Конец эры тишины

Пролог

Времени было в обрез — нужно было управиться до рассвета. Он стремительно скользил на роликах, ловко лавируя между массивными портовыми контейнерами, внимательно сканируя обстановку.

— Од, кого устранять? — Тварь «Титан».

Внезапно, за углом контейнера, он оказался в нескольких метрах от неё. Тварь доедала останки — предположительно, одного из портовых рабочих.

— Слабое место — шея. — Он замер, слушая подсказку.

Осмотрев тварь, не теряя времени, отработанным движением выхватил клинок из ножен.

Титан, занятый едой, не заметил его присутствия. Воспользовавшись моментом, парень совершил стремительный рывок по стенке контейнера, оттолкнулся от него и в прыжке нанёс точный удар, отсекая голову твари от туловища. Та с глухим стуком шлёпнулась на асфальт.

В наушниках послышался голос: — Закончил? — на другом конце говорили спокойно, ожидая отчёта. — Тварь была слабой. Бесполезная. — Более детально осмотрев ужасно смердящий, разлагающийся на глазах труп, он убедился, что ничего ценного тут нет. — Только зря катану затупил. По-моему, её и лопатой прикончить можно было бы, было бы желание. — Быстро стряхнув кровь с клинка, он вернул его в ножны. — Наали, эта тварь убила тринадцать человек. Сомневаюсь, что ты смог бы сделать это лопатой, — послышался тяжёлый вздох. — И вообще, ты будешь возмущаться или в штаб вернёшься? — Ой, всё.

Махнув рукой в пустоту, он быстрым движением переключил наушники с рации на аудиоплеер.

В ушах зазвучал японский фонк. Самое то, чтобы разгоняться и на бешеной скорости нестись по спящим улицам. Медленно перебирая роликами, он набирал ход, мчась меж контейнеров в обратную сторону. Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь скрежетом кранов и скрипом металла в Йокогамском порту. На большой скорости перепрыгнув шлагбаум с будкой видеонаблюдения — где, скорее всего, дремал охранник, — он вылетел на пустынную улицу.

Он уезжал прочь от порта, где сегодня на утренней смене рабочих будет ждать благоухающий сюрприз.

Глава 1

Порт Йокогамы медленно растворялся в утренней дымке за спиной. Ролики монотонно стучали по стыкам плит, отбивая такт быстрого перемещения по пустынным улицам. Вывески магазинов молчали, окна были темны. Редкие прохожие, попав в поле зрения, тут же исчезали в боковых переулках.

По мере приближения к центру одинокие фигуры стали сливаться в группы, а те — в неторопливую утреннюю толпу. Наали замедлил ход, ловко лавируя между людьми и высматривая свободную скамейку.

— Да блядь, — выдохнул он себе под нос, сворачивая к обочине и тормозя.

Ухватившись за спинку ближайшей лавочки, он плюхнулся на неё, снял насадку с трёх колёс и зацепил за ремень сумки. Быстро вскочив, перекинул рюкзак через плечо, сверился с картой на телефоне и начал пробиваться сквозь людской поток.

Спустя пару кварталов он свернул в небольшую чайную на углу — с виду непримечательную, как десятки других.

Стеклянный колокольчик с бело-голубой ленточкой звякнул, извещая о его входе. Воздух внутри был густым и тёплым, пах сушёными травами, древесиной и свежезаваренным чаем. В светлом, уютном помещении сидели двое-трое посетителей, неспешно беседующих о своём. Никто не обратил на него внимания. Наали, не задерживаясь в проходе, подошёл к стойке, за которой стоял пожилой японец. Наклонившись вперёд, он тихо, вполтона, произнёс пароль:

— Ваташи-тачи ва курай я ми но нака ни хикари о мотитасу моно дэс. (Мы те, кто несёт свет во тьму).

Старик едва заметно улыбнулся и так же тихо ответил:

— Хикари ва аната то томо ни. (Свет с тобой).

Кивнув, он вышел из-за стойки и, не говоря ни слова, двинулся вглубь заведения, давая знак следовать за собой. Они прошли по короткому коридору и остановились у двери с табличкой «Только для персонала» на японском и английском. Старик достал связку ключей, отпер дверь и жестом пригласил Наали войти первым.

Комната оказалась обычной подсобкой. Пройдя вглубь, Наали зашёл за высокий шкаф — и вот она, ещё одна, почти невидимая дверь. Едва он начал её открывать, сзади щёлкнул замок основной двери.

— Весело попрощались, — буркнул Наали, оглядываясь на закрытую дверь.

Он развернулся и начал спускаться по узкой, почти скрытой лестнице вниз. Влажный запах плесени, пыли и старого бетона ударил в ноздри. Лестница вывела в полуподвальное помещение, заставленное ящиками и коробками. Продравшись между ними, Наали упёрся в очередную дверь. За ней начинался широкий яйцевидный тоннель, уходящий влево метров через сорок.

Дальше путь шёл по металлическим мосткам, прикрученным к стенам. Судя по толстому слою ила и плесени внизу, тоннель периодически затапливало. Редкие светодиодные лампы мигали, едва разгоняя мрак. Воздух гудел — глухой, низкий гул, исходящий откуда-то из толщи стен.

Минут через пятнадцать ходьбы тоннель вывел в огромное подземное пространство. Йокогамское подполье.

Оно представляло собой гигантский рыночный зал, кишащий людьми. Десятки лотков и прилавков, заставленных не фруктами и овощами, а оружием, странными механизмами и частями тел тех самых тварей. Воздух гудел от торга, приглушённых разговоров и скрежета металла. Жизнь здесь била ключом, и, казалось, неважно, три часа ночи на поверхности или семь утра.

Наали, не задерживаясь, двинулся сквозь толпу к высокому переходу, ведущему в жилой сектор. Комплекс из трёх десятков каморок-клетушек для приезжих хантеров вроде них. Поскрипывая под ногами, железный мостик привёл его к двери с номером двадцать семь.

Ключ щёлкнул в замке. Едва Наали переступил порог, из глубины послышалось сдавленное ругательство и звон бьющегося стекла.

— Да, блядь! — кто-то яростно шипел.

Наали прошёл вглубь, в единственную комнату, служившую и кухней, и лабораторией, и спальней. Одан, склонившись над полом, в перчатках собирал осколки разбившейся пробирки и вытирал тряпкой какую-то вонючую, бурую жидкость.

— И этот человек говорит мне не материться, — с наигранной обидой произнёс Наали, скидывая куртку и ролики на стул.

Одан лишь закатил глаза, не отрываясь от уборки.

— У тебя через слово мат. И не разнеси тут всё, эту конуру ещё сдавать.

— Ага, — Наали снял с плеча портупею с катаной и аккуратно прислонил её к стене. — Я спать. Разбуди к двум, ладно?

Он обошёл стол, заваленный хитроумной аппаратурой, напоминающей самогонный аппарат, и рухнул на свою узкую койку лицом в подушку.

— Ну и свинота, — вздохнул Одан, смотря на спящего друга.

***

— Вставай. Хорош дрыхнуть.

Ответом ему было лишь ровное дыхание. Одан покачал головой, отошёл к столу и взял пульверизатор для цветов.

— Либо сейчас встаёшь, либо будет хуже, — предупредил он, возвращаясь к кровати.

Наали не шелохнулся. Одан нажал на распылитель.

Холодные капли брызнули в лицо спящему. Тот резко подскочил, с широко раскрытыми глазами, и тут же зашипел, вытирая лицо рукавом.

— Ай, блядь! Холодно же!

Взгляд Одана выражал глубочайшее самодовольство.

— Сам сказал разбудить. Я разбудил.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и ушёл к своему лабораторному столу. Наали, всё ещё хмурый, сонно поднялся и побрёл к столу, тяжело опускаясь на стул.

Одан стоял у плиты, нагревая над горелкой очередную пробирку с мутной жижей, ритмично покачивая её. От нагрева жидкость пузырилась и начинала пахнуть ещё резче и химичнее. Наали поморщился.

— Ода, поставь чайник, а? По-братски.

— Сам поставь, руки заняты, — не отвлёкшись от пробирки, ответил Одан.

В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь шипением горелки и бульканьем жидкости.

Наали молча наблюдал, как Одан аккуратно перенёс пробирку в стойку, потом налил воды в чайник и поставил его на огонь. Наконец он обернулся.

Одан вытер руки тряпкой и щёлкнул выключателем плиты. Шипение прекратилось.

— Всё, — сказал он коротко. — Засиделись.

