Комдив

Глава 1

Комдив

(Взводный 2)

Вспомните, ребята, вспомните, ребята, Разве это выразить словами, Как они стояли у военкомата С бритыми навечно головами.

Вспомним их сегодня всех до одного, Вымостивших страшную дорогу. Скоро кроме нас уже не будет никого, Кто вместе с ними слушал первую тревогу.

И, когда над ними грянул смертный гром Трубами районного оркестра, Мы глотали звуки ярости и муки, Чтоб хотя бы музыка воскресла!

Вспомните, ребята, вспомните, ребята, Это только мы видали с вами, Как они шагали от военкомата С бритыми навечно головами.

(«Вспомните, ребята!» Стихи Дмитрия Сухарева)

Умерев в нашем времени, он возродился в другом теле и в другом времени, теперь он в свои 23 года, полковник Прохоров, командир отдельного механизированного полка. Вокруг война и хочется не только выжить самому, но и сберечь своих людей. А главное, у тебя нет права на ошибку, так как на тебя сделали ставку вожди и любая неудача обойдётся слишком дорого. Стремительная карьера от взводного до комдива имеет свою цену, а злопыхателей хватает, так что остаётся только стиснуть зубы и не допустить ошибок.

Глава 1

28 декабря 1941 года, Москва.

В себя я прихожу от какого-то неудобства, не сразу понимаю что это, а состояние, как с бодуна, когда мало что соображаешь и помнишь. Первым приходит осознание, что хочется в туалет стравить давление в клапанах. Только где я? Вот в чём вопрос, а где здесь туалет кстати? Открываю глаза, надо мной белый потолок и солнечный зайчик, потолок кстати высокий, и тянет морозной свежестью, видимо открыто окно или форточка. Пытаюсь встать и ничего не получается. Да, а что со мной произошло? Пытаюсь вспомнить, а кроме того, а я кто такой? В голове крутятся две разные личности и вроде каждая из них я, я что, шизофреник?

Тут наш герой ошибается, что не удивительно, слышал звон, да не знаю, где он, просто оба заболевания имеют схожие симптомы. Впрочем, шизофрению и раздвоение личности часто путают, хотя это разные расстройства психики. Шизофренией болеет в среднем 4-6 человек на 1000, а вот раздвоение личности достаточно редкое заболевание.

Наконец мои мозги приходят в норму и я всё вспоминаю, что теперь, я полковник Прохоров, Игорь Николаевич, а вторая моя половина осталась в прошлой жизни и прошлом мире. Вспоминаю и разрыв снаряда неподалёку, и сразу пронзает испуг, я что, парализован?! Сжимаю пальцы рук, работают, пытаюсь проделать тоже с ногами, одна нога неподвижна, другую удаётся слегка согнуть в колене, ух, нет, тело слушается, пускай плохо, но тем не менее. Вот только сил приподняться у меня нет. Тут доходит, что в палате, а где я ещё могу быть спрашивается, работает тарелка радио и Левитан зачитывает очередную сводку СовИнформБюро. Жаль, я не историк, а потому понять, как изменилась от моего вмешательства история, я не могу. Разве что остались в живых некоторые командиры, да немцев остановили чуть ли не в сотне километров от Москвы. Тут открывается дверь и в палату входит санитарка, ну что можно сказать, что я пропал. Глядя в её зелёные колдовские глаза, тонкое и красивое лицо хочется только любоваться этим, как произведением искусства. Пытаюсь с ней заговорить, но в горле пересохло, так что в итоге получается лишь нечленораздельный хрип.

-Вы очнулись?!

Слышу радостный возглас санитарки.

-Сейчас миленький, сейчас, потерпи чуть-чуть.

Санитарка бросается к тумбочке, и взяв поилку, поит меня, при этом одной рукой она приподнимает мне голову, что бы я мог нормально пить. Делаю несколько жадных глотков, сразу становится легче, а главное, теперь я могу нормально говорить, пускай медленно и тихо, но все же.

-Сестричка, мне бы в туалет, помоги встать, будь добра.

-Забудьте больной! Вы ещё очень слабы, вам нельзя вставать.

-Да у меня сейчас пузырь лопнет.

Санитарка наклоняется, и что-то взяв под кроватью, суёт мне под одеяло и только тут я понимаю, что это утка, а она уже пристраивает её мне под моего шалуна. Стыдно, не то слово, а ещё и санитарка совсем молодая, и как потом с ней говорить, вернее ухаживать после такого.

-Ну же, давайте, не стесняйтесь.

Это она мне говорит, а терпеть нет больше мочи и короче делаю это в утку. Делаю, а сам готов под землю от стыда провалится, только выхода другого у меня нету. Заканчиваю и санитарка ловко выдёргивает утку, а я с ужасом думаю, что делать, когда мне по большому приспичит. И ведь ни куда не денешься, одна надежда, что силы быстро вернуться и я смогу сам ходить в туалет. А санитарка шустро уносится из палаты, что бы через пять минут вернуться снова, но уже не одной, а с врачом. Уставший мужик лет под сорок, хотя могу и ошибаться, осматривает меня, проверяет реакцию конечностей, делает ещё несколько только ему понятных осмотров.

-Доктор, долго мне ещё так бревном лежать?

-Думаю недолго, рефлексы у вас в норме, раны заживают хорошо, без осложнений, надеюсь через недельку вы уже сможете вставать, но лежать вам у нас всё равно не меньше месяца. Большего пока вам сказать не могу.

Хреновато, хотя с другой стороны могло быть и хуже, причём намного. Делать нечего, остаётся только лежать и выздоравливать. Встать я смог через три дня и хоть и с трудом, но доковылять до туалета, счастья было полные штаны. Это как раз был Новый Год, силы прибывали, а второго января ко мне пришли Неверов и Коржов. С собой принесли небольшую передачу в бумажном мешке, но меня больше интересовали новости, как там мой полк, а главное, кто им сейчас командует.

-Сергей Иванович, не томи, кто сейчас на полку, ты?

-Нет командир, когда тебя ранило, то через день прислали полковника Громова.

-И как? Как он командует, потери большие?

-Потери существенные, но его вины в этом нет, думаю и у тебя они тоже были бы. Мы в наступление пошли, а там всегда потери больше, но Громов людей бережёт, просто так под пули не гонит. Хороший командир, хотя я честно говоря надеялся, что поставят меня.

-Много потеряли?

-Примерно треть личного состава и половину техники, в основном бронетранспортёры, и так ломаются и в бою их жгут. Мы конечно стараемся новые добывать и старые ремонтировать, но тяжело, это летом нам раздолье было, а сейчас трудно, примерно четверти брони не хватает до штата. Да, тебе все наши привет передают и желают скорейшего выздоровления.

-Спасибо, вы где сейчас?

-Снова под Брянском, хотя уже пришёл приказ возвращаться в Москву на пополнение и переформирование.

-Какое переформирование?

-Да бес его знает, на следующей неделе будет ясно. Мы собственно сегодня приезжали новые казармы смотреть, куда нас определяют, вот воспользовались оказией и к тебе заскочили, так что жди нас через неделю снова в гости и не нас одних.

Долго нам разговаривать не дали и моего начштаба с начальником разведки выгнали взашей. Жаль, что немного поговорили, но главное я узнал, полк относительно цел и будет отведён на отдых и пополнение. И да, стоят сейчас под Брянском, а его вроде гораздо позже освободили.

В реальной истории Брянск был освобождён лишь 17 сентября 1943 года, сейчас эту дату отмечают, как день города.

Главное, что ближе двухсот километров от Москвы немцев нет, так что линия обороны проходила по линии Тверь, Ржев, Вязьма, Ефремов. Я лишь примерно представляю себе эту линию, а главное не знаю, что было в моём времени захвачено немцами, а что нет. Радует лишь то, что полк хоть и понёс потери, но сохранился и что его переводят в Москву, правда на сколько неизвестно и думаю долго ему тут задержаться не дадут. Через две недели меня снова пришли навестить Неверов и Коржов, и от них я узнаю последние новости о моём полке, а они хоть стой, хоть падай, хорошо, что я и так лежу. Это было, как пустым мешком по голове, короче мой полк переформировывается в дивизию. В первый момент я просто впал в ступор, а кто командовать будет, или Громова на первый полк, а я буду, как выйду из госпиталя второй полк формировать, когда Неверов, мне всё разъяснил, он сам это только вчера узнал, когда его вызывали в отдел кадров. На фоне наших успехов, как в рейдах, так и сначала в обороне, а потом и в наступлении, высокое начальство решило на основе моего полка создать отдельную механизированную дивизию, которая будет подчиняться лично ставке. Вот такие пироги с котятами. Полковник Громов, который принял командование полком так и останется его командиром. Командовать вторым полком, который будет сформирован здесь, в Москве, будет полковник Брагин, а я назначаюсь командиром этой дивизии. И вот что теперь с этим делать? Во-первых, я не уверен, что справлюсь, знаний не хватает, а во-вторых, это же сколько у меня завистников появится, и так уже очень многие косо смотрели, считая меня выскочкой, ещё бы, в 23 года уже полковник и командир отдельного полка, а теперь вообще командир дивизии. Я бы честно говоря охотнее остался командиром отдельного полка, хотя бы год ещё, глядишь страсти поутихли бы, но от меня это не зависит к сожалению. И ведь не пойдёшь к начальству с просьбой, а отыграйте вы пожалуйста всё назад, оставьте меня командиром отдельного полка. Теперь вся жизнь будет, как на вулкане, в любой момент взорваться может. Ведь чем выше заберёшься, тем больнее падать, а добрые души, что бы помочь мне упасть найдутся, даже наверняка в очередь выстроятся, что помочь.

Сослуживцы ушли, а я остался в смятении, так как такой новости я совсем не ожидал, зато с санитаркой, которую звали Люда, у меня сложились отличные отношения. Меня только немного смущало, что она подсовывала под меня утку, когда я не мог вставать с кровати, мне было откровенно стыдно этого. Люда ничем не показывала, что её это тяготило, и меня за это не призирала, а как раз наоборот. Короче похоже я её тоже понравился, так что у нас потихоньку созревала любовь-морковь. Кстати фигурка у неё оказалась тоже обалденной, короче всё было исключительно в моём вкусе. Вот так я и поправлялся, время летело быстро, хотя считай единственным моим развлечением, была только тарелка репродуктора на стене палаты, которая всегда была включена. Прошёл январь, я уже уверено ходил, раны затянулись и с меня сняли повязки, хорошо ещё, что обошлось без переломов, так что в середине февраля меня наконец выписали из госпиталя и даже дали десять дней отпуска для поправки здоровья. Вот честное слово, я не знал, что с этим делать. Мой реципиент был, как и я, сиротой, это я позже выяснил, для меня это была отличная новость. Казалась бы, что в том хорошего, что ты сирота, в обычной жизни ни чего хорошего, а в моём случае преимущество. Останься со мной память прежнего Игоря Прохорова и наличие семьи в принципе не принесло бы мне неудобства, а так это были бы совсем чужие люди. Поэтому я не стал использовать этот отпуск, а отправился в расположение своей уже дивизии. Вернее сначала я явился в отдел кадров армии, где мне поменяли удостоверение, а также дали официальное направление в дивизию. Вот я явился туда нежданчиком, причём добираться пришлось самому, хорошо хоть дивизия располагалась непосредственно в Москве. На входе в расположение стоял незнакомый боец, я конечно не мог знать в лицо всех своих бойцов, но вот они меня знали, а этот не знал, значит новенький, так как по словам майора Неверова, располагалась тут только моя дивизия. Часовой остановил меня, после чего вызвал разводящего. Качать права я не стал, часовой действовал правильно, увидев незнакомого командира, который не имел права прохода, вызвал разводящего. Мне даже ждать не пришлось, это ведь не полевой лагерь, тут была настоящий КПП и разводящий вышел сразу, вот только он тоже был новеньким. Пришлось мне на КПП ждать, пока сюда не прибежал дежурный по части, который оказался из старичков и прекрасно меня знал, и я его знал. Только увидев меня, он сразу перешёл на строевой шаг и остановившись передо мной отдал честь и доложил всё по уставу. Часовой с разводящим слегка струхнули, когда поняли, что не пускали в расположение части самого комдива, но я повернувшись к ним, лишь поблагодарил за правильное несение службы. А что, ходют тут всякие, а потом страусы пропадают, а если вместо меня оказался немецкий шпион в нашей форме, тогда что?

Ходят тут всякие, а потом страусы пропадают – фраза из кинофильма Шкура.

Вот так я и попал в свою дивизию, прямо с КПП прошел в штаб, где и состоялась радостная встреча с сослуживцами, хотя было и много новых лиц. К сожалению среди потерь были и командиры, так что кроме командиров вновь формируемого полка были и те, кто пришёл на смену погибшим. Кстати тут я познакомился со своими новыми командирами полков, на первый взгляд нормальные мужики, по крайней мере ни какого чувства неприязни я при знакомстве с ними не испытывал. Надеюсь и позже ни каких противоречий у нас не возникнет. Неверов, который стал начальником штаба дивизии, а это повыше командира полка, дал команду в столовую приготовить праздничный ужин для командиров. Праздновать моё возвращение будем вечером и отдельно, я только дополнил его приказ двойной наркомовской нормой для бойцов по такому случаю, пускай они тоже отпразднуют, для многих из них это будет получше обычного праздничного ужина. Так как вещей у меня не было, с собой я имею ввиду, какие вещи после госпиталя, то я сразу отправился с Неверовым и обоими командирами полков по расположению дивизии. Раньше тут была расквартирована какая то воинская часть, а теперь были мы, но что было хорошо, так это наличие ангаров и ремзоны. Я уже говорил, что жабизм и хомячизм заразны, мои орлы во время наступления затрофеили больше сотни бронетранспортёров, так что в итоге все потери в технике были возмещены и даже более. Короче поменяли все старые бронетранспортёры на более новые, а со старых уже намылились снимать движки, ходовую, трансмиссию, ведь все бронетранспортёры с собой не забрать, слишком много получается, а так получится основные агрегаты снять на замену, но поступил приказ передислоцироваться в Москву и всю технику взять с собой. Кроме того выяснилось, что ко мне приказали свозить все захваченные бронетранспортёры и хотя основная их часть оказалась неисправна, но всё же кое что с них можно было снять. Вот сейчас мои технари в поте лица и без выходных пахали, как негры на плантациях. Половина из них приводила в порядок наши бронетранспортёры, а другая разбирала и дефектовала привезённые. По штату получалось 300 бронетранспортёров на дивизию, это без учёта наших бронеавтомобилей и разных грузовиков. А бронетранспортёры были не только в полках, батальонах и ротах, но и в приданных подразделениях, а именно при штабе, разведке, артиллерийских и минометных дивизионах, да даже при танковом батальоне. Применение им находилось везде. Хотябы вывести с поля боя раненых или привезти топливо и боеприпасы. Броня у них конечно ещё та, но от осколков и пуль защитит. Вот и пахали, как пчёлки ремонтники, они пользуясь появившейся возможностью всё ремонтировали и запасались запчастями. Всем увиденным я остался доволен, а затем мне показали мою комнату. Все командиры были расквартированы тоже тут, имелось общежитие для них с отдельными комнатами и даже несколько москвичей были при дивизии. Единственной поблажкой для них были увольнительные для встреч с семьями, мы же не звери какие, с понятием. Вечером, после ужина был небольшой сабантуй для командного состава в честь моего возвращения, просидели мы почти до полуночи, правда пили мало, не та обстановка. Вот так я и встал на дивизию, дел навалилось немерено, хорошо, что мне помогал Неверов, да командиры полков показали себя только с самой лучшей стороны. Хотя они оба были уже матёрыми мужиками, а я на их фоне смотрелся пестрожопым щеглом, но видимо они оценили мои успехи и состояние моего полка, а потому и приняли моё командование над собой.

Через день пришёл вызов в Кремль, я честно говоря охренел от этого, назначено правда было слава богу через два дня, так что я успел справить себе парадную форму, а то до этого она мне нафиг была не нужна, а тут пришлось. Всё же представать перед начальством в повседневной не комильфо, чай не на передовой, а в тылу. В Кремль я поехал на своей ласточке, она уцелела в прошедших боях, чему я был весьма рад. Как мне сказали, предстоит награждение, вот только тот звездопад, что на меня пролился оказался для меня совершенно неожиданным. Я думал наградят каким орденом и всё, сейчас не то время для наград, хотя я сам регулярно писал представления на своих бойцов и командиров. награждали, правда очень неохотно, всё же отступали, так какие тут награды. Зная это, я обычно представлял к тем наградам, что шли через командующего фронтом, тот меня знал и так было больше шансов, что наградные не завернут и это прокатывало. Что интересно, я сам за всё это время не получил ни одной награды, правда меня это не волновало, главное я получал звания и должности, которые позволяли мне командовать своим подразделением и наращивать его мощь, а остальное не существенно. Война ещё не завтра закончится, так что награды я ещё успею заслужить, да и не в них счастье. А вот сейчас мне и прилетело за всё время и все подвиги, кроме звезды героя и ордена Ленина, я получил еще одного Ильича, Боевик, Звезду и медаль. Не, честно, я сам в осадок выпал, когда меня закончили награждать, награждал кстати Калинин, но и Сталин был тут же. После награждения был фуршет, а затем меня с него сдёрнули. Сталин не долго пробыв на фуршете ушёл, а меня дёрнули вслед за ним, оказалось вождь хотел поговорить со мной лично, уж слишком сильно его впечатлили мои достижения. Мы оказались в небольшой комнате с удобными диванами и столом, и там, устроившись в этих кожаных произведениях искусства, Сталин стал подробно меня расспрашивать о моём боевом пути. Проговорили мы больше часа, наконец узнав всё. что он хотел, Сталин на прощание ради проформы спросил, нет ли у меня к нему просьб, а я что, я ничего, зачем такой удобный шанс терять.

-Есть товарищ Сталин, две личные просьбы.

Услышав это, лицо Сталина слегка дрогнуло, думаю я сразу резко упал в его глазах после такого, но он сохраняя на лице полную невозмутимость произнёс.

-Какие у вас просьбы товарищ Прохоров?

-Товарищ Сталин, я слышал, что у нас намечаются поставки из Америки разного вооружения и техники, вот я и хотел попросить у вас помощи в получении моей дивизии кое какого вооружения и техники, это и есть моя первая просьба.

После такой просьбы отношение Сталина ко мне снова улучшилось.

-Товарищ Прохоров, а почему вы говорите, что это личные просьбы?

-А как же иначе, ведь от этого повысится боеспособность моей дивизии, в чём я кровно заинтересован, а значит и просьба получается личная, к тому же я прошу вас об этом лично.

-И что конкретно вы хотите?

-Сейчас на вооружении моей дивизии стоят трофейные немецкие полугусеничные бронетранспортёры, вот только чем дальше, тем труднее мне будет поддерживать их в работоспособном состоянии. Так разгуляться, как летом в немецком тылу, или как в нашем контрнаступлении уже не получится, так что и добывать новые взамен вышедшим из строя и уничтоженным уже не получится, так что уже сейчас, заранее, следует озаботится их заменой на другие.

-Вы хотите получать американские бронетранспортёры?

-Нет, я хочу получать от них машинокомплекты из двигателя, трансмиссии и ходовой, а собирать их у нас. Сварить бронекорпуса по моим наброскам смогут достаточно легко, вот только начинки для них нет. Наши автозаводы и так работают на максимум, а изготовить бронекорпуса смогут на многих заводах, было бы что ставить в них. На автозаводе по машинокомплекту и моим наброскам смогут составить технологическую карту и чертежи, по которым потом и будут собирать бронетранспортёры. Кроме того я хотел попросить для них американские крупнокалиберные пулемёты.

-А почему американские. Наши пулемёты вас не устраивают?

-Как раз наши ДШК меня устраивают больше всего, только мне надо их много, а их и так и не хватает.

-Как много?

-Около пяти сотен, а теперь скажите, даст мне кто ни будь такое количество крупнокалиберных пулемётов? Если я только просто подам заявку на такое количество, то все, от простого кладовщика, до командующего армией просто покрутят пальцем у виска. Поэтому мне и приходится выбирать не то, что лучше, а то, что есть шанс получить.

-Понятно, а вторая просьба?

-Мне необходимы новые противотанковые самоходки на базе танка Т-34. В производстве они будут ещё технологичней и дешевле Т-34, так как там вместо вращающейся башни будет неподвижная боевая рубка. Только орудие там необходимо другое, более мощное, как раз от 85 миллиметровой зенитки подходит.

-А чем вас не устраивает орудие Ф-34, которое сейчас там стоит, оно что, плохое?

-Нет, не плохое, просто я смотрю в будущее. Немцы после встречи с нашими КВ и Т-34 будут разрабатывать новые, более мощные танки, а также модернизировать старые, на их танк Т-4 вполне можно поставить экраны толщиной в 20 – 30 миллиметров и новую длинноствольную пушку. Исходя из этого я хочу заранее подстраховаться, что бы когда у противника появится новая техника с более толстой бронёй у меня уже было средство по её уничтожению.

-Хорошо, а лично для вас просьбы есть?

-Это и есть просьбы лично для меня. Я сейчас на полном государственном обеспечении, семьи у меня нет, так что ничего другого мне не надо.

-Даже новой машины?

-А зачем, меня вполне устраивает моя вездеходная эмка, к тому же, если бы я только захотел, то мои ребята пригнали бы мне любую немецкую машину, хоть генеральский Хорьх, только зачем? Лишний раз выделяться и наживать себе завистников и врагов.

-Это такой же, как вы генералу Кирпоносу подарили?

-Да товарищ Сталин. К тому же идёт война, закончится она ещё не завтра, а на войне такое дело, что погибнуть можно в любой момент и ни какое звание от этого не спасёт. Попади снаряд чуть ближе, и мы с вами сейчас не разговаривали бы. Сначала надо войну выиграть, а лишь потом личные просьбы озвучивать.

-Я вас понял товарищ Прохоров, на счёт бронетранспортёров и самоходок я распоряжусь, ждите конструкторов с заводов, расскажите им, что вы хотите получить в итоге.

Попрощавшись со Сталиным, я покинул Кремль и поехал к себе в дивизию обмывать награды, правда перед этим заехав в коммерческий магазин. Деньги у меня были, и с трофеев и содержание, вот я и решил закупится, тем более на машине, так что не в руках нести. Вот так вечером состоялся ещё небольшой сабантуй для узкого круга лиц, а на следующий день я поехал в госпиталь.

С собой взял подарки, врачу. Который меня лечил вручил бутылку коньяка и бутылку водки, а также палку копчёной колбасы, что в это время было просто царским подарком. Он пытался отказаться, но я настоял на этом, а потом двинулся к Люде. Ей я подарил бутылку вина, а также торт и конфеты, а также уговорил её на свидание. Запала она мне в душу, мало того, что красивая, как раз полностью в моём вкусе, так ещё и добрая. Не было в ней гнили, когда я наконец смог сам встать, то не лежал днями напролёт в своей палате, которая кстати оказалась всего на четырёх человек. Так вот, когда я смог сам ходить, то гулял по госпиталю, так кстати и восстанавливался быстрей, и видел, как она ухаживала за ранеными не делая различия кто пред ней, молодой или старый, простой боец или старший командир, со всеми она была одинаково заботлива и старалась от всей души, что бы они побыстрей выздоровели. Через два дня у Люды был свободный день и мы договорились погулять по Москве. Конечно зимой это не то что летом, когда кругом зелень и тепло, но нам повезло, было солнечно и не очень холодно. Я приехал на своей ласточке по адресу, который мне дала Люда, а затем мы поехали гулять. Когда мы основательно продрогли, то зашли в ресторан, Люда сначала не хотела и отнекивалась, но я настоял. Увидев цены, Люда ужаснулась, но я успокоил её, ежедневно есть в ресторане я собирался, тут наверное даже у меня скоро деньги закончатся, но один – два раза в месяц сходить туда со своей девушкой я позволить себе мог. К тому же неизвестно, как долго я пробуду в Москве, думаю не больше пары месяцев, а там начальство куда ушлёт. В ресторане мы привлекали к себе всеобще внимание, причём, что интересно, я привлёк к себе гораздо больше внимания, чем Люда. Понять это было можно, молодых и красивых девушек много, а молодой полковник со звездой героя, двумя орденами Ленина, Красного знамени и Красной звезды вещь чрезвычайно редкая, даже в Москве. Хорошо хоть, что ни кто к нам не приставал, хотя интерес мы вызвали большой, потому и смазалось хорошее настроение от этого. Хоть иди в штатском в следующий раз, хотя его у меня как раз и нет. Долго мы не высидели, и одевшись ушли, весь день мы прогуляли, правда патрули часто проверяли меня, один раз даже захотели отвести в комендатуру, не поверили, что это мои документы, даже награды их не убедили и заверения Люды, что я лечился в их госпитале. Пришлось звонить в комендатуру, там патруль выяснял телефон моей дивизии и звонил туда уточняя мой возраст и внешний вид, а также мои награды. Хорошо ещё, что удалось уговорить их позвонить, а не ехать в комендатуру и там разбираться. Вот он главный недостаток несоответствия возраста и звания. Пятидесятилетний лейтенант вызовет гораздо меньше вопросов, чем двадцати трёхлетний полковник. Хоть приказывай водителю с порученцем позади нас на моей ласточке ехать специально для таких случаев. Хорошо, что это не испортило нам настроения, вечером я отвёз Люду к ней домой.

Глава 2

Глава 2

Хорошего понемногу, проведя чудесный день с Людой, я снова окунулся в рабочие будни. Дивизия быстрыми темпами обрастала мясом, если мой первый полк, который и был костяком дивизии, нужно было только доукомплектовать, то вот второй полк требовалось создавать с нуля. Ещё я послал по госпиталям своих командиров за бойцами, у нас ведь как было принято, попал боец в госпиталь, выздоровел, и его направляют хрен знает куда, причём порой даже в совершено другие рода войск. Все мои были заранее предупреждены, что бы как только очухаются в госпитале, сразу писали в полк, где они и за ними приедут туда. Когда в госпитали прибудет командир из полка за своими бойцами, то направить их куда придётся уже не получится, вот и возвращались тоненьким ручейком мои бойцы назад по мере выздоровления. А так я сидел в своём кабинете, а вы как думали, тут стационарные казармы, так что помещение под мой кабинет в здании штаба было. Получалось у меня следующее, дивизия состояла из двух полков, по привычной мне терминологии - мотострелковых, то есть все бойцы были на бронетранспортёрах, по штату их должно было быть 300 единиц, это исключительно для пехоты, а ведь если всё же сделают броню по моим наброскам, то будут и зенитные и миномётные бронетранспортёры. Кроме этого были ещё три дивизиона противотанковых орудий и три дивизиона УСВ. Если раньше за эти орудия на меня смотрели косо, слишком много для одного полка в нынешнее время, то теперь они размазывались по дивизии и уже вроде как нормально. Я тут подумывал увеличить их количество ещё на один дивизион, вот только теперь с этим возникнут большие трудности, так как начальство мне их не даст, а у немцев их ещё найти нужно, что далеко не факт, что они будут. Ещё был дивизион тяжёлых М-10 калибра 152 миллиметра обеспеченный трофейными тягачами с запасом. Во время контрнаступления мои бойцы их ещё добыли в запас, все одной модели, так что хватит надолго. Были три дивизиона батальонных миномётов, а также один дивизион полковых самоваров калибра 120 миллиметров. Всё это обеспечивало мне очень хорошую огневую поддержку войск. Ещё был танковый батальон, правда тут оказалась засада, мои трофейные танки, БТ и три Т-28 в боях сточились, так что остатки приказали оставить на передовой. Ими усилят остающиеся части, а мне должны были дать в Москве новые танки, роту Т-34 и две роты новых лёгких танков Т-60. Это конечно были ещё те танки, им больше подошло бы определение – танкетки. Достаточно тонкая броня и 20-ти миллиметровая автоматическая пушка, короче аналог немецкой двойки.

Танк Т-60 был разработан в августе 1941 года на московском заводе № 37 под руководством Николая Астрова, ведущего разработчика лёгких танков того периода. Имел бронирование от 15 до 35 миллиметров и был вооружен спаркой из 20-ти миллиметрового автоматического орудия ТНШ или ШВАК и пулемёта ДТ. До конца 1941 года было построено 1366 танков.

По правде он годился только для разведки или охраны тыла, так как подбить его было можно из чего угодно. Хорошо ещё, что сохранились бронеавтомобили, две роты БА-10 и рота БА-20, все они шли в усиление к полкам, хотя наступать ими на неподавленного противника означало просто потерять их в бою. Так что оставалось только использовать их в засадах, или поддерживать их огнём наступающую пехоту, подавляя огневые точки немцев с расстояния. Поэтому я и хотел поскорее получить новые противотанковые самоходки. Толстая лобовая броня и орудие калибра 85 миллиметров позволяли им с дальней дистанции почти безнаказанно выбивать у противника огневые точки и бронетехнику. Ещё через год появятся Тигры и Пантеры, и вот тогда без них будет вообще никуда. Мне честно говоря было очень жаль потерянных Т-28, с их тремя башнями было очень хорошо поддерживать пехоту, подавляя огнём пулемётов противника. К сожалению немцы сожгли все три танка, хорошо ещё, что экипажи спаслись, правда не обошлось без ранений, но уже все вернулись ко мне. Вот так дивизия обрастала мускулами, а то, что долго нас держать при себе не будут, я не сомневался. К концу февраля нам поставили все танки, и если Т-34 оказались все уже не новые, то Т-60, как говорится и муха не…, короче вы поняли. А в самом начале марта ко мне прибыл нежданный гость.

Днём позвонили с КПП и сообщили, что меня спрашивает товарищ Морозов. В первый момент я не сообразил, что за Морозов и только потом до меня дошло, что это тот самый конструктор, что разрабатывал танк Т-34. После этого велел немедленно его проводить ко мне, я честно говоря совсем не ожидал, что он приедет ко мне лично. Не знаю, кто он сейчас по должности, но наверняка слишком занят.

В действительности Морозов в это время является главным конструктором Харьковского танкостроительного завода, который в октябре 1941 года был эвакуирован в Нижний Тагил. Его личное появление у нашего героя действительно вещь экстраординарная.

-Добрый день, - Первым поздоровался Морозов. – вы, как я понимаю, и есть полковник Прохоров?

-Здравствуйте, да, это я, но какими судьбами вы прибыли ко мне? И да, извиняюсь, как вас по имени отчеству?

-Александр Александрович, а вас как зовут?

-Зовите Игорем Николаевичем, так какими судьбами вы Александр Александрович появились у меня?

-Товарищ Сталин попросил срочно помочь одному человеку с созданием противотанковых самоходок на базе моей тридцатьчетвёрки. Он сказал, что у вас уже есть наброски и вы точно знаете, что хотите, вот это меня и заинтересовало, а поэтому и решил лично к вам наведаться.

-Пожалуй так будет даже лучше, по моим прикидкам скоро немцы во-первых, начнут модернизировать свои танки, а именно наращивать броню и ставить новые, более мощные орудия, тут скорее всего просто удлинят ствол. Как говорится дёшево и сердито, я тут поспрошал знающих людей, вот простой пример. На нашем танке Т-28 стоит орудие КТ-28, а на Т-34 и КВ стоит Ф-32, так вот бронепробиваемость у КТ-28 никакая, в принципе если будет бой между Т-28 и Т-26, то я поставил бы на Т-26, у них больше шансов на победу.

-Почему?

-Во-первых, орудия, на Т-26 имеет большую бронепробиваемость, чем на Т-28, так что в принципе он вполне может расстрелять своего противника с дальней дистанции, а во-вторых, Т-28 больше, так что в него легче попасть. Так вот, на немецких четвёрках сейчас стоит аналогичное КТ-28 орудие, но за счёт чуть более длинного ствола имеет лучшие характеристики. Наше новое орудие Ф-32 имеет длину ствола примерно в два с половиной раза больше, чем у КТ-28 и результаты налицо. Всего и надо удлинить ствол до 50 – 60 калибров, да хотя бы посмотреть, на нашу линейку орудий. Сначала КТ-28, потом Л-11 и наконец Ф-32, везде удлинение ствола и повышение бронепробиваемости, а также дальности и точности. Если это сделали мы, то почему не сделают немцы? Я более чем уверен, что к концу этого года и началу следующего на немецких тройках и четвёрках утолщится броня и удлиниться орудие. Это по уже существующим танкам, а кроме того наверняка появятся и совершенно новые. Никогда не стоит считать противника глупее себя, раз мы строим новые танки, то и немцы тоже, возможности у них есть, и когда они появятся на поле боя, то я хочу уже иметь действенные средства борьбы с ними.

-Понятно, так что именно вы хотите? Как мне надо изменить Т-34 под ваши запросы?

-Там нет ничего особо сложного, даже будет более проще и технологичней в производстве. Вот смотрите, - Я достал уже набросанный до этого рисунок самоходки. – убираем башню, это сразу ускорит и облегчит производство, вместо неё делаем боевую рубку. Лобовую броню увеличиваем до 75 миллиметров.

-Простите, но тут есть одно обстоятельство, перед танка и так перетяжелён, он просто не потянет такую броню.

-Потянет, во-первых, вы не учли, что уберётся вес башни, а он будет побольше, а во-вторых, можно немного снизить толщину бортового бронирования, хотя бы до 40 миллиметров.

Тут наш герой абсолютно прав, вес самоходки СУ-85 составлял 29,6 тонн, а танка Т-34-85 соответственно 32 тонны.

Морозов видимо прикинув это в уме, всё же согласился с моим доводом.

-Хорошо, но не боитесь уменьшать бортовое бронирование?

-Не особо, если противник зайдёт самоходке в борт, то считай она и так обречена, к тому же я не собираюсь их использовать вместо танков. Их задача бить из засад или поддерживать наступление из второй линии, а тут как раз и выходит на первое место лобовое бронирование.

-Ладно, с этим разобрались, а это у вас что?

Я принялся показывать ему компоновку самоходки, по моим задумкам, для удобства экипажа в крыше рубки должно было быть три люка, один из них с пулемётной турелью, на неё я хотел потом поставить американский Браунинг. Ещё два люка должны были быть в бортах по обеим сторонам, это значительно ускорит и облегчит экипажу загрузку в самоходку снарядов, порой это может спасти им жизни, и наконец ещё один люк в корме рубки, причём двойной, половина открывается вверх, а вторая половина вниз, это для эвакуации экипажа, если самоходку подобьют. Как раз рубка защитит их и скроет от глаз противника. Всего получалось шесть люков, а вот люк механика-водителя спереди как раз убрать, так как он ослаблял лобовую броню. Всё это я подробно и описал Морозову, а затем немного прошёлся по орудию, это разумеется была наша 85 миллиметровая зенитка, которая и так должна была стать основой для орудий новых тридцатьчетвёрок. Единственное, я попросил на конце орудия ставить пламегаситель, накидал схему простейшего, более толстый цилиндр на конце ствола, а в нём перфорированные диски, которые также будут работать и дульным тормозом. Ещё с радостью запросил бы и эжектор, вот только если по пламегасителю у меня были представления, то вот по эжектору нет. Знаю только, что это утолщение на стволе, а в нём какие-то каналы сделаны и всё, я ведь не оружейник, это пламегаситель ещё объяснить можно, а вот эжектор уже нет. Просидели мы с Морозовым у меня три часа, после чего я повел его в нашу столовую, так как время было обеденное, то там начинался обед. После обеда Морозов прихватив мои наброски, уехал, а я надеялся, что к осени он сделает эти самоходки. Там делать всего ничего, вот я и надеялся осенью их уже получить. Даже если приёмная комиссия их запорет, пусть сделает лично мне, я то знал, как они будут необходимы на Курской Дуге, а потому и готовился заранее. Лучше конечно были СУ-100, но там проблемы с орудием, быстро его не сделают, а зенитки вот они, только под танк переделай.

Это хорошо, что дело сдвинулось с мёртвой точки, а через неделю приехал и Грачёв.

Виталий Андреевич Грачёв, конструктор автомобильной и бронетанковой техники, лауреат двух Сталинских премий, в частности именно он разработал ласточку нашего героя, вездеходную эмку ГАЗ 61-73.

Если Морозова я знал, ну как знал, просто, что он один из конструкторов легендарной Т-34, то вот про Грачёва не имел ни малейшего понятия. Однако, когда он приехал и отметился на КПП, то я приказал так же быстро привести его ко мне, как до того и Морозова. Дальше всё пошло практически так же, за исключением специфики. Я показал наброски бронетранспортёров, которые хотел получить, они были нарисованы на базе БТР-40 и БТР-152. В отличии от БТР-40 и БТР-152 крыша у бронетранспортёров имелась, а на крыше пулемётная башня, куда и должны были ставится американские браунинги. Если 152-ой шёл основным транспортом и боевой единицей пехоты, то 40-ой шел как разведывательный, правда были и дополнительные варианты. Так небольшая партия трёхосных бронетранспортёров должна была быть с открытым верхом, это были зенитные, с парой крупнокалиберных Браунингов на универсальном станке, и под 120 миллиметровые миномёты. Мобильность в наше время – это всё! Подъедет такая батарея на заранее присмотренное место, за пять минут засыплет немцев минами и мгновенно свинтит в дальнюю даль, а обозлённые немцы накроют ответным огнём уже пустые позиции. Ещё бронированные грузовики для доставки топлива и боеприпасов под огнём противника, вещь тоже очень нужная, хотя конечно за счёт брони полезная нагрузка будет очень низкой, но порой возможность почти гарантировано доставить припасы бывает решающей. А вот на базе двухколёсного шасси я решил сделать командирскую бронированную машину. Нафига мне случайная пуля или осколок, итак только из госпиталя вышел после случайного снаряда, а то ещё будет, как с Ватутиным, а лично мне такого не надо.

Генерал армии Ватутин был тяжело ранен при нападении на его машину украинскими националистами 29 февраля 1944 года, умер в госпитале 15 апреля 1944 года.

Будет такой прообраз Тигра, я даже внешне постарался нарисовать похожим на него, хотя художник из меня никакой и Тигр я видел лишь несколько раз. Как раз на укороченной базе и двух мостах получилась хоть и тяжёлая, всё же за основу грузовик взят, но достаточно неплохо забронированная и мощная машина. Хотел я её в двух модификациях, как непосредственно командирскую, а там сиденья в два ряда с 4 дверьми и позади ещё небольшой отсек для двух бойцов охраны и соответственно двери в корме машины. Вот вторая модификация, это машина сопровождения, там, хотя и есть 4 боковые двери, вот только сиденья расположены вдоль борта, а в крыше люк для пулемёта и складывающиеся крепление под него. Как раз шесть бойцов в кузове свободно поместятся, а ещё водитель и пассажир, всего 8 бойцов, а внешне машины почти не отличить, по крайней мере издали. Вот я и показал Грачёву свои наброски и рассказал о пожеланиях. Было видно, что его мои идеи задели, он сразу стал рыть копытом, вся задержка была только в машинокомплекте, но по секрету Грачёв мне сказал, что договор с поставщиком в Америке уже заключен, и это фирма Студебеккер. Вот почему меня это ни сколько не удивило, а? Что интересно, колёса к ним будут делать у нас, но для меня это ещё лучше, так как я сразу сказал, какие колёса мне нужны. Примерно в полтора раза шире стандартного колеса и с явно выраженными грунтозацепами, это что бы проходимость была лучше, и ставить колёса в один ряд, а не как сейчас, что на переднем мосту одинарные, а на задних сдвоенные.

Studebaker US6, полноприводный грузовик американской фирмы Studebaker Corporation выпускался в вариантах 6х6 и 6х4, без ведущего переднего моста. Самый массовый грузовик поставлявшийся в СССР по программе ленд-лиза. Что интересно, в самой Америке грузовик проиграл конкурс из-за несоответствия его двигателя принятым стандартам, так что его поставки в СССР и другие страны позволили фирме остаться на плаву.

Примерно через месяц должен был прибыть первый корабль из Америки во Владивосток, причём наш, так как из-за начала войны с Японией американские корабли не могли плыть во Владик, и тогда машинокомплекты отправят по железной дороге. Я в любом случае не рассчитывал получить новую технику раньше осени. В итоге нашим разговором остались довольны мы оба, я, потому что Грачёв всё схватил налету и не пытался, давя своим авторитетом, говорить, что так не делают. А вот сам Грачёв был доволен тем, что его ждала интересная работа и новые виды техники.

Решив эти вопросы, я приступил к решению других, по моему заказу в наших дивизионных мастерских изготовили пламегасители для винтовок, в своё время набрав много СВТ, я получил и их снайперские варианты, всё это позволило мне значительно увеличить количество снайперов. Работать они должны были и в передовых порядках, или сразу за ними и тут для их маскировки мне требовалось максимально снизить вероятность их обнаружения. Вот тут пламегасители как раз и пригодятся, мне своих снайперов беречь надо, а пламегаситель проще глушителя и главное, почти не влияет на баллистику выстрела. Это было по части приблуд к оружию, про разгрузки я не говорю, их наконец оценили и приступили к их промышленному производству, а я организовал у себя роту головорезов. В отдельную роту стал набирать спортсменов и разведчиков, и это кроме моей штатной дивизионной разведроты. Были у меня замыслы получить своих ухорезов, диверсантов короче, разведка всё же несколько под другое заточена, а вот они как раз и будут вырезать по ночам противника. Разумеется, что для них требовалось дополнительное вооружение и оснащение. Что касается вооружения, то тут все бойцы должны были иметь хороший нож и тут вполне подходил НР-40.

НР-40, нож разведчика 40-го года, боевой нож использовавшийся в нашей армии с 1940 по 1960-е годы.

С ним у меня проблем не возникло, всё же холодноле оружие в дефиците не было, хотя обычному бойцу нож не полагался, хотя все их имели, те или другие, ведь без ножа никуда, даже банку консервов не открыть и хлеб не порезать. С револьверами было чуть сложней, они ведь рядовым бойцам вроде, как не положены, но я провёл их официально, проблема возникла с БраМитами.

БраМит – один из первых советских глушителей был разработан в 1929 году братьями Митиными для нагана.

Мне их требовалась больше сотни, вот тут и пришлось повертеться, обивать пороги высокого начальства, хорошо, что меня после всего знали, так что за месяц мытарств выбил их, и это ещё очень быстро, ведь могли вообще отказать, типа нефиг фигнёй маятся, тебе по штату такое не положено. В итоге я всё же смог полностью оснастить всем необходимым своих ухорезов, они всё время тренировались, и в стрельбе, и в рукопашной, и в снятии часовых и проникновении на объекты. Кое-что я им смог показать, но далеко не всё, я всё же в прошлой жизни не в спецназе служил, но тренера и преподаватели нашлись. Ох будет потом немцам сюрприз на всю задницу, такой, что они во все глотки взвоют.

25 марта 1942 года, Москва.

Неожиданно ко мне приехал генерал Севастьянов, за его дела под Киевом и потом контрнаступление под Москвой ему присвоили звание генерал-лейтенанта. А приехал он ко мне посоветоваться, его вместе с дивизией перекидывают на Волховский фронт, а именно во вторую ударную армию.

-… вот такие вот дела Игорь, что скажешь?

Мы уже давно перешли на неформальное общение, Севастьянов реально оценил мою ему помощь и теперь не чурался спросить у меня совета.

-Что тут можно сказать, только одно – ЖОПА, причём с большой буквы. Я бы там действовал совершенно по-другому, и если вас сейчас кинут в коридор, то скорее всего дивизия поляжет. Сейчас немцы сосредоточили там большие силы и без значительной поддержки танков и артиллерии успеха нам не добиться. Я вообще не понимаю, почему командование решило прорываться именно там, ведь гораздо меньшее расстояние до Ленинграда у самой Ладоги.

-А что по-твоему надо сделать?

-Пока 2-ая армия приковывает к себе всё внимание противника ударить вдоль берега Ладоги, причем стараться отодвинуть немцев от озера минимум на десяток километров, причём сразу строить оборону вдоль берега. Лучше конечно отбросить километров на двадцать, но это как получится. Как только мы достаточно успешно пробьёмся, так сразу немцы перебросят против нас значительные силы, и тем самым сильно ослабят давление на 2-ую армию. По-моему изначально надо было бить вдоль берега озера, так мы имели бы противника только с одной стороны. Мой вам совет, постарайтесь убедить начальство не пытаться пробить коридор ко 2-ой армии, а дать вам ударить вдоль озера. Если получится, то главное держите фланг, сразу стройте огневые точки, что бы они могли сдерживать немцев.

На данный момент немецкие войска закрыли коридор ко 2-ой армии, это произошло 17 марта, после чего там шли упорные бои в которых наши войска старались снова пробить коридор, а немцы не допустить этого.

Севастьянов ушел, а через два дня меня ждал очередной сюрприз.

26 марта 1942 года, Генеральный штаб, Москва.

После разговора с Прохоровым генерал Севастьянов на следующий день поехал в Генеральный штаб и там добился разговора с маршалом Шапошниковым.

-Что вы хотели товарищ генерал-лейтенант?

-Товарищ маршал, вчера я после получения нового предписания съездил к полковнику Прохорову.

-Это для вас такой авторитет?

-Да, он дважды помог моей дивизии, а по сути дважды её спас. Кроме этого есть ещё один важный нюанс, полковник Прохоров не смотря на свою молодость имеет большой опыт по действию в тылу противника, а кроме того и по выходу из него. Он вчера сразу указал на главную ошибку командования в этой операции.

-И какую?

-Неправильно выбранное место наступления, по его мнению надо было изначально наносить удар вдоль берега Ладоги. Во-первых, по его словам, там значительно меньшее расстояние до Ленинграда, а во-вторых, противник будет только спереди и с правого фланга. По его мнению, сейчас лучше новые силы бросить не на прорыв коридора ко 2-ой армии, а всё же попытаться пробить новый коридор вдоль берега Ладоги. Основные силы противника прикованы ко 2-ой армии, ударив там, мы кроме того отвлечём их на себя, и тогда давление на армию ослабнет, что позволит пробить всё же коридор снова.

Шапошников задумался, с такой стороны он не рассматривал эту ситуацию, прошло минут пятнадцать, маршал внимательно рассматривал карту с нанесённым на неё положением наших и вражеских частей. Наконец он решил.

-Возможно это имеет смысл, вот, что я изменю вам предписание, вы назначаетесь командиром 5-ой ударной армии, ваша задача будет пробить коридор до Шлиссельбурга вдоль берега озера. Правда выделить вам я смогу только одну стрелковую дивизию и танковый батальон, зато тяжёлых танков и артиллерийский полк.

-Товарищ маршал, а можно ещё и дивизию полковника Прохорова включить в состав армии?

-Прохорова.., хорошо, раз он это предложил, пускай на деле покажет, что не просто языком мелет.

В реальной истории 5-я ударная армия была сформирована 9 декабря 1942 года преобразованием в неё 10-ой резервной армии, воевала на Юго-Западном фронте, участвовала в ряде различных операций Красной Армии.

27 марта 1942 года, Москва.

Ни одно доброе дело не останется безнаказанным, вот и помогай после этого людям. Через два дня ко мне снова приехал Севастьянов, только в этот раз с приказом, о моём подчинении ему. Хорошо ещё, что он смог убедить начальство в моём предложении. О Мясном Боре я слышал ещё в прошлой жизни, правда без подробностей, знал только, что там во-первых, полегла куча народа, когда немцы окружили там нашу 2-ую ударную армию, и во-вторых, что именно ей командовал генерал Власов и именно там он сдался в плен. Ещё знал, что это произошло в 1942 году, вот только других подробностей не знал, ни состав армии, ни когда именно это произошло, кроме года. Я даже посмотрел, где именно находится Мясной Бор только, когда разговаривал с Севастьяновым, а до этого и понятия не имел, только где то возле реки Волхов и всё. Короче хватай мешки, вокзал отходит, нам следовало немедленно выдвигаться, дивизия Севастьянова уже начала погрузку, а третья стрелковая дивизия, которая вошла в армию Севастьянова, должна была прибыть на место отдельно. Сил было не много, три дивизии, танковый батальон и артиллерийский полк, однако шансы у нас были.

30 марта 1942 года, Волховский фронт.

Нам понадобилось три дня, что бы добраться до места, причём железная дорога до места назначения не шла, так что пришлось изрядно двигаться своим ходом. Не смотря на то, что дивизия Севастьянова выступила на сутки раньше, к месту назначения мы прибыли первыми. Просто обогнали их на марше, ещё повезло, что прибыли на конечную станцию вечером и добрались к месту сосредоточения под утро, что осталось неизвестно для противника. Всё же у меня была полностью механизированная дивизия, а прибыв, я не стал терять время напрасно. Хорошо ещё, что пока не наступили знаменитые Питерские Белые Ночи, так что у моих разведчиков было достаточно времени, что бы перейти линию фронта. Пришлось мне рисковать и сходу, прямо с корабля, на бал, пускать моих ребят в дело. По хорошему день – два подождать, выяснить обстановку, понаблюдать, за противником, вот только времени не было от слова совсем. У Мясного Бора шли ожесточённые бои, вот начальство и торопило с быстрейшим результатом. Наступать наобум я не хотел, это верная возможность завалить всё дело, а потому и отправил своих ребят, те только и успели переговорить с начальником разведки этого участка фронта и понаблюдать за противником до вечера. Отправлял к немцам в тыл я не только разведку, но и свою роту ухорезов, у них была своя задача. И разведка и ухорезы были в немецкой форме, её запасы у меня были приличные, сохранились от прошлых операций, а кроме того и немецкое оружие, которым все вооружились. На первый взгляд обычное немецкое подразделение, и пока не начнут проверять, не поймут подвоха. Пройти совсем тихо не получилось бы, а потому ребята сымитировали захват языка. Дождавшись середины ночи, разведчики вырезали пулемётное гнездо и захватили часового, которого к нам уволокли местные разведчики. Внешне всё выглядело, как будто наши разведчики захватили часового, как языка, а пулемётчиков зарезали, а на самом деле почти две с половиной сотни бойцов в немецкой форме и с немецким оружием перешли в тыл к противнику, у них даже припасы были немецкими, что бы не спалиться на мелочи. Всё равно до того, как прибудут все части, пройдёт ещё пара дней, вот я и хотел к этому моменту уже быть полностью готовым. До Шлиссельбурга было порядка десяти километров, вот меня и удивило, почему изначально наше командование не предприняло наступление именно здесь.

Утром следующего дня прибыл Севастьянов, я доложил ему о предпринятых мной мерах, а затем мы вместе отправились на НП осмотреть немецкие позиции. Его дивизия прибывала в течение дня и понесла некоторые потери от немецкой авиации. Танковый батальон и артиллерийский полк прибыли ночью, а на следующий день прибыла и стрелковая дивизия. Немцы немного всполошились после того, как увидели, что к русским прибывает подкрепление, но поскольку тяжёлой техники и артиллерии они не видели, то быстро успокоились. Да и наш проход в немецкий тыл, как мы и рассчитывали не вызвал у них переполоха, ну утащили русские разведчик к себе часового, да пулемётный расчёт вырезали, так те сами виноваты, что позволили русской разведке незаметно подкрасться к себе. Главное, что во-первых, моих ребят немцы так и не обнаружили, а во-вторых, что они успокоились. Конечно 200 стволов на километр фронта у нас не набиралось, но совместно сотня наскреблась, правда не на километр, а на всю армию, и если учесть, что наступать мы планировали на участке в пару километров, то в итоге выходило по 50 стволов. Главный упор я делал на работу своей разведки и ухорезов и завтра я увижу, что у меня получилось.

Глава 3

Глава 3

Капитан Коржов смотрел, как его беззвучно бойцы исчезают в лесу, если на первой линии немецкой обороны они тихо сняли часового и вырезали пулемётное гнездо, то при прохождении второй и третий линий немецкой обороны уже никого не трогали. Сделали вид, что это разведка стоящей здесь нашей части просто пошалила, захватили часового в качестве языка, да пулемётный расчёт ликвидировали на всякий случай и вернулись к себе. Хорошо, что ночи пока тёмные и длинные, знаменитые Питерские «Белые Ночи» ещё не наступили, но с другой стороны ещё везде лежит снег, так что особо не побегаешь, а главное лыжи не используешь. Это у финнов полно лыжников и у них следы лыжни вокруге ни кого особо не заинтересуют, а у немцев лыжников нет, и здесь следы лыж однозначно указывают только на нас. Все бойцы одеты тепло, ну как тепло, наши полушубки и валенки с ватными штанами не оденешь, это ведь как в анекдоте будет про Штирлица, которой шёл по Берлину с парашютом, ушанкой и балалайкой, но вот двойное тёплое нательное бельё и тонкие шерстяные свитера у всех надеты под немецкую форму. Хорошо ещё, что погода относительно тёплая, хоть и минусовая, но бельё со свитерами хорошо помогают, а главное, под немецкой формой оно не видно, так что внешне мы обычное немецкое подразделение. Тут главное не выделяться, так что на нас простая форма вермахта, хоть у нас и есть форма немецких егерей, затрофеили немного, но вот только они будут сразу выделяться, как породистые собаки среди дворняжек. Сразу за моими ребятами идёт рота головорезов, командир решил создать подразделение диверсантов. Сначала меня это напрягло, но потом командир разъяснил, на мои функции они не покушаются, их задача вырезать противника и проводить диверсии, а моя основная – это именно разведка. Вот потому они сейчас и идут за нами, так как именно мы определяем куда идти и снимаем часовых, правда вскоре они уйдут, у нас разные задачи, вместе мы только на переходе через линию фронта. Хорошо, что тут есть натоптанные тропинки, по ним мы и идём, так что лишних следов не будет, а вот потом уже как получится. Хотя немцев тут много, хоть мы сами и не ходили тут к ним в гости, сегодня первый раз, но от местных разведчиков много чего узнали. Работать им тяжело, куда не плюнь, в немца попадёшь, зато с другой стороны, раз их тут так много, то наверняка они всех не знают, так что мы вполне за своих сойдём из соседнего подразделения. Работы нам предстоит много, а времени почти нет, уже следующей ночью предстоит работать, так как утром наступление.

Через полчаса, отойдя на километр от последней лини обороны разведчики и головорезы разделились на группы и разбежались. Капитан Коржов вполне мог остаться в штабе дивизии, его должность не подразумевала личные выходы в тыл противника, вот только задание было очень ответственным, вот он и не смог остаться, хотя по большому счёту после разделения роты от него уже ни чего не зависит, только группа под его личным командованием и всё. В нормальной обстановке, он сначала взял бы хорошего языка, узнал от него кто и где находится и только после этого разделил свою роту, дав каждой группе своё задание. Это в нормальной обстановке, сейчас во-первых, не было времени, а во-вторых, любой пропавший немец мог насторожить остальных. Вот только вызвать у немцев переполох накануне наступления и не хватало. Поэтому и приходилось действовать наудачу, разделиться и каждая группа будет действовать по своему усмотрению. И если его ребята разбились на десятки, то вот головорезы разделились на три взвода по три десятка бойцов в каждом, пожелав про себя всем им удачи, капитан Коржов со своей группой двинулся в ночь.

После того, как их рота разделилась на небольшие группы, лейтенант Никонов повёл своих бойцов в направлении Шлиссельбурга. Уже через час он наткнулся на позицию немецких артиллеристов, тут расположился дивизион лёгких полевых гаубиц калибра 105 миллиметров. Цель жирная и вкусная, вот только трогать её сейчас нельзя, иначе весь план пойдёт насмарку. Отметив на карте расположение дивизиона, Никонов повёл свою группу дальше. До рассвета ему так ни чего заслуживающего внимания не попалось, а потому устроившись со своими бойцами на небольшой привал, он выставив часового заснул на несколько часов. Остаток дня он разведывал местность и нашёл склад, а также расположение небольшой танковой части немцев. Несколько раз он натыкался на немцев, но целый десяток бойцов в немецкой форме не вызывал у немцев подозрения, разных частей тут было много, и постоянно встречались различные подразделения, которые двигались в разные стороны. Вечером лейтенанту Никонову пришлось разделить свою группу на три части, так как иначе он мог не успеть уничтожить все три цели. Две тройки бойцов отправились на склад и позиции артиллерийского дивизиона. Если с дивизионом всё было просто, там даже часового не надо было ликвидировать, хотя основные правила техники безопасности немцы соблюдали, и основной запас снарядов был несколько в стороне от позиций дивизиона, а также окружён небольшим земляным валом, но и так возле каждого орудия была небольшая горка ящиков со снарядами, примерно из десятка ящиков. Трёх бойцов вполне было достаточно, что бы заминировать складированные снаряды. На основной горке ящиков со снарядами поставили целых четыре сюрприза, причём каждый из них стоял на неизвлекаемости, кроме того заминировали и остальные горки снарядов возле орудий. Конечно лучше было подорвать их самим, но к сожалению обстановка это не позволяла. Будоражить противника раньше времени было нельзя, а подрывных зарядов у них было много, вот они и не экономили. Стоило только тронуть ящики, как последует взрыв и если даже немцы поймут в чём тут дело и не тронут оставшиеся ящики, то вести огонь дивизион всё равно не сможет. Зная, что любая попытка взять складированные тут ящик со снарядами приведут к взрыву, заставит вызвать немцев сапёров, а те навряд ли смогут обезвредить все ловушки и времени им на это потребуется много. Вот и получится, что и орудия есть, и снаряды к ним есть, а стрелять нельзя, так как любая попытка взять снаряды приведёт к взрыву. А нам в предстоящем наступлении главное, это что бы немецкая артиллерия работать не могла, что и будет достигнуто, а так глядишь, ещё и уцелевшие орудия в качестве трофеев достанутся. Проще всего было группе пошедшей на склад, там тоже сразу рвать не стали, а заминировали с установкой на подрыв при попытке взять первые боеприпасы, после чего всё рванёт, а там кроме патронов и гранат были и снаряды. Для гарантии разведчики сунули ещё и канистру с бензином, так что если сразу вдруг не сдетонирует, то разлетевшийся горящий бензин вызовет пожар, который гарантировано уничтожит склад, ведь все боеприпасы в деревянных ящиках, так что гореть будет хорошо. Себе и ещё трём своим бойцам, лейтенант Никонов выбрал в качестве цели, танки противника. Тут действительно было трудней всего, два десятка немецких танков, просто так их не уничтожишь, если взрывать, то у него столько взрывчатки нет, это ведь не обычная машина, где подложи немного взрывчатки под бензобак и готово, к самой взрывчатке добавится бензин и машина гарантировано будет уничтожена. Здесь ему оставалось только сжечь танки, вылив им на моторное отделение по канистре бензина и затем поджечь, горящий бензин быстро протечёт вовнутрь танка, а от него загорится уже и двигатель, а потом могут и снаряды сдетонировать. Вся загвоздка была во времени, нельзя слишком рано начинать, но и тянуть до самого утра тоже опасно, так как можно банально не успеть. Начал лейтенант Никонов в 5 часов утра, сняв часовых, что бы они ненароком не помешали, тем более, что смена была час назад, и теперь до шести их менять не будут, он со своими бойцами тихо стал снимать с бортов танков канистры с бензином. Стараясь не шуметь, они ставили их рядом с боевыми машинами и открывали крышки, подготавливая их, а затем аккуратно ставили уже открытые канистры на танки. Будь дело летом, приходилось бы ещё проверять, что в канистре, бензин или вода, но сейчас воду в канистрах не повозишь, температура ещё минусовая и вода быстро замёрзнет превратившись в лёд, который моментально порвёт канистры, ведь вода при замерзании расширяется.

Вода интересное вещество, если все вещества можно сжать, то вода не сжимается, а при охлаждении все вещества сжимаются, а вода наоборот расширяется. Вот такие интересные сюрпризы мироздания.

Подготовив всё, причём что бы не греметь железом, это когда канистры на танки ставить, сначала на броню насыпали немного снега, что бы он смягчил момент соприкосновения канистры с бронёй, кто его знает, может несмотря на холод в танке спит какой немец, который может проснутся от этого звука и вылезти посмотреть, что случилось. Затем тихо поставили открытые канистры на снежную подушку и затем стали их класть набок, что бы бензин спокойно стекал на моторный отсек. Как только бензин начинал течь, его поджигали и бежали к следующему танку. Перед этим распределили, кому какие танки достанутся и буквально за пару минут все танки начали разгораться, да и было их два десятка, считай по пять штук на человека. Они успели отбежать метров на сто от стоянки немецких танкистов, когда пожар разгорелся во всю, и начали просыпаться немцы. Дальше лейтенант Никонов повёл своих бойцов на место встречи, которое он определил заранее и остальные бойцы его группы должны были туда выдвинуться, после того, как они выполнят свои задания. Через час они встретились, у всех всё прошло удачно, правда результат двух других групп будет виден чуть позже, хотя скорее слышан. Теперь их задачей были действия по своему усмотрению, хотя основным было совершение различных безобразий в немецком тылу и посильная помощь своим.

Старший лейтенант Щербаков.

После ранения я получил предписание во вновь формирующуюся дивизию, честно говоря, сначала я расстроился, так как по моему мнению это будет дивизия из новобранцев, многие из которых, а скорее всего большинство в армии не служили. Что с такими навоюешь, максимум ненадолго задержат немцев и всё, однако когда я прибыл в дивизию, то был приятно удивлён, дивизия формировалась на базе отдельного механизированного полка, который воевал с начала войны и имел уже просто огромный боевой путь. Вторым сюрпризом для меня оказалась должность, на которую меня ставили, а именно командир взвода роты специального назначения, а если проще, то это рота диверсантов. Времени нам давали всего ничего, уже через месяц – другой дивизия должна была быть готовой к выступлению, хорошо ещё. Что в роте не было ни одно новобранца, все парни были тёртыми калачами, уже вкусившими кровь и умевшими постоять за себя. С раннего утра, до позднего вечера мы занимались, тренировки по рукопашному бою сменялись изучением немецкого языка, тактикой действий в различных обстоятельствах, обучением сапёрному делу и вождением различной техники. Командовал нами майор Ермилов, он был уже в возрасте, но не смотря на это у меня сразу сложилось впечатление, что он меня в бараний рог скрутит, хотя я и сам был хорошим рукопашником. Позже я всё же сошелся с ним в спарринге и он меня быстро сделал, а вот командир дивизии меня мягко говоря удивил, совсем ещё пацан, моложе меня, он даже выглядел моложе своих лет, вот только его глаза, пару раз мне становилось просто жутко от его взгляда. Все бойцы первого полка, на базе которого и формировалась дивизия, выполняли все его приказы мгновенно и были за него горой. Позже, когда я в редкие свободные минуту разговаривал с этими командирами, они немного рассказали мне о своём боевом пути, и я только удивлялся, как считай ещё пацан, мог такое сделать.

Я смотрел вслед уходящим бойцам, первыми ушли разведчики, у них своё задание, потом ушла моя рота, а мой взвод остался, мы только миновали последнюю линию обороны немцев, вот только мне, с моими бойцами сейчас предстояло вернуться назад. Перед выходом на задание, мне поставили боевую задачу – выявить противотанковую артиллерию противника и уничтожить её перед самым наступлением, а затем уничтожать артиллерию и миномёты немцев. Главной моей целью были немецкие крупнокалиберные зенитки, именно они могли достаточно легко пробить толстую шкуру наших КВ, остальные немецкие противотанковые орудия мало что могли сделать, в основном только сбить гусеницы. Весь остаток ночи, разбившись на отделения, мы аккуратно ползали по немецкому тылу и всё же нашли шесть таких зениток. Все они были установлены в критических местах и имели хорошую видимость, так что в случае атаки все наши танки были бы на виду. Уже под утро мы отошли немного в тыл и встали на днёвку, но при этом продолжали наблюдать за немцами. Уже под утро следующей ночи, мы просто сняли с этих орудий прицелы и затворы, часовых не трогали, всё было тихо и спокойно, и орудия целы, вот только стрелять они уже не смогут. После этого мы отошли немного назад, что бы при артподготовке, которая скоро начнётся, не попасть под собственные снаряды.

1 апреля 1942 года, Волховский фронт.

В 6 часов утра я вместе с Севастьяновым и командиром второй дивизии стоял на НП и смотрел в бинокль на немецкие позиции. Уже достаточно рассвело, что бы можно было наблюдать за противником. По сообщению дежурных, примерно с час назад были зафиксированы вспышки на территории противника и грохот разрывов, значит мои бойцы сработали, как хорошо будет видно позже, но определённо хоть какой-то ущерб они немцам нанесли. В 6 часов 10 минут утра загрохотала наша артиллерия, к сожалению, как и говорил, тяжёлых стволов набралось мало, и запас снарядов был не такой большой, а потому работала артиллерия всего 20 минут, после чего смолкла. Сразу после этого мы пошли в атаку, первыми на противника двинулись КВ, но они не пёрли дуром, растянувшись цепью, танковый батальон не спеша надвигался на противника, за ним вторым эшелоном двинулись мои Т-34. Правда поскольку их было мало, всего десяток, то они растянулись на большое расстояние, но их основной задачей была поддержка КВ. Все остальные мои лёгкие танки и трофейные бронетранспортёры с пехотой двинулись третьей волной. Как только где оживала немецкая пушка, как сразу на ней скрещивался огонь нескольких танков пока они не получали зримое подтверждение уничтожения этого орудия. Вот стали оживать многочисленные пулемётные точки немцев, но также быстро и замолкать. По каждой такой точке начинали бить сразу по несколько пулемётов, а кроме них и мои снайпера. Хотя мы продвигались медленно, танки и бронетранспортёры не рвались вперёд на максимальной скорости, но потери были минимальными, так как все оживающие огневые точки немцев мгновенно подавлялись. Их не спасали даже дзоты и немногочисленные доты, которые они успели построить. Массированный огонь сразу нескольких орудий и пулемётов подавлял их, так что хоть и медленно, но верно мы двигались вперёд. Немецкая артиллерия молчала, зато со строны немецкого тыла прозвучало несколько мощных взрывов, пару из них мы даже увидели, а начинавшие работать немецкие миномёты в основном быстро замолкали. Спустя полчаса первая линия немецкой обороны на участке в 2 километра длинной была взята и наши части двинулись дальше. Ни один КВ не был не то что подбит, а даже повреждён, хотя попадания по ним были. Уже достаточно рассвело, и в небе появились наши истребители, хоть их было и немного, но всё же, а кроме них позади атакующих двигались грузовики и бронетранспортёры с зенитными установками, они должны были помешать прорвавшимся немецким штурмовикам бомбить прицельно. Севастьянов с трудом выбил авиацию, ведь немцы вполне могли массированными авианалётами сорвать нам всё наступление и хотя непосредственно к нашей армии истребителей не приписали, но вот на эту операцию выделили целый ИАП, почти полнокровный и не на самых старых машинах. Сейчас они кружились над нами в воздухе, причём не весь полк, а только половина, вторая половина ждала на аэродроме. Они должны были сменить своих товарищей, когда у них подойдёт к концу топливо или боеприпасы. Немцы прилетели через час, штурмовики под прикрытием истребителей и в небе завязался воздушный бой. Хоть наши и старались, но недопустить немцев до нас они не смогли, хотя основательно потрепали проитивника и тут, когда провавшиеся немецкие штурмовики стали заходить на штурмовку, с земли к ним устремились огненные пунктиры со всех сторон. Первый штурмовик просто взорвался в воздухе, когда удачная очередь из трофейного флака попала ему прямо в бомбу. Остальные прорвавшиеся самолёты уже вставшие на боевой курс стали поспешно выходить из пике и набирать снова высоту, там они и отбомбились по принципу – на кого бог пошлёт и рванули к себе назад, тем более, что со стороны Ленинграда уже приближалась новая волна наших истребителей, это подлетала вторая часть нашего авиаполка.

К полудню мы проломили все линии немецкой обороны, но намного легче от этого нам не стало, так как немецких частей тут было много. По мере продвижения вперёд к нам присоединялись мои разведчики и диверсанты, они поработали на славу, немецкая артиллерия почти не работала, зато нам досталось много немецких орудий, ведь кое где мои разведчики тоже просто ликвидировали часовых, а потом поснимали с немецких гаубиц прицелы с затворами. После того, как мы захватывали эти орудия, они возвращали снятое на место, и мы получали готовые к стрельбе трофейные орудия, которые тут же и пускали в дело. Не надо было экономить свои снаряды, наши артиллеристы вовсю использовали трофеи, и если где немцы сильно закреплялись, то по этому месту начинала работать трофейная артиллерия, благо снарядов к этим орудиям пока хватало. К вечеру передовые части пробились к Шлюссельбургу, благо расстояние было небольшим, вот на этом и закончился первый день нашей операции.

1 апреля 1942 года, Смольный, Ленинград.

Уже самым вечером Жданов, который до позднего вечера проводил на работе, получил сообщение, что бойцы 5-ой ударной армии генерал-лейтенанта Севастьянова буквально стальным тараном проломив немецкую оборону у берега Ладожского озера, к 8 часам вечера вышли к Шлисельбургу. По сообщениям, на следующий день 5-я ударная намеревается начать отжимать противника от берега озера, сейчас она контролируют лишь полосу в 2-3 километра. После такого сообщения Жданов велел немедленно собрать совещание руководства Ленинградским фронтом, так впереди замаячила реальная перспектива прорыва блокады города. Первоочередным вопросом стояла вся возможная помощь 5-ой ударной, и итогом совещания было то, что к утру к Шлиссельбургу были направлены сапёрные части, а также танковый батальон тяжёлых КВ. Хотя Нева ещё и была скована льдом, но этот лёд значительно утончился и веса не то что КВ, а даже лёгкого Т-60 уже не выдержит. К намеченному месту переправы были направлены брёвна и доски, сапёры должны были в кратчайшие сроки навести переправу по истончившемуся невскому льду. До утра успели только передислоцировать сюда танки и замаскировать их в стороне, да завести строематериал, вот только строить переправу уже не успевали. Если начать её строить днём, то налетят немецкие самолёты и начнут её усилено бомбить, а сил не допустить их не было, помешать бомбить да, а вот не допустить нет. Пока сапёры подготавливали брёвна и доски, что бы с наступлением темноты начать быстро наводить гать. На лёд просто начнут укладывать поперёк движения брёвна длиной в 5 – 6 метров, а затем из досок сбивать настил, а заодно и скреплять брёвна между собой. По прикидкам такая переправа должна была выдержать КВ, если пускать их по одному. Пока же по льду, пользуясь ночной темнотой, хотя немцы и пускали регулярно осветительные ракеты, в Шлиссельбург переправился стрелковый полк.

1 апреля 1942 года, Кремль, Москва.

Сообщение с Волховского фронта, что 5-я ударная армия генерала Севастьянова смогла в течении дня пробить вдоль берега Ладожского озера коридор до Шлиссельбурга стал полной неожиданностью. Сталин не рассчитывал, что безумный план полковника Прохорова увенчается успехом. Он рассчитывал, что удар 5-ой ударной заставит немцев оттянуть на неё часть своих сил и тогда 2-я ударная армия сможет выйти из окружения. Правда пробитый генералом Севастьяновым коридор совсем узкий, каких-то 2 – 3 километра, но уже немного зная Прохорова, можно было не сомневаться, что он сумеет расширить этот коридор. Тут Сталин не сомневался, что хотя официально 5-ой ударной армией командует генерал Севастьянов, но на деле рулит полковник Прохоров. А ведь он совсем мальчишка, но воюют так, как ни кто другой, возможно для стратегических операций он и не дотянет. Но вот тактические проводит мастерски, хотя впрочем прорыв к Шлиссельбургу можно считать стратегической операцией, хотя и маленькой. В ближайшие дни будет ясно, получится план Прохорова в полном объёме или нет, но 2-я армия определённо сможет вырваться из котла. А ему надо следить, что бы Прохорова не сожрали, уж он, как ни кто знает, как не любят талантливых одиночек считая их выскочками и в угоду своим карьерным планам готовы даже в ущерб делу подгадить таким людям.

1 апреля 1942 года, штаб 5-ой ударной армии, Волховский фронт.

Вечером этого длинного для нас дня мы подводили итоги нашего наступления. Первый этап прошёл на ура, мои орлы смогли нейтрализовать большую часть тяжёлой артиллерии противника, причём часть её в итоге захватили наступающие части и сразу стали использовать её по прямому назначению. Мои ухари просто ночью скомуниздили прицелы с замками, а когда подошли наши части, вернули всё на место.

-Знаешь Игорь, мне просто не верится, что у нас всё так легко и просто получилось.

-Не легко, во-первых, пришлось поработать моим разведчикам и диверсантам, а во-вторых, если бы не 2-я ударная, то мы могли и не справится с наличными силами. Не забывайте, немцы были вынуждены значительную часть своих сил бросить на удержание 2-ой ударной в котле и её уничтожении, а кроме того, нам предстоит ещё расширить коридор. Просто немцы прошляпили наше появление, да и не думали они, что мы считай с ходу пойдём в атаку. Где это видано, что бы подготовка к такой операции длилась всего два дня.

-Как коридор расширять будем?

-Сегодня ночью пополнить части топливом и боеприпасами, а утром пойдём вперёд. По крайней мере стационарных укреплений у противника считай нет, если только отдельные узлы, а их будем уничтожать. Подгоняем КВ и они с расстояния гасят их, правда калибр конечно маловат, но под прикрытием их огня пехота будет продвигаться вперёд. Ещё добавим бронетранспортёры с их пулемётами, они тоже своим огнём будут поддерживать наступающих.

-Потери будут большими.

-Не особо, если гнать бойцов просто вперёд не взирая на вражеский огонь, то да, а так они при малейшем сильном сопротивлении падают на землю и ждут, пока танки и бронетранспортёры не уничтожают огневую точку, после чего снова поднимаются. Если первой пустить бронетехнику, то мы имеем все шансы её потерять, а без неё пехота противника не выбьет, или выбьет. Но опять с огромными потерями. Мой метод наиболее щадящий, и технику сохраним и среди пехоты потери будут небольшими.

-Не знаю, Игорь, ладно, завтра увидим.

2 апреля 1942 года, пробитый коридор, Волховский фронт.

Первоочередной задачей, кроме расширения коридора, было отогнать немцев от Шлиссельбурга, что бы можно было построить нормальную переправу и соединить Ленинград с Большой Землёй. Выделив бойцам, которые ночью переправились из Ленинграда и гарнизону Шлиссельбургской крепости роту КВ и половину своих снайперов, а также по паре артиллерийских дивизионов, остальные свои силы я бросил на расширение коридора. Использовав в получасовой артиллерийской подготовке полк трофейных гаубиц, мы поприветствовали немцев с новым днём, а затем ленинградцы пошли в атаку. За это время немцы успели настроить достаточно огневых точек вокруг Шлиссельбурга, а потому выкурить их было не лёгкой задачей и даже артобстрел не слишком сильно их потрепал. Тут сразу стали использовать мою тактику, КВ не спеша двигались сразу за пехотой, правда не в её рядах, а несколькими сотнями метрами позади. Как только немцы открывали по нашей пехоте огонь, так сразу КВ начинали бить по проявившимся огневым точкам, а кроме них работали и мои снайпера, также двигаясь позади пехоты, они на общем фоне были почти незаметны, тем более в своих белых маскировочных балахонах. Проинструктированные ещё перед атакой, бойцы сразу падали в снег, как только немцы начинали стрелять и ждали, пока танкисты и снайпера не подавят огневые точки. Пускай и медленно, но верно бойцы двигались вперёд, хорошо накормленные вчера ночью и сегодня утром, воодушевлённые пробитием коридора, пускай пока и совсем узкого, а также тем, что их не бросали на убой, они с новыми силами неумолимо шли вперёд. Перед наступлением им кроме всего прочего выдали по четыре гранаты Ф-1, а также проинструктировали о её применении, и теперь достигнув построек, бойцы щедро закидывали их в дома и подвалы, где укрылись немцы, а чуть позже стали вовсю использовать и трофейные толокушки, хотя они и были послабей наших лимонок. Немецкая артиллерия вела огонь, но был он достаточно слабым, так как мои разведчики и диверсанты ночью опять ушли к немцам в тыл и основательно проредили их артиллерию, в основном теперь они сняв часовых, забирали прицелы с орудийными замками и уходили, тем самым выводя немецкие гаубицы из строя. К вечеру немцев оттеснили километров на 5 от Шлиссельбурга, так что этой ночью наши сапёры из заранее подготовленных материалов навели переправу, и через Неву, на противоположный берег двинулись танки. Конечно это значительно ослабляло Ленинград, но в свете происходящих событий немцам сейчас будет не до наступления на город, а затем, когда нормально заработает коридор, танки легко смогут вернуться назад. Кроме этих танков на другой берег переправилась и стрелковая дивизия для усиления 5-ой ударной. Кстати КВ проехали без проблем, хотя уже подтаявший лёд и трещал, но всё же длинные брёвна брошенные на лёд держали. Во время строительства сапёры ещё обливали их водой, так что к утру брёвна вмёрзли в лёд, что несколько повысило надёжность переправы, хорошо, что ночью температура опускалась, так что вода успевала подмёрзнуть. Пока КВ ждали готовности переправы, первыми стали переходить Неву пехотинцы. Много войск выделить нам в поддержку Ленинградский фронт не мог, но и батальон КВ с полнокровной дивизией, это если считать её с ранее выделенным полком, значительно нас усилили. Пока ленинградцы оттесняли немцев от Шлиссельбурга, мы с нашими силами тоже теснили немцев и тоже продвинулись в среднем километров на 5, пользуясь отсутствием подготовленной обороны, вот только нам пришлось значительно рассредоточить свои силы, так что подмога из Ленинграда пришлась нам в самый раз.

Глава 4

Глава 4

Анализируя сложившуюся обстановку, я подумал, зачем нам в одиночку вкалывать, как папа Карло, когда другие кое-чем груши околачивают. Нет, без дела они конечно не сидели, это я так, утрирую, но вот задействовать и их тоже, было бы не плохо. Время уже почти ночь, а я через наших связистов связываюсь с генералом Сухомлининым, командующим 8-ой армии. Хотя уже и поздно, но генерал ещё не спит, вот я предлагаю ему присоединиться к нашему веселью. Я, стальным катком иду по флангу второй и третей линий обороны немцев, а войска 8-ой армии, по мере моего движения присоединяются к нам. Под это дело я взял всю свою дивизию, а кроме того роту КВ и прямо с утра, без артподготовки, так как били во фланг, двинулся вперёд. Продвигаться получалось с трудом, очень медленно, хотя немецкие позиции и были в основном к нам повёрнуты боком, но воевать немцы от этого не разучились. Используя любые подходящие места, они яростно сопротивлялись, так что приходилось постоянно использовать танки, как самоходные бронированные артиллерийские точки. Медленно продвигаясь вперёд, КВ огнём своих орудий подавляли места немецкого сопротивления и вперёд не лезли. Я намечал рубеж, вот его мои бойцы и брали, при этом очень тщательно отслеживая немецкую противотанковую артиллерию, которую и давили в первую очередь. Пехота двигалась вперёд только после того, как бронетехника орудиями и пулемётами зачищала все опорные точки, и как только встречала сильное сопротивление, как сразу залегала, дожидаясь, пока эти точки не подавят огнём. Такая тактика позволяла свести собственные потери к минимуму, правда жрала просто прорву боеприпасов. По мере моего продвижения, в атаку поочерёдно переходили войска 8-ой армии, они прорвав первую линию обороны немцев, затем тоже развернулись и двинулись уже вдоль этой самой первой линии, таким образом большая часть немецких укреплений оказалась бесполезна. Памятуя о собственном фланге, я часть войск 8-ой армии как раз и ставил в оборону собственного фланга.

За целый день мы продвинулись лишь на десяток километров, но и это было очень неплохо, так как Севастьянов смог потеснить противника лишь на 2 – 3 километра. Немцы, осознав угрозу, которая от нас исходила, принялись лихорадочно перебрасывать против нас свои части, так что их сопротивление сильно возросло. Мои диверсанты с разведчиками немного пощипали их, в основном артиллерию и снабженцев, но затем им пришлось срочно сваливать, обозлённые немцы принялись основательно шерстить свой тыл, и тут даже немецкая форма уже не могла помочь, так как начались тотальные проверки. Остались только несколько небольших групп разведчиков с рациями, но их задача была именно разведка, докладывать нам о всех немецких передвижениях. За два дня боёв мы полностью расстреляли все немецкие снаряды, которые захватили, но зато прилично сэкономили свои, так как все эти два дня работали исключительно трофейные гаубицы. Пехота тоже во всю использовала трофейные орудия, правда в основном противотанковые, нашлись у них артиллеристы, это те, кого после госпиталя или после фильтра в пехоту законопатили. Они выкатывали такие орудия на прямую наводку и садили по немецким огневым точкам. Вот немецких танков оказалось не так много, кое что пожгли мои диверсанты, а остальные просто уничтожили КВ и противотанковая артиллерия, которой у нас оказалось достаточно, в основном моей, но и трофейной тоже.

Вот таким Макаром пройдя почти два десятка километров вдоль немецкой обороны, я снова сменил направление движения, повернув под 90 градусов, двинулся в направлении Ленинграда к Неве, отрезая часть немцев. Теперь с Востока 8-ая армия преодолев немецкие укрепления двинулась вперёд, с Севера давил Севастьянов, а я получается отрезал их от Юга, то есть брал в кольцо. Самое хреновое, мне банально не хватало сил, вернее что бы проломится через немецкую оборону вполне, вот только не стоило забывать о своих флангах, и если я начну выделять на них своих бойцов, то очень быстро мой пробивной кулак истает и встану не в силах пробиться дальше. Вот поэтому я и обратился за помощью к командованию 54-ой армии, которое сразу пошло мне на встречу и выделило целую дивизию на заполнение пробитого мной коридора. Видя, как успешно складывается наша операция, командование 8-ой и 54-ой армий решило примазаться к нашему успеху, к тому же мы сами просили их о помощи, вернее о совместных действиях, и всё это разумеется будет отображено в рапортах наверх, так что в итоге получится совместная операция. Мне было плевать, кто ещё примажется, главное, что бы он хоть как-то помог, а тут была реальная помощь. Мой коридор был примерно километровой ширины, но он начал расширяться, если с левой стороны бойцы 54-ой армии встали в оборону, то вот с правой стороны они начали теснить немцев, тем более, что командование армии углядев намечающийся успех добавило войск, так что через два дня я смог пробиться к Неве, тем самым окружив часть немецких сил. После этого доверив удерживать левый фланг бойцам 54-ой армии, а всей дивизией навалился на правый фланг пробитого коридора, а со стороны Ладоги на немцев давил Севастьянов со своими двумя дивизиями. Совместными усилиями мы за пять дней перемололи немцев, тем более, что после пары дней очень интенсивных боёв у них закончились боеприпасы и они были вынуждены сильно экономить. Всю их бронетехнику мы выбили, а потом просто отлавливали и уничтожали группы немцев, если те не сдавались в плен. В итоге получилось, что мы отбросили противника от Ладоги примерно на 35 – 40 километров, сделав достаточно широкий коридор. С нашего первого успеха, стали немедленно тянуть к Шлиссельбургу железнодорожную колею и дорогу, причём они располагались рядом. По крайней мере немецкая артиллерия уже не могла до них дотянуться. Сапёры приступили к строительству двух мостов через Неву у Шлиссельбурга, а для их защиты от немецкой авиации сюда стянули значительные силы ПВО, правда для этого пришлось оголить некоторые участки фронта, но эти мосты, как только их построят, станут самыми важными объектами.

После того, как мы ликвидировали окружённых немцев, я вернул бойцов 54-ой армии командованию, а вот 8-ая армия двинулась вместе с нами. Мы по всей линии фронта двинулись на Запад, правда получалось у нас это уже не очень. Немцы всё гнали и гнали войска, так что получалось продвигаться на один – два километра в день и это в ходе упорных боёв, зато 2-ая ударная наконец пробила достаточный снабжения коридор, поскольку немцы были вынуждены забрать против нас значительные силы. В итоге объединив силы нескольких армий, под общим командованием Севастьянова мы к концу месяца отодвинули линию фронта на 50 – 60 километров от Ладоги и на этом всё, для дальнейшего наступления нужны были новые силы и вооружения. В принципе этого было вполне достаточно, а потому перейдя к обороне, мы стали окапываться и строить оборонительные рубежи. Тут нам стала помогать ещё и погода, наступила весна, снег стал интенсивно таять, и дороги развезло, так что по любому пора было прекращать активные действия. Мы принялись активно окапываться, благо, что земля оттаяла, а кроме того вокруг было достаточно леса. Одновременно с этим в десятке километров от новой линии фронта строили вторую линию обороны, так, на всякий случай, если немцы снова смогут прорвать наши позиции, а Севастьянова с нашей 5-ой ударной перебросили в Ленинград. Если по немецкой технике мне затрофеется почти не получилось, то вот по вооружению мы захватили полк наших тяжёлых гаубиц МЛ-20 вместе с тягачами. Лично мне они не полагались ни под каким соусом, рылом не вышел, слишком жирно будет, а вот для армии вполне и радостный Севастьянов сразу приписал новый артиллерийский полк к своей армии. Что было хорошо, так это то, что проблем с боеприпасами для него не будет, это к немецким гаубицам попробуй достань, когда всё захваченное расстреляют, а к нашим просто заявку интендантам дай. А с другой стороны всё равно в нашей армии будет, так что я не сильно расстроился, что такая жирная плюшка прошла мимо моего рта. В Питер мы прибыли 29 апреля, а 1 мая наша армия прошла парадным строем по Невскому, все ленинградцы знали, кому они обязаны прорывом блокады, а потому нас приветствовали по всему маршруту следования и кидали первые, весенние цветы.

2 мая 1942 года, Смольный, Ленинград.

Хозяин Ленинграда Жданов, в своём кабинете проводил совещание, на котором кроме командующего Ленинградским фронтом генерал-лейтенанта Хозина и начальника штаба генерал-майора Гусева, присутствовал и генерал-лейтенант Севастьянов, чья 5-ая ударная армия и прорвала блокаду города. Как говорится, аппетит приходит во время еды, вот Жданову и захотелось развить успех и отодвинуть немцев от границ Ленинграда, хотя бы за зону действия их тяжёлой артиллерии, которая продолжала ежедневно обстреливать город.

-Итак товарищи, одно большое дело мы уже сделали, прорвали блокаду, которая душила нас тисками голода, однако это только пол дела, нам необходимо отбросить противника за пределы досягаемости тяжелой артиллерии, а это минимум тридцать километров. Товарищ Севастьянов, что вы на это скажете, сможете развить свой успех?

-Товарищ Жданов, я пока затрудняюсь вам ответить, мне надо посоветоваться с полковником Прохоровым.

Генерал Севастьянов произнёс это не только по тому, что не знал, смогут они это сделать или нет, но и потому, что не хотел умолять заслуг в этом деле уже полковника Прохорова. Хотя вначале своего знакомства они слегка и поцапались, но Прохоров не стал раздувать этот конфликт, а наоборот, несколько раз очень сильно ему помог, так что надо было хоть как-то отплатить ему за это. Пожалуй если и можно отодвинуть немцев от города, то только Прохоров сможет это сделать, вернее предложить действенный способ.

-Что за полковник Прохоров?

-Командир механизированной дивизии в составе моей армии, по существу это именно он предложил план прорыва блокады и именно его дивизия сделала очень многое для его осуществления. Кроме того я знаю Прохорова с лета прошлого года, он так бил немцев, как ни кто другой и именно он смог вывести остатки Юго-Западного фронта вместе со штабом из немецкого окружения. Думаю если это и можно сделать, то он придумает как, что бы наверняка и с минимальными потерями.

-Вы можете его сейчас вызвать?

-Думаю да, он должен быть в своей дивизии, надо только дозвонится.

-Хорошо, я распоряжусь, а пока мы его ждём, думаю можно и пообедать, как раз будет время, пока до него дозвонятся и он приедет.

Вызов из Смольного застал меня врасплох, я как раз осматривал технику и выслушивал своего зампотеха о её состоянии, когда примчался посыльный с сообщением, что меня срочно зовут к телефону. Придя в штаб, а нас разместили в старых казармах и я там временно занял один из кабинетов, я прошел к телефону, где меня и огорошили требованием немедленно прибыть в Смольный. Теряясь в догадках, кому и зачем я так внезапно понадобился, я сев в свою ласточку поехал. Мой водитель был не местный, зато я прекрасно знал Питер, хотя конечно сейчас он был совсем другой, но в принципе надо только убрать новостройки, а центр всё тот же. Уже через полчаса моя ласточка подъезжала к Смольному, выйдя из машины я только представился караульному, как меня сразу повели как оказалось к товарищу Жданову.

Когда открылась дверь, и в его кабинет зашел совсем молодой полковник, считай ещё пацан, Жданов недоумённо взглянул на генерала Севастьянова.

-Товарищ Севастьянов, это и есть ваш полковник Прохоров?

-Да товарищ Жданов, это и есть полковник Прохоров, и не смотрите на его совсем молодой вид, он стоит многих старых генералов.

-Здравствуйте товарищ Прохоров, у нас есть к вам несколько вопросов, проходите сюда.

-Здравия желаю товарищ генерал-лейтенант, слушаю вас.

Жданов имел звание генерал-лейтенанта, а с 18 июня 1944 года генерал-полковника.

-Мы тут обсуждаем возможность отодвинуть немцев от Ленинграда за пределы досягаемости их тяжёлой артиллерии, вот товарищ Севастьянов и предложил выслушать вас, как вы считаете, это возможно сейчас наличными у нас силами.

-Думаю да, но вначале мне надо ознакомиться с тем, что у нас есть, а затем кое-что сделать на Кировском заводе.

-Что именно вам нужно сделать на Кировском заводе?

-Штурмовые самоходки.

А чего, раз представился такой случай, так как в том фильме – куй железо пока горячо! Глядишь удастся пораньше наладить выпуск легендарных Зверобоев, а они нам на Курской дуге очень, как пригодятся.

-Что это ещё, за штурмовые самоходки?

-Тяжелое самоходное штурмовое орудия для прорыва хорошо укреплённых позиций врага. Это для уничтожения дотов огнём прямой наводкой. Немцы ведь успели уже настроить вокруг Ленинграда бетонные укрепления, для их уничтожения авиацией или обычной артиллерией потребуется слишком много бомб и снарядов, а так выкатится такая самоходка на дистанцию прямого выстрела и несколькими снарядами прямо по амбразуре подавит или уничтожит вражескую огневую точку. Как раз на базе вашего КВ можно сделать, мы так и делали, хорошо, что нам батальон КВ дали, вот они так прямой наводкой немецкие огневые точки и давили, просто у него орудие слабое, всего 76 миллиметров. А если поставить 152, то оно на раз будет выносить вражеские укрепления.

-Хорошо, с этим понятно, а как действовать вы думали?

Я подошел к лежавшей на столе карте, на которой была отражена обстановка и начал.

-Да, думаю лучше всего ударить на Ораниенбаум, пробить коридор туда и уже оттуда наносить основной удар, как раз получится ударить немцам во фланг.

-Почему так?

-Так проще сосредоточить силы, получится более мощный удар, к тому же береговые батареи помогут при штурме.

Ораниенбаумский пятачок, небольшая территория, которая во время блокады Ленинграда так и не была захвачена немцами. Там находились батареи береговой обороны и именно они не позволили захватить его. Кстати в Севастополе тоже, пока на береговых батареях были снаряды он держался. Орудия крупного калибра просто не позволяли противнику приблизится, поддерживая свою пехоту.

-Основные немецкие укрепления как раз со стороны Ленинграда, а те, что в направлении Ораниенбаума мы сможем достаточно легко подавить именно при помощи штурмовых самоходок, думаю достаточно одного полка, что бы на протяжении одного километра проломить вражескую оборону. А потом ударом по флангу за его укреплениями оттеснить его и создать достаточно широкий коридор. Затем перебросив на Ораниенбаумский плацдарм нашу армию, и при помощи береговых батарей, мы проломим их оборону, после чего серьёзных укреплений у противника не будет. Пара батальонов КВ при поддержке пехоты и артиллерии и воздушном прикрытии вполне способны пробить дорогу нашим войскам. Тут главное держать собственные фланги, что бы немцы не прервали нам снабжение ударной группировки.

Я замолчал, а присутствующие, глядя на карту молчали, переваривая мои слова.

-А знает, может получится.

Это сказал командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Хозин. Затем почти час мы, стоя у карты, обсуждали моё предложение, пока Жданов меня не отпустил. Я ушёл, а остальные остались, правда Жданов после того, как отпустил меня, сказал – Товарищ Прохоров, я позвоню на Кировский завод, вы можете ехать туда в любой удобный для вас момент.

-Тогда товарищ Жданов я сейчас и поеду, а то ещё только середина дня, а чем быстрей там начнут, тем быстрей построят.

Жданов сразу позвонил на Кировский завод, и распорядился, что бы там выполнили просьбу полковника Прохорова, который сейчас к ним приедет, после чего стал обсуждать предложенный Прохоровым план дальше. А я так и поехал прямо из Смольного на Кировский завод, чего спрашивается время зря терять. Доехал быстро, а там прямо на проходной назвавшись, спросил, как мне проехать к дирекции завода. Как оказалось, главный конструктор КВ Духов, уехал в эвакуацию, так что работать над моим проектом будут оставшиеся инженеры, которых было немного.

Осенью 1941 года основные производственные мощности Кировского завода были эвакуированы на Урал, в Челябинск, вместе с оборудованием уехали и многие специалисты, в том числе директор завода Зальцман и конструктор КВ Духов. Также часть работников завода ушла на фронт, где они вместе со своими танками КВ вошли в сформированную в сентябре 1941 года 8-ую танковую бригаду.

Не смотря ни на что, оставшиеся специалисты выслушали меня очень внимательно, правда вначале они хотели предложить мне вместо самоходок танки КВ-2. На заводе остались заготовки КВ, из которых на оставшемся оборудовании всю блокаду делали и ремонтировали танки. Вот только мне такое счастье, как КВ-2 было не нужно, там в принципе больше недостатков чем достоинств, к которым на мой взгляд относилось только два, крупный калибр орудия и круговой обстрел и всё. Пришлось мне вступить с конструкторами в дискуссию.

-Я конечно понимаю, что вы радеете за свой танк, вот только мне такая дура не нужна, во-первых, она слишком заметна, больно высокая, к тому же и на наклонной местности больше склонна к переворачиванию из-за тяжёлой башни. Во-вторых, слишком тяжёлая, а значит и проходимость хуже и нагрузка на двигатель и ходовую больше, ну и в-третьих, стрелять полным зарядом из орудия нельзя, а то башню может или с погона сорвать, или заклинить. К тому же мне необходимо увеличить лобовую броню, а КВ-2 и так 52 тонны весит, а с увеличением лобовой брони и ещё больше будет.

-Хорошо товарищ полковник, что именно вы от нас хотите?

-Мне нужна штурмовая самоходка на базе вашего КВ, вместо башни боевая рубка и если возможно, заменить орудие на МЛ-20, там ствол чуть длиннее. Лобовая броня нужна в 100 миллиметров и под наклоном градусов в 30 – 40, а вот на бортах можно слегка уменьшить до 60 миллиметров.

-Почему на бортах уменьшить?

-Если на близкой или средней дистанции враг выйдет самоходке в борт и собьёт гусеницу, то в любом случае её сожжёт, тут просто необходимо правильно их использовать и не пускать в атаки одних без прикрытия. Их основная задача будет в поддержке других родов войск и уничтожении огневых точек противника, для того и лоб толстый нужен.

В реальной истории самоходка СУ-152 на базе КВ имела лобовую и бортовую броню толщиной в 60 миллиметров, так что наш герой только усилит лобовое бронирование, и да, вместо стоявшего на КВ-2 орудии М-10Т, на СУ-152 стояла уже МЛ-20С.

-Ну не знаю, заготовки корпусов, а также ходовая и двигатели у нас ещё есть, а также некоторое количество орудий М-10Т, если вы хотите орудие на базе МЛ-20, то тогда его необходимо заказывать и когда мы их получим неизвестно.

-Сможете сделать 36 самоходок?

-В принципе да, но опять же с орудиями М-10Т, и то их нее хватит, так что выбивайте орудия.

-У вас есть телефон Смольного?

-Да, есть.

Прямо от конструкторов я стал звонить в Смольный, проблему орудий надо было решать, как можно скорее, и значительно ускорить её мог как раз Жданов. Пришлось немного понервничать и подождать, но в итоге меня всё же соединили с ним.

-Товарищ Жданов, это полковник Прохоров вас беспокоит.

-Проблемы?

-Да, я сейчас как раз на Кировском заводе, тут одна существенная проблема возникла. Если по поводу планирования нового корпуса и комплектующих всё в порядке, то вот по части вооружения большая проблема. У заводчан есть только несколько орудий М-10Т от КВ-2, а мне для самоходок нужны МЛ-20, вы можете поспособствовать побыстрее их получить, причём орудия нужны без лафетов.

-Я вас понял товарищ Прохоров, постараюсь вам помочь, это и в наших интересах.

Теперь оставалось только ждать, а пока заводчане начнут изготовление корпусов по моему наброску, что бы потом осталось только установить в самоходку одно орудие.

На следующий день, Кремль, Москва.

Сталин стоял у окна и курил, а его взгляд задумчиво глядел в небо, в то же время его мысли занимал полковник Прохоров. Этот ещё совсем молодой командир, который в считанные месяцы сумел подняться от простого лейтенанта до полковника. После нескольких проколов, когда он за личное мастерство возвышал отдельных командиров, но в итоге получалось, что они просто не тянули высокие должности, он решил больше не давать так быстро звания. В случае с Прохоровым всё было не так, он реально делал такое, чего не мог сделать ни кто другой и ведь вроде всё на поверхности, почему другие не додумывались до этого. Взять хотя бы последнее, деблокада Ленинграда и спасение 2-ой ударной армии генерала Власова. Вроде всё налицо, и ведь сил у него было даже меньше, чем у Власова, но тем не менее он справился. А дело очень важное, даже не смотря эвакуации части производств из Ленинграда, там всё равно осталось достаточно промышленности и рабочих, а сейчас каждое работающее предприятие на вес золота.

А его предложение покупать в Америке не готовые бронетранспортёры, а всего лишь машинокомплекты, а производить их у себя и корпус тоже разработать самим под этот машинокомплект и такой, какой нужен. Ведь это получается экономия средств в два раза, капиталисты даже тут ничего бесплатно не дадут, за всё придётся платить золотом, а тут возможность хорошо сэкономить. Да, с техникой сейчас плохо, её не хватает, а делать бронекорпуса для бронетранспортёров и затем устанавливать туда двигатель с ходовой из машинокомплекта можно на многих предприятиях. Ещё его самоходки, вроде как тоже получается дешевле, чем танк, и ведь не знаешь, прав он или нет, пока не опробуешь. Какие он возлагал надежды на тяжёлый танк прорыва Т-35, сухопутный линкор, который на деле оказался пустышкой, все танки потеряли ещё до осени и они не сыграли ни какой роли, зато Ленинградские КВ оказались настоящим жупелом для немцев, разумеется при грамотном использовании. И ведь СМК с Т-100 тоже оказались так себе, КВ их крыл по всем статьям, они даже во время Финской кампании не смогли себя показать, и тут звонок из Ленинграда от Жданова. Этот неугомонный Прохоров попросил сделать на Кировском заводе штурмовые самоходки на базе танка КВ, вот срочно и требуются орудия МЛ-20 без лафетов для этих самоходок. И дело они там хорошее задумали, отогнать противника от Ленинграда, а то обозлившиеся прорывом блокады немцы усилили артиллерийские обстрелы города. Вот для этого Прохорову и нужны штурмовые самоходки, хотя официально командовать будет генерал Севастьянов, но Прохоров, как серый кардинал будет всем там рулить. Жаль, что он ещё так молод, а вот как советник он будет в самый раз. Пример Севастьянова налицо, официально командует он, а планы разрабатывает Прохоров и они похоже отлично сработались. А генерала Прохорову можно будет дать не раньше следующего года. Пока надо распорядится о выделении кировскому заводу 36 орудий МЛ-20 для Прохоровских самоходок. Посмотрим, что у него получится, надо будет еще заснять на киноплёнку их применение, интересно будет посмотреть самому и на них, и как они себя покажут в реальном бою.

Через две недели в Ленинград по быстро построенной ветке железной дороги вдоль берега ладожского озера пришли заказанные Ждановым орудия, правда перед этим заводчане взяли два повреждённых орудия, где были проблемы с лафетами, и установили их в самоходки, заодно подготовив и документацию на это. Я видел в Артиллерийском музее СУ-152, и получившаяся самоходка не очень сильно от неё отличалась. Опытные танкисты, которым их дали, обкатали их и остались довольны, после чего эти два экземпляра стали изучать будущие самоходчики. Экипажи для полка Севастьянов набрал в Ленинграде, и сейчас они принялись изучать свои будущие боевые машины. Мы пока отдыхали и тоже пополнялись, в основном живой силой, так как потери в трофейной технике было очень тяжело восполнить. Пришлось вести их из нашего мста расположения в Москве, где мои ремонтники восстанавливали трофейные бронетранспортёры. Я не мог дождаться того момента, когда наконец начну получать уже нашу технику и надеялся, что это случится в ближайшие месяцы. В своё свободное время я просто бездумно ездил по городу, конечно сейчас вид у него был не очень, было много разрушенных зданий, а я всё это фотографировал на память. Хотел после войны сделать фотоальбом, такое нельзя забывать, а фотографии наглядно покажут последствия блокады и вражеских обстрелов. С собой я стал брать нашего дивизионного особиста, а то мало того. Что полковник в таком молодом возрасте, так ещё и фотографирую, уж больно подозрительно это для бдительных граждан и патрулей.

К концу месяца мы полностью пополнили личный состав, а заводчане ударными темпами закончили собирать самоходки. На приём боевой техники экипажами даже приехал сам Жданов. Из этого даже сделали небольшое шоу, но это для меня было шоу, а для остальных митинг для поднятия боевого духа. Смотрелись самоходки внушительно, уже во всю зазеленело, а потому и самоходки раскрасили в трёхцветный камуфляж. Кстати просить сделать пламегаситель я не стал, и время экономил и тут он в принципе был не особо нужен. Это на противотанковых самоходках он был обязателен, так как им в основном предстояло сражаться из засад, хорошо замаскированными, а штурмовые самоходки работают по другому. Тут им надо было в открытую выдвинуться под огнём противника на дистанцию прямого выстрела и начинать садить своими чемоданами по дотам противника. Считай мы подготовились к началу операции, теперь последнее слово за разведчиками.

Штаб группы армий «Север».

Командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал Георг фон Кюхлер всё последнее время был не в духе. Началось всё почти два месяца тому назад, когда русские неожиданно прорвав немецкую оборону пробились к Шлиссельбургу. А ведь до этого всё было хорошо, попытка русских пробиться к Петербургу вначале получалась, но ровно до тех пор, пока его войска фланговыми ударами не окружили их, после чего оставалось только дождаться, пока у русских не кончится продовольствие и боеприпасы и уничтожить их. Всё шло хорошо, пока русские не ударили вдоль самого берега, и прибегли при этом к новой тактике. Они широко использовали там своих диверсантов, в итоге многие артиллерийские части не смогли вести огонь, а кроме того русские массировано использовали свои тяжёлые танки в связке с пехотой и артиллерией. Потом последовали удары вдоль укреплений, что позволило русским их взять и в результате они очень сильно потеснили его войска от берега ладожского Озера, в результате у него случился очень неприятный разговор с фюрером. Все попытки снова перерезать сообщение с Петербургом пока не увенчались успехом, русские оттеснив почти на полсотни километров его войска встали в глухую оборону и усилено окапывались. После понесённых потерь, ему не хватало сил снова выбить русских, и ведь они ещё перебросили свою 5-ую ударную армию, которая и пробилась к Шлиссельбургу в Ленинград и теперь неизвестно что от неё ждать. По сообщениям разведки русские что-то задумали, но вот что, вот в чём вопрос. И вот в этот момент фон Кюхлер получил ответ, что задумали русские.

Глава 5

Глава 5

Всё то время, что мы ожидали штурмовые самоходки с Кировского завода, мои разведчики провели в немецком тылу. Нет, ни каких диверсий, и ни каких языков, мне была нужна тишина и покой у немцев. Всё это время они исходили весь немецкий тыл, их задачей было установление местонахождения немецкой тяжёлой артиллерии, как основного средства обосрать мне всю малину. Если обычные противотанковые и полевые орудия для КВ и СУ-152 были практически не опасны, то вот тяжёлая артиллерия могла их уничтожить или вывести из строя. Что стоит устроить заградительный огонь тяжёлыми фугасами, даже лёгкая немецкая гаубица калибра 105 миллиметров за счёт того, что её снаряд по навесной траектории упадёт сверху на танк или самоходку, гарантировано если и не уничтожит её, то из строя выведет точно. А то, что немцы сосредоточат огонь всей своей тяжёлой артиллерии на место нашего прорыва, я ни сколько не сомневался. За то время, что мы готовились, дивизии отдохнули и пополнились личным составом, так что были готовы идти в бой. Утром 29 мая после раннего завтрака, наша артиллерия открыла по противнику огонь. Кроме наших гаубиц, в артподготовке участвовали орудия Ленинградского фронта, а также корабельные орудия. Основной удар пришёлся не на немецкие укрепления, а на расположение немецкой тяжёлой артиллерии. В нашем распоряжении кроме полка штурмовых самоходок было два полнокровных батальона тяжёлых КВ, один наш, и один Ленинградского фронта, а кроме них и другая бронетехника. Первыми на немцев двинулись КВ и СУ-152, они неторопливо выползли из укрытий и так же неспешно двинулись вперёд, а следом за ними, на удалении в пару сотен метров двинулись и остальные танки. Это была сборная солянка из Т-34, Т-26, Т-60 и БТ, а также наши бронеавтомобили БА-10 и БА-20, а также мои трофейные немецкие Ганомаги. Вместе с ними пошла в атаку и пехота, она старалась использовать бронетехнику, как укрытие и шла позади неё. За то время, что немцы тут простояли, они успели хорошо укрепиться, в том числе построив и бетонные доты, и сейчас самоходки работали именно по ним, а КВ отслеживали обычные полевые орудия и в первую очередь зенитные 88 миллиметровые пушки. Что бы сделать их менее заметными, немцы отрыли капониры и установили зенитки там, так что над поверхностью земли располагался только ствол орудия. Большую их часть мои разведчики обнаружили и отметили на карте, так что сейчас танкисты знали куда бить в первую очередь. Наступление велось на отрезке в пару километров, это что бы не очень распылять наши так не очень большие силы, но и так получилось, что расстояние между танками и самоходками было около 20 метров. Танки с самоходками то и дело останавливались, производили несколько выстрелов и двигались дальше, тут сразу получилась дистанция прямого выстрела, так что самоходки били достаточно точно и одного – двух попаданий вполне хватало, что бы уничтожить или вывести из строя огневую точку противника. КВ в свою очередь достаточно точно уничтожали противотанковые и полевые орудия, ведя огонь осколочными снарядами, но кроме них огонь вели и другие танки и бронеавтомобили. Когда мы достаточно приблизились к немецким позициям, то в дело включились и многочисленные пулемёты бронетранспортёров, так что любая оживающая огневая точка противника мгновенно уничтожалась или подавлялась. Все попытки немцев накрыть наши танки тяжёлой артиллерий мгновенно подавлялись, почти вся авиация фронта сегодня работала на нас, множество радиофицированных истребителей работали сейчас разведчиками, и их главной задачей было обнаружение немецкой тяжёлой артиллерии. Кроме нашей артиллерии, на немецкие артиллерийские позиции обрушивались и бомбардировщики, таким образом работа немецкой тяжёлой артиллерии оказалась почти полностью парализованной. Кстати немцы сделали выводы из нашего прорыва блокады и сейчас немецкие тяжёлые орудия хорошо охраняли, так что провести диверсии было очень затруднительно. Не желая лишний раз рисковать своими разведчиками я и не ставил им задачи уничтожать немецкие орудия, а только выявлять.

Достаточно быстро мы достигли немецких траншей, и тут вперёд рванула наша пехота. То обстоятельство, что у меня большинство бойцов были вооружены автоматами, сейчас сыграло в нашу пользу. Бойцы просто давили немцев огнём, не давая им высунуться, так же хорошо себя проявили и СВТ, просто с ними было не очень удобно орудовать в окопах из-за их длины. Равномерное распределение СВТ и автоматов диктовало и свою тактику боя, автоматчики шли первыми, им с более скорострельными и компактными автоматами было намного удобней орудовать в тесноте окопов, а бойцы с СВТ страховали их сверху, так же следя и за противником в удалении. В блиндажи сначала летела граната Ф-1, и лишь затем в него заглядывали автоматчики, всегда парами, а ещё один – два бойца страховали снаружи. Подавляющее огневое превосходство позволяло снизить наши потери до минимума, что бы захватить первую линию немецкой обороны нам потребовалось не больше часа.

Командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Хозин прибыл на НП ещё затемно, вместе с ним был и член военного совета фронта генерал-майор Кузнецов. На НП уже были командующий 5-ой ударной армией генерал Севастьянов и командир механизированной дивизии полковник Прохоров. Они оба изучали немецкие позиции в стереотрубы, тут же рядом расположились и связисты, так что все части были на связи.

-Доброе утро товарищи.

Первым поздоровался с ними генерал Хозин, так как командиры 5-ой ударной изучали вражеские позиции.

-Здравия желаем товарищ генерал-лейтенант. – Отозвались Севастьянов и Прохоров.

-Изучаете немецкие позиции и как они вам?

Ответил ему полковник Прохоров.

-Окопались немцы конечно неплохо, если атаковать их стандартными силами и методами, то потери будут большими и без всякой гарантии на успех.

-А вы значит атакуете их нестандартно?

-Да, надо придумывать новые схемы, как говорил Суворов – удивил, победил.

-И как, придумали новые схемы?

-Да, блокаду мы именно новыми схемами прорывали, да вы сейчас и сами всё увидите, до начала атаки осталось двадцать пять минут.

Хозин с Кузнецовым сами прильнули к стереотрубам, от которых отошли Севастьянов и Прохоров. Эти самые 25 минут тянулись очень долго, казалось, что они ни когда не закончатся, но наконец загрохотали наши тяжёлые орудия, вот только на немецких позициях ни чего не взрывалось.

-Не понял, а где разрывы, куда бьёт вся наша артиллерия?

Генерал Хозин искренне удивился, он думал, что сейчас весь немецкий передний край превратится в рукотворный ад, но ни чего не происходило, хотя судя по звукам, наша артиллерия работала вовсю.

-Наша артиллерия товарищ генерал сейчас ведёт интенсивный обстрел позиции немецкой тяжёлой артиллерии.

-А как же немецкий передний край? Как вы будете наступать на неподавленные позиции с огневыми точками?

-Сейчас увидите, по хорошему нужен огневой вал, это когда позиции противника массировано обрабатываются артиллерией, постепенно смещаясь в глубину вражеского построения, а наши войска идут следом, но к сожалению ни достаточного количества орудий, ни боеприпасов к ним у нас нет. Сейчас будет так сказать бюджетный вариант, но не менее действенный и эффективный.

В этот момент войска 5-ой ударной пришли в движение, первыми на немцев неторопливо поползли КВ и новые самоходки, которые изготовили по их проекту. То и дело останавливаясь, они делали от одного до 3 – 4 выстрелов и снова двигались вперёд, причём расстояние между ними было небольшое, порядка 20 -30 метров и самоходки перемежались с танками. Хозин ясно видел, как замолкают ожившие немецкие огневые точки. Когда в амбразуру дота попадало несколько тяжёлых снарядов, даже не в саму амбразуру, а просто рядом с ней, то любое орудие или пулемёт выходил из строя, а если снаряду везло попасть в саму амбразуру и разорваться уже внутри дота, то тогда погибал и весь расчёт. Хозину было трудно определить, часто ли немцы попадают по танкам и самоходкам, так как он видел их с кормы, но иногда он всё же видел росчерки рикошетов от их брони или разрывы попавших в них снарядов. Но в любом случае танки с самоходками неудержимо приближались к немецким позициям, а позади них, метрах в двухстах, двигалась вторая волна танков, уже более лёгких. А следом за ними ещё метрах в ста позади уже густая масса наших бронеавтомобилей и трофейных немецких бронетранспортёров с массой пехоты, которая укрывалась за бронёй бронетехники. Одна за другой замолкали немецкие огневые точки, вот танки с самоходками достигли немецких окопов, и неторопливо переехав их, двинулись дальше. Вскоре немецких окопов достигла и наша пехота, после чего в стереотрубу стало видно, как сверкают вспышки выстрелов наших пехотинцев. В первых рядах шли автоматчики, которые массированным автоматным огнём давили любые попытки немцев огрызаться. Прошло чуть больше получаса, как передовые немецкие позиции были взяты, причём потерь почти не было. Зачистив немецкие позиции, бойцы двинулись дальше и вскоре просто скрылись из виду. Хозин ошарашено смотрел на всё это, без особых потерь, просто и деловито бойцы подавили немецкое сопротивление и двинулись дальше. А где продвижение под массированным огнём противника, где попытки обычной артиллерий подавить немецкие огневые точки, где большие потери, ничего этого не было. И ведь в принципе всё лежало на поверхности, но почему кроме полковника Прохорова до этого ни кто не додумался, а что главный тут именно Прохоров, Хозин уже понял. Хотя официально 5-ой ударной армией командует генерал Севастьянов, но её истинным командиром, тот, кто вырабатывает тактику и стратегию её действий, является полковник Прохоров и у него это отлично получается. Как ни хотелось Хозину двинуться следом за бойцами, но он был вынужден остаться на НП, куда стекались все сведения от наступления. Уже около пяти часов дня пришло долгожданное сообщение, что ударная группа наконец пробилась к Ораниенбаумскому плацдарму.

Всё время немцы ожесточённо сопротивлялись, однако после того, как мы пробились через последнюю линию обороны стало полегче. Наша пехота не лезла вперёд, а держалась позади бронетехники, используя её броню, как защиту. После прохождения всех линий немецкой обороны, лёгкие и средние танки подтянулись вперёд, так как угроза для них со стороны немецкой артиллерии значительно снизилась. Большая часть немецких противотанковых орудий уже была или уничтожена, или захвачена и теперь основную угрозу для них представляли немецкие противотанковые ружья. Смешавшись вместе с КВ и СУ-152, объединенный стальной вал неудержимо двинулся вперёд, хоть и медленно, так как приходилось учитывать скорость движения пехоты, но верно. Все попытки немцев хоть как-то замедлить наше продвижение не увенчались успехом. Наша тяжёлая артиллерия, а также флотские орудия большого калибра мгновенно подавляли все попытки немцев задержать нас огнём своей тяжёлой артиллерии. В небе тоже развернулось ожесточённое сражение, на этот раз нас поддерживала вся авиация Ленинградского фронта, и все попытки немцев бомбить наши наступающие войска сталкивались с противодействием нашей авиации. Кстати воспользовавшись тем обстоятельством, что и немецкие истребители оказались заняты сопровождением своих штурмовиков и истребителей, наши бомбардировщики нанесли бомбовые удары по местам расположения немецкой тяжёлой артиллерии. Когда до Ораниенбаумского плацдарма осталось чуть больше километра, немцы наконец не выдержали и стали отходить. Всё это время бойцы на Ораниенбаумском плацдарме ждали, лишние потери нам ни к чему, а там немцы так же хорошо укрепились и в случае встречного удара, наши войска там умылись бы кровью без особого успеха. Когда немцы увидели, что с тыла к ним приближаются наши войска при поддержке большого количества бронетехники, то они не выдержали. Все основные укрепления были ориентированы именно на сторону побережья, а сейчас противник приближался с тыла и как говорится в силах тяжких. Когда защитники Малой земли увидели, как сначала стали убегать немцы, а затем вдали, со стороны Ленинграда появилась значительные силы наших танков, то без всяких приказов они с криком Ура бросились вперёд. Они успели преодолеть уже пустые немецкие укрепления, когда наконец встретились с бойцами 5-ой ударной. Их радости не было предела, в воздух летели шапки, а также вовсю началась стрельба в воздух от охватившего людей воодушевления.

Хозяин Ленинграда нервно ходил по своему кабинету, хотя блокаду города прорвали, но враг всё ещё был достаточно близко и регулярные артиллерийские обстрелы не доставляли ни какого удовольствия. Эта операция в случае успеха полностью снимала вероятность артиллерийских обстрелов Ленинграда, и вот сейчас всё должно было решиться. Хотя сообщения с фронта приходили успокаивающие, но всё же это война и тут в любой момент ситуация могла развернуться на 180 градусов. Наконец в начале шестого в его кабинет зазвонил телефон.

-Жданов, слушаю! – Нервно бросил он в трубку.

-Андрей Александрович, это Хозин, только что войска 5-ой ударной армии соединились с защитниками Ораниенбаума! Немцы беспорядочно отступают, в ходе операции они понесли большие потери, везде трупы их солдат и сожженная техника.

-Михаил Семёнович, что дальше?

-Завтра будем расширять пробитый коридор, надо оттеснить противника минимум километров на десять от залива, что бы создать достаточно безопасный коридор, а затем армия Севастьянова ударит с пятачка в направлении Волховского фронта.

-Держите меня в курсе событий Михаил Семёнович.

Жданов с облегчением опустил трубку, впрочем тут же подняв её снова, вызвав телефонистов, он велел им соединить себя с товарищем Сталиным, такую радостную новость надо было сообщить вождю сразу, не дожидаясь, пока её сообщат ему другие. Ему пришлось подождать минут десять, пока наконец его не соединили с вождём.

-Добрый день товарищ Сталин, это Жданов вас беспокоит.

-Здравствуйте товарищ Жданов, что вы хотели?

-Только что войска 5-ой ударной армии пробили коридор к Ораниенбауму, немцы понесли большие потери и отступили.

-Это хорошо Андрей Александрович, надеюсь на этом операция не закончится?

-Нет Иосиф Виссарионович, генерал Севастьянов планирует ударить от Ораниенбаума к Волховскому фронту, что бы отодвинуть противника от Ленинграда примерно на 50 километров.

-С Прохоровым он это сделает, тут я ни сколько не сомневаюсь, держите меня в курсе дела.

-Разумеется товарищ Сталин.

Для Сталина не было секретом, кто является Серым кардиналом в 5-ой ударной армии, и кому именно она обязана своими успехами. Не будь полковник Прохоров так неподобающе молод, он без раздумья дал ему генерала и именно его поставил бы командовать армией, но даже он был вынужден соблюдать правила игры, хотя в последнее время он значительно усилил свои позиции. Пришлось попотеть в аппаратных войнах, прежде чем он основательно упрочил свою власть, но всё равно не мог делать абсолютно всё. Власть ради власти ему, в отличии от многих других была не нужна. Власть была ему нужна исключительно, как инструмент, с помощью которого он мог построить великую страну. Большая часть старых ленинцев просто не смогла вписаться в новые реалии, они были неспособны строить новое. Один Троцкий чего стоил со своей маниакальной идеей мировой революции, сколько он попил его крови, пока наконец его не упокоили. Проблема была в кадрах, были нужны не только верные, но и умные, Прохоров вполне подходил под этот критерий, хотя ещё нужно было присмотреться к нему повнимательней. И ведь судя по всему он тоже не карьерист, для него главное не личное, а общественное, если не оплошает, то пожалуй к концу года можно будет дать ему генерал-майора. Всё же командовать полком и даже дивизией, не то же самое, что армией, у каждого есть свой потолок должности, выше которого не прыгнуть.

Штаб группы армий «Север».

Командующий группой армий Север, генерал-фельдмаршал фон Кюхлер мрачно размышлял о последних неудачах, а главное, что задумали русские. И вот в этот момент фон Кюхлер получил ответ, что задумали русские.

-Господин командующий, - В его кабинет постучавшись, зашел начальник штаба генерал-майор Хассе. – Плохие новости, русские перешли в наступление и уже захватили первую линию обороны. Все наши попытки остановить их неудачны, русские применили новую тактику и мы не в состоянии их сдержать.

-Что за новая тактика, почему их невозможно остановить?

-По сообщению с передовой, русские пустили в атаку большое количество своих Ворошиловых, а кроме них и штурмовые орудия. Новые русские самоходки имеют очень толстую лобовую броню и орудия корабельного калибра. Наши полевые и противотанковые орудия не в состоянии их остановить, русские просто выходят на дистанцию прямого выстрела и из своих орудий уничтожают все наши огневые точки. Нескольких выстрелов прямой наводкой вполне хватает, что бы подавить любой дот или другую огневую точку. Позади них движутся значительные силы лёгких танков и пехоты, а кроме того и множество наших бронетранспортёров, которые захватили русские. Они просто подавляют массированным орудийно-пулемётным огнём любые наши попытки их остановить.

-А что наша тяжёлая артиллерия, что авиация, они что, бездействуют?!

-Никак нет господин командующий. Наша артиллерия находится под постоянным огнём тяжёлой русской артиллерии, вместе с ней русские задействовали и свой флот, а авиация ведёт ожесточённые воздушные бои. Русские задействовав практически всё свою авиацию, не подпускают наши бомбардировщики к своим атакующим войскам. Редкие прорвавшиеся самолёты встречают сильным зенитным огнём, у них неожиданно оказалось очень много мобильных зенитных установок.

Фон Кюхлер мрачно молчал, новости были пренеприятнейшие, а главное он не знал, что ему делать. Своими действиями русские вывели из игры его тяжёлую артиллерию и авиацию, а полевая артиллерия и танки были малоэффективны против русских Ворошиловых, разумеется при их грамотном использовании, а то, что русскими командует грамотный и умелый командир он ни сколько не сомневался. Разведка уже доложила, что его войска атакует русская 5-ая ударная армия, которая перед этим прорвала блокаду Петербурга, своими действиями она явно показала, что воевать умеет. Вопрос сейчас был только один, как будут действовать русские дальше. То, что они пробьют коридор к своим войскам в Ораниенбауме, можно было не сомневаться, дело было только во времени, которое им для этого понадобится, а дальше, куда они ударят? То, что на этом всё закончится, как то не верилось. Пока же ему оставалось только ждать, как будут дальше действовать русские, да стараться не позволить им продвинуться дальше.

Следующий день, Ораниенбаумский плацдарм.

Вчера, после того, как мы соединились с войсками оборонявшими Ораниенбаумский плацдарм, я приказал нашим бойцам отдыхать, вернее приказал генерал Севастьянов, он ни сколько не комплексовал, что выполнял мои распоряжения. Пока их товарищи воевали, повара сварили вкуснейший обед, на продуктах я не экономил, тем более, что мы захватили несколько немецких складов с продовольствием. Зная, как сейчас обстоит дело в Ленинграде с продуктами, я не надеялся на хорошее снабжение, даже с учётом того, что по пробитому нами коридору в осаждённый город двинулся плотный поток машин с продовольствием. За остаток вечера бойцы смогли отдохнуть и выспаться, так как отбой скомандовали в 8 часов вечера. Утром, после плотного завтрака, так как неизвестно, когда удастся пообедать, наша армия принялась за расширения пробитого к Ораниенбаума коридора. С одной стороны нормальных укреплений у немцев тут не было, раньше были не нужны, а за эту ночь построить просто не успели, а с другой стороны значительно расширилась длина атаки. Если раньше все наши силы были сконцентрированы максимум на фронте длиной в три километра, то теперь пришлось растянуть их на полтора десятка километров, так что общая мощь несколько снизилась. Кроме наших бойцов, в операции участвовали ещё выделенные Ленинградским фронтом две стрелковые дивизии, и один полк из Ораниенбаума, они правда двигались вторым эшелоном, проводя окончательную зачистку местности и отлавливая небольшие группы немцев, которые отбились от своих основных сил и по разным причинам не успели вовремя удрать. Из-за больших потерь в артиллерии, оказать сильное сопротивление нашим танкам и бронетранспортёрам немцы не смогли, хотя всё же умудрялись их подбивать. Общий победный настрой бойцов позволял им уверено идти вперёд, и от шапкозакидательства тут не было и следа. То, что немцы противник сильный и серьёзный все уже давно знали, но собственный боевой опыт, а также успехи в наступлении делали своё дело. Бойцы уверено теснили противника, при этом не подставляясь под ответные выстрелы. Наличие большого количества снайперов в дивизиях позволяло быстро и эффективно уничтожать немецких пулемётчиков, которые могли не только сдержать наше наступление, но и нанести нам большие потери. К вечеру мы смогли оттеснить немцев ещё почти на десяток километров, чего в принцип для нормального снабжения Ораниенбаума было достаточно. Вечером, когда мы достигли намеченного рубежа, наши части стали отходить к Ораниенбауму, а их место заняли две стрелковые дивизии Ленинградского фронта, которые к нам прикрепили. Весь день они шли во втором эшелоне, почти не вступая в бои с противником, если только не давили редкие небольшие группы отставших немцев и теперь они должны были занять временную оборону. Большое наличие техники позволило нам быстро вывести наши войска, так что ночевали мы уже в городе, хотя нормальных мест там практически не было, но благо, что уже считай настало лето, так что ночи стали тёплыми. Утром снова в бой и теперь приходилось опять проламывать немецкие укрепления, но самоходки под прикрытием КВ быстро их все подавили, и около полудня, преодолев немецкую линию обороны, мы двинулись вперёд. Оголив остальные участки фронта, Хозин выделил нам четыре пехотных дивизии, которые двигаясь за нами, занимали оборону по краям пробиваемого нами коридора. За день мы прошли с боями почти двадцать километров, танки стальным тараном сносили с нашего пути все немецкие части, и тут главное было не допустить, что бы немцы смогли фланговыми ударами перерезать пробитый нами коридор. С собой у нас был неприкосновенный запас на одну полную заправку всей техники и один боекомплект к ней, это как раз на случай, если противнику всё же удастся перерезать коридор. А так снабжение шло бесперебойно, правда приходилось делать приличный крюк для этого, но транспорта хватало. У немцев кстати тоже начались проблемы со снабжением, не желая терять трофеи, мои разведчики с диверсантами сосредоточились не на уничтожении немецких складов, а на прерывании снабжения. Они уничтожали многочисленные мосты и делали на дорогах засеки, что бы затруднить немцам продвижение, ещё одним способом был выстрел зажигательным патроном в бензобак переднего грузовика. Всё это сорвало немцам поставки топлива и боеприпасов в войска. На второй день нашего наступления продвинулись чуть меньше, примерно на полтора десятка километров, при этом несколько раз приходилось возвращать пару манёвренных групп из Т-34 и трофейных бронетранспортёров для ликвидации немецких попыток перерезать пробитый коридор. На третий день нашего наступления, после того, как немцы стянули к нам все свои силы, в наступление перешли силы Волховского фронта, в частности вторая ударная армия генерала Власова, который из-за моего вмешательства избежал пленения. За это время она тоже отдохнула, зализала раны, пополнилась и теперь двинулась вперёд. Немцы быстро сообразили, что им корячится котёл, пускай не такой большой, но вполне реальный, в котором они могли потерять все свои передовые части, которые осаждали Ленинград. Фон Кюхлер, когда увидел, чем может закончится наше наступление, хотел немедленно отвести свои войска, пока это ещё можно было сделать без особых проблем, но обожаемый фюрер, когда узнал об этом, устроил фон Кюхлеру истерику по телефону и в итоге в ультимативной форме запретил ему отводить свои войска от Петербурга. Когда через пару дней увидев критическое состояние на фронте он разрешил это, то было уже поздно. За неделю мы с двух сторон прошли чуть больше сотни километров и встретились в Сиверском, тем самым отрезав шесть немецких дивизий.

Теперь оставалось только их додавить, непрекращающиеся попытки немцев прорвать кольцо заставили меня половину своих сил выделить в манёвренные группы, которые, как пожарные команды ликвидировали немецкие попытки разорвать кольцо окружения. Честно говоря наших сил едва хватало на удержание позиций, и если на Южном направлении ьойцы Ленинградского и Волховского фронта всё глубже вгрызались в землю, строя оборону, то вот на Северном направлении мы давили изо всех сил, стараясь максимально расширить пробитый коридор. Если раньше в этой операции я старался не дробить свои силы, то теперь создав группы из танков и бронетранспортёров с пехотой, послал их кошмарить немцев. Их задачей было нанесение внезапных ударов по немецким войскам и оставшимся базам снабжения, сея панику у противника. Не заботясь о своих флангах и тыле, они в принципе повторяли немецкую тактику прошлого года, когда немцы точно также действовали в наших тылах. Прихватив с собой достаточно топлива и боеприпасов они могли несколько дней действовать полностью автономно, а учитывая достаточно небольшие расстояния, в случае проблем могли достаточно легко пробиться к своим практически на любом участке фронта. Немцы продержались еще чуть больше двух недель, и то под конец нам приходилось в основном вылавливать их оголодавшие группы, за это время на внешней стороне кольца наши войска выстроили крепкую оборону, в этом им сильно помогли Ленинградцы. Жданов оперативно организовал несколько строительных батальонов из жителей города и они вместе с нашими бойцами выстроили две линии полноценных полевых укреплений, которые укрепили неподвижными огневыми точками из трофейных немецких танков, которые подбили, но не уничтожили. В основном это были пулемётные огневые точки, так как снарядов к их орудиям было мало. Эти танки вкапывали в землю, предварительно слив с них всё топливо и масло, это что бы они не загорелись, а кроме того их башни усилили броневыми плитами, также усилив и крышу, тем самым сделав их более защищёнными. Такие огневые точки неплохо могли противостоять полевой артиллерии и миномётам противника. После того, как линия обороны была построена, Ленинградцы вернулись в родной город, а наши бойцы отошли, заняв в отстроенных укреплениях оборону. Эти укрепления строились в паре километров от передовой, так что далеко отходить не пришлось, но итак теперь фронт пролегал почти в полусотне километров от города, так что ни о каких артиллерийских обстрелах теперь не могло идти и речи. Ленинградцы вздохнули свободней, наладилось снабжение города и хотя разумеется ни разносолов, ни изобилия не настало, всё же голодно было во всей стране, но теперь точно смерть от голода жителям Ленинграда не грозила, а кроме того прекратились и постоянные артиллерийские обстрелы города, которые так досаждали жителям. Кроме продовольствия, боеприпасов и топлива, в Ленинград стали поступать и другие ресурсы для многочисленных предприятий города, всё же Ленинград имел очень развитую промышленность и не все его предприятия были эвакуированы до начала блокады. Сейчас все эти многочисленные промышленные мощности снова включились в дело и начали выпускать большое количество вооружения и других необходимых стране и фронту товаров. А я не только выполнил, но и значительно перевыполнил поставленные перед мной задачи, и ни сколько не удивился приказу ставки вернуться к месту базирования в Москве, причём всей нашей 5-ой ударной армии. Судя по этому признаку, нас скорее всего не будут расформировывать, а скорее всего пополнив людьми и техникой снова бросят в бой и чует моё сердце, бросят нас под Харьков, где как раз началась знаменитая Харьковская операция, закончившаяся полным нашим разгромом и драпом до Волги, а в итоге Сталинградской битвой.