Коматоз
Глава 1. Долгая дорога.
Москва в конце мая прекрасна. Город, некогда серый и безликий, начинает преображаться только к концу апреля, когда он сбрасывает с себя покров снега и появляется первая трава. Нет, не та жухлая и мертвая трава, что осталась с прошлого года, это скорее, как частицы ороговевшей кожи на теле человека, которые должны поменяться на свежие, чистые, как бы даруя своему обладателю обновленную жизнь, а вместе с ней и надежды на открытые возможности. Так и новая трава, деревья, парки и аллеи – покрываются пеленой, чистой и свежей, даруя обитателям этого города новый свой облик, как бы намекая им, что сменился новый цикл, а значит появился повод задуматься. Задуматься о своей жизни, о целях в ней, а порой и просто о том, что нужно пересмотреть свои планы, подвести итоги прошлого, что-то начать менять в жизни. И, подтверждая это, весь город бурлит, бурлит как юный вулкан, еще недостаточно сильный, однако в нем таится столько энергии, которой хватит на то, чтобы залить этой энергией всё вокруг. Вот такой и была Москва в мае – шумной, энергичной, кипящей жизнью. А теплый, уже по-летнему, ветерок только подгонял, как будто провоцировал ее обитателей двигаться еще быстрее.
Однако Егор по какой-то неведомой ему причине, не поддавался этим чарам шумного города, он просто сидел на скамье остановки автобусного вокзала и смотрел на всё это со стороны. Возможно, это было связано с тем, что ему предстояла многочасовая поездка в область, а возможно потому, что от солнца ему напекло голову, и он никак не мог нормально сосредоточиться на цели этой поездки. К слову сказать, от жары не могла спасти даже третья бутылка воды, которую он выпил настолько жадно, насколько были выпиты предыдущие две, однако долгожданное насыщение не наступало и, бросив это занятие, Егор уставился на наручные часы. Время на часах уже было двадцать минут четвертого, а автобус, в обязанности которого было довезти Егора до места назначения, уже прилично опаздывал.
- Хреново дело, - сказал почему-то вслух Егор и от неожиданности даже оглянулся, сконфуженный от того, что мысль сорвалась с губ сама по себе, бесконтрольно.
Однако находившиеся рядом люди не обратили на молодого человека никакого внимания, может быть потому, что были заняты своими делами или просто мысленно с ним согласились и своим видом показывали молчаливую солидарность.
В силу своей профессии, Егор начал разглядывать потенциальных попутчиков. Длительное время работы в МВД, выработало в нем те качества, которые он может и хотел бы не применять в жизни, но не использовать их уже не мог. Поймав себя на этой мысли, Егор принудительно заставил себя ослабить цепкий взгляд и решил наскоро рассмотреть будущих пассажиров рейса «Москва – Тула». Вот рядом стоит мужчина средних лет, одетый более чем официально: строгий костюм соответствует деловому человеку, однако, отсутствие галстука наводит на мысль, что скорее всего это владелец бизнеса, нежели наемный менеджер. Наверное, едет по своим делам в Тулу, решить какие-нибудь организационные моменты или просто на встречу с ключевыми лицами. Ну, пускай себе едет. Рядом с мужчиной стоит девушка, стройная, красивая, по-летнему легкая и в красивом коротком платье. У девушки рыжие волосы, гладкая кожа и ухоженное лицо. На таких людей приятно смотреть любому человеку, приятно смотреть на нее было и Егору. На лавке рядом с рыжеволосой девушкой сидит еще одна девушка. Тело ее напряжено, взгляд сосредоточен, а движения свободной рукой выверены и лаконичны, как будто она ими помогает себе выстроить диалог с человеком на том конце провода. Судя по мимике лица видно, что разговор скорее всего рабочий. Ее рука, ранее описывающая движения в воздухе, вдруг остановилась и замерла на середине движения. В этот момент Егор, невольно следящий за этим действием, смог сфокусировать на ней взгляд – ухоженный маникюр, изящные пальцы и золотое кольцо инкрустированное бриллиантами в форме бесконечной спирали, как бы овивающей кольцо – безусловно, все это сразу же бросилось в глаза капитану уголовного розыска. Мысленно хмыкнув, он подумал о том, как часто в своей практике встречал убийства, которые совершались ради такого украшения. Которое не факт, что потом еще реализуешь, а если и реализуешь, то, скорее всего, сотрудник ломбарда тебя сам же и заложит органам. Однако, живя в России, Егор Стольников, сотрудник Министерства внутренних дел, отработавший уже более пяти лет, перестал чему-либо удивляться. Конечно, вначале своей работы, он еще пытался объяснять людям, что нельзя доставать и считать деньги в людных местах. Объяснять, что появляться в излишне нарядном виде в сомнительных местах – тоже сомнительно. Однако «терпил», так в структурах называют потерпевших, не убавлялось, и хорошо еще, если терпила сам приходил с заявлением, намного хуже, когда за него это заявление приносили родственники.
- Папа, как там мама? Я уже еду с результатами анализов. Врач говорит, слишком запущенная стадия… - Егор вдруг резко вырвался из захвативших его рассуждений и посмотрел на рыжеволосую девушку, стоявшую рядом.
Она продолжила говорить тихо, но Егор все равно все слышал.
- Как ее самочувствие? Коллега с работы дала мне номер израильской клиники, говорит, что вроде как там еще можно что-то сделать, в России нет необходимого оборудования и медикаментов. Врач говорит, что если бы можно было обследовать на ранней стадии, то ее можно было бы спасти, но уже пошли метастазы и все бессмысленно.
В этот момент времени ее плечи невольно опустились, как под тяжелым грузом, и в лице читалась сильная скорбь. Конечно, Егор понимал, о чем идет речь, ведь его родной отец умер от онкологии десять лет назад, когда ему было всего шестнадцать. Пока отец боролся, Егор, тогда еще совсем не представлявший, что такое рак и что он из себя представляет, просто для себя воображал его как некое зло, с которым нужно сражаться и тогда победа не заставит себя ждать. Надежд на качественное лечение не было, так как семья была не из обеспеченных, поэтому вся надежда была на химию, психосоматику и веру в выздоровление. Но сколько не называй зло – злом, ситуация, к сожалению, сильно не поменялась. Есть книги и фильмы, в которых добро не побеждает зло. Хэппи энд не наступает. Вот и в жизни Егора добро не победило. Не повезло.
Вдруг из-за угла, словно жирный и ленивый слон, начал выползать их автобус. Люди встрепенулись, Егор тоже оживился и начал выстраиваться в очередь для того, чтобы занять место в автобусе.
- Слава, чтобы машина была готова ко вторнику, мне сейчас из-за твоих задержек придется в вонючем автобусе ехать четыре часа с биотуалетом! Если она не будет готова, я спрошу с тебя по полной! Все, чао! – негодующеповесила трубку блондинка в костюме. Теперь-то стало понятно, с кем и о чем она говорила все это время.
Люди начали набиваться в автобус, перед Егором в очереди стояла та самая девушка с рыжими волосами. Невольно, из-за образовавшейся давки, Егор коснулся ее волос и вдохнул носом воздух. Запах от нее был потрясающий, точь-в-точь подстать весеннему настроению. Весна никого не оставляет равнодушным, хоть инженера, хоть патологоанатома. Вот и капитан полиции тоже не может устоять перед ее чарами. Но рыжая села на свое сидение, а Егору нужно было двигаться почти в самый конец.
- Черт, вот не повезло-то, - сказал вслух Егор, глядя, что его место ровно у пожарного выхода и видимо поездка будет не из приятных. Зато будет время почитать материалы бытового убийства в Туле, которое произошло между супругами, и на которое вызвали сотрудника из Москвы, так как кадров и ресурсов в Туле не хватает. Поэтому теперь Егору предстояла убийственная поездка на место убийства. Жизнь явно преподнесла капитану каламбур.
- Уважаемые пассажиры, на междугородних направлениях действует паспортный контроль, - сказал голос из встроенных динамиков автобуса. – Просим всех предоставить паспорта и билеты для проверки.
Егор, сев на свое место, начал доставать паспорт и билет на автобус, пока водитель тучного телосложения проверял билеты у пассажиров в самом начале.
- Молодой человек, ваш билет, - усатый вернул документы Егору и, тяжело кряхтя, начал разворачиваться между рядами сиденьев в обратную сторону. Выглядело это забавно со стороны. Как будто Годзилла застрял между небоскребами и пытается повернуться, а у него это не получается.
Однако, после нескольких секунд мучительных попыток, тучный водитель все же смог это сделать, задев сидевшего рядом мужчину в костюме.
- А поаккуратнее нельзя?! – недовольно буркнул мужчина и уставился в телефон.
- Прошу прощения, риск профессии. Двигаемся мало, сидим много. – попытался оправдаться водитель.
- Кушаете вы видимо тоже немало, - то ли с ухмылкой, то ли со злобой отозвалась с соседнего ряда другая девушка, на вид лет двадцати. – В первую очередь, всему голова – это правильное питание.
- Уважаемые пассажиры, посадка закончена, автобус отправляется! – проигнорировал ее водитель и грузно уселся на водительское сидение. – Биотуалет в конце автобуса, желаю всем приятного пути! – быстро пробубнил он и начал трогаться.
Егор выдохнул, впереди четыре часа поездки и слушать склоки ему очень не хотелось. Нужно было почитать материалы дела и подготовиться к встрече с сотрудниками в Туле. Автобус тем временем вырулил на Варшавское шоссе и плавно набрал ход. В будний день дорога в область была пустой, это хоть немного, но добавило оптимизма в жизнь капитана.
«… в этот момент Костромина О. Е. схватила со стола нож и воткнула его прямиком в горло Костромину А. И., мужу подозреваемой. После чего Костромин А. И. упал на пол, и истек кровью в результате полученного ранения. В крови Костроминой О. Е, обнаружен уровень алкоголя в размере 3,2 промилле…».
Да уж… Опять алкоголики нажрались, не поделили, и один порезал другого. «Haha, classic!» - сразу всплыла картинка из интернета в голове Стольникова, стандартная бытовуха. И зачем им понадобился ради такого сотрудник из Москвы неясно. Грузи терпилу на судмедэкспертизу, а подозреваемую в камеру с «наседкой», пару дней посидит и все сама расскажет. А еще лучше в пресс-хату, если «наседка» не справится. А совсем хорошо, если сразу в пресс-хату, так как, по мнению Егора, с подобным биомусором нет необходимости вести высокоинтеллектуальные беседы. Пару раз сокамерницы арестантку горячими тумаками одарят – та самая запоет. «Заместо Авроры» - опять вспомнилась фраза из старого советского фильма.
Солнце всю дорогу висело в небе неподвижно именно со стороны Егора и изрядно через стекло его нагрело. Занавесок на окнах не было, и невольно он закрыл глаза, давая себе возможность немного передохнуть. Так и уснул.
- Въезжаем в Тульскую область! – весело с воодушевлением сказал по микрофону усатый водитель, - осталось немного потерпеть, съезжаем с шоссе на пригородную дорогу.
«Интересно, и чему он радуется?» - подумал Егор. Впереди пригородные дороги со светофором и трафиком, а на подъезде к Туле вообще в пробку можно встать очень плотно. «Мысли позитивно» - напомнила о себе цитата из книги про личностный рост, которую он начал читать еще месяц назад, да так и забросил. Хороший совет мыслить позитивно, особенно когда то жмур, то расчлененка, то опять девочка подросток с пятнадцатого этажа выпала и решила покрасить асфальт в красный. И вот как тут начать мыслить позитивно, когда все их родственники потом с утра до вечера тебе на мозг давят, кричат, орут. Собака бывает кусачей только от жизни собачей, как говорится. Но все же это компетенция, а ее, как и любую другую, можно в себе развить.
Автобус уже вовсю ехал по пригородной дороге, все сильнее и сильнее приближаясь к сердцу города-героя. Сразу вспомнились самовары и знаменитая фраза про свой самовар, с которым в Тулу не ездят. И пряники вспомнились. И Левша. И оружейный завод.
Впереди был виден перекресток. Обычный такой перекресток, где основная дорога в город пересекается с проселочной. От нахлынувшей лени Егор вгляделся в примыкающую дорогу. Она была абсолютна пуста, за исключением жирной черной точки, которая достаточно быстро двигалась по ней. Что это? Егор напряг зрение, хоть и против солнца было тяжело смотреть. По мере их приближения к перекрестку движущийся предмет становился все яснее и четче – это огромный черный джип. Но скорость…
- Что за …, - сказал вслух Стольников.
Джип с бешеной скоростью приближался к перекрестку и мысленно Егор построил траекторию движения автобуса и автомобиля, чтобы понять, проскочат они или нет. Резко встав, он издалека посмотрел в водительское стекло на знак светофора. Зеленый! Так какого рожна водитель джипа едет со скоростью не меньше ста шестидесяти, тем более на «красный». Автобус, тем временем, уже въезжал на перекресток, и Егор снова повернул голову в сторону черного автомобиля.
- Тормози!!! – крикнул, что есть сил Егор и весь автобус обернулся на него, не понимая, чтобы этого значило. Он резко сел, дернул на себя ремень безопасности и, о знак судьбы!, с первого раза его застегнул.
Однако было уже поздно тормозить. Автобус въехал на перекресток и всем своим левым бортом подстроился под удар. Тем бортом, со стороны которого ехал Егор.
Удар был такой силы, что он сначала не понял, что произошло. Салон автобуса, подобно огромной центрифуге, начал вращаться вместе с его содержимым. Такое капитан полиции, прожив двадцать шесть лет на свете, видел впервые: люди, словно куклы, летают кто вверх, кто вниз, кто вбок. Вид за окном меняется то землей, то небом. При одном из таких вращений Егор мощно впечатался головой в боковое стекло, разбив его от удара. Обычно в таких случаях принято говорить, что в глазах посыпались искры. Но у Егора было все намного хуже. Удар был такой силы, что искры в глазах представляли из себя просто сплошной белый фон. Он держался около секунды и только потом заискрился фейерверком. Звуковое сопровождение тоже было на уровне. Хотя неизвестно, отчего именно был звон, то ли от полученного удара, то ли от крошащегося стекла и металла автобуса. Рядом с Егором от одного борта автобуса до другого пролетело тело с отсеченной рукой и головой. Он даже не понял, кто именно это был – мужчина или женщина, но было понятно одно – этот бедолага в процессе вращения попал частично в выбитое окно, и его промололо огромной машиной.