Наали поднял на него взгляд.

— Это к чему?

— К тому, что мы уже месяц как пыль тут гоняем. Серьёзных заказов нет, — Одан ткнул пальцем в сторону заваленного бумагами стола. — Инфа кончилась. А новые твари лезут не здесь.

Он повернулся, опёрся о стол и посмотрел на Наали прямо.

— Едем в Питер.

Наали медленно кивнул. Логично. Скука здесь уже достала.

— Катану тогда сначала к Танаке. После прошлого выезда она только колбасу резать годится.

— Так и есть, — Одан откинул чёлку со лба. — Значит, завтра мы идём к кузнецу. Сдаём конуру и на вылет.

— В смысле «мы»? — Наали тут же ухмыльнулся. — Ты ж на улицу-то выходишь только по ночам, как нетопырь. Боишься, что я один твою лабораторию в багаж сгружу?

Он залился хриплым смехом, сгибаясь пополам. Одан с невозмутимым видом отвесил ему подзатыльник, от которого Наали чуть не впечатался в стол. Это только подхлестнуло новый приступ хохота.

— Ай! Больно! — взвизгнул он с фальшивой обидой. — Ну почему ты такой злой?!

Одан упёрся руками в стол, опустил голову и шумно выдохнул.

— Господи, дай мне сил...

— Ода, ты же в бога не веришь, — тут же парировал Наали, всё ещё хихикая.

Одан ничего не ответил. Он развернулся, взял со стола две кружки, налил в них кипятка и молча поставил одну перед Наали.

— Спасибо, — Наали приподнял кружку в тосте.

— Тебе ягодный? — уточнил Одан, заваривая себе пакетик карамельного чая.

— Ага. — Наали сделал глоток. — Значит, так: сейчас собираемся, идём к кузнецу, потом сдаём конуру и летим в Питер?

— Верно, — кивнул Одан. — Правильно мыслишь, симпапусик.

Он медленно помешал ложечкой сахар в своей кружке, а потом вдруг протянул руку и забрал кружку у Наали.

— Эй! — возмутился тот.

— Молчи. Я тебе сделаю, а то опять три ложки сахара насыплешь, — буркнул Одан, насыпая в кружку Наали разумное, по его мнению, количество сахара.

Наали лишь вздохнул и смирился, наблюдая, как его друг помешивает чай.

Глава 2

Чай допит. Кружки стоят в раковине. Из прихожей слышится крик.

— Давай быстрее!

Одан стоял у металлической двери, постукивая пальцами в ожидании этого придурка, который большими шагами носился по их подобию квартиры в поисках куртки.

— Что ты вообще ищешь? — Шатен принял самую недовольную позу, всем видом демонстрируя раздражение.

— Да куртку свою найти не могу...

— Здесь, вроде, кинул, — Наали начал махать руками в разные стороны, но, не переставая бегать, вдруг замер у прохода. — Здесь она должна быть!

Одан тяжело вздохнул, закатил глаза, размашисто шагнул к вешалке и снял красную куртку. Скомкав её в плотный комок и не дожидаясь вопросов, метнул.

— На!

Она метко прилетела в лицо ничего не понимающему Наали. Тот недовольно застонал и натянул куртку на себя.

— Что она у тебя тут вообще забыла? — Одан посмотрел на него искоса, ожидая ответа.

— Так нечего раскидывать вещи по всей квартире, — буркнул он с той же усталостью в голосе.

Не дожидаясь ответа от балбеса, Одан развернулся и вышел медленным шагом, направляясь к выходу из катакомб подполья. Сапоги монотонно стучали по бетонным плитам. Наали долго ждать не пришлось — он догнал шатена уже ближе к выходу, медленно перебирая роликами и подстраиваясь под его неторопливый темп.

— Так какой адрес? — спросил он, глядя на Одана взглядом «я вроде знаю, но ты скажи».

— Дебил, кузня в Сибуе.

— И зачем ты вообще надел ролики? Нам на электричку идти.

Они вышли из подвала в каком-то переулке недалеко от станции и направились к платформе.

— Снимай, — ткнул Одан пальцем в ролики. — На электричке всё равно не покатаешься.

Наали с неохотой снял насадки с колёс и зацепил их за ремень сумки.

Поездка на электричке выдалась не из приятных — вагоны битком. Одан уткнулся в телефон, Наали слушал музыку, уставившись в окно. Дорога заняла чуть больше сорока минут. Выйдя на станции Сибуя, Одан усмехнулся про себя, глядя на запыхавшегося Наали, который едва поспевал за ним в густой толпе.

— Ну что, как дорога? На удивление, не потерялся.

— Вот не надо тут, — блондин ещё раз глубоко выдохнул.

Одан уже собрался идти дальше, но его одёрнули за рукав.

— Щас, дай ролики переодену.

Наали ловким движением пристегнул колёса обратно и рванул вслед за Одой через огромный поток туристов и местных. Они свернули в какой-то переулок, явно не предназначенный для посторонних глаз.

Кузница находилась не в туристическом центре Сибуи, а в тихом переулке за главной станцией, в полуподвале старого здания. Спустившись по узкой лестнице, они попали в горячее помещение с густым запахом угля и машинного масла. Воздух дрожал от ритмичных ударов молота по наковальне. Повсюду висели и лежали заготовки, клинки в разной степени готовности, инструменты. За горном, держа длинными клещами раскалённый докрасна клинок, стоял сам кузнец — Кендзиро Танака, мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и коротко стриженными седыми волосами. Он был облачён в толстый кожаный фартук.

— Танака-сан! — громче, перекрывая шум, позвал Одан.

Кузнец кивком показал им подождать, не отрываясь от работы. Он вынул клинок, осмотрел его на свет, затем снова погрузил в жар горна. Только закончив цикл ковки и опустив остывающую заготовку в бочку с маслом, которая с шипением выпустила клубы едкого дыма, он подошёл к ним, снимая тяжёлые перчатки.

— Одан-сан, — кивнул он, его голос был низким и хрипловатым. Взгляд острых глаз перешёл на Наали. — И Макинен-сан. Катану принесли? Опять бетон крошили? — В его тоне слышалась привычная усталая ирония.

Наали молча снял чехол и протянул катану. Кузнец бережно принял клинок, вышел к яркому свету у открытой двери и внимательно осмотрел лезвие, водил подушечкой пальца по кромке, щурясь и приглядываясь к металлу.

— Хмм. Туповата, зазубрина тут... и тут. Но не критично. — Он поводил пальцем по лезвию, показывая неровности. — Заточка и полировка. Максимум час. — Мастер махнул рукой в сторону старого дивана, заваленного журналами. — Ждите.

Час пролетел в наблюдении за работой мастера и обсуждением дальнейших планов — под ритмичный скрежет точильного камня, шипение воды при охлаждении и филигранную доводку кромки.

Когда Танака вернул клинок, он сверкал как новенький, острота чувствовалась уже на расстоянии. Оплатив работу, они выбрались на улицы Сибуи. Обратная дорога в подполье на электричке прошла в молчании: Одан дремал, Наали слушал музыку, поглядывая на аккуратно упакованную в чехол катану.

Разбудив Одана на нужной станции, они сошли.

Вернувшись в свою подземную «резиденцию», они быстро и слаженно, привычно за годы совместной работы, сложили немногочисленные вещи в два походных рюкзака: смена одежды, гигиенические наборы, ноутбук Одана, несколько важных пробирок и реактивов в специальном кейсе, документы, оружие. Лабораторную установку аккуратно разобрали и упаковали в прочный чемодан. Квартира опустела за считанные минуты.

Владелец квартиры — тот самый старичок из чайной — ждал их у входа в жилой сектор. Он молча принял ключ, осмотрел комнату беглым, но цепким взглядом, убедившись в чистоте и отсутствии повреждений, и кивнул.

— Аригато годзаймасита, — поблагодарил Одан.

— Удачи, — хрипло ответил старик на чистом русском, неожиданно для них. — Свет вам в пути.

Они поклонились и направились к выходу из подполья, с рюкзаками за спиной.

***

Дорога до аэропорта Нарита на электричке прошла в сосредоточенном молчании. Наали держал на коленях длинный, плотно зачехлённый и упакованный в нейлоновый чехол клинок катаны. Одан прижимал к себе прочный кейс с «Грачом» внутри. На лице шатена читалось напряжение.

— Ты уверен, что все бумаги в порядке? — негромко спросил Наали, глядя, как Одан в сотый раз перебирает в руках папку с документами.

