Конь в пальто и Попаданка в бронелифчике

Глава 1. Властный босс, кот-обормот и ложка ангста

В шесть утра зазвонил будильник. В унисон ему за окном заорал кот — очень громко и очень противно.

Сонно щурясь, Алина приподнялась на локтях и уставилась в окно. Силуэт кота темнел на верхушке берёзы — зыбкий в утренних сумерках, даже таинственный. От дерева до окна Алины было около метра. До земли — примерно пятнадцать.

«Да ну тебя к чёрту, сам слезешь», — подумала Алина и, зевнув, решила, что может позволить себе ещё минут десять сна.

Кот считал иначе. Он не затыкался ни на секунду. Вдобавок снизу, со двора к нему подключился кудахтающий голос старушки-хозяйки:

— Муря-Муря-Муря!

Муря покачивался на голой ветке, и весь его вид говорил: тут и зазимую.

Алина подняла голову и серьёзно подумала, а не метнуть ли в кота подушку. Потом вспомнила, что на дворе ноябрь, окно закрыто, а в форточку подушка не пролетит.

Тогда Алина залезла под одеяло с головой. Не помогло. Кот орал так, что пластиковые окна дрожали.

— Муря-Муря-Муря! — не отставала от него хозяйка. — Мурюшка-а-а-а! Витя, что ты стоишь! Лезь к нему!

— Чё я, дурак, что ли? — раздалось в ответ. — Она же скользкая.

Алина мысленно с ним согласилась. Ночью прошёл ледяной дождь, и берёза у окна больше напоминала сосульку, чем дерево. Как этот кот-каскадёр смог при таком раскладе забраться на её верхушку, оставалось загадкой.

— Трус! — возмутилась хозяйка. — Вырастила на свою голову! Муря! Мурюшка-а-а! Спускайся!

Кот покосился вниз. «Чё я, дурак, что ли? — говорила его мордаха. — Она же скользкая»

Будильник зазвонил снова, на минуту заглушив кота.

Потом его заглушил кот.

Алина рывком отбросила одеяло и опустила ноги на пол. Пол был холодный, тапочки куда-то подевались. В окно за створками жалюзи смотрело холодное ноябрьское утро. И кот.

«Убью», — подумала Алина, накидывая халат и подходя к окну. Кот покосился на неё и новым воплем сообщил, что живым не дастся.

— Паразит, — сказала Алина коту, открывая окно. — А ну-ка слезай.

— Муря-Муря-Муря! — поддакнула снизу хозяйка.

— Ни за что! — отозвался на своём кошачьем «паразит».

Вздохнув, Алина уцепилась одной рукой в подоконник, вторую протянула к коту. В лицо тут же ударил морозный осенний ветер, а кот ощерился.

— Только цапни меня, тварь, я тебе зубы ампутирую, — пригрозила Алина. Она поздно поняла, что надо было сначала включить свет. В потёмках сложно было разобрать, где у кота заканчивается шея и начинается… всё остальное.

Кот в ответ так вцепился в несчастную ветку, словно собирался пожаловать в гости к Алине вместе с ней.

Алина наконец дотянулась до кота, нащупала что-то пушистое и попыталась за это дёрнуть. В ответ кот вцепился в её ладонь.

— Твою мать! — взвизгнула Алина и чуть не вывалилась из окна.

— Мурюшка! Осторожнее! Она же упадёт! — вторила снизу хозяйка.

По руке потекла кровь. Сцепив зубы и почти не глядя, Алина потянулась снова, схватила кота за что попало (к счастью, на этот раз за шкирку) и с силой дёрнула. Берёза затряслась, кот заорал вдвое громче… И всё-таки отпустил злосчастную ветку.

Алина сама чуть не ухнула вниз, но удержалась. А потом как могла быстро затащила кота в комнату и швырнула на кровать. Кот тут же выгнул спину дугой и зашипел.

— Паразит, — повторила Алина. Потом высунулась в окно и крикнула: — Тридцать третья квартира, пятый этаж! Позвоните, я вам открою!

Хозяйка поспешила к своему ненаглядному Мурьюшке молча, а вот двумя этажами ниже тоже открылось окно, в него высунулась всклоченная голова и поблагодарила:

— Слава богу, хоть кто-то! Он уже час орёт!

— Мя-а-а-ау! — отозвался кот, намекая, что это ещё не конец. И, махнув хвостом, шмыгнул под кровать.

Алина с тоской подумала, как будет его доставать.

Спустя полчаса, она уже знала, как. Пылесосом. Серого от пыли кота присосало к шлангу, и только так Алина вместе со старушкой-хозяйкой смогли его вытащить. Хозяйка уже не возмущалась и не говорила, что Гринписа на Алину нет. Зато говорил кот. Голосил он за троих, в благодарность расцарапал хозяйке руки и чинно удалился из Алининой квартиры на лестничную площадку.

«Никаких кошек, — подумала Алина, закрыв за незваными гостями дверь. — Никогда в жизни».

На работу она собиралась в ритме вальса — или даже ещё быстрее. Кровать пришлось оставить не заправленной, на завтрак времени не осталось, накраситься с забинтованной рукой получилось с трудом… В общем, чёртов кот!

Дорога, обычно занимавшая от силы минут сорок, на этот раз не уложилась даже в час. Алина за рулём медленно зверела: время встречи с директором приближалось, а ей хотелось ещё разок проверить расчёты. Но, похоже, не судьба.

В офис она явилась с получасовым опозданием. Телефон разрывался от сообщений, писем и «очень-важных-ответь-прям-щас» звонков.

Вдобавок, словно кота утром было мало, неприятности продолжались. В лобби у турникетов образовалась длиннющая очередь из таких же незадачливых сотрудников. От турникетов они плавно переместились в три несчастных лифта: плюс ещё десять минут к опозданию.

Никогда не отличавшаяся особым терпением, Алина зверела.

Естественно, лифт останавливался на каждом этаже. Вдобавок буквально в последний момент в кабину втиснулся Лёня, заместитель Алины. «Твою мать!» — подумала она, прячась за смартфоном. Лёня действительно её не заметил. Когда двери закрылись, он повернулся и с широкой улыбкой объявил:

— Вам, наверное, интересно, зачем я вас всех здесь собрал?

Алина отвернулась, делая вид, что ей интересен только рабочий чат в Watsapp. Она решительно не понимала, почему остальные так радостно реагируют на плоские Лёнины шутки. Вот и сейчас раздались одобрительные смешки, а кто-то даже предположил:

— К нам едет ревизор?

— Лучше! — откликнулся Лёня. — У меня завтра днюха! Айда все ко мне! — И таинственным тоном, явно кого-то пародируя, добавил: — Переходите на мою сторону силы, у меня печеньки.

Про печеньки была, кажется, шутка, но Алина её не поняла. Зато остальные поняли и поддержали. Алина подумала, что квартира Лёни должна быть огромных размеров: столько людей уже собрались к нему в выходные. В их отделе давным-давно скинулись на подарок «любимому и ценному сотруднику» (Алину даже заставили саморучно это написать). А коллеги-женщины вовсю предвкушали, что надеть и как накраситься. Лёня почему-то считался завидным женихом.

— Алина Владимировна, — позвал этот «прынц», когда спустя пять этажей они остались в лифте одни. — А вы придёте?

Алина опустила смартфон и молча посмотрела на зама так, что тот даже слегка побледнел.

— Вы взяли флэшку с моего стола, как я просила? — вместо ответа поинтересовалась она.

Лёня сунул руку в карман джинсов (джинсов! плевать он хотел на дресскод) и вытащил чёрную флэшку.

— Да. Алина Владимировна…

— Благодарю. — Алина забрала у него флэшку, почему-то липкую, с конфетным запахом. И отвернулась. Обычно этого хватало, чтобы Лёня окончательно заткнулся.

Увы, не сегодня.

— Алина Владимировна, а что у вас с рукой?

Алина метнула на него такой же взгляд, каким недавно смотрела на кота. «Убью!»

Как и кот, Лёня его не понял.

— Вам тяжело, наверное, — спохватился он. — Давайте я ноутбук подержу?

«Место! — мысленно закричала Алина, попятившись от заместителя к зеркальной стене, будто он был здоровенным барбосом.

— Благодарю, не нужно.

Лёня замер и обиженно на неё посмотрел. Лифт наконец остановился, двери открылись — Алина вылетела из кабины первая, звонко цокая шпильками. Лёня ходячим столбом — он был выше Алины раза в два — поплёлся следом.

«Только дай мне повод! Пожалуйста! — мысленно взмолилась она. — Уволю к чёртовой матери!»

К сожалению, Лёня у руководства был на хорошем счету.

— Презентацию вы распечатали? — бросила она через плечо.

Лёня с улыбкой помахал папкой.

— Конечно!

— В трёх экземплярах?

Лёня улыбнулся ещё шире.

— А как же, Алина Владимировна!

«Твою мать», — подумала Алина. Такой был повод сорваться… Хоть бы душу отвела.

Исполнительный директор в компании сменился совсем недавно — ещё месяца не прошло. Алина видела его только на приветственной вечеринке и на паре совместных совещаний. Новая метла всегда по-новому метёт, но конкретно эту «метлу» хотелось оседлать и как следует пришпорить.

Во-первых, директор Александр Олегович («Зовите меня просто Сашей») был преступно молод, лишь на пару лет старше самой Алины. Да, тридцать два, может, тридцать три года, не больше. Кто становится директором в таком возрасте? Энтузиаст? Или мажор.

Во-вторых, послушав его планы по развитию компании Алина сделала вывод: Саша — идиот. Ему видите ли, не понравился их корпоративный сайт. Креатива, говорит, мало! Да что он вообще понимает, Алина сама его концепцию разрабатывала! А эти его предложения: давайте внедрять рекламу в соцсетях. Голословно, без статистических выкладок — просто: давайте. «Я тебе щас дам! — думала Алина, стучась в директорский кабинет. — Ох, как дам!»

Директор Саша её уже ждал — просто неприлично довольный, благоухающий дорогими духами (Алина моментально узнала запах: её бывший любил такие же). На коленях Саша держал огромного плюшевого медведя. Алина вперилась в этого медведя так, что будь её воля, игрушка бы взорвалась.

— Доброе утро, Александр Олего…

— Алиночка, солнышко, ну что же вы! Зовите меня Сашей, — перебил директор и встал, посадив медведя на стол.

Потом настойчиво поцеловал ей руку, а с Лёней обменялся скупым мужским рукопожатием.

Алина, не скрываясь, вытерла поцелованную руку салфеткой.

— Вот, заскочил сегодня в наш магазин на Тверской, — с довольным видом объявил Саша, показывая медведя. — Глядите, какое чудо!

Алина сцепила зубы. Она привыкла сразу, без проволочек начинать презентацию, а тут… Медведь.

— Между прочим, Алиночка, вы знаете, почему эта модель нравится детям?

Алина мысленно посчитала до пяти.

— Извините… Саша, я ещё не ознакомилась с результатами этого исследования.

— Оно только через неделю закончится, — вставил Лёня. — Мы фокус-группы отдали на аутсорсинг.

Директор удивлённо смотрел на них.

— А ваши предположения?

Алина вздохнула.

— Он пушистый?

Директор хмыкнул и посмотрел на Лёню.

— Так это ж СуперМиш, — воодушевился тот. — В прошлой серии «Хранителей земли» во флэшбеке у главного героя почти такой же медведь. Только с синей лентой.

«Что?» — подумала Алина.

— Точно! — рассмеялся директор. — А какой рейтинг у сериала, какие просмотры! Наши продажи взлетят!.. Одобряю, Лёня, приятно, что хоть кто-то интересуется тем же, чем и наша целевая аудитория.

— Простите, но наша целевая аудитория — родители, а не дети, — чопорно заметила Алина.

Саша с укором посмотрел на неё.

— Что ж, оно и видно. Давайте, Алина, ваши… исследования.

Пожалуй, вопрос о целевой аудитории уже был звоночком. Не стоило и продолжать. «Это моя работа, и я её люблю», — свирепо подумала Алина. Следующие пятнадцать минут, пока делала презентацию, она повторяла это, как мантру. Не помогало. Саша вздыхал и смотрел куда угодно, пусть и на пресловутого медведя, но не на графики. Даже в глазах Лёни появилось нечто, очень напоминающее сочувствие.

— Это всё? — спросил директор, стоило ей замолчать.

Алина выразительно посмотрела на него.

Саша ответил ей таким же свирепым взглядом.

— Абсолютно всё? Или у вашего отдела всё-таки есть ещё хоть какие-то мысли?

Алина почувствовала, что краснеет. Последний раз она ощущала себя так, когда на госэкзамене ей задали дополнительный вопрос, а она понятия не имела, как на него ответить.

— Алина… — подождав, начал было директор, и его голос ничего хорошего не предвещал. Алина тут же вспомнила, что этот новенький идиот Саша вполне может её уволить. Что она всего лишь возглавляет отдел маркетинга, а он исполнительный директор. Что незаменимых нет…

— Извините, — поднял руку Лёня. — Можно мне добавить?

Саша повернулся к нему и кивнул. Алина прислонилась к стене. Больше всего на свете хотелось закрыть лицо руками или отвернуться. Вместо этого Алина уставилась на директора и мысленно послала все возможные кары на его голову. Что говорил Лёня, она не слышала, и когда буквально через пять минут директор удовлетворённо кивнул, очень удивилась.

— Вот, что мне нужно. Вот! Алиночка, что же вы грузите меня всяким… Надо было сразу с этого начинать. Так… давайте-ка это обсудим.

Обсуждение в итоге свелось к монологу Саши. Лёня записывал, Алина крутила в пальцах карандаш и думала, что пора бы обновить резюме на Headhunter. Давненько она этого не делала. А время, похоже, пришло.

— Отлично. Так и поступим. Свободны, господа!.. И дама.

Алина встала следом за всеми. Лёня с директором снова обменялись рукопожатиями. Алина выдавила улыбку и направилась было к выходу…

— Алиночка, останьтесь, — тепло улыбнулся ей Саша. Позже, когда за Лёней закрылась дверь, улыбаться директор перестал. Он спросил: — Алина Владимировна… Вы же такое обращение предпочитаете? Скажите, у вас есть дети?

Алина села и спрятала руки под стол.

— Нет, Александр Олегович.

— Удивительно. Вы красивая женщина… Скажите, Алина Владимировна, почему вы выбрали работу в нашей компании? Мы занимаемся производством детских игрушек. Здесь надо знать детей.

— Я знаю свою работу, — отозвалась Алина. Как и всегда наедине с мужчиной ей делалось не по себе. Хотелось вжать голову в плечи — поэтому она наоборот сидела прямо, как палка.

— Алина Владимировна, простите, я не хотел поставить вас в неудобное положение. Но может быть вам сменить работу?

«Займусь этим сегодня же», — подумала Алина.

Саша не стал дожидаться ответа. Он кивнул и приказал — именно тоном приказа это и было сказано:

— Подготовьте вашего зама, будьте добры.

Алина стиснула зубы.

— На этом всё. Вы свободны.

«Не мой сегодня день», — думала Алина, спускаясь на лифте в свой отдел.

Ну да, не её. Первое, что она увидела, выходя из дверей, был Лёня с кружкой. Он, как щенок, заглядывал ей в глаза и улыбался.

— Алина Владимировна, я сделал вам кофе…

«Подготовьте вашего зама…» — отозвалось в её мыслях.

Лёня протянул кружку. Вся девичья половина отдела дружно наблюдала.

«Тварь», — подумала Алина, забирая кружку.

И, не особенно целясь — Лёня стоял близко, — выплеснула горячий кофе ему на грудь.

Вот теперь — когда он согнулся, тяжело дыша, выпученными глазами глядя на свою цветную рубашку — улыбнуться получилось легко.

— Ах, простите, Леонид! Какая же я неловкая!..

Это обсуждали потом весь день. «Словно других дел нет», — думала Алина, разрываясь между встречами и расчётами. Работы было полно: рекламщики вместе с дизайнером забили на законодательство, потому что «такая ведь идея классная!»; неожиданно на три дня раньше пришёл отчёт по фокус-группам; вдобавок прибыло приглашение на международную конференцию маркетологов, и Алина понятия не имела, кого туда отправить. Ещё с десяток похожих дел требовал внимания. Алина заперлась в своей «стеклянной коробке»-личном кабинете и с кислой миной слушала ассистента. Пообедать времени снова не нашлось, от брата пришла напоминалка: «У отца сегодня день рождения, не забудь», — и окончательно испортила настроение.

Лёня так и остался в испачканной рубашке. Девочки предлагали сбегать на перерыве купить ему новую, но он великодушно отказался.

— Зачем? Такие фигурные пятна! Алина Владимировна, вам бы креативным директором!..

«Козёл, — с глухой тоской думала Алина. — Сейчас как пошлю на конференцию! Договоришься у меня!»

Впрочем, конференцию устраивали в пятизвёздочном отеле на Бали — вряд ли это можно было назвать ссылкой.

Вечером на парковке Алина случайно подслушала, как её ругают девушки-подчинённые.

— Вот стерва!

— Чш-ш-ш! Ты что, услышит же…

— Да нет её тут, она же ночует на работе! Стерва холодная…О, а ты знаешь? У меня муж знаком с другом её бывшего. Так он рассказал, что она не всегда такая была. Там такая история, вообще!

Алина невольно замерла. Обычно она и правда задерживалась на работе, но сегодня нужно было успеть к родителям — пришлось уйти пораньше.

— Бывшего? У неё и парень был? Серьёзно?

— Да говорю же! Они года два встречались, и дело уже шло к свадьбе, они даже заявление подали, гостей позвали, платье купили, — все дела. Потом, прикинь, день свадьбы, всё готово… И он её бросает!

— В смысле? Как?

— Да просто! Не приехал и всё. Он к дочери своего начальника всё это время подкатывал, представляешь? Они и поженились потом, у него дети уже. А наша… ну…

— Жесть!

Алина закрыла глаза и заставила себя считать до десяти. Ключи от машины обжигали руку.

— Ага, бывший её — сволочь, но что теперь — совсем себя заморозить? Лёня, бедный, глаз с неё не сводит. И так уже, и эдак — но к ней же на козе не подъедешь.

— Да ладно, говорят, она с нами ненадолго. Главный, я слышала, хочет её уволить.

— Серьёзно?

Дальше Алина слушать не стала. Больше не заботясь, увидят её или нет, она разблокировала сигнализацию и, стараясь сосредоточиться на каждом движении, забралась в холодный салон.

«Тебе не важно их мнение, — повторяла она, выезжая на шоссе. — Пускай болтают»

Вот только в груди было тяжело, а глаза щипало.

Нет, не её сегодня день.

К родителям она, естественно, опоздала. Глупо: проехала нужный поворот, а когда возвращалась, попала в пробку. Чёрная полоса, невезуха — как ещё это назвать?

Все в сборе: отец, мать и брат, — уже сидели за праздничным столом. На тарелках умопомрачительно пахли мясные блинчики. Алина сглотнула и устало улыбнулась.

— С днём рождения, пап.

Он тоже выдавил улыбку и захрустел обёрткой. Мать как обычно поджала губы:

— Упаковала-то! Руки помой.

Алина бросила взгляд на брата — тот с жалобной улыбкой пожал плечами — и молча направилась в ванную.

В семье не без урода, и в этой семье уродом была Алина. Когда она вернулась, отец удивлённо рассматривал коробку с новым айфоном.

— Что б полезное подарила, — бросила ей мать, подавая тарелку. — Садись давай.

Алина молча села. Она весь день нормально не ела, а домашняя натянутая обстановка была уже настолько привычной, что давным-давно перестала портить аппетит.

— Мам, ну ты чего? — с укором сказал брат. — Это же одна из последних моделей, в ней, знаешь, сколько всего полезного!

Алина покосилась на него и поймала скупую улыбку матери. Последнее время улыбалась она только брату.

— Андрюш, ты кушай, кушай давай. Ой, я же тебе помидорчики открыла, твои любимые!

— Мам, да наелся я уже. Правда, очень вкусно, но в меня больше не влезет. Алин, будешь?

Она пожала плечами, и мать раздражённо поставила перед ней банку с помидорами. Соленья Алина тоже любила.

У родителей она с тех пор, как съехала в семнадцать лет в общежитие, больше часа не проводила. Да и то лишь по праздникам. Они как будто не возражали. Алина была убеждена, что они с удовольствием вообще бы про неё забыли, если бы не брат. Прилип, как банный лист! Ах да, и деньги. Ненаглядный Андрюша был свободным художником, человеком творческим с непостоянным заработком. Алина и правда сначала ему помогала, но потом, когда тянуть из неё стали и родители («А как нам жить на одну пенсию!»), поняла, что ничем хорошим это не светит.

Иногда она задавалась вопросом, почему до сих пор не хлопнула дверью и вообще не оборвала все связи с семьёй? Наверное, потому что осталась бы тогда совсем одна. Но лучше уж одна, чем… так.

Вишенкой на торте семейного вечера стало мамино:

— Андрюше предлагали арендовать помещение для выставки. Помоги брату!

Алина посмотрела на Андрея — тот взвыл:

— Мама!

— Что, мама! Мы семья, и должны друг друга поддерживать!

— Да, только поддерживаю всех одна я, — не выдержала Алина.

На кухне повисла тяжёлая тишина.

— Что?! — выдохнула наконец мать. — Так я тебя воспитала, да?

Алина со вздохом вытерла губы и встала.

— Спасибо, было вкусно. Андрей, тебя подвезти?

Брат вскочил, как ужаленный.

— Да!

— Алина! А ну вернись! — бушевала мать. — Вернись, я сказала! Да как ты смеешь?! Я тебя растила, ночей не спала, всю жизнь на тебя… А ты! Неблагодарная!

Алина торопливо накинула пальто и подхватила сумочку.

— Пап, извини. С днём рождения.

Отец ответил ей тоскливым взглядом.

— Вернись! — кричала вдогонку мать. — Дочь! Андрюшенька, ну а ты куда, ещё ведь торт!..

Но брат уже захлопнул входную дверь и, обогнав Алину, рванул в лифт.

В машину сели молча. У Алины болела голова. Она понимала, что дел ещё много: новую работу за неё никто не найдёт, дома шаром покати, зайти бы в магазин… Но голова раскалывалась. К чёрту, пошло всё лесом! Вернётся домой — и спать. Сколько можно…

— Алин, прости.

— Просто заткнись, — откликнулась она. Потом подумала и добавила: — Пожалуйста.

Как обычно, не сработало.

— Алин, ну серьёзно, я не… Что с твоей рукой?

В глазах расплывалось, на дороге сосредоточиться было сложно — Алина не сразу поняла вопрос.

— Рукой? А, это я кота с дерева снимала.

— У тебя есть кот? — почему-то обрадовался брат.

— Нет.

Снова наступила тишина — увы, ненадолго.

— Алин, ты бы… Извини, что спрашиваю, но… У тебя по-прежнему никого?

Она бросила на брата один-единственный, но очень красноречивый взгляд: «Не твоё дело».

Снова не подействовало.

— Алин, так ведь нельзя. Ну правда, ты же не робот: с работы на работу… У тебя друзья хоть есть?

— Да, — соврала она.

Андрей ей не поверил.

— Не злись на мать. Она тебе завидует. Ты вон какая… Успешная. Красивая.

— Одинокая, — вырвалось у неё.

— Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю? — тут же предложил брат.

— Нет.

— Алин…

— Просто заткнись.

К счастью, дом Андрея замаячил за поворотом. Но даже когда машина остановилась, и Алина разблокировала двери, выходить брат не спешил.

— Алин, прости, что лезу, но мне за тебя страшно. Ты не думай, мне не нужны твои деньги, и дело не в этом. Ты так загнёшься. Правда.

Алина закрыла глаза и принялась считать. Снова.

— Пошёл вон, — сказала она спустя паузу. — Немедленно.

Андрей вздохнул.

— И я тебя люблю.

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Хлопнула дверь.

Алина выдохнула. И, продолжая считать, вывела машину на дорогу.

Но теперь-то всё? Больше никаких сюрпризов? Этот жуткий день закончился?

Если бы. Сюрприз ждал Алину на лестничной площадке.

— Мяу, — сказал смутно знакомый рыжий кот и облизнулся.

— Тебя прям не дождёшься, — поддакнула его хозяйка. Сейчас, под лампами дневного света она казалась ещё чудаковатее. Худая, волосы длинные и чёрные с проседью. Цветастая шаль, как у цыганки. И глаза на морщинистом круглом лице — цепкие, зелёные, яркие.

— Вы что здесь делаете? — удивилась Алина.

— Тебя жду, — хмыкнула старуха. — Пасьянс уже три раза разложила. Мурюшку полчаса как кормить пора. Да, Муря?

— Мяу, — согласился кот.

Алина вздохнула и решительно достала из сумочки ключи.

— Простите, но я очень устала. Давайте завтра поговорим, хорошо?

— До завтра, красавица, ты загнёшься с таким энергетическим фоном, — отбрила старуха. — А я-то думала, чем тебя отблагодарить за Мурюшку? Пошли-ка ко мне. Да не смотри ты так! Я только в полнолуние кусаюсь, и то не больно. Давай, красавица, я тебе чайку заварю. Такого чая, как у меня, ты нигде не попьёшь. Ну, идёшь?

Алина сама не поняла, как оказалась в старухиной квартире. Удивительно, но кошками здесь не воняло, наоборот, было чисто, уютно и тепло. Вкусно пахло выпечкой, пыхтел на плите допотопный чайник, мягко светил торшер.

И было ещё что-то, какое-то неуловимое тепло, к которому Алину потянуло буквально магнитом.

А вообще, всё это, конечно, безумие. Ей следовало вернуться домой, принять душ, сделать ночную маску, помыть голову и лечь наконец спать!

Вместо этого она сидела на уютной кухоньке, смотрела, как старушка-хозяйка кормит кота («Что значит, ты утку не будешь? Ладно, на тебе ягнёнка. И ягнёнка тоже? Ну ты и зажрался!»).

— Рассказывай, — присаживаясь наконец рядом, предложила она.

Спохватившись, старушка поставила перед Алиной чашку ароматного чая. И было что-то в этом аромате или приторно-мятном вкусе… Что-то, что заставило Алину выложить всё — всю свою подноготную. Про мать, про гада-бывшего, про начальника, Лёню, будь он неладен…

— Ага, — кивала старуха. — Ясно… Да… Понятненько…

Замолчав, Алина почувствовала себя так, словно вылакала бутылку текилы. Перед глазами расплывалось, в ушах приятно шумело, в груди потеплело.

— Ясно, — повторила старушка. «Она ведь так и не представилась», — удивлённо подумала Алина. И тут же выкинула эту мысль из головы. Как и все остальные. Хозяйка тем временем встала. — В общем, знаю я, что тебе нужно.

— Топор? — пошутила Алина.

Старуха отнеслась к её предложению со всей серьёзностью.

— Ну зачем так кардинально! Успеется ещё топор. Топор — это навсегда, красавица моя. А у тебя всё не настолько плохо.

— Нет? — удивилась Алина.

Старуха рассмеялась, и будь Алина в себе, она бы насторожилась — так жутковато прозвучал этот смех.

— Ну конечно, девица ты моя красная. Ты замёрзла, Снежная моя королева. Ох, бедный твой принц, сколько ему, бедняге, придётся сапог сносить, сколько крови за тебя пролить, пока ты оттаешь… Ну да у меня как раз есть отличное средство… Сейчас… — раздалось уже из прихожей. — Да где же оно… — А теперь из спальни. — Племяшка, чтоб её, вечно как уберётся… Говорила ей: клади артефакты в шкатулку! А она: не-е-е, тёть, они там намагичиваются. Я, говорит, академию заканчивала, я лучше знаю. Да какая академия, у меня опыт! А, вот он. Смотри!

Алина изумлённо уставилась на обложку потрёпанного любовного романа. Полуголая девица пыталась слиться в объятьях сразу с тремя красавцами, один из которых был в железной короне, смутно что-то напомнившей. Это… Как его… «Властелин колец»? Бывший, сволочь, любил…

— Это мне зачем? — поинтересовалась Алина, налюбовавшись.

— Бери, — сунула книгу старуха. — Дарёному коню в зубы не смотрят! Бери, ну! Спасибо ещё скажешь. Короче, слушай. Сейчас как придёшь и спать ляжешь, ты эту книгу открой. Сегодня открой, слышишь? Ну да она, впрочем, и сама откроется… Давай-давай, красавица, иди теперь. Мурюшка, скажи спасибо!

— Мяу! — отозвался кот.

Ничего не понимая, Алина вышла на лестничную площадку, держа под мышкой книгу.

— И племяшке моей привет передавай! — крикнула ей вдогонку старуха. — Не той, что из академии, а другой, нормальной. Она тебе понравится. Кобыла та ещё, бестолковая, но ничего.

На этом дверь захлопнулась.

Наступила звенящая тишина.

Алина выдохнула. Вызвала лифт. В голове по-прежнему шумело. Наверное, в старухином чае всё-таки был ликёр…

Вернуть холодный ум и трезвую память не помог даже душ. Про маску Алина напрочь забыла, сразу нырнула в постель. Потянулась выключить ночник — и тут с тумбочки (как она там оказалась?) на одеяло свалилась старухина книга.

Алина растерянно посмотрела на неё. Взяла в руки, покрутила. От книги пахло библиотекой — книжной пылью.

И, кажется, розой.

Алина со вздохом посмотрела на часы. Почти полночь.

Книга в руках потеплела.

«Я же никогда не читала любовные романы!» — удивлённо подумала Алина.

Но книга манила, примерно как старухина квартира — необычным, как будто даже потусторонним теплом.

— Десять минут, — сказала себе Алина. — Не больше. Наваждение какое-то…

Она подумала ещё, что нужно поставить будильник. На всякий случай. Вдруг там магия какая в этих романах? Зачитываются же ими другие? Почему-то…

Но не поставила, забыла.

Книга легко раскрылась на третьей странице. Пожелтевшие листы отчётливо пахли цветами… И были абсолютно пусты.

«Что за?..» — удивилась Алина и собралась было по привычке заглянуть в конец, но не успела.

Голова неожиданно потяжелела, глаза закрылись сами, в нос ударил аромат роз, словно кто-то рядом разлил духи.

«Спать надо больше», — подумала Алина, падая на подушки.

Рядом шелестела страницами книга.

«Всё-таки было в том что-то в том чае, — мелькнула последняя мысль. — Вот я дура!»

На этой позитивной ноте Алина провалилась не то в сон, не то куда дальше.

Часы в её комнате пробили полночь.

И остановились.

Глава 2. Замуж по принуждению

Давным-давно далеко-далеко в одном сказочном королевстве жила-была принцесса, прекрасная, как заря, и несчастная, как… да… э-э-э… несчастная, в общем.

Вот так вот!

…Аромат роз сводил с ума. Причём пахло от постельного белья, поняла Алина спросонья и удивилась: неужели она пролила на кровать духи? Но у неё отродясь духов с розой не было.

Да чёрт с ним, будильник не звонил — и ладно, никакая роза не помешает ей выспаться!

Алина отвернулась, пытаясь спрятаться от запаха, и прижалась щекой к невероятно колючей вышивке.

А вышивка-то откуда?

Ресницы пощекотал солнечный луч. Солнечный луч! В московском ноябре. Это примерно, как духи с розой на её прикроватной тумбочке. Алина открыла глаза и потрясённо огляделась.

А ведь солнцем и духами всё не закончилось.

Вместо привычно-белого потолка над ней висел зелёный, как лужайка, полог с вышитыми розами. Такими же, как на подушке — золотая нить и бисер. Мастерица явно была большой искусницей — Алина как-то выбирала в подарок матери ручную вышивку и много всего пересмотрела. Так вот, за десяток таких роз могли дать крупную сумму, а полог ими буквально пестрел.

И не только он: такие же розы украшали обои, миленький диванчик у окна, креслице у косметического столика. Даже флакончики на этом столе! Десятки разноцветных флакончиков с лентами-розами.

Владелица этой комнаты, похоже, помешана на цветах.

«Где я?» — холодея, подумала Алина.

В зеркале на столе отражалось окно: деревянные резные рамы (естественно, с розами), тяжёлые занавески, подвязанные шёлковыми лентами (угадайте, с чем).

От роз кружилась голова. Вчера Алина заснула дома, а проснулась здесь… Ответ напрашивался сам собой. «Я сошла с ума», — чихнув, подумала она.

Мгновение паники… И вот:

«Наконец-то. Больше не придётся работать!»

Алина перевернула подушку вышивкой вниз и улеглась снова. А раз так, значит, можно поспать. Никуда ведь спешить не надо?

Так бы Алина с удовольствием и сделала: месяц недосыпа и год без отпуска давали о себе знать. Но мысли кружились и кружились в голове. Интересно, это такой винтажный санаторий? Дом для душевнобольных? Больница? Алина подобные заведения иначе представляла, но чем чёрт не шутит?

Однако как она здесь оказалась?

И кто, интересно, платит по счетам? У Алины были сбережения, даже не маленькие, но на такую роскошь их бы, пожалуй, не хватило. Антураж уж больно напоминал отель во дворце. Алина в таком однажды отдыхала, пахло в нём отнюдь не розами, а тяжёлым, резким запахом старости. Но выглядело примерно так же.

«Да ну к чёрту, — подумала Алина, зевая. — Наконец высплюсь. Какое счастье!»

Она закрыла глаза и правда задремала. Ей снились розы. Миллионы, миллионы алых роз…

Потом цветы заслонила Фрекен Бок с ведром воды — и вылила её всю на Алину.

— Твою мать! — выдохнула девушка, просыпаясь.

Розы исчезли, а Фрекен Бок — нет. Карлсона рядом не было, зато всё остальное имелось: необъятные размеры, фартук, скудный «бублик» на макушке, маленькие глазки, длинный подбородок, огромные ручища… Один словом «домоправительница».

— Вы что себе позволяете? — воскликнула Алина, рывком садясь. Вода с неё текла ручьями.

— А те г’рила, — хриплым голосом отозвалась Фрекен Бок. — Г’рила, шоб сама вставала. А ты дрыхнешь? Всё, принцесска, наспалась.

«Что она несёт?» — изумлённо подумала Алина. А вслух спросила:

— Вы санитарка или сумасшедшая?

— Чё? Вставай, г’рю. Па-а-адъём!

И, не дожидаясь, пока Алина выпутается из мокрого покрывала, схватила её за руку. А потом так резко отпустила, что девушка чуть не врезалась в косметический столик.

— Ну, чё встала? Одевайся давай! Жених ждёт.

Алина отдышалась и обернулась. Мысли метались в голове, сердце в груди подскакивало, кулаки сжимались сами. Да как эта… женщина смеет?!

— Вы не в себе. Уходите.

— Чё?

— Вон отсюда!

Разбираться местная Фрекен Бок не стала. Она снова схватила Алину — точнее попыталась.

Кунг-фу Алина, конечно, не владела, но когда с семнадцати живёшь одна, то озаботишься хотя бы каким-нибудь видом борьбы, особенно если стоящего мужчины в твоём окружении нет и не предвидится.

После сорвавшейся свадьбы Алина пошла на бокс. Чудесно справлялась с грушей, представляя вместо неё бывшего. С настоящими соперниками дело шло не так весело, но кое-чему Алина научилась.

Подсечка сработала головокружительно: набравшую ускорение хамку выбросило в распахнутое окно. А Алина недоумённо уставилась на свои руки. Ну да, импульс или что там ещё, но подобной силы её удар никогда не имел.

Что, чёрт возьми, происходит?

За окном послышался дикий визг, и в воздух взметнулись лепестки. Миллионы, миллионы алых роз…

Алина перегнулась через подоконник. Внизу, под розовым кустом что-то мычала домоправительница.

«Чёрт! — подумала Алина. — Я же могла её убить!»

А потом пригляделась. У роз не было шипов.

Что за?..

Голова закружилась, в глазах внезапно помутнело. Алина упала на колени под окном, сжала виски… Прошло.

А розы… Ну… Может, новый сорт?

Резко, без стука или другого предупреждения распахнулась дверь.

— Аглая, что вы там копаетесь? Господа ждут! — На пороге возник мужичок-с-ноготок. То есть, ростом он был, конечно, побольше, но даже Алине достал бы, наверное, только до плеча. Ещё он оказался замечательно, фигурно (в виде сердечка) лыс, одет в яркий мундир и носил монокль.

Этот самый монокль он и наставил на Алину. Стёклышко сверкнуло, отразив солнечный луч, а мужичок побледнел.

— Где Аглая?

Алина молча указала на окно. И поскорее отпрянула, потому что больше ничего не спрашивая, мужичок бросился к подоконнику.

— Аглая! Сердце моё! Что слу… Ах!

«Ничего себе у тебя сердце! — подумала Алина, глядя, как этот глист-хамелеон стремительно меняет цвет с белого на алый. — Больше тела»

— Аглаюшка! — засуетился он. — Стража!

«Какая стра…»

Маразм, как говорится, крепчал. В комнату, поскрипывая доспехами, ворвались рыцари. Настоящие, с забралами и копьями. Или алебардами. В холодном оружии Алина совсем не разбиралась.

— Немедленно вытащите её! — распорядился мужичок, и рыцари один за другим принялись выпадать из окна.

Снова в воздух взметнулись алые лепестки.

«Дурдом», — подумала Алина, потирая лоб.

Потом её взгляд упал на зеркало. Комната была не бог весть какой большой, так что зеркало отразило Алину если не целиком, то в общем и целом всё стало понятно.

Вместо себя Алина увидела какую-то, прости господи, порно-актрису!

— Твою мать! — выдохнула она, и эта грудастая мечта мужских фантазий сделала то же самое.

С сорочки по-прежнему капало (сорочки! Алина всегда спала в пижаме), и сквозь мокрую ткань просвечивало абсолютно всё. Больше всего Алину впечатлила грудь. Такого, мать его, размера, что этим бронебойным оружием можно было открывать ворота замка… наверное.

Следующей в списке шла талия. Точнее… «Это вообще анатомически возможно?» — рассматривая плоский живот и сравнивая параметры, думала Алина. Талия была… узкой. Очень. Осиной, наверное? А вот бёдра под ней — ничего такие бёдра, но у Алины они и раньше были вполне себе. А вот грудь и талия… Мда. Как так вышло-то?

Потом, приглядевшись, Алина заметила то, что сначала затмила грудь. Её волосы из каштановых превратились в золотистые, стали виться красивыми кольцами и отросли до пояса. Ладно, наращивание ещё никто не отменял, но что с лицом случилось? Из зеркала на Алину смотрела Барби. Натуральная, кукольно-красивая Барби.

«Ого, — пронеслось в голове. — Когда это я успела сделать пластическую операцию?»

Ладно проснуться в комнате этакой принцесски… Но превратиться в неё — это уже перебор!

Потом зеркало заслонил мужичок, солнечный луч ярко сверкнул на его эполетах и золотых пуговицах.

— Принцесса! Принцесса! Да принцесса же, хватит смотреть в это проклятое зеркало! Одевайтесь!

Алине бросили ворох одежды. В ворохе нашёлся корсет, три юбки и одни шортики.

— Это что? — искренне удивилась Алина.

— Да что же вы стоите! — простонал в ответ мужичок. — Одевайтесь! Все вас ждут!

Алина посмотрела на него.

— Прекратите на меня кричать.

Мужичок замер от неожиданности. Алина поймала его взгляд и сообщила:

— Я хочу знать, что происходит. И пусть мне принесут полотенце. Пожалуйста.

В ответ ей бросили простынь и заверещали:

— Вы отлично знаете, что происходит! Немедленно перестаньте капризничать, или!..

— Или что?

Мужичок вытаращил на неё глаза. Целое мгновение в комнате царила тишина, потом он завопил:

— Стража!

«Да сколько же за этой дверью рыцарей?» — недоумённо подумала Алина.

— Взять её! — скомандовал мужичок.

Рыцари склонились над Алиной.

— А… — только и успела сказать она. А потом её и правда взяли: один за ноги, другой за руки, ещё двое по бокам, наверное, для подстраховки.

— Несите к господам, — приказал мужичок. — Доигралась, дура!

«Что?!» — ошеломлённо подумала Алина.

И её понесли. Над головой мелькали забрала, играющие на них солнечные лучи, и резные потолки — сначала деревянные, потом расписные (ну прям как Сикстинская капелла!).

«Ого!» — думала Алина. А вслух возмущалась, правда, сначала не очень уверенно, но потом, когда руки и ноги стали ныть, она уже почти кричала:

— Пустите! Немедленно отпустите! Кто вы такие?! Какое вы имеете право?! Да я вас так засужу!..

Потом — после винтовой лестницы — один из рыцарей метко сунул ей в рот какую-то тряпку, и Алине осталось только сдавленно мычать и брыкаться. Доспехи от её ударов звенели очень драматично.

Точно сумасшедший дом!

И чем дольше это длилось, тем больше Алина сомневалась в собственном здравом уме.

Её внесли в тронный зал — что само по себе странно: зачем больнице или санаторию такие декорации? Но трон здесь был, высокий, деревянный. На нём прел в песцовой мантии лысый толстяк. Выглядел он как испуганный боров. Из-под золотой короны, туго надетой на его лоб, крупными каплями стекал пот.

«Если это главврач, то я точно спятила», — подумала Алина.

Коронованный боров испуганно смотрел на патлатого господина, смахивающего не то на Кощея Бессмертного, не то на задохлика, напялившего чёрный дуплет, штанишки в облипочку и железную шипастую корону. Глядя на высоту её зубьев, Алина против воли вспомнила Фрейда с его замещением.

За спиной Кощея выстроились рыцари. От тех, что принесли Алину, они отличались только цветом доспехов — чёрные, словно выкованные из обсидиана. Больше в зале никого не было.

«Наверное, они тут фильм снимают. Или спектакль ставят? — подумала Алина. — Но кляп-то зачем?.. Интересно, бывают тематические сумасшедшие дома? Или это какой-то высокобюджетный розыгрыш?»

Додумать эту мысль она не успела — её бросили точно под ноги сидящему на троне борову. Бряцая доспехами, рыцари отошли к дверям, а Алина наконец выплюнула мерзкую тряпку.

Мгновение в зале царила тишина. И только Алина собиралась высказаться, как её опередили.

— Это что? — тоном джентльмена, увидевшего в супе муху, поинтересовался Кощей.

Боров в ответ испуганно икнул. Алина, всё ещё в мокрой прозрачной сорочке, поднялась. К чёрту приличия, тут их, очевидно, не соблюдают.

— Вот именно, что это? — громко поинтересовалась она. — Кто-нибудь мне объяснит, что происходит?

Слова утонули в вязкой удивлённой тишине. Её ничто не нарушало, даже рыцари не шевелились.

— Аделаида, малышка, — пропыхтел наконец боров и с мольбой взглянул на неё. — Пожалуйста…

— Какая я вам малышка?! — фыркнула Алина. — Зачем вы моё имя коверкаете? Кто вы такой?

Боров открыл от изумления рот — лицо у него при этом сделалось глупым-глупым и очень забавным.

— А девочка с характером, — проскрипел Кощей. Голос у него менялся от скрипучего до низкого, басовитого.

Алина круто обернулась.

— Я вам не девочка!

Кощей улыбнулся, откровенно её разглядывая. Алина дёрнулась прикрыться.

— Немедленно прекратите на меня… смотреть!

Кощей в ответ рассмеялся и перевёл взгляд на борова.

— Это и есть ваша принцесса?

— Да, — грустно отозвался боров. — Ваше Темнейшество, я не знаю, что на неё нашло, обычно она спокойная, тихая. Будет вам кроткой женой…

— Ке-е-ем? — не выдержала Алина. — Мужчина, что вы несёте?!

В наступившей тишине заливисто захохотал Кощей. Алина мысленно обозвала его психом и собралась было возмутиться, но язык вдруг словно прилип к нёбу, а тело сковала страшная слабость… Которая почему-то не помешала ей стоять, не двигаясь, пока Его Темнейшество обходил её по кругу, бесцеремонно разглядывая.

На мгновение Алину накрыла паника: «Что это со мной?!»

— Неплохо, неплохо… — говорил тем временем Кощей. — И что же, к свадьбе всё готово?

Боров поёрзал на троне.

— Но вы соглашение ещё не подписали…

Кощей так на него зыркнул, что боров, кажется, подавился языком. Сказать он больше ничего не смог, только кивнул.

— Да будет так, — объявил Кощей. И, потрепав Алину по подбородку (проклятая слабость, а то бы она ему показала!), заявил: — Она мне подходит. Беру.

Боров расплылся в неуверенной улыбке и хлопнул в ладоши. Тут же, словно по волшебству, перед троном возникли лакеи с резным ларцом. Боров тяжело поднялся с трона, мясистыми пальцами откинул крышку ларца. Внутри на бархатной подушке лежали золотой длинный жезл и серебряный шар, напоминающий маленький глобус.

— П-прошу, В-ваше Т-темнейшество, — заикаясь пролепетал боров. — Возьмите невесту за руку…

Алина почувствовала, как её левую руку подняли, крепко сжали пальцы… И потащили к борову.

Что за…?

— Эм, Ваше Темнейшество, в-вам церемонию пок-к-ороче или п-полную?

— Покороче.

Алина покосилась на него и вдруг её озарило: эта слабость и немота — его рук дело! Но как? Что — магия?

Впрочем, Алину волновало сейчас не «как?», а скорее, «как он посмел?» Нет, правда! Сначала обездвижил, потом схватил, теперь… Да что, в конце концов, происходит?!

— Т-тогда я сразу с в-вопроса начну. С-согласен ли ты… вы… Кастор Тёмный, взять в жёны принцессу Кристы Аделаиду ви Дейру?

— Согласен.

— Согласна ли ты… Ваше Темнейшество, она д-должна искренно ответить, или об-бряд не сработает.

Алина почувствовала, как слабость стремительно уходит.

Боров продолжал:

— Согласна ли ты, Аделаида ви Дейра, стать женой повелителя Октавии, Крении и…

Слушать дальше она не стала.

Трясущимися от ярости руками Алина схватила с подушки скипетр, повернулась и врезала Темнейшеству по маковке… То есть по короне.

В голове, где-то далеко, но всё-таки билась мысль, что взрослые люди так себя не ведут. Взрослые, сознательные люди выясняют отношения словами, отстаивают свою позицию спокойно, а также выслушивают аргументы противника.

Но какие тут, чёрт возьми, аргументы!

Жезл, встретившись с короной Кощея, зашипел, взорвался искрами — и намертво припаялся к острым зубцам.

Алина по инерции его подняла. Вместе с короной.

И париком.

Под всем этим богатством Его Темнейшество оказался совершенно лысым. И чертовски забавным.

Алина застыла, уставившись на него. И не только она. Даже боров замолчал и попытался улыбнуться.

В голове крутилось: «Надо извиниться! Немедленно извинись!»

Но она и рот не успела открыть.

Лысый почти-жених выбросил в её сторону руку и что-то крикнул. Полыхнуло. Запахло палёным париком.

Покачнувшись, Алина стала падать. Почему-то очень-очень медленно, словно вокруг был не воздух, а патока. И падала она, и падала, пока в глаза не брызнула темнота, а голову окутал сонный туман.

Когда она очнулась во второй раз, её руки были крепко прикованы к изголовью кровати, а полог с розочками заслоняла строгого вида дама в короне. Поджатыми губами, щёлками глаз, а также чем-то ещё неуловимым она очень напомнила Алине мать.

За её спиной разминала кулаки Фрекен Бок.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась Алина, пытаясь придать происходящему хоть какой смысл. — Не могли бы вы меня освободить?

В ответ «мать» влепила ей пощёчину. Что ж, и это в их отношениях раньше тоже было.

Нет, ну вылитая!..

— Тварь неблагодарная!

Да вообще. Прям точь-в-точь, даже ругается так же. «Может, я всё-таки съехала с катушек?» — подумала Алина и потёрлась щекой о плечо. Крови не было. А ощущение такое, словно эта мадам пыталась выбить ей зубы.

— Кто вы такая, и за что я должна быть вам благодарна?

«Мать» округлила глаза.

— Мы тебя вырастили!

Алина пригляделась. Хм…

— Простите, но вы килограмм на двадцать легче моей матери. И она не имеет привычки носить корону, хотя наверняка бы не отказалась. Не могли бы вы мне объяснить…

Ей снова влепили пощёчину — правда, на этот раз слева. Наверное, для симметрии.

— Ясно, — сглотнув, сказала Алина.

— Как ты смеешь? — выдохнула «мать». — Да после того, что твой отец сделал с нашим родом!..

Алина вспомнила своего папу. Тот в жизни и мухи не обидел.

— Простите, здесь наверняка какая-то ошибка…

Но «мать», не слушая, продолжала:

— …После всего мы должны были убить тебя вместе с родителями…

— Убить? — повторила Алина и посмотрела на даму по-новому.

Цепи, кровать, разговоры про убийство…

— … Но нет, мы тебя оставили, согласились воспитывать — ты же была ребёнком! Мы смилостивились, вырастили, и так ты нам отблагодарила? Не могла выйти замуж за главного в мире злодея? И сдохнуть в его пыточной? Это так сложно, да?

«Что?»

— Ваше величество, — перебила Фрекен Бок. — Дайте я ей врежу.

Алина перевела взгляд на неё и усмехнулась:

— Что, не хватило?

Фрекен Бок показала ей кулак.

— Ты и правда не в себе, — выдохнула «мать», хватая колокольчик и принимаясь неистово в него звонить.

Алина услышала звук открываемой двери, и перед кроватью выстроились в шеренгу всё те же четыре рыцаря.

— В карцер её, — приказала «мать».

Рыцари попытались Алину поднять, цепи натянулись…

— Ах да, ключи, — спохватилась «мать».

«Идиоты», — с усталым изумлением подумала Алина.

Карцер оказался кладовкой. Точнее, пыльной комнаткой с затянутым решёткой окном. Решётка была ржавой, окно — просторным.

Алина услышала, как в замке повернулся ключ, потом задвинулся засов, и голос королевы сказал:

— Посиди, дорогая, подумай над своим поведением.

«Именно это я и сделаю», — решила Алина. На неё напало странное равнодушие: удивление притупилось, вопросы задавать больше не хотелось.

Сидеть в этой пыльной коробке тоже.

Алина внимательно изучила её содержимое: в деревянных ящиках у стен нашлись наряды буквально на любой вкус. «Повезло», — решила было она и поскорее сняла сорочку. С нижним бельём, наоборот, случилась беда — его в ящиках просто не было. Поколебавшись, Алина надела кожаные штаны и рубашку. Зеркала здесь, конечно, не имелось, но и так было понятно, что получилось весьма… интригующе. Штаны сели, как латексный костюм из секс-шопа. Рубашка застегнулась еле-еле, грудь всё равно выпирала. Кошмар.

Волосы Алина попыталась отрезать — они дико мешали. Когда-то и у неё была коса до пояса, маме она очень нравилась. Поэтому при первой же возможности Алина обзавелась каре «под мальчика». А тут опять эта роскошная грива. Но ни ножниц, ни хотя бы ножа в ящиках не нашлось. Пришлось плести косу.

Зато отыскались сапоги — невысокие, стильные, точно по ноге. Они услужливо стояли у двери, и глядя на них, Алина впервые заподозрила неладное.

Тут же, над сапогами висел кожаный рюкзак, а в ящиках обнаружился почти приемлемый сухпаёк: яблоки, вяленое мясо, сухофрукты, хлебцы. Увы, не оказалось шоколада и чая. Зато нашлась кожаная фляжка с водой. Алина побросала всё это в рюкзак, надела его на себя, удобно затянула лямки и подошла к окну.

Железная решётка на нём проржавела до такой степени, что уместнее было бы повесить табличку: «Выход здесь».

Алина посомневалась немного, но тут за дверью послышались тяжёлые рыцарские шаги, и она решилась.

Вдобавок, это был первый этаж.

И единственная дорога услужливо легла ей под ноги. Вела она, кажется, к конюшням. Во всяком случае Алине померещились кони.

«Не-а», — угрюмо подумала она. И, бросив рюкзак, аккуратно, по стене стала красться к углу здания. «Послушаю, постараюсь понять, что происходит, потом уже сбегу. Подозрительно это».

А когда совсем рядом раздались взволнованные голоса и, наконец, крик: «Сбежала!», — Алина недолго думая шмыгнула в ближайшую открытую дверь.

Это оказался склад чёрных доспех. Алина и раньше подозревала, что те молодцы из тронного зала не очень-то люди, а тут убедилась воочию. Зачем же ещё их хранить в каком-то чулане?

План созрел быстро. Кто-то явно подталкивал её к побегу, даже обеспечил удобствами. Алина была не против. Но всё это такая явная ловушка, что даже ребёнок распознает.

Бежать — так наверняка.

Алина снова принялась переодеваться — на этот раз в доспехи.

Раньше — ещё в школьные годы, когда она интересовалась историей — Алина рассматривала доспехи в историческом музее. Старичок-гид, довольный, что его хоть кто-то слушает, рассказывал, что латы бывают разными, что они надеваются поверх специальной куртки, иначе будут натирать, что самому с ними не справиться, нужен слуга, что крепятся они специальными завязками…

Кто бы ни придумал эти доспехи, он, очевидно, не заморачивался. Латы… э-э-э… приклеивались. Как чешуя. И были, во-первых, лёгкими; а во-вторых, (Алина глазам не поверила) мягкими изнутри.

Носить их оказалось удобно (хоть грудь они, конечно, натирали).

«Бутафория», — решила Алина.

Ей было совершенно невдомёк, почему эти самоклеящиеся пластиковые латы так звенят и скрипят при ходьбе.

Коридоры дворца были пусты. Впереди, словно по заказу, появилась знакомая винтовая лестница — что странно, Алина помнила её в совершенно другой стороне.

В шлеме с опущенным забралом дышалось тяжело. Алина постояла немного, опираясь о мраморные перила. Куда исчезли люди? Все побежали за ней на конюшни, что ли?

Как-то всё это странно.

На третьем этаже за первой же открывшейся дверью обнаружился Кощей. До этого изучившая всё левое крыло дворца и так никого не найдя, Алина обрадовалась ему, как родному.

Кощей… Или как его? Кастор? Сидел в углу спальни, комкая парик, и грустно всхлипывал.

— Ты герой? — поинтересовался он, подняв голову. — Ты пришёл меня убить?

Алина помотала головой.

— Тогда заходи, — разрешил Кастор.

Алина потопталась на пороге, но потом подумала, что ничего не теряет. Даже если этот чудик и впрямь спятивший, а вовсе не актёр, то что-то же он наверняка знает?

— Никто меня не любит, — грустно сообщил ей Кастор. И снова скомкал парик.

— Э-э-э… — протянула Алина. К откровениям подобного рода она была не готова. — Эм… А вы не…

— И все хотят убить, — добавил Тёмный.

Алина села на кровать рядом с ним: перед лицом такого горя просто невозможно было остаться равнодушной.

— Я же не хочу, — под шлемом её голос звучал до странности гулко, совершенно неузнаваемо.

— Вот только ты и не хочешь, — вздохнул Кастор.

— А… Ага… Ну а за… что они… с вами так?

Кастор вздохнул ещё горше.

— Так я же злодей.

— Ага, — выдохнула ошеломлённая Алина. Чтобы человек сказал про себя такое?.. Да ещё и так безапелляционно? Это… Странно. По меньшей мере. — А-а-а… Что злодейского вы сделали?

Кастор усмехнулся особенно тоскливо и рассказал. В перечень вошли массовые убийства, пытки и геноцид эльфов.

«Наверное, он всё-таки сумасшедший», — решила Алина. Не может один человек столько всего натворить. Да и какие, к чёрту, эльфы?

— Вот и невеста от меня сбежала, — подытожил Кастор.

«Невеста — это, видимо, я».

— Да и пусть идёт лесом, — сказала Алина.

Кастор в ответ хмыкнул и вдруг предложил:

— А давай выпьем? Кто бы ты ни был.

Сказано — сделано. Отказаться Алина просто не успела — Кастор уже разливал вино по фужерам. Оно оказалось на удивление приличным: терпким, с ярким медовым послевкусием.

И довольно крепким.

— Я тебя потом убью, — интимно сообщил Кастор после третьего бокала. Кажется, он тоже быстро захмелел. — ну, когда допьём. Я всех своих собутыльниках убиваю. Тебя повесить или сжечь?

Алина задумалась. Выбор был, прямо скажем… невелик.

Кастор подлил ей ещё вина.

— А вы не знаете, где мы с вами оказались? — спросила она наконец.

Тёмный хмыкнул.

— А как же! Это Криста. Проклятая дыра…

— А где конкретно эта дыра находится?

В течение следующего часа Алина выяснила, что Криста граничит с Алузией и Южным морем, что на севере у неё Северные горы, а на западе — Горемычный лес.

С названиями, как и с доспехами, тут тоже не заморачивались.

Далее обнаружилось, что Кастор понятия не имеет, что такое мобильный телефон, Служба спасения и даже (что странно) сумасшедший дом. Зато он похвастался, что ого-го какой колдун, и даже по блату показал Алине фокус: выдул из пальца язычок пламени, чем нечаянно спалил парик. Сильно расстроился, а утешился уже второй бутылкой вина. Алина могла поклясться, что она возникла прямо из воздуха.

— А как тут путешествуют? В этой… э-э-э… Кристе?

Известно как, рассмеялся Кастор. Верхом на лошади.

Алина, сроду не занимавшаяся конным спортом, поняла, что идти придётся пешком. Осталось понять, куда.

Кастор оказался милейшим человеком. Поняв её затруднения, он нарисовал карту. Коряво, не соблюдая масштаб, но важно ведь не качество, а стремление.

Алина поблагодарила и спрятала карту под нагрудником. Кастор задумчиво посмотрел, как она пытается впихнуть туда клочок бумаги и поинтересовался:

— А куда тебе надо? Я портал могу сделать.

— Так вы же меня убить собирались, — ляпнула Алина.

Кастор хмыкнул.

— А я потом. Ты от меня никуда не денешься. Думаешь, почему меня все боятся? Я самый крутой маг в мире! Все склоняются предо мной!

Алина покивала и снова вспомнила его корону в контексте книг Фрейда.

Потом уточнила, как работают порталы.

Кастор в физике разбирался крайне плохо, что настораживало. Но он объяснил: стоит в портал шагнуть — и вмиг окажешься в другом месте. Это всё, что он знал.

— И что — это работает? — усомнилась Алина.

— Да как ты смеешь во мне сомневаться?!

Алина подлила ему вина.

— У меня много готовых порталов, — похвастался Кастор и вывалил перед ней содержимое шкатулки, вырезанной из чьего-то черепа.

— Ого! — поддержала его Алина. — Да вы, господин маг, и впрямь круты! А вы бы куда отправились, если бы хотели отсюда сбежать?

К этому моменту она уже сняла шлем (он дико мешал пить), но Кастор странным образом её не узнал. Наверное, дело в вине.

— Я бы отправился в Горемычный лес, — ответил он. — Место, конечно, неприятное, но там полно всякой полезной всячины. Только под ноги смотреть надо.

«Пойду я, значит, лесом», — подумала Алина.

— Вот, у меня и портал туда есть, — продолжал Кастор. — Смотрите, госпожа-рыцарь, берёте его в руки, сжимаете, как следует, закрываете глаза…

Дальнейшее Алина уже не слышала: комната закачалась… И вдруг резко сменилась лесом. Приятным таким, как с картины Репина… Малевича… Проклятое вино! А, Шишкина!.. Зелёным лесом.

Прямо над Алиной шелестели берёзы, где-то покрикивала кукушка, ей вторил дятел.

— Миленько, — пробормотала Алина, сдирая доспехи.

Глаза закрывались, голова отяжелела от вина.

Если она вот тут, на пригорочке, поспит, ничего ведь не случится?.. Это же не картина, медведи, поди, не придут?..

Подумать об этом Алина уже не смогла: глаза закрылись сами.

А всё проклятое вино.

Когда она снова проснулась, день странным образом ещё не кончился, хотя закат разлился по небу алым и золотым.

А прямо над Алиной склонилась белая лошадиная морда. Она шевелила ртом, показывала здоровенные зубы, и… говорила:

— Эй… Эй! Попаданка! Ты меня слышишь?

«Или я ещё сплю, или и впрямь напилась до чёртиков», — поняла Алина. И снова закрыла глаза.

Чёрта с два лошадь исчезла!

— Эй! Ну попаданка же! Щас покусаю!

Алина поморщилась. Лошади не разговаривают, это наверняка ей снится, так что бояться нечего.

— Попаданка!

— Это от слова «попа»? — зевнула Алина.

Лошадь надолго замолчала. Потом заржала.

— В таком ключе я об этом не задумывалась, — призналась она. — Не, это от слова «попасть». В смысле, ты попала в другой мир, значит, ты попаданка.

Алина открыла глаза, кое-как сфокусировала взгляд.

— Ну да.

— Как спокойно ты это воспринимаешь, — удивилась лошадь. — Настоящая попаданка! Ладно, давай знакомиться. Я Оливия Старр. А ты?

Алина хихикнула.

— Кто?

Лошадь громко фыркнула.

— Вот не надо тут «ха-ха». Псевдоним у меня такой, ясно? Ладно. Всё равно мы в одной лодке. Елена Переверзева я. Теперь не смешно?

— Псевдоним?

— Ну да. Я автор этой книги. Ну, в которую ты попала. Ты ещё не поняла, что ли?

Алина открыла глаза и уставилась на неё.

— Что?

— Романтическое фэнтези, книга, ты правда, что ли, не понимаешь?.. Ну ты попала тогда! Кстати, а тебя как зовут?

Алина вспомнила запах роз, книгу с тремя мачо на обложке, один из которых подозрительно походил на Кастора…

Это было невероятно, странно и невозможно, но чёрт возьми, отлично объясняло и дворец, и латы, и, мать его, злодея. И её новый облик.

Алина поверила ей мгновенно и бесповоротно.

— Твою… мать!

Лошадь… Оливия Старр поддержала её солидарным ржанием.

— И зачем я сюда… Попала? — очень спокойно и очень тихо (а хотелось кричать и топать ногами) поинтересовалась Алина.

Лошадь изумлённо посмотрела на неё.

— Как зачем? Спасать мир, конечно!

…И так отправилась прекрасная принцесса Аделаида ви Дейра навстречу приключениям.

А Тёмный Властелин Кастор, проспавшись и обнаружив отсутствие невесты… Эм-м-м… Стоп! Кто его напоил? Когда? Я такого не писала!

Алина-а-а!

Глава 3. Волшебная лошадь

…Встретилась прекрасная принцесса Аделаида со своей волшебной помощницей — великолепной говорящей лошадью, — с которой ей предстояло провести долгие дни путешествия. И очень ей обрадовалась.

…— Какой ещё мир?

Лошадь посмотрела на неё, как на маленького, непонятливого ребёнка, живо напомнив Алине мать.

— Как какой? Так этот же!

Сидя на траве, Алина огляделась. Мир вокруг цвёл и пах: темнели сосны и пара берёз, догорало на небе солнце, облака живописно синели… Всё это не выглядело нуждающимся в спасении.

Так она лошади и сказала.

— Ха! — фыркнула та. — Трижды «ха»! Много ты понимаешь! Тебя, знаешь, впереди какие приключения ждут? Закачаешься!

«Злишься? Бесит работа? Вокруг одни идиоты? Начинай считать», — советовала Алине психолог.

Вдох. Выдох. Счёт до двадцати. Вроде полегчало.

Лошадь с улыбкой (что в лошадином исполнении выглядело жутковато) наблюдала за ней.

— Ну как — прониклась?

Алина перевела взгляд на неё и встала. Лошадиная морда оказалась как раз у её плеча, красиво подсвеченная золотыми солнечными лучами.

— Елена, правильно? Я очень вас прошу оставить эту фамильярность. Не помню, чтобы я разрешала вам звать меня на «ты». Пожалуйста, прекратите.

Лошадиная морда вытянулась, хотя она и так была длинная.

— Чё?

— Мы с вами взрослые люди, где ваше воспитание?

Лошадь фыркнула… А потом обидно заржала.

— Вот так меня герои ещё не посылали!

Алина вежливо дождалась, когда она успокоится.

— Елена, не будете ли вы так любезны объяснить мне — понятно, — что происходит, и где мы с вами находимся?

— Обязательно, — с достоинством отозвалась лошадь. — Но сначала не будете ли вы так любезны назваться.

Алина улыбнулась. Когда-то на тренинге по коммуникации коуч объяснял ей: собеседник перенимает нашу манеру общения. Кроме исключительных случаев, конечно. Хорошо, что этот случай оказался рядовым.

— Алина Владимировна. Приятно познакомиться.

Лошадь фыркнула.

— Прекрасно. Тогда, Алина Владимировна, обозначим-ка рамки. Это мой роман, и правила будут тоже мои. Вы — моя героиня и подчиняетесь мне. Поэтому если я хочу звать вас на «ты», вам придётся смириться. Я считаю, что раз расписываю вашу дальнейшую жизнь, то имею права на некоторую фамильярность. Вам понятно?

Случай всё-таки оказался исключительным.

— Понятно, — вздохнула Алина. И с сожалением добавила: — Вы невоспитанная хамка.

Лошадь заржала ей в лицо.

— И ничего вы мне не сделаете, — добавила Алина. — Писатель вы или нет.

— О, ещё как сделаю, — лошадь отошла на пару шагов. — Смотри.

И исчезла.

Алина моргнула и огляделась.

Лошади — Елены, Оливии, или как там её? — нигде не было. Куда она?… И как?..

И тут за спиной раздалось… Нет, не насмешливое ржание — рычание.

Алина застыла.

Ломая ветки, из кустов на поляну выбрался… медведь. Огромный рычащий медведь — абсолютно настоящий. Пахло от него как-то… неприятно, словно он давно не мылся. И глаза у него были чёрные, усталые. Но в остальном — совершенно настоящий! И смотрел она на Алину очень плотоядно.

— Видала? — раздалось рядом. — Сейчас он тебя съест.

Алина оглянулась на ухмыляющуюся лошадь. Как она так быстро появи… Ах ты ж, тварь!

— Если, конечно, ты сейчас же не извинишься и не пообещаешь во всём меня слушаться, — добавила Елена-Оливия.

Алина закрыла глаза и по привычке снова принялась считать. Имела места форменная манипуляция. «И я на неё так просто не поддамся!» — подумала Алина.

Медведь с интересом принюхался.

«Это всё ненастоящее!» — повторила себе Алина. Ну конечно, люди же не могут переместиться из ноябрьской Москвы во дворец в середине лета. Не могут надеть другое тело, как новое платье. Не могут из этого дворца шагнуть сразу в лес. И не могут заставить других окаменеть, не могут внезапно исчезнуть. Это всё или сон, или действительно помешательство — другого объяснения быть просто не может.

«А раз сумасшествие моё — правила будут мои», — подумала Алина.

И шагнула навстречу медведю.

— Эй! Ты что делаешь? — в голосе лошади послышались истеричные нотки. — Проси прощения!

— Да пошла ты, — выдохнула Алина, глядя на медведя.

Страшно было — до ужаса. Тряслись коленки, дыхание участилось, что плохо — от медведя несло… зоопарком. «Ну точно не настоящий, — подбадривала себя Алина. — Настоящий не может так вонять».

Медведь как будто опешил, тоже Алину обнюхивая. А потом встал на задние лапы и заревел.

— Чёрт! — завопила ему в унисон лошадь.

И снова исчезла. Правда, этого Алина уже не видела. Она закрыла глаза, убеждая себя, что сейчас проснётся в своей квартире под будильник, и снова придётся идти на работу, встречаться с постылыми коллегами, объяснять начальнику, кто здесь идиот… Мысль показалась очень притягательной.

Её обдало очередной порцией медвежьего «аромата» — от неожиданности Алина открыла глаза.

Медведь замахнулся когтистой лапой.

Алина застыла с открытым ртом. Горло свело, даже сипа не получилось.

Чёрные, безумно острые когти сверкнули на романтичном фоне закатного неба…

И медведь исчез.

Алина упала в траву.

— Блин, — нарушила тишину снова появившаяся лошадь. — Я подозревала, что ты рисковая. Но не настолько же!

— К-ку… — попыталась выговорить Алина, но голос слушался плохо. Она прочистила горло и начала снова: — Куда он делся?

Лошадь совершенно по-человечески вздохнула.

— Я его стёрла. — И добавила, словно оправдываясь: — Ты главная героиня! Ты же не можешь умереть в схватке с медведем! А силу и… ну, вот это всё я тебе ещё не прокачала.

— Стёрла, — повторила Алина. Из всей лошадиной речи она поняла только это.

— Ну да. Я его написала — я его и стёрла.

Алина обернулась, сжимая травинки в кулак. Наощупь они казались ворсом ковра, что странно.

— Стёрла… А… Почему он так вонял? — вырвалось у неё.

Лошадь фыркнула. Помотала головой и призналась:

— Потому что я медведя раньше видела только в зоопарке. А там он… ну… пах. Не виноватая я, что запомнила его… таким. Вот.

— Таким, — пробормотала Алина. И, отдышавшись, уточнила: — То есть… это всё… Это… — Она погладила траву и окинула взглядом деревья, — это ненастоящее?

— Ну… Я, честно, не очень знаю, как это работает, но… — Лошадь запнулась. — Ты фантастику не читаешь?

Алина покачала головой. Лошадь досадливо махнула хвостом.

— Хреново. Ладно. Это, короче, проекция. Моего воображение, что-то вроде. Я сама не знаю, откуда всё это… В смысле, как я это придумываю, я знаю, а вот как ты сюда смогла попасть… Ну… Понимаешь, моя тётка — ведьма. Прям вот настоящая. Я у неё на день рождения подарок загадала: хочу лично в своём же мире побывать, в своих же приключениях поучаствовать. Я пишу романтическое фэнтези, считай, любовные романы в сказочном антураже. Ну какая дура от такого подарка откажется? А тётка такая: «Окей, сделаю». Найду, говорит, тебе героиню. Выходит, нашла.

Алина потёрла виски. Голова гудела.

— Ничего не понимаю.

Лошадь посмотрела на неё практически с сочувствием. Во всяком случае, уже не ехидно.

— Голова болит?

— Ага…

— Ща, погодь.

И снова исчезла.

Алина огляделась. Мир вокруг казался настоящим. Нормально догорали краски заката, нормально замер вечерний воздух, нормально чернел лес. Всё было… обычным.

Но — доспехи. Рози без шипов. Волшебство (а как ещё назвать эти… как их? А, порталы). Трава под руками — да она даже пахла пылью, как ковёр.

И ненормально узкая талия. Да и весь новый облик.

Не говоря уж о поведении некоторых Кощеев и королей.

Исчезающая лошадь опять же.

Голова внезапно, словно по волшебству, прошла — Алина даже задохнулась от удивления.

И успела заметить, что лошадь возникла буквально из пустоты. Именно что буквально.

Алина резко выдохнула.

— Что… ты сделала?

— Проверила, какой идиот загадал тебе головную боль. — Лошадь тоже посмотрела на закат. — И стёрла её. Потом как-нибудь отбрехаюсь.

— В смысле?.. Погоди! — Алина снова посчитала до десяти, потом продолжила. — Оливия, да?

— Да пусть уж буду Леной, — вздохнула лошадь, глядя на неё с некоторой даже опаской.

— Лена, — её голос дрожал. И к чёрту вежливость, Алине уже было не до того. — Давай… проясним. Твоя тётя — ведьма… Правильно?

— Ага. Ты же с ней наверняка знакома. В смысле, она бы не стала брать первую попавшуюся женщину и пихать её в мой роман, да? Хотя она могла…

— А ты — писательница. Так?

Лошадь горделиво тряхнула гривой.

— Ага.

— И всё это, — Алина кивнула на небо и лес, — придумала ты.

— А то!

— Это всё, — повторила Алина. — Твоя история и твоя книга. Твой любовный роман. Правильно?

— Ну… Вообще-то он твой, ты же будешь влюбляться. В смысле… Да, я его пишу. А что?

Алина поискала глазами латы.

— Ты в курсе, что доспехи такими не бывают?

Лошадь нервно хлестнула себя хвостом.

— Ой, да пожалуйста! Ещё ты мне будешь капать на мозги, что матчасть надо читать. Читаю я, читаю! Просто медленно! А пишу быстро, ясно? Мой мир — что хочу, то и придумываю! И вообще это фэнтези. Какие у тебя претензии к волшебному миру?

Претензий к миру у Алины как раз не было.

— Значит, ты придумала свою героиню… такой, — продолжила она, рукой указывая себе на грудь.

— Ну… да… А что? Красавица ведь, разве нет?

С этим Алина бы поспорила, но проблема была даже не во внешности.

— И ты придумываешь сюжет, правильно? Повороты, действие, всё… это, да? Как медведя только что? Правильно?

Лошадь снова хлестнула себя хвостом. И нервно переступила копытами.

— Ну… Да…

Теперь пришла очередь Алины смотреть на неё, как на дурочку.

— И… Что же там дальше по сюжету?

Мгновение царила тишина, потом лошадь снова тряхнула гривой и не без самолюбования начала:

— Обычно я никогда такое заранее не рассказываю, но… О-о-о! Там такой сюжет, такой сюжет! Ты у-па-дёшь! Короче, смотри: сначала ты поступишь в волшебную академию, и в тебя там влюбится ректор. Потому что какая волшебная академия без влюблённого ректора, да? Во-о-от, а потом…

— А после того, как твоя история закончится, я попаду обратно — в своё тело и в свой дом? — перебила Алина.

Лошадь взглянула на неё обиженно, но ответила:

— Да. Конечно. А что?

Алина улыбнулась. Чёрт, ну вот, всё же просто.

— Тогда… Иди и пиши мне счастливый конец сейчас же! Вот прямо сейчас!

Лошадь снова потопталась на месте.

— Что… И без приключений?

— Да! Я хочу домой! Немедленно!

Лошадь фыркнула.

— Не-а.

Алина изумлённо посмотрела на неё.

— В смысле?

— Слушай, ты же героиня, — как маленькой, принялась снова объяснять лошадь. — Так вот, книги так не пишутся. Нельзя просто взять и приписать где хочешь счастливый конец, а потом радоваться жизни. У меня, знаешь ли, есть читатели. Они ждут интересную историю. Страстный роман о любви! А ты…

— Да мне плевать, что они ждут! — потеряла терпение Алина. — Я. Хочу. Домой!

Лошадь посмотрела на неё и отступила на шаг.

— Ты это… Успокойся.

Успокаиваться Алина и не думала. Она принялась ходить вперёд-назад по поляне, и её трясло.

— У меня презентация! У меня проекты горят! Меня с работы вот-вот уволят! Ты хоть представляешь, сколько я по этой карьерной лестнице лезла?! Сколько времени ты роман пишешь?

— Ну… Я вообще… быстро… Это… Месяц, наверное. В смысле, сама понимаешь, дети, муж. Работа…

Алина не понимала.

— Месяц?! Я не могу торчать здесь месяц! Лена… Войди в моё положение, мне нужно вернуться!

Лошадь вздохнула.

— Слушай, я понимаю. Правда. Но тут такое дело… Короче, это интерактивный роман. Я не могу его бросить. И сюжет, в общем, ну… Ты же понимаешь?

Алина покосилась на неё.

— Нет. Что это?

Лошадь снова вдохнула.

— Это сейчас модная штука. Короче, пишешь роман вместе с читателями. В смысле, у меня есть группа ВКонтакте, и они там… как бы… выбирают сюжетные повороты, короче. Или предлагают варианты, а они, похоже, сразу в текст ложатся. Тёткина магия, значит. Ну, как головная боль, которую я тебе вылечила. В смысле, ты это… Я тебя расстраивать не хочу и всё такое, но если они выберут для тебя сейчас смертельную опасность, мне придётся её написать, и ты… эм… Ну как-нибудь выкрутись, ладно? И не умри. Я тебе способности-то ничего такие прописала, но ты, знаешь, и не совсем Мэри Сью… Эй, ты куда?

— Приключаться, — бросила через плечо Алина, которая уже добралась до края поляны. — Чем быстрее всё это закончится, тем лучше.

— Эм… Ночью? В лесу? Слушай, а ты правда рисковая!

— Уйди, — бросила Алина.

— Эй, я же твой помощник. Я тебе нужна.

— Уйди, я сказала!

Лошадь потопталась-потопталась, потом вздохнула.

— Ладно, пойду тебе фонарик пропишу, что ли?

И действительно исчезла.

А Алина пошла куда глаза глядят. Так справиться с обидой показалось ей проще всего. Учитывая, что кусты и деревья с её пути услужливо отскакивали, это, наверное, действительно был правильный ход.

Почему какие-то ведьмы смеют врываться в её жизнь?! Да Алина ей кота спасла! И так ведьма потом отплатила? Несправедливо!

Но чем дальше она бежала, а потом шла, тем приятнее становился лес и меньше — обида. Сумрак сгустился вокруг ласковый, фиолетовый, и в нём звёздами то там, то тут вспыхивали светляки. Они кружились в воздухе, и Алина, завороженная этой красотой, не могла отвести взгляд. Наверное, лошадь Лена так замаливала грехи — или нет? — но всё равно это было волшебно.

И мысли повернули совсем в другую сторону. «Ну застряла я здесь на месяц, — думала Алина. — Потеряю работу? Да пожалуйста, я всё равно собиралась увольняться. Пусть подавятся там выходным пособием. Что ещё я теряю? Кто станет меня искать?» Выходило, что никто. Немного волновало Алину только её родное тело — получается ведь, что сознание её здесь, в книге. А тело, выходит, там, в квартире. Алина не верила, что ведьма решила её убить — значит, наверное, снова магия?

А раз так, то… Почему бы и не побыть в шкуре прекрасной девы с любовными и, наверное, другими приключениями?

«Другие за подобные квесты кучу денег платят, — думала она. — А я всё равно в отпуск собиралась».

Следующие полчаса, пока не пришла к перекрёстку, она составляла список: что писательнице Елене… Или как её там? Оливии? Нужно поменять, чтобы жизнь её героини стала окончательно комфортной. С талией однозначно надо что-то делать, это просто нездорово. Ещё нижнее бельё — это даже номер «один», в штанах неудобно. Хм, машину бы сюда — Алина давным-давно столько пешком не ходила, устала.

И, пожалуй, суши. Алина любила азиатскую кухню, и если появилась возможность бесплатно отъесться — почему нет? Здесь за весом следить не надо…

В мыслях о супе фо, она машинально выбрала левую дорогу.

А потом ноги сами принесли её обратно, к перекрёстку.

«В чём дело?» — удивлённо подумала Алина и снова пошла по левой дороге.

Опять её развернуло и вернуло к началу перекрёстка.

— Зачем тогда перекрёсток, если пойти можно только направо? — вздохнула она.

С этой дорогой всё получилось. Правда лес перестал быть дружелюбным, и светлячки мало-помалу исчезли. Сумерки сгустились, посинели, а воздух посвежел.

Алина стала чаще оглядываться и невольно старалась идти потише. Мало ли. Приключения приключениями, но встретиться с новым медведем или кем-то похуже ей не улыбалось.

А потом и вовсе началось нечто странное. Лес стал терять запах. Алина подумала было, что это у неё что-то с носом, но тут выключился звук — правда, ненадолго. Ощущение было, как будто она находится в машине с неисправным оборудованием.

Налетел ветер, очень холодный, и принёс наконец запах — гари.

Сначала Алина подумала о пожаре и действительно вскоре увидела проблеск света между деревьями. Конечно, животные оттуда не бежали, да и птицы похоронно молчали, но теперь она знала, что этот лес ненастоящий, а Лена — тот ещё писатель: может, просто забыла это продумать? Сбоили же только что звук и запах.

Алина попыталась повернуть назад — и наткнулась с разбегу на невидимую стену.

— Да что б вас всех!

Тогда она свернула с дороги в кусты. Идти на огонь не хотелось, может, хоть так удастся его обойти?

Удалось бы, но метров через сто лес не просто кончился — возникла всё та же невидимая стена.

Алина снова выругалась, но на этот раз про себя. Ей вдруг пришло в голову, что это может быть совсем не пожар. Какой ещё пожар в любовном романе? Это же не книга о катастрофе? Разве что неподалёку расхаживает герой-любовник, который брутально её сейчас спасёт? Но из рассказа Лены Алина поняла, что кроме любви в романе будут и приключения. А значит… Это вполне могут быть разбойники.

Она старалась ступать как можно тише — и то ли звук снова отключили, то ли у неё неожиданно получилось.

Запахло жареным мясом — очень вкусно.

Алина прижала руки к животу и подумала, что зря, наверное, бросила сумку с продуктами во дворце. Хотя кто эту Лену знает, может, там всё было отравлено? Тоже ведь приключение. А ещё — что пока пила с Тёмным Кастором, надо было закусывать.

Между деревьев и впрямь замаячило кострище и силуэты вокруг него. Облизываясь, Алина подошла ближе, пригляделась.

Разбойники были одинаковыми. То есть… Совсем. Сложно быть разными, когда ни у кого из вас нет лица.

Пожалуй, не знай Алина, что всё это — больное воображение одной лошади, она бы не на шутку испугалась. А так, только снова выругалась про себя: тоже мне, писатель! Не могла им лица придумать?

Одеты разбойники были тоже одинаково — Оливия… Лена вдохновлялась, очевидно, Робином Гудом: на каждом были плащи с капюшонами. А больше, кажется, ничего.

Один из разбойников жарил чью-то ногу. Нога эта магическим образом висела в воздухе над костром, а разбойник её только поворачивал… странным образом. Алина не стала это обдумывать: видно же, что логика тут и не ночевала.

Неподалёку к дереву был привязан… Кто-то. Точно не разбойник — одет иначе. А точнее не скажешь: голову и грудь пленника закрывал длинный тканный мешок, наверное, из-под картошки.

Алина в который раз подивилась воображению некоторых лошадей.

Пройти мимо ей бы всё равно не дали. Постояв немного в тени, но так и не придумав о чём общаться с безликими разбойниками, Алина стала продираться сквозь кусты.

Разбойники не оборачивались до последнего.

— Здрасьте, — выдохнула Алина, подходя к костру. Что делать дальше, она не представляла. — Эм-м-м… Огоньку не найдётся?

Вот теперь они обернулись. И словно она смотрела сквозь запотевшее стекло — на их лицах стали проступать черты. Это было так жутко и… нелепо, что Алина на минуту забыла обо всём на свете. Она просто стояла и таращилась, как идиотка. У правого разбойника был нос картошкой, у второго — поросячьи глазки, а третьему не повезло со ртом — он казался жабьим. И это действительно было жутко.

— Если собрать вас вместе, получится один уродливый человек, — вырвалось у Алины. — Ох! П-прошу прощения…

Разбойники отреагировали странно. Они переглянулись… И… э-э-э… Как бы это описать… Слились в одного действительно очень уродливого и высокого… великана. Алина поражённо смотрела, как он скидывает плащ и играет мускулами.

А потом перевела взгляд вниз и снова дар речи потеряла. Разбойник был полностью гол. И возбуждён.

— О господи! — раздалось изумлённое ржание. Алина машинально оглянулась. Позади неё стояла лошадь-писательница и тоже таращила глаза на великана. — Алина, честное слово, это не я! Это наверняка кто-то из подписчиков дурацкую идею предложил. Пойду-ка я кое-кого забаню к чёртовой матери. Извращенцы!

И, махнув хвостом, исчезла.

А Алина осталась.

Великан смотрел на неё и улыбался уродливым лягушачьим ртом.

Алина сглотнула и попятилась.

Великан сделал шаг навстречу. Потом ещё. И ещё.

Алина остановилась, как вкопанная. Она знала эту тактику: чем больше жертва отступает, тем сильнее становится нападающий. Алина сама так порой поступала, когда требовалось пробить идею у руководства.

Великан тоже замер и принялся рассматривать Алину. Весьма… откровенно.

Она откашлялась. Потом нахмурилась и вежливо напомнила:

— Так что там насчёт огонька?

Великан нахмурился.

А потом удивлённо поинтересовался:

— У?

Алина хихикнула от неожиданности.

— Алина, дорогая, — снова раздался позади лошадиный голос. — Я очень пыталась стереть этого… Это. Но мои подписчики уже за него проголосовали. Короче, у тебя два пути: или ты с этим громилой спишь…

— Что-о-о?!

— … Или ты его убиваешь, пока он пытается тебя… эм-м-м… изнасиловать. Я клянусь, я уже забанила того кретина, который это предложил, но другим идея понравилась, так что…

Алина хотела ответить, но от изумления у неё даже мат из головы вылетел — что о чём-то говорило.

— Зато он идиот, — добавила лошадь. — Извини!

И исчезла.

Великан направился к Алине.

Она отпрянула к костру. Там, словно в оружейной лавке, лежали потенциальные орудия убийства: меч, кинжал и даже булава.

Алина посмотрела на них, потом на великана. И выдохнула:

— Я не буду тебя убивать.

Великан расплылся в довольной улыбке:

— Е-е-е!

— Ты милый, — сказала ему Алина. — Честное слово. Но не в моём вкусе.

Великан пожал плечами и потянул к ней неожиданно длинные руки.

— Стоп! — приказала Алина.

Великан замер.

— Ты сам-то этого хочешь?

Великан нахмурился.

— Вот мне, как герою, не нравится, что нам предлагают всего два варианта на выбор. Как насчёт третьего? Судя по запаху там приготовлена отличная… чья-то нога. Как насчёт перекусить?

Великан нахмурился ещё сильнее. Потом моргнул. Тишину леса нарушил ворчащий звук из его живота.

Алина вздохнула.

— Давай-ка одевайся, а я раздобуду нам тарелки. Или хотя бы шампуры… Ага, вот. Как думаешь, эти ножи сойдут? Очень острые, ешь аккуратнее. Кстати, ты умеешь говорить?

— У-а, — откликнулся великан.

— Бедняга. Жертва писательского произвола. Тебе какой кусок? С копытом? Ты уверен? Тебе такое нра?.. Ого!..

Когда лес окончательно почернел, огонь почти погас, а вся нога была съедена, великан торжественно пожал Алине руку и сказал:

— У.

— Ты тоже ничего, — откликнулась девушка. — Хочешь, я заставлю эту… писательницу сделать тебя нормальным героем?

— У-а! — категорично покачал головой великан.

— Как я тебя понимаю! — вздохнула Алина. — Какой-то ненормальный роман.

— Уа, — согласился великан и встал. — Уа.

— Прощай, — кивнула Алина. — И спасибо за ужин. Ты классно готовишь.

— Уа, — улыбнулся великан и потопал в лес.

Алина поискала взглядом салфетку или хотя бы платок — вытереть лоснящиеся от жира руки.

— Эй! — раздалось изумлённое ржание. — Великан! Ты куда? Эй, стоять! Ты же должен был её изнасиловать! Или помереть! В смысле, помереть в процессе изнасилования! А ну стой!

Передумав, Алина взяла один из ножей.

— Знаешь, кто сейчас умрёт? Возможно даже в процессе изнасилования?

— Чего? — уставилась на неё лошадь. — Слушай, ты, своенравная героиня! То спаиваешь мне Тёмного Властелина, а теперь устраиваешь посиделки с великаном? А ну кончай менять сюжет!

— Слушай, ты, писатель, — отозвалась Алина, неожиданно сноровисто поигрывая ножом. Наверное, это было прописано в характеристиках её героини. — Угадай, куда я сейчас эту штуку засуну? Твои читатели хотят, чтобы было погорячее? «18+»? Сейчас я им это устрою.

Лошадь попятилась.

— Эй! Ты знаешь, что я сейчас исчезну и сделаю так, чтобы ножей тут не было.

— Валяй.

Но лошадь почему-то осталась. На нож в руках Алины она по-прежнему смотрела с опаской, но тем не менее не уходила.

— Послушай… Я понимаю, тебе тяжело…

— Убивать? Или стать жертвой насильника?

— Алина, ну пожалуйста! Это же любовный роман! У героини должна быть подобная история! Иначе как читатели будут ей сочувствовать?

— Но ты же у нас великий писатель. Ты и придумай, как.

— Алина…

Она последний раз крутанула нож.

— Никаких изнасилований. Или я найду, как испортить тебе жизнь… Лена.

Лошадь вздохнула.

— Слушай, нам правда надо поговорить. Но… Я честное слово не хочу тебя отвлекать, но у тебя там привязанный мужик у дерева чахнет. Ты не хочешь его освободить?

Про пленника Алина совершенно забыла: в сумраке и с мешком на голове он совершенно слился с пейзажем.

И ни черта он не чах. Когда Алина сняла мешок, под ним оказался действительно юноша, помятый, словно после попойки, которая закончилась дракой. От него и правда несло перегаром.

В данный момент выпивоха бессовестно дрых. И даже храпел.

Алина посмотрела на него и стала надевать мешок обратно.

— Ты что делаешь? — изумилась лошадь.

— Знаешь… По-моему, ему и так хорошо.

— Да что ж за день сегодня такой! — выдохнула лошадь. — Ладно, сейчас проснётся.

И исчезла.

Пленник действительно проснулся — в тот самый момент, когда Алина развязала верёвки и кое-как уложила его на землю.

Это и впрямь был молодой мужчина, симпатичный, точнее, миловидный. Что-то в его чертах — то ли изгиб рта, то ли задорно вздёрнутый нос — кого-то Алине напомнили. Она только никак не могла вспомнить, кого.

Пленник открыл глаза, посмотрел на Алину с нежностью влюблённого и шепнул:

— Прелесть моя…

Алина, не раздумывая, отвесила ему пощёчину.

— Да что с тобой не так? — раздался откуда-то слева лошадиный голос.

А пленник вытаращился на Алину, как будто впервые увидел, и хрипло выпалил:

— Женщина! Вы что себе позволяете? — Потом посмотрел куда-то ей через плечо с прежней нежностью. — Прелесть моя…

И кинулся к брошенной у дерева лютне.

— Радость моя, ты цела! Они ничего тебе не сделали! Маленькая моя, любимая, хорошая…

Алина смотрела, как он обнимает лютню и чувствовала себя вздорной истеричкой.

— А, ну да, — сказала лошадь. — Я ж забыла: он не из этих.

— Из кого? — невольно спросила Алина.

— Ну этих, любовников твоих. — Лошадь презрительно смотрела на объятия с лютней. — Это герой френдзоны. В смысле, твой спутник.

Алина потёрла лоб.

— Как мне надоел этот абсурд…

— Уже? — хмыкнула лошадь. — Тебе ещё десять авторских листов его терпеть.

Алина отмахнулась. Она подошла к лютнисту и выдавила улыбку.

— С вами всё в порядке или я могу чем-нибудь помочь? — И тут же, не дожидаясь ответа, добавила: — Я прошу прощения. Я приняла вас за… э-э-э… другого.

Парень наконец отвёл глаза от лютни и посмотрел на Алину. Длинно, от широких бёдер до, эм, декольте.

— Сейчас опять врежу, — предупредила Алина.

Парень улыбнулся и встал.

— Не надо. Вы моя спасительница. Бард Цветик к вашим услугам!

Алина посмотрела на лошадь.

— Что? Это не я его так назвала! Это они проголосовали! Я по фану это в опрос вписала, кто ж знал?

Бард Цветик тем временем смотрел на Алину, и взгляд его делался подозрительным.

— Госпожа, вы так переглядываетесь с вашим конём, как будто вы его понимаете.

Алина в упор посмотрела на него.

— А что, вы — нет?

— У меня много талантов, — скромно ответил Цветик. — Но лошадиный язык я не знаю. Между прочим, прекрасный жеребец…

— Кобыла, — в унисон поправили Алина с писательницей.

Бард усмехнулся.

— Ну что вы, госпожа, уж жеребца от кобылы я точно отличу. Посмотрите на изгиб шеи, на круп…

— Твою мать! — выдохнула Лена-Оливия. — Даю честное слово: с этого момента я точно буду читать матчасть! — Она попыталась заглянуть себе под хвост. И даже что-то там увидела. — Мать твою, я и правда жеребец! Всё. Это конец. Я ничтожество. Бездарность. Из меня никогда не выйдет великого писателя. Я сгину молодой на просторах Интернета. Меня забу-у-удут!

— Что это с ним? — удивился Цветик, отпрянув от лошади. Точнее, жеребца.

— Расстроился, — пожала плечами Алина. — Бывает.

— А-а-а! — заржала лошадь. И исчезла.

— Он волшебный! — обомлев, выдохнул Цветик. — Это же волшебный конь!

— Да если бы, — откликнулась Алина. — Скоро снова появится.

Бард повернулся к ней, прижимая к груди лютню.

— Госпожа… Вы… Вы… Я чувствую от вас дух приключений!

Алина принюхалась. Тщетно: в этой истории в который раз пропали запахи.

— Разрешите мне стать вашим спутником, — продолжал Цветик. — Я буду путешествовать с вами и напишу о вас балладу!

«Да пошёл ты!» — уже рвалось у Алины с языка, но она вдруг вспомнила, что про Цветика говорила лошадь. Она назвала его помощником. И френдзоной. Значит, это было не завуалированное предложение залезть ей под юбку.

— Бери, — снова раздалось рядом лошадиное ржание. — Это твой проводник в волшебный мир. В смысле, он тебе нужен, он тебе всё расскажет.

— Снова появился, — выдохнул Цветик. И, вытащив из-за пояса записную книжку, принялся что-то быстро в ней строчить тонким грифелем.

— Пропиши ему в следующий раз нормальную ручку, — мрачно заметила Алина, глядя на это.

— Ты что, это ж Средневековье, — отозвалась лошадь. — Где ты там ручки видала?

— Да ты что? А пластиковые доспехи?

— Как ты меня достала! — Лошадь хрипло выдохнула и топнула копытом. — Значит так! Я к тебе с разговором! Ты теперь героиня любовного — поняла? — любовного романа. Не вздумай отлынивать от своей работы, ясно? Ты должна переспать как минимум с тремя мужиками, а лучше… Чем больше, тем лучше, понятно?

Алина вздохнула. Опять…

— Понятно. А теперь ты слушай сюда, великая писательница. Будешь изгаляться — и когда я вернусь домой, я сделаю так, что от тебя отвернутся все издатели. А то и сядешь ты за развращение, например, малолетних. Я придумываю, как это устроить. Я тоже, знаешь ли, изобретательная. Ты уверена, что ты этого хочешь?

Лошадь оскалилась.

— Посмотрим. Ты героиня, а здесь мой мир, и никуда ты не денешься. С великаном я сама виновата, не прописала его как следует. Но главных героев — пропишу. Решай сама, будет это изнасилование или нет.

На мгновение над поляной повисло тяжёлое молчание.

Алина встретилась взглядом с бардом. Тот закончил писать и удивлённо смотрел теперь то на неё, то на лошадь.

— Господин Цветик, если вы готовы, то я бы очень хотела отсюда уйти, — выдавила Алина. — Знаете ли вы дорогу через лес?

— Конечно, — улыбнулся бард. — Куда вы хотите попасть?

— В академию, — заржала лошадь. — Ты пойдёшь в волшебную академию!

— Здесь есть дорога в волшебную академию? — поинтересовалась Алина.

— О да! Тогда нам нужно на юг…

— Нет не нужно. Я хочу куда-нибудь, кроме академии, — перебила Алина.

Бард удивился, но ничего не сказал.

— Никуда ты больше не сможешь пойти! — кричала некоторое время спустя им вслед Лена-Оливия. — Я тут главная, ясно? Я решаю! Ты героиня, и ты будешь меня слушаться!

Бард оглянулся.

— А ваш волшебный конь с нами… не пойдёт?

Алина покачала головой, а потом поинтересовалась:

— А как думаете, господин… Цветик, как дорого дадут за волшебную лошадь на конном рынке?

Бард обалдело посмотрел на неё, но объяснил: получалось, что за такую ценность можно прикупить полкоролевства.

— Неплохо, — решила Алина. А сама подумала: «Ещё раз появится, продам первому встречному, пусть он мается».

…Так долго ли, коротко ли шла принцесса Аделаида по лесу вместе с бардом Цветиком…

Эта стерва ещё не знала, что все дороги здесь ведут в волшебную академию!

Глава 4. Волшебная академия

Так прекрасная принцесса Аделаида ви Дейра отправилась с таинственным спутником-бардом Цветиком — через Горемычный лес. Долго ли, коротко ли шли они по Золотой тропе, не зная, куда она их выведет…

… В Волшебную академию она их выведет. Куда ж они от меня денутся! Ясно, Алина?..

Это был самый чудной лес на свете. Для начала, он никак не мог определиться, каким ему стать. Сосновым бором? Лиственным лесом? А может, ну его, всё перекроим и заменим на ельник?

В общем, преображался он буквально каждую минуту. То это была жуткая непролазная чаща, и во тьме на путников пялились чьи-то алые глаза. То в лиловом сумраке танцевали светлячки. То из кустов вдруг начинал кто-то рычать. Или наоборот, оглушала тишина: ни веточка не шелохнётся.

Алина смотрела на это с досадой. Ей всегда не нравились люди, которые относятся к работе тяп-ляп. И сейчас, зная, кто за всю эту картину в ответе, думать о писательнице хорошо не получалось. Ну серьёзно, кто так работает? Хотела кобылу — получила жеребца. И хорошо, если не мерина. Ну а лес? Как он там называется? Горемычный? Ну и где это горе? То светлячки, то рычание — всё на что автора хватает. Одним словом, халтура.

Бард Цветик же как будто ничего не замечал. Вопреки ожиданию он оказался человеком тихим, серьёзным и спокойным. Шёл чуть позади, и пыльца со светлячков, попадая на его волосы, ярко вспыхивала. Алина не могла вспомнить, есть ли у светлячков в принципе пыльца, но что волосы так себя вести не должны, понимала. Что-то с этим бардом было не так… Определённо. Что он делал в лесу? Нет, правда, лес же Горемычный, кто сюда по доброй воле пойдёт — с таким-то названием. Дорогу, опять же, вызвался показать. Значит, много раз здесь был? В Горемычном-то лесу. Вдобавок, бард ужасно кого-то Алине напоминал. Она пыталась вспомнить, кого, но мысль постоянно ускользала. Гадкое чувство.

Когда стало совсем невмоготу, Алина повернулась к Цветику и прямо спросила:

— Простите, а мы с вами раньше нигде не встречались?

Бард ответил не сразу. Он нахмурился, словно тоже пытался вспомнить. Потом пожал плечами.

— Быть может, госпожа. Ваш отец наверняка великий правитель. А меня, бывает, приглашают во дворцы, дабы усладить слух гостей на пиру.

«Усладить слух…» Алина поморщилась — так непривычно и высокопарно это прозвучало. Интересно, это слова самого Цветика? Или бедовая писательница Лена вложила их ему в… уста.

— Мой отец правитель… — повторила она. И споткнулась о вылезший прямо из земли корень (а вот это точно писательница виновата!), чуть не упала, но бард вовремя её подхватил. — Спасибо. Да, может быть вы насчёт отца и правы…

Очнулась же она в замке у какого-то кретина в короне, а его жена говорила, что Алина — принцесса, которую давным-давно пора… того.

Она поморщилась от воспоминаний.

Бард странно посмотрел на неё и предложил:

— Если госпожа назовёт своё имя, возможно, это освежит мою память.

«Он расскажет тебе всё о мире», — вспомнила Алина слова писательницы. И подумала: «Очевидно, рассказать о том, кто я, должен тоже он. Ох, Лена! Лениво нормально сюжет придумать, да?»

Теперь, знакомясь с плодами писательской деятельности буквально на каждом шагу, Алина практически не сомневалась: она бы сочинила роман лучше всяких лошадей. Потому что хуже точно некуда.

— Госпожа? — ворвался в её мысли голос барда.

Алина улыбнулась.

— Да. Простите. Моё имя? — Она задумалась. — Алина… Хм, погодите, нет. Как же оно…

На лице барда тоже мелькнула улыбка. И правда: кто же умудрится забыть собственное имя?

«А сам-то, — мысленно проворчала Алина. — Цветик!» Впрочем, вины барда тут наверняка не было.

— Вспомнила! Аделаида.

— Аделаида ви Дейра? — тут же подхватил Цветик.

Лес в очередной раз поменялся. А именно: ели превратились в пальмы. Алина уставилась на них с открытым ртом (чёрт, ну и воображение у некоторых!), потом запоздало кивнула.

— Да, всё верно. Простите, а… Здесь лес всегда… такой?

Цветик взглянул на пальмы и пожал плечами.

— А что не так?

Теперь странно смотрела на него уже Алина.

— Ничего…

И прикусила язык, от души надеясь, что через пять минут эта милая пальмовая роща не превратится в болото.

— Выходит, мы всё-таки знакомы?

— Не думаю, — разочаровал её Цветик. — В Кристу меня ни разу не приглашали. У вас очень прижимистый король, не любит пиры. Мои соболезнования, ваше высочество.

— Из-за пиров, или кто-то умер? — пошутила Алина. Впрочем, всё может быть в суетном писательском мире… Тот толстяк в короне выглядел, конечно, не слишком свежо, но на тот свет вроде не собирался.

Бард удивлённо посмотрел на неё. Взгляд его сделался слишком уж пристальным.

— Ваш отец — да, принцесса. Его казнил король Уолфрик, когда сел на трон.

— А-а-а, — протянула Алина, понимая, что в глазах Цветика наверняка выглядит чокнутой дурочкой. — Ну да. Просто, знаете, это случилось давно…Впрочем, как я могла забыть?

Бард с сочувствием улыбнулся и предположил:

— Вы, наверное, сбежали от нежеланного жениха, принцесса?

— Како… — Она вовремя захлопнула рот. Пришлось напрячь память: в последнее время столько всего произошло, что сцена встречи с Кащеем Кастором как-то… потускнела. — Эм… Да… Конечно… Жених точно был… Кастор, вроде бы…

Бард посмотрел на неё с восхищением.

— Вы очень смелая, ваше высочество! Сбежать от самого Тёмного Кастора отважится не каждый.

— Да? А почему?

— Что вы, принцесса! — рассмеялся Цветик. — Он ведь самый могущественный волшебник в мире. Его шпионы повсюду. Он вмиг вас найдёт.

— Да? — Алина задумалась. В планах Лены не фигурировал никакой Кастор… Вроде бы… По крайней мере, в ближайшее время. — Но зачем? Я же ему отказала.

Бард ахнул.

— Вы сказали «нет» самому Кастору?

— Эм… Если честно, ничего я ему не говорила.

Бард вытащил записную книжку и грифель, который на глазах Алины превратился в гелевую ручку, что абсолютно Цветика не смутило. Глаза барда предвкушающе блестели.

— Правда? Расскажите! Как это было?

— Ну… Сначала я приложила его чем-то тяжёлым, потом мы вместе выпили за жизнь… Какую-то гадость. Ну а после он дал мне портал в этот лес, и мы расстались довольные друг другом, — пожала плечами Алина. — В общем-то, это и всё.

Цветик странно посмотрел на неё, потом засмеялся.

— Вы очень необычная принцесса, госпожа.

Алина вздохнула.

— Пожалуйста, зовите меня по имени. Кажется, я уже не совсем принцесса. Между прочим, Цветик — это псевдоним?

— Конечно, Алина, — улыбнулся бард. — Забавный, да? Зато хорошо запоминается.

— А своё настоящее имя вы мне не скажете?

Цветик снова улыбнулся.

— Нет.

Алина удивилась. Что за причины могут быть у барда для подобной секретности?

— Но почему? Неужели вы тоже принц, и сбежали из-под венца?

Цветик рассмеялся, но ничего не ответил. Жаль, его мелодичный голос странным образом Алину успокаивал.

— А вы… в этом лесу часто гуляете? — спросила она чуть погодя, когда пальмы сменились, к счастью, не болотом, а сосновым бором. В третий раз. Сверкающая тропинка, словно усыпанная золотым песком, сама стелилась под ноги и змеёй извивалась далеко-далеко впереди.

— А вы очень любопытная принцесса, — усмехнулся Цветик.

— А вы очень неразговорчивый бард, — в тон ему сказала Алина.

Под ногами вдруг что-то хрустнуло. Вместе с внезапно почерневшим лесом эффект получился пугающий.

— Не волнуйтесь, — тут же сказал Цветик. И очаровательно улыбнулся. — Это всего лишь кости.

Алина посмотрела под ноги. Золотая тропинка действительно теперь поблёскивала под серо-жёлтыми костями.

— Я вижу. А вон тот череп похож на человеческий. Точно не нужно волноваться?

Цветик улыбнулся.

— Конечно.

И глаза у него характерно сверкнули. Алина видела такие спецэффекты раньше в кино… Очевидно, не только она.

Слева скрипнул челюстью висящий на ветке скелет.

— Цветик, — сделав шаг в сторону от барда, сказала Алина. — А вы случайно не маньяк?

Бард засмеялся.

— Ну что вы!

Подул холодный, неприятный ветер, и скелет, сорвавшись с ветки, упал на тропу наперерез путникам. Его кости при этом почему-то не рассыпались.

— Ладно, — пробормотала Алина.

А что? Вдруг здесь это нормально? И скелет, и приклеенные к нему кости.

Стоило подойти ближе, как скелет зашевелился: потянулся, словно после долгого сна, и начал вставать.

— Он не кусается? — поинтересовалась Алина.

Бард улыбнулся. И повторил:

— Не волнуйтесь, госпожа.

А потом тронул струны лютни.

Алина сразу поняла, почему этого ободранного, шляющегося по Горемычному лесу барда приглашают аж во дворцы. Как там? «Услаждать слух». Музыка, лившаяся из-под его изящных, порхающих по струнам пальцев не просто завораживала — она пьянила. По-хорошему, её надо было приравнять к дурману: сознание она точно меняла. Алина сама не заметила, как начала притопывать в такт ногой, а руки, словно по собственной воле, аплодировали.

Поэтому ничего удивительного, что кости под ногами — тысячи, миллионы — вдруг взмыли в воздух, сложились в скелеты и пустились в пляс. Музыка Цветика в прямом смысле поднимала мёртвых. Алину захлестнуло чудесное воодушевление, яркий восторг. Захотелось схватить барда в охапку, раскрутить — только бы лютню не выронил, только бы играл — и плясать с ним до упаду.

Цветик поймал её взгляд и, как исполнители на шоу, закружился под свою музыку. В его глазах искрилось веселье, улыбка завораживала. Алина почувствовала, что улыбается в ответ, а в груди становится легко-легко, словно она проглотила облако — и пытается взмыть ввысь, к небу.

Она бы не удивилась, если бы именно это и произошло.

Тьма вокруг рассыпалась, как звёзды, мириадами светлячков. Нестрашно, ехидно улыбались черепа, воздух пах цветами, тропа под ногами сияла.

Пританцовывая, бард приблизился к Алине.

Улыбаясь, она смотрела, как он идёт к ней, и чувствовала себя так хорошо — как никогда в жизни!

Да, убойный галлюциноген — его музыка.

Продолжая улыбаться, Цветик протянул ей руку.

— Позвольте, моя госпожа.

Она не сразу поняла, что от неё хотят. А когда поняла, что Цветик приглашает её на танец, удивлённо подумала: «Да он же со мной флиртует».

И всё — её как холодной водой облили. Волшебство мгновенно сдулось, а бард из фигуры очаровательной в воображении Алины превратился в «он же мужчина, значит, козёл». Надо отдать Цветику должное, даже козлом он был вполне ничего.

Вздрогнув, Алина отпрянула. И бросила холодно:

— Нет. Я не танцую.

Улыбка Цветика увяла. Как и музыка пару мгновений спустя.

Бард опустил лютню. С тихим шелестом рассыпались скелеты. Погасли светлячки, снова сгустилась тьма.

Алина с вызовом смотрела на Цветика. А тот бросил один-единственный грустный взгляд и отвернулся.

— Простите, госпожа.

Она прикусила язык — наружу рвалась какая-то глупость. Она ни с кем не обязана танцевать, и разочарование какого-то барда ничего не должно для неё значить.

— Не стоит, — сказала Алина наконец. Голос звучал равнодушно, хотя внутри всё кипело. — Просто идёмте дальше. Если вы всё ещё не против меня сопровождать, конечно. Между прочим, далеко ещё?

Бард с грустной улыбкой подал ей руку. Алина посмотрела на неё, потом встретилась взглядом с Цветиком.

Тот опустил руку.

— Нет, госпожа. Уже вот-вот покажутся башни Зальцега. Это торговый город с ежегодной ярмаркой. Вы интересовались, где можно продать лошадь…

Алина кивнула, и, не глядя на барда, пошла по тропинке. Что-то в районе груди ныло, настойчиво, почти болезненно.

Это всё корсет.

Бард молча пристроился рядом, забросив на спину лютню. В очередной раз изменился лес, и скелеты исчезли. Стал накрапывать дождик.

До самого рассвета они с Цветиком не разговаривали. Ветер прогнал тучи, над чёрными верхушками сосен посветлело небо. Терпко пахло луговыми травами.

Чуть погодя, когда по небу разлился золотисто-розовый туман, над макушками деревьев (теперь берёз) и впрямь замаячили башни, как чьи-то клыки.

Цветик нахмурился, но шаг не сбавил. Алина не стала спрашивать, что не так. Вскоре она сама всё поняла: когда сосны расступились, а золотая тропа замелькала теперь не в хвое, а среди луговых цветов, мокрых от росы, стало ясно, что пришли путники отнюдь не к ярмарке.

Это снова был замок, только на этот раз неприятный — чёрный, как будто вымазанный в саже. Его ворота стояли распахнутые, мост опущен, а над глубоким рвом клубился туман, неестественно густой и зелёный.

— Это же волшебная академия? — уточнила Алина, разглядывая замок.

В первых лучах солнца он казался последним сгустком ночи. Под пение птиц и ароматный запах ветра легко было поверить, что он скоро исчезнет, растает вместе с сумерками.

Цветик удивлённо оглянулся.

— Не понимаю. Дорога была верной. Здесь должен быть Зальцег!

Алина закрыла глаза и мысленно послала одну лошадь куда подальше. Потом посмотрела на Цветика и кивнула.

— Бывает.

— Госпожа, быть может, вернёмся? Это действительно академия, но вы же сюда не хотели…

Алина равнодушно посмотрела на чёрный, словно политый смолой, мост. Она не сомневалась: какую бы дорогу бард ни выбрал, она всё равно приведёт сюда.

Ну, Лена!.. Лучше бы лес свой Горемычный досочиняла.

— Нет, не стоит. Я передумала.

Цветик покачал головой.

— Госпожа, если вы пойдёте туда, я не смогу последовать за вами. Я не маг. Я не смогу пройти через ров.

— Правда? Но я тоже не ма… — Алина осеклась. Потом вздохнула. — Что ж, господин… Цветик. Приятно было познакомиться.

— Госпожа, не ходите. Позвольте я отведу вас, куда вы скажете, я покажу вам такие чудесные уголки мира, что вы все свои печали забудете. Пожалуйста… Пойдёмте со мной.

Алина ошарашенно уставилась на барда. Господи, да кого же он ей напоминает?!

— Цветик, что с вами? Мы пару часов знакомы. Никуда я с вами не пойду, вы с ума сошли?

Бард усмехнулся.

— Ну конечно. Вы всегда такая, Алина Владимировна. — Потом наклонился и поцеловал ошарашенной Алине руку. — Счастливого пути, принцесса.

В груди вновь заныл… корсет.

Алина отвернулась, вытерла руку о брюки и не оглядываясь пошла к мосту. Туман вокруг сгустился, забирая свет.

Бард Цветик остался на пригорке, щедро залитый солнцем.

«Да что он себе возомнил? — раздражённо думала Алина. — Мир он мне покажет… Волшебный… Идиот».

И ускорила шаг.

За воротами туман был белым, он как будто таращился на Алину сотнями любопытных глаз…

…пока ворота не захлопнулись у неё перед носом.

Алина опешила. А…

Потом посмотрела на небо. Не увидела его за туманом.

Хотелось крепко выразиться в адрес некой лошади. Вот… $?%!

…(Да выражайся ради бога, я мат всё равно запикаю)…

Потом вежливо постучала.

В ответ из утонувшего в тумане рва высунулось щупальце. Погрозило Алине, потом свернулось в некультурный знак. К щупальцу добавилось ещё одно, потом второе, — все они змеями потянулись к Алине.

«Какой-то ненормальный любовный роман», — подумала она, прижимаясь к створкам. Кованые из чёрной стали, на ощупь они оказались ледяными.

Алина снова покосилась на небо. И выразилась чуть более культурно:

— Слышь, писательница, ты бы мне хоть оружие выдала.

В ответ с неба упал и похоронно зазвенел, катясь по мосту… кухонный нож.

— Ты матчасть-то подучи, — проворчала Алина, поднимая его. — Меч, к твоему сведению, выглядит совсем не так.

Тут щупальца вконец озверели и ринулись в атаку. Алина хотела было дождаться и посмотреть, что будет. В смысле, как с медведем — ну не убьют же они её? Но сейчас убедить себя, что всё это — иллюзия, не получилось. Вид склизких «змей» с присосками, которые целятся тебе в лицо, заставил поднять нож и вспомнить, каково это: разделывать кальмара.

Когда-то свадьба сорвалась у Алины как раз под Новый год. На тот праздник она готовила кальмара, тушёного в сливках. И, о, с каким же удовольствием она кромсала тогда его щупальца, вспоминая жениха, уже бывшего! Сейчас воспоминание само пришло на ум, и Алина с садистской улыбкой заработала ножом. Получи, мерзавец! Будешь знать, как девушек обманывать! А ведь как клялся, как предложение делал! Любимой называл! Солнышком! Сволочь!

Потом щупальца кончились, и Алина, разочарованно рыкнув, бросилась к краю моста.

— Эй! Где ты там? Я хочу ещё!

— Достаточно, адептка ви Дейра. Вы прошли испытание.

Алина крутанула нож (в жизни так не умела) и обернулась.

У ворот, опять гостеприимно распахнутых, стояла высокая женщина в строгом чёрном платье и пристально смотрела на девушку. У Алины от её взгляда мурашки поползли по коже.

— Меня зовут магистр Делина, — представилась женщина, продолжая морозить Алину взглядом. — Добро пожаловать в академию чародейства и волшебства.

«Чародейства и волшебства? А это не одно и то же?» — удивлённо подумала Алина и снова посмотрела на ров.

— Спасибо. Ничего так у вас приветствие.

— В самый раз, адептка. Идёмте.

Магистр отвернулась и шагнула в туман за воротами. Вздохнув, Алина последовала за ней.

Каменные горгульи на высоких колоннах по обеим сторонам от створок наблюдали за новой адепткой, а ворота со скрипом захлопнулись за её спиной.

Алина поёжилась. «Не могла посимпатичнее академию придумать?» — мысленно проворчала она.

Обстановка и впрямь впечатляла. Утро осталось за воротами, здесь же царила тьма. Кое-как её отгонял свет фонарей — языки пламени вырывались из пастей горгулий, почти таких же, как у ворот. Некоторые были вырезаны в виде животных: волков, львов, даже кабанов. Некоторые напоминали людей. Были и фантастические существа — Алина вспомнила, что видела таких же на фотографиях Собора Парижской Богоматери. Здесь они смотрелись… Как форменный плагиат. Проходя мимо, она невольно вспомнила, сколько нынче нужно заплатить за использование чужого изображения в коммерческих целях и решила, что при случае обязательно испортит Лене настроение.

Выплывшее из тьмы — стильно, под вспышку молнии и раскат грома — здание академии напоминало замок Дракулы. Алина невольно присмотрелась к своей провожатой: не выпирают ли у неё клыки?

Словно в насмешку, магистр широко улыбнулась. Нет, зубы у неё были нормальные.

— Занятия начнутся завтра, адептка. Сегодня вам надлежит получить ключи от вашей комнаты в общежитии и взять учебники в библиотеке. Вы также имеете право на стипендию авансом за первый месяц.

Тогда-то Алину и накрыло. Она чуть не сорвалась на крик и топанье ног. Ну правда же — опять?! Снова за парту? Нет, учиться Алина любила, всевозможные тренинги и курсы были её хобби. Но универ?!

Студенческие годы она ненавидела. Голод, пьянки соседей по общаге, капризные преподы и тонны материала, который никогда потом ей не пригодился.

«Зачем? — мысленно воскликнула она. — Это же любовный роман! На кой чёрт тебе универ?!»

— Общежитие — в том здании, — магистр указала налево. Там — снова во вспышке молнии и громовом раскате — на мгновение возник из темноты зловещего вида особняк.

— Да, — вздохнула Алина, понимая, что истерика ей вряд ли поможет. — Спасибо…

— Увидимся завтра на распределении, адептка, — обещающе улыбнулась магистр. Глаза у неё сверкнули яркой желтизной, словно лампочку на секунду включили.

Очевидно, писательница Лена уважала жанр ужасов. Или просто мстила.

Снова зарядил дождь — пока Алина добралась до крыльца общаги, успела промокнуть до нитки. И замёрзла вдобавок.

Вблизи, особенно в свете молний, особняк пугал гораздо сильнее. Разбитые окна на первом этаже, покосившаяся дверь, заросшая мхом стена… И ни пятнышка света.

Дверь Алина чуть не сорвала с петель, открывая. Заглянула в темноту — и отшатнулась.

Темнота хрипло дышала.

Потоптавшись на пороге — внутри темно, страшно, но чёрт возьми, тепло и сухо, — Алина подняла голову и заорала:

— Дай мне свечку щас же!

Минуты не прошло, как ей в руки упала свеча.

Незажжённая. Под дождём фитиль мгновенно промок.

Алина повертела свечу в руке и крикнула:

— Сволочь!

Небеса отозвались особенно раскатистым громом.

Темнота продолжала дышать. Собравшись с силами (она же главная героиня, а это любовный роман — никто её не убьёт ведь… да?), Алина шагнула через порог — и дверь скрипуче закрылась, оставив девушку в кромешной тьме. И неожиданной тишине.

Ничего страшного, впрочем, не произошло. Буквально через мгновение с похоронной музыкой фортепиано (на котором, конечно же, играл невидимка) зажглись свечи, и Алина обнаружила, что стоит в просторном холле, а прямо перед ней висит в воздухе прозрачная женщина в костюме горничной. Её запястья сковывали цепи, тоже прозрачные.

— Здравствуйте, — сказала ей Алина. — За ключом от комнаты — к вам?

Привидение молча протянула ей ржавый ключ.

— Спасибо. А где?..

Призрак указала на лестницу.

— Ясно. — Так и не дождавшись объяснений, Алина отправилась искать комнату самостоятельно.

Делала она это, вставляя ключ во все замочные скважины подряд.

Надо ли говорить, что подошёл он ко всем?

На втором этаже оказалось десятка три комнат, и Алина замерла в нерешительности посреди коридора. Снова тест, или кое-кто замки не удосужился прописать?

Ну да, это же воображаемый, абсурдный мир. Сосчитав до двадцати, Алина открыла глаза и громко поинтересовалась:

— Сосед никому нужен?

Открылась только одна комната — слева по коридору — и бледного вида девица выглянула наружу.

— Мне. Я давно уже жду, что-то ты не торопилась. А у тебя какая группа крови?

— Третья, — не задумываясь, соврала Алина.

— Проклятье! Ладно, всё равно заходи. Я твоя соседка.

«Вот это точно вампир. Ладно, мы ещё посмотрим, кто кому кровь выпьет», — вспоминая собственный опыт жизни в общаге, подумала Алина.

Комната оказалась ровно такой, как она и представляла, а точнее, помнила: две узких кровати, два платяных шкафа (оба с покосившимися дверцами), пыльные шторы, грязное окно.

Ах да! На одной из кроватей стоял открытый лакированный гроб, а с потолка свисала густая паутина. И мало того, что свисала, она ещё и шевелилась — в ней явно жил паук, наверняка жирный и безобразный.

Вдобавок на окне, как украшение, висела дохлая чёрная кошка. Она не воняла, из чего Алина сделала вывод, что это чучело. Впрочем, здесь ни в чём нельзя быть уверенной.

— Стильно, — пробормотала она, оглядываясь. Её кровать оказалась абсолютно голой: ни постельного белья, ни матраса на ней не имелось. Ну естественно. — А комендант здесь — призрак, да?

Соседка улеглась в гроб, клыкасто зевая.

— Сама разбирайся, — сонно ответила она и закрылась крышкой.

Алина вздохнула. Ну всё как она помнила!

Ах, лихие студенческие годы…

Мечтая, чтобы некая лошадь сама поспала на этой узкой койке, Алина отправилась искать призрачную горничную.

В итоге через час ожесточённых переговоров (сложно объяснять немому привидению, что тебе позарез нужен осиновый кол), Алина стала обладательницей комплекта постельного белья, полотенец, школьной формы (глухого платья, как у магистра), а также канцелярских принадлежностей, связки чеснока, рябиновых бус и вожделенного кола. Всё это Алина притащила в комнату, застелила кровать, подняла тучу пыли, расчихалась и неожиданно поняла, что смертельно устала.

Гроза снаружи так и не прекратилась.

Алина навестила ванную — естественно, общую; естественно, грязную; и конечно, одну на этаж. Представлять, как начнут штурмовать её по утрам не выспавшиеся студентки, не хотелось. Алина даже не удивилась, когда из крана хлынула кровь, а из треснувшего зеркала на неё отражением уставилась такая страхолюдина, что волосы дыбом встали. Да, у страхолюдины.

Алина с немой покорностью дождалась, пока кровь сменилась нормальной водой. Погрозила зеркалу — то нецензурно высказалось, причём довольно громко. Алина отмахнулась, вернулась в комнату, упала на кровать и немедленно заснула. Про библиотеку она напрочь забыла.

День прошёл, вопреки ожиданиям, довольно спокойно. Только раз Алину разбудила соседка: та стояла, склонившись, над кроватью, и хищно улыбалась, явно примериваясь, с какой стороны её укусить.

Алина продемонстрировала осиновый кол, дохнула чесноком и выругалась.

Соседка отпрянула.

— Так ты ещё и из этих? Проклятье, как же мне не везёт!..

Алина обняла кол и даже не спросив, кто такие «эти», заснула.

Так прошли её первые сутки в Академии чародейства и волшебства.

…Прекрасная принцесса Аделаида ещё не знала, что найдёт там свою любовь, пройдёт через тяжкие испытания и станет лучшей ученицей на курсе.

Но скоро узнает, муа-ха-ха!

Глава 5. Невлюблённый ректор

Ну, стерва, держись! Я тебе такие школьные будни придумала — закачаешься!

Воображение у меня, значит, плохое? Тебя не устраивает?

Погоди-погоди… Мы ещё посмотрим, кто кого.

…Проснулась Алина, когда ей на грудь упал паук. Конечно, мимо её груди сейчас сложновато промахнуться, слишком уж цель заметная. Но мог бы хоть попытаться сесть, например, на руку. А лучшее вообще на пол — и полз бы себе по делам, Алина бы слово не сказала.

А так… Да ещё и спросонья…

— Ты не один из этих? — зевая, уточнила она. — Ну, заколдованный принц, там, после поцелуя станешь красавчиком. Нет?

Паук недоумённо поднял переднюю пару лап.

— Ну тогда… А-а-а-а!

Паука снесло звуковой волной. А что? Он был жирный, большой и выглядел так, словно его надули. Даже окажись это принц, Алина не стала бы его целовать. Пусть иначе и никак.

А вот лапы бы пообрывала. Из чистого садизма. Если уж её засадили в эту пыльную комнату да ещё и с перспективой учёбы — пусть тогда и другие страдают. Ясно?

Оказавшись на полу, паук флегматично потёр лапки и стал покачиваться. Наверное, решал, сплести паутину или не стоит.

Со скрипом откинулась крышка гроба. Костлявая рука схватилась за его край, поманила паук. Тот забыл про паутину и посеменил к ней.

— Ты чего орёшь? — поднялась из гроба соседка. Спросонья она была истинный ужас на крыльях ночи, но Алина подозревала, что сама сейчас не красивее. Не кусается — уже хорошо.

— Будильник изображаю, — отдышавшись, проворчала она. — Не ясно?

Вампирша задумалась.

— Тогда ты спешащий будильник. До подъёма ещё минут пятнадцать. Спи давай. И не пугай мне Вилю. У него может приступ случиться.

Алина попыталась найти взглядом часы. Вместо них обнаружила под потолком огромный, пульсирующий кокон. От души понадеялась, что это не предыдущая соседка вампирши. И против воли поинтересовалась:

— Какой ещё приступ?

— Эпилептический. Всё. Спи.

Гроб захлопнулся.

«Дурдом», — подумала Алина.

И она будет не она, если не уберётся отсюда сегодня же! Да подальше.

В коридоре было тихо: наверное, все досыпали законные пятнадцать минут. Чёрт его знает, как вампирша их без часов посчитала, но и ладно.

Прижимая к себе полотенце и форменное платье-мешок, Алина поплелась в ванную.

Из крана снова текла кровь. Алина пригрозила жуткому чудовищу в зеркале пальцем и постучала по крану. Где-то что-то хлюпнуло, и вода стала нормальной, чистой. Даже с пузырьками газа. «Надеюсь, не радиоактивная», — подумала девушка, умываясь.

Будильник зазвонил, когда она стояла под душем. От неожиданности Алина поскользнулась и чуть не разбила коленки, а вокруг всё тряслось и дребезжало, как будто кто-то огромный играл Пятую симфонию Бетховена на трубах. Получалось весьма зловеще — каким, наверное, и должно быть нормальное утро. В смысле, жутким и тоскливым.

Тишина, когда эта какофония смолкла, звенела потом особенно звонко.

Как Алина и думала, минуты не прошло, а в ванную уже потянулись сонные студентки. Компания была разношёрстная: кто-то сверкал клыками, кто-то глазами, у кого-то вместо волос росли грибы, а кто-то вместо рук помахивал щупальцами. Возможно, писательница Лена слишком много читала Эдгара По на ночь. Не дай бог.

— Подвинься, я руки помою, — рыкнула на Алину монструозного вида девица. Клыки у неё выпирали очень красноречиво, а в алых глазах красовался вертикальный, как у змеи, зрачок.

Будь это реальность, Алина бы испугалась. А так, зная, что это лишь больное воображение одной лошади…

— Щаш жубы дофищу и помофешь.

Девица в ответ оскалилась. Алина сплюнула воду и внимательно посмотрела на студентку.

— Это ж сколько на тебя зубной пасты уходит… Бедняга.

Девица открыла рот. В зеркале что она, что всклоченная порно-блондинка, на которую теперь была похожа Алина, смотрелись удивительно гармонично. То есть одинаково ужасно.

Алина ещё плеснула водой в лицо, но проснуться это не помогло. Да и отвратительный привкус железа во рту докучал. Хоть бы вода здесь оказалась не ядовитая…

В комнате в это время пыталась вылезти из гроба вампирша. Спросонья она его чуть не опрокинула и глухо жаловалась на каком-то непонятном языке, когда Алина вошла.

— Тебе помочь? — поинтересовалась та.

— Сама, — пробормотала вампирша. — Ненавижу утро.

— Я думала, вы по утрам как раз спать ложитесь, — заправляя кровать, заметила Алина.

Вампирша вздохнула.

— Раньше я так и делала. А потом р-р-раз и… стала жаворонком.

— А ещё почувствовала непреодолимое желание поступить в этот универ. Точнее, академию, — предположила Алина.

— Ага. Вот жизнь, а!

— Точно.

Алина кивнула, переплела косу — вампирша за это время всё-таки выбралась из гроба. И, зевая, наблюдала за ней.

— А ты ничего не забыла? — хмыкнула она, когда Алина направилась к двери. — Книги, бумагу? Писать-то чем будешь?

Писать Алина не собиралась.

— Не забыла. И приятно было познакомиться, Ночной ужас.

— Ненормальная, — почти ласково откликнулась вампирша.

Дождь так и не прекратился — только стал мельче и противнее. Дул пронизывающий ветер, затянутое тучами небо то и дело расцвечивали зарницы. Лениво ворчал гром.

«Доброе утро», — подумала Алина, шагая по лужам. От холода не спасало даже шерстяное платье-мешок, которое писательница Лена явно видела как школьную форму. Ну никакого воображения! Хоть бы нижнее бельё продумала, пи-са-тель!

Нет, пора заканчивать с этим… витком сюжета. И раз уж читателям Лены нужна горячая сцена с местным ректором… Что ж, иначе, очевидно, никак. «Но на моих условиях», — ещё вчера решила Алина и сейчас шла эти условия показывать.

По дороге ей так никто и не встретился. Или все ещё спали, или некая лошадь забыла их прописать. По опыту Алины, которая часто приходила в универ пораньше, скорее, второе. Хоть бы охранник дремал на входе, что ли?

По крайней мере, главное здание здесь не разваливалось, как женская общага. Там по полу в коридоре нужно было идти осторожно, потому что в нём то и дело зияли дыры. А здесь даже ковровая дорожка имелась.

Посчитав, что уж ректора-то Лена точно прописала, Алина остановилась в холле и прислушалась. В глухой тишине здания откуда-то раздавались томные вздохи и другие звуки той самой горячей сцены. «Похоже, кто-то успел до меня», — равнодушно подумала Алина и пошла на звук.

Лестница на второй этаж — помпезная, тоже покрытая ковром. Витражное окно на всю стену: дева поглаживает единорога. Дева напоминала беременную старуху, единорог — обалдевшую козу. Всё у этой Лены не слава богу…

Звуки раздавались из первой же двери на втором этаже. На ней красовалась табличка: «Ректор». А снизу имелась приписка: «Не принимаю».

Алина замерла, прислушиваясь. Поняла, что стучаться бесполезно. Напомнила себе, что всё это — любовный роман. Приготовилась закрыть глаза и думать об Англи… нормальной жизни, которую ещё придётся приводить в порядок по возвращении.

И с ноги открыла дверь.

Ректор действительно не принимал. Он увлечённо целовал какую-то полуголую блондинку, смахивающую на юную Мэрилин Монро. Закрыв глаза, девушка лежала на столе и сладострастно стонала. Вокруг вперемешку валялись свитки и листы обычной белой бумаги.

— Я занят, — сообщил ректор, не оборачиваясь.

— Ну ещё бы, — фыркнула Алина.

Дальше последовала минута возни, в результате которой всклоченная Мэрилин оказалась за дверью, ей вслед полетели детали её одежды (то самое мешковатое платье и цветастая накидка), а ректор уселся на стол.

— План такой, — сказала Алина, закрывая дверь. — Сейчас вы быстренько в меня влюбляетесь. Можете проделать со мной то же, что и с этой девицей, при условии, что я буду сверху. Ещё я не против связать вам руки, так сказать во избежание, но это обсуждается. Однако дальше поцелуев мы не пойдём, понятно? Потом и вы, и я расстаёмся довольные друг другом, свободные и больше друг друга никогда не увидим. Вы согласны?

Ректор ошалело смотрел на неё. У него на лбу можно было смело писать: «Роковой красавец». Примерно такого героя-любовника ожидаешь встретить на обложке любой книги с розочкой на стеллаже «Любовные романы» в книжном магазине. Мужественные черты (читай «квадратная челюсть»), тело Аполлона (для тех, кто не очень представляет, как это, может вообразить раздетого и ещё молодого Шварценеггера; если и с этим тяжело, просто сходите в фитнес-клуб и посмотрите, какой качок там тягает штангу), шелковистые волосы вороного крыла, глаза с поволокой…

«Только сверху, — подумала Алина, разглядывая этого красавца. — В нём килограмм сто, не меньше. Он же меня попросту раздавит».

Но потрогать эти, эм, бицепсы и… э-э-э… кубики пресса она бы не отказалась.

При этом смотрел на неё этот Аполлон, как щенок. Очень испуганный маленький щеночек.

А голос у него оказался… Таким только сексуальные непристойности шептать.

— Адептка…

Забыв, что именно в такие минуты и полагается считать для приведения мыслей в порядок, Алина резко выдохнула:

— Да вашу мать!

И бросилась на это эротическое чудо сама. Потому что он действовать явно не собирался.

«Всё самой, — зло думала она, впиваясь ректору в губы. — Ну конечно, когда ты такой красавец, можно ждать, пока девицы сами перед тобой штабелями уложатся. Но что ж ты бревно-то такое!»

На страстный и злой поцелуй обомлевший ректор так и не ответил. Когда губы заныли, а дыхание — закончилось, Алина отпрянула, подняла глаза к потолку и громко поинтересовалась:

— Всё? Довольна? Или мне в койку его?

Потолок молчал.

Зато не молчал ректор.

— Адептка, с кем вы разговариваете? — тоном «Сумасшедшая!» спросил он.

Алина свирепо посмотрела в ответ. Раз ничего не произошло, видимо, Лена была настроена начёт постельной сцены серьёзно. Ну что ж… Бицепсы у него и впрямь ничего, как и пресс, так что… Об Англии можно даже не думать. Можно и удовольствие получить. В конце концов, давно у неё секса не было… С самой неудавшейся свадьбы. А тут такой повод, чёрт его побери!

Алина влепила ректору пощёчину — уж больно взгляд у него был стеклянный.

— Кровать где?

Ректор медленно моргнул.

— Что?

Эх, похоже, он бревно. Только оболочка симпатичная, а всё остальное — пшик. Жаль, конечно, но и с этим тоже можно работать.

Алина осмотрелась. Кровати видно не было. «Ладно, столом обойдёмся, — подумала она. — На худой конец пол тут вроде чистый. Жаль, конечно, что ковра нет. Эх, Лена, что ж ты ковёр не прописала…»

Алина толкнула ректора так, что он опрокинулся на стол, и принялась сражаться со шнуровкой платья. Как назло, она была сзади — дико неудобно.

— Адептка, что вы делаете? — выдохнул ректор, глядя на всё это.

«Ну как маленький!» — подумала Алина. И рявкнула:

— Штаны снимай!

А сама попыталась выскользнуть из платья.

Тут случились две вещи. Во-первых, в платье Алина застряла. А во-вторых, ректор — красавец-мужчина, весь облик которого буквально кричал: «Я горячий любовник» — этот вот ректор вдруг покраснел, как девица, которая впервые голого мужчину увидала, и так же тонко взвизгнул:

— Что вы себе позволяете? Немедленно прекратите!

Алина опешила. А ректор, рывком встав со стола, схватил со спинки кресла рубашку и отчаянно попытался ею прикрыться. Всё бы хорошо, но рубашка оказалась тонкой, в частую сеточку. Ну точно как из секс-шопа, только без латекса. Эта сеточка в сочетании с пунцовой физиономией «горячего мужчины» чуть не ввергла Алину в истерику. Пришлось укусить губу до крови, чтобы сдержаться.

— Да что вы… что вы делаете? — горячечно шептал ректор, явно на грани нервного срыва.

Алина вздохнула.

— Вы что, ребёнок? Вам правда нужно объяснять? Раздевайтесь.

— Сумасшедшая! — Ректор ещё крепче вцепился в свою сеточку.

Алина поняла, что и тут придётся всё делать самой.

— Ох, да ладно вам!

И пошла на ректора, как бык на тореадора.

Тореадор, кинув в неё сетку, бросился вон из своего кабинета.

«В следующий раз запру дверь», — с досадой подумала Алина, выходя в коридор, где затихали стремительные ректорские шаги.

Ну что за детский сад в самом деле…

Догонять сексуального недотрогу она не стала. В конце концов, быть может, поцелуя всё-таки достаточно?

Но стальные ворота так и не открылись, а каменные горгульи, охранявшие вход, смотрели на Алину по-прежнему презрительно, пока, обжигаясь от холода, она стучала в зачарованные створки.

Бесполезно.

— Вы закончили, адептка ви Дейра?

Алина обернулась. Магистр Делина — такая же строгая и невозмутимая, как и вчера, стояла рядом. Дождь каким-то волшебством её не трогал: капли огибали женщину, словно над ней висел невидимый зонтик.

Мокрая и замёрзшая, Алина запрокинула голову и что есть мочи крикнула в чёрное от туч небо:

— Я тебе ещё устрою, лошадь драная!

Магистр дождалась, пока этот крик души стихнет, и холодно заметила:

— Тем не менее, распределение сейчас начнётся. Вы не можете его пропустить. Идёмте.

Алина пнула ворота в последний раз и взвыла от боли. Потом, прихрамывая, поплелась следом за магистром.

Распределение оказалось форменным бредом. То есть, логикой в романе Белой Лошади и раньше не пахло. Но чтоб настолько… Где вступительные экзамены? Приёмная комиссия? Дипломы?

Распределение кучки мокрых безликих студентов — всё, на что хватило писательницу Лену — происходило во дворе перед главным зданием. Прямо под дождём.

«Халтурщица, — думала Алина. — Могла бы хоть здание для этого прописать!»

Даже она, не слишком знакомая с поп-культурой, смотрела «Гарри Поттера» и помнила, как торжественно этот момент обставили там. А тут… Да, Лена не Роулинг…

Уже привычно сверкала молния. Гремел гром. Дрожало в распахнутых пастях горгулий пламя.

С десяток мокрых, встрёпанных студентов молча созерцали преподавательский состав, притулившийся под козырьком наверху парадной лестницы. Дождь туда, может, и не попадал, но от промозглого ветра вряд ли хоть что-то спасало.

В очередной раз отключили запахи. Алина уже стала к этому привыкать.

Она стояла, стиснув зубы, ближе всех к лестнице и вспоминала, как всё было у неё — в нормальном, настоящем университете. Она сама подавала документы и очень хотела попасть на факультет психологии, но экзамены оказались слишком сложными. Пришлось идти к маркетологам, куда желающих стремилось куда меньше. Ещё бы: все знали, что учат там хуже, и популярностью факультет не пользовался. Может, где-нибудь в Высшей школе экономики эта специальность и популярна, но не в Алининой альма-матер.

Распределение сейчас напоминало приветственную «линейку» в первый учебный день. Тогда тоже моросил дождь. Было, конечно, посветлее, но так же холодно. Алина помнила, как куталась в куртку, лёгкую не по сезону, и ненавидела весь этот фарс.

Что-то бормотал о чести универа, важности науки и светлом будущем декан. Его точно так же никто не слушал.

Здесь такую же чепуху нёс ректор — да так монотонно, что спать хотелось уже сейчас. «Убиться, наверное, можно на его лекциях, — думала Алина. — Что в постели бревно, что на кафедре робот».

Другие студентки, впрочем, её мнение не разделяли.

— Ах, он прямо как на портрете! — вздыхала одна, сжимая что-то на груди. Наверное, портретик в медальоне. Дурдом…

— А какие глаза!..

Алина попыталась вспомнить цвет ректорских глаз и не смогла.

— А губы…

Да, губы были ничего. Если б он ещё умел ими пользоваться, в смысле, отвечал на поцелуй, цены бы им не было.

— О, как сладко он, наверное, целуется, — предположила ещё одна.

Алина даже оборачиваться не стала. Все они казались ей безликими в этих мешковатых платьях. А зная Лену, могли оказаться безликими в прямом смысле.

— А руки!..

Да, признала Алина, ректорские бицепсы были ничего.

— А вы слышали, он же почти принц…

«Да ладно! А почти — это как?»

— О да, его же сюда сослали…

«Ещё и ссыльный. Тоже мне, декабрист»

— И хвала богам! Иначе как бы он в нашей глуши оказался?

«Логично. Интересно, в это блистательное учебное заведение всех неугодных дворян ссылают? Как в Сибирь на каторгу?»

— Как думаешь, кого он предпочитает: блондинок или брюнеток?

Судя по «активности» ректора во время поцелуя, он предпочитал столб.

— Метишь к нему в постель, Ариша? Зря: не твои ли родители после недавнего заговора ещё не отмылись?

«Точно зря. С таким только спать. И храпеть. Причём от скуки»

— Так и он почти заговорщик.

«Вот только заговариваться и умеет».

Впрочем, разговоры парней — человек семь, не больше, кучкой стоящих слева — были куда прагматичнее.

— Как думаешь, правду говорят, что он факультет боевиков возглавит? — услышала Алина.

И подумала: «Что, и мечом это бревно махать умеет?»

— Уже возглавил.

«Видать, умеет».

— Гадство. У прошлого декана, говорят, можно было на занятия вообще не ходить, только на сессии экзамены сдать. А этот…

И впрямь гадство. Преподов-раздолбаев Алина в универе обожала.

— Может, и он такой же.

«Ага, щас!»

— Да ты на него посмотри. У него же на лбу написано: «Деру в три шкуры».

«Вот-вот. Лучше б в постели драл. Я б тогда уже отсюда слиняла».

— Да зачем ему?

«Хм. А и впрямь: зачем? Хотя… Я сейчас выгляжу не страшнее той Мэрилин Монро. Так что мог бы!»

— Он назначения сюда не просил, наверняка тоскует по столице.

«А я как тоскую по нормальной жизни! И тоже сюда не напрашивалась!»

— Ещё бы! В столице хоть солнце бывает, не то, что у нас.

«Согласна. Лена, включи солнце!»

— Скучает, наверное.

«Очень»

— Вот от скуки и будет драть.

«Я его сама от скуки выдеру. Нет, один раз от меня мужик сбежал — было. Но так то из-под венца. А из постели… Говорила я тебе, Лена, намудрила ты с осиной талией. Вот и этот испугался».

Всё время ветер никак не успокаивался, а дождь продолжал моросить. Может, студенты вокруг и были фикциями, писательской выдумкой, но они все, как и Алина, дрожали от холода, а кто-то шмыгал носом и кашлял.

«Луше бы она нам куртки придумала», — мысленно ворчала Алина, ёжась в шерстяном платье.

Наконец недотрога-ректор закончил с прочувственной речью. Как и на настоящих собраниях, слушали её только преподаватели.

Зато стоило возникнуть перед директором ведру на подставке («Серьёзно, Лена? Ведро? Ты бы ещё тазик придумала!»), как разговоры стихли.

В гробовой тишине (даже гром ради приличия заткнулся) ректор опустил в ведро руку и вынул длинный свиток. А потом принялся так же монотонно зачитывать фамилии.

Алина невольно прислушалась. Как там её теперь зовут? Видейра?

Факультетов оказалось всего три: советники, боевые маги и алхимики. Наверное, на большее лошадиной фантазии не хватило.

Все парни — то есть все семеро — дружно отправились на боевой факультет. «Будут формировать маленькую армию, — думала Алина. — Ну очень маленькую!»

Ей и правда было весело, пока в списке боевиков не мелькнула её фамилия, а на вороте платья зажглись скрещенные меч и посох.

У неё одной. Больше девушек на боевом факультете не оказалось.

«Твою мать, — мысленно обращаясь к Лене, думала она, ловя любопытные, насмешливые и, конечно, неприязненные взгляды. — Мало мне с ректором мучений, так ты меня ещё и с этими свести хочешь? Групповая сцена «18+»?»

Её сокурсники уже начинали бросать на Алину те самые взгляды: как смотрят мужчины, когда среди них всего одна женщина, и она точно слабее.

Алина стиснула зубы. Ничего. Ничего же!

Как шёлковые станут. Как будто она раньше коллег не строила!

Распределение закончилось скомкано: ректор просто развернулся и ушёл. За ним потянулись преподаватели, а следом — и студенты. Теперь в холле красовалась огромная доска с расписанием и даже планом, как пройти к аудиториям.

Алина совсем не удивилась, увидев знакомый школьный класс — воображение у Лены точно хромало. Ряды парт, половина из которых шатается, и под одну из ножек надо подгладывать скомканную бумагу, чтобы писать было удобно. Покорёженные деревянные стулья: у одних изрисовано сиденье, у других покачивается спинка. Сидеть на таких полтора часа — наверняка здесь тоже пары — будет одно «удовольствие».

Алина привычно устроилась в первом ряду. Сокурсники, наоборот, подальше и от доски со столом учителя, и от неё, словно от прокажённой.

Тишина стояла не долго.

— Надо же, а говорили, что боевичек не бывает, — протянул один, вихрастый блондин с квадратным подбородком.

Обернувшись, Алина моментально за этот подбородок взглядом зацепилась. Очень он был выдающийся.

Его сосед — жгучий брюнет — вытянул губы трубочкой, изображая поцелуй и не сводя с Алины насмешливого взгляда.

— А ничего такая… — добавил третий, похожий на хорька.

— Как делить будем? — громко поинтересовался слегка напоминающий ректора качок слева от этой троицы.

Остальные пока молчали, но смотрели на Алину весьма недвусмысленно.

Она со вздохом встала. Кто-то заулюлюкал в ответ — Алина нашла его взглядом. Оказалось, тот качок. Сидел он ближе всех, так что долго выбирать жертву она не стала. Не особенно торопясь, Алина подошла к нему, облокотилась о стол — грудь ощутимо тянула вниз. Как же неудобно…

А парень — да и остальные тоже — немедленно уставился в её воротник.

— Нравится? — ласково поинтересовалась Алина.

Качок похабно улыбнулся. Потом поднял взгляд.

— Придёшь сегодня ко мне в комнату, детка?

Алина сделала вид, что задумалась, а сама незаметно опустила под стол руку и ещё сильнее оперлась — точнее, легла на парту. И томно выдохнула.

— Знаешь…

Качок подался к ней. Чёрт возьми, лучше бы ректор так очаровывался!

— Ты не в моём вкусе, — закончила Алина. И изо всех сил сжала руку у него между ног. Качок, к его сожалению, сидел расставив ноги, как некоторые мужчины любят. Идиот. Пару раз Алина проворачивала такое на работе. Сидит такое чудо на совещании, смотрит красивой девушке в декольте и слюной истекает. А потом без спроса тянет руки. В таких случаях Алина думала две вещи: во-первых, с работы, где есть подобные кадры, надо валить (не всегда удавалось); во-вторых, если можно им, то и ей тоже. Руки она сразу тянула к мужскому хозяйству — оно такое нежное, такое хрупкое…

Качок взвыл.

Алина сжала руку ещё сильнее — силой её, судя по фальцету бедняги, писательница Лена не обделила.

А потом отпустила. И рявкнула в наступившей тишине:

— Если хоть один из вас ко мне пристанет… Я вас не только ославлю, кретины. Я вас, мать вашу, импотентами сделаю, ясно?!

И от полноты ощущений — а ещё от клокочущей, требующей выхода ярости — ударила по ближайшей парте.

Та треснула.

Алина удивлённо уставилась на свой кулак. Мда, может, с силой Лена даже переборщила…

Качок сполз на пол, хватая ртом воздух.

Алина ещё раз посмотрела на свою руку и в никуда поинтересовалась:

— Медпункт тут есть? Помогите товарищу.

Добрые самаритяне нашлись, и стонущего качка вынесли за дверь. Алина послушала, как затихают его проклятья в коридоре и резко обернулась к сокурсникам.

— А ну отвернулись от меня!

Когда в класс вошёл ректор, в аудитории по-прежнему стояла тишина. И студенты смотрели куда угодно, только не на сидящую — и единственную — в первом ряду Алину.

Можно сказать, победа.

А вот ректор первым делом уставился на неё. И, икнув, попятился к двери. Потом, наверное, вспомнил, что он красавец-мужчина, главный в этой академии и вообще огонь, и прошёл к столу на возвышении.

«Ну сейчас ты у меня запоёшь, — со злостью подумала Алина. — Я тут из-за тебя!»

Что не совсем верно, конечно: застряла в академии она из-за Лены… Но её поблизости не было и сорваться на ней Алина не могла. Но очень хотела.

Тем временем лекция началась. Алина оказалась на ней единственная без тетради и пера с тушью — и это совершенно её не беспокоило. Она демонстративно сидела, скрестив руки на груди, и глядела на ректора.

Чувственным его голос был, похоже, только в любовных сценах. Лекцию он читал, как и речь во время распределения — так, что убиться можно. Алина слушала и на полном серьёзе рассматривала возможность завалить его прямо тут, на столе — и к чёрту, что остальные смотрят. А что? Она теперь сильная. Как там в фильмах? Кулаком по затылку — или в висок. Он без сознания, стол, небольшая стимуляция — и готово. В воображении это выглядело мерзко, в реальности будет ещё хуже, но, чёрт, зато тогда весь этот кошмар закончится!

Ректор тем временем читал лекцию. В прямом смысле читал, с листа. И вывалил на несчастных студентов всё: какие-то формулы, какие-то термины, какие-то сведения о мире… Последнее Алина честно пыталась слушать: ей здесь ещё жить… Некоторое время, пока этот идиотский сюжет не кончится. Впрочем, спустя десять минут такой лекции идея самоубийства уже не казалась ей странной.

Потом Алина просто заснула.

Потому что слушать это было невозможно. Да, чёрт возьми, все вокруг спали! Кроме ректора. Этот бубнил под нос с упрямством машины, у которой никак не кончится завод.

Через полчаса Алина проснулась. Шея затекла, плечи болели. Лекция и не думала заканчиваться. Перед глазами мелькнула выведенная кем-то ещё до неё на столешнице «кнопка зависшего препода».

Алина таращилась на неё с минуту, потом нажала. К сожалению, ничего не произошло.

Ещё минут через десять Алина поняла, что дальше так продолжаться не может. Сон больше не шёл, голова болела.

Десять лет назад на подобных парах она бы терпела. А что делать, если повышенная стипендия — огромная статья твоих доходов? А студент ты бедный и голодный. Надо как-то выживать.

Сейчас Алина тоже была голодной — завтрак то ли пропустила, то ли Лена забыла его прописать. И бедной — монотонный голос ректора буквально ввинчивался в мозг. Бу-бу-бу… Бу-бу-бу…

«Ну к чёрту!»

— Господин ректор, у меня вопрос!

Ректор замер на полуслове и посмотрел на Алину поверх очков. Даже в очках — ах, особенно в них! — он казался весьма сексуальным.

— Да, адептка?

— Что вы делаете сегодня вечером?

Ректор посмотрел на неё, как на невменяемую. Протёр очки и снова поднял лист с лекцией.

Алина вздохнула.

— Хорошо, я поняла: так далеко эта лошадь не загадывает. А после этой лекции вы что делаете?

Ректор снова опустил лист и моргнул.

— Какая лошадь?

— Белая. Неважно. Так что?

Студенты потихоньку просыпались. На Алину они всё-таки смотрели, но сейчас она решила им это спустить.

— Адептка…

— Достали вы меня, — выдохнула Алина и вылезла из-за парты.

Тут у ректора сдали нервы. Он отпрянул, ударился спиной о доску и щёлкнул пальцами.

В глазах у Алины потемнело.

… Очнулась она в каком-то сарае, на мокром сене. Сквозь доски навеса капал дождь, а воздух вонял навозом.

— Добро пожаловать в наши конюшни, — сказала магистр Делина, невозмутимая как и всегда.

Алина с трудом села. Голова гудела, в ушах словно поселился комар и тоненько там звенел.

— Не нравится учиться, адептка? — поинтересовалась тем временем магистр.

Алина мрачно посмотрела на неё.

— А что, есть варианты?

— Конечно, — улыбнулась магистр. — Не хотите работать головой, будете — руками. Лошади нуждаются в уходе. Полагаю, вы, принцесса, не знаете, как это делается?

Алина не была принцессой, но всё равно не знала.

— Ничего, — кивнула магистр. — Я вам покажу.

И щёлкнула пальцами.

К сожалению, сейчас у Алины в глазах не потемнело. Просто тело перестало слушаться. Само взяло вилы и…

И до вечера она убирала конюшни. Как робот. Без отдыха, без остановки. Тело двигалось само, Алина абсолютно его не контролировала, но усталость и боль чувствовала отлично.

Как она ненавидела в этот момент Лену (а кто ещё ей это устроил?) — не описать.

Мадам снова возникла в конюшнях после заката: дождь не перестал и тучи не исчезли, просто небо на пару мгновений окрасилось бордовым и снова почернело.

— Славно потрудилась, адептка, — глядя на шатающуюся девушку, сказала магистр. — Полагаю, вы получили урок. Теперь можете отдыхать. И помойтесь, ради всех богов.

Алина бы с удовольствием пошла на неё с вилами, если бы у неё ещё остались силы их поднять. Но всё, что она могла: медленно, спотыкаясь, переставлять ноги, шагая в общежитие.

К сожалению, в ванной её уже ждали.

Алина кое-как помылась (руки не поднимались, да и стоять она уже не могла). А когда потянулась за полотенцем, увидела их.

Три девицы, одна из которых — та самая Мэрилин Монро, — злодейски улыбались, глядя на голую Алину.

— Что, красавица, глаз на ректора положила? — пропела Мэрилин.

«Твою мать», — устало подумала та.

Ну конечно, куда ж без троицы подружек-врагов?

— Отвали, — только и смогла пробормотать она.

Кажется, Мэрилин ей что-то ответила. Алина уже не слышала, что: голова закружилась, перед глазами потемнело.

Когда она очнулась, голая, на мокром полу, девиц и след простыл. Как и полотенца, и одежды.

Алину даже на мысленные ругательства не хватило. Она кое-как дотащилась до своей комнаты, но дверь была закрыта, на стук вампирша не отвечала, а ключ остался в кармане платья (не хочется даже думать, что с ним сделают Мэрилин с подружками).

Алина опустилась на колени, зажмурилась, стиснула зубы и попыталась мысленно считать, чтобы успокоиться. Не выходило, от усталости она постоянно сбивалась.

Господи, как же холодно!

Жизнь моментально почернела: ей не выбраться из этого романа победительницей, ей придётся смириться, делать всё, что мерзкая лошадь Лена пожелает. Это окончательно её растопчет, сломает. Ещё чуть-чуть и…

Ей на плечи опустилось тёплое пушистое полотенце. Оно пахло луговыми цветами.

Алина подняла голову.

Склонившаяся над ней девушка смутно кого-то напоминала. Кого-то очень знакомого…

— Эй, ну что ты? — улыбалась она. — Дуры они. Не стоят твоих слёз.

— Не стоят, — выдохнула Алина.

Девушка выпрямилась.

— Знаешь, что мы сделаем? Мы сейчас пойдём в мою комнату, уложим тебя в тёплую кровать. Потом я найду комендантшу и душевно с ней побеседую. У меня как раз соседки нет. Хочешь со мной жить?

У Алины даже не осталось сил удивиться такой внезапной доброте.

— Ты спишь в гробу? — икая, уточнила она.

Девушка рассмеялась.

— Нет.

— Ты оборотень?

— Нет. Вставай-ка…

Алина послушалась. Комната новой соседки плыла перед глазами, но в ней было тепло, вторая кровать застелена, а в одеяле мерцал огонёк, похожий на светлячка.

— Это грелка, — объяснила девушка, усаживая Алину. — Ты не умеешь такие делать? Ничего, я научу. Давай-ка, ложись.

Алина уже ничего не соображала и послушалась просто потому, что так было проще.

— Как тебя зовут? — всё же спросила она, уже засыпая.

Девушка снова улыбнулась.

— Анила.

…Кто? Я такую не писала…

Пойду группу ВКонтакте проверю, может, кто-то из подписчиков блеснул креативностью?

Странно…

Глава 6. Подруга в бронелифчике

Так принцесса Аделаида стала грызть гранит науки в самой престижной академии всего мира. Ах, сколько приключений её ждало!

…И ещё кочевряжится, нос она мне воротит. То же мне! Книжный критик…

Красавица Мэрилин (или как её по-настоящему зовут?) жила с подругами — неразлучная троица, привет американским шаблонам про школьных красавиц. Алина, когда была подростком, таких фильмов насмотрелась достаточно, и от искусственности подобной дружбы её тошнило. Не бывает так в жизни! Настолько клишированно… чтобы одна красавица и две подпевалы. По крайней мере, Алина ни в школе, ни в университете такого не встречала.

Из-за искусственности, а ещё из-за очевидной непроработанности мира, она всерьёз ожидала увидеть красавиц «Мэрилин и K°» спящих в коробках, как куклы Барби. Но нет, девушки нежились в розовых постелях — точь-в-точь как из тех кукольных наборов, на которые Алина заглядывалась в детстве. Вся комната была как из журнала для девочек: розовые стены, розовые занавески, пушистый ковёр, атласные бантики, игрушечные зайчики… Хорошо хоть болонка с лаем ниоткуда не выскочила. Наверное, в канон не вписалась.

— Напомни, зачем мы это делаем? — шёпотом спросила Алину соседка, аккуратно опуская перо в тушечницу.

Алина склонилась над спящей Мэрилин и в последний момент уточнила:

— Это точно несмываемые чернила?

— Ты уже спрашивала. Да… А что?

Алина взяла у неё перо и осторожно, стараясь не запачкаться, провела кончиком «пушистого» остова, как кистью, над губой Мэрилин. Потом ещё и ещё, пока не получились усы. Залихватские усики, Сальвадор Дали бы позавидовал.

— Ну как? Скажи, ей идёт?

Соседка поморщилась.

— Не уверена… А если она проснётся?

— За полчаса до будильника? — пририсовывая Мэрилин козлиную бородку, усмехнулась Алина. — Вряд ли.

Соседка пожала плечами.

— Это если она поспать любит… Я-то думала, ты им платья изрежешь или шкаф подожжёшь. Уже собиралась тебя отговаривать: тут знаешь, какой штраф за порчу имущества?

Алина дернула щекой, но промолчала. Во-первых, она как раз дорисовывала усы подруге Мэрилин — требовалось сосредоточиться. А во-вторых, она вчера столько этого «имущества» убрала, что академия ей ещё и приплатить должна, а не штрафовать.

— Смотри, — шепнула Анила, которая тихонько изучала содержимое шкафчиков Мэрилин.

Алина обернулась. Соседка протягивала ей пузырёк с блёстками. И тоже проказливо улыбалась.

За десять минут до будильника у Алины блестели руки до плеч, зато Мэрилин с подругами буквально сияли. А уж как сверкали их усы!

— Произведение искусства, — горделиво улыбнулась Алина, рассматривая девушек. Пожалуй, Дали и правда мог позавидовать.

— Пойдём, художница, — вздохнула Анила. — Будильник вот-вот зазвонит.

Кто-то из подруг застонал во сне, и Алина с соседкой вылетели в коридор, хихикая, как две школьницы. Впрочем, в школе Алина как раз такое не отмачивала: у неё всё было строго, правильно, чин чином. А жаль: проказничать так весело!

В общей ванной, пока ещё пустой, Анила учила, как зачаровать одежду, чтобы её не украли.

— Смотри, ты просто делаешь взмах рукой. Нет, не такой взмах. Плавно, мягко…

— Ничего себе просто, — ворчала Алина.

Рука чувствовала себя странно: её словно иголочками кололи. Неприятно, но жить можно.

— Вот, — улыбнулась соседка, наблюдая за ней. — У тебя получилось. Видишь?

— Не-а.

— Посмотри магическим зрением.

— Чего?

— Перестройся. Ну же, Алина, это даже дети умеют.

— Я не по…

Тут от окна послышался скрип, потом глухой стук, и, наконец, створка распахнулась. Анила быстро запахнула халат и отвернулась. Алина, к тому моменту уже голая, подумала только: «Убью!»

Впрочем, до её наготы никому не было дела.

— Помофите! — прохрипела голова в окне. — Я фафял!

Во рту у головы был зажат цветок. Кажется, тюльпан, Алина не присматривалась. Она судорожно искала в стопке одежды халат.

Голова принадлежала одному из её одногруппников, и бедняга уже покраснел от натуги, пытаясь выбраться. Окно оказалось наполовину заколоченным, и в форточке бедняга застрял.

Толкали они его вместе с Анилой.

— Спасибо, — выплюнув тюльпан, за мгновение до этого ставший розой, выдохнул несчастный. — Я правда не знаю, что я здесь делаю!

Алина ему охотно верила. В отличие от соседки, которая, фыркнув, с силой парню врезала. Охнув, он наконец вывалился из окна. Тоскливо скрипнула форточка, снаружи раздался плюх и болезненное «о-о-ой!». Потом всё стихло.

— И что это было? — поинтересовалась соседка, отряхивая руки, как будто испачкалась.

«О, это всего лишь одна лошадь прописала мне романтическое приключение с утра пораньше», — подумала Алина. А вслух сказала:

— Он, наверное, окном ошибся. Эм… Посмотри, пожалуйста, я правильно это заклинание делаю?

— «Накладываю», — педантично поправила Анила. — Правильно говорить «накладываю»… Нет, плавнее!

— Да чёрт с ним! — не выдержала Алина.

И, швырнув в ворох одежды халат, пошла мыться так. В конце концов, утро не лучшее время для тренировки всякого бреда. А как ещё назвать магию, ради которой нужно взмахнуть рукой — пла-а-авно — раскорячив пальцы так, словно веер изображаешь. Ну бред же!

Вода снова текла розовая — и да, на второй день это было уже совсем не смешно. Помыть бы эту лошадь саму водичкой с кровью… «Посмотрим, как бы она потом заржала», — думала Алина. Волосы не иначе, как волшебством автора удавалось сохранять чистыми и пышными, зато вид разбавленной водой крови, текущей по телу, у которого все формы словно на дрожжах попёрли… Алину это просто бесило.

— А ты не из терпеливых, — с усмешкой уточнила соседка, когда Алина выбралась из душевой кабинки (пнув дверь).

— Да потому что!.. — «Достало всё», — хотелось сказать, но Алина вдруг обратила внимание на сияющую улыбку девушки. Она тоже бесила, но куда сильнее удивляла. Каким надо быть человеком, чтобы так солнечно улыбаться? Утром. В общей ванной. Университета. Где пожизненно дождь, холод, и нет солнца. Хм.

— А зачем ты сюда поступила? — вырвалось у Алины.

Соседка подняла брови.

— В смысле? Учиться. А что, есть варианты?

Алина потёрла бровь.

— На каком ты факультете?

— Ещё не знаю, — радостно объявила Анила. — Я пропустила распределение. Кстати, ты не знаешь, где найти ректорат?

Алина знала. О да. И согласилась сходить вместе, а то «Я вечно в незнакомых местах теряюсь!»

Наверное, лошадь Лена писала Анилу как подругу главной героини. В этой роли она была идеальна: не девушка, а мечта. Пойти нарисовать усы сопернице? Пожалуйста. Помочь с заклинанием — конечно. «Сейчас выяснится, что мы учимся на одном факультете, — думала Алина. — И тогда всё точно встанет на свои места. И имена у нас до странности похожи. Любопытно».

В отличие от Алины соседка не унывала. Подумаешь, дождь за окном? А мы оденемся теплее. Хочешь, поделюсь своим плащом? У меня ещё один есть.

Анила даже умудрилась подружиться с привидением-комендантом, разговорить её (как? она же немая!), забрать себе лучшую комнату с несломанной мебелью и вкусный ужин. Наверное, ничего удивительного в этом не было. У Анилы была невероятная, солнечная улыбка, которую она постоянно демонстрировала. Даже Алина, раньше равнодушная к таким вещам, каждый раз не могла оторвать взгляд.

Анила улыбалась поварихе-раздатчице в столовой. И получила большое блюдо пирожков, а не как Алина, чашку серой массы, которую здесь почему-то назвали кашей.

— Сырные, сама пекла, — похвасталась повариха, глядя на Анилу, словно бабушка на горячо любимую внучку.

— Очень вкусные! — улыбнулась Анила.

Алина сунула в кашу ложку. Ложка застряла.

Алина огляделась на повариху.

— Что-то не нравится? — рявкнула та.

Алина промолчала. Но, устроившись за столиком рядом с соседкой, не выдержала:

— Как ты это делаешь?

Анила переложила половину пирожков ей в тарелку.

— Что?

— Как ты… Располагаешь к себе. Эта грымза тебе даже улыбалась. — Алина покосилась на повариху. Та стояла и, насупившись, наблюдала, как по стойке ползёт таракан. Здоровенный такой. Жирный.

Алина даже не удивилась, когда повариха точным движение его цапнула, бросила в рот. И захрустела.

Аппетит пропал окончательно.

— Да ничего особенного я не делаю, — пожала плечами Анила. — Правда.

— Ага, как же.

Пирожки, впрочем, оказались вкусными. Правда, Алина предпочла не уточнять, чьё мясо повариха туда запекла. Но вроде обошлось без тараканов.

— Ты не пробовала улыбаться? — спросила вдруг Анила.

Алина удивлённо подняла взгляд.

— Эм… — И выдавила улыбку. — Так?

— Нет, — засмеялась соседка. — Ну что ты! Не так. Ты словно нож уже наточила и сейчас меня прирежешь. Попробуй улыбаться дружелюбно. Словно ты даришь эту улыбку и хочешь, чтобы у всех вокруг поднялось настроение.

Ничего подобного Алина не хотела. Вот ещё!

— Но если тебя не заботят другие, почему они должны быть добры к тебе? — в ответ на это сказала Анила.

Алина молча уставилась на неё, забыв про пирожок. Мысль была простой и логичной, но почему-то раньше в голову не приходила.

— Попробуй, — предложила соседка. — Представь себя на их месте.

Алина покосилась на повариху. Это оказалось сложно, но… Хм. Пожалуй… Постой в такую рань, погляди на студенток, которые воротят нос от твоей стряпни…

Студентки как раз гурьбой — полусонные, лохматые, в халатах и тапочках — вломились в столовую и тут же взяли стойку в осаду. Из галдящей толпы то и дело раздавалось рычание:

— Ну-ка, ну-ка! Не наваливаться на подносы! А у погодь! Вас много, а я одна! Куда руками?! Да плевать мне, что у тебя лапки!

Алина отвернулась. Кошмар какой-то.

— Неужели тебе её ни капельки не жалко? — вздохнула соседка.

Алина дёрнула щекой и схватила с тарелки пирожок.

— А меня кто пожалеет? — вырвалось у неё.

Соседка грустно покачала головой. Завтрак они заканчивали в молчании.

Наконец Анила отодвинула тарелку.

— Ты говорила, что знаешь, где здесь реткорат? — спросила она как ни в чём ни бывало. — Покажешь?

— Нам по пути, — буркнула Алина, вставая.

Снаружи снова шёл дождь, холод пробирал до костей, вдобавок, ещё и туман нагонял тоску. Алина морщилась, обнимала себя за плечи, пытаясь согреться. И нет-нет да посматривала на соседку: Анила шла рядом, мечтательно улыбаясь, словно непогода ей по душе. Словно всё, что вокруг происходит — это прекрасно.

«Чёрт, да как же она это делает?» — думала Алина и злилась ещё сильнее.

Дверь в кабинет ректора она снова открывала с ноги.

Да так и застыла у порога, сжав кулаки.

Красавец-мужчина спал. В кресле. Положив голову на стол. Прямо поверх какого-то документа. Рядом на столе громоздилась целая башня из книг, наверху стояла тушечница и лежало перо.

Дверь за её спиной со стуком захлопнулась, и ректор, вздрогнув, открыл глаза и, щурясь, посмотрел на Алину.

Повисла тишина. Звонкая. Неудобная.

Алина, с завидной периодичностью ночевавшая на работе, отлично представляла, что этот герой любовного романа сейчас чувствует. Наверняка дико болит голова, сводит шею, стреляет в пояснице, не говоря уже о плечах. В глаза словно песок насыпали, в горле пересохло. Что называется, доброе утро!

У ректора, когда он выпрямился, ещё и текст с документа отпечатался на левой щеке. А уж какие синяки под глазами — караул!

— Что вам нужно? — прохрипел он.

— Мне? — тупо переспросила Алина.

Жалость, смешанная со стыдом, сдавила горло. «Я не виновата! — подумала в ответ Алина. — Я не хотела здесь учиться! Меня отправили сюда насильно!»

Но даже мысленно эти оправдания звучали так себе.

— Я… — проблеяла она наконец. — Я… хотела извиниться. Моё поведение вчера было… Эм… Я… прошу прощения.

Минуту в кабинете стояла тишина.

— Это всё? — спросил наконец ректор.

— Да… М-м-м… Вам бы аспиринчику.

Ректор тоскливо посмотрел на неё, и Алина попятилась к двери.

Господи, как же это оказалось сложно! Всё это…

— Мы учимся вместе, представляешь? — Анила сияла, как солнышко. Впрочем, это было обычным её состоянием.

— Правда? — равнодушно отозвалась Алина.

— Да! А ещё нам прилагается другая учебная форма. Я так поняла, у боевых магов раньше не было девушек, поэтому нам выдали платья. Но на практических занятиях в платьях неудобно, так что… Пойдём-ка к коменданту.

Новую форму лошадь Лена прописала явно лучше, чем прежнюю. С любовью, так сказать.

— Я это не надену, — рявкнула Алина, и стальной лифчик, звякнув, упал на пол.

— А зря! — Из-за ширмы вышла Анила. На ней эта… конструкция… из кольчужного белья смотрелась на удивление гармонично.

— Наденете, адептка. — Магистр Делина появилась как обычно из ниоткуда — и снова в самый нужный момент. — Впрочем, вы можете ходить голой. Это ваш выбор.

Алина огляделась. И пожалела, что не выучила то заклинание, которое утром показывала соседка. Платья нигде не было, впрочем, как и призрачного коменданта. Пыльная зала с ширмами — примерочная — сразу как-то опустела.

— Занятия начнутся через десять минут, — поторопила магистр.

Алина подняла кольжучный лифчик и сглотнула. Может, лучше голой?

— Давай, я тебе помогу! — подскочила к ней Анила.

Если внешне Лена и прописала этот… костюм, то озаботиться, чтобы он стал не только соблазнительным, но и удобным, она не подумала. Кольчуга холодила и тёрла просто адски, особенно старались трусы. «Я же не смогу в них сидеть», — думала Алина, кое-как ковыляя следом за соседкой в аудиторию.

Да нет, смогла. Но ощущения были… феерическими. А уж как смотрели на девушек одногруппники!

Такого унижения Алина не испытывала, пожалуй, никогда.

А вот Аниле всё было нипочём.

— Привет, мальчики! — объявила она, входя.

Мальчики что-то промычали.

— Правда, я красотка?

Кто-то заулюлюкал. А стоило Аниле сесть, как тот самый качок, на которого Алина вчера рычала, снова оказался поблизости. Словно магнитом его притянуло!

На новенькую он уставился вполне откровенно.

Алина приготовилась к скандалу.

Но улыбка соседки даже сейчас не увяла.

— Пожалуйста, перестань, — сказал девушка. — Мне неприятно.

Мольбы в этой просьбы не было ни на грам.

Качок удивился. Но ещё попытался вернуть ситуацию в прежнее русло.

— Что перестать, красавица?

— Смотреть на меня так, — ответила Анила. И повторила: — Пожалуйста. Мне неприятно.

И тут произошло невероятное. Качок вместо того, чтобы сказать гадость или перейти наконец к действиям, вдруг сглотнул, порозовел и выдавил:

— Извини.

Девушка похлопала его по плечу.

— Да я понимаю. Портной в этой академии тот ещё выдумщик. Между прочим, я Анила. А ты?

— Ив-Тан-Мог, — отозвался качок. Он снова на Анилу смотрел, но теперь совсем иначе. Алина почувствовала укол зависти. Как? Чёрт возьми, как она это делает?!

— Какое интересное имя, — восхитилась девушка. — Расскажешь, что оно значит?

Через пять минут её окружили парни, а Алина так и осталась сидеть в одиночестве, злясь и завидуя.

Но она же всё правильно вчера сделала, разве нет? Поставила этих наглецов на место…

Сейчас эти наглецы все как один пытались понравиться полуголой девице, отнюдь не сногсшибательной наружности. И никто не язвил, не смотрел на неё свысока, не насмешничал.

Она точно ведьма.

Первую пару снова вёл ректор. Тушь со щеки он смыл, но выглядел не намного лучше, чем полчаса назад. Такой же помятый, усталый и грустный. Свою тягомотину он теперь чуть ли не шептал — но по-прежнему с равнодушием машины.

«Кому-то просто вредно преподавать, — думала Алина, глядя на него. — Они от этого хиреют… Чего он такой усталый? Всю ночь развлекался, потом доделывал работу в последний момент, что ли?»

И словно само собой вспомнилось, что она даже не узнала его имя. «А я ведь собиралась с ним переспать, — думала она. — Господи, да что это со мной? Переспать с незнакомым мужчиной? И даже имя не спросить. Докатилась» Алина попыталась привычно обвинить во всём писательницу, но червячок совести шептал: никто тебя не заставлял, решение ты приняла сама. Да, тебя заперли в кошмарной академии, но в кабинет ректора ты вломилась сама.

Под самобичевание и лекция неожиданно кончилась.

— Ух ты! — Анила тут же оказалась рядом, подхватила под локоток. — Я даже не думала, что будет так интересно!

— Интересно? — вяло переспросила Алина.

Следующим было практическое занятие, и думать о нём не хотелось. Впрочем, оно само думалось. Алина представляла это как стриптиз: с десяток парней и препод в зрителях — а две девчонки в стальном нижнем белье. Господи, да что с этой Лошадью не так?

— Конечно, интересно! — Анила улыбалась. — Я столько нового узнала про сумеречную нежить!

— К-кого? — Они как раз вышли наружу, в мокрый, укрытый туманом сад. У Алины зуб на зуб от холода не попадал.

Анила удивлённо взглянула на неё, но сказать ничего не успела. Как обычно из ниоткуда — и впервые действительно вовремя — перед девушками материализовалась магистр Делина.

— Адептка ви Дейра, — позвала она, заставив Алину напрячься. Ну что? Какую ещё свинью подложит Белая Лошадь Лена?

— Вас вызывают к ректору, — закончила магистр.

Алина остановилась.

— З-з-зачем? — обнимая себя за плечи, выдавила она.

Магистру как будто не было дела, что одна из её студенток вот-вот всё себе отморозит.

— Вот там и узнаете. Идёмте. Адептка Анила, а вас ждут на практическом занятии. Не советую опаздывать.

Анила улыбнулась.

— Конечно, магистр. Алина, я попрошу, чтобы без тебя не начинали.

— Н-н-не ст-т-тоит…

— Адептка ви Дейра, — поторопила магистр. — Господин ректор не должен ждать.

Пытаясь согреться, Алина даже не пробовала гадать, зачем её вызвали. Во-первых, поводов предостаточно: нарушение правил, плохое поведение… Ещё что-нибудь, что писательница Лена обязательно придумает. Воображение у неё, похоже, только на каверзы для героя отлично работает.

А во-вторых, всё, что Алину волновало: как бы согреться. К сожалению, в коридорах академии тоже было прохладно. Как в таких условиях не подхватить простуду или что похуже?

— Делина, благодарю вас. Можете идти, — сказал ректор, не поднимая глаз. — Адептка…

Алина тем временем увидела камин — и бросилась к нему.

Тишина в кабинете теперь совершенно девушку не волновала.

— Алептка ви Дейра… — повторил ректор и поднял взгляд. Не нашёл адептку, огляделся. — Что… Что вы там делаете?

— П-п-пытаюсь сог-г-греться, — выдохнула Алина.

На самом деле она пыталась залезть в камин, но мешала решётка. У ректора она была большая, резная, в виде декоративных ворот.

Ректор зачем-то встал из-за стола, подошёл к камину, наклонился.

— Что на вас надето, адептка?

— Ваша школьная форма! — рявкнула Алина.

Ректор против обыкновения промолчал. Зато буквально через минуту Алине на плечи опустился восхитительно тёплый и почему-то пахнущий лимоном плащ. Она закуталась в него, как в плед и наконец расслабилась.

— Спасибо.

— Я распоряжусь, чтобы вам выдали нормальную одежду, — отозвался ректор. — Сядьте в кресло, адептка.

Алина, побряцивая кольчугой (чёртова писательница!) перебралась в кресло и выдохнула. Словно по волшебству перед ней на столе материализовался горячий чай. Алина предпочла бы кофе, но понимала, что требовать его не стоит. Особенно сейчас.

Ей хватило такта улыбнуться.

— Спасибо…

Как же его зовут? Как бы спросить? Чтобы вежливо…

— Адептка ви Дейра, — прервал её мысли ректор. Он пил такой же чай… И, кажется, в Алинином был ликёр. Шоколадный. — Вы знаете, зачем я вас позвал?

— Нет, но вы мне сейчас расскажете, — вырвалось у Алины.

Ректор посмотрел на неё и вздохнул.

— Расскажу. Это, — он помахал свитком, — требование Чёрного Кастора вернуть ему невесту.

В кабинете воцарилась тишина. Алина грела руку о чашку и пыталась вспомнить, кто такой Чёрный Кастор.

— Простите, чьё требование?

Ректор поднял брови.

— Имя Кастора вам ничего не говорит, адептка?

— Нет. А что, долж… А!..

Конечно! Кощей. Приклеенные доспехи, вино и отправка прямиком из дворца в лес на спор.

— А причём здесь я?

У ректора вырвался нервный смешок.

— Не я же его невеста, адептка.

— Так и не я.

Ректор протянул ей свиток.

— Кастор считает, что именно вы. Прочтите.

Алина прочла. В стихотворной форме — дурной из Кастора поэт — Великий и Ужасный (там много было прилагательных с большой буквы) Тёмный Властелин требовал возвращения принцессы Аделаиды ви Дейры ему, то есть, жениху.

Алина поморщилась.

— Я не понимаю. Зачем?..

— Очевидно, чтобы взять вас замуж, — отозвался ректор. И Алина стала подозревать что причиной его недосыпа хотя бы отчасти стала она.

— Всё равно не понимаю. Да, во время нашей последней встречи я, кажется, треснула его короной по темечку. Но потом мы вместе выпили, и я даже…эм… вроде извинилась. Он сам отправил меня в какой-то лес… Неужели он не узнал меня в доспехах?..

— Адептка, — перебил ректор. — Всё это совершенно никакого отношения не имеет ни ко мне, ни к этой академии. Будьте добры, объясните: когда вы искали здесь убежище, вы понимали, в какое положение поставите всех нас?

— Понимала? — ахнула Алина. Искала убежище? Она?! — Да я сбежать не могу из вашей чёртовой академии уже второй день! Я вас умоляю, просто выставите меня за ворота, я сама поговорю с этим Кастором, только не заставляйте меня здесь учиться!

Ректор потёр виски, словно вместо Алины говорила дрель.

— Вы прекрасно знаете, адептка, что я не могу этого сделать. Долг ректора — защищать всех учеников. Поэтому я вынужден укрывать вас здесь. И, видимо, приготовить академию к осаде, когда сюда подойдёт войско Кастора.

«Безумие», — подумала Алина.

— Просто отпустите меня. Я вас прошу. Это же решит все проблемы…

— Это вас убьёт, адептка, — отрезал ректор. — Я не могу этого допустить.

Алина открыла было рот… Посмотрела на ректора — и все слова застряли в горле. Похоже, это очередной поворот сюжета. Как чёртова академия, выскакивающая в конце любой дороги, так и ректор сейчас будет твердить, что он не имеет плава, и у него долг, или ещё что-нибудь. Господи, какой же это бред!

— Безумие, — эхом откликнулся ректор, откидываясь на спинку кресла. И, словно обращаясь к самому себе, вздохнул: — Я не понимаю, что происходит. Нас всех тут словно околдовали. Кто? Что? — Он закрыл глаза. — Я всегда любил брата. Он король, я уважаю его власть и его силу. И вдруг я оказываюсь в центре заговора, о котором ещё вчера даже не слышал! И цель которого — свергнуть короля. Короля! Это абсурд! И я совершенно не понимаю, как так получилось! Потом брат, не разбираясь, — что невозможно для него, он никогда бы так не поступил, — отравляет меня за каким-то демоном в эту… ссылку. Ну какой из меня преподаватель? Я маг-теоретик, я не учитель! И здесь все как будто с ума посходили. Девушки лезут ко мне, как… И вы. Теперь ещё это. Скажите, адептка, вы верите в судьбу? Или в богов?

— А… — протянула Алина в изумлении. — Я…

— Потому что мне кажется, есть какая-то высшая сила, за это ответственная. Может, создатель, я не знаю. Она играет нами, как пешками. Но если раньше я этого не замечал, то сейчас словно все правила исчезли. Так не бывает. Не должно быть. Не должно.

Алина медленно поднялась.

— Извините, я могу идти?

— Да, адептка, — словно очнувшись, посмотрел на неё ректор. — Не берите в голову. Я понимаю: это не ваша вина. Вы юная, неопытная девушка… Вы не подумали. Знайте: что бы ни случилось, здесь вы в безопасности… Господи, зачем я это сказал? Это же не мои слова, я так не говорю…

Алина как раз мысленно выговаривала местному «богу» всё, что она о ней думает.

— Да… Спасибо… Эм, господин ректор? Простите, можно вопрос?

Ректор вздохнул.

— Да, адептка.

— Как вас зовут?

Ректор расхохотался. Алина огляделась, ища кувшин или бутылку — кажется, кому-то не помешало бы промочить горло. Но тут ректор опомнился и ответил:

— Винсент Залесский, адептка. Полагаю, мой титул вам не интересен.

— Абсолютно. Спасибо.

Винсент, значит. Отличное имя для героя-любовника. Похоже, этому Винсенту постельная сцена нужна примерно, как самой Алине. Чёрт бы побрал эту Лошадь!

Преподаватель практической… э-э-э… Физкультуры, короче, оказался весьма выдающимся человеком. Если ректор типаж имел атлетический, но ладный, то у этого выпирало всё. Задница. Бицепсы. Уши.

Ну да, длинные, эльфийские уши.

Не такими видела эльфов Алина по телевизору, когда смотрела «Властелина колец»!

— Что мне с вами делать? — вздохнул этот выдающийся эльф. И глядя на Алину, всё ещё в плаще ректора, скривился.

«Как же тебя тянет на качков», — подумала Алина о писательнице.

Ладно, вкусы у всех разные. Она когда-то влюбилась в миниатюрного хлыща. Зато он божественно пёк блинчики, стильно одевался и не забывал про маникюр. На улицу с ним выйти было не стыдно.

Эльф-тренер тем временем определился: он выдал Алине короткий и удивительно лёгкий меч (наверняка снова авторская магия в деле). И объявил:

— Адептка ви Дейра, я буду показывать на вас приёмы.

Алина перевела это как: «Именно вас я буду использовать как грушу для битья».

— Вы же не против? — добавил тренер, улыбнувшись.

— Ну что вы! — фыркнула Алина, добавив в копилку «молитв» ещё пару неласковых.

— Тогда нападайте.

Алина подняла меч.

— Ага… В смысле?

Тренер вздохнул.

— Просто попытайтесь меня ранить. Поверьте, вы не сможете меня даже задеть.

Алина пожала плечами и попыталась.

Наверное, Лена что-то намудрила в навыках её персонажа. Ну да, она же обещала. Потому что тренера Алина задела. Качественно так, от души. Чуть голову ему не снесла. Наверное, даже не стоило удивляться, что тренировочный меч был острым.

Тренер повёл себя ещё забавнее. Он ощупал руками голову, посмотрел вниз, в грязь, куда плюхнулась его снежно-белая коса. И бухнулся в обморок.

— Адептка ви Дейра, — снова возникла из воздуха магистр Делина.

— А что я? — выдохнула Алина. — Он сам сказал мне нападать!

Одногруппники смотрели на неё, как на чудовище, одна Анила фыркала, прижимая ладонь ко рту: пыталась скрыть смех.

Конюшни на этот раз заменили ректорским кабинетом. Но если Лена всё-таки пыталась устроить постельную сцену, то отчего-то позабыла про самого ректора — он куда-то исчез. Зато бардак на его столе, а также на полу и в шкафах остался.

— Я помогу, — предложила Анила, и Алину даже не удивило, что она смогла уломать магистра отпустить её с уроков.

— Люблю уборку, — объяснила она. — А конспекты мне потом ребята передадут. Ты же не против?

Алина была только «за».

На этот раз, слава богу, обошлось без происшествий. Не считать же происшествием какой-то старый свиток, выпавший из корзины для мусора?

Анила предложила его сжечь.

— Вдруг там что-то нужное? — засомневалась Алина. Идея жечь мусор ей в принципе не нравилась. С её везением так и академию недолго спалить.

— Прочитай, — предложила соседка.

Алина посмотрела на свиток. Там будто ребёнок рисовал — такие каракули, не разобрать.

— Пожалуй, ты права. Верни обратно в корзину.

Алина была убеждена, что соседка так и сделала. Но если честно, своими глазами не видела. А зря…

После уборки им разрешили вернуться в общежитие и даже выдали нормальные форменные платья.

А эта Анила точно ведьма. Как иначе ей удалось раскрутить Алину на совершенно девчачий вечер — в пижамах, со сладкой выпечкой (привет от очарованной поварихи) и разговором о парнях. Говорила, в основном Анила, но Алина слушала, запоминала (должна же она понять секрет успеха), и ей нравилось. Удивительно. Настоящая магия.

Следующим утром на неё не свалился паук, и даже злые соперницы во главе с Мэрилин не явились. И гонг не прозвонил, поэтому Алина бессовестно проспала.

Разбудил её хладный поцелуй и хриплый, знакомый голос Кащея Кастора.

— Ну что, невестушка, пора под венец.

Алина честно пыталась отбиться от него подушкой.

Не вышло.

… Господи, да что творится с моим сюжетом? Я проверила группу ВКонтакте, я… Всё проверила! Принцесса Аделаида должна была покорять мужской пол и на отлично учиться, а Тёмный Властелин намечался только спустя три главы — и то краем текста, героиня бы с ним даже не встретилась.

Что происходит?

Алина, это точно твоя вина! Чья же ещё?

Что же теперь делать?

Глава 7. Как Тёмного Властелина женили

Ну хорошо, раз есть Тёмный Властелин — пускай женится!

Кастор Чёрный определённо считал, что девушек, как и страны, необходимо завоёвывать. Причём, буквально.

Он вывалился из портала аккурат у кровати, нисколько не сконфузился. Нет, он уткнулся в Алину взглядом (куда-то в район груди), улыбнулся, как кот при виде сметаны, и объявил:

— Милая-а-а! Пора замуж!

Алина не задумываясь врезала ему подушкой. В самом деле: вдруг это сон, и подушки он испугается?

Не испугался.

Подушка зацепилась за зубья короны, порвалась, и на мгновение Кастор скрылся в тумане белых перьев.

Потом перья обуглились и пеплом осыпались на пол с короны, волос и плеч Тёмного Властелина и бла-бла-бла повелителя чего-то там.

— На выход. Немедленно, — уже не сюсюкая, приказал Кастор.

Алина посмотрела на остатки подушки и поморщилась. Похоже, не сон.

— Да вы с ума сошли! — сказала она тогда. — Я не одета.

— О да-а-а… — снова улыбнулся Кастор, ощупывая её взглядом.

Он как будто стал ещё противнее за последнее время и даже заметно усох. На носу появились бородавки, щёки впали, глаза теперь горели алым — прямо как лазерные игрушки в Алинином детстве. Смотреть страшно! И как только на этом скелете держатся латы? «Ах да, — вспомнила Алина. — Лена же верит, что латы — пластиковые и самоклеющиеся».

— Милая, — сказало это пугало огородное, набивающееся ей в мужья. — Ты же не хочешь, чтобы я позвал стражу?

Алина подавила готовое вырваться: «А сам что, боишься не справиться?» Она натянула одеяло до шеи и потребовала:

— Выйдите и ждите меня за дверью. Как только буду готова, я с радостью обсужу с вами это… это… — Слов не было, и Алина выпалила: — Недоразумение.

Кастор задумался. Видимо, большого ума Лена ему не прописала (что странно, какой же он тогда завоеватель?). Спустя пару секунд усиленной работы мысли он выдал:

— Не-а. Ты снова сбежишь.

— Ха! — не выдержала Алина. — Да стала бы я здесь торчать, если бы знала, как сбежать!

Кастор снова задумался. Потом решил:

— Ты лжёшь. Не заговаривай мне зубы. Не пойдёшь сама, приведу силой.

И схватил Алину за плечо. Дёрнул.

Ничего не произошло. То есть совсем ничего. Силёнок Лена ему тоже не выделила.

— Да что же это такое! — выдохнул могущественный маг и бла-бла-бла Тёмный Властелин. — Стра…

Алина вовремя заткнула ему рот второй подушкой.

Наверное, зубы у Кастора были куда мощнее его рук («Надо взять на заметку», — подумала Алина), потому что подушку он порвал легко. В смысле, прокусил.

В воздух снова взметнулись перья.

Следующие пять минут в спальне творилась форменная вакханалия, и Алина, вспоминая её, собой отнюдь не гордилась. Кажется, она пыталась задушить Кастора одеялом. Но он первый начал, потому что зачем-то с закрытыми глазами снова попробовал увести невесту силой. В итоге его руки каким-то чудом оказались у Алины в вороте прямиком на груди. Ну какая уважающая себя женщина не вышла бы при этом из себя?

Закончилось это прозаично. Алина открыла дверь, нос к носу столкнулась с «доспешными» стражниками в чёрных латах и сунула им в руки Кастора. Бедняга отплёвывался от перьев и громко жалел себя. Нытик, а!

— Жди здесь, — приказала Алина. — Я выйду, как буду готова.

И захлопнула дверь. А потом на всякий случай придвинула к ней кровать. И шкаф. Благо это оказалось неожиданно легко. Хм, неужели Лена наделила её богатырской силой?

То есть, её, хрупкую девушку с необъятными формами, наделила, а своего величайшего завоевателя — нет? Любопытная у этой писательницы логика… Насильники всего мира — берегитесь!

А если честно, лучше бы она своей героине нормальную одежду дала! Как назло, в комнате не оказалось ни платья, ни плаща, ни нижнего белья (хотя бы). Короче, вообще ничего. Только чёртов бронелифчик. Ну и бронетрусы, естественно. За ночь на них спереди и сзади появились две длинные и совершенно бесполезные тряпочки из шифона. А у лифчика из ниоткуда возникли наплечники.

Мда, дизайнер из Лены тот ещё…

Однако на безрыбье и рак рыба — Алина кое-как надела это… этот костюм, собрала волосы в хвост и поискала взглядом хотя бы кружку с водой. Умыться бы… Вряд ли Кастор согласится потерпеть, пока его наречённая примет душ. Вот как рвётся человек под венец, изумительно! Предыдущий сбежал так, что пятки сверкали, а этому — глядите! — невтерпёж. Да уж, так точно только в любовном романе бывает.

Кружки не нашлось, воды тоже. Грустная Алина со вздохом распахнула дверь.

В спальню немедленно ввалились стражники. И посыпались через порог один на другого, как кубики в детском конструкторе. Алина еле успела отпрыгнуть. Сверху рухнул тщедушный Кастор и просипел:

— Достаньте мне её живой!

— Я здесь, — вздохнула Алина. — Расслабьтесь, господин.

Стражники кое-как вставали, звонко гремя доспехами. Странно для пластиковых лат так звенеть…

— Ты снова сбежишь! — заявил Кастор, зыркнув на Алину алыми глазищами.

Она вспомнила, как он рассуждал — вполне здраво — пока они пили вместе ещё в самом начале этой истории… Сколько же времени прошло? Кошмар…

Так вот, тогда он казался нормальным человеком. То есть, забавным, конечно, но это же неплохо? Наверное, бедняга стал ещё одной Лениной жертвой, как ректор. Может, тоже сейчас говорит, а про себя стонет: «Что я несу?! Что я творю?»

— Не сбегу, — вздохнула Алина. — Ты же увезёшь меня отсюда, правда?

— Конечно, прелесть моя! Мы будем жить долго и счастливо в моём Чёрном замке!

— Правда? А этот твой замок — такое же неприятное место, как эта школа?

— Ещё хуже, цветочек мой, — словно это было комплиментом, улыбнулся Кастор. — Куда хуже!

— Хм, куда уж хуже? — Алина помолчала мгновение, потом решила: — Ладно, забирай, на месте разберёмся.

— А? — не понял Кастор.

— Забирай, говорю. — Алина протянула ему руки. — Увози за сто морей, восемнадцать мне уже, или как там по тексту? Веди меня, в общем, к алтарю… Или куда-нибудь. Будем жить с тобой долго и счастливо.

А почему бы, собственно, и нет? Тогда быть может, это безумие скорее закончится?

Сказать, что Тёмный Властелин обалдел, значит, ничего не сказать.

— Ты меня обманешь, — говорил он по дороге. — Ты точно меня проведёшь.

Алину окружали стражники, ей связали руки, но колдун всё никак не мог поверить, что невеста не сопротивляется.

— Ты просто хочешь усыпить мою бдительность!

— Вот ещё, — фыркнула Алина. — Я же сказала: замуж за тебя хочу. Я словами не разбрасываюсь.

— Хочешь? Но… — Кастор попытался разглядеть свою ненаглядную за чёрными фигурами стражников. — Ты должна рыдать! Умолять тебя отпустить! Говорить, что никогда меня не полюбишь…

— А вот про любовь разговора не было, — перебила Алина. — Ты сказал: свадьба. Будет тебе свадьба.

— Долго и счастливо!

Алина задумалась.

— Долго? Не уверена… — Кастор не создавал впечатление человека, который долго протянет в браке. Да и без брака тоже. Но в браке он определённо протянет ещё меньше — с такой-то женой, как Алина. А вдруг на то и расчёт? Убить Тёмного Властелина можно по-разному.

— Конечно, дорогая! И долго, и счастливо.

— Счастливо-то я тебе обеспечу, дорогой.

Кастор схватился за голову. Волос на ней не было, зато красовалась здоровенная чёрная корона. Зубья у неё опять напомнили Алине теорию Фрейда о том, что если где-то прибыло, то где-то убыло. Мда, а вот ей «счастливо» вряд ли привалит… Господи, о чём она вообще думает!

— Да как ты!.. — простонал бла-бла-бла Тёмный Властелин. У бедняги случился когнитивный диссонанс. Или просто-напросто ум за разум зашёл. — Ты должна меня ненавидеть!

Алина удивилась.

— За что?

— Я страшный, ужасный… Я злодей!

Алина остановилась. Следом, как по команде, замерли «доспехи» и Кастор, который тут же подозрительно на неё уставился.

— Послушай, страшный и ужасный. У тебя, говоришь, замок есть?

— Да…

— Значит, недвижимость имеется. А вклады в валюте?

— А?

— Деньги, говорю, у тебя есть?

— У меня сундуки золота, алмазов и…

— А какой у вас курс алмазов?

Кастор надолго завис.

— То есть, ты богат, — зашла с другой стороны Алина.

— Конечно! Нет ни одного короля богаче меня!

— Ясно. А вредные привычки у тебя есть?

Колдун пожал плечами.

— Я люблю убивать!

— Это плохо. Если я попрошу тебя никого при мне не убивать, ты согласишься?

Кастор снова задумался.

— Пожалуй… В конце концов, для этого у меня есть специальные пыточные.

— Вот-вот, всему своё место. И время. А жена тебе, кстати, зачем?

Кастор снова завис. «Чтоб было», — читалось в его глазах. Очевидно, этот момент Лена тоже не продумала.

— Понятно. Ты хочешь и меня убить?

— Нет! Зачем?!

— Посадить под замок? Сводить в пыточную?

— Зачем?.. — повторил Кастор.

— Мало ли. Хм… Ты пьёшь?

— Только по праздникам, — признался Тёмный Властелин.

— Куришь? Наркотики употребляешь?

— Нет…

— Тогда поздравляю: ты прошёл отбор, — объявила Алина, думая: как же снизились её запросы в этом безумном мире!

— Отбор?

— Ага. В мужья. Пошли, женишок, свадьба ждать не станет. Кстати, кто за неё платит?

Кастор изумился.

— Платит?.. Я…

— Да ты просто мужчина мечты!

Венчаться предстояло не в тронном зале — такого в академии, конечно же, не было. Поэтому церемония проходила там же, где и распределение: на улице. То есть в саду.

Сейчас в академии стояла траурная тишина. Даже дождь не шуршал, вместо него в воздухе висел туман. Не такой густой, чтобы протяни руку — и не видать. Но ощутимый, кажется, даже на вкус.

Чёрных доспехов в сад набилось, как селёдок в бочку. Перед самым крыльцом главного здания кое-как нашёлся пятачок, где из книг соорудили алтарь… И вытолкнули к нему ректора. Винсент был связан, как гусеница, с трудом держался на ногах и дико озирался.

Кастор, осмелев, встал перед алтарём, крепко держа невесту за руку. На крыльце, как и во время распределения, сгрудились преподаватели, среди которых Алина знала только магистра Делину, как всегда невозмутимую, и того эльфа, который по её милости остался без косы. Кажется, педсостав всецело одобрял предстоящую свадьбу. И когда Алина успела им так надоесть?

— Начинайте, — махнул рукой Кастор. И широко улыбнулся. — Я девять лет этого ждал. Я устал терпеть!

Алина сначала не удивилась: ну встретила её героиня в двадцать один этого чудика, ну влюбился он… Хотя погодите. По книге же ей сейчас восемнадцать.

Алина наклонилась к уху Кастора и прошептала:

— На детей, значит, заглядываешься? Да, милый?

— Что? — удивился Кастор. — Я?

— Ты. Мне же девять, получается, было.

Кастор, тоже видимо подсчитав, опешил.

— Да не-е-ет… Нет! Откуда… А! Мне портретик твой прислали! Маги. Эти… Предсказатели!

— Ну да, ну да.

Или некая Лошадь не сильна в математике.

Кастор взглянул на невесту как-то странно, потом снова помахал стражникам.

— Давайте же! Холодно!

С этим Алина не могла не согласиться. Она подумывала, как бы тактично намекнуть жениху, чтобы поделился плащом. В конце концов, стоит она тут одном белье… Железном.

Или можно нетактично этот плащ сорвать…

Ректора наконец установили перед алтарём, вытащили изо рта кляп. Винсент тут же выдохнул:

— И не подумаю!

— А тебе думать не надо, ты, давай, жени нас, — откликнулся Кастор.

Мёрзнущая Алина с ним мысленно согласилась.

— Не буду! — кипятился ректор. — Вы с ума сошли? Она же несовершеннолетняя!

Алина повернулась к жениху.

— Да?

Кастор снова занялся подсчётами.

Прошла минута.

Ничего не произошло.

Ещё минута.

Кастор бросил это гиблое дело и заявил:

— Какая разница?

— То есть ты всё-таки по молоденьким? — уточнила Алина.

— Ты уже достаточно в возрасте, чтобы подарить мне наследника.

— Че-го?! — обомлела Алина.

— Начинайте! — перебил Кастор.

Алина вырвала руку.

— Нет, погодите! Милый, про ребёнка разговора не было. И вообще, давай будем прогрессивными людьми: составим брачный договор…

Все уставились на неё. Кажется, в Лениной реальности не знали о такой штуке, как брачный договор.

— Не смей мне перечить! — рявкнул Кастор. — Да что происходит?! Немедленно начинайте казнь! То есть свадьбу!

«Не бывает мужа без изъянов», — думала Алина, решая, сейчас опробовать новые навыки и открутить мужу голову или потом, когда он на ней женится. Мужик всё-таки богатый… Интересно, а как тут с завещаниями? У него есть престарелые родители?

На этом Алина опомнилась.

«Господи, я серьёзно о таком думаю? Что происходит?»

Это всё дождевая хмарь. И безумие мира. Или всё-таки в ней самой что-то сломалось?

— Я не позволю издеваться над моей ученицей! — воскликнул тем временем ректор, и Алина окончательно его зауважала.

Вот ведь, связан, окружён, но не сломлен. Не то что она: сразу — ап! — и согласилась на замужество.

Зато кому сейчас хуже?

Очевидно, ректору: его принялись бить. Для убедительности. И так бы, наверное, и продолжили, если бы Алина не потребовала:

— Прекратите!

Стражники нерешительно замерли.

— Милая, ты не можешь отдавать им приказы, — сказал Кастор.

— Это почему?

— Ты моя невеста. Всего лишь. Ты не я.

Алина громко фыркнула. Он ещё не знает, на ком женится!

Но, кстати, женишок прав. Пора уже закругляться.

— Господин Винсент, — позвала она. — Пожените нас, пожалуйста. Пусть этот чудик успокоится. Я согласна, правда.

Сказать, что ректор удивился, значит, ничего не сказать.

— Адептка ви Дейра, вы с ума сошли! Сколько, думаете, вы проживёте после этого венчания?

Алина пожала плечами.

— Уж точно дольше, чем он.

На крыльце звонко хихикнул эльф с отрезанной косой. Бедняга на себе ощутил, с кем собирается связаться Тёмный Властелин.

— Давайте, господин Винсент. Я сама этого хочу.

Но ректор оказался человеком принципиальным. Он заявил, что лучше умрёт, но не сдастся.

— Это можно устроить, — задумчиво заметил Кастор.

— Ты идиот? — прошипела Алина. — Кто нас тогда обвенчает?

Спасти ректора ей хотелось: бедняга не виноват, что тоже вляпался в этот, прости господи, роман. Поэтому Алина минут десять убила на то, чтобы его уломать. Но даже когда Винсент согласился, свадьба в его исполнении больше напоминала похороны.

Вдобавок, пошёл дождь.

Слушая невнятное и такое же унылое бормотание, как на лекции, Алина думала, что случится, если её бронелифчик сейчас заржавеет.

Было очень холодно.

Лица вокруг — сплошь унылые.

И это:

— Согласны ли вы, девица Аделаида ви Дейра, взять в супруги…

— Д-д-да!

Ректор скривился. Смотрел он на Алину так, словно она жизнью жертвовала ради него. Или академии.

— Тёмный маг Кастор, повелитель… — долгое и очень грустное перечисление титулов. — Согласны ли вы взять в жёны…

— Согла…

— Это на что это ты согласен?! — раздалось с крыльца. — Ко-а-а-абель!

Алина подняла голову. Не только она: все смотрели на хрупкую девушку в чёрном бальном платье, вычурном настолько, словно она только что вернулась с какого-то торжества. Например, с поминок.

«А что я хотела? — неожиданно подумала Алина. Девица была хороша. Ха! Она была красива настолько, что дух захватывало. Не может быть в природе таких ровных черт лица, как у античных статуй — как будто скульптор их по линеечке вымерял. — Правда, что? Это ведь женский роман, в нём должна появиться соперница».

Голос у красавицы оказался таким пронзительным, что хотелось заткнуть уши. Кастор, например, так и сделал.

— На что это ты согласен? — визжала красавица, перегнувшись через перила. — Стоит мне отвернуться! На денёк буквально в гости съездить! А он уже женится! Опять!

Алина повернулась к Кастору и вопросительно изогнула бровь: мол, как это понимать?

Кастор не обратил на неё внимания. Скривившись, он смотрел на девушку и потихоньку пятился. Судя по направлению — в кусты.

— Милая…

— Задобрить меня хочешь? Щаз! Ты посмотри на неё, она же девчонка совсем! Я так тебя воспитала?!

— Любимая…

— Молчать, когда я говорю!

— Ну ма-а-а-ам! — всхлипнул великий тёмный колдун и бла-бла-бла Кастор.

«Мам? — опешила Алина. — В смысле? Это… моя свекровь?»

— Снова девицу принуждаешь? — Красавица уже спускалась с крыльца, а Кастор всё отступал к кустам. — Прошлая ничему тебя не научила?

«Прошлая? — мысленно повторила Алина. — А ну-ка с этого места поподробней!»

— Что стало с прошлой? — вслух спросила она.

Кастор скривился ещё сильнее, а красавица покосилась на неё и отмахнулась:

— Повесилась. Сама виновата. Ей говорили: не заходи в тайную комнату. Так эта дура первым делом туда попёрлась… Прямой наводкой! Идиотка.

— А, — кивнула Алина. Синяя Борода, значит. — Хорошо. Я не пойду.

— Замуж? — уточнила красавица.

— Нет, замуж пойду. Только оговорим сначала условия. А вот в комнату — нет.

Мать Кастора временно потеряла к сыну интерес. Она наконец спустилась с крыльца и, придерживая длинный подол (он бы непременно за камни цеплялся), подошла к Алине почти вплотную. Осмотрела, словно невеста — товар на рынке. Усмехнулась:

— Да неужели! И откуда же такая решительность? Тебе известно, что мой сын — тёмный колдун?..

— Он обещал при мне не убивать, — пожала плечами Алина.

Красавица изогнула бровь.

— А знаешь ли ты, что он сделал с предыдущими шестью жёнами?

Алина покосилась на Кастора. Тот пожал плечами и провёл ребром ладони по шее.

— Они тоже заходили в запретную комнату?

— Все как одна, — кивнула красавица.

— Тогда это не проблема. Я не зайду.

— Правда? И жениха у тебя, конечно же, нет?

— Естественно!

Ответ будущую свекровь развеселил.

— Что ж… На богатство, значит, нацелилась?

Алина не стала лгать.

— Ну да.

Мгновение над академией висела тишина. Потом красавица звонко расхохоталась.

— Наш человек! — И, подхватив Алину под локоть, подмигнула. — Я его папашу так же охмурила. Что ж… Давай-ка пообщаемся где-нибудь, где не так промозгло, и обсудим условия вашей свадьбы.

— Я согласна, — пожала плечами Алина.

Выходит, про брачный договор в этом мире всё-таки знали.

Красавица потянула её к крыльцу. Кастор отправился было за ними, но матери стоило только бросить:

— Милый, иди погуляй.

Как он тут же смылся.

Общаться с будущей свекровью Алине неожиданно понравилось. Во-первых, та сразу предложила ей бокал подогретого вина и плед. Во-вторых, не фамильярничала. Они заперлись в кабинете ректора, и весь разговор до боли напоминал Алине общение с клиентами. Был и впрямь составлен договор, там имелись такие пункты, как «не разорять страну невесты» и «любить до гроба, неважно чьего».

— А давайте обсудим это условие, — встрепенулась Алина. — Почему неважно чьего? Этак он меня раньше времени в гроб загонит!

— Тебя так легко загнать в гроб? — полюбопытствовала свекровь.

Алина пожала плечами.

— Смотря как стараться. Эм… Госпожа?..

— Нерида.

— Госпожа Нерида, если стараться будете, например, вы, то у вас может и получиться. Я не хочу в гроб. Давайте сделаем так: моё участие в этой сделке… Между прочим, а зачем вашему сыну жена?

— Родить наследника, — пожала плечами госпожа Нерида.

Алина поморщилась.

— Нет. Не пойдёт. Наследник отменяется.

Нерида пристально посмотрела на неё.

— Наследницу?

— Тоже нет.

— Жаль.

Алина выдержала её взгляд и медленно поставила бокал с глинтвейном на стол.

— Если это обязательное условие, госпожа Нерида, то вынуждена заметить, что наше сотрудничество…

— Да расслабься! — фыркнула свекровь. — Не хочешь рожать — твоё дело. Хотя я бы на твоём месте подумала. Хорошо подумала.

Алина изогнула бровь. Что тут думать? Кастор не виделся ей героем-любовником, что бы там Лошадь не сочиняла.

— А что? — усмехнулась Нерида. — Немного помучилась, родила, сдала его нянькам — и радуйся жизни. Зато потом ты — мать Тёмного Властелина. Угадай, перед кем склоняется мир? Перед сыночком моим? Он молодец, чёрную работу за меня выполняет. А сливки все мои. Соблазнительно?

Алина отвела взгляд. Пожалуй, склонившийся к её ногам какой-нибудь (ненастоящий) мир действительно прельщал, только… Её мать когда-то поступила так же — сдала дочку сестре мужа, которой малыш нужен был, как собаке пятая нога, а сама… Мда. Нехорошо это, когда дети не нужны.

Нериде говорить это она не стала. Только повторила:

— Никаких детей.

— Как знаешь. — Свекровь помолчала и добавила: — Выберешь тогда потом из внебрачных. У него их штук десять. Парочка даже взрослые совсем. Что? Не все такие щепетильные, как ты.

— Что ж тогда ваш сын сам не выбрал? И не женился на их матери?

Свекровь допила вино — прямо из бутылки и улыбнулась.

— Тогда уж матерях. Только они не принцессы. Да и мне не нравятся. А ты нравишься. Пока.

Намёк Алина поняла.

Также имелся странный пункт о передаче наследства.

— Ты приходишь к нам без приданого, — говорила свекровь. — Разумно и честно, если всё нажитое достанется потом мне. Я его мать в конце концов.

Алина не считала это ни разумным, ни честным, но сторговаться смогла лишь на пятьдесят процентов. Госпожа Нерида оказалась тем ещё крепким орешком. От переговоров она получала истинное удовольствие.

— Не ожидала, — призналась она потом. — Откровенно говоря, я представляла тебя одной из этих… тепличных цветочков, которые только и умеют, что глазки строить да в обморок падать. Сыну, похоже, с тобой повезло. Ты просто подарок судьбы, Аделаида!

Если считать судьбой одну Лошадь, то да, конечно, повезло… С этим Алина не могла не согласиться.

Наверняка писательница Лена представляла «долго и счастливо» как-то иначе. А значит, сейчас что-то точно пойдёт не по плану.

И оно пошло.

— Согласны ли вы, принцесса Аделаида ви Дейра, стать верной женой Тёмному магу Кастору, повелителю… — бубнил связанный ректор.

Кастор снова стоял рядом с Алиной и улыбался, как малыш, которому вот-вот достанется долгожданная игрушка.

Алина молча ждала подставы.

И она пришла.

Где-то далеко, наверное, ещё за воротами раздался слаженный «ба-бах!», потом звук рога. И в сад перед академией хлынули всадники.

Алина бы не удивилась, если бы у лошадей, например, оказалось по две головы, но, видимо, лошадиное строение Лена кое-как на себе изучила. Поэтому лошади были нормальными. Рыцари тоже — в отличие от Касторовых они носили белые доспехи, но какая, право, разница?

А вот то, как они ввалились на территорию академии… Примерно так в советских фильмах ездили индейцы: «Гип-гип-ура!» Или что они там кричали? Списывала этих рыцарей Лена явно из вестернов.

Мечами они махали, как томагавками, и никого не убили только чудом. Чёрные Касторовы рыцари просто культурно отступили с их дороги, сбившись в кучу перед крыльцом.

А перед алтарём (если эту книжную башню можно обозвать таким громким словом) появилось новое лицо.

— Приказываю остановиться! — воскликнул золотоволосый крепыш, стаскивая с себя шлем.

Под шлемом у него оказалась корона.

Алина не выдержала и хлопнула себя ладонью по лбу. Корона, блин, под шлемом!..

— Брат, — ахнул ректор. И счастливая улыбка появилась у него на лице.

Но когда коронованный заговорил, исчезла. Ещё бы!

— Стойте! — продолжал этот… король. Все и так стояли. — Эта девица, — ткнул он латным пальцем в Алину, — невеста моего брата!

Повисла непонимающая тишина.

— Чего? — первой не выдержала Алина.

— Что-о-о? — ожил ректор.

— Я так и знал! — совершенно по ребячьи воскликнул Кастор. — Мама, скажи ей!

— Дорогая, — подала голос госпожа Нерида. — Я думала, мы обо всём договорились.

Король картинным жестом сдул упавшую на лоб прядь и вальяжно добавил:

— Она уже дала слово.

— Я? — ахнула Алина. — Когда?!

— Брат, что с тобой? — выдохнул ректор. — Мы с адепткой ви Дейрой даже не знакомы.

Король удивился.

— Как не… — потом его лицо снова озарила улыбка. — Конечно! Эта девица — моя невеста!

Тишина на этот раз длилась куда дольше.

— А… — протянул наконец ректор.

— Нет, моя! — завопил Кастор. — Мама! Скажи ему!

— Сейчас скажу, милый. Только с невестой твоей разберусь…

— Не смейте трогать мою будущую жену! — подключился к спору король. — Стража!

Рыцари ощетинились копьями. Причём, все: и белые, и чёрные.

Алина, не выдержав, запрокинула голову и громко потребовала:

— Лена! Ты уж определись!

Что любопытно: мнение невесты никто не спросил.

— Конечно, моя! — кричал золотоволосый король. — Только я могу подарить ей счастье! Я и мои прекрасные волосы! — Он зарылся пальцами в свою и впрямь впечатляющую шевелюру. Да так, кажется, там и застрял.

— Брат, ты рехнулся, — пробормотал ректор. — Боги и демоны, что происходит?

Настала очередь Алины потихоньку пятиться подальше от алтаря.

— Она моя невеста! Я первый на неё глаз положил! — доказывал Кастор.

— Кровичнока моя, сейчас разберёмся. И с невестой, но, пожалуй, сначала всё-таки вот с этим блондинистым хмырём. Сейчас я сломаю ему шею…

И тут на сцене появился новый герой. Точнее, героиня. Лицо.

А ещё точнее, морда.

— Раза-а-айди-и-и-и-сь!

Алина обернулась.

А в следующее мгновение совершенно немыслимым образом взлетела в воздух, приземлилась на лошадиную спину, невольно изо всех сил вцепилась в гриву и пригнулась.

— А-а-а-а! — визжала писательница Лена, галопируя по собственному роману. — С дороги! Затопчу!

В качестве эффекта неожиданности это сработало, но у ворот — и впрямь разбитых — Белой Лошади заступили дорогу рыцари.

Лена затормозила так резко, что Алина чуть с неё не упала.

— Ты что?!

— Они в меня копьями тычут, — пожаловалась Лена.

Алина посмотрела на ощетинившихся копьями приспешников добра.

— Да неужели?!

Лошадь Лена огляделась. И призналась:

— Я не знаю, как быть. Я это не писала! Алина! Сделай что-нибудь!

— Твой роман — ты и решай. — В этом момент на неё снизошло буддистское спокойствие. В конце концов, кто эти дрова наломал? Будь что будет.

Как ни странно, всё это даже не стало окончанием банкета.

— Стерва! А ну вернись! — завопили за спиной.

Алина и Лена обернулись одновременно. Лошади для этого пришлось переступить копытами.

По дороге к воротам, расталкивая рыцарей, неслись красавица Мэрилин и компания. Всё ещё с нарисованными усиками.

— Сотри с нас это! — требовали девушки. — Немедленно! Сейчас!

— Господи, — выдохнула Лена и присела.

Алина чуть не скатилась с её спины и выдала непечатное слово, которое тут же запикали. Алина ещё успела подумать, что о запикивании мата Лена, значит, подумала, а обо всём остальном — нет… Когда Лошадь прыгнула.

— И-и-иго-го!

– #&$%!!! — выдохнула Алина, словно в замедленной съёмке глядя, как под копытами проплывают копья.

Потом у Лены распустились… крылья. И лошадь принялась стремительно ими махать.

Алина поняла, что уже поздно предупреждать, что она панически боится высоты. Горло сжалось, голос исчез.

Онемевшие от ужаса пальцы разжались сами.

Кажется, Лена вопила. То ли от страха, то ли от счастья, типа: «Я лечу!»

Кажется, она даже не заметила, что её героиня больше не с ней.

Только одна мысль грела Алине душу, пока она кувыркалась в облаках:

«Ну теперь-то точно всё».

Ну уж нет! Не может моя главная героиня так глупо умереть!

В конце концов, у меня ещё властный дракон по плану. И отбор у стеснительного принца.

Чёрт, она падает! А-а-а! Па-ма-ги-те!

Глава 8. Герой не её романа

Тут неожиданно явился спаситель. И да, его я тоже не писала…

Что творится с этим романом? Не понимаю.

В жизнь после смерти Алина не верила. Если быть честной, она редко о таком задумывалась — всегда находились проблемы актуальнее.

Умрёт она по-настоящему или нет, если погибнет в романе, Алина не знала. Впрочем, что тут думать: не больше двух вариантов, не так ли? Или она умрёт, и тогда не будет ничего. Или проснётся дома в постели… Или в реанимации — так себе возможность, но и её сбрасывать со счетов не стоило.

Конечно, падая с неба, Алина об этом не думала — она сделала это заранее. Да и никакая жизнь у неё перед глазами не принеслась. Она вообще ничего не видела: от паники в глазах потемнело.

А когда очнулась, долго не могла понять, где она, и что происходит.

Пели птицы — просто оглушительно! Алина даже не сразу поняла, что это у неё в ушах звенит: перфоратор или… Лес? Какой ещё лес?

На ветру шелестели деревья. Солнце пробивалось сквозь листву, бликами отражаясь в воде.

Солнце? Алина зажмурилась: голова болела адски. Но, господи, солнце! Она вечность, кажется, его не видела!

— Вы могли её убить, — прорвался сквозь журчание ручья и птичий гомон знакомый голос. Говорил он до странности невнятно, словно уши Алины забили ватой. «А вдруг у меня и правда что-то с ушами?» — испугалась она. Потом вспомнила, как падала, и сердце снова ёкнуло. В её положении стоит радоваться, что уши вообще есть.

Алина попыталась пошевелиться. Голова взорвалась от боли, руки не слушались, ноги вообще не чувствовались. Дыхание спёрло от паники.

Тогда кто-то положил ей руку на плечо. Чужие прикосновения Алина всегда не любила: они как минимум нарушали её личное пространство. Но сейчас почему-то моментально успокоилась. Наверное, от шока. К тому же, раньше, когда она болела, рядом не было никого. Никто ей не шептал, помогая сесть: «Тише, тише, Алина Владимировна. Всё хорошо».

Во «всё хорошо» Алина не верила, но всё равно было приятно: кто-то рядом. Кому-то она нужна. Кто-то сейчас её обнимает.

— Ты гляди, как сомлела. — А вот этот голос Алина узнала. Так противно, с «и-и-иго-го!» говорила Лошадь. — Послушай, откуда мне было знать, что она захочет свалиться? Эй, блаженная! — Алину ткнули чем-то твёрдым под ребро, наверное, копытом. — Ты думала, что умрёшь, и на этом всё закончится? Ага, щас!

— Перестаньте, — добавил первый голос. Где же Алина его слышала?

Открывать глаза было страшно — голова снова взорвётся от боли. Алина и не стала. Она просто отдыхала, контролируя дыхание, чтобы мигрень не вернулась. И грелась на солнышке. Как же было хорошо!

— Ладно, герой-любовник, расслабься, — фыркнула Лошадь. — Что вообще происходит? Я тебя таким не прописывала.

— Вы меня вообще не прописывали, — голос звенел от злости, и Алина почувствовала странное удовлетворение. Впрочем, Лошадь заслужила. А голос продолжал: — Вы понимаете, что если бы она погибла, в реальности она бы тоже умерла?

«Понятно…» — подумала Алина. И тут же мысленно вычеркнула этот пункт как возможный выход. Она, естественно, не собиралась рисковать, разыгрывая самоубийство…

Стоп. То есть… Она правда может умереть? Здесь? Вот…!

Руки на её плечах сжались, как будто успокаивая. Алина вдохнула поглубже и всё-таки попыталась открыть глаза. Конечно, чуть не потеряла сознание от боли.

— Ты-то откуда знаешь? — А вот Лошадь в окончательную смерть своей героини, похоже, не поверила. И не дожидаясь ответа, добавила: — Послушай, откуда мне было знать, что она самоубийца? У меня бы духу не хватило вот так упасть, откуда я знала?..

— Я высоты боюсь, — прохрипела Алина.

Мигрень временно отпустила, но перед глазами пока всё плыло. Вон то белое пятно — это же, наверное, Лошадь?

— А мне-то откуда было знать? — повторила та.

Белое пятно заслонило другое, потемнее.

— Вы должны были поинтересоваться, — укорил её голос. И тут же куда мягче добавил: — Алина Владимировна? Как вы себя чувствуете?

Она прищурилась.

— А… Эм… Цве… Как там тебя… Цветик?

Бард с облегчением выдохнул и улыбнулся.

— Вы меня узнаёте. Слава богу.

— Да. — Алина повела плечами. Всё тело болело, но не настолько, как могло бы. Она же упала с такой высоты! Да от неё мокрое место должно было остаться!

Вздохнув, она продолжила:

— Я решительно не понимаю, что ваши руки делают на моих плечах. Немедленно уберите их. Пожалуйста.

Бард вздрогнул.

— Да. Да, конечно. — И торопливо её отпустил. — Простите.

Алина сама обняла себя за плечи. Можно позволить минуту слабости, когда кто-то сильный и надёжный тебя обнимает. Но только минуту!

— Вот стерва, — прокомментировала Лена и раздражённо махнула хвостом. А может, просто мух отгоняла.

— Вы бы извинились, — повернулся к ней бард.

Алина не могла не заметить, что сейчас он держится куда увереннее, без тех ужимочек, которыми раздражал её раньше. И восхищённой улыбкой идиота больше не сверкает. Да и лютню не обнимает.

— Извинилась? Я? — ахнула Лошадь. — Она загубила мне всю арку с академией! Сволочь ты, ясно?!

— Я? — не выдержала Алина.

— А кто? — Лошадь снова махнула хвостом. — Кто попёрся к ректору в кабинет и… Чёрт, я потом перед подписчиками полдня извинялась!

— Ну прости, я думала, тебе нужна постельная сцена.

— Нужна! Но не так же! — Лошадь повернулась к Цветику как к единственному слушателю и пожаловалась: — Она ввалилась в кабинет к ректору и потребовала, чтобы он разделся! Представляешь? Штаны, говорит, снимай. Прикинь?

— Прикинул, — откликнулся Цветик, давя смешок.

— Это ж надо, а! — распалялась Лошадь. — Это ж кем быть надо, чтобы от тебя мужик сбежал?

Алина вздрогнула.

— Я бы не сбежал, — зачем-то сказал Цветик и отвернулся.

Алина удивлённо посмотрела на него и… Та-а-ак, погодите-ка…

— Да ты вообще второстепенный герой, — отмахнулась хвостом Лошадь. — И проходной персонаж. Я даже не помню, как тебя сочиняла. Что ты вообще здесь делаешь, не понимаю? Эта сцена должна была стать чистым девичником, разговор девчонки с девчонкой. А тут ты…

— Согласна, — перебила Алина. — Цветик… Я же вас знаю.

Бард снова на неё посмотрел. И опять на его лице появилась та улыбка идиота. Он даже руками по бокам зашарил — наверное, лютню искал.

— Конечно, знаете, принцесса! Это же я имел честь провожать вас в академию волшебства и…

— Лёня! — выдохнула Алина, от удивления забыв, что дала себе слово звать его только полным именем. — Коне-е-ечно!

Даже эта улыбочка, насквозь фальшивая, была очень в его духе.

— Какой ещё Лё… — Лошадь не договорила.

Алина не смотрела, она была занята — глаза закатывала. А то бы увидела, что выражение «челюсть уронила» вовсе не преувеличение.

Миловидный, слащавый образ мальчика-красавца, только-только перешагнувшего через прыщавое отрочество, менялся на глазах. Цветик вытянулся, раздался в плечах и даже переоделся: цветастая куртка и узкие малиновые штанишки сменились тёмно-коричневыми брюками из замши и шёлковой сорочкой такой ослепительной белизны, что Алина зажмурилась. Ещё эти алмазные пуговицы так сияли…

Изменилось и лицо, прежним остался только взгляд — сейчас серьёзный и виноватый. Зато остальное преобразилось: нос стал меньше, скулы — острее, пухлые щёчки исчезли, глаза поменяли цвет с карего на зелёный. Очаровашка — так говорили про Лёню девочки в очереди к кофемашине.

— Что за?.. — высказалась Лошадь, когда всё закончилось.

Лёня коротко взглянул на Алину и тут же отвернулся. Выпрямился, гордо поднял голову.

А Алина подумала, что будь у неё магия, он бы взорвался прямо тут. На месте. Руки взметнулись сами, прикрывая грудь — конечно, её единственной одеждой оставался дурацкий бронелифчик с бронетрусами. Но для таких… форм никаких рук бы не хватило.

Алина в упор посмотрела на своего заместителя и холодно поинтересовалась:

— Леонид Николаевич, у вас есть плащ?

Лёня нахмурился, снова став похожим на душку Цветика.

— Что?

— Плащ, — ещё холоднее повторила Алина. — Я буду благодарна.

— А… Да. — Плащ, похожего кроя, как у ректора, Лёня достал прямо из воздуха.

Стиснув зубы и запретив себе удивляться, Алина укуталась в него и почувствовала себя чуть лучше. Если бы не запах — ткань пахла полевыми травами и немного потом. Абсолютно как Цветик. Или Лёня, когда она вызывала его «на ковёр».

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — подала голос Лошадь. — Алина, ты его знаешь? Что это за оборотень?

— Знаю. И мне тоже очень интересно, что происходит. Леонид?

Забавно, как этот здоровяк каждый раз смущается под её взглядом. В каком-то, извращённом смысле Алине это даже нравилось. После несостоявшейся свадьбы смотреть, как мужчины прыгают перед ней на задних лапках, было немного… приятно.

— Да, Алина Владимировна. — Лёня стушевался. — Я прошу прощения, я говорю это впервые, раньше ничего подобного делать не приходилось…

— Прекратите мямлить, Леонид!

— Круто ты с ним, — пробормотала Лошадь.

А Лёня поднял взгляд, снова посмотрел Алине прямо в глаза… И теперь отворачиваться пришлось ей. Как бы ещё спрятать порозовевшие щёки?

— Алина Владимировна, я знаю, вы считаете, что этот мир… Всё вокруг — ненастоящее… Вы ошибаетесь.

— Ещё бы! — вставила Лошадь. — Я вообще-то писатель, не хухры-мухры. Я подделками не занимаюсь. У меня миры только настоящие!

Лёня посмотрел на неё так, что Лошадь попятилась, а Алина удивилась. У этого тюфяка, оказывается, есть когти.

— Дело не в этом, — продолжил он. — А в том, что… — Он запнулся, подыскивая слова. Наверное, не нашёл, потому что сказал просто: — Параллельные миры существуют.

Наступила тишина.

— Ага, — сказала Лошадь и заржала.

Алина подняла брови.

— Да. — Лёня снова замялся. — Я знаю, это звучит нелепо, но… Говорят же, что всё придуманное где-то сбывается. Алина Владимировна, вы «31 июня» не смотрели?

Алина покачала головой. Не только не смотрела, но даже не слышала.

Лёня кивнул, всем видом выражая «я так и думал».

— Но песню оттуда вы наверняка слышали. Вот, — и напел, довольно мелодично: — «Всегда быть вместе не могут люди…»

— О! Я смотрела! — встрепенулась Лошадь. И немузыкально заржала: — «Нельзя любви-и-и земной пыла-а-ать…»

— Замолчи! — не выдержала Алина. — Леонид, ближе к делу. Песни потом распевать будете.

— Да… Конечно… Эм… Просто там говорилось про шестое измерение: место, где всё придуманное оживает. Вот, как… Эм, здесь. Почти. Понимаете, это… настоящий мир. Ну, как наш. Только… Мы называем их «гибкими».

Лёня всегда нёс какую-то чушь, что на работе, что на корпоративах. Алина даже не удивилась.

— Мы? — перебила она.

Цветик… Лёня порозовел.

— Такие, как я.

«Мямли?» — мысленно хмыкнула Алина.

— Те, кто могут путешествовать по мирам, — закончил Цветик и отвёл взгляд.

Алина вздохнула. «Кто из нас спятил?» Хм… Она играет главную роль в романе Лошади, в который затесался её зам. По всему получалось, что спятила Алина.

Лошадь отреагировала иначе.

— А-а-а! Живой попаданец!

И посмотрела на Лёню так, словно мечтала его съесть. Тот же снова пытался поймать взгляд Алины.

— Продолжайте, Леонид, — вздохнула она.

— Эм… Да? То есть, вы… У вас нет вопросов? Или… Эм…

Алина поморщилась, и Лёня на мгновение замолчал. Потом решительно продолжил:

— Ольга Макаровна сделала вам, Елена, — он бросил на Лошадь испепеляющий взгляд, — подарок. Зря, она о вас слишком хорошо думает. Подобного абсурда я не видел ещё ни в одном из «гибких» миров, а опыт у меня, поверьте, большой…

— В смысле? — опешила Лошадь.

Лёня вздохнул и что-то тихо произнёс. Алине послышалось: «Учи мат. часть, дура». Но тюфяк Лёня на оскорбления был не способен, так что это наверняка был отголосок её мыслей.

Лёня продолжал:

— Этот мир уже существовал до вашего вмешательства. Однако теперь в нём появились вы. Без подготовки. Без сколько-нибудь продуманного плана. Неудивительно, что всё пошло наперекосяк.

— Ничего не пошло! У меня всё под контролем!

Леонид скривился. Алина наблюдала и не могла понять, что происходит. Она привыкла, что Лёня со всеми мягкий и ласковый — этакий щеночек, машет хвостом перед каждой протянутой рукой. Сейчас этот «щеночек» пытался обернуться если не волком, то хотя бы овчаркой.

— Вы действительно не видите? — продолжал он. — Хорошо, вот вам пример. Вы поставили свою академию, будь она неладна, не куда-нибудь, а на место крупнейшей в десяти королевствах ярмарки. Вы представляете, как это отразится на их экономике? Да что там, всего мира! Он ведь небольшой, этот мир, как и любой «гибкий». Или вот ещё: вам понадобилось привести в вашу ненаглядную академию именно аристократов. Вы не подумали, что им и без вас есть чем заняться?

— Чего? — изумилась Лошадь. — Харэ на меня наезжать! Это нужно для сюжета.

Лёня фыркнул.

— Не сомневаюсь. Очень нужна академия, в которой вы даже программу предметов не прописали.

— Слушай, критик! Чтоб ты знал, в этом жанре важны приключения. При-клю-че-ния! А учёба — это фон, ясно?

Лёня закатил глаза.

— В «Гарри Поттере» это тоже был фон?

— Да! И вообще, ты прям эксперт, — оскалилась Лошадь. Алине показалось, что ещё немного, и она Лёню лягнёт. — Что ты можешь знать? Это женская литература!

«И логика в ней женская, — подумала Алина. — Интересно, она тупеет, когда злится, или по жизни не слишком умная?»

— Очевидно, разбираюсь я в ней лучше вас. — Цветик со вздохом покачал головой. — Вы представить себе не можете, сколько в последнее время в «гибких» мирах развелось таких академий. Растут, как грибы. Все одинаковые. В одной студентку недавно превратили в лягушку, чтобы она вышла замуж за своего преподавателя некромантии. Что было в голове автора, когда она это писала?

— Ближе к делу, Леонид, — не выдержала Алина.

Но Лёня наоборот замолчал и устремил внимательный взгляд на ручей. Ничего примечательного, кроме солнечных бликов, там не было.

— Мы закончили? — подала голос Лошадь. — Если да, то господин ходок по мирам, не могли бы вы оставить меня с моей героиней наедине? Я вправлю ей мозги, нас ждёт следующая арка сюжета. Валите отсюда, проще говоря. Пожалуйста.

Алина вздохнула. Ну да, следующая арка сюжета. Что на этот раз? Болото? Подземелье? Вечная хмарь и холод уже были, на что ещё хватит лошадиного воображения?

Лёня перевёл взгляд на писательницу.

— И что же у вас дальше в синопсисе?

— Какой синопсис, вы что, у меня импровизация, — нетерпеливо взмахнула хвостом Лошадь. — Лучшие литературные шедевры именно так и создавались, чтоб вы знали.

— Не сомневаюсь. В таком случае поразмышляйте минут десять, это вам только на пользу пойдёт. Алина Владимировна, вы позволите?

Лошадь успела только недовольно заржать:

— Чего? Не учи меня писать!

А Лёня уже подхватил Алину под локоть и потянул на себя. Та попыталась вырваться.

— Что вы себе…

«…позволяете» застыло у Алины в горле. В глазах неожиданно потемнело, по голове как будто мешком муки стукнули.

А потом Лошадь исчезла, да и лес тоже. На Алину обрушились совсем другие звуки, запахи и ощущения.

Во-первых, она была одета. Не закутана в плащ, а именно одета во что-то точно поудобнее, бронелифчика. Алина опустила взгляд. Та-а-ак, и грудь уменьшилась… И платье было ей знакомо: длинное, шёлковое, как раз с последнего корпоратива. Кажется, и волосы уложены так же. Нормальные волосы, настоящие, её, а не блондинистая копна принцессы Аделаиды.

Во-вторых, она сидела за столиком явно дорогого ресторана. Приятный полумрак разгоняли свечи. Ширму, закрывающую стол от остального зала, увивал плющ. Приятно пахли цветы в вазе — кажется, орхидеи. Задумчивая мелодия флейты разливалась в воздухе.

Лёня сидел напротив, внимательно следя за Алиной. И не отвёл взгляд, даже когда заметил, что она на него смотрит.

— Что всё это значит? — холодно поинтересовалась Алина.

Леонид прикусил губу.

— Эм… Хотите шампанского? Какой сорт вы предпочитаете? Кажется, Шардоне? О, — в его руках сама собой возникла бутылка. — Прекрасный урожай, — повертев её, сообщил Лёня, — я сам такое люблю, хотя игристые вина мне вообще-то не очень…

— Леонид!

Он наконец наполнил её фужер.

Алина открыла было рот — поторопить этого болвана и повторно поинтересоваться, что всё это значит. Но тут перед столиком возник официант. Алина уже всякого насмотрелась, так что лишь молча наблюдала, как Лёня делает заказ… волку в переднике. Или волчице? Волк стоял на задних лапах, записывал когтём в глиняный блокнот и время от времени что-то рычал. Лёня тоже рычал — тихо, постоянно меняя интонацию.

А на флейте — длинной, как в азиатском кино — играл заяц. Заяц во фраке.

Это у них такие маскарадные костюмы качественные, или… снова другой мир?

— Я сделал за вас заказ, Алина Владимировна, извините, но так проще, — сказал Лёня.

Алина проводила волка взглядом. На хвосте у него красовался розовый бантик со стразами. Наверное, всё же волчица.

— Леонид… я правильно понимаю: вы можете вернуть меня домой?

Наступила тишина. Даже заяц с флейтой замолчал.

Лёня опустил взгляд.

— Нет. Я хотел бы. Очень хотел, здесь действительно опасно. Особенно… — он посмотрел на Алину без прежнего восхищения, — неподготовленному человеку. Я не понимаю, как так вышло: Ольге уже делали выговор за подобные… выходки. Но если раньше она отправляла в такие, эм, путешествия членов своей семьи, и они не протестовали, то вы… Я, когда вас увидел, глазам не поверил… Как вы согласились?

— Меня не спрашивали.

Лёня вздохнул.

— Ну естественно. Чёрт, как ей это в голову пришло? Вы же ни основ не знаете, не…

— Леонид, — перебила Алина, которой всё это давным-давно надоело. — Я даю вам минуту. — Она оглянулась и к своему удивлению нашла на стене часы. Обычные часы-домик, похожие на бабушкины, с кукушкой. — За эту минуту вы внятно объясняете, что происходит. Начинайте.

Лёня снова вздохнул, на этот раз куда горше. В его глазах Алине почудилась тоска — но, чёрт возьми, кому какая разница, что этот мямля чувствует.

А шампанское и впрямь было прекрасным. С терпким ягодным послевкусием и нежным ароматом…

Алина ждала, а Лёня всё тянул с ответом.

Мда, вот так же он выступал перед ней на совещаниях. Девочки за кофе шутили, что Лёня скромник только при начальнице, а так-то он герой. Алина не очень-то верила. Тюфяк — он всегда тюфяк. Как её отец, к примеру. Всю жизнь у матери под каблуком и не жалуется. Наверное, ему хорошо.

Она задумалась и не заметила, что Лёня снова изменился. Нет, его лицо, фигура и одежда остались те же. Но он выпрямился, расправил плечи, поднял подбородок и, пожалуй, впервые посмотрел ей прямо в глаза.

— Алина, вы не можете мне приказывать. Я ничего вам не должен.

Алина на мгновение потеряла дар речи. Не сводя с неё взгляда, Лёня покачал головой.

— Вы относились к барду Цветику куда теплее, чем ко мне. Могу я узнать, почему?

«Конечно, — мысленно передразнила Алина. — Сейчас я расскажу тебе всю мою подноготную» Вместо ответа она холодно — как привыкла — поинтересовалась:

— Почему вы притворялись? Почему сразу не сказали мне, кто вы?

Лёня наконец опустил взгляд:

— Таковы правила. В истории ты принимаешь роль, которую тебе прописали. Её можно выбрать, конечно, но характер и внешность прилагаются. Вы смотрели «Джуманджи»? Новый фильм, со Скалой?

— С какой скалой? — машинально переспросила Алина. У Лёни вытянулось лицо, и она не выдержала: — У меня нет времени на походы по кинотеатрам. Кто-то же должен работать!

Лёня грустно улыбнулся.

— Я понимаю, это совершенно не моё дело, но знаете, Алина… Владимировна, когда я увидел вас впервые, я подумал, что вы просто зачем-то копируете стереотипную, шаблонную стерву. Для развлечения, наверное. Вы были так хороши, так отлично играли эту роль, я не мог на вас обижаться.

Он сделал паузу: вернулся официант. Перед Алиной появился стейк — мясо пахло изумительно, по тарелке растекался жир, а на золотистой корочке лежала веточка укропа. Алина обожала хорошо прожаренный стейк и зелень. Поесть она вообще любила, но была совершенно равнодушна к сладкому — о чём всегда забывал её бывший. Вечно заказывал ей чизкейки, капкейки и другие… кейки. Для незнакомца, которым по сути был Лёня, логично было бы заказать девушке десерт — как говорил её несостоявшийся жених, все нормальные девушки любят сладкое. Алине невольно стало интересно, Лёне повезло, или ему известны её вкусы?

После мясных пирожков и жуткой каши — единственных блюд в непрописанной академии — хороший стейк казался подарком богов. Алина даже злиться на Лёню временно перестала. Стерва она значит? Ха. Ну да. Стерва. И что?

— А потом, я так понимаю, вы обиделись? — аккуратно разрезая мясо на маленькие кусочки, усмехнулась она.

Сложно было представить обиженного Лёню. Щеночек умеет только хвостиком махать да слюни пускать, разве нет?

Впрочем, сейчас щенком Леонида никто бы не назвал.

— Нет. — К своему блюду (это что, пицца?) он приступать не спешил: завороженно следил, как Алина расправляется с мясом. — Я понял, почему вы… такая. Со всем уважением, Алина, у вас… странный вкус.

— Да бросьте, женщина может любить мясо.

— Да, я не о том. Алексей мизинца вашего не стоит.

«Але…» Алина поперхнулась.

— Кто? Вы… Вы что, видели моего…

Лёня наконец занялся пиццей.

— Да, Алина Владимировна. Извините, но мне было интересно. Видел. И даже разговаривал. Ну, потом, в больнице.

— Он болен? — вырвалось у Алины, и сердце по привычке сжалось.

Лёня снова поднял на неё внимательный взгляд.

— Ну что вы! Я не зверь, да и… Так получилось. Он просто… неудачно упал с лестницы. Несколько раз. Он вообще неуклюжий, вы не замечали?

— Нет… — Алина запнулась. Нахмурилась. — Вы хотите сказать, что…

— Не сдержался. — Лёня без всякой грации схватил кусок пиццы и чуть не целиком запихнул его в рот. Потом опомнился, вытер губы салфеткой. — Знаю. Не моё дело. Я бы сказал, что он первый начал, но это прозвучит по-детски. Но борзый он у вас!.. — Лёня помолчал. Алина ждала. — Зато я понял, какие мужчины вам нравятся.

Алина аккуратно наколола мясо на вилку — маленький кусочек. Стейк и правда был божественный.

— Правда? Какие же? Ах да. Как вы сказали? Борзые?

Лёня хмыкнул и бросил короткий взгляд на свою сорочку — белую-белую, с аккуратными складками.

— Опрятные. И, очевидно… высокомерные. Да. Простите за слэнг, я забыл, что вы его не любите.

Ну да, Алина не раз просила его следить за языком, особенно в первый год их совместной работы.

Что ж… Опрятные… Да, правда. Она помнила, каким Лёня пришёл в их компанию. «Какой-то фрик», — решила тогда Алина, посмотрев на бородатого бомжа в рваных джинсах. Ей неприятно было видеть этого «фрика» своим замом, она не понимала, как он вообще смог подмазаться к начальнику, и да, жаль, что решение тогда принимала не она. На первом же совещании Алина сочла нужным объяснить новенькому дресс-код. Пожалуй, резковато получилось, но «бомж» заслужил. Лёня тогда только улыбнулся и пообещал купить официальный костюм. Алина была уверена, что обещанием он и ограничится — ну и прекрасно, лишний повод для придирок.

Однако через неделю Лёню было не узнать: он не только костюм купил, он сменил причёску, побрился и даже сделал маникюр. А ещё стал использовать этот мерзкий одеколон… Алина не знала, какой, но запах нравился ей настолько, что думать в присутствии Лёни становилось невозможно. Может, духи с афродизиаком? Она злилась тогда, что новенький заметил, как она его рассматривает и решил поиздеваться.

— С высокомерностью вы прикололись, — сказала она, снова принимаясь за мясо. Если он заметит, как она порозовела… Впрочем, это всё от вина. К тому же, тут душно.

— Не смог, — вздохнул Лёня.

Алина усмехнулась.

— Зачем вам вообще интересоваться, кто мне нравится, а кто нет? Какое вам дело?

Лёня в ответ задорно улыбнулся. И неожиданно встал.

Алина сжала нож и вилку с такой силой, что пальцы побелели.

А Лёня подошёл к ней и… Всего лишь долил шампанского в фужер. Улыбнулся, ловя взгляд… И вернулся на место.

— Вы правы, это не моё дело. Но я уверен, Алина… Вы достойны большего.

— Большего? — Алина вздохнула. Бессмысленный какой-то разговор. Но хоть мясо вкусное. — Не вам решать, чего я достойна.

Лёня покачал головой и вернулся к пицце.

— Да. Не мне.

Какое-то время они молчали. Алина наслаждалась едой, напоминая себе, что больше она в эту ловушку не попадёт. Никаких мужчин. Никогда. Хватит, в этом аттракционе она уже поучаствовала. Довольно.

— Алина, — прервал тишину Леонид. — Могу я спросить?

— Если всё-таки расскажете потом, что происходит, то пожалуйста, — пожала плечами девушка. — Между прочим, не забудьте упомянуть, по какому праву вы похитили меня на это… Это же свидание, не так ли? — Она обвела ресторан равнодушным взглядом.

— На это я могу ответить уже сейчас, — улыбнулся Лёня. — «Хватай, пока не сбежала» — мой девиз. Когда речь идёт о вас, Алина Владимировна, это правило действует без осечек.

Алина хмыкнула и невольно поинтересовалась:

— Почему вы на работе не такой? Я привыкла видеть вас более… скромным. Тоже играете любимую роль?

— Любимую? Вряд ли, — усмехнулся Лёня. И снова поймал взгляд Алины. Господи, как он смотрел. Не как Ленины… эти… для постельной сцены. Те раздевали взглядом. Лёня смотрел с восхищением и — удивительно — с вызовом.

Алина почувствовала, что краснеет.

— Так что вы хотели спросить?

Он помедлил, но всё-таки отвёл взгляд.

— Алина Владимировна… Почему я вам не нравлюсь?

— Не нравитесь? Леонид, вы к себе слишком строги. Вы мне безразличны.

Он не обиделся. Наоборот, улыбнулся, как будто именно такого ответа и ждал.

— Вы лжёте, Алина.

— Что?

Лёня снова улыбнулся.

— Сначала я думал, дело в другом. Может, я наоборот нравлюсь вам слишком сильно, и вы выражаете это… ну, как можете.

Алина выронила вилку, и та звонко ударилась о тарелку. Ещё одна такая речь, и она этому идиоту врежет. Что он о себе возомнил?

— Как могу?

— Так бывает, — пожал плечами Лёня. — Да, я знаю, это не ваш случай. Пообщавшись с Алексеем, я понял, что не в вашем вкусе. Я пытался измениться, но… Чем больше я пытаюсь, тем больше вы придираетесь ко мне. Что со мной не так?

«Или с вами?» повисло в воздухе. Но Алине не нужно было владеть магией, чтобы это понять.

— С вами? О, ну что вы, с вами всё в порядке! Вы всего лишь лицемерный нарцисс.

Против ожидания Лёня не обиделся. Он опять улыбнулся — так очаровательно, что Алина поскорее опустила взгляд. Только бы снова не покраснеть!

— Нарцисс — это я понимаю. Но почему лицемерный?

Алина зло усмехнулась.

— А вы вспомните. Вы пришли к нам на работу и буквально с первых дней принялись скакать передо мной на задних лапках. И не только передо мной. Вас обожает весь офис, и даже новый начальник просит подготовить вас на моё место. А меня, полагаю, ждёт увольнение по собственному желанию и поиски новой работы. Ну и кто вы после этого?

Лёня помолчал — кажется, у него внезапно кончились слова. «Ну надо же!» — фыркнула про себя Алина.

— Я… не знал, — выдавил он после долгой паузы.

— Не знали? — отправляя в рот последний кусочек мяса, усмехнулась Алина.

— Да. Тогда понятно, за что вы меня в кофе искупали, — продолжил Лёня, как будто совершенно её не слыша. — Что ж… Алина… Владимировна… Это недоразумение. Я действительно ничего не знал. В понедельник я сам поговорю с Александром Олеговичем.

— Ну да, скажите ещё, что уволитесь.

— Нет, — снова улыбнулся Лёня. — Уволюсь я только с вами. Алина Владимировна, я на этой работе остаюсь лишь ради вас, вы разве не знали?

Теперь Алина вообще перестала что-либо понимать.

— Ради меня?

— Конечно. Вы не могли не заметить. — Его улыбка погрустнела. — Я люблю вас.

Он так просто это сказал — теперь у Алины кончились слова. И злость как будто испарилась. Или забилась куда-то в закоулки сознания. Любит? Леонид был прав, она замечала. Она не глухая, а девчонки на кухне за чашкой кофе болтали об этом чуть не с первого дня, как Лёня к ним устроился. Но Алина полагала, что это такой хитрый ход с целью её подсидеть. Просто… Любит? Чёрт!

Да нет, врёт он. Она издевалась над ним, унижала, ни во что не ставила. Он что, мазохист?

Алина пожала плечами и честно ответила:

— А я вас — нет.

— Я знаю, — кивнул Лёня. — Я лишь хотел, чтобы вы… не удивлялись, когда на новой работе увидите меня.

Алину передёрнуло. Честно говоря, предложение поискать работу не слишком её расстроило ещё и потому, что это был отличный шанс никогда больше щеночка Лёню не видеть. Но, похоже, так легко она от него не отделается.

— Это попахивает манией, — сказала Алина. — Леонид, я уже спрашивала… Но вы уверены, что вы не маньяк?

Он рассмеялся.

— Называйте это как хотите. Хотите меня оскорблять — пожалуйста. Но я буду рядом. А сейчас вам тем более нужна моя помощь. Вы хотели знать, что происходит — я расскажу.

«Чтобы заткнуть мне рот», — подумала Алина, но перебивать не стала. Да и Лёня заговорил быстрее, напористее, словно боялся, что его остановят.

— Я знаю, что вы не знакомы с современной молодёжной культурой, а жаль, было бы легче. Алина Владимировна, вы знали, что существование параллельных вселенных научно доказано? Но, полагаю, не верили?

— Я об этом даже не задумывалась.

— Вот видите. Как и большинство. А в это время некоторые из нас давным-давно путешествуют по мирам. Это… сродни магии, хотя для некоторых такие путешествия — единственное колдовство за всю жизнь.

— А вы?

— А я… — Лёня помедлил, подыскивая слова. — Я ещё кое-что могу. Опуская подробности, кроме настоящих параллельных вселенных есть такие, куда имеют, скажем так, доступ обычные люди. Ну как, доступ? Подглядеть кое-что могут. И… да, изменить. Особенно писатели. Как ваша писательница. Она уже в десятке миров наследила и ничем хорошим это не закончилось…

— А конкретно чем? — не выдержала Алина. — Чем всё заканчивается?

Лёня вздохнул.

— В худшем случае… Апокалипсис. Впрочем, это уже даже не худший случай…

— Постойте, в любовном романе? Я думала… А как же «долго и счастливо»?

— Жанр не важен, Алина. Конец света наступает после ухода писателя. Неудивительно: если играть с миром, как ребёнок с кубиками, он в конце концов развалится. Вы же наверняка видели, какой хаос Оливия… Просите, Елена оставляет.

Алина вспомнила академию. Сглотнула.

— Значит… Действительно есть шанс, что я погибну здесь?

Лёня успокаивающе улыбнулся.

— Что вы, Алина, нет. Но… Полагаю, вы должны помнить: если умрёте здесь, вы умрёте и там… В нашем мире. Смерть есть смерть, она везде одинакова.

Алина кивнула, принимая к сведению. Мда, а она-то надеялась на приятный отпуск…

— Ольга Марковна, тётя Оливии… Извините, я привык называть её по псевдониму. Тетя Елены, во всём ей потворствует. Ольгу не раз просили поговорить с племянницей, объяснить, что миры не игрушка, но она не слушала. Так что… Не могу сказать, что оказался в этой истории случайно — дело в том, что мне нравится этот мир…. И нравился мир, который Елена угробила до этого. Я полагал, что поговорить с нашей Оливией Старр всё-таки стоит. Но не ожидал встретить вместе с ней вас. Я пытался вас вывести, правда. Вы же замечали, как меняется лес, когда мы шли в академию? Простите, Алина, у меня не вышло. Будь вы хотя бы второстепенной героиней… Но вы же всегда главная. — Он улыбнулся.

Алина пропустила это мимо ушей.

— И что теперь?

— Теперь… — Леонид промокнул губы салфеткой. — Если позволите, я постараюсь сделать ваше пребывание здесь немного… легче. Или хотя бы приятнее.

Алина нахмурилась.

— То есть?

Лёня скрестил пальцы и прижал их к подбородку.

— В сценарии Елены я представляю вашего помощника. Я опытный путешественник и могу помочь советом. Могу сократить вашу дорогу, а также сделать её легче. Я могу помочь вам освоить… эм, магию.

— Магию, — повторила Алина.

— Поверьте, по канону вы сильный маг. И Избранная, так всегда бывает. Вы не читаете ромфант?

— Что, простите?

Лёня снова кивнул.

— Конечно, нет. Было бы легче, если бы читали…

— Зато вы, похоже, и впрямь знаток женской литературы. — съязвила Алина.

Лёня рассмеялся. Ему точно нравилось её злить… Как и ей — его.

— Что? Я что-то смешное сказала?

— Нет, Алина. Станешь тут знатоком, если фэнтезисты ломанулись в «гибкие» миры, как зомби на секретную лабораторию.

— И что, писательницы, конечно, хуже всех?

Лёня вздохнул.

— Вряд ли. Хорошо подготовленный писатель-мужчина разносит отдельной взятый «гибкий» мир за какие-то сутки. Буквально по камешкам, потом даже восстанавливать нечего. А до этого половина женщин в мире превращается в эльфиек… Или на что писательской фантазии хватит. Тентакли я тоже видел… Главное, секса побольше. Секса и оружия. Смотреть на это ещё противнее, чем на волшебные академии.

— Ну да, а то каждый встречный мужчина у Лены не красавчик, — проворчала Алина.

— Но есть и такие, как я, — усмехнулся Леонид. — Поверьте, мужчины куда более… озабочены. По моему опыту. Есть и нормальные, конечно. Но мало.

Алина промолчала. Не то чтобы её в принципе интересовали какие-то там миры. Ей бы домой вернуться!

— Сейчас мы отправимся к Оливии… Елене, — продолжил Лёня. — Надеюсь, она ещё ничего страшного не учудила. Я постараюсь её вразумить и буду рад помощи, Алина… Владимировна. Обычно у вас получается заставлять бездельников работать. Постарайтесь и сейчас, это в ваших интересах. А дальше мы последуем её арке сюжета.

— Она говорила, что пишет вместе с читателями, — вспомнила Алина. — С подписчиками чего-то… Контакта, вроде.

Лёня застонал.

— Интерактивный роман. Ясно. Как говорится, когда падать было уже некуда, со дна постучали… Разберёмся, Алина. Даю слово, что вытащу вас живой и невредимой.

Вставая из-за стола и подавая Лёне руку — на этот раз сама — Алина думала, а будет ли его смерть в «гибком» мире окончательной?

Она не знала, чего ей хочется больше: прикопать Лёню здесь под шумок (никто же не узнает). Или заставить влюбиться сильнее, чтобы мучить больше.

Ничего хорошего, в общем.

Он точно мазохист…

…Эй, ну где вы там? Э-э-эй! Я уже сто раз всё придумала! Господин попаданец, куда вы мою героиню дели?

Эх, никто со мной не считается… Даже в собственном романе.

Что я делаю не так?

Глава 9. Барду заплатите чеканной монетой!

А тем временем принцесса Аделаида с её верным оруженосцем… Эм, просто другом бардом Цветиком и, главное, Конём (то есть, со мной) отправлялась навстречу к Властному Дракону…

В лесу царило солнце, весело журчал ручей, перекликались птицы, и пять мужиков пытались украсть одну лошадь.

Лена упёрлась копытами в землю и не шла ни в какую, только головой мотала и время от времени недовольно ржала. Вряд ли её понимали. Зато на Алину, стоило шагнуть из портала, её визг обрушился, буквально как топор.

— Эй! Мужики, вы чего?! А-а-а-а! Чё делается! Насилуют!

Лёня фыркнул. Алина забрала у него руку и невольно вытерла её о бронетрусы. Да, её старая одежда, к сожалению, вернулась. Как и тело принцессы Аделаиды.

Она не хотела, чтобы этот жест получился нарочитым, но так уж вышло. Лёня его заметил, и уголки его губ печально опустились.

Состязание «Разбойники vs Лошадь» тем временем набирало обороты. Как это часто бывает, из пятерых работал только один: самый молодой, наверное, и самый сильный парень с веснушчатым лицом и рыжей копной волос. Он пытался писательницу взнуздать, та в ответ щёлкала зубами. Остальные четверо суетились вокруг и подбадривали:

— Ты что, уздечку надеть не можешь? Ну ты лопух!

— Она кусается! — жаловался молодой.

— Уздечка? Скажи спасибо, что не лягается.

Лену озарило.

— Лягается? Точняк! Щас лягну! Хопа!

Теперь она размахивала копытом — передним правым. Получалось как на картинке в детской сказке «Сивка-Бурка». Только у художника конь так гарцевал, а Лена просто ногой махала с видом: «Уйди, противный!»

Лёня кашлянул.

Разбойники и Лена изобразили немую сцену «А это ещё кто?!»

Потом писательница скривилась.

— Я уж думала, вы с концами.

— Мы бы с удовольствием, — отозвался Лёня.

Алина мысленно с ним согласилась. В отличие от комфортного ресторана, пусть и с кокетливыми волками в качестве официантов, в лесу было жарко, звенели комары (а может, и кто похуже), вдобавок, это бронебельё!.. Алина с трудом подавила желание поправить грудь. Стальной лифчик, может, и был красивым — сверкал на солнце, переливался чешуйками узора, — но очень уж сильно впивался в кожу. А возвращение бронетрусов — это вообще кошмар. Алина подозревала, что ноги она в том месте здорово натёрла… Хорошо, если не до крови. Ещё эти тряпочки спереди и сзади, типа юбка! Они вечно комкались и собирались между ног при ходьбе. О чём Лена только думала?..

Застигнутые врасплох конокрады смотрели почему-то не на полуголую девицу, а на Лёню. Даже обидно: это она тут изображает порнозвезду, пусть и не по своей воле. Где восхищение? Где овации?

Впрочем, Лёню они тоже были не рады видеть.

— Маги, — сплюнув сказал бородатый.

То есть бородатыми разбойники были все, но у этого растительность на лице росла так буйно, что ещё чуть-чуть и он прекрасно сошёл бы за Чудовище из диснеевского мультика.

— Маги, — согласился Лёня. На его лице играла привычная Алине вежливая улыбка. — И я бы советовал не трогать эту лошадь.

Конокрады сгрудились перед Леной, напрочь забыв про её копыто (Лена и сама о нём забыла) и подняли два топора, один нож, меч и уздечку. Что они собирались делать с последней — чёрт его знает.

Алина невольно вспоминала слова Лёни: смерть в этом мире настоящая… И топоры, выходит, настоящие.

Только страшно почему-то не было нисколько.

Лёня тем временем со спокойствием удава перед бандерлогами подошёл к разбойникам и звонко щёлкнул по лезвию меча.

Разбойники подались назад, к писательнице.

— А вы знаете, — ещё шире улыбнулся Лёня, — что это вовсе не лошадь, а заколдованная девица.

— Я? — опешила Лошадь.

Слава богу, для остальных это прозвучало как ржание. Очень противное, визгливое ржание. Но разбойники, словно заподозрив подвох, стали переглядываться, а Леонид молча кивнул Алине на писательницу. Мол, угомоните.

Алина поймала взгляд Лошади и прищурилась. На работе она так подчинённым на ошибку указывала. Или без слов могла сказать: «Я всё вижу, ты в Контакт полез. Шиш тебе, а не премия». В её отделе все давным-давно понимали начальницу без слов.

Вот и Лошадь поняла, потому что моментально заткнулась.

— Девица? — хмыкнул бородатый. — Так это же замечательно!

Лёня усмехнулся.

— Вы так считаете? М-м-м… Это очень вздорная, очень капризная и вредная девица. Как вы думаете, почему я превратил её в лошадь?

— Ты? — снова попыталась возмутиться писательница. Но опять нарвалась на Алинин взгляд и замолкла.

— А девица-то красивая? — поинтересовался молодой разбойник с уздечкой в руках.

— Если бы! Уродливая, как демон, — вздохнул Лёня.

Тут уж Лена не выдержала.

— Я?!

Впрочем, никто не обратил на неё внимания.

— Что, как эта? — Разбойник кивнул на Алину.

Алина ахнула. К чёрту топоры и уздечки: в её красоте усомнились!

— Ты? — сжав кулаки и отодвинув Лёню, выдохнула она. — Меня? Назвал… уродиной?!

Разбойники изумлённо смотрели на неё. Может, впервые видели миниатюрную фигуристую красотку в бронебелье? А может, ещё не поняли, что им грозит?

— Да, как эта, — кивнул Лёня. Нет бы промолчать!

У Алины аж в глазах потемнело. «И ты, Брут?»

— Что?!

Лёня на свою беду стоял ближе, и оружия у него не было.

— Хотите так же? — отступая от покрасневшей Алины, поинтересовался он.

Лестницы рядом не было, но Алина могла бы поклясться: ещё чуть-чуть и Лёня с неё бы «упал». Много раз. Но тут кто-то из разбойников подал голос:

— Да ладно тебе, маг. Это ж девица. По голове её тюкнул, и всё.

Алина развернулась.

— Щас я тебя тюкну! А ну дай сюда!

И рванула у разбойника то, что попалось под руку: топор.

То ли силушки писательница ей и правда выдала с лихвой, то ли это разбойник так сильно удивился, но топор оказался в руках Алины очень быстро. В голове мелькнуло: «Что я делаю? Я же никогда топор в руках не держала! Я же себе руку сейчас оттяпаю». Мелькнуло и исчезло.

— Уродина я, значит? — повторила Алина. И замахнулась.

Быть бы разбойнику без руки, ноги или носа, или других важных частей тела. Возможно, даже без головы. Но перед Алиной внезапно возник Лёня.

— Не нужно, — голос его звучал так решительно, что Алина и правда замерла. — Отдайте мне топор.

Алина — не иначе как под заклятьем — послушно отдала.

А Лёня ничто сумняшеся отдал топор обратно разбойнику. Потом отцепил от пояса звякнувший мешочек и подбросил на руке.

— Здесь хватит на лошадей каждому из вас. Берите и убирайтесь.

Алина поймала разочарованный взгляд Лены и поморщилась. Гнев схлынул, в голове царил туман, мысли разбегались. Что на неё нашло? Глупо как, она действительно могла кого-нибудь покалечить…

— Возьмём и лошадь, и деньги, — усмехнулся бородатый. — Что ты нам сделаешь, маг? В лягушек превратишь?

«Как вариант», — подумала Алина. Почему нет?

Но колдовать Лёня не торопился. Он как будто задумался на мгновение, потом достал из-за спины лютню (Алина могла бы поклясться, что раньше её там не было).

— Тогда, господа, я развлеку вас пением.

— Чё?

Лёня усмехнулся. Пробежал пальцами по струнам и затянул:

— Ведьмаку заплатите чеканной монетой…[1] оу-оу!

— Ничё себе! — заржала Лошадь — Мужики, спасайтесь, это вирусная песня! Бегите, глупцы!

Мужики уже подпевали. Наверняка сейчас-то в дело вступила магия, потому что остановиться они не могли.

— Ладно! Ладно, маг! Давай сюда деньги! — с трудом выдавил бородатый минуту спустя, пока его товарищи пели.

Лёня усмехнулся и прицепил мешочек обратно на пояс.

— Вот ещё! Пойте теперь, господа конокрады. Ведьмаку заплатите, зачтётся всё это ва-а-ам!

Алина поймала себя на том, что тоже подпевает. Или песня и правда была вирусная, или дело в магии. Наверняка тут что-то нечисто!

Но куда сильнее её удивлял Лёня. Вечно со всем согласный, всегда вежливый и обаятельный, он давным-давно должен был распрощаться и с монетами, и с лошадью, потом пригласить разбойников на рюмку чая… И да, спеть им.

Интересно, а кто такой ведьмак?..

Разбойники пели ещё минуту, потом не выдержали и повалились барду в ноги.

— Пощади, господин маг! Не будем больше!

Лёня смотрел на них пару мгновений, потом пожал плечами.

— Ладно. Идите с миром. — И убрал лютню.

Но магия, наверное, была сильной, потому что разбойники, даже уходя, напевали про монетку.

Да что там, даже Алине было тяжело выбросить песню из головы.

— Это колдовство?

Лёня улыбнулся и привычным жестом взлохматил шевелюру. На работе он вечно так делал, чем очень раздражал. Алина не любила неопрятных людей.

— Не знаю — самому интересно, что там «Netflix»[2] замутил. Но песня и правда вирусная. С гарантией. Вы её просто, наверное, раньше не слышали, Алина… Владимировна.

Она покачала головой. Нет, не слышала… Зато запомнила с первого раза.

— Что за Нетфликс?

— Ну ты тёмная! — заржала Лошадь. — «Netflix» — это зло! Представь, ты любишь какую-нибудь книгу и мечтаешь увидеть экранизацию. А потом за неё берётся «Netflix». И ты такая: «А-а-а! За что?!» Стопроцентно потом полное г… получится. Отвечаю.

— Не всегда, — пробормотал Лёня, приводя в порядок сорочку и косясь на Алину: не увидела ли она, что ткань помялась?

Алине было не до того.

— Да ладно! — фыркнула Лошадь. — Того же «Ведьмака» вон как все ждали. Кстати, я ж поняла, почему ты Цветик! Ты ведь Лютика[3] косплеишь, да? Точняк, как я сразу не догадалась?

— Кого? — не поняла Алина. — Кос… плеишь? Как это?

— Ну ты и правда тёмная!

Лёня вздохнул, а Алина только сейчас обратила внимание, что он тоже изменился: превратился обратно в слащавого милаху-барда.

— Ну точно, — восхитилась Лошадь. — Лютик! Круто ты с песней, прям зачёт!

— Елена, — перебил Лёня.

— Я бы не догадалась… Что?

Лёня поднял взгляд на небо, задумчиво сощурился.

— К вечеру меня ждут в замке по соседству, Арден в Вестеншире. Пожалуйста, не нужно его менять. Просто появитесь там к закату, хорошо? Алина Владимировна, если вы не против… Там удобно и красиво, вам понравится… Надеюсь.

— Эй, а сюжет? — недовольно заржала Лошадь. — Какой ещё Арден, я такого не придумывала!

— Вот и не нужно. А сюжет подождёт. Вы, Оливия… Елена, сейчас вернётесь и выгоните из вашей группы ВКонтакте некую Мелиссу Диамант. Это её стиль. Ваш админ наверняка пустил её в подписчики по невнимательности.

У Лошади задёргался глаз.

— Что?! Эта с… У меня? А-а-а, ну тогда понятно, почему я домой вернуться не могла! Щас я её!..

И исчезла.

Лёня повернулся к Алине и снова подал руку.

— Вы позволите?

— Как будто я могу отказать, — едко ответила Алина.

Леонид только вздохнул. А потом и лес исчез, сменившись на окружённый горами замок. Такой… «замок типикус», Алина видела нечто подобное, кажется во время тура в Великобританию. Гид ещё заливал, что это Тинтагел, и там родился король Артур. Ха-ха.

Замок оказался внушительным, но куда беднее того же дворца Аделаиды, в котором Алина проснулась… сколько? Уже ведь больше недели? Нужно спросить Лёню, что с её настоящим телом — оно не погибнет от истощения? Не хотелось бы очнуться потом в реанимации. Или вообще в гробу.

Пять башен — четыре мелких и одна большая, главная — тянулись к серому небу. Они так густо заросли мхом и плющом, что камня было не видать. По внутреннему двору в месиве грязи бродили куры. Туда-сюда сновали слуги… Или строители. Неподалёку и правда раздавался стук молотка. Густо пахло навозом и опилками.

Алина поёжилась, поймав взгляд мужчины, похожего на мясника, в сером фартуке на голой груди. Да и парень в болотно-зелёной рубашке слева застыл, глядя на гостей открыв рот.

— Меня наверняка здесь примут за девушку лёгкого поведения, — пробормотала Алина, поймав взгляд «мясника» в своём, эм, декольте.

Лёня обернулся.

— А вам не всё равно?

Алина хмыкнула и расправила плечи. Действительно, что это она?..

— Вы говорили, здесь уютно, — заметила она.

Пока что уютом даже не пахло. Грязь, раздражающие взгляды, холод… Алина прикрыла было грудь, потом вспомнила, что ей же «всё равно». И опустила руки.

— Внутри будет лучше, — пообещал Лёня и кивнул спешащей к ним женщине в коричневом платье до пола и белом чепце.

Впрочем, Алине её одежда бросилась в глаза чисто машинально: уж очень хотелось избавиться наконец от бронебелья. А ещё привыкший выискивать стильные сочетания (Алина следила за модой) взгляд приметил, что из открытых частей тела у женщины только лицо и кисти рук. Мда, бронебельё тут точно не комильфо.

А меж тем вид женщина имела колоритный. Она косолапила и сильно напоминала добрую бабулю, только весьма раздувшуюся, кругленькую такую. На Лёню она смотрела, как на дорогого внука.

— Господин! Наконец-то! Мы уж забоялись, что не приедете вы. Так давно в наши края не заглядывали — неужто дорогу забыли?

Остановившись вслед за Лёней, Алина наблюдала. Любопытно: его здесь, похоже, любят.

— Как я мог, Марта! — Лёня как-то умудрился толстушку обнять. И совершенно на её фоне потерялся. — Прошу меня простить, если задержался.

— Помню-помню: бард всегда является вовремя. — Толстушка похлопала его по спине и только сейчас обратила внимание на Алину. — А это…

— Моя сестра, — торопливо ответил Лёня. Наверное, боялся, что Алина сейчас пустится в объяснения и всё испортит.

Толстушка Марта окинула девушку внимательным взглядом.

— Что-то не похожа.

Алина подняла брови.

— Это она в маму такой красавицей уродилась, — с деланой улыбкой объяснил Лёня. — Алина, дорогая, познакомься с матушкой Мартой. Лучшая стряпуха в королевстве!

«Королевство, видимо, маленькое», — подумала Алина. Марта ей сразу не понравилась. Похоже, как и она Марте.

— Очень приятно. — Алина выдавила улыбку.

«А мне нет», — говорил весь вид матушки.

— Марта, милая, моя сестра устала с дороги. Да и одета не по местной моде. Вы ей не поможете? — попросил Лёня. — Буду вам очень благодарен.

Несмотря на холод, Алине кровь прилила к лицу. Она и сама не любила просить о помощи, а уж когда кто-то просил за неё!.. Но ей действительно нужна помощь. Чёртова Лошадь, если бы не её дурацкий костюм, Алина бы разобралась сейчас сама…

Положа руку на сердце, она не понимала, какое отношения стряпуха может иметь к одежде, да и в принципе к гостям, но Лёне, наверное, виднее. Марта во всяком случае не удивилась. Она потрепала барда по щеке и улыбнулась.

— Для тебя, мой милый, всё, что угодно.

«Даже это», — повисло в воздухе.

Куда Лёня делся потом, Алина не помнила: Марта решительно взяла её за локоть и потащила к ближайшей башне, одной из четырёх, которые «поменьше». Дверь в ней была такая маленькая, что Алине пришлось нагнуться, чтобы пройти. Она испугалась, что дальше придётся ползти, но слава богу, потолок в коридоре вполне позволял идти, не наклоняясь. Правда, на винтовой лестнице Алина пару раз споткнулась и сильно ушибла ногу. Но это мелочи.

— Сейчас мы сделаем из тебя человека, — решительно заявила Марта, пропуская её в комнату, действительно весьма уютную.

Во-первых, здесь было тепло (уже плюс сто к рейтингу комнаты). Во-вторых, посредине стояла огромная кровать с балдахином, буквально намекавшая, что неплохо бы поспать. У Алины и правда голова кружилась от усталости — так, что она даже фамильярности Марты не удивлялась. Та кружила по комнате, как ястреб, рылась в сундуках, кажется, готовила одежду. Но потом всё-таки обратила внимание на состояние гостьи и впервые улыбнулась.

— Да ты поспи, девонька. Поспи, пока я тебе ванну распоряжусь приготовить.

— Я не девонька, — пробормотала Алина, падая на кровать и зарываясь в пушистый мех. Волк, наверное? Или медведь? Какая разница… В нормальном состоянии Алина в жизни бы на такую не легла. А вдруг в этой шкуре водятся вши или блохи? Судя по грязи во дворе, здесь тотальная антисанитария.

— А кто же ты тогда? — усмехнулась Марта.

— Алина.

— Вот и славно. Спи, красавица, сил набирайся. А то вон ты вся бледная, чахлая какая-то…

«Сама ты чахлая», — подумала Алина, проваливаясь в сон.

Несправедливо: Марту чахлой бы никто не назвал. Такую толстушечку-то! Где-то через час она самоотверженно дотащила сонную Алину до лохани с горячей водой. Сама гостья просыпаться никак не желала.

— Ты только не утопись, дорогуша. Вот, — и сунула Алине кусок жёсткой ткани. — Мойся давай. А то неизвестно ещё, с кем ты раньше…

Алина снова вспыхнула, но промолчала. Доказывать, что бронебельё — это «не то, что вы подумали», было уж точно глупо.

В общем-то всё шло хорошо — Лёня был прав, тут уж точно было уютнее, чем в академии. Да, мыться какой-то тряпкой (неизвестно ещё, для чего она раньше служила) было неудобно и даже противно. Но Алина терла себя с остервенеем чистюли, который ванну последний раз принимал сутки назад. Или даже двое. Потому что это правда: нормально мылась Алина ещё в академии, а когда это было? По ощущениям Алины, давным-давно.

Но стоило Марте принести ей платье, открытое в груди так, что эта самая грудь из неё буквально вывалилась — тогда Алина возмутилась.

— Дайте мне нормальную одежду! — И чуть помолчав, добавила: — Пожалуйста.

— Чем тебе, красавица, это платье не нравится? — удивилась Марта. — Его наша госпожа и не носила почти…

«Оно ещё и чьё-то!» — подумала Алина. И стала выпутываться из наряда с ещё большим остервенением.

— Ты что творишь, дурёха! — суетилась Марта. — Порвёшь ведь!

Алина стащила с себя какую-то подушку, которую Марта зачем-то пристроила ей на бёдра. Зачем? Эта часть её нынешнего тела и без того была выдающейся.

— А мужская одежда у вас есть? — Ну а вдруг найдутся джинсы? Хоть бы, хоть бы, хоть бы!

— Так ты ж не мужик, — опешила Марта.

— Господи, да вам-то какое дело! Просто дайте мне штаны!

Марта уставилась на неё, как на чокнутую, но штаны и мужскую сорочку потом действительно принесла. Всё это пахло чем-то… Точнее, кем-то, но если выбирать между этим и подушкой на заднице — Алина тут даже выбора не видела.

— Ну и дура, — горячо объявила Марта. — Брата своего опозоришь…

— Он мне не брат.

— Неужто любовник?

— Только в его мечтах!

Толстуха хмыкнула.

— Разве что в твоих, девонька. Ему сама госпожа ночь с ней провести предлагала. А уж она!.. Всё-таки леди. Не то что ты.

— Раз леди — тогда конечно, — проворчала Алина. Ей почему-то очень захотелось заявить, что она вообще-то принцесса, а это круче какой-то там леди. Но, во-первых, это Аделаида принцесса, а не Алина. А во-вторых, перед кем она собирается хвастать? Глупости какие!

Но стоило Алине наскоро заплести косу (тянула она к земле, как камень — такие у Аделаиды густые волосы) и направиться к двери, Марта почему-то заволновалась.

— Ты что, правда пойдёшь в таком виде? В каминный зал?

Алина остановилась.

— Да. А что?

Марта с удивительной для такой толстушки скоростью перегородила ей дверь.

— Срам! Стыд-то какой! Не пущу!

Алина подняла брови.

— Вы с ума сошли?

— Это ты ополоумела!

И Марта захлопнула дверь перед самым Алининым носом.

В изумлённой тишине щёлкнул замок.

Опешив, Алина подёргала несколько раз ручку, закатила глаза и направилась к окну.

«Уютно, говорил он. Тебе понравится, говорил он», — мысленно ворчала она, забираясь на мокрую от недавнего дождя ветку. Клён это или тополь — Алина не слишком в деревьях разбиралась. Может, вообще дуб? Главное, рос совсем рядом с окном, и ветви у него были толстые, удобные.

Почему она вообще решила верить этому Лёне? Потому что он единственный знакомый ей человек в этом мире? Потому что он понимает, что происходит? Ну да, этот раздолбай, который два слова связать не может. Да он, может, ещё чокнутей, чем этот мир! Позаботится он о ней? Ага, как же! Да и не нужна ей его забота.

«Сама разберусь», — думала Алина, прокрадываясь к конюшне. Конечно, ездить верхом она не умеет, но раз альтернатива — пешком, то… Придётся научиться. Главное, чтобы лошадь не летала, как Лена. «Проверить крылья», — думала Алина, подбираясь к ближайшему деннику.

Оттуда на неё с подозрением покосился серый в яблоках конь.

Алина посмотрела на него в упор, открыла дверцу и принялась проверять крылья.

Конь, кажется, обалдел. Он изо всех сил старался оказаться подальше от Алины, а потом и вовсе со ржанием выскочил в проход — Алина еле успела отпрыгнуть.

Крыльев у него точно не было, а то бы уже взлетел.

— Стоять! — приказала ему Алина. — Стоять, я сказала! Ты меня слышал?

— К сожалению, он слышал, — раздался знакомый голос, и рядом из воздуха возникла Лена. — Хочешь я его ржание переведу? — И, не дожидаясь ответа, добавила: — Он считает тебя сумасшедшей извращенкой. Я с ним согласна. Зачем ты ему под хвост полезла? И, кстати, куда ты собралась?

Не обращая на неё внимания, Алина открыла следующий денник. Там красовался конь чёрный, как смоль — Алина даже залюбовалась. Она представила, как будет скакать на таком, и её волосы станут развеваться по ветру… Конь шарахнулся от Алины, как от прокажённой.

Алина отшатнулась и поймала вопросительный взгляд Лены.

— Угадай. Отсюда подальше.

— Зачем? Следующий сюжетный поворот здесь будет. Далеко ты всё равно не уедешь. — Лена отступила. — Но дело, конечно, твоё. Давай, дерзай.

Алина сделала пару шагов к чёрному коню. Тот истерично заржал.

— Да идите вы к чёрту! Все! — закричала в ответ Алина. — Достали!

В конюшне пару мгновений после этого царила тишина, потом Лена вздохнула.

— Да ладно тебе. Слушай, я тут перечитала, что получилось… Короче, нам поговорить надо. Окей?

И, самоуверенно помахивая хвостом, направилась к выходу.

Алина тоскливо посмотрела на чёрного коня. Если бы мог, он бы, наверное, перекрестился: «Только бы эта чокнутая исчезла!»

Чокнутая тяжело вздохнула… И пошла следом за писательницей.

Та как раз нашла самый чистый уголок двора рядом с конюшней — где под навесом было сложено сено. И, тыча в него копытом, сказала:

— Я с тётей поговорила.

— Да? — равнодушно выдохнула Алина. — И что, она просит у меня прощения и согласна вернуть домой?

— Не-е-ет! Говорит, тебе это только на пользу.

Алина мысленно выругалась. Будь её воля, она бы сказала, что на пользу самой этой… Как там её? Ольге Марковне?

Лошадь продолжила взбивать сено.

— Что ты делаешь? — не выдержала Алина.

— Проверяю, не завелась ли тут какая-нибудь стрёмная парочка.

— Что?

— Ну, влюблённые, говорю, тут не кувыркаются? А то раздавлю ж к чёртовой матери.

«Это кто ещё тут чокнутая», — подумала Алина.

Лошадь наконец убедилась, что в сене никого нет, убрала ногу, потрясла ею в воздухе, потом картинно взрыла копытом землю… И прыгнула на стог. В воздух взметнулось сено — а Лена блаженно растянулась на соломенной «подушке», вытянув ноги — и передние, и задние. Алина даже не подозревала, что лошади так умеют.

— Как же хорошо!.. Ты думаешь, ты одна тут такая… трагичная? Да ты вообще, считай, в отпуске! Не понимаю, чего выпендриваешься?

— Я в отпуске? — опешила Алина. — А ты бы посидела на каше с тараканами, которую подают в твоей академии! Посмотрела бы я на твой «отпуск»!

— Ой, да ладно! Ты там булочки наворачивала, я же видела. И меня костерила. Между прочим, обидно. Ты в курсе, что я всё слышу?.. Читаю, в смысле.

— А то ты не заслужила.

— Ну… Спорный вопрос. Падай.

— Что?

Лошадь кивнула на сено рядом.

— Садись, говорю. Поболтаем.

Алина сначала собиралась пнуть эту белую тушу, чтобы встала и… Да за всё пнуть! За прелести учёбы неизвестно где, за сумасшедшую свадьбу с Кастором, да даже за беднягу-ректора.

Но вместо этого почему-то послушно села рядом с Леной. И даже опёрлась о лошадиный бок. Пах он почему-то «Шанелью». Алина вдохнула и расчихалась. На «Шанель» у неё всегда была аллергия.

— Духи сменить? — лениво поинтересовалась Лошадь. — Щас.

Теперь это было что-то от «Lancome». Что-то из их классики. «Tresor», что ли?

Алина закрыла глаза.

— Зачем тебе вообще духи? Ты же лошадь.

— И что теперь — ходить как лахудра? — проворчала Лошадь. — Я ещё и приодеться собиралась. Пальто себе прописала, не введу только в текст никак. Это ты тут вся такая красивая. А я вообще конь!

«А кто виноват?» — привычно подумала Алина.

Помолчали.

Алина отчего-то вспомнила разговор с соседкой в академии… Анилой. Правильная девочка. Она говорила «поставь себя на их место». И, дескать, злиться тогда не будешь, наоборот, поймёшь.

Алина попыталась сделать это с Леной. Но представить себя на месте писательницы никак не получалось.

— Я сюда как в отпуск хожу, — призналась тем временем Лошадь. — Как тётя этот мир открыла… Класс, я теперь попаданка! Кому скажу — не поверят. И сестра — попаданка. Жесть! Она вообще ведьма. Прикинь?

Алина промолчала.

— Да что ты понимаешь, — вздохнула Лена. — Вот скажи… У тебя дети есть?

— Нет. — На эту тему мать Алине уже давно все косточки перемолола. «Тебе тридцатник, считай, старуха! Не дождусь я внуков». Был ещё брат, куда моложе Алины, но ему говорили наоборот: «Смотри, чтобы девчонка твоя от тебя не залетела». Насколько Алина знала, брат «смотрел».

— Везучая, — отозвалась Лошадь. — У меня, вот, трое. Пятнадцать лет, десять и три годика. Же-е-есть! Я забыла уже, когда в последний раз нормально спала.

Алина нахмурилась.

— Мешают?

— Ха! Попробуй уложи трёхлетнего ребёнка, пока братья рубятся в «Diablo». Или «Танчики». Да там целый набор! А потом этих ещё в постель загони. А сейчас зима — это вообще кирдык. Каждый год! То ветрянка по школе ходит, в прошлом году, вот, корью пугали. Одни говорят: прививай. Другие: нет, не смей. Мишу из детского сада приходится забирать — они там повально гриппуют. А у него уже температура, и братья следом.

— Ты так говоришь, как будто они болеют постоянно, — зевнув, заметила Алина.

— Мне иногда кажется, что так и есть, — призналась Лена. — Но там и без болезни, поверь, проблем хватает. Это же маленькие монстры! А Сашка, которому пятнадцать — вообще! Заперся недавно с друзьями в нашей второй квартире — мы её сдаём, и она временно без жильцов осталась. Так он вечеринку там устроил: заперся, меня не пускал и пил с друзьями. Что пил? Поди, и курил тоже. Что с ним теперь делать? Как объяснить, а? Сантехнику расколошматили, идиоты пьяные, соседей чуть не затопили…

Алина слушала и не понимала.

— Ты так говоришь, словно дети существуют, только чтобы мучить родителей.

— Да нет, конечно. Люблю я их, чего уж там, — вздохнула Лошадь. — Но и мучаюсь тоже. А муж ещё… У тебя муж-то есть?

— Нет.

— Блин, ну ты везучая!

Алина перевернулась на бок, опёрлась о локоть.

— Неужели?

— Конечно! Мне с моим, похоже, развод светит. Ты думаешь, я от хорошей жизни этих качков романтических придумываю? Думаешь, не понимаю? Все говорят: комплексы вы реализуете, секса у вас нет, вот и пишете порно. Не ко всем это относится, но у меня…Да! Да мне хотя бы так! Мы пятнадцать лет женаты, и я его видеть уже не могу!

Алина помолчала, пытаясь это представить. Получается, хорошо, что бывший смылся ещё до брака? Потом была бы вся эта галиматья с документами. А если ещё ребёнок? Или как у этой Лены — озарило только через пятнадцать лет? Ужас. И трое детей. Мда.

— Это тебе нужно стать героиней, не мне, — сказала она наконец. — Тебе бы понравилось.

Лошадь фыркнула.

— Если бы! Ох, я бы оторвалась… Я ведь даже красавицей никогда не была, неудивительно, что мой от меня гуляет… Кобель… Думает, я не знаю, прикинь? Типа я дура, ничего кроме своих романов не вижу. Да если б не дети! И ипотека, вот-вот выплатим…

Алина слушала и не могла отделаться мысли, что ей самой-то, похоже, и впрямь повезло. Мать и её подруги только и делают, что пилят: одна, семьи нет, зачем живёшь? А такая жизнь — зачем?

— Это же не выход, — сказала она, так и не определившись, везучая она или нет. — Писать любовные романы. Не выход.

— Это наркотик, — отозвалась Лошадь. — Вот только мне за него платят. И уважение, знаешь, тоже. У меня читателей, знаешь, сколько? Они проду о независимой самодостаточной героине — вот прям как ты — каждый день ждут. Это… приятно.

Алина не назвала бы себя ни независимой, ни самодостаточной.

— Ради этой…проды ты калечишь этот мир?

— Ну уж, калечу! Тётя говорит, ничего такого. Я же аккуратно…

— Аккуратно? Хочешь, я расскажу тебе про ректора твоей академии, которого ты «аккуратно» сделала заговорщиком, рассорила с любимым братом и заставила возиться со студентами и спать со всеми подряд. Ты бы ещё ориентацию ему сменила!

Лошадь зыркнула в ответ, но промолчала. А Алина вспомнила Винсента, как он говорил, что сходит с ума… И не стала сдерживаться.

Писательница слушала явно через силу, иногда пыталась огрызаться, но попробуй-ка, перебей Алину.

— Я не… знала, — призналась Лена потом. Но тут же вскинулась. — А что делать, от меня читатели именно этого и ждут!

— Они ведь живые люди, Лен, — вздохнула Алина. — И я, кстати, тоже. Ты только представь, какого ходить в бронелифчике. С такой-то грудью!

— Зато красиво! Что тебе не нравится?! — огрызнулась Лена и тут же замолчала. Наверное, представила. Наконец-то!

Алина закрыла глаза. Господи, как же хотелось спать! Она с самого «попадания» в этот мир крутится, как белка в колесе. Кажется, вот-вот и у неё закончатся силы.

— Ты хочешь, чтобы я сюжет планировала, в книги зарылась, — вздохнула Лошадь. — Ты пойми, для меня это никогда не было работой. Я получаю от этого удовольствия, читатели тоже — так зачем что-то менять?

Алина обвела взглядом мир вокруг — то есть, кусок грязного двора.

— А для них ты конец света.

Лошадь подняла голову и посмотрела на разгуливающих по двору куриц.

— Как-то… не верится, знаешь ли.

Курицы и впрямь выглядели весьма живыми и очень упитанными.

— Пойдём послушаем твоего красавчика, что ли? — Лена тряхнула головой и медленно встала, заодно подняв с собой весь стог. Алина еле успела спрыгнуть, а то бы покатилась в грязь, к курам. — Этот Лютик… Цветик — твой бывший, что ли?

— Слава богу, нет! — вырвалось у Алины. — Мы коллеги, только и всего.

Лошадь кое-как отряхнулась.

— А чего ты тогда на него наезжаешь?

Алина фыркнула.

— Позёр он потому что. Позёр и идиот.

Лошадь тихо и довольно обидно заржала.

— Самомнение у тебя выше крыши, — сказал она наконец. — Пошли. У меня к нему есть пара вопросов.

Алина помедлила.

— Если я сейчас отсюда уеду…

— Всё равно вернёшься, — бросила Лошадь. — Говорю же, тут будет следующий сюжетный поворот. Морально готовься.

— Что, опять с кем-то спать?

— Ну…

Алина морально готовилась, пока они шли по двору и позже, когда оказались в главном зале замка, он же каминный. Камин в нём и впрямь царил: в полстены, этакий проход в преисподнею. Костёр в нём полыхал очень ярко.

До зала Лошадь чуть не застряла в коридоре и разнылась, что «и тут пора на диету, что ли?» Потом услышала музыку и успокоилась.

Играл Лёня на арфе, пел… да как обычно. Неплохо, но в оперу его бы не взяли, злорадно подумала Алина. И она совершенно не понимала, почему зал набит битком, да так, что мест на длинных скамьях не всем хватило, и почему он нежного Лёниного голоса женщины так млеют. Это видно было невооружённым глазом! А эта, леди которая — сидела ближе всех к барду, так выпятив грудь, что взглядом в неё было невозможно не уткнуться.

Зато на девицу в мужском наряде, да ещё и с конём, никто не обращал внимания.

Алина слушала, закрыв глаза. Рядом вздыхала Лошадь. Голос Лёни лился по залу, вплетаясь в музыку арфы, выводил слова незнакомого языка… Наверняка же что-то романтичное, Лёня и на корпоративах отнюдь не «Владимирский централ» исполнял. «Миллионы алых роз», например, весьма любил… А смотрел при этом почему-то на Алину. Чего смотрел? «Любит он меня, — в очередной раз подумала она. — Ага, как же, поверила!»

И всё бы ничего, но тут какой-то недотёпа, пробиравшийся по проходу поближе к барду, чуть на Алину не наступил.

— Осторожнее, пожалуйста, — машинально бросила она, не открывая глаз.

Рядом всхрапнули. А потом начали нюхать — руку Алины, которой она держалась за колонну.

Этого не замечать было куда сложнее.

— Совсем озверели? — проворчала Алина, открывая глаза и тут же натыкаясь на нюхача взглядом.

Сложно было не наткнуться: он оказался раза в три больше Алины, что ввысь, что вширь. И всё это явно был не жир — от мускулов на груди незнакомца рубашку прямо распирало.

Алина подняла брови.

— Ну? Идите куда шли.

Гора мускулов усмехнулась, и Алина с удивлением поняла, что глаза у нюхача алые с вертикальным зрачком. Загадочно ими сверкнув, незнакомец направился дальше по проходу.

— Пожалуйста, скажи, что это не твой обещанный сюжетный поворот, — попросила Алина, поворачиваясь к Лошади.

Та тоже смотрела нюхачу вслед.

— Он. Правда, симпатяга? Какая у него грудь, а? Скажи?

Алина чуть вслух не застонала.

— Ну и вкусы у тебя.

— Да ладно! Тебе прям не угодить. Этот красавчик, — она кивнула на Лёню, — не нравится. Ректор мой — тоже, а ведь хорош был, гад, я б с ним сама… А ты чуть за Кастора не пошла. Эх! Правда, что ли, только деньги любишь?

«Они не предают», — подумала Алина, но промолчала. Ничего бы эта романтичная Лошадь не поняла.

Нюхач тем временем отпихнул кого-то из служанок леди с лавки в первом ряду и вольготно на ней развалился, вперившись в Лёню весьма красноречивым взглядом.

— Он ещё и дракон, — мечтательно протянула Лена. — Этот… Властный.

Алина закрыла глаза и мысленно выругалась.

Но красивый же, а? Какая я молодец, таких мужчин придумываю!

А ещё он музыку любит… Это мне, кстати, Лёня сказал. Он этого дракона, оказывается, знает.

Интересно, почему Алина так Лёню шпыняет? Что-то между ними точно есть…

Глава 10. Как властный дракон принцессу похищал

Значит так, план (а-а-а, у меня есть план!) следующий: Властный дракон уносит принцессу Аделаиду со стен приютившего её замка в свою драконью башню и объявляет её — принцессу, не башню — своей истинной парой. Принцесса изо всех сил сопротивляется и пытается сбежать. Уж на это-то Алина точно способна!

Что может пойти не так?

Щебетали птицы, журчал ручей…

А, нет, это не отсюда.

Зверски болела голова. Во рту пересохло, ужасно хотелось пить. И всё тело ломило, словно после дачи. Когда Алина была подростком, а её брат — ещё карапузом, родители отправляли её одну летом на дачу подышать свежим воздухом. Любованием природой дело, конечно, не ограничивалось, заботу об огороде никто не отменял. «Руки же у тебя есть? — говорила мать. — Лопата сама знаешь где. Шланг там же. Не забудь поливать каждый день!»

Так и проводила Алина лето, поливая огород и решая задачи по физике (физика у неё хромала, а родители хотели видеть дочь медалисткой, в идеале — золотой). Хочешь не хочешь, а делать всё равно нечего. Никого её возраста в округе не было. Да если бы и были, вряд ли она бы с ними дружила. С дружбой у Алины, как и с физикой, были сплошные проблемы.

Забавно: после всего мать очень удивилась, когда её дочь сбежала из дома при первой же возможности. «Как ты могла, неблагодарная!..»

Алина хмыкнула и скривилась от очередного приступа мигрени. Солнечный свет резал глаза даже сквозь ресницы — тогда она зарылась с головой под одеяло и тихонько застонала, прогоняя воспоминание. Да что же это такое? Обида на мать не проходила ни с годами, ни с дорогими психологами. А уж сколько им Алина заплатила!.. Видимо, так до самой смерти ничего не изменится… И смерть эта, судя по усиливающейся мигрени, наступит весьма скоро.

Ладно голова, но почему всё остальное-то так ломит? Как будто она и правда вчера мешки с картошкой таскала. Мешки, ха! Не такой уж на даче был огромный огород, чтобы мешки туда таскать. Вот яблоки — это да, яблонь на участке было много. А падалицу надо было куда-то деть… Но это когда было-то!

Да и дачи давно уж нет, родители её продали, чтобы оплатить обучение брату, потому что раздолбай он тот ещё… Свободный художник, ха! Бездельник.

Мда. И всё-таки — что вчера было?

И… погодите-ка. По ощущениям, это не похоже на её постель. Простыня, вот, точно не льняная. Да и пижама… Вовсе не пижама, а сорочка.

Где это она?

Глаза открывать было больно, поэтому Алина прислушалась. Откуда-то явственно тянуло прохладой — наверное, открыто окно. А ещё (определённо за окном) то и дело запевали петухи. Громко так, жизнеутверждающе.

Петухи… Неужели она всё-таки купила билеты в ту немецкую деревушку с отелем а-ля «зелёный туризм»? Быть не может!

— Алина Владимировна? — позвал мужской голос, услышав который Алина сначала всполошилась (мужчина? рядом с её постелью? тогда она точно спятила). А потом вспомнила — Лёня, её заместитель.

Лёня. В немецкой деревушке. В её спальне. Может, никакая это не Германия, а самое обычное Подмосковье? Директор вроде упоминал что-то про эко-корпоратив…

— Алина Владимировна? — повторил Лёня. — Вы проснулись?

Она распахнула глаза и резко села.

Головная боль отступила перед приступом паники. Лёня в её кровати! А, нет, не в кровати. У кровати. Уже лучше. Чуть-чуть.

Облитый светом, с ореолом ярко-золотых, словно нимб, волос (это они от солнца), Лёня широко ей улыбнулся.

— С добрым утром!

«Добрым? — мысленно завопила Алина. — Какое «добрым»! Ты здесь!»

Он поймал её взгляд, и улыбка чуть увяла. Но, конечно, совсем не исчезла. Этот идиот всегда улыбается.

Алина поскорее натянула одеяло до подбородка. Стёганое одеяло с запахом псины. Сэкономил их директор на отеле…

— Леонид, что вы здесь делаете? Это… Это же моя комната?

Если и так, то обстановку Алина не узнавала. Кровать с балдахином — допустим, отель в винтажном стиле. Чья-то шкура на полу. Камин — куда ни шло. Но где шкафы? И зачем такие огромные сундуки?

— Вы проспали целые сутки, — ответил Лёня, ловя её взгляд. — И даже больше. Погодите… Две ночи и один день. Вы, наверное, пили местный эль? Он очень крепкий, с непривычки может и на весь день вырубить. Но чтобы сутки…

— Какой ещё эль? — нахмурилась Алина.

Перед глазами немедленно появилась картинка: бесконечные ряды бочек, теряющиеся в сумраке погреба. И Лошадь, копытом сшибающая у одной из них маленький краник. Для Алины, потому что сама писательница хлестала из ведра.

Господи, это всё был не сон… Но почему-у-у?!

И как они до эля-то докатились?

Выходит, замок тот же… И Лёня выступал как бард…

— Здесь эль готовят из яблок, смешивают с полынью и добавляют местные приправы, — объяснил Лёня. — Пить его — почти то же самое как мешать кальвадос с абсентом. Поверьте, лучше этого не делать.

Алина медленно выдохнула. Хотелось замахать на Лёню руками — изыди! И крепко-крепко зажмуриться. Вдруг удастся проснуться? Но в академии она это уже проделывала — не помогло.

Да, эль был. А пили они, потому что… В памяти всплыли красные глаза с вертикальным зрачком… «Властный дракон, какая я молодец, такого красавца тебе придумала!..»

Алина если успела прикусить язык, а то бы выругалась вслух. Чёртова Лошадь с её сюжетными поворотами! Напиться, кстати, тоже она предложила. Нет, Алина не хотела сбрасывать на неё ответственность, у самой голова на плечах, но… Дракон-то точно на лошадиной совести.

Интересно, а дракон он чисто номинально или правда в крылатую ящерицу превращается?

Впрочем, что это с ней? Нет, не интересно.

— Всё это совершенно не объясняет, что вы тут делаете, — голос после сна звучал хрипло, как карканье осипшей вороны.

Лёня усмехнулся и подал Алине деревянную кружку с водой. Вода оказалась сладковатой, с сильным запахом мяты.

— Во-первых, это моя комната. Предполагается, что мы с вами брат и сестра. Помните?

Алина нахмурилась, но кивнула.

— И что же? Кровать здесь одна.

— Близкие родственники в этом мире часто спят вместе. Да и не близкие тоже. — Лёня, как волшебник, держал теперь на дощечке, как в суши-баре, свернутое валиком полотенце. Мокрое и приятно тёплое. — Кровать здесь бывает ценнее дома, а комнату нам и так отвели очень удобную. Поверьте, даже покои хозяйки этого замка не слишком отличается от, — он обвёл комнату взглядом, — всего этого. Разве что гобеленов у неё больше, но так она сама их ткёт.

«Откуда ты знаешь, — подумала Алина, — на что похожа её спальня? Она тебя туда приглашала?»

Нет, это точно не её дело.

Полотенце пришлось очень кстати. Алина с удовольствием вытерла им лицо, почти ожидая увидеть на белой ткани остатки макияжа. Но нет, конечно, нет — принцесса Аделаида красотка от природы! Мечта любой женщины: быть идеально красивой без макияжа, естественно, писательница с детьми и изменником-мужем не могла обойти её стороной. «Наверняка она и краситься не умеет», — подумала Алина.

Она и сама особенной красотой в реальности не отличалась, но краситься любила и умела. Здесь ей этого часто не хватало — возможности привести себя наконец в порядок.

Она отбросила эти мысли и аккуратно сложила полотенце.

— Вы же знаете, Леонид, что мы с вами отнюдь не близкие родственники. И тем не менее вы всё ещё здесь. За помощь спасибо, конечно. — В другое время Алина уже накричала бы, и Лёня вылетел бы за дверь быстрее ветра. Но, во-первых, она только проснулась, и кричать не было ни сил, ни желания. Во-вторых, он всё-таки принёс ей воду и полотенце. Может, ещё и завтрак в постель?

Словно услышав её мысли, Лёня с сияющей улыбкой водрузил ей на колени деревянный поднос с высокими бортиками. На подносе исходил паром травяной чай, рядом в маленьком кувшинчике оказались сливки. А на тарелке горкой лежали пирожные в виде розочек из слоёного теста.

Первой мыслью Алины было: «Окажись они сердечками, я бы перевернула этот поднос ему на голову». Второй… А вторую Алина озвучила:

— Я с утра сладкое не ем.

Лёня не обиделся.

— Знаю. Поэтому они с сыром.

«Неужели сам пёк?»

— Я попросил матушку Марту положить туда побольше начинки. Сыр здесь очень похож на тот сорт, который кладут в булочки в той пекарне, куда вы заходите по дороге на работу. А ещё я томатный сок принёс, — Лёня продемонстрировал литровый кувшин. — Если вдруг захотите. Я люблю томатный сок с сыром.

Алина сглотнула. Лёня старался изо всех сил: это было видно невооружённым глазом.

Но откуда он знает про пекарню?..

— Вы что, следите за мной?

— А?

— Дома. Вы. За мной. Следите?

Лёня виновато улыбнулся, взглядом говоря: «Слежу. А что же делать?»

Алина хотела возмутиться. Хотела пригрозить полицией — потом, когда вернётся. Но…

Она и впрямь любила такие булочки по утрам. А он их ей принёс.

Поэтому Алина просто взяла одну, добавила в чай сливки (Лёня и об этом, похоже, знал). И собралась насладиться завтраком, не обращая внимания на всяких там влюблённых щенков.

Булочки просто таяли во рту. Пожалуй, Марта и впрямь была знатной стряпухой.

Сам Лёня внимательно смотрел, как она ест. Не будь Алина голодна, а булочки — такими вкусными, она бы обязательно подавилась. А так она сначала закончила завтрак, а уже потом поймала Лёнин взгляд. И по привычке подняла брови: мол, что?

Лёня улыбнулся ещё шире. Боже, он и правда походил на щенка — пушистого лопоухого пёсика, который смотрит хозяину в рот и виляет куцым хвостиком.

Алина никогда не любила собак.

— Благодарю, — сказала она, вытирая губы салфеткой (Лёня и о ней не забыл). — А теперь будьте добры…

Она сделала паузу, намекая, что прямо сейчас Лёне лучше из комнаты убраться. В конце концов, ей необходимо умыться и одеться… Между прочим, кто, интересно, переодел её в сорочку?

Алина стиснула зубы. «Если я узнаю, что этот щенок дотронулся до меня без моего разрешения…» Лёне тогда лучше сразу сбежать в какой-нибудь другой мир. И никогда не возвращаться.

А «щеночек» тем временем продолжал влюблённо на неё пялиться.

Выждав минуту, Алина не выдержала и хлопнула в ладоши.

— Леонид!

— А? — вздрогнул он. — Ты что-то… Вы что-то говорили?

Влюблённый идиот… «Что он во мне нашёл? — невольно задумалась Алина. — Если и правда втюрился, то… Да нет, это невозможно. Он просто играет. Весьма профессионально. Только зачем?»

Разговор об этом она решила пока отложить.

— Здесь можно где-нибудь достать ванну?

— А! — спохватился Лёня. — Да, конечно. Уже. — Он подвинулся, и глазам Алины предстала вчерашняя лохань. Ванну она напоминала мало, но всё-таки в неё можно было залезть целиком. Уже что-то.

— Я подожду снаружи, — закончил Лёня.

Алина закатила глаза.

— Наконец-то.

Лёня наверняка это услышал, но снова почему-то не обиделся. По крайней мере, он промолчал.

Вода в «ванне» оказалась приятно горячей — не кипяток, а той температуры, которую Алина предпочитала. И пахла сиренью — любимый цветок Алины. На полочке рядом обнаружился кувшин с водой и нормальное мыло, а также ароматный порошок в серебряной баночке, напоминающий рассыпчатую пудру. От него Алинины волосы мгновенно сделались чистыми, даже смывать ничего не пришлось. Магия! А на сундуке у стены лежали джинсы, рубашка и любимая Алинина куртка-косуха — точь-в-точь как дома. Алина не удивилась бы, окажись она и правда той самой. Под косухой нашлись белые кеды, точно ей по ноге. Внимательный Лёня не забыл и про носки с нижним бельём, и даже про заколку для хвоста.

Он как будто читал её мысли. Алина закрыла глаза, вспоминая, как вела себя за завтраком, и ей стало стыдно. Конечно, она ни о чём его не просила… И поблагодарила, разве нет? Но может, всё-таки стоило говорить с ним повежливее? Теплее? Он заботливый… А заботу в мужчинах Алина ценила даже больше опрятности. Хотя опыт с неудавшимся браком показал, что ценить следовало честность.

Впрочем, тот же Лёша был очень заботлив только поначалу. И завтрак в постель носил, и цветы покупал. Розы — охапками — носил. Алине сначала было приятно, потом очень хотелось ими Лёшу прибить, но она терпела. И ради чего? Он был уверен, что все девушки просто обязаны любить эти цветы. «Это ты ненормальная!» Дарил бесконечные сладости, которые она не знала потом, куда деть… Сладости ведь тоже все девушки любят. Если вдуматься, то он делал очень мало того, чтобы ей действительно было приятно. Как будто ставил галочки в мысленном списке под названием «Идеальные отношения». Наверное, его жена идеально любит розы и сладкое…

А вот Лёня, наоборот, словно угадывал её желания.

Если, конечно, и правда мысли её не читает.

В любом случае всё это ненадолго. Сначала они все хорошие, а потом или ты стелись перед ним ковриком, вся такая красивая, прибранная, с готовым ужином. Или будь добра — на выход с вещами. Кому потом ещё дети достанутся… Нет уж, никаких иллюзий! «Я на такое больше не куплюсь», — решила Алина, заправляя футболку в джинсы.

И всё же — наконец-то удобная одежда! Господи, какое счастье!

Лёня действительно ждал её снаружи — то есть, за дверью. Стоило Алине показаться, как он тут же выпрямился, улыбнулся и открыл было рот — он же болтун, этот Лёня. Да так с открытым ртом и застыл, не сводя с неё восхищённого взгляда.

«Снова в ладоши хлопать? — раздражённо подумала Алина. — Переигрывает».

Но Лёня уже опомнился.

— Алина, вы так… ослепительно выглядите!

«Ну вот, он уже стал опускать моё отчество в обращении, — заметила она. — Фамильярничает. Так и до «ты» скоро дойдём».

Вслух же она сказала:

— Естественно. Разве не об этом, — и указала сначала на грудь, потом на осиную талию и ниже, на бёдра, — мечтают все мужчины?

Он замер на мгновение, непонимающе нахмурился. Потом рассмеялся.

— Что вы, Алина! Если честно, я вижу вас настоящей, даже сейчас. Магия, если хотите… Да и внешность не главное, разве нет?

Алина усмехнулась.

— Скажите это нашей писательнице.

— Ну да. — Лёня кивнул и повёл Алину по коридору, во двор. — Давайте её найдём. Надеюсь, она всё ещё на конюшне отсыпается… Между прочим, бывает и хуже, знаете ли. Некоторые писательницы делают героинь неуклюжими дурнушками. Они называют это «обычная девушка, такая, как я». Смотреть грустно, как мало они себя ценят.

Во дворе Алину ослепило солнце — неожиданно яркое после вчерашней хмари. Удивительно, но то ли после отдыха и вкусного завтрака, то ли ещё почему, но двор уже не казался ей таким грязным, вездесущие курицы не раздражали, а чужие взгляды больше не мешали. Сегодня здесь было куда тише. Наверное, хозяйка замка не каждый вечер закатывает пир, потому и слуги попадались теперь куда реже.

Откуда-то вкусно пахло цветущими яблонями. Алина невольно обернулась и тут же поймала взгляд Леонида. Он больше не выглядел как бард, и смотреть на него было… больно, как в ресторане. Алина даже не смогла сразу отвести взгляд. Да что же это? Может, снова магия?

Хм, магия…

— Леонид, скажите… Вы умеете читать мысли?

Он вздрогнул — волшебство момента тут же исчезло.

— Н-нет.

«Врёт», — подумала Алина.

Но больше спросить ничего не успела.

— И-и-иго-го! А-а-а! Что вчера было? — раздалось со стороны конюшен.

Алина и Лёня дружно посмотрели туда.

— Писательница проснулась, — зачем-то шепнул Лёня.

— Я слышу, — бросила Алина и, обогнув его, направилась на голос.

Она никогда не видела пьяных лошадей. Лошадей с похмелья, впрочем, тоже. А Лена сейчас пребывала в том самом паршивом, переходном состоянии, когда уже и не пьяный, но ещё и не трезвый. Она с трудом передвигала заплетающиеся ноги и скалилась. Время от времени её заносило — тогда Лена ударялась о двери денников. Оттуда раздавалось рассерженное фырканье — наверное, эквивалент лошадиного мата. Но выйти «поговорить» с Леной никто из настоящих коней не спешил.

— Оф-ф-фициант, — прохрипела писательница, завидев Леонида. — Ведро рассола, пжста! И аспирину.

Лёня посмотрел на неё, всем видом говоря: «Ага, щас! Разбежался». Алина закусила губу. Выходит, он только для неё такой предупредительный?

Нет, всё-таки — что же он от неё хочет?

— Тебе, чё, сложно, что ли? Ик! — обиделась Лошадь. Она в очередной раз не вписалась в проход между денниками, хотя его и для двух таких, как она, хватило бы.

— Поилка снаружи, — бросил Лёня.

Лошадь тяжело вздохнула.

— Алин! Ну хоть ты, а? Ты ж моя героиня!

Героиня отвернулась и брезгливо поморщилась. Потом бросила Лёне:

— Пойдёмте отсюда. Не выношу пьяниц.

— Ой, а сама-то! — заржала ей вслед Лошадь. — Не ты ли со мной вместе пила?

Из левого денника раздалось громкое ржание. Алина его не поняла, зато писательница немедленно откликнулась:

— Да чё ты понимаешь, святоша! Жри своё сено.

Она ещё с кем-то препиралась, когда Алина, не выдержав этого безобразия, вышла из конюшни и остановилась во дворе в нерешительности. Что делать дальше, она не представляла.

Мимо деловито месили грязь куры.

— Хотите подняться на стену? — предложил Лёня. — Оттуда открывается красивый вид.

Алина молча кивнула. Всё равно обещанный Лошадью сюжетный поворот в лице красноглазого дракона не торопился.

О нём на стене и пошла речь.

— Писательница сказала, вас украдёт Валя, — заметил Лёня, останавливаясь у одного из каменных зубьев. Здесь они не напоминали букву «М», как в Кремле, и были куда грубее и как будто выше.

Алина заглянула в просвет между зубьями. Далеко внизу там расстилалась зелёная долина. Кое-где она пересекалась невысокими холмами (словно земля вспучилась). Тонкой нитью желтела уходящая к горизонту дорога.

Резко втянув воздух, Алина отвернулась.

— Вы боитесь высоты, — Лёня тревожно смотрел на неё. — Простите. Я не подумал.

— Ничего, — солгала она. Нельзя показывать свой страх, никому. — Вы говорили про какую-то Валю. Кто это?

Лёня нахмурился, но спорить не стал.

— Дракон. Вы видели его вчера, пока я пел. Помните? Валя — Валенсий. Местный, — Лёня с усмешкой покрутил пальцем у виска, — чудак.

Алина пыталась выровнять дыхание. Уж лучше стоять здесь, пусть и так… высоко. Ха, как будто замковый двор ниже! Если спуститься туда, придётся терпеть мающуюся от похмелья Лошадь. Алине вообще видеть никого не хотелось. На стене же как раз и было пусто. Если не смотреть вниз, то и вовсе не плохо.

— Чудак, — повторила она. О драконе стоило узнать побольше, это ей пригодится. — Вы знакомы?

— Мельком, — пожал плечами Лёня. — Ему нравится, как я пою. Возможно, он любит музыку — в этом захолустье барды редкость. Я вижу его каждый раз, когда приезжаю.

«Его и местную хозяйку, чью спальню ты так хорошо изучил», — подумала Алина.

— Его владения неподалёку, — продолжал Лёня.

— Владения?

— Башня. И то, что рядом — лес, долина. Юридически всё это не его, но никто не станет пасти скот и возделывать землю под боком у дракона.

— А жить они, значит, рядом не боятся? — удивилась Алина. — Этот замок, например? Дракон же скот, наверное, ворует. И девиц. Хозяйка замка не против?

Лёня покачал головой.

— Что вы! Алина, ручаюсь, вы будете первой, кого он украдёт. Леди Октавия с Валькой давным-давно заключила сделку. Он пугает купцов так, чтобы они сворачивали с Западного тракта в эту глушь. Местная торговля благодаря этому процветает. Иначе они все бы тут загнулись. Здесь ведь даже мага нет. А Октавия Вальке коз со скидкой продаёт. Козлятину он, говорят, очень любит.

— Со скидкой?

— Да, за полцены.

— Почему он не заберёт её бесплатно? Он же дракон.

Лёня улыбнулся.

— На каждого дракона, Алина, рано или поздно найдётся свой рыцарь. Или королевское войско, если дракон уж очень распустится. И все это знают… Кстати, в вашем случае рыцарем буду я. Валька дракон неплохой, грубый только, но что вы хотите — он родился и вырос в провинции, откуда ему научиться хорошим манерам? Не злитесь на него, ладно?

— Надеюсь, с моим спасением вы поторопитесь, — пробормотала Алина, всё-таки оглядываясь на просвет между каменными зубьями.

— Алина, вы же понимаете… Я сделаю для вас всё, что попросите, — зачем-то сказал Лёня и так на неё посмотрел…

Алина отвернулась.

«Всё это только красивые слова»

А что если… Что если прекратить этот спектакль сейчас? Пока не стало слишком поздно.

— Леонид… Если серьёзно, зачем вам это? Вы следите за мной, носите завтрак в постель, одежду мне достали, собираетесь помочь… Что вам от меня нужно?

Он поймал её взгляд.

— Алина, я ведь уже говорил. Я люблю вас и…

Она громко фыркнула.

— Вы не верите, — вздохнул Лёня. — Почему?

— Потому что для хорошего отношения всегда есть причина, обычно материальная, — пожала плечами Алина. — Что вам от меня нужно?

— Вы, — помолчав, тихо ответил Лёня.

Алина подняла брови.

— В каком смысле? Секс?

Лёня вспыхнул, как мальчишка. Потом отвернулся.

— В любовь вы совсем не верите?

— В такую, которую прославляют с телеэкранов, и в которой, кажется, стремитесь убедить меня вы — нет. Это красивая сказка, но мы оба взрослые люди. Любовь — это всегда сделка. Леонид, не тяните. Скажите, что вам нужно, и даю слово, я подумаю. В конце концов сейчас я тоже заинтересованная сторона: мне нужна ваша помощь.

— Кажется, теперь я понимаю, зачем Ольга отправила вас сюда, — помолчав, заметил Лёня.

— Что?

Лёня отвернулся и стал следить за плывущими над долиной облаками. Алина подождала, потом всё-таки спросила:

— Я правильно понимаю, вы и дальше собираетесь строить из себя влюблённого идиота?

Лёня закрыл на мгновение глаза.

— Да.

Алина поморщилась.

— Как же вы… раздражаете, Леонид!

— По крайней мере я вам не равнодушен, — откликнулся он. — А от ненависти до любви, как известно…

— Так бы вам и врезала!

— О, я рад, что вызываю у вас такие высокие чувства, — совершенно безрадостно откликнулся он.

Алина промолчала.

— Эй, братва! — раздалось снизу. — Голубки-и-и! Я отошла, благо, не в мир иной — давайте обсудим стратегию, а? Как сделать этот мир лучше? Люти-и-ик! Гоу ту ми!

— И вот она тоже меня бесит, — пробормотал Лёня и повернулся к лестнице.

Алина ещё успела подумать, что в кои-то веки с ним согласна.

А потом появился он: сюжетный поворот. С неба рухнул дракон.

Предполагалось, что Алина будет морально готовиться к похищению, чтобы во время него не дай бог дракона не испугать, не обидеть и… В общем, чтобы всё наконец-то пошло как надо, говорила Лошадь.

И подготовка началась, когда Лена предложила: «А давай мы за это выпьем?» Перед этим она описала Алине, как будет проходить момент похищения. Да, дракон рухнет сверху. Схватит её когтями. Главное при этом — не упасть. «Ой, ты же высоты боишься… Чёрт, это я не подумала… Прости!» Когти у дракона острые, нужно быть осторожной и не ёрзать, пока он будет нести добычу в башню. И вообще, этот девиц в когтях раньше никогда не носил… То есть, в придуманном Лошадью мире как раз носил, и ещё как. Но в реальности — нет. Он только думать будет, что всё умеет. «Это значит, надо проследить, чтобы он тебя когтями того… не проткнул».

«Ах да, башня у дракона высокая, а сядет он на её вершину, посадочная площадка у него там. Там ветрено, смотри, чтоб не сдуло. Ай, точняк, ты же высоты боишься… Чёрт! Ну, ты там осторожнее, короче, окей? Вот, потом он может жаром дохнуть, в смысле огнём, это красиво, и у меня в черновике это было. Ась? Не, не поджарит. То есть, не должен. Так, а потом… Хм. Не помню. Чего? Выпьем? Да, давай выпьем за великую и гениальную меня. Какого я тебе дракона придумала! Красота!»

Сейчас дракон падал с неба, словно в замедленной съёмке. Алина успела только голову задрать, увидела когти «смотри-чтоб-не-проткнул» и нехорошо подумала о некой писательнице в принципе и обо всех людях пера в общем.

Снизу раздалось восхищенное подбадривание:

— О да! Наконец-то! Прям вовремя! Не то что транспорт в нашем мире, чтоб его… Да, ещё немного снижайся… Вот так! Ка-а-акие когти! Алина! Смотри, чтобы не проткнул! Давай-давай-давай! Оу-оу-оу! Драконы рулят!

«Если сейчас не погибну, то потом я её убью», — подумала Алина и зажмурилась.

Когти чиркнули по камню, холодный ветер взвыл в ушах.

И…

— Ты чё делаешь? — заорала Лошадь. — Ты… Эй, ты чего? Левее, говорю! Леве-е-е! Идиот огнедышащий, ты чё, слепой? Ты кого сцапал, придурок крылатый? Ты куда? А ну вернись!

Алина открыла глаза.

Лёни рядом не было.

Натужно хлопая кожистыми крыльями, в небо поднимался чёрно-красный и почему-то полосатый, как тигр, дракон. Кто-то судорожно цеплялся за его позолоченные когти. Если бы солнце так не слепило, Алина поняла бы, кто…

Да она и так поняла. В смысле, не поняла только, почему… Но дракон ведь должен был похитить её, она же главная героиня. Что за..?

— Чё за на фиг?! — возмущалась внизу Лошадь. — Я это не писала! Алина-а-а! Ты что, смогла не понравиться ему ещё на подлёте? Как ты умудрилась снова всё испортить?

— Я?! — не выдержала Алина.

— Ну не я же! Хотя постой-ка…

Алина только успела добежать до лестницы во двор, а Лошадь уже исчезла.

Чудесно! И что теперь прикажете делать?

Вопрос решился сам: внизу Алину уже встречали. Душевно: с факелами, вилами, лопатами и, похоже, всем колюще-режуще-дубасящим, что нашли. Когда только успели? Или это тоже — спасибо Лошади? Магия писателя?

Алина замерла на последней ступеньке.

Солнечный луч ярко высветил меч в руке хозяйки замка… Как там её Лёня назвал? Октавия?

Мгновение во дворе царила тишина, только куры кудахтали. Потом леди Октавия воскликнула:

— Самозванка скормила Цветика дракону!

— А-а-ах! — возмущённо отозвалась толпа.

Алина медленно поднялась на ступеньку выше. И на ещё одну. И ещё.

Леди указала на неё мечом.

— Держи ведьму!

— А-а-а! — вторила толпа.

И бросилась на «ведьму».

Алина в который раз порадовалась, что на ней кеды и джинсы. Убегать в них удобнее.

«Это уже ни черта не смешно», — думала она минут через пять, добежав до тупика. Позади негодовала толпа — да, Лёню тут любили. А может, им было всё равно кого поднять на вилы.

«Если я погибну из-за этого кретина, я вернусь, и сама его чем-нибудь проткну», — думала Алина, пытаясь понять, где бы спрятаться. Но услужливо распахнутых дверей и потайных ходов в пределах видимости не было, а разъярённая толпа напирала. Очень скоро Алине пришлось выбирать: что лучше — упасть со стены или нанизаться на чью-то лопату.

Высоты Алина, конечно, боялась, но вилы и обезумевшие крестьяне оказались страшнее.

Вцепившись в камень, она снова посмотрела вниз, не в силах сделать последний шаг.

А потом её кто-то толкнул. Наверное, самый быстрый из толпы. Неважно — главное, что ноги Алины потеряли опору и…

Всё.

Хотя погодите-ка… Прошлый раз Алина падала кувыркаясь, уши оглохли от ветра, а земля стремительно приближалась.

Сейчас же её словно в воздушный кокон обернули. Ветра не было и в помине, земля всё ещё зеленела где-то далеко внизу и приближалась невообразимо медленно, будто Алина планировала или спускалась с парашютом. «Неужели Лошадь опомнилась?» — удивилась Алина, придя в себя и поняв, что прямо сейчас смерть ей вроде бы не грозит. Но тут же почувствовала, как у груди что-то жжётся, машинально потянулась проверить… И обнаружила пристёгнутую к куртке серебряную булавку.

Лёня…

Алина выдохнула. И тут без него не обошлось! Слава богу, а то на Лошадь надежды нет.

Зато все в замке убедились, что она действительно ведьма. Перегнувшись через стену, слуги вместе с хозяйкой поливали Алину отборной бранью и даже пару раз метнули в неё пару ножей и лопату. Тот самый воздушный кокон, наверняка волшебный, каждый раз давал крен то влево, то вправо, и очень скоро метать в Алину оружие перестали — поняли, что бесполезно.

Слава богу, в этой глуши не оказалось магов.

Алина закрыла было глаза, но так лететь оказалось страшнее. Как на американских горках — уж лучше смотреть. Земля медленно, лениво приближалась, опоры под ногами по-прежнему не было.

«Лучше б этот идиот с драконом не улетел, — раздражённо подумала Алина. — Олух! Что мне теперь делать?»

Она приземлилась у дороги, пересекающей пологий склон холма надвое. Замок отсюда казался совсем маленьким, зато гора, на которой он стоял, темнела вдалеке.

Дорога змеилась по долине, исчезая где-то на горизонте. Алина огляделась, вздохнула и опустилась прямо на траву.

Действительно, а что теперь делать?

Ждать Лошадь? Рано или поздно она, конечно, появится. Но… Прямо здесь и ждать? Заодно и толпа из замка успеет сюда добраться. По закону подлости они наверняка захотят сжечь ведьму.

Самым разумным казалось идти по дороге вперёд, куда глаза глядят. Где живёт дракон, Алина не знала. Там, за горизонтом? Или в горах у замка? Нужно ли спасать от него Лёню? Вряд ли, но, если сюжет закручен вокруг дракона, ноги сами приведут Алину к его башне.

Она понимала одно: от горы с замком нужно держаться подальше. Значит, стоит попробовать направиться к горизонту, а там видно будет… И идти придётся пешком неизвестно сколько.

Да где же эта писательница, когда она так нужна? Хоть бы машину ей обеспечила. Или повозку. Или автобус. Ну хоть этот… дилижанс!

Вздохнув, Алина ещё раз огляделась. И вздрогнув, заметила внизу, у холма, всадника. Это вполне мог оказаться рыцарь, солидарный с хозяйкой замка, и тогда лучше бежать, причём быстро. Впрочем, он на лошади, Алина пешком, укрыться негде, здесь даже трава низкая… Бежать бесполезно.

Если это рыцарь, надо прикинуться девой в беде. Это же женский роман, должно сработать. Если, конечно, рыцаря сюда послала Лошадь.

Всадник приближался.

Алина выпрямилась, готовая, если что, бежать. Пусть это и не разумно — всё равно догонит — но инстинкт самосохранения оказался выше разума.

Сердце билось, как сумасшедшее. Сжав руки в кулаки, Алина наблюдала.

Всадник поднялся на холм.

Алина отступила на пару шагов, а потом присмотрелась внимательнее.

Всадником оказалась девушка.

— Алина? — выдохнула она, подъехав поближе. И, спешившись, бросилась навстречу. — Боги, как же хорошо, что ты жива! Я так волновалась!

Волновалась? Алина даже не сразу вспомнила её имя. Вроде бы Анила?

И снова она. Герой, которого я не писала. Странно всё это…

Глава 11. Спаситель прекрасных дев

Вот, что бывает, когда начинаешь писать в соавторстве. Теперь я понимаю, почему Алина не любит этого Лёню. Это он, он подсунул мне неправильного дракона! Может, даже с неправильной ориентацией.

Странно, а читателям понравилось. Весь план теперь летит к чёрту. Что теперь, новый писать?

Алина выпрямилась и тут же стукнулась головой о низкую ветвь. Они расположились с Анилой в дубовой роще, подальше от замка, и это единственное, что было важно. «Здесь и заночуем. Тут удобно», — сказала тогда Анила.

Алина начинала подозревать, что у всех вокруг какое-то странное понятие удобства. Ей было бы удобно в кровати, желательно без шкур, с нормальными одеялами, чтобы не бояться блох. Анилу, похоже, устраивал глубокий слой сухих дубовых листьев и желудей.

Но здесь хотя бы не так дуло, как в долине.

Да где же носит эту Лошадь?!

— Поехали со мной в Зальцберг, — снова предложила Анила. Уже в третий раз.

Собственно, она сделала это предложение сразу, как закончила с бывшей соседкой обниматься. «Вместе же веселее. Едем!»

И потом она болтала об этом без умолку — пока не выяснила, что Алине позарез нужно узнать, как там её…эм, друг, похищенный драконом.

В Зальцберге у Анилы жили родители и белый кот Маркиз. Там же девушку ждал и университет изящных искусств. «Я перевелась туда из академии… Как же она называлась?.. Представляешь, Алин, она ведь исчезла! Стоило тебе уехать, как она сразу же пропала. Просто испарилась, как дым! И мы все стоим, как дураки, не понимаем, что мы делаем и как вообще тут оказались».

Алина спросила про ректора — само вырвалось. Оказалось, всё для него закончилось хорошо: он тут же помирился с братом, и они вместе с армией уехали в закат. «Надеюсь, больше Лошадь его не тронет», — подумала Алина. Винсент это заслужил.

Зальцберг — это неплохо… Но стоит Алине согласиться и отправиться с бывшей соседкой, как дорога наверняка приведёт их в логово дракона. Алина отлично помнила, как оказалась в академии, и повторения не желала.

Спросить бы Лошадь, что у неё дальше по сюжету!

— Зальцберг — свободный город, — продолжала увещевать её Анила. — Если ты боишься Чёрного Кастора, то не волнуйся! Стоит тебе заручиться поддержкой одного из Тринадцати, как никто, хоть самый сильный маг и властелин мира, до тебя не доберётся. Обещаю. И мой отец как раз входит в Совет Тринадцати, — с довольной улыбкой добавила она.

Алина закрыла глаза и представила, что действительно может поехать. Устроит себе нормальный отпуск, без всяких лошадей, без надоедливого Лёни, сексуальных красавчиков ректоров, приключений. Просто отдохнуть.

— Алин?

— Я… не могу. Понимаешь, я… Послушай, зачем это тебе?

— Что? — не поняла Анила.

— Помогать мне. Если поеду — я не хочу сидеть на шее у твоих родителей.

— Алина, ну что ты! Ты будешь нашей гостьей.

— Ну и что? Я не понимаю, зачем это тебе?

Анила мягко улыбнулась.

— Помогать — разве это не нормально? Разве это плохо? Алина, милая, так должно быть! Что ты так смотришь? Ты как будто в клетке раньше жила. В ледяной клетке какого-нибудь проклятия. А ты не из Тёмных земель, случайно? Нет?

Алина даже не знала, где это.

— Согласись, странно, — продолжала Анила. — Ты не умеешь колдовать, хотя должна. Я вижу, что должна, любой с Даром, это увидит! Ты не знаешь простых вещей. И помощь воспринимаешь так, будто это ловушка. Алина, откуда ты?

В наступившей после этого тишине не шевельнулась ни одна ветка, ни запела ни одна птица. Небо в просвете между деревьями заалело, а солнечные лучи стали красными и тусклыми.

Алина молчала.

— Ты всё-таки отказываешься? — спросила чуть погодя Анила.

Алина закрыла глаза. Подвох есть всегда. Почему эта девушка такая правильная? И так заботится о ней? Они же едва знакомы! Что там несколько дней в академии. Подумаешь, соседи!

Она покачала головой.

Анила больше не стала её уговаривать.

— Как знаешь. Но переночевать-то со мной ты останешься? Не поедешь же ты к дракону на ночь глядя?

Алина подняла голову: солнце наполовину скрылось за горизонтом, сгущались мягкие фиолетовые сумерки.

— Ну же, Алин, не упрямься. — Алина похлопала её по плечу. — Заночуем здесь, я сейчас палатку поставлю. А утром покажу тебе дорогу до драконьей башни. Согласна?

Помедлив, Алина кивнула. Сказала только:

— Тут замок недалеко. На горе. Я с его хозяйкой поссорилась.

Анила усмехнулась.

— С леди Октавией? Вздорная стерва, с ней уже половина окрестных владельцев на ножах. Она к тебе того барда приревновала? Забудь. Даже если она решит тебя искать, я защитный купол поставлю. Но она не решит. Если бы Октавия искала каждого, с кем цапается, она бы всю жизнь на это положила, а оно ей надо?

Алина вспомнила горящие азартом глаза леди и поморщилась. Может, и надо.

Но идти непонятно куда ночью будет ещё большей глупостью.

— Поможешь поставить палатку? — позвала Анила, снимая с коня седельные сумки.

Палатка оказалась волшебным шатром, который снаружи был куда меньше, чем внутри. В нём имелась даже кровать, правда всего одна. И даже стол, кресла и место для огня — прямо как в замковом зале, где выступал Лёня. Огонь там тоже разводили в чём-то, похожем на огромную стальную корзину. Или гнездо?

Ещё Анила отменно готовила. Что-то простое: суп, каша, тушёные овощи. Но как же вкусно!

К ужину прилагалось подогретое вино с приправами.

— Попробуй, — заговорщически улыбнулась Анила, наливая ей в деревянный кубок.

Алина не особенно любила глинтвейн — обычно он казался ей слишком сладким. Но этот выпила чуть не в один глоток.

Анила налила ей ещё.

— Ты всегда возишь столько еды? — спросила Алина. В голове уже приятно шумело.

Анила рассмеялась.

— А чего не возить, если у меня есть бездонная сумка. — Она вытащила из-под кресла кожаный мешок. — Это артефакт. Я могу положить в него что угодно, а потом достать когда хочу, а вес и размер сумки не изменится. Посмотри.

Алина с некоторой опаской сунула в сумку руку. И действительно извлекла на свет торт.

Под глинтвейн даже он пошёл хорошо, хоть Алина сладкое не любила. Странно, она никогда раньше так много не пила. Да вообще вино не уважала! Это новый мир на неё так действует?

А Анила всё подливала и подливала.

— Хватит, — пыталась протестовать Алина, чувствуя, что начинает хмелеть.

Анила улыбалась.

— Чтобы ночью было спокойнее спать. И теплее. Ночи здесь прохладные.

Алина посмотрела на постель.

— А… У тебя есть спальный мешок?

— Не знаю, что это, но уверена: мы вместе уместимся на кровати. Или ты против?

Ещё чуть-чуть, и Алина не стала бы возражать и против ночёвки на полу. Её уже здорово клонило в сон.

Как легли, она помнила смутно. Кажется, Анила дала ей новую одежду. Зачем? Наверное, для сна. Юбку до земли и шёлковую блузку. Что стало с одеждой, которую так заботливо достал Лёня, Алина забыла напрочь.

Она помнила только подушку под головой — это было важным: тепло и покой. Наконец-то.

Всё-таки хороший Анила человек. Заботливый. Хоть и правильная.

С этими мыслями Алина заснула и всю ночь спала, как младенец, даже сны ей снились сплошь приятные. Начальник извинялся за то, что наговорил на последнем совещании, Лёня предлагал остаться друзьями, причём, по переписке (какое счастье, больше она не увидит его щенячью физиономию!), родители переезжали вместе с братом на другой конец света… Короче, все оставляли Алину в покое. Ах, если бы так и случилось!

Если бы…

Проснулась Алина, когда её бесцеремонно пнули копытом. А над ухом раздалось знакомое ржание.

«Явилась», — сонно подумала Алина.

— Лен, отстань, я спать хочу… — пробормотала она, переворачиваясь на другой бок. В спину немедленно врезался поднимающийся над землёй корень, а на лицо упала одна за другой капли. Похоже, накрапывал дождь.

Погодите-ка… Но она же засыпала в палатке.

— Какая Лена? — удивился незнакомый мужской голос. — Здесь есть ещё одна дева в беде? Где?!

Алина рывком села, отчего в голове немедленно застучали болезненные молоточки.

Палатки не было. Анилы тоже. Но… Она же обещала проводить к дракону…

Алина закусила губу и потёрла виски.

Ладно, разберёмся…

По поляне тем временем метался какой-то мужик в латах. А худой, как скелет, конь, тоже зачем-то закованный в латы стоял над Алиной и грустно вздыхал.

— Где? Где она, дева? — рыскал по кустам мужик.

Рыцарь, наверное. Конь у него только какой-то… Доходяга.

— Дева, ну же! Где она?

— Кто?

Рыцарь выпрямился, скрипнув латами. На плечах они проржавели.

— Другая дева в беде. Где она?

Алина снова потёрла виски.

— Чего?

Пауза. Рыцарь просто смотрел на неё, а конь тоскливо поплёлся к кустам.

— Тебя, наверное, заколдовал злой колдун, — решил наконец рыцарь. — О, прекрасная… — Он внимательнее пригляделся к Алине и запнулся, — дева… Ты же точно дева?

— А что, есть варианты? — Алина хмуро покосилась на свою грудь. То есть на грудь принцессы Аделаиды. Нет, не исчезла. Выпирала она под блузкой Анилы весьма красноречиво.

— Всякое бывает, — пожал плечами мужик (латы снова заскрипели). — Я во время квестов и не такое видел. Все же мечтают познакомиться с отважным сэром Максимусом! — Он приосанился, с намёком глядя на Алину. Похоже, ждал ответа.

— Понятно, — пробормотала она. Снова потёрла виски. И, повысив голос, позвала: — А… Лена! Это что, очередной поворот твоего идиотского сюжета? Или эта махина в латах случайно на меня наткнулась?

Ответом была тишина. Как обычно. Пора бы писательнице уже появиться… Что она там застряла? Роман, что ли, не пишется? А Алина страдать должна?

— Кажется, заклятье твоё, дева, очень сильное, — заметил рыцарь. — Но возрадуйся! Я спасу тебя! Я отыщу и убью колдуна, который тебя проклял! И тогда проклятье тут же развеется.

Алина покосилась на него.

— Думаете?

Хм. А что? Это вариант: приложить Лену чем-нибудь тяжёлым. Интересно, её смерть здесь тоже будет настоящей? Вряд ли, она же писательница. Творец этого мира, разве нет? В каком-то смысле.

Ну или хоть пристукнуть, чтобы одумалась. А то разговор по душам, похоже, не помог.

Сама бы Алина рисковать не стала, учитывая её теперешние габариты. К тому же лошадь — животное большое. Сильное. Но вот этого бронированного Максимуса не жалко.

— Конечно! — уверенно откликнулся рыцарь. — Но где же ваша подруга?

— Кто? А, не волнуйтесь, это я про мою, эм, лошадь.

Рыцарь оглянулся и поманил к себе тоскливого коня.

— Здесь только Легконог, мой верный товарищ. Он прекрасно служил мне верой и правдой долгие годы с тех пор, как…

— А другой лошади вы случайно здесь не видели? — перебила Алина.

— Вашу, полагаю? — Кажется, рыцарь немного обиделся. — Признаться, нет. Я даже хотел полюбопытствовать, как такая хрупкая девица пешком добралась до Чёрного леса?..

— Молча, — буркнула Алина. — Послушайте, сэр Максимус. Вы знаете, где живёт местный дракон? Валя, кажется? Нет, это сокращённо. Эм…

— Валенсий? — удивился рыцарь. — Зачем вам этот мерзавец? Ах, прошу прощения, леди, с языка слетело.

— Мне очень нужно к нему в башню. У меня там друг. Украденный. В смысле, драконом.

— Мужчина? — кисло поинтересовался рыцарь.

— Да. А что?

— Тогда пусть сам себя спасает. А вас, дева, я буду рад видеть моей гостьей!

— А… Постойте, сэр Максимус, мне нужно к дракону. Укажите хотя бы направление, я сама дойду.

Но рыцарь и слышать ничего не хотел. Он взобрался на коня — довольно легко, несмотря на латы. Зато конь под ним заметно просел, но это Максимуса как будто не волновало. Потом рыцарь бесцеремонно схватил Алину за пояс и посадил позади себя в седло.

— Что вы делаете?! — возмутилась она. — Поставьте меня немедленно на землю!

— Это проклятье говорит за вас, — убеждённо заявил рыцарь. — Скачи, Легконог!

И Легконог поскакал. То есть, поплёлся. Медленно. Очень. С кряхтением и вздохами.

— Может, я рядом пешком пойду? — неожиданно для себя предложила Алина. Коня ей было жаль.

— Нет-нет, мадам! Я не могу позволить вам утруждаться.

Тогда Алина попыталась слезть и сбежать. Легконог бы, наверное, только спасибо ей сказал.

Но она не успела. Рыцарь извернулся, схватил её за пояс, чуть не стянув юбку, и через пять минут неравной борьбы Алина оказалась привязана к седлу, а с коня в итоге слез Максимус. Он пошёл рядом, а Легконог трусил, постоянно вздыхая и кряхтя. Алина попыталась сначала намекнуть, а потом в лоб сказать, что с бедняги стоило бы снять не только её, но и броню, однако рыцарь почему-то обиделся, объявил, что «это всё ваше проклятье» и заткнул Алине рот.

«Если это твоя, Лена, работа, — думала Алина, покачиваясь в седле и глядя на небо (солнце уже стояло высоко), — то я тебе припомню».

Список претензий к писательнице становился всё длиннее.

В «гости» к рыцарю они добрались только к вечеру.

Жил Максимус, как выяснилось, не один. У ворот, напомнивших Алине родительскую дачу, встречала тоненькая девушка с роскошной гривой рыжих волос. Эти волосы сияли в закатных лучах, так что Алина заметила первым делом их и уже потом ухмылку девушки.

А следом топор.

— Малы-ы-ыш! — расплылся в улыбке рыцарь. И, раскинув руки, кинулся к рыжей с явным намерением заключить её в объятия.

Девушка взмахнула топором. Присмотревшись, Алина заметила на нём бурую полоску засохшей крови.

— Ты кого снова приволок, кобель?!

— Ну, малыш! — принявшись скакать вокруг девицы вне досягаемости топора, сюсюкал Максимус. — Это же дама в беде! Это моя работа!

— Сейчас я спасу твою даму из беды, — пообещала рыжая и попыталась метнуть топор в Алину.

Рыцарь заскакал ещё активнее и так быстро заговорил (что-то про «Малыш, ну не надо!»), очень сильно напомнив Лёню.

Алина закрыла глаза и попыталась забыться. К этому моменту ей уже было всё равно, доберётся до неё эта сумасшедшая с топором или нет.

Закончилось всё банально: коню Легконогу надоело стоять и ждать, к тому же, с «дамой в беде» на спине. Поэтому даму он стряхнул. И поплёлся к ближайшему кусту, потащив эту самую даму за собой — руки Алины по-прежнему были привязаны к седлу.

«Ненавижу лошадей», — думала Алина, возмущённо мыча в кляп.

И то на неё не сразу обратили внимание.

— Малыш, ты ведь о ней позаботишься? — Максимус улыбнулся своему «малышу», состроил глазки и даже молитвенно сложил руки. — Эта дева проклята, завтра я поеду спасать её от злого волшебника…

— Да-да, — не торопясь развязывать Алине руки и вынимать кляп, рыжая взвалила гостью на плечо (очень легко для своей комплекции) и потащила куда-то, кажется, в сарай.

Алина возмущалась, но её никто не слушал.

— Разговорчивая ты больно, — проворчала девушка, и в глазах у Алины внезапно потемнело.

Когда она снова очнулась, это уже был сарай… Или нет — кухня. Точно, в сумраке виднелся разделочный стол, впечатляющий набор ножей, кастрюли и сковороды. Где-то рядом пели сверчки, и позади Алины жаром дышала печь.

Руки «гостьи», как и ноги, по-прежнему были связаны, да и кляп изо рта никто не достал.

— Очухалась? — бросила ей рыжая, возникая рядом. — То-то я смотрю, резвая ты. Вечно мой муженёк тащит домой всякую дрянь…

Алина вопросительно промычала в кляп.

Девушка ухмыльнулась.

— Любопытно, что теперь? Хорошо, дорогуша. Зачем ходить вокруг да около, правда? Так вот. Мне как раз нужна была девственница. А ты девственница.

«Я?» — удивилась Алина. Потом вспомнила, что да, принцесса Аделаида же ещё даже… Не с ректором и не… В общем, да, девственница.

— Тогда я вырву у тебя сердце, сварю, съем, и буду молодой ещё месяц. А там мой муженёк другую непорочную дуру притащит. У него на вас нюх. Удобно, скажу я, быть женой рыцаря, когда ты ведьма.

«Чего?» — ахнула Алина.

Рыжая улыбнулась и взяла с разделочного стола самый внушительный нож. Крутанула его в руке, провела по лезвию пальцем.

— А ты думала? В сказку попала? Поди размечталась уже? Рыцарь тебя спасает, ты ему на шею, да? Нет? Ой, да ладно — знаю я вас, принцессочек. Меня он, знаешь ли, тоже однажды спас. Только я не принцесса. — Девушка зловеще улыбнулась. — Я ведьма. А ты, дорогуша, моё будущее зелье долголетия.

Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Остриё ножа указывало на её грудь, и в сумраке Алина увидела в лезвии своё отражение.

Она действительно может умереть в этом мире, и эта смерть будет настоящей, окончательной.

Осознав это, Алина задрожала. Теперь ей стало действительно страшно.

Рыжая ведьма безжалостно улыбалась.

О, господи! Она ещё и в приключение умудрилась вляпаться, которое я не писала.

Эта героиня сведёт меня с ума.

Глава 12. О чём мечтает твой двойник

Всё, я самоустраняюсь. Никаких планов, пусть всё идёт своим чередом. И группу ВКонтакте, пожалуй, закрою. Чтоб я ещё раз взялась писать интерактивный роман! Никогда.

Никаких спецэффектов для создания гнетущей атмосферы не было. Ведьма основательно, как добрая хозяюшка, готовилась к продлению молодости. Свечи зажигать она не стала, пентаграмму не рисовала, кровью не обливалась и в транс не впадала. Она всего лишь накрыла разделочный стол посреди кухни белой скатертью. Расправила, полюбовалась. Положила хлопковую салфетку с вышитым в уголке котёнком. На салфетке чуть погодя выстроились ножи. Каждый ведьма проверила на остроту, а два даже наточила. Потом хороводом расставила фарфоровые чеплашки, закрытые крышками.

В последнюю очередь она поярче разожгла огонь и бросила туда какую-то траву с едким запахом. Дым от неё почему-то не поднялся в трубу, а окутал Алину, которая немедленно расчихалась. Чихать с кляпом — то ещё удовольствие.

После ведьма вытерла руки о передник и улыбнулась.

— Это для видений, дорогуша. Обезболивающе, уж извини, всё ушло на твою предшественницу. Визжала, как поросёнок, даже муж проснулся, я потом остаток ночи ему память стирала… Так себе девица оказалась. Всего-то на три недели молодости после неё хватило. — Ведьма подняла руку, и Алина увидела на молочной белой коже старческие пятна и морщины. — Мда. Надеюсь, ты подольше прослужишь. И кричи, пожалуйста, потише. У меня на эту ночь ещё есть планы.

Алина в ужасе смотрела на неё и чувствовала, как тяжестью наливаются веки.

— Ты дыши поглубже, — продолжала ведьма. — Дыши-дыши. Сон-трава подарит видения, сразу скажу: правдивые. И отвратительные. Понимаешь, мне нужно, чтобы ты дрожала от страха, а ты, вон, застыла, вся какая-то неживая. Может, правда проклятая? — Ведьма внезапно наклонилась к Алине, и та отшатнулась. — Хм… Нет, не вижу проклятия… О, так ты ещё и с магией! Вот это подарочек! А чего ж не пользуешься? Хм, что-то не то с твоим магическим фоном… Что, и учителя по магическому мастерству у тебя, принцессочка, не было? Мда, дорогуша, мне тебя даже немного жаль. Ну-ну, не смотри на меня так, не отпущу, не надейся. Жаль-то мне тебя жаль, но моя шкура мне роднее. Знаешь, какого старухой быть? Не знаешь ты ничего. Меня ведь тоже прокляли… Хотя какое тоже! Нет на тебе проклятия. У тебя и жизнь, поди, как мёд была. Это мне не повезло: мать — поломойка. Зато папаша — король. Он меня потом дракону продал, представляешь? Будешь, говорит, в башне полы ему мыть, как твоя мать. Сволочь.

Ведьма запнулась на мгновение, задумалась. Алина изо всех сил боролась с сонной одурью, но в голове уже неприятно шумело.

— Странно… — продолжала ведьма. — Почему я тебе всё это рассказываю? Не понимаю. Сроду никому не плакалась… Как будто тянет, словно заклинание… Но нет… Вроде…Ты не думай, жалеть меня не надо. Ты себя пожалей… А, и ладно. Всё равно ты никому ничего уже не расскажешь. — Ведьма уселась на пол, прислонилась спиной к стене. — Ну так вот, дракон, значит. Сбежала я от него почти сразу. Полоумный он, представляешь, на музыке повёрнутый. Его моя молодость и красота вообще не интересовали. А я, дура, внимания хотела. Вот и сбежала — да и угодила в лапы к колдуну. Он-то меня всему и научил… И он же проклял — перед тем, как я его зарезала. Старею теперь в считанные дни. И умерла бы давно, если бы не этот рыцарь, защитник слабых и угнетённых! — Ведьма рассмеялась. — Исправно мне девственниц поставляет и не знает ничего. Думает, спасает их. Он завтра проснётся и о тебе, красавица, даже не вспомнит. Никто о тебе не вспомнит. Уж я-то постараюсь. Кстати, ненаглядный мой муженёк сказал, ты к дракону торопилась. Зачем? Ах да, ты же ответить не можешь. Что ж, от хорошей жизни к дракону не ходят. Кто тебя — родители к нему послали?

«Любовный роман меня к нему послал. И чёртова Лошадь», — подумала Алина и уронила голову на грудь.

Ведьма что-то ещё говорила, но её голос уже растворялся, таял во сне.

А сон был какой-то странный. Алина словно опять смотрела в хрустальный шар, но в то же время чувствовала и аромат роз — раздражающе сладкий, — и лёгкий ветерок, качающий ветви кустов. Розы здесь были повсюду, разноцветные, и сад напоминал радугу. Оглушительно жужжали пчёлы, порхали от цветка к цветку огромные синие бабочки. Ослепительно сияло на безоблачном небе солнце.

— Это я садоводством лет десять назад заняться решил, — говорил дракон, стоя у открытой калитки. За его спиной утопало в траве крыльцо и темнела приоткрытая дверь в башню. — Мне знакомый маг сказал, цветы нервы успокаивают. А я так нервничал, так нервничал! Пока со священниками договоришься, пока орган доставишь, учителя наймёшь — время, время! Ну и вот…

Похоже, волновался дракон действительно много: сад был огромный.

— Здесь красиво, — пробормотал Лёня, упаковывая в походный рюкзак длинный чёрный футляр.

— Правда? — улыбнулся дракон. — Мне тоже нравится. Выйду, бывает, на посадочную площадку вечерком, сяду в кресло и любуюсь. На закате особенно красиво. Солнце, знаешь, так… Эй, ты с флейтой осторожнее!

Лёня как раз принялся бить по футляру кулаком.

— Она хрупкая! — засуетился дракон.

— Ничего, я её в пространственный карман сейчас отправлю.

— Простра… Ты что, это же музыка! Она не терпит магии! Она сама — магия!

— Всё нормально, — Лёня лихо размахнулся и подбросил рюкзак вместе с торчащим из него футляром.

Дракон проводил его взглядом — рюкзак, сверкнув в воздухе ярким золотом, растворился в воздухе.

— Мне кажется, Леонид, ты небрежен с музыкой. А она этого не терпит.

Лёня улыбнулся и похлопал дракона по спине.

— Всё хорошо.

— Но поёшь красиво, — пробормотал дракон. — Как там? Ведьмаку заплатите…

Лёня поморщился.

— Ну, я пошёл? Валя, не забудь своё обещание.

— И ты заглядывай, — дракон снова улыбнулся. — Эх, хорошо посидели! На-на-на-на…

Отвернувшись, Лёня направился по садовой дорожке прочь от башни. Вслед ему неслось хриплое:

— …чеканной монетой, оу-оу! Какая приставучая песня…

Алина видела, как заколебалось пространство рядом с Лёней. Наверное, магия — он готовился переместиться. К ней?

Но если так, то почему здесь сияет солнце? Ведь ещё ночь… Или она видит прошлое?

Потом Лёня неожиданно остановился и обернулся.

А Алина увидела себя. Да-да, себя — в кожаной куртке, джинсах — в общем, в одежде, подаренной Лёней. Которая исчезла вместе с Анилой.

Девушка в видении торопилась к Лёне со всех ног.

— Алина? — удивлённо выдохнул тот.

Она не ответила. Подбежав, она с размаху ударила Лёню по щеке и воскликнула:

— Где ты был? Почему сразу ко мне не вернулся?!

Алина опешила. Да, если бы она нашла Лёню рядом с драконьей башней, вот как сейчас, она бы… Нет, она не стала бы бить его по щеке. И кричать бы не стала. Она бы как всегда была сдержанной, отстранённо-холодной. «Леонид, что заняло у вас столько времени? Мне казалось, вы решили мне помогать».

А не… это. Почему?..

Лёня тоже удивился. Потирая щёку, он смотрел на девушку, а та возмущалась всё больше и больше. Как он мог её оставить? Как он посмел? Она ждала! Она до этой башни добиралась так долго, а он!..

Лёня наконец принялся по своему обыкновению извиняться.

— Алина Владимировна, простите, так вышло. Я вам всё объясню…

— Мне не нужны твои объяснения! — кричала девушка. «Почему?» — невольно удивилась Алина. Она бы, вот, с удовольствием послушала. — Мне нужна твоя помощь!

Лёня поймал её руки и принялся по очереди их целовать. Наверное, тоже хотел, чтобы она замолчала.

— Алина Владимировна, прошу вас!.. Я надеялся, вы остались в замке. Леди Октавия обещала…

— Твоя леди взбесившаяся стерва!

Лёня не перечил — он улыбался, и глядя на него девушка вдруг тоже улыбнулась, нежно и радостно.

Тогда Алина узнала эту улыбку. И взгляд — так смотрела очень правильная девочка Анила, которая всех располагала к себе с первых же слов.

И сейчас она выдавала себя за неё, за Алину. Она была в Алининой одежде, она пыталась говорить, как Алина, она… Заняла её место.

«Она поила меня вином, потом переодела в свою одежду и исчезла. Она готовилась к этому с самого начала!» — холодея, поняла Алина.

Лёня держал её за руки и совершенно не замечал подмены.

Алине хотелось крикнуть: «Это не я! Ты что, не видишь?»

А потом — это невольно получилось — она посмотрела на эту парочку внимательнее: на Анилу, похожую на неё как две капли воды (как она раньше не замечала?!); на Лёню, наверняка мечтавшего именно о таком. Ведь девушка глядела на него так радостно, так нежно… И словно по волшебству вокруг них кружились лепестки роз…

Алина посмотрела и подумала, что это наверняка правильно. Оба на своём месте. Оба получили друг друга. А её, Алину, словно стёрли.

Видение тут же исчезло, как сонная одурь. Алина забилась, пытаясь освободиться, но верёвка только сильнее врезалась в запястья. Нет, всё это не должно так закончиться! Не должно! Её нельзя вот так стереть! Это её жизнь, и какая-то девчонка с её лицом Алину так просто изображать не будет!

Ведьма, склонившись, смотрела на неё и усмехалась.

— Что, проняло? Я тебе больше скажу: всё, что ты видела — правда. А… Вижу, ты и так веришь. Ну и прекрасно. Тогда приступим.

Наблюдая, как ведьма выпрямляется, поворачивается к столу, выбирает нож — самый большой и наверняка самый острый, Алина думала:

«Как я могла не догадаться?! Анила — это же моё имя наоборот! Чёртово кривое зеркало! А я так хотела, чтобы и ко мне относились, как к ней, тоже все любили…»

Всё вставало на свои места. Алина была холодно-расчётливой, Анила, как отражение, оказалась душевно-доброй.

Это что, такой сюжетный поворот? Но если так, почему Лёня поверил? Ведь он не играет в этом сюжете главную роль…

Алина дёрнулась сильнее, но руки в итоге совсем разболелись.

Хотелось кричать, но не давал кляп.

Тем временем ведьма с ножом, снова склонилась над ней, деловито улыбнулась.

— Ну, прощай, дорогуша. Ничего личного.

Алина почувствовала, как холодное лезвие коснулось её шеи, и сжалась от ужаса. Но не может же всё закончиться именно так?

Вот только та самая её хвалённая логика подсказывала: ещё как может. Анила могла и эту ведьму с рыцарем подстроить. Она же волшебница, что ей стоило? Теперь Алина умрёт, а двойник займёт её место…

Нет! Нет-нет-нет!

Алина закричала в кляп, прекрасно понимая, что это ничем не поможет. По коже тёк холодный пот, в глазах потемнело от страха.

И тут в дверь постучали. Очень культурно — тук-тук. Но настойчиво.

И Алина, и ведьма одновременно посмотрели на дверь.

Стук повторился.

— Ты кого-то ждёшь? — тихо поинтересовалась ведьма.

Алина, моргая, попыталась покачать головой. И тут же об этом пожалела: шею обожгло, потекла кровь. Алина испугалась, что уже всё, это конец, и ей перерезали горло. Но прошло мгновение, другое, а смерть не наступала. Только кожу всё ещё неприятно жгло.

Выругавшись, ведьма убрала нож и выпрямилась.

Стук сделался громче. В ушах Алины он отдавался громом.

Далее последовала минутная пауза, во время которой ведьма металась по кухне, торопливо накрывая разделочный стол с ножами и чеплашками ещё одной скатертью.

В дверь забарабанили сильнее.

Чертыхнувшись, ведьма прокралась к двери и, спрятав за спиной нож, позвала:

— Милый! Это ты?

За дверью некоторое время молчали, но потом раздалось приглушённое:

— Малы-ы-ыш! Открой, а?

Алина чуть не захлебнулась истерическим смехом.

Шикнув на неё, ведьма поудобнее перехватила нож.

— Милый, я ведь предупреждала: так поздно ужинать вредно. Ложись спать, я сейчас приду.

Алину согнул новый приступ смеха. Происходящее напоминало горячечный бред, нестерпимо хотелось выплюнуть мерзкий кляп, от слёз перед глазами плыло.

— Ну малы-ы-ыш, — не унимались за дверью. — Мне без тебя не спится! Открой!

Алина что есть сил мычала в кляп.

— А ну тихо! — снова шикнула ведьма. — Щас заколдую так, что вообще онемеешь. Навсегда!

Алина снова расхохоталась. Да уж лучше немой, зато живой! И кто ещё знает, переходят ли проклятия из мира в мир? Пусть Лошадь с внезапной немотой героини разбирается, а Алина наверняка вернётся домой уже нормальной.

Короче, терять ей было нечего.

— Малы-ы-ыш! — поторопили за дверью. — Ну пожа-а-алуйста! Ну откро-о-ой!

Пробормотав ругательства, ведьма поудобнее перехватила нож и встала у порога.

— Хорошо, дорогой. Но ты об этом пожалеешь. Уже открываю.

Первым в распахнутую дверь влетел рыцарь, почему-то до сих пор в доспехах. Неужели он в них и спит?.. С него бы сталось.

Его-то ведьма и полоснула ножом. По латам клинок только чиркнул, а сам рыцарь, потеряв равновесие, кубарем покатился к ногам Алины.

— Малыш, ну ты чего? — обиженно прохрипел он. Поднял взгляд. — О! Дева опять в беде! Я спа…

Алина заехала ему связанными ногами по лицу. Откуда только силы взялись? Она думала, ноги уже давно онемели от долгого сидения в неудобной позе.

А в дверях тем временем показался Лёня. Алина так ему удивилась, что даже решила сначала: это ей кажется. Ну, или снится.

Лёня поднял руку ладонью вперёд, и бросившаяся было к нему ведьма с ножом тут же скорчилась на полу.

«А где Анила?» — думала Алина ожидая, что девушка вот-вот появится, тоже войдёт в кухню, объяснит… Она же была такой внимательной, вдруг Алина ошиблась? Анила не создавала впечатление человека, который готов обмануть и даже убить.

Однако никто так и не появился.

Зато ведьма вопила за двоих, и всё время на каком-то странном языке. Вокруг Лёни то и дело вспыхивало золотое сияние, но больше ничего не происходило.

— Я же говорил, она ведьма, — сказал Лёня рыцарю, подавая руку.

Максимус жест не оценил. Он так и остался сидеть на полу, в изумлении глядя на ведьму. И всё повторял:

— Не может быть… Невозможно!

Лёня со вздохом посмотрел на ведьму у своих ног и пальцами правой руки сделал сложную фигуру — не то щёлкнул, не то неприличный знак изобразил.

Пару мгновений ничего не происходило, потом ведьма испустила пронзительный вопль и принялась стремительно стареть. И вот уже на полу вместо красивой рыжей девушки корчится седая старуха. Алина невольно задержала дыхание.

— Ты проклял её, маг! — взревел рыцарь. — Ты проклял мою жену!

И кинулся на Лёню.

Лёня в последний момент уклонился, потом невероятно быстро выбросил вперёд кулак и заехал рыцарю прямо в глаз. Потом плавным движением, очень похожим на танцевальное па, топнул ногой, каким-то-образом заставив выпавший из руки рыцаря меч подпрыгнуть. Схватил почему-то за лезвие, а рукоятью ударил Максимуса в висок. Всё это не останавливаясь и, похоже, не задумываясь.

Рыцарь ещё мгновение постоял, покачиваясь, — и мешком рухнул на пол рядом с ведьмой.

Оглядевшись, Лёня направился к Алине, не опуская при этом меч.

— Ма-а-аг, — прохрипела ведьма, хватая его за ноги. — Сними с меня эту дрянь! Умоляю! Ты ведь можешь! Сними, я служить тебе буду! Клянусь!

Лёня замер на мгновение, глядя на неё.

— И сколько девушек умоляли тебя о том же?

Ведьма захрипела.

— Причём тут они? Я сделку предлагаю, маг! Не пожалеешь!

«Торговаться даже в таком состоянии — это надо уметь», — отстранённо подумала Алина. Лёня тем временем склонился над ней, и она невольно отшатнулась при виде клинка у своей шеи.

Лёня дёрнул уголком рта, но промолчал — он принялся с величайшей осторожностью перерезать её верёвки сначала на руках, потом на ногах. После очередь дошла до кляпа, и пока Алина пыталась отдышаться, Лёня растирал её затёкшие ладони, приговаривая:

— Сейчас… Сейчас всё пройдёт…

— Воды, — прохрипела Алина.

Лёня вздрогнул и тут же вскинулся.

— Да! Да, сейчас!

Его руки почему-то так дрожали, что он умудрился разбить одну из ведьминых кружек. Но во вторую всё-таки налил воды. Правда, донёс с трудом, чуть не расплескав Алине под ноги. Странно, с рыцарем и ведьмой он был куда как спокоен.

— П-простите… П-просите Алина В-вла…

— Спасибо, — перебила та, не в силах это слушать.

Чем чёрт не шутит, может его тоже прокляли? Почему он с ней вечно делается… таким?

Тут о себе напомнила ведьма. Она за эти минуты ещё сильнее усохла, и голос стал тише, но хрипеть у неё получалось.

— Зачем тебе эта девчонка? Мне помоги! Я буду лучше неё! Во всём! Хочешь, я любить тебя буду! Боготворить! Клянусь! Только помоги-и-и!

«А ведь будет, — отстранённо подумала Алина — Точно будет приветливее меня хотя бы поначалу. И Анила наверняка бы была. Она же хорошая. Почему он не с ней? Почему он всё ещё здесь, со мной?»

— Ма-а-аг! Сжалься! — молила ведьма.

Лёня на неё даже не посмотрел.

Когда Алина напилась, он осторожно приобнял её за плечи и выдохнул:

— П-простите. Вы п-просто идти сами н-не сможете.

И поднял её на руки.

Снаружи стояла глубокая ночь. Было холодно, и все вокруг спали — птицы, деревья. Только время от времени перекликались сверчки да конь Легконог тоскливо жевал траву.

Проходя мимо него, Лёня что-то произнёс на незнакомом Алине языке, и коня немедленно окутало синее пламя. Легконог истошно заржал, Алина зажмурилась… А когда открыла глаза, вместо тоскливого доходяги стоял прекрасный белый жеребец, изумительно красивый даже на Алинин взгляд, хотя она в лошадях совсем не разбиралась.

Лёня же как будто ничего не заметил. Он снова что-то сказал, и в воздухе появилась прореха, словно мир вокруг был тканью, и вот, его порвали. Она расширялась, показывая кусок тонущей в сумерках комнаты с мягкими высокими креслами и горящим камином. Туда Лёня и шагнул, а у Алины снова закружилась голова. Что было дальше она уже не помнила.

…Когда она проснулась, чувство дежавю не заставило себя ждать. Всё было, как в замке Арден: в воздухе тоже витал аромат цветов. Неудивительно: в открытое круглое окно заглядывала сирень, а на прикроватном столике красовался огромный букет в вазе из фарфора такого качества, что в солнечных лучах она казалась прозрачной. Алина отметила это абсолютно машинально: как-то она неделю провела, подыскивая матери набор фарфоровых чашек на юбилей. Стоили эти чашки просто заоблачные деньги, и сейчас Алина тоже сопоставила два и два. Фиалки, тюльпаны, нарциссы и даже веточка мимозы — куда ни шло, это не столь дорого. Но фарфор! Для больницы это слишком, даже для частной.

Тогда что это? Действительно замок?

Постель тоже явно не была больничной: шёлк в стационаре точно не постелют. И одевать больного в атласную пижаму не станут.

Мехового одеяла из замка тоже не было.

Пару минут Алина бездумно гладила рукой прохладную гладкую ткань, потом огляделась. Зелёные тканевые обои с вышитыми розами, столик с зеркалом, в котором отражался пузатый платяной шкаф… И балдахин над кроватью, обильно украшенный бисером. Ведь не могут же это быть драгоценные камни?

Алина свесила ноги с кровати и обнаружила на полу пушистый зелёный ковёр, тоже с цветочным узором. Тут кто-то помешен на цветах, да?

— Госпожа?

Алина обернулась. У двери стояла тоненькая девушка в зелёном платье. Алина машинально оценила её фигуру, а ещё длину подола — до пят — и рукавов, а также отсутствие выреза декольте. Платье, как упаковка, закрывало девушку всю. Даже на голове у неё был надет чепчик, правда, белый.

— Госпожа. — Девушка присела в поклоне. — Господин передаёт, что будет рад видеть вас за завтраком. Или вы желаете завтракать здесь?

— Какой господин?

Служанка бросила на неё один-единственный удивлённый взгляд, но тут же потупилась.

— Господин Леонид, госпожа.

Алина окинула комнату новым взглядом. Лёня?

— Это его дом? — вырвалось у неё.

Горничная опять помедлила с ответом.

— Да, госпожа. Что мне передать господину?

— Я буду минут через двадцать, — закрыв на мгновение глаза, ответила Алина.

— Ми… минут? Госпожа, прошу меня простить, я не понимаю…

Настала очередь Алины удивляться.

— Вы не знаете, что такое минуты?

— Нет, госпожа. Прошу прощения.

Другой мир? Алина могла представить, что время здесь считают как-то иначе. Ну что ж…

— Хорошо. Скажите, я скоро буду.

Горничная поклонилась, но прежде чем исчезнуть, выпалила:

— Госпожа, вам не нужно обращаться ко мне во множественном числе. Я всего лишь простая горничная…

— И что?

— Вы величаете меня, как будто я тоже госпожа. П-простите…

Алина вздохнула. Ладно, в другой мир со своим уставом не ходят.

— Хорошо, не буду.

— Благодарю, госпожа.

Служанка наконец исчезла, но её место тут же заняла другая. Эта держалась куда спокойнее, много улыбалась и взгляд не прятала. Чем-то она очень сильно напоминала Анилу.

— Госпожа желает освежиться?

Даже голос оказался похож.

— Я вас знаю? — вырвалось у Алины.

— Госпожа? Нет, простите. Я так не думаю.

Ну да, у Анилы ямочка на подбородке… Такая же, как у Алины. И разрез глаз…

— Госпожа? — напомнила служанка.

— Да, — встрепенулась Алина. — Желаю. И где тут у вас… освежаются?

У спальни был выход в сад, в котором и находилась открытая купальня. Ветер ласково касался лёгких занавесок, отделявших её от сада, а лепестки роз падали прямо в горячую воду.

— Сюда точно никто не зайдёт? — Алина огляделась. От Лёни она такого не ждала, но кто знает? Мужчины хотят лишь одного, разве нет? Вон как он смотрел на её грудь… То есть грудь принцессы Аделаиды. Хоть и уверял потом, что видит не её, а настоящую Алину. Но кто ж ему поверит!

— Что вы, госпожа, — улыбнулась служанка. — Это гостевой сад, сейчас он только ваш.

«Гостевой сад? И гостевой бассейн, получается? Чтоб я так жила», — думала Алина, раздеваясь.

Служанка почему-то уходить не торопилась.

— Я только приготовлю для вас лосьоны и ароматные масла, — объяснила она, когда Алина всё-таки поняла, что стоит перед ней голая. — Если пожелаете, я дождусь вас в спальне.

— Пожелаю, — буркнула Алина, невольно закрывая грудь. Ну да, закроешь такое богатство! Рук не хватит.

Перед уходом служанка, ничуть не смущаясь, обстоятельно объяснила, какой лосьон для чего использовать.

— Моя госпожа, когда закончите, позвоните, пожалуйста, в этот колокольчик.

Алина проводила её взглядом, потом посмотрела на серебряный колокольчик на бортике бассейна… И резко выдохнула.

Ну и порядки здесь!

Вода оказалась приятной температуры, и Алина освежалась не торопясь. Вот уж нет, Лёня найдёт чем себя занять. Пусть завтракает один, если торопится. А она в отпуск уже несколько лет не ездила, и чёрт его знает, когда теперь поедет. Ей такое наслаждение в ближайшее время точно не светит, значит, нужно вкусить его сполна.

А хорошо-то так! Даже думать ни о чём не хочется. Особенно о том, зачем Лёне при таком богатстве работа в Москве.

В купальне Алина провела, наверное, час — не меньше. Вода почему-то не остывала, и когда Алина опомнилась, времени прошло достаточно. Но Лёня её тем не менее дождался.

Завтракали в беседке из винограда. Спелые грозди свисали до самого стола, Алина не удержалась и отщипнула пару ягод. Сладко!

Лёня пытался делать комплименты:

— Алина… Владимировна, позвольте выразить моё восхищение. Это платье вам так… э-э-э… идёт…

Платье было из пузатого шкафа, он же гардероб. Слишком открытое, на вкус Алины. Слишком белое, при определённом освещении почти прозрачное. Чем там Лёня восхищался, было и так понятно.

К сожалению, в шкафу это оказалось единственное платье, которое хоть как-то налезло на грудь Аделаиды.

— Благодарю, Леонид, — холодно отозвалась Алина. — Но идёт оно не мне, а принцессе.

Лёня почему-то улыбнулся — и снова стал похож на влюблённого идиота.

— Алина…

Она не дала ему закончить.

— Леонид, у вас прекрасный дом. Я правильно понимаю, это не Москва?

Услышав это, Лёня почему-то подскочил. И засуетился вокруг стола, накладывая в тарелку Алины то одно блюдо, то другое. Алина всё ждала, когда же тарелка наконец наполнится, но этого почему-то не случалось.

Наконец Лёня справился. В тарелке оказалось суфле и пять видов булочек.

— Вы правы, — снова сев, ответил Леонид. — Это Геполия. Я предпочитаю этот мир всем… другим.

Алина не сомневалась. Она бы на месте Лёни тоже предпочитала его Москве.

— Вы кажетесь весьма обеспеченным человеком, Леонид.

Он снова вскочил.

— Я… Забыл налить вам кофе. Знаете, здесь делают очень вкусный кофе! Есть такой рецепт с…

Алина терпеливо (просто подвиг для неё) выдержала и эту сцену. Но стоило ему снова сесть, она улыбнулась.

— Леонид, вы не увильнёте. Итак, вы богаты.

— Я? Эм… Не жалуюсь, Алина Владимировна. Мне хватает.

— Конечно. У вас штат прислуги…

— Совсем небольшой! Повар, кухарка, десть лакеев, столько же горничных, дворецкий, экономка… — Лёня запнулся.

Алина даже развеселилась.

— А зачем тогда вам работа, а, заместитель начальника маркетингового отдела?

Лёня снова попытался улыбнуться.

— Работа облагораживает человека, Алина Владимировна.

— Да неужели?

Лёня замолчал.

Также в молчании он наполнил свою тарелку, потом отрезал кусок медового торта, налил себе кофе.

Алина ждала.

Наконец, подняв на неё глаза, Лёня ответил:

— Алина… Владимировна, боюсь, этот разговор повторяется. Я уже говорил: причина — вы. Вы правы, Москва… Красивый город, конечно, но жить я предпочитаю здесь. — Лёня обвёл взглядом беседку и тоже сорвал одну виноградину. Потом дурашливо улыбнулся. — Но, вы живёте в Москве, поэтому… Я уверен, что мы это уже обсуждали.

Обсуждали… Алина отставила чашку с кофе и стала медленно считать. Нужно успокоиться.

Да, обсуждали. Она была уверена, что Лёня тогда лгал. Она думала, ему нужны деньги. Он хочет подсидеть её на работе. А…

— Этот дом точно настоящий?

Лёня замер с открытым ртом, потом рассмеялся.

— Естественно!

Не лжёт, подумала Алина. Тогда… Был бы ему нужен секс, давно бы уже его получил. Сколько раз за последнее время она была при нём совершенно беззащитная? Алину передёрнуло от этой мысли.

— Вы мне не верите? — прервал молчание Леонид.

Считать. Нужно считать. Сто двадцать, Сто двадцать один, двадцать два…

— Я нечасто раньше бывал в Москве, — продолжал Лёня. — Только по делу. Знаете, такие, как Ольга Марковна много дел добавляют… — Он усмехнулся. — Вы, наверное, не помните — был октябрь, шёл дождь, холодно, ветер. Вы сидели на бортике фонтана у Новокузнецкой и…

Алина помнила. Дело было после той неудавшейся свадьбы. Спустя полгода ей так и не удалось дозвониться до бывшего, зато неожиданно ответила его жена. Тогда-то Алина всё и узнала. Надо же, столько времени это заняло! Полгода Алина приходила в себя, может, поэтому про Лёшу никто из их общих друзей не рассказывал? Да и друзей тех было раз, два и обчёлся.

Она узнала тогда и кто новая любовь Лёши, и что они уже женаты, и ребёнок на подходе. Сам разговор Алина почти не помнила. Только сухое «не звоните сюда больше» и собственные всхлипывания. «Какая я была тогда жалкая», — подумала Алина. Телефон она тогда разбила о тот же фонтанный бортик.

— Кажется, вы предложили мне тогда зонтик, — сказала она, радуясь, что голос звучит спокойно.

— Я и новый телефон предложил, — криво улыбнулся Лёня. — Его вы в коробке оставили на том бортике, а зонтик швырнули в меня. Вы помните, да?

«Да, — подумала Алина. — И почему тебя это так радует?»

— Выходит, вы меня просто жалеете? — усмехнулась она.

Лёня покачал головой.

— Жалел. Я подумал: «Так холодно, а она в лёгком плаще». Но после зонтика пальто вам предлагать было как-то… глупо. — Он снова улыбнулся. — Только знаете, я ушёл, но никак не мог выбросить вас из головы. Сначала мне было интересно, что заставило вас плакать. Потом… Потом я думал, вы колдунья, и всё это был хорошо подготовленный спектакль, чтобы я попался. Потому что я попался. Я уйму времени убил, чтобы проверить, так ли это. Не удивляйтесь, Алина, в моём мире это нормально. Я очень удивился, когда узнал, что никакого проклятья нет.

Алина потянулась к кофе и, обжигаясь, выпила всю кружку залпом.

— А вот вы есть, — продолжал Лёня. — Это очень странно, вы не поверите. Вы не понимаете, я раньше никогда… Со мной никогда такого не бывало. Я просто не мог выкинуть вас из головы. И я вернулся, нашёл вас снова, устроился работать поближе к вам. Думал, насмотрюсь, надоест — и всё закончится. А оно не заканчивается. Только сильнее становится. Алина, пожалуйста, не думайте, я ни о чём вас не прошу. Но я должен быть рядом, я просто иначе не могу. Простите.

Пятьсот шесть, пятьсот семь… У Алины дрожали руки, и она спрятала их под стол.

— Но ведь я… Леонид, я не…

Перед глазами поплыло. Алина вскочила, опрокинув стул.

— Леонид, верните меня, пожалуйста в… В мой роман. К Лошади. Туда. В-верните.

— Алина? Я вас расстроил? Вы… плачете?

— Верните меня немедленно!

От слёз она уже ничего не видела. Нужно было их стереть, но у неё не было платка, и Лёня наверняка заметит и…

Он, конечно, уже всё заметил и понял. Почувствовав его руки на плечах, Алина попыталась их стряхнуть, но Лёня наоборот только крепче её обнял.

«Уйди, уйди, уйди!» — звенело в её голове.

— Верните меня обратно, — шептала Алина ему в плечо. Мерзавец, он всегда был её выше, что в этом теле, что в настоящем. Как же её это злило! — И уйдите, ради бога, уйдите и больше не появляйтесь. Я не хочу вас видеть. Я не люблю вас и никогда… не давала… Оставьте меня наконец в покое! Как вы… Как вы можете! Вы не имеете никакого права преследовать меня! Это незаконно! Слышите? Я не хочу, не хочу, не хочу вас больше видеть! Слышите?

— Слышу, — ответил Лёня, гладя её по волосам.

— Почему вы просто не оставите меня в покое?!

Лёня молчал. Алина закрывала ладонями лицо и думала: что это с ней? Она же никогда… Всегда держала себя в руках… Только после этого мерзавца, бывшего… А потом никогда не плакала. Что с ней?

— Почему вы не согласились? — вырвалось у неё.

— На что? — Лёня легонько коснулся её щеки, но тут же, спохватившись, убрал руку.

Алина подняла голову, кое-как вытерла слёзы рукой. Что уж теперь!

— На предложение той ведьмы. Которая хотела меня убить. Прошлой ночью… Кажется. Она была красивая и точно лучше меня, так что…

Лёня улыбнулся.

— Нет никого красивее тебя, — сказал он. — И никого лучше тебя.

Алина снова всхлипнула.

— Отпусти.

Лёня наклонился.

— Не хочу.

— Что?

Он её поцеловал. Легкое, осторожное, почти невесомое прикосновение губ. Ни к чему не обязывающее. Будь он понастойчивее, Алина бы его ударила. А так она просто отстранилась. И сурово сказала:

— Не делайте так больше.

Лёня промолчал. Он только улыбался, и его улыбка почему-то больше не казалась Алине ни глупой, ни заискивающей.

— Вы всё ещё хотите, чтобы я вас вернул? — спросил он чуть погодя. — Я имею в виду, немедленно. Может быть, всё же позавтракаете? Я с рассвета вашу булочную караулил. А то ваши сырные булочки пользуются бешеной популярностью, боялся опоздать… — сказал он и вздрогнул. — Боги, что я… Я в вашем присутствии превращаюсь в какого-то дурачка. Простите.

— Ничего, — пробормотала Алина, садясь за стол. Уже не скрываясь, она вытерла лицо салфеткой. — Я привыкла. Налейте мне ещё, пожалуйста, кофе. Или передайте кофейник.

Завтракали в молчании. Странно, думала Алина, с бывшим тишина казалась натянутой. Алине приходилось подыскивать темы или молча ёрзать на стуле, чувствуя себя идиоткой, не знающей что сказать. С Лёней тишина была лёгкой и даже расслабляющей. Можно насладиться булочками (какие же они вкусные!), отвлечься на птиц или на солнечные блики в бокале. Подумать, что ничего страшного на самом деле не случилось. Зачем она разревелась? Как девчонка.

Мда… Всего-то в неё влюбился потусторонний… точнее, посторонний… маг. Из другого мира. Надо Лошади рассказать, пусть сюжет придумает. Главное, чтобы без участия Алины.

— Леонид, — позвала она, когда и булочки, и кофе кончились, — ночью у ведьмы я видела странный сон…

— Про вашего двойника? — кивнул Лёня. — Это правда. Она существует. Вы правы, об этом нужно поговорить в первую очередь. Вам знакомо понятие «доппельгангер»?

Алина покачала головой.

— Это что-то магическое?

— Нет, это «двойник» с немецкого. Но феномен и правда имеет паронормальное происхождение. Магическое, — добавил Лёня, когда Алина нахмурилась. — Понимаете, нельзя просто так взять и перенести человека из одного мира в другой. Вы не маг, не «идущий», как я. Вы должны жить в своём мире, там ваше место. Ольга Марковна это правило грубо нарушила. В итоге мы имеем вашего двойника…

— Её зовут Анила.

— Вижу, вы уже познакомились. Она не пыталась вас убить?

— Что? Нет! Конечно, нет. Анила не способна…

Лёня усмехнулся.

— Вы не понимаете. Вспомните, после общения с ней с вами ничего плохого не происходило?

Алина задумалась. Пожалуй, можно сказать и так… После появления Анилы академию взял штурмом Кастор. Вчера Алина оказалась у ведьмы… Но как-то это притянуто за уши. Или… нет?

— «Чёрный человек на кровать мою садится, — процитировал Лёня. — Чёрный человек спать не даёт мне всю ночь». Это Есенин, поэма «Чёрный человек». Он довольно верно ухватил суть двойника. Доппельгангер хочет забрать вашу жизнь. Так или иначе он обязательно попытается это сделать.

Алина опустила взгляд на пустую тарелку.

— Она может вернуться вместо меня в Москву?

— Да. Если вы здесь умрёте.

Помолчав, Алина уточнила:

— Только если умру?

Лёня нахмурился.

— Она лучше меня, — добавила Алина. — Добрее. Приятнее. Полагаю, мои родители хотели бы именно такую дочь. Да и вам, Леонид, разве не легче было бы любить именно такую девушку?

Лёня поймал её взгляд и вдруг очень строго сказал:

— Нет. Не легче. Даже не думайте об этом, Алина. И я люблю вас. Она никогда вас не заменит. Даже не думайте об этом.

Алина промолчала.

— Но, думаю, раз уж двойник у вас появился, полагаю, нужно извлечь из этого пользу, — куда мягче продолжил Лёня. — Новый сюжет Елены предполагает путешествие в новое королевство. Мы отправимся в Зальцберг. И поступим так, как поступает доппельгангер. Займём её место.

Алина чуть не рассмеялась. Зальцберг! Про который Анила ей все уши прожужжала?

— Но зачем?

— Двойник попытается вам навредить. Сейчас я оставил её у Вали… Помните, дракона. Он её какое-то время задержит, но вряд ли надолго. Если вы займёте её место, это её запутает. А дальше посмотрим. — Лёня улыбнулся. — Не волнуйтесь, Алина. Всё будет хорошо. Двойник — не худший вариант врага, а вам по сюжету такой положен.

Алина с удовольствием обошлась бы каким-нибудь Кастором. Тоже чем не враг? И на место его ставить приятнее.

Но странно «чёрный человек»-двойник занимал её мысли куда меньше влюблённого Лёни.

Вот уж действительно, любовь зла!

Ох, что-то мутит этот Лёня. В моём плане (когда он у меня появился) никакого двойнийка не было…

Глава 13. В семье не без урода

Итак, пришла пора королевского отбора. Скрещиваю пальцы. Хоть бы сейчас, один-единственный раз всё пошло так, как запланировано.

Ах, если бы!

С конём у Алины отношения не задались с самого начала. Даже с писательницей Леной было проще — с ней можно было поругаться, потом помириться и всё-таки прийти к какому-никакому согласию.

Но Лена так и не вернулась, и Алина против обыкновения начинала беспокоиться. Может, у неё в реальном мире что-то серьёзное случилось? Если Лена не сгущала краски, жизнь у неё не сахар…

«Не беспокойтесь, — сказал Лёня, когда она уточнила, может ли он съездить в Москву и проведать гулёну-Лошадь. — Когда сюжет закончится, вы просто вернётесь обратно, Елене для этого совершенно не нужно здесь присутствовать. А сюжет она прописала, за этим я проследил».

Да причём тут сюжет…

Поняв, в чём дело, Лёня удивлённо смотрел на Алину пару мгновений. Как будто не мог поверить, что её волнует чья-то судьба, помимо её собственной. Потом сказал: «Не беспокойтесь, она вернётся, и сама всё вам расскажет».

Алина выпытывать ничего не стала. Во-первых, бесполезно. Во-вторых, сплетничать нехорошо.

Поэтому пришлось довольствоваться не своенравной писательницей (её бы Алина с удовольствием оседлала… при условии, что та снова не взлетит), а серым в яблоках конём Анилы. Где Лёня его достал — загадка. Но достал вместе со всей поклажей, в которой нашлось и сменное платье.

Его фасон Алину мягко говоря удивил. Во-первых, оно было двойным, то есть узкое платье до щиколоток плюс широкая накидка с рукавами до локтей. Во-вторых, в качестве нижнего белья под него полагались панталоны (что ещё куда ни шло). И корсет. Надеть его сама Алина бы никогда не смогла. Это и со служанкой с трудом получилось: одежда была на Анилу, а принцесса Аделаида отличалось от неё и комплекцией, и ростом. Лёне пришлось поколдовать — что уж он там сделал, Алина не знала, но в зеркале после нескольких пассов руками и выпитого зелья со стойким привкусом мяты она наконец опять увидела себя. Точнее, себя без косметики и с длинными волосами — до бёдер. У неё такие были только в школьные годы.

Но даже так корсет пришлось надевать минимум час, а потом ещё столько же учиться в нём ходить. Алина никак не могла разобраться с осанкой и дыханием. «Неужели в остальное время я так страшно сутулюсь, раз сейчас у меня с непривычки болит спина?» — думала она.

И ещё этот конь. Может, ему не понравилась другая в одежде его хозяйки, а может, Алина его в принципе не прельщала, но раньше он этого не показывал. И ни яблоко, ни строгий окрик не смогли его убедить. Алина и так-то плохо держалась в седле (естественно, она же раньше никогда верхом не ездила). А уж когда конь пытается тебя то сбросить, то укусить… Радости мало.

Лёня отказался его заколдовывать. И оправдания были такие… надуманные. «Слишком много заклинаний, будет видно». Или «тогда он станет сонным, как конь того рыцаря». После пяти минут поездки верхом, Алина не отказалась бы от коня-доходяги, лишь бы он не стремился встать на дыбы при каждом удобном случае.

Портал Лёни перенёс их сразу в Зальцберг. И город Алине тоже не понравился. Конечно, если ты едешь в дамском седле (как же неудобно!) в облегающем платье, конь мечтает тебя сбросить, а вокруг тьма тьмущая людей… У Зальцберга просто не было шансов.

На улицах действительно было не протолкнуться. Узкие, они напоминали Алине улочки маленьких итальянских городов. Тоже каменная мостовая, никаких правил уличного движения, крикливый язык с забавной интонацией, и прохожие, которые так и норовят остановиться поболтать у тебя под ногами. То есть под копытами твоего коня.

Последний этим нагло пользовался. Куснуть даму за подол тут, съесть букет девушки там, украсть шляпу какого-то франта… Алина изо всех сил натягивала поводья, но это не помогало. Только руки ныли.

А Зальцберг звенел голосами и пах конским навозом и цветами. Повсюду цвели деревья, напоминающие магнолии, птицы заводили хоровое пение, их перекрикивали торговцы — они умудрились втиснуть свои лавочки на обочины. Анилин конь так и норовил что-нибудь стащить с лотков, но Алина его пока держала.

Как Анила с ним справлялась? Она точно ведьма…

Город жил своей, активной жизнью.

Вот матроны в ярких платьях, расшитых цветами и птицами остановились поболтать прямо посреди улицы — объезжай как хочешь.

Потом под ноги бросились трое черноволосых черноглазых ребятишек — они, видите ли, играли в догонялки.

У обочины группа из пяти франтов в беретах и шляпах с перьями а-ля «Три мушкетёра» смеялись над чем-то наверняка уморительным. Один из них, завидев Алину, широко улыбнулся, стащил шляпу и принялся ей махать, что-то крича. Алина за городским гамом не расслышала, но предпочла улыбнуться. Кто был этот парень? Знакомый Анилы? Друг? Любовник?

Огня в итак «прекрасное» настроение Алины добавлял и Лёня. Он снова изображал барда Цветика, за спиной у него в футляре была прикреплена лютня, с лошадью у Лёни было полное понимание, поэтому держался он в седле расслабленно, успевая рассматривать город, улыбаться прохожим и заглядывать девушкам в декольте. Алина видела! У горожанок грудь прикрывала разноцветная полупрозрачная ткань, так что фантазии было куда разгуляться.

Девушки, замечая его взгляд, смущённо хихикали или беззастенчиво строили глазки. Лёня в долгу не оставался, посылая воздушные поцелуи, кажется, каждой — каждой! — прохожей. И это сразу после того, как пылко признался Алине в любви.

Мерзавец!

Её конь снова попытался встать на дыбы — Алина еле удержалась в седле. И у неё вырвалось:

— Я говорила, что не умею ездить верхом?

Лёня, сверкая улыбкой, обернулся. Они ехали друг за другом — иначе узкие улицы Зальцберга не позволяли. Алина невольно заметила, как красиво солнце сияет в золотистых волосах юноши и оттеняет его светлую кожу цвета сливок.

Алина сглотнула.

— Всё в порядке, госпожа? — Лёня ролью явно наслаждался. Они договорились, что Анила приведёт в родительский дом барда Цветика как дорогого гостя, чьи песни ей так полюбились. Ложь от начала до конца.

— Почему мы не можем ехать на одной лошади? — еле сдерживаясь, поинтересовалась Алина, дёргая поводья. Конь снова нацелился на чью-то шляпу.

Лёню это развеселило.

— Ну что вы, госпожа! — рассмеялся он. — Перед вами не какой-то уличный певец, а преуспевающий бард. У меня свой конь имеется. — Он похлопал вороную кобылу по мощной шее. — К тому же, вы ведь не можете ехать в одном седле с мужчиной, — добавил он, и его глаза сверкнули, словно намекали, почему именно Алина этого не может.

— Не могу? — прошипела она.

— Конечно, госпожа. Я не ваш брат и не жених. Я не хочу вас опозорить.

Алина стиснула зубы и в который раз за день принялась считать. Этот… Леонид бесил её неимоверно!

— А если я свалюсь с этой бестии, это меня не опозорит?

— Нет, — серьёзно ответил Лёня. И добавил: — Но будет смешно.

Алина, выдохнула, успокаиваясь. Ослабила поводья — руки ныли от усталости — и обернулась.

— Леонид, вы забываетесь.

Улыбка с его лица исчезла моментально. Алина мысленно возликовала.

— Простите… госпожа, — смиренно ответил Лёня. — Если примете мой совет, вам стоит лишь успокоиться, и всё будет хорошо. Вы умелая наездница, ваше тело должно это помнить.

Он, конечно, намекал на принцессу Аделаиду. Возможно, она и была умелой наездницей, но Алина не видела этому никаких доказательств.

— Неужели? — проворчала она.

— Мы уже почти приехали, — обнадёжил Лёня. — Видите стену со знаменем? Белый заяц на зелёном фоне. Это ваш дом.

Алина прищурилась. Дом Анилы напоминал крепость, причём без ворот. В глухой кирпичной стене имелась лишь калитка, в которую, когда они подъехали, Лёне пришлось очень долго стучать. Бойницы окон смотрели на город неприветливо, Алине то и дело чудились стволы ружей, нацеленные на нежеланных гостей. Фантазия, конечно. В этом мире огнестрельное оружие, похоже, ещё не придумали. И слава богу.

Не верилось, что добрая солнечная Анила родилась и выросла в таком доме.

«Может быть, это чёрный вход? — думала Алина, глядя на калитку. — Если так, то почему не входим через парадные ворота?»

Возможно, их в этой крепости не было. Складывалось впечатление, что семья Анилы очень боялась нападения извне. Кто, она говорила, её отец? Один из Тринадцати? Советник? Кто такие Тринадцать? Алине стоило уточнить это у Лёни, но тот всё повторял, что нужно отыгрывать версию о проклятье и потере памяти. «Вы всё равно не сможете изобразить вашего двойника». Пожалуй, он был прав. Во всяком случае, Алине ничего не оставалось, как довериться ему.

Припекало. Тянуло рыбой с соседней улочки. В луже у лотка плотника купались холёные голуби.

Заскрежетал ключ в замке, и калитка наконец отворилась. Перед Алиной и Лёней появилось сначала копьё с чёрным наконечником (обидиан?). Потом согнувшийся в три погибели рыцарь, наглухо упакованный в доспехи, в шлеме с опущенным забралом.

— Вы кто? — недружелюбно поинтересовался он.

Гостей тут явно не жаловали.

— Это я, — вырвалось у Алины, прежде чем Лёня успел ответить. Дальше вертелась на языке фраза про почтальона Печкина, но Алина вовремя вспомнила, что в другом мире вряд ли показывали «Простоквашино». А может, и почтальонов здесь никаких нет.

Рыцарь задрал забрало и, щурясь, уставился на неё.

— Она, — подтвердил Лёня.

А рыцарь вдруг разулыбался, сразу сделавшись лет на десять моложе.

— Госпожа Анила! — воскликнул он. И прямо с копьём кинулся обниматься.

От Анилы стоило ожидать, что она кинется в ответ. Но Алина вместо с конём очень испугались. Конь попятился, Алина чуть с него не свалилась.

— Погодите, милейший, — остановил рыцаря Лёня, вставая на его пути. — Госпожа устала с дороги и желает видеть родителей.

— А ты кто? — удивился рыцарь. Но тут же, взглянув на Алину, заулыбался.

— Господин и госпожа Валотти. Сперва госпожа желает видеть своих родителей, — напомнил Лёня таким тоном, что охота спорить ни у кого не возникла.

За калиткой начинался довольно длинный туннель — дом и впрямь был крепостью. «От чего они защищаются?» — думала Алина, которой пришлось почти распластаться на шее коня. Надо было спешиться, как Лёня…

Зато в конце этого туннеля раскинулся совершенно мирный сад. Журчал фонтан в мраморной чаше, изображавшей русалку, из кустов роз выглядывали скульптуры, напоминавшие греческие статуи. Алина невольно залюбовалась юношей, похожим на Аполлона Микеланджело. Почему-то у Аполлона было лицо Лёни.

Рыцарь наконец снял шлем и оказался совсем ещё мальчишкой — подростком лет тринадцати.

— Подождите хозяев здесь, а я лошадей отведу. Ах, Анила, как хорошо, что ты вернулась!

Алина выдавила улыбку.

— Не пытайтесь быть ею, — напомнил Лёня.

Алина нахмурилась и опёрлась спиной о чашу фонтана. В корсете она чувствовала себя как в тисках, руки после поводьев ломило… Не её сегодня день.

Взгляд снова упал на Аполлона.

— Леонид — это же греческое имя, — задумчиво произнесла она. — Забавно, в вашем мире знают греческий? И русский?

Лёня усмехнулся.

— Нет, конечно. Просто имя созвучно. Вы могли понимать слуг благодаря магии, Алина. И наш разговор сейчас не услышат благодаря магии. Не беспокойтесь.

Наверное, ничего странного в этом не было. Ничего, если приписать к законам физики ещё и магию.

— И как ваше имя звучит на вашем родном языке? — полюбопытствовала Алина.

Лёня ответил: что-то быстрое, певуче-непонятное. Потом со смешком повторил.

— Ясно, — пробормотала Алина.

— Наш язык весьма сильно отличаются от всех земных языков. Другая семиотика, другая… Ваши родители, госпожа.

Алина обернулась. И вздрогнула.

Она ожидала чего угодно — люди разными бывают. Анила всегда отзывалась об отце с матерью тепло, но…

Но Алина совершенно не ожидала увидеть своих отца и мать. В одеждах по местной моде, непривычно взволнованных, с улыбками, тоже непривычными.

Если бы в спину не упирался край чаши фонтана, Алина бы попятилась.

Лёня изящно поклонился, но ни господин, ни госпожа Валотти не обратили на него никакого внимания.

— Дитя моё, — нежно произнесла мать. Она улыбалась. Улыбалась! Ей. Алина забыла, когда последний раз мать улыбалась кому-то, кроме своего драгоценного сыночка, Андрюши. Брат был зеницей её ока, смыслом жизни. Алина ему, если честно, не завидовала.

Похоже, в этом мире вся материнская любовь досталась дочери.

Алина немедленно оказалась в её объятьях. А потом и в объятьях отца — он выглядел здесь куда моложе, и жены как будто не боялся.

— Ты вернулась, — выдохнул он, и ошеломлённая Алина увидела, как по его морщинистой щеке скользит слеза. — Наконец-то.

А потом прижал её к себе крепко-крепко.

Это было почище капризного коня и даже признания в любви от иномирного мага.

Это был настоящий удар под дых.

Ребёнком Алина мечтала иметь настоящую семью. Как в сказках и детских историях. Где мать не рычит на отца и не поджимает разочарованно губы, глядя на дочь. Где любовь не нужно зарабатывать отличными оценками и примерным поведением.

У неё такой семьи никогда не было.

Вот у брата была. Когда он родился, мать от него ни на шаг не отходила, и смотрела так, как никогда не смотрела ни на мужа, ни на дочь. Отцу сын тоже оказался ближе, и семью он как-то умудрился скрепить. Алина брата за это первое время буквально ненавидела. Малыш, сморщенный, некрасивый, никчёмный, ещё и постоянно орёт. Но вся любовь почему-то достаётся ему. Почему?

Уже взрослой Алина поняла, что дело, наверное, в ней. Жизнь раз за разом это доказывала: не любили родители, жених сбежал, нет друзей… Кто ещё виноват, если не она?

Вот только в чём её вина Алина не понимала до сих пор.

А вот в Аниле родители наоборот души не чаяли. Может, потому она и была такой открытой и душевной?

Наверное. Но всё это было слишком для Алины. Словно голодному показали торт — соблазн представить, что так и должно быть, что её наконец-то любят, оказался слишком велик.

Алина плакала второй раз за день, и ничего не могла с собой поделать.

Лёня молчал. Алина краем уха слышала, как он быстро объяснился с отцом Анилы. Да, назвался другом. Да, бард. «Так получилось, что моя дорога лежала в Зальцберг, и ваша дочь любезно предложила мне ваше гостеприимство».

Очевидно, этого хватило. Отец приказал готовить гостевую спальню, а мать повела Алину в её собственную комнату. То есть, в комнату Анилы.

Здесь Алину ожидал ещё один удар. Девочкой она мечтала о целом ворохе вещей. Любви родителей — это конечно. Но ещё хотелось иметь кукол Барби, мягких игрушек, заводных пёсиков и — позже — Алина страстно желала фарфоровых кукол. Если игрушки ей покупал отец, то фарфоровые куклы стоили слишком дорого. И он, и мать считали это пустой тратой средств. А Алина неизменно натыкалась взглядом на них, когда заходила в магазин игрушек. А она обязательно делала это после школы.

В комнате Анилы был целый шкаф фарфоровых кукол. Одетых тоже по местной моде, но таких… красивых… Таких настоящих — как Алина мечтала.

Она смотрела сейчас на этот шкаф и кусала губы.

— Хорошо вернуться домой, да? — погладила её по волосам мать.

Алина смогла только кивнуть. Голос не слушался.

— Ты успела так вырасти, — добавила мама. — Всего за год… Солнышко, расскажи про этого мальчика, барда. Он нравится тебе?

Алина покачала головой.

— Хорошо, — улыбнулась мать. — Ты достойна принца. Нет, не надо, не возражай. Ты всегда говоришь, что не хочешь за муж. Это твоё решение, я его уважаю.

Алина изумлённо слушала. Её мать плевать хотела на её решения. А разговоры о мальчиках они вообще никогда не вели. Если не относить к ним упрёки «старая ты дева» и «кому ты нужна?»

— Мы ждём тебя к ужину, солнышко, — добавила мать. — Я приказала приготовить всё, что ты любишь!.. Как раз твой брат явится… Надеюсь. — При словах о брате у матери сделалось такое кислое лицо, словно она говорила про Алину.

«Анила ничего не говорила про брата», — удивилась Алина, но, конечно, промолчала.

После матери в комнату заглянула тоненькая девушка с такими голубыми глазищами, словно сама недавно вышла из того шкафа с фарфоровыми куклами.

— Анила-а-а! — взвизгнула она.

И бросилась обниматься.

Наверное, нужно к этому привыкать — Анилу тут обнимать любили. Но Алина от неожиданности отшатнулась, и девушка пролетела мимо неё, врезалась в столик с зеркалом, с которого тут же посыпались флакончики и баночки.

— Ой, — выдохнула девушка, оборачиваясь.

— Ой, — выдавила Алина, представляя, как вел бы себя её двойник. Стала бы она бросаться в объятья… кому? Кто эта девушка? Собравшись, Алина выдавила: — Прости. Я не ожидала…

— Ой, да я сама не ожидала! — махнула рукой девушка. — Мне сказали: ты едешь. Так я тут же вещи давай собирать, потому что куда же прекрасная госпожа без своей верной служанки, а? Ты же не нашла там, в своём путешествии никого лучше меня? А? Ну конечно, нет! А кто этот милый молодой человек, который с тобой приехал? А? А?

— Мой друг, — пробормотала Алина, в ушах которой звенело от потока слов.

— Дру-у-уг? А как же Марин? Ах да, вы же расстались перед твоим отъездом, что это я… Ты же его бросила. — Всё это девушка говорила, поднимая флакончики и ловко расставляя их обратно на столике.

— Я? — вырвалось у Алины. Кажется, у её двойника была очень активная личная жизнь.

— О, ну да, он говорит, вы расстались друзьями, но же все знают, как он по тебе сохнет, — хихикнула девушка. — Так, давай-ка мы тебя как следует приберём… Ты же хочешь выйти к тому красавчику и сразить его наповал? Ой, не надо, не говори, что мальчики тебя не интересуют, и нет ничего важнее твоих картин. Я тебе как обычно скажу: ночью кисточкой можно красить и мужчину… Так… Примем-ка ванну… Ну конечно, куда же ты без ванны, вечно гоняешь бедную Клариссу, — хихикнула она.

— Клариссу, — повторила Алина, у которой уже кружилась голова.

— Ну да. Гоняешь меня, ужас просто! Ну расскажи же, расскажи, как там в той академии? Она правда пропала? Правда-правда? У тебя на глазах? Серьёзно? Ничего себе!

Кларисса оказалась замечательной собеседницей в данной ситуации. Алине оставалось только поддакивать или переспрашивать — с разговором девушка справлялась и сама. Гонять её, кстати, никуда не пришлось: в доме имелся водопровод (аллилуйя!), всего-то и требовалось, что набрать ванну, очень похожую на ту, что была у Алины дома. Здесь из крана лилась нормальная вода, без примеси крови, как в академии. Разве что Кларисса не позволила искупаться, пока над ванной не стал подниматься пар и хлопья ароматной пены.

— Ты похудела, как тебе это удаётся, я вот ем одни овощи, и всё равно пухну, как на дрожжах, — слова из Клариссы летели со скоростью пулемётной очереди.

Алина окинула взглядом худенькую фигуру девушки и промолчала. Ей очень хотелось послать болтушку куда подальше, но она знала, что сама платье не наденет. С корсетом уж точно не справится.

А горячая ванна была то, что надо после поездки в чём-то вроде доспех верхом на кусачей лошади.

У Клариссы с платьем всё вышло куда быстрее, чем у служанок Леонида. Тут завязать, здесь подколоть, там затянуть — и всё, готово.

— Ты такая красивая! — восхищалась Кларисса. — Такая беленькая, такая… Ох, а волосы!

Она как раз плела Алине косу. И не переставая говорила.

— Ой, а… А ты знаешь, что приехала как раз к началу отбора?

Короткая пауза заставила Алину отвлечься от собственных мыслей.

— Какого отбора?

— Ну как же! Королевского отбора! Принц Этвуд наконец женится! — Кларисса рассмеялась. — Представляешь? Этот недотрога! Вот его жене повезёт-то! Он до себя-то дотронуться боится. Ой, не смотри на меня так, знаю, ты его жалеешь. А он просто слабак! Папочка, говорят, припёр его всё-таки к стенке: или ты найдёшь себе жену, говорит, в ближайшую неделю, или лишу наследства.

— Нашёл?

— Так вот, отбор и собирают. Искать будет.

Алина промолчала.

— Да уж, — продолжала Кларисса. — Стать женой Этвуда — то ещё удовольствие. Его отец ни одной юбки не пропускает, сам без королевы недавно остался, уж точно за невестку возьмётся. Посадит в башню, как несчастную Минеру — да, я уже говорила, что она умерла? А у него в той башне, говорят, живёт чудовище — оно всех его королев и съело. Как думаешь, правда?

Алина пожала плечами. А Кларисса завела старую песню:

— Ой, Анила, как хорошо, что ты вернулась! Прямо так хорошо — ты не представляешь!

Ужинали в отдельной зале. Потолки здесь были ну прямо как в Сикстинской капелле — высокие, и расписанные так живо и красиво, что дух захватывало. Похоже, в семье Анилы любили и ценили искусство.

Длинный стол посреди залы ломился от блюд, и Алину удивило, что накрыли только на пятерых. За таким столом могли с лёгкостью уместиться человек тридцать.

— Дорогая, ты выглядишь просто… Ты уже такая взрослая! — улыбнулся отец, когда Алина показалась в дверях.

А Лёня отвлёкся от тихого разговора с её матерью и поднял взгляд. На мгновение Алина почувствовала себя на седьмом небе — так он на неё смотрел. Потом она вспомнила, что похоже он глядел и на горожанок.

С седьмого неба тяжеловато падать.

— Действительно, ты дивно похорошела, — мать тоже улыбнулась и сделала слуге знак. Тот налил в бокал Алины, как она надеялась, сок.

— Андреас ещё не пришёл? — спросил отец слугу, поставившего на стол блюдо с запечённым гусём.

— Нет, господин.

Мать поджала губы, и у Алины ёкнуло сердце. Так она делала всегда, когда речь заходила о дочери.

— Не стоит позволять ему пропускать семейный ужин, — покачал головой отец. — Тем более, когда сестра только-только вернулась из далёкого путешествия.

«Где тебя носит?! — зазвучал в памяти голос матери. — Родной брат приехал из Италии, ты хоть представляешь, как это далеко? Ты что, не можешь в кои-то веки не опаздывать?»

— Андреас — брат Анилы, — сказала мать, обращаясь к Лёне. — Полагаю, она вам про него не рассказывала?

Лёня вежливо улыбнулся.

— Напротив. Она говорила, Андреас очень достойный молодой человек.

«Действительно не рассказывала, — подумала Алина. — Она не забыла и про кошку, которую я ещё даже не видела. А про брата не сказала ни слова».

— Ох, неудивительно, Анила у нас такая добрая, — мать тепло улыбнулась. — К сожалению, верно говорят, что в семье не без урода, и у нас это…

«В семье не без урода, да? У нас это дочь»

— Пожалуйста, не надо, — вырвалось у Алины.

Мать потянулась через стол и погладила её пальцы.

— Прости. Я знаю, ты не любишь, когда я так говорю. Но, к сожалению, это правда. Сын не оправдывает наших ожиданий… А вы? Леонид? Ваши родители согласны с вашим выбором? Бард… Это романтично, полагаю, но…

…Вряд ли денежно. Алина хорошо знала свою мать, чтобы понимать её с полуслова.

— У меня нет родителей, — пожал плечами Лёня. — Поэтому занятие для себя я выбирал сам.

— Простите?

— Милая, прекрати, — вмешался отец. — Ты же видишь, нашему гостю эта тема неприятна.

Мать натянуто рассмеялась.

— Ах, прошу прощения! Но поймите, Леонид, я мать, а Анила впервые приводит домой мужчину…

— Тут я согласен, — вставил отец. — Нас ждёт серьёзный разговор, да, дочь?

Алина бросила взгляд на Лёню. Тот душевно улыбнулся.

— Что вы! Мы просто друзья. Аниле нравится моя музыка, только и всего.

Отец и мать дружно повернулись к ней. Мол, это правда?

— Да, — выдавила Алина. — Очень… нравится.

Лёня улыбнулся ещё душевнее.

Наступила тишина, во время которой Алина пыталась понять, всё ли идёт по плану, отец и мать переглядывались, и только Лёня как ни в чём не бывало расправлялся с утиным бедром.

— И что же вы играете, Леонид? — полюбопытствовала мать. — Когда вас можно будет послушать?

Ответить Лёня не успел.

В залу быстрым шагом вошёл… Андрей. Если мать и отец в этом мире явно жили душа в душу и были радостны, то брату не повезло. Алина только взглянув на него, поняла, что в семье он занял её место — парии. Андрей выглядел усталым, смотрел тоскливо.

От неожиданности Алина выронила вилку. Андрей — неисправимый оптимист, вечно фонтанирующий идеями, свободный художник…

В это мире рисовала его сестра, а Андрей, похоже, зарабатывал деньги. Алина словно смотрела на себя со стороны, только брат не притворялся её двойником.

— Наконец-то, — протянула мать.

— Мы надеялись увидеть тебя раньше, — добавил отец.

— Прошу прощения, меня задержали дела, — равнодушно ответил Андрей. Он бросил плащ, его тут же подобрали, и слуга поспешил к брату с чашей воды, в которой Андрей вымыл руки, и только потом прошёл к столу.

— Дела. Неужели? — фыркнула мать. — Посмотри: твоя сестра вернулась.

Андрей взглянул на Алину и кивнул. А потом, сев, тут же налёг на еду.

Алина закрыла глаза. В груди закололо, голова закружилась.

— Знаем мы, какие у тебя дела. Неблагодарный, — наклонившись, принялась отчитывать брата мать. В этом мире она хотя бы делала это тихо. Наверное, чтобы не смутить гостя. Или Алину? — Семейный ужин — это святое, разве не этому я тебя учила?

Словно во сне, Алина медленно поднялась.

— Дорогая, что случилось? — участливо посмотрел на неё отец.

Она выдавила улыбку.

— Я просто хочу подышать свежим воздухом. Мне… пришла в голову идея, — так говорил брат, когда неожиданно сбегал с таких вот семейных ужинов. — Я ненадолго.

Отец кивнул, мать улыбнулась.

Но Алина слышала, уходя, как мать пилит брата:

— Это ты её расстроил. Сестры год не было, а ты! Неблагодарный!

Алина не помнила, как выбралась в открытую галерею. Внизу шептал на ветру сад, сладко пахли розы, нежно пел соловей.

Закрыв глаза, Алина изо всех считала. Не помогало.

Это не её семья. Она не заслужила их любви. Всегда причина была в ней, она виновата… Ведь так?

— Я могу помочь?

Вздрогнув, Алина обернулась. Лёня подошёл ближе, тоже положил руки на перила.

«Да, — подумала Алина. — Уйди»

— Другого пути не было? — вместо этого бросила она. — Обязательно этот город и эта семья?

Лёня положил руку на её пальцы.

— Они — отражение ваших родителей?

Алина стиснула зубы.

— Действительно, — кивнул Лёня. — Весьма похожи. И брат теперь занял ваше место. Мне стоило догадаться, что так будет. Андрей легко располагает людей к себе. Наверное, так же, как Анила — здесь. Любопытно смотреть на себя стороны? — Он улыбнулся Алине. — Если подумать, не каждому это удаётся. Редкий шанс что-то изменить в своей жизни.

Она убрала руку и отвернулась.

— Меня в моей жизни всё устраивает. Откуда вы знаете моего брата?

Лёня пожал плечами.

— Мы встречались. Да, да, Алина, я специально его нашёл. Как и вашу мать. И отца. Меня интересует всё, связанное с вами. Думаю, это больше не должно вас удивлять.

— Удивлять — нет. Мне… неприятно.

Лёня молча поднял брови.

— Никому не нравится, когда его преследуют, — добавила Алина.

— Наверное. — Лёня поднял голову. — Посмотрите, какие звёзды… Когда вы в Москве видели звёзды?

— Никогда. С городской подсветкой это невозможно. Леонид, не увиливайте. Я хочу, чтобы вы перестали за мной следить. Полагаю, я имею на это право независимо от… ваших чувств ко мне. Если вы хотите что-то узнать, спросите меня прямо, пожалуйста.

Лёня снова посмотрел на неё.

— Да, пожалуй, сейчас это сработает. Никогда не думал, что скажу это, но я благодарен Ольге Марковне. Она безответственная волшебница, но без неё мы бы с вами не объяснились.

Объяснились? Наглец! Она, что ли, сначала ходит по пятам, а потом смотрит налево?

Но возмутиться Алина не успела. Лёня продолжал:

— Думаю, будет справедливо, если наше соглашение станет действовать в обе стороны. Если вас — ну вдруг? — что-то интересует во мне, спросите, и я отвечу.

Алина и раньше бы так сделала. Впрочем, кое о чём она ещё не спросила.

— Вы солгали моей… эм, матери Анилы насчёт ваших родителей?

Лёня снова поднял голову, улыбнулся звёздам.

— Нет. Я никогда не лгу, Алина. Иногда не договариваю. Но не лгу. Мои родители мертвы, и уже очень давно.

Алина невольно взглянула на него.

— Простите. Я… сожалею.

— А я — нет, — пожал плечами Лёня. — Они были не самыми добрыми людьми. Совсем, я бы сказал, не добрыми… И я их едва знал. Если захотите, я расскажу вам о них позже.

Алина кивнула.

— Захочу. Как можно едва знать собственных родителей?

— Можно, если они избавятся от тебя, когда ты ещё младенец. И слава звёздам, — сказал Лёня. — Их репутация… Алина, давайте об этом в следующий раз. Сейчас вы расстроены. Могу я чем-то помочь? Например… Разрешите мне… вас обнять?

Алина не сдержала усмешки.

— Чем же это поможет?

— Вам станет легче, — Лёня улыбнулся. — Не верите? Вот, посмотрите…

И обнял её. Безо всякого позволения.

Алина инстинктивно тут же хотела высвободиться, но Лёня шепнул:

— Подождите. Пару секунд. Это лишь объятия, ничего больше. Я ничего от вас не прошу. И вы мне ничего не должны. Как и раньше.

Это было неправдой: раньше она бы огрызнулась, холодно его отчитала, на этом бы всё закончилось.

Сейчас Алина просто закрыла глаза и действительно расслабилась. И у неё это даже неожиданно получилось. Лёня оказался прав: ей действительно стало легче. Да, от простых объятий.

«Он любит меня, — подумала она и сама себе удивилась. — Действительно любит».

На сердце почему-то полегчало.

— Сейчас мне придётся вас оставить, — шепнул Лёня, не размыкая рук. — Идёт ваш брат. Алина, пожалуйста, помните: я всегда рядом.

— Да уж, — хмыкнула Алина. — Следите за мной.

— Забочусь, — поправил Лёня и отстранился. — Всё будет хорошо.

Стоило ему отойти, как в галерее показался Андрей. Он не улыбался, шагал тяжело и смотрел с прежней тоской. «Неужели так я выгляжу со стороны?» — подумала Алина. Смотрелось это… жалко.

— Бард, — кивнул Андрей Лёне. — Я хочу поговорить с сестрой наедине.

— Конечно. — Лёня тоже кивнул, наверное, это была одна из версий местного поклона. — Анила, дорогая, ты не против, если я сыграю что-нибудь твоим драгоценным родителям?

— Ага, — вырвалось у Алины. — Моё любимое. Про монетку.

Лёня усмехнулся и, снова кивнув Андрею, удалился.

Брат занял его место у перил.

— Анила. Как твоё путешествие?

Она попыталась изобразить улыбку.

— Неплохо.

Андрей кивнул. Уточнять он не стал — Алина на его месте тоже бы не стала. Захочет — сама расскажет.

— Ты наверняка слышала о королевском отборе? — серьёзно поинтересовался Андрей.

— Да. Кларисса рассказала.

Брат помедлил. Потом со вздохом сказал:

— Я вынужден просить тебя принять в нём участие.

Алина молча посмотрела на него.

— Наш банк на грани банкротства, — продолжил Андрей. Видно было, как тяжело ему это говорить. — Война на севере взвинтила цены на зерно, заёмщики обеднели, проценты с кредитов к нам больше не поступают и… — Андрей помедлил. — Если ты выйдешь замуж за принца, король будет вынужден дать нам отсрочку по налогам. Это нас спасёт. Иначе…

— Отец ничего не сказал, — вырвалось у Алины. Глупость какая: отец бы никогда ничего подобного не сказал. Это мать бы объяснила, в какой… дыре они оказались. Конечно же, по её, Алины, вине.

— Он не станет тебя просить, ты же знаешь, — Андрей вздохнул. — Анила, я бы тоже не стал, но наше положение удручающе ужасно. Я знаю, просить тебя о таком жестоко, король и так… Ты всегда хотела стать свободным художником, у тебя талант и… — Он помедлил, потом тряхнул головой. — Ты знаешь, забудь всё, что я сказал! Я что-нибудь придумаю. Мы столько раз оказывались в похожем положении, и всегда выпутывались. Всё будет хорошо. Справлюсь.

Алина усмехнулась — как это было на неё похоже. Только она не говорила это брату, когда давала ему деньги, а сама не знала, как будет выплачивать кредит. Но выкрутилась же.

И сейчас она сказала то, что хотела тогда услышать от брата.

— Ты прав, мы справимся. Вместе.

Андрей изумлённо посмотрел на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Принц так принц. Вот стану королевой и вообще налоги для нас отменю.

Андрей нахмурился.

— Анила…

Она улыбнулась. На душе наконец полегчало.

— И даже не думай меня переубедить. Только… родителям не говори, ладно?

— Сестра, ты… уверена? Ты же слышала, что случилось с королевами? Ты думаешь, король пожалеет невестку?

— Подавится, — фыркнула Алина.

Андрей впервые за весь вечер улыбнулся.

— Ты изменилась, сестра.

— Ты первый, кто заметил. Конечно, в лучшую сторону?

Андрей промолчал только положил руку ей на плечо.

«Хорошо иметь семью», — подумала Алина. Странно, но что в том мире, что в этом хоть какое-то подобие семьи представлял для неё только Андрей. Некоторые вещи просто не меняются.

А в столовой зале Лёня вовсю распевал песню про монетку, и мать с отцом ему весело подпевали.

— Лучше заткни уши, — посоветовала Алина брату. — И знаешь, что? Может, покажешь мне отчёты по займам? Любопытно.

— Любопытно? — изумился Андрей. — Ты же это терпеть не можешь!

— А я изменилась. Покажи. Королевой-то я стану, но может, что-нибудь придумаем уже сейчас.

Андрей покачал головой, но отчего-то сопротивляться не стал. Полночи Алина провела за бухгалтерией. И ничуть об этом не жалела.

Андрей спал на кушетке в углу кабинета. Алина смотрела на него, вспоминала настоящего брата и думала, что нужно будет с ним помириться. Они плохо расстались прошлый раз. Мать уже не переделаешь, а ему… Можно попытаться с ним поговорить. По-настоящему.

Мда, как же другой мир меняет людей! Конечно, к лучшему.

Хм, всё как будто идёт по плану. Это даже… настораживает.

Что же дальше?

Глава 14. Королевский отбор: из темницы на плаху

Итак, прекрасная принцесса Аделаида готовилась предстать перед будущим мужем — а принц, конечно же, выберет именно её.

Но как же Тёмный Властелин Кастор, которому она уже сказала «да»?

Ждите, сейчас всё будет…

Поспать так и не удалось. На рассвете Алина собрала в стопку исписанные листы бумаги, потом достала из ящика стола несколько пустых папок — здесь они были кожаными с золотым или серебряным тиснением, а документы крепились по старинке — лентами. Алина к таким не привыкла, но разобралась легко. Чувствуя себя заправским картёжником, она перетасовала бумаги по папкам и улыбнулась. Она хорошо поработала. Теперь благосостояние семьи не будет зависеть от её успешного замужества, но брату это она не расскажет.

Уж очень хорошо отбор невест и принц-недотрога вписывались в сюжет любовного романа…

А от сюжета, как известно, не убежишь, особенно, если ты главная героиня. Но — сюжет можно переделать под себя. Алина не раз уже в этом убеждалась и была уверена: сейчас у неё тоже всё получится. А как же иначе? Нашла же она лазейки в зальцбергских законах и даже компромат на местных советников из Тринадцати, кем бы они ни были. Для Алины они представляли только фамилии да выписки со счетов — забавно, что таки е документы оказались у Андрея. Забавно, но удачно: Алине оставалось только сверить цифры. Много цифр, или она не провозилась бы так долго, но оно того стоило.

Андрей спал на кушетке, закутавшись в шерстяной плед, трогательно подложив ладонь под щёку. Алина невольно улыбнулась, глядя на него, и тихонько встала из-за стола. Спину ломило, шея ныла. Ещё этот корсет, про который она совершенно забыла, пока работала, зато сейчас он о себе напомнил. Да ещё как!

Охнув, Алина добрела до двери, осторожно её приоткрыла — как бы не заскрипели петли — и вышла в открытую галерею.

Сад купался в предрассветных сумерках и тишине. Птицы ещё не проснулись, а сверчки наоборот уже спали. Мягко, тонко пахли розы…

Алина поёжилась — воздух был по-утреннему прохладен, зато прекрасно бодрил. На плечи ей тут же опустился плащ. Он был ещё тёплый и пах Лёней. Алина усмехнулась.

— Что, Леонид, и вам не спится?

Он предложил ей руку.

— Я ждал вас. Позвольте я отведу вас в ваши комнаты.

— Я помню дорогу, — вырвалось у Алины. — А, впрочем, ведите. Вы же всё равно не отстанете, правда?

Оба старались идти тихо и говорить шёпотом, чтобы не нарушать утреннего покоя.

— Правда. — Алина не смотрела, но ей казалось, что Лёня улыбается.

— Зачем такие жертвы? Вместо того, чтобы спать…

Лёня вздохнул.

— Я должен был убедиться, что с вами всё в порядке.

— Подвесили бы ко мне ваш волшебный маячок. Или что там у вас?

— Магия не даёт стопроцентной гарантии. Никогда.

Алина усмехнулась.

— Я настолько в опасности?

Лёня сжал её пальцы.

— Нет.

— Вы лжёте.

— Я защищу вас. Что бы ни случилось. Пожалуйста, не думайте об этом — это моя забота, Алина.

Она вздохнула.

— Вы раздражаете меня, Леонид. Ваши игры в рыцаря до добра не доведут ни меня, ни вас.

— Как и ваше благородство. Зачем вы согласились принять участие в королевском отборе?

Она искоса взглянула на него. Как он узнал?..

— А у меня был выбор?

Лёня помедлил.

— Нет. Но вы могли бы по крайней мере помедлить с решением. Это выиграло бы нам время. Вы понимаете, что ваш двойник постарается всё расстроить?

— Отбор уже сегодня. А вы хотите дать настоящей Аниле время сбежать от дракона? — улыбнулась Алина. — Что, Леонид? Она уже сбежала?

Лёня помолчал. Потом тяжело вздохнул.

— В любом случае, это было благородно. Я не ожидал…

— Что вы ожидали или нет совершенно не моё дело, — бросила Алина. — Лучше расскажите про этого чудовищного короля. Он и впрямь так ужасен? По слухам, просто Синяя Борода получается.

— Жиль де Ре, Алина, был весьма страстным человеком. Король Лэден, в отличие от него, слывёт мужчиной холодным и расчётливым. Когда ему подворачивается под руку выгодный брак, он женится — от предыдущей жены ведь так легко избавиться.

— Ясно… И вы полагаете, он проделает то же и с сыном? То есть, с его женой? И кто такой Жиль де Ре?

— Прототип Синей Бороды. Я не знаю, но согласитесь, это логично. Его сын наконец вошёл в возраст, когда прилично жениться…

— И что это за возраст? — перебила Алина.

— Шестнадцать лет.

— Ха?

— Здесь это возраст совершеннолетия.

— Понятно… Значит, подросток. Что ещё вы знаете о моём будущем муже?

Лёня поморщился.

— Мужем принцессы Аделаиды, вы хотите сказать? Он… Я бы сказал, он похож на вас. Я имею в виду… Он умён, а потому недоверчив. Ему не нравится, что его судьбой распоряжаются, но он ничего не может сделать. Мечтает освободиться…

— Короче, всего-то и нужно: убить короля, — кивнула Алина. — Тогда принц точно женится на мне, расчувствовавшись от счастья.

Лёня даже остановился.

— Вы же… Вы же это несерьёзно.

Алина молча смотрела на него.

— И вы думаете, вы сможете его убить? — сказал наконец Лёня.

— А вы на что? — холодно отозвалась Алина. — Вы убьёте короля для меня, Леонид?

— Вы понимаете, что он — живой человек, как вы и я…

— Он помеха и, похоже, садист. Так убьёте?

Лёня сглотнул. И решительно ответил:

— Если таково ваше желание. Да.

Алина закатила глаза.

— Боже мой, Леонид, вы меня пугаете. Вы сумасшедший! Конечно, мы не будем никого убивать. Вы что, поверили? Я вас разыгрывала.

Лёня выдохнул. И потянул Алину дальше по коридору. Из ниш на них укоризненно смотрели юноши и девушки с лицами греческих богов, оплетённые цветами.

— Итак, мы имеем принца, который как я, — подытожила Алина. — И это сюжет Лошади. То есть, Лены. Верно?

Лёня кивнул.

— Меня пугает её отсутствие, — пробормотала Алина.

— Лучше бы вас пугал отбор.

— Да что вы, в самом деле! Судя по вашим словам, мы с принцем точно найдём общий язык, а я прослежу, чтобы его отец мной подавился. Что может пойти не так?

Лёня открыл перед ней дверь спальни и остановился на пороге.

— Вы правы, Алина. Всё пройдёт хорошо. Регистрация на отбор назначена в полдень, у вас есть по крайней мере ещё четыре часа. Выспитесь, пожалуйста.

— Обязательно. Леонид, что вы мнётесь на пороге, заходите.

— Алина, вы помните: я не ваш брат или…

— Сейчас же.

Лёня, кажется, машинально сделал шаг вперёд, и дверь за ним закрылась.

— Вот и чудесно, — вздохнула Алина. — Полагаю, служанки спят, а вы нет. Не откажетесь помочь мне снять корсет?

Невероятно, но Лёня порозовел. Или это игра света? Первые лучи солнца как раз окрасили комнату в розовый.

— Госпожа, вы снова со мной играете.

— Ничего подобного. Я ношу корсет уже почти сутки, поверьте, удовольствие ниже среднего. Что вас смущает, Леонид?

Он смотрел на неё во все глаза и не двигался.

Алина вздохнула. Мужчины! Всё всегда нужно контролировать самой. Бывший был таким же. Как доходило до дела, куда исчезал весь его кураж? Непонятно.

— Развяжите, — приказала она, ткнув пальцем в ближайшую ленту накидки.

Лёня всё медлил.

— Мне долго ждать? — добавив в голос прохлады, поинтересовалась она.

Он наконец подошёл. И деревянными пальцами принялся развязывать ленту. Сначала одну, потом другую. А после, когда Алина сняла накидку, дошла очередь до платья.

Он стоял так близко, и так мило смущался… «Славный рыцарь мой», — думала Алина, наблюдая. Когда он невольно коснулся шеи, ей сделалось жарко. И очень хотелось схватить его за эту руку и переместить её туда, где, как думала Алина, сейчас ей было самое место. Она уже не сомневалась, что он достаточно опытен, чтобы доставить ей удовольствие, а секс — отличное успокоительное, она помнила. Почему, собственно, нет?

С корсетом он справился куда быстрее, чем с накидкой — осмелел, Алина видела. Дышал тяжелее, щёки по-прежнему горели, но смотрел с вызовом. Алине нравился этот взгляд.

От панталон она избавилась сама и, откинув распущенные волосы на спину, выпрямилась.

— Нравится?

Лёня потянулся к её губам, но Алина в последний момент отпрянула.

— Вы советовали мне выспаться. Уже забыли?

Она отошла на пару шагов.

— Думаю, с ванной я как-нибудь сама разберусь. Спасибо за помощь, Леонид.

Он покраснел и зло посмотрел на неё.

— Вы жестокая женщина.

Алина кивнула.

— О да. Не забывайте об этом.

И направилась в ванную, еле сдерживаясь от того, чтобы не захихикать. И не покачивать бёдрами, чтобы ещё сильнее его завести.

А может, стоило всё-таки?.. Может, тогда он бы вернее успокоился?

Алина и сама не понимала, что её остановило. Зачем ей так хочется над Лёней посмеяться? Ведь неспроста она издевалась над ним куда больше, чем над другими подчинёнными.

Может, потому, что он действительно ей нравится?

«Это всё бессонная ночь, — решила она, погружаясь в ванну. — Сейчас я додумаюсь ещё до неземной любви. А вообще, это было глупо. Очень. Что если я сейчас вернусь, а он голый лежит на моей кровати? Как очередной этап соблазнения?»

Ничего подобного. Когда она вернулась, Лёни и след простыл. Вздохнув, Алина легла на кровать и закрыла глаза, почти сразу провалившись в сон.

Во сне Лёня не был таким дураком. Он остался, и им было хорошо. А потом он предложил ей выйти за него замуж — и сбежал из-под венца. Как бывший. Все они, мужчины, одинаковые. Не стоит об этом забывать.

Утром её разбудила служанка… Как там её? Кларисса.

— На свидание собираетесь? Может, даже с Марином? Какое красивое платье! — щебетала она, облачая Алину в красный шёлк с вышитыми на нём птицами.

Платье действительно было красивым. Жаль только, что и его, и синяки под глазами от недосыпа Алина могла кое-как рассмотреть только в медном зеркале. Так себе оно давало отражение. С плохим разрешением.

— А ваш друг, ну, который бард, которого вы вчера привели, он ещё песню такую пел, мы теперь все её поём, вот, он вам письмо просил передать. Я не читала! То есть хотела, но вы шифр использовали, да? Я же ваша лучшая подруга, госпожа, что вы от меня скрываете?..

Алина дослушивать не стала — взяла письмо, пробежалась глазами. На русском там было написано:

«Я буду поблизости. Пожалуйста, не беспокойтесь»

Ниже имелась приписка косым почерком, словно Лёня торопился:

«Не играйте со мной».

Хмыкнув, Алина бросила письмо на столик.

— Что он пишет? — тут же поинтересовалась служанка.

— Глупости всякие. Кларисса, вы… Эм, ты уверена, что коса — подходящая причёска для такого платья? Не слишком просто?

— А, я сейчас вас лентами украшу, жемчужины вплету… Ох, и красиво будет!..

До королевского дворца добирались в карете. Алина всё оглядывалась: так она раньше ещё не ездила, было любопытно. А ничего, почти как в машине. Трясёт немного, но вполне удобно. Только темно — занавески на окнах были задёрнуты.

— Скажи, что ты передумала, — попросил Андрей. — Сестра…

— Не начинай, — отмахнулась она.

И всё-таки выглянула в окно. Интересно же!

Город, к сожалению, уже кончился. Они проезжали по королевскому саду, он очень напомнил Алине экскурсию по Версалю. Такие же фигурные деревья, клумбы, строгий порядок, гравий на дорожках… Красиво, наверное, но Алина предпочитала буйство зелени и лёгкую неухоженность. Вот как в саду у Анилы. Или дракона.

Дворец был саду под стать — сплошные колонны да окна, скульптуры и позолота. Он и сиял, как новогодняя ёлка, вычурный, великолепный. Алина поморщилась.

— Ты всегда говорила, что это сплошная безвкусица, — улыбнулся Андрей, тоже глядя на дворец.

— И сейчас говорю. — Она взяла брата за руку. — Идём.

Регистрировали невест в вестибюле. Здесь тоже всё сверкало от золота и хрусталя, под ногами блестел паркет, а по стенам скакали солнечные зайчики. Алину удивило количество стражников. Ребята были при параде — в чёрных латах. Только не многовато ли стражи для одной регистрации?

Чуть позже она поняла, зачем их столько. Перед столом, за которым сидел один-единственный секретарь, образовалась длинная очередь из невест. И, похоже, никто из девушек не пришёл сюда по доброй воле. Многие плакали. А кого-то счастливые родители даже связали, и теперь невесты мычали в кляп.

Алина еле сдержала смех. Серьёзно? Всё настолько плохо?

— Сестра, откажись! — взмолился Андрей.

— Вот ещё!

Он попытался вытянуть её из очереди и увести, но Алина встала как вкопанная. Даже кураж появился: неужели всё так ужасно? Ха, да что там, подумаешь — Синяя Борода! «Женихи от меня обычно сбегают, — думала Алина. — В этот раз постараюсь, чтобы сбежал свёкр».

Очередь двигалась удручающе медленно.

— Сестра, — в который раз попытался переубедить её Андрей. — Я клянусь, мы найдём другой выход!

«Я уже нашла, но это мало что меняет».

Наконец девушку перед ними унесли — точнее утащили двое рыцарей. Она стенала, как заправское привидение.

«Словно на смерть идёт», — невольно подумала Алина.

— Имя. Род, — равнодушно сказал секретарь.

Брат скривился и почему-то промолчал.

— Валотти. Анила, — ответила Алина.

Секретарь это записал. Потом так же монотонно спросил:

— Успокоительное?

— Что?

Секретарь со вздохом поднял голову.

— Успокоительное нести?

— Кому?

— Вам.

Алина фыркнула.

— Вот ещё. Нет, конечно.

— Ну и чудесно, — помечая это на бумаге, кивнул секретарь. — Всё равно оно кончилось.

Он жестом подозвал очередную пару рыцарей.

— Камера номер семнадцать.

«Камера?» — удивилась Алина, но её уже настойчиво схватили за плечи и подтолкнули к двери за спиной секретаря. Отчаянный взгляд брата она ещё успела поймать и даже улыбнуться, потом её очень невежливо пихнули в спину.

Алина чуть не кубарем влетела в дверь. Что за обращение!

— Нельзя ли поаккуратнее? Вы порвёте мне платье и растреплете причёску. Что скажет мой будущий муж?

Рыцари переглянулись. Алина подумала, сейчас они поднимут её на смех. Но нет, один из них даже извинился, и до камеры её довели без приключений. Да-да, именно камеры. Настоящей, в подземелье.

Из-за закрытых дверей со всех сторон раздавались стоны и плачь. Ещё здесь было темно, а факел в руке стражника горел неровно. Приподняв на всякий случай подол до щиколоток, Алина посмотрела на рыцарей.

— Что, и пыточные есть?

— Да, вас вечером туда отведут, — помедлив, отозвался один из стражников.

Алина заметила в его глазах усмешку и улыбнулась.

— Великолепно. А пока будьте так любезны, проверьте есть ли в камере мыши и пауки.

Короткая пауза сменилась смешком.

— Госпожа, если вы сейчас же не пройдёте в предоставленное вам гостевое помещение, ваше платье помнётся, — предупредил один из стражников.

Алина вздохнула.

— Прекрасно. Статут по отбору невест для наследного принца говорит ясно…

Зря она, что ли, всю ночь местные законы изучала?

— А также я желаю обед соответственно своему высокому положению, — закончила Алина. — В противном случае… Свидетелей здесь много, — она кивнула на двери камер, за которыми как раз притихли.

Стражники переглянулись. Довольны они, конечно, не были, но против закона тоже идти не хотели.

— Да, госпожа.

Пока один осматривал камеру (в которой после этого появилось удобное кресло, стол, скамейка для ног, новый матрац, ночной горшок, тазик для умывания и кувшин с водой), второй отправился на кухню. Алина дотошно проверила потом, все ли подогрето, и не забыл ли рыцарь столовые приборы.

Всё было в полном порядке.

— Благодарю, — улыбнулась Алина и сама закрыла за собой дверь.

Заперли её, наверное, с особым удовольствием.

— А что, так можно было? — раздалось слева, когда шаги стражи стихли.

— Как видите. — Алина ополоснула руки и приступила к обеду. Позавтракать сегодня не получилось.

— Но как? — на этот раз спросили справа.

— Законы стоит читать почаще. А не плакать, — не удержалась Алина.

— Но король же чудовище! — взвыл кто-то из невест.

— Вы знакомы? — откликнулась Алина.

— Нет, но… Все же знают!

— Это, конечно, аргумент. Полагаю, стоит сначала познакомиться, а потом судить.

— Неужели вам совсем не страшно?

Алина пожала плечами.

— Нет. Это всего лишь отбор. А чудовище король или нет, на месте разберёмся.

— И кто же вы, такая смелая? — спросили слева.

— Анила Валотти. А вы?..

Так Алина и провела время до вечера, знакомясь с другими кандидатками. Кто-то Анилу уже знал, но подмены почему-то не распознал. Может, не так уж они с двойником и отличаются?

Время от времени возвращалась стража, кого-то из девушек уводили — вряд ли в пыточную. Хотя настораживало, что никто потом не возвращался.

Слышимость в темнице была отличная, и домыслов кандидатки высказали уйму. От «король нас съест, точно вам говорю» до более-менее вменяемых «нам найдут женихов среди знати, но сначала король нас… в постели… эм…»

Алина сидела в кресле, стараясь не помять платье и не трогать косу. Очень не хотелось предстать перед кем бы то ни было (принцем? королём?) растрёпанной лахудрой. Разговоры девушек развлекали её постольку-поскольку — как студенческий трёп перед экзаменом. «Ну что? Выучил? Да препод, говорят, вообще зверь!» Алина знала, что про неё подчинённые тоже судачат, причём нечто подобное. «Холодная стерва». Это давным-давно её не обижало. Я такая, какая есть, думала Алина, и вы или будете со мной мириться, или до свидания.

Может, стоило хотя бы иногда по совету двойника ставить себя на место других? Если Лёня действительно её любит… Ему тяжело. «Но я же не виновата!» — морщилась она. Правда? Тогда зачем она вчера… То есть, сегодня утром с ним… так? Хотелось почувствовать себя желанной?

«А нечего было влюбляться. Ходит за мной, как привязанный. А я ничего для этого не делала!» — привычно подумала Алина.

Но пока она слушала бессмысленную (с её точки зрения) болтовню невест, в голову пришла странная мысль: «Когда Лёша ушёл, я тоже думала, что ничего не делаю».

Может, стоило начать наконец что-то делать?

«Принимайте меня такой, какая я есть, а если не нравится — ваши проблемы» — таков был её девиз. Вот Лёня принимал её, а она? Алина вспомнила его этим утром. И эту записку потом… Бывший ушёл, хотя с ним она старалась быть правильной, старалась, чтобы её любили. А Лёня всё равно с ней.

«Просто признай, — сказала себе Алина. — Тебе тяжело довериться. Ты сама это знаешь, потому и отталкиваешь, похоже, единственного человека, который к тебе не равнодушен». Она отталкивала так же брата (естественно ему нужны от неё только деньги), коллег, которые хотели поначалу с ней подружиться (подсидят!), теперь доставалось Лёне, но чего он может от неё хотеть — непонятно. Видимо, ничего. Может, его и правда угораздило влюбиться. Дурак, да?

«Кажется, это я дура», — подумала Алина. И даже тихо рассмеялась.

Дура, которой счастье не светит, пока она не перестанет от него бежать.

Что-то и впрямь пора делать.

Странно, но придя к такому выводу, Алина повеселела. С сердца как будто камень упал, даже дышать как будто стало легче, и соседки уже не так раздражали. Их можно понять: они боятся злого короля, про которого тут такие слухи ходят, что мама не горюй! А она вообще из другого мира… И главная героиня любовного романа. Что может пойти не так?

Предыдущие витки сюжета показывали: абсолютно всё. Но Алина старалась об этом не вспоминать.

Поэтому, когда настала её очередь отправляться в пыточную — то есть, в светлое будущее, конечно, Алина пошла с гордо поднятой головой.

Дальнейшее напоминало интервью для приёма на работу. Алина бывала в таких компаниях, где кандидат уже известен, а всех остальных проверяют лишь для порядка.

По этой причине или же потому, что она была десятой по счёту невестой, принц на неё даже не взглянул. Был он ровно таким, как Алина представляла: бледный подросток, разодетый в пух и прах, очень усталый. То, как он сидел на стуле, как скованно держался, говорило без слов: во-первых, такой роскошный костюм он носить не привык; а во-вторых, он тоже здесь не по своей воле.

Алина села на стул напротив и даже не попыталась улыбнуться. Тишина звенела, принц кривился. Алина с любопытством его осматривала. Сзади переминались стражники.

— У вас час, — сказал наконец его высочество Этвуд. — Вы не собираетесь рассказывать о себе?

— Нет, конечно, — усмехнулась Алина. — Зачем?

Принц вздохнул.

— Чтобы я понял, что вы мне не подходите.

Алина тихо рассмеялась. Действительно, всё — от камеры до этой пустой огромной залы, единственной мебелью в которой были стол, два стулья да стражники (и впрямь не отличишь от мебели) — было настолько не к месту, когда разговор шёл о делах сердечных, что и правда смешило.

— Лучше вы расскажите о себе, — предложила она. — Вдруг это вы мне не подходите? Между прочим, — она обернулась к стражникам, — господа, вы не хотите оставить нас наедине? По статуту…

— Вы же девица! — выдохнул один из них. — Вы не можете остаться наедине с мужчиной!

Алина не назвала бы эту бледную немочь напротив мужчиной, но что есть, то есть.

— Он на мне женится. Так что ещё как могу. Выйдите.

Стражники посмотрели на принца. А тот наконец взглянул на Алину. Что-что, а ошеломить его у неё получилось.

— Я должна повторить? — тоном «я большая начальница» сказала Алина. — Выйдите. Немедленно.

Стражники переглянулись и действительно вышли, тихонько прикрыв за собой дверь. Алина облокотилась о стол и изобразила свою самую хищную улыбку. Такой она только Лёню одаривала: «А ты напечатал для меня отчёт в трёх экземплярах?»

Увы, Лёня быстро научился предугадывать её капризы.

— Рассказывайте, ваше высочество.

Принц моргнул. Помедлил, потом спросил:

— Что именно?

«Почему нет? — подумала Алина. — Пожалуй, спрашивать буду я». На интервью так тоже иногда бывало.

— Вы планируете долговременные отношения или мне стоит надеяться только на краткосрочный период?

Принц Этвуд снова моргнул. Выпрямился.

— Что?

— Вы собираетесь жить долго и счастливо? — перевела Алина.

— Да! — напористо ответил принц.

— Прекрасно. Тогда давайте уточним. Вы собираетесь жить долго и счастливо с невестой?

Принц помолчал.

— Полагаю, придётся. Я не хочу проходить через это снова.

— Понятно. Какую роль будет играть в этих отношениях ваш отец?

Этвуд нахмурился.

— Зачем вы спрашиваете? Всё королевство знает…

— Хочу понять, записывать его в брачный договор как обстоятельство непреодолимой силы или можно пометить просто «свёкр». Он является инициатором этого интервью? Простите, отбора.

— Да.

— Хорошо. Вам известно, собирается ли он досрочно прервать ваш законный брак?

— Досрочно?

— До момента «пока смерть не разлучит нас». Досрочно. Собирается?

— Всё зависит от невесты, — отозвался принца. И тут же поинтересовался: — Вы же из рода Валотти? Какой ваш доход и политические взгляды?

— А! — обрадовалась Алина. — Вот мы и перешли к разговору о достоинствах. Итак, что я могу предложить вам… — Она перекинула косу на грудь. — Вот это. И… — Она постучала по виску. — Вот это. А также большой жизненный опыт. Я давно в этом бизнесе, и прекрасно умею делать так, чтобы неудобные родственники вспоминали о вас только в случае крайней необходимости. Перевожу: возьму вашего отца на себя, а через месяц обещаю, что он и вовсе перестанет нас беспокоить. Например, уедет куда-нибудь в тихое дальнее поместье. Или переселится в свою знаменитую башню. Если вас это устраивает, предлагаю свою руку и сердце. От вас прошу налоговые каникулы и беспроцентные кредиты из казны.

Принц круглыми глазами смотрел на неё.

— Ваша очередь говорить о достоинствах, — напомнила Алина.

Этвуд, однако, сначала молчал, а потом расхохотался.

— Вы знаете, госпожа, вы самая необычная женщина из всех, что я встречал.

— Принимаю это как комплимент.

— Я бы даже поцеловал вам руку, если бы не был привязан к стулу.

— Привязаны?

Принц кивнул.

Алина поднялась, обогнула стол. Принц действительно был привязан. Мда.

— А ножницы где-нибудь есть?

— Мне даже ножей не дают, — невесело отозвался принц.

— У вас есть склонности к суициду?

— Нет, но это никого не волнует.

— Понятно… — Алина вытащила из причёски острую шпильку и принялась пилить верёвку ею.

Пилила долго. За это время принц делился впечатлениями.

— Знаете, остальные при виде меня плакали.

— От жалости?

— Что? Нет! Если только к себе…

— Ваш отец настолько страшен?

— Полагаю, вы скоро его увидите. Я должен выбрать одну несчастную… Я выберу вас.

— Без сомнений.

— За это и выберу. Откуда у вас такая уверенность в себе?

«Я просто холодная стерва, которая отлично умеет отшивать мужиков. А король мужик», — подумала Алина.

— Прикажите тогда отправить благую весть моей семье, особенно брату. И дать мне нормальные покои. А то темница, ваше высочество… Серьёзно?

— Это затея отца, — пожал плечами принц. — Он сказал, иначе сбегут.

Алина хмыкнула. Верёвка наконец лопнула.

Принц достал из ящика стола колокольчик.

— Отец предупредил, когда освобожусь, позвонить.

— То есть, я могла и не пилить эту верёвку? Вы бы и так выбрались?

Принц улыбнулся.

— Да. Но я же должен был оценить ваши достоинства.

Алина посмотрела на него.

— Надеюсь, они вас удовлетворили. В любом случае, аванса не ждите.

— Что?

— Секса не будет.

— Ну слава богу! — так радостно выдохнул принц, что Алине даже сделалось обидно.

— Прекрасно, что мы друг друга понимаем, — проворчала она.

Принц позвонил в колокольчик.

За дверью залы послышался странный шум, и Алину кольнуло неприятное предчувствие.

— Что это может быть, драгоценный мой жених? — ласково поинтересовалась она.

Принц улыбнулся.

— О, госпожа, всего лишь подарок на свадьбу.

— Уже?

— А зачем тянуть?

Дверь распахнулась.

Стражники — что странно: втроём — втащили в комнатушку упирающегося Лёню. Тот вырывался изо всех сил, а когда увидел Алину, попытался что-то сказать, но ему тут же врезали по губам.

Алина вздрогнула.

— Прекратите!

Принц улыбнулся.

— А вы неравнодушны к этому барду, не так ли, моя госпожа?

— Неравнодушна? Я не люблю, когда при мне устраивают мордобой!

Принц поморщился.

— Слово-то какое — «мордобой»…

Лёня тем временем сам врезал левому стражнику. Завязалась потасовка, и в какой-то момент Алине показалась, что Лёня даже выйдет победителем. Но принц как будто того и ждал. Он лениво щёлкнул пальцами, и Лёня упал на колени, а его руки безвольно повисли вдоль тела.

Алина вскочила. Отстранённо её и саму это удивляло — ну бьют и бьют, не её дело. Да нет, похоже, её — она чувствовала себя так, что готова была сама кому-нибудь врезать. Но сначала она придушит принца. На всякий случай — ясно же, что этот спектакль срежиссирован им.

— Госпожа, — протянул Этвуд. — Вам знаком этот бард?

— Впервые вижу, — прошипела Алина. — Но требую его отпустить. Немедленно!

— Или?

Алина потянулась и схватила принца за воротник роскошной куртки. Стражники дёрнулись было к ней, но почему-то остановились.

— Не зли меня, мальчишка! — прорычала Алина.

Принц в ответ рассмеялся.

Тепло. Звонко. Знакомо.

Его черты поплыли, словно растаявший воск, и под ним оказался вовсе не бледный подросток. И вообще не мужчина.

Алина отпрянула, чуть не споткнувшись о стул.

— Это было даже весело, — мягко сказала Анила. — Но, признаться, мы заигрались.

— Что это значит? — сумела выдавить Алина.

Анила поймала её взгляд. И очень серьёзно ответила:

— Я не дам тебе забрать мою жизнь.

Ну всё! Это уже ни в какие ворота!..

Ждите — я иду!

Глава 15. С неба падают мужики!

Кхе-кхе… Меня слышно? Видно? А? Что, уже записываем? Эм…

Здравствуйте! С вами Зальцбергские новости, и сегодняшняя тема дня: королевский отбор. То есть, нет, отбор невесты принца. Получается, принцев отбор. Нет, как-то звучит не очень. Отбор принца. Тоже не то. Э-э-э…Отбор принцессы. Невесты для принца!

Короче, вы поняли.

Ах да, забыла представиться. Впрочем, я, наверное, в представлении не нуждаюсь. Да-да, с вами я, демиург на полставки, великий писатель по ночам, спортсменка (когда-то очень давно), активистка, комсомолка (зацепила, да) и просто красавица (иногда, если повезёт). В общем, с вами я — писательница Оливия Старр, более известная в этом мире как Белая Лошадь.

Итак, если бы отбор прошёл без сучка без задоринки, то победила бы принцесса Аделаида ви Дейра. Она бы благополучно вышла замуж за принца Этвуда, после чего на Зальцберг напал бы Тёмный Властелин Кастор, и город ждало бы разрушение, а его жителей — смерть, если бы не всепобеждающая любовь моих героев. Потому что любовь!.. Ну, вы знаете. Всегда побеждает. В любовном романе так уж точно.

Короче, Тёмный Властелин раскаялся бы, попутно прикончив короля Зальцберга, потому что на кой чёрт он в моём сюжете, я и сама не поняла, вот… Э-э-э… А! И жили бы все долго и счастливо.

Конец.

Однако, к моему глубокому сожалению, дамы и господа, что-то как всегда пошло не так…

…— Я хотела забрать твою жизнь? — воскликнула Алина. — Я? Зачем мне твоя жизнь?! У меня своя есть!

Анила не стала на это отвечать. Она знакомо скривилась и щёлкнула пальцами. Алина ещё успела удивиться, как же они с двойником всё-таки похожи. Естественно, ничего странного в этом не было, но… Как она раньше не замечала?

Впрочем, раньше Анила предпочитала юбки и платья брюкам и если улыбалась, то всегда нежно и мягко, а ненавидеть как будто вовсе не умела.

Что ж, Алине или ещё кому, похоже, удалось её научить.

— Послушай, — начала Алина, но договорить не смогла. Дыхание перехватило, сердце ёкнуло, а желудок как будто скрутило в тугой узел.

Ничего не соображая от боли, Алина свалилась со стула и скорчилась на полу, пытаясь протолкнуть в себя воздух. Так плохо ей никогда не было. И так… обидно. Чёрт возьми, как, как она могла позволить, как она допустила, чтобы кто-то, пусть и её двойник взял над ней верх? Да мало ли сколько раз Лёня клялся, что всё будет хорошо! Нужно было самой держать руку на пульсе, самой всё контролировать, самой… Как всегда.

«Что ты со мной сделала?» — хотела закричать Алина, но из горла вырвался только сип. Хорошо хоть не стошнило прямо здесь… При том же Лёне. Алина бы тогда умерла от стыда. Прямо тут бы и умерла.

Потому что сама виновата! Снова — сама. Всегда сама, чёрт возьми, как же так всегда получается?..

— Я просто возвращаю тебе твой настоящий облик, — сказала Анила. И добавила: — Метаморф.

«Кто?!»

У Лёни это заклинание определённо получалось лучше. Мягче. И, наверное, профессиональнее. Сейчас Алину буквально распирало изнутри, а кожа на руках — да и везде, наверное, — бугрилась, словно под ней ползали десятки насекомых.

Да уж, как Алину от этой мерзости не вывернуло, она и сама не понимала.

А потом всё закончилось — так же резко, как и началось. Алина выдохнула, кое-как встала на четвереньки, опираясь руками о пол. Вытерла слёзы и пот с лица.

Финальную точку поставил лиф её платья. Он лопнул. И не только он — подол на бёдрах разошёлся по швам, но это мелочи, под ним были панталоны. А вот под лифом у Алины на этот раз ничего не оказалось, к платью полагался лишь полукорсет, он закрывал живот — и только.

«Ничего, — неожиданно для себя подумала Алина. — А был бы полный корсет, я бы, наверное, задохнулась». Грудь принцессы Аделаиды тем временем откровенно вываливалась из платья, прикрыть её лохмотьями лифа не стоило даже пытаться.

«Хоть не бронелифчик», — решила Алина и кое-как взобралась на стул.

— Будь добра, наколдуй мне нормальное платье.

Анила злобно улыбнулась.

— Зачем, милая принцесса? Ты же такая… красивая.

«Неужели так я выгляжу со стороны? Господи, какой ужас — надо срочно с этим что-то делать»

— Анила, прекрати, — вместо этого сказала она. — Это низко, и ты это знаешь.

Двойник вспыхнула. Она моментально покраснела от шеи — всё, что было видно в куртке принца — до корней волос. Алина не сдержала усмешку. Да, это ей тоже было знакомо. Сама Алина очень долго тренировалась контролировать свои эмоции так, чтобы не краснеть каждый раз, когда кто-то ею недоволен. Или ходить ей постоянно красной, как помидор. Или даже нет — пурпурной. Ужас какой.

И завопила Анила совсем как… Ну да, совсем как сама Алина, когда её удавалось вывести из себя. Последний раз она на бывшего так орала. Исключительно в телефон, слыша короткие гудки.

— Как ты смеешь?! Как ты можешь меня просить?! Ты! Ты повторила мой облик, ты забрала мои вещи, ты поселилась в моём доме, ты завладела моим именем, ты!.. Ты хотела присвоить себе мою жизнь! Да как ты… Как ты только…

Звучало и впрямь жутко. Алина чуть не рассмеялась.

— Я?

Двойник сжала кулаки. Казалось, она вот-вот расплачется. Или кинется на Алину рвать волосы и выцарапывать глаза.

Алина с трудом удержалась от смеха. Это всё нервы, а может, даже истерика: буквально пару минут назад Алину выворачивало наизнанку и вот, теперь тянет хохотать. Но правда же!

Это же так просто: рассказать ей страшную сказку про злобного двойника, в то же время провернуть нечто подобное с Анилой… И вот, сюжет Лошади летит в тартары, королевский отбор идёт прахом (между прочим, куда Анила дела принца?), а оба двойника не могут разобраться, кто из них копия, а кто оригинал. Разве не смешно?

Алина покосилась на Лёню. Тот на мгновение поймал её взгляд — и тут же потупился.

«Я тебе это припомню, — подумала Алина. — Так припомню, ты и сам вовек не забудешь. У Лошади я, как марионетка, дёргаюсь на верёвках — и ты туда же?»

Алина только не понимала: зачем ему это?

Тем временем Анила говорила — почти кричала:

— Ты появилась из ниоткуда, я знаю, я узнавала, принцесса Аделаида была совсем другой! Ты завладела её телом, ты отправилась в волшебную академию, чтобы выбрать новую жертву, и ты…

— Извини, перебью. — Алина хлопнула в ладоши. Иначе, она боялась, двойника было не угомонить. — Ты не бывала у драконьей башни? В моей одежде.

Анила вытаращилась на неё, хватая ртом воздух.

— Ты… Мерзкая… Лукавая… Да это же ты украла мою одежду, зачем-то переодела меня в свою и отправила к дракону в башню!

Алина вспомнила видение: смеющуюся Анилу, довольного Лёню, розовые лепестки вокруг них. Почему она поверила? Это была магия, почти сон, она не видела это собственными глазами. Всё потому, что Лёня вовремя поддакнул и рассказал о «Чёрном человеке» Есенина и… О ком-то там ещё?

«Какая же я идиотка!»

Оставалась ещё хлипкая надежда, что это Анила настолько хорошая актриса, и продолжает играть роль обиженной невинности. Но Алина слушала, смотрела и понимала: сыграть принца на отборе она ещё могла — как и сама Алина могла сыграть двойника. Но не больше. Какие из них актрисы, прости господи! Любительницы, не больше.

— Леонид? — ласково пропела она, оборачиваясь. — Вы ничего не хотите сказать?

Тот медленно покачал головой.

Зато сказала Анила. Она уже так много говорила — и всё не собиралась умолкать. «Наболело», — с усмешкой подумала Алина. Отстранённо Анилу ей было даже жаль. Она чувствовала себя так же, когда узнала, что кто-то изображает её. А Алине всего лишь показали двойника с Лёней. Сама же она действительно жила в доме двойника и собиралась выйти замуж от её лица. За такое и глаза выцарапать не грех.

Итак, Анила сказала. Точнее, взвизгнула, сорвавшись с места:

— Я дура, по-твоему?! Думаешь, я не способна увидеть, что он маг? Я тебе не позволю …

— Сядь!

На работе подчинённые цепенели, когда она говорила таким тоном. На Анилу он тоже подействовал. Она упала на стул и снова выпучила на Алину глаза. «Надо запомнить: ни за что не делать такое выражение лица, — думала Алина. — Никогда. Выглядит ужасно».

— Хорошо, — продолжила она уже спокойнее. — Скажи: ты можешь закрыть… или как это называется?.. запретить ему колдовать? Но разрешить говорить?

— Если ты желаешь передать своему любовнику какой-нибудь секретный знак…

— Не смеши меня.

Анила, глубоко дыша, смотрела на неё пару мгновений, потом щёлкнула пальцами.

Лёня схватился за грудь и закашлялся.

— Ты его случайно ничем неприятным не наградила? — на всякий случай поинтересовалась Алина. — Туберкулёз там? Э-э-э… Чахотка?

— Нет, — выплюнула Анила. — Я не такая, как ты. У меня принципы.

— Да что ты!

Анила гордо отвернулась: дескать, что всякое отребье слушать?

Лёня наконец успокоился.

— Ну так что? — обернулась к нему Алина. — Леонид, объяснитесь.

Лёня устало улыбнулся.

— Я ведь говорил, госпожа: я о вас позабочусь. Всё будет хорошо.

Алине пришлось напомнить себе, что выглядеть как выброшенная на берег рыба — то есть, как Анила недавно — она не хочет. Значит, надо взять себя в руки.

— Правда? Я польщена. И что же дальше по вашему плану?

Отвечать Лёне не пришлось. За дверью раздался звук рога — похоронный, мрачный. Анила торопливо ощупала лицо, поправила манжеты и воротник курки, складки на брюках. И принялась суетливо приводить в порядок причёску.

Тем временем дверь в залу открылась и вошёл слуга в ливрее. Наверное, герольд — их же обязанность объявлять гостей? Алина не разбиралась.

Громким уверенным голосом он провозгласил:

— Его Величество Тёмный маг, повелитель…

— Побыстрее, — шикнули на него из коридора.

Герольд вздохнул.

— Его Величество Тёмный маг Кастор, — с достоинством сказал он и отодвинулся влево.

В зал промаршировали черные доспехи. Они профессионально рассредоточились по зале: встали у двери, вокруг стола, у второго выхода и окон.

Следом вошёл ещё один отряд чёрных рыцарей, в центре которых вышагивал Кастор. С их последней встречи он нисколько не изменился — всё так же напоминал Кощея. Сейчас — очень довольного, дорвавшегося до своего, лысенького и отчего-то очень морщинистого Кощея.

«Твою мать, — подумала Алина. — Только тебя тут и не хватало».

Наверное, не надо было поминать его мать… Кто её знает — услышит ещё. Не дай бог.

— Ваше величество. — Анила встала и грациозно поклонилась. — Благодарю, что почтили…

— Где моя невеста? — перебил Кастор.

— Милый, я здесь. — Нырять под стол толку не было, а больше спрятаться оказалось негде.

«Что, Лёня, это тоже было в твоём плане? Тебе повезло, что я заранее о нём не знала».

Кастор немедленно уставился на её грудь. Впрочем, как и всегда.

— Она здесь, — недобро покосившись на Алину, кивнула двойник. — Как я и обещала. Прошу вас, ваше величество, она ваша. Но исполните и вы условие нашего соглашения. Верните мне жениха и свёкра.

Не сводя глаз с декольте Алины, Кастор махнул рукой. За дверью немедленно раздался шорох, переросший сначала в топот, а потом в протестующее мычание.

Чёрные рыцари деловито втолкнули в залу настоящего принца Этвуда, а следом и его отца. Принц одет был небрежно, если не сказать просто, и в сером камзоле его худоба ещё сильнее выделялась. Извивался в путах он на манер гусеницы — очень сноровисто и даже привычно. В отличие от него отец был толст и похож на здоровенный мяч, который пинали к столу аж шестеро рыцарей. Венчала этот мяч золотая корона.

Никакой синей бороды. Или хотя бы синих усов. Для чудовища и грозы местных девиц король выглядел уж очень заурядно. «Я разочарована», — невольно подумала Алина.

— Получите вашего жениха, — сказал Кастор, даже не взглянув на венценосных пленников.

— Оригинальный у вас в городе подход к свадьбе, — вырвалось у Алины. — Нет-нет, я не критикую. Что вы. Я бы даже на вооружение взяла…

И зачем-то посмотрела на Лёню. Увидеть его сейчас в путах и с кляпом она бы не отказалась.

— Что, у метаморфов всё иначе? — огрызнулась Анила.

— Я понятия не имею, кто это — мета… Как вы сказали?

Но Алину никто не слушал. Кастор, улыбаясь как заправский злодей, протянул к ней руки — видимо, смотреть надоело, решил потрогать.

— Милая моя невеста, теперь ничто на свете не в силах разлучить нас!

«Хороший удар по затылку стулом вполне мог бы», — подумала Алина. И вдруг поймала взгляд Лёни.

Не вставая с колен, Леонид постучал пальцем по запястью и кивнул на Кастора. «Тяни время».

«Что?! — очень хотелось завопить Алине, как её двойнику только что. — Да как ты смеешь о чём-то меня просить?!»

Тут Кастор попробовал всё-таки схватить её за грудь — за что немедленно получил хлёсткую пощёчину.

— А ну отвернись! — рявкнула Алина.

Что забавно — Кастор отвернулся. «Наверное, так же с ним разговаривает и мать, вот он и привык слушаться. Надо же! Тёмный Властелин — маменькин сынок. Чего только в жизни не случается».

— Дорогая моя, — заюлил он. — Тебе пора замуж.

Алина подозревала, что свадьбой роман и должен закончиться, но вряд ли с этим чучелом. Так что: «Чёрта с два!»

Алина вдохнула поглубже — и завопила так, что задрожали стёкла.

— Ты где был?!

Кастор сжался. Натурально. Тёмный, чтоб его, Властелин.

— Милая?

— Ты должен был жениться на мне ещё в академии! Неделю назад! — закричала Алина. В наступившей тишине её голос звучал очень внушительно. — Так, значит, да? Сначала руку и сердце — а потом меня уносит крылатое чудовище, а ты стоишь и ничего не делаешь? То есть, тебе всё равно?!

Её расчёт оказался верен: Кастор не пикнул, слова поперёк не сказал. Он тут же принялся оправдываться.

— Но любовь моя, ты ведь сама сбежала…

«Был бы ты моим мужем, я б из тебя верёвки вила. Радуйся, что ты мне на фиг не сдался»

— Ах, я сама сбежала?! — ещё громче переспросила Алина. Минут пять таких воплей, и она охрипнет. Зато как похоже на незабвенную матушку Кастора, уж конечно это сходство его смутило. — Естественно, повесь всё на меня! Это же получается у тебя лучше всего! Глядите-ка: я сбежала! Нет, вы слышали?! А что мне приходится жить невесть где, искать тебя, идти на эту авантюру — тебе всё равно, да? Тебе плевать! Ну конечно! Мерзавец! Да как ты мог! Ты меня бросил!

Отпрянул от неё не только Кастор. Даже Анила сжалась за столом, её принц прекратил мычать в кляп, а король страдальчески морщился. Только Лёня и бровью не повёл: привычка.

Кастора же буквально трясло. Удивительно, как уверенный в себе человек — тёмный маг, какой-то там даже повелитель! — за пару секунд превращается в испуганного мальчишку, стоит только… «Стоит только изобразить его мать».

Алина знала это не понаслышке. Какой бы стервой она ни была на работе, с родителями не спорила никогда. Сколько бы её мать ни кричала: «Ты никчёмная, ты неблагодарная посредственность!» — Алина никогда ей не перечила. Ни разу.

Как же это грустно.

Она выдохлась и на мгновение в зале повисла тишина.

— Вы что, не понимаете, она вами играет! — воскликнула Анила, и все обернулись к ней.

Алина грустно улыбнулась.

— Играю. В этом мы с тобой, Анила, одинаковые.

Связанные и очень этим фактом недовольные принц с королём Зальцберга согласно замычали в кляпы. Анила сжала кулаки, но тут же снова улыбнулась.

— Ведите её к алтарю, ваше величество, — обратилась она к Кастору. — Я выполнила свою часть сделки, ваша невеста здесь. Я ничего вам больше не должна, пожалуйста…

Её слова заглушил звук рога. На этот раз за окном, такой заливистый и радостный, что у Алины немедленно появилось чувство дежавю.

— Это герой! — переполошился Кастор. — Он пришёл убить меня! Стража, меч мне!

Сразу трое рыцарей вытащили откуда-то нечто, похожее одновременно на пилу и на очень длинный нож для нарезки мяса. С чёрной стали клинка хищно щерился череп.

Алина закрыла лицо руками.

— Ты! — закричала на неё Анила. — С кем ещё ты свя…

Закончить ей снова не удалось. В зале моментально стало не продохнуть, только в отличие от деловитых чёрных лат Кастора (интересно, до сих пор пустых?) белые рыцари героя, наверное, решили, что заходить по старинке в дверь слишком скучно. Поэтому они падали с потолка.

Наверное, там открывались порталы — беспорядочно, поэтому чёрные и белые рыцари моментально перемешались. Пять человек свалились у окна — и тут же его выбили. Кто потом вылетел в сад, Алина не поняла, но вроде бы чёрные латы. Шестеро рухнули у дверей и быстро взяли в кольцо Кастора, который так и не успел поднять меч. Двое свалились рядом с Лёней, а один бухнулся прямо на стол, посмотрел на рыдающую от смеха Алину, на Анилу, схватившуюся за голову, — и поскорее скатился на пол. Ещё и пробормотал:

— Дамы, прошу прощения.

Анила застонала.

— Прощаем, — хихикнула Алина.

Рыцарь отвесил весьма изящный для человека в латах поклон и поспешно вытащил меч. К этому моменту вокруг уже чёрт знает что творилось: рыцари Кастора тоже обнаружили мечи и торопились отбить у белых своего повелителя. Белые не сдавались. Кого-то снова выкинули из окна. «Второй этаж, — вспомнила Алина. — Выживут» Судя по стонам и ругательствам выкинутые и внизу продолжали разбираться, кто из них круче.

— Как я тебя ненавижу! — простонала Анила, прожигая Алину взглядом. — Всё должно было закончиться так хорошо и просто, почему ты снова всё испортила?

— Снова? — перекричать рыцарей было сложно, но у Алины получилось.

Анила перегнулась через стол.

— Я пыталась спасти тебя ещё в волшебной академии, но ты не слушала, я хотела отвезти тебя в Зальцберг, и тогда этого бы не было! Я и принца бы тебе отдала, мы бы договорились — зачем, зачем ты так?

— Ничего не понимаю, — призналась Алина и снова поймала взгляд Лёни.

«Я о вас позабочусь». А что, если его забота распространялась куда дальше сопровождения, походов в ресторан и ночи в гостях?

Открылся ещё один портал, снова рядом со столом, и — у Алины дыхание перехватило — вместо героя, кем бы он ни был, из портала вышел сначала бывший ректор волшебной академии Винсент (в синих латах с молнией на груди он смотрелся этаким Суперменом). За ним, сверкая шикарной золотой шевелюрой появился его брат, король.

— Кастор! — гаркнул он. — Сдавайся! Ты окружён.

Лысый морщинистый Властелин на его фоне смотрелся совсем уж уродливым сморчком. Но меч он наконец поднял и теперь грозно им размахивал — белые рыцари торопливо и весьма ловко уклонялись.

— Ну уж нет, герой!

— Тогда выходи на смертный бой! — откликнулся король.

— Только не здесь! — вскинулась Анила. — Во дворце есть прекрасный сад и даже плац. Сражайтесь там.

Винсент тем временем молча предложил Алине свой плащ. «Хоть один настоящий рыцарь нашёлся», — подумала она, благодарно улыбаясь.

Король и Кастор обернулись.

— А вы, госпожа, кто… — Потом взгляд короля упал на Алину. — Ах да!

«Если сейчас он скажет, что я его невеста, я выпрыгну в окно!»

— Ах да! — улыбнулся король. — Нас же пригласили посмотреть на нового демиурга нашего мира. Того, из-за которого я терял память, а мой брат — ха-ха! — преподавал в исчезнувшей академии. Госпожа, это вы?

Алина посмотрела на Лёню. Тот, прищурившись, в свою очередь внимательно смотрел на экс-ректора Винсента. Так, словно мечтал превратить его прямо сейчас в кучку пепла. Нежели за несчастный плащ?

Вздохнув, Алина повернулась к королю.

— Нет. Кто пригласил вас, ваше величество?

Король посмотрел на брата. Тот ответил:

— Послание было подписано вами, принцесса. Вы также просили спасти вас от Кастора.

— И вот мы здесь, — подхватил король. — Я всегда готов спасти юную деву. Особенно, когда она так прекрасна…

«Он что, пытается со мной флиртовать? Сейчас?»

— Что? — тут же позабыл о герое и его рыцарях Тёмный Властелин. — Ты всё-таки хотела от меня сбежать?!

— Это какой-то бред… — выдохнула Анила. — Я не верю, что это происходит…

«Да нет, выглядит так, словно чьи-то планы перемешались. Или сюжетные линии», — подумала Алина, но говорить это, конечно, не стала.

Она как могла вежливо улыбнулась Винсенту.

— Ваше высочество, я ничего не вам не посылала. И уж тем более ни о чём не просила. Это наверняка ошибка.

Ректор и король переглянулись.

— Но ваш магический отпечаток…

— Мой… что?

Винсент вытянул вверх руки, словно искал что-то на невидимых полках.

— Сейчас, госпожа, где-то он у меня был…

И тут, когда, казалось бы, сюжет исчерпал весь свой запас абсурда… Двери в залу влетели внутрь. Одна из створок чуть не зашибла Кастора, другая умудрилась вылететь в окно.

На пороге стояла Белая Лошадь во всей своей красе — знаете, сверкающие блёстками копыта, развевающаяся грива с вплетёнными в неё цветами, даже подкрашенные ресницы.

«Это ты марафет столько времени наводила?» — подумала Алина, глядя на неё.

В полной тишине Лошадь топнула копытом.

Ничего не случилось.

Лошадь снова топнула.

Опять ничего не случилось.

Лена принялась бить копытом, как остервенелая.

Алина посмотрела на Лёню: это тоже было в его плане? Лёня трясся от смеха.

— Не получается, — сообщила наконец Лошадь. — Но почему? Я же всё прописала! А, ладно. Короче… И-и-иго-го! Не ждали? А я пришла! А ну-ка разойдись! Алина! Не бойся! Я спасу тебя!

Алина испытала острый приступ желания побиться головой о стол.

— Что это? — удивился ректор.

— А-а-а! Я тебя запомнил! — завопил Кастор. — Это ты мою невесту украл, мерзкий белый конь! Может, ты ещё и принц заколдованный?!

Алину пробрал совершенно неприличный в такой, хм, напряжённой ситуации хохот.

— Ваше высочество, — с трудом сумела произнести она. — Винсент! Вот он, ваш демиург.

Кажется, бывший ректор подумал, что она спятила.

— Но, госпожа, это же обычный конь.

— Что вы, это заколдованная девица, — Алина не выдержала и снова хихикнула. — Причём заколдованная собой. Так что все вопросы к ней.

Она не знала, поверил ли ей Винсент — но точно поверил Тёмный Властелин.

— Ах вот, кто во всём виноват! — понял он.

В Лошадь полетел сначала меч, а потом то ли огненный шар, то ли молния. Лошадь попыталась сдать назад, но там на неё уже напирали рыцари, вперемешку — и белые, и чёрные. Тогда она стала метаться в проходе, что, учитывая её габариты, было делом гиблым. Превратилась бы Лена в пони, ещё имелся бы шанс всё уладить миром, а так…

А так она кричала:

— Мужчина! Мужчина, вы что делаете?! Я боевой конь! Честный конь! Боевой! Я же и сдачи дать могу! А-а-а! Убива-а-ают!

«Но уж теперь-то точно всё», — подумала Алина, наблюдая эту сцену. Теперь даже Анила истерично хихикала.

Но нет, это было ещё не всё.

На дворец упал дракон. Красиво так: сначала всё вокруг закрыла тень от его огромных крыльев, затем в воздухе резко запахло дымом, а потом…

А потом Валя застрял в окне.

— Лёня! — кричал он, извиваясь в тщетной попытке протиснуться. — Лёня, я помню моё обещание! Лёня, я не хотел! Я же не знал, что у них тут окна узкие! Обычно они не такие! Да что же это такое?! — От его дыхания загорелись занавески. — А-а-а-а! — испугался дракон. — Пожа-а-ар! Гори-и-им!

Судя по лицу Лёни, он тоже был не против побиться лбом обо что-нибудь твёрдое, например, о стену.

«Я так больше не могу», — подумала Алина, глядя на окружающий хаос. Дракон вопил и вхолостую плевался огнём. Тёмный маг Кастор оседлал Лошадь и лупил её короной по крупу. Судя по тому, как мягко корона гнулась, она была плюшевой. Бывший ректор Винсент с братом пытались навести хоть какое-то подобие порядка среди рыцарей, которые толкались в зале, как сельди в бочке, а выйти им не давали бурно выясняющие отношения Лошадь с Кастором. В окно постоянно кого-то выкидывали, в саду внизу тоже кипела битва.

Среди всего этого Лёня по-прежнему стоял на коленях и смотрел вокруг безумными глазами. «Почувствуй мою боль», — злорадно подумала Алина.

А потом ей в голову пришла мысль… А точнее, идея, как всю эту вакханалию закончить.

Любовный роман ведь должен закончиться свадьбой, верно? Так почему бы, собственно, и нет?

— Анила! — закричала она, упав на пол рядом с двойником — та благоразумно спряталась под столом, утянув за собой жениха и будущего свёкра. — Ты хотела выдать меня за муж за Кастора! Как?!

Анила удивлённо посмотрела на неё.

— Сейчас, очевидно, не время…

— Как?!

Двойник оглянулась.

— В соседней комнате установлен алтарь…

— Ты можешь нас обвенчать?

— С Кастором? Ты рехнулась?

Алина проследила её взгляд. Тёмный Властелин гарцевал на писательнице с диким гиканьем: «И-и-иха!»

— Можешь или нет?

— Любой маг может… Что ты снова задумала? Я тебе не…

Алина выглянула наружу и гаркнула:

— Леонид! Сюда! Быстро!

Лёня как будто не слышал. Он беззвучно смеялся — или рыдал, непонятно — и раскачивался вперёд-назад. «Тоже истерика», — поняла Алина и выползла из-под стола.

Эти пять минут, пока она путалась в ногах рыцарей и тащила Лёню за шкирку под стол, она бы предпочла забыть.

— Что?.. — вытаращилась на неё Анила.

— Венчай!

Кажется, двойник тоже решила, что Алина спятила. А с безумцами, как говорится, не спорят. Анила толкнула незаметную дверь рядом со столом.

— Сюда. Быстро!

Принц с королём Зальцберга снова протестующе замычали (наверное, требовали забрать туда и их), но никто не обратил на это внимания.

Комнатка оказалась каморкой, не больше. На троих её ещё кое-как хватило, а остальные бы точно не влезли. Алина с двойником кое-как закрыли дверь, и в неё потом кто-то долго снаружи колотил. Всё это очень напоминало ужасы про зомби, их даже Алина смотрела.

Тишины тут тоже не было, но хотя бы не приходилось кричать.

— Жени нас, — поставив невменяемого Лёню у алтаря, приказала Алина.

Двойник встала по другую сторону и всё-таки спросила:

— Ты уверена? Ты та ещё… Но…Это же навсегда. Любишь его так сильно, что боишься умереть, не выйдя замуж?

Алина закатила глаза. «Я просто хочу, чтобы всё это закончилось».

— Давай скорее.

Анила раздражённо вздохнула, но вытащила из воздуха какую-то книгу, положила её на алтарь, открыла и принялась читать:

— Согласна ли ты…

— Согласна!

— Не торопись, я должна произнести условия клятвы полностью. Согласна ли ты, метаморф…

— Алина!

— Метаморф Алина…

— Просто Алина!

— Как же ты мне надоела! Вечно всё делаешь неправильно, — вырвалось у Анилы. — Согласна ли ты, Алина…

Когда очередь дошла до Лёни, Алина отвесила ему пощёчину и, наклонившись, шепнула:

— Только откажись! Не думай, будто я не понимаю, кто за весь этот хаос в ответе.

— Это был продуманный план, — выдохнул Лёня. — Алина, вы не понимаете! Эти клятвы настоящие, этот обряд такой же, как в Москве и…

— Клянись! — перебила она.

У Лёни был такой вид, словно он стоит как минимум на плахе. «Почему всех мужчин так пугает мысль поклясться мне в вечной верности? — невольно подумала Алина. — Но этот хоть не сбежит».

— Я согласен, — выдохнул Лёня.

— Аллилуйя! — вырвалось у Алины.

— Вы можете поцеловать невесту… — добавила Анила.

«Только посмей — язык откушу»

Но в глазах у неё уже темнело, а в ушах шелестели страницы. Последнее, что она видела: обомлевшую Анилу, спрашивающую, что происходит. Неужели злобный метаморф умирает?

А грустный Лёня держал Алину на руках и смотрел так, будто прощался. Как минимум навсегда.

Глава 16. Жизнь лучше любого романа

В шесть утра зазвонил будильник. В унисон ему за окном заорал кот — очень громко и очень противно…

Открыв глаза, Алина бездумно рассматривала плавающий в утренних сумерках потолок. Ей казалось, она и сама плывёт — качается вместе с кроватью, и это было даже приятно. Вставать не хотелось. Пусть глупый кот орёт — забрался же он как-то на эту дурацкую ветку? Вот и спустится, не обломится.

— Муря-а-а! — подключился к воплям кота мужской голос. — Муря-а-а, идиот ты хвостатый, говорил же: не лезь! Спускайся щас же! Я кому сказал? Спускайся!

— Не мяугу-у-у! — орал в ответ кот.

Алине стало смешно. Бедняга — что один, что второй. Кот — потому что выделывается. А мужчина — потому что не в курсе, что это, может, и не очень-то кот. А даже если и «очень-то», то принадлежит этот кот ведьме, а значит, наверняка тоже что-нибудь умеет. Например, летать. Алина почему-то в этом не сомневалась.

— Муря-а-а! — басил мужчина. — Муря, да ладно тебе! Мать уехала, так ты на мне теперь отрываешься? Сволочь ты кошастая! А ну спускайся, кому говорят?!

— Саум такойум! — отозвался кот.

Алина села на кровати и поймала себя на том, что улыбается. Чёрт возьми, она проснулась в шесть утра от звонка будильника — и в хорошем настроении. Это почище летающего кота будет.

Потянувшись и с первого раза отыскав тапки, она прошлёпала к окну.

По стеклу хлестал ледяной ноябрьский дождь, на берёзе смутно виднелся кот, который таращился на Алину требовательно и обвиняюще: «Чё встала? Спасай меня давай». Под берёзой приплясывал мужчина в красном пуховике.

— Вот что теперь делать? — услышала Алина. — МЧС для тебя вызывать, что ли?

— Зачем МЧС? — пробормотала Алина. — Сами справимся.

Она открыла окно, и дождь тут же залетел в спальню, обдав Алину холодным осенним ветром.

— Мяу! — поторопил кот.

Алина прищурилась и перегнувшись через подоконник сказала:

— Я знаю: ты умеешь летать.

— Я? — удивился кот.

— Ты. Хочешь, я тебе это докажу? — И легонько потрясла ветку.

Мужчина внизу замер. Кот тоже. Алина видела, как он посмотрел сначала на неё, потом вниз. И вдруг раскинул лапы в стороны.

Алина успела испугаться (мужчина внизу тоже). А кот скатился с ветки и, как бумажный самолётик принялся планировать вокруг берёзы, спускаясь всё ниже.

— А я говорила, — усмехнулась Алина.

— Чёрт возьми! — высказался внизу мужчина. — Муря? Ты умеешь летать?

— И ктоу туот идиоут? — фыркнул кот.

Алина проследила, как он благополучно приземлился, отряхнулся и королевской походкой от бедра направился к крыльцу подъезда.

Мужчина поплёлся за ним, сокрушаясь, что не успел снять кошачий полёт на видео.

«Пожалуй, стоило, — подумала Алина. — Выложила бы в соцсеть…» Потом она вспомнила, что аккаунта у неё нет и успела удивиться: почему?

С кровати упала книга.

Алина уставилась на неё. Успела рассмотреть троих красавцев на обложке — в них смутно узнавались ректор Винсент, принц Зальцберга Этвуд и — совсем уж смутно — Тёмный Властелин Кастор.

Раскрывшись на середине, книга зашелестела страницами… И вдруг растаяла в сумраке — словно её и не было.

Алина моргнула. Огляделась. Её комната. На часах половина седьмого. Пижама, телефон на тумбочке, халат на вешалке… Ничего не изменилось.

И тут её накрыло.

— Я вернулась! — выдохнула Алина, делая пируэт (впервые в жизни). — Я! Вернулась! Я…

Её перебил телефон.

«Лёня, милый, уточни адрес, ты днюху где празднуешь?" — спрашивало сообщение по Watsapp. И смайлик с поцелуем следом.

«Опять вокруг него вьются всякие…» — привычно подумала Алина.

Потом опустилась на не заправленную кровать. Днюха — день рождения… Лёни.

Лёня… Дурацкая свадьба, которая якобы будет как в реальности… Да ладно! Уж штамп в паспорте и свидетельство о браке точно не появятся. Ведь так?

«Простите, Алина Владимировна! — снова пискнул телефон. — Я не вам. Я больше не буду»

«Конечно, не будешь», — усмехнулась Алина, проверяя номер по базе контактов с работы. В память он вбит не был — ну так зачем ей там вся база?..

А потом, когда нашла и выписала («Я тебя научу, как чужих парней милыми называть, лахудра драная!»), Алина всё-таки пошла и проверила паспорт. Знаете, на всякий случай.

Штамп был.

Алина смотрела на него минуты две в попытке осознать. Потом проверила фамилию. Не изменилась.

Последней проверке подверглась папка с документами — всевозможные свидетельства, договоры… Свидетельство о браке было. Задним число. То есть, вчерашним. Кстати, а какое сегодня? Значит, всё это… Заняло всего ночь?

Алина убрала папку, заправила кровать, сварила кофе.

Разводиться не хотелось. «Вот уж нет, — решила она. — День рождения у него сегодня? Замечательно. Где там база данных на сотрудников? Я с подарком приеду. Да хоть с тортом. И пусть только попробует состроить то лицо, с каким он меня сюда провожал. Тосковал он! Потому что женился на мне, да? Вот всё и выясним».

В гости к мужу она наряжалась обстоятельно — полтора часа. Это же как: выбрать платье, решить, что оно уже не модно. Убрать платье, взять новое. Долго искать к нему аксессуары. Делать причёску. И макияж — о, он отдельная тема. Алина красилась… И наслаждалась. Господи, как же ей нравилось своё, родное тело! Нормальная грудь, нормальные бёдра, лицо выразительное, а не как у куклы. Писательница Лена должна быть полной дурой, если мечтает превратиться в ту порно-игрушку.

«Я красива, — подумала Алина, откладывая макияжную кисть. — И я достойна быть счастливой». Звучало как рекламный лозунг, но для неё это было откровением. «Просто моя мать стерва, а я пошла в неё. Просто бывший был кобель. Ну и скатертью дорожка», — Алина впервые думала об этом без злобы.

Она уже собрала сумочку и как раз искала ключи от машины — вечно они исчезают! — когда в дверь позвонили.

Удивившись («Разве я кого-то ждала?»), Алина открыла.

На пороге стояла тётка. То есть, конечно, женщина, просто очень полная, нагруженная пакетами и усталая.

«Из ЖЭКа, что ли?»

— Алина Владимировна здесь живёт? — буркнула тётка.

— Да.

— Тогда подвинься.

Алина опешила, и тётка ловко оттёрла её к стене, а сама, отдуваясь, шагнула в квартиру. Дверь за ней с тихим щелчком закрылась.

— Фух! Еле дотащила! — пыхтела тётка. — Через всю Москву пёрла. Цени. Ты когда вернулась-то? Правда мне тётя сказала, что сегодня? Прикинь, скинула сообщение: «Героиня твоя возвращается» И адрес. Ну я и к тебе. Чего смотришь? Помоги донести. Кухня у тебя где?

— Лошадь? — выдохнула Алина, растерянно глядя на неё.

Женщина посмотрела на неё и вдруг улыбнулась.

— Лена. Но можно и Лошадь, я ж понимаю. Так где, говоришь, у тебя кухня?

Алина молча подхватила пакеты. Судя по весу, в обычной жизни писательница Лена была бодибилдером — если смогла дотащить это через пол-Москвы.

— У тебя, поди, машина? — Лена деловито сновала по кухне. — А я на метро. Фиг доедешь до тебя!

Из пакетов были извлечены солёные огурчики, пирожки в контейнере, торт, бутылка вина, апельсины и конфеты.

— Набор первой помощи, — объяснила Лена. — Я думала, ты тут вся в шоке лежишь. Всё-таки из другого мира вернулась. А ты… — Она прищурилась. — А ты ничего. Чёрт, даже очень! И живёшь ничего так. Поди и пластику делала?

— Нет.

— Хм. Ты выглядишь лет на двадцать. Ты ведьма, как моя дражайшая тётушка?

— Нет.

— Тогда я ничего не понимаю. Так… А перекусить у тебя чего-нибудь есть?

— Я уходить собиралась. — Алина тем не менее села на стул, глядя, как бесцеремонно Лена рассматривает её холодильник.

— Успеешь, я ненадолго. Оу! Шаром покати, как ты живёшь? Так, дорогая моя, не живут. А молоко у тебя… Ага, непросроченное. Наверняка чудом, да? О, и сливки есть? Поди, кофе любишь? Хм, а макароны? Ага… Грибочки!

Готовить Алина никогда не любила, и сейчас смотрела на колдующую у плиты писательницу с недоумением. Зачем?..

— Ты ж тощая, — объяснила Лена. — Прям кошмар. Ты к этому своему? Цветику? Тётя просила передать, он у себя. Тебя ждёт. В смысле, не ждёт, а страдает. Думает, наверное, ты злишься, что он тебя обманул. А он не… Слушай, ты почему его так динамишь? Мужик — классный! Говорю тебе: надо брать!

Алина потёрла пальцами виски.

— Зачем ты пришла?

— Ну как же! Узнать, как ты тут? Вдруг лютуешь? Ты же на меня в суд собиралась подавать. Передумала?

Алина с усмешкой кивнула.

— Это хорошо. У меня и так проблем хватает. К тому же, я ведь не со зла… Вот, — она поставила перед Алиной ароматно пахнущую тарелку. — Спагетти с сырным соусом. Не бог весть что, но сойдёт. Давай ты меня научишь, как выглядеть на миллион, а я тебя — готовить? А?

Алина молча посмотрела на неё. Лена поёжилась.

— Вот же взгляд у тебя! Аж пробирает. Ладно, рассказываю последние новости. Лёня твой не виноват. Он тебя всю книгу вёл — прям вёл, представляешь? Я-то типовой ромфант хотела. Ну, героиня в объятьях трёх красавцев решает, кто ей больше нравится, попутно приключается в волшебной академии, королевском отборе… Все дела. Но сначала в героини мне досталась ты. С объятиями у тебя как-то не очень. И ты сходу выбрала Тёмного Властелина, хотя должна его ненавидеть всю книгу. Вот. А потом выяснилось, что Лютик, то есть, Цветик, активно мне мешал. Ты же в курсе, что он к тебе неровно дышит? У него был план. Ты знаешь, почему ты колдовать не могла? Он твою магию запечатал. А без магии какая волшебная академия? Во-о-от. Потом он Кастора туда направил — не спрашивай, как. А хотя нет, спроси! Помнишь, ты с Анилой заклинание там читала? На старом пергаменте. Во-о-от, оно виновато. Он Анилой управлял, как я тобой. Так можно, оказывается. А потом…

— Зачем ему это? — перебила Алина.

— Сказал, что хотел тебя поскорее в наш мир вернуть. Ну а в конце всё вообще смешалось и… Ты видела. Ты не думай, мы с ним договорились, я ж даже книгу переписала. Тайно, пока подписчики ВКонтакте не знай чего мутили. Но концовка у меня только на черновике была, а как-то так вышло, что в том мире могла менять события не только я и Лёня твой, но и мои читатели, роман же интерактивный. Знаю, это по-дурацки. Но получили мы… Вот. Ты видела. Кстати… Вот, тираж только-только вышел. Можешь меня поздравить, десятая книга. Я молодец?

Алина посмотрела на обложку. На ней вместо трёх красавцев гарцевала белая лошадь, почему-то в пальто, и девушка, смутно похожая на Алину, одетая в бронелифчик, закрывала лицо руками.

— А почему ты в пальто?

Лена пожала плечами.

— Не хочу там голой ходить. А что, нельзя?

— Но ты же лошадь.

— Да, но под лошадью, в смысле, в шкуре лошади я же человек. И мне не нравится ходить голой. У тебя-то хоть бронелифчик есть.

«Лучше б не было», — подумала Алина, но промолчала.

— Слушай, не злись на меня, — сказала Лена. — Я просто хотела, чтобы всё получилось. Нормальный любовный роман. А в итоге какой-то бурлеск. Но вроде тоже неплохо, а? Зато весело. И героиня развивается. Это же хорошо?

— Где ты была? — перебила Алина.

— А?

— Когда вдруг исчезла — до самого конца. Где ты была? Лёня… Леонид сказал, ты сама всё расскажешь.

— А-а-а. Ну да. Ты и без меня справилась. — Лена налила себе ещё чаю. — Разводилась я. Если честно, мне было так хреново, думала, вообще этот роман не допишу. — Она вздохнула.

Алина никогда не умела находить нужные слова поддержки, поэтому сказала только:

— Мне жаль. Тебе нужна помощь?

— Ого! Я думала, ты меня и на порог не пустишь. А тут — помощь, — рассмеялась Лена. — Нет, не нужна. Но спасибо. Если честно, мне твой Лёня уже помог. Он прям ваще! Ты его не упусти, такой парень…

— Помог?

— Ну да. С документами. И с деньгами. И с детьми. Он, кстати, отлично с детьми ладит, имей в виду. Отец будет ого-го!

Алина закрыла глаза. Какие дети!..

А, впрочем, почему бы и нет?

Лена вдруг встала.

— Ладно, пойду я. Школьников моих надо проконтролировать, чтобы они младшего не доставали. А то эти цветы жизни!.. — Она деловито помыла сначала тарелки, потом рук и прошла к двери. — В общем, Алин, извини, если что. Я не со зла.

Алина молча подала ей куртку.

На пороге Лена обернулась.

— Знаешь, я на самом деле дико тебе завидую. Ты такая красавица — я всегда мечтала такой стать. Сильная, независимая. Ты будешь полной дурой, если не сумеешь этим воспользоваться.

С этими словами она хлопнула дверью.

«Сумею», — подумала Алина.

Машину она всё-таки решила не брать. День рождения предполагает хотя бы шампанское, а значит, обратно ехать за рулём нельзя. Да и жил Лёня недалеко от метро.

По дороге она читала «Коня и Попаданку». Судя по книге, Лена не заморачивалась поиском синонимов и любила предложения без подлежащего. То есть, вместо «я сказала», «я подумала» и «я решила» она писала просто: «сказала», «подумала», «решила». Это бросалось в глаза, Алина даже заподозрила Лену в низкой самооценке. Хотя, судя по её поведению… Там что-то другое.

Анила в книге была соперницей-разлучницей. Она вечно мешалась под ногами у принцессы Аделаиды — той ещё, кстати, стервы («Неужели я такая? Ужас!»).

Винсент с братом благополучно поддерживали Тёмного Властелина Кастора («О как! Ребята, наверное, сильно бы удивились, скажи им такое»).

Сам Кастор был этаким красавцем-соблазнителем с гривой тёмных волос («Ха, да это же парик!»). Его мать вообще не упоминалась — а жаль, такая колоритная дама.

Принц Этвуд не жил долго и счастливо с принцессой Аделаидой, потому что принцессу украл о-о-очень властный и сексуальный дракон — прямо на свадьбе. Такой вот намёк на продолжение.

«Ни за что!» — решила Алина и захлопнула книгу.

В этом мире Лёня жил в типовой многоэтажке, почти такой же, как у Алины. Правда, в лифте здесь не воняло кошками, было относительно чисто и даже имелось зеркало. Алина до одиннадцатого этажа любовалась своим отражением. «Какая я дура, — размышляла она. — У меня для счастья есть всё, а я… Дура»

В коридоре Алина на мгновение остановилась. Не то чтобы ей было страшно, просто… Разве что чуть-чуть. К тому же, она забыла сделать одну важную вещь.

Она достала телефон и набрала сообщение брату: «Позвони мне вечером, если будет время». И, глядя на его фотографию на аватарке, сказала себе: «Я тебе помогу. И не как обычно, лишь бы отвязался. Ты будешь известным художником. В конце концов, ты действительно неплохо рисуешь, а я хороший маркетолог и… мы семья».

Телефон пискнул. «Всё нормально?» — спрашивал брат.

Алина улыбнулась. Да. Теперь да. А через пять минут, когда она перестанет стоять перед заветной дверью, как… какая-то дворняжка, всё будет просто замечательно.

Вдохнув поглубже, словно перед прыжком в воду, она нажала на кнопку звонка.

Лёня открыл сам. У него почему-то было тихо, да и сам «крутой мужчина» казался усталым и каким-то помятым. Алина невольно принюхалась: не пахнет ли перегаром. Нет, пахло Лёней — что-то травяное, что-то горькое, что-то такое, настоящее, не парфюм. Что-то только его. Алина внезапно поняла: этот запах ей нужен. Вот нужен и всё.

— Я извиняюсь, но праздник я отменил, странно, что вы сообщение не получили… — пробубнил он, не поднимая глаз.

— Правда? Какая жалость, — Алина с удивлением поняла, что голос дрожит. — А я принесла подарок.

Лёня замер и наконец на неё посмотрел. А она вдруг испугалась, что он сейчас захлопнет дверь.

Но он только стоял и смотрел.

Даже не пытаясь улыбнуться (всё равно не получится), Алина протянула ему книгу.

У Лёни сделалось такое лицо, когда он посмотрел на обложку… Словно это была змея, причём ядовитая и как минимум убившая его любимую бабушку.

А ещё — о, господи! — он снова мямлил.

— Я… Мне… Алина Владимировна, вы тогда не так поняли… Я понимаю, это всё моя вина… Я верну всё, как было. Я придумаю, как. — Он всё-таки взял книгу. — Спасибо. А теперь я всё-таки закрою дверь, — добавил он. — Чтобы… сохранить хоть остатки достоинства. Ещё раз простите, Алина Вла…

«Какой же ты идиот!»

Она его поцеловала. Сама, потому что закроет ведь! Дверь. Дурак.

— Это вы из жалости? — спросил Лёня, отстранившись. — Не нужно.

— Разве ты не знаешь: я не умею жалеть, — усмехнулась Алина. — Я люблю тебя, идиот.

Его глаза расширились. И он, как ребёнок, беспомощно спросил:

— Правда?

— Правда. Впустишь меня наконец?

Улыбаясь так, словно до сих пор не верил, что она здесь, Лёня шире открыл дверь и подвинулся.

Алина шагнула через порог.