Наконец, автобус остановился в придорожной канаве, что по скосу от дороги уходила на несколько метров вниз. И, хоть за окном вращение прекратилось, в глазах капитана полиции все вращалось по-прежнему быстро. Сознание так и намеревалось покинуть тело Егора, решив оставить его один на один со своими проблемами. Но медлить было нельзя. Груда искореженного металла могла его похоронить прямо здесь и сейчас, поэтому действовать надо было быстро. Ремень безопасности не подвел. Наскоро, насколько это возможно, отстегнув его дрожащими руками, Егор упал на пол и начал ползти. Поломаны ли ноги или нет – разберемся позже, сейчас главное доползти до пожарного выхода и выдавить дверь из последних сил. Рядом с Егором на полу тела пассажиров изобразили собой какое-то адское панно: покалеченные, посеченные и обезображенные, они лежали по салону автобуса кто где горазд и кому как заблагорассудится. Всюду были осколки стекла, стены автобуса и сиденья – все забрызгано кровью. Тут Егор сам вспомнил про свою травму от удара и прислонил руку ко лбу. Поднеся руку к глазам, он увидел, как ладонь его вся испачкалась в крови.
- Надо спешить… - подумал он.
Пробираясь и расталкивая тела, он добрался до двери, открыл замок и, улегшись на спину, со всех сил толкнул ее двумя ногами. Во-первых, ноги были целы, что уже огромнейший плюс, а во-вторых, дверь получилось выдавить, что вряд ли получилось бы сделать руками. Пора было выбираться.
- Помогите… - раздался позади женский голос.
Егор обернулся. Совсем рядом с ним позади, так же ползя по телам, пробиралась та самая рыжеволосая девушка. Видно было по ней, что силы ее покидают, а автобус мог загореться в любую минуту. Егор быстро дополз на коленях до девушки, схватил ее за шиворот и начал толкать, что есть силы в сторону выхода. Кровь залила глаза, и через несколько секунд он просто полз на ощупь, не решаясь разжать руку и потерять пострадавшую. Добравшись до выхода, он вытолкнул девушку, она упала на землю. После выпал сам. Опять же взяв ее за шиворот, из последних сил оттащил ее от автобуса на несколько метров и свалился рядом. Глаза почти ничего не видели из-за крови, руки не слушались, ноги не чувствовались. Повернув голову на бок, он увидел, как на перекрестке горит тот самый большой черный джип. Человека ни рядом, ни внутри автомобиля не было. Черт побери! Но как такое может быть? Наверное, вылетел через лобовое и отлетел от машины на несколько метров. Но и по близости не видно тела… Хотя, может быть он тоже свалился со склона, как и они… Он снова повернулся к девушке и посмотрел на нее. Дышит! Егор поднял глаза к небу и увидел странное: небо как и несколько минут назад закружилось, завертелось, облака начали выписывать причудливые пируэты, а мир вокруг превратился в одну большую карусель. Закрыв глаза, он потерял сознание.
Глава 2. Ночные приключения.
Время, когда майский вечер переходит в ночь, почти незаметно. Да, увидеть, как наступают сумерки несложно: постепенно краски тускнеют, цвета теряют прежний блеск и на город нахрапом надвигается темнота. Потом эта темнота переходит в долгий вечер и держит в своем темном плену каждого обитателя мегаполиса. Для одних этот плен – сладострастное вожделение, сулящее незабываемые впечатления предстоящей ночи, для других же – опасность и неизвестность, от даров которых готов отказаться любой здравомыслящий человек. Но так устроен мир – безусловно, мы сами кузнецы своего счастья, а как дело обстоит с горем? Если в наших силах добиться того, чего мы хотим, того, к чему мы стремимся и на что уходят наши силы, то, как быть с «черными лебедями», которые неизбежно появляются на нашем пути? «Жизнь преподнесла тебе лимон? Сделай из него лимонад!». Однако не каждый из нас способен применять такой подход в повседневной жизни. Причины этого могут быть абсолютно различны, у одних это черты сложного характера, которые не позволяют своему владельцу не воспринимать житейские трудности так близко к сердцу. У других – проблемы более фундаментальны и глобальны, и для их решения недостаточно просто быть позитивно настроенным по отношению к бытовым перипетиям. Для этого надо уметь аккумулировать весь свой внутренний ресурс, собрать волю в кулак и двигаться дальше, не обращая внимания ни на что. Таких людей обычно называют сильными духом. Людей, в которых есть свой внутренний стержень, непоколебимый ни под какими жизненными невзгодами. Таких людей, где бы они ни родились, на кого бы ни учились, кем бы ни работали – ждет отличное будущее, полное впечатлений, побед и достижений. Слабых же людей жизнь проворачивает через мясорубку, а полученный из этого фарш – показательная картина для тех, кто еще не решился на какой путь ему встать.
Однако, если в случае с внешними жизненными факторами вроде все предельно ясно, то другой вид внешнего влияния вызывает куда как больше вопросов. Можем ли мы избежать или минимизировать ситуации, в которых мы неизбежно принимаем роль жертвы? Когда мы становимся подобно кукле в руках властительного кукловода, который выбирает нас для цели, одному ему известных. Мы можем быть бесконечно успешными, умными, красивыми, но все это перестает иметь ценность ровно в ту секунду, когда мы попадаем под чье-то влияние. И если от психологического влияния мы можем сбежать, стараясь разорвать всяческий контакт, то, как быть с влиянием физическим?
В ярких красках ночной Москвы сложно заметить тот самый переход из спокойного миролюбивого вечера в таинственную опасную ночь. Вот и Катя его тоже не заметила. Вроде еще недавно она закончила работу и пошла вместе с друзьями в паб неподалеку отдохнуть всего-то на какие-то пару часов. Но, как это зачастую бывает, влюбленные часов не наблюдают. А Катя была влюблена. Нет, у нее не было молодого человека, хотя и были свои поклонники в жизни и в «Тиндере». Катя была влюблена в жизнь. Влюблена настолько, насколько может быть влюблена в жизнь молодая девушка двадцати двух лет отроду, только недавно закончившая институт по специальности «менеджер организации» и ныне находящейся только в начале своего жизненного пути. Поэтому Катя часто пыталась насладиться своей свободой, взять от нее все, что только можно и чего нельзя. А «нельзя» для Кати – это чрезмерно превышенная норма выпитого алкоголя и возвращение домой далеко за полночь. И если с первым у нее сегодня было все хорошо, то вот второе табу сегодня было нарушено. Живя в родном Бирюлево, Катя четко знала – после полуночи жизнь в этом спальном районе перестает дарить те эмоции, которые она от нее ждет, а вот то, чего она явно не ждет, зачастую само без разрешения так и норовит влезть без спроса и создать проблем. Обычно в таких ситуациях Катя вызывает такси до подъезда, в салоне автомобиля просит водителя включить ей Элджея погромче, и ситуация решается сама собой. Но сегодня как назло у нее на работе было много встреч и телефон не было возможности поставить на зарядку, поэтому он сел окончательно уже в процессе пребывания в баре. Зарядки ни у кого не нашлось, но одна из подруг предложила ей помощь, вызвав такси со своего телефона. И только когда Катя уже вышла из салона машины, она поняла, что адрес, наскоро набираемый подругой под шумные крики паба, был вбит в приложение неверно. Еще как назло дом, возле которого ее высадили, был похож словно близнец на тот дом, в котором она жила. Затуманенный алкоголем мозг работает медленнее обычного и Катя потеряла драгоценные секунды, необходимые для того, что окликнуть водителя. Да и хмурый узбек, судя по всему, не вынеся исключительного творчества Элджея, решил побыстрее принять другой заказ и поэтому ретировался сразу, как только Катя захлопнула пассажирскую дверь. Но это ее несильно расстроило, и поэтому Катя бодрой походкой зашагала домой, предвкушая встречу с теплым пледом и чаем с облепихой, но еще куда больше с горячо любимой кроватью. Так себе и представила, как она зайдет в квартиру, скинет в прихожей неудобные туфли, на ходу снимая брюки и блузку, и завалится спать прям так, не приняв душа. Душ она примет завтра, когда встанет пораньше, приготовит наскоро завтрак и будет приводить себя в порядок. А на сегодня только одна цель – спать!
Каблуки звонко чеканили ночной асфальт и помогали настроиться на темп ходьбы. Серо-черные дома вдоль улицы тоже всячески старались поддержать девушку, дублируя глухим эхом каждый ее шаг. Вдоль каждого дома тянулись высокие кусты, не стриженные и неухоженные, отбрасывая от ночных фонарей жуткие силуэты, напоминающие что-то среднее между вьюнами ядовитого плюща и щупальцами инопланетных существ. Катя давно взяла для себя за правило не обращать на такие вещи внимания, ведь фантазия то и дело пыталась накидать картины как можно более устрашающие и оттого портящие настроение. Но сегодня не только фантазия работала в полную силу, не так как обычно, а было что-то еще. Что-то эфемерное и неосязаемое, что невозможно понять, а лишь почувствовать. И сейчас это шестое чувство несильно, но с исключительной стабильностью, сигнализировало Кате об опасности.
- Home, sweet home! – невольно громко сказала вслух девушка, когда из-за соседских домов показался торец родного дома.
Совсем рядом проходил ремонт школы, и вдоль ограждений периметра можно было срезать путь. Сам же периметр школьной территории был полностью закрыт стальными листами. Листы как листы, рифленые, высокие, через один исписанные не особо оригинальными надписями. Но что это? Вроде как прямо за одним из них послышалось кошачье мяуканье. Катя остановилась и вслушалась в ночную тишину. Несколько секунд было тихо, но потом снова ясно было слышно, как прямо за листом внизу кто-то мяукает, словно маленький котенок, который забрался на стройку и теперь не понимает, как ему вылезти. Впереди между плотным стыком металлических листов образовалась щель, совсем небольшая и недостаточная, чтобы можно было пролезть в нее, но вполне хватит, чтобы можно было просунуть руку.
- Застрял малыш? Кис-кис, иди сюда, малой, сейчас я тебя вытащу.
Хоть Кате и было не по себе, но сердце разрывалось от самой мысли, что котенок не сможет выбраться сам, ведь щель находилась на уровне пояса, а на территории стройки как правило есть сторожевой пес, который может еще создать проблем и без того несчастному животному. Снова раздалось слабое, еле различимое мяуканье, прямо рядом с щелью. Еще раз и еще. Катя попыталась вглядеться сквозь проем в темноту внутренней территории, но было так темно, что не видно было даже строительного мусора, что валяется обычно совсем рядом с забором.
- Эх, жаль телефон сел! Можно было бы подсветить… Ну ладно, кис-кис, иди сюда, сейчас я тебя так вытащу.
Мяуканье раздалось совсем рядом и стало понятно, что животное находится совсем рядом, нужно лишь опустить руку, схватить его за шкирку и поднять. Катя сняла пиджак, чтобы не испачкать его об грязные металлические листы и аккуратно просунула руку. На ощупь, опуская руку все ниже и ниже, она достала земли и шарилась ладонью по ней, пытаясь ухватится за шерсть котенка. Мяуканье повторилось ровно в том месте, где находилась ее ладонь, но в этом месте было пусто. Интенсивно подвигав рукой, животное не было ни поймано, ни даже случайно задето.
- Что за чертовщина… Ты же мяукаешь совсем рядом. – раздосадовано сказала девушка.
Вдруг ее кисть взяла чья-то рука. Несильно, просто взяла за запястье. От ужаса Катя хотела было дернуть руку обратно, но кисть сжали сильнее, что еще больше испугало девушку. Упершись всем телом в лист, Катя начала тянуть руку на себя, но ее держали так крепко, что не получилось вытащить ее даже на сантиметр.
- Кто вы? Что вам нужно? Отпустите! – громко, почти срываясь на крик, сказала девушка.
В ответ по ту сторону забора резко дернули за руку с такой силой, что Катя влепилась со всего размаху прямо в забор, отчего едва не потеряла сознание и из носа хлынула кровь. За этим последовал еще один удар, такой силы, что в плече хрустнуло, а голова оставила на листе вмятину.
- Что хрррр… вам нуж… хрррр, - хрипя из-за попадающей в горло крови, теряя сознание, произнесла девушка.
В этот момент руку отпустили, и девушка в беспамятстве упала на землю.
Так что же насчет физического влияния? Можем ли мы избежать его, стараясь соблюдать все нормы безопасного поведения в обществе: избегая злачных мест, темных переулков, исключая общения с сомнительными личностями? Мы зачастую приобретаем холодное оружие для самозащиты, газовые баллончики и даже получаем право на ношение оружия, чтобы защитить себя от тех, в чьих глазах мы – всего лишь манекены из мяса и костей. И да, в большинстве случаев мы можем себя защитить, так как в большинстве своем потенциальные злоумышленники преследуют своей целью доставить нам неприятности – ограбить, изнасиловать, может быть даже избить. Проблема в том, что для таких преступников создание проблем своей жертве – это всего лишь побочный эффект. То есть, например, захотел преступник изнасиловать. Секс в таком случае это потребность, а унижение достоинства и позор для жертвы – это побочный эффект. Захотел ограбить: деньги – потребность, а травмы и ушибы на теле жертвы это побочный эффект для потерпевшего. Всегда есть мотив, а последствия – всего лишь неотъемлемая плата для пострадавшего, которую нужно заплатить, чтобы удовлетворить чью-то потребность. Но что если человек своей целью поставил убить другого человека, без цели наживы, просто лишить его жизни. Разве такого можно чем-либо остановить? У него нет абсолютно никакой потребности, в которых жертва была бы средством для ее достижения. Жертва и есть потребность. Это как причинно-следственные связи. Одно не может существовать без другого.
