Конец Бессмертия

Пролог

КОНЕЦ БЕССМЕРТИЯ

Мы пришли из игровой реальности каждый своей дорогой. Мы сироты пространства и времени. Странники по случаю. Новый Мир – это не Игра. Пытаясь изменить его, мы забыли, что нужно меняться самим. Бессмертные, мы забыли истинную ценность жизни! Заигрались...

Небытие, дай же Странникам спокойствие принять то, чего они не могут изменить. Дай мне, Эскулу ап Холиену, мужество изменить то, что я могу изменить. И дай всем нам мудрость и терпение отличить

первое от второго!

Пролог

Дождь, зарядивший с самого утра, продолжал низвергать потоки воды с угрюмых небес на многострадальный Варрагон. У окон верхнего этажа одной из башен дворца Пресветлого Князя Западных альвов, почившего, как и подобает правителям, защищая своих подданных, свой город и свой мелорн, стояли двое.

Стройный светловолосый альв в золочёном гвардейском доспехе, видавшем и лучшие времена, с грустью рассматривал некогда неприступную стену Белого города, тут и там пересекаемую уродливыми трещинами. Немного правее башни западных ворот часть стены была и вовсе разрушена до самого основания на протяжении почти полусотни шагов. Груды камней вперемешку с сотнями трупов орков, хумансов и альвов много часов впитывали влагу небес, разбухая и превращаясь в неопрятные бесформенные кучи.

Бледная, даже по альвийским меркам, девушка с раскосыми глазами и высокими острыми скулами, была облачена в доспех, почти не отличавшийся от того, в котором Иллиан Ренноинн, третий Смотритель Дома Бабочки, Первый министр Светлого Леса встретил это печальное для варрагонцев утро. Альвийка указала рукой своему спутнику на происходившее перед западными воротами странное действие.

Высокий темноволосый квартерон, весь в корках от подсохшей грязи и чужой крови поверх необычного облегающего крепкую фигуру доспеха, сосредоточенно осматривал очередного подведённого к нему гвардейцами закованного орка. Затем следовала короткая зеленоватая вспышка. Бывший вражеский воин падал без сознания, а только и ждавшие этого гномы немедленно оттаскивали его под большой импровизированный навес у дворцового забора. Происходящее напоминало какой-то бессмысленный конвейер. Гвардейцы и гномы вот уже битый час подводили к квартерону захваченных в плен ещё живых воинов армии, осаждавшей Варрагон. Здесь были не только орки, встречались и хумансы. Не смотря на ливень, холод и грязь, пленные терпеливо ожидали своей очереди, а колонне не было видно конца. Давно уже прошли необычный ритуал те, кто не мог передвигаться самостоятельно. Рейнджеры светлого Леса с восходом солнца отыскали по распоряжению Ренноинна множество раненых, в первую очередь альвов, которыми занялись городские целители при поддержке Бессмертных.

Когда всесокрушающая гигантская волна Цунами ударила в стену Белого города, а от грохота и жуткого ощущения наступившего конца перехватило дыхание, Иллиан Ренноинн, находившийся под защитой Гидры, на некоторое время впал в отчаяние. Рёв воды и крики десятков тысяч разумных перекрыли звон клинков и отголоски магических схваток, вспыхнувших внутри периметра стен у смотровых башен. В следующее мгновение, когда Первый министр осознал себя брошенным прямо на мостовой, без всякой защиты, пришло понимание, что Демиургу удалось уничтожить армию нападавших дорогой ценой. Ибо, будучи искушённым в теории магии, он прекрасно знал, что существование маунта напрямую связано с жизнью мага. Исчезновение Гидры могло означать лишь одно: Эскул Ап Холиен, оставшийся в надвратной башне и активировавший высшее заклинание, мёртв. Пусть и на короткое время, но Белый город остался без поддержки сильнейшего из магов, которого когда-либо знал Ренноинн, не считая Князя, конечно.

Ночь для Первого министра превратилась в бесконечную череду сражений и стычек с прорвавшимся противником. Удар Цунами свел на нет возможность пополнения отрядов, проникших через порталы, благодаря предательству Каннингема. А ведь это были элитные силы врага, лучшие боевые маги Сильванера, штурмовые отряды Чёрных орков – реторианцы, знаменитые двуручные мастера секир! Расчёт был на темноту, внезапность и стремительный натиск. Возможно, если бы не Цунами, и не предупреждение Холиена, у них могло бы что-то получиться. Отряды были рассчитаны на короткий эффективный бой.

И нужно отдать им должное, продержались почти час! Это стоило жизни очень многим защитникам города. Порталы, отрезанные от исходных точек гигантской волной, легко были перенастроены порталистами светлых. И тогда уже в тыл сражавшимся оркам ударили духи Пустыни, чарры и рейнджеры Дома Дубовых Листьев на Парсумах. А на головы им свалились Наездники на драконах. В живых не оставили никого.

Ярость к напавшим исподтишка была столь сильна, что Наездники и рейнджеры попросту скормили Парсумам и драконам трупы, а останки просто свалили в общую яму, которую запалили маги огня. Подоспевшие к шапочному разбору Бессмертные, предательски убитые в надвратной башне, наблюдали лишь завершение ночного сражения.

С первыми лучами солнца с докладом Первому министру явились разведчики. Порта и пригорода с сегодняшнего дня не существовало. Совсем. Трудно было назвать землю, покрытую смесью песка, донных отложений, водорослей и дохлой океанской живности пригородом. Ни одного целого дома, да что там, даже печной трубы не было найдено. Лишь пустошь с едва заметными контурами бывших фундаментов и участки сохранившейся мостовой. Жители, до завершения сражения, прятавшиеся на территории дворца, несмотря на запрет, разбрелись по пригороду в поисках хоть какого-то сохранившегося скарба.

Изменилась и береговая линия. Океан отвоевал у гавани изрядную её часть. Акватория порта у бывших пирсов напоминала густую похлёбку: не было ясно, чего там было больше, мусора или воды.

Огромные лужи встречались в самых неожиданных местах пригорода. И трупы. Полузасыпанные песком, заваленные брёвнами, измочаленные, раздавленные, раздутые. Трупы, трупы, трупы… Орков, животных и птиц. Хумансовых встречалось довольно мало. Видимо, потому, что воины, которых привели под стены Варрагона окрестные герцоги и короли, предпочитали надевать тяжёлый доспех.

Океан, пришедший волей Демиурга к самым стенам Белого города, послушный силе Грандмастера, нанёс всего один сдерживаемый на последних метрах удар в городскую стену. И отступил. Стена едва выстояла, несмотря на прогремевшие в трёх местах взрывы. Оркам всё же удалось всего за несколько минут до прихода Цунами осуществить свой замысел. Авангарды нескольких кентурий прорвались через провалы. Но были встречены мобильными отрядами рейнджеров Светлых.

Большую часть ночи перед рассветом Демиург с помощниками из новичков «Гипербореи» не покладая рук лечил раненых и увечных, которых альвы несли от всех провалов городской стены, смотровых башен и северных ворот. А с первыми лучами солнца, когда стало понятно, что живых защитников, нуждающихся в помощи Целителя, не осталось, Эскул переключился на орков.

Возмущённых самоуправством Холиена рейнджеров с гвардейцами едва урезонил Тьерре Лохайринг. Глава гномьего клана оказался на поверку не только знатным рудознатцем и металлургом. Его хирдманы в эту ночь отстояли самую большую западную брешь в городской стене. Светлые прекрасно понимали, что Лохайринг, у которого почти треть гномов полегла под секирами Чёрных, не стал бы просто так защищать сошедшего с ума Демиурга.

– Альвы! – хриплый голос гнома заставил вспорхнуть стаю ворон, устроивших себе пиршественный стол на одном из орочьих трупов, –оглянитесь вокруг! Пройдёт день скорби и утро нелёгкой победы. И нужно будет восстанавливать стену, строить дома, очищать улицы. Кто это будет делать, Светлые?

– Так твои же артельщики, хитрая ты борода! – выкрикнул один из офицеров гвардии, стоящий в группе всё ещё недовольных действиями Холиена воинов.

– Твоя правда, Ондалинн. Хирдманы моего клана прекрасно владеют не только топором и секирой. Лопата, кирка и мастерок всегда найдутся в походных сундуках. Только ты, остроухий умник, глаза-то разуй. Да посчитай, сколько гномов надо, чтобы, к примеру, один гранитный блок установить в основании стены. А обтесать? А подогнать? Мастер Холиен своё дело знает. Коли Чёрные пришли сюда за добычей, пусть теперь и отработают сполна свою свободу и здоровье! Заодно и стену восстановим быстрее, дома на первое время справим. Не всё же горемыкам-то во дворце бедовать, – он обвёл рукой в кольчужной рукавице, указывая на разбрёдшихся по округе жителей.

– Так ты предлагаешь ещё и кормить клыкастых? – не унимался Светлый альв.

– А и покормите, не обеднеете! – вступил в разговор сам Эскул Ап Холиен, прервавшийся, чтобы пополнить свою Сферу Сосредоточения маной, – я вернул этим оркам жизнь и здоровье. Они же помогут вернуть Варрагону былой облик. За что, надеюсь, и получат свободу. А откажутся – их воля. Дуракам здесь не рады. Верёвок хватит на всех.

Слова Демиурга были поддержаны дружным рёвом гарнизона Белого города.

Как отражение происходящего внизу, посветлели лица Олианны и Иллиана. Израненный город искал и находил новые пути для возрождения. И хотя война была ещё далеко не окончена, сердца новых правителей земель Западных альвов наполнялись надеждой…

Глава 1

Глава первая

Мой портал перенёс возродившихся лигейцев на Станцию «Гиперборея». Больше нам в Варрагоне делать было нечего. Дом, милый дом… От усталости ноги не держали. Вяло кивнув спутникам, я спустился на второй уровень Станции, добрёл до первого же отсека с лежаком. И рухнул на пластиковый матрас, плюнув на все разборки и разбирательства.

Но беспокойный рой мыслей, и неугомонная совесть ещё какое-то время не давали заснуть. Совести не давал покоя факт, что я оставил на попечение начинающих целителей заботу об остальных пленных. Ну что с того, что эти клыкастые не будут преспокойно спать сутки под воздействием Сна Гарпий, как те, что вылечены мной? Обойдутся как-нибудь, остались только лёгкие ранения и ушибы. Всё равно этих пленных альвы сведут потом в подземную дворцовую тюрьму. У Чёрных теперь начнётся новый этап жизни. Кандально-строительный.

Договор с дедом, Базилевсом, Инфой и Гергудрун через пять часов встретиться в Биологической лаборатории, чтобы подвести итоги и набросать план действий, был единственной попыткой сделать хоть что-то. Ещё бы узнать, как там моя альва. Эх…

***

Странно, пожалуй, со мной такое в первый раз, когда я столь отчётливо понимаю, что нахожусь в собственном сне. Причём без всякого перехода от яви к миру Морфея. Обычно все образы смутны, а события нечётки и воспринимаются уже потом, лишь как воспоминания. Да я, пожалуй, и позабыл давно, когда видел содержательные сны. При такой жизни просто долгий крепкий сон – и то роскошь.

В Небытии мне приходилось попадать в самые разные слои субреальности: ущелье Колыбели Богов, горизонты Астрала, искусственные зоны, создаваемые Предтечами, для наших редких свиданий. Сейчас же было полное ощущение присутствия в реальном пространстве. Вполне обычная лесная поляна, небольшое озерцо, почти полностью заросшее осокой, щебет птиц, жужжанье шмеля. Благодать! И в то же самое время я находился в полной уверенности, что всё окружающее меня – это сон.

Наверное, потому, что с пейзажем был всё же перебор. Он был до тошноты лубочным и, если хотите, очень земным. Природа Небытия не особенно отличалась экзотикой, за исключением некоторых действительно интересных мест. Таких, как Плоскогорье Теней или Долина Дриад. Поэтому моя дежурная паранойя оперативно встряхнулась и заняла выжидательную позицию. Подобные сны после дикой психофизической нагрузки, знаю по своему опыту, ретикулярная формация просто так не генерирует. Значит, не исключено стороннее вмешательство в нейрофизиологию. Следовательно, достаточно будет немного подождать и всё выяснится само собой.

Удивляясь собственному спокойствию, я разулся и не спеша расположился на берегу озерца, с наслаждением погрузив ступни в прохладную воду. Несмотря на то, что солнце изрядно припекало, никакого дискомфорта не ощущалось. Вокруг было столь благостно и спокойно, что я поневоле прислушивался любому звуку и приглядывался к каждому кусту в поисках подвоха. И всё равно появление собеседника стало для меня полной неожиданностью.

– Ты всё-таки больной на всю голову, Холиен! – рядом присел…я. Вернее, полная моя копия теперешнего, находящегося во сне. Хм, а варрагонская битва меня здорово потрепала. Экие тени-то под глазами.

– Предтеча?

– А кого ты ждал? Тот заносчивый божок, что худо-бедно навострился управлять вероятностными потоками, заблокировал возможность общения по струнной сети. Его силёнок на подобную гадость хватило. Но ты-то же не совсем идиот, Эскул? Мог бы сообразить, что возможна ментальная связь. Носишься, как оглашенный. Прикорнул бы на пять минут. Я бы тебе давно всё растолковал что, да как, – дух сорвал длинную травинку и зажал в уголке рта, закинул руки за голову и с наслаждением вытянулся на густой зелёной траве, – у тебя образная неплохая память, квартерон. Вот я и выудил эту поляну из неё. Эх! Какое райское местечко! Это где в твоём мире такие водятся?

