Комедия масок

1. Андела

О боже, до чего непростительно вкусный сэндвич! Я с аппетитом откусила кусочек. Медово-горчичный соус, бекон, ветчина, цельнозерновой хлеб. Привет, калории, как же я скучала по вам.

Лорна поерзала на соседнем стуле, не зная, куда деть свои длинные ноги.

– Энди, ну проверь инстаграм, ну, пожалуйста, я хочу знать, сколько там уже лайков! – снова начала ныть она, накручивая на палец прядь своих ослепительно розовых волос. – Я забыла телефон…

– Это я уже слышала, – с набитым ртом ответила я, – вечером скину тебе фотографии, подожди немного, а? Господи, почему ты так прекрасен? – я повертела произведение кулинарного искусства сетевой забегаловки Pret-a-manger в руках и с наслаждением отщипнула от хлеба кусочек вместе с расплавленным сыром. Лорна поежилась. Весь ее обед состоял из стакана сока и полуистлевшего яблока. Но она была моделью, не я. Я была человеком по ту сторону камеры, скрывалась за объективом.

Мы как раз закончили съемку в Нилс Ярд и теперь сидели в кафе на Шэфтсбери авеню. Лорна училась в одной группе со мной. Периодически мы вместе работали над арт-проектами: придумывали сюжет, декорации, макияж, подбирали одежду и делали уйму претенциозных снимков. Мне нравилось снимать Лорну. Наверное, из-за ее ярко-розовых волос (они меня просто гипнотизировали, и я могла смотреть на них часами).

– Мне скучно! – пожаловалась Лорна, вытащила из сумки журнал и лениво пролистала его, фыркая при виде особенно неудачных фотографий. – Ну, ты доела? Достань телефон, Андела, я не могу больше!

Честно, иногда мне нравилось над ней издеваться. Лорна жить не могла без инстаграма и ежедневного ритуала подсчета лайков. Я достала телефон из кармана джинсов и молча протянула ей. Подруга выхватила его и на некоторое время выпала из реального мира. Я между тем допивала кофе, рассеянно наблюдая за проходившими по улице людьми.

«Какой прекрасный день», – вдруг подумала я. А каким он еще может быть? Я учусь и работаю в Лондоне. У меня есть все. Друзья, увлечения, даже любовь… И когда все успело настолько измениться?!

Четыре года назад я закончила школу в Праге и переехала сюда. Родители не стали возражать, когда я решила поступить в Университет Искусств. Святые люди! Честно говоря, даже не думала, что так бывает.

– Может, пойдем? – Лорна вернула мне телефон. Она выглядела вполне довольной. Ярко-розовые волосы рассыпались по плечам, и блики осеннего солнца делали их совершенно невероятными. Я знала: Лорна тоже была счастлива.

– Ого, уже сто лайков и репост в сообществе London Street Fashion, – я уставилась на фотографию, сделанную на телефон в самый разгар нашей фотосессии. Просто сфотографировала ее ради прикола. Разноцветные дома на Нилс Ярд, сияющие волосы Лорны и ее простое черное платье. Снимок действительно получился удачным. В нем было столько жизни. Столько искренности.

Позже я часто вспоминала этот день, беззаботно-прекрасный, окрашенный в неоновые цвета домов на Нилс Ярд.

Лондон менялся так же быстро, как выражение лица Лорны, становясь то меланхолично-задумчивым, то безумным и веселым, а иной раз – спокойным, даже мрачным. В зависимости от погоды и освещения до боли знакомые улицы выглядели немного иначе. Лондон был городом-хамелеоном. Все время разным и изо дня в день удивительным.

– Круто, ты, как всегда, молодец! – Лорна похлопала меня по плечу. Поднялась, набросила на плечо сумку. Я сгребла со стола свой рюкзак и тоже поднялась.

Мы вышли из кафе и зашагали в сторону Сохо. Лорна громко жаловалась на задание по истории искусств, бурно жестикулировала и пыталась доказать мне, почему ей не нравятся работы авангардистов. Я слушала ее вполуха, размышляя обо всем и в то же время ни о чем конкретном. По привычке глазела на людей, дома, витрины магазинов, ловила обрывки разговоров на десятках разных языков. Иногда мне казалось, что все это слишком прекрасно и не принадлежит мне по праву. Не знаю, когда ко мне пришла эта мысль. Просто… иногда мне начинало казаться, что все не по-настоящему, что однажды я проснусь и увижу истинный мир – не отредактированный в фотошопе, не улучшенный с помощью фильтров в инстаграме. Мир, который на самом деле существует.

– Мама приготовит на ужин стейк с картошкой, это мое любимое блюдо, она помнит, прикинь. Придется есть, к черту диету, да? Мама так редко приезжает. Энди, ты вообще слушала? – Лорна ощутимо ткнула меня в бок. – Я тебе тут о важных проблемах, а ты… – она широко улыбнулась.

Мы дошли до автобусной остановки и на минуту замерли под расписанием. Лорна жила в Кэмдене в квартире двоюродной сестры, а я – на Данэм Роуд со своим мужем. Нам было не по пути; пришло время прощаться. Лорна очень ждала приезда мамы и собиралась как следует подготовиться (в ее понимании это предполагало раскладывание вещей по местам и элементарное мытье посуды). Мне же, честно говоря, ужасно хотелось домой: сделать себе кружку чая, залезть под одеяло и посмотреть какой-нибудь фильм.

Лорна потопталась на месте, потом замерла, сложив руки на груди. Несколько парней пялились на мою подругу во все глаза; один даже начал бочком приближаться к ней с явным намерением попросить номер телефона (о, мне был знаком этот взгляд!). Ничего не вышло: через пару секунд подъехал автобус. Лорна быстро наклонилась, обняла меня и, крикнув на прощание «пока-пока», унеслась пробиваться внутрь. Я помахала ей вслед и зашагала в обратную сторону.

На душе было легко, в голове – пусто. Я шагала по городу, подпевая песням в плеере. Рюкзак привычно натирал плечо. Профессиональный фотоаппарат, блокнот для скетчей, тамблер на случай аварийной высадки в кофейне ранним утром или поздней ночью, косметичка для создания любого образа в полевых условиях. Это добро весило целую тонну, но я не могла с ним расстаться. Вещи стали частью меня, и без них я ощущала себя неуютно. Они составляли портрет Анделы Мареш, студентки колледжа моды и дизайна, носившей истертые джинсы из секонд-хэнда, обладательницы специфической внешности и десяти дырок в ушах. Черт возьми, я такая необычная! Поймав свое отражение в витрине магазина, едва не рассмеялась этим идиотским мыслям. Как будто в Лондоне кого-то можно было удивить пирсингом и истертыми джинсами.

Примерно через час я наконец добралась домой. Как обычно, заснула в автобусе и едва не подпрыгнула, услышав объявление своей остановки. Со второго этажа автобуса вниз я практически скатилась, растолкав всех на своем пути и извинившись одновременно на трех языках.

Дело в том, что кроме родного чешского и, естественно, английского, я отлично знаю русский язык. Моя мама родом из Москвы, и я довольно часто там бываю.

Мы жили в небольшом частном доме на три семьи. У нас был уютный сад с раскидистыми деревьями, мангал для жарки барбекю, качели, на которых можно было раскачиваться и читать книжку теплыми летними вечерами. Наш дом казался сказочным, сошедшим со страниц книг о типичной Великобритании. В Праге я жила в самом обыкновенном спальном районе в многоквартирном доме. Переехав в Лондон, поначалу обитала в общаге. Но потом я встретила Тейта… Не сказать, что до встречи с ним у меня была плохая жизнь, даже наоборот. Но с ним все стало по-другому. Одновременно и хуже, и лучше, и просто великолепно.

Я приняла эти перемены как данность. Наверное, я даже в полной мере не осознавала, насколько была счастлива тогда. Мне казалось, теперь счастье будет длиться вечно. Я вообще воспринимала свою жизнь как клип Ланы Дель Рей: с обязательным набором романтичных пейзажей, закатов и венков из роз. Тейт помог добавить в жизнь щепотку реализма (особенно остро реализм ощущался, когда мой муж валялся с приступами астмы, аллергии, очередного вируса или банальной мигрени). И все равно я была, наверное, самой счастливой студенткой во всем Лондоне!

Я не учитывала лишь одно – что все меняется. Что-то заканчивается, начинается нечто иное, и вдруг приходится делать выбор.

Но зачем думать об этом, когда ты счастлив, верно?..

Открыв дверь, я вошла в прихожую. Скинула ботинки, отнесла рюкзак в спальню. Поплелась на кухню готовить чай. Позвонить мужу, что ли? Зевнув, я достала телефон и набрала Тейту.

– Привет! Как ты там? – я включила чайник и открыла шкафчик, выбирая, какой же чай заварить.

– Как раз собирался тебе звонить. Апчхи! – Тейт чихнул, шумно высморкался. – Извини, опять чертова простуда. Пока живой, если что.

– Ну, это обнадеживает, – я взяла с полки банку черного чая с молочным ароматом.

– У нас, как всегда, очень весело, – совершенно невеселым тоном сообщил Тейт. – Меня завтра отправляют в Эдинбург, нужно встретиться в университете с руководителем проекта и его командой. Заранее у нас ничего планировать не умеют, все в последний момент, – сокрушенно прибавил он.

– Проект – это та суперсовременная штука для исследования поверхности Марса?

– Она самая.

– Ну, ты хоть сегодня не в ночи домой вернешься?

– О-о-ой не знаю, – скептически протянул Тейт, – есть вероятность, что приползу. Чего делаешь? Устраивали сегодня фотосессию?

– Ага, отлично было! Делаю… Мхм, в данный момент насыпаю заварку в чайник и собираюсь посмотреть новую серию чего-нибудь. Еще не решила, чего.

– Только не «Мост»! – запротестовал Тейт. – Без меня не смотри! – на другом конце провода раздался грохот. Судя по всему, муж что-то уронил на пол, – Ладно, Энди, мне пора, меня опять тут кто-то хочет… Да, сэр, я вам все скинул на почту, проверьте!

– Люблю тебя, – весело сказала я и отключилась. Думаю, Тейт меня услышал.

Мой муж работал в Aurora Aerospace, одной из дочерних компаний группы Aurora. Этот международный бренд занимался всем – начиная с выпуска лицензионных дисков, заканчивая космическим туризмом. В Aurora Aerospace производили технику и оборудование для авиационно-космической отрасли; у компании было несколько филиалов.

Должность Тейта звучала как «ассистент главного инженера», но выполнял он в основном менеджерскую работу, возился с договорами, почтой, проводил встречи и организовывал участие в выставках. До проектирования и работы непосредственно с техникой его никак не допускали, и это частенько вызывало у Тейта раздражение.

«Ничего, скоро ты получишь власть, построишь летающую тарелку, и мы полетим захватывать Лондон, мва-ха-ха-ха!» – я часто повторяла эту фразу в разных вариациях и изображала злодейский смех. В последний раз, когда речь зашла о наших коварных планах, Тейт загадочно вскинул брови и заметил, что главное – не врезаться в Биг Бен и не летать, «как обкуренные пришельцы».

— Вот только не надо оскорблений! У меня права категории А! – похвалилась я. И неважно, что права распространялись только на наземный транспорт…

Чай тем временем заварился. Я налила себе огромную кружку. Включила ноутбук, уютно устроилась на диване и на пару часов потерялась для мира. Черт, как же я любила подобные выходные!

Когда Тейт вернулся домой, я перекачивала фотографии с карты памяти на ноутбук. Муж выглядел больным и замученным. Пробурчав унылое «привет», он устремился в спальню и рухнул лицом в подушку. Я села на край кровати рядом с ним, осторожно погладила по темным волнистым волосам.

– Ты живой?

В ответ – невнятное мычание. Я потыкала его в бок. Ноль реакции. Потом залезла на кровать, мягко, но ощутимо вцепилась ему в плечи, заставила перевернуться на спину.

Тейт загадочно улыбался. Нос его немного покраснел, губы обветрились, на щеках пылал болезненный румянец. Меня окатило волной нежности и любви к нему. Тейт смотрел на меня, слегка прищурив глаза. Он ничего не говорил, да это было и ни к чему – все его чувства я могла прочитать в глазах. Мы прожили вместе всего два года, но мне казалось, что я знаю его всю жизнь или знала в жизни прошлой. Слова порой не имели совершенно никакого смысла. И все же я нарушила молчание:

– Вас эксплуатируют, как домашних эльфов! Пора взбунтоваться и потребовать носки. Или хотя бы премию.

Вместо ответа Тейт притянул меня к себе и осторожно поцеловал. Я ответила, совсем забыв про возможность проснуться утром с головной болью и насморком. Через пару минут я отстранилась и легла рядом, положив голову ему на плечо.

– К слову, носки я уже потребовал. Добби – свободный эльф! – Тейт потер глаза. – Я попросил двухместный номер, мы можем поехать вместе. И билет тебе купим со скидкой от компании. Ну, если ты вдруг решишь прогулять работу и универ.

– Серьезно? – я нашла его ладонь и крепко ее сжала. – Я уже решила! Правда не знаю, отпустят ли меня.

– Позвони начальнице, пока не поздно. Пойду пока пожую чего-нибудь, – Тейт зевнул и с трудом сполз с кровати. Он отправился на кухню, а я вернулась в гостиную. На кофейном столике перед диваном стоял мой ноутбук, рядом лежал фотоаппарат и телефон.

Проверила, скопировались ли фотографии. Оставалось еще 20 процентов… Как раз успею позвонить Молли и выпросить два дня отпуска за свой счет. Управляющая у нас была строгая, но все же относилась к сотрудникам по-человечески и ценила честность. Мысленно заставив себя успокоиться и не мямлить, я набрала ее номер. Молли ответила из какого-то шумного места. Я сбивчиво рассказала ей про командировку Тейта и скидку на билеты, про возможность увидеть Эдинбург. Заранее приготовилась получить отказ.

Но Молли, похоже, было все равно.

– Окей, поезжай. Только договорись с кем-нибудь из девочек, чтобы вышли вместо тебя. Можешь Лорну позвать, она в прошлый раз отлично справилась.

– Отлично! Спасибо, Молли! Сейчас ей позвоню.

– Давай, хорошего отдыха. Только не забудь виски купить, – хмыкнула начальница.

– Обязательно! До связи! – бодрым голосом сказала я. Выключив телефон, вскочила и попрыгала вокруг дивана. Лучше и быть не могло! Лорна обожает магазин дизайнерских вещей Kisses and Stardust. Обожает мою начальницу. Обожает меня!

– Тейт, все круто, мы едем! – завопила я и метнулась к ноутбуку. Скачивание завершилось, можно было проверить, чего же я там наснимала.

Я открыла папку и щелкнула по первой фотографии. Она открылась, и я начала листать дальше.

Этот осенний день был удивительно ясным и солнечным. Погода поменялась лишь единожды: набежали легкие тучки, а потом вдруг поднялся ветер. После этого снова показалось солнышко, и Нилс Ярд засверкал своими неоновыми цветами. Лорна, по-моему, всегда получалась на фотографиях идеально. У нее была потрясающая мимика и ощущение собственного тела в пространстве. На мой скромный взгляд, почти все фотографии вышли на пятерку!

Я пролистала пару десятков файлов, прежде чем наткнулась на одну-единственную, изменившую мою жизнь раз и навсегда.

Если попросить меня описать этот снимок, я сделаю это во всех подробностях. Настолько хорошо я помню только узор из родинок на лице Тейта – поднимите меня среди ночи, заставьте рисовать, и я воспроизведу все досконально.

Лорна стоит в переулке между ярко-розовым и ярко-желтым домом. На розовом домике – вывеска Hair By Fairy. На Лорне – короткое черное платье и темно-бордовые ботильоны. Она держит в руках черную шляпу и с презрением смотрит на вывеску парикмахерской.

За спиной Лорны – бледные существа. У них нет ни глаз, ни рта, ни носа. Тела обтянуты тугой пергаментной кожей. Их когтистые руки испачканы кровью. Они касаются плеч Лорны нежным, почти заботливым прикосновением. Обнимают ее. Смотрят на нее своими пустыми глазницами. За желтым домом виднеется разрушенная церковь в разводах темно-зеленого мха. Серое небо сочится дождем, нависая над переулком тяжелой пыльной завесой…

Сначала я не совсем осознала то, что увидела. Пролистала назад. Потом вперед. Вернулась к злополучной фотографии и снова уставилась на нее, не понимая абсолютно ничего.

Руки у меня предательски дрожали. В глазах стало мутно от подступивших слез.

– Тейт? – слабо позвала я. – Тейт, можешь посмотреть?

Он как раз вошел в гостиную с кружкой чая и куском сыра в руке.

– Новые фотографии? – заинтересованно спросил он и сел рядом со мной. Поставил чашку на столик, чуть придвинул компьютер. Картина показалась мне дикой. Тейт флегматично жевал сыр и созерцал эту жуткую фотографию.

– Ну, мрачновато как-то, – наконец вынес вердикт он, – в духе Дона Кенна получилось. Классная работа в фотошопе, отлично сделала. А еще есть?

– Это не фотошоп, – выдохнула я, – Тейт, это не фотошоп!

– Ну конечно, – хмыкнул Тейт и сделал глоток из кружки. – Ты же мастер коллажей, тебе десять минут нужно на такой...

Я замотала головой.

– Это не фотошоп, – тупо повторила я. Из глаз вдруг хлынули слезы – я больше не могла держать их в себе.

– Энди, ты чего?! – Тейт, кажется, испугался моей реакции. Он резко поставил чашку на столик, притянул меня к себе. Я уткнулась носом в его плечо, обняла крепко-крепко. От Тейта пахло эвкалиптовыми леденцами.

– Посмотри еще раз. Пожалуйста.

Не выпуская меня из объятий, Тейт чуть подался вперед. Я зажмурилась и боялась открыть глаза. Он молчал; я прислушивалась к стуку его сердца и шуму ноутбука.

– Какие версии, если это не коллаж? – голос Тейта слегка дрожал. – Давай поищем в сети аналогичные случаи. Это точно не чей-то прикол? – с надеждой спросил он.

– Исключено, – я выбралась из своего надежного укрытия и взглянула на Тейта. Кажется, он до конца не верил в реальность происходящего, – я начала перекачивать фотографии за полчаса до твоего прихода. Перед этим фотоаппарат все время был в сумке.

Ответа у Тейта не было. Он еще раз посмотрел на фотографию. Потом на меня. Нахмурившись, предположил:

– Ну, иногда получается сфотографировать призраков. В сети можно посмотреть кучу подобных снимков. Большинство, конечно, подделки, но некоторые…

– Это не призраки, а чертовы монстры! – огрызнулась я и вскочила на ноги. Принялась расхаживать по гостиной взад-вперед. Я уже не могла думать о чем-то другом, сознание заволокло страхом и паникой.

Такого просто не может быть. Не может быть, и все тут.

– Я поищу в сети, – удивительно, как Тейту удавалось сохранять самообладание. Наверное, у него сильно поднялась температура, и весь окружающий мир выглядел для него немного нереальным. Утром он забудет про этот эпизод. А может быть, и нет.

– Не надо ничего искать, – я подошла к столу и захлопнула ноутбук. Меня трясло от самой мысли об этом. – Давай посмотрим после поездки. Если вдруг не окажется, что нам эта мерзость просто привиделась, – я выдавила из себя улыбку. Тейт окинул меня скептическим взглядом. Не поверил, конечно же.

А я просто не хотела больше думать об этой фотографии. Словно всеми силами пыталась оттянуть наступление неизбежного.

– Пойду спать.

Я не обняла Тейта, не поцеловала, не пожелала ему спокойной ночи. Я чувствовала себя настолько сбитой с толку и ошарашенной, что почти не соображала. Скинув одежду, я натянула безразмерную футболку, в которой спала, и забралась под одеяло. Накрылась им с головой.

Надо написать Лорне…

Меня хватило только на фразу «Отпросилась на два дня. Выручишь? Надо поработать в магазине».

Я слышала, как Тейт стучит по клавишам в соседней комнате. Черта с два он бросит свою затею. Наверняка искал в интернете похожие случаи.

Интересно, как выглядел поисковый запрос? «Оптические иллюзии. Монстры на фотографии. Фотографии призраков. Снимки потустороннего мира».

Потом вспомнила, что он хотел забронировать мне билет на поезд.

Эта мысль меня успокоила. Она была такой простой, уютной и понятной. Безопасной. Я ухватилась за нее, заставила себя думать только об Эдинбурге. Потом я почувствовала укол совести: Тейту было плохо, а я позорно сбежала, спряталась от чудовищ под одеялом. Интересно, хоть кому-нибудь этот способ помог?

Минут через десять Тейт зашел в спальню. Я завернулась в одеяло как в кокон, села на кровати.

– Поезд завтра в 12:30. Правда, места в разных вагонах, но мы можем ходить друг к другу в гости, – Тейт быстро снял джинсы и рубашку. – Черт, если бы меня так не температурило, совсем было бы хорошо. Поставишь будильник? Надо еще успеть собрать вещи. Но это завтра, все завтра.

– Угу, – кивнула я.

– Я в душ, – он швырнул одежду на стул и отправился в ванную.

– Тейт?

– М? – он обернулся ко мне.

– Я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, совушка.

Он был таким красивым, когда улыбался. Я скажу ужасно банальную вещь: когда человек улыбается искренне, он будто светится изнутри. Тейт был весь словно соткан из света.

Какая же у меня удивительная жизнь… Как я буду по ней скучать.

Эта мысль пронзила меня настолько внезапно, что я ощутила боль в сердце. Ойкнув, легла на кровать и закрыла глаза.

Чушь какая!

Я покрепче вцепилась в одеяло, словно оно могло спасти меня от всех ужасов мира. Постепенно я проваливалась в сон.

Засыпать в любом месте и в любое время было, пожалуй, самым сильным моим талантом.

Поезд отправлялся с вокзала Кингс-Кросс.

Когда я впервые увидела площадь перед вокзалом Кингс-Кросс и Сейнт-Пэнкрас, я живо представила, как Джоан Роулинг могла прийти в голову идея о Гарри Поттере. Невозможно жить в Лондоне и не придумывать сказки. Невозможно увидеть Англию и остаться равнодушным.

Неоготический Сейнт-Пэнкрас напоминал замок из красного кирпича. Мимо него можно было передвигаться, исключительно задрав голову вверх, чтобы иметь возможность рассмотреть все детали фасада. Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к этому городу и смотреть на него глазами типичного лондонца. Я навсегда останусь туристкой, приходящей в восторг от красивых домов, памятников и садов.

Тейт вырос здесь и зачастую принимал свой город как данность. Ворчал из-за переменчивой погоды, пробок, толп туристов. Но я знаю: каждый раз, когда мы гуляли вместе, Лондон открывался ему с новых сторон. Я помогала ему увидеть то, чего он раньше не замечал. Так обыденность превращалась в сказку – и мы создавали ее своими силами.

Мы поженились, когда мне было двадцать, а ему – двадцать три. Родители сочли это очень необдуманным решением. Но знаете, как бывает – иногда встречаешь человека и понимаешь, что будешь с ним. Просто будешь. И неважно, сколько испытаний перед этим вам предстоит пройти.

Мы пили кофе, с улыбкой поглядывая на туристов рядом с памятником на платформе 9 и ¾. К тележке с чемоданами и совой выстроилась целая очередь: всем хотелось сфотографироваться на память. Кофе был вкусным, Тейт обнимал меня за плечи, а я смотрела на свою исполнившуюся детскую мечту. Мысли о злополучной фотографии я задвинула в самые отдаленные уголки своей памяти. Спрятала в коробочку, закрыла на ключ и похоронила где-то между воспоминаниями о школьных годах и воспалении легких, которое чуть не свело меня в могилу. Я так мастерски убедила себя в том, что ничего не было… ничего не случилось, нам просто показалось.

Тейт тоже не поднимал тему загадочной фотографии, но я чувствовала – он провел какие-то исследования и составил свое мнение на этот счет. А, плевать. Потом спрошу.

Мы взяли с собой минимум вещей; большую часть багажа занимала техника. Я проверила телефон. Пришло сообщение от Лорны.

«Я в магазине, у нас тут аншлаг! Спасибо, солнце! Удачной вам поездки».

Я улыбнулась. Аншлаг, неудивительно. Кто пройдет мимо высокой девушки с ярко-розовыми волосами, одетой в лучших традициях уличной моды? Готова поспорить, что все посетители, заходившие в магазин, не могли уйти без покупки.

Через полчаса началась посадка на поезд. Тейт проводил меня до вагона. Мы долго целовались, стоя на платформе. Никак не могли расстаться.

– Ну, не скучай там без меня, – он подмигнул на прощание.

– Да уж конечно. У меня полно недосмотренных фильмов.

– Лично я собираюсь выспаться, – заявил Тейт.

– Унылость какая, – я пихнула его в бок, – да кому вообще нужен сон?

Тейт показал мне язык и, закинув рюкзак на плечо, зашагал к своему вагону.

Я села на место у окна, запихнула рюкзак под сиденье и включила музыку. Устроилась поудобнее.

Ну что ж, Эдинбург.

Странно, но мне совсем не хотелось туда ехать. Хотелось только одного – отмотать этот день назад и не соглашаться на съемку в Нилс Ярде. Вообще вычеркнуть эти события из памяти.

Удивительное дело – я так любила читать мистические истории. Но когда нечто подобное случилось со мной, я решила просто сделать вид, что все в порядке. Ничего не произошло, и жизнь идет своим чередом.

Скоро я буду в Эдинбурге!

Эта мысль не вызывала воодушевления. Вообще никакого.

В глубине души я уже понимала: что-то изменилось, и прошлая я вдруг разлетелась осколками.

2. Холден

Я проснулся от головной боли: жаркой, пульсирующей в висках и совершенно чудовищной. Застонав, высунул руку из-под одеяла и зашарил по простыне в поисках мобильного телефона. Мутным взглядом уставился на экран, пытаясь понять, где я и сколько же сейчас времени. Цифры предательски расплывались. Я сфокусировал зрение и наконец смог различить время и дату.

17 сентября, четверг, 10:03.

Десять пропущенных вызовов.

Меня затошнило. Это немного напоминало жесточайшее похмелье. Но только немного. Головная боль отступала на время, а потом разгоралась с новой силой, ввинчиваясь в мои виски раскаленными шурупами.

После подключения к «Виатору» так бывало всегда.

Настойчивый шум пробивался сквозь тишину комнаты, разрывая мой мозг на сотни ярких кусочков головоломки. И собирая заново.

В дверь звонили.

Да какого черта!

Героическим усилием воли я заставил себя откинуть одеяло и упасть с кровати в студеный холод спальни. Обогреватель сломался, а отопление в старом доме, как всегда, барахлило. Температура здесь была немногим выше, чем на улице.

Я бросил взгляд в окно: серое небо, рыхлое, словно легкие курильщика, сочилось дождем. Он размывал очертания домов, превращая мир в смазанный карандашный набросок. Воздух был сырой и прогорклый. Запах мокрой брусчатки, плесени и разлитого бензина смешивался с ароматом свежих булочек из пекарни и сквозь открытую форточку проникал в комнату.

Меня трясло. Дрожащими руками я снял со спинки кресла растянутый свитер, надел поверх футболки.

Путешествие к входной двери было долгим, очень долгим, несмотря на небольшое расстояние до прихожей. По пути меня пару раз чуть не вывернуло наизнанку.

– Мистер Эридан, полиция Эдинбурга! – в мою квартиру уже откровенно ломились.

Я открыл дверь и едва не упал на седовласого детектива.

– Сэр, мы пришли задать пару вопросов о Ванессе Уайт, – скороговоркой начал он, но осекся. – Сэр, с вами все в порядке? – голос констебля доносился издалека.

– Да все шикарно, – прохрипел я. Я смотрел сквозь него и видел гранитные блоки стены, покрытые плесенью. Древние камни истекали кровью. По ним ползали отвратительные черно-зеленые многоножки, с лоснящимися, тускло блестевшими спинами и длинными раздвоенными хвостами. Другой мир проступал через привычную реальность, проявлялся, как сделанная на «Полароид» фотография.

Что это? Галлюцинации? Еще один побочный эффект от работы с «Виатором»?

В глаза словно насыпали сухого песка. Я вцепился рукой в дверной косяк, чтобы не упасть. Коллега детектива – молодой констебль в полицейской форме – подхватил меня под локоть и повел на кухню.

– Давно вы в таком состоянии? – спросил седовласый. – Почему не обратились в больницу?

– Со вчерашнего дня, – ответил я. Молодой констебль по-хозяйски включил чайник.

Я опустился на стул, пытаясь справиться с предательской дрожью в коленях. Давненько мне не было настолько плохо.

– Вы живете один? Почему не позвонили врачу или кому-то из друзей? Родителям? – продолжил детектив.

Сколько вопросов одновременно.

Хозяйственный констебль тем временем нашел кружку, кинул туда чайный пакетик и сахар, перемешал. Протянул это пойло мне, исполненный чувства гордости.

– Живу один. Вчера вечером пришел со смены, упал в кровать и сразу же отключился. А с утра мне было слишком плохо, чтобы звонить кому-то.

Я медленно пил чай, боясь обжечься. С каждым глотком ко мне постепенно возвращалось чувство реальности.

Головная боль отошла на второй план и стала звучать фоном, словно радио в машине.

– Так что там с Ванессой Уайт? Сэр? – спросил я.

– Детектив-сержант Картрайт, – наконец соизволил представиться полицейский с седыми волосами. – Девушка пропала два дня назад, мистер Эридан, 16-го утром о ее пропаже заявили родители.

Я усиленно пытался вспомнить. Ванесса. Кажется, она работала у нас в офисе Aurora Aerospace. Чем же она занималась? То ли секретарша, то ли интерн…

– Она была интерном доктора Флауэрса, – сержант Картрайт освежил мою память, показав фотографию девушки.

Да, точно, была такая. Низенькая блондинка с носом-кнопкой. Она приносила мне кофе и каждый раз улыбалась. Даже пыталась шутить. Милая девушка. А вот теперь она бесследно пропала.

Меня опять затошнило.

– Так вы узнаете ее, – подсказал констебль.

Я медленно кивнул.

– Есть подозрение, что ее похитил Наблюдатель. Ванесса могла стать одной из его жертв, и если мы не успеем… – начал было юный констебль, но сержант бросил на него испепеляющий взгляд и жестом заставил замолчать.

– Вы найдете ее труп с вырезанными глазами. Да. Я в курсе новостей, – я коснулся висков, словно это могло помочь прогнать боль. – Так при чем тут я?

– Мы опрашиваем всех, с кем она контактировала в последний день на работе, – объяснил Картрайт, – вы с ней работали вместе?

Я поднял на детектива взгляд и мрачно усмехнулся.

– Она приносила мне документы на подпись и кофе. Это считается?

– Вполне. Какие отношения вас связывали?

– Хм. Нейтральные? В смысле, я вообще с трудом различаю всех работающих у нас интернов.

Детектив Картрайт сделал пометку в блокноте. Смайлик там нарисовал, что ли?

– Вы заметили что-нибудь странное в поведении девушки? – продолжил Картрайт, буравя меня взглядом. До чего же неприятный тип. А еще его отвратительный шотландский акцент просто резал слух.

– Ну, кофе был недостаточно горяч, а молочная пенка плохо взбита.

– Это очень важная информация, мистер Эридан, – криво улыбнулся детектив. – Чем вы занимались 15–го и 16–го сентября? – взгляд Картрайта был холодным и колючим.

– 15-го вечером после работы я поехал к сестре и был у нее дома до утра. А 16-го я закончил в десять вечера, закрыл офис и сразу отправился домой. Плохо себя чувствовал, – спокойно объяснил я. – Можете пообщаться с моими коллегами и родными, они подтвердят. Ну и камеры проверьте.

Картрайт поджал губы.

– Спасибо за подробную инструкцию, мистер Эридан, – с сарказмом произнес детектив, – больше ничего не можете вспомнить? Ванесса с кем-нибудь конфликтовала на работе?

– Нет, она очень приятная, общительная девушка, очень хорошо ладит с нашим научным руководителем, профессором Флауэрсом.

– Понятно. Ну, что ж, я свяжусь с вами, если у меня возникнут вопросы, – Картрайт поднялся со стула, констебль поднялся вслед за ним.

– Всегда пожалуйста, – безразличным тоном отозвался я.

Полицейские ушли; я закрыл за ними дверь, вернулся на кухню. Этот допрос окончательно меня вымотал. Достал из кармана спортивных штанов телефон.

– Черт, – простонал я в пустоту кухни, – сегодня же встреча…

Профессор Флауэрс попросил меня встретить сотрудника из лондонского офиса Aurora Aerospace. Нужно было провести ему экскурсию по лаборатории, обсудить кучу рабочих вопросов, а под вечер познакомить с мистером Флауэрсом. Я не горел желанием заниматься подобной работой, но Флауэрс настоял. С шефом не поспоришь.

К обеду нужно было как-то привести себя в порядок.

Я бросил в чашку пару ложек растворимого кофе и залил кипятком. Ничего не имею против кофейного суррогата – мне нравится вкус, и к тому же сваренный в турке кофе у меня всегда получается на редкость отвратительным. Плеснул в кружку молока, достал из вазочки засохшее печенье и с огромным трудом заставил себя съесть его. Прихлебывая кофе, я смотрел в окно: дождь усилился, оба яруса улицы были абсолютно пустынны.

Мне всегда нравилась безумная архитектура Эдинбурга. Город построили на склонах потухшего вулкана, и улицы в центре располагались друг над другом. Мосты соединяли дома и этажи зданий, образуя психоделический лабиринт.

Сегодня от мира остался только дождь и серый гранит: люди исчезли, и вместо них по заброшенным улицам скользили призраки. Я мог различить их размытые, рваные силуэты.

Детектив Картрайт и констебль вышли из подъезда, залезли в потрепанную патрульную машину. Грустно сверкнув фарами, она тронулась с места. Бледно-желтый свет фар растаял во всепоглощающей серости дождя.

Я пил кофе, равнодушно просматривая новости в социальных сетях. Тупо листал картинки. Позвонила мама. Игнорировать было уже невежливо, и мне пришлось ответить.

– Мы с Пейдж через десять минут будем у тебя. Ты в порядке? В офисе сказали, что ты сегодня не на работе.

– Да, специальное задание от шефа, разрешил не приходить. А чего это вы с Пейдж вдруг решили приехать?

– Ну, мы утром пересекались в центре, оказались неподалеку. Звонили тебе, но ты молчал почему-то.

– Забыл телефон в кармане пальто, – соврал я.

– Ну ладно, мы скоро будем, целую.

С матерью мы виделись нечасто. Последнее время я всеми силами старался избегать ее. Ведь мама лучше всех понимала, что со мной происходит. А слушать ее бесконечные нотации было невмоготу. Теперь она, видимо, решила перейти в наступление и заявиться в гости. Готов поспорить, меня сдала Пейдж.

Она видела меня в тот вечер после подключения к «Виатору». Зрелище было то еще.

Через десять минут действительно приехали мама и сестра. Маргарет стояла на пороге – как всегда ослепительная, с длинными светлыми волосами, одетая в любимое пальто от Burberry. Пейдж выглядывала из-за ее плеча и строила рожицы.

– Привет! – мама шагнула навстречу и крепко обняла меня. Пейдж вошла следом за ней и прикрыла дверь.

Сестра, по обыкновению, была одета в джинсы, кеды и полосатую кофточку. Маму ее стиль ужасно раздражал, но Пейдж, как и я, уже давно научилась не зависеть от маминого мнения.

Раньше нам приходилось все время соответствовать идеальной картинке. У владельца компании Aurora Aerospace должна была быть потрясающая семья с образованными, приличными детьми. Мы с сестрой и правда закончили престижный университет (она на пять лет раньше, чем я), а потом решили жить собственной жизнью и заниматься тем, что нравится.

Тут я покривил душой, конечно же. Я устроился в компанию отца, но работал под руководством мистера Флауэрса. А вот сестра ушла совсем в другую область и занялась издательским делом. Периодически нам приходилось сопровождать родителей на светских мероприятиях. Иногда мы получали от них внезапные и дорогие подарки. Наверное, со стороны наша семья выглядела идеально.

Мои гостьи сняли обувь в прихожей и прошли на кухню. Мама поставила на стол бумажный пакет с едой и как ни в чем не бывало принялась вытаскивать ее.

– Я даже не буду смотреть, что у тебя в холодильнике, наверняка все заросло плесенью, – заявила она. – Почему такой бледный? И у тебя засохшая кровь на подбородке.

Она окинула меня быстрым взглядом, и я понял: она обо всем догадалась.

Пейдж тем временем открыла холодильник и придирчиво изучила содержимое.

– Нет тут никакой плесени, – тоном эксперта заявила она. Сестра всегда приходила мне на помощь.

– Все нормально, мам, просто подхватил какой-то жуткий вирус, – я поежился, обнял себя руками. Да будут благословенны чудовищные безразмерные свитера! В них можно спрятаться от мира и почувствовать себя в тепле и безопасности.

Я неловко переминался с ноги на ногу, пока мама разогревала запеканку с брокколи, а Пейдж заваривала чай.

– Ты снова копался в системе «Виатора», да? – в маминых льдисто-голубых глазах сверкнуло привычное выражение «я ведь предупреждала!», – Холден, это же опасно! Мы столько раз тебе повторяли… А, ладно, не говори больше ничего, не хочу тебя слушать! Накрой на стол, пожалуйста.

Я не стал спорить. Мама могла повторять одну и ту же речь до бесконечности.

– Волшебная брокколи, мам, – для подтверждения своих слов я отправил в рот кусок запеканки. – Кстати, ко мне сегодня приезжала полиция. Слышали новости о Ванессе Уайт?

Мама мрачно кивнула.

– Холден, мы беспокоимся…

– Клянусь, я ее не убивал, против меня нет никаких улик! – я широко улыбнулся и развел руками.

– Не смешно, – шикнула на меня сестра. – А если копы узнают о твоих способностях? Они же просто так не отстанут.

– Мои способности автоматически делают меня убийцей?

– Холден, достаточно взглянуть на твою энцефалограмму, почитать медицинскую карту, и будет ясно, что с тобой что-то не так! – Пейдж повысила голос. Когда она злилась, она становилась очень похожей на маму. – Ты можешь сломать все оборудование в участке. Взорвать там все лампочки, если тебе не понравится вопрос. Да что угодно!

– Подожди, не надо паранойи… – начал я.

Но мама меня перебила.

– Я уж не говорю про то, что ты регулярно вламываешься в лабораторию.

– Если вам хочется поучить меня жизни, то момент так себе, – меня трясло от гнева, но голос звучал довольно ровно и спокойно, – я помню о мерах предосторожности. Всегда помню.

Мои слова немного охладили пыл Пейдж и мамы. Может, им просто не хотелось ссориться. Вопрос о полиции и «Виаторе» они больше не поднимали.

Весь ланч мы вели ужасно натянутую беседу о последних новостях. Мама рассказала, что через неделю они с отцом едут отдыхать на Майорку; Пейдж поделилась историями с работы. Я слушал их с вялым интересом и размышлял о том, что на клавиатуре подключенного к «Виатору» компьютера могли остаться капли моей крови.

Вчера я действительно остался один в лаборатории. Отключил сигнализацию, зашел в помещение, где находился уникальный аппарат для проведения исследований в космосе и на поверхности планет Солнечной системы.

Застывшая посреди комнаты машина напоминала монстра Франкенштейна из сверхпрочных материалов: двигательная система, новейшие камеры, солнечные панели, спектрометры и антенны. «Виатор» не подавал признаков жизни, все компьютеры подвисли. Наверняка произошла перегрузка системы.

Я подошел к марсоходу, надел перчатки. Провел рукой по его борту, внимательно прислушиваясь. Закрыл глаза.

Разноцветные линии возникли перед моим внутренним взором. Яркие, сочные, всех цветов спектра, они возникали из тьмы, распадались и соединялись заново, выстраиваясь в схемы и запутанные лабиринты. «Виатор» говорил со мной, раскрывая все тайны своего электронного сердца и мозга. Машина посылала сигнал бедствия.

Я зажмурился и двинулся дальше, пробиваясь сквозь хаотическое мелькание цифр, линий, схем, сигналов и пятен света – я искал источник проблемы. Через мой мозг проходили гигабайты информации. От напряжения из носа пошла кровь.

Спустя несколько мучительно долгих минут я наконец нашел то, что искал. Открыв глаза, я метнулся к одному из компьютеров. Застучал по клавишам с огромной скоростью, исправляя ошибки в программе. Пара капель крови упала на истертую клавиатуру, но я не обратил на это внимания.

Я был погружен в процесс, чувствовал себя творцом, вдыхающим жизнь в груду металла.

Черт, как же я любил это чувство.

Электронный разум «Виатора» ожил, и марсоход стал издавать низкие рокочущие звуки, похожие на урчание кота. Я довольно улыбнулся. Зачем разбирать прибор на части и тратить долгие часы на выявление ошибок в программе, когда можно спросить у самой машины?

Мне было лет семь, когда я узнал о своей способности заглядывать внутрь механизмов и понимать их. Мой мозг был способен принимать и обрабатывать колоссальные массивы информации. При этом страдало мое тело. У меня случались провалы в памяти, жуткие мигрени, кровотечения. Я мог неделями не вставать с кровати.

Наш семейный врач не стал доносить информацию обо мне широкой общественности: собирать консилиумы, таскать меня по больницам и лабораториям. Он получил за свое молчание неплохую плату!

Родители выложили огромную сумму и различным «экстрасенсам», «магам» и «ведуньям». Ни разу нам не встретился кто-то действительно адекватный. Кто-то, кто мог бы объяснить, почему. Истолковать происходившие в моем организме изменения.

Дети индиго, мутанты, телекинетики: сколько умных, ничего не объясняющих слов.

Просто мой мозг работал так и никак иначе.

Пытался ли я искать похожих на меня людей? Лет в шестнадцать-семнадцать – определенно. Переписывался на многочисленных форумах в интернете, ходил на встречи с подростками, считавшими себя особенными.

Потом я вдруг понял, что такие, как я, участвуют в передаче «Битва экстрасенсов» и тратят полжизни, ведя дискуссии на форумах по оккультизму и мистическим явлениям, пытаясь что-то доказать миру, который не готов их услышать. И однажды я просто… успокоился. В конце концов, быть богом в своем маленьком уютном мирке было гораздо интереснее.

– Мне пора на работу, – Пейдж с явным облегчением посмотрела на часы, – мам, подбросишь меня?

– И когда ты решишь сдать на права... – мама закатила глаза и смяла салфетку в руках, – мне тебя до старости возить придется?

– Это уж на твое усмотрение. Жаль, у меня велосипед одноместный, а то прокатила бы с ветерком, – сестра улыбнулась и подмигнула маме. Иногда я поражался ее умению не злиться на бесконечные мамины придирки и недовольства. У Маргарет, похоже, не нашлось на это слов, и она просто улыбнулась в ответ.

Я проводил их до коридора. Меня опять знобило. Хотелось вернуться обратно в кровать и не просыпаться лет триста.

– Кстати, Холден, ты читал — твой любимый Стивен Хокинг предсказывает конец света! – поделилась мама, натягивая пальто.

– Интересно, и из-за чего мы умрем на этот раз? Нас засосет в черную дыру? – без особого интереса спросил я.

– Не поверишь, из-за технологий, – в ее тоне мне почудилось завуалированное злорадство, – и это случится очень скоро.

– Стивену грех жаловаться на технологии, – проворчал я, – а версия о восстании машин, прямо скажем, не оригинальна.

Маргарет пожала плечами.

– Ладно, сынок, береги себя, – она снова сжала меня в объятиях. Ее макушка как раз доставала до моего подбородка, – не пропадай, звони мне почаще.

– Хорошо, мам.

– А мы с тобой увидимся на выходных, – Пейдж ткнула в меня указательным пальцем, – мы не можем пропустить эту премьеру, ясно? Все звезды сериалов будут. Давно хотела познакомиться с одним типом, – она загадочно умолкла, стараясь сохранить интригу.

– Спишемся, – я обнял сестру, ощутив вдруг бесконечную признательность. Не знаю, какой была бы моя жизнь без Пейдж. Кем бы я стал без нее. Унылым рафинированным сынком богатых родителей?

– Ага. Кстати, надеюсь, ты не собираешься в этом встречать лондонского коллегу? Помолись всем богам моды и выкинь это чудовище поскорее, – Пейдж подергала меня за край свитера.

– Это ведь ты мне его подарила, – беззаботно напомнил я.

– Правда? Не помню такого, – Пейдж зашнуровала кеды, – ну все, я готова! — объявила она.

– Ура! – мама чмокнула меня в щеку. – Пока, сынок.

Маргарет вышла на лестничную клетку, за ней выскочила сестра.

– Чао, – помахала она мне на прощание.

– Пока-пока, – я улыбнулся им обеим, закрыл дверь.

Странная получилась встреча. И все же я был рад, что мои родные пришли. До приезда парня из Лондона оставалось еще часов пять. Я собирался встретить его на вокзале, потом отвести в какой-нибудь паб и обсудить рабочие моменты. Ближе к вечеру к нам должен был присоединиться мистер Флауэрс. Посещение лаборатории я запланировал на завтра – наверняка коллеге захочется отдохнуть и немного прийти в себя после путешествия. Я вдруг понял, что даже не знаю, как он выглядит. Его звали Тейт О’Хара и общались мы исключительно по электронной почте.

Оставшееся время я потратил на приведение своего организма в чувство. Поспал пару часов, принял душ, побрился. Даже стал похож на приличного человека.

Надел белую рубашку, любимый твидовый костюм в сине-черную клетку и светлый плащ, делавший меня похожим на персонажа детективного сериала. Влез в старые потрепанные ботинки и отправился на вокзал Уэйверли.

Поезд моего коллеги прибывал в 17:00. Я приехал на вокзал за 15 минут. Как обычно, в это время там было полно народу. С трудом лавируя среди людей, я устремился к зоне ожидания под красивым куполом в одном из дальних уголков зала. Купил стаканчик кофе и занял сиденье. Кофе немного отвлекал от навязчивого гула голосов. Я уткнулся в телефон: хотелось найти злополучную новость про Стивена Хокинга. Внезапно телефон завибрировал. Тейт О’Хара.

– Эридан? Здравствуйте. Ну, я на месте. Где вас искать?

– Видите вывеску Costa Coffee, прямо под куполом? Я здесь рядом. У меня светлый плащ, если что.

– Ага. Сейчас будем.

Я поднялся и подошел поближе к кофейной палатке, начал высматривать Тейта в толпе.

Кто-то едва ощутимо тронул меня за плечо, и я вздрогнул от неожиданности.

– Холден? Я Тейт О’Хара, – я и опомниться не успел, как мне уже протягивал руку высокий темноволосый парень. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу девушка в джинсах с цветочным принтом. Сестра что ли?

– А, да, привет, – я автоматически пожал протянутую руку, – рад наконец увидеться вживую. А вы, мисс… – обратился я к девушке.

– Андела, я жена Тейта, – она улыбнулась и тоже пожала мне руку.

Интересно, ей есть восемнадцать? Андела выглядела очень юной с волосами, собранными в неряшливый пучок, и в футболке Star Wars. Они с Тейтом настолько нелепо смотрелись вместе, что это можно было счесть милым. Я представлял себе коллегу как безликого менеджера в черном костюме. А в реальности увидел обыкновенного молодого человека в джинсах, фланелевой рубашке и ветровке.

– Предлагаю немного прогуляться и посидеть в пабе. Позже к нам подъедет мистер Флауэрс. А завтра уже в лабораторию, – я повертел стаканчик в руках, – как вам такой план?

– Отлично. Думаю, пару часов посидим, а потом поедем в отель. Или погуляем? – Тейт обратился к девушке.

Она нервно дернула плечами.

– Не знаю, давай сначала в паб, по ходу дела разберемся, – предложила она.

– Тогда можно пойти в Guildford Arms. Нам сюда, – я повел ребят к выходу из вокзала.

– О, это здорово, он входит в десятку лучших пабов с крафтовым пивом! – Андела одобрила мой выбор. – А вы, мистер Эридан, чем занимаетесь в компании? Выслеживаете шпионов? – полюбопытствовала она.

Я усмехнулся.

– Ну, что-то вроде. Слежу, чтобы никто не украл наши технологии.

– Ясно-ясно, – бодро отозвалась она.

Однако я почувствовал: девушку что-то очень сильно тревожит. Она всеми силами старалась это скрыть и вести себя как обычно. Тейт взял ее за руку. Они шли за мной, оба погруженные в свои мысли. Тогда я подумал, что виной тому банальная усталость. Путь к вокзалу, четыре с половиной часа в поезде…

Ничего подобного. Эти двое привезли с собой тайну. Медленно и незаметно их тайна окутала и меня.

3. Кай

Сыр! Я люблю сыр. Нет ничего прекраснее сыра. Он лежит на тарелке, нарезанный аккуратными кубиками. Тут тебе и дорблю, и пармезан, и бри, и камамбер. Еще пара сортов с непроизносимыми названиями. Все это великолепие подано с виноградом, медом и помидорками черри.

Вот за это я люблю работу «в полях». Главное – пережить переговоры: переводишь, переводишь всякую чушь, а потом можно с чистой совестью идти на банкет и пробовать все подряд.

Еще здесь наливают вино. Терпеть его не могу, но португальское винью-верде — «зеленое вино» — мне нравится. Пьешь, а потом вдруг понимаешь, что у тебя отказали ноги. Отличный эффект, то что нужно. Важно встать поближе к блюду с мясными деликатесами, а то их быстро разбирают. Лучше жевать хамон, чем общаться с гостями. И делать вид, что усиленно жуешь, иначе пристанут с расспросами. Захотят пообщаться, завести бессмысленный разговор. Нет уж, спасибо. Я здесь не за этим. В нашем переводческом бюро не хватает сотрудников, которые могут осуществлять синхронный перевод, вот меня и отправили работать на мероприятии.

Обычно я перевожу только тексты. Письменный перевод предполагает максимальную изоляцию от людей – это мне подходит. Я работаю из дома. Иногда мне звонит начальник с криками о помощи, и приходится ехать на очередное Очень Важное Событие: выставку, встречу, саммит, банкет, гала-вечер, бизнес-ланч или еще что-нибудь из этой серии.

Забавно, что я стал переводчиком. Моя бабуля была итальянкой, и я с детства говорю по-итальянски. Поэтому перевод для меня – легче легкого. Я закончил университет дистанционно (с моим ритмом жизни вставать по утрам было невозможно). Именно из-за учебы я поругался с родителями. Это было давно, но не общаемся мы до сих пор. Список взаимных претензий стал слишком длинным, а никому из нас идти на компромисс не хочется.

Теперь я живу в пригороде Эдинбурга, с дедом. Он прославленная фигура в научных кругах, руководит проектом по запуску марсохода. Лучи его славы на меня никак не распространяются. Да и переводчик я, скажем честно, довольно посредственный. Зарабатываю достаточно, чтобы хватало на жизнь. Еще у меня есть небольшая подработка в интернете, но об этом моим коллегам по переводческому бюро знать не обязательно.

– Как вам эти канапе с вялеными томатами? Выглядят не очень, но, может, попробовать? – миловидная брюнетка в розовом пиджаке подошла ко мне и ткнула пальчиком в блюдо с закусками. У нее был легкий акцент. Я видел ее на встрече партнеров – она, кажется, секретарь сеньора Кавалли, главы маркетинговой службы PonteVecchio. Эта компания производит мегасуперэлитную мебель (по-моему, у них даже в рекламных буклетах так написано. Мегасуперэлитная, ха).

– Ну, не такие вкусные, как у вас на родине, но сойдет, – улыбнулся я, – ваши британские партнеры старались как могли.

– Неужели сами вырастили и высушили на солнце? – девушка взяла с тарелки канапе и отправила в рот. – Вкусно! – через пару мгновений вынесла она вердикт.

Вот чем я занимаюсь на банкетах. Веду интеллектуальные дискуссии о вяленых томатах. Очень кстати мимо проходил официант с полным подносом бокалов. Я взял винью-верде. Еще пара бокалов – и этот разговор перестанет быть настолько идиотским.

– Мистер Флауэрс, с вами хотел поговорить сеньор Кавалли, – ко мне подбежал взъерошенный сотрудник PonteVecchio – было заметно, что он весь вечер носился по поручениям шефа и не мог даже перехватить пару-тройку канапе, – он в переговорке. Подойдите к нему, пожалуйста!

– Дела, дела, – обратился я к девушке в розовом пиджаке.

– Удачи! Надеюсь, еще увидимся, – мило улыбнулась она.

Скорее всего, нет, но я не стал ее расстраивать. Взъерошенный парень проводил меня в переговорку и с явным облегчением закрыл за собой дверь. Я остался в кабинете наедине с сеньором Кавалли.

– А, сеньор Флауэрс, – мужчина расплылся в улыбке, – садитесь! Вот сюда, ага.

Я уселся на предложенное место, рядом с Кавалли. Перед нами на столе для переговоров расположилась бутылка скотча. Я покрутил в руках бокал, потом выпил залпом. Пора было переходить к тяжелой артиллерии. Все-таки бесплатная выпивка – несомненный плюс подобных мероприятий!

– Спасибо за отличную работу, вы прекрасно справились, – Кавалли разлил скотч по стаканам. Что-то должно было меня насторожить: глава маркетинговой службы решил выпить с переводчиком, такое происходило нечасто. – Не рассматриваете работу в иностранной компании? У вас прекрасный итальянский, почти как родной. У вас ведь есть родственники в Италии, верно?

Я молча наблюдал за его мимикой. Невысокий холеный мужчина неопределенного возраста. С внешностью постаревшего порноактера. Густые темные волосы с проседью, очки в тонкой оправе, костюм от Armani.

Я зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Сеньор Кавалли, спасибо за добрые слова и предложение, но я не могу согласиться. Мне нравится работать в родном городе, к тому же, нужно помогать дедушке, – я потянулся к стакану и, не дожидаясь приглашения, сделал глоток.

Отличный скотч. Молодцы партнеры, не поскупились.

– Как печально, – все так же приторно улыбнулся Кавалли, – давайте тогда просто выпьем за удачные переговоры: они состоялись благодаря вам!

Мы чокнулись, и я выпил оставшийся скотч залпом. Неплохо, неплохо. Главное, чтобы потом я мог нажать иконку мобильного приложения для вызова такси.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. У вас есть родственники в Италии?

Дались ему мои родственники! Как будто я не понимаю, к чему все это идет. Спросил бы уже прямым текстом, зачем все усложнять? Меня едва не сбивало со стула потоком его эмоций. Алчность, азарт, вожделение. В основном – вожделение.

Следующий стакан скотча. До чего же приятное чувство… Еще пара стаканов, и пора делать ноги.

– Моя бабушка – из Флоренции. Они с дедушкой познакомились в галерее Уффици, представляете? Как в кино.

– О, правда. Флоренция, город романтики…

Его ладонь мягко опустилась на мое колено. Я сделал вид, что ничего не заметил. Ладонь была горячей, как он не прожег мне штаны, интересно? Ладонь поползла выше.

Неприятно, но ожидаемо. Иногда подобного рода инциденты случались.

Я налил себе скотча, быстро выпил. А потом, дружелюбно улыбнувшись, заявил:

– Эм, сеньор Кавалли, разговор зашел куда-то не туда. Спасибо за скотч, мне пора идти!

Я поднялся со стула. Кавалли пришлось отдернуть руку. Он был явно разочарован, но лица при этом не потерял.

– Что ж, жаль! Вечер мог бы получиться интересным. Рад был с вами поработать, – меня обдало жаром его ярости, – если передумаете, вот моя визитка.

Он поднялся, подошел очень близко. Сунул мне в карман джинсов визитку, не отводя взгляда. Да господи боже мой, неужели во всем Эдинбурге не нашлось больше претендентов на роль «личного переводчика» этого мерзкого типа?

Выдавив из себя дежурную улыбку, я выскочил за дверь. Хотелось заехать ему по зубам… но пришлось сдержаться, черный пиар мне совершенно ни к чему.

Я устремился прочь из конференц-зала мимо недоеденного сыра и хамона. Вот по ним я точно буду скучать. Гости провожали меня равнодушными взглядами. Всем плевать. Никого не волнует, чем занимается сеньор Кавалли на досуге.

Настроение было так себе (главным образом меня расстроило, что не удалось попробовать десерт). Погода была под стать – мутная, туманная и мрачная. Накрапывал дождь, и Принсес-стрит выглядела неприветливо. Люди неслись по своим делам, почти сбивая друг друга с ног. Вдалеке виднелся силуэт неоготического монумента Скотта – в туманной дымке он казался вырезанным из черной бумаги. Туристы фотографировали город из-под зонтов. Что ж, ребята, вам повезло увидеть хрестоматийную мрачную Шотландию.

Я застегнул пиджак, накинул капюшон толстовки и зашагал вверх по Принсес-стрит. Ноги просто несли меня вперед. Хотелось, чтобы гадкий аромат этого мероприятия смыло дождем. Но вместо этого дождь просто капал мне на нос.

Честно говоря, я не фанат работы с людьми. Нет, я не мизантроп и не социофоб. Просто ощущать чужие эмоции – довольно бесполезный и неприятный навык. Хотя, пожалуй, я смог бы работать консультантом в полиции. Указывать, когда подозреваемый врет. Только вакансия штатного экстрасенса у них вроде бы не предусмотрена (а может, я просто давно не обновлял свой аккаунт на сайте по поиску работы).

Самое печальное, что люди почти не радуются. Их эмоциональный диапазон ограничен в основном негативом. Они почти не радуются, вот и все.

Это меня расстраивает. Мне хотелось бы, чтобы люди были похожи на случайных туристов – их, как правило, переполняет восторг. Это приятно. В такие моменты я радуюсь вместе с ними, вижу город их глазами. Иногда я встречаю счастливые влюбленные пары. Я, как наблюдатель, подсматриваю эмоции, греюсь в лучах света. Но их эмоции мне не принадлежат, и слава богу.

Кеды полностью промокли за пару минут. Сумка натерла плечо. Да что сегодня за день такой! Выругавшись сквозь зубы, я прибавил шагу.

Я дошел до монумента Скотта и свернул на Реджистер стрит. В одном из переулков притаилась забегаловка Pret-a-manger. Зашел выпить чаю. Я совсем замерз, и настроение было паршивым. Заказал чай, круассан с ванильным кремом и пристроился подальше от окна. Достал телефон, проверил инстаграм. Последняя фотография набрала уже тысячу лайков, как круто. Да я звезда!

Лет в семнадцать я поймал очень тяжелый грипп и попал в больницу. Когда мне немного полегчало и я уже мог передвигаться, меня потянуло бродить по территории больницы. В один из дней я выбрался на крышу. Залез на самый край и стоял там, глядя на раскинувшийся вдали парк. Смотрел на крыши города. Я видел только солнце и силуэты – почти как на картинке. Идеальный нарисованный город из книги сказок.

Здесь, на высоте, было спокойно. Здесь было тихо и правильно. Весь мир казался маленьким и неопасным. Это ощущение высоты оказалось слишком прекрасным, чтобы от него отказываться.

У моего инстаграма около ста тысяч подписчиков. Там нет моих селфи, зато есть фотографии с разнообразных крыш – домов, высоток, башен, замков. Снимки с вышек и мостов – словом, со всех высоких мест, до которых я смог добраться.

Многие говорят, что меня манит адреналин. Но это не так. Меня притягивает ощущение спокойствия, которое возникает, когда смотришь на мир с высоты. Ветер треплет волосы, сердце бьется чаще, и кажется, что нужно так мало, чтобы взлететь.

До появления инстаграма я вел свой блог в сети. А сейчас достаточно иметь смартфон и подключение к мобильному интернету, чтобы всегда оставаться на связи с аудиторией.

Я спокойно жевал свой круассан и просматривал ленту в инстаграме. Внезапно раздался звонок шефа. Я доложил, что встреча закончилась.

– И кстати, – весело сказал мистер МакКиннон, – все так довольны твоей работой, особенно сеньор Кавалли.

Очень сомневаюсь, но ладно. Здесь мы входим на неизведанную территорию «профессиональной этики» и «позитивной обратной связи».

– Можешь не возвращаться в офис, – продолжил шеф, – пока!

Надо же, как его взбодрил сеньор Кавалли. Хотя бы одной проблемой меньше. Теперь можно со спокойной совестью зайти в Guildford Arms, повидаться с Инеш.

Какая-то девушка написала под фотографией с колоннады Исаакиевского собора в Петербурге очень эмоциональный комментарий: «Хватит с нас фотографий города и ботинок, мы хотим селфи!!!»

Ого, это прямо крик души.

Я убрал телефон в карман и подумал, что будет, если и правда выложить свою фотографию. Равнодушных не останется. Я создал вокруг своего аккаунта ореол таинственности – он избавлял меня от множества проблем. Например, не вступать в прямое взаимодействие с людьми. Я мог просто делиться с ними увиденным, показывая мир с необычной, неожиданной стороны (и высоты!).

Круассан оказался очень вкусным, и я смел его в два счета. Потом допил чай и направился в паб к Инеш.

Рабочий день закончился и паб постепенно начинал наполняться посетителями. Внутри было очень уютно: большие окна, деревянные панели на стенах, круглые столики. Я подошел к барной стойке. Инеш как раз наливала пиво клиенту. Заметив меня, она кивнула. Я устроился на высокий стул напротив бара и принялся ждать, когда подруга освободится.

С Инеш мы познакомились на крыше небоскреба Shard London Bridge. Мы влезли туда за пару месяцев до его официального открытия. Нашли друг друга в интернете, списались, договорились о встрече. Задача была рискованной, но мы справились. На пути нам встретился всего один охранник, мимо которого удалось прошмыгнуть. По лестничным маршам мы поднялись на 70-й этаж.

Тогда Инеш призналась мне, что только на высоте она чувствует себя по-настоящему живой. Я знал, что восторг и страх высоты помогают ей на время забыть об унынии и ощущении загнанности.

Весь Лондон раскинулся перед нами – бесконечный неоновый лес светящихся рек, деревьев и цветов. Мы молчали. В этом мире не осталось никого, кроме нас, потерявшихся в городе незнакомцев. Было круто. С тех пор мы с ней подружились и периодически проводили время вместе.

– Хочешь чего-нибудь? – голос Инеш вернул меня к реальности, – есть пара минут поболтать, пока народ не набежал.

– Привет. Чаю сделаешь?

– С тобой все в порядке? – девушка вопросительно изогнула бровь. – Ничего не перепутал?

– Эрл грей. С молоком и сахаром, – улыбнулся я.

Инеш не удержалась от ехидного смешка, но все-таки приготовила мне огромную кружку. Встала напротив меня, скрестила руки на груди. Она была очень красива: невысокая, с женственной фигурой и потрясающими волосами, падавшими ей на плечи мелкими непослушными кудряшками.

– Давненько тебя не видела. Вылез из берлоги наконец?

– Ага, я тут работал неподалеку. На исторической встрече производителей мебели.

– Звучит очень захватывающе. Судя по твоему лицу, прошло просто прекрасно. Давай, друг дорогой, рассказывай уже.

– Да нечего рассказывать, скука смертная.

– Понятно, – кажется, Инеш мне не поверила. – Чего желаете? Портер? Один момент, – девушка метнулась к подошедшему гостю. Через пару минут она объявила:

– Я снова здесь. К слову, какие у тебя планы на вечер? Оставайся, я скоро закончу смену, и можем по набережной проехаться на великах. Как в старые-добрые.

Я протестующе махнул рукой.

– Совсем старый стал, перспектива гонять ночью под дождем меня совершенно не вдохновляет. Лучше скажи, ты на выходных занята?

– Засядем дома и устроим сериальный марафон? Посмотрим. Слушай, Кай, я тут наткнулась на сообщество в инстаграме, subway_angels называется, – продолжила Инеш, – готова поспорить, несколько фотографий были твоего авторства. Ты случайно не начал снова искать эти… зоны?

– Все фотки в этом аккаунте – чертов фотошоп. Нет никаких доказательств, что они настоящие.

Честно, мне бы так хотелось рассказать ей. Но одно дело – верить в Пограничные зоны и искать их, а совсем другое – точно знать, что они существуют.

И знать, какие существа оттуда приходят.

Инеш окинула меня долгим взглядом. Покачала головой.

– Ты чего-то не договариваешь. Точно все нормально?

– Да, все прекрасно.

– Ну ладно, – недоверчиво согласилась Инеш.

– Как ты? Ученики не замучили?

Она неопределенно махнула рукой. Инеш преподавала на курсах португальский язык, и частенько это оказывалось тем еще испытанием.

– Просто я сегодня исчерпал свой лимит общения с людьми, – признался я, – но на тебя это не распространяется!

– По тебе заметно, – подтвердила она, – ну так давай, домой поезжай, чего тут засел? Добрый день, как дела? – выражение ее лица изменилось, когда к бару подошла группа ребят, явно туристов.

– Какие сорта крафтового пива посоветуете? – запинаясь, спросил самый смелый из них.

Инеш начала лекцию об ассортименте паба, а я допивал свой чай.

– Пойду, пожалуй, – я поймал извиняющийся взгляд Инеш. Она кивнула: «Спишемся вечером». Я слез со стула и устремился в уборную.

По дороге туда столкнулся с какой-то девчонкой в футболке Star Wars. Меня обожгло ее страхом – редко люди так боялись! Это был страх перед неизведанным. На секунду я замер и посмотрел ей вслед. Почему-то хотелось остановить ее и поговорить. Как странно… Меня редко посещали подобные идеи. В смысле, пристать к незнакомому человеку с расспросами о его эмоциональном состоянии. «Добрый день, я чувствую, что вы чем-то расстроены, не желаете об этом поговорить?» Бред какой.

Я тряхнул головой, стараясь отогнать наваждение. Потом отправился по своим делам. Краем глаза я заметил свое отражение в зеркале. Из общей массы однотипных хипстеров меня выделяло… Да ничего не выделяло.

Я выглядел как несчастный студент во время сессии: кудрявые каштановые волосы сильно отросли, глаза наполнились вселенской тоской.

Потом я вспомнил, что был сентябрь и учеба только началась. До сессии бедным студентам еще жить и жить. Неудачное сравнение!

До вокзала я добрался минут за пятнадцать. Сел в автобус до городка Рослин. Достал наушники, включил The Killers. Хотелось чего-нибудь бодрого, и я выбрал альбом «Day and Age». Автобус мягко тронулся с места, и мы, наконец, поехали домой.

Небо за окном приобрело странный фиолетово-сизый оттенок — словно расползавшийся по коже синяк. Размытый мир проплывал вдоль дороги, смазанный и растушеванный, казавшийся нарисованным. Крупные капли дождя разбивались о стекла, причудливыми узорами растекались по поверхности.

Через пару остановок в автобус проникли призрачные существа, питавшиеся воспоминаниями. Они походили на Безликого монстра из мультфильма «Унесенные призраками». Высокие сгорбленные фигуры в черных лохмотьях. Головы их украшали ветвистые призрачные рога. Огромные пустые глаза без зрачков, широкие пасти, усыпанные мелкими острыми зубами. Твари уселись позади пожилой парочки, протянули к ним свои тоненькие узловатые ручонки.

Человеческая память наполняла их жизнью. Делала сильнее, помогала продлить их странное, лишенное всякого смысла существование в нашем мире.

Один из призраков заметил меня. Обернулся, посмотрел на меня своими черными безэмоциональными глазами. А потом отвернулся и вновь приступил к трапезе.

Они заберут у старичков совсем немного. Встреча с призраками никак им не повредит. Просто забудут пару эпизодов из своей жизни.

Я бросил взгляд в окно.

Скольких я уже видел?

Демоны-паразиты, пившие отведенное человеку время; охотники на сны; ангелы подземки; Тысячеглазые; Безликие; мимы. Десятки тварей, которые стали частью привычного мира.

The dream maker's gonna make you mad The spaceman says: "Everybody look down It’s all in your mind"

В плеере звучала замечательная веселая песенка «Spaceman». Серьезно, старина Брэндон, ты не шутишь? Слова «Все это в твоей голове» казались насмешкой с его стороны.

Я накинул капюшон, закрыл глаза.

Монстры никуда не исчезли, я знал. Они будут кататься по этому маршруту, пока не насытятся. Что с ними произойдет потом? Уже неважно. Я ничего не могу сделать. Я могу только смотреть. И это бесит.

Автобус затормозил на нужной остановке, я выбрался из салона, огляделся. Воздух в поселке был чистым и свежим, пахло осенью и лесом. Поправив сумку, я зашагал от остановки домой.

Спустя пару минут я был на месте. Наш дом стоял особняком; он выглядел немного неопрятным, но зато уютным. Его стены оплетали побеги плюща, над крыльцом висел фонарь, а вокруг буйно рос декоративный кустарник.

Вошел в прихожую, скинул наконец промокшие кеды. Из глубин дома доносились раскатистые звуки мантры «ОМ». Резко пахло ароматическими палочками.

– Нонна? – позвал я. – Бабушка, ты тут?

Я вошел в гостиную. На коврике в самом центре комнаты в позе лотоса сидела моя бабуля. Свои длинные седеющие волосы она заплела в косу. На ней была ее любимая форма для занятий йогой: фиолетовые леггинсы и футболка радужной расцветки. Фигуре моей бабушки могли смело завидовать молодые девушки. В отличие от нас с дедом, она всегда следила за своим здоровьем и физической формой.

– Я тебя вижу, – не открывая глаз, сообщила Нонна. Вообще-то, бабушку звали Феличиана, но я называл ее Нонна – «бабушка» по-итальянски.

– Привет, – я забрался в кресло, по обыкновению уселся на подлокотник, – что на этот раз, сандал и пачули? – я помахал перед собой рукой, разгоняя дым от палочки.

Бабушка приоткрыла один глаз.

– Сандал и ваниль. Нравится?

– Нууу, это лучше, чем предыдущие, тошнотворно сладкие. У дедушки от них потом весь день голова болела.

Нонна осторожно выбралась из позы лотоса, выключила «ОМ» и, обернувшись ко мне, сказала:

– Дедушка эти палочки ненавидит как класс. Ну что, чаю выпьем? Как все прошло?

– Давай.

Мы пошли на кухню, и Нонна разлила чай по чашкам.

– Как прошел день? – повторила вопрос бабушка. – Я думала, ты позже вернешься. Ну и более веселым, – усмехнувшись, прибавила она.

– Да идиотский какой-то день, – я потер висок. Голова начала болеть. – Клиент попался специфический. – Я опустил подробности работы с сеньором Кавалли и историю о встрече с монстрами в автобусе. Бабушка спокойно выслушала мой крайне унылый рассказ о работе, МакКинноне и разговоре с Инеш.

После окончания школы мы с другом поехали в США. У нас была мечта: путешествовать в стиле road movie, переезжая из города в город. Мы фанатели от книг Стивена Кинга, «Секретных материалов» и прочих мрачных мистический историй о жизни в маленьких американских городах. Это был очень странный год. Мы действительно исколесили всю Америку. Работали на лесопилках, автозаправках, играли на гитаре в переходах Нью-Йорка и толкали дурь в Сан-Франциско. Мы воплощали знакомые сюжеты в жизнь, представляли себя персонажами прочитанных в детстве книг.

Однажды, проснувшись ранним утром в машине где-то на краю жуткого леса в штате Орегон, я увидел то, чего видеть совершенно не хотел.

Сумрачный лес перед моими глазами вдруг ожил. Среди деревьев один за одним возникали зеленоватые огни святого Эльма: они вспыхивали и гасли, пульсировали потусторонним светом. Вслед за ними появились и другие обитатели леса, казавшиеся полупрозрачными и размытыми в неверном свете огоньков. Эти создания могли быть только плодом больного воображения: нелепые, страшные, гротескные, похожие на монстров с картин Иеронима Босха, чересчур яркие или почти бесплотные – они выходили из чащи леса и вереницей устремлялись вслед за огоньками. От их безмолвной процессии веяло тоской: словно потерянные дети, они брели куда-то без надежды отыскать дорогу домой. Существ ничего не интересовало. Они угрюмо пересекали проезжую часть в паре метров от машины и скрывались в лесу по ту сторону дороги.

Я смог перевести дыхание, лишь когда загадочный бестиарий растворился в сумраке наступавшего утра. Джо по-прежнему безмятежно спал, а меня от страха начало лихорадить. Я пересел за руль и трясущимися руками повернул ключ зажигания. А потом рванул с места и поехал прочь от проклятого леса.

Через пару дней я вернулся домой, в Лондон.

Тогда я еще не осознавал, что увидел часть истинного мира. Неотредактированного, не улучшенного с помощью фильтров в инстаграме.

Джо остался в Америке. Нашел там какую-то работу вроде бы. После этого путешествия мы перестали общаться. Думаю, виноват был я: чувствовал, что схожу с ума, и отгородился от всех своих родных и друзей. Именно в тот период я поругался с родителями, завалил экзамены в университет и ударился во все тяжкие.

Я просто не мог принять тот факт, что видел этих тварей.

Естественно, я искал ответы. Изучил кучу форумов и сайтов в интернете, переписывался с «просветленными», даже исподтишка спрашивал совета у бабушки.

Но информации было чертовски мало, понимаете?

Я даже к психологу сходил. Думал, у меня и правда едет крыша.

Ничего подобного.

Со мной все было в полном порядке.

– Тебе надо заняться йогой, – тоном опытного эксперта изрекла Нонна, – снять напряжение. Наверняка перенервничал на этих ужасных переговорах, – она взяла чашку обеими руками и поболтала в ней чай, – и ложись спать пораньше.

Неплохая идея! Меня и правда клонило в сон, хотя было около восьми часов вечера.

– Согласен с тобой, – допив чай, я поднялся, обнял бабушку и поцеловал ее в щеку, – пойду приступлю сразу ко второму пункту плана – лягу спать.

– Правильно, – она взъерошила мне волосы, а потом ощутимо похлопала по спине. – Когда Норберт вернется, не знаешь? Он что-то не звонит.

– У него встреча, наверное, занят, – я ополоснул чашку водой из-под крана и поплелся на выход.

– А, ну хорошо. Надо в гостиной проветрить, что ли…

Я поднялся на второй этаж, толкнул дверь в библиотеку. Я спал в библиотеке. Эта комната всегда казалась мне самой уютной и безопасной.

Вдоль стен располагались огромные книжные стеллажи, доверху забитые книгами. На полках были расставлены модели космических кораблей, шаттлов, луноходов, а под люстрой висел мобиль в виде макета солнечной системы. На двери болтался плакат с Доктором Кто.

