Конченные герои

Глава 1. По воле злого рока

Энрике шел по лесной чаще в темноте. В одной руке он сжимал рукоять арбалета, в другой – короткий меч.

В ночь Хемиса, когда даже упыри и ведьмы бояться сунуться в лесную глушь Эдельдорфа, идти вот так, без огня, в одиночку, сущее самоубийство. Энрике знал это, но поделать ничего не мог. Судьба лишила его выбора, так что приходилось идти в лес и надеяться, что хоть на сей раз ему удастся найти сестру.

Джованна пропала два дня назад, в канун ночи Хемиса – жуткого и безобразного празднества бога Хемиса, самого злобного и мстительного божества. Она ушла в соседнюю деревню, где жила старушка Магра, старая дева, больная и немощная, за которой Джованна ухаживала, и с тех пор не вернулась.

Джованна часто задерживалась на ночь в гостях у Магры, и в первый день Энрике не сразу почуял неладное. Ох, если бы он только мог знать, что стряслось с его сестрой, он бы немедленно кинулся на её поиски, невзирая на грозящую опасность. Но, к сожалению, он забил тревогу слишком поздно, лишь на следующий день, когда не обнаружил сестру в спальне утром, как делала это раньше.

Тогда Энрике, бросив все дела, вскочил на лошадь, выехал на главный тракт и помчался к старушке Магре, узнавать всё ли хорошо с его сестрой.

Когда он приехал, Магра встретила его у ворот дома. Она сидела на скамье, опустив голову и тихонько напевая себе под нос какую-то мелодию. Энрике спешился и подошёл к старухе.

– Доброе утро, миссис Магра, – поздоровался он.

Голос Энрике привел старуху в чувства. Она подняла голову и, встретившись с Энрике взглядами, радостно произнесла:

– О, Энрике, мой мальчик, здравствуй! Решил таки наконец проведать старушку Магру?

– Здравствуйте, миссис Магра, – ещё раз поздоровался Энрике и сел рядом со старушкой. – Нет, простите, я приехал узнать о своей сестре. Джованна не вернулась вчера домой. Я испугался и решил сегодня заехать к вам, узнать всё ли с ней хорошо.

– Джованна? Малышка Джо? – старушка была явно удивлена. – Нет, её у меня не было, Энрике. Вчера я ждала её, весь вечер просидела у окна, но она не пришла.

– Не пришла?

Старуха покачала головой.

Энрике почувствовал, как кольнуло сердце.

– Послушайте, миссис Магра, может вы что-то путаете? Я точно помню, что Джованна собиралась к вам.

Старуха взглянула а симпатичное лицо Энрике.

– Нет, мой мальчик, – произнесла она, – твоей сестры у меня не было.

В этот момент Энрике понял, что с его сестрой и впрямь стряслось что-то страшное.

Попрощавшись с миссис Магрой, Энрике запрыгнул в седло и поскакал в лавку к старьёвщику, дядюшке Питу, к которому Джованна часто наведывалась и покупала у него безделушки. Однако ни в лавке, ни в других места, где бы она могла оказаться, Энрике не нашел ответов. Джованну никто не видел.

Вернувшись домой, Энрике первым делом решил собрать людей и отправиться на поиски сестры в лес, что проходил между их деревней и соседней, и которым Джованна пользовалась иногда, чтобы срезать путь. Но как уже было сказано, никто, даже упыри и ведьмы не смели соваться в ночь Хемиса в лес, а люди и подавно боялись после заката высунуть носы на улицу. Поэтому Энрике пришлось идти в лес одному.

И вот теперь он шел по старой лесной тропе, которая едва угадывалась в темноте, и чувствовал, как на лбу его выступает холодный от страха пот.

Энрике преодолел небольшой овраг, что проходил вдоль тропы, и, когда взобрался на его противоположный склон, услышал странный звук. Звук доносился из-за густых кустов можжевельника. Энрике не мог точно определить что это – может стоны, может детский плач, но то, что они порождали в душе ужас и трепеть, было ясно сразу. Энрике перехватил удобней рукоять арбалета и, выставив перед собой меч, шагнул в заросли.

За зарослями находилась поляна. Энрике остановился в шаге от граница, где заканчивались кусты и начиналось свободное пространство, и обратился в слух.

Было странно стоять вот так, посреди леса, с оружием в руках и прислушиваться к ночным звукам. Энрике стоял среди густых лап можжевельника и чувствовал, как сырые от ночной росы иглы холодят шею и щеки.

Неожиданно, где-то впереди, в шагах тридцати, от того места, где стоял Энрике, загорелся огонёк. Сперва он походил на маленькую оранжевую точку на полотне тьмы, потом с каждой секундой становился всё сильнее и сильнее и вскоре уже освещал всю поляну.

Энрике увидел пять человек. Они шли цепочкой к большому дереву, а впереди них... Энрике не мог поверить собственным глазам. Впереди этой странной кавалькады шла его сестра, Джованна. Энрике вовремя подавил в себе порыв рвануть с места и устремиться к сестре.

Джованна шла, держа в руках факел. На ней было белоснежное платье, в волосах торчал цветок розы, а на груди висел огромный амулет. Никто не подгонял Джованну и не угрожал ей. Она шла по собственной воле.

Дойдя до дерева, которое оказалось старым, разбитым молнией дубом, люди остановились. Джованна передала факел одному из сопровождающих – это, должно быть, была женщина, судя по фигуре. Потом подошла к дубу и прикоснулась к его коре руками.

Энрике, затаив дыхание, следил за сестрой. Он не понимал, что происходит. Кто эти люди? Почему Джованна с ними? Может они угрожали ей, и теперь она, напуганная, делала всё, что они прикажут? Энрике не мог ответить на эти вопросы. Он просто стоял и смотрел.

Какое-то время Джованна стояла не шевелясь. Её руки покоилась на дереве. Потом она опустила их, подняла голову к небу и что-то выкрикнула. От звука её голоса Энрике вздрогнул. Это была не Джованна, пусть и внешне она была ей. В голосе сестры Энрике уловил странное ледяное звучание, словно скрипы и стоны льда во время ледохода на реке. Выкрик заставил Энрике отступить вглубь зарослей.

Когда эхо утихло, Джованна встала на колени и припала к земле, словно священник во время молитвы. Люди обступили её. У одного из них в руках блеснуло лезвие кинжала.

Не теряя ни секунды, Энрике вскинул арбалет и, прежде чем клинок успел вонзиться в спину Джованны, выстрелил. Стрела прошила шею человека, что собирался ударить Джованну ножом. Он упал на землю, не издав ни звука. Остальные вздрогнули и отшатнулись. Энрике уткнул стремя арбалета в землю, прижал его ботинком, натянул тетиву и вложил новую стрелу. На это у него ушло не больше двадцати секунд.

Одного из людей, что привели сюда Джоанну, Энрике убил точно. В этом он не сомневался. Оставалось разобраться ещё с тремя. Он решил действовать так: если повезёт и рука его не дрогнет, то ещё одного он убьёт выстрелом из арбалета, как куропатку, вспорхнувшую из травы; и тогда останется толькое двое, а с ними он разберётся уже с помощью меча. Ничего сложного, по сути. Лишь бы только не промахнуться.

Энрике выпрямился и вскинул арбалет. Вот они, как на ладони, словно и не собираются никуда бежать. Чтож, ладно, пусть так. Энрике навёл прицел на самую ближнюю фигуру и... вздрогнул.

На поляне, в дрожащем свете факела, стояли две фигуры. Тени их ползли по земле, словно змеи. И теней этих было всего лишь две. Две вместо трёх. Энрике, пораженной этой новостью, замер не в силах нажать на спусковой крючок арбалета.

Прошли какие-то доли секунды, когда справа от Энрике раздался нечеловеческий рык и топот ног. Энрике развернулся и выпустил стрелу в заросли. Но промахнулся. Что-то огромное и разъяренное следом выскочило из кустов и прыгнуло на Энрике.

Арбалет вылетел из рук. Энрике упал на спину и ударился головой о что-то твердое. Прежде чем потерять сознание, он увидел перед собой волчью морду с оскаленными клыками. Глаза её горели животной яростью. В них Энрике видел лишь мрак и пустоту. В следующее мгновение пасть раскрылась, и Энрике услышал крик сестры (или чей-то ещё). А потом тьма поглотила его.

Энрике не мог точно определить сколько времени провел без сознания. Очнулся он от того, что кто-то гладил его по голове. Он с трудом открыл глаза и первые минуты силился понять, где находится.

Он различил каменные стены дома, озарённые лучами утреннего солнца, потом услышал далёкие, незнакомые голоса.

Будто сквозь пелену, Энрике увидел, как над ним склонился человек. Человек этот что-то говорил, но в голове Энрике стоял такой шум, что он не мог разобрать ни слова.

Поняв, что Энрике его не слышит, человек положил ладонь парню на лоб, нахмурился и покачал головой. Затем достал из кармана пиджака странный аппарат и посмотрел сквозь него на Энрике.

Энрике собрался силами и прошептал:

– Где...где я? Что случилось?

Собственный голос казался Энрике мышиным писком. Но человек его услышал.

– Лежи спокойно, парень. Тебя здорово потрепало, если честно. Чудо, что Аманда смогла привезти тебя ко мне в таком-то состоянии. Везение, честное слова. Так ведь Аманда?

Холодная рука легла на лоб Энрике. Он услышал:

– Всё не так уж и плохо, Морциус. Не стоит драматизировать.

– Не стоит? Да на парне живого места не было. Только благодаря моей магии он всё ещё дышит. Замешкайся ты в дороге хоть на пару минуту, и всё – ему крышка.

Энрике застонал, пытаясь встать, но Морциус его остановил:

– Эй-эй, ты куда, парень?

– Джованна...моя сестра... Я должен спасти ее.

– Лежи-ка! То же мне, спаситель нашелся. Куда в таком состоянии? Лежи.

– Пожалуйста, я должен...я должен ей помочь. Её похитили, с ней что-то сделали... Я видел...я видел...

– Нет, парень, сперва окрепни, а потом и сестре на выручку пойдешь. Лежи, тебя говорят. Ну-ка, Аманда, подсоби-ка. А то ведь и впрямь на подвиги ринется.

Энрике уложили на кровать. Он вновь почувствовал холодную ладонь у себя на лбу. И мягкий, женский голос произнес:

– Спи, Энрике, спи.

Слова эти возымели странную силу. Тело Энрике сковало. Он почувствовал дремоту. Веки стали наливаться тяжестью, в голове заиграли струны скрипка. Каждый их звук казался мягким и успокаивающим. Глаза против воли закрылись, и Энрике вновь погрузился во тьму.

Когда он очнулся в следующий раз, на дворе был уже разгар дня. Проснулся он быстро, без боли и слабости. Казалось, он проспал целую вечность и теперь силы, до этого покинувшие его, вернулись обратно вдвое больше.

Энрике сел в постели и спустил ноги на пол. Холодные деревянные доски обожгли стопы. Держась за изголовье кровати, Энрике напряг мышцы и встал. В этот момент в комнату вошёл Морциус. В руках он держал поднос с едой.

– Ну наконец-то, – усмехнулся он, подходя к столу. – Я уж думал, что ты в спячку лег, парень. Ну, как дела? Как себя чувствуешь? Ничего не болит?

Энрике покачал головой.

– Нет, вроде бы – ничего.

– Ха, ну ещё бы! Моя магия, парень, любого на ноги поставит. Так, ладно, я тебе тут кое-что принёс, поешь. Много брать я не стал – ещё неизвестно, как твое тело среагирует на еду после зелий. Не стесняйся, пробуй.

Морциус поставил поднос на стол и подтолкнул его Энрике. Энрике поглядел на здоровенный кусок мяса, на стакан с водой, на хлеб, потом на Морциуса и сказал:

– Простите, конечно, но вы бы не могли для начала сказать кто вы такой и где я сейчас нахожусь?

Гладко выбритое лицо Морциуса расплылось в улыбке.

– О, парень, да ты у нас сама вежливость! Ладно, раз ты хочешь знать. Я Морциус, лекарь и маг. Хотя магом меня назвать нельзя, потому как ни к одной из гильдий волшебником я не принадлежу, но с магией управляюсь будь здоров. Ну а то место, где ты сейчас находишься, называется Вечнозелёной Рощью. Слыхал о такой?

Энрике какое-то время стоял, изумлённо таращясь на Морциуса. Вечнозелёная Роща! О, боги! Неужто он попал в лагерь Блутербрука?

Сколько раз он слышал о подвигать и странствиях людей Блутербрука. Бесстрашные защитника Света, противники Тьмы, они воевали с разной нечистью и ей подобной шушерой. Неужели ему посчастливилось лично встретиться с ними?

Энрике стоял, не имея понятия, что ответить. Наконец он пришел в себя и заговорил.

– Вы один из людей Блутербрука?

– Всё верно, парень. Я состою в Отряде Зачистки, а та девчонка, что тебя спасла, в Отряде Золотых Ястребов.

Энрике не верил своим ушам. Он находится сейчас среди легенд, защитников всего светлого, что есть в их мире. В детстве он мечтал оказаться в их числе, стать борцов против сил зла. Он даже тренировался для этого, но как-то ему не посчастливилось воплотить мечту в реальность. И вот теперь, когда он видит одного из великих бойцов, в его душе разгорается буря эмоций. Такое вряд ли могло произойти случайно.

– В общем, такие дела, парень, – прервал мечтания Энрике Морциус. Знаешь, я бы и рад с тобой поболтать подольше, как ни как у нас мало бывает гостей, но дела, сам понимаешь, требуют моего присутствия. Так что, ты пока устраивайся здесь, перекуси, а я пойду и позову Аманду. Она отведет тебя к старшому, чтобы тот решил, что с тобой делать дальше. Поешь, поешь. В ближайшее время тебе понадобятся силы.

Морциус подмигнул и вышел. Энрике подошёл к столу, взял с подноса нож, отрезал от мяса небольшой кусок и положил в рот. Мясо было добротно приправлено специями, так что жгло язык; чувствовались нотки тмина и ещё какой-то травы.

Энрике запил мясо водой и отломил хлеб. Хлеб перебил вкус специй, но не сильно. Когда с едой было покончено, Энрике осмотрел комнату и заметил у входа небольшое зеркало с умывальником. Решив ополоснуть руки, Энрике подошёл к умывальнику и взглянул в зеркало.

Ещё ни разу Энрике не испытывал подобного потрясение. Он таращился на своё отражение, не имея сил объяснить произошедшую перемену. Да и как можно, собственно, объяснить то, что вместо привычного тебя на тебя смотрит морда уродца.

Лицо Энрике было безобразно изуродовано. Вдоль щек тянулись толстые, лиловые шрамы, нижняя губа странно провисала, словно её отрезали и так и оставили висеть. Как же он сразу не почувствовал этого? Может это из-за магии Морциуса? Как бы там ни было, тот волк в лесу хорошенько его потрепал.

Потрясенный увиденным, Энрике не заметил, как в комнату вошла Аманда. Она встала у порога и взглянула на Энрике. Потом тихо произнесла:

– Морциус это исправит. Не стоит переживать.

Энрике вздрогнул и обернулся.

– Что...что это? Почему я...?

– Всё хорошо, успокойся. Сейчас главное, что ты жив, с остальным разберёмя позже.

– О боги!

Энрике вцепился руками в волосы. О боги, как же емк теперь с этим жить? Как на него будут смотреть люди? И будут ли они вообще на него смотреть?

Столько раз Энрике приходилось видеть уродцев. Ещё когда отец его был жив, и в доме их останавливались солдаты, что воевали в горпх Арбусии с княжеством Элифейским, Энрике с сестрой вынужден был помогать отцу с ранеными и навидался там такого, что другой бы ребенок на его месте просто бы потерял сон от увиденных кошмаров. Жалость одолевала его, когда он смотрел на всех этих искачеленных и изуродованных людей. А ещё больнее ему становилось от того, что все их сторонились и при разговоре, если таковой случался, старались не смотреть в лицо и по возможности отводили взгляд.

Энрике молился, чтобы с ним никогда не произошло такого. Он боялся оказаться на их месте, боялся осуждения людей. Однако, молитвы его не были услышаны. И теперь он такой же уродец, так и те калеки с войны. И теперь на него будут смотреть точно так же, как и на них – с отвращением и страхом.

В горле от этих мыслей встал комок. Энрике силой воли подавил истерику и, собравшись, проговорил:

– Неужели мне придется жить с этим всю жизнь?

– Конечно же, нет! – воскликнула Аманда. – Морциус непременно всё исправит. Это ещё не конец! Только нужно подождать. Необходимо время для восстановления.

– И сколько?

Аманда пожала плечами.

– Честно? Я не знаю. Может дни, может недели, может...

– Месяцы?

– Не знаю, но Морциус хороший лекарь. Он в два счета исправит это. Только нужно время.

Энрике с трудом преодолел отвращение и взглянул на свое отражение.

Может и впрямь ничего страшного? Кем бы ни был этот Морциус, но он, должно быть, и впрямь знает толк в знахарстве. Стоит набраться терпения и подождать. К тому же, сейчас есть дела поважнее – его сестре, возможно, прямо сейчас грозит опасность, а он ноет по таким пустякам.

– Ладно, – Энрике покачал головой, – раз нужно время, будем ждать... Аманда, так ведь? Морциус сказал, что ты должна будешь отвести меня к вашему главарю.

– К старшему, – исправила Аманда. – К старшему. Главарь - это звучит чересчур по-бандитски. А Чарльз не любит, когда нас сравнивают с бандитами.

– Нет, конечно, я совсем не то хотел сказать...

– Всё нормально. Я поняла. – Аманда широко улыбнулась.

Аманда было высокой и худой девушкой, что, впрочем, не мешало быть ей привлекательной. Энрике поймал себя на факте, что слишком долго смотрит в ослепительно голубые глаза Аманды. Они словно источали приятный холод и завораживали своей красотой.

– Ну что – идём? – обратилась Аманда, ни на секунду не сместившись под пристальным взглядом Энрике.

– Да-да, идём.