Конец гармонии. Запретные чувства

Пролог

— Я тебя люблю, — промямлила девушка.

— Я знаю… — клишировано ответил парень. — Я всегда это знал.

«Говорит так, будто он жертва… Хотя встречается сразу с двумя, а вокруг постоянно кружатся какие-то девки-однодневки… Ну что за бред…»

Телевизор громко оповестил о развязке сюжета. Пока сидел дома один, захотелось посмотреть пару сериалов.

Отвернувшись, я встал у подоконника и начал наблюдать, как капли дождя стекают по стеклу. Причудливые узоры на машинах размывались от ветра, пока гром всё не смолкал.

Я провел пальцем по окну, рисуя невидимые линии, а после глубоко вздохнул и закрыл глаза. В голове возник извечный вопрос:

Что такое любовь?

Любовь. Столь пикантное слово вызвало бурю противоречивых эмоций. С одной стороны, она несла тепло, близость, взаимопонимание, но с другой прекрасное чувство приносило боль, разочарования и потери.

Я вспомнил как всё начиналось. Как я краснел и заикался, пытаясь заговорить с Александрой Николаевной, как часами репетировал перед зеркалом невозмутимое лицо. Да, она была учителем, но я действительно по-настоящему хотел связать жизнь именно с ней.

«Наша любовь была наивной, чистой, полной надежд и мечтаний. Я не требовал ничего взамен, довольствовался одним лишь фактом твоего существования! Но затем столько всего произошло и… почему же…»

Я вновь ощутил сладкое, щемящее чувство, когда сердце замирает от одного взгляда на любимую. Но вдруг голову охватила боль. Я прижал ладонь к холодному стеклу, попытался удержаться за что-то реальное в водовороте нахлынувших воспоминаний. Горло сдавила невидимая верёвка. С трудом удалось сглотнуть ком отчаяния, находясь в петле угасающей жизни.

То, что случилось оставило глубокий шрам на душе. Каждый раз, возвращаясь мыслями к событиям, я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Мир вокруг терял краски, звуки становились приглушенными, а воздух — густым и тяжелым.

Я вспомнил, как долго не мог прийти в себя, а дни сливались в одну бесконечную серую полосу. Я механически выполнял привычные действия, но внутри была пустота… зияющая рана, которая, казалось, никогда не затянется.

Ночами я лежал без сна, прокручивал в голове случившееся снова и снова. Пытался понять, что пошло не так, где допустил ошибку. Мысли путались, образуя замкнутый круг самобичевания и сожаления.

Но я ничего не мог изменить.

Звонок телефона вырвал разум из пучины. На экране высветилось имя «Рина». Девушка, что была на пару месяцев младше меня, не хотела, чтобы я совершил нечто ужасное. Сердце пропустило удар, остановилось на мгновение. Я колебался, глядел на мигающий экран.

«Ответить — снова рискнуть… Не брать трубку — вновь стать трусом… Последней дрожащей собачкой…»

Палец завис над зеленой кнопкой, а дождь за окном усилился и смёл грязь просторных улиц. Ливень словно отражал бурю эмоций, что разразилась внутри, пока телефон продолжал звонить и ожидал решения.

Я закрыл уставшие глаза. Проявились горькие слёзы.

Ха… Любовь иронична...

— Ответь, почему ты так меня боишься? — донеслось из телевизора. Девушка ждала взаимности, но не понимала всего ужаса ситуации.

— Я не хочу тебе навредить, — печально сказал актёр и отстранился. — Пожалуйста, не делай мне больно... ведь по-настоящему я люблю только тебя.

«О боже… Как я хочу проломить ему череп…»

Часть 1. Глава 1

Будучи простым старшеклассником в Питерской школе, я сидел за последней партой. Изредка приходилось что-то писать. Взгляд был чаще прикован к Александре Николаевне, чем к тетради.

Учитель увлеченно объясняла новую тему у доски. Каждое ее движение, каждый жест заставляли сердце биться чаще.

Я ловил себя на мысли, что стал лучше запоминать не материал, а мельчайшие детали в поведении учительницы: как она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, как слегка хмурится, подбирая нужные слова, как улыбается, когда кто-то из учеников дает правильный ответ. Было невероятно приятно наблюдать за жизнерадостной и доброй натурой.

После уроков я часто задерживался в классе, придумывал вопросы по предмету, лишь бы провести еще несколько минут рядом с любимой. Александра Николаевна всегда была добра и терпелива, отвечала на все надоедливые глупости.

Но однажды я почувствовал, что нежная улыбка стала ненастоящей. Пришлось подойти поближе, чтобы никто нас не услышал.

«Сильно устаёт? Или что-то случилось?»

— Александра Николаевна, вам…

— Нет, всё хорошо, Ян. Всё в порядке, ступай домой, — она считала меня очередным надоедливым учеником.

— Но как же…

— Всё в порядке, — настойчиво отнекивалась Александра Николаевна. — Не переживай за меня. Лучше думай об экзаменах, Ян.

«Она настолько мне не доверяет?»

Дома, лёжа на кровати я часами представлял разные сценарии наших неожиданных встреч. Как мы случайно сталкиваемся в парке, как вместе смеёмся над какой-нибудь шуткой, как я набираюсь смелости и признаюсь в чувствах... Жаль, но в реальности я никогда бы сам не решился на такое.

На школьных вечеринках я стоял в стороне и наблюдал, как Александра Николаевна общается с другими учителями. Частенько чуткий разум ощущал укол ревности, когда она улыбалась кому-то другому. В такие моменты одиночество накрывало крайне неожиданно.

Ночами я не мог уснуть, прокручивал в голове воспоминания коротких разговоров. Мозг анализировал каждое слово, каждый взгляд. Я искал хоть малейший намек на то, что запретные чувства взаимны, но каждый раз приходил к горькому выводу:

«Для нее я всего лишь ребёнок. Только и всего».

Особенно тяжело было видеть, как другие парни в классе открыто флиртуют с ровесницами. Я чувствовал себя таким чужим среди друзей… Девственная душа жила в другом мире. Сердце возлюбило женщину, которая никогда бы не смогла ответить взаимностью.

На следующий день после нашего разговора, пока я сидел за партой и листал учебник, одноклассники Макс и Лёша решили вдруг меня подбодрить. С заговорщицкими улыбками дуплет старых друзей начал меня донимать:

— Эй, Ян! Хватит уже в книжках ковыряться, — начал Макс, хлопнув по слабому плечу. — Есть планы на вечер?

— Н-нет… А вы куда-то собираетесь сходить?

— Ну так-то да, — продолжил Лёша. — Сегодня вечеринка у Кати из параллели. Будет только две девочки, кроме неё. Мероприятие для своих. Ты обязан пойти.

— Не знаю, ребят. У меня еще домашка... — я неуверенно посмотрел на друзей, что пытались помочь.

— Да брось ты эту фигню! — воскликнул Макс. — Один вечер ничего не решит. Зато оторвёшься, развеешься. Может, даже с девочкой познакомишься.

— Кстати, мы специально под тебя нашли одну очень миленькую. Она точно будет на вечеринке. Я уверен, что такая тебе понравится. Она тоже любительница почитать всякое…

— Ребят, вы же знаете, что я... — щёки покраснели, а комок слабости подступил к горлу.

— Знаем-знаем, — перебил Макс. — Но нельзя же вечно сохнуть по недостижимому идеалу. Пора двигаться дальше, жить реальной жизнью!

— Подумай сам, — добавил Лёша. — Ты уже давно никуда с нами не выходил, нигде не тусовался. Мы все беспокоимся. Даже класуха заметила, что ты какой-то подавленный в последнее время.

«Даже эта старуха? Тогда они точно не отстанут…»

— Л-ладно, подумаю насчёт вечеринки… — я вздохнул от безысходности.

— Нечего тут думать! — воскликнул Лёша. — Мы зайдем за тобой в семь. Будь готов, Ян!

Друзья ушли и оставили меня в смешанных чувствах. С одной стороны, я понимал, что они правы. Мне действительно нужно было развеяться. Но с другой — мысль о вечеринке с ровесниками вызывала тревогу.

Однако вечером я всё же собрал волю в кулак и пошёл навстречу судьбе.

«Возможно, хоть ненадолго получится забыть о ней…»

Вечеринка гремела в самом разгаре, когда мы переступили порог дома Кати. Музыка, словно цунами, накрыла с головой, а разноцветные огни мелькали, как светлячки в летнюю ночь. Я почувствовал себя рыбой, выброшенной на берег — неуместной и задыхающейся от давления.

— Ну что ж, развлекайся, Ян! — Макс легонько ударил в плечо. — Поищи здесь девочку с короткими волосами. Вы точно друг друга стоите, чудики! Хе-хе…

«А я думал, что мы посидим в небольшой компании… Снова обманули. Ещё и алкашки накупили… Восемнадцать лет, а пьют как скуфы последние».

Пробираясь сквозь толпы танцующих сверстников, я искал тихую гавань. Взгляд скользил по лицам, пока не зацепился за необычный островок спокойствия в бушующем море эмоций и алкоголя. В дальнем углу комнаты, будто отгородившись невидимой стеной от всеобщего веселья, сидела девушка с короткими синими волосами. Нежное и холодное лицо, освещенное экраном телефона, манило безмятежностью. Девушка была бледным призраком среди ярких красок вечеринки.

Я оказался под действием невидимого магнита и двинулся к ней. Приблизившись, заметил, что девушка читает электронную книгу — зрелище столь же неожиданное, как снегопад в разгар лета.

«Ну в этой комнате хотя бы потише, чем в зале…»

— Привет, — рефлекторно произнес рот. Голос прозвучал неожиданно хрипло. — Не возражаешь, если я присяду рядом?

Девушка подняла глаза. Я на мгновение растерялся. Цепкий взгляд был глубоким и немного отстраненным, будто синеволосая красавица только что вынырнула из другого мира и пыталась сориентироваться в реальности.

— Рина, — коротко ответила она, слегка кивнув на соседнее место.

— А меня Ян. Слушай, не видел тебя в школе… Ты та новенькая, что скоро переведётся? — Рина промолчала и продолжила читать.

Пришлось подсмотреть название. Я почувствовал себя героем аниме, который неожиданно оказался в параллельной вселенной. Дотошный взгляд заметил на экране надпись: «Норвежский лес» Харуки Мураками.

— Т-ты читаешь японских авторов!? — разум оживился. — И как тебе?

Глаза Рины на мгновение вспыхнули, словно в них зажглись звезды, но после медленно погасли.

— Когда погружаешься в чужие воспоминания… — она запнулась, а печальная улыбка проскочила на губах. — Кажется, что ты становишься частью истории.

— Знаешь… Это действительно очень глубокая и сложная книга, — я почувствовал, как между нами протягивается невидимая нить понимания. — Ты дошла до середины?

— Да. Я читаю довольно медленно, п-потому что немножко болею…

— А я считаю, что читать вдумчиво лучше, чем прочитать несколько книг и ничего для себя не подчерпнуть. Ты всё равно лучше вникаешь в произведение, когда уделяешь ему больше времени.

— Спасибо...

— Не за что. Кстати, какие жанры тебе нравятся?

Гул вечеринки отступил на задний план, превратившись в далекий шум прибоя. Рина говорила тихо, редко поднимая глаза, но, когда речь заходила о литературе, нежный голос обретал силу, а взгляд становился острым и пронзительным. Я словил себя на мысли, что вижу в синеволосой девушке Александру Николаевну, но более молодую и особенную.

«Не уж то я так в неё и влюблюсь?»

Время летело незаметно. Мы обсуждали любимых авторов, спорили о концовках, осторожно делились впечатлениями от прочитанного. Я почувствовал, как сердце забилось чаще, когда Рина стойко отстаивала точку зрения.

Внезапно спустя полчаса синеволосая девушка оторвала взгляд от экрана и посмотрела мне прямо в глаза. В глубоком взгляде промелькнуло что-то смелое, словно она только что приняла важное решение.

— А давай сбежим? — тихо, но с уверенной ноткой предложила Рина.

Я на мгновение застыл, удивленный предложением. Шум вечеринки, который до этого казался далёким, снова прорвался в сознание и стал невыносимым. Мысленно обдумав предложение, я почувствовал, как по телу прокатилась волна возбуждения.

— А давай, — волнение пробралось в самое сердце.

Мы встали, и направились к выходу. Шум вечеринки постепенно стихал по мере того, как мы шли вперёд. Улица встретила нас тишиной и прохладой ночного воздуха.

— Живёшь далеко? — спросил я, пока неожиданно безлюдная дорога не остановила меня.

— Нет. Минут десять пешком идти… — в кротком голосе снова мелькнула истинная уверенность. — Пойдём. Зайдёшь ко мне.

— Н-но…

— И это не обсуждается.

Петербург шумел зелёной листвой. Весна встречала цветами и ароматом благоухающих тополей. Дорога полнилась тихими разговорами о книгах, о жизни и о случайных мелочах. Я почувствовал, как постепенно угасает первоначальная нервозность, уступая место доверию.

Когда мы подошли к парадной, Рина достала ключи и тихо открыла дверь. Пробежавшись по лестнице, мы зашли внутрь.

Тепло и уют скромного жилья окутали тело. Стены, что были украшены небольшими картинами, а минималистичный дизайн комнат создавал атмосферу спокойствия и комфорта.

— Хочешь чаю? — предложила Рина, снимая ветровку и проходя на кухню.

— Было бы здорово, — я улыбнулся. Напряжение вечеринки окончательно растворилось в тепле милой питерской квартирки.

Мы сели на диван с чашками горячего, вкусного чая и продолжили разговор об искусстве. Внимательный разум заметил, что Рина стала более открытой и оживлённой в спокойной обстановке родительского дома.

Мы обсуждали всё: от последних прочитанных книг до любимых персонажей аниме. Я почувствовал, как наши души стремительно сближаются друг с другом.

Но вдруг из сухих губ прекрасной милашки проскочила фраза, что повергла девственный разум в ступор:

— Слушай… А давай займёмся... этим?

Часть 1. Глава 2

Я был ошеломлен неожиданным предложением Рины. Сердце бешено колотилось, а мысли путались. Я почувствовал, что еще не готов к такому шагу, но что-то внутри желало ощутить её тепло.

«Она что… всё это время на самом деле… мне врала?»

— Рина, я... Я не думаю, что это хорошая идея, — наконец выдавил рот. — Мы ведь только познакомились.

— Ха… Значит я и вправду тебе не нравлюсь.

— Не в этом дело! — Рина расстроилась.

— Мне недавно исполнилось восемнадцать. Все подружки только и говорят о том, что это нечто приятное и невероятное. Говорят: мне не понять. Такие твари… Никогда бы не подумала, что я настолько… — она пыталась сдержать эмоции.

— Да подожди! Н-ну не плачь… — я приобнял нежное женское тело и попытался успокоить хрупкую Рину. — На самом деле ты очень милая...

— Тогда давай сделаем это, — сказала она сквозь горечь. — Я даже заплачу тебе. У нас есть где-то час до прихода сестры и мамы.

Лихорадочные мысли метались, как пойманные в паутину бабочки. Внутренний голос нашептывал соблазнительные слова, пытался склонить к неправильному поступку. Я ощущал, как нечто темное и животное внутри рвется наружу. Оно жаждало пренебречь моральными принципами и стать сильнее.

Я суетился, как загнанный зверь, сражаясь с демонами искушения. Благородство и жажда наживы вели ожесточенную борьбу в измученном сознании. И вдруг разум почувствовал, как моральные устои трещат под напором обольстительных соблазнов… Я не устоял:

— Хорошо. Давай… сделаем это.

— Значит ради денег ты готов со мной переспать? — она презрительно улыбнулась и вытерла слёзы.

— Н-не из-за денег.

— Ой, да перестань врать. Пхех… Какой же ты никчёмный... но ладно. Пойдём в спальню. Достань из шкафчика презик.

— Просто для меня это тоже первый раз…

Мы разделись и легли вместе. Тёплое женское тело прижалось к ногам. Я ощущал глубокий стыд, но всё равно приласкал её и продолжил двигаться дальше. Мозг рефлекторно предупредил Рину:

— Я вхожу… — и тела утонули в эмоциях.

Прошло минут десять. Синеволосая девушка пришла к вершине первой, а я ещё через несколько секунд неэтичного акта любви. Когда горящие тела разъединились, то мысли начали меня осуждать:

«Мою девственность купили вот так просто… А она так стонала, но в конце даже ничего не сказала. Не целовала меня… Не уж то я действительно так никчёмен?»

— На этом всё, — Рина улыбнулась и протянула купюру. — Держи. И давай оставим всё в тайне, хорошо?

— Как это оставим в тайне? Тебе разве не понравилось? — я взял деньги и начал одеваться.

— Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Давай забудем про всё, что было. Не хочу, чтобы ты распространял слухи обо мне. В обмен я тоже никому не расскажу, какой ты… слабак, что берёт деньги за...

— Ясно. Тогда я пойду, — я вышел и не оглядывался.

Стыд пожирал душу. Я хотел провалиться под землю. Моё мужское начало было окончательно растоптано грязными и токсичными словами.

«Теперь мне понадобится несколько дней, чтобы отойти от такого позора... Может Рине просто не понравилось, что я был неаккуратен? Но она так стонала и улыбалась…»

Я медленно закрыл дверь подъезда за собой, не нарушая ночную тишину, и сделал глубокий вдох. Холодный воздух касался кожи, приносил с собой освежающий аромат ночного города. Ноги автоматически спустились по маленьким ступенькам и вдруг путь преградил незнакомец.

Высокий мужчина в длинном плаще встал посреди тротуара. Лицо скрывала тень, а загадочный образ укрывал личность. Я замер и всмотрелся в мистическую фигуру.

В глазах мужчины мелькнуло нечто странное и неуловимое, что заставило сердце биться быстрее. Тревожное чувство прокралось в душу, но я переборол трепещущий ужас.

— Кто вы? И что вам нужно? — тело смело подалось вперёд, ведь рядом стояли камеры слежения.

— Какого это... быть настолько немощным? — голос пробирал до мурашек.

— Чт… Про что вы говорите?

— Так ты никогда не станешь собой. И почему меня поставили смотреть за таким немощным дураком? Мальчик, начни уже взрослеть. Ты сильно отстал от остальных.

— Что вы несёте? От кого я отстал? Вы что, следите за мной!? — вопросов становилось всё больше.

— Если ты не соберёшься с мыслями и не прислушаешься к себе, то никогда не станешь... собой. Мне запретили подходить к тебе и что либо говорить, но я плевать хотел на этих уродов.

— Кого вы имеете ввиду? — я потерял нить повествования и провалился в странные мысли.

Голоса твердили, что душа слишком слаба. Я схватился за голову и попытался отогнать тревогу, но всё было тщетно. Мужчина добавил:

— Наберись смелости и прислушайся к себе, Левинтов. На этом всё.

И вдруг после загадочных слов незнакомца воцарилась напряженная тишина. Я был крайне ошеломлен и растерян такой неожиданной встречей.

Мистический силуэт сделал несколько шагов, затем резко развернулся и зашагал прочь.

«Что это было!?»

Я остался один на полупустой улице. Вдруг разум неожиданно почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Горло рефлекторно засопело. Голова старалась собраться с мыслями. Странное оцепенение, что охватило тело, начало отступать. Я ударил себя по щекам и попытался стряхнуть остатки наваждения.

К счастью, мне стало лучше почти сразу, как незнакомец ушёл. Тело выделило гормоны и успокоило бешено колотящееся сердце.

«Нужно вернуться домой и хорошенько всё обдумать…»

Я развернулся и медленно побрел по скромным питерским улочкам. Каждый шаг давался с трудом, ноги казались ватными.

Когда я дошёл до нужной улицы прошло минут сорок. Поднимаясь по лестнице, разум продолжал прокручивать в голове странный разговор. Логичная часть пыталась найти в словах незнакомца смысл, но усталость дала о себе знать.

Я вошёл в квартиру и сразу же направился в свою комнату. Спина повалила тело на кровать. Все еще ощущалось легкое головокружение, поэтому я решил вздремнуть.

«Наберись смелости? Да пошёл ты, придурок…»

Звук открывающейся входной двери пробудил меня ото сна. Через несколько мгновений в комнату вошел папа. На жизнерадостном лице читалось волнение, смешанное с решимостью.

— Ян, нам нужно поговорить, — он присел на кровать.

— Ты где пропадаешь, пап? — я понял, что уже наступило утро и повернулся к отцу. Рассеянный разум наконец-то очнулся, а сонливость отступила.

— Я знаю, что последние несколько лет были нелегкими для нас, — начал отец. — Но я хочу, чтобы ты знал — в моей жизни произошли некоторые изменения.

— Думаешь мне не всё равно на твою личную жизнь? — я лёг и отвернулся. — Ты свободный человек, делай что хочешь…

Папа сделал паузу, собрался с мыслями и продолжил:

— Я встретил ту, с кем хочу остаться навсегда. Надеюсь, ты не в обиде. Я планирую съехаться с одной женщиной... в квартире, что мы с тобой вместе выбрали, помнишь? А в будущем… хотелось бы снова жениться.

Я молча смотрел в стену и пытался осмыслить услышанное. Неожиданная новость застала разум врасплох. Я постарался скрыть волнение всеми силами, но у меня всегда плохо получалось.

Отец искренне любил меня, но после небольшого инцидента я перестал его уважать. Приходилось часто врать, что всё в порядке, хотя глубоко внутри моя душа искренне ненавидела папу за всё, что он совершил... Но я всё равно любил его.

«Вот значит куда он постоянно пропадал…»

— Какое мне то дело? Женщин, что тебе казались нормальными, было вполне достаточно. Да и мама погибла три года назад… Ты молодец, если нашёл кого-то, кто ответил тебе взаимностью.

— Я понимаю, что это больная тема для тебя… — добавил он, когда заметил мою истинную реакцию. — Но я надеюсь, что ты поймешь. Мы оба заслуживаем начать новую главу…

— Всё-таки ты неисправим. Не нравится выслушивать ложь — не впутывай меня в свою жизнь! Если хочешь предать маму — пожалуйста! Но я никогда не буду с тобой по-настоящему за одно. И не говори потом, что я тебя не предупреждал!

«Говори что хочешь, старик, но именно ты виноват в том, что она умерла. И никто другой её не заменит. Можешь сколько угодно отрицать свою вину… для меня ты навсегда останешься последним ублюдком…»

— Кстати, они уже скоро будут здесь… Мы решили посидеть все вместе и познакомится друг с другом.

— Как это? У неё есть дети?

— Да. Две дочки. Поэтому готовься. Скоро у тебя появятся две сестрёнки.

«Зачем, твою мать, ты их пригласил!?»

— Мне всё равно. Иди сам с ними развлекайся. Мне плевать. Я не встану.

— Нет, ты должен их встретить, как подобает мужчине, — он начал стягивать одеяло.

— Да зачем? Ты же знаешь, что…

— И не спорь со мной! А ну вставай и давай иди прими душ! И оденься во что-нибудь приличное! Твоя футболка с анимешными девочками не подходит для такой встречи.

«Боже… Гонора, как у пса последнего».

— Ладно…

Я недовольно поднялся с кровати и пошел в ванную. Пришлось принять контрастный душ, чтобы взбодриться. Рассеянно натянув чистую рубашку и брюки, я подумал, что отец был уж слишком взволнован.

«Зачем он втягивает меня в это?» — досадно проскользнуло в голове.

— Я так не хочу переезжать! Ну почему он нашёл себе жену именно сейчас!? — вдруг раздался звонок домофона. Отец взял трубку, открыл входную дверь и стал ждать у входа.

Я вышел из ванны и неохотно прошёл к входной двери. Парадная одежда давила некачественной тканью. Сердце колотилось в предчувствии надвигающейся неловкости.

Когда папа распахнул дверь, на порог зашла миленькая женщина:

— Привет, Дамир… Извини, мы немного опоздали.

— Не извиняйся за такую мелочь, Мария. Опоздали вы всего то на пару минут.

— А это значит твой сынишка? — она взглянула на меня и улыбнулась. — Будем знакомы. Меня зовут Маша. Можешь звать меня тётей, пока не привыкнешь. А вот мои дочки… Ой, а где они? Эй, вы зачем за дверью прячетесь? Заходите, не стесняйтесь! Рина, Саша!

«К-как их зовут?»

Все внутри сжалось, когда я увидел Александру Николаевну и Рину вместе. Не в силах скрыть замешательство, я растерянно переводил взгляд с одной на другую и недоумевал.

Я понял, что учительница, моя тайная любовь, и девушка, с которой мне пришлось потерять девственность, станут мне сводными сёстрами. В голову пришло откровение о том, что теперь на счастливый брак с Александрой Николаевной нет и шанса. И когда я увидел искренние улыбки отца и мачехи, то понял, что мы неизбежно станем семьёй.

Нестерпимая боль пронзила душу. Пришлось сдерживать её всеми силами. Внутри я кричал:

«БОЖЕ!!! НУ ПОЧЕМУ Я?!»

Но всё же верил, что мечты сбываются.

Часть 1. Глава 3

— Ян? Ян Левинтов из десятого А? Ничего себе! Значит мой ученик станет моим младшим братиком?

— Вот это да, Саша… И как же так получилось? — Рина сместила акцент на сестру.

«Ну почему?» — пронеслось в голове. Я почувствовал, как горят щеки от смущения, волнения и злости на мир.

— Вы что… знакомы? — спросила двадцатипятилетняя милашка-учительница и повернулась к Рине.

— Мы видимся впервые, — твёрдо ответила сестра.

Организм попытался успокоиться, но мысли о том, что любимая учительница теперь станет моей сводной сестрой, не давали покоя. Сердце защемило от несправедливости.

«Нельзя, чтобы совместная жизнь началась со лжи».

— Рина врёт. Мы знакомы, — я попытался вернуть себе самообладание.

— Что ты несёшь? Разве мы где-то виделись? — синеволосая подошла и взяла меня за шиворот.

— Мы же виделись с т-тобой н-на… на фестивале, помнишь? На празднике виделись, только и всего… Может ты просто подзабыла?

— Ах, да-а-а… — Рина угрожающе взглянула на слабенькое тело и хмыкнула. — Точно. Я на фестивале видела этого придурка.

Тётя Маша удивлённо подняла брови, но быстро взяла себя в руки:

— Как интересно… — она явно что-то заподозрила.

— Ну что ж! — а отец так и не понял всей комплексности ситуации. — Давайте посидим вместе, попьём чайку! Я уже накрыл небольшой стол. Пойдём обсудим планы на будущее, да познакомимся получше!

— Мы только за, — ответила тётя Маша.

— Чай очень кстати. Мне как раз так хочется пить! Надеюсь, холодной воды у вас достаточно… — Александра Николаевна тоже ничего не поняла.

Отец пошёл первым и повёл всех за собой. Новоиспечённая семья переместилась в небольшую комнатку в десять квадратов, где были расставлены всякие вкусности.

Кухня у нас была уютной и светлой. На столе стояли тарелки с закусками и чайник, из которого поднимался пар. Все расселись: отец занял место во главе, рядом с ним села тётя Маша, а Александра Николаевна и Рина разместились напротив.

Я сидел в углу и почувствовал, как кровь пульсирует в висках. Мысли метались в голове, как испуганные птицы в клетке.

«Александра Николаевна — моя любимая учительница, объект тайного обожания — теперь станет моей сводной сестрой… Ну за что мне такое наказание?».

Столь разрушительная мысль причиняла почти физическую боль. Я пытался сосредоточиться на трапезе, но слова долетали до меня как сквозь вату. Взгляд то и дело возвращался к Рине.

Синие волосы казались вызывающе яркими в приглушённом свете кухни. Фантомное прикосновение неформалки к воротнику всё ещё ощущалось лёгким давлением у шеи.

По спине пробежал холодок. Страх мешался с неловкостью, создавал в груди тяжёлый ком. Я боялся, что в любой момент Рина может выдать нашу ложь, и это разрушит хрупкую гармонию, что воцарилась на кухне.

Чувство долга боролось во мне с желанием сбежать. Я понимал, что поступил правильно, сказав правду, пусть и неполную. Однако теперь каждое слово, каждый взгляд казались подозрительными. Я пытался улыбаться и поддерживать разговор, но внутри бушевал ураган. Неловкость, смущение, тревога — всё смешалось в один мучительный коктейль.

Разум впервые не мог и предположить, что ждёт меня впереди.

— Так, Ян, — начал отец, подливая всем чай. — Расскажи девушкам немного о себе. Чем увлекаешься, как проводишь время?

Я сделал глубокий вдох, старался не выдать истинных чувств.

— Ну, я люблю читать. Особенно люблю фэнтези и японских авторов. Смотрю аниме и увлекаюсь писательством… Хотя скорее графоманией, хе. В свободное время играю в шахматы, а также рисую мангу.

— О, так ты писатель, художник, так ещё и шахматист-анимешник! — оживилась тётя Маша. — Это так мило… Ты такой творческий мальчик…

Рина, улыбаясь, добавила:

— А в шахматах сколько рейтинг? Я тоже люблю поиграть в свободное время.

— У меня второй любительский, — ответил я, постепенно успокоившись. — Это где-то...

— Ну я тебя развалю налегке. Слабак, — Рина задела мою гордость.

— А ну давай сыграем!

— Как-нибудь я с собой принесу доску, часы и мы сыграем по турнирным правилам. Это будет быстрая победа…

Тётя Маша, заметив, что разговор идёт в интересном русле, подхватила тему и подлила масла в огонь:

— Как прекрасно! У вас так много общего! Я уверена, что вы с Риной быстро поладите.

— Никогда! — сказали мы в унисон.

— А как насчёт вас, Александра Николаевна? — я с нежностью взглянул на любимую. — Чем вы увлекаетесь?

— Я люблю рисовать и занимаюсь фотографией, — ответила учитель. — Ещё я обожаю путешествовать, но пока не было возможности слетать куда-нибудь в Турцию или в Париж... куда я всегда хотела попасть.

— Это так здорово, когда есть о чём помечтать… Ха. А я ведь тоже хочу, когда доучусь, уехать из страны подальше. Вы ведь знаете, что всех парней старше двадцати одного сейчвс отправляют на Запад…

— Ага… и это так печально. Многие ученики после одиннадцатого класса так и не вернулись к своим семьям. Столько мальчишек уже погибло…

Разговор шёл своим чередом. Спустя минут десять я почувствовал себя более-менее адекватно.

Тётя Маша искренне заботилась о папе и помогала мыть посуду, а Александра Николаевна и Рина оказались обычными милыми девушками со своими проблемами.

«А может не всё так плохо?» — подумал я, как вдруг в голове раздалась фраза:

«Прими неизбежное».

И я упал без сознания.

— …то есть я буду помнить кем был? — спросил до боли знакомый голос.

— Не совсем, малыш, — привлекательная красноглазая богиня озарила разум трепетом. — Но ты хотя бы не исчезнешь так просто. Всего то нужно будет вспомнить… а потом найти кого-нибудь из культа. Остерегайся людей гордыни. Ведь во всех мирах вы — непримиримые соперники.

— И всё это из-за гнева? — я был очень взволнован.

— Нет… Не из-за гнева уж точно. Скорее всё из-за гордости, — она приблизилась ко мне. — Из-за моей… гордости. Ты переродишься только из-за того, что такой идиотский конец непростителен!

— Вот ведь Зеленоглазый… Тварюга… — я выругался на непонятном языке, что был крайне похож на немецкий. — Надеюсь я смогу вернуться и отомстить?

— Конечно, — кокетливо ответила девушка. — Ради этого я тебя и спасла. Демиург, что думаешь по поводу нашего гостя?

Страшный скелет сидел рядом на стеклянных ступеньках и бил кулаком о высокую колонну. Он молча покосился на меня, хмыкнул и продолжил избивать интерьер.

— Что смотришь, чудик? — неприветливо сказал я. — Может ответишь на вопрос?

— Какой же ты урод… Низшая форма жизни! Ты недостоин её любви… — печально пробормотал Демиург. — Но, видимо, ничего не поделаешь.

— Тебе нужно восстановить силы, мой мальчик. Заключим договор, — добавила девушка и взяла меня за руку.

— Ради мести… Я готов на всё...

«И ничто меня не остановит».

Я медленно открыл глаза, чувствуя легкое головокружение. Сознание постепенно возвращалось на исходную. Разум медленно начал осознавать окружающую обстановку. Я лежал на папиной кровати, укрытый мягким одеялом.

Комната была погружена в полумрак. Тусклый свет проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Повернув голову, я замер от неожиданности. Рядом на расстоянии вытянутой руки, спала Александра Николаевна. Нежное женственное лицо излучало безмятежность. Длинные ресницы чуть подрагивали во сне.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Голова не смогла отвести взгляд от учительницы, которая теперь была так близко. Разумная часть попыталась вспомнить что произошло. В голове всплыла картинка семейного ужина. Странное ощущение не покидало тело.

«Я сидел за столом, а потом… а потом пустота. Что за бред? Н-но… Теперь мы лежим с любимой в одной постели… и о боги, как же красивы её нежные губы…»

Как бы разум не старался, я не мог отвести взгляд и лежа наблюдал за Александрой Николаевной. Глубоко внутри душа не могла поверить глазам: любимая, всегда недосягаемая, была так близко. Я увидел Александру в новом свете — не просто как учительницу, а как девушку. Сердце забилось ещё сильнее, когда я заметил, как мягкие губы слегка приоткрылись во сне.

Было крайне сложно сосредоточиться, мысли метались от воспоминаний до фантазий о будущем. Далеко впереди мы шли рука об руку по берегу моря, смеялись и разговаривали о снах. Разум затрепетал от любви. Я представлял, как мы сидим вместе в уютном кафе, делимся секретами и нежными взглядами…

«А может мечты и вправду сбываются…»

Я почувствовал, как в груди разгорелась страсть. Глаза скользнули по женственному лицу и вновь остановились на губах. Хотелось ощутить их тепло, нежность, вкус.

«Лишь небольшой поцелуй. Секунда, и готово. Она ничего и не заметит».

Я не мог больше терпеть. Медленно, чтобы не разбудить любимую, пришлось приподняться на локтях и постепенно сблизиться. Озабоченный разум потянулся к богине.

Мир вокруг замер. Я подползал всё ближе и ближе. Лицо почувствовало, как осторожное дыхание смешивается с мирным сопением. Аромат волос пробудил любовь, тепло женского тела нежно грело уставшую кожу. Сердце билось невероятно сильно. Казалось, что оно вот-вот вырвется из груди.

Я почти коснулся божественной нежности, когда дверь внезапно распахнулась. Разум рефлекторно повернул голову. В проходе стояла Рина. Редкие фиолетовые глаза расширились от удивления.

В комнате повисло напряжённое молчание. Я почувствовал, как лицо залилось краской, а сердце убежало в пятки. Казалось, боги наблюдали со стороны и громко смеялись.

Рина смотрела на меня со смесью шока и разочарования. Женственное личико наполнилось болью и непониманием. Иссохшие губы задрожали от гнева. Рина собиралась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Я растерянно отстранился. В голове метались мысли о том, как всё объяснить, как избежать тотального стыда и неизбежного наказания. Но время шло, и каждая секунда молчания только усиливала напряжение.

Александра Николаевна начала шевелиться. Проснувшись, она открыла глаза и увидела растерянное лицо ученика. Затем учительница повернула голову к двери и увидела Ринату. Добродушный взгляд резко изменился, наполнившись смесью тревоги и любопытства.

— Что здесь происходит? — голос Александры Николаевны был спокойным, но в глазах промелькнуло замешательство.

Рина, сжав кулаки, выскочила из комнаты и хлопнула дверью так, что стены задрожали от ударной волны. Чувствовалась её искренняя обида и нотка ревности.

«Такой провал точно не пройдёт без последствий…» — разум не знал, что делать и как объясниться, поэтому впал в апатию.

— Вижу, Ян, что у вас что-то случилось. Но тебе необязательно сейчас об этом говорить… — Александра Николаевна, как спустившееся с небес божество, благословила меня мягкими объятиями. — Поэтому я не буду задавать лишних вопросов, братик. Твой папа сказал, что ты не спал два дня. Видимо ты настолько устал, что упал в обморок. Это так печально… Ты себя не ценишь…

«Это лучший момент в моей жизни».

— Александра Николаевна, я л… — разум чуть не допустил фатальную ошибку. — Я л… Я лучше потом всё расскажу.

Часть 2. Глава 4

Здравомыслие медленно возвращалось на исходную, всплывало из глубин тёмного омута отчаяния. Только после длительных объятий я понял, что пролежал без чувств до самого вечера. Голова гудела, тело ощущалось тяжёлым и непослушным.

Папа и тётя Маша, как оказалось, ушли в какой-то ресторан. Они оставили Александру Николаевну присматривать за мной вместе с сестрой.

Присутствие учительницы действовало успокаивающе, как тёплое одеяло в холодную ночь. Александра Николаевна, как настоящая старшая сестра, проявила трогательную заботу. Она решила прилечь рядом со мной, защитить своим присутствием и вскоре уснула.

«Вот бы этот момент длился вечно…» — но время не щадит никого.

Я обнимал любимую, наслаждался теплом нежного тела и ощущением близости. Однако внутри всё ещё пульсировала непонятная боль. Душа ныла так, словно она пыталась докричаться до разума, напомнить о чём-то крайне важном. Это чувство было похоже на зуд под кожей, на слово, застрявшее на кончике языка. Я вспомнил слова странного незнакомца:

«Наберись смелости значит?»

***

После неожиданного открытия о сводных сёстрах, я ощущал себя не в своей тарелке. С каждым мгновением разум все больше осознавал, что перемены, которые произошли в жизни, не столь негативны.

Отец решил сделать всё возможное, чтобы воссоединение прошло как можно более гладко. Он уделил время подготовке, убедился, что квартира будет сдана вовремя, а также вскопал почву для ростков любви… и мы поладили. Старик действительно очень старался сделать всё правильно.

Когда день переезда настал, мы вместе встретились с утра пораньше и загрузили коробки в грузовик. Я помогал паковать вещи и размещать их так, чтобы всё влезло. Вместе мы проверили квартиру на предмет предварительной уборки, а также осмотрели оставленную мебель. Пришлось пройтись по всем комнатам и подготовиться к выгрузке.

Рина молча изредка поглядывала на меня. Устрашающим взглядом она сверлила затылок. Синеволосая младшая сестрёнка возненавидела непростительного извращенца, что сидел внутри слабого тела.

«Она настолько сильно обиделась? Или Рина знала, что мы станем семьёй и… Н-нет, это просто бред какой-то…»

По прибытии в новую квартиру все были приятно удивлены. Просторный и светлый новый дом встречал блаженной тишиной. За большими окнами располагался парк, что шумел листвой деревьев. Гармония озарила нашу «дружную» семью.

«Отец выбрал квартиру специально с расчётом на будущее? Что вообще происходит? Разве он не слишком стар для ещё нескольких детей? Или же…»

Мы не стали таскать всё сразу. Первым делом пришлось собраться вместе в гостиной. Я, Рина и Александра Николаевна стали тянуть жребий. В моменте решалось кто в какой комнате будет жить.

Удача была на моей стороне.

— Я думаю, тебе понравится эта, — сказал папа, указывая на одну из двух светлых спален. — Здесь привлекательный вид из окна, а также она немного больше твоей прошлой комнаты.

— Да, мне тут нравится, — ответил я, пристально разглядывая спальню. — Спасибо, пап.

Спустя минут двадцать подоспели грузчики и помогли распаковать вещи. Мы быстро перетаскали все коробки и мебель.

Вместе с отцом я повесил любимые постеры и настроил компьютер. После папа предложил Рине и Александре Николаевне другие комнаты. Сёстры выбрали соседнюю спальню, а мачеха решила, что взрослым будет удобнее спать в зале.

В течение дня новая квартира начала превращаться в семейное гнёздышко. Мы разместили вещи на кухне и в ванной, поставили мебель в гостиной и столовой. Тётя Маша была опытной хозяйкой и помогла организовать кухню. Расставив по полочкам посуду и утварь, мачеха объявила:

— Ну что ж… Пойду приготовлю что-нибудь на ужин. Давайте через минут тридцать все сядем и отдохнём после переезда. Выходные так быстро пролетели…

После мы все по очереди приняли душ и спустя полчаса собрались вместе за обеденным столом. Александра Николаевна немного задерживалась, хотя тётя Маша приготовила изумительные вкусности и всё звала дочку кушать.

Мы не стали ждать и сели ужинать. Только я всё не мог приступить к трапезе и беспокоился за Александру Николаевну. Пока семья обсуждала планы на будущее, а Рина молча дулась и злилась на тупого старшего брата, я решил проверить всё ли в порядке.

— Я сейчас. Схожу проверю Александру… Т-то есть Сашу. Позову сестру… И приду.

«Такого неловкого смущения я никогда ещё не испытывал…»

Я очень хотел наткнуться на голое женское тело, что слишком манило меня к себе. Но судьба распорядилась иначе. Оказалось, что взять и «случайно» подглядеть не так-то просто.

«Она же не обидится, если такой милый мальчик, как я случайно заметит любимую учительницу немного мокрой и оголённой… Ну всего на мгновение…» — но я понял, что Саша уже помылась, оделась и ушла в свою комнату.

