КОМСОМОЛ-7

ГЛАВА 1, ч.1. ДОРОГА НА ТРАНСИЛЬВАНИЮ

* * *

Дорогие товарищи, пока авторы болеют, прода может быть нерегулярной. Или половинчатой. К окончательному решению мы ещё не пришли.

Скорее всего, будем выдавать половинками, по 8-9 тысяч знаков, чтоб совсем не мучить вас ожиданиями.

Держите за нас кулаки.

ВЫДВИГАЕМСЯ

Нижняя Австрия, Клостервальд, мельница Мюллеров

4 февраля 1948 года, натуральная ночь, без «почти что»

Аркадий

– Так. Это никуда не годится! Совершенно идиотская идея! – я покачался на каблуках и посмотрел на Хотару, наклонив голову.

– Почему, Аригатаси? – сразу надулась она. Вообще, сердитая лисичка имела вид совершенно умилительный. И это в человеческом обличье. А уж если она, вот как сейчас, сидела в повседневной лисьей форме, на своей красненькой машинке, обвив хвостами лапки...

– Это ты скажи мне – почему? – я развёл руками показывая сколько нас собралось в гости к трансильванским некромантам (они же валашские, если учесть слияние остатков Трансильванского и валашского княжеств несколько веков назад; просто от Валахии остались вообще крохи, так что её обычно и не упоминают – это я в учебнике, оставленном мне Мюллером буквально позавчера перед сном прочитал, а до того и знать не знал, не интересно оно мне было).

В общем, в гости к некромантам, которых Енрикетта, морщась, именовала низшей ветвью, а Хотару – просто кровососами, собиралась изрядная компания. Я, Хотару, Николай, моя охрана, Кирилл, его охрана, Енрикетта, волк ещё ейный. Категорически от себя отпускать свою зазнобу не хочет. Да оно и понятно. Поддерживаю. Тем более, что волк-пластун никогда лишним не будет, да и рангом он хорош.

И все мы по замыслу моей Хотару должны в машинку на четырёх пассажиров рассчитанную утрамбоваться? Или сие неочевидно?

– А ну, проявиться всем! – гаркнул я, сопроводив свой приказ притопыванием.

Лиса подпрыгнула, повисла в воздухе и по-новому оглядела толпу народа. Да уж. Если меня охраняли всего пятеро. То его высочество – аж две боевые пятёрки...

– И всё это великолепие – куда? На головы друг другу посадим?

Вот и я о том же.

– А тогда как же?

– Каком кверху! Хотару, милая! Твоя машинка чудо как хороша, но именно для тебя. А мы поедем вот на этом. – Я ткнул рукой в перекрашенный англский броневик, один из тех, в котором Марфа экипаж утопила. – Так-то там одних посадочных мест под тридцатку. Уместимся. И пулемёт крупнокалиберный на крыше есть. И под припасы-топливо место останется.

– Но он некрасивый! – неожиданно заявила Хотару.

Вот этот довод меня прям сразил. Я хватал воздух ртом не понимая, а чего говорить-то? Махнул рукой в сторону броневика, и понятливая охрана бодро начала грузиться (опасаясь, верно, что я их оставлю-таки на базе).

Лиса осталась висеть над своей машинкой и дуться.

Командовал погрузкой дядь Саня. Из казаков я решил взять только его и дядю Володю. Крутить руль кому-то ж надо? Я, конечно, могу, но как водитель – совсем не ас, чего уж там. Да и ежли придётся на бой отвлечься... Кроме того, воспоминания о двух пулемётах в дядь Саниных руках тоже вдохновляли. А если кому в глаз засадить выстрел – то это уже к дядь Вове. А для надёжности амулетами их увесили по самые зубы – тут уж Дмитриев постарался.

В общем, компания собиралась представительная. Краем уха я слышал разговоры:

– Оно, конечно, модернизируй их, переделывай, а всё равно уроды страшные! – бурчал дядь Саня, укладывая в кузов патронные ящики.

Это он, ясен пень, про грузовик. Ну что поделать, если страшные они были, как не знаю что.

– Зато здоровенный! – возражал дядя Володя.

– Лучше б «Алтай» взяли!

– Ты головой-то думай! И что – на каждом блокпосту бой устраивать? – удивился дядя Володя.

– Только это соображение меня и останавливает. Слушай, а давай, как вернёмся, переставим двигатель вместе с коробкой и мостами из ЗИПа «Алтаевского»?

– На эту дуру?

– Ага, – довольно кивнул дядь Саня, хлопая грузовик по броне.

– Это ж будет, как детскую галошу на сапог гвардейца натянуть! Это ж времени уйдёт, етитская сила! Ты головой-то думай!

– Зато броня! Моща! Лошадей сколько! – не унимался дядя Саня. – И запчасти нам дирижаблями можно закинуть.

– Так-то да, запчасти – аргумент...

– Вот!

– Ладно. Вернёмся, будем думать.

Это просто отморозь какая-то! Дай им немного времени, они и Клостервальд в настоящую крепость превратят. С бетонными капонирами и батареями гаубиц в придачу!

Я мотнул головой и пошёл к Дмитриеву. Надо согласовать, чего оставшиеся делать будут. А то, зная их творческие натуры...

Есаул сидел над картами. И уже даже какие-то стрелки на них чертил. Та-ак!

– А вы знаете, что меня тревожит, Аркадий Ильич? – внезапно спросил меня Олег Викторович.

– Пугайте! – разрешил я.

– А вот не надо смеяться. Пугает меня отсутствие реакции сверху на наши доклады.

– А чего в этом страшного? Армейская машина медленная, и бюрократов там тоже полно, – возразил я.

– Именно. И когда они снизойдут до нас, боюсь, или мы к тому времени закончимся, или, что ещё страшнее, сюда прибудет огромный механизированный корпус – и всё. Хана нашей свободе и самоорганизации. Нам даже безопасника нового ещё не прислали. А это уже совсем непорядок. Мы так-то за границей, и бдительность должна быть...

– Ага. На высоте! Олег Викторович! Да мы же всех, кто тут, в лица знаем! Они ж почти все друганы ваши. А если не ваши, так наперекрёст! За кем тут следить?

– За кем? Да за друганами этими! Вот вы в курсе, что во втором взводе уже минисамогонный аппарат успели собрать?

– Да ну! Зачем? Нет – понятно зачем, но...

– Будете ржать, именно что «но»! – Дмитриев усмехнулся. – Они весь самогон, девяносто процентов очистки, на минуточку, сдают Севастьянычу! Представляешь? Весь. Даже по стопарику не пьют! Я вашу лисичку просил проследить. Знаете, какие у неё круглые глаза были?

– А тогда нахрена?

– Тряпочки для протирки, медицина опять же.

– Обалдеть.

– Дуреют казаки без дела. Тут же как? Казак должен быть всегда очень сильно занят! А вы ещё к вампирам этим никого не берёте! – Дмитриев тяжело посмотрел на меня. – А если что?

– Да вы поймите, если я ещё и казаков возьму, то это ж полноценная воинская операция получается! А так, мы тихонечко просочимся, если можно дипломатически порешаем... Не могу я это дело так оставить, – упредил я вопрос есаула. – Даже Енрикетта настоятельно советует побыстрее это обещание невинным душам закрыть. Плохо это для некроманта.

– Да обсуждали мы с ней, – вздохнул Дмитриев. – Просто сердце не на месте. Вы б лучше в карту посмотрели. Пока вас не будет, мы, как и собирались раньше – мосты и прочее пощипаем. А?

– Так взрывчатки-то не надыбали... – я склонился над картой.

– Ой, я вас умоляю! Есть взрывчатка. Как не есть? Чтоб у Севастьяныча взорвать чем не было? Не бывало такого!

– А вот забирать взрывчатку сами у него будете! – тут же открестился я.

– Открыть ста-а-ашный секрет? – рассмеялся Дмитриев.

– Какой? Впрочем, неважно! Давайте.

– Секрет максимально полноценного снаряжения любой команды прост. Надо в состав включить некоего Севастьян Севастьяныча – и всё! И патроны будут, и взрывчатка, и прочее нужное. Всё, чего «вот совсем нету»! – спародировал Олег Викторович кладовщика.

– Надо будет взять методу на вооружение! – рассмеялся я.

– Учитесь! – усмехнулся есаул.

Выезд откладывать не планировали. Во-первых, особо и времени-то в запасе нет. А во-вторых, по себе знаю, ночные проверки – менее дотошные. И легко надавить: «Что ж ты, ирод, нормальным солдатам до тёплой постельки доехать не даёшь?» Обычно это прокатывает.

Главное – зевать позаразнее. Зевота ж – такое, заразнее некуда. Да и вообще, вы видели зевающего диверсанта? Я – нет. Хотя б потому, что все диверсанты тут, в броневике нынче толкутся.

Ехать предстояло далеко. Даже по сибирским меркам изрядно. Я когда по карте-то смотрел – вроде близко. Всего четыреста километров. А потом курвиметром по дорогам прокатился – все шестьсот с лишним! Легко было на бумаге, да забыли про овраги.

Да ещё пришлось спорить с охраной. Подавай им, понимаешь, максимально безлюдные просёлочные дороги! Пришлось ещё над картой поспорить, попрепираться. В итоге, после всех согласований, маршрут был построен, и, попрощавшись с остающимися, мы тронулись. Не в смысле мозгом, а в путь, хотя... если подумать, то и головой тоже... Ага. Вот доеду я – и чего трансильванцам скажу? «А отдайте мне вот этих пленников, по-хорошему! А то я страшный русский некромант!» Так?

Отличный дипломатический ход! Беспроигрышный!

Поёрничай ещё. Шкура-то на двоих одна.

Ладно. Бой план покажет!

Забрался я в кабину на переднее сиденье – они у англских броневиков были, в общем-то, удобными. Целый диван на троих тебе. Болтал с Николаем, выглядывавшим из потолка. Хотару сидела рядом с водителем и всё ещё дулась за недооценённую «божью коровку». На целых два часа её хватило, представляете? Рекорд!

Надоело ей молчать, когда я рассказал Коле про тактические преимущества призраков, которыми со мной Енрикетта поделилась. Коля от того рассказа аж в лице переменился:

– Вы как хотите, ваш-сият-ство, но это ж мерзко, понимаешь! Людям в бошки пальцы сувать? Не был бы призраком – блеванул бы!

– А призраки могут? – тут же, забыв про обиды, заинтересовалась лисичка.

– Что могут? – удивился Коля.

– Ну это – блевать?

– Не знаю! – отрезал наш призрачный сапёр. – Может, и могут. Я вообще о призрачной природе знаю только то, что мне Мюллер рассказал-показал. И всё. И вообще, чего начали-то?! То мозги взбалтывать, то блевать, понимаешь?!

– Не сердись, Коля! Я же просто спросила! Странные вы сегодня. Аригатаси, а почему Данил, Гия и Ваня ни с кем не разговаривают? Они тоже обиделись?

– Чего?.. – прошептал я, холодея.

– Ну... э-э-э... – глаза у Хотару сделались круглые-круглые: – Я думала, они там лежат, потому что мягко и поспать можно... Мн... ну... там, где свёртки...

Теперь я понял, откуда этот странный навязчивый запах ванильных кексов! Специально, поди, у Агнессы выпросили!!!

Вот теперь я озверел. И рявкнул дядь Сане:

– Стоп машина!

– Есть!

Броневик прижался к обочине. Стоим мы, значицца, в чистом поле. Красотища! Я выскочил, накинул облик, чтоб хоть немного страшнее было, и заорал:

– Командиров моей и великокняжеской охраны! КО МНЕ!