Картинка плыла. Катя смогла открыть всего лишь один глаз, потому что второй был закрыт огромной гематомой, которая образовалась вследствие удара об заборную конструкцию. Сфокусировать взгляд было очень тяжело, предметы, будь у них руки, взялись бы за них и начали водить хоровод вокруг девушки. Единственное, что она поняла точно – это то, что она находилась сейчас у себя дома. Немножко помотав головой, и, напрягши зрение, она поняла, что находится сейчас на кухне, а свет был выключен. Она захотела взяться рукой за голову, но вдруг поняла, что рука ее крепко привязана к креслу, и выдернуть её не получается. Катя посмотрела вниз и увидела, что привязана она крепко, ноги тоже связаны в коленях, лодыжками тоже двигать невозможно. Наступила сиюминутно паника, Катя начала дергаться что есть силы, пытаясь хоть как-то вырваться из западни, но, подобно мухе, попавшейся в паутину, своими действиями только сигнализировала о себе пауку. И он не заставил себя ждать. Не взглядом, кожей Катя почувствовала чье-то присутствие на другом углу кухни. Было очень темно и видно было плохо, но в темноте как будто замер силуэт человека. Вглядевшись еще сильнее, Катя поняла, что не ошиблась, человек стоял и смотреть на нее, не двигаясь.
- Кто здесь? – спросила девушка
Человек молчал.
- Что вам нужно? Мы знакомы? Кто вы?
Он продолжал молчать.
- Послушайте, я не сделала вам ничего плохого, отпустите меня, пожалуйста. – горько сказала девушка, по щекам покатились горячие слезы.
Незнакомец медленно из темноты приблизился и начал что-то доставать из кармана.
- Умоляю вас, не убивайте, деньги у меня на карте, пин-код я вам скажу.
Человек достал мобильный телефон, включил его, хотел было что-то сделать, но, передумав, посмотрел на девушку.
- Вам нужен мой телефон? Забирайте, я все равно хотела более новую модель приоб… приобрести на днях. – кашлянув, договорила девушка.
Он развернулся, прошел несколько метров в сторону коридора, взял что-то и вернулся обратно. Катя увидела, что у него в руках ружье. Самое настоящее охотничье ружье.
- Нет, умоляю вас!!!, - закричала Катя.
Человек открыл ствол, вставил два патрона и закрыл обратно. После этого он взял его и просунул между связанных коленей таким образом, чтобы оно смотрело прямиком в лицо девушке.
- За что??? Что я сделала?! – Катя ошарашенно смотрела на ружье, на человека, снова на ружье.
Наконец незнакомец достал свой телефон, открыл фотографии, нашел нужный снимок и показал его девушке.
- О боже! Откуда это у вас?! Кто вы? Я в этом не виновата и непричастна, клянусь вам! – умоляла девушка.
Он взял тонкий металлический трос, закрепил один его край к ручке входной двери, а второй провел через спусковой крючок ружья. Далее взял строительный степлер и установил скобами направляющие таким образом, чтобы они не зажимали трос, а давали свободно двигаться внутри них.
- Что вы делаете??? – закричала девушка, - прошу вас! Не надо!
Неожиданно стало слышно, что за пределами квартиры раздались шаги. Потом послышались громкие отголоски разговоров. Прошло мгновение, раздался звонок. Человек посмотрел в сторону входной двери, помешкал буквально секунду, после чего вернулся на кухню, спокойно взял со стола кухонный нож и несильно полоснул им по руке девушки. От боли Катя закричала, и стало слышно, что люди за дверью начали ее ломать.
- Не надо! Не делайте этого! Не ломайте, прошу! – закричала девушка, перемешивая крик с плачем.
Удары становились все сильнее и сильнее, и дверь с трудом выдерживала натиск и сотрясалась, готовясь слететь с петель. Человек вышел в коридор, посмотрел на нее и ушел в комнату. В комнате он подошел к окну и увидел, что на улице пусто и нет ни единой души. Звуки ударов с каждым разом становились все громче, заглушая выкрики незваных гостей. Любой другой человек воспользовался бы ситуацией и выпрыгнул в окно, но преступник поступил диаметрально противоположно. Он подошел к окну, плотно его закрыл, а потом вернулся на кухню и сделал то же самое. На Катю он уже не обращал никакого внимания, а она просто плакала и кричала, впав в бессмысленную и беспощадную панику. На кухонном столе сиротливо лежал ее выключенный телефон. Вряд ли он мог бы ей чем-либо сейчас помочь, превратившись в немого свидетеля ужасающей картины. Дверь тем временем из последних сил выдерживала удары, а человек зашел в комнату и сел на кровать. Все что ему нужно было сейчас – это сосредоточиться. Оружия кроме у него не было никакого, да и оно ему сейчас было не нужно. Его единственное оружие сейчас это концентрация, в ином он не нуждался. Единственное, что ему могло бы сейчас помочь в этом – это закрыться в комнате. От тех, кто сейчас ломился внутрь вряд ли получится таким способом избавиться, а вот шум, царившего внутри безумия, вполне себе можно хоть как-то заглушить. Человек подошел и закрыл дверь в комнату.
Входная же с грохотом распахнулась, разом прекратив издевательство над собой. Правда, грохот этот был не от вторжения гостей. На кухне сработало ружье, размозжив мозги девушки и раскидав их по всей кухне. Тело невольно обмякло и склонилось вниз, высвободив Катину душу и найдя мирской покой для себя на земле. В коридор вбежало трое, не включая свет, вбежали на кухню, где произошел выстрел.
- Ванная! Туалет! Комната, - закричал один из них.
Направив пистолет на дверь сначала ванной комнаты, затем туалетной, они по очереди их открыли. Один из людей включил свет в коридоре, и стало понятно, что это были полицейские. После этого они втроем подошли к двери комнаты.
- Серега, открывай, а мы зайдем, - негромко сказал один из них другому.
Серега кивнул головой, взялся за ручку, секунду промедлил, как бы пытаясь просчитать последующие действия, но в итоге со всей силы дернул ее на себя. Двое других полицейских влетели в комнату, готовые поразить злоумышленника на месте, окажи он сопротивление. Но каково было их удивление, когда они увидели пустую комнату с закрытым окном, и единственное, что здесь выдавало былое присутствие человека – это помятый след на покрывале кровати. Один из полицейских подошел к кровати, внимательно посмотрел на него и невольно крякнул.
- Судя по всему, он был здесь совсем недавно, ушел, с-с-сука.
- Но как, Стас? Дом оцеплен, Гена и Вадим под окнами стоят, они бы маякнули.
Стас почесал затылок, глядя в одну точку. Было понятно, что мыслей у него не было никаких.
- Да хрен его знает. Ошибся он, значит, он же это – «того», - повернулся он к напарнику и покрутил пальцем у виска.
Все трое стояли в пустой комнате, не двигаясь, каждый в своих мыслях. На кухне, прервав висевшую в воздухе тишину, звонко упало на пол ружье.
Глава 3. Жизнь или смерть.
Запах больницы несравним ни с чем. Судя по нему, пациенты, подобно героям повести Стивена Кинга «Лангольеры», застряли во времени, потому что утром, днем и вечером коридоры и палаты пахнут абсолютно одинаково. Пахнут лекарствами и хлоркой, от чего обладатели особо чувствительного обоняния могут впасть в депрессию и уныние. Позитива не добавляют монотонные, выбеленные стены и потолки, как будто намекая всем тем, кто здесь находится, что тут не до шуток. Тут идет борьба за жизнь. Порой тяжелая борьба, исчисляемая многочасовыми операциями, нацеленных на то, чтобы немного отсрочить знакомство людей с Богом. И пускай они, люди, потом его же и благодарят за свое спасение, обосновывая это тем, что их время еще не пришло, пускай по достоинству не ценят того, что им даровано таким же человеком как они сами, для врача не это является лучшей оценкой его работы. Лучшей оценкой работы врача является то, когда пациент забывает его имя. Тогда врач понимает, что работа сделана качественно, и человек продолжил дальше жить своей жизнью, в надежде больше сюда никогда не возвращаться. Но, к большому сожалению, они возвращаются. Кто-то раньше, кто-то позже. Природу не обманешь, сколько денег ни имей, сколько полезных связей ни нарабатывай. Словно она в каждом человеке поместила гранату небытия, а чека срывается акушером, срезающим пуповину. В этот момент заводится часовой механизм и каждый ее носитель может только надеяться, что его граната – самая долговечная, и она взорвется когда-нибудь, но не сейчас, не сегодня. Действительно, не все обычные гранаты взрываются, случаются и осечки. Но те из них, что помещены в нас самих – произведены в тех местах, где осечек не бывает. Детонатором же является наше собственное эго. Тут все закономерно: чем больше мы давим и воздействуем на запал, тем с большей вероятностью мы не дождемся окончания, отведенного нам времени. И многие из нас, зная эту истину, день ото дня с небывалым остервенением испытывают судьбу, играя со своим зарядом внутри себя. Для этого есть бесчисленное количество способов – начиная от наркотиков, заканчивая лихой поездкой на «красный». Рано или поздно, но катализатор срабатывает. И зачастую – рано.
Егор лежал на больничной кровати и разглядывал стену палаты. Мысли безмятежно плавали, сменяя одна другую, теперь уже изредка сменяясь импульсивными ударами по вискам, напоминая об аварии, случившейся две недели назад. Раньше-то эти удары были куда как чаще, а в самом начале после того, как он очнулся, и вовсе – постоянными. Как его привезли в больницу он конечно же не помнил, отключился тогда еще, на обочине, помнит только небо, да облака танцующие, а больше ничего. Как его реанимировали, как впервые глаза открыл – вспомнить тоже не смог, сколько ни старался, чертова посттравматическая амнезия срезала наглухо события следующих несколько дней. Однако, после все постепенно стало приходить в норму и Егор хоть и медленно, но уверенно начал восстанавливаться, возвращаясь в мир живых. А в этом мире ему предстояло решить еще немало сложных задач. Он еще нужен этому миру, а мир – ему.
Мысли его прервал доктор, зашедший в палату:
- Доброе утро, молодой человек, как вы себя чувствуете?, – от его голоса явно веяло позитивом.
- Доброе утро, Виктор Степанович. Неплохо, только голова иногда еще пульсирует, но в целом – жить можно.
- Ну и отлично. Егор Александрович, у вас было сотрясение мозга, достаточно серьезное, но повезло – молодой организм зачастую побеждает и не такое. Конечно, первое время пришлось колоть сильное обезболивающее, вы часто кричали по ночам, бредили. Нельзя было это так оставлять. Но сейчас картина сильно улучшилась, внутричерепное давление спало, рвота прекратилась больше недели назад, а головокружения можно избежать – старайтесь ближайший месяц не делать силовых тренировок и про него тоже забудете в будущем, - улыбаясь, сказал врач.
- Что-то улыбка ваша мне доверия не внушает. – глядя на его лицо, вяло процедил Егор. – Вы, Виктор Степанович, не забывайте, я в органах служу. И часто очень, знаете ли, приходится медицинские заключения читать. Кое-что знаю из того, что вы, врачи, там пишете.
- И что же вас смутило в вашем случае?, - хоть и немного напрягшись, но все еще спокойно спросил доктор.
- А то что я в заключении видел, что у меня развился дислокационный синдром. – Егор отвел глаза в сторону и уставился в стену, - Это вам не кажется странным?
- Ах, вы про это, - Виктор Степанович выпрямил спину, и видно было по его лицу, что эту тему он затрагивать не планировал, - да, Егор, ты прав… Ничего что я на ты?
Егор кивнул.
- Ты прав. Действительно, мы сделали три дня назад МРТ головного мозга и клиническая картина не такая радужная, как нам хотелось бы. Мы наблюдаем смещение лобных долей, что само по себе не так критично, но опасно тем, что может повлиять на твой организм самым необычных и непредсказуемым образом.
- Что это значит? Я стану инвалидом?, - лицо Егора было спокойно, но нотки в голосе выдавали открытое волнение, - вы знаете, если бы я работал клерком в офисе или фрилансером создавал сайты, сидя дома или подставляя задницу под солнцем – меня бы это волновало в меньшей степени, но я работаю в органах, где инвалиду – путь заказан. Неужели я не смогу и дальше вести активную жизнь, как любой другой нормальный человек?
- Что вы! Что вы!, - заволновался врач, размахивая руками, будто прогоняя невидимых злых духов, – Я же не это имел ввиду, Егор! Дислокационный синдром может проявить себя абсолютно по-разному и в некоторых случаях действительно привести…, - доктор замолчал, обернувшись на единственного соседа Егора по палате. Однако, тот спал, отвернувшись лицом к стене.
Доктор продолжил голосом, граничащим с шепотом:
- Егор, действительно, данный синдром это редкая патология при общей статистике таких травм, он может привести и в том числе к инвалидности. Но это в редких случаях, понимаешь? Скорее всего периодически будет мучиться внезапными вспышками головной боли, возможен учащенный пульс…
- Послушайте, - прервал его Егор, схватив его за руку, выждал паузу и продолжил более спокойно, - у меня к вам единственная просьба. Не пишите пожалуйста в заключении при выписке меня отсюда, что он у меня есть. Ну поймите… Меня же комиссия будет ждать… Мне нельзя…, - Он отпустил руку врача и опустил голову., - Семь лет службы коту под хвост. Куда я пойду потом? Кому я буду нужен?, - снова поднял глаза на Виктора Степановича.
Доктор сидел молча, глядя в глаза своему собеседнику. Промолчал с полминуты, перебирая в руках страницы личного дела Егора, потом сказал:
- Егор, послушай, я вижу по тебе, ты хороший человек. Однажды, …
В дверь постучали. Доктор прервался, невольно обернувшись в ее сторону:
- Заходите!
В дверной проем прошел коренастый, непропорционально плечистый человек, в руках у него была авоська с мандаринами и яблоками вперемешку.
- Ну вот и ты, Егор Александрович! Ну наконец-то живой и здоровый, едрен батон!
Он, по-военному чеканя шаг, прошел до койки капитана и встал рядом с врачом, загораживая его своей бравой и массивной фигурой.
- Ну рассказывай, как ты? Как так вышло? Едрен батон, автобус в кашу, людей в мясо, а ты хоть бы что, на ногах и целехонький, ну ты дал стране угля, - залихватски, прищурив весело один глаз, проговорил мужчина.
- Я прошу прощения…, - из-за его спины сказал доктор, - Я Виктор Степанович, лечащий врач Егора. Травматолог.