Я осторожно подошел к двери спальни. Кулак тихонько постучал, но ответа не последовало.

«Не уж то что-то случилось?» — я приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Саша сидела на краю кровати. Она выглядела задумчивой и немного грустной, пока янтарные глаза смотрели в окно на парк. Казалось, старшая сестрёнка была погружена в размышления и совсем не заметила чужого присутствия.

— Почему же ты так со мной поступаешь, Марк… — пробубнила учитель.

«Не уж то что-то случилось?»

Я деликатно кашлянул, привлёк внимание добродушной старшой сестры. Александра Николаевна слегка вздрогнула и медленно развернулась. Вытерев еле заметные слёзы, учитель аккуратно спросила:

— Ты слышал?

— Слышал что? И почему в-вы… Ты… Как же мне тебя… Вас… — я запинался, как последний идиот. — Скажи, почему ты плачешь, сестрёнка?

— Это не касается малышей, вроде тебя, Ян… — любимая подошла поближе и снова обняла слабенькое тело. Александра Николаевна пыталась забыть о терзаниях и боли.

— Значит я слишком мал для такого? — я мягко утонул в любви. — Н-ну и ладно. Если будешь почаще меня так обнимать… Я согласен быть для тебя кем угодно.

«Пусть я не смогу стать лучшим партнёром… Но я стану лучшим младшим братом. И ты будешь обнимать меня ещё чаще…» — подумал я и мысли утонули в гармонии.

Александра Николаевна мягко положила руку на голову и начала осторожно гладить чёрные, как Варфоломеевская ночь, волосы. Женственные прикосновения нежно успокоили метающийся разум. Саша обняла меня, защищая от всех невзгод мира и, несмотря на сложность ситуации, тело ощутило, как напряжение уходит.

— Все будет хорошо, Ян, — тихо сказала сестра. — Теперь мы одна семья. И я стану тебе лучшей старшей сестрёнкой…

Я прижался к учительнице, чувствуя поддержку и понимание. В этот момент все тревоги и сомнения отступили на второй план. Тёплые объятия подарили чувство защищенности, а любовь пронзила душу.

«Какая же она… изумительная».

Мы простояли так несколько минут, находя утешение друг в друге, но пришло время идти. Родители уже засуетились и начали беспокоиться.

— Эй, Ян! Ты где там пропадаешь!? — крикнул с кухни отец.

— Н-нам пора, Алек… Я имел ввиду сестрёнка…

— Спасибо, — прошептала она. — Пока мы дома, можешь звать меня Саша. А я буду звать тебя братик. Всегда мечтала о младшем братишке…

Когда мы наконец разомкнули объятия, я увидел легкую улыбку на светлом лице. В оживших глазах больше не было грусти, лишь теплота и благодарность наполняли душу.

— Пойдем к остальным, — сказала Саша и повела меня за собой. — Нас уже заждались…

Мы вышли из комнаты. Ощущение, что столь прекрасный момент сблизил нас еще больше озарил разум. Но я почувствовал, что впереди ещё много испытаний.

Глаза будто ожили и зацепились за питерский пейзаж.

«Отец не врал… Какой же красивый вид…»

Часть 2. Глава 5

Плотно перекусив, настало время идти в школу. Рина и Саша остались дома, ведь забыли подготовить сумки.

«Девушки что… всегда собираются настолько медленно?»

Я вышел первым и глубоко вдохнул свежий Питерский воздух. Тело отозвалось благодарностью, когда почувствовало, что холодный аромат тополей наполняет лёгкие. Так я прогнал остатки сонливости и отправился в путь.

Нежно-голубое небо над головой полнилось редкими перистыми облаками, что медленно плыли вдаль. Солнце ещё не набрало полную силу и мягко освещало улицы.

Я шёл по знакомому маршруту, поэтому не следил за окружением и дорогой. Мысли убежали куда-то подальше от окружающей действительности. В голове снова и снова прокручивались события последних дней: переезд, новый дом, Александра Николаевна, ставшая сводной сестрой.

От размышлений в груди возникла странная смесь эмоций — суррогат волнения, стыда и какой-то неясной надежды. Я почувствовал, что внутри кто-то яростно хочет выйти из вечного сна.

«Что это за странное ощущение? Одиночество, смешанное с гневом… Будто внутри меня какой-то демон. И он рвётся наружу…»

Я прошёл мимо старого парка и на мгновение остановился. Листва на деревьях мягко покачивалась и приветствовала прохожих. Лёгкий ветерок шелестел в кронах. Приятный звук немного успокоил взволнованные мысли.

Впереди наконец-то показалась школа — большое четырёхэтажное здание из красного кирпича. Учебное заведение было построено ещё в советские времена. Но несмотря на возраст, здание выглядело ухоженным: свежевыкрашенный фасад, аккуратные клумбы перед входом, где цвели обычные цветы.

Вокруг учебного корпуса уже собрались ученики — кто-то спешил внутрь, другие стояли группками, оживлённо общаясь перед началом занятий. Там у ворот я увидел друзей — Макса и Лёшу с девочками. Они стояли, опершись на металлическую ограду, и о чём-то увлечённо спорили с одноклассницами. Заметив меня, два дурака оба приветственно подняли руки и прогнали девушек прочь.

— Здарова, Ян. Ну как дела? — окликнул Макс, широко улыбаясь.

— Привет, парни... — я пожал им руки.

— Ну как, освоился на новом месте? — спросил Лёша и внимательно осмотрел пиджак.

— Ха… А вы уже всё разузнали? Ну вроде нормально переехали… — я попытался улыбнуться, но улыбка вышла довольно натянутой.

— Хорошо, что всё в порядке. Пойдём что ли? Мы, кстати, ждали тебя минут десять… В следующий раз не тупи и выходи пораньше.

— Ладно. Пойдём?

Мы направились на второй этаж, где царила обычная утренняя суета: ученики спешили к кабинетам, гул голосов не смолкал. Учащиеся хлопали дверями туалетов, ждали звонка и, как всегда, сидели в смартфонах. Запах свежей краски смешивался с ароматом кофе, что доносился из учительской.

Я шёл молча, погружённый в мысли. Разум краем уха слушал, как Макс рассказывает о прошедших выходных, но слова друга доносились словно из глубокой мусорки. Внутри всё было сосредоточено на попытках справиться с бурей эмоций, что бушевала в слабой душе.

Лёша всегда отличался наблюдательностью, поэтому заметил мою грусть и апатию. Когда мы оказались в относительно пустом коридоре, друг мягко отвёл меня в сторону, пока Макс отвлёкся на разговор с одноклассницей.

— Эй… Ты чего такой бледный? Тебе не хорошо? — он всегда искренне беспокоился обо мне. — Не уж то всё из-за Александры Николаевны?

Я почувствовал, как смесь грусти и безысходности залила лицо. Пришлось опустить глаза. Я не был готов встретиться взглядом с тем, кто всегда помогал в трудную минуту. В хриплом горле пересохло. И когда я всё же собрал волю в кулак и заговорил, голос прозвучал крайне неуверенно:

— Да, Лёх... Кхм. Не знаю даже, что теперь делать. Вдруг вы с Максом не знали, но теперь Александра Николаевна — моя сводная сестра… а чувства никуда не делись, — Лёша положил руку на щуплое плечо.

«Не часто можно встретить столь ответственного и доброго человека на пути жизни… но Лёша здесь явно не помощник».

— Слушай, я понимаю ты... Пхе. Да что я несу? — он самоиронично улыбнулся. — Короче… Тебе нужно постараться отпустить эти чувства. Может стоит попробовать повеселиться с одноклассницами или с кем-то из параллели...

— Нет, ты не понимаешь. Я уже «повеселился» с одной. Теперь она меня ненавидит, — я покачал головой. К горлу подкатил комок. Слова друга были разумными, но сердце отказалось их принимать.

— Но ведь всегда есть выход…

— Я пытаюсь, правда. Но как мне забыть то, что так долго было частью моей души? Моим смыслом жизни…

— Время лечит, Яндер. Попробуй сосредоточиться на учебе, найди новое хобби. Заработай денег в конце концов! Я слышал, что деньги решают многое в любви. Может сможешь купить свою любимую училку. И помни, что мы с Максом всегда рядом, если нужна поддержка.

«Стать богатым и... купить свою любовь? Звучит… Звучит как план».

Я слабо улыбнулся, чувствуя, как тяжёлый груз спадает с плеч. Поддержка друга была лучом света в темноте запретных чувств, и я засиял.

— Спасибо, Лёш. Твои советы действительно дорогого стоят, — пришлось наконец поднять голову и посмотреть другу прямо в глаза. Лёха заискрился истинным благородством.

— Считай, что мы квиты за тот раз, хорошо? — он припомнил случай с переведённой Санки из Владивостока. — Кстати, ты не знаешь куда подевался этот ненасытный суккуб? Давно в школе не появлялась…

— Даже не представляю, чем же такая извращенка занята… Хотя знаю. Скорее всего опять принимает *** с тем уродом и продаёт себя всяким богатеньким папикам… — саркастично сказал я. — И последним жирным скуфам. Как вообще…

— Ян... Сколько раз я тебе говорил не упоминать жирных тварей при мне... — Лёша очень сильно озлобился, да так, что схватил меня за воротник. На благородном лице проявилась маска подлинного презрения.

— Точно-точно, прости, Лёха… Я просто забыл! Пойми, я не специально…

— Значит ты просто... Но как? Как таких тварей вообще можно забыть? Они же просто отвратительны! Настолько, что я хочу уничтожить их всех до единого... и уничтожу, как только стану правителем или хотя бы депутатом.

— Я не сомневаюсь, Лёх, что у тебя всё получится, — соврал я. — Помню мне рассказывали, что… Э-э-э. Ты вроде посмотрел какой-то отвратительный фильм для взрослых и потом…

— И потом я нашёл этих ублюдков и вместе с другими крепкими парнями избил их до полусмерти. Да... Было дело… Мы надолго отправили этих грёбаных свинок в больницу. Сейчас все три жиробаса — инвалиды. А их семьи каждый месяц пишут мне проклятья. Но что самое смешное, пха-ха-ха-хах… Я ведь забрал у них работу и родительские права, — на благородном лице проскочила страшная садистская улыбка. — Теперь они не имеют права размножаться! Что просто как бальзам на душу.

— Х-хорошо иметь отца — начальника МВД. Кстати, ты знаешь, что о тебе очень много говорят? Даже директор знает, что ты сделал. Люди шепчутся, что ты маньяк и конченный злодей, — Лёша наконец-то отпустил слабое тело.

— Мне плевать на других. Я — вершу справедливость. Что говорят тупые шлюхи — пустой трёп. Всякая чернь меня тоже никогда не волновала. Отец, кстати, особо ничем и не помог. Пришлось через бот в телеге и через знакомых пробивать инфу, а после по базам искать. Знаешь сколько денег я потратил, чтобы найти каждого? А потом нужно было доехать до долбанного Калининграда! Это вообще жесть... Я… — неожиданно прозвенел звонок. Толпа одноклассников двинулась в класс. — Ладно, забей, Ян.

«Зачем же ты так… Ведь по твоим меркам я тоже та ещё чернь…»

— Эй, о чём болтаете, парни? — Макс решил вклиниться в разговор.

— Ну ты как всегда вовремя… — я покачал головой. — Пошли, а то опоздаем.

Через минуту мы добрались до класса, где уже началась подготовка к уроку. После короткой беседы разум почувствовал некоторое облегчение, но всё равно что-то внутри ещё болело. Я занял привычное место у окна, откуда открывался отличный вид на школьный двор. Макс с Лёхой уселись сзади, продолжая обсуждать последние школьные новости и предстоящие мероприятия.

Учебный день начался с привычного урока английского. Все уселись за парты и затихли, когда в кабинет вошла классная руководительница, Мария Викторовна. Она улыбнулась, поприветствовала класс и начала утреннюю перекличку. Я пытался слушать старческий голос, но мысли вновь возвращались к Александре Николаевне.

— Все на месте? — спросила Мария Викторовна добродушным тоном.

— Да, все здесь, — ответила староста.

— Тогда познакомьтесь с новой ученицей. Она недавно перевелась из соседнего лицея, поэтому отнеситесь к ней с пониманием.

Дверь кабинета снова открылась, и все взгляды обратились к порогу. В класс вошла Рина. Она была одета в школьную форму, которая, казалось, подчёркивала её грациозность и уверенность. Рина взглянула на класс с лёгкой улыбкой, но в её глазах читалось волнение.

— О, новенькая! П-подождите, это же… — Лёша был в недоумении. — Ха, а некоторые из нас с ней знакомы…

— Привет всем, — начала она, голос её звучал мягко и мелодично. — Меня зовут Рина. Я перевелась из лицея номер два. Надеюсь, мы подружимся.

— И это всё? — прошептала какая-то девочка.

— Она какая-то стремная, так наплевательски отнестись к…

— Какие же у неё красивые глаза…

Рина сделала шаг вперёд. Нежный взгляд на мгновение встретился с моим. Сердце остановилось. Сводная сестра стала ещё и моей одноклассницей.

«Это всё взаправду? Или я сплю? Такое ощущение, что она преследует меня…»

Макс заметил моё крайнее удивление и тихо прошептал:

— Ян, ты что, знаешь её?

— Что за тупой вопрос, Макс… — добавил Лёша. — Она же была на квартире у девочки из параллели, не помнишь?

— Н-нет. Хе, я просто сильно напился тогда. Сам понимаешь… — я лишь покачал головой, не в силах произнести ни слова.

«Почему она решила перевестись? И почему именно ко мне в класс? Она ведёт себя крайне подозрительно…»

Вопросы вертелись в голове, пока Мария Викторовна не решилась продолжить:

— Рина, ты можешь занять место рядом с Яном. Ян, ты ведь не возражаешь?

— Н-нет, конечно, — ответил я, стараясь скрыть волнение.

«Ну почему ко мне!? Я сидел здесь всегда один!!! А теперь сижу с самим воплощением моего стыда… Блять! Ну за что? Тупая мразь на училке…»

Рина направилась к свободному месту. Когда сестра подошла поближе, я почувствовал лёгкий аромат знакомых духов. Она села и поприветствовала меня извращённой улыбкой:

— Привет, Ян. Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Ты что здесь вообще делаешь, обманщица… — ответил я, пытаясь держать голос ровным. Пришлось шептать, чтобы нас никто не услышал: — Не ожидала она меня здесь увидеть! Ага, так я тебе и поверил.

— Ха... Это мне говорит слабенький мальчик-проститут?

— Тц. Так вот ты какая на самом деле... Ладно, мы с тобой дома поговорим.

Мария Викторовна мирно вела урок, но я не особо слушал, что там бормочет старая бабка. Мысли были полностью заняты Риной. Присутствие младшей сестры очень смущало. Лёша и Макс переглянулись, явно заметив моё смятение.

Незаметно прошёл первый урок. Дверь кабинета открылась, и в класс вошла Александра Николаевна. Саша всегда была утончённой и элегантной и сегодняшний день не был исключением. Добродушная девушка направилась к учительскому столу, излучая уверенность и спокойствие. Весь класс замер, наблюдая за миловидной учительницей.

— Доброе утро, ребята, — произнесла Саша мягким, но уверенным голосом. — Сегодня у вас будет урок литературы в этом же классе. В двести тринадцатом кабинете идёт небольшой ремонт. Откройте, пожалуйста, учебники на сороковой странице и начинайте повторять материал.

— Но сейчас же перемена, Александра Николаевна… — пробормотал Лёша.

— Давайте-давайте! Вот какой у вас Ян молодец. Не то, что вы — лентяи.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Взгляд Александры Николаевны скользнул по классу, и на мгновение наши глаза встретились. Пульс участился, я быстро опустил взгляд, стараясь сосредоточиться на учебнике. Казалось, что каждый в классе смотрел на мою нервозность и недоумевал.

Как только начался урок, Александра Николаевна начала объяснять новую тему. Нежный голос, интонации, движения — всё вызывало бурю эмоций.

Я старался внимательно слушать, но мысли раз за разом возвращались на исходную. Лицо начало пылать от смеси разных чувств. Разум старался скрыть смущение и неловкость, спрятаться за учебником, провалиться под землю.

— Ян, — вдруг обратилась старшая сестрёнка, — Можешь прочитать следующий отрывок?

Я поднял голову, пытаясь сохранить спокойствие. Тон задрожал, когда пришлось приступить к чтению. Александра Николаевна кивнула и аккуратно улыбнулась, поощряя меня продолжать. Из-за того, что Саша подбодрила меня, я ощутил прилив сил и справился с чтением. Хоть и было трудно сосредоточиться на сложном тексте, я прочитал отрывок просто бесподобно:

— …гармония человечности обагрила труды ультрагуманизма. На древесных табличках и стягах вновь воссиял кровавый флаг с золотыми символами. Они — губители мира, снова приступили к уничтожению национализма. Издав указ о том, что любой ереси нет места на Земле — владыки мира сего подписали планете смертный приговор. Правители больше не ограничивали и не изолировали глупцов. Сильные мира стали уничтожать дураков, что осмелились рушить государственную справедливость. Органы убитых были пущены на лечение тяжело больных, а дети слабых полом — были проданы самим себе за бесценок. Так они выращивали истинных воинов… Так они боролись с ересью… Так они стали зваться Чумой человеческой…

— Великолепно, Ян. Просто великолепно… Вы заметили, ребята, как глубоко автор пишет о деградации морали в произведениях? Это, наверное, лучший писатель последнего десятилетия, а ведь ему нет и тридцати…

Часть 2. Глава 6

Когда урок подошёл к концу, я почувствовал облегчение. Внутри всё ещё бушевал шторм эмоций, но мне стало гораздо лучше. Я нашёл спокойное место в коридоре и прислонился к стене, стараясь успокоить дыхание. Лёша и Макс подошли с расспросами:

— Всё нормально, Ян? — спросил Лёша и положил руку на плечо.

— Ты правда довольно странно себя ведёшь… — добавил Макс.

— Да, просто немного нервничаю, — ответил я, стараясь выдавить улыбку.

Макс кивнул, понимая, что мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Передохнув, мы вместе направились в буфет, а потом в кабинет химии.

После того, как голодные рты купили по пицце, время словно ускорилось. Уроки пролетели незаметно. Звонки сливались в один непрерывный гул, а предметы быстро сменяли друг друга. День пронёсся в один миг, оставив после себя приятную усталость и ощущение, что всё не так уж и плохо.

После школы мы с Риной молча встретились и направились домой. Я шёл впереди, чувствуя, как закипает раздражение сестрёнки. Рина пошла следом, почти прижавшись к моей спине, что только добавляло масла в огонь.

Когда мы подошли к дому, я открыл дверь и жестом пригласил сестрёнку войти первой. Рина прошла мимо меня и тихонько вздохнула от отвращения. Закрыв за собой дверь, я начал неприятный диалог:

— Почему ты перевелась, Рина? Чего ты хочешь этим добиться? — она посмотрела на слабенькое тельце с лёгкой усмешкой. В фиолетовых глазах промелькнула тень беспокойства.

— Ян, я просто перевелась к тебе в класс. Почему ты так резко реагируешь? — её тон был крайне токсичным.

— Признайся… Ты преследуешь меня, — взорвался я. — Ты перевелась именно в мой класс. К тому же, теперь живёшь рядом со своей «жертвой». Ты не понимаешь, как всё выглядит со стороны?

Рина шагнула вперёд. Спокойное и немного кокетливое лицо стало чрезвычайно серьёзным.

— Ян, я не преследую тебя. Просто так сложились обстоятельства. Ты думаешь, я специально всё это устроила? Серьёзно? Свела твоего отца и мою мать и переспала со сводным братом, заплатив при этом деньги?

— Чего ты хочешь, просто объясни мне. Хочешь, я тебе отдам то, что ты заплатила за…

— Да дело не в деньгах, Ян. Ты просто не понимаешь. Я… — на фиолетовых глазах проскочили слёзы. — Я просто хочу, чтобы меня любили. Только и всего. Но я довольно неприятный человек знаешь… Я токсичная и немного гнилая. Как и большинство! Но всё же…

— Так тебе просто нужна любовь? — я впервые в жизни решился обнять девушку, что была слишком привлекательна. — Но ведь любовь, это нежность и…

«Стань уже сильнее, ничтожество!»

Внезапно волна ярости захлестнула меня. Кровь застучала в висках, а перед глазами всё поплыло. На мгновение я перестал быть собой — гнев вырвался наружу. Мышцы напряглись, кулаки непроизвольно сжались. Я почувствовал, как лицо искажается в гримасу истинного наслаждения.

Казалось, что какая-то тёмная часть меня, обычно скрытая глубоко внутри, вырвалась на поверхность. На несколько секунд я потерял контроль над собой, стал пленником собственных эмоций.

Момент истины длился всего мгновение, но он успел напугать меня интенсивностью. Я глубоко вздохнул, пытаясь вернуть самообладание и подавить этот неожиданный всплеск гнева, но не смог.

«Я всё равно завладею тобой рано или поздно!»

— Что с тобой, Ян? — спросила Рина и осмотрела слабые плечи.

— Ты знаешь, что я тебя люблю? Но почему-то не могу ничего сделать сам! Ну что за ничтожный идиот живёт внутри моего сердца! — внутренний демон заставил меня поцеловать Рину. Он приподнял её, посмотрел сестрёнке прямо в глаза и просунул язык, как последнее животное.

Я был потрясён силой эмоций, что захлестнули тело. Рина по началу сопротивлялась, но под давлением приняла такой поворот событий. Горечь разливалась внутри, словно яд, отравляя каждую клеточку. Я почувствовал, как гнев жжёт горло, оставляет кислый привкус во рту.

После ужасного жара ненависти страх холодными щупальцами сжал сердце. Я боялся не того, что мог натворить в приступе ярости… Я был в ужасе от смысла происходящего, от самой сути демонического проявления. Страх перед тёмной стороной, перед неизвестностью внутри парализовал бессмертную душу.

«Неужели я всегда был способен на неконтролируемую агрессию и тотальный гнев? Или это сам дьявол спустился на землю и отобрал моё тело?»

Тотальная тоска туманом окутала сознание. Я не мог понять, как можно было дойти до такого ужаса.

«Ещё несколько минут назад я был спокоен, полностью владел собой — и вдруг вспышка неконтролируемой ярости. Откуда она взялась? Что послужило спусковым крючком?»

Горечь, страх и непонимание смешивались, образуя токсичный коктейль эмоций. Я почувствовал себя потерянным, дезориентированным, ведь не мог сдвинуть и пальца. Привычный мир рухнул, обнажил тёмные глубины, о существовании которых я даже не подозревал.

В глазах Рины я увидел отражение своего состояния — шок, недоумение, испуг, но также в них проскочила любовь. Это отрезвило разум, как ведро ледяной воды, что вылили на голову. Чувство вины острыми когтями впилось в сердце.

Медленно, словно выныривая из глубокого омута, я начал возвращать контроль над телом. Разум пытался сконцентрироваться на ощущениях. Я почувствовал, как постепенно расслабляются сжатые в кулаки пальцы, как опускаются плечи, как разглаживается нахмуренный лоб. Медленно, очень медленно, но я возвращал контроль.

Постепенно туман в голове рассеялся. Я почувствовал, как мысли пришли в порядок. Первая волна эмоций схлынула, и я смог оторваться от Рины. Разум попытаться проанализировать произошедшее.

Открыв глаза, я встретился с сестрёнкой взглядом. На мягком и аккуратном личике я увидел странную смесь эмоций — страх, непонимание, беспокойство, что мешались с жаждой большего.

— Рина, — голос прозвучал хрипло. Я прочистил горло и попробовал снова. — Рина, я... Мне так жаль. Я не знаю, что на меня нашло. Это было... Это было неприемлемо с моей стороны.

— А мне кажется, что ты просто нашёл хорошее оправдание… — Рина токсично улыбнулась.

Я сделал паузу и попытался подобрать правильные слова.

«Как объяснить то, что я сам до конца не понимаю?!»

— Я потерял контроль над собой, Рина. Прости меня. Это не оправдание, я п-понимаю. Честно, чувства оказались слишком сильны и выбили меня из тела… Звучит смешно, но всё же! Я напугал тебя, и это... Это непростительно. П-пожалуйста… Не говори Саше, что я с тобой сейчас сделал, умоляю…

Я видел, как Рина слушает с несерьёзным лицом. Она мне не верила. Разум понял, что сестра ещё сильнее стала презирать гнилую душонку.

«Её лицо… Боже, как странно на душе… Я действительно вот так с ней поступлю?»

— Что остановился? Давай дальше унижайся, может быть, я прощу такого червя-извращенца, как ты, — Рина явно получала удовольствие. — Знаешь что? Вставай на колени.

— Ч-что? — я был крайне унижен её просьбой.

— Встань на колени и моли о прощении, братец. Или я всё расскажу твоей любимой Александре Николаевне.

«Ну за что мне такое наказание… П-пожалуйста, боги… Ну перестаньте надо мной издеваться!» — с этими мыслями я встал на колени перед младшей сестрой.

— Я не могу обещать, что это никогда не повторится, — честно сказал я. — Но я могу пообещать, что сделаю всё возможное, чтобы научиться лучше контролировать свои эмоции. Я буду работать над собой, обещаю… И найду способы справляться с этим всепоглощающим гневом.

Я протянул руку к Рине, но она взяла и поставила ногу прямо на макушку и добавила с презрительным выражением лица:

— Что ты там мямлишь, брат-изврат! Ты хоть понимаешь, что я хранила мой первый поцелуй для того единственного… Для мальчика, что по-настоящему меня полюбит!

— А почему же тогда…

— Ха! Думаешь первый раз с тобой что-то значит? Девственниц молодые парни жалуют не часто. Я посмотрела пару исследований. Такая уж статистика…

— Н-но Рина, я клянусь... я не контролировал себя!

— Да это и так понятно, идиот, — она начала давить на тупую темноволосую башку. — Теперь ты будешь выполнять все мои приказы, понял?

«Кажется мне ничего не остаётся…»

— Я… Я люблю тебя, Рина, — тихо пробубнил слабый голосок. Сестра неожиданно изменилась в лице. — Прости меня пожалуйста…

— К-какой же ты конченный…

Она выпрямилась и отстранилась. Обернувшись на сто восемьдесят, сестрёнка сделала несколько шагов назад, подтянула юбку, поправила чулки и села на край дивана. Голова слегка наклонилась в бок.

«Белые…»

Обдумывая что-то важное, Рина медленно, без спешки начала снимать немного потные чулки. Движения были спокойными и собранными. На лице читалась смесь решимости и разочарования.

После редкого зрелища Рина подняла голову и прищурилась. В глазах промелькнул отблеск нежности. Эмоции из прошлого мешались с новой реальностью. Стало понятно, что сестра приняла твёрдое решение:

— Теперь ты принадлежишь только мне, тупой братец… Открывай рот.

— Ч-что? — я сжался от страха и стыда.

— Открой свой грязный рот. Я должна тебя наказать… — она приблизилась почти вплотную. Я почувствовал, как извращенка возбудилась.

— Рина, п-пожалуйста… — сестра насильно взяла меня за щёки и медленно всунула в рот чёрную противную ткань. На глазах проявились слёзы. — Пощемву… Мгхм…

— Солёненькие, да? Ох, какое милое личико, — сестра погладила меня по щёчкам и шёпотом продолжила: — Я рада, что ты настолько послушный. Молодец… А теперь улыбнись. Я сниму тебя на камеру, и мы навсегда будем вместе, братик.

Вспышка озарила униженное лицо. Я никогда бы не подумал, что Рина была способна на столь отвратительный поступок. По лицу текли горестные слёзы, но что-то внутри ликовало.

Ужасающий внутренний демон истинного гнева начал питаться страданиями. Я почувствовал, как яростно он бушевал и возжелал большего. Что-то инфернальное и злобное ликовало и наслаждалось энергией истинной боли и кричало:

«DU RIECHST SO GUT…»

Часть 3. Глава 7

Я постарался отдышаться. Сердце бешено колотилось в груди. Пришлось аккуратно вытащить мокрые чулки изо рта. Глаза заблестели от слёз, но я всё же взял себя в руки.

— Рина... Не знаю, почему я это сделал, но... Клянусь, сестрёнка! Я просто... — Рина мягко улыбнулась и погладила меня по голове.

— Всё хорошо, Ян, — её голос стал невероятно нежным и успокаивающим. — Разве ты не заметил, что я уже не злюсь? Всё прошло идеально. Я даже благодарна этому «всепоглощающему гневу» за такой великолепный подарок...

Сестрёнка убрала чулки подальше и нежно вытерла слёзы с измятых щёк.

— А теперь пойдём на кухню. Скоро придёт Саша. Она хотела кое-что приготовить, но эта дурочка полный ноль за плитой. Поэтому слушай мой первый приказ — помоги любимой старшей сестрёнке на кухне! Если будешь хорошо себя вести, то в конце тебя будет ждать награда… — она приблизилась ко мне и намекнула на что-то неприличное. — Ты ведь готов стать только моим?

«Я никогда не стану твоим пёсиком… И вырвусь из этого рабского положения!»

— Да, Рина. Я готов стать только твоим… — я с грустью уставился в пол. — Только вот не понял, ты считаешь себя старшей сестрой? Не младшей?

— Да, а что не так?

— Вообще-то я старше тебя, Рина.

— Ну во-первых: зови меня сестрёнка. А во-вторых: ты что… Опять врёшь, брат-изврат?

«Ну я это прозвище припомню! Буду звать тебя сестра-дыра, когда накопаю компромата…»

— А сколько тебе лет? — я старался скрыть неприятные эмоции, но Рина явно видела меня насквозь.

— Восемнадцать, — Рина нагло улыбнулась и вызвала желание подчиниться, но я не поддался эмоциям.

— Значит мы одногодки… Так, а месяц у тебя какой?

— Июль.

— Ну я старше. У меня в мае, — удовлетворённо сказал я.

— Хм-хм… Ну ладно. Но, по сути, ты старше лишь на словах. Я гораздо более собранная и ответственная, — Рина мило смутилась и попыталась скрыть стыд.

— Но факт остаётся фактом… — я вспомнил, что у сестры на меня компромат, немного испугался и успокоился.

— Я хочу и буду считать себя старшей. Пару месяцев ничего не решают. Всё-таки самое важное — это ментальный возраст, — она взяла меня за подбородок и подтянула поближе. — Ты же со мной согласен?

— Д-да… Как скажешь, — я отвёл возбуждённый взгляд в сторону.

— Ладно, короче… Давай вставай и пошли. Поможешь мне с готовкой, — Рина повела меня на кухню.

Я ощущал странное смешение эмоций. Отвращение, смущение и гнев объединились и медленно разлагали разум.

Между мной и Риной витал особо извращённый и запретный магнетизм. Голова была полна противоречивых мыслей, но я не смог ослушаться Рину, поэтому молча копил злобу.

«Ты у меня за всё ответишь рано или поздно…»

— Начнём с того, что нарежем овощи, — сказала Рина, выкладывая на стол свежие помидоры, огурцы, перцы и зелень. Размеренные движения источали уверенность и особую ловкость. Рина явно прекрасно справлялась на кухне и без меня.

«Сестра-дыра оказывается очень хозяйственная девушка...»

Я же был совершенно не в своей тарелке. Пришлось взять в руки нож. Лезвие нарезало помидоры, пока я старался не встречаться взглядом с сестрёнкой.

— Осторожнее с ножом, братик, — напомнила Рина, слегка касаясь руки. Она стояла так близко, что я чуть ли не языком почувствовал сладкий женский аромат, а после утонул в извращённой гармонии. Глубокое и мелодичное дыхание гипнотизировало разум. — Не хочу, чтобы ты поранился…

Прикосновение её руки было неожиданным и вызвало странную дрожь. Я постарался сосредоточиться на нарезке, но мысли постоянно возвращались к Рине.

«Какая же награда меня ждёт? И почему я потерял контроль именно рядом с ней, а не с Сашей?»

— Теперь смешай это с зеленью, — продолжала Рина, наблюдая за каждым неловким движением. — А я пока займусь мясом.

Я кивнул и продолжил выполнять указания. Разум прочувствовал, как внутри нарастает неуверенность. Готовка с Риной вызвала не только приступ неловкости, но и какое-то странное возбуждение, что очень мешало. Казалось, что каждый кокетливый взгляд, каждый жест были наполнены скрытым смыслом.

Спустя мгновение Рина приступила к приготовлению говядины. Стремительные движения удивили точностью и навыком. Она обжаривала куски на сковороде, добавляя приправы и специи. Запахи наполнили кухню прекрасным ароматом, воссоздав уютную атмосферу.

Но внутри тела всё продолжало кипеть. Я попытался познать новые чувства, но попытка за попыткой натыкался на стену непонимания. Внутренний демон мыслил совершенно иначе. И я никак не мог прочитать его мысли.

— Ты хорошо справляешься, братец, — похвалила Рина и поставила тарелку с мясом на стол. — Видишь! Ведь есть в тебе и что-то хорошее! А теперь давай сделаем салат.

— Ага… — я поковылял обратно.

Мы продолжили нарезать овощи. Мистический живой взгляд проникал глубоко в душу. Сестра будто пыталась просверлить меня насквозь.

Я заметил, как Рина всё время наблюдает за процессом и намёками заботиться обо мне.

— Ты когда-нибудь задумывался… как же хорошо вот так просто жить и ни о чём не переживать? — неожиданно спросила извращенка. — Кстати, по этой причине я и люблю готовить. Это... убирает лишние мысли и сближает людей. Помогает забыться о том, что мы скоро станем взрослыми. Что все мы, спустя время, уйдём покорять тяжёлый мир капитализма…

Я не знал, что ответить. Красивые слова казались искренними, но в них присутствовало и нечто большее, что я не смог понять. Только внутренний демон знал, что Рина пыталась сказать и взгрустнул. Я же лишь рефлекторно кивнул и попытался скрыть сомнения.

«Нужно выдать что-то такое, чтобы зацепить её, задеть за живое…»

— Мда уж… А мне просто приятно, когда ты рядом, сестрёнка… — пробормотал я и продолжил резать овощи.

Тотальная ложь сработала и Рина радостно улыбнулась. Нежная ухмылка оказалась довольно тёплой и искренней. Но спустя мгновение она вдруг поменялась на странную и токсичную.

«Почему же Рина вызывала у меня настолько сильные чувства? Из-за них я можно сказать потерял свободу! Не уж то… я настолько сильно хочу завладеть её телом?»

Мы закончили готовить и накрыли на стол. Рина выглядела довольной. Фиолетовые глаза светились от радости. Я же почувствовал лишь странное опустошение. Будто из-за Рины внутри что-то сломалось.

— Всё готово, — сказала сестра и убрала прядь волос за ухо. — Саша будет в восторге!

Я кивнул, пока внутри как обычно бушевали эмоции. Разум не знал, как справиться с ужасающим гневом. Было понятно одно: мне предстоит разобраться в чувствах, иначе внутреннее напряжение разрушит меня изнутри, и я сойду с ума.

Рина подошла поближе и обняла слабенькое тело. Умелые руки обвили шею.

— Спасибо, что помог, братик, — сладкий запах сильно возбудил меня. — Пойдём примем ванну вместе. Это будет твоей наградой…

Я стоял, не зная, как ответить на объятия. Внутри головы царила пустота, смешанная с непониманием.

«Что это значит? Она меня любит? Или же я просто медленно схожу с ума… Н-нет! Она мной манипулирует! Я знаю, что Рина хочет получить… Ей нравится, как я страдаю, как я плачу и унижаюсь перед ней! Н-но… Может быть... это к лучшему? Тогда… к чему же все эти запретные чувства?»

— Чего задумался, братик? Пойдём, потрёшь мне спинку.

— Саша скоро придёт… А если она нас заметит?

— Ещё полчаса до её прихода. И разве тебе не будет интереснее со мной искупаться, когда присутствует риск попасться? — Рина воспылала от нетерпения.

— Х-хорошо, Рина… — я нерешительно последовал за сводной сестрой.

«Ведь ты меня всё равно не отпустишь...»

— Я наполню ванну и позову тебя, когда всё будет готово, — Рина сняла одежду и обернулась. Фиолетовые глаза искрились любопытством и игривостью, но спустя мгновение она всё же закрыла дверь. — Только пока не подглядывай…

Прошло минут десять. Я стоял за дверью и слушал, как Рина проверяет воду, напевая тихую мелодию. Пришлось ждать команды. Я почувствовал себя каким-то псом, что ждал приказа хозяйки и сжался от стыда.

«Как же ты отвратительна, Рина...»

«Но так привлекательна…»

— Заходи, Ян! — открыв дверь, я вошёл в королевство тепла и пара.

Внутри царила мягкая, приглушённая атмосфера: свет тусклых ламп, отражался от стен и создавал уютное свечение. Ванна была наполнена горячей водой, от которой поднимался лёгкий пар.

Я, слегка смущённый, медленно разделся. Разум заклинило, когда глаза заметили, как Рина манит меня искупаться вместе. Пришлось сразу войти в воду. Блаженное тепло расслабило напряжённые мышцы.

Рина открыто сидела в ванне, ничего не смущаясь. Короткие волосы рассыпались дождиком, а на губах играла знакомая извращённая улыбка. Но вдруг сестрёнка развернула меня на сто восемьдесят градусов. Я заметил, как она заблестела от влаги.

— Что ты делаешь, Рина? — я был крайне смущён и постарался лишний раз не смотреть.

Внутренний зверь упивался запретными чувствами, навзрыд смеялся и старался вырваться наружу. Но моя мечта быть вместе с Сашей не давала демону вновь пробудиться.

«Как же ты ничтожен…»

— Потрёшь мне спинку, братик? — немного возбуждённый голос прозвучал мягко и соблазнительно.

— Х-хорошо… Только давай не будем сильно долго задерживаться. Риск слишком…

— Так разве это не прекрасно? — она взялась за руку и подтянула распалённое тело поближе. — Ты знал, что ты… очень красивый мальчик? Мне так приятно быть рядом с таким привлекательным парнем… Пусть и характер у тебя отвратительный и лживый... ты мне правда нравишься.

— Получается, что даже тогда тебе понравилось?

— Нет. Когда мы познакомились, ты проявил себя как последний червяк и слабак… Но сейчас я вижу в тебе особенную красоту. Не только телесную. Эта прекрасная душа, что живёт внутри тебя… И я хочу увидеть её ещё раз.

— Извини, сестрёнка… Но этому не бывать, — я взял в руки губку и осторожно начал водить руками по женственной спине.

— Ты боишься?

— Я не хочу никому навредить… Только и всего.

Разум ненадолго отключился. Я омывал сестрёнку и старался быть как можно более нежным. Пальцы ласкали мягкую кожу. Я ловил вздох за вздохом. Каждое движение женского тела лишь сильнее распаляло мужскую натуру. С очередным прикосновением, я ощущал, как страхи и тревоги постепенно растворяются в тёплой воде.

— Ты такой хороший мальчик, Ян, — прошептала Рина. В шуме воды её тихий голос почти терялся. — Мне очень нравится твоя добрая натура. Но ты такой трусишка...

Я не знал, что ответить. Женское нежное тело окутало меня любовью. Я продолжал тереть её спину и наслаждался моментом запретной близости. Вода вокруг тихо пенилась, создавая уютную атмосферу.

— Спасибо, братик, — шёпот звучал успокаивающе. Я неуверенно улыбнулся. — Ты мне очень помог.

Рина приобняла уставшее тело, но уже по-настоящему. Она взяла губку и начала заботливо тереть не очень мужественные плечи и немного проступающие мышцы.

— Ты всегда такой напряжённый, — тихо сказала сестрёнка. Я закрыл глаза. — Нужно больше отдыхать и заботиться о себе.

— С тобой я наконец-то забыл о проблемах, — ответил я, окончательно запутавшись в эмоциях. — Спасибо...

— Мы должны быть друг для друга поддержкой и опорой, — продолжила Рина. — Теперь ты знаешь, что я всегда буду рядом… в отличие от неё.

Я кивнул, чувствуя, как слова проникают в сердце, приносят утешение и спокойствие. Разум понимал, что доверие — это основа отношений, но не хотел принимать поражение.

Мы продолжили сидеть в ванне, наслаждаясь теплом воды. Время словно остановилось. В моменте я почувствовал себя относительно счастливым.

«Жаль, что время никого не ждёт».

Часть 3. Глава 8

— Пора идти, Ян… — Рина встала и вышла из воды. По спине пробежали мурашки, когда я увидел красивое женское тело. В голове всплыла картинка, как немного повзрослевшая Рина опустившись в воду ждёт на коленях своей награды.

«Подготовься к неизбежному, милая собачка…»

Мокрые ноги оставили следы на полу. Капельки воды стекали по груди, как по окну в яростный шторм. Я первым достиг полотенца и помог Рине укутаться, завернув её в тепло и уют. Хорошенько подсушившись, мы медленно вышли из ванны.

— Знаешь… Мы прям, как муж и жена. Это так мило, — Рина наслаждалась атмосферой неловкости и улыбалась. — Кстати, ты знал, что у Саши есть парень?

— Да…

— Тогда ты должен понимать, что такая девушка никогда не станет твоей, — Рина глубоко вздохнула, питаясь моей болью. — Даже несмотря на то, что их отношения довольно непродуктивны, Саша вряд ли сможет взять и порвать с ним.

«Какая же ты последняя мразь…»

— Я знаю, — пришлось нагло врать. — Поэтому я и выбрал тебя… Чтобы облегчить свою боль.

— И что ты только в ней нашёл?

Не прошло и секунды, как сестра ловко выскользнула из объятий и направилась к шкафу.

— Где же тут халаты… — пробормотала Рина.

Пришлось пойти следом.Я выбрал тёмно-синий, а Рина — мягкий розовый, который делал привлекательную фигуру ещё более нежной и женственной.

— Видишь… Мы так хорошо смотримся вместе, братик… — сестра подвела меня к зеркалу.

— Даже слишком хорошо, — добавил я. — Просто поразительно. Я до сих пор думаю, что это чей-то план свести нас вместе.

«Может и вправду отец постарался?»

— Ха… Возможно. Но почему же ты скрывал свою истинную натуру? Ты такой привлекательный, когда настоящий… — Рина прижалась к руке. Знакомая грудь вновь обрамила локоть нежностью.

— Мне совсем не хочется превращаться в то животное, что живёт внутри. А до сегодняшнего дня я и не знал, что могу вот так потерять контроль. И честно… Раз уж ты теперь имеешь на меня компромат… Давай встречаться?

«Я найду чем тебя подцепить, гнилая ты извращенка…»

— Хорошо, — сестрёнка улыбнулась и ещё больше прижалась к руке. — Но это будет нашим секретом.

— Очередным… — я поцеловал её с истинной жаждой наслаждения. — Ты так приятно пахнешь… но, думаю, стоит пойти переодеться.

— Точно. Хах… Саша не оценит юмора, если увидит нас в халатах.

В спальне Рина открыла шкаф и достала повседневную одежду: удобные джинсы и лёгкую белую блузку. Я, в свою очередь, принёс серую футболку, тёмный спортивный костюм и тоже стал одеваться.

Мы готовились к приходу Саши в молчании, но в этой тишине не было ничего неловкого. Атмосфера полнилась пониманием и гармонией.

Когда мы наконец оделись, Рина взяла расческу и начала приводить в порядок сине-фиолетовые, чуть влажные волосы. Я сел на кровать и стал наблюдать за извращенкой, наслаждаясь каждым движением. Мысли вернулись к разговору в ванной. Я почувствовал благодарность за ту поддержку и теплоту, но в тот же момент возненавидел сестрёнку ещё сильнее.

«Как же я хочу тебя подчинить…»

— Готов? — тихо спросила Рина, когда закончила сушить волосы феном.

Я посмотрел на неё и кивнул, чувствуя, как тёплые волны запретной любви ещё витают в воздухе. Поднявшись с кровати, небольшая дрожь одолела меня. Но я быстро справился с наваждением.

«А ведь Рина ловко убрала почти все следы нашей небольшой церемонии в ванной… Остались только халаты. Но я не думаю, что Саша настолько внимательная» — подумал я и, наплевав на детали, направился в зал.

Время текло незаметно, словно тихий поток узкой реки. Мы сидели на диванчике, молча наслаждаясь извращёнными минутами покоя и близости. Я целовал её вкусные губы, а она гладила немного выступающий пресс.

Вскоре послышались шаги у входной двери. Рина быстро поправила волосы и улыбнулась, готовясь встретить сестру с естественной лёгкостью и радостью.

Я почувствовал, как сердце учащенно забилось в ожидании и отстранился от женской теплоты. Пришлось отпустить руку, немного отодвинуться. Я сделал вид, что просто отдыхаю и в очередной раз фальшиво улыбнулся.

Саша была пунктуальной. Приход точно в назначенное время ничем не удивил. Когда сестра вошла в зал, позитивная энергия любви и самой жизни сразу заполнила комнату. Учитель всегда приносила с собой особую атмосферу. Как светлый луч солнца, что озаряет всё вокруг, Саша была почти всегда великолепна.

«Интересно, а будь Рина всего на пару-тройку лет старше… Влюбился ли я в неё по-настоящему?»

— Привет, семейка! — воскликнула старшая сестрёнка.

Громкий голос был полон радости и тепла. Комната мгновенно наполнилась позитивной энергией.

— Как дела? — учитель улыбчиво кокетничала.

— Привет, Саш, — радостно ответила Рина, но в лживых глазах проскочила нотка удовольствия. — Всё хорошо. Приготовили вкусный ужин, а тебя всё нет и нет!

Я кивнул в знак приветствия и постарался скрыть волнение, которое слегка сковывало душу. Внутри разбушевался настоящий шторм эмоций, но я направил все силы, чтобы выглядеть более-менее спокойным.

Жалость к себе, внутренний подавленный гнев, жажда тела и тепла, умиление красотой, ненависть к слабости и к бедности — смешались воедино и отключили разум. Спустя минуту я потерял нить, перегрузился эмоциями и начал просто наслаждаться моментом.

— Какой чудесный вечер, — любимая учительница поставила сумку на кресло, подошла к дивану, села рядом с сестрой и посмотрела прямо в мои невыразительные глаза. — Ян… Чем это вы тут занимались, кроме готовки? Мне сказали, что вы слишком шумные.

— Мы просто разговаривали и отдыхали, — я старался звучать расслабленно.

— Ладно. Но смотри у меня… Не смей трогать Рину, — Саша верила, что я не стану так нагло врать. — Кстати, у меня для вас хорошие новости.

Мы обменялись взглядами, пытаясь понять, что задумала Саша. Неожиданное объявление добавило интриги в прекрасный вечер.

— Что за новости? — с любопытством спросила Рина.

— Я решила, что нам нужно провести больше времени вместе. Мы же теперь семья, — начала Саша.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Александра Николаевна взяла небольшую паузу и спустя пять секунд выдала: — Поэтому я купила три билета на стендап Алины Красновой!

— Это просто замечательная идея, Саша! — воскликнула сестра, пока лживые глаза сверкали от удовольствия. — Она ведь уже в субботу будет выступать?

— Да! В субботу вечером мы с вами пойдём погуляем и узнаем друг друга получше! — добродушно ответила Саша. — Я всё подготовила и уже отпросилась у директрисы. Она меня каждый раз нагружает под конец недели…

Меня одолели смешанные чувства. С одной стороны, я был рад предстоящей поездке. Это была отличная возможность провести время с семьёй и накопать информации. С другой стороны, я беспокоился о том, как всё пройдёт.

«Рина любит рисковать… Боюсь подумать, что эта извращенка может вытворить, когда её родная сестра будет рядом…»

— Что думаешь, Ян? — Саша вырвала меня из небытия.

— Кхм-кхм... Думаю, что это хорошая идея, — я постарался скрыть волнение. — И как я до чего-то такого не додумался…

Она натянула улыбку до ушей, кивнула и предложила:

— Ну что, может… пойдём покушаем? Я, кстати, принесла пирожные к чаю!

Рина пригласила всех к столу, и мы приступили к трапезе. Я взял кусок мяса, наслаждаясь нежным вкусом, который сочетался с лёгким ароматом розмарина и чеснока. Картофельное пюре с добавлением сливочного масла оказалось воздушным и насыщенным. Салат из свежих овощей, заправленный легким лимонным соусом, придавал блюдам свежести и легкости.

Вскоре входная дверь открылась, и домой пришли папа и тётя Маша. Они выглядели уставшими, но лица всё равно светились из-за взаимной симпатии друг к другу.

— Привет, ребята! — мачеха легонько улыбнулась. — А мы вам кое-что привезли!

Папа взял и поставил на стол коробку с разными леденцами и конфетами.

— Привет, мам! — ответила Саша, обнимая добродушную женщину. — Мы вас заждались. Присоединяйтесь!

— Конечно, сейчас… Не поможете нам с сумками?

Спустя пять минут все расселись за столом. Саша начала подавать блюда, пока тётя Маша разливала чай и ухаживала за папой. Атмосфера была теплой и уютной, разговоры текли легко и непринужденно. Мы наслаждались едой и общением, смеялись и делились новостями.

После ужина новоиспеченные родители переглянулись, и мгновение спустя тётя Маша взяла слово:

— Дорогие дети! У нас есть важная новость. Мы долго думали и решили, что пришло время сделать шаг навстречу друг другу. Всё-таки это необходимо нашей новой крепкой семье…

Мы тоже переглянулись в ожидании продолжения, когда папа поддержал любимую и добавил:

— Мы решили пойти в ЗАГС и расписаться. Теперь у нас будет полноценная семья.

— Ух ты… Какие вы молодцы, — Саша искренне пыталась забыться в семейной рутине.

— Вы уже подали заявление? — со скепсисом спросил я.

— Да! — воодушевлённо подтвердила тётя Маша, улыбаясь. — Через месяц-полтора мы уже будем официально расписаны. Скоро ты сможешь называть меня мамой, Ян.

«Ты никогда её не заменишь…»

— Как это прекрасно, мама! — я так нагло и профессионально соврал, что даже отец мне поверил.

Комната взорвалась радостью и поздравлениями. Саша подскочила и обняла Марию. Рина тоже присоединилась, выражая лживую и извращённую радость.

— Это замечательная новость! — воскликнула Саша. — Мы так рады за вас!

— Спасибо, дети, — сказала мачеха.

— А теперь давайте отпразднуем это пирожными и чаем! — подытожил отец и мы все продолжили трапезничать.

«Как же вы ничтожны…»

Время шло к ночи. Буря эмоций внутри всё не утихала. Я старался сохранять спокойствие, но мысли о предстоящем браке отца и шантаж Рины не давали покоя.

Когда ужин подошёл к концу и все разошлись по комнатам, я, как и все, отправился спать. Закрыв за собой дверь, разум понял, что гнев начинает захлестывать голову с новой силой.

В тусклом свете настольной лампы комната казалась ещё более угнетающей. Я снял домашнюю одежду, бросил футболку на стул и упал на кровать.

Подушка оказалась единственным объектом, на который я мог выплеснуть эмоции. Я схватил её и начал бить, пытаясь хоть как-то выплеснуть накопившийся токсичный гнев.

С каждым ударом душа ощущала, как внутри разума растёт негодование и бессилие… Но рядом с гневом кто-то хохотал от удовольствия.

— Как он мог! — прошептал я сквозь зубы, продолжая бить подушку. — Как он мог предать память о маме, женившись на другой женщине? Она бы этого никогда не одобрила!

Я почувствовал, как слёзы начинают подступать к глазам, но я сдерживал их, стараясь не поддаваться слабости. Воспоминания о маме нахлынули с новой силой, и каждая мысль об утрате усиливала боль. Она была единственным светом в моей жизни, и вдруг отец захотел стереть память столь отвратительным и грязным поступком.

Но это не шло ни в какое сравнение с рабством и унижением от младшей сестры. Рина шантажом и угрозами получила тотальную власть над моей жизнью… но в этом был виновен только я сам. Лживое лицо и извращённые радости вызывали у меня отвращение, но я был беспомощен перед хозяйкой, как маленький пёс.

— Твою мать! — я снова ударил подушку. — Как я попал в такую ситуацию? Ну почему я так слаб и ничтожен!?

Внутри бушевал настоящий ураган чувств. Я почувствовал себя пойманным в ловушку. Боль, гнев, разочарование — убивали душу. Лёжа на кровати, я понял, что силы постепенно покидают тело.

— Н-нет, нет! Ещё не время сдаваться, — внутренний демон уже почти взял вверх, но я продолжал бороться. — Всегда. Есть. Выход. И я обязательно найду его. Чего бы это не стоило!

Я закрыл глаза, уверенно намереваясь победить. Разум понимал, что впереди меня ждал долгий путь борьбы. Но я всё же надеялся, что смогу найти силы противостоять трудностям судьбы.

«Я никогда не сдамся так просто!»

Часть 3. Глава 9

На следующий день после школы я направился в кофейню, где меня ждал Лёша. Рина сказала, что хочет записаться в литературный кружок, поэтому мне не пришлось лишний раз отпрашиваться у наглой шантажистки.

Небольшая уютная забегаловка была расположена недалеко от дома и от школы. Мы с друзьями часто заходили в столь популярную кофейню, чтобы перекусить, поболтать и завести новые знакомства.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда я вошёл внутрь. Тёплый аромат свежесваренного кофе и выпечки сразу окутал тело, создал ощущение уюта и комфорта. Интерьер кофейни был выдержан в приятных пастельных тонах — кремовые стены, деревянная мебель цвета светлого ореха и мягкие зелёные акценты в виде комнатных растений создавали гармоничную атмосферу уюта.

Я сразу заметил Лёшу, что сидел за любимым столиком у окна, пока Макс, как всегда, задерживался. Солнечный свет проникал сквозь большое окно и мягко освещал дружелюбное лицо друга-садиста. Лёша помахал рукой, когда я направился вперёд, лавируя между посетителями.

— Привет, Лёх… — сказал я и присел напротив. — Давно ждёшь?

— Не очень, — ответил Лёша с улыбкой. — Минут десять. Уже заказал нам кофе…

Я благодарно кивнул, оглядывая посетителей. Несмотря на послеобеденное время было довольно многолюдно. За соседними столиками сидели студенты с ноутбуками, пожилые пары, тихо беседующие друг с другом, и несколько офисных работников, вероятно, что забежали перекусить во время перерыва.

Официантка, молодая девушка с приветливой улыбкой, принесла поднос и поставила две чашки ароматного кофе на стол.

— Ваш капучино и американо, — сказала она и аккуратно поставила чашки. — Что-нибудь ещё?

Мы переглянулись с Лёшей и одновременно кивнули.

— Можно нам ещё два кусочка вишнёвого пирога?

— Конечно, — ответила официантка, записывая наш заказ. — Сейчас принесу.

Когда она отошла, Лёша наклонился через стол и забубнил:

— Ну, рассказывай, что у тебя случилось? — нотки неискреннего беспокойства смутили меня. — По телефону ты звучал, как полумёртвый морж.

«Пха… Откуда ты вообще знаешь, как звучит полумёртвый морж?»

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. События прошлого вечера всё ещё тяжёлым грузом лежали на душе.

— Вчера мы всей семьёй ужинали, — начал я, машинально помешивая кофе. — И родители объявили, что собираются пожениться.

Лёша удивлённо поднял брови.

— Но разве это не хорошая новость? — осторожно спросил он.

Я покачал головой, чувствуя, как внутри снова поднимается волна гнева и разочарования.

— Нет, Лёш, это ужасно, — ответил я, стараясь говорить тихо, чтобы нас не услышали за соседними столиками. — Мой отец... Ай, да не важно.

Лёша молчал, предоставив возможность выговориться.

— Это ещё не самое страшное, — продолжил я, понизив голос ещё больше. — Рина теперь надо мной издевается... Но больше всего меня беспокоит Александра Николаевна. Я вижу, как ей тяжело. Она так сильно страдает…

— Пха. И ты думаешь, что всё из-за парня?

— Как ты догадался? — я искренне удивился.

— Да все знают, что ты за ней хвостиком ходишь. Это неудивительно, что у тебя в голове такие мысли шастают.

— Шастают… Лёха, ты сериалов имперских насмотрелся? Я не дурак. Я своими глазами видел, как она плакала. Видимо там всё сложно. Но я не могу просто взять и… Даже не знаю.

Вдруг к нам подошёл странный мужчина.

— Извините, что подслушал, — ему на вид было лет сорок. — Если хочешь влюбить в себя девушку, то просто наберись смелости и поцелуй её. И всё! Она твоя.

— Ну просто шедевральный совет… — я скептически плюнул иронией.

— Это хороший совет! И что за дети пошли... Будь смелее, пацан! Старших вообще надо слушаться! — мужичок медленно бубнил что-то под нос, уходя вдаль.

— Ян, признай… Ты просто ревнуешь. Вот и всё. Это нормально, — Лёша не переставал пить кофе и делиться мудростью. — Ты действуешь вполне естественно. Как простой человек. Самые же отвратительные люди, это те… Кто разрушают семьи. Вот это я понимаю да. И смех, и грех… Когда уводят замужнего мужчину — вот это истинный ужас.

— Тут я полностью с тобой согласен. Измена гораздо хуже ревности…

Мы провели в кофейне ещё час, обсуждая менее тревожные темы — школьные задания, предстоящие экзамены, новые фильмы. Атмосфера заведения, аромат кофе и вкус вишнёвого пирога постепенно успокаивали нервы. Я почувствовал, как напряжение отступает, хотя проблемы никуда не делись.

Когда мы наконец попрощались и вышли на улицу, я воодушевился. Разговор с Лёшей не решил моих проблем, но всё же помог на время отвлечься от тяжёлых мыслей.

Мы дождались Макса и вместе вышли из уютной кофейни на оживлённую улицу. Прохладный вечерний воздух освежал, приносил некоторое облегчение. Я глубоко вздохнул и почувствовал, как тяжесть постепенно отступила. Однако это ощущение умиротворения продлилось недолго.

Внезапно взгляд зацепился за знакомую фигуру на противоположной стороне улицы. Сердце пропустило удар, когда я увидел Александру Николаевну. Она стояла возле роскошного чёрного автомобиля, совсем не бюджетной марки. Блестящий корпус машины отражал огни вечернего города, создавая впечатление дороговизны и престижа.

Рядом с Сашей находился высокий мужчина, одетый в дорогой костюм. Его уверенная поза и жесты выдавали человека, привыкшего к деньгам и комфорту. Я почувствовал, как внутри вновь поднимается волна неприятных эмоций — смесь ревности, разочарования и какой-то детской обиды.

Александра Николаевна выглядела потрясающе даже в простой повседневной одежде. Карие волосы мягко обрамляли лицо, а в глазах играли отблески уличных фонарей. Она улыбалась, общаясь с мужчиной, но в лживой улыбке читалось что-то ужасное. Едва уловимая грусть была похожа на маску, за которой скрывались более глубокие чувства.

Я замер на месте, не в силах отвести взгляд. Лёша заметил бурную реакцию, проследил за взглядом и тихо присвистнул.

— Ян, может, не стоит на это смотреть? — осторожно предложил он, но я буквально оглох от напряжения.

Разум жадно впитывал каждую деталь происходящего, пытаясь разгадать тайну отношений Саши и незнакомца. В неловком общении чувствовалась некая нестабильность, скрытая за внешней непринуждённостью. Александра Николаевна то и дело поправляла волосы нервным жестом, а её улыбка не достигала глаз.

Внезапно она рассмеялась над чем-то, что сказал мужчина, но в смешках слышалась горькая самоирония. Саша смеялась не над шуткой, а над абсурдностью ситуации, в которой оказалась. Этот смех царапнул сердце, вызывая желание подбежать к ней, обнять, защитить от грязного и паскудного мира.

Но я продолжал стоять, парализованный собственной нерешительностью и страхом.

— Что я могу сделать? Скажи мне, Лёша… Кто я такой, чтобы вмешиваться в её жизнь? — Макс плёлся где-то позади, пока мы наблюдали за отвратительной картиной.

Мужчина что-то сказал, указывая на часы. Александра Николаевна кивнула, и аккуратное лицо на мгновение исказилось гримасой сожаления. Она окинула улицу задумчивым взглядом, словно прощаясь с чем-то важным и ушла в сторону дома.

Мужчина сел в машину и плавно тронулся с места. Я смотрел вслед удаляющимся габаритным огням, чувствуя, как внутри нарастает буря эмоций. Ревность, словно ядовитый плющ, оплетала сердце, вызывая почти физическую боль. Но неожиданно я почувствовал, как глубоко внутри проявилась глубокая, всепоглощающая влюблённость.

— Ян, ты в порядке? — голос Макса вырвал разум из оцепенения. — Это была Александра Николаевна?

— Какой ты тупой… Ты не видишь, что Ян вообще не в кондиции? — добавил Лёша и прикрыл лицо рукой.

«Да откуда ты таких словечек нахватался, имперец конченный?»

— Что я сказал не так? Я только увидел, что вы стоите тут, как вкопанные… — Макс постоянно провоцировал испанский стыд.

«Интересно… Может это какое-то проклятье?»

Я обернулся к друзьям, пытаясь скрыть бурю эмоций за маской безразличия. Но, видимо, у меня плохо получилось, ведь Лёша смотрел на меня с явным беспокойством.

— Ян… Всё норм?

— Всё нормально, Лёх… — пришлось соврать. Голос звучал на удивление ровно. — Давайте уже разойдёмся по домам.

«Может быть, этот мужчина — не её парень? Может, у них деловые отношения? Или он просто знакомый? Пожалуйста, пусть он будет всего лишь её другом… Пхаха… Почему же тогда она выглядела такой грустной? Конечно, это её парень. И мне с ним не сравниться».

Вопросы роились в голове. С каждым шагом я всё глубже погружался в пучину безответной любви. Разум кричал, что нужно остановиться, что запретные чувства не приведут ни к чему хорошему. Но сердце перестало слушаться.

Я вспоминал каждый урок, каждый момент, когда Александра Николаевна обращала на меня внимание. Ту добродушную улыбку, когда такой дурак правильно отвечал на вопрос. Строгий, но милый взгляд любимой, когда я отвлекался на пустяки. Случайные прикосновения и тёплые объятья…

«Я убью его если он что-то сделал с Сашей… Я уничтожу всё, что ему дорого».

— Спасибо за то, что выслушал, Лёша.

— Всегда рад помочь, Ян! Ты же у нас в классе… особенный.

«Пф… Особенный, да?»

Мы дошли до перекрёстка, где наши пути расходились. Я механически попрощался с друзьями и пошёл дальше. Всё моё существо было сосредоточено на образе Саши, на загадке грустной улыбки и на запретных чувствах.

«Как я могу ей помочь? Как мне показать сестрёнке, что она достойна большего? Я так сильно хочу доказать, что смогу сделать её счастливой… Ну что же мне делать!?»

Сердце отказывалось принимать доводы разума. Оно твердило, что любовь способна преодолеть любые преграды. Что если очень сильно чего-то хотеть — это обязательно сбудется.

«Я должен сделать её счастливой».

Часть 3. Глава 10

Я вошел в квартиру, словно на автопилоте, игнорируя вопросы родителей о том, как прошёл день. Внутри меня бурлила смесь истинной ярости — ревность, гнев, любовь и боль. Одно было ясно: я должен с ней поговорить.

«Момент истины настал».

Поднявшись по лестнице, я остановился перед заветной комнатой. Дверь была приоткрыта. Сквозь щель я увидел тусклый свет. Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Я сделал глубокий вдох, попытался успокоиться, и тихо постучал:

— Саша? — я напряг гланды, чтобы голос не дрожал.

Из комнаты послышался тихий ответ:

— Входи, Ян.

Я медленно открыл дверь и прошёл вперёд. Сестра сидела за столом в окружении учебников и тетрадей. Она подняла голову и посмотрела мне в лицо. В глазах блеснули слёзы, которые она пыталась скрыть за улыбкой.

— Привет, — сказала сестра, стараясь звучать бодро. — Как прошёл день?

Я подошел ближе и сел на кровать. Сердце сжалось от боли.

— Саша, я знаю, что у тебя сейчас трудные времена, — начал я, стараясь подобрать слова. — Я видел тебя сегодня вечером около кофейни...

Женственное аккуратное лицо побледнело. Александра Николаевна отвела взгляд, пытаясь скрыть эмоции.

— О чём ты? — пробормотала она, но в голосе послышалась слабая нотка страха.

— Я видел, как ты стояла с ним возле машины, — продолжил я, наклоняясь вперёд. — Я видел, как ты плакала... Мне больно смотреть, как ты страдаешь, сестрёнка.

Она вздохнула и покачала головой, словно пытаясь избавиться от тяжести мыслей.

— Это не твоё дело, Ян, — добродушный голос задрожал. — Ты не понимаешь всей ситуации.

— Может быть, — ответил я, не отводя взгляда. — Но я не могу просто стоять в стороне и смотреть. Саша, я хочу помочь. Скажи мне, что происходит между вами?

— Я… Но я…

Сестрёнка медленно закрыла лицо руками и тихо заплакала. Я почувствовал, как сердце разрывается на части. Что-то внутри толкнуло тело вперёд. Я подошел поближе и обнял ранимую учительницу, попытался утешить:

— Ты можешь мне довериться. Я клянусь, что останусь на твоей стороне.

— Тот мужчина... Он был моим преподавателем в институте, — она сразу начала за упокой. — Мы познакомились ещё тогда, когда он не занимался бизнесом. Сначала всё было невинно, но потом... Мы влюбились друг в друга. Но у него уже есть жена и дети… Я знаю, что это неправильно, но я не могу побороть запретные чувства…

— Почему ты не сказала мне раньше, сестрёнка? — внутри поднялась волна ярости.

«За то, что он втянул Сашу в такую сложную ситуацию... Я обязан с ним серьёзно поговорить».

— Саша, твоя семья ведь, как сказал папа, распалась именно из-за измены… Почему же…

«н* к?6%е53и…»

Внезапно мир вокруг поплыл. Звуки стали приглушенными, словно я оказался под водой. Перед глазами замелькали красные вспышки, а в ушах зазвенело. На мгновение я потерял ощущение собственного тела.

— Я сняла его маску… Доволен, мальчик? — девушка с голубыми волосами кокетливо улыбалась, пока громадный ошмёток мяса был привязан цепями к потолку. Она протянула ступни вперёд, закрыв самую важную часть платьем. — Теперь твоя очередь. Целуй… Ведь с этого момента ты только мой…

— Чт… Кто ты? Где… — но вдруг меня резко отбросило обратно.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что Саша уже успокоилась. Она прижалась ко мне грудью и нежно гладила уставшую спинку. В этот момент я понял, что сказал ей нечто особенное. Демон заставил меня сделать что-то совершенно невообразимое, пока я пребывал в ступоре.

«ЭТО ОПЯТЬ ПОВТОРИЛОСЬ…»

— Ян… Давай потом об этом поговорим, — она начала потихоньку уводить меня из комнаты. — А теперь хорошим младшим братикам пора идти…

«Нет! Я не позволю какому-то демону рушить мою жизнь!» — я собрал волю в кулак, взялся за женственную челюсть и поцеловал мягкие губы любимой учительницы.

Внезапный поцелуй полнился страстью и отчаянием. Когда губы коснулись старшей сестрёнки, сердце забилось с удвоенной силой. Оно было готово вырваться из груди. В этот момент время замедлилось, а мир буквально перестал существовать. Я почувствовал, как женственное тело напряглось от неожиданности.

Но через пять секунд Саша позволила себе раствориться в чудном мгновении. Вкус губ учительницы был одновременно сладким и таким солёным от слёз, что закружилась голова. Каждое движение, каждое лёгкое прикосновение усиливало смесь эмоций, что бурлили внутри. Я почувствовал, как горячая волна нежности захлёстывает меня, смешавшись с гневом и ревностью.

Женственное аккуратное дыхание становилось всё более прерывистым, а девичье сердце забилось в унисон с моим. Я ощущал, как Саша дрожит от гнева и грусти. В поцелуй она сбросила все ужасные эмоции — боль утраты, страх перед неизвестностью, надежду на будущее и глубокую, безграничную ненависть к самой себе.

Когда губы наконец оторвались друг от друга, то Саша отдышалась и резко выписала мне пощёчину. Я посмотрел в янтарные глаза, что были полны слёз и нежности, и увидел в них отражение собственных глубинных эмоций.

Мгновение и Саша вновь схватила меня и потянулась к губам. Она жаждала приласкать меня уже с языком. Нежный запах озарил разум и отключил на мгновение поток разнообразных мыслей. Сестрёнка овивала шею сладким ароматом запретного фрукта и ласкала душу губами.

Она толкнула слабое тело, и мы упали на кровать. Когда губы вновь оторвались друг от друга, я ощутил нарастающий страх и неуверенность. Саша начала снимать мою рубашку, и вдруг я почувствовал ужас. Внутри всё сжалось, а разум осознал, что перешёл черту. Тьма медленно сковывала тело.

«Какая же Саша тёплая и мягкая… Не уж то она сделает это вот так просто? Н-но я ведь желаю получить толику её любви... Почему же в глазах любимой я вижу лишь фразу: Ты ещё не готов?»

— Вот видишь… Ты боишься. Хоть и говоришь такие храбрые вещи, в твоих неопытных глазах всё ещё живёт ребёнок…

— Н-нет, я… — она лишь помотала головой.

— Перестань, Ян.

Мудрые слова были полны заботы и принятия. Саша поняла, что я нахожусь на грани. Запретные чувства оказались слишком сильны, и я не смог их полностью переварить… и струсил.

Сестрёнка открыла дверь и молча проводила меня взглядом. В нежных глазах не было ни капли осуждения — только любовь, поддержка и небольшая щепотка печали.

Внутри всё рухнуло. Слова, что полнились заботой, обнажили детские страхи и неуверенность. Ноги отказывались двигаться. В голове кружились тысячи мыслей, каждая из которых разрывала сердце на части.

Только спустя полминуты я прошёл в коридор, ощущая, как нарастает отчаяние. Душа затерялась в лабиринте эмоций, а каждый новый шаг давался с трудом.

Я вошёл в комнату, упал на кровать и спрятал лицо в подушку. Пришлось всеми силами глушить рыдания. Слёзы текли непрерывно. Я не мог остановить поток гнева и боли.

Воспоминания о поцелуе снова и снова прокручивались в голове. Я вновь прочувствовал горький вкус солёной воды. В голову постепенно пришла единственная верная мысль:

«Всё это происходит только из-за моей слабости…»

Я не мог принять столь разрушительный факт. Но ощущение собственной неполноценности разрывало тело изнутри и мне пришлось это сделать.

— Почему я такой слабак?! — шептал я сквозь слёзы, обращаясь к демону гнева. — Почему я не могу справиться с тобой?! Почему я не достоин её любви?! Почему папа так и не поплатился за свои грязные поступки?! Почему мама умерла так рано… ЗА ЧТО ВЫ ТАК КО МНЕ ЖЕСТОКИ?!

Внутренний голос твердил, что я не способен защитить её.

«Такой слабак не тот, кого сестра заслуживает? Только я во всём виноват? А мама должна была умереть?!» — каждая слеза била по сердцу, напоминая о недостатках и страхах.

— Проклинаю вас! Проклинаю вас всех! Я не виноват в том, что всё так сложилось… Я не виновен…

Когда рыдания утихли, я почувствовал, как на смену отчаянию приходит глубокая усталость. Я лежал на кровати и чувствовал, как тело покидают силы. Глаза покраснели, появились мешки. Внутри души наконец царила пустота.

«Мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Нужно научиться справляться с эмоциями… Или я в один прекрасный день не выдержу и покончу со всем раз и навсегда».

— Саша... — прошептал я, чувствуя, как её образ снова всплывает в памяти. — Прости меня... Я пока тебя не достоин, но всё же…

Я знал, что путь гармонии будет нелёгким. Что мне предстоит пройти через множество испытаний, преодолеть детские страхи, победить эмоции и самого себя. Но я был готов бороться. Воодушевление переполняло тело любовью.

«Ради любимой, ради мечты, ради истинной любви — я готов измениться».

Слёзы высохли на щеках. Я почувствовал, как внутри рождается новая решимость, ведь не мог позволить слабости разрушить мою жизнь.

— Я справлюсь, — глаза уставились в потолок. — Сделай это ради неё, Ян…

В этот момент я решил, что не позволю страхам править. Душа приказала бороться за любовь, несмотря на все преграды и испытания.

Но судьба всегда жестоко карала слабаков, и я не стал исключением. Демон оказался сильней, а моя мотивация ничего не смогла поделать с воистину сильной волей. Душа Владыки гнева захватила тело, а я провалился в глубокий сон.

«НА КОЛЕНИ».

Часть 4. Глава 11

«Абсолютная воля — абсолютная власть» — Ян Левинтов.

Я никогда не считал себя обычным человеком. Быть простым рабом не мой удел. Я знал, что превосхожу других по праву рождения, по воле сильного. Этот факт отражался в каждом действии, в каждом слове, в каждой жизненной ситуации. Возможность управлять другими — наполняла гневливую душу силой, а власть над людьми всегда заставляла тёмное сердце биться чаще.

Глубоко внутри я знал, что одним только существованием буквально упивался неравенством. И всё же разум когда-то верил в добро… Но не смотря на всю пелену ереси, что быстро спала с глаз — я сполна наслаждался возможностями высокого статуса. Ломать волю слабых и доминировать — этого желала моя истинная суть… и я поддался страстям.

«Мама… Как же я тебя люблю…»

Каждое утро тело испытывало прилив восхитительного гнева. Пусть я думал на протяжении стольких лет, что являюсь самой добротой — внутри головы всегда царила тотальная ненависть к ничтожной реальности. Мне так хотелось всё изменить…

«Люди вокруг всегда были пешками, марионетками других. Так почему бы им не подчиняться мне?»

В голове мелькали воспоминания с прошлой жизни.

— Вот ведь тупая мразь… Надо было сразу её забрать из того бара. Вы согласны, Фаррен? — длинноволосый детектив явно ненавидел агенток Зеленоглазого всей душой. — Это одна из тех, кто подстрекал к уничтожению военного командования.

— Она не виновата, что родилась и воспитывалась в условиях тотального контроля… Конченный ублюдок поплатится за всё, что успел натворить.

— Хармон — лишь верхушка айсберга, генерал... Вы же это понимаете? Таких уродов невозможно истребить. Как сильно бы не желала обратного ваша душа...

— Воля — первый шаг к воплощению мечты, — процитировал я.

— Ха… Так значит вы у нас мечтатель, генерал? — Айк обернулся и недоверчиво покосился на немного запачканное пальто. — Я был о вас другого мнения.

***

Владыка медленно открыл глаза. Несколько мгновений пришлось пролежать неподвижно, вслушиваясь в окружающую тишину. Темные тени заполнили комнату, создавая атмосферу загадочности. Я почувствовал, как внутри пробуждается сила Владыки греха. Душа встречала новый день с неумолимой решимостью.

Медленно и осторожно я сел на край кровати и потянулся. Разум не хотел нарушить хрупкое равновесие утреннего покоя, поэтому пришлось посидеть несколько минут в полной тишине. Глаза рефлекторно взглянули на прикроватный столик, где лежали беспроводные наушники. Я поднял белые капли, надел и включил трек, что так ненавидела прошлая личность.

Глубокие басы и мрачные ритмы моментально заполнили сознание, пробудили ещё больший гнев и заставили сердце биться быстрее.

Я начал припевать, чувствуя, как текст проникает в каждую клетку тела. Словно живой организм, что питался внутренней энергией, сингл не слишком известного артиста воистину восхищал. Немного тонкий голос сливался с музыкой, создавая уникальную гармонию. Сюжет казался одновременно и пугающим, и притягательным:

— Иуда... ИУд-А... Иуда… — Хаск был великолепным исполнителем, что будто писал тексты только для меня. — Мухи в бокале вина… А… Что будет после меня? А… Мультики нового дня… А… Ты не разделишь со мной… Ой…

Взгляд упал на телефон. Экран разблокировки был пуст – не было ни одного нового сообщения, ни одного звонка или уведомления. Но отсутствие у других всякого интереса к Яну не вызвало разочарования или тревоги. Напротив, на лице появилась ужасающая токсичная улыбка. Глаза стали стеклянными, а внутри вспыхнул огонь удовольствия и решимости.

«Пха-ха-ха! Прошлый я был настолько ничтожен? Какой же великий шанс снова пройти путь силы! Мама… Спасибо за такую великолепную возможность…» — скупая мужская слеза упала на подушку.

Я почувствовал, как в разуме что-то серьёзно изменилось. Воспоминания, как кусочки мозаики, рассыпались и смешивались в хаотичном танце. Прошлое предыдущей личности, воспоминания о жизни в Гегемонии и реальность сплетались в причудливый узор. Грань между нами становилась все более размытой.

Образы из детства внезапно перемежались с недавними событиями. Лица близких людей искажались, превращаясь в незнакомцев, а потом снова обретали знакомые черты. Голоса звучали то отчетливо, то глухо, словно сквозь толщу воды.

«Почему мне так сложно удержать этого ублюдка…»

Я пытался ухватиться за конкретные моменты, но они ускользали, растворяясь в водовороте противоречивых эмоций и ощущений. Ян не хотел сдаваться, мешал и рушил мою ментальную стабильность. Временная последовательность событий нарушилась, но я остался в теле.

В этом калейдоскопе воспоминаний мелькали обрывки разговоров, запахи, звуки и ощущения. Иногда они складывались в почти осмысленные картины, но тут же рассыпались, оставляя после себя лишь смутное чувство дежавю.

Эта неразбериха вызывала одновременно страх и странное возбуждение. Словно я стоял на пороге чего-то нового и неизведанного, чувствовал, как душу охватывает гневливая решимость.

«Какой же ты мелкий ублюдок…»

Пришлось медленно поднялся на ноги. Я почувствовал, как музыка продолжает управлять движениями, словно невидимый дирижер. Каждое слово, каждый аккорд резонировали с внутренним миром, создавая ощущение полной гармонии.

— Прости же убийцу, Иуда… — трек закончился, исцелив рубец гнилой души.

Я шагнул к окну и посмотрел наружу. Город еще спал, укрытый пеленой утреннего тумана. Улицы были пусты, и только редкие огни освещали подворотни.

«Нужно найти культистов греха. Они обязательно помогут мне, как аспекту гнева. А также необходимо прямо сейчас обозначить границы с Риной. Но что же важнее? Хм… Наверное, лучше зайти к извращенке, пока есть такая прекрасная возможность».

Я тихо закрыл дверь и направился по коридору. Комната Рины находилась в дальнем конце. Подойдя к двери, я замер и вслушался. Сестрёнка кротко посапывала.

«Глупая извращенка-манипулятор и не подозревает об ужасной опасности. Забавно… Я сделаю её послушной… Смотри внимательно, Ян».

Я осторожно открыл дверь и постарался сохранить тишину раннего утра. На цыпочках босые ноги вошли в комнату. Я прислушался к ритму дыхания.

Рина лежала, укрытая одеялом, и выглядела такой беззащитной. Сердце сжалось на мгновение, но я быстро подавил это чувство тотальной силой воли. Разум не мог позволить слабости взять вверх.

«Я сказал НА КОЛЕНИ! Такое ничтожество, как ты, не помешает мне её наказать… Только не сейчас».

Медленно и осторожно я подошел к кровати и аккуратно сел на край. Пришлось снять наушники, чтобы точнее слышать, что происходит в коридоре. Несколько мгновений я сидел и наблюдал за сестрой-дырой, прежде чем осторожно лёг рядом.

Пришлось пролежать так минут тридцать. Я всё время смотрел в потолок и думал о Рине. Мысли были полны планов на будущее, ведь что-то внутри чётко знало, что сегодня изощренный разум поработит поработителя.

«Нужно обозначить границы дозволенного для этой шавки, а ещё… Аргрх! Как же долго этот идиот собирал агапе для пробуждения! Ничтожный ублюдок... Теперь я видимо отстаю от остальных. Но уверен, что тот культист в чёрном пальто явно живёт где-то рядом… Но где? Как мне теперь подать знак, что я пробудился?»

Я вспомнил о культе греха из родного мира. Люди гордыни что тут, что там представляли для меня особую опасность. Нужно было обсудить с лояльной к гневу частью культа множество вопросов. Решимость пылала в венах. Я был готов встретить любые испытания, которые приготовил мир.

— Мнгх-м-мн… Б-братик, мгхн… Пожалуйста, не надо… Мне больно, — вдруг Рина шевельнулась во сне. Я замер из-за неожиданных слов. — Мама, помоги… Я не хочу… Пожалуйста…

Сестрёнка спешно открыла глаза и медленно вынырнула из кошмара. Очнувшись, Рина увидела, как я прижался к тёплой девичьей руке. Сестрёнка на несколько секунд замерла, а затем начала допрос:

— Ян? Что ты здесь делаешь? — я тут же принял самый невинный и застенчивый вид, какой только мог изобразить.

— Ой, прости, сестрёнка, я не хотел тебя будить, — тихий, взволнованный голос всегда помогал мне отмазаться от работы по дому. — Я-я просто... Я не смог уснуть и решил прийти к тебе. Я надеялся, что ты сможешь меня успокоить, любимая старшая сестрёнка...

Рина смотрела с легким недоверием, но потом женственное лицо озарилось теплой улыбкой.

— Ну что ты, глупыш… Конечно я тебе помогу, — ласково произнесла она, укладываясь обратно на подушку.

Рина приглашающе похлопала ладонью рядом с собой. Когда я пододвинулся поближе, то она аккуратно понюхала мои волосы.

— Что ты делаешь, сестрёнка…

— Т-ты почему-то стал пахнуть совсем по-другому. Пришлось лишний раз убедиться, — извращенка врала и не краснела. — Аромат будто передо мной другой человек... Такой сладкий запах…

Я едва заметно усмехнулся, но тут же спрятал токсичную улыбку, заменив ее бессовестной влюблённой маской. Я тихо придвинулся поближе к тупой собачке. Пришлось обнять Рину и задеть за некоторые точки, чтобы девочка незаметно распалилась.

— Ян, что ты делаешь… М-мне... Я вся потная… — сестрёнка засмущалась и покраснела. Прикосновения распалили фантазии, а сладкий запах красивого, бедненького братика заставил жаждать моей любви.

— Ничего страшного, сестрёнка. Если ты немного грязная — это не беда. Я люблю тебя такой, какая ты есть…

— Если ты так этого хочешь, то… — сестрёнка медленно приблизилась поближе.

— Спасибо… — шепнул я на ухо. — Ты такая понимающая. Я... люблю тебя…

— Братик… Я правда хочу, чтоб ты просто был... только моим. Можешь ли ты поклясться?

— Конечно, сестрёнка.

— Тогда… Ахм… Хмгх… — Рина закатила глаза от притока дофамина.

— Прости, но потерпи. Я уверяю, тебе понравится...

Мы занимались непристойностями около получаса. Я брал Рину в разных позах, а она пыталась не шуметь. Когда мы пришли к вершине почти в одно и то же время, Рина с нежностью прижалась к юному телу и обняла меня так сильно, что было тяжело дышать. Сестра-дыра наслаждалась ощущением благодатной близости, пока я, напротив, ощущал лишь истинную жажду власти и контроля.

Пришлось медленно достать телефон, включить фронтальную камеру и сделать селфи. Я скорчил лицо, будто я плачу и получилась отличная фотка.

— Что ты делаешь, братик… — отрешённо спросила Рина.

— Теперь ты тоже принадлежишь мне... сестрёнка.

— Значит ты догадался… — Рина не выглядела расстроенной и вновь обнюхала шею. — Ну ничего. Теперь мы хотя бы квиты.

— Ты считаешь, что… — я подумал, что смогу заставить сестру удалить те фото, но её взгляд сразу всё прояснил. Рина смотрела на кадык и готовилась к худшему сценарию. — Л-ладно, вижу ты очень встревожена. Как насчёт отпустить меня?

— Хорошо… А теперь ложись и отдыхай, братик, — ласково прошептала Рина, нежно проводя рукой по волосам. — Я буду рядом.

— Рина... Можно полежать на твоих коленках?

— Конечно, братик… Иди сюда...

Я послушно устроился поудобнее и прижался к немного мокрой Рине. Тело переполняло чувство триумфа. Мне с лёгкостью удалось одурачить доверчивую девушку, и теперь она полностью находилась в моей власти. Я мог бы делать с ней все, что пожелаю... но душа возжелала спокойствия.

Я закрыл глаза и стал наслаждаться теплом и гармонией. Прикосновения были такими нежными, что разум утонул в сестринской заботе. С каждой секундой рядом с такой глупой девушкой, в душе росло чувство гордости.

«Я обязательно завладею тобой… но как-нибудь потом».

Сердце стучало ровно и спокойно. Влияние бушующего гнева уменьшилось под весом нежностей, пока размеренное дыхание шевелило растрёпанные волосы.

«Это чувство… Это и есть любовь?»

Часть 4. Глава 12

Я открыл глаза и посмотрел на Рину. Женственное лицо было таким же умиротворённым, как и в первую встречу. Сестрёнка смотрела вперёд с искренней заботой и в моменте я понял, что люблю её.

Рина нравилась мне не только красотой тела, но и притягательным характером. Она была немного ревнивой, немного грубой, чуть манипулятивной, но любящей по-настоящему.

«Не уж то сестрёнка знала, что я предприму нечто подобное…» — глаза рефлекторно взглянули в сторону телефона.

Я почувствовал, как слёзы навернулись на глаза. Разум не знал, как выразить новое чувство словами. Никогда ещё сожаление не озаряло сознание вместе с отвращением ко всей грязи мира.

— Ты так волнуешься, когда настоящий… — Рина, казалось, понимала всё без слов. Она слегка улыбнулась и продолжила гладить уставшие щечки. — Мой братик такой милашка…

Я вздохнул, ощущая, как спокойствие и счастье наполняют тело. Пришлось закрыть глаза и прижаться к сестрёнке ещё ближе. Воспоминания о королеве Ауранции доставили отдельную порцию боли. Я наслаждался и сожалел. Тепло компактного тела одолело глупость гневливой натуры, а любовь окутала меня целиком.

«Будь ты в моём мире… Будь ты немного постарше… Я бы каждый день приезжал к тебе. И делал с тобой всякое, сестрёнка…»

Пребывая в пошлых мечтах, я пролежал ещё несколько минут. Наслаждаясь близостью Рины, разум погрузился в новое, всепоглощающее чувство. Женственные пальцы нежно перебирали волосы, успокаивая и даря ощущение безопасности. Я чувствовал, как дыхание постепенно выравнивается, а сердцебиение замедляется, синхронизируясь с ритмом её сердца.

Мысли плавно переходили от одного воспоминания к другому. Я вспомнил, как в первую встречу она заметила мои проявления. Все трудности и испытания, через которые я прошёл, казались пустышкой перед новой жизнью из-за тотального одиночества… но Рина помогла мне забыть о глубокой грусти.

Однако даже в момент абсолютного покоя и счастья, где-то на краю сознания маячила мысль о незавершенном деле:

«Культ семи грехов… Мама сказала, что первым делом нужно связаться с культистами. Я не могу больше медлить».

Сначала я попытался отогнать неприятные потуги и сосредоточиться на тепле нежного тела, но чувство долга и жажда мести оказались сильней. Я знал, что не смогу по-настоящему насладиться моментом, пока угроза культа гордости не будет устранена.

«Нужно как можно быстрее покончить с гордыней и его людьми. Меня учили, как поглощать силу аспекта, но… Столь малый запас энергии не позволит мне использовать настолько сложную технику. Что же делать?»

Медленно, словно пробуждаясь ото сна, я открыл глаза. Взгляд рефлекторно потянулся за сестрёнкой, которая всё ещё нежно улыбалась.

— Рина, — тихо произнёс хриплый от эмоций голос. — Я... Мне нужно идти.

Она кивнула, не переставая улыбаться, хотя в фиолетовых глазах промелькнула тень грусти.

— Я догадывалась, что у тебя какие-то дела с теми придурками в чёрном… — Рина расстроилась. — Ты видимо тоже культист?

— Откуда ты знаешь? — я не ожидал, что сестрёнка обо всём догадается. — Ты не подумай, я не простой какой-то…

— От тебя пахнет почти также, как от этих сумасшедших. Не уж то они тебя заманили к себе? — на милом лице проявилась страшная извращённая улыбка.

— Я… Нет, сестрёнка. Ситуация гораздо более комплексная, чем ты себе можешь представить.

— О-о-о? Не уж то ты действительно им поверил? Маленький и глупенький братик… — Рина прижала меня лицом к оголённой груди.

— Нфу-пвевестань, Ривна… Я-я серьвёзно, — вдруг возникло стойкое желание никуда не уходить и продолжить идиллию. Однако всё же получилось перебороть эмоции и переступить сквозь наглый соблазняющий манёвр.

«Сразу вспоминается Ярия, со своими загонами и игрушками. А потом меня ещё спрашивают: пОчеМу ВоКруГ тЕбя одНи ИзВраЩенКи? Хочется таким в зубы дать…»

Я медленно сел на край кровати, пока окружающая реальность фактически ликовала. Разум ощутил, как боги заполнили спальню солнечным светом. Комната вокруг начала обретать чёткость, детали, которые я не замечал раньше, теперь бросились в глаза.

Свет, пробивающийся сквозь занавески, пылинки, танцующие в ярких лучах, тиканье часов на стене — всё напоминало о том, что мир за пределами комнаты продолжает существовать… и что время не ждёт.

Я глубоко вздохнул, оделся и встал. Уставшее тело двинулось к двери. На пороге я остановился и оглянулся.

Рина лежала в кроватке, освещенная лучами утреннего светила. Младшая сестрёнка выглядела как богиня, что воплощала всю красоту гнилого мира.

— Я обязан тебя сфоткать. Ты такая красивая… — я вынул телефон и подобрал подходящий фильтр, пока Рина позировала.

— Только никому не показывай… Хорошо?

— Ладно.

«Хорошая фотография, но этот взгляд…»

— И возвращайся поскорее. Понял?

Я тихо закрыл дверь, стараясь не нарушить утреннюю тишину раннего утра. Сердце забилось чаще от начала новой жизни. Разум уже настроился на нелучший исход, но я всё же двинулся дальше по коридору и вошёл в умиротворённое царство спокойствия.

Внутри комната осталась неизменной. Книги аккуратно выстроились на полках. На стене висела большая карта, испещренная отметками. Несколько полок были заставлены разнообразными томами ранобэ.

Я медленно подошел к старому комоду, на котором лежал самый ценный предмет — давний подарок от самой любимой женщины на свете. Это были простые, дешевые электронные часы.

Взяв в руки коробку, я погрузился в воспоминания.

«Мама подарила их на день рождения и на следующий день умерла...» — пронеслось в голове. Горечь утраты смешалась с теплотой чужих воспоминаний.

«Мда, Ян... А ведь мы с тобой реально очень похожи».

Я осторожно вскрыл коробку и достал столь ценную реликвию. Приятная тяжесть казалась якорем, что удерживал разум в моменте. Взгляд на мгновение задержался на циферблате, когда в памяти всплыли слова моей истинной матери, произнесенные когда-то очень давно:

«Время — самый ценный ресурс».

— Какая же ты была умная...

Я застегнул ремешок на запястье, затем открыл шкаф и достал чёрную кофту и другую верхнюю одежду. Хлопок ещё при первых пробуждениях поражал воображение. Ткань из столь удобного ресурса была мягкой и удобной, идеальной для долгих прогулок. Я надел кофту и наконец-то полноценно ощутил, как хлопковая гармония облегает тело.

«И ведь столько времени прошло, прежде чем я наконец ожил… Мда. Хорошо, что в моём мире всё замедлилось из-за расстояния между вселенными. Правда мама могла и соврать, чтоб меня замотивировать вернуться… Хотя нет. Она то точно не будет врать».

Я подошёл к зеркалу, чтобы проверить внешний вид. Молодой светлокожий парнишка с решительным полумёртвым взглядом стоял в полной боевой готовности. Ничто во внешности не выдавало «демоническое» присутствие.

«Интересно только… Почему же Ян считает меня демоном? Я же простой человек, просто из другого мира! Ну ещё я, конечно, другой расы. Ну другой у меня, конечно, цвет кожи был… Да и обладал я магией, пусть и не самой сложной. Ну умел менять облик, да… Ну был хайвенгруппенфюрером великой страны, что сгнила изнутри... Блин. Ну убивал других людей, да… Но всего такого и в этом мире достаточно! Почему вообще это я демон, а не он? Ведь это он мне мешает!»

Перед выходом я ещё раз окинул взглядом комнату. Внимание привлекла фотография на столе, где маленький ребёнок стоял с родителями и улыбался.

— Прости уж. Но я не отступлю. Ведь у меня тоже есть мечта.

Когда я вышел из дома, то глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Солнце медленно поднималось, окрашивая небо в нежные розовые тона. Улицы были почти полностью пустыми, лишь изредка встречались ранние прохожие, что спешили по делам.

Я начал свой путь обходом двора. Взгляд внимательно осматривал окрестности в поисках человека в чёрном. Я знал, что культисты ждут меня, скрываясь под маской обычных людей. Но никого не было рядом.

«Ну и где все? Когда я пробудился, разве они не должны были почувствовать что-то? Или здесь вообще нет магии? Или они просто спят? Чёртовы идиоты…»

Я медленно двигался по знакомым улицам, рассматривая всё с новой перспективы. Каждый дом мог скрывать нескольких агентов, но глупцы так и не показались. Я ощутил, как обостряется восприятие, как напрягаются мускулы в ожидании и предвкушении. Но никого не было рядом.

«Я ничего не чувствую. Они реально все просто спят? Или их всех перебили?»

Когда я шёл мимо старого парка, то заметил кое-что необычное. Далеко впереди, спотыкаясь, шла девочка, которой было лет восемнадцать на вид. Рядом шагал странный полицейский и крепко держал её за руку.

Что-то в них было явно не так. На лице мужчины красовалась отвратительная мина, а милашка будто не хотела идти за ним и почти что плакала навзрыд.

«Подожди… Это что… Кровь?»

Я замедлил шаг, внимательно вглядываясь в странную пару. Действительно, на рукаве девушки виднелось тёмное пятно, подозрительно похожее на кровь. Светлые немного растрёпанные волосы напоминали мочалку, а неуверенная походка — танец снегиря.

«Она едва держится на ногах...»

Полицейский, крепко сжимавший тонкую руку, выглядел не менее подозрительно. Синяя форма казалась слишком мятой и грязной для начала дня, а выражение лица было далеко от профессионального спокойствия.

Я осторожно приблизился к подозрительным прохожим, стараясь не привлекать внимания. Когда они зашли в переулок, то пришлось подслушать:

— Пожалуйста, отпустите меня, — тихо всхлипывала девушка. — Я ничего не сделала...

— Ты серьёзно, наркоманка грёбанная? Заткнись и иди… Или я сейчас вызову наряд и тебя сразу упакуют, поняла? — грубо ответил «полицейский», дёрнув девушку за руку.

Короткий диалог окончательно убедил меня, что ситуация складывается крайне отвратительная. Настоящий полицейский не стал бы так обращаться с явно напуганной девушкой. Это был самый последний мусор, что шантажировал бедную беззащитную милашку.

Я ускорил шаг, сокращая дистанцию. Разум лихорадочно искал выход, пытаясь найти лучший способ отбить девочку. Прямая конфронтация могла быть опасной, особенно если мужчина действительно был полицейским.

«У него может быть пистолет... Может зря я лезу не в своё дело?»

Внезапно милашка споткнулась и упала на колени. «Полицейский» почти беззвучно выругался и попытался грубо поднять девушку. Момент выпал крайне удачный, и я начал клоунаду:

— Эй! — пришлось подойти поближе. — Всё в порядке?

Мужчина резко обернулся. Рука инстинктивно потянулась к поясу, где обычно носят оружие.

— Всё нормально, гражданин, — процедил он сквозь зубы. — Просто веду нарушительницу в участок.

Я посмотрел на беззащитную. Голубые глаза, полные страха и отчаяния, умоляли о помощи.

— А можно взглянуть на ваше удостоверение? — спросил я как можно более спокойным тоном.

— Послушай, парень, не лезь не в своё дело, — мужчина напрягся. — Иди своей дорогой и не мешай.

— Ну то есть вы не полицейский? — это всё меняло.

«Получается у него нет пистолета… Он что? Решил меня таким жестом припугнуть?»

— Парень, у нас всё хорошо, правда Куро? — мужик скорчил просто ужасающе страшное лицо.

— Д-да… У нас всё хорошо… — едва слышно пробормотала милая девочка.

— Вот видишь! А теперь давай… Не мешай, — мужчина взглянул на часы. — Я не успеваю. Уже почти пять...

— Ладно. Раз у вас всё нормально, то не буду отвлекать, — я неожиданно обнаружил трубу около какого-то чёрного пакета в переулке.

— Спасибо парень, — ублюдок положил руку на плечо. Отвратительная улыбка говорила сама за себя. — Отчасти ты даже облегчил мне работу…

Я наблюдал, как они отошли на несколько шагов, и почувствовал, как адреналин яростно пульсирует в венах. Не раздумывая ни секунды, я схватил ржавую трубу и ощутил её холодный вес. Почти бесшумно приблизившись к мужчине, я замахнулся.

Время словно замедлилось. Я видел каждую складку на грязной ментовской форме, каждый полуседой волос на голове, пока не настал момент спасения. Труба со свистом рассекла воздух и с глухим ударом обрушилась на тупой затылок.

Удар не возымел должного эффекта. Мужик почти беззвучно обернулся.

— Ах ты конченный говнюк… — он всёк кулаком в милое личико.

— Пфт… Да как? Ты прикалываешься!? Почему это тело такое слабое!? — я сплюнул кровь. Из носа потекло. Пришлось получше прицелиться и ударить мужика прямо в висок самым краешком трубы.

Звук был тошнотворным и напоминал спелый арбуз, что раскололся об асфальт. Мужчина издал сдавленный хрип и рухнул на землю. Тело безвольно распласталось на грязном тротуаре, а из раны на голове начала сочиться тёмно-красная жижа, образуя небольшую лужицу.

Девушка крайне сильно испугалась. Уставшие глаза расширились от ужаса. Когда она увидела кровавый полутруп и меня с трубой в руках, то побледнела и облокотилась о стену. Тонкие конечности отказывались держать тело на ногах. Дыхание милашки стало прерывистым, а в глазах читалась смесь страха, облегчения и шока.

— Извини… Хф-фт… Не удержался.

Часть 4. Глава 13

Меня переполняло удовольствие. Я бросил трубу и взглянул на окровавленные руки. Тотальное садистское удовлетворение охватило сердце любовью, когда странная энергия проникла прямо в душу.

«Агапе… Ты опять озарила меня своей великой мощью?..» — я с трепетом разглядывал милую девушку, что дрожала от страха.

— Не бойся, Куро… Я не причиню тебе вреда.

Из носа девочки потекла кровавая струйка. В тот момент она всё ещё была под таблетками и мало понимала, что вообще происходит.

«Спасибо мама за то, что дала мне второй шанс… Я так тебя люблю…»

— Кхм… Короче… Где живёшь? Надо бы, кстати, что-то сделать с этим месивом... — я начал искать, чем бы вытереть кровь. — Что молчишь? Я тебя не трону, не бойся.

— Я-я живу вот в этом подъезде… — Куро указала на дверь, что располагалась почти рядом с переулком.

— А что молчишь тогда, раз прямо здесь живёшь! — я вытер всё, что смог и приступил к утилизации мусора. — Давай, помоги мне закинуть этого конченного в помойку. Так у нас будет чуть больше времени.

— Х-хорошо. Только вот… ты вообще не боишься, что тебя поймают? — Куро слабо помогала, но хорошо мотивировала, пока хрупкое тело шатало из стороны в сторону. — Т-ты ведь убил человека…

— Да всё нормально. За меня не волнуйся. Сейчас нужно остановить твою кровь. А также… я жду награды.

— Какой награды? Я-я не такая… Я…

— Так. Не понял. Ты правда думала, что я убил этого дегенерата за просто так? Я тебя спас от жуткой, возможно, худшей участи стать рабыней этого конченного мудака!

— Н-но… Прости. Я поняла… — Куро стало хуже. Лицо побледнело. Милашка явно собиралась отключиться.

— Так! Стоять! — когда тело упало в бак я закрыл крышку, подошёл к Куро и осмотрел кровоточащий носик. Красная жижа не желала останавливаться. — Боже… да ты же сейчас сдохнешь! Иди сюда…

Мне пришлось поцеловать окровавленные губы. Волна противоречивых эмоций захлестнула нас, когда я влил в Куро огромную дозу агапе — энергии истинной любви. Первым в голову ударило ошеломляющее чувство единения с милашкой. Между нами открылся невидимый канал, по которому потекла сама жизнь.

Страх и беспокойство смешивались с острым осознанием непристойной интимности действа. Я почувствовал, как бьётся женственное сердце, как постепенно выравнивается тревожное дыхание. Каждый удар пульса отдавался внутри ощущением единства с чем-то великим.

«Её кровь… Такая вкусная…»

Когда процесс передачи подошёл к концу, меня охватило чувство глубокого удовлетворения и гордости. Я посмотрел на постепенно приходящую в себя девочку и не смог отделаться от ощущения, что сделал всё неправильно.

«Но пути назад уже нет».

— Ну что? Легче? — Куро с упрёком взглянула на губы. Капли крови всё ещё вырисовывали хаотические узоры на красных мягких подушечках.

— Что ты сделал? Не уж то ты взял и высосал из меня лишнюю дозу? Как высасывают яд?

— Ещё раз скажешь что-то с таким лицом… Я тебя ударю. Клянусь, — меня крайне раздражала её дурная мимика. — А ну давай открывай и пошли. Зайдём к тебе. Нам нужно кое о чём поговорить.

— П-пойдём… — Куро открыла дверь подъезда и вдруг захотела сбежать, но я поймал её за руку.

— Ты куда собралась? Совсем не понимаешь, что вообще происходит? За тобой ведь охота… — воспоминания о награде за свою голову настигли сознание.

«Мда… Наркобароны Дитриссиума были той ещё занозой…».

«Отпусти её грёбаный демон!»

Ян пытался остановить меня, но силёнок у него явно не было. Я немного отшатнулся, но не стал показывать, что мне больно. Воспоминания ослабляли силу воли, но тело всё ещё принадлежало мне.

— Отпусти меня, пожалуйста… Не убивай меня, прошу… Не насилуй, не бей… Я н-не такая… Пожалуйста…

— Да кто тебя будет трогать! Какого чёрта ты несёшь, дура?! Ты с ума сходишь что ли?

«Не уж то она возбуждается от такой ереси? Я влил в неё так много, что теперь она меня провоцирует?!»

— Хорошо, но только пожалуйста… Когда мы войдём домой… Будь со мной нежен.

«Да что она вообще несёт!? Ещё с этой наркоманкой теперь возиться… Может наплевать и уйти? Н-ну уж нет! Я спас эту неблагодарную, а значит теперь она передо мной в долгу! Нельзя так просто взять и оставить её! За всё нужно платить! И эта ситуация — не исключение!»

— Так давай уже встань нормально… Я попробую забрать у тебя излишек.

Второй поцелуй вышел более гармоничным. Мне пришлось постараться, чтобы выдернуть лишнее, пока она судорожно искала во мне полового партнёра.

Когда Куро медленно пришла в себя, прерывистое дыхание окончательно выровнялось, а в глазах промелькнуло спокойствие. Она моргнула несколько раз, словно пытаясь сфокусировать взгляд на окружающем мире и улыбнулась. Милое лицо всё ещё было бледным, но в глазах появился проблеск хоть какой-то жизни. Хотя кровь так и не останавливалась.

«Какая прекрасная эмоция…»

— Тебе лучше? — тихо спросил я, поддерживая слабое тело за плечи.

Куро аккуратно кивнула, не в силах произнести ни слова. Она выглядела, как ходячий труп, но улыбалась. Милашка попыталась встать, но слабые ноги не выдержали. Пришлось подхватить глупую девочку.

— Осторожно. Не торопись.

Куро опёрлась на руку, медленно поднимаясь. Движения были неуверенными, будто она заново училась управлять собой. Я почувствовал, как женственное тело изредка подрагивает. Пришлось погладить светловолосую красавицу по голове, чтобы успокоить.

— Это ведь всё ненастоящее, правда? — вдруг выдала Куро. — Я ведь ничего не могу сделать… Всё будет идти так, как ты захочешь… Не правда ли?

— Ну что ты опять несёшь? Нам нужно идти… Какая у тебя квартира?

Поднявшись на пятый этаж, мы остановились перед дверью с номером 507. Куро сама достала кольцо с железками, вставила ключ и прокрутила. Я заметил, как милашке стало легче.

Дверь открылась с тихим скрипом. Куро шагнула вперёд, а я последовал за ней и внимательно осмотрел помещение.

Квартира была небольшой, но уютной. Маленькая прихожая вела в гостиную, что была совмещена с кухней. Справа виднелась дверь, что вела в спальню. Всякая всячина была аккуратно разложена по местам. Было видно, что хозяйка только недавно заселилась.

Куро включила свет, и комната наполнилась тёплым желтоватым сиянием. Она медленно сбросила обувь и поковыляла в гостиную, а после тяжело опустилась на диван.

«Проще же открыть шторы или нет?»

— Проходи… Чувствуй себя как дома… Герой.

Я осторожно вошёл, закрыв за собой дверь. Разум всё ещё был настороже. Осматривая окружение, взгляд остановился на книжной полке. Она оказалась заполнена разнообразной литературой — от классики до современных детективов.

— У тебя интересная коллекция книг, — заметил я, пытаясь разрядить атмосферу.

Куро слабо улыбнулась.

— Да, я люблю читать... когда есть время. Особенно вместе с моими silly pills…

— Сили что?

— Сили пилс… Под глупыми таблетками всё кажется гораздо более реальным, чем на самом деле, ха-ха… — я ощутил крайне сильное сожаление и какое-то странное желание помочь бедняжке. — Ну что ты так сразу расстроился… Иди сюда, я ведь должна дать тебе награду за спасение… Моё тело подойдёт?

«Возможно мне не стоит поддаваться соблазну? Ведь она крайне сильно похожа на аспект похоти… или на её слугу. Нужно спросить о культе…»

— Слушай, Куро... что ты знаешь о культе греха? — Куро резко поменялась в лице. — Хм… Значит я не ошибся. И кто же ты в иерархии?

— Так ты культист? — она облокотилась спиной о диван и закинула голову наверх. — Что ж ты сразу не сказал, идиот…

Часть 5. Глава 14

— Я жрица похоти, — глаза Куро блеснули загадочным огоньком. — А зовут меня Олес. Я приехала в Россию совсем недавно по просьбе госпожи Анастасии.

— Что это за имя такое? — я попытался скрыть нотку недоверия в голосе. — Тебя же Куро звать? Разве не так?

— Это имя другой моей личности. Я родилась и жила в Испании... Пока не стала виртуальным идолом. Такие дела, — Олес улыбнулась со смесью гордости и лёгкой грусти, а затем пожала плечами и токсично посмеялась.

— Получается, ты служишь ведьме похоти, раз ты жрица? — в голосе прозвучало любопытство, смешанное с настороженностью.

— Да, ты прав, — кивнула Олес. — Я — всего лишь жрица госпожи Анастасии... А ты, наверное, ожидал, что я — кто-то повыше, раз так расстроился? — промелькнула нотка самоиронии.

— Нет, я догадывался, что ты служишь именно похоти. От тебя пахнет также, как от одной моей подруги. К тому же… Ты довольно милая, хотя и не в моём вкусе, — я покачал головой и замолчал на секунду, прислушиваясь к ощущениям. — К тому же ты чем-то так и тянешь к себе... Это, видимо, твой дар?

«Столь привлекательная милашка понравилась бы Актии…»

— Ха, а ты догадливый. Как бы такая, как я, стала столь популярна? — в голубых глазах плясали озорные искорки.

— Кем тогда был тот мужик в форме полицейского? — Олес на мгновение замерла, а жизнерадостная улыбка слегка померкла.

— Это был мой фанат, — между строк проскользнула нотка неловкости и сожаления. — Кстати, как тебя зовут?

Я внимательно наблюдал за реакцией миленького тела на разные слова. Атмосфера в комнате была напряжённой, воздух, казалось, загустел от невысказанных вопросов и тайн. Мы оба чувствовали, что нас тянет друг к другу, но не могли признаться.

— Меня зовут Фаррен. Фаррен фон Кригер. Слушай… Я хочу, чтобы ты кое-что сделала… — вдруг раздался звонок в дверь.

Мы обменялись взглядами. Я встал и направился к двери, пытаясь справиться с неожиданным волнением. Подойдя поближе, я посмотрел в глазок и увидел Лёшу. Тот стоял перед квартирой и улыбался, стараясь скрыть волнение.

— Ян! Открой, пожалуйста, дверь! — сказал Лёша и постучал. — Я знаю, что ты там!

Разум на мгновение замер, переваривая услышанное. Затем я медленно повернул ключ в замке и открыл дверь, впуская Лёшу внутрь. Тот вошёл, оглядываясь по сторонам и вдруг упал на колено. Лёша тревожно положил руку на сердце и опустил взгляд:

— О высшие силы, как же долго я ждал этого дня! Владыка… Вы наконец пробудились… — это было весьма неожиданно, но я догадался что к чему.

— Т-так значит ты... культист?

— Если быть точнее владыка, то я ведьмак истинного гнева, Алексей Иванович Шевцов… К вашим услугам.

— Ч-что?! — Куро испугалась и тут же упала на колени. — П-прошу, н-не убивайте меня, Владыка… Умоляю, я сделаю что угодно…

«Опять она за своё».

Я застыл в ступоре от сильных эмоций. В комнате витало грозное напряжение. Я почувствовал, как разум пытается справиться с лавиной противоречивых ощущений.

«Лёша всё время был культистом? Ха… Занятно».

Я смотрел на слуг свысока, пока Куро и Алексей коленопреклонённо выражали искреннее почтение. Внутри разгорелась борьба. Гнев и удивление, любовь и беспокойство — всё смешалось в одно целое.

— Владыка… — Алексей аккуратно поднял взгляд. — Я здесь, чтобы служить вам… но вы должны срочно познакомится и с остальными последователями и лоялистами гнева.

— А я ведь вас знаю! — вдруг вспомнила Куро и уставилась на Алексея. — Вы же были на собрании полгода назад! Н-не уж то сама аспект похоти… Госпожа Анастасия тоже будет на встрече?

— Владыке нужно познакомится со всеми, кто поддерживает верховенство гнева…

— Как это прекрасно! Я смогу увидеть мою любимую госпожу? — они стоили друг друга.

— Не сегодня, но в целом… Да.

— Мгх! О Владыка… Как я рада!

Я почувствовал, как сердце забилось сильнее. Пришлось изрядно постараться, чтобы сохранить спокойствие.

— Я никогда бы не подумал, что ты культист, Лёша, — голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё ещё бушевали эмоции. — Давай уже вставай. Ты так много для меня сделал… Я не хочу, чтобы ты унижался передо мной.

Друг, что оберегал меня с самого детского сада, медленно встал и поправил одежду. Тёмные глаза всё также полнились уважением и преданностью, но вдруг в них промелькнула искренняя любовь и забота.

— Я понимаю, Владыка, что вам возможно некомфорто... но вы — аспект истинного гнева! Проявление любви всевышнего к нашему миру… Существо, что обладает непревзойдёнными способностями! Вы являетесь источником магии всех адептов культа гнева… Я испытываю к вам нечто большее, чем просто... Мнгх! Я обязан следовать вашей воле, ведь был рождён в этом мире только ради вас! Но всё же...

Я глубоко вздохнул, пытаясь осмыслить ситуацию.

— Поступай как знаешь… А с тобой что, Куро? — милашка всё ещё стояла на коленях и дрожала от страха, упав лицом в пол. — Вставай уже… Никто не собирается тебя убивать.

«Смотреть противно…»

Куро медленно поднялась. Уставшие глаза полнились слезами. Милая девочка пребывала в состоянии глубокого шока.

— П-простите меня, Владыка! — прошептала она, опуская взгляд. — Умоляю, не наказывайте! Я-я не знала… Я просто думала, что вы очередной адепт, что решил мне помочь! Такая ничтожная девушка, как я... не имела права отказывать вам! Прошу… Не надо… Я-я не хочу…

«Да что с ними? Не уж то культ в этом мире зверствует гораздо страшнее, чем в моей родной Гегемонии?»

Я подошёл поближе и аккуратно взял Куро за руку, стараясь продемонстрировать уверенность и спокойствие.

«Жаль, конечно, что здесь нет сорифского вина…»

— Всё в порядке, Куро. Я, конечно, крайне озабочен ситуацией с тем мужиком… но награду приму позже. А накажу я тебя крайне своеобразно. Мне нужно набраться сил в этом теле. Агапе очень сложно заполучить, как бы странно это не звучало. Я вижу, как ты предана культу, поэтому…

— Вы проведёте со мной ночь, Владыка? — она засверкала от счастья.

— Мы будем заниматься с тобой всяким, пока я не наберусь сил, — прагматично предупредил я. — Ты же понимаешь, что это значит?

Куро замерла, миленькое личико озарилось смесью волнения и радости. Она понимала, что это был шанс доказать преданность союзному аспекту.

— Да, Владыка, я понимаю, — нежный голосок задрожал от переполнявших эмоций. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Я смотрел на Куро, пытаясь скрыть противоречивые чувства. Сила требовала подпитки, но использовать жрицу таким образом было довольно неэтично по отношению к её госпоже.

«Нужно действовать решительно. Плевать на последствия. У меня слишком мало времени…»

— Мы начнём, как только я познакомлюсь с отцом Лёши поближе. Ты же хочешь представить его, верно?

— Д-да, Владыка.

— Хорошо, но тогда… — я задумался. — Лёша, такой вопрос… Ты сможешь одолжить нам одну из квартир, что вы сдаёте на посуточную аренду?

— Конечно! Я в принципе могу просто попросить отца переписать её на вас и…

— В этом нет нужды. Спасибо.

Лёша, всё это время наблюдавший за происходящим, слегка кивнул. Он понимал, что служба аспекту гнева потребует много ресурсов и уже заранее подготовился.

— Владыка, позвольте мне хотя бы помочь с подготовкой этой девушки, — предложил Лёша.

— Что ты имеешь ввиду?

— У культа есть некоторые разработки, что увеличивают кое-какие показатели в отношении энергетических запасов и тому подобное… — я воссиял от радости.

— Так что ж ты сразу не сказал! Вызывай такси. Посмотрим на эти разработки. Ты тоже едешь с нами, Куро. Поняла?

— Угу… — румянец проскочил на мягкие щёчки. — Я в вашем распоряжении, Владыка.

Куро стояла рядом, готовая выполнить любой приказ. В глазах горел огонь преданности и любви.

«Такая хорошая… Интересно, как там Аня без меня поживает? Как же хочется вернуться домой… и упасть в её мягкие объятья, но... нельзя расслабляться».

Грусть быстро уступила место тревоге. Я не мог не заметить, насколько сложной и противоречивой была жрица похоти. На первый взгляд она казалась сильной и непоколебимой. Смелой девушкой, что была готова встретить любую опасность с улыбкой на лице. Но чем дольше я наблюдал за милашкой, тем яснее видел, что за улыбчивой маской скрывается нечто гораздо более глубокое и болезненное.

Куро напоминала клоуна, что был вынужден играть свою роль в жестоком спектакле реальности. Такие девушки, как Куро, улыбались, когда хотелось плакать и смеялись, когда душа разрывалась от боли.

«Интересно… Сколько же страданий она пережила? И где научилась так искусно скрывать истинные чувства? Куро невероятно стойкая, но... Что же такого с ней произошло? Не уж то таблетки настолько глубоко выжгли её внутренности?»

Пока мы ждали такси, я задумался о том, как можно было помочь бедняжке.

«Будет нелегко… Такую милашку явно не просто приручить. Но люди с самым большим потенциалом часто оказываются и самыми ранимыми... Ведь сила рождается из боли, которую они научились превращать в решимость. Хотя… У Куро нет ни того, ни другого. Только абсолютное рабское принятие реальности… Как же это... печально».

Часть 5. Глава 15

Я первым шагнул за порог подъезда, оглядываясь по сторонам с привычной бдительностью. Прохладный утренний воздух освежал после душного помещения. Куро шла позади, как тусклая тень. Голубые глаза настороженно сканировали местность, пока Лёша замыкал группу, нервно теребя ремень сумки.

Улица встретила нас шумом проезжающих машин и гулом голосов прохожих. Лучи солнца усилили натиск, пока мы стояли и ждали авто. Такси наконец-то подъехало поближе, когда я уже потерял надежду на адекватное начало дня.

— Надеюсь, поездка пройдет без происшествий, — пробормотал я, наблюдая за чёрным автомобилем бизнес-класса.

Куро напряглась, когда такси остановилось рядом. Тонкая рука машинально потянулась к скрытому ножу под юбкой, но я успокаивающе коснулся женственного плеча прежде, чем милашка натворила дел. Лёша же неловко переминался с ноги на ногу, когда я открыл дверь такси.

Мы одновременно пригласили Куро сесть первой. Девочка-идол скользнула на заднее сиденье с грацией хищника, что был готов к бою, а Лёша неуклюже забрался следом. Прижимая к себе сумку, я сел последним, закрыв за собой дверь.

— Куда это такие красивые школьники едут с утра пораньше? — спросил водитель обернувшись. — И да, простите, что не открыл вам дверь, как подобает, просто забылся… Утро всё-таки. Сами понимаете.

— Мужик… Мы вообще не в настроении болтать, — Лёшу явно раздражал тупой и жирный скуф за рулём. — Таких как ты, ничтожных жирдяев… Я просто ненавижу. Поэтому езжай молча, понял?

— Да ладно тебе парень! Не хочешь разговаривать — так и скажи… — мужичок не понимал в какой опасной ситуации оказался, ведь рядом с ним сидели два массовых убийцы, три культиста, наркоманка, князь тьмы из другого мира, сын главы МВД, девочка-идол, сумасшедший садист, а также военный преступник.

— Езжайте уже… — добавил я и машина наконец-то тронулась с места.

Мы быстро влились в поток утреннего неспешного трафика. Куро не отрывала взгляда от окна, наблюдала за проносящимся мимо городом. Лёша нервно барабанил пальцами по колену, время от времени бросая взгляд на раздражающего скуфа. Я же откинулся на спинку сиденья. Однако расслабленная поза была крайне обманчивой.

Разум и тело были готовы к любым неожиданностям, глаза внимательно следили за дорогой и за лицом водителя.

«Мда… А зорьки здесь тихие…»

Город за окном постепенно менялся. Яркие витрины магазинов сменялись фасадами жилых домов. Шум улиц становился тише, а темп жизни постепенно замедлялся.

Куро вдруг напряглась, заметив что-то в боковом зеркале. Я мгновенно уловил необычную реакцию и тоже взглянул назад. Тёмный автомобиль следовал за нами уже около получаса.

«Возможно, просто совпадение…»— подумал я, но инстинкты кричали об опасности.

Алексей, почувствовав напряжение, нервно спросил:

— Всё в порядке?

Я решил не суетиться и успокаивающе кивнул, однако взгляд остался прикован к зеркалу заднего вида. Куро незаметно положила руку на рукоять ножа, подготовившись к худшему развитию событий.

Водитель такси, казалось, не замечал опасности. Он насвистывал какую-то мелодию и уверенно вёл машину по питерским улочкам.

Я принял непростое решение. Наклонившись вперед, пришлось заговорить со скуфом:

— Извините, вы можете сделать небольшой крюк? Нужно заехать ещё в одно место… — водитель лишь пожал плечами.

— Ладно… Без проблем, куда? Доплатите наличкой? — я назвал адрес, что вёл в более оживленный район города. Алексей же достал из кармана небольшую купюру и доплатил таксисту.

«Если за нами действительно следят, то нужно затеряться в толпе или позвать на помощь… Но кто поможет в такой ситуации?»

— Хотите анекдот? — водитель решил разбавить обстановку.

«Просто лучшее время для шутки…»

— Штирлиц мог спать сутками… — я сгорел со стыда и закрыл лицо рукой. — Жаль, но утки с ним спать не хотели. Гха-ха-ха-ха! Да ладно? Не смешно? Ну что за дети пошли… Чёрствые, как асфальт.

— Мразь ты конченная, я сейчас тебе…

— Спокойно, Лёша. Всё в порядке.

Такси свернуло на другую улицу. Куро продолжала следить за подозрительным автомобилем.

«Он не отстаёт…»

Алексей заметил, что мы странно себя ведём и начал нервно ёрзать на сиденье.

— Так что случилось то, Владыка? — прошептал он.

— Возможно за нами уже выехали люди гордыни... Будь готов ко всему.

Тёмный автомобиль продолжал нас преследовать даже когда мы проехали ещё несколько улочек. Я обдумывал план побега. На случай, если опасения подтвердятся нужно было действовать решительно. Когда впереди появился перекрёсток с оживлённым движением, я понял:

«Мы сможем затеряться».

— Остановите здесь, — такси встало в трафике прямо перед светофором. — Выходим. Быстро и без паники.

Куро выскользнула из машины первой, уставшие глаза уже искали пути отхода. Лёша, спотыкаясь, выбрался следом. Я же вышел последним, прикрывая тылы.

Мы влились в толпу пешеходов, пересекающих улицу. Я незаметно вёл друзей вперёд, лавируя между людьми. Куро держалась рядом со мной, не отпуская руку со спрятанного ножа.

Достигнув другой стороны улицы, я повёл компанию в небольшой переулок. Лёша тяжело дышал. Лицо побледнело от страха и непонимания. Куро, напротив, выглядела собранной и готовой к действию.

— Что теперь? — спросила она, не сводя глаз со входа. Я на секунду задумался.

— Так… Теперь нам лучше всего разделиться. Куро, ты идёшь с Лёшей. Я отвлеку внимание на себя, если они действительно приехали за мной. Думаю, что это могут быть люди из ФСБ. Уж очень похоже это всё на методы тайной полиции из моего мира.

— Если им нужны вы, Владыка, тогда нам не стоит…— Лёша запротестовал, но я остановил его.

— Верь мне. Так будет безопаснее. Куро защитит тебя. Встретимся около школы через полчаса.

Куро кивнула, принимая приказ. Она взяла Лёшу за руку и повела его вглубь переулка, к другому выходу.

Я подождал, пока они скроются из виду, потом глубоко вздохнул и вышел обратно на оживленную улицу. Разум и не подозревал, что меня уже поджидали. К бордюру подъехала буханка и из неё вынырнуло несколько человек в масках. Резкий укол в руку неожиданно прошёл безболезненно. В тело со спины влили какое-то вещество, и я отключился.

«Вот так я умру?»

«Почему ты это сделал…»

Тело обмякло, погружаясь в темноту беспамятства. Мысли мгновенно устремились к образу матери — к прекрасной и грозной богине, которую я когда-то безумно любил. Эта жажда материнского тепла затмевала всё.

«Кристализ, в жестокой борьбе за верховную власть убила её… из-за тебя».

Воспоминания нахлынули на тусклый огонёк разума с невероятной силой. Я увидел себя ребёнком, что прильнул к коленям мамы. Слабый голосок умолял её остаться и поиграть вместо того, чтобы отправиться на очередное важное собрание. Ласковый взгляд и мягкие руки гладили маленького смуглого дурачка, вызывая непреодолимую боль.

«Это было так давно…»

Несмотря на высокий статус и могущество, мама всё же находила время на воспитание сыновей. Она тайком приносила мне всякие запрещённые книги, покупала сладости и изредка даже рассказывала волшебные истории. Я помнил, как порой мама отменяла важные встречи только для того, чтобы провести хотя бы пару часов вместе с семьёй.

Но в один прекрасный день богиня-мать вдруг исчезла навсегда. Она оставила бренный мир, так как не смогла победить в кровавой борьбе за трон Всеполиса.

Погружаясь в пучину безмятежности, я почувствовал, как горькие слёзы текут по щекам. В сознании всё ещё звучали слова, полные любви и нежности. В них мама обещала, что всегда будет рядом. Она говорила, что мы всё равно будем вместе даже после смерти.

«Да. Мама пережила многое. Но я не виноват в том, что был её ребёнком. Не морочь мне голову, Ян. Ты никогда не победишь меня, потому что ты ничтожен и слаб, в отличие от меня. Ведь помнишь ту поговорку?»

«Побеждает сильнейший».

«Мда… Побеждает сильнейший».

«Но что же такое сила? Не уж то это абсолютная воля, что даёт право убивать других? Или это просто способность делать всё только ради себя?»

«Значит хочешь узнать, какого это быть сильным?»

Для меня вопрос могущества был куда более сложным, чем могло показаться со стороны. В кровавых руках долгое время были сосредоточены воистину почти ничем неограниченные возможности. Поэтому я стал тем, кем стал. Но Яну пришлось жестоко наврать. Он не был достоин познать истину.

«Сила — это не только сокрушительное могущество. Подлинная мощь кроется в контроле, мудрости и великодушии. По крайней мере так мне говорила мама… Она учила многому, но всегда добавляла, что настоящий правитель не должен опираться лишь на грубую силу. Истинное величие исходит от способности принимать взвешенные решения, вершить справедливость и проявлять милосердие».

«Но ты ведь не правитель…»

«Время всё расставит на свои места. И кажется... нам пора просыпаться».

Часть 5. Глава 16

Я медленно открыл глаза, ощущая всю мягкость шелковых простынок. Тёплый солнечный свет лился из больших панорамных окон, что были обрамлены тяжёлыми бархатными шторами. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в роскошной спальне.

«Где это я?» — внезапно звук звонка заставил меня вздрогнуть.

Я поспешно потянулся к карману, но не успел даже поднести трубку к уху. Взгляд неожиданно зацепился за сидящего в кресле человека.

Мужчина внимательно рассматривал какие-то бумаги. Тело облегал дорогой костюм, а крайне необычная аура ненависти заставила дрожать даже меня. Аккуратные седые волосы и истинно суровый взгляд придавали лицу властный и серьёзный вид. Я нахмурился и попытался вспомнить, что произошло.

— Рад, что вы, наконец, пришли в себя, — вдруг произнёс незнакомец, не отрывая взгляда от бумаг. — Не хотите ответить на звонок?

Я снова вздрогнул, когда услышал крайне запоминающийся голос.

— Извините… Я не совсем понимаю, что вообще происходит, — телефон перестал звонить. На экране показалось имя: Лёша. — Кто вы и как я здесь оказался? Помню только, что мне стало плохо в толпе людей…

Незнакомец поднял голову. Суровые взгляды встретились. В уставших глазах я заметил странный блеск, словно мужчина сдерживал тотальную ярость.

— Меня зовут Николай Сократович Патов, — представился мужчина. — Я секретарь Совета безопасности. А также… Я пятый аспект культа греха... Владыка зависти. Из-за вас, Ян, поднялся такой переполох… Пхах. И вы даже не представляете какой.

Я напряжённо замер и попытался осмыслить услышанное.

«У аспекта зависти, слабейшего из слабейших, не может быть такой власти… Почему он сразу раскрыл все карты? Может он врёт?»

— На вас вышли люди гордыни. А также вы пробуждались крайне долго, что просто отвратительно повлияло на весь культ в целом.

— Я... Кажется, я действительно многое забыл, — пришлось на время принять навязанную роль жертвы. — Не могли бы вы напомнить, что вообще произошло?

Патов усмехнулся, откладывая бумаги в сторону.

— Видимо вы потеряли память после того, как забрали тело этого мальчишки… — относительно тонкий голос сочился токсичным пренебрежением. — А ведь недавно Фаррен фон Кригер был полон сил и энергии... Но вдруг вы стали абсолютно безвластны перед неумолимым ходом времени. Какая ирония.

Я нахмурился, пытаясь уловить истинные мотивы столь страшного человека. Что-то внутри подсказывало, что Патов не питает ко мне дружеских чувств.

«Он словно хочет избить меня и ждёт подходящего момента...»

— Что же вам от меня нужно? — я старался выглядеть как можно более беспомощным и растерянным.

Патов помолчал несколько секунд, взвешивая, стоит ли мне доверять.

— Вы, видимо, не помните, что недавно на вас было совершено покушение сразу после того, как вы убили моего человека. И закинули его труп в мусорный ящик… Прямо перед видеорегистратором припаркованного автомобиля, — я наконец-то всё понял.

«Неужели он догадывается, что я вру? Даже несмотря на то, что я убил его человека Патов сильно сдерживается. Владыка зависти крайне умён… и крайне опасен».

— Прошу, простите мою оплошность. Вы можете рассчитывать на мою помощь в будущем.

Патов снова усмехнулся. На мужественном лице проступило странное выражение, которое я не смог толком понять. Николай встал, подошёл поближе и резко с размаха ударил прямо в челюсть.

— Тц-с… Мкхм. Больно вообще-то… — из носа потекла кровь.

— Вот теперь извинения принимаются, — Николай бросил рядом белоснежный платок и продолжил разбирать бумаги. — Запишите мой номер. С этого момента мы работаем вместе, понятно? Нужно сделать всё, что в наших силах и предотвратить господство гордыни. Или нам всем конец…

— Хорошо, Николай Сократович. Диктуйте, — я записал контакт, как Владыка мудрости.

— А теперь можете идти. Оставьте платок. Он мне ещё пригодиться. Снаружи вас ждёт авто. Водитель довезёт прямо до школы. Не опаздывайте. У вас ещё уроки и экзамен на носу. Ха... Мда…— тон был крайне холоден. — Я позвоню, как только вы понадобитесь. Свободны.

«Да уж… А он умеет расставлять акценты».

— Так точно, — неохотно ответил внутренний солдат.

Поклонившись на прощание, я поспешно направился к выходу. Немного помятое тело с облегчением вылетело из роскошного особняка. Я с удовольствием сел в ожидавший автомобиль. Взглянув на часы, разум обрадовался:

«Отлично… Я пролежал в отключке совсем недолго».

Едва машина тронулась с места, я достал телефон и набрал номер лучшего друга.

— Алло, Ян! Почему ты не отвечал на звонки!? Прости, пожалуйста мой тон, но всё же… Я не могу говорить так, как раньше из-за остальных… — голос Алексея звучал весьма грубовато.

— Куро с тобой? — спросил я и вдруг пришло смс.

— А как же… Ты где вообще? — в сообщении не было ничего необычного. Текст содержал предупреждение, чтобы я молчал о случившемся.

— Я еду, Лёша. Скоро буду.

— И это всё? Где ты чёрт побери был? Я уже начал паниковать, когда связь ненадолго пропала…

— Успокойся, всё в порядке. Я уже подъезжаю. Выходи во двор, — я сбросил вызов. — Вот здесь поверните. Быстрее к воротам подъедем.

Автомобиль спешно примчал к кирпичной школе. Я быстренько вышел из машины и поспешил к друзьям.

— Простите, что заставил ждать. Со мной всё хорошо, но... Э-э-э… — я замялся, не зная, как объяснить случившееся. — Кое-что произошло. Давайте отойдём куда-нибудь.

— А как же я? — Макс тоже хотел прогуляться.

— А ты лучше останься. Скажешь потом, что да как.

— Ладно. Видимо что-то важное, не буду вас отвлекать, — токсично сплюнул Макс и ушёл.

«Меньше знаешь — крепче спишь».

Алексей и Куро обеспокоенно переглянулись, но не стали расспрашивать обо всём прямо на школьном дворе. Они прекрасно понимали, что я не буду откровенничать при посторонних.

— Пошли за гаражи. Что теперь поделать, — подытожил Алексей.

— Как Куро себя вела? Норм или хотела уйти?

— Да мы зашли в буфет, поели. Там она и просидела полтора часа, — Алексей по-садистски улыбнулся. — Она хорошая девочка. Послужит вам отличной игрушкой, Владыка.

«А Куро погляжу и не против ею стать... Миленько».

Втроём мы быстро направились на дальний конец школьной территории. Я молчал, обдумывая, как лучше рассказать друзьям о встрече с Патовым. Уставшая голова крайне хорошо понимала, что непослушание может повлечь за собой серьёзные последствия, но скрывать что-то было бессмысленно.

«Они всё равно узнают правду рано или поздно».

Спрятавшись за гаражи, я глубоко вздохнул и начал подробно пересказывать всё, что произошло в роскошном особняке Патова. Пришлось постараться, чтобы не упустить ни одной детали. Я понимал, что друзьям нужно поскорее заиметь полное представление о ситуации, поэтому пришлось выражаться ёмко и по делу.

Лёша и Куро слушали с нарастающим беспокойством. Появление такого влиятельного и опасного аспекта, явно сулило неприятности. Но больше всего их беспокоило то, что я оказался напрямую вовлечён в дела столь большого человека.

— Зря вы связались с этим гнилым политиком. Владыка… Вы хоть понимаете, во что ввязались? — Лёша нервно провёл рукой по затылку.

— Как же меня раздражает эта ебаная фамильярность... Даже не знаю, что и делать с этим «ВлаДыКа»! Или там… «АсПЕ-е-Кт ГнЕВа»! Да ну нахуй! Я будто не знаю, кто я есть! — раздражение достигло апогея. — Зачем вы двое всё время это повторяете?!

— Но ведь вы…

— Ладно, короче… Ещё раз на улице меня так назовёшь… — руки вцепились в воротник. — Я за себя не ручаюсь, понял? Меня это бесит. Прям конкретно раздражает. Хотя поначалу звучало неплохо.

— Н-но, Ян… Пожалуйста, разреши мне называть тебя самым достойным образом! Ты не понимаешь, это просто проявление моей любви, как культиста… и как друга!

— Хм... Ну раз ты так просишь, то ладно. В помещении и наедине — можешь дальше унижаться, но на свежем воздухе будь любезен. Перестань так меня называть. Хорошо?

— П-понял, Вла… Кхм-км. Понял.

— Извини, что так жёстко тебе всё высказал. Просто не люблю ходить вокруг да около. В другом мире этими правилами приличия, клянусь, был сыт по самые гланды. Ненавижу долбанные правила этикета…

Куро молчала, глубоко задумавшись. Аналитический ум просчитывал все возможные риски и сценарии развития событий, пока руки постепенно начинали всё сильнее трястись.

«У неё ломка или она так сильно боится Патова?»

— Я знаю, что это был за человек… — наконец милашка собралась с мыслями. — Патов пытался заставить меня шпионить за госпожой Анастасией. Для этого и подослал того фанатика. Но его агент захотел сделать всё по-своему. Николай Сократович ненавидит похоть, как и всех её адептов и из-за этого…

— Не стоит лишний раз нервничать, — Алексей неожиданно подбодрил Куро.

— Лёша прав. Сейчас нужно хорошенько всё обдумать и подвести итоги, а не дрожать от страха. В целом мы находимся в относительной безопасности из-за того, что нам решился помочь такой человек, — друзья согласно кивнули.

— Вообще ты прав, — Алексей, в отличие от Куро, ментально был совсем на другом уровне. — Нужно относиться ко всему спокойнее и не палиться. Я уверен, если бы он мог убить тебя прямо на месте — то так бы и сделал. Но что-то ему мешает. Возможно, ты для чего-то нужен Патову.

— Согласен. Но хватит болтовни. Нужно поспешить. Твой папа, наверное, уже заждался? — Алексей аккуратно кивнул. — Я хочу, чтобы он замял одно дельце, а также дал мне те препараты... Э-э-э… Забыл, что они там делают?

— Усиливают энергетический потенциал, посредством ввода новых сетей ДНК в костную ткань и в спинную жидкость, а также…

— Так-так, ну всё! Успокойся… Я сюда не лекции пришёл слушать, — Куро достала таблетки и с трясущимися руками проглотила одну. — Эй… Ну ты серьёзно?

— П-прости… — Куро выглядела крайне уставшей. — У меня просто сердце бы остановилось, если бы я не приняла ещё одну.

— Тц… Ладно, проехали. Ты же живёшь недалеко, да? — Лёша кивнул и повёл нас за собой.

— Да, тут недолго идти.

«Как же меня достала эта долбанная беготня. Я князь тьмы или какой-то курьер-самокатчик? Ну сколько можно!? Что в том мире, что в этом! Ни минуты покоя… Может забить на всю эту дебильную беготню? Н-ну уж нет. Люди гордыни меня убьют, если поймают… Я должен стать сильнее. Поэтому терпи, Фаррен. У тебя ещё всё впереди».

Спустя минут пятнадцать мы добрались до роскошной квартиры Шевцовых, где нас уже ждали собравшиеся культисты. Сбросив лишнюю одежду, я с тревогой оглядел почти царские хоромы — просторная гостиная была великолепна, а дорогая мебель, дизайнерские светильники и картины создавали атмосферу богатства и власти.

Лица культистов светились восторгом и исступленным фанатизмом. Они переминались с ноги на ногу, едва сдерживая нетерпение, и всё жали мне руку.

— Владыка, наконец-то вы пробудились…

— Как же долго мы ждали этого дня!

— Прошу, извольте даровать нам вашу силу и мудрость!

— Не говори ты так по-имперски, идиот! Владыке такое не нравится.

«Так вот как себя чувствуют знаменитости… Мда. Не знаю, что им сказать. Ни с одним из этих людей я лично не знаком. А они видимо хорошо меня знают, раз так любезно жмут руку и льстят».

Я поежился, ощущая на себе пристальные взгляды аморфной толпы. Как вдруг из соседней комнаты показался статный и подкаченный мужчина средних лет. Он был одет в простую, но дорогую одежду и излучал немыслимую силу. Холодные глаза окинули нас изучающим взглядом, а после мужчина поприветствовал всех с нежной улыбкой:

— Добро пожаловать, Владыка, — немного хриплый голос был крайне ровным и спокойным. — Мы так рады, что вы наконец-то присоединились к нам.

«По глазам отчётливо видно, как давно он ждал нашей встречи… Будто всю жизнь готовился стать богом и вот… этот момент настал. Странный мужчина. Побольше бы таких в нашу армию».

— Папа! Ну скажи им! Зачем вы все так смущаете Владыку! Он же пришёл сюда не за комплиментами, а по совсем иной причине!

Я едва сдержал дрожь. Разум никак не мог поверить, что человек, занимающий пост главы Министерства внутренних дел, был так учтив и вежлив.

«Неужели все это время я был таким глупым и недальновидным? Откажись от ярлыков и суеверий, Фаррен! Тебе ли не знать, как оно в жизни бывает? Не все злодеи — отвратны по природе».

— Меня зовут Иван Владимирович Шевцов. Очень приятно с вами познакомится, Владыка. Не стойте столбом, проходите. Я так понимаю это ваша спутница из культа похоти? — продолжил он, жестом приглашая нас вглубь квартиры. — Ох, да не важно! Владыка! Спасибо, что наконец-то озарили нас своим пробуждением. Нас ждут великие дела! Нас ждёт великая сила!

«И великая ответственность…»

Часть 6. Глава 17

Мы проследовали вглубь. Другие комнаты были обставлены со вкусом и буквально кричали о нереальном богатстве хозяев. Хоромы ощущались чрезвычайно величественными угодьями верховных божеств.

«А у Ивана Владимировича хороший вкус».

Мы вместе с толпой прошли в просторный зал, где стоял дорогущий рояль. Чёрный лак блестел в свете люстры, что свисала с потолка. Шторы были прикрыты, дабы подчеркнуть значимость момента.

Достопочтенный и подкаченный Иван Владимирович жестом пригласил всех присесть на кресла и стулья. Никто не посмел возражать и все расселись по местам.

— Алексей, мой дорогой сын… Сыграй нам что-нибудь величественное. Что-то такое… что вдохновит нашего владыку, а также всех присутствующих.

— Хорошо, папа. Я сыграю кое-что новенькое. Вот послушайте, Владыка. Я уверен, что вам понравится.

Лёша подошёл к роялю и сел на скромный табурет, аккуратно касаясь клавиш. Трепещущий разум на мгновение задумался.

— Я назвал её… «Последние дни Европы», — а затем круглый отличник начал эпопею. Первые звуки эхом разнеслись по залу, заполняя пространство музыкой.

Я замер, услышав ужасающие ноты. В мелодии было нечто такое, что коснулось глубин души. Каждая нота словно резонировала с внутренним чувством и желанием уничтожить всех, кто предал меня в родном мире. Вызывая волну страстных эмоций, композиция неожиданно пробудила сильнейшую всепоглощающую боль.

«Не уж то моя человечность… гибнет под звуком рояля?»

Печаль и ностальгия переполнили сердце. Мелодия напомнила о далёком прошлом, о временах, когда мир казался простым и понятным. Я вспомнил всю радость и боль жизни, первые триумфы и поражения. Изысканные звуки заставляли переживать моменты свободной любви и чистой ненависти снова и снова.

Гнев и решимость смешались с грустью и тоской. Мелодия казалась песней прощания с миром, который признал меня и возлюбил. Я почувствовал, как глаза наполнились слезами, но не желал показаться слабым перед новыми союзниками. Пришлось взять Куро за шиворот и поцеловать. Так я заглушил чрезвычайную боль.

Иван Владимирович тоже погрузился в музыку. Он сидел рядом и изредка мечтательно мотал головой. Серые глаза закрылись под гнётом удовольствия. Статный мужчина погрузился в тёмные мысли и переживания, пока строгое лицо выражало тотальную гордость за сына.

Когда Алексей закончил играть, в зале воцарились мощнейшие аплодисменты. Всем понравилась империалистическая и крайне ужасающая мелодия, которую так талантливо сыграл ведьмак. Восторженные звуки наполнили пространство, отражаясь от стен и высоких потолков, создавая ощущение триумфа и единства.

Я отпустил сладкую девочку-культистку. Куро, слегка покачнулась и упала мне на плечо. Голубые глаза наполнились слезами, но на лице читалось облегчение и благодарность.

«Почему её слюна такая сладкая? Не уж-то всё из-за таблеток? А эти глаза…»

— Прекрасно, Алексей! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Нереально мелодичная…

— Мда уж. Не знал, что музыка может быть настолько… на грани добра и зла, — тихо восхищался я. — Невероятно прекрасная, но в то же время... я ощутил себя таким одиноким… Просто великолепно.

— Я рад, что композиция тронула вас до глубины души… — Лёша кокетливо улыбнулся и подошёл поближе. — Мне всегда нравилась подобная музыка. Пусть это лишь переработанная композиция из игры. Хотя даже не из игры, а из модификации. Если хотите, то можете послушать как-нибудь в интернете. Она называется Openingtheme, но я посчитал, что это просто худшее название для такой великолепной мелодии и назвал её именем всего дополнения.

— Ты проделал прекрасную работу. Оно того стоило.

Под конец выступления я понял, что на самом деле музыка помогла разуму обрести внутренний покой и уверенность, а не потерять их. Теперь, после всплеска чувств, я был воистину готов стать настоящим Владыкой.

Иван Владимирович тоже оказался крайне доволен сыном. Статный мужчина встал и начал хвалить единственного наследника:

— Спасибо, Лёша, за столь прекрасную возможность услышать нечто подобное. Твоя музыка всегда умела вдохновлять, — Иван искренне заулыбался, когда сынишка растрогался.

Я почувствовал, как в сердце разливается тепло. Отчуждённый разум понял, что наконец не одинок.

— Итак, Иван Владимирович… Что сейчас от меня требуется? Нужна моя кровь для пробуждения? Или подойдут…

— Лучше всего кровь, так как в ней содержится всё необходимое, — вдруг из толпы собравшихся вышла изящная женщина. — Разрешите представиться… Я — Анна Романовна Третьяковская. Заведую делами лабораторий, что производят различные препараты для культа.

«Это же та странная женщина, что стояла и смотрела на меня ужасающим взглядом... Хах. Почему-то тогда я подумал, что такая милашка просто не в настроении. Всё же шёл дождь, а она была без зонта…»

***

Прошлое вновь накрыло меня с головой. Я вспомнил дождливый день, когда впервые увидел Анну. Тогда Яну было четырнадцать. Мы с Алексеем и Максом ждали автобус, который отвез бы всех в компьютерный клуб. Мир вокруг искрился серостью и унынием, дождь лил как из ведра, но я не замечал этой атмосферы гниения и грусти.

«Впереди нас ждёт вечер, полный игр и веселья, но... Может стоит отложить немного денег, что папа подарил на день рождения? Хотя зачем, пхах… Друзья дороже денег».

Вдруг кое-что странное привлекло внимание. Рядом под крышей остановки, стояла изящная женщина. Она выглядела так, будто вышла с важного мероприятия: элегантное платье, высокие каблуки, идеально уложенные волосы. Анна стояла неподвижно и смотрела с какой-то странной жаждой украсть и никому не отдавать.

«Этот взгляд...»

В глазах Третьяковской было что-то гипнотическое, тревожно-мнительное. На мгновение показалось, что она видит всё насквозь: читает сокровенные мысли, знает всё о моём великом будущем. На душе стало неуютно от истинно чёрных глаз.

«Девушка не в настроении из-за дождя. Только и всего. Н-но её глаза… Я сделал что-то не так?»

Вдруг в момент глубокой задумчивости Алексей подошёл к девушке и грозно встал прямо передо мной. Он взглянул на Анну, потом на меня и, заметив моё замешательство, подошёл поближе, заслоняя телом возмущённое лицо.

— Лёша, ты знаешь эту женщину? — аккуратно спросил я.

— Нет. Даже не представляю, кто это может быть, — Алексей нагло соврал. Два фанатика обменялись несколькими фразами, которые я не смог разобрать из-за шума падающих капель. Спустя пять секунд немого общения они оба токсично заулыбались, а после Анна фыркнула и спешно ушла.

«Что с ними такое?»

— Ты в порядке? — спросил Алексей, когда вернулся на исходную.

— Всё нормально, — соврал я в ответ. — О! Наш автобус!

Мы сели в новенький параллелепипед на колёсах и поехали в клуб. Лёша с Максом о чём-то болтали, пока мысли о статной и привлекательной женщине всё не покидали голову.

«А ведь было весело».

Теперь, когда Анна вновь встала прямо передо мной, я понял, кем она была на самом деле.

— Владыка… Готовы пройти со мной в соседнюю комнату на осмотр? — элегантный образ и пронизывающий взгляд наполнили сердце новыми запретными чувствами.

— А? А... Ага, — промямлил я, а потом мы прошли в необычный медицинский кабинет.

Операционная была освещена мягким светом, который создавал уютную, но немного напряжённую атмосферу. Несколько шкафчиков с кровью и какими-то лекарствами настораживали, пробуждали зловещий трепет.

— Так! Посторонним вход запрещён. Прошу, выйдите из комнаты и оставьте нас на едине, — Анна явно не хотела, чтобы за ней наблюдала такая толпа.

— Ну уж нет! Я не отдам Владыку так просто! — вдруг вмешался Алексей. — Ты, грёбаная извращенка, хочешь высосать все соки из Владыки! Я не позволю…

— Лёша, перестань, — встрял Иван Владимирович, пока Куро стояла рядом и явно испытывала особое волнение. — Пойдёмте, господа. Не будем им мешать.

— Но как же…

— И ты тоже идёшь с нами, Алексей, — вдруг перебил отец.

— Но папа! Она же…

— И не спорь со мной! Это пойдёт на благо всего культа.

— Н-но… — Алексей взглянул на Третьяковскую с ревностью. — Только попробуй хоть как-то навредить Владыке. Я тебя лично повешу прямо в этом кабинете!

— Алексей! Ну что за выражения? — отец был крайне недоволен угрозой сына, пока Третьяковская лишь победоносно улыбалась.

«Что здесь вообще происходит? Такое ощущение, будто меня продали в рабство. Что она собирается со мной делать?»

Лишние люди постепенно разошлись, оставив нас в уютной комнате с приглушённым светом. Атмосфера становилась всё более интимной, погружая нас в напряжённую обстановку.

Лишь мелодия рояля спустя несколько минут решилась заполнить тишину изысканным звоном. Каждая нотка, словно капелька дождя, вызывала мурашки. Музыка лилась мягко и красиво, отражала всю глубину переживаний лучшего друга.

Анна Романовна, женщина с пронизывающим взглядом и с загадочной аурой, указала на мягкое кресло. Я уверенно сел и начал жадно рассматривать тело столь изысканной девушки.

Присутствие милой леди восхищало. Я будто был под микроскопом, как новорождённый ребёнок, которого осматривала привлекательная медсестра.

«Как же внутри всё бурлит... Видимо она поглотила чрезвычайно много агапе. Вызвать у меня такую яркую реакцию достаточно сложно».

— Я помню тот день, когда впервые увидела ваше новое тело, — Третьяковская начала издалека. — Вы, вероятно, подумали, что я просто очередная прохожая. Ха... Но именно в тот момент я поняла, кто вы и какое будущее вас ждёт.

— То есть вы не знали кто станет Владыкой до того момента? — я попытался понять правила игры.

— Никто не знал, кроме нескольких избранных, — ответила Анна, подготавливая шприцы, ватку и другие принадлежности. — Я также частенько следила и приглядывала, как вы поддаётесь похоти вечерами, какую музыку слушаете, с кем общаетесь. Меня часто били люди Ивана Владимировича, когда я пыталась приблизиться к вашей семье… Они ничего не понимают. Ведь не только культ ждал вашего пробуждения долгие годы. Я тоже очень долго ждала этого дня, Владыка…

— И поэтому ты влюбилась в меня? Как банально… Но я ведь ничего о тебе не знаю…

— Это не так важно. Ради вас, Владыка… я готова на всё, — она начала гладить меня в разных местах. — Дай мне… родить от тебя ребёночка, Ян. И я буду вся твоя. Вся моя власть — станет продолжением нашей любви. Я отдам тебе всё и буду любить тебя вечно…

Страстные слова прозвучали, как хлёсткий удар хлыста. Я не знал, что сказать. Все вопросы и сомнения казались такими мелкими по сравнению с тем, как величественно Анна открылась передо мной.

— Но почему именно я? Есть же и другие аспекты, — я попытался осмыслить столь приятные слова.

— Потому что вы, Владыка — единственный, кто сможет изменить этот отвратительный мир, — озабоченный голос полнился уверенностью на грани с безумием.

— Хорошо. Но для начала забери у меня кровь, что так тебе нужна, — я приласкал нежные тёмные волосы, а после начал гладить мягкую спину и плечи. — И поспеши. А то я сорвусь и уже будет не до процедур.

— Слушаюсь, Владыка.

Анна взяла и распаковала шприц. Она аккуратно накинула на меня ремешок, протёрла спиртом место будущего укола, а после ввела иглу в выступающую вену.

«Тц… Неприятно…»

Кровь начала медленно заполнять колбу. Я почувствовал, как необычное спокойствие накрывает меня. Всё происходящее казалось таким сумбурным и неловким, отвратительным и одновременно великим, что разум сдался перед волей судьбы.

«Как же много всего произошло. А я, так и не забыл о тебе, Торрен. Интересно… как же ты там без меня?»

Анна закончила высасывать кровь и аккуратно перевязала ранку.

— А теперь… ваша очередь меня проколоть… — Анна воссияла от радости, когда я прижал возбуждённое тело, как плюшевую игрушку. Бинт окрасился в красный, но мне было совершенно не до него. — Владыка… Прошу, будьте со мной помягче. Это будет мой первый раз и… я боюсь, что будет немного больно.

— Хорошо, трусишка. А теперь раздевайся. Я сделаю тебя по-настоящему взрослой.

Часть 6. Глава 18

Когда Анна закрыла дверь, щёлкнув замком и приблизилась ко мне вплотную, я почувствовал приятный запах женского тела. Её жажда исказила зловещую атмосферу, сделала обстановку более интимной.

Разум прочувствовал удивление, восхищение, волнение и даже страх. В глубоком взгляде было что-то гипнотическое, что-то, что заставило забыть обо всём. Я сосредоточился на девственном теле и утонул в моменте.

Третьяковская стояла и ждала жёсткого приказа. Размеренное и глубокое дыхание вызвало лёгкое головокружение. Пока я гладил идеальное тело, изысканный голос милашки прозвучал достаточно строго, чтобы я вздрогнул:

— Чего же вы ждёте, Владыка? Раздевайтесь, — и я выполнил приказ.

— Ваша уверенность и решимость впечатляют, — ответил я, когда аккуратно принялся за дело.

— Мха-х! Какой он…

— Вижу, что вы достаточно тренировались. Это похвально, но хватит болтовни. Давайте же приступим к нашим процедурам, — я решил наслаждаться Третьяковской не с жестокостью, а с нежностью, поэтому двигался очень аккуратно.

— А-а-ахмн! — но мне всё равно пришлось прикрыть крикливый ротик пальцами. Кровь потекла из-под ранки шприца. — МВмлдыка... Двмайте мвне евщё...

— Значит вам уже хорошо? Видимо довольно высокий болевой порог давненько притупляет чувства такой красавицы… — Анастасия наслаждалась тёплыми пальцами, пока другая рука была занята челюстью и языком. Я приблизился к ушку и начал шептать, прижав Третьяковскую к столу: — Вы такая милашка, когда мычите... Но это только начало.

Я почувствовал, как волна эмоций захлестнула разум. Её решимость заслуживала истинного восхищения. Я понял, что передо мной стоит не просто женщина, но преданный союзник, что готов разделить со мной все тяготы и радости, все испытания и сложности.

«Она так хорошо держится... Восхитительно... А если я сделаю вот так?»

— А-аангх!

Анна медленно приближалась к вершине. Глаза, полные страсти и решимости, смотрели вперёд и сверкали от счастья. Губы изредка подёргивались от запретного удовольствия.

«Она что… Мазохистка? Или это просто женская натура берёт вверх над разумом?»

— Анна, мхм… — слова переполнились эмоциями. — Я…

«Отвратителен…»

Вдруг раздался звонок. Телефон перебил меня в самый неподходящий момент. Я достал чёрный прямоугольник из кармана и увидел на экране имя: Рина. Cердце забилось сильнее.

— Не против, если я отвечу? — заботливо спросил я, пока Третьяковская продолжала.

— Это твоя л-любимая, мхм… Сестрёнка? Или же учительница… — Анна была в своём репертуаре.

«Так и не остановилась ни на секунду... Вот ведь ненасытная...»

— Алло, — я попытался говорить как можно более естественно, пока Анна наслаждалась моментом. — Что сучилось сестрёнка? Гх…

«Такая неугомонная…»

— Ян, почему ты не пришёл в школу? Саша уже начала беспокоиться… Ты с Лёшей прогуливаешь? Или что-то случилось? Вас видели с какой-то странной девушкой… Я очень за тебя волнуюсь.

— Ну… — я взглянул на культистку, а Анна лишь токсично улыбнулась. — Можно сказать, что я прогуливаю, но на самом деле я занят довольно важным делом. Нгх…

— Чем же? — взгрустнула Рина. — Как у тебя дела? Что за странные звуки там на заднем фоне…

— Всё хорошо, кхгм… Н-не волнуйся, — ответил я, бросив взгляд на Третьяковскую. Она вежливо прикрыла ротик, но продолжила извиваться ещё грубее. — Звуки? Так это мы с Лёшей решили сделать мощное рагу. Вот выбиваем стоим из мяса дурь. Сама понимаешь… В целом, я сейчас немного занят, н-нгх… Но очень рад, что ты беспокоишься за меня.

— Я скучаю, братик… — грустно пробормотала Рина. — Я правда очень тебя люблю. Почему ты меня не предупредил, что прогуляешь? Я могла бы…

— Разберёмся с этим позже, Рина. Кхм... Сейчас я немного занят.

— Ладно-ладно. Я поняла. Ты звони, как освободишься. Или хотя бы пиши.

— Хорошо. Созвонимся… — я сбросил трубку и пришёл к вершине первым. Анна тоже пришла к завершению, и мы слились в воедино.

В комнате возвысилась напряжённая тишина. Атмосфера полнилась скрытыми эмоциями. Звуки рояля ушли куда-то далеко в бездну, и только тихие щелчки стеклянных бокалов из соседней комнаты изредка прерывали блаж.

Медицинский кабинет с холодными белыми стенами и стерильным воздухом казался неподходящим местом для грязных удовольствий. Но мы сделали это прямо на столе чужой квартиры.

«Вернуться бы домой вместе с такой преданной девушкой…»

Анна медленно подняла мою руку и коснулась лица. Я почувствовал, как дыхание стало глубже, а адреналин постепенно выветрился. Пришлось наклонился к изысканной леди, и встретить иссохшие губы поцелуем.

Наши руки исследовали каждую деталь, каждую кривую вновь возбуждённых тел. Анна обхватила шею, притягивая меня ещё ближе, когда я жёстко прижал к ногам стройную женскую талию.

Медицинский кабинет превратился в место, где мы могли быть настоящими. В столь приятный момент я понял, чем Анна так запала в тёмную душу. Мы оба были совсем не похожи на простых обывателей.

Отдышавшись, я взялся за Третьяковскую ещё раз, но вдруг… разум провалился в воспоминания.

«Это моё тело, грёбаный демон!»

«А ведь раньше всё было по-другому».

Кровать ощущалась невероятно приятной, когда я закончил заниматься любовью с лучшей подругой. В момент, когда луна светила особо ярко, после очередного бурного вечера Актия повернулась ко мне и неожиданно спросила:

— Фаррен... а ты когда-нибудь задумывался… что такое похоть?

Тогда я ещё не знал о существовании культа и о том, что Актия стала послушницей. В те далёкие времена любовь была более личной, интимной темой.

«А сейчас я стал самым последним злодеем, что нагло врёт своей младшей сестрёнке…»

Я рефлекторно вздохнул и обнял её покрепче:

— Похоть — это всего лишь чувство. Рефлекс, который захватывает нас, когда мы не можем устоять перед желанием. Это как огонь, который разгорается внутри и иногда мешает жить.

Актия задумалась. Глаза заблестели в лунном свете.

— Значит, это что-то плохое? Что-то, что надо подавлять? — её голос звучал крайне тихо. Я покачал головой.

— Ни в коем случае. Похоть сама по себе не несёт зло. Важно, как мы с ней справляемся. Она может быть разрушительной, если окунуться в неё с головой. Но жажда любви также может быть и источником вдохновения… Некой невидимой силой, которая, как и агапе, делает нас сильнее.

— Тогда почему похоть — это порок? — Актия была крайне привлекательной, но закомплексованной студенткой, поэтому я любил с ней болтать о важном и вытворять всякое. — Разве не Творец дал нам похоть, чтобы мы размножались? Ведь без жажды, не было бы и людей…

— Возможно. Всё возможно.

Я лежал на кровати, погружённый в раздумья. В голове всплывали образы академии, но ревущие возгласы гражданской войны убивали позитивный настрой. Актия, со странными вопросами и тихими беседами, стала опорой для глубокой ненависти к дворянам. Вспоминая её истории, я осознал, как сильно подруга повлияла на моё понимание всей человеческой природы.

Мысли текли свободно. Я постепенно погружался в бездну, забывая о реальности. Казалось вот и конец… Но я пересилил мощнейшее желание остаться в воспоминаниях навсегда и громко крикнул:

«НЕТ! Я НЕ УМРУ ТАК ПРОСТО!!!»

И вдруг мощная энергетическая волна откинула меня обратно в настоящую жизнь. Я открыл глаза и увидел перед собой Анну.

«Чёрные, как смола, глаза полнятся непониманием и растерянностью. Она смотрит на меня, как на червя... Чёрт... Видимо Ян успел наговорить ей лишнего».

— Почему? — прошептала она, а тихий голосок дрожал от страха.

— Что этот ублюдок тебе сказал? Что Ян тебе наговорил!? — разум воспылал от гнева.

Я посмотрел на неё, пытаясь понять, что произошло. В голове всплывали обрывки образов. Чувство тревоги охватило меня, когда я понял, что именно рассказал этот ничтожный урод.

— Анна... — начал я, но замолчал, не зная, как продолжить.

— Почему ты хочешь вернуться? Зачем тебе кому-то мстить? Разве ты не пришёл, чтобы спасти наш мир? — Анна была на грани. — Т-ты просто научишься искусству современной войны, напьёшься агапе, станешь сильнее и уйдёшь из жизни?

— Я… Я обязан спасти брата.

— Брата!? Тебе какой-то брат важнее целого мира!? Важнее, чем культ... и я?

— Анна, я обязан...

— Нет! Нет, нет… Нет!!! Ты ничего никому не обязан! — в дверь кто-то постучал.

— Эй! — голос Алексея помог взбодриться. — Если ты что-то сделала с Владыкой…

— Успокойся! Всё в порядке. Ты ведь не собираешься нас предавать... Так ведь? — Анна была на грани.

— Давай мы с тобой оденемся и спокойно всё обсудим, хорошо?

— Пф… Говоришь, будто у тебя есть выбор. Хоть ты и Владыка, я не позволю тебе просто взять и подохнуть по своей гнилой прихоти. После совещания ты едешь со мной! И это не обсуждается.

— Хорошо, ладно… Но для начала мы поговорим с Иваном Владимировичем. Мне нужно узнать, что творится в этом проклятом мире.

— Ладно. Но потом… ты идёшь со мной.

Часть 6. Глава 19

Вскоре мы оделись и покинули медицинский кабинет. Толпа уже собралась около двери и ждала объяснений. Я почувствовал небольшой стыд перед преданными культистами, но старался не подавать виду.

«Они явно всё слышали…»

— Простите, что заставили ждать… — Анна токсично улыбнулась.

— Было довольно сложно утолить её жажду… но я справился. Надеюсь, мы не доставили вам лишних хлопот.

— Ни в коем случае, Владыка. Всё ради культа. Пойдемте же обсудим и дела мирские, — я кивнул, взяв Куро за руку.

— В-владыка… — она засмущалась.

— Что? Подумала, что я забуду про тебя?

— Ну всё, пойдём уже, — Алексей явно ревновал.

Мы прошлись по длинным коридорам. Стены и картины, вазы и небольшие статуэтки отражали тусклый свет небольших ламп. Приятное напряжение витало в воздухе.

«И все в чёрных носочках… Кроме Куро. Как мило. У неё вышиты пандочки... И как я только сейчас заметил? Они ещё и запускают мыльные пузыри через какую-то палку! Пхах... Милота…»

Тяжёлые двери зала совещаний с глухим стуком захлопнулись. Воздух в помещении был пропитан запахом старых бумаг. Я окинул взглядом длинный стол, за которым уже собрались культисты. Лица нескольких были напряжены, пока глаза остальных блестели лихорадочным огнём предвкушения.

— Прошу, Владыка. Присаживайтесь, — пробубнил Иван Владимирович.

Я медленно прошёл к месту во главе стола. Взгляды присутствующих буравили спину. Когда я торжественно опустился на кресло, руки рефлекторно погладили прохладную поверхность. Трепещущий разум собрался с мыслями и стал слушать.

— Нам нужно многое обсудить, — начал Иван Владимирович, когда собравшиеся разошлись по местам. — Ситуация крайне скверная и, если мы не начнём сейчас же противостоять гордыне… нас уничтожат.

Тяжёлые и мрачные слова повисли в воздухе. Я увидел, как некоторые из культистов нервно заёрзали на местах, другие же, наоборот, застыли, словно каменные изваяния внемля зову истины.

— Лояльные люди в церкви уже не могут контролировать Хранительниц, —каждое слово падало в тишину зала, как камень в глубокий колодец. — Всё из-за того, что аспект гордыни во главе культа хочет, чтобы Хранительницы объединились, но тогда… начнётся Конец Гармонии. И все это понимают.

— Видимо все, кроме него, — добавила Третьяковская. — Со своей партией уже всех достал. А рейды на точки торговли и производства очень нам мешают.

По залу прокатился приглушённый ропот. Я увидел искренний страх в глазах присутствующих. Все, даже Куро, понимали, что поставлено на карту.

«Нельзя, чтобы такая же история повторилась и в этом прекрасном мире…»

— Сейчас некоторые Хранительницы находятся под строгим присмотром. Владыка, пожалуйста ознакомьтесь, — я взял в руки досье, что лежало в стопке таких же. Фотография молодой женщины с пронзительным взглядом смотрела на меня с первой страницы. Также было со второй и с остальными. — Но что самое ужасное… Некоторых мы так и не нашли.

«Значит тут указаны их способности и местонахождение? Хм… А эта даже с нами сотрудничает. Интересно…»

— Почему бы их всех не убить? В чём проблема? — Куро выступила с крайне радикальным предложением.

— Было бы всё так легко, жрица похоти… После смерти одной — другая пробудится и станет более могущественной. Это замкнутый круг и из него нет выхода. Видимо вы не особо занимались стратегическим планированием с Анастасией, — Иван Владимирович взгрустнул. — Владыка, пожалуйста, передайте бумаги дальше. Пусть все ознакомятся.

Я передал документы сидящему рядом культисту. Досье начало путешествовать по рукам. Каждый, кто открывал папку, бледнел, осознавая масштаб угрозы.

— Никто не знает, насколько вместе они окажутся сильны, — мой голос стал тише, но в нём всё ещё звенела сталь. — Лучше и дальше держать Хранительниц на коротком поводке.

— Полностью согласен, но…

— А с Владыкой гордыни я разберусь сам. Назначьте мне личную встречу. Нам нужно с ним обо всём поговорить.

— Но, Владыка…

— Никаких «но». Исполняйте.

— Х-хорошо, — Иван Владимирович понимающе кивнул. — Остаётся ещё один вопрос. Что делать с претендентами? Не хотите начать сотрудничать с теми, кто лояльно относится к культу?

«Ха… А ведь когда-то я тоже был одним из них».

— Убить всех до единого, — приказ медленно поверг культистов в шок. — Претенденты слишком опасны.

— Но как же сила… Это будет крайне расточительно…

— Приказ есть приказ. Или вы в чём-то сомневаетесь?

— Н-нет, конечно нет, — Иван Владимирович оглянулся и увидел множество раздражённых взглядов.

— Тогда покажите свою преданность и убейте всех претендентов, до которых только сможете дотянуться. Такова моя воля.

«Хм… Надеюсь не слишком пафосно сказал?»

— А ведь ещё обвинял меня в имперских замашках, — встрял Алексей. — Может хотя бы объясните, почему вам настолько ненавистны претенденты?

— Дело в том, что их потенциал слишком велик. Они крайне опасны.

— И это всё?

— Да. Вы должны их уничтожить.

— Без Владык — они ничто. Все это знают.

— Ошибаешься, — повисла многозначительная пауза. — Короче… Приступайте. А мы с Анной и Куро пойдём и закончим начатое.

Когда я приобнял стоящую рядом Куро, то почувствовал какое-то странное облегчение. Душа ликовала от близости столь приятного запаха женского тела.

— Благодарю, Владыка. Мы все очень рады, что вы пробудились. Клянусь, всё будет сделано в лучшем виде! — Иван Владимирович встал и все взгляды потянулись к хозяину огромной многокомнатной квартиры, что служила штабом. — На этом заседание окончено! Прошу, примите небольшие подарки в гостиной и до скорой встречи. Не забывайте, что ровно через два месяца я жду всех на следующем совещании.

Я медленно поднялся из-за стола, чувствуя на себе взгляды культистов. Некоторые смотрели с восхищением, другие — с плохо скрываемым страхом. Куро и Анна встали следом за мной и токсично переглянулись.

— Владыка, позвольте проводить вас, — Иван Владимирович поспешил вперёд, слегка споткнувшись. — Я… Я назначу встречу на выходные. Надеюсь, что вы в себе уверены, потому что аспект гордыни — крайне нестабильный человек.

— Я уверен, что найду общий язык даже с самым жестоким психом. Верьте в меня, Иван Владимирович, — он с уважением кивнул и передал мне пакет с разными подарками.

— Мы никогда в вас не сомневались, Владыка. Просто ваши методы кажутся слишком неоднозначными. Но это не значит, что мы не исполним приказ! Ни в коем случае.

— Это мне и нужно. Чтобы вы, как воины гнева, исполняли мою волю. Только и всего.

«Опять же не слишком надеюсь пафосно? Или хм… Да вроде не очень? Но Ивана Владимировича это похоже задело прям за живое…»

— Воины Гнева… — благородный мужчина засверкал от радости. — А я ведь всегда мечтал стать настоящим воином.

«Что за странное выражение лица… Он мечтает утонуть в ярости и безрассудном гневе? Видимо он глупее, чем кажется».

Мы направились к выходу. Тяжёлая дверь распахнулась, и прохладный воздух коридора освежил разгоряченное лицо. Куро шла справа от меня, а Анна держалась чуть позади.

— Владыка, я хотел бы ещё раз выразить глубочайшую признательность, — Иван Владимирович ещё раз попрощался, пока Алексей собирал тарелки и бокалы где-то позади. — Ваше пробуждение вселило в нас новую надежду.

Я кивнул, не замедляя шаг. Мысли были заняты предстоящими делами, но вежливость требовала ответа.

— Благодарю за тёплый приём. Надеюсь, что вы всё сделаете в лучшем виде, Иван Владимирович.

Попрощавшись, мы миновали несколько поворотов, направляясь к выходу из здания. Толпа почтительно расступилась и создала живой коридор. Краем глаза я заметил, как Куро бросает настороженные взгляды по сторонам, словно ожидая подвоха.

— Позвольте узнать, куда вы направляетесь, Владыка? Может быть, нужно организовать сопровождение или... — спросил кто-то из толпы.

— В этом нет необходимости. Мы сами справимся, да Третьяковская?

— Да, ведь мы не закончили наше крайне важное дело. И вы едете ко мне. Не забыли?

— Но Анна, мне… — я хотел отказаться, но Третьяковская настояла на своём:

— Ты же не хочешь, чтобы весь культ узнал твой небольшой секрет? — прошептала она.

«Как же я тебя ненавижу… Ян, грёбаный ублюдок!»

— Я поддамся твоему наглому шантажу, но только на этот раз, — Анна была в восторге.

— Только на один разочек… Этого будет вполне достаточно, — соврала она.

— Н-но зачем же вам я, госпожа, — Куро тоже решила говорить по дебильному.

«Какая она тебе госпожа? Ну говори ты нормально! Да что с этими культистами не так?»

— Ты нужна не мне… Но Владыке. Так ему будет гораздо приятнее.

— Ага. Всё это рАдИ мЕнЯ! — токсично высказался я. — Мда. Что-то такое я уже слышал и не раз… но хватит болтать. Пойдём уже. Вызывай такси, Третьяковская.

— Я вообще-то приехала с водителем.

— Пф-ф… Так что тогда молчишь? Поехали!

Я глубоко вздохнул и рефлекторно осмотрел дом, в котором только что провёл совещание. Это была необычная многоэтажка, что поражала размахом и роскошью. Высокие окна отражали последние лучи заходящего солнца, придавая фасаду золотистое сияние. Ухоженный сад окружал здание, создавая атмосферу уединения и покоя.

«А я-то думал, что смогу хотя бы в этом мире отдыхать и не о чём не думать... но видимо не судьба».

Мы почти дошли до дверей роскошного чёрного внедорожника, когда нас нагнал Алексей. Нервные шаги эхом разнеслись по мощеной дорожке и заставили обернуться. Воздух, казалось, сгустился от ожидания, когда Лёша вдруг подошёл ко мне вплотную и заговорил:

— Владыка, мы можем поговорить наедине? — друг понизил голос и отвёл меня в сторону.

— Эй! Ты что делаешь? — Анна возмутилась от чрезмерной наглости.

— Да ладно, мы сейчас… — я кивнул, разрешив говорить.

— Владыка, будьте осторожны с Анной, — Алексей бросил быстрый взгляд через плечо. — Она непредсказуема и опасна. Не стоит ей доверять.

Я внимательно посмотрел на друга и попытался понять мотив.

«Обычная ревность или попытка подорвать доверие к сопернице? Но… кажется он довольно искренен».

— Я ценю, что ты так заботишься обо мне с малых лет, Алексей, — ответил я ровным тоном. — Но уверяю, я и сам понимаю, с кем имею дело.

— Как скажете, Владыка. Просто будьте начеку, — Алексей неуверенно кивнул.

— Конечно, Лёша… — я слегка улыбнулся и дал понять, что разговор окончен, твёрдо пожав руку. — Ты звони, если что.

Сев в машину, мы двинулись по улице, растворяясь в трафике. Настал час пик, поэтому мы несколько раз угодили в пробку. Время близилось к вечеру, а мы всё ещё не прибыли в хоромы Третьяковской.

Краем глаза я заметил, как Анна бросает взгляды на нежное тело Куро. В тёмных глазах читался неподдельный интерес, что мешался с чем-то отвратительным.

«Что же это? Опасение? Любопытство? Хотя скорее всего это садистское желание поглотить нашу плоть и наши души».

Но спустя ещё пятнадцать минут мы наконец-то прибыли на территорию особняка.

Часть 7. Глава 20

Машина свернула на подъездную дорожку. Высокие кованые ворота медленно открылись и пропустили нас внутрь. Я с интересом рассматривал ухоженную территорию — аккуратно подстриженные кусты, цветочные клумбы и фонтан создавали атмосферу роскоши и благополучия.

Когда мы доехали до парадного входа, к машине подошла прислуга. Дворецкий в строгом костюме почтительно открыл дверь автомобиля, а несколько горничных поклонившись приветствовали хозяйку.

— Добро пожаловать, — произнес мужчина в элегантном костюме, а после склонил голову. — И вам, уважаемые гости тоже добрый вечер.

Мы аккуратно вышли из машины. Я почувствовал некоторую неловкость от такого официального приема, но держался уверенно. Куро, казалось, тоже была слегка смущена, а вот Анна выглядела даже слишком самоуверенно.

— Благодарю, Михаил, что встретил, — кивнула она дворецкому. — Подготовьте с девочками ужин на троих в малой столовой.

— Будет исполнено, Анна Романовна, — ответил он и жестом пригласил в особняк. — Дорогие гости… добро пожаловать в поместье «Красная жемчужина». Надеюсь, вам у нас понравиться.

Мы вошли в просторный холл, что был украшен антикварной мебелью и различными статуями. Трепет охватил сердце. Я не смог удержать язык за зубами и всё же проронил:

— Впечатляюще.

— Прошу, проходите в гостиную, — Анна указала на дверь слева. — Можете ненадолго расположиться там. Я распоряжусь насчет ужина. Минут пять и всё будет готово.

— Ага. Давай только побыстрее. И прихвати препараты, что улучшат мои энергетические показатели. Не хочу, чтобы Ян вновь нам помешал.

— Откуда ты…

— Анна Романовна… — Куро решилась спросить и случайно перебила Третьяковскую: — А где у вас уборная?

— Вот за этой дверью, — милая девочка ушла принять ещё таблетку.

— Мда. Ну и странный же ты человек, Владыка гнева… — проронила Анна и ушла куда-то вглубь особняка, пока я сел и начал ждать.

Спустя время Куро наконец-то закончила самоубийственные процедуры, и мы прошли в уютную гостиную. Светлая комната была обставлена в классическом стиле. Мягкие диваны и кресла располагали к отдыху после напряженного дня.

Мы некоторое время сидели молча, переваривая события дня, пока я не решился прервать тишину:

— Как ты?

— Нормально, — ответила Куро, слегка пожав плечами. — Просто... непривычная обстановка. Я люблю сидеть дома, знаешь… Я ведь виртуальный идол, а не реальный. Ха-ха...

— А у тебя много подписчиков?

— Достаточно.

— Не хочешь делиться цифрами? Или боишься, что я начну тебя осуждать? — с улыбкой спросил я.

— Да в целом ни то, ни другое.

— Тогда сколько у тебя подписчиков?

— Около трёхсот пятидесяти тысяч, — Куро засмущалась.

— Это довольно неплохо для такой молодой девочки, как ты. Тебе же есть хотя бы восемнадцать?

— М-мне двадцать семь, Владыка…

— ЧТО!? — это было крайне неожиданно. — Тебе двадцать семь!?

«Она же нагло врёт! Такого просто быть не может!»

— Д-да, — вдруг она прижалась ко мне, обхватив плечи тонкими холодными руками. — Это вас так удивило?

— Ты же мне врёшь. Докажи, что тебе двадцать семь или я тебя прямо здесь заставлю извиниться самым унизительным образом.

— Хорошо, — Куро вытащила телефон и нашла фото паспорта. — Вот, посмотрите.

— Н-нет, меня таким не проведёшь. Заходи в банк. Там покажешь мне данные. Так просто ты меня не обманешь! — её ложь была очевидна, но что-то пошло не так.

— Хорошо. Вот сюда правильно?

— Ага, в документы, рядом с… Да как это возможно!? Тебе реально двадцать семь!?

— Да, — я схватил её и расхотел отпускать. — Вы меня смущаете, Владыка… Зачем вы так ко мне прижались?

— Ты же сокровище, Куро! Ты вечно молодая девушка с таким приятным характером! Так ещё и состоишь в культе похоти… — Куро очень сильно засмущалась, а на щёчках проступил мягкий румянец. — Мы будто созданы друг для друга…

— Но я ведь такая слабая и некрасивая… — она была сильно разочарованна внешностью. — Так ещё и жить не могу без таблеток…

— Это всё не важно! Главное, что ты нравишься лично мне, — как вдруг нас прервала Анна:

— А ну хватит тут нюни разводить! Я вам запрещаю начинать без меня! И для начала нам стоит пойти и покушать. Вы разве не голодны?

— Что правда — то правда. Я ведь целый день ничего не ел. Ощущения совсем притупились.

— Я тоже, — тихо прошептала Куро. — Совсем ничего не ела с самого утра.

— Ну чего же мы тогда ждём? Пойдём покушаем! — подозрения закрались в голову. — Не волнуйтесь, Владыка. Вам понравится…

Мы перешли в столовую, где нас ждал изысканный ужин — несколько видов закусок, горячее блюдо и десерт. Расположившись в неплохих антикварных стульях, девушки вместе со мной молча приступили к еде.

Во время трапезы Анна пыталась завести непринужденную беседу, но я отвечал односложно, а Куро в целом больше жевала, чем говорила.

«Нравится мне поговорка: когда я ем — я глух и нем. Нечего разводить дискуссии за столом. Тем более с такой наглой шантажисткой».

Когда с ужином было покончено, Анна предложила:

— Думаю, нам не помешает освежиться. У меня есть прекрасная ванная с джакузи и просторной душевой. Мы могли бы вместе помыться, а также подготовиться ко всему остальному, — милое лицо озарилось токсичной и извращённой улыбкой.

«Горячий, расслабляющий душ действительно не помешает. Я так устал за этот невероятно насыщенный день. Так ещё целая ночь впереди…»

— Было бы неплохо подготовиться к долгой ночной смене, — я приблизился к Анне, желая возбудить.

— Так вам всё же нравится заигрывать с девушками? А я ведь очень люблю такие миленькие жесты внимания… Но больше мне нравится, когда маленькие девочки начинают щебетать от одного моего присутствия! — Анна взяла Куро за плечи и повалила на себя, практически зафиксировав маленькое тело для дальнейших любовных дел.

— П-пожалуйста… Давайте сначала примем душ… Я совсем грязная... там, Анна Романовна! Владыка, н-н-ну скажите ей, чтобы не гладила меня… — Куро умоляла, как маленький ребёнок, лишь бы её отпустили.

— Лучше пойдём примем ванну. Я не люблю, когда всё вот так сумбурно.

— О-ох… Значит вам не понравились наши процедуры в мед кабинете? — Анна стала ещё больше напоминать злую вампиршу или мачеху, что готова продать маленькую доченьку Куро первому встречному.

— Я такого не говорил, — удовлетворённо добавил я. — Просто это не этично, когда девушка просит, а вы игнорируете и продолжаете приставать. Так поступают насильники, а я не такой.

— Значит вы бы не заставили такую милашку встать на колени? Будучи таким сильным и могущественным… это было бы так завораживающе… — Анна улетела в грязные фантазии.

— Ни в коем случае. Ведь я как раз спас Куро от такого ублюдка... И он со стороны выглядел просто отвратительно…

— Тогда ладно. Пойдёмте, дорогие гости.

«Гигиена — залог здоровья. Нельзя пренебрегать чистотой».

После ужина Анна повела нас на второй этаж особняка. Широкая мраморная лестница завела в просторный коридор, устланный мягким ковром. Стены были украшены картинами в массивных рамах, а из высоких окон открывался вид на ночной сад.

— Ванная комната здесь, — Анна указала на дверь справа. — Пойдём все вместе?

— Ну да, — ответил я и переглянулся с Куро.

— Но, пожалуйста, давайте поступим как взрослые люди и не будем лезть друг к другу слишком рано, хорошо? — милая двадцати семилетняя девочка не до конца понимала, как вести себя в роскошной обстановке. — Я очень нервничаю, когда на меня смотрят…

— Ладно, — Анна кивнула и открыла дверь. — Заходите, гости дорогие!

Ванная комната оказалась под стать остальному дому — просторная, отделанная мрамором и с огромной джакузи.

— Полотенца в шкафу, халаты там же, — Третьяковская указала на встроенный шкафчик. — Если что-то понадобиться, то спрашивайте, не стесняйтесь.

Анна вошла в душевую, оставив нас только вдвоём. Пока мы были наедине, я изредка, да поглядывал на Куро.

«Какая милашка…»

Спустя время я медленно разделся, стараясь не давить взглядом на светловолосую девочку, и погрузился в воду. Прошло две минуты и Куро тоже решила присоединиться.

«Только почувствовала, что напряжение и стыд отпустили, так сразу начала аккуратно приставать. Какая же она скрытная хищница…»

— Ничего, если я присяду рядом? — Куро явно хотела, чтобы я был на всякий случай поближе.

«Правильно. Насильница не дремлет. А я тебя защищу».

— А сама говоришь, что смущаешься, когда на тебя смотрят, — пришлось обнять глупую милашку. — Вот так… Иди сюда.

— Рядом с вами так приятно находиться, Владыка… А этот запах просто восхитителен.

— Это естественные феромоны людей гнева. Я же говорю, что мы все крайне друг другу подходим.

— А я слышала, что запах определяется именно синергией микрофлоры тел мужчины и женщины. То есть если бы наши организмы были бы родственными — то мы бы пахли друг для друга отвратительно. И наоборот…

— А ты очень начитанная девушка, — я прижал Куро к себе ещё сильнее. — Ничего, если я…

— П-пожалуйста, Владыка… Потерпите. Я не хочу, чтобы Анна меня выгнала...

— Она ни за что так не поступит. Но раз ты не хочешь, то я не буду приставать.

«Больно то хотелось…»

В приятной и беззаботной атмосфере мысли невольно вернулись к событиям прошлого:

«Совещание культистов, тревожные новости, странные планы, смерть от рук Зеленоглазого, война с Оленией, губительный ритуал вознесения... Что же ждет меня дальше? Можно ли вообще доверять Третьяковской?» — слова Алексея эхом отдались в голове, но Анна вывела меня из задумчивости.

— Эй, милашка! А ну подвинься! — Анна с полпрыжка залетела в джакузи и забрызгала Куро тёплой водой.

— Пф-т… Бкхэ-кхе… — меня тоже накрыло взрывной волной. — Ну зачем же так, кхе-пфт… Зачем с разбега то прыгать? Тебе вообще не больно?

— Я плохо чувствую эмоции... и боль тоже как-то притупилась со временем. Я с рождения была такой, — Анна буравила взглядом нижнюю часть юного тела. — Хм... Вижу ты держишься молодцом с такой-то милашкой в обнимку.

— Я никого никогда не насиловал, в отличие от тебя.

— Да кто тебе сказал, что я кого-то заставляла? Они все сами ложились под меня, когда я махала крупными купюрами перед носом. Это нельзя назвать насилием.

— Но всё же…

— Пха-ха-хах! Какие вы милые. Прямо как муж и жена, — вдруг рассмеялась Куро.

— А ты прямо как школьница выглядишь, ты знала? — Анна была в своём неповторимом стиле. — А ну иди сюда! Затискаю, затискаю!

— Пх-хахаха-ахаха!!! П-пожалуйста! Н-не надо! Н-не… Пха-ха-хаха-хах!!! — я понял, что Анна явно не собиралась останавливаться, когда она взялась за тёплые, немного распаренные пяточки.

Две девушки резвились прямо в воде, а я наблюдал и всё сильнее возбуждался от неуклюжей борьбы. В глазах Анны сверкала жажда прижать Куро к стенке и вытворить с девочкой что-то непотребное, пока милашка лишь ныла и старалась вырваться из цепкой хватки насильницы.

«Какое приятное зрелище…»

Часть 7. Глава 21

После того как мы приняли ванну, вытерлись и одели халаты, Анна повела нас в спальню. Путь по коридору был недолгим, но я успел заметить несколько спрятавшихся горничных. Мягкий ковер под ногами заглушал шаги, создав ощущение, будто мы плывем в тишине.

«Воздух наполнен ароматом лаванды... Её слуги настолько профессиональны?»

Комната оказалась довольно просторной. Большая кровать посередине и элегантная мебель искушали прилечь и расслабиться. Мягкий свет настольных ламп создавал уютную атмосферу гармонии. Я невольно залюбовался игрой тени на стенах.

— Располагайтесь, — сказала Анна, жестом указывая на кровать.

Громкий голос прозвучал мягко, но властно. Куро слегка напряглась, уловив столь величественный тон, но быстро пришла на исходную, когда приблизилась ко мне почти вплотную.

Я медленно присел на край, а милая жрица заняла место рядом. Кровать оказалась невероятно мягкой, как душистое облако. Я почувствовал, что усталость, накопившаяся за день, начинает брать свое.

Анна подошла к прикроватной тумбочке и открыла ящик. Плавные и уверенные движения завораживали. Я невольно напрягся, когда почувствовал резкий удар.

«Ян уже готов забрать инициативу… Нужно предупредить Третьяковскую».

— Анна, я… — но меня перебили.

— Владыка... Я хотела бы предложить вам продолжить наши процедуры, — она повернулась ко мне, держа в руках небольшой футляр с прозрачной жидкостью. — Это особый препарат, который поможет повысить ваш энергетический потенциал.

— Что ещё за препарат? — я немного насторожился, но после вспомнил: — А, точно! Он поможет мне стать сильнее?

— Да, Владыка. И не волнуйтесь, — уверила Анна. — Мы разработали его специально для усиления способностей членов культа, но, конечно, ещё не тестировали на аспектах…

Я задумался:

«С одной стороны, идея принимать неизвестные препараты не вызывает восторга. Но с другой — если это действительно может помочь мне стать сильнее и вытеснить этого дегенерата из тела...»

— Вы уверены, что он сработает так, как надо? — спросил я и посмотрел Анне в глаза.

— Абсолютно, — она улыбнулась. — Я сама регулярно его использую. Никаких побочных эффектов, только вот...

— Только что? — я напрягся.

— Он вызывает крайнюю степень возбуждения. И бывало, что я не могла остановиться и теряла все силы на пути к величию... но после восстановления — я всегда ощущала мощный прогресс.

— То есть он действует, как множественные микротравмы при спортивных нагрузках? — Анна и Куро вообще не поняли о чём я.

— Объясните поподробнее... о чём это вы?

— Я о том, что при разрушении мышц возникают микротравмы и только после восстановления — мышечные волокна как бы становятся больше. Это если кратко.

— М-м-м! Так вот оно что! — Анна приблизилась к нам и начала меня щупать. — Но вы не выглядите, как атлет.

— В другом мире я много времени уделил построению сильного тела. Вам бы точно понравилось...

— Так значит... вы готовы? — задумчиво уточнила Третьяковская.

— Да, — кулаки самопроизвольно сжались. — Давайте попробуем.

Анна кивнула и открыла футляр. Внутри лежал уже готовый шприц с прозрачной жидкостью.

— Лекарство нужно вводить внутривенно, — пояснила Третьяковская, приблизившись. — Позвольте, вновь… проткнуть вас, Владыка...

Я закатал рукав и протянул руку. Анна аккуратно обработала место укола антисептиком и ловко ввела иглу. Я почувствовал легкое жжение, когда жидкость начала поступать внутрь артерий.

— Ну вот и все, — Анна убрала шприц. — Ложитесь на кровать… Через несколько минут вы должны почувствовать эффект.

Я откинулся на подушки, прислушиваясь к ощущениям. Поначалу ничего не происходило, но постепенно я почувствовал отток энергии и слабость. Тяжёлый туман в голове помутил рассудок, а тело потеряло способность двигаться.

— Как вы себя чувствуете? — Анна внимательно следила за подопытным аспектом.

— Очень странно, — признался я. — Мне... так хорошо. Будто я вновь вернулся в далёкое детство.

Анна удовлетворенно кивнула.

— Это нормальная реакция. Первым делом препарат осушает организм от лишней энергии и оставляет только такой запас, который вы сможете контролировать.

— Ты точно в порядке, Фаррен? — Куро пододвинулась поближе, когда я аккуратно улыбнулся.

«Какая-то новая сила течет по венам… Не уж то гармония одолела гневливую душу?»

— Я в порядке, Куро. Не волнуйся. Чувствую себя просто отлично. Но мне так сильно хочется спать… — Анна присела рядом и прижалась к ослабшему плечу.

— Теперь вам нужно немного отдохнуть, чтобы лекарство полностью подействовало. Утром вы почувствуете себя совершенно обновленным.

Я кивнул, чувствуя, как веки тяжелеют. Несмотря на прилив странной энергии, тело требовало отдыха.

— Спасибо, — пробормотал я, проваливаясь в сон.

Последнее, что я увидел перед тем, как заснуть — обеспокоенное лицо Куро и загадочную улыбку Анны. Когда они начали меня раздевать, даже не смотря на энергетическое истощение, тело сильно возбудилось.

— Что вы... делаете...

— Куро, разрешаю тебе первой… — сказала Анна и вдруг всё вокруг исчезло.

Спустя мгновение я оказался в странной, размытой комнате. Окружение казалось нереальным, словно я плыл в тумане.

Неожиданно из серой дымки появился Ян. Злобное лицо исказил гнев, а презрение лилось через край.

— Какой же ты идиот, — прошипел он, распаляясь. — Ты настолько тупой или просто меня недооцениваешь?

— Да пошёл ты, Ян.

Я попытался отступить, но обнаружил, что не могу двигаться. Паника начала нарастать. По рукам вновь полилась отвратительная кровь. Я понял, что потерял силы из-за препарата. Так как тело всё ещё принадлежало Яну, а не мне — жидкость даровала ничтожному школьнику новые способности.

— Ч-что происходит? Что ты сделал со мной!? — спросил я, пытаясь сохранять спокойствие.

— Ты сам виноват, ублюдок! — Ян рассмеялся. Жуткий хохот эхом разнесся по пустоте вокруг. — ПОЧЕМУ ТЫ… ДОЛБАННЫЙ ДЕМОН, НЕ ДАЁШЬ МНЕ ЖИТЬ СПОКОЙНО!? Как ты смеешь закидывать меня в свои воспоминания, когда я так близок к мечте…

Я почувствовал, как что-то холодное и склизкое овило мои ноги. Опустив взгляд, я увидел черные щупальца, что тянулись из тумана.

— Что ты делаешь!? Откуда они у тебя!? — мой голос задрожал от страха и ярости.

— Я всего лишь забираю то, что принадлежит мне! — его глаза горели безумным огнем. — Это мое тело! Это моя жизнь! Такой конченный ублюдок как ты… не достоин жить в нашем мире!

«Почему его воля настолько сильна!? Не уж то…»

Щупальца поползли выше, овивая меня целиком. Я пытался сопротивляться, но силы покинули душу.

— Н-нет, отпусти! Это невозможно!!! — закричал я. — Ты не можешь просто взять меня и убить! Я БЫЛ ПОСЛАН БОГАМИ!

— Ты всего лишь марионетка, которую ОН создал. Моя воля в отличие от тебя закалена тысячами часов жесточайших тренировок, миллионами убитых в жестоких соревновательных симуляциях! Я — есть твоя погибель, Фаррен фон Кригер… Пора вернуть тебя в небытие! — злобное лицо исказилось в жуткой гримасе.

Я почувствовал, как сознание начинает растворяться. Воспоминания, мысли, чувства — все уплывало, словно песок сквозь пальцы. Но где-то глубоко внутри вспыхнула искра сопротивления.

Перед глазами промелькнул образ младшего брата. Чистые глаза и беззаботная улыбка Торрена всегда поддерживали меня и придавали сил. Брат всегда смотрел на меня с восхищением.

«Я…».

— Нет, — прошептал рот. —Я не позволю какому-то школьнику взять и разрушить всё, что мне дорого!

Собрав последние силы, я сконцентрировался на искре последней надежды. Она начала разгораться, превращаясь в яркое пламя. Щупальца Яна отпрянули, не выдержав жара.

— Ч-что ты делаешь? — теперь в голосе Яна звучал страх. — И что это за музыка!?

«Анна! Как думаешь, он вообще слышит нас? Ау! Фаррен! Просыпайся!»

(Заиграл Rammstein)

«Не думаю, что с наушниками в ушах он хоть что-то слышит…»

— Ты никогда не поймёшь с какой тяжестью в сердце мне приходится двигаться вперёд! Ведь я… несу справедливость!!! — вдруг приток чистой магической мощи озарил душу.

Пламя внутри разгоралось всё ярче и туман вокруг нас начал рассеиваться, уступая место свету.

— Ты не сможешь так просто победить! — закричал Ян и кинулся вперёд с кулаками наголо. Он не оставил мне выбора.

— Ты прав… Но если я не смогу одолеть тебя... — из последних сил пробормотал я. — Тогда… я медленно пожру тебя изнутри.

Его кожа начала сгорать в пламени. Я всё ещё не мог двигаться и последним шансом был огонь… который вскоре потух.

Ничтожный школьник бил меня по лицу, пока я лежал и не мог пошевелиться. Устрашающая музыка добавляла иронии в ситуацию, ведь Ян избивал беззащитное тело также, как я когда-то мужа Матильды… первого человека, о смерти которого я по-настоящему сожалел.

«Меня победил школьник… Какой позор…»

Мелодия звучала все тише и тише. Власть наглого червяка постепенно стала абсолютной. Силы покинули меня окончательно. Я в последний раз направил пламя души на Яна. Он закричал от боли, но не перестал избивать обездвиженную душу.

Жестокий припев всем известной песни резал уши. Мне пришлось отдать ему контроль… но я знал, что Ян обязательно даст слабину. И когда этот день настанет — я буду готов.

Часть 7. Глава 22

«Когда человек приходит ко власти, то зачастую начинает грабить свой же народ. Но иногда бывает так, что приходит тот, кто не стремится к деньгам и социальному доминированию, тот кто понимает, что народ — это отчасти лишь дети» — Ян Левинтов.

— Я победил…

«Но через какое-то время Фаррен восстановится. Нужно срочно найти способ покончить с ним раз и навсегда».

Пространство вокруг начало меняться. Туман окончательно рассеялся, когда я медленно открыл глаза. Тяжесть во всем теле не давала сосредоточиться, голова гудела, а в ушах играла тихая музыка из чужих наушников. Я попытался встать, но с ужасом обнаружил, что рука прикована наручниками к батарее.

«Что за!?»

Осмотревшись, я понял, что находился в мрачном, сыром подвале. Тусклый свет едва пробивался через маленькое окошко под потолком. Воздух был спертым и влажным, пахло ржавчиной.

Рядом лежала Куро, тоже прикованная наручниками.

— Эй, вставай! — я попытался ее разбудить, но она не отреагировала.

Сняв наушники, я осмотрел помещение в поисках чего-нибудь, что помогло бы нам освободиться. Взгляд метался по тусклому подвалу, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь полезное.

Старая, покосившаяся мебель, покрытая толстым слоем пыли, молчаливо наблюдала за тщетными попытками. Несколько деревянных ящиков, небрежно сваленных в углу, выглядели слишком тяжелыми. Паутина свисала с потолка, создавая причудливые узоры в скудном свете.

«Ничего полезного…»

Внезапно я услышал шаги наверху. Звук был едва различим. Кто-то медленно приблизился к двери. Каждый шаг отдавался эхом в голове, из-за чего сердце забилось чаще. Я замер. Мышцы напряглись в ожидании опасности, дыхание стало прерывистым. Время растянулось, превращая секунды в вечность.

Дверь наверху лестницы медленно открылась, издавая протяжный скрип. Луч раннего утреннего солнца прорезал темноту подвала и заставил глаза на мгновение зажмуриться.

Когда я привык к свету, то увидел изысканный силуэт. Сердце пропустило удар. Я узнал в знакомых очертаниях преданную культистку. В золотистом сиянии рассвета, словно окруженная нимбом, появилась она... но с ней было что-то не так.

«Это не Анна. Но она так на неё похожа... Я точно где-то видел эти серые глаза…»

— Эй… Т-ты… — аккуратно сказала незнакомка. — Ты почему м-мою сестрёнку… в секте держишь?

— Что? — я не понял вопроса.

— Ты… Ты почему… Ты мою сестрёнку втянул в секту! И-извращенец. Вот… — она говорила очень тихо. — Перестань её шантажировать, пожалуйста.

«Что вообще происходит!?»

— Почему я и Куро в подвале? Это ты меня сюда притащила!? — девушка явно не была в восторге от крика, поэтому аккуратно ущипнула меня. — Ай! Ты что творишь?

— Почему… ты совратил мою сестрёнку… — я всё никак не мог понять, что незнакомка хотела услышать. — Извращенец…

— Прошу успокойся! Я никого не совращал! Это просто недоразумение!

«Меня что… скромно пытают!?»

— Врёшь… Ты лжец! В-вот… — она снова ущипнула привязанную руку. — Не ври! Говори… Почему ты обижаешь мою сестрёнку?

— Ай! Да сколько можно! — я слегка дёрнулся и попытался схватить её за шиворот, но не успел.

— Зачем ты замахиваешься… — незнакомка грозно схватила руку. — Ты ведь сильно ослабел. Х-хочешь, чтобы я тебя ударила?

— Н-нет, кхм. Нет. Пожалуйста, скажи… что тебе от меня нужно?

— Пожалуйста… Перестань общаться с моей сестрёнкой. Она ещё слишком маленькая. Постоянно ведётся на уловки мошенников... Вроде тебя, — её выражение было слишком милым для сложившейся ужасающей ситуации.

«Ну что вот опять не так!? НУ ПОЧЕМУ Я? ПОЧЕМУ ИМЕННО Я ВО ВСЁМ ВИНОВАТ?»

— Я вообще ни с кем не общался! — в уставших глазах проскочили слёзы. — П-прости… Я немного размяк.

— Ты раскаиваешься? — скромно пробормотала незнакомка.

— Я честно не понимаю… — она снова меня ущипнула и немного прищурилась. — Ай-ай, отпусти…

— Ты раскаиваешься?

— Да…

«Знать бы ещё за что и перед кем…»

— Ну вот и отлично. Значит я могу тебя… — как вдруг к двери подбежала маленькая собачка:

— Ваф-ваф! — золотистая корги побежала вниз по ступенькам.

— Билли!

Незнакомка обернулась на звук лап, спускающихся по лестнице. Её суровое выражение лица мгновенно смягчилось, когда она увидела золотистую корги, весело виляющую хвостом.

— Билли! Ну что же ты... Я же просила тебя сидеть на диване, — пробормотала она с нежностью в голосе.

Корги, не обращая внимания на укоризненный тон хозяйки, радостно подбежала к ней, высунув язык. Билли задыхался от возбуждения, когда незнакомка присела на корточки и раскрыла объятия навстречу пушистому комочку счастья.

— Иди ко мне, малыш, — прошептала она, и Билли с готовностью прыгнул на руки.

Сцена была поистине умилительной. Скромная похитительница вдруг превратилась в любящую хозяйку, ласково почёсывающую питомца. Билли, в свою очередь, осыпал мягкие руки собачьими поцелуями, заставляя незнакомку тихонько хихикать.

— Билли, ты неисправим, — улыбнулась она, крепко обнимая корги. — Но как же я тебя люблю! Только не смотри на этого дядю…

Я наблюдал за этой сценой с смесью удивления и недоумения.

«Эта женщина… Она взяла и превратилась в воплощение нежности и любви? Даже на мгновение позабыл, что нахожусь в стремном подвале…»

Билли почувствовал напряжение в воздухе и повернул милую мордочку в мою сторону. Карие глаза, полные любопытства, встретились с моими. На секунду мне показалось, что в них промелькнуло сочувствие.

Незнакомка заметила направление взгляда питомца и тоже развернулась. Улыбчивое лицо вновь приобрело неловкое выражение.

— Билли, не смотри на этого человека, — мягко сказала она, поглаживая корги по спине. — Он плохой. Нехороший человек… Страшный злодей, который обижает Аню.

«Аню?»

Однако Билли, казалось, имел своё мнение на этот счёт. Вырвавшись из объятий хозяйки, он подбежал вперёд, виляя хвостом и дружелюбно принюхиваясь.

— Билли, нет! — воскликнула незнакомка, но было уже поздно.

Корги, не обращая внимания на протесты, начал лизать свободную руку, вызывая невольную улыбку. Тёплый язык и мягкая шерсть создали яркий контраст ощущений смешавшись с холодным металлом наручников.

— Похоже, пёсик не согласен с твоей оценкой, — я не удержался от комментария.

Незнакомка нахмурилась, явно не зная, как реагировать на неловкую ситуацию. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в тот же момент произошло нечто неожиданное.

Куро, что неподвижно лежала рядом, вдруг зашевелилась. Светлые веки задрожали, а затем медленно открылись. Она моргнула несколько раз, словно пытаясь сфокусировать взгляд.

— Что... Где это я?

— Куро! Ты в порядке? — я почувствовал, как волна облегчения накрыла меня с головой.

— Ян? Что происходит? Почему мы, кхм-кхм... прикованы? — она повернула голову, когда голубые глаза расширились от удивления и замешательства.

Незнакомка оказалась крайне шокирована пробуждением Куро. Она отступила на шаг, крепче прижимая к большой груди мальчика Билли, который теперь тихонько поскуливал от неприятной атмосферы.

— Ты не должна была проснуться так рано, — пробормотала незнакомка.

Куро попыталась встать, но наручники не дали ей подняться. Светловолосая двадцати семилетняя девушка дёрнула рукой, звякнув цепью, и поморщилась от боли.

— Ай-ай-ай! Больно…

— Кто вы? — я начал немного давить на странную девушку. — Зачем нас здесь держите? Вы знаете, что нарушаете… Э-э-э… Какой-то там закон! Не помню только какой…

Я заметил, как лицо незнакомки побледнело. Она явно не была готова к такому повороту событий. Скромный взгляд метался между мной и Куро, а руки нервно теребили шерсть Билли.

— Я... Я просто хотела защитить сестру, — наконец выдавила она. — Вы не понимаете...

— Сестру? — переспросила Куро, явно сбитая с толку. — О чём это вы? И где Анна?

Я решил вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля:

— Послушайте, давайте все успокоимся и поговорим. Очевидно, здесь какое-то недоразумение.

Незнакомка закусила губу, явно борясь с внутренним конфликтом. Билли, чувствуя её беспокойство, тихонько заскулил и лизнул пухлую щёчку, будто пытался утешить.

— Я... Я не знаю, что с вами делать… — прошептала скромная похитительница.

Куро приподнялась и мягко обратилась:

— Пожалуйста, давайте всё обсудим. Мы не знаем, кто вы и что происходит… Но я уверена, что если вы нас отпустите, то мы найдём общий язык.

— Ладно… — незнакомка глубоко вздохнула, осторожно отпустила Билли на пол и сделала несколько шагов вперёд. — Давайте я вас освобожу.

Часть 8. Глава 23

Похитительница нерешительно подошла к Куро и достала из кармана маленький ключ. Нежные руки слегка задрожали, когда она наклонилась к наручникам.

— П-пожалуйста, не делайте резких движений, — пробормотала она, осторожно вставляя ключик в замок.

Раздался щелчок, и наручники раскрылись. Куро медленно потёрла запястье, морщась от неприятных ощущений.

— Спасибо, — тихо сказала светловолосая милашка, внимательно наблюдая за незнакомкой.

Та кивнула, не поднимая глаз, и перешла ко мне. Я почувствовал, как холодный металл наручников наконец-то отпустил руку. Облегчение было неописуемым.

— Вот. Теперь вы свободны, — сказала незнакомка и отступила. Кроткий голос звучал неуверенно, словно она сама не знала, правильно ли поступает.

Я медленно сел и размял затёкшие мышцы. Куро тоже поднялась, держась за стену для поддержки.

— Теперь, может быть, вы объясните нам, что происходит? — спросила Куро как можно спокойнее. Внутри всё кипело от смеси страха и раздражения.

Незнакомка открыла рот, чтобы ответить, но вдруг Билли поднял голову и навострил уши. Мягенький хвост начал медленно вилять.

— Гав! — звонко залаял корги, вскакивая на лапы.

Мы все замерли и прислушались. И тут я услышал шаги, что исходили со стороны прихожей.

— О нет… Нет-нет-нет! Н-ну почему же так рано? — прошептала незнакомка, побледнев ещё сильнее. — Сестрёнка проснулась…

— Почему ты нас похитила? — спросила Куро, но ответа не последовало.

Шаги становились всё ближе и ближе. Билли вовсю залился лаем, когда подбежал к открытой двери.

— Ну Билли! — шикнула незнакомка, но было поздно.

