Комбриг. Мировая война
Пролог.
8 января 1940 года. Польша, Люблинское воеводство.
Старший лейтенант Чуфаров приник к панораме, внимательно рассматривая добротную шоссейную дорогу, укутанную лёгким снежком. К голым веткам, покрытым инеем и слегка загораживающим обзор, он уже привык; при стрельбе не помешают - да и пусто пока на шоссе.
Не спешат британцы замыкать котёл отступающему корпусу Белова...
- Товарищ старший лейтенант, может - заведём танк? Хоть чуть-чуть бы прогреть машину.
Неудобно отстраненному от пушки наводчику, неуютно. Да и то - в утлой, тесной коробке лёгкого Т-26 действительно холодно. Но пусть и негромко работает двигатель лёгкой машины, его все равно могут услышать в окружающей тишине - и тогда вся засада на смарку!
- Нельзя, Андрей. Ты вон, хотя бы в танке, ветер тебя не морозит - а каково казакам?
На самом деле казакам, успевшим вырыть в неглубоком снегу не ячейки даже, а так, стрелковые лежки, было не так и плохо. Терцы знали, куда шли, их снабдили парой фланельного белья, разрешили поддеть меховые безрукавки - и выдали тёплые, удобные белые полушубки. Да и теплые валенки с трехпалыми рукавицами ушлым казачкам выделили – а на дно своих лёжек хлопцы постелили или лапник, или тонко нарубленные ветви, создав «подушку» над землей и снегом. Кроме того, командир сотни – лейтенант с книжным именем Степан Астахов – попросил у старлея разрешения заварить крепкого, сладкого чая. Чуфаров сперва сильно сомневался, но казачий командир сделал все по уму. Его бойцы вырыли на самой окраине посадок – со стороны, противоположной засаде и самому шоссе – две соединенные между собой ямы под «костер разведчика». Там и варили чай в котелках, без остановки, разнося потом казакам и танкистам сладкое, горячее питье. Чай крепко выручал залегших в засаде людей – но помимо холода, людей жестоко выматывало ожидание предстоящего боя…
По броне танка негромко постучали, словно в дверь. Старший лейтенант невольно улыбнулся:
- Мишаня, готовь котелок!
Мехвод экипажа, старшина Михаил Брянцев разом повеселел, открыв свой люк в правой части корпуса:
- Подгон от доблестных советских казаков прибыл!
- Не зубоскаль, броня.
- Так… А что я такого сказал, казаче?
Но казачий посыльный лишь устало покачал головой. Видать, крепко загоняли хлопца; хмурый малый привалился боком на броню, выкрашенную в белый цвет… Ну, как белый? Когда решили перейти на зимний камуфляж и стали красить танки, смешав мел с клеем – то по решению комбрига его нанесли косой полоской, сохраняя участки «родного», защитного зеленого цвета. Потом по этим участкам прошлись уже легкими мазками, крест-накрест – в итоге получился «ломанный» рисунок, хорошо маскирующий машины в танковой засаде…
- Спасибо тебе, станичник.
Казак вновь хмуро кивнул, не поняв даже, что поблагодарил его командир танка – да и всей засады вместе взятой! Он просто перелил половину своего котелка с еще пока горячим чаем в посуду мехвода, после чего двинул к соседнему Т-26… Всего в посадках укрылось семнадцать машин – остатки 106-го батальона и батареи самоходных орудий, попавших под крепкий воздушный удар. Уже понесшее потери подразделение отстало на марше от первых двух батальонов, укомплектованных «бэтэшками». Последние спешно бросили в бой до завершения переформировки – а вместе с ними и большую часть зенитной артиллерии бригады… Хотя какой бригады – теперь уже дивизии!
Впрочем, дивизии пока лишь по названию – свой четвертый, «ударный» танковый батальон Петр Семенович Фотченков так и не дождался. Эшелон с секретными тяжелыми танками Кировского завода и Т-28 с усиленной броней сейчас только разгружается где-то в тылу… С ними, по слухам, наконец-то прибыли и грузовики с зенитными трехдюймовками.
Но когда еще этот отдельный «ударный» батальон нагонит бригаду? А ведь могут и перевести в какую-либо другую часть прямо по пути – если такая необходимость вдруг возникнет…
В общем, все грузовики с крупнокалиберными пулеметами сопровождали первый и второй батальоны. Комбриг был уверен, что в случае воздушного удара, колонны попадут под него в «порядке очередности» приближения к линии фронта. Так что «третий» бат и следующую с ним батарею самоходок СУ-5 прикрывали лишь счетверенные «Максимы»… Да и под раздачу они попали вообще случайно! Просто группа британских «бомбовозов», пройдя над линией фронта ночью, утром сбилась – потеряла ориентиры. И особо не мудря, британцы опустошили бомболюки на пути первой же попавшейся им колонны советской техники!
Танкистам Фотченкова просто не повезло… Хотя добить батальон англичанам не дали советские «ястребки». Истребительное прикрытие самих британцев где-то отстало – и засекшее врага звено сталинских соколов успело приземлить пару здоровых, двухмоторных бомберов! Потому про невезение 106-го батальона говорить все же спорно… Как и про «везение» старшего лейтенанта Чуфарова. Только-только прибыл в родную часть (по личному запроса комбрига, отправленному в госпиталь!) – и тотчас был приглашен в штаб дивизии.
Вот только вчера утром и состоялся сей судьбоносный разговор…
Глава 1.
...- Товарищ старший лейтенант – с выздоровлением! И поздравляю с орденом «Красного Знамени». Заслужил!
Старлей невольно засмущался, крепко сжав руку Фотченкова – но, заметив под распахнутым полушубком Петра Семеновича точно такой же орден со свеженькой эмалью, вернул ему улыбку:
- Так и я вас поздравляю, товарищ комбриг!
Петр Семенович, однако, лишь отмахнулся:
- Потом обмоем… Как-нибудь обязательно обмоем, товарищ комбат. А пока, Федор Вячеславович, прошу к столу.
Робкая надежда было промелькнула в душе Чуфарова, удивленного столь быстрым и неожиданным назначением (и чего таить – обрадованного им!), однако она тут же погасла. Над столом, где была расстелена трофейная польская карта, склонился явно напряженный и сосредоточенный начштаба – полковник Дубянский. Он сухо пожал руку новоиспеченному комбату, после чего жестом пригласил его к карте:
- Товарищ старший лейтенант, очень рад, что вы прибыли. Своевременно! А то наш бедовой комбриг собирался уже нарушить приказ… – тут Дубянский невольно поднял к потолку блиндажа указательный палец. – самого товарища Сталина! И готовился сам возглавить остатки третьего батальона в рейде по вражеским тылам.
Фотченков лишь недовольно сморщился – а вот Чуфарова словно ушатом ледяной воды обдали. «Остатки батальона», «вражеские тылы»… Внезапное почетное назначение, по всей видимости, подводило его к «одноразовой» боевой задаче – выполнив которую, подразделение наверняка перестанет существовать. А ведь после танкового тарана во Львове старший лейтенант выжил лишь чудом – и так же чудом не попал в плен. Видать крепко за него родители молились… После госпиталя мечталось все же немного прийти в себя – но, видимо, не судьба.
Мгновение замешательства комбата было коротким, но Фотченков заметил его, нахмурил брови – отчего взгляд его стал необычно серьезным, строгим… Несколько даже суровым:
- Федор, ты можешь отказаться от выполнения боевой задачи. Мне во главе батальона нужен решительный и твердый командир, способный без жалости бить врага! Сейчас в 106-м батальоне осталось четырнадцать исправных Т-26; майор Агафонов был тяжело ранен во время налета британской авиации. Видать, англо-саксы крепко поверили в себя, раз рискнули ввести войска в Польшу… Нужно сбить с них спесь.
Не успел Чуфаров и слово сказать в ответ, как в разговор тут же включился Дубянский:
- Ситуация на фронте сейчас очень сложная, товарищ старший лейтенант – думаю, вы и сами это понимаете. Вот посмотрите на карту… – тут полковник обвел карандашом лесной массив, находящийся километрах в тридцати к западу. – Вот тут сейчас находится кавалерийский корпус комдива Белова. Последний уже два месяца воюет в отрыве от основных сил, громя немецкие тылы – и наносит внезапные для противника удары в интересах наступавших на фронте частей… Германцам не помогли ни остатки их подвижных резервов, ни единственная кавалерийская дивизия в составе вермахта, что была наголову разбита!
Начштаба сделал небольшую паузу, дав старшему лейтенанту проникнуться сказанным – после чего продолжил:
- Однако в настоящий момент, понесший потери корпус испытывает острую нехватку боеприпасов; сейчас их перебрасывают «воздушным мостом» на ТБ-3, в ночное время. Но всех потребностей кавалеристов, понятное дело, поставками с неба перекрыть невозможно… Кроме того, с выходом французской армии к Рейну – и переброске пехотных дивизий вермахта с линии «Зигфрида», а также с момента прибытия британского экспедиционного корпуса на фронт… В общем, сейчас концентрация вражеских частей в данном районе резко возросла. Наше командование приняло решение выводить группу Белова.
Тут Дубянский сделал небольшую паузу, прочистить горло. Затем заговорил уже куда более мрачно:
- Однако штаб фронта получил сверхсрочное разведывательное донесение. В настоящий момент третья дивизия генерала Монтгомери готовится перерезать путь отступления пятого кавалерийского корпуса – и уже двинулась ему наперерез.
Чуфаров просто кивнул, всем своим видом дав понять, что воспринимает полученную информацию, как часть своей боевой задачи.
- Так вот, совершенно очевидно, что враг будет использовать шоссе Люблин-Сандомир для выхода на боевой рубеж – где и планируется остановить продвижение группы Белова. У англичан довольно слабая бронетехника, но достаточно орудий, включая и гаубицы; успеют закрепиться, закопаться в землю – и нашим кавалеристам мало не покажется.
Воспользовавшись короткой паузой в речи начальника штаба, старший лейтенант позволил себе сделать замечание:
- Товарищ полковник, я все понимаю… Но разве одним батальоном можно остановить продвижение целой дивизии?