– Я уж и не помню где. Застряло в памяти. Думаю, это не столь важно.

– Зря. Если что-то в этой жизни и важно, то это память о месте, где тебе хорошо, и ты что-то значишь.

– Может, обойдёмся сегодня без философских прелюдий, Предтеча?

– Можно и без прелюдий, Демиург. Жаль, – вздохнул гость, – мне скучно без возможности поделиться мудрыми мыслями. Ты же опять начнёшь выспрашивать о своих врагах, предательстве соратников, угрозе здоровью и жизни жены? Так? Банально. На все эти вопросы ты можешь без особого труда получить ответы самостоятельно и не тратить моё время, а задать главный вопрос.

– А какой он, главный вопрос?

– А подумать?

– А в рыло?

– Фу, Холиен! А казался таким приличным разумным. Неужели всё так достало? Или тебя испортило общение с местными?

– Надоели игры, Предтеча. Почему нельзя просто жить, растить детей, помогать слабым, дружить, делать мир лучше, если хочешь? Почему нельзя без крови и грязи…

– Эхе-хе… – лицо Предтечи погрустнело, – а хотел без философских прелюдий. Ты уж определись, Холиен, – гость повернул голову ко мне и в глазах его мелькнули весёлые искорки. Настроение моего визави менялось ежесекундно.

– Прости. Устал что-то.

– Понимаю. Ничего, отдохнёшь, выспишься, посоветуешься с друзьями, съездишь к своей благоверной… Не надо на меня так смотреть! Всё у неё хорошо! И не сверкай на меня глазами! Не без сложностей, а чего ты хотел? Богиня, однако. Да ещё и беременная. Ты, это…побереги её, Демиург. В этом мире таких ещё не было. Она важна. Ты поймёшь…потом. А что до твоих врагов? Ты же всё равно не успокоишься. Двоих Богов уже натравил друг на друга, крючкотвор. Теперь придётся тебе без удачи, самому. Ножками, ручками, головой.

– Ничего, как-нибудь справлюсь!

– Не сомневаюсь. Тебе просто деваться некуда, Холиен. Придут Отверженные Боги в этот мир или не придут. Это уже ничего принципиально не изменит.

– Почему это? Если Деев откроет печатями Великого Альва проход для Сангвира и Велшахрууна, в нашем мире приумножится зло. Я уж не говорю об усилении группы Деева. Поддерживаемые новыми Богами Бессмертные станут сильнее. Всё, чего мы, лигейцы, с таким трудом добились будет превращено в прах. А это новый виток противостояния и новые войны!

– И с чего ты так решил, Холиен? – огорошил меня вопросом Предтеча, резко присев и развернувшись ко мне, – Отверженные Боги отличаются дрянным характером, изрядным коварством и хитростью. Зачем им какой-то Деев? Разве, что для выполнения мелких поручений. Кто он для них? Чужак с новыми способностями, собравший вокруг себя таких же, по сути, потерянных Странников, как и твои лигейцы. Великий Альв не зря в своё время засунул Сангвира и Велшахрууна в глубокую нору, запечатав их накрепко. Заметь, не уничтожил, а лишь ограничил их деятельность в Небытии. Почему? Догадайся сам. А я лишь немного подскажу. Закон Равновесия! Ключ к развитию Небытия только в противостоянии двух сторон, как бы пафосно и избито это не прозвучало. Не может добро без зла, аверс без реверса, белое без чёрного, а инь без янь! Борьба противоположностей и их единство! В постоянном движении, непрекращающейся смене мест слагаемых…

– Но так можно развиваться и до саморазрушения!

– Да! Почему бы и нет? Если мир разрушен, да здравствует новый мир! – глаза Предтечи лихорадочно блестели.

– Безумие какое-то...

– Не более чем твоя вера в светлое будущее Бессмертных пытающихся ассимилироваться в среду древних и хумансов с их веками сложившимся укладом.

– Неужели наша «Гиперборея» столь утопична?

– Ну почему, начали вы неплохо. На вашей стороне владение магией на достаточно высоком уровне, уникальные технологии, бессмертие, наконец. Хотя, насчёт него я бы надолго не обольщался.

– Эту байку я уже слышал. И о наших аватарах, и об их ограниченном количестве возрождений.

– Почему байку? Всё достаточно обосновано. Да ты и сам можешь убедиться. Ты ведь уже овладел азами конструкторского мастерства. Есть удачный опыт манипуляций со структурой Средоточий. Попробуй как-нибудь осторожно поэкспериментировать с плетением. Если ты заметил, у всех оно разное. Так?

– Допустим. И что из этого?

– Попробуй, находясь в Астрале, посмотреть на структуру плетений без конкретной привязки к индивидуальной форме, ммм…рассеянным взглядом. Как бы погрузись в неё, растворись в ней. Ты увидишь, что Средоточие на элементарном уровне состоит из компартментов, то есть абсолютно одинаковых отсеков, относительно изолированных друг от друга. Число таких отсеков – равно числу возрождений аватара.

– Ты хочешь сказать, что, строго говоря, мы не бессмертны? Число возрождений конечно?

– Да, мой любознательный друг. И именно это ты должен был спросить меня в первую очередь! Нельзя до бесконечности использовать этот ресурс. Увлёкшись вашими войнами, распрями и прочими сравнительными метрическими манипуляциями над вторичными половыми признаками, вы, Странники, скоро совсем забудете о существовании смерти. Уже сейчас многих из вас этот факт не ограничивает ни в нравственных, ни в культурных рамках. Это путь в никуда, Холиен. Но большинство из твоих лигейцев, как и ты, не используют бессмертие, как способ тотального подавления других разумных. Именно поэтому я всегда разговаривал с тобой, Эскул, а не с Деевым и ему подобными. И он, и ты уже были когда-то смертными. Большая часть жизненного опыта ваших нейротронов прошла под этой доминантой. И бессмертие, к счастью, очень медленно влияет на тебя и многих твоих друзей. В отличие от Деева и его последователей. Вспомни некроманта Валеру. Если говорить твоим языком, то Сильванеру просто снесло крышу. А как известно, умный проспится, дурак – никогда.

От возбуждения и ярости на лице моего собеседника не осталось и следа. Более того, Предтеча…плакал. Тихо закусив нижнюю губу. Странно было видеть слёзы на собственном лице. Словно смотришься в какое-то кривое зеркало. В груди заныло, а горло перехватил спазм.

Поддавшись безотчётному порыву, я обнял за плечи Предтечу, и мы ненадолго умолкли. А мир вокруг продолжал радоваться жизни. И плевать ему было на наши страсти, горести и печали.

– Ладно, – отстранился от меня Дух Озера, – хватит с меня сентиментальных протечек твоего характера. Вот что значат издержки чужого аватара! Твоя излишняя чувствительность повлияла и на меня, Холиен. Это неплохо. Но меру надо знать, – он хлюпнул носом, шумно высморкался по-босяцки, двумя пальцами и встряхнул головой, – итак, Демиург, делай, что должен. Нужен будет совет, достаточно всего лишь заснуть. Теперь у тебя врагов прибавилось…

– Хотелось бы быть уверенным и в друзьях.

– Не переживай, Эскул. Будешь идти прежней дорогой, предателей уже не будет. Разве что свернёшь не туда. Тогда не обессудь, друзья могут открыто бросить тебя. Да и с предателями не всё так просто. Учти! Не спеши ставить крест. Постарайся разобраться в мотивах их поступков и не суди строго. И помни, с каждым последующим шагом или решением бессмертие будет больше вредить Странникам, чем помогать. Вы пока этого не понимаете. Но обязательно поймёте, я верю!

Предтеча не растаял в прозрачной дымке под лучами солнца. Он просто встал, стряхнув прилипшие к штанинам травинки, улыбнулся мне и скрылся в зарослях орешника на краю поляны, потревожив вспорхнувшую сойку.

На душе было легко и спокойно. Дух выполнил свою задачу. Даже с небольшим запасом. А ведь вроде бы так и ничего толком не сказал, проныра. Неплохой сон мне приснился. Настоящий сеанс психотерапии с эдакой обострённой сублимацией ситуации и обстоятельной беседой с самим собой. Терапевтическая шизофрения. Вуаля!

За мыслями я и не заметил, как всё вокруг стало нечётким, а потом и вовсе провалилось во тьму обычного сна.

***

– Ну, что у нас плохого? – я ввалился посреди ночи в Биологическую лабораторию, застав там корпящего над молекулярным анализатором деда.

– Тёма? Чего это ты так рано вскочил? Я тебя раньше рассвета и не ждал.

– Да хватит уже. Выспался. Пора дела делать. Так что там у нас по обстановке? Я имею в виду, чего нам стоил переход к противнику Каннингемов, Максима и Астры.

– Хм. Тут не всё так однозначно. Рико и Патрик последнее время держались немного особняком. Мы с Васей списывали это на загруженность Каннингема по организации портальной сети. Да и характер у них, сам знаешь, не особенно любили общение и раньше. Чем они там в своей Ритании занимались, мы только по отрывочным рассказам да немногим обмолвкам знаем. Ну и чувство благодарности за то, что ты им путёвку в новый мир организовал, оно тоже по-разному может быть истолковано. Я думаю, Рико так рассуждал: своей помощью до недавнего времени он долг отдал сполна. А то, что не по пути ему с нами стало, и что молчком всё да тишком, – это, скорее всего, натура такая, подленькая. Он же в прошлом оперативник Бюро. Наверняка Рико многими такими делами промышлял, что, узнай мы хотя бы часть, у нас волосы во всех местах дыбом встали. Пусть они и в новой жизни уже, но натуру, видно, не переделаешь. Понял, что Сильванер ему ближе, а может, тот его чем и поинтереснее купил. Мало ли… Сейчас всего и не уяснишь. Ушёл – и хрен с ним. С Патрик всё проще. Куда муж, туда и жена. Ты же помнишь, что он именно ради неё в этот мир и перебрался. Мы тут с Янитором пошустрили, проверили что смогли. Каннингемы ушли чисто. Ничего с собой не прихватили. А и что брать? Кроме порталов Рико ничем не занимался. Разве что индивидуальные уники, что на них. Так Сим Ка их для каждого делал, без всяких обязательств. Вот тут хочу пояснить поподробнее о Максиме и Астре. Неожиданно? Да! Прямо обухом по голове. То-то и настораживает. Есть в этом своя неправильность. Ну не могли мы подумать никак ни на лейтенанта-секунда, ни на Астру. С ними ведь совсем другой расклад. Но есть факт. Пропал запас новой серии уников. Пять экземпляров. Усиленный вариант для работы в зонах экстремальных температур. С полными изолирующими шлемами и коммуникаторами. И что самое обидное – исчез один дрон. Скорее всего, их же работа… – дед развёл руками.

– Получается, Каннингемы ушли чисто и платой за их вступление в группу Деева стала операция с перенацеливанием порталов, а также уникальный портал в покои Князя? Максиму и Астре пришлось в уплату предоставить нашим противникам дрон и защитные костюмы? Хм, интересный набор. Ведь Сим Ка имел доступ практически к любым исходным материалам и фаберрариуму неограниченно. А грузоподъёмность дрона до десяти тонн груза в подвеске, если не ошибаюсь? Да он мог половину нашего склада готовой продукции увезти!

– А я о чём! Янитор тоже пришёл к похожим выводам, – ухмыльнулся дед, – и сейчас ищет в Центре Управления… «послание» от Максима, ну, что-то, что могло бы хоть как-то объяснить весь этот театр с предательством. Привратник ни на йоту не поверил в представление Сим Ка и Астры. Думаю, Инфа тоже, несмотря на полученное в спину копьё.

– Лейтенант-секунда решил поиграть в Троянского коня? Неужели он так наивен, что сможет обмануть Деева?

– Но тебя же в надвратной башне убедил? Да и Деев в результате Варрагонской операции достиг своей цели. А то, что ты разделался с его армией? Так ведь не в захвате столицы Светлых была главная задача Сильванера.

– Хм. Всё равно долго морочить голову деевской группе у Сим Ка не получится. Да и не серьёзно это. Тот же Каннингем очень быстро его раскроет.

– Думаю, нет, Артём. Они друг друга стоят. Ты забываешь, что хоть Рико является старым оперативником Бюро, но и Максима готовили не дилетанты. Да и опыта полевой работы у него достаточно. Пусть и в несколько иной сфере. Полагаю, он хочет выяснить куда дальше направится Деев, детали его дальнейшего продвижения и подробности с печатями Отверженных Богов. Ведь эту информацию нам не смогли предоставить ни Светлые, ни Ковен. Данные скудные и противоречивые. Из них даже плохонькой версии не сошьёшь. Одни утверждают, что Сангвир и Велшахруун скрыты где-то в районе Срединного Хребта, другие – указывают один из островов Срединного Моря. Где ты собираешься искать группу Деева?

– Твоя правда, дед. И если Максиму удастся добыть необходимую информацию…

– Скорее всего, связаться с нами с помощью коммуникаторов он не сможет. Напомню, пропали уники высшей защиты. В руках Деева пять средств связи. К сожалению, их устройство позволяет при минимальной перенастройке прослушивать наши разговоры. Думаю, это условие поставил ему Деев или кто-то очень умный из его окружения. Так что, если Сим Ка и будет с нами как-то связываться, это будет иной способ.

На лестнице знакомо загромыхали сапожищи Янитора.

– Эс! Проснулся! Хор-рошо, – я утонул в объятиях привратника. Жалобно скрипнул позвоночник.