Плечистый, продолжая смотреть на капитана, медленно повернул голову в сторону голоса, как будто там зажужжала назойливая муха. Только после этого перевел и сам взгляд:
- Родион Германович. Бестужев. – холодно и слишком официозно проговорил он. – Майор и по совместительству начальник убойного отдела уголовного розыска. Это мой парень тут лежит, вы хорошо с ним тут обращались?, - мужчина наигранно нахмурил брови.
- У нас ко всем отношение одинаковое. Будь-то сотрудник полиции или обычный человек, - так же холодно и недружелюбно ответил ему врач, особенно надавив на последние два слова, - наша миссия это спасать людей, бывает и бандитов спасаем, зная, что они натворили.
- Мой парень не бандит. Мой парень страну защищает. И таких как вы. Чтобы ублюдки всякие нашу землю мирную не топтали. Чтобы дети ваши и наши спокойно спали. И мы взамен, замечу вам, ничего не просим, разве что чуточку понимания. – не повышая тона, но максимально выговаривая каждое слово, прочеканил Родион Германович, - Вы, товарищ доктор, за жизнь боретесь, получается. Хороших людей спасаете. А я за смерть борюсь, за смерть каждого, кто этого заслуживает. И кому жизнь спасать вам точно ни к чему. Жизнь или смерть, Виктор Степанович, вы выбрали одно, а я – другое. Мы выбор этот уже давно сделали, а теперь пусть другие выбирают, а мы с вами только будем их ждать. Ждать жизнь или смерть.
- Я вас понял, товарищ майор. – видя, что спорить и доказывать что-то бесполезно, решил закончить доктор, - Егора мы сегодня выпишем, заключение я вам предоставлю тоже сегодня.
- Вкратце если – жив-здоров?, - уже спокойно, будто и ничего не было, спросил Бестужев.
- В целом … - мимолетно бросив взгляд на Егора, сказал врач, после чего снова перевел его на майора, - в целом все отлично. Патологий не обнаружено, были стандартные симптомы сотрясения, рвота, диплопия, слабость… Но сейчас все это уже позади, симптомы были не сильно выраженными, опасности мы не видим.
- К службе в итоге он годен? Могу я его снова гонять и в хвост и в гриву?, - заулыбавшись, майор снова перевел взгляд на Егора. Все-таки рад он был видеть его живым и здоровым. И на то были искренние причины.
- Безусловно годен. Полученная травма – не носит характер увечья, восстанавливаться конечно все же придется, и, как я ранее уже говорил ему, ближайшее время никаких тяжелых физических нагрузок. – уже совсем спокойно закончил Виктор Степанович.
- Спасибо, док. Могу я вас попросить пока что составить заключение и принести мне его, это возможно?, - исподлобья покосился Бестужев на врача.
- Да… Хорошо, я постараюсь, будет готов в течение часа или двух, - Виктор Степанович посмотрел на Стольникова, - с тобой же, Егор, я прощаюсь, больничный лист тебе закроют и отдадут в регистратуре на первом этаже, и можешь быть свободен., - секундно помедлил, продолжил, - Удачи тебе, Егор. На службе и в жизни, береги себя.
- Спасибо, Виктор Степанович, я постараюсь, - искренне ответил Стольников и протянул руку доктору, тот ответил рукопожатием, - спасибо, что помогли, я правда этого не забуду, обещаю, - и улыбнулся.
Доктор развернулся, и вышел из палаты.
- Ну вот, раз все теперь позади и мы снова с тобой приступаем к интенсивной работе, могу тебя и посвятить в курс текущих дел. – перешел снова на серьезный лад майор, - Сначала про аварию. На перекрестке какой-то псих влетел на огромной скорости в заднюю левую часть автобуса, спровоцировав серьезную аварию с вращением последнего вокруг своей продольной оси. С выбросом на обочину. Погибло много людей. Около 30 человек, находящихся в автобусе. Благо погибли не все, несколько человек остались в живых, слава Богу., - майор перекрестился, - Ты меня знаешь, я атеист, но тут не иначе как провиденьем Господнем не назовешь: в эдакой мясорубке, в которой выжить нереально, все же некоторым удается выкарабкаться. А главное, что дается выкарабкаться – тебе.
- Родин Германович, а что с той девушкой рыжей? Ну с той, что рядом со мной нашли? Она жива? – спросил майора Стольников, этот вопрос мучал его ни один день, пока он тут лежал, - Я вытащил ее как мог, но как ее здоровье? С ней все хорошо?
- Рыжая-рыжая…, - подняв глаза вверх, перебирал слова Бестужев, - Рыжая-бесстыжая… Не помню. Знаю лишь, что погибли не все. Списков пострадавших у нас нет, дело ведут тульские следователи, надо через них запрос сделать. Ты хоть имя ее помнишь? – снова уставился на молодого человека майор.
- Если бы, - вяло усмехнулся Егор, - Кто ж знал, что такая канитель начнется… Послушайте, - вдруг встрепенулся он, - а что с тем чертом, что в тачке той ехал? Влетела она мощно, но человека я внутри не видел! Куда он делся, на куски его что ли разорвало там, суку?, - вспомнил своего обидчика, аж затрясло.
- Нет, не нашли никого, сбежал с места преступления видимо. Я общался с тульскими, кто дело это получил, говорят, что в салоне бутылка алкоголя открытая лежала, пьяный видимо был. Ты же знаешь, пьяным все ни по чем, с окон выпадают, и хоть бы хны, - развел руками Родион Германович, - не нашли его.
- Так, а машина? Машина-то что? По номерам пробивали?
- Пробивали, числится в угоне она, уже месяц как. Угнана была из спального района Москвы, с тех пор не проявляла себя никак., - майор посмотрел серьезно на Стольникова, - Не переживай, Егорка, найдем мы ублюдка. Найден, и по всем законам его. А закон наш ты сам знаешь – без суда и следствия!, - ударил он кулаком по открытой ладони.
От этой многообещающей фразы сосед Егора по палате аж хрюкнул, но не проснулся.
- Видишь, чуют люди силу нашу, даже когда спят. - тихо засмеялся майор, - Но у меня для тебя есть еще одна хорошая новость.
- Какая же?, - Стольников аж приподнялся на кровати.
- Отныне помощник у тебя теперь будет в твоем нелегком боевом деле. Прислали тебе, только из университета МВД. Напарник теперь твой. А если быть точнее…, - майор хитро прищурился и в глазах пробежал бесовской огонек, - А если быть точнее – напарница.
С этими словами он подошел к входной двери и открыл ее.
- Мирослава, зайди.
В палату вошла молодая и очень эффектная брюнетка.
Глава 4. Цена времени.
Интересно, сколько времени своей жизни среднестатистический житель такого крупного мегаполиса, как Москва, тратит на ежедневную дорогу до работы и обратно. Например, в месяц. Или в год. А еще лучше, если посчитать это время за всю и без того недолгую человеческую жизнь. Изо дня в день таймер неустанно накручивает все новые и новые числа, не стесняясь обновлять вроде еще совсем недавно побитые им рекорды. А каждый вечер, словно острыми ножницами, он отрезает кусочек нашей жизни, с каждым разом все сильнее ее укорачивая. Эта смена окончена, ее табель заполнен. Завтра будет новая, извольте выйти, вот только вряд ли она чем-то сильно будет отличаться от сотен предыдущих. Изо дня в день мы тратим драгоценные минуты и часы, не осознавая их ценности, на то, что никогда не вернется нам обратно ни пользой, ни эмоциями, ни удовольствием. Просто приняли это за аксиому, не доказывая ее ни себе, ни кому-либо еще, а задумываясь об этом в редкие моменты – лишь горестно вздыхаем и разводим руками, понимая, что слишком ничтожны, чтобы что-то в этих закономерностях изменить.
Вот и сейчас Настя ехала в переполненном вагоне метро и опять по привычке считала медленно ускользающие от нее минуты. Для нее это было вроде как уже ритуалом, утром, спустившись в подземку, во время поездки, то и дело смотреть на наручные часы. Состав поезда для нее всегда ассоциировался с большим подземным червем, который как назло в некоторые дни полз, по прорытым им путям, особенно медленно. На некоторых отрезках и вовсе останавливался, словно дальше надо было создавать новый проход, и для этого теперь предстояло грызть землю. Хоть эта догадка и была из ряда фантастики, однако же, смрадный запах, царивший каждое утро в вагоне, где ехала Настя, намекал на то, что у червя есть не только входное отверстие для поглощения, но и выходное. И судя по всему, этих отверстий было несколько, и располагались они на протяжении всего движущегося состава. По крайней мере, где бы ни находилась девушка, в начале или конце поезда, в какой бы угол ни забилась, этот запах, она чувствовала всегда. И если с этим она давно уже смирилась, то с потерей времени в своей жизни она смириться попросту не могла. Ведь у девушки уже год как смертельно болела мама. Болезнь была страшная, она съедала ее изнутри, час за часом убивая все живое в организме, создавая вместо этого нечто иное, страшное, чего в организме человека не предусмотрено и чему места в нем не должно быть. Однако оно было, от этого невозможно было убежать, и как показала жизнь, с этим бесполезно было бороться. Однако Настя верила, что мысли материальны и маму, самого родного в жизни человека, можно было к этой самой жизни вернуть. Вот только веры было для этого мало. Ее вообще для нынешней жизни стало мало для всего, хоть и верить тем не менее хотелось все чаще и чаще во многое. Хотя бы в то, что найдется способ победить болезнь, а для этого сами собой найдутся деньги, и маму отправят в Израиль. Или Германию, это Настя еще не решила. Говорят, и там и там есть шансы, пусть и совсем не большие. Но сражаться нужно. Было бы чертово время. Эх, можно было бы его вернуть! Хотя бы на год назад. Когда болезнь только начала прогрессировать. Когда мама была такая веселая и строила планы на долгую жизнь. Настя вспомнила, как они обсуждали как полетят на море всей семьей, как будут купаться в соленой воде. Как натрут кремом от солнца папу, а то он постоянно обгорает. А потом с ним они сделают огромную яму в песке, куда Настю закопают по горлышко, как детстве тогда, в Анапе. А Настя попытается выбраться из песка сама, ведь ей уже не восемь как тогда, ей уже двадцать четыре и она сильная. А в крайнем случае ничего страшного, ведь мама поможет, как помогала до этого всегда. И никогда не оставит. Жаль только, что теперь черед помогать наступил Насте, а помочь сейчас ей было нечем. Но бороться все равно надо было, ведь мысли материальны. Было бы только долбанное время.
В этих мыслях девушка так и доехала до своей станции, на автомате выйдя из вагона, прошла до эскалатора, заняла очередь на подъем. Двигаясь по нему, невольно из-за сильного эха, создаваемого металлическими сводами туннеля, слушала своих попутчиков. Вот рядом с ней едет парень по возрасту помладше нее, судя по всему студент, рассказывает другу по телефону об успехах своего вчерашнего знакомства в интернете. Рядом с ним девушка невольно почти уперлась носом в его спину, рассказывает о том, как ее кот вчера расцарапал ей весь диван на съемной квартире. Хоть и хозяйка была против животного, пришлось убедить ее, что все обязательно будет хорошо, а вышло вот так вот. Нехорошо вышло. Теперь остается только сокрушаться по этому поводу и надеяться, что при следующем визите хозяйка ее не выселит вместе с котом на улицу, еще и содрав с нее внесенный депозит. Рассказывала она видимо подруге, и, судя по всему, очень тактичной, потому как та ее слушала, не перебивая. Настя невольно хмыкнула: как дорого человеку обходится понимание, что в жизни очень мало реальных проблем, есть только мелкие испытания, которые и проблемами-то трудно назвать. Инвалидность это да, проблема. Или смерть, это тоже проблема. А кот, расцарапавший твой диван – это не проблема. И даже предстоящее выселение из дома – тоже. Настя бы очень хотела, чтобы каждый человек это понял и радовался каждому дню, жил здесь и сейчас, а не погружался в какие-то незначительные трудности, часто из-за этого впадая в депрессию, и уж что самое глупое – заканчивая жизнь самоубийством.
Выйдя на улицу, девушка снова посмотрела на часы. Ничего страшного, еще десять минут до начала смены есть, можно и в близлежащую кофейню по пути забежать. Ох, кофе был ее слабостью, она понимала, что это вредно, но он помогал ей взбодриться и настроиться на рабочий процесс, ведь работа отнимала у нее много сил, и в ней не было места негативным мыслям. Тем более работала Настя с клиентами, порой с самыми искушенными, а они-то очень явно чувствуют твой настрой. А от него будет зависеть, закроется ли сделка или нет, а от нее в свою очередь будет зависеть премия. А от премии будет зависеть жизнь мамы.
- Привет, Антон. Мне пожалуйста капучино, - девушка сделала паузу, подумав, - двойной!
- Здравствуйте, Анастасия, - весело ответил бариста, - вы как всегда цветете и пахнете, ну и безуслово – шикарно выглядите. Что-то еще?
Настя невольно улыбнулась. Она знала Антона достаточно давно, но этот парень был профессионалом в том, чтобы поднять тебе настроение. А ей сейчас это было очень кстати:
- Антон, вы знаете, все это благодаря вашему замечательному кофе, так потрясающе приготовленному именно вами, - Настя постаралась это сказать максимально естественно, ведь по большей степени, кофе в этом заведении и вправду был очень вкусный.
Бариста в ответ искренне заулыбался и быстро двинулся в сторону кофе-машины. Девушка тем временем начала доставать из сумки кошелек, чтобы расчитаться.
- Неужели для такой очаровательной девушки достаточно всего лишь одной чашки кофе, чтобы получить так много удовольствия, - совсем рядом с ней прозвучал приятный баритон.
Настя, опешив, оглянулась, справа от нее, заняв очередь, стоял мужчина лет тридцати, в хорошем дорогом костюме и улыбался.
- А разве вы считаете, что потрясающий кофе – это не повод для настоящего удовольствия?, - улыбнувшись в ответ, спросила она.
- Я думаю так и есть. И все же есть в жизни моменты, наслаждение от которых не сравнимо ни с чем, а путь к ним тернист и мало кому доступен. В остальном же, я соглашусь с вами, …, - незнакомец замешкался, вопрошающе посмотрев на девушку.
- Анастасия, - поняв намек, ответила девушка.
- Александр, что с древнегреческого значит «мужчина-защитник», - ответно представился он, - А вы стало быть «возродительница», а если быть еще точнее, то «возвращающая к жизни», так по крайней мере решили древние греки, - все так же улыбаясь, развел руками Александр.
- Если не секрет, откуда у вас такие познания в происхождении имен? Это очень интересно…, - Настя была приятно удивлена такой эрудиции.
- Мне всегда было интересно покопаться в прошлом, узнать суть происхождения человека. Ведь от имени, зачастую, как и от неких других факторов, зависит формирования нашего внутреннего «я», вы так не считаете?
- Если честно, я считаю, что формирование нашего внутреннего «я» зависят только наши действия и усилия, которые мы прикладываем, чтобы их осуществить, а более ничего. Однако, мой кофе готов, Александр.
Настя развернулась к кассе, оплатила банковской картой напиток, еще раз бросила взгляд на мужчину.
- Всегда считал, что рыжие девушки – они самые непредсказуемые. Всего доброго, Анастасия.
- До свидания. И хорошего дня, - развернулась, вышла из кофейни и зашагала в сторону офиса.
Отметившись бейджем на турникетах, Настя прошла к лифтам, немного помедлив возле свежих цветов, которых разместили прямо на столе ресепшена.
- Привет, только сегодня завезли. Нравится?, - улыбнулся охранник и помахал рукой девушке.
- А кому же не нравится? Любая женщина в любом возрасте всегда любила, любит и будет любить цветы, - подмигнула она в ответ.
Поднявшись на нужный этаж, прошла к рабочему месту, по пути поздоровавшись с коллегами и села на кресло. Включила компьютер.
- Слышали? Доллар уже семьдесят три! Ну что, самое время прикупить?, - раздался из самого угла голос Артема.
- Ты вчера свою бабу на пруд водил уток кормить, чтобы за нее в рестике не платить, а тут решил баксы прикупить, не смеши честной народ, - уже раздался голос Андрея, одного из руководителей группы продаж.
- Так а что, если она со своими губами сама на утку похожа, вот пошел так сказать, с ее родственниками знакомиться, - не нашелся ничего лучше ответить тот.
Послушав это и дождавшись, пока компьютер загрузится, Настя открыла электронную почту. Пощелкав по стандартному рабочему спаму, она увидела письмо с пометкой «внешнее». Заголовок пестрил красивыми словами «Herzliya Medical Center». Нажав на него, начала читать. Написано было на английском, но девушка знала его неплохо, по крайней мере читала свободно. Текст письма был следующим: «Уважаемая Анастасия, благодарим вас за обращение в наш медицинский центр в Израиле, рады, что можем быть вам полезными. Приняв во внимание вашу ситуацию, мы готовы пойти вам на встречу и рассмотреть для вас эксклюзивные условия по лечению онкологии четвертой степени тяжести. Онкология – не приговор на любом этапе заболевания. На данный момент наш центр обладает всем необходимым технологическим оборудованием, командой настоящих профессионалов, а конкретно вашим случаем заинтересовался сам доктор Дан Скотт, который выразил обеспокоенность потерей времени, необходимого для скорейшего начала комплексной терапии. Проведя анализ необходимого объема процедур лечения, мы пришли к выводу, что итоговая цена будет составлять девяноста восемь тысяч долларов. Сюда же включена послеоперационная реабилитация, диетическое питание, а так же нахождение в лечебном боксе. К сожалению, эта цена окончательная, мы согласовывали ее для вас лично. Просим вас дать ответ как можно скорее и мы сможем записать вас к доктору Дану Скотту на ближайшее время. Всего вам самого доброго. С наилучшими пожеланиями, Герцлия Медикал Центр».
Нет, текст письма не произвел эффект грома посреди ясного неба. Глупо было бы предполагать, что медицинский центр в Израиле, один из лучших в мире по вопросу лечения онкозаболеваний, вдруг возьмет и сделает скидку в девяноста процентов или вообще объявит акцию «туристам из России операция бесплатно». Она это понимала и все же надеялась, что итоговая стоимость окажется намного ниже объявленной в прошлом письме. А по итогу израильтяне дали скидку всего восемь процентов от прошлой стоимости, и вряд ли это как-то поможет, ведь собрать такую неподъемную сумму для Настиной семьи – задача невыполнимая. Неужели она потеряет маму, такую родную, такую близкую. И теперь уже невыносимо далекую. Потеряет навсегда…
Около часа так и просидела, бесцельно нажимая и открывая письма, открывая и закрывая недавно выполненные отчеты. Несколько раз позвонила клиентам, хоть и общаться с ними сейчас не было никакого желания. Однако, это сейчас было необходимо. Сейчас была только одна цель – заработать денег. Как там сказал Александр из кофейни? Ах да, «возвращающая к жизни». Теперь действительно наступил тот момент, когда нет другого пути кроме как того, чтобы оправдать свое имя. Ведь папа, всю жизнь проработавший в научно-исследовательском институте физики высоких материй в городе Протвино, разрабатывавший в свое время активную зону ядерных реакторов, сейчас вряд ли мог бы чем-то помочь со своей пенсией в двадцать восемь тысяч рублей. А такой кредит пенсионеру не одобрит ни один банк, ровно так же как не одобрит он его и Насте. Занять бы денег у кого, да все друзья у папы это такие же физики-математики как и он сам. Картина рисовалась самая что есть не радужная, и оттого лицо девушки становилось все более и более угрюмым. Нажав «ответить» на письмо от медицинского центра, начала было набирать текст с просьбой подумать и пересмотреть условия лечения, выкроить еще немного, хотя бы каплю, но потом все отменила и закрыла окно, щелкнув крестик в правом верхнем углу. Закрыла лицо руками. Тяжело вздохнула сквозь ладони. Кажется, немного заплакала. Надавила подушечками пальцев на глазные яблоки с такой силой, что темнота заискрилась. Убрала руки, открыла глаза. Вдоль коридора в сторону своего кабинета торопливо шел ее главный руководитель. Станислав Сергеевич был человеком дела, поэтому ценил каждую минуту и разговаривал исключительно на языке цифр. В продажах он работал уже пятнадцатый год, что безусловно привело его к должности директора по продажам крупной коммерческой компании, а также к профессиональной деформации и наделило его способностью продать абсолютно все, что угодно. А все что не угодно – впарить. Складывалось ощущение, что нет людей, способных сказать ему «нет», или они были, но в самом начале его блистательной карьеры. Сейчас же он больше походил на биоробота, заскриптованного только на выбивание денег из карманов своих клиентов и на стремление вверх по социальной и карьерной лестницам.
- Станислав Сергеевич, доброе утро, можно войти?, - робко, но отчетливо постучала в дверь Настя.
- Привет, что у тебя?, - не переводя на нее взгляд, уставился в компьютер директор по продажам.
- Могу я присесть? У меня важный к вам вопрос… Очень.
- Только быстро. У меня совещание через двадцать минут, нужно подготовиться.
- Я хотела с вами обсудить очень важный для меня момент, - все никак не решалась перейти к делу девушка.
Станислав Сергеевич отвлекся от монитора, откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее сквозь линзы своих очков.
- Помните, я говорила, что у меня мама в критическом состоянии? Мы тогда ее в центре на Каширке размещали, у нее тогда третья стадия была, химию делали, - глядя на директора, негромко продолжила Настя.
- Ну, помню конечно, и что с ней? Все хорошо?
Настя замолчала, на секунду вытаращив на него глаза. Складывалась впечатление, что начальник был мыслями где-то в другом месте и отвечал в автоматическом режиме, будто и не человек это сидел, а очень качественная голограмма.
- Нет, не хорошо. Совсем не хорошо. Ей лечение нужно, дорогостоящее. Единственный ее шанс – это клиника. В израиле. Там делают…
- А что от меня-то нужно?, - прервал ее директор, - Времени у меня не очень много, ты говори как есть, Настя. Собрание скоро.
- Я это… Попросить вас хотела, - голос девушки предательски дрогнул, - у меня клиенты крупные скоро закрываться будут, только сделки тянутся, но они закроются, правда! Вот Соболев, Плющихин, Мордвинов, - Настя начала показывать ему на телефоне календарь своих назначенных встреч с клиентами, - я их всех обязательно закрою. Но мне деньги сейчас нужны, большие. Я сделки закрою и потом еще другими сделками все отработаю. Честно!, - голос уже не предательски дрожал, он готов был сорваться на крик.
- Настя, Настя, успокойся, - неловко себя почувствовал Станислав Сергеевич, - ты же знаешь меня, я бы и рад тебе помочь, но как? Бизнес премию платит по итогам продаж, я не могу тебе выделить денежные средства авансом за много месяцев вперед в счет отработки. Понимаешь?, - глядя ей в глаза, спокойно спросил он.
- Но ведь она умрет! Вы понимаете?! Она – умрет! Моя мама!, - из глаз девушки потекли слезы, - у меня нет другого выхода, не у кого просить. Вы же знаете, я ответственный сотрудник, я тут работаю уже два с половиной года и всегда выполняю план! Я могу вернуть с процентами, честно! Хотите я расписку вам напишу…, - она взяла лист бумаги и ручку со стола начальника и начала писать.
- Хватит, Настя! Хватит!, - повысив голос, громко сказал тот, но увидев, что девушка обомлела, понизил его обратно, - Послушай… Ну не получится так, я тебя уверяю. Лучше иди, закрой сделки. Вон, смотри, Мордвинов у тебя уже на финальной стадии висит, позвони ему, я тебя уверяю, он закроется…
Девушка, резко изменившись в лице, встала с места, обвела кабинет стеклянным взглядом и снова посмотрела на директора. Хотела было что-то сказать, выпалить в него что есть на душе, так, чтоб поразило его на месте, как молнией, чтоб околел прям в этом кресле своем. Но вдруг нахлынула такая усталость, моральное истощение, что и говорить ничего не захотелось. Это его право, он тут ни в чем не виноват. Человек, как говорится, человеку – …
Вышла из кабинета, в каком-то забвении прошла до рабочего места и, упав в абсолютном бессилии в кресло, уставилась пустыми глазами в монитор. Не заметила, сколько просидела так, будто душой в другой мир ушла. Будто и не было ее здесь, а сидела на ее месте кукла из мяса и костей. Вдруг на рабочем телефоне раздался звонок:
- Алло, Настя, это Вадим. Зайди ко мне, дело есть.
Настя тяжело встала с кресла, ощутив ватность в ногах, будто их налили свинцом. Дошла до кабинета Вадима, зашла, закрыла за собой дверь.
- Послушай, знаю проблемы у тебя, ты присядь.
Девушка села и внимательно уставилась на парня.
- Ты ведь знаешь, я начальник группы продаж. И хороших клиентов веду. И много у меня есть связей. Хороших, качественных связей. В разных абсолютно сферах жизни.
- Я не понимаю, Вадим… Что ты имеешь ввиду, - она смотрела на него, не отрывая глаз.
- В общем, один очень хороший и влиятельный человек, - парень поднял палец вверх, подчеркивая важность сказанных слов, - зарекся за тебя, просил оказать содействие в решении твоего вопроса…
Настя повернула голову и посмотрела через стекло кабинета в сторону Станислава Сергеевича. Речь, видимо, шла о нем.
- В общем возьми вот эту визитку, тут тебе помогут в твоем вопросе, это мой клиент, с давнишней базы еще его веду. Хороший мужик, миллионы у него на счетах крутятся, я даже был на даче у него. Да, бизнес у него разный совсем, порой местами сомнительный..., - Вадим понизил голос, - одно скажу точно, в беде не оставит и платит все ровно, не из кидал точно. Так что если тебе крупные бабки нужны, обратись к нему.
Девушка посмотрела на бумажный прямоугольник, на нем было написано «Альберт Давидович. Бизнесмен, меценат, филантроп». И ниже номер его телефона.
- Спасибо, Вадим, я подумаю и, если что, обязательно обращусь. До встречи, - сухо сказала она, встала и пошла к выходу из кабинета.
Домой приехала, выжатая как лимон. Еще до позднего вечера обзванивала клиентов, вносила потенциальные встречи, обсуждала предстоящие сделки, формировала базу… Как только зашла домой, сняла туфли, дошла до кровати и упала на нее лицом вниз, имитируя позу мертвеца, лишенного жизни под тяжестью скопившихся обстоятельств. Пролежала так с полчаса, но уснуть не могла, в голове сотнями раз прокручивая разговор с директором, потом с Вадимом. Все же Станислав Сергеевич не такой уж и плохой человек, раз поручился за нее, попросил Вадима помочь ей. Может он и правда не такой уж и плохой человек, все же есть в нем что-то, что говорит о нем, как о человеке хоть и алчном, жадном, но все же сострадательном. Пусть будет так. Думать о человеке хорошо в любом случае лучше, чем думать плохо. Надо учиться доверять людям, хоть это и нелегко.
Настя села на кровать, взяла сумку, порылась в ней немного и достала из нее ту самую визитку, полученную от Вадима. В любом случае надо было узнать, чем ей мог помочь меценат Альберт Давидович. Набрала на телефоне номер, нажала вызов. Не прошло и трех гудков, как на другом конце раздался голос:
- Алло, Альберто слушает.
Немного смутившись, девушка спросила:
- Здравствуйте, это Альберт Давидович?
- Да, все верно, - голос был грубоватым, немного с хрипотцой и явно отдавал акцентом.
- Это Настя, мне ваш телефон дал Вадим, вы с ним знакомы?
- Нааастя, здравствуй, - мужчина весело чуть ли не пропел ее имя, - да, да, конечно, мы с ним знакомы, я ждал твоего звонка. Но нам надо с тобой встретиться, разговор нетелефонный. Записывай адрес.
Голос прервался, послышался звук, как будто затянули сигаретный дым, после продолжил диктовать адрес. Девушка старательно начала записывать его на листке бумаги.
Глава 5. Гость.
