Комната Дурака

Предисловие

После своего скоротечного отпуска я снова начинаю писать новую книгу. Честно говоря, меня и вправду проникла данная тематика написания чего-то своего, и я стал находить себя в этом. Каждая из моих предыдущих и нескольких последующих книг будет отражать меня дальше, как человека с большим количеством личностей, которые так и норовят вырваться наружу, но им постоянно что-то мешает. Поэтому единственным нормальным и действенным способом рассказать Вам о них – это книги. Только так вы сможете с ними познакомиться и нанести себе моральный ущерб. Здесь я постараюсь раскрыть свою вторую личность, обладающую необычными свойствами психопата и параноика, который загонит и себя и всех своих близких в глубокую яму, из которой невозможно выбраться просто так.

На самом деле данная задумка должна была войти в некоторые главы «Проклятого воображения», но по своему духовному на то время состояние я понимал, что просто не смогу так подробно и красочно описать все, что хочу. Также здесь я постараюсь разобрать вопросы о том, что на самом деле происходило с чувствами главного героя и Кристины, и как они смогли справиться со своими проблемами. Общими словами говоря, постараюсь раскрыть все вопросы касающиеся этих двух персонажей, которые для меня играют важную роль. Если говорить о названии книги «Комната Дурака», то оно пришло ко мне также внезапно, как и название моего прошлого произведения «Проклятое воображение». Это знаете такое чувство, когда Вам что-то в голову ударит гениальное, и Вы уже просто не можете отпустить это из своей головы. Вроде бы простое стечение обстоятельств, но я полностью уверен, что все в нашем мире вовсе не последовательность случайных действий, поэтому именно такое название и должно быть и никак иначе.

Глава I. Последствия

За последние несколько часов произошло большое количество событий в моей жизни. Буквально вчера я наблюдал за тем, как погибают настолько знакомые мне люди, а уже сегодня я нахожусь в психиатрической больнице совсем один. Внутри меня полыхали чувства злости и страха. Мое тело горело, а руки безудержно тряслись, но я был не в силах супротивиться их выходкам.

Каждый день, проведенный здесь мной, проходил одинаково, все действия повторялись изо дня в день. Громкие звуки пациентов и крики о помощи стали для моих ушей обычным делом. Сам же я никогда не сопротивлялся при виде врачей и всегда действовал, согласно, их указаниям.

Комната в которой проходило мое заключение, ничем не отличалась от других комнат таких же бедолаг, которые себя так называли. Каждый тут говорит, что он вменяемый и все с ним хорошо, но это всего лишь отмазки от очередной процедуры. В каждой палате располагалось от двух до четырех человек. Мой же случай представлял заполнение палаты только мной и некем больше. В качестве безопасности здесь не было острых углов у мебели, как и больших окон. Основным родом моего времяпровождения в камере были раздумья о Борисе, Кристине и остальных членах экипажа, которые сослали меня сюда, как идиота.

Возможно, где-то в параллельной жизни могла быть другая история моей жизни. Без этой палаты, без этих людей. Наверное, если бы я не стал кричать на всю платформу, меня не было здесь. Но что сделано, то сделано, и единственным исходом моей судьбы было оказаться здесь. Теперь главная цель пребывания – как можно быстрее выбраться отсюда всеми возможными способами и найти подельников Оака, чтобы расправиться с ними. В тоже время я понимал, что раз мое тело оказалось тут, то все это цирк, и просто так освободиться не удастся. Этот факт меня огорчал и загонял в узкие рамки. С одной стороны, я мог попытаться добиться своей смерти в этом месте, и дать возможность увидеться с Кристиной, но с другой стороны для меня это было уделом слабых, и я не мог так поступить по отношению к себе, хотя бы ради уважения.

Глава II. Местная флора и фауна

Как я и говорил раньше, для меня было привычным делом слышать мольбы других пациентов о помощи. До недавнего времени мне не было понятно, от чего из их уст произносятся такие слова. Неужели с ними делают то, чего не делают со мной? Данный вопрос подогревал большой интерес, и я уже не мог просто сидеть и не думать об этом. Благо вскоре, мне все же удосужилось увидеть своих новых друзей.

Все это произошло буквально через неделю после моих раздумий на эту тему. В основном каждого пациента водили отдельно на свои процедуры, но сегодня видимо был день исключения, ибо со мной поволокли еще двоих людей из соседней палаты. С виду это были обычного рода додики, других слов в своей голове насчет них я подобрать не мог. Один из них был очень худощав и с лысой головой, другой был более крепкий мужчина, но в его глазах наблюдалась какая-то растерянность.

Каждый из коридоров психбольницы ничем не отличался от другого, поэтому со временем я уже перестал понимать на каком ряду и насколько далеко мы ушли от своих палат. Все это напоминало сложный лабиринт, который даже с картой пройти невозможно. Я и мои смельчаки не знали куда нас ведут и сохраняли полное спокойствие по отношению к прогулке. Шел поворот за поворотом и вот наконец-то наш конвой прибыл на конечную точку. Перед нами была обычная, похожая на все остальные, дверь. Сверху над ней висел номер кабинета и видимо заведующий им: «Генри Коттон». В тот же самый момент, как только я дочитал текст на двери кабинета начался полнейший хаос. Толстый и тонкий сразу же стали кричать и молить о том, чтобы их не заводили туда. Чтобы окончательно начать упираться толстый стал падать на пол, тянув при этом двоих санитаров. Тонкий же в это время решил убежать с места событий, но тут же получил дубинкой по животу и сразу же упал. Я, стоявший рядом с ними, до сих пор не понимал, что происходит и просто молча стоял, и наблюдал за всем происходящим.

-Ваньчик, вставай! Тебе что, больно? – сказал один из санитаров.

-Пожалуйста, пожалуйста, не надо! Не видите меня туда, отпустите меня, я не хочу! – отвечало в ответ тело, лежавшее на полу, это и был Ваньчик.

Естественно, мнение и желание Ваньчика никого не интересовало, его просто быстро подняли двое врачей и поставили на ноги. Второй же больной, насколько мне стало понятно, кроме мычания и криков ничего произносить не мог, поэтому с ним особо не церемонились и также поспешно вернули в строй. После того, как все вернулось в свое русло перед нами, открыли дверь кабинета. С первого взгляда не было понятно, на чем специализируется данное помещение. В нем, как и во многих других кабинетах, где я побывал все было стандартно: стол, стул для врача, стул для пациента, шкафы и прочая мелочевка. Исходя из этого, я до сих пор не понимал страх своих новых друзей, и это заводило меня в ступор. Пока я оглядывал это пространство, нас уже завели в помещение и посадили троих на кушетку. После все санитары вышли и нас закрыли на ключ, по итогу мы остались наедине. Это и было тем самым моментом, когда все мы могли познакомиться поближе, именно этим и решил заняться Ваньчик:

-Ну что, друг, рассказывай, как сюда попал?

-Я…я сюда попал совсем случайно…

-Ахаха, да, мы тут все так говорим, знаешь ли.

-Нет, правда, меня сюда посадили, потому что я очень сильно помешал некоторым людям в их деле.

-Хорошо, хорошо, я думаю ты просто не хочешь рассказывать свою правду, пока я не расскажу свою. Так уж и быть, начнем. Ты уже мог слышать мое имя, поэтому я сразу перейду к своей истории, и не буду акцентировать на нем внимание. Задолго до такой жизни я был обычным парнем, который ходил в бары, круто отдыхал с друзьями в большой компании, ездил на машинах. В такой быстрой жизни появились и новые увлечения растениями, со временем такое хобби перешло в работу. И вроде бы деньги пошли рекой и все наладилось быстро в финансовом плане. Родителям помогал, родственников тоже не оставлял в стороне. Причем все знали, чем я занимаюсь, и никто не мешал мне продолжать это делать. Но среди всего этого хлама у меня не было самого главного – дорогого мне человека, с котором я мог поговорить на разные личные темы. В этом и была моя проблема, я слишком зависим от людей, мне нужен тот, кто меня выслушает, тот кто меня примет, тот кому я могу помочь тем же, чем и себе. Все это стало перерастать в глубокую депрессию. Мой организм стал принимать все более серьезные вещества, со временем я стал сходить немного с ума, многие друзья стали отворачиваться от меня, узнавая мои новые повадки. Это еще больше загоняло меня в ринг с самим с собой, где в левом углу я, в правом мое одиночество. По итогу мое тело переставало меня слушаться, и я не мог ощущать себя собой. Вскоре начались обычные галлюцинации, будто бы передо мной являлись мертвые люди и все этом духе. Понимаешь, понимаешь? Они будто мне говорили, что делать и как жить дальше. И вот ближе к концу моей обычной жизни, когда в мою квартиру залетели санитары, она уже вся была вымазана различными рисунками и иероглифами, смысл которых я сам не мог объяснить. С одной стороны я рад, что меня сюда сослали, ибо жить в том мире я уже не мог, с другой стороны…злость на мою соседку осталась до сих пор, видимо поэтому на моей квартире и нашли ее тело в ванной. Вот, это моя история. Ах, да, забыл вас познакомить, этот толстяк – это Георг, по совместительству мой телохранитель. Георг с рождения ничего не умеет говорить, мама его бросила, и он остался совсем один, в итоге сюда и попал бедняга.

-Момо…мома…мамо…мама… – басистым языком простонал Георг.

-Тише, тише Георже, все нормально, не беспокойся, мама тебя найдет. Ну что, теперь ты расскажешь нам свою историю? – сказал Ваньчик, хлопая Георга по плечу.

-Думаю и так уже услышал все, что я мог тебе сказать. Если я начну тебе говорить дальше – ты банально перестанешь со мной разговаривать, но…

На моем «но» и кончался мой диалог, ибо в этот самый момент, не дав мне закончить предложение, зашел худощавый мужчина в очках и белом длинном халате. Видимо нас ждал новый прием у терапевта…

Глава III. Авторитет

За время, прожитое в больнице, я повидал много врачей, но этого видел впервые. Смотря на его физиономию, он мне кого-то напоминал, но копошась в самых дальних углах своей памяти, я не мог вспомнить кого именно. С виду данный персонаж представлял собой спокойного и доброго человека, который ничем не может навредить любому. Но как в принципе и всегда, все мои догадки относительно людей были неверными…

Как только доктор вошел в кабинет, он быстро оглядел нас своим взглядом и слегка ухмыльнулся. После он сел за свой столик, разложил какие-то папки с документами и стал пристально смотреть на нас, будто ждал от нас каких-то предложений на сегодняшний день, которых не поступало. Спустя непродолжительное время он решил начать диалог и обратился к Иваньчику:

-Ты, да ты, подойди сюда, живо, не заставляй меня звать людей, чтобы тебя насильно притащили ко мне!

-Я?...Почему я?...А может все-таки не я? Может лучше вот он пойдет? (показывая на меня)

-Нет, именно ты и никто больше. Слушай, не вынуждай меня применять силу.

Весь этот диалог я сидел смирно, будто показывая, что меня здесь вообще нет и никогда не было. На такой совместной процедуре я был впервые и это уже было знаменательным событием, и мне уже казалось, что больше сюрпризов ждать не стоит, но видимо, как я ошибался. Пока в моей голове шла эта вся цепочка, Иваньчик уже сел напротив доктора и замер в ожидании чего-то. Естественно, в такой ситуации главное не делать глупых действий, но Иваньчик был другого мнения и сразу же стал уговаривать с ним ничего не делать:

-Пожалуйста, я вас прошу, отпустите меня обратно в палату. Я же не сделал ничего такого. Не надо, умоляю вас!

-Закрой, свой, рот! – на последнем слове доктор встал и дал резкую пощечину Иваньчику.

Такого сильно хлопка я уже давно не слышал, поэтому мое сердце резко ускорило свой темп и страх медленно настигал меня с головой. Вся эта ситуация походила больше на какой-то допрос в отделении полиции, чем на посещение сеанса у врача. Здоровяк Георг, сидевший рядом со мной, тоже испытывал сильное волнение в этой обстановке. К такому выводу я стал приходить, когда наша каталка начала елозить из стороны в сторону от тряски ноги моего товарища. Для меня это было удивлением, ибо тело Георга было в два раза больше врача, потом я вспомнил слова Иваньчика о том, что хоть он и здоровяк, но в душе еще ребенок.

Иваньчик, оправившийся от удара, вернулся в исходное сидячее положение и стал смотреть на врача. Тот же после своей выходки никак не поменял мимику своего лица и продолжал наблюдать за нашим поведением, ожидая новых действий с нашей стороны:

-Слушайте вы, я Генри Коттон, и я поставлю вас всех здесь на свое место! Санитары, зайдите сюда к нам в кабинет и посадите этого чудика на экспериментальный стул!

В это же время, как по приказу самого Господа двое врачей забегают к нам в помещение и насильно тянут все еще не соображавшего Иваньчика на другой стул. Данное кресло с виду представляло собой обычное кресло, которое могло откидываться в лежачее положение, как у стоматолога. Из-за того, что силы бедняги были на исходе, он даже ничего не промолвил и еле живой упал на кресло.

-Свободны, можете идти отсюда! – крикнул Генри Коттон своим подопечным, которые поспешно скрылись из виду, -Ну что, дорогой мой, сейчас мы займемся твоим здоровьем напрямую. Говорят, в твоей голове случаются видения? Ничего мы сейчас это исправим! А ну-ка открывай свой ротик, не заставляй меня ждать, я помогу тебе!

Иваньчик, ощущавший безысходность своего положения и не подозревавший, что его может ждать дальше открывает свой рот доктору. Коттон мастерским движением, как это подобает профессионалам своего дела, помогает пациенту держать рот открытым своей левой рукой. Правая же рука Генри начинает тянуться к комоду с нужными для лечения приспособлениям. Ловкость рук и никакого мошенничества и вот уже в руках дока появляется сверло, способное раздробить голову, не то, что, говоря о ротовой полости.

-Тааак, где ваши зубки, пациент, показывайте? Ах вот вижу, вижу, вот они! А ну-ка давай сюда их, помоги пополнить мне мою коллекцию.

Тут же сразу начинается громкий звук сверла, которое вонзается в зубы с молниеносной скоростью. В этот момент я уже не мог понять, что громче крики Иваньчика или электрический звук дрели. Крепкая хватка Генри Коттона не давала выбраться бедолаге из ловушки, и он почти мертвым грузом лежал на кресле, испытывая невероятную боль.

-Давай же, давай, лежи спокойно блять, спокойно лежи, чудила ты! Я же хочу тебе помочь. Помочь вам детям недоразвитым выбраться из этих мук и стать здоровыми – кричал ему Генри.

По правде говоря, Генри Коттон и в самом деле был мастером врачебной индустрии, раз мог проводить такие операции без анестезии, так еще и в одиночку. Имя Генри Коттон мне и по сей момент ничего не говорило о нем. С виду это был обычный человек, которого вы можете встретить в магазине и о чем-то поболтать, но видимо, как только он надевал врачебный халат, то внутри него сразу же просыпался демон, желание которого было лишь причинять боль и страх пациентам. Конечно, я не мог построить настолько быструю цепочку своих выводов, не дождавшись конца проведения операции над Иваньчиком, но мои ощущения в данном деле давали показания о том, что вырывание зубов вряд ли помогает вылечиться от психических расстройств у людей.

Глава IV. Потеря

Время операции со стороны длилось не особо долго, наверное, в пределах пятнадцати минут, но для Иваньчика этот континуум представлял собой бесконечность. Когда же все подошло к концу, Генри Коттон отошел от тела и стал убирать свои причиндалы на прежние места. Первое что попадалось глазу, когда я увидел лицо Генри это капли крови, которые попали ему на лицо во время процедуры. Глаза Коттона тоже представляли собой интересное состояние, складывалось ощущение будто бы он только что совершил убийство и до сих пор не может прийти в чувства.

Как только док отошел подальше от кресла перед мной и Георгом встала жуткая картинка окровавленного лица Иваньчика. То, что я видел своими глазами – моему глазу давалось видеть не так часто, поэтому меня сразу же кинуло в жар. На долю секунды мы были уже уверены, что Ваня покинул нас, так и не попрощавшись, но моргание его глаз и легкое шевеление руки говорили об обратном. Физиономия Ивана выглядела просто ужасно и говорила только об одном – о помощи, но ни я, ни Георг не могли противостоять своему страху и оставались на своих местах, ожидая такую же участь.

-Господи, как же я устал с вами тупорылыми возиться, какие же вы чудики, нет слов на вас уже. Я, я, я хочу вам помочь, а вы так поступаете со мной! Из-за плохого поведения данного пациента теперь его рот будет о кошмарен на долгое время. А все почему? Все, потому что он себя плохо вел, и это будет ему наказанием! Санитары заберите этого ебантяя отсюда и этих утырков тоже отведите в свои палаты. Ничего не хочу, никого не хочу видеть. Живее!

Залетевшие люди в халатах быстро стали выполнять приказы своего авторитета и стали прибирать следы операции, включая и нас как биоматериал. Смотря на Иваньчика я понимал и видел, что помощь доктора для него вовсе не являлась таковой, и теперь ему придется быть уродом на долгое время. С одной стороны я был рад тому, что надо мной не будут проводиться опыты со стороны дока, но с другой стороны мою участь могла ждать другая шутка Генри Коттона.

Одинаковые синие коридоры, один за одним, опять они мелькали перед моими глазами. Ни один из них ничем не отличался от другого, опять постигало то ощущение безысходности и бесконечности моей жизни. Только изредка поворачиваясь по сторонам я мог заметить какие-то темные фигуры людей вдали, занимающиеся своими делами. Иногда мой взор также падал на Иваньчика, который уже не мог стоять на ногах и его просто волокли по полу, складывалась картина человека, не имеющего ничего в своей жизни, даже собственного лица. Он не покачивал своей головой при движении, не издавал никаких звуков, врачи просто несли бездыханное тело моего товарища. Георг же в плане волнения уже более утих и мог идти своими силами, зная, что сегодня его жизни не угрожает опасность и эксперименты Коттона, но все равно даже в этой радостной для него обстановке он смотрел на Ваню с угрызением совести за свое бездействие…

Глава V. Долгожданный митинг 2

Вот уже наш отряд подходил к коридору, где было мое пристанище, это мне показывали санитары, снижая свой шаг. Открывшаяся дверь показывала мою комнату, которая за время моего отсутствия никак не изменилась в образе. Естественно, как и полагается в здешних местах, особым гостеприимством люди здесь не обделены, поэтому меня просто закинули в мою квартиру. Немного отойдя от падения, я стал понемногу двигаться в направлении угла помещения. Маленькая дырка в стене, напоминавшая окно, показывала, что снаружи уже стоит позднее время суток. В этот период времени я очень часто любил задумываться о своих жизненных поступках, одновременно понимая, что ничего уже ни в силах поменять, и что случилось, то случилось, но все же мне всегда было интересно менять ход событий в своей голове.

Спать, как всегда, мне не хотелось, поэтому, не теряя своего драгоценного времени, я снова решил начать задумываться о своей судьбе. В моей голове стали всплывать разные жизненные ситуации, которые я пережил, но чаще всего это были люди, которых больше нет, и никто не силах изменить данный факт.

Разум стал заполняться набором имен, имевших огромное значение, среди них были: Сережа, Борис, Кристина и многие другие члены экипажа, которых больше нет в живых по моей вине. Эмоции с этими людьми оставили большой отпечаток в моей жизни, и поэтому слезы горести за них уже были почти были снаружи, но мужское чувство не давало выплеснуть их. В таком состоянии я просидел еще несколько десятков минут, понимая свое ужасное и ничтожное положение. После одинаковых исходов всевозможных событий мое мертвое от раздумий тело медленными шагами пошло к постели, которая намертво меня приковала.

Эту ночь запомнится мне надолго, и нет, не потому что приснился самый великолепный сон – нет. Все дело в том, что где-то в середине пребывания дримкора по моему телу повеял холодный ветерок, что столь непривычно здешним местам. От изменившегося климата моей комнаты сновидения в моей голове словно испарились. Быстро принимая сидячее положение, я стал протирать свои глаза и всматриваться в темноту помещения. По цветовой гамме было понятно, что дело не близиться к рассвету и до него еще далеко, поэтому приходилось пользоваться своим ночным зрением. Обсмотрев близлежащие места вокруг своей кровати, я все-таки осмелился встать и начать искать место возникновения ветра, несущего в явно что-то ценное. В это время началось мое путешествие по камере, рассмотрев каждый сантиметр всех четырех стен, я смирился с тем, что скорее всего это были мои галлюцинации и ничего больше. В таком ступоре мое тело просидело еще некоторое количество времени, после чего я стал собираться опять идти на свою кровать, чтобы доспать оставшуюся ночь в полном спокойствии, как тут край моего глаза стал замечать человеческий силуэт в другом конце палаты. С виду тень напоминала знакомые очертания, похожие в большей степени на женские

В глубине души мне очень сильно хотелось, чтобы данный эскиз не был искусственным и в той части камеры стояло что-то живое, с кем можно поговорить, кто может пригреть добрыми словами. С этими чувствами внутри себя я смотрел на человека впереди и недоумевал от происходящего. Ощущения страха давили на меня с такой же большой силой, как и интерес. Собрав всю свою волю в кулак и дав любознательности верх, мои ноги сами стали двигаться по направлению к персонажу в другом конце. Чем ближе я подходил, тем больше мне казалось, что последствия от таких действий могут быть слишком негативными и необратимыми, но по прошлому опыту мою судьбу банально уже нельзя было спасти. С каждым шагом силуэт становился все более различимым, и в тоже время он был словно состоящим из дыма, но никак не из плоти, будто призрак или нечто другое. И вот я уже стою перед этой дымкой, и наблюдаю эту черную материю, и понятия не имею, что может произойти дальше. Моя рука, над которой контроль становится потерянным, начинает тянуться к этой массе и вонзается в нее как в воду. Ощущения, бушевавшие во мне, были очень неоднозначными, рука будто находилась внутри чего-то такого живого, но в тоже время столь неодушевленного. Холод, которым веяло внутри темного сосуда, напоминал мне последствия соприкосновения аэрозоля и поверхности – это было приятным чувством, поэтому вскоре я стал шевелить рукой, чтобы получить максимальное удовлетворение от процесса. Вскоре правая рука подхватила начинания левой и все мои конечности стали словно пропеллеры шевелиться внутри черной материи. Вся эта процедура со стороны, наверное, напоминала больше мастурбацию, чем веселье, но тогда это вовсе не было причиной для волнения, поэтому я продолжал делать это дальше. И вот при очередном влете во внутрь мои руки резко остановились и приняли положение, похожее на замороженное мясо. На мгновенье я почувствовал резкий усиливающий холод и дичайшую боль, после на уровне моей головы у материи появилось очень страшная гримаса, очертания которой запомнить мне было не под силам, ибо мои глаза были заняты руками. Далее последовало постукивание из вне, которое начало усиливаться с каждым тиком. Еще спустя секунду произошел резкий оглушительный треск, сопровождающийся женским криком, и вот я уже на природном инстинкте начинаю закрывать свои уши руками, при этом не понимая, как они выбрались из вечной мерзлоты, дабы заглушить звук, и тут же меня отталкивает на другой конец помещения, и я бьюсь головой о стену. Очнувшись также быстро, как и ахуев от жизни, передо мной начинает появляться уже более что-то, напоминающее человека.

Удивлению не было предела, когда, отойдя от удара, я стал снова фокусироваться на силуэт и увидел ее…это была Кристина…

Глава VI. 7 минут

Главы, на подобии этой – не единоразовая акция и тенденция таких действий будет продолжаться и дальше. Сама суть таких рассуждений просто отвлечение от основного повествования книги в пользу отдыха, для тех, кто читает все это. Сидя сейчас в лютой жаре, я понимаю, что скорее всего это просто несусветная чушь и такие главы предназначены для простого донесения или знакомства со мной – не более, но все же мои руки пишут это и будут продолжать писать все это дальше, чтобы не бросать такое дело на половине пути. Мысли в моей голове говорят мне, что на данный момент времени моего жизненного пути, я просто обязан заниматься этой вещью. Пока мне приносит это хоть какие-то эмоции и пока меня душевно прет на написание этого повествования. Просто судьба играет с моим воображением в шутки…

Судьба. Именно это слово находится внутри моей головы уже на протяжении долгого времени и никак не может испариться из нее. Цепочка определенных событий в жизни всегда ставила меня в неудобное положение и давала задуматься о том, что многое в мире уже давно предначертано и остается просто ждать своего конца, который рано или поздно должен прийти. Конечно, кто-то может сказать обратное, что все зависит от самого человека и от его действий, да, так оно и есть в какой-то степени, но все равно как я бы не старался происходит именно то, о чем я получаю заметки заранее, еще задолго до осуществления определенного действия. То есть буквально говоря, складывается чувство, что есть определенный сценарий со своими изъянами и дырами, где можно уже заранее узнать, что будет дальше. И все это и дает столь сильное напряжение на мою голову и мысли, в частности.

Да, последовательность когда-то приобретет свой конец, и ниточка развяжется окончательно и бесповоротно, тогда каждый поймет, что для него было приготовлено уже давно. Нет, я не говорю о величии смерти и всей прочей ерунды, чему подвержены люди в подростковом возрасте, просто сама идея об этом заставляет меня очень долго думать о таких вещах и рассуждать дальше и дальше. Возможно, те самые семь минут после дадут самые незабываемые эмоции в вашей жизни и запомнятся еще очень надолго…

Глава VII. Диалог с судьбой

Находясь все еще состоянии аффекта, я сидел и с изумительным взглядом смотрел на Кристину. В тот момент мои глаза не верили тому, что видели перед собой. Все это казалось каким-то необыкновенным, красивым, но в то же время столь ужасающим. Такое двоякое чувство находилось внутри меня и никак не могло уйти прочь, словно на душе будто лежал огромный тяжелый камень, не дававший сделать каких-либо движений без его ведома. Мне оставалось лишь только сидеть и любоваться Кристиной и только.

Рассмотрев ее полностью, с ног до головы, я смог прийти к выводу, что с нашей последней встречи она не особо поменялась. На ней было все то же черное платье, ее кудри все также свисали на ее красивое и нежное лицо, ее руки, на которых были небольшие порезы, все также немного дрожали. Конечно, такой резкий приход немного напугал меня, но дойдя до лица Кристины и ее глаз, находящиеся в небольшом черном дымке, который все еще не мог до конца рассеяться, я смог относительно быстро прийти в норму и понять, что это та самая и никто иной, и особого повода для волнения уже больше не представляется. От этого на душе становилось все легче и легче.