Спустя десять секунд молчания на пороге появилась молодая девушка, что была очень похожа на похитительницу.

— Маша? Что ты здесь делаешь!? — спросила она, окидывая комнату удивлённым взглядом.

Скромная старшая сестра, что казалась такой грозной, вдруг съёжилась, как нашкодивший ребёнок.

— А-аня... Я всё могу объяснить... — начала она, но неожиданно остановилась.

Челюсть буквально отвисла от удивления. Возбуждённый взгляд метался между Машей и Аней и пытался осмыслить происходящее. В голове крутились десятки вопросов, но один единственный звучал крайне чётко:

«НУ ПОЧЕМУ Я?»

Куро тоже явно не ожидала такого поворота событий. Прелестные реснички несколько раз моргнули, а губы застыли в глупом изумлении.

— Погодите-ка... — я собрал мысли в кучу. — Вы хотите сказать, что мы всё это время были... в том же самом доме?

— Я... Я понятия не имела, что Маша что-то замышляет, Влады... Кхм, — Анна успела вовремя остановиться. — Ян, я правда не знала, что моя милая старшая сестрёнка способна на такое безобразие! Боже, как же стыдно...

Куро прислонилась к стене, будто ей была нужна дополнительная опора.

— Я просто не могу в это поверить… — пробормотала Третьяковская и прикрыла глаза рукой.

Я повернулся к Маше, которая выглядела так, будто хотела провалиться под землю.

— Получается ты её старшая сестра? — я всё ещё не верил своим ушам.

Маша кивнула, не поднимая глаз.

— Да, это так. Н-но я... Я просто хотела защитить Аню! Я думала, что вы её совратили и оболгали, чтобы заняться с ней непристойностями… В-вот… — она замолчала, не в силах закончить фразу на высокой ноте.

Я покачал головой и попытался осмыслить ситуацию. Всё это время мы были в нескольких шагах от истощения из-за газа.

«И всё из-за чрезмерной заботы… Я понял вас, высшие силы! Иронично! И о-о-очень смешно! Тут и не поспоришь!»

— Ян, Куро… Я даже не знаю, как мне загладить свою вину... Ещё пять минут назад я и представить не могла, что Маша способна на такое. Она всегда была чрезмерно заботливой, но это... — Анна покачала головой, бросив взгляд на глупую похитительницу. — Мария, ну вот что ты натворила? Я ведь теперь перед В… Перед ними в долгу.

— Я... Я думала, что они тебя совратили… — пробормотала она. — Ты говорила о каком-то культе всё свободное время! О странных заданиях... Я подумала, что тебя втянули в секту или какую-то аферу!

— Никто меня не совращал, глупышка… — Анна вздохнула, качая головой.

— Я... Я просто хотела защитить тебя, — прошептала Маша, заливаясь слезами. — Пожалуйста, прости меня...

Билли, чувствуя напряжение в комнате, тихонько заскулил и прижался к ногам Марии. Тёплая шёрстка стремилась защитить мягкостью её ментальное здоровье.

Тем временем Третьяковская глубоко вздохнула и попыталась успокоить милашку с огромной грудью и с большим сердцем. Анна решилась отложить всё на потом, как подобает взрослому человеку:

— Не будем сейчас о плохом. Мы ещё поговорим с тобой позже, — строго сказала она, но не без нотки сочувствия. — Ян, Куро… Может вам дать немного денег? Вы такие хорошие, я прям не хочу, чтобы наши посиделки закончились на такой дурной ноте.

«Посиделки… Так сейчас вообще хоть кто-то говорит?»

— Я бы не отказался, — жадность вновь одержала вверх над здравым смыслом.

— И мне тоже было бы приятно… — Куро засмущалась, ведь это был первый раз, когда девушка предлагала ей деньги сразу после постели.

— А что ты смотришь на неё так стремно? Куро, вы чем занимались, пока я отдыхал?

«Всё ещё не могу поверить, что избил долбанного демона голыми руками… И почему это я стал так часто ругаться?»

— Н-не подумай, Фаррен! Я просто не понимаю, почему тебя все называют Ян…

— Так это что? Его настоящее имя!? — в глазах Анны сверкнула былая жестокость. — Почему ты сразу мне не сказал?

— Прости, — я машинально поднял руки вверх, хотя никогда не был в армии. — Это всего лишь моё старое имя. Только и всего.

— Ладно, всё равно имена мне не так важны, как ваши тела. Кровь всё же у тебя… Ой, т-ты же ещё здесь, сестрёнка… — Анна случайно проговорилась.

— Ну вот опять ты за своё, Аня! Почему ты говоришь какие-то страшные вещи!? Я ведь тебя совсем не понимаю… — Маша показала пик смелости для скромнейшего характера.

— Прости… — Анна извинилась, обняла милашку и после обратилась к нам: — Послушай, Фаррен… я знаю, что это прозвучит глупо, но... тебе разве не пора в школу?

Я переглянулся с Куро и слегка рассмеялся:

— Пхах… Точно, — наконец сказал я. — Но сначала я хотел бы позвонить и сообщить папе, что всё в порядке.

— Ну конечно! Пойдёмте поскорее.

«Интересно… А где мой рюкзак?»

Когда мы вышли из подвала в уютную гостиную, я почувствовал, как напряжение немного отпускает. Солнечный свет, льющийся через большие окна, казался почти нереальным после темноты подвала.

Аня жестом пригласила нас сесть на диван.

— Располагайтесь. Пойду принесу вещи и приготовлю чай. Нужно ещё и деньги из сейфа достать… Хм. Как же мне? Ай, ладно! Подождите, я быстро.

Когда Анна скрылась из виду, я оглядел комнату. На стенах кроме картин глаза заприметили семейные фотографии, на которых Аня и Мария выглядели счастливыми и беззаботными.

«Как же всё дошло до такого? Зачем такой милашке вступать в стремный культ?»

Куро сидела рядом, пока нежное тело всё ещё слегка подрагивало. Я заметил, как тонкие пальцы нервно теребили край футболки. Глаза беспокойно блуждали по комнате, выдавая явную нервозность.

Осторожно, стараясь не напугать, я протянул руку и мягко накрыл её холодную ладонь. Куро вздрогнула от неожиданности, но затем благодарный взгляд встретился с моим. Она крепко сжала пальцы, когда нашла в этом простом жесте поддержку и утешение.

Мария стояла у дивана, переминаясь с ноги на ногу. Её неловкость была почти осязаемой. Скромная похитительница то складывала руки на груди, то опускала их, явно ощущая сильное смущение из-за произошедшего. Боязливый взгляд метался по комнате, избегая прямого контакта. Было очевидно, что Маша чувствовала себя лишней в такой тёплой ситуации. Несколько раз она открывала рот, будто собираясь что-то сказать, но каждый раз передумывала и снова погружалась в неловкое молчание.

Билли же занял место чуть поодаль. Добродушный взгляд был устремлён в потолок, будто там, среди замысловатых узоров, он мог найти ответы на все вопросы вселенной.

Звук открывающейся двери заставил всех вздрогнуть. Третьяковская вошла в комнату, держа в руках телефоны. Строгое лицо было крайне серьёзным, но в глазах всё же читалось облегчение. Она подошла и передала каждому свой.

— Вот, пожалуйста. Позвоните близким, а я пока займусь чаем, — сказала она и вышла из гостиной. — Сюза-а-а-на-а-а! Ты где ходишь!? Гостям нужно сделать лучший в мире чай!

Я разблокировал телефон и увидел десятки пропущенных звонков и сообщений от Рины, Лёши и папы. Сердце сжалось от мысли, что родные могли заявить о пропаже. Я быстро набрал номер младшей сестрёнки и молился, чтобы всё прошло наилучшим образом.

«Если они приведут участкового в дом… это будет тотальный стыд и позор».

— Алло? Рина, привет… Это я. Да, со мной всё в порядке. Прости, что заставил волноваться. Я всё… Я всё объясню позже, хорошо? Н-ну не кричи так. Всё, я скоро буду. Да. Ага. Да, давай. Всё хорошо… Хорошо. Правда. Прости. Да. До встречи.

Часть 8. Глава 24

После неприятного диалога в гостиную вошла элегантная женщина средних лет в классической униформе горничной. Её появление было настолько неожиданным, что я на мгновение растерялся.

— Добрый день, дорогие гости, — произнесла она с легким французским акцентом. — Меня зовут Сюзанна. Госпожа Анна просила пригласить вас на чай в Зимний сад. Если вы готовы, прошу за мной.

«Зимний сад?»

— Да, конечно. Мы готовы, — ответил я, поднимаясь с дивана. — Но такой вопрос… Сейчас правда уже двадцать седьмое число?

— Вы здесь уже третий день. Госпожа Анна покинула поместье рано утром позапрошлого дня.

— Пха… Ясно.

«Тогда понятно, почему Рина так беспокоилась. Боже… Какой же ты, Фаррен, конченный ублюдок…»

«Дело в тебе. Не скидывай ответственность за слабость и немощность на других».

«Тогда как такой слабак победил!? А? Отвечай урод!»

«Дуракам везёт».

«Пхах… Очень смешно».

— Ян, что с тобой? — Куро почувствовала что-то неладное. — Не уж то газ до сих пор не выветрился?

— Ну… Я э-э-э…

— Простите ещё раз, — встряла Маша. — Я честно думала, что вы шантажируете Аню и из-за этого так… Пожалуйста, простите!

— Да всё-всё… Перестань унижаться, — мне было крайне тяжело наблюдать за искренней ненавистью к себе, поэтому я погладил Марию по голове: — Вот так… Успокойся, всё в порядке.

«Отвратительно».

— Простите меня. Я честно не хотела вам навредить. Я просто хотела, чтобы вы отстали от сестрёнки…

— Бог простит, и я прощаю. Так бы сказал мой отец…

«Хотя он та ещё мразь».

После воодушевляющей сцены, Сюзанна повела нас через просторный холл. Я сразу заметил с каким изыском был обставлен особняк:

«Антикварная мебель, дорогие картины на стенах, хрустальные люстры. Тяжело было наблюдать за этим великолепием со стороны, но теперь я могу вдоволь насладиться истинным искусством! Этот дом явно принадлежит очень состоятельной семье, а значит если я сближусь с Третьяковской… Н-нет! Отбрось эти мысли! У тебя уже есть любимая и никакие деньги не отобьют Сашу!»

— Сюда, — добавила Сюзанна и мы вошли в тихий храм чаепития.

Зимний сад оказался просторной комнатой с огромными панорамными окнами, что выходили в ухоженный цветник. Посреди просторного зала стоял изящный чайный столик, уже сервированный на пятерых, а позади располагалась собачья миска с кусочками мяса. Анна ждала нас, восседая в кресле с высокой спинкой.

— Прошу, присаживайтесь, — сказала она, жестом приглашая к столу. — Я подумала, что нам всем не помешает немного успокоиться и обсудить произошедшее в более... цивилизованной обстановке.

Мы заняли свои места. Я оказался между Куро и Машей, которая всё ещё выглядела подавленной и виноватой. Анна сидела напротив меня, а место рядом с ней пустовало.

«Хм… А она хорошо относится к служанкам, раз выделила место и для Сюзанны. Интересно, сколько она им платит?»

Горничная начала разливать чай по изящным фарфоровым чашкам. Аромат был восхитительным — экзотическая смесь киви и ананаса прекрасно сочеталась с запахом свежих яблок.

— Итак, — начала Анна, когда все получили чашечку. — Для начала я думаю, что нам стоит обменяться контактами. Вчера я ушла по срочным делам, так как кровь Вл… Кровь Яна дала некоторые положительные результаты.

Я чуть не поперхнулся чаем.

— И что? — я загорелся энтузиазмом.

— А вот не скажу, — Анна слегка улыбнулась. — У девушки ведь могут быть свои секреты?

— Ну да…

«Всё как говорил Лёша. Эта змея ещё та любительница интриг».

Так мы быстренько обменялись контактами. Я заметил, как Куро слегка покраснела, когда Анна взяла миленький розовый телефон и вбила номер.

— А теперь, — сказала Анна, передав нам личные вещи. — Я хотела бы компенсировать моральный ущерб от этой дурочки.

— П-прости, сестрёнка. Прости меня, пожалуйста.

— С тобой мы разберёмся позже, врушка. Это же хватило наглости вчера сказать, что Куро и Ян ушли!

— Прости… Я больше так не буду. Честно-честно! — тихо пробубнила Маша.

— Э-э-эх… — Анна достала из кармана два конверта, положила толстенные брикеты на стол и покачала головой, прикрывая глаза от стыда. — Здесь достаточно неплохая сумма. Надеюсь, её хватит, чтобы покрыть ваши убытки.

Я посмотрел на Куро, не зная, как реагировать. С одной стороны, брать деньги за то, что нас похитили, казалось странным. С другой — мне действительно было довольно некомфортно, когда тело нагло щипали, а наручники сильно натёрли кисть.

Куро тоже разрывалась между смущением и желанием принять деньги. Но в конце концов, милая двадцати семилетняя виртуальная актриса неуверенно протянула руку и взяла тяжёленький конверт.

— Спасибо, — пробормотала она нежным тоном. — Это... очень правильный поступок с вашей стороны.

— Полностью согласен, — я тоже взял деньги и улыбнулся. — Спасибо, Анна.

— Время покажет… кого стоит благодарить, — Третьяковская вновь говорила загадками и гладила свой мягкий животик, а я пропустил всё мимо ушей. — Ещё раз прошу прощения за всё случившееся. Допивайте чай и можете отправляться в путь. Водитель ждёт вас у входа, а мне уже пора.

«А всё же Анна очень добрая».

Спустя минут десять мы допили чай, вышли из дома и направились к роскошному автомобилю. Я открыл дверь и вместе с Куро забрался внутрь. Как только сели, голова рефлекторно повернулась к особняку.

Сюзанна стояла в дверях и странно улыбалась, Маша чуть позади неё засмущалась и куда-то убежала. Горничные помахали нам на прощание, когда я поднял руку и пробубнил про себя пару ласковых.

Когда автомобиль тронулся, спина рефлекторно откинулась на приятное сиденье. От такого удовольствия я глубоко вздохнул. Куро сделала то же самое, когда светлая голова легонько упала на плечо.

— Ну и денёк, да? — сказал я, повернувшись к скромной голубоглазой милашке.

— Не то слово. — Куро слабо улыбнулась. — Знаешь, Ян... Или мне теперь можно называть тебя Владыка?

— Лучше просто Ян. Так будет меньше путаницы, — я от души посмеялся.

— Хорошо, — кивнула Куро. — Так вот, Ян... У меня такое ощущение странное, будто ты… Будто… Кхм. Да неважно.

— Будто я что? — её скромность пугала.

— Да это уже не так важно, — я был крайне смущён таким странным диалогом. — Просто от тебя пахнет как от вяленого куска говядины. Раньше запах был совсем другой. Такой пряный и сладкий до умопомрачения…

— Пха… Пха-ха-ха! Ну что ж ты молчала! — я рассмеялся, и напряжение последних дней наконец-то начало отпускать. — По приезду домой — обязательно приму душ.

«А я уж подумал, что Куро меня подловила…»

Иномарка премиум класса стремительно рассекала по улицам города. Мягкое урчание мощного двигателя и плавное скольжение по асфальту создавали ощущение, будто мы плывем на яхте. Тонированные стекла отсекали яркий утренний свет, создавая внутри салона уютный полумрак.

Мы с Куро сидели молча, каждый был погружен в свои мысли. Я украдкой поглядывал на добродушную блондинку, отмечая, как первые лучи солнца играют на волосах. Нежное лицо задумчиво нахмурилось, а взгляд устремился куда-то вдаль.

«Интересно, о чем она думает? О пережитом ужасе? О странном чаепитии с Анной? Или о том, что ждёт нас впереди?»

«…в конце гармонии».

На часах было семь тридцать утра. Город постепенно просыпался, улицы наполнялись людьми. Мимо проносились другие автомобили, мотоциклисты лавировали между машинами, а на тротуарах появлялось все больше пешеходов. Этот привычный городской ритм казался таким нормальным, таким обыденным после всего, что пришлось нам пережить…

«Не уж то я завидую этим простым прохожим-работягам?»

«Ха… А я ведь тоже когда-то с ненавистью смотрел на таких…»

Спустя семнадцать минут автомобиль остановился у дома Куро. Здание ничем не выделялось среди других в этом районе — обычный многоквартирный дом, каких тысячи в Петербурге. Но сейчас он казался самым спокойным местом на земле — символом безопасности и возвращения к нормальной жизни.

Я заметил, как Куро на мгновение замерла, поглядывая на знакомые окна. В голубых глазах читалось облегчение напополам с тревогой.

— Не бойся. Никто больше тебя не обидит, — пришлось её подбодрить.

— Обещаешь? — улыбка засверкала ярче солнца.

— Обещаю. И если что-то произойдёт, то звони. Я знаю к кому можно будет обратиться.

«К Николаю Сократовичу как минимум. Ну или к Лёше».

После долгих объятий мы вышли во двор. Утренний воздух благословил уставшее тело свежестью и прохладой. Где-то неподалеку чирикали птицы, встречая новый день.

Момент казался таким обыденным, но в то же время невероятно важным. Я ощущал себя так, будто мы пережили странное, пугающее, нереально изматывающее путешествие, и теперь вернулись в привычный мир. Я понял, что должен сказать что-то особенное… но в голову приходили только самые обычные фразы:

— Ну вот… Дом, милый дом, — сказал я и попытался улыбнуться.

— Да уж, — воцарилась неловкая пауза. — Знаешь, Ян, несмотря на всё, что случилось... вот мой номер. Позвони, если будет время. Можем как-нибудь встретиться и погулять.

— Спасибо, — я быстренько записал новый контакт, как «Куро».

— Обязательно позвони мне, как освободишься. Я обязана кое-что тебе показать.

— Хорошо, Куро.

— Спасибо за помощь и береги себя. Ты же всё-таки Владыка…

— Да-а, да-а… Давай уже до встречи, милашка.

Светловолосая голубоглазая девушка медленно кивнула, развернулась и сделала несколько шагов в сторону дома. Но внезапно, будто повинуясь какому-то неожиданному импульсу, она остановилась.

Через пять секунд Куро резко обернулась, а в глазах промелькнула решимость. Милая принцесса стремительно побежала в мои объятья. Не дав опомниться, она нежно, но уверенно взяла героя-спасителя за подбородок. На мгновение взгляды встретились, и в следующий же миг мягкие губы прижались к моим в неожиданном, но сладком поцелуе.

Прошло несколько секунд. Я и не заметил, как всё закончилось. Взгляд оказался прикован к удаляющейся фигуре. Я смотрел, как Куро поднялась по ступенькам крыльца. На мгновение она замерла, и мне показалось, что она вот-вот обернется… Но нет — дверь открылась, и культистка похоти скрылась в доме, оставив нового фаната наедине с бурей эмоций.

Постояв еще несколько секунд, я глубоко вздохнул. Разум попытался прийти в себя, но никак не получалось. Как в странном сне тело само развернулось и направилось к машине.

— Куда теперь? — спросил водитель.

— Домой. Куда же ещё...

Часть 8. Глава 25

Водитель плавно тронулся с места. Я откинулся на мягкое кожаное сиденье, чувствуя, как усталость и напряжение последних дней окончательно ушли в небытие. Город за окном постепенно просыпался, улицы наполнялись людьми и машинами, что спешили по делам.

«Обычное утро обычного дня… Ну наконец-то».

Мысли путались в голове, перескакивая с одного на другое. Неожиданный поцелуй Куро всё ещё горел на губах.

«Что это было? Порыв благодарности? Что-то большее? Или просто эмоциональная разрядка? Ощущение мягких губ, прикосновение нежных рук кажутся такими нормальными после всего сюрреализма последних дней… Не уж то так всё и должно быть? Или я просто жил всё это время неправильно?»

Водитель изредка поглядывал на зеркало заднего вида. Он не пытался завязать разговор, пока я пребывал в раздумьях, а просто молча вёл машину. Взрослый мужичок лавировал в утреннем потоке с мастерством опытного таксиста.

Мягкое урчание двигателя и плавное покачивание автомобиля действовали успокаивающе. Я и не заметил, как задремал. Сон был неглубоким и беспокойным, полным обрывочных видений и странных образов.

Мне снилось, что я бегу по бесконечному лабиринту, пытаюсь найти выход. За каждым поворотом меня ждали новые испытания: то Маша с собачкой, то Анна с чашкой чая и колбой, в которой плавало что-то подозрительное. А где-то вдалеке я слышал голос Саши. Она всё звала меня.

— Молодой человек, мы приехали, — размеренный отдых прервался водителем, что открыл дверь.

Я моргнул, пытаясь прогнать остатки сна и сориентироваться. За окном я увидел знакомый двор, детскую площадку, старую липу, цветущую сирень и кучу разных автомобилей.

— Спасибо, что разбудили на самом интересном месте… — пробормотал я, всё ещё не до конца проснувшись.

— Не за что, — ответил водитель, когда я начал вылезать из кресла. — И будьте осторожны. У вас крайне усталый вид.

— Да уж, последние дни были... крайне непростыми, — я слабо улыбнулся и наконец вышел из автомобиля, прихватив толстенький конверт.

Когда я стоял посреди двора, то глубоко вдохнул утренний воздух. Знакомая смесь запахов освежала: свежескошенная трава, цветущая сирень, утренний кофе. Всё было таким обычным, таким... нормальным.

И в то же время я чётко понимал, что внутри меня кое-что явно изменилось.

«Что это за ощущение? Страх совершенно пропал…»

Я медленно пошёл к подъезду, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом. Усталость накатывала волнами, и мне казалось, что я вот-вот упаду прямо здесь, посреди двора. Но тело справилось и у входа в подъезд я остановился и уверенно нажал кнопку домофона. Секунда, две, три... и вот знакомый голос наконец-то благословил уши:

— Алло? Кто там?

— Саша, это… — голос задрожал. — Кхм. Это я.

Пауза. А потом — звук открывающейся двери и торопливые шаги по лестнице. Саша выбежала из подъезда с широко раскрытыми глазами, а на лице — считывалась явная смесь облегчения и беспокойства.

— Ян! Где ты был? Мы все так волновались…

Любимая бросилась ко мне и обняла так крепко, что внутри что-то хрустнуло. Саша очень боялась, что я исчезну снова. Сердце сжалось от боли, когда по щекам потекли слёзы.

— Прости, — я обнял её в ответ. — Давай... я всё объясню. Просто... можно мы сначала зайдём домой? Я так устал…

Саша отстранилась, внимательно вглядываясь в сонное лицо. Я увидел, как в янтарных глазах мелькнуло беспокойство.

— Конечно можно, — сказала она, обнимая меня за плечи. — Пойдём. Рина не ушла пока в школу, не знаю почему... Но вот как повезло! Ты вернулся. Она больше всех волновалась. Но сейчас самое главное, что с тобой всё хорошо.

Мы медленно поднялись по лестнице, ступенька за ступенькой. Шаги глухо отдавались эхом. С каждой новой ступенью, казалось, что тяжесть жизни немного ослабляла хватку.

Постепенно напряжение последних дней испарилось, как дым, что развеялся лёгким ветром. Воспоминания о тревогах и заботах отступали на задний план, уступая место новому чувству покоя. Это было не просто облегчение, а глубокое, всепоглощающее умиротворение, которое пронизывало каждую клеточку тела. Мысли, раньше захваченные хаосом, теперь текли спокойно и размеренно, как тихая река.

Разум воистину ликовал. Он наслаждался этой редкой, почти забывшейся свободой. В голове царило чувство победы, но не громкой и торжественной, а тихой и уверенной. Глубокое внутреннее удовлетворение наполнило душу радостью и благодарностью.

«Я дома. Я в безопасности. Я рядом с любимой…»

На четвёртом этаже дверь квартиры уже была открыта. Папа стоял на пороге и ждал возвращения блудного сына. Когда он увидел нас вместе с Сашей, в карих глазах мелькнуло облегчение.

— Сынок, — в одном слове было столько эмоций, что они защипали глаза. — Мы ни за что не поженимся. Я даю тебе слово.

Я шагнул в квартиру, и папа решительно меня обнял. Крепкие объятия, как в детстве, вернули разум с небес на землю.

— Оставлю вас наедине… — Саша зашла глубже в дом.

— Прости, что заставил вас волноваться, — сказал я, почувствовав, как голос дрожит. — Но это не твоя вина.

— А чья же? Ты ведь сбежал из-за меня… Из-за того, что я решил жениться… Но главное, что ты дома, — ответил папа.

— Знаешь… А я ведь совсем не против, чтобы вы поженились.

«Лучше так, чем стать бывшим младшим братом. Если они разойдутся, тогда я просто сойду с ума».

— Правда? Тогда почему ты сбежал, Ян? Что-то случилось? — забеспокоился отец.

— Нет, я просто… Я, э-э-э… Я был на работе. Мда-а-а.

«Чего? Ты совсем тупой? Он же никогда на такое не…»

— Что? Правда? — папа поверил и обрадовался. — Но где?

— Я был на… На задании, да-а-а... Кхм. Я работал на одного человека… очень важного. Вот, даже денег дали, — я протянул конверт отцу.

— Ну молодец! Если, конечно, не врёшь, — он решил не проверять сколько внутри, а подошёл к вопросу более тонко: — А можешь ему набрать? Ну чтобы я убедился.

«Меня так просто не возьмёшь…»

— Да, могу. Сейчас, — я достал телефон и увидел сообщение от Николая Сократовича:

Не встречал эту девушку?

Я ответил нет, набрал номер и передал папе телефон, когда спустя тридцать секунд смог дозвониться:

— Приветствую, Левинтов. Слушаю.

— Николай Сократович, пожалуйста, объясните моему отцу, что я работал на вас. Он очень хочет узнать, чем я занимался последние несколько дней.

— Значит не хочешь говорить о Третьяковской? Ладно-ладно… Дай ему трубку, — я передал телефон.

«Как я и думал. Он за мной следит».

— Да, здравствуйте… Э-а… Ага, это Левинтов, но не Ян. Да. Ага. Николай Сократович значит? Понял-понял. Меня зовут Дамир Андреевич, я отец... Да-да. Простите за беспокойство, но не могли бы вы подтвердить... Аг-ага… — возникла длительная пауза. — Вот оно как? Понятно. Да, конечно. Спасибо. Извините ещё раз за беспокойство.

— Ну как убедился? — сказал я, когда забрал телефон.

— Прости, — папа выглядел гордым и радостным. — Я просто... Мы все так волновались. Но теперь я вижу, что ты уже совсем взрослый…

— Что сказал Николай Сократович?

— Ну он представился секретарём Совета безопасности, а также сказал, что ты действительно был очень занят.

— Ну вот и славно.

«Надеюсь больше вопросов не возникнет».

— Просто… Пожалуйста, если тебя что-то беспокоит — ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Ты ведь мой сын. И неважно какие у нас отношения. Главное, что мы семья, пусть и неполная, — искрение тёплые слова согревали душу.

— Спасибо пап, — я впервые был по-настоящему рад, что вернулся домой.

— Пойми, я не желаю тебе зла. Но хватит болтовни. Тебя ждёт Рина, так ведь? Она больше всех за тебя волновалась…

— Сейчас же к ней и зайду. А ты не мешай, — папа кивнул и ушёл в зал.

Я открыл дверь в комнату и остановился на пороге. Сестрёнка сидела за столом, утопая в учебниках и тетрадях, но глаза почему-то были прикованы к окну. Когда я вошёл, она резко обернулась и замерла, не веря глазам.

— Ян! — вскрикнула Рина, вскочив со стула и бросившись ко мне. Её глаза были красными от слёз, а на лице застыло выражение облегчения и тёплого беспокойства.

Я едва успел положить конверт с деньгами на тумбочку у двери, как она уже обвила шею руками, прижимаясь тёплым телом. Объятия сестры были такими крепкими, что стало трудно дышать. Но я не стал жаловаться, а просто обнял Рину в ответ, чувствуя, как горькие девичьи слёзы текут по шее.

— Где ты был!? Почему ты так долго не возвращался!? Мы все волновались... — хриплый голос задрожал, слова сбились в комок. — Я думала, что с тобой случилось что-то очень плохое...

— Прости, Рина, — прошептал я, гладя напряжённую спину. — Я не хотел, чтобы ты волновалась. Просто так сложились обстоятельства.

Рина немного отстранилась и посмотрела мне в глаза. Её взгляд был полон боли и непонимания.

— Но ты ведь знал, что я буду беспокоиться! Почему ты не позвонил мне, не написал? — уставший тон был полон упрёка, но я почувствовал, что она такая не со зла.

— Всё произошло так неожиданно… но главное, что я здесь, Рина… Я с тобой. А если мы вместе, значит всё будет хорошо.

«Какая же она надоедливая…»

Сестрёнка прижалась ещё сильнее. Женственное тело содрогалось от тихих рыданий. Я обнял мягкое тело покрепче и постарался успокоить.

— Не переживай. Всё будет хорошо.

Через несколько минут Рина немного успокоилась. Сначала её дыхание было сбивчивым, но постепенно оно выровнялось и стало более размеренным. Казалось, что с каждым новым выдохом уходила часть той боли, которая так долго сковывала ранимое сердце. Она закрыла глаза, позволяя последним слезинкам скатиться вниз, а когда снова открыла, в фиолетовых зеркалах души уже светилось спокойствие.

Свет гармонии был слабым, но устойчивым. Словно первый луч солнца после долгой ночи, он приносил с собой надежду на то, что всё плохое останется позади.

— Ты ведь больше не исчезнешь? — она посмотрела мне в глаза с искренней надеждой.

— Нет, не исчезну… — я улыбнулся.

— Обещаешь? — надежда переполняла душу счастьем.

— Обещаю.

«Отстань уже, шантажистка».

«Какой же ты лживый кусок мусора…»

Часть 9. Глава 26

Постепенно всё вернулось в норму. Больше не было тревожной неизвестности. Близким не нужно было беспокоиться. Я вернулся домой. Да, остались важные незаконченные дела, долг перед Николаем Сократовичем никуда не делся, демон постепенно восстанавливал силы… но в целом всё вернулось в привычное русло.

После приятного воссоединения и чашки ароматного чая мы с Риной отправились в школу. Привычная утренняя суета, сонные прохожие, неспешный путь до класса — размеренная жизнь накрыла нас с головой.

Мы шли вместе, держались за руки и говорили о какой-то бесполезной ереси. И вдруг я вспомнил стих, что сочинил когда-то давно в порыве глубочайшего и искреннего вдохновения:

Конец гармонии грядёт

Все стены он разрушит

И миру горе принесёт

Губитель душ грядущих

И изредка моя война

Будет видна наверно

От грязи стынет пелена

Из лжи да выйдет скверна

Убийца, культ и психопат

Сорвутся друг на друга.

А демон рад: Ты мне как брат…

«Но ждёт нас всех разлука».

«Хм… Видимо внутри я всегда знал, что меня ждёт?».

Так мы вскоре подошли к классу, немного опоздав. Я вздохнул, собрался с мыслями и морально готовился к очередному выговору от Марии Викторовны. Рина же в свою очередь совсем не понимала, зачем так сильно напрягаться:

— Ян, ты что делаешь? Совсем дурак? — она улыбнулась, положив руку на плечо. — Перед смертью не надышишься.

— Пха… Очень смешно. Я вот думал, чтобы взять всю вину на себя… А ты значит решила меня подколоть?

— Ну прости. Я же просто шучу, — она действительно лишь кокетничала передо мной, как плохая девочка.

— Наказать что ли тебя за такое поведение? — я соблазнительно прижал её к стене и медленно поставил руку рядом с головой.

— Т-ты что делаешь… — сестрёнка засмущалась, когда я начал медленно приближаться к нежным губам.

«Пользуюсь твоим телом, пока есть возможность…»

Рина посмотрела на меня с удивлением, а после покраснела. Весь мир вокруг замер в ожидании. Я ощутил, как сердце забилось сильнее, а время будто остановилось.

«Она не стала отнекиваться, а застыла и стала ждать… Вот ведь какая хитрая…»

— Д-дурак… — тихо прошептала сестра дрожащим голосом. — Ян, ты просто… дурак каких поискать…

— Ну я же всего на секундочку…

Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Я почувствовал, как сердца забились в унисон. С каждой секундой ритм ускорялся, пока окончательно не превратился в громкий стук.

— Вот видишь… Это не страшно, — Рина смущённо опустила взгляд, когда всё кончилось. — Пойдём. Теперь я готов.

«Как же я тебя ненавижу…»

— Ян Левинтов! — весь класс обернулся и начал своеобразно осуждать опоздавших. — Почему ты осмелился зайти? Опоздал на сорок минут! Так ещё и пропустил два дня без уважительной причины!

Выслушивая справедливые нотации учительницы, я спокойно кивал и мужественно принимал все упрёки и оскорбления. Мне не нужно было оправдываться или перекладывать вину — я просто стоял перед классом с легкой улыбкой, принимая удары судьбы с достоинством закалённого в боях воина.

«Мда… И почему слова нищебродки вообще должны меня задевать? Я и моя семья в разы богаче этой тупой твари… но ладно. Пусть дальше пока гавкает».

— …понимаешь? Что сейчас молчишь? Оправдайся хоть как-нибудь перед глазами всей школы!

— Извините за опоздание, я просто недавно заработал денег больше, чем вы заработаете за год. А Рина помогала мне с учёбой, так что её не ругайте. Это я её задержал.

— Ч-ЧТО? — Мария Викторовна впала в абстракцию от неожиданного ответа.

— А и да… — прозвенел звонок. — Завтра после школы всех приглашаю со мной погулять! Куплю вам всё, что вы захотите! Ну из еды. Оденьтесь кто пойдёт поприличнее и возьмите поменьше макулатуры.

Классная руководительница не успела опомниться, как класс, словно пробудившись от летаргического сна, наполнился шумом. Шёпот, смех и удивлённые возгласы моментально захватили пространство, срываясь с оков дисциплины и порядка.

Ребята оживлённо переглянулись, некоторые не поверили в такую роскошную возможность, а другие ярче всех заулыбались. Макс и Лёша, что сидели на задних партах оживились первыми, пока отличники, что сидели спереди недоверчиво шептались. Было видно, что в глазах многих мелькнула мысль: «Он что, серьёзно?»

— Ты слышал, что он сказал? — шёпотом спросил один из одноклассников, едва сдерживая радостное возбуждение. — Он что, реально купит нам всё, что мы захотим?

— Я уверен, что да. Ян всегда держит своё слово, — отозвался другой.

— Надеюсь, он не шутит… — возмущённо фыркнула лучшая девочка школы. — Всегда хотела посетить рестик «Профессор Фрейд» в центре.

«Хм… Это случаем не тот, где я уже был?»

«Ты меня спрашиваешь?»

«Да пошёл ты, Фаррен».

«Пхе-хе-хе…»

Атмосфера в классе начала стремительно меняться. Шепот перешёл в гул и быстро распространился по рядам. Ученики, казалось, внезапно забыли обо всём, что происходило на уроке, и только одна мысль владела ими: как будет выглядеть будущий поход по кафе и магазинам.

— Интересно, на что он их потратит? — разговоры стали громче.

— Я бы, наверное, купил все эти новые чипсы, которые мы видели в магазине, помнишь?

— Или может быть... мороженое? — добавила девушка, мечтательно прищурившись. — Хочу ванильное, с сиропом... и ещё, наверное, бургер на ужин?

Учительница, отойдя от первоначального шока, попыталась восстановить контроль над ситуацией. Старое лицо побледнело, а в глазах появился нервный блеск. Она попыталась что-то сказать, но гул голосов в классе заглушил попытки. Ученики, захваченные волной неожиданной радости, больше не обращали внимания на строгий взгляд и мямлящий голосок классной руководительницы.

Я стоял посреди этого шума, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой:

«Все эти эмоции, обсуждения и планы — чрезвычайно предсказуемы, а реакция Марии Викторовны далеко не сюрприз. Какие же они все одинаковые, это просто ужас…»

Учительница, как всегда, была не в силах понять, почему нотации не вызывают у меня страха или раскаяния. Для неё я всегда был странным, непонятным подростком, что мешал вести урок.

— Тише, тише! — наконец, выкрикнула учительница, ударив указкой по столу. — Всё! Замолчите и успокойтесь! Левинтов, ты что себе позволяешь!? Ты думаешь, что деньги и связи дают право так себя вести!?

— Да, — твёрдо сказал я. — Кстати… может вы уже закончите урок?

— Ну всё! Ты доигрался! Мы идём к директору! И прямо сейчас!

«Ну наконец-то. Как же долго пришлось выводить её из себя».

— Все остальные свободны!

— Ну ты даёшь, Ян… Подожду тебя в буфете, — добавила Рина со странной улыбкой и скрылась в толпе одноклассников.

Спустя минуту я подошёл к дверям кабинета директора в сопровождении Марии Викторовны. Она постучала в дверь, крепко сжимая руку, чтобы такой страшный злодей вдруг не сбежал.

Я заметил нервное волнение на грозном лице, но остался равнодушным. Всё это было лишь частью социальной игры, где деньги решали практически любой вопрос.

«У кого денег больше — побеждает. Правила довольно простые».

— Войдите, — раздался строгий голос.

Мария Викторовна открыла дверь и, подтолкнув меня вперёд, вошла в своеобразное сердце школы. Кабинет был довольно просторным, на стенах висели дипломы и грамоты, что свидетельствовали о различных достижениях. За большим дубовым столом сидел директор, строгий мужчина с седыми волосами и проницательным взглядом.

— Что случилось, Мария Викторовна? — он оглядел меня с ног до головы.

— Вот, Геннадий Павлович! Полюбуйтесь кто вернулся! И в очередной раз сорвал урок своим вызывающим поведением, — голос учительницы дрожал, но она старалась держаться уверенно. — Я больше не могу это терпеть. Левинтов какой раз нарушает дисциплину на моём уроке! Ему нужно сделать выговор и пригласить родителей в школу. Вот тогда-то он и образумится. Говорит, что денег заработал больше, чем я за год! Вот нахал…

Директор медленно перевел взгляд. Холодные глаза остановились на растрёпанной голове. В воздухе повисло ощутимое напряжение, но суровое лицо не выражало эмоций. Безмятежный мужчина оценивал каждое движение, каждый вздох и пришёл к неутешительному выводу.

«Он что… меня раскусил?»

Я стоял посреди просторного кабинета, как вдруг почувствовал себя несколько неуютно под пристальным вниманием взрослых. Немного помятое лицо нахмурилось, брови свелись вместе, создав маску упрямства и решимости. А в глазах, несмотря на внутреннее волнение, мерцала искра дерзости.

Я старался держаться прямо, расправив плечи, хотя каждый мускул в теле был напряжен до предела. Тишина в кабинете была настолько плотной, что, казалось, ее можно потрогать руками. Секунды растягивались в вечность, и каждый удар сердца отдавался гулким эхом в звенящей пустоте.

Я почувствовал, как предательские холодные капли пота начали медленно стекать по спине, оставляя влажные дорожки на коже. Рубашка прилипла к телу, усиливая ощущение дискомфорта и неуверенности.

«Этот разговор может изменить всё. Нужно быть аккуратным. Мои привычные уловки могут и не сработать на этот раз».

— Мария Викторовна… Прошу, выйдите из кабинета, — восседая на троне приказал директор. — Я поговорю с ним как мужчина с мужчиной.

Часть 9. Глава 27

Я с начальных классов уважал директора школы, видел в нем не только строгого руководителя, но и человека, который понимает жизнь и умеет находить общий язык. Геннадий Павлович всегда был воплощением мудрости и силы, человеком, который знает, как работает мир. Всё было видно по уставшим глазам и скромному поведению.

Однако, несмотря на уважение, я всегда знал, что с директором можно договориться. Даже в момент грубого нарушения школьных правил его взгляд внушал уверенность, что с ним можно найти общий язык. Главное правильно подойти к делу.

Идея предложить директору «неплохую сумму» в обмен на свободу от посещения занятий казалась не только логичной, но и вполне разумной. Для меня это был способ показать, что я умею решать проблемы, используя не учебники, а сообразительность.

— Присаживайся, Ян. Ты видимо хотел со мной встретиться, но не нашёл способа лучше, чем устроить очередной балаган… — Геннадий Павлович указал на уютное кресло. — Зачем ты опять доводишь Марию Викторовну?

— Она достала каждый раз делать из меня клоуна, — уверенно сказал я и пододвинулся поближе. — Ей лишь бы унизить меня. Не то что Александра Николаевна…

— Хм-хм… Ясно. По глазам вижу, что ты её призираешь.

— Ещё как призираю. Она позорит профессию учителя. Старая, некрасивая, злая и нищая. Как такую можно терпеть?

— Ну тут ты преувеличиваешь. Сказал бы, что она просто не вписывается в твой мирок, где все красивые и идеальные… и всё, — он пододвинул чашку с горячим чаем. — Пей, если хочешь. Мне очень нравиться этот пуэр.

— К чему это вы начали так откровенничать? — я совсем не ожидал такой реакции на вторую нашу встречу. — А от чая не откажусь.

— Я сразу понял, зачем ты здесь, — Геннадий Павлович взял другую чашку, аккуратно встал и подошёл к шкафчику. — Как ты думаешь… деньги решают любую проблему?