— Да, — ответил Одан, но его пальцы нервно постукивали по обложке. — Разрешение на временный ввоз для «частных исследователей и охранной деятельности», сертификат на «Грач» как зарегистрированное оружие, разрешение на вывоз из Японии... Всё есть. Танака помог с японскими бумагами. — Он вздохнул. — Но таможенники доёбистые. Особенно с огнестрелом.

Сам перелёт рейсом до Пулково стал испытанием на выдержку. Первые часы Одан скрупулёзно изучал документы, мысленно проигрывая возможные вопросы. Наали пытался слушать музыку, но взгляд постоянно возвращался к кейсу с «Грачом», стоявшему у ног Одана. Потом напряжение сменилось усталостью.

После еды Наали откинулся в кресло, закрыв глаза. Через некоторое время его голова непроизвольно скользнула вбок и мягко устроилась на плече Одана. Шатен сначала напрягся от неожиданности, потом его лицо смягчилось. Он осторожно накрыл его пледом, который принесла стюардесса. Сам Одан так и не смог уснуть. Он сидел неподвижно, стараясь не тревожить спящего Наали, и смотрел в темноту за иллюминатором, пальцы всё так же бессознательно постукивая по папке с документами на коленях.

***

Пограничный контроль в Пулково проходил в режиме повышенного внимания. Кейс с пистолетом и папка документов сразу привлекли внимание таможенника в форме. Тот был коренаст, с цепким взглядом.

— Огнестрельное оружие? — спросил он сухо, открывая папку.

— Да, зарегистрированный пистолет, — чётко ответил Одан, сохраняя спокойствие. — Разрешение на временный ввоз, лицензия на хранение и ношение, разрешение на вывоз из Японии. — Он указывал на каждый документ. — Цель ввоза — обеспечение безопасности при проведении полевых исследований.

Таможенник долго и придирчиво изучал каждую бумагу, сверял номера, фотографии, звонил кому-то по рации для проверки данных. Наали стоял чуть сзади, стараясь дышать ровно, его рука непроизвольно сжалась в кулак. Осмотр катаны прошёл быстрее: замеры клинка, демонстрация специально притупленного участка кромки — «работа Танаки», сертификат о том, что предмет не является холодным оружием.

— Образцы? — майор ткнул пальцем в кейс с пробирками и реактивами.

— Биологические образцы для химического анализа, непатогенные. Сертификаты прилагаются, — Одан подал ещё одну стопку бумаг.

Таможенник просмотрел их мельком, бросил взгляд на их напряжённые лица, потом медленно закрыл папку и кивнул.

— Проходите.

Они вышли в зал прилёта. Холодный, влажный воздух осени ударил им в лицо, смешавшись с волной облегчения.

— Блять... Думал, сейчас «Грач» на вещественное отправится, а нас — в кутузку, — выдохнул Наали, вытирая ладонью лоб. Одан молча похлопал его по спине, крепко сжимая ручку кейса с пистолетом.

Выходя из здания аэропорта и останавливаясь у дороги, Наали спросил:

— Такси?

— Автобус, — твёрдо сказал Одан, направляясь к остановке. — Сэкономить надо после этого цирка. Да и проехаться по городу — освежить память. — В его тоне слышалась попытка вернуть всё в привычное, деловое русло.

Они влились в толпу и сели на старый, гудящий автобус. Петербург встретил их классически: низкое серое небо, мелкий, назойливый дождик, блестящие мокрые мостовые и старые фасады домов, знакомые до боли и всё же немного чужие после долгого отсутствия. Наали прилип к окну, смотря на знакомые виды: мрачные дворы-колодцы, вывески магазинов, спешащих под зонтами людей. Одан сидел с прямой спиной, кейс с «Грачом» на коленях, и листал что-то на телефоне, вероятно, проверяя чаты подполья. Дорога заняла чуть больше часа.

Они вышли на остановке «Кирочная улица», недалеко от метро, в тихом центре, где старинные дома хранили дореволюционное достоинство.

Уже подходя к знакомому зданию, их ждал знакомый серый дом сталинской эпохи. Набрав быстро код подъезда, который так и не изменился за их срок отсутствия. Скрипучая дверь подъезда пропустила их в полумрак парадной. Старый лифт, больше похожий на клетку, с грохотом и скрежетом поднял их на пятый этаж. Одан достал из кармана связку ключей — их было немного, только самые важные — и вставил один из них в замок. Щелчок прозвучал громко в тишине подъезда. Дверь открылась.

Их встретил плотный, знакомый запах: пыль, затхлость долго закрытого помещения и едва уловимый химический шлейф из лаборатории. Воздух стоял неподвижный, спёртый. Они вошли в свою квартиру — классическую двушку в недосоветско-советском стиле.

Прихожая была узкой. Со старой вешалкой, которая гнулась под грузом забытых курток и плащей. Под ней — тумба для обуви, с коробками, тюбиками смазки и случайными инструментами.

Наали, быстро снимая ботинки, повернулся к Одану и забрал чемодан с колбами и прочим, понеся его в домашнюю лабораторию. Открыв герметичную металлическую дверь и пройдя внутрь, он оглядел стеллажи до потолка, заставленные колбами, ретортами, банками с разноцветными реактивами и мутными жидкостями в прозрачных контейнерах — образцами тканей тварей. В углу — стальной лабораторный стол с мощной вытяжкой, похожей на капюшон. У единственного окна — письменный стол, заваленный бумагами, стопками книг, поверх которых лежал ноутбук, покрытый слоем пыли. Стены «украшали» схемы сложных молекулярных структур и увеличенные фото фрагментов тел тварей, аккуратно подписанные мелким почерком Одана на кусках скотча.

Оставив сумку у стола, он вернулся в коридор. Забрав свою сумку с вещами, Наали зашёл в соседнюю комнату. Две узкие односпальные кровати у противоположных стен. Два шкафа: один Одана, другой Наали. Письменный стол у окна, на котором хаотичные груды дисков с музыкой и играми, наушники. На стене — постер финской фолк-метал группы «Korpiklaani». Шатен уже разбирал сумки с вещами на своей половине.

После разбора вещей и небольшого перекура они принялись за полную уборку квартиры.

Первым делом они распахнули все окна для проветривания. Холодный, влажный осенний воздух ворвался в квартиру, смешиваясь с пылью и затхлостью, создавая странный, но свежий сквозняк.

А дальше — разбор чемоданов с пробирками.

— На лабораторный стол поставь, — указал Одан. Его глаза уже горели холодным огнём, оценивающим предстоящую работу. — Подключу и откалибрую завтра. Сначала — дезинфекция помещения.

Он нашёл запас микрофибры и с рвением принялся смахивать пыль со стеллажей, создавая серые вихри. Наали тем временем аккуратно распаковал чемодан с компонентами лабораторной установки, расставляя их согласно указаниям Одана. Потом подключили холодильник — он ожил с долгим, жалобным стоном и грохотом компрессора. Наали заглянул в свой шкаф в спальне.

— Чистые простыни! — воскликнул он с преувеличенной радостью, вытаскивая смятый комплект в сине-белую полоску. — Ахуенно! Спать будем не на пыльных досках!

— Всё бельё — в стирку, — донёсся голос Одана из лаборатории. Он появился в дверях, вытирая руки тряпкой, и посмотрел на пустой холодильник, дверца которого всё ещё зияла. — И продовольственный кризис. — Он поймал взгляд Наали.

— Знаю, знаю. «Сейчас всё исправим, босс», — передразнил он, и его губы растянулись в усмешке.

Наали ткнул кнопку на ноутбуке, и через секунду квартиру, только что наполненную звуками города и скрипом холодильника, оглушительно заполнили дробь барабанов, волынка и хриплый вокал «Korpiklaani». Наали закрыл глаза, отбивая такт ногой. Одан покачал головой, но не стал просить убавить звук.

***

После минимальной уборки и раскладывания вещей они собрались на кухне. Одан включил чайник.

— Ладно, — начал он, облокачиваясь о дверной косяк. — Перво-наперво — разведка.

— База данных подполья в помощь, — саркастично заметил Наали, листая что-то на телефоне. — По обычным новостям... Ничего интересного. «Пробки на МКАД», «Фестиваль света», «Депутат предложил...» — ну, ты понял. Ни слова про странные исчезновения или нападения.

— Глупо надеяться на обычные новости, — вздохнул Одан. — Значит, лезем в подпольные чаты. И... — он достал свой телефон. — Может, у Крис есть свежие данные по Питеру? Она следила за Европой и Россией, пока мы были в Японии.

— Пиши ей, — кивнул Наали. Его внимание привлекло что-то на экране. — О, а вот и еда! — он ткнул пальцем в телефон. — Закажу-ка нам пиццы, а? Пока ты с Крис переписываешься.

Одан лишь кивнул, уже набирая сообщение своей американской коллеге.

Наали увлечённо выбирал пиццу и напитки, забыв на время о тварях.

Пока Наали занимался возобновлением пищевой провизии, Одан зашёл в несколько зашифрованных чатов хантеров. Там царила типичная для подполья смесь деловой информации, сплетен и откровенного трэша.

Фильтруя поток, Одан вылавливал ключевое:

Сообщение от «Scavenger_SPb»: «...люди в Колпино сообщают о повышенной активности в старых промзонах у Ижорских заводов. Что-то крупное ломилось сквозь заборы. Следы не похожи на Категорию 3, возможно, более сильная. Будьте осторожны.»

Сообщение от «NightOwl»: «На рынке (Питерского подпольного базара, вход через склад у Обводного канала) появились свежие клыки и когти. Продавец шепчет, что снял с чего-то очень быстрого и злого в парке Сосновка. Цены кусаются.»

Сообщение от «Kris_Hayes»: (Личное) «Од! Добро пожаловать обратно. По Питеру: тихо. Но слишком тихо. За последний месяц только 2 подтверждённых нападения Кат.1 на бомжей у вокзалов. Ничего серьёзного. Однако слух: кто-то слил инфу, что в дренажных коллекторах под Васильевским видели стаю мелких, но агрессивных тварей. Кат.2. Не проверено. Будь осторожен. Рынок сместился к югу, основной вход теперь через автосервис «Валдай» на набережной Обводного. Удачи.»

Одан пересказал основное Наали, который как раз встречал курьера с пиццей.

Ели они уже на кухне, обсуждая информацию и попивая чай.

***

— Колпинская промзона... — размышлял вслух Наали, заедая кусок пепперони чаем. — Это далековато, и если там Кат.3, даже мутировавшая, нам вдвоём без серьёзной подготовки лезть — тупая идея. А вот коллекторы под Васильевским... — В его глазах блеснул азарт. — Это ближе. И Кат.2 — то, что надо для разминки после перерыва.

— Согласен, — кивнул Одан, протирая руки салфеткой. — Коллекторы — хороший вариант для разминки. Осмотр территории, сбор проб, если повезёт — образцы. И главное, подтвердить или опровергнуть информацию. Стая агрессивных тварей — угроза, если они решат вылезти на поверхность в людном месте.

Решение было принято. Уборка после ужина прошла быстро. Наали достал и осмотрел свою сияющую после заточки катану, проверил крепления чехла. Одан привёл в порядок «Грач», зарядил обоймы специальными патронами. В рюкзак положили: фонари с запасными батареями, аптечку, образцы для сборы, компактный сканер биоактивности, верёвку, карабины, бутылки с водой и энергетические батончики.

Собравшись и одевшись потеплее, они выдвинулись в путь.

Выйдя из дома глубоким вечером, они доехали на метро до станции «Василеостровская». Оттуда пешком по тёмным, почти безлюдным набережным Васильевского острова. Цель — старый, полузаброшенный сливной коллектор, вход в который, по слухам из чата, находился за зданием бывшего НИИ, недалеко от Смоленского кладбища.

Нашли его без особого труда — тяжёлая, проржавевшая решётка в стене набережной была частично выломана, образуя лаз, достаточный для человека.

За решёткой зияла темнота и несло холодом, сыростью и тем самым характерным запахом стоячей воды, плесени и чего-то гнилостного.

— Ну что, свет во тьму? — усмехнулся Наали, включая фонарь на полную мощность. Луч выхватил из мрака мокрые, покрытые слизью и какими-то странными наростами бетонные стены тоннеля. Вода струилась по желобу посередине, глухо журча.

— Тише, — шёпотом предупредил Одан, включая свой фонарь и сканер. Прибор слабо запищал, показывая невысокий, но явный фон биоактивности впереди. — Фон есть. Иди осторожно.

Они двинулись внутрь, шагая по узким, скользким бетонным уступам вдоль стены, избегая воды в желобе. Воздух становился всё тяжелее. Лучи фонарей выхватывали из мрака гигантские паутины, сталактиты из налёта, груды какого-то мусора. Где-то вдалеке слышалось шуршание и тонкий, писклявый визг. Наали положил руку на рукоять катаны. Одан приглушил свет фонаря, прислушиваясь.

— Слышишь? — прошептал он.

— Ага. Не один, — кивнул Наали, замедляя шаг. — Мелкие. Много.

Сканер Одана замигал чаще, стрелка дрогнула, показывая направление — вбок, в ответвление тоннеля, скрытое за поворотом. Писк и шуршание усиливались, сливаясь в тревожный гул. Они подошли к развилке. Основной тоннель шёл прямо, во тьму. Влево уходил более узкий ход, почти полностью затопленный вонючей жижей. Именно оттуда и доносился самый сильный шум.

Одан подал знак остановиться. Он присел, направил луч фонаря в боковой ход.

Свет скользнул по чёрной, маслянистой поверхности воды... и выхватил из темноты десятки пар крошечных, горящих злобным красным светом глаз, смотрящих на них из-под сводов и из щелей в стенах. Что-то большое и тёмное шевельнулось в глубине, подняв волну на поверхности зловонной лужи. Раздался громкий, шипящий рык, заглушивший на мгновение писк мелких тварей...

Глава 3

...Глаза во тьме начали сгущаться. Наведя свет на полутораметровых созданий, он увидел, как они вертелись и кружились в одной большой куче, словно норовили создать одного большого крысиного короля. Внезапно эта куча стала расти вверх, набирая мощь.

От неожиданности Наали отступил на пару шагов и выхватил катану из ножен. Повернулся к Одану с вопросом в глазах. Тот, взглянув на крысиного короля, а потом мельком на него, бросил:

— Тварь «Крыса», Кат. 1, но группируется. Слабое место — шея и голова.

Эти твари выглядели как огромные лысые крысы с более крупными глазами и приплюснутой мордой, которая жалко пыталась походить на человеческое лицо. Передние лапы были больше похожи на руки, но всё ещё оставались лапами, задние же напоминали ноги человека, идущего на цыпочках. Зрелище было не из приятных.

Одан начал стрелять с большого расстояния, отсеивая от кучи небольшие части. Некоторые из них, уже успевшие запутаться в чужих хвостах, мёртвым грузом тащились за крысиным королём. Наали быстро подпрыгнул к куче и нанёс серию ударов, точно попадая по головам и шеям тварей. Коллектор погрузился в истошные вопли и пищание. Наали отпрыгнул на пару метров, осматривая крысиную кучу. Все, залитые своей или чужой кровью, пытались выбраться из порубленного живого клубка, отгрызая себе хвосты.

Одан перезарядил пистолет и пристрелил тех, кто сумел выбраться, пока Наали методично добивал ещё живых крыс в перерубленной кучке.

В подземелье всё стихло. Слышно было лишь капание воды с труб и скрежет старого металла.

Наали, выдохнув, отошёл к трубе, опёрся на неё всем телом. Посмотрел на Одана, который убрал пистолет в кобуру.

— Многовато их тут было. Од, что это за твари?

— Кат. 1, которые любят группироваться. Если уж сгруппировались, то по силе примерно Кат. 2. — Одан во время своего монолога достал из сумки пару колб и перчатки. — Тварь распространённая, но мы с ней сталкиваемся впервые... хотя нет, одна такая на тебя напала при нашем знакомстве. — Он хмыкнул, вспоминая тот момент.

Наали молча смотрел, как Одан надел перчатки и подошёл к лежащим на асфальте разрубленным крысам. Присел с пипеткой к одной из тварей и забрал образцы крови и кожного покрова. Осмотрев её, он встал и повернулся к другу.

— Подойди, помощь нужна.

Блондин, чуть помедлив, подошёл.

— Что делать, босс? — слегка усмехнулся он уже уставшим голосом.

Одан, покопавшись в сумке, достал вторую пару одноразовых перчаток и протянул ему.

— Возьми ещё два образца с других крыс.

Наали развернулся и пошёл к ближайшей твари, присев на корточки.

— А что именно брать? — взглянул через плечо на Одана, который уже закрывал пробирки с биоматериалом.