Дубянский покачал головой:
- Никак нет, товарищ старший лейтенант. Однако этого и не требуется. Задача нашей засады – ударить по механизированному полку британцев, следующему в голове дивизионной колонны. Уничтожить как можно больше танков и прочей техники, включая артиллерийские тягачи... К слову говоря – именно танков у англичан совсем немного, плюсом это довольно слабые, пулеметные машины. Да, пулеметы на них стоят крупнокалиберные – но германским «двойкам» эти танкетки уступают однозначно.
Отвлекшись на мгновение от постановки боевой задачи, начальник штаба тут же собрался:
- Так вот: вступив в боевой контакт с врагом, вы должны тотчас связаться со штабом бригады. А мы, в свою очередь, укажем квадрат и запросим поддержку авиации… На шоссе после удара из засады неминуемо возникнет затор из вражеской бронетехники и грузовиков – вот по ним и отработают наши скоростные бомбардировщики, вернув англичанам должок!
Несколько увлекшегося полковника прервал сам комбриг:
- Федя, я повторюсь – для тебя дело сугубо добровольное. Но ты должен знать – если даешь согласие, я тебя тотчас утверждаю комбатом, а по возвращению жди еще один орден и капитанские шпалы. Если нет… Ну, как только освободиться место кого из ротных, тогда уже… А пока взводным.
Фотченков не стал развивать мысль, а Чуфаров не стал переспрашивать или возражать – озвученные условия были хоть и циничны, но по-своему справедливы… А Петр Семенович уже ловко сменил тему:
- Но сам посуди: большую бронегруппу я на эту задачу послать не могу. Стабильной линии фронта пока нет, наши бригада… наша дивизия заняла пока лишь резервную линию обороны. Вот только участок фронта нам нарезали как полноценной кадровой стрелковой! На наш рубеж сейчас отступает понесшая потери пехота, мы ее понемногу возвращаем в строй, заполняем бреши в обороне… Ну, а впереди пока лишь «слоеный пирог» из перемешавшихся частей. Отступающих, иногда контратакующих наших – и наступающих врага. Так что у батальона есть весомые шансы проскочить незамеченным, одним ночным марш-броском! Но сам понимаешь: чем больше подразделение, тем больше и вероятность, что оно будет обнаружено – и увязнет в боях.
Старший лейтенант согласно кивнул, соглашаясь с доводами комбрига – и тогда тот продолжил:
- Главное что? Главное, что Т-26 – это легкие, малогабаритные танки с не очень-то и шумным двигателем. В засаде маскироваться – самое то! Броневую защиту усилим обвешенными по бортам и на лобовой броне гусеничными траками; можно также закрепить вдоль бортов дубовые бревна. И какую преграду преодолеть сгодятся… И в качестве защиты могут помочь. А уж пушка и пулемет на Т-26 не хуже, чем на «бэтэшке» – сам ведь знаешь.
Чуфаров тяжело вздохнул, понимая, что отказаться от опасной миссии не получится, после чего уточнил:
- Сколько всего машин осталось в 106-м батальоне?
Явно довольный тем, что старший лейтенант не пытается отказаться, ответил ему полковник Дубянский:
- Четырнадцать исправных танков с уже обстрелянными экипажами. И все уцелевшие «сушки» – целых три штуки! – тебе даем. В засаде самоходки пускай бьют прямой наводкой по тягачам с орудиями – это ваш самый главный враг! И конечно, будет пехотные прикрытие – сотни казаков хватит? Мы на эту сотне выделим шесть трофейных германских пулеметов с боезапасам, и пяток противотанковых ружей – два польских трофейных, и три штуки конструкции Дегтярева. Наше новое, мощное оружие пехоты – за триста метров берет тридцать миллиметров брони! А, каково?
При упоминании о бронебойном ружье легкая тень улыбки промелькнула на лице Петра Семеновича. Но за остальное время разговора он улыбнулся лишь раз – встретив Чуфарова. Старший лейтенант невольно обратил внимание на сильную бледность и общий осунувшийся вид комбрига – но списал это на последствие недавнего ранения. Скорее всего, Фотченков-то и долечиться толком не успел…
И конечно, Федор согласился – ведь в конце концов, на войне своей судьбы не угадаешь. Кто-то выживает и на острие атаки, а кого-то случайный снаряд достанет в глубоком тылу… Но поквитаться за товарищей стоит однозначно! А еще на ум невольно приходят жесткие слова комбрига, произнесенные напоследок – в качестве напутствия:
- Британцев бросили на войну большие политики – возможно, даже против их воли. Но в нас полетят пули именно простых солдат… И чтобы они четко поняли, что приехали не на африканское сафари. Что легкой прогулки не будет… Нужно пустить им кровь. Понял меня, старлей? Кровь пустить, не жалея! Врезать покрепче, чтобы очухались – глядишь и поумнеют. Взбунтуются по примеру французов, отказавшихся идти за Рейн…
Воспоминания о разговоре с комбригом было промелькнули перед внутренним взором старшего лейтенанта – и тут же рассеялись. На мгновение оторвавшись от панорамы, он сделал первый глоток чуть поостывшего уже, но все еще горячего, сладкого чая.
Потом еще один, и еще…
Вдруг заныла едва сросшаяся левая рука – чаще правой реагирующая на изменения погоды. Но пусть на небе сегодня и нет солнца, но также нет и низко легших облаков, давящих своей беспросветной серостью и свинцовой хмарью… Нет пока оснований ни для перехода к сильным морозам, ни для скорой метели.
Федор невольно задумался о причинах болевых ощущений – а потом новоиспеченному комбату вдруг показалось, что на удалении ему слышится неясный пока, но все же уловимый шум моторов. Чуфаров поспешил приникнуть к панораме – и тут же увидел две небольшие, внешне какие-то несуразные машины, показавшиеся примерно за километр от засады.
Ну вот и британцы...
Откинув башенный люк танка, старлей отрывисто закричал:
- На дороге англичане, разведка! Прекратить всякое движение, без команды не стрелять! Первый выстрел за мной!
Прежде всего команда была отдана казакам. С танкистами и самоходами план боя обсудили заранее; впрочем, на совещании тогда присутствовал и Астахов… Но повторить команду было точно не лишним.
Чуфаров не сильно боялся того, что англичане разглядят засаду. В Люблинском воеводстве лесные массивы довольно густые – и растущая у шоссе роща, что советские танкисты выбрали для засады, имеет собственный, довольно густой подлесок. А всего за полкилометра к югу от позиции батальона она плавно переходит в уже практически непроходимый лес.
Т-26 заходили в рощу с противоположной стороны от шоссе, по полю – заметая следы гусениц срубленными деревьями с разлапистыми кронами; их цепляли на трос и тащили за собой волком. С воздуха не поймешь, что прошли танки - а с дороги поля-то и не видно... За деревьями же и подлеском ломаный камуфляж танков начисто лишает шанса разглядеть силуэты боевых машин. Замаскировали свои лежки и казаки, насыпав перед ними солидный снежный бруствер.
Старший лейтенант лично проверял то, как засада выглядит со стороны. Так что теперь он беспокоился лишь о том, что британская разведка заметит движение среди деревьев…
Нет, ничего британцы не заметили. Более того - разведка, замерзшая в открытой рубке крошечного БТР, особо-то и не смотрела по сторонам… Разве что кто-то из солдат мазнул по роще усталым, равнодушным взглядом – но и только. Тусклый, не слишком выразительный пейзаж зимней Польши, солдату он казался бесконечно обыденным и серым – и практически неизменным… Таким далеким от дома, где хорошо выпить пинту эля, или хотя бы горячего чая с молоком! Заодно навернув яичницы с сочным беконом, фасолью и сосисками...
Британцы, еще толком не нюхнув пороха, словно и не поняли, что попали на войну. Что даже в тылу может быть опасно – да и с чего бы? Чуйка успевших повоевать и способных почувствовать чужой взгляд из засады, у «томми» еще не выработалась – просто не успела... Впрочем, старший лейтенант все же отметил, что из шаровой установки в лобовой броне БТР торчат стволы несколько более длинные и крупные, чем положено ручному пулемёту.
Но это было так, стороннее замечание. Минут двадцать спустя после прохода разведки, на шоссе показались основные силы механизированного полка британцев. Вновь пара БТР в голове колонны – с таким же вооружением, что и машины разведки. За ними легкие танки – действительно, легкие, если судить по габаритам. В ходовой старлей с горькой усмешкой узнал шасси от Т-26 – точнее, «Виккерса», послужившего основой, как видно, для обеих боевых машин… Танков было немного: штук десять в первой колонне, и еще по девять в оставшихся двух – отделенных друг от друга бронетранспортерами и грузовиками с пехотой, а также артиллерийскими тягачами. Последние тянут небольшие противотанковые орудия, внешне сильно отличающиеся от советских «сорокапяток» и германских 37-миллиметровок; они показались старлею более громоздкими.
Но все равно это был куда более опасный противник, чем легкие английские полутанки-полутанкетки… Чуфаров насчитал восемнадцать легких пушек – после чего со вздохом принялся наводить орудие на один из тягачей с ПТО.
- Андрей, давай осколочный… Миша, после первого выстрела – без рывков, спокойно заводи машину, и жди моей команды. Без команды не дергаться!
- Есть!
Экипаж ответил хором – а старший лейтенант глубоко вдохнул и с силой выдохнул, приводя чувства в порядок… Он расположил четырнадцать своих танков на дистанции в полкилометра – держа под огнем не менее полутора километров пространства шоссе.
При этом Т-26 Чуфарова встала на правой оконечности засады, в самой ее голове, ближней к показавшемуся противнику. Но и сейчас он может достать разве что головной танк в третьей по счету танковой колонне... В то время как крайняя машина с противоположной оконечности засады может поразить уже лишь замыкающий танк в хвосте передовой колонны англо-саксов… В тоже время в глубине рощи развернулись уцелевшие самоходки; старший лейтенант вызвал командира артиллерийской батареи, капитана Сухомлина:
- Граб-один – после моего выстрела открывайте огонь по хвосту колонны. Сперва по танкам – а там и за танками на шоссе что-то показалось…
- Есть.
Коротко, недовольно ответил капитан отдельной артиллерийской батареи – вынужденный принимать приказы от младшего по званию… Но Сухомлин в бою себя еще не показал - да и тяжело самоходу организовать бой засад. У него все же другая задача, более специфическая.
Впрочем, как проведет свой первый бой в статусе комбата сам Чуфаров – это еще тот вопрос…
Как бы то ни было, но когда началась конкретная, настоящая уже «работа», все сторонние мысли покинули голову Федора. Неплохой наводчик, он быстро и сноровисто докрутил маховики поворота башни и вертикальной наводки, совместив перекрестье прицела с замыкающим группу артиллерийским тягачом… После чего выждал еще немного - пока в центре прицела не показалась сцепка, соединяющая тягач с орудием.
И только тогда нажал на педаль спуска...
- Выстрел!
Глава 2.
На дистанции в семьсот с лишним метров старлей все же мазнул первым выстрелом. Осколочная граната взорвалась у левого борта компактного грузовичка - неизвестной Чуфарову марки "Куод-Энт". Осколки ударили по шинам - а взрывная волна пусть и не очень сильного снаряда (всего 78 грамм ВВ), крепко тряхнула британский тягач.
Неопытный водитель наверняка даже не успел осознать, что произошло. Ему бы дать газку и вырулить на обочину, рискнув нарушить порядок походной колонны... Но ни сам водитель, ни командир расчёта, разместившегося в кузове грузовика, сориентироваться не успели.
А столь драгоценное время уже ушло...
- Фугасный, быстро!
Несколько худощавый - и не слишком довольный тем, что его отстранили от орудия, наводчик Андрей Грушко уже раскрыл затвор орудия. Он ловко извлек дымящуюся, стреляную гильзу; мгновением спустя казенник с лязгом проглотил новую гранату. А старший лейтенант поправил прицел - с поправкой на движение машины:
- Выстрел!
Вторым снарядом Фёдор нащупал-таки цель. Фугас "сорокапятки" проломил тонкий броневой лист кузова - а град убойных осколков жёстко хлестнул по расчёту. Полноприводный тягач, начавший было движение, вновь замер. Тяжело раненый в спину водитель завалился на руль грудью, ещё не веря, что для него все закончено... А молодой советский комбат всё-таки ударил по орудию - третья граната рванула под станинами, повредив казенник и разбив прицел.
Но бой вёл не только Чуфаров: вся засада огрызнулась выстрелами орудий и ПТР, очередями скорострельных немецких МГ-34. Трассы последних потянулись к бортам грузовиков с пехотой; добротные доски не смогли остановить тяжёлых винтовочных пуль - и вражеский десант понёс первые, тяжёлые потери, не успев даже вступить в бой... Впрочем, так было не везде. Пусть генерал Монгомери и принял дивизию в конце августа, но неплохо погонял своих солдат в последние месяцы. Не случайно третья дивизия считалась лучшей в британском экспедиционном корпусе... Солдаты принялись спешно покидать кузовы грузовиков, залегая в снегу у обочины; защелкали затворы скорострельных винтовок "Ли-Энфилд" - опытный боец может выпустить из неё до тридцати пуль в минуту! А британские пулемётчики принялись нащупывать советские расчёты пока ещё короткими очередями "Бренов" - лицензионной копией чехословацкой "Зброевки"...
Преодолевая растерянность и испуг, уцелевшие расчёты принялись спешно отцеплять станины противотанковых пушек. Но их подвела излишне сложная конструкция лафета... Последний устанавливается на треугольный станок прямо на землю; в боевом положение пушку можно быстро вращать на все 360 градусов! Но необычно тяжёлую "двухфунтовку" (восемьсот с лишним килограмм против пятьсот шестидесяти у "сорокапятки") ещё нужно приготовить к бою.
А это, как ни крути, лишние секунды... В скоротечном бою определяющие, кому жить, а кому сгинуть. Зарядив танковую пушку осколочной гранатой, Андрей азартно приложился по врагу из спаренного пулемета; спустя секунду грянул орудийный выстрел.
- Свалил! Точно свалил!
Грушко очень волновался из-за своего "понижения" - и крепко надеялся лично попасть хоть в одного врага! Ему это удалось - без шуток: полоснув очередью по суетящемуся расчёту, он ранил подносчика, подхватившего двухфунтовую болванку... А следом, чуть левее орудия, рванула граната танковой "сорокапятки" - добив осколками подносчика и ранив заряжающего. Однако Фёдор решился бить наверняка:
- Фугасный!
Кто его знает, повреждён ли откатник ПТО или нет, верно? А пока жив наводчик, пушка ещё может пальнуть... Причём точно пальнуть в цель.
Андрей сноровисто загнал очередной снаряд в зарядную камору; лязгнул автоматически закрывшийся затвор. Федор же, сквозь зубы ругаясь на самого себя, вновь довернул маховики наводки... Сдвинув прицел чуть вправо - и совместив его центр с щитком низкого, приземистого орудия.
В ту же секунду старлей нажал на педаль спуска:
- Выстрел!
Комбат мог бы гордиться собой. Его фугас проломил тонкий щиток пушки у самой панорамы, не оставив наводчику ни единого шанса... Но тут по бортовой броне танка словно зубилом ударили - да как часто! Разбив триплекс заряжающего, в башню влетел горячий, крупный кусок свинца, чудом не задевший голову Андрея. Пуля калибра 12,7 миллиметров сплющилась уже о внутреннюю стенку, ближе к самому Чуфарову...
- Мишка, дай задний ход! Андрюха - бронебойный!
Мехвод, давно уже запустивший двигатель и успевший его прогреть, хладнокровно дал малый задний ход, выводя танк из-под огня... Времени вырыть капониры у советских танкистов не было - да и башня по-любому бы торчала из капонира. Развешенные вдоль корпуса гусеничные звенья и уложенные по бортам бревна боевое отделение также не прикрывают.
Только голая броня! А она у Т-26 всего ничего, пятнадцать миллиметров...
Впрочем, с расстояния в семьсот с лишним метров борт удержал очередь крупнокалиберных пуль британского "Виккерса". Пока удержал! Но ещё пара-тройка очередей - и выщербленный, истончившийся от частых попаданий броневой лист однозначно поддастся... Да и случайные попадания в смотровую щель никто не отменял.
В общем, на бумаге опасный лишь с двухсот метров, легкий британский танк Mk VI сумел здорово огрызнуться. Т-26 комбата пришлось спешно уводить от прицельно бьющих трассеров - и хладнокровный старшина мягко, но уверенно вывел машину с линии огня... Конечно, британцу ничего не стоит скорректировать прицел - но старший лейтенант уже развернул башню в сторону противника:
- Брянцев, короткая!
- Есть!
Голос старшины звенит от напряжения; собранность и сосредоточенность мехвода даются ему ой как непросто... Но Федор уже поймал башню лёгкого танка в перекрестье прицела:
- Выстрел!
Болванка мгновенно устремилась вперёд, опережая звук выстрела. Стремительно разрезая воздух, она добралась до цели в считанные доли секунд... И красный трассер в донце снаряда рассыпался на лобовой броне британца. Во все стороны брызнули искры разбитой брони - толщина которой составляет всего четырнадцать миллиметров.
Ещё удар сердца - и бензиновая свеча ярко полыхнула над моторным отделением подбитого танка...
С некоторым запозданием ударили самоходки. Они целили в сторону Mk VI, развернувшихся в цепочку; два снаряда под двадцать килограмм в каждом рванули с недолетом. Впрочем, одна машина все же замерла на месте - осколки повредили слетевшую гусеницу... Но ещё один тяжёлый фугас ударил точно в лоб вражеской машины - исчезнувшей в яркой пламенной вспышке.
- Ноль десятый вызывает ноль шестого! Повторяю, ноль десятый - вызывает ноль шестой!
Увлекшись перестрелкой, Чуфаров запоздало вспомнил о том, что обязан передать сообщение в штаб дивизии. Дистанция в 25-30 километров является предельной для штатной радиостанции 71-ТК-1, да ещё и с места! Впрочем, после выстрела Брянцев откатил танк вглубь рощи - и уже остановил машину.
- Ноль десятый! Ноль десятый, слышите меня?!
К вящей радости старшего лейтенанта, в наушниках вдруг отозвался прерывистый, с сильными помехами голос комбрига:
- Ноль десятый... Слушаю.
- Вступил в бой в расчётной точке! Квадрат...
Повторив координаты засады, Чуфаров с облегчением дождался ответного: "Принял". Теоретически, можно сниматься с точки и уходить... Вот только никакой пробки на дороге пока что не получилось. Есть несколько подбитых танков и сгоревших тягачей - но при желании, британцы легко спихнут их с шоссе и пойдут дальше. Кроме того, противник может увязаться следом, навести собственную авиацию... Нет, лучше всего дождаться удара "сталинских соколов" с неба - уж тогда англичане точно забудут про засаду!
Главное, дождаться своих бомберов. Впрочем, дежурная эскадрилья должна подняться в воздух прямо сейчас - а лететь здесь всего ничего...
Додумать свою мысль старший лейтенант, впрочем, не успел. Метрах в тридцати от танка столб взрыва поднял в воздух месиво из снега и земли - а ударная волна сломала ствол растущей рядом сосны.
- Граб-один, они из гаубиц бьют! Пушки прямо на дороге разворачивают! Переноси огонь на шоссе, за танки!
- Принял!
Но одновременно с ответом Сухомлина, по роще пальнули навесом ещё три орудия - британские полевые гаубицы калибра 87,6 миллиметра... Снаряды их ударили с недолетом - но разве долго натренированным, хорошо обученным расчётам поправить прицел?
...Три взрыва бахнули нестройной канонадой - отчего земля под Тимохой Сотниковым ощутимо дрогнула. А следом, в кроне деревьев над головой казака, вдруг раздался ещё один, глухой хлопок подрыва... И вниз посыпались небольшие осколки вперемешку с посеченными ветками.
Мелочь? Но довольно длинный и увесистый сук, начисто срезанный осколком, вонзился в снег острой частью - всего в локте от лежки кубанца... Попал бы в Тимофея - и пронзил бы молодое тело, словно наконечник копья!
Сотников отчаянно вжался в землю; его первый бой и переформировка остались далеко позади. Теперь они казались ему столь далекими - словно в прошлой жизни... А из-за сильного волнения и усталости от холода, томительного ожидания, начало схватки в засаде прошло как в тумане.
Правда, казак стрелял - много стрелял, выпустив не меньше трех обойм! Один раз даже попал - точно попал, поймав на прицел спрыгнувшего из грузовика, долговязого британца. Тот замешкался прежде, чем упасть в снег - может быть, ушиб ногу во время прыжка, или в спину вступило... Тимофей не задавался этим вопросом. Он просто успел совместить планки целика и мушки в одну линию, навёл их "под каблуки" британца - и нажал на спуск.
Враг тотчас упал на спину - именно после выстрела казака... И уже не поднялся с окровавленного снега. Тимоха от восторга аж закричал!
Но этот малолетный успех также остался позади. Залегшие в снегу, у откоса дороги бритты открыли довольно точный и плотный огонь - но главное, их ведь больше кубанцев! Раза так в два больше - даже с учётом потерь первых минут перестрелки... Танкисты же особо-то и не могут помочь казакам - им хватает своих целей среди вражеских танков и противотанковых пушек. Расчёты последних все же успели приготовить к бою пару орудий - и открыли по роще беглый огонь! Один Т-26 вон, уже горит... Хорошо ещё, что боевые машины врага работают пока лишь по советским "коробочкам".
Ведь страшно даже подумать, что случиться, если крупнокалиберные пулеметы англичан перенесут огонь на казаков...
Но и без английских танков кубанцам хватает проблем. Расчеты трофейных МГ-34 работают длинными, захлебывающимися очередями, на перегрев ствола - выбивая вражеских артиллеристов и пулемётчиков. Однако плотность ответного огня английских стрелков одновременно и восхищает, и ужасает; пули часто свистят прямо над головой, заставляя Тимофея вновь и вновь вжиматься лицом в снег. Подложку из лапника он давно уже раскопал голыми пальцами, совсем не чувствуя холода... И как же отчаянно он клянет себя за лень - что не вырыл лежку поглубже, пока было время!
А теперь к британским стрелкам и пулемётчикам добавились минометчики... "Самовары"-то у англичан наверняка небольшие. Судя по хлопку над головой, подорвалась мина-"огурец" - как у германских 50-миллиметровок. Но взрыватель у такой мины очень чувствительный, срабатывает, едва коснувшись земли - и вблизи косит все мелкими и острыми, словно бритва, осколками... В засаду трофейные миномёты брать не рискнули - понимая, что небольшие снаряды будут взрываться над головами расчётов, едва зацепив кроны деревьев.
Но англичанам-то деревья не мешают - и если очередная мина рванет чуть пониже к земле, то осколки её ударят по казакам не хуже шрапнели...
Конечно, Тимофей в силу своей неопытности не мог осознать весь вред и опасность работы вражеских "самоваров" - как и общее бедственное положение засады. Все же очень малые силы отправил на рискованную операцию комбриг Фотченков... Однако, пусть Сотникову не хватает ещё опыта и знаний, чтобы трезво оценить ситуацию головой - но обострившаяся чуйка в голос вопит об опасности! Что, впрочем, побуждает Тимофея лишь глубже вжаться в снег...
В какой-то момент казак потерял всякую волю к сопротивлению, растерял весь свой боевой запал. Теперь ему хочется лишь одного - чтобы весь этот кошмар закончился как можно скорее...
В одиночной "ячейке" для стрельбы лёжа по-настоящему одиноко. Выстрелы трехлинеек гремят и справа, и слева - но звуки их доносятся до Тимофея будто сквозь пелену. А вот чувства плеча товарища рядом как не было, так и нет... Сотников остался один на один со своим страхом и отчаянием - и в какой-то момент решил мысленно проститься с родителями.
Отчего бойцу стало особенно жалко самого себя. Аж слезы на глазах навернулись...
- Мама... Мамочка...
Забывшись, казак начал жалобно звать маму - словно в детстве, больно упав на коленки, или проснувшись в особенно страшной, полуночной темноте.
А потом где-то над головой вновь взорвалась мина... И тотчас затих рычавший слева трофейный пулемёт.
- Господи... Да что же это творится?!
Сотников был уверен, что в этот раз осколки попали и в его спину - но так и не почуял боли, жжения или рези. В недоумение он все же приподнял голову - и краем глаза вдруг засек невысокий столб дыма, вновь поднявшийся со стороны дороги... В кронах деревьев хлопнул новый взрыв - и по каске-"халхинголке" с силой ударило; неожиданно звонко лязгнул металл.
Тимофей вновь вжался в землю, не смея даже дышать - но пробивший каску осколок, потеряв силу, застрял в плотной кубанке. Парень пролежал в ячейке ещё пару секунд - а потом, ведомый не иначе как отчаянием, резко рванулся вбок! Сотников сноровисто перекатился через бровку "окопа", и ловко пополз по-пластунски вправо - впрочем, не забывая поглядывать на дорогу...
Парализовавший до того страх теперь придал парню сил. А покорная обреченность после удара осколка о каску сменилась острой жаждой жизни! С ней же пришла и здоровая злость - злость на врага, пытавшегося отнять жизнь столь молодого, цветушего парня. Он ведь даже с женщиной ещё ни разу не был - как же ему теперь умирать?! Да и вообще... Много чего не успел сделать Тимофей Сотников - вдруг твёрдо решивший, что его время ещё не пришло.
- Врете, твари... Не возьмёте!
Казак прополз метров двадцать, ненадолго замерев у соседней ячейки; мертвый боец в ней распластался на земле, сжимая винтовку в руках. Из прострелянной головы натекло столько парящей крови, что растопила снег в лежке... Ужас на мгновение захватил все естество Тимофея.
Но только на мгновение...
- Спаси́телю мой! Ты положи́л еси́ ду́шу Свою́, во е́же спасти́ нас, Ты запове́дал еси́ и нам полага́ти ду́ши своя́ за дру́ги и за бли́жних на́ших...
Провожая сына в армию, мама-казачка, понимавшая жизнь получше многих, заставила Тимофея выучить древнюю казачью молитву - её предки издревле читали её перед боем. Сотников вынужденно уступил маме - по настоянию отца и чтобы лишний раз не волновать кубанскую казачку, не находившую себе места от дурных предчувствуй... Тимоха никогда не был шибко верующим - хотя бы потому, что не знал веры. Да и кто бы рассказывал сыну о Христе и христианской вере в молодом советском государстве? Когда закрывали и взрывали храмы, когда арестовывали и ссылали священников? Но сейчас слова молитвы сами собой пришли на ум - и вроде стало как-то спокойнее... А потом, когда Тимоха прополз ещё метров десять по неглубокому снегу, он вдруг засек расчёт минометчиков в просвете между машинами.
- Вот вы и попались, голубчики...
Британские минометчики трезво рассудили, что вести огонь стоит из-за борта легкобронированного грузовика - какое-никакое, но укрытие. Однако впопыхах развернули свой "самовар" у заднего колеса - и со стороны их все же можно было заметить... Вот Тимофей и заметил - и чуть отдышавшись, тщательно прицелился.
Конечно, кузов грузовика сильно мешает казаку - он практически целиком закрыл собой вражеский расчёт. Из-за машины виднеется лишь кусочек спины одного из минометчиков... Но вот столб дыма вновь взвился над грузовиком - к слову, совсем невысоко.
И заряжающий уже дернулся назад, к раскрытому ящику с минами...
Тимофей только и ждал этого момента. Мягко, без рывка утопив спуск, он почуял лишь легкий толчок отдачи - а раненый в бок британец рухнул прямо на снарядный ящик! При этом выстрел казака потонул в общем грохоте перестрелки...
Наводчик потянулся к товарищу, так и не поняв, что же произошло. В тоже время Сотников плавным, натренированным движением передернул рукоять затвора, досылая новый патрон в патронник. Плюхнулась в снег тёплая, стреляная гильза, остро пахнув сгоревшим порохом... И вновь звонко хлопнул выстрел карабина.
- Есть!
Тимофей не сразу даже поверил, что он вот так вот, в считанные секунды подавил миномётный расчёт - лишь двумя быстрыми выстрелами! Ведь кубанец лишь недавно беспомощно валялся в своей лежке, боясь голову приподнять... Но мгновения нерешительности, страха - они остались позади. Придя в себя и дав врагу отпор, казак поверил в свои силы; сменив позицию, он продолжил стрелять - так же тщательно целясь по вспышкам вражеских выстрелов.
К слову, едва заметным в дневное время...
А между тем, в небе с востока уже послышался гул авиационных моторов. Пока что едва различимый - но быстро приближающийся.
Глава 3.
Старший лейтенант Петр Рябцев ощущал непривычную сухость во рту – а его пальцы на рукоятке управления периодически подрагивали. Простыл, заболевает? Возможно – ведь напряжение и усталость копятся день ото дня. А более мягкая польская зима оборачивается излишней влажность и промозглостью – так что и заболеть можно запросто… Вот только новоиспеченный командир звена и помыслить не смеет о том, что может заболеть.
Как же тогда ребята пойдут без него в бой?!
Ведь в небе над Польшей по-прежнему тяжело – и после вступления в войну англичан на стороне немцев стало еще тяжелее… Пилоты-то дураки еще радовались, когда германский адмирал сдал своего фюрера британцам – как же, война вот-вот закончится, скоро домой! Ага, аж два раза… Хитрожопые англосаксы только и ждали мгновения, когда смогут выкатить СССР ультиматум. Причем ультиматум озвучили польские политики, успевшие эмигрировать во Францию, и немцы – но свои требования «потерпевшие» выдвинули именно под диктовку английских хозяев.
А ведь руководство Советского Союза не пыталось обострять, как-то нарушать шаткое перемирие – также называемое «режимом прекращения огня». И требования поляков и немцев не были категорически отвергнуты – сами советские дипломаты активно (но безуспешно) пытались договориться о взаимных уступках и возможном перекраивании границ… Правда, прежде всего за счет немцев, как агрессора – но зато советская сторона предлагала полякам отказаться от контрибуций.
Но данные инициативы не поддержало даже вновь сформированное за рубежом польское правительство…
А потом немцы просто ударили по позициям советских войск, обрушив на них ураганный огонь дальнобойной артиллерии. После чего совершили массированный налет авиации на ключевом участке фронта – в полосе наступления группировки комкора Жукова. И хотя славный командир подстраховался, использовав время перемирия для того, чтобы наладить прочную, эшелонированную оборону с разветвленной системой траншей – но последовавшее за тем наступление свежих германских дивизий не выдержал даже герой Халхин-Гола…
Увы, навязанное советам «ноябрьское перемирие» было лишь плохо сыгранным фарсом. Немцы использовали его только для того, чтобы перебросить на восточный фронт стоявшие на линии «Зигфрида» пехотные дивизии. А англичане и французы стремились успеть ввести экспедиционные войска на территорию западной Германии… Лягушатники по сути вновь оккупировали «Рейнскую область» – но дальше их солдаты не пошли. К чести простых французов стоит сказать, что идея возможной войны с русскими (да еще и за немцев!) вызвала у большинства их столь категорическое неприятие, что Гамелен был вынужден доложить о критическом падении боеспособности «отдельных» частей.
В качестве альтернативы было предложено использовать против большевиков иностранный легион – но его, как и марокканские части, решились приберечь для будущей операции в Закавказье…
Конечно, не горели желанием воевать за Германии и простые английские солдаты – но после бомбового удара немцев и начала декабрьского наступления немцев под Люблиным… После всех этих событий бритты не постеснялись обвинить советы в нарушении перемирия со стороны СССР! А свежие выпуски «Таймс» уже утром следующего дня пестрели заголовками о военных преступлениях русских против простых польских жителей и военнопленных.
Тот факт, что на самом деле все военные преступления, описанные в статье, совершили немецкие нацисты, в редакции столь популярной и читаемой в Англии и доминионах газеты предпочли просто проигнорировать…
В общем, британским солдатам крепко промыли мозги - тем более, что большевики в их глазах были врагами ещё с 20-х, когда английская интервенция в Гражданскую кончилась большим пшиком... А в составе экспедиционного корпуса первыми вступили в бой британские "рыцари неба".
Конечно, старший лейтенант Рябцев, командир звена из четверых "ишачков" - разбитых на пары в силу значительных потерь советских истребителей - знал о происходящих событиях далеко не все. Но чего он не знал, о том мог догадываться... Да и масштаб у бывшего донбасского рабочего, конечно, куда как меньше. К примеру, в настоящий момент его мысли заняты лишь тем, как выполнить боевую задачу - и сохранить жизни вверенных ему людей...
А заодно и материальную часть!
Звено "ишачков" довольно быстро добралось до указанного квадрата. А на месте никаких дополнительных указателей не потребовалось - бой на шоссе заметен издалека! Вспышки выстрелов, трассеры пулеметных очередей, фонтаны поднятой взрывами земли... Воевали там крепко - и Пётр, первым заметивший противника, плавно покачал крыльями: "делай как я".
Вот неплохие истребители строит советская промышленность: юркие, маневренные, с отличным вооружением! Но рации в массовом производстве пока не осилили - что конечно, плохо. Ведь и английские, и германские пилоты могут переговариваться во время боя, а советские лётчики вынуждены или повторять за ведущим/командиром звена/эскадрильи, или же слепо придерживаться стандартных схем боя... Которые, увы, не могут подойти для любой ситуации воздушной схватки. Особенно, когда нужна импровизация пары истребителей - и безусловная слаженность действий!
Правда, в некоторые истребительные полки уже начали поступать новые машины с радиосианцией РСИ-3 "Орёл". Вещь очень нужная! Вот и в 69-й ИАП обещают целую эскадрилью "ишачков" с рациями... Правда, уже пошли неясные пока слухи, что в наушниках пилоты слышат постоянный, отвлекающий треск - а переговорам мешают сильные помехи. Но летуны 69-го полка наверняка узнают об этом, лишь получив новую технику.
А пока по старинке - по принципу "делай как я"...
Рябцев рискованно снизился над землёй, заходя в голову колонны британского механизированного полка. Увы, старший лейтенант не может знать наверняка, есть ли у англичан зенитное прикрытие - или нет... Спаренные пулеметы винтовочного калибра в кузовах открытых грузовиков имеются наверняка. Однако на инструктаже предупреждали, что британцы по лицензии выпускают также зенитный чешский пулемёт "Беза" - патроны его калибра 15 миллиметров, практически пушечные снаряды! Есть ли он в войсках, принят ли на вооружение - неизвестно.
Но попади под огонь такого - и лётчику на деревянном "ишачке" точно не поздоровится...
Именно потому Пётр Рябцев и летел первым - пилотируя новенький, единственный во всём звене И-16 Тип 17 с крыльевыми пушками ШВАК. Даже если и есть у врага крупнокалиберные зенитные пулеметы - то ещё посмотрим, кто кого! Остальные "ишачки" вооружены лишь пулеметами винтовочного калибра - впрочем, это для "самообороны" в воздушном бою... Но сегодня звено Рябцева отправлено на штурмовку; каждый самолёт (кроме командирского) несёт по шесть "эресов", снабженных "контактными" взрывателями.
Вот на перетяжеленный пушечный истребитель старлея реактивные снаряды РС-82 монтировать не рискнули. Но трассы ШВАКов опасны для бронетехники сами по себе - опыт боев на Халхин-Гол это ярко продемонстрировал. И пусть боезапас их не столь велик - но ведь есть ещё и носовые пулеметы истребителя! А пушечные трассы сперва станут целеуказателями для пуска "эресов"...
Сделав полукруг над рощей, откуда все ещё ведут огонь по шоссе, старший лейтенант невольно кивнул - молодцы, братцы, продержались! На дороге застыло десятка три единиц подбитой техники - танков, бронетранспортеров, тягачей... Впрочем, несколько вражеских танков и БТР, следовавших в голове британской колонны, уже начали обход рощи.
Хотят ударить в тыл бойцам засады...
- С вас, наглецы, и начнём.
Вот странное дело - на задание старлей отправился с какими-то нехорошими предчувствиями. Да и на пути в заданный квадрат лётчик чувствовал себя не слишком хорошо. Потряхивало его как-то, морозило... Но увидев врага Пётр сосредоточился, сознание его словно прояснилось - а из груди волной по телу пошло согревающее тепло. И то верно - ведь началась настоящая работа... Пусть не слишком привычная - старлей в первый раз отправился на штурмовку, - но все же работа. Ясная, понятная, без всяких лишних заморочек... Рябцева этому долго учили - и он крепко учился, каждый раз поднимая истребитель в небо.
Кажется, он был для этого рождён...
Вновь плавно вильнув крыльями, Пётр потянул ручку управления вперед - твёрдо, но без рывков. Он ещё не очень надёжно освоил крыльевые пушки - да и товарищам лучше бить "эресами" с небольшой высоты, чтобы наверняка. Вот командир и решился максимально снизиться над целью... Ожидаемо замедлившись у земли! Но одновременно с тем, стремительно сближаясь с вражескими танками, Рябцев поймал на точку коллиматора одну из машин - и нажал на гашетку ШВАКов.
- Получай, гад!
Отстучала короткая очередь; потянулись вниз огненные трассеры бронебойно-зажигательных и осколочных снарядов калибра 20 миллиметров, уткнувшись в резко затормозивший танк... А за спиной Рябцева на земле уже рванула первая пара реактивных снарядов.
- Знай наших, гниды!
Сзади вновь крепко бахнуло, и ещё раз - каждый из "ишачков" запустил по вражеским танкам пару "эресов". Пётр мельком взглянул в зеркало, установленном на крыше кабины, над головой пилота - и с удовлетворением отметил мощные вспышки пламени! Заодно проследил за истребителями звена, снизившимися для штурмовки - и чётко выдерживающими дистанцию в полете.
- Молодцы, братцы, просто молодцы!
Два молодых пилота, прибывшие в полк с недавним пополнением, пока все делают чётко, правильно. Хотя обоим чуть больше двадцати лет, ещё мальчишки... Но уже на войне.
Впрочем, ведущий во второй паре истребителей - это же недавний ведомый Рябцева, лейтенант Климов. По возрасту он недалеко ушёл от пополнения! Но неплохо повоевав в последних боях, Саша довёл личный счёт до двух вражеских бомберов - и научился воевать хладнокровно, с умом. Так вот и стал ведущим...
Старлей надавил на рукоять управления, уводя истребитель вправо - разворачивая его ровно вдоль шоссе. Его взгляду открылись сгоревшие или вырулившие на обочину машины - и залегшая в снегу цепочка британской пехоты. Вражеские солдаты не озаботились зимними маскхалатами - и теперь хорошо различимы на белом... Пётр поймал на точку коллиматора начало довольно густой стрелковой цепочки - но не решился сразу нажать на спуск.
С вражескими самолётами и бронетехникой было проще - а тут простые солдаты без всякой брони...
Мгновение нерешительности, впрочем, было недолгим - и помогли Петру сами англичане. Заметив вражеский самолёт с красными звездами на фюзеляже и крыльях, залегшие пехотинцы открыли в его сторону хаотичный - но довольно плотный огонь! Особенно опасный для преимущественно деревянного самолёта с фанерной обшивкой - следующего на небольшой высоте... Пули начали бить по обшивке, несколько раз звонко лязгнуло по мотору; тогда пальцы старлея сами собой легли на гашетку.
И трассеры носовых пулеметов дружно устретились к земле...
Скорострельность носовых, синхронизированных с винтом пулеметов ШКАС – 1650 выстрелов в минуту; пулеметы при стрельбе рычат, словно невиданные звери! И вот под этот рев вниз обрушился вал горячего свинца, поднявший в воздух взвесь снега и крови… А ведь авиационные пулеметы заряжены бронебойно-зажигательными пулями – и даже если человек только ранен, долгое лечение и невыносимые боли ему гарантированы.
Ответный огонь снизу мгновенно ослабел – и старший лейтенант поспешил перенести пулеметные очереди на расчет единственной противотанковой пушки, еще ведущей бой с засадой… Какая-то тень уважения и даже легкого сожаления промелькнула в душе Рябцева – когда очереди ШКАСов перехлестнули орудие и расчет.
Но мы ведь вас сюда не звали…
Впереди показались танки; с каким-то непонятным облегчением (ведь внутри машин также находятся экипажи) Петр нажал на гашетку ШВАКов. Одна, вторая короткая очереди… Кажется, кого-то задел – а позади ударили мощные взрывы «эресов». На мгновение Петру будто бы показалось, что из придорожных посадок дружно кричат «Ура-а-а!» – но разве людской крик с земли можно расслышать сквозь рев мотора?
Хотя кабина все же открытая…
Командир звена продолжил штурмовку. Британцы второй группы, залегшие у самого откоса дороги, в отчаянии принялись разбегаться – и тотчас усилился ружейно-пулеметный огонь засады. Старший лейтенант также положил указательный палец на гашетку – но по какому-то наитию удержался от того, чтобы открыть огонь. Все-таки боезапас пулеметов не безграничен – 650 патронов при таком темпе стрельбы расходуются очень быстро…
А потом сзади вдруг раздался гулкий взрыв «эресов».
Не понимая, что происходит, почему запустили реактивные снаряды без целеуказания командира, старлей поднял взгляд к зеркалу… И отчаянно ругнулся. Отстрелялся ракетами замыкающий группу, уже дымящий «ишачок» – ведомый Сашки. На глазах Петра в хвост ему зашел вражеский истребитель – и повторно ударил из пулеметных батарей, установленных в крыльях… Замедлившийся у земли «ишачок» не смог оторваться от преследования, разорвать дистанцию; также молодой пилот не сумел сманеврировать, уйти от пулеметных трасс. В отчаянии он выпустил «эресы», чтобы те не сдетонировали при посадке – парень надеялся уйти на вынужденную где-нибудь в поле...
Но второй залп пулеметов достал открытую кабину пилота. И спустя всего пару мгновений «ишачок» врезался в грузовую машину, рванув прямо на шоссе.
- Вот ведь… Твари!
Сцепив зубы от напряжения, Рябцев рванул на себя рукоять управления – стараясь как можно скорее набрать высоту. Но в зеркало заднего вида он смог разглядеть как Сашка, перевалившись через правое крыло, зашел на «бочку». Воспользовавшись скоростью вражеского истребителя, он просто пропустил его под собой! Одновременно с тем выполняя маневр с полным переворотом «ишачка» в воздухе… Этот довольно сложный прием они разучивали вместе; в свое время его пытался исполнить и Максим Антонов – бывший командир звена Петра Рябцева, погибший в первом же воздушном бою.
Так вот, на совместных тренировках сдружившихся летчиков, переворот истребителя по спирали с зависанием кабины над землей, давался Климову тяжело. Но сейчас он исполнил «бочку» необычайно легко, даже изящно! А пропустив вражеский истребитель под собой, Сашка зашел ему в хвост – и тут же выпустил оба «эреса»…
Огненные стрелы догнали британца на близкой дистанции; в последний миг вражеский пилот попытался бросить машину в сторону, уходя от удара – но не успел. Реактивный снаряд разнес хвост и заднюю часть цельнометаллического истребителя, мгновенно сорвавшегося в штопор… Вот только в хвост Сашке уже зашел ведомый сбитого им летчика.
И тут же, накоротке ударил из восьми пулеметов разом…
Лейтенант попытался уйти от очередей, плавно опуская самолет вниз – так, чтобы вражеские трассеры прошли выше. И по началу он даже преуспел – вот только до земли «ишачку» Климова осталось уже совсем ничего… Успеет ли обмануть врага – и резко заложить вираж, сманеврировав в сторону?!
Увы, развязку воздушного боя Рябцев разглядеть не успел – увидел только, что с земли в сторону товарища потянулась вдруг пулеметная трасса…
Набрав высоту, Рябцев четко выполнил «боевой разворот» на полукруге… И бросил свой истребитель в крутое пике – устремившись вниз, на врага. Ведомый повторил маневр за командиром, пусть и с небольшим отставанием – а сам старший лейтенант уже выровнял свой И-16. Внизу он увидел английские истребители с концентрическими кругами-«кокардами» на фюзеляже; последние стремительно набирают высоту, следуя наперерез «сталинским соколам».
А вот самолета Климова нигде не видать… Рябцев в отчаянии закусил губу, предположив худшее – и вдруг вспомнил название вражеских машин: харрикейн. Если перевести на русский – значит, «ураган».
- Твари… Вот же твари английские! Ну, за Сашку вы мне ответите сполна…
Петра буквально затрясло от ярости; он дал полный газ, разгоняя истребитель для «соколиного удара» – а британцы не решились свернуть. Хотя попытка уйти от лобовой схватки на вертикалях ничем хорошим для них бы не кончилась... Во время боевого разворота подставили бы под удар беззащитное брюхо – а маневр к земле позволил бы паре Рябцева расстрелять кабины без всякого для себя риска.
Впрочем, у одного из британцев вскоре заиграли нервишки – явно неопытный пилот слишком рано открыл огонь. Трассы его пулеметов, оставляя в воздухе белесый инверсионный след, до «ишачка» старлея так и не дотянулись… А вот Рябцев, мстительно усмехнувшись, поймал на точку коллиматора вражеский самолет – и нажал на гашетку ШВАКов. Гулко замолотили пушечные очереди, тут же перехлестнувшие харрикейн; все кончилось очень быстро. Осколочно-зажигательные и бронебойные снаряды повоевавшего старлея вдребезги разбили «фонарь» – и оставшийся без летчика самолет начал быстро терять высоту…
Ведомый же попытался поразить своего противника «эресами» – но огненные стрелы неуправляемых ракет пролетели мимо, лишь шуганув англичанина! Впрочем, после пуска РС-82 хваленая британская выдержка изменила пилоту – и неожиданно шустро рванув в сторону, он попытался уйти от боя резким разворотом.
Противник все же подставил под огонь «ишачка» фюзеляж и правое крыло – но очереди ШКАСов до харрикейна так и не дотянулись... Впрочем, ведомый не менее шустро развернул И-16 вслед врагу; преимущество последнего в скорости и скороподъемности нивелировали потеря скорости на развороте – и разгон падающей сверху «моски»… «Сталинский сокол» вновь ударил из четырех пулеметов, сконцентрировав огонь на хвосте харрикейна; вспышки зажигательных пуль заплясали на фюзеляже – и, как кажется, перехлестнули бензобак.
Да, они его точно задели – за харрикейном вдруг потянулся густой дымный след, неожиданно полыхнувший следом за истребителем! Сам Рябцев впервые видел такое, не сумев даже понять, что горит: густая морось бензина из пробитого бака, бензиновые пары – или же все вместе… Но пламенная дорожка устремилась к самолету огненной кометой, неотвратимо догоняя его по дымному следу – и секундой спустя мощный взрыв разнес харрикейн на куски!
- Молодец Пашка, молодец!
Восхищенный невиданным ранее зрелищем, Петр аж хлопнул по приборной панели в избытке чувств – но тотчас вспомнил о Климове. Осмотревшись по сторонам и не увидев больше вражеских самолетов, Рябцев направил «ишачок» к земле – и вскоре увидел место падения товарища… Отдельные куски разбитого вдрызг истребителя – и его горящий корпус; тело летчика, вылетевшего при ударе из кабины, валяется в стороне сломанной куклой.
- Прощай, Саня…
Рябцев с болью вспомнил пулеметную трассу, устремившуюся к товарищу с земли – не она ли стала причиной его гибели? При виде советского истребителя залегшие британские солдаты вновь принялись разбегаться во все стороны – но на сей раз в душе старлея уже ничего не дрогнуло… Когда он нажал на гашетку ШКАСов.
После, пролетев над разбитой колонной британского механизированного полка, Петр вдруг заметил в самом хвосте ее несколько полевых орудий, крушащих рощу с засадой навесным огнем. Прикинув остатки боезапаса, летчик рискнул – и нажал на гашетку ШВАКов, поймав на точку коллиматора ближнюю пушку… Он бил, пока последние снаряды не кончились – а после уполовинил разбегающиеся расчеты из пулеметов; ведомый, Пашка Воронин, последовал примеру командира, добив последние патроны.
Рябцев дождался, когда сухо щелкнут ШКАСы, отстреляв остатки лент – и, покачав ведомому крыльями, стал набирать высоту. Старлею вновь стало не по себе при мысли, что «пустые» истребители перехватит еще одно звено харрикейнов. Потому он решился подняться к легким кучевым облакам; снега там нет – и если что, можно попробовать в них скрыться. Так-то до линии фронта рукой подать – а на передке «ишачков» прикроют советские зенитки…
Впрочем, Петр переживал зря. Основные силы британских истребителей сопровождения (еще три тройки) в настоящий момент дрались с «чайками» И-153, прикрывающими две эскадрильи СБ. Последние успешно отбомбились по пехоте 3-й британской дивизии, следовавшей за механизированным полком; во время налета был смертельно ранен осколком командир дивизии, генерал-майор Монтгомери… Припозднившись, англичане яростно атаковали советские самолеты, надеясь отомстить – и если звено Рябцева справилось с противником, потеряв две машины, пилотам «чаек» и СБ пришлось куда тяжелее.
Хотя еще сырые, спешно принятые на вооружение пулеметы Березина (12,7 мм!), установленные на паре деревянных, но таких юрких и маневренных бипланах, сумели крепко удивить английских «рыцарей неба»… Да и бомбардировщики, вооруженные четырьмя пулеметами ШКАС, без боя не сдались!
Глава 4.
10 января 1940 года. СССР, Москва.
…- Ситуация на Кавказе очень тяжелая.
На этот раз в рабочем кабинете секретаря ЦК ВКП(б) СССР Иосифа Виссарионовича Сталина собралось лишь двое – и оба были грузинами, ставшими во главе огромного социалистического государства. Вернее сказать, один был грузином с осетинскими корнями – а второй принадлежал к древней народности, основавшей свое первое царство еще в античные времена. Тогда оно называлось Колхидой, а народ ее колхами – но ныне он носит другое имя, мегрелы… Оба грузина связали с Союзом свою судьбу, свои жизни – и теперь, когда стране грозила смертельная опасность, оба также ясно понимали: гибель ее означает и их собственный конец.
Впрочем, и тот, и другой столько раз рисковали собой в молодости, ведя борьбу за правое дело (по крайней мере, таковым они его считали) – что теперь собственное существование казалось чем-то совершенно незначительным по сравнению с их детищем… С СССР.
- Говори, Лаврентий.
Берия тяжело вздохнул прежде, чем начать свой доклад – и решился начать сразу с итоговых выводов:
- Уверен, что британцы и французы готовят удар по Закавказью. Предполагаю их целью Бакинские нефтепромыслы.
Сталин внимательно посмотрел на наркома НКВД; взгляд его стал тяжелым, давящим – но хорошо знающие его люди могли бы заметить тень испуга и смятения, что промелькнули в его глазах… А Лаврентий Павлович хорошо знал хозяина кабинета.
- Это… Точная информация? Не могут ли англичане подкинуть тебе дезу – чтобы мы перебросили войска на Кавказ и ослабили западный фронт?
Берия снял пенсне с переносицы – ему вдруг показалось, что оно начало давить, стало каким-то неудобным…
- У нас пока вообще нет никакой информации о планах врага – информации, что могла бы быть подкинута в качестве дезы. А вот косвенных свидетельств предостаточно.
Народным комиссар внутренних дел СССР сделал небольшую паузу, на что Сталин нетерпеливо кивнул головой:
- Говори.
- Докладываю… Итак, первое: французы начали переброску в Сирию подразделений иностранного легиона и марокканских частей. Это на фоне того, что после объявления войны Союзу континентальная армия так и не двинулась дальше Рейнской области. А одновременно с тем в Сирии началось строительство аэродромов базирования – практически у самой границе с Турцией... В свою очередь в Турции под видом военных учений уже сейчас проводят скрытую мобилизацию.
Сделав короткую паузу, Лаврентий Павлович продолжил:
- Кроме того, в Марселе замечена погрузка тяжелых бомбардировщиков «Фарман Ф.220» на транспортные корабли, идущие в Левант – а в Тулоне началась подготовка авианосца «Беарн» к дальнему переходу… Наконец, британцы подозрительно зашевелились в Ираке – и есть пока непроверенная информация, что англичане планируют перевод авианосца «Игл» на Средиземное море.
После короткой паузы Берия продолжил:
- Все это косвенные факты – складывающиеся, однако, в единую картину. Но, пожалуй, что содержательнее в данном вопросе будут не разведданные – а оперативные сводки нашей контрразведки на Северном Кавказе. Так вот, согласно им, активизировались британские эмиссары: они ведут вербовку недовольных советской властью с целью поднять восстание горцев, – прежде всего вайнахов – в Чечено-Ингушской АССР. Само по себе такое восстание будет сравнительно легко подавлено частями Красной Армии – как это было в 1932-м. Но вот если оно случится в тылу уже сражающейся армии… То положение ее резко усугубится.
Иосиф Виссарионович, до того стоявший у окна, сделал пару нетвердых шагов – и тяжело опустился на стул. Он как-то рассеянно взял в руки излюбленную трубку, покрутил ее в пальцах… И отложил в сторону, словно забыв:
- Считаешь, турки вступят в войну против нас?
Берия лишь пожал плечами:
- Почему бы и нет? Турки все еще мечтают взять реванш за целую плеяду разгромов в русско-турецких войнах восемнадцатого и девятнадцатого столетий… Да и в Первую Мировую их били прям больно! С другой стороны, опыт успешной для осман Крымской войны, осады Севастополя – они его также помнят. И если ранее турки еще могли как-то лавировать между двух покровителей разом – то теперь Германия и Британия выступили против нас единым фронтом. Англичане наверняка пообещают им жирный кусок в Закавказье – так что… Тем более, в нашей Азербайджанской ССР еще помнят протурецкую «Демократическую республику». А потому второе восстание английские и турецкие эмиссары постараются поднять именно в Азербайджане.
Сталин вновь взял трубку в руки, задумчиво постучав ей по столу…
- Какова численность турецкой армии, Лаврентий?
- В настоящий момент – около двухсот тысяч солдат и офицеров; среди последних хватает ветеранов Первой Мировой. Оружие, собственного, того же периода… Слабая авиация и бронетанковые силы – но после мобилизации численность турецких войск однозначно вырастит. А англичане с французами наверняка подкинут им пушек и пулеметов.
Иосиф Виссарионович попытался себя сдержать, но не смог – шмякнув трубкой по столу, он начал ругаться на грузинском... И только чуть выпустив пар, внимательно посмотрел на Берию:
- Лаврентий, ты понимаешь, чем это грозит?! На Кавказе сосредоточены девяносто процентов нефтедобычи и восемьдесят процентов всей нефтепереработки СССР! А это авиационный бензин, это топливо для танков, это топливо для тракторов, это… Это поражение в войне – ты понимаешь?! Если мы потеряем нефтепромыслы… А чтобы их не потерять, нам нужно перебросить на Кавказ такие силы! Такие силы, которых у нас сейчас просто нет… Ведь если ослабим фронт на западе – то тут же потерпим поражение.
Берия опустился на стул рядом со своим старшим товарищем. Помолчав немного, он водрузил на переносицу неизменное пенсне – после чего негромко произнес:
- Выход есть.
Хозяин кабинета поднял на наркома внутренних дел тяжелый взгляд:
- Говори.
- Румыны еще не закончили мобилизацию. Вот как закончат, так сразу и вступят в войну – однозначно вступят, англичане и немцы не позволят Антонеску отсидеться в стороне… Но если ударить первыми, ударить сейчас! Пока еще враг не вошел в полную силу – то мы можем разгромить сырую румынскую армию и пробиться к нефтепромыслам. А заняв румынские нефтепромыслы и получив альтернативный источник топлива, мы уже не будем зависеть от Бакинской нефти… В свою очередь, удар по Баку для французов и англичан станет просто неактуальным.
Сталин невесело усмехнулся:
- Гладко было на бумаге, да забыли про овраги… Как ты думаешь, Лаврентий – кем мы сейчас сможем вести активные боевые действия против румын? Ведь еще в октябре всех, кого мы изначально планировали направить на юг, в итоге перевели на Украинский фронт.
К удивлению хозяина кабинета, нарком внутренних дел нисколько не смутился:
- Я думал об этом – и ответ есть: корпус Белова. Да, он только вчера вышел из рейда по немецким тылам. Но… Дать кавалеристам несколько дней на отдых и переформировку, быстро дополнить численность сводными батальонами из кавдивизии Шарабурко – а последнюю пока вывести в тыл на переформирование… И вот уже корпус комдива Белова готов к боевым действиям. Включим в него бригаду Катукова, завершившую переформирование и находящуюся в резерве – а в качестве тарана используем первую конно-механизированную дивизию Фотченкова… Этот справится! Добавим в «южную» армии также пару пехотный дивизий из числа «сибирских», сформированных по мобилизации, подключим флот – и успех операции видится мне вполне возможным.
Иосиф Виссарионович только покачал головой:
- Дивизия Фотченкова держит фронт! И в последних боях она понесла большие потери.
- Не совсем… так, Иосиф. Дивизия Фотченкова только-только получила свой «ударный» батальон тяжелых танков, вообще не принимавший участия в боях. А резервный рубеж, который она сейчас занимает – и на который отошли разбитые части Жукова – в настоящий момент превратился в хорошо подготовленную полосу обороны. Последние два дня танки комбрига «цементировали» позиции пехоты в качестве неподвижных огневых точек – но ведь Георгий Константинович уже получил дополнительные резервы артиллерии, и навел порядок на местах… Так что дивизию Фотченкова реально снять с фронта, пополнить материальной частью – и направить в Румынию.
Сталин ответил не сразу, глубоко задумавшись над предложением своего верного соратника. Оно было рискованным – но в случае успеха операции сулило большие выгоды… Однако возможный удар по Румынии имеет и иные последствия – о чем Иосиф Виссарионович не преминул напомнить:
- Агрессия по отношению к Румынии может спровоцировать на войну венгров. У них с румынами ведь есть спорные пограничные территории…
- Вот только нефтепромыслы восточных Карпат находятся не на спорных территориях. И я наоборот уверен в том, что успех наших войск в Румынии подействует на мадьяр отрезвляющее – да и не только на мадьяр… Прибалтийские «тигры», финны, те же турки – британцы пытаются спешно сколотить из них антибольшевистский блок, чтобы «поджечь» наши границы везде, где это возможно. Но после чувствительного удара по третьей британской дивизии и её отступления, тот же Маннергейм тормознул переговоры о вступлении Финляндии в войну. Вообще, барон торгуется столь виртуозно, словно он и не аристократ вовсе, а потомственный торгаш… А вывод один – чем больше числа военных успехов мы добьемся на западном фронте, тем меньше будет желающих выступить против нас за англичан. Да и сомневающиеся могут, наконец, принять нашу сторону.
Хозяин кабинета невольно усмехнулся:
- И кто это такие смелые? Кто готов поддержать нас против всей Европы? США точно не полезут за нас в драку – скорее уж будут торговать… Причем с обеими сторонами. Китай? Китай еще слаб – Чан Кайши даже с японцами справиться не может!
Берия нейтрально пожал плечами:
- Югославия и Болгария могут быть полезны в случае, если Венгрия и Турция все же вступят в войну.
Вождь с открытой усмешкой перебил наркома:
- Вспомнил про «Балканский союз»? Так он толком не смог сложиться даже при православном царе. А теперь разве кто-то из южных славян поддержит коммунистов – когда сербами и болгарами правят короли и цари?
Лаврентий Павлович коротко отозвался:
- Работаем. Но есть и еще один вариант из числа возможных союзников… Муссолини.
Сталин изумленно вскинул брови:
- Муссолини?! Итальянские фашисты – нам, в союзники?! После Испании? После того, как дуче предал социализм и стал фашистом, врагом коммунизма?!
Наркому осталось лишь развести руками:
- Наши идеологические противоречия с итальянскими фашистами не имеют ровным счетом никакого геополитического контекста. А у Муссолини нет совершенно никаких собственных интересов в центральной или восточной Европе – разве что Балканы… И Африка. Ливия и Эфиопия сейчас под итальянцами – но ведь дуче грезит едва ли не возрождением Римской империи! Фашисты надеются расширить свои территории и сферы влияния за счет Туниса, Египта – и Греции. Но если перенаправить воинственный пыл Бенито именно в Африку, мы также сможем сорвать планы англичан и французов по переброске войск в Сирию – и обезопасить Бакинские нефтепромыслы.
Иосиф Виссарионович вновь недоверчиво усмехнулся:
- И чем же таким особенным мы сможем убедить Муссолини выступить на нашей стороне?
- Ну, зачем на нашей? На своей собственной... Главное, чтобы дуче поверил, что ему будут противостоять лишь незначительные силы англичан и французов в Африке. И что союзники не смогут нанести удара по самой Италии… А в этом он убедится лишь после наших побед на западном фронте – где англичане должны крепко увязнуть. И разгром румын, а также захват нефти Восточных Карпат вполне вписываются в понятие «победа».
Немного помолчав, Берия добавил:
- К слову говоря, поражение третьей британской дивизии и гибель ее командира, генерала Монтгомери, произвели на Бенито сильное впечатление. Так что… Стоит ковать железо, пока горячо.
- Что же… Работай, Лаврентий, работай. Сам понимаешь, сейчас нам любая помощь будет крайне полезна… Даже от классовых врагов. Но все-таки – если мы не сумеем разбить румын или добраться до их месторождений нефти… Если дуче не решится напасть на англо-французов в Африке. То как нам удержать Баку и защитить собственные заводы? Есть мысли?
- Мысли есть, осталось лишь получить твое одобрение.
Сталин коротко кивнул наркому:
- Излагай.
- Ну, прежде всего, сосредоточить в Закавказье всю истребительную авиацию НКВД. Развернуть отдельную авиабригаду на местных аэродромах, включая гидросамолеты – и перебросить на границу с Турцией сформированные в Белоруссии и на Украине дивизии внутренних войск. Они пока все равно не принимают участия в боевых действиях…
Вождь коротко кивнул:
- Продолжай.
- Баку и особенно, нефтеперерабатывающие заводы можно защитить с помощью аэростатов. Это работало в Первую Мировую, почему не сработает сейчас? Что касается остального… Думаю, что основной удар враг нанесет с территории Турции – Ирану невыгодно становиться участником войны с СССР, а на прямую оккупацию… Что же, если англичане решатся начать военную кампанию против Персии только для того, чтобы нанести удар по Баку! То у нас хотя бы будет время на переброску войск с Кавказа, Средней Азии и Сибири.
Сталин лишь пожал плечами:
- Допустим, в качестве плацдарма враг использует именно Турцию. Что тогда?
Легкая тень улыбки исказила губы Берии – но тут же пропала, а брови его нахмурились:
- Если так, то туркам и французским марокканцам придется идти через Грузию и Армению. А армяне не забыли еще турецкого геноцида... Не забыли резню, устроенную турками и азербайджанцами в Баку в сентябре 1918-го. Не забыли Шушинскую резню 1920-го, не забыли про Агулис и Кайбаликенд… Так что думаю, сейчас можно вернуться к возрождению принципа «территориальных» дивизий в Закавказье.
Упреждая возражение вождя, нарком быстро продолжил:
- Да, я понимаю, что в иных условиях красноармейцы из Кавказских и Азиатских республик зачастую проявляют невысокие боевые качества и надежность. Но ведь речь идет о возможности очередной резни армянского населения турками… Впрочем, и грузинам при таком раскладе крепко достанется. Так что и воевать будут не хуже, чем добровольцы Вана в 15-м... Ну, и к слову – казачий Невинномысский полк 10-й территориальной дивизии проявил себя с лучшей стороны под началом Фотченкова.
Сталин на этот аргумент только хмыкнул:
- Казаки в сущности, и есть русские. Так что приведенный тобой пример вовсе не исключение… Но хорошо, за свою землю и своих близких армяне будут драться всерьёз. Вопрос, насколько умело?
- Так можно направить в Закавказье часть выздоравливающих бойцов РККА, уже успевших повоевать. Там они займут должности младшего комсостава, и будут учить армянских и грузинских бойцов на совесть - гонять их до седьмого пота! Кроме того – раз уж мы заговорили про казаков... Неплохо все-таки оставить на Кавказе двенадцатую Кубанскую казачью дивизию и десятую Терско-Ставропольская. А взамен убывших на фронт полков создать новые… Пусть даже добровольческие полки. Ведь в станицах еще остались ветераны-фронтовики Первой Мировой – включая даже настоящих пластунов, воевавших с турками на Кавказе! Я уверен, что когда поднимется вопрос об угрозе турецкого вторжения, казаки поддержат именно Советскую власть… Таким образом, эти две дивизии послужат мобильным резервом для грузино-армянских территориальных частей. Особенно, если довести до штата их конные батареи - и включить в состав отдельные танковые батальоны!
Прервавшись, Берия продолжил с невольной усмешкой:
- Кроме того, сам факт присутствия казачьих полков способен предотвратить восстание на Северном Кавказе. Ведь терские казаки по примеру горцев исповедуют принцип кровной мести – а вайнахи принесли им много зла во время депортации… Так что основная масса горцев не рискнет взять оружия в руки - понимая, что станичники могут использовать ситуацию для мести.
Иосиф Виссарионович недовольно покосился на наркома НКВД:
- Лаврентий, ты предлагаешь мне вернуться к царской политике по отношению к горцам? Натравить на них казаков? А не забыл ли ты, что в 32-м терские казаки присоединились к чеченцам во время их бунта?
Глава НКВД глубоко вздохнул, выдохнул... И перевел нить разговора на другую тему:
- Британские и турецкие эмиссары особенно давят на то, что советская власть зажимает мусульманское духовенство. Я понимаю, что религия есть опиум для народа – но если дать горцам некоторые послабления в вопросах веры, то мы уберем один из самых острых моментов их недовольства… С другой стороны, Кавказ всегда был полем боя не только народов, но и религий. Турки однозначно поднимут знамя ислама в качестве повода для вторжения... Да и французы перебрасывают именно мусульман-марокканцев в Сирию не просто так! Нет, враг будет призывать к религиозным чувствам горского населения.
Сделав небольшую паузу - прочистить горло - Лаврентий Павлович продолжил:
- Так почему бы и нам не вспомнить, что христиане - грузины, армяне, осетины – некогда выступали против турок единым фронтом? Вспомнить хотя бы царя Давида или царицу Тамару!
Берия прервался - предполагая, что сейчас вождь как-то прокомментирует его слова. Однако тот продолжал внимательно слушать...
- К чему я все это начал... Патриарший местоблюститель митрополит Сергий в самом начале войны обратился к верующим - с призывом защищать Отечество от врага. В настоящий же момент уцелевшие православные приходы довольно деятельно собирают средства для поддержки Красной армии – а со стороны прихожан не наблюдается никаких попыток уклониться от призыва… Также нет со стороны попов и какого-либо намека на критику советской власти, на антивоенную проповедь - или осуждения войны с Германией. Наоборот, священники благословляют воинов на защиту нашей Родины… А некоторые даже просятся на фронт – например, епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий, очень большой специалист по гнойной хирургии! Вот он готов работать в госпиталях Красной Армии.
- Пусть работает, если такой специалист… Но к чему ты клонишь, Лаврентий?
Нарком собрался с духом:
- Да к тому я клоню, что если мы сделаем послабления для мусульман - то справедливо будет сделать послабления и для христиан. Открыть хотя бы некоторые храмы, по одному, два на город… Но отдать приходы именно православным - а не обновленцам, коих воспринимают предателями и отступниками. За обновленцами сейчас нет ни реальной силы, ни реальной поддержки... В конце концов, даже Владимир Ильич настаивал, что нужно делать поблажки в привычных людям архаичных пережитках! Церковь же сейчас приносит нам лишь пользу… И принесет еще большую, если мы ослабим давление на верующих - выбив из рук врага важный аргумент пропаганды против Союза.
Сталин ответил не сразу – он долго думал над словами наркома... Но после огорошил его вопросом:
- А это правда, что планом архитектурной перестройки Тбилиси, что именно ты утверждал… Да и составил. Так вот, правда ли, что согласно этого плана, были сохранены все городские церкви?
Немного повременив, Берия коротко ответил:
- Да, это так.
Хозяин кабинета легонько прищурил глаза:
- А почему, Лаврентий? Ты что же, тайный христианин?
Этот вопрос, однако, вызвал лишь невольную усмешку наркома:
- Почему тайный? Меня крестили при рождении - впрочем, как и подавляющее большинство русских, грузинских или армянских младенцев царской России!
Сталин, однако, не оценил шутку, сохранив мрачное молчание. Тогда его верный сподвижник продолжил:
- А если серьёзно - то я считаю древние христианские храмы памятником... Памятником грузинам. Тем, кто под пятой турок и персов триста лет сохранял свою культуру и свои традиции. Тем, кто сохранил...
Лаврентий Павлович хотел сказать "свою душу" - но понял, что даже в контексте этого разговора термин будет неуместен. Тогда Берия поправился:
- Сохранил себя - не растворившись среди осман... Как это случилось с большинством греков Малой Азии или сирийскими арамеями.
Взгляд Сталина из напряженного, недоверчивого стал глубоко задумчивым. Мысли вождя невольно обратились к воспоминаниям - воспоминаниям об учёбе в Горийском православном духовном училище, о Тифлисской духовной семинарии... Вспомнилось ему и торжественное, по своему очень красивое таинство венчания с первой любовью - Като Сванидзе.
Оно состоялось в тифлисской церкви Святого Давида...
Был ли сам Иосиф Виссарионович когда-то верующим? Да, был - в детстве и на заре юношества. Но приход вождя к социалистическим идеям состоялся именно в семинарии - в период самого опасного, самого увлечённого юношеского максимализма, когда мир кажется лишь черным и белым. Когда столь крепко веришь в себя, что кажется, будто бы тебе и твоим соратникам все по силам... Что вы можете построить "Царство Божие" прямо на грешной земле!
Вот интересно только - сделал бы молодой семинарист выбор в сторону социализма и революции, если бы тогда наверняка знал, сколько прольётся крови за эту самую революцию? Сколько случайных жертв потребуется для становления "самого справедливого в мире" государства?!
Сейчас-то Сталин твёрдо скажет "да". Но то вождь СССР! Битый волк, прошедший "эксы" (бандитские налеты), бежавший из ссылок, воевавший в кровавую Гражданскую - и победивший в смертельной борьбе за власть. В конце концов, он и начал строить первое социалистическое государство... А вот чтобы сказал тогда молодой семинарист, какой бы выбор сделал? Хороший вопрос...
- Хорошо, Лаврентий, я тебя услышал. А ты пока работай - и по Балканам, и по Италии, и по Закавказью. Особенно Закавказью... Нельзя дать эмиссарам врага разжигать бунт горцев.
- Все сделаем. Ну, а что скажешь на счёт Румынии, Иосиф?
- Я обсужу все с Шапошниковым. Если глава Генерального штаба идею поддержит, то уже завтра мы выведем дивизию Фотченкова с фронта... И начнём формировать армейскую группировку для похода в Румынию.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге