Кому добавки? История выживания на орочьей кухне

Глава 1

Потолок… первое что я увидела, стоило мне открыть глаза, это потолок. С деревянными, потрескавшимися балками, с которых серыми, ажурными гирляндами свисали лохмы паутины. Я осторожно скосила глаза в сторону, и мой взгляд наткнулся на закопчённый бок котелка, из которого свисала синяя тушка птицы, уже изрядно попахивавшая.

— Что за… — недоговорила я, виски внезапно прострелила адская боль, и на невысказанный вопрос «Где я?» на меня обрушился поток воспоминаний.

Авария. Скрежет металла. Ослепляющий свет фар встречной машины. Визг тормозов. И боль, невыносимая боль, что сжигала меня изнутри. Последнее, что помню, — сирена скорой и запах антисептика. А потом тьма.

— Очнулась, человечка? — раздался низкий, рокочущий голос, больше похожий на звериное рычание.

Я дёрнулась и тут же пожалела об этом — комната закружилась перед глазами, словно карусель, а к горлу волной подступила тошнота. Я зажмурилась, пытаясь справиться с головокружением. Спустя несколько мучительных секунд, когда мир, наконец, перестал вращаться, осторожно открыла глаза и сфокусировала взгляд. То, что я увидела, заставило меня чуть не закричать от ужаса.

Рядом со мной стояло огромное существо, лишь отдалённо напоминающее человека.

Массивная фигура с широченными плечами возвышалась надо мной как гранитная скала. Тёмно-зелёная кожа, испещрённая шрамами и странными узорами, которые казались то ли татуировками, то ли ритуальными метками. Глубоко посаженные жёлтые глаза с вертикальными зрачками — совсем как у рептилии — смотрели с нескрываемым презрением и какой-то хищной оценкой. Широкий нос больше походил на звериную морду, а из-под нижней губы угрожающе торчали два загнутых желтоватых клыка, явно способных разорвать плоть. Из-под кожаного нагрудника, украшенного металлическими заклёпками, выглядывали мускулистые руки с когтистыми пальцами.

А волосы, если это можно было так назвать, были собраны в жёсткие чёрные косички, украшенные металлическими кольцами и чем-то, подозрительно напоминающим мелкие кости. И ещё от существа исходил тяжёлый запах дыма, ржавого железа и чего-то дикого, звериного.

Это... это же орк! Мысль пронзила меня как молния. Я в ужасе отпрянула, болезненно вжимаясь спиной в холодную каменную стену, и едва сдержала крик, готовый вырваться из горла. Настоящий орк, как из фэнтезийных фильмов, только в тысячу раз страшнее и реальнее!

— К-кто вы? — голос предательски дрожал и звучал странно — выше и мелодичнее, чем я привыкла. Даже мой собственный голос казался чужим. — Г-где я?

Орчиха — теперь я могла различить женские черты в этом чудовищном лице — презрительно оскалилась, показав целый ряд острых зубов.

— Я Горха, смотрительница. А ты в общине Саргота, человечка. Единственный человек среди орков.

— О-орки? — нервный смех вырвался из моего горла помимо воли, пока я со страхом разглядывала зеленокожее существо. — Такого просто не может быть! Это какой-то розыгрыш? Маскарад? Я же в больнице после аварии, правда? Правда?

Последние слова прозвучали почти умоляюще. Хотелось цепляться за знакомую реальность, за понятный мир больниц и докторов.

Горха оскалилась ещё шире и прорычала что-то на непонятном мне гортанном языке — звуки напоминали рычание разъярённого хищника. Я тотчас вжалась в стену ещё сильнее, всерьёз опасаясь, что сейчас меня просто сожрут живьём. Но орчиха лишь с грохотом схватила с соседнего стола медный кувшин, наполнила глиняную кружку мутной жидкостью и грубо протянула мне.

— Пей. Быстрее придёшь в себя, человечка.

Я с опаской взяла кружку дрожащими руками, стараясь не касаться когтистых пальцев. Жидкость мутно-зелёного цвета пахла горькими травами и чем-то ещё — земляным, незнакомым. Казалось чистым безумием пить что-то, предложенное орком, но какой-то внутренний голос, словно чужой, нашёптывал, что это поможет. Нерешительно сделав маленький глоток, я поморщилась от едкой горечи, но сразу почувствовала, как туман в голове начал понемногу рассеиваться, а мысли становились яснее.

— Что это? — осторожно спросила, чувствуя, как первобытный страх слегка притупляется, уступая место любопытству.

— Отвар из лечебных трав. Помогает при отравлении, — пояснила Горха таким будничным тоном, словно говорила о погоде. — Ты Эмма, кухарка общины Саргота.

— Что?! — я чуть не поперхнулась горьким отваром. — Какая ещё Эмма? Меня зовут...

И тут я запнулась, словно споткнувшись о невидимую стену. Как меня зовут? Имя крутилось на самом кончике языка, но ускользало, словно мокрая рыба из рук. Я отчётливо помнила аварию, белые стены больницы, запах лекарств, но собственное имя... оно растворилось в тумане, как дым. Паника снова начала подниматься внутри меня холодной волной.

— Грибами врон отравилась, дурёха, — фыркнула Горха, её жёлтые глаза блеснули злорадством. — Неудивительно, что память отшибло. Вечно лодырничала в своей Академии, даже свойств растений не выучила.

— Академии? — простонав, я обхватила голову руками, чувствуя, что разум медленно, но верно съезжает с катушек. — О чём вы вообще говорите?

Горха обнажила клыки в подобии хищной усмешки, явно забавляясь моим растерянным состоянием, но всё же неохотно, с видимой снисходительностью продолжила:

— Ты Эмма, маг-бытовик. Четыре года просидела в Академии, ничему толком не научилась. После выпуска все маги-бытовики обязаны отработать год на благо королевства. Сильные получают хорошие места при дворе или в богатых домах, слабые — такие, как ты, — попадают к нам, на самую границу цивилизации. А ещё ты съела грибы врон! Все знают, что они одурманивают разум и стирают память, а ты, с дипломом Академии, слопала целую миску.

Я смотрела на неё широко раскрытыми глазами, не решаясь даже моргнуть. Она говорила с такой убеждённостью, таким знанием деталей, будто я действительно должна была помнить всё это до мельчайших подробностей. Но в моей голове была только авария и этот странный, чужой мир. Что, чёрт возьми, со мной происходит?

— И... что я должна здесь делать? — голос звучал чужим, надломленным. Я обхватила себя руками, внезапно ощутив озноб, словно кто-то открыл дверь в зимнюю вьюгу.

— Выполнять контракт, — пророкотала Горха. — Год обязательной службы кухаркой в нашей общине.

— А если я не хочу? — вопрос вырвался сам собой, хотя по выражению орочьих глаз я уже догадывалась об ответе.

— Выбора нет, человечка. Ты подписала магический контракт собственной кровью. Попытаешься сбежать — контракт высушит твою кровь и медленно выпьет жизнь. Да и куда ты пойдёшь? — она презрительно махнула огромной лапищей в сторону окна. — Ты слабая человечка, в диком лесу тебя сожрут звери или нападут разбойники, если раньше не умрёшь, не выполнив условия контракта.

— И что конкретно от меня требуется? — спросила я, судорожно сглотнув комок в горле и почувствовав, как потеют ладони.

— Готовить еду для воинов, живущих в общем доме, — прорычала Горха. — Для тех, у кого нет семей или чьи семьи остались далеко. Три раза в день, без выходных и праздников. С продуктами здесь туго: Сарготская община находится на самой границе с вражеским королевством, торговцы сюда не суются. Но зато никто особо не придирается ко вкусу, — она оскалилась ещё шире, и я поёжилась.

— Это и есть кухня?

— Да, — кивнула Горха, громыхнув украшениями в косичках. — А за кухней твоя комната. Удобно, встал — и сразу на работу. Никаких отговорок. У тебя есть два дня на подготовку, — пояснила Горха. — На третий день будешь готовить пробный ужин для совета старейшин. Если справишься, начнёшь кормить всю общину.

— Всего два дня? — переспросила я, чувствуя панику.

— Обычно новым кухаркам даётся только день, — проворчала Горха. — Но ты отравилась грибами, так что получаешь поблажку.

— Я... я даже не помню, как готовить, — пробормотала я и огляделась по сторонам, пытаясь осознать происходящее.

Помещение, которое предстояло считать моим рабочим местом, с трудом можно было назвать кухней. Скорее это походило на заброшенный сарай, наспех приспособленный для готовки. Стены из грубого серого камня покрывал толстый слой копоти и жира — наследие бесчисленных готовок. В нескольких местах виднелись тёмные пятна неопределённого происхождения, и я поспешно отвела взгляд.

Кроме уже знакомого мне грубо сколоченного дубового стола, изрезанного ножами до состояния поля боя, пары табуретов и старого сундука с железными набалдашниками, в кухне больше ничего не было. В углу у двери стояла почерневшая от времени бочка с водой — судя по зеленоватым разводам на её боках, воду меняли крайне редко. Рядом валялись мешки с чем-то, что в полумраке могло быть зерном или мукой.

Закопчённая печь зияла чёрной пастью в дальнем углу. Единственным источником освещения служили тлеющие в ней угли да крохотное окошко под потолком, затянутое промасленной бумагой. Красноватые отблески пламени метались по стенам, превращая кухню в подобие преисподней.

На полках валялась утварь: несколько глиняных мисок с трещинами, медный кувшин, покрытый зеленоватым налётом, да пара ножей с зазубренными лезвиями. Всё покрывал толстый слой жира и копоти. Воздух был тяжёлым и удушающим — смесь дыма, прогорклого жира, затхлости и чего-то неприятно животного.

Земляной пол, утрамбованный до твёрдости камня, покрывал слой соломы и опилок. Кое-где чернели пятна — следы пролитых жидкостей, о природе которых я предпочитала не думать.

— А где остальные люди? — спросила я, всё ещё надеясь, что не одна в этом кошмаре.

Горха смерила меня таким взглядом, что я съёжилась.

— Я же сказала, тупая человечка: ты ЕДИНСТВЕННЫЙ человек в общине. Все остальные — орки. Как я. Прими это быстрее, легче будет.

И тут до меня окончательно дошло. Я действительно в каком-то другом мире. В месте, где живут только орки — огромные, клыкастые, зеленокожие существа из кошмаров. И они утверждают, что я какая-то Эмма, выпускница Академии магии, которая должна готовить для целой общины этих монстров.

— Когда я должна... начать готовить? — с трудом выдавила я.

— Послезавтра, — Горха поднялась во весь свой устрашающий рост. Она была не меньше двух метров и, казалось, заполняла собой всю комнату. — Предыдущие кухарки не задерживались дольше трёх месяцев.

— Что с ними случилось? — осторожно спросила я, хотя уже догадывалась.

— Сбежали, — пожала широкими плечами Горха. — Предпочли смерть от нарушенного контракта, чем готовить для орков. Одна даже до леса успела добежать, прежде чем магия высушила её дотла. Нашли только мумию.

Я судорожно сглотнула, представив высохшие останки предыдущей кухарки. Перспектива не радовала.

— А почему здесь нет других людей? Почему именно орки?

— Орки Сарготы — лучшие воины, — в голосе Горхи прозвучала неприкрытая гордость. — Мы защищаем границы королевства от врагов. Людям здесь не место — слишком опасно, слишком суровые условия. Мы живём на краю королевства, — её глаза блеснули. — Но нам нужны особые силы для битв. А для этого нужна особая еда, которая поддерживает нашу боевую ярость. И готовить такую пищу могут только люди с каплей магии, поэтому сюда и присылают слабых магов-бытовиков вроде тебя.

Она направилась к двери, громко топая тяжёлыми сапогами, но на пороге обернулась:

— Ужин обычно в шесть. Найдёшь общий зал — большая дверь в конце коридора. Не опаздывай. Воины не любят ждать, особенно после тренировок, и тебе ничего не достанется.

Дверь захлопнулась, и я осталась одна. Грудь сдавило от ужаса, и я, наконец, дала волю слезам. Всё это казалось кошмарным сном, но ощущения были слишком реальными: запах протухшей птицы, холодная каменная стена за спиной и горечь травяного отвара на языке.

Глава 2

Не знаю, сколько я так просидела, обхватив колени руками и уткнувшись лицом в грязную ткань платья. Слезы давно закончились, оставив на щеках солёные дорожки, в горле неприятно першило от рыданий, но тугой ком в груди наконец начал понемногу рассасываться.

Постепенно я начала замечать звуки вокруг. Где-то далеко слышались тяжёлые шаги, грубые голоса орков, лязг металла — наверное, тренировка или смена караула. Из печи доносилось мерное потрескивание углей, а ветер за окном тихо завывал в щелях между камнями, принося с собой запах дыма и чего-то холодного, осеннего.

«Грибы врон?» — мысленно повторила я слова Горхи, пытаясь зацепиться за хоть что-то понятное в этом безумии. И вдруг, словно в ответ на мои мысли, в голове всплыли странные обрывки воспоминаний, явно мне не принадлежавших.

...Бледно-рыжие шляпки на тонких ножках, растущие у замшелых корней старых дубов, покрытых изумрудным мхом... Просторная аудитория с высокими сводчатыми потолками, где седовласый маг в тёмно-синей мантии читает лекцию сонным студентам: «Грибы врон смертельно опасны для орков — вызывают мгновенную остановку сердца, но у людей лишь провоцируют долгий сон и временную потерю памяти, в зависимости от съеденного количества. Каждому бытовику необходимо знать базовые свойства ядовитых растений...».. Скучающая девушка с тёмными волосами, рассеянно рисующая в потрёпанной тетради цветочки и завитушки вместо конспектирования урока, мечтающая о чём-то далёком и прекрасном... Раздражённый мужской голос, эхом отдающийся в небольшой комнате с выцветшими обоями: «На учёбу мы всё потратили, Эмма! Последние сбережения семьи! Теперь хоть отработай контракт и не позорь наше имя!»

Я резко вздрогнула и тряхнула головой, пытаясь избавиться от чужих образов, которые ощущались слишком реальными, слишком детальными. Это определённо не мои воспоминания! Это воспоминания той самой Эммы, в чьём теле я, видимо, каким-то невероятным образом оказалась.

Ноги подкашивались, но я заставила себя подняться, придерживаясь за холодную каменную стену. Нужно было что-то делать, двигаться, иначе безумие грозило поглотить меня окончательно. Неуверенными шагами я пересекла кухню и подошла к маленькому мутному зеркалу в потемневшей металлической оправе, висевшему на стене рядом с полками. Стекло было таким старым и грязным, покрытым пятнами и разводами, что отражение казалось размытым, словно я смотрела сквозь мутную воду пруда.

На меня смотрело совершенно чужое лицо. Впалые щеки, подчёркивающие острые скулы, чуть раскосые серо-зелёные глаза с длинными тёмными ресницами, аккуратный курносый нос, слегка припухшие от слёз губы. Тёмно-каштановые волосы были заплетены в растрёпанную косу, из которой выбивались непослушные пряди, обрамляя худое лицо. Молодая девушка, не старше двадцати, хрупкая как тростинка на ветру, с кожей цвета слоновой кости и тонкими запястьями, на которых проступали синеватые вены.

— Эмма, — осторожно прошептала я, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие реальности. Имя показалось странным на языке, но одновременно... знакомым, родным.

— Эмма, — повторила я имя. И тело неожиданно отозвалось на звук собственного имени лёгким покалыванием, словно признавая его своим. Кровь потекла быстрее, а в груди шевельнулось что-то теплое и как будто живое. Я провела дрожащими пальцами по щеке, и девушка в зеркале точно повторила движение.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула затхлый воздух кухни, пропитанный запахами дыма, старого жира и каких-то незнакомых специй, и попыталась сосредоточиться, позволить чужим воспоминаниям всплыть на поверхность сознания. Фрагменты мелькали в голове, как кадры в испорченном кинопроекторе: высокие каменные стены Академии, увитые плющом и диким виноградом... скучные уроки травоведения, где она — Эмма — мечтательно смотрела в окно на пролетающих птиц... наивные мечты о богатом муже из знатной семьи, который избавит от нужды и подарит красивую жизнь... равнодушные лица учителей, разочарованно качающих седыми головами над её неудачными попытками колдовства... горечь осознания собственной бездарности... страх перед отработкой в далёком поселении орков, о котором шептались старшекурсницы, рассказывая ужасные истории...

И ещё — глубокая, всепоглощающая скука. Эмма была из тех, кто плыл по течению жизни, не прикладывая особых усилий, не стремясь к знаниям или достижениям. Она мечтала о лёгкой, красивой жизни, полной развлечений и комфорта, но получила суровую реальность приграничья королевства.

Когда я снова открыла глаза, на лице было меньше слёз, а в груди — больше решимости. Если уж мне суждено находиться здесь, в этом теле, в этом мире, то нужно действовать. Стоять и рыдать — роскошь, которую я не могла себе позволить.

Следующий час я потратила на тщательное исследование кухни и прилегающих кладовых, стараясь запомнить, где что лежит. Методично просмотрела запасы специй в глиняных горшочках — большинство названий мне ничего не говорили, но некоторые вызывали смутные воспоминания из лекций Академии. Перебрала крупы в мешках: овсяная, ячменная, какая-то тёмная, почти чёрная, которую я не могла идентифицировать. Осмотрела немногочисленную кухонную утварь, проверила остроту ножей, оценила вместимость котлов.

В одном из ящиков старого комода обнаружила потрёпанную поваренную книгу в кожаном переплёте. Обложка, потемневшая от времени и копоти, гласила выцветшими золотыми буквами: «Сытные блюда для сильного воина». Страницы были пожелтевшими, в пятнах от различных жидкостей, но текст читался.

Перелистывая хрупкие страницы, я наткнулась на несколько странных рецептов, названия которых заставили меня нахмуриться: «Рагу из корня воли», «Похлёбка боевой ярости», «Настой ночного видения», «Мясо в соусе из крови дракона». Звучало фантастически, но, судя по подробным инструкциям и списку ингредиентов, еда здесь действительно имела магические свойства.

В этот момент мне на глаза попалась узкая закладка из пергамента с пометками почерком, который показался знакомым — тонкие, аккуратные буквы, характерные завитки. Когда я сосредоточилась на них, в памяти всплыло воспоминание: это был почерк самой Эммы, её записи и комментарии к рецептам.

Сосредоточившись на ощущении узнавания, я снова попыталась погрузиться в чужую память.

...Просторный класс в башне Академии, где седобородый профессор Алрик объясняет тонкости магической кулинарии: «Орки нуждаются в специальных питательных веществах для поддержания их естественной силы и выносливости. Особенно ценятся корни растений, насыщенные магией земли, и мясо диких животных, содержащее первозданную энергию жизни. Без правильного питания орки теряют не только боевой дух, но и физическую мощь, становятся вялыми и агрессивными. Искусство боевой кулинарии — это искусство поддержания баланса между силой и разумом...». Эмма, старательно записывающая каждое слово, хотя понимающая из лекции лишь половину...

Я моргнула, возвращаясь в реальность кухни. Так вот почему ремесло кухарки настолько важно для орков! Я не просто готовлю обычную пищу, я создаю магические блюда, которые поддерживают их боевой дух и физическое здоровье. Без правильного питания эти могучие воины могут превратиться в обычных дикарей.

От глубоких размышлений меня отвлёк громкий звук открывающейся двери — древесина скрипнула на петлях, а железные задвижки лязгнули. Я вздрогнула всем телом и быстро обернулась, инстинктивно отступив к стене.

В дверях стоял исполинский орк — не меньше двух с половиной метров в высоту, с невероятно широкими плечами и руками толщиной с моё бедро. Его мускулистое тело было покрыто сетью шрамов и сложных татуировок, которые казались почти чёрными на тёмно-зелёной коже. Одет он был в кожаную броню с металлическими пластинами, а за спиной виднелась рукоять двуручного меча. Глаза светились странным янтарным светом, как у ночного хищника.

— Так ты новая кухарка, — прогрохотал он низким басом, окидывая меня долгим оценивающим взглядом, словно покупатель на рынке рабов. — Маленькая. Хрупкая. Слабая.

Каждое слово он произносил с нескрываемым сомнением. Я невольно отступила ещё на шаг, чувствуя, как дико колотится сердце от первобытного страха перед хищником.

— Я... Эмма, — пискнула я тонким голосом, стараясь не выдать охвативший меня ужас.

— Знаю, — рыкнул орк, и его массивные клыки угрожающе блеснули в красноватом свете очага. — Я Гром, капитан стражи Сарготы. Пришёл предупредить: через три дня у нас будут важные гости из столицы. Королевская инспекция. Надеюсь, ты к тому времени научишься готовить как следует, а то предыдущая кухарка чуть не отравила половину гарнизона своими помоями.

Я часто закивала, не доверяя своему голосу, который мог предательски дрогнуть.

— Орки Сарготы — лучшие воины королевства, — продолжил Гром, и в его голосе, гремящем как горный обвал, прозвучала неприкрытая гордость. — Мы держим самый опасный участок границы. Нам нужна особая пища: сытная, питательная, с правильными специями и травами. С магией, что поддерживает нашу природную силу и боевую ярость. Поняла, человечка?

— Поняла, — тихо ответила я, сжав в кулаки дрожащие руки.

— Хорошо, — он развернулся к выходу, но вдруг остановился и посмотрел на меня через плечо. — И ещё кое-что, человечка. Не вздумай сбежать, как твои предшественницы. Я лично прослежу, чтобы ты честно выполнила свой контракт. Год службы — и ты свободна. Попытаешься улизнуть раньше срока — очень пожалеешь.

В его словах не было пустых угроз, только холодная уверенность хищника, который никогда не упускает добычу.

С этими словами он ушёл, оставив меня наедине с паникой, которая разрасталась внутри как ледяной ком. Королевская инспекция через три дня? Я даже не знаю, как правильно сварить простую кашу, не говоря уже о сложных магических блюдах для элитных орков-воинов!

Я прислонилась к шершавой каменной стене, чувствуя, как подкашиваются ноги, а в голове кружатся тревожные мысли. Но спустя долгую минуту глубоко вздохнула и заставила себя выпрямиться. Выбора у меня всё равно нет. Я в чужом теле, в чужом мире, среди существ, которые вызывают у меня первобытный ужас. И всё же я должна справиться — ради собственного выживания.

Решительно взяв потрёпанную поваренную книгу, я вернулась к столу и снова погрузилась в изучение рецептов. Если мне суждено провести здесь целый год, то нужно научиться выполнять свою работу не просто хорошо, а превосходно. Слишком много зависит от того, смогу ли я оправдать доверие или хотя бы не разочаровать ожидания этих устрашающих воинов.

Глава 3

Время текло незаметно, пока я углублялась в изучение потрёпанной поваренной книги. Каждая страница открывала новые тайны кулинарного искусства этого мира. Рецепты завораживали своей необычностью — здесь было столько ингредиентов, о которых я никогда не слышала, но которые отчего-то казались знакомыми благодаря воспоминаниям Эммы.

«Корень воли — усиливает решимость и боевой дух воина», «лунная трава — обостряет зрение в темноте», «кровь дракона — на самом деле сок редкого растения, повышает выносливость»... Некоторые названия вызывали смутные образы из лекций в Академии, но большинство оставались загадкой, которую предстояло разгадать.

Я перелистывала пожелтевшие страницы, покрытые пятнами от различных жидкостей, пытаясь запомнить хотя бы основные принципы. В углах страниц виднелись пометки тонким почерком — видимо, предыдущие кухарки оставляли свои комментарии. «Слишком горько», «орки остались недовольны», «добавить больше соли» — эти записи рассказывали целые истории неудач и редких побед.

Постепенно дневной свет в крохотном окошке потускнел, окрашиваясь в медово-красные тона заходящего солнца. Угли в печи тлели тише, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены, которые теперь казались не такими мрачными. Я была настолько поглощена чтением, что и не заметила, как день подошёл к концу.

Внезапно тишину нарушил нарастающий шум за дверью: тяжёлые, гулкие шаги, грубые голоса, переходящие в рычание, и громкий, раскатистый смех, от которого, казалось, задрожали стены. Звуки становились всё ближе и громче, превращаясь в настоящую какофонию. Я невольно съёжилась, вспомнив слова Горхи о том, что ужин у орков начинается в шесть вечера.

Должно быть, воины возвращались с дневных тренировок и направлялись в общий зал. Судя по шуму, их было немало — не меньше двух десятков, а может, и больше. Я слышала, как тяжело распахнулись двери зала, как заскрипели лавки под весом массивных тел, как зазвенела металлическая посуда.

Кто им сегодня готовил ужин, я понятия не имела. Возможно, они обходились остатками пищи, заготовленной ещё при предыдущей кухарке, или готовили сами, хотя трудно было представить этих громадных воинов, колдующих над кастрюлями. Выяснять это, да и вообще показываться в общем зале среди голодных орков после тяжёлого дня, мне было пока слишком страшно.

Лучше отсидеться здесь, в относительной безопасности кухни, и дождаться, когда пир закончится и всё утихнет. К тому же мне нужно было время, чтобы хотя бы приблизительно понять, что и как здесь готовить.

Спать, как ни странно, после всего происходящего за день, мне тоже не хотелось. Тело было утомлено эмоциональными потрясениями, но разум оставался слишком взбудораженным, переполненным новой информацией, чужими воспоминаниями и тревожными мыслями о предстоящих днях. Вместо попыток заснуть я решила ещё раз осмотреть своё будущее рабочее место.

Отложив книгу, я обвела кухню оценивающим взглядом, прикидывая масштаб предстоящей уборки. То, что я видела, приводило меня в ужас. Толстый слой копоти покрывал не только стены, но и потолочные балки. Жирные пятна на рабочих поверхностях въелись так глубоко, что казались частью древесины. В углах скопились остатки протухшей пищи, от которых исходил неприятный кислый запах. Паутина свисала с потолка серыми лохмотьями, а на полу под ногами хрустели какие-то крошки и осколки.

Даже посуда в корзинах была покрыта толстым слоем засохшей грязи. Ножи затупились и покрылись ржавчиной, деревянные ложки потрескались и почернели. Медный кувшин зеленел от окиси, а на краях глиняных мисок росла какая-то подозрительная плесень.

— Проклятье… в такой грязище готовить пищу — это прямая дорога в лазарет, если не на кладбище, — с отчаянием пробормотала, ногой откинув от себя скелет какого-то мелкого зверька. — Да тут нужна генеральная уборка! И это займёт не один день, а времени у меня всего ничего — послезавтра я уже должна буду готовить для целой общины голодных орков.

Я опустилась на табурет и уткнулась лицом в ладони, чувствуя, как подступает новая волна паники. Как я справлюсь со всем этим? Как смогу приготовить что-то съедобное в такой обстановке?

— Ладно, словами делу не поможешь, — сердито проворчала, рывком поднимаясь с колченогого табурета, — Начну с малого: надо собрать весь мусор с пола, потом отмыть столы, вычистить печь... — не успела я договорить, как старая метла, прислонённая к стене рядом с очагом, вдруг дрогнула. Сначала едва заметно — лёгкое покачивание, которое можно было списать на сквозняк. Но потом она определённо шевельнулась.

— Эээ, — промямлила я, с опаской поглядывая на тотчас замершую метлу. Показалось? Но метла снова дрогнула, затем медленно, будто нерешительно, оторвалась от стены и начала неуклюже подметать пол, собирая мусор именно так, как я только что планировала — начиная с ближайшего угла.

— Что за чертовщина?! — выдохнула я, отпрыгивая назад и больно ударившись спиной о край стола.

Метла тут же замерла, словно испугавшись моего болезненного вскрика, и безжизненно упала на пол. Я же протёрла глаза, подумав, что мне привиделось от усталости и стресса. Но мусор на полу был явно сметён в аккуратную кучку именно там, где работала метла.

Осторожно приблизившись к метле, которая теперь лежала на полу совершенно обычным предметом, я наклонилась, подняла её и поставила обратно к стене, гадая, не померещилось ли мне всё это.

Затем, закрыв глаза, я снова сосредоточилась на плане уборки. Мысленно представила, что нужно закончить подметание пола, особенно тщательно вычистить углы, где скопился самый застарелый мусор...

Когда я осторожно открыла глаза, метла снова стояла вертикально и методично подметала пол, в точности следуя тому плану, который я держала в уме. На этот раз она двигалась увереннее, словно привыкла к своей необычной работе.

Я же стояла, раскрыв рот от изумления, наблюдая за этим невероятным зрелищем.

— Остановись, — прошептала дрожащим голосом.

Метла послушно замерла.

Я мысленно представила, как метла сметает с потолка паутину, и та снова принялась за работу, в точности выполняя то, о чем я подумала.

От невероятного зрелища мои ноги подкосились, и я тяжело опустилась на ближайший табурет. Это действительно была магия! Настоящее, безусловное колдовство! Но не обычная магия заклинаний и формул, которую изучали в Академии. Это было что-то более тонкое — магия намерений, планов и мысленных образов.

Может быть, дело в том, что я из другого мира? Возможно, моя душа, пришедшая из мира без магии, каким-то образом лучше чувствует суть магических процессов, не отвлекаясь на сложные ритуалы и формулировки? Или это особенность именно магии бытовиков, которую Эмма просто не умела правильно ощущать?

Я глубоко вдохнула, украдкой поглядывая на ползающую под потолком метлу, и попыталась мысленно составить план генеральной уборки. Представила, как тряпки моют столы, как щётки чистят печь, как посуда сама отмывается...

Неожиданно я почувствовала, как слегка щекочущее, тёплое ощущение растекается по моему телу, заполняя пространство вокруг, касаясь предметов невидимыми нитями. А в воздух медленно поднимались и кружились тряпки, щётки и швабры, словно участвуя в каком-то мистическом танце. Старое ведро покачивалось у стены, готовое присоединиться к этому представлению. Даже несколько деревянных ложек подрагивали в корзине.

— Убирайте, — неуверенно приказала я, сама не веря в происходящее и ожидая, что всё это окажется сложной галлюцинацией.

Но вместо этого началось настоящее волшебство! Тряпки ринулись к столам и принялись энергично оттирать жирные пятна, въевшиеся в дерево за годы готовки. Щётки устремились к закопчённой печи и начали старательно счищать слои сажи. Швабры заплясали по полу, отмывая камни от грязи. Ведро само наполнилось водой из бочки и принялось помогать в уборке, то поливая особо грязные места, то подставляя себя под стекающую грязную воду.

А я стояла посреди этого удивительного, почти сказочного представления, едва дыша от восхищения и ужаса одновременно.

Кухня на глазах преображалась. Столы начали сверкать чистотой, печь освободилась от вековой копоти, обнажив красивую красноватую кладку, стены заблестели, словно их только что вымыли с мылом. Даже воздух стал чище — исчез затхлый запах, его сменил свежий аромат чистоты с лёгкими нотками трав.

Однако через несколько минут я вдруг почувствовала, как силы начинают покидать меня. Голова слегка закружилась, в висках застучало, а в теле появилась приятная, но ощутимая усталость, словно я несколько часов занималась тяжёлым физическим трудом.

— Хватит, — прошептала, и все предметы мягко, словно перья, опустились на свои места.

Тряпки аккуратно сложились в углу, щётки выстроились у печи, швабры встали к стене. Посуда расставилась по полкам, сверкая чистотой. Даже ведро почтительно заняло своё место у двери.

Я тяжело опустилась на табурет, хватая ртом воздух и пытаясь осмыслить произошедшее. Руки слегка дрожали от усталости, но в груди пылало чувство невероятного триумфа. То, на что у меня ушёл бы целый день тяжёлого труда, а может, и два, магия выполнила за несколько минут. Это открывало совершенно новые возможности!

Но что это означает для моего положения здесь? Если орки заметят, что я вдруг стала гораздо сильнее в колдовстве, они неизбежно начнут задавать неудобные вопросы. А что, если они каким-то образом догадаются, что я не настоящая Эмма? Что со мной тогда сделают эти устрашающие, но необходимые королевству воины?

Нет, определённо лучше держать эти новые способности в строжайшей тайне. Использовать их крайне осторожно и только тогда, когда никто не может увидеть. А на людях притворяться такой же неумехой в магии, какой была настоящая Эмма.

Я поднялась со стула, чувствуя, как усталость волной накрывает тело. Взяв поваренную книгу, я направилась к узкой двери в углу кухни, которая, судя по словам Горхи, вела в мою комнату.

За дверью оказалось крохотное помещение с низким потолком, больше похожее на каморку. Узкая кровать у стены, маленький сундук для вещей, крючок для одежды на стене, и всё. Но после сегодняшних потрясений даже такое убогое жилище казалось гаванью спокойствия.

Завтра будет трудный день, но впервые с момента пробуждения в этом чужом мире я почувствовала что-то похожее на надежду, смешанную с предвкушением.

Глава 4

Утро началось с оглушительного грохота. Я подпрыгнула на кровати, ещё не до конца понимая, где нахожусь. Секунда паники, вспышка воспоминаний: авария, паутина на потолке, орки, магия...

— Живо вставай, человечка! — прорычал знакомый голос, от которого у меня мурашки побежали по коже. — Солнце уже высоко!

Горха грохотала массивными кулачищами в дверь с таким усердием, будто собиралась вышибить её. Я торопливо поднялась, пытаясь пригладить растрёпанные волосы.

— Я уже встала! — крикнула я, морщась от боли в затёкших мышцах. Тело Эммы, в котором я теперь обитала, явно не было приучено к жёсткой кровати.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла внушительная фигура орчихи. В утреннем свете, льющемся из крохотного окошка, она выглядела ещё более устрашающе, чем вчера.

— Я привела тебе помощников, — проворчала Горха, оглядывая меня с нескрываемым презрением. — Гром приказал дать тебе подсобников. Сказал, что одна ты не справишься с питанием для всей общины. Знакомься — Грок и Зуба. Будут таскать воду и дрова. Других полезных дел у них всё равно нет.

Из-за её широкой спины показались два молодых орка. Они были заметно меньше Горхи, но всё равно возвышались над моим хрупким человеческим телом как башни. У одного кожа была темнее, с синеватым оттенком, а клыки короче. У второго — светло-зелёная кожа и глаза совсем как у змеи. Оба смотрели на меня с нескрываемым любопытством, как на диковинную зверушку.

— Спасибо, — выдавила я, пытаясь не показывать страха. — Я... очень признательна.

Горха фыркнула, явно не впечатлённая моей вежливостью.

— Приступай к осмотру кухни. Разберись со всем, что есть в кладовых. Завтра придёт обоз с припасами, нужно знать, чего не хватает. А послезавтра — твоё первое испытание.

С этими словами она развернулась и вышла, тяжело топая по полу. Молодые орки остались, переминаясь с ноги на ногу и разглядывая меня.

— Ты правда маг? — спросил тот, что с синеватой кожей. Его голос был неожиданно высоким для такого крупного существа.

— Я... — я замялась, вспоминая, что мне вроде бы полагалось быть магом-бытовиком. — Да, выпускница Академии.

— А можешь колдовать? — с детским восторгом спросил второй.

Я на мгновение задумалась. С одной стороны, я решила скрывать свои истинные способности. С другой, эти двое казались простодушными и не особо опасными, да и та же Эмма должна, хоть что-то уметь, иначе ее бы не приняли в Академию. И, возможно, небольшая демонстрация обычной академической магии поможет завоевать их расположение, не выдав при этом настоящего масштаба моих способностей.

Сосредоточившись на знакомом ощущении тепла, струящегося от сердца к кончикам пальцев, я направила совсем небольшую часть силы на стоящую в углу кружку. Та медленно поднялась в воздух и осторожно подплыла ко мне — простейшее заклинание левитации, которое изучают в первый год Академии.

Орки восторженно ахнули, а на их грубых лицах отразилось неподдельное удивление.

— Ух! — воскликнул зеленокожий. — А предыдущая кухарка вообще ничего не умела!

— «Проклятье», — мысленно выругалась, покосившись на орков. Кажется, я все же перестаралась, хотя их назначили моими помощниками и так или иначе они увидят мою силу.

— Меня зовут Эмма, — представилась я, стараясь говорить уверенно, и даже попыталась приветливо улыбнуться. — А вы Грок и Зуба, верно? Кто из вас кто?

— Я Грок, — важно произнёс синекожий. — А это Зуба. Мы братья.

— Братья? — удивилась я, не находя между ними особого сходства.

— Да, — кивнул Зуба. — Из одной семьи, родились в один год.

Я решила не углубляться в особенности семейных отношений орков. Вместо этого предложила им помочь мне с осмотром кухни и кладовых. Они с энтузиазмом согласились, и мы отправились туда вместе.

И, конечно же, в первом же помещении — кухне, которая сияла чистотой и порядком (результат моих вчерашних магических усилий), Грок и Зуба были так впечатлены, что потрясенно воскликнули:

— Ты это одна всё вычистила? Предыдущая кухарка даже за неделю не смогла привести это место в порядок.

— У меня есть некоторые таланты. — Ушла я от ответа, торопливо направляясь в следующее помещение.

Следующие несколько часов мы провели, осматривая кладовые и кухонную утварь. Молодые орки таскали тяжёлые мешки, передвигали бочки, рассказывая мне, что и где хранится. Постепенно я составила представление о том, какие продукты имеются в моём распоряжении.

Ситуация была не радужной: мешок муки, начавшей отсыревать, в углу; несколько вязанок вяленого мяса, свисающих с потолочных балок; пара бочонков с солёной рыбой; немного крупы, луковиц и кореньев; и целый шкаф с разнообразными травами и специями, назначение которых мне было неизвестно.

— Это всё? — спросила я, ощущая лёгкую панику. — А овощи? Фрукты? Свежее мясо?

— Свежее мясо бывает после охоты, — пояснил Зуба. — А овощи... их привозят в обозе. Но они быстро портятся.

— А как же огороды? Разве община не выращивает ничего сама?

Орки переглянулись с таким видом, словно я сказала нечто оскорбительное.

— Орки не копаются в земле, — с лёгким возмущением произнёс Грок. — Мы воины. Мы защищаем границы, охотимся, сражаемся. А не выращиваем капусту.

Он произнёс последнее слово так, будто это было ругательство. Я поняла, что задела их гордость.

— Прости, — поспешила я извиниться. — Я просто пытаюсь понять, как здесь всё устроено.

— Всё привозят из королевства, — смягчился Зуба. — Торговые обозы приходят раз в две недели. Мы охраняем границы, королевство снабжает нас всем необходимым.

Я кивнула, мысленно составляя план. Очевидно, что нужно научиться готовить с минимумом ингредиентов и максимально эффективно использовать то, что есть в наличии. А ещё ничего не испортить до прихода следующего обоза.

— И здесь готовили предыдущие кухарки? — спросила я, осматривая большую печь.

— Да. Но у них всё время подгорало или не проваривалось.

— И вкус был ужасный, — добавил Зуба, скривившись. — Старейшины говорили, что еда не питает боевой дух.

Я вспомнила свои вчерашние открытия о магических свойствах пищи для орков. Похоже, дело не только в умении готовить, но и в добавлении какой-то магической составляющей.

— А есть еще книги с рецептами? — попросила я, решив изучить вопрос глубже. — Вчера я нашла одну поваренную книгу в комоде, но наверняка есть и другие?

Орки провели меня в небольшую комнатку рядом с кухней, где на полках хранилось несколько потрёпанных томов. «Питание воина», «Кухня боевого духа», «Тайные травы силы» — такие названия носили эти книги. Они оказались гораздо более подробными, чем та, что я изучала вчера.

— Это всё приказал сохранить капитан Гром, — пояснил Грок. — После того как сбежала третья кухарка. Сказал, что книги нужно держать отдельно от кухни, чтобы не испортились от пара и копоти.

Я взяла первую книгу и начала листать. Странные символы, схемы, рисунки неизвестных мне растений... И всё же, каким-то образом, я понимала написанное. Это были остатки знаний Эммы, всплывающие в моём сознании.

«Для поддержания боевого духа орков необходимо особое соотношение ингредиентов... вода из горных источников, настоянная на корне силы... мясо животных, убитых не позднее трёх дней назад... определённые травы, собранные в полнолуние...»

Я закрыла книгу, чувствуя, как голова идёт кругом от обилия информации. Всё оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Приготовление пищи для орков было настоящей наукой, требующей не только кулинарных навыков, но и знания магии, ботаники, анатомии.

— Мне нужно всё это изучить, — пробормотала я, складывая книги стопкой.

— Ты справишься, — неожиданно поддержал меня Зуба. — Ты не такая пугливая, как предыдущие.

— Ага, и в обморок не падаешь, — добавил Горг.

— Пойдёмте, — предложила я. — Посмотрим, что ещё есть на этой кухне.

Но едва мы вернулись на кухню, как мой желудок предательски заурчал. Я вдруг осознала, что со вчерашнего дня практически ничего не ела, только пила горький травяной отвар, который дала Горха. А сейчас, когда первоначальный шок и паника немного отступили, организм напомнил о своих потребностях.

Из общего зала доносился характерный шум завтракающих орков — грохот посуды, громкие голоса, звяканье металла. Идея присоединиться к ним за общим столом показалась мне крайне непривлекательной. Слишком много внимания, слишком много любопытных взглядов, да и не факт, что местная еда окажется мне по вкусу.

Я осмотрела доступные продукты и остановила выбор на простейшем варианте — каше с мясом. Взяла несколько кусков вяленого мяса из связки, висевшей под потолком, горсть знакомой на вид крупы из мешка и щепотку соли.

— Грок, не поможешь мне разобраться с печью? — попросила я, с опаской поглядывая на закопчённое чрево очага. — Сама я точно не справлюсь.

— Конечно! — радостно отозвался синекожий орк и принялся объяснять, как подкладывать дрова, как регулировать тягу, куда ставить котелок, чтобы жар распределялся равномерно. Его инструкции были на удивление толковыми и подробными.

Пока Грок колдовал с огнём, я нарезала вяленое мясо на небольшие кусочки. Оно было жёстким, как кожа, и явно требовало долгой варки, чтобы стать съедобным. Сложив куски в чугунный котелок, я залила их водой из бочки и поставила на огонь.

Орки наблюдали за каждым моим движением с таким вниманием, словно я совершала какой-то сложный ритуал. Это немного нервировало, но в то же время было забавно.

Мясо начало медленно размягчаться в кипящей воде, но я понимала, что на это потребуется не меньше часа, а есть хотелось уже сейчас. Осторожно оглядевшись и убедившись, что орки отвлеклись на обсуждение какой-то тренировки, я незаметно направила струйку магии в котелок.

Знакомое тёплое покалывание разлилось по пальцам, и варево в котелке забурлило активнее. Время словно ускорилось — жёсткие волокна мяса размягчались на глазах, бульон становился насыщенным и ароматным. И через несколько минут, вместо положенного часа, мясо было готово.

— Быстро же ты управляешься, — удивился Зуба, принюхиваясь к аппетитному запаху.

— Опыт, — туманно ответила я, засыпая в котелок крупу.

Пока каша варилась (я снова незаметно ускорила процесс магией), я изучила имеющиеся специи. Большинство названий мне ничего не говорили, но некоторые травы показались знакомыми: сушёная петрушка, что-то похожее на тмин, душистый перец... Я добавила щепотку каждой специи, надеясь на лучшее.

Когда незатейливое блюдо было готово, я разложила его по глиняным мискам, стараясь не обращать внимания на то, как орки сглатывают слюну и подозрительно принюхиваются к каше.

Устроившись на табурете со своей порцией, я принялась есть, мысленно удивляясь, насколько вкусно и сытно получилось. Мясо стало мягким и нежным, крупа хорошо разварилась, а специи добавили приятный аромат. Простая еда, но приготовленная с душой и... небольшой долей магии.

Орки тоже принялись за трапезу с энтузиазмом, который был одновременно лестным и слегка пугающим. Они уплетали кашу так, словно неделю ничего не ели, время от времени бросая на меня благодарные взгляды.

— Вкусно! — прогрохотал Грок, не отрываясь от миски. — Намного лучше, чем готовили раньше!

— Ага, — согласился Зуба, старательно вылизывая ложку. — И запах хороший. Не воняет гарью, как обычно.

Эти простодушные комплименты заставили меня невольно улыбнуться. Несмотря на свой пугающий вид, молодые орки казались довольно дружелюбными. А ещё они явно были не такими опасными, как Горха или Гром.

После скромного завтрака мы провели ещё несколько часов за изучением прилегающих к кухне помещений. Я обнаружила кладовку с солью, погреб для хранения скоропортящихся продуктов, маленький ледник, заполненный колотым льдом, который, по словам Грока, привозили с горных вершин.

К полудню я уже составила примерное представление о том, что имеется в моём распоряжении и чего не хватает. Картина была неутешительной: запасов едва хватало на неделю, особенно учитывая аппетиты орков, а обоз должен был прийти только завтра. И это при условии, что я не испорчу ничего при приготовлении.

— Послезавтра пробный ужин, — напомнил мне Грок, когда мы закончили осмотр. — Горха сказала, будешь готовить для старейшин.

— Уже послезавтра?! — я в панике уставилась на орка. — Но я ещё ничего не знаю! Я даже не...

— Не волнуйся, — перебил меня Зуба. — Это просто проверка. Если справишься, будешь готовить для всей общины.

— А если не справлюсь? — мой голос предательски дрогнул.

Орки переглянулись с некоторым смущением.

— Тогда. не знаем, — честно признался Грок. — Предыдущие кухарки проходили первую проверку, работали несколько месяцев, но потом всё равно сбегали. До конца контракта не дотягивал никто.

Эта информация не добавила мне уверенности. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что, если я не смогу приготовить еду, достойную орков? Что со мной сделают? Отправят обратно в королевство? Но я даже не знаю, каково оно, это королевство. И кто я в нём...

Остаток дня я провела за изучением книг. Молодые орки ушли по своим делам, и я осталась одна в маленькой комнатке при кухне. Страница за страницей, я поглощала знания о питании орков, о травах и специях, о способах приготовления, усиливающих магические свойства пищи.

Многое оставалось непонятным — термины, названия растений, магические формулы. Но память Эммы иногда приходила на помощь, подбрасывая обрывки воспоминаний из лекций в Академии.

«...корень аконита усиливает выносливость, но ядовит в больших количествах... листья дримиса снимают усталость... семена горного василька обостряют зрение в темноте...»

К вечеру глаза болели от напряжения, а в голове был настоящий сумбур. Я отложила книги и решила пройтись, чтобы проветрить голову.

Было ужасно страшно покидать кухню, ставшую мне, пусть и ненадежным, убежищем, но не сидеть же весь год в этом темном помещении! И я, глубоко вдохнув, как ныряльщик перед прыжком, потянула на себя дверь и решительно переступила порог, впервые увидев общину орков.

Глава 5

Увиденное впечатляло и пугало одновременно. Несколько десятков каменных и деревянных строений, расположенных полукругом у подножия горы, встретили меня суровой картиной пограничной крепости. Высокий частокол из заострённых брёвен окружал поселение, а на углах возвышались массивные сторожевые башни, из которых торчали стволы баллист. В одной из башен я заметила тёмные пятна на камне, видимо, следы недавнего обстрела.

Между строениями были проложены узкие дорожки из утрамбованной земли, по которым можно было быстро перебраться от одного укреплённого дома к другому. Воздух звенел от ударов молотов — орки-кузнецы без устали ковали оружие и чинили доспехи. Под навесами сушились шкуры убитых чудовищ, источая резкий запах дубильных веществ.

Орки занимались повседневными делами с какой-то особой напряжённостью. Одни несли охапки дров, постоянно оглядываясь на лес, другие чистили оружие, проверяя каждый доспех на наличие трещин, третьи тащили тушу какого-то лесного зверя с когтистыми лапами размером с мою голову. Даже женщины-орчихи, не менее внушительные на вид, чем Горха, носили при себе боевые топоры.

Они бросали на меня любопытные, а иногда и недружелюбные взгляды. Было ясно, что человек здесь — не просто редкость, но и обуза, которую приходится терпеть по приказу из столицы.

Я дошла до края поселения и увидела тренировочную площадку, где несколько орков сражались на деревянных мечах. Земля под их ногами была утоптана до твёрдости камня и покрыта старыми пятнами крови — видимо, тренировки здесь проходили нешуточные. Среди бойцов я узнала Грома, капитана стражи. Его движения были быстрыми и точными, несмотря на внушительные размеры. Он легко парировал удары сразу двух противников и наносил свои собственные с молниеносной скоростью.

— Впечатляет, правда? — раздался голос позади меня.

Я обернулась и увидела пожилого орка с седой бородой, заплетённой в косички, украшенные костяными амулетами. Его кожа была бледнее, чем у других, почти салатового цвета, а глаза — ярко-оранжевыми, как угли. На левой руке у него не хватало двух пальцев — старая боевая травма.

— Да, — честно ответила я. — Никогда не видела такой смертоносной ловкости.

— Орки Сарготы — лучшие воины королевства, — с суровой гордостью произнёс старик. — Мы защищаем границы от тварей, что бродят в Диком Лесу, и от набегов Железного королевства. Только на прошлой неделе отбили атаку стаи теневых волков. Потеряли троих бойцов.

Он указал на свежие могильные холмики за частоколом, отмеченные воткнутыми в землю мечами.

Я невольно поёжилась. Смерть здесь была не абстракцией, а ежедневной реальностью.

— Ты новая кухарка, да? Эмма? — Он внимательно посмотрел на меня своими необычными глазами.

— Да, — кивнула я, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. — А вы?

— Торг, старейшина общины, — представился он. — Я отвечаю за связь с королевством и за распределение ресурсов. А ещё за то, чтобы наши воины оставались сильными.

Я поклонилась, понимая, что передо мной очень важная персона.

— Рада познакомиться, старейшина.

— Послезавтра будешь готовить для Совета, — без предисловий сказал Торг. — Традиционную Похлёбку Железной Воли. Нам нужно проверить, сможешь ли ты поддерживать боевой дух наших воинов.

При упоминании названия блюда в памяти Эммы всплыли обрывки лекций из Академии. Это был один из самых сложных рецептов боевой кулинарии!

— Я... я постараюсь, — пробормотала я, чувствуя, как к горлу подступает паника.

— Постарайся очень хорошо, — серьёзно кивнул Торг. — Орки Сарготы нуждаются в особой пище. Без неё наша сила слабеет, реакция замедляется, а границы становятся уязвимыми. А враги не дремлют.

Он помолчал, глядя на тренировочную площадку, где Гром только что одним ударом отправил противника в нокаут.

— Последние месяцы были особенно тяжёлыми. Твари из Дикого Леса становятся всё агрессивнее — кто-то или что-то подстрекает их к нападениям. А армия Железного королевства всё ближе подбирается к нашим границам. Наши разведчики сообщают о движении войск. Король рассчитывает на нас, а мы рассчитываем на тебя.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня стоять с колотящимся сердцем. Только сейчас я начала понимать, что моя роль — это не просто готовка еды. От меня зависели жизни людей.

Я вернулась на кухню с тяжёлыми мыслями. Предстояло приготовить блюдо, от которого зависела боеготовность целой общины элитных воинов. И у меня был всего день на подготовку.

В кладовой я ещё раз тщательно осмотрела имеющиеся запасы. Похлёбка Железной Воли требовала особых ингредиентов, и я молилась, чтобы они здесь были.

Открыв потрёпанную поваренную книгу на нужной странице, я стала изучать рецепт:

«Похлёбка Железной Воли — древнее блюдо орочьих воинов. Готовится только в полнолуние или при острой необходимости. Основа — корень горной силы, вываренный в бульоне из костей горного зверя не менее шести часов. Обязательные добавки: соль слёз дракона (три щепотки), кровь мага (семь капель), мясо, добытое не позднее захода солнца. Варить, непрерывно помешивая, вкладывая намерение силы в каждое движение ложки».

Моё сердце упало. Шесть часов варки! Но тут я вспомнила о своих магических способностях. В прошлый раз я легко ускорила приготовление простой каши. Возможно, я смогу сократить время и для этого сложного рецепта?

После получаса поисков я, наконец, нашла нужные ингредиенты. Корень горной силы — сухие, скрученные корешки странной формы, пахнущие железом и грозой. Соль слёз дракона — переливающиеся кристаллы в маленькой стеклянной ёмкости. А вот кровь мага... Я вздрогнула, поняв, что имеется в виду моя собственная.

Решившись на эксперимент, я взяла большой котелок, налила воды, добавила кости из последних остатков дичи, надеюсь, этот зверь был когда-то горным, измельчённый корень и поставила на огонь. Согласно рецепту, это должно было вариться шесть мучительных часов.

Но я сосредоточилась на знакомом теперь ощущении тепла, исходящего от сердца. Однако на этот раз я была осторожнее — в рецепте ясно говорилось о важности медленного вываривания для извлечения магических свойств корня. И вместо резкого ускорения я аккуратно направила поток силы в котелок, мысленно представляя, как время сжимается вдвое.

Варево забурлило активнее, но не так бешено, как в прошлый раз. А затем я вдруг почувствовала, как корень горной силы медленно отдаёт свои свойства бульону, окрашивая его в глубокий красно-коричневый цвет.

Пока основа готовилась, я продолжила изучать остальную часть рецепта. Особенно меня заинтересовал раздел о правильном вкладывании намерений:

«Маг-бытовик должен помешивать похлёбку только деревянной ложкой из дуба, срубленного в полнолуние. С каждым движением следует вкладывать мысли о силе, стойкости, непоколебимости духа. Эмоции мага передаются пище и усиливают её воздействие».

Это объясняло, почему предыдущие кухарки терпели неудачи! Без искреннего желания помочь воинам, без понимания важности своей роли, они не могли создать действительно эффективную боевую пищу.

Через три часа вместо положенных шести основа была готова. Бульон приобрёл насыщенный тёмный цвет и пах железом и чем-то диким, первобытным. Теперь нужно было добавить остальные ингредиенты.

Я добавила куски свежего мяса — к счастью, орки принесли тушу убитого утром лесного оленя. Засыпала щепотки переливающейся соли слёз дракона, от которой похлёбка начала слегка светиться изнутри.

И наконец самая страшная часть — кровь мага. Я взяла острый нож, глубоко вдохнула и быстро уколола палец. Семь алых капель упали в кипящую похлёбку, и она вспыхнула ярким золотым светом, а затем снова потемнела.

Взяв дубовую ложку, я начала медленно помешивать варево по часовой стрелке, как указывал рецепт. С каждым движением я мысленно вкладывала намерения силы, храбрости, стойкости. Представляла орков-воинов, защищающих границы, их мужество перед лицом опасности.

Магия текла через мои руки в похлёбку, и та начала меняться на глазах. Цвет стал более насыщенным, запах — более интенсивным. В воздухе появилось едва ощутимое покалывание, словно перед грозой.

Когда я закончила, в котелке булькала жидкость, больше похожая на жидкий металл, чем на обычную пищу. От неё исходила аура силы, которую я чувствовала даже не касаясь.

Я не рискнула пробовать её сама — кто знает, как подействует на обычного человека пища, созданная специально для орочьих воинов? Магическая энергия в ней была настолько концентрированной, что могла навредить своему организму.

Аккуратно накрыв котелок крышкой и поставив его в прохладное место, я решила дождаться утра и показать результат Гроку и Зубе. Они смогут оценить качество и подсказать, что нужно исправить.

Когда я легла спать в своей маленькой комнатке при кухне, тело ныло от магического истощения, но душа была полна странного удовлетворения. Я создала что-то важное, что-то настоящее.

Глава 6

Утренний свет едва пробивался сквозь промасленную бумагу окошка, когда я окончательно поняла: спать больше не получится. Всю ночь меня мучили кошмары о провале, о разъярённых орках, требующих моей головы за испорченную еду, о том, как меня выгоняют из общины в Дикий Лес на растерзание неведомым тварям.

Я поднялась с жёсткой койки, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашних волнений, и осторожно приоткрыла дверь между комнатой и кухней. Котелок всё ещё стоял там, где я его оставила, накрытый тяжёлой крышкой. От него по-прежнему исходил странный металлический запах, а воздух вокруг слегка мерцал, словно от жара.

— Проклятье, — пробормотала я, подходя к плите. — Что я наделала?

Похлёбка Железной Воли должна была вариться шесть часов — это я помнила из рецепта. Но я, используя свою магию, завершила процесс всего за три. Теоретически блюдо должно было быть готово, но я понятия не имела, правильно ли оно получилось. А если нет? Если вместо укрепляющего боевой дух средства я создала яд?

Эта мысль заставила меня похолодеть. В книге ясно говорилось о важности соблюдения времени варки для правильного извлечения магических свойств корня горной силы. Что, если ускорение процесса исказило их? Что, если...

Громкий стук в дверь прервал мои панические размышления. Я вздрогнула, чуть не уронив крышку котелка.

— Эмма! — раздался знакомый голос Грока. — Ты уже проснулась? Мы пришли помогать с завтраком!

— Минутку! — крикнула я, торопливо накрывая котелок крышкой и отодвигая его в самый дальний угол плиты.

Дверь распахнулась, и в кухню ввалились Грок и Зуба, как всегда полные энергии и готовности к работе. Но, едва переступив порог, оба замерли, принюхиваясь.

— Что это за запах? — спросил Грок, сморщив широкий нос. — Пахнет... странно.

— Железом, — добавил Зуба, оглядываясь по сторонам. — И грозой. И ещё чем-то.

Я нервно сглотнула, пытаясь придумать убедительное объяснение.

— Я экспериментировала с новым рецептом, — неуверенно сказала я. — Для завтрашнего ужина. Хотела заранее проверить, как получается.

Оба орка переглянулись с интересом. Зуба сделал шаг в сторону плиты, где стоял злополучный котелок.

— А можно посмотреть? — спросил он с детским любопытством.

— Нет! — слишком резко воскликнула я, заставив обоих орков удивлённо уставиться на меня. — То есть, оно ещё не готово. Нужно дать настояться.

Но Грок уже направился к плите, ведомый любопытством. Его массивная фигура заслонила свет от очага, когда он наклонился над котелком.

— Определённо что-то необычное, — пробормотал он, осторожно приподнимая край крышки. — Пар какой-то... тяжёлый.

Я металась рядом, не зная, как остановить их, не вызвав ещё больших подозрений.

— Ребята, правда, лучше не стоит.

— Ого! — воскликнул Зуба, заглядывая через плечо брата. — Это же настоящая Похлёбка Железной Воли! Я узнаю цвет. Дедушка рассказывал, как они варили её перед Великой Битвой с теневыми тварями.

Он протянул руку к котелку, но Грок его остановил.

— Осторожно, брат.

Но Зуба уже был слишком заинтригован. Его глаза горели от любопытства, а юношеское нетерпение взяло верх над осторожностью.

— Всего капельку попробую, — пробормотал он, быстро макнув палец в тёмную жидкость и сунув его в рот прежде, чем кто-то успел остановить.

Эффект был мгновенным.

Зуба замер на секунду, его глаза расширились до размера блюдец, а затем он издал звук, который можно было описать только как вопль ошпаренного кота.

— АААААААРГХ! — проорал он, широко разинув пасть и высунув язык. — ГОРИТ! ВСЁ ГОРИТ!

И тут началось представление, которое я запомню до конца жизни. Молодой орк заметался по кухне как безумный, размахивая руками и продолжая вопить. Во рту у него определённо происходило что-то нехорошее — язык высунут, из глаз текут слёзы, а сам он издаёт булькающие звуки, словно пытается потушить пожар внутри себя.

— Воды! — простонал он, бросаясь к бочке с водой. — Молока! Снега! Чего угодно!

Но в панике он промахнулся мимо ковша и, не рассчитав размах своих длинных рук, снёс с полки сразу три глиняные миски. Грохот битой посуды отозвался эхом в каменных стенах.

— Зуба! — закричал Грок, бросившись к брату. — Что с тобой?

Но Зуба уже несся в другую сторону, всё ещё воя и размахивая руками. На этот раз его жертвой стал стол. Массивное орочье тело, движущееся в панике, смело всё на своём пути. Морковь, лук и картофель разлетелись по полу, а деревянный поднос с грохотом упал, добавив к какофонии ещё один звук.

— Помогите! — завопил Зуба, продолжая носиться по кухне. — Я умираю! Язык плавится!

А я стояла посреди этого хаоса, охваченная ужасом. Вот оно. Я отравила молодого орка. Сейчас он умрёт в страшных мучениях, а меня... меня разорвут на куски остальные.

Грохот в кухне был такой силы, что привлёк внимание всей общины. Тяжёлые шаги в коридоре возвестили о приближении кого-то очень крупного и очень недовольного.

Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник Гром — капитан стражи, во всём своём устрашающем великолепии. Его огромная фигура заполнила дверной проём, а глаза метали молнии.

— Что здесь происходит?! — прогремел он голосом, от которого дрожали стены. — Этот грохот слышен на всю общину!

Его взгляд упал на Зубу, который носился по кухне, но теперь уже пыталсязасунуть всю голову в бочку с водой.

— Объясните немедленно! — рявкнул Гром, обводя нас всех грозным взглядом.

Я разинула рот, пытаясь что-то сказать, но из горла не выходило ни звука. Язык словно прилип к нёбу от ужаса. Как объяснить капитану стражи, что я, возможно, отравила одного из его подчинённых самодельным зельем?

Но Грок, оказавшийся сообразительнее, чем я думала, просто указал дрожащей рукой на котелок в углу плиты.

Гром проследил направление его пальца и сделал несколько шагов к плите. Его ноздри раздулись, когда он принюхался к исходящему от котелка запаху.

— Это... — он замер, и выражение его лица изменилось от ярости к удивлению. — Это Похлёбка Железной Воли?

Он повернулся ко мне, и в его янтарных глазах я увидела не гнев, а что-то близкое к почтению.

— Ты действительно приготовила Похлёбку Железной Воли? — переспросил он, словно не веря собственным словам.

Я судорожно кивнула, всё ещё не в силах произнести ни слова.

Гром снова понюхал воздух над котелком, и его брови удивлённо поползли вверх.

— Пахнет правильно, — пробормотал он. — Даже слишком правильно. Давно не чувствовал такой концентрации силы.

К этому моменту Зуба, наконец, вынул голову из бочки и стоял, тяжело дыша и всё ещё время от времени сплёвывая.

— Забористая штука, — просипел он, вытирая слёзы. — Как будто молнию проглотил.

— Значит, всё правильно, — пробормотал капитан и, к моему ужасу, потянулся к висящему у плиты половнику.

— Нет! — наконец нашла я голос. — Капитан, не надо! Я не уверена...

Но было поздно. Гром уже зачерпнул большую порцию тёмной жидкости и поднёс половник к губам.

Время словно замедлилось. Я видела, как тёмная похлёбка исчезает в его огромной пасти, как работают мышцы его горла, проглатывая зелье. И я уже мысленно готовилась к худшему.

Гром проглотил и на мгновение замер. Его глаза прикрылись, а на лице отразилось выражение глубокой концентрации, словно он прислушивался к тому, что происходит внутри его тела.

Затем он громко крякнул — звук, напоминающий раскат грома в горах, — и слегка передёрнулся всем массивным телом.

— Ух! — выдохнул он, открывая глаза. — Вот это да!

Я зажмурилась, ожидая взрыва ярости, проклятий, обвинений в попытке отравления. Но вместо этого услышала что-то совершенно неожиданное.

— Крепкая похлёбка, — произнёс Гром с неподдельным уважением в голосе. — Давно не пробовал ничего настолько мощного.

Я осторожно приоткрыла один глаз, не веря услышанному.

Гром стоял, слегка покачиваясь, и его глаза светились тем же неестественным блеском, что и у Зубы. Но в отличие от молодого орка, он выглядел не ошарашенным, а довольным.

— Чувствую, как сила предков просыпается в крови, — продолжил он, сжимая и разжимая кулаки, а в его взгляде читалось искреннее восхищение. — Разве в Академии учат готовить боевые зелья такой силы?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Гром уже двигался дальше. Подхватив тяжёлый котелок одной рукой, словно тот ничего не весил, он направился к двери.

— Эй, воины! — заорал он, выходя во двор. — Кто собирается на вылазку к дальней заставе, подходите сюда! У нас тут есть кое-что особенное!

Я метнулась к окну, с ужасом наблюдая за развитием событий. Во дворе общины уже собиралась группа орков-воинов в полном боевом снаряжении: массивные фигуры в кожаной броне, усеянной металлическими пластинами, с оружием за спинами и щитами на руках. Они собирались в какой-то поход, и теперь Гром предлагал им мою экспериментальную похлёбку.

— Что это, капитан? — спросил один из воинов, принюхавшись к содержимому котелка.

— Похлёбка Железной Воли, — гордо объявил Гром. — Только что приготовленная нашей новой кухаркой. Кто хочет почувствовать силу предков в своих жилах?

И началось нечто невероятное. Орки по очереди зачерпывали похлёбку своими походными кружками, пили, и с каждым глотком их поведение менялось разительным образом.

Сначала они морщились от непривычного вкуса — как и Зуба, некоторые даже сплёвывали и требовали воды. Но уже через несколько секунд их лица начинали светиться изнутри каким-то диким восторгом.

Один массивный орк с седеющей бородой отставил кружку и начал мурлыкать — да, именно мурлыкать, как огромный кот, получивший миску сливок. Его глаза полузакрылись от наслаждения, а в горле раздавалось низкое урчание удовольствия.

— О, предки, — простонал он. — Я чувствую их. Чувствую силу всех, кто сражался до нас.

Другой воин, попробовав похлёбку, внезапно подпрыгнул на месте, как молодой орчонок. Его тяжёлая броня звякнула от резкого движения.

— Силы хоть отбавляй! — воскликнул он, начиная подпрыгивать ещё активнее. — Кажется, могу снести гору голыми руками!

Третий воин после глотка похлёбки начал энергично размахивать руками, проверяя силу и скорость движений. Его мечи свистели в воздухе, рассекая невидимых противников.

— Ух ты, — бормотал он, нанося удар за ударом. — Никогда не чувствовал себя таким живым.

И так продолжалось со всеми. Серьёзные суровые воины превращались в восторженных детей, переполненных энергией и силой. Некоторые начинали спонтанные спарринги друг с другом, проверяя новоприобретённые ощущения. Другие просто стояли с блаженным выражением лиц, наслаждаясь чувством мощи, пульсирующей в их венах.

— Ну что, братья, — заревел Гром, допивая остатки похлёбки из котелка, — готовы к вылазке?

Ответный рёв одобрения был такой силы, что птицы на километр вокруг, наверное, попадали в обморок.

Воины начали строиться в колонну, и я с изумлением наблюдала, как они двигаются. Их шаги стали пружинистыми, почти танцующими. Тяжёлые доспехи больше не казались им обузой, они несли их легко, словно вторую кожу. А их лица... их лица светились предвкушением битвы и уверенностью в собственной силе.

— До встречи, капитан! — крикнул один из воинов Грому. — Благодари кухарку от нас! Такой силы мы не чувствовали со времён молодости!

— Передам! — отозвался Гром.

А я ошарашенно смотрела, как группа воинов быстрым шагом направляется к воротам общины. Их движения были полны энергии и грации, совершенно несоответствующих их массивным фигурам в тяжёлых доспехах. Они не шли — они почти плыли.

Когда последний воин скрылся за воротами, я наконец отошла от окна и обессиленно опустилась на табурет. Ноги подкашивались, руки дрожали, а в голове был полный сумбур.

Что только что произошло? Мой эксперимент с ускорением варки не только не провалился, он превзошёл все ожидания. Похлёбка Железной Воли получилась не просто съедобной, а невероятно эффективной. Настолько эффективной, что превратила группу серьёзных воинов в восторженных детей, переполненных боевым духом.

Грок и Зуба вошли в кухню, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного. Зуба, хотя и выглядел потрёпанным после своего «дегустационного» опыта, светился от гордости.

— Эмма, — торжественно произнёс он, — это было потрясающе!

— Да, — согласился Грок, с уважением глядя на меня. — Никогда не видел, чтобы воины так реагировали на боевую пищу. Они были как... как...

— Как молодые орчата, получившие первый боевой топор, — закончил Зуба.

Я слабо улыбнулась, всё ещё не до конца веря в то, что всё обошлось.

— Значит, получилось хорошо? — неуверенно спросила я.

— Хорошо? — переспросил Грок с недоумением. — Эмма, это было великолепно! Такого эффекта от боевой пищи я не видел за всю свою жизнь!

— И запах! — добавил Зуба, принюхиваясь к остаточным ароматам в воздухе. — Пахло настоящей силой. Силой предков.

Постепенно до меня начало доходить, что случилось нечто важное. Не просто удачный эксперимент, а, возможно, прорыв. Моя способность ускорять магические процессы не испортила рецепт, она его улучшила. Сделала концентрированнее, мощнее, эффективнее.

— Кажется, — тихо сказала я, больше себе, чем оркам, — сегодня меня не сожрут.

Грок и Зуба рассмеялись — низким, рокочущим смехом, который показался мне самой прекрасной музыкой на свете.

— Не сожрут? — переспросил Грок. — Эмма, после сегодняшнего тебя скорее на руках носить будут!

— Да, — кивнул Зуба. — А теперь не могли бы мы... — он робко посмотрел на пустой котелок, — не могли бы мы помочь тебе приготовить завтрак? Я почему-то очень проголодался.

Глядя на их ожидающие лица, я не смогла сдержать смеха. Да, сегодня определённо был удачный день. Пока что.

Глава 7

Но прежде чем приступить к приготовлению завтрака, Грок и Зуба помогли мне убрать последствия утреннего хаоса: собрали осколки разбитой посуды, вытерли разлитую воду и сложили разбросанные овощи обратно в корзины. Несмотря на переполох, вызванный дегустацией похлёбки, завтрак никто не отменял.

— Что будем готовить? — спросил Грок, собрав последние куски разбитой миски. — Обычную кашу?

Я задумалась, разглядывая свои запасы. После утреннего успеха с боевым зельем мне хотелось поэкспериментировать дальше, но на этот раз нужно было быть осторожнее. К тому же готовить предстояло только для нас троих — до официального испытания мне не разрешалось кормить всю общину.

— Да, кашу, — кивнула я. — Но особенную. Для себя сделаю простую, а для вас — с добавками, которые помогут чувствовать себя бодрее весь день.

— Добавки? — заинтересовался Зуба. — Какие?

— Корень бодрости, листья утренней силы, семена ясности ума, — перечислила я, доставая небольшие мешочки с сушёными растениями. — Ничего сильного, просто чтобы весь день был лёгким.

И начала я с того, что поставила два котла на плиту. В первый налила воды для своей порции — небольшой, человеческой. Во второй — гораздо больше, рассчитывая на аппетиты орков, и насыпала в каждый котёл овсяную крупу, смешанную с ячменной.

«А теперь надо покрошить на мелкие кубики лук и морковь», — подумала я, посмотрев на овощи в миске. И ножи тотчас откликнулись на мою мысль, поднявшись в воздух с едва слышным звоном металла. Один нож завис над луковицей, другой — над морковью. Через секунду лук ложился аккуратными полупрозрачными кубиками, а морковь — ярко-оранжевыми квадратиками одинакового размера.

— Смотри, Грок, — ошеломленно прошептал Зуба, ткнув брата локтем. — Ножи сами режут.

— Вижу, — так же тихо ответил Грок.

Я, признаться, тоже на миг зависла, наблюдая как овощи словно сами подкатывались под лезвия, поворачиваясь нужной стороной.

Пока ножи работали, я сосредоточилась на огне в печи. «Пламя должно быть ровным, а жар равномерным», — подумала я. И огонь тут же послушно откликнулся, языки пламени потекли именно туда, куда нужно, обнимая дно котлов идеальным кольцом тепла. А дрова в очаге переместились сами, создавая оптимальную тягу.

— Даже огонь её слушается, — едва слышно пробормотал Зуба.

— Как в древних сказаниях о великих магах, — согласился Грок. — Помнишь, дедушка рассказывал про Кожезуба Пламенного? Говорил, что тот мог заставить огонь танцевать.

Когда овощи были готовы — идеальные кубики лежали на разделочной доске, — я поставила на соседнюю конфорку чугунную сковороду. «Немного масла, средний огонь», — подумала я. И бутылочка с маслом наклонилась сама, отмерив точно необходимое количество золотистой жидкости. Масло зашипело, разогреваясь.

«Обжарить лук с морковью до золотистого цвета», — мысленно скомандовала. И деревянная лопатка поднялась в воздух, а нарезанные овощи переместились с доски прямо в кипящее масло. Лопатка же принялась их помешивать неторопливыми, равномерными движениями.

Лук тем временем медленно становился прозрачным, наполняя кухню сладковатым ароматом. Морковь приобретала красивый карамельный оттенок, её природная сладость усиливалась от медленного томления в масле. Когда овощи достигли идеальной степени готовности — золотистые, мягкие, благоухающие, — лопатка подхватила всю поджарку и красивой дугой переместила её в кипящий котёл с кашей для орков.

Содержимое котла тут же окрасилось в аппетитный оранжевый цвет. Ложка в котле сейчас же сама начала размешивать кашу, равномерно распределяя поджарку. А от варева поднялся такой аромат, что орки невольно сглотнули слюну.

— Предки мои, — прошептал Зуба, — как же это пахнет!

«Вторая ложка для моего котла», — подумала я, и действительно, ещё одна ложка поднялась в воздух и принялась помешивать мою простую кашу. Обе ложки двигались в унисон, создавая гипнотизирующий ритм. Когда огонь под большим котлом стал слишком активным, пламя само убавилось, словно чувствуя, что каша может пригореть.

— Эмма, — тихо спросил Грок, — а ты специально управляешь всем этим? Или оно само как-то...

— Само, — честно ответила я, наблюдая, как соль из солонки тонкой струйкой сыплется в мой котёл. — Просто думаю о том, что нужно сделать, а магия откликается.

— Невероятно, — покачал головой Зуба. — Словно вся кухня стала частью тебя.

Всё действительно происходило естественно, без усилий с моей стороны. Магия текла сама, отзываясь на мои мысли и намерения, превращая готовку в завораживающий танец предметов и стихий. Каждая моя мысль о том, что нужно сделать, тут же воплощалась в действие.

Когда каша почти дошла до готовности, я взялась за магические добавки. Растёрла в ступке корень бодрости — сухие завитки превратились в мелкий порошок цвета старого золота. Тёплое покалывание в пальцах сообщило мне, что корень готов отдать свою силу.

— Корень бодрости, — проговорила я вслух, высыпая щепотку порошка в котёл для орков. — Чтобы силы хватило на весь день.

Каша слегка изменила цвет, приобретя нежный золотистый оттенок. От неё начал исходить аромат, напоминающий утреннюю свежесть после дождя, смешанную с запахом горных трав.

— Листья утренней силы, — продолжила я, добавляя щепотку сушёных листочков серебристо-зелёного цвета. — Для ясности мысли и энергичности.

Листья растворились в каше, словно морозные узоры на стекле. Ложка продолжала размешивать содержимое котла, и с каждым её движением каша становилась всё более... живой. Она не просто булькала, она пульсировала едва заметным ритмом, словно у неё появилось собственное сердцебиение.

— Семена ясности ума, — завершила я, высыпая последний компонент — крохотные чёрные зёрнышки, переливающиеся на свету. — Чтобы мысли были острыми, а решения — правильными.

Финальное добавление вызвало яркую вспышку золотистого света, исходящего изнутри каши. Свет был мягким, тёплым, но совершенно очевидным для всех присутствующих. Казалось, сама жизнь струилась из котла.

— Ого, — выдохнул Зуба. — Она светится!

— Как солнце сквозь утренний туман, — добавил Грок, не отрывая взгляда от котла.

— Готово, — объявила я, накрывая котёл крышкой, чтобы скрыть свечение.

Спустя пару минут мы расселись за столом — я со своей простой кашей, а Грок и Зуба с магически обогащённой. Разница была заметна сразу же. Моя каша была вкусной и сытной, но обычной. А вот после первых ложек своих порций орки преобразились.

— Ух! — воскликнул Зуба, и его глаза засветились изнутри тем же золотистым светом, что исходил от каши. — Такое ощущение, будто солнце взошло прямо в груди!

— И силы столько, — добавил Грок, вращая плечами. — Хочется бегать, прыгать, поднимать тяжести!

— И голова ясная, — согласился Зуба, потрясая головой, словно прогоняя остатки утренней сонливости. — Мысли стали чёткими, как звон клинка о клинок.

— Эмма, — сказал Грок, когда мы закончили трапезу, — может быть, покажем тебе общину? Ты не много видела, а за домами такие просторы! И в лесу, если приглядеться, много живности.

— С радостью, — кивнула я.

— Покажем тебе всё самое интересное, — добавил Зуба, подпрыгивая на месте от избытка энергии. — Кузницу, мастерские, тренировочную площадку...

— И наш дом, — сказал Грок. — Познакомишься с нашими родителями.

Мы уже направлялись к двери, когда та внезапно распахнулась, а на пороге появился Гром в сопровождении орка-старейшины, с которым я уже успела познакомиться.

— Эмма, — произнёс Гром официальным тоном, — позволь представить тебе старейшину Торга, главу совета мудрых.

— Эмма из Академии, — заговорил старейшина Торг торжественным голосом, звучащим как раскаты грома в горах. — Мы пришли сообщить тебе важную весть.

— Эм… — растерянно протянула, почувствовав, как учащается пульс. А перед глазами промелькнуло несколько видов казни, одна страшней другой.

— Совет старейшин единогласно принял решение, — продолжил Торг. — После того, как ты приготовила Похлёбку Железной Воли такого качества, мы убедились в твоих способностях. Испытательный период сокращается.

Я моргнула, не сразу понимая, что он имеет в виду.

— То есть...?

— Завтра вечером ты будешь готовить ужин для всей общины, — объявил Гром. — Торжественный приём в честь прибывающего обоза.

— Спасибо…, наверное, — пробормотала я, натянуто улыбнувшись нависающей надо мной клыкастой горе.

— Грок, Зуба, — вдруг обратился к моим помощникам старейшина Торг, — оставьте нас. Нам нужно кое-что обсудить с Эммой наедине.

Братья, тотчас обеспокоенно переглянулись между собой и помахав мне рукой, вышли из кухни. Когда дверь за ними закрылась, старейшина Торг кивком указал мне на табурет у стола.

— Садись, Эмма из… Академии. Нам действительно есть что обсудить.

Я медленно опустилась на табурет, чувствуя, как возвращается тревога. Что-то в тоне старейшины подсказывало мне, что разговор будет не таким простым, как я надеялась.

Гром и Торг остались стоять, возвышаясь надо мной как две башни. Их лица были серьёзными, почти суровыми, и я поняла, что мирная часть нашей беседы закончилась.

— Итак, — медленно произнёс старейшина Торг, — поговорим о том, кто ты на самом деле.

Глава 8

— Я... я Эмма, — заикаясь произнесла я, судорожно сглатывая комок в горле. — Прибыла в общину отрабатывать учёбу в Академии, как все маги-бытовики, согласно контракту и требованиям королевства, я не...

— Довольно, — перебил меня старейшина Торг, подняв руку. — Надеюсь, ты не нарушила закон королевства и не беглая преступница?

Я, вытаращив глаза, отрицательно помотала головой, не доверяя собственному голосу.

— Отлично, — кивнул он с явным облегчением. — Остальные причины того, почему ты скрывала свою силу и сбежала на границу, мне неважны. У каждого свои секреты, свои причины искать уединения в таких далёких местах.

Гром стоял рядом, молча слушая разговор, но по его лицу было видно, что он полностью поддерживает слова старейшины.

— Давно к нам не отправляли таких сильных магов, — продолжил Торг, и в его голосе прозвучала нота печали. — Почитай, лет двадцать уже. Лучшие остаются при дворе или в богатых домах. А к нам присылают слабых, неумелых, тех, кто едва закончил Академию.

Он тяжело вздохнул, оглядывая кухню, где ещё витал запах магической каши.

— Орки силу свою теряют, — признался он с горечью. — Малыши стали рождаться слабыми, не то что раньше. Охота стала труднее, враги смелее. Нам нужна настоящая боевая пища, приготовленная с истинным мастерством, а не жидкая похлёбка от испуганных девчонок, которые только и думают о том, как бы сбежать.

Я сидела, не решаясь даже дышать, пока старейшина продолжал свою речь.

— Так что, если ты попала в беду, мы тебя не выдадим и тайну твою сохраним, — твёрдо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Уж кто-кто, а орки многое видят и знают, но хранят молчание. У нас на границе каждый имеет право на новое начало.

Гром одобрительно кивнул, подтверждая слова старейшины.

— Только ты уж отработай этот год честно, — добавил Торг. — А понравится у нас — будем рады, если останешься. Хороших кухарок здесь ценят больше, чем золото.

Я почувствовала, как с плеч словно свалился огромный камень. Они не собирались меня разоблачать или наказывать. Наоборот, предлагали защиту и понимание.

— И да, — улыбнулся старейшина, и эта улыбка сделала его грозное лицо почти добродушным, — без опасения ходи по общине. Отныне ты своя. Каждый орк в Сарготе будет знать, что ты под защитой Совета старейшин.

— Спасибо. Я не знаю, что сказать, — хрипло прошептала я. Ошеломлённая, пытаясь осознать произошедшее. От облегчения к горлу подкатил комок, а глаза предательски увлажнились. Первый раз с момента появления в этом мире я почувствовала что-то похожее на безопасность.

— А ничего и не говори, — благодушно рыкнул Гром. — Дела важнее слов. Продолжай готовить так же хорошо, и все будут довольны.

Торг задумчиво посмотрел на меня, а затем направился к двери.

— Пойдём, — предложил старейшина. — Ты, кажется, общину нашу хотела посмотреть? Самое время для прогулки. А заодно покажу тебе, ради чего мы здесь живём и сражаемся.

Я поднялась с табурета, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от неожиданного поворота событий, и последовала за ним.

За пределами кухни община Саргота предстала передо мной во всей красе. То, что я видела вчера мельком, теперь открылось в деталях. Поселение было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Каменные и деревянные строения располагались аккуратными рядами, соединённые широкими дорожками из утрамбованной земли. Между домами зеленели небольшие садики, где росли неизвестные мне растения с толстыми мясистыми листьями.

— Лечебные травы, — пояснил Торг, заметив направление моего взгляда. — Растут только в горном климате. Очень помогают при ранениях.

Возле одного из домов я увидела группу маленьких орчат, игравших в салки. Они были намного меньше взрослых орков, но уже обладали характерными чертами: зеленоватой кожей, небольшими клыками и мускулистым телосложением. Один орчонок, не больше человеческого пятилетки, гонялся за остальными с таким азартом, что его рычание эхом отдавалось от стен домов.

— Наше будущее, — с гордостью сказал Торг. — Правда, рождается их всё меньше, и сил у них не то, что у нас было в детстве.

Орчата заметили нас и замерли, с любопытством разглядывая меня. Один из них, самый маленький с огромными жёлтыми глазами, осмелел и подбежал ближе.

— А ты новая кухарка? — пропищал он тонким голоском, совсем не подходящим к его грозному виду.

— Да, — улыбнулась я, приседая на корточки. — Меня зовут Эмма.

— А я Клык! — гордо объявил орчонок. — А ты правда умеешь варить волшебную еду? Мама говорила, что волшебная еда делает сильным!

— Умею, — подтвердила я. — А ты уже большой и сильный.

Клык радостно заулыбался, показав крохотные клыки, и убежал к друзьям, видимо, хвастаться знакомством с новой кухаркой.

А мы продолжили прогулку. Возле других домов орчихи занимались домашними делами: сушили бельё, чинили одежду, готовили что-то в больших котлах на открытом огне. Они поднимали головы при нашем приближении, одни кивали в знак приветствия, другие смотрели с откровенным любопытством.

— Не обращай внимания, — заметил Торг. — Они просто не привыкли, что кухарки задерживаются надолго. Последние три сбежали в первые месяцы.

Мы дошли до центральной площади, где стоял большой каменный дом с широкими окнами и массивными дубовыми дверями.

— Дом Совета, — пояснил Торг. — Здесь мы собираемся для обсуждения важных вопросов. А за ним — наша гордость.

Он провел меня за здание, и я увидела еще одну, но широкую тренировочную площадку. Несколько орков в лёгких доспехах отрабатывали боевые приёмы с деревянными мечами. Их движения были быстрыми и точными, а каждый удар — смертоносным. Земля под ногами была истоптана до твёрдости камня и покрыта старыми пятнами, свидетельствами бесчисленных тренировок.

— Каждый орк в Сарготе — воин, — с гордостью сказал Торг. — Мужчины, женщины, даже подростки. Мы охраняем самый опасный участок границы.

Как будто в подтверждение его слов, с дальней стороны площадки донёсся протяжный звук рога — низкий, гудящий звук, который заставил меня поёжиться.

— Сигнал о возвращении, — пояснил Торг. — Наши воины возвращаются с патруля.

И мы, конечно же, тотчас направились к главным воротам общины, где уже собиралась толпа орков. Ворота — массивные дубовые створки, усиленные железными полосами, — медленно распахнулись.

И то, что я увидела, заставило меня ахнуть.

Группа орков-воинов входила в общину, но это были совсем не те орки, что утром пили мою похлёбку. Их доспехи были порваны, лица и руки покрыты ранами и ссадинами. Кровь — как собственная, так и чья-то другая, чёрная и вязкая, — покрывала их оружие и одежду.

Но несмотря на потрёпанный вид, все они выглядели довольными. В их походке чувствовалась усталость, но и гордость победителей. Победителей, которые волокли за собой то, что трудно было назвать животными.

Я невольно отступила на шаг, увидев этих тварей. Первая была размером с крупную лошадь, но походила скорее на гигантского паука с телом рептилии. Восемь мускулистых лап заканчивались когтями длиной с мой палец, а изо рта торчали клыки, которые могли проткнуть доспех насквозь. Тёмно-фиолетовая чешуя покрывала всё тело, а из множественных ран сочилась та самая чёрная жидкость, которую я видела на оружии орков.

Вторая тварь была ещё более отвратительной — нечто среднее между гигантским червем и многоножкой. Её тело было покрыто костяными наростами, и имела по паре лап с разнокалиберными когтями. Голова, если это можно было назвать головой, представляла собой круглую пасть, усеянную рядами острых зубов.

Третья тварь была тоже довольно крупной. Нечто волкообразное, но размером с медведя, с шестью лапами и двумя хвостами, заканчивающимися костяными булавами. Её шерсть была матово-чёрной, но в некоторых местах светилась болезненным зеленоватым светом. Даже мёртвая, она источала зловоние, от которого хотелось зажать нос.

— Теневые твари из Дикого Леса, — мрачно пояснил Торг, видя моё потрясение. — Они всё чаще нападают на границы. Раньше такие стаи собирались только раз в год, в самые тёмные ночи. Теперь — каждую неделю.

Воины приближались, и я узнала среди них тех, кто утром пил мою похлёбку. Тот, что мурлыкал от удовольствия, теперь шёл с повязкой на левой руке, но улыбался во весь рот. Другой, который подпрыгивал от избытка энергии, нёс над головой как трофей отрубленную голову одной из тварей.

— Эмма! — крикнул он, увидев меня в толпе. — Твоя похлёбка дала нам такую силу, что мы смогли одолеть целую стаю!

— Да! — подхватил другой воин. — Обычно против такого количества тварей нам нужно было бы вдвое больше бойцов. А сегодня справились малыми силами!

Другие воины подтвердили его слова одобрительными рыками. Они смотрели на меня с таким уважением, словно я была не кухаркой, а полководцем, ведущим их к победе.

— Без твоей магической пищи, — сказал один из старых воинов, подходя ближе, — мы бы потеряли сегодня добрую половину отряда. А так только лёгкие ранения.

— Теперь ты понимаешь, — тихо проговорил старейшина, — почему мы так ценим искусство боевой кухни.

— После их вылазки ночью будет потише, — сказал Гром, глядя на мёртвых тварей. — По крайней мере, несколько дней. Эти твари охотятся стаями, а мы уничтожили целую семейную группу.

А я стояла посреди толпы орков, всё ещё поражённая увиденным. Эти ужасные твари, кровь, раны... Ко мне постепенно приходило осознание того, насколько страшно и опасно здесь, на границе. И какую невероятно важную работу выполняют орки, защищая королевство от подобных кошмаров.

Глава 9

Вернувшись на кухню после прогулки с Торгом, я чувствовала себя как заведённая пружина. Увиденное — раненые воины, мёртвые твари, понимание того, насколько опасна жизнь на границе, — пугало и одновременно подстегивало меня к незамедлительным действиям.

Эти орки рисковали жизнями ради защиты королевства. И кухарки вроде меня находились здесь не просто для отработки контракта, а чтобы помочь им выжить.

— К чертям ожидания завтрашнего дня, — решительно пробормотала я, направляясь к полке с поваренными книгами. — Воины ранены, им нужна помощь прямо сейчас.

Я взяла первую книгу — «Питание воина» — и начала лихорадочно перелистывать страницы. Нужен был рецепт, который мог бы помочь израненным бойцам восстановить силы и залечить повреждения. Что-то более мощное, чем обычная пища, но и не такое концентрированное, как Похлёбка Железной Воли.

Страница за страницей мелькали передо мной рецепты различных блюд: «Каша выносливости», «Мясо неутомимости», «Похлёбка стойкости»... Но все они были направлены на поддержание сил здоровых воинов, а не на лечение раненых.

Я отложила книгу и взялась за следующую — «Кухня боевого духа». Здесь рецепты были более сложными, требующими редких ингредиентов и длительного приготовления. «Эликсир бессмертия», «Настой вечной молодости»... Слишком сложно, слишком много неизвестных компонентов.

Третья книга — «Тайные травы силы» — оказалась именно тем, что нужно. Уже на второй странице мой взгляд упал на рецепт, который заставил моё сердце учащённо забиться.

«Суп восстановления — древнее блюдо орочьих лекарей. Готовится для воинов, возвращающихся с тяжёлых сражений. Способствует заживлению ран, восстановлению сил и очищению крови от ядов тварей».

Я жадно прочитала состав. Корень жизни, листья серебряной ивы, цветы горной арники, мясо молодого оленя, перловая крупа, родниковая вода... И что удивительно — большинство ингредиентов у меня было!

Но дальше шёл список особых требований: «Готовить только при ущербной луне, в медном котле, освящённом жрецами, непрерывно помешивая рунической ложкой против хода солнца...»

— Ерунда какая-то, — возмущенно фыркнула я. — Не луна важна, а намерение исцелить. Не рунические ложки, а искренность желания помочь.

И тут я поняла — мой дар заключался именно в том, что я могла обходить эти сложные ритуалы. Моя магия отзывалась на намерения, а не на формальности.

Решительно направившись к кладовым, я начала собирать ингредиенты. Корень жизни — сухие, скрученные корешки, пахнущие землёй и дождём. Листья серебряной ивы — тонкие, переливающиеся пластинки, мерцающие на свету. Цветы горной арники — жёлтые головки, сохранившие аромат горного ветра.

Но когда дело дошло до овощей, я обнаружила катастрофическую нехватку. Несколько сморщенных морковок, пара вялых луковиц, и всё. Мяса тоже осталось совсем мало: кусок оленины, который Грок принёс утром, да немного вяленой говядины.

— Как так можно жить? — пробормотала я, разглядывая жалкие остатки продуктов. — Неужели обозы действительно так редко приходят на границу?

Но времени выяснять причины не было. Нужно было готовить из того, что есть, а моя магия должна была компенсировать недостаток ингредиентов качеством приготовления.

Я поставила на огонь самый большой котёл, который нашла — медный, почерневший от времени, но ещё крепкий. Налила воды из бочки и добавила щепотку соли из горных источников, она должна была усилить целебные свойства будущего супа.

«Вода, закипай медленно и равномерно», — мысленно приказала я, и пламя под котлом послушно отрегулировалось, создавая идеальную температуру для долгого томления.

Теперь мясо. Я взяла кусок оленины и положила его на разделочную доску. «Нарезать небольшими кубиками, удалить жилы и плёнки», — подумала я. И нож поднялся в воздух, начиная методично работать. Лезвие двигалось с хирургической точностью, отделяя мякоть от несъедобных частей, нарезая ровными кубиками размером с грецкий орех.

Пока нож работал с мясом, я сосредоточилась на овощах. Имеющиеся морковь и лук нужно было нарезать так мелко, чтобы максимально извлечь из них вкус и питательные вещества. Второй нож поднялся в воздух и принялся за морковь — тонкие ломтики ложились аккуратными рядами. Третий нож взялся за лук, превращая его в полупрозрачные кубики.

Но овощей было катастрофически мало для котла такого размера. И тут мне пришла в голову идея: а что, если усилить их магически? Сделать так, чтобы небольшое количество продуктов дало эффект, как от гораздо большего объёма?

Я протянула руки над нарезанными овощами и сосредоточилась на мысли об их умножении. Не физическом — этого я не умела, да и не нужно было, а на усилении их сущности, концентрации вкуса и питательности.

Тёплое покалывание прошло по пальцам, и овощи слегка засветились золотистым светом. Теперь эта горстка моркови и лука должна была работать за целую корзину свежих овощей.

«Масло в сковороду, средний огонь», — мысленно скомандовала я. Сковорода послушно переместилась на соседнюю конфорку, бутылочка с маслом наклонилась, отмеряя нужное количество. Когда масло разогрелось, нарезанные овощи сами переместились в сковороду и начали обжариваться под управлением деревянной лопатки.

Аромат жареного лука и моркови тотчас заполнил кухню, но он был гораздо более интенсивным, чем обычно. Магическое усиление сработало — небольшое количество овощей пахло, как полноценная поджарка.

Мясо между тем было готово. Аккуратные кубики лежали на доске, а нож уже переместился к следующей задаче — измельчению лечебных трав. Корень жизни превратился в мелкую стружку, листья серебряной ивы — в серебристую пыль, а цветы арники — в душистый порошок.

Я добавила мясо в кипящую воду, и котёл тут же наполнился ароматом дичи. Следом отправилась обжаренная овощная смесь — она зашипела, встретившись с кипятком, и окрасила бульон в красивый янтарный цвет.

Теперь самое важное — лечебные травы. Их нужно было добавлять в строгой последовательности и точных пропорциях. Сначала корень жизни, он должен был отдать бульону свою восстанавливающую силу. Затем листья серебряной ивы — для очищения крови. И наконец цветы арники — для заживления ран.

С каждым добавлением суп менялся: сначала он стал гуще, потом приобрёл серебристый отблеск, и в итоге начал излучать едва заметное золотистое свечение.

Перловую крупу я добавила в последнюю очередь. Зёрна опустились в бурлящий суп и начали медленно развариваться, впитывая в себя все целебные свойства бульона.

«Помешивать непрерывно, против хода солнца, вкладывая намерение исцеления», — напомнила себе рецепт. Деревянная ложка поднялась в воздух и начала размеренно кружить в котле. Но я не ограничилась механическим выполнением указаний.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на образах раненых воинов. Представила, как мой суп помогает им восстановить силы, как заживают раны, как возвращается боевой дух. С каждым оборотом ложки эти намерения вливались в варево, насыщая его целительной силой.

Магия текла через меня мощным потоком. Я чувствовала, как суп становится всё более «живым», как в нём зарождается что-то большее, чем просто пища. Это было лекарство, созданное не только из трав и мяса, но и из искреннего желания помочь.

Продукты в котле начали вести себя удивительно. Мясо становилось мягче на глазах, крупа разваривалась быстрее обычного, травы полностью растворялись, окрашивая бульон в глубокий золотисто-зелёный цвет. А от поверхности супа поднимался пар, который светился как северное сияние.

— Что это за запах? — раздался знакомый голос за спиной.

Я обернулась и увидела Грока и Зубу, стоящих в дверях с широко раскрытыми глазами. Их ноздри дрожали, втягивая аромат супа.

— Извини, что мы так долго, — начал Грок, но был тут же перебит братом.

— Мы помогали разделывать тварей! — восторженно заявил Зуба. — Ты бы видела, какие у них когти! А яд в зубах! А один был размером с дом!

— Не с дом, а с сарай, — поправил Грок. — И мы скоро тоже будем ходить за стену! Капитан сказал, что нас возьмут в следующий патруль!

— Нас научат драться с тварями! — добавил Зуба, размахивая руками. — И мы будем защищать границу, как настоящие воины!

Но, несмотря на возбуждение от предстоящих приключений, их внимание всё больше привлекал котёл. Они подошли ближе, все активней принюхиваясь.

— Эмма, — осторожно спросил Грок, — а что ты готовишь? Пахнет необычно.

— Суп восстановления, — ответила я, не переставая наблюдать за ложкой. — Для раненых воинов. Должен помочь им быстрее восстановиться после схватки с тварями.

— А можно... — начал Зуба, но не закончил фразу, смущённо потупившись.

— Можно попробовать? — закончил за него Грок.

Я задумалась. С одной стороны, суп предназначался для раненых, с другой — молодые орки вскоре сами отправятся в опасные патрули. Да и проверить действие супа на ком-то нужно было.

— Хорошо, — кивнула я. — Но совсем немного.

Братья радостно переглянулись. Я взяла половник и зачерпнула немного супа в две небольшие миски. Жидкость переливалась в чашках, как жидкое золото, а от неё поднимался ароматный пар.

Грок и Зуба осторожно попробовали. Сначала они просто молча жевали, наслаждаясь вкусом, потом их глаза начали расширяться от удивления.

— Ух! — воскликнул Зуба. — Как будто тёплое солнце разливается по всему телу!

— И усталость как рукой сняло, — добавил Грок, удивлённо разглядывая свои руки. — А ведь мы целый день таскали тяжести!

— И царапина на руке затягивается! — ошеломлённо произнёс Зуба, показывая небольшую ранку, которая действительно начала заживать на глазах.

Я с облегчением вздохнула — суп работал именно так, как нужно. Молодые орки невольно стали моими подопытными, и результат превзошёл ожидания.

— Морды довольные, — пробормотала я, наблюдая за тем, как братья с блаженным видом допивают остатки супа из мисок.

Но моё спокойствие было недолгим. Из коридора начали доноситься знакомые звуки — тяжёлые шаги, грубые голоса, лязг оружия. Орки возвращались на ужин.

Я посмотрела на котёл с супом. Подавать его в столовой? А что, если что-то пойдёт не так? Что, если эффект окажется слишком сильным? Или, наоборот, недостаточным?

Но воины нуждались в помощи. Я видела их раны, их усталость, и мой суп мог им помочь.

— Всё или ничего, — пробормотала я, глубоко вздохнув, как ныряльщик перед прыжком в неизвестные воды.

Звуки в коридоре становились всё громче. Орки собирались в столовой, ожидая ужина, а я стояла на пороге своего первого настоящего испытания в качестве кухарки общины Саргота.

— Зуба, — решительно сказала я, — хватай котёл. Мы идём кормить воинов.

Молодой орк кивнул, всё ещё находясь под впечатлением от действия супа, и осторожно поднял тяжёлый котёл. Я взяла поварёшки, тарелки и, собрав всю свою решимость, первой направилась к двери столовой.

Сейчас выяснится, действительно ли я смогу помочь этим отважным воинам или моя самонадеянность поставит под угрозу не только мою жизнь, но и здоровье целой общины.

Глава 10

Дверь в столовую открылась с тяжёлым скрипом, и я переступила порог, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла. За спиной слышались осторожные шаги Грока и Зубы, несущих котёл с супом и стопки глиняных мисок.

То, что я увидела, заставило меня на мгновение замереть на месте.

Огромный зал был забит орками, их было гораздо больше, чем я ожидала. Не меньше сорока, а может, и пятидесяти громадных фигур располагались за длинными дубовыми столами, расставленными в три ряда. Массивные лавки скрипели под тяжестью их тел, а воздух дрожал от низких голосов, создающих постоянный гул, напоминающий рокот далёкого водопада.

В тот момент, когда я появилась в дверях, этот гул мгновенно стих.

Сорок пар жёлтых, оранжевых и янтарных глаз уставились на меня с таким пристальным вниманием, что мурашки побежали по коже. Некоторые орки даже поднялись с лавок, чтобы лучше рассмотреть новую кухарку. Их массивные фигуры казались башнями в полумраке зала, освещённого только факелами на стенах и очагом в дальнем углу.

Под тяжестью этих взглядов мне стало жутковато. Я почувствовала себя мышкой, попавшей в логово голодных львов. Каждый из этих орков был как минимум в два раза больше меня, с мускулами, способными переломить человека пополам, и клыками, которые могли прокусить горло одним движением. А я стояла перед ними с мисками для супа, надеясь, что они не решат отведать кое-что более существенное.

— Это... — пробормотал кто-то из орков басом, от которого задрожали стёкла в окнах, — это новая кухарка?

— Такая маленькая, — добавил другой голос, не менее впечатляющий. — Как муравей рядом с медведями.

Я нервно сглотнула и заставила себя сделать ещё несколько шагов в зал. Ноги подкашивались, а ладони вспотели так, что я боялась выронить поварёшку.

— Добрый вечер, — выдавила я голосом, который прозвучал до смешного тонко в этом зале громадных воинов. — Я Эмма, ваша новая кухарка.

Молчание затянулось на несколько мучительных секунд. Орки продолжали разглядывать меня, как диковинное животное в зверинце. Некоторые переглядывались между собой, другие обменивались короткими репликами на своём гортанном языке.

И тут я узнала знакомые лица — группа воинов, сидящих за ближайшим столом. Это были те самые орки, которые утром пили мою Похлёбку Железной Воли! Тот, что мурлыкал от удовольствия, сидел с забинтованной рукой, но при виде меня широко заулыбался, обнажив внушительные клыки. Рядом с ним устроился орк, который подпрыгивал от избытка энергии, теперь у него была повязка на лбу, а на щеке краснела длинная царапина от когтей какой-то твари.

— Эмма! — вдруг раздался знакомый голос, и я увидела воина, который размахивал отрубленной головой твари. Теперь его правая рука была замотана в кровавые бинты. — Ты принесла ещё волшебной еды?

Этот возглас словно разрядил напряжённую атмосферу. Орки заулыбались, загудели одобрительно, а некоторые даже захлопали в ладоши — звук был как раскаты грома.

— Да, — кивнула я, почувствовав, как слегка отступает страх. — Я приготовила суп восстановления. Он поможет залечить раны и восстановить силы.

Грок и Зуба осторожно поставили котёл на ближайший стол — массивная дубовая столешница даже не прогнулась под его весом. Зуба начал расставлять глиняные миски, а я схватила половник и, взяв себя в руки, начала разливать суп.

Золотисто-зелёная жидкость переливалась в мисках, как расплавленные драгоценные камни. От каждой порции поднимался ароматный пар, который заставлял орков принюхиваться и облизываться. А их глаза следили за каждым моим движением с нескрываемым интересом.

— Сначала для раненых, — сказала я, натянув максимально уверенную улыбку и стараясь не выдать внутреннего волнения. — Это поможет ранам быстрее зажить.

Я подошла к столу с воинами, вернувшимися из патруля, и поставила первую миску перед орком с забинтованной рукой.

— Попробуйте, — мягко сказала я. — Должно помочь.

Орк недоверчиво покосился на суп, затем осторожно попробовал. И его глаза тут же расширились от удивления.

— Предки мои, — пробормотал он. — Что это такое?

— Магия, — ответила я, разливая суп в остальные миски. — Еда, созданная специально для исцеления воинов.

Я поставила миски перед всеми ранеными, внимательно наблюдая за их реакцией. Каждый орк пробовал суп с осторожностью, но уже через несколько глотков их лица начинали светиться изнутри.

— Рука... — изумлённо прошептал первый орк, разматывая бинты. — Рана затягивается!

И действительно, глубокая царапина на его предплечье прямо на глазах начала заживать. Края раны сближались, кровотечение останавливалось, а покраснение спадало.

— И у меня! — воскликнул орк с повязкой на лбу, касаясь царапины на щеке. — Боль уходит!

Остальные орки в зале начали волноваться, все тянули шеи, пытаясь увидеть, что происходит за первым столом. Гул голосов нарастал, превращаясь в настоящий шум.

— Тихо! — рявкнул знакомый голос Грома, и зал мгновенно стих. Капитан стражи сидел за дальним столом, внимательно наблюдая за происходящим. — Дайте кухарке закончить.

Я благодарно кивнула ему и продолжила разливать суп. Миска за миской, стол за столом — каждому ожидающему орку доставалась порция целебного варева. Некоторые благодарили меня кивком, другие мычали что-то одобрительное на своём языке.

Когда последняя миска была заполнена, я отступила на шаг и начала наблюдать за тем, как орки пробуют мой суп. Эффект был потрясающим: не только раненые воины чувствовали облегчение, даже здоровые орки светились от удовольствия, а их глаза блестели тем же золотистым светом, что и у Грока с Зубой.

— Вкусно! — проревел один из орков.

— И сил прибавляет! — добавил другой, сгибая и разгибая руки. — Чувствую себя лет на десять моложе!

— А усталость как рукой сняло, — согласился третий. — Хотя весь день таскал камни для укрепления стены.

По мере того как орки допивали суп, их настроение становилось всё более радостным. Начали звучать шутки, смех, а некоторые даже затянули какую-то орочью песню — низкую, гортанную мелодию, которая отдавалась эхом от каменных стен.

— Эмма! — окликнул меня старый орк с седой бородой, сидящий за средним столом. — Подойди сюда!

Я осторожно приблизилась к нему. Это был массивный воин с множественными шрамами на лице и руках — явно ветеран многих сражений.

— Я Камнерук, — представился он, постукивая кулаком по столу. — Тридцать лет служу на границе и никогда не пробовал ничего подобного.

— Спасибо, — неуверенно ответила я.

— У тебя кровать не слишком удобная небось? — продолжил Камнерук.

— Ну да, довольно жёсткая, — призналась я.

— Так я и думал! — рассмеялся орк. — Поставили, поди, как у орков. Для нас нормально, а для человечки — мучение. Я тебе мягкий матрас сделаю.

— Это очень мило с вашей стороны, но...

— Никаких «но»! — перебил меня Камнерук. — После такого супа я тебе дворец построить готов!

— И я помогу! — объявил другой орк, поднимаясь с лавки. — Кинжалозуб меня зовут. Шкуру медвежью принесу, самую мягкую, что у меня есть. Постелешь на кровать, будешь как на облаке спать!

— А я табуретку сделаю! — добавился третий. — И полочки для вещей! Чтобы удобно было!

— И сундук для одежды! — подхватил ещё один голос.

— И зеркало нормальное! — заорал кто-то ещё.

А я стояла посреди этого хора предложений, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Эти грозные воины, которых я так боялась, с трогательной заботой предлагали обустроить мой быт.

— Спасибо вам всем, — прошептала я, и мой голос дрогнул от эмоций. — Я... я тронута.

— Ерунда, — отмахнулся Камнерук. — Хорошую кухарку беречь надо. А то сбежишь, как предыдущие.

— Не сбегу, — твёрдо сказала я. — Обещаю.

И в этот момент я действительно почувствовала, что говорю правду. Эти орки, такие страшные на вид, оказались добрыми и заботливыми. А их община... она начинала становиться для меня чем-то вроде дома.

— Вот и славно! — заревел Гром с дальнего конца зала. — А теперь все по домам! Завтра новый день, новые тренировки!

Орки начали подниматься со своих мест, кто-то ещё раз благодарил меня за суп, кто-то обещал завтра принести обещанные вещи. Постепенно зал опустел, и я впервые обвела взглядом столовую.

Помещение оказалось большим. Высокие сводчатые потолки, поддерживаемые массивными каменными колоннами, терялись в полумраке,. Стены были выложены из серого камня, потемневшего от времени и копоти. Факелы в железных кронштейнах отбрасывали пляшущие тени, превращая зал в подобие средневекового замка.

Три длинных дубовых стола тянулись через весь зал, а между ними стояли массивные лавки, способные выдержать вес нескольких орков. На стенах висели рога различных животных — трофеи с охоты или символы побед над тварями из Дикого Леса.

Но состояние столовой приводило в ужас: столы были покрыты слоем жира и копоти, накопившихся за годы использования; лавки почернели от грязи; пол был усеян крошками, костями и пятнами неопределённого происхождения, а в углах скопились кучи мусора, источающие неприятный запах.

— Проклятье, — пробормотала я, глядя на это безобразие. — Здесь же нужна генеральная уборка! Как они вообще едят в такой грязи?

Грязные миски громоздились на столах неопрятными кучами. Остатки пищи засыхали на их краях, а некоторые были покрыты налётом, природу которого я предпочитала не выяснять.

Я тяжело вздохнула, представляя масштаб предстоящей работы. Одной мне такую уборку не осилить и за неделю. Нужна помощь, и помощь магическая.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на знакомом ощущении тепла, разливающегося от сердца к кончикам пальцев. Представила, как метлы подметают пол, как щётки отмывают столы, как тряпки протирают лавки...

И тут в дверь, ведущую на кухню, раздался негромкий стук, словно кто-то деликатно просился войти.

Я удивлённо обернулась. Кто это может быть в такое время? Орки все разошлись по домам, Грок и Зуба тоже ушли к себе.

Осторожно подойдя к двери, я приоткрыла её и замерла от изумления.

На пороге никого не было, зато на полу кухни собралась целая армия уборочного инвентаря, терпеливо ожидающая приглашения. Метлы стояли ровными рядами, как солдаты перед строевым смотром. Щётки различных размеров покачивались на длинных ручках. Вёдра с водой слегка булькали, а мыло — самые обычные куски мыла — лежало на тряпках, словно на летающих коврах, готовых в любой момент взмыть в воздух.

— Невероятно, — прошептала я, до сих пор не привыкнув к проявлениям собственной магии.

Я распахнула дверь шире, и вся эта армия торжественно промаршировала в столовую. Зрелище было одновременно завораживающим и комичным: серьёзные метлы важно вышагивали впереди, за ними следовали щётки помельче, покачивающиеся на своих ручках, как танцоры; вёдра переваливались по полу, оставляя за собой мокрые следы, а тряпки с мылом парили в воздухе, словно диковинные птицы.

И через несколько секунд началось представление, достойное лучших театров королевства.

Метлы разделились на группы и принялись методично подметать пол. Одна подметала под столами, другая — вокруг лавок, третья добралась до самых дальних углов, где скопился многолетний мусор. Крошки, кости, осколки битой посуды, клочки неопределённых шкур — всё это сметалось в аккуратные кучки.

Тем временем щётки штурмовали столы. Большие жёсткие щётки атаковали въевшиеся пятна жира, работая с энтузиазмом опытных уборщиков. Маленькие щёточки проникали в труднодоступные места — углы, стыки досок, резьбу на краях столов. Они трудились не покладая рук — если можно так выразиться о предметах без рук, — счищая слои грязи и копоти.

Вёдра между тем не бездействовали. Они подкатывались туда, где была нужна вода — то для смачивания упрямых пятен, то для ополаскивания щёток. А когда грязная вода в них становилась слишком мутной, вёдра самостоятельно опорожнялись в сток у дальней стены и снова наполнялись чистой водой.

Но самое захватывающее зрелище устроили мыло и тряпки. Куски мыла скользили по поверхности тряпок, намыливая их до густой пены, а затем тряпки принимались тереть лавки и стены с такой тщательностью, что даже въевшаяся за годы копоть начинала отставать. Пена стекала серыми ручейками, унося с собой жир и всю накопившуюся грязь.

А я стояла посреди этого волшебного хаоса, наблюдая за работой с открытым ртом. Столовая на глазах преображалась. Там, где прошлись щётки, дубовые столы начинали проглядывать своим естественным золотистым цветом. Лавки под усилиями мыльных тряпок становились светлыми и чистыми. А пол, освобождённый от многолетнего мусора, оказался вымощен красивым серым камнем с прожилками.

Работа шла с невероятной скоростью. То, на что у целой команды людей ушло бы несколько дней, магия выполняла за полчаса.

Постепенно зал наполнился запахом чистоты — свежим ароматом мыла, смешанным с запахом влажного камня и дерева. Исчез затхлый дух застарелой пищи и грязи, его сменила приятная прохлада вымытого помещения.

Наконец, когда последний уголок был вычищен до блеска, вся армия уборочных инструментов торжественно выстроилась у двери. Метлы замерли в гордых позах, щётки слегка покачивались от удовлетворения, вёдра булькали довольно, а тряпки с мылом совершили последний круг почёта по залу и опустились на пол.

— Спасибо, — искренне сказала я, обращаясь к своим помощникам. — Вы проделали невероятную работу.

Предметы словно почтительно поклонились мне и неторопливо направились обратно на кухню. Проводив их взглядом, всё ещё поражённая увиденным, я тяжело опустилась на ближайшую лавку, чувствуя, как слабость разливается по телу. Видимо, использование магии в таких масштабах отняло много сил. Голова слегка кружилась, а в висках пульсировала лёгкая боль. Руки дрожали, но в груди пылало чувство глубокого удовлетворения.

Я сделала это — превратила грязную, запущенную столовую в сияющий зал, достойный королевского дворца. И завтра орки смогут есть в чистоте и комфорте.

Откинувшись на спинку лавки, я закрыла глаза и позволила себе насладиться моментом. Сегодня был хороший день: я накормила раненых воинов, заслужила их уважение и благодарность, а заодно навела порядок в столовой.

Глава 11

Когда я проснулась, за крохотным окошком всё ещё царила кромешная тьма. Звёзды мерцали в чёрном небе, а луна висела тонким серпом над горными вершинами. До рассвета оставалось ещё несколько часов, но сон, увы, покинул меня окончательно.

Тело всё ещё ныло после вчерашнего магического истощения. Слабость разливалась по мышцам, а голова была тяжёлой, словно набитой ватой. Кое-как поднявшись с жёсткой койки, я направилась на кухню, прихватив свечу. Там, умывшись в тазу водой, немного пахнущей тиной, и позавтракав остатками моей каши, я отправилась в кладовую. И спустя несколько секунд с тоской смотрела на крохотный кусок вяленого мяса и на горстку крупы, из которой не сварить даже суп.

— Проклятье, — пробормотала я, разглядывая мешок с мукой. — И это всё, что у нас есть до прихода обоза?

Мука была сомнительного качества — сероватая, с тёмными вкраплениями, явно низшего сорта. К тому же у меня не было ни яиц, ни молока для выпечки хлеба или лепёшек. А без этих ингредиентов даже самая искусная магия не превратит плохую муку во что-то съедобное.

Тяжело вздохнув, я решила готовить то, что возможно. Жидкий суп из остатков крупы с последним мясом — вот и весь завтрак для сорока голодных орков.

Я поставила на огонь самый большой котёл и налила воды из бочки. Пока вода нагревалась, принялась за мясо. Острый нож поднялся в воздух и начал методично нарезать оленину на мелкие кусочки, стараясь использовать каждый грамм.

Магия откликалась на мои мысли, но гораздо слабее, чем обычно. Я чувствовала, что силы всё ещё не восстановились после вчерашних подвигов. Нож двигался медленнее, пламя под котлом разгоралось неохотно, а вода нагревалась дольше обычного.

Когда мясо было готово, я высыпала его в кипящую воду. Бульон тут же приобрёл аппетитный запах, но я понимала — этого мяса явно недостаточно для полноценного завтрака.

Сосредоточившись на остатках силы, я попыталась магически усилить мясо, как делала это с овощами. Представила, как небольшие кусочки насыщаются питательностью, как их вкус становится более интенсивным. Знакомое тепло прошло по пальцам, но слабо, словно через плотную ткань.

— Ну хоть что-то, — пробормотала я, засыпая в котёл смесь ячменной и овсяной крупы.

Через полчаса суп был готов. Жидкий, бледный, но с приятным ароматом мяса и трав. Не лучший завтрак для воинов, но лучшее, что я могла сделать в сложившихся обстоятельствах.

А спустя пару минут из коридора послышались знакомые звуки — тяжёлые шаги, приглушённые голоса. Первые орки направлялись в столовую на завтрак. Вот дверь столовой открылась, и я услышала громкий возглас удивления:

— Предки мои! — раздался потрясённый голос. — Да здесь же чисто как в храме!

— Смотрите, как столы блестят! — добавил другой голос. — Я и забыл, что дерево может быть такого цвета!

— А пол! — воскликнул третий.

— И пахнет хорошо, — согласился четвёртый.

Восторженные комментарии множились, и я невольно улыбнулась, слушая реакцию орков на вчерашнюю уборку. Судя по их голосам, чистая столовая произвела на них огромное впечатление.

— Эй, Камнерук! — крикнул кто-то. — Помнишь, как здесь было раньше? А теперь посмотри!

— Ага! — отозвался знакомый голос старого воина. — Это наша кухарочка поработала!

На этой волне восхищения я подхватила тяжелый котел, помогая себе остатками магии, и поспешила в столовую кормить голодных орков.

В зале уже собралось около двадцати орков, и все они с восхищением разглядывали обновлённое помещение. Некоторые даже проводили пальцами по чистым столешницам, не веря собственным глазам.

— Доброе утро, — поздоровалась я, ставя котёл на стол. — Завтрак готов.

— А что у нас сегодня на завтрак? — спросил Камнерук, подходя ближе. — Вчера твой суп просто чудеса творил!

— Снова суп, — ответила я, стараясь не выдать своего беспокойства по поводу скудности блюда. — Простой, но сытный.

Я начала разливать суп по мискам, надеясь, что орки не заметят его жидковатую консистенцию. К счастью, они были слишком впечатлены чистотой столовой, чтобы придираться к еде.

— Неплохо, — одобрительно проворчал один из воинов. — Правда, жидковат, но вкусный.

— Да, можно было бы погуще, — согласился другой. — Но мяса маловато стало в последнее время.

— Ничего, — утешил их Камнерук. — Обоз сегодня придёт, привезёт продуктов.

В целом завтрак прошёл без особых происшествий. Орки съели всё до последней капли, поблагодарили за еду и разошлись по своим делам. Остались только грязные миски и котёл, которые нужно было отмыть. Обычно я бы использовала магию, но сил на это не было. Слабость всё ещё сковывала тело, а голова кружилась от усталости.

Пришлось мыть посуду по старинке — руками, с мылом и горячей водой. Когда последняя миска была вымыта и поставлена на полку, я присела на табурет, чувствуя себя совершенно разбитой. И в этот момент в дверь постучали.

— Эмма! — раздался голос Грома. — Обоз прибыл! Нужно принимать продукты!

Я поспешно поднялась и устремилась к двери. Наконец-то! Свежие продукты, мясо, овощи, крупы — всё, что нужно для приготовления праздничного ужина.

Следуя за Громом, я направилась к главным воротам общины, где уже стояла повозка, запряжённая парой усталых лошадей. Возница — худощавый человек лет сорока с надменным выражением лица — спрыгнул с козел и смерил меня презрительным взглядом.

— Так ты и есть новая кухарка? — фыркнул он, окидывая мою хрупкую фигуру оценивающим взором. — Хм, симпатичная. А я думал, сюда только страшилищ присылают.

Я поморщилась от его тона, но промолчала. Главное — получить продукты.

— Где припасы? — спросила я, подходя к повозке.

— Вот они, красавица, — торговец указал на несколько мешков и ящиков в телеге. — Лучшее, что есть в королевстве.

— Вот как, — задумчиво протянула, заглядывая в первый ящик с овощами, и тут же мысленно выругалась.

Морковь была мягкой и склизкой, местами покрытой тёмными пятнами гнили. Картофель зеленел и прорастал, а у половины клубней были чёрные провалы. Лук шелушился и источал кисловатый запах. Капуста была вялой, с жёлтыми листьями, а в центре некоторых кочанов виднелись тёмные пятна.

— Это что такое? — возмутилась я, поднимая особенно отвратительную морковку, которая буквально разваливалась в руках.

— Это овощи, дорогуша, — усмехнулся торговец. — А что ты хотела? Здесь же граница, не столица.

Я перешла к следующему ящику. Там была свёкла, тоже вялая и с признаками гниения. Репа оказалась червивой, а редька — дряблой.

— А где молочные продукты? — спросила я, лихорадочно осматривая повозку. — Молоко, сыр, масло?

— Не везу молочку на границу, — пожал плечами торговец. — Портится быстро, дороги плохие. Нет смысла.

— А яйца?

— Тоже нет. По той же причине.

— А фрукты? Ягоды?

— В это время года? — рассмеялся он. — Да ты что, красавица! Откуда им взяться?

Я открыла мешки с крупами. Там было немного риса, чуть-чуть гречки и мешок овсяной крупы. Всего этого не хватило бы и на неделю для орочьей общины.

— Мяса-то хоть нормального привёз? — с надеждой спросила я.

— Мясо? — торговец указал на небольшой ящик со льдом. — Вот, свинина солёная. Правда, уже не первой свежести, но ещё съедобная.

Я заглянула в ящик и едва сдержала ругательство. Куски свинины были жёлтыми и скользкими, с подозрительным запахом. Такое мясо было опасно употреблять в пищу.

От усталости, разочарования и накопившейся злости меня начало трясти. Несколько дней я мучилась от нехватки продуктов, готовила из последних остатков, а теперь этот наглый торговец привёз откровенную порчу!

— Ты издеваешься? — прошипела я, сжимая в руке ту самую гнилую морковку. — Это же всё тухлое!

— Эй, эй, полегче, красотка, — примирительно поднял руки торговец, но в его глазах плясали смешинки. — Не нравится — не покупай. Но других продуктов у меня нет.

— Да как ты смеешь... — начала я, но он перебил меня, наклонившись ближе.

— Слушай, куколка, — понизил голос торговец, явно считая себя неотразимым. — А может, мы как-нибудь договоримся? Ты симпатичная девчонка, а я не женат. Можем провести вечерок приятно, а я тебе свежих овощей привезу в следующий раз.

Это была последняя капля.

Ярость прорвалась наружу, как горная лавина. Все мои страхи, усталость, разочарования — всё это превратилось в бешеную злость.

— А ну-ка, придурок, — прорычала я, размахивая гнилой морковкой перед его носом, — сейчас я тебе покажу, куда засовывать твои предложения!

Торговец отпрянул, видимо, не ожидая такой реакции от хрупкой девушки.

— Ты сейчас же переберёшь все эти овощи! — продолжала я, тыкая морковкой в его сторону. — И всё гнилое заберёшь обратно! А в повозке оставишь только то, что можно есть, не боясь отравиться!

— Но это же...

— Заткнись! — рявкнула я с такой силой, что торговец вздрогнул. — Я ещё не закончила! Завтра утром ты привезёшь сюда нормальные продукты! Свежие овощи, мясо, крупы, молоко, яйца — всё по списку!

— У меня нет...

— Найдёшь! И артефакт безвременья используешь! — перебила я его. — Иначе я призову всех мух в окрестности на день пути отсюда! И они будут следовать за тобой, пока ты не выполнишь мои требования!

Чтобы подкрепить угрозу, я сосредоточилась на остатках магической силы. Вокруг торговца тут же начали кружить несколько крупных мух, зловеще жужжа. Мужчина тотчас испуганно замахал руками, пытаясь их отогнать.

— Ладно, ладно! — поспешно согласился он. — Всё будет! Перебираю, привожу!

— И быстро! — добавила я, чувствуя прилив удовлетворения. — У меня нет времени на твои глупости!

— Уже делаю, — проворчал торговец, морщась и выкидывая в ведро первую гнилую свеклу.

— Грок! — рявкнула я, неожиданно для самой себя. — Бумага! Карандаш!

Зуба первым метнулся за письменными принадлежностями, поспешно поглядывая на меня с плохо скрываемым восхищением. Даже Гром, который всё это время молча наблюдал за сценой, выглядел впечатлённым.

Когда братья принесли бумагу и карандаш, я быстро накарябала список необходимых продуктов: свежее мясо — говядина и свинина, курица; овощи — морковь, картофель, лук, капуста, свёкла; крупы — рис, гречка, овёс, пшено; молочные продукты — молоко, сыр, масло; яйца; специи и соль.

— Вот, — сунула я список торговцу. — Завтра к полудню всё это должно быть здесь. Свежее, качественное и в достаточном количестве для сотни орков и одного человека.

Торговец взял список дрожащими руками, всё ещё отмахиваясь от назойливых мух.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал он. — Будет всё. Обязательно будет.

— Отлично, — кивнула я, отзывая мух обратно. — Можешь продолжить перебирать овощи. И чтобы ни одного гнилого кусочка не осталось!

Следующий час торговец под моим зорким наблюдением перебирал привезённые продукты. Я безжалостно отбраковывала всё, что вызывало малейшие подозрения. В итоге от первоначального груза осталось меньше половины, но зато то, что осталось, было хотя бы съедобным.

Когда работа была закончена, торговец поспешно запряг лошадей и убрался восвояси, всё ещё оглядываясь на меня с опасением. А я стояла рядом с жалкими остатками продуктов, понимая, что на сегодня проблема питания решена лишь частично.

— Ну и нрав у тебя, человечка, — восхищённо проворчал Гром, подходя ближе. — Давно не видел, чтобы кто-то так торговцев воспитывал.

— Он это заслужил, — устало ответила я. — Привез тухлятину и ещё оскорбительные предложения при этом делает.

— Да уж, — согласился капитан. — Но ужин-то сегодня всё равно готовить надо. Справишься?

Я посмотрела на скудные остатки продуктов и тяжело вздохнула. Справлюсь ли? При такой нехватке ингредиентов даже самая сильная магия может не помочь. Но выбора не было — сегодня вечером вся община ждала праздничного ужина.

— Справлюсь, как-нибудь справлюсь...

Глава 12

Осмотрев жалкие остатки продуктов, которые удалось спасти из гнилой партии торговца, я поняла, что нужно искать альтернативные источники пищи, и в первую очередь — мясо. Ведь община находилась у самого края Дикого Леса, который должен был кишеть дичью.

Но сначала мне предстояло накормить орков обедом. Я взглянула на небольшие куски полугнилой свинины, которые всё же можно было использовать, если хорошо обработать. Из этого нужно было сделать что-то сытное и питательное.

Решив приготовить борщ, я принялась за работу. Свинину пришлось тщательно очистить от подозрительных участков, промыть в холодной воде и нарезать мелкими кусочками. Мяса было совсем немного, но для супа должно хватить.

В большой котёл я налила воды, добавила мясо и поставила на огонь. Пока бульон варился, нарезала уцелевшие овощи — свёклу, капусту, морковь и лук. Овощей тоже было мало, но магическое усиление должно было помочь.

Сосредоточившись на малых остатках силы, я представила, как небольшое количество овощей насыщается питательностью и вкусом. Знакомое тепло прошло по пальцам, и овощи слегка засветились золотистым светом.

Когда мясо проварилось час, я добавила в бульон свёклу для цвета, затем остальные овощи. Борщ приобрёл красивый рубиновый оттенок и начал пахнуть вполне аппетитно.

В поваренной книгея выбрала несколько трав для поддержания силы — листья выносливости, корень бодрости и семена ясности ума. Щепотка каждой травы отправилась в котёл, и борщ засветился изнутри лёгким золотистым сиянием.

К полудню суп был готов. Грок и Зуба помогли разнести миски по столовой, где уже собрались голодные орки.

— Ох ты ж, как переливается! — восторженно воскликнул Камнерук, принюхиваясь к своей миске.

— И пахнет волшебно, — добавил другой орк. — Чувствую силу в этом запахе.

Орки принялись за обед с аппетитом, и вскоре по столовой разнеслись одобрительные возгласы. Борщ получился сытным и вкусным, несмотря на скудность ингредиентов, а магические добавки придали ему дополнительную питательность.

— Отличный суп, кухарочка! — похвалил меня один из воинов. — После такого обеда и горы свернуть можно!

— Да, сил прибавилось, — согласился другой, потягиваясь. — И усталость как рукой сняло.

Накормив орков обедом, я направилась на поиски Грома, решив выяснить, почему орки не охотятся в окрестных лесах.

Община в полуденное время выглядела совсем по-другому, чем утром или вечером. Орки занимались повседневными делами — кто-то чинил оружие у кузницы, где слышался мерный стук молотов по наковальне, кто-то латал одежду, сидя на порогах домов. Несколько орчих стирали бельё в больших деревянных корытах, а детки играли рядом, издавая писклявые звуки, совершенно не подходящие к их грозному внешнему виду.

Возле одного из домов я увидела старую орчиху, которая плела корзины из гибких прутьев. Её пальцы, несмотря на внушительные когти, двигались с удивительной ловкостью. Заметив мой взгляд, она дружелюбно кивнула и что-то пробормотала на орочьем языке — судя по интонации, приветствие.

Дальше я прошла мимо загона, где содержались какие-то животные, больше всего похожие на помесь коз с медведями. Они были покрыты густой серо-коричневой шерстью, имели короткие изогнутые рога и умные карие глаза. При моём приближении они заинтересованно подняли головы и принялись обнюхивать воздух.

— Горные козы, — пояснил проходивший мимо молодой орк с вязанкой дров за спиной. — В бою им цены нет, да и шерсть у них отличная.

Звуки тренировки привели меня к большой площадке за домами, где Гром занимался с группой молодых орков. Зрелище было впечатляющим: капитан стражи в лёгкой кожаной броне демонстрировал приёмы боя с двуручным мечом, а юные воины пытались повторить его движения.

— Не размахивайте клинком как дубиной! — рявкнул Гром, останавливая одного из учеников. — Меч — это продолжение вашей руки! Он должен течь, как вода, и разить, как молния!

Молодой орк, которого отчитывали, покраснел от стыда и принялся старательно отрабатывать удар. Его движения были неуклюжими, но в них чувствовалась звериная сила, которая при правильном обучении могла стать смертоносной.

Среди учеников я узнала Грока и Зубу. Братья тренировались с особенным усердием, стараясь не отставать от более опытных товарищей. Грок работал с коротким мечом и щитом, отрабатывая защитные стойки, а Зуба упражнялся с боевым топором, учась правильно наносить рубящие удары.

— Эмма! — заметил меня Зуба и радостно махнул рукой, чуть не выронив при этом топор.

— Зуба! — рыкнул на него Гром. — Сосредоточься! На поле боя отвлечение равносильно смерти!

Юный орк виновато опустил голову и снова принялся за упражнения.

Дождавшись окончания тренировки, я подошла к Грому, который вытирал пот с лица грубой тканью.

— Капитан, — обратилась я к нему, — можно задать вопрос?

— Конечно, — кивнул он, вешая меч на пояс. — Что тебя интересует?

— Почему орки не охотятся в лесу? — спросила я прямо. — Ведь рядом Дикий Лес, там должно быть полно дичи. А мы страдаем от нехватки свежего мяса.

Гром мрачно усмехнулся и покачал головой.

— Полно дичи? — переспросил он. — Эмма, ты же видела тварей, которых мы притащили. Они не только нападают на нас, они пожрали и распугали всю живность в округе.

Он указал в сторону тёмной стены леса, возвышающейся за частоколом.

— Раньше, лет двадцать назад, в этих лесах водились олени, кабаны, зайцы, птица разная. Можно было поохотиться, принести свежего мяса к столу. А теперь? — Гром плюнул в сторону. — Попробуй найти хоть одного зверя. Они либо сбежали в более безопасные места, либо стали добычей тварей.

— Совсем ничего не осталось? — уточнила я, чувствуя, как рушатся мои планы по добыче свежего мяса.

— Почти ничего, — подтвердил капитан. — Изредка удается подстрелить зайца или поймать рыбу в горных речках, но это большая удача. Таким мясом всю общину не накормишь.

Я задумалась, обдумывая услышанное. Ситуация оказалась ещё хуже, чем я предполагала.

— А мясо самих тварей? — осторожно спросила я. — Оно съедобно?

Гром поморщился, словно вспомнил что-то неприятное.

— В особо голодные времена мы ели, — признался он неохотно. — Но это пища на крайний случай. У теневых пауков мясо воняет тухлыми яйцами, даже после долгой варки. У костяных червей — горчит так, что во рту всё немеет. А мясо шестилапых волков лучше вообще не трогать, можно отравиться их ядом.

— Понятно, — протянула я, но не сдалась. — А которое из них хотя бы не смертельно? То, что можно есть, пусть и невкусно?

Гром удивлённо посмотрел на меня.

— Зачем тебе это? — насторожился он.

— Сегодня вечером торжественный ужин, — напомнила я. — А нормального мяса нет. Может быть, я смогу как-то обработать мясо тварей, сделать его съедобным?

Капитан скептически покачал головой, но задумался.

— Пауков ещё можно есть, если хорошо приправить, — медленно произнёс он. — Воняет, конечно, но отравиться нельзя. А червей... ну, если совсем отчаяние, то тоже можно. Горько, как полынь, но не смертельно.

— Принесите мне немного того и другого, — попросила я. — Хочу попробовать что-то с ними сделать.

Гром уставился на меня, словно я объявила о намерении съесть сырую змею.

— Ты серьёзно? — переспросил он. — Эмма, это же мясо тварей! Его едят только в крайней нужде!

— Сегодня как раз такая нужда, — твёрдо ответила я. — У меня есть идеи, как улучшить вкус.

Капитан ещё немного поколебался, затем махнул рукой.

— Эй, Кровожад! — крикнул он одному из молодых орков. — Принеси из ледника кусок паука и червя. Кухарка хочет поэкспериментировать.

Орк по имени Кровожад — довольно миролюбивый на вид юноша — кивнул и побежал выполнять приказание.

Вскоре он вернулся, неся два завёрнутых в тряпки куска. Даже через ткань проникал отвратительный запах — смесь тухлых яиц и чего-то кислого.

— Удачи, — сочувственно сказал Гром. — Но если что — мы предупреждали.

Я взяла свёртки и направилась обратно на кухню, стараясь дышать через рот. Запах действительно был ужасным, но я видела в этом мясе единственный шанс накормить общину сегодня вечером.

На кухне я развернула тряпки и чуть не упала в обморок от вони. Куски мяса тварей выглядели не лучше, чем пахли. Мясо теневого паука было тёмно-фиолетового цвета с чёрными прожилками, а мясо костяного червя — серовато-белым с желтоватыми включениями.

Заткнув нос рукой, я схватила огромные куски и забросила их в большие вёдра с водой. Если Гром прав и главная проблема в запахе и привкусе, то длительное вымачивание должно помочь.

Каждые десять минут я меняла воду, наблюдая, как она окрашивается в мутные цвета и приобретает отвратительный запах. Постепенно, после четвёртой или пятой смены воды, зловоние начало ослабевать. Или я просто привыкла к нему — трудно было сказать.

Пока мясо вымачивалось, я сварила себе немного каши из остатков крупы. Есть совершенно не хотелось, но нужно было поддерживать силы. Я проглотила несколько ложек безвкусной массы, не чувствуя ничего, кроме необходимости заполнить желудок.

Затем вернулась к мясу тварей. Вода после очередной смены стала заметно чище, а запах — менее отвратительным. Самое время переходить ко второму этапу обработки.

Я нарезала мясо на более мелкие куски, стараясь не вдыхать поднимающиеся испарения, затем приготовила специальный рассол: в большой котёл налила воды, добавила соль, различные специи и бутылку красноватой жидкости, которую нашла в дальнем углу кладовой.

Жидкость пахла кисло и резко — что-то среднее между вином и уксусом. Судя по пыли на бутылке, она стояла здесь уже давно, но жидкость казалась неиспорченной.

Мясо тварей отправилось в рассол, где должно было провести следующий час. Я бы ускорила процесс магией, как обычно, но до сих пор чувствовала слабость после вчерашних подвигов. Лучше было не рисковать и довериться времени.

Час тянулся мучительно медленно. Время приближалось к ужину. Мне предстояло готовить торжественное блюдо, а основной ингредиент — мясо чудовищ — всё ещё вымачивался в рассоле. Уверенности в том, что эксперимент удастся, не было никакой, а ведь на ужин должны были прийти старейшины!

Но увы, выбора не было. Я достала мясо из рассола и переложила его в большую чугунную сковороду, поставив на средний огонь. Запах всё ещё был неприятным, но уже не таким отвратительным, как вначале.

К мясу я добавила коренья, те, что оставались в моих скудных запасах — морковь и лук, нарезанные мелкими кубиками, должны были перебить оставшийся неприятный привкус. Затем достала потрёпанную поваренную книгу и нашла раздел о специях, нейтрализующих яды и неприятные запахи.

Корень очищения, сушёный и молотый, помогает нейтрализовать токсины. Листья сладкой полыни убирают горечь. Семена ветрогона устраняют неприятные запахи. Порошок из коры железного дуба связывает вредные вещества.

Все эти ингредиенты у меня были! Я добавила их в строгом соответствии с рецептом, наблюдая, как мясо постепенно меняет цвет и запах.

Овощи я тушила отдельно. Капусту и морковь — всё, что удалось спасти из гнилой партии торговца — нарезала и потушила с луком и специями. Блюдо получалось простое, но хотя бы съедобное.

Спустя ещё два часа томления на медленном огне мясо тварей начало пахнуть почти съедобно. Во всяком случае, зловоние превратилось в нечто, напоминающее обычное тушёное мясо с сильными специями.

В этот момент на кухню вбежали запыхавшиеся Грок и Зуба.

— Эмма! — воскликнул Грок. — Мы помогать пришли! А что это так пахнет?

Они принюхались, и их глаза удивлённо расширились.

— Пахнет... — начал Зуба.

— Необычно, — закончил Грок. — Но не противно.

— Но интересно, — добавил Зуба, подходя ближе к сковороде. — А что ты готовишь?

Я колебалась, стоит ли говорить правду. С одной стороны, они имели право знать. С другой — если я скажу, что это мясо тварей, они могут отказаться есть.

— Мясо, — уклончиво ответила я. — Особым способом приготовленное.

— А можно попробовать? — с надеждой спросил Грок. — Мы очень проголодались после тренировки.

Я затаила дыхание. Вот он, момент истины. Если мои невольные дегустаторы одобрят блюдо, значит, эксперимент удался. Если нет...

— Конечно, — кивнула я, накладывая небольшие порции мяса в две миски. — Но только совсем немного. Это для торжественного ужина.

Братья взяли миски и осторожно попробовали. Я наблюдала за их лицами, готовясь к худшему.

Сначала они жевали с осторожностью, словно ожидая подвоха. Потом их глаза начали расширяться от удивления.

— Ого! — воскликнул Зуба. — Это же... это же очень вкусно!

— Да! — согласился Грок. — Мясо мягкое, сочное! И специи какие интересные!

Они принялись жадно доедать свои порции, а их взгляды постоянно скользили к сковороде с оставшимся мясом.

— А можно ещё? — робко спросил Зуба.

— Пожалуйста, ещё совсем чуть-чуть! — добавил Грок.

Блаженное выражение их лиц и жадные взгляды в сторону сковороды дали мне окончательный ответ: мясо удалось! Каким-то невероятным образом мне удалось превратить отвратительные куски тварей в нечто не просто съедобное, а вкусное!

— Потерпите до ужина, — улыбнулась я, чувствуя, как с души сваливается огромный камень. — Сегодня все попробуют это блюдо.

Эксперимент удался. Теперь у меня было достаточно мяса для праздничного ужина, и оно было не просто съедобным, а действительно вкусным. Оставалось только довести приготовление до конца и подать блюдо старейшинам.

Глава 13

Время торжественного ужина неумолимо приближалось. Мясо тварей томилось в нескольких больших котлах уже несколько часов, наполняя кухню ароматами специй, которые почти полностью перебили изначальный отвратительный запах. Тушёные овощи дожидались своего часа в отдельных чанах, а я нервно ходила между плитами, проверяя готовность блюд.

Последние несколько часов орки приносили на кухню дополнительные продукты из своих личных запасов — кто горсть сушёных ягод, кто кусочек вяленой рыбы, кто последнюю луковицу. Было видно, что несут самое дорогое, последнее, что у них есть. Видимо, сегодняшний день был для них особенным, иначе зачем делиться последними крошками в условиях такой нужды?

За несколько часов до ужина ко мне заглянули несколько орков с подарками, о которых говорили вчера. Камнерук притащил мягкий матрас, Кинжалозуб принёс пушистую шкуру для постели, а молодой кузнец по имени Искрогрыз смастерил для моей каморки удобные полочки и новый табурет.

— Эмма! — раздался голос Грока из дверного проёма. — Уже все собираются в большом зале. Когда начинаем нести еду?

— Сейчас, — кивнула я, оглядывая свои кулинарные творения. — Помоги мне всё перенести.

Грок, Зуба и ещё несколько молодых орков принялись помогать с сервировкой. Мы перелили тушёное мясо в большие керамические горшки, украшенные орочьими узорами, а овощи — в расписные миски. Я добавила последние штрихи: сушеную зелень, которую нашла в дальнем углу кладовой, и щепотку ароматных трав для украшения.

Когда мы вошли в столовую с первыми блюдами, я ахнула от изменений. Кто-то из орков украсил зал к торжеству — на столах появились самодельные подсвечники из оленьих рогов, стены украшали развешанные боевые знамёна с орочьими символами, а воздух наполнял аромат тлеющих в жаровнях душистых трав.

Вся община Сарготы собралась в большом зале. Я с удивлением обнаружила, что орков здесь гораздо больше, чем я предполагала — не меньше ста, а может, и больше. Они сидели тесно, плечом к плечу, но места каким-то удивительным образом хватило всем.

В основном это мужчины-воины, женщин было заметно меньше, всего около пятнадцати. Орчихи выглядели не менее внушительно, чем их мужчины — широкие плечи, мускулистые руки, боевые шрамы. Но в их глазах читалась особая теплота, когда они смотрели на детей.

Детей тоже было совсем немного, я насчитала не больше десятка орчат разного возраста. Самому младшему на вид было года три, самому старшему — лет двенадцать. Они сидели рядом с матерями, с любопытством разглядывая праздничные блюда и меня саму.

— Воины Сарготы! — громко объявил Торг, поднимаясь с места за столом старейшин. — Сегодня у нас праздник Меча. День, когда наши предки победили Тьму! День, когда наши предки сбросили оковы!

— В этот день мы помним, что орки могут быть свободными! — его голос окреп, наполнившись силой. — Пусть сейчас мы за барьером, пусть зависим от чужой милости, но дух наш не сломлен! Мы собираемся вместе, делимся последним, чтобы показать — мы всё ещё народ! Всё ещё верим, что однажды оковы падут!

Старейшина закончил свою речь, и зал тотчас взорвался одобрительным рёвом и стуком кулаков по столам. Женские голоса добавили к мужскому рёву более мелодичные, но не менее громкие возгласы одобрения.

— А теперь, — продолжил Торг, — отведаем плоды трудов новой кухарки Эммы!

Уговаривать орков долго не пришлось. Не прошло и секунды, как они принялись за еду с аппетитом, который поначалу меня пугал, а теперь льстил. Я ходила между столами с половниками, подливая тем, кто просил добавки, и внимательно наблюдала за реакцией.

— Предки мои, — пробормотал один из воинов, пробуя мясо. — Какой необычный вкус! Но очень хороший!

— Да, — согласилась сидевшая рядом орчиха с ребёнком на руках. — Специи какие-то особенные. И сил прибавляет заметно!

Постепенно по залу разносились восторженные отзывы. Орки хвалили и мясо, и овощи, отмечая их питательность и необычный, но приятный вкус. Некоторые даже пытались угадать, какие специи я использовала.

— Корень горной силы чувствую, — сказала пожилая орчиха с седыми косичками, — и листья серебряной ивы. А вот это что? — Она указала на кусочек мяса.

— Секрет кухарки, — улыбнулась я, уходя от прямого ответа.

Когда основная часть ужина была съедена, и орки расслабленно откинулись на лавках, потягивая какой-то слабоалкогольный напиток из рогов, я решилась задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Старейшина Торг, — обратилась я к главе совета, — могу я спросить кое о чём?

Разговоры в зале чуть стихли. Все повернулись ко мне, даже дети перестали шалить и внимательно слушали.

— Конечно, — кивнул пожилой орк. — Спрашивай.

— Сегодня утром торговец вёл себя очень... нагло, — осторожно начала я. — И если я правильно поняла, то такое возмутительное поведение для него норма. Почему вы терпите хамство торговца? Вы же можете голыми руками разорвать человека пополам, а ваши клыки и когти — смертоносное оружие.

В зале воцарилась странная, оглушительная тишина. Орки переглядывались между собой, а некоторые отводили взгляды. Я увидела в их глазах что-то, чего не замечала раньше — стыд? Горечь? Или что-то ещё? Даже дети притихли, словно чувствуя напряжение взрослых.

— Вы сражаетесь с чудовищами, которые в разы страшнее любого человека, — продолжила я, чувствуя нарастающее недоумение. — Вы защищаете границы королевства, рискуя жизнями. Так почему один жалкий торгаш может безнаказанно издеваться над… — недоговорила я, как Гром резко оттолкнулся от стены, где стоял всё это время, и сделал несколько шагов к столу. На его лице читалось выражение смеси гнева и чего-то ещё.

— Потому что не можем дать ему отпор, — сказал он глухим голосом. — Понимаешь, человечка? Если мы хотим выжить — не можем.

— Не понимаю, — нахмурилась я. — Что значит «не можете»?

Старейшины переглянулись между собой. Торг тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Дети, — негромко сказала одна из орчих, — идите играть во двор.

— Но, мама... — начал было маленький орчонок.

— Без пререканий, — строго прервала его мать. — Это разговор для взрослых.

Дети неохотно поднялись с мест и потянулись к выходу, бросая любопытные взгляды на взрослых. Когда за ними закрылась дверь, Торг, наконец, заговорил.

— Эм... да, выглядим мы жалко, — сказал он усталым голосом. — Эмма, то, что тебе рассказывали в Академии об истории орков — ложь. Или, в лучшем случае, приукрашенная версия событий.

— Какая ложь? — настороженно спросила я.

— Мы не всегда были частью человеческого королевства, — начала свой рассказ пожилая орчиха по имени Коралла, сидевшая среди старейшин. — Триста лет назад орки жили на собственных землях. У нас были свои вожди, свои традиции, своя магия.

— Магия земли, предков, природных сил, — добавил Камнерук. — Наши шаманы умели говорить с духами леса, исцелять раны силой камней, призывать помощь тотемных зверей.

— Но началась война, — мрачно добавил Торг. — Долгая, кровавая война. Мы сражались храбро, но проиграли.

Гром подошёл ближе к столу, и я увидела в его глазах старую, глубокую боль.

— Наши шаманы сражались до последнего, — сказал он тихо. — Наши воины бились с честью. Но враг оказался сильнее.

По залу прошёл тяжёлый вздох. Многие орки мрачно кивали, несколько женщин тихо всхлипнули.

— А когда мы были разбиты, — подхватила Коралла, — нас раскидали по всему королевству, разделили, чтобы мы больше никогда не смогли собраться вместе. А на наши поселения наложили Великое Заточение — магические барьеры, созданные на нашей собственной крови.

— Как это? — прошептала я, с трудом осознавая услышанное.

— Пройти через него можно, — объяснил Торг. — Но каждый шаг причиняет ужасную боль. Чем дальше от центра поселения — тем мучительнее. И чем дольше находишься в зоне барьера — тем хуже.

— Я пробовал, — признался Гром, сжимая кулаки. — Когда был молодым и глупым. Дошёл до первого поселения людей и упал без сознания от боли. Камнерук нашел меня и еле притащил обратно.

— Поэтому мы в ловушке, — горько продолжил Камнерук. — Можем защищать границы, ходить в дозоры по ближним тропам, но уйти отсюда — нет. И все торговцы знают об этом.

— Ты заметила, что торговец остановился за каменной полосой у ворот? — спросил Торг. — Он знает, где проходит граница барьера, и ни на шаг её не пересёк.

— У них есть разрешение на торговлю с нами, но переходить через барьер они не обязаны, да и опасаются, — добавил Камнерук. — Поэтому мы зависим от их милости.

— Вот почему мы терпим, — процедил Гром, и в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Терпим хамство торговцев, презрение чиновников. Потому что знаем — прогоним одного, не придёт никто, и община умрёт от голода.

— Вот почему нас используют как живой щит против тварей, — добавил Камнерук. — Мы сидим в магической тюрьме.

Гром презрительно усмехнулся, глядя в мою сторону.

— И конечно же, в вашей драгоценной Академии об этом ни слова не говорят, — процедил он. — Им невыгодно, чтобы молодые маги знали правду. А то ещё откажутся служить среди «диких орков».

— Гром, — предупреждающе произнёс Торг.

— Что «Гром»? — вспылил капитан. — Пусть знает всю правду! Пусть знает, что её добрые преподаватели скрывают! Что для них мы — расходный материал, мясо для защиты границ!

— Знаешь, почему Саргота охраняет самый опасный участок границы? — продолжал Гром, обращаясь ко мне. — Потому что я несколько раз высказал своё мнение о несправедливости королевства, которому мы вынуждены служить.

— Наш клан сослали за строптивость капитана, — пояснил Торг. — За то, что он не умеет держать язык за зубами и покорно сносить унижения.

— Даже наши женщины вынуждены нести службу, — горько добавила Коралла. — Потому что мужчин мало, а защищать границы надо. В других кланах женщины могут заниматься домом, детьми, а у нас каждая должна уметь сражаться.

Я сидела ошеломлённая, пытаясь осмыслить услышанное. Магическая тюрьма, изоляция, зависимость от поставок... Всё это переворачивало с ног на голову мои представления об этом мире.

— И что теперь скажешь, человечка? — Гром подошёл ко мне вплотную, нависая как гора. — Всё ещё хочешь готовить для пленников? Или доложишь в столицу, что дикие орки слишком много о себе возомнили?

Зал затих. Все взгляды были прикованы ко мне, ожидая реакции. В глазах одних читалась надежда, в других — скептицизм, в третьих — открытый вызов.

Я медленно поднялась с лавки, чувствуя, как дрожат ноги. В голове крутились обрывки мыслей, эмоции клокотали, как кипящий котёл. Злость, отвращение, стыд за людей — всё смешалось в один ком.

— То, что сделали с вашим народом, — сказала я дрожащим от ярости голосом, — это чудовищно.

Гром скептически усмехнулся.

— Красивые слова. Но что они меняют?

— Ничего, — честно призналась я. — Я не могу разрушить барьер, не могу вернуть вам свободу. Я всего лишь кухарка. Но, пока я здесь, я буду готовить для вас лучшую еду, на какую способна. И если кто-то из торговцев или чиновников попытается вас унизить в моём присутствии, — добавила я, чувствуя, как в груди разгорается холодный огонёк, — я покажу им, что думаю об их поведении. Барьер разрушить не смогу, но мух напустить на мерзавца — это я умею.

По залу прокатился сдавленный смех. Кто-то из орков одобрительно зарычал.

— Добрые слова ты сказала, — подытожил Торг хрипло. — Спасибо за ужин, этот день важен для нас.

— Теперь я понимаю, — кивнула, поднимая кружку с необычным напитком, от которого немного кружилась голова, а по телу разливалось приятное тепло.

Праздничный ужин закончился в тёплой атмосфере. Орки позвали детей обратно, и те с восторгом набросились на оставшиеся вкусности Взрослые ещё долго сидели за столами, делясь воспоминаниями о лучших временах, рассказывая старые легенды, напевая печальные песни на родном языке. А я ходила между столами, подливая напитки и слушая их рассказы.

Теперь я понимала, почему здесь так мало женщин и детей, почему в их глазах всегда читалась такая усталость. Жить в магической тюрьме, зависеть от милости тех, кто тебя поработил — это сломало бы кого угодно.

Но не их. Они продолжали сражаться, защищать границы, растить детей. Продолжали надеяться на лучшее будущее. И теперь я поклялась себе, что сделаю всё возможное, чтобы эта надежда не была напрасной.

Глава 14

Утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь затянутое серыми тучами небо, когда я проснулась от звука капель дождя, барабанящих по крыше. Голова всё ещё была тяжёлой, а в теле ощущалась странная слабость, которая не исчезла после ночного сна. Магическое истощение — вот как это называлось в учебниках Академии. Но в книгах не писали, насколько это выматывает не только тело, но и душу.

Кое-как поднявшись с мягкого матраса, подаренного Камнеруком, я направилась на кухню. Потрогав лоб рукой, убедилась, что температуры нет, но усталость сидела где-то глубоко в костях, словно я несколько дней подряд таскала мешки с мукой.

На кухне меня ждали остатки вчерашних блюд. Я осторожно понюхала тушёное мясо тварей — запах был вполне приятным, но что-то внутри меня категорически отказывалось его пробовать. Возможно, это было разумно: кто знает, как подействует на человеческий организм мясо теневых пауков и костяных червей, даже обработанное магией.

Вместо этого я разогрела тушёные овощи и сварила себе простую кашу на воде. Пока я ела, в голове крутились мысли о вчерашнем разговоре с орками. Магическая тюрьма, барьер боли, зависимость от торговцев... Всё это казалось кошмарным сном, но боль в глазах орков была слишком реальной.

После завтрака я принялась готовиться к приготовлению пищи для общины. Нужно было накормить больше ста голодных орков, а в запасе у меня были только остатки мяса тварей да немного круп. Даже те продукты, что орки принесли вчера из личных запасов, закончились во время праздничного ужина.

Я поставила большие котлы на огонь и налила воды, когда услышала тяжёлые шаги в коридоре. В дверной проём вошёл Гром, и одного взгляда на его мрачное лицо было достаточно, чтобы понять — случилось что-то неприятное.

— Эмма, — сказал он без предисловий, — к воротам прибыл тот торговец, но не один, с ним маг. Они требуют тебя.

— Какой маг? — осторожно спросила я, стараясь не выдать волнения.

— Высокого ранга, судя по знаку на мантии, — мрачно ответил Гром. — Инспектор, наверное. Говорит, что прибыл по жалобе торговца.

— Они ждут у границы барьера? — Я нервно сглотнула. Значит, тот мерзавец всё-таки пожаловался на меня.

— Да. За каменной полосой, как обычно. — Гром презрительно скривился. — Торговец выглядит довольным, а маг... маг выглядит как те, что приезжают к нам за редкими тварями, попавшими в ловушки.

— Понятно, — выдохнула я, собирая остатки мужества. — Тогда пойдём. Лучше не заставлять их ждать.

Мы молча направились к воротам общины. По дороге я заметила, как орки поглядывают на нас с тревогой. Новости в маленьком поселении разносились быстро, и все уже знали о визите инспектора. Некоторые воины стояли у своих домов, готовые в любой момент прийти на помощь, но мы все понимали — против мага они бессильны.

У ворот меня ждала неприятная картина. За знакомой каменной полосой, обозначающей границу барьера, стояли две фигуры. Первая была мне хорошо знакома — тот самый наглый торговец, что вчера привёз гнилые продукты. Сегодня он выглядел торжествующим, а его телега стояла демонстративно пустая.

Рядом с ним возвышался высокий мужчина лет тридцати пяти в тёмно-синей мантии с серебряными знаками отличия на груди. Тёмные волосы аккуратно убраны назад, строгие черты лица, холодные серые глаза. На груди красовался знак Высшего Мага — серебряный круг с вплетёнными в него рунами власти. Такие знаки носили только маги пятого круга и выше.

Я остановилась в нескольких шагах от границы барьера, чувствуя, как колотится сердце. Инспектор окинул меня оценивающим взглядом, и я невольно поёжилась под его пристальным вниманием.

— Ты Эмма? — спросил он ровным, официальным тоном.

— Да, господин инспектор, — ответила я, стараясь держаться прямо.

— Инспектор Корвин из Высшего Совета, — представился он. — Прибыл по жалобе гражданина Мертона.

Торговец — значит, его звали Мертон — довольно заулыбался и выступил вперёд.

— Вот она, господин инспектор! — воскликнул он с показной обидой. — Эта девица напустила на меня мух со всей округи! Представляете? Я честно выполнял свои торговые обязанности, а она... она применила против меня магию!

— Это серьёзное обвинение, — нахмурился инспектор, снова переводя взгляд на меня. — Применение магии против мирных граждан строго запрещено уставом Академии.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Если инспектор решит, что я нарушила устав, меня могут исключить из программы или даже лишить магических способностей. Но одновременно со страхом в груди закипала злость — неужели этот мерзавец останется безнаказанным?

— Позвольте проверить уровень ваших способностей, — тем временем продолжил Корвин, протягивая руку в мою сторону.

Я замерла, чувствуя, как он пытается прощупать мою магическую ауру. Через несколько секунд инспектор убрал руку с озадаченным выражением лица.

— Странно, — пробормотал он. — Ваша аура едва различима. Уровень силы... второй, максимум третий круг. Мертон, вы уверены, что эта девушка способна на такие магические воздействия, как вы описали?

Торговец растерянно заморгал.

— Но... но я же видел! Мухи! Целые тучи мух!

Я собрала всю свою смелость и сделала шаг вперёд.

— Господин инспектор, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — могу я кое-что пояснить?

— Говорите, — кивнул он.

— Вчера господин Мертон действительно привёз продукты для общины. Но это были гнилые овощи, протухшее мясо и прогорклая мука. Я была вынуждена отбраковать больше половины груза.

— Ложь! — воскликнул торговец. — Я привёз качественные продукты!

— Кроме того, — продолжила я, не обращая на него внимания, — господин Мертон позволил себе неподобающие комментарии и предложения в мой адрес. А когда я отказалась от его... внимания, он начал угрожать прекратить поставки.

Инспектор внимательно выслушал мои слова, а затем повернулся к торговцу.

— Мертон, это правда?

— Да что она понимает в качестве продуктов! — защищался тот. — Это же граница, не столица! А насчёт предложений, я просто пытался быть дружелюбным!

— Дружелюбным, — сухо повторил Корвин. — Понятно.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела смесь любопытства и настороженности.

— И как вы решили проблему с некачественными продуктами?

— Я потребовала заменить испорченное на съедобное и составила список того, что действительно нужно общине, — ответила я. — А если мухи и слетелись к господину Мертону, то только потому, что его товары пахли гнилью.

Торговец покраснел от возмущения.

— Да как вы смеете! Я честный купец! У меня репутация!

— Какая репутация может быть у человека, который продаёт тухлятину? — не сдержалась я. — И потом пытается домогаться женщин, которые от него зависят?

— Довольно, — прервал наш спор инспектор, и я заметила, как его взгляд стал более внимательным, словно он впервые по-настоящему на меня посмотрел. — Мертон, где тот список продуктов, который составила магичка?

Торговец неохотно достал из кармана помятый листок и протянул Корвину. Тот быстро пробежал глазами по написанному, и на его лице промелькнуло удивление.

— Вполне разумные требования, — констатировал он, переводя взгляд с листка на меня. — Мясо, овощи, крупы, молочные продукты... Всё необходимое для полноценного питания. Весьма грамотно составлено. И где всё это?

— Ну... я не успел, то есть, понимаете, на границе трудно найти...

— Не успели или не захотели? — холодно спросил Корвин.

— Господин инспектор, — вмешалась я, почувствовав, что ситуация поворачивается в мою пользу, — если позволите, я хотела бы подать официальную жалобу в Академию на действия господина Мертона. Поставка некачественных продуктов, попытки принуждения, угрозы прекратить снабжение...

Корвин приподнял бровь, и в его серых глазах промелькнуло нечто похожее на восхищение. Видимо, он не ожидал такой решительности от хрупкой девушки, которую отправили на границу.

А вот глаза торговца расширились от ужаса.

— Нет! То есть... это недоразумение! Я всё исправлю!

Инспектор задумчиво посмотрел на нас обоих, его взгляд несколько раз возвращался ко мне с плохо скрываемым интересом, затем он сделал несколько шагов в сторону, явно обдумывая ситуацию. Когда он повернулся обратно, на его лице читалась холодная решимость.

— Итак, — произнёс он официальным тоном, — вот что мы имеем. Торговец Мертон обвиняет Эмму в нападении с помощью магии, но не может представить доказательств. Более того, уровень силы явно недостаточен для подобных воздействий.

Мертон открыл рот, чтобы возразить, но Корвин остановил его жестом.

— С другой стороны, — продолжил инспектор, — я вижу пустую телегу и слышу признание в поставке некачественных продуктов. А также намёки на неподобающее поведение по отношению к представителю Академии.

— Но, господин инспектор...

— Мертон, — прервал его Корвин ледяным тоном, — вы немедленно отправляетесь обратно и привозите все продукты из списка. Качественные, свежие продукты. Я лично проверю каждый кусок мяса и каждую морковку.

— Сегодня? Но это невозможно!

— Сегодня до захода солнца, — отрезал инспектор. — Иначе ваша торговая лицензия будет аннулирована, а дело о мошенничестве передано в королевский суд.

Торговец пытался что-то возразить, но один взгляд на суровое лицо мага заставил его замолчать.

— А что касается жалобы на применение магии, — Корвин повернулся ко мне, — то за отсутствием доказательств дело закрывается. Но я настоятельно рекомендую вам быть осторожнее с демонстрацией своих способностей.

— Конечно, господин инспектор, — поклонилась я.

— И ещё один вопрос, — добавил он, и я заметила, как его голос стал мягче, а во взгляде появилась нотка беспокойства. — Как вас здесь принимают? Орки не причиняют вам вреда? Не принуждают к чему-либо?

Я почувствовала, как за моей спиной напряглись орки — Гром и несколько других воинов, сопровождавших меня к воротам.

— Орки относятся ко мне с уважением и заботой, — твёрдо ответила я. — Они гораздо воспитаннее некоторых людей, которых мне приходилось встречать.

Последние слова я произнесла, многозначительно глядя на Мертона. Тот покраснел и отвернулся.

Корвин внимательно изучил моё лицо, словно пытаясь прочитать в нём что-то ещё, и я увидела в его глазах удивление, смешанное с чем-то похожим на уважение.

— Понятно, — кивнул он медленно. — Что ж, думаю, моя миссия здесь завершена.

Когда они уехали, я почувствовала, как с плеч сваливается огромная тяжесть. Гром подошёл ко мне, и на его суровом лице читалось нечто похожее на восхищение.

— Неплохо ты его осадила, человечка, — сказал он с одобрением. — Видела бы ты лицо этого торгаша, когда инспектор ему угрожал судом.

— Думаешь, он действительно привезёт нормальные продукты? — спросила я, всё ещё не до конца веря в произошедшее.

— Привезёт, — уверенно кивнул Гром. — Такие, как он, больше всего боятся потерять прибыль. А лишиться торговой лицензии для него хуже смерти.

Мы направились обратно в общину, где нас уже ждали другие орки. Новость о том, что торговец получил по заслугам, разнеслась мгновенно, и воздух наполнился одобрительными возгласами.

— Значит, сегодня привезут свежие овощи? — с надеждой спросила одна из орчих.

— Да, — пообещала я.

А пока мне предстояло как-то накормить общину тем, что есть. К счастью, орки относились к подобным трудностям философски — на границе сытая жизнь была скорее исключением, чем правилом.

Глава 15

После того, как я накормила орков незатейливым завтраком из жидкого супа и остатков каши, я едва держалась на ногах. Каждое движение давалось с трудом, словно я шла по дну озера в тяжёлых доспехах. Голова кружилась, а перед глазами время от времени мелькали тёмные пятна. Магическое истощение оказалось гораздо серьёзнее, чем я предполагала, но, хоть убей, я не знала, как пополнить резерв. Эмму это не интересовало или она попросту не запомнила.

Грок и Зуба помогли мне убрать грязную посуду, но время от времени я замечала их обеспокоенные взгляды. Они переглядывались между собой, явно волнуясь о моём состоянии, но не решались что-либо сказать. Когда я поставила последнюю миску на полку и тут же схватилась за край стола, чтобы не упасть, Зуба не выдержал.

— Эмма, — осторожно начал он, — может быть, тебе стоит отдохнуть? Ты выглядишь очень бледной.

— Я в порядке, — соврала я, стараясь выпрямиться. — Просто немного устала.

— Немного? — скептически хмыкнул Грок. — Ты еле на ногах стоишь. И руки дрожат.

Я посмотрела на свои ладони и с удивлением обнаружила, что он прав — пальцы мелко подрагивали, словно я замёрзла. А ведь на кухне было достаточно тепло от постоянно горящей печи.

— Может, это от недосыпа, — попыталась я найти разумное объяснение. — Последние дни были... напряжёнными.

В этот момент дверь распахнулась, и в кухню вошла Горха со свёртком в руках. Массивная орчиха окинула меня оценивающим взглядом, и её жёлтые глаза сузились от беспокойства.

— Как я и думала, — проворчала она, ставя свёрток на стол. — Совсем никудышная стала. Слабая, бледная, еле дышишь.

— Спасибо за заботу, — насмешливо хмыкнула я, прислоняясь к стене. — Я почти в порядке.

— В порядке? — Горха презрительно фыркнула. — Ты же вот-вот в обморок грохнешься. Гром рассказал, что тот маг сказал: ты пуста. Магически пуста.

Я вспомнила слова инспектора Корвина о том, что моя аура едва различима. Тогда я подумала, что это хорошо — значит, он не распознает истинный уровень моих способностей.

— Знаю, и что ты предлагаешь? — спросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Горха развернула свёрток, обнажив пучок сушёных трав странного фиолетово-серебристого цвета. От них исходил резкий, но не неприятный запах — смесь горных трав и чего-то сладкого.

— Трава восстановления духа, — пояснила орчиха, осторожно перебирая сушёные стебли. — В прежние времена наши шаманы использовали её, когда истощали свои силы в ритуалах. Не знаю, поможет ли она магам вроде тебя, но попробовать стоит.

— А где ты её взяла? — удивилась я. — Думала, что орочья магия под запретом.

— Под запретом использование, — мрачно усмехнулась Горха. — Но никто не запрещал хранить старые знания. На случай, если они когда-нибудь понадобятся.

Она взяла медный котелок, налила в него воды и поставила на огонь. Затем начала добавлять травы по несколько стеблей каждого вида, что-то бормоча на древнем орочьем языке. Звуки были гортанными, ритмичными, и казалось, что сами стены кухни отзываются на них еле слышным эхом.

— Это заклинание? — осторожно спросила я.

— Молитва, — поправила Горха. — К духам предков, чтобы они благословили целебный отвар. Может, и не сработает для человека, но хуже не будет.

Вода в котелке начала закипать, и травы стали отдавать свой цвет и аромат. Жидкость приобрела глубокий лиловый оттенок с серебристыми переливами, а запах стал более насыщенным, теперь в нём слышались ноты горного ветра, дождя и чего-то неуловимо магического.

— Дедушка рассказывал, что во времена его молодости шаманы пили такие отвары после больших ритуалов, — сказал Грок задумчиво. — Говорил, что они помогали восстановить связь с духовным миром.

Отвар тем временем дошёл до готовности. Горха процедила его через чистую ткань в глиняную кружку, и я увидела, что жидкость слегка светится изнутри — едва заметное мерцание, как лунный свет на воде.

— Пей, — приказала орчиха, протягивая мне кружку. — Залпом, не раздумывая.

Я взяла кружку дрожащими руками. Отвар был горячим, и от него поднимался ароматный пар. Запах одновременно пугал и привлекал — в нём была такая древняя сила, что волосы на затылке встали дыбом.

— А если не поможет? — спросила я, поднося кружку к губам.

— Тогда будешь восстанавливаться своими силами, — пожала плечами Горха. — Недели две-три. Если повезёт.

Выбора у меня не было. Я глубоко вдохнула, собираясь с духом, и залпом выпила весь отвар. Жидкость оказалась удивительно приятной на вкус — сладковато-горьковатой, с нотками лесных ягод и горных трав, но едва она достигла желудка, как по всему телу разлилось странное тепло.

— Ого, — выдохнула я, чувствуя, как это тепло поднимается вверх, заполняя грудь и голову. — Это действительно...

Договорить я не успела. Мир вокруг начал плыть, краски стали ярче, а звуки — приглушённей. Ноги подкосились, и я почувствовала, как Грок подхватывает меня под руки.

— Тащите её в спальню, — распорядилась Горха. — И пусть спит спокойно. Никого не пускать, даже если придёт сам Гром.

Последнее, что я запомнила, это ощущение мягкого матраса под спиной и голоса орков, обсуждающих что-то у двери. А потом меня накрыла тьма — глубокая, тёплая, исцеляющая.

Проснулась я от аппетитного запаха жареного мяса и тихого, насколько это возможно для орков, говора, доносящегося из кухни. Ещё слышался звон посуды и шипение сковороды — кто-то явно готовил. Открыв глаза, я обнаружила, что за окном уже догорал закат, красноватые лучи солнца пробивались сквозь промасленную бумагу, окрашивая комнату в тёплые тона.

Привлечённая запахами и звуками, я поднялась с кровати и направилась на кухню. То, что я увидела, заставило меня остановиться на пороге от удивления.

За большим столом хлопотали несколько орчих, лица которых показались мне знакомыми, кажется, я видела их на праздничном ужине, а рядом с ними возились Грок и Зуба. На плите стояли несколько сковородок, в которых что-то аппетитно шипело, а на столе были разложены свежие овощи, куски мяса и другие продукты, которых я не видела уже несколько дней.

— Эмма! — воскликнул Зуба, заметив меня первым. — Ты проснулась! Как самочувствие?

Прислушавшись к своему телу, через секунду я радостно улыбнулась. Самочувствие было удивительным. Слабость исчезла без следа, голова была ясной, а в теле ощущалась приятная бодрость.

— Намного лучше, — ответила я. — А что здесь происходит?

Одна из орчих — молодая мать, которую я видела на празднике с младенцем на руках, — подошла ко мне и осторожно коснулась моего лба огромной ладонью.

— Температуры нет, цвет лица хороший, — удовлетворённо проворчала она. — Значит, трава Горхи сработала. Меня зовут Урга.

— А я Бракка, — представилась вторая орчиха, та самая, что сидела рядом с маленьким орчонком Клыком. Она помешивала что-то в большом котле деревянной ложкой.

Третья орчиха, самая высокая и мускулистая, кивнула мне с места у плиты.

— Ворга, — кратко представилась она. — Обычно я воюю, но готовить тоже умею.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась я. — Но что это за продукты? И почему вы здесь?

— Торговец привёз всё, что ты просила, — гордо объявил Грок. — Строго по списку! Свежее мясо, хорошие овощи, даже молоко и яйца есть!

— И мы решили помочь тебе с готовкой, — добавила Урга, переворачивая котлеты на сковороде. — Пока ты восстанавливалась. Сегодня готовим ужин вместе.

— Сегодня? — переспросила я. — А который сейчас день?

Орчихи переглянулись, и Бракка мягко улыбнулась.

— Дорогая, ты проспала почти два дня. Отвар Горхи подействовал сильнее, чем мы ожидали.

Я ошарашенно уставилась на них. Два дня?

— Не волнуйся, — поспешила успокоить меня Ворга, помешивая тушёные овощи в чугунной сковороде. — Мы накормили всех. Правда, еда была простая: каша на воде, жареное мясо, тушёные корнеплоды. Ничего особенного.

— Зато теперь есть хорошие продукты, — добавил Зуба, указывая на стол, где аккуратными рядами были разложены свежие овощи. — Морковь без гнили, лук крепкий, картофель хороший!

Урга заботливо усадила меня за стол, предварительно подложив мягкую подушку на деревянную лавку, и поставила передо мной миску с ароматным супом. Рядом лежал кусок свежего хлеба, ещё тёплого, с хрустящей корочкой.

— Ешь, — велела она тоном, не терпящим возражений. — Специально для тебя сварила. Простой суп — свинина, картофель, морковь, лук. Никаких трав и специй. Твоему организму после такого глубокого сна нужна обычная пища.

— Спасибо, — поблагодарила я, сглотнув ком в горле.

Суп оказался действительно простым, но невероятно вкусным. Нежное мясо, разваристый картофель, сладкая морковь, ароматный лук — всё было приготовлено с заботой и мастерством. Я ела жадно, только сейчас осознав, что ужасно проголодалась. Хлеб оказался пышным и мягким внутри, с золотистой корочкой снаружи — явно свежеиспечённый.

— А где вы взяли муку для хлеба? — спросила я между ложками.

— Торговец привёз, — ответила Бракка, подливая мне молока в глиняную кружку. — Белую муку, хорошего помола. И дрожжи свежие. Ворга у нас мастерица по выпечке.

— До Великой скорби предки нашей семьи пекли хлеб для всего клана, — гордо добавила Ворга, выкладывая лепешки на деревянное блюдо. — Рецепты передавались из поколения в поколение. Моя прабабушка научила бабушку, бабушка — мать, а мать — меня.

Я доела суп, отложила ложку, чувствуя, как в животе разливается приятная сытость, и съела самый вкусный хлеб, запивая его молоком. Молоко было жирным, с едва заметной сладостью.

— Урга, — обратилась Бракка к подруге, собирая грязную посуду, — завтра не забудь прихватить с собой в патруль тот амулет удачи.

— Не забуду, — кивнула Урга, вытирая руки о чистую тряпицу. — К западным заставам идём, а там в последнее время неспокойно. Лишняя защита не помешает.

— И я топор наточила, — добавила Ворга. — Давно не была в дальних краях.

— Вы завтра идете в Темный лес? — спросила, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Эти женщины — матери, у которых дома остаются дети, — завтра отправятся в смертельно опасный лес, где рыскают чудовища, и говорят об этом так буднично, словно собираются на прогулку к соседям.

— Все патрулируют, для орков это нормально, — с улыбкой ответила Ворга, подложив в мою тарелку еще один кусочек хлеба с зажаристой корочкой.

Взяв в руки теплый ломтик, я подумала, что завтра приготовлю им такой завтрак, что ни одна тварь им будет не страшна, и чтобы Бракка, Урга и Ворга вернулись к своим деткам живыми и невредимыми.

Глава 16

Утренний свет пробивался сквозь промасленную бумагу окошка, когда я проснулась с удивительным чувством лёгкости во всём теле. Вчерашняя слабость исчезла без следа, словно её никогда и не было. Наоборот, в венах словно искрилась энергия, а магическая сила пульсировала под кожей мягким, тёплым током.

Умывшись в тазу холодной водой, я заплела волосы в аккуратную косу и надела чистое платье, которое орчанки постирали и аккуратно развесили на крючке. Ткань пахла горными травами и свежим ветром — явно сушили на улице.

Лёгкими шагами, почти приплясывая от хорошего настроения, я направилась на кухню. Предстояло приготовить особенный завтрак для орчанок, отправляющихся в патруль, и я горела желанием создать что-то по-настоящему волшебное.

Но сначала нужно было осмотреть, что привёз торговец. В кладовой меня ждал приятный сюрприз — полки ломились от продуктов. Мешки с крупами стояли аккуратными рядами: перловка, овсянка, гречка, даже редкий дикий орс с горных террас. В деревянных ящиках лежали свежие овощи: тугие кочаны капусты, твёрдые картофелины без единого тёмного пятнышка, морковь ярко-оранжевого цвета, лук с золотистой шелухой.

В небольшом леднике, выдолбленном в скале и заполненном колотым льдом, висели куски свежего мяса: говядина с тонкими прожилками жира, свинина, розовая и сочная, даже тушки птиц с жёлтой кожей и упругим мясом. Рядом стояли глиняные горшки с молоком, покрытые плотными тканевыми крышками, и корзинка с яйцами — крупными, с крепкой скорлупой.

На отдельной полке красовались редкости — мёд в восковых сотах, источающий аромат луговых трав, масло сливочное, завёрнутое в холщовые тряпки, и даже корзина яблок.

— Вот это да, — пробормотала я, любуясь изобилием. — Мертон всё-таки постарался.

Выбрав всё необходимое, я вернулась на кухню и принялась за дело. Для начала — каша, но не простая, а настоящая воинская, способная поддержать силы в долгом походе.

Я взяла по горсти трёх круп — перловки для сытости, овсянки для энергии и гречки для выносливости — и высыпала в большую медную миску. Зёрна переливались в утреннем свете, каждое как маленький драгоценный камень. Промыв крупы холодной водой до ее прозрачности, я переложила их в большой чугунный котёл.

Теперь мясо. Кусок говядины сам поднялся в воздух по моей мысленной команде и завис над разделочной доской. Острый нож, лежавший рядом с деревянными ложками, отделился от стола и принялся нарезать мясо аккуратными кубиками — не слишком мелкими, чтобы не развалились при варке, но и не крупными, чтобы хорошо проварились.

Магия текла легко и естественно, словно расширившийся после восстановления поток. Каждое движение ножа я чувствовала как продолжение собственных рук, каждый кубик мяса падал именно туда, куда нужно.

Мясо отправилось в котёл к крупам, следом полилась родниковая вода из большого кувшина. Я зажгла огонь под котлом одним взглядом, и пламя послушно облизало дно, создавая ровный, умеренный жар.

А теперь — магические добавки. Из поваренной книги я помнила рецепт «Каши неутомимости», древнего блюда орочьих воинов. Корень горной силы я растёрла в ступке до состояния мелкого порошка, наполнившего кухню запахом грозы и железа. Листья утренней бодрости превратились в серебристую пыль, пахнущую росой и молодой травой.

Но главным ингредиентом были семена ястребиного зрения — крохотные чёрные зёрнышки, каждое не больше булавочной головки. В книге говорилось, что они обостряют все чувства воина, позволяя видеть движение врага даже в полной темноте.

Добавляя каждую специю в кипящую кашу, я вкладывала в неё намерение. Представляла, как Урга, Бракка и Ворга идут по лесным тропам, как их взгляды замечают малейшее движение в кустах, как их уши ловят самый тихий шорох, как их руки крепко сжимают оружие, готовые мгновенно отразить любую атаку.

С каждой щепоткой трав каша меняла цвет — от обычного серого до золотистого, затем до насыщенного янтарного. А когда я добавила последние семена ястребиного зрения, содержимое котла вспыхнуло ярким серебристым светом и начало источать аромат, от которого обострялись все чувства.

Помешивая кашу деревянной ложкой, я напевала незатейливую мелодию — что-то среднее между колыбельной и маршевой песней. Мотив родился сам собой, вплетаясь в ритм перемешивания и бульканья каши. Магия подхватывала мелодию, превращая её в заклинание защиты и удачи.

— Пусть ваши глаза видят, что скрыто, — тихо пела я, продолжая помешивать. — Пусть ваши уши слышат опасность издалека. Пусть ваши руки будут быстры, а сердца — храбры.

Каша была почти готова, но завтрак не может состоять из одного блюда. Орчанки заслуживали чего-то особенного, сладкого, что поддержало бы их дух во время опасного патруля.

Шарлотка — вот что нужно!

Несколько румяных яблок тотчас поднялись в воздух и выстроились в ряд над разделочной доской. А острый нож принялся аккуратно снимать кожуру тонкой непрерывной лентой. Затем яблоки превратились в аккуратные дольки, а огрызки сами отделились и упали в миску — позже сварю компот.

На сковороду я отправила кусочек сливочного масла, которое тут же зашипело и растаяло, наполняя кухню сливочным ароматом. Яблочные дольки опустились в кипящее масло и начали медленно карамелизоваться, становясь золотистыми и ароматными.

Теперь мёд — густой, тягучий, цвета старого золота. Он потёк с деревянной ложки тонкой струйкой прямо на шипящие яблоки. Сладкий запах поднялся к потолку, смешиваясь с ароматом карамели и создавая головокружительную смесь.

— Пусть сладость этого блюда даст вам силы выстоять, — прошептала я, наблюдая, как яблоки покрываются золотистой карамельной корочкой.

Пока яблоки томились на сковороде, я принялась за тесто. В большой глиняной миске сами собой оказались мука, яйца, молоко и щепотка соли. Но тесто для шарлотки должно быть особенным — лёгким, воздушным, как само утро.

Я сосредоточилась на образе утреннего ветра, играющего в кронах деревьев, на ощущении лёгкости и свободы. Магия отозвалась мягким покалыванием в пальцах, и ингредиенты начали смешиваться сами собой.

Венчик поднялся в воздух и принялся взбивать тесто круговыми движениями — сначала медленно, затем всё быстрее. Мука постепенно соединялась с жидкостью, превращаясь в однородную массу кремового цвета. Но это было не обычное перемешивание — каждое движение венчика насыщало тесто воздухом, делая его всё более лёгким и пышным.

Я добавила щепотку сушёных лепестков лимонной мяты — не для вкуса, а для аромата, который напоминал бы о тёплых летних днях и покое домашнего очага. Лимонная мята должна была поддержать дух орчанок, напомнить им, что есть мир за пределами опасного леса.

Когда тесто достигло нужной консистенции — густое, но текучее, воздушное, но не жидкое — я вылила его в смазанную маслом форму для выпечки. Карамелизованные яблоки сами переместились со сковороды и, пританцовывая в воздухе, красиво разложились по поверхности теста, утопая в нём наполовину.

Печь уже давно разогрелась по моей мысленной команде до нужной температуры, и огромная форма с шарлоткой плавно переместилась в духовой шкаф

— Пусть этот аромат даст вам надежду и утешение, — прошептала я, глядя на поднимающееся тесто.

Продолжая напевать свою незатейливую мелодию, я принялась готовить дополнения к завтраку. Несколько ломтиков хлеба, испечённого вчера Воргой, поджарились на сковороде до золотистой корочки. Масло растаяло и впиталось в поры хлеба, создавая хрустящую поверхность и мягкую сердцевину.

В маленьком котелке подогрелось свежее молоко, обогащённое щепоткой мёда и каплей настойки лимонной мяты — не магическое зелье, а простой домашний напиток, который согреет перед дорогой.

Кухня наполнилась невероятными ароматами. Каша булькала в котле, источая запах трав и специй. От печи доносился сладкий аромат выпекающейся шарлотки. Поджаренный хлеб добавлял нотки золотистой корочки, а тёплое молоко — уютную нотку дома.

Деревянная ложка кружила над котлом с кашей, нож доводил до совершенства нарезку зелени, а тряпка сама собой протирала рабочую поверхность стола. Магия текла сквозь меня легко, превращая обычную кухню в подобие волшебной мастерской.

— Пусть сила предков охраняет ваш путь, — пела я, вкладывая последние намерения в приготавливаемую пищу. — Пусть духи леса укажут безопасную дорогу...

— Впечатляюще, — раздался низкий голос позади меня.

Я была так увлечена процессом, так погружена в магический танец готовки, что не услышала шагов в коридоре. И, продолжая напевать и дирижировать парящими в воздухе кухонными принадлежностями, я не заметила, как в дверном проёме появились знакомые силуэты.

Подпрыгнув от неожиданности, я резко обернулась и увидела застывших на пороге Грока и Зубу, а за их спинами возвышалась массивная фигура Грома. Капитан стражи смотрел на происходящее с выражением, которое можно было назвать улыбкой, если бы орочья улыбка не выглядела столь жутковато.

— Как... как давно вы здесь стоите? — смущённо спросила я, чувствуя, как краснеют щёки.

Моё смущение мгновенно передалось магическим процессам. Тряпка прекратила ползать по столу, спрятавшись за миской с кожурой яблок, нож закопался под зелень, а ложка дрогнула и с грохотом упала в железный таз, стоявший на столе. Звук отозвался эхом в каменных стенах кухни, заставив меня вздрогнуть ещё сильнее.

— Достаточно долго, чтобы увидеть настоящее представление, — прорычал Гром, входя в кухню. — Никогда не видел, чтобы кто-то готовил с такой страстью.

— Эмма, — восхищённо прошептал Зуба, — это невероятно! Ты же пела заклинания!

— Не заклинания, — поправила я, стараясь взять себя в руки. — Просто вкладывала намерения в еду, чтобы она помогла патрульным в Диком Лесу.

Гром подошёл к котлу с кашей и глубоко вдохнул аромат. Его ноздри расширились, а глаза прищурились от удовольствия.

— Пахнет силой, — одобрительно проворчал он. — И чем-то ещё... древним. Как будто наши предки благословили эту пищу.

— Я хотела, чтобы каша придала орчанкам сил и обострила их чувства, — объяснила я, постепенно успокаиваясь. — А шарлотка... чтобы поддержала их дух.

От печи донёсся соблазнительный аромат готовой выпечки, и я поспешила к плите, вытаскивая противень. Шарлотка предстала во всей красе: пышная, золотистая, с карамелизованными яблоками, красиво проступающими сквозь воздушное тесто.

— Предки мои, — выдохнул Грок, — как же это пахнет!

Гром обошёл кухню, внимательно осматривая результаты моей работы. Его взгляд задержался на искрящейся каше, на румяной шарлотке, на идеально поджаренном хлебе.

— Урга, Бракка и Ворга будут в восторге, — наконец произнёс он. — С такой пищей они смогут пройти через весь Дикий Лес и вернуться невредимыми.

А я стояла посреди своей волшебной кухни, всё ещё чувствуя лёгкое смущение от того, что меня застали во время магического творчества. Но одновременно в груди пылала гордость — я чувствовала, что создала что-то по-настоящему особенное, что могло защитить орчанок.

Глава 17

Гром снова окинул взглядом кухню, где всё ещё витали ароматы магической каши и шарлотки, а затем повернулся к Гроку и Зубе.

— Парни, — произнёс он строгим тоном, — отнесите завтрак в столовую. Накормите всех, а мне нужно кое-что обсудить с Эммой.

Молодые орки переглянулись, явно заинтригованные, но послушно принялись собирать миски и половники. Грок осторожно поднял большой котёл с кашей, а Зуба взялся за форму с шарлоткой, предварительно завернув её в чистое полотенце.

— Хлеб не забудьте, — напомнила я, указывая на поджаренные ломтики. — И молоко подогретое.

Когда помощники ушли, унося с собой результаты моего утреннего творчества, кухня показалась неожиданно тихой, только потрескивание углей в печи нарушало повисшую тишину. Я почувствовала, как в груди растёт напряжение — разговоры наедине с капитаном стражи редко предвещали что-то хорошее.

Гром, видимо, заметил моё беспокойство и попытался улыбнуться ободряюще. Попытка была явно искренней, но торчащие клыки и хищный оскал всё равно выглядели довольно устрашающе. Я невольно отступила на шаг, что заставило орка поморщиться.

— Присаживайся, — предложил он, жестом указывая на табурет у стола. — Разговор будет серьёзный.

Я опустилась на деревянное сиденье, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя. Гром с сомнением посмотрел на второй табурет — он скрипнул под весом капитана, когда тот экспериментально надавил на него ногой. Видимо, решив, что моя мебель может не выдержать его массы, орк остался стоять, опершись о край стола.

— Слушай, Эмма, — начал он, в его голосе слышались нотки беспокойства, — вчерашняя история с торговцем... она может иметь неприятные последствия.

— Какие последствия? — настороженно спросила я.

Гром потёр рукой свой изборождённый шрамами лоб, словно пытаясь подобрать правильные слова.

— Тот инспектор — он из новеньких, видно по всему. Слишком принципиальный, слишком справедливый, — он произнёс последнее слово с горькой иронией. — За такое самоуправство его наверняка накажут. Переведут куда-нибудь подальше, лишат звания, а может, и похуже что-то придумают.

Я почувствовала укол вины. Корвин заступился за меня, защитил от торговца, а теперь ему может грозить наказание?

— И что это означает для нас? — осторожно спросила я.

— А то, что в следующий раз Мертон или кто-то другой может снова привезти гнилые продукты, — мрачно ответил Гром. — И никто его за это не накажет. Более того, он может начать мстить — недопоставки, просрочка, а то и вовсе перестанет ездить сюда.

Капитан выпрямился во весь свой внушительный рост и посмотрел на меня с грустью.

— К чему я веду, человечка: не будь слишком расточительной. Используй продукты экономно. Мы, орки, привыкли к умеренности. Лучше растянуть запасы, чем остаться совсем без еды.

Я кивнула, понимая логику его слов. Действительно, я несколько увлеклась изобилием после долгих дней нехватки. Нужно быть более осмотрительной.

— Понятно, — согласилась я. — Буду осторожнее с расходами. Гром, у меня вопрос. А зачем вы храните туши тварей в отдельном леднике? Можно ведь готовить из них, я уже пробовала с мясом пауков.

Выражение лица Грома изменилось, стало более настороженным.

— Маги забирают их себе, — коротко ответил он. — Зачем — не знаю, но раз в месяц приезжают двое в тёмных мантиях. Ходят по общине, заглядывают во все дома, осматривают склады, а потом увозят все туши тварей, что мы добыли.

— Всех осматривают? — удивилась я. — И что ищут?

— Не говорят, — пожал плечами Гром. — Молча делают свою работу и уезжают. Иногда что-то записывают, иногда забирают образцы — кусочки шкур, когти, зубы новых тварей.

Это показалось мне странным. Зачем магам понадобились останки чудовищ? И почему они так тщательно обыскивают общину?

— А в Диком Лесу есть барьер? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал естественно. — Такой же, как вокруг общины?

Гром покачал головой.

— Нет. Или мы до его границ не доходили. Наши патрули уходят максимум на день пути вглубь леса, дальше слишком опасно. А барьера там не чувствовали.

— А насколько далеко простирается лес? — продолжила я расспросы.

Капитан задумался, глядя в сторону окна, за которым виднелись тёмные кроны деревьев.

— Точно не знаю, — честно признался он. — Мы его ещё полностью не прошли. Но он тянется вдоль всей западной границы королевства Виларии. И такие общины, как наша, стоят по всему периметру.

Он начал загибать пальцы, перечисляя:

— Нас от клана Красных Топоров отделяет Железная гора — высокая, крутая, через неё не перейти. А тех, в свою очередь, от клана Каменных Кулаков отделяет Ревущая река — широкая, бурная, с порогами и водопадами.

— А другие кланы?

— Есть ещё клан Острых Клыков и клан Чёрных Щитов, — продолжил Гром. — Их разделяет только барьер, никаких естественных препятствий. И ходят слухи, — он понизил голос, — что в глубине Дикого Леса они встречаются. Патрули иногда находят следы, которые могли оставить только орки.

— Встречаются? — переспросила я. — Но ведь барьер...

— Барьер действует только вокруг общин, — пояснил Гром. — В лесу мы можем ходить свободно, но недалеко, твари в глубине свирепее и больше.

Эта информация показалась мне важной, хотя я пока не понимала, зачем она мне может понадобиться. Что-то подсказывало, что знания о расположении кланов, о границах барьеров и патрулях в лесу когда-нибудь пригодятся.

— Спасибо, — поблагодарила я Грома. — Это интересно знать.

Капитан открыл рот, собираясь что-то добавить, но в этот момент в кухню вошли три знакомые фигуры. Урга, Бракка и Ворга появились в дверном проёме, облаченные в походную одежду — прочные кожаные штаны, укреплённые металлическими пластинами жилеты, крепкие сапоги. За спинами у них висели рюкзаки с припасами, а к поясам были пристёгнуты оружие и свёртки с дополнительным снаряжением.

— Эмма! — воскликнула Урга, и её обычно суровое лицо светилось благодарностью. — Мы пришли поблагодарить тебя за чудесный завтрак!

— Эта каша, — добавила Бракка, прижимая руку к груди, — я чувствую, как сила течёт по венам. А глаза... я вижу каждую пылинку в воздухе!

— И шарлотка! — не удержалась Ворга, несмотря на свою обычную сдержанность. — Такой нежной выпечки я не ела с детства. Спасибо тебе, дорогая.

Все три орчанки подошли ко мне, и каждая по очереди осторожно обняла — удивительно бережно для таких мощных существ. Их объятия были тёплыми, искренними и полными благодарности.

— Удачи вам, — сказала я, когда они отпустили меня. — Будьте осторожны в лесу. И обязательно возвращайтесь домой.

— Обязательно, — твёрдо ответила Урга. — У нас есть за что бороться.

Когда орчанки направились к выходу, я закрыла глаза и сосредоточилась на тёплом потоке магии внутри себя. Представила защитную ауру, окружающую каждую из воительниц невидимой оболочкой, не мощную — слишком сильное воздействие они могли бы почувствовать и испугаться, а просто лёгкую дымку удачи, которая поможет им избежать неприятностей и найти дорогу домой.

Магия потекла из меня тонкими нитями, устремляясь за удаляющимися фигурами. Я вложила в неё всю свою заботу, всё желание увидеть их снова живыми и здоровыми.

— Пусть духи предков охраняют ваш путь, — прошептала я, открывая глаза.

Гром внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде читалось понимание.

— Ты послала им защиту, — сказал он — не вопрос, а утверждение.

— Немного, — призналась я. — Просто хочется помочь.

— Они это оценят, — кивнул капитан. — Даже если не почувствуют сразу.

Мы стояли в тишине, слушая удаляющиеся шаги патрульной группы. Где-то в глубине души я знала, что это только начало. Что информация, полученная от Грома, и магия, которой я начинала владеть всё увереннее, приведут к чему-то большему. Пока я не понимала к чему, но чувствовала — перемены неизбежны.

— Ладно, — нарушил молчание Гром, — пора и мне идти. Тренировка молодых воинов не отменяется.

Он направился к выходу, но на пороге обернулся:

— И, Эмма, будь осторожна. С магией, с расходами, вообще со всем. Чувствую, что спокойные дни подходят к концу.

С этими словами он ушёл, оставив меня наедине с кухней, всё ещё пропитанной ароматами утренней готовки и собственными тревожными мыслями. Что-то определённо назревало, и мне предстояло быть готовой к любым неожиданностям.