КОМСОМОЛ-4

ГЛАВА 1. ВОПРОСЫ ТРАНСФОРМАЦИИ

ЕСЛИ ТЫ ЗАДОЛБАЛСЯ ВДРУГ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера

19 января 1948 года, день

Аркадий

Проснулся я к обеду. Это было понятно по трём очевидным признакам. А – положению солнца, определяемому по углу падения лучей в окно. Бэ – аппетитным запахам, доносящимся из кухни. И, наконец, вэ – по голосу Агнессы, заглядывающей в тайный подземный ход и призывающей: «Отец Бенедикт, идите обедать!» – да, это было далеко, и говорила она негромко, но слух у меня всё-таки медвежий.

Что характерно, в столовой, соседствующей с хозяйской спальней (где я сейчас лежал), никакой возни не наблюдалось. Ну там – звона посуды, скрипа отодвигаемых стульев. И запах вкуснятины доносился еле-еле. Не иначе, прямо в кухне решили сесть, чтоб болезного меня не тревожить.

Между тем, я чувствовал себя не так отвратительно, как ожидал. Во-первых, я отлично выспался. Во-вторых, неровная клякса «заплатки» подозрительной ткани на пузе сократилась преизрядно. Сейчас её, небось, пятирублёвой монетой закрыть можно было бы. А ещё поверх неё лежала призрачная кошка и как будто дремала.

Между прочим, если наша Мурка каким-то образом может втягивать в себя сирень, то это действительно будет способствовать быстрейшему залечиванию ран. Даже таких, как моя!

Я решил, что кошку можно не тревожить (смысл её двигать – она ж призрачная, проницаемая, пусть спит) и попробовал сесть.

Ого! Нормально идёт! – обрадовался Зверь. – Правда, чувство есть дурацкое, как будто в живот ломик воткнули...

Н-да, есть такое. Но, что характерно, не больно, а неудобно. Ну вот представьте, что приходится ходить с ломом, торчащим в тушке в районе брюха. Неудобно же? Не то слово! И кошка, потревоженная моим шевелением, всё-таки спрыгнула и умчалась в своей шалой манере.

Я откинул одеяло, обнаружил отсутствие штанов (спасибо, хоть трусы на месте) и решил встать и сделать несколько аккуратных упражнений – хоть понаклоняться туда-сюда, что ли... Но не успел и шагу ступить, как дом тут же наполнился замогильным воем! В кухне загремела о каменный пол крышка котелка, запричитали бегущие в мою сторону Агнесса с Хотару.

– Да ёрш твою клёш, Коля! Что за шуточки?!

– Это не шуточки, – заметил, выглядывая из стенки Николай, – а общий сигнал о том, что вы пришли в себя. Имею непосредственное распоряжение госпожи лисички!

Ядрёна колупайка, аж нервы от этого воя зазудели! Наверное, поэтому люди в замках с привидениями жить не могут.

Слушай, а может те привидения оттого и воют, что где-нибудь в стенах застряли?

– Не исключено, – пробормотал я вслух, и тут в спальню забежали сразу все. Даже Мюллер прибыл – вон, выглядывает краем глаза из-за комода.

– Аригатаси! – воскликнула Хотару.

– Господин Аркадий! – это Агнесса.

– Зачем же вы встали?! – завершил этот хор отец Бенедикт.

Призраки не встревали в общий гвалт, и я был им за это беспредельно благодарен, краем сознания размышляя – стоит ли нижнюю часть в медвежий вид перекинуть или трусов для приличия достаточно – они же все тут типа мои доктора и сиделки?). Прибежавшие тем временем продолжали голосить.

– А-А-А-А-АТ-ставить! – рявкнул я.

Получилось! В комнате стало достаточно тихо, общее сопение не в счёт.

– По-моему, речь пациента звучит довольно бодро, – саркастически заметил Мюллер.

– Только не начинайте, профессор, – отмахнулся я, – а то я вам припомню все те многочисленные анализы, которыми кое-кто меня беспрерывно попрекает, стоит мне лишь на минуту прийти в себя.

– Итай!* – пискнула Хотару, вытаращив кругленькие глазки.

*Ой (яп.)

– Да! Кстати, хотелось бы увидеть результаты чуть более конкретные, чем «пациент, кажется, жив».

Тут поперхнулся отец Бенедикт, а я только набирал обороты:

– Я вам всем категорически заявляю: я задолбался лежать. За-дол-бал-ся! Которые сутки пошли? Четвёртые?

– Вообще-то, третьи, – деликатно заметила Агнесса.

– Всё равно! Сил моих более нет! Не хочу лежать, не хочу пить микстурки и порошки! И анализы ваши я больше сдавать не буду! Верните мне штаны, немедля! Жрать хочу! Не есть, а жрать, понимаете?

– Я сейчас принес... – начала Агнесса.

– Не надо приносить! Буду есть за столом! Как нормальные медведи!

– Которые в цирке медведи, что ли? – ляпнул Коля.

– Которые в жизни! – рявкнул я. – Цирк им подавай! Шапито на выезде, египетская сила!

– Тогда я накрою в столовой! – подчёркнуто воодушевлённо сказала Агнесса и поскорее слиняла.

– Я... благословлю приготовленную пищу! – придумал себе занятие отец Бенедикт и тоже удалился. Весьма поспешно, надо сказать. И Мюллер в стеночку утоп. Опасаются, что я им начну за анализы предъявлять. Но то ладно, разберёмся. Мне бы пока штаны.

– А штаны вот тут, в шкафу, – Хотару указала пальцем на нужную дверцу.

– Я опять думаю вслух?

– Нет, просто это написано у тебя на лице, – ехидно усмехнулась лиса. – Кстати, хочешь торт?

– Торт, серьёзно? Откуда?

– О-о-о, это занятная история. Расскажу за столом. Остался последний кусок. Но огромный, хватит на всех!

* * *

Всё-таки есть правда в сказках. Накорми-напои, потом спрашивай... Услышав, что я голоден, обе дамочки захлопотали вокруг, прям глаз радовался. И уши тоже. А то выслушивать всякие «ах, вам не надо вставать, ах вы ещё больны...» я совершенно не собирался. Надоело.

А может, дело было в том, что я привык к сумасшедшему ритму последних недель? Сколько, кстати?..

– А которое число сегодня?

– Девятнадцатое, – ответили девушки хором.

– Крещение!

– Да, вчера вечером я освятил ручей и запруду, – скромно улыбнулся отец Бенедикт.

Это что ж выходит? Это даже двух недель с катастрофической высадки не прошло, а с боя под Архлебовым... девять? Обалдеть...

Да уж, задали мы темп.

Вся эта бешеная беготня по вражеским тылам словно запустила какой-то внутренний маховик. Разогнавшийся организьм требовал: «Драки давай!» Натянутый нерв дрожал струной. Тело словно само переключалось в тот режим раскрученного боевого волчка. Хотелось... Чего хотелось? Как насмешливо, бывает, говорит деда Лёша – хоцца странного. Н-да.

Да уж чего угодно, только не лежать!

Это уж точно.

Пока я рубал кусок говядины, восхитительно горячий и сдобренный какими-то травками, заедал всё это жаренным луком и куском чёрного хлеба, пока слушал весёлую похвальбу Хотару о её похождениях, сам всё думал: куда пойти, куда податься? Ага, кого найти, кому отда... люлей навешать – так правильнее.

А потом вспомнил про городок со странным названием – Страхотин. Ну тот, куда цивилизаторы полосатые награбленное тягают. А может, и не только полосатые. Собирался же дрозда им дать? Вот туда-то и наведаюсь! Только завтра. Всё ж таки сегодня – праздник большой, не положено, а?

С другой стороны – пресечь непотребства, которые они творят, спасти хоть одну живую душу – в любой день хорошо, я так считаю. Но сперва в освящённой заводи купнёмся. Крещение-таки!

Вот тут-то на берегу запруды и выяснилось ещё одно обстоятельство, препятствующее совершению боевой вылазки прямо сейчас.

Я не мог обернуться.

* * *

Да, ититская сила! Я не смог накинуть шкуру! Вышел на бережок, привычно хотел перекинуться, чтоб нырнуть – и не смог!

Вот тут меня конкретной паникой накрыло. Хорошо, Хотару рядом была! Она сразу сообразила, что что-то не так, схватила меня за плечи, встряхнула:

– Аригатаси! Что?! Что такое?!

– Я н-не могу... – просипел я. Голос от ужаса сел!

А медведь внутри тихо подвывал: Я заперт! Заперт в человеческом теле, у-у-у...

И тут до меня дошло, что Хотару меня трясёт, и я испугался ещё хуже:

– Осторожно! Не трогай меня! Шарахнет!

– Я в перчатках! – она продемонстрировала мне толстые мотоциклетные краги. – Что случилось с тобой? Говори, на тебе лица нет!

Сказал, конечно.

Её новость ошарашила не хуже, чем меня.

– Это может быть побочным действием от некромантии? – дрожащим голосом спросила лиса.

– Я не знаю. Никто не знает. Таких как я больше нет, так что...

– Погоди! – она вздёрнула руку и просияла глазами. – Есть мысль!

– Ну?!

– Из-за не-живой-не-мёртвой ткани это может быть?

Я прихлопнул ладонью последнее пятно на животе:

– Осталось совсем немного!

– Значит, скоро мы выясним! – сурово кивнула Хотару. – Если нет – будем искать другую причину.

Я вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот.

– Пойду я лягу, пожалуй.

– Посидеть с тобой?

– Нет. Я... один побуду.

– Хорошо. Если что, я рядом.

Хотару понимала меня как никто другой. Потерять половину себя! Чудовищно!

ЭКСПЕРИМЕНТ НОМЕР ПЯТЬ

Я упал на кровать в полнейшем раздрае. Мне казалось, что пятнышко неправильной «заплатки» никак не уменьшается, что солнечная лисья энергия без толку искрит по её краям, вступая в досадную аннигилирующую реакцию с сиренью. Положение усугублялось ещё и тем, что, похоже, сегодня в окрестностях Клостервальда снова заработала антимагическая установка – то ли будку починили, то ли пригнали портативных устройств. Передвижные станции-фургончики по-любому у коалиции должны быть. Кстати, вполне возможно, замаскированные также под дизель-электрогенераторы. Чем-то же они нас по фронту гасили, даже вдали от населённых пунктов...

Как бы то ни было, с зелёной энергией сегодня началась напряжёнка. Хуже того, этот гадский антимагический фон съел те запасы, которые у меня были – именно поэтому снова конфликт сирени с лисьей энергией и пошёл. Можно было просто скинуть сирень в какое-нибудь заклинание, но в условиях энергетического голода организм без моего участия снова собирал её со страшной силой, стягивал к себе отовсюду, словно насосная станция.

Мне было... муторно. В последнее время я привык, что в любой сложной ситуации моё звериное Я, мой внутренний Медведь был спокойней, рассудительней, сдержанней. Но сейчас... Сейчас он напоминал мне маленького испуганного медвежонка. Он даже говорить почти перестал!

Значит – что?

Я стиснул зубы.

Значит, сейчас – время человека. Успокоился! Кто у нас все возможные труды по теории манопотоков перечитал? Аркаша? Так какого хрена знания мёртвыми кирпичами в башке лежат? Начинаем разбираться! У нас есть энергия – и энергия.

О которых в учебниках ни слова не сказано! – пискнул вредный внутренний голос.

Нева-а-ажно! Ответ был где-то рядом... Что-то такое... Про артефакты, кажется? А! если мастер не может пополнить запас маны (к примеру, в аномальной пустотной зоне), но имеет артефакты со свёрнутыми заклинаниями другого профиля, то путём нехитрых действий он может преобразовать свёрнутое заклинание в нейтральную энергию, пожертвовав пятнадцатью-двадцатью процентами её объёма на заклинание нейтрализации.

Эти рассуждения даже Зверя приободрили. Он перестал трястись и почти спокойно возразил: Но там же речь шла о роде заклинаний...

Неважно! Толку лежать и страдать? Сейчас мы попробуем и узнаем! Так!

Давай только без эксцессов.

Это ты что имеешь в виду?

Не пытайся превратить сирень в энергию жизни. Вдруг рванёт так, что дом по камешкам раскатится?

Л-л-логично. Я вообразил себе вырывающийся прямо из моих потрохов протуберанец, пробивающий потолок. Главное, мне так живо представились личики Хотару и Агнессы, выглядывающие со второго этажа в эту дыру, что аж мороз по спине прошёл.

Очень это правильная идея: без эксцессов. Тогда трансформируем сирень в нейтральную зелёную. И с маленьких объёмов начнём. Прям-таки с микроскопических... Аккуратно, по формуле...

Спустя полчаса и семь сошедших потов я был горд собой и страшно доволен результатом. Да, потери при трансформации получились даже не двадцать, а шестьдесят пять процентов, но на выходе я получил чистейшую зелёнку! Да, её было пока немного, но и «заплатка» не-живой-не-мёртвой кожи оставалась совсем маленькая, так что мне хватило, чтобы взять её в кольцо, и процесс восстановления внутри сразу пошёл веселее! А я начал активно стягивать из окружающего пространства сирень – и сразу перерабатывать её на зелень, чтобы поддерживать свою крошечную баррикаду.

Страшно хотелось проверить – не вернулась ли способность к обращению. Но я терпел. Вот зарастёт шкура полностью – тогда и... Ну и боялся, конечно. Вдруг причина страшнее и глубже? А вдруг мы вовсе причину не найдём, просто некромантия и оборотничество действительно несовместимы, и одно заблокировало другое? Эти мысли я изо всех сил гнал прочь. Слишком уж... жутко.

Через два часа я перестал различать неправильное место. Позвал Хотару – похоже, она видит такое куда лучше меня.

– Кажется, всё затянулось живой плотью, – с дрожью в голосе сказала она.

– Эй! Выше нос! Куда делась генеральша, которая тут два дня командовала? – я изо всех сил старался сделать хорошую мину, чтоб её подбодрить.

– А если?..

– Вот если «если» – тогда и будет думать. Ага?

– Ага...

Я вытянул руку, закрыл глаза и отдал приказ частичной трансформации. И понял, что получилось! А ещё раньше услышал победный вопль Хотару:

– Ятта! Ятта!* – она прыгала до потолка.

*Получилось! (яп.)

– Ну всё! Купаться! – всё моё упадническое настроение как метлой смело.

– А потом?

– А потом есть и спать. А вот пото-о-ом... Навестим с тобой одно поганенькое местечко.

Коля выступил из стены и деликатно покашлял.

– И тебя возьмём! – сразу обещался я. – Медведь-некромант, волшебная лиса и призрак с пришитой головой – отличная диверсионная группа!

И ЕЩЁ ОДИН ЭКСПЕРИМЕНТ

Предупредив всех предварительно, что в три утра мы выдвигаемся (чтоб поймать охрану объекта в самый собачий час – где-то между четырьмя и пятью утра, когда сильнее всего спать хочется), после раннего ужина я завалился спать. И можно было бы вырубиться, но... зудела ещё одна мыслишка. Как писал один скандальный философ – единство и борьба противоположностев. Вот она-то мне и не давала покоя.

Сирень – мощная энергия, залог всей моей некромантской силы. И она же мне не давала даже прикоснуться к Хотару. Задолбало.

Ты утром это уже кричал.

А тебя не задолбало?

Но от воплей дело с места не сдвинется.

Это хорошо, что паниковать перестал, – слегка подкусил Зверя я. – Какие ваши предложения?

Наши предложения просты и прекрасны. Сирени вокруг – хоть афедроном жуй. Никакого резону нет её заранее накапливать...

Ар-р-р-рх-х-х! Я понял-понял-понял! Если попытаться тот процесс превращения сирени в зелёнку автоматизировать...

Вот именно! К тому же, если зелёнку не приспосабливать ни к какой задаче – типа разграничения энергий – а просто складировать, она и рассеиваться не будет. Будет формироваться запас, потому что на ману в нейтральном состоянии...

...аглицкие будки не влияют! – радостно закончил я. И, кажется, вслух закончил, потому что из стенки высунулся встревоженный Коля.

– Иди-иди! – замахал я ему. – Это я так, мысль перед сном думаю.

– Понял! – кивнул он и исчез.

А я принялся экспериментировать с переводом перерабатывающего заклинания в цикличный режим. Где-то через полчаса результат меня более-менее удовлетворил, процесс перестал требовать беспрерывного пригляда и я, наконец, уснул, чувствуя себя избой-котельной.

* * *

Проснулся я от взгляда. Надо мной висела Хотару и широко распахнутыми глазами всматривалась в мой внутренний план.

– Аригатаси! – прошептала она с восторгом. – Ты победил её!

– М-гм, – промычал я, протирая глаза. И тут же почувствовал, как тонкий пальчик тычет меня в лоб.

– Сиавасэ да ва!* – но не успела Хотару обрадоваться, как тут же ахнула: – Так ты теперь не сможешь пользоваться силой смерти?

*Какое счастье (яп.)

– Ещё как смогу! – Я сел на кровати и потянулся. – Просто не буду её накапливать, её и так вокруг слишком много. Война же. Зато ты сможешь ехать на моей спине.

– Я?! Верхом?! – Хотару подпрыгнула.

– Но сперва умыться и кофе.

– И торт? – с надеждой спросила Хотару. – Вчера не съели.

– Неужели даже ты не справилась?

– Не думала, что когда-нибудь скажу такое, – она тяжко вздохнула, – но как же он мне надоел...

ГЛАВА 2. ДИВЕРСИОННАЯ ГРУППА ВЫДВИГАЕТСЯ

ПРОЩУПАТЬ СТРАХОВИДЛУ

Где-то посреди оккупированной Коалицией южной части Германской империи

20 января 1948 года, четыре часа утра

Аркадий

– Я прям как мама! – радостно трещала Хотару, устроившись у меня на загривке. – Она рассказывала, как она в Дальневосточную компанию постоянно на твоём папе ездила! Вот однажды...

Женский пол (неважно – жутко волшебная лиса ты или простая деревенская кумушка) совершенно точно объединяет одно – любовь к сложной науке болтологии. Уму непостижимо, как можно трындеть уже полчаса совершенно ни о чём? Хотя, надо отметить – под её рассуждения отлично думалось. А подумать было надо.

Скажем, заявимся мы в этот Страхотин... Или как он там называется? Страховице?.. Страховяны?.. Страшидло?..

Не, «Страшидло» – это уже что-то на чешский манер. А вокруг всё-таки моравские земли. Да неважно! Заявимся, устроим всем похохотать, а потом? Сжечь всё, что цивилизаторы туда натащили? Как-то нехозяйственно!

Да и досадно. Хоть кому-то бы в пользу. Как оно в строку пришлось, когда внезапно голодная толпа образовалась!

А вдруг опять? А мы без припасов!

Может, снова транспорт какой угоним? У них наверняка кой-какая техника должна быть. Да хоть завалящий грузовичок?

Как вариант. Присмотрим что-нибудь.

А пока я предавался важным и тяжким думам, Хотару уже устроила перепалку с Николаем.

– Ты очень вредный и занудный юрей, Коля!

– Эт ещё почему? – удивился летящий рядом с нами призрачный сапёр. – Вредный – ладно, согласен. А занудный-то почему?

– А скажи, что ты сегодня предложил Аркадию Ильичу?

– Гранаток побольше взять, а что? Гранатки – они дело такое, никогда лишними не бывают!

– А чего сам не взял? Сам бы и тащил! Что, Аркадий Ильич тебе – вьючная лошадь? – сварливо попеняла ему Хотару.

– Так не могу я много нести, – развёл руками Коля, – имейте понимание! Однако ж – пока не могу! Всё ещё впереди. Я, понимаешь, нахожусь в процессе развития!

– О как! – прокомментировал я. – Могёшь, когда надо, глаголом жгнуть!

– Эт не я, – сразу отмазался Николай. – Это Мюллер сказанул. Он вообще сильно завидует. Говорит, что ежели призрак... э-э-э... как там?.. Вот же ититская сила! Про фамилию что-то...

– Фамильяром? – подозрительно переспросила Хотару.

– Во! Ага! Фамильяром, понимаешь! Если дух при некроманте фамильяром состоит, то вообще, говорит, можно невероятных высот достигнуть. Я, конечно, сомневаюсь. Мы – народ скромный, по сапёрному делу в основном, но, ежли чего, отказываться не стану!

– Да-да! – фыркнула Хотару. – Может достигнуть, но это неточно!

– Точно, не точно, это нам и предстоит выяснить, – слегка осадил её я. – Так-то война прямо завтра заканчиваться не собирается.

– По-любому, понимаешь! – согласился Николай.

– А тебе, лисонька, не стыдно? – с намёком спросил я.

– Это чего это мне стыдно должно быть? Чего? – подпрыгнула на моей спине лиса.

– Как Николая попрекать, так ты первая, – усмехнулся я. – Подумаешь, пара сумок с гранатами на мне болтается. Я этот вес даже и не ощущаю вовсе. А вот то, что одна шкодливая болтушка-кицунэ на мне едет, это я понимаю отчётливо. Так что не вьючный я медведь, а буквально верховой получаюсь!

– Ой, я могу полететь, как Коля! – Хотару, не откладывая дела в долгий ящик, подпрыгнула и полетела рядом с моей мордой, умильно заглядывая в глаза.

– Да мне не жалко! Чего ты? Это ж я так, для примера и сравнения. На самом деле, пока мы тут одни, я вам кое-что другое сказать хотел. – Я добавил в голос строгости: – Как командир нашего маленького отряда, я приказываю: перестать собачиться! Мы должны быть одной спаянной командой, ясно? Так-то, оглянитесь! – Они реально стали вертеть головами по сторонам.

– И чего? – спросил Коля, – чего увидеть-то должны?

– А то увидеть, что рядом союзников не наблюдается! Одни мы тут. А кругом или враги, или, в лучшем случае, гражданские! Понятно?

– Так точно, ваш-сият-ство! – отрапортовал Николай.

Я повернулся к Хотару.

– Я поняла, Аригатаси, – словно через силу согласилась лиса. – Но я всё равно буду его донимать! Он такой забавный!

– А сама-то, сама? – не остался в долгу сапёр.

Господи, скорбный дом на выгуле! И я – главный санитар!

Мы шли по полям Моравии, и я в который раз удивлялся. Вот насколько Господь разнообразные места для жизни создал! Голая земля, кое-где заметённая снежком, изредка похрустывающие льдинки под ногами, шуршащая жухлая трава – это зима? А поди ж ты!

Хорошо, хоть леса тут толком не было – так, облетевшие и прозрачные лесополосы и кусты кое-где. У медведёв-то зрение и чуйка по-любому лучше, чем у людей. Так что заметить нас не должны были. К тому же Хотару говорила, что наложила какое-то мудрёное заклинание, размывающее зверей на общем фоне. Но я специально попросил её особо магию не тратить. Похоже, Коалиция тут обложила район крепко (в плане безмагической блокады). Когда мы шли пустынными полями, и жилья в пределах видимости не наблюдалось, магия иногда, редко, но возвращалась, а так-то – пустошь сплошная... Как в той сказке про джунгли, в которую пришла великая сушь.

Хотару, правда, говорила, что её жемчужная сфера полна и пополняется она как-то мудрёно, не завися от магического фона вокруг... Но бережёного Бог бережёт. Я же старался, когда выдавалась возможность, сразу пополнить резервы. Лучше, как говорится, перебдеть, чем потом зелень в самый нужный момент закончится! В придачу к тому, моя внутренняя котельная по переработке сирени в зелень потихонечку работала, так что у меня сформировался нехилый такой запасец нейтральной маны.

ПРАКТИЧЕСКИ ДЕСАНТИРУЕМСЯ

К Страхотину мы вышли через полтора часа, как раз в «собачью вахту» – чтоб поменьше бдительности проявляли союзнички. Выскочили, конечно, не к самому городку, а к узкой дамбе, разделяющей два озера, или, скорее, искусственных запруды. Как иначе объяснить название озера «Водни надрж Новы Млыны»*? Причём «водни» эти были нумерованные, два и три. Чуть сбоку было ещё одно – нумер раз, но оно нас не касалось вовсе.

*«Вода над новыми мельницами»

Впрочем, независимо от наименований, нам требовалось на другую сторону. Первый и самый простой вариант – пройти по гребню пересекающей озёра дамбы – отметался сразу. Причина была во множестве заграждений, утыкивающих узкую полосу земли, выступающую из воды. Их было так много, что казалось, от берега до берега протянулась мохнатая железная гусеница.

Мы сидели над холмом повыше городка Дольни Вестонице и любовались на это чудо военно-инженерной мысли.

– В принципе, мне никакой сложности не составляет и проплыть... – задумчиво предложил вслух я. – Коля, слетай. Глянь там, как обстановка. А мы пока вон туда сместимся, – я ткнул когтем, – видишь, два дерева приметные рядом на берегу?

– Понял, ваш-сият-ство.

Призрак исчез в тонком утреннем тумане, поднимающемся от воды, а я потрусил западнее в обход городка, рассуждая сам с собой, что будь мы в Сибири, спокойно бы по льду перешёл. А тут – не наблюдалось его совсем. Так, чуть забереги застыли да и всё. Что за зима?..

Берега запруды за номером два были тихи и безлюдны. Едва мы достигли оговорённого места, явился Коля:

– Не получится по воде, ваш-сият-ство. Там вдоль берега тоже всякого понатыкано, да ещё и заминировано.

– Хм. Не хотят господа из Страховицы незванных гостей видеть.

– Из Страхотина же, – поправил Коля.

– Да один хрен. Что думаете? Может, подвзорвать им тут всё к ядрёне матери? Зайти, так сказать, с ноги?

– Эх, такое хорошо бы на концовочку оставить, – мечтательно сказал Коля.

– Зато если ты перекинешься в человека, я тебя спокойно перенести смогу, – предложила Хотару. – А юрей и сам перелететь может!

– Точно сможешь?

– Смогу, смогу! Сколько тут? Километра два – два с половиной? Фигня вопрос! Грузоподъёмность трёххвостой волшебной лисы – до двух тонн, – хихикнула она. – Так что даже гранаты выбрасывать не придётся. Ну, в крайнем случае, если я вдруг внезапно устану – ну искупаешься немного... Да шучу, шучу я! Полетели! Всё равно по этой дамбе незамеченными не пройти!

– Это да, тут ты права.

Я снял облик. Хотару обхватила меня лапами под мышками, приподняла, и я полетел над водой. Забавное ощущение, скажу. Как в детство вернулся. Раньше-то мы так с ней часто играли. Она даже и медвежонком меня таскала. Я ж мелкий был.

Именно что был, сейчас-то мы выросли!

Интересно, насколько?

А ты у Хотару и спроси.

И спрошу, но не сейчас же! Выронит ещё, с неё станется!

Ага.

Мы пролетели над маленькими, заросшими ивняком островками, миновали берег, утыканный всяким железным и колючим, и вскоре лиса высадила меня на левом берегу. Ну, здравствуй Страхотин! Пора оправдывать своё название! Только вот не нравится мне мёртвая тишина ближних улочек. И туманные рукава сирени меж домишками.

– Коля! По дворам пронесись – есть кто живой?

Двориков было две которусеньких улочки, быстро управится.

Коля умчался, а Хотару начала осторожно:

– Я так и не спросила тебя, Аригатаси...

При чужих она, между прочим, меня так не называет, стесняется.

– Чего не спросила?

– Как мы будем воевать? То, что ты повелеваешь мёртвыми, я поняла, но так и не удосужилась выяснить...

– Как я воюю? – усмехнулся я.

– Да, и пока не началось, – о! знакомая с детства фраза! – расскажи, чего ожидать?

– Да крови и грязи, если честно. На войне без этого, как я понял, не обойтись. Для начала прикрой нас с Колей, смотри по сторонам, а сама пока не лезь, ладно? Я знаю, что кицунэ – зверь знатный! – успокоил я вскинувшуюся Хотару. – Но тут за нас другие воевать будут. Обещаю, тебе понравится.

– Допустим, – с сомнением протянула лиса. – Я посмотрю вначале, – уточнила она, – а вот потом...

– А потом полное тебе поле...

– Дайзёби!*

*Хорошо! (яп.)

Из тумана вынырнул Коля:

– Пустая деревня, ваш-сият-ство! Ни души. Даже скотины по сараям нет.

– По-нят-но. Значит, наша цель, по-любому, вон там, где фонари горят и что-то вроде ангаров понастроено. Оттуда и железной дорогой тянет, и техникой.

– План какой? – деловито спросил Коля. – Как обычно?

– Ага, щас находим какой-нибудь караул, быстренько кончаем его – и дальше по нарастающей.

Смысл велосипед изобретать? Система уже, считай, наработанная.

Хотару смотрела на нас немного ревниво.

– А ты меня пока не трогаешь! – строго сказал я ей. – Мне придётся много с сиренью оперировать. Шарахнет – будь здоров!

– Поняла! – сказала она слегка испуганно, глядя, как я быстро стягиваю в плотный концентрат текущие по улицам шлейфы смертной маны. Дальше мне осталось только накинуть шкуру, и мы пошли в обход мёртвой деревушки.

Ангары оказались обнесены бетонным сборным забором. А вот и постовые около караулки! Всё как положено: полосатый шлагбаум, такая же будочка. Всегда меня это смешило. Ну кого это остановит? Этот хоть в заборе, а то бывает – стоит такой шлагбаум посреди поля, дорогу блокирует. Типа объехать не судьба?

Ладно, сейчас в будочке рацио может быть. А может и нет, кстати. А если ты на броневике каком? Раздавил её – звони, обзвонись, ага!

Ещё у часовых был вариант стрельбой тревогу поднять. Но эти даже выстрелить не успели. Погреться фляжечкой решили, козлы полосатые. Пока один вытащил да прикладывался, а второй, чмокая губами, считал его глыканье, я выскочил и одел на когти обоих.

– Это ты удачно, – прокомментировал Николай. – Только маловато их.

– Щас ещё будут!

Я привычно поднял кадавров и уже стандартной скороговоркой приказал им напасть на Страхотин. Как всегда, «только солдат и офицеров коалиции, гражданских не трогать» – мало ли, вдруг кто-то всё же жив остался.

Мёртвые чистильщики деревянно повернулись и живенько побежали внутрь охраняемой территории. Понеслась!

АККУРАТНЕНЬКО ЗАХОДИМ...

Хотару проводила их задумчивым взглядом.

– Это страшно. Ты заставляешь врагов убивать друг друга?

– Да.

– Это страшно и... и немного по-шулерски. Но мне нравится!

Ну ещё бы! Кицунэ – те ещё хитрюги и обманщицы. Шулерши божественного уровня, можно сказать. Это нам крайне повезло, вообще-то, что они на нашей стороне, спасибо бате.

Мы не особо торопясь пошли вслед за кадаврами. Сейчас первая парочка стопудово ещё «материала» подкинет. И действительно, где-то впереди уже разгоралась перестрелка. И как бы не пулемёт?.. Полосатые таким макаром мне грохнут кадавров без толку! Я невольно прибавил шагу. Меж тем пулемёт затих.

– Я гляну? – умильно заглядывая мне в морду, попросила Хотару.

– Только осторожно, – брякнул я, и тут же сам подумал: это я кому говорю? Кицунэ? Это пусть цивилизаторы хреновы осторожничают!

Лиса, только хихикнув на мой пассаж, размазанной молнией метнулась вперёд.

– А я это, спросить хотел, пока её нету, – подлетел поближе Николай. – Госпожа Хотару – лисица, так?

– Ну, – кивнул я, прислушиваясь к странным звукам вдали.

– А кто сильнее, вы как медведь или она как лиса? – продолжил осторожные расспросы Коля.

Я хмыкнул:

– Как бы тебе объяснить? Отец мне рассказывал, что когда он её маму пленил, то не просто в шагоходе с ней дрался, а ещё и его светлость Дашков, огненный маг из первой сотни, в придачу им помогал. А тётя Айко была одна. И они едва одолели. Вот и прикинь силы. Госпожа Хотару, как ты сказал, меня на одну лапу положит, а второй прихлопнет.

– Что вот так вот прямо, понимаешь? – захлопал глазами Николай.

Вообще, смотреть, как призрак хлопает глазами, было забавно.

– Слушай, Коля, мне тут тоже мысль пришла дурацкая, хочу тебя спросить. Вот, если ты полупрозрачным станешь, то, получается, и веки у тебя тоже будут полупрозрачными? И получается, ты совсем глаза закрыть не сможешь? Свет-то будет просачиваться!

– Ну, вы вопросы задаёте, ваш-сият-ство! Это смотреть надо, пробовать!

– Ладно, пошли потихоньку. Там уже кадавры повеселились, теперь ещё и лиса. Так что материала будет полно.

И мы пошли.

На первый труп в полосатой шинели мы наткнулись прямо у ближайшего дома, смахивающего на контору. Солдат лежал ничком, и воткнутая в его спину примкнутым штыком винтовка не оставляла никакого сомнения в причине смерти.

Какие хорошие кадавры – боеприпасы экономят!

Я выдернул винтовку и поднял труп. Скороговорка приказа – и беги, дружок, ищи своих, зарабатывай себе уменьшение срока в котлах адских! Я вот абсолютно уверен, что черти всех цивилизаторов этих без масла жарить будут! А уж полосатых-то – точно!

– Почему без масла? – с совершенно детским интересом спросил Коля, чуток меня обгоняя.

– Чтоб к сковороде присыхали.

Треплемся вслух, треплемся...

А! В бою без этого практически никак.

Следующая тройка «полуфабрикатов» лежала на перекрёстке. Два застрелены, а у третьего было вырвано горло. Ага, кажись, у кого-то из кадавров патроны закончились. Или просто удобнее так было?

Немного сирени – и тройка кадавров побежала искать себе цели. Последний, правда, смотрел чуть искоса, низко голову наклоня – да и хрен с ним.

Я снял Облик и пошёл по слегка отсыпанной гравием и сверху как будто укатанной чем-то тяжёлым улице, осматриваясь по сторонам. Видно, что в отличие от вымершей деревушки, где улицы были вымощены с любовью, тут всё делалось на скорую руку – и улицы, и ангары эти, и дома, похожие на быстровозводимые бараки.

Щиты, конечно, накинул посильнее, но так-то, если меня кто и увидел бы – и чего? Идёт себе парень, никого не трогает. Оружия у меня нет, кадавров я могу и метров с пяти поднимать, так что...

– А можете с десяти, ваш сият-ство? – с любопытством подначил Коля.

– Пробовать надо. Так-то всё достигается упражнением. Деда Лёша у меня знаешь, как говорит?

– Как?

– Главное – потренироваться!

– Мудро.

– А то ж!

А впереди стрельба нарастала. О! Даже взорвалось что-то! Что, у кого-то гранаты лишние? Это прям непорядочно, мои гранаты тратить!

ГЛАВА 3. ПОТРОШИМ БАЗУ

ПОЛЗУНЫ И КАДАВРЫ

Южная Моравия, Страхотин

20 января 1948 года, раннее утро

Аркадий

Я прошёл по улице до перекрёстка и выглянул за угол. В трёх зданиях от меня чадил взорванный грузовик, и около него лежало аж пятеро. Интересно, чем это их? Я осторожно, по стеночке подошёл поближе и поднял очередную порцию кадавров. С десяти метров плеснул сиренью, ага. Вышло! А вот чтоб приказ им продиктовать надо было ближе подойти. Мой косяк, не подумал. Не орать же им, в самом деле...

– Интересно, а лисичка-то где? – спросил меня Николай.

– Провиантскую будку какую-нибудь мародёрит. А может даже кондитерскую. Чего ты к ней такой неравнодушный, а, Коля? – подколол его я.

– Будешь тут неравнодушным! – засопел он. – Я, можно сказать, только к своей бесплотности привыкать начал! К особым умениям притёрся. Ну там – что пули телу не страшны... Да чего там пули – даже поезда всякие! А она, когда первый-то раз пришла, такое устроила, понимаешь! Она ж Мюллера прям за шиворот схватила, да как давай трясти! Это призрака-то! Вот я перепугался тогда!

– Ага, перепугался он. А кто про мышей призрачных шутил?

– Так шутил же! Так-то она – барышня с пониманием! О! Смотрите, ваш-сият-ство! Вон ещё покойнички.

У дверей барака с надписью «Кастелянная» валялись трое.

– Результативно работают кадаврики! – обрадовался я.

Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что двое-то уже не свежие, а наоборот – того, отбегались. Головы в кашу. Хороший солдат им навстречу попался. Двоих кадавров грохнул.

А в проулке лежал пулемётчик. Тоже штыком заколотый. И, гад, два магазина расстрелял! Четверых кадавров мне уконтрапупил!

– Ну, нет, господа! Этак мы не навоюем.

К тому же откуда-то слышался приближающийся рёв тяжёлого мотора. Марку я на слух определить не мог – не знал просто. Да и с направлением были проблемы. Эхо металось меж стен и заборов, и казалось, что звук движется прямо отовсюду.

Вооружиться бы, а то я себя прямо некомфортно чувствую.

Я приподнял пулемёт. Не, тяжёлый. Да ещё патроны таскать. Нет, не пойдёт. Мне бы чего-то похожее на тот пистолет-пулемёт, что у меня в разведвзводе был. А с другой стороны, пока у меня нет оружия – я вроде как простой гражданский. Заблудившийся слегка. Будут без разбору стрелять во всякого чужака на этой базе?

Я подозревал, что скорее да, чем нет.

Но пулемётчика с полосатым солдатом мы всё равно поднимем. Нечего добру пропадать.

– Давайте, вставайте! Хорош разлёживаться! Стрелять из твоей шайтан машины кто будет да короба за тебя таскать? Правильно!

Выдал этой двойке штатное задание.

Больше всего меня поражало, что прежняя память кадавров отлично работала. «Поднятый» пулемётчик нагнулся, поднял своё оружие, потом достал из лежащего рядом ящика два магазина, один сунул в сумку, а вторым перезарядил пулемёт. И что самое забавное, если б я пулемёт-то у него взял, про патроны в ящике-то я ж был не в курсе...

Солдат подхватил винтовку. И вперёд искать врагов! Красавцы прям. Теперь правому делу послужат. Хоть и посмертно.

Кадавры бодро забежали за угол, там что-то грохнуло – и они буквально вылетели назад. Ага, несколькими кусками. А следом вырулил гусеничный ползун. Это хорошо, я около проулка стоял, так и нырнул вглубь. С ползунами в одну каску воевать – дураков нема.

А под Архлебовым мы...

Ты помнишь, как это сделал? Я – нет.

И я нет.

Вот и нечего мне тут!

Я осторожно выглянул из-за угла.

– Это! Ваш-сият-ство, идейка есть! – гаркнули прямо над головой.

– Коля! Етитская сила! Ты чего мне прямо в ухо-то кричишь?

– Я не специально, ваш-сият-ство. Громко ж. Идея, говорю! Дайте гранатку. А лучше две!

– На, бери, вымогатель!

Николай схватил две колотушки и полетел в сторону ползуна. Огромная, нелепая на улицах маленького городка гусеничная машина пятилась, повернув башню в сторону улицы, откуда выползла. Но я б сильно на это рассчитывать не стал. Башня смотрит, куда башенному стрелку вздумается (или кто там у них этим заправляет), а механик-водитель-то должен был смотреть аккурат в моём направлении!

С другой стороны, смотровая щель у него – так себе. Рискнуть высунуться? Надо ж мне посмотреть, чего там Коля творит?

Я успел увидеть, как мой личный призрак-сапёр подлетает к башне ползуна и... стучится одной из гранат в верхний люк.

– Открывай, сова, медведь пришёл!

Понятно, что орал-то он по-русски, и экипаж ползуна разбирать его вопли вообще не должен был. Бы. Только когда тебе железкой интеллигентно стучат в люк...

Короче, они (кто там уж ни был) открыли для посмотреть. И получили. Николай закинул в бронекабину обе гранаты. Естественно, взведённые! Захлопнул люк и с видом лихим и придурковатым уселся на башню:

– Аркадий Ильич, смотри, как могу!

Ка-а-ак оно долбанёт! Пламя выметнулось, дым, гарь, осколки во все стороны. И Коля летит на башне в небо, аки сокол! Хорошо призраком быть. По любому, живому кому такое повторить – не получится. Только если лисе такое в голову придёт? Хотя там и своей дури хватает.

Где она, кстати? Не увлеклась бы.

Из-за угла показался полосатый офицерик. И чего-то он шёл странно, словно на носках ковылял. Обогнул взорванный ползун – и ко мне. Я даже обалдел немного. Чего это он такой храбрый? Так-то тут – вон, броневики взрываются... А-а-а, понятненько. Позади полосатика проявилась Хотару, легка на помине. Она его и тащила. За горло. Попробуй тут сопротивляться, тебе ж её, шею-то, и открутят.

– Аркадий Ильич, я пленного взяла. Как казаки говорили – языка! Только он чего-то неразговорчивый...

А «неразговорчивый» уже синеть начал.

– Ты это, горло-то ему отпусти. А то получим ещё одного мертвяка раньше времени, так и помрёт, ничего не рассказавши.

Хотару ойкнула, несостоявшийся покойник рухнул на камни дороги и судорожно задышал.

– Где основной склад конфискованного имущества? – Долго рассусоливать мне не улыбалось. И так нашумели изрядно.

– Прямо... по улице, прямо... там ангары...

– Начальство где сидит?

– Управление заготовительных бригад там же, здание конторы по центру между ангарами. Но сейчас там никого нет.

Ну естественно, ночь же.

– И где же они? – терпеливо спросил я.

– Офицерские коттеджи на берегу озера, там! – он показал в противоположную от деревни сторону. Что, брезгуют крестьянским жильём? Или призраков невинно убиенных боятся?

Хотару смотрела на меня, ожидая, хочу ли я спросить ещё что-нибудь. Я отрицательно качнул головой, и полосатый, начавший с возрастающей уверенностью улыбаться, умер довольным.

А моя армия кадавров пополнилась ещё одной боевой единицей. После тех деревень, после посаженной на кол медички и деток... Я совсем не собирался их щадить...

– Спасибо, дорогой ты мой человечек, – пробормотал я и выдал кадавру стандартное задание.

Хотару проводила убегающего кадавра весёлой, мечтательной улыбкой:

– Мой маленький господин становится настоящим даймё!* Так распоряжаться жизнью врагов может только настоящий правитель!

*Даймё (яп. 大名, букв. «большое имя») – военная элита феодальной Японии; ближайший русский аналог – удельные князья.

– Ой, не неси ересь, а, Хотару! Знала б ты что эти твари творят с мирными жителями...

– Видела, лисичка, как я его, а? – вылетел из-за соседней крыши Николай. Судя по всему, никаких страхов касательно пребывания даже внутри взрывов и крушений он уже не испытывал, гордо демонстрируя, что всё это ему вдоль корпуса.

– Кого? – немного ревниво спросила у Коли Хотару.

– Так вот же! – призрак ткнул в горящий ползун.

– Пока ты занимался всякой ерундой, я добыла для господина ценного пленника!

– Это вот этот ценный? – Николай ткнул в убегающего кадавра. – Так-то таких ценных тут вагон и маленькая тележка!

– А-а-атставить препирательства! – тормознул их я. – Хотару, слышала, где начальство? Как бы они там эвакуацию не затеяли.

– Догнать? – ощерилась она.

– И уничтожить. Чтоб никто не остался без твоего внимания.

– Не беспокойся, никто не уйдёт обиженным, – хихикнула она и скрылась в направлении берега.

– Коля, теперь твои наблюдения?

– Посмотрел, ваш-сият-ство. Ещё один ползун был, но у ево экипаж кадаврики порешали, стоит пустой вон там, – Коля махнул рукой в северо-восточном направлении.

– Понятно. Здания?

– Здания, понимаешь, тоже глянул по-быстрому. Вот эти коробки большие...

– Ангары?

– Ну да. Они ж просто склады! Барахлишко рассортировано, заперто, внутри живых нет. А вот в маленьких домишках и в бараках кой-где забаррикадировались, понимаешь. Выкурить их, может?

– Поступаем проще и эффективнее. Заодно, – я усмехнулся, – оставим нашим недрузьям логическую задачку.

– Это как это? – не понял Коля.

– Быстро и чётко. Проникаешь в такое забаррикадированное помещение. Действуешь по обстановке. Если у этих, внутри там, есть гранаты – взрываешь.

– А если нет?

– Значит, у них есть как минимум штыки или ножи. Режь их, как курей!

Глаза у сапёра блеснули:

– Разрешите исполнять?

– Давай живее. Я пока всех «полосатых» из этого страховидного городка к ногтю не прижму, не уйду. Но встречать какое-нибудь подкрепление мне не хотелось бы. А кто-нибудь из них обязательно сигнал по телефону или по рации передал, это к бабке не ходи.

– А вас где искать потом?

– А я покуда управу проверю и главные склады. Всё, вперёд!

СИСТЕМА ПЕРЕРАБОТКИ ЦЕЛЫХ ТЕРРИТОРИЙ

Я шёл по центральной улице этой... «базы», наверное, так правильно сказать? Шёл и думал об опустевшей деревеньке, к которой эта база прилепилась.

Почему, кстати, именно здесь? Из-за удобной транспортной доступности?

Скорее всего, так и есть.

И первым делом зачистку местным устроили, я в этом зуб был готов дать. И вот эти массовые зачистки никак не хотели укладываться в моей голове. Ладно – солдаты Великой Германской империи. Это понятно. Но мирных... Кем они все эти пустующие территории заселять собираются? Кто будет землю пахать, на заводах у станков стоять? Да даже просто – лавки всякие, в булошных там – кто работать будет? Чего-то у англов избытка рабочих рук не наблюдается. Да даже всех цивилизаторов вместе посчитать...

Непонятно!

Тут я дошёл до управы и понял, что внутри кто-то заперся! Как понял? Очень просто – по дружному винтовочному залпу, взвизгнувшему о щиты десятком искрящихся пятен.

Это было так неожиданно (ну задумался я, бывает), что я вздрогнул и повторил штуку, которая до этого мне удавалась лишь дважды – с экипажами ползунов под Архлебовым и с бунтарями Шмидта на лесопилке Бауэра. Чужая жизненная сила покинула тела разом, и я даже точно мог сказать, что их было семеро.

Я подошёл к самому крыльцу, подёргал дверь (в слабой надежде – ну а вдруг?). заперто. Вздохнул и накинул шкуру – так мне не придётся особо корячиться, чтоб в окно залезть. Только раму придётся выдернуть.

Внутри всё было как в обычной конторе – кабинеты, таблички на дверях с фамилиями, отделы, шкафы с документацией. Шкафы, понятное дело, я не сразу увидел, а когда означенные двери начал методично вскрывать. Учёт был поставлен на широкую ногу. В каждом кабинете было уже по одному-два архивных шкафа, заполненных папками и учётными гроссбухами, и несколько пустых ожидали своей очереди. Содержимое соответствовало табличкам на дверях: «Учёт освобождённых территорий», «Специальный ресурс» (здесь я со скрежетом зубовным увидел перечень детских имён с указанием возраста), «Трудовой контингент», «Сельскохозяйственные животные», «Пищевые ресурсы» и так далее. Дико было вообще осознавать, что в одной комнате сидит чиновник, подсчитывающий поступившее зерно и овощи, а в другой – детей, которых отправляют на смерть. И шкафы у них одинаковые, и кабинеты.

Мр-р-рази.

А выбрал пару папок, чтобы в случае чего иметь подтверждение экзерсисам местных деятелей. Весь архив я всё равно не утащу.

Послышался звон стекла, и в коридор управы влетела Хотару:

– Аригатаси!

– Я здесь!

Она сунулась в кабинет, где я мрачно листал папки:

– Что это?

– Свидетельства военных преступлений. Сложи вот это в свой склад, – я указал ей на несколько гроссбухов, лежащих на столе. – И меня сейчас ни в коем случае не трогай. Я полон сиренью под горлышко.

– Хорошо! – это снова её напугало, по глазам видно. Сильным же был тот удар...

– Как успехи?

– Начальство уничтожено! Представь, кое-кто уже грузился в автомобили. Но теперь они все довольны, – мигом управившись с учётными книгами, заявила Хотару.

– Довольны?

– Да! У меня для этого есть некоторое количество скрепок. И резинок.

Я усмехнулся. Фирменный почерк! Да и пусть.

– Может, помочь Коле? Я видела, он там развлекается.

Вот уж у каждого свои представления о развлечениях!

Но действия призрачного сапёра по зачистке действительно можно было проследить по внезапно усиливающейся и столь же быстро стихающей то тут, то там стрельбе. Один раз громыхнуло даже взрывом. Не удержался-таки, использовал гранатку.

– Он и сам справится. А у нас с тобой есть ещё одно сугубо практичное дело. Мы идём на склад!

– А что там? Что там? – запрыгала рядом Хотару.

– Награбленное там. Эти гады полосатые мирное население убивают и грабят. Здесь, судя по документам, складируются предметы длительного хранения, и если нам что-то на этом складу приглянется, то заберём. В фонд нашего партизанского отряда. Хозяевам оно в любом случае уже без надобности.

– Грабь награбленное?

– Ага, как-то так.

* * *

Я стоял перед главными огромными ангарами. Все-таки у кого-то гигантомания. Или повышенный куркулизм, осложнённый хронической жабой. А потом до меня дошла чудовищная мысль – это если они сюда всё, что награбят, притащат, то сколько же они людей-то собираются убить?..

Это ж я сейчас пару-тройку отрядов грохну, ну может даже и четыре. А по всей линии фронта их таких сколько? Это мне что, специальную охоту за полосатыми объявлять? Без сна и отдыха, с краткими перерывами на перекус?

– Вообще, поохотиться идея хорошая, понимаешь! – Коля, тихо возникший у меня за спиной, сделал шаг вперёд, встав рядом и, уперев руки в бока, как и я обозревал ангары. – Я так думаю, они дирижаблем всё это забирать собираются. Прям вот сюда приземлятся, – он ткнул на площадку перед ангарами. – А тут уже мы, поздняк метаться! Всё забрали!

– Мы?..

– Ну! Иначе зачем мы сюда явились, а, ваш-сият-ство?

– Коля, ты в разум-то приди! Тут столько полосатиков трудились, и ты в одну каску всё это забрать собираешься?

– А чего нет-то?

– И вообще, я сюда шёл гадам этим шороху навести, а склады – это так, побочка.

– Вот мы их по боку и...

Вдруг из-за ближайшего склада на нас выскочила тройка солдат.

– Ох ты ж, как я вас упустил то? – хлопнул себя по бёдрам Коля. И метнулся вперёд.

Я только и успел, что двух сиреневыми бабочками шваркнуть, а третьего Коля приложил. И, главное – как! Я аж рот открыл. Шомполом в ухо! И улыбается скромно, похвалы ждёт.

– Ну ты, Николай, неистовый борец за справедливость... – выдавил я. – Это ты, конечно... Да-а... Ты эти ангары подробно не проверял?

– Нет, ваш-сият-ство. Слетать?

– Давай. Чтоб не выбегали всякие.

– И я! – ревниво заявила Хотару и понеслась следом.

На базе практически стихли звуки. Ни одного выстрела. В домиках точно живых не осталось. Меж ангарами разве что бродили последние кадавры, похоже, расстрелявшие всё, что было. Можно было бы взяться и поискать оружейку, но надо ли? Гаркнув, чтоб кадавры шли к зданию управы, я поднял и тех, которые в коридорах управы семеро лежали (ну те, с вытянутыми жизнями). Получилось около двух десятков. Нормально!

– Пройти в склад с сельскохозяйственным инвентарём и вооружиться косами. Выстроиться вдоль дороги, подняв косы над головами. Применять их как оружие против любых солдат и офицеров Коалиции, оказавшихся в зоне доступа.

Могу я тоже иногда пошутить? Не всё же Хотару.

ГЛАВА 4. РАЗВОРАЧИВАЕМ ОГЛОБЛИ!

РЕВИЗИЯ

Южная Моравия, Страхотин

20 января 1948 года, раннее утро

Аркадий

В складе что-то погромыхивало, слышались возгласы Хотару и Николая, что-то обсуждавших. Я направил стопы свои на голоса, но не успел даже углубиться, как прямо из штабеля чего-то, упакованного в тюки, на меня выскочил Коля:

– Ваш сиятство!

– Ядрёна колупайка! – Я когда-нибудь привыкну не вздрагивать, когда Коля мне вот так орёт?

– Тут только мебель всякая резная и шубы-шапки. Меха, в смысле. Я к тем ангарам слетаю?

– Полосатые были?

– Не-а, никого. Так я полетел?

– Давай!

Я и сам развернулся за ним. Если тут только шубы да мебель, сие меня мало интересовало. А что мы всё-таки тут ищем – я и сам внятно ответить не мог. Оружие? Так, вроде, нету сейчас у нас в нём особой нужды. Особенно если кондиции нашей диверсионной группы учесть. Медведь и некромант – уже нехило. Хотару, как отец всё время говорит, в одиночку может противостоять небольшой армии. И, главное, она от магического фона вообще не зависит!

Но Николай-то! Зря я его самым слабым звеном нашей тройки почитал. Загибаем пальцы: спать-есть не надо, невидимость и неслышимость по собственному желанию в любой момент, сквозь стены проницаемость (этого ни я, ни Хотару точно не умеем!), сапёрные навыки, умение пользоваться подручными средствами (у меня всё шомпол из головы не шёл!), не устаёт, воздействию оружия не подвержен! Я вообще думаю – не заслать ли его на фронт, обеспечивать безболезненное наступление? По окопу полетал, всех кого увидел – шомполом или ножиком. Тихо, скрытно, и патроны не нужны! Обалдеть, оружие массового поражения получается!

Единственное, меня смущало – что будет, наткнись Коля на недоброжелательного некроманта? Подозреваю, что развеять призрака не так уж и сложно – даром ли он всех печёрцев боялся. Кстати, запросто можно и под дружественный огонь попасть – окажется кто-то из наших неосведомлённый о призраке-диверсанте – и привет ромашке. Потом, само собой, сожалеть будут, извиняться, да только обратно ситуацию вряд ли отмотаешь.

Так что с отправкой Николая в регулярную армию погодим, нам пока ещё в тылу задач предостаточно. Тут я его хотя бы своими щитами прикрыть могу в случае чего.

Второй и третий ангар при беглом осмотре тоже не сильно впечатлили меня содержанием. Зерно. Крестьянский инструмент. Ткани. Множество чайных и столовых сервизов, упакованных обёрточную бумагу и уложенных в коробки (похоже, специально для этих целей завезённые). Знаменитый мейсенский фарфор, чешский хрусталь и всё такое прочее...

Эти сотни и тысячи дорогих кому-то вещей, которыми были заполнены полки, ряд за рядом – они вызывали у меня тягостные чувства. И в то же время – как объект для изъятия они мне были мало интересны. Надо что-то такое надыбать, чтоб потеря этого была для цивилизаторов поболезненней. Что?

Ценные бумаги?

Вряд ли их вообще кто-то собирает. Бумаги во время войны имеют свойство быстро превращаться именно что в бумагу. Кизяк-папир, нормальная туалетная и то лучше, потому что мягче.

Я шагнул в следующий ангар и вдруг вспомнил контрабандистов-торговцев живым товаром, автобус которых до сих пор стоит на окраине Клостервальда.

Украшения!

Да! Что-то, мало теряющее в ценности, дорогое в любую эпоху. Золото, брильянты, часы. Что там ещё может быть?

– А тут вообще ничего нет! Одни полки да картонки пустые! – Из штабеля коробок снова вылетел Коля.

Я его прибью, когда-нибудь! Или Хотару попрошу!

– Не надо Хотару, ваш-сият-ство. Я постараюсь больше так не делать! Зачем лисичку беспокоить, понимаешь? Идёмте за мной, я там дельную в хозяйстве вещь нашёл!

– Лети, уже! Понимаешь!

И сам следом заспешил. А что пустой склад – так или вывезли уже, или награбить не успели! Хорошо, если б второе.

ПОЛЕЗНАЯ В ХОЗЯЙСТВЕ ВЕЩЬ

За складом, прям за углом, стоял ползун. Я даже испугаться успел. А потом смотрю – люки-то распахнуты, да и мотор не заведён.

– Вещь, ваш-сият-ство! – хлопнул по броне Коля.

– Согласен, вещь. А не воевал чего?

– Так ихний экипаж кадавры успели... того.

– Ага. Так это – не экипаж? – я дёрнул подбородком в сторону четырёх полосатиков, рядочком, как на посмертном параде, выложенных около бронекоробки.

– Не! Это я их, понимаешь, систематизировал, – заявил Коля. – А сперва они успели экипаж...

– Ну это я уже понял.

Я поближе рассмотрел кадавров. Н-да. Головы раскурочены от души. Похоже, крупнокалиберным пулемётом с близкого расстояния причесали.

– А вот тута тот ползун стоял, которого я подзворвал! – чуть отлетев, ткнул пальцем в землю Коля.

Ну что, картина прояснилась. Кадавры подошли и начали с этого ползуна, который остался. И возможно даже, спокойно успели экипаж перекокошить и ко второй машине развернуться, прежде чем второй экипаж сообразил, в чём дело. Но пулемётчик у них, похоже, хороший. Был. Вон как бошки мертвякам расколошматил.

– Небось, те-то сообразили, что мертвяки на них лезут, – уперев руки в боки, подлетел ближе Коля, – поэтому и летели так, как шалые.

– Спасались, похоже на то, – согласился я. – А экипаж этого ползуна где?

– Дак на месте! – кивнул на бронебашню Коля.

Я запрыгнул на борт и осторожно заглянул в открытый люк. Понятненько. Все трое тут.

– А чего лежим, чего не воюем? Непорядок!

Отправил их найти себе оружие, боеприпас и засесть в засаде у пристани – мало ли, кто из Коалиции прибудет? А тут их уже встречают, понимаешь! Тьфу! «Понимаешь» это Колино прилипать начало!

Коля меж тем продолжал докладывать, широко жестикулируя.

– Вон в том ангаре всякая техника, ваш-сият-ство. Даже машины – как та, что на хуторе стоит.

– А вот машины – это новость хорошая. Интересно, ты управлять ей сможешь?

– А почему я? – удивился Коля.

– А почему нет? Сил-то у тебя прибавилось. Ты да я – уже две машины получится! Ты водить-то умеешь?

– Эмкой* приходилось.

*ННАЗ-М1 – основной легковой армейский автомобиль на начало войны, производимый Нижне-Новгородским автомобильным заводом купцов Рукавишниковых.

– Дело! Вот грузовик и присмотри, отличия там небольшие. Два грузовика! Второй для Хотару. А я в ползун сяду.

Тут Коля внезапно прям сильно засомневался:

– Аркадий Ильич, ваш-сият-ство! Так ить это ж не легковушки! Тут этого усилителя руля нету, понимаешь! Я как с им справлюсь?

Пришлось начальственным рыком вразумлять, благо он у меня натренированный – хоть в шкуре, хоть без получается что надо.

– А-Атставить панику! Это на бездорожье руль тугой! Где ты тут грязь найдёшь? По дорогам поедем, они звесь все мощёные или на крайний случай отсыпанные. Земля оттаять не успела, нормально пойдём!

– Так я тогда – что? Побёг?

– Давай. Если получится завести – подгоняй к зданию управы.

Он рванул к машинам и сразу вернулся обратно, сделав вокруг меня петлю:

– А остальные? Сожжём?

– И подорвём! Сапёр ты или где?

– А то! – расплылся он во все тридцать два зуба.

Как мало для счастья человеку надо! Да, я знаю, что он призрак. И что – не человек теперь?

– Всё, дуй живее, солнце скоро встанет.

– Понял, ваш-сият-ство! Помчал!

Всё, за эту часть можно было уже не переживать. Коля – призрак хозяйственный, чего попало не выберет.

А я развернулся и быстрым шагом направился ко второй линии ангаров. Сколько можно тут тележиться? Так и до карательного отряда досидим. Нет, я не думаю, что они способны будут нас остановить. Но хотелось бы подольше сохранить инкогниту. Да и выехать спокойно, забрав... Что всё-таки забрав? Не сеялки и веялки же?

ВОТ ОНО!

– Аркадий Ильи-и-и-ич! Ваше сиятельство! – От третьего по счёту ангара в этом ряду ко мне летела Хотару. Чего это она так официально? И глаза прям на пол-лица! – Там это, сейф. Прям посреди склада! И в нём золота всякого-разного полным-полно!

О! Вот это если мы выгребем, знатно коалицию по носу щёлкнем! Я поскорей прибавил ходу.

Золота оказалось реально много. И серебра. Но серебро на нижних полках сейфа лежало, мы не сразу поняли, что это там оно. А золото – сверху. Видимо, как металл, заслуживающий большего уважения. Естественно, никакими слитками тут не пахло. Это всё были украшения – серьги, цепи, браслеты, часы... Всё это лежало, наскоро расфасованное по мешкам и густо сдобренное сиренью.

– Я так думаю, Хотару, тебе лучше это во внутреннее хранилище не прятать. Хотя изначально именно этот вариант я рассматривал.

– Почему? – быстро спросила она.

– Почему рассматривал? Так это же очевидно. Надёжность высшей степени. И спереть у тебя никто не сможет.

– Нет, почему теперь решил, что не надо?

– Слишком много эманации смерти, – просто пояснил я. – А у тебя недавно травма была. Не хочу тобой рисковать.

– Да меня Кнопелев!..

– Нет, я сказал! Всё! Отвечай лучше: водить умеешь?

– Я? Пф-ф-ф! Конечно!

– Ваш-сият-ство! Я машины выбрал! – Николай на этот раз пугать меня не стал, а вылетел из стены метрах в пяти. Молодец какой! – Обе две ожидают у здания управы, как вы велели. А вы чего это... – он подлетел поближе, заглянул в распахнутые двери сейфа и присвистнул: – Ничёси! Да тут же мешков пять!

– Я думаю, шесть, – сразу сказала Хотару.

– Я даже и не видал никогда столько, – словно не слыша её, пробормотал Коля и тут же задумался: – Самое большее-то – только в том ящичке, контрабандистском. Но тут вообще другой масштаб, понимаешь...

– Так. Гоните машины на продуктовый склад. Затариться под завязку. Если что-то ещё важным покажется – берите. А я этим займусь, – я накинул шкуру и помчался за ползуном. И его бросать не хочется, и груз надёжнее прикрыт будет.

Потом мы судорожно грузились – я закидывал мешки со златом-серебром, стараясь не думать об их происхождении. Сверху, сколько влезло, нагрузил ящиков со снарядами для ползуна. Доехал до продуктового склада и помог доверху забить кузова грузовичков.

Вывели машины за ворота, отогнали чуток:

– Коля, потихоньку двигаешься в объезд озера! Мы тебя нагоним. Хотару – поджечь ангары и склад боеприпасов! Бараки и мелкие домишки не трогать. Надеюсь, они добавят головной боли нашим противникам.

– А не жалко? – спросила она. – Может, наши скоро...

– Не может. Я в конторе транспортные накладные видел, сегодня-завтра дирижбандель ждут. Так что хрен им, а не вывоз имущества.

– Поняла! Я мигом!

– Жду тебя.

ВОЗВРАЩАЕМСЯ

В итоге наша сумасшедшая компашка ехала аж колонной: ползун и два грузовика. В грузовики Хотару навела иллюзию водителей, чтобы не смущать возможных встречных девушкой или пустотой за рулём. Мы объезжали «Водни надрж Новы Млыны» вокруг, потому что на дамбу не рискнули сунуться – уж сильно там было всякого наверчено. А потом уж двинули почти прямо на юг.

Я чувствовал себя Али-Бабой в передвижной пещере сорока разбойников: сидел на мешках с золотом, упираясь спиной в ящики со снарядами. На взводе был – просто караул. Если б кто попытался нас остановить, я б, наверное, без разговоров из них силы вытянул – в этот раз я, вроде бы, запомнил, как оно у меня выходит. Надеюсь, смогу повторить намеренно, а не случайно. Но, на удивление, никто нас задерживать даже не пытался, хотя мы проехали четыре блок-поста.

К хутору свернули спокойно, без заморочек. После того раза Мюллер чего-то со своими гвоздями пошаманил и внёс всех обитателей мельницы в список допущенных лиц, после чего я лично начал видеть хутор снова. Отто, Тобиас и Агнесса выскочили нам навстречу с вытаращенными глазами.

– Принимай харчи, понимаешь! – заявил Коля, вылетая из кабины (и полностью игнорируя при этом дверь).

– Всё, грузовики на вашу ответственность оставляем, – махнул я, высунувшись из люка. – Мы на мельницу. Коля, Хотару, со мной. Спать охота, сил нет.

А ещё я думал, что подземелья мельницы – всё-таки более надёжное место для хранения нашего золото-серебряного запаса, чем сараи. Пусть даже на зачарованном хуторе.

На мельнице процесс выгребания и перетаскивания мешочков с драгоценностями пошёл заново. Но тут я в помощники всех припряг – и дедов тоже. Зато управились куда как быстрее!

Я уже возмечтал о том, как завалюсь и поплющу морду часиков дцать, как Хотару спросила:

– Может быть, стоит здесь тоже часть припасов выгрузить?

– А у тебя ещё что-то есть? – удивлённо спросил я.

– Конечно! В моём личном хранилище!

И как бы я ни хотел спать – остался-таки, чтобы на это посмотреть.

Хотару споро вытаскивала словно из ниоткуда мешки, коробки, вязанки, бутыли, снова мешки, корзины, сырные и сахарные головы... Заполнилось три огромных кладовки. Мы – я, Мюллер, отец Бенедикт и Коля – смотрели на всё это и охреневали.

– Теперь с голоду не помрём, – растерянно пробормотал Коля.

– Вот, – скромно сказала Хотару. – Я раньше никогда не думала, что моё хранилище «за превращением» имеет какой-то размер. Оно раньше казалось просто бесконечным, – Она оглядела последние заставленные полки и хихикнула: – Как я удивилась, когда вдруг поняла, что больше не лезет! Хорошо, что был ещё грузовик.

– Действительно, – протянул я.

А ничего, что тут раз в пять больше, чем в тех грузовиках?

Эх, жаль, что лиса может спрятать в место позади превращений только то, что умещается в руках. Иначе мы бы с ней делов наворотили!

ЧЕГО МНЕ ЖДАТЬ?

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера

20 января 1948 года, день

Аркадий

Проснулся я от голода. Нос унюхал плывущие по дому вкуснющие запахи, и желудок предательски заурчал. Жуткое ощущение, когда не знаешь, чего ты хочешь сильнее – есть или всё-таки спать? Если бы дело было ночью – возможно, сон бы и победил. Но сейчас против него сражалось бьющее в окна солнце, которое не могли отсечь никакие шторки. Помучившись с четверть часа и мысленно рассмотрев вариант устроить берлогу для дневного сна в подвале, я сел и разлепил глаза. Серьёзно, руками разлепил, в буквальном смысле слова – веки не хотели открываться.

Меня вовсе не прельщала перспектива уснуть, упав лицом в тарелку, так что следующее, что я сделал – добрёл до запруды и плюхнулся в неё, на ходу обращаясь в медведя.

Ар-р-р-р, какая красота!

Ну ещё бы!

Взбодрившись таким образом, я заявился на кухню... Откуда был безжалостно изгнан девушками в столовую! Здесь уже сидел чинный отец Бенедикт, а через пять минут обещались собраться все.

– Ну раз я уже не сплю, – начал я, и священник сразу насторожился, – и у нас есть свободных пять минут, самое время вернуться к нашему разговору о тех пробах крови, которых вы у меня взяли в изрядном количестве. Вам удалось выяснить хоть что-то кроме того, что я – белый медведь, классический маг и некромант одновременно?

Отец Бенедикт откашлялся:

– Я понимаю ваше нетерпение и отчасти – сарказм, герр Аркадий. Но помимо того, что подтверждён сам факт вашей природы – не спешите смеяться – нами было выяснено, что на данный момент обе ваши ипостаси, так скажем, находятся в весьма гармоничном состоянии. Это не столь маловажно, как вам может показаться. Сейчас, когда обеим сторонам вашей сущности удалось достичь баланса, вы не ощущаете никакого дискомфорта. Но стоит вам – намеренно или случайно – совершить... э-э-э... крен?..

– Отдать предпочтение одной из сторон натуры?

– Да! В этом случае та часть, которая получает больше, непроизвольно начнёт... э-э-э...

– Перетягивать одеяло на себя? – снова предположил я.

– Да! Очень образно и верно! Опасность в том, что поначалу вы можете этого совсем не заметить. До тех пор, пока процесс не приобретёт неконтролируемый характер.

– И что в этом случае может случиться? – спросил я. Признаться, спросил довольно напряжённо, потому что новость была не из самых приятных.

– Конкретно таких случаев как ваш до сего момента описано не было, но редчайшие факты соединения в одном маге трудносовместимых даров в исследовательской литературе встречаются. И если носитель пренебрегает внутренним балансом, – отец Бенедикт покачал головой, – очень высока вероятность того, что половину своей магической природы он утратит.

– Етитская сила... – пробормотал я.

– При этом, – продолжал отец Бенедикт, – ваш случай я считаю более сложным, поскольку у вас не просто трудносовместимые дары, но две стороны вашей сущности опираются на совершенно разные природы. И какова будет реакция вашей энергетической системы на утрату половины себя, я не берусь предсказать. Но за благоприятный исход не поручусь. Причём не только магический, но и жизненный в целом.

Вот он меня конкретно напугал сейчас! Звучало как «поздравляем, в любой момент вы можете неожиданно сдохнуть!»

Ну охренеть теперь...

– И что делать?

Отец Бенедикт внезапно просиял, как солнышко:

– Замечательная новость в том, что у нас есть прекрасный способ профилактики! Пересдавайте контрольную пробу Вюрца раз в три-четыре недели, и если будет замечен перекос в ту или иную сторону – просто постарайтесь уделить больше внимания противоположной... э-э-э... стороне!

– Вот утешили вы меня, батюшка...

ГЛАВА 5. ВСЕ ПРИНИМАЮТ РЕШЕНИЯ

ГОСПОДА В ЯРОСТИ

Южная Моравия, городок Зноймо

20 января 1948 года, около шести часов вечера

Несколько очень серьёзных джентльменов

На этот раз в солидном кабинете собрались только настоящие джентльмены: мистер Браун, мистер Тейлор и лорд фельдмаршал – по каковому случаю знамя Европейской коалиции новой цивилизации было свёрнуто и отставлено в угол, а на парадное место помещено знамя Королевства англов (да, именно это, а не Британского островного союза, в который помимо благородных англов входили куда менее благородные гэлы, скотты и пикты).

– Знаете, господа, наши встречи всё больше и больше напоминают мне мою «работу над ошибками» в университете дипломатии, – проворчал лорд фельдмаршал. – Там тоже давали задание, полное заранее неверных предпосылок, и смотрели, как ты выкрутишься.

– Мне тоже это не доставляет никакого удовольствия, сэр, – поджал губы Тейлор, – но необходимость...

– Предлагаю для начала определиться с фактами, джентльмены, – скупо кивнул Браун. – С тем, что мы можем таковыми считать.

– Даже так, мистер Браун? – кривовато усмехнулся лорд фельдмаршал. – Забавная формулировка. Поясните, будьте так любезны, свою мысль.

– Легко. Итак, что мы можем утверждать с более-менее приемлемыми допусками? Против нас работает мощный маг, который не погиб, не улетел и даже не затаился. По этому пункту возражения есть? Нет? Далее. Я считаю, что данный менталист входит если не в десятку, то в первую сотню страны – точно. Более того, ему совершенно наплевать на истощение магического поля, поскольку его деятельность затронула уже несколько областей, в том числе тех, на которых установки-подавители работают без сбоев. И даже теоретическая возможность работы в условиях подавления чрезвычайно удивляет экспертов. Возражения?

– Позвольте вопрос, – шевельнул пальцами Тейлор.

– Конечно, коллега, что у вас?

– Вы намеренно убираете возможность что против нас работает некромант? В этом случае, согласитесь, маг не будет скован недостатком энергии. Эманации смерти...

– Вы серьёзно, Тейлор? – лорд фельдмаршал вытаращился на говорящего так, что его мясистое лицо, утяжелённое бакенбардами, сделалось похожим на бульдожью морду. – Архимаг-некромант?! Маг такой силы, что способен повелевать несколькими десятками неупокоенных? Даже господарь Валахии по общеизвестным данным... – тут лорд фельдмаршал выпятил нижнюю губу и скептически затряс головой. Щёки заколыхались.

– Именно что по общеизвестным, сэр! – не сдался Тейлор. – А что если эти данные, скажем так, не вполне корректны?

– Вы сомневаетесь в работе аналитических отделов Коалиции?

– Именно! Я очень серьёзно сомневаюсь, сэр! Особенно в работе наших дорогих союзников.

– М-мрх! – недовольно крякнул лорд фельдмаршал. – Именно поэтому сегодня мы собрались узким кругом, господа. От всех этих... – он снова издал невнятный горловой звук, – слишком мало толку и слишком много шума. – Лорд фельдмаршал вспомнил обеденное срочное совещание в этом же кабинете и невольно вздрогнул плечами и щеками...

. . .

– Значит, тот маг-диверсант не был эвакуирован на русском дирижабле, – вскочив, затряс кривым пальцем мелкорослый и лысый представитель ордена «Возрождённых Тамплиеров», – что автоматически...

– Это ничего, как вы говорите, «автоматически» не значит! – громко и возмущённо перебил его франкский майор. Он так близко наклонился к тамплиеру, что, казалось, сейчас порежет ему лысину своим острым носом. – Разгромлена база, собранная добыча с которой, – о, боги, он так и сказал – «добыча»! – должна была отправиться в наше королевство! Снова пострадали франки! Мы потеряли столько, что это даже в не укладывается в уме! Как мне прикажете писать докладные?!

– Буквами! – неожиданно рявкнул всегда спокойный италийский полковник. – Буквами писать! Не нужно излишне драматизировать и устраивать нам истерику по поводу ваших материальных потерь! Разве вас не волнует падение морали среди воинских подразделений? – Италиец пригладил благородную седину и опустился в кресло. – Уже за время, что мы отслеживаем действия этого субъекта...

– Скажите честно: «фиксируем»! – едко заметил тамплиер.

– Пусть «фиксируем», – дёрнул щекой италиец, – неважно! Он умудрился уничтожить лабораторию, выкрасть Морачевскую и её воспитанников, организовать бегство целого лагеря рабочей силы! Это не считая простых – простых! – потерь среди войск внутренних гарнизонов. А место дислокации отрядов очистки территорий? Это я ещё молчу про подрыв морали всего воинского контингента. Мои данные утверждают это со стопроцентной гарантией! Рядовые уже не доверяют сослуживцам, которых не видели более четверти часа! Об офицерах и говорить не приходится!

– Это потому что вы всегда были трусами! – фыркнул франк.

– То-то мы не можем добиться прибытия ни одного франкского отряда усиления даже на территорию округа Мистельбах! – огрызнулся италиец.

– Кстати! – Тамплиер подпрыгнул на стуле и обернулся к франку. – Наши франкские союзники утверждали в докладах, что белый зверь, неоднократно замеченный в сопровождении мага, уничтожен. Якобы прямым попаданием из главного калибра их хвалёных ползунов! И?.. Я вас спрашиваю! Не делайте вид, что это не ваши заявления! Вот! Вот свидетельские показания трёх выживших в нападении на базу «Новых Тамплиеров»! Белый зверь – волк, медведь, собака, или что-то подобное – жив и прекрасно себя чувствует! Нет животных или химер, могущих пережить попадание из пушки! Без последствий!

Лорд фельдмаршал беспомощно наблюдал за разгорающимся скандалом.

– Вы хотите сказать, что я лжец?! – взревел, вскакивая, франк.

– Заткнитесь! – Второй раз за совещание рявкнул италиец. – Или говорите, что вы хотели до нас донести, или заткнитесь! Это не ваши части несут невосполнимые потери. Постоянно! И без каких-либо внятных результатов. Нас уничтожают, вам это понятно? Я требую решительных действий! Вы в курсе, что несколько подразделений самовольно оставили регион дислокации? Солдаты не желают...

– Вы собираетесь требовать от нас сочувствия к дезертирам? – высокомерно фыркнул франк.

– Если бы эта проблема была единичным случаем... Солдаты просто отказываются находиться в этих, как они говорят «проклятых районах»!

– А вы не пытались?..

– Не затыкайте меня! И ваша практика недослушивать собеседника...

– А по-моему это кто-то перекладывает с больной головы на здоровую...

– Вернёмся к обсуждению...

– Именно! Вернёмся! Где реакция командования?

– О реакции я и хотел вам рассказать! Дайте договорить!

. . .

Лорд фельдмаршал сморгнул отвратительное воспоминание и нахмурился:

– Дослушаем нашего уважаемого коллегу. Говорите, мистер Браун.

Джентльмены из разведки и контрразведки обменялись короткими взглядами – экая невиданная учтивость со стороны лорда фельдмаршала!

– Я продолжу с того места, где мы остановились! – не выдавая изумления, ровно заговорил Браун: – Итак, у нас есть маг, очень сильный противник. Некромант или менталист – это сейчас не столь суть неважно, господа, главное – он существует. Исходя из проведённых им акций определён возможный район местонахождения. Признаю, он довольно обширен не только с запада на восток, но и с юга на север. Идя на это совещание, господа, я получил новую информацию...

– Что ещё? – забыв о новоприобретённой учтивости, застонал лорд фельдмаршал.

– Для начала, позвольте: экспертиза, работавшая с телами убитых офицеров базы «Страхотин», вот, – он достал лист, – позвольте, я зачитаю: «Все восемь тел характеризует общая черта: свёрнутые шеи и искусственно растянутые в улыбке рты, для чего были применены выгнутые скрепки и канцелярские резинки».

– Славков-у-Брна! – хлобыстнул ладонью по столу лорд фельдмаршал.

– Именно, сэр! Информации было так много, что на детали мало кто обратил внимание. Но стоило признать, это могло быть и случайное совпадение. Дикое, чудовищное, но совпадение. Поэтому я дал поручение сделать запрос по деталям диверсионной акции в Славкове-у-Брна. И вот та депеша, о которой я вам говорил! Анализ повреждений техники в том городе и на базе «Страхотин» показывает их абсолютно сходный характер. Работал или один и тот же маг, или маги одной школы.

Лорд-фельдмаршал откинулся на спинку кресла и задумался, шевеля брылями.

Тейлор аккуратно приподнял пальцы, показывая желание сказать.

– Говорите!

– Насколько мне известно, сэр, в распоряжении нашего фронта есть две независимых команды магов-охотников. Если нужен запрос какой-либо структуры на задействование этих групп, то Управление разведки Южного фронта подаёт такой запрос, – с этими словами он подвинул заполненный бланк в сторону лорда фельдмаршала.

Тот уцепился за предложение, заблестев глазками:

– Да. Да, господа, возможно, это выход! Я подам срочный запрос в королевскую канцелярию на привлечение этих специалистов. Обеих групп, да! Благодарю, господа. На сегодня наше совещание окончено. Надеюсь, эта новость устроит всех собравшихся?

Тейлор и Браун согласно кивнули и неслышными шагами удалились в коридор. Дойдя до лестничной клетки они слегка замедлили шаги.

– Маги-охотники, – Браун внимательно посмотрел на Тейлора. – Вы уверены в их квалификации?

– Настолько, насколько в нынешних условиях можно быть в чём-либо уверенным.

КОГДА НЕКРОМАНТУ СКУЧНО

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера

20 января 1948 года, поздний вечер

Аркадий

После объявленных мне отцом Бенедиктом подробностей о внезапностях, которые может выкинуть мой нестандартный организм, я, честно вам скажу, как-то загрустил. А лучший способ для медведя переварить грусть – это заесть её, конечно! А потом уж переварить, да. И желательно заспать.

Так что за обедом я порадовал себя двойной порцией картошки с мясом, потом завалился спать, занавесив окно одеялом – чтоб всякие лучи меня не доставали. Спал буквально до ночи. Выспался прям до хруста! Проснувшись, подход с картошкой повторил. И свеженькими мягкими вафлями с кофием заполировал, для полной гарантии восстановления душевной гармонии.

В животе стало тепло и приятно. И я понял, что психовать совсем перестал. Чё психовать-то, когда сказали: пока что всё гармонично, да? Раз в две недели, так и быть, буду кровушки дедам сцеживать, пусть контролируют. Вот если засуетятся, что дисбаланс пошёл – тогда и я нервничать стану, а пока – фигня на палочке!

Я отставил опустевшую кружку и понял, что вся честная компания, собравшись вокруг, внимательно за мной наблюдает. И понял, что тело решительно требует куда-то бежать и творить очередную дичь. Осталось только провозгласить:

– Дамы и господа, я вам категорически заявляю: я заскучал! Есть целая ночь впереди, которую хотелось бы провести с максимальной пользой.

После подобной декларации Хотару мгновенно состроила любопытную мордочку, а Мюллеровы внуки наоборот – загрустили.

– Опять будете вести войну, и опять без нас, – пробурчал Тобиас.

Я переглянулся с Агнессой. Вот, кстати, идеальная казачья жена. Если нужно воевать мужу, значит нужно! А она уж будет дом вести. Так, что судя по всему, на сей раз воевать будем всей толпой. Опять же, будь они с нами в прошлый раз, мы б со Страхотина го-ораздо больше притаранили! На два грузовика добра!

Хотя это я тоже, внутреннюю жабу надо давить, а то, понимаешь... Едрид-мадрид, привязалось это «понимаешь»! Убью Колю!

– Отчего же? На сей раз пойдём с вами. Так что думайте: где будем наносить добро и причинять радости?

Чего-то у дойчей лица повытягивались. Не слышали подобную поговорку?

– А чего долго думать? – рубанул по воздуху Николай. – Давайте просто зачистим округу!

– Решение самое простое, но не самое разумное, – возразил я. – Мы и так в Хёрерсдорфе нашумели. Положим, все три раза я мимо пройти не мог – что с обозом, что с лабораторией, что с лагерем этим рабским. Но если сейчас мы пройдёмся метлой по окрестным гарнизонам...

– Да-да! – горячо поддержала меня Хотару. – Это будет словно крик: вот они мы! Словно кружок вокруг Клостервальда на карте обвести. Надёжнее только указатели поставить, чтоб враги видели, куда им идти.

– Действительно, – запереживал Николай. – Как же мне не пришла в голову такая простая вещь...

– А мне терять мельницу как базу совсем неохота, – заключил я. – Да и ещё такой вопрос: выяснят, разведают – где мы, подгонят батарею гаубиц и, как под Архлебовым, просто сровняют тут всё в мелкую щебёнку. А дальность у современной гаубицы за пятнадцать километров. Мы даже понять ничего не успеем.

– Да-а, – протянул Тобиас, – при таком варианте уцелеют разве что призраки.

– Нет-нет, – слегка нахмурился Мюллер, – фройляйн Хотару сохранит жизнь почти наверняка, вы не представляете мощи щитов волшебных лис. Герр Аркадий... это будет зависеть от ряда факторов. А остальные...

– Именно, господа сотоварищи, – подтвердил я. – Мы можем не успеть прикрыть остальных. Или элементарно не сдюжить. Поэтому мы не будем дёргать тигра за усы, а выберем цель подальше от Клостервальда.

– Предложения есть? – деловито упёр руки в боки Коля. – А то критиковать все молодцы! Критикуешь – предлагай!

– А тут есть какой-нибудь большой город? – спросила Хотару. – Рядом? Большой город – большой гарнизон. Там наверняка много техники, м? Герр Мюллер, идите сюда и не дуйтесь! Я знаю, у вас есть карта.

– Ага! – тут же заворчал мельник, подходя из угла поближе. – Как только что-то нужно...

– Ха! Я могу обойтись и своими запасами! – фыркнула Хотару... и извлекла на свет божий огромную и подробнейшую школьную карту Великой Германской империи. С рейками и верёвочкой! И тут же развернула её, взлетев над диваном: – Вот!

– Однако! – оторопел Мюллер. – Признаю, вы весьма предусмотрительная особа. Но давайте всё же обойдёмся более щадящим вариантом.

Оказалось, что карты лежали там же, куда Мюллер сложил их в прошлый раз – на верху посудного шкафа.

– Кто бы мог подумать! – всплеснула руками Агнесса. – Как хорошо, что сегодня у меня все силы ушли на сортировку припасов, а я ведь хотела пройтись там мокрой тряпкой!

В общем, для карт нашли более подходящее место в комоде, а одну, тоже довольно крупную, Мюллер расстелил на столе, сообщив торжественно:

– Это карта австрийских земель Великой Германской империи!

– И где ж тут мы? – сразу полюбопытствовал Коля.

– Вот тут! – ткнул Мюллер почти в самый верх северо-восточного угла карты.

– Ага...

Все вытянули шеи в ту сторону.

– Похоже, самый крупный город рядом – Вена, – первым сказал молодой Отто. – Это почти пятьдесят километров от нас.

– О, да это ж рядом! – обрадовался я, снова увидел изумлённые немецкие лица и пояснил: – Ну... по нашим сибирским меркам – вообще близко, рукой подать.

– А там есть что-нибудь вкусное? – задумчиво спросила Хотару.

Кто о чём, а лиса о вкусняшках!

– Вена славится своими сладостям. Штрудель... – принялся рассказывать священник.

– Штрудель знаю, тётя Марта делала! – восторженно перебила его Хотару.

– Завтра я вам тоже испеку, – тихонько обещала Агнесса, а отец Бенедикт (судя по всему, уже привыкший к лисьей манере разговаривать) просто продолжил:

– Нокерльн, знаменитые венские вафли, моцарткугель, пуншкрапфен...

– Господи, как вы всё это запоминаете? – вытаращил на него глаза Коля. – Это же язык сломаешь...

– И ничего не сломаешь! Это очень-очень вкусно! – отбрил его священник.

– Как хорошо! – воскликнула Хотару. – Мы могли бы прихватить что-нибудь в их кондитерских на обратном пути. У меня освободилось немного места в хранилище!

Да-да, на пару вагонов.

– Знаменитых кондитерских домов в Вене три, – с радостью поддержал её отец Бенедикт, словно позабыв, зачем мы вообще туда собираемся, – это Демель, Захер и Слука.

– Звучит как ругательства, – подозрительно поморщилась Хотару.

– Уверяю вас, это божественно! А шоколадно-абрикосовый торт, м-м-м...

– Я вам верю, – милостиво расплылась в улыбке Хотару, – я согласна, едем в Вену!

Ну что, похоже, Хотару уже всё для себя решила. А с другой стороны – Вена так Вена, почему нет?

ГЛАВА 6. ВЕНА, РАЗМИНАЕМСЯ

А КАКИЕ ТАМ КОНДИТЕРСКИЕ!

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера – путь на Вену

20 января 1948 года, дело близится к полночи

Аркадий

Перед отъездом Хотару подчёркнуто официально заявила:

– А вам, Аркадий Ильич, лучше бы переодеться. Я вам тут костюмчик припасла.

– На складе? – догадался я.

Хотару вздохнула:

– Хозяину он больше всё равно не послужит. Если вас взбодрит, сегодня вы пойдёте в бой, чтобы совершить месть и за него тоже. А к вам будет меньше вопросов.

В новом костюме я был похож на военного, специально вырядившегося гражданским. Всё-таки три курсантских года – они сказываются. Но костюм выглядел дорого. К нему Хотару приложила шёлковую рубашку с золотыми запонками и галстук с золотым же зажимом и камешком, похожим на рубин.

– И вот ещё, – она извлекла из своего хранилища брегет с цепочкой. – Это не со склада. Это мой подарок... должен был быть... на окончание училища. – Она вздохнула и вложила часы мне в руку: – Отпразднуем хотя бы, что сейчас мы живы и нашли друг друга.

– А что, отличный повод! – я принял часы с лёгким поклоном: – Сердечно благодарю!

В общем, сейчас я выглядел как капиталист, сопровождаемый шофёром и... Младшего Отто, наверное, с натяжкой можно было счесть охранником. Н-да, для мальчика на посылках он, пожалуй, слишком здоров. Под сиденьями у парней лежали обрезы. Ну очень им хотелось – на всякий случай. Я подумал и возражать не стал, пусть уж лучше тащат с собой, чем дёргаются всю дорогу.

Выезжать решили на машинке Бауэра. Как ни нравилась эта железная лягушонка мне, но, возвращаться, вспоминая Страхотин, мы будем по-любому на грузовиках, так что пусть будет она. Не на ползуне же, в самом деле, ехать? Только телефункен выложили. Я всё-таки надеялся каким-нибудь макаром выведать частоты русского экспедиционного корпуса. Надо было у Бауэра уточнить тогда, не подумал. А теперь рацио есть, а ничего передать не могу. Досадно.

Влезли не то чтобы с трудом, но коленки у Отто в спинку переднего сиденья упирались. Всё-таки машинка весьма компактная, а мы все подобрались довольно рослые. Это хорошо ещё, что Коля места не занимает, да и лиса тоже. Она вообще улеглась прямо на брезентовую крышу и ехала, иногда заглядывая внутрь через стекло, чем нервировала Тобиаса. Я всё порывался его заменить за рулём, но парень упёрся. И, главное, аргументация серьёзная – «Вы командир, вам невместно!» И чего ты с ним сделаешь?

* * *

Пока ехали, Николай всё порывался патрули по пути поубивать. Пришлось ему сделать строгое внушение.

– Ты понимаешь – нет, что эта кровожадность до добра не доведёт? Это ж словно на карте начертить – «Мы ехали вот отсюда!»

– А если рядом с нами совсем никого не трогать, это тоже подозрительно будет! – возражал Коля.

– Согласен. Эту твою поправку мы отдельно обсудим, как нам лучше быть. Но пока – действуем в соответствии с намеченным планом и до Вены никого не потрошим! Ферштеен?

– Яволь... – недовольно проворчал Коля и (пока думал, что я не вижу) утёк на крышу, рядом с Хотару сидеть. Там они обсуждали то, что им с крыши лучше видно было, жаловались друг другу (как будто мы внизу через брезент не слышим, ага) на то, что нельзя прям щас всех вражин перебить и с косами вдоль дороги расставить – вон в Страхотине как красиво получилось! – и разглагольствовали о том, велик ли будет Венский гарнизон и чем удастся поживиться в тамошних кондитерских. Между делом Хотару каким-то непонятным мне способом отводила глаза стоящим на заставах караульным, и мы спокойно ехали себе дальше.

В общем, весь путь, отделяющий Клостервальд от Вены составил не пятьдесят километров, а (если со всеми загибами) как бы не семьдесят. Проехали мы их чуть больше чем за час и к первым петухам* были на подъезде к Вене

*Около часу ночи.

Тут, завидев зарево от фонарей над городом и приближающиеся предместья, оживились Мюллеры и насмешили меня изрядно. По их мнению, мы должны были ворваться в Вену прям как карающая рука Господа. Они так и сказали! Нет, даже не так, а более превыспренне. Типа... «карающая длань Господня» – во! Пришлось тоже им укорот дать. Ну что за фантазии, в самом деле?

Вскоре мы были уже прямо в центре города. Отто припарковал нас прямо на мосту через Дунай. Я вылез. Огляделся, посмотрел на переминающуюся рядом свою команду-ух и спросил:

– Ну, откуда начнём? Направо, налево?

– Туда! – Хотару ткнула пальцем, а поскольку мне было совершенно всё равно, «туда» мы и пошли.

– Аркадий Ильич, вы так и не провели инструктаж!

– О! Проснулся, Тобиас, а чего раньше не спросил? – Как он на меня посмотрел! С таким искренним возмущением! Орёл! – Вы просто идёте рядом со мной и стараетесь не мешать вот этим богам войны, – я ткнул в Хотару и Колю. – Ну и мне не мешать. Вы видели, как воюют маги? Нет? Задача: не мешать! Исполнять!

Прониклись! Молодцы!

– И ещё, Хотару, постарайся убивать солдат каким-нибудь другим способом, не ломая шеи.

– Почему, Аркадий Ильич? – удивилась лиса.

– А потому, что я их потом поднимаю, а они бегают, головы набок! Поняла?

– Поняла. Убивать, не ломая шеи!

И всё-таки первого солдата цивилизационного союза сегодня грохнул Николай. Пока я инструктировал Хотару, этот маньяк полупрозрачный заколол одного из идущих нам навстречу патрульных позаимствованным у него же ножом. Жутковатая смерть, как по мне.

– Эй, юрей, так нечестно! – вскрикнула Хотару, мелькнула вперёд белой молнией и... кажется, она воткнула второму солдату тонкий, похожий на шпильку нож (или похожую на нож шпильку?) прямо в сердце.

– Третьего не трогать! – рявкнул я, и мои «боги войны» замерли, вцепившись последнему патрульному в плечи с двух сторон. – Сюда! – заметно тише сказал я, для убедительности ткнув пальцем в мостовую перед собой.

Лиса и призрак подлетели, и не подумав отпустить пленника, ноги которого скребли носками ботинок по булыжникам. Судя по красным штанам, в городе стояли франки. По-франкски я его и спросил:

– Где расквартированы воинские подразделения коалиции?

Выслушал довольно пространный заикающийся ответ, порадовался, что гарнизон размещён кучно – в общежитиях университетов, из которых выгнали студентов (не придётся все квартиры в Вене шерстить, какое счастье!), и задал второй волнующий меня вопрос:

– Механизированная часть есть в городе? Техника?

Как я и предполагал, механизированный корпус коалиции занял корпуса и ангары Венской шагоходной школы.

Где находятся склады оружия, франк не знал. Я прервал его жизнь быстро – коротким ударом когтя в висок. Красное пятно на красной кепи почти и незаметно. Будет как живой.

– А почему вы не спросили его, как к ентой школе пройтить, ваш-сият-ство? – полюбопытствовал Коля.

– Потому что я знаю, где это, – с некоторой отстранённостью ответил я.

Бывал здесь с дядей Хагеном и отцом – катались как-то в отпуске по местам, так сказать, боевой славы. Поэтому, где искать шагоходную школу, я знал точно. Эх, не так я мечтал вернуться в это славное место... И точно не думал, что стану причиной его разрушения. Ну да посмотрим.

Мюллеры расправой с патрулём прониклись. Хотя они ещё больше прониклись (прям до сине-зелёного цвета лица), когда мертвецы после моего приказа встали и бросились в указанном мной направлении.

– Вот так и живём, – философски заметил я. – Всем! Двигаемся на северо-запад вдоль набережной. Хотару и Коля – в свободном полёте. Тела только к нашей линии движения стаскивайте.

– Яволь! – гаркнули оба и умчались проверять близлежащие улицы. План «Разгром и шатание Вены» начал своё победное шествие. Вместе с нами, ага. Но щиты я на Отто и Тобиаса накинул какие только возможно сильные. Во избежание, так сказать.

ПРОЙТИ ГОРОД ПОПЕРЁК

– Поехали! – кивнул я братьям на наш швиммваген. – До шагоходной школы отсюда прилично топать, чуть не с десяток километров будет. Так что, как говорит нам пословица, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Но не торопясь! За убивцами нашими потащимся.

Тобиас сел за руль и мы поползли со скоростью, едва превышающей энергичный человеческий шаг. Через первых же метров двести я велел:

– Тормози!

На тротуаре лежало четыре красноштанных трупа в синих шинелях и красных кепи.

Ну чисто ходячие мишени же!

Не говори...

А может, ты велишь им шинельками поделиться, чтоб Тобиас с Отто ни у кого вопросов не вызывали? Будут как невидимки в городе. Николай обзавидуется!

Я всерьёз рассмотрел этот вариант.

Не, чёт не нравится мне, – скептически поморщился я. – Не настолько кадавр – сообразительное и высокочувствительное существо, чтобы франка во франкской шинели от австрийца во франкской шинели отличить. Оно нам надо?

А если в приказ добавить, мол: атаковать солдат и офицеров коалиции, предварительно убедившись, что это именно они?

Тяжеловесно звучит. И неубедительно. А если какие кадавры примут парней за цивилизаторов и шарахнут по ним разом из десятка стволов? Ну как щиты не выдержат под слаженным залпом? Так я их от случайной пули прикрываю, и достаточно, а то придётся беспрерывно пасти.

Н-да, не вариант.

В общем, поднял я и этих, отправил со стандартным приказом, добавив указание перейти через любой ближайший мост на другой берег и там своих искать. В добрый путь, как говорится.

– Простите, ваше сиятельство, но вы так и будете воевать? – спросил меня Отто, едва мы дальше тронулись.

– Как? – удивился я.

Он помялся, но всё же ответил:

– Ещё раз прошу меня простить, но в книгах маги – это взрывы, огонь с небес, молнии и ледяные глыбы, протыкающие противников.

– А-а-а! – внезапно понял я. – Зрелищности не хватает?

Братья одновременно кивнули. Прям болванчики тебе.

– Как бы вам объяснить, чтоб в ярких картинках... У русских есть поговорка про рыбку съесть и хм... – Я оглянулся, никто не видит? Хотя продолжать неприличную поговорку не стал. Братья смотрели на меня и моргали, не догоняя. Аж неловко сделалось. – Лад-но, попробуем по-немецки. Вам что важнее: результативность или зрелищность?

– Результат, конечно! – сразу ответил за обоих Тобиас.

– Вот и будет вам результат. Давай, вперёд двигай. Вон у моста целая шеренга лежит. Но, к слову, взрывать тоже будем. Всё взорвём, всех цивилизаторов в труху. Но, – я поднял палец вверх, – потом, когда уезжать будем.

Повеселели. Простые души! Хлебом не корми, дай фейерверк из чужой военной собственности устроить.

Кстати, фейерверк! Отец Бенедикт мне что сказал? Баланс соблюдать, так? Значит, сегодня сиренью только поднимаем кадавров! И чего-нибудь фигачим обычной зелёнкой. Запасец небольшой есть.

Мост проявлялся всё чётче, и мне почему-то прям хотелось скорее оказаться к нему поближе.

Маной тянет.

Да ну, не может быть! Тут в городе всё словно высушенное! «В джунгли пришла великая сушь!»

Но подъехав ближе, я понял, что тут каким-то чудом сохранилось маленькое окошко вне полей подавления. Не рассчитали господа цивилизаторы? Или вынуждены были блокирующую будку на несколько метров сместить? Если итальянцы или франки ставили, могли посчитать, что ерунда это несущественная. Или кто-то из инженеров решил, что посреди больших городов и так магический фон понижен, не сыграет роли крошечное пятнышко.

А оно бы и не сыграло, если б не река! Река – мощнейший природный ретранслятор сырой маны. И несмотря на все подавители, сюда, к этому окошку, она доносила энергию и выплёскивала. Воздух над водой как будто аж переливался.

Вот это нам подспорье! Берём!

Только рукой человеческой не дотянешься... А вот медведем!

Я накинул шкуру и свесился за перила моста, вытянув лапу...

Бэн-н-н-нц! – вылетевший из проулка мотоцикл с коляской врезался в столб. Ну просто водитель увидел замершего над перилами моста меня и... засмотрелся, в общем.

А я от неожиданности жахнул по ним «бабочками». Не сиреневыми – обычными бабочками, огненными! И получились они вполне отчётливыми и изящными, а никакими не кляксами! Помнят руки-то!

Конфуз состоял в том, что вся втёкшая в меня зелёная мана разом ушла в тройное заклинание, испепелив подвернувшихся солдафонов буквально в пыль.

Однако!

– Парни, проверьте-ка технику. Если на ходу – затрофеить! – я ткнул в уткнувшийся в столб мотоцикл. – Будем по городу с шиком разъезжать!

Так-то повреждений особо не видать, да и звон больше от каски водителя шёл.

Как сказал бы дядя Петя: от каски, пришедшей в критическое сближение с металлоконструкцией, – усмехнулся Зверь.

– А зачем нам ещё и мотоцикл? – спросил Отто, неуклюже выдираясь из тесной машины.

– А затем, мой любознательный друг, что на мотоцикле военные символы цивилизаторские. И к тому же – разве тебе не надоело упираться коленками в сиденье Тобиаса?

– Надоело! – быстро сказал Отто.

– А мотоцикл ты водить умеешь?

– Немного.

– Ладно, проверяйте. А я делом займусь.

Вдоль ограды набережной лежало полтора десятка свежих мертвяков. Я начал поднимать кадавров, прислушиваясь к шумам, отчётливо разносящимся в ночной тишине.

Впереди что-то бахнуло. Или Коля, или Хотару развлекаются.

Или оба сразу.

– Заводи! Поехали, а то без нас всё закончится.

И мы поехали.

* * *

Что хочу сказать? Тесные улочки в этой Вене. Как они тут живут вообще? В некоторые улочки разве что мотоцикл колясочный с трудом впишется. А если б нормального формата автомобиль? А ползун, не дай Бог? Центральные улицы-то ещё ничего, но те, по которым иногда делали петли мы – вообще караул.

Следующих шестерых кадавров я поднял у входа какой-то магазин. Чего посреди ночи они тут делали? Да и неважно так-то. Интересно, кто их – Николай или Хотару? Видимых-то на первый взгляд повреждений на солдатах не было. Целое отделение! Это же праздник какой-то! И, что самое забавное, я, когда их поднимал да приказ объявлял, даже из машины не вылез. Барствуем помаленьку.

А дойчи, смотрю, уже и не морщатся.

Прониклись суровой военной действительностью?

Наверное. А с другой стороны – чего иронизировать, парни нормальные, только восторженные излишне. Ничего, окружение оживших трупов скоро это пообтешет. Ну и я помогу. – Тут я поймал сам себя на том, что думаю, и усмехнулся: – Неслабые у меня мысли! Вот сейчас самое время корону поймать! Зазнаётесь, твоё сиятельство!

Именно. Но я слежу! Так что всё путём будет.

Ага, одна надежда на тебя. Главное, чтоб ты сам нос не задрал.

Медведю неудобно нос задирать!

Ой, не знаю, не знаю!

Так. А это уже точно Колина работа. Он же у нас маньяк-взрывотехник? За углом, метрах в двухстах от нас долбануло и на перекрёсток выехала колёсная катушка. Выкатилась. Вернее, то что от колёсника осталось. Военная машина горела и катилась вперёд чисто по инерции. Вы когда-нибудь видели, как катится машина на горящих колёсах? Я так в первый раз. Зрелище такое, страшноватое.

– Что парни, вам хотелось красивостей – пожалуйста! Нравится?

Чад от горящих покрышек заволакивал улицу чёрными клубами.

– Нет, герр Аркадий. Не нравится! – мотнул головой Тобиас, сдавая назад. – Но мы их сюда не звали!

– Вот! Правильная мысль! – похвалил я его.

– И, ваше сиятельство... я хочу сказать, ваш метод мне нравится больше. Он как-то чище, – вдруг выдал Отто.

– Забавное определение. Ладно, объезжай его и покатили дальше. Война себя сама не навоюет!

ГЛАВА 7. ЗАПАДНЫЙ БЕРЕГ

ПЛАН СЛЕГКА МЕНЯЕТСЯ

Австрия, Вена

21 января 1948 года, разгар ночи

Аркадий

Мы вырулили обратно на набережную, чтобы увидеть, как Коля старательно подравнивает свежеупокоенный рядок. И тут мне вдруг с необычайной остротой пришла в голову мысль. Нет, две мысли!

– Николай!

– Слушаю, ваш-сият-ство!

– Зови Хотару, и ко мне!

– Понял! Сей момент!

А я поднял десяток мертвяков, прочёл им привычный приказ, но присовокупил в конце:

– Двигаться к ближайшему крупному расположению воинской части европейской коалиции – бегом марш!

Кадавры, как я уже и предположил, бросились к ближайшему мосту.

Лошарик я! Все институты и университеты по старинной ещё традиции располагались кучно на западном берегу. Все, кроме недавно организованной шагоходной школы! И если мы направим к старым общежитским корпусам только лишь случайный десяток или даже два кадавров – их поглотит оставшаяся масса солдат (а в том, что в административном центре австрийских земель стоит большой гарнизон я был настолько уверен, что даже у того франка спрашивать об этом не стал).

– Аркадий Ильич! – из проулка вынырнула Хотару с двумя свежими трупами, которых она тащила за шкирки. – Что случилось?!

– Мы идём на тот берег. Прежде чем играться в машинки, разворошим как следует осиное гнездо.

– А эти? – она приподняла свою ношу.

– Клади. У них и подсумки с гранатами есть – очень кстати!

Этих я отправил взрывать все электрические подстанции, которые они смогут найти. А когда кончатся гранаты – поджигать. И уничтожать обслуживающий персонал.

Да, возможно там сидят просто техники, но они блокируют нашим магам возможность сопротивляться врагу, а значит – воюют против нас!

– Смотрите! – вскрикнул Отто, указывая за мост.

Дорожное полотно моста перетекало в широкий проспект, и одно из зданий на этом проспекте вдруг начало вспыхивать загорающимися в окнах огоньками – всё ярче и кучнее.

– Похоже, это и есть то общежитие, в котором стоит одна из частей, – предположил Тобиас.

– И кадавры добрались до него! – кивнул я. – Если там сидят не дураки, забаррикадируются внутри. Хотару, Коля – туда! Коля начинай с нижних этажей, Хотару – с верхних, навстречу друг другу.

«Боги войны» пренебрегли мостом и рванули прямо над рекой, срезая угол. А мы, естественно, попилили обычным способом.

– А если он не забаррикадируются, а наоборот – побегут на улицу? – спросил Тобиас, прибавляя газу.

– Нам же лучше. Не придётся их вытаскивать.

Медвежий слух сообщал мне, что в бывшем студенческом общежитии начался маленький местный крындец. Множество голосов орали, сливаясь в какофонию, в которой трудно было разобрать хоть какие-то слова. Стреляли – на крыльце, но ещё больше – внутри здания! Внезапно раздался чудовищный вой, от которого натурально шерсть на загривке встала дыбом.

– Это что? – испуганно спросил Отто, оттормозившись.

– Это Коля! – крикнул я. – Наловчился орать, засунув голову в стену. Вот такой эффект. Поехали, поехали!

Словно отвечая Николаю, в окнах верхнего этажа грохнуло, и там раздался жуткий рёв.

– А это Хотару! – сразу пояснил я. – В боевой форме. Не видели ещё?

Я хотел сказать, что незабываемое зрелище, но Тобиас сразу кивнул:

– Видели! – и вздрогнул так, словно ему за шиворот льдинка попала.

– Страшно, как Армагеддон! – согласно крикнул Отто.

И тут несколько окон в верхнем этаже со звоном разлетелись стеклом одно за другим, и из них начали выскакивать люди.

– Э! Э! Э! Вы чё творите! – я аж привстал в машине (и вовсе бы вскочил, да брезентуха остановила). – Четвёртый же этаж! Вы как потом воевать будете?!

– Видимо, никак, – хмуро предположил Тобиас.

Именно в этот момент очередной прыгун врезался головой в мостовую. Хряснуло. Во все стороны брызнуло красным и белым.

Отто резко остановился, спрыгнул с мотоцикла и отвернулся к стене – блевать. Эк его...

А мы уж и привыкли...

Тобиас притормозил, вопросительно глядя на меня. Бросать пацана в планах у меня не было.

– Так! Вы оба в кашу не лезете, мне только мешать будете. Берёшь его, вскройте вон тот магазин, – я ткнул в ближайшую дверь с вывеской. – Затаиться и ждать нас. Да оружие возьмите. Мало ли!

– Яволь! – гаркнул Тобиас, подхватил обрезы и побежал к брату, а я в общежитие двинул, на ходу накидывая шкуру. Баланс же? Таки будем держать!

ДОГОВОР ЕСТЬ ДОГОВОР

– Коля!!! – рявкнул я, вламываясь в изрешеченный холл. – Коля!!!

Вокруг всё было залито кровищей. Тел разной целости множество. Ни одного живого и... Да! Как я и предполагал – моих кадавров положили, не дав добраться даже до комнат первого этажа. Вот они все тут, бедолаги. Ну да ладно. Я быстро поднял пару десятков новых и отправил их ломать двери в комнатах второго и третьего этажей и производить стандартную зачистку.

Да, наверное, получится не очень аккуратно, но вряд ли сегодня я смогу поднять всех. Как там тот дьяк говорил? Чтобы достичь того же уровня, который пробился на первичной инициации, нужно упорно трудиться несколько лет. Так что ни три ни даже две сотни кадавров мне не светит. Полторы? Сомнительно. Сто ещё может быть. Так что будем выбирать самых красивых.

Лучших из лучших? – хмыкнул Зверь.

А то ж!

– Коля!!! – ещё раз рявкнул я.

– Тут! – гаркнул Николай, выныривая прямо над головой.

– Коля, едрид-мадрид, доведёшь до цугундера!

– Так звали ж!

– Но не орать же ж! – я потряс башкой. – Коля, нужен офицер или комендант, соображающий в расселении по общагам. Живее!

– Живой?

– Конечно, живой! Нахрена мне труп коменданта!

– Будет! – коротко ответил он и скрылся в стену.

А я начал кадавров поднимать. Дело само себя не сделает.

* * *

Через четверть часа у меня было пятьдесят «слуг» средней паршивости. Да-а, это – не то что аккуратные тушки на набережной. С другой стороны – может, решат, что это раненые бегут? Откроют им, чтоб оказать первую помощь?

В то, что проникновение в следующие, назовём их так, «казармы» будет лёгким, я не верил. И тут Коля приволок синеющего и трясущегося унтера со значками каптенармуса.

– Звиняйте, ваш-сият-ство, никаких офицериков более не осталось. Мож, ентот сойдёт?

Я посмотрел на дядьку, склонив голову:

– Н-ну, за неимением лучших из лучших, пойдут и лучшие из худших. Франк? – спросил я, переходя на франкский.

– Д-д-да, сударь! – затряс он головой.

– Хочешь жить?

– Д-д-да, сударь!

– Ты знаешь, сколько общежитий занято частями коалиции, и где они расположены?

– Знаю о пят... о шести, господин, – ещё быстрее закивал он и торопливо добавил: – Они все неподалёку! Кроме механического корпуса.

– Тех пока оставим. Какие пять, говори? А лучше пиши адреса. Коля! Есть тут бумага и карандаши?!

– Айн момент! – прокричал Николай, свистя мимо. И через несколько секунд трясущийся каптенармус уже писал.

– Хотару!

– Да, господин? – мягко ответила она из-за плеча.

– Видишь первый адрес? Бери этих молодчиков и вперёд, вскроешь им двери.

– Я хочу спросить, – мягко, но настойчиво сказала она.

– Говори.

– Мы собирались не жалеть никого, – переключилась она на японский и показала взглядом на пишущего каптенармуса. – Почему ты оставляешь в живых этого?

– За его грудиной сидит зародыш смерти, – ответил я честно, – такой большой, что едва там вмещается. Думаю, у этого человека осталось времени примерно до утра. Я дал согласие его не убивать – в обмен на информацию. Но не лечить. Такого договора не было.

Она по-лисьи прищурилась:

– Справедливо.

Я обернулся к кадаврам... и вдруг решил проверить новую идею! Если они понимали приказ «действовать согласно уставу», то почему бы и нет?

– У кого из вас есть подробная карта Вены, дайте её мне!

В рядах возникло шевеление, защёлкали застёжки планшеток, и три кадавра предъявили мне бумажные карты разной степени уляпанности кровью. Прошёлся очищением. Пойдёт!

– Встать в строй! – Повернулся к каптенармусу, закончившему писать: – Показывай адреса на карте!.. Хотару, смотри! Вот эти три выстроены практически цепочкой. Двигаешься вот так, – я перенёс пометки с первой карты на вторую, – поступательно. Придам тебе усиление. Вскрываете двери и убиваете всех, можете сильно не аккуратничать уже. Потом переходишь с ними сюда и сюда.

– Думаешь, нас нигде не будут встречать? Должны же они хоть как-то среагировать на нападение?

– Думаю, что это будут их проблемы.

Хотару хищно улыбнулась:

– Я поняла!

Вот тут я снова обернулся к кадаврам и велел:

– Ступайте за этой госпожой и выполняйте все приказы, которые она вам отдаст!

Хотару в сопровождении полусотни устремилась на улицу.

– Теперь Коля.

Тот сразу перестал дуться у меня за спиной:

– Слушаю, ваш-сият-ство!

– Твои цели вот: раз, два, три. Последовательно и быстро. Если закончишь раньше Хотару, идёшь сюда, – я показал на её последний объект, – там встречаемся. Если мы управимся раньше, то к тебе подойдём.

– Понял! Разрешите лететь!

– Давай.

Я оглянулся по сторонам, поднял ещё двух кадавров и велел им вытаскивать трупы и укладывать в ряд вдоль дома на тротуаре. Ну мало ли – вдруг понадобятся мне? Выбирать удобнее будет. И сами чтоб по окончании работ в этот ряд легли. Подумал и добавил к приказу, чтоб убивали всех солдат и офицеров коалиции, кроме вот этого каптенармуса. Договор есть договор.

ПОЧТИ РУТИНА

Я вышел на улицу и заметил, как едва заметно дрогнули занавески на некоторых окнах дома напротив. Естественно, наша акция не осталась незамеченной. Что ж, пусть полюбуются на длинный ряд трупов, который сейчас украсит ночной городской пейзаж. Сам я подошёл к автомобилю, скинул шкуру и пару раз нажал на клаксон:

– Парни! Выходите, поехали!

Из магазина показались Мюллеры. Отто косился на кадавров, выволакивающих очередной труп. В рядке лежало уже не меньше десятка.

– Надеюсь, ты не будешь больше блевать? – спросил я, имея в виду зеленоватый вид младшего.

– Ему больше нечем, – кривовато усмехнулся Тобиас.

– Тогда поехали. Сперва сюда, – я вручил карту Тобиасу и ткнул в нужную точку. Хорошо, что карт было три!

И не успели мы тронуться, как Отто с удивлением посмотрел на нас:

– Слышите? Гремит! Это третий раз уже!

Да, отдалённый грохот взрывов я слышал, ещё стоя в холле первого общежития. Тогда я понадеялся, что засланцы с гранатами добрались-таки до электроподстанций. Но в этот раз звук был другой. И раздался он как раз с той стороны, куда мы ехали.

– Ну-ка, прибавим ходу! Отто, держись сзади!

Мы вылетели на небольшую площадь перед общежитием. Нет, скорее это был даже студенческий городок, в котором были объединены жилые корпуса, учебные здания, библиотеки и прочее. Кажется, в Европе такое называют кампусом? Так вот, прямо посреди большого красивого газона с клумбами (красивость позволяли разглядеть в изобилии наличествующие на сей площади весьма яркие фонари) стоял гусеничный ползун с лёгкой пушкой и пулемётом. И с бронированным, но открытым сверху кузовом. Стоял и красиво горел. Возможно, это было даже более красиво, чем газон.

Чуть в отдалении чадил обугленный практически до остова грузовик.

– Кажется, там горелые скелеты, – сказал Отто и сглотнул.

– И ничего не кажется, – возразил я. – Отличные скелеты. Но нам они вряд ли пригодятся. Сильно я подозреваю, что они будут разваливаться. Не блевать!

Отто усиленно задышал и тут же закашлялся от дыма.

– Отставить панику! Тобиас, действуем по отработанной схеме. Вскрываете любую дверь и сидите за ней до моего прихода.

– Яволь, герр Аркадий.

– Всё, я пошёл.

Хотару развлекалась во всю. Её героический путь можно было отследить по вылетающим стёклам (иногда вместе с рамами) и вырывающимся из освободившихся оконных проёмов клубам чёрного жирного дыма.

Что-то не очень мне хочется в душегубку лезть. Это лисе, может, всё равно...

Мы и не полезем. Мы тут что-нибудь подходящее найдём.

Я подошёл поближе и убедился – весь тротуар под окнами был завален мертвяками. Большинство зияли дырами посреди груди. Так-так, похоже, Хотару, памятуя о моей просьбе не сворачивать шеи, начала сердца вырывать? А тушку сразу выкидывать в окно, чтоб возни меньше было.

На противоположном краю фасада раздавался методичный звон стекла и шмяки. Работает, старательная наша! Ещё там орали и стреляли, иногда гуще, иногда реже, но Хотару, похоже, это мало волновало. Зачистка шла, почти не сбивая темпа. Звуки приближались. Что-то я не хочу под стеклину попасть. Щиты щитами, но мало ли... Я быстренько поднял четвёрку кадавров из тех, что поцелее, велел трупы собирать и ровно на газоне выкладывать. Вон, к ползуну. Сделаем картинку ярче. Сам отступил подальше и принялся наблюдать за окнами.

– Хотару!

Она высунулась из очередного разбитого окна:

– Я уже заканчиваю!

И именно сейчас где-то не очень далеко раздался «ДЫ-ДЫЩЬ!» – и весь квартал мгновенно погрузился во тьму. А в воздухе слабенько запахло зелёной маной.

– Жги остатки и пошли, сколько можно возиться! Проторчим здесь до обеда!

– Вакаримасита!* – крикнула Хотару, скрылась в проёме, и остаток этажа разом наполнился огнём. Хорошо, что тут всего три этажа. Быстро управились.

*Хорошо (яп.)

– Слушай, – сказал я ей, когда она слетела ко мне с окна, – а если шуметь получше, так нам и не придётся на окраину тащиться? Техника сама к нам приползёт, а?

Мы стояли в глянцевой тьме безлунной ночи, рядом чадил ползун, позади полыхало бывшее студенческое общежитие, и в пляшущих оранжевых отблесках деловито перемещались молчаливые кадавры. Мне казалось, что края предметов начинают подрагивать и как будто обволакиваться туманной дымкой – от жара, наверное. Да и дым...

– Канпеки да!* – радостно завопила Хотару. – Они сами придут к нам в лапы! Пошли, Аригатаси, пошумим!!!

*Идеально! (яп.)

И МЫ ПОШУМЕЛИ

А потом ещё пошумели.

Второе здание Хотару просто подожгла. Видели вы, как летает волшебная лиса, поливая всё вокруг пламенем, извергаемым изо рта, как дракон? Вот тогда Тобиас сказал мне:

– Герр Аркадий, вы не боитесь жить рядом с чудовищем? – очень тихо сказал, железно убедившись в том, что кицунэ его не слышит.

– Так ведь дело в том, что это моё личное чудовище, дружище, – с какой-то весёлой яростью ответил ему я. – Моё, понимаешь разницу?

– Пока нет, – честно ответил он. – Может, позже? Надеюсь, что когда-нибудь пойму.

Кадаврам досталось добивать тех, кто выпрыгивал из окон и выбегал из дверей.

Отто сказал, что побудет тыловым охранением, и на всё это не смотрел. И правильно.

Вскоре для кадавров не осталось работы, и я отправил их в разные стороны пятью группами – искать трансформаторные будки и подстанции и уничтожать. Нашлось некоторое количество гранат. Немного, но я был уверен, что они всё равно что-то придумают. Поразительно! При всей кадавровой тупости они оказались одновременно и изобретательными. Такое впечатление, что у них отключались всякие сомнения, и мёртвые бойцы начинали применять все возможные способы достижения целей, о которых когда-либо слышали.

Так что периодически Хотару взлетала повыше и сообщала мне новости – там или сям в определённом лоскутке города отключался свет. И улицы начали наполняться маной! Особенно когда тёмных участков стало много вдоль реки.

В последнем общежитии нас ждали – раскрыв окна, изобразив из подручных материалов какие-то укрытия для стрелков и изготовившись за ними к стрельбе. По щитам, которыми я прикрывал автомобиль и мотоцикл, чиркнуло сразу с два десятка пуль, и я велел парням свернуть в проулок.

– В укрытие! И не сметь геройствовать, вы мне живыми нужны!

Но Коля был рад засаде на нас до посинения:

– Это они здорово придумали, ваш-сият-ство! Это ж какая мне экономия времени! Сквозь стенки не ходить, кажный раз новый ножик не искать! Это ж я могу зараз! Разрешите бегом?

– Валяй! – разрешил я. – Твой этаж второй. Хотару, тебе третий, верхний. А нижних я сам возьму...

Я пёр прямо на них, и в меня шмаляли из десятков стволов... пока я не оказался достаточно близко и не выдернул у них жизни – тем приёмом, который попытался осознать в Страхотине. Стрельба в единый момент схлопнулась – единицы остались из тех, кто сидел выше и ещё не понял, что их методически вырезают. А у меня дико, невозможно закружилась голова. Настолько, что мне пришлось на одно колено упасть и рукой в землю упереться.

Чёт мне хреново, – сказал Зверь.

Вот не вовремя ты момент выбрал, чтоб ласты склеить, – жмурясь и изо всех сил стараясь собрать голову в кучу, попенял ему я. – Ты чувствуешь, земля дрожит? Они пришли.