Мой диван пристроился под стеллажом, забитым научной фантастикой вперемешку с энциклопедиями и книгами о животных. Все никак не доходили руки навести здесь порядок. Мне нравился этот книжный хаос. Среди книг я чувствовал себя очень спокойно.

Я быстро разделся, натянул домашнюю футболку и залез под одеяло. Долго наблюдал за тем, как раскачивается мобиль под потолком.

Из головы почему-то не шла девушка с испуганным взглядом. Она напомнила мне о днях, когда я только пытался осознать случившееся в орегонском лесу.

Если она столкнулась с чем-то подобным – что ж, я ей искренне сочувствую.

Какие там выделяют стадии принятия неизбежного? Отрицание, гнев, торги, депрессия, принятие? Очень надеюсь, что ей все же не придется их проходить.

И да пребудет с ней Сила, честное слово.

4. Андела

В прошлом году площадь Сент-Эндрюс была украшена инсталляцией Брюса Манро «Поле света». Тысячи акриловых трубок, напоминающих стеклянные одуванчики, усеивали площадь, светились изнутри при помощи оптического волокна. Действительно, целое поле экзотических неоновых цветов.

Мы никак не могли уйти оттуда. Просто не могли. Я измучила свой фотоаппарат, телефон и Тейта – заставляла его фотографировать меня на фоне светящихся лампочек-цветов. Это был удивительный вечер. Эдинбург теперь ассоциировался у меня исключительно с «Полем света». Помните, как было в фильме «Аватар»? Сияющая река света, единый живой мир, где все связано. Растения и цветы светились в темноте, дышали в унисон с героями. Мы угодили в неоновый лес в центре старинного города, среди гранитных стен которого обитала магия. Как можно было остаться равнодушным?..

– Мы проводим финальный этап испытаний, – голос профессора Флауэрса вернул меня к реальности, – завтра сами все увидите в лаборатории.

Энергии этого пожилого джентльмена с лихвой хватило бы, чтобы запустить как минимум десяток «Виаторов».

– Отлично. Как вы оцениваете возможности по транспортировке? Совет директоров хочет, чтобы мы участвовали в крупнейших выставках – Ганновер Мессе, Ле Бурже, Фарнборо… – начал Тейт.

– Сомнительное предложение, – перебил его Холден. Этот тип производил очень странное впечатление, причем скорее неприятное. Взъерошенные светло-рыжие волосы, бледная, усыпанная веснушками кожа, безумные льдисто-голубые глаза, острые скулы, большой некрасивый рот. Его движения казались резкими и дергаными, как будто он плохо владел собственным телом и не понимал, как располагаться в пространстве. – Вы представляете себе расходы на транспортировку?!

– Эридан, это не мое решение, а в первую очередь вашего отца и остальных членов совета директоров. Они ставят рекламу превыше всего. Проект международный и стратегически важный, – Тейт развел руками, – учредители хотят видеть, куда уходят их деньги.

Мистер Флауэрс раздраженно фыркнул.

– Посмотрим, что можно сделать. Вы готовы заняться логистикой? У нас в штате таких сотрудников нет. То есть мы занимаемся непосредственно наукой, если вы понимаете, о чем я… – прохладно заметил профессор.

Он задумчиво потер седую бородку, словно вопрос логистики был одной из неразрешимых проблем мироздания.

– Да, я здесь как раз по этой причине, нести науку в массы, – не сказать, что Тейт был доволен отведенной ему ролью.

Господи, какая скукота. Этот разговор казался бесконечным – они гоняли по кругу одну и ту же мысль. Профессор Флауэрс пытался самоутвердиться за счет рядового менеджера, а Холден переживал исключительно за аппарат.

А мои мысли были заняты сидром и инсталляцией Брюса Мунро, которую в этом году разместили на площади перед собором святого Джайлса. Я видела фотографии: эффект был космический. Хотелось схватить Тейта за руку и сбежать. Судя по его выражению лица, его посещали те же мысли. Голос Тейта становился все более ровным и безэмоциональным – верный признак того, что он едва сдерживал раздражение.

– Ну, предлагаю встретиться завтра у нас на кафедре часов в девять и оценить масштабы бедствия, – к моему удивлению, эта здравая мысль принадлежала Холдену. – Вынужден вас покинуть, – улыбнулся он. Ну, хоть улыбка у него была обаятельная. Только меня все не покидало ощущение подвоха. Холден, похоже, ужасно спешил поскорее смыться (в этом я его поддерживала). Профессор Флауэрс тоже не стал настаивать на дальнейшем заседании в пабе.

Мы собрались, обменялись дежурными любезностями и наконец разошлись каждый по своим делам.

Мы с Тейтом прибавили шагу и устремились на Королевскую милю. Хотелось размяться и подышать свежим воздухом. И поговорить о чем-нибудь, кроме работы.

– Они меня утомили, – пожаловался Тейт, – с учеными всегда тяжело, куча гонора и полная оторванность от жизни.

– Этот Холден нас практически спас, – признала я.

– Да. Вроде бы неплохой парень. Странный немного, но с кем не бывает. Пойдем к собору Джайлса? А потом уже в отель. Рюкзак тяжелый.

– Ладно, ладно.

Площадь перед собором мерцала всеми оттенками сиреневого и лилового, мягко переливаясь в более холодные голубоватые блики. От открывшегося зрелища у меня перехватило дыхание. Готический собор утопал в сиянии и выглядел волшебным замком королевы фей, внезапно материализовавшимся посреди города. Повсюду были люди: они фотографировались на фоне собора, фотографировали его, с помощью макросъемки делали снимки акриловых трубок-одуванчиков. Я потянулась в карман за телефоном, но… фотографировать мне совершенно не хотелось. История со вчерашним снимком отошла на задний план, но мерзкое ощущение тревоги осталось. Поэтому мы просто сели на ступеньки собора. Тейт обнял меня за плечи. Я знала, что он устал. Мысли его блуждали где-то, он хмуро смотрел на усеянную святящимися лампочками площадь.

– Слушай, Тейт, ты же вчера искал информацию о той фотке?.. – слова сорвались с губ помимо моей воли. Все-таки я должна была знать. Всем сердцем не хотела, но…

– Да, а ты сомневалась? – усмехнулся Тейт. – Есть парочка форумов, где пишут про Пограничные зоны и выкладывают всякие жуткие фотографии. У них даже свой инстаграм есть, subway_angels.

– И что там?

Тейт окинул меня внимательным взглядом.

– Энди, ты уверена, что хочешь знать? Не уснешь ведь сегодня, – мягко улыбнулся он.

– Хочу, расскажи мне. Но пока не показывай, – я поморщилась, словно съела нечто очень кислое.

– Там фотографии Пограничных зон и разные монстры под хэштегами. Очень мило выглядит. Например, #тысячеглазые, #осторожнозаброшеннаяцерковь, #жуть, #будьтевнимательны и так далее. Я не знаю, насколько это все достоверно, может, половина фоток сделана в фотошопе, – Тейт обнял колени руками, – но, честно говоря, у меня по спине мурашки так и бегали, пока я просматривал ленту…

– Что такое Пограничная зона?

– На форуме так называют пространство, где ткань между реальностями очень тонкая, а параллельные миры смешиваются, перетекая друг в друга. Напоминает слои в фотошопе: вот есть один слой, а за ним может скрываться еще несколько.

– Или как «Квадрат Малевича», – пробормотала я. – Ну, там под квадратом нашли еще одну картину, которую художник решил закрасить.

– Если я правильно понял из истеричных постов пользователей и их бесконечных дискуссий – да, нечто в этом роде, – кивнул Тейт, – в любом случае, я бы не стал воспринимать все слишком серьезно. Знаешь форум SCP Foundation? Выдумка и фанатское творчество, а ведь веришь им на сто процентов!

– Но ты же видел фотографию и знаешь, что она настоящая, – произнесла я. Почему-то говорить об этом здесь, в центре Эдинбурга, среди людей и огней инсталляции «Поле света» было совсем не страшно.

– Я же говорил, иногда людям удается сфотографировать призраков. Почему нет? Вполне может быть. Я ничего не утверждаю и ничего не отрицаю, у меня слишком мало фактов, – Тейт зевнул, прикрыв рот ладонью, – пойдем в отель? А то я сейчас прямо тут, на ступеньках усну.

Я молчала. Да, возможно, он прав. Но что, если люди из сообщества subway_angels тоже правы и этот мир – совсем не то, чем кажется?

– Совы не то, чем кажутся, – Тейт словно прочитал мои мысли и процитировал фразу из сериала «Твин Пикс», – и на самом деле они не совы, а сово-зомби! – Тейт поднялся, сгреб меня в охапку, прижимая к себе. Я рассмеялась и попыталась вырваться. Ничего не вышло. Тейт наклонился и поцеловал меня – быстро, но очень нежно. Потом накинул на плечо свой рюкзак и настойчиво потянул меня за руку.

– Все, пошли. Завтра целый день без меня будешь, – улыбнулся он.

Я надела свой рюкзак и пошла за ним.

– Слушай, мне тут Лорна написала – к ним заходил парень из сериала про шпионов!

– Который похож на Холдена?

– Д-а-а-а, представляешь?

– Стесняюсь спросить, что он хотел купить в вашем магазине?

– Вроде подарок для подружки… или друга.

Всю дорогу до отеля мы болтали о ерунде. Мне стало гораздо спокойнее, как будто магия этого города забрала все мои тревоги.

В номере мы по очереди приняли душ. Когда я залезла под одеяло, Тейт уже спал. Он все еще неважно себя чувствовал, да и денек был долгим и насыщенным. Я вцепилась в его руку, прижалась к нему как можно крепче и очень скоро тоже заснула. Засыпая, я вдруг подумала: как же чудовищно я буду скучать…

И откуда в моей голове вообще взялись эти мысли?

Я отключилась; мне снились феи, порхавшие над ажурными сводами собора святого Джайлса. Они соскальзывали с неоновых бутонов, росших на «Поле света» перед собором, и устремлялись ввысь, исчезая среди мрачных гранитных домов Королевской мили.

Завернувшись в одеяло, я наблюдала, как Тейт собирается в офис Aurora Aerospace. Спать хотелось просто чудовищно. Но Тейту было еще хуже. Постоянно зевая, он бесконечно долго натягивал джинсы, разные носки, потом со стоном повалился на кровать и раскинул руки.

– Не хочу-у-у-у, – жалобно протянул он, – Энди, пристрели меня…

– Не дождешься, – я выбралась из своего гнезда и поцеловала его в нос, – давай уже, отчаливай, я хочу еще немного поспать! – злорадно провозгласила я и принялась спихивать мужа с кровати. Тейт сопротивлялся для вида. Потом кое-как принял вертикальное положение, взял сумку и, показав мне язык, направился к двери.

– Главное — весь день не проспи, – улыбаясь, предупредил он. – Пока-пока! – он дернул на себя ручку двери и вышел. Я рухнула обратно в гнездо из одеял и закрыла глаза. Ну, еще полчаса, и я выберусь отсюда, обязательно…

Из номера я вышла около полудня. Есть хотелось неимоверно, и первым делом я отправилась на поиски кафе.

Полдня я бродила по городу без особой цели. Мне не хотелось ничего фотографировать, искать, как обычно, интересные места и ракурсы. Все это вдруг утратило былую привлекательность и вызывало только смутное ощущение тревоги. Поэтому я исследовала сувенирные магазины, косметические лавки, бутики с винтажной одеждой и без конца пила кофе. Купила себе какие-то духи с резким ароматом клубники и ванили (господи, зачем?!), серьги в виде пацификов и маленькую плюшевую сову. Приобретя весь этот хлам, я почувствовала себя гораздо лучше.

Тейт не звонил и не писал – видимо, совсем увяз в работе. Я не ощущала привычной радости от прогулок по городу. На самом деле даже хотелось домой. А еще поговорить с мамой. Последнее время я редко ей звонила. Связь была дорогой, и я просто отправила ей смс: «Привет, как ты? Скучаю по тебе! А мы в Эдинбурге!». Фотографию прикреплять не стала.

Некоторое время я провела, изучая ассортимент книжных магазинов. На одной из прилегающих к Королевской миле улиц толпился народ, я сначала не поняла, в чем дело. В отдалении я заметила несколько полицейских машин. Взмыленные патрульные пытались отогнать подальше журналистов с фотоаппаратами.

Откуда–то потянуло ощущением отчаяния и тьмы; я прибавила шагу. Наверняка место преступления или аварии, недаром собралась такая толпа зевак, полицейских и журналистов.

Чертыхнувшись, я быстро прошла мимо толпы, свернула в первый попавшийся переулок. На глаза мне попалась зеленая витрина и дверь паба «Royal Mile Tavern». Поддавшись внезапному порыву, я толкнула дверь и вошла.

Внутри было тихо и пахло жареной картошкой. Бармен и двое официантов смотрели новости по телевизору.

– Сегодня в 14:00 Джеффри-стрит было обнаружено тело четвертой жертвы Наблюдателя, – взволнованно сообщала девушка-корреспондент, – на месте преступления работает полиция. По предварительным данным, убитая – двадцатишестилетняя Ванесса Уайт, сотрудница крупной технологической компании…

– Не хочу отвлекать вас, ребята, но мне бы пинту Скоттиш стаута, – я подошла к барной стойке, чтобы сделать заказ.

– Хороший выбор, милая, – пухленький бармен принялся наполнять стакан, – видала, какая жуть происходит? – он кивнул на экран телевизора. – Совсем рядом с нами.

– Я только что там проходила, – поежившись, сказала я.

– Да ладно? – один из официантов уставился на меня во все глаза, – а вам удалось увидеть труп?

– Я как-то и не пыталась, – сухо ответила я, – сбежала оттуда как можно скорее!

– Ну интересно же! – возбужденно продолжил официант, как будто речь шла о новой серии его любимого детективного сериала. – Наблюдатель зачем-то вырезает жертвам глаза, а потом душит их. Но существует теория, что Наблюдатель всегда убивает двоих, только вот непонятно, куда исчезает второе тело…

– Заткнись, Эд, – оборвал официанта бармен, – никто не хочет слушать твои фанатские вопли по этому маньяку.

Эд насупился и с мрачным видом повернулся к экрану.

– Кошмар какой, – выдохнула я.

– Да, последнее время у нас тут неспокойно, – задумчиво произнес бармен, – картошечки желаешь?

– Нет, спасибо, обойдусь стаутом, – натянуто улыбнулась я. Потом заплатила за пиво и ушла вглубь бара, подальше от новостей и Эда-фаната криминальных хроник.

Я устроилась за столиком у окна.

Я больше не слышала новостей по телевизору и комментариев бармена и официантов. Меня накрыло равнодушной и обволакивающей тишиной. Ощущение было такое, будто я заснула и резко проснулась… во сне.

Открыв глаза, я увидела комнату в заброшенном здании. Выложенные белым кафелем стены покрывал толстый слой черно-зеленой плесени. Земляной пол был усыпан осколками, использованными шприцами и полусгнившими бинтами. Мерно капала вода – кап-кап-кап; от этого звука по спине бежали мурашки. За мной наблюдали.

Я заметила огромное снежно-белое существо; его янтарные глаза-плошки горели, напоминая о полузабытых кошмарах.

С огромным трудом я заставила себя вернуться к реальности. Знаете, как бывает во сне? Ты осознаешь, что спишь, и приказываешь сам себе – «проснись! Это всего лишь сон».

Я попыталась сконцентрироваться на настоящем: телефон в кармане куртки, шарф, который я забрала у Тейта, игрушечная сова в рюкзаке. От шока мысли вдруг сделались резкими, кристально чистыми и логичными.

Эта комната и паб – одно и то же место. Реальность здесь многослойна и изменчива, и этот мир – совсем не такой, каким кажется.

Существо сделало пару шагов в мою сторону. Оно напоминало кота с гигантскими суставчатыми конечностями и оскаленной пастью, полной мелких игольчатых зубов. Тварь уселась напротив меня, вальяжно потянулась. Словно меня тут и не было вовсе…

Сглотнув, я повторила про себя как мантру: телефон, шарф, сова, рюкзак. Недопитое пиво.

Поймала взгляд существа. Оно равнодушно уставилось на меня, моргнуло, а потом прикрыло янтарно-желтые глаза.

В эту же секунду меня резко выдернуло обратно.

Бармен включил бодрый фолк-рок, и мне захотелось запустить в него стаканом. Более чудовищного саундтрека я и представить себе не могла.

Меня трясло. Из глаз бежали слезы. Дрожащими пальцами я вцепилась в свой рюкзак, кое-как сползла со стула и выскочила на улицу. Кажется, бармен что-то крикнул мне вслед, но я уже не слышала его слов.

Я сорвалась с места и побежала. Бежала-бежала-бежала вперед, чувствуя, как глаза жжет от слез. Я почти ничего не видела, главное было – бежать.

Не помню, сколько времени прошло, пока я наконец не остановилась. Я понятия не имела, куда меня занесло, но главное, что улица была людной и оживленной. С трудом перевела дыхание.

На глаза мне попалась какая-то сетевая кофейня, и я зашла внутрь, лихорадочно вытирая глаза.

Тут было тепло и уютно. Посетители громко болтали на разных языках – так привычно и знакомо, словно я оказалась в самом центре Сохо. Мучительно захотелось домой. И все же я испытала облегчение – настолько сильное, что едва снова не расплакалась.

Я забилась в угол, достала телефон и подключилась к вай-фаю. Паника отступила. Теперь мне нужны были ответы.

Я нашла сообщество subway_angels и принялась листать.

Фотографии расплывались, а потом обретали резкость. На них проявлялись новые детали, поначалу невидимые. Перегоревшие фонари, разбитые окна, заколоченные двери и заброшенные дома. Темные арки, в которых скрывались тысячеглазые монстры и рогатые создания. Обветшавшие здания с жуткими провалами окон. Снежно-белые твари дремали на ступенях памятников, а сквозь завесу дождя проступали силуэты призраков…

Я почти не удивилась, когда увидела фотографию из бара Royal Mile Tavern: на ней интерьер заведения причудливым образом перетекал в обстановку заброшенной комнаты с земляным полом.

Хэштэги были следующие: #thevergezone, #beware, #royalmiletavernzone, #subwayangels, #ангелыподземки.

Мысленно приготовившись к самому худшему, я прошла по тегу. Как я и предполагала, под тегом #subwayangels находились фотографии белоснежных тварей, похожих котов-мутантов.

5. Холден

Я бросил пару монет в вендинговый автомат и получил наконец пакет мармеладных мишек.

Это был бесконечно долгий день: слишком много информации, да и новость о смерти Ванессы никак не могла уложиться у меня в сознании.

Я достал пакетик из автомата, прислонился к стене и закрыл глаза. Голова немного кружилась; надо бы поехать домой, но я хотел напоследок проверить «Виатор». Весь день мы с Тейтом чуть ли не хороводы водили вокруг аппарата, пытаясь придумать оптимальные способы транспортировки.

О’Хара ушел полчаса назад: ему позвонила жена и попросила срочно приехать. Я не понял, что именно случилось, но, судя по скорости, с которой коллега сорвался с места, произошло нечто неприятное.

Что же за день сегодня такой…

Я сполз по стене вниз и уселся на полу рядом с автоматом. Его мерное гудение меня успокаивало; из электронных недр доносилась легкая, ненавязчивая вибрация.

В офисе все обсуждали смерть Ванессы; мистер Флауэрс даже уехал в полицию, а я считал часы до конца рабочего дня, когда я смогу подключиться к марсоходу и отладить некоторые функции.

– Холден? – обеспокоенный голос Нади заставил меня вздрогнуть. Я открыл глаза и увидел доктора Рихтер. Она стояла, чуть ссутулившись, засунув руки в карманы белого халата. – Ты в порядке?

– Не знаю, – честно ответил я.

Надя едва заметно усмехнулась и нервно убрала за ухо прядь длинных светлых волос.

– Может, чаю? У нас на кафедре гораздо уютнее, чем здесь, – предложила она.

– Почему бы и нет. Я как раз мишек купил, – я показал ей пакет с мармеладками и с трудом поднялся.

Надя была очень высокой – всего на пару сантиметров ниже меня. Она старательно отводила взгляд.

– Ну, пошли, – размашистым шагом она устремилась вперед, к вотчине биологического факультета. Я послушно последовал за ней. Видимо, наши отношения теперь всегда будут такими – надтреснутыми, надломленными из-за горькой неловкости.

Надя была на восемь лет старше: она защитила докторскую, а ее сын уже поступал в колледж.

Мы познакомились в столовой и очень скоро стали друзьями. С ней было легко и интересно, и когда-то мы проводили вместе выходные, ходили друг к другу в гости, гуляли по городу, ездили отдыхать на природу с ее семьей.

Все изменилось два месяца назад, когда Надя приехала ко мне, взлохмаченная и зареванная, уставшая от рутины и семейной жизни.

Мы поехали в «Брэйнз» и ужасно напились. Надя все повторяла «как жаль, что мы так поздно встретились», а потом я целовал ее в полутемном коридоре клуба, а она отвечала мне – жадно и страстно.

Только звонок ее сына заставил Надю опомниться. Никогда не забуду, как она в спешке надела свой длинный черный плащ и, набросив на плечо рюкзак, нетвердой походкой устремилась к выходу. Я хотел проводить ее, но Надя обернулась и покачала головой.

«Ничего не выйдет, Холден, все слишком сложно», – вот о чем говорил ее взгляд.

Мы остались друзьями, стерли из памяти тот вечер. Но каждый раз, когда я видел ее, то невольно задавался вопросом – действительно, а почему же так поздно?

Не знаю, было ли это любовью. Я вообще плохо понимаю, что это такое, ведь, говоря о любви, каждый подразумевает что-то свое.

Она отвела меня в один из общих кабинетов на кафедре. На полках были расставлены банки с заспиртованными животными разной степени мерзости, на столах высились собранные модели скелетов, чучела и микроскопы. Всю дальнюю стену занимала техника – спектрометры, электронные микроскопы, центрифуги и приборы для проведения ДНК-тестов.

Надя отыскала в шкафу свободные мензурки и заварила чай с молоком. Отсутствие нормальных чашек у биологов всегда меня веселило – пить чай из мензурки было не так скучно. Надя протянула мне импровизированный стакан, а сама села на стул рядом с чучелом Додо. Подумала пару секунд и сказала:

– Знаешь, на этой неделе у меня было ощущение, что я схожу с ума.

Я вопросительно изогнул бровь:

– Не тяни, рассказывай.

– Произошел случай с легким оттенком криптозоологии, – усмехнулась Надя, – ко мне попали образцы ДНК неизвестной науке твари. Как они ко мне попали – тот еще вопрос, по почте прислал некий доброжелатель. Ну, естественно, я не удержалась о того, чтобы проверить…

Надя ненадолго замолчала, выпила чаю, а потом продолжила:

– В общем, я выявила у этого существа поразительную устойчивость к радиации. Словно оно родилось на дне термоядерного реактора. А в структуре ДНК нашлись схожие признаки с ДНК человека, приматов-полуобезьян и кошачьих.

– Кото-лемуро-человек. Какая прелесть, – резюмировал я и сделал глоток из стакана.

– Я думала, у меня галлюцинации начались, когда я проверила образцы. Не могло такого быть, и все. Мне стало очень страшно, честно скажу… – Надя поежилась, обняла себя руками, – а самое жуткое знаешь, в чем? Ко мне в офис вломились и забрали результаты исследований! Все образцы, копии, мои наработки! И как они только узнали, не понимаю?!

Услышанное казалось одновременно и полным бредом, и пугающе реальным.

– Я почувствовала себя персонажем «Секретных материалов», – она нервно повертела мензурку в руках, – словно угодила в сериал о теории заговора. В интернете я откопала информацию о существах – они упоминаются в городских легендах и байках. Словом, сплошная криптозоология. Ума не приложу, зачем кому-то понадобилось меня просвещать?! На конверте было написано: «Смотри, не отводи взгляд».

– Ты обращалась в полицию?!

– Нет, я так перепугалась, что не стала никому говорить, – смущенно отозвалась Надя, – я сглупила, да?

– Ты разве не знаешь, что погибла девушка из нашей компании? По предварительной версии, она стала жертвой Наблюдателя. – сказал я. – И полиция до сих пор не понимает, по какому принципу маньяк выбирает своих жертв!

– Я даже не догадалась связать два этих события воедино. Ты думаешь, они могут быть связаны?! Вот черт, – Надя закусила губу, – совсем не соображаю последнее время, – она запустила пальцы в волосы.

– Нужно позвонить копам, – уверенно заявил я, – понятия не имею, связаны эти происшествия или нет, но в твой офис вломились и стащили важные документы. И, кстати, у тебя что, нет сигнализации?

Доктор Рихтер развела руками.

– Я позвоню.

– При мне! – настаивал я.

Со вздохом Надя взяла мобильный и позвонила в полицию. Минут десять она говорила по телефону. Мне стало чуть спокойнее.

– Тебя подвезти?

– Да все нормально, сама доберусь. Спасибо, Холден, – Надя улыбнулась и быстро обняла меня, – в полиции сказали не затягивать и сразу ехать к ним.

– Правильно-правильно! Поезжай и все им расскажи. А завтра не забудь попросить у начальства провести сигнализацию.

Она быстро собрала вещи, надела свое неизменное черное пальто. Мы вышли из кабинета; Надя закрыла дверь на ключ.

– Я могу поискать информацию об этих тварях, – предложил я, – кажется, натыкался в сети на нечто подобное.

– Правда?

– Да…

– Ну, хм, было бы здорово! – голос ее звучал сбивчиво и торопливо. – Спасибо за помощь и за понимание – как всегда.

Она словно хотела сбежать как можно быстрее. Надя поделилась со мной наболевшим – как в старые добрые времена, и теперь мучительно сожалела об этом.

– Не за что. Береги себя. И со связи не пропадай, – готов поспорить, улыбка у меня вышла тусклая и неискренняя.

Надя быстро поцеловала меня в щеку и унеслась своей размашистой походкой. Я долго стоял, прислушиваясь к стуку ее каблуков по паркету.

Мне было тоскливо. А еще я забыл в кабинете у Нади пакетик мармеладных мишек.

Ну и ладно. Я вернулся к автомату, купил новую порцию. Сунул в карман халата и пошел обратно в офис.

Я опять засиделся на работе до поздней ночи. Просто не хотелось домой, и все. Там было тихо и уныло, а в пустынном офисе эта тишина и тоска ощущались совершенно иначе.

Стихал шум, исчезала суета, и на офис опускалось сонное оцепенение. Мерно гудели компьютеры, в приглушенном свете углы казались темными и пугающими, а на стены ложились причудливые тени от многочисленных приборов. По включенным мониторам неспешно бежали символы. Дождь барабанил по стеклам полуподвального помещения лаборатории, дополняя причудливую симфонию пустынного офиса.

Мир становился похожим на театральную декорацию, ожидающую часа, когда на сцену вернутся актеры и закипит их придуманная, ненастоящая жизнь. Когда разыграются драмы и трагедии на фоне гудящих компьютеров и стрекочущих принтеров, без конца звенящих телефонов и сложнейших уравнений.

Лаборатория факультета физики и астрономии была погружена в полумрак, из которого выступали причудливые тени, падая на стены размытыми узорами.

На кухне я сделал себе кофе: сладкий, почти приторный, с густой молочной пенкой. Ужасная гадость, но мне так нравился этот вкус.

Я сел за свой стол, развалился в кресле, вытянув ноги.

Ночь казалась иллюзорной и неоново-яркой.

Что-то должно было произойти, я чувствовал это, кровь стучала в висках, звуча сумасшедшей ритм-секцией баса и барабанов. Ощущение предчувствия стало нестерпимым. Головокружение тоже.

А потом я услышал отвратительный скрежещущий звук, словно кто-то когтями царапал стекло.

По спине побежали мурашки. Звук повторился; вместе с ним ко мне вернулось чувство реальности. Я выпрямился на стуле. Было так тихо, что я мог слышать свое собственное дыхание. Страха я не чувствовал.

Я вздохнул, смиряясь с неизбежным. А потом заставил себя повернуться к окну.

Покрытое густым белоснежным мехом существо сидело на подоконнике и таращилось на меня своими пустыми водянистыми глазами. Тварь подняла длинную тонкую лапу и еще раз царапнула по стеклу когтем, словно желая напомнить о своем присутствии.

Я не знаю, зачем я сделал то, что сделал: подошел к окну и открыл его. В помещение сразу же ворвался свежий ночной воздух, запах осени и дождя.

Снежно-белая тварь протянула лапу. Повинуясь внезапному порыву, я коснулся ее влажного, промокшего под дождем меха.

Существо внимательно смотрело на меня. Я вспомнил о Наде, о загадочном доброжелателе, приславшем ей образцы крови таинственного существа. Возможно, что именно оно сейчас глядело на меня из темноты осенней ночи.

Кем бы ни был этот «доброжелатель», он видел истинный мир и существ, обитавших в нем. Он хотел донести до Нади мысль, что биологических видов в мире гораздо больше, чем она привыкла считать…

Оставался единственный вопрос: «зачем»?

Белоснежное создание моргнуло, а потом, сорвавшись с места, скользнуло обратно во тьму.

Intermezzo, parte prima

Нефас говорит с ним.

Свет, просачиваясь сквозь витражные окна, заливает огромный зал радужным сиянием, рассыпается по стенам Дворца дожей мерцающими бликами.

Нефас говорит с ним.

Чумной Доктор слышит голос своего творения: огромной установки из черного металла, напоминающей пушку с тысячей жерл, орган из застывшего пламени; монстра, рожденного от слияния науки и магии.

Доктор стоит, упираясь лбом в холодную поверхность машины и пытается различить последние слова запертой в Нефасе сущности.

У него есть пара минут, пока карнавал не начнется. Созданное Доктором оружие положит конец войне, но у него так мало времени, чтобы просто…

Попрощаться.

– Хартлин, прости меня, – шепчет Доктор Чумы, – у меня не было выбора, ты же знаешь.

Какая теперь разница?

Доктор Чумы осознает, что слова Хартлин будут преследовать его до самой смерти. Поэтому он просто слушает, и ее почти неразличимый голос рассказывает историю.

Завтра я проснусь, и все исчезнет. Не будет игл, что вгоняли мне под кожу, не давая спать и не давая умереть, не будет слепящего света ущербной луны, холода летней ночи и мрачной красоты осенних вечеров. Когда над мертвыми дворцами Мар ди Силенцио взойдет бледно-золотое солнце, все закончится.

Я проснусь, и вместо черно-белого сна, когда-то бывшего моей жизнью, я наконец-то увижу янтарное пламя рассвета.

Несуществующие красные линии на моих запястьях, с пальцев капает прозрачная кровь.

Я все еще жива и я буду жить, пока в Монохромном мире тикают часы. Я буду жить еще целую вечность, пока они мерно тикают…

…с обеих сторон.

Каждые по-своему

Тик-так

Так-тик

Я знаю, что никто не придет за мной.

Никто не разбудит меня поцелуем.

Я проснусь сама. Я уже проснулась.

Терновник рвала голыми руками, продираясь сквозь заросли, что скрыли мой дом от обманчивой пустоты внешнего мира.

Где ты, мой мертвый принц, где ты был, когда Королева проиграла партию в шахматы своему Шуту, и он, примерив терновый венец Королевы, стал олицетворением мудрости?

О, где же ты был, когда я так нуждалась в твоем исцеляющем поцелуе?

Я сильнее тебя, видишь?

Я сильнее всех тех, кто приходил в мою комнату над бездной, желая насладиться видом на Бесконечность и сыграть в карты со спящей актрисой театра Дель Арте, заточенной в башне из ее же иллюзий и несбывшихся желаний.

Кто я?

Коломбина, Арлекин, Пьеро?

Ни одна из них.

Из чьих костюмов сшито мое давно истлевшее платье, чьи глаза равнодушно смотрят на мир из-под длинных ресниц? И чье сердце бьется в груди, истерзанной старческим кашлем?

Я – Многоликая Чума, и это ты меня создал.

Докажи мне, что ты сильнее меня - и я встречу тебя у входа в зачарованный замок. Я пройду сквозь терновник, изорвавший мое платье, изрезавший мое тело.

Видишь, сколько шрамов? Ты будешь любить их все… Каждый из их.

Я буду твоей

Когда выберусь отсюда.

Мне кажется, что я заново учусь дышать. Глотая отравленный воздух Монохромного мира, я чувствую себя бесконечно живой и бесконечно свободной.

Робкое солнце осторожно покрывает позолотой шпили соборов, башен, крыши домов и брусчатку мостовых, придавая городу непривычную яркость.

Я наблюдаю за тем, как медленно по улицам ступает утро, и понимаю, что когда-нибудь мне удастся осуществить задуманное.

Однажды я смогу проснуться.

Доктор Чумы отходит от Нефаса, с горечью понимая одну вещь – нет, она не сможет. Она уже никогда не проснется и не станет Хартлин.

Теперь это Нефас. Идеальная машина для убийства, и именно он сделал ее такой.

6. Иван

– Хватит отдыхать. Начинается, – Дима ткнул меня в плечо и быстрым шагом направился к выходу. Я вздрогнул, пытаясь стряхнуть с себя сонное оцепенение. Поднялся со стула, схватил камеру и последовал за ним. Истертые половицы горестно скрипнули. Я вышел на крыльцо и окинул взглядом поляну. Нас окружал лес: высокие корабельные сосны, чьи косматые верхушки терялись в туманном мареве. Видимость была почти нулевая – туман, ничего, кроме тумана. Я поежился. Такая погода была характерна для поздней осени, но никак не для сентября. Впрочем, теперь погодные аномалии стали нормой и никого не удивляли – особенно нас, сотрудников Клементинума.

– Рано еще, – пробурчал я, кутаясь в потрепанную джинсовку, – минут через пятнадцать выползут.

Дима, переминавшийся с ноги на ногу, обернулся и бросил на меня раздраженный взгляд:

– Не хочу нарваться на сюрпризы. Как ты вообще можешь спать, не понимаю, – прибавил он.

Я пожал плечами. Из памяти все еще не выветрился сон о Докторе Чумы, как две капли воды похожем на меня самого. Мне часто снились подобные сны. Они напоминали эпизоды фантастического сериала, записанные на пленку воспоминаний, хроники жизни моего загадочного двойника. Сны были всегда о Монохромном мире (что, в общем-то, неудивительно, учитывая специфику моей работы).

Дима занял наблюдательный пост на полу веранды; включил ноутбук и установленные там приборы для замера колебаний геомагнитного фона и атмосферы. Я расположился напротив него, достал камеру и приготовился фотографировать.

Представление должно было вот-вот начаться.

На кончике языка появился неприятный привкус металла и гари. Воздух загустел, став тяжелым и влажным. Потянуло запахом озона.

– Поехали, – выдохнул Дима и уставился в монитор компьютера.

Я, не отрываясь, смотрел на кромку леса. Среди деревьев вспыхнул огонек, похожий на шаровую молнию. Он начал разрастаться, постепенно принимая очертания человекообразного существа… За ним последовали еще и еще.

Вереница светящихся существ потянулась из леса к поляне: они легко ступали по пожухлой траве, приближаясь к дому, на веранде которого мы устроили свой наблюдательный пост.

Существа создавали хоровод, сплетаясь тонкими серебристыми ручками; скользили в танце, поддаваясь магии музыки, недоступной слуху людей…

Зрелище было завораживающим и в то же время жутким.

Облизав пересохшие губы, я начал снимать. Пленка покажет многое: и существ, и края Пограничной зоны. В штабе они сравнят их со старыми фотографиями и поймут, насколько границы раздвинулись, как далеко зона проникла в лес. Увидят еще несколько слоев фотографии и тварей, которые пришли вместе со светящимися феями, но остались невидимыми.

Они танцевали под серым сентябрьским небом и его тяжелыми грозовыми тучами. Купались в утреннем тумане, рассеянном солнечном свете. С какой целью? Я столько раз задавался этим вопросом. Но никто бы мне не ответил: ни Дима со своими сверхмощными приборами, ни Сорренто, ни штатные предсказатели.

Через пару минут светящиеся создания устремились обратно в лес. Существа повторяли свой странный ритуал раз в три месяца; сотрудники Клементинума обязаны были присутствовать и проверять динамику развития Пограничной зоны.

– Скоро заползут в дом. Как думаешь, почему они до сих пор сюда не влезли? – спросил Дима, сохраняя показания приборов.

– Здесь обитает нечто жуткое, – отозвался я, – оно не пускает фей на свою территорию. Какой-то дух леса или еще что… Именно поэтому мы всегда наблюдаем с веранды. К людям эта тварь привыкла, а вот фей из другого мира не жалует.

Дима хмыкнул.

– Чудесно. На сегодня с меня хватит, пожалуй.

Сложно поспорить. Я вернулся в стылую гостиную, собрал рюкзак. В кармане завибрировал мобильный, и я замер, чтобы прочитать смс.

– Шеф приехал, – громко сообщил я, – на одиннадцать назначили совещание во фронт-офисе.

– Окей. Помоги-ка мне загрузить барахло в машину, а?

Я набросил на плечо рюкзак и двинулся обратно на террасу. Вдвоем с Димой мы быстро отнесли приборы в казенный джип. Дима закрыл сторожку на замок, сел за руль. Я устроился на переднем сиденье.

– Завтракать? – Дима взглянул на меня, попытался изобразить на лице улыбку. Темные круги под глазами выдавали усталость и недосып, в уголках глаз уже появились морщинки.

– Поехали. Лишь бы подальше отсюда, – мне не хотелось ничего говорить, но нужно было заполнить тишину, разбавить жутковатое безмолвие этого места. Я потянулся к приемнику и включил радио.

Заиграла квиновская «Show must go on». Мы вырулили на проселочную дорогу и покатили вниз, к трассе Ялта-Севастополь. Я открыл окно. Начался дождь; крупные капли разбивались о лобовое стекло, пока мы мчались по трассе. Я миллионы раз видел эти пейзажи. Спокойное море, очертания гор, густой лес.

Я жил в стране фей, изолированный от остального мира, без возможности выбраться отсюда или сбежать. Вечный страж границ рассыпавшегося на осколки мира.

В девять утра мы уже сидели в кафе с видом на море и пытались съесть завтрак. Работа в Пограничной зоне выматывала, лишала сил — как моральных, так и физических. Я пил кофе, мечтая о долгом сне без сновидений. Дима с кем-то переписывался в смартфоне, отстранившись и уйдя в собственные мысли.

Я проверил инстаграм. Пару фотографий в моем сообществе subway_angels завалили «лайками». Всегда казалось странным, как можно нажимать сердечко под фотографиями Безликих, Тысячеглазых или ангелов подземки. Кому-то они кажутся милыми? Или люди просто восхищаются работой неведомых мастеров фотошопа? Ох, если бы все было так просто.

– Как думаешь, зачем приехал Сорренто? – мне надоело молчать. Хотелось добиться от Димы реакции, но коллега словно отгородился от меня стеной. Не сказать, что я сам был душой компании, но тишина уже начинала напрягать.

– Ммм? – оторвавшись от смартфона, Дима вопросительно вскинул бровь, задумчиво поскреб светлую бороду. – Сорренто? Не знаю, чего ему в Праге не сидится. Может, опять решил попробовать разобрать Нефас на винтики. Или наконец-то внял нашим мольбам о расширении штата. В поля давно пора отправлять новичков.

– Как будто много желающих работать с этим дерьмом, – я уныло подпер щеку рукой и поболтал кофе в стакане. – А я в том лесу с ребятами ролевки устраивал. Переодевались в хоббитов и эльфов, сражались на деревянных мечах, а вечером напивались у костра под баллады менестрелей.

Дима смерил меня ехидным взглядом.

– Да, сейчас-то все серьезно. Даже эльфы настоящие.

– Увы, – я закатил глаза, – верните мне мой 2005-й.

Дима бросил взгляд на часы.

– Пора выдвигаться. Нужно еще набросать отчет для Орлова.

Мы расплатились и поехали во фронт-офис, расположенный на Большой Морской улице.

В офисе царила паника – директор Клементинума уже прибыл, и сотрудники в срочном порядке пытались закрыть текущие дела. Я проскользнул к рабочему месту, Дима ленивой походкой устремился к своему.

Почти сразу же мне позвонили.

– Сеньор Маркин, пройдите, пожалуйста, в кабинет сеньора Сорренто. Он хотел бы поговорить с вами лично, – я узнал голос ассистентки Александра Сорренто, Фьяметты. Девушка говорила по-английски с заметным итальянским акцентом.

– Сейчас подойду, – отозвался я, мысленно приготовившись к самому худшему.

Я снял потрепанную куртку, кое-как пригладил непослушные волосы, надел очки и, взяв папку с документами, направился в кабинет шефа. Бесполезно даже стараться принять приличный вид – в простой белой рубашке навыпуск и джинсах я напоминал студента, а не сотрудника влиятельного секретного университета.

Дверь мне открыла Фьяметта – очень высокая и мрачная, в строгом брючном костюме.

– Прошу вас, – ассистентка пригласила меня войти, – будете кофе?

– Приветствую. Ага, если можно, – кивнул я. Александр Сорренто стоял у окна, сложив руки на груди.

Фьяметта вышла, а директор Клементинума наконец обернулся ко мне.

– Привет, Иван, – Сорренто улыбнулся мне тепло и искренне. Я приблизился, пожал начальнику руку.

– Здравствуйте, сеньор. Удачно долетели?

– Неплохо, – кивнул Сорренто, – садись, пожалуйста.

Сорренто уселся в кресло, я занял стул напротив. Я чувствовал себя как на экзамене – тревожно и беспокойно.

Директор Клементинума казался обаятельным, дружелюбным джентльменом лет шестидесяти, в элегантном костюме и в очках. Однако в глазах его не читалось ничего, кроме холодной решимости и непоколебимой уверенности в себе. За улыбкой прятались насмешка и снисходительность. А еще от него исходило легкое, почти неразличимое ощущение опасности.

– Иван, на фоне сложившейся ситуации нам в ближайшее время придется запускать проект «Монохром». Потребуются люди с самым сильным потенциалом.

Я напрягся, неуверенно покрутил в руках папку.

– Вы про группу Масок? Самые сомнительные кандидаты, – возразил я. – Мы, конечно, можем подобрать кого-нибудь из базы для экспедиции в Монохромный мир, но, сами понимаете, эта перспектива никого не обрадует.

– Нам нужны именно Маски, – отрезал Сорренто, – остальные не смогут перейти границу, их сил будет недостаточно. Вот, взгляни, – он протянул мне папку.

Я принял ее, начал листать представленные досье.

– Вы уверены, что это хорошая идея? – я не смог сдержать скептического тона. – У Эридана зависимость от его способности, он относится к дару, как наркоман к героину. Мареш еще не открыла полностью свою силу. Про Флауэрса ничего сказать не могу: вроде бы показатели у него самые средние.

– Скоро все изменится, – туманно отозвался Сорренто, – у них не останется выбора. К тому же, я уверен, ты сможешь уговорить молодых людей сотрудничать с нами и заняться оперативной работой.

– Я?! С какой стати. Моя роль здесь – сторожить границы Крымской зоны и Нефас заодно. Я плохо работаю с людьми, только с монстрами Пограничья, – я криво улыбнулся. – И какими аргументами я должен убеждать Эридана, Мареш и Флауэрса? Клементинум им никак не помог. Оставался в стороне, когда мир сдвинулся с места; бездействовал, пока они пытались с этим смириться. Мы ничего не сделали, чтобы предотвратить смерти… – мне давно хотелось высказаться, и я воспользовался этой возможностью. – К тому же вы хотите, чтобы ребята приняли участие в самоубийственном проекте.

Александр Сорренто спокойно выслушал мою речь. Потом, сцепив пальцы в замок, произнес:

– Количество Пограничных зон увеличивается с каждым днем. Происходит все больше инцидентов. В Штабе уверены, что скоро произойдет еще несколько… На высшем уровне было принято решение собрать экспедицию, пока мир окончательно не погрузился в хаос и не коллапсировал к черту, – услышав в спокойном голосе Сорренто эмоции, я удивился, – ты сам прекрасно об этом знаешь. Сейчас нет времени обсуждать, почему политики не заявили о работе Клементинума… Мы можем только действовать. Вспомни Стамбул. Часть города просто погрузилась во тьму, исчезла! Вместе с тысячами людей! Сколько еще подобных катастроф произойдет из-за влияния Пограничных зон?

Я откинулся на стуле, посмотрел на Сорренто, склонив голову набок.

– Да без понятия. Мне интересно, почему об этом не подумали раньше. Как вообще мы дошли до жизни такой? – я грустно усмехнулся. – Семьдесят лет абсолютно бессмысленной работы.

– Мы делали все, что могли, – Сорренто не стал спорить, – все, что требовала от нас ситуация.

Я рассеянно кивнул. Ну да, конечно.

Университет Клементинум основали семьдесят лет назад, когда были найдены первые зоны Пограничья. Ученые не могли с точностью сказать, существовали места с ярко выраженными геомагнитными аномалиями испокон веков или начали появляться сразу после Второй мировой войны. Зоны находили по всему миру, и, что самое странное, их количество увеличивалось с каждым годом. Современная наука объяснения этому феномену найти не могла, зато различные экстрасенсы, маги, эзотерики и прочие «просветленные» личности в один голос твердили: зоны Пограничья находились на стыке двух миров, где ткань между реальностями была особенно тонкой. Эта теория объясняла, откуда в зонах Пограничья появлялись артефакты: загадочные механизмы, питавшиеся человеческой энергией, обломки летательных аппаратов из неведомых материалов, амулеты с проклятьями, книги и карты неизвестных планет и миров, рассыпавшиеся в прах при малейшем прикосновении, загадочные приборы. Все эти сокровища хранились в зонах Пограничья, ожидая часа, когда ученые возьмутся за их изучение.

Факт существования Пограничных зон был засекречен правительствами всех стран (так же, как инцидент с падением летающей тарелки в Роузвелле), чтобы избежать паники и оградить умы людей от шокирующей информации.

Первый в своем роде Университет для изучения Пограничных зон организовали в одной из стран ОВД – Чехословакии. Разумеется, при благословении Москвы. В Праге находилась одна из самых мощных Пограничных зон в Восточной Европе, поэтому выбор места основания дискуссий не вызвал. Клементинум получил свое название в честь старинной иезуитской библиотеки в центре Праги.

До Перестройки Клементинум оставался закрытым и засекреченным объектом, где трудились археологи, историки, лингвисты, физики, этнологи и многие другие ученые, пытавшиеся разгадать тайны зон Пограничья. Но во время Перестройки Клементинум вдруг преобразовался в тайную общественную организацию, в какой-то степени объединявшую Восток и Запад. Лишь в начале девяностых ученые смогли объяснить сложившуюся в мире ситуацию. Правда испугала правящую элиту больше, чем угроза ядерной войны.

Реальность разрушалась. Реальность трещала по швам, и в зонах Пограничья швы почти разошлись. Сквозь эти прорехи из мира утекала энергия и жизненная сила…

И утекала она в Монохромный мир.

Найденные в Пограничье артефакты помогли ученым составить описание Монохромного мира. Очень приблизительное, ведь попасть в Монохромный мир и узнать всю правду никому до сих пор не удавалось. Монохромный мир находился ближе всего к современной Земле, и его можно было бы назвать «параллельным» – только вот время там шло совсем по другому направлению, и ученые постоянно фиксировали парадоксы. Мир был крайне нестабилен и то исчезал с радаров, то вновь появлялся черно-белой рябью — именно поэтому его и назвали Монохромным. Ученые принимали радио- и видеосигналы, в зонах Пограничья техника становилась особенно чувствительной и регистрировала различные аномалии.

Ученые собирали кусочки головоломки, пытаясь выстроить их в логичное и понятное объяснение, но фактов катастрофически не хватало.

Все, что показывали приборы – умирающий мир, разрушенный войнами, разоренный, заброшенный, затянутый ядовитым туманом.

– Значит, вы хотите, чтобы я уговорил группу Масок сотрудничать с Клементинумом и нанял их на работу, – я постарался подвести итог нашей беседы.

Сорренто кивнул.

– Ты должен убедить их хотя бы прийти к нам в офис. Все они живут в Великобритании, это будет несложно. Отправишься в Шотландское отделение Клементинума. Я тебя познакомлю с руководителем, Амина Сингх – потрясающая женщина и великолепный специалист! Она давно наблюдает за Масками, именно она направила мне досье…

– С каждым придется проводить мотивационную беседу, – я перебил шефа и внимательно уставился на него.

– Если наши предсказатели не ошиблись, скоро к нам придет Мареш, – пожал плечами Сорренто. Я подумал, что начальник в этот момент напоминал злодея из комиксов, – просто будь начеку. Уже полдела. Ее ты легко убедишь.

– Придет? – переспросил я. – Она воспользуется своей способностью?

– Подробностей я не знаю, – пожал плечами Сорренто. – Сам понимаешь, предсказатели – ненадежный источник информации. Но они полагают, что да, сила девушки активируется в ближайшее время.

– Понятно, – кивнул я, хотя, конечно, ни черта я не понял.

Вошла Фьяметта с двумя чашками кофе. Мне хотелось поскорее покинуть кабинет шефа, но пришлось остаться – пить кофе и отвечать на никому не интересные вопросы о буднях Севастопольского отделения, здоровье моих родителей и количестве случаев, когда я использовал свою способность.

Кажется, Сорренто остался доволен услышанным. Через двадцать мучительных минут он наконец отпустил меня, пообещав в ближайшем будущем обсудить детали проекта.

Я с облегчением выскочил за дверь.

– Ну, как прошло? – без особого интереса спросил Дима, когда я вернулся.

Я взглянул на коллегу и, улыбнувшись, ответил:

– Никак. Заставил заниматься подбором персонала, представляешь?

Дима закатил глаза.

– Надеюсь, тебе за это доплатят?

Я еле сдержался, чтобы не засмеяться ему в лицо.

Домой я вернулся только к обеду. Тучи разошлись, и снова стало припекать солнце. Я принял душ, выпил прохладного пива и устроился на диване с книгой, надеясь отвлечься от мыслей о работе и великих планах Сорренто. Я второй раз перечитывал «Облачный атлас» Дэвида Митчелла. Эта книга будто возвращала меня к жизни.

Никогда не думал, что магия может настолько утомлять.

Я успел прочитать пару глав. За это время раздалось несколько звонков и пришла пара смс, но я упорно их игнорировал. Когда зазвонил домашний, ответить все-таки пришлось.

– Ваня, привет! Нужна твоя помощь… Подежуришь в бастионе до вечерней смены? Мне нужно Сашку из садика забрать, она заболела, – Татьяна выпалила всю тираду единым потоком, пока я не успел опомниться, – там еще Антон будет, так что не заскучаешь…

– Привет. Ну, я сам только с дежурства вернулся, – попробовал возразить я.

– Все оперативники заняты. У Сашки температура под 39, в такую погоду! Выручишь? – Таня была непреклонна.

Делать нечего: в бастионе полагалось дежурить двум оперативникам.

– Ладно, не вопрос. Через час буду.

– Спасибо, друг. С меня пончики. И проверь смс, – радостно ответила Татьяна.

– Ага, – я выключил трубку и с трагическим видом прикрыл глаза рукой.

Отличный вечер отличного дня.

Пришлось собираться. Я бросил в рюкзак «Облачный атлас», планшет, переоделся в удобную одежду и, не теряя времени, отправился в Михайловский бастион.

По дороге мне вспомнились слова Сорренто: «Скоро Мареш сама придет к нам». Что бы это могло означать? Судя по досье, Андела Мареш обладала силой Проводника, но способности ее до сего дня не проявлялись. Бедная девочка. И ведь никак не поможешь ей, не предупредишь… Я решил добраться до Бастиона и поискать в социальных сетях ее профиль.

Оставалось надеяться, что она уже нашла мой инстаграм, и он хоть немного помог ей разглядеть реальный мир.

7. Андела

Закрывшись в номере, мы с Тейтом пили. Я не могла плакать, зато могла поглощать виски с колой – и мне становилось легче. Я рассказывала Тейту о Пограничной зоне: запинаясь, сбиваясь, перескакивая с одного на другое. Показывала фотографии из инстаграма и пыталась убедить мужа, что не схожу с ума.

Кажется, он верил мне, делал все, чтобы меня успокоить, но я видела – Тейт до смерти перепуган моим состоянием. На его месте я бы тоже была в шоке.

Тот день я помню очень смутно: все слилось в бесконечный круговорот ужаса и отчаяния. От меня ничего не осталось. Только страх. Я больше не чувствовала себя собой.

Наверное, в такой ситуации логичнее всего было собраться и приступить к поискам ответов на вопросы, но… Меня с головой накрыло паникой и страхом перед действительностью. Я тонула, задыхалась и не хотела возвращаться обратно. Кажется, мне нравилось тонуть.

Тейт хотел позвонить моей маме. Я наотрез отказалась. Часам к шести вечера меня немного отпустило, я, не раздеваясь, заползла под одеяло и моментально заснула.

Что за этим последовало, сложно назвать приятным опытом. Казалось бы, куда уж хуже? Но фотография в Нилс Ярде запустила чудовищную цепную реакцию, и вот моя жизнь рассыпалась и разваливалась на куски в ничтожно короткие сроки.

Сначала мне приснился сон. Мне всегда снились очень яркие, натуралистичные сны. Иногда я даже практиковала «осознанные сновидения», но это было чем-то простым и естественным, лишенным мистической подоплеки.

В том сне я перенеслась в заброшенный зал кинотеатра. Я не удивилась: я точно знала, что нахожусь во сне, и страха не испытывала.

Я сидела в некогда удобном и мягком кресле. Теперь оно насквозь прогнило и почти разваливалось, как и все остальное в зале. Стены покрывали куски облупившейся краски и кляксы плесени. От экрана шло слабое мерцание, и показывали там улицу, освещенную светом газовых фонарей; дома с темными квадратами окон; уходящие в туман трамвайные рельсы… Вдоль улицы росли каштаны, их листья колыхались от дуновения ветра.

Я подалась вперед, вцепилась в спинку кресла. Ветхая обивка оказалась влажной и пористой, очень неприятной на ощупь.

Картинка на экране оставалась неизменной. Все так же трепетали листья на деревьях, мигал потухающий фонарь, и сквозь тишину доносился далекий стук колес по трамвайным рельсам.

Я поднялась, не отрывая зачарованного взгляда от экрана, и спустилась вниз. На секунду замерла перед сценой, а потом поднялась к экрану и встала напротив него. Протянула руку вперед, чтобы потрогать белую ткань, убедиться, что улица по ту сторону – не более чем декорация из артхаусного фильма.

Но я не ощутила мягкой поверхности ткани; я коснулась воздуха. Никакого экрана не было и в помине.

Я очутилась в самом начале улицы. «Это сон», – решила я. Просто очень реалистичный, но другие сны мне и не снились. Я не ощутила опасности. Мне захотелось узнать, что же там, по ту сторону экрана. Пройтись вдоль трамвайных рельсов, вдохнуть свежий ночной воздух.

Я чувствовала себя кэрроловской Алисой или Люси Пэвенси из «Хроник Нарнии».

Я оказалась в сумрачной и неприветливой Праге из другого мира. Я узнавала и одновременно не узнавала свой родной город. Его улицы были пропитаны ощущением запустения и тоски.

Я настороженно рассматривала дома. Здесь смешались все стили от классицизма до ар-нуво, то и дело попадались средневековые постройки. Я вышла к Площади Республики и увидела одинокую Пороховую башню, стоящую среди ветхих покосившихся домов.

Я двинулась к ней. Еще раз огляделась – в тусклом свете фонарей площадь и Пороховая башня выглядели зловеще. Меня влекло любопытство, которому я не могла сопротивляться. В конце концов, это был всего лишь сон. Что изменится, если я посмотрю?

Я толкнула дверь и зашла в пустынную, слабо освещенную караулку. Взяла свечу в подсвечнике и направилась к винтовой лестнице в углу комнаты.

Я ступала бесшумно, вдыхала запах древних камней и сырости. Добравшись до верхней площадки, я заметила, что оказалась в совершенно другом месте. Теперь я стояла в начале длинного коридора в крепости. Бойницы выходили на спокойные воды бухты, сквозь них в коридор лился яркий солнечный свет.

Пахло морем, прогретым на солнце песчаником, древесиной и книжной пылью. Вдоль стен располагались стеклянные витрины с экспонатами, натурные образцы оружия, инсталляции, висели старинные флаги и карты, старые фотографии в рамках. Это был музей военной истории, но какого же мира?

Я двинулась вперед по коридору и через некоторое время остановилась возле полукруглого эркера, в котором стояла огромная осадная установка. Блики солнечного света падали на гладкий черный чугун. Машина казалась совсем безобидной: всего лишь старый, сломанный музейный экспонат, покрытый легким слоем пыли. Конструкция представляла собой некое хаотическое переплетение пушек с зияющими черными жерлами, колес, шестеренок и рычагов. Я плохо разбиралась в истории оружия, но даже моих скудных знаний хватило, чтобы понять – машина не имела аналогов в моем родном мире.

А еще мне показалось, что я уже видела эту установку раньше.

– Нефас, – шепнула мне память, – Многоликая Чума…

Чтобы вспомнить, нужно лишь коснуться.

Я дотронулась до машины, провела пальцами по металлу.

– Как долго ты спала, древняя древность? Бррр, – прокомментировала я.

Я попыталась отнять руку и не смогла. Меня захлестнуло раздражением и яростью. Я ничего не могла изменить, стала беспомощной в собственном сне! Ладонь словно прилипла к проклятой машине. Я выругалась на смеси чешского и русского.

Внезапно всю руку от ладони до плеча прошило резкой болью. Я вскрикнула и едва удержалась на ногах. Боль продолжала усиливаться, словно руку мне вскрывали и методично вынимали из нее кости. Из глаз потекли слезы. Что-то черное и маслянистое отделилось от древней установки, поползло по пальцам, оплетая их, потом переместилось на запястье, выше, выше.

Я уже ничего не видела от застилавших глаза слез. Боль была нестерпимой, резала по живому, проникая в каждую клеточку тела и терзая меня…

Помню, что пыталась потерять сознание, отключиться, но нечто удерживало меня на поверхности, не давая погрузиться в спасительную темноту. Я снова попыталась вырваться, но потерпела поражение. Черная дрянь теперь светилась тускло-серым светом, окутывая мою многострадальную руку завораживающим сиянием.

Боль вдруг переместилась на спину, и я сдавленно застонала.

«Я хочу проснуться, пожалуйста, я хочу проснуться!» – твердила я себе, но ничего не происходило.

Боль не сулила мне ничего хорошего – либо я сойду с ума, либо умру. И я не была уверена, что в конкретной ситуации я бы предпочла.

Я кучей рухнула на колени. На удивление, боль от удара о паркетный пол оказалась отрезвляющей. Я бросила взгляд на свою руку и…

Кто-то вцепился в мои плечи, резко дернул назад, оттаскивая от ужасной установки. Меня подняли на ноги, но я пошатнулась и упала бы, если бы меня не подхватили под мышки. Потом меня поволокли прочь, но я уже не видела куда – боги оказались милосердными, и мое сознание погрузилось во тьму.

Какой странный сон. Сначала я решила, что мне снится сон во сне. Ну, вроде того фильма – «Начало», где хакеры сновидений пробирались в подсознание людей и совершали ограбления.

Когда я проснулась, то обнаружила себя не в кровати в номере отеля, а в совершенно ином месте. В белой-белой комнате, залитой ярким солнечным светом, за письменным столом сидел очень хмурый молодой человек и задумчиво читал что-то с экрана планшета. Едва слышно жужжал старенький вентилятор, старательно разгоняя затхлый больничный воздух, за окном шумели машины, а в соседнем кабинете шел очень эмоциональный спор. Молодой человек оторвался наконец от компьютера, снял очки, отложил их в сторону и потер уставшие глаза.

Я лежала на жесткой кушетке, не чувствуя правой руки. Это мне не понравилось совершенно.

Молодой человек подошел ко мне, проверил пульс, окинул мою руку сконфуженным взглядом.

– Андела? Вы меня слышите? – спросил он сначала по-английски, а потом по-русски.

– Ne, prosím, nechte mě být na pokoji! – агрессивно отозвалась я.

– Андела, – повторил он.

Я скосила глаза на правую руку и не произнесла ни слова. Потому что слов не было. Боли, в общем-то, тоже.

Незнакомец в ожидании хоть какой-то реакции удивленно уставился на меня. Я по-прежнему молчала, не отрывая взгляда от руки. Забеспокоившись, он придвинул стул вплотную к кушетке и опустился на него.

– Андела, взгляните на меня, – потребовал молодой человек по-русски.

Но я не могла. Смотрела на свою руку, вернее на то, во что она превратилась. Кости словно вытянулись, стали длиннее, тоньше и легче, кожа почернела, сделалась грубой и жесткой. Пальцы теперь были длинными и суставчатыми и напоминали жутковатую птичью лапу.

– Это… что? – прохрипела я. – Что со мной?!

– Я расскажу вам. Пожалуйста, посмотрите на меня.

Я с трудом подняла взгляд. Широко раскрытыми глазами смотрела на человека, вытащившего меня из военного музея в неведомом мире или в моем сне.

Мужчина лет тридцати, с темными вьющимися волосами. В его лице не угадывалось и намека на сострадание – лишь сосредоточенность и внимательность.

– Что с моей рукой? Где я? – русские слова наскакивали друг на друга, мешались, и молодой человек не сразу понял, о чем я толкую. – Объясните мне.

Я резко села на кушетке, подтянула под себя ноги, прижалась спиной к стене.

– Я ведь не сплю? – прибавила я.

Это было уже совсем не смешно. Странный, очень странный сон и ни разу не интересный.

Он отрицательно покачал головой.

– Я вытащил вас в последний момент, – сказал молодой человек.

– Я должна убедиться, что это не сон.

– Какие доказательства вам нужны?

– Я должна убедиться... У вас есть нож? Скальпель? Бритва? – мой голос дрожал. – Что-нибудь острое.

– Вы с ума сошли? – ужаснулся незнакомец.

– Не вам решать! – я проворно соскочила с кушетки и метнулась к шкафу с медикаментами. Нашла там шприц, разорвала упаковку и, не дав своему спасителю опомниться, всадила иглу в здоровую руку.

– Черт! – глаза моментально наполнились слезами. Боль была настоящей. Кровь – тоже.

Я не проснулась.

Все происходило на самом деле.

– Андела! – я чувствовала, как молодой человек обнимает меня за плечи. Слышала, что в комнату зашла медсестра. Ранку обработали и заклеили пластырем, заставили меня выпить успокоительное.

Сон не заканчивался; меня накрыло ужасным, чудовищным ощущением реальности происходящего.

– Все это должно было случиться, – тихо произнес молодой человек.

– А вы сильны в утешениях, – пробормотала я.

Молодой человек по-прежнему обнимал меня за плечи. Это неправильно; так меня мог обнимать только Тейт. Я отстранилась и прижалась спиной к стене.

– Я даже имени вашего не знаю, – сказала я.

– Иван.

– Хорошо. А откуда вам известно мое имя?

– Вы были в базе данных Клементинума – одна из немногих, у кого способность проявилась на сто процентов. Гораздо сложнее объяснить вам, где вы сейчас находитесь и что, собственно, будет дальше.

– Ага, значит будет еще и продолжение… господи, – выдохнула я. Мало мне было Пограничных зон! Кстати, я, похоже, как раз угодила в одну из них. Да еще и умудрилась покалечиться. Отлично съездила в Эдинбург, ничего не скажешь! Я не могла понять, хотелось ли мне истерически разрыдаться или все же рассмеяться над собой.

Мир трещал и разваливался. Цветные осколки, искры, конфетти. Больше не будет Анделы Мареш, ее место займет уже совсем другая девушка.

– Так куда же меня занесло? – поморщившись, я снова внимательно изучила руку. Такого просто не могло быть. Но тем не менее…

– Андела, прозвучит безумно, но мы сейчас в Севастополе, – поведал загадочный Иван. Судя по его уставшему виду, ситуация безумно тяготила Ивана, и ему хотелось оказаться как можно дальше от людей в общем и от меня в частности.

– В Севастополе, – эхом повторила я, – заснула в Эдинбурге, а очнулась в Севастополе.

– Можно сказать и так. Только это был не просто сон. Вас занесло в Монохромный мир, – не очень дружелюбно отрезал Иван, – а потом в Пограничную зону. Вы ведь и раньше путешествовали во сне, всегда это умели. Но раньше пересекать границы миров могло только ваше эфирное тело.

Никогда за собой подобного не замечала, но ладно. Или он имел в виду мои опыты с осознанным сновидением? Но ведь это было совершенно несерьезно.

– А сейчас я по-настоящему… перешла? – уточнила я.

Иван раздраженно передернул плечами.

– Как видите, – мрачно отозвался он.

Действительно, глупый вопрос, могла бы и не спрашивать! Во мне начинало закипать раздражение.

Мозг отказывался воспринимать реальность. Меня затошнило, и здоровой рукой я закрыла глаза, чтобы не видеть ни Ивана, ни кабинет.

Этот человек говорит о Пограничных зонах. Выходит, все это правда, и Иван явно в курсе происходящего. Я хотела спросить про Клементинум (в моем понимании, это была библиотека в центре Праги, но вот что подразумевал Иван?), но молодой человек заявил:

– Вы счастливчик, Андела. Если бы я не оттащил вас от Катюши, вряд ли бы вы отделались покалеченной рукой.

– Вам нужно вручить первый приз как лучшему мастеру утешить и успокоить, – нервно усмехнулась я, – Катюша, та черная установка? Мне казалось, я помню ее… Нефас, Многоликая Чума, вот как она по-настоящему называется.

Интересно, откуда в моей голове взялись эти знания? Как будто я вдруг вспомнила.

Нахмурившись, Иван кивнул.

– Да, Нефас. Мерзкий магический артефакт. Его забросило в Пограничную зону из Монохромного мира. Мы понятия не имеем, что это. Но оно любит калечить людей, питается их жизненной силой. И никто не может его нейтрализовать, даже Сорренто.

Хорошо, допустим. Попытаюсь уложить этот факт в голове, как-нибудь потом смирюсь.

– Я должна поговорить с мужем, – заявила я, – предупредить, что я в относительном порядке. Господи, да Тейт, наверное, с ума сходит… – еще одна паническая мысль проникла в мой мозг, и я попробовала сползти с кушетки. Тело меня не слушалось. Иван мягко заставил меня сесть обратно.

– Мы связались с вашим мужем, он в курсе.

– Простите, но в курсе чего?

– Мы сказали ему правду: вы в Клементинуме и скоро вернетесь. Все это связано с фотографиями тварей, Пограничными зонами и ангелами подземки. Только пришлось применить гипноз – надо было убедить Тейта, что все в порядке и через пару дней мы прилетим в Шотландию. Использовали комбинированный метод убеждения, – невесело усмехнулся Иван. – У нас в институте его так называют. К нему приставили агента из Шотландского отделения, потому что возникли некоторые проблемы… с убеждением.

– Да уж, Тейту тяжело навязать свою волю. Но я все равно хочу с ним поговорить! – настойчиво потребовала я. – Мне нужен доступ в скайп! Он должен услышать от меня, что все в порядке!

– Не сейчас, – покачал головой Иван, – чуть позже. Сначала попробуйте немного успокоиться и…

– Успокоиться? Да вы издеваетесь, что ли?!

Дыхание вдруг резко перехватило. Меня накрыло волной страха и одиночества, настолько сильного, что я больше не могла сдерживать слезы. Я разрыдалась, закрыв лицо ладонями – одной нормальной, а второй – страшной и чужой.

Слезы бежали и бежали по щекам, никак не желая останавливаться.

Я превратилась в комок злости, страха и отчаяния. Я проходила все стадии шока единовременно: неприятие и паника, осознание и смирение с неизбежным.

Иван не старался меня утешить, он просто сел рядом и снова обнял меня. На этот раз я не возражала. Я чувствовала, что когда-то давно он попал в похожую ситуацию и очень хорошо меня понимает. Я была благодарна за его молчаливое участие. Мне не становилось легче, но теперь я чувствовала себя в относительной безопасности.

– Как мне все объяснить Тейту? – набравшись мужества, я снова посмотрела на правую руку. Она казалась инородной, пришитой к моему телу по ошибке. Думаю, в тот момент я не до конца осознавала весь ужас случившегося со мной.

– Не знаю, – покачал головой Иван, – просто сказать правду. А может, он не захочет этого видеть и не заметит.

Я осторожно пошевелила искалеченной рукой, подняла ее к глазам, изучая неестественно длинные пальцы. В ушах зашумело, и я вновь ощутила приступ панического страха. Это неправильно, так не может быть! С трудом справившись с собой, я произнесла:

– Ну, как-то сложно не заметить, что рука твоей жены напоминает жуткую лапу монстра! Допустим, я ее забинтую…

– Как правило, обычные люди не замечают повреждений, нанесенных магическими артефактами. Они чувствуют некую странность в вас, но не более, – перебил меня Иван.

Он поднялся с кушетки и подошел к окну, распахнул его. До меня донеслись запахи выхлопных газов, смешанные с ароматом росшей под окнами глицинии. Город, который я увидела сквозь открытое окно, был живым. Прекрасный, шумный, опаленный солнцем город, один из последних, все еще державших оборону в войне за жизнь нашего больного безумного мира.

– Обычные люди? А мы тут, получается, необычные? Поздравляю, ты чертов волшебник, Гарри! – я не смогла удержаться от саркастического комментария. Очень любила эту фразу, но не думала, что однажды произнесу ее, и она окажется настолько в тему. – Как я буду теперь рисовать? Фотографировать? Работать на компьютере? – сотни вопросов роились в моих мыслях, и я не находила на них ответа. Смогу ли я вообще теперь пользоваться своей правой рукой, или придется учиться делать все левой?! От этих размышлений мне было тошно, хотелось плакать. Закончилась моя жизнь, похожая на клип Ланы Дель Рей. Теперь все станет грустно, трагично и мрачно?! Да как бы не так. Я сжала зубы и заставила себя не реветь. Я жива. Тейт жив. Это самое главное.

– Вы должны кое-что увидеть, – Иван взял со стола три одинаковые папки и протянул мне, – это ваше досье из базы данных.

Мне не пришлось долго искать, папка с фамилией «Мареш» лежала сверху. Я открыла ее и увидела свою фотографию, приколотую к толстой стопке листов А4. Под снимком обнаружилось резюме с описанием моей «способности», энцефалограмма, другие медицинские данные, сведения о месте жительства и учебы.

На последней странице было напечатано только одно слово – «Пьеро».

Я открыла вторую папку и от неожиданности едва не выронила ее: с фотографии на меня смотрел бледный веснушчатый Холден Эридан.

Я быстро пролистала его профайл. На последней странице тоже значилось имя персонажа Комедии масок – «Скарамуш».

Парень из третьей папки – Кай Флауэрс, «Арлекин» – был мне не знаком, но я точно слышала его фамилию.

Флауэрс, Флауэрс…

Фамилия начальника Тейта и Холдена.

Сколько внезапных совпадений!..

– Надо думать, у нас много общего, – заметила я, отложив документы в сторону, – жаль, там нет Доктора Чумы, мне всегда нравилась эта маска.

– Это я, – Иван скривился, словно его заставили съесть лимон целиком, – вы абсолютно правы насчет общности. Наша способность проявилась на сто процентов.

– Вы имеете в виду, наша суперсила.

– Ну, если вас устраивает такая формулировка, то да, – кивнул Иван, и на его лице мелькнула тень улыбки.

– Картинка все равно не складывается, – упрямо сказала я. – Пограничные зоны, Клементинум, Нефас, эти странные досье.

– Сейчас мы заглянем в институт, и станет понятнее, – пообещал Иван. – Вы были ранены, и пришлось отвезти вас в больницу. Господи, ну и день сегодня…

Приятно осознавать, что день был чудовищным не только у меня.

Дверь внезапно распахнулась, и в кабинет вошла высокая рыжеволосая девушка в строгом брючном костюме.

– Сеньор Сорренто прислал за вами машину, – обратилась она к Ивану на английском с сильным акцентом, – он хочет побеседовать с мисс Мареш. Приветствую вас, мисс, – девушка мягко улыбнулась мне, – сожалеем, что вам пришлось это пережить. Глава Клементинума искренне вам сочувствует и надеется, что вы не откажетесь поехать с нами в институт.

– Я думала, мне пришлют сову, – пробормотала я, – но, похоже, выбора у меня все равно нет.

Иван помог мне встать на ноги. Мы поковыляли к выходу из комнаты. Я цеплялась за Ивана, думая только о том, как воспринял случившееся Тейт. Я безумно хотела к нему. Всей душой желала вернуться, обнять его и навсегда стереть этот день из памяти.

Но пути назад не было: это я осознала со всей ясностью.

Фотография из Нилс Ярда запустила цепную реакцию. И вот я оказалась здесь, в Севастополе. Лорна будет смеяться, когда услышит эту историю. Если услышит…

Я подумала о подруге. Она сейчас представлялась мне существом из далекой-далекой галактики. Лорна осталась в спокойном и понятном мире, где мы когда-то были счастливы в своей простой повседневной жизни. Наверное, до этого момента я не понимала, насколько мне везло.

Девушка в строгом костюме проводила нас к симпатичному белому джипу. Сама села за руль; мы с Иваном забрались на заднее сиденье.

Она тронулась с места.

Я смотрела в окно на уютные улочки, скверы и площади. Севастополь казался городом из чьего-то полузабытого сна. В его атмосфере ощущалась странная, очень тяжелая меланхолия, и я поняла, что вряд ли смогу его полюбить. Иван рассеянно наблюдал за дорогой, полностью погрузившись в свои мысли. Он выглядел уставшим и вымотанным.

День за днем здесь ничего не менялось, догадалась я. Всегда было одно и то же. Я втянула голову в плечи и закрыла глаза. Господи, как же мне хотелось просто исчезнуть.

8. Иван

Когда Александр Сорренто сказал: «Скоро нас найдет Андела Мареш», я и представить себе не мог, что это произойдет настолько скоро. Впрочем, это было одним из поразительных качеств моего шефа – он будто бы все знал наперед. И уже тем более понимал нас лучше, чем мы сами.

Сорренто очень долго беседовал с Анделой в своем кабинете, я в это время нервно пил кофе в оупенспейсе. Коллеги шептались и бубнили за моей спиной, но попыток заговорить никто не предпринимал.

Ни с кем из нас Сорренто так долго не обсуждал «вводный курс». Оно и неудивительно. За все годы существования Клементинума Проводник встретился впервые. Естественно, к девушке было повышенное внимание!