– Но, но! Потише. Чего такой радостный? Нашёл послание Сим Ка?

– Нет. Лучше!

– Не понял.

– Лейтенант-секунда настроил отмену всех кодов доступа к лабораториям «Гипербореи», привязав их к моменту, когда он и Каннингемы покидали Станцию.

– И?

– Ты дослушай, Холиен. Он запрограммировал Центр Управления на генерацию новых кодов только в случае твоего личного обращения к ИскИну «Гипербореи» с опознанием твоей личности по спецпротоколу. Это значит, что если возможность доступа и была у кого-либо до их с Каннингемом отбытия в Варрагон, то она аннулирована! Этим фактом он защитил нашу станцию от любых возможных действий эмиссаров Деева.

– А я что говорил! Максимка не мог! – вскочил с кресла дед.

– Ладно, ладно, – поднял я руки, сдаваясь, почувствовав, как у самого упал камень с души, – что теперь?

– Думаю, тебе, Артём, следует передать мне и Янитору права на управление Станцией на время, пока ситуация с Сим Ка и его миссией не разрешится. Или пока не станет ясно, куда нам отправляться за Сильванером и как помешать освобождению Отверженных Богов, – дед решительно прихлопнул ладонью угол пульта биосинтезатора, – у меня с привратником боевых магических способностей кот наплакал. Больше пользы будет в тылу. А вот тебе пора собирать оперативную команду и что-то решать с перемещениями. Другого порталиста такого уровня, как Рико, у нас нет. Есть мысли?

– Да. Но с одной поправкой. Вернее, с несколькими. Учитывая ум и расчётливость нашего противника, я собираюсь собрать две команды. И каждая будет с дополнительным прикрытием. Хватит надеяться только на себя. Пора использовать наработанные связи с местными. Прынц я, или не прынц, ё-моё! Тёмные рейнджеры Дома Дубовых Листьев и духи Пустыни показали себя в Варрагоне с самой лучшей стороны. Это же настоящие псы войны! Нам, штафиркам гражданским, до них, как до Дальсахры в коленно-локтевом положении.

– Тебя чаще надо щёлкать по носу, внук. Может и допёр бы до таких решений раньше, – ухмыльнулся Редьяр Оружейник, – я же со своей стороны начну обработку тестя. Он тоже ночью прибыл порталом из Варрагона. Пусть поднимет все свои связи. Просто ждать сведений от Сим Ка считаю нецелесообразным. Если Отверженные Боги всё же находятся в области Срединного Хребта, никого лучше клановых разведчиков недр нам не найти. Подгорный мир имеет свои законы и соваться в пещеры и ярусы под Хребтом без проводников, значит, заранее потерпеть неудачу!

– Отлично, дед. Тогда нужно, не откладывая, перенастроить Центр Управления, – и мы втроём отправились на первый уровень Станции.

***

С перекодировкой разобрались быстро. Не мелькнуло даже и тени сомнения. Если уж деду и Янитору не доверять, то тогда надо всё бросать и, посыпав голову пеплом, уходить жить в Великую Пустыню.

Наверху между Станцией и альвийским оазисом, несмотря на позднее утро, было сумрачно: разыгралась февральская метель. Названия земных месяцев, как и времён года, прижились среди поселившихся в крепости и окрестных землях удивительно быстро. Гномы и хоббиты отличались в этих вопросах особой рачительностью и простотой. Это не альвы, у которых только на весну приходилось семь разных времён года, да ещё и зависели они от девятиричного цикла сменяемых фаз трёхлуния. Олеанна как-то пыталась объяснить мне всю эту климатическую и небесную механику на пальцах. Но после построения ею очередной последовательности у меня просто заболела голова и захотелось кого-нибудь убить.

Неглубокий снег на постоянно расчищаемой дороге от главного шлюза до оазиса приятно скрипел под подошвами сапог уника. Капюшон костюма с полущитком защищали от колючего ветра со снегом не полностью, но мне были приятны покалывания на щеках тающих маленьких крупинок, так и норовивших скатиться холодными каплями за пазуху.

Главный стационарный портал «Гипербореи» для удобства располагался у южной оконечности альвийского оазиса. На невысоком холме. В рабочем состоянии его поддерживали порталисты гномов с нашей стороны, а с противоположной, соответственно шаранг и Светлые альвы. Так как он имел лишь два выхода. В Варрагоне и в Дальсахре. Зато, благодаря, своей утилитарности, в неактивном состоянии такой портал потреблял минимальное количество маны.

Войдя через мембрану защитного купола оазиса и пройдя по огороженной перилами накатанной колее на холм, я невольно стал свидетелем забавной ситуации. Сразу стало понятным молчание Термоядерной Ведьмы, не отвечавшей на вызовы коммуникатора последний час.

Рядом с мерно мерцавшей аркой портала под нехитрым навесом из натянутого на распорки полотна сидела сладкая парочка. Уфир и Инфа.

Теперь стали понятны мои бесплотные попытки вызвать новообращённую по коммуникатору. Термоядерная была пьяна. В зюзю. В сосиску. В драбадан. Она сидела на перевёрнутой плетёной корзине и равновесие ей помогали сохранять заботливо подложенные тюки с какой-то мягкой рухлядью. Между демоном и девушкой на импровизированном столике из гномьего щита, утверждённого на горке дров, располагалась доска игры Шаранг, удивительно похожей на земные нарды. Разве что игра называлась дашир, и доска была шестигранной.

Истинный Вечный и Термоядерная Ведьма по очереди между бросками костей прикладывались к узкогорлому кувшину. Остатки нехитрой трапезы были разложены прямо на земле, на запылённом лигейском плаще. Вид кувшина не вызывал сомнений в его содержимом. В таких мы как раз получили большую партию плодового вина из Дальсахры.

Охрана портала делала вид, что просто не замечает компании пьющих с раннего утра лигейцев. Напротив, во взглядах некоторых рейнджеров то и дело проскальзывала неприкрытая зависть.

– Приветствую цвет Ордена бессмертных! – поприветствовал я демона и новообращённую.

– А…ик…это ты, Первый, – мутный взгляд Инфы на секунду оторвался от доски, мазнул по моему лицу и снова упёрся в шлифованные камни, игравшие роль шашек.

– Я, я, натюрлих, Термоядерная. Ты, как я погляжу решила расслабиться?

– Ой, не начинай, Эскул! Могу я с товарищем выпить? Варрагон мы отстояли. Ты орков замочил в прямом смысле. Правда, эта сучка Астра сбежала… – бодрая отповедь закончилась всхлипом. Теперь мне всё стало понятно.

Инфа очень близко к сердцу приняла поступок Максима и Астры. Смерть, возрождение, злость и досада не дали ей трезво оценить ситуацию. И новообращённая не нашла ничего лучше, как утопить обиду в вине. Ну а собутыльника искать долго не пришлось.

Я наклонился к уху Уфира и тихонько прошептал, пользуясь тем, что Инфа вновь потянулась к кувшину:

– Ты чё, козёл адский творишь, падла? Ты зачем мне моего лучшего бойца спаиваешь? Сидеть! – прошипел я дёрнувшемуся демону, – слушай меня внимательно, вождь краснорожих. Я пока её принудительно отрезвлять не буду, но ты мне за Термоядерную рогами отвечаешь. Я сейчас до полудня в Дальсахру отлучусь. Жену проведать. А ты покорми девочку и спать уложи. А если надо и колыбельную спой! – я дважды кастанул на Уфира Очищение и Регенерацию, отчего демон скривился, будто съев лимон, но из взгляда его исчезла туманная пелена алкогольной неги.

– Ну ты, Демиург и…

– Спокойно, Вечный. Не пыли. Хорошенького понемногу. Слушай задание. Поручаю тебе собрать и подготовить группу, которая пойдёт со мной за печатями Отверженных Богов. Прикинь сам, сколько понадобится стихийников, порталистов и целителей. И учти, что возможными проводниками с нами пойдут гномы. Экипировка, Сферы Сосредоточения, припасы. Если что, все вопросы к Янитору с Редьяром.

– Да понял, понял. Передавай привет Королеве.

– Всенепременно, – ответил я, шагнув к арке портала.

Ну что, снова смена климата и координат. А ведь я соскучился по тебе, Дальсахра!

Глава 2

Глава вторая

Ветер в столице Великой Пустыни окутал меня нестерпимым зноем с ног до головы с первых же шагов. Выход торгового портала оказался в самом сердце Дальсахры. Если вы думали, что это дворец Дома Дофан и его сады, вы жестоко ошиблись. Причём так же, как и я. Это был центральный базар.

Нет, не так. Базар. С прописной буквы. Ибо строчная буква для характеристики этого места не подходила никоим образом.

– Эй! Подходи налетай! Настоящее ританское сукно! Крашенное и натуральное.

– А вот кому лён, семь потов в нём! Сносу нет, как в шитье перекосу!

– Шкуры… кожа…сёдла… – я чуть не оглох от разноголосых выкриков зазывал со всех сторон, оказавшись не просто в толпе, но ещё и самой гуще торговли. Дабы не изжарится под лучами приближающемуся к зениту солнца Дальсахры, поскорее сбросил уник в инвентарь, оказавшись в одном из прихваченных по настоянию Лоос из Замка-над-Бездной шёлковых нарядов, как она выразилась «на каждый день». Высококачественная отделка и едва заметный, но узнаваемый орнамент дроу, позволяли выглядеть достойно и в то же время неброско. Оставил только подходящий по цвету пояс Алхимика с ножнами Ключей и наручи Пламени Пустыни. Судя по всему, добираться до дворца придётся довольно долго, а периодически шныряющие в толпе и у стен лавок личности откровенно бандитского вида не вызывали никакого желания расслабляться и просто наслаждаться феерическими пейзажами столичного рынка.

Спрашивать дорогу не пришлось. Дома даже в центре Дальсахры редко строились выше двух этажей, поэтому дворцовые башни и каскады садов были заметны даже отсюда, из самого сердца города. Вскоре я притерпелся к галдящим зазывалам и мысленно поблагодарил Лоос. Моя одежда способствовала тому, что большинство торговцев не решались заговорить или предложить что-то богато одетому дроу, открыто носящему на поясе традиционное оружие аристократок шаранг. Нет, я, конечно, пару раз ощутил касание ловких пальцев местных мастеров карманного дела. Но за отсутствием носимых кошельков или других ценных предметов на моём поясе, поживиться ворам было нечем. Ключи Матери и Сына не могли, видимо, быть предметом, на который бы покусились карманники.

Основная широкая улица базара плавно загибалась к северу, кратчайший путь ко дворцу требовал того, чтобы я с неё свернул. И тут уж я оказался совершенно в других торговых рядах. Резкий запах из смеси навоза и перепревшей соломы ударил в лицо, да так, что заслезились глаза. Справа и слева потянулись ряды бесконечных загонов с фарангами, стойла с лошадьми и сараи с мелкой домашней живностью. Здесь я впервые увидел представителей местных сухопутных и даже водоплавающих птиц, которых шаранг разводили в хозяйстве. Торговали в этих рядах буквально всем: животными и птицами для употребления в пищу, церемониальными и тотемными животными со всего света, насекомыми в деревянных коробках, пресмыкающимися, а при выходе я вовсе разинул рот от удивления. В небольших ёмкостях из полупрозрачного стекла довольно паршивого качества хоббит-торговец, загорелый до такой степени, что, если бы не рост, его можно было вполне спутать с шаранг, выставил на продажу разнообразных декоративных рыбок.

Из любопытства поинтересовавшись ценой, я удивился ещё больше: рыбки не были декоративными, каждая из них позволяла в разной степени сохранять свежесть и чистоту питьевой воды в домах длительное время, при этом стоила одна такая рыбка гораздо больше, чем средний фаранг!

Великий Альв, как же ещё мало мы знаем об этом мире! Мне пришла в голову вполне очевидная мысль. Мы, Странники, в силу обстоятельств за всё то небольшое время своего пребывания в Небытии, большей частью занимались выживанием, стремились получить от этого мира всё больше благ, забывая, что он гораздо глубже и интереснее, чем кажется на первый взгляд. И сотни жизней не хватит, чтобы ощутить и увидеть все чудеса Небытия.

– Не желает ли, мастер, узнать свою судьбу?Недорого, всего половинка серебрушки! – в узком угловом тупичке, между лавками шорника и небольшим навесом, где разливали крепкий, как мрак Астрала, тирр, сидел полуголый слепой старик. Кожа шаранга, иссушенная годами, давно потеряла свой чёрный цвет и выглядела скорее пепельно-серой. Пустые глазницы пересекали грубые рубцы на месте сросшихся когда-то обрезанных век. Редкие в этих рядах покупатели брезгливо сторонились нищего предсказателя, стараясь даже не наступать на дырявую подстилку, на которой расположился шаранг.

Я может и прошёл бы мимо, но меня тронула уверенности и сила, звучащие в голосе слепца. Он не просил, не вымаливал, не давил на жалость. Уличный предсказатель явно был уверен в том, что я обязательно к нему подойду.

Глянув в сторону дворца, до которого было уже рукой подать, я вздохнул и пошарил в инвентаре, выудив после нескольких минут мучений золотой.

Монета звякнула о медную пластину, на которой слепой разбрасывал свои гадальные кости. Но реакция предсказателя меня удивила.

– Не обижай меня, чужак. Сдачи я не наскребу.

– Ничего. В сдаче нет необходимости. Купишь себе одежду поновее, – я присел перед слепцом на корточки, с нескрываемой брезгливостью рассматривая, как копошатся колонии вшей на его истрёпанном до потери изначального цвета колпаке.

– Тарак! – слепец обернулся в сторону торговца тиром, – разменяй мастеру золотой, – толстый хуманс, с редкими рыжими усиками над заячьей губой жадно стрельнул глазками на монету, потом на меня. От внимательного взгляда торговца не укрылись ни дорогая шёлковая одежда, ни моё оружие. Торговец молча подхватил монету и скрылся в своей палатке. Ещё через минуту он вернулся с десятком разномастных серебряных монет и горстью меди. Вытащив одну серебряную, он положил её на медную пластину, остальные с поклоном протянул мне.

Я хмыкнул и указал пальцем на деньги.

– Уважаемый, не могли бы вы взять эти монеты и принести вместо них простой крестьянской еды, немного дешёвого вина, флягу с водой и какое-нибудь тёплое одеяло?

Толстяк пожал плечами с равнодушным видом и снова скрылся в палатке.

– Если не нужна новая одежда, думаю, вы не откажетесь от нехитрой закуски и тёплого одеяла. Ночью в Дальсахре бывает холодно. Пустыня вытягивает тепло с улиц и площадей, – я старался говорить раздельно и медленно, глядя прямо в лицо слепцу.

– Хм, я ошибся, назвав вас чужаком, мастер. Меня смутил запах, идущий от вашего шёлка, – слепец улыбнулся, демонстрируя довольно крепкие, желтоватые зубы, – я не родился слепым, но вынужден был долго тренировать свои слух и обоняние. На улицах столицы выжить непросто.

– Сдаётся мне, ты окликнул меня не для предсказаний, слепец? – спросил я, внимательно рассматривая необычные руны, вытатуированные у предсказателя на пальцах и запястьях. Татуировки были очень старые и вряд ли бы были видны, сохрани кожа старого шаранга обычный цвет.

– Нет, нет, мастер! Никакой задней мысли. Это всего лишь моё ремесло. Но кое в чём вы правы. Дело в том, мастер, что я предсказываю судьбу не всем, а лишь интересным мне разумным.

Я внимательно посмотрел на предсказателя. Ни тени усмешки или следа иронии. Всё та же нейтральная улыбка.

Появился толстяк из соседней лавки с корзиной средних размеров, поверх которой лежало сложенное вчетверо одеяло. Всё так же молча он поставил её рядом со слепцом и удалился. Похоже, чувство любопытства у этого торговца отсутствовало напрочь.

– И чем же я заинтересовал тебя э-э-э…

– Зовите меня Ларетиан, мастер. Я привык к этому имени.

– Хорошо, Ларетиан. Я Эскул. И, признаться, немного спешу.

– Я не займу вас надолго, мастер. А окликнул я вас лишь потому, что впервые вижу разумного, напрочь лишённого удачи. Мне это показалось необычным.

Я немедленно насторожился, собираясь подняться и продолжить свой путь ко дворцу. Не люблю неожиданные встречи. Это тебе не квест в игре, когда правила прописаны раз и навсегда. В реальности такие случайности неслучайны.

Странный слепец, сидящий в пыли на задворках базара Дальсахры, грустно улыбнулся, остановив меня словами:

– Постойте. Не стоит переживать, мастер Эскул. Я же предсказываю судьбу, а не навожу порчу. Как же я могу это делать, не видя, что у разумного за спиной? Это моё проклятье…и мой хлеб.

– Ладно, – махнул я рукой, только потом сообразив, что слепой не увидит моего жеста, – я слушаю тебя, Ларетиан, – решил я не спорить с готовым обидеться предсказателем.

И правда, чего это я вдруг завёлся? Видимо, варрагонские события всё ещё свежи в подсознании. Послушаю, что скажет. Уйти всегда успею.

Слепец, перестав улыбаться, кивнул и одним движением сгрёб рукой гадальные кости в подол своей ветхой рубахи. Затем, покатав их целую минуту в больших заскорузлых ладонях, резким движением выбросил на медную пластину. Кости глухо стукнули о её поверхность.

Я внимательно присмотрелся: атрибуты выглядели вполне тривиально, старые, потемневшие от времени позвонки какого-то животного, отполированные многими прикосновениями. Слепец осторожно касался их кончиками пальцев, будто не зная, какая из костей ему нужна. Это продолжалось ещё минут пять. Предсказатель молчал, заставляя нарастать во мне чувство раздражения.

Когда же я был готов плюнуть на всё и уйти, он, будто почувствовав моё состояние, успокаивающе поднял ладони обеих рук.

– Простите меня, мастер, за задержку. Бессмертные Странники редко встречаются на моём пути, а рваные судьбы предсказывать сложнее всего.

– «Рваные»?

– Да. Вы проживаете многие отрезки жизней. Умираете. Возрождаетесь. Это сбивает настройки судьбы. Нити вероятностей завязываются в узлы возрождений…

Началось… Чего-то такого я и опасался. Все эти гадатели и предсказатели, похоже, и в Небытии, на что-то кроме словесного тумана и прочих невнятных намёков-страшилок неспособны. Но я рано начал делать выводы.

Руны на пальцах и запястьях Ларетиана тускло блеснули, а голос Слепца неуловимо изменился. Из него просто исчезли любые эмоции. Он стал тусклым и размеренным, как синтезированная речь ИскИна.

– Индивидуум имеет высоко выраженную адаптивную способность к модуляции вероятностных векторов событий. При условии сохранения стабильности нейротрона, число оставшихся регенераций аватара составляет тридцать семь стандартных циклов. Потенциал уровня нейротрона не завершён. Сохраняется вероятность в двадцать три тысячных процента модификации класса нейротрона до категории «T». Отрицательные потенциалы индивидуума: склонность к саморазрушению, нестабильность определения целей, хаотичность развития качеств нейротрона, низкая самооценка – снижают реализацию основного вектора вероятностей… – слепец резко прервал свою странную речь, икнул и завалился набок. Из угла рта Ларетиана потекла тоненькая струйка слюны.

– Эй! Эй! Эй! Любезный, ты чего? – ошарашенный в первую секунду произошедшим, я не сразу сообразил, что делать. Потом инстинкты Целителя взяли своё и пакет заклинаний Жизни обрушился на слепца. Ситуация не изменилась, за исключением того, что Ларетиан перестал пускать слюну, а попросту свернулся калачиком на подстилке и, подложив ладони под голову, сладко засопел.

Из соседней палатки высунулась физиономия торговца с отвратительными усиками.

– Всё, мастер, – кратко и непонятно произнёс торговец, бросив мимолётный взгляд на спящего слепца, а затем посмотрев на меня, будто удивляясь, что я ещё продолжаю тут сидеть.

– Э-э-э…что это за хрень такая, почему он спит?

– Устал. Трудно предсказывать судьбу, – ёмко и непонятно пояснил торговец. Всем своим видом он показывал, что его оторвали от серьёзной работы, и он делает мне огромное одолжение.

– И когда он придёт в себя? – кивнул я на спящего Слепца

– Не раньше завтрашнего утра, – махнул рукой торговец и скрылся в палатке.

Мда… Что это было? Бред воспалённого мозга увечного сумасшедшего. Или кто-то использовал мозг этого несчастного для передачи того бреда, который он нёс пять минут назад? Хранители? Странно…обычно эти ребята не склонны к недомолвкам. Речь слепца больше походила на аналитику ИскИна психиатрической клиники. Очень похоже. Но ясно одно, в ближайшее время ответов я не получу.

Пощупав пульс Ларетиана и убедившись, что слепец пребывает в здоровом глубоком сне, я отметил, что мои заклинания никак не повлияли на его слепоту. Не изменились даже застаревшие шрамы на веках, хотя мелкие порезы на ладонях и ступнях исчезли вместе с мозолями и синяками. Это могло значить только одно. Травма глаз получена не в результате обычного физического воздействия.

Странная встреча. И золотой, похоже, потрачен впустую.

Я сделал шаг в сторону проулка, ведущего к основной кольцевой улице, окружавшей стену дворцового сада Шаранг по периметру, прокручивая обрывки сказанного Ларетианом в голове. Продираться сквозь череду терминов, в которых явно прослеживался чёткий смысл, было намного легче, если бы я имел возможность воспроизводить речь слепца дословно. Но растерянность и удивление сыграли плохую шутку с памятью. Запомнившийся текст был «рваным». В память врезались лишь наиболее яркие словосочетания.

«Выраженная адаптивная способность» чего-то там, «потенциал уровня нейротрона не завершён», «двадцать три тысячных процента» – это что, двадцать три шанса на миллион? Шанса чего? Сапоги всмятку какие-то. Э это что значит? «Число оставшихся регенераций аватара составляет тридцать семь стандартных циклов» … Если это «предсказание» относится ко мне. Если другого по определению не дано, то… Твою ж мать!!!

Я встал посреди потока людей, сражённый очевидной догадкой. Это что получается, мне отведено всего тридцать семь возрождений? Да ну, чушь! Я в своём аватаре не прожил в Небытии и года! Есть Странники со стажем и по более моего. Что за хрень?!

Так, стоп. А чего это я всполошился? Какой-то оборванец, встретившийся мне на дороге, пообещал мне окончательную смерть после тридцати семи возрождений, а я поверил? При этом он ко всему прочему нагородил ещё кучу несусветной чуши! А я и уши развесил…

Но червь сомнения всё же продолжал неприятно шевелиться в душе: не мог этот оборванец так говорить! Будь он хоть трижды гениальным мошенником. Постановка фраз, термины, ударения, чёткая холодная последовательность и подача фактов. Весь его монолог больше всего походил на отрывок психологического заключения, протокола анализа личности. Уж мне ли не знать. Тёмная вуаль старых воспоминаний заставила нахмуриться. Только сейчас я осознал, что продолжаю стоять посреди дороги, а прохожие то и дело задевают меня, кто плечом, кто поклажей. В Дальсахре день был давно в разгаре. Я оказался посреди оживлённых потоки горожан, спешащих по своим неотложным делам.

Отойдя к основанию дворцовой стены, я присел между торговцем воды и стайкой ребят, игравших в какую-то игру. Мимо медленно проехали три повозки, доверху гружёные тюками. Фаранг, идущий первым, скосил на меня выпуклый слезящийся глаз. Я встряхнулся.

Что ж, пока сказанное слепцом – это всего лишь слова. Но кому-то же понадобилось довести их до меня. И этот кто-то точно не Предтеча. Иначе он сказал бы всё при нашей встрече во сне. И не кто-то из Богов. Те не общаются подобными терминами, и не используют столь сложные способы передачи информации. Остаются только Хранители. Но что-то внутри меня противится этой версии. С чего бы Хранителям уведомлять меня об оставшемся ограниченном числе жизней? Они своё дело сделали. Обязали нас поставлять им протовещество, что мы регулярно и делаем. Да, уходя, они о чём-то подобном предупреждали. Да и Янитор эту информацию подтвердил. Но сейчас-то, зачем? Не хватало мне новых проблем именно сейчас!

Так, обкатывая версии в голове, я незаметно дошёл до одних из ворот в дворцовой стене. По своему виду этот вход значительно отличался от главного, через который я впервые попал в Дворец Дофан. Но с чего-то же надо было начинать визит.

Двое часовых, представленные высокими и стройными чаррами, вооружёнными неизменными копьями, бесстрастно взирали на проходящих мимо горожан.

Но стоило мне вступить на первую, наиболее широкую ступень преддверия, как откуда ни возьмись появилась пожилая шаранг, облачённая в привычные пустынные одежды. Её пояс отливал лазурной синевой, лента такого же цвета была вплетена в волосы, туго стянутые на затылке небольшим узлом.

– Остановись, чужеземец! – спорить не хотелось, и я остался стоять там, где просили, – назовись, – после моего покорного исполнения команды, тон шаранг стал более благожелательным.

– Я Эскул ап Холиен, хочу увидеть Царицу Шаранг и прошу доложить о моём визите.

Повисла пауза. Старуха-привратница поджала губы, мышцы на руках чарр заметно напряглись, пальцы воинственных дев крепко перехватили древки копий, отполированные лезвия уставились мне в грудь.

Чёрт! Ну почему я могу пользоваться индивидуальным порталом лишь раз в сутки? Уже давно шагал по берегу Озера Возрождения к мраморным лестницам и не знал бы никаких проблем. И чего эти шаранг такие неприветливые? Я вздохнул и сел на ступеньку под настороженные взгляды воительниц.

– Бабуля, лучше не нервируй меня, а? Позови хотя бы, я не знаю, мастресс Зелерин или эфери Кхароз, можно и чарру Будан, если Царица занята. Не нарывайся, прошу. Я только что из Варрагона, спешу к жене, Королеве Тёмных. Устал и очень раздражён. Жарковато, опять же… Того и гляди, с катушек съеду. Ну, чего тебе стоит, а? – мой просьба, похоже, никак не впечатлила привратницу, и я со вздохом активировал Рунную Карусель, запустив самое простое заклинание из моего арсенала.

В небесах грохнуло и за несколько секунд над этой частью города повисли свинцовые тучи. Хлынул ливень, приятно охладивший мою разгорячённую голову. Горожане ускорили свои передвижения и в скором времени на улице не осталось никого. Я вновь посмотрел на пожилую шаранг и её помощниц.

Напряжение на их спало, копья чарр вернулись в исходное положение, а привратница радостно улыбалась, подставляя морщинистое лицо каплям дождя.

