КОМСОМОЛ-6

ГЛАВА 1. КОГДА СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА МЕНЯЕТ ВСЕ РАСКЛАДЫ

ВИЗИТ В ГОРОД БРНО

Где-то в шестидести километрах к северу от Клостервальда, город Брно

28 января 1948 года, ранний вечер

Енрикетта

Город был испуганно-пуст. Конечно, европейские вояки не смогли выгрести всех поголовно. Но они постарались. Енрикетта плыла по тёмным улицам. Тёмным, несмотря на солнце, которому далеко ещё было до заката. Заглядывала в грязные окна и удивлялась. Даже в самые жестокие годы её молодости сиреневая дымка не была такой густой. Туман стелился, ластился к ней, гладил её сиреневыми струями. Кто-то убил их. Множество людей, не разбирая пола и возраста – она ещё чувствовала в энергии отголоски их последнего ужаса. Убил торопливо, бессмысленно и бестолково, не успев толком воспользоваться отнятой энергией.

Это было слишком похоже на тот день, который стал концом для всего, чем она жила раньше и началом столетий заточения. День краха последних надежд.

В эфире плескались столь созвучные эманации, что могучей некромантке было откровенно не по себе. Да что там, её охватывал лютый ужас, который она старалась заглушить в себе столетиями...

...

Это было почти так же, как тогда и там, в заброшенной сибирской деревушке, где жалкая горстка последних арагонских некромантов готовилась принять предсмертный бой против загнавших их в ловушку и плотно обложивших российских магов.

Енрикетта с необычайной чёткостью вспомнила вдруг тот колодец, вокруг которого её ближники стояли кольцом, глядя на смыкающиеся со всех сторон цепи молодых, сильных, злых бойцов.

Русы имели полное право быть злыми. Слишком много натворили арагонцы в чужой для себя стране. Чужой, огромной и совершенно непонятной. И когда, раздвинув строй, вперёд вышел бородатый воин в богатом доспехе и предложил им сдаться, обещая немыслимое – милость царёву, ему не поверили. Милость царёва показалась измученным, загнанным некромантам изысканным издевательством, поводом покуражиться.

Выкрикивая свои родовые девизы, её соплеменники бросились вперёд, на клинки и зачарованные топоры русов... А последняя арагонская повелительница стояла, прислонившись к колодезному срубу, и смотрела на это кровавое избиение. Её подвело несовершенное детское тело, из которого Енрикетта вычерпала все ресурсы до дна. И не было воли даже рукой двинуть. И не отзывалась в крови даже кроха силы. Она смотрела на них и умирала вместе с ними, но ничего не могла поделать...

Когда затихли последние вскрики и прокатилась по истоптанному снегу последняя отрубленная арагонская голова, бородач, что выкрикивал ультиматум от имени русского царя, подошёл к ней и спросил:

– А ты? Чего ты желаешь, маленькая боярыня? – и не было в его вопросе издёвки. Только усталость и... жалость к ней? И огромная угольно-тёмная тень в его ногах показывала, что он имеет право спрашивать её.

– Жить. Я просто хочу жить... – прошептала маленькая баронесса.

– Жить? – Мужчина приподнял подбородок Енрикетты зачарованной узорчатой саблей и посмотрел в глаза. – Жители вот этой деревни тоже хотели просто жить. Где они?.. Скажи мне, чужестранка, почему я должен сохранить тебе жизнь?

. . .

Арагонская баронесса Енрикетта Марти, архимаг некромантии, встряхнула головой, отгоняя страшные воспоминания. Ей до ужаса не хотелось себе признаваться, но иногда из глаз Аркадия (а задолго до этого и из глаз его отца) на неё смотрел тот бородатый воин. Зря всё-таки её клан поехал в Россию. Уж лучше бы дикая Африка. Но... Что прошло, того не миновать.

Баронесса встряхнула головой, отгоняя воспоминания, и ещё раз огляделась. И всё же – зачем было убивать такое количество людей? Так бездарно убивать?

Она вернулась мыслями к первоначальной цели – показанному ей на карте тем бесшабашным казаком-волком зданию, в котором, вероятнее всего, был спрятан негатор магии – и двинулась к нему. Не искала, а просто шла-плыла в его направлении. Вот он – нужный проулок, а за ним арка, открывающая вид на небольшую площадь... с другой стороны которой навстречу ей вышла высокая женская фигура в чёрном плаще.

Брусчатка, казалось, прогибалась под каблучками незнакомки. С рыжих локонов на камни стекали искры огня.

Енрикетта замерла, втягивая в себя как можно больше силы. И подняла щиты, максимально мощные щиты!

Они замерли, разглядывая друг друга.

– Ещё один некромант? – звонкий голос незваной пришелицы расколол вязкую тишину. – Сколько же вас тут? Девочка, где твой учитель? Он мне немного задолжал, и я пришла взыскать этот долг! – Рыжая сделала несколько шагов вперёд. – Почему ты молчишь? Просто ответь мне, и умрёшь быстро!

Ах вот как! Ну, если собеседник сразу предлагает умереть...

– Мама не разрешает мне разговаривать с незнакомыми тётями! – улыбнулась Енрикетта и ударила. Слегка, чтоб прощупать...

Как и ожидалось, это, казалось, совершенно не тронуло рыжеволосую. Та стояла в беснующейся вокруг неё некроэнергии и, задумчиво наклонив голову, смотрела на баронессу.

Енрикетта зачерпнула ещё, благо сирени вокруг было полно, и ударила повторно. С нажимом.

Рыжая чуть отступила, заслоняясь рукой:

– Даже так? А может, этот идиот именно тебя имел ввиду? И вовсе нет никакого другого некроманта? Тогда почему вы встречаетесь нам уже второй раз? Вы караулите прорывы? – Она раздражённо отмахнулась от тени, которую бросила в неё баронесса. – Да хватит уже!

– Не припомню, чтобы я обещала повиноваться, – криво усмехнулась Енрикетта и шагнула вперёд, усиливая давление.

Нет, она была не одна. Из каждой щели в мостовой, из каждой трещины в штукатурке хлынули глянцево-чёрные тени. Их было множество. Крошечных, неопознаваемых по виду существ. Ползущих, прыгающих, роящихся. Они с лёгкостью преодолели воздвигнутый рыжей барьер – рассчитанный на куда более мощную силу. Они проскакивали внутрь, как мелкая рыбёшка сквозь крупную сеть.

Каждое из этих существ было ничтожно. Их были мириады.

За столетия заточения у последней баронессы Арагона было множество свободных минут, чтобы обдумать свои прежние ошибки и на всякий случай разработать тактику для будущих столкновений с разнообразными противниками. Пусть даже этим противником будет демон. Или демонесса (относительно природы своей противницы у Енрикетты не возникло никаких сомнений).

В несколько секунд фигура рыжей твари превратилась в с трудом шевелящуюся кучу, в которой с трудом можно было угадать руки и ноги.

Баронесса плотоядно усмехнулась и ударила сильнее. Всем, что было в её арсенале.

Она чувствовала, как её тени жрут эту тварь.

В сущности, им было всё равно, чем насыщаться.

Ещё немного...

Из недр копошащегося кокона раздался раздирающий душу визг. Он был на пределе возможностей того, что могло бы услышать и воспринять человеческое ухо. И взлетел ещё выше!

Казалось, что разом зазудело и заныло всё тело – кожа, кости, нервы... В ушах защекотало, словно внутри разом ударили в тысяки микроскопических колокольчиков. Баронесса вынужденно отозвала часть теней. Щиты! Щиты дрожали и грозились лопнуть от невыносимого звука, словно тонкостенный бокал.

И погребённая в мириадах кровожадных теней фигура начала подниматься. Вот приподнялась голова. Рывком приняло вертикальное положение туловище.

Енрикетта чувствовала, как подгибаются ноги. Дыхание сделалось тяжёлым, словно воздух приходилось проталкивать сквозь плёнку. Неужели демоница превозможет?!

– Нет... – просипела баронесса сквозь зубы и рискнула – забрала часть силы из щитов чтобы додавить...

В тот же момент внешний защитный контур лопнул, и чужая, разъедающая энергия хлынула сквозь барьер!

Изъедаемая тенями фигура рыжей колыхалась, но не переставала визжать, и в этом визге Енрикетте слышался заходящийся хохот.

В ухо словно воткнули спицу.

Баронесса пошатнулась и почувствовала, что защита не устояла. Что-то происходит. Что-то... странное?

Её тело принялось меняться. Медленно по миллиметру, но...

Вначале вытянулись ноги, потом руки.

В голове у Енрикетты пронеслось паническое: «Великая тьма, я превращаюсь в монстра!!!» – и она мгновенно перенаправила весь свой резерв в щиты!

Но та часть демонической силы, которая успела пробиться сквозь барьер, продолжала её менять. Она словно вырастала над собой, брусчатка маленькой площади города Брно стремительно удалялась вниз... Что-то тяжёлое дёрнуло голову, неприятно оттянуло назад. С треском опало лоскутами платье.

Рыжая демоница, покрытая множеством мелких кровоточащих ран, выбилась из роя ослабевших теней, торжествующе завопила и тут же осеклась:

– Не поняла?.. – она нечеловечески изогнулась шеей и зашипела: – Кто ты?.. Вернее – что ты?..

Эти слова, словно холодная вода, окатили Енрикетту. Собрав ускользающий фокус внимания, она ударила рыжую, сконцентрировав всю доступную тьму, вложив в последний удар всю ярость и отчаяние последнего вздоха. И судорожно потянулась назад – там, в конце улицы, ещё остались островки сирени... Может быть она успеет сплести последнее заклинание... Есть мизерный шанс хоть пнуть эту тварь напоследок!

Не врать себе! Противница чрезмерно сильна! Она превосходит её как... Додумать Енрикетта Марти не успела. Рыжее окровавленное чудовище встряхнуло гривой волос и провалилось в багровое око портала.

Баронессу трясло. И болело всё. Болело ужасно, словно вывернутое и выкрученное, как стиранное бельё.

– Я... жива? – прошептала она, и этот шёпот прозвучал в тишине мёртвой площади как выстрел.

Вторая, гораздо более ужасная мысль была: «Кто я теперь?..»

Опускать глаза вниз было страшно. Тело ощущалось чужим и неправильным.

Енрикетта зажмурилась изо всех сил.

«Ладно, споко-ойно, у меня всё ещё две ноги и две руки. И одна голова. Кажется».

Она панически ощупала голову. Действительно одна.

Но эти странно огромные конечности!

Баронесса задышала часто-часто, чувствуя, как накатывает истерика, и заорала сама на себя мысленно: «Тихо!!! Молчать! Без паники! Любое заклинание можно обернуть вспять, если разобраться в нём как следует! А в твоём распоряжении аж два профессора магии! Или даже больше, если кто-то из тех клириков тоже с магическим образованием. Даже наверняка». Эта мысль успокоила её настолько, что Енрикетта решилась открыть глаза.

Из стеклянной витрины магазина огромными чёрными глазами на неё смотрела молодая женщина. Енрикетта предупреждающе вскинула руку... и женщина сделала тоже самое.

Енрикетта наклонила голову – и женщина наклонила голову тоже. Тяжёлая, чёрная как смоль коса скатилась вбок и повисла, непривычно оттянув затылок.

– Так это я?.. – баронесса нервно хихикнула.

Теперь понятно, почему отражение голое.

На вылизанной бурей магических заклинаний площади дойчевского города Брно стояла обнажённая черноволосая девушка. Впервые арагонская баронесса Енрикетта Марти, Чёрная пыль аз-Загалла, не знала – плакать ей или смеяться. И впервые она не понимала – победила она или проиграла? Впрочем, проигрыш в магическом поединке с некромантом – это понятно, а тут?.. Что это было? Кто была её противница?

– Что вообще тут происходит? А? – заорала черноволосая девушка и перебросила длинную косу вперёд.

В голове шумело эхо угасшего сражения.

– Великая тьма, какая я огромная... – голос был тоже чужой и до жути непривычный.

Она несколько раз обернулась вокруг себя, рассматривая свою новую сущность.

Совсем, совсем другое тело. Ужас. Такие ноги... прямо гигантские!

– Зато не монстр! – ободряюще сказала себе Енрикетта.

И груди. Теперь у неё есть груди! Это так странно... Нет, Енрикетта, конечно, понимала, в чём специфика женской фигуры, но ощущения были столь непривычные...

Приподнимая брови, пожимая плечами и бормоча удивлённые восклицания, она привлекла к себе тени и сформировала себе новое платье, туфли, атласную (чёрную, конечно же) ленту для причёски. Получилось... весьма неплохо. А косу можно и укоротить слегка, чтоб привычней.

Немного успокоившись, баронесса сделала куда более важную вещь – вгляделась в себя внутренним взором – и поразилась!

Резерв вырос, и вырос очень сильно! Возможно, если бы он достиг хотя бы сходного объёма тогда, тот бородач...

Нет. Неправда. Их смяли бы всё равно. И её тоже смахнули бы в сторону, как трупик раздавленной мухи. Себе-то не нужно врать!

– Я жива, – тихо сказала сама себе Енрикетта Марти. – И, между прочим, эта рыжая боба* отвлекла меня от задания. Пойдём-ка отыщем эту дурацкую будку!

*Boba – дура (исп.)

ЯРОСТЬ И НЕДОУМЕНИЕ

На нижнем плане реальности

Примерно в то же время

Владетельница одиннадцатого доминиона

Она вывалилась из портала в полном изнеможении. Убирающий залу демон-слуга встретил её появление впадением в ступор.

Было от чего остолбенеть!

Даже из битвы за огненные плато Сикхарага она вернулась с меньшим количеством ран! А сегодня вся её шкура была покрыта тысячами язв. Мелких, но...

– Зелье восстановления, быстро! – рыкнула она.

– Сию секунду, госпожа! – отмер слуга, мгновенно исчезая. И проявился почти тут же с тёмным фиалом в руке: – Прошу, госпожа!

– Иди! – она рухнула на появившееся по щелчку кресло и зубами выдернула пробку. Залпом опрокинула мерцающее содержимое фиала в горло.

Никто не должен её видеть такой. Никто!

– И что это было? – медленно проговорила владетельница, глядя на опустевшую бутылочку.

Раны на коже медленно затягивались.

Эта девчонка... Да какая девчонка?! Свет её раздери, какая девчонка, в самом деле? Она влила в неё столько «не-времени», что стая левиафанов превратилась бы в сморщенные высохшие мумии! А эта... эта... де-воч-ка просто... стала немного взрослее? Да?!!

Магия личного времени отказала?

Неудачливый демон-слуга опал пылью после мазнувшего по нему взгляда повелительницы одиннадцатого Доминиона. Значит, нет.

Тогда что? С кем она столкнулась? С чем она столкнулась? Впервые за несколько столетий повелительница испытывала страх. И это было так... внезапно... вкусно! Эта казавшаяся ей лёгкая и скучная попытка развлечься, прорыв на Срединный мир... Демоны столько раз уже пробовали это, и некоторым даже удавалось... но никогда никого из них не встречали такие маги!

– Некроманты, – вслух поправилась повелительница.

Их ни разу не встречали некроманты!

А эта малявка? Столько мощи в столь крохотном теле! Она заливала щиты повелительницы стылой, концентрированной смертью. И даже сейчас это отдавалось болью. Не той, приятной, пряной красной болью... А болью отчаяния, болью разложения, болью с привкусом последней и очень неприятной для демонов, последней, медленной смерти...

Кто она такая? Почему заклинание мгновенного старения, после которого могущественные повелители доминионов превращались в беспомощных трясущихся стариков, не оказало на неё никакого влияния?

– Почти никакого, – поправилась рыжая демоница.

Но какое она имела право не рассыпаться пылью как?.. Ещё один неудачник развеялся, и тяжёлый поднос зазвенел по плитам пола.

– Ко мне! – прозвенел серебряный голос.

– Я здесь, госпожа! – синий советник выступил из тени.

– Готовьте прорыв здесь! – чёрный коготок проткнул ещё одно возможное место прокола реальности. – Максимально возможные силы...

– Но...

– Никаких «но»! Я нашла новый источник силы, и если его упустить...

– Я всё понял, госпожа! Будет исполнено!

. . .

Хорошо, что он успел завербовать два лишних легиона демонов. Если госпожа говорит об источнике силы, эти легионы совершенно не будут лишними. Даже, возможно... Демон-советник привычным усилием заставил себя не думать над возможными последствиями приказов повелительницы.

Не он здесь принимает решения. Не он и отвечает за них.

ГЛАВА 2. С ПРАКТИЧЕСКОЙ ХВАТКОЙ

НА ИЗРЫТОМ ПОЛЕ

Нижняя Австрия, по пути на Холлабрунн

28 января 1948 года, ранний вечер

Аркадий

Вокруг перевёрнутого бронегрузовика и сломанных шагоходов уже копошились казаки. Вот же практицизм помноженный на незамутнённость сознания! Всё что можно затрофеят. Открутят, отпилят, на худой конец отломают. И главное, к чему я никак не могу привыкнуть – эти маньяки воинские только что тяжёлый бой пережили, а все поголовно довольные, словно коты сметаны наевшиеся. Щас ещё госпиталь грабанут, вообще счастливые будут! Как же, демонов не досталось, так они шагоходы поломали! Было в этом что-то наивно-детское и страшное до жути одновременно.

Я встряхнулся. Так-то и сам уже мог кони двинуть. И не раз вообще! Даже и сегодня... Я в задумчивости потёр афедрон.

Ладно. Надо ещё вот что понять. Если раньше цивилизаторы просто манну убирали да как бы щиты от магических воздействий ставили, навроде тех, что Хотару с самолётов сняла, то тут-то вообще другой принцип. Я совсем не мог творить заклинания. И щиты, опять же, слетали. Чувствую, будет нашим учёным и инженерам головная боль. Но тоже полезно – думать-то! Им за это деньги платят!

Вскоре мне были предъявлены несколько агрегатов, похожих на металлические шары со сложной оплёткой из проводов.

– Ваш-сият-ство, по ходу, вот это ищем. Всё остальное на что-нить да похоже, а енти штукенции никто не смог угадать, к чему приспособлены. Но мы с ребятами так решили: коли рядом с имя у вас магичить не выйдет – значицца, они и есть! В кажном паукане посредине кабины под потолком привешены торчали, навроде люстры! Которые более-менее целые мы подсобрали, остальные раскурочены просто в труху. Проверять будете?

– А что, попробуем, – согласился я. – Труп нужен.

– О! Ентого добра у нас навалом!

Буквально в две минуты мне был предоставлен почти целый труп. И, что характерно, поднять его рядом с этими агрегатами я не смог. И вообще ничего магического изобразить не мог, пока методом проб и ошибок мы не выяснили расстояние, на которое они добивают – шесть метров. Шаролюстры были разной сохранности, и при разъединении их стало понятно, что рабочих только три, а остальные по каким-то причинам не фурычат.

Зато вблизи этих трёх гарантированно гасилась не только классическая магия, но и некромантская. Единственное, что я смог рядом с этими хреновинами – немного пополнить запас сирени. Перетянуть, так сказать, на свою сторону, потому что эти непонятные шары втягивали в себя любую магическую энергию, словно пылесос. Даже Хотару рядом с ними лечить не могла, хотя у нас вовсе разные школы и способы использования маны.

Однако облик мы оба сумели принять в обычном порядке. Хоть это радовало.

– Битые сложить отдельно, – велел я казакам, притащившим эти агрегаты, – но всё равно соберите, их наши умники в первую очередь курочить начнут, чтоб не жалко. Ну и целые сложите тоже, само собой.

– Мож, в ящички с Дашковскими тряпошными вкладками? – сразу предложил кто-то. – Глядишь, оттуда у их свои лучи распускать не получится?

– А попробуйте, – согласился я. – Я потом подойду, проверю, получилось экранировать или нет.

– Слушай, Аригатаси, – негромко над ухом сказала Хотару, – а если эти шарики все сюда стаскали, и если они тебе магию блокируют, то значит, в шагоходах...

– Точно! – едва не хлопнул я себя в лоб. – А мы тупим. Помчали вон к тому, я там надеялся поднять их, аккуратно когтями махал.

И мы понеслись к первому моему шагоходу, вокруг которого тоже деловито сновала трофейная команда. И на сей раз сирень сработала отлично! К подъёму кадавров казаки отнеслись с умеренным интересом – для кого-то в новинку, а кто-то уже и наглядеться успел.

Шестеро выбравшихся из кабины красавцев таращились на меня, ожидая распоряжений. А я таращился на них.

– Куда бы послать их? – я огляделся вокруг, на пустынные складки полей до горизонта во все стороны. – Не пропадать же добру!

– Это, ваш-сиятельство, праильно! – одобрил подошедший Севастьяныч, который как раз наблюдал за действом с изрядным любопытством. – Пущай поработают на пользу обчеству!

– Интересно, а казармы ихние отсюда далеко? – спросил с другой стороны подошедший Тимофеич. – Можмыть, в казармы их отправить? С диверсией! У меня для такого случая десяток лишних гранаток есть, я на самолётной базе несколько ящиков набрал.

– Дельная мысль! – согласился я. – Давайте ваши гранатки. Попробуем выдать индивидуальное задание повышенной сложности.

Я прошёлся вдоль строя кадавров и выбрал двоих, в лицах которых мне показалось большее присутствие интеллекта (прижизненного, естественно).

– Ты и ты! Отвечать: умеете ли вы пользоваться вот такими гранатами.

И всё ж таки, когда кадавры хором захрипели:

– Да-а-а... – оба любопытствующих деда слегка вздрогнули. Но не отшагнули.

– В таком случае слушайте индивидуальную задачу...

Я потратил больше, чем обычно, времени, чтобы дотошно разъяснить кадаврам: куда они должны направиться и как действовать.

– ...Повторяю: активировать гранаты только после того, как вы проникните в казармы, при скоплении военнослужащих не менее четырёх единиц. А теперь – бодрым шагом марш! – я проводил взглядом удаляющиеся фигуры.

– Мда-а-а, – протянул дед Севастьянов. – Это что ж выходит – как бы живые бомбы получились? Навроде япских священных ветров*?

*Они же камикадзе.

– Дались тебе эти бомбы, Севастьяныч... – пробормотал Тимофеич, тоже провожая взглядом засланцев.

– Зато без потерь в личном составе! – поднял палец вверх Севастьянов. – Вот так я воевать даже и рад! Врагу разор и поношение, а мы тут сидим, в биноклю смотрим! И никаких мне!

К чему он заявил последнее, я, честно говоря, не понял.

Чего не понял-то? До сих пор завидует, что демонов не случилось!

Э-э-э! Мы тут бомбардировальный (или как его там правильно?) аэродром к ногтю прижали! Шагоходы грохнули! Это тебе не завалящие демоны!

Завалящие демоны? Это ты казакам объясни! Это ж маньяки боевые, хлебом не корми, дай кому втащить со всем прилежанием!

Эт ты прав. Да. Незадача. Не получилось демонов добыть. Но аэродром тоже ничего так! Да и пауканы!

Это ты им поясни!

И поясню!

Давай, а я посмотрю!

Смотри и учись!

– Ладно, – упёр я руки в боки, – надеюсь, машинка с языком и документами уже до Клостервальда добралась, пока мы тут завязли. Переживаю я за лодки. Хоть бы успели наши сообщение передать.

– Должны успеть! – сурово кивнул Тимофеич. – Я посчитал, ежли вкружную Трансильвании – это тоже время уйдёт. Успеют!

– А лодки хороши-и-и! – мечтательно вздохнул Севастьяныч.

– Так теперь-то с ними главное – что? – спросил я у него таким тоном, что дед сразу отвлёкся от созерцания убегающих кадавров.

– И чего?

– А того! Щас эти летающие лодки в Карлук переправим – кто над ними будет главным на Ангаре-то? Опять морды бить друг дружке будете?

– Эт почему это? – подозрительно прищурился Севастьянов. – Чья команда добыла того и это... тапки!

– Так на всех же делиться должно? На весь партизанский отряд? – преувеличенно удивился я.

– А-а-ага-а-а! На всех, значить? – протянул наш главный каптёр. – И что – и пауканы?

– И поверженный демон тож на всех? – сразу ревниво подключился Тимофеич.

Дались им эти демоны!

– Вот тут нет, – удручённо вздохнул я.

– Значицца, и лодки летающие не на всех! – отрезал Севастьянов. – Тады так! Оне когда прилетят в окончание на Ангару, я лично обслуживанием и снабжение командовать буду. Лады?

– Праильно! – рубанул Тимофеич. – А то – ишь! Этак и до разбазаривания недалече! А у Севастьяныча завсегда порядок!

– Лады, – согласился я, пряча улыбку, – так и положим.

Оно понятно, что и в складской команде, и в причальной для этих летучих кораблей будут сплошь родственнички Севастьяновы. Но! Ежели вы думаете, что ущерб обчеству от того будет... Ха! Да дед Сева сам которого поганца-вредителя удавит... И все это знают!

Но это всё мысля суетная и для настоящего неинтересная.

Минут через сорок наш караван покатил дальше. Потеряв один бронегрузовик, зато потяжелев на шесть крупнокалиберных пулемётов. И это не считая боеприпасов к ним и кучи всякой полезной в воинском деле мелочи. Всё в дом, всё в хозяйство!

ПРОСТОЕ И ПОНЯТНОЕ ЗАДАНИЕ

Где-то в шестидесяти километрах к северу от Клостервальда, город Брно

28 января 1948 года, вечер

Енрикетта

Сперва она попробовала сделать себе туфли вроде тех, что видела в одном модном журнале, забытом кем-то в той каюте, которую она занимала на дирижабле во время последнего перелёта. Красивые такие туфли. На высоких каблуках. С тоненькими кожаными ремешками. Только не бежевые, нет! Если бы ещё тот густо-красный – куда ни шло. Но лучше чёрный. Любимый глянцево-лаковый чёрный цвет. И непременно каблуки – высокие такие, с ладонь. А подошву, так и быть, можно оставить насыщенно-красной, в конце концов, это цвет крови...

Рассуждая так, Енрикетта сделала шаг... Тонкий каблук нырнул в малозаметную выемку в брусчатке, и баронесса чуть не вывернула себе ногу, оступившись. Шипяще выругалась под нос по-арагонски. Это же эквилибристика какая-то! Ещё и коленки вперёд торчат.

– Великая тьма, почему я вообще вижу свои коленки! – сердито воскликнула она. – Basura!* Почему оно опять такое короткое?!

*Дрянь (исп.)

Платье категорически отказывалось слушаться и при малейшей потере контроля стремилось сократиться. Если с рукавами ещё как-то можно было смириться, то детская длина подола при нынешнем росте баронессы выглядела вызывающе-неприличной. Не говоря уже о лифе, который стремился то сползти вниз, открываясь экстремально-эпатажным декольте, то разредиться из плотного кружева в сетку.

– Marranada!* – сердито обругала баронесса тени. – Чтобы моя магия выступала против меня! Пф!

*Пакость!

Заставив платье принять должный вид (чёрный атлас, чёрное кружево, чёрные бархатные вставки), она решительно приподнялась в воздух и полетела на небольшом расстоянии над мостовой. На магически истощённый и вычерпанный клочок площади сразу же со всех сторон хлынула сирень, и Енрикетта быстро смогла восстановить свой резерв. Свой новый резерв! Эта мысль была особенно приятной.

Электрическая будка должна быть где-то здесь, совсем рядом...

Нарушивший тишину мёртвого города звук заставил её замереть. Кажется, это мотор? Определённо. Не ползун, что-то более лёгкое. Чуток бронированная катушка. И где?.. Эхо, гуляющее меж пустых зданий, сбивало с толку.

Накинув отвлекающее заклинание, Енрикетта взмыла ввысь, над улицей, над красными крышами. Здесь было более понятно, откуда идёт звук. Слегка сместилась...

– Ах, вон он! А вот и будка!

Надо же было так ошибиться. Извилистые старые улицы подвели её, и Енрикетта оказалась чуть восточнее, чем должна была.

– Зато я встретила рыжую, – рассудительно сказала она сама себе. – Рыжую, которая искала некроманта, заметим. Надо будет предупредить сеньора Аркадия, чтоб не пытался бить её чем-то большим...

Колёсная катушка медленно ползла по улице. Здесь, в старом городе, ей было тесно, того и гляди, зацепишься за угол. Главное – не застрять!

Машина остановилась на крошечной площади, на которой едва могла бы развернуться. Её верхняя башенка сделала полный оборот, выказывая величайшую подозрительность того, кто сидел внутри.

– Какой молодец! – почти неслышно промурлыкала Енрикетта, висящая в воздухе над лёгким броневиком.

Люк в башенке откинулся. Высунувшийся из неё солдат ещё раз бегло оглянулся по сторонам, судорожно сжимая своё странное короткое оружие – баронесса так и не удосужилась разобраться в этом новом грохочущем приспособлении для войны – и сдавленно крикнул:

– Вылезайте! Живее!

Нервничает. Ничего удивительного. Если уж некроманту здесь не по себе...

Позади катушки распахнулись железные дверцы, и оттуда выбрались три типа весьма рыхлого вида с какими-то чемоданами и ящиками. Это, верно, обслуживающая бригада, сеньор Аркадий про такие рассказывал.

Очень удачно!

Солдат тем временем выскочил из верхнего люка, взбежал по ступенькам невысокого крыльца и забарабанил в железную дверь будки:

– Маджоро! Открывайте, я привёз техников!

А! Техники, вот кто это!

– Пароль! – глухо ответили из-за двери.

– Ты совсем сдурел?! Не узнаёшь меня?!

– Откуда мне знать, – упрямо возразили изнутри. – Тут было громко, вой какой-то. Может, это не ты, а поганые некроманты со своими мертвяками!

«Какой мнительный, – мысленно осудила Енрикетта. – И почему, собственно, поганые некроманты? Даже обидно».

– О, дерьмо! – экспрессивно выкрикнул солдат и запрыгнул на броню, засунувшись в башню почти наполовину – головой и руками. Соскочил он также быстро, сжимая в руках какую-то бумажку, и зачитал с неё длинный ряд букв и цифр.

– Давайте скорей, – переминаясь, сказал один из техников, – как-то здесь неуютно...

«Высший балл за наблюдательность!» – хмыкнула про себя Енрикетта.

– Маджоро! – яростно заорал солдат. – Я подам на тебя жалобу!!!

– Жалобу он подаст, – заворчали за дверью, одновременно скрежеща замком. – Посидел бы тут с моё, посмотрел бы я на тебя... – Стальная пластина двери распахнулась, открыв взору ещё одного италийца, придирчиво окинувшего взглядом приехавших: – Заходите быстро!

Техники потащили внутрь ящики, спотыкаясь на ступеньках крыльца. Солдат из катушки остался приглядывать. Внутри машины больше никого не было – это Енрикетта чувствовала точно. Значит, он и за водителя, и за охранника. Дождавшись, пока последний техник скроется в будке, она уронила на плечо водителю одну из своих теней, которая мгновенно обвилась тому вокруг горла смертельной удавкой, а сама опустилась на крыльцо и вошла внутрь.

Так будет достаточно изящно и элегантно, нежели пытаться взорвать будку изнутри.

Маджоро не видел её. Он смотрел на техников, корячащихся у второй двери со своими ящиками, наставив им в спины винтовку – про это сеньор Аркадий тоже рассказывал, вход только для особого персонала. Значит, там.

Дождавшись, пока внутренняя дверь откроется, баронесса выпустила ещё три чернильных тени, оставив про запас единственного техника (того, что открывал двери). Мало ли. Вдруг что-то ещё понадобится открыть. Тот как раз наклонился, чтоб схватить тяжёлый ящик за ручку со своей стороны и нетерпеливо сказал напарнику:

– Бери!

– Вряд ли он что-нибудь теперь возьмёт, – любезно сказала Енрикетта, – разве что я его об этом попрошу.

Техник обернулся к ней как-то скачком, буквально подпрыгнув и крутанувшись вокруг своей оси. И в этот миг, совершенно испортив настроение момента, платье снова ужалось сверху, и груди баронессы выскочили из корсажа. Это произвело на техника столь оглушающее впечатление, что он даже не заметил корчащихся в судорогах остальных своих товарищей.

Енрикетта зарычала, усилием воли вернула платье к первоначальному виду и рявкнула:

– Будешь выступать, я превращу тебя в рубище!

– Мадам?.. – пролепетал техник.

– Между прочим, мадмуазель! – ледяным тоном процедила баронесса. – Заходи внутрь!

Дальше всё было просто. Умеренно обширное помещение, полное непонятных коробок, железок, проводов и прочего.

– Ещё помещения есть? – спросила баронесса.

– З-з... З-з... З-здесь нет!

Она посмотрела на техника внимательно:

– А где есть?

– Е-е-ещё две точки в других районах г-го-го-города.

– Этого города?

– Д-да. – Техник крупно сглотнул. – В-вы убь-бьёте меня?

Енрикетта смотрела на него с несвойственными для себя сомнениями. Почему-то вдруг... именно сегодня...

– Если ты поможешь, то нет. Не убью.

Она слегка шевельнула бровью.

– А... – Техник нервно оглянулся. – Хорошо. Я помогу!

– Встань вон туда.

С ладони баронессы рвались, множились чёрные тени. Они просачивались всюду в этом помещении, уничтожая сложные приборы, превращая их в прах... Праха было действительно много. И почему-то песка.

Выплеснувшись в соседнюю комнату, тени уничтожили всё, включая тела удушенных техников. Оставили только встречавшего их солдата и его винтовку. Баронесса остановилась над ним и прищёлкнула пальцами:

– Встань! Жди. Ты убьёшь любого солдата или офицера коалиции, который переступит порог этой комнаты. – Она обернулась к технику: – За мной. Или предпочитаешь остаться здесь?

Последними, шикарным кружевным шлейфом, стекли со ступенек тени...