Меня мучил вопрос, почему же ее силы проявились только сейчас. Почему Андела попала именно к Нефасу, и он послужил катализатором пробуждения способности. Все произошедшее казалось странным даже мне, а уж я за годы работы в Клементинуме всякого насмотрелся.

Когда я допивал третью кружку, в кабинет наконец вошла Андела в сопровождении Сорренто и его ассистентки. Девушка по-прежнему была в носках – никто не потрудился найти ей обувь. Группа решительно двинулась ко мне, и я почуял неладное.

– Иван, я прошу тебя позаботиться о нашей гостье, – с ходу припечатал меня Сорренто, – у тебя вроде бы есть свободная комната. Фьяметта, мисс Мареш нужна одежда. С документами и билетами мы разберемся.

Андела выглядела еще более опустошенной и запуганной. Я искренне ей сочувствовал, но не хотел брать на себя ответственность и заботиться о человеке, который впервые столкнулся с изнанкой мира. По части утешений я действительно был полный ноль.

Но Сорренто, как всегда, все решил за меня.

– Иван, мы заедем в магазин, а потом к тебе, – деловито сообщила Фьяметта.

Я равнодушно пожал плечами. Шефу наплевать на мое личное пространство. Когда дело доходит до работы, я полностью в его власти. Все мы в его власти.

– Завтра рекомендую тебе взять мисс Мареш в штаб на дежурство, – Сорренто жестом заботливого дядюшки обнял девушку за плечи, и она слегка поежилась, – а на послезавтра, думаю, можно будет заказать билеты…

– Я хочу поговорить с мужем, – уставшим, но твердым голосом напомнила Андела. – Это самое важное.

– Вы сможете зайти в скайп с моего компьютера, – пообещал я. – Поехали, Андела, день был тяжелый.

– Не то слово, – блекло улыбнулась она.

Сорренто проводил нас к белому джипу Фьяметты. Было около девяти часов вечера; мы заехали в торговый центр и купили Анделе кеды и минимальный запас одежды, потом Фьяметта подбросила нас до моего дома в районе Стрелецкой бухты и, раздав на прощание рекомендации, укатила обратно во фронт-офис.

Я снимал маленькую квартирку на первом этаже частного дома, рассчитанного на несколько семей. Открыл дверь, пропуская Анделу внутрь. Она вошла и с потерянным видом опустилась на стул рядом с обеденным столом. Я достал ноутбук и включил его, поставил чайник. На душе было гадко; я совершенно не представлял, что сказать. Неловкость, неловкость, неловкость.

Компьютер загрузился. Андела, поморщившись, несколько раз сжала и разжала пальцы своей искалеченной руки. Потом попробовала взять мышку.

С трудом, но у нее получилось. Анделу, кажется, удовлетворил результат, и она открыла скайп. Попробовала ввести данные своего аккаунта. Печатала она теперь медленно. И все же печатала! Рука вполне ее слушалась.

– Получается! – девушка обернулась ко мне и подняла вверх большой палец. Потом скайп загрузился, и Андела сразу же позвонила мужу.

Он тотчас ответил: бледный, насмерть перепуганный, с покрасневшими глазами.

– Энди… – хриплым голосом начал он. Мне казалось, парень едва сдерживает слезы. – Они сказали, что с тобой все хорошо, но я не верил, я… – он замолчал, пытаясь собраться. Потом продолжил:

– Теперь все хорошо. Я тебя вижу. И чертовски скучаю, – он попытался улыбнуться, но вышло у него как-то чересчур несчастно. Парню, видимо, тоже досталось. Уж седых волос у него точно прибавилось за этот день.

– Все не очень хорошо, но да, я жива, – Андела нервно улыбнулась в ответ, – с тобой там агент Клементинума?

Тейт поерзал на стуле и сдвинулся в сторону, стараясь открыть обзор. В кресле в дальнем углу номера сидела очень строгая азиатка. Она читала книгу с абсолютно непроницаемым выражением лица.

– Да, это мисс Шэн. Она вроде как за мной наблюдает. Я был не очень сговорчив, когда ее коллеги пытались промыть мне мозг. Грозился прийти в Клементинум и вынести все к чертям… – Тейт замялся. – Мисс Шэн говорит, когда ты вернешься, мы сможем вместе отправиться в этот чертов институт. Так что, как видишь, сижу и смиренно жду твоего возвращения, – он криво усмехнулся, а потом бросил недовольный взгляд на мисс Шэн. Та даже бровью не повела.

– Я в тебе не сомневалась, – Андела светилась от гордости, – очень переживала, что ты сойдешь с ума от беспокойства…

– Ну, я почти! – сообщил Тейт. – Проснулся с похмелья и обнаружил, что тебя нет… И тут в дверь начали ломиться какие-то «люди в черном», – он поморщился. – Единственный их плюс – они убедили мое руководство дать мне отпуск на неделю и оплатили проживание в номере. Должен же от них быть какой-то толк?!

– На самом деле, они многое делают, – возразила Андела, – я говорила с ректором, сеньором Сорренто.

– Да я понимаю, Энди, понимаю, – вздохнул Тейт, – у меня только один вопрос: где эти ребята были раньше?!

Мисс Шэн, похоже, полностью слилась с обстановкой. Или демонстрировала выдержку в стиле монахов Шао Линя. Эта женщина была абсолютно невозмутима! Будь я на ее месте, уже встряхнул бы этого Тейта как следует. Хотя, конечно, в чем-то он был прав…

– Риторический вопрос, – Андела устроилась на стуле поудобнее.

– Где ты? На институт не похоже. Они тебе сняли номер в отеле?

– Эээ, нет, меня приютил сотрудник института, Иван, это он меня вытащил из Пограничной зоны. Иван, это Тейт, Тейт, это Иван, – девушка втянула меня в поле зрения камеры, и мне пришлось неловко помахать ее мужу. Тейт хмуро кивнул, потом сказал:

– Спасибо вам. Мисс Шэн уверяла, вы скоро приедете?

– Да, нам придется добираться в Эдинбург с пересадками, – ответил я. – Но еще пару дней пробудем в Севастополе. Сеньор Сорренто хочет посвятить Анделу в курс дела.

– Ничего себе. Этот Сорренто всерьез решил заняться трудоустройством Энди? Или как? Он вообще в курсе, что у нее есть учеба и работа, да и вообще личная жизнь? – судя по голосу, Тейта эта ситуация ужасно бесила.

– Если сеньор Сорренто ставит перед собой цель, он ее, как правило, добивается, – мрачно поведал я.

– Давайте пока не будем обсуждать Сорренто, а то меня скоро начнет тошнить при упоминании этого имени, – пожаловалась Андела, – его сегодня было слишком много. Тейт, я тебя люблю. И я скоро вернусь. Передай мисс Шэн привет. Она вообще дышит?!

Я почувствовал себя лишним. Налил себе кружку чая, взял сигареты и вышел на улицу. В глубине души я испытал зависть. Здорово, наверное, когда есть человек, которому ты не безразличен. И здорово, что такие пары существуют. Эти двое действительно любили друг друга. Как красиво и непривычно. Всегда искренне удивлялся, как людям удается находить взаимную любовь, влюбляться, создавать семьи… Для меня это было чем-то из разряда фантастики.

Я сел на крыльце и закурил. Из окна соседней квартиры высунулась тетя Люба, пухленькая и бойкая дама, гуру городских сплетен и хозяйка небольшого бизнеса по продаже сувениров на набережной.

– Ва-а-ань, – протянула она, – Ваня, привет. У тебя там что, девушка? – заговорщицким тоном поинтересовалась она.

– Привет, теть Люб. Ну да, девушка. Только она замужем, – я закурил, – коллега моя. Иностранка, – я решил еще больше распалить соседкино любопытство.

– Да ты что-о-о, – Люба улыбнулась простой и душевной улыбкой, – а откуда она?

– Из Лондона.

Тетя Люба схватилась за сердце.

– Ну ничего себе, Ванька, ты смотри! Муж не стена, подвинется. Ты-то жених завидный…

Я закатил глаза. Вот она, вся суть советского воспитания – всем есть дело до твоей личной жизни. Впрочем, в случае тети Любы я был уверен – эта женщина и правда за меня переживала.

– Как на работе-то? Совсем тебя не вижу, – посетовала Люба.

– Ужасно, – поморщился я, – спасибо за заботу, теть Люб. Привет всем передавайте.

– Ладно-ладно. Заходи как-нибудь, – улыбнулась она, помахала рукой и исчезла.

Из комнаты все еще доносилась сбивчивая английская речь – Андела разговаривала с мужем. Не хотелось им мешать.

Я выкурил пару сигарет, допил чай, обменялся сообщениями в социальных сетях. Захотелось есть. Я решил вернуться обратно и что-нибудь приготовить. В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге показалась Андела.

– У тебя есть что-нибудь выпить? – нервно спросила она. – Ничего, что я на «ты»? – у Анделы был забавный акцент, когда она говорила по–русски. – И поесть бы… – извиняющимся тоном прибавила девушка.

– Как раз собирался приготовить, – кивнул я, – омлет с тостами будешь?

– Я буду все! – глаза ее просияли. – Тебе помочь? Что надо делать?

Мы зашли в гостиную, совмещенную с кухней. Насчет второй комнаты Сорренто погорячился – там было чертовски мало места, и я использовал ее как склад: хранил в ней походный рюкзак, велосипед, даже чудом уцелевший дюралевый меч со времен ролевой молодости.

– Что делать – пить чай и ждать, когда омлет приготовится, – улыбнулся я. – А, да, там в холодильнике вроде пиво было.

Андела достала банку пива и уселась обратно. Я быстренько приготовил ужин.

– Я сейчас очень близка к алкоголизму, – пожаловалась девушка, – ужас просто.

– Со мной было так же, – махнул рукой я, – все нормально. Скоро привыкнешь.

– Только не говори мне, что ты привык, все равно не поверю.

Я поставил тарелки на стол и развел руками.

– Подловила. Ни черта я ни привык.

– Я так и думала, – Андела принялась за омлет и тост одновременно. Искалеченная рука доставляла ей неудобства, но девушка поразительно легко с этим справлялась.

Мы поужинали и выпили чаю с засохшими мармеладками (больше у меня ничего не нашлось).

– Может, посидим на улице? У вас тут вроде красиво, – предложила Андела, – я заметила нечто вроде бухты.

– Почему бы и нет.

Мы взяли пиво и вышли из квартиры, обошли дом и оказались в примыкавшем к нему саду. Пробрались сквозь заросли неухоженных растений и уселись в старые кресла-качалки, которыми пользовались все жильцы дома.

Из нашего сада открывался вид на море и раскинувшийся внизу город. Грех было не воспользоваться прекрасной смотровой площадкой. Давным-давно стемнело, и Севастополь тонул в ночных огнях, переливаясь всеми цветами радуги, а море напоминало черное обсидиановое стекло.

Раньше я любил сентябрьские ночи. Они казались наполненными магией и тайнами, особенным очарованием и ожиданием чего-то прекрасного. В них была надежда на лучшее, вера, что жизнь обязательно будет интересной и наполненной невероятными событиями.

Но ночи оставались неизменными, а я все еще был здесь. Момент, когда Александр Сорренто показал мне Стамбульского ящера, навсегда остановил для меня время.

Я был привязан к Крыму, к его Пограничным зонам и никуда не мог отсюда деться. Я чувствовал себя пленником этого места. Волшебные крымские ночи поймали меня в свои сети и не отпускали. Я стал их частью. Стрекотание сверчков, шелест листвы на ветру, далекий шум моря, ощущение ожидания. Эта тюрьма была прекрасной – и все же она оставалась тюрьмой.

– Можно глупый вопрос? Сорренто так долго мне все объяснял, но я, по-моему, ничего не поняла, – пожаловалась Андела. – Нашему миру конец, да? Все эти Пограничные зоны и твари…

Я тяжело вздохнул.

– Ну, скорее всего да, конец. Ученые ничего не могут сказать точно. Начались необратимые процессы, реальность стремительно разрушается. Именно поэтому Сорренто хочет организовать экспедицию.

– Ох, я все ждала, когда ваш шеф удивит меня и скажет, что скоро прилетят волшебные пони и спасут нас силой любви и дружбы. И все мы вместе будем танцевать под радугой, – заметила Андела. – Нашему миру вечно что-нибудь угрожает, это даже неоригинально. То пришельцы, то метеориты, зомби или глобальное потепление. Теперь вот Монохромный мир. Чем же он так опасен?

– Ну, помнишь конфликт с Ираном? Иран втайне от мирового сообщества занимался разработками ядерного оружия. Как ты думаешь, почему это вызвало такую панику?

– Никому не хотелось иметь под боком соседа с ядерными бомбами?

– Конечно. Неизвестность пугает. А теперь представь – рядом с нами находится параллельный мир, но мы о нем практически ничего не знаем. Этот мир паразитирует на нашей реальности, вытягивая из него всю энергию. Наш мир увядает и загнивает, в то время как параллельный восстанавливается и насыщается силой…

– Значит, Монохромный мир погибает и пытается выжить за наш счет?

– Такова теория, – я пожал плечами, – у Клементинума нет никаких доказательств. В Монохромный мир не попасть без Проводника, и за все семьдесят лет существования Клементинума Проводник нам встретился впервые…

– Да, Сорренто упомянул это, – Андела поставила на землю пустую бутылку из-под пива, поднялась на ноги, прошлась вдоль разросшихся кустов сирени. Замерла на месте, сложив руки на груди.

Я молчал.

– Ты сам решил работать на Клементинум? – спросила она.

– Нет, – я покачал головой.

– Ты ведь не этого хотел? Не думал спасать мир. Какой ты видел свою жизнь?

Андела забралась с ногами в кресло и внимательно посмотрела на меня.

– Я хотел путешествовать, представляешь, – усмехнувшись, признался я, – увидеть мир, посетить невероятные места, о которых читал в книгах. После универа я некоторое время работал на корабле и успел побывать в двадцати странах. На Турции мои путешествия закончились.

– Почему?

– Да как тебе объяснить… Я увидел кое-что. Наш корабль стоял в порту Стамбула; а я тем временем отправился гулять по городу. Выпил немного, потерял счет времени. Голова у меня стала дурная, я бродил по улицам, утратив связь с реальностью. Я даже записал в своих заметках: «Этот город был душным и тяжелым, как дыхание дракона». И ведь почти угадал! В общем, лабиринты улочек вновь вывели меня к Золотому рогу, и тут я начал ощущать присутствие… чего-то огромного и страшного. Я не мог это увидеть, но на меня волнами накатывал безотчетный страх. Я бродил среди людей как потерянный, ощущал идущий от пролива жар. Я побрел по мосту к Европейской части города. Я не замечал ни толп туристов, ни шума голосов, ни проносящихся мимо машин. На середине пути я замер, окинул город взглядом. Лучи заходящего солнца окрашивали купола мечетей в кроваво-алый, а воды Золотого рога приобретали цвет расплавленного золота. Я ощущал ужасную тяжесть, все тело будто налилось свинцом. Меня задели плечом, я едва не упал, вцепился в перила моста. «Смотри внимательно», – услышал я. Повернув голову, я увидел рядом с собой пожилого мужчину лет шестидесяти; сощурившись, он что-то рассматривал вдалеке. Я проследил за его взглядом и тоже это увидел…

Помнишь трехмерные картинки? Когда долго смотришь на хаотический двухмерный рисунок, а потом вдруг сквозь его поверхность начинает проступать объемное изображение? Я увидел нечто похожее. Сквозь привычную реальность стала проступать вторая, невидимая простому взгляду. Огромный ящер сторожил древний город. Его хвост изгибался вдоль течения Босфора, на спине его люди выстроили свои мечети, храмы и дворцы. Горячее дыхание Стамбульского Ящера согревало людей, а человеческие эмоции питали его. Что это было за существо и откуда оно взялось? Меня трясло. Незнакомец молчал, вместе со мной наблюдая за драконом.

«Вот так выглядит Изнанка мира, Иван», – наконец произнес человек. Я не стал спрашивать его, что это значит. Я вдруг ощутил ужасную обреченность, словно все мои мечты и надежды рухнули в один миг. Это знание запустило цепную реакцию, повлекло за собой все новые и новые открытия. Только вот с мечтой о путешествиях мне пришлось попрощаться.

– Незнакомец убедил тебя вступить в Клементинум? Это ведь был Александр Сорренто, да?

– Точно. Он сказал мне, что я нужен в Севастополе, без меня местному отделению Клементинума не справиться с опасностью Пограничных зон.

– И ты так просто согласился? У тебя ведь до этого момента не было никаких… способностей? Сорренто сказал мне, что ты можешь исцелять людей. – Андела обняла колени руками, – кстати, пиво еще есть?

– Ага, – я протянул ей пластиковую бутылку, – а согласился я после увлекательных экскурсий по зонам Пограничья. А что мне еще оставалось? Когда я понял, что вся реальность трещит по швам и мир попросту исчезает? Способности у меня были, только я не придавал им особого значения.

– А потом?

– А потом научился не только лечить людей, но и сердце останавливать, и вызывать, например, кровоизлияние в мозг, – безжалостно продолжил я, – как описать чувство власти над жизнью другого человека?

– Мне уже можно начинать бояться? – Андела чуть отодвинулась, саркастично улыбнувшись, – и тем не менее ты не можешь вылечить мою руку.

– С Нефасом это не работает, – я покачал головой, – я не в состоянии исправлять увечья, которые он наносит.

– Я догадывалась, – вздохнула Андела, – странно, что у тебя способность исцелять. Я не вижу никакой связи… – смущенно прибавила она.

– Ну да, я ведь был помощником капитана на корабле. Какая тут вообще может быть логика? Это просто есть, и все. Думаю, в том, что ты Проводник, тоже нет никакой логики.

– Я отлично вожу машину! – сообщила Андела. – Но ты прав, мы просто родились с этим геном, и он раскрылся на сто процентов. Повезло, ничего не скажешь.

Я запрокинул голову и посмотрел на небо, словно надеясь прочитать послание, оставленное среди звезд другими цивилизациями. Они, как всегда, молчали.

– Нужно идти спать. Завтра будет еще один сумасшедший денек, тебе понадобится все твое мужество, – мрачным тоном предупредил я. – И да, я в курсе, что отлично умею утешать.

Андела грустно улыбнулась. А потом сказала:

– Не говори глупостей. Что бы со мной сейчас было, если бы не ты? Я обязана тебе жизнью. И, видимо, относительно здоровым рассудком!

Она коснулась моего плеча. Это было приятно. У меня появилось странное ощущение, что я знаю Анделу уже очень, очень давно.

В наушниках зашипело и затрещало, и монотонный голос принялся повторять сообщение: «УВБ–76, УВБ–76 — 93 882 НАИМИНА 74 14 35 74 — 9 3 8 8 2 Николай, Анна, Иван, Михаил, Иван, Николай, Анна, 7, 4, 1, 4, 3, 5, 7, 4».

Сообщение расшифровать так и не удалось, и оно наводило ужас на всех в Клементинуме. У меня от него кровь стыла в жилах. Обычно радиостанция, во всем мире известная как «Жужжалка», передавала в эфир непрерывный шум на частоте 4625 кГц. За все двадцать восемь лет вещания было зарегистрировано всего три случая, когда в эфир вышло голосовое сообщение. Месяц назад история повторилась. Теперь во время ночных дежурств сотрудники севастопольского отделения Клементинум пытались расшифровать загадочное послание, впрочем, без особых успехов.

Я снял наушники, отложил их в сторону и принялся внимательно изучать изображения на многочисленных мониторах – камеры в реальном времени фиксировали обстановку на территории всех Пограничных зон и передавали информацию в «штаб». Зон было слишком много, и на экраны выводились только основные, помеченные как «особо опасные».

В другом конце помещения располагалась огромная карта мира со светящимися точечками-объектами. Спутники транслировали данные по всему миру, и в любой момент можно было получить доступ ко всем объектам, находившимся под контролем Клементинума.

Я покрутился на стуле, помахал Диме. Он вернулся в кабинет с огромной кружкой чая. Таня вошла следом с коробкой пончиков.

Сегодня в «штабе» дежурили я, Андрей и Таня, и нам предстояла долгая ночь на «объекте 825» – подземной базе подводных лодок, находившейся в искусственно созданной пещере.

Изначально база представляла собой трехсотметровый дугообразный подземный канал. К нему примыкали сухой док и судоремонтный завод с несколькими цехами-тоннелями. Транспортные штольни вели от канала к складам торпед и топливным резервуарам. В отдельном тоннеле хранились ядерные боеголовки. После того, как в начале 1996 г. части Российского Черноморского флота покинули Балаклаву, подземная база была брошена и через некоторое время досталась Клементинуму.

Во время дежурства сотрудникам полагалось мониторить опасные зоны: периодически в них выбрасывало артефакты, или активизировались обитатели Пограничных зон.

Для меня Севастополь был городом призраков, откуда я никак не мог вырваться. А кому еще делать эту работу? Сторожить проклятые зоны Пограничья и позволять простым людям считать, что они живут в предсказуемом и скучном мире. Поддерживать иллюзию, что миру ничего не грозит. Порой я ненавидел Клементинум за скрытность, но понимал – стоит людям узнать правду, весь мир погрузится в хаос.

В Клементинуме не существовало программ помощи людям со способностями. Истинный порядок вещей держался в тайне даже от них. Александр Сорренто и руководители других отделений Клементинума лично решали, кого привлекать к работе. Гриф секретности позволял выбирать только по определенным критериям, создавая закрытую касту ученых и исследователей.

Таня сунула мне под нос коробку с пончиками, прервав мои размышления.

– Съешь пончик, а то совсем зачахнешь, – посоветовала девушка, – Андела?

– Ммм? – Андела оторвалась от чтения документа и взглянула на Таню. – Пончики? Серьезно?

– Абсолютно, – кивнула Таня.

Таня всеми силами старалась создать хорошее настроение. Работать на «объекте 825» было сложно. Днем базу подводных лодок заполняли туристы, но по ночам место частично переходило во власть совсем других существ…

Иногда здесь становилось невыносимо. На базе трудились лишь самые стойкие.

Сотрудников университета катастрофически не хватало. Немногие соглашались на опасную работу в сумеречной зоне. Клементинум пытался привлечь людей с развитым геном волшебства, то есть имевших экстрасенсорные способности. Проверить наличие у человека скрытого потенциала теперь не составляло особого труда. Люди даже не догадывались, что, сдавая кровь на анализ или делая энцефалограмму, они проходят тест на выявление способностей. Сразу после образования Клементинума главы правительств сделали процедуру мониторинга обязательной, и спустя пару десятилетий картина по всему населению Земли стала достаточно объективной.

Таня вернулась на свое место, сделала глоток из кружки и быстро застучала по клавиатуре, запрашивая данные об объектах в зоне Большой Ялты – эта территория находилась под ее контролем. На мониторе появилось изображение пляжа.

Люди гуляли по набережной, сидели в кафе, купались в спокойном море.

– Как здорово, – заметила Андела, глядя на монитор, – хочу туда…

Таня хмыкнула.

– Ты уверена? – спросила она, – присмотрись.

Девушка коснулась монитора в парочке темных мест и принялась водить пальцем по экрану, увеличивая изображение.

Теперь можно было рассмотреть существ с тонкими паукообразными конечностями. Твари напоминали гигантских ленивцев с черным мехом и тускло мерцавшими глазами. Они прятались в темных закоулках, некоторые цеплялись за ветви деревьев.

– И что же они делают? – Андела вопросительно изогнула бровь.

– Эмоциями питаются. Мы их называем «комарами». Могут вызвать головную боль или ухудшить самочувствие. Они почти безобидны, любят оживленные места с большим скоплением народу. Их можно засечь с помощью обычных камер.

– Гадость какая, – равнодушно заметила Андела, – как страшно жить. Но мне по-прежнему хочется съесть шашлык на пляже.

– Они не особо впечатляют, согласен, – Дима оторвался от онлайн игры, – посмотри на горных обитателей. Вот там д-а-а-а, – протянул он. – Нижние этажи объекта №221, помнишь, Ванюх? Я поморщился. Пещерники, как их вообще можно забыть? Слепые прожорливые создания с зубастыми пастями.

– Не напоминай, а то у меня сейчас пончики Танины обратно пойдут. Кстати, о 221-м… – я щелкнул переключателем, настраивая громкую связь, – Холодов и Данина, доложите обстановку. Как у вас там, ребятушки?

«Объект 221» можно было назвать самым «молодым» из севастопольских подземелий. Его начали строить в конце 70-х годов в обстановке строжайшей секретности. «Объект 221» был скрыт на двухсотметровой глубине в толще поросшей лесом горы. После распада СССР сооружение оказалось заброшенным и постепенно разрушалось.

Антон Холодов и Рита Данина ютились в небольшой караулке на границе с объектом 221. Помещение было тщательно укреплено, а вся территория обнесена колючей проволокой. Раньше сюда толпами ходили любители спортивного ориентирования, страйкболисты, диггеры и просто туристы, но после нескольких кровопролитных инцидентов территорию пришлось оцепить.

Не завидовал я сейчас Холодову и Даниной. Сидеть вдвоем в этом адском месте, да еще и ночью…

Даже несмотря на то, что у них есть целый арсенал оружия и небольшой вертолет «Робинсон» на случай эвакуации.

– Да как в раю, – Рита ухмыльнулась и козырнула мне чашкой с горячим супом, – не обольщайся, на следующей неделе твоя смена!

Вот в этом я сомневался. Возможно, на следующей неделе я уже буду в Шотландском отделении Клементинума.

Антон с серьезным видом кивнул и заявил:

– Все окей, высылаю тебе отчетные данные. А у вас что? Все нормально? Проверьте.

Я принял отчетные данные. В Пограничной зоне объекта 221 все было спокойно – погруженная во тьму, населенная лишь призраками и монстрами, она продолжала жить своей жизнью.

– Может, устроишь девочке экскурсию? – предложила Татьяна. – Не самое лучшее время, конечно, но, думаю, будет поучительно и познавательно. Как ты на это смотришь, Андела? Мы за всем последим, Вань.

– Отлично смотрю, – Андела сразу же поднялась со своего места.

Я внимательно наблюдал за реакцией Анделы: постепенно шок проходил, и девушке хотелось разобраться в работе Клементинума. Понять чуть больше о мире, о котором она, оказывается, совсем ничего не знала.

– Тогда пойдем, – я уступил свое место Тане.

Мы вышли из основного зала и двинулись в сторону ремонтных доков для подводных лодок. Освещение здесь было тусклым и приглушенным, из-за чего темная стоячая вода в доках казалась пугающей и зловещей. Преодолевая страх, Андела встала возле ограды и уставилась на воду.

Я встал рядом с девушкой, набросил ей на плечи свою куртку.

– Ну-ка, надень. Что же ты хочешь увидеть? Действующую пограничную зону, Кладбище дельфинов или…

– Кладбище дельфинов? – поморщилась Андела. – Что еще за пакость?

– В одном из опечатанных помещений мы нашли огромные аквариумы с мертвыми дельфинами и с кем-то, напоминающим русалку, – ответил я, – советские ученые тут зря времени не теряли.

– По-моему, вам не хватает штатного психолога, – заметила девушка. – Давай лучше на зону посмотрим. Все ваши вечера так проходят?

Улыбнувшись, я кивнул.

– К слову, у нас несколько штатных психологов, – прибавил я, – но толку от них немного…

Я зашагал к одному из боковых коридоров, уходивших вглубь горы, в неприятный давящий полумрак. Андела двинулась следом. Сказать, что в этом месте было жутко – значит ничего не сказать. Здесь меня всегда преследовало ощущение, что кто-то непрестанно наблюдает за мной, крадется по пятам. Мне слышались далекие потусторонние звуки. Скрип подводных лодок, плеск воды, крики русалок и умирающих дельфинов, над которыми ученые проводили чудовищные эксперименты. Сознание заполнялось жуткими картинами; огромных усилий стоило не думать о них и концентрироваться на настоящем.

Чудесная, словом, работа.

Я вспомнил книгу «Понедельник начинается в субботу». Всегда мечтал оказаться в институте наподобие НИИЧАВО. Как же у них было мило и уютно! Мои мечты рассыпались прахом, когда мы увидели бывший склад для хранения ядерных боеголовок.

Мы с Анделой прошли сквозь гигантские гермодвери и свернули в очередной коридор.

Внезапно несколько ламп на стене мигнули красным. Я замер, прислушиваясь.

– Что это? – напряглась Андела, – тревога?

– Сигнал, нужно возвращаться. Созывают в штаб, – я нахмурился. Взяв Анделу за руку, я потянул ее в сторону неприметной двери, – пойдем коротким путем.

Дверь была закрыта на кодовый замок. Я набрал нужную комбинацию, и с мягким шипением дверь открылась. За нею начинался сквозной коридор, освещенный аварийным светом ламп, с низкими потолками, очень узкий и вызывавший ощущение нехватки воздуха. Андела сделала несколько неуверенных шагов.

– Я… я боюсь, – выдохнула она, крепко сжала мою ладонь, – не хочу туда.

– Это всего лишь коридор, – я закрыл за собой дверь.

– Мне кажется, что нас погребли заживо! – в голосе девушки появились панические нотки.

– Пока ты со мной, ничего не случится, – спокойно произнес я, – обещаю.

Андела кивнула.

– Ладно. Ловлю на слове, – она заставила себя улыбнуться, – идем.

Вернувшись в главный зал, мы обнаружили там настоящее столпотворение. Вновь прибывшие ученые и оперативники Клементинума говорили одновременно, стучали по клавишам, кричали друг на друга. Телефоны разрывались, а на огромных мониторах мелькал хаотический набор изображений.

Мы подбежали к главному экрану.

– Нефас исчез, – Таня нервно ткнула пальцем в монитор, – и началось. Пятнадцать минут назад из Михайловского бастиона позвонили ребята. Невероятный всплеск негативной энергетики, появилось сразу несколько Пограничных зон. А Нефас просто исчез, и все! – в голосе Тани звучал ужас. – Судя по приборам, переместился в Монохромный мир!

– Где появились новые зоны? – я метнулся к компьютеру, чтобы проверить показания.

– Ялта, окраины Симферополя, район в горах, – доложила Татьяна, – сейчас туда выезжаем, судя по всему, есть жертвы. Сорренто с группой оперативников будет обследовать бастион.

Ялта. Вот черт. Там жили мои родители.

– Я в Ялту, – коротко сказал я.

Потом отошел в сторону и позвонил маме. Руки дрожали. Прошло несколько бесконечно-длинных секунд, прежде чем мне ответили. Голос мамы был уставшим.

– Ваня, что случилось? – спросила она.

– Мам, у вас все нормально? – выпалил я. – Оставайтесь дома, я скоро буду. По работе.

– У нас на кухне какие-то трещины на стенах, – пожаловалась мама, – появились пару минут назад. Землетрясение что ли было? Не пойму. У тебя странный голос. Позвать папу?

– Просто скажи ему, что я скоро буду, ладно?

– Да, ладно… Как-то ты внезапно решил нагрянуть, – мама усмехнулась в трубку. – А мы только ужинать сели. Приезжай.

– Хорошо. Пока, мам.

– До встречи, Вань.

Она отключилась; я с облегчением вздохнул и сунул телефон в карман. К вискам прилила кровь, и я чувствовал себя просто ужасно. Не успел я опомниться, как позвонил Александр Сорренто.

– Иван, – сразу перешел к делу шеф, – я получил разрешение на запуск программы «Монохром». Завтра вечером вылетаете с мисс Мареш в Москву, оттуда – в Эдинбург. Ты сейчас нужен в Шотландском отделении. Им понадобится ваша с Анделой помощь.

– Они сами не могут завербовать Эридана и Флауэрса, серьезно?! – огрызнулся я. – Я никуда не поеду, пока не буду уверен, что мои родители в безопасности!

– Они уже никогда не будут в безопасности, – отрезал Сорренто, – Нефас исчез, ты понимаешь, какие будут последствия?

– Если честно, то я не понимаю, – со злостью ответил я, – и почему это так важно?

– Маркин, это приказ, – отчетливо произнес Сорренто, – вы отправитесь в Шотландию и будете ждать моих дальнейших указаний.

Я едва не швырнул телефон в стену – огромных трудов стоило удержаться. Ненавижу. Он не дает мне права выбора; а я не могу поступить иначе.

– Похоже, Сорренто считает, что я уже работаю на вас, – заметила Андела, – он не оставляет людям выбора, да?

– Как-то так. Ты можешь отказаться, Андела. Серьезно. Я не собираюсь заставлять тебя лезть в эту хрень. Твой муж прав: у тебя есть жизнь. Учеба, работа, увлечения. Ты совершенно не обязана идти на поводу у Сорренто.

– Я первый и последний Проводник, забыл? Ты думаешь, я просто могу взять и отойти в сторонку? – Андела сложила руки на груди и мрачно взглянула на меня. – Со своей учебой и работой я разберусь, не волнуйся. Но сначала поедем в Ялту. Когда выдвигаемся?

Я кивнул, не зная, что сказать. У меня не нашлось слов выразить, насколько сильно я был ей в тот момент благодарен.

9. Холден

Ветер с Северного моря взъерошил мои волосы. Начинался дождь. Я накинул капюшон пальто и устремился к бизнес-центру «Сейнт-Дэниэлс». Раньше в здании располагались ткацкие мануфактуры, а когда предприятие разорилось, инвесторы выкупили землю и переделали заводские помещения под бизнес-центр.

Офис издательства, в котором работала моя сестра, находился в одном из корпусов лофта. Пейдж обожала это место, а у меня оно всегда вызывало какую-то смутную тревогу.

Я вошел в холл. Кирпичные стены были украшены шестеренками и старинными механизмами; интерьер дополняли кованые лестницы и декоративные камины.

На первом этаже лофта находились офисы, кафе, галереи и выставочные залы. Каждый день в бизнес-центре бывали тысячи людей. Здесь легко удавалось уловить мимолетные отголоски их мыслей и эмоций; этот поток напоминал снежную бурю.

Я отыскал кафе, в котором мы с Пейдж договорились встретиться после рабочего дня. Сестра сдавала проект, и ей пришлось задержаться допоздна.

Ненавижу понедельники. Нынешний выдался ужасно мрачным и промозглым; мне хотелось домой.

В субботу Тейт О’Хара предупредил нас с мистером Флауэрсом, что срочно вынужден уйти в отпуск по семейным обстоятельствам. Свою работу он переложил на другого специалиста из Лондона. Жаль, мне понравилось работать с Тейтом. Я звонил ему, но он не отвечал – просто пропал со связи. Ситуация казалась очень подозрительной, и я переживал за Тейта и его жену. Оставалось надеяться, что у них все в порядке и рано или поздно Тейт даст о себе знать.

Надя написала мне о своем походе в полицию. Мистер Картрайт не придал особого значения ее делу – в участке все сотрудники были заняты расследованием смерти Ванессы. Чертов Наблюдатель по-прежнему оставался главной загадкой.

На мой взгляд, люди, которые присылали по почте ДНК неизвестных науке тварей, заслуживали не меньшего внимания!

Я заказал чаю. Пейдж должна была прийти с минуты на минуту.

Случайно заметил кровавую кляксу на правой штанине. Ну вот, испортил любимый клетчатый костюм от Burberry. В обед снова пошла кровь из носа; удалось остановить ее довольно быстро, но брюки я все равно не уберег.

Весь день меня преследовало мерзкое предчувствие. Мне было неспокойно, но я не понимал, почему именно. Даже работа не помогала отвлечься. Я все думал о Надином «доброжелателе», внезапном исчезновении Тейта и встрече с ангелом подземки. Мысли пребывали в полном хаосе, привести их в спокойное русло у меня так и не получилось.

Принесли чай с молоком и огромным количеством специй. Я успел выпить половину кружки, когда наконец в кафе вошла сестра.

Пейдж выглядела уставшей и помятой. Под глазами залегли тени, светло-рыжие волосы неряшливо рассыпались по плечам. Она бросила на стул сумку и пиджак, с тяжелым вздохом села на диванчик рядом со мной.

– Господи, этот день закончился, – простонала Пейдж, запустив пальцы в волосы, – можно я умру прямо тут?

– Я категорически против, – я ободряюще улыбнулся. На лице Пейдж застыло страдальческое выражение. – Выпьешь чего-нибудь?

– Яд? Ром? А, да, мы не в том месте, – она вздохнула и принялась листать меню. – Закажи мне чего-нибудь с большим количеством сахара, ладно?

Я заказал ей латте с кокосовым сиропом и сэндвич с ветчиной и сыром. Некоторое время Пейдж молча пила кофе. Потом сосредоточенно жевала сэндвич. Я не мог помешать этому сакральному процессу – сестра таким образом пыталась выкинуть работу из головы и настроиться на свой обычный лад. Но, видимо, сегодня день был дурацким не только у меня.

– А, кстати, что там с полицией? Тебя больше не вызывали на допрос?

Я покачал головой.

– Профессор Флауэрс был в участке. И еще Надя.

– Рихтер? – уточнила Пейдж, будто не понимала, о какой именно Наде идет речь.

– Она, она. И представляешь, что у нее случилось?..

Я пересказал Пейдж Надину историю. Сестра с задумчивым видом выслушала меня, а потом подвела итог:

– Так что было написано на посылке?

– «Смотри, не отводи взгляд», вроде бы так.

– Интересно. Я читала, что полиция не понимает, какое «сообщение» пытается передать Наблюдатель. Меня вот настораживает эта тема с вырезанными глазами… – Пейдж откусила кусочек сэндвича и невозмутимо продолжила. – «Смотри, не отводи взгляд», тоже связано с глазами, да? Тупая шутка, – прибавила она.

Я задумался над ее словами.

– Кстати, а почему нет? Вырезанные глаза – достаточно красноречивое сообщение. Намекает на то, что жертва видела нечто важное для маньяка, или символизирует слепоту всех в целом. Что люди не хотят смотреть и замечать.

– Черт, Холден, а если к Наде сунулся этот псих?! – в голосе Пейдж прозвучали параноидальные нотки. – Он присылает ей ДНК твари и просит присмотреться к реальности…

– Я тоже про это подумал. Но версия, мягко говоря, притянута за уши.

– Наде стоит быть очень осторожной. И еще раз потрясти копов.

– А что они могут сделать?

– Да я не знаю! Поискать отправителя для начала. Холден, ну вот что ты наделал, теперь я не смогу это выкинуть из головы… Позвони своей Наде, а?

– Она не «моя», – поморщился я. Потянулся в карман пиджака за телефоном, и в этот момент раздался звонок.

Номер был незнакомый. Поколебавшись мгновение, я ответил.

– Холден, привет. Это Андела. Жена Тейта О’Хара. Мы с вами виделись в четверг.

– Андела! Рад вас слышать! С вами все в порядке?! Тейт так внезапно взял отпуск…

– Да, пришлось, – голос Анделы звучал напряженно, – послушайте, мы можем встретиться в ближайшее время? Это очень важно.

– Да, конечно, а в чем дело?

– Дело в вашей способности, – выпалила Андела, – есть разговор. О способности, о тварях, о Пограничных зонах…

Я молчал, переваривая услышанное. Так вот к чему было это странное ощущение предчувствия.

– Холден? – обеспокоенно спросила Пейдж.

– Холден? – эхом отозвалась Андела.

– Да, хорошо. Где? – произнес я.

– Где вы сейчас?

– Бизнес-центр «Мануфактуры Сейнт–Дэниэлс».

– Отлично. Мы можем сейчас приехать и забрать вас, – с облегчением сказала девушка.

– «Мы»? – переспросил я.

– Мы с коллегой, – пояснила Андела.

– Ок. Но я с сестрой. Она тоже в курсе. Я хочу, чтобы она присутствовала при разговоре.

– Да… ладно, я думаю, все в порядке, – немного сбивчиво пробормотала девушка. – Вы знакомы с Каем Флауэрсом? Он внук вашего босса. Мы не можем до него дозвониться.

– Нет, ни разу с ним не пересекался. Когда вы приедете?

– Через полчаса.

– Договорились. Будем ждать вас в холле первого корпуса.

– Идет. До встречи, Холден.

С этими словами она повесила трубку. Я растерянно уставился на Пейдж, не зная, какие слова подобрать.

– Что случилось? На тебе лица нет! – Пейдж выглядела до смерти перепуганной.

– Если бы я знал! Через полчаса выясним…

И я передал ей все, что услышал от Анделы.

Ожидание тянулось бесконечно долго. Мы с Пейдж боялись строить теории и вообще как-то обсуждать странный звонок Анделы. Просто засели в холле и стали строить предположения, как наши родители проводят время на Майорке. Готов поспорить, им весело. Уж точно веселее, чем нам.

– Холден! – я вздрогнул, услышав голос Анделы. Она приближалась к нам стремительной походкой. Девушку сопровождал неизвестный мне молодой человек.

– Привет! – Андела улыбнулась. – Это Иван Маркин, из университета Клементинум, – она представила своего спутника, – Холден Эридан и… – девушка выразительно уставилась на Пейдж.

– Пейдж Эридан, – моя сестра пожала руку Маркина, потом Анделы, – я сестра Холдена.

Мы с Иваном тоже обменялись рукопожатиями. Я все еще ничего не понимал. Что еще за Клементинум такой?

– Мы с Анделой представляем засекреченный университет по изучению Пограничных зон и паранормальных существ, – голос Ивана прозвучал устало, – Андела сама недавно к нам присоединилась. Возникла чрезвычайная ситуация, поэтому руководство направило нас к вам, мистер Эридан. Очень важно, чтобы вы начали сотрудничать с университетом.

Иван говорил с едва заметным акцентом и выглядел так, словно уже несколько дней страдал от бессонницы: вьющиеся волосы всклокочены, на подбородке пробивалась щетина, темно-зеленые глаза лихорадочно блестели.

– Что за ситуация? – недоверчиво спросила Пейдж. – И почему вы не вышли на связь раньше?! Холден страдал из–за своей способности. Что за университет, который даже не попытался помочь таким, как он? – резко прибавила она.

– Мы ответим на все ваши вопросы, мисс Эридан, но когда прибудем в штаб. Сейчас мы хотели бы вам кое-что показать, – Ивану стоило огромных трудов говорить вежливо. Совершенно точно, коммуникации и деловые переговоры были не его сильной стороной.

Мы с Пейдж переглянулись.

– Что же вы собираетесь нам показать? – спросил я.

– Пограничную зону, – просто ответила Андела, – которая всегда была здесь.

– Это обязательно? – Пейдж была самим олицетворением скепсиса. В этот момент она ужасно напоминала агента Скалли из «Секретных материалов» – рыженькая и очень строгая.

– Боюсь, что да, – со вздохом отозвалась Андела, – лучше самим все увидеть...

– Наглядная демонстрация поможет быстро вникнуть, хммм, в суть проблемы, – пришел на помощь Иван. – Пойдемте, – он устремился вперед, к лестнице на второй этаж, – у нас мало времени.

Мы поднялись наверх, прошли несколько постов охраны и наконец оказались в самом начале бесконечно длинного, уходящего в темноту широкого коридора. Левая сторона была застеклена, сквозь нее виднелись огромные пустые залы на первом этаже. Вдоль стен тянулись ряды столов и стульев, закрытые киоски с фаст-фудом. В коридоре царил жуткий холод, и при скудном свете флуоресцентных ламп это место казалось заброшенным и зловещим. Откуда-то доносился низкий монотонный гул, который давил на сознание и угнетал.

– Нам вперед, – произнес Иван.

С каждым шагом мне становилось все больше и больше не по себе. Пейдж схватила меня под руку и крепко прижалась ко мне. Каждой клеточкой тела я ощущал притаившуюся поблизости опасность. Она была всюду – разливалась в воздухе, густая, осязаемая, липкая и холодная, словно туман, наползавший с моря.

Мне было страшно смотреть в окна. Внизу, в огромных пустынных залах, кипела невидимая взгляду простого человека жизнь. Черная изменчивая тьма пульсировала, дышала, давая приют сотням паукообразных тварей, которые плели сети на разных слоях реальности. Тьма питала энергией Тысячеглазых и пожирателей времени.

– Холден, там… – сдавленно пробормотала Пейдж, указав в сторону окон, – там что-то есть!

– Знаю, – отозвался я.

Мы миновали переход между двумя корпусами бизнес-центра и очутились в новом коридоре. Здесь было светлее, и даже время от времени встречались люди. В залах, где проходили выставки, ярко горел свет, и не ощущалось никакой опасности. Я с облегчением подумал, что экскурсия по Пограничной зоне окончена, но Иван разрушил все мои надежды:

– Мы почти пришли.

– Будет еще что-то? – не выдержала Пейдж.

– Утомились? – ехидно осведомился Иван. – Главный экспонат впереди.

– Вам понравится, – в тон ему заметила Андела.

– Сарказм вообще не в тему, – огрызнулась сестра. – Я тут, между прочим, работаю!

Андела повернула направо, пересекла широкий зал и начала подниматься наверх. Лестница вела в никуда, исчезала под потолком, где клубилась тьма.

– Что еще за чертовщина, – выругалась Пейдж, – Андела, подождите!

Мы с сестрой метнулись следом и через пару секунд нагнали ее.

Ступив за границы тьмы, мы оказались на просторном балконе. Внизу толпились люди, бизнес-центр продолжал жить своей обычной суетливой жизнью, а прямо над ними…

Прямо над ними раскинул свои крылья космический корабль, похожий на застывшее в янтаре насекомое. В свете ламп его обшивка переливалась всеми оттенками синего и зеленого, и яркие блики падали на кирпичные стены лофта. Разбитое лобовое стекло звездолета покрывала сетка трещин. Корабль был давно мертв, но неведомая сила Пограничной зоны продолжала удерживать его на границе между мирами, навечно законсервировав его в остановившемся времени.

Я не мог вымолвить ни слова. Во все глаза смотрел на корабль, не в силах оторвать от него взгляд. Я чувствовал ужасную слабость: еще чуть-чуть, и я упал бы замертво. Пейдж отпустила мою руку и застыла.

Я сделал шаг, потом второй. Еще немного, и звездолет расскажет мне свою историю…

Я приблизился к краю балкона, протянул руку. Вздрогнул, коснувшись обшивки корабля. Она была холодной и шершавой на ощупь, напоминала змеиную чешую. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и проникнуть в память машины. Поток информации пронзил мое сознание острой болью; я поморщился, но не отступил.

Я увидел слишком много; беспорядочную нарезку воспоминаний и кадров: параллельные миры, другие люди, иные расы проносились перед моим внутренним взором, мелькали сумасшедшим калейдоскопом. Закусив губу, я наблюдал за рассветом чужих солнц, видел, как сотни и тысячи кораблей бороздили открытый космос. Это было видение из моих снов; мечты, ставшие вдруг реальностью. Корабль рассказывал мне истории, и я готов был слушать… слушать… слушать…

Во рту появился мерзкий металлический привкус, сознание поплыло.

– Я думаю, вам на сегодня хватит, – нетерпеливый голос Ивана вернул меня к реальности. Он схватил меня за плечи и оттащил прочь от корабля.

Зрение вернулось не сразу. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что сижу на ступеньках лестницы. Рядом сидела встревоженная Пейдж. Перед нами замерли Иван и Андела. Я вдруг подумал, что они очень похожи – это было в их взглядах… Глубокое родство, что ли?

– Холден, вы как? – спросила Андела.

– Можно я не буду отвечать?

Пейдж молчала. Она держалась из последних сил, но я чувствовал, еще немного, и она расплачется.

– Что дальше по программе? – сестре стоило неимоверных усилий сохранять самообладание, – путешествие в штаб? Мне бы хотелось понять, что это за дрянь… И как она связана с моим братом! – выпалила Пейдж.

– В штаб, – кивнул Иван.

На служебной машине мы доехали до Блэкфорд Хилл; Иван и Андела повели нас к Королевской обсерватории – темно-коричневому кирпичному зданию с двумя неоготическими башнями-флигелями, увенчанными цилиндрическими медными куполами.

Очень странно, я часто бывал здесь по работе, но даже не подозревал, что офис засекреченного университета мог находиться в подобном месте.

Вечером на холме было тихо и спокойно. Эдинбургский замок был затянут дымкой, остроконечные крыши домов и шпили церквей терялись в туманном мареве. Где-то вдалеке кричали чайки – их печальные, похожие на плач голоса разносились над городом.

Мне было холодно и мерзко. Голова раскалывалась; я мечтал о теплой постели и горячем чае. Я не хотел ничего знать. Мне не нужны были ответы на вопросы. Закрыть уши подушкой, как в детстве, и сделать вид, что все в порядке.

– Потом привыкнете, – шепнула Андела и мягко похлопала меня по предплечью.

И только в этот момент я заметил ее искалеченную руку – иссохшую, почерневшую, напоминавшую жутковатую птичью лапу. Кажется, тогда я и понял, что пути назад не будет.

Офис Шотландского отделения Клементинума был ничтожно мал и занимал один из залов обсерватории. На массивной дубовой двери висела скромная табличка «Лаборатория прикладной геофизики». Никогда не обращал на нее внимания. Рядом с дверью располагался массивный кодовый замок.

– По официальным документам, здесь занимаются изучением геомагнитных аномалий, – пояснил Иван. – В принципе, это правда.

Он ввел числовой код, а потом приложил к RFID-считывателю свой бейдж. Дверь с щелком открылась. Иван пропустил нас внутрь, сам вошел последним и закрыл дверь.

Мы оказались в небольшом зале с огромным плазменным экраном во всю стену. По периметру зала располагались четыре блока из четырех столов, разделенных перегородками – все как в обычном офисе. На нас никто не обратил внимания, сотрудники продолжали стучать по клавишам и глядеть в мониторы.

На экране высвечивалась карта мира, усеянная яркими мерцающими точками. Пограничные зоны? В нижнем углу находилось небольшое окно, где в режиме реального времени показывались данные с камер наблюдения.

Иван провел нас через оупенспейс и открыл дверь неприметной переговорки в дальнем конце зала. За большим круглым столом сидел Тейт О’Хара с самым потерянным выражением лица. Напротив Тейта расположилась миниатюрная азиатка в простой белой рубашке, с собранными в хвост волосами. Она сосредоточенно что-то печатала. Нас встретила удивительно красивая женщина-индианка. Ее светло-зеленые глаза ярко контрастировали со смуглой кожей и иссиня-черными волосами, доходившими до лопаток. На незнакомке было элегантное платье и ботинки на устойчивом каблуке.

– Здравствуйте, – обратилась она к нам с Пейдж, – Амина Сингх, руководитель Шотландского отделения. Это мисс Шэн, мой заместитель, – ее коллега оторвала взгляд от ноутбука и кивнула в знак приветствия.

Мы с сестрой по очереди представились; Амина пригласила нас сесть за стол. Когда все устроились, она позвонила секретарю и попросила принести чай, потом запустила проектор и вывела на стену какую-то презентацию.

– Мистер Эридан, прежде всего, благодарю, что вы все-таки приняли наше приглашение, – обратилась ко мне Амина. – Вы еще не совсем понимаете всю важность… – она сложила руки на груди, выдержала эффектную паузу. – Надеюсь, что презентация вам многое прояснит.

Она слегка кашлянула и продемонстрировала первый слайд.

– Итак, университет Клементинум…

Далее последовала стандартная вводная лекция минут на двадцать – с учетом того, что рассказывала Амина об устройстве совершенно засекреченного научного учреждения. Я слушал ее, чувствуя, как во мне закипает злость и разочарование. Где был Клементинум, когда я так нуждался в ответах на вопросы? Когда мне было еще не все равно?..

Бойтесь, ваши желания могут исполниться. Мое опоздало лет на пятнадцать.

Раньше Клементинуму было плевать на меня. А теперь, видите ли, я им понадобился. Им понадобилась моя способность.

Голос Амины звучал уверенно, но в нем то и дело проскальзывала усталость. Я понимал, что она торопится ввести меня в курс дела. Ее ждали безотлагательные дела, которые еще предстояло решить. Я чувствовал себя как на собеседовании; при этом устройство на работу меня совершенно не интересовало.

Я бросил короткий взгляд на Пейдж. Выражение ее лица было совершенно нечитаемым; она сцепила пальцы в замок и, нахмурившись, слушала.

Когда Амина взяла короткую паузу, чтобы глотнуть чаю, я решил задать вопрос напрямую.

– Мисс Сингх, я все-таки не совсем понимаю, что именно от меня нужно институту. В чем будет выражаться моя роль?..

– Мы хотим, чтобы вы работали с нами, мистер Эридан. Хотя бы в качестве консультанта. А в будущем присоединились к экспедиции «Монохром». Я уже упоминала о ней. Экспедиция в Монохромный мир, – будничным тоном сообщила она.

Вот так вот. Экспедиция в другой мир. Как интересно! Насколько я понял, состав экспедиции тоже весьма странный: четыре совершенно неподготовленных для подобной миссии человека! О чем вообще думают эти люди из Клементинума?!

– У вас нет прав требовать от меня согласия, – горячо выпалил я, – и я не обязан работать на вас просто потому, что вам не хватает оперативников. Вы могли бы привлечь меня давным-давно…

– Мы ничего не требуем от вас, мистер Эридан. Просим. Настоятельно рекомендуем. Хотя бы в качестве консультанта. А вопрос об экспедиции все еще решается, – Амина дала обратный ход, ей невыгодно было давить на меня. – В любом случае, пока мы ждем дальнейших распоряжений от сеньора Сорренто. Если вас интересует оплата, этот вопрос тоже можно обсудить…

– Да плевать мне на оплату! – взорвался я. – Я всю жизнь считал себя чертовым мутантом, а истина, оказывается, была у меня прямо под носом! Да господи, я как минимум раз в неделю бываю в обсерватории… А вы все время были тут!

Пейдж тронула меня за плечо.

– Холден! Может, все-таки попробуешь? Речь идет не только о тебе, но и обо всем Эдинбурге. Институту действительно нужна твоя помощь. Я понимаю, что это все мерзко и несправедливо, но…

– Помощь нужна всему миру, мистер Эридан, – ровным тоном прибавила мисс Шэн, – просто постарайтесь свыкнуться с этой мыслью.

Я молчал. Меня трясло, информация никак не желала укладываться в голове.

– Допустим. Допустим, я соглашусь. Начнем сразу: моей подруге неизвестный прислал по почте образцы ДНК неведомой науке твари. Ангела подземки, я подозреваю. Как быть с этим? В полиции ее слушать не стали.

– Шэн, возьмите на контроль, – тотчас распорядилась Амина, – и проверьте информацию. Имя вашей подруги?

– Надя Рихтер, – отозвался я. – Она говорила с детективом Картрайтом…

– Ох, Картрайт, – Амина не удержалась от саркастической усмешки, – тот еще тип. Мы пару лет назад работали вместе, тогда следствие зашло в тупик. Что-то мне подсказывает, в этот раз будет так же.

– А что с Флауэрсом? – осведомилась Шэн. – Нам придется проводить дополнительный инструктаж?

– Позвоним завтра утром, – сказала Амина. – Если он не ответит, надо связаться с родственниками. Потом посмотрим по ситуации.

– Договорились, – кивнула мисс Шэн, – когда вам будет удобно снова приехать к нам, мистер Эридан?

– Я не знаю. Надо все это, хм, принять. И осознать, – голос мой звучал совершенно неубедительно. – Будем на связи.

Я взглянул на Анделу, Тейта и Ивана. Они смотрели на меня с интересом, наблюдали за моей реакцией. Потом Тейт нарушил молчание:

– Если у вас нет планов на вечер, можем посидеть в более спокойном месте и все обсудить.

Амина и мисс Шэн переглянулись. Наверное, все шло в соответствии с их планом. Ну что ж.

– Я все ждала, когда кто-нибудь это предложит, – подала голос Пейдж, – мне, чтобы осознать и принять, понадобится литр рома. А вам?

В такие моменты с сестрой невозможно было не согласиться.

10. Кай

С трудом открыв массивную деревянную дверь, я очутился в заброшенной церкви.

А как вы проводите свои обыкновенные рабочие будни?

Посты в сообществе subway_angels давно не обновлялись, и я решил исправить это досадное недоразумение. Меня давно привлекала Пограничная зона, расположенная неподалеку от церкви Кэнонгейт. Аккуратная и нарядная церквушка меня мало интересовала; я проник на территорию и обошел ее, выбравшись на задний двор. Сделал пару шагов и очутился прямо в Пограничной зоне.

Здесь все было по-другому. Блеклый день; воздух казался застывшим и спертым. Я словно угодил в чей-то дурной сон. Храм из Пограничной зоны выглядел очень древним и давно заброшенным, ветхим и рассыпающимся от времени. Уцелевшие статуи святых украшали разводы темной плесени, серебряный алтарь почернел, а заботливо выписанные на его створках картины из Библии потускнели. Лики святых казались размытыми и оттого еще более печальными. Деревянные скамьи давно сгнили; воздух был влажным и студеным.

Видимо, эта зона возникла совсем недавно, потому что фотографий отсюда я еще не видел. Я бродил по храму, фотографируя детали интерьера в особо удачных ракурсах.

Под витражным окном, среди мусора и битого камня, я обнаружил высохший в мумию труп ангела подземки. Разноцветные блики падали на его потускневший мех. Я приблизился и сфотографировал мертвое создание. Грустно; ангелы были совершенно безобидными существами. Я все пытался услышать их мысли, но не получалось. Они отгораживали от меня свое сознание и в контакт не вступали.

В этой Пограничной зоне я испытывал невероятное спокойствие. Окружающий мир выглядел фоном к хорошо проработанной компьютерной игре. И здесь был только я. Хранитель неизведанного, загадочного и по-своему прекрасного места.

Я уселся под одним из витражных окон и закурил. Проверил телефон: связи не было, ничего удивительного. Я прикрыл глаза, ни о чем особо не думая…

Внезапно с грохотом хлопнула дверь. От этого звука, кажется, содрогнулась вся церковь. Я резко открыл глаза.

В зал ввалились двое парней. С виду они напоминали обыкновенных футбольных фанатов: похожие на братьев, одинаково бесформенные, с пустыми свирепыми глазками и бритыми затылками.

Контраст с атмосферой храма был чудовищным. Откуда они вообще здесь взялись?

Я резко поднялся на ноги, убрал телефон в карман джинсов. При всем желании мне бы не удалось остаться незамеченным.

– Эй, мелкий, угости сигареткой, – потребовал один из парней. Его приятель прыснул.

Проигнорировав просьбу, я двинулся к выходу. Но ребята были настроены решительно. Они преградили мне дорогу, уставились на меня мутными взглядами. По спине у меня поползли мурашки. Эти парни не были просто футбольными фанатами, более того – они даже не были людьми. От них исходило жуткое ощущение инородности. За масками шотландской шпаны скрывалось нечто невыносимо мерзкое.

– Ты меня не слышал, детка? Я видел у тебя пачку, – повторил один из парней. Я лихорадочно думал, что же делать дальше. Его явно не сигареты интересовали. Что же? Мозг, душа, мечты, сны? Чем питались эти создания?

– Отвали, закончились все, – огрызнулся я.

Приятель «футбольного фаната» приблизился. Лицо его искажалось и менялось, словно пластилиновая маска. Я раньше не встречал таких, возможно, новая разновидность?

– Тогда, может, эмоций, а? У тебя их так много, как раз на двоих, – прошипел он.

Я дернулся в сторону, но удар кулака все равно пришелся по скуле. Выругавшись, я отскочил к одной из колонн.

– Мы тебя почуяли еще с улицы, редко такие встречаются, да, а уж тем более забредают в это место, – футбольный фанат потянулся ко мне, сделал резкий выпад, но мне удалось отбить удар и врезать нападавшему по колену. Парень, шипя, отступил, но на смену ему пришел его брат. Он был куда проворнее, и через пару секунд я понял, что лежу на развороченном полу в куче мусора.

Двери были непростительно далеко.

Существо навалилось на меня и пыталось душить. Его брат навис сверху, пасть его раскрылась, обнажая ряд тонких и острых зубов.

Я убеждал себя не паниковать. Никто не видит, никто не придет на помощь. Похоже, драка – это часть ритуала охоты этих существ. Избить свою жертву, чтобы выделился адреналин, а эмоции дошли до точки кипения.

Я попытался стряхнуть с себя неведомую тварь, но без особых успехов. Меня схватили за волосы и пару раз приложили головой об пол. Перед глазами все поплыло, весь мир едва не опрокинулся вверх тормашками.

Непослушными пальцами мне удалось вытащить из кармана куртки перочинный нож. Извернувшись, я всадил нож в ухо одной из тварей. С приглушенным шипением существо повалилось на пол. Второй «футбольный фанат», расплывшийся и окончательно утративший человеческие очертания, метнулся ко мне, надеясь впиться в горло…

Я схватил осколок камня и со всего размаху ударил существо в висок. Удар оглушил его, но не убил – тварь просто кучей рухнула на пол. Я метнулся к трупу его собрата; вытащил нож и перерезал еще живой нечисти горло.

Я побежал к двери. Обернувшись, заметил, что трупы вдруг начали оплывать, словно свеча, воском растекаясь по полу церкви.

Меня трясло. Едва не стошнило от этого зрелища, я еле сдержался.

Я поспешил выбраться из Пограничной зоны. Вернее сказать, просто бежал, сломя голову. Я обогнул церковь Кэнонгейт и выскочил на Королевскую милю.

Откуда вообще выползли эти твари? Из какой расщелины между мирами? В висках стучало, на лбу выступила испарина. Я проверил телефон – он чудом не потерялся. Нащупал в кармане нож. Стало чуть спокойнее.

В этот момент затрезвонил мобильный. Я выругался, взглянув на экран. Звонил дедушка. Он как чувствовал! Впрочем, они с Нонной сегодня уезжали в Лондон на какой-то космически важный научный форум. Возможно, дедуля просто хотел пересечься в центре перед отправлением поезда.

– Привет. У тебя все в порядке? – вопрос дедушки заставил меня уверовать в его экстрасенсорные способности. – Ты занят?

– Привет. Я? Лучше не бывает, – нагло соврал я, – и я не занят. Вы уже на вокзале?

– Да, мы с бабулей зашли в паб, может, составишь компанию? Ну и донесешь чемодан, хехе, – Норберт поделился своим «коварным» планом. – Ты сейчас где?

Я уже успел дошагать до Хай Стрит. Оттуда было рукой подать до вокзала.

– На Хай Стрит. А вы?

– Да как обычно, засели в пабе у Инеш. Приходи, мы тебя ждем.

– Окей!

Я попытался придать лицу максимально беззаботное выражение, подумать о вкусном крафтовом пиве. Моя попытка провалилась с треском; на душе было погано, голова раскалывалась, а перед глазами все еще стояла картина: мерзкая лужа, похожая на расплавленный воск, растекалась по каменным плитам заброшенной церкви.

Остаток дня прошел в каком-то легком помутнении сознания. Я проводил бабушку с дедушкой, выпил пару пинт и отправился, как обычно, домой на автобусе. В этот раз существа из другого мира по маршруту не катались, что меня несказанно порадовало.

Дома было очень пусто и тихо. Я выложил пару фотографий в сообщество subway_angels, но морального удовлетворения это не принесло. Я не находил себе места. После встречи с «футбольными фанатами» в душе поселился безотчетный липкий страх, и меня все никак не отпускало.

Я включил телевизор, налил крепчайшего чаю и устроился на диване с сериалом и печеньками – все в лучших традициях. Сомнительная терапия, но ничего более подходящего мне в голову не пришло.

К моим фотографиям посыпались «лайки» и комментарии, но меньше всего мне сейчас хотелось общаться и обсуждать увиденное.

Кажется, в какой-то момент я отключился, а когда проснулся, уже стемнело. С трудом нашарил мобильник. Весь день мне названивали с незнакомого номера. К черту, не буду отвечать.

Я прогулялся в ванную и на обратном пути заглянул на кухню за очередной порцией чая.

На середине серии свет в гостиной внезапно мигнул и погас. Комната погрузилась в кромешную тьму. От неожиданности я едва не опрокинул на себя кружку с чаем.

– Да что б тебя! – проворчал я, включая фонарик в телефоне. – Идиотские пробки! На самом интересном моменте вырубило, – пожаловался я в темноту и наощупь направился в прихожую.

В ушах слегка шумело, а свет фонарика расплывался перед глазами неясным пятном. Что за чертовщина такая?

Воображение вдруг начало оживлять давно забытые детские страхи. Тьму заселяли монстры и призраки, готовые в любой момент броситься на меня. На самом деле, так и было… Но ведь я находился в дедушкином доме, и тут просто не могло обитать зло.

Ход собственных мыслей испугал меня. Картины из подсознания вызвали паническую атаку.

Откуда вообще взялись эти фобии?!

Я споткнулся о ботинки и едва не упал. Из кухни донесся шорох, и тут я окончательно поддался панике. Застыв на месте, я прислушался. Шорох повторился. Неужели на кухне кто-то притаился? Или просто мой впечатлительный мозг начал генерировать совсем уж безумные идеи?

И тут я забыл про свою миссию по включению света, про недосмотренную серию, вообще про все. Потому что я ощутил чужие эмоции – мерзкие, инородные, склизкие, как улитки.

На кухне действительно кто-то был. Оттуда исходило ощущение азарта. В темноте прятался охотник, карауливший жертву. Он был возбужден от притока адреналина, от желания причинить боль и… Донести мысль?

Мне пришло смс. «Смотри внимательно». Спину обдало холодом, я поднял телефон с фонариком на уровень глаз, отступил назад. Кто-то шагнул из темноты. Я смог различить черты лица мужчины средних лет в темной замшевой куртке, совершенно обычного на вид. Он поднял руки в перчатках, показывая, что не вооружен.

– Какого черта ты здесь забыл? – выдохнул я. – Не похож на электрика! И щиток у нас в другом месте…

Господи, от страха я сделался болтливым и нес полную чушь.

Еще один шаг назад. Я протянул руку к комоду, пытаясь нашарить среди валявшегося на нем хлама хоть что-нибудь для защиты на случай, если вдруг «электрик» решит проявить агрессию.

Но ничего не происходило. Незваный гость просто стоял и смотрел на меня, улыбался спокойно и загадочно. Чего он ждал, почему тянул время?

– Я звоню в полицию, – я принялся набирать номер, руки мои при этом дрожали.

Почему он просто стоит и смотрит?!

Страх накатывал волнами, я не понимал, что происходит, и это пугало меня еще больше.

– Делай, как считаешь нужным, Флауэрс, – наконец отозвался он.

«Полиция Эдинбурга, слушаю вас!» – раздался голос на другом конце провода.

– Я просто хочу показать тебе истину, – продолжил человек.

Азарт, предвкушение, жажда крови. Спокойствие, холодность, уравновешенность. Эмоции незнакомца захлестывали меня волной, мешали думать. Их было слишком много. Слишком-слишком много, так много для меня, голова просто взрывалась от его эмоций, ох, как их было много…

– Полиция Эдинбурга, алло! Так и будете дышать в трубку?! Я отключаюсь!

– Делай, как считаешь нужным, Кай.

Трубка выпала из моих ослабевших пальцев, и я услышал короткие гудки – далеко-далеко, на заднем плане, они доносились до меня как будто из другой жизни.

Я тряхнул головой, пытаясь этим инстинктивным жестом отогнать наваждение. Как будто это могло помочь. Я уже был в его власти – мой разум принадлежал ему.

Как он узнал? Как выследил? Как подгадал время?

В висках пульсировала боль. Незнакомец подошел ко мне, наступил на телефон. Раздался треск, фонарик погас, и теперь прихожая была освещена только светом луны, проникающим сквозь окна.

– Скажи мне, что ты видишь, – потребовал человек, – что ты видишь во тьме, Кай? Она населена монстрами и призраками?

Предвкушение, азарт, адреналин, кровь шумит в ушах, все звенит от боли, тьма пульсирует красным и бордовым.

Он толкнул меня: вроде бы несильно, но я оступился, упал и ударился копчиком. Я сидел, тупо уставившись на него, не в силах сопротивляться. Сознание плыло; от эмоций этого человека подташнивало.

Злоба, ненависть, безумие, азарт, жажда, жажда, жажда…

– Я покажу тебе истину, – повторил мужчина, после чего резко склонился надо мной, вытащил из кармана шприц и сделал укол в основание шеи – в лучших традициях сериала про маньяка с обостренным чувством справедливости. Если бы я увидел такое в кино, наверняка посмеялся бы над аналогией.

Но какая-то дрянь разливалась по моей крови; сознание заволокло туманом, и я отключился, так и не успев придумать остроумную реплику.

Intermezzo, parte seconda

Блеклый Монохромный мир, истертый и почерневший, как старая фотография. Серое небо сливалось на горизонте с морем; выщербленные временем и осколками снарядов дома тонули в стылых водах лагуны. Город напоминал Венецию, но Венецию размытую и смазанную, отретушированную в фотошопе до неузнаваемости.

Высокий мужчина в сдвинутой на затылок маске Чумного Доктора стоял, опираясь руками о перила перекинутого через канал мостика. Сощурившись, смотрел вдаль, на руины некогда прекрасной площади с собором. От него веяло безумием и одиночеством, раскаянием и злостью. Он сам уничтожил все, что создал – больше ничего не осталось, только чувство вины и отчаяние.

Человек снял маску. Гротескный птичий череп с пустыми глазницами – завораживающий и пугающий одновременно, покрытый узором хаотических линий. Повертев маску в руках, мужчина глубоко вздохнул, пробормотал несколько слов и зашвырнул подальше. Она упала в воду, и через некоторое время воды лагуны поглотили ее.

Он отдал свою дань этому городу, больше его здесь ничего не держало.

На мост взошли молчаливые соглядатаи в длинных черных плащах. Доктор Чумы протянул руки; один из стражников достал наручники, усеянные шипами со внутренней стороны, и быстрым движением застегнул их на запястьях осужденного. Он даже не поморщился.

На растрескавшийся мрамор моста упали крупные капли крови.

Кап-кап, кап-кап-кап, одна за другой.

Взгляд его карих глаз был отчаявшимся и уставшим.

Маски с птичьими клювами скрывали лица окружавших его соглядатаев. Тюремщики сопроводили Доктора Чумы в зал суда, воздух в котором был стылым и влажным. На стенах от сырости появилась зеленоватая плесень – само здание прогнило изнутри.

В этом мире разлагался даже камень.

Доктор Чумы сел на скамью подсудимых, окинул равнодушным взглядом людей, пришедших посмотреть на «спектакль». Интересно, какой будет его казнь? Соберет ли она зрителей? Или же палачи сделают все быстро, стерев всю память о нем?..

Доктор Чумы улыбнулся.

– Айван Кроу, вы обвиняетесь в чудовищных преступлениях против народа Мар ди Силенцио; создании оружия массового поражения; разжигании гражданской войны и изобретении Многоликой Чумы…

Голос судьи Седжвика доносился откуда-то издалека, Айван почти не слушал его, погрузившись в размышления. Он не должен был защищаться, ему просто зачитывали приговор. Все было решено в тот момент, когда Вольто предал его, отдав на растерзание технарям. Теперь Айван расплачивался за свои и чужие грехи.

– Геноцид, бесчеловечные эксперименты, пытки. Признаете ли вы свою вину?

– Я признаю, что меня создала ваша система, – ответил Айван, – мы восстали против ваших преступлений. Агрессия породила агрессию, только и всего, – Айван поднял глаза и взглянул на судью. Седжвик покинул кафедру и теперь стоял напротив Айвана, исполняя роль прокурора-обвинителя, судьи и инквизитора одновременно. Невысокого роста, полноватый, совершенно лысый человек неопределенного возраста, с крючковатым носом и злыми, колючими глазами.

– Мы не будем пускаться в философские рассуждения, сеньор Кроу. Факты говорят сами за себя – жертвами Нефаса стали почти тысяча человек, – заметил Седжвик.

– А скольких вырастили в лабораториях технари? Миллионы? Вы заселили этот мир рабами. Сделали нас придатками машин. Конечно, нет смысла философствовать. Давайте покончим с этим.

По залу прошелся недовольный шепот. Все принимали правила игры, но ведь нужно было кого-то обвинить. Всегда нужен был враг.

– Вас доставят в больницу Блэкторн Эсайлум. Мы проведем последний эксперимент. Нефас должен поглотить вас и перенять вашу способность, – проигнорировав Кроу, сказал судья.

– Я даже не сомневался. Какой ироничный способ казни. Вернуть меня туда, где все началось, и позволить моему изобретению убить меня… Я бы сам придумал подобное.

– Я рад, что мы достигли взаимопонимания, сеньор Кроу. Вы станете последней жертвой Нефаса. Предпоследней будет ваш сообщник.

– Вы хотите сказать, мой ассистент… Райан еще жив? – лицо Кроу не выражало никаких эмоций, кроме смертельной скуки и усталости. Лишь на миг при упоминании слова «сообщник» в воспаленных глазах Доктора промелькнула надежда.

– Единственный, кого вы не убили, – безжалостно произнес Седжвик, – он еще жив, но я уже сочувствую ему. Нефас – гениальная машина. Сплав науки и магии. Я бы сам придумал то же самое, будь у меня такая возможность, – судья Седжвик подмигнул Доктору Чумы и улыбнулся. Улыбка его была кривой и жуткой, словно у гротескного Джокера.

– Вы не смогли убить его, но зато увидите, как он умрет. Хотите, я покажу вам?..

– Нет, – выдохнул Айван, – не надо.

– Жаль, но вам придется, подсудимый. Вам придется.

11. Иван

Идеальное утро. Весь мир сошел с ума, но мне было хорошо. Спустя пять лет я наконец-то оказался в другом городе – в стране, куда всегда мечтал попасть.

Несмотря на вчерашние посиделки в пабе, я проснулся без проблем, принял душ, оделся и выбрался в сентябрьское утро на поиски завтрака. Прямо напротив моего отеля нашлась симпатичная кофейня, и я заглянул туда за чашкой кофе и булочкой.

Я с удовольствием завтракал, вспоминая вчерашний вечер. Компания подобралась очень душевная. Холден с сестрой оказались приятными ребятами, да и с Анделой и ее мужем мне удалось найти общий язык. На самом деле, давно уже так отлично не проводил время! На пару часов мне удалось выкинуть из головы работу и просто наслаждаться прекрасной компанией в не менее прекрасном месте…

Да черт возьми, все это напоминало какой-то сон! Да, знаю, прозвучало ужасно. И все же я был счастлив, что удалось вырваться из Севастополя, познакомиться с новыми людьми и увидеть Эдинбург. Даже мысли об экспедиции в Монохромный мир казались далекой-далекой абстракцией.

Ночью мне снова приснилась какая-то ересь об Айване Кроу и Нефасе. По обыкновению, я записал сон в блокнот (периодически Сорренто начинал расспрашивать меня об этих снах) и благополучно о нем забыл.

На девять утра был запланирован общий сбор в штабе – предстояло выцепить из небытия Флауэрса и обсудить текущие задачи.

Я позавтракал и, вооружившись навигатором, пешком отправился в Королевскую обсерваторию. Впрочем, по мере приближения к Шотландскому отделению Клементинума меня настигло смутное беспокойствие. Утро было ярким и ясным, и мне не хотелось концентрироваться на неприятных мыслях. Впервые за долгое время я выкинул из головы весь мусор и пытался наслаждаться моментом. Я просто шел вперед, любуясь старинными гранитными зданиями, погрузившись в атмосферу этого волшебного города.

За полчаса я добрался до обсерватории. Зашел в кабинет с табличкой «Лаборатория прикладной геофизики» на двери, миновал оупенспейс и зашел в переговорку. Андела уже пришла, не хватало только Холдена.

– Привет, – поздоровался я и сел за свое место, включил ноутбук.

– Утро! – Андела кивнула, тряхнув длинными волосами. Я услышал, как звякнули ее серьги.

– Как Тейт?

– Спит, – закатила глаза она, – пусть отдохнет. По-моему, он потратил гораздо больше нервных клеток, чем я. Как думаешь, Холден придет?

– Вчера после пары пинт он клялся и божился, что да, он в деле, и все такое.

– Не знаю, он как-то не очень все воспринял.

– Посмотрим, – я пожал плечами, – есть новости от Флауэрса?

– Не могу дозвониться. Сейчас наберу его родным, – Андела задумчиво повертела в руках карандаш. – У меня какое-то гадкое чувство. У тебя нет?..

– Было, но я не стал обращать внимания, – признался я.

Андела нахмурилась.

– Ладно, разберемся.

– В Рослине ведь кто-то дежурит? В Зоне церкви.

– Нет там никого. Амина сказала, что, если родные Флауэрса не помогут, она свяжется с местным отделением полиции и попросит проверить его дом.

Я кивнул.

– Все, я звоню! – провозгласила Андела и принялась за работу.

Я быстренько прогулялся на кухню и приготовил нам по кружке чая. Когда вернулся, Андела выглядела растерянной…

В кабинет стремительной походкой вошла Амина – неземная и прекрасная, похожая на принцессу из индийских сказок. Сегодня ее волосы были собраны в элегантный пучок на затылке.

– Что случилось? – резко осведомилась она.

– Мистер и миссис Флауэрс сказали, что Кай вчера проводил их в Лондон и уехал домой. С тех пор он не отвечает на звонки. А мобильный недоступен.

– Черт, я так и думала, – поморщилась Амина, – мне нужны полномочия от Сорренто… – с этими словами она набрала начальнику, включила громкую связь.

– Сеньор Сорренто? Это мисс Сингх. Сеньор, возникли сложности с Флауэрсом.

– Я в курсе. Вы его упустили, – голос начальника звучал раздраженно, – мисс Сингх, какие ресурсы вам нужны?

– Мне нужно разрешение на сотрудничество с полицией Эдинбурга и чрезвычайные полномочия, – туманно сказала Амина.

– Полномочия у вас будут, – уставшим тоном подтвердил Сорренто, – поезжайте в Рослин, привлеките к работе полицию и найдите Флауэрса. Со своей стороны, я сделаю все необходимые звонки.

– Благодарю вас, сеньор, – напряженно сказала Амина.

– Хорошо. Я буду в Эдинбурге к концу недели. На связи.

После этого Сорренто отключился, и мы остались в гнетущей тишине. Амина снова взялась за телефонную трубку. Она долго разговаривала с отделением полиции, расхаживая по переговорке взад-вперед. Нам оставалось только ждать.

Наконец, Амина закончила разговор и повернулась к нам.

– Вчера вечером был звонок с его номера, – мрачно изрекла она, – кто-то молчал в трубку, потом связь оборвалась. Это мой прокол, – Амина поморщилась, обняла себя руками, – нужно было вчера самой съездить. Но я хотела, чтобы именно вы отправились к Флауэрсу, вот черт. В итоге потеряли время…

Это точно. Вчера вечером, помнится, нам было не до вербовки очередного человека. Что ж, теперь, похоже, наша беспечность может стоить парню жизни…

На душе было гадко.

– Иван, мы с тобой поедем в Рослин. Мисс Мареш, вы останетесь в офисе. Если Эридан все-таки почтит нас визитом, подключайте его к работе. Все вопросы можете обсуждать с мисс Шэн.

– Поняла, – кивнула Андела.

Мисс Сингх сделала еще несколько звонков. Минут через двадцать мы вышли из офиса в напряженном молчании, сели в служебный Mini Cooper и отправились в Рослин.

Машину вела Амина, сосредоточенная и суровая. Я понял, что с трудом могу определить ее возраст. На меня навалилось чувство нереальности происходящего. Полтора часа назад жизнь казалась вполне сносной (несмотря ни на что), а сейчас снова перевернулась с ног на голову. Говорить не хотелось. Я проверил мобильный: Андела написала, что Холден все-таки пришел в офис. «Бледный и клетчатый», – написала она.

Я едва заметно улыбнулся. Удивительная девушка эта Андела.

Я сложил руки на груди и уставился в окно: мы выехали из города готики и гранита и теперь неслись по дороге среди утопающих в зелени холмов. Здесь было так прекрасно, что я подумал: неужели Монохромный мир уничтожит все это? Наш мир не может превратиться в гиблые мрачные руины на границе разлома между реальностями.

Мне хотелось зажмуриться и шептать: «Не хочу, не хочу, пусть это будет просто сон!». Но, повернув голову, я видел точеный профиль Амины, и реальность снова напоминала о себе.

Мы ехали в Рослин на поиски парня-экстрасенса, с которым мне предстояло отправиться в экспедицию, и не куда-нибудь, а в другой мир… Иронично?

Городок Рослин был тихим и туманным. В лучах осеннего солнца багряные, ярко-желтые, мшисто-зеленые краски деревьев и кустарников приобретали поразительную яркость.

Мы подъехали к дому Норберта Флауэрса, рядом с которым уже припарковалась полицейская машина. Дверь в дом была настежь открыта. Через несколько секунд на крыльцо вышли чрезвычайно недовольный человек в длинном темном плаще и молодой констебль со смущенным выражением лица.

– Соседей нужно опросить. И проверьте камеры наблюдения. Не может быть, чтобы никто ничего не видел, – донесся до меня громкий командирский голос мужчины в темном плаще.

Мы с Аминой зашагали по мощеной дорожке к дому. Полицейские дожидались нас на крыльце.

– Детектив-сержант Картрайт, приветствую вас, – деловым тоном произнесла Амина.

– Да, здравствуйте, – кивнул детектив, – не могу сказать, что сильно рад вас видеть, – криво улыбнулся он, – ваш начальник предупредил, что вы приедете.

– Здорово, значит, мы можем приступить к осмотру дома? Кстати, это наш сотрудник из Крымского отделения, мистер Айван Маркин, – представила меня Амина.

Я протянул руку, детектив пожал ее.

– Очень приятно, сэр. МакЛарен, начинайте, – Картрайт поторопил констебля, – мы с коллегами задержимся и еще раз осмотрим дом.

– Есть, сэр, – кивнул МакЛарен и отправился к патрульной машине вызывать людей из офиса.

– Пойдемте со мной, господа экстрасенсы, – в голосе детектива звучал сарказм, который он даже не пытался скрыть, – интересно, что вы там обнаружите. Мы уже все изучили, в общем-то.

Мы зашли в дом; в прихожей царил беспорядок.

– Никаких улик, – бесцветным тоном поведал Картрайт, – парня, видимо, оглушили, а потом вытащили из дома. Сработано профессионалом, ничего не скажешь.

Мне стало не по себе. Энергетика здесь была затхлая, склизкая и густая – в доме явно побывал безумец. Отчаяние его жертвы осело на стенах, подобно росе.

Я поморщился. Даже если Кая Флауэрса и не убили, он страдал, причем сильно. Что Клементинум сделал для таких, как он? Предложил помощь, когда было уже слишком поздно?

Амина тоже скривилась, почувствовав энергетику. Она осторожно прошлась по коридору. Мисс Сингх смотрела будто бы сквозь стены, пытаясь увидеть прошлое. Мы с Картрайтом наблюдали за ее работой. Детектив всеми силами пытался принять равнодушный вид и скрыть заинтересованность.

– Я попыталась считать его энергетический след, – быстро облизнув губы, проговорила Амина, – здесь, кроме Флауэрса, побывал мужчина – невысокий, средних лет. Силуэт размытый, напоминает карандашный набросок, я не могу рассмотреть черты лица. Как тень… – Амина застыла посреди прихожей, напротив стены. – Он переполнен чувством превосходства. И все повторяет: «Я покажу тебе истину, я покажу тебе истину». Кай даже не сопротивлялся. Пытался позвонить в полицию, но выронил телефон…

Она обняла себя руками, ненадолго прикрыла глаза.

– Что-нибудь еще, мисс Сингх? – хрипло спросил детектив-сержант. – Чтобы опознать ублюдка?

– Он как тень, – повторила Амина, – сплошной поток безумия, хаотических штрихов и самомнения. Научился маскироваться. Одно могу сказать точно – у него есть способности.

– Отлично, очень познавательно, дело дополнилось массой полезных деталей, – вскинул бровь Картрайт, – и как нам это поможет его найти?

– Это поможет уменьшить список подозреваемых… Если у вас, конечно, вообще он был, – твердо заявила Амина. – Давайте еще пройдемся.

– Экстрасенсы такие самоуверенные, – Картрайт всем своим видом излучал скепсис.

Полчаса мы бродили за Аминой по дому, старательно высматривая «потусторонние» улики.

Когда уже стало казаться, что все бесполезно, Амина вдруг замерла посреди гостиной и, потерев левый висок, сказала:

– Нужно проверить улицу. Следы шин обнаружили?

– Нет. Только примятая трава, никаких отпечатков.

Мы вышли во двор; Амина направилась к месту, где, по-видимому, вчера стояла машина преступника.

– Откуда мне знать, что она не врет? – проворчал детектив Картрайт, наблюдая за мисс Сингх. Амина стояла, засунув руки в карманы пальто, и прислушивалась неведомо к чему.

– Вдруг она просто выдумала все эти… видения, – презрительно фыркнул Картрайт, – чертова мистика!

– Насколько я знаю, мисс Сингх уже сотрудничала с вами, – раздраженно отозвался я, – и помогла распутать дело, когда следствие зашло в тупик.

– Да, было такое, – Картрайт поджал губы. – Мы обращаемся за помощью к экстрасенсам лишь в крайних случаях, – признался он.

Через некоторое время Амина вернулась и вынесла свой вердикт:

– Этот тип научился сливаться с пейзажем. Стопроцентная мимикрия. Его машина выглядит как набор хаотических штрихов, набросков реальности… А, черт, в общем, на камерах вы его не увидите при всем желании и отследить машину тоже не сможете. Он – просто пустота. И в то же время хаос. Но у него была мысль, очень сильная, которую скрыть не удалось. Он вспоминал одно место…

Картрайт фыркнул и закатил глаза.

– Какое место? Опознать сможете? – нетерпеливо спросил он.

– Да. Это Королевская больница.

– Мощная Пограничная зона Эдинбурга! – воскликнул я и взглянул на следователя. Картрайт развел руками и вопросительно уставился на меня, ожидая объяснений.

– У меня ужасное предчувствие, – я не удивился, когда Амина произнесла эти слова. – У вас при себе материалы по делу Наблюдателя?

– Конечно, а почему вы вообще про него вспомнили?

– Я редко смотрю телевизор, но иногда попадаю на новости об очередных убийствах этого урода. Тело одной из жертв нашли в переулке неподалеку от больницы, верно?

– Да, самое первое убийство, – кивнул Картрайт. Он достал из сумки планшетный компьютер, включил его и быстро отыскал подборку фотографий из прессы. – Потом был тупик Мэри Кинг, окрестности Эдинбургского замка, недавнее убийство Ванессы Уайт на Джеффри-стрит.

Амина пролистала фотографии и сдержанно выругалась.

– В дни убийств отмечался всплеск аномальной активности в Пограничных зонах, но мы не уделили инцидентам особого внимания, такое периодически случается, показатели были в пределах нормы. Но если допустить, что Наблюдатель – человек с экстрасенсорными способностями и всплеск активности в Зонах напрямую связан с его, так сказать, деятельностью… – Амина замялась.

– Вы можете его выследить по своим каналам?! – выпалил Картрайт.

– Да, думаю да, – кивнула Амина, – сделаем все возможное!

– Хоть одна хорошая новость за сегодня! Нужно в участок, взглянете своим третьим глазом на все материалы, может, и получится чего, – Картрайт поспешил к машине, мы последовали к своей.

В полицейском участке нам разрешили полностью погрузиться в материалы по делу Наблюдателя. Не совсем та работа, о которой я мечтал, но что поделать. Подчиненные Картрайта тем временем пытались отыскать Флауэрса по привычным каналам.

На первый взгляд никакой связи между жертвами Наблюдателя не было. Разного возраста, пола, этнической группы. Все найдены в радиусе действия Пограничных зон. Одинаковым оказался лишь способ убийства: жертве сначала перерезали горло, затем посмертно удаляли глаза.

Если принципом Наблюдателя было «показать истину», то в чем он выражался? Показать несчастным Пограничную зону, а потом убить, принести в жертву?

Мы с Картрайтом и Аминой сидели в следовательской, изучая фотографии и досье убитых, пытаясь взглянуть на дело под другим углом, понять мотив и логику убийцы при выборе жертв.

– Гретхен Миллер, Винсент МакКой, Беатрис Блум и Ванесса Уайт числились в базе данных Клементинума как «Потенциальные», – Амина оторвала взгляд от компьютера, – проявление экстрасенсорных способностей на 25 процентов. Сейчас из Штаба прислали.

– Получается, он выбирал себе подобных, – Картрайт прикусил кончик карандаша, – Показывал им «истину», а потом убивал в местах с негативной энергетикой? Ну и бред. Может, это был ритуал? Жертвоприношение? Вот же больной урод, – выругался он. – Как маньяк вычислил своих жертв? У него же не было доступа к базе данных Клементинума, а сходу определить способности у человека практически невозможно. Иван, какая у вас система выявления людей со способностями?

Я бросил взгляд на Амину, пытаясь понять, можно ли озвучивать засекреченные сведения. Она едва заметно кивнула, и я произнес:

– Информация о «потенциальных» поступает из больниц и клиник. Вся информация о пациентах подается в региональные офисы университета, обрабатывается, и по специальным критериям таких людей выявляют. Системе уже более шестидесяти лет.

Крис Картрайт выругался.

– Теория заговора прямо, – со злостью произнес детектив. Развивать тему не стал и вернулся к главному:

– Больницы, значит. Теоретически, любой медработник может выявить «аномальных» пациентов?

– Теоретически да, если знать, где искать. Наш Наблюдатель мог интуитивно выбирать своих жертв, взглянув на результаты их анализов и заметив патологии. А мог просто быть «видящим» и случайно оказаться в больнице. Или лечиться там… Вариантов масса, – с легким отчаянием произнесла Амина.

– Или же он был сотрудником Клементинума? – предположил Картрайт.

– Вряд ли, – покачала головой Амина, – все пятеро, включая Флауэрса, были пациентами в Королевской больнице. Подозреваю, что Наблюдатель работает там медбратом или врачом – словом, у него есть доступ к медицинским документам.

– Вы можете запросить список всех сотрудников Королевской больницы, обладающих способностями? – попросил Картрайт.

– Можем, – Амина кивнула и быстро застучала по клавишам.

Присланный специалистами Клементинума список получился очень коротким…

Там было всего три фамилии.

Пожилой доктор Барнли, беременная ассистентка терапевта Элоиза Мириам и медбрат Риз Нейман.

Получив список, мы с детективом Картрайтом отправились в Королевскую больницу. Допросили Барнли и Мириам: детектив задавал стандартные вопросы, а я пытался узнать, догадывались ли люди о своих способностях. У обоих было безупречное алиби на время совершения убийств (я удивился, насколько свежей становится память человека, когда его в чем-то подозревают), и ни доктор, ни медсестра даже не догадывались о своей силе. Элоиза Мириам пожаловалась только, что иногда видит призраков в коридорах больницы, да и смерти пациентов последнее время участились, но это были единственные замеченные ею странности. Доктор Барнли умел безошибочно ставить диагноз, едва осмотрев больного, и за всю жизнь помог огромному количеству пациентов.

Однако никто из них не замечал главного…

Королевская больница напоминала айсберг. Вершиной был старинный викторианский особняк. Вокруг него, как ядовитые грибы, разрастались обветшавшие, полузаброшенные пристройки, служившие пристанищем Тысячеглазых и прочих жутковатых тварей. Они жили рядом с источником пищи – больницей, полной человеческих чувств и эмоций: страданий, облегчения, радости. Жили на границе жизни и смерти. Люди и обитатели Пограничья находились в своеобразном симбиозе, являя собою чудовищную пищевую цепь.

Шагая по мрачным, кишащим призраками коридорам, я думал о том, почему же Клементинум так долго бездействовал. Почему не очистил эту зону от тварей? Или же на их место сразу приходили новые? Проще было оставить все как есть? Почему университет не вмешался в расследование раньше? Проклятая секретность! Они могли бы спасти столько жизней, если бы прислали специалистов на помощь полиции. Но Клементинум продолжал поддерживать хрупкую иллюзию мира: жертвуя единицами, сохранять спокойствие и стабильность.

Закончив с допросом Барнли и Мириам, мы направились домой к Ризу Нейману. По словам администратора, у мистера Неймана был выходной.

Медбрат жил в приморском районе, в многоквартирном доме.

Дверь открыла жена Неймана, невысокая рыжеволосая женщина в домашнем халате. Мы представились, показали удостоверения.

– Ма, кто там? – донеслось из комнаты.

– Джилл, это из полиции, посиди у себя, милая, – уставшим голосом ответила женщина, – случилось что? – секундой позже спросила она у Криса Картрайта. Видимо, с точки зрения миссис Нейман, он выглядел более представительным.

– Мы хотели бы побеседовать с вашим мужем, миссис Нейман. Его коллеги упоминали, что по выходным мистер Нейман обычно дома, с семьей.

Выражение лица миссис Нейман стало презрительным.

– Да что вы? Риз где угодно, но только не с семьей! А в чем, собственно, дело? Он опять пьяный за руль сел?

– Мы расследуем убийства, миссис Нейман. Позволите войти?

Женщина вдруг побледнела и, прикрыв рот рукой, сделала шаг назад.

– Д-да, конечно.

Мы зашли внутрь маленькой, но очень аккуратной квартиры. Хозяйка дома провела нас в гостиную. Из детской выглянула любопытная девчушка лет шести, такая же рыжеволосая, как мать.

– Милая, проверь, как там поживают пони. Можешь взять мой телефон, – миссис Нейман протянула девочке сотовый, надеясь на некоторое время занять ее. Джилл обрадовалась и убежала в свою комнату играть.

– Мэм, ваш муж сегодня ночевал дома? – тихо спросил я.

Она в ответ лишь покачала головой.

– Я думаю, он мне изменяет, – глаза женщины наполнились слезами, – последнее время Риз сам не свой. Он стал таким отрешенным, равнодушным… Я пока терплю это – только ради Джилл, ведь он замечательный отец! И… Что он сделал, сэр?

– Мы ни в чем его не обвиняем, миссис Нейман, мы просто хотели с ним побеседовать. Как нам найти Риза? Он не отвечает на звонки.

– Я бы сама хотела с ним побеседовать! – нервно отозвалась она. – Вчера он прислал мне смс, написал, что останется выпить c Эдвином. Они вместе ходят на футбол. Но, по-моему, это просто отмазка. Риза в последнее время футбол меньше всего волнует. Так что за убийства вы расследуете?

– Убийства Наблюдателя, мэм, – ответил Картрайт.

Женщина усмехнулась.

– Ох, ну удачи вам! Сэр, мой муж, конечно, со странностями, но он не преступник, это точно. Его больше интересуют книги… и футбол, – словно извиняясь, прибавила миссис Нейман.

– Я могу взглянуть на книги? – спросил я.

Женщина взглянула на меня, как на сумасшедшего.

– Ну да, конечно можете, но это всего лишь книги. Прямо по коридору и до конца, там спальня.

Я кивнул и направился изучать книги Риза Неймана. Картрайт между тем аккуратно расспрашивал миссис Нейман, где был ее муж во время совершения убийств Наблюдателя.

В спальне было очень уютно – миссис Нейман явно старалась поддерживать дома чистоту и порядок. У Риза было действительно много книг: на полках теснились тома по медицине, истории и фольклору…

«Загадочные зоны и теории заговора», – гласило название одной из книг. Я взял ее, открыл на середине. Монография неизвестного мне автора была своеобразным взглядом на проблематику Пограничных зон, вскользь упоминалась таинственная организация с пришельцами во главе, которая скрывала от людей правду. Я скептически хмыкнул. Слухи и домыслы – этого у людей не отнять. Значит, Риз все-таки задавал себе вопросы.

«Биоэнергетика и управление энергоинформационным фоном».

Он хотел разобраться…

Но книги ничего не доказывали. Энергетический фон в квартире был спокойным и ровным.

И все же…

Наблюдатель умел маскироваться и прятаться. В этом была его особенность. Какие же мотивы им двигали?

Я осторожно сел на край кровати, еще раз окинул взглядом комнату.

Сорренто давным-давно показал мне Стамбульского ящера. Я был напуган, думал, что схожу с ума – но я не был один. Ректор Клементинума помог мне, показал истинный порядок вещей.

Он показал мне истину… Я ненавидел его за этот поступок и в то же время был ему бесконечно благодарен. Старый добрый Сорренто… Он приоткрыл завесу тайны, объяснил, каков мир на самом деле. В итоге мир пошатнулся, но устоял. Я был потрясен до глубины души, но не сошел с ума. Я смог принять эту реальность…

А Наблюдатель – нет. Пограничная зона свела его с ума, разрушив психику чернотой и гнилью. У него не получилось. Он не нашел помощи.

Или нашел? Кто дал ему ответы, и какими же они были?

В Пограничных зонах кипела жизнь, и ее обитатели могли дать Наблюдателю свои ответы.

Показать свою истину.

Выругавшись, я поднялся с кровати. Вернулся в гостиную, где Картрайт продолжал беседовать с миссис Нейман.

Мягко тронув сыщика за плечо, я тихо произнес:

– Нужно вернуться в штаб. Хочу проверить кое-что.

Спустя некоторое время мы покинули квартиру, и уже в машине я спросил:

– Выяснили что-нибудь интересное?

– Да не особо. Этот Риз – самый обычный, скучный тип. Алиби у него есть. Миссис Нейман уверяла, что в дни убийств Нейман был либо на работе – что мы и так уже знаем от администраторов, либо с ней. Много времени проводит с другом Эдвином, он живет в Норт Бервике. Дала его контакты, можно съездить и поболтать с ним.

– Слишком обычный, – пробормотал я.

– А вы что хотели проверить в штабе? Пусть Амина этим займется, а мы пока прокатимся в Норт Бервик.

– Это мысль. Минуту.

Я набрал Амину, она ответила не сразу.

– Да, что-то узнали? – голос у нее был недовольный.

– Нет пока. Как вы там?

– Если честно, у меня уже глаза вытекают. И я ни черта не могу вытащить из этих дел. Мы с ребятами из штаба анализируем Пограничные зоны Шотландии, сами знаете, их нереально много… Пытаемся понять, что же могло привлечь Наблюдателя.

– Есть данные с камер наблюдения в Пограничных зонах?

– Ничего нет. В дни убийств были зафиксированы всплески, но на камерах ничего не отразилось. Он мог уйти слишком далеко, за пределы видения камер, или умело прятался, как я и предполагала…

– Можете проверить для меня район Восточный Лотиан, город Норт Бервик? И аномальные места на это й территории, – попросил я.

– Ладно-ладно, проверим.

– А, подождите. Еще одна мысль возникла: что насчет случаев взаимодействия людей и темных тварей? Они должны быть в архиве Клементинума.

– В каком смысле – взаимодействия? – судя по всему, Амина слегка утомилась. – Случаи с летальным исходом или?..

– Нет, когда был установлен контакт, – я снял очки и потер глаза, – случаи обмена информацией между людьми и существами из Пограничных зон. Их было немного, но они точно имели место.

– Ох, – протянула Амина, – логично. Я об этом и не подумала. Хорошо, я все сделаю и скину вам.

– Мы должны допросить свидетеля.

– Хорошо, удачи. Я все скину вам на почту, держите телефон под рукой, – вздохнула Амина, – не теряйте времени!

– Спасибо, – я нажал «отбой» и засунул телефон в карман куртки.

– С вами хорошо работать, – внезапно заметил детектив-сержант Картрайт, – не думали о карьере полицейского?

Усмехнувшись, я покачал головой.

– Мне вполне хватает Клементинума.

– Дело ваше, – улыбнулся детектив, завел машину и тронулся с места.

12. Кай

Небо казалось молочно-белым. Хрипло крича, пролетали чайки – черные галочки на рисовой бумаге. Повеяло холодным ветром с Северного моря. Он принес с собой запах озона, тумана и водорослей.

Я облизал пересохшие губы, ощутил на языке привкус морской соли и крови. Невдалеке шумело море – спокойное и равнодушное; бутылочно-зеленые воды лениво ударялись о край волнореза и с тихим шелестом откатывались назад.

Я подтянул ноги, устраиваясь поудобнее. Я сидел на краю волнореза, прислонившись спиной к изъеденной ржавчиной ограде старого маяка. Заведенные за спину руки были крепко связаны, не давая мне подняться или упасть в воду.

Мягко говоря, скверная ситуация.

Зверски болела голова; соображал я с трудом.

Темнело; в городе постепенно загорались огни, отражаясь в изменчивой поверхности моря. Я увидел пустынный пляж, вытащенные на берег лодки… Пейзаж был унылым, и почему-то мне вспомнилась книга «В конце ноября» Туве Янссон. Самое время думать о книгах!

Сколько времени я провел в беспамятстве? Где я находился? Недалеко от Эдинбурга, это точно, но я ни разу не бывал на этом пляже.

Я принялся исследовать поверхность ограждения в надежде отыскать острый выступ или сломанную часть, о которую можно было бы перерезать веревку. Ничего не вышло. Я даже сдвинуться толком не смог, лишь коснулся пальцами шероховатого, покрытого облезлой краской металла.

– Эй, кто-нибудь! Есть кто живой на этом чертовом пляже?! – заорал я в пустоту.

Ответили мне только чайки.

Я закашлялся – горло нещадно драло. Черт, черт, черт! Меня охватила паника. Что будет дальше?! Если меня ждет встреча с сумасшедшим парнем, который меня сюда притащил… Не самая приятная перспектива.

А потом я услышал чей-то плач. Очень тихий, сдавленный, он словно бы приближался…

Я резко повернул голову в сторону источника звука. Через некоторое время я заметил две фигурки, двигавшиеся ко мне со стороны пристани. Присмотревшись, я увидел мужчину, державшего под локоть высокую женщину.

Запястья ее были крепко связаны, она с трудом переставляла ноги и, не затихая, рыдала.

Чертов псих вернулся.

Мне наконец-то удалось как следует рассмотреть его лицо – спокойное, простодушное, совершенно обычное. Лет сорок, не больше. Светло-рыжие волосы и бледная кожа, в уголках глаз – морщинки.

Он беззаботно насвистывал.

– Привет, Кай, – будничным тоном поздоровался он, – а это доктор Надя. Правда, она сейчас какая-то необщительная. Она ко мне не прислушалась, и вот она здесь.

Надя в ответ шмыгнула носом. Волосы ее были растрепаны, из носа текла кровь, капая на белую рубашку и на покрытый соляным налетом волнорез.

– Разве меня недостаточно? Отпусти ее! – потребовал я, чувствуя, как жалко звучат мои слова.

От эмоций Нади меня едва не выворачивало наизнанку – ей было ужасно страшно, она паниковала, переживала за своих детей…

Я чувствовал ее страх. Отчаянный, животный, горький и отравляющий.

И я ничего, совершенно ничего не мог сделать.

– Русалки – ужасно прожорливые твари. Им нужны двое, так они сказали, – спокойно произнес наш похититель.

– О чем вы? – выдохнула несчастная женщина. – Сэр, прошу вас…

– Они предпочитают плоть, – задумчиво сообщил человек. От его слов Надя еще сильнее заплакала. Теперь она только всхлипывала, захлебываясь рыданиями, слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью.

– Что же они тебе пообещали? – сквозь зубы процедил я.

От него исходило ощущение предвкушения, жажды знаний, алчности, которую он никак не мог утолить.

Человек взглянул на меня со смесью удивления и интереса.

– Они покажут нам истину, Кай. Свой мир. Ты тоже сможешь его увидеть! Прости, что ненадолго. Как и всем тварям из Пограничных зон, русалкам нужна жертва, – он говорил спокойно и уверенно, словно обращался к больному, которому нужно было вовремя принять лекарство. – Неужели ты еще не догадался из всех этих животрепещущих сводок о Наблюдателе? Да, так они меня называют, ужасно иронично!

– Вы сумасшедший! – Надя предприняла вялую попытку вырваться, но Наблюдатель с силой ударил ее под ребра. Женщина почти не сопротивлялась. Этот урод ее чем-то накачал, совершенно очевидно.

– Оставь ее! – я дернулся, но веревка крепко держала меня, и я ударился копчиком о металлическую ограду. – Скажи своим русалкам, что им вполне хватит и меня!

– Конечно-конечно, – закатил глаза Наблюдатель. Он подтолкнул женщину к краю парапета, полоснул ножом по сгибу ее локтя, заставил выставить руки вперед…

Капли крови растворились в море.

– Я много чего видел, – Наблюдатель обращался скорее к самому себе, – мир, откуда пришли Тысячеглазые. Мир мимов и фэйри. Этим немного было нужно – всего лишь жизненная сила да глаза в уплату за проход. Но с русалками все иначе. Целый ритуал! Вот ведь изобретательные твари! Ее они сожрут сразу, а тебе, может, и повезет – ты симпатичный мальчик, они придумают что поинтереснее… Мне жаль, но это цена правды.

– Нет-нет-нет, – причитала Надя, – сэр, пожалуйста! Не существует никаких русалок…

– Тише, милая. Что за глупости?! Ты доктор биологии. Тебе должно быть вдвойне интересно. Что бы ты отдала за возможность увидеть ангела подземки? – Наблюдатель склонился к ней и прошептал на ухо с удивительной нежностью, – скоро ты увидишь нечто гораздо более впечатляющее. Я покажу тебе истину. Смотри, не отводи взгляд. Я тебе покажу.

Не успел я опомниться, как Наблюдатель толкнул ее в спину.

Хрипло охнув, Надя упала в море. Меня окатило водой, я что-то закричал; ее боль и страх едва не разорвали мое сердце в клочья…

Наблюдатель одной рукой схватил меня за волосы, второй приставил нож к горлу и приказал:

– Смотри!

Надя отчаянно барахталась, пытаясь выплыть. Инстинкты победили, и она, отплевываясь и тяжело дыша, перевернулась на спину.

В тот же момент из воды высунулась молочно-белая рука. Обхватив свою жертву за талию, существо утянуло ее за собой. Вода вдруг забурлила, появилась воронка. Она расширялась, постепенно превращаясь в чудовищный водоворот. Вода застывала, формируя стены колодца.

Каким-то образом Наде удалось выбраться из пут, и теперь она цеплялась непослушными пальцами о края колодца. Это продолжалось недолго. Она не смогла удержаться и сорвалась. Я услышал плеск и шипение поджидавшей на дне колодца русалки. Вода забурлила, окрасилась красным.

Наблюдатель не просто заставил меня смотреть. Он заставил меня ощущать. Все чувства умирающей женщины проходили сквозь меня, подобно электрическим разрядам, терзая меня, сжигая мое сердце.

В тот момент я умирал вместе с ней.

Вокруг колодца теперь плавали другие русалки. Они явились, чтобы показать Наблюдателю свой мир и забрать мою жизнь. Пусть забирают, плевать. Какая теперь разница? Лишь бы все скорее закончилось.

– Зачем ты это делаешь? – прошептал я.

– Им недостаточно плоти, они питаются болью и страхом. Русалки прекрасны, правда? Смотри, Кай, смотри, ты должен.

Я не боялся стали у горла, но боялся загадочных существ с длинными развевающимися волосами. Они смотрели на меня с тоской и жалостью.

Действительно прекрасные.

Я больше не чувствовал эмоций Нади, и это могло означать только одно: ее страдания прекратились.

Наблюдатель разрезал стягивавшую запястья веревку и толкнул меня вниз, в сырую тишину колодца.

А потом прыгнул следом.

13. Иван

– Час назад муж Нади Рихтер заявил о ее внезапном исчезновении, – детектив-сержант сделал полицейскую рацию громче. Голос Амины слегка дрожал, – это подруга Холдена Эридана. Я проверила ее досье, сэр, и она…

– Лечилась в Королевской больнице, верно? – мрачным тоном уточнил детектив.

– Удаление аппендицита в 2010-м, да. Вы нужны в участке, – прибавила она.

Картрайт выругался, прикрыл глаза. Представляю, как ему было нелегко – он не уделил истории Нади должного внимания, и вот теперь женщина пропала.

– Подключайте моих людей, начинайте поиски, – командирским тоном распорядился Картрайт, – мы пока проверим дом Эдвина... если он вообще существует.

– Сэр, там слабая Пограничная зона. Раньше был жилой поселок, но со временем место опустело. В лесах поблизости водятся «комары» и болотники. Ничего опасного, – произнесла Амина.

– Звучит вдохновляюще, – пробормотал Картрайт.

– Вы проверили случаи воздействия пограничных существ на людей? – уточнил я у Амины.

– Нет еще, дайте мне пятнадцать минут.

С этими словами Амина отключилась.

Мы остановилась перед нужным домом, выбрались из машины и направились к зданию. «Домом» это можно было назвать с большой натяжкой – скорее, покосившимся сараем, сколоченным из сгнивших досок.

– Ничего не понимаю, сколько себя помню, здесь был жилой район! – детектив Картрайт обошел постройку кругом и замер перед дверью.

– Вы видите Пограничную зону, детектив, – я надел перчатки и приблизился к двери. Осторожно толкнул ее и приоткрыл. В нос ударил отвратительный затхлый запах. Картрайт включил фонарик и вошел внутрь. Луч света выхватил очертания каких-то шкафов, полок, кухонной утвари и мебели.

– Интересно, что бы здесь нашла миссис Нейман, если бы решила навестить муженька?! – Картрайт двинулся вдоль стен, изучая содержимое шкафов и полок.

– Эдвина, – я посветил своим фонариком в угол комнаты.

На застеленной кушетке лежал мумифицированный труп. И почему я не удивился?

Картрайт еле слышно выругался, подошел к трупу.

– Дату смерти определить невозможно. Как он мог превратиться… в это? Воздух слишком сырой. Полностью обескровлен. Умер от кровопотери, но явно не здесь… – бегло осмотрев мертвеца, заключил детектив.

– Возможно, Тысячеглазые помогли, – заметил я. – Но почему Нейман дал именно этот адрес?

– Может, потому, что здесь все и началось? – Картрайт взял с прикроватной полочки фотографию. На ней был запечатлен Риз Нейман в компании сотрудников больницы. Среди изображенных на снимке людей наверняка был и Эдвин. – Его жена увидела бы пустой трейлер, правда? Ничего примечательного. Она бы не обратила внимания на то, что здесь на самом деле.

– Точно, – отозвался я, – нужно вызывать криминалистов, бедняга заслужил нормальные похороны.

Мы вышли наружу. Картрайт вызвал команду криминалистов из участка, а потом спросил:

– Он скормил тварям своего друга?

Я пожал плечами.

– Скорее всего, да. Наверное, Эдвин был одинок, и о его исчезновении не заявили.

– Возможно.

Погода испортилась: небо затянули тяжелые тучи, начал накрапывать мелкий колючий дождь. Ужасно хотелось есть. А еще напиться к чертям и вернуться в тот прекрасный вчерашний вечер, когда я не думал о Пограничных зонах целых три часа.

Снова позвонила Амина, и Картрайт включил громкую связь.

– Господа, у нас новые данные, – быстро сообщила она, – во-первых, последний раз Надю Рихтер видели неподалеку от Сиклифф Парка, это в паре километров от вашего адреса; во-вторых, мы подготовили сводку по мистическим местам Шотландии, и я сразу могу сказать, что пляж Сиклифф – зона с высокой аномальной активностью, зафиксированы случаи встреч с русалками и прочей морской нечистью.

– Как все просто, оказывается, – пробормотал Картрайт убитым тоном, – а как насчет взаимодействия людей и тварей из Пограничья?

– Почти все, вступавшие в контакт с темными тварями из Пограничья, сошли с ума, – безжалостно продолжала Амина, – некоторые люди убивали себя, а другие утверждали, что существа требовали от них некую плату за право попасть в их мир или узнать тайны. Подвержены такому воздействию были в основном люди с нестабильной психикой или нервными заболеваниями. Но до жертв дело не доходило…

– Нейман психически здоров, он совершенно обычный человек, – возразил Крис, – если не считать, что он экстрасенс, – нервно усмехнулся детектив.

– Нейман слишком долго работал в больнице, в жуткой Пограничной зоне. Он искал ответы и не мог найти. Возможно, само место сделало его безумным, – предположила Амина.

– Ладно, пока это всего лишь догадки. Нужно проверить пляж, – Картрайт направился к машине, я последовал за ним.

К пляжу Сиклифф мы добрались минут за двадцать. Картрайт достал из бардачка пистолет, протянул мне.

– Так. Умеете пользоваться?

Я кивнул.

– Просто на всякий случай. Нам придется разделиться, и мало ли что…

Фразу он не закончил. Впрочем, в этом не было нужды.

Я пристегнул кобуру с пистолетом к ремню и двинулся к маяку.

Оттуда исходило легкое ощущение опасности. Вначале я не придал этому значения, но с каждым шагом ощущение все усиливалось. Я достиг пристани, заметил капли крови на камнях и покрытых соляным налетом плитах волнореза. Почувствовал знакомый гул и вибрацию: так всегда ощущались опасные Пограничные зоны.

Впереди меня ждало что-то страшное. По спине побежали мурашки. Максимально сосредоточившись, я двинулся вперед.

Я достиг ограды маяка, бросил взгляд на поверхность моря. Я увидел колодец. Среди волн разверзлась пропасть: каменные ярусы галерей спиралью спускались к самому дну. От этого зрелища у меня закружилась голова.

Что это было? Вход в другой мир, открытый специально для Наблюдателя?

Оставался только один способ узнать: шагнуть в бездну вслед за ним.

14. Кай

На секунду мне показалось, что я ослеп. Вода была ледяной, холод иглами проникал под кожу, сковывая, мешая думать. Шок сменился нехваткой кислорода, и я запоздало понял, что нужно шевелиться.

Я вынырнул на поверхность, попытался отдышаться.

Кто-то схватил меня за шкирку, ткнул ножом под ребра. Наблюдателя не пугала ни холодная вода, ни плававшие неподалеку русалки – он был полон решимости довести ритуал до конца.

Я попытался извернуться и отобрать у Наблюдателя нож, но вместо этого он лишь крепче прижал меня к себе и надавил сильнее. Сталь вошла под ребра – неглубоко, но весьма ощутимо.

– Не дергайся, мальчик, – ласково напомнил Наблюдатель, – ты нужен живым.

– Покажитесь! Ну! Где вы? – крикнул мужчина во тьму. – Где вы, чертовы твари?! Я выполнил свою часть сделки, теперь ваша очередь!

Пару минут ничего не происходило. Вдруг я заметил справа какое-то движение и смог рассмотреть очертания подземного канала. Оттуда стали появляться русалки; они сами будто источали свет.

– Мы пришли на твой зов, – прошелестела одна из них, с длинными светло-зелеными волосами, – следуй за нами, Риз. Но сначала отпусти юношу.

Наблюдатель не мог оторвать зачарованного взгляда от русалки. Он выпустил нож и оттолкнул меня. Русалка кивнула, одарила Риза нежной улыбкой.

– Не отставайте, – приказала она.

Нам пришлось плыть за русалками практически в кромешной тьме. Я ориентировался только на их слабое мерцание. Меня вдруг посетила мысль – а что, если мне удастся выбраться отсюда живым? Русалки сразу не растерзали меня, может, они изменят свое решение, или я договорюсь с ними?

Я усмехнулся собственным мыслям.

Ну да, конечно.

Канал привел нас в огромный подземный зал – римское водохранилище с гигантскими колоннами, на четверть погруженными в воду, и высокими сводчатыми потолками.

Помещение озарял красновато-оранжевый свет. С потолка непрестанно капало; плеск воды смешивался со звуком падавших капель. Я заметил деревянные мостки, проложенные через весь зал. Для чего они были здесь? Подземное водохранилище казалось давно заброшенным, и никто, кроме русалок, не обитал в его водах.

– Вы обещали показать Шафрановый город, – нетерпеливо напомнил Наблюдатель.

Я почувствовал, как по венам заструились его нетерпение, неутолимый голод и жажда знаний, разрушительная и сводящая с ума.

– Ты у его ворот, – ответила ему русалка. Кажется, именно она растерзала Надю. Волосы русалки при подземном освещении отливали красным. Мне захотелось отвернуться, но я не смог.

– Ну так ведите меня, чертовы рыбины, – Наблюдатель изнемогал от нетерпения и совсем лишился страха перед этими существами, – вы дали слово и не можете его нарушить!

– Не можем, – грустно подтвердила русалка.

Я не успел опомниться, как несколько ее подруг одновременно метнулись вперед и набросились на Наблюдателя, оттаскивая его к огромной колонне в центре зала. Меня оттолкнули в сторону, и я ударился спиной о деревянные мостки.

В этот момент стена водохранилища вдруг исчезла, открывая взглядам невероятный город.

Подземный зал заполнился солнечным светом, и я увидел широкий канал, который находился за исчезнувшей стеной. По нему плавали корабли и яхты, а вдоль берегов возвышались причудливые сооружения в стиле сказок «1001 ночи»: дворцы со множеством округлых пристроек, мечети с устремленными ввысь башнями минаретов, цветущие сады и разноцветные домики…

Шафрановый город был ослепительно прекрасен.

– Ты счастлив, Риз? – услышал я тихий шепот.

Я взглянул на Наблюдателя.

Он полулежал в воде, а русалки вились вокруг, нашептывая, уговаривая, отравляя…

Все, что они показали ему?

Они обманули тебя, Риз.

За этим залом начинался другой мир, и Наблюдатель никогда, никогда, никогда не увидит его.

Я тоже его не увижу. Возможно, я умру здесь от переохлаждения, но хотя бы не дам этим тварям сожрать себя. Подтянувшись, я выбрался на деревянные мостки. Меня трясло от холода. Я отполз от края и некоторое время просто лежал, уткнувшись носом в мокрые доски, и пытался отдышаться.

Я приподнялся, бросил взгляд на мужчину в объятиях русалок.

– Ты же хотел увидеть другой мир, ублюдок! – закричал я. – Ну так поднимайся и смотри! Поднимайся!

Хотелось плакать. Только вот слез уже не было, от меня вообще ничего не осталось – ничего, кроме холода и страха. Это место уничтожало меня, пожирало живьем, как русалки Наблюдателя.

Почему же они не тронули меня?

Я с трудом встал на колени. Не хотел, но все равно обернулся. Вокруг Наблюдателя растекалась кровавая клякса, а лицо его было все таким же безмятежно-отрешенным. Может, он наконец нашел покой? Нашел свою истину?

Я больше не чувствовал ни злости, ни отвращения. Вообще ничего, кроме усталости.

Я устал, боже мой, я так устал, устал, устал.

– Почему вы не взяли меня? – я наклонился к подплывшей русалке. Девушка была красива, невероятно красива, с тонкими чертами лица и мерцавшими в темноте калейдоскопическими глазами.

– Слишком ценен, – она протянула руку и коснулась моей щеки, провела холодными пальцами по губам, – мы не посмели.

– А та женщина? Она ни в чем не была виновата. Вы не пощадили ее.

– Жертва, – русалка скривилась, – она была обещана нам. Две жертвы в уплату за правду, – пропела она.

– Но вы его обманули.

– Русалки – привратники, – она взмахнула своим золотисто-янтарным хвостом, – мы не могли пустить убийцу в Шафрановый город. Уходи, Арлекин. Сделай, что должен, и спаси свой мир так же, как мы спасаем свой.

– Ты бредишь, красавица. Мой мир не нужно спасать.

– Многоликая Чума поглотит его, если ты не послушаешь меня, – она обвила меня руками за шею, но не стала целовать и отпустила, – уходи скорее.

– Ну и как мне жить после этого?

Прекрасное лицо русалки исказила гримаса боли.

– Ты должен. Ради этой женщины. Ради мужчины, сошедшего с ума и ставшего убийцей. Ради нас, обреченных жить во тьме и сырости. Уходи и живи дальше. Сделай все, что можешь, для этого мира.

Она притянула меня к себе и поцеловала – в этом поцелуе было сплошное отчаяние, как будто это могло помочь. Потом она отпрянула и, легко взмахнув хвостом, исчезла. Я был рад, что она не присоединилась к чудовищной трапезе своих подруг. Черные воды скрыли ее, а я попытался подняться на ноги.

Шафрановый город исчезал, меркнул, как мираж в пустыне.

Я поднялся на ноги и бросил последний взгляд на призрачный канал и сказочный город. Все исчезло.

– Кай! – я вздрогнул, услышав незнакомый голос. Я резко обернулся: кто-то спешил ко мне с противоположного конца зала, осторожно ступая по хлипким мосткам. – Кай, это вы?

– Не уверен, – отозвался я, напряженно всматриваясь в полумрак. Я старался разобрать черты лица незнакомца. Я даже не удивился тому факту, что меня нашли в этом богом забытом месте.

– Вы в порядке? – он быстро приблизился, посмотрел на меня внимательно и немного испуганно. – Не ранены?

Я покачал головой.

– А Риз Нейман… – начал он, но потом заметил Наблюдателя и окруживших его русалок.

Я смотрел на незнакомца и испытывал невероятное чувство облегчения, словно все произошедшее со мной было просто дурным сном. Все ужасы вдруг отступили, и внезапно мне показалось, что я смогу выбраться.

– Меня зовут Иван, я из Клементинума, – быстро представился он, – у меня сообщество subway_angels, ты наверняка про него знаешь.

Мне захотелось истерически рассмеяться. Ничего себе совпадение, кто бы мог подумать!

– Нужно выбираться отсюда. Идти сможете?

Я неуверенно пожал плечами. Потом, еще раз взглянув на Наблюдателя, сказал:

– Смогу. Подождите. Никто не заслужил такой смерти.

Иван молча кивнул.

Мы медленно двинулись к краю мостков. Ноги у меня предательски подгибались, но я продолжал идти, вцепившись в локоть Ивана. Когда мы приблизились к краю, русалки прекратили трапезу и уставились на нас холодными, равнодушными взглядами. Лица их были перепачканы кровью.

Я достал из кобуры Ивана пистолет. Дрожь в руках пропала, когда пальцы коснулись оружия.

Я поднял пистолет, прицелился, взвел курок.

Русалки молча отплыли в стороны.

– Сделай, что должен, – произнесла одна из них.

Я выстрелил несколько раз в сердце и в голову, прекращая мучения Риза Неймана, освобождая его. Удивился, откуда взялась меткость и твердость.

Потом мы развернулись и зашагали к колодцу. Вода ушла, и теперь было видно выложенное мозаикой дно.

Я ничего не чувствовал. На меня обрушилась тишина – успокаивающая и спасительная. Я знал, что все эмоции и чувства вернутся позже. Но в этот момент я был рад, что на время шум в моих мыслях и боль в сердце стихли.

Не знаю, сколько времени мы поднимались по бесконечной многоярусной лестнице. Кажется, я падал несколько раз; Иван терпеливо помогал мне подняться, и мы продолжали путь. Мы почти не говорили, как будто слова были лишними и совсем ничего не значили.

Мы сделали еще пару шагов, и колодец вдруг исчез. На нас сплошным потоком обрушилась вода.

Мне удалось вынырнуть: от меня остались одни инстинкты, которые вели меня сквозь толщу воды к поверхности.

Помню, как осенний воздух обжег легкие.

Над морем чернилами разлилась ночь, где-то на берегу мерцали огни. С трудом я достиг берега: я увязал в ледяной воде, холод тащил меня на дно, обволакивал, забирая последние силы.

Я рухнул на гальку и долго пытался восстановить дыхание. Потом я сел, инстинктивно обнял себя руками. Меня трясло от холода. Иван что-то говорил мне, но я не слушал и не хотел слушать.

В тот момент мне вдруг стало совершенно все равно, что будет дальше.

15. Александр Сорренто

– Сэр, вам минеральную воду или апельсиновый сок? – голос стюардессы вывел меня из полудремы.

– Минеральную воду, пожалуйста, – не думая, ответил я. Взял стакан, поставил его на столик и вновь закрыл глаза.

Мне не хотелось отпускать сон. Я так редко видел во сне их лица! Моя любимая Джованна; ее взгляд, полный любви и теплоты. Тронутые сединой непослушные черные волосы, морщинки в уголках глаз. Она сидела напротив меня, подперев щеку рукой, и улыбалась. Происходило ли это в реальности? Тысячи лет назад, в другой временной ветке, ином временном потоке. Даже не знаю. Мой разум создавал эти картины; теперь я слабо представлял, где заканчивались воспоминания и начиналось мое воображение.

Моя дочь Джулиана проводила в лаборатории очередной опыт, ее волосы были опалены, но на губах сияла довольная улыбка.

Как бы я хотел снова обнять их и почувствовать – они живые. Настоящие.

– Ваш обед, сэр! – кажется, бортпроводники решили окончательно меня доконать. Почему именно сегодня они решили проявить повышенное внимание? Может, потому, что я летел первым классом? Никогда не любил роскошь, все атрибуты власти казались мне напрасным расточительством. Однако на путешествии первым классом настояла моя ассистентка Фьяметта.

– Сегодня у нас на обед… – открыла рот стюардесса, но я одарил ее ледяной усмешкой, и девушка невольно замолчала на полуслове.

– Спасибо, я ценю вашу заботу, но мне действительно ничего не нужно. В салоне полно других страждущих, – с сарказмом прибавил я.

Девушка кивнула и отступила.

До чего же скверно.

Каждый раз, когда я вижу во сне Джованну и Джулиану, рана в моей душе открывается и начинает кровоточить (уж простите за банальный эпитет, иначе это состояние не описать). Они давно погибли, так зачем ворошить прошлое?

Здесь и сейчас мне хватает проблем. Я пытаюсь жить дальше. Видят боги, я пытаюсь.

Я достал планшетный компьютер и открыл отчет Фьяметты.

Что ж, в Эдинбурге меня ждет насыщенная программа. Придется встретиться с премьер-министром Великобритании, министром внутренних дел, государственным секретарем Шотландии и ректором Шотландского филиала Клементинума, дотошной мисс Сингх.

Раз уж предстоит работать на их территории, необходимо посвятить главных людей Великобритании во все подробности будущей экспедиции и получить стопроцентное одобрение. А потом основательно побеседовать с самими участниками операции.

Сложившаяся ситуация меня настораживала. Если Иван Маркин и Андела Мареш были готовы к экспедиции, то готовность Холдена Эридана и Кая Флауэрса вызывала у меня серьезные опасения. Тем более, что фактически по вине полиции и Клементинума пострадала близкая подруга Эридана, некая Надя Рихтер. Пострадала… Какое нейтральное слово. Умерла. Она умерла. Стала случайной жертвой обстоятельств и неосмотрительности обоих учреждений. Ее смерть была нашей общей виной, результатом несовершенства системы.

Я не вправе требовать от этих людей подвига. И тем не менее я должен сделать так, чтобы экспедиция состоялась. От нее будет зависеть судьба целого мира. Достаточно ли убедительный мотив?

Я устало потер виски... Ладно, разберусь на месте. Быстро пролистал отчет. До чего же скучное чтиво. Фьяметта так старалась. Иногда у меня возникало смутное ощущение, что она хочет заменить мне родную дочь. Даже прилетела в Эдинбург днем раньше, чтобы привести в порядок дела и подготовиться к моему приезду. Мечта, а не ассистент.

Конечно, я ценил это. Но иногда ее излишняя забота вызывала только раздражение. Фьяметта не могла стать Джулианой, как бы сильно она ни пыталась.

Я залпом выпил минеральную воду, закрыл глаза. Постарался очистить сознание от мыслей. Может, все-таки удастся поспать. Постепенно я начал погружаться в сон.

Мне приснилось море – далекое, холодное и неприветливое.

Я всегда любил аэропорты. Они казались мне человеческой жизнью в миниатюре – с ее суетой, движением и рутиной, постоянными переменами и периодами полной тишины и замирания. Словно в ускоренном режиме мимо меня проносились людские жизни, такие же хрупкие и быстротечные, как жизни бабочек.

Я миновал паспортный контроль и вышел в холл. С собой у меня был легкий чемодан. Я остановился посреди холла, внимательно осмотрелся, пытаясь отыскать в толпе Фьяметту.

– Сеньор Сорренто!

Конечно, она уже была на месте. Фьяметта приблизилась: высокая, рыжеволосая, в строгом брючном костюме и безупречном кремово-бежевом пальто. Ее собранные в элегантный хвост волосы переливались на свету, словно охваченные пламенем.

– Здравствуй, Фьяметта. Успела соскучиться?

– Конечно, – улыбнулась она, – сеньор, машина ожидает нас. Кофе и завтрак для начала?

Я кивнул.

– Неплохо бы!

Мы двинулись к выходу из аэропорта и сели в припаркованный на стоянке черный «Bentley». Увидев машину, я не смог сдержать ехидного замечания:

– Роскошное авто? С шофером? Ты серьезно?

Фьяметта строго взглянула на меня.

– Это подчеркнет ваш статус, сеньор. Не забывайте, с кем нам предстоит встретиться.

– Ну да. Конечно, как я мог забыть. Премьер-министру очень важно, на какой машине я приеду на встречу, посвященную спасению мира, – закатил я глаза.

Но сесть в машину мне все-таки пришлось.

– Куда отправимся, мэм? – осведомился у Фьяметты шофер.

– На Принцес-стрит, паб «Келли Грейс». Потом – отель «Балморал».

– У вас отличный вкус, мэм! – похвалил водитель.

– Знаю, – усмехнулась Фьяметта.

Всю дорогу к центру Эдинбурга я молчал и смотрел в окно. Мне ужасно нравились эти первые минуты знакомства с новым городом, когда я видел лишь черты, наброски истинной сущности города.

Мой прекрасный мир. Каждый раз я напоминал себе об этом, вчитываясь в незнакомые названия, рассматривая древние церкви и роскошные здания, витрины магазинов и автобусы.

И я никому не позволю его уничтожить.

Каждое утро я просыпался с мыслью: все, что я делал, было во благо.

Водитель между тем нашел свободное место неподалеку от Принцес-стрит, и мы с Фьяметтой выбрались из теплого салона в промозглое шотландское утро.

– Мне здесь нравится, – сощурившись, сообщил я.

Фьяметта кивнула и повела меня к пабу «Келли Грейс». В помещении было тихо и уютно; играла приятная ненавязчивая музыка, а кофе приносили горячий и в больших кружках.

– Хотел бы я никуда не спешить, – заметил я, сделав глоток этого восхитительного напитка.

– И просто побродить по городу? – Фьяметта задумчиво размешивала сахар. – Нет времени, сеньор. Все уже в сборе. Маркин хорошо поработал.

– Не сомневался в нем, – усмехнулся я, – как думаешь, двое других согласятся?

Фьяметта долго смотрела на меня, обдумывая ответ.

– А разве у них есть выбор, сеньор? – осторожно спросила она.

В ответ я лишь покачал головой.

– Мне кажется, мы действительно поступили с ними очень жестоко. Может, они имели право узнать все гораздо раньше.

Фьяметта пожала плечами.

– Сеньор, мы не могли предвидеть, как будет развиваться ситуация... Никто не был готов к появлению новых Пограничных зон, к исчезновению Нефаса, к тому, что способности этих людей проявятся в полную силу. Вы поступали, как было целесообразно.

Фьяметта пыталась оправдать меня. Как всегда.

– Соберем совещание через несколько дней, когда Флауэрса выпишут из больницы. Пока сконцентрируемся на подготовке, – я снял очки, протер их и положил на стол, – и разберемся с инцидентом. Я имею в виду всю ситуацию с Наблюдателем.

– Вы выглядите расстроенным, сеньор, – заметила Фьяметта, – что-то случилось?

– Нет, просто дурной сон.

– Опять… они? – осторожно спросила девушка. – Джованна и Джулиана?

Я хмуро кивнул.

– Вы еще отомстите за них, – твердо заявила девушка, – я уверена в этом.

– Я боюсь, мстить уже будет некому.

Даже Фьяметта знает только часть правды. И я не уверен, что узнает когда-нибудь всю историю целиком.

После завтрака она проводила меня в отель. Номер оказался вполне обычным, без изысков. Девушка ушла, оставив меня наедине с чемоданом и потрясающим видом из окна. Я принялся раскладывать вещи. Достал два черных футляра, один из них повертел в руках и убрал обратно в чемодан, второй со вздохом раскрыл и взглянул на лежащую внутри маску Вольто. Она едва заметно мерцала, ломаные линии и трещины на ее поверхности пульсировали, живя своей собственной жизнью.

– Все повторяется, – пробормотал я, глядя на маску, – кто бы мог подумать, что все повторится.

В дверь постучали. Я вздрогнул, захлопнул крышку футляра. Неужели снова Фьяметта? Она ведь ушла полчаса назад. Я спрятал футляр с маской в шкаф и направился к двери.

На пороге действительно обнаружилась Фьяметта, немного смущенная.

– С вами хочет поговорить Холден Эридан. Понятия не имею, как он узнал, где вы остановились, но он настроен крайне решительно.

– Пусть заходит, – разрешил я, – и закажи чего-нибудь выпить, пожалуйста.

– Хорошо.

Через некоторое время она привела Эридана. Парень выглядел неважно: как будто его мучил жесточайший грипп одновременно с похмельем. Неестественно бледный, похожий на привидение, с темными кругами под глазами. На нем был ужасный растянутый свитер, заляпанный кляксами засохшей крови, потертые джинсы и разношенные ботинки. Если бы я увидел его в другой ситуации, наверняка принял бы за наркомана.

– Я взломал базу данных авиакомпании и сервисы по бронированию отелей, чтобы точно узнать, где вы, – заявил Холден поразительно твердым голосом, – я достаточно ждал. Мне нужны ответы – и именно от вас.

Он сделал шаг вперед; мне пришлось отступить.

– Фьяметта, можешь идти, – попросил я девушку, – если понадобится твоя помощь, я наберу.

Я открыл дверь шире, пропуская Холдена внутрь.

Он зашел в номер и устроился в кресле, положив ладони на колени. Холден выглядел ужасно уязвимым и сломленным. Боже, и его я хочу отправить в экспедицию. Судьба мира в руках этого человека.

Меня передернуло.

Я закрыл дверь, сел на кровать напротив Эридана.

– О чем ты хотел поговорить, Холден? – ласково спросил я. На душе было мерзко, я чувствовал себя последним ничтожеством.

Почему я должен отправлять его на самоубийственную миссию, почему, почему, почему?

– Я был в Клементинуме, когда узнал, что Надя… – начал Холден, потом осекся, – ох, Надя, – он покачал головой, – почему она не установила в кабинете сигнализацию?.. – молодой человек горько усмехнулся. Словами не передать, как мне было его жаль. По щеке Холдена скатилась еле различимая слеза, но он быстро стер ее рукавом свитера, – Надя была одной из «потенциальных»? Я нашел ее в базе данных, – поведал Холден.

Я кивнул. Да, она числилась в базе. Зачем опровергать очевидное?

– Вы просто оставались в стороне… – тихо сказал он.

– Холден, никто не мог даже предположить, что события будут развиваться в подобном ключе, – начал я, – искренне сожалею о твоей потере, но…

– Что – «но»? У вас же были предсказатели. Они предвидели то, что Андела сама найдет институт. Они знали об исчезновении Нефаса… Но они не могли предсказать действия маньяка?! – Холден повысил голос. Он взглянул на меня с ненавистью. Я его понимал. Прекрасно понимал.

– Увы, Холден, Наблюдатель был случаем исключительным. И Наблюдатель, и зоны – всего лишь части жестокой, но логичной цепочки событий, которая началась далеко за пределами нашей реальности, в Монохромном мире.

Холден перевел взгляд и теперь смотрел будто бы сквозь меня. Потом спросил:

– Только у нас четверых «ген волшебства» проявился на сто процентов. Так сказала мисс Сингх. Только мы можем пройти через Пограничную зону и добраться до Монохромного мира, я правильно рассуждаю? Кроме нас, больше некому. Все «потенциальные» со слабым проявлением способностей просто не в состоянии пересечь границу между мирами.

– Все верно, Холден. Больше некому. Эта экспедиция… Необходимо исследовать Монохромный мир, собрать как можно больше сведений о нем. Почему энергия нашего мира перетекает в Монохромный мир? Как остановить процесс? От результатов экспедиции зависит наша дальнейшая оборонная стратегия. Чтобы понять, как бороться с угрозой, нужно изучить ее изнутри.

Холден откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и молчал. Я не знал, как он отреагирует – пошлет меня к черту или согласится. Холден видел достаточно, чтобы принять решение.

– Как вы поймете, что мы готовы? – не открывая глаз, спросил он.

– К этому невозможно подготовиться. Это война с призраками, битва в зеркальном лабиринте, – честно признался я.

– Как Первооткрыватели. Васко да Гама тоже понятия не имел, куда плывет.

– Ну, у вас будет нечто вроде путеводного компаса.

Я поднялся с места, достал из чемодана черный футляр, открыл его и продемонстрировал содержимое коробки.

Внутри на черном бархате лежала маска Кота, Il Gatto, красно-белая, слегка потрескавшаяся. На правой стороне маски был изображен сложный геометрический рисунок.

– Артефакт приведет вас к Коту, волшебнику из Мар ди Силенцио. Если верить бежавшему из Монохромного Мира человеку…

– Так были выжившие?! – Холден напрягся, ожидая объяснений.

– Были, – осторожно начал я, – после Второй мировой войны. Целая волна иммиграции, если можно так выразиться. Все беженцы погибли, их сердца не выдержали перехода, и практически никто не успел толком рассказать об устройстве Монохромного мира. Эту маску захватил с собой некий Вольто. Перед смертью он завещал ее нашему университету и попросил, чтобы ее использовали во благо.

– Не совсем понимаю, как маска может помочь. Я бы не отказался от оружия и техники, например.

– Экспедиция будет полностью укомплектована, не сомневайся. Маска поможет заполучить союзника. Для волшебника из Монохромного мира маска – это символ его могущества. Вы вернете артефакт Коту, завоюете его доверие и сделаете своим должником. Несколько недель перед экспедицией мы посвятим подготовке и тренировкам. Понимаю, что сделать из вас супершпионов за такое короткое время не получится, но на кону каждая минута. Месяц назад вы жили в совсем другом мире, – спокойно говорил я, – Клементинум не всесилен. Никто не мог знать, что исчезновение Нефаса повлечет за собой, хм, начало конца. За этот месяц случилось в пять раз больше инцидентов, чем за все семьдесят лет существования университета.

Холден, кажется, не слушал меня. Он вцепился в подлокотники кресла, сжал губы и молчал.

«Что будет, когда они поймут, что я скрыл от них самый главный секрет? – отстраненно подумал я. – Может, стоило открыть им всю правду? Какую историю расскажет им Кот, когда они найдут его?»

Ох, старина Вольто, ты слишком давно играешь в эту игру.

– Мне страшно, – тихим голосом признался Холден.

– Я знаю. Но судьба мира в ваших руках, все зависит от тебя, Ивана и Анделы. Это звучит пафосно и нереалистично, но это так.

Молодой человек едва заметно кивнул. Неужели мне удалось достучаться?

«Он уже давно все решил», – вдруг понял я. Уже давно.

Теперь спираль событий раскручивалась, и это до смерти пугало Холдена. Но он не мог отступить.

В тот момент я испытал жалость пополам с облегчением – экспедиция состоится. У нас еще был шанс исправить то, что началось сотни лет назад далеко-далеко за пределами этого прекрасного мира.

16. Андела

Крепко вцепившись в руль, я гнала по трассе.

Не думать. Не чувствовать.

Только дорога. Только она имела значение.

И все же я вспоминала. Видела, как огни города отражались на поверхности мокрой брусчатки мостовой. Оранжевые, розоватые, фиолетовые – пойманные зеркальной поверхностью цветные блики.

Помню, как я задумчиво глядела себе под ноги, сколько раз засматривалась на эти отражения, гуляя по запутанным улочкам Праги. Можно было представить, что идешь по небу, шагаешь среди звезд. Потом я показывала эти отражения Тейту, и он с удивлением отмечал, что я первая, кто обратил на это внимание.

Трасса между тем уходила куда-то во мглу.

– Мареш, доложите обстановку, – из рации донесся напряженный голос Александра Сорренто. Потом я услышала Тейта: — Энди, как там?

– Все в норме, как и планировалось, – отозвалась я.

Иван занимал штурманское кресло, Холден и Кай – заднее сиденье. Вот и все, ребята, вот и закончилась нормальная жизнь, добро пожаловать в ад.

Мы ехали сквозь ночь, сквозь Пограничную зону, по заброшенной дороге без начала и без конца. И именно эта дорога должна была привести нас в Монохромный мир.

По идее.

В джипе, оснащенном по последнему слову техники, странно пахло машинным маслом, ржавчиной и плесенью.

Весь мир за пределами машины вдруг начал блекнуть, границы размывались, становились мягкими и плавными. Будто бы жаркое марево поднималось теперь от дороги.

Совсем недавно я читала теорию, что Пограничные зоны некогда были тропами фэйри, волшебного народца. В Клементинуме эта версия не пользовалась популярностью. Считалось, что волшебный народ (если и существовал вообще) давно исчез из этого мира. В тот момент я готова была поверить в необычную теорию.

Голова кружилась от гудящей вокруг магической энергии.

Постепенно тьма рассеялась, и мы выехали на разбитую дорогу. Она тянулась вдоль нагромождений искореженных машин, бытовых приборов и военной техники — все это было свалено высоченными штабелями, вершины которых терялись высоко в неприветливом свинцово-сером небе.

Свалка, подумала я. Мусор.

Всегда любила «мусорную еду». Какие-нибудь богомерзкие чипсы, сухарики или крекеры с глутаматом натрия вместо основной приправы. Вкусно и вредно. Ммм.

Мне вспомнился вдруг один из последних спокойных дней, которые мы с Тейтом провели в Эдинбурге.

Мы тогда сидели на газоне неподалеку от Королевской обсерватории. Смотрели на город и молчали. Хрустели чипсами. Тейт обнимал меня за плечи. В этом простом жесте было столько спокойствия и уверенности. Столько счастья. И хоть в глубине души я чувствовала себя совершенно другим человеком, рядом с Тейтом все было привычно и правильно. Словно мой мир не развалился на части, а на смену обыденной реальности не пришла новая – неведомая и страшная.

Спустя две недели после истории с Наблюдателем, поисками Кая и приездом сеньора Сорренто у нас наконец-то выдалась относительно спокойная минутка и мы просто наслаждались обществом друг друга.

Прошедшие дни слились в сплошной поток бесконечных разговоров и работы. Смутные, дурацкие дни.

Тейт остался со мной, устроился инженером в Клементинум. Он не мог оставить меня одну в чужом городе – и я была ему бесконечно благодарна.

Зазвонил телефон. Я достала его из кармана и долго собиралась с мыслями, чтобы ответить. Звонила Лорна.

– Энди, привет, – голос подруги звучал растерянно, – я от твоей мамы узнала, что ты взяла академический отпуск… Серьезно? Ты так внезапно уехала, мы все в шоке… – пролепетала она. – Я теперь работаю в магазине вместо тебя, Молли взяла меня на должность консультанта, это, конечно, чертовски трогательно, но я хочу тебя увидеть, я переживаю! – Лорна запнулась. – Тейт с тобой?

– Привет, родная, – говорить было тяжело, – да, обстоятельства так сложились…

– Ты что, беременна?!

Я рассмеялась. Тейт, услышав эту фразу, сделал большие глаза.

– Нет, что ты, пока мне не до этого. Слушай, я не могу рассказать всех подробностей. С нами все нормально. Просто Тейт теперь работает над секретным проектом… – правдивее было бы сказать, что мы вместе над ним работаем, но пусть в воображении Лорны я останусь фотографом-неформалкой из универа. Лучше ей не знать, что наша фотосессия навсегда изменила мою жизнь.

Мы болтали с Лорной минут двадцать, она аккуратно расспрашивала меня, а я осторожно уходила от прямых ответов. Главное, с нашими родными и друзьями все было в порядке. В том, привычном мире все было хорошо. Пока что…

Мы закончили разговор на радостной и милой ноте, договорились созвониться по скайпу. Я нажала «отбой» и с тяжелым сердцем засунула телефон обратно в карман.

– Я так и знал, что эта версия будет самой популярной, – ехидно ухмыльнувшись, Тейт слегка ткнул меня в плечо, а потом изобразил метафизический округлившийся живот, – и самой логичной!

– Ага, и зачем мы тогда уехали? Нет, нелогично, ни разу, – возразила я.

– Ну почему, тихий, спокойный город, здоровый климат, я бы сам, наверное, так подумал, если бы не знал тебя достаточно хорошо, – Тейт больше не улыбался. – Довольно мерзко, что всем приходится врать…

– У тебя есть идеи получше?

Он покачал головой и протянул мне упаковку чипсов.

– Вот, так бы сразу, – я принялась за чипсы, надеясь, что их хруст отвлечет меня от мрачных размышлений о собственной судьбе.

У нас был обеденный перерыв; потом снова начинались лекции и инструктаж. После кошмарных событий двухнедельной давности проект «Монохром» запустили в полную силу, и у нас не осталось иного выбора, кроме как участвовать.

Смешно звучит – экспедиция в другой мир. Но именно она ожидала меня в ближайшем будущем. Черт. Даже думать об этом дико.

Я продолжила медитативно хрустеть. Хорошие были чипсы, со вкусом сметаны и лука.

Сегодня мне снова снилась Надя Рихтер. Никогда не смогу забыть ее фотографию. Красивая, умная женщина с доброй улыбкой.

Я снова видела во сне Холдена – его пустой, отрешенный взгляд. За это время он превратился в привидение. Он совершенно не походил на того улыбчивого парня в клетчатом костюме, которого я впервые встретила на вокзале Уэйверли.

Меня пугали не монстры Пограничья – меня пугало человеческое отчаяние. Эта ужасная атмосфера обреченности, которая распространялась как вирус, эпидемия или мор.

Страшнее всего было попасть в водоворот человеческих трагедий, осознать, что вот оно, рядом, совсем близко. Горе и тебя коснулось своими цепкими, колючими пальцами.

– Так вы решили проблему с дроидом?

– С дроидом? – Тейт задумчиво приподнял бровь.

– Ну, с той штукой для замера показателей атмосферы и уровня радиации, которую вы собираетесь пустить в Пограничную зону и протестировать состояние Монохромного мира. Мини-марсоход. Все время забываю, как вы его называете.

– «Попутчик», – улыбнулся Тейт, – остались последние испытания.

Мы старались не обсуждать экспедицию и мое в ней участие. Разговор на тему у нас был только один – уже после приезда Сорренто. Я сказала Тейту, что должна и что даже он не сможет меня переубедить. Первое время он со мной не разговаривал. Потом пытался отговорить. А в один прекрасный день вдруг вернулся в наш номер (мы все еще жили в отеле) и сказал: «Я понимаю тебя». И все. С тех пор мы к этой теме больше не возвращались.

– Вчера заходил Крис Картрайт, искал Амину. Очень интересовался, как дела у Ивана. Самый востребованный сотрудник! – произнес Тейт. – Вообще, я не понимаю, почему полиция так редко пользуется услугами экстрасенсов.

– Ну, большая часть этих экстрасенсов – шарлатаны или «потенциальные» с минимальными способностями. Они могут считывать негативные энергетику и периодически видеть вещие сны. Неудивительно, что полицейские относятся к ним несерьезно. Даже к Амине до инцидента полиция обращалась всего лишь раз. А уж до нее… Не знаю, – я пожала плечами, – все-таки Сорренто одержим секретностью. Как и главы государств, с которыми он попивает чаек и «совершенно секретно» беседует. После Второй мировой все изменилось, но до сих пор большинство людей об этом даже не догадывается.

– А ты представь, что начнется, если правда всплывет на поверхность. Религиозный фанатизм, ксенофобия, борьба за равноправие людей и магов…

– Поначалу будет хаос, да. Никому не хочется начинать этот процесс. Переделывать привычный мир заново. Клементинум и главы государств не хотят паники и массового психоза. Им нужна стабильность, – прибавила я, – во всяком случае так эту версию подают мисс Сингх и мисс Шэн.

– А может, Сорренто так удобнее? Он единственный лидер и прекрасно об этом знает. Вы стали нужны ему, лишь когда миру начала угрожать настоящая опасность и понадобились люди со стопроцентными способностями.

– Я не знаю, – пожала плечами я, – по-моему, у нас больше нет времени задаваться вопросом «что, если?», ты так не думаешь? Экспедиция уже на следующей неделе. Стартуем в среду. Ты вообще мог представить, что подобное случится?..

– Смеешься, что ли? – мрачно отозвался Тейт. – Я даже думать про это боюсь… – он с укором взглянул на меня, но тему развивать не стал. – Жаль, мне нельзя с тобой, – только и прибавил он.

Мне стало очень больно от этой фразы.

– Ну, кому-то же нужно следить за приборами? Кто будет принимать наши радиосигналы и показания? – чересчур бодрым голосом заявила я.

– Я, конечно, пока моя жена-ведьма спасает мир, – Тейт прижал меня к себе. – Ты только вдумайся в формулировку!

– Нууу, технически я не ведьма, я же не могу творить заклинания. Экзамены в Хогвартсе я бы завалила!

– А мне кажется, ты была бы лучшей по трансгрессии, – рассмеялся Тейт, – за одну эту способность можно остаться в школе чародейства и волшебства.

– Думаешь?

– Ага.

– Проверь показания приборов, – Холден подвинулся поближе к Ивану, – что там с атмосферой?..

Иван нажал пару клавиш, и бортовой компьютер запустил анализ данных. Кай тем временем включил рацию.

«Работает, – с облегчением пронеслось у меня в мыслях, – она работает в чертовом параллельном мире».

– Сорренто, прием. Мы на месте, – доложил Кай.

Ректор Клементинума едва сдержал вздох облегчения.

– Отлично. Докладывайте, – распорядился он.

Иван и Кай начали наперебой говорить. Повсюду, насколько хватало глаз, тянулась бесконечная помойка. Неужели Монохромный мир состоял только из нее? Что ж, это нам и предстояло выяснить.

На лобовое стекло джипа упали первые капли дождя.

Серое небо, рыхлое, словно легкие курильщика, начинало сочиться дождем.

Intro

Снег крупными хлопьями падал на черную бархатную полумаску, которую я держала в руках. Я грустно улыбнулась – вот и все, что осталось от моего прошлого.

– Даже снег здесь с привкусом пепла, – вздохнув, сказала я.

«Последняя война закончилась больше ста лет назад, а воздух все еще отравлен гнилой магией», – мысленно обратился ко мне Фиделис.

Ангел подземки приблизился, коснулся суставчатой лапой моей руки. Я потрепала его по загривку, пальцы утонули в мягкой снежно-белой шерсти. Эти существа пришли в мир после Первой Ядерной. Давным-давно сородичи Фиделиса селились на руинах городов, среди бункеров и подземных туннелей, но постепенно люди вытеснили их в леса. Человечество пыталось отвоевать некогда принадлежавшие ему территории.

«Мы должны идти, Джулиана, – напомнил Фиделис, – за нами наблюдают призраки. Их слишком много. Если не поторопимся, то нарвемся на неприятности».

– Знаю, – пробурчала я, засовывая маску в карман безразмерной темно-зеленой камуфляжной куртки. Привычным жестом потерла шею в том месте, где в кожу был вживлен usb-разъем. Когда-то давно мы с Джузеппе согласились на эту варварскую процедуру, чтобы поддержать восставших. Джузеппе был из обычных людей, а я, хоть и происходила из семьи магов, родилась на свободе. Правда, в самый разгар гражданской войны между выращенными в лабораториях волшебниками и людьми.

Как же давно это было. Сотни тысяч раз успел выпасть и растаять снег, а мне казалось, что не многое изменилось после заключения перемирия. Я все также тосковала по родителям, по Джузеппе... Время в моем случае оказалось плохим врачом.

Я последовала за ангелом подземки дальше в чащу леса. Фиделис выбирал безопасную дорогу в лесу, пользуясь своим шестым чувством. В реальности Тронхейм ничем не напоминал фотографии из древних отцовских фолиантов: повсюду был лес, ничего кроме леса: в студеном воздухе пахло прелой листвой, землей и холодом.

Мир был похож на старую фотографию: нечеткую, размытую, с преобладанием серых и болотно-зеленых оттенков.

Стены заброшенной станции покрывали узоры плесени, мхов и лишайников, по причудливым трубам, турбинам и солнечным батареям расползалась сетка трещин.

Станция сохранилась на осколках империй благодаря гнилой магии, навечно застыла вне времени. Среди руин плодились мимы и пещерники, мотыльки и прочая нечисть.

Однако я не боялась этого места. Здесь было уединенно и спокойно, и с Фиделисом мне ничего не угрожало. На станции уцелело древнее оборудование, и я собиралась посмотреть с таким трудом раздобытое видео, полностью погрузившись в историю.

Чтобы приступить к реализации плана, для начала мне нужно было изучить старые записи.

Меня интересовал Нефас, наследие Чумного Доктора. Он разработал этот механизм под руководством моего отца. Нефас изначально являлся оружием и пыточным инструментом, который активно использовался на войне. Но я знала про возможность его программирования – и может, сейчас именно Нефас мог стать ключом к спасению?

Я потратила несколько месяцев на поиски и пока обнаружила всего одно видео, записанное на старую флешку.

Отец не позволял мне взаимодействовать с Доктором Чумы и его командой. Он намеренно отослал меня и Джузеппе на другой фронт, стараясь уберечь от влияния самого безумного и самого опасного из повстанцев. Команда Доктора была командой смертников – насколько я помнила, никто из них не выжил. Я виделась с ними всего пару раз, но лица этих людей намертво отпечатались в моей памяти. При всем желании я не смогла бы их забыть.

Я запустила древний компьютер и приготовилась смотреть.

Я должна была узнать о Нефасе все.

Old records. Запись первая: Технополис «Глориа», Мар ди Силенцио

Камера зафиксировала просторную комнату с высокими потолками. Стены были облицованы отполированным до глянцевого блеска песчаником; под потолком в полную силу работали вытяжки: их монотонное гудение, казалось, заполняло собою всё пространство.

Огромное окно занимало половину стены: сквозь него было видно город, тонувший в стылых морских водах.

Древние церкви, дворцы, промышленные башни и разноцветные дома на сваях, плывший над шпилями едкий дым, небо, будто бы затянутое мутной серой пленкой…

Мар ди Силенцио казался призрачным и тусклым, и все же он жил.

Хартлин, как зачарованная, наблюдала за городом сквозь окно. Он рассказывал ей свои истории, шумом волн нашептывал рассказы о населявших его жителях, о бороздивших каналы лодках и кораблях…

Харт воображала, каким мог быть ветер с моря, вкус дождя и аромат диких цветов, растущих у стен технополиса.

Она могла лишь представлять.

Даже вспомнить уже не получалось – слишком давно она не выходила на улицу.

Бесчисленное количество минут, часов, лет.

Она ждала начала эксперимента, бесконечно долго ждала.

Харт выглядела как девочка-подросток. Длинные темные кудрявые волосы, седая прядь у виска, стерильная больничная пижама, огромный шрам на лбу, противомагические наручники модифицированной версии.

Она была беспомощна, бесполезна и неопасна.

Уже пять лет…

Ровно столько понадобилось Доктору Чумы, чтобы закончить проект, провести последние тесты и испытания, доработать свои уравнения и вычисления до совершенства.

Все это время она ждала.

Харт сидела на полу, обняв колени руками.

Нечеткий отретушированный мир смотрел на нее сквозь пыльное стекло: равнодушный свет фонарей, сталь морских волн, узоры плесени на древних камнях.

Герметичная дверь бесшумно отъехала в сторону, и в комнату вошел молодой человек в костюме медицинского работника. Внешне он напоминал ее старшего брата: те же черты лица, те же непослушные кудрявые волосы.

– Привет, Харт.

Она подняла на него взгляд и ничего не ответила.

Молодой человек сел с ней рядом на пол, дотронулся до ее плеча.

– Харт, нам пора. Нужно закончить работу.

В глазах Харт отражались пустота и холод. Целая вселенная одиночества.

– Ну и зачем ты это со мной делаешь? – уставшим голосом спросила она. – Мне кажется, ты называл меня своим другом…

Харт отвернулась, сложила руки на груди.

Она знала, что он скажет. Слишком хорошо знала.

– Твои способности к метаморфозам. Ты оборотень, Харт, единственный за последние сто лет.

Голос его звучал механически и искусственно. Харт знала: ему не жаль ее. По сути, Доктору Чумы все равно, умрет она или будет жить. Сойдет ли она с ума или сохранит рассудок. Он ничего не чувствует – его таким создали.

Имеет значение только наука. Общее дело и великое благо. Победа в войне, хрупкий мир, которого она уже никогда не увидит.

Ей хочется ненавидеть его, но она не может.

Все что осталось от Харт – жизнерадостной лабораторной девочки Харт – это безжизненная оболочка, иссушенная болью и одиночеством, истерзанная иглами и скальпелями, электрическими разрядами и равнодушием Доктора Чумы.

– Ох, как же я устала. Скажи что-нибудь новенькое, а не эти бредни, которыми тебя пичкает Вольто, – Харт поднялась на ноги. – Очередной тест? Пообещай мне, что не будешь вскрывать мне череп. Хоть в этот раз.

Чумной Доктор поднялся на ноги, обнял Харт, прижал ее к себе.

– Обещаю.

Он повел ее привычным маршрутом: все тот же слабо освещенный коридор технополиса, вниз по лестнице на подземный этаж, мимо зала с хромированными колоннами…

Однако они не свернули направо, в лабораторный отсек, а по узкому и жутковатому черному ходу спустились еще ниже.

На этом уровне технополиса Харт никогда не бывала.

Чумной Доктор провел магнитной картой по древнему кодовому замку, и гермодверь с мягким звуком открылась.

Они очутились на пороге сиявшей отвратительной белизной лаборатории. Ее стены были облицованы хромированными вставками, которые покрывал узор неведомых Харт рун, формул и схем.

Этот зал вызвал у Харт иррациональное чувство ужаса, и она невольно отшатнулась, замотала головой.

– Не пойду туда, Айван!

– Все хорошо, – он мягко подтолкнул ее в спину.

Харт, вздрогнув, сделала пару шагов.

– Что за эксперимент? Тут же нет ни единого прибора!

Харт беспомощно озиралась по сторонам. Зал был совершенно пуст.

Дверь за ее спиной с тихим скрипом закрылась.

По венам Харт заструился страх. Она знала, что должна умереть, но никогда не осознавала это в полной мере, даже когда ученые технополиса ставили над ней свои опыты. Когда Айван обезвредил ее и запер в стерильной камере.

Харт никогда не испытывала подобного чувства: пьянящий и в то же время парализующий страх.

В этой лаборатории она должна была умереть.

– Айван…

Она не успела ничего понять: Айван вдруг приблизился и поцеловал ее – глубоко, страстно. Страх на секунду отступил, и Харт, словно обезумев, ответила. Она вцепилась в Доктора в надежде, что он защитит ее, спасет от неизбежного…

В эту же секунду она ощутила холод в области сердца. Боль была настолько резкой и острой, что Харт, вскрикнув, отшатнулась.

Ее согнуло пополам, девушка закашлялась.

Подняв взгляд, она сквозь слезы увидела Айвана.

Доктор Чумы просто смотрел.

Боль становилась сильнее.

Из моего сердца растут ледяные иглы. Из моего сердца растут стальные шипы, – мысли, появившиеся в голове Харт, будто стали сигналом к действию.

Сталь и лед тотчас пронзили ее сердце. Харт в ужасе наблюдала за тем, как из ее груди появляются окрашенные кровью шипы.

Она начинала понимать.

Я для тебя всего лишь механизм. Я всего лишь эксперимент. Я не живая, я не чувствую.

– Айван! – в отчаянии закричала она. – Я не хочу так думать! Я не…

Ее вены превращались в провода; внутренности становились механизмом, хаотическим и упорядоченным переплетением шестеренок, микросхем, деталей и программных плат…

Харт окутал бледный золотистый свет. Она растворялась в нем, а вместо девушки на лабораторном полу формировалась установка…

– Ты станешь вечной, – Айван приблизился к ней, взял за руку, провел по седым прядям. Харт показалось, что он плачет, – прости меня, Харт. Когда-нибудь ты поймешь…

Я была всего лишь монстром, способным к трансмутации.

К трансформации.

Нефас.

Монстр.

– Ты ничего не чувствовал ко мне. Ничего. Никогда, – едва слышно выдохнула она. Голос становился механическим и неживым.

– Наоборот.

Айван вновь поцеловал ее и вырвал из ее груди острое лезвие. Сталь оцарапала ему пальцы, и он отбросил лезвие в сторону; в этот момент Харт исчезла, растворившись в ослепительном сиянии…

Из сгустка света, стали, льда и железа появилась машина. Конструкция, состоявшая из хаотического переплетения пушек с зияющими черными жерлами, колес, шестеренок и рычагов…

***

Я очнулась от мягкого прикосновения Фиделиса. Вцепилась в ангела и крепко обняла его, прижимаясь к верному другу. Меня била дрожь.

– Я не ожидала такого, – выдохнула я, – отец ни разу не упоминал...

«Что Нефас был создан из живого человека?» – Фиделис ткнулся мордой в мое плечо. – «Может, поэтому сеньор Вольто так хотел оградить тебя от этого проекта».

– Отца больше нет. И нет тех, от кого он меня защищал. Остался только умирающий мир, отравленный гнилой магией.

Я ощущала только опустошение – настолько глубокое, что не было сил плакать. Зачем нужна такая длинная жизнь? Неужели я проведу ее, ничего не изменив? Ради чего умерла эта несчастная девушка? Ради чего погиб Доктор со своими помощниками?

– Я должна найти Нефас. Разобрать его на винтики, но понять, как использовать его с пользой.

«Ты не сможешь вернуть ее», – возразил Фиделис.

– Да. Но, возможно, смогу перепрограммировать и усилить свою способность.

«Ты рискуешь, Моретта», – Фиделис коснулся лапой моей руки. Он называл меня именем моей маски лишь в исключительных случаях, когда особенно волновался. Моретта… Это имя уже ничего не значило.

– Спасибо, что напомнил, – я усмехнулась. Достала флешку из порта, сунула в карман. Потом выключила компьютер и решительным шагом вышла из здания.

Там, где я ступала, распускались первые цветы и травы, сиявшие свежестью и чистотой красок.

1. Кай

Монохромный мир!

С ума сойти. Да это бы взорвало мой инстаграм!

Правда, при ближайшем рассмотрении другой мир напоминал унылую помойку. Мы с ребятами сидели в машине, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Доложили, отчитались – отлично, а потом?..

Ректору Клементинума не пришлось меня долго уговаривать, хоть затея и казалась безумной поначалу. После случившегося у меня было острое желание записаться в добровольцы и сделать хоть что-нибудь. Я просто не мог оставаться в стороне, понимаете?! Я бы никогда не смог себя простить.

То, что случилось с Надей Рихтер, было чудовищным.

То, что случилось с Ризом Нейманом – тоже.

Я выжил, мне повезло. Всегда выживал, в какую бы чертову дыру меня ни заносило. Наверное, есть некая доля провидения в том, что в нашей маленькой команде есть хотя бы один экстремал.

А еще Проводник. Инженер. Доктор.

Мы просто идеальная команда супергероев, про наши приключения можно сделать отличную игру или снять сериал!

Какая же чушь приходит мне в голову. Хотелось то ли смеяться, то ли напиться в хлам. Руки у меня дрожали. Я засунул их в карманы куртки, крепко сжал кулаки.

Бояться нормально. Да, я боюсь. Я в чертовом другом мире.

– Здесь поблизости есть уцелевшая техника, – подал голос Холден. Я снова ощутил себя героем игры о выживании в постъядерном мире. – Слабый сигнал идет от космического корабля впереди. Если это, конечно, космический корабль.

Холден напоминал привидение. До смерти бледный, с бесцветным голосом. Кажется, ему было тяжелее всех. Надя Рихтер была его другом, а может, чем-то большим, чем просто друг.

Я даже не представляю, как Холдену удавалось держаться и выполнять инструкции. Я бы точно спятил.

– Давайте посмотрим поближе, – Андела надавила на газ, и джип медленно покатил вперед. Мы подъехали к загадочному летательному аппарату.

– Ну, залезем внутрь? – спросила она.

– Обязательно, – кивнул Иван.

Облицовка корабля была вся в выбоинах и ржавчине, но в целом агрегат выглядел надежным.

– Я пойду, – сказал Холден, – Кай, составишь компанию?

Мы осторожно выбрались из джипа и впервые вдохнули затхлый воздух Монохромного мира. Пахло ржавчиной и сыростью.

Мы приблизились к кораблю, с трудом сдвинули с места массивную дверь и забрались внутрь. На первый взгляд там было пустынно: коридоры заросли плесенью и паутиной. Холден включил фонарь. Пару секунд он стоял, всматриваясь во тьму коридора, словно собираясь с мыслями, и пытался свыкнуться с тем, что находится внутри космического корабля в неведомом мире.

– Ну, вперед. Посмотрим, вдруг здесь уже кто-то живет? – сказал я до отвращения бодрым голосом, – парочка Чужих, например.

– Ага.

Беглый осмотр показал, что, кроме пауков и мышей, здесь никто не обитал. Я вернулся к выходу и позвал Анделу и Ивана.

– Все чисто, заходите.

Они вылезли из машины, предусмотрительно захватив с собой рюкзаки и оружие. Мы с Иваном кое-как вернули дверь на место, и я повел ребят по коридору прямо к кабине управления.

В этот момент за стенами корабля раздался жуткий, леденящий душу вой. Я вздрогнул; Андела еле слышно выругалась по-чешски.

– Видимо, Чужие остались снаружи? – нервно усмехнувшись, заметил я.

Вой повторился, и на этот раз к нему добавились новые и новые голоса.

– Главное, чтобы эти чужие ничего не сделали с джипом, – Андела потерла висок и поморщилась. – Ох, как же мне все это не нравится…

– Ничего не говори, – в голосе Ивана звучала обреченность, – даже комментировать это не хочу.

По кабине управления бродил Холден. Он постучал кулаком по листам сверхпрочного металла, которыми было наглухо задраено лобовое стекло корабля. Затем медленно подошел к приборной панели, засыпанной многовековым слоем пыли. Расчистив пространство, он уставился на множество выцветших кнопок, клавиш и тамблеров.

– Слышали? – не глядя на нас, спросил Холден. – Там, похоже, есть жизнь.

Он осторожно коснулся кончиками пальцев приборной панели.

– На самом деле все просто, нужно просто вспомнить, как это работает, – продолжил Холден. Я бросил взгляд на Анделу и Ивана – они, замерев, тоже наблюдали за действиями инженера.

– Здесь должен находиться резервный источник питания, на случай, если в срочном порядке придется реанимировать систему, – сказал Холден. Он обернулся к нам и улыбнулся странной, немного застенчивой улыбкой. – Эта машина напоминает Спящую красавицу, нужно совсем немного, чтобы снять заклятие.

– Звучит довольно пугающе, – заметила Андела.

Пугающе – это не то слово. Холден казался безумным. Ощущался точно так же – он балансировал на грани, готовый в любой момент сорваться вниз. Мне отчаянно хотелось помочь, но если бы я только знал, как…

Холден прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Медленно, шаг за шагом, он пробирался в память звездолета. Его интересовали устройство и работа спящего компьютерного разума. Со стороны это выглядело чертовски странно. Я подумал о Матрице. Наверное, Холдену бы там очень понравилось. Стал бы повелителем машин, избранным, как Нео.

– Батарея, я так и думал! – Холден резко открыл глаза и полез куда-то под приборную панель. Там отыскались древние инструменты. Вооружившись отверткой, Холден направился к стене и принялся отвинчивать шурупы, державшие одну из панелей.

– Может, помочь? – спросил Иван.

Холден помотал головой и снял стеновую панель. За ней обнаружилась небольшая ниша, в которой стоял пыльный, но все еще слабо мерцавший цилиндр. Холден с величайшей осторожностью извлек цилиндр и показал его нам.

– Магическая батарейка, – торжественно произнес он, – представляете?

– С трудом, – тряхнула головой Андела, – и что дальше?

– Запустим систему и сможем узнать, куда мы попали. Осмотримся для начала, – Холден снова полез под приборную панель.

Через некоторое время машина ожила. Мигнули и замерцали лампочки. Включился один из мониторов, а потом кабину залил хоть и неяркий, но ровный свет. Холден выбрался из своего укрытия, перепачканный пылью и паутиной, но довольный результатом. Застучал по клавишам, пытаясь ввести данные, но ничего не вышло. Холден задумчиво взъерошил волосы и, повернувшись к нам, сказал:

– Операционная система на итальянском…

– Ну и мирок, здесь итальянский додумались сделать языком международного общения? Сумасшедшие, – я подошел к Холдену и заглянул ему через плечо. На мониторе действительно появился текст на итальянском языке. – Il sistema è attivato.

– Попробуй голосовое управление? – предложил Холден.

– Computer, effettua il monitoraggio ambientale e determina la localizzazione precisa. Запрашиваю полный обзор местности и анализ окружающей среды. Также координаты и точное местоположение, – предложил я.

По монитору тотчас же побежали данные; одна из стеновых панелей с натужным треском отъехала в сторону, явив миру громадный монитор. Монитор включился, и мы смогли увидеть то, что находилось за пределами нашего временного пристанища.

Ничего нового; все та же свалка, совершенно негостеприимная и казавшаяся бесконечной. Среди мусорных куч бродили гигантские крылатые твари, похожие на гибрид летучей мыши с птицей; обезьяноподобные существа с длинными когтистыми лапами; мелкие проворные ящерки с множеством конечностей – словом, чудесный, просто очаровательный бестиарий. Холден побледнел еще сильнее обычного и сделал шаг назад. Иван и Андела переглянулись и обменялись парочкой крепких фраз на русском, доступных только им.

– Компьютер утверждает, что сегодня двадцатое октября 4015-ого года. Находимся мы, не поверите, в Испании, город Барселона. Уровень радиации низкий, температура за бортом – десять градусов по Цельсию, – прочитал я.

– Этих ребят давно не кормили, – заметила Андела. Она рассматривала мерзкую крылатую тварь, занявшую наблюдательный пост на горе искореженного металлолома. – Холден, есть идеи, как пройти мимо чудесной живности и вернуться в машину?

– Понятия не имею. Надо подумать, – Холден опустился в одно из кресел, вытянул ноги и прикрыл глаза рукой. – Во всяком случае, пока никто не собирается нас отсюда выковыривать.

– Звучит обнадеживающе, – хмыкнул Иван и устроился напротив приборной панели. – Нам нужно попасть в Мар ди Силенцио, местную Венецию. Покопаемся в данных компьютера, может, там есть какая-нибудь полезная информация? Или карта, например. Кай, поможешь мне?

– Да куда я денусь, – вздохнул я и сел в кресло рядом с Иваном.

– Я попробую собрать ловушки из подручного хлама, – предложил Холден, – чтобы подстраховаться на случай внезапных гостей.

Монитор показывал, что за пределами корабля стремительно темнело. Загадочных тварей стало значительно меньше – видимо, они поняли, что им ничего не светит, и отправились на поиски более доступной добычи.

Андела сложила руки на груди и прислонилась спиной к стене.

– Может, утром они отсыпаются? – с надеждой предположила она. – Переждем ночь в укрытии, а потом двинемся дальше.

– Необязательно. Существа из Пограничных зон не обращали внимания на время суток, – заметил Иван.

– Значит, к джипу придется прорываться с боем, – вздохнула Андела. – Что говорит компьютер, кстати?

– Ничего интересного, – отозвался я, – просто записи бортового журнала, данные погрузки-разгрузки и информация о рейсах.

– Есть связь со спутниками? Радио работает? Попробуем настроиться на волну Клементинума, – предложил Иван.

– Спутники молчат, – покачал головой я, – если они тут вообще есть…

– Должны быть, – подал голос Холден, – радиосигнал?

– Ищу, Док, – я продолжал копаться в древней операционной системе, пытаясь найти подсказки. Наконец, мне удалось поймать сигнал.

Холден сменил меня на посту и попытался настроиться на частоту Клементинума. Вначале сквозь радиоэфир не пробивалось ничего, кроме жутковатого шума. Затем последовало сообщение: «УВБ-76, УВБ-76 — 93 882 НАИМИНА 74 14 35 74 — 9 3 8 8 2 Николай, Анна, Иван, Михаил, Иван, Николай, Анна, 7, 4, 1, 4, 3, 5, 7, 4».

Ивана передернуло.

– Ненавижу это сообщение. Значит, оно всегда было отсюда.

Потом снова зашумело и затрещало, и вдруг из динамиков донесся голос Тейта:

– Это опять вы! Как слышно? Прием!

– Все в порядке. Новая информация: мы находимся в Барселоне, судя по данным с заброшенного космического корабля, – сообщил Холден.

– Я даже не успела соскучиться, – попыталась пошутить Андела. Но я заметил, что она еле сдерживается, чтобы не заплакать.

– Как погодка в Барселоне? – голос Тейта тоже звучал как-то слишком надтреснуто.

«Мы все пытается играть по старым правилам, – подумал я. – Пытаемся вести себя как обычно, будто так и должно быть».

Я проснулся от омерзительного ночного кошмара. Резко сел и зажмурился, пытаясь свыкнуться с реальностью.

Меня била мелкая дрожь, и я потянулся за курткой, чтобы надеть ее поверх свитера. Случайно задел спавшего рядом Холдена, и тот недовольно пробурчал что-то, но так и не проснулся. Я схватил куртку, нацепил ее и вновь улегся на пол.

По всему периметру капитанского мостика, где мы заночевали, Холден установил собранные из подручных материалов ловушки. Но меня не отпускало чувство тревоги: что-то было явно не так. Куда уж больше, мы ведь были в ином мире. И все же… Я словно никак не мог вспомнить нечто важное.

В глубине корабля что-то заскрипело и заскрежетало, а потом я услышал странный звук: будто нечто ступало по проржавевшей обшивке пола. Оно кралось во тьме – осторожно, почти неслышно. Что-то проникло в корабль и теперь слонялось по нему в поисках убежища? Пищи?..

Я прислушался: вновь воцарилась тишина. Снаружи завывал ветер – тоскливо и протяжно. Я усмехнулся про себя. Видимо, показалось. Воображение населило пустынные руины несуществующими монстрами.

Внутри корабля вновь заскрипело. Сердце у меня заколотилось как бешеное. Я резко сел, уставился во тьму. Кажется, я уловил отголоски чужих эмоций.

После истории с Наблюдателем мое обостренное восприятие чужих эмоций на время притупилось, но теперь способность возвращалась.

Я ощутил чувства Анделы. Любовь, страх, отчаяние, решимость, спокойствие. Очень интересное сочетание. Впрочем, из нас четверых Андела казалась самой сильной. Не знаю, почему.

Шаг в сторону, и меня накрыло волной ярости. Это была глубокая, темная эмоция, зарождавшаяся в глубине души Холдена. От прикосновения к этому чувству я вдруг почувствовал себя грязным — оно было чужеродным, словно опасный вирус, который проник в его организм. Я совсем не знал Холдена, но этот парень меня пугал. Он имел все шансы съехать с катушек, а это было нам совершенно не на руку. Я планировал вернуться из этой экспедиции живым.

Ивана терзало беспокойство; он что-то предчувствовал, нечто очень важное и значимое; оно являлось ему во снах, постоянно напоминало о себе. Нефас, – почувствовал я. Дело было в Нефасе. Этот Нефас не имел конкретной формы; он был легок и изменчив, словно облако.

Нефас, Нефас. Слово звучало заклинанием, и чем больше я повторял его про себя, тем сильнее меня охватывала тревога.

Копание в чужих эмоциях затягивало. Это было непривычно и как-то постыдно, что ли. Хорошо еще, что я не мог видеть их мысли. Не думаю, что мне бы понравилось.

Наблюдение за эмоциями меня немного успокоило, мой собственный страх отступил, и я намеревался снова лечь спать, как вдруг…

Я ощутил волну жуткой, нечеловеческой злобы.

Что-то проскрипело по коридору и с яростным шипением бросилось вперед. Я успел заметить лишь тень, мелькнувшую на мгновение. А потом раздался треск, за ним последовала яркая вспышка света. Спустя секунду я рассмотрел мерзкое человекообразное существо, корчившееся в конвульсиях в паре метров от меня. По телу существа бежали искры, оно сдавленно верещало.

Все проснулись, но не сразу поняли, что произошло. Ночная тварь угодила в ловушку, оставленную Холденом, и поджарилась.

У существа были черные кожистые крылья.

Все закончилось очень быстро – по телу создания пробежал еще один заряд, а потом оно вдруг съежилось и рассыпалось пеплом, как вампиры в кино.

– Как оно сюда пробралось? – хрипло пробормотал я, повернувшись к Холдену. Он мрачно наблюдал за творением рук своих.

– Без понятия, – в голосе Холдена звучало раздражение, – наверное, невнимательно осмотрели корабль.

– Твои ловушки спасли нам жизнь, вообще-то, – заметил Иван.

– Спасибо, кэп, я не догадался, – Холден отправился изучать горстку пепла.

Из коридора тянуло холодом.

– Где-то на корабле осталась выбоина, которую мы не заметили, – повторил Холден. Он сидел на корточках и отстраненно смотрел на останки ночного гостя.

– Не вини себя, – Андела похлопала Холдена по предплечью, – все предусмотреть невозможно. Главное, что ловушки сработали.

– Выпей-ка, – Иван порылся в своем рюкзаке и достал оттуда фляжку. Бросил ее Холдену. Механик ловко поймал фляжку, сделал пару глотков.

– Лучше? – осведомился Иван.

– Пока нет. Но виски отличный, – усмехнулся Холден, передавая фляжку мне.

Холден вернулся на свое место, Андела тоже. Некоторое время мы просто сидели в тишине, пытаясь осмыслить случившееся. Именно в этот момент мы, кажется, поняли, насколько все серьезно. Насколько сумасшедшей была наша миссия. Сможем ли мы вообще добраться до Мар ди Силенцио? Как долго протянем?

– Смотрели Lost? Я сейчас про остров вспомнила. И про мистера Дымка, – попыталась разрядить напряженную обстановку Андела.

– Это где все умерли? – усмехнулся Иван. Он сделал глоток из фляжки, потом завинтил крышку и спрятал ее в рюкзак. – Давайте попробуем хотя бы до утра протянуть.

Никто из нас не возражал. Мы лежали, прислушиваясь к тихому дыханию друг друга, и размышляли о таившихся на свалке опасностях. Наш страх смешивался, превращаясь в густую ядовитую субстанцию.

Я закрыл глаза, пытаясь отрешиться от этого чувства. Не вышло.

Я промучился до утра, ворочаясь с боку на бок и не находя себе места. Когда солнце наконец стало пробиваться сквозь узенькие дырочки проржавевшей обшивки крыши корабля, я выбрался из спальника, пристегнул кобуру с пистолетом к поясу и приблизился к дверному проему. Установленная Холденом ловушка едва слышно монотонно гудела. На полу виднелась аккуратная горстка пепла – все, что осталось от ночного гостя. Я присвистнул и принялся искать выключатель. С этой задачей я справился быстро – на самодельной ловушке, собранной из всякого доисторического электронного мусора, рычаг был всего один. Я опустил его вниз, и тотчас монотонное гудение стихло.

– Холден! – позвал я.

Инженер проснулся, уставился на меня мутным взглядом.

– Чего?

– Мне отлить нужно.

– Ты хочешь, чтобы я тебя отвел и подержал за ручку? – невыспавшийся Холден был на редкость агрессивным.

– Как ты догадался. Постоишь на стреме, вдруг там остались недожаренные монстры.

– Ладно, – Холден выбрался из спальника.

Я замер в дверном проеме, боясь шагнуть в полумрак пустынного коридора. Интуиция подсказывала мне, что утром крылатые твари не появятся, но страх все равно не давал мне покоя. Я прикрыл глаза и попытался уловить чужие эмоции – нет ли поблизости еще каких-нибудь монстров? Но все было спокойно. Свалка безмолвствовала.

– Ничего не чувствуешь? – осведомился Холден.

Я покачал головой.

– Вроде тихо.

– Ладно, пошли, – Холден зевнул, прикрыв рот ладонью.

Мы миновали коридор, повозились с дверью и выбрались наружу. Закрыли вход и смогли наконец насладиться пейзажем.

Утро было серым и унылым. Впереди, насколько хватало глаз, тянулась свалка. Она казалась бесконечной: башни и небоскребы покореженного металла, кучи вообразимого и не очень старья, гнилого дерева, сломанной мебели и прочих продуктов жизнедеятельности человеческого общества. Даже не представляю, как тут могло образоваться такое. Целая вселенная мусора и отбросов.

Я завернул за угол и быстро сделал свои дела. Потом подождал Холдена, и мы пошли обратно.

Холден вернулся на капитанский мостик, а я отправился бродить по кораблю и искать лазейку, через которую ночью вломился монстр.

Хотелось есть и выпить чаю. Я вспомнил, как по утрам мы с Нонной и дедом завтракали на кухне, обсуждали планы на день, шутили и хвалили бабушкину стряпню. От этих воспоминаний на душе стало чуть теплее. Надеюсь, с родными все хорошо, и они сейчас наслаждаются этим прекрасным утренним ритуалом. А вот наш завтрак в Монохромном мире вряд ли будет настолько приятным и радостным.

Внезапно одна из кают привлекла мое внимание. Она была до отказа забита древней аппаратурой, оборванными проводами и треснувшими мониторами. От помещения веяло необъяснимой жутью. Странно, что мы не заметили этого раньше.

Я зашел в комнату. В дальней стене зияла рваная дыра, сквозь которую проникал дневной свет. Я внимательно исследовал обшивку. Оказывается, в этом месте она была настолько тонкой, что ничего не стоило ее разорвать. Видимо, именно этим и воспользовалось ночное существо.

Я выругался. Вот почему мы просмотрели это место.

Я обошел комнату, не понимая, что же ищу. Замер напротив ниши в стене. Провода и электроды сплелись в змеиное гнездо, пол усеивали сломанные иголки и порванные ремни.

Меня передернуло. Боль, боль, боль, – все кругом пропиталось болью, а в воздухе застыл громкий, надсадный крик. Кровь неоднократно проливалась на пол, впитываясь в обшивку, оставляя грязные бурые кляксы.

Я сглотнул и сделал шаг назад. Что тут происходило? В нишах держали людей, но зачем? Что с ними делали?

Над ними не ставили опыты, их просто держали здесь и использовали для отлаженной, рутинной работы, – пришел ответ. Откуда взялось это знание? Будто бы я вспомнил.

– Кай?

Я вздрогнул и резко обернулся. В дверном проеме стоял Холден.

– Ты тоже нашел эту жесть? – мрачно поинтересовался он. – Я сюда забрел, когда искал детали для ловушки. Отлично они использовали людей со способностями, ничего не скажешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Да что тут непонятного. В этих нишах держали людей, – объяснил Холден. – Они питали корабль своей энергией, и она вроде как в тысячи раз увеличивала его мощность. Людей использовали как живые компьютеры, порталы, еще черт знает что. Эта посудина летала в пределах солнечной системы. Дальше ей, к счастью или к сожалению, добраться не удалось. Технология только разрабатывалась, ученые собирались построить «живой» корабль для межзвездных путешествий, – голос Холдена звучал сухо и бесцветно. А еще они кричали…постоянно кричали, – механика качнуло в сторону, и он вцепился за дверной косяк.

– Пойдем-ка отсюда, – я приблизился и попытался сдвинуть Холдена с места.

– Их мозги кровоточили. У них даже не было имен, – выдохнул он. – Все, что они видели – это блеск иголок и скальпелей. Ничего больше.

– Холден, очнись! – я хорошенько встряхнул парня и вытолкал его за дверь. – Все это было давным-давно.

Мы побрели по коридору. Холден все еще выглядел так, будто его ударили по голове, а я молча пытался осознать услышанное. Вот тебе и Монохромный мир. Клементинум практически ничего о нем не знал. Все знания строились на гипотезах и догадках, на уцелевших артефактах и нечетких сигналах с камер и радиопередач с мутными посланиями.

Университет Клементинум и представить себе не мог, что происходило здесь на самом деле.

– А, вот и вы! Завтракать будете? – поинтересовалась Андела. Она заварила лапшу и теперь разливала по чашкам чай из термоса. При виде еды меня замутило. Холден побледнел еще сильнее и отрицательно замотал головой.

– Ну, как хотите, – пробурчала она.

От Ивана наше подавленное состояние скрыть не удалось.

– Что с вами такое? – спросил он.

– Мы кое-что нашли, – отозвался я. – Вернее, Холден обнаружил это еще вчера, но решил не загружать вас дополнительной информацией.

Я уселся на кресло пилота и сложил руки на груди. Холден прислонился спиной к стене. Иван внимательно смотрел на нас, ожидая объяснений.

– В Монохромном мире очень интересно относились к людям с магическими способностями, – произнес Холден. – Они были вроде как… Рабами. Или подопытными. Я не совсем понял. Но на этом корабле их использовали как придаток машин. Люди были не важнее батарейки.

Иван нахмурился. Я ощутил исходившую от него волну тревоги. Но Ивана не удивила эта информация. Совершенно точно, не удивила.

Я собирался спросить, что ему известно о бесчеловечном отношении к магам в Монохромном мире, но Иван произнес:

– Эта информация поможет нам составить полную картину. Считайте, что это место преступления, а нам нужно собрать улики. Придется вернуться и все сфотографировать, – прибавил он, – Кай, отведешь меня?

Я кивнул. Иван достал из рюкзака фотоаппарат и, не говоря ни слова, устремился в коридор. Я с неохотой последовал за ним.

– Ты не удивился, – шепотом произнес я, когда мы отошли на приличное расстояние от капитанского мостика. – Как это понимать?

– А от тебя ничего не скроешь, да? – усмехнулся Иван. – Мне пару лет снились сны про Чумного Доктора. Он был кем-то вроде лидера оппозиции, воевал на стороне магов. Сорренто требовал от меня вести дневник, рассказывать ему об этих снах. Я подозревал, что мне снится нечто вроде истории Монохромного мира в картинках.

– Дай угадаю: ты видел во сне, как издеваются над магами?

Иван кивнул. Мне не хотелось знать подробности. Хотелось просто отвернуться и ни о чем не думать. Съесть приготовленную Анделой лапшу, чтобы сохранить чувство реальности, связь с «обычным» миром.

Мы дошли до жуткой комнаты, и Иван отправился фотографировать это «место преступления».

Защелкала камера; я же остался в коридоре и привалился спиной к стене.

– Я все, – спустя десять минут из комнаты вышел Иван. Вид у него был мрачный.

– Теперь лапша?

– Отличный план, – кивнул Иван, – и немного виски.

Мы вернулись на капитанский мостик. Здесь Андела и Холден уже заканчивали свой скудный завтрак. Мы с Иваном доели оставшуюся лапшу и выпили остывший чай. Разговаривать не хотелось.

Мы быстро собрали вещи и поспешили вернуться в джип. Холден загрузил в бортовой компьютер найденные в системе корабля карты местности, и еще некоторое время мы потратили на прокладывание маршрута. Холден запустил навигатор, и Андела мягко покатила вперед, лавируя среди завалов мусора, напоминавших стеллажи в жутковатой версии «Икеи».

Иван ненадолго вышел на связь с Клементинумом, доложил обстановку и рассказал о находках.

Интересно, как это – когда сбываются твои ночные кошмары?

Я надел капюшон толстовки, желая спрятаться от окружающей реальности. Увы, это не помогло.

Мы ехали по свалке, и это зрелище было самым унылым, что я когда-либо видел.

2. Андела

– Первый живой человек, это стоит отпраздновать, – сказала я и притормозила у обочины. К машине подбежала девица с походным рюкзаком.

На самом деле, мы уже давно заметили ее: девушка шла вдоль дороги, а услышав звук работающего мотора, остановилась и стала ждать.

Я медленно опустила стекло.

– Andate a Mar? – спросила автостопщица. Правый глаз ее был ярко-фиолетовым, а второй, незрячий, закрывала черная повязка.

Я поморщилась и развела руками.

Девушка нахмурилась. Потом, медленно, подбирая слова, произнесла по-английски:

– Вы едете в Мар? Кто такие?

– Торговцы, – вступил в диалог Холден, – а ты?

– И я тоже. Ищу уцелевшие девайсы. Хорошая машина, – она погладила джип по обшивке, – сможете выгодно продать. Так вы в Мар или нет? Можете подбросить?

Девушка говорила отрывисто, с очень странным акцентом и интонациями.

Мы с Иваном переглянулись, прикидывая ситуацию. Нас было четверо, она – одна, и вряд ли представляла для нас серьезную опасность. На первый взгляд, конечно.

– Будем за ней приглядывать, – сказал Иван по-русски. Я кивнула.

– Залезай, – разрешила я.

Холден открыл заднюю дверь, и незнакомка заглянула в салон: осторожно, словно боялась обнаружить внутри логово падальщиков. Осмотревшись, девушка проворно забралась на свободное сиденье. Я тронулась с места. Мы снова ехали по дороге вдоль моря.

– Где собираетесь устроить привал? – поинтересовалась девушка, – темнеет уже.

– У тебя есть что-нибудь на примете? – вопросом на вопрос отозвался Кай.

– Скоро будет заброшенная заправка, я как раз туда шла. Вы первый раз на Помойке?

– Ага.

– Тогда, наверное, уже встречались с падальщиками. В каком квадрате вы были? Циркачей не видели?

– В Южном, – наугад ответил Кай, – никаких циркачей.

Незнакомка удовлетворенно кивнула.

– Это хорошо, значит, за вами нет хвоста.

Она нахохлилась, закутавшись в отороченную ярко-рыжим мехом куртку.

– Не пропустите заправку, – предупредила она.

– Как тебя хоть зовут, скажи? – спросил Кай.

– Шанталь, – раздраженно отозвалась девушка, – и я адски устала.

Мы с Иваном обменялись многозначительными взглядами. Этикет явно был не в чести у жителей Монохромного мира. Вернее, у жителя.

Я прибавила скорости; громыхая на ухабах, верный джип катил вперед.

Через полтора часа мы достигли места, о котором упоминала Шанталь.

Заправка оказалась совсем не такой, как я представляла. Это было двухэтажное прямоугольное сооружение с пятью одинаковыми боксами, как в автомойке. Все окна на втором этаже были разбиты, за ними виднелась барная стойка и опрокинутые стеллажи.

Я припарковала машину в одном из боксов, и все вылезли наружу, радуясь возможности наконец-то размять ноги. Впрочем, от джипа никто не отходил.

– Я проверю территорию, – сообщила Шанталь. Меня раздражал ее голос – слишком резкий, самоуверенный.

– Схожу с тобой, – предложил Иван. Он не собирался выпускать девицу из виду. Она запросто могла обернуться падальщиком, да и какой угодно нечистью. Или призвать на помощь дружков-разбойников.

– Ладно, – равнодушно бросила девушка.

Иван и Шанталь двинулись в обход заправки; только после этого мы с Каем и Холденом смогли обменяться впечатлениями.

– Необщительная она какая-то, – Кай привалился спиной к джипу, достал из кармана шоколадку и развернул обертку, – и не похожа на торговку.

– Как будто она нас там поджидала, – заметил Холден.

– Не будь параноиком, – Кай отломил кусочек шоколада и отправил в рот, – на вот, съешь вкусняшку, – он протянул плитку Холдену. Тот не стал отказываться.

– А что она чувствует, удалось считать? – спросила я.

– Нет, словно стеной от меня отгородилась, – с набитым ртом ответил Кай.

Я закатила глаза. Ну, ничего удивительного.

– Давайте пока разобьем лагерь, – Холден с отвращением покосился на окружавшую нас обстановку, – мне нужно настроить ловушки. Ребят, сходите за дровами, что ли.

Мы с Каем не стали спорить и направились к чахлой роще неподалеку от заправки. У смотровой площадки ветер донес до нас запах моря – сырой и неприятный. В этом мире все привычное становилось отвратительным, всюду ощущался мерзкий привкус разложения и гнили. Я вспомнила Севастополь, летние сумерки и бриз, дувший со стороны бухты. Тогда мы с Иваном смотрели на раскинувшийся внизу город, и он рассказывал, как собирался с друзьями и пел песни под гитару. Мне почему-то захотелось вернуться в тот вечер, вновь ощутить прикосновение теплого ветра к коже.

Мы принялись собирать хворост. Кай насвистывал что-то себе под нос. Я искренне поражалась его жизнелюбию и оптимизму. Несмотря на все ужасы, которые ему пришлось пережить, этот парень не терял присутствия духа. Меня это поддерживало, потому что сама я чувствовала себя ужасно разбитой. Будто во время перехода в другой мир мое тело развалилось, а потом антрополог-недоучка собрал скелет заново, перепутав все кости.

От искалеченной руки по венам растекалась боль – я потерла плечо и поморщилась.

С охапками хвороста мы вернулись к машине. Холден уже выбрал удобное место у входа в гараж, и мы развели костер. Через некоторое время вернулись Иван и Шанталь. Мы расселись вокруг костра и грели руки.

– Она из ордена Фальшивых Лиц, наемница, – шепнул мне Иван. Я уже догадалась – заметила маску ворона, пристегнутую к поясу.

Во время нашего недолгого инструктажа Сорренто дал нам почитать материалы, собранные Клементинумом за семьдесят лет.

Краткая история для чайников: Монохромный мир был расколот гражданской войной. Обычные люди сражались с волшебниками, выращенными в лабораториях. По сути, это было восстание рабов против господ. Повстанцы «магического сопротивления» шли в бой, спрятав лица за масками Арлекина, Коломбины, Доктора Чумы, Капитана и прочих персонажей Комедии дель Арте. После заключения перемирия волшебники оставили маски как символ особого статуса.

Во время войны Фальшивые Лица находились в стороне. Наемники сражались за тех, кто больше платил. Членам ордена разрешалось иметь множество масок, причем форма и вид были ограничены исключительно фантазией автора.

– Она присматривается к нам, – продолжил Иван, – будь начеку.

Кай пристраивал котелок, собираясь вскипятить воду. Шанталь вытянулась по струнке и с подозрением уставилась на молодого человека.

– Где вы взяли воду? – вдруг резко спросила она.

Вопрос был с подвохом. У нас еще не закончилась вода из родного мира, а за три дня мы не нашли ни единого источника. Мы провалились в своей маскировке: Шанталь хватило одной детали, чтобы заподозрить неладное.

Кай выронил из рук бутылку, Шанталь вскочила на ноги.

– Кто вы такие? – в руке ее сверкнул стилет, она сделала несколько шагов назад, – на Помойке все источники отравлены, воду невозможно очистить от гнилой магии! Где вы добыли такую чистую воду?

Холден вскочил на ноги и приблизился к девушке.

– Послушай, мы точно не циркачи, – он попытался успокоить Шанталь.

– Я знаю, – огрызнулась девушка, – у вас нет Тишины. Что же вы такое? Вы не отсюда, у вас странная энергетика.

– Шанталь, мы просто путешественники, – Кай изобразил приятную обезоруживающую улыбку и сделал шаг навстречу. – Остальное случайным попутчикам знать не обязательно. В Негласном кодексе всех странников говорится: не задавай лишних вопросов приютившим тебя у огня.

Я понятия не имела, откуда Кай откопал эти знания, но самое удивительное было в том, что его слова подействовали.

Шанталь спрятала стилет.

– Ладно, ты прав, – пробурчала она. – У вас есть гаджеты? Если возьмете в долю, я буду молчать.

– Да, у нас отличный улов. Собирались сбыть все Коту. Ты знаешь, где его найти? – не растерялся Иван.

– Коту? Неужели Виверу Кьяро? — уточнила она, взглянув на Ивана, как на сумасшедшего. — Да в городе полно людей, кому можно сбыть товар на гораздо более выгодных условиях, – как ни в чем не бывало она вернулась к костру и села на корягу.

– Нам говорили, что Кот не жалеет денег на редкие девайсы, – заметил Иван.

– Насколько редкие? – равнодушным тоном осведомилась Шанталь.

Я достала из кармана смартфон, включившись в игру.

– Что-то вроде этого, – сказала я.

– Черт! – Шанталь не смогла сдержать удивления. – Где вы его отрыли?! Довоенная технология, еще и в идеальном состоянии! – она протянула руку, чтобы коснуться волшебного предмета, но я уже спрятала телефон.

– Нет, Шанталь, давай договоримся так. Ты проводишь нас к Коту, а мы отдаем тебе несколько гаджетов. А дальше уж поступай как хочешь. Продавай Коту или любым другим дилерам, – заявил Иван.

Шанталь явно боролась с двумя желаниями: сбежать от нашей компании подальше или получить легкие деньги. В конце концов от нее требовалось немного – просто держать язык за зубами. Судя по всему, девушка отчаянно нуждалась в деньгах, поэтому моральные терзания ее долго не продлились.

– Идет, – кивнула она.

Оставшаяся часть вечера прошла спокойно. Мы перекусили, выпили чаю (Шанталь пила его с таким видом, будто ничего более прекрасного ей в жизни пробовать не приходилось) и, потушив костер, устроились на ночлег внутри верного джипа.

Я вызвалась дежурить первую половину ночи, утром меня должен был сменить Иван. Взяла свой спальный мешок, набросила его на плечи и устроила себе наблюдательный пост у входа в бокс.

Я слышала стрекот насекомых и монотонное гудение ловушек: этот звук действовал успокаивающе.

Я всматривалась во тьму, пытаясь заметить притаившуюся там опасность. Но на этот раз, похоже, темнота была просто темнотой и не скрывала под своим покровом чудовищ. Через некоторое время из машины выбралась Шанталь. Не спросив разрешения, она села рядом со мной.

Я приготовилась врать.

Но Шанталь молчала. Я поняла, что настала моя очередь задавать вопросы.

– Не спится? – шепотом спросила я.

– Да, – отозвалась Шанталь, – шея затекла ужасно. На самом деле, я все думаю о гаджете. Последний раз я видела такие у технарей в Праге.

– И что же с ними случилось?

– С технарями или с гаджетами? Да то же, что и всегда. Гаджеты уничтожили, а головы технарей насадили на пики и выставили над городскими воротами в назидание, – отозвалась Шанталь. – И с нами могут то же самое сделать. В Мар нано- и микроэлектроника под строжайшим запретом.

Я присвистнула.

– Тебе, видимо, сильно нужны деньги.

– Не то слово, – мрачно усмехнулась Шанталь. – У ордена тяжелые времена, вот и перебиваюсь случайными заработками. Помойка для этого отлично подходит, – она пожала плечами, – а с тобой что случилось?

– О чем ты?

– Кто тебя проклял? – Шанталь кивком указала на мою искалеченную руку. – Выглядит как лапа падальщика. Кто тебя проклял?

– Ммм… – я замялась, – Нефас.

– Нефас? – хмыкнула Шанталь. – Он пропал вместе с Доктором Чумы больше ста лет назад. Где ты могла наткнуться на Нефас? Не смеши меня, наверняка это был какой-нибудь злобный бывший.

– Вроде того, – я не стала спорить.

Потом осторожно прибавила:

– Нефас – это просто городские сказки?

– Почему, – возразила Шанталь, – Нефас использовали маги во время гражданской войны. Машина питалась жизненной энергией простых людей, могла превращать их… во всякое. Неужели ты не слышала про это?

– Пытка такая?

– Ага, – Шанталь кивнула, – волшебники мстили за то, что технари сделали с ними.

Я не знала, что ответить. Я уже не удивлялась: что еще можно было узнать о мире, разрушенном войной? Мои эмоции будто притупились, и я воспринимала окружающую реальность как должное. Просто очередная мрачная подробность.

– Вы меня сегодня испугали до полусмерти. Я подумала, новая разновидность циркачей. Сейчас их легко спутать с комедиантами и торговцами, они путешествуют небольшими группами.

– Да я заметила. Мне показалось, ты уже была готова сбежать и угнать джип.

– Не суди строго… Даже магу из Фальшивых Лиц одному с толпой циркачей не справиться, – Шанталь поежилась. – Я пойду спать, Андела. Хорошей ночи.

– Шанталь? – спросила я. – Тебе не было страшно… одной, на свалке?

– Наверное, я просто привыкла, – задумчиво отозвалась девушка. – К тому же, там не так уж и жутко. Если не нарываться на местную фауну, то даже спокойно, – Шанталь улыбнулась, открыла дверь и забралась в салон.

Я поуютнее завернулась в спальник и стала дожидаться утра, размышляя, каково же это – в одиночестве бродить по свалке, среди искалеченных остовов машин и механизмов, осколков великих империй и минувших войн.

И вправду, наверное, очень спокойно?

Ночь прошла без происшествий; в четыре часа утра Иван сменил меня на посту, а в восемь мы вновь вернулись на автобан, тянувшийся вдоль побережья Тирренского моря.

С левого края дороги возвышались руины Великой Помойки, но теперь мусорные пейзажи стали разбавляться следами цивилизации: мимо то и дело проносились заправки, постройки, напоминавшие бункеры, деревянные хибары, сколоченные из гнилых досок, сбитые из цельных листов металла хижины.

Некогда крупные промышленные города превратились в деревни, выраставшие вокруг заводов, словно вокруг замков. Руины небоскребов соседствовали с уцелевшими соборами, развалины замков и акведуков напоминали о Средневековье. Между городами, впрочем, ходили уцелевшие поезда, на улицах изредка встречались автомобили и автобусы.

К концу дня мы достигли Венецианской лагуны. В этом мире она называлась просто L’aqua velenosa – ядовитая вода.

На противоположном берегу залива возвышались величественные здания; их шпили и остроконечные крыши ослепительно сверкали в лучах заходящего солнца.

Мы оставили верный джип на импровизированной стоянке – огороженной площадке, скрытой брезентовым навесом.

У причала гондольер зазывал на борт; мы забрали вещи и устроились в лодке.

Гондола быстро заскользила по спокойным водам залива, приближаясь к загадочному городу на воде: Мар ди Силенцио.

Казалось, будто дворцы и замки вырастали прямо из воды – некогда белоснежные, а сейчас покрытые разводами черно-зеленой плесени. По стенам тянулись трещины, ставни на окнах прогнили, а кованые ограды, балконы и двери окислились от воды и времени. Здания с изящной, воздушной архитектурой, сохранившие память о былом величии, напоминали осколки льдин, дрейфующие среди неприветливого стылого моря.

Тишина окутывала лагуну, и единственным звуком был лишь плеск воды о борта лодки.

Название города полностью оправдывало его сущность: море тишины, город безмолвия и призраков.

Меня охватило странное трепетное чувство. В нем сплелись и страх, и интерес, и волнение. Даже в какой-то мере спокойствие. Я словно… Возвращалась домой. Это казалось жутким и неправильным, но тем не менее. Будто бы я бывала здесь раньше. Дом. Интересно, кто в здравом уме назвал бы это гиблое место своим домом?

3. Холден

В Таверне «Мохнатый Карп» выдался веселый и шумный вечерок. В этом невзрачном прокуренном заведении с закопченными окнами коротала вечера самая отвязная публика города: матросы, рабочие из разнообразных гильдий, бродячие актеры, рыбаки, шлюхи, мошенники – словом, кто только не забредал в таверну пропустить стаканчик-другой крепкой настойки.

– Здесь обычно «стаканчик-другой» заканчивается бурными и неконтролируемыми возлияниями! – сквозь шум голосов и грохот пианино кричала Шанталь, – трактирщику даже приходится вызывать на помощь городскую стражу! Это место обитания Кота, одним морским чертям известно, почему ему так нравится этот гнилой «Карп»!

Музыкант играл легкую и веселую мелодию. Посетители же кричали: «Forte, forte», некоторые пускались в пляс, натыкаясь на столы и опрокидывая стулья, пивные кружки, нетрезвых мужчин и не совсем одетых женщин.

Спустя некоторое время музыка смолкла, и пианист поднялся, чтобы поклониться своим слушателям. Высокий и стройный, с ярко-голубыми глазами и удивительно светлыми бровями и ресницами — музыкант улыбался довольной и немного лукавой улыбкой.

Публика аплодировала стоя.

– На сегодня все. Маэстро жаждет насладиться вон той замечательной пинтой эля. Спасибо огромное, вы прекрасная публика!

С этими словами артист еще раз поклонился, легко спрыгнул с импровизированной сцены и двинулся к бару. Бармен уже поджидал его с кружкой эля.

– Это он, – Шанталь бесцеремонно указала пальцем на пианиста и уверенным шагом устремилась к барной стойке. Мы с Иваном последовали за ней.

Музыканта толпой окружили посетители таверны. Все они что-то кричали, благодарили за чудесный вечер, поздравляли и просили обязательно сыграть завтра. Он почти не слушал людей и лишь рассеянно кивал в знак признательности.

Шанталь коснулась плеча Кота и сказала:

– Сеньор Кьяро, на пару слов.

Кот окинул ее скучающим взглядом. Потом обратил внимание на нас с Иваном.

– Меня зовут Холден, это – Иван. – коротко сказал я. – Нужно поговорить. Пожалуйста.

Что-то во взгляде Кота заставило меня поежиться. Он словно узнавал и в то же время не узнавал нас. Удивление, замешательство, страх – вот что промелькнуло в его взгляде.

– Ладно, идемте.

Мы заняли стол в дальнем углу таверны, под чучелом жуткой морской твари. «Русалочка», – гласила подпись под чучелом.

– Ну, так чего хотели-то? – нетерпеливо поинтересовался Кот. – И где ваши маски, господа маги? Откуда вы взялись?

Маска хранила в себе отпечаток личности волшебника, являлась одновременно амулетом, генератором магической энергии и удостоверением. По понятным причинам масок у нас не было.

– Долгая история, – ответил Иван. – Мы слышали, ты любишь сделки.

– Это тебе она сказала? – Кот презрительно усмехнулся и взглянул на Шанталь. – Чего только не болтают…

Наемница молча достала из кармана смартфон и положила на стол перед волшебником.

– Неплохо, – сощурился он, – и это все?

Я открыл сумку, достал из нее черный футляр и показал Коту. Внутри лежала маска Il Gatto, мерцавшая теплым молочно-белым светом.

Кьяро шумно перевел дыхание. Стерев со лба испарину, он захлопнул футляр и прошипел:

– Уберите ее немедленно.

За соседним столом матросы громко распевали песенку о веселом Роджере, а вдрызг пьяный городской шут жонглировал яблоками.

– Так она ваша? – спросил я.

Вивер закатал левый рукав. Похожая на сложный штрих-код татуировка на его запястье мерцала тем же светом, что и маска.

Шут поскользнулся на пролитом пиве и с грохотом свалился на пол; компания матросов разразилась дружным хохотом и бранью.

Шанталь переводила удивленный взгляд с Кота на меня – девушка явно не ожидала такого поворота.

– Детали сделки обсудим у меня дома, идет? – Вивер поднялся на ноги. – Давайте убираться отсюда.

Веселье в таверне достигло кульминации, становилось чересчур шумно: шут переместился на барную стойку и завел пошлую песенку под гитару; матросы устроили состязание, кто больше выпьет; дамы легкого поведения пытались привлечь их внимание.

Вивер направился к выходу, мы последовали за ним.

Мы вышли из таверны и очутились у канала Утопленников. Пахло сыростью и стоячей водой. В спокойной темной воде отражались огни фонарей и свет, лившийся из окон выстроенных вдоль канала домов. У причала была пришвартована лодка, в которой нас дожидались Андела и Кай.

Мы подошли к лодке.

– Быстро вы, – заметил Кай и тотчас же обратился к Коту, – Lei è il Gatto, vero? Piacere! Вы Кот, да? Очень приятно!

– Piacere, – буркнул Кот. По его тону было понятно, что он не испытывает никакого удовольствия от знакомства с нами.

– Мы уже протухли и покрылись плесенью, – пожаловалась Андела, – здравствуйте, сеньор Кьяро, я Андела.

Вивер быстро кивнул ей.

Шанталь сделала шаг вперед, собираясь залезть в лодку, но Кот схватил ее за локоть.

– Минуточку.

Девушка резко обернулась, с удивлением уставилась на Кота.

– Что… – начала она, но не успела договорить – вдруг покачнулась, обмякла и начала медленно оседать на землю. Вивер ловко поймал ее.

– Какого черта? – выругался Иван.

– Фальшивым Лицам вход на борт воспрещен. Не хочу, чтобы она разнюхивала о моей маске. С какой стати вы вообще с ней связались?! Через пару минут действие парализующего яда закончится, предлагаю поспешить. Если хотите заключить со мной сделку, вот первое условие: никаких Фальшивых, – заявил Кот. Он подхватил потерявшую сознание девушку на руки и аккуратно опустил на крыльцо ближайшего дома.

– А более мягкого способа избавиться от нее не нашлось? – спросил я. – Она ничего нам не сделала!

Я подбежал к Шанталь и проверил ее пульс – он был ровным, девушка действительно просто уснула.

– Она бы продала вас за чертов тостер при первой же возможности, – Вивер запрыгнул в лодку. — Вперед, господа пацифисты.

– Мы так ее и оставим? – я в ужасе уставился на Ивана. – Что скажешь?

– Она очнется через пару минут, – настаивал на своем Вивер, – за это время мы успеем уйти.

– Тогда предлагаю ускориться. Мы оставили Шанталь смартфон, с ней все будет в порядке, – не слишком уверенно предложила Андела.

Кай наблюдал за произошедшей сценой с ошарашенным выражением лица. Шанталь немного пошевелилась и застонала во сне. Вряд ли она будет столь дружелюбна, когда очнется.

Я быстро пересек улицу и залез в лодку, чувствуя себя последним мерзавцем. Потом выгрузил из лодки рюкзак наемницы и оставил его на пристани. Мы взялись за весла; лодка неспешно заскользила прочь от берега.

Некоторое время мы молчали. Судя по всему, моим спутникам было так же гадко, как и мне. Первым нарушил тишину, естественно, Кот:

– Послушайте, я не представляю, кто вы и каким образом к вам попала моя маска. – сказал Вивер. – В последний раз я видел ее у Вольто, когда он спешно покидал этот мир. Но обсуждать эти увлекательные вопросы в присутствии наемницы я не хочу. Может, эта девица была с вами мила, но я-то не понаслышке знаю, на что способен орден Фальшивых Лиц. Они ничего не делают просто так. Они сражаются, шпионят и убивают за деньги.

– Мы в курсе, – коротко отозвался Иван.

– Да? По вам не скажешь, – заметил Вивер, – от вас за версту разит тем, что вы… Не местные. И у вас моя маска. Я не идиот, могу сложить два плюс два, догадываюсь, откуда вы пришли, — в голосе его сквозила нескрываемая агрессия.

– Прекрасно, значит нам будет легко договориться, вам ведь нужна маска, – беззаботно сказал Кай. Он улыбнулся приветливой улыбкой, но глаза его при этом оставались холодными и непроницаемыми.

– Похоже на то, – пробурчал Кот.

Логово Кота располагалось на небольшом острове в лагуне, где раньше находили прибежище бандиты, воры и прочие городские маргиналы. Со стороны обветшавший особняк выглядел заброшенным: мраморные ступени парадной лестницы были наполовину затоплены водой; стены здания покрывали разводы плесени.

Огни города отражались на поверхности лагуны, отчего казалось, будто небо с морем вдруг поменялись местами. Звезд не было видно – все небо затянуло плотными темно-сизыми тучами.

Вивер пришвартовал лодку у причала и коротко произнес:

– Мой Палаццо ди Гатто. Benvenuto.

Он привязал лодку, выбрался на причал и, перепрыгивая через затопленные ступеньки, направился ко входу в дом.

Мы молча последовали за ним. Кот открыл дверь, впуская нас внутрь.

– Психоделично, – вынес свой вердикт Кай, беглым взглядом оценив внутреннее убранство дворца, – очень впечатляет.

Кот, усмехнувшись, закрыл дверь на засов.

Изысканный интерьер, сохранившийся от предыдущих хозяев дома, Кот дополнил и улучшил по своему вкусу. Перила деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, были украшены гирляндами вьющихся растений. С потолка свисали светильники всех мыслимых форм и размеров: с разноцветными стеклами, резные и ажурные, лампады на длинных цепочках, крупные фонарики из плотной бумаги и светящиеся трубки. Казалось, что потолок усеян гроздьями странных тропических плодов.

Вдоль стен тянулись шкафы, забитые книгами и артефактами. Вивер провел нас в каминную на первом этаже: все помещение было забито наполовину разобранными механизмами, запчастями, шестеренками и деталями, словно Вивер организовал здесь небольшой цех по сборке. На агрегатах высились батареи свечей и светильников, пустых чайных чашек со странным логотипом, напоминавшим нечто среднее между знаком радиации и стилизованным листом. Сквозь окна гостиной виднелся залив.

Вивер зажег огонь в камине, и мы сгрудились вокруг него, грея руки и наслаждаясь приятным теплом.

Через некоторое время хозяин дома вернулся с чайником и заваркой.

– Ищите чистые, – посоветовал он, кивнув на чашки.

Я взял одну и, внимательно изучив, обнаружил внутри паутину. Пришлось поставить кружку на место.

– В моей завелась внеземная жизнь, – сообщила Андела, – а еще на ней написано: Технополис «Глориа».

Волшебник раздраженно пожал плечами. Присутствие чужаков явно действовало ему на нервы, он не был настроен на дружеское чаепитие и смотрел на нас так, будто больше всего на свете ему хотелось забрать маску и вышвырнуть нас подальше.

– Пойду помою, – сквозь зубы процедил Вивер и, собрав посуду, направился на кухню.

Мы обменялись напряженными взглядами.

– Будьте начеку, – тихо попросил Иван, – половина успеха нашей вылазки зависит от этой сделки.

Кто бы сомневался. Я сел на пол, прислонившись спиной о кресло, и обхватил колени руками. В голове гудело.

– Он нас боится, – сказал Кай, – я чувствую, что он напуган до смерти.

– Почему? – удивилась Андела.

– Не могу определить. Он словно пытается нас вспомнить и не может.

– Звучит довольно бредово, друг, – усмехнулась девушка.

Кай фыркнул и пожал плечами, мол, уж что есть, то есть. Через пару минут вернулся Кот с чистыми чашками и разлил в них какую-то резко пахнущую смесь. Мы разобрали чашки и придирчиво принюхались к содержимому.

– Так как, вы говорите, у вас оказалась моя маска? – спросил Вивер. Он развалился в кресле , пытаясь принять непринужденную позу. – Мы остановились на том, что Вольто в спешке покинул этот мир с нею под мышкой.

– Вольто погиб, а перед этим передал маску нашему боссу, – туманно отозвался Иван.

– Парень, не води меня за нос, вы ведь из параллельного мира, да? Вольто собирался сбежать именно туда. Активировал специальную функцию Нефаса и был таков. Давно я не слышал о путешественниках между мирами! Наш мирок - гиблое место, отсюда не так легко уйти, да и попасть тоже непросто. Среди вас есть Проводник, верно?

Андела подняла руку.

– Ничего себе, – Вивер был впечатлен, но тон его остался скучающим и ленивым, – провести группу людей между мирами – тяжелая задача даже для здорового человека с сильной энергетикой. Ты меня впечатлила, милая, восхищаюсь, – Кот подмигнул Анделе. – Ну и почему же вы решили прогуляться к нам и заглянуть в гости к старине Коту?

Этот тип напоминал персонажа какой-нибудь классической постановки театра «Глобус». Моя сестра иногда любила ходить на премьеры, но для меня это было сущей мукой. Я ненавидел театр. Он казался мне фальшивым, напыщенным и слишком наигранным. Именно такое впечатление производил сеньор Кьяро. Если бы я был режиссером, то отдал бы роль актеру, который умел драматично заламывать руки и изъясняться высокопарными фразочками.

– Наш мир исчезает. Кто-то в буквальном смысле выкачивает из него энергию, он трещит по швам. Судя по отчетам ученых, вся энергия утекает в Монохромный мир, – пояснила Андела. – Мы тут, чтобы выяснить, кто за этим стоит и что, собственно, делать дальше.

– Неожиданно, – задумчиво протянул Кот. – Впервые о таком слышу.

– У меня есть идея, – начал я. – Если отследить, где в последний раз были сильные всплески энергии, и отметить их на карте, можно для начала проверить эти места. И наверняка у вас тут полно магов, которые работают с информацией и энергетическими потоками.

– С энергиями у нас работают гадалки и караванщики, так что эти вопросы – к ним. Они держат нос по ветру и всегда в курсе изменений, происходящих в мире. Я же остаюсь в стороне от подобных дел, – признался Кот.

– А в прошлом прецеденты были? – спросил Иван. – Кому вообще могло понадобиться такое?

Вивер неопределенно хмыкнул.

– Да, в прошлом существовало немало волшебников со способностью фильтровать радиацию и гнилую магию, пропускать эти малоприятные субстанции через себя. Были еще маги, работавшие со стихиями, но сейчас это огромная редкость… Осталась вроде бы одна – Моретта, дочь того самого Вольто. Моретта – личность легендарная, живет в Британском лесу, и о ней уже очень давно никто ничего не слышал. Помнится, она самостоятельно очистила территорию норвежского Тронхейма, после этого в последний раз вышла на связь и сообщила, что собирается в Британию, а потом пропала. Черт знает, что там сейчас на Островах, туда никто не суется, жуткое местечко, настоящие джунгли! Но даже Моретте не под силу уничтожить целый мир.

– А если она действует не в одиночку? – предположила Андела. – Ведь должно быть объяснение этому феномену. Наверняка энергию нашего мира похищают не просто так.

– Должно быть, конечно, – кивнул Вивер, – расскажите вашу историю. Расскажите мне все: что произошло в мире и как вы оказались здесь. А потом подумаем. Тем более, у меня нет выбора – просто так вы мне маску не вернете.

– Точно, – бодро подтвердил Кай.

Иван собрался с мыслями и начал рассказ. Мы подхватили историю – местами сбивчиво, чересчур эмоционально. Рассказали, как странно и причудливо наши истории вплелись в историю мира.

Я думал о войне. Все началось с нее. Война тянула свои щупальца в настоящее, разрасталась, как опухоль, отравляя не только Монохромный, но и наш мир. Война не уходила бесследно, она продолжалась – скрытая, невидимая, на совсем других уровнях.

Кот достал с каминной полки потрепанную тетрадь, демонстративно потряс ею в воздухе.

– Вот, вспомнил только что. Дневник моего друга Джузеппе. Не самое веселое чтиво, но зато дает полное представление о Монохромном мире. На мой взгляд, у него был талант к сочинительству, – прибавил он, – кто желает ознакомиться?

– Давай мне, – Кай подошел и забрал у Вивера тетрадь, – я быстро читаю.

Открыв первую страницу, он прочел вслух: «Для особо забывчивых. Фотографии смотри в альбоме с логотипом технополиса».

– Что это значит?

Вивер потер лоб.

– Хм, судя по всему напоминание для меня. Сейчас вернусь, – он оставил нас в гостиной и направился в кабинет. Долго рылся там в старых шкафах, пока наконец не нашел то, о чем писал Джузеппе.

Вивер принес альбом, стряхнул пыль с обложки, провел пальцем по тисненому логотипу технополиса «Глориа».

Он открыл альбом, и мы увидели пожелтевшие вырезки из старых газет, фотографии, рисунки и распечатки, подклеенные внутрь. Кот листал страницы хроник столетней давности, погружаясь в воспоминания, которые он предпочел бы навсегда похоронить. В середине он нашел фотографию команды Вольто: ученые в белых халатах рядом с жуткой установкой – Нефасом.

– Что за бред?! – Андела ткнула пальцем в фотографию. – Это же мы!

И правда. Стоило присмотреться, и сомнений не осталось: на фотографии были запечатлены наши двойники. А Вольто выглядел точь-в-точь как Александр Сорренто. «Совпадение? Не думаю», – едва не закричал я голосом ведущего дешевой передачи о сверхъестественных явлениях.

По спине у меня побежали мурашки. Я инстинктивно ссутулился, обхватил плечи руками. Кай, Иван и Андела придирчиво изучали фотографию. Мне даже смотреть на нее не хотелось.

– Я хочу придумать этому логическое объяснение, но... То ли у меня крыша поехала, то ли у вселенной, – Андела высказала вслух общую мысль. – Вивер, так вы нас узнали?

Волшебник был ошарашен не меньше нас. Он помотал головой и ответил:

– Нет… Вы показались мне знакомыми, но не более того. Понимаете, Котом меня не просто так называют, у меня вроде как девять жизней. Умирая и воскресая снова, я теряю часть воспоминаний. Поэтому Джузеппе и оставил мне этот дневник…

– Интересно, когда Сорренто собирался рассказать нам, что он и есть Вольто? – голос Ивана дрожал от гнева.

– Очень в стиле Вольто – утаить самое важное и заставить всех делать, как удобно ему, - поддакнул Вивер. – Зачем вам, отправляясь в другой мир, знать, что в нем жили ваши двойники… Или реинкарнации, какая разница! Совершенно ненужная информация, – с мрачной иронией прибавил он.

– С другой стороны, Сорренто специально направил нас к вам. Он мог догадываться, что вы нас узнаете и все расскажете, - заметила Андела.

– Ну да, и сделал нам чертовски приятный сюрприз, – злобно отозвался я, – а то вдруг мы бы отказались от миссии, узнав, что нас тут ждет?!

– Ладно, ребята, – Иван скрестил руки на груди, – окей, это еще один жутковатый факт о Монохромном мире. Я подозревал нечто подобное, и что дальше? Это просто информация. Она никак на нашу миссию не влияет. Я лично верю в реинкарнацию, поэтому мне нормально. Смирюсь уж как-нибудь. Мы все прекрасно знали, что Сорренто – скользкий тип, а его политика секретности – такая же тухлая, как и он сам. Мне лично уже все равно. У нас есть задача, ее нужно выполнить. Кроме Сорренто на нас множество людей рассчитывает. Поэтому, Вивер, вернемся к главному: кто выкачивает из нашего мира энергию? Как нам это выяснить? – деловым тоном осведомился он.

Слова Ивана звучали убедительно. Ему было тяжело, но он думал в первую очередь о нашем мире. О его обитателях. В данном контексте наши прошлые жизни не играли большой роли.

Действительно. Какая мелочь.

– Есть парочка вариантов. Предлагаю навестить квартал караванщиков, пообщаться с торговцами и гадалками, выявить места с энергетическими колебаниями, – ответил Кот. – Еще можно сходить в базу данных на руинах технополиса «Глориа» и покопаться в архивах, там наверняка есть полезные сведения о Чумном Докторе и его экспериментах. Третий вариант – перерыть мой кабинет. Там полно вещей, о которых я напрочь забыл, – Вивер задумчиво поскреб подбородок.

– Могу сходить к караванщикам, – предложил я, – кто-нибудь составит компанию?

– Давай я, – пожала плечами Андела.

– Ок, тогда мы с Вивером – на базу данных, – кивнул Иван.

– Так и быть, побуду книжным червяком, – вдохнул Кай, – все равно никто из вас итальянский не знает.

– Вивер, а какими они были? Наши двойники? – спросила Андела. – Совсем ничего не помнишь?

– Увы, – честно признался Кот, – каждый раз, когда я умираю, моя память почти полностью стирается. Такая вот перезагрузка системы. Я помню немногих. Лоретту, Джузеппе. Остальное становится для меня просто страницами истории.

– Кто такая Лоретта?

– Моя жена, – Вивер указал на портрет над камином: молодая женщина с короткими рыжими волосами, одетая в изящное бальное платье. Взгляд ее глаз был мудрым и очень спокойным; казалось, она просто не могла принадлежать этому сумасшедшему, измученному войной миру. – Она очень давно умерла, слабое здоровье… – волшебник запнулся, – может, мы с ней когда-нибудь встретимся, кто знает? Неисповедимы законы магии, – Вивер мрачно усмехнулся.

– Совершенно необязательно, что виновата магия, – внезапно заявил я, – по одной расхожей космологической теории, наши двойники спокойно могут уживаться с нами в одной вселенной. Это не магия, а, скорее, математика.

– Я тоже про это читала, – Андела откинулась в кресле, – но легче от этого не становится. Кто же мы, получается? Реинкарнации? Двойники? Кто-нибудь из вас верит в переселение душ? Потому что я – не особо, – раздраженно заявила она.

– Мне снилась жизнь Чумного Доктора, – сказал Иван, – флешбэки. А я еще удивлялся, почему Сорренто просил меня вести дневник сновидений.

– А почему не поделился с нами? – спросила Андела.

– Мои кошмары к делу никакого отношения не имели, – пожал плечами Иван.

– Ошибаешься. Они могут стать ключом, – задумчиво протянула Андела. – Ребята, может, почитаем дневник? Кай?

Никто не возражал. Кай прокашлялся, выпил мерзкого чаю и начал читать.

Old records. Запись вторая: Дневник Джузеппе Россетти

Вивер, дружище, я записываю это все на случай, если меня не будет рядом, а у тебя опять случится приступ склероза из-за очередной смерти. Думаю, дневник поможет тебе восстановить память. Мне искренне жаль, что за сомнительное удовольствие быть бессмертным тебе каждый раз приходится платить своими воспоминаниями! Но ничего не поделаешь, никто из нас не выбирал «способности».

Итак, начнем…

Честно говоря, не знаю, с чего лучше начать. Издалека? Или с недавних событий?

Наш мир был настоящей помойкой. Климатические катастрофы, Третья мировая война, истощение природных ресурсов, отсутствие альтернативных источников энергии, запрет на ядерную энергетику.

Планета умирала, задыхаясь от ядовитых газов и радиации.

Моя история завершилась бы гораздо быстрее, если бы не «гениальный» и «революционный» проект ученых, предложивших отчаявшимся политикам неожиданное решение.

Генная инженерия.

Тайные работы по созданию людей нового типа велись, по-моему, с начала времен; все мы слышали эти сказки и посмеивались над легендами о мутантах и «людях икс», обладавших сверхъестественными способностями. Но внезапно все городские легенды оказались правдой – эксперименты действительно велись. Более того, проект был на стадии завершения…

Вот уж внезапно.

С 3860 года началась новая эра в истории. Ты, мой забывчивый друг, был одним из первых: вырос в закрытой колонии для людей с геном MCR. Колония ничем не отличалась от тюрьмы, с той лишь разницей, что в тюрьме этой жили целыми семьями.

Твои родители работали «преобразователями» на заводе: превращали промышленные отходы, древесный уголь и некачественное топливо в компактные источники питания и батареи. Использование «живой» энергии оказалось дешевле и безопаснее.

Как ты думаешь, волновали ли народ вопросы этики и морали? Я думаю, что да. Однако ученые утверждали: «Люди MCR» – существа с примитивным разумом, которых легко можно было контролировать с помощью программируемого ошейника. Эдакие огромные куклы, которые умели только работать и размножаться (пишу это, и меня тошнит).

Их содержали в тепличных условиях в лабораториях и лагерях, на кораблях, заводах, электростанциях и промышленных предприятиях.

Волшебников принесли в жертву ради благополучия остального мира. На их существование закрыли глаза, повесили ярлык: «Существа с примитивным разумом».

Как ты понимаешь, долго такая система не просуществовала.

Первыми очнулись ученые. Не знаю, кто изначально начал работать с магами и просвещать их. Они не могли бежать с заводов из-за ошейников, генной программы защиты и многоуровневой системы охраны, но они могли хотя бы узнать правду.

Конечно, были те, кому правда была не нужна, их все устраивало. Трехразовое питание в обмен на неизвестность и угрозу смерти: скажи, а что бы выбрал ты?

Поэтому «повстанцы» (назовем их так) помогали тем, кто действительно хотел изменить жизнь, покинув стены ненавистных заводов и технополисов.

Волшебники бежали «в никуда». Подальше от людей, выбирая отдаленные и непригодные для жизни простых смертных места, часто зараженные радиацией. Они считали, что борьба за выживание на свободе лучше, чем долгая и бессмысленная жизнь в качестве придатка заводских машин.

Многие из них погибли, не выдержав радиации и жизни на свободе. Но со временем эти люди приспособились к миру. Человек ведь живучее существо! Сменилось несколько поколений; и маги вдруг поняли, что умалчивать о своем существовании бессмысленно.

История их «революции» развивалась по единому сценарию, как и миллионы революций до нее: подпольное движение, поиск сторонников, штаб-квартира, подрывная деятельность на заводах и в лабораториях.

Война началась внезапно, я даже не успел осознать этот факт. Вот как бывает: сидишь, смотришь дома телевизор, а вот уже на твоей улице разрываются бомбы, и половину домов сносит взрывом.

Говорят, первыми взбунтовались маги из технополиса «Текес» в Финляндии. Начатая ими гражданская война переросла в бойню, где не было ни правых, ни виноватых – все воевали против всех.

Волшебники восстали против породившей их цивилизации. Мне не в чем их упрекнуть, Вивер. Я был там, работал на заводе, я видел, как обошлась с этими людьми система.

И все же…

Я уже не знаю, какую сторону поддерживать. Мне плевать, кто победит – главное, чтобы выжила Моретта. Я хочу уберечь хотя бы ее, раз не сумел спасти свою семью.

Я бы хотел поставить точку в истории и сказать тебе, чем все завершилось.

Финальным ударом волшебников стала Тишина. Они взорвали информационное поле Земли: спутники, каналы связи, интернет – все погрузилось в абсолютную тишину. Информационный вакуум стал передышкой в этой бойне, но черт его знает, что же будет дальше.

Именно поэтому я сейчас пишу эти строчки: сижу в бункере при свечах, жду дальнейших указаний от Вольто. Он приказал мне увезти Джулиану подальше от Мар ди Силенцио, и у меня нет никакого желания с ним спорить. Моретта сопротивляется, рвется в бой – любимая моя, такая отчаянная! Ее сердце истекает кровью вместе с ранами Земли, а боль живых существ она воспринимает как свою собственную.

Кто создал нас такими? Кто допустил все это? Подозреваю, что не только ученые-генетики. Где зародилась эта чудовищная идея?

Свеча почти догорела. Мне больно и одновременно смешно. Ты переживешь меня, я знаю. Какой мир увидишь ты, когда все закончится?

Если ты снова увидишь Моретту, передай ей, что я люблю ее и всегда буду любить.

4. Харт

Я помнила морской ветер. Он смешался с ароматом горных трав и прогретых солнцем камней.

Я видела чудовищную установку из черного чугуна: она пряталась в бастионе на берегу тихой бухты. Спавшую машину разбудила путешественница между мирами: установка ожила, а по пальцам девушки заструилась ядовитая черная энергия. Процессу трансформации помешал мужчина, вовремя подоспевший на помощь. Он оттащил девушку в сторону; аппарат снова отключился…

И наступила тьма.

Я пыталась вспомнить, что же было дальше – продолжение истории казалось мне важным, но память не давала подсказок.

Пока что не давала.

Я попробовала подняться на ноги. Я не чувствовала своего тела, оно казалось чужим и незнакомым. Пошатнувшись и неловко взмахнув руками, я упала на колени.

Какими длинными стали волосы! Отросли почти до пояса и теперь мягкими волнами струились по спине, укрывали меня.

Я сидела в пыли посреди дороги, почва под пальцами была безжизненной и твердой.

Где же я?

Вдали виднелись очертания города: полуразрушенные небоскребы и башни. Из памяти всплыло название: «Айнрисс». Разлом.

Я прикрыла глаза, вслушиваясь в ветер. Он прошептал мне историю: этот город пересекала гигантская трещина, бездонная пропасть. Среди покинутых зданий Айнрисса бродили призраки, на улицах стаями селились падальщики и мимы, в метро вили гнезда ангелы подземки, а на верхних этажах небоскребов устраивались на ночлег хищные птицы. Старый город превратился в совершенно уникальную экосистему, в которой людям не было места.

Все изменилось, – поняла я, – война закончилась.

От этой мысли я испытала облегчение. А потом – ужасное чувство тревоги. Почему я ничего не помню? Что стало с моей памятью?

Ветер донес до меня звук шагов. Я хотела подняться и взглянуть, кто же идет, но тело словно налилось свинцом, и я не могла сдвинуться с места.

– Эй! Ты чего там? Все в порядке? – меня окружили трое людей, кто-то схватил меня под мышки и рывком поставил на ноги; грубые руки убрали волосы от лица.

На меня смотрела женщина средних лет, невысокая и коренастая, с загорелым лицом и синими глазами. На ее плече висела винтовка.

– Я… Я не знаю, – заплетающимся языком произнесла я. Собственный голос напомнил мне скрежет несмазанных шестеренок. Что это был за язык? Немецкий? Я не могла вспомнить, откуда знаю его, слова слетели с губ сами собой.

Женщина нахмурилась.

– Похоже, жертва циркачей, – мрачно изрек пожилой спутник женщины, – бросили ее тут помирать…

– Дедушка! – укоризненно воскликнул мальчик-подросток.

– Как ты здесь оказалась, малая? – женщина бегло осмотрела меня, проверяя, не ранена ли я. – Это гиблое место, тут по дороге только циркачи ездят. Сможешь идти? Мы отведем тебя в поселок. Опирайся на меня. Шредингер, помоги-ка мне!

Женщина подставила мне плечо, ее сын осторожно поддерживал меня за талию.

– Я Марта, а это Людвиг и Шредингер, – быстро проговорила она. – Помнишь, как тебя зовут?

– Харт. Меня зовут Хартлин…

– Хорошо, Хартлин. Давай уберемся отсюда поскорее. Ты везучая, – Марта ласково похлопала меня по плечу.

– Тоже мне везучая, – сварливо протянул Людвиг, – еле живая посреди дороги! А если бы мы тебя не нашли?

Я неловко улыбнулась. Я понятия не имела, что ответить.

– Спасибо, – пробормотала я, желая порадовать старика.

Мы свернули с дороги и зашагали в сторону леса, удаляясь от руин Айнрисса.

Вокруг огромного аэропорта Берлин-Бранденбург, словно вокруг средневекового замка, вырос город Люди строили дома из останков космических кораблей и самолетов, селились в складских помещениях, бывших залах ожидания и магазинах. Окруженный с одной стороны лесом, а с другой – бескрайними полями, Бранденбург казался оазисом посреди бесплодной равнины.

В лесу было тихо и прохладно. Солнце пробивалось сквозь листву, яркими бликами рассыпаясь по деревьям и кустарникам. Я шла, удивленно глядя по сторонам – окружающий мир был невероятно прекрасным. Бывала ли я в лесу раньше? Я щурилась от солнца, улыбалась, слушала щебетание птиц. Марта и ее семейство смотрели на меня с опаской и подозрением. Видимо, посчитали, что я утратила рассудок.

Но я никогда еще не чувствовала себя настолько живой! Настолько настоящей и полной жизни! Тропинка вывела нас на окраину поселка. Марта устремилась к домам, выстроенным вдоль центрального проезда. Это были простые деревянные срубы, укрепленные деталями летательных аппаратов и кусками их обшивки, которая на солнце мерцала всеми цветами радуги. Даже это показалось мне невероятно красивым и совершенным. Вокруг каждой постройки был разбит сад или огород.

В одном из таких домиков жила Марта с семьей. Женщина открыла дверь, пропустила нас внутрь, потом вошла сама и закрыла дверь на ключ.

– Людвиг, вскипяти воду для чая. Папа, как ты?

– Кости скрипят, разве не слышишь! – Людвиг, кряхтя, опустился в кресло, – Марта, ты бы дала девочке чистую одежду, что за обноски на ней?

– Да, да, обязательно.

Шредингер, насвистывая песенку, умчался на кухню, а Марта повела меня в спальню.

– Сейчас найдем тебе что-нибудь. Расскажи-ка мне, ты совсем ничего не помнишь? – между делом спросила она, копаясь в шкафу.

Я опустилась на кровать. Какая мягкая!

— Совсем ничего не помню, — улыбнулась я. — Только какого-то мужчину, девушку и страшную установку…

– Да уж, негусто. Интересно, почему на тебе больничная пижама… Видимо, они держали тебя взаперти? Ну и дела, – Марта покачала головой. – На вот, посмотри. В молодости носила.

Она бросила мне зеленую тунику из мягкой ткани, выцветшие брюки и довольно древнее на вид белье.

– Извини, ничего твоего размера не нашлось… – Марта развела руками, – Это все на тебе болтаться будет, но другого нет, к сожалению.

Я поймала одежду и прижала ее к себе.

– Марта, спасибо вам. Я даже не знаю, как вас благодарить… Вы не обязаны возиться со мной!

– Расслабься, – женщина улыбнулась, – мы никого в беде не бросаем. Если бы оставались равнодушными, давно бы уже загнулись в этой глуши. Пойдем, ванную тебе покажу, приведешь себя в порядок.

«Ванной» оказалась небольшая пристройка, облицованная изнутри каким-то странным блестящим металлом. Марта затопила печь и поставила греться воду. Она не прекращала болтать: о сезоне сбора урожая, о нападениях падальщиков и о том, как в городе ждут карнавала. Я слушала ее, едва заметно улыбаясь – почему голос этой женщины действовал на меня успокаивающе? Казалось, теперь я в безопасности и все будет хорошо.

Марта наполнила горячей водой огромную деревянную лохань и велела мне хорошенько вымыться, после чего ушла на кухню, оставив меня в одиночестве. Я сняла больничную пижаму, белье, тапочки и залезла в воду.

Меня окутало теплом и спокойствием; казалось, что я парю в воздухе, тело стало невесомым…

Неприятно кольнуло под сердцем, и я резко открыла глаза. В районе солнечного сплетения я обнаружила огромный шрам: он напоминал солнце с гротескными изогнутыми лучами. Откуда он взялся?.. Я села в ванной, расплескав воду. Нашла новые шрамы: на запястьях, на шее, висках – тонкие и аккуратные линии.

– Что за черт…

Я потерла висок и вдруг вспомнила: я лежу на операционном столе, ко мне тянутся своими щупальцами бесчисленные провода и трубки, а что-то холодное впивается в мою голову, разрывая мозг тянущей болью… Воспоминание было ярким и резким, как вспышка. Я судорожно выдохнула, пытаясь отогнать его.

Память возвращается, поняла я. Постепенно я вспомню. Однако я не была уверена, что хочу вспоминать. Я погрузилась под воду с головой, задержала дыхание. Где-то в закоулках сознания была спрятана тайна – жуткая и неприглядная. Я боялась ее. Боялась себя.

Мне вновь вспомнилась залитая солнцем крепость; мужчина с темными вьющимися волосами. Он смотрел на меня и будто бы сквозь меня, не видя меня настоящую… Хотелось кричать: «Я здесь, я здесь, спаси меня, прошу тебя!», но у меня больше не было слов. Все звуки умерли в тишине; мужчина же развернулся и, засунув руки в карманы куртки, зашагал прочь.

Как часто я видела его!

Как часто я кричала, а он не слышал!..

Я вынырнула из-под воды, сделала глубокий вдох. Как же это прекрасно – дышать. Как же прекрасно – чувствовать себя человеком.

– Меня зовут Хартлин, 25 лет, кодовый номер MCR2319, – едва слышно произнесла я. – Технополис «Глориа». Сегодня, 10 октября 3912 года, они обещали, что проведут последние тесты и отпустят меня.

Удивленно прикрыла рот ладонью. В сознании поплыли картинки о моей жизни в технополисе: бесконечная череда идентичных, как латексные перчатки медсестер, дней. Процедуры, тесты и операции. Ученые что-то делали с моим телом: изучали меня, разбирали на детали и собирали заново, словно хотели докопаться до чего-то сокрытого во мне…

Я не могла вспомнить ничего другого; только больничные стены и огромное окно палаты, показывавшее мне настоящий мир.

Неужели в моей жизни было только это?

В ярости я ударила кулаком по краю лохани. Глаза разъедали слезы. Я зажмурилась, надеясь, что эти воспоминания прекратятся, но не помогло – все возвращалось, накрывая меня волной ужаса и отвращения.

– Харт, идем кушать! – в дверь постучалась Марта. – Все готово. Ты там как?

Ее голос отрезвил меня. Я заставила себя подумать: «Все это было в прошлом». Даже если я помню только технополис, сейчас я не там, а далеко-далеко, и впервые мне встретились обычные люди.

Однако…

Я никому не могу доверять, даже Марте и ее семейству. Нужно быть осторожной. Я не хотела возвращаться в технополис и была готова на что угодно, лишь бы не оказаться в нем снова.

– Все в порядке, сейчас иду! – крикнула я.

Я намылила волосы и тело, смывая с себя грязь и прошлое; ополоснулась и вылезла из ванной.

Заболела голова. Я поморщилась. Память вернулась не полностью, в этом сомнений не было. Мне предстояла еще доза воспоминаний. Пережить бы их теперь.

Я насухо вытерлась, оделась и вышла из пристройки во двор. Вечерело, легкий ветер немного успокоил меня.

Технополис далеко. Как бы там ни было, теперь я свободна. Только почему же чувство горечи никуда не уходило?

Лабораторная девочка Харт.

Ученые что-то забрали у меня. Сердце, душу, способность быть счастливой? Я сбежала, но чем же заплатила за свою свободу?

– Эй, помоги-ка дотащить! – Марта сунула мне в руки корзину с помидорами и огурцами, а сама принялась дергать с грядки салат. Я молча кивнула и пошла в дом.

На кухне Шредингер вовсю готовился к ужину: насвистывая, расставлял на столе тарелки и чашки. Дедушка Людвиг громко храпел в кресле.

– Садись, фройляйн, – Шредингер указал мне на стул и забрал у меня корзину с овощами.

Я послушно опустилась на стул. Есть мне не хотелось совершенно.

– Где твой папа? – спросила я, чтобы не молчать.

Мальчик тяжело вздохнул.

– Не знаю. Умер, наверное. Ушел на Дальние поля дежурить и не вернулся, – быстро ответил он.

– Прости…

– Да ничего. У многих в деревне такая история, чего уж. Дальние поля граничат с Айнриссом, а там, сама знаешь, люди не живут, твари одни. А кем были твои родители, помнишь? Или все еще плохо с головой?

– Ну, кое-что я вспомнила. А про родителей… Понятия не имею, – я развела руками, – я всю жизнь провела в технополисе.

– В технополисе? Да ты врешь. Они сто лет как все закрылись. После войны их все либо уничтожили, либо оставили пустовать, – Шредингер принялся резать помидоры, – Ты была в плену у циркачей, тут даже думать не надо, они тебе память-то и потерли. Да еще в голову напихали всякой чуши. Ничего, у мамки есть знакомый колдун, может, сумеет чем помочь, – пообещал мальчик.

– Сто лет как закрылись, – эхом отозвалась я, – что ты имеешь в виду?

– Ну, то самое! Самый страшный, «Глорию», где Чумной Доктор всем руководил, по кирпичикам разнесли.

– Почему «Глориа» был самым страшным? – хрипло спросила я.

– Ну, смотри, в обычных технополисах работали технари и ученые, они ставили опыты над магами и всячески их использовали. А в «Глории» Чумной Доктор экспериментировал над своими, понимаешь? Он был колдуном и не жалел других колдунов. Говорят, именно там он и создал Нефас…

Услышав до боли знакомое название, я ощутила, что по спине побежали мурашки.

– Я не помню, что такое Нефас, – поборов непонятно откуда взявшийся страх, сказала я, – расскажи мне.

Шредингер закинул в миску нарезанные помидоры и огурцы и с сарказмом отозвался:

– Ой, отличная тема для обсуждения за ужином! Нефас – это машина со множеством функций вроде телепортации и трансмутации (не уверен, что правильно произношу), оружие магов в войне против технарей. Пыточное орудие по совместительству. Доктор ее совершенствовал, закачивая в машину способности своих друзей.

– Как это?

К горлу подступила тошнота.

– В смысле – как? Откуда я знаю? – Шредингер пожал плечами. – Эти страшилки у нас каждый рассказывает на свой лад.

– Какие еще страшилки? – Марта сунула нос на кухню, вручила сыну салат и отправилась будить деда.

Через некоторое время вся семья собралась за столом. Я приклеилась к стулу и почти не слушала их разговоров. Силой заставила себя поесть. Почему мне стало так плохо от упоминания детских страшилок? И почему мальчик говорит, что технополисы давно закрылись?

Со мной произошло нечто странное. Противоестественное. Вдруг я и правда попала в плен к циркачам? Реальность навалилась на меня жуткой тяжестью. Несмотря на часть вернувшихся воспоминаний, я по-прежнему ничего не понимала, и это неведение сводило меня с ума.

– Деточка, что-то ты выглядишь не очень. Прилегла бы, а? – Людвиг, видимо, заметил мое состояние. В голосе дедушки звучала искренняя забота обо мне. Так непривычно.

– Все хорошо, правда.

– Нет, старик прав. Иди-ка отдохни, – Марта серьезно кивнула, – ложись в моей комнате, если хочешь.

Пробормотав извинения, я поднялась со стула и поспешила в комнату. Мне становилось хуже; хотелось просто лечь и исчезнуть. Я легла на кровать и накрылась одеялом. Кажется, меня знобило.

Что со мной происходит?

Паника подкатывала к сердцу, растекалась по телу расплавленным металлом.

Скоро я вспомню.

Я закрыла глаза, надеясь, что смогу уснуть и провалиться в беспамятство.

Не вышло. Во сне я снова увидела крепость на берегу тихого залива. Далеко-далеко, в городе, залитом солнечным светом.

Мужчина стоял напротив ниши с установкой: темные волосы взлохмачены, в глазах застыли скука и неприязнь. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу девушка с собранными в неряшливый пучок волосами. Искалеченной правой рукой она держала банку с соком.

– И как оно работает? – спросила девушка, – какой принцип?

– Если бы мы знали, Андела, я бы тебя просветил, – усмехнулся ее собеседник.

– То есть достаточно дотронуться до машины, и она тебя калечит? Правильно?

Иван, казалось, не слышал ее, погруженный в свои мысли.

– Ну, не совсем. Я вот, например, смог до нее дотронуться. А кому-то не повезло. У нее, похоже, есть защитная реакция. Да и вообще – артефакт явно сломан, здесь все происходит по принципу «великой внезапности».

– Очень познавательно, – фыркнула Андела.

– Знаешь, иногда мне кажется, что у этой твари есть разум. Она смотрит за нами, наблюдает… Эдакий монстр из стали. – Иван обошел черную установку кругом, взглянул на нее, слегка склонив голову. – Боюсь оставаться тут один, вдруг услышу ее голос?

Андела поежилась.

– Мне казалось, она зовет меня. Говорит: «Дотронься до меня, дотронься». Может, это и не защитная реакция вовсе, она просто хочет, чтобы ее услышали?..

– Честно скажу, Нефас никто прицельно не изучал. Слишком велик риск.

Девушка задумчиво взглянула на установку. Потом прибавила:

– Если ты не в силах исцелить нанесенные ею раны, так, может, получится исцелить саму машину? Исправить, заглянуть в ее электронные внутренности?

Иван пожал плечами.

– Возможно. Но только не сейчас. У меня от этих параноидальных разговоров крыша едет, – усмехнулся он. – Пойдем отсюда. Прогуляемся по набережной до дежурства.

– Да уж, тут свихнешься, – Андела допила свой сок. – Странно, я думала, вообще не смогу сюда зайти после всего случившегося…

– Я в тебе не сомневался, – Иван пожал плечами и, улыбнувшись, взглянул на девушку, – ты сильная.

Андела неловко улыбнулась в ответ.

– Без твоей поддержки я бы не справилась, – призналась она.

Девушка подошла чуть ближе, словно хотела обнять друга, но вдруг отступила и, поправив сумку на плече, зашагала к выходу. Иван последовал за ней.

Когда они ушли, машина отчаянно замигала, будто издавая сигнал SOS. Что-то в ее электронном сердце кричало, рвалось наружу. Постепенно установка становилась прозрачной – бледнее, бледнее, пока совсем не исчезла, растворившись в воздухе. Пропажу обнаружили лишь через пару часов…

Я проснулась от холода. Меня трясло; при этом ужасно сильно хотелось пить. С организмом происходило что-то странное, тело словно отказывалось мне подчиняться. Я сползла с кровати, сделала пару неуверенных шагов.

Боги, как же хочется пить!

Цепляясь за стены, я поковыляла на кухню. Шрам под солнечным сплетением ужасно болел, словно рана вновь открылась. Мне казалось, что сердце лениво, с механическим скрежетом перегоняет кровь по венам.

Я разваливалась на части.

Стиснув зубы, я продолжила свое путешествие на кухню. Там горел свет; сквозь мутную пелену я увидела Шредингера, наливавшего воду в стакан. Мальчишке не спалось. Заметив меня, он что-то сказал, но я не смогла различить слов.

Луч света упал на мои ладони, и я едва ни вскрикнула от неожиданности: от пальцев к запястьям бежали черные линии и символы, они постоянно менялись и перестраивались, устремляясь выше, к локтям и плечам…

Шредингер заметил это и обеспокоенно воскликнул:

– Харт, что с тобой? Очнись, Харт!

Мальчик шагнул ко мне, бесстрашно взял за руку, пытаясь успокоить. Я инстинктивно оттолкнула его: удар получился слишком сильным, и Шредингер отлетел к противоположному концу кухни.

Все было как в тумане.

Не осознавая, что делаю, я в один прыжок преодолела расстояние от порога до Шредингера. Схватив его за плечи, я встряхнула ребенка и подняла его…

И вдруг ощутила, как боль начала отступать.

Черные символы на руках выстроились в ровные линии, и я почувствовала, как от кончиков пальцев заструилась энергия. Я смотрела в широко раскрытые глаза Шредингера и не видела в них ничего, кроме страха. В этот момент я все поняла. Недостающие куски мозаики встали на место, и я вспомнила.

Я вспомнила свой последний день и поцелуй Айвана Кроу. Свою смерть и в то же время начало новой жизни. Сознание мое было кристально чистым. Я понимала: забирая жизнь мальчика, я становлюсь сильнее. Организм восстанавливался, а магические способности возвращались.

Все было очень просто: именно я была Нефасом, Многоликой Чумой, которую Доктор выпустил в мир.

Никогда еще я ни мыслила настолько ясно.

Если я не прекращу, Шредингер умрет. Возможно, мне станет легче, но я заберу жизнь ребенка… С огромным трудом я заставила себя ослабить хватку.

– Прости меня… – прошептала я.

– Харт… Что же они с тобой сделали, – Шредингер рухнул на пол. Мальчишку трясло, по его щекам бежали слезы. Обхватив колени руками, он уставился на меня, – проклятые циркачи!

– Это были не циркачи, – я сделала шаг назад, – прости меня, Шредингер… Я должна бежать. Мне не место среди вас.

– Не уходи, мы придумаем что-нибудь!

Откуда в этом ребенке столько прощения и чистоты? Я чуть не убила его, а он просит меня остаться!

Я покачала головой и, развернувшись, вышла из кухни в коридор. Открыла входную дверь, сорвалась с места и побежала вперед: без оглядки, прямо в ночь.

Сегодняшний день, Марта, Людвиг и Шредингер казались уже бесконечно далекими и призрачными, словно они лишь приснились мне. Или я просто увидела их сквозь окно палаты. Я услышала, как Шредингер еще раз окликнул меня – от звука его голоса внутри у меня все сжалось от боли.

Я добежала до леса. Немного сбавив скорость, побрела в самую чащу – не разбирая дороги, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветки. Мне было плевать, какие монстры водились в дебрях леса. Я больше не боялась. На свете не было монстра страшнее, чем я.

Я была человеком лишь наполовину. Внутри меня находилась машина, электронный разум, обладающий собственной волей. Я хозяйка этой машины и в то же время ее пленница; я продолжение Нефаса, а Нефас – часть меня.

Я понимала: я могу и должна научиться жить с этим.

Прислонившись спиной к стволу дерева, я сползла на землю и уставилась прямо в непроглядную тьму перед собой.

Где-то далеко осталась деревня и дом Марты.

Где-то далеко остались ответы на вопросы…

Что же мне теперь делать?

Я понятия не имела, каково это – жить. Тем более с осознанием того, что внутри тебя сокрыта машина для убийства. Придется вернуться к самому началу. С помощью телепортации я могу перенестись в единственное знакомое место – технополис «Глориа». Снова увижу пейзаж, на который так долго глядела из окна.

Я прикрыла глаза. Картинка моментально возникла перед моим внутренним взором. Огромное здание, облицованное красной, оранжевой и бежевой плиткой, свинцово-серое небо, стального цвета воды лагуны. Я представила, что стою на берегу моря и отравленный ветер треплет мои волосы.

Я знала – все получится.

И правда. Функция сработала исправно; я действительно перенеслась в Мар ди Силенцио и оказалась на берегу лагуны, залитой светом вечерних огней.

Только вот технополиса я не увидела.

Неужели правда прошло столько лет, и от моей тюрьмы и камня на камне не осталось? Эта мысль внезапно наполнила меня спокойствием и уверенностью.

Я подумала об Иване. Этот человек выглядел точь-в-точь как Чумной Доктор из прошлого. Но я знала – он был совершенно другим. Если я правильно трактовала свой сон, Иван обладал способностью исцелять. Вдруг он поможет победить Нефас?..

Только вот Иван – в другом мире, и неизвестно, увидимся ли мы когда-нибудь.

Для начала я должна научиться жить. Как бы тяжело ни было.

Холодный ветер взъерошил мне волосы. Я вдохнула прохладный морской воздух – он оказался не отравленным, а, наоборот, приятным и освежающим – и зашагала к видневшимся невдалеке руинам технополиса.

В глубине души я испытывала мрачное торжество, что это проклятое место наконец-то было разрушено.

5. Игорь

Ночь была яркой.

Неоновым светом мерцали отравленные гнилой магией грибы и растения, от которых в воздухе разливался густой, пряный аромат. Перевитые светящимися цветами лианы казались новогодними гирляндами. Я видел такие в старых книгах. На фотографиях с древних, проржавевших от времени жестких дисков. Лес напоминал мне об этом празднике, вызывал странное радостное чувство.

Я любил этот лес. Особенно ночью, когда среди лиан и зарослей неведомых науке растений раздавались жутковатые шорохи. Я балансировал на грани: во тьме жили истинные хозяева этого мира, но я научился не бояться их. Я заключил с ними сделку.

Я стоял, прислонившись спиной к заброшенному хозяйственному блоку, и задумчиво курил терпкие, нещадно дравшие горло самокрутки. Я ждал. Моретта и ее верный Фиделис приходили только ночью.

Волшебница принадлежала этому Лесу, а Лес принадлежал ей. Моретта находилась с ним в симбиозе, в ее власти были Четыре стихии, и она, лишь ступая по земле, могла возродить ее. Джулиана Сорренто стала моей союзницей, но так и не осознала всю бесчеловечность нашего плана. Закрыв глаза на факты, она убедила себя, что действует во благо.

Я знал: Моретта сходит с ума. Подобная участь рано или поздно постигала всех великих магов. Я знал это, но не испытывал сочувствия. Она была всего лишь частью мозаики, пунктом плана, неизбежной проблемой, которую нужно было решить.

Я испытывал чувства и эмоции; какие-никакие, но все-таки испытывал. Без них я не смог бы стать лидером и реализовать свой проект. Я взялся за него, потому что чувствовал ответственность. Ощущал свою причастность.

Со временем учишься отметать все лишнее. Сочувствие и жалость лишь мешали; они не помогали вылечить больных лучевой болезнью и отравленных гнилой магией, не исцеляли обезумевших от экспериментов циркачей, не очищали леса и заброшенные города от грязи и гнили.

Как вести за собой целую толпу немощных, отчаявшихся людей? Для этого нужно было стать человеком без сердца. Их боли было слишком много; и я не мог помочь им всем – но был в состоянии попытаться это сделать.

Эти люди умрут, и на их место придут другие. Мир постепенно возродится из пепла, а я укажу ему дорогу к новой жизни…

Я усмехнулся. Какие красивые лозунги! Может, написать один из них над главным входом в технополис? Например: «Время возродить настоящее волшебство».

Я любил пафос из древних книжек. Мне нравились осколки старого мира. Они красиво блестели в лучах неоновых грибов. В свете грибов все кажется таким нарядным и праздничным.

Я затушил сигарету, бросил ее под ноги и затоптал. Увидел, что в чаще промелькнула белая шкура ангела подземки – через секунду на поляне появилась Моретта и замерла напротив меня. Фиделис утроился у ее ног, воззрившись на меня с неодобрением. Я всегда чувствовал себя неуютно в присутствии этой твари. Ангел подземки умел общаться телепатически, но мне такую честь никогда не оказывал.

В свете фосфоресцирующих грибов Джулиана Сорренто казалась очень красивой. Густые темно-каштановые локоны отливали неестественным оранжевым цветом; в темных глазах мерцали опаловые блики.

На ней были мешковатые камуфляжные штаны, тяжелые ботинки, тельняшка и джинсовая куртка на пару размеров больше. Джулиане давно перевалило за сто пятьдесят, и собственная красота ее совершенно не волновала. Иногда я представлял ее в платье. Колдунья, носившая гордое имя Моретта, не должна была выглядеть как нищенка из зараженных гнилой магией районов.

– Хеллгрен, – коротко кивнула она.

– Синьорина Моретта.

Она дернулась от звука моего голоса, поморщилась.

– Чем порадуешь? – я улыбнулся, сделал шаг вперед.

– Очистила территорию Блэкпула, – голос Моретты был хриплым, звучал коротко и отрывисто, – все идет по плану.

Я подошел к ней вплотную и положил руки на плечи.

– Спасибо, Персефона.

– Не называй меня так. Только Джу мог меня так называть.

Моретта отвела взгляд в сторону. Сощурившись, изучала светившиеся в темноте цветы, но избегала смотреть мне в глаза.

Этот мир сделал ее такой. Она отдала всю себя без остатка, пытаясь восстановить уничтоженное и загубленное. Моретта всегда была против целого мира, привыкла нести свою ношу в одиночку. А когда заработал технополис, смысл ее жизни пропал – теперь она стала одной из многих.

– Хочешь кофе?

Я всегда помнил, что Джулиана любила кофе и сладости.

– Я должна искать Нефас, – сообщила она, – Времени нет… Но пока без понятия, как.

– Пойдем. Согреемся, выпьем кофе, – я взял ее под локоть и повел внутрь здания, Фиделис мягко ступал следом, – и подумаем, как быть.

Идее отыскать Нефас было уже много лет. Установка давным-давно исчезла из нашего мира, и одержимость Моретты идеей найти ее все больше напоминала наваждение. Однако волшебница не сдавалась и не прекращала поиски. Я перестал спорить с Мореттой и пытаться убедить ее в бесполезности затеи. Пусть верит в Нефас, если ей от этого легче.

– Ладно, – Джулиана тяжело вздохнула, – для Фиделиса вкусняшки найдутся?

– Специально заготовил целый мешок. А то твоя зверюга на меня косо смотрит, – я взглянул на ангела подземки. Мне даже показалось, будто Фиделис презрительно фыркнул.

– У вас это взаимное, – улыбнулась волшебница.

Мне нравилась ее улыбка. Моретта казалась такой юной. Но когда улыбка сходила с ее лица, глаза сразу выдавали истинный возраст колдуньи. Усталость и тяжесть в ее глазах становилась слишком заметными.

Я провел ее на Контрольный пункт – он находился в одном из пустовавших цехов технополиса. Это было огромное холодное пространство с высокими стенами и литым бетонным полом. На стене в дальнем конце помещения располагалась интерактивная карта Монохромного мира, под ней – несколько столов и кресел. Я подвел Моретту к карте. Активные регионы мерцали ровным зеленоватым светом; зараженные и необитаемые территории были погружены во тьму.

Меня пугала эта карта. Светились несколько районов в Северной Америке, Центральная и Восточная Европа. Южная Америка представляла собой непроходимый тропический лес; Африка стала бесплодной пустыней из вулканического стекла и песка; Азия и Россия были мертвой зоной, выкошенный зомби-вирусом. Австралия ушла под воду, словно Атлантида из древних легенд. Япония, как и Великобритания, превратилась в недостижимый, полностью изолированный остров…

Я верю, что скоро мы вернем людям земли, которые им раньше принадлежали. Чистые пространства, свободные от радиации и гнилой магии. Мы вернемся на давно покинутые территории. Стоит ли побороться за наше выживание? Конечно.

Моретта бросила взгляд на карту и пробормотала лишь: «Слишком медленно».

Я отправился в подсобку готовить кофе, верный ангел Джулианы составил мне компанию.

Конечно, эту субстанцию можно было назвать кофе с большой натяжкой – темная жидкость из высушенных неоновых плодов обладала бодрящими свойствами, но к древнему напитку не имела никакого отношения – так же, как и молоко гигантских летучих мышей, которых обитатели технополиса использовали вместо дойных коров.

Пока я готовил «кофе с молоком» на допотопной горелке, Моретта внимательно изучала карту. Зайдя в подсобку, она озадаченно произнесла:

– Энергетические уровни шалят, воздух словно наэлектризован магией. Будет гроза?

– Да, что-то странное происходят. Ребята тут не при чем, – я развел руками, – они работают по плану.

– Да, я вижу, вы очистили Лондон, это очень хорошо, – нехотя признала Моретта, – лет через тридцать мы покончим с Великобританией, и останется весь остальной мир, – она усмехнулась, – если, конечно, не найдем Нефас.

Я закатил глаза.

– Джулиана, есть много других способов увеличить производственные мощности.

Я выключил горелку, налил в кружку молоко и кипящий кофе, протянул Моретте. Потом приготовил кофе и себе.

Фиделис, помнивший об обещании, вопросительно уставился на меня. Я достал из шкафа сухофрукты, соты с медом и мешок с яркими сушеными лягушками. С отвращением высыпал лягушек в тарелку и поставил перед ангелом. Он с удовольствием принялся за трапезу.

«Спасибо. Нет ничего вкуснее сушеной тропической лягушки», – услышал я голос Фиделиса в своей голове.

– Я знал, что тебе понравится.

Моретта с умилением потрепала своего питомца по загривку.

– Так что ты говорил про увеличение мощностей? – волшебница сделала глоток кофе.

– Нам нужно больше людей. Больше Преобразователей.

Джулиана выругалась.

– Хреновая идея.

– Почему же? – я размешал мед в чашке. – Им тут неплохо живется.

– Игорь, мы ничем не лучше технарей. И сколько мы будет разрушать параллельный мир…

– Ммм, дай подумать. Пока не уничтожим его полностью?

– Это не смешно.

– А я и не смеюсь. Ты сама согласилась на это, разве нет?

– Согласилась – при условии, что мы найдем альтернативный выход! – воскликнула Моретта. – Ты сам знаешь, что происходит с Миром Спектра из-за нашей программы! Мы не можем спасти свой, уничтожив соседний! Это неправильно!

– Джулиана, милая, мы сто раз это обсуждали, – я почувствовал, как накатывает раздражение. Этот разговор мы гоняли по кругу уже много лет и неизменно заканчивали вопросами этики и морали. – Мы держим все под контролем, и Миру Спектра ничего не грозит. Вспомни, почему мы выбрали именно его. Ткань реальности там непрочная и податливая, из этого мира легко выкачать энергию, но опустошить его полностью мы в любом случае не сможем, понимаешь?

– Да, да, я понимаю! – Джулиана принялась бродить по подсобке взад-вперед, – а если увеличить мощности и ускорить процесс добычи энергии?

– Мы пробовали. Наши Преобразователи не тянут, они все вместе слабее тебя! Процесс идет медленно, но идет. А с Миром Спектра все будет в порядке, уверяю тебя, – солгал я.

Параллельный мир умирал – причем исключительно по нашей вине. Оказалось, что даже десятка Преобразователей хватило, чтобы полностью расшатать его энергетические потоки. Мы соединили Преобразователей с системой, и они добывали для нас энергию, которая шла на очистку и благоустройство Монохромного мира.

Моретта внезапно уронила кружку. Она упала на пол, разлетелась на десятки осколков.

– Преобразователи! Отведи меня к ним! – она метнулась к двери, но я задержал ее и, крепко обняв, прижал к себе.

Моретта беззвучно плакала.

«Ей становится хуже, – услышал я голос Фиделиса, – я ничем не могу ей помочь. Пожалуйста, сделай что-нибудь!»

«Я попробую», – мысленно отозвался я.

– Отведи меня в их блок. Я должна сказать им, что скоро все закончится. Их помощь не понадобится.

«Отведи ее», – взмолился Фиделис.

Я озадаченно уставился на ангела подземки. Я впервые общался с Фиделисом, и впервые слышал, как он о чем-то просит.

– Хорошо, милая. Пойдем, – я взял Моретту за руку и повел в технические помещения. Фиделис медленно двинулся следом.

Мы снова прошли через цех, свернули в длинный коридор и перешли во второе производственное помещение. Здесь штабелями стояли огромные, увитые проводами станки. Царил невероятный гул. Сосредоточенные люди с одинаково жуткими смолянисто-черными глазами, не шевелясь, сидели в нишах под станками. Провода тянулись от их запястий, теряясь в общем хаосе машин и компьютеров.

На входе нас встретила девушка-медсестра в синем больничном костюме.

– Как дела, Рианнон? – спросил я.

– Все хорошо, сэр, система работает бесперебойно, сэр. Они сейчас выкачивают энергию из региона Рио-де-Жанейро и приступают к очистке ближайших к Лондону территорий, – доложила медсестра.

– Когда перерыв?

– Через десять часов, сэр. Их метаболизм и жизнедеятельность сейчас в особом режиме, все хорошо, – заверила Рианнон.

– Твой брат?

– Он следит за суперкомпьютером, – девушка кивнула в сторону погруженного в работу программиста, – и за распределением энергии. Мы справляемся, людей хватает, – на всякий случай прибавила она. – Здравствуйте, синьорина Моретта.

Тем временем проснулись охранявшие помещение ангелы подземки; их голоса одновременно зазвучали у меня в голове. «Приветствуем, мистер Хеллгрен, добрый день, Игорь», - они обращались ко мне, словно сотрудники офиса к генеральному директору.

– От Калавернаса и его циркачей никаких вестей?

Рианнон покачала головой.

– Он с командой еще не вернулся, мистер Хеллгрен. Обещал сообщить в случае чего.

– Ладно.

– Она теперь всегда такая? – тихо поинтересовалась Рианнон. Медсестра наблюдала за Мореттой, которая медленно шла между людьми; останавливалась перед каждым и, склонившись, что-то шептала, гладила по руке, будто желая успокоить.

– Ей становится хуже. Способность сводит ее с ума, – так же тихо ответил я, – В одиночку избавлять целые районы от гнилой магии и радиации... Слишком тяжело ей это далось.

Брат Рианнон внезапно поднялся со своего места, подошел к Моретте и что-то сказал ей. Теперь было заметно, что программисту на вид лет четырнадцать – среднего роста мальчишка с темно-рыжими волосами.

– Джек! – раздраженно воскликнула медсестра и бросилась к брату. Я последовал за ней.

– Она вернулась, – сказал Джек Моретте, – ты скоро ее найдешь.

– Откуда ты знаешь? – шепотом спросила Джулиана.

– Небывалый скачок чужеродной энергии, – ответил парень, – могу показать на компьютере…

– Джек, что случилось? Почему ты не следишь за показателями? – Рианнон строго взглянула на него и чуть подтолкнула в бок. – Вернись на место.

– Ничего страшного, Риан, не волнуйся. Джек, о чем ты? – уточнил я у юного программиста.

– Сэр, я просто сказал сеньорине Моретте, что скоро она найдет то, что ищет. Эта, хм, сущность, вернулась в наш мир.

– Он говорит про Нефас! – глаза Джулианы сверкнули.

Я едва сдержался, чтобы не закрыть ладонью лицо.

– Покажи-ка мне данные,- попросил я.

Джек вернулся на свое рабочее место и открыл энергетическую карту. Довоенная программа работала очень медленно.

– Вот скрин вчерашнего дня. Огромный всплеск энергии в районе Берлин-Бранденбург. А характеристики энергии… Сами видите.

Я видел. Программа показывала истеричные предостерегающие надписи: «Неизвестный источник энергии», «Не идентифицировано», «Потенциально опасно», «Biohazard». У компьютера не нашлось слов, чтобы описать явление. Чем черт не шутит, может, это и правда Нефас?!

Однако вслух я произнес:

– Нигде нет указаний, что это Нефас. Это может быть любой дрянью из параллельного мира.

– Сами скоро увидите, – махнул рукой программист, – я просто решил сообщить, вдруг это важно.

– Спасибо, Джек, – Моретта похлопала его по плечу.

– Мне надо покурить, – вздохнул я, – пойдем проветримся, Мор. Ребята, спасибо. Если что-то понадобится, зовите.

Рианнон лишь кивнула в ответ и уселась на стул рядом с Джеком. Моретта, не сказав больше ни слова, вцепилась в мой локоть.

«Что думаешь, Фиделис?» – мысленно обратился я к ангелу подземки.

Он поравнялся со мой, взглянул на меня огромными глазами-плошками.

«Что мы будем делать, если это и правда Нефас?» – вопросом на вопрос ответил Фиделис.

«Поймаем его и изучим. Должна же эта тварь принести какую-нибудь пользу? – жестко отозвался я. – Вдруг Моретта права и его можно использовать во благо?»

«Да, только есть одна сложность, Игорь, – мне показалось, что в тоне Фиделиса проскользнула неуверенность. – Ты знал, что Нефас был создан из живого человека?»

Я с удивлением уставился на ангела.

«Это все усложняет», – только и смог сказать я.

«Вот и я о том же».

Мы вышли на улицу и устроились на крыльце. Неоновый лес жил своей жизнью. Я достал самокрутки и закурил, Моретта, прислонившись спиной к Фиделису, заснула.

«Я рад, что ты начал со мной разговаривать, Фиделис», – заметил я.

Ангел подземки издал странный звук, напоминавший урчание огромного кота.

«Похоже, у меня не было выбора. В этом мире ты единственный после меня, кого волнует Моретта».

«Ей крепко досталось».

Мне не хотелось разочаровывать зверя и говорить, что на самом деле мне все равно. Состояние Моретты было закономерным, учитывая, какую жизнь она вела. Я слишком привык наблюдать чужие страдания. Слишком привык считать, что они неизбежны. На смену Джулиане придет другая самоотверженная волшебница и продолжит начатое ей дело, вкладывая в него всю себя.

Сколько раз я видел, как подобные Моретте страдали и умирали за идею. И как же я устал их переубеждать, просить пожалеть себя и подумать о себе – в кои-то веки.

Я приучил себя жить конечной целью. Отбросить все лишнее и мыслить глобально.

«В глубине души тебе не все равно, – заметил Фиделис, – ты пытаешься относиться к ней так же, как к остальным, но тебе не все равно».

«Черт, ты что, и мысли мои читаешь?!»

Фиделис кивнул.

Я затянулся, запрокинул голову и выпустил дым в небо. Получается, ангел подземки понимает меня лучше, чем я сам.

Может, прислушаться к зверюге?

6. Харт

Я сидела на земле, скрестив ноги, и пыталась мысленно проникнуть под своды секретного бункера. Технополис «Глориа» был уничтожен, но не полностью. Под слоем бетона и железа скрывались огромные помещения.

От напряжения на лбу выступила испарина. Что же там, черт возьми?! Я облизнула губы и зажмурилась. Спустя пару минут мне удалось пробить древнюю противомагическую защиту, и я наконец увидела.

Одинокая лампочка мигнула в последний раз и погасла навсегда. Теперь подземный бункер освещало лишь таинственное мерцание многочисленных мониторов всех форм и размеров. Все пространство занимали системные блоки, батареи, высоченные шкафы от пола до потолка, забитые техникой вперемешку с книгами – словом, целая вселенная хаотически разбросанных вещей разной степени нужности и важности. Сплетенные в тугие змеиные гнезда компьютерные кабели торчали из самых неожиданных мест, придавая комнате вид тропических джунглей. Антуража добавляла и паутина, затянувшая укромные углы.

В самом центре «тропиков» находилась крохотная прогалина – стол, старое потрепанное кресло и главный монитор. Именно здесь, закинув ноги на стол и развалившись в кресле, крепко спал темноволосый мужчина в мешковатой одежде. Перед монитором стояла фляжка, в пепельнице высилась гора окурков, а пустые пачки из-под сигарет валялись по всему периметру стола. Лицо его казалось безмятежно спокойным.

К спящему приблизился парень в полосатом свитере и настойчиво потряс за плечо.

– Шеф, проснитесь, вас спрашивают. Шеф! Джерри, ну, просыпайтесь же!

Джерри раздраженно засопел, разлепил глаза и, подслеповато щурясь, уставился на своего помощника. Парень в полосатом свитере был жутко взволнован.

– Марти, какого черта… – просипел Джерри. Поняв, что голос его совсем не слушается, он прокашлялся, и попробовал снова, – какого ты меня разбудил?!

– Кто-то подобрался к бункеру, – затараторил Марти. Он нервничал – переминался с ноги на ногу и без конца крутил в руке карандаш. Джерри, выругавшись сквозь зубы, небольно, но весьма ощутимо хлопнул парня по запястью и прорычал:

– Прекрати, у меня от тебя в глазах рябит. Хочешь, чтобы меня стошнило? Давай успокаивайся и рассказывай все по порядку.

Парень засунул карандаш за ухо, облизал губы и доложил:

– Наверху кто-то бродит уже полчаса. Шаги не стихают. Пару раз даже постучались в закрытый люк.

– Ну надо же, – раздраженно бросил Джерри,- кому мы могли понадобиться?

– Понятия не имею. Ночью сюда никто не суется. Давайте вместе посмотрим.

Джерри кивнул, с царственным видом вылез из кресла, взял с одной из полок дробовик и, едва заметно покачиваясь, стал пробираться к выходу из бункера. Юноша последовал за ним. Они миновали целый лабиринт запутанных подземных коридоров, складских помещений и бывших центров управления, пока наконец не уперлись в тупик. Наверх вела шаткая железная лестница. На секунду замерев под ней, Джерри проворно вскарабкался вверх – помощник не ожидал от него такой прыти.

Крышка люка с шипением отъехала в сторону. Они оказались прямо посреди негостеприимным руин технополиса, где гулял ветер, противно завывая среди обломков стен. На первый взгляд территория выглядела пустынной.

– Ушли? – поинтересовался парень в полосатом свитере.

– Не знаю, – Джерри, сощурившись, внимательно смотрел по сторонам, – есть здесь кто? – обратился он к ночи.

Я резко открыла глаза и выдохнула. Ну вот. Мне удалось их выманить. Теперь пора было вступить в игру. Я поднялась на ноги, выбралась из укрытия и пошла прямо к Джерри и его помощнику.

– Эй! – я подняла руки, показывая, что безоружна. – Здесь только я.

– Ты кто такая и что здесь забыла? – недружелюбным тоном осведомился Джерри, напряженно сжимая в руках дробовик.

– Могу то же самое спросить у тебя, – парировала я, – думала, технополис разрушен. Ты технарь?

– Что? – фыркнул Джерри. – Технополис-то разрушен, но наше предприятие процветает. Тебе нужна информация?

– Ммм, нет. Я увидела тут признаки жизни и очень удивилась…

– Ты откуда свалилась вообще? – Джерри осторожно приблизился ко мне. Я стояла, затаив дыхание.

– Она может оказаться кем угодно – от циркачки до мима или вампирши. Марти, будь начеку, – грубо заявил мужчина, обращаясь к своему помощнику.

– Меня очень долго держали в плену циркачи, – слабым голосом ответила я. – Мне удалось сбежать… Но с головой совсем плохо, – я потерла лоб и нахмурилась, – практически ничего не помню.

– У тебя есть магические способности?

– Да, – я кивнула, – телепортация. Они каким-то образом подавляли мою способность… Прошу вас, не прогоняйте меня, я совершенно дезориентирована в пространстве и не представляю, куда идти. Я вижу, вы меня боитесь, но не стоит. Вы тоже прячетесь среди руин?

– Вообще-то, нет, мы тут охраняем… Кое-что, – осекся Джерри.

Кажется, мне удалось убедить его, потому что секундой позже он распорядился:

– Ладно, пойдешь с нами. Иди впереди меня.

Думаю, эти двое сильно сомневались в правдивости моей истории. Однако при ближайшем рассмотрении я не выглядела опасной: старая поношенная одежда, не по погоде легкие больничные тапочки...

– Хорошо, – я пошла вперед, к открытому люку. Джерри с дробовиком последовал за мной.

– Марти, спускайся вниз и жди нас там, – скомандовал он.

Помощник кивнул и поспешил спуститься. Я полезла следом, за мной – Джерри.

С мягким шелестом крышка люка закрылась.

Джерри не постеснялся высказать свои опасения:

– Ну, и что дальше? А если я впустил в свое убежище неведомую опасность?

– Я замерзла и очень хочу есть. Уверяю вас, я не «неведомое зло». Но превращусь в него, если не угостите чем-нибудь, – смущенно улыбнулась я, – меня зовут Хартлин.

Марти улыбнулся и пожал мне руку.

– Я Марти, а этот мрачный – мой шеф Джеральд Бреннан.

– Кто вы такие? – спросила я.

– Хранители Базы данных, – нехотя отозвался Бреннан. – Ты в курсе, что это?

Я пожала плечами.

– Смутно догадываюсь.

База Данных. Да мне сказочно повезло! Доступ к информации означал возможность получить ответы на вопросы. Если я хочу выжить, мне придется познать себя. В прямом смысле. Выяснить все про эксперименты, которые надо мной ставили, понять устройство и функции Нефаса. Если бы мне удалось получить работу…

– Пойдем, за ужином расскажешь, что с тобой приключилось, – распорядился Джерри.

Мы двинулись вперед по полутемному коридору. Внутри было противно и неуютно. Как эти двое вообще могли тут жить?

Хранитель базы данных и его помощник привели меня в крошечную караулку. Марти включил плитку, чтобы разогреть чайник. Джерри положил в тарелку довольно неаппетитную на вид тушенку и пару сухих хлебцев.

– Угощайся. Сейчас чайник вскипит и сообразим кофе.

Мы сели за стол, застеленный драной, выцветшей клеенкой. Я окинула караулку несчастным взглядом. Убого. Убого и крайне неприветливо. Но Джерри и Марти казались вполне гостеприимными. Я придвинула тарелку с нехитрым ужином и принялась за еду. Марти разлил по кружкам кофе из неоновых плодов. Мы ели в тишине. Джерри поглядывал на меня подозрительным взглядом — видимо, негодовал, что я уничтожаю их припасы. По окончании трапезы перешел к допросу:

– Так зачем, говоришь, циркачи тебя в плену держали? И как тебе удалось сбежать?

По правде, я почти ничего не знала о циркачах. Я помнила, что в этом мире они ассоциировались с ужасом и нечеловеческой жестокостью. А еще у них была Тишина. Эти колдуны могли подарить человеку забвение, краткое облегчение страданий, но в уплату чаще всего забирали жизненную силу.

– Они держали меня, как источник энергии. Подпитывались моей силой. Я очень долго пробыла в беспамятстве, видела сны; так и проходила моя жизнь. Однажды все изменилось. Произошел неведомый энергетический скачок, и я очнулась. Телепортировалась сюда, потому что это место было единственным, что удалось вспомнить.

Я сказала правду. Ну, почти. Если хочешь убедительно соврать, дай правдивое утверждение и приправь его капелькой лжи. Этому я научилась у Чумного Доктора.

Джерри молчал, обдумывая услышанное. Марти участливо похлопал меня по плечу. Я доела тушенку и допила кофе – очень хотелось есть.

– Ну и что мне с тобой делать? Отпустить тебя не могу, мало ли, в какую передрягу может попасть жертва циркачей, да еще и с амнезией. Может, пристроить тебя в приют, к сестрам милосердия? Завтра сходим к лекарю, – Джерри потер висок, – если ты и правда потеряла память, он подскажет, как ее вернуть.

– Хорошо, – кивнула я, – но память постепенно восстанавливается. Мне просто нужно немного времени.

– Это не обсуждается. Мало ли, что с тобой сделали циркачи? – возразил хранитель. – Нужно обязательно поговорить с доктором.

Я не стала спорить. Поболтала кофе в кружке, сделала глоток. На вкус было не так мерзко, как выглядело.

– Возьмите меня на работу. Могу помочь навести порядок, например, – я окинула взглядом обшарпанную комнату, – и у меня в голове остались… Хм, знания. Я умею работать на компьютере. Прошу вас, сеньор Бреннан. Не знаю, куда мне еще податься…

– Ох, умение работать на компьютере – это важно! – рассмеялся Джерри. – Извини, но я тебе не доверяю. Я не знаю, кто ты и откуда. Если хочешь остаться, придется пройти проверку… Вдруг ты засланная шпионка от конкурентов или колдунья из ордена Фальшивых Лиц.

– Или из городской стражи, – шепотом прибавил Марти.

– Хорошо, что вы предлагаете? – я пожала плечами. – Какие условия?

– Я возьму тебя на работу, но с испытательным сроком, – заявил Джерри. – У меня остался зачарованный гаджет, браслет, который отслеживает перемещения. Две недели ты должна находиться на базе, никуда не выходить и тем более не телепортироваться. Снять браслет могу только я. Даже если ты сбежишь к своим сообщникам, я буду знать, где ты.

Звучало скверно. Предложение было неприятным, но, судя по всему, неизбежным. Я нуждалась в базе данных. Нуждалась в ее ресурсе. В конце концов, эти двое вряд ли могут мне навредить. Оставаться взаперти? Я сто лет провела в заточении. Две недели ничего не изменят. Я начну свои поиски отсюда, а потом посмотрим, что будет дальше.

– Сурово, – поморщилась я.

– Мне жаль, но я не могу допустить незнакомку с улицы к тайнам базы, – повторил Джерри. – Искренне тебе сочувствую, но где доказательства, что ты не врешь? Поэтому либо ты остаешься на моих условиях, либо я отведу тебя к сестрам милосердия, и наши пути разойдутся.

– Выбор так себе. Хорошо, сеньор, я согласна. Испытательный срок так испытательный срок.

Джерри и Марти переглянулись. Наверное, не ожидали, что я соглашусь.

– У меня тяга к знаниям, – с улыбкой прибавила я.

– Договорились, – пробурчал Джерри и налил мне еще кофе.

– Доедай, – подвинул он ко мне банку тушенки, – поужинаем и пойдем за браслетом. А потом Марти тебе бункер покажет.

Джерри сделал глоток из кружки и внимательно посмотрел на меня. «Может, узнал?» – с ужасом подумала я. Может, где-то в недрах электронных архивов сохранились мои фотографии?

Если да – хотела бы я, чтобы меня узнали?

Я не смогла ответить себе на вопрос. Вряд ли в этом мире остался хоть кто-нибудь, помнивший Хартлин.

Зато Нефас знали все.

Я почувствовала себя ужасно одинокой. Зачем я проснулась? Почему технари не уничтожили меня, когда война закончилась?..

Сплошные парадоксы, никаких ответов.

И все же мне хотелось жить. Меня ни на секунду не посещала мысль самой прекратить все это. Нефас должен погибнуть, не я. Лабораторная девочка Харт заслужила глоток свежего ветра, луч утреннего солнца, тепло хвойного леса и прикосновение весеннего дождя. Доктор Чумы обещал мне все это, но он солгал. Доктор Чумы никогда не хотел жить так сильно, как лабораторная девочка Харт.

– Харт? – Джерри легонько ткнул меня в плечо. – Как ты? Задумалась?

– Да, я… Голова кругом идет.

Мы закончили наш грустный ужин и отправились в логово Джерри. Он торжественно нацепил мне на запястье древний девайс, и с этого момента началась моя работа.

7. Иван

В комнате было холодно и пыльно. От одеяла противно пахло плесенью. Я лежал на спине и смотрел в потолок, покрытый зеленовато-серыми разводами и подтеками воды. Размышлял, на каком же дне я очутился.

Сквозь грязные окна в комнату проникал рассеянный свет. Мое первое утро в Мар ди Силенцио. Как бы мне хотелось оказаться в каком-нибудь более приветливом месте! Проснуться в номере отеля, сходить на завтрак, а потом весь день бродить по городу. Со мной – Google Maps и верный фотоаппарат. И никаких мертвых волшебников, гнилой магии и безумных циркачей.

Я бы поехал в Лондон – гулять по улицам, названия которых помнил еще со школьных времен, фотографировать случайных прохожих. А вечером можно было бы выпить пару пинт в одном из пабов Сохо. Проверить обновления в инстаграме и не обнаружить там снимки из пограничных зон.

Я откинул полусырое одеяло и вылез из кровати. Мне было гадко. Я спал в джинсах, толстовке и теплых носках, но местная плесень и сырость будто въелись в мою кожу. Залезть бы в душ и не вылезать оттуда пару часов. Впрочем, я сильно сомневался, что в особняке Кота были хоть какие-нибудь блага цивилизации.

Я достал из рюкзака чистую одежду и переоделся. Рано или поздно все придется стирать, и не факт, что мои джинсы высохнут. Я натянул ботинки, взял зубную щетку и отправился на кухню.

Там уже сидели Вивер и Кай.

– Всем утра, – сказал я и сел на свободный стул.

– Здорово! – отозвался Кай. Вивер просто кивнул мне в знак приветствия.

– На завтрак – булочки и сыр, – буркнул Кот, – я гостей не ждал.

– Звучит неплохо, – я взял кусок сыра, – а где Холден? Они же с Анделой собирались сходить в квартал караванщиков.

– У Холдена утром поднялась температура, – поведал Кай с набитым ртом, – от него сейчас мало толку. Я могу сходить сам, поболтать с народом.

– Я дал ему настойку на травах, – тоном опытного лекаря сообщил Кот, – ему станет лучше, обещаю.

– Настолько ядреная настойка? Хорошо, пусть отдохнет. Кай, тогда энергокарта на тебе. Вивер, отведешь меня на базу данных?

– Само собой.

Я кивнул и обратил свое внимание на булочки и чай. Подумал о Холдене. Последнее время Эридану часто нездоровилось. То температура, то мигрень. Мы с Анделой подозревали, что это началось на нервной почве. Я периодически помогал убрать симптомы, но, увы, не причину. Холдену было плохо, и он медленно, но верно погружался в депрессию. Я был удивлен, что это не началось раньше – парень держался молодцом! Никому из нас не пришлось переживать потерю близкого человека. Даже не знаю, что бы я делал, случись такое со мной… Смог бы я вообще отправиться в экспедицию? Страшно представить.

Мы быстро закончили завтрак и втроем вышли из обители Кота.

По словам Вивера, подземный бункер базы данных находился в паре кварталов от Палаццо ди Гатто, в тех же окрестностях кипела бурная торговая жизнь. Мы пошли пешком и вскоре очутились на огромной площади, которая выходила прямо к заливу. Это место напоминало площадь Сан-Марко в Венеции, только вместо древнего собора над заливом возвышалась очень странная футуристическая конструкция: переоборудованный в храм космический корабль. Его украшали пристройки, башенки и лестницы из разноцветных блестящих металлов.

Вход-портал был озарен ослепительным сиянием. Мы подошли ближе, чтобы взглянуть, и заметили над вратами металлическую пластину с фреской, посвященной Доктору Чумы и Нефасу.

Несколько секунд мы молча разглядывали изображение; тишину нарушили подошедшие к храму женщина с ребенком. Девочка показала пальцем на фреску и спросила:

– Мам, а почему они не убрали злого дядю?

– Пробовали, не убирается, – ответила женщина. – Эта картина тут со времен войны. Пойдем скорее, Лин, мы опаздываем, – раздраженно прибавила она.

– Намертво припечатано проклятием, – пояснил нам Вивер, – волшебники постарались.

– А что внутри? – спросил Кай.

– Да обычный храм. Молятся Иисусу. У вас кому поклоняются в мире? – спросил Кот.

– Кому только не поклоняются, – усмехнулся Кай. – Куда мне дальше, кстати?

Вивер указал на оживленную улицу, которая огибала корабль-храм и выходила к каналу. Жители Мар ди Силенцио спешили по своим делам, сидели на открытых террасах трактирчиков, сновали туда-сюда по перекинутым через канал мостам – словом, жизнь здесь била ключом.

– Тебе туда, – Кот махнул рукой в сторону канала, – ищи лавку Чиветты. Она тебе поможет. Дельная дама, уж всплески мощной энергии точно сможет отследить. Скажи, что тебя прислал Вивер Кьяро. Она не будет задавать вопросов.

– Как удобно, – оживился Кай, – ну, тогда вечером увидимся!

Он помахал нам и зашагал выполнять свою часть плана. Мы же с Вивером прошлись еще немного и забрели в унылую промзону. Она тоже находилась на берегу залива и производила крайне тоскливое впечатление.

– Руины технополиса «Глориа». Отсюда началась история Нефаса, – Кот стоял, засунув руки в карманы, ветер трепал его светлые волосы.

– Ты его видел? В действии? – спросил я.

Думать о Нефасе теперь было особенно странно, учитывая, что я оказался двойником его создателя. Этот факт казался мне нездоровым и противоестественным, и все же я принял его с поразительной легкостью. Я – реинкарнация безумного Доктора? Окей, не вопрос. Мой начальник обманом затащил меня в Монохромный мир? Ладно, бывает. Чему удивляться.

По правде сказать, я был настолько опустошен, что в какой-то момент мне стало все равно. Главное, я помнил, зачем я здесь, остальное ушло на второй план. Каким бы подонком ни оказался Вольто, он хотел спасти наш мир. Я искренне верю, что хотел, иначе зачем это все? Какие еще у него могли быть причины?

– Нам сюда, – Вивер отыскал хитро замаскированную крышку люка среди разрушенных бетонных блоков и кусков арматуры и ввел специальный код на потрескавшемся дисплее.

Потом мы ждали. Ожидание тянулось долго; я хотел о чем-то спросить у Кота, но мысли мои разбегались, и я не мог сформулировать конкретный вопрос. Спустя минут пятнадцать крышка люка наконец открылась, и появившийся в проеме светловолосый парень с запуганным взглядом поманил нас за собой. Он был чудовищно бледен и выглядел как человек, который никогда не выбирался из подземелья на свет.

– Это Марти, – коротко представил парня Вивер, – а это Иван.

– Очень приятно, Иван, – вежливо ответил Марти, – добро пожаловать, следуйте за мной. Друзья Вивера – наши друзья.

Мы полезли в бункер. Марти нажал пару кнопок на приборной панели, и люк с мягким звуком закрылся, отрезая нас от остального мира. Я испытал легкий приступ паники, буквально ощутив, как тяжесть земли давит на меня сверху. Странный эффект, учитывая, сколько лет я работал на базе подводных лодок в Севастополе. Наш «офис» вряд ли можно было назвать приятным! А здесь меня прямо-таки накрыло приступом клаустрофобии.

Марти повел нас по подземным лабиринтам базы. Я изо всех сил боролся с подступавшей к горлу тошнотой – в этом месте было по-настоящему жутко. Полумрак, выцветшие стены, покрытые разводами плесени, мерзкая, удушающая сырость.

Мы пришли в убогую каморку, где за допотопным компьютером трудился человек в черном свитере. В комнате царил полумрак, и поначалу я не смог разобрать черт его лица. В дверях нас встретила девушка – такая же бледная и болезненная, как Марти. Ее темно-каштановые волосы, мягко ложившиеся на плечи волнистыми прядями, доходили до пояса. Она бросила на меня быстрый взгляд и тотчас отвернулась – я заметил, как сжались ее кулаки.

– Вивер, Иван, это Хартлин, моя коллега и помощница сеньора Бреннана, – представил нам девушку Марти.

– Привет, – голос ее слегка дрогнул, она явно нервничала. – Какая информация вас интересует?

Мы снова встретились взглядами.

Что-то было не так. Меня охватило неприятное, не поддающееся описанию ощущение. Словно ее нервозность передалась и мне.

Я слышал ее имя раньше, совершенно точно слышал.

– Вивер, старина! – мужчина в черном выбрался из-за компьютера и попытался пробраться к Коту сквозь завалы аппаратуры и оргтехники. – Ты какими судьбами сюда? Приветствую, – кивнул он мне.

– Да вот, партнер по бизнесу интересуется историей, – усмехнулся Вивер, с иронией глядя на меня, – загнал мне целую кучу смартфонов. А я пообещал удовлетворить его любопытство и предоставить доступ к запрещенным знаниям.

– Во-о-от как, – протянул Джерри, – ну, смотря какие знания.

– История Доктора Чумы. Информация об экспериментах, разработках, союзниках… Чем подробнее, тем лучше, – объяснил я.

Хартлин побледнела еще сильнее. Мне показалось, что она готова упасть в обморок. И все же именно она спросила:

– Вы уверены, что хотите это знать? – губы девушки тронула нервная, злая усмешка.

– Если бы не хотел, вряд ли бы пришел сюда, – я поежился, – у вас тут не очень уютно.

– У Харт целый архив, она тоже интересуется историей войны, – поведал хранитель базы, – Харт, покажешь сеньору Виверу и Ивану эти материалы?

– Как будто у меня есть выбор, – пробормотала она.

– Еще хотелось бы найти информацию о теории проникающих пространств, и червоточинах тоже. – сказал Кот.

– Все исследования о параллельных мирах у нас в зале с неструктурированными данными, – заметил Марти.

– Я покажу, – Харт вышла из каморки и устремилась вперед по коридору.

– Идите! Вернетесь – пропустим по стаканчику, – предложил Джерри.

Вивер кивнул и направился вслед за Харт. Я двинулся следом. Марти остался в каморке помогать начальнику.

Девушка привела нас в очередной жуткий коридор, в конце которого была только одна дверь – круглая, как в банковском хранилище.

– Здесь у нас неструктурированные данные, – Харт набрала код, и дверь с мягким шипением открылась. За нею находилось огромное, непроглядно темное помещение. Мы с Вивером замерли на пороге и с опаской заглянули внутрь. Пола в зале не было. Стен, впрочем, тоже – казалось, там клубилась только тьма. Ни границ, ни дна, ничего. Вдруг из темноты стали проявляться светящиеся голографические изображения – они переливались всеми цветами спектра, принимали различные формы и образы. Объемные картинки скользили в пространстве подобно огромным медузам, изменяясь под давлением воды.

Отблески света падали на лицо Харт. Она молчала, наблюдая за нашей реакцией.

– Все, что осталось от Инфопространства, – с благоговением произнес Вивер, – маги уничтожили его во время войны. Можно сказать, это визуализация интернета. Магия придала ему подобие материальной формы, – пояснил он.

Я не знал, что ответить – зрелище меня загипнотизировало. Я думал о том, почему история всех великих цивилизаций всегда заканчивается одинаково, почему даже благородные посылы в итоге оборачиваются полным провалом. Создать магов, но не считать их за людей. Начать войну за свои права и уничтожить цивилизацию. В этой войне никто не победил. Монохромный мир умирал, утягивая нас за собой. Какая парадоксальная цепочка событий.

Мне стало нестерпимо грустно. Кто бы ни выкачивал энергию из нашего мира, он наверняка думал, что поступает во благо. Наверняка считал, что тяжелые времена требуют тяжелых решений.

Передо мной во тьме мерцала и переливалась вся суть Монохромного мира – осколки чего-то большего. Человеческая боль, страдания, бессмысленные трагедии и реки пролитой крови. Именно это я видел в светящихся образах. Мне захотелось выбраться отсюда как можно скорее.

Вивер зашел в помещение, и невесомость подхватила его: он завис в пространстве, окруженный горящими надписями.

– Запрашиваю данные об исследованиях параллельных миров, – ясно и четко произнес Кот.

В ту же секунду к волшебнику устремились мириады светящихся существ, образов, слов и букв… Его окутало сияние – пульсирующее, хаотическое, мерцающее.

У меня закружилась голова, и я отвел взгляд.

– Tutto bene! Идите, я найду все необходимое, – заверил Вивер и принялся проворно «перелистывать» картинки.

– Пойдем? – не глядя на меня, спросила Харт.

– Ага.

Харт повела меня дальше. Я следовал за ней, лихорадочно пытаясь вспомнить, почему в голове крутится ее имя и где я мог его слышать. Когда мы остались вдвоем, чувство паранойи усилилось. Атмосфера подземного бункера все сильнее угнетала меня. Страх подкатывал к горлу – беспричинный, панический, сводящий с ума. Харт остановилась перед облезлой деревянной дверью, открыла ее. Внутри, видимо, была ее комната.

– Подождите немного, сейчас соберу документы, – тихо сказала она.

Я вошел в комнату и привалился спиной к стене. Голова шла кругом; меня утягивало из реальности, Монохромный мир проникал в мое сознание, обволакивая его липким влажным холодом.

Мне казалось, сквозь полуприкрытые веки я снова вижу это место.

Дворец дожей, огромный зал, свет просачивается сквозь витражные окна и заливает все вокруг радужным сиянием. Доктор Чумы стоит, касаясь лбом поверхности Нефаса, огромной и страшной установки из черного металла.

Нефас говорит с ним. Доктор слышит голос запертой в Нефасе сущности, и ему жаль. Ему действительно жаль.

– Хартлин, прости меня, – шепчет Доктор Чумы, – у меня не было выбора, ты же знаешь...

– Все, что удалось собрать, – я открыл глаза и увидел Харт. Она достала из ноутбука флешку и засунула ее в папку с документами, – Джерри не знал о видео, и слава богам, – прибавила она и обернулась ко мне.

Папка выпала из ее рук. Я шагнул навстречу, в голове вдруг стало тихо и пусто.

– Я знаю, кто ты, – только и смог сказать я. Осторожно коснулся ее плеча. Харт зажмурилась. Потом резко сбросила мою руку.

– Это взаимно, – нервно отозвалась она. – Иван Маркин, из Севастополя. Ты работал в Михайловском бастионе, сторожил Нефас. Воплощение Доктора Чумы, – ее слова звучали, как заклинание, – зачем ты здесь?

– Мне нужна информация, чтобы спасти свой мир, – просто ответил я. – Пожалуйста, если ты можешь…

– Послушай, я ничего могу сделать, ясно? Мои силы мне не подчиняются, – Харт отступила назад. – Я не знаю, по какой дикой случайности мы сегодня встретились, но в этой форме я абсолютно бесполезна.

– Я могу помочь, мы можем, – выдохнул я, – Харт, мы придумаем что-нибудь.

Мои слова звучали, как полный бред. Она смотрела на меня со злобой и яростью.

«Ты убил меня, ты это со мной сделал, и ты еще смеешь меня спрашивать!» – вот о чем говорил ее взгляд.

Я чувствовал себя беспомощным.

– Уходи, – резко сказала Харт, – забирай материалы и беги отсюда. Я еще не нашла способа контролировать свои способности! Ты в опасности.

На меня это предостережение не подействовало. Я приблизился к девушке и взял ее за руку – и только потом заметил, как по ее пальцам заструились черные линии и символы. Они сплетались в узор и словно перетекали на мою кожу. Пальцы онемели, но я не отпускал руки Харт. Она подалась вперед и обняла меня; я ощутил, что силы начали меня покидать. Моя жизнь переходила к ней, лилась ей в руки теплом и светом.

Я знал, что она не чувствовала угрызений совести или сомнений, капля за каплей забирая мою жизнь. Глаза Хартлин застилала черная пелена; весь ее мир тонул в числах, символах и линиях, в ненависти, обиде и злобе.

Она ненавидела меня; она желала мне смерти. Она хотела, чтобы я чувствовал это – и я чувствовал.

Она видела во мне Доктора Чумы и забыла, что я был совершенно другим человеком.

– Меня зовут Иван, – я прижал ее к себе крепче и прошептал на ухо, – не я сделал тебе больно. Очнись, Харт, пожалуйста, очнись. Позволь мне помочь тебе.

Она вдруг отпрянула. Ее глаза снова стали человеческими. Девушка испуганно уставилась на меня, потом перевела взгляд на свои руки. Сквозь кожу просвечивали механизмы и микросхемы, шестеренки и провода.

– Четвертая функция – трансформация, – прошептала Харт, – две сущности одного целого. Оборотень, монстр. Я должна бежать, – она подняла на меня взгляд, – я начинаю превращаться в это… В это…

Я хотел коснуться ее, но девушка покачала головой.

– Прости меня. Я должна найти способ. Чем дольше я остаюсь в одной комнате с тобой, тем хуже мне становится!

– Слушай, не надо извиняться, если ты была жертвой экспериментов этого психа, то я понимаю, почему…

– Не понимаешь! Я боюсь тебе навредить, потому что я чертов Нефас! – Харт метнулась к двери, на секунду замерла. – Пока я не научусь это контролировать, я опасна. Я изуродовала твою подругу, Анделу, я чуть не убила тебя! Пожалуйста, дай мне уйти!

Я снова взял ее за руку, пытаясь удержать. Харт замотала головой. Три черных линии метнулись ко мне и обвили мое запястье. Сознание поплыло, но я устоял на ногах.

– Прости меня, – едва слышно повторила Харт.

Ее глаза блестели от слез. Я хотел сказать что-то, но не смог вымолвить ни слова. Харт грустно улыбнулась мне и исчезла.

8. Шанталь

– Вот уроды! – я со злости пнула ногой прикроватную тумбочку, отчего та угрожающе закачалась вместе с кувшином и чашкой. – Сволочи! Маньяки!

Следующей на очереди разрушения была сама кровать. Я заехала по ней ногой, а через секунду разразилась новым потоком брани. Мне хотелось разнести всю палату к чертям – настолько я была зла. Это же надо, угораздило меня заключить сделку непонятно с кем! Вот к чему привела нужда и проклятая алчность. Да еще и волосы спутались, как будто эти сестры милосердия меня по земле волокли.

Я подошла к зеркалу, сняла с незрячего глаза повязку и уставилась на свое отражение. Зрачок был молочно-белым. Однажды мне заплатили кругленькую сумму за избавление деревни от сумасшедшей ведьмы. Но во время сражения с нечистью я проявила неосторожность и в итоге поплатилась зрением.

Я взяла расческу и попыталась привести в порядок волосы. Внутри меня все кипело от гнева и обиды. Я собрала волосы в хвост и пошла проверять рюкзак. Слава богам и великим Маскам, все было на месте. В одном из карманов я обнаружила коммуникатор.

Ничего себе! Это радовало. Ну отлично, эти твари оставили мне хоть немного добычи! Как чувствовала – не стоит связываться с бродячими торговцами и Вивером Кьяро, тысячу раз будь они все неладны.

Надо отправиться в город и срочно загнать где-нибудь девайс. А потом купить бутылку вина, сыра и на пару дней залечь на дно. Никого не видеть и не слышать. В кои-то веки нормально выспаться. Я надела куртку, взяла рюкзак и покинула свое временное пристанище. Подошла к посту сестер милосердия и горячо поблагодарила за заботу. Как трогательно с их стороны было найти меня и притащить в приют. Оставила им целую пригоршню монет. Сестры пришли восторг, начали наперебой желать мне удачи и счастья. Как ни странно, их слова меня приободрили, и я шагнула в ночь Мар ди Силенцио уже в приподнятом настроении.

Я отправилась в самый шумный и веселый район города, где в пабах, ресторанчиках и тавернах днем и ночью кипела жизнь. Портовый район назывался в народе Порто ди Джойя – «Порт Радости». Весьма красноречивое название для места, где гнездились злачные места, притоны и увеселительные заведения на любой вкус.

В порту лениво покачивались на волнах корабли всех мыслимых форм и размеров. Легкие и изящные деревянные парусники, старинные и массивные крейсеры, чудом пережившие войну, быстрые катера.

Они напоминали о некогда величественной цивилизации, о городах из бетона, стали и стекла, о могуществе технологий.

Морской воздух смешивался с запахом машинного масла, кустарного топлива и жареной рыбы. Я улыбнулась. Хорошее место, несмотря ни на что. Из прибрежных ресторанов доносилась веселая музыка и громкие крики матросов.

Я нашла уютный и довольно опрятный паб, стены которого были обшиты деревянными панелями и украшены старинными картами. В пабе было мало народу, это меня устраивало. Я устроилась за столиком под огромной картой старого мира. Подошла официантка, бросила на столешницу потрепанное меню и унеслась к вновь прибывшим посетителям. Я выбирала еду и слушала городские байки и новости.

«Цены на китовый жир поднялись… Убийство на Пьяцца Чентрале… Мэр выдает свою дочку замуж… Лучшие шлюхи – у мадам Фарнезе… Атака сирен… Вкусная рыба… Другие миры…»

Я напряглась. Другие миры? Я поискала взглядом говоривших. Это были двое мужчин: один светловолосый, с заурядной внешностью, лицо второго скрывал капюшон.

– Говорят, после войны повсюду стали появляться аномалии. Дырки в пространстве. Через них в наш мир может пролезть всякая гадость, – делился подробностями светловолосый, – представляешь, на базе подводных лодок как раз такую дыру нашли. Сквозь нее видно чужое море и чужой порт… Только вот пройти сквозь дыру нельзя. Все, кто пытался – умерли от разрыва сердца. Даже маги не могут, все дохнут.

– Брехня это все, – раздраженно ответил тип в капюшоне, – какие к черту путешествия между мирами?

У него был подозрительно знакомый голос. Уж не Рэйвен ли за работой?..

Я подозвала официантку, и заказала себе пинту сидра и жареный сыр. Гулять так гулять.

– Позвольте угостить вас.

Я вздрогнула, подняла взгляд. Ну правда, Рэйвен. Он скинул свой идиотский капюшон и теперь смотрел на меня и улыбался.

– А мне Капитан сказал, что ты в городе. Я надеялся тебя встретить, но не думал, что это случится так скоро, – не дожидаясь разрешения, Рэйвен уселся на стул напротив меня и сделал глоток из стакана. Его светловолосый собеседник остался за столом в одиночестве.

Я поймала себя на том, что рассматриваю его длинные тонкие пальцы в массивных серебряных кольцах и запястья, покрытые едва заметными тонкими шрамами. Ничего не меняется, ха. Все так же не могу отвести взгляд, когда их вижу. Каждый раз меня наполняет чувство мрачного, мстительного удовольствия. Это я наградила его шрамами. Я смогла причинить ему боль – отдала старый долг.

Темные волосы падали Рэйвену на лицо тяжелыми прядями. Он сидел, подперев щеку рукой, и молча наблюдал за мной. Он напоминал архетипичного мага из сказок, который с легкостью очаровывал глупеньких принцессок.

– Зачем я тебе понадобилась?

Официантка принесла сразу две пинты. Я отпила сидра – он оказался отличным.

– У Капитана есть работа для нас. Что-то важное. Можем сегодня и сходить.

– Зачем ты это делаешь? – надо было промолчать, но я не сдержалась. – Пытаешься быть дружелюбным. Мы сами по себе, забыл?

Меня тошнило от его попыток казаться приветливым. Неужели это тот самый человек, который советовал мне не прыгать выше головы и знать свое место? Который столько раз отказывался взять меня в ученицы или даже просто поделиться информацией? Мне было неприятно находиться в его обществе. Даже спустя столько лет.

– Что делаю? – опешил Рэйвен. – Я еще ничего сделать не успел. Только спросил.

– Ты меня в грош не ставил, а теперь изображаешь чуть ли не боевого товарища. Как будто тебе есть до меня дело.

Мои слова звенели от обиды. От злости. Мне хотелось вылить на него все дерьмо, что скопилось в моей душе за эту неделю. Одинокие ночи на помойке, конфликт с Вивером Кьяро. Я ненавидела свою жизнь. Но мне некого было в этом винить, кроме себя. Поэтому мне было так удобно ненавидеть Рэйвена.

Я прекрасно понимала все и это и ненавидела себя еще больше.

– Подожди-подожди, – Рэйвен протянул руку и крепко сжал мое запястье, – ты помнишь, что со мной сделала? Твои чертовы нитки. Часть моей жизни принадлежит тебе. Неужели до сих пор не чувствуешь себя достаточно отмщенной?

Он невесело усмехнулся, и я почувствовала, как к щекам приливает кровь.

– Маска Ворона по-прежнему у тебя, и ты ее так просто не отдашь, верно? Ты в любой момент можешь уничтожить меня. Оп – и ничего не осталось от старины Рэйвена, — колдун щелкнул пальцами. – Так тебе этого мало, да?

Я не отвечала.

– Я просила твоей помощи, а ты обошелся со мной как с мусором, – зло напомнила я.

– Мы оба вели себя, мягко говоря, неадекватно, – спокойно произнес Рэйвен, – заклинание подействовало в обе стороны. Может, уже хватит обвинять друг друга? Пора учиться жить дальше.

Мне было нечем ему возразить, поэтому я замолчала и продолжила пить. Иногда это помогало.

К Рэйвену подошел его светловолосый приятель, но волшебник быстро распрощался, и парень ушел.

Принесли жареный сыр, и я принялась за еду. Рэйвен не уходил. Я поняла, что мне от него не избавиться. Ну и ладно. Мы поужинали, купили бутылку вина и пошли к Театру.

Наш путь пролегал мимо тихих каналов, оживленных площадей и квартала красных фонарей. Мы набрели на какой-то забытый всеми богами храм и сели на его ступенях. Рэйвен рассказывал городские новости, сплетни, истории из жизни наших общих знакомых – все что угодно, лишь бы заполнить напряженную тишину. Я слушала вполуха.

Бутылка вина постепенно пустела, да и у Рэйвена иссяк запас историй. Мой гнев постепенно отступил. Наши встречи всегда заканчивались примерно одинаково. Взаимные обвинения, молчание, совместное задание, расставание. Но сегодня все было иначе. Может, и правда пора учиться жить дальше. Знать бы только, как это делается.

– Кстати, слышала, народ шепчется, что в городе Моретта.

– Моретта? Это та загадочная экологическая колдунья? И что с того?

– Говорят, что отправилась сразу к Капитану, просить его помощи. Чую запах денег.

– Это хорошо. Попробуем перехватить заказ. – сказала я, – Кстати, ты знаешь Вивера Кьяро?

– Он тебя обидел?

Я кивнула.

– Скользкий тип. Классический делец из Мар ди Силенцио, – Рэйвен поболтал в бутылке вино, сделал пару глотков и протянул мне бутылку, – что же он натворил?

– Да так, отыгрался на мне. Я встала у него на пути, и он меня вырубил. Позорище, – я скорчила рожу, – Утратила бдительность. Мне сейчас ужасно жалко себя, чувствую себя просто отвратительно, – призналась я.

– Я ведь предупреждал тебя, – взгляд Рэйвена был сосредоточенным и уставшим, – народ терпеть не может орден. От нас хотят избавиться при первой же возможности. Вивер ненавидит Фальшивых, потому что сам был наемником во время войны.

– Опять ты за старое, – вздохнула я.

– Я просто хотел, чтобы ты держалась подальше от меня и ордена Фальшивых. Думал, незачем милой юной девице вникать во все эти ужасы. Но я ошибся. Милая девица оказалась…

– Не такой уж и юной? – фыркнула я. – Да ладно. Это был мой выбор. И ты действительно ошибался.

– Что, хочешь сказать, твоя рука не дрогнула, когда они отправили тебя убивать за деньги не монстров, а людей? Тебе было плевать, за чье убийство тебе платят?

– А тебе?

Рэйвен задумался.

– Да. Мне было плевать, я лишь хотел получить маску, – честно ответил он.

– Точно так же было и со мной, – я прикрыла глаза и невесело улыбнулась, – когда Капитан пообещал заурядной сиротке силу и власть, думаешь, она смогла отказаться?

Это был риторический вопрос, на который Рэйвен не стал отвечать. Слишком очевидно – мы оба сознательно сделали свой выбор. И практически никогда не сожалели о нем.

По приказу Капитана штаб-квартиру ордена Фальшивых Лиц перенесли в театр, находившийся за стенами Внутреннего города. Театр отреставрировали, отмыли и отчистили, вывели плесень, взамен сгнившей и развалившейся мебели поставили новую – не такую роскошную, зато добротно сделанную.

Одну из гримерных, с огромным окном во всю стену, обустроили под кабинет Капитана – чтобы можно было пить чай, любуясь на Большой Канал.

Зрительный зал и сцена превратились в общий зал, где собирались все Фальшивые – обменивались новостями, чинили оружие, читали или просто тихо и мирно спали. Единственным условием пребывания в штабе была, как ни странно, красивая и нарядная одежда – в «храм магии» надлежало являться исключительно в приличном виде. Сейчас в зрительном зале стоял невообразимый галдеж на нескольких языках, разбавленный грубой бранью и громким смехом. Старательно умытые и приодетые «лицедеи» совершенно не походили на сливки общества и высший свет. Наемники занимали все свободные поверхности в зале, развалившись на полу, подоконниках и даже столах.

Мы бродили среди декораций на сцене и ждали, когда нас пригласят в кабинет Капитана. Рэйвену переодеваться не пришлось, а вот я сменила походный костюм на длинное зеленое платье с широким кожаным поясом.

– Сильвиа, Ардженто, проходите, – из-за побитого молью темно-красного занавеса высунулся секретарь Капитана и поманил нас за собой. Он говорил, растягивая слова, с легким оттенком манерности в голосе. Это всегда меня раздражало, иногда так хотелось запустить ему чем-нибудь в голову. Филипп Искья уже много лет ревностно вел дела Капитана и пользовался огромным уважением в ордене. Мне он казался мальчишкой, который решил поиграть в интеллигента и умудренного жизнью философа.

Филипп проводил нас в кабинет Капитана.

– Привет, привет! Рада вас видеть. Устраивайтесь, – Капитан сидела в кресле и листала старый атлас с засаленными страницами.

– Добрый вечер, сеньора.

Капитан поднялась из кресла и по очереди пожала нам руки. Эта женщина меня всегда поражала. Она пережила войну и разменяла уже вторую сотню лет, и при этом от нее веяло невероятной силой и жизнелюбием. Возраст выдавали только поседевшие волосы и глаза – светлые, подслеповатые, вечно сощуренные и очень уставшие.

Всегда было интересно, что чувствуешь, когда живешь так долго? Насколько сложно справиться с ностальгией и тоской по прошлому?

Я, например, частенько тосковала по самой себе. Иногда мне казалось, что беспечная и жизнерадостная Шанталь умерла, когда вступила в орден Фальшивых Лиц. На смену ей пришла другая, незнакомая девушка – хладнокровная и равнодушная.

– Сильвиа, Ардженто, как поживаете? – спросила Капитан. – Давненько не видела вас вместе. Из вас получается отличная команда.

– Мне нужна работа, Капитан, – призналась я, – а еще нужно продать где-нибудь артефакт.

– У меня примерно так же, – поддакнул Рэйвен.

– Да, задача для как раз для вас. Садитесь, выпьем чаю и обсудим.

Мы воспользовались ее приглашением. Спустя пару мгновений в комнату вплыл Филипп с чайником и чашками. Секретарь поставил поднос на кофейный столик, разлил чай, подал чашку Капитану и с достоинством удалился.

Я обожала чай. Не знаю, где Капитан его добывала, но этот напиток просто сводил меня с ума. Я с удовольствием отпила глоток, ощущая себя знатной леди на приеме у королевы. Капитан вполне подходила под этот образ. Гордая, суровая, в синем сюртуке с серебряной вышивкой.

– Друзья мои, скажите, что вы знаете о Моретте? – спросила она чуть погодя.

– Честно говоря, ничего, – призналась я.

– Моретта полностью восстановила территорию Тронхейма, сделала ее пригодной для жизни, – Капитан раскрыла атлас, провела по нему рукой, и тотчас между ней и Рэйвеном зависла объемная карта региона Северная Европа.

Капитан ткнула пальцем в Скандинавский полуостров.

– Видите? Здесь сплошь леса, поля, да очищенные от радиации и «гнилой магии» места. Множество людей обязаны ей жизнью. Однако практически никто из них не в курсе, как много для них сделала эта волшебница.

– К чему вы клоните? – нетерпеливо спросил Рэйвен.

– Я собираюсь поручить вам работу и хочу, чтобы вы отнеслись к ней со всей серьезностью, – тоном школьной учительницы произнесла Капитан. – Филипп, пригласи нашу гостью! – позвала она.

Через минуту в кабинет вошла девушка в походной одежде. Ее кудрявые волосы неряшливо падали на плечи, непослушные локоны торчали во все стороны. Она выглядела немного безумной – бегающий взгляд, хаотичные движения – и без конца теребила рукав своей джинсовой куртки.

– Здрасьте, – поздоровалась она, глядя в пол.

Капитан закрыла дверь, подвинула девушке стул.

– Синьорина Моретта.

– Можно просто Джулиана, – она окинула нас взглядом и села на предложенное место.

– Очень приятно, – одновременно ответили мы с Рэйвеном.

– Расскажи еще раз, какая помощь тебе нужна, милая, – Капитан обращалась к Моретте как заботливая бабушка ко внучке.

– Мне нужно найти кое-кого, – Джулиана не отрывала взгляд от пола, – мой друг сказал, что Фальшивые Лица – лучшие специалисты по поиску.

– Кого же надо найти? – спросил Рэйвен.

– Одного человека… Вернее… Она не совсем человек, – смущенно отозвалась Джулиана.

– Интересно, – протянула я, – у вас есть какие-нибудь предметы, принадлежавшие этому… существу?

Джулиана кивнула и полезла в рюкзак. Достала оттуда две вещи: изящную саблю в ножнах и резиновый браслет со стертым номером.

Я озадаченно уставилась на предметы.

– Посмотрим, что там? – Рэйвен взял саблю, я с опаской коснулась браслета.

Капитан тем временем налила Джулиане чай и вручила ей чашку.

Я не любила считывать память предметов, но это было одним из важных аспектов моей работы. Вещи хранили важную (хоть и обрывочную) информацию о своих владельцах. От браслета веяло жаром; принадлежал он, несомненно, могущественному волшебнику. Вернее, волшебнице.

– Это девушка с редким даром. Оборотень! – с удивлением воскликнула я.

Рэйвен все еще задумчиво изучал саблю.

– Да, все верно, – кивнула Моретта, – сможете ее найти?

– Скорее всего. У нее совершенно особенная энергетика, это упрощает поиск. Рэйвен, что ты нашел?

Рэйвен с отвращением положил оружие на стол Капитана.

– Саблю сделали из куска металла, который, кхм, вытащили из девушки-оборотня.

– В смысле? – уточнила я.

– Она превращалась в механизм, – Рэйвен будто бы сам не верил, что говорит это, – и из нее извлекли острый шип…

– Что за бред, – недовольным тоном выпалила я, – так кого мы должны искать?!

Капитан выдерживала театральную паузу. Глаза старой волшебницы пылали азартным блеском.

– Вы должны найти для меня Нефас, – тихо произнесла Моретта, – Многоликую чуму.

В тот момент я отчетливо ощутила, как по спине поползли мурашки.

9. Андела

– Мы должны ей помочь, – настаивал Иван, – должны найти ее и поговорить!

– Послушай, я понимаю, что ты серьезно ударился головой и эта ведьма что-то с тобой сделала. Но совершенно не обязательно, что она – это Нефас. Где доказательства? – Холден устало потер лоб.

– Я это знаю. Просто знаю, – Иван напоминал помешанного, я никогда раньше его таким не видела. – Ее имя вдруг всплыло в моей памяти, понимаете? Доктор Чумы ставил над ней эксперименты и загнал в форму Нефаса. Но ей каким-то образом удалось сбежать, – Маркин бродил из угла в угол, действуя мне на нервы. Я всерьез переживала за его рассудок.

После странного инцидента на базе данных он был сам не свой. Мы обсуждали следующие шаги, но Ивана, похоже, волновала только девчонка, которая вручила ему архив древних документов, а напоследок вырубила – на мой взгляд, довольно подозрительное поведение.

– Присоединяюсь к Холдену: где доказательства? Прости, Иван, но твоих слов недостаточно, учитывая, как сильно она приложила тебя головой, – развела руками я. – Да, спасибо ей за архив, но кто может подтвердить, что она не безумная фанатка Чумного Доктора? Жила себе в подземном бункере и собирала архив на этого психа. Как ты докажешь ее адекватность? Может, она спятила и просто возомнила себя Нефасом.

– Мы не можем рисковать экспедицией, основываясь только на чувствах и твоих смутных воспоминаниях, – безжалостно подытожил Холден. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и всем своим видом олицетворял скепсис.

Иван покачал головой.

– Я не хочу задерживать экспедицию, я просто предлагаю найти ее и поговорить. Я понимаю, как по-идиотски звучат мои доводы.

– Кстати, а что случилось с Джерри и Марти, хранителями базы? Что они сказали об исчезновении своей коллеги? – спросила я.

– Слезно просили нас ее найти, – Вивер задумчиво взъерошил волосы. – Они сами в шоке от случившегося. Рассказали, что девушка долго была в плену у циркачей, возможно, там она повредилась рассудком.

– Это не так, – резко возразил Иван.

– Ты говоришь правду, – Кай пожал плечами. – Если вам интересно мое экспертное заключение, то уверяю вас: этот парень не врет. Иван искренне верит, что девушке нужна наша помощь. И что она имеет значение.

– Ну спасибо, эксперт, – Иван тяжело вздохнул и сел на подлокотник моего кресла.

– Есть идеи? – Кот сел прямо на пол и развернул добытую Каем энергокарту и какие-то бумажки из архива загадочной Харт. – Смотрите, энергетические всплески были в Берлине, на Британских островах, а сегодня – в районе базы данных. Самые мощные – на островах. Надо понимать, нам туда прямая дорога.

– Да, но девушка…

– Мы можем на время разделиться, – предложил Вивер. – Ты с кем-нибудь из ребят поищешь таинственную незнакомку, а мы в это время подготовимся к путешествию. Оно будет увлекательным, не сомневаюсь. Единственная дорога на острова – через туннель Согласия, под Ла-Маншем.

– Очень интересно, – Холден как раз изучал один из чертежей, – в документах сказано, что этим путем пользовались, когда перевозили Чумного Доктора в технополис «Блэкторн». Судя по файлам, он там родился и там же погиб…

– Ладно, признаю, твой план звучит разумно, – Иван снял очки и потер глаза, – я чувствую, что у меня едет крыша. Разделиться – это вариант. Но как мы ее выследим?

– Ведьму из базы данных? Я помогу, – ответил Кот. – Есть простой способ найти человека в городе с помощью карты, подвески и какой-нибудь личной вещи.

– Серьезно? – усмехнулся Холден. – А мы не можем таким же способом поискать Моретту?

– Нет, – отрезал Кот. – Во-первых, я понятия не имею, как выглядит Моретта. Во-вторых, у меня нет ее личных вещей. В-третьих, почему ты так уверен, что это она?!

– Просто пытаюсь облегчить нам задачу. Да, тяжело без интернета, – вздохнул Холден, – и без техники.

– Мадам Чиветта прекрасно справилась и без доступа к вай-фаю, – Кай уселся рядом с Котом и постучал пальцем по карте. – Ну что, тогда принимаем план Вивера? Иван, с кем отправишься?

– Я составлю компанию. Нужен же кто-то здравомыслящий! В случае чего удержу от глупостей, – я несильно ткнула Ивана в бок, – Кот, помоги нам найти ее, пожалуйста!

Вивер кивнул. Он вооружился классическим арсеналом экстрасенса: кристаллом на шнурке и картой. Взяв в одну руку папку, в другую – подвеску, на несколько минут Кот погрузился в легкий транс. Мы затаили дыхание. Подвеска начала бешено раскачиваться; рука Вивера дрогнула, и он уронил кристалл.

Кот взглянул на карту и нахмурился:

– Если она была в логове у циркачей, то какого черта ее понесло обратно?!

Мы с Иваном переглянулись.

– Океанариум, – пояснил Кот, – этот район в их власти. Они сторожат Объект. В принципе, это нейтральная территория, но кто знает, чего ждать от циркачей?

– Прекрасное место, чтобы спрятаться и спокойно подумать, – ядовито заметил Холден.

Он включил ноутбук и вставил туда флешку, которую нам оставила Харт.

– Как нам туда попасть?

Вивер пустился в объяснения. Холден все еще работал на компьютере, но, когда Вивер дошел до последних наставлений в путь, вдруг громко выругался.

– Что такое? – Кай раздраженно уставился на Холдена.

– Вы должны это увидеть. Срочно. Если Харт смотрела эти видеозаписи, ничего удивительного, что она спятила.

Инженер поставил ноутбук на пол, и все мы расселись вокруг компьютера.

Old records. Запись третья: Технополис «Глориа», Мар ди Силенцио

Камера зафиксировала стерильную комнату с белыми кафельными стенами. В центре лаборатории находился операционный стол, а вдоль стен штабелями тянулись сотни различных аппаратов, мониторов и панелей, усеянных кнопками и тумблерами. Перегородка из сверхпрочного стекла разделяла помещение на две части. За ней располагалась огромная установка из черного чугуна – хаотическое переплетение пушек с зияющими черными жерлами, колес, шестеренок и рычагов.

Нефас.

Теперь данные с камер наблюдения показали второй зал, белые стены которого визуально увеличивали пространство и смыкались вверху, образовывая купол. Нефас издавал еле слышный звук – монотонный, но мелодичный, напоминавший стрекотание сверчка.

В зал уверенной походкой вошел Чумной Доктор, на ходу натягивая белый халат. Выглядел он сосредоточенным и очень решительным. Следом за ученым плелся парень, тащивший стопку папок, чертежей и схем.

Кроу замер возле установки, а его ассистент быстро разложил документы на столе. Взяв одну из папок, юноша спросил:

– Шеф просил передать ему отчет. Мне сходить или...

– Шефу нужно – вот пусть и приходит, – раздраженно бросил Доктор.

Сдвинув очки на нос, он внимательно изучал одну из многочисленных шестеренок на установке.

– Помешался старина Вольто на этих отчетах. Нам работать надо, а не в бумажках ковыряться.

– Так на чем я помешался, Айван? – убийственно ироничным тоном осведомился Вольто. Он обладал даром телепортации, но пользовался им исключительно для перемещения среди стен своей тайной резиденции и лаборатории.

Вольто замер позади Доктора — высокий, статный, чрезвычайно уверенный в себе. Идеальный костюм-тройка серого цвета, маска, скрывающая лицо – именно таким он предпочитал появляться перед подчиненными. Настоящее лицо лидера позволялось видеть лишь самым близким его соратникам. Чумной Доктор входил в их число, но в данный момент Вольто пожелал остаться инкогнито. Маска словно наделяла его еще большей уверенностью и силой, заставляя каждого беспрекословно подчиняться приказам. Авторитет Вольто увеличивался до невероятных высот, и никто не находил его образ смешным.

– На отчетах, сеньор, – Айван перевел взгляд на шефа. Его лицо ничего не выражало – ни страха, ни смущения, ни растерянности, оставаясь спокойным и непроницаемым. – Желаете узнать о последних достижениях? – осведомился он.

– Да. Как дела у нашего Нефаса? – Вольто, скрестив руки на груди, смотрел на установку чуть ли не с обожанием.

– Нефас, Нефас, – пробормотал Чумной Доктор и задумчиво почесал нос. – Вы ведь в курсе, чем он был раньше? – внезапно прибавил Кроу.

– В курсе, – кивнул Вольто, – но ты сам предложил пациента MCR2319 для операции. Она была идеальным кандидатом.

– MCR2319, да, – пробормотал Доктор Чумы странным сдавленным голосом. – Система работает превосходно, сеньор.

Помощник Доктора тем временем постарался убраться подальше вглубь зала, дабы ненароком не попасть в поле зрения Вольто. Повернувшись к гостю спиной, он сосредоточенно проверял показания на светящихся мониторах.

– Большинство функций в норме, – Айван продолжал доклад, – поглощение энергии, режим замедленной трансмутации. Телепортация еще не отлажена, – как бы между делом заметил он.

– Почему телепортация до сих пор не работает? – в голосе Вольто зазвучали стальные нотки. – Я же просил заняться ею в первую очередь, – волшебник подчеркнул слово «просил».

– Но мы никак не можем найти подопытный образец, – раздраженно возразил Айван, – Кот регулярно доставляет нам людей, но Проводника – еще ни разу…

– Твоя ассистентка, Аделина Вайс. Она Проводник, – Вольто неопределенно махнул рукой, – возьми ее для эксперимента. Мне нужна эта функция. Срочно.

– Аделина – в моей команде, она очень полезный сотрудник! – запротестовал Чумной Доктор. Руки у него слегка дрожали, и он принялся теребить край халата. – Я не позволю вам…

– Ты должен сделать это, Айван. Ради всех нас. Ради науки. Ради всех, кто от нее пострадал. Ты же хотел, чтобы наука была совершенной. Я найду для тебя нового Проводника, обещаю, – ласково произнес Вольто.

Взгляд Чумного Доктора стал отчужденным и пустым, словно он ушел в себя, оградившись от эмоций и чувств. Если минуту назад ему и было жаль свою ассистентку, то сейчас он потерял к ней всякий интерес. Вольто прекрасно знал о безумии Чумного Доктора и умело пользовался им для достижения своих целей.

– Завтра ты проведешь эксперимент, как и планировал. Я тоже буду присутствовать, и еще кто-нибудь из руководства, – Вольто забрал со стола отчет и похлопал Айвана по плечу. – Назначим процедуру на десять утра. Я распоряжусь, чтобы синьорину Вайс доставили к этому времени.

Айван кивнул. Вольто поправил пиджак и вышел из лаборатории.

Ассистент Доктора приблизился к Айвану и осторожно коснулся его плеча.

– Доктор, это же Аделина. Вы не должны отдавать ее Нефасу, – голос молодого человека звучал тихо, но твердо. – Вы можете найти другой выход, я знаю.

Глаза его потемнели от боли, ему хотелось кричать, но он должен был сохранить самообладание.

– Доктор... – повторил молодой человек в тщетной попытке достучаться до своего начальника. – Пожалуйста, дайте ему отпор хоть раз.

– Вспомни, почему ты до сих пор жив, Райан, – холодно бросил Доктор, – если не хочешь последовать за ней.

Пальцы ассистента скользнули по руке Чумного Доктора, и он отступил назад.

По экрану побежала черно-белая рябь, а потом картинка сменилась.

В зале толпились люди в белых халатах и официальных костюмах. Лица всех присутствовавших скрывали маски, но атмосфера в зале царила отнюдь не торжественная или праздничная. В воздухе сквозила мрачная напряженность; все чего-то сосредоточенно ждали — ждали начала жестокого представления, устроенного Вольто.

Двое рослых санитаров ввели девушку в белой больничной пижаме. Ее запястья были скованы наручниками, шла она медленно, даже не предпринимая попыток сопротивляться. Взгляд девушки бесцельно блуждал по собравшимся гостям, она одурманенно смотрела на них, совершенно не понимая, что происходит и куда ее ведут.

От толпы отделился Чумной Доктор. Он помог санитарам приковать девушку к Нефасу, закрепив ее запястья и лодыжки стальными наручниками и ремнями.

Аделина Вайс не реагировала. Ее глаза были пусты – как и глаза Чумного Доктора.

– Что со мной будет, Доктор? Я усну? – хрипло спросила девушка, пока Айван вводил данные в компьютер, подключенный к установке.

– Ненадолго, – отозвался Айван и нажал клавишу ввода.

Воцарилась гробовая тишина. Теперь девушка принадлежала Нефасу — машина оживала, наполняясь силой и энергией.

Отделившаяся от установки черная маслянистая субстанция оплетала девушку, рисуя на ее коже причудливые узоры из изломанных линий. Аделина не кричала. Она прикрыла глаза, будто и правда задремала. Машина вытягивала из ее вен магию, ее энергию, ее способности и ее жизнь. Хаотические узоры бежали по телу, изменяясь и пульсируя, дыхание Аделины замедлилось… Из ее глаз, ушей и носа хлынула кровь; черное смешалось с красным, оставив на белой рубашке отвратительные кляксы.

Сила Проводника перетекала в Нефас. Когда последняя капля силы покинула Аделину, машина довольно заурчала, и на мониторе побежала надпись: «Il processo completo».

Тело Аделины обмякло, рядом тут же материализовались санитары, чтобы унести его. Однако Доктор приказал им не приближаться. Он сам освободил Аделину от оков и заботливо опустил на облицованный черно-белой кафельной плиткой пол.

Убрав за ухо пропитанные кровью пряди волос, Доктор коснулся лба Аделины – нежным, почти отеческим жестом. На его собственном лице не отразилось ни единой эмоции.

– Так ты еще прекраснее. Спи, моя девочка. Твоя жертва не была напрасной.

Губы Кроу вдруг тронула безумная улыбка. Сколько раз он произносил эту фразу при таких же обстоятельствах? Чумной Доктор склонился над своей ассистенткой и едва ощутимо поцеловал ее в губы. А потом поднялся на ноги и, обращаясь к Вольто, заявил:

– Эксперимент прошел крайне успешно, сеньор. Теперь Нефасу доступна функция телепортации.

10. Харт

Кто-то шел за мной по пятам: меня искали. Словно холодные пальцы скользили по моему затылку и вискам, осторожно касались век. Неужели Иван решил начать на меня охоту? Вряд ли, это просто моя паранойя. Наверное, Джерри вызвал мага, чтобы меня отыскать.

Очень хотелось спрятаться, исчезнуть, заползти в тихое укромное место и никогда оттуда не вылезать. Я чувствовала себя просто ужасно. Я едва не убила человека, который искренне хотел мне помочь! Как такое вообще возможно… В голове был полный хаос, сердце болело. Я не могла даже плакать – с каждым шагом мой поступок казался все более неадекватным.

Я прибавила шагу. Окольными путями я приближалась к Океанариуму. Перенервничала и перенеслась в противоположную сторону от намеченной цели. Боги и маски, мне бы забиться в какой-нибудь угол и не высовывать оттуда нос, пока не научусь контролировать свои чертовы способности!

Я отстраненно заметила, что при свете закатного солнца Мар ди Силенцио выглядел тихим и спокойным, даже сказочным. Проступали очертания старого, довоенного города, похожего на мираж. Солнечный свет преображал все – изъеденную рытвинами брусчатку, дома, покрытые трещинами и плесенью, руины и зиявшие в «плохих» местах очаги гнилой магии. Она скапливалась в затопленных зданиях, каналах со стоячей водой и среди обломков некогда величественных соборов и дворцов. Красиво. Такие уголки Мар всегда нравились мне, но сегодня не вызвали никаких эмоций.

В висках пульсировало. Из головы не шли слова Ивана, но я пыталась о них не думать.

Вдали замаячил силуэт футуристического здания. Океанариум. Значит, я почти у цели. Лучшее место, чтобы спрятаться и подумать.

Океанариум принадлежал циркачам. Многочисленные труппы разбивали лагеря на территории бывшей зоны Конгресса, под флагами давно исчезнувших стран. Циркачи устраивали здесь свои представления, развлекая самую отчаянную и искушенную публику.

Я вышла к широкому проспекту. Над морским берегом тянулась заброшенная канатная дорога; здание Океанариума едва заметно мерцало вдали. Еще один парадокс Мар ди Силенцио: циркачи исправно следили за обитателями аквариумов. Эти существа были для колдунов священными и олицетворяли торжество эволюции над законами природы – они не только не вымерли, но и стали сильнее, как и сами циркачи.

Океанариум был нейтральной территорией, и затеряться в его лабиринтах сейчас казалось мне наилучшим решением. Там я буду относительной безопасности. Там до меня никому не будет дела.

Снаружи Океанариум напоминал гигантский куб, собранный из четырех блоков меньшего размера. Фиолетовые неоновые лампы подсвечивали здание.

У входа, надвинув на глаза шляпу, сидела скучающая циркачка.

– Чего забыла, детка? – не поднимая глаз, произнесла она.

– За мной охотятся, мне нужно где-то переждать, – твердым голосом заявила я, – воспользоваться привилегией нейтральной зоны.

– Ишь какие слова выучила, – хмыкнула циркачка и наконец-то удостоила меня взглядом. У нее была светлая кожа и длинные, спутанные грязно-рыжие волосы. – Придется заплатить. Чем можешь – воспоминаниями, эмоциями, жизненной силой. Все сойдет.

– Да чем хочешь.

– Головушка-то не взорвется? – женщина цокнула языком. — А ну садись рядом. Я люблю эмоции.

– Смотри, как бы твоя не взорвалась, – парировала я и уселась на ступени рядом.

Она протянула руку и коснулась моего лба. Нахмурилась, прикрыла глаза, настраиваясь на мою энергетику.

На меня обрушилась Тишина.

Все циркачи обладали этой способностью – дарить безмолвие и спокойствие, когда все проблемы, мысли и чувства затихали, и человека обволакивало приятное равнодушие. Тишина была наркотиком, потому что это состояние так хотелось продлить, сбежать в мир бесконечной нирваны. Циркачи питались эмоциями или воспоминаниями человека, его жизненной силой. Так что обмен был честным.

На меня Тишина не действовала – так меня запрограммировал Доктор.

Пальцы женщины задрожали, дыхание участилось. Спустя пару минут циркачка отдернула руку, со страхом посмотрела на меня.

– Иди, – только и сказала она, – обещаю, что тебя тут никто не тронет.

– А если меня будут искать? – на всякий случай уточнила я. Меня все еще не покидало ощущение, что кто-то за мной гонится.

– Они смогут только предложить тебе переговоры. Таков закон, – ответила циркачка, – никаких драк.

Это меня устраивало. Я поднялась по ступенькам и толкнула стеклянную дверь. Прошла сквозь фойе и холл, заброшенный магазин сувениров и смотровую площадку и только потом увидела аквариумы. Они находились в огромных комнатах с черными стенами. Здесь все сохранилось с довоенного периода, когда Океанариум еще не был тайным прибежищем циркачей, и туристы приходили сюда поглазеть на морских существ.

От гигантских резервуаров исходило жутковатое голубое свечение. Я двинулась вдоль прозрачной стены. Обитатели аквариумов провожали меня внимательными взглядами. Стаи причудливых рыб самых разных форм и размеров, гигантские скаты, «парившие» в воде, как птицы, русалки с золотистыми волосами…

Я приложила ладонь к стеклу. Русалка с другой стороны сделала то же самое.

«Ты мечтаешь о свободе? – подумала я. – Хочешь выбраться отсюда?»

Русалка покачала головой.

«Это мой дом, – услышала я в своих мыслях, – нам не выжить в открытом море. Мы родились в результате мутаций, у нас ничего нет, кроме этого места. Море убьет нас».

«Вы никогда не узнаете об этом, – я покачала головой, – может, море не так ужасно, как вы думаете».

Русалка отплыла от стекла, выражение ее лица изменилось.

«Зачем ты говоришь мне это? Только потому, что сама сбежала? Ты считаешь, будто можешь судить всех по себе? Да, Многоликая Чума?»

Проплывающая мимо луна-рыба на мгновение скрыла от меня русалку. Действительно, кто дал мне право рассуждать о свободе? Моя жизнь и так напоминала жизнь запертой в аквариуме сирены.

Я нашла удобный уголок, села на пол, прислонилась спиной к стеклу. Закрыла глаза, позволяя себе раствориться в сознании морских обитателей. К черту все. Я должна прийти в относительное равновесие, иначе снова превращусь в эту черную дрянь. Я не хочу назад, в свою тюрьму, не хочу снова быть запертой в собственном теле.

Я не учла одного – искал меня кто-то действительно талантливый. Потому что не прошло и получаса, как меня нашли.

– Нефас, я полагаю? – незнакомый голос застал меня врасплох. Я встрепенулась, подняла взгляд и увидела троих людей: двух девушек и мужчину. Судя по энергетике, все трое были волшебниками.

– Это вы меня искали, значит.

– Да. Мы просто хотим поговорить, – произнесла темноволосая девушка с затравленным взглядом.

– На случай важных переговоров я предпочитаю свое настоящее имя – Хартлин, – я резко поднялась на ноги. – Как вы меня вычислили? И зачем?

– Меня зовут Моретта, – продолжила темноволосая волшебница, – я искала тебя, чтобы попросить о помощи. Есть одно дело, которое можем завершить только мы, – голос Моретты звучал натянуто и неискренне, словно она изо всех сил подавляла ярость. – Я нашла тебя… Мы нашли тебя с помощью артефактов.

– Именно поэтому ты взяла с собой наемников из Фальшивых? – я заметила опознавательные маски, пристегнутые к поясам спутников Моретты. Они напряглись, заняв оборонительную стойку.

– Тебе не понравится моя просьба, – покачала головой Моретта. – Что ты знаешь о технополисе «Блэкторн»? О Британских островах? – резко спросила она.

Сознание мое начинало мутнеть, предвещая новый приступ. «Блэкторн», «Блэкторн»... Конечно, я знала его – именно оттуда пришел Айван Кроу, мой создатель и убийца. Старые документы я знала почти наизусть. Но они были совершенно бесполезны, в них я не нашла подсказок, как мне спастись.

– Какое это имеет значение, – я коснулась ладонью виска. Голова кружилась от боли: я чувствовала, что в присутствии Моретты внутри моего электронного двойника активировалась какая-то программа. Оживали древние механизмы, шестеренки и коды; начинало гулко биться электронное сердце.

Плечо пронзила острая боль, и я инстинктивно закусила губу. Бросила короткий взгляд на руку, и увидела хаотическое переплетение проводов, торчавших из раны на запястье.

Мое тело превращалось в Нефас.

– Чего тебе от меня нужно? – тихо спросила я.

– Мне нужны твои способности, – ответила волшебница. – Не стоит сопротивляться. Ты принадлежишь мне по праву. Ты мое наследство.

Все произошло в мгновение ока. Моретта кинулась ко мне, со всей силы ударила по больной руке; я зажмурилась от боли и вжалась спиной в стену аквариума.

«Ты нужна ей только в виде машины! – русалка снова телепатически обратилась ко мне. – Беги, Харт, беги, не дай им снова превратить тебя в Нефас!»

Еще один удар пришелся в солнечное сплетение. Я рухнула на колени, задыхаясь. Конфликты запрещены на территории Океанариума, так почему же никто не приходит?

– Тварь, это из-за тебя все они умерли, из-за тебя! – Моретта ударила меня носком ботинка, голос ее дрожал. Мне показалось, что она плачет. – Как бы я хотела убить тебя, ох, как бы я хотела!

Пощечина огнем обожгла лицо. Я подняла глаза и увидела ужас в глазах спутников Моретты. Блондинка опомнилась и оттащила колдунью в сторону, ее товарищ приблизился и рывком поднял меня на ноги.

– Успокойся, Джулиана! – блондинка крепко обняла волшебницу, пытаясь привести ее в чувство. – Ничего не получится, если ты сейчас ее убьешь. Мы не за этим пришли!

– Как она вообще может существовать?! Как?! Все погибли, она поглотила тысячи жизней, и что же?! Она жива. Джу погиб, мать погибла, отец исчез – а она жива…

Волшебник с маской ворона помог мне удержать равновесие. Джулиана, Джулиана, Джулиана. Неужели это дочь Вольто, синьорина Сорренто? Я не помнила ее саму, только имя – оно пару раз мелькнуло на страницах древних хроник.

– Тебе придется пойти с нами. Боюсь, тут без вариантов.

Я ничего не ответила. Затуманенным взглядом посмотрела на аквариум. Русалка приникла к стеклу. Ее голос звучал в моих мыслях:

«Беги, выиграй немного времени».

Я сосредоточилась на своей злости. На всей боли, которую мне принесли слова Моретты, а не ее удары. Сила заструилась по пальцам черными линиями и символами, я оттолкнула от себя волшебника и взмахнула рукой.

Стекло разлетелось вдребезги. На нас обрушилась гигантская волна, и на пару мгновений мир ушел под воду. Мне казалось, что я тону, захлебываясь ледяной водой.

Когда волна схлынула, я открыла глаза. Теперь вода лилась из огромной выбоины в аквариуме, затапливая помещение. Наивно понадеявшись, что волшебников смыло волной, я кое-как поднялась и побрела в коридор. Нужно было отыскать пожарную лестницу. Я шла шатаясь, как живой мертвец. В ушах звенело. Если бы я не испугалась и сразу поговорила с Иваном, если бы не ранила его, если бы не позволила эмоциям захлестнуть меня с головой, как вода из аквариума! Сколько разных «если бы».

Я ощущала полное бессилие. Что мне теперь делать? Оставался только один выход – вернуться. Причем как можно скорее. Преодолеть свой страх и заставить себя увидеть в Иване другого человека, а не Айвана Кроу. Поверить в себя – и не потерять контроль над сумасшедшим электронным разумом внутри меня.

Я попробовала перенестись обратно в технополис. Не сработало. Из ран на запястьях торчали провода. Я сконцентрировалась еще раз, представила подземную базу данных. Бесполезно! Как будто мои способности были заблокированы. Я понеслась вниз по лестнице к запасному выходу, задыхаясь от страха.

– Что ты натворила?! – голос циркачки парализовал меня.

Я резко обернулась, приготовившись отразить атаку, но было уже слишком поздно.

Яркой вспышкой мелькнули рыжие волосы; я успела рассмотреть лицо циркачки, искаженное гримасой боли.

– Ты осквернила Океанариум, – прошептала она мне на ухо. Я почувствовала укол у основания шеи.

Что ж, с этим не поспоришь! От места укола по шее расползался холод. Силы покидали тело, и я поняла, что теряю сознание. Я подумала об Иване, обо всем, что так и не смогла ему сказать. Моретта и ее спутники показались на лестничной клетке пролетом выше; их силуэты двоились у меня перед глазами. Мне потребовались последние силы, чтобы сохранить концентрацию. «Они заберут меня в технополис «Блэкторн». Моретта затеяла что-то, она хочет использовать меня. Найдите меня там, помешайте ей!» – в отчаянии подумала я.

Если повезет, Иван получит послание.

11. Холден

Мне снилась Пейдж. Мы с сестрой отправились на очередную громкую кинопремьеру, даже нарядились в честь такого события. На мне был один из любимых клетчатых костюмов, а на сестре – элегантное черное платье от Chanel. Мы бродили по залу, беззастенчиво глазели на знаменитостей и пользовались всеми привилегиями приглашений для вип-гостей. Прекрасный, спокойный вечер. Отголосок прошлой жизни. В ней я был странным добрым малым из обеспеченной семьи. «С причудами», как выражался мой отец. Я умел влезать в разум машин и получать от этого удовольствие. Кто-то предпочитает наркотики, а я выбираю компьютеры.

Во сне Пейдж водила меня по залам: одни были обиты красным бархатом, другие черным, а в иных не было пола и стен. Мы будто попали в декорации фильма Дэвида Линча. Потерялись в лабиринте, запутались в загадках этого места и в конце утратили разум.

Пейдж взяла меня за руку и привела в последний зал. Он напоминал гостиную Вивера в Палаццо ди Гатто. Здесь ночные тени сплетались над головой в паутину: ее изменчивые очертания проплывали перед нашими взглядами, проносились в хаотическом танце. Я слышал шум крыльев, шорох, свист и нескончаемый гул. Мы с Пейдж всматривались во тьму, но ничего не видели – весь мир состоял из звуков.

Вдруг я услышал Надю. Она звала меня, и я шагнул вперед, ориентируясь на звук ее голоса. Пейдж исчезла, пропала и темная комната.

Теперь я видел только Надю. Она замерла на границе безмирья: между деревьев клубился туман, призрачные твари протягивали к Наде свои узловатые руки. Она звала своих детей на помощь, пыталась освободиться от чар призрачных существ, но ничего не получалось. Я слышал, как Надин голос становится все тише и тише, а потом смолкает навсегда. Я не мог добраться к ней, не мог ее спасти. Все было бессмысленно.

Во сне Надя умирала раз за разом, обреченно, неизменно. Мне казалось, во сне я умирал вместе с ней. Я не хотел больше чувствовать это, не хотел оставаться в жутком безмирье. «Холден, проснись, проснись», – уговаривал я себя. Когда я очнулся, за окнами джипа была непроглядная тьма, и лишь слабый огонек костра мерцал невдалеке от машины. Я был в салоне один, ребята сидели у костра.

Я открыл дверь и вдохнул ночной воздух. Пахло сыростью и замшелыми камнями. Меня трясло от холода, но мне было плевать. Я застыл, прислонившись спиной к джипу, и прикрыл глаза. Меня уносило куда-то далеко-далеко, где было пусто и спокойно. Где от меня оставался только туман.

– Я сейчас, – услышал я голос Кая.

Я открыл глаза и увидел, что Кай поднялся с бревна и зашагал к джипу. В руках у него была бутылка. Он остановился напротив меня и заявил:

– Слушай, ну все, перебор. У меня даже под грибами таких приходов не было. Как ты?

– По мне не заметно? – криво улыбнулся я.

– Отвратительно выглядишь, – констатировал Кай. – Выпить хочешь?

Я покачал головой. Мне не хотелось идти к костру. Социальные взаимодействия утомляли, мне хотелось побыть в одиночестве. Боже, я так устал.

– Можем выпить здесь, – предложил хитрый Кай.

– Ладно.

Кай открыл бутылку местной алкогольной дряни с резким запахом спирта и дешевых духов. На вкус пойло напоминало перебродивший фруктовый шампунь. Некоторое время мы пили молча. Кажется, я догадывался, зачем Кай пришел.

– Тебя, наверное, уже тошнит от моих эмоций, – сказал я.

– Со мной все нормально, – отмахнулся Кай, – но мы с ребятами переживаем.

Я пожал плечами. Понимаю, но ничего не могу поделать.

– Я все время вижу во сне ее смерть, – признался я спустя некоторое время. – Этот мир меня сводит с ума. Почему ты так спокоен? Ты же был там, ты все видел, – я уже не мог остановиться – то ли гадкая выпивка подействовала, то ли я сдался и больше не мог держать всю боль в себе. – Тебя не мучают кошмары? Неужели тебе не страшно?..

Между нами словно разливался ядовитый дым. Но Кай смотрел на меня с удивительным пониманием. Странно, ведь он знал, что в глубине души я обвиняю его в смерти Нади.

– На ее месте мог быть я, – тихо сказал Кай. – Знаешь, поэтому я здесь. Хочу сделать хоть что-нибудь. Я помню о Наде, помню о безумии Риза Неймана. Все причины тут, в Монохромном мире, – он махнул рукой на окружавший нас унылый пейзаж: сплошь горы мусора и искореженного металла. – Здесь началась эта чертова логическая цепочка. Сначала выясним, как спасти наш мир, а потом будем спокойно сходить с ума.

– Ты думаешь, мы правда можем кого-то спасти?

– Иван верит, что да. Он хочет вытащить Харт, кем бы она ни была.

– Он думает, что она Нефас, – усмехнулся я, – и она якобы общалась с ним телепатически! Ты сам-то веришь в эти бредни?

– Не знаю, – признался Кай, – но одно мне ясно точно – все дороги ведут в технополис «Блэкторн». Туда указывает карта, туда нас направила Харт.

– Это может быть ловушкой, – пожал плечами я.

– Есть только один способ узнать, – Кай ободряюще похлопал меня по плечу, – и мы узнаем. А пока пойдем к костру, а то я утащил последнюю бутылку, надо бы поделиться с остальными.

Я не стал спорить, и мы с Каем присоединились к ребятам.

Они не стали задавать лишних вопросов, они просто были рядом. И я был им за это признателен.

Спустя два дня мы снова катили по бесконечной Великой Помойке. Мы собирались попасть в технополис «Блэкторн» не по морю, а через Туннель Согласия под проливом Ла-Манш.

Ехать по свалке было очень сложно – все равно что блуждать по гигантскому лабиринту. Интересно, как возникла Великая Помойка? Вивер упоминал, что территории Франции и Испании пытались очистить от радиации и вновь заселить людьми. Здесь строили обширные промышленные зоны, заводы по переработке и очистные системы. Однако все экологические проекты были обречены на провал. Часть населения выкосили неизвестные вирусы и лучевая болезнь; часть людей по непонятным причинам покинула свои жилища, оставив за собой целые города-призраки.

Когда разразилась гражданская война, эти территории стали прибежищем мятежников, а после – и полем боя. Теперь на Великой помойке не было радиации, но оставалась «гнилая магия» – субстанция не менее опасная и разрушительная. Сгустки негативной энергии вызывали мутации духа, а не тела: сводили с ума, усиливая при этом магические способности.

Логично предположить, что неведомый спаситель принялся выкачивать энергию из нашего мира в надежде вдохнуть жизнь в осколки Монохромного. Эта была отчаянная попытка спасти погибавшую цивилизацию.

Ранним утром горы промышленного мусора начали постепенно редеть, и мы выехали на неровную, покрытую рытвинами дорогу к Кале. От крупного промышленного города остались только развалины заводов-гигантов, кладбище строительных кранов и ветряные мельницы. Они возвышались над городом, словно застывшие многорукие великаны. Королевство ржавого металла и растрескавшегося бетона. Посреди общей разрухи возвышался Терминал – сказочный дворец, построенный из прочных, не подверженных коррозии материалов. Он простоял сотни, а может, и тысячи лет, выдержал многочисленные войны и бури. Правую часть здания занимали четыре небольших туннеля для проезда машин к поездам, а левую сторону – просторный зал ожидания.

Андела завела джип в один из туннелей. Я выбрался из машины, взял фонарик, сумку с инструментами и собрался на короткую разведку. Для начала нужно было просканировать Туннель Согласия и понять, есть ли там обвалы и затопления. Подводные сооружения состояли из двух туннелей для поездов и технического коридора для вентиляции и обслуживающего транспорта.

– Я с тобой, – Андела вызвалась составить мне компанию. Я не стал возражать, она прекрасно видела в темноте.

Мы дошли до конца коридора и уперлись в обломки поезда, когда-то перевозившего машины на другую сторону пролива. Мы пошли вдоль состава и очутились у контрольного пункта, до отказа забитого испорченной техникой. Я быстро осмотрел помещение, пытаясь отыскать хоть что-нибудь уцелевшее.

– Попробую копнуть глубже, – я снял с плеча тяжелую сумку и бросил ее под ноги, – будь настороже, ладно?

– Аккуратнее, не перестарайся, – предупредила Андела.

Я бросил взгляд на гигантские треснувшие мониторы и закрыл глаза, настраиваясь на собственные ощущения. Вначале ничего не происходило. Я закусил губу, в ушах зашумело – я будто услышал, как по туннелям на огромной скорости проносятся поезда. Перед глазами заплясали искры, мое сознание взорвалось яркими искрами и цветными линиями микросхем. Терабайты информации разом проникли в мозг. Заброшенная комната ожила, расцвеченная сиянием приборов.

– Вот оно, – я открыл глаза и пошел откапывать уцелевший системный блок из змеиного гнезда проводов и кабелей, чтобы подключить его к портативному источнику питания.

– Ничего себе! Ну ты даешь, – прокомментировала мои действия Андела, – а что со сканом?

– Сейчас все будет.

Я запустил компьютер. Включилась неведомая операционная система – пришлось в ней немного покопаться. Через пару минут мне удалось вывести на монитор схему трех туннелей.

– В правом коридоре застрял поезд, а левый затопило грунтовыми водами, там тоже не проехать, – констатировал я, – центральный коридор вроде бы ничего… Но меня смущают вот эти пятна, видишь? – похожие на кляксы сгустки темнели по всему коридору. – Без понятия, что это. Мощности сканера не хватает на проведение полного анализа.

– Наверняка очередная местная гадость, – пожала плечами Андела, – сейчас и узнаем.

– Бесстрашно и глупо. Когда подъедем к началу туннеля, запущу туда дрон, вдруг он покажет что-нибудь интересное.

– Ага.

Я выключил компьютер, забрал батарею, и мы с Анделой пошли обратно.

– Ты чувствуешь? – внезапно сказала девушка, когда мы достигли обломков поезда. – Как будто кто-то на нас смотрит.

– В темноте такое часто случается. Все нормально, – я попробовал увеличить мощность фонарика, но вместо этого он мигнул и погас.

– Быстрее, – скомандовала Андела. Она взяла меня за руку и потащила за собой. Мне вдруг стало страшно – я понял, о чем говорила Андела. Я ощущал чей-то взгляд, уставившийся мне в спину. Нечто наблюдало за нами из тьмы.

Последние метры мы преодолели чуть ли не бегом. Андела села за руль, я залез на штурманское место. Объяснять что-то остальной команде не было времени.

– Сдавай назад! – заорал я.

– Я в курсе, умник, – огрызнулась Андела. Машина тронулась с места, шины протестующе взвыли.

Из тьмы туннеля выползало нечто туманное и дымное. Неведомая масса медленно заполняла собой пространство, подбираясь вплотную к машине.

Андела уверенно вывела джип на улицу, развернулась и отъехала от Терминала. Дым втянулся обратно во тьму.

– Очень мило, – прокомментировал Кай, – завели новых друзей?

– Вивер, есть идеи? Ты у нас главный эксперт, – Иван обратился к волшебнику.

Мы не отрывали взглядов от Терминала. Дымная тварь могла вернуться в любую минуту.

– Не хочу показаться некомпетентным, но я без понятия, что это, – пробурчал Кот, – но Кай может настроиться на волну существа и попытаться выяснить.

– Ммм, звучит заманчиво – влезть в сознание неведомой призрачной дряни и узнать, чего она хочет. Если у нее вообще есть сознание, – нервно заметил Кай.

– Еще варианты? – я обернулся к ребятам.

– Ох черт! Смотрите! – вскрикнула Андела.

Мы синхронно приникли к окнам. Из Терминала сочилась жуткая субстанция, гораздо гуще и плотнее обыкновенного дыма. На ее поверхности проступали очертания искаженных страшными гримасами лиц, искалеченных тел, рук, протянутых в мольбе, неведомых существ, сплетенных в смертельном танце с человеческими фигурами. Это была обретшая собственный разум энергия, «гнилая магия», превращенная в новую форму жизни. Ее сон потревожили, и теперь она жаждала поглотить источник раздражения, напитаться его силой и вновь уйти в блаженный сон на границе между мирами. Она приближалась – быстро и неумолимо.

Мы не успели толком опомниться.

Кай выскочил на улицу, громко хлопнув дверью.

12. Кай

С инстинктом самосохранения у меня всегда было не очень. Сколько раз я давал себе слово не лезть на заброшенные объекты, не соваться в пограничные зоны и тем более не фотографировать монстров для инстаграма. Все было бессмысленно. Жизнь меня ничему не научила. Поэтому, когда из здания Терминала полез психоделический мистер Дымок, я поступил именно так, как предлагал Вивер – вступил с ним в контакт.

Я выбрался из машины и пошел навстречу черной массе, пытаясь настроиться на волну ее эмоций. Я почти не замечал собственного страха, растерянности и паники. Если бы заметил… Не знаю, чем бы все это закончилось.

Я остановился, и «туча» зависла передо мной. На поверхности дымного монстра проступали человеческие лица. Это завораживало.

Эмоции существа обрушились на меня ледяным дождем — острым и колючим, как сотни иголок. «Освободите нас, освободите», — кричало его сознание. Этот монстр был порождением чьего-то извращенного разума, он состоял из собранных воедино душ, которые не могли вырваться из плена. Они провели долгие годы на границе между мирами, где время шло в сотни раз медленнее. Мой мозг едва выдерживал напор похожих на ураган эмоций несчастного создания. Бесконечная тоска и жажда свободы – вот что от него осталось…

– Кто ты? Поговори со мной, – я не отрывал взгляда от вихрей изменчивой материи, – я ничем не смогу помочь тебе, пока не буду знать, кто ты.

На поверхности «тучи» проступило женское лицо, потом силуэт фигуры. Призрачная девушка протянула мне руку. Она смотрела на меня с мольбой. Я коснулся руки призрака – она оказалась холодной и влажной, как лесной мох.

– Мы – Привратник, – обратилась ко мне девушка, – он призвал нас и оставил сторожить тайник. Но он давно мертв, и некому больше отпустить нас на волю.

– Кто – он?

Призрачная девушка с грустными глазами сильнее сжала мою руку.

– Доктор Чумы! Только он мог освободить нас. Но он не вернулся. Он оставил нас привязанными к междумирью – сторожить его секреты в Туннеле Согласия.

– Только Доктор… Подожди, сестренка, вам повезло, в нашей команде как раз есть один. Он поможет.

– Доктор Чумы давно умер, – возразила девушка, – он был тяжело ранен, его охватило отчаяние.

– Ну, со мной все в порядке.

Я вздрогнул, услышав голос Ивана. Оказывается, он и остальные ребята стояли рядом, напряженные, готовые к решительным действиям.

Призрачная девушка побледнела, туча вдруг уменьшилась в размерах и перестала хаотически изменяться.

«Это он, – эхом прошелестело в наших мыслях, – и не совсем он. Вы должны освободить нас. Коснитесь нас одновременно и сломайте печать».

– Не вопрос, – бодро заверил я.

Мы с Иваном дотронулись жуткой субстанции. От прикосновения Ивана чернота стала бледнеть, будто наполняясь светом изнутри. Иван отдавал ей свою силу, действуя скорее по наитию, нежели с конкретной целью. Спустя пару мгновений он заметил среди туманных завихрений лист бумаги с выцветшими символами. Он протянул руку, схватил печать, и она рассыпалась пылью.

В этот момент в глаза нам ударила ослепительная вспышка света. Раздался вой и свист ветра, и нас отбросило назад взрывной волной. Когда я открыл глаза, призрачного Привратника уже не было – души освободились, растворились в прохладном утреннем воздухе.

Вивер помог Ивану встать; меня за шкирку поднял на ноги Холден.

«Он оставил нас привязанными к междумирью, сторожить его секреты в Туннеле Согласия», – проговорил я.

Ребята посмотрели на меня с обреченностью во взглядах.

– Там внизу что-то есть, можно даже не сомневаться, – Вивер мрачно озвучил очевидный факт.

– Приветы от Чумного Доктора и не только, – Холден устало потер висок.

До технического туннеля мы добрались без приключений. Когда Привратник покинул здание Терминала и лабиринт его коридоров, атмосфера сразу очистилась, и «гнилая магия» исчезла из этого места.

Холден просканировал технический туннель под Ла-Маншем с помощью дронов, но они ничего не показали. Судя по данным, туннель был совершенно чист. Но это еще ни о чем не говорило. Возможно, дроны просто не могли засечь обитавших там существ.

То и дело попадались глубокие лужи со стоячей водой. Отвратительный гнилостный запах мешал нормально дышать, а от давления сильно закладывало уши. Свет фар выхватывал из тьмы причудливые колонны сталактитов и сталагмитов, с потолка беспрестанно что-то капало.

На штурманском кресле рядом с Анделой теперь сидел Вивер. Волшебник напряженно всматривался в темноту. Все молчали. По салону разливалось душное, вязкое беспокойство. Еще бы, над нами была сплошная толща воды. Если что-то случится, это место станет нашей могилой.

Мерно попискивал бортовой компьютер, отслеживая уровень радиации и «гнилой магии». Ужасно хотелось домой. Сидеть на крыльце, пить бабушкин чай с травами и обсуждать с дедом мировую политику. Взять велосипед и прокатиться к церкви Рослин. Побродить в окрестностях и сделать пару отличных снимков. А потом купить билет в Лондон и навестить наконец родителей. Странно, здесь, в Монохромном мире, прошлая жизнь казалась блеклой, выцветшей, какой-то нереальной. Воспоминания утрачивали свою значимость, разлетались ворохом разорванных страниц. Я равнодушно смотрел, как ветер подхватывает и уносит их: страницы книги летят все выше и дальше, прочь от моего сердца. Господи, ну и бред. Если бы я поделился этими мыслями с Инеш, она наверняка назвала бы меня «пафосным придурком». А потом призналась бы, что иногда думает точно так же…

Мои спонтанные размышления прервал сигнал датчика. Индикатор интенсивности «гнилой магии» приобрел насыщенный желтый цвет.

– Какие-то проблемы? – спросил я.

– Пока нет, – коротко ответил Холден, – но, судя по всему, скоро будут.

Через пару минут джип въехал в очередную лужу и вдруг застрял намертво.

– Предсказатель чертов, – пробурчала Андела. – Холден, посмотришь, в чем дело?

– Куда я денусь, – Холден со вздохом выбрался наружу, – боже, ну и вонь!

– Всю жизнь мечтал застрять в туннеле под Ла-Маншем, – раздраженно заметил Иван, – Кай, Вивер, проверьте, что там впереди. А мы пока попробуем выбраться из болота.

– Хорошо, кэп, – я шутливо козырнул Ивану, вылез в туннель вслед за Холденом... И тотчас провалился по самые щиколотки во что-то вязкое и холодное. Очень хотелось заорать, но пришлось сдержаться. Пока Холден и Иван пытались понять, в чем дело, и сдвинуть джип с места, мы с Вивером запустили дронов. Они предсказуемо не показали ничего важного.

– Пройдемся? – предложил Вивер.

– Идея так себе. Что ты хочешь там найти?

– Смотри, дроны показали интересное место, – Вивер ткнул пальцем в планшет, на который транслировались данные с камер дронов. Внимание Вивера привлекла широкая площадка с нишами, в которых когда-то хранилось противопожарное оборудование. В нишах лежали какие-то предметы.

– Дымный монстр говорил про тайник Доктора Чумы. Может проверим? Это недалеко.

– Мне все еще не нравится идея, но давай, ладно.

Пару минут мы молча шли в полной темноте, следуя за бледным лучом фонарика. По мере приближения к нужной локации я чувствовал себя все более и более паршиво – знобило, голова кружилась.

– Вивер, похоже интуиция тебя не подвела, мне как-то не по себе, – пожаловался я, – не могу понять, в чем дело…

– Все нормально, сейчас выясним. Будь начеку.

Я кивнул и на всякий случай проверил, на месте ли пистолет. Он никуда не исчез, это успокаивало.

Когда мы вышли к площадке с нишами, я уже приготовился распрощаться с остатками скудного обеда. Энергетический фон здесь был просто чудовищным – смерть, отчаяние, раскаяние и безумие. Мы с Вивером приблизились к левой нише и начали методично обследовать каждый сантиметр поверхности. В углу валялась куча хлама: обломки цемента, ржавая арматура, и еще множество неопознанной гнилой рухляди. Я опустился на колени и извлек из мусора полуистлевший кожаный чехол. Дрожащими пальцами открыл его и достал оттуда самый обыкновенный на вид коммуникатор белого цвета.

– Первый пошел, – сказал я, отдавая артефакт Виверу.

– Ничего себе, – Кот засунул находку в рюкзак, где лежали дроны и планшет.

В этом момент мне стало так плохо, что я едва не рухнул прямо в кучу. Виверу удалось меня поймать.

– Что ты чувствуешь? – задал он единственно правильный вопрос.

– Он здесь умер, – сбивчиво пробормотал я, – Доктор.

Меня вдруг охватило спокойствие – мягкое и обволакивающее, как теплое одеяло. Весь окружающий мир качнулся и поплыл.

– Доктор был безумцем, – продолжил я, – с самого начала… И в итоге пожертвовал собой, чтобы исправить…

– Пойдем отсюда скорее, – Вивер помог мне преодолеть несколько шагов, после чего я решил, что дойду и без его помощи.

Каждый шаг давался с трудом и не приближал нас к цели, а, наоборот, словно отбрасывал назад. Все это напоминало дурной сон, когда бежишь и не можешь сдвинуться, завязнув в чуждой реальности. Неведомая опасность кралась за ними по пятам: ее сила притяжения поймала нас в свои сети и уже не желала отпускать.

Меня окатило волной паники. Из темноты туннеля что-то надвигалось – оно почуяло нас, ощутило мою слабость и страх. Это существо было враждебным, оно источало опасность, распространяя вокруг себя ауру ужаса и смерти.

– Вивер, там что-то есть, – тихо сказал я.

– Знаю. Будь начеку.

Мы развернулись и замерли посреди коридора.

– Приготовься стрелять по моей команде, ясно?

– Да.

Вивер посветил в глубину туннеля, из которого мы только что вышли. Луч света выхватил из темноты целое полчище бесшумных, молчаливых охотников. Воздух вокруг них был наэлектризован концентрированной злобой. Подземные твари таращились на нас, протягивали к нам свои костлявые суставчатые пальцы. Гротескные черно-белые лица, ни одного одинакового. Тела, покрытые лоснящимся тонким мехом.

– Мимы, вот дерьмо, – выругался Кот. – Должен был догадаться…

Мимы – кем бы они ни были – приближались с тихим шипением. Я сделал шаг назад, достал пистолет и прицелился.

– Давай!

Мы с Вивером выстрелили одновременно, прямо в авангард черно-белых тварей. Это застало заторможенных мимов врасплох, и они на секунду расступились, но вскоре опомнились и продолжили наступление. Мы продолжили изредка стрелять, отступая. Патроны скоро закончатся, и что тогда?

Мимы были ловкими и изворотливыми, они двигались бесшумно и грациозно, держа дистанцию. При этом они неумолимо приближались, явно желая загнать нас в удобное место. Они тянули из нас жизненную энергию, изматывая, лишая сил. Все слилось в сплошное мельтешение черного и белого, монохромную пляску на грани между жизнью и смертью.

Долго нам не протянуть. Ребята уже должны были вытащить чертов джип и примчаться на звук выстрелов. Ну где же они?!

Голова трещала от боли, в глазах рябило. Количество подземных «вампиров» не уменьшалось. Силы постепенно оставляли меня, подходили к концу патроны.

Когда ситуация уже стала казаться мне критической, и я принялся вспоминать молитвы, которым меня учила бабуля, раздалось грозное фырчание мотора. Андела на полной скорости врезалась в гущу голодных мимов и резко затормозила. Дверь распахнулась, и Иван за шкирку втащил меня внутрь. Вивер запрыгнул следом, Андела надавила на газ. Машина понеслась вперед с невиданной скоростью, безжалостно расшвыривая и давя подземных тварей.

– Холден, тебе пора усовершенствовать эти чертовы дроны! – высказался я, когда отдышался и смог привести мысли в относительный порядок. Какого черта они не засекли мимов?!

– Потому что мимы не совсем живые, – устало объяснил Вивер. – Раньше они были обыкновенными людьми, но мутировали из-за гнилой магии. Никакая техника не может их засечь.

– Ага, я так и подумала, чему удивляться, – Андела посмотрела на нас через зеркало. В голосе ее звучали истерические интонации. – Да слава богам, что вы живы остались и хватило патронов!

Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Ребята некоторое время продолжали спорить, но вскоре их запал иссяк, и снова наступила тишина. Перегруженный мозг ушел на покой, и очень скоро я заснул, уронив голову Холдену на плечо.

13. Иван

Я ожидал чего угодно, но только не этого. Представлял города будущего, рвущиеся ввысь шпили небоскребов и башен из стекла и металла в духе какого-нибудь научно-фантастического фильма. Но вместо футуристической архитектуры и техногенных пейзажей мы попали в зачарованный лес. Лес фэйри, как его сразу же назвала Андела.

Впереди, насколько хватало взгляда, тянулся сплошной лесной массив. Верхушки деревьев терялись вдали, подернутые серебристо-серой дымкой.

Закатное небо было окрашено в удивительно яркие тона: жемчужно-розовые, нежно-лиловые, фиолетовые, прозрачные и легкие, они напоминали о полотнах импрессионистов. Словно неведомый художник в порыве безумия наносил краски на холст, стараясь навечно запечатлеть на нем свое настроение.

Мы поехали вперед по остаткам шоссейной дороги, разбитой и заросшей, как дикая лесная тропа. По мере углубления в лес нашим взглядам представали самые необыкновенные постройки: спиралью поднимающиеся к небу курганы, высотные дома и готические храмы, увитые буйной растительностью. Лианы прорастали сквозь окна, двери, стелились и стекали по стенам, как зеленые водопады и ручьи. Это напоминало Ангкор – затерянный в джунглях город-храм.

По сравнению с мрачными постапокалиптическими реалиями Великой Помойки все здесь казалось странным и чуждым, и следы заброшенной цивилизации посреди дикого тропического леса вызывали ощущение еще большей неправильности происходящего.

Союз технологий и природы задумывался как гармоничная экосистема, но в итоге флора и фауна победили, и теперь покинутые здания своим видом напоминали о поражении человеческой расы.

До наступления темноты нам удалось немного продвинуться вглубь леса. Ехать ночью по джунглям ни у кого желания не было, поэтому мы принялись искать место для ночлега. Для стоянки была выбрана небольшая площадь, застроенная шарообразными домами. Андела припарковала джип рядом с одним из домов. В заброшенном «холме фей» нашли пристанище только летучие мыши, насекомые и прочая мелкая шушера. Внутри постройки был всего один зал; на полу валялись обломки мебели. Пахло мокрой землей и тропическими цветами.

Вивер предположил, что экосистема на островах была создана специальным магическим генератором, заряд которого вырабатывал необходимое количество энергии для поддержания тропического климата. Волшебный лес должен был погибнуть по истечении срока службы прибора.

В сумерках мы развели костер, наскоро перекусили и выпили по паре глотков крепкой настойки. Потом Холден вышел на связь со штабом – каждый раз это было все сложнее и сложнее сделать – и доложил обстановку. Сорренто порадовался, что мы еще живы, но нас это не сильно поддержало. Разборки с Сорренто мы решили отложить до нашего возвращения – хотя, если честно, всем было уже наплевать на его ложь. Нас волновало только успешное завершение миссии и возвращение домой.

Пока Андела общалась с Тейтом, Вивер достал из рюкзака коммуникатор в потрепанном чехле и сказал:

– Кай тут нашел кое-что, привет от нашего чумного друга. Холден, сможешь вытащить данные?

– Мы же только что поели, – тяжело вздохнул Холден, – может, там воспоминания о том, как он людей препарирует.

– Скорее всего, куда же без этого! – Кай развел руками.

– Давай сюда, – Холден забрал у Кота артефакт и осторожно осмотрел его.

Подключив коммуникатор к ноутбуку, мы замерли перед экраном и затаили дыхание в ожидании появления на экране древних данных.

Накарте памяти обнаружилась старая видеозапись, своего рода предсмертная записка Доктора Чумы. Тяжелое зрелище, ничего не скажешь. И все же в видео мы нашли ответы на многие загадки Монохромного мира – последние подсказки Доктора Чумы, которые он оставил в надежде, что все причиненное им зло когда-нибудь будет исправлено.

Old records. Запись четвертая: Айван Кроу

История Чумного Доктора началась среди стен научно-исследовательского центра «Блэкторн», здесь же она и закончилась.

Магия и наука всегда казались Айвану Кроу неотделимыми друг от друга: черное и белое, сплавленное в единый организм. Когда-то способности Доктора смогли повлиять на исход гражданской войны – он создал оружие с применением обеих техник; но что же теперь? Вольто предал его, отдал технарям после подписания Монохромного перемирия, завершившего чудовищную войну, в которой не было победителей.

Кроу наблюдал, как игла прокалывает кожу. Он не чувствовал боли. Капля венозной крови стекла по коже, капнув на больничную простыню. Его сознание было затуманено, все вокруг казалось размытым и искаженным. Остались только кровь и игла; на ее кончике был сосредоточен весь его мир.

Айван не знал, сколько времени он уже провел здесь. Его волю и магические способности теперь подавляли с помощью лекарств. Он вернулся к истокам и понимал: в этот раз ему не сбежать. Доктор Чумы хорошо знал состояние, когда мир сужался до больничных стен. В этом было особенное вдохновение, граничившее с безумием и отчаянием. Теперь он мог позволить себе плыть по течению, больше не думать, а лишь следовать внутреннему распорядку и существовать. Постепенно эмоции умирали, а чувства растворялись в физрастворе.

Айвану не было жаль себя. Какая разница, когда весь мир перевернулся с ног на голову. Он снова лишь участник эксперимента. Если его смерть принесет пользу – пусть так и будет. У него не осталось сил сопротивляться и сражаться, он очень устал и хотел одного: заснуть и никогда не просыпаться.

Сквозь тишину ему слышался голос Харт. Она звала его, тихо произносила его имя.

Обвиняла.

Напоминала.

Он поступил с ней точно так же. Он предал Хартлин, подвел ее. Все, что с ним происходило сейчас, было закономерно.

Как же ему нравился больничный запах! В детстве он всегда считал врачей особенными. Иногда ему казалось, что в них не было ничего человеческого. Сверхсущества или монстры?

Кто-то сел на край кровати, и Айван сощурился, пытаясь сфокусировать зрение. С огромным трудом ему удалось узнать Райана Салливана.

– Привет, Доктор, – произнес его ассистент, искренне попытался улыбнуться.

– Привет, – Айвану хотелось улыбнуться в ответ, – почему ты здесь? Они разрешили тебе навестить меня?

– Да. Похоже, они надеются, что вы перед смертью поделитесь со мной парочкой секретов. Мало ли! Технари просто держат меня в камере, не трогают и словно чего-то ждут.

– Я бы не ждал от них ничего хорошего.

Райан не ответил. Подавшись вперед, он взял своего бывшего начальника за руку, крепко сжал холодные пальцы.

– Я могу чем-то помочь? – тихо спросил он. – Что мне делать дальше, Док?

Айван усмехнулся. Если бы он только знал! Улыбка, тронувшая губы, сделала его моложе, и он снова стал похожим на себя прежнего.

– Бежать отсюда и никогда не оглядываться. Вот что ты должен делать. Понятно? И ни при каких обстоятельствах не приближайся к Нефасу. Они держат его в подземной лаборатории, я знаю. Однажды Нефас уже пытался забрать твою силу. Если ты попадешь в его поле зрения снова – считай, покойник.

Устав от слишком длинной речи, Айван ненадолго закрыл глаза. Как же хотелось спать! Но сначала он должен уничтожить Нефас, свое лучшее творение, которое не принесло в этот мир ничего, кроме смерти и разрушений… Он должен освободить Харт, должен наконец-то прекратить ее страдания.

– Пора на выход, парень, – за Райаном пришел надзиратель и заставил его подняться, – время истекло.

Они направились к двери; Кроу успел поймать затравленный взгляд своего помощника. Для Райана тоже все кончено, понял он. Все истории завершатся здесь.

Доктор ощущал лишь спокойствие и равнодушие. Какая разница, что будет дальше? он вновь закрыл глаза и позволил себе провалиться в спасительный сон.

Спустя пару дней к Айвану внезапно начали возвращаться силы – ему почему-то перестали давать препараты. Исчезли сны, полные тишины и спокойствия; им на смену пришли боль и угрызения совести. Он знал: что-то происходило в лаборатории, где прятали Нефас.

Кроу заставил себя сползти с кровати. Его шатало из стороны в сторону, перед глазами мелькали разноцветные кляксы; весь мир плыл и качался. Он шел вперед, как лунатик, не разбирая дороги, и никто даже не думал его останавливать. Полагаясь скорее на интуицию, нежели на собственное зрение, в конце концов Айван добрался до лаборатории и замер напротив гигантской гермодвери с крохотным окошком из сверхпрочного стекла.

Он уже знал, что увидит.

Его едва не согнуло пополам от боли – сердце будто пропускали сквозь мясорубку. Айван приблизился к двери, заставил себя посмотреть сквозь окно.

Он увидел Нефас – ожившая машина пульсировала энергией. Она клубилась вокруг него, закручиваясь в водовороты. На полу рядом с установкой лежал Райан Салливан. Черные геометрические узоры и кривые линии бежали по его рукам и шее, хаотически перестраиваясь. Щупальца энергии тянулись от Нефаса к суетившимся поблизости людям в белых халатах. Черная субстанция схватила одного из ученых; теперь и на его лице появились страшные орнаменты. Остальные несчастные падали замертво, как игрушечные человечки: Нефас не щадил никого, пожирая их энергию.

Он устроил себе роскошную трапезу. Зачем?

Айван не успел подумать об этом. Он коснулся руками двери – к его удивлению, она бесшумно распахнулась, пропуская Доктора внутрь. Айван окинул помещение взглядом в поисках чего-нибудь тяжелого и заметил шкафчик, где хранилось оборудование на случай пожара – огнетушитель, топор и капсула с реагентом. Кроу кинулся к нему, разбил стекло, схватил топор и, пошатываясь, направился к Нефасу.

Обитавшая внутри безумная сущность подпустила к себе своего создателя. Айван знал, что это не Хартлин – у машины давно появился искусственный разум, поглотивший сознание девушки. Теперь Нефас был просто оружием.

Ему бы так хотелось в этом усомниться и снова увидеть Харт.

Минуту он смотрел на установку, после чего, замахнувшись, ударил топором сначала по контрольной панели, а затем – по монитору подключенного к Нефасу компьютера.

Кроу охватила неконтролируемая ярость. Он продолжил наносить удары, стараясь добраться до «мозга» машины. Ну и что с того, что Нефасу плевать на эти вялые попытки? Ему хотелось разрушить эту тварь. Чувства наконец-то обрели яркость и четкость: боль, злость, отчаяние…

Кроме них, у него ничего не осталось.

Доктор Чумы родился здесь, здесь же и умрет. История замкнулась в порочный круг, из которого нет выхода. Он своими же руками убил тех, кто был ему дорог. И ради чего? Созданный им монстр был способен уничтожить мир, за который он когда-то сражался.

Нефас не сопротивлялся ему. Черные щупальца втянулись обратно, и машина заурчала, как послушный кот. Топор выпал из ослабевших пальцев — силы покидали Чумного Доктора. Еще немного, и он упадет замертво.

– У тебя не получится, Айван, – мягко произнес один из ученых. Его глаза заволокла тьма, – ты меня не остановишь.

– Мне плевать на тебя, – тихо отозвался Кроу.

Он опустился на пол рядом с Райаном и проверил его пульс, хоть и знал, что это бесполезно. В глазах все расплывалось от подступивших слез. Склонившись к нему, Айван прошептал:

– Все закончилось. Подожди еще немного, слышишь, все закончилось.

Ему так хотелось услышать привычное «хорошо, Док».

Но вместо этого он различил лишь чужой, далекий голос Нефаса:

– На Хартлин тебе тоже было плевать? Показать ее тебе в последний раз? Прежде чем я окончательно разрушу ее сознание. Глупый-глупый Доктор, ты сам уничтожил ее, принес в жертву науке!

– Заткнись, – собрав последние силы, Айван поднялся на ноги и снова схватил топор, – когда ты успел обзавестись разумом?

Одержимый сущностью Нефаса человек нацелил на Доктора пистолет.

– В тот момент, когда ты закачал в меня Аделину. Она любила тебя, неужели не знал? Они все тебя любили. Я – всего лишь побочный эффект твоих экспериментов.

Раздался выстрел; пуля достигла цели прежде, чем он успел осмыслить слова Нефаса.

Боль разлилась по телу, а вместе с ней – спокойствие.

Скоро все закончится, подожди еще немного.

Усмехнувшись, Айван нажал на кнопку произвольной телепортации, поднял топор и нанес последний, завершающий удар, от которого вся приборная панель Нефаса разлетелась на куски.

Айвана качнуло в сторону. Опираясь об остов машины, он медленно осел на пол…

Нефас замерцал, становясь все прозрачнее.

А потом…

Машина исчезла, а вслед за ней исчез и Чумной Доктор.

Ранение оказалось не смертельным, но ужасно болезненным. Сжимая ладонью левое плечо, Айван брел к стенам заброшенного Терминала. Почему его выбросило именно сюда? Да какая, в общем-то, разница.

Он снова проиграл.

Умереть не вышло; Нефас исчез. Возможно, установку забросило в один из параллельных миров. Некоторое время Монохромный мир будет в относительной безопасности.

Некоторое время.

Айван зашел в зал ожидания Терминала. На сиденьях в странных позах замерли трупы погибших здесь людей – мимы выпили их досуха. Он принялся обшаривать их карманы, пытаясь найти хоть какой-нибудь уцелевший гаджет; хрупкие тела рассыпались под его пальцами.

Наконец Кроу выудил старенький коммуникатор. Последних сил должно хватить, чтобы оживить прибор и записать свое послание. Но сначала…

Доктор Чумы рисовал кровью на стенах схемы и символы. Какой пафос! Однако другого материала он не нашел, а призыв нужно было осуществить. На идею его натолкнули трупы в здании Терминала. Энергетический след был по-прежнему сильным; призраки людей все еще бродили поблизости. Пусть принесут пользу напоследок!

Айван почти не чувствовал боли. Она отошла на второй план, стала далекой и бесплотной.

Доктор замер посреди зала и сконцентрировался на призыве. Он собирал и скреплял души воедино, создавая Привратника. Айван использовал тот же принцип, что и с Нефасом - преобразовывал множество душ в единое существо. Это отняло у него последние силы. Кроу тяжело привалился к стене и сполз на пол. Включив старый коммуникатор, он начал запись.

«Айван Кроу, кодовое имя – Доктор Чумы, идентификационный номер 234578. Проект «Нефас» не уничтожен, машина работает. Она переключилась в режим ожидания и все еще чертовски опасна. Мне недолго осталось, я уже не смогу ее остановить. Прототипом была девушка из технополиса… Моя соседка по палате. Хартлин. Обладала способностями оборотня. Я воспользовался ее силой, чтобы создать образец машины, но впоследствии утратил контроль над экспериментом. Нефас обрел собственный разум и способности, поглотил сознание Хартлин. Я не смог спасти ее.

Вольто заключил Монохромное перемирие с технарями, остановил войну в обмен на мою жизнь и на Нефас.

Важная информация: если Нефас соединится с магией четырех элементов, активируется программа самоуничтожения. Нефас взорвется, а вместе с ним исчезнет и весь Монохромный мир. Эта машина слишком опасна, чтобы позволять ей жить. Я не успел придумать контрмеры. Есть пара догадок: думаю, уничтожить установку можно, если проникнуть внутрь устройства и отыскать сознание, сердце Нефаса. Разрушить его искусственный разум».

Кроу закончил запись. Что делать дальше?

Он спустился в туннель и долго шел вперед. В слабом луче фонаря уже не было смысла. Айван чувствовал, что впереди его ждет смерть – тысячи гнездившихся под землей мимов. В голове было тихо и пусто. Он почти достиг покоя. Почти ощутил умиротворение.

Чумной Доктор должен был избавить этот мир от себя. Искупить вину собственной смертью. Он оставит подсказки…

Пусть секреты дожидаются своего часа в Туннеле Согласия.

Когда пришли мимы, Айван был готов. Он бросил коммуникатор на землю, шагнул навстречу и позволил себя поглотить.

14. Харт

Я очнулась от резкой боли в шее. Перед глазами все двоилось; я не сразу смогла сфокусировать взгляд. Я лежала прямо на земле, под голову кто-то заботливо подложил скомканную куртку. Рядом сидел Рэйвен и задумчиво чистил яблоко; Шанталь спала, уронив голову на плечо.

Моретта устроилась на ступенях набережной и задумчиво смотрела на город. Внезапно волшебница повернулась в мою сторону. Выражение ее лица изменилось: стало жестким и озлобленным. Она выхватила скьявону из ножен, метнулась ко мне и приставила лезвие к шее. Как унизительно.

– Поднимайся, – скомандовала Моретта.

Пришлось подчиниться. Она вытащила из кармана замусоленную фотографию и бросила мне на колени.

– Перенеси нас туда, – потребовала волшебница.

– Джулиана, заканчивай уже со своей тиранией, – раздраженно произнес Рэйвен. Он вскочил на ноги и без лишних слов отобрал у Моретты скьявону, – сколько раз повторять, что запугиванием ты от нее ничего не добьешься.

– Очень благородно с вашей стороны, – заметила я, – так куда мы направляемся?

– На конечную остановку, – раздраженно ответила Моретта, – в технополис «Блэкторн».

Волшебница накинула на голову капюшон толстовки, угрожающе скрестила руки на груди.

– Ах, точно. С него мы и начали наше увлекательное общение, – протянула я.

– Ты ужасно остроумная, да? – Моретта еле сдерживалась, чтобы снова не ударить меня. – Я теперь понимаю, почему Кроу решил сделать из тебя Нефас.

– Кроу сделал из меня Нефас, потому что боялся меня любить, – неожиданно выпалила я. – Можешь не утруждаться выдумыванием обидных фраз. Мне плевать. Я перенесу вас туда, раз уж ты так хочешь.

Моретта презрительно фыркнула.

– Это несправедливо, – сказала она, – ты не должна быть… в этой форме. Когда я смотрела старые записи, я видела, как ты превратилась в Нефас. Почему же ты снова человек?

Рэйвен предостерегающе посмотрел на меня. «Молчи», – едва слышно велел он.

Я и не собиралась спорить. Я прекрасно понимала, почему Моретте так хотелось высказаться. Война забрала у нее все, а я, хоть и косвенно, была в этом виновата.

– Риторический вопрос, Джулиана. Я не знаю. Какие-то настройки сбились, много лет прошло. Жаль тебя разочаровывать, – тихо сказала я.

– Ты помнишь его? Джузеппе Россетти? – вдруг спросила Моретта.

Я покачала головой.

– Нет. Но я знаю человека, который может помочь раскопать, что с ним случилось.

– Кьяро? Он все еще жив?

– Да. Я видела его. Если бы мы могли поговорить и обсудить…

– У нас нет времени! – Моретта всплеснула руками. – Я должна закончить проект. Мы сейчас же отправимся в технополис. И так потеряли слишком много времени, ожидая, пока ты соизволишь очнуться.

Рэйвен мягко потряс Шанталь за плечо.

– Всем привет, – окинула она сонным взглядом своих спутников.

– Привет, – улыбнулся Рэйвен, – приходи в себя, сейчас отбываем.

Я успела быстро обдумать свое будущее. С какой стороны ни взгляни, оно выглядело отвратительно. Что мне теперь делать, интересно? Моретта хочет обратить меня в машину и использовать для какого-то сумасшедшего плана – ничем хорошим мне это не грозит. Единственное, что обнадеживает – она пока не знает, как это сделать. Пока волшебница не додумалась, как избавить меня от человеческой формы, остается только тянуть время. Если Иван получил мое сообщение, у меня есть еще один шанс спастись. Пока я не придумала альтернативу.

Вдруг я поймала себя на мысли: мне совершенно все равно, что будет дальше. Страх отступил, на смену пришло равнодушие. Искусственный разум Нефаса молчал. Многоликая Чума словно затаилась в ожидании лазейки наружу.

Шанталь и Рэйвен крепко меня держали. Я внимательно всмотрелась в потрепанную фотографию технополиса: затерянное посреди неонового леса здание, жизнь и смерть Айвана Кроу, личный ад Доктора Чумы… Я должна стереть это место с лица земли.

– Ну что ж, вперед, – пробормотала я. Сконцентрировавшись на фотографии, визуализировала технополис и уже через пару мгновений перенесла всех нас к его входу.

– За мной, – скомандовала Моретта и направилась к двери.

Мы последовали за ней – Фальшивые по-прежнему не отпускали меня. Моретта привела нас в просторный зал. С каждым ее шагом лианы и цветы оплетали колонны и балконы, ползли по стенам, заполняя собою все пространство.

Волшебница остановилась, топнула ногой по полу, и из этого места забил источник. Земля расступилась, образуя чашу, которая тотчас наполнилась водой.

Моретта заявила свои права на это место.

15. Игорь

Я шагал по своей маленькой империи. Поселок Торн неподалеку от технополиса, мой личный рай на земле и повод для гордости. Экологически чистое место, где люди жили спокойно и беззаботно – занимались ремеслами и натуральным хозяйством, растили детей и налаживали торговлю с соседними поселениями. Они еще не были готовы к выходу в большой мир. Великобритания была изолированным, шагнувшим назад в развитии обществом.

А я был его представителем — главой, королем, если так можно выразиться.

Не знаю, какой титул мне нравился больше. Я предпочитал простое обращение «сэр» или «мистер Хеллгрен». Мысленно называл себя лидером. Я многое сделал для этих людей. Посвятил их благополучию свою жизнь.

Почему?

Потому что больше не мог смотреть на боль и страдания.

Я вырос в зараженном гнилой магией Манчестере – рассаднике мутантов, извращенцев и циркачей. Мне хватило сил и магического таланта, чтобы выбраться и поступить на учебу к единственному внятному магу. Старец рассказал мне о науке и технополисах, о старых базах данных, о человеческом потенциале и возможностях объединения науки и магии. Учись, Игорь, впитывай наследие предков, измени этот прогнивший мирок!

Наставник давным-давно умер, а я изучил миллион книг и гигабайты информации, разработал программу Преобразования на основе древних знаний, встретил Моретту и очистил так много городов... И все же понимал, что сделал ничтожно мало. Я трусливо отсиживался здесь, оберегая свой варварский проект, боялся гнева магов всего мира.

Я был совершенно один.

Никудышный политик, конечно. Эдакий деревенский диктатор, который силен только благодаря технополису, Моретте и Преобразователям. Мое изобретение было чудовищным и убогим одновременно.

Я направлялся в технополис; рядом со мной мягко ступал по земле ангел подземки. Каким-то образом мне удалось подружиться с Фиделисом. Мудрое существо обладало собственными, особенными представлениями о морали и никогда не осуждало меня – за это я был ему чертовски благодарен.

А еще я волновался о Моретте и даже не пытался убедить себя в обратном. Я не находил себе места, ожидая ее возвращения. Когда этой сумасшедшей не было поблизости, я чувствовал себя жутко одиноким и потерянным. Осознание того, что Моретта шастает где-то по лесным зарослям со своим ангелом подземки, всегда вселяло в меня уверенность. А с тех пор, как волшебница отправилась на поиски Нефаса, я ощущал тревожность и беспокойство. Чертово предчувствие! Так и знал, что эта идея ни к чему хорошему не приведет.

На подходе к зданию тревога усилилась. Я оставил Рианнон за старшую и теперь жалел о поспешном решении. Внутри технополиса что-то бурлило и клокотало, волны густой неприятной энергии разбивались о стены завода, словно о скалы.

– Не знаю, что это, но оно мешает работе Преобразователей! – на ходу бросил я и прибавил шагу. Ангел подземки поспешил за мной.

«Энергетика Моретты и еще чья-то, чужая, – Фиделис проскользнул в дверь, – она очень рассержена!»

Я выругался. Значит, Моретта вернулась – и, судя по всему, не с пустыми руками.

Мы с Фиделисом устремились прямо к энергетической буре. Миновали несколько коридоров, ворвались в зал Преобразователей и едва не провалились в воду…

Рабочее пространство Преобразователей теперь напоминало тропическое болото в самой чаще неонового леса. Сразу за порогом находился глубокий бассейн, посреди которого возвышались островки растительности. Стены и перекрытия были увиты лианами, на которых алели неведомые цветы. Ветви деревьев прорастали сквозь крышу, ползли по стенам, а в дальнем конце бассейна переплетались, образуя клетку. Рианнон и Джек стояли на краю бассейна и беспомощно озирались по сторонам. Заметив меня, девушка принялась махать руками.

– Мистер Хеллгрен, сэр! – закричала Рианнон. – У нас все немного вышло из-под контроля!

– Немножко? – я переглянулся с Фиделисом.

Я коснулся воды, и от моих пальцев по поверхности потянулась ледяная тропа — достаточно широкая, чтобы мы с ангелом могли по ней пройти. Фиделис неуверенно поставил лапу на лед и пытливо взглянул на меня.

– Спокойно, я видел такое в книгах, – я мягко похлопал зверя по загривку, – иди, я подстрахую сзади. Нужно вывести отсюда Преобразователей.

Фиделис послушался и с осторожностью побрел вперед, я последовал за ним. Когда мы добрались на противоположный конец бассейна, к нам кинулась взволнованная Рианнон.

– Синьорина Моретта вернулась! – выпалила девушка. – Сказала, что у нее теперь есть Нефас и она готова начать свой эксперимент.

– Как Преобразователи? Где они?

– Работают, как обычно, в соседнем зале. Моретта хочет подключить их к установке, – взволнованно сообщил Джек, – только вот возникли сложности…

– А еще она подключила к системе двоих колдунов из Мар ди Силенцио! – перебила брата Рианнон. – Какой-то хаос, сэр!

– Куда делась Джулиана?

– Она отправилась в лес, к ангелам подземки.

– Господи… – я обернулся к Фиделису. – Что скажешь?

«Освободи девушку из клетки – и поскорее, – отозвался он. – Нужно убедиться, действительно ли она — это Нефас».

– Ладно, – кивнул я. – Джек, Риан, идите к Преобразователям и начинайте постепенно их отключать. Как придут в себя, сразу уводите в деревню. Фиделис, помоги им. Боюсь, сейчас тут станет жарковато.

– Сэр, но система… – попыталась возразить Риан.

– Мне тут смерти не нужны. Я не ради этого все затеял, – я закусил губу. – Вытаскивайте Преобразователей, задача понятна? С Мореттой я разберусь.

Рианнон не стала спорить, и они с Джеком и Фиделисом отправились выполнять поручение.

Я встал под клеткой из ветвей, посмотрел наверх. Как же высоко!

– Ну и давно ты переманил Фиделиса на свою сторону?

Я резко обернулся. Из тени деревьев ко мне шагнула Джулиана. Каштановые волосы струились по плечам, глаза лихорадочно горели.

– Почему он выполняет твои приказы?

Я сделал шаг ей навстречу и попытался дотронуться до плеча, но Моретта сбросила мою руку и отступила назад.

– А, знаешь, плевать. Технополис теперь мой. Скоро я проведу последний эксперимент, – прибавила она.

– Послушай, ты не можешь просто так взять и сделать все по-своему. Этот проект…

– Да ну? Гениальный проект Игоря Хеллгрена, в лучших традициях технарей! Ты не понимаешь. Я использую Нефас и решу нашу проблему раз и навсегда! Никому больше не придется страдать!

– Какой ценой? Уничтожив целый мир?

– И это говорит человек, который сделал кучу народа рабами машин! – Моретта нервно усмехнулась. – Не спорь со мной, Игорь. Не имеешь права. Я нашла Нефас и собираюсь использовать его по полной программе.

– Ты так уверена, что эта девица – Нефас?

– О да, поверь мне, – Моретта вскинула голову. – Спрашиваю последний раз: ты со мной? Если да, то просто убирайся и не мешай!

– Я всегда был с тобой. Но ты уже не различаешь оттенки, у тебя все поделилось на «правильно» и «неправильно»! Мы не станем уничтожать Мир Спектра, только чтобы вылечить наш.

– Ох, да заткнись ты уже, морализатор! – Джулиана кинулась на меня с кулаками, но я поймал ее за руки и крепко прижал к себе.

– Я закончу то, что начал мой отец! – с фанатизмом заявила она, глядя мне в глаза.

Не знаю, зачем, но я наклонился и резко поцеловал ее. Джулиана опешила и попыталась вырваться, но вдруг передумала и ответила на поцелуй. Боги и маски, как же это было прекрасно.

– Прости меня.

Моретта отстранилась и с силой оттолкнула меня. Я отлетел к одной из стен, больно ударившись спиной. Тотчас меня начали оплетать растения, контролируемые Джулианой.

– Я больше не могу это чувствовать, понимаешь? Этот мир умирает, и я вместе с ним. Я чувствую всю боль отравленной земли, зараженных деревьев, мутирующих животных, измученных болезнями людей, – Моретта наблюдала, как побеги формируют мою клетку. Она обняла себя руками, мрачно посмотрела на меня. – Я хочу прекратить это. Раз и навсегда.

Мне хотелось плакать от собственного бессилия.

– Но ты не можешь знать наверняка, подействует ли Нефас! – закричал я, вцепившись в прутья клетки. – Что, если он и нас уничтожит?!

Джулиана приблизилась. Коснулась моих пальцев и ответила:

– Без понятия, – на губах ее появилась безумная усмешка. – Я не знаю, что произойдет. Но я пойду до конца.

Рядом с ней расцвел и вспыхнул ослепительными красками ядовитый цветок, выбрасывающий в воздух отравленную пыльцу. Я почувствовал сильное головокружение. Перед глазами все поплыло. Я ничего не успел сделать. Совершенно ничего.

– Ты увидишь новый мир, когда очнешься, – пообещала Моретта.

Бросив последний взгляд на клетку, она покачала головой. Затем устремилась к выходу (растения расступались перед ней), выскочила за дверь. Огромные ветви и лианы перекрыли вход. Теперь внутрь ее святилища никому не проникнуть – ядовитые и плотоядные цветы в случае чего сделают свое дело. На ее стороне сама природа.

– Что будет с Преобразователями? С Риан и Джеком? С теми колдунами из Мар? – крикнул я ей вслед.

Она обернулась и ответила:

– Я их не трону. Ради тебя. Раз ты так хочешь.

А потом она ушла. Я знал: Моретту тянуло в лес. Ей нужен был последний глоток воздуха перед экспериментом. Последние капли энергии земли, воды и огня. Легкий ветер, приносящий аромат сырости и перепревшей листвы, цветущих папоротников и тропических ливней. Она тоже боится, что все исчезнет вместе с миром Спектра. Она хочет почувствовать жизнь перед тем, как умереть. Перед безумным шагом в неизвестность.

«Увидимся в новом мире, Игорь», – услышал я в своих мыслях.

Ядовитый цветок выдохнул еще одно облако пыльцы. В горле запершило, и я, закашлявшись, упал на дно клетки. На секунду дыхание перехватило, и я потерял сознание.

16. Харт

Во сне я видела снег. Здесь мир казался чистым и правильным, в нем осталась только тишина.

Мы встретились с Иваном на набережной: повсюду, насколько хватало взгляда, тянулась сплошная снежная равнина. Река была скована льдом. В свете фонарей это место выглядело уютным и одновременно пугающим.

– И снова привет, – сказала я.

– Прямо Матрица какая-то, – Иван оглянулся по сторонам. – Еще раз привет, Харт, – он улыбнулся и протянул мне руку, – жаль, знакомство получилось смазанным.

Я пожала его руку в ответ.

– А уж мне-то как жаль, – вздохнула я.

– Мы узнали про финальный эксперимент Доктора. Нашли его тайник. Ты в опасности.

– Ну, а вот это не новость! Эксперимент связан с магией четырех стихий?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Меня уже просветила Моретта. Она очень долго искала меня, и теперь собирается разобрать на винтики и перепрограммировать. Сделать Монохромный мир раем на земле – вот ее мечта. Благородная цель, только довольно опасная для моего здоровья.

– Если программу самоуничтожения можно назвать просто «опасной для здоровья», – мрачно заметил Иван.

– Он установил программу самоуничтожения, – я покачала головой, – даже не знала об этом..

– Ну откуда тебе было знать? – с горечью произнес Иван. – Харт, мы тебя вытащим оттуда. Тяни время, сколько сможешь.

Я села на занесенный снегом каменный парапет. Позади меня была сплошная снежная мгла; впереди – тихая и сонная набережная.

– Знакомое место, – Иван сел рядом со мной, – в детстве мы ездили в Саратов, к родителям матери. Как-то раз зимой мы пошли гулять по набережной и долго бродили вдоль замерзшей реки. Никогда не забуду эту тишину. Это было так красиво и так пугающе.

И правда – все звуки умирали, превращаясь в снежинки и рассыпаясь под светом фонаря.

– Всю жизнь я пытаюсь сбежать. И даже несмотря на умение телепортироваться, это мне не помогает.

Мне хотелось поговорить; сотни несказанных слов готовы были сорваться с губ. Я хотела быть услышанной. Я так долго молчала.

– Знаешь, что самое страшное в этих записях? Доктор Чумы любил тебя так сильно, что решил тебя сломать. Это чудовищный парадокс, из-за которого теперь погибают оба мира. Харт, мне так жаль. Я даже не могу представить, каково это…

Мне стало нестерпимо горько. Иван коснулся моей руки, крепко ее сжал.

– И не надо. Не представляй. Ты винишь во всем Доктора, я тоже винила. А Кроу был просто сумасшедшим. Его таким вырастили, и за свои чувства он заплатил сполна. Это было…Закономерно? – пробормотала я. – Разве могло быть по-другому при существовавшей системе?

– Он просто боялся своих чувств, – Иван словно не мог поверить, что сказал это вслух.

Я подумала, каким шоком для него, должно быть, стала мотивация Доктора Чумы. Мог бы Иван представить это, сидя на базе подводных лодок, ожидая нападения пещерников, шагая по мрачным улицам Эдинбурга? Что спираль истории начнет раскручиваться с того момента, когда безумец полюбил «лабораторную» девушку.

Я смахнула упавшую на нос снежинку.

– Больная ирония, правда? Мы были детьми умирающего мира, измученного радиацией и гнилой магией, извращенным обществом и генетическими болезнями. Ты правда думал, что тут возможен счастливый финал?

Иван ничего не ответил, лишь обнял меня за плечи и прижал к себе. Я чувствовала спокойствие и тепло. Слышала его дыхание. Сердце разрывалось от боли – на секунду я позволила себе забыть, что нахожусь за множество километров от него, бесконечно, болезненно далеко.

– Иван, – только и смогла сказать я.

– Помнишь Севастополь? Ты звала меня, а я не слышал.

– Севастополь – странный город, – заметила я, – весь соткан из несбывшихся желаний и надежд. Может, его магия блокировала мою, заглушала мой голос. Да какая теперь разница?

– Уже никакой, потому что мы скоро увидимся. Ненавижу Севастополь, – Иван поморщился, – мне там было как-то особенно погано.

– Скажи мне об этом! – улыбнулась я. – Ты не плавился кучу лет в Михайловском бастионе.

– У меня были свои способы пострадать, – махнул рукой Иван.

– Поверю на слово…

Вдруг мир начал рассыпаться. Светом, снегом, звуками и ветром. Заснеженная река исчезала, растворяясь в перевернутом небе. Я напряглась, вскочила на ноги.

– Я должна проснуться, – быстро проговорила я. – Буду ждать вас. Тянуть время, насколько это возможно.

Метель усилилась. Завеса снега скрыла от меня силуэт Ивана, и на долю секунды мне показалось, что я ослепла.

Кругом был снег; ничего, кроме снега.

17. Иван

– Иван, очнись, ну! – кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Я с трудом открыл глаза.

Ночной лес вдруг ожил. Среди деревьев медленно кружили зеленоватые огни святого Эльма, освещая густую чащу своим потусторонним сиянием.

– Тебе приснился кошмар? – обеспокоенно спросила Андела.

– Нет, это… Это Харт, ей каким-то образом удалось пообщаться со мной телепатически. Она в технополисе, мы должны спешить. Нужно сейчас же выдвигаться.

– Как? – ахнула Андела. – Ребятам нужно отдохнуть хоть немного.

– Нет времени, – отрезал я, – Моретта вот-вот начнет свой безумный план, ничем хорошим для Харт это не грозит.

– Меня начинает всерьез пугать твоя одержимость этой колдуньей. Иван, может, это ловушка. Надо действовать спокойно и обдуманно! – Андела попыталась воззвать к моему разуму. – Ты видел пленку. Доктор говорил, что искусственный разум Нефаса поглотил сознание Харт. Эта девушка может быть опасна! Она непредсказуема, и мы не знаем, какие цели она преследует.

Андела была права. Нужно мыслить логически. Я устало потер горящий лоб и сказал:

– Черт, все это звучало так убедительно. Ну зачем ей заманивать нас в ловушку?

– Я не знаю. Просто ты сам не свой. Садись, – Андела указала мне на корягу у костра. – Садись и расскажи мне все, что видел.

Я пересказал ей свой «сон». Андела слушала, не перебивая. С каждым моим словом она все больше мрачнела – история ей явно не понравилась.

– Она влезла в твой мозг, послала видение. Где доказательства, что она действует из лучших побуждений? Что ей и правда нужна наша помощь? – осторожно спросила Андела.

Я пожал плечами.

– У меня их нет. Я сужу только по интуиции.

– Ваня, думаю, тебе можно не напоминать, чем аналогичная ситуация закончилась для Гарри Поттера и Сириуса Блэка, – занудным тоном продолжила Андела, – ты же читал «Орден Феникса».

– Ненавижу эту часть.

– Вот и я. Давай не будем поступать по методу Поттера, дождемся рассвета и двинем в чертов технополис. Все вместе, – она выделила эту фразу. – Харт сильная, она обещала тянуть время. Она справится.

– Хорошо. Да, ты права, – быстро проговорил я, – подежурю до утра, все равно не могу заснуть.

– Я попробую немного поспать в машине, – Андела обняла меня за плечи и направилась к джипу.

Я остался у костра. Смотрел на пламя, а время тянулось, тянулось бесконечно долго. Я вспомнил, как на одной ролевке мы обсуждали анимэ «Навсикая из долины ветров». Героиня мультфильма Хаяо Миядзаки жила на границе Моря Разложения – страшного леса, появившегося в результате экологической катастрофы. Мог ли я тогда представить, что однажды попаду в самое настоящее Море Разложения? Меня преследовало навязчивое ощущение, что я угодил в эту психоделическую историю и никак не могу выбраться в реальность. Вязкая, как смола, магия неонового леса обволакивала меня, затуманивала мое сознание. Проклятый Лес отравлял меня, подчинял своей воле.

Краем глаза я заметил в чаще свечение, мимолетный отблеск. Некоторое время я напряженно вглядывался во тьму. Свет снова мигнул и погас.

Что это было? Мне мучительно хотелось отправиться прямо к источнику света. Я поднялся с места и побрел в чащу, раздвигая ветки и лианы. С каждым шагом я уходил все дальше и дальше в Море Разложения.

Не знаю, как долго я пробыл в Неоновом лесу, околдованный его магией. Я давным-давно заблудился, но почти не осознавал этого. Кто-то или что-то звало меня, заманивало все дальше, словно глубоководная рыба-удильщик.

Я оказался на краю поляны, залитой светом фосфоресцирующих грибов и растений. В самом центре прогалины в воздухе зависло существо, похожее на гигантскую светящуюся медузу. Ее щупальца закручивались в спираль, в центре которой был один-единственный светящийся глаз. По бокам тугой спирали болтались нитевидные отростки, отливающие бледно-зеленым. Существо, не мигая, таращилось на меня. Я плохо осознавал, что происходит, и совершенно не чувствовал опасности.

«Медуза» выбросила вперед несколько щупалец, вцепилась в мои плечи и резко дернула к себе. Все произошло настолько быстро, что я даже не успел испугаться. Еще пара мгновений, и я вдруг увидел прямо перед собой огромный красный глаз лесного обитателя, глядевшего на меня с немым укором. Шок был настолько сильным, что я не смог даже закричать. Просто смотрел как зачарованный. Существо тоже смотрело.

Когда первая волна ужаса схлынула, я предпринял попытку освободиться. Я старался дотянуться до пристегнутого к поясу ножа, но все было бесполезно. На ощупь существо напоминало влажный мох или мокрые от дождя листья. Оно ничего не делало, просто таращилось. Тяжело дыша, я попытался проникнуть в разум «медузы». Медленно, шаг за шагом, я шел по темному коридору ее сознания. Все дальше и дальше я продвигался в разум существа, пытаясь отыскать там хоть что-то.

Но там не было ничего.

Тишина.

Пустота.

Абсолютное безмолвие.

Ни чувств, ни мыслей, ни эмоций.

Я почувствовал, что от напряжения у него из носа хлынула кровь.

Но я двинулся дальше по темному коридору. Казалось, это путешествие будет длиться вечно. И вдруг я наткнулся на слабый отзвук мысли, еле различимый в кромешной мгле.

«Это они нас такими сделали».

Отзвук повторялся как эхо, постепенно становясь все громче и громче. Мысль сливалась в сплошной поток слов, которые я уже не мог различить. Я понял: если я сейчас же не уйду, то лишусь собственного разума.

С огромным трудом я вернулся к реальности.

Я услышал громкий свист, а потом – незнакомый голос:

– Иди сюда, мой хороший. Кого ты там поймал?

Боковым зрением я заметил промелькнувшую рядом фигуру в толстовке с черным капюшоном. Хватка существа тотчас же ослабла. Оно разжало объятие, и я рухнул к ногам своего неизвестного спасителя. В голове все еще звучала едва различимую мысль, полная тоски и укора: «Это они нас такими сделали». Незнакомец, а точнее, незнакомка, опустилась на корточки рядом со мной. Светящаяся мерзость зависла рядом, нежно обвив щупальцами ее руку. Я с трудом сел, опираясь о мокрую землю, и уставился на странную пару: женщину с волнистыми темными волосами, выбивавшимися из-под капюшона, и ее цепкого питомца.

– Чумной Доктор, – казалось, она совсем не была удивлена внезапной встрече, – далеко же ты забрался.

– Я не…

– Молчи, – приказала хозяйка «медузы» – та тотчас протянула щупальце, заткнувшее мне рот. — Я знаю, что ты всего лишь подделка. Ты и твои дружки идете за мной по пятам. Мне это не нравится, – она пригрозила мне пальцем. – С тобой пытался связаться Нефас. Наверное, думает, ты его освободишь, – нервно усмехнулась она. – Поднимайся, пойдешь со мной. Думаю, остальные присоединятся к нам чуть позже.

Я поморщился. В ее голосе сквозили горечь и безумие. Я кое-как встал и под конвоем одноглазой твари зашагал вслед за незнакомкой.

«Склонись перед Мореттой, хозяйкой Неонового леса», – прозвучало у меня в голове.

Я сжал кулаки. Хтонический монстр решил пообщаться?

«Это она сделала тебя таким?», – подумал я, мысленно обращаясь к светящейся «медузе».

«Моретта спасла всех нас. Она – Мать», – туманно отозвалось существо.

Технополис был похож на зачарованный замок Спящей красавицы. Огромный куб из композитных материалов, опутанный побегами растений, лианами и цветами. Мне вспомнилась иллюстрация из сказки про муми-троллей и шляпу волшебника — когда брошенные в шляпу семена проросли, превратились в тропический лес и полностью изменили муми-дом. Несмотря на сказочный вид, от технополиса исходило ощущение опасности. Словно яд экзотических цветов, отравлявший воздух своим обманчиво-приятным ароматом.

Моретта привела меня в зал с прозрачными стенами с кристально чистым бассейном посередине. Вокруг водоема буйно разрастались тропические деревья и кустарники. Здесь все звенело от магии. Из трещин на одной из стенок бассейна бил источник, наполняя его удивительно чистой и прозрачной ключевой водой. По краям водоема цвели крупные цветы, источавшие густой пряный аромат. Розы.

Я осмотрелся и заметил две клетки из сплетенных лиан прямо под потолком.

– Ты готов, Доктор? – спросила Моретта. – Ты проделал такой долгий путь. Мы только тебя и ждали.

Светящаяся «медуза» своими щупальцами крепко стянула мои руки за спиной.

– Девчонка зря устроила этот маленький сеанс связи, – продолжила Моретта, – Она натолкнула меня на идею. Теперь я все поняла.

– Моретта, это не сработает, ты ставишь под угрозу весь мир, – слова давались мне с трудом, колдовское марево «медузы» все еще не отпускало меня. – Мы видели записи Кроу. Если ты подключишься к Нефасу, всему конец.

– Мой напарник говорил мне то же самое, – усмехнулась колдунья, – он вон там, наверху, смотри. Обездвижен и обезврежен. Я упоминала, что идея выкачивать энергию из вашего мира принадлежала именно ему? Ох, прости, Доктор, мне так жаль, – прибавила она совсем другим тоном.

Джулиана приблизилась и провела пальцами по моему лицу.

– Она не хочет со мной сотрудничать, – просто сказала Моретта, – но теперь я знаю, как ее заставить.

Волшебница повернулась ко второй клетке и потянула за невидимые нити. Побеги деревьев, ветви и лианы послушно поползли вниз. Ветви на мгновение расступились, и я увидел Харт.

В этот момент я вдруг понял, что нас ждет. Глаза Харт в ужасе округлились. Все звуки вдруг резко стихли, мир поблек, перестав казаться реальным.

Боль разрасталась, расцветала внутри грудной клетки. Терновые побеги пронзили меня насквозь и потянулись к Харт. Горло обожгло огнем, и я едва не захлебнулся кровью.

Моретта, ловко орудуя побегами растений, как безумный кукловод нитками, швырнула меня прямо к Хартлин. Та не успела опомниться – унизанные шипами ветви в миг достигли ее. Харт шагнула мне навстречу, раскрыла объятия… И терновник проник в ее тело.

Девушка покачнулась, почти упала на меня. Я подхватил ее, притянул ближе.

– Все повторяется, – прошептала Харт. По подбородку побежала кровь, и она едва заметно усмехнулась.

Теперь мы были связаны.

Дрожащими руками я обнял ее. Я почти не чувствовал своего тела, не ощущал боли. Я знал, чего хотела Моретта: вызвать эмоциональный всплеск у Харт и воспользоваться этим. Еще немного, и стены разрушатся, а грани сотрутся – она превратится в сплошной сгусток неконтролируемой ярости и снова станет Нефасом.

– Мы должны ее остановить. Что бы ни случилось. Ты веришь мне? – каждое слово отдавалось болью в горле, в висках, в груди.

Харт кивнула. Нашла мою ладонь, вцепилась в онемевшие пальцы.

– Нефас можно уничтожить изнутри. Если мы сможем… – прошептала она.

Черные линии и символы заскользили по ее коже, выстраиваясь в слова не неведомом наречии.

– Ну наконец-то, я думала, ты никогда не начнешь, – Моретта приблизилась и вцепилась в нас обоих – ее прикосновения ранили, оставляя на коже царапины. – У меня мало времени. Нужен апгрейд. Срочно.

Я понял, что умираю.

Я попал в круговорот неоново-желтого, зеленого, розового, оранжевого, голубого и фиолетового… Ослепительные вспышки, искры и сияние; круговорот сказочных существ, картинок, цветов и листьев. Звезды падали и взрывались; галактики рассыпались мерцающей пыльцой фей, разводами северного сияния застывали на акварельной бумаге.

Мир менялся: отчаянный и невероятный.

Неоновый лес поглощал нас, превращая в нечто иное, перемещая на новый уровень, меняя структуру на клеточном уровне. Каждый атом, каждая наночастица сияла ослепительным неоновым светом, растворяясь в темноте космоса.

Смерти нет, теперь это неважно.

Можно лететь вниз, расправив руки, слышать ветер в верхушках деревьев, смех друзей, которые остались в другой реальности, за миллионы световых лет от тебя, чувствовать прохладу воды и бесконечность летнего неба.

Можно быть бесконечным и свободным, счастливым и безумным одновременно, стать частью света, распасться на кристаллы льда и превратиться в нечто неведомое, всемогущее и прекрасное. Можно быть с девушкой из собственного сна и умирать, держа ее за руку. Знать, что холод ее пальцев будет последним ощущением в твоей жизни.

Я становился частью Нефаса, а Нефас становился мной.

18. Моретта

Вот и все, Джу. Вот и все, отец. Вот и все. Я закончу то, что ты начал.

Машина росла ввысь, ее детали переплетались и извивались, превращаясь в тончайший кружевной механизм из гладкого серебристого металла с циферблатами из сапфирового стекла, с жидкокристаллическими мониторами и лазерами вместо пушечных жерл. В самом центре конструкции возникла мерцающая трубка, заполненная плазмой.

Установка мерно гудела.

Я оторвала руки от гладкой поверхности и восторженно вскрикнула. Новая версия была прекрасна. Совершенна! Я обошла установку кругом, касаясь металла кончиками пальцев. Энергия разливалась по моему телу; я чувствовала себя всесильной. Я нашла usb-кабель, дотронулась до одного из мониторов. Машина считала мои отпечатки пальцев и разрешила доступ. Воткнув провод в разъем на затылке, я устроилась в кресле, появившемся прямо под монитором, и, закрыв глаза, перевела Нефас в режим интуитивного управления.

Я столько лет ждала этого момента.

Все должно было измениться, сейчас или никогда.

Я так часто проделывала эту процедуру: находила брешь в Мире Спектра и выкачивала оттуда природную энергию, пока она совсем не иссякала и брешь не исчезала. Я не знала, что происходит в Мире Спектра после моих действий, да и не хотела знать.

Это не имело значения.

Сейчас я была всесильна.

Я увидела себя словно из космоса. Два мира столкнулись, подобно кометам, несущимся сквозь пространство и время на полной скорости. За столкновением последовал колоссальный взрыв, который мог быть стать зарождением новой жизни, но…

Свет ослепил меня, и я поняла, что теряю контроль.

Потоки, водопады, струящиеся реки света.

Я чувствовала, как энергия захлестывает меня с головой, проникает в каждую клетку тела, мерцает и преломляется мириадами радужных искр. Я пыталась подчинить себе поток, но свет мне больше не подчинялся.

Энергия переливалась из Мира Спектра в Монохромный мир – всеобъемлющая и не знающая преград. Нефас усилил мои способности, и мне удалось сломать все границы между мирами. Взамен Нефас сделал меня частью потока.

Мне больше ничего не принадлежало. Ни контроль над стихиями, ни магия, ни собственное тело. Я задыхалась. Тонула в свете, ослепленная сиянием взрыва.

Все должно исчезнуть, вдруг поняла я. Я не выдержу. Мне не под силу справиться со всем в одиночку!

Внезапно все замерло. На короткий миг время остановилось, а потом… Реальность вдруг начала рушиться, осыпаясь хлопьями высохшей краски.

Программа самоуничтожения Нефаса запустилась, а я слишком поздно поняла, чем это грозит.

19. Иван

Давным-давно, в прошлом, а может, и будущем лете медленно, спокойно и безболезненно угасал август. Он таял свечой под южным солнцем, рассыпался золотой пылью на чьих-то ладонях, застывал в ясном ночном небе мириадами искрящихся звезд-светлячков. Все это напоминало красочный, но затянувшийся сон. Зной погружал город в болезненное забытье, выжигал асфальт, камни старинных церквей и листву. Лето догорало, словно феникс.

А потом в городе наступал вечер. Закатное солнце заливало улицы янтарным светом и распадалось на мириады бликов в спокойной синеве моря.

В уютных двориках, на скамейках среди зарослей южных растений, появлялись обитатели города – бабушки в застиранных пестрых платьях, мамаши с детьми, молодежь с бутылками пива, мужчины и женщины, которые останавливались передохнуть на пути с работы. Все оживало в лучах вечернего солнца. В воздухе разливался аромат свежевыпеченных плюшек. На кухнях пили чай из красных чашек в горошек, навевавших воспоминания об ушедшем детстве.

Я не мог понять, почему из всех миров меня угораздило попасть именно сюда. Я помнил смерть; затем трансформацию; а потом я увидел путь. Кажется, я шел по этой дороге целую вечность – только для того, чтобы попасть в невзрачную девятиэтажку на вершине холма. Я возвращался в место, по которому так скучал и которого так отчаянно боялся.

Я шагал прямо в свое прошлое.

– Эй! – я вздрогнул, услышав голос Харт. Она бежала ко мне по ветхому деревянному мостику через горную реку, – Иван, подожди меня!

Я сорвался с места и побежал ей навстречу. Мы встретились на середине моста; обнялись так крепко, что у нас затрещали ребра.

– Где мы? На мою программу не похоже, – удивленно огляделась Харт.

Я взял ее за руку и повел за собой.

– Пока я была в форме Нефаса, мое сознание находилось в искусственной реальности, – прибавила она.

Мы шли вдоль русла реки к новостройкам на холме.

– Мы в Ялте, я здесь вырос. – сказал я. – Подозреваю, что это моя версия виртуальной реальности. Раз Нефас проапгрейдился, в нем теперь таких две. Ох черт, – я глупо улыбнулся и взъерошил волосы, – у меня сейчас мозги взорвутся.

– Поздно, – устало улыбнулась Харт, – судя по всему, мы уже мертвы. Ну, не совсем. Когда Чумной Доктор убил меня в первый раз, я попала в свою виртуальную тюрьму живой и относительно здоровой.

– Это обнадеживает. Есть идеи, почему мы здесь?

– Ты мне скажи, твоя же реальность, – Харт остановилась, стянула свитер и повязала вокруг талии. На футболке расплылось отвратительное красное пятно, именно в том месте, где ее проткнули шипы Моретты. – И нечего глазеть, у тебя такое же, – усмехнулась она.

– Кхм, ладно, – взглянув на свою рубашку, я ощутил легкий приступ тошноты.

По крутой лестнице мы поднялись на вершину холма и зашагали к моему дому.

– Смотри-ка, на тебя похож, – Харт вдруг замерла на месте и кивком головы указала вперед.

Из подъезда девятиэтажки вышел парнишка лет двенадцати с кудрявыми волосами, выбивавшимися из-под джинсовой кепки. У него были расцарапанные коленки и футболка с логотипом X-Files. Мальчик, насвистывая, бодрым шагом направился к дороге. Внезапно он замер и опустился на корточки.

– Ох, бедняга!

На дороге лежал совенок со сломанным крылом. Птенец раздраженно шипел и пытался отползти в сторону, но у него не получалось. Парнишка сел на корточки, протянул руку и ласково погладил птицу по спинке. Совенок вдруг успокоился, глухо ухнул и неуклюже придвинулся ближе. Стараясь не поранить птицу, мальчик аккуратно поднял его с земли. Совенок не сопротивлялся – наоборот, почувствовав себя спокойно, прикрыл глаза.

Двенадцатилетний я провел по сломанному крылу ладонью.

Я прекрасно помнил это ощущение – тепло, исходившее от пальцев, легкое покалывание и тяжесть. Тогда я не отдавал себе отчета в том, что делаю, а просто был поглощен желанием спасти совенка.

Птенец вдруг радостно ухнул, взмахнул крыльями и взлетел. Опустился мальчику на плечо, еще раз взмахнул крыльями, мол, смотри, все нормально! А потом поднялся ввысь и пропал из виду.

Мальчик из прошлого долго смотрел вслед птице. Он не мог понять, что чувствует. Радость за спасенную жизнь и невероятную тяжесть, заполнившую сердце.

Мальчик долго смотрел ему вслед. Он не мог понять, что чувствует: радость за спасенную жизнь и вместе с тем невероятную тяжесть, заполнившую сердце.

– Мы возвращаемся к самому началу, – заметила Харт.

– Это мое прошлое, – тихо сказал я.

– Я заметила. Почему ты боишься этого места?

– Честно? Я скучаю по временам, когда все было так просто. Я был здесь счастлив. А потом все закончилось, и я так и не вернулся в родной город. Он стал символом счастья, к которому я так стремился и не мог достичь.

– В глубине души все мы дети. И всегда ими останемся. Ты можешь быть снова счастлив, если позволишь себе, – Харт ободряюще сжала мою руку, – веришь?

Я кивнул. Да. Я верил. Стоило умереть, чтобы это понять.

Мой мир начал стремительно меняться. Облака закручивались в спираль, темнело, тени удлинялись и оживали.

– Мы должны уходить, – Харт мягко потянула за собой, – я попробую перенести нас в мою реальность.

…Прямо перед нами прогромыхал по рельсам желтый трамвай; Харт чертыхнулась и сделала шаг назад. Мимо пронесся еще один трамвай; за ним, петляя на крутых поворотах, карабкались в гору машины. Туристы упрямо ползли вверх, к руинам средневекового замка, местные жители же, наоборот, спешили вниз к автобусным остановкам, ныряя из прохладных офисов в душный майский вечер.

Ничего не менялось в городе крутых улочек и фонарей, желтых трамваев, черепичных крыш, путешественников и торговцев: он жил, он был самой жизнью. В пряном воздухе аромат цветущих апельсинов смешивался с океанским ветром, запахом пыли и экзотических цветов. Над городом разливался колокольный звон.

– Обожаю этот звук. Я придумала, что в такие моменты город словно перемещается во времени. Он еще не знает ни землетрясений, ни войн, ни технического прогресса. Мир такой огромный и прекрасный! Ветер бьет в лицо, от берега отходят каравеллы, все так же прекрасно пахнет апельсинами. Наверное, некоторым вещам лучше вообще не меняться, – Харт сложила руки козырьком и, улыбаясь, окинула взглядом свои владения.

– То есть ты придумала этот город?

– Ну да. Мне было нечем заняться, – моя спутница зашагала вверх по дороге, к башням романского собора на вершине холма.

– Это же Лиссабон, – заметил я, – во всяком случае, очень похож.

– Лиссабон, точно. Скажу честно, я подсмотрела его в мире Спектра, уж очень он мне понравился, – беззаботно заметила она.

Подойдя к массивным деревянным дверям собора, Харт замерла на пороге.

– А вот теперь начинается самое неприятное, – нахмурилась она.

Харт толкнула дверь, и она распахнулась без особых усилий. Мы шагнули в прохладный полумрак храма.

Внутри пахло свечным воском и сыростью. Мы двинулись вдоль рядов скамеек к сводам полутемной готической галереи за алтарем.

Меня охватило беспокойство. С каждым шагом мы приближались к чему-то невыразимо мерзкому, запертому в самом сердце собора.

Выражение лица Харт сделалось жестоким и мрачным.

– Кто бы знал, как я не хочу туда возвращаться, – почти шепотом произнесла она. Звук ее голоса разлился по галерее, усиленный акустикой средневековых стен.

– Что там? – я был с ней солидарен, из этого места хотелось убраться как можно скорее.

– Смотри, – Харт мягко подтолкнула меня в спину.

Преодолев коридор, мы спустились вниз по узкой каменной лестнице и очутились на пороге комнаты с раздвижной дверью. Харт коснулась пластиковых панелей, и дверь исчезла, открыв вход в комнату со стенами из гладкого розового песчаника. Под потолком монотонно гудели огромные вытяжки; сквозь окно в комнату проникал дневной свет.

К стене было приковано нечто… Существо напоминало человека лишь очертаниями. Темная, испещренная рунами и символами кожа, красные глаза без белков, потрепанная больничная роба. Оно сидело на полу, поджав под себя ноги, и мерно раскачивалось из стороны в сторону.

– Я вспомнила, как сбежала отсюда, – призналась Харт. – Мы… Мы поменялись местами.

Я не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел, не в силах оторвать взгляд от этой твари.

– Кого я вижу, – проскрипело существо, – вернулась! Да еще и с жалким подобием Доктора Чумы. Чего тебе нужно, Хартлин? Пришла посмеяться напоследок?

Харт молчала, с трудом сдерживая слезы. Перед нами был Нефас, искусственный разум, созданный по вине Айвана Кроу.

Я понял, что здесь произошло. Харт смогла подчинить Нефас своей воле и вернуть настоящий облик. Но все это время Нефас продолжал жить внутри нее.

– Моретта запустила программу самоуничтожения. Мы все…

– Исчезнем? Да какое мне дело. Это моя последняя функция. Так и должно быть. Меня таким сделали, – Нефас улыбнулся, поднялся на ноги и медленно приблизился к Харт. Девушка словно приросла к полу и не могла пошевелиться.

– Твой Доктор хотел, чтобы Моретта все уничтожила, таков был замысел, – шипел он, – теперь ты здесь, и все случится гораздо, гораздо быстрее.

Он протянул руку; она разделилась на гладкие извивающиеся щупальца.

Я слишком поздно сообразил, что эта тварь опасна. Нефас выбросил щупальца вперед, пытаясь дотянуться до нас. Я толкнул Харт плечом, и мы отлетели в угол комнаты, неуклюже распластавшись на розовом мраморе.

– Как его остановить?!

– Ты ему не сказала? – Нефас издевательски погладил меня по плечу. – Меня нельзя остановить. Мы с Хартлин связаны. Если умру я, умрет и она. Поэтому расслабься и попытайся насладиться концом свете в приятной компании.

Харт поднялась, потирая ушибленное бедро.

– Все так, – она поморщилась, – Нефас не собирался нас убивать, зачем ему? Скоро все и так исчезнет.

Темная энергетика Нефаса мягко обволакивали нас. Получается, все было зря? Мысли в голове словно замедлились, меня окутало вязкое спокойствие. Хартлин и Нефас теперь действуют сообща? Мне почудилось, будто они вводят меня в транс. Мир уплывал сквозь чернильную тьму. Может, это очередной сон? Сон во сне? Нужно просто идти глубже?

– Зачем ты меня сюда привела? Если все бесполезно? – спросил я, пытаясь стряхнуть себя наваждение.

– Мне было страшно умирать в одиночестве, – призналась Харт.

В этот момент она резко ударила Нефаса в грудь. Хватка существа чуть ослабла, он словно не ожидал такого исхода. Больше Харт не колебалась – собрав последние силы, она воткнула в сердце чудовища один из шипов Моретты.

Нефас уставился на нее во все глаза.

– Решила рискнуть?

Она не ответила – лишь надавила, сильнее прокручивая шип. Ноги ее подкосились, она осела на пол, оказавшись на коленях перед Нефасом.

Она отпустила меня. Она хотела, чтобы я жил.

– Помоги мне, – прошептала Харт.

Нефас рухнул на колени напротив нее.

– Это так не работает, – ухмыльнулся он, пытаясь стряхнуть руку Харт со своего тела.

Я не мог позволить ему победить. Обеими ладонями я обхватил запястье Харт и прошептал:

– Представь себе его сердце.

Наши энергетические потоки заструилась по пальцам, переплетаясь между собой. Я думал о сердце этого страшного существа – черном, покрытомм мерцающими прожилками, линиями и символами. Я заставил его замедлить свой ход, остановиться... И взорваться изнутри.

Все помещение заполнилось мерцающим сиянием, стены исчезали, постепенно бледнея и рассеиваясь. На смену одиночной камере пришел микрокосм Инфопространства – как на подземной базе данных. Нас затянуло в круговорот символов, слов и светящихся схем.

Мы падали, держась за руки, падали все ниже, сквозь пространство, время, сквозь бесконечность космоса и сияние жизни.

Мы падали вместе.

20. Игорь

Я очнулся от боли. Я лежал на боку среди иссохших лиан, веток и цветов. Кажется, мне чудом удалось ничего не сломать. С огромным трудом сел, осмотрелся по сторонам. Все помещение технополиса заливал свет, исходивший от огромной сияющей установки. Машина создавала парадокс: искривленное пространство в центре зала слегка рябило. У подножия Нефаса я заметил распластавшуюся на полу Джулиану.

Выругавшись, я кое-как поднялся и поковылял вперед. Неужели Моретта мертва? Нет, быть такого не может.

Я шагал сквозь потоки света, чистой энергии, не успев осознать невозможность ситуации. Меня волновала только Джулиана.

Она лежала на животе, уткнувшись лицом в сгиб локтя, как будто хотела заслониться от света. Ужасный кабель тянулся от разъема на шее и исчезал в недрах машины. Я опустился на колени и проверил пульс – Моретта была жива.

Сияние между тем усиливалось – порождаемый Нефасом парадокс разрастался. Сквозь искривленное пространство я мог различить силуэты незнакомого города… Что же Моретта натворила? Какие процессы запустила?

Я осторожно попробовал отключить ее от установки. Парадокс усиливался. Краем глаза я видел чужую реальность, прорастающую сквозь стены технополиса. Воздух звенел от магии. На меня навалилось предчувствие чего-то неумолимо ужасного.

– Моретта, очнись, пожалуйста! – я в отчаянии потряс ее за плечо, пытаясь разбудить.

Я не слышал своего голоса: все тонуло в ровном звенящем гуле. Я не сразу заметил, как в зал ворвались какие-то люди – девушка и трое мужчин. На секунду они замерли на пороге зала, с ужасом глядя на установку.

– Иван! – крикнула девушка.

Никакого ответа.

– Эй! Мне нужна помощь! – позвал я. Моретта не приходила в сознание; меня охватила волна паники.

Незнакомцы метнулись к нам. Увидев подключенную к Нефасу Джулиану, волшебник с маской Кота сказал только: «Это она».

– Давно здесь… Это? – девушка окинула взглядом помещение. – И Нефас изменился…

– Не знаю, без понятия. Я был в отключке, а когда очнулся, все уже было вот так, – пробормотал я. — Вы можете ей помочь?!

– Попробую ее отключить, – кивнул высокий веснушчатый парень.

Он приблизился к установке и на секунду замер, оценивая опасность.

– Здесь их нет, – напряженным голосом сказал его коллега в зеленой куртке, – ни Ивана, ни ведьмы.

Девушка опустилась на корточки и помогла мне удобнее уложить Моретту.

– Холден, эта штука опасна! – она обернулась к своему веснушчатому спутнику. – Ни при каких обстоятельствах не трогай Нефас!

– Именно это я и собираюсь сделать, – усмехнулся парень.

Я не успел ничего ответить помогавшей мне девушке – Холден бесстрашно шагнул вперед и коснулся мерцающей поверхности Нефаса.

Парадокс зарябил и заискрился; стены технополиса задрожали. Я крепче прижал к себе застонавшую во сне Моретту. Холден отдернул руку, склонился над волшебницей и аккуратно вытащил шнур из разъема у нее на затылке.

– Ну что? Что с Нефасом? – друзья сгрудились вокруг него.

– Я не знаю, что произошло. Главный процессор сгорел, но функция самоуничтожения не выключается, парадокс все еще действует. Мне кажется, скоро тут все… – Холден не стал продолжать мысль.

– Скоро все будет разрушено, – послышался слабый голос Моретты.

Все взгляды теперь были обращены к ней.

– Это я все испортила… Я не знала…

– А как же Иван и Харт? – пробормотала спутница парня по имени Холден.

– Они… Я… – по щекам Джулианы побежали слезы. — Я заставила Харт проапгрейдить систему. Они с Доктором Чумы стали новой версией Нефаса. Мне так жаль, о боги, мне так жаль…

Друзья молча переглянулись. У них не осталось времени на слова, весь мир мог развалиться в любой момент.

– Джулиана, как нам прервать процесс? – девушка коснулась плеч Моретты и посмотрела ей в глаза. – У тебя еще есть шанс все исправить. Помоги нам остановить Нефас, пожалуйста!

– Мы можем взорвать его. Все вместе, – кивнула та. – Я не знаю, что произойдет, но мы должны попробовать.

Я помог Моретте подняться.

– Игорь, ты был прав, прав, прав, – шептала она, гладя меня по руке, – пожалуйста, будь со мной до конца.

Я крепко ее обнял.

– Я никуда не денусь, Персефона.

Она лишь грустно улыбнулась в ответ.

Не теряя больше ни минуты, мы окружили страшную установку и одновременно ее коснулись, сконцентрировав все силы на желании уничтожить творение Доктора Чумы. Парадокс продолжал расти, гул нарастал, как далекие раскаты грома. Я ощутил ужасное сопротивление Нефаса – машина давила своей энергией, посылая последние, самые разрушительные импульсы.

Я больше ничего не слышал и не видел; все вокруг залил фиолетовый свет – мне показалось, что нас поглотила вспышка молнии, испепелила, сожгла дотла…

Сильнейший взрыв сбил нас с ног; нас отбросило назад его волной, и Нефас медленно, пугающе медленно начал распадаться на миллионы молекул.

Миры смешались, проникли друг в друга, смешавшись, как картинки в калейдоскопе. Моретта крепко сжала мою ладонь.

– До самого конца, – прошептала она мне на ухо.

Я притянул ее ближе, чтобы поцеловать в потоке энергии умирающих миров. Какая теперь разница? Моретта обняла меня за шею и ответила. Мы целовались, и ее прекрасная сила – сила Персефоны – заставляла миры вернуться на место. Возможно, ей все-таки удалось невозможное, и она смогла исцелить эту измученную землю.

Но больше ничего не имело значения; я целовал ее в потоках света, и мне казалось, что мы умираем, распадаясь на молекулы вместе с Нефасом…

Когда все закончилось, вокруг нас образовалась совсем другая реальность. Мы очутились на шумной площади оживленного города. Выпустив Джулиану из объятий, я увидел Энди, которая кричала что-то своим спутникам.

— Мы дома! Мы дома, черт! Я не могу поверить!

Парень в зеленой куртке крепко, по-дружески обнял ее, секундой позже к объятиям присоединился и Холден.

Вивер, завороженно озиравшийся по сторонам, заметил нас и подбежал ближе. Волшебник улыбался.

– У нас получилось, – только и смог вымолвить он, – мы уничтожили Нефас. Моретта, ты…

– Вивер, – Моретта шагнула вперед и обняла его, – как же я рада тебя видеть.

21. Харт

Песок неприятно впивался в щеку. Я приподняла голову и сощурилась: солнце светило прямо в глаза. Мы с Иваном лежали на дне странной ямы, среди наполовину засыпанных песком руин старого города. Я потрясла Ивана за плечо. Он неохотно открыл глаза, попытался сесть.

– Ничего себе, – сощурился он, окинув взглядом странное место, – куда это нас занесло?

– Какая разница? Вроде живы, нет?

– Ага, удачный день! – усмехнулся Иван.

Он поднялся на ноги, помог встать и мне. Над нами нависал ажурный сводчатый потолок, а чуть ниже были установлены деревянные мостки. Со всех сторон яму обрамляли кружева готической галереи, украшенные розетками и причудливыми орнаментами. В углу ямы мы заметили лестницу и поспешили выбраться на поверхность.

– Подожди, я понял, что это, – когда Иван посмотрел на место раскопок сверху, его осенило, – мы все еще в соборе, в твоем городе.

– Не помню, чтобы я создавала яму с руинами, – пожала плечами я.

– Потому что этот город – настоящий. Мы в Лиссабоне, в соборе Се. Пойдем, сама сейчас убедишься.

Иван взял меня за руку, и мы пошли по сумрачной галерее. Свет проникал сквозь ажурные окна, падал на потемневшие камни причудливыми бликами. Пахло сыростью и замшелыми камнями. В этом месте чувствовалось умиротворение и спокойствие. Вдоль стен были выставлены куски древних барельефов с изображениями летучих мышей и горгулий. Мы вышли в зал, который я представляла миллиарды раз. Все было так, как я придумала. Витражные окна, каменные стены, кованые светильники и аромат ладана. В этой тюрьме я прятала Нефаса.

Но здесь все казалось другим… Более светлым, более приветливым. И люди, здесь были люди. Эхо разносило по церкви их голоса, наполняя пространство приятным шумом. Мы смешались с толпой и вышли на улицу; шагнули в раскаленный, яркий полдень. Я сложила ладони козырьком. Все было знакомо – крутые улочки, желтые трамваи, даже аромат чертовых апельсинов! И все же…

Этот город и правда был настоящим. Я чувствовала себя живой, жизнь текла по моим венам, смывая яд застаревшей, истлевшей магии. На запястьях остались жутковатые шрамы, но я знала – Нефас сгинул. Осталась только я.

Я была собой. Просто собой – Хартлин, волшебницей из Мар ди Силенцио.

Мы молчали, не в силах реагировать на произошедшее. Это было странно – снова вернуться назад, в мир Ивана. Я не знала, что принято говорить в подобных случаях. Поэтому мы просто стояли, наслаждаясь лучами южного солнца, жадно вслушивалась в шум города: грохот трамваев, сигналы машин, речь на самых разных языках. В какой-то момент Иван взял меня за руку и потянул за собой. Мы спускались с холма по скользкой брусчатке, и я была ненормально, сумасшедше счастлива. Нам удалось выжить – много ли надо для счастья?

– Куда мы? – спросила я.

– Все дороги ведут к океану. А потом позвоню Сорренто, попрошу связаться с ребятами. Но у них и так все хорошо, я знаю, – туманно отозвался Иван.

Я наблюдала за ним и не могла понять, что именно изменилось. Исчезла тяжесть его взгляда? Будто Ивану стало так же легко, как и мне. Он больше не боялся.

– Подожди немного, – я остановилась под старым раскидистым деревом, перегородившим половину узкого тротуара. – На случай, если все это просто сон или очередная иллюзия…

Я положила руки ему на плечи и потянула к себе.

– Отличная мысль, – улыбнулся Иван, наклонился и решительно поцеловал меня.

Я ответила – это казалось чертовски правильным в тот момент. Огромный невероятный мир продолжал жить несмотря ни на что, а мы – вместе с ним.

Как же это было прекрасно.

22. Холден

Мы с сестрой сидели в старом добром пабе Guildford Arms и потягивали Гиннес. Пейдж открыла статью на планшете и заговорщицким тоном произнесла:

– Про тебя пишут, представляешь? Хочешь послушать?

– О нет, – скривился я.

– Придется, – Пейдж коварно улыбнулась, откашлялась и торжественным тоном зачитала:

«После завершения операции «Зеркало» количество Пограничных зон резко сократилось, снизился процент энергетических колебаний, зафиксированных до начала операции. Однако сам феномен Пограничных зон не исчез, и за геомагнитными аномалиями продолжается наблюдение.

31 июля 2016 года Холден Эридан, Ph.D, был утвержден на пост руководителя технического департамента Шотландского отделения университета Клементинум, ведущего исследовательского центра в области проблематики Пограничных зон».

Пейдж закончила чтение и подмигнула мне.

– Мой брат – знаменитость! Я слышала, про вас даже собираются снять сериал.

Я застонал и запустил пальцы в волосы. И так приходилось периодически прятаться от назойливых репортеров. Сын технологического магната, экстрасенс, один руководителей местного Клементинума.

– Ты прямо Тони Старк какой-то, – озвучила мою мысль сестра, – жду, когда появятся фигурки, вот это будет забавно!

– Хватит издеваться, про тебя тоже пишут.

– Потому что я глава известного издательства, глупенький, – Пейдж показала мне язык. Вот уж кто точно никогда не повзрослеет, так это она. Да и к черту – я обожаю ее, несмотря на бесконечные шуточки и подколы.

– Прогуляемся? – предложила сестра.

Мы допили пиво и вышли на улицу. Был душный августовский полдень, но это нас не испугало. Надев темные очки, мы зашагали по Королевской миле. Брусчатка, гранит, толпы туристов. Здесь ничего не менялось, и я был ужасно этому рад – потому что весь остальной мир вдруг перевернулся вверх тормашками. Про Пограничные зоны и деятельность Клементинума заявили все главы государств, был введен режим гласности, и о проблемах других миров стали говорить в открытую. Политика взаимодействия с потенциальными «магами» также была пересмотрена.

Людям пришлось принять изменившийся мир, они постепенно учились жить в наступившем хаосе и смятении. Мы с друзьями пытались помочь. Андела и Тейт продолжили работать вместе со мной, Кай преподавал в одном из центров по работе с потенциальными.

Насколько я знаю, Джулиана Сорренто воссоединилась с отцом, но с этого момента мне об их судьбе мне ничего не известно. Игорь исчез вместе с ними. Вивер встретил девушку, удивительно похожую на его погибшую жену, и про него мы тоже больше не слышали. Надеюсь, у него все хорошо.

Иван и Харт…

Мы не сразу нашли их после возвращения в родной мир. Мне бы хотелось написать, что они отправились на заслуженный отдых, но это было бы слишком просто, правда? Иван работает консультантом в полиции, а Харт – в организации по психологической адаптации жертв насилия и травм.

Мы все пытаемся найти себя в этом новом мире. Пытаемся адаптироваться – с переменным успехом. Но, что бы ни случилось дальше, мы знаем, что живы, и это само по себе бесценный дар. Мы можем все так же общаться с родными и любимыми, пить кофе в уютных ресторанчиках, шагать по истертым мостовым родного города и каждой клеткой тела ощущать, как жизнь струится по венам.

Огромный, прекрасный, опасный, злой, несправедливый, волшебный, невероятный мир Спектра.

Он наш – стоит лишь присмотреться получше и увидеть все его грани.