— Клык и коготь.

Он снова повернулся к крысе. Только теперь заметил, как же погано они воняли: сточной водой, разлагающимся мясом и тухлыми яйцами.

— Ода, ты издеваешься?! — слишком бодро воскликнул Наали. Видимо, смрадный запах окончательно разбудил его.

— Не кричи так, и без тебя голова болит, — недовольно фыркнул Одан, убирая готовые образцы в сумку.

Наали снова повернулся к крысе, издав стон боли и полного отчаяния. Уже хотелось вернуться домой и завалиться спать в своей кровати, а не заниматься этим.

— Од, кинь плоскозубцы.

Тот, порывшись в сумке, кинул ему инструмент.

Наали раздвинул широкую пасть крысы руками. Ряд зубов совершенно не походил на крысиный. Вместо четырёх крупных резцов был ряд больших острых клыков. Пасть больше напоминала акулью, но рядов зубов было не пять, а один. И воняло от них ещё сильнее, чем от самой туши. Он выдрал плоскозубцами жёлтый зуб из нёба, и оттуда хлынула кровь.

— Блять, — прошипел он, корчась от запаха и «прекрасного» вида.

Положив клык в биопакет, блондин встал и перешёл к другой крысе с простреленной головой. Так же присев на корточки, он осмотрел её, взял мёртвую тушу за лапу, поднёс плоскозубцы к когтю, захватил и выдрал с корнем. Кровь хлынула из свежей раны, запачкав рукав ветровки Наали.

— Да, блять, это просто издевательство какое-то, — посмотрел он на пятно.

Тяжело вздохнув, он положил коготь во второй пакетик, встал и подошёл к Одану, протянув биоматериал. Одан, стоявший и искавший в телефоне дорогу назад, перевёл на него взгляд.

— Домой поедем на такси. Автобусы начнут ходить только через два часа, — устало посмотрел он на Наали.

Чуть замешкавшись, он забрал у него пакетики, свернул и убрал в сумку.

Осмотрев место в последний раз... До этого просто грязное и мокрое, теперь оно было залито крысиной кровью. Затхлый воздух приобрёл оттенок разлагающейся гнили.

Одан, стоявший рядом, убрал телефон и направился к выходу из коллекторов. Наали, не медля, пошёл следом.

— Такси будет через пятнадцать минут.

— Наконец-то закончили. Мне кажется, эта вонь ещё долго не выветрится с одежды.

Одан, идущий рядом, посмотрел на него:

— Радуйся, что сегодня быстро закончили.

Оба были усталые, и ни у кого не было сил продолжать этот пустой диалог. У выхода стояла лужа. Видимо, пока они были внутри, прошёл дождь. Где-то капала вода из проржавевших труб, с улицы доносился стук капель по навесам. Чуть нагнувшись, они вылезли наружу, и их встретил дождь. На улице пахло грозовой сыростью и свежестью, что особенно ощущалось после подземелья. Обоих окатило волной осеннего дождя.

Одан, шипя, быстро натянул капюшон плаща. Наали, не обращая на дождь внимания, просто пошёл к выходу на дорогу, где их ждало такси. Выйдя на широкую улицу, обычно полную людей, теперь пустынную, они увидели редкие проезжающие машины. Фонарные столбы освещали пустоту; через пару часов улица снова оживёт, а сейчас на ней были только они — два человека, возвращающиеся домой.

Увидев машину, они подбежали и быстро сели на задние сиденья с противоположных сторон.

— Высадите на Кирочной, семнадцать, — сказал Одан, откинувшись на спинку и прикрыв глаза.

Наали разглядывал его профиль в свете фонарей. Острые черты лица смягчились от усталости, под глазами залегли синяки. Волосы, собранные в опрятный низкий хвост, растрепались и выбивались из него. Отметив про себя ещё пару деталей, он повернулся к своему окну, наблюдая за мелькающими зданиями. Дорога предстояла долгая.

Ехали молча, под какую-то советскую песню из радио.

Подъехав к знакомому дому, Одан взял сумку с биоматериалом, посмотрел на Наали.

— Так кто из вас платить будет? — уже торопил водитель с недовольным лицом.

— В этот раз я, — сказал Наали, доставая карту из внутреннего кармана и прикладывая к терминалу.

Выйдя из машины, они направились к подъезду. Набрав код на домофоне, они вошли в старый тёмный подъезд. Дверь с писком захлопнулась — кроме их шагов, ничто не нарушало гробовой тишины.

Поднявшись на свой этаж и вернувшись в тёплую квартиру, Наали побросал вещи и побежал в комнату, попутно включая везде свет. Одан лишь тяжело вздохнул. Стряхнув с плаща лишнюю влагу, он поставил сумку у металлической, почти корабельной двери лаборатории и вместе с плащом пошёл в ванную. Развешивая плащ на сушилке, он услышал шаги — в проёме появился Наали с полотенцем на голове и вторым в руках.

— Ода.

Не успел он до конца повернуться, как в лицо ему прилетело полотенце.

Вздрогнув от неожиданности, он стянул его с себя и, посмотрев на довольное лицо блондина, ещё раз вздохнул и вышел.

За спиной послышался шум воды. Не теряя времени, шатен зашёл в лабораторию, по пути забирая сумку с образцами. Подойдя к столу, он выложил все образцы на него, бросив сумку рядом. Сел, достал из ящика квадратный чехол с микроскопом. Только он вытащил основную часть без окуляров, как в комнату вошёл Наали. Полуголый, в полотенце, на лице — крайнее раздражение.

— Ты не спал нормально уже два дня. Ну, ты сдохнуть захотел? Если да, то похороны сам себе устраивать будешь! — в последний раз глянув на него с крайним негодованием, он развернулся и ушёл в их общую комнату.

Проводив его взглядом, Одан тяжело вздохнул, сложил микроскоп и убрал обратно в ящик. Собрал весь биоматериал и убрал к другим образцам в морозилку под столом. Выйдя из лаборатории, он окинул её взглядом — всё ли в порядке? Удостоверившись, выключил свет и запер герметичную дверь.

В квартире стояли тишина и темнота. Наали уже завалился спать. В глазах у Одана уже плыло. Вспомнив, откуда они только что вернулись, он нашёл в себе силы пойти и отмыться от этой грязи.

Быстро помывшись и приведя себя в более-менее приемлемый вид, насколько это было возможно, он вернулся в комнату. Не включая свет, в блёклом свечении экрана телефона он подошёл к своей кровати. Быстро расправил постель, кинул на подушку полотенце и сам завалился спать. Лишь завернувшись с головой в одеяло, он почувствовал, как тело расслабляется, и провалился в сон.

***

Утром Наали проснулся первым. Поднимаясь с кровати, он ощущал, как раскалывается голова. Сев на край кровати и включив телефон, он взглянул на время: без пяти десять.

Потянувшись за одеждой, он взглянул на соседнюю кровать. Из-под одеяла торчала лишь макушка с длинными спутанными волосами.

— Всё-таки послушался меня, — пробормотал он в пустоту, закрывая за собой дверь.

Найдя в холодильнике кусок вчерашней пиццы, он, жуя засохшую корочку, написал записку и оставил её на холодильнике. Дожевав, он приклеил стикер с надписью: «Не работай сегодня, а то сляжешь с переутомлением».

Закрыв квартиру, он рванул вниз по лестнице, вылетая из подъезда. В наушниках играл немецкий хэви-метал — предвестник подробного допроса бабушки о личной жизни внука. Постояв на остановке пару минут, перебрав все возможные вопросы и ответы, он запрыгнул в подъехавший автобус, который был пуст. Сел на одиночное сиденье у окна, в углу, и уставился на дорогу, словно ехал уже давно.

Проехать зайцем не получилось — кондукторша добралась до него даже сквозь толпу, влившуюся на следующей остановке.

Убрав билет в карман куртки, он уставился на руки, начав неосознанно их ломать. Ощущения обострились от предстоящей встречи. На таких иголках он чуть не пропустил пересадку.

С горем пополам он доехал до спального района, застроенного хрущёвками и брежневками. Сошёл на остановке и пошёл вглубь двора с раздолбанной детской площадкой и клумбами из покрышек. Идя по тихому двору, где не было шума машин и суеты центра, он с сумкой за плечом вспоминал школу. Остановившись и посмотрев на нужное окно, он вздохнул и тихо хмыкнул.

— Что-то я заностальгировал. Ода, небось, заразил своей старостью.

Открыл дверь подъезда связкой ключей со школы. Поднялся на «еврейский» этаж, где пахло свежей выпечкой не хуже, чем в некоторых питерских булочных.

Убрав ключи в карман, он позвонил в дверь. За ней послышалась суета, и через moment она открылась. На пороге стояла бабушка — на голову ниже его, в фартуке, с сединой у корней крашеных в чёрный волос.

— Ну что, Нина Николаевна, пустите в гости?

Она отошла, пропуская внука в квартиру. Пахло свежей выпечкой и чем-то мясным. Бабушка, не дожидаясь, ушла вглубь квартиры. Обычная постсоветская двушка, где на стене всё ещё висел ковёр. Сняв обувь, он прошёл на кухню, где Нина Николаевна переворачивала котлеты на сковороде и накрывала их крышкой.

— Садись, скоро будет готово, — не оборачиваясь, помешала она макароны.

Он сел за маленький столик у окна. За окном начался мелкий дождь. С деревьев опадали последние жёлтые листья.

— Ну, рассказывай, как учёба? — он вздрогнул и перевёл взгляд с окна на бабушку, которая поставила перед ним тарелку с котлетами. — Ну что, преподаватели жестокие?

— Да нет, не особо. Кроме историка — он вообще валит. — Бабушка села на соседний стул. — Но вот по основам бухучёта очень справедливая женщина.

По комнате разливался запах котлет и выпечки. Руки слегка дрожали; голова не могла придумать нормальные оправдания на предстоящий допрос.

— Ну, это хорошо. А твой сосед по общежитию? Сменился?

— Ода? Нет, — стало чуть легче. Ему нравилось вплетать в историю крупицы правды.

Бабушка встала, подошла к плите и выключила макароны. Взяла дуршлаг и кастрюлю.

— Наали, ты котлеты с макаронами будешь? — посмотрела на него через плечо.

Он кивнул. Бабушка откинула макароны, и кухню заполнил густой пар. Она поставила перед ним тарелку.

— Горячо ещё, дуй, — предупредила она, садясь напротив. Помолчала, пока он послушно дул на ложку. — А чего это ты в сентябре домой припёрся? Каникулы что ли? Или отчисляют уже?

Ложка замерла на полпути ко рту. «Вот блять. Самый очевидный вопрос, а я и не подумал.»

— Да нет, баб... — он судорожно сглотнул, мозг заработал как загнанный мотор. — Просто... неделя нестабильная. После лета. Препод один заболел, пары отменили. Решил заскочить.

— Ага, — протянула она, и в этом «ага» читалась тонна немого скепсиса. Она отхлебнула чаю, поставила чашку с глухим стуком. — А билеты до Екатеринбурга нонче дорогие, небось?

— Да я не транжирю, — буркнул он, снова утыкаясь в тарелку. Воздух на кухне стал густым и липким, как сироп. — Мне стипендии хватает.

— Стипендии, — фыркнула она. — На проезд до Питера и обратно? Да ты что. Ты уж мне правду говори, Наали. — Её голос смягчился, в нём заплелась тревога. — Может, тебя там обижают что? Или с учебой совсем худо? Ты только не голодай там, ради меня. Я справлюсь. Лучше расскажи, девушка у тебя хоть есть? А то целыми днями ты со своим Одай да с учебниками.

Наали почувствовал, как уши наливаются жаром. Он потупился в тарелку, делая вид, что очень занят котлетой.

— Какая девушка, баб... Учёба же. Времени ни на что нет.

— Врё-ё-ёшь, — пропела она, и в уголках её глаз заплясали хитрющие смешинки. — Красивый парень, а всё с соседом по комнате возишься. Нормальные же люди в твои годы уже и семьи создают. Вот у Маринки с третьего этажа внучка...

Наали застонал внутренне, готовясь к долгому рассказу о достижениях Маринкиной внучки. Он отодвинул тарелку, поймав себя на том, что бессознательно скребёт ногтями по столу, и спрятал руки под столом.

В кармане зажужжал телефон. Спасительный сигнал. Сердце ёкнуло от облегчения. "Одан. Должно быть, Одан."

— Щас, ба, это, наверное, с парами что-то уточняют, — соврал он, лихорадочно выдергивая аппарат.

На экране горело сообщение от Одана: «Нашел кое-что интересное. Вернёшься — расскажу.»

Словно щит от всех вопросов мира. Он судорожно вскочил, чуть не опрокинув стул.

— Всё, мне бежать! Пару внезапно назначили! Спасибо за всё!

— Как бежать? Ты же только... — но он уже натягивал куртку на ходу, целясь в дверь.

— В следующий раз! Обещаю! На денёк! — кричал он уже из прихожей, запихивая телефон в карман.

— Наали! Шапку! — донеслось из кухни.

Но он уже выскочил на лестничную площадку, захлопнув дверь, и прислонился лбом к холодному бетону стены, пытаясь отдышаться.

Бабушка вышла на площадку. Сунула ему в руки завёрнутый в салфетку пирожок, ещё тёплый.

— На, по дороге съешь. И чтоб следующий раз не через полгода. И передай Оде, — ткнула пальцем ему в грудь, — что бабушка ждёт в гости. Хоть посмотрю, с кем ты там всё время водишься.

— Передам, баб, обязательно, — он поцеловал её в щёку, пахнущую тестом и домашним уютом, и рванул вниз по лестнице, пока она не передумала и не начала новый допрос про сессию или необходимость носить шерстяные носки.

Дверь подъезда захлопнулась, отсекая мир, пахнущий пирогами и старой плиткой. Его снова накрыло серым питерским небом, мокрым асфальтом и запахом влажной листвы. Он шёл по двору, сжимая в кармане тёплый пирожок, и чувствовал себя последним дерьмом. Опять наврал. Опять увидел в её глазах ту тихую грусть, которую она старательно прятала.

В наушниках ударил тяжёлый рифф. Музыка не могла заглушить мысли. «*Учёба в ЕКБ... Химик Одан... Адаптация...*» Сплошное враньё. Проще было бы сказать, что работает дальнобойщиком. Или в охране. Но нет, он выбрал самую хрупкую легенду и теперь плёл её, как паутину, боясь, что одно неловкое слово её порвёт.

Он дошёл до остановки, запихнул в рот пирожок. Вкус яблочного варенья на секунду вернул его на ту кухню. Потом его снова смыло волной людей, входящих в автобус. Он прилип к стеклу, наблюдая, как знакомые спальные здания сменяют друг друга.

Пересадка. Ещё один автобус. Уже ближе к центру. Улицы стали уже, дома — мрачнее и выше. Воздух больше не пах пирогами. Он пах дождём и выхлопами.

Сообщение Одана интриговало. Никаких деталей. Никаких эмоций. Типичный Одан.

Но этого было достаточно. Чувство вины, тоска по нормальной жизни — всё это мгновенно сгорело в адреналине. Бабушкины пироги, враньё про учёбу, спальный район — это всё было как будто не с ним. А вот это — было его реальностью. Вонючей, опасной, но настоящей.

Он резко выдохнул, и на его лице появилась знакомая сосредоточенная ухмылка. Он влетел в подъезд, уже не думая ни о чём, кроме того, что ждёт его дома. Кроме того, что «кое-что интересное» обычно означало новую миссию, новую цель и кучу проблем.

И это было куда проще, чем отвечать на вопросы бабушки.

Два щелчка входной двери — и он дома. В квартире стояла тишина. В воздухе плясали пылинки. «*Ну понятно, Одан полностью сконцентрирован на пробирках.*» Скинув обувь и бросив её рядом с аккуратно стоящими сапогами Одана, он заглянул в лабораторию. На удивление, Одан не сидел, скрючившись, за микроскопом, а сидел с ноутбуком за своим рабочим столом, как всегда идеально одетый и невозмутимый, словно не замечая Наали в дверях.

Подойдя ближе и заглянув через плечо в экран, Наали спросил:

— Карта со всеми заказами на тварей?

Одан, взглянув на него, вернул взгляд на экран.

— Да, за разные периоды. За всё время количество заказов стабильно только в Китайском подполье и в Бразилиа. А вот по нашей стране...

Шатен начал листать карты. За 2030-й год основная часть заказов была на Японию, Корею и российский Дальний Восток. Листая далее по временной шкале, точка с заказами и найденными тварями смещалась в Сибирь, с неё — на Урал и так до Санкт-Петербурга. Буквально за последний год эпицентр переместился в США.

Глава 4.1

В ритме поиска информации и выполнения лёгких заданий прошла неделя. Квартира на Кирочной превратилась в хаос. Больше всех пострадала лаборатория — хоть её отдраили в первую очередь, по сравнению с ней даже вечно захламлённый стол Наали выглядел рабочим местом чистюли.

Они работали как слаженный механизм. Наали брал задания от подполья: иногда в группах с другими хантерами, иногда одиночные, которые курировал из наушников Одан. Большую часть полевых миссий блондин выполнял без шатена. Тот искал любую зацепку, почему очаги размножения тварей смещаются с одного места на другое.

***

— И что нам известно на данный момент? — Наали смотрел на учёного, который уже не мог держать осанку и сгорбился над компьютером.

Одан поднял на него взгляд, тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, запрокинув голову.

— Ничего. — Он закрыл глаза.

— Прям вообще ничего?

— Хантеры из подпольев не знают и не докладывали о подобном. — Он ткнул пальцем в один из мониторов. — Только некоторые из Китая несут какую-то чушь о приемниках, то ли о столпах. — Тонкие брови поползли к переносице. — Это какая-то… Может, просто ошибка перевода.

Наали подошёл к рабочему столу Одана. Тот лишь немного откатился. Блондин, встав одной ногой между Оданом и столом, заглянул на мониторы.

— Ты ещё сядь на меня. — Одан лишь шикнул на него, но потом просто наклонил голову, снова уставившись в экраны.

На одном был открыт чат на китайском, на втором — переписка с другими хантерами, на третьем — какие-то формулы, непонятные без знаний биохимии. Наали чуть отступил, возвращая Оде личное пространство.

— Блять, — шатен выдохнул, потирая лицо ладонями.

Он отступил ещё на пару шагов, окидывая взглядом картину разрухи в лаборатории. Взгляд остановился на Одане.

— Прекрасно. — Наали упёр руки в бока. — Даже наш всезнающий Одан Шонаев не знает, что делать.

Учёный медленно открыл один глаз, развернулся на стуле и посмотрел на него. Глаза потемнели и сощурились. Кто угодно другой сломался бы под этим взглядом.

— Ты говоришь так, будто у тебя самого есть план или хоть какая-то информация. — Он резко встал и ударил по столу. Стук прозвучал оглушительно громко после недели относительной тишины. Низкий, холодный голос пробрал Наали до мурашек, и его глаза на мгновение расширились.

— Если бы он был… — Наали просто выдохнул, плечи бессильно опустились, теряя прошлый запал. Окинув лабораторию последним взглядом, он развернулся и ушёл на кухню, оставив дверь открытой. — Чай будешь? — уже крикнул оттуда.

— Да, — Одан снова осел в кресло, глубоко вздохнув.

Через минуту он поднялся, взял ноутбук и пошёл за Наали, притворив за собой гермодверь. Наали уже ставил чайник и доставал что-то из холодильника.

Ещё через пару минут на столе красовались два бутерброда и две кружки чая.

— Спасибо, — Одан кивнул в такт словам.

Молчание повисло густое, ножом режь. Его нарушила лишь иконка видеозвонка, всплывшая на экране ноутбука. Звонила Крис Хэйз.

Одан одним движением принял вызов, попутно отодвинув ноутбук так, чтобы в кадр попали они оба. На экране появилась она: запыхавшаяся, с растрёпанным пучком рыжевато-каштановых волос, горящими глазами и раскрасневшимся от бега лицом.

— Хэллоу, Раша. Как у вас там? Выглядите неважно, — она оценочно осмотрела их.

— А я посмотрю, у тебя, наоборот, всё прекрасно? — Наали закатил глаза, сложил руки в замок и откинулся на спинку стула, начав раскачиваться. Но после предупреждающего взгляда Одана прекратил.

— Да, сейчас одну сделку заключила с одним… — она задумалась, явно подбирая слово, — подхалимом. Он явно что-то замышляет, слишком льстит.

Она переключилась с рассказа о новостях обратно на них.

— Наали, ты перестал писать. У вас явно что-то случилось. — Она, до этого быстро шагавшая, остановилась. — Может, вас к семейному психотерапевту записать? У меня есть один знакомый. — Крис хохотнула, огляделась и снова зашагала медленнее, на ходу осматриваясь.

Наали уже надулся, собираясь затеять часовые дебаты, но Одан, до этого просто ждавший, когда этот приветственный цирк закончится, вздохнул и ответил, пропуская последнюю реплику мимо ушей:

— Я при анализе активности и заказов на тварей заметил смещение эпицентра в течение нескольких лет: с Сибири на запад, а потом и вовсе перескок в Северную Америку, примерно в твой регион. — Он говорил ровно, как зачитывал отчёт.

— Короче, мы бьёмся здесь уже неделю в поисках инфы, но ничего дельного так и не нашли. Только бред с китайских чатов, а там вообще что-то про божеств и магию пишут. Короче, бредятня, — Наали отхлебнул чай, в который насыпал три ложки сахара, и скривился: пересластил.

— Ну да, общий смысл правильный. Я тебе скину на почту то, что сам успел найти, — Одан свернул окно со звонком и открыл переписку, отправляя файлы.

— Окей, поищу. Если что-нибудь найду — скину тебе, — она кивнула и посмотрела куда-то в сторону. — Наали, я тебе потом перезвоню. Вечером.

Она сбросила звонок. На экране снова возник текстовый документ. Учёный закрыл ноутбук, пододвинул его к себе. Допив чай и удовлетворительно кивнув, он поставил кружку в раковину и замер у выхода.

— Иди спать. Тебе завтра ещё на миссию идти с командой Волкова. Сдохнешь ещё — времени на поиски нового напарника у меня нет.

Не успев вернуться в лабораторию, он получил ответ в спину:

— Только после вас, мессир. — Наали тоже с горем пополам допил свой переслащённый чай и убрал кружку. На лице расцвела ухмылка. — На часах полвторого. Великому и ужасному Одану Шонаеву тоже пора на боковую, а то придёт за вами немытая пробирка.

Одан усмехнулся этой тупой шутке. И да, вскоре в квартире №8 на Кирочной, 17 не горел свет и стояла тишина.

Глава 4.2

Уже проснувшись на утро и открыв глаза, он увидел, что Оданова кровать была по-военному заправлена, а сам он, видимо, уже был в лаборатории. Наали встал, потягиваясь, небрежно заправил кровать и, проходя на кухню, заглянул в лабораторию. Одан в своём привычном строгом виде с прямой спиной сидел за микроскопом.

«Сменил род деятельности».

— Доброе утро.

Одан лишь кивнул, не смотря на Наали.

— Ну да, не «здрасте», не «до свидания».

Поставив чайник и положив холодный чебурек в микроволновку, он развернулся и подошёл к столу.

— Откуда у нас чебуреки? — Он остановился, но решил долго не задумываться о подобном.

Пока чайник кипел, а чебурек грелся, он листал чат в поисках работёнки.

Сообщение от «Razymovski»: недалеко от центра наблюдалась активность твари кат. 1 или кат. 2, за подробностями пишите в личку.

Сообщение от «Egor Linch»: сегодня видел человечка, который выспрашивал про тварей выше кат. 2. Малой сумасощёл. С одной катаной на тварь идти.

Сообщение от «Dgon Opasni»: С катаной? Макинен что ли?

Сообщение от «Egor Linch»: Нет, не он, другой безумец. Да и он из-под Одановской юбки не выйдет на кат. 3 в одиночку.

Наали отвёл от себя телефон, закрывая глаза от последнего сообщения.

«Ну прям под юбкой. Ну да, я бы не пошёл на кат. 3 с одной катаной без подготовки, это неразумно. Но точно не из-за Одана, блядь».

Возвращая взгляд к телефону, он листал чат ниже до сообщения Волкова.

Сообщение от «Volcov»: вылазка на гнездо кат. 2 отменяется в связи с неожиданными последствиями после вчерашней вылазки нашей команды.

«Ну класс».

Тут микроволновка выключилась, а чайник свистел. По кухне расходился запах чебуреков.

— Наали, ты оглох, чайник кипит. — Голос явно раздражённый донёсся из приоткрытой двери лаборатории.

Ничего не отвечая, он встал, подошёл и выключил чайник. Налил две кружки чая, взял одну и направился в спальню за курткой, а на обратном пути занёс кружку Одану. Открывая металлическую дверь, он скривился от её протяжного скрипа. Повесив куртку на согнутую руку, подошёл к столу. Посмотрел немного на Одана, отпил из кружки и снова скривился — чай оказался слишком терпким. Наали поставил кружку на «костер», привезённый из Нью-Йорка в виде подарка от Крис.

Одан отпил и удовлетворённо кивнул. Наали уже развернулся уходить, но остановился.

— Как ты это вообще пьёшь? Такая гадость.

— Пью так же, как и другие нормальные люди. Во всяком случае, это лучше твоей сладкой бурды. — Он снова отпил и поставил кружку обратно на «костёр».

Наали лишь закатил глаза и направился обратно на кухню. Съев чебурек и выпив весь чай практически залпом, он накинул куртку, застёгивая её на ходу и пытаясь сглотнуть остатки чая.

Уже в прихожей он прикрепил катану и перекинул через плечо насадку с роликами.

— Ушёл.

Взял ключи с тумбы, выключил свет в тесной полутёмной прихожей и вылетел за дверь, быстро скатываясь по перилам вниз.

У подъезда надел ролики и покатился в сторону складских помещений на Обводном. Катясь по тротуару, он чувствовал, как осенний ветер несёт в лицо сухие листья.

«Главное, чтобы дождь ещё не пошёл», — подумал он, глядя на серое питерское небо.

Объезжая прохожих, он доехал до «Валдая» не без проблем и не без проклятий со стороны бабок.

Заехав в какие-то буераки с кучей контейнеров и складских ангаров, он снял насадку, прикрепив её к сумке. По такой гравийной дороге на роликах не проедешь. Подходя к автомастерской, увидел группу мужиков. Мужики средних лет, старше его вдвое, с лысинами на затылках и в запачканной мазутом и маслом рабочей одежде. Сидели на поддонах, курили дешманские сигареты и играли в карты. Они перевели оценивающий взгляд на подходящего блондина. Один вытащил сигару изо рта.

— А, Макинен. Будешь с нами? У нас тут Петрович самогон из Башкирии привёз. — Ближайший, Данилыч, наклонился чуть вперёд, опираясь руками о колени, и посмотрел на Наали снизу вверх. — Партия скоро закончится, на тебя раздадим.

— Не, Данилыч, я в подполье за информацией. Неверова позови, он не откажет, если где-то здесь. Бывайте. — Наали отмахнулся и пошёл к чёрному выходу за автосервисом.

Уже отойдя, он глубоко вдохнул и выдохнул.

— Ну и несёт от них перегаром. — Скривившись, он толкнул дверь и спустился в небольшое, относительно других, помещение.

На удивление, здесь не пахло сыростью — только пылью. Само помещение было бетонным, скорее всего бывшим бомбоубежищем, заставлено шестью столами-прилавками. За ними сидели угрюмые мужики, за двумя другими — женщины. За спинами — стеллажи с оружием, в основном огнестрельным.

Наали подошёл к ближайшей женщине лет сорока, которая чистила своё ружьё и курила сигарету. Её лицо, и без того серьёзное, было в морщинах возле глаз и на лбу.

— Здравствуйте. В подполье новое крыло с оружием открыли? — Он наклонился ближе к прилавку.

У женщины свелись брови к переносице, морщины на лбу стали ещё глубже. Она подняла на него взгляд, полный усталости и раздражения, явно не желая попусту с кем-то говорить.

— Да. — Она оглядела его, подмечая катану. — Но кузнец у нас местоположение не сменил. — Она харкнула ему под ноги и вернулась к ружью.

Наали лишь глубоко вздохнул, оттолкнулся от прилавка и, не дожидаясь продолжения, направился ко второму выходу, который вёл в катакомбы. Осмотрев туннель, он пошёл по прямой, разглядывая тусклые лампы на потолке и кирпичные стены.

— Кто придумал разделить подполье на разные ветки? Вот нет, чтобы как все нормальные — всё в одном месте. Нет, надо всё раскидать.

По пути ему встретилось три группки хантеров, которые шли, громко разговаривая, без снаряжения — видимо, уже сдали добычу. По проходу раздавалось редкое эхо шагов и жужжание электрогенераторов за стеной.

Он вышел в большое помещение, немного просторнее предыдущего. Высокие потолки, печи, запах машинного масла и металла. В этом импровизированном цеху работало человек шесть. В воздухе стоял дым и летала пыль, заметная в свете, сочившемся из окон под потолком. Наали прошёл к стулу, где сидели трое и что-то пили.

— Игорь, есть что нового? — Наали подошёл к мужику с щетиной и протянул руку для рукопожатия.

«Игорь», выглядевший ещё более запущенно, чем остальные двое, сидел в самом углу. Он выпил залпом водку из рюмки, лицо его скривилось, и он с глухим «Кха…» закусил солёным огурцом из банки. Подняв на Наали взгляд, он чуть просветлел.

— Макинен. — Сжал предложенную руку чуть не до хруста в суставах. — Айда к нам. — Кивнул на соседний пустой чурбак.

— Не воздержусь. — Наали встряхнул рукой, пытаясь сбросить остаточную боль.

— Вечный трезвенник. Пить не умеешь, небось. Молодняк сейчас вообще не стойкий. — Мужик хрипло рассмеялся, двое его товарищей хмыкнули.

— Да, подкаблучник, наверное. Сейчас же вон все молодые в подполье, кто с дамами и жёнами, — все не пьют, запрещают им. — Все трое прокурено рассмеялись.

Наали мысленно закатил глаза и цокнул.

«Если мне кто запрещает, так это только бабушка и Одан».

— Не, у него вроде нет, только напарник. — Игорь снова закусил огурцом и провёл рукой с четырьмя пальцами (пятый, видимо, где-то потерялся) по своей лысой голове. — Ты вообще какими судьбами?

— Да так, заточить катану. — Вытащил клинок из ножен и протянул Игорю.

Тот, вытерев руки о засаленные штаны, принял клинок и осмотрел его

— Макинен, не думал, как все нормальные люди, перейти на огнестрел? — Нерасторопно встал и подошёл к точильному камню. — Давно в Питер вернулись?

Наали, не задерживаясь у импровизированного стола, пошёл за ним.

— Да, неделю с небольшим. Тут что в городе происходит? — Стряхнул с табуретки пыль и сел, облокотившись на стену.

— Да вон, новая группа Волкова плохо подготовились, пошли на кат. 3. Так половина с ранениями вернулись, даже следующую вылазку отменили. Ленка из лазарета трёх из этой группы приняла. Говорит, обошлось ещё хорошо. — Игорь, не отрываясь от точильного камня, говорил, потом поднял клинок, осмотрел и снова принялся точить.

— Слышал про какого-то придурка, который один на кат. 3 с катаной собирается пойти. — Наали вспомнил про упомянутого новичка из чата и решил разузнать.

— А, этот… Говорят, это сынок Лайне. Имя у него какое-то девичье, сейчас и не вспомню. — Снова поднял клинок, посмотрел, перевернул и начал точить с другой стороны.

— А Лайне — это не тот, который Микаэль, зам по торговле? — Наали вопросительно поднял бровь, припоминая всех Лайне, о которых слышал.

— Да, сын того самого. Странно, что этот белоручок полез в такую грязную работу. Не понять нам причуд олигаршат из золотого общества. — Наали лишь фыркнул и потянулся к сумке, где лежал кошелёк.

— Сколько? — Кивнул на катану.

Игорь закончил точку и выпрямился, глядя на Наали.

— Пять. — Вытер руки о штаны.

Наали без вопросов достал из кошелька пятитысячную купюру и передал её Игорю. Тот убрал её во внутренний карман и вернул катану.

— Удачи.

Наали развернулся и направился к выходу, махнув на прощание.

Он вышел на поверхность через заднюю дверь мастерской. После жаркой мастерской прохладный осенний ветер и моросящий дождик заставили продрогнуть и покрыться мурашками.

Снова заглянув в сумку, чтобы убрать кошелёк во внутренний карман, он наткнулся на термокружку. Отпил немного — это был чай, ещё горячий, с нужными двумя ложками сахара. Наали рассмеялся, и его голос отозвался эхом от стоящих вокруг старинных многоэтажек. Рыжий кот, сидевший у входа и прятавшийся от дождя, странно на него посмотрел — явно недовольный, что белобрысый заголосил на всю улицу.

— Придурок. — Отхлебнул ещё чая. — Мне чай налил, а себе не хватило.

Надев насадки роликов на ботинки, он оттолкнулся и медленно покатился вперёд по улице, разглядывая старую архитектуру, деревья, которые легко шатались на ветру, и круги, расходившиеся по лужам от редких капель.