– Благослови тебя Великая Пустыня, Грандмастер, – шаранг глубоко поклонилась, – не взыщи, мне не довелось видеть тебя раньше, а я поставлена охранять покой этой части сада. Я немедленно пошлю слугу. Подожди ещё немного.

Я кивнул, вставая и собираясь деактивировать заклинание.

– О нет, Грандмастер! Прошу, дождь такая редкость в Дальсахре, порадуй нас ещё какое-то время, – лицо ещё недавно суровой привратницы выглядело смущённым.

– Хорошо, – пожал я плечами, доставая лигейский плащ, и стал ждать новостей.

***

– Давно ждёте, мастер? – от размышлений меня к действительности вернул знакомы голос мастресс Зелерин. Её чёрные глаза смотрели внимательно и слегка насмешливо.

– Не так чтобы очень… Дальсахра – город контрастов, знаете ли.

– Не замечала. По-моему, более скучный и сонный город найти сложно, – ответ магессы меня, признаться, удивил. Если это «скучно», то что же тогда для Зелерин «интересно»? Хотя Адепту Ковена реалии столицы могут показаться и не столь занимательными.

Шаранг явилась с внушительным эскортом из дюжины чарр из золотой сотни. Нас быстро окружили и проводили через распахнутые ворота к аллее сада. Ливень давно закончился. Маны, что я потратил на заклинание, хватило всего на полчаса. И жадное солнце Великой Пустыни к приходу Зелерин успело высушить не только мой плащ, но не оставило на улицах столицы даже воспоминаний о дожде.

– Не видел вас в Варрагоне, мастресс. Какие-то иные заботы? – услышав вопрос Зелерин поджала губы.

– Эфери Габар настояла, чтобы я осталась с ней и Царицей, а потом дроу привезли Тёмную Королеву и необходимость визита мастеров Разума в Варрагон отпала сама собой.

– Как себя чувствует Лоос? – наконец я смог хоть кому-то сведущему задать главный интересующий меня вопрос.

– Мы не знаем, мастер Холиен.

– Как? Но…

– Вы не так поняли, Грандмастер. С ней всё в порядке. Она жива, насколько мы можем судить. Но кокон защиты, в который она погрузила себя непроницаем для любых видов магии. Ни на одном из двух доступных нам горизонтов Астрала то же.

– А…

– Архитекторов и Конструкторов вашего уровня или хотя бы уровня новообращённой Инфы у нас нет, если вы помните, – шаранг опередила меня.

– Где вы её расположили?

– Царица Шаранг приказала отвести для вашей жены и её свиты целое крыло дворца рядом со своими покоями. Им предоставлены все условия. Охрана, лучшие целители. Эфери Габар дежурит в покоях, где находится кокон круглые сутки. Мы отслеживаем любую возможность построения наведённых порталов как в самих покоях, так и на территории дворца. Не переживайте, Грандмастер, вашему врагу вряд ли удастся сюда пробраться, даже с помощью предателей-Бессмертных, – слова шаранг неприятно кольнули моё самолюбие. Упрёк был справедлив, но и Зелерин наверняка уже знала подробности ситуации. Хотя кто это сказал? То, что она маг разума, не означает, что все нюансы учтены. Всё-таки в Варрагоне из шаранг были лишь чарры Будан, да духи пустыни с Сонгаром. Кстати, об Учителе.

– Сонгар?

– Мастера Сонгара нет в Дальсахре. С небольшим отрядом сегодня утром он убыл в неизвестном направлении. Но вам просил передать на словах, чтобы его дожидались до завтрашнего утра. Дословно сказал так: «Эскул, не ходи за печатями без меня». Больше ничего не пояснил. Вам это что-нибудь говорит?

– Да, пожалуй. А почему вы интересуетесь, Зелерин.

– Во дворце сейчас ещё одна гостья, которая настойчиво ждёт встречи с вами.

– Кто? – остановился я, хотя мы уже почти подошли к берегу Озера Забвения.

– Верховная Ведьма Ковена Гвендолин в сопровождении полного совета Цензоров Цитадели.

Глава 3

Глава третья

Мраморные ступени дворца Царицы Шаранг ослепили глаза своей белизной. Полдень в Дальсахре превратил лазурь необъятного неба над Великой Пустыней в выцветший серо-голубой купол.

Предупредительные чарры из свиты Зелерин поделились со мной национальным головным убором, с которым я познакомился ещё в пору прогулок на фарангах. В нём жара ощущалась не столь назойливо.

При взгляде царское крыло замка и знакомый мне парапет с широким балконом открывался поистине приковывающий внимание вид: не менее десятка драконов медленно кружили над выступами башен, то и дело садясь на балюстраду, с которой, задержавшись не более чем на минуту, немедленно сваливались камнем вниз, раскрывая свои кожистые крылья, едва достигнув вершин деревьев дворцового сада.

Я обернулся к шедшей на несколько ступеней позади меня Зелерин.

– Ненавижу этих тварей! Особенно их визг. Что-то противоречивое есть в том, что такие величественные создания издают столь омерзительные звуки.

Ведьма пожала плечами.

– Приручённые дроу дракониды лишь потомки тех величественных созданий, которых по преданию привёз в этот мир Великий Альв. По легенде их голос могли слышать лишь избранные. А что до этих, – она кивнула на парящих над садом рептилий, – в криках их и вправду мало приятного. Но дракониды кричат лишь в бою или когда недовольны принуждением к полёту Наездниками, поэтому дабы не нарушать покоя в царском крыле, Ингар разрешила дроу свободный полёт над дворцом. Так они хотя бы почти не кричат.

Я с сомнением ещё раз оглядел карусель, которую устроили питомцы Тёмных.

– Нагадят ещё, – тихо произнёс я. Но Зелерин услышала.

– Ну, на этот случай есть садовники и смотритель Озера. Нет под лунами совершенства! – старая поговорка Шаранг в этот раз прозвучала двусмысленно, словно Ведьма надеялась, что драконье дерьмо, если не будет убрано садовниками, ночью всё равно никто не заметит.

Мы не успели подняться к дверям главной галереи, как нам навстречу вышла сама Ингар из Дома Дофан. Зелерин и чарры остановились, свита припала на одно колено, а Ведьма склонилась в поклоне. Захваченный в врасплох, я тоже попытался изобразить приветствие.

– Принц, не утруждай себя этикетом! – тепло улыбнулась Царица Шаранг, окидывая меня взглядом с головы до ног.

– Тем более что всё равно получается ужасно, – из-за спины Царицы выступила эфери Кхароз. Огненная бестия, как обычно, выглядела в равной степени прекрасно и опасно одновременно. Так, наверное, выглядит королевская кобра перед броском.

– Приветствую тебя, Ингар из дома Дофан. И тебя рад видеть, эфери Кхароз, – я постарался, чтобы голос мой звучал ровно, а приветствие было максимально кратким, – не хочу обижать хозяев этого прекрасного дома, но хотелось бы побыстрее увидеть жену.

Уголки губ Царицы начали опускаться, но немедленно замерли. Улыбка из радушной превратилась в дежурную. Даже прелестные ямочки на щеках пропали. Кхароз едва слышно выпустила воздух через стиснутые зубы.

– Конечно, Принц. Но хотела предупредить, что с тобой настойчиво требует встречи Верховная, – голос Царицы был напряжён. Пожалуй, приветствие моё вышло грубоватым. А, плевать на политесы! Надо разобраться, что происходит с Ло, иначе я нормально соображать не смогу.

– Ингар, – я шагнул к Царице поближе и понизил голос, – прошу, сделай так, чтобы ближайший час мне не мешали. Потом я встречусь с кем хочешь, хоть со всеми Отверженными и действующими Богами сразу!

В глубине глаз Царицы Шаранг промелькнула искра сожаления, но печальная улыбка, сопровождавшая чуть заметный вздох, выглядела уже более естественной, чем та маска, которая меня встретила.

– Хорошо, мастер. Но только час. Верховная была очень настойчива, упоминала сведения, касающиеся всех нас и бессмертных в особенности, не задерживайся!

– Обещаю, Царица. Куда мне дальше пройти?

– Чарры проводят тебя, – Ингар коротко кивнула сопровождающим, и меня повели по левой боковой лестнице.

Спустя десять томительных минут блуждания по коридорам дворца, мы оказались у выхода одной из галерей. На широком балконе походным лагерем расположились рейнджеры дроу. Парсумы развалились в тени широкого тента. Чёрным кошачьим дворцовые слуги обеспечили поистине царский приём: у каждой стояло по огромной миске с кусками парного мяса и корытце с водой. Разомлевшие от жары и обильной пищи обитательницы Плоскогорья Теней дремали в живописных позах. На моё появление они отреагировали лишь едва дёрнувшимися кончиками ушей. Но я не сомневался: появись тут кто-либо чужой и попытайся он пройти мимо этих кисок в широкие двери покоев, ему не поздоровится. У края балконной балюстрады промелькнула и исчезла пара чешуйчатых тел. От поднятых крыльями драконидов ветра захлопали полы тента.

– Мой Принц, – из-за бежевых драпировок одной из комнат появилась darnem с озабоченным выражением на лице, – наконец-то!

– Моё почтение, Лоринн. Как наша Королева?

– Без изменений, мой Принц, – глава Дома Дубовых Листьев уже не выглядела столь рассерженной, как в Варрагоне. Гнев и досада на меня уступили место тревоге и переживаниям за свою Богиню.

– Не переживай, Лоринн. Я разберусь. И клянусь тебе, я сделаю всё, чтобы впредь моя жена больше не подвергалась неоправданному риску. Где разместили кокон?

– Прошу за мной, – darnem развернулась и скрылась за драпировками.

В полутёмной прохладной комнате на расставленных деревянных банкетках покоился чёрный кокон. С момента, как я видел его последний раз, в его мрачном облике практически ничего не изменилось. До сих пор подозреваю, что кокон какое-то живое существо.

Я огляделся вокруг. В комнате, кроме меня и Лоринн, никого не было.

– Рейнджеры не входят сюда. Даже я не могу здесь долго находиться.

– Почему? – вырвался у меня закономерный вопрос.

– Кокон тянет силы из всего живого, что находится рядом. Некоторых из воинов, рискнувших прикоснуться к его поверхности, пришлось отправить к целителям шаранг. А дракониды, что привезли сеть с коконом во дворец, до сих пор спят на берегу Озера Возрождения, будто тащили непомерную тяжесть через всю Великую Пустыню.

– Понятно… – я задумчиво обошёл кокон и положил ладонь на его чуть шершавую поверхность. Стоявшая позади меня darnemзатаила дыхание. Я прислушался к ощущениям. Кроме незначительного покалывания поверхности кожи ладони никаких неприятных эффектов не возникало, – Лоринн, я уйду в Астрал на некоторое время. Позаботьтесь, чтобы мне никто не мешал.

– Всенепременно, мой Принц, – едва заметное колыхание драпировки – и я остался один на один с моей альвой.

Небольшая ревизия запасов маны: на этот раз я озаботился четырьмя Сферами Сосредоточения, обеспечив каждую белесыми комочками из подарков мелорна. Уходя в полную неизвестность, следовало обеспечить максимальный источник питания для моих заклинаний.

Первого горизонта я попросту не заметил, без паузы войдя во второй. Здесь кокон почти не отличался ни цветом, ни фактурой. Чего, в общем-то, и следовало ожидать. Если столь плотную защиту ставила Богиня, то попытаться достучаться сквозь неё можно лишь на третьем горизонте. Ну, до Ло в плане вызова тварей Астрала мне далеко. Да и манты у меня нет, но есть кое-кто не хуже.

– Гидруля! – я активировал маунта, вложив в заклинание вдвое больше маны, памятуя о нестабильности стихийных конструкций в Астрале.

– Хозяин?! – тёмно-синяя гигантская капля материализовалась рядом со мной.

– Соскучилась, аквабулочка моя? Готова к приключениям?

– Да, хозяин! – мне послышалось или перед ответом у маунта возникла задержка на несколько миллисекунд.

– Ты что, боишься, Гидруля?

– Нет, Хозяин. Точнее, не за себя. Новая агрессивная и неизвестная среда. Трудно выполнять обязанности.

– Не дрейфь, Гидра, я сам…это самое. Вот тебе снова две полные Сферы. Используй экономно. Твоя задача на ближайшее время моя максимальная защита. Без нужды ни в какие стычки с местными не вступать. Экономим ресурсы и силы. Усекла?

– Да, хозяин.

– И прекрати называть меня «хозяин». Давай, просто Эскул.

– Да, Эскул.

– Отлично. Сейчас я открою арку в третий горизонт. Там нужно будет, чтобы ты поддерживала моё тело в стабильном положении рядом с вот этим коконом, пока я буду работать. Обо всех изменениях окружающей обстановки докладывай немедленно. Всё я готов надеть тебя на себя.

Капля подползла ко мне и, не успел я глазом моргнуть, как субстанция Гидры покрыла моё тело, равномерно распределившаяся по унику. Лишь над правым плечом вспух сферический нарост, будто я обзавёлся второй головой, да под ступнями образовалась округлая площадка около метра в диаметре.

Я мысленно пожал плечами. Маунту виднее, как лучше организовать мне устойчивость в пространстве, где нет опоры.

Арка прохода в третий горизонт открылась справа от кокона Лоос. На этот раз я буквально вплыл в проход по воздуху, поддерживаемый маунтом во всех смыслах.

Ожидание беспросветного мрака сыграло со мной злую шутку. На месте кокона я ожидал увидеть всё что угодно, даже сидящую на Манте с чашечкой горячего тирра в руке. Но это… Больше всего эта тварь напоминала спрута с омерзительной ноздреватой кожей цвета варёного рака. Своими многочисленными щупальцами она обвивала продолговатое веретено, состоящее из плотно сплетённых в сложный узор астральных струн. По поверхности веретена там, где её не закрывали щупальца твари, то и дело пробегали короткие яркие молнии. Отчего тварь судорожно вздрагивала, под её красно-розовой кожей перекатывались непонятные бугры, затем оно с удвоенной силой начинало стискивать веретено.

– Ах ты ж гадость какая! – без объяснений было понятно, что это не тварь Астрала, а, скорее всего, что-то подброшенное той самой шаманкой вместе с заклинанием Магии Крови. Живое воплощение заклинания этой школы. Пока я сталкивался лишь с маунтами, как овеществлёнными стихийными заклинаниями. А тут эта мразь. Ладно, потанцуем.

Из рукавов уника ударили лазурные струи Бича Воды. Я аккуратно подрегулировал интенсивность и длину струй. Получилось это так естественно и просто, словно само собой. Преимущества мага вне категорий нравились мне всё больше и больше. Так и привыкнуть недолго. Стихия Воды становилась податливой и покорной, как глина в руках скульптора.

Я приблизился к кокону и двумя синхронными отсекающими движениями ударил Бичом Воды по выступающим скоплениям щупалец. Брызнуло знатно! А тварюшке-то не понравилось. И в этот момент прилетело и нам с Гидрой. Тварь резко сжалась в комок и ударила, расправляя щупальца, в нашу сторону. Цвет её кожи на кончиках щупалец приобрёл грязно-бурый оттенок.

Я с ужасом увидел, как бурые копья впиваются в субстанцию Гидры и жадно тянутся к моей груди. Телу передалась нарастающая крупная дрожь маунта. Каждым нервом прочувствовал состояние Гидры, её боль и напряжение. А ведь я сам приказал ей лишь пассивно защищаться.

– Гидра, концепция меняется! Разрешаю грохнуть этого красного брюхонога. Только осторожно, не повреди веретено!

Самому же пришлось удвоить усилия, закрутив Бич в привычную мясорубку, отбрасывая и оттесняя щупальца раздражённой моей атакой твари. Маунт подключился вовремя. Благодаря лезвиям Гидры от щупалец, наконец, полетели ошмётки во все стороны, исчезая во мгле третьего горизонта.

Тварь решила сменить тактику и шустро переместилась прямо на нас с маунтом, резко ограничив обзор и функционал моего Бича. Да и Гидре теперь не удавалось никак примериться для запуска лезвий. На месте отсечённых и размозжённых щупалец стали прорастать прямо на глазах новые, покрытые светло-розовой кожей, отростки.

– Гидра! На счёт «три» резко увеличиваешь радиус своего тела так, чтобы от брони уника до брюхонога оставалось не меньше метра. Раз! Два! Три-и-и! – резкий скачок давления воды внутри маунта частично компенсировал керамопласт уника, но и мне пришлось нелегко, благо на дело я пошёл практически голодным. Ощущение было таким, как будто желудок с кишечником разом спрессовало чудовищным давлением, а позвоночник начали крошить ударами невидимого молота. Если бы не Регенерация с Исцелением, сознание давно покинуло меня.

Из горла вместе с выдохом вырвался отчаянный полукрик-полувсхлип:

– Н-на-а…гха-а-а, – трёх секунд сосредоточенности на теле брюхонога было достаточно для активации каскада Водных Взрывов. Тварюшка хоть и была магической, но более чем на 50% состояла из жидкой субстанции и на этот раз шансов у неё не было. Брюхонога разорвало на куски не больше ладони и разметало, частично заляпав поверхность веретена кокона.

Тишина, наступившая после гибели кровяного монстра, была недолгой. Знакомый многоголосый стон из мрака возвестил о приближении привлечённых кровавой разборкой жительниц горизонта. Что ж, вовремя. Почистить местность не мешало бы. Нам же тут больше делать нечего. Я скомандовал Гидре отход, не забыв подцепить кокон с Лоос крюками Ключей Матери и Сына.

Уже выкатываясь из портала на втором горизонте, с ужасом понял, что второпях подцепил кокон прямо за пучок струн. Но рассмотрев, что никаких повреждений у плетений не случилось, с облегчением выдохнул. Прохождение через границу горизонтов очистило кокон от ошмётков брюхонога практически полностью. И веретено, наконец, предстало в своём истинном виде. Эта красно-розовая дрянь, видимо, была призвана тянуть жизненную энергию из защиты Богини, а затем и из неё самой. Подленькое заклинание! Я скрипнул зубами: так и запишем, счётец к Муаре Снисходительной вырос ещё на один пункт.

– Гидруля, всё. Переходи снова в пассивный режим и освободи мою тушку. Сейчас мне понадобится максимум свободы действий.

– Будет сделано, Эскул, – хлюпнувшая гигантская капля стекла с меня огромной лужей на прах горизонта.

На этот раз маунт решил изменить тактику и попросту образовал вокруг меня с коконом кольцо, толщиной полметра и диаметром около пяти. По нему стали ритмично пробегать волны вибрации, пространство горизонта над кольцом замерцало мириадами мелких водяных капель. Защита периметра, однако. Удовлетворённо кивнув, я подошёл вплотную к кокону, доставая из инвентаря универсальный инструмент. Игла и ампутационный нож без лишних манипуляций приобрели форму спиц.

Для удобства оседлав веретено кокона, я покрепче утвердил локти на его ребристой поверхности и зафиксировал взгляд на точке, находящейся в области условного центра. Все посторонние звуки и зыбкие образы горизонта мигом отодвинулись на периферию зрения, поверхность плетения струн кокона стала скачкообразно приближаться, укрупняясь с каждым циклом. Лёгкое давление на виски и заслезившиеся глаза возвестили о слишком быстром проникновении в суть плетения.

И вдруг структура в одно мгновение стала прозрачной. Исчезли струны, лазурное свечение едва угадывалось. В невесомой, искристой, напоминающей прозрачное желе, атмосфере кокона парила моя альва. Сердце глухо стукнуло о грудину и учащённо забилось. Богиня была полностью обнажена. От вида живота тёмной Королевы и вовсе перехватило дыхание. Вот так «монтаж»! За несколько дней моя благоверная перескочила период беременности, как минимум, из первого сразу к середине третьего триместра. Симпатичное пузико… Альва дрыхнет, хоть бы хны! Классная штука этот её кокон. И ведь ни одной растяжки, надо же! Кому из женщин расскажи, обзавидуются. Поймал себя на том, что уже целых пять минут тупо пялюсь на тело своей беременной жены, сжимая в потных ладонях спицы. Пора бы и делом заняться.

Нить от моего Средоточия долго не давала себя подцепить спицей. Но затем дело прошло быстрее, и я легко смог протянуть зажатый между двух кончиков божественного металла лазурный шнур напрямую к Средоточию Богини. Едва струна коснулась магического сердца Лоос, оно мгновенно засияло, заставив меня зажмурить веки. Напряжение глаз и так было запредельным. На несколько мгновений я ослеп. Но когда проморгался, то первым, что я увидел, была робкая и виноватая улыбка моей альвы.

Богиня очнулась, ладони её были скрещены на животе, а тело медленно стал покрывать живой доспех. Моя нить была прочно связана со Средоточием Тёмной Королевы. Более того, из её магического сердца на глазах рос и извивался целый пучок струн. Он состоял из двух составляющих: лазурных мановодов Богини и изумрудных струн, тянущихся прямо из задорно торчащего пупка.

Стоило этому живому плетению коснуться моего Средоточия, как в груди я почувствовал маленький горячий взрыв эмоций. Меня захлестнул целый калейдоскоп чувств: радость, любопытство, обида, нетерпение, голод, страх, восторг, любовь… Почти теряя сознание, я интуитивно высвободил резерв одной из Сфер маны. Река магической энергии захлестнула нас троих целиком. Это было ни с чем не сравнимое чувство единения всех нас: меня, Лоос, нашего сына. Таких разных и таких родных. Всё плохое и второстепенное ушло куда-то далеко-далеко. Остались только мы. Семья.

Атмосфера кокона приобрела и вовсе нестерпимую яркость свечения. Веретено от этого потеряло свою материальность, а ещё через несколько мгновений рассеялось, осыпавшись на прах горизонта дождём из микроскопических лазурных искр.

Исчезли связывающие нас струны. Тёмная Королева, уже полностью облачённая в живой доспех, ловко присела на полусогнутые ноги, так как опоры её телу уже не существовало.

– Здравствуй, мой альв! Долго я спала?

– Похоже, почти всю беременность, – ухмыльнулся я, указывая пальцем на её живот.

Тёмная Королева просияла улыбкой в ответ.

– Сын запретил выходить из кокона до твоего прихода. Магический удар орчанки оказался с подвохом. На ней было несколько незнакомых мне заряженных сильным магом артефактов. Некромантия в сочетании с Магией Крови – вещь каверзная. Пришлось применять чрезвычайные меры защиты. Я тебя напугала? – и опять этот взгляд с прищуром.

Новая проверка на вшивость? Ох уж эти мне женские штучки. По сценарию, как настоящий мачо, я должен был бы ответить что-то типа: «Ты о чём, дорогая? Да у меня титановые яйца и стальной анус! Я покрошил в мелкий винегрет всех покушавшихся на мою жену и ребёнка, затем съел на ужин Деева и утопил орды орков в заливе! И теперь вернулся за тобой, чтобы сокрушить отверженных Богов…»

– Напугала, Ло. Поэтому теперь ты будешь донашивать нашего сына под присмотром darnemи Царицы Шаранг. И даже не помышлять о походах и магических схватках! – я очень старался быть непреклонным и подпустил в голос металла.

– Так я и не против… – тихий голос Богини обескуражил. Я уже, честно говоря, приготовился выдержать натиск железной воли Дочери Хаоса. А тут такая покладистость.

– Э… с чего ты вдруг…ммм… – я наткнулся на взгляд Ло, в глубине которого затаилась весёлые смешинки. Губы же Тёмной альвы изо всех сил сдерживали готовый вот-вот сорваться смех. Наконец, Ло не выдержала и серый мрак Астрала разорвала трель серебряных колокольчиков.

– Ты так суров, мой Принц, так брутален! – она прикрыла рот кулачком, поглаживая живот.

– Издеваешься? – я попытался обидеться.

– Ни в коей мере, мой альв! Просто я не могу спорить сразу с двумя самыми дорогими моему сердцу мужчинами, – альва справилась с собой и смотрела почти серьёзно, изогнув дугой одну из бровей.

– Что ж, аргумент принимается. Я рад, что всё хорошо. Хотелось бы определённости, когда ждать прибавления нашего семейства?

– Пять недель, мой альв.

– Немало, но и не много. Постараюсь успеть.

– Закончить войну?

– Она уже почти закончилась. Деев забрал печати. Пресветлый мёртв. В среде Бессмертных раскол стал ещё ощутимее. Я должен хотя бы попытаться помешать Отверженным Богам, если уж не вернуться в Небытие, то хотя бы не ввергнуть наш мир в новую резню, – мои слова согнали улыбку с лица Дочери Хаоса.

– Не беспокойся за нас, мой альв. Помоги этому миру и постарайся вернуться к нам, чтобы ни случилось. Помни, ты скоро станешь отцом!

Я молча обнял прикорнувшую ко мне Тёмную Королеву, отметив, что от веретена кокона не осталось и следа. Пора было возвращаться в реальность.

***

Покои, отведённые для Богини, встретили полуденной тишиной. Ветер уже не играл драпировками. Дракониды прекратили свои игры и в живописном беспорядке расположились на ближайших крышах высоких башен дворца, наслаждаясь обжигающими лучами солнца Великой Пустыни.

Наше с Ло появление не прошло незамеченным. Лоринн будто дежурила рядом, не отходя от дверей комнаты с коконом. А может именно его исчезновение здесь и привело к полной готовности дроу к возвращению их Королевы. На мою альву тут же с тихими причитаниями накинулась толпа служанок, поместив её на резные носилки.Две пожилые дроу с суровыми сосредоточенными лицами принялись одновременно ощупывать её живот и отдавать скрипучими голосами какие-то указания суетящейся прислуге.

На мой удивлённый взгляд и попытку выяснить, кто эти дамы, ответила darnem:

– Не волнуйтесь, мой принц. Это лучшие повитухи Дома Дубовых Листьев.

– Вы считаете, Богиня не справится?

– Ну, лишние руки никогда и никому не мешали. К тому же они обе имеют одну немаловажную особенность.

– Какую же? – не замедлил поинтересоваться я.

– Как и я, повитухи – анумы, но из-за проклятия их способности остановились в развитии. Они могут лишь воспринимать сигналы от животных, но умеют это делать очень хорошо и на большом расстоянии.

– Прости, darnem, не совсем понимаю, о чём ты?

– Дракониды и Парсумы обучены чувствовать любого враждебно настроенного мага, даже если он прячется под заклинанием невидимости или имитирует внешность кого-то знакомого. Любой из этих кошек или рептилий достаточно лишь забеспокоится, а повитухи, неотлучно находящиеся с Дочерью Хаоса, будут об этом знать.

– Хм, годится, – я поймал смущённый и немного виноватый взгляд моей альвы, которую уносила хлопотливая прислуга, в срочном порядке готовящая ванну для омовений и душистые притирания.

Два рослых и невозмутимых рейнджера-дроу с лицами ласковых убийц несли разожжённую жаровню и принадлежности для приготовления ароматного тирра.

Оставалось лишь ободряюще помахать благоверной, как её лицо скрылось за множеством драпировок соседней залы.

Мда. Свидание окончено. Пора и делом заняться. Ничего, Лоска, наверстаем ещё, без всех этих мамок и нянек. Я поймал себя на мысли, что невольно ассоциирую главу дома дубовых Листьев с отсутствующей формальной тёщей. Интересно, надо будет у Ло узнать, кто была её мать. Если папа у нас Хаос, то мамаша должна стоить своего муженька.

– Прости, мой Принц, – прервала мои генеалогические размышления псевдотёща, – позволю себе напомнить, что делегация Ковена ждёт аудиенции.

– Да, да, я помню. Куда мне пройти?

– Отряд дворцовых чарр и мастресс Зелерин, что привели тебя к нам, всё ещё дожидаются у выхода.

– Спасибо, darnem, я не прощаюсь,

– Благослови тебя Великий Альв, Холиен, – дроу развернулась и скрылась за теми драпировками, куда пять минут назад увели мою альву.

Ну что ж. Приступим к более неприятной процедуре, чем уничтожение брюхоногой твари, порождения Сангвира.

Меня ждёт беседа с Ведьмами Ковена и их прекраснодушной двуличной Верховной, которой дай волю, она грохнула бы меня девятью различными способами, а затем то, что осталось, отправила бы в катакомбы под Цитаделью. Так не будем же разочаровывать досточтимую Гвендолин.

Глава 4

Глава четвёртая

Зелерин, едва завидев меня, отдала короткие приказания чаррам и как только я приблизился к охране, нас взяли в коробочку. Наша дружная организованная группа на этот раз не блуждала по галереям дворца, а очень шустро стала спускаться по боковой лестнице с множеством пролётов. Не успел я сориентироваться, как мы оказались в довольно просторном и прохладном подземелье с арочными сводами из жёлтого тёсанного камня.

– Катакомбы Дальсахры – место тренировки и медитации духов пустыни, – зачем-то тихим голосом пояснила Зелерин.

– Если идея организовать встречу в подземелье принадлежит Верховной, то стоит заметить, что Гвендолин не отличается оригинальностью. Правда, помниться, прошлое рандеву с ней в подобных декорациях закончилось не совсем приятно для нас с Лоос, – я невольно погладил рукояти Ключей, висящих на поясе.

На что черноглазая шаранг лишь улыбнулась уголками рта и отрицательно покачала головой.

Прохладный полумрак сводов и арок сменился довольно большим и хорошо освещённым залом, воздух в котором пах жжённым деревом. Посреди зала находилась большая площадка, напоминавшая небольшую цирковую арену, где вместо манежа располагался огромный девятиугольный очаг, в котором жарко пылали дрова. По периметру очага сидели Ведьмы и шаранг, даже здесь чётко обозначив границы между собой. Некоторые из гостей Дальсахры были мне хорошо знакомы. Гвендолин с Керен и десятком Цензоров располагались по правую сторону от меня, а Царица Шаранг, эфери Габар и эфери Кхароз – по левую.

Когда мы вошли, Шаранг и гостьи мирно попивали тирр, подаваемый чаррами во главе с Будан. Беседа явно носила неспешный характер, так как лица Верховной Ведьмы и Царицы Шаранг были благостны и светились лёгкими улыбками. Чего нельзя было сказать о Цензорах, явно поголовно страдавших тяжелейшей формой запора, ибо иначе подобное выражение лиц было трудно истолковать.

Настроению моему было, что называется, не до церемоний. Поэтому я, увидев ближайшее свободное место на каменных скамьях, окружавших очаг, присел, натянув на лицо столь же благостное выражение, что и у беседующих Ведьм.

Предупредительная молчаливая чарра подала мне большую деревянную чашу с дымящимся напитком.

– Приветствую дорогую моему сердцу Ингар и уважаемую мастресс Гвендолин. Простите за опоздание. Но жена прежде всего, – произнёс я, слегка кивнув развернувшимся ко мне женщинам. Небрежным движением вызвал Гидру и, обращаясь к маунту и ловя на себе ошарашенные взгляды, коротко скомандовал: «Гидруля, патруль периметра, пассивная защита. При непосредственной угрозе мне, Царице Шаранг или Зелерин уничтожить нападающего немедленно!»

В зале повисла такая тишина, что слышно было, как в каком-то дальнем углу подземелья капает вода.

Цензор Керен осторожно скосила взгляд на зависшего у каменного свода маунта, на боках которого играли блики огня многочисленных масляных светильников, расположенных по периметру сводов. Лицо её стало неестественно бледным.

– Дух Воды… – хриплый шёпот главного Цензора отчётливо прозвучал в звенящей тишине.

– Как вы сказали, мастресс Керен? «Дух Воды»? Можно и так, но я зову её Гидрой. Не стоит бояться. Для друзей Гидруля не представляет никакой опасности! – я кашлянул, развернувшись к Гвендолин, – ах, простите, запамятовал, Верховная, кажется, в последнюю нашу встречу вы обещали не встречаться с предателем, то есть со мной. И всячески демонстрировали враждебность. И что же я узнаю, вступив на мостовую благословенной Дальсахры? Вы ищете со мной новой встречи. Что ж, я не держу зла за пазухой. Лишь выбиваю имена врагов на скрижалях вечности. Полезная, знаете ли, для Бессмертного привычка. И готов говорить с вами из уважения к хозяевам этого города, – поклон в сторону Царицы Шаранг.

Гвендолин продолжала молчать и сверлить меня свирепым взглядом. Беседу поддержала Керен.

– Мастер Холиен, нам стало известно, что Сильванер завладел печатями Великого Альва и намеревается исполнить задуманное. Цитадель хотела бы оказать всю возможную помощь в предотвращении освобождения Отверженных Богов. С этой миссией мы и прибыли в Дальсахру!

Мда-а-а. Мне бы с таким значением научиться говорить, что трава зелёная, а небо голубое. Ясное дело, что под Ковеном теперь не только земля горит, но и в Цитадели стены зашатались. Если последователи Сангвира и Велшахрууна уконтрапупили Пресветлого Князя Алианна Лучезарного в его личных покоях и чуть не извели мелорн, то что случится с их извечными врагами, Ведьмами Ковена, когда они войдут в полную силу? Засуетились, сучки (да простят меня Три Сестры!). Уж больно поганое у этих Ведьм руководство.

– Цитадель уже оказала «помощь» в Варрагоне! И что-то я не увидел там ни одну из Цензоров, ни на стенах, ни на западных, ни на северных воротах. Где были ваши целители, Гвендолин? Порталисты, стихийники? Ваши громкие слова о соблюдении договора мог бы засвидетельствовать, конечно, сам Иллиан Ренноинн. Но он занят восстановлением Белого города и скорбью о своём сюзерене. Чарры золотой сотни, духи пустыни и рейнджеры Дома Дубовых Листьев тоже могли бы много чего поведать. Но вместо них скажу я…

– Да как ты смеешь, квартерон?! – шипение Гвендолин, казалось, сейчас расколет камни вокруг очага, – Ингар, и ты позволяешь этому…этому… выскочке у себя дома…

– Ты выслушаешь его, Верховная, – тихий голос Царицы Шаранг заставил угли очага вспыхнуть с удвоенной силой, – выслушаешь до конца. А потом наедине выскажешь ему все претензии.

Почти десять ударов сердца Гвендолин справлялась со своей яростью. Но случайные магессы не становятся Верховными Ведьмами и уж тем более не избираются на свой срок повторно. Глубокий вдох – и на лице Гвендолин засияла почти искренняя улыбка.

– Ты права, сестра. Мы должны всё обсудить.

– Я, пожалуй, сэкономлю нам всем время, – решил я прервать вновь раскручивающийся маховик дипломатической беседы. Надоели мне хуже горькой редьки эти заходы. Хватит, – есть свершившийся факт: Сильванер завладел печатями и собирается вернуть Отверженных Богов. Отсюда у меня возникают три вопроса. Где Великий Альв спрятал или заточил Велшахрууна и Сангвира и как Сильванер может узнать где это место? Достаточно ли иметь печати или нужен какой-то магический ритуал для их освобождения? И, наконец, вопрос, сам собой вытекающий из вашего визита: если Ковен заинтересован больше всех в сохранении прежнего статуса Отверженных Богов, то какую помощь он может предложить в сложившейся ситуации? – задавая вопросы, я внимательно следил за реакцией отнюдь не Верховной Ведьмы. Почему-то возникло стойкое предчувствие, что реальной ситуацией владеет лишь Цензор Керен. Ибо мозги Верховной, несмотря на внешне спокойное лицо, всё ещё были поглощены ненавистью к выскочке-квартерону.

Видя, что моё вмешательство заставляет вновь закипать Гвендолин, вмешалась старуха Габар.

– Мастрессы! Принц…и впрямь не место для старых склок. Победим общего врага, потом лайтесь сколько душе угодно! А тебе, Холиен, всё же следует проявлять побольше уважения! Мы все ценим твой вклад в общее дело, и я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, после штурма Варрагона, бессонной ночи и тысяч исцелённых орков. Обида за жену, предательство соратников… Я бы и сама нагрубила не только Верховной, но даже Подгорному, клянусь Пустыней и Небом! Вопросы твои важны и с разрешения присутствующих, на большую часть из них отвечу я. Темницы Велшахрууна и Сангвира, запечатанные Великим Альвом, находятся на седьмом горизонте. Особенность этого плана Астрала в том, что войти в него с других горизонтов невозможно, только из реальности, причём из конкретных мест, расположение которых знают единицы. Сложность состоит в том, что Бог Некромантов и Бог Крови содержатся в разных криптах, соответственно и входы в них расположены в совершенно различных местах. Нынешняя попытка освободить Отверженных Богов не первая, чтобы ты себе не напридумал, Холиен. Последователи Велшахрууна и Сангвира преследуются виндиктами Ковена во всех уголках Небытия десятки лет и насколько мне известно, в подземельях цитадели сейчас находится один изгой, которому абсолютно достоверно известно нахождение входа в темницу одного из Отверженных Богов…

– Как ты смеешь, эфери? Это внутреннее дело Ковена! Ты посвящаешь в тайну постороннего! – речь старухи резко прервала Цензор Керен. Но смутить наставницу Царицы Шаранг было непросто.

– Поумерь свой пыл, Керен! Ты ещё пачкала пелёнки, когда я по поручению Верховной превращала изгоев в слюнявых идиотов, ломая их разум. Неужели ты до сих пор не поняла, кто посетил сегодня Очаг Откровения? – её крючковатый палец уставился на меня, – или тебе мало даже таких доказательств? – на этот раз палец переместился в сторону Гидры.

Главный Цензор поджала губы и бросила взгляд на Верховную. Кукольная улыбка на лице Гвендолин выглядела будто приклеенная. А старуха Габар продолжала:

– Так о чём это я? Ах да… Нет никакого ритуала освобождения. Но чтобы войти в темницу, недостаточно знать место, нужен Конструктор, чтобы удержать достаточно длительное время выход, который активирует нужная печать. И ещё неизвестно, что взбредёт в голову Отверженному Богу, который вырвался на волю после многих лет заточения! Я хочу сказать, что Сильванер очень рискует собой и соратниками, если бы не его бессмертие, будь оно проклято! Я не о тебе и твоих друзьях, Эскул, надеюсь, ты понимаешь.

– Конечно, эфери Габар и очень признателен за ответы. Остаётся выяснить, помогут ли наши дорогие Ведьмы в получении информации от их узника. И ещё очень хотелось бы знать, откуда у Сильванера информация о месторасположении нужных входов в седьмой горизонт.

– Здесь мы можем лишь строить догадки, – Ингар из Дома Дофан зябко повела плечами и протянула ладони к пылающим углям очага, – не факт, что Сильванер знает места входов в крипты, – одна из чарр немедленно сняла свой тёплый плащ и укрыла плечи Царицы Шаранг, – благодаря моему племяннику, твоему Учителю, и его связям мы теперь знаем, кто подсказал идею привлечь Отверженных на сторону Бессмертных Срединного моря. Как ни удивительно, но идея первоначально исходит от Совета Магов Союза Пяти Королевств Запада. Именно эта группа хумансовых магов в последние годы привечала изгоев из гонимых Ковеном сект Крови и Некромантии. С нападением на Варрагон выяснились дополнительные важные детали заговора. Да, да! Не удивляйся, Эскул. Твоего Деева используют так же, как и он использует их. В сговор с Союзом Пяти Королевств вошли орки Чёрного Континента…

– Муара Снисходительная – дочь Кагана Чёрной Степи и внучка Верховного Шамана, – пояснила утверждение Царицы эфери Кхароз, – по достоверным данным, она Конструктор Астрала и, возможно, ключевой маг в окружении Сильванера, так как первая за всю историю овладела навыками Некромантии на уровне мастера. У нашего противника как минимум семь мастеров магов Крови во главе с Грандмастером Лессаром. Но это неточно. Да, ещё один, может быть не столь существенный факт, перед штурмом Варрагона Сильванер и Муара прошли обряд заключения семейного союза, закреплённый, по слухам, самим Верховным Шаманом.

Приехали… Что же получается? Это жена Деева меня по развалинам гоняла? И я её со всеми помощниками… того-этого? И, похоже, не один раз. Мда, придётся при случае извиниться перед Денисом. Неудобно вышло. Хотя мы квиты. Она Лоску вон как приложила, сучка клыкастая. По всем признакам получается, что она тоже Бессмертная? Интересно, как? Бессмертие Гергудрун стало побочным эффектом искусственного изменения её Средоточия, а как это удалось Муаре? Видимо, есть сильный Целитель и в группе Деева. Но тот факт, что Сила женился, да ещё на местной, в корне меняет его психологический портрет. Пока не знаю, как, но сердцем чую, есть в этом кое-что. Может, я что-то упустил в оценке Дениса? Или, наоборот, слишком хорошо о нём думаю, а Деев в этом своём поступке оказался последователен и расчётлив как никогда: сделаться зятем правителя большей половины обитаемых земель Чёрного Континента и мужем одной из сильнейших магесс, которые мне до сих пор встречались. Браво! В своём стремлении к цели он не выбирает методов. Тем вернее следует действовать на опережение.

– У меня вопрос к вам, Цензор Керен, – я решил сбавить накал беседы, тем более что вполне очевидный вопрос и вправду напрашивался сам собой.

– Да, Принц-Консорт, – настороженность во взгляде бывшей наставницы Гергудрун уступила немного места любопытству.

– Уважаемая эфери Габар упомянула некоего пленника, который знает местонахождение входа в темницу одного из Отверженных Богов.

– Да, это так. Но…

– Гхм, прошу меня дослушать, мастресс Керен. Я достаточно неплохо успел изучить тактику ведения дел Сильванером и хотел бы удостовериться, что этот ваш узник достаточно укрыт от возможной встречи с лазутчиками или доверенными лицами Деева. Этот Бессмертный не гнушается ни подкупом, ни инициацией предателей. В его распоряжении лучший специалист по порталам, не говоря о команде магов из школ, которой Ковен может противопоставить лишь традиционно узаконенную магию.

– То, что тебе, квартерон, удалось выбраться из Цитадели, не означает, что мы не умеем учиться на своих ошибках, – Гвендолин была само благодушие, но мелко подрагивающий мизинец на левой руке предательски выдавал истинное настроение Верховной.

– Конечно, конечно, мастресс. Не буду спорить. Да и дело давнее. Вернёмся к насущным проблемам. Так получилось, что я немного в курсе, скажем так, факта запутанных отношений внутри Ковена в отношении борьбы за пост Верховной. Так вот. Подобные ситуации – конёк Сильванера. Он часто использует их, чтобы получить собственную выгоду. Нет, я не исключаю, что информацию о криптах он может получить и иным путём. И, возможно, уже получил. Но хотелось бы исключить очевидные утечки.

На этот раз улыбка всё же сползла с лица Верховной.

– Я и забыла, что покойная Великая Вельва Севера Сигурни Рагнарссон твоя несостоявшаяся тёща, квартерон, – Гвендолин выплёвывала каждое слово, – для северян семейные узы всегда были крепче клятвы Ковену. И всё же ей не следовало...

– Кто контролирует сейчас вашего узника? Я хочу сказать, может ли кто-то из ваших конкурентов…

– Холиен, ты…перешёл все границы! – Верховная вскочила с каменной скамьи. А вслед за ней и сопровождавшие её Цензоры, – моё почтение, Ингар, спасибо за гостеприимство! – угли в очаге вспыхнули, раздутые ветром, поднятым плащом Верховной, стремительно удаляющейся из зала.

Я успел удержать за локоть проходившую мимо Керен. Цензор резко вырвала локоть из моих ладоней, прожигая меня взглядом.

– Мастресс, не стоит идти на поводу у эмоций. Верховная успокоится. И тогда вы ещё раз напомните ей мои слова. Я и сам не хочу оказаться прав. Но если… Я пошлю своего представителя в посёлок Долины Справедливости. Его зовут Янитор. Он будет ждать вестей от вас на моём подворье три дня. А пока я буду искать входы в темницы Отверженных другими способами, хоть и понимаю, что у моего врага значительная фора. Желаю удачи, Керен! Я не враг Ковена, запомните мои слова.

Цензор задумчиво кивнула и поспешила за Верховной.

– Умеешь ты, Холиен проводить переговоры, не отнять! – эфери Габар зашлась в хриплом смехе, который подхватила сначала Царица, а затем и чарры золотой сотни.

Я вернулся к очагу, подхватив чашку с уже остывшим тирром. Заметив мою гримасу недовольства, чарра Будан потянулась за чайником на ближайшей жаровне.

– Как здоровье Тёмной Королевы? – Царица Шаранг подсела ко мне поближе, будто невзначай прижавшись бедром, затянутым в тонкую золотую материю.

Я мысленно тяжело вздохнул. Общение с правителями Небытия в большей степени тягостное и скучнейшее занятие, даже если одна из них побывала в твоей постели. Придётся потратить время и подыграть Шаранг, в пределах разумного. Всё-таки жители Великой Пустыни мои союзники и ближайшее время именно они будут охранять благополучие дражайшей супруги.

***

– Сонгар! Ну наконец-то! Твои родственники своими намёками и занудством довели меня до меланхолии. А уж сколько тирра было выпито за эту ночь! Бр-р-р!

Учитель появился в зале аккурат в тот момент, когда я был готов завыть от просьбы в десятый раз рассказать в подробностях историю атаки на Варрагон и запуска заклинания Цунами. Царицу и её родственников интересовало буквально всё: от того, где кто находился, до того, чем пахли трупы орков на позициях стенобитных орудий.

Мгновенно просчитав ситуацию и поймав моё страдальческое выражение, Сонгар немедленно принял чрезвычайно значительный вид, склонился к уху Царицы, и та со вздохом отпустила меня, взяв обещание в следующий раз рассказать о путешествии на Плоскогорье Теней.

Несколько минут блужданий в абсолютной темноте подземелий Дальсахры – и я едва не теряю сознание от крепких богатырских объятий демона.

– Эскул, брат! Как я соскучился по тебе, Демиург!

– Уф-фир! Блин, медведь! Пусти, Вечный, отправишь на возрождение. Уф-ф-ф, – мне, наконец, удалось вдохнуть.

Демон встретил нас с Сонгаром в небольшой искусственной пещерке с небольшими отнорками. Несколько факелов по стенам, два небольших очага и травяные циновки делали её очень уютной. В тёмных углах, куда не доставал свет факелов, угадывались характерные силуэты духов пустыни. Я насчитал не менее семи воинов, тихо сидящих по периметру пещеры.

– Не обращай внимание, это личная группа Сонгара. Отдыхают, то есть, медитируют, – небрежно бросил демон, поправляя голыми руками угли в ближайшем очаге, – голоден, Эскул? Печёные овощи, тирр?

– Ой нет, Уфир. У меня уже в ушах булькает. Может, есть чего покрепче? А то сыро тут в подземельях.

– Вот это я понимаю. Узнаю Демиурга! – Уфир чем-то булькнул в потёмках и в мою ладонь ткнулась небольшая деревянная фляга. Мы присели на одну из циновок. Сонгар достал из заплечной сумы небольшой пергамент с мелкими отверстиями, расположенными ровными рядами.

– Это пометки духов пустыни. Так эти воины записывают наблюдения и важные разведывательные данные. Надёжнее кода я не знаю, – Сонгар развернул пергамент на коленях, прижав загибающийся край краем сумы.

– С каких пор, Учитель, Истинный Вечный в твоём отряде? – поинтересовался я, воспользовавшись тем, что демон отошёл в один из отнорков.

– Уфир оказался незаменим в определённом роде воинского искусства.

– Да? В поедании трофейной жратвы и питии всего, что горит?

– Ну зачем ты так, Эс? Нет, Мастер Уфир идеальный палач. Даже среди духов пустыни нет такого специалиста по развязыванию языков. В моём отряде он снискал огромное уважение. А это, знаешь, не так просто…

– Хм. Охотно верю. Значит, на штурме Варрагона спелись?

– Там мы начали, – Сонгар стал рассматривать пергамент с дырчатыми письменами на свет.

– Чувствую, за этим последует интересная история?

– Ты прав, Эс, – за Учителя ответил Уфир, плюхаясь всей тушей рядом, чуть не вызвав этим небольшой оползень на стене пещеры, – Сонгар сразу после твоего Цунами смекнул, что нашему отряду там больше дел не осталось, а поскольку в ходе боевых действий нам удалось заполучить несколько очень перспективных Бессмертных из группы твоего врага, то твой Учитель поручил мне поработать с ними на предмет информации о выкраденных Сильванером печатях.

– И ты «поработал»? – я внутренне содрогнулся, посмотрев на красные пальцы Уфира с клювовидными ногтями, ловко разделывающие тушку сушёной рыбы.

– Да какая там работа? Хилый народец эти Бессмертные. Нет бы свои преимущества использовать. Духи пустыни им, понятно, магичить не дали. Сначала оглушили, потом нацепили каких-то пиявок. Но те, даже придя в себя и поняв, что воспользоваться магией не могут, тут же скисали напрочь и кололись до самой задницы. Нет, чтобы, например, язык себе откусить или сердцебиение остановить. Совсем небоевой народец. Я, когда с Базилевсом, его Руной и Редьяром познакомился, думал, вот это силища твоя Лига! Все Бессмертные, даже женщины, настоящие воительницы. А оказалось…

– Ты не путай, демон, божий дар с яичницей. Мы пришли из мира, где большинство из нас сражались понарошку, как будто во сне. А в большинстве своём все мы на Станции мирные люди: учёные, целители, торговцы, ремесленники. Настоящих воинов мало. А бессмертие? Оно, я думаю, нам больше вредит, чем помогает. Вот ты, Истинный Вечный. Тебя же, если постараться, можно убить конечной смертью, ведь так?

– Вспотеешь стараться, Демиург!

– Не обижайся, Уфир. Просто я хочу тебе объяснить, что бессмертие наше – оно заёмное, его судьба нам дала, чтобы мы в этом мире обжились, окрепли, что ли. А без страха смерти мы рано или поздно выродимся в чудовищ и ничего человеческого в нас не останется. Это пока незаметно, потому что мы всего год в Небытии живём. Считай и не осознали толком ничего.

– Ничего себе «не осознали»! Крепость какую отгрохали. Станция опять же эта у вас, да и не одна. С Хранителями на короткой ноге. С Богами да Предтечами общаетесь. У Тебя даже жена Богиня! Чего ещё желать?

– Да вроде бы и нечего, Уфир. Но ведь затеяли эту глупую войну?

– Эт да! Твоя правда, Эскул. Ты чего настойку то не пьёшь? Два раза приложился и всё.

– Да отвратная она. Согревает неплохо, а на вкус, прости, как мышиный помёт.

– Так на нём и настояна, для забористости! – осклабился демон.

– Чего?! – чуть не поперхнулся я, делая в этот момент очередной глоток из деревянной фляги.

– Да шучу я, Эскул. Пей, не боись. Не на мышином, на фаранговом! Ха-ха-ха! – демон откинулся на стену пещеры, довольный шуткой.

Сонгар прикрыл вход в пещеру незамеченной мной вначале внушительной дверью и подсел к нашему очагу.

– Откуда такие мысли о бессмертии, Эскул? – Учитель, как обычно, умел слышать главное.

– Да вот случилась у меня тут странная встреча на улицах Дальсахры… – и я кратко поведал Сонгару о разговоре с предсказателем.

Беловолосый не перебивал и дослушал меня до конца, продолжая просматривать пергамент духов пустыни. Отвлёкся лишь один раз, когда я постарался передать слова слепца дословно.

– Странная встреча, – кратко заключил он.

– Почему ты так решил, Учитель?

– Место, где ты его встретил, не ходовое. Обычно эти типы в центре рынка гнёзда себе вьют, как и всякие гадалки, воры и прочая накипь столицы. А тут предсказатель, слепой, да ещё на самом краю, почти у дворцовой стены. Там стража таких в первую очередь вылавливает.

– Мне показалось, что ему не особо нужны были деньги. Но и определённым уважением со стороны соседа-торговца он всё же пользуется.

– Ещё одна странность. Обычно торговцы этих мошенников на дух не переносят. Каким именем он назвался?

– Э-э-э…кажется, а, да, вот! Ларетианом. Да, точно. А торговца звали Тарак.

Сонгар протянул руку в тень и коснулся колена одного из духов.

– Узнай, брат, – пламя факелов отклонил поток воздуха: дух пустыни скрылся в одном из отнорков.

– Может, не стоило бы, Сонгар? Мало ли каких малахольных по Дальсахре носит?

– Стоит, Эскул. Стоит. Твой слепец – шаранг. А назвался альвийским именем! Да ещё каким. Ларетианом в наших сказках называют основателя альвийского рода, Великого Альва, ни много ни мало. Если это не игры твоих Хранителей и слепец один из многих, духи его найдут и аккуратно всё выяснят. На чём и успокоимся. А тебе следует уже привыкнуть, Эскул, что всё, что с тобой происходит, редко представляет собой обычную случайность.

– Ты считаешь, следует отнестись к этой встрече серьёзно?

– Я считаю, что нужно ещё и ещё раз обдумать слова, сказанные им. В них есть очень важное зерно, касающееся бессмертия, которому ты должен уделить сейчас немного больше внимания.

– Это почему, Учитель.

– Война не окончилась, когда ты обрушил гигантскую волну на пригород и стену Белого города. Охота на ключи от тюрьмы Отверженных Богов продолжается. И кажется мне, что кто-то через слепца хочет тебе сказать, что времени остаётся всё меньше.

– Кто, Сонгар?

– Если бы знать, Эскул. Если бы знать…