— Нет, совсем нет. Есть проблемы довольно масштабные, а есть необратимые. Их точно не решить деньгами. Но если человек просто хочет немного свободы… хочет жить, а не утопать в обязанностях — то важна лишь сумма, — директор улыбнулся с наивных слов. — Я ведь прав?

— Как же это печально. Я, взрослый человек с двумя высшими образованиями, никогда не думал, что всё будет так. Знаешь… — на лице сверкнуло презрение к себе. — У меня два кредита и молодая жена. Она так хорошо и… Так приятно… Кхм. Готовит и присматривает за детьми…

— Не уж то только из-за неё вы стали брать деньги? — аккуратно спросил я.

— Нет, Ян. Совсем нет. Просто есть такая вещь… называется будущее твоих детей, — в глазах директора сверкнула гордыня. — Но, наверное, пока тебе этого не понять.

— Уважаю ваш настрой, но… вы же должны понимать, что это не лучший способ...

— Я не хочу ничего понимать, Ян, — Геннадий Павлович вернулся в кресло. — Ладно. Приступим к делу. Значит ты заработал целую годовую зарплату питерской учительницы?

— Ну да.

— Тогда… — директор достал бумажку и карандашом написал цену. — Такая сумма тебя устроит?

— Кхм. Вполне, — сказал я с недовольным видом.

«Это меньше, чем я ожидал, но я должен показать, что сумма неожиданно большая. Сделай недовольное лицо, Ян! Не подкачай!».

«Да с кем ты разговариваешь?»

«Заткнись уже, Фаррен».

— Тогда жду тебя завтра в моём кабинете после уроков. Я бываю в школе не часто, так что…

— Знаю. Следил за вашим расписанием и могу сказать, что вы довольно ленивый человек, Геннадий Павлович.

— Ха. А ты смышлёный, Ян, — но вдруг директор взгрустнул. — Однако ты не знаешь причину, но говоришь такие неприятные слова…

— И в чём же причина? — я впал в ступор. — Вам разве не просто лень?

«У него всё на лице написано, идиот…»

«Я и без тебя справлюсь!».

«По себе людей не судят».

— А это уже неважно, Левинтов, — прозвенел звонок и директор открыл дверь, пригласив Сашу войти и забрать меня. — Иди поскорее на уроки.

— Привет, Ян… Опять обижаешь Марию Викторовну? — старшая сестрёнка вела следующее занятие, поэтому была обязана зайти и забрать непослушного ученика.

— Но, Геннадий Павлович… — я не хотел уходить.

— Не спорь со старшими, Левинтов. Давай, бегом на занятия.

«Ну и хрен с тобой, дед старый! Всё равно мне наплевать на твою жизнь».

— Ладно. До встречи, — я лживо улыбнулся на прощание. — И спасибо за чай.

Саша мягко взяла меня за руку и вывела из кабинета. Нежное прикосновение успокоило нервы. Я почувствовал, как напряжение постепенно отпускает душу, уступая место странному чувству облегчения.

Мы молча шли по пустому коридору. Присутствие Саши вернуло всё в прежнее русло:

— Ты в порядке? — тихо спросила сестрёнка, когда мы подошли к классу.

— Да, всё нормально. Просто... странный разговор получился, — я кивнул, стараясь выглядеть уверенно.

— Геннадий Павлович сложный, но невероятно добрый человек. Он хорошо заботится о школе и учениках. Уже тридцать лет как директор… — Саша улыбнулась.

— Ха… — я постарался скрыть презрение.

«Хороший человек? Нищий, коррумпированный скуф, да и только…»

Мы вошли в класс, где уже собрались другие ученики. Стоял некомфортный шум. Некоторые с любопытством посмотрели на меня, но большинство были заняты своими делами.

Я занял место за партой, а Саша подошла к учительскому столу и начала урок:

— Итак, ребята, сегодня у нас интересная тема, — бархатный голос звучал мягко, но уверенно. — Мы будем говорить о литературе XX века.

Я почувствовал, как напряжение постепенно отпускает класс. Все растекались в мягком блаженстве от добродушия Александры Николаевны.

Я любил уроки старшей сестрёнки — она всегда умела сделать даже самые сложные темы интересными и понятными. Именно из-за столь великого дара сердце влюбилось в такую умную и прекрасную душой женщину.

«Только так можно преподавать эффективно — через красоту и любовь, а не через вонь и упрёки».

Десять минут спустя Саша начала рассказывать про Антона Павловича Чехова. Невольно заслушавшись, я представил, как великий писатель сидит рядом, полностью погруженный в творческий процесс.

«Мда… Есть же в этом мире кто-то действительно великий! Интересно, будь он японским писателем…»

— Ян, может быть, ты расскажешь нам, почему Чехов считался худшим писателем и не пользовался популярностью у издательств? — внезапно спросила Александра Николаевна.

Я на секунду растерялся, но быстро собрался с мыслями, ведь был готов к ответу, как никто другой:

— Кхм-кхм. На этот вопрос сложно ответить коротко. Но я попробую, — пришлось встать и подправить рубашку. — Чехов в начале карьеры сталкивался с трудностями и непониманием. Ранние рассказы, которые лично я, несомненно, уважаю, часто считались слишком короткими и несерьезными для «большой литературы». Многие издатели отказывались их публиковать, считая, что они не соответствуют традиционным литературным нормам того времени.

— Но что же именно не понравилось издательствам?

— Чехов писал под разными псевдонимами, часто публиковался в юмористических журналах. Его произведения считались легковесными, а стиль — слишком простым и лаконичным. Простота его чуть не погубила. Критики того времени не сразу оценили новаторство Чехова и часто отвергали ранние труды.

— Но что же…

— Простите Александра Николаевна... но я не закончил, — пришлось аккуратно перебить любимую. — Однако спустя время талант Чехова был признан. Уникальный стиль, способность в нескольких штрихах создать яркий образ, умение показать сложность жизни в обыденных ситуациях — все это сделало Антона Павловича одним из самых влиятельных писателей не только в России, но и во всём мире.

— Отлично, Ян, — Саша одобрительно кивнула. — А кто может дополнить? О, Рина, давай.

— Я хотела бы отметить, что Ян ответил только на вторую часть вопроса. Почему же Чехова считали, а самое главное кто считал его худшим писателем он так и не уточнил.

— И вправду… — Саша задумалась. — Продолжай, Рина. Почему Чехова считали худшим?

— Лев Толстой был главным критиком Чехова. Поэтому часть людей даже сейчас презирают Антона Павловича, как драматурга. Некоторые, как и Лев Николаевич считали, что произведениям не хватает глубины и нравственного посыла.

— Так… очень интересно. Есть ещё что добавить?

— Толстой говорил, что Чехов — это Пушкин в прозе, но при этом отмечал, что писателю не хватает ясной позиции по отношению к жизни. Он критиковал Антона Павловича за отсутствие четкой морали в произведениях, за то, что такой посредственный писатель просто описывает жизнь и не даёт ей оценки, — я стоял и слушал в изумлении.

— Великолепный ответ, Рина. Садитесь, оба получаете по пятёрке. Когда мы узнали кем был Чехов, то сразу возникает другой вопрос...

«А она и вправду очень умная…»

Часть 9. Глава 28

Уроки пролетели незаметно. Время, казалось, ускорило свой бег, а минуты слились в часы, словно капли воды в бурном потоке. Мы сидели за партами, погруженные в учебный процесс, переходили из класса в класс, пока за окном менялись краски дня. И вот неожиданно приблизился конец столь прекрасной гармонии.

Когда зазвенел последний звонок, я невольно улыбнулся. Долгожданный звук странного металлического жужжания разлился по коридорам школы и оповестил о завершении учебного дня. Чувство облегчения и радости охватило меня, как и многих других, когда закончилась учёба.

Быстрыми, почти автоматическими движениями я сложил учебники, тетради и письменные принадлежности в рюкзак. Застегнув синюю молнию тряпичного мешочка, тело устремилось прямиком к выходу.

«Рина опять оккупировала место рядом со мной… Вот ведь приставучая. Хотя я сам виноват, что так её раздразнил», — подумал я, как вдруг вмешался Фаррен:

«Она сообразительная девочка… Только вот ты слишком тупой, чтобы это понять».

«По-твоему я сам себе мешаю?»

«Да».

«Пха, какой же ты наглый ублюдок… Ну ничего-ничего! Я потерплю».

— Эй, ты чего это, Ян? Выглядишь так, будто в мыслях разговариваешь сам с собой… — когда Рина вышла вслед за мной, я не удержался от того, чтобы вновь выразить своё восхищение.

— Да это так... Кхм. Мысли вслух, — ответил я, стараясь скрыть смущение.

— Мысли… вслух? — переспросила она с недоумением.

— Знаешь… я и не знал, что ты разбираешься в химии даже лучше, чем в литературе, — я попытался сменить тему.

— Это такой комплимент? — она странно взглянула мне прямо в глаза, но всё же поблагодарила: — Ну спасибо, наверное.

— Такой себе комплимент, если честно. На самом деле я просто говорю по факту. Только и всего, — пояснил я, стараясь звучать непринужденно.

— Слушай, а не хочешь сходить в кофейню? — вдруг предложила Рина, слегка отстраняясь. — Я бы с удовольствием попила чашечку кофе с кусочком тортика. Тем более нам есть что обсудить.

— Конечно, с огромным удовольствием! — мое лицо рефлекторно скривилось, но я постарался удержать улыбку.

«Что надо этой шантажистке? Знает же, что я не смогу отказаться... или она хочет поговорить насчёт парня Саши?»

— Эй, Ян! — крикнул Лёша, когда подошёл к нам поближе. — Ты как? Пропадал пару дней, но папа сказал, что с тобой всё хорошо…

— Да ты сама тактичность. Весь день не решался подойти, а под конец всё же осмелился? — я взглянул на друга с легким презрением.

— Да перестань… Вы просто так хорошо друг с другом смотритесь! Мы не хотели вас отвлекать. Да, Макс? — Лёша обернулся к вяло улыбающемуся другу.

— А я-то тут при чём? Это ты мне не давал…

— Макс, ты достал, — Лёша отвёл друга за угол. — Ну хоть раз побудь на моей стороне.

— Парни, — я решил покончить со школьными делами. — Мы с Риной идём в кофейню. Вы с нами или как?

— Но я хотела обсудить кое-что лично с тобой, — Рина встревожилась и начала дёргать меня за рукав.

«Значит, будем обсуждать парня Саши…»

— Идите, идите… — Лёша постепенно распалялся. — Я бы хотел поболтать с Максом о его тупом поведении.

— О моём поведении? Это я ещё веду себя неправильно? А может, это ты кидаешь всех перед важной встречей с гильдией? — возмутился Макс. — Ян бы тебя на фарш пустил, если бы не травма! Как только он ушёл из Асгарда…

— Вижу, что у вас действительно важный разговор… — я решил оставить друзей разбираться самостоятельно. — Не будем им мешать, Рина. Пойдём.

— Ага, — когда я взял её за руку, Рина покраснела и смущённо опустила голову. — Это они про игру какую-то говорят?

— Можно и так сказать.

— И да, Ян… — добавил Лёша. — Не забудь позвонить Куро. Она беспокоится, что ты не перезвонил, когда вернулся.

«Точно…»

— Что за Куро? — заревновала Рина. — Твоя подруга?

— Я просто помог ей. Скажем так. Да. Э-э-э… Но это не важно. Она тоже просто работала со мной. И всё, — я начал нервничать.

— И всё? Между вами ничего не было? — Рина с надеждой посмотрела прямо мне в глаза.

— Н-нет, ничего особенного, — запнулся я.

«Если я лежал в отключке… это ведь не считается?»

Дорога до уютной кофейни, что была расположена неподалеку от школы, не заняла много времени. Мы шли по знакомым улицам, наслаждались теплым весенним днем, хотя вдалеке маячили чёрные грозовые тучи. Легкий ветерок играл с листвой деревьев, что росли вдоль тротуара. Пешеходный переход, поворот за угол — и вот показалась вывеска, что манила обещанием уюта и вкусных напитков.

Мы зашли и облюбовали уютный столик в уголке рядом с окном. Колокольчик над дверью поприветствовал нас ярким звоном. Мы прошли мимо стойки, где бариста колдовал над кофемашиной, и направились в дальний угол зала. Удобные кресла приняли нас в объятия изысканной мягкости, и мы расплылись в удовольствии.

— Что будешь заказывать? — спросил я Рину, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей.

— Думаю, возьму латте и кусочек чизкейка, — ответила она, изучая меню. — А ты?

— Пожалуй возьму американо и яблочный пирог, — когда официантка приняла наш заказ и удалилась, воцарилось неловкое молчание. — Так, о чем ты хотела поговорить?

— Знаешь… Саша очень давно уже общается с одним придурком, которого я просто не переношу.

— Ты знаешь её парня? — я медленно попивал кофе, стараясь скрыть ненависть.

«Этот урод заставляет Сашу плакать. Видимо деньги слишком в голову ударили… Но теперь мы на одном уровне. За мной стоит целый культ, богатейшие семьи страны принимают меня, как Владыку гнева… Я должен его наказать за то, что он посмел обидеть мою сестрёнку!»

— Чего замолчала? Ты знаешь, кто ухаживает за Сашей или как?

— Это её преподаватель, с которым они никак не могут сойтись. Этот урод её за нос водит… Обманывает, что уйдёт, что вот-вот бросит семью и обязательно жениться на Саше, только нужно потерпеть. Говорит, что скоро они будут вместе, но прошло уже несколько лет...

— Отвратительно, — токсично прошипел я. — И самое ужасное, что мы ничего не можем ему сделать! Это ведь её выбор, как жить и с кем встречаться…

— Нет. Так больше продолжаться не может. Я, знаешь ли, тоже не хочу, чтобы Саша плакала из-за тупого дегенерата. И если уж до такого дошло, то нам нужно проследить за сестрой и вывести того червя на чистую воду.

— Может быть и стоит за ней пошпионить, но…

«Но, если бы ты знала, как я хочу пристрелить этого ублюдка… Н-нет, подожди… Что это со мной? Что я несу? Это не мои мысли…» — подумал я, когда Фаррен опять решил поболтать:

«Ты уже начал разваливаться по частям? Пхах. Слабенькая у тебя психика. Для того, кто провёл годы в многопользовательских играх с полным погружением — ты ни на что не годишься. Шлема виртуальной реальности здесь нет и тебя никто не спасёт...»

«Можешь сколько угодно злорадствовать, но тебе меня не победить».

«Это мы ещё посмотрим, наглый мальчишка! Придёт время, и ты сдашься! Ты погибнешь, став пищей для моего великого будущего!»

Голос демона звучал в голове, как глухой, зловещий хохот. Гнилой смех из самой глубокой бездны озарил разум. Но в тот же момент я ощутил, как внутри душа Фаррена задрожала, когда мой дух загорелся решимостью.

«Пожалуйста, Фаррен… Давай не сейчас…»

Истинный Владыка гнева ощутимо усилил давление, заставил меня на мгновение ужаснуться перед лицом абсолютной силы. Боль буквально прожигала тело. Я почувствовал, как сознание начинает меркнуть.

— Ян, ты в порядке? — Рина начала беспокоиться, когда я заметно побледнел.

— Кхм-кхм… Да, я в порядке, — сухо проронил я, пока боролся с истинным чудовищем, что поселилось внутри. — Я просто выпил слишком много кофе.

— Тебе принести воды?

— Было бы неплохо, — Рина быстренько встала и принесла попить.

— Ты бледный…

— Водичка очень кстати… Спасибо, — я залпом выпил стаканчик освежающей минералки. — Так гораздо лучше.

Боль постепенно становилась невыносимой, но я не сдался. Я вспомнил уроки игр с полным погружением, где сотни раз проигрывал, но поднимался вновь. В голове всплыли тысячи сражений один на один, где я был на волоске от болевого шока.

«Нейронный интерфейс давил на мозги и посильнее, чем ты, грёбаный демон…»

И вдруг, посреди ужаса и хаоса, я почувствовал, как разум начинает успокаиваться, словно выстроенная за годы игр внутренняя защита внезапно активировалась и прервала жуткие страдания. Я стал таким же невозмутимым, как в лучшей игре с полным погружением, которой я отдал несколько тысяч часов своей жизни.

«Так вот почему я переродился в таком ничтожестве, как ты…»

«Асгард научил меня тому, что боль — лишь иллюзия. Ведь я — губитель отступников, ведь я — убийца еретиков. Запомни, Фаррен... Я не сдамся. Не важно, насколько сильна тьма… Моя воля вечна».

«Как наивно. Игры с полным погружением не сделают тебя героем в реальном мире! Очнись уже от наглых иллюзий! Но я уступлю тебе на этот раз. Вижу, что уже нет смысла продолжать».

«Фаррен…»

«Чего тебе?»

«Пошёл ты н****».

«Вот ведь грёбаный школьник...»

Волны боли и напряжения постепенно отступили. Победа над внутренним демоном далась мне нелегко, но с каждым вдохом я становился всё спокойнее. Постепенно дыхание выравнялось. Я почувствовал, как внутренний свет, который снизошёл в самый критический момент, наполняет тело силой и уверенностью.

Я огляделся и впервые за долгое время увидел окружающий мир ясно и четко. Кофейня была такой маленькой и уютной, словно специально созданной для бессмысленных, но одновременно напряжённых разговоров.

Мягкий полумрак освещался тёплым светом ламп с абажурами, что отбрасывали тени на бетонные стены. За окном шёл мелкий дождь. У козырька аккуратно расположились котики и люди, что забыли зонтики. Мутные капли стекали по стеклу, оставляя за собой мокрые дорожки, разделяя мир на внутри и снаружи.

— Тебе правда лучше? — голос Рины дрожал от неуверенности.

— Вполне, — твёрдо ответил я. — Ну так что? Как нам накопать информации об этом наглом преподе?

— Слежка, — начала она, напоминая о своём предложении. — Я же говорила, нам нужно…

— Сначала нужно найти его номер в телефоне Саши, — подхватил я, перебив на полуслове. — А после я сделаю всё остальное. Тем более мне есть к кому обратиться.

— Хорошая идея. Давай тогда так и поступим.

Часть 9. Глава 29

После напряженного разговора в кофейне мы покинули уютное заведение. Я все еще чувствовал тяжесть на душе от того, что не смог окончательно избавиться от демона.

Выйдя на улицу, я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Весенний дождь вскоре закончился и оставил после себя мокрый асфальт. Воздух был наполнен ароматом свежести и чистоты. Солнце, выглянувшее из-за туч, придавало улице мягкое свечение.

Пока я размышлял о всяком, Рина взяла меня за руку и улыбнулась. Нежное прикосновение помогло отвлечься от тревожных мыслей. Я почувствовал, как напряжение начинает отступать, и ответил на намёк легкой улыбкой.

«Тёплая…»

Мы медленно шли по мокрому тротуару. Я ощущал, как каждый шаг отзывается тихим плеском от лужиц. Руки были крепко сплетены друг с другом, словно мы искали поддержки, но были отвергнуты миром.

Тепло женственной ладони постепенно вытесняло остатки тревоги. Солнце, что выглянуло из-за туч, мягко освещало улицу, отражаясь в мокром асфальте. Город постепенно оживал после дождя. Свежий воздух полнился запахом мокрой земли и зелени, а на горизонте появились первые фрагменты радуги.

— Ян, смотри, — Рина тихо улыбнулась и легонько сжала ладонь. — Какая красивая…

— И вправду, — я уловил в фиолетовых глазах что-то тёплое и успокаивающее. — А ты наблюдательная…

— Спасибо, — её улыбка так и кричала, что всё будет хорошо. — Надеюсь наши разногласия останутся позади, как прошедший мимо дождь...

— Что говоришь?

«Это… была цитата?»

— Н-ничего, — Рина засмущалась и зашагала быстрее. — Пойдём быстрее домой.

Я наслаждался ощущением близости, получал удовольствие от присутствия рядом такой милашки. Шум города, отдаленные звуки машин и шаги прохожих будто отступили на второй план, оставили нас наедине. Так мы и пришли на знакомую улицу.

— Похоже, она уже дома, — сказал я, заметив включённый свет.

— Как думаешь, когда лучше начать?

— Нам нужно дождаться подходящего момента. Может быть, когда она пойдет в душ, мы сможем быстренько всё провернуть, — подытожил я.

— Ха… А неплохая идея. А ты умнее, чем выглядишь, братишка, — Рина действительно была крайне удивлена моей сообразительностью.

— Ну в таких делах я мастер… Хотя ты не поймёшь.

«Всё-таки я бывший глава гильдии убийц игроков…»

Мы вошли в дом, стараясь вести себя как обычно, хоть внутри каждого из нас бушевали разные чувства. В прихожей царил уют, знакомые запахи дома смешались с легким ароматом дождя, что остался на одежде. Мы разулись и, стараясь не выдать своего волнения, направились в гостиную.

Саша сидела на диване, беззаботно листая какой-то журнал. Её спокойствие и непринужденность только усиливали внутреннее напряжение. Она подняла глаза и приветливо улыбнулась, как будто ничего и не подозревала.

— Привет, ребята! Как прошел день? — спросила она с привычной легкостью.

— Нормально, — ответил я, придав голосу непринужденность и скрыв все тревоги. — А у тебя?

— Да так, ничего особенного, — Саша пожала плечами, явно ни во что не вникая. — Думаю пойти искупаться, а потом заточить какую-нибудь вкусняшку… Хотите закажем пиццу?

«Ну хоть где-то повезло».

— С удовольствием съел бы пару кусочков пепперони, — согласился я, пытаясь выглядеть как можно более естественно.

— Хорошо… Тогда сейчас я в душ, а вы пока можете заказать две большие пепперони с двойным сыром. Оплату не забудьте выставить наличными, а то…

— Сестрёнка, а давай я заплачу?

— Н-нет, зачем? Я же предложила…

— Ой, да перестань. Все знают, насколько ничтожна зарплата учителей в нашей гнилой стране, — любимая печально кивнула и улыбнулась.

— Спасибо, Ян.

Как только Саша скрылась в ванной комнате, мы с Риной переглянулись и поняли, что это наш шанс. Вся нервозность, скрытая за спокойствием, наконец-то прорвалась наружу. Мы знали, что должны действовать быстро и слаженно, поэтому мгновенно приступили к делу.

— Давай быстрее, — я почувствовал, как сердце начало биться быстрее.

Рина, не отставая, нервно оглядывалась по сторонам, будто опасаясь, что Саша может внезапно вернуться. Мы почти бесшумно вошли в комнату, и тут же принялись искать телефон. Сердца стучали в такт, заставляли кровь приливать к вискам и краснеть то ли от стыда, то ли от гнева на ублюдка-обольстителя.

— Вот же он, — с облегчением прошептала Рина, когда глаза остановились на тонком черном прямоугольнике.

Я схватил телефон, и, к удивлению, экран включился сразу, без запроса пароля. Меня это крайне удивило, да так, что я вспомнил слова отца:

«Не зря папа говорил, что телефон без пароля, как рюкзак без молнии… Все хотят посмотреть, что внутри».

Мы начали быстро пролистывать контакты, просматривая имена одно за другим. Внутри нарастало чувство тревоги. Мы знали, что времени у нас немного, поэтому очень торопились.

— Смотри, — вдруг голос Рины задрожал, когда она указала на один из контактов. — М.С. Кафедра. Это явно он!

Я посмотрел на название и почувствовал, как тревога сменилась волнением.

— Похоже на то, — ответил я, стараясь держать эмоции под контролем. — Она как раз звонила ему позавчера. Давай запишем.

Мы быстро переписали номер в мой телефон и вернули всё на своё место. Вода в душе перестала литься. Сердце на мгновение остановилось, но мы быстро взяли себя в руки. Я вернулся в гостиную, стараясь выглядеть как обычно, а Рина выбежала следом.

Только мы уселись на диван, пытаясь выглядеть непринужденно, как младшая сестрёнка тихо шепнула на ушко:

— Что теперь?

— Нужно действовать осторожно, — прошептал я, обдумывая наш следующий шаг. — Я попробую узнать расписание этого преподавателя. Может быть, удастся вскрыть даже записи разговоров. Постараюсь накопать на него компромат.

Рина посмотрела на меня с удивлением и тревогой в глазах.

— А как ты это сделаешь? — вульгарный голос выдал искреннее беспокойство.

Я лишь загадочно улыбнулся, стараясь успокоить младшую сестрёнку.

— У меня есть свои методы, — в голове начал складываться план действий. — Не волнуйся, я всё устрою. А пока закажем пиццу.

Через пару минут Саша вышла из ванной, завернутая в пушистое полотенце, с влажными прядями волос, что прилипли к шее. Она выглядела расслабленной и довольной.

«Душ действительно помог ей сбросить напряжение. А эта улыбка… Какая же она красивая…»

— Ну что, как успехи с пиццей? — спросила Саша, не замечая никаких странностей.

Рина подняла глаза от телефона и улыбнулась в ответ:

— Всё в процессе. Ян уже заказал две пепперони, как ты и хотела.

Саша кивнула, довольная тем, что не пришлось платить за вкусности, подошла к шкафу, открыла дверцы и принялась выбирать пижаму. В комнате витал аромат свежести и мыла, что пришёл из ванны.

Пока Саша занималась своими делами, я внутренне напрягся, но на лице сохранял всё ту же невозмутимую маску. Каждый жест и взгляд был тщательно выверен, чтобы Саша ни на мгновение не усомнилась в том, что всё в порядке.

Когда сестра наконец закончила свои махинации и надела чистую пижаму, она подошла к дивану и плюхнулась рядом, обдав нас теплом мягкого тела.

«Это что получается… Папа связался с семейкой тактильных маньяков? П-почему они так любят меня касаться? Я что… настолько красивый мальчик?»

— Какой же насыщенный был сегодня день, — вздохнула Саша, вытянув ноги и устраиваясь поудобнее. — Не знаю, как вы, но я так устала, что готова провалиться в сон прямо здесь.

— Да уж, день был не из лёгких, — подхватил я, стараясь поддержать разговор. — Но теперь мы можем насладиться столь чудным мгновением… и пиццей. Кстати, она уже должна скоро приехать.

«Почему я начал говорить, как имперец? Из-за нервов?»

— М-м-м, пицца… — Саша мечтательно улыбнулась, закрыв глаза. — Мне уже не терпится!

В добродушных словах не было ни капли подозрения или тревоги. Саша не заметила суеты или неестественного поведения. Для неё вечер был таким же простым, как и любой другой.

Тем временем, в голове уже начал складываться план дальнейших действий. Я знал, что нужно будет вновь связаться с Николаем Сократовичем, но боялся:

«А вдруг он заставит меня работать на культ зависти? Н-нет, это же просто бред… Они все сумасшедшие, что играют в магию и богов. Я-то знаю, что единственный ублюдок, который реально может навредить этому миру — уже здесь и жрёт мою душу».

«Ты даже не представляешь насколько сильно ты ошибаешься…»

Когда раздался звонок в дверь, Саша подскочила с дивана, радостно вскрикнув:

— Пицца пришла! — и побежала открывать дверь.

Когда старшая сестрёнка вернулась с двумя огромными коробками, в гостиной вновь воцарилась теплая и непринужденная атмосфера. Саша смеялась, разделяя куски, а мы подыгрывали, наслаждаясь божественной улыбкой.

Но внутри всё ещё бурлили эмоции и планы. И хотя этот вечер был таким же, как и многие другие, я знал, что в жизни началась новая глава, полная тайн и решений, от которых, возможно, зависело будущее всего мира.

«Видимо такая уж у меня… судьба».

В добродушной атмосфере, наполненной смехом и ароматом пиццы, я почувствовал, как нарастающее напряжение внутри меня постепенно уходит. Саша, смеясь и делая весёлые замечания, казалась такой беззаботной, что я на мгновение забыл о мрачных мыслях, терзающих мой разум. Но, несмотря на это, тень предстоящих событий не покидала меня.

Я смотрел на учительницу и понимал, что в этом мире есть нечто большее, чем просто демоны, культ и грязные любовные интриги. Есть люди, которые искренне любят и заботятся друг о друге. Но даже это не могло полностью заглушить тот внутренний голос, который шептал мне о грядущих испытаниях.

«Что ждёт меня впереди?» — думал я и всё смотрел на Сашу, которая с восторгом делила куски пиццы.

Где-то глубоко внутри я знал, что вскоре мне придётся вернуться к Николаю Сократовичу и столкнуться с его загадочными планами.

«Смогу ли я справиться со всем в одиночку?» — меня терзали сомнения, но я не мог позволить страху управлять телом.

Я должен был действовать, несмотря на то, что мне предстояло столкнуться с неизвестным. В мире, что полнился тьмой, я был готов принять любой вызов во имя любви.

И пока Саша продолжала смеяться и радоваться, я решил, что буду сражаться за её будущее, за наше будущее. И хотя впереди меня ждали тёмные горизонты, я знал одно: я обязательно буду сильным и защищу сестрёнку. С этими мыслями я погрузился в приятный вечер смеха и пиццы.

«Какой же он идиот...»

Эпилог

«Понимаете ли, как человек не умеет летать по определению сам по себе, если бы природе или другим высшим силам нужно было бы миролюбивое человечество — у людей отсутствовала бы сама возможность убийств или эксплуатации других видов и себе подобных. Тогда остаётся вопрос почему же некоторые с таким усердием ведут войны, грабят, насилуют, убивают, истребляют, обманывают, эксплуатируют в отличие от большинства? Я отвечу лишь так: Всё дело в гордыне. Ведь именно Я — убийца богов и именно Я — губитель мира» — Ян Левинтов.

Жуткие ритмы ворвались в ужасающее сознание. Нечто тягучее и тяжелое заполнило голову темным, тревожным чувством. В ушах гремели динамики наушников, из которых лилась низкая, давящая музыка.

Русский рэп, грубый и сырой, с тяжёлыми басами и хриплым голосом исполнителя, проникал в самую глубину разума. Каждое слово, произнесённое в мрачном потоке, отдавалось эхом в голове Владыки истинной гордости, усиливая ощущение внутренней пустоты и сожаления.

НИКОТИН. НИКОТИН. НИКОТИН. НИКОТИН.

«Вот чёрт… Меня никогда так не тошнило от одного только существования какой-то дуры. Её жизнь настолько отвратительна, что я чуть не блеванул... Но видимо девочку вообще никак не смущает всё то, что она пережила. Ха... Как же хочется взять и умереть прямо здесь... А может и вправду просто застрелить всех этих отвратительных животных и пойти сдохнуть от рук Владыки гнева? Н-нет, всё же ещё рано сдаваться».

Молодой парень сидел в массивном кожаном кресле. В воздухе витал запах ладана, смешанный с ароматом металлической подсохшей кровавой каши из тел наркоторговцев, варщиков и шлюх. Жуткие ритмы продолжали звучать, как неумолимый пульс тьмы, гипнотизируя сознание.

Холодная и твёрдая рука держала девушку за горло. Санки, что погрязла в похоти, стояла на коленях рядом с креслом и молча молила о пощаде. Голубые глаза, что полнились смирением и жаждой удовольствий, больше не могли удержаться перед соблазном... и душа полностью поддалась животным инстинктам.

Дыхание Санки было прерывистым, каждый вдох давался с трудом, но она не пыталась вырваться. Девочка знала, что сопротивление бесполезно. Известная на всю школу личность лишь слабо держала парня за запястье и тихо плакала из-за безвыходного положения.

Вокруг, словно тень, сгустилась толпа культистов гордости. Присутствие людей с чёрными, как смола, душами заполнило комнату зловещей энергетикой. Каждый был свидетелем немой сцены проявления власти.

Молчание в тот блевотный миг несло в себе больше смысла, чем любые слова: культ ждал приказа, затаив дыхание.

— Головач, Кудрин, Иванов… — Владыка обратился к главам отрядов. — Уничтожьте все оставшиеся запасы на складах. Синтетику оставьте ФСО.

— Есть, — часть ушла из комнаты.

— Теперь вы, Григорий Афанасьевич…

— Да? — ответил низенький мужичок со шрамом на подбородке.

— Выведите всех остальных женщин из здания и полностью заблокируйте проезд в деревню.

— Так точно, Владыка! — ещё часть культистов ушла и осталось всего несколько человек.

Пальцы медленно сжались, оставив на тонкой шее бледные следы. Санки закашлялась, инстинктивно пытаясь освободиться. Силы медленно покидали тело, а он всё не отпускал и продолжал давить.

В моменте парень почувствовал, как истинный страх смерти наполняет гнилую душу силой. Но странная тяжесть, словно кусок льда, всё же сковала мысли.

Ритмы вырывали из глубин разума образы и воспоминания, которые Владыка хотел бы забыть. В голове проносились обрывки жестокого прошлого, как калейдоскоп разбитых надежд и опустошённых мечтаний.

«И зачем я считал её судьбу? Не уж то я настолько тупой?»

Женственная душа, что находилась в его цепких руках, давно сгнила под действием ме**дрона и была более извращённой, чем у любого из присутствующих. Но Владыка всё равно сомневался в методах и медлил.

Он не понимал, почему вместо обычного чувства торжества тело охватила странная пустота. Поэтому Владыка ещё раз углубился в музыку:

Разум резко в небо

Летит так будто гелий

Народ всё жаждет кайфа

От дрянных растений

Кусок гнилой сативы,

Разделенный по части

Возможность накуриться

Всем доставляет счастье.

Твари ссут от радости

Когда дают наркотики

С соплями гниль лицах

Приоткрывает ротики.

У половины власти

Уже прогнили пасти.

Один урод из тысячи

Лишь доживет до старости.

НИКОТИН. НИКОТИН. НИКОТИН. НИКОТИН.

«Мы обязательно уничтожим все наркотики и каждого ублюдка, что будет нам мешать... Но разве она…»

— Пожалуйста… — проскользнуло в сжатой гортани. — Я не хочу умирать…

«Может я ещё об этом пожалею, но она ни в чём не виновата. Душа Санки извращена до изнеможения, но в этом виноват только я… ведь именно я не смог уничтожить ублюдка, что подсадил её на ме**дрон. И именно я несу ответственность за всё то, что произошло с этой несчастной девушкой…» — Владыка отпустил изрядно поношенное горло.

Сожаление захлестнуло ожесточённое сознание. Ужасающая волна жажды превосходства уничтожила всё, что когда-то было целым. Теперь только жалость разрасталась в разуме, заполняя каждый уголок.

Голова заболела от напряжения. Мысли о прошлом, воспоминания о потерянных возможностях и ошибочных решениях сжимали нервы в тиски, не давали ни малейшего шанса вырваться из вечного делирия.

Он сидел в мягком кресле, окружённый культистами, но ощущал гнетущее чувство тотального одиночества. Окружающие тени, что когда-то внушали чувство силы и власти, теперь лишь подчёркивали Его отчуждение.

Все эти чёрные души склонились перед Владыкой гордости, признали Его верховенство, Его демоническую силу, но никто не мог и представить, что же на самом деле творилось внутри юного господина. Парень был в ловушке из-за собственной силы, был заключён в клетку только из-за своих поступков и решений… и неимоверно страдал из-за слабости.

Мысли о том, как всё могло бы быть иначе, ежедневно терзали сознание, наполняли сердце тяжестью. Он каждый день видел перед собой альтернативные сценарии. В мимолётных видениях он был не Властелином тьмы, а простым человеком, свободным от демонического пробуждения, который мог бы жить обычной жизнью, без вечного тлена на душе. Там он видел себя рядом с близкими… с теми, кто уже давно покинул ничтожного гордеца.

Он вспомнил моменты, когда всё ещё можно было изменить, когда на распутье стоял выбор: отдаться или бороться. Но выбор был сделан, и демоническое пробуждение поглотило разум целиком, заполнив душу ненавистью, гордыней и стремлением к власти.

— Значит тебя зовут Санкино Саки? — спросил парень, осматривая израненное тело.

— Кхм-КХМ-кхгх… Да… — прокашлялась девочка.

— Знаешь… Когда я прочитал твою душу, то мне захотелось блевануть. Не часто встретишь такую отвратительную судьбу.

— Простите… — Санки осталась стоять на коленях и ударилась лбом в пол. — Умоляю, я готова вас ублажить в любой момент… Пожалуйста, не убивайте… Я доставлю вам…

— Просто заткнись. Ты даже не представляешь, насколько такие грязные шлюхи меня раздражают. Хотя это мы во всём виноваты. Не уберегли от наркотиков такую милую маленькую мразь, но... химс*кс — это проявление истинной любви? Ты совсем конченная? Хотя я понимаю, ведь это был твой первый раз, и ты подумала, что это естественно… вот так отдаться какому-то ублюдку. И зачем только мама научила тебя краситься? Была бы дальше замухрышкой некрасивой и жила бы спокойно девственницей…

— П-почему вы говорите, что в чём-то виноваты, Владыка? — Санки приподняла голову и с бессовестным лицом взглянула на подошву ботинка.

— Я разрешал тебе поднимать свою тупую башку?

— Н-нет, Владыка… — Санки ещё сильнее задрожала и упала ниже, сложив руки в молитвенном жесте.

— Я считаю так: во всём виновато государство, что не может уберечь людей от наркотиков. Поясню… Я видел твои воспоминания, такие уж у меня способности. И по факту во всём виноват тот ублюдок, с которым у тебя был первый раз. Во всех смыслах. И понимаешь… если бы мы добрались до этого ничтожного урода первыми…

— Владыка, — вдруг в разговор вклинился ещё один из высокопоставленных культистов. — Надеюсь вы понимаете, насколько опасно оставлять её в живых. Она причастна к наркотрафику и явно была за одно с культом похоти, поэтому…

— Не бойтесь, Платонов. Она не причастна, — пришлось защитить гниль от нападок.

— Но ведь, она всё равно свидетель и должна быть…

— То есть ты сейчас указываешь мне, что делать?

— Н-нет, ни в коем случае, я просто… я просто… — Владыка подошёл поближе. — П-простите.

— Запомни… ЧТО ДОЛЖНО БЫТЬ, А ЧТО НЕТ — РЕШАТЬ МНЕ! — удар рассёк идиоту челюсть. — Ещё одно возражение — я тебя, Платонов, пристрелю. Ты меня понял?

— Д-да… Простите, Владыка… — мужчина отшатнулся, простоял пару секунд и упал без сознания, а по губам потекла мерзкая красная жидкость.

— Уберите его куда-нибудь. А вы, Иванов, Петренко, отправляйтесь с этой извращенкой в больницу. Приведёте девочку в порядок, а потом быстро тащите ко мне на допрос, — два быка приподняли Санки, помогли удержаться на ногах и медленно поволокли девушку за собой. — И если я узнаю…

— Ни в коем случае, Владыка.

— Хорошо. Не подведите меня.

Вдруг в дверь вошёл молодой парнишка:

— Владыка! — посыльный сильно запыхался, пока бежал с конвертом в руках. — Культ гнева просит о личной встрече!

«Значит это и вправду судьба...»

Благодарность

Дорогие читатели,

Если вы дочитали до этого момента, то хочу выразить вам свою искреннюю благодарность. Ваш интерес к произведению и ваша поддержка многое для меня значат. Я рад, что моя работа находит отклик в сердцах таких замечательных людей, как вы. Писательство для меня — это не просто работа, это настоящая страсть и возможность делиться мыслями и историями с миром. Я стремлюсь создавать произведения, которые будут вдохновлять, развлекать и, возможно, даже заставлять задуматься и мне очень нужна ваша помощь.

Если вам понравилась эта книга, то буду очень признателен, если вы порекомендуете её своим друзьям и знакомым, а также блогерам и критикам, которые могли бы помочь в её продвижении. Это невероятно важно для меня, так как именно благодаря вашей поддержке я смогу продолжать писать и создавать больше интересных историй. Каждое ваше слово, каждая рекомендация — это шаг к тому, чтобы я мог и дальше радовать вас новыми произведениями.

Также хочу выразить особую благодарность Марии Викторовне, великолепной женщине с доброй натурой, которая стала для меня настоящим наставником. Её чуткое руководство и мудрые советы помогли мне исправить многие нелогичные моменты в тексте и оценить всю структуру произведения со стороны. Без её помощи эта книга, возможно, никогда бы не увидела свет. Я глубоко признателен ей за терпение и поддержку на протяжении всего процесса написания.

Кроме того, я хочу выразить свою искреннюю благодарность Harmonist_D за помощь с великолепными иллюстрациями, что оживили мою историю. Его талант и креативность помогли создать атмосферу, которая дополняет текст и делает его ещё более запоминающимся. Я ценю каждую деталь, которую он добавил в моё понимание книг, и уверен, что его помощь сделала книгу более привлекательной..

Спасибо вам ещё раз за то, что выбрали эту книгу и стали частью моего творческого пути. Я надеюсь, что вы получили удовольствие от чтения и нашли в ней что-то ценное для себя. Ваша поддержка вдохновляет меня продолжать писать, и я с нетерпением жду возможности поделиться с вами новыми историями в будущем.

С уважением и благодарностью,

Углов Максим

???

— Omnia mors aequat. Ergo fiat justitia et pereat mundus.

— Sic fata voluerunt?

— Sic fata mundi…

Иллюстрации: https://app.leonardo.ai/

Люблю вас

Люблю вас

Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю