Комкор

Глава 1

Александр Башибузук

Комкор

Глава 1

Пролог

- По результатам итоговой проверки Рабоче-Крестьянской Красной Армии, Первая штурмовая дивизия специального назначения имени Владимира Ильича Ленина, награждается за первое место переходящим Красным знаменем… - народный комиссар по военным и морским делам, Михаил Васильевич Фрунзе сделал уставную паузу.

Алексей сделал четкий приставной шаг вперед, стал на колено, поцеловал полотнище, после принял знамя и развернулся к строю.

Только сейчас он почувствовал, насколько устал. Принять дивизию на стадии формирования и меньше чем за год привести ее к образцовой боеготовности – стоило дорогого и потребовало просто неимоверного напряжения сил и нервов. Лешка успел схлопотать два строгих выговора за нарушение субординации и воинской дисциплины, испортить отношения со всем руководством тылового аппарата РККА, семья забыла, как он выглядит, доносы на комдива Турчина начали исчисляться сотнями, а в дивизии больше десяти процентов командного состава сменилось из-за профнепригодности и саботажа. Очень многие просто перевелись, не выдержав требований.

Но Лешка справился, попутно закрыв рот «доброжелателям», распускавшим сплетни, что Турчин только и способен строчить доклады, да партизанить.

- Ура, товарищи! – хорошо поставленным голосом, рыкнул Фрунзе.

В ответ раздался грозный, уверенный троекратный рев.

- Ура, ура, урраааа!!!

- К торжественному маршу! – продолжил командовать нарком.

Лекса передал знамя знаменосцу и побежал, придерживая шашку, к строю.

- По-батальонно, на двух линейных дистанции… первый батальон прямо, остальные на пррааво! На плечо! Равнение направо, шагом… марш!!! – продолжил командовать начальник Штаба РККА.

Лекса слегка нервничал, так как строевой подготовке в дивизии уделял сравнительно немного времени, но парад тоже прошел без осечек. Уже после прохождения, Фрунзе негромко сказал Лешке.

- Вы, наверное, считаете, что к вам и к дивизии придирались? Уверяю, это не так. Это был своего рода эксперимент. К тому же, многие сомневались в ваших качествах строевого командира. Но вы с честью развеяли все сомнения, задав совершенно новую планку боевой подготовки. Теперь наша задача — превратить заданный вами уровень в стандарт для всей армии. Рад, что не обманулся в вас. Поздравляю!

- Служу Трудовому народу… - Лешка бросил руку к фуражке и устало посетовал про себя, что теперь весь комсостав РККА будет его ненавидеть еще больше. Никакого особого секрета в боеготовности дивизии Турчина не было. Просто комсостав в ней выкладывался на полигонах и учебных классах днем и ночью, наряду со своими подчиненными.

- Однако, есть еще один повод к поздравлению, - серьезно заявил Фрунзе. – Поздравляю с «дедом»!

А потом, заметив непонимание на лице Лешки, быстро добавил:

- Ваша дочь сегодня ночью родила мальчика, настоящего богатыря! Четыре килограмма восемьсот грамм весом и пятьдесят четыре сантиметра ростом! Поздравляю, Алексей Алексеевич, и предоставляю вам неделю отпуска.

Лекса растерянно улыбнулся и снова брякнул в ответ:

- Служу Трудовому народу…

Все вокруг весело рассмеялись, а Буденный вдобавок шлепнул Лексу по плечу так, что едва не сшиб с ног.

Фрунзе тоже улыбнулся, взял Алексея пол руку и отвел в сторону.

- Вы доказали, что способны справиться с самыми серьезными задачами, Алексей Алексеевич, но почивать на лаврах еще очень рано. У нас есть для вас очередное поручение…

Глава 1

Проснулся Лешка, как всегда, без раскачки, было собрался вскочить, но глянул на окно, за которым едва брезжил рассвет, прислушался к сладкому сопению Гули рядом и решил все-таки еще на несколько минут остаться в постели. Просто ради того, чтобы побыть подольше рядом с женой, не думая ни о чем, но мысли все равно свернули на дела. Не думать о делах он просто не мог.

С момента возвращения Алексея из Америки прошло немногим меньше года. За это время в Советском Союзе произошло много чего знакового, чему эта поездка послужила прямой причиной.

С Соединенными Штатами был подписан договор о дипломатическом признании, а в стране произошла очередная, на этот раз масштабная чистка «троцкистов». К предостережениям комдива Турчина по поводу экономического кризиса в США, как он не старался, никто не прислушался, а после того, как прогноз сбылся, все советское руководство сделало вид, что никто их ни о чем не предупреждал. К счастью, на тот момент успели подписать всего один контракт – с компанией Willys-Overland Motors, на строительство завода по производству модернизированного советского клона четырёхцилиндровой малолитражки Whippet. Зато уже после начала кризиса оперативно подписали целый ряд договоров, в том числе и с General Motors, а Форда окончательно бортанули, отчего он стал люто ненавидеть не только евреев, но и русских…

За окном заливисто проорал петух, Лешка мысленно обматерил его, поправил одеяло на Гуле и снова задумался.

С патронным прогрессорством получилось одновременно смешно и печально. Чертов Savage по ошибке прислал не заказанный патрон .300 Savage, а двадцать ящиков своего же .250 Savage и оружие под него. То есть, вместо патрона калибром семь-шестьдесят два, прислали калибром шесть-пятьдесят пять.

Советским оружейникам патрон очень понравился, они буквально пришли в восторг и ультимативно потребовали принять его на вооружение, но их привычно послали подальше. Впрочем, свирепые дебаты по патрону еще шли, в том числе из-за того, что Savage из-за кризиса едва ли не в половину скинул цену на постройку заводов.

Дивизия Алексея по итогам проверки заняла первое место в РККА, а сам он, наконец, сообразил, за что на него сорвался будущий сват. И признал, что Сталин был во много прав. Действия комдива Турчина не поддавались никаким прогнозам, а значит, он оставался потенциально опасен, несмотря на принесенную пользу. Сегодня пользу приносит, а если завтра все может измениться?

А еще, Лешка стал «дедом». Машка благополучно разродилась могучим горластым пацаном, которого назвали Георгием. Хотели Иосифом, в честь второго деда, но Сталин категорично запретил….

Гуля вдруг заерзала в постели, прижалась попой к Лешке и обиженно прошептала:

- Ну? Чего ждешь?

Лешка провел рукой по горячему бедру жены и сразу выбросил всю гребаную политику из головы.

Оторваться друг от друга удалось только тогда, когда Лю Сяо начала орать на весь квартал, зазывая хозяев к завтраку.

В доме ничего не изменилось, везде царил образцовый порядок и чистота, через приоткрытое окошко доносился запах сирени и роз, кудахтали миниатюрные курочки и петушки, разгуливая по садику, а Люся наготовила еды примерно на взвод.

- Мой господина! – кухарка умильно смотрела на Лешку. – Такая красивая, такая худая! Твоя Лю Сяо тебя кормить хорошо, будешь еще больше красивый! Госпожа тоже красивый, тоже надо кормить, чтобы много было мяса...

Гуля недобро покосилась на нее, но смолчала.

- Как у тебя дела? – Лекса подцепил палочками росток маринованного бамбука. – Платят ли жалование?

Задал вопрос он для проформы, так как знал, что обслуга дома генерала Лана стоит на гособеспечении. Платили немного, но для этих мест даже такой доход считался внушительным. А Лю Сяо и нанятый садовник, миниатюрный уйгур Бак, в свою очередь относились к обязанностям, в высшей степени ответственно. Дом и участок в буквальном смысле блестели.

- Все очень хорошо! – браво отрапортовала Люся. – Все платить! Моя – доволен!

- Пойдешь со мной на могилу Бо, - резко оборвала ее Гуля.

- Как скажешь, госпожа! – кухарка одобрительно закивала. – Но ешь сначала. Сейчас еще принесу…

Она выскользнула из столовой, а Гуля посмотрела на Лешку и сурово заметила.

- Как освободишься, тоже загляни на кладбище.

Лешка молча кивнул. Он собирался проведать Боню при первой возможности.

- Ты вроде говорил, что мы богаты? – Гуля лукаво улыбнулась. – Выдели мне денег. Знаешь, сколько всего маленькому нужно?

Лекса недовольно поморщился.

- Сколько? Бязи и фланели, я достал. Лучше портяночной ткани для пеленок не придумаешь. Что еще? Чай, не королевича растим, шелка без надобности. Обойдемся тем, что есть.

Денег ему жалко не было, просто Алексей люто ненавидел, когда младенцев наряжали, как кукол, во все эти рющечки и оборочки. Тем более мальчиков.

- Бука, сатрап и скопидом! – рассмеялась Гуля. – Обойдемся, конечно. Но по мелочи надо кое чего прикупить. Мне еще заказов надавали. Не жмись.

- Осторожней с этими «заказчицами» - буркнул Лешка. – Сама знаешь…

- Знаю, - кивнула Гуля. – Не забывай, пока ты по Америкам и прочим захолустьям шастал, мне твое жалованье выдавали. Скопить получилось порядочно. Так что на вопрос: «откуда денежки», отвечу. По поводу «заказов» - меня особо и не спрашивали. Везти придется. И женам моего начальства и твоего, да еще кое кому. Не переживай, я осторожно. Ты знаешь меня.

Лекса кивнул и достал бумажник. Гуля, действительно, вела себя очень осторожно. И близко общалась из верхушки партии и правительства только с супругой Сталина. Отчего остальные жены ее не особо жаловали, считая тупенькой карьеристкой.

- Здесь триста гонконгских долларов. Думаю, хватит с головой.

- Спасибки! – Гуля ловко чмокнула Лешку в губы. – Не переживай, я с Машкиным охранником поеду и с Люськой, она сама лучше любого телохранителя.

Вскоре она умчалась, а к Алексею пожаловала старая знакомая.

- Солнце мое! – Чубарева крепко расцеловала Алексея. – Возмужал-то как! Я к тебе пораньше, пока Чан не успел дорогого гостя узурпировать. Есть, о чем поговорить. Кстати, дружок твой еще вчера примчался из Нанкина. С минуту на минуту к тебе нагрянет.

Мария Чубарева тоже ничуть не изменилась, осталась такой же жгучей и ухоженной красоткой. И Лешка, когда обнимался с ней, снова почувствовал вполне явное желание уволочь давнюю подружку в темный уголок, как тогда, когда он впервые приехал в Поднебесную.

- Очень смутно представляю, зачем ты вернулся, но обстановку тебе знать будет нелишним… - рассказывала Мария, аккуратно отпивая кофе из миниатюрной чашечки. – В целом, ничего не предвещает, Чан сидит на своем троне прочно. Что касается Манчжурии, в частности, Чжана Сюэляна, то мне кажется, его специально натравливают на СССР. И не только япошки. Дело в том, что Чана тоже очень будет устраивать, если выблядку Чжан Цзолиня прилетит по мордасам. Новую Гражданскую войну Чан Кайши устраивать не хочет, но не откажется, если с маньчжурским царьком управятся другие.

Лешка молча согласился, Мария была почти полностью права. Чан затеивал комбинацию с Манчжурией, когда Лекса еще находился в Китае. Но выдавать себя не стал и просто кивнул.

- Родной… - Чубарева слегка запнулась. – Слышала, ты по Америкам катался? Ты там случаем с Мезенцевым не виделся? Помнишь, ротмистра Мезенцева?

- Помню. А что с ним? – удивился Лешка. – Вроде он оставался под твоим крылышком.

- Только между нами… - покаянно выдохнула Мария. – Отпустила я его на все четыре стороны. Нашим требовалась жертва из бывших белогвардейцев, вот я его… ну, сам понимаешь. Помог он нам крепко, под нож пускать не захотела. Скорее всего он в Америки и рванул.

Лешка опять в ответ только кивнул. Рассказывать о своих встречах в Нью-Йорке с бывшим ротмистром он точно не собирался.

- Слушай, а что случилось с Бароновым? Помнишь такого? Он за мной приезжал. На момент моего отъезда Баронов сидел в китайской тюрьме.

Чубарева раздраженно нахмурилась.

- Его передали нашим. Но, насколько мне известно, выводов по Баронову не сделали, он каким-то образом выкрутился и сейчас обретается вне армии, в каком-то из гражданских наркоматов. Чувствую, что мы о нем еще услышим. Редкостная, опасная мразь.

Алексей кивнули и решил при случае узнать о бывшем комиссаре. Мария была права, таких людей оставлять за спиной было нельзя.

Встреча оказалась очень полезной, Чубарева всегда была очень хорошим резидентом, а Лекса никогда не жалел, что похлопотал о том, чтобы Машка оставалась в Китае.

А сразу после того, как она уехала, у ворот с лихим визгом затормозил точно такой же Дюзенберг, какой подарили Лексе в Америке.

Алексей улыбнулся. Он сам перед отъездом купил Чану машину и ее уже успели собрать и доставить в Китай. И, судя по всему, с подарком Лекса угадал. Денег было жалко, конечно, но основу «благосостояния» генерала Лана все-таки положил Чан Кайши.

Следом за лимузином подкатил грузовичок с охраной, бодигарды перекрыли улицу, а сам Чан вылетел из машины и радостным воплем кинулся обниматься.

- Мой дорогой друг!!! Ка же вас мне не хватало… - он искренне всхлипнул. – Все это время я чувствовал, что меня словно лишили брата. Надолго вы? На неделю? Какое горе! Не расстанемся ни на минуту. Скорее в машину. Ваш подарок достоин самого императора. Видите, видите, я сам вожу его. Но не слова о деле! Мы успеем, все успеем…

Лешка сел в автомобиль и под болтовню «доброго друга» снова задумался.

В Китай Алексей уже никогда не рассчитывал вернуться, но руководство имело на этот счет свое мнение.

Насколько Лешка помнил, к моменту конфликта на КВЖД, Советский Союз успел вдрызг побить горшки с Китаем. Сейчас, в отличие от реальной истории, во многом благодаря генералу Лану, отношения между странами находились на подъеме. Советский Союз перешел к политике прагматичного сосуществания и мягкого влияния, Китай откликнулся полным взаимопониманием, забыл о коммунистическом перевороте и даже свернул репрессии в отношении Коммунистической партии Китая.

В общем, все обстояло, как нельзя лучше. К слову, Лекса припоминал какую-то «военную тревогу», то ли в двадцать седьмом, то ли в двадцать восьмом году, возникшую из-за Китая. Но в его реальности ее тоже не случилось, благодаря тому, что с подачи Турчина «Коминтерну» дали по рукам. Советский Союз публично отказался от экспорта революции, что очень положительно сказалось на международных отношениях.

Но не суть. Несмотря на благоденствие между Китаем и Советской Россией, ситуация вокруг Китайско-Восточной железной дороги, все равно стремительно продвигалась к открытому конфликту.

Объединение Китая уже завершилось, но Манчжурией правил Чжан Сюэлян, сын бывшего лидера Фытянской клики, маршала Чжан Цзолиня, которого не так давно угробили, устроив железнодорожную катастрофу. Правда Сюэлян, так же, как и его покойный папаша, подчинялся Гоминьдану только номинально. В большей степени, его политикой руководили японцы, да и он сам люто ненавидел Чан Кайши и старался насолить ему где, только можно. Поэтому, несмотря на дружественные и стабильные отношения Китая и Советского Союза, инциденты на Китайско-Восточной железной дороге множились едва ли не с каждым днем. А за инцидентами прямо торчали японские уши. Японцы прямо рассчитывали, что СССР не выдержит и накостыляет манчжурцам, а япы изучат опыт и слабые места армии Сюэляна, после чего благополучно отожмут Манчжурию.

СССР и Гоминьдан, такое положение дел, конечно же, устраивать не могло. А намерение Японии аннексировать Манчжурию, которое самураи почти не скрывали, тем более. Неожиданным союзником стали Соединенные Штаты, где, усилиями генерала Турчина, несмотря на грянувший экономический кризис, к растущим аппетитам Японии отнеслись очень серьезно.

В общем, было решено провести условно объединенную операцию, по смене власти в Манчжурии и превентивному вытеснению из нее японцев, причем гораздо более масштабную, чем случилась в реальности.

Вот, для обсуждения некоторых деликатных нюансов, Лексу, как раз и делегировали в гости к Чан Кайши. Изначально он собирался ехать сам, но Гульнара взбеленилась, решила вопрос со своим руководством, в итоге ее тоже направили в Китай по формальному поводу. Впрочем, Алексей возражать не стал. Каждую проведенную лишнюю минуту с женой он ценил дороже своей жизни. Да и дома, благодаря мелкому Жорке, царил перманентный ужас и бардак. Так что Гульнаре действительно стоило развеяться.

- Нас ждут великие дела! – пафосно заявил Чан, затормозив у своего дома. – Мы вместе заставим этот мир служить нам!

- Мы заставим, - согласился Алексей.

В доме уже ждал богато накрытый стол. Как всегда, в Китае, планы предпочитали обсуждать за едой.

За время отсутствия Лешка порядочно отвык от китайских витиеватостей в разговорах, отчего болтовня Чана порядочно раздражала его. А «дорогой друг», все никак не хотел переходил к делу. Он даже не интересовался своим сыном, обучавшемся в Москве, в Коммунистическом университете трудящихся Китая. А вот про сына, Лекса мог много чего ему рассказать. Колька, я точнее Николай Владимирович Елизаров, так чадо «лучшего друга» себя переименовало в Советском Союзе, жил у старшей сестры Ленина, Анны Ильиничны Ульяновой-Елизаровой, но все свободное от учебы время толкся у Лешки в квартире. Чему находилась вполне понятная причина – приемная дочь комдива Турчина Гунда. Пацаненок по уши втрескался в девицу и шастал за ней тенью. Впрочем, без каких-либо внятных ответных чувств, отчего жестоко страдал.

- Заморские американские черти лишены духовности… - рассуждал Чан. – Кстати, как вас кормили в Америке, мой дорогой друг?

Лекса с демонстративным хлюпаньем прожевал пельмешек, довольно рыгнул и пренебрежительно заметил:

- История американцев не насчитывает по времени даже одной китайской эпохи. Откуда в них возникнет духовность? Своей кухни у них тоже нет, не говоря уже о благородных кухонных традициях. Кормили средне, признаюсь, я тосковал по великолепным блюдам вашего повара…

Бессменный повар Чана, «сын черепахи» Фань, со стуком пал на колени, а Чан весело расхохотался.

- Ваш язык остер как меч, мой добрый друг! Как же мне не хватало ваших мудрых замечаний! Кстати, пользуясь случаем, искренне благодарю вас за посредничество с американскими производителями автомобилей. Мы сейчас, как раз выбираем место для заводов.

Лекса облегченно вздохнул. Еда уже не помещалась в желудок, но Чан, судя по всему, начал переходить к делам.

- Китай в обозримом будущем станет автомобильной державой и ваша роль в этом неоценима, мой добрый друг. Я знаю вашу бескорыстность, но участие в будущих прибылях вам обеспечено

Лекса сдержанно склонил голову. Еще в Америке, он отправил Чану предложения Дженерал Моторс с Виллисом и даже провел с ними предварительные консультации по строительству заводов в Китае. И дело не в большой любви к Поднебесной, просто Лекса использовал китайский рынок, как приманку для американских автопромышленников. чтобы добиться приемлемых условий для Советского Союза.

И сразу же не упустил возможности прорекламировать продукцию «своей» компании.

- Полуторатонный грузовик и легковой автомобиль – это базовый минимум, но не забывайте об армии, мой мудрый друг. Как раз, сейчас, в Америке, по моему заказу, разработали максимально простой и проходимый автомобиль грузоподъемностью четверть тонны – а он закроет армейские потребности сразу по нескольким направлениям. К слову, мне необходимо будет связаться с моими американскими партнерами. И желательно, чтобы об этом не проведала мудрая госпожа Чубарева…

Связи из Москвы с Дюзенбергами у него не было, но из американских технических журналов он знал, что «Duesenberg Оutdoor Automobile» уже выкатили стартовую модель внедорожника в элитном и максимально простом вариантах. И даже провела первую гонку, которую выиграли. Несмотря на бушующий кризис, интерес к модели можно было даже назвать впечатляющим.

Чан с пониманием склонил голову.

- Несомненно, мой мудрый друг. Мы все устроим.

Лекса и Чан немного поговорили о автомобилях, после чего, наконец, разговор коснулся Маньчжурии и ее гребанного «царька» Чжан Сюэляна.

- Этот сын ослицы… - презрительно цедил Чан Кайши, - слишком возомнил о себе. А его грязные уши закрыты для наших мудрых наставлений и всегда открыты для японской лжи и лести. Он стал совершенно неуправляем. Настало время показать ему его место.

Лешка догадывался, что именно люди Чана подзуживают Сюэляна конфликтовать на КВЖД, но себя не выдал и кивнул:

- Мой добрый друг, как раз, я здесь для того, чтобы обсудить с вами эту проблему. Но, признаюсь, руководство моей страны больше беспокоят японские черти, чем этот сын грязной собаки. По нашим данным, японское вторжение в Манчжурию может состояться примерно через год или даже раньше. Манчжурия жизненно необходима для Японии, в виде обеспечения своих захватнических интересов. А после аннексии, следующей целью станет сам Китай. Вы и сами все это знаете.

Чан слушал внимательно, судя по всему, он ждал, когда генерал Лан озвучит условия помощи СССР.

- Наказать шайку головорезов сына черепахи на границе – это довольно простая задача, но для смены руководства в Манчжурии потребуется масштабная войсковая операция с привлечением полноценной группировки войск. Допустим, что операция прошла удачно, но что дальше? Сейчас у Японии в Квантуне всего одна стрелковая дивизия с подразделениями охраны железной дороги. Но как столько советские войска уйдут, японцы нарастят силы и ударят. Вам придется встречать их своими силами. Необходимо найти вариант, который не допустит такого развития событий…

Вскоре Лекса перешел к условиям. А Советский Союз и Соединенные Штаты запросили очень немало. Всю Северную Манчжурию с Харбином вместе. В виде международного протектората, впрочем, оставляя территории формальную принадлежность к Китаю.

- Америка будет осуществлять международное лоббирование проекта, а также, окажет Китаю и Советскому Союзу экономическую помощь в виде военных поставок. Дополнительно, для сдерживания Японии, американцы введут мощную эскадру в Желтое море. Советский Союз берет на себя силовое свержение Сюэляна. СССР и США, будут связаны с Китаем договорами о стратегическом партнерстве, а на территории Манчжурии разместятся помимо китайского, советский и американский военные контингенты. А дальше, мы все вместе сотворим большое экономическое чудо. Таким образом, Манчжурия будет надежно защищена от притязаний японских дьяволов…

Чан резко посмурнел лицом.

Алексей заметил это и мягко добавил.

- Мой добрый друг, скажу честно, мне очень не нравится моя роль посланника. Вы знаете, вместо болтовни, я готов лично стать на защиту Китая, который, я считаю своей второй родиной. Но, увы, озвученный вариант, на данный момент единственно приемлемый…

Чан помедлил немного, а потом неожиданно взорвался яростными проклятьями в адрес американских и японских империалистов, но уже через пару минут так же резко замолчал и спокойно заметил.

- Вы же знаете, мой лучший друг, что вас считают земным воплощением свирепого маньчжурского воителя? Народ воспримет с восторгом, если вы заново покорите Маньчжурию.

Собственно, на этом миссия Алексея завершилась полным успехом. Чан согласился. А точнее, он согласился обсуждать предложение. А большего от Лексы и не требовали. Ему осталось отбыть недельку в Китае, а потом вернуться в Москву, где его включили в рабочую группу по разработке плана операции в Манчжурии. А еще позже, если планы все-таки дойдут до воплощения, перебазироваться со своей дивизией на Дальний Восток.

Лешка провел с Чаном весь день, а перед закатом вернулся к себе домой. Перед сном, уже в постели, он неожиданно для себя закручинился.

- Как там наши детищи, Ежик? Справятся ли? Может рванем домой уже завтра? Я справился с делами.

Гуля отложила книгу, внимательно посмотрела на Лешку и категорично ответила:

- Справятся! Я с места не сдвинусь, пока срок командировки не закончится. И тебя не пущу. Если ты домой вернешься, сразу свалишь к себе в дивизию. А тут при мне. Ребятенка этим дурачкам состряпать ума хватило? Пусть наслаждаются.

- Но…

- Никаких «но»! – вспылила Гульнара. – Угомонись. С ними Мамми осталась. Она со всем разберется.

Лешка еще раз вздохнул, но согласился с женой.

Прозвище «Мамочка», а точнее, на американский манер Мамми, получила в семье Гунда. И очень метко.

Честно говоря, до поездки в Абхазию, в семье Турчиных царил постоянный аврал. Нет, внешне все выглядело пристойно, в квартире все блестело, все были накормлены и обстираны, но такое положение дел достигалось просто неимоверным напряжением сил. Ни у кого, ни на что времени не хватало, так как все учились, служили и работали, а домой заявлялись только глубоко вечером.

Но с появлением Гунды, все вдруг с удивлением обнаружили, что начало появляться время даже на вечерние совместные посиделки. Немногословная, очень спокойная и невозмутимая, словно Снежная королева, неимоверно хозяйственная, она, каким-то чудесным образом, сумела очень быстро наладить быт. Ее слушались все, даже своенравная и строптивая Машка, а мальчишки, так вообще ходили по струнке, а точнее, неимоверно обожали ее.

Когда родился Жорка, все опять впали в панику, так как он орал круглосуточно, но тут опять пришла на помощь Мамми и все снова наладилось. Мелкий, как только она появлялась рядом, сразу затыкался.

Словом, Гунду любили все, даже Сталин, зачастивший последнее время в гости, понянчить внука.

- Ладно… - в очередной раз вздохнул Лешка. – Тогда сидим в Китае до последнего.

Задумка не удалась. Вдобавок ко всему, ему хотелось побыстрей приступить к службе. Но Лекса быстро смирился.

- Вот и хорошо… - Гуля устроилась на плече у Лешки и тихо поинтересовалась. – Будет снова война?

Алексей немного помолчал и так же тихо ответил:

- Война никогда не кончается. Ежик. Никогда…

Глава 2

Глава 2

Конфликт вокруг Китайско-Восточной железной дороги по времени почти совпадал с реальной историей, да и ход его развития во многом был схож.

Чжан Сюэлян объявил о национализации КВЖД, отжал телефонную станцию с другими объектами и арестовал несколько десятков советских служащих. Советский Союз в ответ стянул к дороге дополнительные силы и бомбардировал Нанкин дипломатическими нотами. Китай отвечал невразумительными отписками, а сам ограничил передвижение советских дипломатов и советников, попутно стягивая к границам Манчжурии свои самые боеспособные подразделения. Что, очевидно, должно было ободрить Чжан Сюэляна в его наглости и притязаниях.

На международной арене всплеск напряженности вызвал довольно сдержанную реакцию. По вполне понятным причинам Британия заявила, что конфликт является внутренним делом Советского Союза с Китаем, так как бриттам ссора банально играла на руку. Что может быть плохого в том, что русские и китайцы набьют друг другу морды? Конечно же, ничего. Британия всегда извлекала из любых конфликтов пользу для себя.

Остальные страны тоже высказались достаточно невнятно, но вот Соединенные Штаты развили неожиданно бурную деятельность, заявили о своей роли миротворца и даже зачем-то ввели в Желтое море свою эскадру. Но при этом, резко увеличили военную помощь СССР и тому же Китаю. На фоне бушующего в Штатах экономического кризиса, все это выглядело довольно странно, да так, что президенту Гуверу даже пришлось оправдываться перед Конгрессом.

Японцы реагировали в своем стиле, тайком подзуживали Сюэляна, но по дипломатическим каналам уведомили СССР о своем невмешательстве в конфликт и даже помогали с разведданными.

В общем, все развивалось довольно стандартно и прогнозировано.

Вот только очень немногие понимали, что все происходящее является не более чем тщательно срежиссированным спектаклем. Чжан Сюэляна вели словно волка по флажкам.

Дивизию комдива Турчина перебазировали на театр предполагаемых боевых действий в полном составе, а Лекса был вынужден совмещать командование своим подразделением с должностью исполняющего обязанности начальника штаба Особой Краснознаменной Дальневосточной Армии под командованием Блюхера. Изначально должность начштаба занимал хороший знакомый Лексы еще по Китаю комкор Лапин, но его сняли из-за того, что он оказался замазан в «троцкистских» делах. К счастью, без резких выводов, просто сняли и отправили в отставку. Да и сам Блюхер ходил по краю, но его пока решили оставить.

В успехе операции Алексей совершенно не сомневался, несмотря на минимум четырехкратное превосходство Мукденской армии над советскими силами по численности. По боевым возможностям маньчжурцев можно было сравнить с армией Гоминдана в первые месяцы Лексы в Китае.

Однако, после назначения, Лешка сразу понял, что в первую очередь проблем стоит ожидать не от китайцев, а от своих. Дело в том, что Особая Дальневосточная пока представляла собой не единую слаженную армию, а по большей части, набор отдельных подразделений, пускай, довольно боеспособных, но с весьма скверной общей организацией и дисциплиной.

И проблемы очень скоро проявились.

- Вы можете внятно объяснить, кто вам отдал приказ перейти границу?

Перед Алексеем стоял невысокий сухой мужичок лет сорока возрастом, в застиранной до бела гимнастерке. Из-под фуражки с треснутым козырьком выбивался чуб с проседью, а на выдубленном солнцем лице застыло упрямое, хитроватое выражение. Судя по всему, он искренне не понимал, за что его распекают.

- Дык… я сам решил… обстреливали китаезы нашу территорию, вот и пошли… так сказать… наказать… - нехотя пробурчал мужичок.

Лекса уже успел навести справки о нем. Командир одного из батальонов местной территориальной стрелковой дивизии Осип Сысоев военного образования не имел, выслужился из рядовых красноармейцев, но воевал с белыми храбро и инициативно, за что был награжден ценными подарками и благодарностями. В его боевых качествах сомневаться не приходилось, но…

- И что, наказал, мать твою? – гаркнул Блюхер.

- Конечно, наказали, товарищ командарм! – оживился Сысоев. – Два десятка перекололи штыками, два блиндажа взорвали….

Лекса уже знал, что комбат нагло врет. По ту сторону границы он почти сразу наткнулся на китайские секреты с пулеметами, после чего дезорганизовано ретировался назад, потеряв полтора десятка бойцов ранеными и трех убитыми, причем вытащили всего двух, а третий мертвый остался на китайской стороне. Еще один красноармеец умер уже в полевом госпитале, он же, перед смертью, успел все рассказать.

Спускать такое было нельзя. Инцидент случился в паре десятков верст южнее, но Лешка все равно приказал доставить комбата пред светлы очи командования.

Блюхер опять взорвался и начал крыть матюгами Сысоева.

Лешка подождал, пока он успокоится и сухо заметил:

- Налицо прямое нарушение пролетарской дисциплины, вредительство и саботаж. По моему мнению, дело подлежит рассмотрению революционным трибуналом с соответствующими выводами.

Возможно, со стороны, решение по Сысоеву смотрелось слишком жестоко, но тенденцию требовалось ломать. С началом операции подобные инциденты пошли часто и густо, отдельные командиры творили просто сплошную дичь, а разгильдяйство цвело махровым цветом.

Член Реввоенсовета армии, латыш Август Иванович Мезис согласно кивнул.

- Да за что?!! – взревел Сысоев. – Потери небольшие, задачу выполнили.

Блюхер резко его оборвал:

- Ты погубил людей зря. Неважно сколько. Ты их своими руками погубил, по своей прихоти. Мало тебе? Увести!

Сысоева вывели, на несколько минут в комнате застыла мертвая тишина. Слышно было только гудение мух, бившихся об мутные стекла окон.

- Но ведь способный, храбрый командир! – не выдержал командарм. – Знаю его еще с Гражданской.

- Подобные случаи надо решительно искоренять… - с сильным акцентом, размеренно и равнодушно протянул Мезис, - без всякого снисхождения за заслуги. В противном случае армия превратится в бордель…

- Да понял я, - раздраженно поморщился Блюхер. – Только не вздумайте Сысоева расстреливать. По нему я сам решу, - он щелкнул крышкой часов и сухо бросил. - Пора, товарищи командиры.

Чрез десять минут Лешка спрыгнул из седла на пристани, возле которой на баржи организованно грузилась морская пехота Тихоокеанского флота и первый полк первой штурмовой дивизии.

Различить десантников было просто, моряки щеголяли черными форменками, а штурмовики в буро-зеленых камуфлированных маскхалатах и ременно-плечевых системах смотрелись по нынешним временам странновато. Их даже можно было принять за солдат из гораздо более позднего периода времени, если бы не короткие карабины, ручные пулеметы Дегтярева, ручники Браунинга и станкачи Максима с Кольтом. Так же у десантников мелькали «швейные машинки» Томпсона и необычные пистолеты-пулеметы с магазином в рукоятке.

Маскхалаты пошили на дивизионной швальне из ткани, которую Лекса привез из Китая. Государство не потратило не копейки, оттого с радостью разрешило, но ни в коем случае не, как повседневную форму. Уже ставшие в серию ручные пулеметы Дегтярева шли в дивизию прямо с завода, но, к сожалению, все с теми же с дисковыми магазинами. Ленту до сих пор освоить не удалось. А из-за неразберихи с патронами, оружейное прогрессорство вовсе стало на паузу.

Небольшая партия BAR-ов, пришла с военной помощью из Америки, почти все Лекса тоже захапал себе, а Томсоны вели свое происхождение из Китая – пятьсот штук и патроны презентовал Алексею Чан Кайши.

А ППК, пистолеты-пулеметы братьев Колывановых, предоставили на войсковые испытания, по результатам которых планировалось принятие образца на вооружение.

Конечно, разномастное оружие могло привести к проблемам с боепитанием, и обязательно привело бы, но операция планировалось короткой, а превосходство в огневой мощи моглл стать решающим фактором успеха.

К слову, Алексей сам абсолютно не отличался от своих людей, отчего сильно выделялся на фоне командного состава штаба Блюхера.

- Смотри, Алексей, не лезь на рожон, не дело начштаба самому в атаку ходить… - недовольно бурчал Блюхер. – Каждый час доклад и дальше ни-ни, ждите приказа …

- Так точно, товарищ командарм, - послушно отвечал Лешка. – Каждый час доклад…

Блюхер был во многом прав, но первую обкатку своей дивизии в реальных боевых действиях Алексей пропустить не мог. В своих парнях он был полностью уверен, но, одно дело тренироваться на полигоне, а совсем другое, штурмовать укрепленные позиции под пулеметным огнем.

- Товарищ командарм, разрешите обратиться к командиру дивизии! – к Блюхеру и Лексе, позвякивая снаряжением, подбежал комполка Нечаев – кривоногий, дочерна загорелый крепыш, с хорошо заметным рваным шрамом на щеке.

Блюхер кивнул.

- Расчетное время завершения погрузки десанта восемь ноль-ноль, товарищ комдив. Полк готов к выполнению боевой задачи!

Лекса коротко бросил.

- Действуйте.

Все инструктажи уже были проведены, сам Лахасусу и прилегающие к нему территории изучены по аэрофотоснимкам до последнего переулка и пня, так что сказать больше Нечаеву было нечего, а долгие вдохновляющие и мотивирующие речи Лешка терпеть не мог, сваливая эту роль на комиссаров

Когда комполка убежал, Блюхер одобрительно кивнул.

- Бравый молодец. Боевой опыт имеет?

- Так точно, товарищ командарм. Туркестан.

Лекса подбирал свой старший командный состав в основном из выпускников курсов «Выстрел». Сам оценивал людей и прислушивался к рекомендациям преподавателей, в том числе Слащева. Яков Александрович все еще преподавал и даже стал начальником учебной части. К счастью, пока царских спецов не трогали, если, конечно, они не оказывались замазаны в крамоле. Но и такие случались часто и густо.

Тем временем, погрузка заканчивалась. Лекса приметил, что на пристани неподалеку о чем-то горячо спорят американский военный представитель, давний знакомый Алексея. Джеймс Стендиш, и командир Амурской эскадры Яков Иванович Озолиньш, после чего подошел к ним.

- Ебутся утки вторые сутки, вот честно, не пойму какого ляда ему от меня надо, Алексей Алексеевич… - тяжело вздохнул Озолиньш.

- Скажи ему, что у вас хорошая флотилия! – Стендиш ткнул пальцев в один из бронекатеров на рейде. – И я проходил стажировку кадетом на похожем, только морском.

- Хвалит, - коротко перевел Алексей.

- А! Ну тогда, ладно! – обрадовался Озолиньш. – Побежал я, недосуг мне с пендосом бакланить…

С легкой руки Лешки прозвище американцев быстро разошлось по всей Дальневосточной армии и Амурской флотилии.

- У тебя, Алекс, плотность автоматического оружия в строю впечатляет, - одобрительно покивал Стендиш. – Китайцы по достоинству оценят сюрприз. Интересно будет глянуть.

- Ты что, со мной собрался? – Алексей подозрительно посмотрел на американца.

- Конечно! – захохотал Джеймс. – Мне приказали с тебя глаз не спускать. Как я могу нарушить приказ? С меня шкуру спустят. Тем более, я решил подработать и нанялся фотокорреспондентом парочки газет. Ты же не хочешь лишить меня заработка?

- Ну смотри сам… - пожал плечами Лекса. – Только проскользнешь на канонерку со мной незаметно, иначе наш командующий тебя к себе веревкой привяжет и будет таскать за собой. Если словишь пулю, я не виноват. И на берег сойдешь, только когда я дам команду.

Погрузка тем временем уже заканчивалась, Лекса приметил Гулю, рядом с которой толкся товарищ Хуергай с фотоаппаратом и сбежал с причала к ней.

Товарищ Турчина решила мужа больше не отпускать от себя надолго, так сказать, от греха подальше, о чем супругу прямо и заявила. Впрочем, на Дальний Восток она отправилась вполне официально, как руководитель отдела полевой медицины Военно-санитарного управления РККА, заниматься организацией санитарной службы в зоне боевых действий.

Сейчас Гульнара бдительно надзирала, как возводили палаточный городок полевого госпиталя и периодически властно покрикивала. Как и Лекса, она воздерживалась от употребления матерных слов, но ругательства в ее исполнении звучали гораздо богаче и экзотичней, чем у мужа.

- Семенов, тебя утки на сносях вчера топтали? Шевели гузном! Марьнова, селедка натыканная, куда ты тащишь носилки? Натягивайте, натягивайте… чтоб вас так самих натягивали…

При виде мужа, Гуля вытянулась в строевой стойке, бросила руку к фуражке и четко отрапортовала.

- Товарищ начштаба, личный состав занимается устройством передового полевого госпиталя! Начальник Отдела военно-полевой медицины Военно-санитарного управления РККА, комроты Турчина!

- Вольно… - сухо бросил Лешка. – Почему начали только сегодня?

- Из-за соблюдения секретности, чтобы враг не заподозрил! – уверенно ответила Гуля. – Через час закончим. Медикаменты и перевязочный материал на месте, врачи и санитарный персонал готовы. Санитарные группы на борту выделенных плавсредств.

И добавила очень тихо, с нарочито обиженными интонациями.

- Ишь какой строгий…

- Отставить, - строго буркнул Лешка. – Продолжайте…

Развернулся и побежал к барже. Очень хотелось потискать жену, но таких вольностей на глазах личного состава он допустить не мог.

За ним увязался Есенин, Лешка приостановился и угрюмо поинтересовался у него:

- Ты тоже в десант собрался?

- Угу, - коротко ответил товарищ Хуергай.

Лекса было собрался его шугнуть, но передумал и только махнул рукой. Сдерживать Есенина было совершенно бесполезным занятием. Он вполне мог махнуть на китайский берег и вплавь.

Ровно в намеченное время флотилия отчалила: баржи с десантом тащили буксиры, Лекса с передовыми группами шел на двух канонерских лодках «Красное знамя» и «Пролетарий», бывших царских «Вогуле» и «Вотяке».

Лахасускую десантную операцию задумывали, как первый этап плана по разгрому Мукденской армии, но она была, по сути, вынужденной. Китайцы сконцентрировали в окрестностях городка Лахасусу большие силы, там же базировалась китайская речная эскадра. Теоретически, они сами могли решиться на десант, так как с советской стороны на этом направлении базировалось всего два батальона. Вот для купирования возможной угрозы операция и проводилась.

Лекса довольно поверхностно помнил детали конфликта на КВЖД в реальной истории, но даже то, что он знал, сейчас повторялось почти один в один.

По ходу движения, выше по течению, грохотали раскаты канонады, а над лесом стояли клубы дыма. Лахасусу и китайские плавсредства уже вовсю обрабатывали мониторы советской флотилии и авиация.

К операции привлекли довольно впечатляющие силы и даже речной авианосец, авиаматку, с которого работали бипланы МР-1.

По плану, после того, как мониторы и авиация подавят береговые батареи и китайскую эскадру, прямо в Лахасусу с канонерок высаживалась передовой штурмовой отряд, а еще два батальона производили высадку ниже по течению, чтобы охватить город фланговым ударом и перерезать пути отступления гарнизону. После захвата плацдарма, в город десантировался еще один батальон. А в тылу китайцев уже несколько дней работали диверсионно-разведывательных группы из дивизии Алексея. Дивизия была заточена именно на штурмовые действия: прорыв укрепленных, эшелонированных линий обороны и захват городской застройки, но в каждом полку по одной роте готовили именно, как разведчиков-диверсантов.

Впрочем, дивизия позиционировалась, как универсальное подразделение и было способно выполнить любую задачу, особенно после того, как завершится формирования. То есть, когда в ней появятся подразделения ПВО, ПТО и средства механизации. Сейчас ни зенитных ни противотанковых орудий в Советском Союзе пока вовсе не наличествовало.

Прямо над мачтами канонерок в направлении Лахасусу прошло звено советских легких разведчиков-бомбардировщиков Р-1, канонада уже бухала прямо по ушам, а из рубки заорал матросик:

- С «Красного Востока» передают – пора, китайские лоханки горят, заканчивают давить батареи и тралить акваторию.

Лешка протолкался в руку сквозь толпившихся на палубе десантников и резко скомандовал:

- Полный вперед…

Стоявший за рулем пожилой седоусый мужик в распахнутом морском кителе сердито зыркнул на него:

- На мель захотел, ястри тя? Тут фарватер по десять раз на день меняется…

Лекса знал, что он был прав, на носу каждой канонерки стояли матросы с вехами и каждую минуту передавали глубину, но терпеть пренебрежительное отношение к себе не собирался. Смерил его взглядом и негромко посоветовал.

- А ты ускорься, все-таки, братишка. Иначе я сам тебя повешу сушиться на мачте, как воблу. Усек?

Капитан еще раз зыркнул на него, но смолчал, лязгнул рукояткой машинного телеграфа и гаркнул в переговорную трубу.

- Машинное, чтоб вас, больше ход…

Канонерка заметно ускорилась, а еще через полчаса вышла к Лахасусу.

- Чтоб меня черти жарили на сковородке!!! – восторженно заорал Стендиш. – Какая прелесть! Как же я скучал по всей этой хрени!

Есенин молчал, с пулеметной скоростью щелкая затвором своей Лейки и зачем-то подергивая правой ногой.

Картинка и правда открылась эпическая. Город был весь окутан дымом, над ним кружились в карусели самолеты. Из воды в порту густо торчали остовы кораблей, несколько пароходов чадно горели, а по фарватеру неспешно ходили мониторы, мерно выплевывая длинные языки пламени из своих стопятидесятидвухмиллиметровых парных орудий в башнях.

- В сторону, плесень сухопутная! – возле стодвадцатимиллиметровок канонерки засуетились канониры, бодро разгоняя десантников.

К «Красному знамени» и «Пролетарию» вынырнул тральщик, с которого часто семафорили и повел канонерки за собой, лавируя между торчащих из воды обломков.

Звонко лязгнули орудия: раз, второй, третий, а очереди пулеметов на рубках канонерской лодки слились в сплошной рев.

- Приготовились!!! – надсаживаясь, заорал Алексей.

А когда под днищем канонерки зашелестел речной песок, первым перепрыгнул через борт…

Глава 3

Глава 3

Лекса сразу провалился в яму по грудь, едва успев вскинуть вверх в руке пистолет-пулемет, зарычал от злобы, ринулся вперед, с трудом загребая ногами, выбрался, наконец, из воды и кубарем перекатился под остатки причала. Рядом спешно занимали позиции остальные десантники.

По десанту вели довольно слабый винтовочный огонь, но откуда-то садил прицельно пулемет, судя по кашляющим звукам – американский Кольт.

Лекса осторожно выглянул из-за бревна, определил местоположение пулеметной ячейки и гаркнул:

- Не спать! На час дня, пятьдесят метров, пулеметное гнездо!

Через пару минут бабахнули гранатные взрывы, пулемет заткнулся, но…

Из-за разбитых складов выметнулось около сотни мукденцев и с ревом помчались в штыковую атаку.

Задумка китайцев была проста и понятна: пока русские не захватили устойчивый плацдарм, сбросить их в воду решительной контратакой. Возможно, в определенных условиях, Лекса на месте их командира отдал бы точно такой приказ, но…

Китайцы не знали, что насыщение автоматическим оружием у штурмовых групп доходила до ста процентов. Канонерки уже сдавали назад, но их Максимы на тумбовых турелях тоже никуда не делись. Вдобавок, все осложнялось тем, что мукденцам пришлось атаковать, скучившись на узком фронте, между разбитых портовых пакгаузов.

Зрелище получилось жуткое. Перед плацдармом образовалось сплошное месиво из изорванных пулями трупов. К чести китайцев, никто не побежал назад, но все полегли буквально за пару десятков секунд.

Запах гари забил устойчивый смрад крови и свежих потрохов, над берегом неслись вопли и стоны умирающих людей, а в десятке метров перед Алексеем бился на земле, силясь встать, молодой китайский офицер, не выпуская саблю из руки. Его тело скручивалось раз за разом в дугу, а рот корежило в беззвучном вопле.

- Чтоб тебя… - ругнулся Лекса, добил его короткой очередью и рыкнул. – Не спать! Работаем!

После первых минут обязательной неразберихи началась неспешная, но организованная и методичная боевая работа. Очаги сопротивления давили сосредоточенным огнем, обходили и забрасывали гранатами. Китайцы сопротивлялись ожесточенно, раз за разом переходили в штыковые атаки, но ничего противопоставить русским штурмовикам не могли. Впрочем, как не смог бы сейчас никто в мире – специальной тактики боев в городской застройке, ни у кого кроме СССР не существовало.

Уже через час вся территория порта была зачищена, при всего трех легкораненых. Еще троих зацепило при десантировании, хотя никто из строя не вышел. Лексе тоже прилетело чуть выше левой брови кирпичной крошкой, впрочем, несильно, только порвав кожу.

Дальше к берегу причалили еще две баржи, с которых начали скатывать горные пушки образца тысяча девятьсот девятого года еще царского выпуска и восьмидесятидвухмиллиметровые минометы, только-только ставшие в серию. Приданный к дивизии по штату артиллерийский полк еще сформировать не успели, полковые дивизионы тоже заполнять было нечем, а батальонную артиллерию спешно насыщали минометами прямо с завода и всем что попадалось на складах.

Дело пошло еще веселей, засевших в зданиях китайцев банально расстреливали прямой наводкой.

Лекса вперед не лез, но передовых порядков не покидал, бдительно следя за своими питомцами. Штурмовики действовали бодро и умело, одергивать их приходилось разве что за излишнюю азартность. Они очень напоминали собой волчат, дорвавшихся до настоящей охоты. Впрочем, Алексей все равно недовольно матерился себе под нос и уже намечал за что взгреть личный состав по итогам боя. Довольным он был очень редко.

Еще через полтора часа из дальних пригородов начала доноситься интенсивная стрелковая пальба. Связи с остальными подразделениями Лешка не имел, но догадывался, что это либо фланговый обход достиг своей цели, либо разведывательно-диверсионные группы встретили отступающих маньчжуров.

В самом Лахасусу осталось всего пара точек сопротивления: в каменном здании администрации начальника уезда и казарме гарнизона. Китайцы сдаваться не собирались, активно огрызаясь из пулеметов и винтовок.

- Смотри… - Лекса дернул к себе за маскхалат комроты Абрама Капустера, чистокровного молдавского еврея. – Сейчас из горняшки прямой наводкой пару раз пригреют, а ты со своими проскочишь вдоль забора. На окнах первого этажа решетки, но ты знаешь, что делать. Накладные заряды на стену и алга. Только не спеши, Абрашка, не спеши, гузно порву на эту… как ее…

Абрам согласно тряхнул своим шикарным казачьим чубом и почтительно прогудел.

- На Менору, вы уже мине обещали, товарищ комдив. Как можно спешить в таком деликатном деле? Сделаем, не сомневайтесь, батя…

Но почти сразу же под ноги штурмовой группы выметнулся полноватый мужичок в жилетке, порванной рубашке и замазанной сажей физиономией.

Он как подкошенный упал на колени и зачастил на английском языке, сильно заикаясь и захлебываясь:

- Я вас прошу! Прошу, пощадите!!! Я американский инженер Питкин. Генри Питкин! Там… - он ткнул пальцем в здание градоначальника. – Там мои жена и дети! Пятеро детей! Молю вас, пощадите, не надо стрелять! Я отдам все! Я приму коммунизм. Слава Ленину, слава… еще раз Ленину!

- Какого хера этому поцу надо? – Капустер вздернул инженера за шиворот. – Ты вообще кто, чтоб тебе писали не письма, а рецепты?

- Сраные кобылы… – в сердцах выругался Лекса. – Оставь его пока…

Шанс наткнуться на американцев в Китае не равнялся нулю. Американские инженеры и до депрессии кочевали по всему миру, гоняясь за длинным долларом, а сейчас и подавно.

Алексей прекрасно понимал, что шансы уцелеть при штурме у жены и детей Питкина совсем мизерные. Никто не учил штурмовиков освобождать заложников. И даже не собирался, так как Лешка сам толком не знал, как это делать. Здания зачищали максимально эффективно. И если надо было взорвать – взрывали. Но смерть американских граждан могла принести лишние осложнения. Опять же, причем здесь маленькие детишки?

От злости Лекса едва не взбесился. А после пары вопросов к Питкину стало ясно, что в здании администрации не только его жена и дети, там с началом обстрела спрятались несколько семей иностранцев, да и гражданских китайцев немало.

Все сразу стало на свои места. Несколько раз свирепо выругав себя ха полный идиотизм, Лекса отдал приказ прекратить огонь, после чего перебежал поближе к дому и закричал на китайском.

- Прекратить огонь, тухлые черепахи! Я приказываю вам! Я – генерал Лан…

На какой-то особый эффект Алексей не рассчитывал, но мукденцы почти сразу же перестали стрелять.

Лешка еще разок ругнул себя и вышел к главному входу администрации, стараясь, чтобы онемевшие колени не подгибались. Сердце бухало так, что грозило вырваться из груди, а во рту все напрочь пересохло.

- Я генерал Лан! Отпустите гражданских и сдавайтесь. Я гарантирую вам жизнь и выход их города! Я верю в то, что вы мужчины! Иначе ваши потроха сожрут свиньи!

Почти сразу же в доме кто-то громко ахнул.

- Это он! Сам, демон Лан!

Дальше послышалось сразу несколько громких голосов.

- Я не хочу, чтобы мою душу пожрали демоны

- Сержант, ты остался старший, иди…

- Я знал, я знал, он пришел за своим…

Через минуту из здания прихрамывая вышел пожилой, коренастый сержант. Левая рука у него висела как плеть, но шагал он твердо, а на лице читалась фаталистическая, полная достоинства решимость.

- Господин генерал! Я сержант Феймо…- китаец покачнулся.

Лекса шагнул вперед и придержал его.

- Сержант, я признаю ваше мужество, гарантирую вам медицинскую помощь и свободный выход их города. Хватит смертей…

Феймо вытянулся в строевой стойке, отдал честь Лексе и устало сказал.

- Для меня честь принять ваше предложение, генерал Лан. Но мы никого не удерживали…

Администрацию обороняло всего полтора десятка солдат, почти все раненые. Алексей нашел для них несколько добрых слов, после чего отправил к санинструкторам.

Потом посыпались гражданские, через несколько минут, они обступили Лексу, а на руки к нему вскарабкались сразу две девочки.

- Вы спасли нас! Спасли!

- Мы так боялись! Дженни, целуй нашего героя!

- Вы наш освободитель!

- Мамочка, он страшный и плохо пахнет, сама его целуй…

Лекса растерянно оглянулся и неожиданно заметил…

Товарищей Стендиша и Хуергая. Оба деловито фиксировали сцену на свои фотокамеры.

- Опять? – негромко, чтобы не перепугать детей на руках, возмутился Лешка. – Ну зачем? Уроды, вы, уроды…

- Я уже представляю заголовки! – Стендиш манерно поклонился. – Генерал Турчин, рискуя жизнью, снова спасает американских женщин и детей из рук злобных китайских бандитов. Не факт, что я тоже прославлюсь, но мне точно хорошо заплатят!

Товарищ Хуергай только молча ехидненько скалился.

Лешка психанул, разогнал гражданских, вернулся к передовым группам, но убивать больше было некого – штурм Лахасусу почти сразу завершился. По городским казармам удачно отработал бомбами советский аэроплан, после чего оставшийся гарнизон дружно сдался. Как позже выяснилось, основное сопротивление оказывал батальон китайской морской пехоты под командованием майора Ли Жуньцина, но из батальона в живых осталось всего пять человек, а сам майор сложил голову в самом начале боя. Остальные подразделения представляли собой обычные территориальные части, собранные из почти не обученных крестьян. Но и они показывали завидную стойкость до определенного момента.

Дальше началась зачистка города, впрочем, щадящая, никто в подвалы и окна гранаты не закидывал. Горожане, после того, как поняли, что все закончилось, высыпали на улицы с красными тряпками, над Лахасусу понеслись радостные вопли:

- Вансуй, вансуй, тысяча лет генералу Лану, тысяча лет советским друзьям!!!

Лекса сильно сомневался, что жители искренне радуются советскому десанту. Вероятней всего, они благодарили просто за то, что их оставили в живых.

Алексей предоставил жителей комиссару первого полка, наряду со всеми участвующему в десанте, а сам выставил секреты вокруг города, отправил радиограмму Блюхеру, после чего решил проконтролировать личный состав. По своему опыту он знал, что разгоряченные боем бойцы могут подкинуть немало сюрпризов.

И почти сразу наткнулся на двух своих штурмовиков, тащивших куда-то пару тюков шелка и громадную бутыль с мутноватым содержимым.

Красноармейцев Семена Недбайло и Григория Мартьянова, отличников боевой и политической подготовки. Можно даже сказать, лучших из лучших.

При виде комдива, оба бойца резко остановились, бутыль выпала из рук Семена и вдребезги разбилась. Все вокруг окутал резкий запах сивухи.

У Лешки рука сама по себе медленно потащила пистолет из кобуры.

- Батя… командир… - Мартьянов и Недбайло опустили головы. – Бес попутал…искупим кровью… прости…

Лахасусу был портовым городом, битком забитым складами с товарами, горожане жили более-менее зажиточно по советским меркам, а оба бойца призывались из глухого захолустья, где каждый кусок фабричной материи ценился дороже золота. Алексей все это прекрасно знал. Но одновременно понимал, что спускать злостное нарушение приказа с рук нельзя. Все красноармейцы перед операцией были строго-настрого проинструктированы о недопустимости мародерства.

Как командир дивизии, Алексей имел полное право в боевой обстановке лично вынести и исполнить приговор. Честно говоря, дурачков было жалко, но дисциплина в армии всегда держалась не только на идеологии и личном понимании границы допустимого – главным сдерживающим фактом всегда была осознание неотвратимости наказания. А само наказание всегда служило отличным уроком для остальных.

От смерти бойцов спас сопровождавший Лешку командир того же первого батальона Эйвар Бурбулис, двухметровый богатырь латгалец.

От мощных оплеух у проштрафившихся едва головы не слетели с плеч, после чего Эйвар закрыл их собой и негромко зачастил.

- Командир, накажу дураков своей властью, все душу вытрясу. И внукам своим закажут помнить. Прости! Я вас лично прошу! Вы меня знаете…

Лекса прикусил губу, помедлил немного и процедил сквозь зубы:

- Порядок на тебе. Узнаю еще хоть о одном случае мародерства – твоя голова с плеч слетит…

К счастью мародерство не стало массовым, а снимать с трупов часы и короткоствольное оружие Алексей не запрещал. Как с первым, так и со вторым, в дивизии наблюдался устойчивый дефицит, а часы для бойца, особенно разведчика имели очень важное значение в боевой работе.

Морячки с канонерок было тоже ринулись грабить, но пара оплеух и зуботычин быстро отбили у них все желание нарушать пролетарскую дисциплину.

Чуть позже выяснилось, что отступавших маньчжуров все-таки встретили диверсионные группы, положив при этом еще около роты солдат. Они же взяли в плен пытавшихся сбежать: коменданта гарнизона, начальника уезда и управляющего речным портом, прихвативших вдобавок городскую казну и немало личных средств.

А вот с фланговым маневром удалось не так, как хотелось бы. Подразделения его завершили на два часа позже установленного срока, так как слегка притормозили на укреплениях китайцев у деревень Могонхо и Чичихе. Впрочем, маневр все равно можно было считать условно успешным, несмотря на провал по таймингу. Укреп они все-таки взяли, попутно захватив две батареи ветхих трехдюймовок при минимальных потерях.

Лешка коротко допросил беглецов, приказал пересчитать под опись ценности, после чего заметил, что отличившаяся группа разведчиков все еще почему-то торчит на месте.

Все восемнадцать бойцов: Биба и Боба, Пуля, Штык и Бомба, Кефир, Чудо и Бабай, Калым, Монах и Додон, Перец, Муму, Псих, Шаман, Сосед, Фара и Фокс. На Фаре, Соседе, Бомбе и Фоксе просматривались окровавленные бинты, но и они в санпункт не спешили.

Лекса помнил их всех по позывным, так как разведчикам сам эти позывные придумывал и присваивал.

Собрался было шугнуть личный состав, но потом вспомнил, как сам в прошлой жизни в ожидании похвалы ловил взглядом глаза своего командира после первого успешного дела и коротко скомандовал:

- Становись... равняйсь, смирно!

Помедлил, неспешно пройдясь взглядом по строю и сдержанно отчеканил:

- Благодарю за службу, товарищи разведчики. Я знал, что вы справитесь. По местам службы… марш! Бомба – живо в санпункт. И остальных увечных прихвати. Ну, кому стоим? Ждете, когда я вас в сахарные уста расцелую?

Разведчики тут же радостно тыгыдыкая испарились.

Дальше Лахасусу тщательно зачистили на предмет трофеев, но особо поживиться было нечем, кроме винтовок, полудесятка пулеметов и всего двух пушек, тех же русских горных трехдюймовок. Остальная артиллерия представляла собой откровенный хлам. Лекса прикинул последствия для себя и вынес вдобавок склад отличных мясных консервов. В Приморье с провиантом было негусто, а бойцов, как ни крути, сытно кормить требовалось, так как учебно-боевая работа продолжалась круглосуточно.

Во время рекогносцировки по захваченному городу, Лекса встретил очередную «сладкую» парочку.

Товарищи Хуергай и Стендиш, пялились, как грузят пленных на баржи, попутно мирно квасили китайскую ханжу на бережке, закусывая по очереди черной редькой и задушевно болтали. Американец жаловался на жизнь по-английски, Есенин отвечал ему по-русски, но это не мешало им прекрасно друг друга понимать.

- Она дочь миллионера… - печально рассказывал Джеймс. – Крутая девчонка, а в постели настоящая львица! Я бы на ней даже женился, но, черт бы меня побрал, я ее не вывезу по деньгам, до того, как получу наследство. А моя сраная тетка помирать не собирается!

- Ну да, ну да… - умудренно сочувствовал Есенин. – Как ни крути, сношаться надо по деньгам. А меня в вашем сраном Нью-Йорке баба кинула. Ох, какая краля! Итальянка! Видите ли, я уделяю ей мало внимания. Королевна, смотри какая. Да пошли они все! Эй, эй, ты закусывай, на, грызни репки…

Лекса поспешно сбежал, чтобы не лопнуть от смеха.

Чуть позже, ближе к вечеру, из штаба пришел приказ немедленно сворачиваться и возвращаться на советскую сторону. И одновременно, с самолета-разведчика сбросили стальную колбу с коряво нацарапанной запиской, в которой пилот предупреждал, что к Лахасусу спешно движется около двух батальонов китайской кавалерии…