Комсорг 2

Глава 1

***

Старший лейтенант Васильев, занимающийся весьма непрестижным в Комитете делом сортировки анонимок, внезапно звонит товарищу подполковнику:

— Чего у тебя? Давай быстро!

— Снова похожее письмо, товарищ подполковник!

— На что похожее? Говори яснее!

— Тоже про авиакатастрофу! Как и то, которое про аэропорт Поти!

— Зайди ко мне! — задумывается подполковник на секунду.

В Большом доме работают с подобной информацией постоянно. Люди часто пишут анонимки про тех, кто слишком хорошо живет, кто купил себе автомобиль явно не по официальным доходам. Которые все в Стране Советов примерно могут просчитать. Но очень уж активно данными делами комитет не занимается, все же не по его ведомству. Если только по специальному приказу политического руководства. Поэтому копит информацию и хранит ее в папках на всех более-менее заметных людей в городе.

Хотя бы на начальников торгов и их заместителей, однако на всяких хамоватых продавщиц, кого-то там обругавших в очереди, хранить информацию невозможно. И их слишком много, и хамят они не по одному разу в день. Для подобного надзора нужно целый отдел собирать такого же размера. Но Комитет в основном защищает само первое социалистическое государство в мире от врагов внешних и внутренних, но никак не занимается бытовыми историями.

Анонимки на вероятное будущее вообще не принимает к рассмотрению, даже если там конкретно указано, что и где должно произойти. До сего дня не принимались, но прошлая оказалась слишком уж конкретной, с датой и самим заметным происшествием. Все предсказанное случилось на самом деле, поэтому явный интерес к такому письму остался.

Кто так ловко и полноценно смог предугадать будущую катастрофу, да еще сильно выделяющуюся?

Не для народа советского, конечно, выделяющуюся. Ему-то знать ничего лишнего вообще не положено, чтобы крепче спал, становился толще и все увереннее в том, что живет в самой лучшей стране во всем мире. А такая информация именно для особых людей в черном, призванных блюдить и надзирать.

Стук в дверь среднего начальника комитета.

— Заходи! Показывай!

Лист из тетрадки в клетку передается в руки начальству.

— Так, значит, Ленинакан, ЯК-40, врежется в гору. Может погибнуть 21 человек. Это серьезно, — подполковник чешет затылок немного растерянным жестом.

— И, что мне с этим детским письмом, да еще с анонимкой, к генералу идти? С докладом?

— Не могу знать, товарищ подполковник, — вытягивается Васильев.

— Нет, не вариант. Так, а где прежнее письмо?

— У вас на столе оставил неделю назад.

Подполковник пытается найти его на столе, но не справляется с задачей, зовет на помощь старлея, однако письма все равно нет.

— Похоже, в другие бумаги завалилось. Так его не найти. Ладно, ждем девятнадцатого числа. Мне не забудь напомнить. Свободен.

***

Ночь прошла спокойно, за окном по южному темно, всякие сверчки радуются жизни, я тоже сплю. Уснул сразу после душа, дверь в квартиру закрыл на ключ изнутри, чтобы обойтись без неожиданных сюрпризов.

Лег в кровать в девять вечера, натрескавшись колбасы с хлебом, успел еще до булочной на углу добежать, там взял городской батон и пару саек на утро. Хорошо бы еще сливочного масла найти, только думаю, здесь не так просто сливочное масло купить, как в Ленинграде. Больше никуда не пошел, устал сегодня за целый день беготни и раздумий.

Уснул в девять вечера, хотел еще о чем-то подумать, как отрубился сразу. Зато проснулся в пять утра, даже раньше мини-будильника, поставил чайник и сидя в одних трусах, слопал обе сайки и половину батона.

— Сегодня у меня есть определенный выбор — что делать, раз уж билеты куплены на завтра только.

По смыслу получается, что утром можно поехать на всякий случай посмотреть, где находится квартира капитана. Чтобы потом не искать долго, а все четко понимать, где и как его можно встретить. Может даже сейчас его встречу около дома или подъезда, смогу лично передать свои слова. Пусть еще ровно полтора месяца до страшной трагедии, смысл послания не пройдет мимо ушей капитана точно. Очень уж он близок к его зоне личной ответственности. Моего сообщения должно хватить вполне, чтобы он не выпускал из поля зрения сложный момент с прохождением под мостом перед Ульяновском.

— Если смогу так все устроить сейчас, тогда потом у меня будет больше времени на маньяка.

Чикатило все равно с утра на занятиях пропадает, пускает слюньки на вкусную молодежь. Он в общагу приходит после занятий, как я уже видел, скорее всего. Потом еще может что-то вести в учебном корпусе из общественной нагрузки. Недалеко от его техникума на карте есть большой парк, вспоминаю такое именно потому, что много преступлений он совершил в парке «Авиатор» в Ростове-на-Дону.

— Вряд ли он будет в самом Новочеркасске убивать людей? Для такого дела вполне может выезжать в Ростов-на-Дону. В Можайские рощах и в парке «Авиатор» все убийства случились в этом же восемьдесят третьем и четвертом годах кажется.

Да, проживание в Новочеркасске без семьи ему точно не помешает там порезвиться вволю.

В шесть утра я ушел на вокзал, прихватив с собой в пакете все мне нужные вещи, а рюкзак пока оставил на квартире.

Слишком приметный он, вчера даже отнять попробовал сильно авторитетный пацан из технаря, поэтому таскать с собой не стану больше. Взял и бинокль, и книгу, чтобы делать вид, что читаю ее, пока веду наблюдение. Рюкзак все запомнят, а внешность самого обычного парнишки в совдеповских шмотках уже никто.

Мыслей, как порешать с Чикатилой, пока нет особо никаких, как подобраться к нему так, чтобы никто ничего не увидел. И нанести хотя бы один полноценный удар по голове. Четырехугольная тяжелая ножка от тяжеленного сталинского табурета на такое вполне способна, чтобы сразу же выбить маньяка из сознания.

Около вокзала поймал таксующего частника на «Запорожце», за четыре рубля он согласился отвести меня в микрорайон, где живет капитан теплохода. Едем быстро с веселым и задорным треском мотора, машины еще не вышли на улицы, поэтому по почти полностью пустым дорогам.

Новый район недалеко от порта заставил пару минут поискать нужный дом среди полностью однотипных зданий улучшенной планировки, потом я расплатился и отпустил водителя.

Здесь все может случиться не быстро, пока попробую дождаться капитана в подъезде. Хотя, скорее всего, пассажирская навигация в низовьях уже началась, поэтому он где-то сейчас бороздит Волгу и Дон. Думаю, теперь капитан редко бывает дома, все на теплоходе находится.

В любом случае его фотографию в рекламном проспекте я хорошо рассмотрел, поэтому подожду здесь часов до девяти, потом позвонюсь в квартиру, спрошу у его родных. И поеду общественным транспортом обратно на квартиру, спешить мне пока особо некуда.

Нашел нужный подъезд и квартиру, послушал у обитой красивым дермантином двери, что никого внутри не слышно и занял позицию у дома напротив. Читаю книгу про старых уже мушкетеров и посматриваю на нужный подъезд. Так в ожидании прошло два часа, пару раз поднимался к квартире, опять ничего не услышал. В девять часов позвонил в звонок, никто мне не отрыл и за дверью тоже тишина.

Значит, капитана дома точно нет, а семья наверно где-то на даче проживает, самое время сажать цветочки и копать помидоры. В Ленинграде весной только запахло, а тут уже настоящее шикарное лето на дворе стоит, душа радуется за местных.

Я добрался до остановки, где уже набралось солидно народу и ехал минут сорок, стоя в толкотне, до остановки, откуда недалеко идти до вокзала, как мне подсказали другие пассажиры. Зашел в столовую по дороге, перекусил кое-как местной кулинарией и отметил, что с простой едой тут дело совсем плохо обстоит по сравнению с культурной столицей, того гляди, что траванешься вчерашним блюдом, да еще кем-то недоеденным.

«Зачем мне нужно ехать в техникум к маньяку именно сегодня? — задумываюсь я. — Ну, просто есть свободное время, делать все равно нечего. Как к нему подступиться — пока непонятно, вдруг что-то увижу во время наблюдения, что-то даст мне нужную зацепку».

Просидел в квартире до часу и поспешил на вокзал, там электричкой и автобусом без проблем добрался до техникума.

Хорошо, что рекогносцировка вчера произведена полностью, я все здесь теперь знаю. Поэтому перелезаю в укромном месте через низенький забор, ограждающий территорию техникума. Кажется, никем не замеченный, пробираюсь до кустов, растущих сбоку от общежития. Время ровно три часа, темнеет тут около семи вечера, правда, сидеть здесь четыре часа ничего не видя, кроме входа в общежитие, нет такого уж особого смысла.

Лучше пойти среди народа посидеть, чтобы не так бросаться в глаза, отираясь тут в одиночестве. Может еще узнаю что интересное, мне информация сильно необходима.

Поэтому я возвращаюсь к учебному корпусу, где перед входом стоят скамейки, занимаю крайнюю из них, самую дальнюю от корпуса, и прячу свой темный пакет под ней. Здесь я хоть могу рассмотреть самого Чикатило, когда он выйдет из здания.

А вот когда такое случится? Вообще мне все результаты моей годовой деятельности по поимке маньяка очень не нравятся.

«Сколько я разослал писем-анонимок и что? Какие результаты годовой бомбардировки соответствующих учреждений? Он теперь в техникум вместо ПТУ устроился! Как так? Что, его совсем мягко с прежней работы ушли? Или никто даже не среагировал на мои письма?» — просто не понимаю я.

Не понимаю я ничего, и узнать мне тоже про подобные расклады негде совсем. А жить около его общаги в том же Новочеркасске, чтобы постоянно выслеживать его, тоже возможности не имею. Да и не хочу вообще, у меня своих дел в Ленинграде множество.

В половине четвертого начали выходить учащиеся технаря, парни и девчонки, первых в геологоразведывательном заметно побольше.

Кто стоит курит по-взрослому перед учебным корпусом, кто спешит в общагу, которая в ста метрах находится, кто занимает скамейки и проветривает мозги после третьей пары.

Вот и ко мне подсели два парня и две девушки, общаются между собой, по внешнему виду никуда не спеша

Девчонки с первого курса, как я быстро узнаю, парни с третьего, ведут себя так довольно покровительственно. Но и шустрые девушки тоже вполне раскованно шутят. Уже все хорошо знают, откуда дети берутся и своего знания не стесняются, темы довольно откровенные постоянны слышны.

На меня пару раз оглянулись и больше не обращают внимания, все о своем говорят.

Парни приглашают к себе в гости, раз в женское крыло не пустят точно, девчонки активно выспрашивают, что они там делать будут в гостях.

— На гитаре поиграем, в картишки перекинемся, хорошо время проведем, — туманно обещают парни.

Девчонки довольно симпатичные и смешливые, но так просто соглашаться на гости не собираются. Откровенно намекают на сходить в кино и вообще красиво погулять по городу. Типа, хотите красоту рядом лицезреть, тогда придется потратиться.

Однако, похоже, денег у парней нет совсем или настроены они четко на конечный результат без лишних обхаживаний, поэтому договориться у них между собой все же не вышло. За счет подвешенных языков и авторитета взрослого хотят выехать. Девчонки уже попрощались и собрались было уходить, как одна из них заметила вышедшего на крыльцо техникума Чикатило и обратила внимание остальных на него. Да еще так конкретно обратила, что я сразу навострил уши.

— Вон тот странный преподаватель! Как вы говорили! — это пока маньяк достаточно далеко.

— Что Андрей Романович снова натворил? Этот страшно озабоченный мудак? — интересуется один из парней особенно гнусным голосом.

— Да опять руку в карман засунул и что-то там активно искал, — смеется девчонка.

— А, вообще обычное дело. Он тут с марта работает, сразу за ним подобную дрочку заметили. И на парней, и на девчонок. На парней чаще.

— Так он этот — пидарас, что ли? — спросила одна из девчонок и даже покраснела, в мою сторону глянула на всякий случай.

Я на нее не смотрю, но тоже внимательно изучаю быстро шагающую в нашу сторону высокую фигуру. Чикатило идет, не глядя ни на кого, почти убегает. И я вижу, что одну руку он все так же держит в кармане, чем вызывает дружный смех молодежи за своей спиной. Все учащиеся про его заметную особенность уже хорошо в курсе.

«Да, что это такое? Он же проявляет явные признаки маньячилы и его еще не уволили? — я не понимаю про себя такого момента. — Хотя он всего второй месяц работает, а может и первый даже».

— Да, похоже, все обстоит именно так, — лениво цедит второй парень и мы вместе ждем, когда Чикатило пройдет мимо.

— Тьфу, что за урод! — вдруг громко плюет на землю первый парень, девчонки хихикают, — мимо пролетел.

Чикатило слышит его слова хорошо, даже вздрагивает и только быстрее шагает в сторону общаги.

«Да уж, с его поведением в психушке сидеть положено хорошо привязанным, а не в техникуме подросткам знания преподавать!» — продолжаю удивляться я.

— Зато оценки хорошие ставит, — вдруг говорит вторая девчонка и все весело смеются опять.

У маньяка реальные проблемы по данной части, он часто возбуждается на молодых девчонок и парней. Наверно, с наслаждением представляя, как бьет их ножом много раз подряд, а они умоляют о пощаде. Или выкалывает глаза особо дерзким.

Девчонки ушли в свое крыло общежития, парни перекинулись между собой словами, что совсем безнадежный вариант — затащить их в свою комнату. Да ведь несовершеннолетние они еще, совсем опасный номер получается. Потом пристально посмотрели на меня, рассчитывая на тот интересный случай, не удастся ли с меня что-то поиметь.

Я скорчил суровую рожу и не обращаю на них внимание, а когда обернулся, они уже лениво перебирают ногами в сторону общаги. Они оба помельче меня будут, хорошо видно, что на языке больше работают, не драчуны никакие. Не такие в себе уверенные поединщики, как вчерашний хулиган. Его я сегодня еще не видел, наверно, раны пока зализывает.

Встал, вытащил свой неприметный пакет из-под скамейки и медленно пошел в сторону выхода из двора технаря. Потому что мне тут сидеть больше незачем, только лишнее внимание привлекать зазря. Или тот вчерашний нарисуется с толпой, будет мне претензии выставлять за полученную зуботычину.

Вообще совсем не зря посидел, время потратил, узнал про Чикатилу все, что необходимо и получил подтверждение, что здесь обретается именно он. Вспомнил про такие его привычки, прочитанные когда-то давно.

Отвращение к гнусной твари — вот что я почувствовал в этот момент!

И к себе тоже, что сижу сейчас, гляжу маньяку вслед и не знаю, что с ним делать. Абсолютно точно уверен в его вине, а вот как подобное знание преподнести людям — не представляю себе. Пока мои способы могут его только спугнуть, те же листовки на столбах или анонимки в органы руководящей и направляющей силы нашего общества.

«Напишу и снова расклею — и что оно даст? Ну, выгонят его из техникума и все. Его и так скоро выгонят по любому, — раздумываю я. — Но, если его не смогли нормально обвинить там, где за его спиной осталось немало истерзанных тел в лесопосадках, то здесь, если он еще не начал никого убивать — тем более шансов надеяться мало».

Принудить какого-нибудь уголовника наши органы могут, как того же Кравченко, чтобы он взял на себя чужую вину. А вот о такого уверенного в себе мужчину, да еще знающего свои права, с высшим образованием и давнишним членством в КПСС, зубы быстро обломают. Или уже обломали, я все равно ничего подобного не знаю точно.

«Неужели мои письма-анонимки только в марте сдвинули маньяка с места, что он переехал аж на тридцать километров от Шахт?»

Вопросов множество, а ответов никаких нет.

«Ну, может он давно поменял место жительства и работу, а сюда добрался только месяц назад? Тем более у меня ответов и на этот вопрос все равно не имеется».

Я выхожу на улицу, и в сильно расстроенных чувствах запрыгиваю в автобус, везущий меня к вокзалу. Следить за Чикатило я резко раздумал, ведь все равно я слишком засветился здесь, около общаги и самого технаря.

«Неужели мне придется сюда приехать еще раз? В конце мая?» — злюсь сам на себя.

С тем же капитаном «Александра Суворова» я все-таки могу решить вопрос на расстоянии, ведь я теперь знаю его номер домашнего телефона. Могу дозвониться до него с междугороднего переговорного пункта из Ленинграда, попросить к телефону и предупредить насчет аварии. Если его не будет дома, могу узнать у родных, когда он окажется точно.

Смогу подобным делом заниматься полтора ближайших месяца, так что все в моих руках. Он, конечно, мне не поверит полностью, но все равно внимание на мои слова обратит и поэтому столкновения с мостом, вероятнее всего, что не случится.

«Черт, смысла уезжать все равно нет. Что я в Ростове делать буду, просто в квартире сидеть?» — доходит до меня.

Я выпрыгивают из автобуса, отъехав от техникума пару остановок. И медленно возвращаюсь обратно, захожу в магазин, покупаю пару бутылок ряженки и снова городской батон, больше особо не нахожу ничего подходящего мне из еды.

Теперь занимаю позицию позади общежития техникума, даже за его оградой, найдя подходящее место для наблюдения за ним, так что меня совсем не видно. Так выпиваю обе бутылки ряженки, доедаю батон, теперь нормально чувствую себя сытым.

Проходит примерно час времени, как я слышу заработавший мотор машины где-то за общагой, через пять минут оранжевый «Москвич» выкатывается с территории техникума и проезжает в направлении куда-то мне за спину.

«Куда это маньяк собрался? Неужели снимать напряжение? Сегодня его сильно так расколбасило в учебном корпусе! Придется и мне прогуляться, хотя найти машину на улицах большого города почти невозможно, — мелькают мысли в голове. — Но если такое получится, тогда у меня гораздо больше шансов встретиться с ним наедине».

Вроде в Новочеркасске кровавый путь маньяка не отмечен. Однако все подобное было в той истории, а я ее теперь поменял уже слишком значительно. Судя по его внешнему виду, его уже слишком серьезно прижало по сексуальному удовлетворению среди толп подростков. Вполне может сейчас уехать в Ростов, а может и где-то здесь остаться.

Поэтому я выхожу на дорогу и спешу вслед за исчезнувшим оранжевым автомобилем.

Дохожу до конца улицы Революции и утыкаюсь в кладбище, недалеко видна работающая церковь, судя по сверкающим отремонтированным недавно куполам. Иду дальше вдоль кладбища все по той же улице Революции, не окончилась она перед кладбищем все-таки. За ним должна оказаться роща Красная весна, судя по городской карте, в ней какой-то медицинский диспансер.

Туберкулезный или психический, скорее всего. Они обычно располагаются в тиши парков и подальше от остальных медицинских учреждений.

Обхожу кладбище по кругу, если идти дальше, то там начинается одноэтажная застройка. Скоро уже начнет темнеть, осталось обогнуть само кладбище и можно возвращаться в Ростов с чистой совестью. Однако, почти закончив обход кладбища по уютным дорожкам, недалеко от улицы Революции я наткнулся на знакомый мне «Москвич» оранжевого цвета.

«Так эта гнида не уехала в Ростов! А вылезла из машины где-то здесь!» — понимаю я.

На кладбище пусто, последние посетители уходят через ворота в сотне метров от меня. Маньяк или здесь сейчас, или в парке бродит!

Глава 2

«Так, нужно правильно приготовиться к долгожданной встрече! — понимаю я. — Теперь или никогда!»

Сам срочно подскочил к мусорной куче и засунул пару своих бутылок с остатками батона подальше под мусор. Главное, чтобы в глаза не бросались, возиться с отпечатками пальцев я не хочу. Вряд ли я встречу сейчас самого маньяка, однако лучше оказаться к данному событию хорошо готовым.

Паспорт с билетом у меня в одном кармане брюк, в другой пачка денег и перочинный крепкий нож, в задний карман я отправляю плоский фонарик. Оставляю валяться в пакете еще один, те же бинокль и книгу, вытаскиваю наверх рабочие перчатки, но надевать их еще рано.

Время около половины шестого, яркий солнечный свет еще прорывается местами через светлые тучи, поэтому не стоит привлекать лишнее внимание к себе. Зато надеваю кепку подальше на голову, уже начинаю маскироваться, как только могу.

Похоже, я серьезно настроен в случае встречи с Чикатилой в укромном месте сильно его удивить и заранее пытаюсь продумать свое поведение. Как-то понимаю посторонним умом, что может подобная ситуация все же случиться, но в деталях еще все не продумал.

Обхожу «Москвич» перед входом на кладбище и на минуту задумываюсь насчет того, стоит ли поискать маньяка на самом кладбище. Вряд ли он поставил тут у всех на глазах здорово приметную машину и начнет рыскать здесь же, он гораздо хитрее показал себя в таких моментах. На своем «Москвиче» никогда на катался перед убийствами, все на электричках и автобусах перемещался.

«Наверно, и здесь ничего такого творить не собирается, рядом со своей машиной и всего в паре километров от общежития, где совсем недавно зарегистрировался», — очень надеюсь я на благоразумие сильно продуманного маньяка.

Но ведь все равно убежал в парк, кого-то думает там найти после сегодняшнего перевозбуждения в техникуме? А еще откровенного смеха и оскорблений с намеками за своей спиной? Или просто тренируется перед будущими убийствами?

Изучает потенциально будущую территорию насчет определенных возможностей кого-то изуродовать? Переедет отсюда куда-то еще и начнет в том же парке жертв поджидать?

Недолго до них осталось, всего месяца два-три, насколько я помню. Но так получилось в прошлой жизни, в новой все может случиться прямо сейчас. Или через день, через неделю и вообще в любой момент, кто знает его глубоко больную голову изворотливого маньяка?

Я пока сверяю номера, впрочем, они и так навсегда отпечатались у меня в памяти, машина точно принадлежит Чикатиле.

Яркую машину неминуемо вспомнят посетители кладбища, если здесь с кем-то что-то страшное произойдет, так что явно не по кладбищу он бродит. Сжимая в руке ручку портфеля, в котором лежит бечевка, вазелин и острый кухонный нож. Если не здесь, тогда только в парке. Как подобное должно случиться через пару месяцев в Ростове.

Ночью в Ростовской области очень темно, ходить можно только с фонарем, если нет постороннего освещения. На кладбище его точно нет и в парке, наверняка, тоже не очень имеется, поэтому ближе к полной темноте маньяк выберется из самого парка.

Не станет же он с фонариком бегать в поисках каких-то беглецов от родителей или потерявшихся умственно отсталых людей, которые тоже попадались на его пути? Хотя, кто его знает, маньяка этого несчастного, он может долго и старательно выслеживать своих жертв?

Пока я занимаю место для наблюдения на углу кладбища и парка, между ними какие-то гаражи стоят длинными рядами. В сотне метров от меня стоит оранжевый «Москвич», за ним центральный вход на кладбище.

Проходит с полчаса моего дежурства, начинает темнеть, в вечерних сумерках машину уже не так хорошо видно. Она стоит напротив нескольких частных домов, я же нахожусь против тыльной части гаражей.

Кладбище уже опустело совсем, из него больше никто не выходит, в гаражах напротив кто-то шумит, что-то режут по металлу и еще варят, судя по всхлипываниям сварки, и я решаю рискнуть. Перелезаю через низенькую кладбищенскую ограду и иду параллельно ей, пока не оказываюсь напротив машины маньяка. Да, сейчас на кладбище стоит абсолютная тишина и на тенистых аллеях стало совсем темно.

Все же машина тоже стоит ближе к гаражам, а не к жилым домам, хорошо понятно, что Чикатило не хочет никому лишнего попадаться на глаза.

— Наверно, все же по парку тварь бегает! — решаю я, выглядываю из-за ограды в сторону парка и никого не вижу.

Проезжает машина мимо меня, освещая как раз дорогу по направлению в ту сторону, там точно никого нет.

Я быстро перескакиваю через оградку чьей-то могилы, заросшей травой, потом через ограду кладбища и ныряю к переднему колесу машины. Нож уже в руке, я с ходу пробиваю переднее колесо около никелированного колпака. Камера в нем негромко хлопает, воздух с шумом вылетает. Я подскакиваю к заднему колесу, выглядываю через стекла машины в сторону въезда в гаражи и возвращаюсь назад.

Перед оградой оглядываюсь, опять никого не видно и прыгаю с ходу через нее, уже плохо видную в темноте.

Замысел у меня самый простой — дождаться пока возвращения Чикатилы к машине. Занять тут подготовленную позицию всяко лучше, чем бегать его искать по кладбищу, только навряд ли он здесь сейчас. Или идти в парк и где-то там пытаться его обнаружить на темнеющих аллеях. Но найти шансов совсем мало, зато можно вполне самому нарваться в темноте на его острый нож.

А от своей машины он никуда не денется, как стемнеет придет к ней, как миленький. Побегает по парку сильно перевозбужденный и вернется. Поэтому я не стал пробивать второе и остальные колеса, мне нужно, чтобы он точно начал менять запаску, а не махнул рукой и не ушел в общежитие дожидаться утра.

Даже в полной темноте одно колесо можно как-то поменять на ощупь, если есть хотя бы спички. А вот с двумя спущенными он точно не станет связываться. Место довольно безлюдное, ближний дом плотно закрыт фруктовыми деревьями, которые сейчас цветут, а больше «Москвича» ни откуда не видно.

В гараже напротив продолжают шуметь, слабый свет от фонарей с той стороны немного подсвечивает дорогу, но сторона кладбища скоро окажется в полной темноте. Никто ничего не увидит и не услышит, если только маньяк не будет орать в голос. Я постепенно понимаю, что мне подвернулся очень удачный момент закончить кровавый путь маньяка.

«Могу даже не убивать его, просто ударю раз десять по башке и сделаю инвалидом с очень приметной внешностью», — пока готов именно так разобраться с маньяком.

Другого более удачного момента для меня может не случиться никогда, да еще само место очень подходящее для засады на маньяка. Я затаился за оградой, перед ней небольшая мелиорационная канава глубиной в половину метра или больше. Под ногами заросшая молодой травой почва, следы мои останутся, наверно, но с подобными уликами я поделать ничего не могу.

«Только на мне самые обычные советские ботинки, довольно дубовые и с самой обычной подошвой».

До машины всего метра четыре и еще меня с обоих сторон прикрывают кусты, растущие вдоль всего кладбища.

Надеваю нитяные перчатки, достаю тяжелую ножку и смотрю, где пока оставить пакет на момент схватки.

В животе снова тянет, кровь стучит в висках, я понимаю, что точно готовлюсь нападать и бить, все пока правильно сделал.

Меня может вспомнить и описать вахтерша, пострадавший драчун и его товарищи. Однако если до вахтерши следствие дотянется, то тех парней и моих соседей по скамейке точно не найдет. Вряд ли они сами побегут о чем-то рассказывать следствию, да вообще не подумают меня даже заподозрить в подготовке к убийству.

Искать начнут точно среди местных жителей или студентов, узнав репутацию Чикатилы по старому месту жительства и все то, чем он успел прославиться уже здесь среди учащихся.

Не выгляжу я на такого мужика, чтобы кого-то подумывал убить, обычный не привлекающий никакого внимания подросток.

Одна зацепка ко мне — конверт с его именем и фамилией, который вспомнит вахтерша, но не найдут в комнате маньяка. На какие мысли его появление сможет навести следствие — да, кто его знает? Вряд ли на какие-то особенно правильные о том, что же случилось.

«Если меня не прихватят на месте покушения на убийство, и я не попадусь в руки милиции сегодня почему-то. Если спокойно доберусь до вокзала и потом до квартиры в Ростове, то каких-то шансов найти меня в огромной стране просто нет».

«Если кто-то не сопоставит по почерку местные анонимки против тех, которые я отправляю в Большой дом и Министерство в Москве. Такой достаточно невозможный в принципе вариант, как мне кажется, чтобы человека, напавшего на Чикатилу здесь, стали искать по всей стране», — надеюсь я.

Я пока кладу пакет на том же месте, где стою. Думаю, после акции физического устрашения мне лучше вернуться обратно на аллею кладбища и добраться по ней до улицы Революции. Чтобы никто меня не видел рядом с местом возможной смерти Чикатило.

Хотя совсем забивать его на смерть я пока не планирую, думаю обойтись тяжкими телесными.

«Ну, тут уж как дело пойдет, можно и особо тяжкими тоже озадачиться».

Еще подумал написать на листе имеющейся тетрадки что-нибудь про сущность маньяка и оставить около его тела. Однако тогда получается явное такое признание в том, что писавший ранее анонимки и отправлявший их из северной столицы сам приехал из Ленинграда и напал на Чикатило. По почерку смогут определить точно, так что лучше не искать себе лишних оправданий.

«Вообще не нужно подобная самодеятельность никому. Так это будет просто нападение, пока с неизвестной целью, а не заранее спланированное злодейство!»

Ждать пришлось до полной темноты, несколько раз мимо проехали машины, две из них заехали в гаражи поблизости, остальные, примерно с десяток, проехали дальше мимо кладбища.

Пока я просто стою и раздумываю, пытаясь все предусмотреть, сжимаю в руке тяжелую ножку от табурета.

Но вдруг события закрутились помимо моей воли, уже почти неотвратимо начала раскручиваться пружина подготовленного события.

Сначала я услышал чьи-то быстрые и нервные шаги, как раз в гаражах напротив меня перестали сильно шуметь на какое-то время. Потом до меня донеслось какое-то бормотание и сопение и я, мгновенно похолодев, сразу догадался, что хитрый маньяк не идет по улице к своей машине. Он шагает по аллее кладбища между могилами, похоже, делает подобную маскировку уже не в первый раз. Быстро приближается ко мне, бормотание усилилось, я могу разглядеть привыкшими к темноте глазами его мелькающий силуэт на фоне каких-то серых просветов в сплошной темноте.

«Вот ведь гнида, уже хорошо продумал для себя пути отхода из парка. Чтобы лишнего не светиться на улице», — успел подумать я, судорожно доставая фонарик и разворачивая его в руке.

Присел пониже, на уровень оградки, какая-то машина катится за моей спиной.

Времени осталась всего пара секунд, ведь маньяк дошел до прохода между могилами, где жду его я. Немного постоял, осматриваясь, вот он шагнул в мою сторону, заметив свою машину в свете фонарей проезжающего мимо грузовика.

«Ага, здесь самый удобный и близкий проход к его машине», — мелькает в моей голове понимание.

Я пока сижу за оградкой могилы, но когда услышал первые шаги Чикатилы в мою сторону совсем рядом, резко выпрямился и одновременно включил фонарик, направив его сразу в хорошо уже знакомое мне лицо.

— Гражданин Чикатило? — спросил я сам довольно гнусным хриплым голосом, совсем не опасаясь, что кто-то меня на проезжей части расслышит за шумом проезжающего рядом грузовика.

От внезапного света маньяк попробовал прикрыться своим портфелем и как-то подозрительно весь извернулся боком от меня.

Явно, очень здорово ошарашен, когда его встретила милиция на его же тайной тропе, про которую никто не должен знать. Не какая-то случайная возможная жертва, а именно милиция с фонарем, которая явно его здесь поджидает, раз знает по фамилии шагающего по темному кладбищу человека.

«Только, человека ли?»

Кто еще может так посветить в лицо и казенным голосом спросить положенные слова? Больше некому точно, а сам рассмотреть он меня пока никак не может.

Я шагнул к маньяку, пытаясь рассмотреть, где его руки и не вытаскивает ли он из кармана свой проверенный нож.

Впрочем, мне хватило всего одной секунды, чтобы приблизиться в нему и с размаху отправить ножку табурета на встречу с его головой. Ножка бумкнула, Чикатило глухо всхрюкнул и повалился в проход головой от меня.

«Все, я сделал это!» — понял я снова, что Рубикон окончательно перейден в моей долгой канители с маньяком.

Приехал все-таки сам решить вопрос, который оказался не по зубам всей милиции с прокуратурой, еще даже горкому и обкому КПСС. То есть я только что напал на маньяка и отправил его в глубокий нокаут, судя по тому, как ровно легла увесистая деревяха всей плоскостью на правую сторону его башки.

Выключать фонарик я не стал сразу, его тускловатый свет мне необходим, чтобы самому не нарваться на удар ножом в темноте и хорошо рассмотреть, куда продолжать бить.

Рассмотрел все нужное за секунду, ногой откинул подальше портфель из руки Чикатилы и принялся охаживать его лицо и голову своей тяжелой дубинкой.