Разглядывая Кристину, было заметно, что она занимается таким же делом по отношению и ко мне. Складывалось даже ощущение будто бы мы видимся в первый раз в жизни, но естественно это всего лишь были показатели такой долгой разлуки с человеком. Пройдя совместный период реабилитации и привыкнув к такой обстановке, страх внутри меня стал утихать. Я понимал, что вот настал тот момент, когда вновь удалось увидеть желанного тебе человека, но самая большая проблема была в нашем с ней молчании. Голова на моих плечах вовсе не могла сообразить начало для диалога, поэтому мне просто оставалось наблюдать за Кристиной с открытым ртом и широкими глазами. Всей душой я хотел, чтобы она вновь начала со мной диалог, как тот в раз в вагоне, но в то же время становилось понятность невыполнимости таких совпадений.

-Где ты была, куда пропала, почему ничего мне не сказала в ту ночь, а просто ушла? Ты же все знала, все знала и промолчала про это! Ты же знала, что твой отец со мной в одном вагоне и ничего не сказала, ничего, просто ничего… – уже почти сквозь слезы, обидным голосом, сказал я ей.

Невозмутимость ее взгляда снова немного надавило на мои душевные внутренности, и стало опять немного страшно.

-Нет, все не так, все не так, как ты мог подумать! Все вовсе по-другому, просто ты не понимаешь…Та ночь стала для меня особенной, когда я впервые увидела тебя. Именно тогда все мои плохие мысли исчезли, именно тогда мне стало очень хорошо рядом с тобой. Ты же уже и так все знаешь обо мне, кто я и кем являюсь на сегодняшний день, только почему ты меня ждал, ответь?

-Я не знаю, до сих пор не знаю. Просто мне очень сильно хотелось увидеть тебя, ощутить на себе твой взгляд, послушать истории о твоей нелегкой жизни. Все это для меня впервые, все это новое. Оно такое непонятное, поэтому и нравится мне. Тогда я был словно зеленым листочком, который только появился на свет. Тогда та ночь тоже стала для меня незабываемой…Наверное, поэтому я очень сильно горел желанием увидеть тебя. Все те люди, находившиеся в поезде, их попросту больше нет. Только ты осталась жить в своем образе, где-то в глубине души я чувствовал, что ты снова можешь явиться ко мне. Ты стала для меня чем-то таким особенным, тем, что мне надо…

С каждым моим словом она подходила ко мне все ближе и ближе. Такие действия, в какой-то мере только подбодряли меня на дальнейшие действия и слова. Вскоре перед нами осталось всего лишь пару метров, и наши голоса уже совсем стали тихими, чтобы никто и ничто не могли помешать нам вести свой разговор.

-Малыш, дорогой мой Малыш, я знаю это, я все знаю. Твои слова, твои чувства – они настоящие, но я…я не настоящая…в этом вся проблема, все этом наша с тобой не совместимость. Да, я видела все то, что случилось тогда в поезде, но из-за своей сущности никак не могла вмешаться в ту ситуацию. Я видела, как тебя связали, видела, что с тобой тут делают, я все видела, но ничего сделать не могла и не могу сейчас.

-Тогда почему ты решила прийти сегодня, почему, скажи мне?

-Просто внутри меня тоже, что-то есть, что тянет меня к тебе…это ощущение, оно такое непривычное для меня спустя такой большой промежуток времени.

Говоря эти слова, она начала снова, как и в ту ночь приближаться ко мне настолько близко, что наши губы соприкоснулись. Чувства, бушевавшие во мне, наконец стали возвращаться на круги своя. Казалось, будто главной целью этого диалога был именно поцелуй, а не сами слова. При сближении наших уст я ощущал сильный холод, исходящий от Кристины, который потом резко переходил в жар, словно моя кожа получала ледяной ожог. В таком экстазе мы пробыли с ней достаточное количество времени, что его даже могло хватить для пролета во временном пространстве в обе стороны.

-Тебе понравилось? – тихонько отходя от меня на коленях, говорила Кристина

-Знаешь, у меня такое странное впечатление от нашего с тобой поцелуя. Оно с чем-то схоже с тем, что было в тот раз, но при этом я не понимаю – это чего я хотел или нет.

-Малыш, ты ни капли не изменился с той ночи, ты как остался тем недопонимающим мальчиком, таким и остался по сей день. Думаю, тебе стоит побыть одному и подумать над своими поступками, но я обещаю…я еще вернусь, чтобы поговорить с тобой.

При разговоре с Кристиной я ощущал по-настоящему незабываемые ощущения. Такого с человеком у меня никогда не наблюдалось и это очень сильно оказывало влияние на внутренний мир. Благодаря сегодняшней встрече с ней, мне стало намного легче пребывать в камере, зная, что есть человек, который может явиться к тебе, чтобы обсудить какие-либо проблемы. Зная, что никаким образом не смогу удержать эту особо, я просто смотрел за этим представлением, понимая, что это еще далеко не конец и все еще впереди...

Глава VIII. Поток

Оставшаяся часть ночи прошла вполне обычно без излишних приколов для меня. Как только Кристина меня покинула, мои глаза сразу стали закрываться, поэтому времени на обдумывание разговора этой ночи – не было.

Как и каждое утро охранники ходили и будили всех пациентов, находящихся по своим палатам, моя не была исключением. Испытав небольшой недосып и резкую боль в глазах, я было хотел обратно лечь спать и пропустить большую часть утренних процедур, но последствия, которые могли меня потом ждать дали мне понять неразумность данного выбора.

Ранние действа нашей больницы представляли собой завтрак, во время которого вся охрана нашего отделения проходила палаты бедолаг, обитавших в здешних местах. После завтрака обычно все заключенные двигались ровным строем по врачам, осматривавшие их тела на наличие порезов, повреждений и всего остального, что могло как-то причинить вред человеку. После успешного прохождения всех помещений врачей начинался утренний отдых для каждого, кто мог себе позволить. Да, да, в нашей психбольнице были люди, не умеющие отдыхать, обычно такие занимались биением чего-то об стену, чаще всего своей головы и других частей тела. Обычно во время отдыха я находился в свой палате и старался найти в стенах своей комнаты что-то необычно, то, чего не видно глазу обычного человека, но такого, к сожалению, мне не удавалось. Другим занятием было сидеть и слушать разговоры моих друзей, которые находились за стеной, или крики врачей, тащивших нового пациента в его новый дом.

Дальше по расписанию у нас шел и опять какие-то новые общие процедуры у врачей. Потом следовал полдник, который всегда был самым сытным и вкусным, по сравнению с другими приемами пищи в этой забегаловке. Вечером повторялось все тоже самое, кроме новой порции таблеток, носивших непонятные мне свойства. От них не было дурно, не было приятно, они просто были и все тут. Я не терял память, не злился, не подчинялся, просто пил их, чтобы быть как все остальные и стараться не получать по шляпе.

Этот день не был исключением, поток всех этих действий прошел ровно в том же порядке, что я только что рассказал. Естественно, меня очень будоражила последняя ночь, где состоялась та самая встреча с той, кого, вероятней всего любил и никогда бы не хотел терять из виду. Пролистав в своей голове все слова, которые были сказаны, между нами, мысли в черепной коробке стали приходить к выводу, что я вовсе не умею разговаривать с девушками и что надо быть более смелым или же хотя бы уметь связывать пару слов, чтобы не казаться нереально тупым.

Конечно, ситуация нашего диалога не была столь плачевной насколько можно было представить, но моя натура являлась столь пессимистичной, что даже самый грустный человек на свете и не смог бы сравниться со мной в поединке один на один.

Загоняя себя все глубже и глубже, я старался находить некие зацепки в словах, дабы выяснить, почему она все-таки решилась прийти ко мне.

-Неужели я и вправду мог ей понравиться? Не уж то она думает, что мы сможем быть вместе, находясь по разные стороны реальности? – эти вопросы и мысли мелькали у меня в голове круговоротом.

Пока я сидел и анализировал все свои ночные эмоции, уже подошел полдник и вся наша группа сорванцов направилась в столовую, где поварихи уже готовили предстоящую для употребления еду. Зайдя в это большое помещение и взяв поднос с едой, мои глаза заострили внимание на моих друзьях – Иваньчик и Георг. Именно к ним, я и решил направиться, чтобы как-то утихомирить свой поток мыслей о Кристине.

-Я подсяду? – проговорили мои губы ребятам.

-О да, конечно, Друг, садись. Давно не виделись после той процедуры с Коттоном. Как твои дела, рассказывай? – веселым голосом начал Иваньчик.

-Да все нормально, слушай, ты когда-нибудь любил, Ивань? – после этого вопроса мой голос слегка поломался.

-О да, братан. Эта фрау для меня была той, ради которой я мог бы отдать свою жизнь, но в итоге отдал ее. Через какое-то время, когда я понял, что все мои попытки тщетны, и она никак не обращает на меня внимание. В итоге ты сам помнишь ту историю с ванной и трупом, вот это она и была…да…красотка была, но видимо тупая…А что такое, у тебя кто-то есть?

-Ну как тебе сказать, она как бы есть, но она неосязаема, я не знаю, как тебе точно объяснить. Наше с ней знакомство произошло еще до этого всего и тогда я был уверен, что она одушевлена, но как оказалось – это ошибка

-Знаешь, после личного убийства той дамы, она тоже приходила ко мне в ведениях и мы общались с помощью надписей на стенах. Не помню точно, о чем мы с ней общались, но помню, что я был готов чуть ли не потечь от нее. А ты на свою наяриваешь? – хлопая меня по плечу и смеясь, отвечает Иваньчик

-Ой блять, нет, конечно. Ты что, дурной? Я просто вижу ее, и мы с ней разговариваем. Она просто ко мне приходит и внутри меня просыпаются чувства. А когда мы целуемся на моих губах словно ледяной ожег, но такой приятный.

-Мома? Маммммммммаааа? – простонал Геогрг.

-Тише, тише Георже, все хорошо, он не про маму. Хорошо, Кореш, я тебя понял, извини, если как-то задел твои чувства. Но главное ты должен понимать, что на самом деле ее нет. И вся эта паранормальная херня к добру не приводит. Можешь это заметить как раз-таки на моем примере. Поэтому будь осторожен – нежно гладил Ваньчик Георга и говорил мне.

-Ничего…Ладно мне стоит побыть одному, еще раз поразмыслить с собой один на один – дохлебывая свою ложку, ответил я ребятам и встал из-за стола.

Пробираясь сквозь столы, я направлялся к выходу из столовой. Особых планов и мест пребывания вне общей дисциплины – не было. Поэтому единственным местом для обдумывания информации внутри головы была своя комната, куда и было положено направление ходьбы. После небольшого разговора с Иваньчиком меня немного напрягли его слова насчет осторожности с духами прочей нечестью. Я понимал, что возможно он сам не знает, чего говорит, и все это лишь потолок больного воображения от него. Но в тоже время становилось все не по себе от таких возможных исходов. Какой конец отношений с Кристиной меня мог ожидать в будущем – никто знать не мог. Именно с такими мыслями я шел до своего номера, где планировал дальше и дальше обдумывать все это.

Глава IX. Игра с самим собой

Да, это еще одна глава от себя любимого, где опять будут расписаны все мои мысли насчет того, что меня волнует.

Уже прошло несколько месяцев с написания моей первой книги. После окончания первого проекта я сделал кучу выводов по поводу того, как правильно нужно делать такие вещи в будущем. «Проклятое воображение» стало для меня ценным опытом, с помощью нее я смог научиться писать текст с первого раза, даже не задумываясь о том, что будет дальше. Над «Комнатой дурака» было желание не повторять прошлых ошибок и попробовать себя в чем-то новом в плане писания. Я хотел стараться писать очень грамотно и тщательно обдумывать каждый свой шаг и главу, но в итоге спустя время, когда работа по «Комнате дурака» ведется во всю, в мою голову стучит мысль, что вовсе ничего не поменялось в этой сфере. Текст все также льется сплошняком по первой мысли. С одной стороны это, наверное, круто придумывать такие ситуации по первому зову мозга, но с другой стороны от этого мой «товар» не становится качественнее, а наоборот теряет свою ценность. Не могу точно сказать, сколько еще должно пройти времени, чтобы я осознал важность правильного и продуманного написания, возможно такого вообще не случится, и все последующие творения будут написаны также с первого раза, дабы удивить себя и доказать, что ты можешь такое вытворять без различной подготовки.

Для меня, как человека, не умеющего иногда формулировать свои мысли грамотно и последовательно – это очень важный навык, который в будущем может оказать какое-то влияние и даст свои плоды. Но для тех, кто решил прочитать эту книгу по своим убеждениям, опять могут получить разочарование от нее в той или иной степени. Волнение от этого сильно давит на меня, и я все чаще начинаю задумываться на эту тему, но видимо ничего толкового сделать – не могу.

По итогу получается, что я ставлю над собой какие-то наблюдения, над которыми потом в дальнейшем задумываюсь и анализирую. Вся моя жизнь – это сплошной анализ действий. Если здесь я могу с первого раза делать все что захочу, и за это ничего не светит, то в реальной жизни прежде, чем делать какие-то поступки мне приходится много раз все обдумать и решить надо ли это или нет. Из-за этого некоторые мои идеи вовсе не воплощаются в жизнь и остаются где-то очень далеко, откуда уже невозможно вернуться простыми путями. Иногда это очень страшно, кажется, будто ты теряешь время попусту, либо теряешь кого-то – тот, кто был тебе дорог, стараясь проводить снова и снова свой анализ.

Надеюсь в будущем жизнь покажет или накажет меня за такие длительные действия, и тогда все встанет на свои места, но пока что все это – игра с самим с собой и ничего большего.

Глава X. Терапия

Дойдя до своей комнаты, я все еще был в туманностях своих раздумий и никак не мог отойти. Это был бред сумасшедшего и надо было всячески стараться забыть появление Кристины как страшный сон, но во мне еще никогда не бушевали такие ощущение по поводу кого-то, поэтому просто так избавиться от них было невозможно. Сев на кровать и повернувшись к стене, я закрыл глаза и стал мечтать о ночи, но концовка оставшегося части дня не заставила себя долго ждать, и спустя несколько десятков минут в мое помещение залетело несколько санитаров, которые резко и дерзко потащили меня в коридор. Выйдя со своими подручниками из помещения, я увидел Георга. По его глазам можно было заметить полное недоумение и страх от происходящего вокруг. Самое странное было то, что Иваньчика среди нас не было и можно лишь только предполагать его местонахождение. Пробираясь сквозь большое количество коридоров в этих бетонных джунглях, я уже начинал догадываться куда нас могут вести, и эта мысли не приносили каких-то приятных ощущений.

На этих повторяющихся улочках нашей больницы происходило тоже самое, что и всегда. Где-то стояли врачи и обсуждали свои дела на сегодняшний вечер, где-то какой-то больной пациент бился своими частями тела о стену или другую опору, которая приносила ему удовольствие. Внутри себя я уже понимал, что эти коридоры стали для меня чем-то особенным, чем просто бетонные постройки. Вся эта эстетика, все эти сценки – это все давало приятные ощущение моему глазу и воображению. Зная, что скорее всего наш конвой движется на очередную терапию, я уже даже не сопротивлялся санитарам и просто наслаждался этой небольшой прогулкой по городу, смотря на каждую вывеску. Георг, который увидел в моей походке некую уверенность, тоже стал реагировать на наш поход спокойнее и стал шагать со мной в один такт. Теперь наше стадо приобретало вид армии, шедшей на войну с врагом.

Коридоры сменяли коридорами, кабинеты кабинетами и вот мы уже почти на месте. Это мне стало понятно по знакомым оттенкам палаты Генри Коттона, которая находилась недалеко от его рабочего места. Георг, увидев надпись злосчастного дока сразу впал в страх. Ноги этого здоровяка будто стали подкашиваться, но хорошая плюха от санитара помогла ему встать обратно и вернуться в форму качка атлета. Тут перед нами открылась дверь, и мистер Коттон добродушно показал рукой своим коллегам, чтобы они завели нас в его кабинет для осмотра. Сев на ту же самую скамейку, что и в прошлый раз, я с Георгом стали ожидать дальнейших указаний от лечащего врача, хотя в принципе наш исход, мы уже и так знали давно.

По эмоциональному состоянию Коттона было видно, что сегодня он в очень хорошем настроении. Черты его лица напоминали какого-то радостного клоуна, способного дарить любовь и смех всем, кто может попросить. Генри, словно как бабочка носился по всему кабинету, готовя для нас место. У меня даже началось складываться впечатление, что сегодня беда минует нас и все будет хорошо раз он в таком состоянии. Георг тоже стал наблюдать за доком, который что-то припевал себе под нос, пока мотался из угла в угол кабинета. В такой чилловой атмосфере становилось более спокойно, мы будто погрузились в отдельную оболочку, когда можно со смелостью сказать: «Пусть весь мир подождет». Конечно, все это могло быть подстроено специально, но тогда меня и Георга это вовсе не ебало, даже Кристина, о которой я думал последние сутки, ушла на задний план, поэтому, облокотившись на стену, наши глаза просто наблюдали действия Генри.

-Ну что ж, господа, есть какие-то жалобы? – перебил наше состояние Коттон.

После столь резкого вопроса, не успев спуститься обратно вниз на землю, у меня в горле словно встал комок, от которого я не мог ничего сказать в ответ, чего нельзя про Георга:

-Моооооомооо, мааааамууу!

-О, дорогой Георж, не волнуйся, с твоей мамой все в порядке, скоро ты сможешь с ней увидеться воочию. А вас что беспокоит, товарищ? – глядя на меня с улыбкой сказал Коттон.

-Я не знаю, доктор. Мое восприятие всего происходящего находится в норме.

-Вы уверены? У меня есть другая информация на этот счет из моего источника.

-Ааааммм…Думаю да, я полностью уверен в своих словах.

-Хорошо, хорошо, я вас понял. В любом случае прошу вас присесть на сидение для дальнейшего осмотра.

Меня очень за беспокоила мысль о том, что Генри что-то знает о моих ведениях, но понимая, что у меня нет другого выхода, я направился к Коттону на осмотр.

-Облокачивайтесь на спинку кресла, так мне будет удобнее вас осмотреть. Так, вы говорите, что вас ничего не беспокоит, но знаете по вашим глазам я вижу другое. Я вижу ее…такую изящную, красивую и пылкую девушку. Стоп, стоп, только не говорите, что вы не думаете о ней. Я все про вас знаю, все, мой дорогой.

-Но, но, но, я думаю мне стоит идти, док. Не вашего ума это дело.

-Нет, родной, я думаю тебе стоит закрыть свой поганый рот и продолжить сидеть. Я помогу тебе избавиться от этой чумы. Санитары, держите его!

Как и всегда слова Коттона были законом для всех его подчиненных, и тут же в кабинет вломились его помощники. Да, я пытался выбраться из рук дока, но это все было тщетно, учитывая то, что пришла подмога.

-Ты забудешь ее, понял? Ты понял? Ты забудешь свою Кристину, она нам тут не нужна! Я проведу над тобой лечение, ты еще мне спасибо скажешь!

Крики Генри каждую секунду стали понемногу затихать в моей голове и затем вовсе утихли…

Глава XI. Внешность решает?

Состояние аффекта, в котором я пребывал, нельзя было назвать лучшим времяпровождением в моей жизни. Восприятие внешнего мира полностью ушло на другой план, и все мои мысли были скомканы в одной точке. Тактильные ощущения от рук санитаров и Генри Коттона тоже перестали предавать особое влияние на состояние внутри меня. Теперь весь мир предстал передо мной в форме выдумок и воображений. Передо не было ничего, просто бесконечное черное пространство со своими изъянами. Возможно, это представление другой реальности было намного лучше той, где я находился до этого укола от дока, но все же что-то или кто-то держал меня, чтобы мое возвращение не заставило долго ждать.

Мучение по поводу предателя, по поводу Кристины приводило к моим попыткам, дабы вернуться обратно. Теперь ко всему прочему добавлялась еще одна цель – поимка человека, который смог рассказать про меня все, что я чувствую и думаю. Ведь только благодаря ему мое относительно бесчувственное тело лежало где-то там далеко в руках Коттона, проделывающего свой очередной опыт.

Прокатившись по очередной черной ниточке этого безлюдного космоса, я в очередной раз убедился в легкости жизни тут, но в тоже время скукота и одиночество отдавала лишь только плохими отзывами об этом месте. Больше всего напрягал факт того, что летаешь тут и не знаешь сколько тебе еще стоит здесь находиться, и как скоро настанет момент освобождение из вечной темноты.

А может это и есть тот конец, о котором так все говорят? А может и вправду нет других потусторонних миров, в которые верит часть людей нашей планеты? Может эта чернота и есть – смерть, откуда нет выхода?

С такими вопросами я продолжал кататься по тем самым невидимым ниточкам внутри вакуума, стараясь всячески отвергать ужасные мысли о моем невозвращении в реальность. Конечно, нельзя было заранее знать – сделали ли из меня очередного урода, как это было с Иваньчиком, либо же все в порядке и моя физиономия никак не пострадала. Хотя все это было тщетно, волноваться по поводу своей внешности в психологической больнице настолько же тупо, как и искать варианты побега из нее. В этом месте нельзя сопротивляться и рассказывать все что думаешь, если хочешь пожить обычной жизнью заключенного еще некоторое время – я тому пример. Как и всегда – все в нашем мире имеет свой конец, вот и мое путешествие в параллельное измерение прошло из-за резкого и сильного шлепка ладонью по лицу.

-Эй, сосунок, вставай. Как себя чувствуешь, родной? Все в норме? Посмотри какого красавца я из тебя сделал. Как тебе, все нравится? Теперь ты точно забудешь про свою прошмандовку во снах и начнешь жить жизнью здорового человека! Всегда считал, что я лучший доктор в этом месте, не так ли, не правда ли? Ну скажи, что так, скажи! - ехидничал Генри, бегая по помещению из стороны в сторону.

Взяв кусок зеркала в руку и увидев себя, я мог только начать плакать и ничего большего. Теперь моя нижняя челюсть полностью выпирала вперед и кривые зубы становились видны всем вокруг. Коттон будто знал, как можно доставить мне большое недовольство по поводу моей внешности и сделал свой ход, вернуть который было уже нельзя, как и мне выразить свое мнение по поводу проделанной работы, ибо говорить с такими проблемами внутри ротовой полости представляется невозможным. С такой ситуацией я столкнулся впервые и даже не мог предположить какие действа следует предпринять, чтобы выйти победителем из нее. Напрашивался только два вывода после операции – это то, что мое лицо, стало быть, похожим на вурдалака и мечта о скорой кончине начинала посягать еще больше.

Как и в случае с Ваньчиком терапия от Генри никак не повлияла на мое мировосприятие. Я все также думал о Кристине и о том, как она оценит мою новую внешность. От всего этого становилось только больше и больше больнее. Теперь вся жизнь начала мне показывать столь несправедливой и такой плохой, как никогда раньше.

-Ну что молчишь, родной? Тебя что-то не устраивает? Тебе помогло мое чудо средство?

-*мычание*

-Ах ладно, ты теперь никогда ничего не сможешь сказать, можешь быть свободен! Пошел отсюда, заберите его быстрее!

Как только я встал, охрана подхватила мои руки и повела на выход. Георг, сидевший все там же на лежанке с угрызением совести смотрел на челюсть. В его глазах наблюдались все те же качества, что и во мне во мне пока меня вели обратно в каюту. Злость, обида, страх и много других еще неизвестных душевных болей бушевало внутри и вокруг.

Месть – только она была единственным выходом из ситуации, и именно ей я решил посвятить свою жизнь снова…

Глава XII. Словил свой лучший психоз

Оказавшись в своей палате, от такого объемного потока эмоций я просто стал кричать в потолок, но со стороны это больше выглядело, как мычание коровы в поле. Понимая безысходность ситуации и, неспособность нормально покричать, я начал биться головой о стену все сильнее и сильнее. Благодаря мягкой обшивке стены, она никак не причиняла мне и без того сильную боль, поэтому качание черепом не прекращалось еще некоторое время, после которого настала сильная усталость, и я повалился на пол. Смотря на маленькое окно внутри палаты, было ясно, что за окном уже поздний вечер и в скором времени будет дан отбой всем, следовательно, необходимо было вести себя намного тише, чтобы не получить очередную дозу вреда от здешних смотрителей.

Немного утихомирившись от недуга со стороны моей злости, я принял решений начать продумывать свой план поводу вычисления предателя и нанесений телесных показаний Генри Коттону. Именно эти два человека должны были получить свое по заслугам. Теперь Мартинесс и вся остальная шайка отошли на задний план и больше никак не надоедали мне.

С такими мыслями я погрузился всем телом на свою постель и стал засыпать, чтобы быстрее увидеть завтрашний день, где я буду продумывать свои ходы по достижению цели.

Впервые за долгое время ночь прошла слишком спокойно, такого праздника уже давно не было. Проснувшись и открыв глаза, я, как и каждое утро направился на утренние процедуры нашего лагеря. Зайдя в столовую и взяв поднос с едой, было принято решение сесть отдельно ото всех. Теперь, когда никто и ничто не может помешать для начала следовало составить список подозреваемых из тех, кого я знаю и с кем в последнее время мог общаться. Список таких людей не мог составляться вечность, в итоге в него вошли лишь два человека – это Иваньчик и Георг. Понимая то, что Георг может только мычать и просить маму, в принципе, как и я сейчас, то единственным кто мог дать заднюю, оставался лишь Ваньчик. Также учитывая его мягкий характер, крики девчонки и все остальные признаки маленького ребенка, было нетрудно сделать такие выводы.

Смотря на столик, где сидела парочка моих друзей, нельзя было заметить чего-то столь странного в их поведении. Георг после нашей последней встречи почти нисколько не изменился, лишь только некоторые зашитые раны на его щеках выдавали проделки нашего всеми любимого дока. Из-за этого постигала, мысля о внутренних пакостях Коттона над громилой. Ваньчик же все также ходил со своими зубными травмами, но это никак не мешало ему быстро поглощать пищу как за себя, так и за остальных людей в колонии. Солнце, попадающее в окно нашей кухни, било по лысому затылку этого придурка, нелепо отражаясь и ударяя своими лучами, мне в глаза. Это еще больше злило терпении внутри меня, которое и без того уже было на пределе, но все-таки было необходимо держать в руках и не натворить глупостей в ближайшее время, дабы отплатить сполна.

Закончив обычные утренние похождения по расписанию, было время отдыха в своих камерах. Картины мести над предателем мелькала передо мной в голове, и необходимость продумывания плана требовала наиболее скорейшего решения со стороны инициатора. Следовало как можно быстрее продумать все ходы, пока не стало поздно. Простое избиение человека до смерти не доставляло должного удовольствия. В этом я убедился еще тогда в поезде, когда был в кровавой бане. Нужно нечто оригинальное и необычное, то, чего еще никто не делал раньше. Находясь в центре своей комнаты, я все больше и больше задумывался на эту тему, и мое тело погружалось во в мрачную атмосферу. Вокруг стали появляться сценарии событий, где одно другого было краше, но все же чего-то не хватало. Будоражение тела и головы давало забавный эффект, от которого все начинало кружиться, включая и мои конечности. Со стороны, скорее всего, это выглядело как кривляния обычного для здешних мест психопата. Время перестало иметь свой вес. Желания уходить из этого мира карусели не было. Опускаясь все ниже и ниже, становилось более приятно.

Отравить? Сжечь? Избить? Провести очередной опыт? Заставить извиняться, а затем покончить с этим? А может лучше съесть заживо?

Глава XIII. Сколько стоит рай?

Сколько стоит рай? Сколько добрых поступков нужно совершить, чтобы попасть на небеса?

Этими вопросами я уже задаюсь длительный промежуток времени, и все никак не могу прийти к одному ответу. И подобных вопросов в моей голове просто уйма. Неужели наши поступки как-то влияют на то куда нас пустят после смерти? С одной стороны это так странно, но с другой очень даже справедливо. Ведь плохие люди, совершавшие ужасные деяния попросту недостойны находится рядом с добродетелями. А что, если это предубеждение – полный вымысел и на самом деле действа, совершенные нами на протяжении своей линии жизни, никак не влияют на выбор всевышней силы? Все эти философские мысли и доводы я всегда стараюсь оставить где-то в глубине себя и стараться никак не касаться их, а жить дальше, как жил, не изменяя себе.

Да, у меня был период в жизни, когда я очень много размышлял на тему смерти. Думаю, такое было у каждого подростка в его возрасте, только кто-то от нее избавляется в дальнейшем, а кто-то живет с ней. Со временем эта тема ушла, и сама сложилась в долгий ящик. Но вот иногда происходит просто некий всплеск мыслей об этом. И нет, у меня никогда не было мыслей о суициде и сейчас их тоже не наблюдается. Я хочу прожить долгую и счастливую жизнь с любящими людьми, на которых можно будет всегда положиться в трудную минуту и получить то самое необходимое, что желаешь сильнее всего на свете.

Интерес к этой теме подогревают лишь несколько вопросов. А что будет после твоей смерти? А как пройдет твоя поминальная церемония и кто на ней будет? Что они скажут про тебя? Смогут ли жить дальше, когда тебя не будет? Данные вопросы очень сильно заставляют углубиться мозг в эту сферу, стараясь как можно реалистичнее построить все «сценки» в голове.

Когда люди слышат о смерти их любимого человека это повергает в состояние шока. Так всегда было и будет, никак иначе. Каждый день в нашем мире многие люди расстаются по разным причинам, будь то ссора или поездка. Ко всему этому мы относимся с легким всплеском руками, думая, что скоро все наладиться и будет хорошо, даже не задумываясь о том, что каждое прощание может быть уже последним, и новая встреча уже не состоится никогда.

Иногда легче причинить боль человеку и прогнать его, чем подарить любовь и заботу. В голове в такие моменты всегда проскальзывает мысль о том, что таких случаев будет куча и еще успеешь нагнать упущенное. Нет! Наша жизнь не такая длинная, чтобы разбрасываться людьми и устраивать такой круговорот дорогих вам людей. Если любишь человека – скажи ему об этом сегодня, если натворил хуйни – скажи ему об этом сегодня. Не тяни свои чувства и эмоции до последнего, потому что завтра уже будет поздно и говорить будет некому. Даже если поступит отказ на твои чувства – ничего страшного, главное ты уже попытался и высказался. Главное ты успел донести до человека свои слова, и пусть он теперь с ними живет дальше.

Многие говорят, мол сейчас важны деньги и связи, все остальное пустяки. Да, они тоже правы, но слова. Слова никогда нельзя заменить деньгами и связями. Ими нельзя сказать человеку о своих чувствах. Все это просто «осязательность», которая ни к чему не приводит. Имея деньги нельзя иметь всего остального.

Говори словами, живи чувствами, будь любимым и люби. Ведь сегодня не завтра, а завтра не сегодня. Завтра поздно, а сегодня еще нет.

Надеюсь на моей прощальной церемонии у многих тоже найдутся слова, которые они не смогли сказать раньше. А еще больше надеюсь, что у кого-то хватит сказать смелости:

-Кирилл, надеюсь ты получил свое, и сейчас тебя везет та самая электричка, которую ты больше всего желал. И ваш путь будет казаться тебе бесконечностью…

Глава XIV. Вечеринка движется к каннибализму

Каннибализм. Такая тематика мести представляла собой наиболее качественный подход. Оставалось только придумать, как можно заставить устроить такое представление. Все-таки простыми угрозами добиться подобного эффекта весьма сложно. Не каждый готов сожрать себя, дабы не быть съеденным кем-то еще. Не мало важным этапом планировки этой сценки был выбор места для представления. Коридор, кабинет, столовая и остальные подобные людные места никак не подходили для убийства врагов и крыс.

Территория нашего курортного отеля не представляла собой обширный вид на красивый город, а уж тем более на море. Все, что было за бортом больницы тщательно засекречивалось, дабы не дать повода больным сбежать, поэтому на всех больших окнах висели длинные шторы и жалюзи. Но все раз в несколько недель, отборным уродцам по типу меня, разрешали, под чутким присмотром стражей порядка, выйти и прогулять по прилежащему к психбольнице парку. Сам по себе этот парк не был чем-то изысканным, больше он походил на придорожное поле со сломанными скамейками, где по середине площади стояла статуя нашего главного дока. Еще за долго до недавних событий, я со злобой смотрел на это каменное тело, а теперь после всего что пережил во мне бушевала ярость, которую никто и ничто не могло остановить. Хотелось словно заковать этого ублюдка в бетон и выпилить новую статую в его честь.

Но все это было не под силам такому чудаку, как я. Одному справиться со столь важной мессией почти нереально, поэтому нужен кто-то еще, тот кто может поддержать идею. Естественно, моя дума пала на Георга, такому громиле только дай спуску, он сразу же погасит всех обидчиков, а учитывая то, что с нами так подло поступил его лучший товарищ, так тем более. Оставалось только вдуплить в его здоровую голову эту здравую мысль и все будет путем.

Но где? Где совершать преступление? Как заставить Ваньчика последовать в злополучное место? И что это за место? Эти вопросы оставались открытыми, но решение поспевало быстрее, чем скорость луча солнца. Основные места пребывания ублюдка чаще всего были его палата и столовая, а также иногда он «подрабатывал» уборщиком улиц синих фонарей. Так как вариантов не особо много, следовало совершать жестокую расправу именно в кладовой, но для начала следовало найти Георга. Поняв, что сейчас дневной отдых, я быстро приступил к делу и направился на поиски громилы. Как и предполагалось долго искать этот камень в стоге сена не пришлось. Пройдя всего лишь пару кварталов, я его увидел в конференц-зале с другими бездельниками.

-Георг, нам надо с тобой поговорить. Это срочно, пойдем! – тихо подсев с ним рядом, кое-как через свои губы пробормотал я.

-*мычание*. Ммммммооооома?

Понимая, что особо разговор не будет занятным, я просто взял его за руку и поволочил за собой, при этом прихватив тупой карандаш и бумагу. Когда мы зашли в следующий конференц-зал, я сел на подоконник и начал писать слова на листе. Ведь у Георга были проблемы только с его говором, но никак не с непониманием текста, по крайней мере так утверждали источники. Но и выбора другого у меня не было, ибо мои губы, и остальные части лица были не в состоянии говорить четко. После передачи главного посыла моей писанины лицо Георга приобрело вид свирепого огра, готового все разрушить здесь и сейчас.

-Тыше, тыше, Георж. Придет еще нашэ времьа – махая руками и шепча, бормотал я.

Дальше карандаш в моей руке стал описывать план мести над Ваньчиком. Еще никогда я не видел Георга в настолько напряженной и внимательной форме. Он словно выжидал и смотрел на каждое слово с какой-то ненавистью. Закончив написание плана, я отдал его Георгу на изучение. Глаза громилы проедали бумагу насквозь, предложение за предложением. Через пару минут все кончилось, и он с убедительным и одобрительным взглядом посмотрел на меня.

Теперь, имея сообщника и стойкую боевую силу, во мне бушевала скорая расправа и победа. Обговорив еще пару мелких деталей по поводу нашего инвентаря, мы разошлись по разные стороны, чтобы не подавать виду.

Оставалось только ждать дату, время и место встречи…

Глава XV. Новокузнецкая

Сегодня был обычный день в моей жизни, который как обычно начинался в метро. Из-за большой скорости нашего поезда вагон все больше и больше раскачивался в разные стороны, но это не особо доставляло дискомфорт стоящим пассажирам.

Основным родом моих занятий при поездке было разглядывание своего отражения в стекле. Со стороны даже начинало казаться, что там за зеркалом намного лучше, чем здесь. Из-за этого интерес к зазеркалью никогда не мог утихнуть в моей голове. Казалось этот мир намного ближе к нам, чем мы все думаем. Нужно лишь только захотеть, и ты уже там.

Иногда, конечно, кто-то садился напротив меня и преграждал дверь в ту реальность, благо я всегда мог находить щель, куда можно глянуть. Но не сегодня. Все изменилось в тот момент, когда села она. Все попытки оторваться от нее были тщетны. Взгляд буквально замыливал остальное пространство вокруг и оставлял только силуэт девушки. Выбраться из сетей становилось все более и более невозможно. Такое ощущение «не отрыва» не давало покоя моим глазам.

Заостряя свое внимание на девушке, постепенно складывалось чувство необходимости действовать, не теряя ни минуты. Возможно, это был тот самый последний шанс. Она сидела, опустив свой взгляд на свои руки, которые переминались между собой. По ее поведению было видно, что присутствует явный стресс. Из-за этого мой интерес к этой персоне возрастал в геометрической прогрессии. Не знаю почему, но почему-то во мне всегда присутствовала тяга к таким людям, и с этим ничего не поделать.

Учитывая все еще быстрый ход поезда, можно было сделать о вывод о не скором приезде на станцию. Встав со своего места, шаг ноги направился к пустому месту рядом с ней. Смена моей позиции никак не повлияла на ее полумертвый взгляд в одну точку. Решившись на первый шаг, я слегка толкнул ее:

-Эй, что с тобой, все в порядке?

Посмотрев на меня, она тоже заострила свой взгляд, и теперь мы оба смотрели друг на друга. Только не совсем было понятно, кто как на кого смотрит, точнее с какой целью. Может, выгнав ее из думки, я выглядел в ее глазах полным идиотом, и ненависть начинает переполнять бак. Такое «глазо-стояние» продолжалось до тех пор, пока у нее не появилась некая улыбка, от которой мне стало в разы легче.

-Почему я вижу только тебя? Почему вокруг тебя все размыто? И зачем ты вообще ко мне подсел?

-Не удивляйся, ровным счетом у меня такая же проблема, как и у тебя.

После моих слов настала небольшая запинка, последовавшая за собой конец нашим взглядам. Пребывая в таком состоянии аффекта, мы уперлись в стекло и стали смотреть туда на себя. Все это было настолько смешно и упорото, что казалось будто все происходящее – сон. В это время пассажиры, находящееся в вагоне казались нереальными, а наша пара как раз наоборот. Бони и Клайд, именно так можно было описать меня и эту девушку. Мы виделись впервые, но внутри себя я чувствовал, что где-то уже встречал ее. Этот момент тоже не давал мне покоя, как и расстройство глаз. Но боясь спросить что-то лишнее, я просто сидел и смотрел в зазеркалье, представляя наше светлое будущее. По ее глазам можно было сказать ровно тоже самое, она словно прилипла к зеркалу и не могла оторваться. Местами я даже замечал резкий перескок ее взгляда на мое лицо в качестве интереса.

Проехав так еще один поворот с нашей ветки на другую, я все же решил продолжить наш, так и не начавшийся диалог:

-Так как тебя зовут?

-Это разве так важно? Мне кажется, тебе не стоит торопить события нашей встречи. Оставь это на потом. А сейчас просто смотри туда куда смотрел и не отрывайся.

Километры за окном все шли, а мы так сидели и смотрели друг на друга через окно. Время словно специально замерло вспять, чтобы наслаждение от эффекта было максимальным. Я даже не знал ее имя, но готов был следовать за нее куда угодно.

Достав сигарету из-за моего уха, она начала курить невзирая на косые взгляды пассажиров.

-Так что, ты готов узнать мое имя?

-Не уж то уже пора?

-Да, я думаю хватит играть в гляделки, пора переходить к наиболее важным вещам. Только пообещай мне, что в случае теракта, спрячешься у меня за спиной?

-Что, какой теракт?

-Тссс, молчи, тебе стоит об этом задумываться сейчас. Подумаешь потом…Так вот, меня зовут . . . Н А

*прогремел взрыв*

♫ PUMPED UP KICKS ♫

Глава XVI. Лучше ничего не придумал?

Серьезность ситуации набирала обороты с каждым днем. Все те дни до совершения убийства я с Георгом вели обычную повседневную жизнь в больнице. Главной задачей было – не подавать на себя подозрений, что мы замышляем какое-то дело, ибо в случае провала итог для нас был бы не самый утешительный. Мы все также общались с Иваньчиком за каждым перерывом во время приема пищи, по его эмоциональному состоянию можно было заметить полное спокойствие, будто бы и ничего не случилось. Человек, совершивший предательство, все также спокойно с улыбкой на лице ест свой завтрак и смеется с тупых шуток, придумавший себе сам. Разве это нормально, разве это та дружба, о которой все говорят, разве так можно? Все это спокойное поведение никак не укладывалось в моей голове. Иногда даже казалось,что Ваньчик вовсе не причастен к нашему цирку уродов, но тогда кто? Вопрос об этом до сих пор оставался открытым. Учитывая такой расклад кровь предателя должна была пролиться, во что бы то не стало. Необходимо также сделать убийство таким образом, чтобы Генри Коттон, увидевший труп своей крысы обрел страх, что и за ним скоро придут.

Спустя неделю после моего собрания с Георгом наступил тот самый – судный день над Иваньчиком. Сделав все свои утренние процедуры и уйдя на законный отдых, я пошел искать Георга в установленной заранее точке сбора. Проходя эти одинаковые переулки наших улиц, мысли в моей голове твердили:

-Неужели ты опять взялся за старое? Тебе не стыдно? Как можно убивать людей?

Все это было естественно, но в деле убийств я уже был словно профессионал, ибо совершаю его не впервые, каждый раз успокаивая себя тем, что это они злые, а не я.

-Тот вор в вагоне сам напросился, его никто не заставлял идти по этой скользкой дорожке. Если бы он сидел смирно и не дергался, то ничего бы не было. Хотя потом же их всех убили и только по моей вине… - тихо шепча себе под нос, говорил я, пока шел на плэйс.

Эти мысли пожирали меня изнутри, но я ничего не мог поделать, за это время много поменялось. А главное, что поменялись мои некоторые взгляды на вещи. Но нельзя, нельзя было думать об этом. Сейчас главной задачей была месть за содеянное.

Проходя мимо еще одного переулка, я увидел Ваньчика, мывшего полы. Все шло по плану, все шло как надо. Дело в том, что точка сбора меня и Георга, и место работы Ваньчика находились через коридор друг от друга, поэтому одним из первых пунктов нашего плана была проверка наличия предателя на рабочем месте. Ускорив свой шаг, я направился к Георгу об успешном выполнении этапа.

-Тттттты готов, Георж? – промямлил я.

-*мычание* Ттттдааа – ответил Георг.

Направившись к злополучному месту, мы шли словно в Голливудских фильмах про ограбления. Где-то на фоне должна была играть крутая музыка, сопровождавшая стук наших ботинок о пол. Но она была только в моей голове, и начинало даже казаться, что своими действиями мы избавляем мир еще от одного гаденыша, тем самым помогая людям. Со стороны конечно все это выглядело очень комично, учитывая тот факт, что у нас обоих были изуродованные лица, и мы почти не могли говорить во весь голос. Наши лица это словно маски, за которыми скрывались настоящие мы, но здесь и сейчас это другие «мы». Наша задача – правосудие, чего бы это ни стоило.

В этом время Иваньчик, ничего не знавший о затеи по отношению к нему, стоял спиной и мыл полы в коридоре, но его занятие прервали шаги машины-убийцы, в числе меня и Георга.

-О, ребята, привет! – начал Ваньчик.

Я достал заранее подготовленный листок с надписью: «Нам следует отойти – это важно». Все это время после слов Иваньчика стояла полная тишина. Ни от меня, ни от Георга не было произнесено ни слова. Атмосфера внутри треугольника царила напряженная. По лицу предателя было видно, что он вовсе не понимает все происходящее и даже не может догадаться о дальнейших действиях.

-Зачем? – недоуменно возник Ваньчик.

На его вопрос, как и на прошлые слова не последовало ни звука. Мы все также молчали и сохраняли спокойствие. У нас была холодная война, сопровождавшаяся уродскими масками и серьезными взглядами по отношению к противнику. Следовав такому режиму, можно было сломить моральную составляющую оппонента и заставить его делать все, что душе удобно.

-Так зачем, чего вы молчите? Что вам надо, говорите?! Пока не скажете, что вам надо – я никуда не пойду с вами, понятно? Ты понял меня? Я с вами никуда не пойду, убери свой листок *толкает*! – злостно говорил Ваньчик.

Агрессия всегда отвечает на агрессию – агрессией. Поэтому, как только Иваньчик толкнул меня в грудь от Георга последовал залом рук и прижатие к стене.

-Георг ты чего, ты с ним? Ты с ним заодно? Мы же как братья, ты чего? Отпусти меня, Дружище! – стонал Ваньчик.

После совершенных действия от громилы, я похлопал его по плечу и засунул Ваньчику в рот бумажку, а затем показал головой на кладовую. Поняв все с полуслова, Георг поволок предателя на место его оставшихся дней. Звуки крысы постепенно замолкали, казалось, будто он смирился со своей участью и не старался избавиться от нее, и это играло нам на руку.

Как только наш крестовый поход кончился, Георг в прямом смысла этого слова закинул в угол Ваньчика и остался караулить его. Сама по себе кладовка не представляла собой пыточную из-за отсутствия необходимых для этого инструментов, поэтому было необходимо на ходу начать придумывать инцидент смерти одного из участников нашего телешоу. Вокруг были только швабры, средство для мытья и полотенца с ведрами. Из всего это можно было придумать раз уж только виселицу, но это не было чем-то необычным и устрашающим. Следовало поступить с ним также, как и он с нами, чтобы у него были ощущения мучений, а не быстрая забивная смерть от швабры по голове.

-*мычание* – со стороны Ваньчика.

Тут я достал второе письмо и направил его в сторону Ваньчика: «Ты и так все знаешь».

-*мычание* – еще одно мычание со стороны Ваньчика.

Стоны и мычание слышались все то время, пока мы думали, как и с помощью чего произвести деяние. Наш выбор пал на швабру, на которую нам придется насадить верх ногами Иваньчика. Кивнув друг другу головой, процесс пошел. Я взял ведро и вылил в него три баклажки моющего средства. В это время Георг уже подготовил насадку и опустил ее в ведро, чтобы смочить для скольжения внутри полости. Иногда мой взгляд падал на испуганного Ваньчика, который вообще не понимал, что происходит и только и мог, что стонать да дрыгаться ногами. Как только все было готов, я подошел к заложнику и показал пальцем соблюдать полную тишину после того, как я выну из него бумажку.

-Слушай, слушай, слушай, что происходит? Вы что совсем? Вы что творите? Что я такого вам сделал? За что вы так со мной, ребята? – нервно шепча отговаривался Ваньчик.

После его слов я с Георгом все также молча показали ему на свои ужасающие лица.

-Ребята вы что? Вы думаете это все из-за меня? Вы серьезно? Нет же, нет! Это все не я! – кричал Ваньчик.

Но ни слова Ваньчика, ни мое милосердие не могли простить ему то, что он сделал. Месть порождается только местью, как и кровь кровью. Поэтому мы приступили к обряду наказания.

Георг поставил Ваньчика на ноги, я вставил ему в горло тряпку. После громила слегка ударил бедолагу по затылку, чтобы тот не паниковал и не сопротивлялся. Дальше дело было за малым. Учитывая низкий рост Ваньчика все прошло чисто и гладко. Буквально через минут пять мы наблюдали перевертыша, стоящего в центре комнаты с рукояткой швабры во рту, воткнутой больше чем на половину, и окруженного ведрами для крепкой стойки. Насаживание тела проходило не особо трудоемко, только небольшие всхлипывания Ваньчика иногда разрушали тихую обстановку, но дело было сделано. Все прошло по плану, как мы и планировали, теперь оставалось только вернуться на свои места пребывания и не быть замеченным кем-либо.

Глава XVII. Новостная лента

Закончив свои грязные дела с Иваньчиком, наступал следующий этап нашего плана – отступление и сокрытие следов. Слухи обо всем, о чем только можно, разлетались в нашем отеле с удивительно быстрой скоростью, поэтому пропажа Ваньчика заполонит все главные строки ленты новостей уже в ближайшее время. Открыв дверь злополучной комнаты, я с Георгом стали обсматривать точку вдоль и поперек, чтобы не наткнуться на лишние глаза. Убедившись в чистоте сектора, мы опять же как грандиозные киллеры нового времени разошлись по разные стороны, не оборачиваясь друг на друга.

Прочесывая своими ногами метр за метром, в голове была лишь пустота. Не хотелось ни о чем думать, не хотелось вспоминать все то, что происходил совсем недавно. Теперь было необходимо как можно убедить себя в том, что ты все сделал правильно, что если не ты кого-то – то тебя. Ваньчик – был хороший товарищ, но он оступился и грязным способом предал и подставил нас – такое не прощается. Просто, минус один человек, просто минус один друг. За ближайшее время в жизни случилось столько всего плохого и хорошего, что потеря человека никак уже не удивляла меня. Наверное, я свыкся, иначе назвать этот феномен нельзя.

На часах уже 16:37, а значит время отдыха уже подходит к концу. Дальше следуют вечерние процедуры и ужин. Именно тогда вскроются все карты о пропаже уборщика, именно тогда Генри Коттон должен был испугаться до усрачки о том, что его верную крысу убили и перевернули. Ради этих эмоций можно было подождать еще немного. Думая обо всем этом, я чуть ли не сладко засыпал, хотя совсем недавно убил человека. Мой разум настолько атрофировался, что такой движ считался обычной нормой повседневного дня. Но времени на отдых – не было. Нужно вести себя как всегда и не привлекать к себе внимания общественности. Лишняя известность и огласка таким профессионалам своего дела – была излишней.

Закончив обход врачей, я направился на священный ужин в нашу честь. По дороге встречалось куча людей, которые видимо еще не знали об убийстве товарища по цеху. Как и подобало обычному ритуалу, я с Георгом сели за один стол и стали производить прием пищи. Все шло своим чередом и было спокойно. Такая обстановка даже начинала давить на меня с убойной силой. Ведь не могли же замять такое происшествие. Это же просто сенсация на фоне всего остального, что происходило тут. Из-за этого иногда мой взгляд пересекался с Георгом и становилось не по себе.

-А вы чего это одни, ребята? Где ваш друг-товарищ – Иваньчик? – ударно начал, подоспевший, Генри Коттон.

Так и хотелось ему дерзко ответить, да еще и вилкой проткнуть его руку, чтобы неповадно было, но первое правило давало дать заднюю и притвориться будто все хорошо.

-Аммм, аммм, шмы не шзнаем, док – сквозь свои швы говорил я.

-Тише, тише, не надрывайте швы, голубчик. Вам не следует так сильно напрягаться. Хорошо, я вас понял, не буду мешать. Не забудьте зайти ко мне на прием! – ответил Коттон.

-Да, да, хрен. Я к тебе так зайду на прием так, что потом ты будешь еще умолять, чтобы меня там не было, только будет уже слишком поздно для пощады – проговорил я у себя в голове.

Из-за слов этого ушлепка во мне опять просыпалось чувство мести и ненависти. Мне было больно смотреть на то, что этот дурной доктор ходит как ни в чем не бывало и не испытывает чувство страха. Пребывая в этой бездонной яме несправедливости, я переставал замечать все, что происходит вокруг. Все стало размытым и ненужным, люди стали словно не существенны, как и я. Взирая опять же на Георга тоже можно было заметить полное неудовлетворение потребности в начинаниях. Лишь малейший намек на то, что произошло и страх в глазах людей – это все что нужно в данный момент. Смысл сегодняшнего дня – не иначе. Но грустные новости сегодняшнего вечера поменяла одна из медсестер.

-Там труп, там труп. Там перевернутый труп, он там! – забежала кричащая медсестра.

-Есть же, блять! – прокричал я, внутри себя.

В момент вся столовая ожила. Все поварихи нашего ресторана стали охать и ахать. Другие же стали гадать кого не хватает, и кто удостоился участи. А я с Георгом смотрели друг на друга с ухмылками на лицах, что все получилось. После какая-то часть людей направилась в сторону кладовой, где находился Ваньчик. Не упуская такой возможности посмотреть на лица людей, наша пара пошла за ними. Опять, коридор за коридором, и вот стая на месте. Теперь все видят, что случилось. За время нашего отсутствия тело Иваньчика особо не поменялось, кроме проявившихся посинений на его теле. Кто-то плакал, кто-то хмуро смотрел и качал головой. Одним словом, концерт удался, праздник наступил!

-Кто же его так?

-Кому это надо было?

-За что его так?

Эти и множество других вопросов со стороны персонала было слышно, но только доктор Генри Коттон, стоявший около нас, вовсе не подавал виду сочувствия или страха. Он просто молча стоял и смотрел на перевертыша, не отрывая глаз. Отсутствие страха с его стороны – главная боль для нашего сообщества.

-Генри, скажите кто это? – спросила одна из медсестер.

-Это…это Ваньчик. Один из моих пациентов. Совсем недавно видел его живым, а вот сейчас уже таким. Не могу поверить своим глазам. Но такова жизнь, либо ты, либо тебя. Видимо он кому-то перешел дорожку, и те решили прибрать его, чтобы не мешался. – ответил Генри.

-Так, что же нам теперь делать? – подхватила другая медсестра.

-Товарищи, наступают темные времена! Следует провести поминальную церемонию в честь него. Но сомнений в том, что его убили – нет. Поэтому необходимо усилить контроль за всем персоналом, включая и пациентов. – отвечал Коттон.

Слушая весь этот бред от Дока, становилось тошно, что он может так резко из ненормального психа стать адекватным человеком, и выслушивать вопросы людей, давая им советы! Но в чем не было сомнений у нас с Георгом так это в том, что следующим на очереди стояла месть именно нам Генри Коттоном и избежать ее у него не получится.

Глава XVIII. Затмение

Инфоповод о смерти Ваньчика разлетелся с невероятно быстрой скоростью. Все только и делали, что говорили о случившемся. Иногда проходя по коридору, можно было услышать кучу теорий заговоров по этому поводу. Как только я или Георг проходили по территории нашей поликлиники нас сразу же облипала толпа пациентов с вопросами о потери нашего дружбана. Сначала это даже начинало нравиться, но со временем от такой известности тоже начинается усталость. Поэтому немного погодя, мы вовсе перестали отвечать на эти вопросы и молча уходили от ответа. Также за это время нас уже не раз вызывали к директору нашего заведения, чтобы выяснить обстоятельства, при которых Иваньчика могли убить. Но дав им понять, что будто мы ничего не знаем – нас отпустили отдыхать, и больше не трогали. Вообще наблюдалась такая атмосфера будто начальство решило замять данную ситуацию и не делать разглашение общественности. Это в принципе и как раз было нам на руку, ибо лишние глаза в делах мести не были чрезвычайной нуждой.

Поминальная церемония Иваньчика состоялась через несколько дней после его смерти. Инцидент гибели одного из пациентов был первым случаем в больнице, поэтому кладбища как такового не было. После недлительного раздумья начальство все-таки дало добро на похороны в парке, чтобы любой желающий мог навещать покойного. В день поминок все было на высшем уровне, начиная от еды, заканчивая самим торжеством. Постепенно начиналась осень, это было заметно по падающим листьям, что придавали еще больше антуражу церемонии. Место для могилы вырыли рядом с деревом в саду, как и полагалось. Гроб, в котором принесли Ваньчика был открытым, и каждый мог сказать пару слов в честь светлой памяти о нем. Отказались только доктор Генри Коттон и мы с Георгом, что слегка внесло неясность в этот день со стороны окружающих.

День прошел идеально, не было бестолковых обследований и прочей ебулды. Все шло своим чередом до конца дня без каких-либо происшествий. Как только подошел конец, все стали расходиться по своим домам, чтобы отдохнуть от всего, что накопилось за последние дни. Зайдя в свою палату, я быстро лег на кровать и стал потихоньку засыпать. Волнение прошлых дней стало сходить нет. Теперь не надо будет вести себя как идиот, дабы не спалить свою контору мести. Остался всего один из двух участников концерта, скоро и ему придет конец, которого он удостоился своими действиями. Летая и наблюдая за собой со стороны, я понимал, насколько много во мне поменялось. За то время, сколько тут нахожусь уже давно не вспоминал про своих старых товарищей про: Бориса, Серегу, Кристину и всех остальных, кто отдали свои жизни по моей же вине. Увлечение местью настолько сильно завлекло меня с головой, что все остальное померкло в глазах. А я так сильно, так сильно не хотел их отпускать, но в итоге сам налажал и отпустил.

Интересно они наблюдают за мной? Они рады, что я жив? А где они теперь?

Куча вопросов, но как обычно – мало ответов. Никто из них давно не являлся ко мне во снах, а уж тем более наяву. Они умерли, но все же оставили свой след внутри моей головы, но теперь только я – бестолочь, которая не вспоминает их добрым словом, а занимается своими делами по поимке ублюдков. Даже те слова по поводу мести Мартинессу и остальной группе ушли далеко. Насколько же сильно месть затмевает разум и не дает думать ни о чем другом…

Глава XIX. Сам себе хозяин

Потеряв над собой контроль, я полностью провалился в глубокий сон. Темнота полностью затмевала мой разум не только во снах, но и в реальной жизни. Все вокруг стало сплошным слоем грязи, не смывавшийся простой водой. Атмосфера расслабона от проделанной мести на половину постепенно проходила, и следовало думать свои дальнейшие действия насчет Коттона. Хотя, с другой стороны, понимая всю свою безнадежность и испорченность за столь короткий промежуток времени, хотелось просто выпилиться в кратчайшие сроки. Но нельзя…нельзя так поступать с теми, кто пожертвовал собой ради меня, нельзя почтить их память такими действиями. Но так тяжело жить, когда совершил столько ужасных поступков, оправданий которым попросту нет и никогда не будет.

Возможно любовь? Может любовь способна дать тот самый толчок для жизни? Но любовь к кому? К призраку, к той, что появляется, когда угодно ей, а не мне? Я так не хотел, чтобы Кристина покидала меня в ту ночь. Я чувствовал ее взгляд на себе каждую секунду и не нуждался в его потери. И где же она теперь? Она бросила и ушла от меня, мой внутренний мир перестал быть интересным для нее. Теперь она бродит где-то на других чашах сознания и не заходит в мою.

От таких мыслей не особо хорошо спится и не клонит в сон, поэтому мои мокрые глаза открылись по первому зову из бездны. Некоторые капли слез все еще не высохли и находились на моих щеках. Вся эта вода — это вода тех, кто был мне дорог. Протерев глаза и убрав влагу, я сел и стал рассматривать свою комнату в поисках чего-то необычного, того, что могло хоть как-то намекнуть на присутствие мистических созданий. Но все тщетно. Из-за смены реальности ничего не поменялось, везде темнота. Складывалось ощущение, что на моей улице больше никогда не засветит солнце, будто кровь начинает постепенно заливать глаза за мои поступки.

Осознавая свою безысходность и бесполезность для кого-либо, я снова попытался закрыть глаза. На этот раз успех был намного лучше, чем в прошлый раз. Некие силы словно решили сжалиться надо мной в эту ночь и пустить в тот сладкий мир снов. Фантазия моих снов всегда оказывала глубокое влияние на восприятие жизни в целом. Казалось, что каждый раз, когда ты уходишь туда далеко на несколько часов, ты проживаешь другую жизнь, являющаяся самой желанной для тебя. А что, если представить тот момент, будто каждый раз засыпая, любой из нас проживает свои лучшие семь минут, но потом внезапно просыпается, потому что розовых очков в наши увы – не существует. И надо жить именно той жизнью, с который ты сталкиваешься каждый день, и только иногда баловать себя чем-то иным. Данная ночь уже и так оказала сумасшедшее влияние на видение человека, попавшего в психушку и убившего друга ради мести.

Сон, снившийся в эти часы, был настолько великолепный, насколько был предыдущий день похорон. Я увидел всех тех, кто когда-то был со мной рядом. Смог с каждым из них поболтать о различных делах, которыми они теперь занимаются, чем занимаюсь я. Но при этом не все были рады такому подходу от меня, что я ворвался в их мир без спроса. К числу таких относился – Борис, и в принципе была понятна его точка зрения на весь этот процесс. По-хорошему моей ноги даже близко здесь быть не должно, а смотреть ему в глаза вообще являлась смертной казнью, но все же попытка начать разговор с моей стороны была сделана:

-Привет, Борис, давно не виделись, правда? Как твои дела, как Кристина? – нервно проскулил я.

-Кристина? Ты все еще смеешь называть ее имя? Нет ее здесь, давно уже нет. Мы так и не смогли пересечься в этих мирах, возможно он не единственный. Извини, но не могу ответить тебе добром на добро, та и я думаю, ты сам понимаешь почему – отвечал Борис.

-Но…но Борис. Ты же знаешь, как все было на самом деле…

-Вот именно, что я все знаю и ты знал, но ничего не сделал в тот самый роковой для нас час. Просто – ничего. Ты сидел, зажмурив свои глаза, и наблюдал за нами и ничего не делал. НИ-ЧЕ-ГО! А я ждал, ждал, что ты хотя бы попытаешься сделать хоть что-либо. Да, нам бы это не помогло, ибо битва была вовсе не равная, но ты решил сойти с командного пути и остаться одним пассажиром.

-Но разве ты не понимаешь всю безысходность моей ситуации в тот момент? Я банально не мог шевелиться и что-то делать.

-Ты…ты должен был умереть вместе с нами!

-Они бы меня не убили, Борис, ты не понимаешь…

-Не убили бы? А что бы они с тобой сделали, если бы ты собрался высвободиться и бежать помогать нам? Или ты какой-то слишком особенный, что таких как ты больше не делают?

-Именно…Так оно и есть, хочешь верь – хочешь нет. Но я и вправду являюсь особенным человеком, поэтому вся эта белиберда относительно захвата поезда и всего остального и началась. Хотя какое тебе до этого дело? Ты же просто держишь на меня зло, хотя даже не представляешь, что я испытываю по сей день, и что испытывал тогда, когда смотрел на ваши тела. Я мечтал отомстить им за вас, но у меня ничего не вышло. Теперь…теперь…теперь ты и сам знаешь где я нахожусь, и чем занимаюсь!

-Ну да, мистер-идеал. Извините, что обидел вашу душу. Но насколько мне известно в последние время ты вовсе не идеал. Ты уже не тот, что был раньше. Не тот, кого я увидел тогда в электричке. Ты поменялся, когда первый раз ударил человека и остался таким по сей день, когда делаешь то же самое, но уже в более жестокой форме.

-Да, может ты и прав, и я сам это знаю. Время прошло – я поменялся. Все меняются, не многие остаются при своем мнении. Наверное, это в рамках нормального. Но по сей день, я жалею о своих поступках с той самой ночи, и хотел бы все вернуть назад и переиграть все это. Но…но игра не сохраняется дважды и приходится жить так, как живешь сегодня, с тем, что сделал тогда. Я понимаю твою обиду и знаю, что не могу искупить свою вину никоим образом, но просто знай…знай, что ты был именно тем человеком, на которого я мог положиться в те трудные для нас дни.

-Как скажешь. Если честно, ты тоже был именно тем самым, но не сейчас. Сейчас ты сильно изменился, и сказать такие слова про тебя я не могу. А вот я, я остался тем же. Те дни реально были самыми темными, но в то же время самыми необычными за всю мою жизнь, поэтому спасибо тебе за них. А теперь просто иди, иди и старайся не приходить ко мне с такими словами. Ими делу не поможешь. Все мы здесь – в заточении, откуда выхода нет.

Слова Бориса и вправду били меня самым больным способом. Он был прав, с этим нельзя было поспорить. Понимая все безнадежность ситуации, что словами проблему уже не решить и вину не искупить, я развернулся и побрел в сторону. Такая тенденция развития моих шагов продолжалось долгое время. Каждый раз, смотря по сторонам, я убеждался в полной пустоте в этом мире. Нигде ничего не было, только вакуум, но только теперь уже белый. Казалось, будто мое тело покинуло мир в эту ночь, и вот тот самый конец, который смог решить проблему, но все пошло как обычно не так, как себе представлялось. Спустя часы такого бредания из стороны в сторону, некий внутренний голос разбудил меня:

-Вставай…Малыш, вставай. Пора просыпаться…Вставай!

Сначала мне показалось, что этого нет, и это вовсе мои бредни в голове. Но повторяясь каждый раз, становилось немного не по себе.

-Вставай…Малыш, вставай. Пора просыпаться…Вставай!

-Вставай…Малыш, вставай. Пора просыпаться…Вставай!

-Вставай…Малыш, вставай. Пора просыпаться…Вставай!

-А…а…а, кто? Кто здесь? – нервно спрашивал я, открывая глаза.

-Это я, ты же меня ждал, Малыш. Ты же так хотел меня увидеть вновь – отвечал неизвестный голос из темноты комнаты.

-Кристина…Кристина, это ты?

-Да, это я, ты же меня ждал?

-Конечно ждал! Еще как ждал! Целыми днями ждал только тебя. Я так, я так сильно не хотел, чтобы ты уезжала…

Глава XX. Контрольная

Она. Вот она стоит рядом и разговаривает со мной. Что может быть лучше этого? Разве не этого ты хотел неделями? Каждый день я думал только о ней, о силуэте ее тела и лица. Я был готов отдать многое, чтобы увидеть ее снова, и вот – свершилось. С дней нашей последней встречи она никак не поменялась. Ее губы все также иногда дрожали, но при этом соблюдали принцип неприкосновенности, глаза как обычно были устремлены прямо на собеседника, не давая спуску. А руки…ее руки до сих пор местами были в порезах от ошибок ее прошлой жизни, которые уже никак не исправить. Но все это не мешало чувствам у меня в голове радоваться каждому ее приходу и влюбляться снова и снова. Ну как можно любить человека, которого уже нет несколько лет? Как?

-Я тоже скучала, Малыш. Тоже…Мне так не хватало странного взгляда твоих глаз. Твоего молчания и нелепых выражений – в этом деле ты мастер, как никто другой…

-Так почему ты пришла, зачем я тебе нужен? Почему именно я? Я до сих пор не понимаю твое влечение ко мне.

-Нас с тобой объединяет намного больше, чем ты можешь себе представить. Я это поняла еще с той самой ночи, когда мы встретились с тобой впервые…Возможно это все мои чувства, а может что-то другое чему нет объяснения. Рядом с тобой – я живу, без тебя – я меркну в темноте. Наша схожесть странности в общении и поведении дает этот самый толчок, который слишком цепляет меня. Именно поэтому я прихожу к тебе – больше мне никто не нужен.

Кристина каждый раз разговаривала со мной как-то очень мило и по-особенному тепло. За всю мою жизнь мне редко кто говорил подобные слова, сначала даже немного казалось, что она врет, но ее искренность давала понимать обратное – от этого становилось еще приятнее прежнего. Внутри моего тела складывалось особенное ощущение, которое подначивало признаться ей в своих чувствах, томившихся уже долгое время, но опять же – я не мог, боялся, сомневался.

-Что, что с тобой такое, Малыш? Почему ты так на меня смотришь? Почему твои глаза становятся мокрыми

-Я не знаю, я ничего не знаю…Мне страшно за все…За все, что я сделал за это время…Мне очень страшно, я боюсь…

-Стой, стой, не опускай взгляд. Смотри на меня, смотри…Все будет хорошо – слышишь? Скоро все будет хо-ро-шо.

-Обними меня, не отпускай.

-Я тут, не переживай. Просто молчи и обнимай меня крепче. Скоро все забудется, все обиды уйдут прочь…

В таком положении наша пара сидела долгое время. Я не знал, что следует говорить в таких ситуациях. Вроде ты добился всего, но в то же время, когда дело доходит до подведения итогов – не знаешь, что делать. Грусть, боль, теплота и холод переходили между мной и Кристиной в эти моменты. Еще никогда прежде я не чувствовал ее быстрое дыхание, было видно, что она чего-то боится либо волнуется по какой-либо причине, которую знать я не мог. Мои слезы уже полностью заливали глаза и не давали четко различить силуэт тела подруги от темноты комнаты. Стараясь как можно тише плакать, мы сидели и молчали. Видимо молчание в такие моменты – дороже всех слов. В этом и было наше наслаждение, в этом и была самая главная изюминка нашего общения, исправить которую никто не хотел, дабы не нарушить равновесие.

-Знаешь, Кристина, мне следует тебе кое-что сказать.

-Что, что такое? Что ты хочешь, мне сказать? Я тебе скажу эти три слова – не поверю, если скажешь тоже.

-Я…

-Тааак. Я…

-Тебя…

-Молодец, Малыш! Тебя…

-Люблю…

-Любишь…? Правда любишь, не врешь? Но как ты можешь меня любить?

-Я не знаю, я не знаю…Чувства в моей голове говорят мне об этом, и я должен тебе сказать это пока еще есть время.

-Возможно ты и прав, Малой. Возможно так оно и должно быть. Но мы не можем быть с тобой вместе. Наши границы — это параллели двух миров, и они никак не соприкасаются.

-Я знаю, знаю, что ты ненастоящая, но все-таки я позволил этому чувству овладеть мной…

В момент последних моих слов про ненастоящую сущность Кристины, она резко встала и отодвинула меня в сторону, показав всем своим видом свою недовольство. От такого резкого скачка напряжения я резко очнулся из мира своих проблем и стал смотреть на нее, не отрывая взгляда. И вот мы снова по разные стороны друг от друга, и снова смотрим прямо в глаза. Все это напоминало чуть ли не нашу первую встречу, которую забыть было вовсе невозможно.

-Слушай. Ты просто перешил все границы, Малой. Ты понял?! Я думала, я думала…А хотя какое тебе дело, о чем я думала! Увидимся с тобой позже и поговорим по-другому!

Глава XXI. Память о друзьях

После этих слов Кристина исчезла в черном тумане. Пребывав в полном ахуе от происходящего, я застопорился на несколько десятков минут. Не понимая, что натворил и что меня ждет, я просто сидел на одном месте и ждал какого-то приговора с ее стороны, о котором она говорила. Опять боль, страх и страдания терзали меня изнутри. Опять все снова набирало свои обороты…

Пока все это происходило, в мое маленькое окошко понемногу стал проникать солнечный свет. Начинался новый день по-своему однообразный, но в то же время – дорогой. Все шло своим чередом: завтрак, обследования, отдых и так далее. За завтраком я с Георгом немного перемолвился пару слов на листке бумаги по поводу его состояния, и убедившись, что здоровяк чувствует себя прелестно, и моя помощь ему не нужна, я направился в свой кабинет. Зайдя в номер, я лег на постель и решил подремать пару часов после такой бурной ночи, чтобы не слечь за ужином. Но моему спокойствию помешала местная медсестра, залетавшая ко мне в палату:

-К Вам посетитель!

-А, кто? Какой, посетитель?

-Дорогой, я не знаю кто она.

-Она?

-Она, она. Сейчас позову ее.

Уже давно никто меня не навещал, поэтому новость о гостях очень сильно взбудоражила. А учитывая факт того, что это было лицо женского пола, то я сразу стал гадать, кто это мог быть. Но никак не подобрав паззлы, просто принялся ждать.

Прошло буквально несколько минут, как моя дверь в кабинет открылась и вошла девушка. Какого же было мое удивление, когда я увидел ее – это была никто иная. Это была – Кристина. Моему удивлению просто не было предела. Такого хода конем я от нее просто не ожидал, и сначала даже подумал, что она просто в роли призрака решила проследить за моим диалогом с кем-то, но нет…Посетителем была именно она.

-Ну что, ты доволен? Теперь ты понимаешь?

-Кристина…Погоди…Как?

-Я всегда была настоящей, просто ты этого не замечал. Для тебя я была всего лишь прозрачной пустышкой, в которую ты влюбился по уши.

-Но стой, стой…

-Нет, теперь моя очередь говорить. Теперь я буду рассказывать тебе все. Сядь на колени и слушай! Это будет не особо долгий разговор, но он пойдет тебе на пользу.

Выйдя на середину комнаты и послушав Кристину, я стоял на коленях и смотрел на нее. Теперь она казалось такой большой и властной, как судья, который скоро вынесет мне приговор.

-Твои слова про мою «призрачность» очень затронули меня, понимаешь? Да, скажу честно – я была той, кем ты думал. Но благодаря, одному врачу, которого ты, кстати, знаешь, я уже давно живая.

-Ты, ты говоришь про Коттона?

-Ути. Какие мы стали умные сразу. Да, именно про него, а теперь молчи дальше и слушай. Не буду скрывать, да, с самой первой встречи ты очень сильно взбудоражил мое воображение, и тогда я еще была не осязаемой, но все поменялось в один момент. В момент, когда из-за тебя погиб мой отец – Борис. И хоть у меня с ним были не самые лучшие отношения как между отцом и дочерью, было очень больно наблюдать за всем этим со стороны.

-Но ты же, ты же знаешь, как все было!

-Закрой. Свой. Рот. Ты сделал мне очень больно, и я обязана была отплатить тебе сполна за твои грехи. Если бы не ты, он сейчас был бы жив. Но увы, Малыш, ты выбрал другой путь. Естественно, я решила тебя проучить и направилась за тобой, где и встретила Генри Коттона, который хоть и кажется сумасшедшим ученым, но все же очень гениален. В итоге ты видишь сам, что он со мной сделал, кем теперь я стала. Я стала такой же, как и ты сам. Такой же живой, но очень опасной, если меня разозлить. А помнишь Иваньчика?

-Иваньчик…

-Да, Иваньчик. Помнишь его? Друга своего такого.

-Не друг он мне был, а крыса.

-Ты уверен? А что, если я тебе расскажу, как все было на самом деле? А на самом деле не предавал он тебя и твоего Георга. Все это была проверка над тобой, и ты ее не прошел. Твое быстрое принятие решений и не разборка в обстоятельствах сделали свое дело, и теперь Иваньчик загорает в саду. Только из-за тебя, только из-за тебя все так сложилось. Это я, я все сделала. Я спалила твою контору, это я. Теперь ты доволен? Ты даже это разгадать не смог! Да какой ты идеальный человек? Та организация вообще видимо тупых дебилов, который не разбираются в людях. Ты испоганился настолько, насколько я даже ожидать не могла. Убивать людей – вошло у тебя в привычку.

-Но…но Кристина…

-Нет…Нет, никаких «но». Просто. Закрой. Свой. Рот. Ты столько всего сделал и все плохо. Все просто ужасно. Теперь пришел мой час делать все за тебя, как ты хотел.

Во время своих слов Кристина достала пистолет и направила его дуло в мою сторону, прямиком в лоб.

-Но Кристина…Мы же…

-Нет никаких «мы». Есть только ты. И ты должен отплатить за все, что сделал и сколько причинил проблем себе и другим людям, которые даже не были с тобой толком знакомы.

Понимая всю ситуацию и ее безысходность, я наконец-таки смог достичь своего предела и того, что так долго хотел. Теперь все кончится. Теперь больше я не смогу делать боль и страдания людям. Теперь настанет новое время, но без меня в качестве героя. Кристина сделала правильный выбор. Думаю, любой на ее месте поступил бы также, и осуждать ее действия вовсе бессмысленно. Месть – за месть. Поэтому наклонив свою голову и сделав тупую улыбку, я принялся ждать нажатия курка.

-Она ненастоящая. Я не позволю этому чувству овладеть мной.

-Что, что ты сказал? Да хватит улыбаться! Хватит я сказала! Да как ты смеешь!

*выстрел*

Теперь мое бездыханное тело под силой тяжести падало вниз. И все было не важно. Все потеряло смысл. Герой оказался вовсе не героем, а пустышкой. Виновные получили свое наказание, и их кровь разлилась по стене палаты. А борцы за справедливость покинули место преступления и больше никогда на нем не появлялись.

Теперь в саду красуется две могилы – двух друзей. А третий из их компании сидит рядом и смотрит на своих товарищей по несчастью. Смотрит с лицом недопонимания, с лицом потерянности от всего происходящего. Разве оно того стоило?

Эпилог

Ужас. Искренность. Стыд. Эти три слова и описывают всю эту книгу.

На написание этой книги понадобилось намного больше времени, чем я мог себе представить. Все-таки садиться сразу же и начинать писать что-то новое – сложно, поэтому местами получилось очень нескладное сочетание слов и всего остального. Куча ошибок, забытых запятых, неправильных окончаний – все это делает свое дело и представляет этот выдуманный мной мир в немного плохом виде. Конечно, можно было посидеть над этой темой несколько часов и исправить все эти недоразумения, но, с другой стороны, зачем? Мне и так в процессе всего этого производства моей головы хотелось снести все к чертям и написать заново, но каждый раз я себя тормозил на той мысли, что ничего лучшего этого придумать уже не получится. Такой своего рода эксперимент и должен был получиться. В итоге имеем, что имеем и радуемся тому, что есть и кто рядом с нами.

Но все эти ошибки перекрываются искренностью, которую я вложил сюда. Все мысли, доводы насчет какого-либо вопроса или поведение героев в вымышленной мной ситуации представляются в том ключе, в котором представляю себе их я. Простыми словами главный герой состоит из меня, он делает то, что сделал бы я, он думает так как я, и все остальное по мелочи. Писать о себе на самом деле не такое легкое занятие, потому что не каждый готов принимать видение чужого человека на какой-то вопрос, поэтому можно словить пару негативных моментов и слов на подобии: «ты неправильно живешь». Но думаю, если бы это меня волновало, то этих персонажей, ситуаций попросту не существовало.

При этом как ни крути, за все это иногда стыдно. Стыдно за то, что можно писать такие вещи, стыдно за свои мысли и много чего еще, что не понять тому, кто может с этим, не сталкивался. Больше всего я испытываю стыд, когда кто-то читает это все. Все мы боимся отказов, хоть и говорим иначе, и поэтому, когда дело доходит до подведения итогов моей «работы» мне страшно услышать что-то плохое, хотя я и так знаю, что все это написание от балды и ничего большего. Но оно мое – оно родное. Не могу любить, но и не могу и не ненавидеть. Эти книги для меня как дети, я сижу вкладываюсь сюда целиком и полностью. Стараюсь погружаться настолько максимально, насколько это можно. Поэтому в любом случае – это что-то гениальное, но просто по-своему.

Возможно – это кому-то поможет, возможно – это кому-то понравится. Возможно, вообще не найдется тот читатель, которому пригодится эта книга. Но я могу сказать точно, для меня это все стоило того. И хоть местами получилось не так, как я задумывал, нельзя все же всю жизнь сидеть и держать столько всего у себя в голове. Иногда надо делать такие вещи, чтобы разгрузиться. Лично мне без этого – никак.

Спасибо всем, кто дошел до этих строк, надеюсь смог занять Ваше свободное время…

Любите и ненавидьте. Ваш близкий Друг и Враг: Кирилл 28.08.2021 ХХ.ХХ.202Х: «?YМ(D)НbIЕ /\ЮDU»