На все про все Егору понадобилось около часа, тридцать минут из которых оформить необходимые документы в регистратуре больницы, и еще столько же – собрать вещи, попрощаться с медперсоналом. Идти было нелегко, после двухнедельного лежания на больничной койке мышцы сильно потеряли в тонусе, и он совсем вяло и непривычно для себя волочил ноги по больничному коридору. Дел на ближайшее время было действительно невпроворот, майор попросил Мирославу довезти на служебном автомобиле Егора до его дома, чтобы он мог переодеться, наскоро привести себя в порядок и приехать в отделение на совещание, посвященному текущему разбору полетов. Сам же Бестужев не стал дожидаться завершения всех процедур и укатил еще в момент, как только начали оформлять закрытие больничного листа. Родион Германович был истинным человеком дела, поэтому не любил терять драгоценное время на незначительные для него вещи, вроде выписки из больницы. Есть дела куда важнее, и в этих делах значимость его присутствия была значительней.
Мирослава, искоса то и дело, поглядывая на своего нового руководителя, а по большому счету, скорее напарнику, не решалась заговорить первой. Ждала подходящего момента, понимая физиологическое состояние Стольникова. Совсем еще молодая девушка, с отличием окончившая университет МВД, была не глупа и в обыденной жизни, пытаясь тонко чувствовать собеседника. Благо даже таких навыков сейчас не требовалось – у капитана уголовного розыска все было черным по белому написано на лице.Он заговорил первым:
- Мирослава… Интересное имя. Красивое. И редкое., - вроде хотел сказать комплимент, а вышло как-то совсем по-дурацки, на автомате.
- Мне тоже нравится, - улыбнулась девушка ослепительно-белыми зубами, - мама рассказывала, что когда выбирали имя, решили руководствоваться этническим происхождением. А так как и она, и папа – русские, то и имя должно быть исконно-славянское. Еще им нравилось Ярослава, но посчитали, что это уже будет черезчур.
- А что, мне и Ярослава нравится, - не поддаться влиянию девушки было просто невозможно, - любое имя красиво, если им обладает красивый человек, верно?, - и сам, неожиданно для себя самого, улыбнулся в ответ.
- Вот тут я с вами согласна, Егор…, - начала было она.
- Слушай, давай на ты. Сколько тебе лет?
- Мне 22, - девушка посмотрела на Егора и продолжила, - и кстати, можно просто Мира. Сейчас пишу выпускную квалификационную работу, а в данный момент прохожу практику по месту службы, то есть у вас в отделе.
- Интересно, - присвистнул Стольников, - а звание то тебе уже присвоили, Мира? Чтобы служить?
- Конечно, - девушка отвечала так, как будто отвечала у доски, - по личному согласованию с высшим руководством и за отличные оценки по месту учебы, было принято решение присвоить курсанту Васильевой звание лейтенанта полиции!, - на этом месте она подняла палец вверх и снова улыбнулась.
- Да уж, кучеряво живете, товарищ Васильева, - вроде строго, но в то же время по-доброму сказал Егор, - а вас, стало быть, закрепили за мной, чтобы я вам жизнь реальной службы показал?
- Так точно, товарищ капитан, жизнь реальной службы!
Он снова посмотрел на нее. Юная, красивая, стройная брюнетка, скорее всего пришедшая в органы за романтикой опасной профессии. Разве она знает, что ее ждет впереди? А готова ли она к этому? Что ж, скоро станет видно. Ведь, как говорил Бестужев, органы это как доменная печь, одних она закаляет и кует негнущийся металл, а других, подобно шлаку, выплевывает наружу. Егора, печь эта, выковала на славу, тремя ранениями и травмой головы. Словно прочитав мысли в голове Стольникова, девушка сказала:
- Знаешь, Егор, я общалась с твоим лечащим врачом. Он сказал, что тебе необходимо контролировать сейчас свое состояние, что первое время оно может быть нестабильным, - девушка, остановившись, полезла в свою сумку, - и я вот решила подарить тебе для этого специальный браслет, для контроля пульса! Держи!
Мира протянула ему черную небольшую коробочку, на которой был нарисован черный стильный цифровой браслет от известного бренда.
- Он не только пульс меряет, если честно, еще сердцебиение, частоту дыхания, усталость и так далее, - начала перечислять девушка, подняв вверх глаза, - но доктор сказал, что пульс это самое главное. В твоем случае точно. А норма его должна быть у взрослого нетренированного человека от шестидесяти до девяноста импульсов в минуту. Давай проверим?, - заинтригованно спросила она.
- Вот так подарок, Мира, - искренне, с неподдельной радостью, сказал Егор, распаковывая коробку и надевая браслет на руку, - Правда, большое тебе спасибо, мне очень приятно. Клянусь носить, не снимая. Ну, разве что перед душем буду снимать.
- С ним и мыться можно, не переживай, - и опять эта поразительная улыбка, - А вот и наша машина, нам ехать всего полчаса до тебя, только не задерживайся, прошу.
Не то чтобы Егор плыл от ее улыбки, как восемнадцатилетний юнец, встретивший свою «первую и неповторимую». Просто, с последней своей девушкой Викой, они разошлись три года назад, почти доведя все дело до свадьбы. И вот когда уже все было готово, когда уже подали заявление в ЗАГС, вот тут-то и начались проблемы. Брак, словно бездарно спроектированный мост, дал трещину и развалился, оставив их навсегда стоять на разных берегах. И вроде бы кричали они друг другу, с этих самых берегов, махали друг другу руками, пытаясь что-то объяснить. Да было это, подобно черно-белому немому кино: никто друг друга не слышал, не видел и не понимал. А река между ними с каждым днем только все сильнее расходилась в ширине, и вот они стоят друг от друга невозможно далеко, и только одна маленькая точка осталась от его несостоявшейся супруги. Вот так и кончилась супружеская жизнь, тогда еще старшего лейтенанта полиции, Стольникова Егора. Поэтому Егор теперь старался держаться от женского пола обособленно, пристально приглядываясь к каждой вторгавшейся в его мир женщине.
Но Мира была похожа на ребенка – чистого, светлого, неиспорченного. Безжалостная машина, в которой они вместе работают, конечно же обработает ее по самые помидоры, отсекая все неугодные машине человеческие качества, закладывая фундамент новых. Но это будет потом, не сейчас. Пока что нет. Еще есть время любоваться чистыми помыслами неоскверненного разума. Поэтому и смотрел так.
Доехав до дома, Егор поднялся, быстро переоделся и вышел снова к Мире. Перед тем как сел, поднял голову к небу. Была середина дня, и солнце, как прибитое к нему гвоздем, висело, проклятое, не двигаясь, и напекало до каления все вокруг. Выдохнув, Егор сел в машину. Теперь дорога предстояла до отдела, где их уже ждал Бестужев.
- Так сколько показывает браслет, - посмотрев на руку капитана, спросила Мира.
- Ах да, точно, извини, забыл, - Егор посмотрел на браслет, переключил дисплей на функцию отображения пульса, - ого, семьдесят ударов в минуту, можно в космос лететь.
- Зачем же в космос, у нас и на Земле еще дела остались, - сказала девушка, а солнце игриво поблескивало в отражении ее защитных очков.
Прибыв в отдел, направились в большую переговорную комнату, по пути встретив оперативника Сергея. Тот хотел было что-то спросить, видимо из разряда здоровья и самочувствия, но Егор лишь отмахнулся – мол, некогда, опаздываем на совещание. Сергей понял и от озвучивания вопроса отказался, направившись к кулеру с водой. Подойдя к двери в переговорную комнату, капитан немного замешкался, после чего все же открыл ее, показав рукой Мире – «за мной».
Во главе стола сидел начальник отдела полиции полковник Гудименко Виталий Павлович. Человек он был уже в возрасте, имел пышную фигуру, говорившей о том, что обладатель ее когда-то очень давно любил спорт, однако же жена, дети и стрессы жизни взяли свое, оставив отпечаток в виде излишнего веса. Лицо же полковника Гудименко было добрым и морщинистым, седые аккуратные волосы, такого же цвета брови и усы, говорили об одном – повидал полковник за жизнь свою немало, хоть и было ему «немногим за пятьдесят». Однако из ума Виталий Павлович не выжил и находился в боевом здравии и всегда был готов к решению сложных задач, спускаемых ему сверху.
- Господа, а вот и наш Егор! Живой и здоровый, ну слава Богу. Волновались мы все за тебя, рад, что ты снова с нами, - Виталий Павлович улыбнулся Егору, а люди в помещении все повернулись, чтобы посмотреть на него, - Присоединяйся, дела тут у нас серьезные, твоя помощь еще очень понадобится.
Егор кивнул головой и бегло обежал взглядом собравшихся. Почти всех он тут знал, кроме двух молодых людей, сидевших напротив майора Бестужева. Один из них, тот, что ближе к полковнику – эдакий дэнди, на нем красивый дорогой синий костюм и такого же цвета галстук, волосы уложены в красивую прическу. Хоть он и сидел, однако было понятно, что роста он не меньше ста восьмидесяти пяти сантиметров, а то и выше, телосложения обычного, не крепкого, но и слабым его тоже не назовешь.
- За прошлую ночь у нас произошло два инцидента. Вышестоящее начальство уже в курсе. И если первое из них достаточно тривиально – ничем не выделяющееся самоубийство, то вот второе поистине вопиюще по своей природе: в своей же квартире на улице Красного Маяка была убита девушка. Убита жестоко! По предварительным данным, полученным нами от криминалистов, работавших на месте преступления, изверг сначала задушил ее, после чего глумился над телом несчастной.
Пока полковник говорил, Егор посмотрел на Бестужева, сидевшего и что-то рисовавшего на бумаге. Лицо его было абсолютно спокойно, лишь рука, интенсивно двигающая шариковой ручкой по листу, выдавала в нем какое-то волнение. Майор, в отличие от своего непосредственного начальника Гудименко, был в отличной физической форме: под черной водолазкой бугрились мышцы, в районе живота ни намека на жир, а бычья шея намекала на былые заслуги в тяжелой атлетике и борьбе. Лицо его, было будто высечено из камня, редко радуя мимикой, а короткий ежик на голове говорил о том, что Родион Германович был сторонником максимального аскетизма. Если волосы не несут в себе полезного смысла, значит, они не нужны на голове человека.
- Господа, сегодня с нами на собрании присутствуют еще два человека из Следственного Комитета – Глебов Максим и Харитонов Никита. Дело в том, что убийство девушки по всем параметрам относится к деяниям, совершенным с чрезмерной жестокостью, пришлось его отнести к особо опасным преступлениям, коими и занимается Следственный Комитет Российской Федерации.
- Виталий Павлович, спасибо большое за разъяснение, - начал говорить из другого конца кабинета Егор, - но почему такое громкое дело отдают следственному комитету? Разве было проведено предварительное расследование? Убийство может носить как маниакально-сексуальный характер, так и корыстный. А было ли установлено – это серийное убийство и были ли похожие дела, или это убийство, связанное с определенными мотивами?
- Егор, я понимаю тебя, - глядя на него, сказал Гудименко, - но так было решено на совещании с вышестоящим руководством. Вынесен приказ, а приказ мы обсуждать не можем. Но чтобы ты и твоя новая помощница были заняты новым делом, поручаю вам ведение инцидента с самоубийством.
Егор посмотрел в сторону сотрудников следственного комитета. Максим выпрямился на стуле и смотрел на него, скалясь в якобы приветливой улыбке. Эдакая поза альфа-самца, победителя, с иммунитетом от начальства. Рядом же с ним сидел Никита, парень лет двадцати пяти, роста судя по всему среднего, глаза карие, волосы темно-русые. Телосложением Никита выделялся на фоне своего коллеги в лучшую сторону, был крепким и плечистым, хоть конечно и далеко ему было до майора Бестужева. Никита, в отличие от Максима, на Егора не смотрел, взгляд его был направлен на стол, и видно было по его лицу, что перспектива расследования убийства невменяемого психопата явно не входило в его планы.
- Что касается остальных, то на участковых висит несколько жалоб на неадекватных соседей, а на операх – недавно зарегистрированные кражи. Что ж, если вопросов больше ни у кого нет, прошу всех разойтись, - подытожив, сказал полковник.
Присутствующие, тяжело вздохнув, начали вставать и расходиться. Егор, выйдя из кабинета, обратился к Мире:
- Время уже шесть, на сегодня можешь быть свободна. Спасибо тебе еще раз за подарок, и спасибо что забрала из больницы, - капитан устало улыбнулся, - завтра встречаемся здесь в девять, поедем смотреть на висельника и место его обнаружения.
- Есть, товарищ капитан!, - девушка была все так же бодра как и утром, - завтра в девять здесь на этом же месте.
Егор еще часа два просидел на работе и выдвинулся в сторону дома. Было поздно, и он ехал в почти пустом вагоне, размышляя о прошедшем дне и о сказанном на собрании. Получается, пока он валялся в бреду в больнице после аварии, в городе объявился чрезмерно агрессивный убийца, еще неизвестно что сделавший с человеком. То, что ему не поручили это дело, было несправедливостью, но об этом завтра можно будет обсудить с Бестужевым. Как и все-таки попытка вернуться к возможности обсуждения происшествия, что произошло с ним две недели назад. Но по словам майора, тульские следователи секретят материал, а вот почему? Все же надо разобраться.
В мыслях, вышел на своей станции, побрел домой. По пути, зашел в магазин, купил продуктов, потому что дома был пустой холодильник с повесившейся мышью, который почему-то сам по себе не хотел наполняться едой, даже от той новости, что его хозяин выжил и вернулся после жестокой автокатастрофы. Придя домой, приготовил ужин, наскоро поел и принял душ. Почистив зубы, лег в кровать и, немного погоняв мысли в голове на тему «было-будет» сам не заметил, как провалился в сон.
Примерно в час ночи Егора разбудил навязчивый противный писк, как будто та самая мышь из холодильника, которая наконец-то вылезла из петли и смогла наесться от пуза, а теперь не дает капитану спать, на радостях вереща какие-то свои мышиные песни. Открыв глаза и не понимая что происходит, в кромешной темноте, Егор попытался сфокусировать расплывшийся взгляд на предмете, который издает писк. Не найдя такого, прислушался и понял, что противный звук издает его же собственный браслет, надетый на руку. Посмотрев на него, Егор с ужасом увидел, что он показывает пульс более ста двадцати ударов в минуту. Отключив функцию звука на браслете, Егор сел на кровати и вслушался. Вслушался и по его спине пробежали мурашки. Он почувствовал, что в абсолютно пустой квартире что-то происходит. Он не слышал этого и не видел, но понимал, что что-то не так. Он чувствовал это вибрациями на своей коже. И чувство говорило, что это что-то исходит откуда-то с кухни. Медленно и тихо встав с кровати, Егор на носках начал в полной темноте продвигаться туда, откуда, по его мнению, происходили вибрации. Выйдя из своей комнаты в коридор, он увидел, что на браслете пульс дошел до ста пятидесяти, голова начала сильно болеть, спровоцировав головокружение. Дойдя до входной двери, он убедился, что она заперта изнутри, значит, в квартире кроме него никого нет, но что тогда происходит? Дойдя до закрытой двери на кухню, голову как будто пронзило острым прутом, виски пульсировали, спровоцировав кровь из носа. Егор понимал, что за дверью что-то происходит, но не понимал что это и как это может быть, если в квартире кроме него никого и ничего нет. Собравшись с силами, превозмогая боль, которая словно уже раскалывала голову, он толкнул дверь и ввалился на кухню. И увидел необъяснимое, и оттого страшное.
В другом конце кухни, у окна, происходило нечто невозможное: в воздухе летали частицы, похожие на паззлы из головоломок, и пытались собраться в нечто единое. В темноте было плохо видно, но собираясь из частиц, нечто начинало напоминать человека, однако, не дойдя до финального соединения, вновь рассыпалось на составляющие, потом пыталось собраться снова. И так повторялось раз за разом, словно человек или существо, могло собраться воедино, сердилось и пыталось снова, злясь от неудачи.
Егор посмотрел на браслет. В момент, когда цифра доползла до значения «двести», по голове словно ударили раскаленным молотом, и кухня, вместе с распадающимся существом, закружилась подобно салону того самого автобуса, в котором он думал, что погибнет. Закружилась, а потом превратилась в одну большую воронку, засасывая в себя все вокруг и самого Егора. А после этого он упал на пол кухни и отключился.
Глава 6. Опасный бизнес.
Настя долго стояла перед зеркалом и размышляла о том, что ей сегодня надеть. С одной стороны – встреча предстояла рабочая, и хотелось, чтобы вид ее был соответствующий, однако же, приподнятое настроение от одной только мысли, что ей наконец-то удастся собрать необходимую сумму, требовало от нее более кардинального наряда. Поэтому выбор пал между двумя вариантами: строгие пиджак и брюки темно-синего фасона, либо же тоже костюм, только уже красного цвета, и вместо брюк была юбка чуть выше колен. Примерив на себя вариант номер два, девушка не на шутку расстроилась – после той самой аварии, произошедшей совсем недавно, по всему телу остались крупные синяки, а правое колено, принявшее сильный удар на себя во время мясорубки, сильно опухло и визуально смотрелось не очень эстетично. Хоть доктор и сказал, что диагностирован всего лишь ушиб и сустав не был поврежден, заживать колено будет долго. Повезло хоть с тем, что боль от ушиба прошла очень быстро и не чувствовалась, а вспоминала о колене Настя только в те времена, когда на него падал взгляд. И вот сегодня впервые этот фактор стал решающим, определив наряд девушки, хоть и выбор ее все же больше склонялся к красному цвету. Все же лето вносило свои коррективы и насколько бы ни была тяжела ситуация у человека, внутреннюю природу не обмануть. Человек, подобно цветку, тянется всем своим естеством к светлому и новому, какие бы преграды ни ждали его на пути. И цветы в этом плане давали фору человеческой расе – Настя знала случаи, когда растения пробивали своим желанием жить асфальт и даже бетон. Жаль, что они не могли говорить и научить этому важному искусству людей, такому простому и такому очевидному на первый взгляд навыку – добиваться. Когда Настя об этом думала, то ей даже немного становилось обидно за растения, ведь ими зачастую называли низко-мотивированных представителей человечества, тем самым оскорбляя таких жизнелюбивых созданий. Но если брать все человечество в целом, то больше всего вопросов у девушки было к сильному полу. Многих их представителей если и можно было сравнить с растением, то это бы несомненно была бы, например, азалия. И на то имелись причины: цветок этот был очень капризным, требовал большого за собой ухода, плохо цвел, а если и делал это, то делал нехотя и плюс к этому испускал ядовитые пары, отравляющие все вокруг. Мужчин в жизни Насти было хоть и немного, но безусловно, все они были азалиями. После последних отношений она даже вправду задумалась, что дело в ней, впав в депрессию, из которой ее с трудом вытащила ее подруга, и одновременно коллега, Рита. От нее она узнала, что ее бывший подсел на легкие наркотики и начал вести аморальный образ жизни, доказав тем самым, что был не очень хорошим человеком как в отношениях, так и вне них. На девушку это подействовало, жизнь пошла своим чередом, а о новых отношениях она пока что не думала – не до того было как-то.
Накрасившись и одевшись, вышла из дома и вызвала такси. Время было послеобеденное, июньское солнце стояло в зените, накаляя своими лучами асфальт до состояния плавления. Благо стоять на улице долго не пришлось – вызванное через приложение такси приехало буквально через три минуты, а водитель на удивление, оказался галантным и даже открыл девушке дверь. Сев на заднее сиденье, она вздохнула с облегчением – в машине был включен кондиционер.
- Хорошо тут у вас, - глядя в зеркало заднего вида, где отражались глаза водителя, сказала она.
- Так поездка Комфорт-Плюс! По-другому никак, - улыбнулся залихватски водитель, - в такое время если кондиционер не включить, то спечемся, как утки в томатном соусе. Какое радио любите?
- Если честно, то мне все равно, - сказала девушка и уставилась в окно, на кипящий в самый разгар дня город.
Ей вдруг вспомнилась снова та поездка. Хотя она ее и не забывала никогда, да и вряд ли это получится забыть теперь до конца жизни, однако она пыталась ее стереть из памяти, удалить, словно вирус на компьютере, который мешает жить, то и дело всплывая в самый неподходящий момент. Что она помнит? Как села в автобус до Тулы, как ехала и читала какой-то развлекательный пост в телефоне, пытаясь убить время. Вдруг неожиданно парень сзади закричал водителю, чтобы тот тормозил, и Настя машинально начала вертеть головой в попытке понять, что же происходит. А спустя буквально секунду или две произошел удар такой силы, что девушку вначале перекинуло на соседнее пустое сидение, а потом и вовсе швырнуло к потолку. Вдоволь побившись об таких же как она пассажиров и об обшивку кузова автобуса, разбив в кровь руки, ноги и голову, рухнула на что-то мягкое, но плотное. Приглядевшись и поняв, что это тело человека, поломанное и покалеченное от полученных повреждений, Настя поняла, что надо во что бы ни стало выбраться наружу. Что других вариантов у нее нет, промедление будет означать только одно – смерть, и двигаться надо было быстро. Однако вылезти из головного выхода, находившееся рядом с водителем, было невозможно, в силу образовавшегося там кровавого месива из тел. Тогда она начала крутить головой и увидела того самого молодого парня, что совсем недавно кричал, а теперь выбивал ногами дверь запасного выхода. И Настя что есть силы начала ползти, оттолкнувшись от того самого тела, на которое ранее упала. А потом парень ее заметил, схватил за шиворот и вытолкнул на землю, словно нашкодившего котенка. Так и лежали они там вдвоем на земле, а он все крутил окровавленной головой, пытаясь что-то понять.
Очнулась она уже в больнице, как оказалось, без сознания лежала около дня. Приезжали папа с мамой, подолгу сидели у кровати и не хотели уходить, невзирая на просьбы, ведь для мамы такие поездки были испытанием, она уже тогда себя чувствовала ужасно и ежедневно принимала опиоидные обезболивающие. А однажды пока Настя была на процедурах, кто-то пришел к ней в палату и оставил цветы на столе, красивый букет орхидей, как будто зная, что орхидеи — это ее самые любимые цветы. И сколько ни мучила она дежурного, тот не сознавался, показав ей журнал, что на посещение к ней никто не отмечался. Это значило, что, либо кто-то записался на посещение к другому пациенту, либо же это был кто-то из персонала больницы, неравнодушно переживая за состояние своей подопечной. Однако выяснить ей это так и не удалось.
Еще к ней почти каждый день приходили люди из полиции и допрашивали о случившемся. Кто, когда, почему, вопросы были однотипные, но каждый раз они приходили чтобы задать их снова, уточняя только незначительные детали. Настя и сама рада бы была на них ответить, но что она могла сказать? Той информацией, которую она знала, следователи владели и без нее, а новые какие-то детали она и сама рада была бы узнать. Про того парня, что вытащил ее, про того, кто это все с ними сотворил, у нее накопилось много вопросов, но ответ был на них один и тот же – понятно, вроде как прировняли даже к террористическому акту, то вот почему нельзя было отблагодарить спасителя, это ей было искренне неясно. Однако, когда она все же при очередном разговоре со следователем замучила его одним и тем же вопросом – он недвусмысленно намекнул ей, что человек этот, мол, из структур, поэтому на этом стоит закончить. Вот на этом, собственно, действительно закончили, и Настя потеряла всякий шанс найти и посмотреть в глаза тому, кто рискуя своей собственной жизнью, все же сделал выбор в пользу незнакомого ему человека.
- Этот дом? Тут ресторан «Астория», верно?, - вырвал ее из нахлынувших воспоминаний водитель.
- Да, все верно, это то самое место, куда мне нужно, спасибо, - девушка засобиралась выходить.
- Дурная слава у этого заведения, скажу я вам, - таксист вдумчиво осматривал фасад ресторана, как будто о чем-то вспоминая.
- Почему? Что-то связано с ним нехорошее?, - Настя уже хотела открыть дверь автомобиля, чтобы выйти, но замерла на середине движения.
- Брат у меня… Ввязался в дурную компанию… Несколько лет еще назад. Ходил в этот ресторан часто, вроде как сходки здесь были у них. Зарезали…, - таксист говорил, а глаза стеклянно уперлись в одну точку, как будто внутрь себя самого смотрели, - Будьте аккуратнее, если вы здесь по делам.
- Спасибо. Всего доброго. - сказала негромко девушка, вышла из автомобиля и пошла в сторону ресторана.
С трудом потянув на себя тяжелую входную дверь, Настя очутилась в полумраке ресторанного фойе, отчего очень сильно пришлось напрячь глаза. После залитой летним солнцем улицы, разглядеть что-то в помещении с приглушенным искусственным освещением было тяжело, однако фигура девушки-администратора, которая была одета в белую рубашку, очень хорошо выделялась даже в темноте.
- Добрый день. Вас ожидают?, - девушка, улыбаясь, встретила гостью.
- Здравствуйте, да, мне к Альберту Давидовичу. У меня с ним назначена встреча. На пять., - Настя чувствовала себя напряженно и говорила односложно.
- Пойдемте, я вас сейчас провожу. Как я могу вас представить?
- Анастасия, - поправляя на себе костюм после поездки на такси, сказала девушка.
Пройдя вместе с администратором во внутренний зал ресторана, Настя увидела пустые столы, рядом с которыми изредка то и дело сновали официанты, поправляя салфетки на столах и разнося приборы. Время близилось к вечеру, и было понятно, что через некоторое время тут образуется большое количество посетителей. Ресторан же, в свою очередь, был не очень больших размеров, количеством не более тридцати столов, а выполнен был в кавказских традициях, преимущественно используя в своем убранстве элементы декора из дерева, кованного металла и разного вида растения, увешенных для создания антуража по всему внутреннему периметру зала.
- Альберт Давидович, к вам посетитель – Анастасия, - администратор отрапортовала, отчеканив видимо уже заученные слова, развернулась и пошла снова в сторону ресепшена.
За столом, развалившись, сидел кавказец, одетый в костюм, цветом ближе к малиновому, а также черную рубашку, поверх которой висела толстая золотая цепь. Все это выглядело достаточно безвкусно, навевая девушке мысли о давно забытых девяностых годах, когда это считалось верхом стиля в кругу людей, так или иначе связанных с криминалом и другими подобными делами. Все это было надето поверх тучного тела, и приличного вида живот не добавлял к общей картине изысканности.
- Анастасия, здрааавствуй, как добралась? Слышал, сегодня пробки ужасные, начались сразу после обеда. - он встал, указывая руками на Настино место за столом, - Присаживайся, что будешь? Чай, кофе? Что-нибудь поесть?
- Здравствуйте, Альберт Давидович. Да, пробки большие, но доехали быстро. А от еды и напитков откажусь, спасибо, разве что можно стакан воды, - сев за стол, пытаясь держаться как можно увереннее и удивившись, насколько быстро мужчина перешел на «ты», произнесла девушка.
- Мне твой контакт дал Вадим. Хороший парень, мы давно с ним работаем, - достав из пачки сигарету и закурив, сказал Альберт Давидович, - кстати, называй меня просто Барон. Так меня называют люди, которые работают со мной на более тесной основе.
- Хорошо, Альберт Давидович… То есть, Барон. - девушка произнесла последнюю фразу сквозь силу, прожевывая слова.
Барон подался вперед, разместив локти на столе, и молчал, пристально смотря в глаза собеседницы, отчего да немного смутилась и отвела взгляд. Потом он посмотрел в окно, глядя куда-то вдаль далеко простирающейся улицы.
- Ты знаешь, Настя, - все так же всматриваясь в даль города, начал он, - на свете есть много разных людей. Есть люди надежные и ненадежные, я был знаком с абсолютно разным контингентом. Но самый надежный человек – тот, кому в силу жизненных обстоятельств, очень нужны деньги. Не просто деньги, необходимые для решения каких-то житейских вопросов, как например новая тачка или квартира, а деньги, которые могут очень сильно помочь, возможно спасти жизнь, свою или чужую. Только люди, у которых такие обстоятельства – могут стать другом или верным помощником в бизнесе, - сказав это, он снова посмотрел на Настю.
- Да, я понимаю, о чем вы говорите, Барон, - снова через силу сказала девушка, - и я здесь именно поэтому. Из-за сложной жизненной ситуации.
Он подался вперед еще сильнее, положив свою руку на руку девушки, отчего та напряглась, но руку не одернула. Кавказец улыбнулся, оголив желтые прокуренные зубы, стряхнул пепел на салфетку и продолжил:
- Но помимо верных друзей и помощников, у каждого человека, ведущего серьезный бизнес, есть и множество врагов, желающих откусить то там то здесь свой кусок пирога, претендуя на свое место под солнцем. Мне нужен человек, умеющий вести диалог и способный договориться к теми, кто на диалог в принципе не способен. Знаю, ты одна из тех, кто такими качествами обладает.
- Я постараюсь быть максимально для вас полезна, господин Барон, - глядя на свою руку, над которой взгромоздилась толстая загорелая рука мужчины, сказала Настя.
- Мне нужен человек, способный на все, кто не оступится, не убежит от возникающих проблем и выполнит свою работу, преодолевая трудности. Ты сможешь быть таким человеком, скажи?
Настя все так же смотрела на свою руку, на запястье которой были надеты недорогие наручные часы. Она понимала, что сейчас происходит нечто важное, и от ее выбора сейчас будет зависеть ее дальнейшая судьба. Глядя на секундную стрелку, она как будто на мгновение погрузилась в транс, от напряжения не в силах пошевелить ни единой клеткой своего организма. Секундная стрелка переходила с деления на деление, намекая Насте, что время идет, и ответ все же дать ей придется.
- Да, барон, я согласна.
- Ну вот и отлично, моя хорошая, - Барон убрал свою руку и откинулся назад, все так же щерясь своими желтыми зубами, - только учти, что обратного пути не будет, но оплата тебя точно порадует и позволит решить тебе те проблемы, что сейчас на дают тебе вздохнуть с облегчением.
Помолчав немного, достал мобильный телефон из кармана и кому-то начал по нему звонить. Потом сказал что-то на другом языке человеку на другом конце провода и повесил трубку. В зал вошел совсем юный парень, по своему виду больше напоминавший цыгана. Возрастом он был не больше двадцати лет.
- Это Женька, он тебе все объяснит по дороге. Сегодня у вас будет важная встреча с моими партнерами, я хочу, чтобы вы провели ее вместе. Езжайте, а как закончите, обязательно мне отзвонитесь по результату. Женька, Гурам тебе выдаст ключи от машины и все необходимое для встречи. Идите.
Настя встала из-за стола и пошла вместе с Женькой куда-то в подсобное помещение ресторана. Зайдя внутрь, направились вдоль длинного коридора, а рядом копошились по своим делам повара и разнорабочие, уже вовсю готовясь к вечерним посетителям. Пахло достаточно вкусно и Настя подумала, что зря, наверное, отказалась от чашки горячего кофе, сейчас бы конечно уже поступила иначе. Впрочем, отойдя немного вглубь коридора, запах еды ослаб и эти мысли растворились в воздухе вместе с ним.
Гурам встретил их уже у самой двери с надписью «запасной выход», которая видимо вела куда-то на задний двор ресторана, куда доступ случайным прохожим с улицы был недоступен. Сам Гурам был лысым и обладал черной густой, но короткой бородой, достаточно тщедушен оказался на вид, и как оказалось был молчалив и недружелюбен, потому что на приветствие Насти не ответил абсолютно никак, а только лишь вручил ключи от автомобиля и некий большой кейс Женьке, после чего открыл дверь на задний двор и рукой показал в сторону выхода из помещения.
После того как сели в автомобиль, девушка немного смогла расслабиться, так как Женька еще какое-то время укладывал кейс в багажник, чем-то его там накрывал, периодически что-то произнося вслух на своем родном языке. Настя же прислонилась головой к боковому стеклу, подставив лицо под солнце, которое к концу дня значительно ослабло, суля вечерней прохладой и по-городскому красивым закатом.
- Ну что, поехали. Ехать нам тут не так уж и далеко, на Кожевническую. Думаю, минут через тридцать будем на месте, - худой Женька завел автомобиль, надел солнцезащитные очки на нос, которые были непропорционально большие для его тощего лица, и тронулся с места.
Пока ехали, Настя написала сообщение маме с вопросом как ее самочувствие, на что получила ответ, что все хорошо, а папа вышел в магазин, чтобы купить продуктов. Девушка отписалась, что уже решила вопрос с доктором и сейчас как раз занимается вопросом предстоящего размещения в клинике и сопутствующими хлопотами. Глядя на это, Женька нарушил тишину:
- Барон не очень любит, когда мы с кем-то переписываемся. Тем более во время выполнения важных дел. На будущее советую так не делать.
Настя выключила телефон и положила его в карман.
- А что в этом такого? Я всего лишь матери сообщение написала, что все хорошо, - посмотрев на Женьку, сказала она.
- Просто Барон так хочет. Минимум личной жизни, максимум рабочей. Послушай меня и прислушайся. Иначе могут быть штрафы и очень серьезные.
- Хорошо, я поняла тебя. Введи меня в курс дела. Что нам нужно будет сделать на встрече с теми партнерами?
- Партнерами?, - Женька ухмыльнулся, немного дернув скулами щеки, - Ну пусть будет и так. Хотя я бы сказал, что это конкуренты Барона, с которыми он ранее имел общие дела, а теперь они до сих пор претендуют на свои дивиденды. Вот на этой встрече нам надо будет пообщаться и урегулировать конфликт. Мы им везем своего рода подарки от Барона, чтобы они отстали от нас уже наконец.
- Это что же, мафия какая-то получается? Может быть это опасно – туда ехать?, - девушка говорила немного взволнованно, хоть и всячески пытаясь подавить в себе испуг. Вспомнились слова Барона про путь назад и его отсутствие.
- Вполне может быть и опасно, да только у нас с тобой выбора нет. И ты и я здесь не по счастливой случайности. А потому как жизнь так распорядилась, и поэтому ничего мы с тобой поделать с этим не сможем.
На улице тем временем уже вовсю наступали сумерки, сгущая краски над этой поездкой и без того, видимо, не сулившей ничего приятного. Однако Настя пыталась настроиться на позитивную волну, убеждая себя, что такая работа ничем не хуже обычной офисной рутины, а может даже и лучше, так как в ней, судя по всему, будет намного больше нестандартных ситуаций, требующих неоднозначных решений. И может быть она и несет в себе больше риска, может и опасней в разы, но что лучше для обычного человека – серость монотонных дней до гробовой доски или кусок приключенческой жизни, хоть и небольшой, тем не менее дарящий всплеск адреналина в крови. Тем более такой тихой и домашней девушке как она это было даже полезно, выйти из зоны комфорта, попробовать что-то новое и неизведанное, ради благого дела – спасения собственной матери.
Когда приехали, вышли из машины, а Женька открыл багажник, снова рылся там около минуты, разгребая тряпки, под которыми был надежно спрятан кейс, и они пошли к месту назначения встречи. Что самое неприятное, этим местом оказалось какое заброшенное автобусное депо, выглядевшее особенно зловеще в лучах садящегося солнца. Тем не менее на улице еще было достаточно светло, и девушка приободрилась, вспоминая на ходу все навыки ведения переговоров, которым ее научили за эти годы работы. В продажах ей работать было достаточно легко, с клиентами у нее зачастую складывались дружеские отношения, она знала какой деятельностью они занимаются, у многих из них она знала, как дела в семье, сколько у них детей и как их зовут, тем самым устанавливая поистине крепкие партнерские связи. Вот и сейчас надеялась, что разговор сложится достаточно просто, и все проблемы решатся, а Барон будет доволен выполненной работой.
Подошли к входу в помещение, открыли массивную металлическую дверь, войдя внутрь и оказавшись в каком-то большом пустом заброшенном зале, судя по всему ранее бывшим тем самым депо, где производились технические работы по ремонту и обслуживанию автобусов. Сейчас же это была обычная городская «заброшка», коих в Москве было огромное количество, и видимо многие из них служили местами для встреч криминального контингента.
- Нам туда, - пальцем показал на какое-то хозяйственное помещение он, другой рукой держа кейс.
Подходя к той двери, на который указывал Женька, Настя услышала голоса мужчин, что говорило о том, что их там уже ждали. Что ж, мужчины — это уже хорошо, с мужчинами у нее дела шли намного лучше, чем с женщинами. Таков уж неписанный закон продаж: женщинам проще работать с мужчинами, а мужчинам с женщинами, так устроена природа и мы, разговаривая с противоположным полом, больше к нему проникаемся, а значит большему верим и доверяем. Хоть Настя и знала нюансы, связанные с работой с женщинами, и была скорее универсалом в этом деле, все же сейчас была больше рада тому факту, что за дверью ее ждали мужчины.
- Вечер в хату, часик в радость, господа, - открыв дверь и зайдя внутрь первым, поздоровался первым Женька, - меня зовут Евгений, а это Анастасия.
Настя тоже зашла в помещение, на вид больше напоминавшее хозяйственную подсобку. В центре ближе к стене стоял ветхий покосившийся стол, на котором сидели два мужчины, в черным штанах и черных кожаных куртках. У одного из них на шее висела золотая цепь, по размерам не уступавшая ничем цепи Барона, а у второго на каждом третьем пальце было по большому золотому перстню «печатке», тем самым явно намекая на статус их обладателя. Так же у обоих мужчин на тыльных сторонах ладоней были татуировки, видимо что-то значащие в их внутреннем кругу, а один из них в руках вертел чётки.
- Вечер в хату, босота, - скалясь, сказал один из них, - церемониться позже будем, че там по нашему делу, ты привез?
- Да, вот, держите, это Барон велел вам передать, - Женька протянул ему кейс.
Бритый, тот, что был с цепью, спрыгнул со стола, подошел к парню и выхватил из его рук кейс, вернулся обратно, положил его на стол и открыл. Только сейчас Настя увидела, что внутри кейса лежали деньги, аккуратно сложенные и перемотанные резинками.
- Барон велел передать вам это с его глубочайшими пожеланиями всего самого наилучшего вашему дому и вашим семьям. Жизнь ворам, как говорится…, - распинаясь и жестикулируя руками говорил Женька.
- Скажи Барону, чтоб через две недели готовил столько же, - не обернувшись на слова парня, сказал бритый, - иначе ему же хуже, ты Дэко знаешь.
Женька хотел было что-то сказать, скорее даже возмутиться услышанным словам, но остановился, и посмотрел на Настю, своим видом намекая, что пришла ее очередь пообщаться. Настя его поняла и обратилась к мужчинам:
- Господа, как уже сказал мой помощник, меня зовут Анастасия. Подскажите, как я могу к вам обращаться?, - сказала она, пытаясь быть максимально расслабленной и не показывая своим видом, что волнуется.
Второй, что был с перстнями, спрыгнул со стола, подошел почти вплотную к ней и, прищурившись, сказал:
- Гля, какая краля, Кастет. Барон себе по масти шушеру находит, че у нас по кадрам такие проблемы?
Лысый загоготал в голос, но быстро успокоился.
- Слы, щегол, - обратившись к Женьке сказал второй, - передай Барону, что в честь компенсации, мы кралю его подпортим малеха, - с этими словами он достал нож и поднес его к лицу девушки.
- Мужики, вы чего творите-то? Вы меру-то знайте, не беспредельте! Барон вам подарки привез, думаю мы все в расчете, девку-то зачем трогать.
- Мужики на зоне лес рубят, - Кастет прервал тираду Женьки и тоже подошел к девушке, - снимай штаны красотка, сейчас я тебе покажу свою корабельную мачту.
Только сейчас Настя поняла, что дела очень плохи, и сказала:
- Ребята, берите деньги, могу отдать вам телефон и украшения, только не насилуйте, оставьте нас в живых, мы вернемся, поговорим с Бароном, приготовим еще денег…
- А краля горячая, мне ты нрааавишься…, - бандит провел лезвием ножа по щеке девушки, - Давай на стол, сука, штаны с тебя я сам сниму!
Он взял ее за волосы, подвел к столу и, невзирая на ее всхлипы, уложил на него лицом вниз. Кастет в это время стоял напротив Женьки, достав из кармана нож.
- Квас, давай быстрее, а то кричать еще начнет, прибежит вдруг кто с улицы.
Бандит по кличке «Квас» уже расстегивал ширинку, готовя начать процесс изнасилования.
- Послушайте, ребята, не надо, прошу…, - взвыла девушка.
- Молчать, сучара!, - Квас поднял ее голову за волосы и с силой ударил лицом по столу, - просить маму надо было в детстве, чтоб девочкой хорошей выходила, а теперь терпи.
Настя зажмурилась, лишь только издавая небольшие всхлипы. Чего она ждала от этой встречи? Бизнесменов-уголовников, которые угостили бы ее чаем и мило побеседовали в кабинете у камина? Если ты знаешь, что это криминал, надо было понимать, что дела могут пойти совсем неважно, но сейчас они идут ужасно. Видимо, судьба у нее такая, изнасилуют ее здесь, а может и вовсе убьют, и не поможет она своей маме, не спасет ее, сгинув с этого злого и ужасного света, который так и не принял ее.
- Ах вы паскуды, вы че творите!!!, - Женька оттолкнул Кастета, подбежал к второму бандиту и схватил его за плечи, - а ну отвали, мразь!
Квас отпустил Настю, развернулся, и легким толчком ткнул ножом прямо в правый бок Женьку. Тот только ойкнул, сделал шаг назад и схватился рукой за место ранения, которое к тому времени уже вовсю начало наливаться кровью.
- В печень тебе, сука, не жилец, - оскалившись, сказал Квас.
Женька отошел к стене, прислонился к ней спиной, и держась за бок, медленно сполз вниз. Кровь наполнила рубашку кровью, и уже вовсю стекала на ветхий пол помещения, образуя темно-красную лужу.
- А теперь лицом в пол!, - бандит снова повернулся к Насте, прижал ее головой к столу, ставя ее в позу, и сказал, - Барону будет отличный привет от Дэко, уж он-то оценит!
Ножом разрезал брюки девушки, начал их срывать, готовясь покалечить окончательно и без того тяжелую судьбу, как вдруг в проеме двери громко прозвучало:
- Эй, дебилы!
Настя почувствовала, как резко ослабла хватка бандита, и смогла повернуть голову в сторону голоса. Два бандита, от неожиданности, сделали тоже самое, и стояли, развернувшись в сторону входной двери.
На пороге, улыбаясь, стоял человек.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге