Кондотьер Сухоруков (4)

Пролог. Сын Обезьяны

– Попался! – великий князь всей Толимеки выскочил из-за угла дворцового коридора и вцепился в левую руку Сына Обезьяны.

Господин советник, который давно уже почувствовал тяжелое взволнованное дыхание мальчишки, устроившего засаду на своего наставника, сделал вид, что испугался, и поднял руку повыше. Чокопиц повис на ней, радостно задрав коленки и совершенно испортив вид парадного одеяния.

«Он тяжелеет с каждым днем, – довольно подумал четланский советник. – Еще год – и я не смогу поднять его одной рукой. Станет князь настоящим воином».

Коридор был, конечно, не самым подходящим местом для игр, но Сын Обезьяны слишком ценил моменты искренней радости у своего подопечного. Весь первый месяц, как он остался в Уекахуа с юным князем, ему так и не удалось выжать улыбку из мальчика. Понять ребенка было нетрудно: страну завоевали четлане, дед-правитель умер, а любимую сестрицу увез к себе однорукий владыка горной страны. Как узнал Сын Обезьяны от старой служанки, вырастившей обоих внуков старого Такоциана, и до прихода четлан жизнь мальчика была не особо веселой. Начальник стражи – красномордый Коллиль – вовсю измывался над детьми, постепенно утверждая во дворце свою власть.

Заняв пост советника, Сын Обезьяны первым делом оградил Чокопица от приставаний местного «генерала». Военную подготовку князя он доверил одному из золотых двадцатников, которые остались в Уекахуа для обучения местной стражи. Сам же проводил с ним почти всё свободное время. Он очень старался и в итоге смог добиться того, что мальчик снова научился беззаботно смеяться.

– Слезай с меня, князь! – мягко велел советник своему правителю. – Я не дерево, а ты не обезьянка.

– Я – сын обезьяны! – радостно выкрикнул Чокопиц, отказываясь опускаться на землю. – Ты ведь сам говорил, когда водил меня в лес: мы учимся у обезьян, значит, мы их сыновья!

– Верно. И мы делаем это в лесу, где нас никто не видит, – назидательно пояснил Сын Обезьяны. – А здесь так вести себя не должно. Помнишь, почему?

– Потому что я должен поддерживать репутацию князя, – враз погрустнев, заученно ответил мальчик.

– Всё верно, мой князь, – улыбнулся четланин. – Правителю следует помнить о своем долге. Тогда он будет гордостью и надеждой своего народа.

Чокопиц хотел быть гордостью и надеждой своего народа. Он выпрямился, поправил передник и сбившийся плащ, развернул тяжелое оплечье.

– Гораздо лучше! – улыбнулся Сын Обезьяны. – Вот такой князь достойно встретит владыку Хуакумитлу на троне своих предков.

– Не хочу я его встречать, – буркнул маленький князь. – Сухая Рука увез мою Туа-Онче! Увез сестрицу в свои холодные горы.

– Сухая Рука много всего сделал, – кивнул четланский советник, возвышенный этим самым Сухой Рукой. – Он, например, остановил войско аколуа, которое шло сюда с востока. Помнишь, что нам рассказывали про аколуа беженцы?

Чокопиц помнил. Дядя Сын Обезьяны заставил его принимать беглецов чумбиа и пантеков. Мальчик думал, что это будет скучный прием, но там оказалось интересно и даже немного страшно. Беглецы рассказывали о том, как бесчисленная орда аколуа грабила и убивала людей, жгла села. Потом они просили помощи, и советник сказал, что людям нужно помочь, хоть, они и чужого рода.

«Сделанное добро имеет склонность возвращаться, – пояснил он тогда туманно. – Так же, как и зло».

– Пойдем встречать владыку? – глядя в глаза мальчишке, спросил Сын Обезьяны.

– Да, – буркнул тот. – Если мне дадут топор! Это топор князя! Сухая Рука сам мне его вручил!

Советник с улыбкой кивнул. Это хорошо, что будущему правителю толимеков нравится топор, который тому подарил владыка четлан.

Делегацию горцев ждали долго, хотя, в Старом об их приходе знали уже с утра. Сам владыка с юной женой, его командиры и немалая часть воинов – все идут в столицу Толимеки, дабы проверить, как обустраивается княжество под властью Золотого Змея. Ну, и собрать свою долю какашут, что собрали к исходу зимы. Голова колонны появилась чуть ли не в сумерках: четлане втягивались на улицы Уекахуа в торжественном порядке. Владыка с женой ехали в изукрашенных паланкинах, хотя, Сын Обезьяны готов был поставить голову меди на то, что Хуакумитла сел в него только перед самой столицей.

Юный князь достойно встретил верховного владыку, лишь его детские пальцы излишне крепко сжимали роскошный топор из тумбаги. Но, увидев сестру, мальчишка забыл обо всех приличиях, небрежно отбросил княжеское оружие стражникам и кинулся обниматься.

– Туа! – завопил он, и слезы радости коварно блеснули на его щеках. – Ты так долго не приезжала!

Затем наступила череда обязательных церемоний, которыми тяготились все присутствующие: И Сын Обезьяны, и юный Чокопиц, и сам Хуакумитла. Но всё равно, сходили к священной скале, принесли обильные жертвы Змею и местным богам. Затем, Хуакумитла лично занялся вопросом размещения воинов (а с ним пришли две сотни золотых и несколько двадцаток белых). Уже совсем стемнело, однако, владыка отдал приказ:

– Женщинам и детям – отдыхать! Ну, а нам нужно посовещаться.

Совет провели в тронном зале, куда принесли несколько жаровен и новое чудо из Четландии – свечи. Хуакумитла оглядел собравшихся: Толимеку на совете представляли Третья Рука Мокрое Лицо, красномордый Коллиль и сам Сын Обезьяны.

– А где Моччитуа? – хмуро спросил владыка, не увидев князя Чапопотилы.

– Его еще нет в Уекахуа, – угодливо ответил начальник стражи Коллиль. – Только гонец сегодня прибыл, Мацихатла. Уверяет, что его князь уже в пути, но не успевает.

– Гонец, говоришь? – вздел брови Сухая Рука. – Ну, вот пусть тогда его гонец на совете и сидит! А, если Моччитуа пунктуальности не научится, то мы гонца и на трон посадить сможем!

Все удивленно переглянулись: правитель четлан вёл себя несколько странно. Но пожали плечами и послали за гонцом.

– Как урожай какашут? – начал владыка совещание.

– Насчет моих территорий ты уже знаешь, – первым взял слово Желтое Лицо. – Удалось собрать больше обычного, Циак тоже прислал положенное. Пару лодок какашут прислали из Закатулы в качестве подарка. Они в последнее время вообще всячески нас обхаживают.

– Они просто узнали, куда нацеливалась армия аколуа, – усмехнулся Сухая Рука. – Сын Обезьяны, что у вас?

– Мы выполнили норму, – кивнул Сын Обезьяны, отметив про себя, что уже говорит «мы». – В приморских владениях говорили, что урожай плохой, однако, почтенный Коллиль отправился туда со стражами и смог взыскать нужное количество какашут. А вот Чапопотила не прислала подати.

– Князь всё положенное несет с собой, – улыбнулся странный гонец. – Завтра он точно уже будет здесь.

– Ладно, посмотрим, – задумчиво подытожил Хуакумитла.

– Владыка, – влез в разговор Сын Обезьяны. – Прости, что прерываю, но дозволь спросить: а что с теночками? Мы здесь только знаем о посольстве, что прибыло в Излучное, но даже не представляем, что нас ждет в будущем. Какой ответ дали в Теночтитлане?

– А никакого! – усмехнулся правитель. – Уже третий месяц, как Пятая Трава уехал домой с нашим предложением – и никакого ответа. Мы готовимся к любому варианту исхода. Все три воинства уже восстановили свой прежний состав, запасы оружия велики… Эх, не хочется говорить заранее, но, возможно, у нас скоро вообще появится новое оружие! – глаза Сухой Руки оживились. – И с ним мы станем еще сильнее! Скоро возле Моки начнем формировать третью сотню черных. Верно, Желтое Лицо?

– Земля за Мезкалой для воинов подготовлена, – кивнул золотой. – Осталось только дождаться командира.

– А еще наша разведка принесла обнадеживающие новости… Впрочем, Аскуатла, расскажи их сам.

Командир белых вздрогнул от неожиданности и улыбнулся.

– Я с торговцами посылал своих людей в Жаркие Земли, – вступил он. – Некоторые поднимались вверх по Мезкале до самых пределов державы теночков. И узнали они, что еще в прошлом году большое войско их ушло на восток. Очень большое: в нем есть и теночки-астеки, и аколуа и третье племя их союза – тепанеки. Войском тем командует чуть ли не родной сын Верховного Говорящего. И ушли они куда-то очень далеко: называли земли Теуантепек, Шоконочко…

– Шоконочко? – вскинулся Коллиль. – Я слышал об этом городе. Изредка к нашим берегам приплывают их лодки для торговли. Это… Это очень далеко. Туда плыть десятки и десятки дней. А пешком идти… очень далеко!

Хуакумитла кивнул, усмехнувшись краем рта.

– В общем, мы думаем, что их Говорящий ждет возвращения своего войска, – пояснил он. – Не хочет ввязываться в новый конфликт, пока не узнает, что с его силами. Конечно, астеки наверняка могут собрать еще войско. Но там, на востоке, их самые лучшие воины, самые мудрые командиры. А Ауитсотль, видимо, собирается торговаться с нами с позиции силы… Это грустно. Как грустно и то, что пурепеча нам не помогут. Мне сообщили из Цинцунцанна, что у них, как это часто бывает голодной зимой, все силы брошены на северные границы, где постоянно вторгаются дикие чичимеки… Но ничего, мы тоже становимся сильнее! Верно ведь, Коллиль? Как твоя стража?

– Восемь двадцаток обучаются постоянно! – гордо отрапортовал красномордый начальник стражи. – Твои воины – прекрасные учителя!

– Вот видите! – улыбнулся Сухая Рука. – Так что их Ауисотль двадцать раз подумает, прежде чем связываться с нами! Надеюсь, сможем договориться.

Далее разговор сменил направление. Сын Обезьяны отчетливо видел, что владыка чем-то загорелся. И, собственно, для этого всех и собрал. Советник маленького князя не ошибся.

– Мы организуем четланский центр, – начал Хуакумитла с теми страстью и задором, которые в нем просыпались в ходе рождения новых идей. – Здесь, в Уекахуа, неподалеку от столицы. На западе таким центром станет Мока, второй будет тут. Найдем подходящее поселение, расселим часть толимеков, а сюда переедут несколько родов четлан. Подготовим мастеров, которые построят в этом центре образцовые мастерские: гончарные, столярные, медные и так далее. Начнем производство товаров и инструментов для местных. Но главное, мы будем делиться с толимеками нашими знаниями. Как сделать поля более плодородными, как разводить пекари и тапиров, как работать на гончарном круге, как использовать тачки – вообще всё, чему уже научились Излучное, Крыло и Черное Урочище. Желающие толимеки могут приходить, учиться, а потом создавать свое дело.

Со свойственной ему дотошностью, Сухая Рука принялся перечислять все задачи, которые необходимо решить для воплощения его новой мечты. Тут же назначал ответственных, расписывал: сколько и каких ресурсов будет нужно. Сын Обезьяны никогда не мог понять, как это всё помещается в голове владыки.

Расписывая перспективы своего замысла, правитель вскочил на ноги, размахивал здоровой рукой. Глаза его горели, лицо было вдохновенным – такой владыка всегда нравился бывшему безроду из трущоб Излучного.

Поиск нового места Сухая Рука планировал начать уже с утра, да только не вышло. Второй день стал днем торжеств. Был устроен большой праздник для жителей Уекахуа: с угощениями и раздачей мелких подарков. Приглашенные сказители пели песни (немало новых необычных песен стали петь сказители!), толимеки плясали и веселились. Позже был устроен смотр войск: местных и тех, что пришли из Четландии. Воины маршировали строем, показывали свое мастерство. А завершился день уже во дворце – пиром для знати.

Только на третий день владыка смог вернуться к своей задумке, протащил свиту по всем окрестностям столицы, пока не нашел подходящее селение в паре часов ходьбы к югу от Уекахуа. Здесь жило примерно двадцать двадцаток жителей, имелись обширные поля. Деревня выглядела процветающе.

– Коллиль, – владыка подозвал к себе начальника стражи. – Наверняка во время вашего похода на юг некоторые селения там заметно обезлюдели.

Красномордый толимек неуверенно кивнул.

– Нужно составить список таких мест и переселить туда местные общины. Дать им больше земли, чем они имеют здесь, чтобы люди не обиделись. Они укрепят вашу власть в бывших владениях Атотолы, а здесь поселятся четлане. Кстати, безродов не выселяйте, пусть остаются. Рабочие руки никогда не помешают…

Владыка на ходу дополнял, менял свой планы, подгоняя под новые реалии, сыпал новыми задачами, нагружая своих подданных. Кажется, к началу весенних посевных работ здесь уже будут жить четлане.

…Владыка отдыхал на крыше дворца. Это место он облюбовал еще в прошлый свой приезд, ему очень нравился открытый вид на тысячи шагов во все стороны (кроме северной). Поэтому перед новым визитом крышу специально укрепили, построили легкие навесы от лишнего солнца и дождя. С ним были жена, юный князь, а, значит, и его неотлучный советник. Все, подражая привычкам Хуакумитлы, сидели на его любимых неудобных стульях, и только Сын Обезьяны, наплевав на приличия, развалился на полу.

–…Не полюбят их, Большой Человек. – продолжал рассуждать советник. – Ох, не полюбят. Пришли чужаки, землю себе забрали, обычаи свои всем в нос суют.

– Я понимаю, – рассеянно кивнул Хуакумитла, глядя на засохшие по случаю зимы склоны каменистых холмов. – Чужаков всегда не любят. Но мы в любом случае уже здесь. Мы подчинили Толимеку. А дальнего врага ненавидеть легче, чем конкретных людей. А, если вдруг эти люди еще и хорошими окажутся? Не будут проявлять агрессию, начнут помогать, учить…

– Какой ты наивный, Большой Человек, – вздохнул Сын Обезьяны. – Я всегда думал так про себя. Но ты решил в этом меня перещеголять.

– Думаешь? – улыбнулся правитель. – Может быть… Может быть. Но я не верю в объединение силой. Одной силой. Объединять нужно добром. Не исключено, что ты окажешься прав. Но пока у меня есть надежда…

– Владыка! – крышка потолочного люка откинулась, и в нее разом начали ломиться два здоровяка: толимек Коллиль и Прекрасная Слеза. И кричали они столь тревожно, что смех застрял в горле Сына Обезьяны.

– Владыка, враги близко! – встал, наконец, перед правителем командир золотых.

– Близко? – Сухая Рука не мог поверить в происходящее. – Здесь?

– Да, – кивнул командующий. – Разведчики сообщили, что с востока идет войско.

– Войско? – всё еще не приходил в себя Хуакумитла. – Но откуда они здесь… Кто… И как далеко?

– Совсем близко, – быстро ответил Прекрасная Слеза на главный по его мнению вопрос. – Разведчик обогнал их ненамного. Не понимаю, как они подобрались так близко… Наверное, шли тайными тропами. Но гонец уверенно заявил, что их там даже не сотни – тысячи!

– И сколько у нас времени?

– У нас его не осталось, – вдруг влез в разговор Сын Обезьяны, который, не отрываясь, смотрел на склоны восточных холмов. Он даже привстал, чтобы разглядеть получше.

На открытые безлесые террасы выходили воины. Жидкие ручейки превращались в мощные потоки. Десятки, сотни выбирались из зарослей и смотрели на раскинувшееся перед ними селение. А за первыми шли новые и новые отряды.

– Да кто же это такие? – недоумевал владыка.

– Разведчик описал врага, – коротко ответил Прекрасная Слеза. – Они одеты по-разному и даже говорят на разных языках. Но одно описание показалось мне очень знакомым: рослые воины в матерчатых доспехах от шеи и до пят. Желтых с черными пятнами. А на головах – большие шлемы в виде голов ягуара. Круглые оперенные щиты и длинные маки в руках…

– Астеки! – выдохнул владыка.

– Похоже, что они, – опустил голову командующий.

Сухая Рука пристально всмотрелся во вражеское войско.

– Обманули… Твари! – он с силой треснул здоровым кулаком по бедру. – Усыпили! Заставили поверить!

– Беги, государь, – коротко бросил Прекрасная Слеза. – Золотые прикроют.

– Что? Нет! Они еще далеко, мы все успеем уйти!

– Не так уж и далеко… Бегун добежит быстрее, чем я съем ножку индейки. Войско, конечно, дольше будет идти, но вдруг у них там много бегунов? Задержат, а тут и остальные подойдут. Нет, беги сейчас и сразу! А мы их задержим. Вон там отличный утес, если первыми его займем, нас долго выпихивать придется.

Командующий свесился с края крыши:

– Золотые! Сбор перед лестницей! Всем! И живо! – обернулся к Коллилю. – Твои толимеки с нами?

– Я… Мы должны… – красномордый толимек заметно побледнел.

– А! Чужой с тобой! – махнул рукой Прекрасная Слеза и направился к люку.

– Стой, генерал! – выкрикнул Хуакумитла. В его голосе Сыну Обезьяны послышался страх. – Не надо! Это… неправильно…

– Как раз всё правильно, государь, – неожиданно улыбнулся командир золотых. – Ты вот не знаешь, а я ведь чуть второй раз тебя не предал… Ннака ведь говорил со мной. Намекал. А я промолчал тогда… Снова промолчал. Так что в третий раз я уж исполню свой долг до конца! А то что я скажу Золотому Змею?

Он снова пошел к люку. Но замер.

– Я хочу поблагодарить тебя, владыка. Никогда в моей жизни не было столько счастья, сколько под твоей властью. Это были отличные пять лет!

– Это тебе спасибо… – неуверенно ответил Сухая Рука. Он был заметно растерян.

– Войско начинает спуск с холма, – тихо сказал Сын Обезьяны, который не переставал наблюдать за врагом.

Владыка быстро повернулся к жене и ее брату.

– Быстро вниз! Собираться некогда, идем налегке. Белые нас прикроют.

– Я никуда не пойду! Я князь! – возмутился вдруг мальчишка, сжав кулаки, и у Сына Обезьяны тревожно кольнуло сердце.

– Туа…

– Я тоже остаюсь!

– Что? Прекрати!

– Нет! – девчонка ощерилась, излучая невозможную для ее крохотных размеров ярость. – Это мой народ, и ему грозит опасность! Я. Здесь. Нужна.

И Хуакумитла спасовал.

– Ну, что ж… Наверное, так и надо. Я умоляю вас обоих: берегите себя! Не вступайте в борьбу, проявите покорность. Говорите им, что я был жестоким захватчиком, подчинившим вас силой. Врите в глаза и не бойтесь.

Он хотел сказать что-то еще. Но так и не решился.

– Сын Обезьяны, собери всех четлан во дворце. Уж им-то точно надо будет уходить…

– Надо, владыка. Но соберет их кто-нибудь другой.

– И ты…

– Ты доверил мне этого мальчика, и хочешь, чтобы я его сейчас бросил? – спокойно парировал советник.

Впервые за последнее время Сухая Рука улыбнулся.

– Я знал, что не ошибся в тебе. У князя не могло быть лучшего наставника. Жаль, что это может стоить тебе жизни. Такие, как ты… – он не договорил.

– Я защитю дядю Сына Обезьяны! – грозно свел брови Чокопиц.

– Ты уж постарайся, князь, – без доли улыбки ответил четланский правитель. – И сестру сбереги. Постарайтесь выжить все. Враг силен и опасен, врите ему, не стесняясь. А, даст Змей, и я вскоре вернусь.

Сын Обезьяны понял, что Хуакумитла уже начал врать.

…На крыше остался только он. Туа-Онче увела брата вниз: прислугу собрали вместе, чтобы спрятать хоть часть сокровищ княжеской казны. На востоке, на утесе, который успел занять первым Прекрасная Слеза, вовсю шел бой. Крики и грохот доносились даже до дворца. А на западе, меж дворов и огородов тихо бежали меньше сотни четлан: несколько двадцаток Белого воинства и пара десятков горцев, которые уже жили в Уекахуа. Среди них бежал и владыка.

Сын Обезьяны их толком и не видел, но продолжал молить всех духов, чтобы они помогли Аскуатле довести Сухую Руку до дома.

Пролог. Воронов Волос

– Стой! – хмурый стражник на воротах Аграбы поднял руку. – Кто такой? Куда идешь?

– Какалотцонтла, Воронов Волос, медник. На работу иду, – слегка возмущенно ответил юноша.

– Медник? – стражник свел брови еще сильнее и уставился в восковую табличку (неужто читать умеет?). – Вам велено сразу ко дворцу идти.

– Зачем?

– Вот там и узнаешь! Не загораживай лестницу!

Волос пожал плечами и пошел ко дворцу. Он не злился на твердолобого золотого. Последние дни все в Излучном были сами не свои. А уж Золотое воинство и подавно. То, что от него осталось. Жизнь изменилась окончательно с того момента, как в столицу вместо большого каравана, оправившегося на юг, вернулись сотни полторы четлан. В Толимеку вторгся враг, был он бесконечно многочисленным и полным ярости. Золотые во главе со своим предводителем встали на пути врагов и полегли, прикрывая отход владыки. По счастью, Хуакумитла спасся. Он какое-то время пробыл в Мангазее, надеясь дождаться хоть кого-то из оставшихся в Уекахуа воинов. Дождался. Несколько измученных золотых добрались до четланской крепости, сообщили, что пали все, Прекрасная Слеза отправил в иной мир множество врагов, но сразили и его. И сейчас враг движется на запад, пожирая всё на своем пути.

Они уже точно сообщили, что в Толимеку пришли теночки-астеки. Не получив согласия владыки Сухой Руки на своих условиях, они не стали продолжать переговоры, а просто молча собрали армию и пустили ее по старому пути, по которому раньше ходило войско аколуа. Похоже, этот народ ничего не боится и ни в чем не сомневается.

Теперь Излучное превратилось в растревоженный муравейник, куда бросили камень. Город гудел и ждал неминуемого. На юге и на севере по берегам Мезкалы разместили дозоры, которые по нескольку раз в день отчитывались: всё ли спокойно.

Пока было спокойно. Несколько перепуганных торговцев, прибывших с низовий, сообщили, что астеки двинулись на Закатулу. Это был великий город, и у многих возникла надежда, что захватчиков остановят. Но Сухая Рука лишь покачал головой и прямо сказал: Закатулу могли бы захватить и четлане, если бы захотели. Так что сейчас можно гадать лишь о том, сколько дней продержится торговый город. И будет ли он вообще сопротивляться.

Владыка и его двор готовились покинуть Излучное. Это знали все. Все видели, как на Серой Воде сколачивают плоты, собирают свободные лодки. Люди владыки перетряхивали казну, паковали всё нужное и готовили к вывозу. Их, медников, поставили только на переплавку имеющейся руды, велев остановить иные работы. Владыка собирался забрать с собой весь металл.

Своих товарищей Какалотцонтла увидел издалека. Перед входом во дворец собрались все люди Циля Наукаля: и стектладувы, и мастера тумбаги, и зольноводники.

– Бегом! – замахали они Воронову Волосу. – Ты последний!

Парень, не понимая в чем дело, все-таки перешел на легкий бег и присоединился к общей толпе. Главный мастер Луч Света проводил его хмурым взглядом (сейчас вообще другие взгляды остались?), поднял руки и зычно заговорил:

– Сегодня мы будем сворачивать всё производство. Сейчас каждую группу будут по очереди вызывать к владыке, и он по списку скажет, кто пойдет с ним в Крыло.

– Нас заберут в Крыло? – удивился кто-то в толпе.

– Кого-то из нас тут оставят?! – более испуганно воскликнул другой голос.

– Я что-то неясно сказал? – устало спросил Циль Наукаль; обвел притихших мастеров красными глазами. – Ждите, когда вас позовут.

И ушел во дворец.

Разумеется, первыми вызвали тумбажных литейщиков – элиту всего Ка-Бэ. Оставшиеся расселись прямо на земле и начали перешептываться.

– Говорят, мы даже в Крыле не останемся, – авторитетно заявил кто-то из стектладувов. – Уже несколько месяцев строят тайный город в горах. Там уже всё есть: и дома, и хранилища, полные маиса, и печи для всех работ.

– Ну, ты заливаешь! – хмыкнул Какалотцонтла. – И кто там эти печи построил? Дикие оцколи? У нас лично ни одного мастера не забирали. А у вас? То-то же!

Тумбажники вышли довольно скоро.

– Довольные какие, – пробурчал приятель Воронова Волоса. – Похоже, всех заберут.

– Медники! – рявкнул черный. Золотых осталось так мало, что даже стражу во дворце теперь несло Черное воинство. – Четырнадцать человек!

Группа Волоса дружно поднялась и робко двинулась ко дворцу. Понятно, внутри никто из них ни разу не был. Стражник пересчитал мастеров по головам, пожевал нижнюю губу и все-таки распахнул вращающиеся двери. Там медников встретил долговязый помощник владыки. Слегка кивнув головой, он повел их за собой по коридору.

Дворец оказался невеликим и довольно простым на вид. Медников запустили в зал, и они, увидев перед собой владыку, робко размазались вдоль задней стенки просторной комнаты.

Хуакумитла сидел на высоком стуле, рядом с ним на таком же ёрзал Луч Света.

– Извините, что не предлагаю вам сесть – нет столько стульев, – начал правитель. Голос его был удивительно мягким и заботливым. – К нам пришли тяжелые времена, но да вы это и без меня хорошо знаете. Очень скоро в Излучное придет враг. Враг, которому у нас сейчас нет сил противостоять. Я не знаю, как этот враг поступит с Излучным. Со всей Четландией. Надеюсь, просто покорит и начнет использовать в своих интересах… Но я не знаю, что ждет людей – и говорю вам об этом прямо.

Тяжелая тишина повисла в зале. Кто-то кому-то что-то еле слышно шепнул, но на него зашикали.

– В этой ситуации я хочу спасти то, что возможно. Самое ценное. И это – вы.

Вот тут все мастера зашумели. Тяжелое время – но какие теплые слова.

– Самое ценное, что есть в Излучном – это те знания и умения, которые вы все освоили за последние годы. Не только вы лично, а все мастера. В ваших руках и головах кроется главное богатство всей Четландии. Вы ее будущее – полное радости и процветания. И оно обязательно будет, если я сохраню вас. А вы – сохраните и приумножите свои таланты.

– Поэтому! – возвысив голос, продолжил Сухая Рука. – Большую часть мастеров я забираю с собой. Я еще точно не знаю, как далеко и как надолго мы уходим. Но надеюсь, что скоро мы сможем вернуться. Пойдут не все, так как нескольким из вас предстоит заботиться об оставленном в Аграбе оборудовании.

И Сухая Рука начал зачитывать имена с листка. Девять имен… И среди них Какалотцонтла к своему ужасу не услышал своего.

– Это всё, – сложил бумажку владыка. – Сейчас идите на свои рабочие места и сворачивайте производство. Пакуйте все инструменты, переносите их и медные слитки на южный склад возле плотов. Вам уже должны выделить двадцатку носильщиков в помощь.

Медники затолкались к выходу, но побагровевший Волос остался стоять на прежнем месте. Циль Наукаль заметил это и состроил грозную рожу: убирайся, мол! Но тот упрямо мотнул головой.

– Владыка! – требовательно вопросил он, вызывая ужас в глазах Главного мастера. – Почему не было моего имени?

– Потому что кто-то должен остаться и заботиться о печах и тиглях, обо всей медной базе, – спокойно ответил владыка.

– Но почему я? Я хороший мастер! Я могу хранить и приумножать! Даже Ловкача… то есть, Пиацина взяли! А он вообще толимек!

– Ну, толимека я не оставил потому, что доверяю ему меньше, чем четланам. А что касается тебя… Волос, твой отец, Широкий Дуб, тоже остается здесь. Ему предстоит представлять Излучное… перед врагом. И я подумал, что поддержка сына ему будет нужна.

– Но я могу быть полезен, – предательские слезы стали подкатывать к горлу, мешая говорить.

– Ты и будешь полезен! – вдруг жестко оборвал его владыка. – Ты думаешь, я бесполезных оставляю! Здесь остается почти всё, что создавали мы долгие годы! С таким трудом! Пройдя через столько ошибок! У меня была мысль разрушить всё, чтобы врагу не досталась ни одна печь… Но рука не поднялась. У Циля Наукаля тоже. Пусть останется. Хоть, врагу, но пусть наши дела живут.

Хуакумитла задумался.

– Другое дело – наши тайны и секреты. Вот их отдавать неохота.

– Я ничего им не скажу! – страстно воскликнул Какалотцонтла. – Ничему их не научу! Они могут меня пытать…

– А вот это неправильно, парень, – покачал головой владыка. – Ты же слышал, что я сказал: вы – самое ценное, что есть у Четландии. И твои знания, твоя жизнь ценнее каких-то там тайн. Не борись с захватчиками. Не отказывайся сотрудничать. Но не показывай всех своих возможностей. Притворись неумехой. Про тумбагу вообще ни слова, да ты и вправду ею не занимался. Самое простое объясняй. И делай. Но ведь делать можно по-разному. Ты знаешь много нюансов, как отлить первосортную медь. Но ведь еще проще отлить плохую! С примесями, с пузырями воздуха, в холодной форме… Ну, мне ли тебе объяснять.

Воронов Волос невольно улыбнулся.

– Я понял тебя, владыка. Я… выполню твой приказ.

– Главное – береги себя. И отца. Я хочу, чтобы все вы, по возможности, остались живы.

– Ицкагани пришел, владыка! – заглянул в дверь черный.

– Уже? Ну, зови. Пусть пока остальные мастера немного подождут. А ты ступай, парень! И думай головой! Всегда думай головой и проявляй осторожность.

В зал вошел разнаряженный и прямой, как кол, Левая Рука. Молодой медник поклонился ему, вышел в коридор… и остановился. «Думай головой и проявляй осторожность». Какалотцонтла тихонько приник ухом к двери.

– Всё, Ицкагани, не сегодня, так завтра я отбываю. Лодки астеков появились уже возле Мангазеи и выше. Кажется, Закатула всё. А до нас за три-четыре дня можно добраться. Придется встречать гостей. И тут я доверяю тебе главную роль.

– Мне? Разве не Широкий Дуб останется здесь старшим?

– Дуб. И он получил похожие... указания. Но ему могут не поверить: все-таки он был моим помощником. А у нас с тобой была, мягко говоря, непростая история отношений.

– Да, говори прямо, Хуакумитла. Убить мы друг друга хотели!

– Вот на этом и надо сыграть. Когда придут астеки-теночки, встреть их, как дорогих гостей! Во всем им угождай! Тверди им во все уши, какой я негодяй и как ты меня ненавидишь! Как рад всем врагам Недоноска и готов им всячески помочь! В общем, войди в доверие – и сделай всё, чтобы астеки не оторвались на людях. Пусть воспринимают четлан, как покорных подданных, а тебя – как надежного союзника.

– Понятно. И по мере сил информировать тебя о происходящем.

– Верно, друг! Широкий Дуб знает, куда слать весточки, даже если враги до Крыла доберутся.

– Ты и тут запасной вариант придумал? Умеешь ты это: продумывать планы дальше, чем твои враги… Одного не понимаю: почему ты не хочешь попросить помощи у пурепеча?

– Не хочу? Да мой человек отправился в Цинцунцанн еще в начале зимы! Только вот вести оттуда не очень радостные. Кажется, каконци не готов влезать в такую войну. Но я надеюсь, что захват Закатулы заставит солнцеликого передумать. Вот тогда мы…

– Эй! Ты чего тут стоишь? – черный стражник увидел Волоса, пригревшего ухо у двери.

Парень испуганно дернулся, обернулся и быстро осознал, что думать головой у него еще не очень хорошо получается.

– Владыка велел мне подождать снаружи, – по возможности уверенно ответил он, дождался, пока стражник пройдет по коридору дальше и спешно засеменил к выходу. В Ка-Бэ дым стоял столбом: во всех мастерских перетряхивали каждый уголок, каждую полку. Всё ценное забирали, укладывали в специальные корзины с хитрыми креплениями, которые носильщики закидывали на спины и уносили к южным складам.

«А нам-то что останется? – почесал затылок Волос. – Так мы при всем желании для астеков ничего не сможем сделать».

Облачный Дед ходил от печки к печке и гладил их кривыми узловатыми пальцами. Главный металлург Излучного прикипел к работе всем сердцем: нигде он еще не сталкивался с таким размахом, такими смелыми идеями. А теперь приходилось всё бросать. Какалотцонтле стало неловко на это смотреть, и он отвел глаза.

– Слышь, – окликнул старик Воронова Волоса, поскольку из пятерки остающихся юных мастеров, его негласно выбрали старшим. – Третью печку промажьте глиной – совсем уже вся в трещинах. На ночь протопите, но не слишком.

– Хорошо, мастер, – кивнул юноша.

– Вы уж совсем не забрасывайте, – никак не мог успокоиться Облачный Дед. – Там, в хранилище еще есть немного руды – измельчите. Головы три наплавить можно. Конечно, делать-то ничего особо нельзя… Владыка велел забрать формы для топоров. И для копий с ножами… Но можете мотыги отлить! Верно ведь? Мотыги же – это ничего страшного? Опять же, весна на носу – они людям понадобятся.

Волос вежливо кивал, смущенный горем старика. Потом не выдержал, подхватил свободную корзину с медными болванками и потащил на юг.

До обеда всё нужное перенесли к Серой Воде, и делать сразу стало нечего. Ну, не измельчать же руду, на самом деле? В такой день, когда весь город стоит, словно, ударом дубины оглушенный… Какалоцонтла покинул Аграбу и двинулся домой.

На площади снова стояла толпа. Десятки четлан сгрудились перед храмом и слушали жреца. Красный Хохолок стоял на второй ступени и исступленно вещал. Отложив барабанчики, скинув парадную накидку, он весь вымазался пеплом пополам с жертвенной кровью и кричал в небеса, что великий Золотой Змей Земли прикрыл глаза. Медник не понимал, что это означает, но догадывался, что ничего хорошего.

– Сияет! Сияет Утренняя Звезда, затмевая Луну! – голосил Красный Хохолок, запрокинув голову. – И Чужой восседает на ней! А нечистые дети его, с ядовитыми копьями и маками, уже идут вверх по Великой реке! Почему?! Почему, о Великий, ты закрыл глаза?!

Толпа у подножия храма голосила и рыдала. Воронов Волос вдруг понял, что последние дни жрец проповедует с храма от рассвета и до заката. Как мастер ни проходил мимо – одноглазый представитель бога всегда был тут и кричал одно и то же: Змей закрыл глаза. Периодически он взывал к рыдающей толпе и просил дать силу крови для пробуждения бога. Тут же на ступени взбегали по несколько желающих. Начинались ритуалы с мягким кровопусканием (полные жертвоприношения владыка пресекал; говорят, только один раз в Толимеке совершили подобное).

Не все на площади предавались богоугодному горю. Повсюду кучковались общинники вперемежку с черными. Почти все воины скоро уйдут с владыкой, а у Черного воинства на Сухотье оставались большие поля. Вот крестьяне и договаривались с людьми Черного Хвоста, чтобы те на время уступили им свои наделы за часть урожая… Пока одни своею кровью старались пробудить бога, другие рядом яростно торговались за каждый мешок маиса.

«Каким же пустым станет этот город уже завтра, – с грустью подумал Какалотцонтла. – Останется только страх ожидания и громкий плач у подножия храма. А потом…».

А потом придут кровожадные астеки. Внезапно захотелось пробежаться до пристани, запрыгнуть в первую попавшуюся лодку и плыть прочь от этого места скорби! Но как бросить Излучное? Как оставить это место, с которым связано столько хороших воспоминаний, столько надежд? Оставить людей, которым скоро станет очень тяжело, которым понадобится помощь.

Дома тоже второй день (как стало ясно, что отец остается в Излучном) постоянно возникали ссоры по этому вопросу. Мать пилила и требовала собрать пожитки в узлы и немедленно уйти прочь из Излучного.

«Хоть, в горы к дикарям! Там и то спокойнее!» – повторяла она снова и снова.

Широкий Дуб огрызался, обзывал ее пустой дурой.

«Не гунди, как индюшка! Всё устроится – владыка мне подробно объяснил, как себя вести перед астеками, что говорить. Так что мы им глаза отведем. Ничего! Как-нибудь всё устроится – астеки ведь тоже люди».

Какалотцонтла сильно подозревал, что его отец вполне мог последовать совету матери. Только вот никаких сил не хватит, чтобы унести узлы со всем добром, что успел накопить Широкий Дуб, хозяйствуя на рынке. А бросать его отцу очень не хотелось. Вот и согласился попробовать договориться с астеками.

Над Излучным одна за другой протяжно заревели трубы. Душа Волоса холодным камнем ухнула в самый низ живота. Неужели началось?.. Но он быстро понял, что трубят не с реки, а из Аграбы.

Значит, всё. Хуакумитла решил уезжать уже сегодня. И собирает всех, кто примет участие в бегстве в Крыло.

«А ведь я до последнего не верил, что это случится, – с горечью подумал медник. – Верил, что владыка передумает, что озарит его какая-нибудь чудесная идея… Всегда ведь раньше озаряла. В конце концов, что Золотой Змей откроет глаза и прогонит детей Чужого…».

Хотелось развернуться и бежать к Серой Воде, чтобы проводить в долгий путь владыку, Облачного Деда, Главного мастера, своих товарищей…

«Нет. Не буду. Пусть уезжают!».

Часть I. Партизан

--

Глава 1. Тишина в моей голове

Гребаная весна! Тепло еще не пришло, а дожди уже зарядили. Здесь, в горах, весна противна, как нигде больше.

– Владыка, – робко раздалось за спиной.

Я опять сидел на облюбованном камне, замотавшись в двуслойный теплый плащ. С камня открывался манящий вид на скрытые утренней дымкой низины. Обернулся: Аскуатла в промокшей и утратившей привлекательность «фирменной» меховой шапочке смотрел на меня с плохо скрытой жалостью. Не могу его за это осуждать.

– Все готовы?

– Да, владыка. А еще снизу привели вестника.

Я встрепенулся.

– От Широкого Дуба? – Муравей кивнул.

Только четверо человек во всей Четландии знали дорогу к моим тайным лагерям. Вернее, даже не к ним, а к месту встречи в юго-восточных предгорьях. Там постоянно дежурила пятерка белых, которая завязывала гонцу глаза, а после вела его вслепую к одному из двух нижних лагерей, которые прикрывали подходы к базовому лагерю. Там у вестника проверяли пароли, сверяли личность и уже только после этого вели в базовый лагерь… где я сидел на камне и сплинировал на камне, закутавшись в одеяло.

Да, мы покинули Крыло. В старой столице удалось пробыть совсем недолго. Потому что астеки заняли Излучное через четыре дня после того, как я оттуда ушел, и, едва выяснив, в каком направлении скрылся незадачливый «император Сухоруков», тут же бросились следом. Мой план подготовить лагеря в горах стал для нас спасением. Аскуатла нашел сговорчивого оцкольского вождя, выбрал труднодоступное место, к которому вели всего две тропы и в короткий срок организовал там каскад лагерей. Два нижних перекрывали пути наверх, а в главном разместились склады и хижины.

Другое дело, что всего этого не хватало для моей скукожившейся «империи». В Крыло многие мастера и даже воины взяли с собой жен, но, когда стало ясно, что астеки не остановятся, я велел оставить в старой столице большую часть из них. Особенно тех, кто был с детьми. В горы все вывезенные из Излучного припасы пришлось тащить на спинах; так что мы оставили запасы меди, и многое другое. Даже еды взяли впритык, по счастью, в горах кое-что заранее накопили.

– Сначала ведите гонца! – оживившись, скомандовал я командиру лучников.

Молодой парень, которого провожали под мой навес, вертел головой во все стороны, но, кажется, это был праздный интерес. Ничего опасного. Завидев меня и выполнив все ритуальные поклоны, вестник достал из поясной сумки сложенный лоскут. Послание.

– Как здоровье Дуба? – поинтересовался я, прежде чем развернул тряпицу.

– Заживает, как на собаке, – улыбнулся парень.

Захват Излучного, как я и надеялся, прошел почти бескровно. Убили, кажется, только Красного Хохолка. Когда астеки входили в город, жрец бесновался на ступенях храма, слал проклятья врагам и одновременно рыдал по поводу «заснувшего» бога. На пирамиде он был один, лично разогнав всех верующих. Захватчики закололи Хохолка, сбросили вниз идола и сожгли его. Ицкагани же проявил себя очень убедительным в покорности новой власти и ненависти к Недоноску, то есть, ко мне. Оккупационное руководство быстро пристроило мою Левую Руку к себе, принялось поручать поручения – и к советам его тоже немного прислушивались. А вот Широкому Дубу повезло меньше. В нем быстро опознали моего человека, сунули в поруб, даже попытали слегка. Но начальник рынка «искренне сочувствовал» новой власти, так что дядьку вскоре отпустили. Однако приближать к себе не стали… Ну, хоть, оклемался.

Я развернул послание.

«Враг с севера вернулся. На Жаркие Земли не пошел. В Излучном – тысяча. По селениям отряды меньше. Усмиряют. Все хорошие воины. Хорошее оружие. Каменное. Купец сказал – в Закатуле две тысячи. Все хорошие воины. Не возвращайся».

Я невольно вздохнул. Получается, дальше на север, в земли пурепеча, астеки не пошли. А я так надеялся, что они сходу и с ними в бои ввяжутся – это резко повысило бы мои шансы. Оккупация Четландии продолжается. Хотя, большая часть многотысячной армии захватчиков ушла, в Излучном и окрест остается больше тысячи «хороших воинов». Это значит, не крестьянское ополчение, а профессионалы. Мне с моими несколькими сотнями лучше не лезть. Тем более, что не так далеко – в Закатуле – еще две тысячи «хороших воинов».

Поблагодарив гонца и приказав дать ему еды, питья и отдых, я направился на утреннюю планерку. Представители воинов, мастеров и мои управленцы сидели в большом кругу на циновках и ждали меня. Всё, никаких стульев, которые так не любят местные – теперь снова мы стали «ближе к земле». Добчинский взял слово первым.

– За прошлый день мы никого не потеряли. Воинов в трех лагерях 310, мастеров – 86, крестьян и носильщиков – 62, женщин – 29. Твой личный двор, владыка – 27 человек.

Уже четвертый день цифры не менялись. Четыре дня я никого не терял здесь, в горах. И это, пожалуй, было моей единственной победой.

– Пакали, что с больными? – повернулся я к единственной женщине в совете, которая возглавила медицинскую службу вместо Сына Обезьяны.

Хотя, нет. Не единственная. Позади советников, в уголочке тихонько сидела Ночка и «вела протокол» собрания. Когда мы решили уходить из столицы, она просто молча пошла с нами. В Крыле я хотел ее оставить, но нелюдимая девушка уперлась. Пойду – и всё тут. Я махнул рукой. В конце концов, никто лучше нее не знал письменность, это ведь ее изобретение. Возможно, Дитя Голода знал не хуже, но этот паренек сейчас очень далеко.

– У нас четырнадцатьнездоровых, – низким грудным голосом отчитывалась Пакали, имя которой переводится, как Мытая. – Всех перевели в верхний лагерь. Один получил рану на охоте, двое – на тренировках. Семеро страдают от нездоровой пищи. И у четырех – внутренние хвори.

– Людей с хворями поместили отдельно? – уточнил я.

– Как ты и велел, – кивнула Мытая. – Они в крайней землянке.

– Что на рубежах?

– С низин на нашу территорию никто не заходил, – ответил Брат Гнева, ответственный за все посты в горах. – Двое мастеров пытались спуститься. Воинам сказали, что заблудились. Но, судя по всему, шли в четланское селение.

– Циль Наукаль?

– Я никого не посылал, – хмуро ответил Луч Света.

– Уж я надеюсь на это! – не менее хмуро бросил я в ответ. – Почему ты не уследил за ними?

– Они не мои проданные. А я не надзиратель…

– А придется им быть! – хлопнул я. – В тяжелые времена каждому приходится делать то, что ему тяжело. Я всем сказал: выходить в низины и открывать наше местоположение нельзя! Нельзя категорически!

– Им скучно, владыка, – вздохнул Циль Наукаль. – Мы столько лет отбирали самых талантливых. Тех, кто любит работать, открывать новое, делать невиданное… А здесь им что делать? Только рыть ямы и делать землянки? Да и этой работы мало.

– Скучно – не совсем подходящее слово для нашей ситуации, – невесело хмыкнул я. – Что у нас по запасам?

Кряжистый мужчина, криво сидевший на циновке из-за поврежденной ноги, тут же откашлялся и потянулся к восковке. Яумоцтла или Приходящий Завтра был черным, одним из первых, набранных еще в Крыле. На войне с пурепеча он получил серьезную рану, изуродовавшую его левую ногу. Из-за хромоты он не мог больше стоять в строю и лишь изредка занимался обучением новобранцев. Зато крестьянином на своем участке он стал образцовым. Лучше всех знал, что, когда и куда сажать надо, как ухаживать за растениями. Главное: Яумоцтла прекрасно освоил все новые инструменты и активно адаптировал предлагаемые мной агротехнологии (из тех скудных запасов знаний, что у меня имелись). Сейчас, когда централизация моей крохотной «империи» достигла апогея, умелый земледелец с военным опытом стал идеальным кандидатом для того, чтобы руководить крестьянами и следить за запасами.

– Если считать по тем нормам, что ты указал, владыка, – хрипло пробасил Приходящий Завтра. – То мяса у нас на два дня, а зерна и овощей – на двенадцать. Но можно и растянуть.

– Не надо растягивать, я жду поставку маиса из Крыла. Надо держать носильщиков наготове. Возможно, черные тоже помогут.

Черный Хвост лишь молча кивнул: помогут. Тем более, голодать в горах никто не хочет.

– Ладно! – подытожил я планерку. – Какие-то вопросы, замечания, предложения по текущей ситуации имеются?

Луч Света покосился на господ советников и поднял руку.

– Ну что?

– Почему моих людей заставляют ежедневно ходить строем с оружием?

– Циль, ты уж реши, на что ты жалуешься? То им скучно, то им не дают поскучать! Для того и муштруют вас, чтобы не заскучали здесь, в горах!

Это было правдой отчасти. В горах, действительно, немного работы. Обустроиться, возвести дополнительные жилища – и всё. Это уже почти закончено. Лучники гоняют по горам в поисках еды, а вот остальные живут праздной жизнью. Особенно, мастера, для которых в горах не было возможностей проявить себя. Мастерские мы обустроили по минимуму – лишь самое необходимое для жизни. Строить капитальные сооружения не имело смысла, так как никто не мог сказать, сколько времени мы здесь продержимся. Да и доступ к сырью тоже был ограниченным. Как и возможности для торговли.

Мы партизаны.

Поэтому уже через несколько дней нашего кукования на тайных базах, я остро понял, что надо всех пристроить к муштре. Ибо безделье и бесцельность – очень опасны. Дизмораль будет расти стремительно и неотвратимо… Она и так растет. Но обучение боевым приемам хоть как-то мешает этому процессу. К тому же, враг рядом. В случае опасности мне понадобится каждый воин. Умение ходить строем, тыкать копьем или лупить макой окажется намного важнее и полезнее, нежели умение плавить стекло или лить тумбагу.

Очень надеюсь, что такая ситуация не возникнет. Но если! Лучше уж у меня окажется под рукой пять сотен воинов, а не три.

Над кругом совета поднялась новая рука. Брат Гнева держал ее слегка неуверенно, но с решимостью не опускать ни за что.

– Слушаю.

– К тебе пришел гонец с низин, владыка, – не спрашивал, а утверждал командир. – Какие есть новости? Может быть, нас здесь ждут какие-то перемены?

– Увы, похоже, что нет. Из новостей главные две: астеки так и не вторглись в земли пурепеча, так что те в войну не вступили. А в Излучном и по всей Четландии остается слишком много вражеских войск для того, чтобы мы могли попробовать с ними повоевать.

– Но ведь с врагами можем биться не только мы! – с жаром включился в дискуссию Теплый Ветер. – В низинах полно мужчин. Ты призовешь их, владыка, и нас станет гораздо больше. А, если напасть внезапно, с разными хитростями, на которые ты горазд…

Я грустно покачал головой.

– Мне тоже не хочется сидеть здесь, Теплый Ветер. Но сейчас нам нельзя рисковать. Здесь, в горах, последнее зерно нашей державы. Погибнет оно – Четландия закончится. Бесповоротно. Да, мы можем поднять людей. Может быть, целую тысячу. Но тебе ли не знать, командир, разницу между обученным воином и обычным крестьянином! К тому же, нам нечем их вооружить, арсенал остался в Аграбе. Того, что мы унесли с собой, не хватает даже на наших людей, что ютятся здесь, в горах.

Я помолчал.

– Конечно, шанс есть. Если, как ты говоришь, с хитростями, то, наверное, мы смогли бы разбить местные отряды. Да только в Закатуле астеков еще две тысячи! Сама же их империя может послать на нас и восемь и дважды восемь тысяч! Что тогда делать? Снова бежать сюда? Хорошо, если удастся. Но, возможно, разозленные враги уже не дадут нам отсидеться в горах. Да хоть и дадут! Поддержат ли нас четлане в следующий раз?

Теплый Ветер лохматил руками волосы. Он не хотел соглашаться со мной, но не имел ответы на мои вопросы.

– Мы должны вернуться так, чтобы удержать нашу власть. Иначе нет смысла.

– Но как это сделать, если враг столь силен? – с легкой обреченностью в голосе спросил Брат Гнева.

А вот с такими нотками надо бороться сразу и всерьез!

– Всегда есть способ! – резко выкрикнул я. – Просто надо его найти. У нас есть возможность не спешить. Есть возможность думать. Прежде всего, нам нужны союзники. В идеале – это пурепеча. Они уже били астеков. Говорят, даже большую армию, чем мы били в землях чумбиа. В их городе сейчас находится Дитя Голода. Я очень надеюсь, что он сможет доставить весточку и скажет определенно: помогут ли нам рыбоеды или нет. Но даже, если нет – можно искать других. Та же Закатула – вдруг ей власть астеков встанет поперек горла? Аскуатла уже послал своих людей прямо через горы в Толимеку: узнать, какая ситуация в Уекахуа, что стало с нашими золотыми, с моей женой… А еще они постараются выяснить, вступят ли толимеки с нами в войну против астеков. Как видите, вариантов много, и работа ведется. Через наших людей в Излучном, в Черном Урочище я ищу сведения о более дальних землях. Может быть, там найдутся те, кто вступят с нами в союз. И тогда это уже будет более надежный шанс, нежели ломиться на врага в одиночку.

– Нашел ли ты кого-нибудь, владыка? – поинтересовался молчавший всё время строитель Горный Хлопок.

«Надо что-то сказать! Надо подпитать надежду людям!» – скомандовал я себе. Беда в том, что сведений было совсем мало, и найти сильных врагов астеков мне не удалось.

– Есть такие, – неспеша начал я, стараясь выудить из памяти все разрозненные сведения. – Далеко на востоке, дальше и чумбиа, и пантеков живет народ, которых астеки прозвали «разрисованными». Тлапанеками. Они живут и в горах, как мы, и у моря. Так вот, мне рассказали, что горную часть этого народа – мефаа – теночки покорили. Там в горах, добывают драгоценные камни, поэтому наши враги приложили много сил для захвата этих земель. А вот приморскую часть народа – их называют йопи – не подчинили.

Я обвел советников торжествующим взглядом.

– Представляете! И на севере, и на востоке, и на западе – всё покорили астеки! А этих йопи – не смогли!

– Они, наверное, очень могучие воины? – спросил меня Теплый Ветер.

Словно, ребенок смотрит на тебя своими наивными глазами и просит подтвердить, что Дед Мороз существует…

– Я… Я точно еще не знаю. Но мы собираем сведения. Возможно, нужно послать наших людей в те земли и выяснить точно. Но, в любом случае, в качестве союзников «разрисованные» нам не помешают.

Народ слегка повеселел.

– Конечно, не помешают! – бодро выкрикнул Желтое Лицо, моя несостоявшаяся Третья Рука. – Но я бы предпочел пурепеча – мы хорошо знаем, на что они способны, да и поближе эти рыбоеды.

Рядом что-то неразборчиво, но явно зло пробурчал Черный Хвост. Уж он-то, переживший страшный плен, точно ничего хорошего о пурепеча сказать не мог. Но сдержался. Понимает, что сейчас нам любой союзник пригодится.

– Да, – чуть севшим голосом согласился я с Лицом. – Войско пурепеча нам бы не помешало…

– Ну, ничего, скоро Голодное Дитя до нас доберется! Уж Змей-то поможет!

И вот на этой фразе – на банальном присловье – я сломался. Потому что…

Потому что вот уже третий месяц я ни разу не слышал голос Желтого Червяка в своей голове. Наглухо. С того самого дня, как в Уекахуа появилась армия астеков – Золотой Змей смолк и больше ни разу не давал о себе знать.

Я ведь даже не сразу понял это. Не до того, знаете ли, было. Бежали домой – только пот на бегу смахивали. А потом – я с удивлением понял, что уже много дней не слышу едких замечаний голосом нупогодишного волка. Вообще! Никогда такого не было… и вот стало.

Я с удивлением понял, что не просто привык к нашим шизофреническим диалогам. Мне их не хватает! Не хватает единственного в этом мире собеседника, которому я могу открыться полностью. Могу всё рассказать, и он поймет! Нахамит, конечно, как всегда, но поймет!

И больше этого не было. В Излучном я два дня по нескольку часов сидел у идола, выманивал бога на беседу. Тщетно. Потом начал даже сам с собой диалоги вести. Но это было совершенно не то.

А еще… Нет, я прекрасно понимаю: мой бог – это всего лишь я. Всего лишь частичка меня, которую сунул мне вдогон загадочный Месроп. Или она всегда была во мне? Или вообще всё наоборот… В любом случае, живя среди мистически мыслящих людей, невольно и сам начинаешь также мыслить. Вот я и мыслил: а не случайно ли это? Почему бог замолчал именно сейчас? Именно тогда, когда вокруг всё рушилось! Когда он так мне был нужен!

И Красный Хохолок этот с его ежедневными воплями. Бог заснул! Бог, открой глаза!.. Как будто он что-то чувствовал. Знал?

Земля тебе пухом, неистовый одноглазый жрец. Ты мне точно уже ничего не объяснишь.

– Совет окончен, – глухо произнес я, ссутулившись и глядя в землю. – Все ступайте к своим людям.

Глава 2. Странный Ицкагани

– Налево! Да, налево же! – орал командир пятерки черных, вздувая вены на толстой шее. – Нет! Не сейчас! Ровно, когда командую! Дурачина мастеровая, весь смысл в том, чтобы повернуть вместе! Понимаешь? Чтобы строй оставался! Оставался! Неколебимый! Строй!

Последние три слова командир сопровождал ударами тренировочного копья по щиту горе-новобранца. Перед пятерником стояли двадцать воинов… нет, человек. Потому что кроме родной пятерки командиру для обучения передали часть ремесленников и несколько носильщиков. Разумеется, у разношерстной компании выходило плохо. Да и сам командир выглядел не очень опытным в обучении – вот и началось.

Я стоял чуть выше, на взгорке, в тени кустарника, и тренирующиеся меня пока не замечали. Пятерник орал уже довольно давно, досталось многим. Видимо, в его вселенной эффективность обучения была прямо пропорционально связана с громкостью его воплей. Только вот, если крестьяне и носильщики реагировали на это покорно, то мастеровая братия, воспитанная Лучом Света несколько иначе, не собиралась терпеть.

– Не ори на меня! – ремесленник стукнул щитом по земле (кажется, он целился в ступню своего командира, но тот вовремя убрал ногу). – Не можешь, нормально объяснить, не пытайся! Откуда я знаю, когда именно нужно поворачивать?

Встретивший отпор черный моментально набычился, костяшки его крепких пальцев побелели на древке тренировочного оружия.

– А ну, цыц! Просто делай, что говорю! Не получилось – исправляй! Будь, как все!

Интересно, это официальная методология тренировки в Черном воинстве? Если да, то надо побеседовать с Черным Хвостом – как-то не очень эффективно получается. Вон, на ремесленниках уже не работает. Эти ребята привыкли, что сначала надо понять. А потом повторить.

Внизу конфликт разгорался не на шутку. Мастеровой тоже разгорячился, стал кричать. Что черный ему – никто. У него, мол, свои командиры есть. Пятерник совсем потерялся: неподчинение не вписывалось в его картину мира. Он понимал, что надо карать и прямо сейчас. Однако, к «бунтовщику» уже пристраивались его собратья по ремеслу. И все они были вооружены, хоть тренировочным, но оружием!

Пора вмешиваться. Я выбрался из тени и принялся спускаться по камням, по возможности, не теряя величественного вида. Бузотеры заметили владыку и быстро стихли. Но сопели, как паровозы.

– Очень хорошее время для ссоры, – я решил выбрать модель поведения Будды. У каждого из конфликтующих имелась своя правда, так что орать и карать будет неправильно. Попробуем пристыдить. – Просто лучшее время. Ваша страна захвачена астеками. В ваших домах поселились враги. А вы, вместо того, чтобы сплотиться, грызетесь друг с другом. Вот астеки порадовались бы, узнав об этом.

Я говорил тихо, спокойно, медленно. С легкой грустью в голосе. Немного театрально получалось, но для данной местности пойдет. Спорщики стояли, как нашкодившие мальчишки, и ковыряли землю носками сандалий.

– Помогайте друг другу! Ты, – я указал пальцем на командира черных. – Считаешь его плохим воином. Но ведь так и есть! Этот человек никогда не учился тому, чему ты учишься уже годы. Ему трудно понять. Прояви терпение, удели ему больше внимания.

Палец перешел на ремесленника.

– Ты считаешь, что тебя учат плохо? Помоги воину делать это лучше! Добрый совет никому не помешает. Расскажи, как учат у вас, в Ка-Бэ. Вдруг поможет?

Рука опустилась.

– Помогайте друг другу. Сегодня это ценно, как никогда. Иначе, как мы вернем наш дом?

Вроде бы вышло неплохо. Хотя, сама по себе ситуация печальная. Люди раздражены, люди теряют надежду. Сидение в горах убивает дух. Двух месяцев не прошло, а всё вокруг расклеивается, разваливается. К тому же, снабжение всё хуже. Приходится даже продавать запасы меди. Но это можно делать только на юге, в Толимеке, где и спрос есть, и угроза быть пойманными ниже. Только вот через горы много товара не перенесешь.

– Владыка, Мониехвостый пришел.

Я скорчил гримасу. Вождь приютивших нас оцколи носил длинное и замудренное имя, которое трудно было адекватно перевести. Лучше, что мы смогли подобрать – Молниехвостый. Разумеется, он был не рад такому соседству, но вождь был падок на подарки, и этим мы пользовались.

– Надо подсобрать шкатулочку всякой мелочевки, – распорядился я, прежде чем двинуться на встречу.

Крепко сбитый, крупный Молниехвостый (который, тем не менее, еле дотягивал мне до подбородка) нервно теребил край циновки, на которой сидел.

– Доброго дня тебе, вождь, – широко улыбнулся я ему. – Пусть духи твоего рода оберегают тебя.

– И твои-тко тебя, – кивнул в ответ горец. – Большой вождь, людовы недовольничают.

«Началось! – мысленно закатил я глаза. – Начинает клянчить».

– Чего не так?

– Лес пустовеет. Звери-тко твоешными воями повыбиты. Нет совсем охоты. Совсем.

– Извини, вождь, но нам нужно есть. Я думаю, небольшой скоромный подарок сможет утешить твоих людей.

Как раз поднесли шкатулку, я велел открыть ее и протянуть горцу. Оцколи невольно потянулся к безделушечным сокровищам. Но замер и убрал руки.

– Нет, – вздохнул он с горечью. – Что те каменюки, их не поедовить. Большой Вождь… Не трожь лес. Не пущевай своих охотников! То наше угодье. Мы там кормимся.

Я пристально всмотрелся в дерзкого вождя. Тот кряхтел-сопел, но взгляд выдержал. Видимо, и впрямь его роду тяжко приходится с такими соседями. Аскуатла тоже жаловаться стал, что дичи совсем мало, приходится уходить за ней всё дальше.

– Може… Може, тебе возвернуться в свои низинища? – практически прямо послал меня оцколи.

– Я бы и сам рад… Да нет такой возможности, вождь. Ты уж потерпи.

– Мочи нет терпеть!

– Давай так: пусть твои люди покажут, где заканчиваются ваши охотничьи угодья. И мы станем охотиться дальше.

Молниехвостый обрадовался, а я внутренне улыбнулся: все равно охотникам придется уходить за добычей дальше, так что мы ничего особо не теряем. Кроме того, что мясо будет добываться еще дольше… Проклятье!

Горский вождь выразительно посмотрел на шкатулку, но я его намеки проигнорировал. Надо было сразу брать.

Вопрос пропитания становится самым острым. Поставки зерна из Крыла еще идут, а вот из Излучного почти прекратились. Широкий Дуб жалуется, что астеки выгребают всё подчистую. Да и трудно вывезти много зерна под их надзором. Нужно было изыскивать внутренние резервы. По счастью, приближалось время весеннего сева (в наших горах – просто сева, здесь два урожая вырастить невозможно). Приходящий Завтра уже вторую неделю, как развернул бурную деятельность по подготовке полей. Вокруг наших лагерей изыскивали любые удобные места под участки, выжигали растительность. Рабочих рук было хоть отбавляй, так что сотни человек ежедневно вручную корчевали корни, собирали и уносили камни с участков. Некоторые ходили по склонам с корзинами, собирали плодородную почву и рассыпали по будущим участкам.

Работа кропотливая, и, похоже, эти трудозатраты не окупятся, но я поддержал начинание. По крайней мере, у людей появилось дело, конкретные цели. Хотя, все мы надеялись, что до сбора урожая уже переместимся в низину.

Через три дня однообразного бытия меня разбудили самой долгожданной новостью.

– Владыка! Люди Ицкагани пришли… Они Конецинмайлу привезли.

Я моментально вскочил с постели.

– Как привезли? Что с ним?

– Живой-живой, владыка! – засуетился стражник, осознав, что брякнул двусмысленность. – Просто он-то пути не ведает, вот поэтому и привезли.

– Ко мне немедля!

Когда Дитя Голода вошел в мои «хоромы», я не удержался и стиснул его в объятиях. Одной рукой, но так, что на две обычных хватило бы. Все мои надежды и тревоги замыкались на этом человеке, который должен был найти помощь в Цинцунцанне.

– Ну?! – я ждал главного… но мой посол отрицательно мотнул головой.

Я выдохнул и сел. Это была моя главная надежда… Ну, хоть, какая-то определенность.

– Ладно, давай теперь по порядку.

В мою хижину уже вваливались поднятые вестниками генералы. Тихонько садились у стеночки и слушали Конецинмайлу.

– Я сначала, как ты и велел, владыка, неприметно ситуацию изучал, – вещал Дитя Голода. – В Цинцунцанне тревожно было. Все шептались о набегах степных чичимеков. Кого-то разбили на далеком западе – я даже не знаю, как далеко. А потом до меня дошли вести о нашествии астеков на наши земли… После этого я решил открыться и заявить, что я твой посланник. Но… Но меня даже не допустили к их правителю – каконци. Я в то время уже свел знакомство с несколькими купцами из Закатулы, они мне и помогли обжиться в столице пурепеча. Торговцы с помощью своих связей свели меня с уандари всех купцов, вхожим во дворец. Тот сказал, что нужны дары. Купцы снова помогли мне. И я с дарами прошел к управителю одной из четвертей. Тот дары принял, меня выслушал. Но в итоге ничего не сказал, и встречу с каконци не организовал. А потом… А потом из Цинцунцанна вышли сразу два войска: тысяч по пять каждое, не меньше. И состояло оно почти из одних уакусеча и кенгариеча. Почти все знатные роды ушли в те походы: один на север, другой – на запад. И я понял, что теперь пурепеча точно нам не помогут. В столице войск почти не осталось.

Дитя Голода развел руками.

– Я написал послание, отправил его домой, на удачу. А потом и сам двинулся. В Горячих Землях пристроился к торговцам и двинулся вниз по Мезкале.

– Мне никакое послание не приходило, – заметил я.

– А я сейчас расскажу, – улыбнулся Дитя. – Когда мы плыли в сторону Излучного, на реке стояли несколько рыбацких лодок. Оказалось, не просто так стояли. Рыбаки те были из Черного Урочища, причем, те, что меня в лицо знали. Подплыли к каравану, заметили меня и сказали, что великий имачата Ицкагани приглашает меня к себе. Я удивился, но ситуация-то сложная. Может, вы здесь так договорились.

– Нет, – протянул я, подобравшись весь. – Мы так не договаривались. Продолжай.

– Далее рыбаки поступили еще страннее. Высадились на берег и потащили меня в Урочище горами, хотя, у них были лодки. Там Ицкагани меня встретил и объяснил, что послание получил он сам. Владыка, говорит, в горах прячется, найти его трудно, так что он не стал рисковать посланием и оставил его у себя.

Уже все генералы смотрели на меня удивленно. От Конецинмайлы не укрылись эти взоры, но он продолжил.

– Я настаивал, говорил, что мне очень важно встретиться с владыкой. Ицкагани держал меня у себя «в гостях» два дня. Потом все-таки согласился отвезти. И это тоже странно произошло: меня положили на дно лодки, укрыли тряпьем и корзинами и так везли почти до самого Крыла… Имачата объяснил это тем, что кругом враги…

– А я говорил! – влез в разговор Черный Хвост, который никогда до конца не доверял хозяину Черного Урочища. – Зря ты положился на Ицкагани. Я знаю, владыка, ты веришь, что заколдовал его. Но этот хитрый койот просто себе на уме. Выгадывает. Вот и решил, что с астеками ему выгоднее.

– Погоди! – скорчил я гримасу недовольства. – Он ведь Дитя довез. Доставил!

– Видимо, решил, что опасно еще открыто выступать. К тому же, уж прости, Конецинмайла, но ничего важного ты нам не привез… То, что пурепеча не придут – так, может, нам только хуже от этого знания… А письмо он зачем перехватил? Ведь он знает, как доставить его в горы!

– Письмо, это да, – кивнул я, качая головой. – Это, действительно, странно.

Так мы ни к чему и не пришли на том спонтанном совете. Доверять Ицкагани – это, конечно, был риск с моей стороны. Слишком много у нас в прошлом было проблем… Но именно это и делало его идеальным кандидатом на место двойного агента. Только ему и могли поверить астеки. Только этот имачата мог сдержать гнев завоевателей и организовать мирное «покорение» Четландии. Без лишних жертв.

Кто бы знал, что этот длинный день окажется столь богатым на гостей снизу!

– Владыка! – уже в темноте услышал я призыв стражи. – С низины привели гонца от Широкого Дуба. Вести к тебе? Или пусть до утра обождет!

– Веди, конечно! – вскочил я с циновки, на которой предавался ковырянию ран, ибо сон, как назло, не шел. – В большую хижину веди!

Посланник – уже знакомый гонец, который приходил в наш лагерь в третий раз – с поклоном протянул мне новую тряпицу (бумага, видимо, в Излучном совершенно кончилась). Письмо было непривычно коротким даже для Широкого Дуба.

«Астеки уходят. Что-то случилось на юге. В Излучном осталось только две сотни. Приходи, владыка».

Меня бросило в жар.

– Всех воинских советников ко мне! – крикнул я в темноту. – Быстро!

Всё равно генералы плелись мучительно долго. Или это я себя съедал в нетерпении? Вон, Аскуатла аж запыхался – так бежал. Едва командиры расселись, я передал тряпицу Теплому Ветру, как самому подкованному в искусстве разбирать буквы.

– Читай вслух! Это от Дуба.

Золотой начал медленно, мучительно прилепляя склады друг к другу. Но, уяснив главную идею, вдруг занервничал, начал путаться, пожирая короткий текст горящими глазами.

– При… Хо… Дивла… дыка! Да! – заорал он, одолев послание и уяснив его суть. – Надо выступать! Утром же!

– Погоди! – тормознул я Ветра; обернулся на остальных, увидел такие же глаза и рявкнул. – А ну, остыли все! Давайте думать.

– Да что тут думать… – завелся было Теплый Ветер, но получил сильный тычок от Желтого Лица.

– Жаль, непонятно, что «случилось на юге», – вздохнул Аскуатла. – Понять бы, насколько там у астеков серьезные проблемы…

– Пока будем пытаться узнать, можем потерять удобный момент, – встал на сторону «решительных» Брат Гнева.

– А удобный ли он? – заметил я. – Ведь главная наша надежда – пурепеча – все равно не придут. Мы с астеками один на один.

– Значит, одни справимся! – не унимался Теплый Ветер. – Если врага можно бить, его надо бить. Владыка, дай мне хотя бы золотых, я подниму Излучное – и мы выбьем астеков сами!

– А потом? – прищурился я. – Вернутся остальные с юга и?

– А мы не будем ждать! Раз уж что-то случилось на юге, значит, появились у нас союзники! Может, Закатула, может, толимеки – без разницы. Кучей бить всегда сподручнее, чем по одному.

– А, если проиграем?

И тут слов взял Черный Хвост.

– Значит, проиграем, владыка, – тихо сказал он. – У нас выбор невелик. Можем, остаться здесь и сгнить заживо. Мы уже гнием. А можем рискнуть. Кто знает, может, как раз сейчас самая выгодная ситуация сложилась? Вдруг объявился у астеков враг сильный!.. Но даже если нет, я всё равно считаю, что нам тут оставаться нельзя. Здесь в горах мы теряем державу.

Блин, как же он был прав. Я закусил губу. Не в моих правилах ставить все фишки на одно число. Очень не хочется этого делать, но, оставаясь здесь, мои люди скоро перегрызут друг друга.

И я кивнул.

– Выступим послезавтра. С утра занимаемся подготовкой отряда. Отберите всех хорошо обученных крестьян и носильщиков. Мастера пойдут частично, я лично отберу тех, кого нельзя брать в поход. На базе останется двадцатка белых, женщины, больные и самые полезные мастера. Проверьте оружие, снаряжение, подготовьте еду на три дня.

Командиры довольно кивнули.

– А ведь Черный Хвост днем всё правильно понял про Ицкагани, – неожиданно выдал в воздух Муравей.

– Ты о чем, Аскуатла?

– Да об Ицкагани я, – хмыкнул командир лучников. – Похоже, Левая Рука предал тебя, владыка.

Я молчал. Разрозненные детали начали складываться в моей голове в единую картину. Но Аскуатла и сам вслух всё отлично обрисовал.

– Письмо он утаил. Из него понял, что Конецинмайла скоро вернется. Послал своих людей вверх по реке, чтобы те перехватили его. Потом прятал у себя, провез его по реке под мешками и корзинами. Зачем это всё? Да, чтобы Дитя не попал в Излучное, не увидел, что астеков осталось крайне мало и не сообщил тебе об этом! А? Вроде и не навредил, а самое важное скрыл. Боится Ицкагани, что ты Излучное отобьешь!

– И верно, – выдохнул потрясенный Теплый Ветер. – Тем более, надо выступать, владыка! Сначала в Излучное, а потом и в Черное Урочище!

Я невольно улыбнулся.

– Погоди, дружище. Давай постепенно. Сначала мы выступим в Кривые Сосны.

Разговоры в тени – 1

– Да почему ты не знаешь-то? – Воронов Волос закатил глаза, еле сдерживаясь. – Это ведь Кривые Сосны?

– Конечно, чему тут еще быть, – улыбаясь, подтвердил крестьянин.

– Вот! Значит, здесь где-то начинается тропа к лагерю владыки. Видишь, я точно знаю!

– Какому еще лагерю? – деревенщина так старательно и так фальшиво изобразил недоумение, что Волосу захотелось треснуть его. – Ничего ни про какие лагеря не знаю.

– Ой, ну хватит уже! – медник пытал уже пятого или шестого крестьянина, и все уходили в отказ. – Я понимаю, что это тайна. Но я же свой. Я Каколотцонтла, сын Широкого Дуба. Я мастеровой Циль Наукаля. Меня там в горах каждый второй знает и подтвердит, что я свой. Ну, покажи дорогу! Это очень важно.

– Что ж, тебе твои начальники дорогу не указали? – прищурился кривососёнец.

– Значит, знаешь про лагерь! – вскинулся медник.

– Какой лагерь? – старательно изобразил недоумение крестьянин, и Волос понял, что всё запустилось по новому кругу.

– Послушай, ну, не успел я у отца узнать путь… Очень срочно всё случилось. Я важные сведения владыке несу…

– Кто это тут важные сведения владыке несет? – на тропе между узких лоскутов крестьянских полей стояла целая двадцатка лихих парней с меховыми хвостиками на головных уборах.

И каждого в руках было по мощному луку. Белое воинство!

– Я! – радостно закричал Воронов Волос. – Я несу! Пожалуйста, отведите меня в горы к владыке! У меня важные сведения…

– Ну, тогда тебе в горах делать нечего, – улыбнулся широколицый лучник. – Владыка скоро сам здесь будет.

– Как здесь? – опешил медник. – А почему?

– Мы идем Излучное отвоевывать! – радостно выкрикнул совсем молоденький белый и тут же получил подзатыльник от товарища.

– Значит, так, – остановил веселье командир. – Ты тут один?

– Один он, могучий воин! – влез в разговор крестьянин. – С раннего утречка приплыл на лодочке махонькой… И всё выпытывает у народа: где лагерь владыки? Где лагерь владыки? Но мы приказ помним: никто ему ничего не сказал.

– Ясно, – пресек двадцатник болтовню местного мужичка. – Значит, пока, парень, остаешься с нами. Придут командиры, мы о тебе доложим.

– Сюда придут? – всё еще растерянно спросил Воронов Волос. – То есть… То есть, вы, правда, хотите напасть на Излучное?

Белые многозначительно молчали.

– Послушайте… Это ошибка! Нельзя этого делать! Отведите меня к владыке! Сейчас же! – последние слова он уже кричал в отчаянии.

Двадцатник задумчиво жевал губу. Наконец, махнул стоявшим слева:

– Вы трое: берите этого парня и ведите его в горы. Вдруг и правда, что важное. Быть бдительными и глаз с него не спускать!

– Обижаешь, командир!

И они побежали в горы. Сначала мастеровому казалось, что они бегут слишком медленно, он всё хотел их поторопить. А через некоторое время уже мечтал перейти на шаг. Но белые, даже не сбив дыхание, продолжали бежать легкой трусцой. Приходилось хрипеть, сипеть, но подстраиваться под них.

Горы еще толком не начались, как в узкой лощине, им навстречу вышло войско. Длинная кишка воинов втянулась в узкую тропу, они шли тесно, где по двое, где по трое, но конца и краю этой змее, укрытой в панцирь щитов, видно не было.

Его конвоиры, наконец, перешли на шаг.

– По склону обойдем, – решили они, и четверка двинулась прямо по торчащим камням. Равнодушные воины провожали их ленивыми взглядами и двигались дальше. Среди черных двадцаток Воронов Волос заметил и своих знакомцев по Ка-Бэ.

– О, глядите! Какалотцонтла! Ты чего, от папки сбежал? – весело кричали те ему вслед, но суровые лучники вели его дальше.

Вскоре лощина кончилась, и они оказались на почти открытом покатом склоне. Здесь войско владыки шло толпой по всей ширине открытого пространства. Каждый спускался, как ему было удобно, обходил кустики или валуны, разбредался. В итоге вся эта толпа стягивалась к лощине, образовав там настоящую людскую запруду. Среди нее-то зоркие белые и заметили владыку.

Поразительно! Никаких паланкинов или тележек с тапирами. Сухая Рука шел пешком среди воинов. Он, конечно, не был загружен тяжеленным щитом и доспехами, но, как и все, нес за спиной заплечную корзину с припасами.

– Владыка! – заголосил медник, забыв обо всем. – Владыка! Прикажи остановиться! Нельзя! Нельзя!

Лучники, наконец, подскочили к своему подопечному и треснули его в три руки. Без злобы. Просто, чтобы не вопил, почем зря. Но владыка всё-таки услышал крики среди всеобщего гвалта. Обернулся на склон, увидел разведчиков с кем-то, которые старательно привлекали его внимание. Хуакумитла что-то сказал окружавшей его страже, те быстро организовали коридор и вывели его к разведчикам.

– Доброго дня, владыка! Мы в Кривых Соснах задержали этого парня. Говорит, что из Излучного и что у него что-то важное для тебя. Старшой велел привести.

– Правильно велел, – кивнул Хуакумитла. – А парень на самом деле из Излучного, я его знаю. Что у тебя есть важного?

– Владыка, – у медника слегка пересохло горло. – Правду говорят, что ты идешь на Излучное?

– Говорят? – улыбнувшись, хитро сощурился правитель. – Это кто же говорит?

Лучники потупились.

– Это Малой наш, – вздохнул один из белых. – Нечаянно ляпнул. Мы его отучим, владыка, не переживай!

– ОтучИте, – кивнул Хуакумитла; посмотрел на Волоса. – Ну, теперь-то уже чего скрывать: идем на Излучное! Мы получили сообщение от твоего отца, не переживай! И вот уже выступили.

– Какое послание… Какого отца… – растерянно бормотал мастеровой.

– Что значит, какого? – удивился владыка. – Ты ведь сын Широкого Дуба?

– Да…

– Вот! Отец твой уже сообщил нам, что почти все астеки ушли из Излучного. И сейчас идеальное время для нападения.

– Куда все ушли… – Воронов Волос выглядел всё более оглушенным.

– На юг, – машинально пояснил Сухая Рука, но его лицо уже окутала настороженность. – Так, парень, скажи-ка: что тут не так?

– Владыка, – медник глотал слезы ужаса, которые подкатывали к его глазам. – Никто не ушел… Вся тысяча астеков в Излучном. Все отряды, что бродили по Четландии, тоже в Излучном. Они все собрались в Аграбе, укрепляют ее… Я сбежал…

– Из дому? От отца?

– Нет… Не от отца, – слова давались Волосу всё тяжелее. – Всех мастеров, что остались в Излучном, пять дней назад пленили. И многих других, кого сочли верным тебе, владыка. Сказали, что нас поведут в далекий город Теночтитлан. Люди шептались, что нас принесут в жертву их злобным богам. А наша кровь даст им новые силы… Вот… Вот я и сбежал… А отца… отца в плен не брали…

Волос ясно видел, как Хуакумитла всё понял. Как почернели его еще недавно смеющие глаза. Но то, что Сухая Рука сделал дальше, никто не ожидал. Он вытянул здоровую руку, притянул парня к себе и крепко обнял.

– Бедняга… – только и прошептал он.

А юноша, который узнал, что его родной отец предал всех, предал собственного сына, предал своего повелителя, предал сотни воинов, собиравшихся умирать за свободу своей родины – юноша в голос разрыдался прямо на груди владыки.

Глава 3. Счет на минуты

Темнело. Незадачливое воинство «освободителей» только что вернулось в лагерь и разбредалось по хижинам и землянкам. Еще утром это были счастливейшие из людей, сейчас же они были подавлены и еле волочили ноги. Словно, мое войско не избежало смертельной ловушки, а потерпело жестокое поражение.

Мораль. Никогда нельзя недооценивать мораль людских масс. Сейчас мои люди неспособны ни на что. Это была бесполезная толпа совершенно деморализованных людей. А ведь большинство из них еще не осознало весь ужас случившегося.

Широкий Дуб предал нас. Вместе с новыми своими хозяевами он организовал ловушку для меня и моих людей. По невероятной воле судьбы, подлость отца, сам того не осознавая, исправил его сын. Но что нас ждет дальше?

А дальше будет следующее: пройдет пять-десять дней, астеки догадаются, что я уже не приду. И тогда – они придут сюда сами. Ведь Широкий Дуб, один из немногих, кто знает местонахождение моего лагеря. Пусть не до конца, но разве трудно найти базу полутысячной толпы в пределах десяти-двенадцати километров?

Получается, уже через неделю, максимум, две – примерно полторы тысячи астеков будут уже в Кривых Соснах. И за пару дней здесь они нас разыщут.

Это будет конец. И отсчет времени идет не на дни, а на минуты. Даже утра ждать нельзя.

– Командиров ко мне! – крикнул я стражам. – Срочно!

Генералы были хмуры. Генералы угрюмо расселись по кругу. Молчали. Никто от предстоящего разговора не ждал хорошего. Хотя, я и попытался.

– Хорошие новости: мы избежали ловушки. Мы живы, мы по-прежнему боеспособны.

Удивились.

– Но печальный факт: наш план порушен. О возвращении в Излучное можно даже не мечтать. Более того, враг скоро придет сюда. Поэтому мы уходим. Через три дня.

Все охнули.

– Куда? – почему-то шепотом спросил Черный Хвост.

– На восток. Нам нужны союзники, поэтому попробуем договориться с «разрисованными». Аскуатла! – окликнул я командира белых. – Отправь несколько групп на восток, пусть разведают удобные пути. Через три дня к утру они обязаны вернуться. Черный Хвост, твои люди спустятся в ближайшие селения и соберут маис. Нам нужно не меньше трех-четырех лодок (лодка – мера веса, равная примерно ста килограммам).

Кто-то тяжко вздохнул. Понятно. Едва закончился сев, у крестьян началась самая голодная пора. А тут еще «продотряды» мои придут. Но выбора не было.

– Золотым нужно организовать несколько тайников, так как всё мы унести не сможем…

– Нет!

Это Теплый Ветер. Вскочил, смотрит на меня безумными глазами. Утром он был самым радостным человеком в лагере, никто больше него не мечтал о предстоящем походе. Похоже, новый глава золотых не был готов смириться.

– Мы не можем уйти! – выкрикнул Ветер. – Нельзя! Я чувствую: если мы уйдем, то не вернемся. Это навсегда!

На него зашикали, Желтое Лицо даже стал дергать товарища за руку, призывая сесть.

– Если мы останемся – то погибнем, – я говорил спокойно и размеренно, стараясь не показать, как мне больно, как самому хочется присоединиться к словам Теплого Ветра. – Это тоже навсегда. Ты этого хочешь?

– Должен же быть выход! – воина уже несло; трудно поверить, что этот измученный человек когда-то был улыбчивым весельчаком. – Владыка, ты же всегда его находил!

– Я и нашел, – продолжал давить я. – Сейчас единственный наш выход: убежать. Спастись. И найти союзников.

– Не хочу! – Ветер отпихнул чужие руки. – Не может Золотой Змей допустить такого! Мы должны остаться! Сменить место… или выйти уже на бой! Мы сильные воины! Нас здесь ненамного меньше, чем в толимекском походе. Неужели боги нам не помогут?

«Слышишь?! – мысленно заорал я в пустоту космического пространства, где, видимо, отмалчивался мой персональный шизофренический бог. – Ты нужен! Ты всем нам нужен…»

Вселенная молчала.

– Боги не помогают тем, кто сам не хочет себя беречь… – я хотел наговорить еще нравоучений, да язык стал деревянным. – Хорошо! Теплый Ветер, ты остаешься. С тобой также могут остаться добровольцы. Вы будете скрытно жить в Четландии, вызнавать все планы врага, наносить ему всевозможный ущерб. И ждать моего возвращения.

Новоиспеченный командир партизанского движения удивленно смотрел на меня, не понимая, радоваться ли ему или радоваться тут нечему.

– Но мы уходим. С утра всем немедленно начать выполнять те задачи, что я поставил.

…С утра зарядил дождь, усугубляя и без того тоскливое настроение. Только Теплый Ветер развернул бурную деятельность по формированию партизанского отряда. В итоге с ним решили остаться 28 человек. Ровно половина – свои же золотые. От всего воинства Глыбы у меня теперь останется чуть больше трех десятков. Также в Четландии решили остаться пятеро лучников и девять крестьян. Мастерам я права выбора не дал. Сейчас это самые нужные для меня люди – главное семя моей «империи».

Конечно, очень не хотелось дробить силы, но я подумал и решил, что сейчас еще важнее единство. А сомневающиеся всё равно могут принести пользу. Даже большую, чем, если бы они остались со мной.

– Уходи отсюда сразу же, как уйдем мы, – раздавал я последние советы Теплому Ветру. Уведя его в сторонку. – Лучше идите сразу очень далеко, куда-нибудь на север. Вас теперь немного, вы легко прокормитесь. Найдите скрытное убежище. Не спешите. Заведите проверенных осведомителей в окрестных селах. Собирайте информацию. Бейте врага только в абсолютно надежных ситуациях, когда вас не будут ждать. Не наращивай силы – вас будет легче найти. Лучше действовать малыми группами и тихо. Напоминайте всем, что владыка жив, и он непременно вернется…

Я промолчал, сомневаясь, но жажда мести требовала выхода.

– А, если удастся – прирежьте Широкого Дуба.

Глаза Теплого Ветра вспыхнули с такой яростью, что я тут же добавил:

– Но осторожно! Ваши жизни важнее, чем его смерть.

Мой «Денис Давыдов» кивнул, но я чувствовал, что это кивок вежливости. Кажется, я невольно подсунул партизанам Большую Цель. Ну, что ж… она, по крайней мере, заставит Ветра жить и бороться, а не идти в последнюю атаку.

Три следующих дня прошли в мучительном выборе: что взять с собой. Конечно, нужно забрать все запасы еды. Нужна целая гора важных для выживания вещей. Нужны записи и инструменты, запасное оружие и немногочисленные уже сундучки с «богатствами», которые обязательно понадобятся в чужой земле. Конечно, можно нагрузить все пять сотен (уже чуть меньше) по максимуму – и я забрал бы всё. Но так долго не пройдешь. А уж воины, с корзинами и тюками за спинами будут почти бесполезны в случае чего. По итогу решили: все «штатские» должны нести четыре головы груза (около 20 килограммов) помимо личных вещей; воины – две головы, помимо вооружения и доспехов; воины, несущие боевое охранение – одну голову.

Вышло в итоге более пяти тонн. Звучит внушительно, а как начали раскидывать да прикидывать – ничего толком взять и не получалось. Если бы была гарантия, что впереди нас ждет еда… Но, увы, ожидалось, что ее там как раз не будет.

Узнав о нашем бегстве, пришел Молниехвостый. Попрощаться. Горский вождь делал скорбное лицо, но не мог до конца скрыть радость. И присматривался к базе, которая скоро достанется ему. Меня это так разозлило, что я даже не стал его предупреждать о том, что, возможно, скоро эти горы наводнят астеки.

Неожиданно наша сборная салянка пополнялась доброй дюжиной оцколи. Молодые горцы частенько приходили к нам, влекомые любопытством, кто-то даже зазнакомился. В итоге несколько парнишек захотели идти с нами. Вождь только пожал плечами.

– Пусковай валются, – усмехнулся грустно Молниехвостый. – Всётко туточь опосля вас голодова начнется – нехай ртов уменьшевеет.

«Волонтеры» были откомандированы Муравью: знатоки гор нам пригодятся.

…Выступили с самым рассветом. Я толком не выспался, так как полночи обсуждали маршрут, выслушивая разведчиков. Трудно было выбрать лучший путь на слух. Особенно, когда не знаешь, куда толком идешь.

Прошли мы совсем немного: после обеда зарядил дождь, и все быстро начали прятать запасы зерна под лопухи, чтобы те не промокли. Идти стало невозможно, так до вечера и простояли. Подобными темпами двигались и дальше. Разведка вела нас вперед по вешкам, пять сотен нагруженных людей прыгали с камня на камень, одолевая в день вряд ли больше десяти километров. Иногда удавалось отмахать побольше, но чаще раннелетние дожди обездвиживали нашу почти километровую змею.

Пятый день. Десятый. Двадцатый. Горы всё не кончались. Зато заканчивалась еда. А места были, прямо скажем, малолюдные. Ни поторговать, ни погопстопить. Пайки урезались, лучники, как могли, на ходу обогащали наш рацион дичью.

На двадцатый день пути арьергард колонны догнала пятерка самых быстроногих белых, которых я оставил у старой базы.

– Пришли астеки, – сдержанно отчитался пятерник. – Многие сотни. Всё разнесли по камушку.

Значит, не зря убежали. Ну, хоть, не так обидно.

Повздыхали и пошли дальше.

А на двадцать первый день пути, ко мне подошел сконфуженный разведчик от авангарда.

– Владыка… – не находя слов, начал он. – Мы… Мы в засаду попали.

Глава 4. Лощинка была удобная

– Чего? – изумился я не столько вестью, сколько интонацией. Обычно, о подобных новостях сообщают криком и запыхавшись. Иногда даже из последних сил.

– Лощинка там была очень удобная. И как раз на восток ведет, – не менее смущенно продолжил лучник. – Ну, мы в нее и пошли. И Белое воинство, и часть Черного. А тут со всех сторон как повыскакивали…

– И? – я ни черта не понимал.

– У всех почти атлатли, копья, но атаковать не стали. А со склонов кричат: ведите сюда Хуакумитлу!

Я готов был душу вытрясти из гонца, который непроизвольно оказался мастером интриги.

– Прям по имени меня назвали?

Белый, краснея, как вареный рак, кивнул.

– И по-нашему кричали… По-четлански, – из последних сил выдавил он. – Только говорят криво-косо.

И я пошел. Вапачиро попытался придержать меня за руку… но это всё было так странно, что у Серого ничего не вышло. Кто? Кто мог поймать нас здесь, в почти безлюдных горах? Кто знает меня по имени?

Первый же взгляд на ущелье показал: лезть сюда без разведки, нашим воинам, конечно, было нельзя. Место просто напрашивалось стать ловушкой. Ребята Муравья расслабились… либо тоже ушли в депрессию, как и я. Все склоны (с площадками в несколько уровней) были усеяны воинами. Яркими, в перьях и красках. Они молча и свысока (во всех смыслах) смотрели на мой ощетинившийся копьями авангард. Сейчас мои воины смогли бы выбраться из западни, даже с терпимыми потерями (хотя, в моей ситуации, каждая подвернутая нога – это уже заметная потеря). А вот, если бы неизвестные воины внезапно ударили…

– Я Хуакумитла! Кто звал меня? – интонацию я подбирал тщательно, еще по дороге: сильно, уверенно и с легкой ноткой недовольства. Мол, кто это отвлекает дядю от серьезных дел?

– Это я. Извини, владыка, трудно было удержаться от желания повторить нашу встречу. Чтобы, как в прошлый раз.

Голос был женский. И я узнал его моментально.

– Цитлалли?!

– Приятно знать, что ты меня помнишь, – куитлатекская купчиха, наконец, обнаружила себя: она стояла на высокой площадке, в окружении десятка самых пышных воинов. – А помнишь, как ты попался в мою западню в Уэтамо?

Боги правые, как же это всё было давно… Но я помнил. И смог оценить шутку Звезды. Но откуда она здесь?

– Как эти люди узнали про нас? Как узнали про меня?

– Ну, здрассьте… Вы уже третий день идете по куитлатекским землям. Селяне присылают испуганных гонцов, одного за другим, просят защиты. А ночью, возле стоянки, воины подслушали и опознали вашу речь. Догадаться, что четланское войско ведет их великий правитель, – девушка хихикнула. – Было уже нетрудно… Послушай, не хочется мне вот так горло драть со скалы. Я хочу спуститься. Мои люди ведь могут быть уверены, что ты не причинишь мне вреда?

– Конечно! Клянусь Золотым Змеем!.. Твои люди?

– Мои! Хотя, тебе-то откуда знать… Погоди-ка! – и, опираясь на руки могучих расписных воинов, Цитлалли начала ловко спускаться со скалы.

– Ну, привет, – тихо сказала она, оказавшись рядом.

Племянница торговца Накацтли радикально изменилась. Вроде бы, всё то же: круглые щеки, ножевой разрез монгольских хитрых глаз, густые тяжелые пряди волос. Но она вся как-то неуловимо изменилась. Была шумная легкая девушка, стала статная женщина. Яркие одежды, богатые украшения, словно, загнали ее в новую форму.

– Отвечаю на вопрос: эти люди мои, потому что, кроме дяди, которого ты хорошо знал, у меня есть еще и отец. А он у меня князь. И княжество его одно из самых крупных в наших горах.

– Значит, это воины твоего отца? – я потихоньку начал воодушевляться. Неужели, полоса невезения закончилась, и в моей жизни начались приятные сюрпризы.

– Я же сразу сказала тебе: это мои воины. Потому что после моей женитьбы нашей семье покорились почти все куитлатеки.

Знаете… В последние месяцы в моей жизни случилось немало неприятностей. Я бы даже сказал, что слишком мягкое это слово – «неприятности»… Но, клянусь, ничто меня так сильно не расстроило, как новость о замужестве Цитлалли. Почему, не знаю. Я ведь даже не уверен, что тогда между нами промелькнуло что-то… Химия эта пресловутая, о которой все говорят.

– Крутой муж… – не удержался я. – А кто он такой?

– Теучильмацин, – произнесла девушка чужеязыкое слово. – Да ты ведь его знаешь!

– Откуда бы? – искренне удивился я.

– Так ведь ты его убил. И сделал меня безутешной вдовой, – Звезда скорчила плаксивую гримасу, только хитрые глаза ее искрились весельем.

– Что?! Я убил?

– Ну, может быть, не ты лично, а твои воины. Забыл уже? Земли чумбиа. Войско аколуа.

У меня глаза на лоб полезли.

– Да, Хуакумитла. Великий предводитель войска из Тескоко, родич Усмиряющего Плоть Принца – был моим мужем. Но из того похода он не вернулся.

Я покраснел.

– Мне очень жаль, – выдавил я из себя, ощущая, что выгляжу полным идиотом.

– Не стоит меня жалеть, владыка. Меня замуж выдали, не спросив. И радости особой женитьба не принесла. Я спасибо тебе сказать должна. Теперь власть моего мужа – у меня.

Это что еще за торжество феминизма в отдельно взятом племени? Вероятно, мое удивление слишком сильно проявилось на лице, так что Цитлалли пояснила.

– Сын. У меня от Теучильмацина есть сын. Наследник всей отцовской власти в этих землях. Все люди, служившие покойнику, теперь служат мальчишке. Конечно, с оглядкой на правителя Тескоко… Но Усмиряющий Плоть Принц далеко, а я близко…

Восхитительная женщина! Я и не сомневался, что жизненный путь выведет Звезду на какие-то похожие рельсы. Уж больно яркая личность, сильный характер.

– А ты, я слышала, тоже женился.

Черт! Я же женат…

– Да. Когда покоряли Толимеку, я… мне нужно было укрепить власть браком.

– А где она? – правительница куитлатеков по-девичьи вытянула шею, оглядывая мою свиту.

– Её здесь нет. Она осталась во владениях своего деда, когда пришли астеки.

– Теночки? Да, их войска прошли через наши земли зимой. Уэйтлатоани Ауисотль решил сам сделать то, что не удалось воинам Усмиряющего Плоть. Теночтитлан любит показать жителям Тескоко, кто самый главный в их союзе… Я слышала, войско дошло до Закатулы?

– Дошло… И дальше дошло.

Я начал рассказывать Цитлалли о том, что творилось в Четландии последние полгода, о своих мытарствах… И говорить об этом оказалось проще, чем о жене. И о том, что она у меня есть, и о том, почему она не со мной.

– Значит, ты беглец, – вздохнула Звезда.

– Я не беглец! – вспыхнул я. – Четландия верна своему владыке и поднимется по первому зову. Там всё подготовлено. Мне лишь надо найти союзников.

Я выразительно посмотрел на правительницу.

– Циталли, присоединяйся ко мне! У тебя уже есть войско. Ваш народ многочисленный. Вместе мы выбьем астеков из моих земель. И тогда уже я соберу сильное войско. Власть теночков уже вкусили все племена на побережье. Мы легко поднимем их на восстание! И толимеков, и чумбиа, и другие народы! Это ведь уже огромная сила! Пройти на юг враги смогут либо через ваши горы, либо по Мезкале – через мои владения. Перекроем эти пути – и весь юг освободится! У меня есть немало секретов, мы умеем делать лучшее оружие, умеем готовить воинов. В короткий срок из всех племен мы соберем самую сильную армию в этом мире! Опрокинем астеков! Станем хозяевами этого края!

Княгиня (или как ее титул звучит?) смотрела на меня с улыбкой. Девушку забавляло, как я весь раздухарился, распалился. А меня и впрямь несло! План оформлялся на ходу, и, хотя, он сильно отдавал историей про «Нью-Васюки», я искренне верил, что это может получиться! Четлане с куитлатеками – это уже сила. А если подчинить приморские племена… А, если, увидев нашу силу, к нам пурепеча присоединятся!..

– Нет, Сухая Рука, – покачала головой девушка. – Не выйдет это. Я бы многое могла сказать. Вряд ли наши князья захотят воевать против астеков и аколуа. Кому-то уже понравилось подчиняться. Восстание на юге поднять легко. Но ты правильно сказал: пройти к морю можно либо через тебя, либо через меня. И астеки придут. Сюда или на Мезкалу. И ты думаешь, приморские племена придут тебя защитить? О нет! Им дорого только свое, а до дальних краев этим дикарям дела нет. Надежный союз с ними не создать…

Звезда помолчала.

– Но главное не в этом. Астеки и их союзники очень сильны, Хаукумитла. Просто невероятно! Поверь мне, я видела эту силу. Их, наверное, можно разбить в бою. Я слышала, в твою голову боги поместили изрядно хитрости. Но ты можешь разбить даже две, три их армии – а они придут снова. Если теночкам будет нужно – они найдут бесконечное число воинов. И, чем сильнее враг сопротивляется, тем более жестоко с ним расправятся. Они очень верят в свою силу. В свою судьбу. Астеки убеждены, что боги избрали их для спасения мира. И управления им.

Что тут скажешь? Я лишь молча вздохнул, расставаясь с иллюзиями.

– А та девушка, – вдруг резко переменила Цитлалли тему. – Помнишь? Которая тогда была с тобой в Излучном. Что с ней стало?

Я, конечно, понял, о ком она. О Ночке, принцессе, дочери Носача. Забыть тот ужасный момент, когда я размечтался об обеих этих девушках, а в итоге ни одной не получил… Блин, и ведь Ночка-то как раз здесь, со мной! Всё опять повторяется… ох, не случайно Звезда задала этот вопрос.

– Она здесь, вместе с моими людьми, – выдавил я из себя, краснея.

– А… Понятно.

Да что тебе понятно! Блин, ну, почему каждый раз так глупо получается?!

– Ты не понимаешь. У меня с Ийохали ничего нет. Она просто один из беглецов, что ушли из Излучного…

– Ну да, – грустно улыбнулась куитлатекская княжна. – Твоя собственная жена перед богами оставила тебя, а эта женщина просто так пошла за тобой в неизвестность, полную лишений. Какой же ты глупый, Хуакумитла. И всегда таким был.

Я невольно улыбнулся. Конечно, в чем-то она права… Но как же забавны женщины в своей безапелляционности. В любых мирах. «Всегда таким был». Виделись-то всего несколько раз за пять лет – а уже всё про меня поняла.

– Прости, владыка, но я останусь верной своим новым родичам из Тескоко, – сменив тон, торжественно ответила Цитлалли. – Их поддержка гарантирует мне уважение и власть. Давно уже у куитлатеков не было таких шансов добиться единства и вернуть себе положение, которого мой народ достоин.

– Но под властью астеков? – добавил я.

– Но под властью астеков, – не стала спорить Звезда.

Мы помолчали. Меня просто раздирал на части вопрос: а чтобы она ответила, если бы Ночки не было в моем отряде? Вдруг… вдруг это решающий фактор? Но я не решился заговорить об этом.

– И что же мы будем делать… теперь? – подвел я наш разговор к сложившейся щекотливой ситуации. Мы ведь, получается, враги.

– Ничего, – улыбнулась княжна. – Я ведь ничего про ваши четланские дела не знаю. Сообщили о неизвестных людях, я проверила. Ты мне рассказал… Ну, что ваше племя пострадало от засухи, и теперь странствует в поисках хорошего места для жизни. А я поверила!

Цитлалли хихикнула. Правда, теперь смех выглядел немного искусственным, натужным.

– Поверили и пропустила. Вы куда, кстати, идете?

Я открыл было рот, но в последний момент захлопнул. Нет, рассказывать про «разрисованных» не стоит даже ей.

– Пока подальше от армии, что меня ищет. Нужно найти тихое место, где можно пересидеть, собраться с силами и мыслями.

– Ты можешь пройти, Хуакумитла. Мы не будем мешать тебе.

Так и разошлись. Толпа куитлатеков, картинно украсившая собой склоны ущелья, получила приказ и покорно растворилась в летней листве. А мы пошли дальше. Неосторожные лентяи были серьезно наказаны, мое войско удвоило… утроило осторожность. Но нам, действительно, никто не мешал. Лишь наутро к просыпающемуся лагерю вышли три десятка куитлатеков. Их старший – зрелый воин Вочтуиката – попросил о встрече со мной.

– Мы изгои, – без обиняков признался он. – В прошлом году наш князь не признал верховенство аколуа. Княжество было разорено, захватчики сожгли всё, что горело. А мы ютились в пещерах, пока нас ловили кровники, чтобы выслужиться перед пришлыми. Эти полторы двадцатки – всё, что осталось. Вчера от госпожи Звезды пришел гонец, который передал нам, что есть человек, который сможет принять изгоев. И мы пришли сюда. К тебе.

Так моя армия разжилась проводниками. Куитлатеки отлично знали горы и готовы были провести нас куда угодно. Я пояснил им цель нашего похода и поинтересовался: далеко ли еще идти?

– Йопи? Разрисованные? – удивленно уточнил Вотчуиката, а, когда я подтвердил, ответил. –Далековато. Но мы знаем дорогу.

Я подозревал, что среди изгоев были и люди Цитлалли. Потому что повели нас куитлатеки куда-то совершенно не туда. Я было забеспокоился, но уже через два дня разведка вышла к уютным пещерам, в которых оказался склад тыкв и не меньше трех десятков корзин фасоли, маиса, перца. Даже вяленого мяса немного.

Прощальный подарок от княгини.

Возле пещер мы разбили лагерь на сутки. Отдохнули, починили износившееся снаряжение, просушились, дали восстановиться больным. А после двинулись в далекий рейд к неизвестным «разрисованным» йопи. Теперь проводники перестали петлять и вывели нас на магистральную дорогу вдоль заросших хребтов. Дороги, конечно, не было, мы только время от времени попадали на натоптанные тропы. Но зато почти прекратились невыносимые подъемы и не менее ужасные спуски (сползать с горы с 15-килограммовой корзиной за спиной – весьма неприятное занятие). Мы шли достаточно ровно, лишь изредка обходя стороной небольшие поселения. Это было мое пожелание, хотя, Вочтуиката уверял, что скрываться необязательно.

Где-то через неделю горные владения куитлатеков закончились. Мы брели по нейтральным горам – следы присутствия людей вообще исчезли. Но исчезли и удобные тропы, снова пришлось карабкаться по скалам вверх-вниз. Темп резко замедлился.

– Зато идем безопасно, – улыбнулся предводитель куитлатеков. – К северу начинаются земли итцуко. Племя маленькое, но злобное. А южнее и почти до самого моря живут тепучтеки. С этим народом у куитлатеков давняя вражда. При деде моего отца, тепучтеки платили нам дань… Как и многие другие. Так что там не будут рады любому войску, идущему со стороны куитлатекских княжеств. Разбираться не станут. А здесь – нейтральная территория. Люди тут почти не живут, ибо жить неудобно.

Это верно. Скалы были малолесные, лишь немногие сосны ютились в кармашках гор, да сухой кустарник покрывал отдельные плеши. Охота, правда, здесь была обильная, только добыча мелкая: птица, ящерки да крупные грызуны. Таким полтысячи людей не прокормишь. По счастью, еще не израсходовался до конца подарок Цитлалли. Да и лето уже в самом разгаре –моя крохотная кочевая «империя» находилась в пути второй месяц. В лесах всё расцветало, наполнялось влагой и одаривало мир плодами. Поэтому, когда мы изредка спускались в настоящие леса, на несколько часов четлане превращались в стаю саранчи и выметали в округе всё съедобное. Жаль, таких лесов на нашем пути было совсем мало. Но я согласен, что безопасность пути важнее.

…Был отличный погожий денек. Да, зачин клишированный, но после двух дней сплошного тропического ливня, пробившееся солнышко всех нас сделало счастливыми. Аскуатла почти всех своих разослал по окрестностям и велел без добычи не возвращаться. Мы уже несколько дней, как повернули на юг, спускаясь всё ниже и ниже, оказываясь среди почти настоящих лесов. Опытные охотники видели приличные кучки кала, так что мы рассчитывали сегодня если не на оленя, то, хотя бы, на парчу. А может и тапира.

Лагерь разбили в уютном месте. За сегодня мы прошли немного, но я решил, что народу важнее отдохнуть. Возвращающийся охотничий отряд заметили издалека. Белые вперемежку с куитлатеками шли открыто, шумно – и явно не с пустыми руками. Правда, ни оленя, ни тапира у них точно не было – такую тушу трудно не заметить.

Я с Серым и стражами выступил вперед – больно свежего мясца хотелось. Охотники тоже заспешили навстречу. Аскуатла радостно махнул рукой, воины расступились – я моему взору предстали чужаки. Сначала я подумал, что это подростки. Только с копьями. А что, в этом мире рано взрослеют и начинают заниматься делом.

Четверо незнакомцев были почти полностью голыми, грубые плетенки прикрывали их срамное место. Небольшие лоскуты, никак не украшенные. Нехватку одежды и украшений (так, немного перьев торчало то тут, то там) компенсировали узоры, которыми незнакомцы покрывали себя в изобилии. Конечно, где-то потекло, где-то размазалось, но выглядели чужаки… празднично. И, кстати, оказались они совсем не подростками, а вполне себе взрослыми мужчинами. Только щупленькими. Даже для моих четлан. А у половины копий не было даже каменных наконечников.

– Вот! – радостно сообщил мне Вочтуиката. – Это и есть «разрисованные».

Глава 5. Заигрался

– Больсая вождя! Больсая вождя! – радостно вопил Птица-Говорун, завидев меня на тропе.

Я невольно скривился. Староста южной общины практически прописался на нашей базе, хотя, его родная деревня находилась в нескольких часах ходьбы отсюда. Но, что поделать, его приводило в восторг всё, что умеют делать четлане – и этим грех было пренебрегать. Я натянул улыбку на лицо и поспешил навстречу.

– Больсая вождя, набека заверсили! Воины вернуться из набека! – гордо выговаривая четланские слова, Птица-Говорун мчался мне навстречу на всех парусах.

Вообще-то его звали иначе. Что-то типа Птица, Умеющая Говорить Двадцать Слов. Но я, уж простите, напарился учить все эти десятки новых имен. Как запомнил, так и запомнил. Я и язык «разрисованных» учить бросил. Два десятка фраз выучил – и охладел. Пусть они наш язык изучают.

– Много добычи принесли воины? – спросил я у шустрого старикашки.

– Ой-така многа! Бозественна многа! – растянул лыбу на половину своего сморщенного лица староста.

Он крайне любил это слово. Всё хорошее, превосходное, удачное и так далее – у Говоруна было «божественным». Учитывая пришепетывание, которым старик густо поливал свою речь, каждый раз получалось уморительно. Бозественна уморительна!

Мы жили среди йопи уже несколько недель. Жили, толком не понимая, что же нам с этим делать. Ибо вся наша ситуация идеально вписывалась в мем «ожидания – реальность». Йопи действительно оказались чуть ли не единственным народом в округе, который не был покорен астеками. И мы ясно поняли почему, едва их увидели. Да потому что эти бедные неразвитые дикари никому не были нужны! Бедное племя, едва-едва занимающееся земледелием, но живущее за счет охоты и собирательства, ничего не могло дать завоевателям. Выращиваемых культур им самим на еду не хватало. Разве общины, обитающие близ моря, жили чуть сытнее. Хлопка у них не было, какао тоже. О каких-либо значимых полезных ископаемых я тоже ничего не слышал. Даже у их северных родичей с гор – мефаа – и то имелись залежи поделочного камня. И рачительные астеки этих «разрисованных» быстро взяли в оборот. Их крохотные княжества захватили лет двадцать назад.

А вот йопи оказались никому нужны. Даже мне… Но куда податься? Это был мой единственный план, хотя, я уже в первый день встречи с местными охотниками крепко заподозрил, что йопи мне не дадут армию для борьбы с завоевателями. Тем более, что и сами горцы мне особо не обрадовались. И я их понимаю! Из ниоткуда взялась целая орда, в которой мужиков вдвое больше, чем всех людей в любом их селении. А то и втрое. «Разрисованные» жили маленькими общинами от сотни до двухсот с хвостиком человек. Каждая обжила небольшую территорию и сосала с нее скудные соки. Разумеется, пятьсот с лишним дополнительных ртов никто не мог прокормить. Но у этих ртов были еще и руки, а в руках – дивное оружие. Так что старостам пришлось заткнуться. Я поначалу задабривал их подарками, но мало кого это трогало. Разве что Птица-Говорун, хватал всё, раскрыв рот от восторга.

Беда в том, что ни подарки, ни угрозы не сделают еду из воздуха. Мы решили, что начнем меновую торговлю с местными и с соседями. Побродили по окрестностям, выбрали самую просторную долину в предгорьях, поставили местных перед фактом, что теперь мы соседи – и начали мутить производство.

Это тоже было фиаско. Во-первых, в этих горах практически не было песка, пригодного для производства стекла. Самый ходовой наш товар делать оказалось почти не из чего. Сырье пытались привозить с побережья, но работа шла медленно, а себестоимость стекла рещко вырастала. Здесь также не нашлось медной руды, почти не было золота, так что тумбагу делать не из чего. Более-менее заработало только керамическое производство, но основная масса глины пока шла на кирпичи. Небольшое количество сделанной на кругах посуды разлеталось вмиг и не давало нужных прибылей.

А моим людям еда нужна была. Ежедневно. Думали долго, надумали мало. По счастью, единственное решение, которое мои советники смогли предложить, одновременно пришлось по вкусу и местным. Мы принялись устраивать набеги.

Первым делом, по ушам получили самые строптивые из «разрисованных» – те, что с побережья. Правда, с них брать почти нечего. А вот уже горные родичи наших «гостеприимных» хозяев жили побогаче. Только не хватало у йопи сил для грабежа мефаа. Но мы помогли. В короткий срок мои командиры собрали несколько ватаг смешанного состава, вооружили местных получше, провели экспресс-тренинги по боевой и разведывательной подготовке. И уже через неделю вернулись на базу, нагруженные добычей по самый козырек! Проблема голода на время была решена, а к нам потянулись люди. Не все, конечно.

…Отряд, вернувшийся из набега, уже расположился на плоской каменной площадке подле нашей базы. Корзины, мешки и прочую тару уже поскидывали и блаженно развалились прямо на камнях, давая отдых спинам. Командир, завидев владыку со свитой, бодро вскочил и кинулся докладывать. Им, кстати, оказался куитлатек Вочтуиката, который очень активно влился в жизнь моей маленькой империи.

– Владыка Хуакумитла! – вытянулся он передо мной, как это было принято у золотых. – Набег прошел удачно. Ограбили село мефаа за Синими скалами, в княжестве Шкутии. Нас не ждали. Еды принесли не меньше трех лодок. Есть нефрит, селяне его добывают в горах. И вот! – он довольно встряхнул мешочком, который держал в руке. Мешочек звякнул. – Мне сказали, что тебе это нужно, владыка.

В кисете оказались медные побрякушки. Общим весом от силы на килограмм. Как украшение – немало. Но для моих мастеров это были крохи.

– Потери есть? – спросил я, передавая мешочек Серому.

Индейцы почему-то категорически отвергают значимость этого вопроса. В войне им важна добыча, убитые и плененные враги, совершенные подвиги. А вот на собственных убитых и раненых плевать – судьба, что поделать. Четлан я за годы смог приучить к ценности жизни, но куитлатек еще не привык.

– У наших ранено двое… может, больше, – неуверенно начал Вочтуиката (нашими он называл всех, кроме местных). – А у Отмеченной Спины троих убили, раненых… несколько.

Отмеченная Спина – это вождь наших ближайших соседей-йопи, рядом с которыми мы невежливо осели. Имя простое и понятное – на спине у вождя было большое родимое пятно. Он, кстати, тоже встал и торчал позади недвижным изваянием, скрестив руки на груди. Гойко Митич, блин! Спина был просто красавцем. Ростом почти с меня, широкие плечи, точеное лицо, которая не портила даже дикая яркая раскраска. Отмеченная Спина первый вызвался ходить с нами в набеги за долю в добыче. Хотя, поначалу он был и единственным.

Потому что, оказалось, что вождь у йопи – это почти никто. Это у четлан вождь-имачата был практически царьком в своем селении. Даже у горцев-оцколи, которые не сильно отличались от «разрисованных», вожди имели власть и нередко передавали ее по наследству. А у йопи всем рулили главы семей-кланов. Деды-патриархи. Из своей среды они избирали старосту, который был «первым среди равных». Творил обряды и прочая. А вождь был, скорее, старшим охотником в деревне. Его избирали взрослые семейные мужики. И полномочий у того практически не было.

Я видел, как красавец Спина этим тяготился. Невооруженным взглядом заметно, что такой образцовый воин рожден для больших дел. Но не в этих унылых горах. Так что наш приход для него был счастливым билетом. Только сдержанный охотник изо всех сил это не показывал. Но в набегах участвовал регулярно, захватывал добычу – и приводил за собой всё больше и больше людей. Уже из разных общин.

– Моя староста идти, – буркнул вождь.

И впрямь, от деревни уже неслась жидкой струйкой процессия. Жирный староста Забытый Череп со своими родичами уже прознал о возвращении отряда и на всех парах мчался за своей долей. Вот уж кто-кто не любил четлан, так это Череп. И не только потому, что мы тут заняли земли, но и из-за Отмеченной Спины. Глава деревни звериным чутьем видел в нем конкурента и не мог не понимать, что мы даем вождю силу. А тот еще и из другой семьи был, как назло.

Открыто выступить против нас у Забытого Черепа была кишка тонка, но уж поиметь с нас да побольше, он был горазд. Вытребовал, чтобы часть добычи от всех набегов шла к нему. Типа арендной платы…

– Шта? Шта? – ворвался на временный бивак староста, сопя и обильно потея, засунул нос в первый же мешок. – Скока? Скока? Моя!

Череп стал местной Элочкой Людоедкой, который выучил не более тридцати четланских слов. Кроме пяти-шести ругательств все остальные слова ему были нужны только для того, чтобы что-то с нас поиметь. По счастью, со мной был Добчинский с его идеальной памятью, которого не объегоришь. Я махнул ему.

– Иди, сосчитай добычу. И отсыпь этой жирной морде, сколько оговорено. Но едой не давай, Вочтуиката сказал, что взяли много нефрита. Он нам без надобности.

Долговязый Добчинский вынул из сумки восковую табличку и кинулся наперехват Забытому Черепу, который уже принялся раздавать своей родне указания, какие мешки забирать.

– Вочтуиката, – повернулся я к старшему налетчику. – Вечером в моей хижине будет большой совет. Приходи тоже.

Киутлатек просиял, все-таки из воинов на совете участвовало не более десятка человек. Он не понимал, что в сложившейся ситуации этот находчивый воин был мне нужнее, чем я ему. Инициативных командиров всегда в дефиците, я же стал терять слишком многих. Даже на высшем уровне: Глыба погиб (и не только он), Теплый Ветер остался в Четландии… Мне снова не хватало кадров.

Остаток дня я посвятил инспекции мастерских, часть которых еще только обустраивались. Луч Света ходил еще более хмурый, чем обычно. И я его понимал. Мастеров имелось в разы больше, чем работы для них. Печи, плавильни, рабочие столы и прочее постепенно появится. Но вот с сырьем полный швах. В изобилии только дерево и камень, глины хватает более-менее. Но это, скажем прямо, не стратегические ресурсы. Я понимал, что практически всё производство будет нерентабельным, доходы не окупят трудозатрат. Луч Света не понимал (ибо не был знаком с законами рыночной экономики) но чувствовал это нутром. Или задницей. Однако нужно хоть какой-то работой загрузить людей. Тем более, пока есть еда, за которую можно не платить.

Я напомнил Циль Наукалю про вечерний совет и в легкой грусти двинулся домой. Конечно, эту времянку домом назвать было трудно. Я вспоминал свой маленький, но полный удобств дворец в Аграбе – и хотелось то ли плакать, то ли утопить всех астеков в Мезкале…

Поплакать – более достижимое желание.

На совете яблоку упасть было негде, настолько крохотный у меня ныне «рабочий кабинет». Учитывая, что в нем еще и двух стен не хватало – то лучше было назвать это рабочей верандой. Правда, у меня появился стул – первый и пока единственный, так как у мастеров имелись более актуальные задачи, да никто особо их и не просил сделать.

Начали с текучки, и совещание сразу как-то не задалось. Колченогий Яумоцтла традиционно отчитался о запасах еды, с учетом свежей добычи и прикинул, насколько ее хватит. Выходило неплохо, но у Приходящего Завтра имелось предложение.

– Я прошу, дайте мне часть маиса под посев. Здесь есть участки, которые быстро можно обработать и превратить в поля.

– Так ведь лето уже заканчивается!

– Ну и что, – вскинулся мой главный «агроном». – Зерно успеет вызреть и осенью. Дождей, конечно, уже меньше, но всё равно соберем какой-никакой урожай.

– Я против! – поднял руку Луч Света. – На прошлой базе мы тоже поля засеяли, а потом сразу ушли. Как бы и тут также не вышло. Лучше уж съесть, тем более, запасы совсем невелики.

– А с чего нам отсюда уходить? – хмуро спросил я.

– А что тут делать… – пробубнил Циль Наукаль то ли мне, то ли себе под нос.

– Я согласен с Цилем, – поднял руку Аскуатла. – Еда нужна вся. Потому что скоро ее у нас будет меньше…

– Почему?

– Владыка, набеги не будут всегда такими легкими. Они уже вызывают затруднения. Ближние селения мефаа мы разорили. Более дальние поняли, что нападения с гор становятся регулярными, и начинают предпринимать меры. Потери уже растут, уверен, что вскоре за каждый мешок маиса нам придется платить кровью. Нужно что-то менять. Делать рейды на много дней – в дальние края. Можно двинуть на запад, к тепучтекам. Или наоборот на восток: к амусго или нюсави. Тем более, последние побогаче живут.

– Размахнулся, – влез в беседу Вочтуиката. – Нюсави сильны! Из такого набега можно и не вернуться.

– На восток мы ходить не будем, – отрезал я. – Тому есть причины. Над остальным подумаем.

– Давайте подумаем над полями! – не унимался Приходящий Завтра. – Сами же говорите, в будущем ожидаются перебои с едой.

– Нас эти жалкие кусочки земли не спасут! – молчавший до этих пор Черный Хвост встал и прямо посмотрел на меня. – Владыка, позволь спросить тебя: зачем мы тут вообще остаемся?

На «веранде» повисла неловкая тишина. Я понимал, что этот вопрос вертелся на языке многих. И не хотел, чтобы его озвучивали, как можно дольше. Потому что не знал, что ответить. Ситуация была, как гнилой дырявый зуб. Надо идти и рвать. Но не хочется. К тому же, зуб же типа есть. Им можно жевать. Только больно иногда… Правда, рано или поздно он развалится полностью. Но ты стараешься об этом не думать и успокаиваешь себя тем, что зуб же еще есть…

– Что ты хочешь сказать, Хвост? – пусть уже выскажется до конца.

– Мне кажется, здесь мы в ловушке, владыка, – командир черных, опустил голову, но продолжал смотреть на меня исподлобья. – Мы не станем тут сильнее. Брат Гнева, расскажи, как у тебя дела?

– Отряды черных стоят в шести ближайших долинах, – Брат Гнева, как будто, ждал вопроса. – Пытаемся навербовать новичков из местных. Они, конечно, охотно идут в набеги… но в Черное воинство вступать не хотят. Даже с давлением, с уговорами мы сможем тут собрать… – командир задумался. – Ну, самое большее – сотню воинов. А скорее, меньше десяти человек с деревни. И большинство из них – совсем мальчишки.

– Мы не соберем здесь войско, владыка, – снова забрал себе слово Черный Хвост. – Мы не сможем его хорошо вооружить. Циль Наукаль не скрывает, что здесь не из чего делать тумбагу, стек-тлу. Нет воска, нет хлопка, почти нет кожи. И еду мы добываем набегами, как разбойники. А Муравей вот говорит, что скоро это будет трудно делать.

Хвост несколько раз сжал и разжал кулаки.

– Я уже несколько дней думаю о том, что мы тут делаем. Ну, наверное, мы можем полностью подчинить этих дикарей. Ты, владыка, станешь их правителем. В принципе, племя сможет нас содержать… Но это не приблизит нас к возвращению домой! А здесь… Рано или поздно окрестные племена, измученные нашими набегами, позовут астеков. Либо астеки сами прознают, что их враг Хуакумитла скрылся среди «разрисованных». И тогда понятно, что случится… Вот.

Я встал со своего стула. Хвост, наконец, слегка виновато опустил взгляд.

– Ты прав, мой друг. Всё, что ты сказал – истинная правда. Ты даже слегка смягчил ее. И я понимаю это.

Я оглянул всех своих советников.

– Проблема в том, что я не вижу другого решения. Я не знаю, что сделать, как сделать так, чтобы мы смогли вернуть себе нашу родину. Здесь мы можем, хотя бы, жить…

Наверное, это было неправильно. Нельзя, находясь наверху, держа в руках все рули власти, вот так прямо и в лоб расписываться в своем бессилии. Но у меня и в самом деле уже не было сил. Я выел собственный мозг в мучительных поисках решений, но ничего не мог найти. И всё, на что меня хватило – сказать об этом прямо. Тем более, когда вопрос задал Черный Хвост.

Еще и треклятый божок изо всех сил молчит!

Я слишком привык. С тех самых пор, когда меня в этом мире начали слушаться, я слишком привык манипулировать людьми. Одних – обманывать, другим – раскрывать только ту часть правды, что им будет полезна. Привык решать всё за них, привык подсовывать мои решения, стараясь, чтобы они приняли их за свои собственные.

Заигрался я.

И совсем забыл, что меня окружают тоже люди. Пусть дикари, пусть варвары, но это взрослые люди, которые могут брать ответственность на себя.

Удивительно, что напомнил мне об этом самый неожиданный персонаж – Облачный Дед.

– Благороднейший владыка! – правильно, но с мягким, шелестящим выговором заговорил мой главный металлург. – Кажется, у меня имеется решение для всех нас.

Глава 6. Путями торговыми

Старичок встал поторжественнее и начал вещать.

– Как безусловно тебе известно, мудрый владыка, я позавчера вернулся из Миштлана, куда мы ходили с караваном.

Я кивнул. Миштлан – это большая горная страна на востоке, где живут те самые нюсави. Миштлан, миштеки – так этот народ и их землю называют астеки. Да, те самые астеки, которые, кажется, есть уже везде. Одни города нюсави они покорили давным-давно, другие – уже при нынешнем уэйтлатоани. Говорят, где-то далеко на юге еще есть свободные миштекские земли. Но, возможно, это просто байки. Всем же хочется мечтать.

Так вот, Миштлан мы решили закрыть для набегов. Отчасти потому, что миштеки-нюсави весьма сильны, и там легко можно получить по морде. Но главное – другое. Через города этого народа проходит несколько больших торговых троп. Здесь, в отличие от наших родных мест, больших рек нет. Я вообще, понял, что Мезкала – уникальное явление для региона. Потому-то у нас, в Жарких Землях, в Толимеке все привыкли торговать по рекам или по берегу моря: так и быстрее, и удобнее. Здесь, на востоке такой возможности не было. Поэтому торговцы собирали огромные пешие караваны носильщиков и шли пешком, порою, на сотни километров. Находили удобные долины, выбирали удобные города – и так складывались караванные тропы. Дорогами, как я понял, назвать это всё еще нельзя. Хотя, местами тропы были вытоптаны капитально. Но горы берут свое: и где-то купцам приходилось брести по узким каменистым козьим тропкам. Где-то не было и этого. Что поделать: ни колес, ни тяглового скота.

Разумеется, миштекские города для нас были выгоднее в плане торговли, нежели объектов грабежа. Особенно, учитывая, что своих ресурсов в землях йопи кот наплакал. Недавно мы направили к миштекам уже второй пеший караван, и Облачный Дед упросил пустить его с торговцами: очень уж многого не хватало ему для запуска литейного производства.

И вот…

– На рынке мы встретили моих земляков, беэнасса. Я заговорил с ними и узнал, что они из моего родного города, Йоопаа… – здесь старик на миг замялся. – Сначала я узнал грустные новости: мой некогда великий город поднял восстание против астеков. Удалось выбить кровавых теночков из северных долин, перебили их торговцев, гарнизоны… Но два года назад войско астеков вернулось и дотла разорило Йоопаа… Там сейчас не живет и десятой части людей, что было во времена моей молодости…

– Не очень-то веселая история, старик, – вздохнул Черный Хвост.

– Это только ее начало, юноша! – энергично воздел руки мой литейщик. – Огромное войско Ауисотля прошло через Этлу и Тлаколулу, вошло в восточные горы, перебралось на равнины Теуантепека и двинулось дальше навстречу солнцу – к Шоконочко.

У меня аж сердце зашлось: во дают астеки! В то время, как большая их армия захватывала наше тихоокеанское побережье на западе, еще одно огромное войско ушло далеко на восток. Даже для местных полулегендарный город Шоконочко находится за тридевять земель, черт-те знает где! А астеки туда идут. И покоряют. Даже страшно… Везде. Везде протянуты загребущие астекские руки.

– А теперь самое главное, – старик снова принял величественную позу. – В великой долине моего народа есть богатый город Саачила-Йоо. Так вот, юный правитель этого города Косийоэса, не выдержал оскорблений астеков. Поднял он своё бесчисленное войско, призвал союзников – и двинулся следом за захватчиками. Он вторгся в Теуантепек, где живет немало наших сородичей, разгромил местные гарнизоны и утвердил свою власть! Весной войско астеков вернулось с востока – и ничего не смогло сделать с Косийоэсой и его воинами! Несколько месяцев они пытались его разгромить – но не вышло! Захватчикам пришлось просить мира и с позором убираться и с Теуантепека и из долин беэнасса! Священная земля свободна вот уже два месяца, и весь мой народ ликует!

Последние слова разгоряченный Дед уже выкрикивал, размахивая руками – все лишь завороженно смотрели на излучающего счастье мастера.

– Ты предлагаешь… – решил я вернуть разговор в деловое русло, но старик бесцеремонно оборвал меня.

– Спешить к нему, владыка! Нам всем нужно немедленно спешить к нему! Саачила-Йоо – вот то место, которое нас спасет! Оттуда ты начнешь освобождение своей земли!

Это было так странно. И так походило на внезапную фею, которая спустилась с небес, решила, наконец, перестать издеваться над длиной моего носа и превратить в живого мальчика... А еще удивительно, как много бурных событий происходит вокруг, а я ничего толком и не знал в своем четландском медвежьем угле. Ох, неосторожно я поступил, выбравшись из него в Толимеку! Надо было получше ознакомиться с ситуацией!

Да что уж теперь…

– А как далеко земля твоего народа, мастер? – вклинился в разговор Муравей.

– Дальше на восток, надо пройти горы нюсави – и начинается наша великая долина! Это довольно далеко, и путь нелегкий. Но мы прошли уже гораздо больше. До Саачилы раза в два ближе, чем до Излучного.

Десятки взглядов скрестились на мне. Люди ждали. Почти отчаявшиеся люди заметили призрак надежды. Еле проступающий, но и его им так не хотелось отпускать! И больше всех этого хотел я.

Это был бы красивый жест: по коням, братцы! Айда к атаману Коси… (как его там?)! Побратаемся и начнем лупить супостатов из обоих стволов!

Но я понимал, что ничего не знаю об этих беэнасса. Всё, чего мне хватало в последние годы: это какой-то многочисленный и развитый (по местным аборигенским меркам) народ, живущий где-то далеко на востоке. Очень далеко. Я даже не воображал, что могу оказаться в тех краях.

Так что не могу я закричать «айда». Вопросы навалились и начали пугать: а точно ли была победа? Почему раньше беэнасса подчинялись астекам? Остались ли у них еще силы для борьбы? С другой стороны: будем ли им нужны мы, гонимые отовсюду четлане? И сможем ли мы пройти через земли нюсави? Уж они-то точно подчиняются астекам?

– Дедушка, – с легким поклоном я обратился к старику. – Скажи мне, ты еще не сильно устал? Я хотел бы о многом тебя спросить прежде, чем принять решение.

Облачный Дед, охваченный вдохновением, заверил меня, что он полон сил и расскажет мне обо всем. И даже больше.

– Тогда сейчас совет распускаем. Всем отдыхать. Утром, с началом работ, продолжим снова.

Мастера и командиры с шумом поднялись с мест, совет гудел от перешептываний – всех взволновала речь Деда. Я поймал взгляд Черного Хвоста и глазами показал: останься. Слишком важное решение нужно принимать, чтобы делать это одному. Мы уединились в одну из внутренних комнат, где я, обычно, отдыхал. Втроем: я даже Серого отпустил – моему телохранителю тоже нужно спать.

– Расскажи мне о своем народе, дедушка, – вежливо обратился я к пожилому мастеру.

– Беэнасса – очень древний народ. Астеки называют нас сапотеками. Но этому названию и двух сотен лет нету. А мы… Астеки еще не народились в своих семи пещерах; их древние учителя – колдуны-тольтеки – еще не начали строить свои города; а Люди Облаков уже жили в великой долине среди гор. У нас появилось древнее царство, подчинившее множество земель. Стены мертвых голов, обозначавшие его границы, расставлены были на многие дни пути…

Я чувствовал, что эта сказочная история может затянуться надолго. Каждое племя считает себя самым древним.

– А что это за долина такая, дедушка? Велика ли она?

– О, она велика! – закатил глаза старик. – Это даже несколько долин. На северо-западе лежит долина Этла, на востоке – долина Тлаколула (где и лежит мой родной город Йоопаа). Множество речек в них стекаются вместе в единую реку Атойяк, что течет на юг. Вот здесь начинается Великая долина. Здесь стоит богатый город Саачила-Йоо. Он не так уж далек от древней золотой столицы…

– А кто правит в столице?

– Никто… Уже никто, – немного погрустнел Облачный Дед. – Нюсави всегда восхищались нами и завидовали нам. Они хотели быть, как мы, мечтали породниться с нашими благородными правителями-кокуи, с нашей знатью-хоана. Вожди нюсави несколько поколений назад захватили древний город. Правда, жить в нем они так и не решились. Но хоронят там своих самых знатных вождей. Когда я был совсем юным они и Йоопаа захватили… А потом пришли астеки.

– Вот! Поясни нам, дедушка, правят астеки народом беэнасса или нет? Непонятно получается, – устал молчать Черный Хвост.

– По-разному, – пожал плечами мастер. – Где-то они никогда не правили, где-то воцарились недавно, а где-то владычествуют до сих пор. Наша земля велика, а единого властителя в ней нет уже давно. Очень давно.

– Пожалуйста, поточнее! – Хвост терял терпение.

– Долины тянутся с севера на юг на не один день пути. Самые южные земли астеки никогда не подчиняли, хотя, там и нет сильных князей. Просто их интересует большой караванный путь, который идет почти от их владений на богатый восток. От их долины, в долину Чолулы, затем в долину Техуакан, откуда в мою страну ведет длинный каньон Куикатлан. Длинная и узкая, но богатая страна, где живут куикатеки. И оттуда уже можно пройти на восток по нашим долинам – Этле и Тлаколуле. Дальше на восток горы уже всюду. Но именно из наших мест легче всего попасть в большую речную долину, которая выведет прямо в Теуантепек. А там уже равнина – и прямой путь к богатствам Шоконочко.

Что ж, стало чуток понятнее. В своих северных долинах сапотеки-беэнасса оседлали межрегиональный торговый путь. Мимо них не пройти. А кто таможней рулит, тот все пенки и слизывает. Если не больше. Сначала, значит, миштеки за пенки боролись, теперь астеки впряглись. Причем, ребята по мелочам не размениваются – они решили завоевать торговый путь целиком: от своей родины и до легендарного Шоконочко. Интересно, а та астекская армия дошла до далекого восточного города? Захватила его?

Я озвучил вопрос, но дед только пожал плечами: он такими мелочами не интересовался, а его земляк тоже на эту тему ничего не говорил. Мы с Черным Хвостом пытали деда не меньше часа, но конкретики всё еще не хватало. По всему выходило, что долина, в которой живут беэнасса-сапотеки, велика и плодородна. Народу там обитает немало, хотя, лучшие времена для этих ребят давно прошли. Сначала им надавали люлей нюсави-миштеки, а потом и астеки. У последних в долине был свой опорный пункт – Уашаякак. Этот город находился где-то на севере, недалеко от древней столицы, которая давно стала царственным кладбищем. Саачила-Йоо находится заметно южнее, в самых «жирных» землях, но в стороне от главного торгового пути. Видимо, это и уберегло местную династию от расправы теночков. Теперь захватчики пожинают плоды. Деталей войны старик не знал совершенно, но уверял, что все земли сапотеков очищены от астеков. Это внушало надежды.

Пределов власти этого Косийоэсы Дед тоже не знал.

– Разумеется, во времена моего детства самым великим был уихатао – верховный жрец из моего родного города. Но старого жреца убили миштеки, а новый уихатао не имел истинной благодати от высших духов. Но даже этого нечестивого уихатао астеки принесли в жертву два года назад. А значит, нет никого выше по положению, чем кокийтао. А Косийоэса носил именно этот титул.

Получается, предположительно, Косийоэса верховный царь сапотеков? Хотя, старик сам говорил, что его народ давно утратил единство. У них там что-то вроде раздробленности. Причем, кое-где власть захватили миштеки… Всё так запутано!

Но у нас, по крайней мере, есть несколько фактов: Косийоэса – правитель с реальной властью (неясно, насколько широкой); он по-настоящему воевал с астеками и принудил их отступить (неясно, насколько сильным было это войско после похода на Шоконочко). В теории мы можем быть для него полезными: сильный отряд с боевым опытом, новые военные технологии.

Да, неизвестных в уравнении еще масса. И самое важное – путь до этой удивительной Саачилы-Йоо.

– Ну, – задумался старик, видимо, не очень уверенный в ответе. – Не так уж и далеко. Караван туда дойдет, наверное, дней за пятнадцать. Но это, если идти по удобным путям. А там много народа, там города миштеков. А если по горам идти… Я даже не знаю, насколько дольше это выйдет.

Мы задумались. Очень уж не хотелось идти по горам. А срок в две недели выглядел так заманчиво.

– А если, – Черный Хвост ожесточенно потер ладонями друг о друга. – Нам притвориться торговцами?

Я хмыкнул. Невеселая шутеечка уже готова была слететь с моего языка, как в голове пронеслась мысль: а почему бы и нет?

– Скажи-ка, дедушка, бывают в этих местах караваны в пятьсот человек?

Старый мастер радостно закивал.

– Конечно! Бывает, что помногу торговцев собираются в один большой караван. В нем может быть и четыреста носильщиков и даже более того.

– А нас можно принять за такой караван?

Облачный Дед честно скривился.

– Не очень похоже, владыка. У нас охранников больше, чем носильщиков. И носильщики у нас непрофессиональные, настоящую поклажу не таскают… И роскоши нет.

– А роскошь-то зачем?

– Большие караваны водят богатые торговцы. Они себя роскошью окружают. И в дороге, и на стоянке.

– Это да, – согласился я. – Да и странные мы будем купцы: ходим мимо городов, ни с кем не торгуем.

– Да плевать! – весело ругнулся Хвост. – Кто подойдет? Кто спросит? Прошли мимо – и хвала богам! Я думаю, так всё будет.

– А подати? – удивился я. – Разве никто никаких сборов с нас брать не станет?

– А с какой стати? – тут уже Дед удивился. – Если мы на рынок не заходим, товары не продаем – за что с нас брать сборы?

– Ну… по землям их идем. Такой толпой.

Дед покачал головой, а Хвост развеселился еще пуще.

– А кто с нас спросит?! Представляю себе такого сборщика податей. Как он к нам подойдет и мзды потребует. Нет! Я считаю, все будут думать так: мимо прошли, никого не тронули – и хорошо!

– Ну, что скажешь, дедушка, сможет наш поддельный караван пройти по Миштлану?

– Ну, если по краешку, – старик тоже немного развеселился, слушая генерала Черного воинства. – То сможет. Если подумать, то князю малого города выгоднее молча пропустить нас, чем вставать на пути.

– Я бы вообще никому не советовал вставать у нас на пути! – выпятил грудь Черный Хвост.

– Ну, они же не знают, насколько мы великие воины, – грустно улыбнулся я. – Просто видят толпу беглецов…

– Владыка! – возмущенно воскликнул Хвост.

– Самое главное, – влез в разговор литейщик. – Когда будем идти, постоянно узнавать дорогу на Тлашиако.

– А зачем нам знать дорогу на Тлашиако?

– А чтобы ни за что в ту сторону не идти! – отрезал Облачный Дед. – Этот город астеки выбрали центром всей провинции. Оттуда они управляют миштеками, там стоит их гарнизон.

– Ого! – понимающе кивнул я. – Понятно. За этот совет спасибо!

– Как покажут дорогу на Тлашиако – надо сразу направо поворачивать. Южнее брать. Там не столь густонаселенные земли. А вот за Тлашиако стоит немало больших городов.

И я понял, что решение уже принято. Мы просто обсуждаем детали. И сразу стало легче! Когда есть новая цель, новая мечта – всегда начинаешь дышать более полной грудью.

– Значит, так и поступим, – хлопнул я себя по колену. – Собираемся и идем в новый поход на восток… Всё дальше от Четландии – чтобы в нее вернуться.

– Прямо завтра выступаем? – удивился Хвост.

– Нет, конечно. День нам нужен точно. Вызвать отряды из соседних долин, подготовить вещи – мы же караван! Я еще схожу к Забытому Черепу. Спрошу у него, что он готов мне дать за то, чтобы мы ушли из его владений. Уж я разведу эту жадную жопу!

Хвост коротко хохотнул. Местный староста бесил всех, кто успел с ним столкнуться.

– С рассветом разошли людей для совета. Такой большой, как сегодня, не нужен. Пусть приходят военные командиры, Луч Света и Дитя Голода. Просто обсудим детали выступления. Без дискуссий.

Разговоры в тени – 2

– Что невесел ты, друг мой? Посмотри-ка Спина, какой отличный горшочек с агавовой бурдой я раздобыл! Ну, улыбнись! Мы живы! Вечер, наконец-то, без дождя – и у нас еще гора времени, чтобы осушить эту посудину!

– Вочтуиката уходить утро? Уходить с Сухая Рука?

– Всё верно. Всё верно, Отмеченная Спина. И я тебе, как на духу признаюсь: уйти из ваших убогих деревенек – это лучшее решение, которое на моей памяти принял владыка… Эй! Ну, не дуйся! Что поделать, если ваши духи ничем лучше вас одарить не смогли. Зато вот ты, – куитлатекский разведчик все-таки приложился к кувшинчику и заработал кадыком. – Вот ты, Спина – золотой человек. Нет, тумбажный! Ходить с тобой в набеги было честью для меня! Вот о чем я буду жалеть – так это о наших проделках! На!

Отмеченная Спина степенно принял сосуд и пригубил. Ровно столько, чтобы его собутыльник не мог счесть это обидой.

– Так плохо. Вы уходить – сильно плохо. Птица-Говорун умирать из горя.

Вождь йопи говорил с приятелем по-четлански, поэтому и имя южного старосты тоже произнес на языке чужаков.

– Зато твой староста порхает от счастья, как колибри! Давай не будем лукавить, друг: мы тут многим стали костью поперек горла. Наша жизнь и ваша – две разные жизни.

– Мне под нрав ваш жизнь.

– Да уж, ты вписался великолепно, дружище! Тот удар макой я не забуду никогда. А помнишь, как ты на спор дротик метнул? Эти пушистые хвостики с луками даже стрелу так далеко запустить не могут!

Куитлатек ополовинил кувшин и вдруг понял, что ему действительно будет плохо без дикарского вождя. Все-таки соплеменников в войске Сухой Руки у него совсем немного. А с четланами общение не ладилось. Нет, Вочтуиката очень общительный парень, и язык четлан знает… Но те все свои, а он – немного чужой. И вождь йопи – тоже чужой. Получается, что друг другу они немного свои.

– Послушай! – вдруг осенила куитлатека мысль настолько гениальная, что он едва не выронил сосуд. – А пойдем с нами! Нет, ну что тебе здесь ловить? Или жалко расстаться толстобрюхим Забытым Черепом?

Услышав имя ненавистного старосты, Спина что-то злобно прошипел на родном языке. Наверное, проклятье.

– Нет, я серьезно! – настаивал Вочтуиката, словно, с ним кто-то спорил. – Пойдем, дружище! Ты не смотри, что однорукий наш – беглец. Я чую: с ним не пропадешь! А уж у меня чуйка, как у тапира! Да и княгиня наша за владыку поручалась…

– Мой как ходить? Мой не четлан, – развел руками Отмеченная Спина, показывая, что проблема-то вовсе не в нем.

– Так, мы сейчас всё порешаем, Спина! – Вочтуиката ловко вскочил на ноги, опираясь на крепкое плечо друга. Кувшин все-таки упал, расплескивая недопитые остатки.

– Стой-ка! Ночь! – вождь уцепился за руку приятеля, урезонивая его своими скудными запасами четланского.

Но пытаться остановить подвыпившего куитлатека, это то же самое, что кидать в костер сухие смолистые дрова – огонь только усилится. Отмеченная Спина неожиданно понял, что это не он держит друга за руку, а его тянут куда-то прочь от бивака. Йопи слишком поздно понял, куда именно увлек его товарищ.

– Владыка! – сипло заголосил Вочтуиката в чернеющее небо, стоя перед хижиной. – Выйди, пожалуйста! Разговор е…

Глава 7. Хватит это терпеть!

Паланкин качало набок. От этого данный элитный транспорт бесил меня еще больше обычного, но поделать тут нечего. Спереди мой царственный (а для посторонних – купеческий) паланкин несли йопи Отмеченная Спина и куитлатек Вочтуиката. Рослый красавец с прямой спиной и сутулый хмырь с перебитым носом. Собственно, из-за резкого различия в росте этих двух балбесов меня так и качало. Однако, выгнать их в шею и заменить на более качественных носильщиков я никак не мог. Ибо сам придумал им такое наказание!

И вот теперь страдал. Потому что даже на каменном лице Спины явно читалась радость от того, что я его все-таки взял с собой. И тот с радостью готов был нести меня до самой Саачилы. Его приятель тоже чувствовал вину за содеянное – и старательно искупал.

Это я потом уже понял, что во всем виноват только следопыт-куитлатек, но, когда пьяные вопли подняли меня с постели, разбираться было неохота. Я откинул входную циновку, увидел, как пьяного Вочтуикату уже винтят стражи, а их неуверенно пытается остановить традиционно молчаливый «Гойко Митич».

И в ярости решил покарать обоих. Возле хижины как раз стоял почти законченный «статусный» паланкин, который наскоро соорудили, чтобы наше войско беглецов стало чуть больше похожим на торговый караван.

– Так! Вы! – я прицелился одним пальцем в обоих. – Будете паланкин нести! Десять дней!

И вот они несут – а я мучаюсь. Конечно, в самых безлюдных местах я вопил величественное «стоять, негодяи!», слезал на землю и позволял себе размять зад небольшим маршброском. Но чем дальше, тем хуже было с безлюдными местами. Миштлан оказался страной богатой на людей. А мы, как-никак, шли по самым торным дорогам (тропам, конечно, тропам, откуда здесь дороги). Кактусовые и агавовые заросли постоянно сменяли террасы полей, которые ярусами оплетали все более-менее покатые склоны.

Я рад, что мы решили обнаглеть и двинуться по караванным путям, закосив под торговцев. Все-таки идти так было во многие разы легче, чем во время бегства из Четландии. И даже легче, чем по Толимеке, где мешали не только горы, но и леса. В Миштлане с лесами негусто. Так что на отдельных участках удавалось идти колонной по пять-шесть человек. И я мог видеть всю свою «империю», не слезая с паланкина.

Как и сейчас, например. Всё еще очень длинной, но все-таки, достаточно, компактной змеей шло мое воинство, умещаясь в три-четыре сотни метров. Все пятьсот человек. Точнее, 545 – такое число озвучили на последнем совете. Во время жизни у йопи, в набегах я все-таки потерял несколько человек. Однако, когда среди местных стало известно, что вождь Отмеченная Спина уходит вместе с чужаками, к нам со слезами и мольбами прибилось еще не меньше дюжины йопи. Кто-то был лично предан вождю, другим уж очень понравилось жить и воевать «по-четлански». Я пожал плечами: Аскуатле всегда нужны следопыты. А мне и носильщики пригодятся.

Паланкин дернулся особенно сильно, а потом замер. Я поднял взгляд: встало всё мое войско. Впереди, справа от тропы, наливался предосенней зеленью, редкий для этих мест лесочек. Но буйство природы на этот раз затмила пышность антропогенная. Широкую тропу перегородили несколько паланкинов. Роскошные настолько, что мне за свой стало стыдно. Перья, яркие ткани – всё в таком изобилии, что больно глазам. А вокруг же еще куча людей: с опахалами, с кувшинами и блюдами… и с щитами и копьями, что немаловажно. Каждый слуга так ярко одет, что мне теперь за весь свой двор стало стыдно.

– Послы, кажись, владыка, – Вочтуиката тоже рассмотрел причину «пробки». И не мог не высказаться по этому поводу.

Оказалось, и вправду послы.

– Разворачивайтесь и убирайтесь прочь с земель Йоосандуаа! – услышал я, когда мы, наконец, протолкались вперед и обзавелись переводчиками из числа йопи.

Кажется, «торговый камуфляж» не сработал.

– Позвольте мне объяснить, кто мы такие… – начал было я, но договорить мне (вернее, моему толмачу) не дали.

– Великую и славную йиацехе города Йоосандуаа не интересует, кто вы и откуда. Вести о вашем сброде уже несколько дней приходят с западной стороны. Нам неважно, откуда вас согнали, и где вы надеетесь приткнуться. Возвращайтесь и ищите другой путь. Всесильная правительница не намерена терпеть вас на своей земле! Подчиняйтесь или будете уничтожены! Позади нас стоит готовое к бою неисчислимое воинство земли Йоосандуаа. Наши воины вырвут ваши трепещущие сердца, а головы насадят на колья!

Я буквально физически почувствовал, как закаменели лицамоей делегации. По счастью, никто ничего не сказал в ответ, даже болтун Вочтуиката сдержался. Только стоящий справа Аскуатла процедил с улыбкой.

– Спасибо, что предупредили… дураки.

Мои люди жаждали крови. И я, как никогда, понимал их. Уже больше полугода мы только и делаем, что бежим. Бандитские набеги не в счет. Столько лет я вел свой народ к успеху, а теперь… Слишком много невзгод и унижений. У всего есть предел.

– Дедушка, ты не знаешь, насколько велик город Йоосандуаа? – тихо спросил я у Облачного Деда, которого, как эксперта, держал поблизости.

– Ничего о таком не знаю, владыка, – пожал плечами мастер. – Вряд ли он относится к великим городам нюсави.

– Да у них там баба правит! – прорвало, наконец, Вочтуиката. – Надо бить бабских подстилок!...

– Паланкин понравилось таскать? – прошипел я. – Спина, хоть ты его уйми.

Но командиры, стоявшие рядом, на этот раз были согласны с куитлатеком и уже рыли копытом землю. Не могу не признать: мне нравился их настрой. И все-таки…

– Возможно, ваша восхитительная госпожа все-таки пропустит мой народ? – дал я команду переводчику. – Что мы для этого можем сделать?

Стоило видеть, в каком удовольствии растянулись холеные морды сановников на паланкинах!

– Конечно, можете. Отдайте нам все свои запасы, всё оружие, что есть у вас. Оставьте девушек. А потом проползите на четвереньках перед великой и славной йиацехе, восхваляя ее доброту. Тогда, возможно, мы вас пропустим.

Этого было более чем достаточно. Я встал в паланкине (едва не навернувшись) и с усилием вытянул вперед руку.

Увечную правую руку. Руку, которую на западе боялись многие.

– Взять его! – мой усохший палец тыкал вперед очень неконкретно, но понятно, что я имел в виду сановника, ведшего со мной непочтительные речи.

Все только этого и ждали. Подтянувшиеся сзади золотые с быстротой ветра рванули вперед, оттеснили немногих стражей-миштеков, опрокинули паланкин, схватили переговорщика за шиворот и поволокли ко мне. А две двадцатки черных уже оббегали нас слева и справа, выстраивая впереди стену щитов. Черный Хвост понимал меня без слов.

– Любого, кто решается столь дерзко говорить с Хуакумитлой, избранником Золотого Змея Земли, ждет мучительная смерть без права погребения! – зарычал я. – Этот нечестивец останется жив, только потому, что я чту его статус посланника.

И повернулся к золотым

– Двадцать палок ему! Бейте от души! – в этом мире, не знающем прелестей скотоводства, не ведали плетей и кнутов, но палкой тоже многое можно сделать.

Над долиной раздались истеричные вопли, полные удивления и боли. Золотые не спешили, дозволяя знатному миштеку «насладиться» каждым ударом. Остальное посольство стояло в замешательстве: для нападения их было слишком мало, бежать же казалось зазорным. Наконец, избитого сановника швырнули под ноги его же носильщикам.

– Забирайте свою падаль! – крикнул я, старательно раздувая ноздри. – А вашей великой и славной жирной тапирихе передайте: хочет моих богатств – пусть приходит сюда и попробует их забрать! Если же она боится задрать лапку на сынов Золотого Змея – то я завтра сам приду и сожгу ее жалкий городишко дотла!

Окончание моей речи потонуло просто в рёве воинов. Черные долбили древками копий в щиты, белые визжали на гуамарский манер – их фирменный боевой клич. Никогда еще мое войско так не жаждало крови! Да я и не культивировал это. Но времена меняются. Меняются и меняют нас. Сейчас только настоящая и неукротимая ярость доведет нас до цели пути.

Посольство, подхватив избитого сановника, спешно удалялось по тропе на восток. Я же жестом созвал командиров.

– Всё, ребята, считайте, что дорога позади полыхает огнем. У нас теперь нет иного пути, кроме, как разнести этих миштеков.

– Не подведем, владыка! – весело выкрикнул Желтое Лицо.

– Только этого мы и хотим, – спокойно добавил Черный Хвост.

Я еще раз окинул взглядом долину. Достаточно голое место, да террасы с неубранным, почти поспевшим урожаем по обе стороны от низинки. И еще лесок впереди и справа.

– Встретим их здесь, – начал раздавать команды. – Думаю, я достаточно оскорблений им лицо кинул, чтобы они могли стерпеть. К тому же, не зря же я «неосторожно» ляпнул про богатства. Так что придут. Желтое Лицо! Как только эти трусы пропадут из зоны видимости – бери всех золотых, и прячьтесь в лесочке…

Тут я буквально зачесался от сверлящих меня взглядов. Обернулся: штрафники – куитлатек и йопи – смотрели на меня и молили!

– Ладно! – улыбнулся я. – Этих двоих тоже с собой возьми. Остаток наказания отработаете в бою!

Золотых у меня было совсем немного. Из Четландии ушли всего полсотни. За месяцы странствий они пополнились буквально парой десятков человек. Все-таки вчерашние крестьяне, носильщики, ремесленники легче вписывались в щитовое Черное воинство, у которого уже была наработана методика подготовки ополченцев. А Золотое – это было войско профессионалов. Таковых, увы, надо готовить месяцами. И не каждый подойдет. Непростое наследство досталось Желтому Лицу, но он из кожи лез, чтобы сохранить традиции, установленные Глыбой.

– По тройному сигналу трубы: резко выходите из засады и атакуйте, – поставил я задачу.

– Кого?

– Ну, это уже по ситуации. Кто будет менее всего ожидать вашего удара. Он должен стать сокрушительным!

Золотые сошли с тропы и, по возможности, неприметно двинулись к лесу. А я начал спешно готовить остальное войско. Врага решили встречать на террасах, раз уж местные подготовили для нас такие удобные позиции. Я повел всех на правый – южный – склон, чтобы сильно не отрываться от засады. Да и солнце полуденное пусть лучше в глаза миштекам бьет, а не нам. Первую террасу мы оставили (совсем низкая), а вот на второй, где вперемежку росла тыква и фасоль, я велел разместить черных: вместе с новобранцами из некомботантов их было две с половиной сотни.

– Хвост, строй их так, чтобы правый фланг упирался в этот утес, тогда здесь нас будет трудно обойти.

– А слева?

Слева терраса тянулась вдаль на сотни и сотни метров, перемежаясь лишь редкими хозпостройками местных земледельцев.

– Сможешь вытянуть строй до той хибары? – спросил я.

– Мм… Нет, – покачал головой генерал Черного воинства. – Слишком жидкий строй будет – сразу снесут.

– Тогда строй, сколько можешь, а слева, пока есть время, делай завал сам: деревья ломайте, камни кидайте, хибару эту разберите.

– Тут этих деревьев… – пробурчал Хвост.

– Исполняй! Потом природу обсуждать будем.

Следующая за второй терраса заросла маисом. Был он весьма худосочный, но все-таки более-менее мог прикрыть людей. На это я расчет и делал.

– В кукурузе скроем всех лучников и иже с ними, – распорядился я.

«Иже с ними» – это были как раз большинство из новоприбывших: куитлатеки, оцколи, йопи. Лишь единицы из них вписались в Черное или Золотое воинства. Большую часть забрал к себе Муравей. Они были ловки, быстры, хороши в разведке. Луков, правда, на них не имелось… Ну да, за неделю настоящей стрельбе из лука всё равно не обучишь. Пока «иже с ними» ходили с атлатлями.

Войско построилось споро: и навык имеется, и угроза скорого нападения всех подгоняла острыми уколами копьеца под зад. Я засел на самой верхней террасе. Здесь сложили весь наш нехитрый скарб, собрались в кучку все женщины и около тридцати самых лучших мастеров (либо самых возрастных). Они тоже были вооружены, и это мой самый последний резерв, люди, которых я пущу в бой лишь в момент полного отчаяния.

С высоты моего КП всё выглядело пристойно. Хотя, сейчас ничего нельзя предугадать: я ничегошеньки не знал о численности врага, его боеспособности, его командирах и морально-волевых качествах. И вообще, где он? Мы уже готовы!

– Сейчас узнаем, – мотнул головой стоящий неподалеку Аскуатла. Оказывается, я последнее вслух сказал.

Вниз по тропе, от лесного загиба во весь дух неслись трое лучников, которых бдительный Муравей послал следить за врагом.

– Ииидуууут! – кричали они на бегу, но, в целом, это было ясно и без них.

Далеко на востоке низина наполнилась шевелением, до нас дотянулся невнятный, еле слышный разнородный гул.

Враг шел.

Глава 8. Зерги

Толпа приближалась, нарастая шумом, и… и это было почти разочарованием. На нас валила толпа практически бездоспешных (даже по местным меркам), как попало вооруженных… крестьян! Невольные флэшбэки посетили меня: мое же собственное «войско» в самом первом походе на грабителей-оцколи. Одно только различие: этих было невероятно много. Вся тропа, на всё расстояние видимости была заполнена бесчисленным псевдовоинством. Они не вмещались в тесноту караванной дороги, лезли на склоны… Как бы еще и в лес не вломились, где моя засада сидит!

– Они что, так прямо на нас и кинутся? – опешил Черный Хвост. – Даже накапливаться не станут? А строй?

Словно, выпускник «высшей военной академии» увидел деревенское ополчение и теперь мучается от когнитивного диссонанса. Если между моими четланами и миштеками и впрямь такая разница – это внушает надежды!

Вражеское войско, действительно, ломило в бой, как стадо коров. Видимо, на старте их распалили информацией о том, что бродяг – «кот накакал», что они слабы и измучены… а еще обозвали их королеву «жирной тапирихой». И миштеки спешили наперегонки, дабы отстоять честь правительницы… и облутать «бродяг».

«Зерги!» – всплыло в моей голове слово из геймерской юности.

И тут миштеки ударили.

Это, конечно, вообще не было ударом. Просто первые двадцатки врага добрались до потоптанных тыкв и кинулись на черных. Ну, а что? Воинов Горы реально казалось совсем немного, стрелки пока прятались в кукурузе, инкогнито золотых не раскрылось.

– Лучникам не стрелять! – только и успел крикнуть я, решив, что им пока нет смысла тратить боезапас.

Миштеки бестолково нахлынули на щитовой строй – и тумбажные копья Черного воинства окрасились красным. Враг завопил от боли гораздо громче и дружнее, чем ранее от ярости. Крестьяне с дрекольем (честно, я сам видел, что у некоторых просто заостренные палки в руках!) в ужасе отхлынули назад. Командиры – их легко можно различить по «павлиньему» оперению на головах – что-то кричали и гнали горе-бойцов вперед. Но те не спешили. Они бы вообще не стали нападать – но с тыла подходили новые десятки и сотни «зергов». Еще непуганных и полных желания пограбить.

– Пусть ребята с атлатлями начнут обстрел, – скомандовал я. – И цельтесь в командиров. Черный Хвост, твоим ребятам тоже неплохо вспомнить, что у них есть пращи. Пусть второй и третий ряд покидают в них камушки.

Хвост кивнул и с облегчением поспешил к своим. Ему всегда было комфортнее в строю, чем позади. Такой вот негенеральский генерал.

Накопившиеся миштеки решились на новый приступ, но волна дротиков и камней сбила натиск, так что щитовому строю почти не досталось работы.

– Неужели это будет самая легкая битва в моей жизни? – пренебрежительно хмыкнул Аскуатла.

Я мысленно пожелал ему типун на язык. Долина наполнилась врагами под завязку. Я видел, что на противоположной стороне, на таких же террасах, скопилось совсем иное воинство. Густые заросли перьев, обилие щитов – всё это было плохо видно, но я ясно понимал, что там, как раз собрались настоящие бойцы.

Но почему там?

– Кажется, тапириху даже привезли, – дальнозоркий Аскуатла тыкал пальцем в самый сгусток перьев.

Теперь понятно. Элита оберегала свою королеву. Вместо того, чтобы проламывать строй врага. Блин, их же там больше, чем всех моих черных! Даже с новобранцами!.. Тише! Мысли склонны материализовываться. Сидят там, вот и пусть их сидят.

В это время настала пора третьей атаки. Ополчения набилось так много, что они уже не могли оставаться за зоной обстрела. Командиры (вожди?) принялись орать изо всех сил, видимо, призывая богов, толпа вторила им всё яростнее, и, наконец, самая массовая волна хлынула на наши укрепления.

– Муравей, – повернулся я к Аскуатле. – Залейте их стрелами!

Генерал Белого воинства улыбнулся, заголосил по-гуамарски и кинулся в заросли кукурузы. Луков новых у нас почти не прибавилось, зато запасы стрел за месяц отдыха у йопи мы наделали просто гигантский. И теперь пришла пора его расходовать.

Первые залпы ударили навесом. Луки (еще и с высоты террасы) били гораздо дальше атлатлей, стреляли чаще, так что миштеки попали под смертоносный дождь на всю глубину строя. Миштеки, практически не имевшие ни щитов, ни доспехов. Вопль боли снова заполнил долину. Стрела вряд ли убьет сразу. Но, даже попав в руку или ногу – она выводит противника из боя. Это в кино могучий герой обламывает стрелу и бежит дальше. В реальной жизни раненый боец сразу частично теряет функциональность. Из-за боли он плохо реагирует на окружающее. А вытекающая кровь отнимает у него силы с каждой минутой (а то и секундой – смотря куда попало).

Тем не менее, третья волна добралась до строя. Отчаянные «зерги» уткнулись в каменную насыпь выше колена, безуспешно пытались оттолкнуть стену щитов, получали резкие злые удары копий и валились наземь, пугая идущих следом. Но идущие следом упорно шли – потому что с неба сыпались редкие, но смертоносные стрелы. И закрыться от них просто нечем.

– Жутковато, – шепнул я сам себе. Не знаю, как у моих людей, но моя кровожадность резко убавилась.

«Бегите, глупцы!», – хотел я крикнуть этим людям, добровольно идущим на избиение.

Но жалость в бою – плохой попутчик. Я слишком уверился в нашем невероятном превосходстве. Настолько, что почти забыл о главном преимуществе миштеков: их просто дохренища! И, пусть они не имеют должного военного опыта, дураков среди них все-таки немного. Стенающие ополченцы еще гибли на копьях Черного воинства, а сзади еще одна толпа медленно, но неотвратимо обходила наш левый фланг.

– Все луки налево! Налево! – заорал я.

Правда, Аскуатла уже давно находился среди своих и услышать меня не мог.

– Я передам! – крикнул кто-то из мастеров и, не дожидаясь моего соизволения, сам кинулся в кукурузу.

– Да етить! – выругался я, но было уже поздно.

По счастью, мастер (не сынок ли это Широкого Дуба?) сориентировался удачно: нашел Муравья и точно передал приказ. Я увидел, как лучники замельтешили среди зарослей маиса, перебегая влево. Почти сто луков выстроились у хлипкого завала в самый подходящий момент: новая орда в несколько сотен «зергов» уже накатывала на жалкую засеку из пяти кустов. Первый залп пустили практически в упор – и легли все! Стрелы словно гравитационной волной снесли первые ряды. А затем пришла очередь вторых, третьих…

Слева миштеки бежали. Я с таким жаром в глазах следил за этой ситуацией, что просто забыл…

– Владыка! – один из сигнальщиков робко тронул меня за локоть и указал на противоположную сторону долины.

– Что? – недовольно спросил я… и ахнул.

Противоположные террасы почти опустели! Густое «павлинье» облако давно спустилось в низину и плавно текло… вправо! Вправо, где скала, вроде бы, надежно прикрывала черных. Вроде бы…

Блин! Их-то прикрывала. Но, если ее обойти? Обойти и выйти в наш тыл! Где на «горе богатства» сижу я с тридцатью тетками и таким же числом мастеров, почти не умеющих правильно держать копье в руках!

Стоп, без паники. Всё не так плохо. Всё даже очень хорошо! Сейчас эти «павлины» полезут на скалу, утратят единство и повернутся как раз (как раз!) спиной к моему «засадному полку»! И ребята ударят! Должны успеть…

– Трубачи! Тройной сигнал! – рявкнул я, и перепуганные сигнальщики раздули щеки, подавая сигнал к решающей атаке.

Разговоры в тени – 3

– Ну? Ну, что там?

– Вниз! Вниз, жопа ты куитлатекская! И тихо!

– Дак не видно же ничего! – горестно просипел Вочтуиката, громогласным шепотом.

– Я тебе последний раз говорю: главное, чтобы нас видно не было! – гневно прошипел Желтое Лицо. – Один случайный взгляд в нашу сторону – а мы торчим из кустов… и всё! Конец засаде!

Два штрафника, которых владыка «вручил» командиру золотых, не входили ни в одну двадцатку, поэтому Желтое Лицо держал их при себе. И уже проклял всех духов, что подали ему такую идею.

Вочтуиката хмуро отвернулся от командира и впился в своего рослого приятеля, который, казалось, за всё время засады даже не шелохнулся.

– Спина, ну, ведь неправильно же, – жарко зашептал куитлатек. – Нельзя ничего не видеть. А вдруг там беда, но продудеть не смогли? А вдруг эти гады уже к нам подкрадываются? А мы не видим.

Отмеченная Спина медленно повернул голову к напарнику и качнул ею из стороны в сторону. И тут же резко двинул куитлатеку локтем, без замаха.

– Ах ты ж!.. – вскрикнул было Вочтуиката, но сам зажал рот ладонью. Надулся и замолк.

– Я тебя сейчас прире… – начал было Желтое Лицо, но сквозь шум отдаленной битвы ему вдруг явно послышался нестройный рев нескольких труб.

Второй. Третий.

Сигнал!

– Подъем! За мной! – негромко скомандовал предводитель и, не оборачиваясь, помчался к опушке сквозь подлесок. Три с лишним двадцатки – не так много человек, чтобы орать во всю глотку. А скрытность лучше не терять.

Впереди оленем скакал несносный куитлатек, поднявшийся на ноги еще до приказа.

Выскочив на простор, командующий Золотого воинства остановился, чтобы подождать отстающих и осмотреться. В низине за скалой прямо-таки грохотала битва. Но зато прямо перед ними, всего в сотне шагов…

– Гляди-ка, сиятельный командир! Скачут по камушкам, – тыкнул копьем Вочтуиката в отряд, что огибал утес и лез вверх по склону. – По этим сразу видно – геройские воины! И сколько их тут…

Желтое Лицо прикинул: не меньше трех сотен. Но сильно растянулись: одни уже почти наверху, другие – отстали. Но главное – все они практически спиной к золотым повернулись. Лезут увлеченно, да и шум битвы хорошо скрывает сопящих золотых, что накапливались за спиной Желтого Лица.

Ясно! Владыка явно хотел, чтобы его люди ударили по этим «героям». Многовато их, ну да ничего. Каждый золотой стоит трех любых врагов!

– Всем слушать! – резко пресек военачальник возню с болтовней. – Рассыпаемся и молча атакуем вот этот отряд… перьеносный. Добегаем на 10-12 шагов, метаем один дротик – и в атаку! Всем сбиться по двое-трое, не меньше.

Оглядел воинов. Все сосредоточены, ловят взгляд командира (один куитлатек несносный пялится на поле боя).

– Ну, вперед. Змей с нами, – тихо бросил, ибо кричать сейчас не хотелось.

Воины начали растягиваться вдоль опушки, но тут Вочтуиката схватил Лицо за руку.

– Постой, сиятельный вождь! Не надо!

– Чего? – командир в гневе раздул ноздри.

– Не надо на этих кидаться. Много их, не сомнем.

– Мы им в спину ударим…

– Ну да, первый натиск бойкий выйдет. Но они не побегут. Развернутся и ударят. Понимаешь, вождь? Много их…

– Струсил?

– Что? Дурак! – рявкнул уже на бегу куитлатек, забыв о почтении.

Бежавший рядом Отмеченная Спина нахмурился и в два шага догнал приятеля, чтобы снова образумить его. Локтем. Или еще чем-нибудь.

– Пойми, сиятельный вождь! Не спасем мы так всех. И сами поляжем геройски.

– Значит, поляжем! – зло отмахнулся Желтое Лицо. Нашел время кликать беду, недоумок!

– А можно не полячь! Можно одним ударом всех спасти! – почти со слезами в голосе заблажил Вочтуиката, даже не заметивший, как нависла над его плечом сильная рука вождя йопи. Нависла, но замерла.

– Да о чем ты полоумный? – сбивая дыхание, в сердцах выкрикнул предводитель.

– Направо глянь! Вон – на паланкины их, на шесты разукрашенные! Они же свою тапириху на поле боя привели. И все эти герои перед нами – это ее лучшие бойцы! Ее личная стража, понимаешь?

– Что понимаю?

– Да то, что она там почти одна осталась! Глянь, у паланкинов двадцатка народу, да и то почти все – слуги!

– Но здесь наших окружают! Тут не до славы! Не до добычи!

– Не в славе дело, вождь! Для этих нюсави тапириха – всё! Их защитник пред богами и злыми духами! Завалим ее – и нюсави конец!

Желтое Лицо сбился с шага. Проклятье! До окружающих гору врагов осталось всего полпути. Его воины на бегу уже вкладывали дротики в атлатли… Что делать?

Легкий резкий ветерок обдул его разгоряченное тело – а перед ним уже выросла живая гора. Отмеченная Спина с яростной размалеванной мордой вдруг встал перед бегущими золотыми. Взмахнул лапищами с копьем и щитом – и заорал на ломаном четланском:

– За мной! За Змей! Кормить Змей! Славный кровь!

Он так крикнул, что его приказ, казалось, накрыл всю долину. Вздрогнули не только золотые, но миштеки-нюсави, ползущие на гору. И такое это было «за мной!», что подчиниться ему захотелось каждому. Даже Желтое Лицо не мог оторвать взгляд от раскрашенного лица йопи.

А тот, не дожидаясь реакции, еще раз властно махнул копьем, указывая на ставку местной правительницы – и рванул вниз, широким шагом нарезая землю.

– Ну, ветер! – восхищенно присвистнул Вочтуиката и кинулся следом.

– Да чтобы вас Чужой сожрал! – возопил в небеса Желтое Лицо. – Бегом! Вниз!

По счастью, золотые были привыкшими к внезапным приказам. Моментально перестроились и с воодушевлением кинулись вслед за «разрисованным» вождем.

Пробегая мимо недоумевающих перьеносных миштеков.

Внизу пришлось краем столкнуться с ополчением. Отмеченная Спина, не дожидаясь своих, с яростным криком сам кинулся на бедных нюсави, которые даже в числе нескольких десятков человек вдруг почувствовали себя совершенно беззащитными перед этим воплощением духа войны. Обсидиановым ножом вошел Спина в толпу, рассек ее, а в прореху рвануло подоспевшее Золотое воинство.

Осталось совсем немного – подняться на противоположный склон.

– Ааа! Запа… запаниковали, псины! – вопил, задыхаясь, Вочтуиката, чудом догнав длинноного вождя йопи. – Ты гляди!... Уходят… бегут, гады!

Поднимающееся Золотой воинство встретил жидкий строй из десятка мак и копий. Это были лучшие воины нюсави, но они лишь на двадцатку вздохов смогли остановить четлан, которых вел размалеванный демон ярости.

Однако, пока герои гибли, правительница миштеков с прислугой уже мчалась прочь с места схватки. Мчалась без паланкина, валяющегося неподалеку, на своих одутловатых ногах, поддерживаемая верными слугами.

– Тапириха ты жирная! – заломил руки Вочтуиката. – Уходит, тварь!

– Догнать! Догнать! – ревел разгоряченный пробежкой Спина.

– Да времени нету, – сплюнул в сердцах куитлатек.

Вдруг он заметил перепуганную служанку, притаившуюся возле паланкина.

– Ага! – разведчик в два шага подскочил к тетке, выхватил нож и махом рассек горло.

В несколько ударов он отделил голову бедняги, схватил за волосы и побежал к краю террасы.

– Орите! – крикнул он золотым. – Орите все, как резаные! Швыряйте вниз опахала эти сраные, тряпки крашеные!

Четлане быстро поняли задумку куитлатека и подняли шум.

А внизу уже царило смятение. Кто-то видел яростный рейд Золотого воинства с расписным демоном во главе, некоторые заметили разгром ставки и улепетывающую правительницу. Эти люди уже в ужасе роняли дреколье и тоже бежали прочь, если не валились без сил наземь. Но значительная часть миштеков всё еще мучительно атаковала неколебимый утес Черного воинства, увлеченная суматохой схватки.

Но и эти люди невольно оборачивались на странные крики за спиной. И холодели от ужаса, глядя на разоренную ставку великой и славной йиацехе, на кровожадного бродягу, размахивающего отрубленной женской головой…

Леденящий вой поднялся над долиной, сотни и сотни миштеков-нюсави бросали оружие и, схватившись за волосы, бежали! Бежали прочь, бежали в родной город, к храму, ибо страх обуял их.

…Золотые собирали добычу на месте ставки, когда на террасу ворвался сам владыка Хуакумитла, оберегаемый двадцаткой черных. На лице его играла буря противоречивых эмоций, непонятно было, в радости он великой или гневе.

– Ты! – заорал он, выхватив взглядом Желтое Лицо. – Ты их сюда повел?!

Командир золотых закаменел. Все-таки Хуакумитла хотел, чтобы золотые атаковали отряд, который обходил утес…

– Мой, – встал между владыкой и Лицом «разрисованный». – Мой повелеть злотым ходить сюда.

– Повелеть? – вздел изумленно брови Сухая Рука.

– Да, – ни капли не смущаясь, подтвердил рослый йопи. – Мой хотеть кровь тапириха.

– Надо же, – Хуакумитла, кажется, все-таки слегка развеселился. – Захотел – и повелел. А зачем тебе кровь тапирихи?

– Отмеченная Спина слышать говор друг. Говор Вочтуиката. Что тапириха очень дорогой. Кровь дорогой. Моя хотеть пролить кровь в дар Змей! Чтобы боженька Змей дать победу твой…

– О как! – кажется, владыка уже наелся удивлением по горло. – Пролил хоть?

Спина мрачно засопел.

– Сбежать жирная тварь, – вздохнул вождь, явно повторяя чьи-то слова. – Мой не справился. Вочтуиката махать чужой бошка. Твой накажи Спина! Возьми кровь Спина – кормить Змей!

Хуакумитла издал какие-то странные звуки и прикрыл лицо здоровой рукой.

– Так, получается, это ты, куитлатек, догадался напугать миштеков?

– Это была его идея. С самого начала, – смущенно сказал Желтое Лицо. – Но повел воинов йопи.

– Ну, герои, – протянул владыка. – А ты-то чего? Командир.

Желтое Лицо хотел сквозь землю провалиться от стыда. Но он, действительно, командир. А, значит, проваливаться ему нельзя. Отвечать надо. За то, что сделал и не сделал.

– Я собирался атаковать отряд, который обходилстрой черных справа. Мне показалось это главной опасностью… Я совершил ошибку, владыка?

– Да нет, – вздохнул Хуакумитла и почесал увечную руку. – Похоже, это я совершил ошибку.

Глава 9. В паровую кастрюлю

Йоосан… Короче, город постыдно сбежавшей тапирихи был подвержен позору и разору. Пока мои люди приводили себя в порядок, я выслал вперед уже свое посольство. Сначала послы пообещали, что поубивают всех раненых, павших утопят без погребения (правда, топить здесь было негде, в самом глубоком ручье воды ниже колена). А потом великий избранник Золотого Змея, как и обещал, сожжет этот богопротивный городишко.

Миштеки, полностью деморализованные разгромом, валялись в ногах у послов, просили пощады. И те начали торг…

Я велел не добивать раненых на поле битвы врагов. Пусть их участь решит судьба. Занимались только своими: среди моих людей пало более двух десятков, раны получило втрое больше. И я понимал, что такие легкие потери у меня лишь благодаря смекалке куитлатека и ретивости йопи. Наверное, мы бы выиграли бой в любом случае… но тогда победа нам обошлась намного дороже.

Я до сих помню тот момент. Чертовы «павлины» уже вышли за утес, уже увидели меня на «груде богатств». Я спешно велел своей бабско-стариковской «гвардии» отступать в кукурузу к лучникам. Была надежда, что мешки и корзины задержат элиту миштекского войска: мародерство же не может подождать? А за это время мы займем круговую оборону.

Но! Над долиной пошел нарастающий вой, от которого у меня кровь в жилах начала стыть! И вот уже «павлины» пятятся раком, уходят обратно за утес – и только пятки сверкают!

Я реально не знал, что мне делать с непутевыми героями. Они спасли десятки жизней… возможно, даже и мою. Но, при этом, нарушили все законы неписанного воинского уложения, которые я насаждал все последние годы.

Герои... Герои нафиг не нужны моей армии! Сегодня их героизм спас нас, а завтра так же легко заведет в ловушку. Только грамотный расчет, только дисциплина и подчинение командирам.

…Забавно. Желтое Лицо был уверен, что я его накажу. Как минимум, поставлю на его место Отмеченную Спину – великого героя и победителя. Я же не знал, как наказать йопи с куитлатеком. Вернее, не наказать. Парни внезапно проявили яркие таланты. Надо придумать, как их использовать… Но пока идей не было.

К вечеру с тапирихой заключили мир. Мое войско разбило лагерь в полях, рядом с городом, старательно вытаптывая несобранный еще урожай. Я взял плату за всё: за личное оскорбление, за умиротворение разгневанного Золотого Змея Земли, за выкуп раненых и даже за право похоронить мертвых. Брали, в основном, жратвой, но решили «разводить лоха» радикально. Потребовали меди и золота, немного хлопка, выделанную кожу (последнее – постоянный расходник в армии, нужно пополнять).

И город всё это мог нам дать. По моим прикидкам Йоосандуаа был побольше Излучного, причем, заметно. Здесь жило, наверное, тысяч пять человек (не считая пригородных сел). Город имел ремесленные кварталы, рынок – так что поживиться было чем. Хотя, как я понял, по местным меркам это был периферийный «райцентр».

Разумеется, «чумаданы» со снедью и прочим у нас раздулись сверх меры. Всё это нам никак не унести. Да и раненые потребуют дополнительных рук. Поэтому я потребовал от миштекской делегации выдать мне двести носильщиков. Переговорщики слегка побледнели, наконец, один робко поинтересовался:

– Сиятельный… А не устроят ли тебя в качестве носильщиков даасаа?

Как мне пояснили, даасаа у миштеков – это то же самое, что наши проданные. То есть, невольники. И, видимо, в этих краях рабы встречаются заметно чаще.

– Без проблем! – ответил я… и тут меня озарило. – А имеются ли у вас даасаа из народа беэнасса?

По довольным лицам знати я понял, что таковых даже в этом городке хватает. Уже к вечеру в наш лагерь привели две сотни рабов. Не все из них, правда, оказались сапотеками. Последних набралось, наверное, три четверти от общего числа.

– Беэнасса! – обратился я к ним с речью. – Мы следуем на восток, в город Саачила-Йоо. Помогите нам туда добраться – и я клянусь Золотым Змеем Земли, что отпущу вас на свободу, едва мы достигнем цели! Если вы сами, конечно, не захотите остаться.

От толпы донесся нестройный, но явно довольный гул. Так что теперь я заполучил замотивированных и надежных носильщиков. А по прибытии в великую долину к сапотекам получу дополнительные бонусы, как освободитель их соплеменников.

– С утра надо сваливать, – прямо сказал я своим на вечернем совете. – Наверняка миштеки послали за помощью в соседние долины, и мы понятия не имеем, как скоро кто-то откликнется на этот зов. Поэтому хорошо бы иметь фору. Сегодня всем – хорошенько отъедаться свежатиной, но! Никому не ложиться спать до тех пор, пока не будет подготовлено всё снаряжение, не будет упакована вся добыча. Распределите носильщиков по отрядам, раскидайте нагрузку на всех. Всё это сделать сегодня же – луна яркая, туч нет, так что можно и ночью. Утром выходим рано.

Лучники Белого воинства на ночь ушли по торговой тропе в обе стороны и ждали врага на подходе. Но обошлось.

Утром, хоть и с серьезными задержками, мы все-таки собрались и двинулись дальше на восток. Теперь мой фальшивый караван шел еще медленнее, ибо заметно раздулся и отяжелел. Но, по счастью, за нами никто не погнался.

В петлянии по горным долинам прошло еще восемь дней. Нам попались с десяток селений и два города, сопоставимых с вотчиной тапирихи. Но здесь местные жители благоразумно отсиделись в домах. Возможно, уже слышали вести с запада – надеюсь, прошлой битвой четлане сделали себе рекламу. Мы же в ответ достойно оценили их благоразумие.

Караванная тропа ложилась нам под ноги, дожди с неба лили всё реже – начиналась осень.

На девятый день пути местные жители сообщили моим крайне любопытным разведчикам, что дальше начинается спуск в Страну Облаков. Звучало странно: мне казалось, что в такую страну надо подниматься. Но реалии были таковы: мы находились в горах, тогда как Люди Облаков – сапотеки-беэнасса – обитали в долине. Словоохотливые миштеки рассказали даже, что по дороге есть место, с которого можно рассмотреть долину. Надо лишь подняться на маленькую скалу.

Разумеется, я захотел посмотреть! А чтобы не заблудиться, велел взять словоохотливых с собой. Скала оказалась совсем не маленькой… но я уже загорелся идеей. Взял Деда, Серого, еще несколько человек – и мы совершили восхождение.

Ну как… С одной стороны, я убедился в справедливости названия этих земель – там всю «картинку» густо затянули облака. Хотя, здесь, в горах, было достаточно ясно. А с другой – сквозь редкие проблески «картинки» я поразился размаху. Как-то в моей голове отложилось, что «долина» это что-то небольшое, ограниченное. Но здесь была целая страна! Огромная котловина, размеры которой невозможно оценить. Мне казалось, что я видел впереди горы, но Облачный Дед уверил меня, что это не противоположная сторона долины, а просто утесы на ее дне. А равнина продолжается еще дальше.

– Я точно не знаю этих мест, – вещал старик. – Но это явно центральная Великая долина. Она вытянута с севера на юг не на один день пути. Там, слева, Великая соединяется с долинами Этла и Тлаколула. Там множество ручьев стекают с гор и сливаются в главную реку Страны Облаков – Атояк, что течет на юг. Конечно, ее не сравнить с Мезкалой, но это наша главная река. Там же, у соединения трех долин, стоит скала, на которой покоятся руины и гробницы древнего Золотого города – нашей былой столицы. А к югу от нее, в богатых землях, стоит Саачила-Йоо.

Старик пояснил, что вся эта страна полностью окружена горами. Эдакая паровая кастрюля с крышкой из облаков. Даже главная река – Атояк – уходя из Страны Облаков, смогла проточить лишь узкий каньон на многие дни пути и петляет между скалами почти до самого южного моря. Как я понял, это была страна с совершенно уникальным микроклиматом, да и особым населением, которое живет… жило тут изолированно.

Я ничегошеньки не знал о беэнасса-сапотеках из своей прошлой жизни! Последнее слово, вроде бы, слышал, но и то не уверен. Может, это были какие-то другие «теки»…

Придется знакомиться с нуля. И почему в школе историю не учил?!

Я велел посчитать запасы еды: выходило уверенно на семь или даже восемь дней. А маис еще на какое-то время останется. По моим прикидкам, путь с гор и по долине до Саачилы-Йоо вряд ли займет больше пяти дней. Поэтому приказал оставить всё лишнее и выдвигаться.

Прогнозы мои сбылись тютелька в тютельку. Правда, это не мы нашли Саачилу. Это она нас нашла.

Поначалу всё было прекрасно: извилистый серпантин, кружащий меж хребтов, вывел нас к пологим склонам, а после – практически на ровный блин долины. Конечно, кое-где возникали каменистые холмы, но, в основном, родина сапотеков была на редкость плоской.

И безлесой. За целый день, выбравшись из предгорий, мы не видели деревьев больше, чем по две-штуки за раз. А между этими встречами могли пройти и час, и даже больше. Нет, это была не голая пустыня: местами попадались густые заросли сухих колючих кустарников, либо целый склон очередного холма мог быть утыкан высокими мясистыми кактусами. Агава тоже пробивала себе путь кое-где. А вот нормальных деревьев и не встретишь. Причем, у меня закралось сильное подозрение, что дело тут не обязательно в климате. Дело в том, что следы деятельности человека здесь встречались повсеместно. Уже на склонах гор любые пригодные земли были организованы в каменные террасы. А ниже нам встретились и более обширные поля, особенно, вдоль ручьев, которые встречались здесь достаточно часто.

В отличие от горного Миштлана, здесь урожай уже собрали, так что огороды выглядели грустно: пожухлая ботва да «пеньки» обрубленной кукурузы. То там, то здесь мы видели поселения. И совсем крохотные (на десяток дворов) и растянувшиеся на многие сотни метров. Некоторые даже стояли на искусственных насыпях. Поскольку здесь рельеф перестал нами командовать, и дорогу моя маленькая «империя» выбирала сама – то любые скопления жилищ четлане (и иже с ними) обходили стороной. Иногда мы видели крестьян – и я практически не замечал разницу между ними и миштеками, живущими в горах.

Ясно, что и нас видели. И что сообщали о нас «куда следует» – тоже ясно. Оставалось лишь ждать, когда с «иноземными беженцами» выйдут на связь. Правда, я даже не представлял, с какой помпой это будет обставлено.

Мы шли по вытянутой ложбине с небольшим озерцом посередине. Близился вечер – и я раздумывал: может быть, встать на ночлег в таком чудесном месте? Тем более, недалеко от водоема имелись какие-никакие заросли, пригодные для костров. Но команда не была отдана. Ко мне подбежал взволнованный Аскуатла с парой разведчиков.

– Владыка, там стоит большое войско! – взволнованно тыкал рукой на север один из лучников.

– Где? – прищурился я, вглядываясь в высокий горизонт.

– Отсюда не видно, – уточнил Муравей и хмуро повернулся к белому. – Объясняй нормально.

– За перевалом – еще одна долина, владыка, – затараторил разведчик. – Поболее этой. И вся она заполнена чужим неведомым воинством!

Я скривился.

– Вот прям вся?

– Ну… Нет… Не совсем вся, – смутился воин. – Но это воистину огромное войско! Невиданное!

– Понятно! – я уже привык к варварской привычке всё большое возводить в абсолют. – И, конечно, их там не меньше восьми тысяч?

Восемь тысяч – любимое круглое число у индейцев. Всё слишком многочисленное приравнивалось к нему. Уже не раз разведка докладывала мне о восьми тысячах, и лишь один раз враг имел приблизительно близкое число воинов.

– Нет, владыка, – покачал головой покаянный лучник. – Там их больше. Сильно больше.

И вот тут я встревожился. Если простой лучник смог это заметить, то войско намного больше. Это что еще за толпа? Откуда? И чего они ждут? Судя по данным разведки, неизвестная армия стоит не на нашем пути, а заметно в стороне. Можно дальше идти на восток, к Атояку (как мы планировали) и разминуться с неизвестными. Но разумно ли оставлять такую орду за спиной? И вообще! Я же не воевать сюда пришел! Если есть огромное войско, то его наверняка возглавляет правитель, с которым я как раз намерен подружиться.

– А далеко ли это войско от перевала? – уточнил я у разведчика, но понял, что вопрос неконкретный. – Можем ли мы подняться наверх, увидеть незнакомцев и успеть отступить?

– Да, владыка, – закивал парень. – Они достаточно далеко.

– Тогда стоп-машина. Останавливаемся и перестраиваемся.

Первым делом, я выполнил обещание – отпустил всех рабов-сапотеков. Когда слегка перепуганных носильщиков собрали в кучу, я выступил перед ними с пламенной речью.

– Отныне вы все свободные люди! Воля Золотого Змея Земли, которой я следую, возвращает вам свободу! Познайте силу моего бога! Благодарите его за милость! Можете идти к себе домой, либо к своим владыкам. Но, если есть желающие, то можете остаться со мной – уже не рабами, а вольными подданными.

Как ни странно, но такие нашлись: шесть двадцаток сапотеков поблагодарили Змея и кинулись врассыпную, но почти полторы вызвались служить мне дальше. Рабов иных племен, взятых в Йоосандуаа, я также пока оставил при себе – надо же кому-то носить тяжести. Мы их сильно проели, но мешки и корзины всё еще тяжелы.

Мои воины как бы невзначай были расставлены легкой дугой, направленной концами к северу. Так что сапотекам поневоле приходилось уходить именно в ту сторону. И они первые встретятся с неведомым войском в соседней долине. Если это окажутся какие-то иноземные чужаки: миштеки или даже астеки – то бывшие носильщики в ужасе кинутся назад и предупредят нас. А если не кинутся – значит, там тоже сапотеки. И они узнают, что я собственной волей дал свободу полутора сотням их соплеменников. Нравы здесь, конечно, далеки от идеалов гуманизма, но вдруг это зачтется?

Пока «вольные люди» разбегались тараканами от включенного света, бродячая толпа превращалась в войско. Черные скидывали груз, надевали доспехи, расчехляли копья и двуручные кирки. Остатки груза перекомпоновывались и распределялись между оставшимися носильщиками, мастеровыми и женщинами. Черный Хвост выстроил своих плотным широким кирпичом, по бокам встали лучники Белого воинства, пополненные ловкачами оцколи, йопи и куитлатеками. За ними шли нагруженные некомботанты, а тыл прикрывала жидкая цепочка золотых.

– Двинулись! – скомандовал я, и мы, не спеша, устремились на север.

Владыка четланского народа шел впереди всех в окружении своих славных генералов. Никакой бравады – я просто хотел первым увидеть: что же там за перевалом? И успеть отдать нужный приказ.

Это были очень долгие три сотни шагов. Или четыре. Я не считал. В основном, успокаивал бешено бьющееся сердце и унимал дрожь в коленках.

Поднявшись наверх, я одним из первым (все-таки рост у меня огого!) увидел соседнюю долину. И обомлел – внизу кипело людское варево! Сотни и сотни, тысячи и тысячи людей бурлили на просторной равнине – и им было тесно! Я плохо различал детали, видел буйство боевых украшений, расписные щиты, длинные шесты, украшенные всяким ярким…

Тут была настоящая орда. Может, десять тысяч человек, может, пятнадцать. Все они были раскиданы как попало. Одни группы разделяли между собой природные объекты, другие сами старательно не желали перемешиваться. Видно, что это не единая армия, а конгломерат различных… дружин. Или ополчений? Они не были построены, но явно готовы к бою. Пока любой враг добежит до них, орда наверняка встретит его во всеоружии.

И этим врагом точно буду не я.

«Как же этой толпой управлять? – засвербела у меня в голове совсем несвоевременная мысль. – Пятьсот-тысяча – к такому количеству я как-то привык. Наловчился. А тут – огромные толпы, огромные расстояния. Как отдать приказ, как донести его до нужного подразделения? Как, наконец, просто уследить за всем? Вышку что ли посреди войска строить, чтобы всё замечать? И толку-то то от этих замечаний. Ну, увижу, что кого-то окружают. Или где-то враг дал слабину. Пошлю человека, чтобы передал приказ атаковать нужному командиру. Так, пока тот добежит, пока отряд раскачается – уже поздно будет!»…

Не о том, ох, не о том были мои мысли! Передо мной стояла орда раз в двадцать превосходящая мои скудные силы. И она тоже заметила четлан. Забурлила сильнее! Заколотили барабаны – десятки барабанов! Заорали люди – тысячи воодушевленных глоток. Над людской массой вознесся настил, на котором стоял высоченный яркий идол. Настил понесли вперед, а хаотичная масса воинов потекла за ним, вокруг него, вытягиваясь в широкую лепешку, которая была шире нашего строя раза в три. И во столько же глубже.

Орда была еще далеко. Но пришла пора принимать решение.

Прямо сейчас.

Глава 10. Судорога

Две фигуры – гигантская и совсем крохотная (особенно, на фоне первой). Два человека между двумя замершими в ожидании схватки силами. Медленно шли они по склону в надежде остановить непоправимое.

Справа – высоченный вождь йопи без боевого раскраса, но с необузданной копной волос и почти голым телом. Кроме ножа за поясом при Отмеченной Спине не было никакого оружия. В каждой руке высоко над головой он нес широкие пальмовые листья (которые мы с трудом нашли в южной долине), демонстрируя призыв к жизни и миру.

Слева – Ийохали в скромной длинной рубахе и с большой расписной чашей в руках, полной ароматных обжаренных зерен какао – как знак желания поделиться самым дорогим. Ночка находилась неподалеку от моего полевого штаба, когда мы обсуждали, как предложить мир встреченной орде. И сразу вызвалась идти. Нет, потребовала!

«Обязательно должна идти женщина! – страстно раздувала свои тонкие ноздри девушка. – Мы – хранительницы мира. Мы – дарительницы. От женщины примут мир охотнее, чем от сильного воина».

В общем, мы пришли к консенсусу: и послали рядом с Ночкой красавца и атлета «Гойко Митича». Если что-то пойдет не так, вождь йопи легко спасет девчонку.

Сзади, на приличном расстоянии, шла еще одна пара – Облачный Дед, как главный знаток сапотекского и четланского языков в одном флаконе; и Аскуатла, как самый невзрачный из моих генералов. А я максимально хотел показать нашу неагрессивность… Если не считать эпичного воина Спину… и того факта, что моя армия, выстроившись на вершине водораздела, сначала показала чудеса слаженности и маневров, а потом ощетинилась непрошибаемой стеной щитов и копий. Но что поделать, мы живем в мире, где со слабаками в переговоры не вступают.

«Пара мира» шла медленно, и каждый их шаг отдавался в моей голове тревожным ударом колокола. Примут ли мир? Вступят в переговоры? Или бежать, пока не поздно?

А куда бежать?

И тут от бурлящей массы многотысячной армии отделился паланкин. С носильщиками, опахальщиками и чего-то еще щиками, которые окружали сановника в желании служить… И каждый из которых был разнаряжен так, как я не одевался даже в сытые годы в Излучном.

Послы…

Значит, правду говорил Облачный Дед, когда уверял меня, что сапотеки не любят сразу кидаться в бой. Почти всегда они сначала пытаются победить словами. Потом еще устраивают поединки. Потом жертвы – если поединки приносит хотя бы одного пленника.

…Я заметил, как Отмеченная Спина повернулся ко второй паре и призывно замахал «лопухами». Мой старик сразу ускорил переговорный процесс, а вскоре явился пред мои царственные очи – сияющий, как свежая медная отливка!

– Владыка! – голос старика был торжественен до предела. – Там внизу стоит непобедимое войско кокуитао прекрасной Саачилы-Йоо. Сам Косийоэса и его благородные слуги возглавляют его! Посланник доложил Косийоэсе о твоих мирных и дружественных намерениях. Тебя и твоих пятерых самых знатных вельмож приглашают в ставку кокуитао для проведения переговоров.

Переговоры! Я хотел разом помолиться всем возможным богам! Даже чертовому Змею, который наглухо перестал со мной общаться…

– Быстро! Собираем дары!

Никаких «знатных вельмож» я с собой не взял. Во-первых, в силу отсутствия таковых. Во всей моей «империи» знатным я мог назвать разве что Ицкагани, который (надеюсь) благополучно сидит в своем Черном Урочище. Прочих я либо сам извел, либо выгнал взашей. Командиров я тоже решил не брать – людей, способных принимать самостоятельные решения, лучше оставить при войске. Я же взял ребят покрепче (чтобы дары несли) и повнушительнее (понятно,для чего). В обязательном порядке в состав «посольства» вошел Отмеченная Спина. Кроме него: второй командир черных Брат Гнева, юный Воронов Волос (и крепкий, и все-таки сын подлеца Широкого Дуба – практически вельможа) и обязательно мой верный телохранитель Вапачиро. Пятым пошел секретарь Добчинский, не столько сильный, сколько представительный – надо же какое-никакое впечатление произвести. Облачный Дед пошел шестым – переводчик же нужен.

…Дорога до ставки оказалась нелегкой. Наше маленькое посольство вгрызлось в тело орды, как вошь в тушу слона. Сапотеки расступались перед нами, но лучше было не смотреть в лица этих воинов, полные надменности и желания утвердить свою силу.

В самой глубине этого «слона» мы наткнулись на искусственную насыпь. Вокруг нее толпились десятки вельмож и пестроукрашенных стражей. На самой насыпи находились лишь трое: двое сидели, один стоял чуть позади. Прямо ребус! Из двоих сидящих один был тучным, крепким мужчиной, покрытый шрамами в самых выгодных местах. Смотрел он на меня внимательно, цепко, но без злобы. А второй оказался совсем мальчишкой! Ну, практически: я бы дал ему лет 16 или 17, но со скидкой на то, что это очень тщедушный, неразвившийся еще семнадцатилетка. Пацан смотрел, словно, рыба: бессмысленно и равнодушно.

И вся моя натура протестовала против того, чтобы моей надеждой, великим победителем треклятых астеков оказался этот пацан! Здоровяк слева – еще куда ни шло, но этот! Однако, единственный стоящий на платформе (видимо, советник правителя) стоял как раз за плечом подростка с рыбьими глазами. Видимо, этот молокосос и есть Косийоэса, победитель армии астеков.

Стоявший вельможа выступил вперед и что-то зычно возгласил.

– Призывает склониться перед кокуитао Косийоэсой и его верным союзником – кокуи Дзауиндандой, – пояснил Облачный Дед.

– Тихо! – резким шепотом остановил я своих спутников.

Знаю я местные повадки. Даже в моем диком племени раньше каждый встречный норовил вываляться передо мной в пыли. А тут такие роскошные… кокуи! Все в расписном хлопке, ярких перьевых уборах. Нефрит да жадеит торчит из всех ушей, ноздрей и губ. Нет, правители выглядели роскошно! Лакшери высшей пробы… Только вот и мы тут считаемся «самыми знатными вельможами». Так что надо знать, как в хату заходить, чтобы за мужиков не приняли.

– Вежливо, с почтением склоняем головы, – тихо скомандовал я. – И чуток спины. Не более.

Мы с «вельможами» совершили поклон. Вокруг пронесся явственный гул недовольства. Толпа непроизвольно сделала шаг в нашу сторону.

…Очень страшно. Но я уже третий час играю ва-банк. Нельзя врубать заднюю.

Вельможа с насыпи опять разразился громогласной тирадой, Облачный Дед уже открыл было рот, но я сжал его плечо.

– Переводи мне всё слово в слово. Ничего не переиначивай. Ясно?

Старик тут же схлопнулся. Побледнел слегка. И, наконец, выдавил:

– Бродяга! Кто ты таков и по какому праву вторгся в пределы великого города Саачила?

О как? Больше похоже на допрос, чем на переговоры. Надо постараться изменить тональность.

– Меня зовут Хуакумитла. Сухая Рука! И я владыка народа четлан, что проживает очень далеко на запад отсюда. Род мой издревле был избран Золотым Змеем Земли… – я сделал паузу. – Но вы правы: теперь я бродяга. И стал я им по вине того же племени, что является и вашим врагом – по вине астеков!

– У великого кокуитао Косийоэсы мир с астеками! – отмахнулся вельможа. – Мешики не могли устоять перед его величием и запросили дружбы…

Советник не успел договорить: мелкий поц Косийоэса тихо цыкнул языком, и вельможа затих.

– Что ж, мир – дело хорошее, – кивнул я. – Но раньше вы с астеками воевали. Я это знаю. И я тоже воевал. Тоже разбил их войско. Не самих астеков, а их союзников – аколуа из города Тескоко. И мы тоже вели переговоры. С самим племянником уэйтлатоани. Договаривались о мире… А потом их войско внезапно пришло в наши земли и захватило их! Астеки никогда не остановятся, если что-то хотят получить. По крайней мере, их не остановят слова. Разве только сила.

Я возвысил голос и велел Деду тоже говорить громко – прямо в мальчишку.

– Я поэтому и пришел к тебе, великий Косийоэса. Чтобы защитить от ошибки, которую совершил сам! Защитить тебя от коварства астеков, помочь тебе, дать силу для борьбы с ними!

Советник разразился ответной тирадой, но перевод я услышать не успел. Так как Косийоэса чуть подался вперед, разлепил, наконец, рот и бросил тихую короткую фразу.

– Что он сказал? – впился я глазами в старика.

– Разве сможет меня защитить калека? – испуганно прошептал мой переводчик.

И тут что-то случилось. Скажу прямо: мне очень долго приходилось привыкать к своему увечью. Не месяц и не год (я же не вырос с ним). Привык со временем. Но не было ни дня, ни часа, ни минуты (кроме времени сна), когда бы я забывал о нем. Сухая калечная рука всегда была рядом и своей немощью портила мне жизнь. И за все пять с лишним лет в этом мире еще никто меня в лицо калекой не обзывал.

Организм среагировал раньше разума, меня всего перекосило, а правая иссохшая ручонка вдруг резко дернулась… Впрочем, дело не в ней. Судорогу заметили все мои вельможи. Заметили и выпучили глаза от ужаса! Даже Отмеченная Спина, который был с нами не так давно, но уже успел наслушаться легенд об убивающей Сухой Руке Сухой Руки.

И царственный юноша заметил это. Заметил – и впервые в его рыбьем взгляде проклюнулся интерес. Пацан-то далеко не дурак. Увидел секундную мизансцену и почуял, что за ней что-то стоит.

Я сжал культяпку правой рукой. Улыбнулся мальчишке с максимально возможной снисходительностью.

– Великий Змей отнял у меня руку. Но взамен я получил гораздо большее. То, что имеется далеко не у каждого. Оставшейся у меня рукой я построил державу. Я разбил могущественных пурепеча, покорил толимеков. Одолел я и войско союзников астеков. Мое войско не знало поражений. Потому что я передал моим воинам много секретов. И я хочу поделиться этими секретами с тобой, кокуитао. Сейчас ты невероятно силен и могуч. Но твое войско станет еще сильнее и могущественнее.

Клюнул! Клюнул-таки пацан!

– Что за секреты?

– О, их много! Я привел с собой своих лучших воинов и лучших мастеров. Они могут обучить твоих воинов особому умению сражаться, снарядят их лучшим в мире оружием… да что там! Я всё тебе сам покажу.

Махнул своим «вельможам», велел выставить вперед корзины с дарами. Принялся показывать правителям образцы оружия из тумбаги: кинжалы, топоры, копья, дротики. Затем пошли комбинированные доспехи, крепкие шлемы, широкие кожаные пояса, не виданные в этом мире наколенники и наручи. Даже стекло достал, вызвав восхищенные взгляды в толпе (позже узнал, что редкие образцы стек-тлы добрались уже и сюда). А у меня еще были в загашнике и тончайшая поливная керамика, и свечи, и сельхозинструменты, и куча мелочей из кожи и дерева… а сколько всего не было возможности вывезти из Излучного!..

Все-таки я чересчур засуетился. Слишком обрадовался тому, что удалось заинтересовать сапотеков – и потерял лицо. Словно, торгаш какой, а не могучий владыка… в изгнании (надо у Спины манерам поучиться – вот тот от природы полон величия).

Пока я увлеченно рекламировал разбросанную по земле барахолку, в разговор вступил здоровяк, сидевший рядом с мальцом. Таинственный «союзник» Дзауинданда.

– И что, Сухая Рука, твои мастера смогут сделать все эти чудесные вещи?

– Разумеется! – меня еще несло на волне рекламирования. – И это и многое другое! Нам лишь нужны ресурсы…

– Подожди, – поднял руку правитель. – Я тебя понял. Вещицы неплохие. Но, получается, нам нужны только твои мастера. А ты, нам особо-то и не нужен.

И улыбнулся. Опять же, беззлобно. Но так нехорошо.

Едва Облачный Дед, чуть шевеля языком, закончил перевод, мои «вельможи» сделали шаг вперед и ко мне. Брат Гнева уже присмотрелся к лежащему на земле топору, Спина «случайно» наступил голой ступней на древко копья. Серый просто стоял. Думаю, он планировал забрать оружие у ближайших сапотеков. А те тут же загудели возмущенно и кровожадно.

Сказать, что ситуация накалилась – ничего не сказать! Хотелось глубоко вдохнуть и досчитать до десяти, только вот не было у меня этих десяти секунд! Надо быстро всё разруливать!

Я мягко опустил левую руку на плечо закрывавшего меня Брата Гнева и вышел из-под его защиты.

– Мастера, могучий Дзауинданда, это очень хорошо, – с улыбкой начал я… увидел, что обомлевший Дед ничего не переводит и лишь мелко трясется, пнул его по ноге: переводи, мол. – Но это мои мастера. Они ушли со мной в изгнание сами, прошли со мной сотни дневных переходов по горам. Тебе придется сильно постараться, чтобы заставить их работать после того, как меня не станет.

– Мы умеем принуждать, – хмыкнул здоровяк.

– Не сомневаюсь, кокуи, – кивнул я. – И не исключаю, что с кем-то из моих людей у тебя это получится сделать… Но сначала их еще надо живыми взять. А сейчас каждый мой человек стоит с оружием в руках и ждет конца нашего разговора… Так вот, сначала возьми их, князь. А потом посмотришь, что и как они будут для тебя делать. Я больше скажу: ты сам еще толком не знаешь, что от них требовать. А я знаю. Это я собрал умелых людей, организовал их работу. Только со мной они будут делать много, делать хорошо, причем, с радостью.

Дзауинданда улыбнулся. С хитрым прищуром и недоверием в глазах. Не веришь? Это нормально. В этом мире нечасты правители-производственники. Всё больше избранные носители священной связи с богами попадаются. Так что не верь, князь. Но надеюсь, проверять ты не решишься.

– Я услышал тебя, четланский владыка, – подал тихий голос Косийоэса.

Если честно, было заметно, что мальчишка снова поскучнел. Все эти яркие тумбажные колюще-режущие предметы не очень его увлекли (в отличие от здоровяка). Видимо, услышав про божественные секреты, полученные взамен правой руки, он ждал какого-то чуда. Ну, хотя бы, колдовства. А тут красивые, но слишком обыденные побрякушки.

– Сегодня мы принимаем тебя и твоих людей, как гостей, – слегка возвысил он голос, оглашая решение. – Повелеваю тебе и твоим людям вернуться в долину на юге и провести эту ночь там. Решение ты узнаешь после.

Я с «вельможами» снова слегка поклонился. Ну, хоть что-то…

…– Нда, не ожидал, что победителем астеков окажется мальчишка, – поделился я своим впечатлением с Облачным Дедом, когда мы со всей моей «империей» возвращались на юг.

– Умоляю, не называй его так! – испугался мой медник-переговорщик. – Косийоэса – великий кокуитао, благороднейший правитель, потомок целого ряда истинных облачных людей, чьи черепаховые панцири покрывают небо!

Я неопределенно хмыкнул.

– А что, кстати, означает его имя?

– Сложно объяснить, – замялся старик. – Буквально можно перевести, как Молния-Нож. Но это не весь смысл. Косийо – это одно из высших состояний пее, управляющее многим в этом мире…

– Ваш бог?

– По-вашему мысля – да. Но это не совсем так. Пее – это Дыхание. Сила, которая привносит жизнь в мертвые вещи. Дарует движение. Пока в крови человек есть пее – кровь жива и течет. А когда пее уходит, кровь становится рини. Неживой. Нетекучей. И пее-Дыхание всепроникающе. Где-то это совсем крохотная сущность, но их вбирают в себя более могучие и крупные. А тех – еще более могучие. Самые великие сущности правят небом и твердью. На небе это Косийо – Молния; на земле же – Шоо или Колебание Земли. Мудрые говорят, что есть сущность жизни и самого высшего порядка, объединяющая всю пее мира. Но людям она неведома.

Я даже остановился, пристально разглядывая старика. Ничего себе у этих сапотеков религия! Еще шажок – и монотеизм.

– А ты немало знаешь о вашей вере, – похвалил я Облачного Деда.

Тот страшно смутился.

– Беэнасса очень религиозный народ. Это знают все. Даже наши храмы называются не домом бога, как у астеков, а йоопее – домом дыхания. А имя кокуитао означает нечто больше, чем Нож-Молния. Он оружие, вместившее в себе великое Дыхание, великую сущность – Косийо.

– Ладно, – решил я перевести тему, уж больно медник был смущен. – А что ты знаешь о втором правителе? Об этом… Дзауинданде.

– Ничего, кроме того, что было сказано, владыка. Но раз он правитель Ачиутлы, значит, он не беэнасса. Ачиутла – город миштеков. Даже в наших долинах есть немало благородных миштекских родов, что подчинили себе владения – большие или малые. Но Ачиутла – это древний город миштеков, который находится далеко в горах, на западе.

– Почему же он здесь? Да еще и в союзе с маль… с Косийоэсой?

Старик пожал плечами.

– Разве не ты мне говорил, что миштеки постоянно воюют с сапотеками?

– Воюют, владыка. Многие поколения. Но иногда и сапотеки воюют с сапотеками. И миштеки с миштеками… Все воюют со всеми. А потом приходят астеки и…

Облачный Дед не договорил. Да и не стоило. Всё ясно. Ничего не меняется в подлунном мире.

Разговоры в тени – 4

– Ну, что ты молчишь, Алаири? Словно, рот твой полон меда.

– Я жду лишь твоего соизволения, о великий кокуитао, могущество которого превышает…

– Соизволяю, – Косийоэса, поморщившись, не дал договорить своему советнику.

– Бандит, нахал и калека! – гневно раздул ноздри Алаири. – За одно неуважение к твоей священной особе его надо было разорвать на части там же, на месте! Великодушие кокуитао не ведает пределов, но я знаю, что твоя мудрость еще превыше, и ты прекрасно видишь опасность, которую он несет всем нам.

– Я ведь тебя спросил, Алаири.

– В силу разумения своего я вижу помыслы твои, кокуитао: ты понимаешь, что чужак пришел, чтобы разрушить мир с астеками, который так нужен нам. Он хочет поставить под угрозу твое могущество в наших землях. Нужно избавиться от…

– Он предлагает нам новую силу, глупец! – рявкнул Дзауинданда, последний из троицы, кто сидел вокруг жарких камней в темескале.

– Зачем нам эта сила? Чтобы воевать с астеками? Калека ведь хочет этого, мой господин! Он жаждет войны и разрушения, а нам это не нужно. Ведь вы с сиятельным Дзауиндандой уже разгромили непобедимоевойско астеков…

Миштекский правитель громогласно хохотнул.

– Непобедимое! Остатки их войска, битого под Шоконочко, были истощены и намного слабее нас. И даже несмотря на это, они несколько месяцев атаковали нас, пытаясь захватить Гуиенголу.

– И всё-таки они смирились! – торжествующе поднял руки советник Алаири. – Пошли на переговоры, пошли на уступки…

– И ушли в Теночтитлан целыми и невредимыми! – хлопнул себя по ляжке миштек. – Мы должны были их добивать, Косийоэса!

– Зачем? – влез в разговор Алаири. – Великий коуитао любит свой народ и не желает лишних смертей. Особенно, если и так всё идет прямо в руки, благодаря мудрости и отваге правителя. Теперь с астеками мир. Саачиле принадлежит и далекий Теуантепек, и горная Гуиенгола и священная Йоопаа. Настал мир, караваны вновь пойдут по великому пути. И все они будут обогащать тебя, о кокуитао!

– Как же я рад за великого кокуитао и его Саачилу, – юродствуя, съязвил Дзауинданда. – А при этом, наши земли всё еще под властью астеков. В одном дне от моего города стоит Тлашиако, где до сих пор расположены астекские отряды. Или вам теперь на это наплевать? Косийоэса, когда ты позвал меня, то в память о твоем отце я привел всех верных мне людей. Вместе мы одолели войско Мотекусомы, освободили твои владения. Получается, что теперь ты не станешь помогать мне?

В темескале повисла тяжелая тишина.

– Ну, что ты, брат мой! – улыбнулся Косийоэса ртом, не привыкшим улыбаться. – Как мог ты такое подумать! Мы пойдем вместе до конца! Сейчас мне нужно будет с людьми вернуться в Гуиенголу и Теуантепек, чтобы укрепить там власть. Ты же всё это время можешь оставаться моим гостем. Твои люди будут накормлены и устроены. А потом мы займемся и Ачиутлой… Надо лишь дождаться подходящего момента.

– Так, может быть, этот момент как раз и настал… брат мой? – Дзауинданда махнул рукой куда-то на юг, где у мелкого озерца разбили свой лагерь бродяги.

Снова тишина. Алаири набрал полную грудь воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой, но ленивый взмах руки Косийоэсы заставил его спустить воздух обратно.

– Я чувствую, что этого калеку нам послали духи, – задумчиво произнес юный кокуитао. – Неспроста он здесь. И именно сейчас. Но я не могу понять, кто именно его послал: светлые предки бинигуласа или исчадья подземного мира. Жрецы – копи пеетао – молчат, набив рты медом. Я не знаю, что выбрать.

– Он, действительно, сможет дать нам силу? – спросил, наконец, Косийоэса после долгой паузы.

– Ты ведь сам слышал, что случилось под Йоосандуаа, – вздохнул Дзауинданда. – Жирная дура решила поживиться имуществом бродяг, а в итоге лишилась почти всего войска! Ты видел, как мало этих четлан было на холме. А они – все люди калеки, я посылал своих проверить. Каких-то двадцать двадцаток, да еще часть из них – обычные мастера. Но они просто раскидали тысячи и тысячи врагов! Конечно, даже у меня людей больше, чем в Йоосандуаа. Не говоря уже о твоем ополчении. Но мне всё равно не хотелось на них нападать. Ты видел, как они ходят? Словно, одно тело. Как они отлично защищены!

– А их оружие? Оно настолько замечательное?

Миштек пожевал губу в сомнении.

– Пока не проверишь, не поймешь. Я посмотрел топоры – крепкие. Заметно крепче меди. Но стоят ли они этих усилий? Мне всё больше кажется, что дело тут не в оружии. У калеки есть другие секреты.

Косийоэса весь подобрался, сохраняя маску равнодушия на лице.

– Это какие?

– Их совсем немного. Кажется, что можно смести их походя. Но ты видел, что они замечательно вооружены? Все до единого!

– Видел. И что?

– С тобой пришли более восьми тысяч людей. Сколько из них имеют хлопковый панцирь? Настоящее боевое копье с обсидианом? Или воинскую маку?

– В высшей степени глупо давать настоящее оружие безродным пеникече. Их удел служить и умирать. Разве не так?

– Так, Косийоэса. Но, похоже, у калеки всё по-другому.

– Но это же богопротивно! – воскликнул, не выдержав, Алаири. – В мире установлено от основания, что кокуи и хоана правят, хоанауини им помогают, а пеникече служат, не возвышаясь с земной пыли.

– Богопротивно, – снова согласился миштек. – Но у калеки это, похоже, работает.

– Но нужна ли мне такая сила, которая разрушит наш миропорядок?

В темескале снова повисла тишина.

Глава 11. Семь знаков

– Владыка! С севера пришли какие-то люди. Стоят у границы лагеря, называют твое имя. Видимо, встретиться хотят.

Черт возьми! Ну, ночь же на дворе! Я только уснул!

– Что еще за люди?

– Какие-то местные, – ответил золотой стражник. – Богатые. Без оружия. Лопочут что-то по-своему, и постоянно повторяют твое имя.

Вот же блин! Еще и Облачного Деда теперь поднимать среди ночи! Бедняге тоже непросто – возраст-то солидный.

– Сколько их?

– Шестеро.

– Ну, веди… Вдруг что-нибудь важное. И за Облачным Дедом пошлите!

Они пришли к моему навесу почти одновременно. Старик столкнулся с земляками нос к носу, вздрогнул, запахнулся в плащ и торопливо засеменил ко мне.

– Кто такие? – спросонья мне было не до политесов.

Дед смягчил мой вопрос, как мог, сделав его раз в десять длиннее.

– Это высокие жрецы копи пеетао, служащие нашим… богам: Кособи, Уичаане, Косаане… Пецелао.

Я присвистнул. Обращать будут? Или от скверны очищать?

Один из попов (одетых, кстати, весьма скромно) вышел вперед и, поклонившись Деду (!), что-то начал ему наговаривать, явно убеждая. А потом повернулся ко мне.

– Косийоэса решил не принимать твою помощь, – переводил Облачный Дед его слова совершенно потускневшим голосом. – Жрецам не всё известно, но главное: кокуитао испугался, что больше потеряет, чем получит, если примет тебя.

Поп пристально уставился на меня, ожидая реакции. Жесткий мужик! Но мне некогда играть с ним в эти игры. Надо срочно поднимать людей и уходить, раз уж дали такую возможность!

– Ты хочешь бежать, четланский владыка? Не стоит, – продолжал давить на меня жрец. – Косийоэса еще не решил, как поступить с тобой, но, если ты побежишь – посчитает тебя врагом. И тебе некуда будет уйти.

Я закусил губу. Прав гад! На все сто прав!

– Ну, и дальше что?! – выкрикнул я.

– Помочь тебе сможем только мы, – пауза. – Но мы еще не решили, хотим ли тебе помочь.

Нет, поп определенно заслуженно здесь в главных ходит! Явно по многим головам прошел.

– И что же вам нужно?

– Он, – и палец жреца однозначно уткнулся… в Облачного Деда.

– Чего?!

Я охренел. Вот нет другого более подходящего слова. А моего медника-переводчика уже просто трясло! Он тщетно кутался в свои многочисленные тряпки, но помогало мало. Старик прятал глаза, но я видел их – глаза загнанного зверя. Не волка, не крысы даже. Глаза овцы, которую прижали к стене.

Блин, куда мы пришли?!

– Дедушка, – тихо обратился я к бедняге. – Тебе… Тебе это чем-то грозит?

Я никогда не был с ним особо близок. Облачный Дед для меня был скорее инструментом, чем человеком. Но сейчас… сейчас я не готов был отдавать его на растерзание даже ради спасения всех нас. Старик был жалок… и мне было его жалко. Всем нутром, всем сердцем!

– Грозит… кажется, – голос Деда стал совершенно бестелесным. – Но не тем, что ты подумал, владыка. Не смертью. Не муками.

– Ничего не понимаю, – я запустил левую пятерню в волосы и повернулся к жрецам. – Чего вы от него хотите, ироды?

– Мы хотим осмотреть его тело.

А мне казалось, что сильнее я уже не охренею. Это что еще за геронтофилия в отдельно взятом религиозном культе?

– Дедушка, – снова повернулся я к переводчику, у которого уже вся кровь от лица отошла. – Ты только скажи – и я пошлю этих жрецов куда подальше.

– Нет, – прошептал медник. – Что уж… Сам вас сюда привел… Да и деваться нам некуда.

Облачный Дед пошел к главному жрецу. Тот потянул его – вежливо, но настойчиво – к самому освещенному месту. Копи пеетао окружили беднягу и стали бережно снимать тряпку за тряпкой. Охая и ахая. То ли от обилия татух, то ли от безобразных складок и морщин, которые избороздили всё тело медника. Когда, наконец, они обнажили его грудь и сморщенное пузико, то все разом рухнули на землю с криком «уихатао!».

Картина маслом: безобразный голый старик с мокрым от слез лицом и шестеро жрецов, распростершиеся перед ними, только пятые точки торчали. Попы робко тянули к деду руки, касаясь пальцами его одутловатых ног.

– Да что тут происходит?! – заорал.

– Я объясню… владыка, – тихо ответил медник.

– Мой родной город – Йоопаа – не простой город, – начал он, одевшись и усевшись на циновку, так как ноги старика уже не держали. – Он стоит над входом в подземный мир. Это все знают. Древний храм защищает наш мир от подземного. Он стоит прямо над входом. Говорят, что по подземельям храма можно войти в царство Пецелао… А в храме всегда должен жить Великий Видящий – уихатао. Нет более важного жреца среди нашего народа, ибо он великий защитник. Его чтут и жрецы, и владыки. Не говоря уж о простолюдинах.

– И этот Видящий – ты?!

– Нет, владыка. Но я должен был им стать.

Главный жрец, переводивший взгляд с Деда на меня, наконец, влез в диалог и стал что-то настойчиво говорить. Старик слушал, кивал, а потом он повернулся ко мне.

– Вот и почтенный копи пеетао об этом говорит. Говорит, что еще три двадцатки лет назад всё было прекрасно. Правители – мудры, народ – трудолюбив, враги – трусливы. Уихатао тогда был мудрый Нукано… Мой отец. Дело в том, владыка, что уихатао нельзя стать. За заслуги, как в твоей земле, например. Им можно только родиться. Великий Видящий живет в храме, его кровь течет на алтарь, защищая народ. Он хранит чистоту тела и духа и не знается с женщинами. Один раз для него находят девушку, несущую на себе знаки высших сил. И с ней Великий Видящий зачинает будущего уихатао. Им стал я. Каждый год на мое тело наносили священные знаки. Семь знаков – почти полный набор.

А потом на наш город напали нюсави-миштеки. Они уже покорили долину Этлы, захватили древний Золотой город и вот решились напасть на священную Йоопаа. Великий Видящий Нукано был убит. Жрец говорит, что все думали, что и меня убили. Они нашли похожего мальчишку и выдали его за нового уихатао. Нанесли священные знаки – совершили тяжкий грех. Только людей обмануть можно, а вот богов – нет. Не было больше счастья в Йоопаа. За миштеками пришли астеки – и стало только хуже. Восстание князей новые захватчики жестоко подавили. Зачахла торговля, голод стал частым гостем в долинах. А несколько лет назад жители Йоопаа подняли бунт – и астеки город почти разрушили! Поддельный уихатао тоже был убит. И у него даже поддельного наследника не имелось. Храм остался без защитника. Некому оберегать народ от ужасов подземного мира…

– И тут ты, дедушка, – не удержался я.

Тот грустно кивнул.

– А ты ведь мне рассказывал что-то похожее. Правда, без своего участия… Что же с тобой случилось?

– Меня спасли слуги отца. Мы долго прятались в горах. Потом узнали, что в храме объявился другой мальчик. Эти жрецы не признаются ни за что, но мои защитники сказали, что меня убьют, если я объявлюсь. Свои же и убьют, чтобы тайна не раскрылась. И мы уехали на восток, в Теуантепек, где живут люди нашего языка. Я научился прятать свои знаки, отзываться на чужое имя… А потом сбежал.

– От своих спасителей?

– От них. Они оберегали меня от всего. А я хотел жить. Ушел в земли, подчиненные миштекам, где меня точно не стали бы искать. Научился ремеслу. Обошел с ним разные города… пока не попал к тебе. А ты… вот привел сюда. От воли Дыхания никуда не деться.

«Сказочная история!» – промелькнуло у меня в голове. Однако, я заткнул сам себя. Как будто, моя история менее сказочная!

Попы бережно обхаживали своего чудесным образом обретенного «папу римского», а старший что-то втолковывал мне. Облачный Дед вспомнил, что он хоть и «понтифик», но на полставки еще и переводчик, заговорил:

– Весь народ нюсави в долгу перед тобой, чужак! Теперь ничего не бойся, всё жречество встанет за тебя перед кокуитао. И поверь, с появлением Великого Видящего, Косийоэса не решится с нами спорить. А сейчас позволь нам забрать уихатао: нужно срочно проводить очищающие ритуалы и наносить недостающие знаки на тело верховного жреца.

– Погодите! – вдруг испугался я. – Это же единственный человек, кто может переводить.

Облачный Дед улыбнулся. Уже не так грустно.

– Есть же Конецинмайла. Он уже сносно болтает с носильщиками сапотеками. Да и из них кое-кто немного стал понимать четланскую речь.

И старика увели.

– Стража! – заорал я в темноту, без сил опускаясь на землю. Рослый золотой быстро заскочил под навес. – Найди мне что-нибудь хмельное!

– Так нет ничего! – искренне округлил глаза охранник.

– Найди!

…

– Высшим благословением мудрых бинигуласа Великий Видящий был спасен! Чудо, о котором мы не смели и мечтать, свершилось! Благодаря вождю Хуакумитле вся наша страна, весь наш народ обрели надежду на счастливую жизнь! Уихатао наполнит своим пее великий храм в Йоопаа, священный город возродится!

Дитя Голода на ухо шепотом пересказывал мне речь жрецов, которые славили обретенного «папу римского». И меня не обошли вниманием – тут не придерешься. Конецинмайла, действительно, неплохо освоил сапотекскую речь, переводил, пусть и не дословно, но практически не запинаясь.

Огромная толпа у переносного идола охала и ахала, кто-то в приступе религиозного экстаза прокалывал себе языки, уши, обмазывая ладони и протягивая их к Великому Видящему. Облачный Дед – весь в украшениях и ярких одеяниях – сидел… нет, восседал в паланкине, излучая истинное величие. Я постоянно поглядывал на него, но старик ни разу не посмотрел в нашу сторону. Скорее всего, жрецы его чем-то опоили, чтобы вел себя, как положено.

Я даже не знал, жалеть мне дедушку или порадоваться за него.

Жрецы, закончив речь, кинулись в сторону нашей маленькой делегации, выхватили меня и повели к князьям, которые на этот раз тоже стояли. Теперь я шел под рев восторгов и ликования – как будто за ночь орду полностью заменили. Вымазанные кровью ладони тянулись и ко мне – с самыми наилучшими намерениями.

Правителей за ночь тоже подменили. Не могу их винить: я-то знал, что меня ждет, знал о замысле жрецов, а вот для Косийоэсы и Дзауинданды всё случившееся стало полной неожиданностью. Когда попы вмешались в переговорный процесс (на котором мне собирались в лучшем случае дать пинком под зад) и затянули длинную речь о чудесном спасении уихатао, полную знаков, воли богов (и немножко о том, что праведный Хуакумитла стал благословенным орудием судьбы) миштекский князь выпучил глаза и не знал, то ли ему засмеяться, то ли заплакать. У мальчишки лицо неприятно вытянулось, глаза нервно бегали. Сразу видно, что человек растерялся, когда что-то пошло не по его плану. На советника вообще без жалости нельзя взглянуть…

Сейчас они уже собрались. Приняли неизбежное, изобразили улыбки и распростерли объятия. Фигурально, конечно, тут такие сопли не приняты.

Ну, что! Встречай кондотьера, земля сапотекская! Теперь-то я тут развернусь!

Разговоры в тени – 5

– Как?! Как такое могло случиться?

– Тише, мой государь. Тише. Я сразу говорил, что надо было их убивать в первый же вечер. Ты не послушал меня.

– Алаири, я часто слушал тебя. Но всегда ли это приносило нам пользу?

– Мальчик мой! Да простят меня предки за дерзновенные слова, но после смерти твоего отца я всё отдал тебе! Каждый день, каждый свой вдох я желал тебе величия и процветания! И все мои скромные советы были направлены только на это!

– Да? И когда ты предложил убить астекских купцов в Йоопаа?

– Тогда в первую очередь, мой государь. Тень твоего отца взывала к отмщению…

– Астеки пришли и почти разрушили город! Принесли в жертву своим демонам Видящего! Пролили реки крови!

– Но они не тронули Саачилу, мой государь. Что Йоопаа, если твои владения после этого стали богатейшими, а власть твоя стала непререкаемой? А после? Когда астеки ушли на восток, и мы… ты, государь, выбил их нечестивые гарнизоны из всех крепостей, отстоял Гуиенголу, добился мира с их державой…

– Ты что… ты предвидел всё это, предлагая убийство купцов?

– Я не всесилен, Косийоэса… Не дух… Но без подстрекательства жителей Йоопаа и дальнейшей резни – не было бы и твоей великой победы.

– А смерть Видящего?

– Ты же слышал жрецов – то был ложный Видящий. Получается, что ты сделал богоугодное дело, кокуитао, подтолкнув астеков на убийство.

– Смеешься?

– Прости, повелитель. Не смею смеяться над волей высших сил…

– Волей? А вот это невероятное чудо, превратившее бродягу в посланника богов – это тоже воля высших сил?

– Я ведь не копи пеетао, мой государь. Откуда мне знать? Если мы орудия в руках богов, то неважно, что мы думаем. Делай, что велит сердце – всё равно это план Косийо или Шоо. Мое сердце говорило мне убить бродяг – и я не переменю своих желаний. Просто всесильные не дали им осуществиться. Пока.

– Значит, оставить всё, как есть?

– А разве этого хочет твое сердце, кокуитао? Ты, в твои юные годы, стал величайшим правителем Страны Облаков! Ты принес мир и единение в наши земли. Покорил Теуантепек. Одолел несметные полчища астеков, заставил их валяться у тебя в ногах и просить мира. Ты – равный их уэйтлатоани! Брат их правителя. Он правит западом, ты – востоком.

– Копи пеетао утверждают, что всё это произошло из-за того, что Хуакумитла год назад* начал движение на восток, и Великий Видящий начал приближаться к Стране Облаков, неся с собой благословение…

(*сапотеки, как и все культурные индейцы Мексики, уверены, что в месяце 20 дней, а в году – 260. Поэтому Сухая Рука шел от Четландии восемь наших месяцев, а сапотеки считают, что почти год)

– Не слушай жрецов, они тоже ничего не знают! Просто ответь себе: чего хочет твое сердце, величайший правитель Саачила Йоо?

– Я не хочу возвращать всё назад, Алаири. Я не хочу, чтобы новый уихатао из своего подземного храма указывал мне, как и что делать. Я не хочу, чтобы при нем осели эти бродяги. Они сильны. Их мало, но сила в них есть. И они сделают нового Видящего очень сильным! А этот вождь-калека сможет стать кокуитао в Йоопаа! Ведь сможет, да?

– Да, мой государь. Когда-то и твой род спустился с гор в Страну Облаков и стал править Саачилой. Сможет и калека – при поддержке уихатао.

– Я не хочу этого! Что делать, Алаири? Не могу же я сейчас напасть на бродяг?

– Не можешь. Либо тебе придется нападать на них одному. Ни благородные хоана, ни жалкие пеникече не поддержат тебя. Миштеки Дзауинданды… возможно. Им плевать на наши святыни. Но ты же слышал вчера своего… брата. Дзауинданда хочет дальнейшей войны с астеками. И ему интересны бродяги. Он не отдаст приказ своим воинам.

– Значит, я ничего не могу сделать?

– Я этого не сказал, мой государь. Если ты все-таки сочтешь мои советы полезными…

– Прекрати, Алаири! Не играй со мной!.. Да, да! Мне нужен твой совет!

– Вождь бродяг пришел к тебе за помощью. К тебе. Вот и окажи ему ее. Не дай жрецам перехватить, возьми калеку в оборот сам. Но отправь его как можно дальше от Йоопаа и от нового Видящего. Ему же нужна земля. Нужны другие ресурсы. Дай это ему. Но там, где он будет менее опасен… Или даже, где опасно будет ему.

Глава 12. Вы кто такие?

– О, Теуантепек… – Дшанластоо откинулся на спинку своего паланкина и мечтательно закатил глаза.

Дшанластоо – это молодой сановник Косийоэсы, благородный хоана самой высшей пробы, которого рыбоглазый правитель прикомандировал ко мне после того, как меня и мою «империю» приняли с распростертыми объятьями. Юный кокуитао, все его вельможи, всё войско возлюбило нас – мочи нет, как сильно! Мне тут же было пообещано всё, что я захочу. С горкой.

Конечно, это «всё» было весьма абстрактным. Я хотел территорию, на которой мои люди могли бы кормиться, производить нужные товары и строить новую армию. Разумеется, свободных территорий у Косийоэсы не было. Страна Облаков вообще очень густо заселена. С такой плотностью населения я нигде не сталкивался, даже в Миштлане. Получается, мне придется взять под управление землю с людьми. Стать этаким феодалом.

Но еще нужнее земли для меня были иные ресурсы: медь и золото, лес и кожа, хлопок и воск… да много чего! Юный кокуитао спросил, а почему бы ему не передать мне все нужные ресурсы сразу? Я обомлел от щедрости, но догадался, что парень просто не догадывается о размахе предстоящих работ. Набросал ему несколько чисел, показал, как они будут воплощаться в конкретном оружии, доспехах – и Косийоэса тут же замотал головой. Мальчишка точно был не дурак. Просто образования не хватало. Тем не менее, он нагрузил меня примерно 40 килограммами золота в самородках и песке, несколькими корзинами воска, смолы, соли; дал по мешку бумаги, кожи, хлопка… и всякого по мелочи. Для старта хватит.

Но главное – все-таки земля. Косийоэса отслюнявил мне целую долину на юге – Эхутла, которая находилась ниже Великой. Он уверял, что там есть месторождения медной руды и много другого полезного.

«Покуда ты служишь мне, Хуакумитла, все богатства этой долины принадлежат тебе» – пафосно объявил мне рыбоглазый при народе… а потом наедине перечислил, что за это я буду должен для него делать. Торговались насмерть! Я пытался объяснить, что производство за три дня не поставить. Потом, через полгода-год, я смогу гнать товары рекой, но пока всё будет строиться, оттачиваться, пока сформируется кадровый состав – я ничего не могу гарантировать. В итоге получил отсрочку – пять местных месяцев или сто дней.

К концу переговоров я уже начал сомневаться: а действительно ли мне повезло? Как будто я набрал кредитов, которые весьма непросто будет отдать…

А еще Косийоэса изо всех сил торопил меня с отбытием. Мол, духи ждут результатов; твои люди слишком много жрут; и вообще, кокуитао спешил вернуться на восток в новозахваченные земли, чтобы их обустраивать. Я едва нашел время, чтобы попрощаться с Облачным Дедом. Старик желал мне удачи, очень жалел, что не примет участие в развертывание такого масштабного производства.

«Ну, да ничего, – похлопывал он меня по плечу, когда мы остались наедине. – Хороших медников у тебя уже хватает. Справитесь».

В целом, выглядел он, как человек, полностью утративший иллюзии и подчинившийся воле судьбы. Ни надежд, ни разочарования. Только фатализм.

Мы выступили, как только смогли. По словам местных, до Эхутлы не более трех дней пути. Но на этот раз, поскольку мы были не на враждебной территории, я нагрузил по самую макушку каждого воина! Все, что удалось выторговать у сапотеков, каждую веревочку – всё взвалил на своих бедолаг. Поэтому моя кочевая империя шла крайне медленно. Мы делали не меньше трех больших привалов за день, чтобы все могли отдохнуть. Пока черные, белые, золотые, ремесленники и крестьяне; четлане, толимеки, оцколи, куитлатеки, йопи и сапотеки; мужчины и женщины – пока все они валялись, закинув ноги, я с несколькими советниками пытался продумать, как быстрее и эффективнее начать работы на новой земле. Конечно, это всё было на воде вилами. Пока на месте не осмотримся – ничего не поймем.

И все-таки идеи собирали, накапливали – авось пригодятся.

А в дороге главным моим развлечением стал благородный Дшанластоо. Кокуитао придал мне только его одного, чтобы решать через него все организационные вопросы. Однако аристократ-хоана взял с собой почти три десятка слуг, которые несли его вещи, его самого, отгоняли мух, кормили с ложечки и чуть ли жопку не подмывали (а, может, и подмывали – я не присматривался). Сапотеки очень ценят благородство крови. Простолюдины-пеникече здесь окутаны множеством запретов, чтобы подчеркнуть их отличие от знати. Им нельзя есть/пить какао, носить одежду из хлопка, иметь много жен (а хоана имели в гаремах до двадцати спутниц жизни!). Им запрещено охотиться на оленей (как в старой доброй Англии), носить украшения из жадеита (даже если некоторые могли их себе позволить!). А еще – куча ритуальных ограничений в общении между сословиями. Пеникече не могли прямо смотреть на хоана, заговаривать первыми, вроде, даже обувь должны с себя снимать, когда предстают перед аристократами.

Такого классового общества я в этом мире еще не встречал! Как, впрочем, и в том…

Все эти интересные истории мне рассказывал общительный Дшанластоо. Постоянно поражаясь тому, что где-то могут жить иначе. Молодой сапотек оказался кладезем информации. Об Эхутле, куда мы следовали, он знал немного, зато был на той самой войне, где рыбоглазый мальчишка одолел астеков. Благодаря рассказам сановника я худо-бедно разобрался в том, что за дела творились на востоке.

Лет двенадцать назад в Теночтитлане сменился правитель. Причем, как-то плохо сменился, Дшанластоо намекал, что астекские вельможи сами убили Тисока. И этим тут же решили воспользоваться недовольные. Ряд миштекских княжеств уже находились во власти Теночтитлана. Они объединились с миштеками и сапотеками из Страны Облаков и взбунтовались.

– Тогда многие выступили против союза трех городов, – вспоминал мой собеседник. – И у северного моря, и в Жарких Землях. Казалось, что владычеству озерного союза вообще может наступить конец… Поэтому отец нашего владыки – Косийопий – тоже присоединился к миштекам. Но новый уэйтлатоани Ауисотль показал себя великим воином. Он разбил всех! Залил кровью жертв храмы Теночтитлана! А потом его войска пришли и сюда…

В общем, если отбросить шелуху про героизм сапотеков, про величие кокуитао (всех вместе и каждого в отдельности), то из речи Дшанластоо выходило, что астеки разбили союзников в пух и прах. Они пришли в долины, пограбили города на севере, а в Уашаякаке даже оставили гарнизон. Этот город стоит на речке Атояк как раз между долинами Этла и Тлаколула, неподалеку от развалин древнего Золотого города. Юноша напирал на священное местоположение, я же догадался, что это был транзитный торговый центр.

На Саачилу Йоо астеки не пошли. Порученец утверждал, что они «убоялись», но я решил, что тем нужен был контроль над торговый путем. А Саачила стоит заметно южнее.

– Хоть, город уцелел, но наш великий кокуитао Косийопий пал в неравном бою с врагами. И его сын Косиоэса принял на себя власть. А ведь тогда ему не было и семи лет от роду…

«Ага, значит, пацан еще старше, чем выглядит, – прикинул я. – Ему уже лет 18… если не 19. До чего же он дохловат для своих лет!».

Дшанластоо долго расписывал, каким не по годам мудрым был его сюзерен, как чтил он богов, а те отвечали ему благосклонностью. Но по-настоящему интересное началось менее трех лет назад.

– Измученные надменностью астеков, жители Йоопаа схватили и убили торговцев из Теночтитлана – почтека. За несколько дней взбунтовался весь север Страны Облаков. Косийоэса тут же помог им – захватчиков прогнали… Но коварный Ауисотль не успокоился! Он собрал войско со всех племен союза – и астеков, из аколуа из Тескоко, и тепанеков из Тлакопана. Эти многочисленные толпы заполонили Страну Облаков. Снова был захвачен Уашаякак, а Йоопаа – разграблен и разрушен. Даже Великого Видящего казнили. Ауисотль набрал тысячи рабов и повел их в свою столицу. А племяннику Мотекусоме велел идти дальше на восток – в Теуантепек, Хучитан, Гунтемалу и до самого Шоконочко.

Здесь сапотек принял более торжественную позу.

– И тогда Косийоэса возгласил: хватит это терпеть! Восточные земли служили еще моему отцу, заявил он, и я намерен вернуть их назад. Мудрый кокуитао обратился к другу своего отца – правителю Ачиутлы. И тот пришел на помощь!..

Далее юноша начал осыпать меня сказочными числами: мол, Дзауинданда привел 24 тысячи воинов, а Косийоэса собрал 36 тысяч. И вот этой 60-титысячной армадой они двинулись вслед за астеками. Выбили их из Йоопаа, перевалили через восточные горы и заняли Теуантепек.

– О, Теуантепек… – мечтательно закатил глаза юноша. – Это чудесная земля! Там нет гор, лишь богатые равнины и могучее море. Там открыты пути по воде и по суху, можно даже водить караваны на север, в богатые земли на той стороне. И совсем недалеко богатый зарослями какашут Шоконочко... Хотел бы я остаться там навсегда.

Парень вздохнул. Ибо остаться не удалось. Так как вестники сообщили, что астекское войско возвращается. Здесь пациент путался в показаниях: он заявлял, что теночки были на востоке жестоко разбиты, но тут же добавлял, что воинство их было бесчисленным. В любом случае, заявленные 60 тысяч союзников от «разбитого врага» бежали в горы. Путь лежал вдоль речки, что текла с северо-запада и проложила людям естественную более-менее ровную дорогу в Страну Облаков.

– Здесь кокуитао нашел удобные скалы – Гуиенголу, – продолжил рассказ Дшанластоо. – Он велел укрепить эти места, запастись провизией и ждать врага. Сапотеки встали по одну сторону от ущелья, а миштеки по другую. Когда Мотекусома явился, он не знал, на кого нападать. Куда бы он не повел своих воинов, то всё равно поворачивался спиной ко второй части нашего войска! Это же гениально. Астеки сначала хотели изморить нас голодом… Но мы смеялись над ними с высоты наших насыпей! Косийоэса отбирал самых смелых и водил их на внезапные нападения. Я сам трижды ходил вниз и даже привел пленника-аколуа, которого мы принесли в жертву! Долгие месяцы ярились астеки. Они не могли пройти мимо, не могли захватить Гуиенголу, не могли заморить нас голодом. В итоге их предводитель пришел умолять великого кокуитао о мире…

Я слушал восторженные речи сапотека и чем дальше, тем больше не разделял его радости. Рыбоглазый мальчишка действительно залепил Ауисотлю пощечину. Заметную. Согнал астеков с богатого торгового пути (по крайней мере, с части его). Но войско захватчиков ушло домой относительно целым и невредимым. Неужели они тут рассчитывают, что астеки это всё так и оставят? Наивные.

Но разговоры оказались весьма полезными. Я понял, что могу сильно пригодиться Косийоэсе. И, видимо, даже скоро… Успеть бы! Успеть создать промбазу, вооружить и обучить хоть тысячу человек…

– Владыка! – прервал мои мысли Аскуатла, кислое выражение лица которого не предвещало ничего хорошего. – Там впереди – люди на паланкинах. Стоят в узком месте, не велят идти моим разведчикам.

Мое лицо тоже скисло. Эти люди в паланкинах на дороге у меня уже в печенках сидят.

Утром, кстати, Дшанластоо вскользь обмолвился, что до Эхутлы всего ничего осталось. Первые дни мы шли вдоль Атояка, но вчера река вильнула на запад и скрылась между хребтов. Но проводники сказали, что нам всё равно нужно идти на юг, так, мол, короче.

«Долина вытянута с востока на запад, – поясняли они. – Атояк потом снова выйдет из гор и будет идти вдоль западного края долины. Но эта дорога и дольше, и неудобнее. А мы вас напрямик проводим».

Вот и срезали. На кого мы там наткнулись? Я поспешил к неведомым переговорщикам…

– Вы кто такие? – прямо и без витиеватостей вопросил меня старший из шести мужиков, что восседали на довольно простеньких паланкинах.

– Я Хуакумитла, владыка четлан. Великий кокуитао Косийоэса передал мне в управление долину Эхутла. И я со своими людьми иду туда. Пропустите, кто бы вы ни были!

Послы на какое-то мгновение стушевались. Но говоривший нахмурился, повернулся ко мне и крикнул.

– Здесь начинаются земли Эхутлы! И мы отродясьне служили никакому Косийоэсе! Мы сами себе хозяева! Убирайся прочь, Хуакумитла, ибо все хоаны долины объединились сегодня, а воины наши сильны и бесстрашны!

Часть II. Председатель

- -