Комедийная сюрреализия в стиле сюрреализм

I. Форточка настежь. Духотой и не пахнет

Квадратная деревянная форточка. Трехслойная. Дерево под артикуль 14.Стекло-артикуль 88. Вся форточка-артикуль тринадцать. Вкусная, проперженная, нужная для того, чтобы дышать газообразная какашка просачивалось, попутно стуча по форточкиному ебалу, (которая с остервенением стала стучать по стене, прорубая в ней небольшую дырку)в квадратноголовую коморку, воткнутою в n-ый этаж(отсчитывая то ли сверху, то ли оттудова(а может и 418ый этаж)).Хоть в коморке и стало невыносимо душно, но кто верит своим ощущениям: рановато слишком, написано же, что душно станет позже и не раньше этого самого раннего позже! Оказывается это было кухонка. Где? Шмыгает носом, пытается закрепить непослушную форточку, долбануло и защемило палец, ноздри жжет.

Не лучшее начало, хотя было задумано иначе, похуй и так сойдет. Люди любят солнце и лето. Солнце тоже любит людей, поэтому расплавило асфальт, чтобы люди могли вдоволь поплавать и размять спины. Автолюбители, однако, не оценили дар солнца и начали жмякать по своим гуделкам и пидалям. Как волчки начали вертеться и жечь резину. Лето…бери солнца сколько хочешь без очереди. А что кухнока-то? - Как кухня. За столом сидел высший примат (без негатива) и пил пакетизированный чай, одновременно подтираясь тряпочкой. Пот так и валил. Является ли он отдельным Им, окруженным вот этим? Или же он и есть часть этого, только не понимающая, что Его нету без всего этого, часть части? А какая разница? Пора начинать…

Молодой мужчина допивает свое кофе, приятная чудоожидающая улыбка омрачает его личико, его взор устремлен туда, оттуда ему в лицо тычится дуля, чудесным образом прокручиваясь по часовой стрелке(или против).(На самом деле было не совсем так, просто мне показалос, что было именно так.)Часы пробили-пора в путь. Подтянув штаны и посидев на дорожку, некогда пивший кофе мужчина встал из-за стола. Это был утренний солнечный четверг. Он прошелся туда сюда, мысли то крутились, то вертелись, в уставшей голове все казалось как есть. Нож в руке не давал покоя…Жизнь прекрасна, запотевшие очки скатились по носу. Солнечный зайчик забежал в форточку и начал летать по всей комнате, путаясь под ногами человека. Интересно, солнечный зайчик-субъект или объект?

Мужчина присел на стул, облокотившись на спинку и выпрямив ноги под столом, так и задремал…

Солнечный зайчик засел на его виске…

Что может быть лучше сна? Жизнь только во сне. Собравшись с мыслями, мужчина невольно заснул-с ним за столом сидела женщина. Короткие сны уничтожают человека в животном…Девушка сидела и удивленно зырила на проснувшегося героя. Неприятная сцена. Заечный солнечник аж свернулся в калачик и залез в черепную коробку мужчины так, что из ушей было видно небольшое свечение. Это Я! Та девушка! -прервала неуютное молчание женщина.

-Та девушка? -переспросил пробудившийся.

-Та девушка-ответила девушка.

-Что значит девушка? И как понять та? -снова вопросил мужчина.

-Та девушка-все также ответила девушка.

-Погоди, разве мы не сейчас разговариваем, так почему ты ответила, а не отвечаешь?

-Та девушка-снова ответила та девушка.

Мужчина поглядел на часы: стрелки на месте, еще рано. Душно, но не настолько.

Девушка, что та, хмм…-озадачился он.

Та девушка-все также вымолвила не она, а та девушка.

Мужчине надоел этот разговор и он налил той девушке чашку кофия. Та, тщательно осмотрев чашку и ее содержимое, начала брезгливо заливать его в себя. То ли через секунду, то ли через час она закончила хлебать кофий. Трудно сказать понравился ли ей кофе или нет, но, когда мужчина наклонился к ней, чтобы забрать чашку, та девушка, еще давно надувшая щеки как жаба, выхаркнула все кофе прямо ему в лицо. Неприятно…Как же нудно описывать этими словечками такие сцены…Когда он начал протирать лицо рукавом рубашки, та девушка осмотрелась по сторонам и-снова харкнула в лицо мужичку, остатки кофе вперемешку с какой-то странной вязкой слюной…Мужчина пошел умываться. Из крана волочилась какая-то уютная ржавая вода. Омыв свое лицо, он обернулся и…та девушка куда-то делась. Через распахнутую форточку на стол залетела черная градина(оставив на белой скатерти черное пятно(прямо по середине)вот как страхово), он сразу устремил свой взор туда, стук-в окно врезалась ласточка, прямо башкой, оставив на стекле кровавый след, который отпечатался кривым зигзагом, прямо на стекле. Действительно, стекло… Лучи красного солнца прожигали кожу, пахло неиспёкшимся хлебом и запеченной кровью, перемешанной со жжеными книгами. На люстре танцевала петля, хохотал Плюшкин, ветер приносил духоту на подносе, форточка задрожала, зубы задрожали, на улице откусили собаку в лаваше, через лупу сверхчеловечек машет с марса, палкой сначала били…Топот босых детских ножек…Криповый смешок, штаны чуть не потяжелели. Рука полезла в раздвижной ящик, перед мужчиной стояла, стояло кто-что…

Розовое кружевное платьице, детские ручонки и ножки, на голове устроился мерзкий череп птеродактиля с липкими яблочными глазами навыкат, клыки в багряной кровяки наводили на неприятные мысли, рука нащупала пистолет, из граммофона по всей комнате разлетелись приглушенно-визгливые звуки пикирующей «Штуки», ребенок-монстр, выставив руки вперед, двинулся к мужчине, еёйняя пасть то открывалась, то захлопывалась с пугающим звуком окончания цикла… Он выхватил из ящика пистолет и выпустил 2 пули в этот ходячий череп, прямо в рот, теперь она точно заткнется, череп раскололся как орех, из него хлынула кровь, он упал на пол и стал его частью, под черепом находилась голова орущей девочки(ее ор стал перебивать визги граммофона), слезы лились, вдруг она засмеялась страшным смехом и из ее рта вылезла огромная пуповина и окутала ее шею, девочка завертелась на месте, он выстрелил-она исчезла, оставив на полу свой манекен, крови не было, в комнату забежала та девушка, недолго думая, она бросилась на него, недолго думавши, пули её продырявили, закрутились и упали в тазик со стиранным бельём, которого не было, но должно было быть, а может и было. Та девушка грохнулась на пол потным затылком, на полу красовалась дырка(вмятина), кофеварка выдала новую чашку кофе, небо как кофе, кофейные лучи озаряли тело той девушки, ее никогда не было… но вот она оказалась той девушкой и теперь ее ничто не спасет, теперь она точно та девушка, в форточку залетела граната и грохнулась прямо в пупок той девушки. Немного прокрутившисъ в пупке, бомбочка тихо рванула, после чего на месте той девушки оказались какие-то окурки, сожженные рукописи, помойные принадлежности, застывшие какахи и маленький мавзолейчик с маленьким Лениным, который встал со своего ложа и стал ходить туда-сюда, беспокойным взглядом отыскивая свой броневичек. Ничего не обнаружив, он пощупал свои потяжелевшие штаны и лег обратно. Ему снился красный сон. Граммофонная штука закончила свое пикирование, и звук резко оборвался. Форточка захлопнулась. Светящаяся странным светом лань пробежала через комнату и исчезла за углом. Он невольно поплелся за ней, но, как только он завернул за угол, ему навстречу вышел бородатый и длинноволосый король ящериц, который, только заприметив мужчину, начал спускать с себя штаны и тыкать обнаженным писюном в лицо нашему герою(кому нужны эти обосранные правила), который в свою очередь от удивления широко открыл рот. Улыбку длинноволосого озарило лицо, и он достал из под ковра маленький пестик. Уколов пестиком себя в грудь, он энергично обернулся и … радостно прокричав: «Папаня, я хочу тебя кильнуть», вонзил этот пестик своему(не пойми откуда появившемуся) отцу в темя, из которого узкими струйками посочилась кровь, через некоторое что-то она стала хлыстать, как из фонтана, и папаня ушел в закат, обернутый красной мантией. Доделав свое дело, бородатый прошел сквозь ледяную пещеру и факнул свою мать. Довольный собой, он открыл нашему мужчине дверь на улицу, а сам сел на двадцать седьмой автобус голубого цвета и поехал в прекрасный закат. Форточка начала потихоньку закрываться, пунктуальная духота заходила на порог, пора подышать, а то духота задушит. Он вышел на улицу, где солнце оставило леденящую душу подсолнуховую какаху. Мужчина вышел на улицу и стал человеком, а грязное солнце сикало лучами прямо на него, как на букашечку, вот он оказался у переулочка, в котором стояли некие типчики в очереди за солнцем, а в переулочке стоял лютый мороз, а типчики, устав от выздоравливания тута, глотали ломтики вчерашнего солнца и выхаркивали остатки позапрошлого неба. Его занесло в переулочек, он обнял свои плечи, типчики, заметив это, дали ему по морде огромной дулей, он улетел и заснул. Ох, как трогателен сон, наконец-то бытие…

II. Форточка прикрылась. Духота просочилась.

Уснувший зимний лес. Снежные шапки елок создавали непередаваемое ощущение того, что слова-такое унылое дерьмо, так вот, величественное заснеженное еловое царство уносило тебя в другое туда, где есть все, а тебя нет, среди елей-великанов он шел вперед, не оставляя следов на белом снегу. Он остановился среди елей, которые окружили его со всех сторон, легкий ветерок завертелся, закружился, пнул бодростью все подряд, ели обступили его кругом и начали завывать под странную мелодию, которую было сложно понять руками и обдумать носом, круг смыкался, завывание сгущалось, он стоял как одна из елей, запрокинув назад свою голову с прикрытыми глазами, и вдыхал эту зимнюю свежесть, перемешанную с колким запахом разбуженных елей. Он просто находился тут. Со всех сторон зырили, его как будто куда-то утащило и он уже поглядывал, держа в руках, на небольшой снежный шар с еловым лесом внутри. Он глядел и не мог оторваться… как вдруг все елки полетели вверх - как ракеты, позабыв о корнях. Хвойные ракеты пробили вонючий стеклянный шар и полетели туда-наверх, позабыв о всем этом говне. Его затошнило. Он блеванул в подставку шара, после чего из оставленных корней сразу же выросли гадкие и кривоебанные закорючки, которые отчаянно пытались заставить всех верить, что они лучшие из елок. Эти как-то страннюче гоготали. По заснеженной тропинке заскакали скелеты лесных обитателей, за которыми полилась черная вязкая жижа, заливающая все на своем пути. Он швырнул этот недошар вдаль и пошел, проворачивая в голове одну фразу: «Ладно, похуй». Мужчина побрел дальше, где было вот туда. Ему было все равно куда идти - он был всем, а ему все было ни по чем, все казалось мелким и ничтожным. Он шел по кривой одинокой сельской дорожке и пинал застывших воробьев, которые вросли в потрескавшийся асфальт, они отлетали как пустые консервные банки. Красное солнце, воткнутое посередине темного вечернего неба, освещало все вокруг своим таинственным красноватым светом, в стороне бежал и шумел ручеек, из которого хлебали уставшие лани, несильный ветерок похлестывал зеленых обитателей земли своим плавным дуновением. Листья зеленых радостно трепетали. Ракиты обступали ручеек с двух сторон и создавали подобие сказочной арки, дорого же довольствовалась пустырем. Благородная тишина охватила всю местность, он все шагал по дороге, изредка попинывая воробушков. Он мог бы еще долго так идти, но случилось так, что он куда-то пришел, боясь зачем-то опоздать. Темный, еле-различимый силуэтек плелся и был вплетен в эту прекрасную сумрачную картину природы, которая спокойно обходится и без всяких силуэтиков. Теней не было. Он сошел с дороги в сторону, заприметив это, воробьи разлетелись и закружились в мурмурации. Солнце, заволоченное облаками, легонько освещало землю, Он подошел к какому-то странноватому обрыву, под которым красовалось зеркально-гладкое озеро. Обрыв утопал в зеленой мягкой траве, а воробьи все продолжали кружиться в своем замысловатом танце. Он присел на край обрыва, свесив ноги носками вниз, к озеру. Его взор был устремлен куда-то туда или вовсе в никуда, а может в себя. Какая-то грязная сопля откололась от его башмака и грохнулась в озеро, оставив после себя несуразные брызги с кругами на воде и звук от мелкого шлепка об воду. Чья-то рука дотронулась до его плеча-это та девушка. Та девушка, опираясь на его плечо, присела рядом с ним и также свесила свои босые ноги. Он все равно решил оглянуться, несмотря на то, что он знал, кто до него дотронулся. Поворачиваясь обратно, он ощутил на себе взгляд той девушки, которая смотрела прямо на него и заразительно-искренне улыбалась. Он хотел было что-то сказать, но та девушка опередила его и громко выкрикнула: «Та девушка!». После этого та девушка совсем расхохоталась и взяла его за руку. Болтая ногами, та девушка резко наклонилась вперед и глядела в самое озеро, он невольно также потянулся вперед. Та девушка, продолжая смеяться во весь голос (не слишком громко), зачем-то начала указывать своим пальцем на озерную гладь и , недолго думая, свалилась с обрыва, захватив с собой и его. Они падали как одно целое, словно их коснулось золоте сечение, трудно сказать как долго они падали вниз, казалось, что они вообще не упадут, но вот-они пролетели сквозь воду, как через зеркало, не оставив после себя ни брызг, ни кругов, она всё смеялась.

Все перевернулось. Он вылетел из озера. Снова снег. Почему никто не любит снег? Кому нужно солнце? Кровь на снегу(хоть бутафорская)-это так эстетично. Как приятно хрустит жесткий снег под башмаками…Идти по снегу, не оставляя следов на этом великом произведении природы. Белоснежно-чистый снег…Где вы такой видывали? Не огромные снежные сугробные массы, а легкий землеподобный снежок, который окутывает все вокруг как огромная пеленка. Он с содроганием сердца ступал по этому снежному ковру, впереди стоял красивый японский чайный домик(тясицу). Как же прекрасно хрустит снег в полной тишине, даже сакуры, покрытые тончайшим слоем снега, боялись колыхнуться, несмотря на то, что дул слабоватый ветерок, который гнал какое-то странноватое перекати-поле, которое было больше похоже на огромную снежинку. Ему не было холодно, Он не чувствовал холода, он только чувствовал, как под ним хрустит это сказочное белоснежное бескрайнее озеро. Маленькая снежиночка прилипла к его носу… Теперь все вокруг он видел с этим ледяным кристальчиком, который всегда находился строго по центру. Как же забавно…Все прекрасное человек видит через что-то…Человек никогда бы не догадался, что это красиво, если бы ему раньше об этом не сказали и не показали. Он бы не обратил внимания , да так бы и срубил все вокруг себя, ему нужнее-он всё…Никто не замечал, что подражание природе выглядит красивее(особенно фотографии и видео, как красиво выглядит «улица», когда ты сидишь дома и смотришь на нее через свое отдельно окно), чем она сама? Красивый образ, а если на него еще смотреть и в очках, как далеко…Зачем она нужна, когда есть ее вездесущие образы, которые даже лучше ее самой, значит рубить и пилить. А если человек увидит старый расплывчатый образ в очках, то как новое изображение ему понравится, но только именно в очках… как он будет рассматривать и выискивать недочеты подражаемого деревца в своих лупах-очках… как он докажет непередаваемую красоту и утонченность фотографии. А если надеть еще линзы, то можно будет раскритиковать и очки. Чем дальше, тем ближе к техническому прогрессу, действительно…Пока человек не покажут образ природы, она ему не очень-то интересна и красива…Как-то странно. Вдруг в чайном домике со скрипом резко раздвинулась сёдзи(раздвижная дверь), оттуда вылезла чья-то рука с тяваном (чашки для чаепитий) и машинально выплеснул содержимое чашки на улицу. На снегу образовалась бордовая лужица свежей крови, которая растаяла среди этого белоснежного озера. Он устремил свой взор на эту лужицу, около которой лежали небольшие капельки еще не загустевшей крови, но в которую уже упало несколько снежинок. С сакуры оторвался и начал лететь вниз листок, который, падая (так долго падая) и стряхивая с себя весь снег, упал на эту бескрайнюю гладь, сёдзи оказалось продырявлено лезвием катаны, около дырки появилась кровь(которая начала энергично распространяться), видимо кого-то продырявили. С лезвия начала капать свежая тёмно-красная кровь, прямо на снег, рядом с прошлой лужицей, какие интересные узоры могут получиться из крови. Клинок потянули назад (снова через дырку в двери и теле), кровь хлынула как из фонтана, особенно через дырку, можно было даже попить или умыться, будто из под крана. Из домика вышел самурай, одетый в белое кимоно и начал аккуратно очищать свою катану от крови, обволакивая ее в снегу. Ах, как красиво выглядело бы знамя со свастикой зимой. Красное и белое, а вокруг белым-бело.

Убили человека. И что? Может это был праведный акт мщения? Явно нет. Ну и что? Люди уничтожают и геноцидят животных каждый день, машинально, не раздумывая. Вы возразите: а как же заповедники? Правда, гуманизм добрался и до животных. Иронично. Человеку дали уверовать во многое, в том числе, что он нечто большее, чем обычное животное, но вот, человек не веруют ни во что, хотя, он все еще веруют в собственную значимость и избранность, он оскорбляет неугодных ему человеков, называя их животными… Многие умные философы критикуют религии, возносящие человека над другими существами, утверждают, что человек-просто животное, но, с другой стороны, они ненавидят и не одобряют геноциды, ведь убивать людей-плохо, но чем это отличается от свинобойни? Если бы нацисты только лишь расстреливали пленников, интересно, это бы сочли гуманным (более гуманным, чем то, что они сделали тогда)? Выстроить в ряды по 3 человечка-и одна пуля на 3 головы, настоящая автоматизированная свинобойня… Кхм. Так вот… Интересно, человеку не приятны убийства других людей потому, что он представляет себя на их месте или из-за того, что ему действительно чужда и отвратительна даже мысль об убийстве себеподобного? Откуда человек берет, что убивать людей-плохо? Никто же не разговаривает с детьми об убийствах людей, с чего же они решают, что убивать людей-отвратительно, но, когда человек убивает человека за родину-это героизм и достойно уважения? Конечно, как ни крути, эти два вида убийства просто несовместимы по своей природе, ведь убить за родину сможет не каждый, а вот стать врагом твоей великой родины может каждый, поэтому все враги-убийцы, которые хотят убить родинный люд, а человек, убивающий за родину делает два добрых дела: убивает злых врагов и защищает свою родину от них, достойно похвалы. Не будь таких героев, то все люди стали бы рабами друг друга. Да! Убивать за родину-это велико, а вот, выкинуть оружие и убежать от убийства враголюдоживотных-это постыдно и достойно наказания и людского презрения! Одно дело пойти и убить, т.е совершить подвиг, выполняя приказ, который и обдумывать-то и не надо, а другое…да, другое…невозможно и гадко…Война сплочает и развивает людей, пучки, да и только! А кому какая разница. Чем ужаснее война, тем больше нравоучительных историй можно придумать, можно стать хорошими, которые победили плохих(Как же хорошо, что мы не одобряем подобные суждения)… Как красива свастика! Каждый заклеймен свастикой.

Самурай провел пальцем по лезвию-полилась кровь, он положил свой окровавленный палец себе на краешек языка и облизал его. Весь его рот наполнился кровью. Убивец наклонился к своей жертве и перевернул ее (наверное вы знаете, что после этого самого, человек наваливает в штаны), попутно стягивая с нее шелковые штаны. Он провел своим порезанным пальчиком по его попочке и наматал на этот самый палец приличное количество чернючего (можно сказать нефтяного цвета) кала, вот это отходы производства. Наш самурай приподнялся и выпрямился во весь рост, после чего, пристально глядя прямо на нашего героя, начал рисовать своим очерненным пальцем какой-то символ у себя на груди, прямо на своем белоснежном халате, который, однако, упорно выделялся среди снежка. Самурай закончил рисовать. Символ оказался свастикой, но более с округлыми чертами, больше схожей на коловрат, не суть. Самурай направил свою катану на Него, вызывая на поединок. Воин закрыл глаза, склонив голову вниз (катану он воткнул в снег и оперся двумя руками на рукоять), и начал бормотать что-то величественное и высокое на своем японском языке. Закончив свой ритуал, самурай резко вытащил катану из воображаемых ножен и ринулся на нашего мужчину. Боевой крик самурая окуталвсе пространство, аж снег с веток посыпался. Японец все приближался и приближался, оставляя за собой кровяные следы. Ласточка с красной отметиной на лбу гордо летела над дуэлянтами, снежинки падали на её крылья, она летела по направлению…Япошка почти приблизился. Ровный кровавый след, оставленный бегущим, можно было принять за небольшую тропинку, которая могла быть делом всей жизни. Птичка вывалила маленькую гавняшку, которая упала аккурат по центру свастики из кала, сделав это-она улетела ввысь. Самурай уже готов был рубить… Пистолет достался из-за пояса, пули вылетели, сердце пробито, самурай упал на спину с довольной улыбкой на лице(где-то плачет Куросава). Лежа и крехтя, доблестный самурай еле вознес свою катану над собой и перерезал себе горло, из которого немедленно хлынула кровь. Она начала стекать вниз по кимоно, окрашивая его в темно-красный цвет. Немного крови полилось и на снег, самурай был похож на кровавую снежинку на белоснежном покрывале. В центре этой снежинки отчетливо виднелась муторно-темная свастика в белом круге, на который кровь даже не попала. Завизжал ветер… Сакуры колыхнулись. Один лепесток сорвался и… начал медленно падать вниз. Непонятно сколько времени прошло, но этот розоватый лепесток оказался прямо по центру свастики. Так и лежала. Ласточка, поглядев на это оттуда-сверху, начала задыхаться от трубного дыма.

Мужчина побрел дальше, брезгливо наступая на кровавую дорожку, созданную некогда бывшем самураем. Стало душновато… Теперь осталась позади великолепная картина: огромный снежный простор, небольшой чайный домик, аллея из сакур, полузаметенная снегом кровавая дорожка, истекший кровью японец, лежавший с голой жопой… и огромная кровавая свастика с листком сакуры посередине. А вокруг таинственный снег, все в снегу, ах, как трогателен снежный пейзаж. Он плетется куда-то туда от того-то, что ему неведомо, надо туда…

Глава III. Форточка захлопнулась. Духота.

Полуразрушенные здания, темно-серое небо, окутанное грозовыми облаками, порванные плакаты и разбитые витрины. Он оказался в городе. Вся земля была завалена какой-то вязкой черной бурлящей жижой. Множество разных следов отпечатались на этой вечно-вездесущей слизи. Полуразорванный плакат с воодушевляющей надписью еле колыхался на душном ветру. Надо дальше, до конца… Идти. Он двинулся. Все так серо. Вроде бы должно было быть красиво, но было как-то невыносимо душно, все вбивало в эту жижу. Огромные стаи птиц парили в небе. Ну как птицы… скелеты птиц, измазанные все в этой же черной жиже, которая капала с этих костяных воздухоплавателей обратно вниз-в жижу. Еле-живой ветер с невообразимой силой бросал ему в лицо остатки производства, разорванные платья, башмаки, листовки, останки чего-то древнего. Какие-то жуткие голоса (как будто из каких-то неведомых глубин) окутали весь городок своим криповым гулом. Ветер в городе закружил, поднимая вверх все: жижу, листовки, разбитые ездилки на колесах, шины, разлитые слезы… Все бесшумно. Вообще нет звуков. Шум. Из жижи начали тянуться руки, которые пытались зацепиться хоть за что-то, все они были измазаны этой мерзкой жижей. Ничего не было слышно-только тянущееся руки. Странно, но эти руки были похожи на людей, странновато… Иди и смотри, ведь звуков нет. Он и пошел. У кого-то может и вызвали эти руки какие-то неприятные ассоциации… Например, что война-плохо, но Ему было как-то все равно, все это вызывало только духоту. Он решил найти звуки… Но он нашел только «осень» Вивальди, которая вообще была ни к месту. И она заиграла. Он шел куда-то вперед, лишь бы выйти из этого городища, вокруг черномазые распростертые руки, везде царила «весна», он медленными уверенными шагами двигался, казалось, времени нет. Иногда все шло так медленно, так мучительно медленно, а он шел тоже, как-то. Он почти вышел из города, как вдруг, всю тишину уничтожила не пойми откуда взявшаяся «штука» со своей вездесущей сиреной, которая моментально разлетелась по всему городу… Руки с криком полезли обратно в жижу. Штука скинула бомбу, которая упала в эту жижу, которая с удовольствием приняла этот подарок. Где-то в далеких глубинах послышался приглушенный взрыв этой бомбочки. Черная слизь как будто рыгнула и неожиданно извергла из себя миллиарды тянувшихся к закрытому тучами солнцу руки. (которые, побыв немного на свежем воздуха, ебнулись обратно в жижу, которая охотно их приняла). «Штука» улетела, но обещала вернуться (и не одна). Он побрелся к впередилежащим холмам. С гор лучше видно, это их свойство. Холмики были без единой травинки, зато все они были осыпаны пеплом, как будто они были головами великанов, коривших себя за уничтожение «человечества». Он поднимался, раскидывая серючий пепел во все стороны, следов не было. Он поднялся на вершину, пепел летал по кругу. На одном холме расположилась одинокая батарея с одним орудием (вероятно, вытащенном из кого-нибудь корабля, вода топит сушу…). Потертые воины толпились около орудия и поочередно поглядывали в бинокль, одновременно обсуждая что-то важное. Все воины были в каких-то серых полуразорванных лохмотьях, которые должны были быть формой, хотя…хотя… Солдаты как будто видели друг друга в парадной форме и не обращали внимания на свои и чужие обноски. За их плечами виднелась родина. Вдруг все солдатики остановились как вкопанные и, положа руки на сердца, уставились в небо и начали что-то оттудова слушать и запоминать. Продлилось это недолго. После этого солдаты решили, что надо обстреливать городишко, кто-то им уже успел передать приказ, а то как без приказа на такое осмелиться…Приказ-дело тонкое, а самое главное точное. Точноисполненный приказ не требует оправданий. И вот воины начали заряжать свое орудие. Они закинули внутрь дула ядер, немножечко шрапнели. Навелись и выстрелили. Пепельные холмы сотряслись и пепел закружил в воздухе. Какой-то капитанообразный командир батареи пристально глядел в бинокль, но, видимо, неудовлетворенный последствиями бомбежки, решил, что надо бахнуть чем-нибудь посерьезней. И он начал действовать… Казалось, он одним своим взглядом зарядил орудие огромным 1945и миллиметровым снарядом. Немного подождав, пока осядет взъерошенный пепел, заоблачные метатели снарядов нацелились и… выстрелили по приказу своего всевышнего…командира. Снаряд так громко рванул, что облако пепла поднялось аж до облаков. Да что там пепел, ошкурки расплавленного асфальта после взрыва разлетелись во все стороны, один даже приклеился к усам командира, даже заменив эти самые усы. Командир даже вроде был рад такому подарку. Никто ведь не запрещал защиту для усов на фронте. Поглядев в бинокль, командир снова помрачнел: приказ все еще не мог быть считаться выполненным. Раздосадованный командир начал ходить по кругу, уставившись в пепельную землю и не поднимая своей задумчивой головы. Надо было решаться, родина ждала и не могла простить отказа. Наш герой не пойми зачем подошел к этому командиру и, положив руку ему на плечо, спросил: - А вы тут девочку не видели? Дочка моя… совсем маленькая…

-Не знаю никаких дочек и точка, - ответил командир, устремивший свой взгляд на дымящийся городишко. – если надо, сам иди поищи вот там. – и указал на огромную воронку от снаряда. Немного поразмыслив командир продолжил: - Мы-люди военные, боевые… Знаете? Есть такая профессия-родину защищать! А разве определение родины состоит из маленьких девочек? Родина-она ухх прям, она точно не только лишь язык! Мы все делаем ради родины и выполняем приказы только ради родины. родина дает всем нам - родинным людям живительной влаги. А представь себе человека без родины…что это за человек? -Так скотина безвлажная. Только родина делает нашу животную влагу живительной. родина-она одна, её не с чем не спутаешь. А что дочка? Была дочка, а стала точка… родина не забудет. Все мы после защиты родины попадем в родину. Да… Там и отплатит родина нам за наши заслуги. Война-плохо, но раз родина просит, то приходится и воевать. Я знаешь, наверное, даже и пацифист, но родина обязывает. Сам не защитишь родину, никто не защитит. Да и что плохого в войне? Она обьединяет людей, ведет их вперед, война неотделима от человека, человек возможен только пока есть война, что же это за человек, который не ведает войны? Нас вообще снимают на камеру и показывают по всем каналам на родине! Можно оспорить приказы начальства, но приказы родины-никак! А нам родина приказы дает уж сколько лет…

Наш герой не пойми зачем отдал честь командиру со слезами на глазах, а командир, вспомнив, что он командир резкими шагами пошел выполнять приказ. Толкнув какую-то воодушевляющую речь (мол победа будет за нами, все будет спасены) командир приказал подразделению занять боевые места. Командир встал в исступлении. Журавли, прилетевшие из-за облаков, принесли и наградили его медалями различных степеней почетности. Надо так надо. Командир достал свой любимый револьвер и поцеловал его прямо в дуло. Праздные журавли-валькирии(новые) подлетели к командиру, держа в лапах какой-то бесценный чемоданчик, который они вручили командиру. Он отрыл этот чемоданчик, оттуда сияло золотое свечение – там лежала атомная бомба. Командир достал её и зарядил ей свои револьвер. Медленными шагами он начал подходить к орудию. Он тихонько поглядел внутрь дула и начал скидывать туда свои ордена. Внимательно и по-отечески осмотрев своих доблестных воинов, он залез внутрь дула орудия вместе со своим атомным револьвером. Через несколько секунд он уже летел…как будто кто-то замедлил время, пытаясь оградиться от неминуемого, но время не в голове, оно шло…Война деградировала, уже не та… Проревел оглушающий взрыв и огромный гриб вырос до небес…(может кто-то оттуда свалился) Холмы поехали в разные стороны, пепел разлетелся повсюду, все стало пеплом. А жижа стала смердить еще больше. Стук. Форточка захлопнулась.

Он снова там. Ностальгии больше не место. На улице был так серо, так трогательно. Даже и намека на солнечные лучи не было. Медленными шажками куда-то поплелся он. Все та же комната, те же стены, тот же Он. Трудно было разобраться… где же он находится. Все привычное казалось таким приятным и родным, а новое… новое таким уебищным и неприятным. Ноги плелись сами по себе. Он немного согнулся. Как-то все было неважно. С потолка капала вода, потолок начал трещать, штукатурка начала осыпаться. Что-то включило страсти по Матфею Баха. Граммофончик заиграл и все утонуло в Бахе. Знаете, эти словечки, символишки, они так мешают, от них так противно, когда ты выкинул их из себя, эти словишки… такие мелочные, такие уебищные. Кто-то верит в гений человека, но вот словечки и их значки, такой уебищный фантом, такой пошлый, но такой восхваляемый своими фанатиками… Русский, русский… самый собирательный язык и самый обязывающий; чтобы описать образ надо сто слов, эх, а запятые? После любого говна обязывайся их ставить, мильоны лет эволюции и люди не могут ставить интонационные паузы без запятых… Русские всегда любили суровые порядки. Привыкнуть к ним и не отпускать их от себя. После каждого слова запятую, тире, слова в предложения, предложения в миллионы потраченных часов на расставление фантомных пауз. Они ведь даже не догадываются, что письменный язык-это лишь подражание разговорного, который стар как человек… они ведь даже пытаются осуждать за ошибка в расставлении запятых… Грустно… Но я ебал. Знаете что? Ноги с мыслями заплетаются… Так душно. Я хочу побыть свободным. Продолжаю продолжать…Он оказался посреди коридора, потолок разорвался пополам, размякшие куски рухнули на пол, куча воды полилась водопадом на пол. Настоящий потоп. Зеркало оказалось запотевшим только на том месте, где было его лицо. Непротёртый отражатель устал отражать, и Он остался без отражения, статичная картинка. Только и всего. А Бах разлетался все сильнее и сильнее, пытаясь перебить звуки разрывающегося потолка и без конца льющейся воды. Все было окрашено в темно-серый цвет, но в этом и было эстетичное удовольствие, только поэтому он еще не ушел. Ошметки оторванного потолка разлетались под его босыми ногами, грязноватая вода превратилась в океан. Некогда разбившаяся об окно ласточка сидела на подоконнике и глядела на происходящее. Она держала свою оторванную головку под крылом, а из ее шеи вылетал и танцевал фонтан крови. Но ей было так все равно на эту окружающую её бессмыслицу. Шаг за шагом он куда-то приближался, не пойми куда приближался, но то, что он куда-то приближался… он чувствовал. Воды было вдоволь, но все равно было так душно, так душно как никогда, которого не было. Мохнатые олени скакали туда сюда, брызги так и летели, так и летели. Какая-то грязная лисичка валялась на одном из обломков стены и грызла свою плоть… Кровяка скатывалась по обломку прямо в воду. Колобок так и не вылазил. Он нечаянно наступил на какого-ворона, которого также нечаянно утопил в этой темной водище, ворон пытался что-то сказать, но он иссяк. С потолка начали падать (как град) и шуметь картины на которых жгли и избивали женщин, Бах еле справлялся. На новых падающих картинах сидели хохочащие джентельмены, работорговцы, американцы, разного рода мужички, Он как их увидел, так сразу поплохел. На следующих уже женщины били и оскорбляли мужчин, хотя это было больше похоже на кашу из говна, какие-то окроваваленные грудничковые малыши. Дальше и дальше: картины о войне, военные панорамы, пацифистские, гуманистские, левацкие… Все падало и разбивалось о грязную воду и старые останки. Он чуть было не подскользнулся… Бах загремел на весь мир. Дверь из откутодава приоткрылась и он услышал оттудовашний голос той девушки, который казалось давил на него со всех сторон. А потом он увидел ее нарисованную на этой так называемой реальной реальности. Ее вездесущий голос начал говорить в ритм мелодии Баха. Казалось это и был один и тот же говоритель. Она начала напевать какую-то мелодию себе под нос, из двери разили блеклые солнечные лучи, а потом та девушка резко оборвала:

-Куда ты едешь миленький? Ты устал? Отдохни… Нет, тут ты никогда не отдохнешь. Не сможешь тут свободно отдохнуть… Иди туда, там и отдохнешь. (Блеклые солнечные лучи начали манить.) Да, там отдохнешь… от ненужных слов, от небрежных слонов, от укусов комаров, от грязи… Только там и отдохнешь. Только там свобода. Ты такой маленький… все твои делишки такие мелкие и несуразные, ты словно точка. Представь, что все-это точки… Точки без начала, но с концом. Конец такой естественный, также как и возможность дышать. Хотя дышать можно каждый день, а вот конец, он такой таинственный, такой недостигаемый и непознаваемо-ужасающий. Как ни странно… все сводится к концу, любой маленький конец чего-либо приближает конец. Страшно потерять любимую куклу, когда она твоя любимая вещь, так и вы… тоже страшно потерять себя, если ты своя вещь, когда ты что-то отдельное, когда ты субъект, да… Ты устал, тебе надо отдохнуть. Скоро твоя маленькая ямка заполнится этой водищей. И ты не удержишь её, она все затопит, а они придут. Ты конечно можешь попытаться все это систематизировать и объяснить, но, когда вокруг всем царит хаос, то это как-то уныло и безнадежно. Нет…Ты не можешь опустошить свою яму, только перепрыгнуть в другую, ведя за собой этот вездесущий потоп, он везде тебя накроет, чем дальше и усерднее ты от него прячешься, тем сильнее он навалится, когда ты не удержишь его. У тебя столько картин. Все порвались и размякли, жалко. Красиво нарисованы, тебе бы понравились, жаль только, что собственным портретом ты так и не обзавелся. Смотри! Олень рвется забежать туда. А давай спросим у ворона. Возможно ли тут освободиться?

-Невермор!- прокаркал утопленный ворон.

-Вот как. Сколько бы ты ни пытался окрасить мутную воду в свой любимый цвет, она всё также останется мутной, только ты будешь воспринимать ее по-другому. Во сне ты жив, в нем нету Тебя, нет объектов, есть только дивный мир, в который ты вплетен так же как и другие его части. Их слова такие нестабильные. Мыслишки прокручиваются и понимаются снова и снова по-разному. Они только и делают, что пытаются оправдаться… теперь уже ради забавы. Они становятся такой ценной для себя вещью, что конец их начинает мучить с самого рожденья, они хотят играть в себя как можно дольше… пока все не заполнится их мутной водой.

Бах закончил свою симфонию. Все было освещено сепией, такая тишина, так неловко, вода с потолка еле капала… бульк, бульк. На полуразорванных полотнах образовались лужицы, все(мохнатый олень, себяпоедающая лиса и утопленник ворон) обернулись и смотрели на Него. Духоту можно было уже разглядеть. Форточка так плотно закрылась. (Включился телевизор с неработающим каналом.) Какие-то до остервенения знакомые рожи выросли из духоты и начали кружиться вокруг него, как бешеный хоровод, строя гримаса. Они так быстро закружились. Аж вода начала разлетаться во все стороны. Какие-то странные образы начали вылазить перед ним. Полупрозрачное дерево с какими-то плодами. Он медленно поднял ногу. Казалось он так и застыл… надолго. Как будто он часть вечностатичной фотографии. Но вот нога опустилась… он сделал шаг туда. Вокруг него стояли прекрасные деревья, увешанные темно-зелеными листьями. Солнца не было. Но в этом и было вся красота. Светло-сероватое освещение на фоне темно-зеленых деревьев так замечательно смотрелось. То ли сад, то ли лес. Он шел. Вокруг него собралась та троица, которая напевала какую-то песню короля ящериц. (The End.) Деревья шелестели в ритм, создавая непередаваемую атмосферу. В спину его хлыстал сильный ветер, как будто подгоняя. Он вышел на просторную лужайку (или курган), на которой стоял одинокий, но странно-знакомый деревянный домик с небольшим прудиком, а справа от дома виднелся вечностоявший тут великан-дуб. Около пруда бегал, радостно виляя хвостом, его любимый пес. Он подошел к дубу и встал под его могучими ветвями. Ветер в поле закружил и начал качать дубовые ветви. С дуба градом начали сыпаться темные жёлуди. Он стоял под этим нескончаемым градом из желудей, которые падали за его спиной. ( Теперь эти желуди уже не спорят об истинности и эффективности ими же придуманными вещичек.) Троица глядело на него (стоя далеко от дуба и пруда), а он смотрел куда-то прямо вдаль. Он подошел к пруду и сел около него, обняв своего верного пса. Троица постепенно растворилась в траве. Откуда-то то ли из травы, то ли из пруда нарисовалась та девушка и тоже села рядом с ним (слева от него), прижавшись к его плечу и обняв обеими руками. Они смотрели в пруд, как в зеркало. Только никакого отражения не было. Хотя были видны только падающие желуди; особенно хорошо был слышен грохот от их падения на крышу домика (на фоне непробуждаемой тишины было слышно только это). Они еще раз посмотрели в пруд и увидели (то ли в отражении, то ли на дне), как кукла младенца открывает свои глаза. Потом она растворилась, и они стали смотреть куда-то туда, в глубину вечнопрекрасного леса. Все отдалялось. И вот они уже казались совсем маленькими на фоне этой огромной поляны, окруженной нескончаемым темно-зеленым лесом. А дуб становился все выше и выше.

Жаль, что он не спит.

(Не знаю надо это или нет, но Квадратная деревянная форточка. Трехслойная. Дерево под артикуль 14.Стекло-артикуль 88. Вся форточка-артикуль тринадцать. Вкусная, проперженная, нужная для того, чтобы дышать газообразная какашка просачивалось, попутно стуча по форточкиному ебалу,(которая с остервенением стала стучать по стене, прорубая в ней небольшую дырку)в квадратноголовую коморку, воткнутою в n-ый этаж(отсчитывая то ли сверху, то ли оттудова(а может и 418ый этаж)))…

Жаль, что Он не спит.