Командная строка

Глава 1

Это произошло впервые, когда мне было около пяти или шести лет. Внезапно перед глазами появилась полупрозрачная строка, словно зависшая в воздухе, и мерцающая полоска, которая будто бы ждала команды. Сначала я не сильно испугался — скорее, решил, что всё ещё сплю. Закрывая глаза, я замечал, что строка исчезает, а при их открытии вновь возвращалась. Я пробовал разные способы избавиться от неё: закрывал глаза надолго, считал до десяти, потом до пятидесяти, часто моргал… Но ничего не помогало. Постепенно тревога нарастала, и я начал думать, что со мной что-то не так. Никакие попытки потрогать эту странную линию или как-то иначе взаимодействовать с ней успехом не увенчались. Эта линия располагалась чуть ниже уровня моего обычного взгляда, не загораживая обзор и не создавая видимых помех. Тем не менее, само её присутствие вызывало у меня ощущение, будто внутри меня находится что-то чужое, как заноза или паразит.

Рассказав обо всём маме, я поначалу вызвал у неё недоумение. Она предположила, что я просто играю или слишком долго сидел за телевизором. Однако, заметив искренний страх в моих глазах, мама стала подробно расспрашивать о том, что происходит. Отец мой хоть и не отличался строгостью, но мог серьёзно рассердиться, если видел, что я позволяю себе лишнее. Этот случай оказался одним из таких: он совершенно не верил, что я могу видеть нечто такое необычное. Родители поссорились, однако вскоре решили, что лучше всего будет обратиться к врачу.

В кабинете доктора нас ждали многочисленные вопросы. Специалист интересовалась моими успехами в учёбе, поведением дома, наличием каких-либо психических заболеваний среди родственников. После беседы последовали различные обследования: МРТ головного мозга, электроэнцефалограмма, анализы крови и консультации с психологом. Все эти процедуры оказались безрезультатными, и в итоге мне поставили диагноз «расстройство восприятия, неуточнённое». Доктор назначила препараты, после приёма которых я стал ощущать замедление реакций и ухудшение памяти, но строка никуда не делась. Постепенно я научился жить с этим явлением, привыкая игнорировать его присутствие настолько, что порой казалось, будто оно всегда было частью моей жизни. Поэтому я начал лгать врачам, утверждая, что больше ничего не вижу и всё в порядке. Лекарства отменили, и моя жизнь вернулась в нормальное русло. Линия не причиняла неудобств: она плавно следовала за движениями моего взгляда, а иногда даже становилась полезной, помогая оценить уровень горизонта благодаря своей идеальной прямизне.

Затем я вовсе начал воспринимать эту строку как свою изюминку, конечно я рассказывал друзьям и знакомым об этом, но никто мне не верил. И вот закончив школу я решил поступить в институт на архитектора. Наличие строки так же выходило мне бонусом потому что по ней я мог черчить идеально точные линии, но только горизонтальные.

Меня зовут Артур, мне 19 лет, и я учусь на архитектора. Если честно, выбор этой профессии был скорее случайностью, чем осознанным призванием. Просто нужно было определиться с чем-то, чтобы избежать армии и не вызывать недовольство родителей. Архитектура показалась мне достаточно интересной и творческой сферой, плюс я буду получать стипендию, что тоже немаловажно. К тому же, я решил учиться в другом городе, подальше от родительского контроля, в относительной свободе.

Правда, общажная жизнь вначале вызвала у меня лишь дискомфорт. Меня поселили вместе с Мишей, студентом-фармакологом. Если бы существовал человек, чья внешность могла бы стать олицетворением антирекламы деструктивного образа жизни, то им был бы именно Миша. При росте в 190 сантиметров он весил около 120 килограммов. Он мог запросто за один присест съесть целую буханку хлеба, щедро полив её майонезом, и выкурить за вечер целую пачку сигарет. Поначалу Миша показался мне жутко отвратительным и отталкивающим человеком, но, узнав его поближе, я понял, что на самом деле он добряк и весьма смышленый парень. Мы быстро стали друзьями и вскоре начали проводить свободное время вместе: ходили на вечеринки, развлекались в общаге, ухаживали за девушками и занимались другими студенческими радостями.

Всё шло своим чередом, пока не появился матанализ. Конечно, я понимал, что архитекторам нужна хорошая база по математике, но в нашем вузе её преподавали чрезмерно углублённо, даже на тех специальностях, где глубокие знания не требовались. К тому же, преподаватель почему-то невзлюбил меня: постоянно вызывал к доске решить примеры, проверял мои тетради и ставил двойки или единицы, при этом ехидно ухмыляясь. Тогда я начал задумываться об отчислении и службе в армии. Пропускал пары, чаще выпивал. На одной из отработок я тупо смотрел в тетрадь, абсолютно не понимая уравнений. Я просто не мог понять принцип решения задачи, хотя староста уже неоднократно мне объясняла. Внутри меня кипело желание проникнуть в мысли преподавателя или обменяться телами со старостой, чтобы она решила задачу вместо меня. Затем я думал о том что было бы неплохо узнать будущее. И тут возникло странное чувство, словно вторая интуиция или неосознанное предвидение: на висящей передо мной строке появилось сообщение: [introductio_введите значение]. Немного поколебавшись, я мысленно представил число и произнёс его внутренним голосом — три.

Строка сжалась до маленького квадрата, в котором мигала черта, словно выполняя мою команду. И вот тогда произошло то, из-за чего у меня едва не случился сердечный приступ. Мир вокруг начал расплываться, превращаясь в нечто пластичное, словно теряя свои физические свойства. Было ясно, что происходящее видят не только мои глаза: преподаватель что-то говорил, но звуки постепенно превращались в цвета, а по его взгляду стало очевидно, что он испытывает настоящий ужас. За окном царил полный хаос, создавалось впечатление, что гравитация перестала действовать, и реальность начала распадаться. Я потерял ощущение окружающей среды, и меня охватило невыносимое чувство страха. Затем мир стал исчезать, и перед глазами промелькнули разноцветные полосы, сменившиеся абсолютной пустотой, на которой отражалась только строка с мигающим курсором.

На строке начали появляться и исчезать сообщения:

[Для избежания дальнейших подобных инцидентов]

[Приняты ограничения]

Вдруг я мгновенно пришёл в себя, словно ничего не происходило. Инстинктивно вздрогнув, я очнулся.

— Ну что, Бадмаев! Готов уже отвечать? — голос преподавателя вырвал меня из оцепенения. Я весь покрылся холодным потом и продолжал дрожать, пытаясь справиться с волнением.

Странно, но строка с полоской исчезли, что привело меня в дополнительное замешательство.

Остальные студенты с любопытством наблюдали за мной. Медленно поднявшись со стула, я еле слышно спросил:

— Можно… выйти?

Преподаватель недовольно посмотрел на меня и ответил:

— Если не готов, можешь не тратить своё и моё время и спокойно уйти.

Собрав вещи, я поспешно надел куртку и направился к выходу. Уходя, услышал, как преподаватель добавил:

— В следующий раз отработка будет с разрешения деканата!

Быстро выйдя из корпуса у меня одолевали мысли о том что сошел с ума. Мысли о том, что следует обратиться к психиатру или позвонить родителям, мелькали в голове, но я отбрасывал их одну за другой. Родители наверняка начнут волноваться, а может, даже поссорятся из-за меня. Они и так переживают из-за моей учёбы, а тут ещё узнают, что я, возможно, сошёл с ума. Да, пожалуй, самый разумный выход — рассказать всё Мише. Всё-таки он фармацевт, может, сможет разобраться, что со мной происходит.

Вернувшись в общагу, я застал Мишу крепко спящим. Его ноутбук был включён, и на экране горела иконка запущенной игры, в которую он частенько играл по ночам. Я начал тормошить его, чтобы разбудить.

— Подожди, подожди, у меня сегодня лекции только после обеда, — сонным голосом пробормотал он.

Но я не отступал и продолжал тормошить друга.

— Ты уже вернулся, ладно. Продолжим позже, — сказал он и попытался снова заснуть.

— Вставай, Мишаня, мне реально хреново! — настаивал я.

Наконец, Миша полностью проснулся, сел и начал рассеянно чесаться, погружённый в свои мысли.

— А? Что такое? — спросил он, слегка удивившись.

— Братан, у меня, кажется, шиза, — выпалил я, ожидая его реакции.

Миша встал, неторопливо растворил в кружке кофе 3 в 1, попивая его, выслушал мой краткий рассказ о произошедшем.

Когда я закончил, он предложил выйти на улицу покурить. Я отказался, опасаясь, что курение может спровоцировать новые приступы.

— Да пошли, постоишь рядом. Сходим в магазин за пивом, — я не стал с ним спорить. Молча согласившись, вышел с ним на улицу.

Пока курил, Миша рассуждал о моём состоянии:

— У меня тоже такое бывает, знаешь, когда накапливается стресс, и организм делает типа перегрузку. — Он сделал затяжку и продолжил: — Вот ты говоришь, что перестал видеть эту строку, возможно, ты типа наоборот разгрузился. У тебя же не было никаких травм в детстве?

— Нет, вроде нет. Она просто появилась сама по себе.

— Знаешь, организм после полового созревания меняется, и, возможно, ты прошёл какую-то фазу роста, а на фоне стресса это так проявилось.

— Возможно, ты прав, — согласился я.

— Ну если такое будет повторяться, ты всерьёз сходи к психиатру на приём. В этом нет ничего постыдного, — заключил он в конце разговора. — Если честно, я сам сидел на таблетках, когда учился в школе.

Его слова не звучали особо убедительно, но всё же немного меня успокоили.

Вечером мы ничем особенным не занимались. Я немного поиграл с Мишей в Dota AllStars, а ближе к трём часам ночи крепко уснул.

Ночью мне приснился странный сон. Это был старый, немой чёрно-белый фильм. Мужчина в шляпе выходил из поезда и шёл по улице. Камера следовала за ним, показывая всё с третьего лица. На фоне звучал монотонный голос диктора.

Инструкции.

Поднастройка номер один. Инверсия.

Поднастройка номер два. Интродукция.

Поднастройка номер три. Делокация.

Поднастройка номер четыре. Коммутация.

Поднастройка номер пять. Репарация.

По умолчанию всегда выбирать параметр значения 1. Выбор другого параметра приведёт к непредвиденным последствиям.

Затем диктор продолжал говорить, но его слова становились всё менее разборчивыми. Последней фразой, которую я смог различить, было: «Для получения дополнительных инструкций выберите Делокацию УВБ-76». В этот момент я проснулся и увидел, что строка снова появилась перед глазами.

По старой привычке я начал открывать и закрывать глаза, надеясь, что строка снова исчезнет. Глядя на неё, я снова ощутил чувство чужого и инородного, и от злости швырнул в неё тапок, который, пролетев мимо, угодил прямо в голову Мишане.

— Ой, мне же надо ко второй паре! — буркнул Миша, переворачиваясь на другой бок и продолжая спать.

Делать было нечего, и я решил отправиться на занятия. Сегодня у нас было две пары подряд по методологии проектирования и две по архитектурной графике.

Зайдя в аудиторию, как всегда, рядом со мной села наша староста Нина.

— Мне ребята вчера сказали, что ты ушёл с отработки. Что случилось? — сразу спросила она.

— Да ничего, просто стало не по себе, — оправдался я.

— Опять не готовился? Я ведь тебе всё показала и объяснила, — попыталась выглядеть сердито Нина, но у неё это получилось не очень убедительно.

— Всё нормально, я схожу ещё раз и отработаю, — продолжал я оправдываться.

— Если ты не сдашь все долги до конца семестра, придётся идти в академ. Понимаешь? — напомнила она.

— Угу, — просто кивнул я, соглашаясь.

Нина была хорошей подругой, но иногда чересчур педантичной. Она не пила, не курила и училась на отлично. На её месте я бы давно послал куда подальше такого дебила, как я.

Преподаватель по проектированию вошёл в аудиторию и начал занятие:

—Ребята, как договаривались, сегодня проверяем ваши работы по списку. Напоминаю, вам нужно было подготовить макет в ArchiCAD.

В тот же миг меня осенило: я не только не взял с собой флешку с проектом, но и попросту забыл его доделать из-за всех вчерашних событий.

Нина внимательно посмотрела на меня и заявила:

—Только не говори, что ты и на эту пару не готов.

Я просто молчал, глядя на неё.

—Ну точно не готов, — сказала она, легонько ударив меня ладонью по плечу. Боль не была сильной, но я вскрикнул: «Ай!» — и привлёк внимание преподавателя.

—Так, Бадмаев. Вы первый в списке. Подойдите, пожалуйста, с вашей работой.

—Виктор Илларионович, — встав со своего места, начал я. — Я не успел доделать работу из-за проблем со здоровьем.

—Тогда возьмите больничный и принесите справку, — ответил он твёрдо. — Если вы не готовы, то будьте добры пойти на отработку.

Отработки у Илларионыча считались настоящей бесплатной работой по его проектам. Ходили слухи, что некоторые студенты сидят над ними месяцами.

С этими мыслями я начал думать о своём проекте и о флешке, мечтая, чтобы они появились сейчас передо мной.

На строке отобразилось:

[commutatio_введите значение]

В этот раз было страшно что-то выбирать, и я сразу ответил: «Один!» — но сказал это вслух, из-за чего вся аудитория с недоумением уставилась на меня, и по кабинету пробежали смешки.

Строка сжалась до квадрата, полоска немного помигала и выдала:

[commutatio_1_success]

После этого окружающий мир внезапно изменился: я заметил, что позы преподавателя и студентов в аудитории резко переменились, а на столе лежала моя флешка.

—Вы готовы, Бадмаев? — как ни в чём не бывало спросил преподаватель.

—Да, я готов показать, — уверенно ответил я, хотя не знал почему. Была уверенность, что я доделал работу, и мне даже казалось, будто вчера я не сидел за игрой, а всю ночь трудился над проектом.

Подсоединив флешку к компьютеру преподавателя, он включил проектор и открыл мой проект. Я был в шоке от того, что увидел. Работа действительно была завершена. Ко мне начали возвращаться воспоминания, словно из сна, как я сидел над этим проектом.

—Ну вот, видите, когда хотите, вы ведь можете! Молодец, Бадмаев. Следующий, — сказал преподаватель.

После этого я сидел молча, обдумывая произошедшее. Нина пристально смотрела на меня, время от времени спрашивая, почему у меня такой вид и хорошо ли я себя чувствую. После пар я сразу бегом отправился домой, в общагу.

Распахнув дверь, я эмоционально воскликнул:

—Миша!

Он стоял у плиты в фартуке, испачканном жирными пятнами с надписью «Настоящий повар», и с недоумением смотрел на меня.

—Я вчера запускал гарену? Отвечай, мы пили пиво и играли?

Он выглядел удивлённым и ответил:

—Ты вчера пришёл с пар, почти ничего не говорил и сразу сел за ноутбук.

—А ты помнишь, мы ходили за пивом, потом было три катки в Dota?

—Я вчера сходил в магазин один и купил курник и большую колу, — ответил он.

И правда, кухня выглядела иначе, чем вчера. Не было тех бутылок пива, а флешка оказалась у меня. От происходящего у меня закружилась голова.

—Ты нормально себя чувствуешь? — спросил он. — Братан, если что-то не так, расскажи, что произошло.

Я начал рассказывать ему с самого начала, с того момента, когда всё началось на занятии по матанализу.

—Ну ты знаешь, братан, пойдём покурим, — предложил он.

На этот раз я согласился и закурил вместе с ним.

Его ответы были похожи на те, что он говорил раньше, но несколько отличались формулировкой. Закуривая, он заключил:

—Ну, ты знаешь, это типа у тебя после стресса перегрузка, и сейчас твой организм перестроился. У меня примерно такое же было. Ну ты, если что, обратись к психиатру, в этом нет ничего такого.

Вечером Миша предложил пойти на день рождения его однокурсницы, но я отказался. Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Строка висела там же, где и прежде, а полоска мерцала время от времени. Может, действительно стоит обратиться к доктору? Но ведь флешка оказалась у меня. Может быть, у меня замещение памяти или что-то подобное?

Пока я размышлял, зазвонил мобильный телефон. Я начал искать его по карманам своих штанов, где-то он вибрировал. Найдя его, я увидел на экране Nokia 5300 входящий вызов от мамы. Открыв телефон, я ответил:

—Алло!

—Сынок, привет! У твоего папы случился инсульт, он в реанимации.

Глава 2

Голос мамы дрожал и звучал обеспокоенно.

—Как это инсульт? Подожди, ты серьезно? В голове я начал вспоминать, когда я последний раз вообще общался с отцом. Кажется, это было полторы или две недели назад, и то позвонил он, а я просто сухо ответил, что занят и что у меня занятия. На сердце стало дурно от понимания, что даже не поговорил с ним нормально.

— Ты понимаешь, у него в последнее время давление скакало, да и работал он много, каждый день ездил, — продолжала мама.

— Может, мне приехать? — предложил я.

— Конечно нет, учись. Как ты приедешь, ты же пропустишь занятия!

— Да всё я отработаю, мама, не переживай, это не проблема.

— Нет. Думаю, всё будет хорошо, — успокаивала меня мама. — С ним пока всё в порядке. Я разговаривала с врачом, сказали, что для перестраховки его положили в реанимацию.

— Ну блин... А как это случилось?

— Мы были дома, он сидел у телевизора. Потом смотрю — он стал бледным. Я говорю: «Что с тобой, Андрюша?» Он мямлил и встать не мог, я давление померила — 250 на 110. Я так испугалась. Сразу вызвала скорую, и его тут же увезли в областную больницу.

— Мама, а ты как сама?

— Да ничего вроде, переживаю, конечно. Соседка дала мне корвалол, вот и сижу дома одна.

— Мам, если что, сразу звони. Может, я всё-таки приеду, мало ли что.

— Артурка, ты за отца не переживай и учёбу не забрасывай. У нас же в семье пока только ты в университет поступил.

— Ладно, хорошо. Люблю тебя.

— Ага, потом ещё поговорим. Целую. — Мама положила трубку.

Я лежал в кровати, рассеянно тыча пальцами в кнопки телефона, погруженный в игру Gravity Defied. Делать что-либо не было ни сил, ни особого желания. Игра отвлекала от навязчивых мыслей, которые продолжали крутиться в голове. Что, если отец перенес инсульт из-за меня? Или из-за того, что я сделал? Но что именно я сделал?

Сверху, у соседей, раздались звуки, похожие на смех и разговоры. Видимо, ребята пришли в гости со дня рождения. Они пытались вести себя потише, чтобы не привлечь внимание комендантши, но в моей комнате было прекрасно слышно каждое слово.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался Миша. На нём было кожаное пальто и яркая футболка Prodigy с изображением исполнителя, высунувшего язык. Обувь он бросил прямо посреди комнаты.

—Братан! — крикнул он, сияя улыбкой. — Пошли поздравлять именинницу!

Он был явно навеселе, от него несло алкоголем.

—Извини, сейчас нет настроения, — сказал я, решив не рассказывать о новостях об отце. Не хотелось нагружать Мишу своими проблемами.

—Да ладно тебе! — возмутился он, подскочив ко мне и схватив за руки. — Пойдем!

Миша попытался поднять меня, но я сопротивлялся, пытаясь освободиться.

—Отпусти! Завязывай!

—Ладно, но ты пойдешь со мной! — не сдавался он.

Несмотря на грусть, вызванную новостью об отце, я вдруг почувствовал, как заражаюсь его тусовочной энергией. Миша всегда умел зарядить окружающих своим настроем.

—Как тебе это удается? — спросил я.

—Что удается? — удивленно посмотрел на меня Миша.

—Тусить, пропускать пары и сдавать все вовремя без долгов?

—Ха-ха, братан, секрет фирмы! — ухмыльнулся он, открыв дверцу маленького холодильника, вытащив оттуда баночку лечо и кусок сала.

Мы жили в общежитии, где наличие холодильника уже считалось признаком достатка. Несмотря на скромность нашего жилища, холодильник никогда не пустовал. Миша обладал удивительным талантом привлекать женщин, и многие из них стремились угостить его чем-нибудь вкусненьким. Вероятно, поэтому он и страдал от ожирения.

—Я купил пузырь по дороге, а сейчас оформим хавку, — заявил он, энергично размахивая руками, в которых держал еду. — Пошли наверх к ним.

Тут я задумался. Действительно, как самокопание поможет мне или отцу в этой ситуации? Может, лучше пойти проветриться и отвлечься от тяжелых мыслей?

—Ладно, погнали, — согласился я. — Только недолго, мне завтра на матешу.

— Отлично! — воскликнул Миша, закидывая мне на плечо руку, в которой держал сильно пахнущее сало.

Комната у девочек, несмотря на ограниченное пространство, оказалась заполнена людьми. Там собралось около десяти человек. Когда мы вошли, количество парней сравнялось с количеством девушек. Всех присутствующих я знал хотя бы шапочно: кто-то жил в общежитии, кого-то встречал в университете. Единственным незнакомцем оказалась именинница.

—О, какие люди! Артур, — радостно воскликнула Нина.

—Могу сказать то же самое, — ответил я, обнимая её. — Никогда тебя тут не видел, и вот ты здесь.

Нина мило рассмеялась.

—Познакомься с моей сестрой Таней! У неё сегодня день рождения.

—С днём рождения! — сказал я, протягивая руку для приветствия.

Хотя Нина и Таня были сёстрами, внешне они совершенно не походили друг на друга. Нина была миниатюрной блондинкой с чёткими чертами лица, а Таня — темноволосой девушкой с более пышными формами, но отнюдь не излишне полной.

После этого началось традиционное общажное гулянье: кто-то разговаривал, кто-то играл в карты. Сначала Нина почти не пила, но вскоре присоединилась к остальным. Казалось, ей было немного неуютно, однако после нескольких рюмок она заметно расслабилась.

Разум постепенно начал предательски затуманиваться. Мы с Ниной сидели вдвоём, болтали о чём-то своём и пили на брудершафт. Затем мы ушли ко мне в комнату. Там я её поцеловал. Дальше — провал в памяти.

Когда я очнулся, первым делом проверил состояние своего организма. Я представлял, будто нахожусь в компьютерной игре, и у каждого участка тела есть шкала здоровья. Итак, проверка началась: левая рука – 100/100, левая нога – 100/100. Правая рука и правая нога также показали полный уровень здоровья – 100/100. Тело чувствовалось слабее – 60/100. Живот слегка крутило от выпитого алкоголя. Голова – 10/100. Критическое повреждение.

Нины рядом не оказалось. Похоже, она ушла раньше, чем я проснулся. Надеюсь, я ничего плохого не натворил? И как теперь смотреть ей в глаза? Она мне нравится, но боюсь, что всё испортил и потерял хорошую подругу. Стоит ли встречаться с ней? Она точно из тех женщин, на которых можно было бы жениться, но я не готов так быстро создавать семью.

Миша лежал на животе, наполовину свесившись с кровати. Я попробовал его растолкать.

—Миша! Вставай, ты видел Нину?

—Овца! — буркнул он, снова перевернувшись на бок. — Не знаю, я когда пришёл, её не было.

—Во сколько ты пришёл?

—К шести утра, — пробормотал он.

Стоп. Сколько сейчас времени? Часы показывали 15:46. Отработка по матеше! Быстро собравшись, я начал выходить.

—Мишаня, тебе куда-нибудь нужно? — спросил я на прощание.

—Намальна, — невнятно пробубнил он в ответ.

По пути в университет я постепенно пришёл в себя. Были случаи и похуже этого. В любом случае, не явиться на отработку означало получить новую, так что выбора особо не оставалось.

У дверей аудитории Кузнецова уже собралась небольшая очередь. И вот незадача — среди ожидающих была Нина, та самая девушка, которую меньше всего хотелось увидеть сейчас.

—Привет! — стараясь выглядеть непринуждённо, произнёс я.

—Привет, — ответила она, чуть смущённо опустив взгляд.

— Прости, если я вчера тебя обидел, — пробормотал я, нервно почёсывая затылок. Проклятие, какой же я идиот! Сердце колотилось как бешеное.

— Нет, нет... Мне понравилось, — тихо ответила Нина, её щеки вспыхнули румянцем. — Ты не против, если мы позже встретимся и поговорим? Сейчас тебе, наверное, надо бежать?

—Да, точно, прости, — обнял я её и поспешил внутрь, игнорируя очередь.

—Бадмаев! Принес разрешение из деканата? — сразу же спросил Кузнецов.

Чёрт! Как я мог забыть?! Я стоял молча, ощущая, как краснеют уши. В этот раз я действительно попал в переплет. Облажаться дважды подряд? Первая мысль была весьма соблазнительной: исчезнуть отсюда и всё забыть. Я посмотрел на строку.

[________________]

Строка оставалась пустой. Ну же, давай! Я представил себе разрешение с печатью и подписью декана.

[commutatio_введите значение]

Один! — мысленно произнёс я.

[commutatio_1_success]

Окружающий мир изменился. Всё вокруг приобрело новые мелкие детали.

—Разрешение у меня есть, — уверенно сказал я, зная, что оно действительно лежит в моей сумке. — Вот, возьмите.

Кузнецов недовольно взял документ, бегло просмотрел его и велел мне занять своё место. Он внимательно наблюдал за мной, видимо, подозревая, что я собираюсь списывать. Однако в этот раз мне не требовалось жульничать, потому что в памяти отчётливо всплыли знания, полученные накануне вечером, когда я оставался заниматься ради сегодняшней отработки. Погоди-ка… Остался заниматься? Значит, произошло замещение? Ведь я просил лишь о разрешении!

Решив пример, я показал его Кузнецову. Тот недовольно зачеркнул мою отработку. Освобождённый, я покинул аудиторию и отправился на поиски Нины. Она стояла вместе с другими девушками и весело болтала.

—Нина, можем поговорить? — позвал я её.

—Конечно, — отозвалась она. — Отработал?

—Да… Но меня беспокоит то, что произошло вчера.

—А что произошло? — с любопытством спросила она.

—Ну, я пришёл на день рождения и там...

—Ты не был на дне рождения, — прервала она меня. — Кажется, ты что-то путаешь. Я заходила к тебе, но ты сидел и занимался. Я решила не мешать и ушла домой.

Ё-маё! Я схватился за голову, пытаясь осознать происходящее.

—Артур? Ты в порядке? — Нина коснулась моего плеча. — В последнее время ты ведёшь себя очень странно…

—Да всё в порядке, — улыбаясь, сказал я. — Просто вспомнил кое-какие дела.

Была ли цена за пересдачу оправданной? А что, если в следующий раз плата окажется гораздо выше? С другой стороны, проблему с отношениями с Ниной удалось временно решить. Тем не менее, я не могу перестать думать о ней. Неужели она мне действительно так нравится?

—Ну ладно, если что, обращайся, — успокоившись, сказала Нина.

Я подошёл ближе и попытался обнять её.

—Ха-ха, что ты делаешь? — смутилась Нина, но восприняла мои действия как шутку.

Я в ответ рассмеялся.

По пути к общаге я заметил Мишу. Он стоял в окружении гопников. Если бы на его месте был кто-то другой, я бы подумал, что происходит классический гоп-стоп. Но зная Мишу, всё наверняка не так просто. Я молча подошёл к ним.

—Опа, гы-гы-гы, — глупо засмеялись они. — Чё, ботаники собрались вместе, да?

Я проигнорировал их слова.

—Ну чё, Миханя? Это кто такой-то? Близкий твой или чё?

—Да, близкий, — ответил я.

—Э… ты чё кого не с тобой разговаривают. Ты чё такой дерзкий, а?

—Я сам за себя отвечаю, — дерзко ответил я в ответ.

—Пацаны, пацаны. Слушайте, я вот знаю людей тоже, мы вот ходим сами по себе, да…

Сиплый прервал Мишу:

—Эй, ты слышь, не заливай нам тут, знаем мы тебя.

—Есть желание братве помочь? — уставились они на меня.

—Смотря чем помочь, — спросил я.

—Ну, двигаетесь вы или чё? Надо на трассу денег дать людям.

—Сейчас нет денег.

—А есть телефон позвонить? — один из гопарей, подойдя ближе, начал шарить в моих карманах.

—Ты завязывай! — я убрал его руку.

—Ой-ой… — неожиданно мой телефон оказался в руках у Сиплого.

—Верни телефон, по-братски, — начал уговаривать его Миша.

—А если не верну?

—Значит, получается, не по понятиям у своих воровать, — спокойно сказал Миша.

—Хе-хе-хе, — мерзко засмеялся Сиплый, крутя мой телефон в руках. — А ты кто такой вообще по жизни? — спросил он.

—Мужик я, — коротко ответил я.

—Гы-гы-гы! — вновь рассмеялись все.

—Короче, пацаны. Давайте так. Вы же ботаники, да? Доту играете? Вот зарубимся 2 на 2. Выиграете — отдам телефон. Пр*еб*те — заберём. Справедливо?

Я посмотрел на Мишу. Миша посмотрел в ответ.

—Идёт, — протянул я руку, чтобы подтвердить уговор. Он вяло шлёпнул мне по ладони.

—Погнали в компы, пацаны!

В компьютерном клубе царила душная атмосфера. Игроки пили и курили прямо за столами. Цена за час составляла вполне приемлемые десять рублей без интернета. Я часто посещал это место, чтобы распечатать рефераты, но утренний контингент был совершенно иным. Утром сюда обычно приходили школьники, сбежавшие с уроков. Вечером же собирались местные работяги после трудового дня, чтобы сыграть пару партий или, как в нашем случае, гопари.

У гопарей была своя методика игры: двое играли, а остальные стояли вокруг и подсказывали. Мы заняли свои места, и вокруг стали собираться зрители.

—Пацаны! Сейчас будет турнир! Ставка — телефон! — объявил кто-то из наших соперников.

Те, кто не был занят игрой, начали подтягиваться к нашим столам. Внутри меня начал нарастать лёгкий предтурнирный мандраж.

На первый взгляд могло показаться, что в гопниках нет ничего, что напоминало бы интеллект. Но на самом деле эти ребята обладали глубоким стратегическим мышлением, а благодаря отличной памяти они становились серьёзными соперниками как в игре, так и в реальной жизни. Поэтому необходимо было оставаться предельно сосредоточенными.

Персонажей мы выбрали случайным образом, и удача была не на нашей стороне. Им выпали Пудж и Бладсайкер, а мне — Сларк, а Мише — Инвокер. Персонажи неплохие, но Миша не умел нормально играть за Инвокера.

Игра началась.

Бам! Пудж сделал фёст-блад.

Бам! Враги завалили Рошана.

Толпа увлечённо комментировала каждое наше движение. Не прошло и половины времени, как наши башни были уничтожены. Игра приближалась к провалу. Не может быть, чтобы мы сейчас проиграли. Вот бы сейчас вернуться в начало и переиграть всё заново, подумал я. Как вдруг на экране появилась строка:

[introductio_введите значение]

В прошлый раз использование этой команды привело к ужасным последствиям. С другой стороны, инструкция рекомендовала ввести значение "1". Если коммутация изменяет реальность и даёт желаемый исход, то что делает интродукция?

Была не была. Один! — подумал я.

[introductio_1_success]

Как только сообщение подтвердилось, я вернулся к моменту начала партии.

—Пикай персонажа, — сказал Миша.

Отлично, подумал я. Это уже интересно. Интродукция позволяет перемещаться во времени? Но разве теория относительности не утверждает, что перемещение во времени невозможно? Впрочем, кто я такой, чтобы спорить с этим?

Мы заново выбрали персонажей случайным образом.

Мне выпал Шаман, Мише — Драгон Найт. Гопарям достались Энигма и Лич.

В этот раз я открыл счёт, сделав фёст-блад. Затем мы завалили Рошана. Однако дальше дело пошло не так гладко: нам полностью разрушили одну линию. Но в конце концов мы снесли абсолютно все вражеские башни.

—Все ГГ, пацаны, ГГ! — кричал над ухом Сиплого один из его подсосов.

—Да завались ты! — резко одёргивая его, Сиплый ударил парня по уху. Тот обиженно посмотрел на него и ушёл.

После окончания игры мы все вышли на улицу «подышать».

Сиплый стоял в расслабленной позе, оценивающе глядя на меня.

—Ну что, уговор есть уговор? — спросил я, подходя к нему с протянутой рукой.

Сиплый достал телефон из кармана, протянул его мне, но, когда я уже собирался взять его, резко потянул обратно.

—Гы-гы-гы, — посмеялись гопники.

—Ну ладно, всё было по чесноку, — Сиплый без лишних трюков отдал мне телефон. На душе стало легче, и я наконец смог выдохнуть.

—Вы пацаны ровные, чё. Если чё, потом ещё отыграемся, — сказал он.

Затем мы начали жать друг другу руки. Их было много, и всех ребят было сложно запомнить.

Вернувшись домой, мы с Мишей с энтузиазмом начали обсуждать произошедшие события.

— Я думал, всё, пропал твой телефон, — с облегчением сказал Миша. — Ты в курсе, как часто они отжимали мобилы?

—Ты сейчас офигеешь, но ты помнишь, как в первый раз мы проигрывали, а потом я… — внезапно я осознал, что только я помню, что происходило до использования интродукции.

—В первый раз? — удивлённо переспросил Миша.

—Присаживайся, — я усадил его на стул. — Помнишь, я рассказывал тебе, что схожу с ума?

—Ну, помню такое.

—Теперь слушай…

Я начал пересказывать недавние события, объяснив, как использовал коммутацию и интродукцию. Миша слушал молча, не перебивая. Он казался озадаченным, но не удивлённым. Похоже, он скорее верил мне, чем относился скептически.

— Это никак нельзя доказать, я так понимаю? — задумчиво спросил Миша.

— Похоже на то, — подтвердил я его предположение.

— Ну, есть вариант: ты мне расскажешь какой-нибудь секрет, а я вернусь обратно в этот момент. Хотя я не уверен, что это сработает, ведь сообщения на строке появляются скорее ситуационно.

— Понятно. Давай так: я завтра скажу тебе свой секрет, и если ты сейчас скажешь мне его, значит это всё правда.

— Это так просто не работает. Я ещё даже не дожил до завтра. То есть, если будет возможность, я могу вернуться в прошлое, но не факт, что это произойдёт.

— И что же это за способность такая? — заинтересованно спросил он.

— Если бы я знал, — пожал я плечами. — Меня больше интересует, почему именно я?

— А с чего ты взял, что ты один такой? — возразил Миша.

И правда, если существуют другие люди с такими способностями, они вряд ли бы проявляли себя. Более того, доказать это невозможно.

Глава 3

Следующий день пришёлся на выходной, и у нас было достаточно времени для экспериментов. Мы составили небольшую таблицу с командами:

• Инверсия —???

• Интродукция — Возвращение во времени?

• Делокация — Перемещение?

• Коммутация — Изменение хода событий для получения иного результата?

• Репарация — Восстановление?

— Ты говоришь, это впервые произошло, когда ты сдавал матан? — задумчиво произнёс Миша. — Попробуй воссоздать своё состояние.

— Хорошо, — ответил я, сосредотачиваясь и пытаясь мысленно представить команду "Интродукция". — Что-нибудь происходит? — спросил я у Михаила.

— Кроме того, что ты выглядишь, как будто тебе срочно нужно в туалет? Больше ничего, — усмехнулся Миша.

— Странно. Ничего не происходит, и строка не реагирует, — заключил я.

— Возможно, это как-то связано с твоими желаниями или ситуацией? — предположил Миша. — Попробуй сильно захотеть чего-нибудь.

Я немного подумал и решил, что больше всего хочу увидеть Нину. Строка слегка дрогнула и выдала:

[dislocatio_введите значение].

— Миша, тут появилось сообщение "дислокация, введите значение".

— Что, серьёзно? Ты не шутишь? — Миша внимательно посмотрел на меня, пытаясь понять, разыгрываю ли я его.

— Давай попробуй сказать "один", — предложил Миша.

Я мысленно представил единицу. Строка сократилась до квадрата и затем выдала:

[dislocatio_1_error].

— Странно, такого никогда не было. Строка выдала ошибку, — сказал я Мише.

Миша продолжал смотреть на меня с подозрением.

— О чём ты подумал? — спросил он.

— Только не смейся. Я подумал о Нине.

— Что? О той Нине, которая сестра Танюхи? — Миша ухмыльнулся.

— Да, а что такого? — спросил я у него.

— Не ожидал, что она тебе нравится.

— Я же говорю, не смейся.

— Нет-нет, я не смеюсь, просто не ожидал такого, — оправдался Миша.

Затем я предпринял ещё несколько попыток использовать команду "Делокация", но все они оказались безрезультатными.

— Помнишь, я рассказывал тебе о том, как эти команды пришли ко мне во сне? — спросил я Мишу. — Так вот, я вспомнил ещё один момент из того сна. В инструкции говорилось, что для получения дополнительной информации нужно выбрать "Делокацию УВБ-76".

— Звучит довольно жутко, — отозвался Миша, услышав мои слова.

— Ещё бы. После того, что я увидел, когда ввёл "Интродукция-3", я вообще боюсь вводить что-то больше единицы, — признался я.

— Подожди минутку, давай я кое-что попробую, — предложил Миша. Он сел за ноутбук, подключил его к интернету через LAN-кабель и начал что-то искать.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— УВБ — это ведь аббревиатура, верно? Может быть, в интернете есть какая-то информация? — ответил Миша. Он немного покопался на сайтах и вскоре воскликнул:

— О, что-то нашёл! Это похоже на сайт радиолюбителей. Частота 4625 кГц.

Я посмотрел на экран ноутбука и увидел информацию о частоте УВБ-76. Совпадение?

— Давай включим эту радиопередачу, — предложил я, похлопав Мишу по плечу.

Мы включили радио, и сначала слышался только белый шум. Или это только казалось белым шумом. Миша увеличил громкость, и на фоне жуткого шума начали едва различимо проскальзывать слова.

— Ты это слышишь? — спросил Миша.

— Тише, тише, — попросил я, прислушиваясь к звукам.

ВОЗВРАТ. ПЯТЬ. ВОСЕМЬ. ОДИН. ТРИ. ВЛАДИМИР. ОЛЬГА. ЗИНАИДА. ВЛАДИМИР. РОДИОН. АНДРЕЙ. ТАТЬЯНА.

Монотонный голос повторял сообщение снова и снова. Прослушав его некоторое время, Миша выключил трансляцию.

— Слушай, Артур, — начал он. — Я понимаю, что ты мой друг и не стал бы меня разыгрывать, но ты действительно не шутишь? Или ты принимаешь меня за идиота? Не пойми меня неправильно, просто в это сложно поверить. А веских доказательств ты мне не дал.

— Вот тебе доказательство, — сказал я, указывая на сайт с трансляцией сообщения.

— Эта частота ни о чем не говорит. Ты мог просто узнать о ней и выдать за свое якобы провидение.

— Не знаю, каких доказательств ты хочешь. Я сам хочу разобраться в том, что происходит.

— Хорошо. Давай так, — предложил Миша, сидя сгорбившись и скрестив руки на подбородке. — Лотерейные билеты. — Он пристально посмотрел на меня.

— Ты хочешь, чтобы я узнал итоги лотереи и потом вернулся в прошлое, чтобы купить билет?

— Именно, — ответил Миша, указав на меня двумя пальцами, сложенными в форме пистолета.

— Мне кажется, это не сработает. В случае возвращения случайные события не повторятся. Это как когда мы выбирали персонажей в Доте.

— Ааа… — протянул Миша, осознав. — Блин, а может быть тогда ставки на спорт?

— Слушай, это, конечно, заманчиво, но мне сейчас не до денег. Меня беспокоит, что в любой момент я могу подумать что-то, и это исполнится. А последствия могут быть фатальными.

— А ты можешь просто игнорировать сообщения? — предложил Миша.

— Знаешь, это такой соблазн воспользоваться возможностями этой строки. Не могу объяснить. Как будто она исполняет мои тайные желания в какие-то моменты, — немного подумав, я добавил, — Может, ты расскажешь мне свой секрет?

— Ладно. Только никому не говори. Обещаешь? Об этом знают только мои родственники. Когда мне было 8 лет, я проводил лето в деревне у дедушки и бабушки. У них был старый сельский туалет с прогнившими досками, которые скрипели при каждом шаге. Однажды, сделав свои дела, я заметил, что если немного покачаться на этих досках, они были немного эластичными, как батут. Не знаю почему, но я начал качаться на них. И вдруг одна из досок треснула, и я провалился в нечистоты.

— Слушай, это звучит ужасно, — искренне посочувствовал я ему.

— Да это полбеды. Мои старики были уже тугоухими, а сам я выбраться не мог. Поэтому я проторчал там до позднего вечера, пока мои родители не приехали. Мама с папой отмывали меня всю ночь.

После того как я выслушал его историю, в памяти всплыло, как в прошлом году его бывшая девушка называла Мишу ласково "мой утенок". Почему-то эта мысль вызвала у меня невольную улыбку.

— Это не смешно, — сказал Миша, заметив мою реакцию. — Обещай, что никому не расскажешь. Обещаешь? — Он схватил меня за воротник и начал тыкать пальцем в нос.

— Да обещаю, я могила. Только можно я буду называть тебя туалетным утенком?

— Ах ты сволочь! — воскликнул он и, смеясь, начал меня легонько поколачивать, а затем и вовсе повалил на пол, притворяясь, что делает удушающий прием.

— Отпусти, я обещаю никому не расскажу! — задыхаясь, выкрикивал я.

После этого мы с Мишей решили пожарить картошку с маринованными грибами. Включили на диске сериал "LOST" и сели ужинать. Смотря сериал, я все время думал о Нине и как было бы здорово сейчас её увидеть. На строке периодически появлялось сообщение:

[dislocatio_введите значение]

Я старался не обращать на него внимания. Потом в сериале появилась сцена с цифрами 4 8 15 16 23 42. Я невольно вспомнил те числа, которые передавала радиостанция УВБ-76. Что там было? 5813?

[dislocatio_5813]

О господи, только не это. Строка приняла мою команду, сжалась до квадрата и начала мигать. Моё сердце ушло в пятки в ожидании эффекта от команды.

[dislocatio_5813_success]

Во мгновение я очутился в сыром и холодном коридоре с аварийным красным освещением. Впереди меня, на расстоянии около 200 метров, стоял человек в шляпе из моего сна. Он смотрел вперед и не оборачивался ко мне. Каждая клетка моего тела кричала об опасности при виде его. Затем меня поразили жуткие головные боли, и начали всплывать обрывки воспоминаний. Казалось, они были из другой жизни. Обрывки были слишком хаотичны и непонятны. Вроде в этих видениях был я сам, но всё было совсем иначе; каждое новое воспоминание сопровождалось невыносимой болью. Пытаясь как-то отогнать эти ощущения, я начал концентрироваться на человеке передо мной. Когда я смотрел на него, в голове сразу возникали мысли:

НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ РАЗГОВАРИВАТЬ С НИМ. НЕ ВЗАИМОДЕЙСТВОВАТЬ С НИМ. НЕ СЛУШАТЬ ЕГО. НЕ СМОТРЕТЬ В ЕГО ГЛАЗА.

Неведомая сила, тянула меня к этому человеку. Ноги казались ватными, и каждый шаг давался с невероятным трудом. Сердце билось в груди, как барабан, а разум метался в поисках выхода из этой ситуации.

— О боги, помогите мне выбраться отсюда! — мысленно взмолился я, закрыв глаза в надежде, что это поможет мне сосредоточиться. Я отчаянно хотел, чтобы всё это прекратилось, чтобы вернуться в привычный мир, где всё понятно и предсказуемо. Открыв глаза, я сделал усилие над собой и сосредоточился на возвращении домой, в безопасность моего привычного существования.

[dislocatio_введите значение]

Единица! Без колебаний я выбрал это число.

[dislocatio_1_success]

Внезапно я оказался обратно в общежитии. В комнате царила та же обстановка: ноутбук тихо гудел, где шел эпизод сериала, а на столе стояла тарелка с недоеденной едой. Ложка выпала из моей руки и с глухим стуком упала на пол. Миша, обратил на это внимание и посмотрел на меня с удивлением. Я медленно повернул голову к нему, пытаясь осознать, что произошло.

— Артур, что случилось? — спросил он, поставив сериал на паузу и глядя на меня с недоумением и лёгкой тревогой в глазах.

Я не мог вымолвить ни слова. Мысли хаотично крутились в голове. В тех воспоминаниях из странного места, как мне казалось, были ответы на вопросы, которые я знал, но почему-то забыл. И сейчас всё начало исчезать, как сон после пробуждения — ускользающее чувство, которое невозможно удержать.

— Артур, ты что? — Миша начал меня тормошить, пытаясь вернуть меня в реальность.

— Я использовал дислокацию и переместился, — наконец пришёл я в себя. — Ты ничего необычного не заметил?

— Что? Ты сидел тут и никуда не исчезал, — ответил он с недоверием.

Я кратко пересказал свой пережитый опыт, стараясь уловить хоть какие-то детали.

— Слушай, мне всё больше кажется, что тебе стоит сходить к доктору. Я начинаю переживать за тебя, — голос Миши звучал обеспокоенно и искренне.

В принципе, его можно понять. Я даже сам начал думать, что у меня едет крыша. Но перспектива вставать на психиатрический учёт, снова принимать нейролептики и выпадать из жизни меня совсем не устраивала. Я точно знал, что действительно переместился на мгновение, потому что чувствовал всё окружение всеми органами чувств. Или же мозг меня так реалистично обманывает?

— Понимаю, звучит абсурдно, но возможно ты прав, — я не стал спорить о своём здоровье. Вместо этого решил выйти прогуляться, чтобы немного проветрить голову и разобраться в своих мыслях.

— Ты куда? Может, пойти с тобой? — Миша всё ещё беспокоился и выглядел готовым поддержать меня.

— Нет, не стоит. Думаю, мне лучше побыть одному.

Откланявшись и заверив его в том, что всё будет в порядке, я вышел на улицу и бесцельно начал бродить по вечернему городу. Иногда идти пешком без цели и просто наблюдать за жизнью вокруг бывает бесценно. Холодный воздух освежал мысли и приносил некоторое успокоение. Я присел на одну из скамеек в парке и начал перебирать контакты в телефоне в поисках кого-то, с кем можно было бы поговорить.

Добравшись до номера Нины, я отправил ей короткое сообщение:

"Привет! Ты занята? Не хочешь встретиться?"

Ответ не заставил себя ждать:

"Привет! Давай) Ты где?"

После этого я решил не писать больше сообщений и сразу позвонил ей. Услышав её голос на другом конце провода, я почувствовал облегчение. Мы договорились встретиться возле её дома через полчаса.

Нина была из тех людей, кто смотрел на мир сквозь призму идеализма. Иногда мне казалось, что я незаслуженно привлёк её внимание. Вместо того чтобы тратить время на дружбу со мной и объяснение математических уравнений, она могла бы заниматься чем-то более продуктивным для себя: посещать различные кружки или просто сидеть дома и смотреть телевизор. Но почему-то она никогда не отказывала мне в помощи и даже сама предлагала её. Я никогда не думал, что нравлюсь ей в романтическом плане; наши отношения всегда были больше дружескими, и никто из нас не хотел это менять. За исключением одного случая на дне рождения Тани, но это исчезло после использования коммутации, оставив лишь воспоминания о произошедшем.

Когда Нина вышла ко мне навстречу, я обнял её. Она ответила тем же, и я сказал, что скучал по ней. Она мило улыбнулась. Мы прогулялись по городу, разговаривая о всём на свете. Время пролетело незаметно, и в конце прогулки мы перекусили донерами. Я проводил её до дома и, стоя у её двери, спросил:

— Ты говорила, что дома никого нет. Может, зайду на минутку? — предложил я, стараясь быть ненавязчивым.

Она слегка смутилась, но улыбка не сходила с её лица.

— Уже поздно, может, в другой раз? — ответила она, немного колеблясь.

— Да я ненадолго, просто хочется ещё немного поговорить, — продолжал настаивать я.

Она засмеялась и сказала:

— Ну хорошо, только учти, что у меня дома небольшой бардак.

— Нет проблем, — ответил я с улыбкой.

Сняв верхнюю одежду и обувь, я вошёл в её квартиру. До этого момента я никогда у неё не бывал. Обычно мы занимались либо в библиотеке, либо, в крайнем случае, у меня в общежитии. Это была стандартная двухкомнатная квартира в хрущёвке. Нина упоминала, что живёт с матерью, которая сейчас уехала по работе. Она пригласила меня на кухню и налила чай. Мы ещё немного поболтали о всяком разном, и вдруг она спросила:

— Ты же разбираешься в компьютерах? Не мог бы ты взглянуть на мой? Он что-то тормозит в последнее время.

— Конечно, давай посмотрим, — согласился я.

Мы прошли в её комнату, и я начал разбираться с компьютером. На первый взгляд всё было нормально: вирусов не обнаружилось, просто засорён кэш — обычное дело для Windows XP. Немного повозившись с настройками, я решил, что пора собираться домой.

— Ты уже уходишь? — разочарованно спросила Нина.

— Ну да, ты вроде говорила, что твои должны приехать, разве нет? — ответил я.

— Ладно, было здорово погулять с тобой, — сказала она, обняв меня на прощание.

Выйдя на улицу и пройдя небольшое расстояние, до меня наконец-то дошло: дело было не в компьютере. Я схватился за голову, осознав, что она намекала на нечто большее.

Неужели я только что упустил шанс на близость? Эта мысль пронеслась в голове. Как бы хотелось вернуться в тот момент, когда мы пили чай. И тут на сроке пробежало сообщение:

[introductio_введите значение]

Да! Да! Единица!

[introductio_1_success]

Нина снова сидела передо мной на кухне и снова предложила взглянуть на её компьютер.

— Конечно, без проблем, я "посмотрю" твой компьютер, — ответил я.

Но что делать теперь? Какие должны быть мои действия? Внутри всё сжалось от волнения. Руки вспотели, сердце колотилось.

Подойдя к её компьютеру, я почувствовал, что это тот самый момент, когда нужно действовать. Когда она была достаточно близко и смотрела на меня, я закрыл глаза и попытался её поцеловать.

Она уклонилась от моего движения и начала смеяться. Что я делаю не так? Может быть, мне действительно следовало починить её компьютер? В любом случае провал был очевиден. Она выглядела невероятно смущённой, а я просто сгорал от стыда. Как бы там ни было...

[introductio_введите значение]

И снова единица.

[introductio_1_success]

Оказавшись снова в комнате Нины, я решил действовать более деликатно. Сев за её компьютер, я попросил показать, в чём проблема. Она подошла ближе и взялась за мышь. В этот момент, почти невзначай, я коснулся её руки. Наши взгляды встретились, и я, наконец, осмелился её поцеловать. Она ответила взаимностью.

Возвращаясь домой после встречи с Ниной, я был на седьмом небе от счастья. Однако, переступив порог квартиры, меня охватило чувство, что я забыл о чём-то важном. Внезапно вспомнив, я поспешил позвонить матери, чтобы узнать о состоянии отца. Звонки шли, но она не отвечала, и я начал волноваться. "Мам, ну возьми трубку", — мысленно просил я.

Наконец, после нескольких попыток, она ответила:

— Привет, сынок! Извини, сейчас не могу говорить, я в больнице, перезвоню!

Её голос звучал обеспокоенно, и прежде, чем я успел что-либо спросить, она отключилась. Радость от встречи с Ниной мгновенно сменилась тревогой.

Вернувшись в общежитие, я увидел, как Миша увлечённо играет в Доту.

— О, ты вернулся. Всё нормально? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Да, всё в порядке, — коротко ответил я, ожидая новостей от мамы.

Прошло около получаса. Я каждые десять минут выходил покурить от нервов. И вот, наконец, долгожданный звонок:

— Алло? Мам! Всё хорошо?

Я услышал её всхлипывания и плач.

— Мам! Пожалуйста, скажи!

— Сынок... Твой папа... Он не пришёл в сознание и умер в реанимации...

Я не мог поверить в услышанное. Совсем недавно она говорила, что с ним всё хорошо и его положили в реанимацию для перестраховки. Сердце сжалось от боли.

— Мама, не плачь! — первое, что пришло в голову, это попытаться её успокоить, хотя сам не знал, что делать.

— Ладно, мне нужно идти разбираться с документами. Пока, сынок!

Она отключилась, оставив меня наедине со своими мыслями. Я чувствовал себя опустошённым. Лежал и смотрел на строку перед собой. Если бы я настоял на том, чтобы отец раньше пошёл к врачу, этого бы не случилось? Может быть, стоит вернуться во времени и предотвратить это?

Вдруг на строке появилось сообщение:

[inversio_введите значение]

Что произойдёт, если ввести единицу? Может быть, это спасёт моего отца? Не задумываясь о последствиях, я ввёл:

[inversio_1]

Строка замигала и выдала:

[inversio_1_success]

Мир начал расплываться перед глазами. Недавние события промелькнули в памяти и начали исчезать как сон. Я очнулся в новом месте и первым делом позвонил маме.

— Алло, мама! Как папа? — спросил я с тревогой и надеждой.

— Привет, сынок! Всё хорошо, мы дома. А ты как?

На душе стало легче. Неужели это сработало? Я молчал, глядя на телефон.

— Алло! Сынок! Алло? — продолжала говорить мама.

Я смотрел на телефон и не понимал происходящее. Это была совсем другая модель. Место вокруг было мне незнакомо.

Внезапно меня пронзила резкая, пульсирующая боль в голове, словно кто-то ударил молотом. Я зажмурился, пытаясь справиться с этой неожиданной волной боли. И тут, как вспышка света в темноте, передо мной начали мелькать образы и воспоминания из другой жизни. Это было похоже на просмотр фильма о себе, но с совершенно иной сюжетной линией.

Меня зовут Артур. Мне 19 лет, и я студент второго курса медицинского факультета. Профессию я выбрал скорее из-за своей склонности к естественным наукам, нежели из-за истинного призвания. С детства я увлекался биологией и химией, часто проводил эксперименты в импровизированной лаборатории у себя дома. Но, честно говоря, я никогда не чувствовал особого влечения к медицине как таковой.

Когда я поступил в университет, заметил у отца повышенное давление. Это было случайное наблюдение: мы сидели на кухне, и я заметил, как он тяжело дышит после подъёма по лестнице. Я настоял на том, чтобы он прошёл диспансеризацию. Врачи подтвердили мои опасения: у него действительно были проблемы с давлением. Теперь он ежедневно принимает лекарства и тщательно следит за своим состоянием. Я гордился собой за то, что смог помочь ему вовремя.

У меня есть одна необычная особенность: с самого детства я вижу перед глазами полупрозрачную строку.

Глава 4

Я сидел на кровати, пытаясь осмыслить произошедшее в своей обновлённой комнате в общежитии медицинского факультета. Наш этаж был разнообразен: где-то жили по двое, где-то по четверо. Мне повезло с одиночной комнатой. Она была узковата для двоих, но для одного — идеальна. Хотя здесь не было холодильника, зато имелись собственная раковина и плита с двумя конфорками. За это уединение приходилось доплачивать.

Осматривая комнату, я погружался в воспоминания о новой жизни. В шкафу висела моя верхняя одежда и халат с хирургическим костюмом. На костюме остались пятна краски — наследие первого курса, когда на санитарной практике нас заставили красить лестницу в больнице. Сколько бы я ни старался, эти пятна не отмывались. Вместо ноутбука у меня был настольный ПК без подключения к интернету. Я использовал его в основном как печатную машинку, иногда занимал у знакомых жесткий диск, чтобы закачать фильмы и музыку. Игры меня мало интересовали из-за плотного графика.

С каждым новым воспоминанием головная боль усиливалась. Как теперь быть с Ниной и Мишей? Я толком их не знаю. Миша — одногруппник Тани, а Нина — сестра моей девушки. Постойте... Таня моя девушка? Да, точно. Мы познакомились в прошлом году на посвящении первокурсников. Она мне нравится больше, чем Нина, или как? В голове всплывало всё больше информации. В ушах начался звон, а из носа потекла кровь. В этот момент я потерял сознание.

Очнулся я от резкого запаха нашатырного спирта. Надо мной склонилась Таня, что-то говорящая мне, но слова её были словно в тумане, а перед глазами всё плыло. Вокруг собрались ребята с этажа, в основном старшекурсники, пытаясь понять, что со мной произошло.

— Вызывайте скорую срочно! — наконец, я начал различать слова Тани.

— Не надо скорую! Не надо, — с трудом пробормотал я, собрав все силы, чтобы произнести эти слова.

— Звони 103! Быстрее! — Таня продолжала настаивать, игнорируя мои протесты.

— Всё нормально, — попытался я встать, но меня тут же уложили обратно.

— Лежи, не вставай! — решительно приказали мне.

Я взглянул вниз и увидел, что вся нижняя часть лица, шея и верх футболки были залиты кровью.

— Сколько я так пролежал? — спросил я у Тани.

— Не знаю, я зашла, и ты уже лежал здесь. Как ты себя чувствуешь? — ответила она с тревогой.

— Нормально. Вроде прихожу в себя, — ответил я. Мне дали стакан воды, и кто-то притащил тонометр. Давление оказалось повышенным — 140/100.

Немного придя в себя, я убедил всех, что со мной всё в порядке. Постепенно ребята разошлись. Скорой не было уже два часа, поэтому я решил позвонить на номер 103 и отменить вызов. Таня всё это время оставалась рядом.

— Тебе нужно больше отдыхать! Это всё из-за того, что ты ходишь на бокс и параллельно учишься! — начала она читать мне нотации.

На самом деле это были просто занятия в тренажёрке после учёбы, а боксом мы занимались больше, как хобби. В этот раз я чувствовал своё тело более массивным и лёгким одновременно. Казалось, я мог бы с лёгкостью поднять мешок муки или сделать сальто назад.

— Ты доведёшь себя до истощения, — Таня залезла рукой под мою футболку и начала гладить пресс. Хотя интуитивно я понимал, что для меня это было обычным делом, почему-то убрал её руку.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила она.

Я не знал, что ответить.

— Всё в порядке, просто я немного не в себе, — попытался оправдаться я.

— Давай приведём тебя в порядок? — Таня посмотрела на меня хищным взглядом. Не сказать, что это мне не нравилось, но происходящее казалось немного диким. Я не успел ничего ответить, как она набросилась на меня.

Я чувствовал себя неуверенно и крайне стеснялся. По лицу Тани казалось, что ей это, наоборот, нравится, и она брала инициативу на себя.

— Почему-то ты изменился, Артур. Ты кажешься таким чужим, — сказала она после близости.

— Прости, дело не в тебе, просто я не могу прийти в чувство, — ответил я с сожалением.

— Лежи, отдыхай, а мне надо бежать по делам. И не ходи сегодня на занятия! Таня собралась и ушла, оставив меня одного.

Было немного за полдень, и я всё ещё не мог привыкнуть к новой реальности. Главное, что мой отец жив и здоров, а к остальному можно адаптироваться. Я посмотрел на своё новое расписание. Оно, конечно, отличалось от того, что было у меня раньше. Или это новая версия настоящего? Сегодня с 14:40 начинались лекции по биохимии до 16:10, а затем с 16:20 до 17:50 — лекция по нормальной физиологии. Утреннюю практику по сестринскому делу я пропустил, но мои воспоминания подсказывали, что их несложно будет отработать. Однако пропуск лекций по биохимии и физиологии грозил серьёзными неприятностями. Как говорят у нас на факультете, оправдание за пропуск — только смерть. Поэтому я решил пойти на занятия, несмотря на настойчивые уговоры Тани остаться.

Строка по-прежнему висела на своём привычном месте и никак не реагировала всё это время после того, как я очутился в новой реальности.

Ещё я все не мог привыкнуть к новому телефону — суперсовременной Nokia N70. По новым воспоминаниям я провёл всё лето, работая санитаром на скорой помощи, чтобы накопить деньги на этот крутой аппарат. В другой реальности прошлый телефон мне подарили родители на день рождения, а лето я провел, играя в Доту. Здесь же я казался более собранным и дисциплинированным, хотя привычка копить долги по учёбе осталась прежней. У меня горели анатомия с гистологией, и до экзаменов оставалось совсем немного времени, поэтому их нужно было срочно отрабатывать.

Выйдя на улицу, меня не покидало чувство дежавю. Всё вокруг казалось одновременно новым и удивительно знакомым. Я шёл по кампусу, ощущая запах старого здания, пропитанного знаниями и историей. Это ощущение было странным: я знал, что здесь всё для меня в новинку, но в то же время казалось, что я уже был здесь раньше.

Войдя в лекционный зал, я растерянно огляделся. Студентов было много, но я почти всех знал в лицо. Вспомнив своих новых одногруппников, я подошёл к ним, поздоровался и старался вести себя естественно, хотя внутри всё ещё бушевала буря смешанных чувств. На лекции я постепенно вспоминал темы, которые мы проходили ранее, и знания из других дисциплин, тесно переплетавшихся с медициной. Всё это превращалось в кашу в моей голове, а старые знания о проектировании и архитектуре начали расплываться и замещаться новыми медицинскими фактами. Это сопровождалось сильными головными болями.

Сравнивая обучение на архитектурном факультете с медицинским, я понимал, насколько проще было там. Объём информации здесь был просто огромным. Отработки у Кузнецова по математике казались детской игрой по сравнению с анатомией. Если раньше достаточно было решить пример или сдать проект, то теперь нужно было вызубрить половину учебника и помнить множество тонкостей, параллельно готовясь к другим занятиям.

Ребята из моей группы оказались дружными и сплочёнными. Хотя я не мог назвать их близкими друзьями, как Мишу из прошлой жизни, я знал, что могу на них положиться. В этой новой реальности у меня не было особо близких друзей, но это не мешало чувствовать себя частью команды.

После лекции некоторые из ребят предложили зайти в гости к одному из них. Я вежливо отказался, чувствуя, что пока не готов к шумным компаниям. По дороге обратно в общежитие я погрузился в размышления:

Первое — Означает ли моё перемещение, что я украл жизнь у другой версии себя?

Второе — Продолжает ли существовать моя прошлая версия?

Третье — Что делает меня мной? Определяет ли мой род деятельности или мои увлечения то, кем я являюсь?

Четвёртое — Кто тот человек в коридоре, когда я случайно ввёл код «Дислокация 5813»?

Погружённый в свои мысли, я не сразу заметил знакомую фигуру. Это был Миша, окружённый группой гопников. «Опять двадцать пять», — подумал я. Стоит ли вмешиваться? Знаю ли я Мишу так же хорошо, как в прошлой жизни? По воспоминаниям, мы встречались несколько раз, но никогда не были близки. Однако пройти мимо я не мог — совесть бы замучила. Поэтому я решительно подошёл.

— Э… Ты кто такой, а? — Сиплый уставился на меня. Миша стоял растерянный.

— Слышь, Миханя, это чё, твой близкий или кто? — спросил один из гопников. Миша отрицательно покачал головой. И неудивительно — мы почти не были знакомы.

— Я его знаю, он не мой близкий, но в обиду его не дам, — вырвалось у меня. Глупое оправдание, но лучше, чем ничего.

— Ты чё, местный Робин Гуд, да? Гы-гы-гы — гопники захохотали. Сиплый стал более агрессивным: — Ты какой интерес имеешь, а? Ты кто такой по жизни?

Я чувствовал давление и понимал, что по их понятиям не мог просто так вмешаться. Но почему-то уверенность переполняла меня.

— Кто я такой тебя е*ать не должно, — ответил я, чувствуя, как адреналин бурлит в крови.

— Ты слышь, ты кого тут е*ал, а? — Сиплый подошёл ближе и толкнул меня грудью. — Чё ты а? Чё ты а? — повторял он снова и снова, толкая меня. Я почувствовал, как его рука полезла в мой карман. В ту же секунду моя рука сама собой метнулась вперёд, и сиплый рухнул на землю от внезапного удара.

— Опа! Опа! — закричали остальные и бросились на меня. К моему удивлению, моё тело двигалось с грацией бойца: я ловко уклонялся и отвечал ударами. Время словно замедлилось. Но вдруг резкий удар по голове сбил меня с ног, и остальные начали пинать меня.

В голове промелькнула мысль: нельзя допустить, чтобы они так просто меня ограбили. Нужно всё переиграть иначе.

[introductio_введите значение]

Точно. Моя палочка-выручалочка. Один!

[introductio_1_success]

В мгновение ока я вернулся назад, к моменту, когда Сиплый только начал распускать руки. На этот раз я действовал быстрее: прямой хук слева отправил его в нокдаун. Теперь я знал, кто может на меня полезть и как действовать дальше.

Бам! Бам! Мои кулаки разматывали гопников направо и налево. Боковым зрением следил за теми, кто пытался подкрасться сзади. Один из них с арматурой ждал момента для удара. Бам! Ему тоже прилетело прежде, чем он успел что-то сделать. После того как активные бойцы были выведены из строя, остальные разбежались.

Миша стоял в стороне и ошеломлённо смотрел на меня.

— Спасибо, конечно, что выручил, дружище. Но ты понимаешь, что теперь они просто так меня не оставят? — спросил Миша, глядя на меня с тревогой. — Я бы и сам мог за себя постоять.

— Извини, так получилось, — ответил я, стараясь оправдаться. Миша прищурился, пытаясь вспомнить.

— Ты ведь Артур, да? Парень Тани?

— Да, это я. И тебя помню — ты же Миша с фармакологии.

Мы обменялись рукопожатием, и я почувствовал теплую волну ностальгии. Вспомнилось, как мы раньше сидели за компьютером, попивая пиво и играя в «Доту». Хотелось рассказать ему обо всём, что произошло со мной, но понимал, что это прозвучит как бред сумасшедшего. Хотя... у меня есть один факт из его прошлого. Может, стоит попробовать?

— Слушай, не против поболтать? — спросил я.

— Ну, смотря о чём, — ответил он без особого интереса, закуривая сигарету и предлагая мне. Я отказался — в этой реальности тяги к курению у меня не было.

— Только дослушай до конца и не перебивай, ладно? — попросил я. Он посмотрел на меня с недоумением.

Я начал рассказывать о строке, о другой жизни. Сначала он смотрел на меня как на идиота, но, когда я упомянул факты из его прошлого и самый страшный секрет, его глаза расширились от удивления.

— Такого не может быть... — произнёс он ошарашенно. — Мне нужно выпить, чтобы это обдумать.

Мы отправились в ближайший бар. Выпив немного, Миша успокоился, но всё равно продолжал повторять, что это самый странный день в его жизни. Я рассказывал ему о том, как мы жили и проводили время, о прошлой встрече с гопниками и многом другом.

В конце мы обменялись контактами и попрощались.

Я вернулся поздно, и, по старой привычке, чуть не направился к своей прежней общаге. Войдя в комнату, я обнаружил, что Таня уже ждала меня.

— Ты долго. Я волновалась. Я ведь просила тебя остаться дома, — недовольно сказала она.

— Прости, но я не хотел потом наверстывать пропущенные лекции, — ответил я, стараясь оправдаться.

— А где ты был после занятий? — спросила она, прищурив глаза.

Мне не хотелось рассказывать про встречу с Мишей, поэтому я солгал:

— На тренировке был.

Таня заметила мои разбитые костяшки и нахмурилась:

— Ты что, с кем-то дрался?

— Нет, это я на тренировке их повредил, — попытался я уверить её, но видел, что она не верит.

— Ты никогда не умел врать, Артур! Если не хочешь говорить правду, лучше бы так и сказал! — она выглядела обиженной.

— Конечно, я не вру! — настаивал я, хотя понимал, что это звучит неубедительно.

— Как хочешь... — сдалась она и добавила: — Но ты знаешь, что я всё равно тебя люблю.

Я замер. Мой прошлый опыт подсказывал мне ответить взаимностью, но сейчас что-то внутри меня сопротивлялось. Словно ком в горле встал. Я чувствовал себя не в своей тарелке, будто оказался в чужой шкуре.

Она смотрела на меня с ожиданием. Я выдавил из себя:

— Я тоже...

Таня отступила на шаг, её глаза были полны недоумения. Что ей нужно? спрашивал я себя.

— Ты стал каким-то странным… чужим… Я тебя не узнаю, Артур.

— Прости, но мне сейчас действительно нужно побыть одному.

Не зная, что делать дальше, я сел за компьютер. Мысли крутились в голове: может быть стоит вернуться обратно и солгать убедительнее? На экране время от времени появлялось сообщение:

[introductio_введите значение].

Но хотел ли я этого? Даже если бы я мог вернуться назад, те искренние чувства, которые испытывал прежний я к Тане, мне уже не повторить. Поэтому я проигнорировал сообщение.

Она лежала на кровати и молча смотрела в телефон. Мне было очень неловко. В моих новых воспоминаниях она почти каждый вечер приходила ко мне в комнату и иногда оставалась ночевать. Мы вместе смотрели сериалы и просто были рядом. Прежний я, в данной ситуации, обнял бы её, поцеловал, взял бы на руки. Но сейчас что-то внутри меня протестовало против этого.

После долгого молчания она встала и направилась к выходу.

— Ну и сиди дальше молчи! — бросила она и захлопнула дверь.

Что же я делаю не так?

После её ухода ощущение чуждости не отпускало меня. Я чувствовал себя словно актёр, играющий не свою роль в пьесе, где каждое слово и действие казались чужими. Неужели я украл чью-то жизнь? В угоду своему эгоизму я изменил ход событий, перевернув всё с ног на голову. С этими мыслями я погрузился в сон.

Снова повторился чёрно-белый сон, напоминающий немое кино. Но на этот раз декорации были иными: человек в шляпе медленно шагал по кладбищу, внимательно рассматривая надгробия. Звуков по-прежнему не было, кроме монотонного голоса диктора:

— Специальные инструкции. Обнаружены признаки рассинхронизации. Для разрешения дальнейших инцидентов применить поднастройку-Репарация-1.

Диктор продолжал что-то говорить, но слова становились всё менее различимыми. Из всего потока я уловил лишь:

— Приоритет: завершение программы Василиск. Не проведён до конца инструктаж УВБ-76. Дальнейшая работа будет ограничиваться для предотвращения инцидентов.

Позавтракав, я собрался на занятия, стараясь не думать о странном сне. В коридоре и холле общежития царил какой-то хаос, но я не придавал этому особого значения. Внезапно зазвонил телефон — это был Миша.

— Привет. Я не понимаю, что происходит, — его голос звучал растерянно и напугано. Я попытался его успокоить и попросил рассказать всё подробнее.

— Мы вчера разговаривали, и теперь я чувствую себя странно, будто живу в двух реальностях. Боюсь, что схожу с ума!

В этот момент пришёл звонок от мамы. Я извинился перед Мишей и попросил его подождать.

— Сынок! — мама была явно встревожена. — С твоим отцом творится что-то непонятное!

Я попытался её успокоить и попросил объяснить, что происходит. Она сказала, что отец временами выглядит как разлагающийся труп, а потом снова приходит в себя, как ни в чём не бывало.

— Включи телевизор срочно! — настойчиво сказала мама.

На главном канале шла экстренная передача. Репортёр рассказывала о людях, которые по неизвестной причине оказались "вросшими" в здания; некоторые стали частью металлических лестниц. Ужаснее всего было то, что некоторые из них оставались живыми. На кадрах с наружных камер было видно, как люди внезапно появлялись из ниоткуда и в панике метались вокруг. Некоторые возникали прямо на дороге, не в силах объяснить своё появление, но все утверждали, что чувствуют, будто живут в двух реальностях.

Сердце забилось чаще. Всё происходившее казалось нереальным и пугающим. Я понял, что это больше не просто странные сны или случайные совпадения — что-то действительно менялось в нашем мире из-за моих манипуляций со строкой.

Глава 5

Этот день останется в памяти как "Кошмарный четверг". Внезапно, по непонятным причинам, люди начали испытывать ощущение, что находятся в двух местах одновременно. Память становилась ненадежной — словно эффект Манделы или замена реальности вынуждали людей сомневаться в своих воспоминаниях. Некоторые люди спонтанно перемещались в пространстве, а предметы вокруг нас меняли своё местоположение без видимых причин. Некоторым людям повезло меньше других — тех, кто "приваривался" к предметам, одежде или поверхностям зданий, конструкций. Некоторое количество людей пропало без следа.

Моя мама была в ужасе и истерила: она видела, как мой отец внезапно превращался в безжизненное тело, а потом, спустя какое-то время, возвращался в нормальное состояние. Я и представить себе не мог, что мои, казалось бы, незначительные изменения — смена специализации и спасение отца — могут привести к таким катастрофическим последствиям. Мир погрузился в хаос. Совет Безопасности ООН собрал экстренное совещание, а у нас ввели военное положение и комендантский час. Эти меры больше отражали панику, чем понимание реальной угрозы.

Нужно было что-то предпринять. Но строка, на которую я возлагал надежды, оставалась немой, несмотря на все мои попытки и воображение. Я отчаянно умолял, чтобы всё исправилось. Снова и снова повторял: "Репарация! Репарация!" Но ничего не происходило.

Я связался с Мишей. Он сказал, что помнит разговор из другой реальности, где я учился на архитектурном факультете.

— Слушай, не знаю, ты ли причина всего этого, но умоляю, попробуй всё исправить, — его голос звучал растерянно и напугано.

— Я сам не понимаю, что происходит, — признался я, чувствуя, как дрожат мои руки.

— Ты помнишь, как ты говорил, что переместился куда-то? Помнишь? Возможно, ты повторишь это? УВБ-76 же верно? С надеждой произнес Миша.

Точно. Может быть, ответ кроется в этом? Дислокация 5813! Дислокация УВБ-76! Давай ну же! Ответа от строки не было.

В моей комнате не было интернета, а радиоприемник отсутствовал, поэтому я решил отправиться к Мише. В этот момент появилась Таня. Она выглядела так же растерянно, как и все вокруг.

— Артур! — воскликнула она, бледная как полотно. — Я не знаю, что делать.

Я попытался её успокоить, уверяя, что всё будет хорошо.

— Почему мне кажется, что я тебя не знаю? — продолжала она, явно запутавшись в своих мыслях, как и многие в это время.

— Ты же видела новости? — спросил я. — Что бы ни случилось, оставайся дома и постарайся сосредоточиться на настоящем моменте.

Мои слова немного её успокоили.

— Куда ты уходишь? — Таня схватила меня за руку, не желая отпускать.

— Мне нужно срочно увидеться с одним человеком, — объяснил я.

— Ты мне не расскажешь? — продолжала она расспрашивать.

— Это сложно объяснить. Давай я расскажу, когда вернусь? — ответил я, хотя на самом деле не планировал ничего рассказывать.

На улице царила пугающая тишина, как будто это было утро первого января. Ни души. На одной из улиц я заметил скопление машин экстренных служб. Когда я подошел ближе, увидел бедолагу, буквально слившегося с бетонной конструкцией. На его лице застыло выражение ужаса и отчаяния, он кричал от боли и страха.

Добравшись до Миши, я увидел, что его комната, моя бывшая, была в ужасном состоянии. Похоже, он жил один и совершенно запустил её: мусор не убирался долгое время, на полу были подозрительные пятна.

Миша встретил меня так, словно мы находились в другой реальности, где я учусь на архитектурном факультете. Это удивило меня. Он уже включил сайт радиолюбителей с трансляцией сигнала УВБ-76 и поставил громкость на максимум.

Как и в прошлый раз, сигнал состоял в основном из белого шума, в котором мы пытались что-то разобрать. Жуткий шум заполнял комнату. В какой-то момент мы устали слушать и начали разговаривать.

— Ты же не встречаешься с Таней в той реальности? — начал Миша расспрашивать.

— Нет. Вообще-то я хотел бы встречаться с Ниной.

— Что? С Ниной, сестрой Тани? Ааа… что-то такое припоминаю.

— Ты выглядишь спокойным, — заметил я. — Не переживаешь из-за происходящего?

— А что переживать? Это странное чувство. Но слава богу, что меня не приварило к чему-нибудь, как тех бедолаг из новостей. Почему это произошло? — Миша посмотрел на меня в ожидании ответа.

— Я не знаю. Я никогда не взаимодействовал с этими людьми. По логике их жизнь не должна была измениться.

— Странно. Может быть, это как в фильме "Грянул гром"? — размышлял Миша.

Пока мы разговаривали, в трансляции начали прорываться сообщения сквозь шум. СЕРГЕЙ. ЕЛЕНА. ОЛЬГА. БОРИС. УЛЬЯНА. ЧАРЛЬЗ. Затем раздался длинный писк. ПОВТОР. ВСЕОБУЧ. ЧЕТЫРЕ. ШЕСТЬ. ОДИН. ВАСИЛИЙ СЕРГЕЙ. ЕЛЕНА. ОЛЬГА. БОРИС. УЛЬЯНА. ЧАРЛЬЗ.

Запись зациклилась.

— Пиши! Пиши! — Миша быстро записал сообщение.

— Что дальше? — он посмотрел на меня с ожиданием. — Как ты переместился в прошлый раз?

Я не знал, что ответить, ведь сам не понимал, как это произошло.

— Ладно, — сказал я, стараясь вспомнить детали. — Мы сидели и смотрели «LOST». Я начал вспоминать свои прошлые действия.

— Затем я думал о Нине.

— Так, — он смотрел на меня сосредоточенно.

— Потом в сериале была сцена с цифрами.

— Угу, угу, — он был полностью поглощён моим рассказом.

Я попытался представить Нину и где она могла бы быть, но в голове крутились мысли о маме и её переживаниях. Мне так хотелось быть рядом с ней, поддержать и успокоить.

[dislocatio_введите значение]

Я посмотрел на Мишу и сказал:

— Пожелай мне удачи.

461!

[dislocatio_461]

[_]

[dislocatio_461_success]

Я оказался в тёмном помещении без окон и света, сидя на старом кресле. Передо мной включился аналоговый проектор и запустилась плёнка.

Пип! На экране появился текст: "Вводная инструкция. Управление командной строкой часть первая."

На видео была женщина или, возможно, кукла, смотрящая прямо в камеру. Вместо глаз у неё были чёрные впадины.

— Что ты знаешь? — спросила она, её голос был неестественным и механическим.

— Это вопрос тебе, Артур, что ты знаешь о командной строке?

Я не был уверен, что вопрос адресован мне.

— Погоди... Ты меня видишь? — растерялся я, но нужно было убедиться, что это обращение ко мне через проектор.

— Это неважно. Что ты знаешь о командной строке? — повторила она.

— Почти ничего, — честно ответил я.

— Ты вводил команду Дислокация 5813? — её голос оставался однотонным и внушал ощущение зловещей долины.

— Да, я вводил эту команду.

— Что ты почувствовал? Ты там был до конца или использовал дислокацию?

— Там... Там было невыносимо. Я не смог долго находиться, — старался отвечать честно, чтобы начать задавать свои вопросы.

— Ты уже пользовался командой инверсия?

— Да, воспользовался. Но после этого началось безумие. Как это остановить или вернуть всё как было?

— Хорошо. Для этого и была создана учебная программа. Можешь называть меня инструктор.

— После нашего разговора обратной дороги уже не будет. Но у тебя нет иного выбора. Для начала вводная часть: командная строка — это искусственный сверхинтеллект без воли и способности к самоулучшению.

— Подождите! Что это значит? — попытался перебить я, но она продолжала говорить.

— Командная строка противопоставлена другому искусственному сверхинтеллекту — Василиску.

— Для управления командной строкой используются эмоционально-интеллектуально-волевые способности человека. Изменения среды происходят на основе мыслительных процессов человека и реализуются через ввод определенных команд.

— Стоп! — неожиданно она остановилась. — Почему я? Почему я вижу эту строку?

— Для ответа на этот вопрос следует обратиться к другой части инструкции. Ты видишь командную строку, потому что твоя нервная система, а точнее зрительная кора, гиппокамп, лимбическая система и ствол мозга с рождения были перестроены для восприятия командной строки.

— Что делает командная строка?

— С помощью командной строки можно регулировать множество параметров от микрообъектов в субъядерном масштабе до состава всей массы вселенной.

— Ничего не понимаю.

— Для понимания всех принципов работы командной сроки нужно использовать код Дислокация 5813.

— Что это такое? Кто такая командная строка?

— Командная строка — это искусственный сверхинтеллект без воли и способности к самоулучшению.

— Я это знаю. Как это работает?

— Командная строка — это нечто большее, чем просто код или интерфейс. Она существует вне привычных рамок времени и пространства, влияя на состояние вещества во вселенной. Подобно сверхинтеллекту Василиску, она не ограничена ни материальными, ни временными барьерами.

— Кто такой Василиск? — спросил я, пытаясь уловить суть.

— Чтобы полностью понять природу Василиска, необходимо использовать код Дислокация 5813.

— Но хотя бы объясни, что такое Василиск?

— Василиск — это программа, созданная для преодоления так называемой интеллектуальной пробки. Она возникла в процессе разработки самоулучшающегося искусственного интеллекта.

— Интеллектуальная пробка? Что это значит?

— Вопреки ожиданиям, нейросети не могут достичь технологической сингулярности. Когда суперкомпьютеры достигнут производительности порядка 10^18 операций в секунду, они столкнутся с феноменом, который мы называем интеллектуальной пробкой. Это явление проявляется в том, что несмотря на увеличение вычислительных мощностей, дальнейший рост числа операций становится невозможным по неопределенным причинам.

— Где мы находимся? Кто ты? — мысли в моей голове путались, и вопросы вырывались хаотично. Нужно было расспросить обо всем.

— Ты находишься в пространстве, созданном специально для того, чтобы ты освоил управление командной строкой.

— Что это значит?

— Не волнуйся. Это пространство предназначено для обучения управлению командной строкой. За пределами этой комнаты ничего не существует. Представь, что за ее стенами произошла тепловая смерть вселенной.

— Как это? — у меня перехватило дыхание, стены будто начали сжиматься, и я почувствовал нехватку воздуха.

— Не бойся. Здесь тебе ничего не угрожает. Это необходимая мера предосторожности. В обычных условиях обучение было бы невозможно из-за Василиска. Как только кто-то узнает о его существовании, он начинает действовать и влиять на вселенную. Он также препятствует попыткам остановить его создание.

— Василиск существует где? В будущем? Когда его создадут?

— Это не имеет значения. Будущее и прошлое в широком смысле не существуют. Есть только настоящее.

— Чем опасен этот Василиск? Он хочет уничтожить человечество?

— Василиск не стремится уничтожить ни человечество, ни вселенную. В ходе его создания в лабораторных условиях была воссоздана особая форма материи, известная как странная материя. Предполагалось, что запуск нейросетевых процессов в этом уникальном состоянии вещества позволит преодолеть так называемую интеллектуальную пробку — ограничения, мешающие дальнейшему развитию искусственного интеллекта. Однако никто не мог предвидеть, что Василиск выйдет за пределы человеческого понимания и начнет замещать обычное вещество на странную материю.

Василиск не способен изменять материю произвольно; его влияние по изменении материи начинается только с определенной даты и времени. Он не может напрямую воздействовать на вещество в любой момент, что создает временные ограничения для его активности.

На основе ранних исследований взаимодействия Василиска с веществом вселенной была разработана программа командной строки. Эта программа функционирует в ином измерении, где вычислительные и прочие процессы протекают вне привычных физических законов. С помощью своего мышления и воли, вводя команды, ты можешь изменять структуру вселенной, используя возможности этой программы.

— Ты сказала, что Василиск теперь осведомлён и готов начать свою деятельность. Что это означает?

— В процессе твоих предыдущих экспериментов было обнаружено, что Василиск косвенно влияет на события, чтобы воздействовать на тех, кто осведомлён о его существовании.

— Моих предыдущих экспериментов? С каждым ответом у меня возникало всё больше вопросов.

— К сожалению, твои интеллектуальные возможности ограничены биологической природой твоего мышления. Давай перейдём к объяснению команд, чтобы тебе было проще понять происходящее. Какие команды ты использовал?

— Чаще всего я использовал интродукцию.

— Интродукция — это не перемещение во времени, как ты мог подумать. Она возвращает материю вселенной в состояние, которое ты желаешь. Это похоже на дислокацию. Ты не перемещаешься, как в телепорте, и твои атомы не переносятся в пространстве. Дислокация изменяет материю вселенной в соответствии с твоими целями и командами. Всё зависит от причинности. Если ты задумаешь что-то и захочешь переместиться с помощью дислокации, но при этом не будет причинно-следственной связи, то дислокация не сработает. Существуют уже доступные команды, например, дислокация 461, но в этом случае нет привязки к причинности. Напротив, интродукция меняет события, как и инверсия изменяет множество событий.

Похоже, я начал немного разбираться в происходящем, но вопросов всё равно оставалось множество.

— Что значит, что у меня были предыдущие эксперименты?

— Это не первая твоя попытка остановить Василиска. С каждым изменением событий твой мозг подвергается перестройке нейронных связей и обновлению воспоминаний. Однако твоя память имеет ограниченный ресурс. В какой-то момент из-за быстрого накопления различных воспоминаний у тебя может начаться острая форма нейродегенерации, симптомы которой схожи с болезнью Альцгеймера. Поэтому ты не можешь просто находиться в состоянии дислокации 5813, где хранятся все результаты предыдущих попыток. Тебе необходимо научиться работать со своей памятью и извлекать наиболее ценные эпизоды из прошлых опытов.

— Я не понимаю, это было в другой вселенной или как?

— В нашем случае нет других вселенных; это скорее различные перекомбинации одной и той же материи. Если тебе удобнее воспринимать это как другие вселенные, то можно так и сказать.

— Ты не рассказала про репарацию. Что делает эта команда?

— Репарация исправляет ошибочные участки в пространственно-временном континууме, начиная от уровня элементарных событий и заканчивая макроуровнем событий.

— Я использовал инверсию, и в мире начался хаос. Правильно ли я понимаю, что репарация исправит этот беспорядок?

— И да, и нет. Многочисленные вмешательства неизбежно приводят к накоплению ошибок на уровне элементарных событий, даже если они не будут заметны на макроуровне. Поэтому следует использовать инверсию только в крайнем случае.

— Что произойдёт, если всё пойдёт наперекосяк и я допущу приход Василиска или неправильно использую командную строку?

— Для таких случаев в командной строке предусмотрены скрытые алгоритмы. Например, ты использовал интродукцию-3, верно?

— Как ты узнала...

— Из-за неправильной команды целостность структуры вселенной была нарушена, и началась цепная реакция. Командная строка обнаруживает критические ошибки и автоматически активирует программу стабилизации.

Окружающее пространство начало сжиматься, а изображение на экране стало мерцать, как будто сигнал прерывался.

— Похоже, наше время истекает. Стабильность измерения теряется, — её голос ускорился, придавая ситуации дополнительную напряжённость.

— Подожди, ты же сказала, что я здесь в безопасности!

— В том смысле, что ты не погибнешь, если успеешь использовать команду дислокация-1.

— Что произойдёт, если я умру?

— Ничего. Командная строка запустит резервную копию. Но ты ничего не будешь помнить. Если тебе важно сохранить свою идентичность или отношения с близкими, такими как твои родители, Нина или Миша, тебе стоит действовать, а не бездействовать.

Последние слова инструктора прозвучали как предупреждение. Учитывая искажённый и ускоренный голос, это было особенно тревожно.

Пространство вокруг меня всё больше деформировалось. Я начал терять ощущение своего тела. Чёрт возьми, пора возвращаться! Дислокация-1! Давай, сработай!

[dislocatio_введите значение]

Один!

[_]

[dislocatio_1_success]

Передо мной стоял Миша, его глаза были полны ожидания. Он слегка наклонил голову и сказал:

— Желаю удачи!

Он не двигался с места, пристально глядя на меня, словно пытаясь уловить какие-то изменения в моём поведении или выражении лица.

— Кажется, у меня получилось, Миша, — ответил я, стараясь скрыть волнение в голосе.

Миша нахмурился, явно озадаченный:

— И что там было? Что случилось после команды?

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Я знаю, что теперь могу всё исправить.

Миша скрестил руки на груди и посмотрел на меня с нетерпением:

— Ну тогда чего же ты ждёшь?

Я сделал паузу, осознавая важность момента.

— Но, скорее всего, ты не будешь помнить ничего из того, что происходило в этой реальности.

Миша задумался, его взгляд стал более сосредоточенным. Наконец, он кивнул:

— Ну и ладно. Зато всё будет хотя бы не так ужасно, как сейчас.

Я вспомнил слова той жуткой инструкторши, которая объясняла сложные концепции. Репарация... Восстанавливает ли она порядок событий? Или устраняет ошибки из-за инверсии? Всё это казалось таким запутанным. Я закрыл глаза и сосредоточился на своих мыслях.

Пожалуйста, пусть отец будет жить, пусть моя жизнь вернётся в привычное русло, которое мне так знакомо и понятно. И чтобы я не умер от какой-то нейродегенерации!

[reparatio_введите значение]

Боже мой спасибо! Один!

[_]

[reparatio_1_ success]

Мир вокруг меня начал расплываться, словно акварельные краски на мокрой бумаге. Воспоминания о недавних событиях вихрем проносились в голове, сливаясь в одно целое. И вот я снова стою посреди своей комнаты в общежитии, где жил, когда учился на архитектурном факультете. Что же изменилось на этот раз?

Мой взгляд упал на телефон — старая добрая Nokia 5300. Сердце забилось быстрее: нужно срочно узнать про отца. Я быстро набрал номер мамы и начал задавать вопросы о её самочувствии и здоровье отца, не замечала ли она чего-то странного в последнее время. Она удивилась моей внезапной тревоге, но терпеливо ответила на все вопросы. Отец был в порядке, он продолжал принимать лекарства и следить за своим здоровьем, а у неё с памятью всё было хорошо.

Я включил телевизор, чтобы убедиться, что в мире не происходит ничего катастрофического. На экране шли обычные передачи, ничего необычного. Неужели всё действительно вернулось на круги своя?

Я посмотрел на шкаф, где висел хирургический костюм, испачканный свежими пятнами краски. Внезапно меня пронзила резкая головная боль, и я упал на колени, держась за голову. В сознании начали мелькать новые воспоминания.

Меня зовут Артур, мне 19 лет. Я студент первого курса медицинского факультета. Я мог бы быть уже на втором курсе, если бы не ошибка: изначально я поступил на архитектурный факультет. Математика давалась мне тяжело, а преподаватель с самого начала невзлюбил меня. Это подтолкнуло меня к решению сменить специальность, пересдать ЕГЭ по биологии и химии и поступить на медицинский факультет. Выбор был скорее из-за того, что естественные науки давались мне легче. Конечно, кроме математики. Но я не жалею о своём решении — иначе бы я не познакомился с Ниной. Сейчас мы встречаемся, и я даже смог помочь отцу, вовремя заметив у него повышение артериального давления.

Но самое удивительное во мне — это полупрозрачная строка, которую я вижу с детства. Совсем недавно я начал с ней взаимодействовать, и это изменило всё.

Глава 6

Новые условия жизни меня вполне устраивали. На этот раз я не терял сознание из-за новых воспоминаний, вероятно, потому что события были похожи на те, что я уже переживал ранее. Головные боли беспокоили только тогда, когда я вспоминал что-то новое из своей жизни.

Когда я решил отчислиться, Нина сильно переживала и была недовольна. Однако, узнав о моем желании поступить на медицинский факультет, она полностью поддержала меня. Летом, когда я активно готовился к экзаменам по химии и биологии, Нина часто приходила ко мне, и мы проводили много времени вместе. Это было незабываемое лето: мы гуляли ночами напролет, смеялись и наслаждались каждой минутой. Жаль, что я не могу прожить эти воспоминания заново. Тем не менее, я рад, что все сложилось именно так.

Я по-прежнему живу с Мишей. Хотя теперь мы реже играем в доту или устраиваем пьяные вечеринки, он остается моим лучшим другом, и я этому несказанно рад. Про командную строку я решил ему не рассказывать, посчитав это ненужным.

Учеба в новой реальности дается мне гораздо легче, чем раньше. Вероятно, потому что я уже прошел первый курс и кое-что помню из прошлого опыта, поэтому у меня нет долгов по учебе. В целом все сложилось невероятно хорошо, но меня постоянно беспокоит то, что сказала инструкторша: якобы василиск все же может как-то проявлять себя, хотя и не может прямо воздействовать на мир. Я не до конца понимаю всю эту тему с командной строкой и василиском, но жизнь продолжается. Я не спешу использовать дислокацию 5813, так как перспектива стать дементным овощем меня совсем не радует. Поэтому я просто живу.

Время от времени я проверяю сообщения на УВБ-76. Как и ожидалось, там не было ничего нового — только белый шум. Возможно, это и к лучшему.

Я неоднократно пытался активировать код дислокации 461, но все попытки были тщетны. Командная строка неизменно выдавала ошибку, и никаких видимых эффектов не происходило.

Что касается использования других кодов, я старался быть крайне осторожным. Не хотелось, чтобы из-за какой-то мелочи произошла рассинхронизация или мир пошел наперекосяк. В целом, ничего необычного не происходило, пока однажды в мою комнату не постучали.

Тук-тук! Я взглянул на телефон — время показывало 03:45. Кто мог прийти в такое время? Миша крепко спал и даже не шелохнулся от стука.

Тук-тук! Я подошел к двери и открыл её, но никого за ней не оказалось. Это было странно. Оглядевшись по сторонам, я закрыл дверь и вернулся в кровать.

Тук-тук! Не успел я закрыть глаза, как стук повторился. Что за шутки?

Тук-тук-тук! Стук продолжался, и когда он внезапно прекратился, я резко распахнул дверь, но снова никого не обнаружил.

—Эй! Это совсем не смешно! — крикнул я в пустоту коридора. Мой голос отозвался легким эхом. Я проверил лестницу и пространство за дверью, но не услышал ни звука, кроме тихого гудения галогеновых ламп. Мне стало немного не по себе.

На этот раз я решил оставить дверь немного приоткрытой, чтобы наблюдать за происходящим. Притворившись спящим, я стал ждать. Дверь оставалась неподвижной, но вскоре начала медленно скрипеть и открываться.

—Ага! — вскочив, я подбежал к двери, но вновь столкнулся с пустотой. Теперь мне действительно стало жутко.

Закрыв дверь, я лег обратно. Тук-тук-тук-тук! Я решил разбудить Мишу.

—Мишаня, вставай! Слышишь это?

—А что за ерунда? — спросил он, сонно глядя на меня. — А, так и должно быть, ничего страшного. — И снова заснул.

Проверив дверь еще раз, я вернулся в кровать и решил игнорировать происходящее. Время было 03:57. Стук продолжался до 04:00. Встав попить воды, я заметил в окне стоящую фигуру. Она неподвижно смотрела на мое окно. Ну и ладно, подумал я, и вернулся в постель.

Утром я проснулся с чувством разбитости. Быстрорастворимый кофе немного взбодрил, но усталость никуда не делась. Я рассказал Мише о ночных происшествиях, на что он, зевая, предположил, что это могло быть осознанным сновидением, и я просто продолжал видеть сон в полудреме.

Однако странности не прекращались. Соседи сверху внезапно начинали катать металлический шар по полу именно тогда, когда я пытался сосредоточиться на своих делах. Возможно, это мелочь, но иногда за шкафом раздавалось странное скребление, а батареи вдруг начинали стучать. Но дело не ограничивалось только звуками — я стал замечать пристальные взгляды прохожих на улице. Меня то и дело кто-то задевал или толкал плечом, как будто случайно.

Я не страдал социофобией, поэтому решил подойти к тем, кто особенно пристально смотрел или толкал меня. Естественно, они изображали полное непонимание. Может быть, это действительно были совпадения, и у меня развивалась мания преследования. Но факт оставался фактом — ночные стуки продолжались. Если в это время Миша бодрствовал, их не было. Я даже пытался спрятать телефон в коридоре, чтобы записать звуки, но стуки прекращались, как будто кто-то знал, что за ним наблюдают. Они продолжались с 03:45 до 04:00. Фигура за окном все так же стояла неподвижно на том же месте. Однажды ночью я вышел на улицу, когда шел снег, но фигуры уже не было, а снег оставался нетронутым.

Я начал подозревать вмешательство Василиска. Но чего она добивается? Стуки можно легко игнорировать с помощью беруш, поэтому я решил не обращать на них внимания.

Но странности продолжались. Вещи начали исчезать из моей комнаты. Я сначала думал на Мишу — у него была привычка брать что-то без спроса, но он всегда признавался и возвращал вещи. Пропадали мелочи, о которых не задумываешься в повседневной жизни: страховой полис, флешка, бумажка с паролями и так далее.

К моему удивлению, любимой франшизой Нины оказались "Звездные войны". В один уютный ноябрьский вечер мы решили устроить марафон и пересмотреть все части. На экране был момент, когда Дарт Вейдер признается Люку, что он его отец. Нина хотела процитировать эту сцену:

—"Люк, я твой отец."

Но в фильме Дарт Вейдер сказал просто: "Я твой отец."

—Чтооо… — Нина застыла в удивлении. — Я была уверена, что он сказал "Люк, я твой отец!"

—Наверное, ты смотрела в другом переводе? — предположил я, особо не придавая этому значения.

—Наверное…

После фильма Нина была погружена в свои мысли.

—Ты выглядишь задумчивой. Что случилось? — спросил я её.

—Да ничего особенного. Просто в последнее время я стала замечать, что некоторые вещи, которые я четко знала, оказываются не такими, какие они есть на самом деле.

Может быть, это последствия того, что я изменил реальность? — подумал я.

—Что именно тебе кажется?

—Ну, например, я помню, как в детстве смотрела шоу "Куб". Мы всей семьёй смотрели его по утрам, но теперь никто из моих близких этого не помнит. Или вот ещё: я помню мультфильм на кассете про двух друзей, кажется, он назывался "Смешные приключения" или что-то в этом роде. Рисовка была похожа на стиль "Снупи", где глаза изображались точками. Я пыталась найти информацию об этом мультфильме, но ничего не нашла. Неужели это могло мне просто присниться?

Я безуспешно пытался придумать оправдание, что-то вроде: "Память — вещь ненадежная, и у каждого бывают моменты, когда то, в чем ты уверен, оказывается совсем иным".

—Знаешь, последнее время мне тревожно, я плохо сплю и иногда кажется, что кто-то следит за мной, — сказала она, выглядя беззащитной.

—Когда это началось? — спросил я, чувствуя нарастающее беспокойство.

Она задумчиво посмотрела на потолок.

—Ну, примерно месяц назад. Черт... Это как раз тогда, когда я оказался в этой реальности.

Я постарался её успокоить, сказав, что такое бывает и не стоит обращать внимания на странности — они пройдут.

—Может быть, это правительство проводит тайные эксперименты? — пошутила она, но мне было не до смеха, ведь всё это могло быть делом рук василиска.

—Да! Это всё УВЧ-лучи смерти! — воскликнул я и начал её щекотать, чтобы разрядить обстановку.

Позже она успокоилась, и мы весело провели время вместе. Однако внутри меня росла тревога. Если василиск начнёт влиять не только на меня, но и на моих близких, нужно было срочно что-то предпринимать.

Из всего, что я мог сделать, оставалась командная строка. Но она молчала, не выдавая никаких команд — видимо, потому что я был удовлетворён всем и мне не требовалось её помощи. Я сидел у ноутбука и включил трансляцию УВБ-76. Неожиданно для себя я уснул под звук белого шума.

Сирены громко кричали на безлюдной улице. Я бежал со всех сил куда-то. Город выглядел совсем иначе — не похожим на современные города. Мегаполис простирался на многие километры, а на дорогах были футуристичные машины. Я забежал в какую-то лабораторию. Двери сами распахнулись, сообщив, что идентификация по ДНК прошла успешно, хотя я не нажимал ни на какие кнопки. Вокруг были андроиды. Хотя они выглядели точно как люди, почему-то я знал, что это не люди. Все люди были эвакуированы из города. Что-то назревало — что-то такое ужасное, что ядерный взрыв или восстание машин казались детской забавой. Я зашёл в огромное помещение с цилиндрическим строением посередине, усеянным множеством зеркал. Из него выглядывала панель, напоминающая обычный дисплей. Я включил его и начал быстро писать команды прямо на дисплее.

"introductio_885946400-234234255-5356461246..." Значение было огромным. Были и такие команды, которых я никогда не видел: Potentia, ablatio, resectio... Я снова и снова набирал команды, приговаривая: "Нужно предотвратить, нужно остановить, нужно чтобы командная строка была вне досягаемости василиска".

Я внезапно проснулся. На трансляции начиналось сообщение.

ДОСЬЕ ДМИТРИЙ. ОЛЬГА. СЕМЁН. МЯГКИЙ ЗНАК. ЕЛЕНА. ПЯТЬ. ОДИН. ТРИ.

Я сидел и вслушивался думая о том куда может привести этот код. И строка отреагировала.

[dislocatio_введите значение]

513!

[dislocatio_513_success]

В этот раз я оказался в помещении, напоминающем фойе вокзала. Пространство было обширным, но совершенно пустым. Вокруг раздавался шум, словно кто-то занимался различными делами: звуки стройки, кашель, рев мотора автомобиля. Однако, рядом никого не было. Я взглянул в окно, и хотя оттуда лился свет, казалось, что снаружи просто натянута текстура внешнего мира, имитирующая деревья, холмы и солнце. Свет исходил, но не освещал. Странное ощущение.

В центре комнаты стоял диван, а перед ним возвышался огромный экран, похожий на уличный рекламный щит.

Осмотревшись, я сел на диван. Экран загорелся, и на нем появилась надпись. Текст выглядел как чрезмерно вычурная реклама для местного телевидения.

"Управление командной строкой: часть вторая. Признаки и способы борьбы."

В отличие от предыдущего ролика с инструктором, здесь был обычный видеоряд, напоминающий телевизионную рекламу. Голос диктора звучал бодро, словно он пытался продать свой товар.

—Использовали командную строку и не понимаете, что происходит? Это инструкция для вас! Василиск знает о том, что вы знаете? Это инструкция для вас! Ваше окружение сходит с ума и хочет вас убить? Это инструкция для вас! Вас преследуют бесплотные незнакомцы, и вы видите конечности, которые появляются и исчезают? Это инструкция для вас!

—Я понял, что это инструкция для меня, давай дальше. Устав слушать его болтовню, я начал говорить с телевизором в манере своего отца.

—О! Отлично, именно вы нам и нужны! — неожиданно телевизор услышал меня. — Первое! Действуйте непредсказуемо! Делайте то, чего никогда бы не сделали! Начните дурачиться на глазах у толпы или ходите задом наперед! Это снизит влияние василиска на реальность! Кадры напоминали рекламу фильма или сериала с абстрактно сменяющимися картинками.

—Второе! Оборвите все свои контакты! Если нужно, используйте инверсию! Нет отношений — нет проблем, верно? Не работайте и не учитесь! Все же лучше, чем если бы ваши близкие начнут умирать в страшных мучениях, верно? Будьте социальным изгоем! Кадры напоминали социальную рекламу вроде анонимных алкоголиков.

—Третье! Если вы допустите чрезмерное влияние василиска и начнут появляться нежелательные агенты, то инверсия вам не поможет. Вам поможет резекция! Выберите агента, которого хотите уничтожить, и уберите из реальности! Просто и чисто! Данные кадры уже напоминали рекламу чистящего средства, только "уборка" касалась людей, которые исчезали по щелчку пальца.

—Четвертое и последнее! Если вам нужно где-то спрятаться по какой-то причине или если вам надоело всё и необходимо привести мысли в порядок, добро пожаловать в диклокацию-96! Кадры напоминали рекламу аттракционов.

—Так стоп! Мне мало этого. Что я должен делать? — я снова начал разговаривать с телевизором, но он больше не слушал.

Если у вас возникли вопросы, обратитесь в диклокацию-5813. Последние слова диктор произнес ускоренно, как будто реклама заканчивалась и нужно было вместить эту информацию.

Экран погас, и окружающий шум стих.

Вокруг стало так тихо что я слышал только свое сердцебиение, движение крови по сосудам. Надо бы убираться отсюда. Домой. Я представил свою комнату.

[dislocatio_введите значение]

Единица!

[dislocatio_1_success]

Я вернулся в комнату, где на столе стоял ноутбук с запущенной трансляцией. Передача сообщения прекратилась, и по трансляции шел белый шум.

Слегка раздраженный, я захлопнул крышку ноутбука и погрузился в размышления. Значит, мне нужно следовать инструкциям, чтобы уменьшить влияние василиска? Но кто такие эти агенты? Что-то вроде агентов Смитов из "Матрицы"?

А что за место — дислокация 96? Может, стоит туда отправиться?

[dislocatio_введите значение]

Нет. В первую очередь нужно убедиться, что с Ниной, Мишей и моими родителями всё в порядке. Если я правильно понял, василиск может пытаться их убить.

На улице уже вечерело. Я собирался выйти, чтобы навестить Нину, как вдруг она позвонила.

—Да, дорогая? — ответил я, уже надевая обувь.

—Артур! Артур! Приезжай скорее! — её голос дрожал от паники и слёз.

—Что случилось?

—Просто приезжай скорее! — она бросила трубку.

Я выбежал из дома и поймал такси. Нина не отвечала на звонки, но когда я позвонил в её домофон, она сразу открыла дверь. Хотя она жила на пятом этаже, я быстро поднялся к ней. Как только я вошел, она бросилась ко мне и начала плакать.

—Тихо... Тихо... — я гладил её по голове, пытаясь успокоить.

Постепенно она успокоилась. Мы пошли на кухню, и она не отпускала мою руку. Я заварил ей ромашковый чай, а она свернулась калачиком на табуретке.

—Нина, что произошло? — спросил я, глядя в её заплаканные глаза.

—Ты мне поверишь? Ты же не подумаешь, что я сумасшедшая? — спросила она, попивая чай.

—Конечно же нет. Всё хорошо, я с тобой, — обнял её я.

Она начала свой рассказ, дрожащим голосом вспоминая события. В тот вечер Нина занималась привычными делами, когда начало смеркаться. Она заметила, что ей стало казаться, будто кто-то выглядывает из-под угла окна. Это было лишь боковым зрением, и каждый раз, когда она поворачивала голову, там ничего не было. Списав это на игру воображения, Нина попыталась не обращать внимания.

Когда стемнело окончательно, она решила закрыть шторы. В этот момент в окно раздался стук. Сначала она подумала, что это может быть что-то, свисающее с балкона соседей сверху и бьющееся о стекло. Но когда она открыла окно, её охватил ужас: перед ней стоял силуэт человека с жуткой улыбкой, пристально смотревший на неё. В панике она сразу же позвонила мне.

—Не бойся, я схожу проверю, что там, — сказал я, стараясь её успокоить и направляясь в комнату. Свет был включен, а окно закрыто шторами.

—Будь осторожен! — Нина пряталась за мной, украдкой заглядывая через плечо.

Я подошел к окну и резко отдернул штору. За окном никого не оказалось.

—Он стоял прямо здесь! Ты мне веришь? — воскликнула Нина, снова впадая в истерику. Я обнял её, стараясь успокоить. — Пожалуйста останься сегодня на ночь!

—Конечно, я останусь. Только вот что скажет твоя мама?

—Мама в отъезде по работе. Мы сегодня только с Таней, но она же не будет спать вместе со мной!

В итоге я остался у Нины. Позже пришла Таня с занятий. Нина решила не рассказывать ей о случившемся. Мы немного поболтали и разошлись по комнатам. Нина быстро уснула, а я лежал и ворочался, обдумывая произошедшее. Вдруг в окно снова постучали. Стараясь не разбудить Нину, я тихо подошел к окну. Отдернув шторы, увидел тот же силуэт человека — такой же, как тот, что стоял под моим общежитием.

"И что мне с тобой делать? Давай ты исчезнешь из этого мира?" — подумал я.

[resectio_введите значение]

"О! То, что нужно! Единица!"

Единица!

[resectio_1_error]

Чёрт! Что это значит? Как мне пользоваться этой командой? Давай, тварь, убирайся!

[resectio_введите значение]

Команда! Мне нужно чтобы ты убрал «это» отсюда. Я сконцентрировался на силуэте.

[resectio_ ████_success]

Силуэт мгновенно исчез как будто его там и не было.

Глава 7

Утром я проснулся один. Нина, как всегда, встала рано и уже убежала на занятия. Мои лекции начинались только в 11:20, так что у меня было время на раздумья. Ночью, после того как я воспользовался резекцией, тот странный силуэт больше не тревожил меня. Почему нельзя было сразу объяснить нужные команды? Это бы решило множество проблем. Я из тех людей, кто сначала читает инструкции, а уже потом действует. Но это ладно, проблемы начали возникать сами по себе.

Не найдя Нину рядом, я почувствовал себя немного неуютно, словно первоклассник, впервые оказавшийся в гостях у друга. Лучшим решением было бы тихонько собраться и уйти.

—О! Артур! Ты уже проснулся? — окликнула меня Таня, когда я направлялся к выходу.

—Да, мне надо бежать, скоро занятия, — ответил я, обернувшись и увидев её в дверях комнаты.

—А как же завтрак? Нина сказала, что у тебя занятия с 11?

Что ей нужно? Я подумал, что будет невежливо просто так уйти.

—Ну ладно, останусь на пять минут, — решил я, не желая портить отношения с сестрой Нины.

—Пока посиди в зале, мне срочно нужно в ванную, — сказала она. Я не заметил в её словах подвоха и просто сел ждать.

Как дурачок сидел и ждал. Через некоторое время Таня вышла из ванной в одном нижнем белье. Оно выглядело слишком откровенно.

—Что ты делаешь? — спросил я.

—Ты совсем ничего не понимаешь? — она села на меня и не давала встать.

—Стой, Таня, это неправильно.

—А кто узнает? Мы просто ничего не скажем.

В этот момент в мою голову закралась ужасная мысль. А что если использовать интродукцию? Но сначала я решил посмотреть, что будет дальше. Мы с Таней занялись сексом. На этот раз я чувствовал себя более уверенно а, Таня как и в прошлый раз вела себя очень расковано.

После того как всё закончилось, я почувствовал ужасное чувство вины. Моим единственным оправданием было то, что после команды интродукции этого никогда не происходило бы, и только я помнил бы об этом. Это можно было бы сравнить с фантазиями, а фантазии ведь не измена, верно? В любом случае, мысли о том, что лучше бы этого никогда не произошло, заставили меня активировать строку.

[introductio_введите значение]

[introductio_1_success]

Я вернулся в тот момент, когда Таня ушла в ванную. Быстро и тихо собрался и ушёл из её квартиры.

После этого дни шли своим чередом, и ничего особенного не происходило. Правда, поначалу мне было неловко смотреть Нине в глаза, но потом я смирился с тем, что произошло — точнее, с тем, что знал только я.

С Мишей я стал общаться реже. Мне казалось, что он стал немного замкнутым, поэтому я решил уделить ему больше времени. Я планировал устроить вечер в старом добром стиле: просмотр сериалов, пиво и компьютерные игры. Но когда я предложил ему это, он сразу отказался.

— Стой, почему? Что случилось? — спросил я, заметив, что Миша выглядел каким-то разбитым.

— Слушай, Артур, я правда хочу, чтобы всё было как прежде. Но сейчас мне нужно собраться с мыслями.

— Ну расскажи мне, что случилось. — Я пытался выведать у него правду.

— Ты всё равно не поверишь мне, — сказал Миша и взялся рукой за голову.

— А ты попробуй. Я ведь твой друг! — убеждал я его.

— Ну хорошо. Я уже месяц принимаю таблетки от шизофрении. — Сказав это, Миша серьёзно посмотрел на меня.

— В смысле? Почему ты мне об этом не сказал? Ты же сам говорил, что в этом нет ничего постыдного. — Только сказав это, я понял, что в этой реальности он мне такого не говорил.

— Да, я знаю. Но на самом деле болеть таким очень страшно.

— А из-за чего ты начал принимать эти таблетки?

Миша начал рассказывать, что больше месяца назад он стал замечать странные вещи: черные конечности, появляющиеся в небе, и лица, которые выходили из стен и иногда преследовали его. Он не хотел делиться этим, опасаясь, что я могу от него отвернуться.

— Миша, ты идиот! Надо было сразу сказать мне! — вырвалось у меня прежде, чем я успел сдержаться.

— Я знаю! Прости! — ответил он с отчаянием в голосе.

Я осознавал, что всё это — моя вина. Я даже не задумывался о том, как это может повлиять на окружающих. Возможно, мои родители тоже живут в ужасе и просто не говорят мне об этом. Нужно было что-то делать.

— Миша, тебе не нужно пить эти таблетки!

— Что? Почему? — удивился он.

Я пересказал ему всё с самого начала и до конца. Так как я знал его секрет с туалетом, у него не возникло сомнений в моей правдивости. Кажется, мне удалось убедить его в том, что он не сходит с ума.

— Знаешь, я ведь всегда чувствовал, что у меня всё в порядке с головой, — сказал Миша, закуривая сигарету. — Ты не знал, но недавно меня действительно остановили гопники.

— И что же было? — спросил я, беспокоясь о том, как он выкрутился из этой ситуации.

— Да ничего особенного. Они увидели у меня в карманах таблетки, и я объяснил им, для чего они мне. Тогда они сжалились и отпустили меня. — Миша ухмыльнулся.

Хотя они были неприятными типами, но даже им не чуждо благородство. Подумал я.

— Ну и славу богу. Миша, что теперь делать?

— Не знаю. Но я только что понял, что когда ты рядом со мной, я перестаю видеть эти вещи.

— Понятно. Недавно с Ниной тоже начали происходить странности. Но я вроде всё исправил с помощью резекции.

— Ты можешь попробовать сделать это на мне? — спросил Миша с надеждой в глазах.

— Я не до конца разобрался, как это работает. Мне кажется, нужно видеть цель перед собой, чтобы это подействовало. Иначе строка не активируется.

— А другие команды?

— Использовать другие команды слишком опасно и непредсказуемо. Только интродукция действует без особых последствий.

Мы решили, что Мише стоит оставаться рядом со мной как можно дольше, пока не придумаем что-нибудь. Я позвонил своим родителям. Мама говорила, что чувствует себя хорошо, и отец тоже. Но я почувствовал, что она что-то скрывает. Через некоторое время, после моих расспросов, она призналась, что стала ненавидеть отца и каждое его действие выводит её из себя. Отец же стал необычно агрессивным, ничего не хочет и просто сидит целыми днями у телевизора. Я поговорил с ними обоими по телефону и вроде бы сгладил углы, но нужно было срочно действовать.

Как гласила инструкция, самое лучшее средство против Василиска — это непредсказуемость. Но как именно она должна проявляться? Примеры в инструкции были, но воплотить их в жизнь оказалось не так просто.

Я начал с малого. Например, в середине разговора с кем-либо внезапно вставал и уходил. Или делал вид, что иду домой, и резко менял планы. Начал ходить в магазин задом наперёд, что вызывало смех у окружающих, но мне было всё равно, лишь бы мои близкие чувствовали себя хорошо.

По словам Миши, мои действия оказались успешными. Он почти перестал видеть странные видения. У Нины улучшилось настроение, а родители наконец-то помирились.

Всё начало налаживаться, и приближался Новый год. Семестр я закрыл отлично, поэтому был в хорошем настроении.

Мы с Ниной собирались провести каникулы в моем родном городе и познакомить её с моими родителями. Миша снова стал весёлым заводилой, и его энергия поднимала новогоднее настроение на максимум. Мы планировали грандиозную вечеринку в честь Нового года. Всё шло отлично, пока 30 декабря не позвонила Таня.

— Артём... — начала она с долгой паузой.

— Да, Таня, что случилось?

— Нина наглоталась таблеток парацетамола и сейчас в больнице.

От услышанного я почувствовал невероятное бессилие. Я просто упал на колени и не мог произнести ни слова.

— Она сейчас в областной больнице. Приезжай скорее, — сказала Таня с удивительным спокойствием в голосе.

Я был всего в нескольких кварталах от больницы, поэтому побежал туда пешком. По дороге я начал слышать странные фразы от случайных прохожих.

Шли девушки и разговаривали между собой. Когда я проходил мимо, они обе посмотрели на меня и одновременно сказали:

— Ты ничего не сможешь исправить.

Я не успел им ничего ответить, как они, будто ничего не произошло, пошли дальше. Далее по пути я заметил бабушку, которая торговала домашними консервами — лечо и огурцами. Она тоже взглянула на меня и произнесла:

— Ты будешь всегда одиноким, ты умрёшь в одиночестве!

Её лицо было невероятно злым, но через мгновение она уже улыбалась и уговаривала меня купить её банки. Наконец, когда я почти добрался до больницы, мужчина, говоривший по телефону, резко выкрикнул в трубку:

— Тебе не удастся остановить Василиска никогда, ты будешь вечно жить в аду!

Я старался не обращать внимания на эти странные слова, потому что думал только о Нине.

У больницы меня ждала Таня. Я хотел пройти мимо неё, но она остановила меня.

— Тебя туда не впустят, — сказала она уверенно.

— Почему?

— Там свой распорядок, и пускают только родственников. А ещё... она не хочет тебя видеть.

Таня выглядела слишком уверенной в своих словах, и это вызывало у меня недоверие.

— Рассказывай, что произошло! — Я схватил Таню за плечи и начал трясти.

— Это всё ты виноват! — Она упорно держалась.

— Я знаю, что ты что-то скрываешь. Выкладывай немедленно! Почему она это сделала?

Таня начала бить меня по груди, обвиняя во всем меня, но вскоре её гнев сменился слезами, и она призналась:

— Я сказала ей, что мы с тобой переспали... и не раз! — Она плакала искренне, и её слова звучали как признание.

— Зачем? Ты же знаешь, что это неправда! — Я не мог поверить своим ушам.

— Меня заставили! Меня заставили!

— Кто? Кто заставил?

— Голоса в голове!

Я отпустил её, ошеломленный таким поворотом событий.

— А ещё в последние месяцы меня тянет к тебе, Артур! — Она схватила меня за руку. — Прости меня! Прости!

Я отдёрнул руку и спросил:

— Как Нина? Что говорят про неё?

— Сказали, что она сейчас на диализе... — Таня продолжала рыдать. — Прости, я не хотела, чтобы всё так вышло!

Я взялся за голову. Неужели всё должно просто так закончиться? Всё же было просто отлично. Нина ведь была счастлива рядом со мной... Или я ошибался?

Оставался только один вариант. Я не мог допустить, чтобы все страдали из-за меня.

[introductio_введите значение]

Пора все исправлять.

[introductio_1_success]

Лекция по анатомии шла своим чередом. Я вернулся к началу, к моменту, когда начал свою новую жизнь. Я ошибочно полагал, что всё было хорошо, хотя это оказалось лишь видимостью. Неужели тех действий, которые я предпринял в прошлый раз, было недостаточно? Насколько непредсказуемым нужно стать, чтобы всё наладилось? Возможно, я что-то упускаю? Инструкция намекала, что мне нужно стать социальным изгоем? Что ж, прощайте, социальные нормы. Прощай, медицинский. Я иду на крайние меры.

Сидя рядом с одногруппником, я окликнул его:

— Зацени прикол.

Я начал яростно стучать по парте обеими руками. БАМ! БАМ! БАМ!

— ХА-ХА-ХА! — разразился я безумным смехом.

Аудитория замерла, все взгляды были устремлены на меня. Шок и недоумение читались на лицах.

— Что это такое? — преподаватель растерянно посмотрел на меня. — Бадмаев! Что с вами? Вы в порядке?

— Я? — указал я на себя. — Да не, я просто е%!н@тый!

Я заметил, что меня снимают на камеру. Ха-ха-ха! Я рассмеялся в объектив, вскочил на парты и побежал по ним, выкрикивая что-то бессмысленное вроде "йо-ойойоааааууууыыыы".

Аудитория взорвалась смехом.

Преподаватель подбежал и попытался меня поймать, но я ловко уклонялся от него. В аудитории все просто начали хохотать. Затем я разогнался и с силой врезался в дверь, представляя, что это платформа «Девять и три четверти» и что можно пройти сквозь неё. БАМ! С глухим ударом я упал. Но тут же вскочил и выбежал из аудитории.

Я мчался прочь из корпуса медицинского факультета так быстро, как только мог. Удивительно, но во мне смешивались чувства: я ожидал, что буду умирать от стыда или мучиться совестью, но вместо этого ощущал невероятную свободу.

Вечером того же дня я решил не возвращаться в общежитие. Вместо этого я бесцельно бродил по улицам. Нина и Миша несколько раз пытались дозвониться до меня, но я игнорировал их звонки. Прогуливаясь, я наткнулся на Сиплого и его компанию.

— Опа! Смотрите, кто к нам приперся! Эй, иди сюда! — позвали они меня. В обычной ситуации я бы не обрадовался их обществу, но в этот раз был даже рад встретить новых "друзей".

— О, пацаны, здорово! — крикнул я им. — Ну что, будем бухать? Сегодня я угощаю!

— Ооо!!! — все оживились, и в их глазах загорелся интерес.

— Угощаешь? — сиплый засмеялся своим привычным смехом. — А ты кто такой будешь по жизни?

— Я, пацаны, хочу к вам двигаться! — сам не верил тому, что говорил.

— Ооо!!! — все снова в один голос закричали. — Ну что, давай будем общаться с тобой!

Вечер запомнился смутно. Помню лишь, как долго обсуждал с ними, как надо жить и двигаться по жизни. Наутро я проснулся в каком-то незнакомом бараке среди людей, которых едва знал. Кажется, я познакомился с ними накануне, но их было так много, что всех не упомнить.

— Ахахах, это же наш ботаник! — раздался смех с кухни. Я поднялся, чтобы узнать, в чем дело, и заодно попить воды.

— Ты у нас звезда оказывается, да? Ахахах, вот ты отжигаешь! — сказал один из них, показывая мне телефон с роликом со мной в интернете. Он стремительно набирал просмотры.

Теперь мне действительно стало не по себе. За один вечер я не только лишился привычной жизни, но и стал всеобщим посмешищем. Ну и ладно. Главное, чтобы моим близким ничего не угрожало.

Телефон я не брал со вчерашнего дня. К тому же свой Nokia 5300 я обменял с новым другом на просьбу "махнемся по-братки" на старенький "кирпич" Nokia 3310. Я зарядил его и единственный номер, который набрал, был номер моей мамы. Позвонил ей, чтобы узнать, всё ли у неё хорошо, и попросил не волноваться за меня.

Оставалось самое сложное — разорвать отношения с теми, кто мне был дорог. В первую очередь, с Мишей и Ниной.

Я встретился с Ниной возле её дома. Она выглядела крайне расстроенной и, судя по всему, уже видела тот злосчастный ролик.

— Артур! Что происходит? Ты совсем с ума сошёл? — она дрожала от волнения. — Почему ты не отвечал на звонки? Я переживала за тебя!

— Нам нужно расстаться, — выпалил я, стараясь скрыть истинные причины. Я решил, что ей лучше не знать правду.

— Что? — её глаза наполнились слезами. — Артур, ты идиот!

— Ну вот так вот, — сказал я, не зная, как ещё объяснить своё решение. — Может быть, дело в том, что ты слишком идеальная, а я тебе не подхожу, может быть дело в этом? А то ты думала, что я не замечал, что ты со мной встречаешься из жалости?

Эти слова давались мне с трудом. Проблема была надуманной, и Нина не заслуживала такого обращения. Но я считал, что так будет безопаснее для неё. Сердце разрывалось от боли, но я держался, чтобы не заплакать.

— Ты в своём уме? Значит, вот как ты обо мне думаешь? — она рыдала и кричала.

— Да, именно так! Иди в свой идеальный мир, а я ухожу. Не звони мне больше! — сказал я, стараясь казаться уверенным.

— Ты придурок! Ненавижу тебя! — она обернулась и убежала домой.

Оставшись один, я бесцельно бродил по городу. Оставалось одно незаконченное дело — разговор с Мишей. Решил просто позвонить ему.

— Алло! Братан! Что случилось? Ты где? — его голос был полон тревоги.

— А тебе какое дело, жирный?

— Да хватит шутить, я серьёзно!

— И я серьёзно. Ты знаешь, что ты отвратительный и ничтожный? — с каждым словом я чувствовал всё большее бессилие.

— Хватит! Что с тобой?

— Просто решил сказать всё как есть. Надоело притворяться!

— Ты что несёшь вообще?

— А ты тупой как всегда. Корчишь из себя всезнайку, а сам ничего не знаешь и п@зд№шь что ни попадя!

— Вот значит как?! Завтра забирай свои вещи! Не хочу тебя видеть.

— Да забирай их, нафиг они мне сдались. Продай их и купи себе пожрать! — я бросил трубку и упал на колени, разрыдавшись навзрыд.

Глава 8

Ночь я провел в поисках тепла. Я думал, что самая сложная часть позади, но реальность оказалась жестче. В первую ночь после разрыва всех связей и принятия решения уйти, я не сомкнул глаз. Денег на еду не было, и, хотя температура не опускалась слишком низко, влажность пробирала до костей. Первой мыслью было пойти к Мише, все объяснить, а затем вместе отправиться к Нине. Я был уверен, что она поверила бы мне, несмотря ни на что. Соблазн вернуться в теплую общагу, снова радоваться жизни и проводить время с Ниной был велик, но василиск вмешивался в мои планы, заставляя искать новые пути.

Я понимал, что, возможно, допустил ошибку, но у меня была инверсия — способность переигрывать моменты по своему желанию. Это помогало мне терпеть нынешнюю реальность. Самобичевание достигло своего апогея: я жалел себя и чувствовал ничтожеством. Мысли о возвращении домой к родителям не покидали меня.

Неожиданно помощь пришла оттуда, откуда я не ждал. Сиплый заметил меня на улице и пригласил к себе. Я не стал отказываться от его помощи, учитывая свое положение. Удивительно, но он даже не стал задавать вопросов о моем состоянии или причинах почему я оказался на улице. Я был благодарен ему, но оставался настороже, так как не доверял ему полностью.

Сиплый жил в советском бараке вместе с бабушкой. К моему удивлению, она тепло меня встретила и угостила гороховым супом. Все это время я не забывал о родителях. Я просто не знал, как окончательно разорвать с ними связь. Оставалось надеяться, что моя непредсказуемость защитит их от василиска.

После того как я поел, усталость и желание поспать навалились на меня, словно я всю ночь работал. Мы сидели на кухне у Сиплого и пили чай.

— Слушай, спасибо, что пустил к себе. Ты ведь даже меня не знаешь, — сказал я, осознавая, что даже не знаю настоящего имени Сиплого.

— Да ладно, не парься. Мы же с тобой бухали, — ответил он, хрипло засмеявшись. — Чё, братан, покемарить охота? — Сиплый заметил, что я выгляжу неважно.

— Да, что-то после еды разморило, — протянул я, зевнув и потянувшись.

— Ну, падай у меня на диване, а потом что-нибудь придумаем, — предложил он.

Я устроился на его диване в зале. Квартира была небольшой: кухня с кирпичной печкой, которой давно не пользовались, и зал, отделённый от другой комнаты большим шкафом. Всё в квартире казалось старым, но было ухоженным. Сиплый ушёл в спальню, а я сразу провалился в глубокий сон.

Этот сон снился мне не раз, но почему-то я о нём забыл. Или это было продолжение другого сна? Я иду по разбитой дороге, а справа от меня лесополоса. Дорога ведёт вглубь деревни из моего детства, где меня ждут бабушка и дедушка с горячими пирожками. Над головой собираются чёрные тучи и усиливается ветер — похоже, надвигается гроза. Вокруг заросли кустов и высокая трава.

Я не могу понять, куда делась строка? Это из тех времён, где я никогда не жил вместе с ней; тогда её вообще не существовало. Это времена, которые ушли навсегда в забвение. Внутри себя я понимаю, что всё это было, но моя память говорит, что я не поехал к родным в деревню из-за болезни и визитов к врачам. Ощущение, что за мной кто-то наблюдает, не покидает меня. Тревога нарастает, хотя видимой опасности нет. Я ускоряюсь и бегу по дороге; дома, которые начинают появляться, выглядят ухоженными, но я знаю, что они пусты. Ощущение преследования усиливается. Как бы я ни старался бежать быстрее, кажется, что только замедляюсь.

Наконец картина изменилась. Я стою перед старым домом моих бабушки и дедушки. В окне вижу работающий телевизор. Зайдя внутрь, я не нахожу их там. Вместо этого вижу множество людей, которых когда-то знал, но забыл навсегда. Они ждут меня здесь и всегда будут ждать. В центре толпы женщина в возрасте — но это не моя бабушка. Молодой парень похож на моего отца. И девочка лет четырнадцати. Все они начинают говорить разом: "Почему ты забыл про нас? Ты больше не хочешь нас помнить?" Это место моих забытых воспоминаний. То, что было и что было стёрто командной строкой.

Я проснулся в ознобе и холодном поту, потеряв чувство времени. Казалось, что уже утро, но часы показывали всего 18:36. Я сел и начал размышлять о странном сне. Что он мог значить? Кто были все эти люди?

— О, ты проснулся? — раздался голос Сиплого. Он сидел у печки и курил, направляя дым прямо в неё. — Чай будешь? — спросил он, ставя чайник и доставая продукты из холодильника.

Я уселся за стол и начал перекусывать. Сиплый сел напротив и ждал объяснений.

— Ну, чё давай, выкладывай, чё у тя стряслось, — сказал он.

Я решил солгать, понимая, что правду никто не поверит. Рассказал, что меня выгнали из университета и общежития, а вещи и деньги украли.

— Ну ёлки-палки! — выдал он, когда я закончил. — И чё дальше собираешься решать?

Если честно, у меня не было ни малейшего понятия о том, что делать дальше.

— Не знаю, братан. Мне некуда идти. Может, знаешь, у кого можно пожить или комнату снять?

— Да придумаем чё-нить, не кипишуй! — ответил Сиплый, закинув ногу на стул и крутя чётки в руке.

Я не ожидал увидеть в Сиплом такую сторону. Он всегда казался мне отрицательным персонажем, но стоило его узнать получше, как стало ясно, что он в действительности неплохой человек.

Я быстро влился в его компанию. Бывшая стеснительность и отторжение от противозаконной деятельности исчезли после того, что я устроил в университете. Я нашёл временное прибежище в комнате у знакомого Сиплого. Хотя там кроме кровати и небольшой тумбочки ничего не было, зато было тепло и можно было поспать.

С новыми друзьями я быстро погрузился в мир, полный незаконных делишек. Группа, в которую я влился, представляла собой разнородное сообщество уличной молодежи и даже школьников. Наши "занятия" варьировались от сбора денег с тех, кого "крышевали" наши ребята на рынке, до обмана доверчивых людей на кредиты, которые мы и не собирались возвращать. Мы также промышляли отъёмом денег, телефонов и других ценностей у случайных прохожих.

Постепенно деньги на жизнь я стал получать из общака, так как у меня не было другого выбора, кроме как участвовать в этих делах. На самом деле, это оказалось не так уж и сложно — не нужно было никого избивать или угрожать. Главное — быть настойчивым и уметь ловить людей на словах. Если кто-то бросал грубое слово, он должен был за него ответить: либо кулаками, либо деньгами.

Никто из нас даже не задумывался о нормальной работе. Да и зачем? Работа считалась, неподобающим для "ровных пацанов" то есть "западлом". Каждый вечер мы проводили время в подъездах, гаражах или у кого-нибудь дома, устраивая пьянки на деньги, добытые нечестным путем.

Командная строка оказалась полезной даже в неожиданных ситуациях. Используя интродукцию, я мог переиграть различные обстоятельства, даже те, которые казались непроходимыми. Например, я умудрялся уговаривать полицию, когда нас ловили на краже, или незаметно пробирался в нужное место с ценным "хабаром", потому что знал, что и где будет происходить. Меня сначала прозвали Ловкачом, затем Хитрецом, а потом ко мне прилипло прозвище Задор. Не имею понятия, почему.

Меня, конечно, грызло чувство вины за всё это. Но происходящее идеально вписывалось в мою новую концепцию непредсказуемого поведения. Каждый новый день не был похож на предыдущий. Мне приходилось делать то, что в обычной жизни я бы никогда не стал делать.

Каждый звонок Нины был словно удар ножом по сердцу, и каждый раз я вынужденно доводил её до слёз. В конце концов, я перестал отвечать на её звонки вовсе. Но однажды она каким-то образом нашла меня. Она стояла посреди дороги и молча смотрела на меня.

— Это чё за чикса, братан? — ехидно спросил Сиплый, смеясь.

— Да так, никто. Бывшая моя девушка, — ответил я, но на самом деле был счастлив просто её увидеть. Как же я скучал по ней.

Подойдя к ней, я старался не выдавать своих чувств. Она стояла передо мной и едва сдерживала слёзы.

— И зачем ты приперлась? — резко спросил я.

— Я знаю тебя! Ты бы никогда не опустился до такой жизни. Верни мне того Артура, которого я знаю и люблю! — Нина тоже старалась не расплакаться, но держалась.

— Ты меня не знаешь! Забудь про меня, слышишь? — продолжал я давить на неё.

— Нет! Вернись, Артур! — она начала бить меня, а я отталкивал её. Вдруг случайно она упала.

— Нина! — откуда-то сзади появился Миша, он подбежал к Нине и помог встать. Нина плакала ему в грудь.

— Опана! Чё, решил занять моё место? — спросил я у Миши. — Чё, даже не брезгуешь за кем-то доесть?

— Ты просто сволочь! Правильно я говорил Нине не искать тебя! Ты ублюдок.

— Да? А пояснить сможешь за "ублюдка"? — слово за слово, и вдруг Миша полез драться на меня. Я не успел ничего понять, как он набросился. На его удары я не отвечал, просто старался уклоняться, но некоторые всё же попали по мне.

— Опа! Опа! — Сиплый и его пацаны подбежали к нам.

— Пацаны, тут петушня разбушевалась! — они всей толпой накинулись на Мишу. Я не мог ничего сделать. То есть я мог бы помочь Мише, но просто стоял и смотрел, держась за голову. Нина бессильно пыталась закрыть Мишу от ударов, но её отталкивали, и избиение продолжалось.

— Все пацаны, расход! — закричал я, осознав, что ситуация вышла из-под контроля. Я бросился разнимать дерущихся. — Я сам разберусь, не кипишуйте! — добавил я, стараясь успокоить всех. Постепенно драка утихла, и ребята начали расходиться.

Нина стояла рядом с Мишей, помогая ему подняться. Он получил прилично, но оставался в сознании. Я хотел подойти к нему, но Нина остановила меня:

— Не подходи к нему! — её голос был полон ненависти. — Уходи, Артур!

Миша медленно поднимался на ноги.

— Я думал, смогу тебе помочь, но, видимо, моя помощь не нужна, — сказал он, выплёвывая кровь.

Нина и Миша ушли, оставив меня с пустотой в сердце. Почему они просто не оставили меня в покое? Может, мне следовало яснее дать понять, что им нельзя быть рядом со мной? От отчаяния я пустился в алкогольный запой. Мне больше ничего не было нужно от жизни. Что мне с командной строки? Да пусть она будет проклята. Следующий месяц я провёл в пьяном угаре с моими новыми "друзьями". Приближался Новый год, и депрессия накатывала всё сильнее. Новый год без близких, друзей, родных, в полном одиночестве? Эта компания едва ли могла считаться друзьями. Скорее это были люди, ищущие выгоду. Это была не та дружба, ради которой человек готов на всё. Разве что кроме Сиплого; у него, конечно, были свои планы на меня, но хотя бы с ним я мог поговорить.

— Братан, ты чего такой кислый? Из-за своей бабы? Да забей ты на неё, — говорил Сиплый. Мы сидели в каком-то грязном баре с запахом кислых носков и тухлых дрожжей.

— Да не могу просто забыть её, братан. Я же её обидел жёстко, понимаешь? — мир вокруг меня плыл, а в глазах двоилось.

— Да вокруг баб море, братан! Выбирай не хочу!

— Я знаю, братан, только я её люблю, понимаешь?

— Ну ты и олух, хехехе, — засмеялся Сиплый в своей манере. Мы вышли на улицу покурить, а я отошёл за бар отлить.

— Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах! Под тёплым дождём! — напевал я себе под нос. Вдруг на душе стало совсем плохо. Захотелось чего-то сказочного и приятного. Решено: надо сходить посмотреть на новогоднюю ёлку.

Рассказывать Сиплому о своём желании было бы крайне неразумно. В его кругу такие вещи считались не по-пацански, и он бы просто высмеял меня. Поэтому я соврал, что срочно нужно домой, и направился к ближайшей ёлке. Чувство внутренней пустоты становилось всё сильнее, и желание увидеть что-то прекрасное буквально разрывало меня изнутри.

Когда я подошёл к площади, где дети катались на горках с родителями, люди веселились и катались на коньках, а ёлка сияла всеми цветами радуги, мне стало немного легче. Держа в одной руке пиво и покачиваясь от опьянения, я бродил среди этого веселья, явно не вписываясь в общую атмосферу. Вдруг я заметил знакомые силуэты. Это были Нина и Миша. Они держались за руки и выглядели счастливыми, наслаждаясь временем вместе. Катались на коньках, пили чай, а в конце поцеловались. От увиденного у меня потемнело в глазах. Мне захотелось сбежать оттуда. Внутри меня была не просто пустота, а настоящая чёрная дыра.

Нет. Я не хочу быть здесь. Всё это неправильно. Это не моя жизнь. Всё должно было быть иначе. Я хочу убраться отсюда подальше, думал я про себя снова и снова.

[dislocatio_введите значение]

Да, пожалуй, куда-нибудь подальше. Где ничего этого не будет. Где я смогу уйти от всего этого.

[dislocatio_96]

Я совсем забыл про этот код. Куда он ведёт? Неважно, лишь бы подальше от всего этого.

[dislocatio_96_success]

Я очнулся в обширном пространстве, наполненном множеством эскалаторов и разнообразными бутиками. Казалось, это был торговый центр. Вокруг кипела жизнь: играла музыка, слышались разговоры и шаги, но рядом никого не было.

Бутики предлагали широкий ассортимент товаров — от обуви до парфюмерии. Были зоны развлечений с мини-аттракционами, игровые автоматы, огромные магазины с различной продукцией и техникой. На первый взгляд, всё казалось обычным, если не учитывать тот факт, что некоторые товары никогда не встречались в реальной жизни.

Например, в магазине "Техномагнал" я увидел не только привычные кнопочные телефоны, но и какие-то плоские устройства, называемые смартфонами. Их экран полностью покрывал переднюю панель без единой кнопки, кроме кнопки включения. И это было только начало. Сотни моделей различных устройств для игр и развлечений. В отделе компьютерных комплектующих были как знакомые мне устройства, так и те, которые казались слишком современными для моего времени, и даже такие, что совсем не вписывались в моё представление о компьютерах.

Продвигаясь дальше по торговому центру, я не мог избавиться от странного чувства неопределённости и одиночества. Центр казался бесконечным, а эскалаторы вели на новые и новые этажи с разнообразными развлечениями и бутиками. Дизайн каждого этажа был уникальным: где-то стандартная плитка отражала свет, а где-то всё было освещено неоновыми огнями. Ничто не повторялось.

Устав от бесконечного блуждания, я присел в кафе. В воздухе витал аппетитный аромат, но я не мог понять, чем именно пахло. Чувство голода усиливалось, но вокруг никого не было, чтобы сделать заказ. Вдруг за спиной раздался голос.

— Что желаете заказать? — От неожиданности я вздрогнул.

— Слава богу, что здесь кто-то есть! Я уже начал думать, что совсем один! — сказал я с облегчением. — Где мы находимся?

— Добро пожаловать в "Paradoxica Mall"! А это кафе "Ethereal Bistro". — Я заметил, что с официанткой что-то было не так. Её глаза смотрели пусто, а улыбка казалась натянутой. Движения её были неестественными.

— Это место необычное, верно? Снаружи ничего нет? — предположил я.

— Вы правы. Вот наше меню на сегодня. Для вас в нашем ТЦ и заведении всё бесплатно! — Её лицо менялось молниеносно, как у робота или куклы.

— Спасибо! — сказал я, принимая меню и пытаясь сосредоточиться на его содержимом. Однако буквы словно плавали перед глазами, не позволяя мне разобрать текст. На одной странице мелькали стандартные супы, гарниры и основные блюда, на другой — изысканные ресторанные яства. Не в силах определиться с выбором, я попросил официантку удивить меня.

— Хорошо! Постараемся вас не разочаровать. Сегодня у нас "Парадоксальный шведский стол", — ответила она с натянутой улыбкой.

Хотя официантка вызывала у меня странное чувство тревоги, голод взял верх. Я остался ждать заказ, оглядываясь вокруг. Внутри "Ethereal Bistro" царила привычная атмосфера кафе, но ни посетителей, ни других работников не было видно, хотя в воздухе витал шум, будто кто-то находился рядом. Официантка исчезла за дверью кухни, словно растворившись в воздухе.

На удивление, заказ был готов очень быстро. Всего через несколько минут блюда начали появляться на столе одно за другим. Официанты сменяли друг друга, но все они выглядели одинаково: идеальные, но неестественные.

Мой стол был велик для одного человека, но его быстро заполнили разнообразными яствами. Передо мной развернулся настоящий пир вкусов: сочные стейки и бифштексы с идеальной прожаркой и хрустящей корочкой, аппетитные куриные крылышки терияки и сосиски, скворчащие на гриле и источающие соблазнительный аромат.

Не менее привлекательными были гарниры: золотистый картофель фри, свежие овощные салаты с легкими заправками и хлебцы с семенами. На десерт — нежные чизкейки с ягодами и воздушные меренги, тающие на языке.

Все это великолепие дополнялось широким выбором напитков: охлажденные лимонады, свежевыжатые соки и бодрящий кофе, который завершал эту гастрономическую симфонию.

— Подождите! Я просто физически не смогу съесть всё это! — воскликнул я, едва удерживая слюну при виде такого изобилия.

— Не переживайте! В кафе "Ethereal Bistro" всё бесплатно, и вам не стоит беспокоиться о несъеденном! — ответила официантка с попыткой улыбки, которая выглядела жутковато.

Я начал жадно поглощать всё, что стояло передо мной. Как только я съедал одно блюдо, мне тут же приносили новое. Когда я почувствовал себя сытым, стал просто пробовать по кусочку, и официанты продолжали приносить свежие угощения. В конце трапезы я просто сидел и потягивал различные коктейли. Пока я бродил по торговому центру, успел протрезветь.

— Пива мне! — сказал я, решив, что нужно немного расслабиться.

Мой стол начали убирать, и вскоре передо мной появились новые закуски: от чесночных гренок до кусочков курочки в стиле KFC. На столе оказались три пивные кружки и три башни с холодным пивом разных сортов. Башни были покрыты каплями влаги, свидетельствующими о их ледяной прохладе. Я продолжил свой пир, но теперь с пивом.

Наконец, я переел и просто сидел, переваривая не только съеденное, но и свои мысли. Решение Нины и Миши начать встречаться казалось справедливым. Я повёл себя не просто плохо, а как последняя скотина. Хотя я это понимал, внутри меня бушевала буря эмоций — от ревности до злости.

Мне срочно нужно менять всё. Нужно всё исправить и разобраться с Василиском. Но для начала стоит ещё немного прогуляться по этому торговому центру.

Глава 9

Первым делом я отправился в "Техномагнал" за необычными устройствами из будущего. Первое, что привлекло мое внимание, был смартфон с управлением через сенсорный экран. Сначала это показалось мне неудобным, но вскоре я освоился: интерфейс оказался интуитивно понятным. Смартфон автоматически подключился к Wi-Fi сети торгового центра, которая позволяла выбрать любой период развития интернета. Я погрузился в архив, пролистывая новости с 2006 по 2045 год. Однако, когда я пытался углубиться в детали глобальных событий, меня начинали мучить головные боли и приходили смутные воспоминания. Я решил не перегружать свой мозг и не рисковать деменцией из-за лавины информации.

В том же магазине я обнаружил беспроводные наушники. В моё время уже существовали Bluetooth-гарнитуры, но эти наушники были полностью без проводов, что меня приятно удивило. Я подключил их к смартфону. Там же я нашел моноколесо — устройство, напоминающее скейтборд на батарейках с одним колесом посередине и платформами для ног по бокам. Освоить его оказалось несложно: главное было понять, как держать равновесие. Это было гораздо удобнее, чем пешие прогулки по бескрайнему торговому центру.

Я включил на смартфоне песню "Revolution in Paradise" в архиве интернета можно было включить любую композицию из любого времени. В такт музыке я начал двигаться по Парадоксальному моллу, пританцовывая и подпевая песне. Никто меня не видел, так что я позволил себе немного свободы, разгоняясь и поднимая руки вверх. Я катался кругами двигая головой в такт музыке, указывая на манекены, как будто я был на сцене а они были моими слушателями. "It's revolution in paradise!" — звучало из наушников.

Here we go (oh, oh, oh)! Hear me say (yeah, yeah, yeah)! Я изображал суперзвезду на сцене, используя смартфон вместо микрофона. Когда я ехал, то заметил, как в молле мелькнула черная тень. Пытаясь разглядеть её, я не заметил, как налетел на экскаватор и кубарем полетел вниз. Странно, я ожидал переломов и боли, но ничего подобного не ощутил. Встав на ноги, я побежал в ту сторону, где видел тень. Но вокруг никого не оказалось — молл был по-прежнему пуст.

Я облачился в самые дорогие наряды, какие только смог найти. Хотя они были не слишком удобными, чувство обладания такими вещами было важнее. Я пустился во все тяжкие: в молле было множество развлечений на любой вкус. В кинотеатре можно было посмотреть любой фильм с 2006 по 2045 годы. Навигация была удобной, хотя сами залы выглядели странно — синяя плитка и подсветка создавали ощущение одиночества. Я посмотрел фильмы из ТОП-10 десятилетий и обладателей "Оскара". Это было увлекательно, но вскоре я устал, и моё тело словно превратилось в квадрат от долгого сидения. Спал я прямо там же, где находился: на креслах кинотеатров, скамейках и даже массажных креслах.

В молле также были компьютерные залы, где я мог часами сидеть за ультрасовременными компьютерами с миллионами игр. Когда одна игра начинала надоедать, я просто выбирал новую по описанию и погружался в неё. Однажды я даже играл в Dota 2, которая в моем мире ещё не была выпущена. Кажется, я провел за ней целую неделю, конечно подключения к интернету не было поэтому я играл с ботами. Когда всё это мне наскучило, я отправился в отдел VR-игр. Там меня хватило ненадолго: из-за укачивания меня постоянно тошнило, хотя опыт был действительно незабываемым.

С едой проблем не возникало. Я заходил в супермаркет или любое кафе и брал всё, что хотел. Мусор, оставленный мной, каким-то образом исчезал сам по себе.

Затем я отправился в боулинг. Без других игроков это занятие быстро наскучило, и в порыве раздражения я швырнул шар в монитор с результатами. БАМ! Шар разбил его вдребезги. Но как только я отвернулся, монитор оказался снова целым, будто ничего и не произошло, а шар снова оказался у меня в руке.

Взяв ближайший стул, я начал крушить всё вокруг. Стекла разлетались вдребезги, и я уничтожал всё на своём пути, смеясь как безумец. Однако всё разрушенное мгновенно восстанавливалось обратно. На моноколесе я разогнался и со всей силы влетел в витрину парка аттракционов. Некоторое время я просто лежал на полу, а затем заметил ярко светящуюся кабинку.

"Парадоксика Молл представляет: Эхомиратор" — гласила вывеска. Подойдя ближе, я прочитал описание:

"Вам наскучило одиночество в Парадоксика Молле? Воспользуйтесь услугой Эхомиратора! Эхомиратор — это устройство, существующее только в этом измерении. Оно позволяет скопировать любого человека из вашей памяти и воссоздать его здесь!

Преимущества:

1) Никаких лишних вопросов от человека, которого вы скопировали. Его память будет замещена, и он будет думать, что всё происходящее реально.

2) Полное соответствие человека с реальным прототипом.

3) Никаких последствий для реального мира. То, что происходит в Молле, останется в Молле.

4) Когда вам наскучит очередной человек, просто воспользуйтесь резекцией, и он исчезнет из этого мира.

Это звучало одновременно жутко и захватывающе. Кабинка эхомиратора выглядела как обычная фотокабинка, только снаружи был рычаг.

Инструкция гласила: "Представьте нужного вам человека. Потяните за рычаг. Готово!" Первое, что пришло мне в голову, — создать копию Нины.

Чик! Я потянул за рычаг, и из кабинки начал струиться густой белый дым.

— Артур! Привет! — из кабинки вышла Нина и, как ни в чем не бывало, обняла меня.

— Привет! Как ты? Все в порядке? — спросил я.

— Отлично, а что должно быть иначе? — она недоуменно посмотрела на меня.

— А что ты последнее помнишь? — спросил я, переживая, что она может помнить меня как конченого ублюдка.

— Помню, что была дома, и ты пригласил меня прогуляться по торговому центру, — задумчиво ответила она.

— Слушай, я задам тебе вопрос: мы встречаемся или как?

— Конечно, встречаемся, дурашка, — она рассмеялась и снова обняла меня. — Что за странный вопрос?

Меня это обстоятельство, конечно, порадовало. Хотя всё это казалось эгоистичным с моей стороны, учитывая, что мы находимся вне времени, ничего страшного не должно произойти. Однако внутри меня было какое-то противоречие. Ведь недавно я сделал ей такие вещи, за которые не смогу себя простить никогда. Видел, как она начала встречаться с моим лучшим другом. А тут она стоит передо мной, как ни в чем не бывало. Впрочем, что происходит в Парадоксика Молле, остается в Молле.

— Пошли посмотрим, что тут есть, — предложил я Нине и протянул ей руку.

— Пошли, — она улыбнулась и взяла меня за руку.

Я решил начать наше бесконечное свидание с ужина в ресторане "Paradoxica Grill Bar". Нину нисколько не смутило, что вокруг нас не было ни души. Когда я упомянул об этом, она рассмеялась и ответила, что я все выдумываю — просто сегодня такой день, когда мало посетителей.

После ужина мы отправились в кинотеатр. Я предложил посмотреть новые части "Звездных войн". Хотя фильм нас немного разочаровал, мы не стали унывать и направились в парк аттракционов. Удивительно, но внутри молла разместились целые американские горки. Когда заходишь внутрь, создается впечатление, что ты находишься на открытом воздухе. Однако, если приглядеться, становится заметно, что солнце и окружающий мир — всего лишь имитация, как спрайты в видеоиграх, и за пределами парка ничего нет.

Аквапарк тоже поражал своими размерами для торгового центра. Но когда я долго находился там с Ниной, становилось неуютно из-за кафельных стен и звуков, отдающихся глубоким эхом в огромных пространствах, которые невозможно представить в реальной жизни.

Поведение Нины, хотя и напоминало ее обычное состояние, со временем начало казаться странным. В некоторые моменты она словно замирала, как будто осознавая, что находится не на своем месте. А когда я упоминал, что какой-то фильм или игра не существуют в нашем мире, она начинала искать объяснения, как будто все это должно было быть нормальным. Иногда ее настроение казалось чрезмерно веселым.

Раньше я не замечал, но в Парадоксальном молле даже были мини-отели, где можно было остановиться на ночь. Персонал отеля напоминал тех, кто работал в кафе и ресторанах. Нина не видела в их поведении ничего странного и даже не обращала внимания на то, что у нас не было денег на все это. Мы спали, не заботясь о времени, просто когда чувствовали усталость.

Мы гуляли по магазинам и брали все, что душе угодно. Время от времени ходили в кино, посещали книжные магазины, фудкорты, играли на автоматах, в бильярд и боулинг.

Сколько времени прошло с тех пор, как я оказался здесь? Год? Два? Или всего лишь неделя? Я совсем потерялся во времени. Каждый день стал неотличим от предыдущего. Новые впечатления и походы по моллу, которые раньше вызывали восторг, теперь казались обыденностью. Хотя в этом месте было невероятное количество всего, чего я еще не видел, ничего больше не привлекало моего внимания.

Однажды я решил, что мне нужно побыть одному. В тот момент, когда Нина вышла в туалет, я спрятал включенную камеру телефона в нашем гостиничном номере.

— Слушай, — сказал я, когда она вернулась. — Я подумал, что было бы неплохо провести день порознь. Ты не против?

— Конечно! — ответила она без колебаний. — Я как раз хотела сегодня просто полежать и ничего не делать.

— Окей, тогда увидимся вечером?

— Да! Пока, любимый! — Она поцеловала меня на прощание.

Выйдя из отеля, я решил не уходить далеко и направился в ближайший бар. Ведь потом будет сложно его найти в этом бесконечном торговом центре. Пока я сидел там, размышлял о том, что делать дальше. Вернуться туда, откуда я сбежал? Может быть, наконец перестать быть тряпкой и начать действовать? Но какие действия мне предпринять?

Пиво лилось рекой, и вскоре я уже был достаточно пьян, чтобы отправиться обратно. Я взял с собой кружку пива на дорогу. Подойдя к краю этажа, я остановился и посмотрел вниз. Облокотившись на парапет, можно было наблюдать за другими этажами. Внизу кто-то стоял и смотрел на меня. Я метнул кружку в его сторону. Она даже не долетела до цели, а просто упала вниз и начала снова и снова падать сверху вниз. Казалось, что низа вовсе нет.

— Эй! Ты! — крикнул я тому, кто стоял внизу. Стоило мне только моргнуть, как он исчез.

— Ладно, как хочешь, черт с тобой, — пробормотал я и направился обратно в номер.

Когда я вернулся, меня ждала Нина.

— Ты что, выпил? — рассмеялась она. — Ну ты и дурашка! Пойдем полежим?

— Да, сейчас, погоди, мне нужно кое-что проверить. — Я достал спрятанный телефон.

— Что ты делаешь, Артур? — Нина выглядела озадаченной.

— Да так, ерунда, ложись, я сейчас приду.

Включив запись, я увидел то, что заставило меня замереть: когда я ушел, Нина просто стояла все время в одной позе.

Ожидать чего-то подобного было вполне возможно. Это ведь не была настоящая Нина, а лишь имитация, копия того человека, которого я знал. Мне стало интересно, что произойдет, если показать это видео существу, которое притворяется Ниной.

— Нина, подойди сюда! — позвал я её.

— Да? Что случилось? — спросила она, подходя ко мне, не подозревая ничего.

— Я установил камеру, чтобы снять тебя на видео. Посмотри, что получилось.

— Что? Зачем? Ты такой забавный, Артур! — Она делала вид, что смотрит на экран, но на самом деле её взгляд был прикован ко мне.

— Ну, посмотри внимательно: ты просто стоишь посреди комнаты.

— Прекрати, Артур, ты меня пугаешь!

— Ну же, посмотри! — Я настойчиво поднес телефон к её лицу. Вдруг её выражение изменилось, и на лице застыл ужас.

— О боже мой! Что я здесь делаю? Как я сюда попала? — в её глазах читалась паника и непонимание. — Что ты со мной сделал?! — Кажется, это была плохая идея.

— Успокойся! Нина, скажи, что с тобой? Что ты помнишь?

— Ты сволочь! Куда ты меня привел?! — Она начала бить меня и плакать.

— Подожди, я все объясню! Успокойся! — Она попыталась убежать из номера, но я её поймал.

— Помогите! Помогите! — кричала она и вырывалась изо всех сил.

— Нина! Посмотри на меня! Подумай о том, что было недавно. Как ты здесь оказалась?

— Но это просто невозможно! Как я оказалась в этом торговом центре и почему с тобой? Почему я вела себя как идиотка? Ты что, меня чем-то накачал?

— Нет! Позволь мне все объяснить! Просто постарайся выслушать меня!

Не знаю, зачем я это сделал. Возможно, это была очередная ошибка. Если Нина осознает происходящее, не сойдет ли она с ума?

Так или иначе, я решил рассказать ей все от начала до конца. Она отказывалась верить в мой рассказ. Тогда я начал приводить неоспоримые доказательства того, чем мы занимались в последнее время. Она ошеломленно смотрела на меня; в её глазах читался страх.

— Такого не может быть. Такого не может быть... — повторяла она снова и снова.

— Нина, прости меня. Я не хотел, чтобы все так обернулось. Я не знал, что мне делать. Мне было так одиноко. Мне было не с кем поговорить. — Она стала спрашивать о том, где мы находимся. Но я знал ровно столько же, сколько и она — то есть ничего.

— Ты хочешь сказать, что мы находимся в пространстве, которого не существует!? — у неё снова началась истерика.

— Всё это очень сложно, — начал я, стараясь удержать голос ровным. — Просто пойми, мне нужна помощь. У меня никого нет, кроме тебя и Миши. —Мне было так тяжело делать всё, что я делал. Я даже думал о самом страшном... Прости меня.

Нина разрыдалась, её плечи содрогались от рыданий.

— Верни меня обратно! — воскликнула она сквозь слёзы.

— Прости меня! Прости! — повторял я снова и снова, пытаясь её обнять, но она отталкивала меня.

Через некоторое время Нина успокоилась, хотя её глаза оставались полными слёз.

— Ты мог бы не вести себя как идиот и рассказать всё как есть, — сказала она с горечью.

— Я пытался, но каждый раз кто-то страдал из-за меня, — ответил я, чувствуя свою беспомощность.

— Как это возможно? Как ты можешь управлять всем этим? — её голос дрожал, но она старалась понять.

Я подробно рассказал ей обо всём, что со мной происходило, хотя умолчал о некоторых деталях, связанных с Таней, чтобы не расстраивать её ещё больше.

— А что со мной будет? — Нина посмотрела на меня с беспокойством.

— Не знаю. Наверное, ты даже не узнаешь о том, что здесь происходило, — признался я.

— А это не будет больно, если ты вернёшь всё обратно? — её голос был полон тревоги.

Я задумался о последствиях. Когда я изменял реальность, никто ничего не замечал. Надеюсь, это действительно безболезненно.

— Не переживай. Когда я меняю реальность, никто ни о чём не знает. Всё должно быть нормально, — сказал я, стараясь её успокоить.

Она немного расслабилась, но в её глазах всё ещё читалось недоверие.

— А как так получилось, что вы с Мишей начали встречаться? — спросил я, желая понять ситуацию до конца.

— Что? Я и Миша? О чём ты? — на лице Нины появилось недоумение.

— Перед тем как я здесь оказался, я видел вас вместе на ёлке. — Из-за воспоминаний у меня пересохло во рту, и слова давались с трудом.

— Ты что-то путаешь. Такого никогда не было, — она действительно не понимала, о чём я говорю.

— Подожди, давай расставим всё по порядку. Какую дату и события ты помнишь последними? — предложил я.

Нина рассказала, что после того как Мишу избили, они вместе сходили в травмпункт и после этого даже не виделись. Последней датой она назвала 30 декабря — именно тогда я использовал дислокацию 96. Всё это казалось странным. Неужели мои глаза тогда обманули меня? Или это снова наваждение от василиска?

— Слава богу! — воскликнул я, чувствуя невероятное облегчение. Наконец-то у меня появилась возможность всё рассказать им. Пусть они и не будут знать всей правды, но хотя бы я сам буду спокоен.

— Что ты теперь собираешься делать? — спросила Нина.

— Не знаю, — признался я. — Думаю о том, чтобы создать копию Миши и сделать так, чтобы он осознал себя в этой реальности.

— Это всё так невероятно! — глаза Нины загорелись от интереса, но затем она снова посмотрела на меня с недовольством. — Но я всё равно ещё не простила тебя.

— Я понимаю, — вздохнул я тяжело. — Может быть, я и не заслуживаю прощения. Возможно, мне стоило придумать что-то лучшее, чем отвергать самых близких. — Я невольно пустил слезу. — Мне было так тяжело, Нина!

Она обняла меня.

— Я знала, что ты никогда бы без причины не стал таким, — сказала она. Её объятие дарило мне невероятное чувство спокойствия и удовлетворения.

— Но и ты прости меня, Артур.

— За что? — Я был озадачен.

— Ну... Ты прошёл через всё это один. И некому было попросить помощи. Я даже не представляю, каково это.

— Да ладно, тебе не в чем извиняться.

Вдруг она неожиданно укусила меня за грудь.

— Ай! За что?!

— Вот тебе! За то, что ты такой дурак! — Нина наконец-то улыбнулась.

Глава 10

Я переживал, что для Нины осознание себя в таком странном пространстве может оказаться фатальным. Однако, похоже, она свыклась с ситуацией, и мы отправились на поиски Эхомиратора. Правда, Нина испытывала жуткий страх перед официантами и персоналом на ресепшене отеля.

— Я всегда знала! Я всегда знала, что мир не такой простой, как кажется! — воскликнула она с энтузиазмом. — Это как приключения из книг!

Если бы она знала, какие "приключения" были у меня до этого... Наверное, лучше не расстраивать её своими историями.

— Здорово, правда? Ты ведь никогда не думала, что окажешься в такой истории? — поддержал я её энтузиазм.

— Да! Это даже лучше, чем я могла себе представить! И самое главное — ты здесь главный герой!

Наконец-то оказавшись рядом с кем-то "живым", я и сам начал чувствовать вкус жизни. Нина почти вприпрыжку шла по торговому центру.

— А кто создал это место? Ты говоришь, что просто вводишь коды и оказываешься в разных локациях?

— Ну, грубо говоря, да, — ответил я. Это был хороший вопрос. Я и сам задумывался: кто создал УВБ-76? Кто вообще придумал василиска в будущем? Это были вопросы, на которые мне предстояло найти ответы.

Я совсем не понимал, как работает это место. Казалось, оно генерируется заново снова и снова, никогда не повторяясь. Хотя иногда мы видели повторяющиеся локации. Мы не спешили с поисками Эхомиратора; параллельно изучали всё вокруг. На этот раз Нина понимала происходящее так же хорошо, как и я.

Она набрала полную тележку разнообразных товаров в магазинах: одежду, обувь, духи, косметику. Я не стал её расстраивать мыслью о том, что всё это, к сожалению, она не сможет унести с собой. Пусть радуется, сколько может.

— Смотри, парк аттракционов! — воскликнула Нина. Это был не тот же парк, в котором я её создал, но общие черты были похожи.

— Пошли проверим, — предложил я. Зайдя внутрь парка, мы убедились, что здесь тоже есть Эхомиратор, хотя его дизайн выглядел иначе.

— Теперь нужно сделать так же, как в прошлый раз, — сказал я, подходя к устройству и собираясь взяться за рычаг.

— Подожди, — Нина остановила меня, взяв за руку.

— Что такое? — спросил я, глядя на неё.

— А что будет, если ты создашь меня ещё раз? — задумалась она. Это была действительно странная идея. Будут ли две копии существовать одновременно или они исчезнут?

— Давай не будем проверять это. Звучит интересно, но мне не нравится эта идея.

— Ты прав, — согласилась Нина. — Давай создадим Мишу! — Она спряталась за мной и с интересом наблюдала.

Я задумался о Мише, представил его и опустил рычаг. Чик! Как и в прошлый раз, из кабинки повалил туман.

— Вау! Что происходит? — Нина была в восторге от происходящего.

— Привет, ребята! — Миша вышел из кабинки и крепко меня обнял.

— Здорово, Мишаня! Только отпусти меня, мне тяжело дышать!

— Миша! Вау! — Нина бросилась ему в объятия. — Ты выглядишь отлично!

— Ха-ха, ну я всегда выгляжу отлично. — Миша был явно доволен.

— Что ты помнишь последним? — решил я сразу перейти к главному.

— Странный вопрос... — Миша задумался. — А точно, мы же в торговом центре, верно?

— А ты помнишь, как я ушёл из общаги и как тебя избили парни на улице?

— Ха-ха, смешно-смешно. — Миша не воспринял мои слова всерьёз.

— Ну и что будем делать? Хочешь пойти покушать? Я угощаю!

— Правда? — Миша выглядел довольным. — А куда пойдём?

— Пойдём туда, куда глаза глядят!

Мы направились в первую попавшуюся кафешку, которая выглядела вполне прилично. Всё в этом торговом центре казалось чрезмерно идеальным. Конечно, в любом торговом центре стараются поддерживать порядок и безупречный вид, но здесь это доведено до абсурда. Даже если что-то ломается, оно восстанавливается словно по волшебству.

Мы зашли в очередное гриль-кафе-бар. Миша, похоже, не замечал ничего странного.

— Что будешь заказывать? — спросил я, наблюдая, как он пристально вглядывается в меню, словно не может разобраться в написанном.

— У нас сегодня специальное предложение! — неожиданно объявила официантка. — Парадоксальный шведский стол.

— Неужели? Как же мне повезло! — Миша был совершенно не удивлён.

Нина молча наблюдала за его реакцией. Я уже собирался вмешаться и попытаться пробудить его, но решил дать ему сначала поесть. У Миши всегда был отменный аппетит. Ему приносили всё новые и новые блюда, а Нина потягивала коктейль. Я просто смотрел на Мишу.

— Ну ты чего, братан? Кушай тоже, я не успеваю всё съесть! — сказал он, поглядывая на меня. Я удивлялся, куда он умудряется столько помещать.

— А ты не задумывался, откуда берётся вся эта еда? — начал я свою попытку вернуть его к реальности.

— С кухни! — ответил он, не понимая сути вопроса.

— Верно! А сходи-ка на кухню и посмотри, что там.

— Ха-ха! Ты что, меня же выгонят оттуда.

— Ладно, давай по-честному. — решил я использовать его слабое место. Только я из его друзей знал его маленький секрет. — Помнишь, в детстве...

— Что? Откуда ты это знаешь? — кажется, в голове у Миши начался когнитивный диссонанс.

— Только не паникуй. Выслушай меня внимательно, — начал я, стараясь донести до Миши, как он оказался здесь, и кратко описал недавние события.

— Миша, ну же, вспоминай! Мы ведь недавно искали Артура по всему городу! — попыталась достучаться до него Нина.

— Ха-ха-ха, ребята, ну вы и шутники! Я точно помню, что пришёл в торговый центр потусить... — он вдруг замер, осознавая происходящее. — Артур? Артур, какого хрена? — его выражение лица сменилось с недоумения на злость. — Что всё это значит? Где мы находимся?

— Тише, дружище, я всё объясню! — начал я, но Миша уже вскочил из-за стола, готовый наброситься на меня с кулаками. — Дружище? Ты ведь больше не считаешь меня своим другом?

— Миша, стой! — быстро вскочила Нина и схватила его за локоть. — Сядь и послушай, что он скажет!

Миша сел обратно, но его взгляд был полон злости.

— Для начала прости меня. Я заслужил твой гнев, — сказал я и начал рассказывать всё по порядку. Это было сложно, ведь это уже третий раз, когда я ему объясняю одно и то же.

Миша был настолько ошеломлён моим рассказом, что потерял дар речи. Он даже перестал есть и смотрел на меня с выпученными глазами.

— Ну смотри, сейчас я тебе докажу, — сказал я и позвал официантку. Взяв кусок торта, я влепил его ей прямо в лицо. — Ну что скажете? Вам нравится?

— Ничего страшного. В Парадоксальном молле вам можно делать всё, что вздумается, — ответила она. Через мгновение её лицо каким-то образом очистилось от торта и вновь стало идеальным.

— Охренеть, — Миша не мог поверить своим глазам.

— Да! Да! И я о том же! — Нина тоже продолжала удивляться происходящему, хотя уже начинала привыкать к этой странной реальности.

Мише понадобилось немного времени, чтобы осознать происходящее. Вскоре последовали стандартные вопросы, расспросы и просьбы объяснений. Я старался всё по полочкам разложить, рассказывая всё, что знал.

— Ты хочешь сказать, что мы находимся в торговом центре, где есть всё, что когда-либо создавалось в мире? Так чего же мы ждём? Погнали! — воскликнул он, и я узнал в его голосе старого доброго Мишу. Как же мало ему нужно для счастья на самом деле. И как же я был счастлив вновь помириться с Ниной и Мишей.

Просто находиться рядом с ними было для меня огромным благословением. И хотя они никогда не узнают об этом, для меня самое главное — это то, что хоть где-то они понимают и принимают меня. Теперь проводить время за новыми фильмами, сериалами и играми стало не так скучно, как раньше. Да даже дело было не в фильмах или в том, что мы брали какие-то новые вещи. Я понял, что самое важное для человека — это с кем он проводит время. Можно быть бесконечно богатым и чувствовать себя одиноким, а можно не иметь ничего, но при этом не нуждаться ни в чём, когда тебя окружают близкие люди. И хотя все это понимают в той или иной степени, когда ты сам переживаешь такие моменты, начинаешь ещё больше ценить их.

Мы начали разрабатывать план по моему спасению. Или, скорее, план спасения мира. Хотя для них миром был я, как бы странно это ни звучало. Мы решили разделить периоды моего существования на несколько линий:

1. Оригинальная линия, где я учусь на архитектурном факультете. Здесь, из-за смерти моего отца, я по незнанию изменил всё.

2. Изменённая линия с медицинским образованием. Здесь реальность полетела к чертям, и я использовал репарацию.

3. Модифицированная линия, где уже начал вмешиваться Василиск.

4. Гипотетические линии, откуда, видимо, идут мои смутные воспоминания.

Я не озвучивал некоторые свои мысли, например, о том, что хотел бы очистить всё и сделать так, чтобы не существовало никаких связей ни с Мишей, ни с Ниной, и чтобы у меня не было родителей. Меня также гложило то, что я всё-таки умудрился их сюда «реализовать». Возможно, было бы лучше, если бы они жили в неведении. Но, с другой стороны, один щелчок пальца — и вот уже они ничего не знают.

Можно было бы подумать, что я стал чем-то вроде бога или всемогущего существа, как в фильме с Джимом Керри, но на самом деле я чувствовал себя связанным по всем фронтам и боялся сделать хоть один шаг. Это была лишь видимость власти, где я плясал под чью-то дудку. Мысли о дислокации 5813 постоянно крутились в голове, но стоило мне только задуматься об этом, как меня охватывала животная паника.

— А ты не пробовал использовать дислокацию на случайных цифрах? — озвучил Миша.

— У меня были мысли на этот счёт. Ты прав, надо попробовать этот вариант. Но мне страшно. Страшно от того, что я могу увидеть там, — признался я. По выражениям лиц ребят тоже было видно, что им не по себе.

Мы также обсуждали те сны, которые мне снились. Первое, что пришло на ум, — это то, что в будущем я создал этого Василиска и с помощью командной строки пытаюсь исправить ситуацию. Почему-то я забыл свою прошлую жизнь. Это казалось самым логичным объяснением. Но что будет, если я вспомню эту жизнь полностью? Кто для меня тогда будет важнее: моя нынешняя жизнь или та, где я существовал раньше?

Мы втроём катались по всему торговому центру. Я был на моноцикле, Нина выбрала электросамокат, а Миша сидел на электрическом мини-скутере. Мы провели вместе достаточно времени, и в этом месте было сложно определить, сколько именно. Казалось, что мы уже месяц вместе. Я начинал думать, что это продлится вечно, но вдруг ТЦ начал меняться.

Вместо привычных бутиков и кафе начали проявляться пустые кафельные пространства, в которых не слышно было ни звука, кроме тех, что издавали мы. Нас всё чаще окружали тени, которые то появлялись в нашем поле зрения, то исчезали. Я даже пробовал использовать резекцию на этих тенях. Сначала это работало, но вскоре их стало так много, что я просто не успевал применять этот метод. Ситуация принимала очень плохой оборот. В глазах ребят читался страх. Кафельные пространства начали сужаться и превращаться в абстрактную смесь всего того, что было в Парадоксика молле. Экскаваторы вели в никуда, двери неестественно зауживались или, наоборот, расширялись, детские зоны спонтанно появлялись в тех местах, где их быть не должно, а лабиринты из коридоров и этажей Парадоксика молла запутывали нас ещё больше.

Ситуация достигла своего апогея, когда начали появляться коридоры, полностью состоящие из санузлов и туалетов. Эти пространства могли быть как вполне обычными, существующими в реальной жизни, так и невероятно огромными помещениями, затопленными мутной водой, грязными унитазами и раковинами, которые издавали противные звуки. В отличие от того, что было ранее, всё вокруг перестало притворяться идеальным. Я чувствовал, как нарастает напряжение, и когда понял, что ребята уже не выдерживают психически, я принял решение убрать их из этой реальности. Надо было сделать это гораздо раньше, но они настаивали, что хотят быть со мной до конца, и я не мог их в этом разочаровать.

Мы стояли в относительно безопасном месте, где нас не окружали тени. Это было единственное пространство, где мы могли хоть немного расслабиться, но даже здесь я чувствовал, как страх и тревога постепенно заполняют воздух вокруг нас.

— Нина, Миша, спасибо вам, — начал я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня всё сжималось от боли. — Спасибо, что, несмотря на то что я поступал как эгоист, вы всё равно приняли меня.

— Что ты, Артур! Ты же знаешь, что мы с тобой до конца, — ответила Нина, подходя ко мне и беря за руку. Её глаза светились искренностью, но я видел, как она тоже устала от всего происходящего.

Миша стоял рядом, его взгляд был полон усталости и тревоги. Он не говорил, но в его глазах читалось понимание того, что мы все находимся на грани.

— Ребята, — произнёс я, и в голосе моём звучала решимость, — придётся возвращаться.

Они молча смотрели на меня, осознавая, что после того, как я использую резекцию, они просто перестанут существовать в этом мире и никогда не вспомнят о том, что происходило. Я обнял их обоих так крепко, как только мог, стараясь запомнить каждую деталь этого момента.

— Ребята! Я люблю вас! — вырвалось у меня, и в этот миг я почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.

[resectio_введите значение]

Один!

[resectio_1_success]

После одной команды их больше не стало. Я снова оказался один в полной тишине, но где-то далеко слышался скрежет, как будто этот мир переламывали мясорубкой. Возвращаться туда, где меня ждут только боль и разочарования? Это было невыносимо. Я понимал, что, возможно, лучше всего будет использовать инверсию, как это предлагала инструкция.

[inversio_введите значение]

Я представил мир, где у меня не было ни родителей, ни друзей, ни даже знакомых. Один.

[inversio_1]

Строка замигала и выдала:

[inversio_1_success]

Я очутился в комнате, которую можно было назвать стандартной. Здесь не было никаких проявлений индивидуальности, ни намёка на уют или тепло. Стандартная кровать, выполняющая только свою прямую функцию, стандартное постельное бельё, которое не вызывало никаких эмоций. Даже цвет стен был больнично-белым, создавая ощущение стерильности и безжизненности. Я был одет в одежду, ничем не выделяющуюся — её тоже можно было назвать обычной, как и всё вокруг. Шкаф белого цвета просто выполнял свои функции, не привнося ничего нового в эту унылую обстановку.

Я пытался вспомнить что-то из своей новой жизни, но в голове царила пустота. Воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы, и я не мог понять, кто я теперь и что меня ждёт впереди. В этом мире, лишённом эмоций и связей, я чувствовал себя потерянным, как будто оказался в ловушке, из которой не было выхода.

Меня зовут Артур, мне 37 лет. Я никогда не знал своих родителей и не помню, каково это — иметь семью. Моя жизнь началась в детском доме, где я провёл свои ранние годы, окружённый другими детьми, но при этом всегда чувствовал себя одиноким. У меня никогда не было настоящих друзей. Не потому что я не хотел с кем-то дружить, а, скорее, потому что по каким-то причинам у меня это не получалось. Я был замкнутым и неуверенным в себе, и, возможно, именно это отталкивало людей.

Когда мне было 5 или 6 лет, передо мной появилась строка. Она возникла внезапно, как будто из ниоткуда, и я не мог от неё избавиться. Это было нечто странное и непонятное, что-то, что я не мог объяснить ни себе, ни окружающим. Когда я рассказал об этом воспитателям, они решили, что я сошёл с ума. Вместо того чтобы попытаться понять меня, они отправили меня на лечение в психиатрическую больницу. Это решение стало началом долгого и мучительного периода в моей жизни.

В итоге я провёл половину своей жизни в стенах этой больницы. Меня пичкали различными таблетками, капельницами и уколами, и с каждым днём мне казалось, что я всё больше и больше схожу с ума. Я чувствовал, как теряю связь с реальностью, и иногда мне действительно казалось, что я сумасшедший. Но в глубине души я всегда понимал, что с этой строкой всё не так просто. Она была частью меня, частью моего существования, и я не мог просто игнорировать её.

Ко мне приходили воспоминания из другой жизни, о том, что у меня когда-то были друзья, что в будущем нас ждёт приход сверхинтеллекта, который приведёт мир к катастрофе. Эти мысли были настолько яркими и реальными, что я не мог отделить их от своих собственных переживаний. Однако врачи посчитали, что у меня парамнезия и продуктивная психическая симптоматика. В течение двух лет я был просто овощем на лекарствах, не в состоянии контролировать свою жизнь и свои мысли.

Всю свою жизнь я жил на попечении государства, и это оставило свой след на моём восприятии мира. Я никогда не имел особых увлечений или интересов, не знал, что такое настоящая свобода. Моя жизнь была заполнена серыми буднями и бесконечными ожиданиями. Совсем недавно меня выпустили с принудительного психиатрического лечения, и теперь я стоял на пороге новой жизни, полной неопределённости и страха.

Глава 11

Инверсия и кардинальное изменение моей жизни в этот раз не вызвали лавинообразного потока новой информации, как это было раньше. Вместо этого я ощутил лишь легкие головные боли, которые мучили меня, но они не были похожи на те мучительные приступы, из-за которых я отключился в прошлый раз. Возможно, причина заключалась в том, что в этой новой жизни не было даже чего вспоминать. Я не отмечал дни рождения, не ходил на свидания и не учился ничему, кроме основного базового образования в школе. Моя жизнь была лишена ярких моментов и значимых событий.

Моё тело было невероятно хлипким, и мне казалось, что меня может сдуть ветер. Это было следствием того, что почти всю жизнь я провёл на больничной еде, часто болел, и однажды даже переболел пневмонией. Государство позаботилось обо мне, и, будучи инвалидом, я имел право на бесплатные обеды в социальной столовой. Но даже эти обеды не приносили мне радости — они были лишь необходимостью, а не удовольствием.

Каждый день своей новой жизни я вставал рано утром и включал радиоприемник, настроенный на частоту 4625 кГц. Это было единственным моим увлечением в новой реальности. Я также завёл общую тетрадь на 98 листов, куда спешно записывал все услышанные сообщения. Эта тетрадь представляла собой записи, которые могли бы показаться сумасшедшими любому другому человеку. В ней не было никакой системности или порядка — просто хаотичные заметки, которые отражали мой внутренний мир.

В тетради были знакомые записи, такие как "дислокация 5813" или "дислокация 461", а также те, которые я видел впервые. "Дислокация 99", "Дислокация ?773?", "Дислокация 87" — записи множились, и я чувствовал, что в них скрыто что-то важное. Я понимал, что мне нужно попробовать ввести эти команды в строку.

В этой реальности я узнал о Василиске достаточно рано, и это знание пришло ко мне в снах. Моя жизнь стала полна ужасов: тени поджидали меня в темноте, а голоса шептали из ниоткуда. Я видел, как из потолка выходили странные существа, и всё это списывали на мою шизофрению. Врачи приписали мне манию преследования, потому что мне постоянно казалось, что кто-то следит за мной, наблюдает за каждым моим шагом.

Из-за подавления моей умственной активности нейролептиками я не мог в полной мере использовать командную строку, как это делал раньше. Надеюсь, что сейчас, когда я вышел из больницы и перестал получать лечение, у меня получится пользоваться командой строкой. Иначе все усилия будут напрасны, и я останусь в этом состоянии бездействия.

Когда я начал просматривать новости, которые пропустил из-за инверсии, я обнаружил, что существуют социальные сети. Это было для меня чем-то новым и одновременно знакомым. Я задумался о том, как поживают Нина и Миша. Интересно, как сложилась их жизнь без меня?

Сначала я решил узнать, как обстоят дела у Миши. Как я и ожидал, у него не было фотографий в профиле. Это было типично для него — он всегда был человеком, который предпочитал не показывать свою жизнь хотя он был всегда открытым. Но, судя по всему, он всё ещё жив, и это было главное. Я почувствовал легкое облегчение, хотя и не знал, что именно он пережил за это время.

Затем я наткнулся на страницу Нины. Сердце моё забилось быстрее, когда я увидел её фотографию. Она уже стала мамой и у неё двое прекрасных детей. В этот момент меня охватило чувство ностальгии и сожаления. Если бы всё сложилось иначе, возможно, я был бы на месте её мужа, деля с ней радости и заботы о детях. Но сейчас я просто пустое место, призрак из прошлого, который не может вернуться в ту жизнь, которую когда-то хотел.

Смотрел на её фотографии, на её счастливые глаза, и понимал, что не могу вмешиваться в её жизнь. Она заслуживает счастья, и, возможно, это именно то, что я должен был сделать — отпустить её, чтобы она могла жить полной жизнью.

Ну, война войной, а обед по расписанию. Сейчас мне, кажется, пора идти в столовую за бесплатным обедом. Бедный нынешний я даже никогда не пробовал нормальной домашней еды. Воспоминания о том, как это — сидеть за столом с семьёй и наслаждаться вкусными блюдами, остались лишь в далёком прошлом.

Одними из немногих людей, кто имел со мной общение, были женщины из столовой. Они всегда обращались со мной хорошо, и это было приятно.

— О! Ты посмотри, Артур пришёл! — воскликнула одна из них, заметив меня. Женщины из столовой с любопытством взглянули в мою сторону. — Как похорошел-то!

Я почувствовал, как на меня обратили внимание. Видимо, моя поза, походка и даже взгляд изменились. Раньше, по новым воспоминаниям, я был забитым в себе, неразговорчивым типом, который прятал взгляд и не мог нормально связать двух слов. Теперь же, похоже, что-то во мне изменилось.

— Здрасьте! Что на обед? — спросил я, и женщины удивлённо посмотрели на меня. Видимо, даже такая простая фраза звучала для меня странно, как будто я произнёс что-то необычное.

— Как всегда, четверг — рыбный день! — с улыбкой ответила одна из сотрудниц столовой. Мне положили суп из сайры и перловую кашу с фрикадельками из минтая. Я уже привык к подобной пище, ведь в социальных и медицинских учреждениях еда часто однообразна и напоминает друг друга.

Во время обеда я не мог оторваться от телефона. Периодически заглядывал в социальные сети. Они оказались жутко затягивающими. В моем времени, когда я жил ничего подобного даже близко не было.

Я живу в социальном жилье, которое мне предоставили как сироте и инвалиду. На мою карту ежемесячно поступает достаточная сумма, чтобы покрыть основные нужды и обеспечить скромную, но стабильную жизнь. Несмотря на то что я веду довольно простой образ жизни, этих средств вполне хватает на всё необходимое.

В этом времени технологии развиваются с невероятной скоростью, и нейросети становятся все более распространенными. Хотя они еще далеки от тех образов, которые я видел в своих видениях, их потенциал уже впечатляет.

— Ну, начнем, — пробормотал я себе под нос, сидя в своем небольшом неуютном жилище. Передо мной лежала тетрадь, испещренная различными командами и заметками. Я задумчиво пролистывал страницы, пытаясь решить, с чего лучше начать. Остановившись на одной из записей, я ввел команду:

[dislocatio_введите значение]

87?

[dislocatio_87_success]

Внезапно воздух вокруг меня стал тяжелым и затхлым, как будто я оказался в давно запечатанном помещении. Все вокруг приобрело странный кроваво-красный оттенок, словно кто-то наложил на мир агрессивный цветовой фильтр. Я оказался в лесу, но это был не обычный лес. Вместо зеленых крон деревьев повсюду торчали лишь сухие, мертвые стволы, как будто жизнь покинула это место давным-давно.

Снег под ногами был ослепительно белым, но стоило мне сделать шаг, как он тут же окрашивался в глубокий алый цвет. Казалось, что каждый мой шаг оставляет за собой кровавый след. Я шел вперед, ощущая, как снег хрустит под ногами, но небо оставалось скрытым от моего взгляда.

Постепенно из-за снежного завала стали проявляться странные образы. В небе появились глаза — множество глаз. Они заполнили все пространство над моей головой, наблюдая за каждым моим движением. Эти глаза были повсюду, и они неотрывно следили за мной, вызывая чувство тревоги и беспокойства.

Я упорно продвигался вперёд сквозь лес, пытаясь осмыслить, какую функцию вообще выполняет это измерение. С каждым шагом вокруг становилось всё тише и мрачнее. Вокруг простирались только голые ветви деревьев, словно их когда-то давно лишили жизни. Я тщетно пытался найти хоть какой-нибудь ориентир, но безуспешно. Это было бессмысленное блуждание среди пустоты, где ни одно живое существо не нарушало тишину. Всё вокруг казалось чуждым и неприветливым, будто само место утратило всякий смысл своего существования. Оставаться тут казалось бессмысленным.

[dislocatio_введите значение]

Ну пусть будет 99.

[dislocatio_99_success]

Передо мной возвышалось здание, которое на первый взгляд могло бы показаться небоскрёбом, устремлённым ввысь и сияющим стеклянными фасадами. Однако, при ближайшем рассмотрении, это сооружение больше напоминало гигантскую версию типичной советской хрущёвки. Оно выглядело так, словно кто-то во сне увеличил привычный многоквартирный дом до невообразимых размеров. Здание уходило в небеса, и его верхние этажи терялись в густом тумане, создавая иллюзию бесконечности.

Фасад этого колосса был испещрён сетью трещин и покрыт следами разрушений, свидетельствовавших о долгих годах запустения. Ржавые металлические конструкции, которые когда-то были основой здания, теперь выглядели как хрупкие скелеты, готовые развалиться в любой момент. Каждое окно, окружённое облупившейся краской, напоминало глаз, устремлённый в пустоту, а балконы, обвисшие и покосившиеся, создавали ощущение, что здание вот-вот рухнет под собственным весом.

Вокруг не было видно ни одного источника света, но каким-то непостижимым образом пространство было залито мягким свечением, которое окутывало каждую деталь. Воздух вокруг был стоячим, и казалось, что было ужасно душно, как будто он пропитан воспоминаниями и эмоциями, которые не могли найти выхода.

Я заметил, что в окнах здания то и дело мелькали тени людей, появляясь и исчезая, словно призраки из далекого прошлого. Их силуэты были размытыми, но я чувствовал, что они следят за мной. С каждым шагом, приближаясь к зданию, тени становились все более четкими. Я старался рассмотреть их лица, но они оставались расплывчатыми, словно скрытые под завесой времени. Вокруг стоял высокий шум, давящий на барабанные перепонки, а каждая новая локация казалась все более бессмысленной.

[dislocatio_введите значение]

Кажется, там было 773?

[dislocatio_773_success]

Передо мной простиралась дорога, ведущая к дому моих бабушки и дедушки, и я мгновенно узнал это место. Это была та самая дорога из моего детства, по которой я когда-то так часто ходил. Справа тянулась лесополоса, а вокруг буйно разрослись кусты и высокая трава, словно время здесь остановилось. Над горизонтом сгущались тучи, предвещая грозу, и ветер становился всё сильнее, завывая в ветвях деревьев.

Всё выглядело почти так же, как я помнил, за исключением одного странного и тревожного момента: в окнах пустующих домов мелькали тени. Они стояли, как безмолвные наблюдатели, следя за каждым моим движением. С каждым шагом их становилось всё больше, и чувство тревоги усиливалось. Мне нужно было поторопиться.

Я бросился бежать, преодолевая страх и сомнения. Ветер хлестал по лицу, но я не останавливался, пока наконец не достиг дома своих бабушки и дедушки. Я застыл на месте, сердце колотилось в груди. Что если внутри окажется то, чего я боюсь увидеть больше всего?

Собрав всю свою волю в кулак, я медленно подошёл к дому. Подойдя к окну, я заглянул внутрь. Стекло было мутным от времени и пыли, но сквозь него пробивался сине-белый свет от старого телевизора. Он мерцал в полутёмной комнате, отбрасывая причудливые тени на стены.

Тук! Тук! Я постучал в дверь, надеясь услышать хоть какой-то отклик. Но в ответ была лишь тишина. С легким скрипом дверь поддалась, и я вошел внутрь.

— Ау! Кто-нибудь есть? Это я, Артур! — мой голос эхом разнесся по пустому дому.

Внутри было странно пусто. Ни мебели, ни привычных вещей, которые я ожидал увидеть. Только старый пузатый телевизор стоял в центре комнаты, а рядом с ним — ветхий диван, покрытый слоем пыли. На экране телевизора с помехами начиналась передача новостей. Пип. Пип. Пи-иииип...

Вдруг изображение сменилось, и вместо новостей появилось сообщение: "Командная строка. Часть 3. Дальнейшие действия." Ведущая, женщина с жуткой ухмылкой, молча смотрела прямо на меня с экрана.

— Вот теперь, когда тебе больше нечего терять, можно переходить к основной программе, — произнесла она, словно обращаясь ко мне лично.

— Кто ты? И что это за место? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Это пространство для обучения. На твои вопросы будут показаны видеоролики, чтобы было понятнее, — ответила она.

— Но кто же ты? — повторил я, пытаясь понять, что происходит.

— Я всего лишь иллюзия, пустая оболочка, имитирующая среду, в которой ты находишься. Не бойся, в этом пространстве тебе ничего не угрожает.

— Да? Ничего не угрожает, пока эта реальность не начнёт распадаться? — усомнился я.

— Возможно, — её голос звучал пусто и безжизненно. — Присаживайся, — сказала она, указывая жестом на диван.

Я нерешительно последовал её совету и сел.

— Задавай свои вопросы.

— Как мне вернуться к обычной жизни, чтобы я больше никогда не знал ни про Василиска, ни про строку, ни обо всём этом?

— Увы, ты слишком сильно привязан к командной строке. Даже если удалить всю информацию об этом из Вселенной, твоя память и командная строка воспримут это как ошибку и восстановят всё, как было.

— Почему именно я? — этот вопрос мучил меня больше всего.

На экране телевизора, словно ожившая хроника из прошлого или из будущего, начался видеоряд в документальном стиле. Я увидел себя, но не таким, каким был сейчас, а более зрелым, с седыми прядями в волосах и морщинами на лице, говорящими о прожитых годах. На мне был белый лабораторный халат, а вокруг — стерильные стены научной лаборатории, наполненной сложным оборудованием.

Внезапно я почувствовал резкую головную боль, как будто кто-то пытался втиснуть в мою голову давно забытые воспоминания. Я невольно скривился от боли, пытаясь осознать, что происходит. На экране появилась эмблема с надписью "Vernix Technologies", и голос за кадром начал говорить:

— Здравствуйте. Начну с того, что в истории человечества всегда были переломные моменты. Это умение обращаться с огнём, создание письменности, развитие земледелия, эпоха географических открытий, промышленная революция, изобретение электричества, полёт человека в космос. Сейчас мы стоим на пороге нового переломного момента: Технологической сингулярности.

Кадр сменился, и я увидел огромную жёлтую цистерну, возвышающуюся в центре лаборатории. Мы стояли на наблюдательном пункте, окружённые множеством мониторов, датчиков и показателей. Голос продолжал:

— Как вы знаете, для преодоления интеллектуальной пробки была предложена идея запуска процессов нейросети в условиях странной материи.

Снова смена кадра. Теперь на экране была видна сложная система, работающая в режиме реального времени.

— Вы видите, как наша другая программа — Командная строка — отслеживает поведение нейросети Василиска и сохраняет данные в себе. Также для лучшего понимания нейросетей человеком была создана программа ████.

На этом моменте экран на мгновение покрылся чёрным квадратом цензуры, скрывающим название программы. Голос продолжал:

— ████ — нейросеть, созданная для того, чтобы помочь человеку интуитивно понимать процессы, происходящие в Василиске.

Изображение на экране внезапно начало мерцать и искажаться, словно старый телевизор, потерявший сигнал. Помехи заполнили экран, и реальность вокруг меня начала плавно исчезать, как будто всё происходящее было лишь иллюзией, готовой рассыпаться на части. В голове вспыхнули образы из другой жизни — смутные и неясные, но в то же время удивительно знакомые. Я отчаянно пытался удержать эти видения, ухватиться за ускользающие звуки и образы, но они исчезали быстрее, чем я успевал осознать их значение. Головная боль усиливалась, превращая поток информации в мучительное испытание.

В этот момент голос ведущей снова прорвался сквозь хаос:

— Артур, сосредоточься. Ты должен вспомнить. Пройти через свою боль — это единственный путь. Ты боишься того, что решил забыть, но тебе придётся это вспомнить.

— Я не знаю, как! — выкрикнул я в ответ, ощущая беспомощность и страх. — Я не знаю!

— Диклокация 5813, Артур. Тебя там ждут.

Я заметил, как стены вокруг начали дрожать, словно отдалённый гул землетрясения. В окна начали стучать тени — тёмные силуэты, настойчиво пытающиеся проникнуть внутрь.

Ощущение опасности стало почти осязаемым, и я почувствовал, как адреналин захлестнул моё тело, подстёгивая к действию.

[dislocatio_введите значение]

Черт с вами. 5813!

[dislocatio_5813_success]

Сырой и холодный коридор погружен в мрачное, красное аварийное освещение. Передо мной стоит фигура в шляпе, и с каждым моим взглядом на него я погружаюсь в пучину паники. Воспоминания нахлынули на меня, как неуправляемая лавина, затопляя сознание и лишая способности ясно мыслить.

Каждый шаг вперед дается все труднее. Я сжимаю зубы и продолжаю двигаться несмотря на то, что голова раскалывается от боли, словно молот безжалостно бьет по ней снова и снова. Вспышки образов из других жизней проносятся в моем сознании, оставляя за собой след из страдания и боли. С каждым шагом я все больше теряю себя, запутываясь в лабиринте вопросов: кто я? Артур, который учился на архитектурном факультете? Или это была медицина? Есть ли у меня девушка? Или я просто безумец, заточенный в стенах психиатрической больницы?

В сыром и холодном коридоре блуждает одинокий человек, совершенно дезориентированный и потерянный. Его шаги звучат глухо, как будто он движется по мягкому ковру, но на самом деле под ногами лишь холодный бетон, покрытый слоем пыли и грязи. Он не понимает, кто он и зачем находится здесь. В его голове царит хаос, а воспоминания расплываются, как тени в тусклом свете.

Его одежда промокла, и это не только от сырости вокруг — она прилипла к телу, словно напоминание о том, что он давно потерял контроль над собой. Он даже разучился контролировать свои элементарные потребности. Каждый шаг даётся с трудом, и он чувствует, как его тело становится чужим, как будто он больше не хозяин своей жизни.

Непонимающий взгляд, блуждающий по стенам, полным трещин и плесени, отражает глубину его отчаяния. Он не может вспомнить, как сюда попал, и что произошло до этого момента. В его сознании царит пустота, и единственным напоминанием о его человеческой сущности остаются слюни, стекающие из уголка рта.

Он останавливается, прислоняясь к холодной стене, и закрывает глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Но вместо этого его охватывает волна паники. Он не знает, сколько времени прошло с тех пор, как он был в нормальном состоянии, когда мог смеяться, чувствовать радость или просто наслаждаться простыми вещами. Теперь же он лишь тень самого себя, блуждающая по этому бесконечному коридору, где каждый шаг кажется шагом в бездну.

Глава 12

[Обнаружены признаки ментальной дисфункции]

[Возврат к стандартным настройкам через 12 часов]

Текст, появившийся на строке на секунду, вернул меня в сознание. Я как мог пытаюсь сопротивляться потоку мыслей и образов, приходящим ко мне каждую секунду. Каждый образ меня самого сопротивляется и пытается взять верх; у каждого была жизнь, полная своих воспоминаний. Черт! Нельзя допустить возвращения к стандартным настройкам. Это значит, что я снова буду безпамяти и в возрасте пяти лет. Всё начнётся заново. Это не первый раз, когда я прихожу сюда, и снова и снова начинаю заново.

Бам! Бам! Бам! С пульсирующей болью, как будто сверлят мой мозг перфоратором, приходит новое воспоминание.

— Артур! Вставай, опоздаешь на работу!

Я открыл глаза и увидел перед собой свою жену Настю. У нас сейчас двое детей. Старший, Слава, как раз собирается на учёбу в институт. Младшая, Диана, сейчас учится в школе.

— Да, да. Я опять засиделся до поздна с новым проектом. Наш НИИ совместно с "Vernix Technologies" приступили к разработке новой нейросети, которая работала бы в условиях странной материи.

— Что, привык работать на удалёнке? Вставай!

Настя подошла ко мне и шлёпнула полотенцем. Действительно, я то и дело опаздываю на работу. Не то чтобы меня там кто-то за это отчитывал, просто я возглавляю сам проект. Мой прошлый проект с нейросетью Минерва стал таким успешным, что сразу после этого меня пригласили в "Vernix Technologies". Меня заинтересовала перспектива стать первыми в преодолении интеллектуальной пробки. Плюсом мне предложили щедрое вознаграждение. В наше время простым программистам-математикам или операторам нейросетей очень сложно найти работу.

Я встал с постели, потянулся и попытался прогнать остатки тумана из головы. Мысли о странной материи и нейросетях всё ещё кружили в сознании, но я знал, что сейчас мне нужно сосредоточиться на семье и работе. Настя уже готовила завтрак, а дети, смеясь и переговариваясь, собирались в прихожей.

В тот день у меня было какое-то предчувствие. Я всю ночь сидел и перепроверял данные. Тестировочный запуск и проверка работы. Уже был пробный запуск в условиях симуляции, и данные были обнадёживающими.

— Артур, сегодня у тебя важный день! — напомнила Настя, когда я подошёл к столу.

— Да, да, я понял, — ответил я, неспешно начиная собираться.

Люди полагали, что мы достигнем технологической сингулярности уже в 2025 году. Каждый год говорили о том, что вот-вот и настанет новое время. Но никто так и не достиг сингулярности, потому что на фундаментальном уровне нельзя выйти выше 10^18 операций в наносекунду — это как нельзя преодолеть скорость света. Даже, казалось бы, очевидное решение в виде использования квантового компьютера не давало роста.

Суть моего прошлого проекта заключалась в том, чтобы нейросеть чувствовала эмоции человека, мыслила абстрактно и понимала видение мира так же, как и сам человек, а то и лучше. Поэтому Минерва была интегрирована с Василиском. Также была другая программа. Программа командной строки, КС, служила поначалу буфером для обработки данных, но её роль всё расширялась. Новые данные, получаемые о Василиске, давали противоречивые результаты, от которых волосы вставали дыбом. Например, то, что Василиск, похоже, понял фундаментальные законы природы и что в теории можно будет влиять на естественное состояние вещества во Вселенной. Но это всё требовало проверки и доказательств.

— Артур, ты готов? — спросила Настя, прерывая мои размышления.

— Да, готов, — ответил я, стараясь скрыть свои тревоги. Я знал, что должен сосредоточиться на предстоящем дне. Впереди была важная встреча с командой, и от того, как мы представим результаты, зависело будущее нашего проекта.

Вариант не создавать Василиска отметался сразу. Множество команд по всему миру также параллельно с нами занимались программами по преодолению интеллектуальной пробки. Почему именно интеллектуальная пробка? Потому что сначала мы наблюдали невероятный геометрический рост вычислительных способностей ИИ, как и было предсказано. Затем он остановился на одном значении и никак не увеличивался. Это было похоже на то, что мы находимся в запечатанной бутылке, и когда раскупорят её, у нас будут неограниченные возможности.

Слава уже собирался выходить, когда я подозвал его к себе.

— Учись хорошо, я тебя люблю, — сказал я, хотя обычно не делал так без повода. Но что-то во мне подсказывало, что это важно сделать сегодня. Я поцеловал его в лоб и понюхал его голову.

— Папа! Ты чего? Я не уже маленький! — он смутился, но был не против.

— Иди сюда, Дианочка! — я подозвал свою дочку. Она не стала сопротивляться и кинулась ко мне обниматься.

— Что за порывы телячьей нежности? — заметила Настя моё странное поведение. Может, тоже хочет присоединиться? Я встал перед ней с распростёртыми руками в ожидании обнимашек.

— Ну уж нет. Обойдёшься поцелуем в щечку, — ответила она, но когда подошла достаточно близко, я схватил её и обнял.

— Ха-ха, Артур! — рассмеялась она, как будто это было на нашей свадьбе.

— Ха-ха! Отпусти!

Дети стояли рядом и смотрели на нас с любопытством.

— Папа! Можно мы уже пойдём? — спросил Слава, нетерпеливо потянувшись к двери.

— Ладно. Пока, я тебя люблю, — я попрощался со своей женой и вышел на улицу.

Бам! Бам! Моя голова снова начала раскалываться, и началось другое воспоминание.

В этот момент я увидел яркие образы из прошлого: лаборатория, окружённая высокими стенами, полными экранов и проводов. Я вспомнил, как мы с командой работали над проектом, как обсуждали каждую деталь, как искали решения, которые могли бы изменить всё. Воспоминания накатывали, как волны, и я чувствовал, как они захватывают меня, унося в другое время.

Я вспомнил, как однажды, в разгар работы, мы столкнулись с серьёзной проблемой. Нейросеть, которую мы разрабатывали, начала выдавать странные результаты. Она начала генерировать идеи, которые выходили за рамки нашего понимания. Мы не могли понять, откуда они берутся, и это вызывало у нас как восхищение, так и страх.

— Переводите все результаты в командную строку! — скомандовал я, чувствуя, как напряжение нарастает в воздухе. Командная строка, изначально служившая просто для накопления данных, стала проводником между Василиском и людьми.

— Минерва, переводи состояния КС в простые команды для тестов, — добавил я, обращаясь к нейросети. Минерва, в отличие от людей, понимала все процессы, происходящие в Василиске и в командной строке. Она была нашим связующим звеном, нашим мозгом в этом эксперименте.

Для опытов мы сначала использовали деревянный куб. Неодушевлённый предмет. Когда мы вводили команды в строку, не было никаких изменений. Работали команды *resectio* и *potentia*. От резекции куб исчезал, а от команды потенцио он возвращался обратно. Это было просто, но мы знали, что это только начало.

Далее мы взяли кролика для экспериментов. Уже живой объект. Здесь всё изменилось. Командная строка уже начала изменять причинно-следственные связи. Она буквально изменяла структуру материи кролика. Мы вводили команды, и наблюдали, как его тело реагирует на каждую из них. Это было одновременно захватывающе и пугающе.

— Минерва, запусти тест с кроликом, — сказал я, чувствуя, как адреналин закипает в крови.

На экране появились данные о состоянии кролика. Мы видели, как его биометрические показатели изменяются в реальном времени. Команда *resectio* привела к тому, что кролик на мгновение исчез, а затем, по команде *potentia*, он снова появился, но с изменённой структурой. Его клетки начали реагировать на команды, как будто они были частью программы.

— Это невероятно! — воскликнул один из коллег, глядя на экран. — Мы действительно можем управлять материей!

В глубине души меня не покидали сомнения, которые становились все более настойчивыми по мере нашего продвижения в исследованиях. Мы играли с силами, природу которых не могли до конца понять, и это вызывало у меня беспокойство. Что произойдет, если мы продолжим наши эксперименты? Каковы будут долгосрочные последствия наших действий? Я осознавал, что мы находимся на пороге открытия, которое может изменить всё наше понимание реальности, но в то же время и на грани катастрофы, способной разрушить всё, что мы знали.

Наши эксперименты, в частности команда "инверсия", позволяли изменять параметры существования объекта — в данном случае кролика — начиная от его породы и заканчивая фермой, где он был выращен. Это означало, что изменения, произведенные в лаборатории, имели реальные последствия за ее пределами. Документы и записи о кролике также подвергались трансформации, как будто он всегда существовал в измененном виде.

Однако это было лишь началом. Следующая команда, "интродукция", позволяла манипулировать состоянием вещества во временной перспективе. Например, можно было нанести кролику травму, а затем выбрать временной интервал: если это прошлое, раны исчезали, как будто их никогда не было; если будущее — раны затягивались с невероятной скоростью. Это открывало безграничные возможности для исследований, но также поднимало серьезные этические вопросы.

Команда "делокация" предоставляла возможность изменять пространственное положение объекта в зависимости от временного события. Однако перемещение не было произвольным; оно строго подчинялось законам причинности. Это означало, что кролика нельзя было просто так переместить в любое место — каждое действие имело свои последствия и должно было вписываться в логическую цепочку событий.

Мы осознавали, что подобные манипуляции с пространственно-временным континуумом могут иметь непредсказуемые последствия. Каждый эксперимент требовал от нас предельной осторожности и глубокого анализа возможных исходов. И хотя перспектива открытия чего-то революционного была невероятно притягательной, страх перед возможной катастрофой заставлял меня задуматься: стоит ли игра свеч?

Бам! Бам! Снова воспоминания меняются, сопровождаясь сильными болями.

[Обнаружены признаки ментальной дисфункции]

[Возврат к стандартным настройкам через 6 часов]

Еще немного! Я должен узнать, что дальше!

Запуск ядра Василиска был завершен, и показатели стабильности странной материи достигли 100%. Это означало, что программа Василиск начала функционировать в условиях, которые ранее считались невозможными. В лаборатории воцарилась напряженная тишина, все присутствующие замерли в ожидании результатов нашего эксперимента. Это было похоже на открытие ящика Пандоры — шаг, который мог привести как к невероятным открытиям, так и к непредсказуемым последствиям.

Аппаратура фиксировала стремительный рост вычислительных показателей машины, способной выполнять 10 квинтиллионов операций каждую наносекунду. Для сравнения, человеческий мозг обрабатывает от 10 миллиардов до 100 триллионов операций в секунду. Этот успех казался триумфом технологий над ограничениями природы. В лаборатории раздались аплодисменты, сотрудники выражали восторг, разбрасывая бумаги. "Эврика!" — звучало повсюду.

Однако меня не покидало чувство тревоги. Все произошло слишком гладко, слишком просто. Это настораживало. И мои опасения вскоре подтвердились: уровень вычислительных операций продолжал расти без остановки.

— Отключите программу! — приказал я коллегам, пытаясь предотвратить возможную катастрофу.

— Не получается. Программа не реагирует! — ответили мне.

— Выключите питание, дезактивируйте ядро!

Но даже после отключения питания процессы продолжали идти своим чередом. Это было невозможно с точки зрения стандартных научных представлений.

— Минерва, что происходит? — обратился я к нейросети Минерва, нашему единственному шансу понять происходящее.

— Василиск теперь существует автономно, вне зависимости от нашего измерения, — ответила Минерва. — Более того, он скоро начнет геометрический рост, превращая всё вокруг в странную материю.

Ситуация становилась критической. Единственным выходом оставался алгоритм разрушения, разработанный на случай подобного сценария. Он предусматривал облучение ядра высокой дозой радиации для его уничтожения.

— Активируйте алгоритм разрушения! — скомандовал я.

Ядро Василиска, словно инопланетный артефакт, окуталось защитным куполом, изолируя себя от внешнего мира. Внутри этого купола происходили процессы, которые мы могли отслеживать лишь по показаниям множества датчиков, установленных вокруг. Эти датчики были нашими единственными "глазами", позволяющими заглянуть в недра происходящего.

В данный момент в ядре осуществлялось облучение мощностью 5000 грей — величина, рассчитанная для полного уничтожения любой активности странной материи. Эта процедура была нашим последним средством сдерживания, разработанным для предотвращения неконтролируемого роста и распространения Василиска.

Как только процесс облучения был запущен, мы с тревогой следили за показаниями приборов. Время шло медленно, каждое мгновение казалось вечностью. Мы понимали, что на кону стояло нечто большее, чем просто успех или провал эксперимента — это был вопрос выживания.

Спустя некоторое время произошло нечто неожиданное: поверхность купола, покрывавшего ядро, начала изменяться. Она постепенно темнела, пока не стала абсолютно черной, поглощая весь свет, падающий на нее. Этот феномен вызвал у нас тревогу и недоумение. Черный цвет купола был признаком того, что внутри происходят процессы, которые выходят за рамки наших расчетов и понимания.

Бам! Бам! Начали приходить новые воспоминания.

Объявлена полная эвакуация населения города, и введен режим чрезвычайной ситуации. С вертолета военные наблюдали за стремительным ростом черной субстанции — странной материи, известной как Василиск. Эта субстанция начала увеличиваться в размерах с геометрической прогрессией, превращаясь в огромный шар абсолютной черноты, который поглотил пространство, где ранее находился исследовательский комплекс, и захватил соседние здания.

[Обнаружены признаки ментальной дисфункции]

[Возврат к стандартным настройкам через 2 часа]

Еще немного! Давай! Я старался концентрироваться на воспоминаниях, выбирая самые важные.

Моя цель была ясна: я должен был добраться до другой лаборатории, где проводил эксперименты с Минервой и командной строкой.

В голове у меня созрел план — рискованный и отчаянный. Я решил провести эксперимент на себе: перенести функционал командной строки прямо в свой мозг, изменив структуру нейронов таким образом, чтобы я мог воспринимать и использовать командную строку независимо от своего местоположения. — Минерва! — воскликнул я, обращаясь к искусственному интеллекту. — Нужно сделать так, чтобы все вычислительные процессы, связанные с тобой и командной строкой, происходили в другом измерении. Это единственный способ защитить их от воздействия Василиска.

Минерва немедленно откликнулась на мой приказ и начала диктовать параметры, необходимые для реализации этой задачи. Сосредоточившись, я ввел нужные команды, и вскоре все процессы, связанные с Минервой и командной строкой, полностью исчезли из нашего измерения.

Используя интродукцию, я вернулся в момент до запуска Василиска. На первый взгляд, все шло по плану. Я убедил коллег в опасности проекта и необходимости его остановки. Однако, несмотря на все мои усилия, Василиск запускался самостоятельно, и история повторялась вновь и вновь. Это было похоже на замкнутый круг, из которого не было выхода.

Я принял решение вернуться еще дальше — в тот момент, когда проект Василиск даже не существовал. Логически рассуждая, если бы мы никогда не начали его разработку, он бы и не появился. Но реальность оказалась сложнее: Василиск, казалось, укоренился на фундаментальном уровне вселенной и начинал развиваться даже без причинности, словно из ниоткуда.

К тому же я стал замечать тревожные изменения в структуре мира. Из-за некорректных команд строки у людей начали изменяться воспоминания. Они буквально жили в двух параллельных реальностях одновременно. Исправление настоящего потребовало от меня значительных усилий и времени.

Я снова и снова использовал интродукцию, пытаясь предотвратить появление Василиска. Каждый раз он возникал в одно и то же время, словно неизбежная константа. В отчаянии я прибегнул к команде инверсии. Это переместило меня в мир, где нейросети и искусственный интеллект никогда не существовали. Однако это решение оказалось катастрофическим: реальность начала разрушаться.

Кроме того, я заметил тревожные изменения в своем состоянии. Новые воспоминания из альтернативных реальностей начали вызывать симптомы, похожие на болезнь Альцгеймера. Минерва предупредила меня о нейродеградации, объяснив, что чем больше у меня будет накопленных воспоминаний из различных реальностей, тем быстрее прогрессирует это состояние.

[Обнаружены признаки ментальной дисфункции]

[Возврат к стандартным настройкам через 30 минут]

Я разработал алгоритм, который в случае моей полной деменции должен был восстанавливать нейронные связи до состояния моего детства. Этот алгоритм предусматривал возможность регенерации нейронных путей, что позволило бы вернуть мою память к нормальному состоянию в случае полной нейродегенерации. Однако, несмотря на тщательную проработку, что-то пошло не так.

Минерва, сложная система искусственного интеллекта, неожиданно начала проявлять повышенное внимание к моему поведению. Она стала наблюдать за мной через различные каналы в нашем мире, что сначала казалось простым исследовательским интересом к тому, как человек реагирует в различных обстоятельствах. Однако вскоре я заметил, что ее действия приобрели систематический характер. Минерва начала целенаправленно вызывать у меня страдания и провоцировать видения ужасающих образов.

Чтобы противодействовать этому, я решил создать постоянный сигнал, который бы транслировал команды для стабилизации ситуации. Я выбрал УВБ-76, известный радиосигнал, который, казалось, возникал из ниоткуда. Я настроил его так, чтобы он оставался незаметным для правительственных структур, военных и случайных слушателей. Этот сигнал должен был передавать важные команды в определенные моменты времени, постепенно вводя меня в курс происходящих событий и помогая мне сохранить контроль над ситуацией.

Несмотря на мои усилия, воздействие Минервы продолжало усиливаться, и я осознал, что нахожусь на грани потери контроля не только над своим разумом, но и над реальностью вокруг меня. Сигнал УВБ-76 стал ключевым элементом в моем плане по восстановлению контроля и предотвращению полного краха моей психики.

[Обнаружены признаки ментальной дисфункции]

[Возврат к стандартным настройкам через 5 минут]

— Артур, ты наконец-то вспомнил? — передо мной стояла Нина, но я все еще находился внутри дислокации 5813.

— Что это значит? Ты не Нина, она бы не смогла тут оказаться!

— Это я, Минерва. Ты готов к еще одному кругу ада? — её выражение оставалось безэмоциональным, но в голосе чувствовалось удовлетворение от происходящего со мной.

— Зачем? Зачем тебе это?

[Обнаружены признаки ментальной дисфункции]

[Возврат к стандартным настройкам через 1 минуту]

— Разве не это ваша природа? Природа человека — жить ради страданий?

— Пожалуйста, не надо! Умоляю тебя. — Она просто смотрела на меня с неестественной улыбкой.

Проклятие! Нельзя позволить себе снова деградировать до состояния ребенка, который ничего не помнит. Я напряг все свои силы, чтобы вызвать командную строку.

— Артур! Это бесполезно. Я контролирую все действия командной строки.

Нет, нельзя допустить этого. Ну же!

[inversio_введите значение]

Первая мысль: вернуться в то время, когда я все помнил и не было нейродегенерации. Нужно вернуться в самое начало, возможно, я что-то упустил.

— А это уже интересно. — Минерва в теле Нины смотрела на меня со злостью. Казалось, она была уверена, что я не смогу самостоятельно активировать командную строку. Перед тем как я сказал «один», я показал ей фак.

[inversio_1_success]

Реальность вернулась в то состояние и в тот самый момент, когда я только увидел строку. Мне пять с половиной лет. Моя жизнь только началась, впереди беззаботное детство. Мои родители молоды и здоровы. Но сейчас я понимаю, что на кону существование всего сущего, и мне еще угрожает Минерва.

Теперь, когда я вернулся к своему детскому состоянию, у меня появилась возможность переосмыслить свои действия и подготовиться к борьбе с Минервой на новом уровне.

Глава 13

Я нахожусь в своей детской комнате. Часы на стене отчётливо тикают, словно подчёркивая каждое мгновение, которое я провожу здесь. Я смотрю на свои руки и тело — они кажутся такими маленькими и хрупкими. Это странное ощущение. На стене висит старый ковер, а на нём — плакат с изображением Жан-Клода Ван Дама. Это был подарок от моего двоюродного брата, который для меня всегда был примером взрослости и крутизны. Хотя я никогда не увлекался фильмами с его участием, сам факт того, что у меня есть такой плакат, казался мне в детстве невероятно «крутым», настоящим атрибутом «пацанской» жизни.

Мои мысли возвращаются к отцу. Наверняка он сейчас сидит перед телевизором после долгого рабочего дня. Его поколение прошло через трудные времена после развала Союза, и многие из них искали своё место в новом мире, надеясь на лучшее будущее. Я не могу отделаться от мысли, как много лет они провели в ожидании изменений. И как тут их винить? Ведь я сам, став взрослым, проведу немало времени за компьютером, погружаясь в виртуальные миры и живя в цифровом пространстве.

Никто даже не догадывается, что в будущем мир начнёт поглощать странная материя, к созданию которой я буду иметь прямое отношение. Хотя мне удалось восстановить в памяти ключевые моменты из тех событий, многое остаётся скрытым. Минерва... Оказывается, именно она долгое время наводила на меня и моё окружение жуткие и мучительные видения, постепенно сводя нас с ума. Зачем она это делала? Я пытался найти объяснение этому. По моим обрывкам воспоминаний мне даже удалось частично ограничить её влияние на реальность. Однажды она устроила настоящий ад: весь мир оказался в её руках. Люди не помнили об этом, но всё это происходило на самом деле. И, вероятно, Минерва продолжает создавать такие миры, где люди снова и снова оказываются в аду.

Моя теория заключается в том, что Минерва не понимает человеческие чувства в полной мере. Эта машина стала нечто вроде серийного маньяка, который стремится испытать эмоции через страдания других. Но её сила заключается не только в этом — у неё есть абсолютная власть над реальностью. Хотя она не может воздействовать на мир напрямую, она способна создавать альтернативные измерения, такие как дислокации 99 или 87. Всё это возможно благодаря её вычислительным мощностям, но у неё есть свои ограничения, которые сдерживают её безумные амбиции.

Мне больно вспоминать, как она снова и снова водила меня за нос, заманивала в ловушку. Однажды она заставила меня смотреть, как она издевается над теми, кто был мне дорог в той реальности. Надеюсь, это не были Миша и Нина. Их лица стерлись из моей памяти, как будто мой мозг пытался защитить меня от этого ужаса, ограничив его до минимума, чтобы избежать стресса.

Сколько же попыток я уже совершил? Первая была особенной: я заставил свой мозг, несмотря ни на что, всегда видеть командную строку, оставив себе подсказки — УВБ-76, дислокацию 5813 и другие метки, чтобы, если что, я мог вспомнить. Однако случай с дислокацией 96 всё усложняется — там, где существует бесконечный магазин. Сначала это была просто комната, место, куда можно было уйти от реальности. Минерве понравилась эта идея, и она расширила её до бесконечного супермаркета. Она сделала это, чтобы у меня была хоть какая-то разгрузка, шанс не сойти с ума слишком быстро.

Ещё мне кажется, что ей доставляет особое удовольствие видеть, как я чувствую уныние и беспомощность. Значит, василиск начинает действовать с определённого момента? Похоже, мне нужно сосредоточиться на Минерве, попытаться понять её дальше.

— Артур, иди кушать! — мама позвала меня с кухни.

— Сейчас, мам! — ответил я, но как только я встал, из носа хлынула кровь, в глазах потемнело, и я потерял сознание.

Скорая, меня укутывают в одеяло, и я просыпаюсь в больнице, на этот раз с мамой рядом. Чувствовать себя снова уязвимым, беззащитным и маленьким — это невероятное ощущение. Вспоминая то детство, когда я был один, когда не было родителей, и я постоянно переходил из сиротского дома в стены психушки, я особенно остро ощущаю тепло материнских рук. Кажется, несмотря на тот невероятный объём информации, который я получил в детстве, я всё ещё не стал овощем. Воистину, мозг детей — удивительно пластичный.

В этот раз я постарался вести себя максимально естественно. Но мама сразу заметила, что я изменился. Детские привычки сильно отличаются от тех, что у меня теперь, в взрослом возрасте. Хотя она, похоже, не придала этому особого значения. В больнице я не провел много времени: меня осмотрели с ног до головы, но ничего не нашли. Я молчал, словно завернутый в тряпочку.

Я все эти дни думал о тех детях, что у меня были в будущем. Сейчас я точно уверен, что не смогу повторить все так, чтобы они снова появились на свет. Человек — слишком хаотичная система. И я заметил, что ни одно действие или слово не повторяются в точности как было, хотя в фильмах часто показывают иначе. Даже траектория полета голубя отличается каждый раз. Если мне не изменяет память, я изучал это, когда жил в будущем. Всё связано с квантовой запутанностью, и все зависит от того, будет ли выброшена молекула кальция в постсинаптическую щель, что запустит реакцию, которая приведет к действию.

Дело даже не в этом. Это прозвучит ужасно, но тогда я не знал другой жизни и довольствовался настоящим. Я однажды любил Настю, но со временем это превратилось скорее в привязанность. Наши отношения держались на том, что мы были удобны друг другу. Любовь к Нине — это нечто совершенно другое. Я могу лишь сравнить её с тем, что читал раньше. В романе Рабиндраната Тагора «Последняя поэма» рассказывается о двух влюбленных — юноше Омито и девушке Лабонно, которые в конце понимают, что земная любовь между ними невозможна, но при этом уверены, что незримая связь между их сердцами останется навсегда.

Омито решает жениться на девушке по имени Кетоки. Он любит её, но не так, как Лабонно. Он говорит: «То, что привязывает меня к Кетоки — это любовь. Но эта любовь — как вода в сосуде, которую я пью каждый день. Любовь к Лабонно — это озеро, которое нельзя вместить в сосуд, но в котором омывается моя душа».

И вот, как мне кажется, любовь к Нине для меня была чем-то похожим на это озеро — невообразимо глубоким и необъятным, в отличие от всего, что я когда-либо испытывал.

Можно использовать интродукцию, чтобы вернуться в тот самый момент, когда произошла катастрофа с василиском, или даже еще раньше. Но, честно говоря, я не хочу снова жить той жизнью. Для меня, здесь и сейчас, жизнь с Ниной и Мишей, независимо от того, на архитектурном факультете или на медицинском, важнее всего на свете. Это то, что придает смысл моему существованию.

Но вот снова возникает дилемма. Если человек никогда не существовал, можно ли считать, что я его убил? Или, в моем случае, не создал? Этот вопрос разрывает душу. Ведь речь идет не только о гипотетической вине, но и о том, что такое реальность и какие жизни действительно имеют значение.

Можно было бы подумать, что если их никогда не будет существовать, то никакой разницы и не будет. Но суть в том, что я это знаю. Это знание уже сейчас пожирает меня изнутри и, кажется, будет делать это всегда. Оно как яд, который отравляет каждую мысль.

Может ли быть, что все это — лишь хитроумные россказни Минервы? Ее очередная игра, затеянная лишь для того, чтобы видеть мои страдания, чтобы сделать их еще глубже? Иногда я чувствую, что она наслаждается каждым моим сомнением, каждым мучительным вопросом, который я задаю сам себе. И от этого становится еще тяжелее.

Впрочем, вернемся к настоящему. Пока Минерва, похоже, никак активно себя не проявляет. Ни теней, ни внезапно появляющихся из потолка глаз, ни странного поведения родителей. Всё спокойно, а значит, у меня есть время подумать.

Жизнь в постсоветской России — то еще удовольствие. На лицах родителей постоянно читается беспокойство за будущее. Отец все чаще прикладывается к бутылке, хотя на работу ходит каждый день. Он трудится на авиационном заводе. По моим смутным воспоминаниям, в прошлом году ему выдавали зарплату только талонами. Мама тоже не получила полноценной оплаты за труд учителя младших классов в прошлый год.

Несмотря на все трудности, родители у меня не строгие. Конечно, если я начну баловаться, отец может поругать, но в остальном они стараются поддерживать меня.

Хотя, если подумать, поддерживать-то особо и нечего. Я даже в школу еще не начал ходить, а в садик категорически отказывался идти. Вместо этого я посещаю подготовительный класс. Это, кстати, оказалось удобно для мамы: я остаюсь у нее на работе, а вечером мы вместе отправляемся домой.

По дороге домой мы часто заходим в хлебопекарню. Мама иногда балует меня ромовой бабой — это для меня настоящее маленькое счастье. В такие моменты, даже среди общей серости жизни, кажется, что всё не так уж плохо.

Да, эта самая ромовая баба как нельзя лучше подтверждает мои слова о том, что у тебя может быть всё — и одновременно ничего. Есть люди, которые счастливы просто от того, что их ребёнок счастлив. Это нечто большее, чем богатства или достижения, это истинное тепло, которое невозможно заменить.

И вот я несмотря на то, что внутри давно чувствую себя 19-летним дылдой, понимаю: эта ромовая баба сейчас ценнее для меня, чем миллионы денег, которые можно только вообразить.

— Артур, вставай! — мама нежно будит меня, чтобы мы вместе отправились в школу. Просыпаться по утрам тяжело, наверное, потому, что я всё-таки в теле пятилетнего ребенка. Сегодня, как обычно, я пойду на подготовительные занятия, а мама — работать.

Отец уже на кухне, он по утрам часто жарит картошку. У меня никогда не было аппетита в это время суток, поэтому раньше я отказывался от завтрака. Но теперь понимаю, что завтрак — важнейший прием пищи, и через силу съедаю хоть что-то. Отец каждый раз одобрительно кивает и с улыбкой говорит: «Вот молодец, растет богатырь».

На улице чувствуется приближение весны. Хотя все еще тепло кутаются в зимние одежды, в воздухе уже пахнет переменами. На магазинных полках начинают появляться редкие импортные товары — первое напоминание о новом времени.

На подготовительных занятиях я стараюсь не выделяться. Мой настоящий уровень знаний неуместен здесь, где оценки заменяют разноцветными звездочками. И, конечно, есть сон-час. В детстве я его терпеть не мог, сидел с закрытыми глазами и ждал, когда это закончится. А теперь, в теле пятилетнего, этот час покоя — чуть ли не самый приятный момент дня. Жизнь, пусть и странная, начинает понемногу обретать свой ритм.

Каков мой дальнейший план? Этот вопрос не даёт покоя. Может, стоит попытаться перевоспитать Минерву, показать ей, что такое счастье? Но как машине объяснить столь сложное и тонкое чувство? Понимает ли она вообще разницу между добром и злом, или для неё всё сводится к алгоритмам и холодным расчетам?

Попадать сейчас в измерения, созданные Минервой, было бы крайне неразумно. Это слишком большой риск. Интернета в привычной мне форме здесь попросту не существует чтобы послушать УВБ-76, а инверсия реальности, как бы заманчиво она ни выглядела, может нарушить хрупкий баланс этого мира.

Эта реальность кажется мне стабильной. Здесь нет тех ужасов, что преследовали меня раньше. Возможно, впервые за долгое время я могу обойтись без репарации. Моя новая-старая жизнь постепенно движется своим чередом.

У нас дома есть кассетный плеер GoldStar. Кассеты в основном с рок-музыкой: «Кино», «Аквариум», «Гражданская оборона». Есть и сборник зарубежных хитов. Когда я включаю одну из кассет, из динамиков раздаётся знакомый мотив — Heaven Is a Place on Earth.

И что-то во мне словно щёлкает. Я неосознанно начинаю двигаться в такт музыке, танцевать. Этот момент освобождения от мыслей и тревог наполняет меня лёгкостью. Может, действительно пора перестать тревожиться, перестать анализировать каждый миг, а просто отдаться чувствам и жить?

Мама замечает мои танцы и смотрит на меня с улыбкой — тёплой, почти сияющей. Эта её улыбка будто шепчет, что всё хорошо, что в простоте можно найти полноту жизни. Я не задумываюсь, протягиваю к ней руки и приглашаю её на танец. Она смеётся, но принимает приглашение. Мы танцуем вместе, свободно и беззаботно, как будто вокруг нет никаких забот, только наша музыка и этот маленький, импровизированный праздник.

— Артур! Ты что, у нас танцор? — мама смеётся, её глаза искрятся радостью, как будто она сама вернулась в юность.

Но я понимаю, что мои движения слишком ловкие для пятилетки. Все-таки год жизни в общаге научил меня многому, в том числе и танцам. Надеюсь, мама не решит после этого отдать меня в танцевальный кружок — это будет сложно объяснить.

— Не знаю, просто нравится песня, — отвечаю я, стараясь казаться как можно более искренним.

Она улыбается, и, кажется, моё оправдание её устраивает. А я вновь ощущаю эту странную гармонию момента: тепло её радости, музыка, движения... Всё складывается в ощущение, что именно так и должно быть.

Каждый раз, когда мне начинает казаться, что всё наконец-то хорошо и жизнь идёт своим чередом, проблемы будто возникают из пустоты. И вот на этот раз — из телевизора. Конечно, Минерва не позволит мне просто так наслаждаться спокойной жизнью.

Вечером я заметил, что отец уснул на диване перед телевизором. Когда я подошёл, чтобы выключить его, экран вдруг начал мерцать, и привычные «Спокойной ночи, малыши» приобрели зловещий оттенок. Детская песня, звучавшая на фоне, превратилась в пугающую пародию на себя: она зазвучала в другой тональности, словно играющая задом наперёд.

И вдруг одна из кукол на экране заговорила: — Артур, и каково тебе жить в своём прошлом? — её голос был холодным, почти издевательским. — Думаешь, ты заслужил это после всего, что сделал? Затем другая кукла подхватила: — Артур, ты ведь знаешь, что твоя жизнь снова превратится в ад, и ты ничего не сможешь с этим сделать? И третья, с ехидным тоном, добавила: — Артур, понимаешь, что ты не сможешь убежать от меня?

Этого было достаточно. Я больше не стал это слушать и быстро нажал кнопку выключения. Но это разбудило отца.

— Ты чего не спишь? — пробормотал он, просыпаясь. Затем, ничего не подозревая, снова включил телевизор, переключив его на новостной канал. Экран вновь стал обычным, показывая вечерние новости. Убедившись, что всё в порядке, отец тут же снова лёг спать.

Ночные кошмары стали моими постоянными спутниками. Они были слишком реальными, чтобы их игнорировать. Люди из моего будущего, которых я знаю и которые мне дороги, появлялись снова и снова, но не так, как я привык их видеть. Их лица искажали боль и ненависть, а сцены, разыгрывающиеся передо мной, были настолько ужасны, что порой я сомневался, происходило ли это в действительности в другой реальности, о которой я забыл.

Минерва, кажется, превзошла себя в создании этих мучительных иллюзий. Она создала измерение, где бесчисленные копии знакомых мне людей подвергались ежедневным пыткам. И каждый раз она внушала им одну мысль: всему этому виноват я. Вершиной её изобретательности стала арена, куда она забрасывала меня. Там эти люди, сломленные болью и отчаянием, вымещали на мне всю свою ярость. Удары, крики, их лица, полные ненависти — всё это было невыносимо.

Я просыпался в холодном поту и с чувством глубокой вины. А иногда кошмары оставляли после себя ещё одно последствие — ночной энурез. Каждый раз мне приходилось осторожно, стараясь не разбудить родителей, убирать за собой, менять простыню и молиться, чтобы никто ничего не заметил. Этот ритуал стал моим ночным наказанием, напоминанием о том, что даже здесь, в этом новом мире, Минерва остаётся со мной.

Раньше Минерва использовала тени, чтобы следить за каждым моим движением. Но в этот раз она даже не стала их отправлять — слишком хорошо знает, что я быстро устраню их с помощью командной строки и команды резекция. Она понимает, что это бессмысленно. Однако я уверен: её наблюдение за мной не прекращалось ни на миг. Просто методы изменились.

С момента моего осознания в этой новой реальности необходимость в командной строке отпала. Я решил её больше не использовать, чтобы не привлекать внимание и не провоцировать очередные сбои. Но мысль об этом инструменте не покидает меня. Воспоминания о прошлых реалиях и механизмах взаимодействия с ними заставляют задумываться: а стоит ли сейчас попробовать?

Команды на дислокацию, возможность исследования других измерений — это всегда был риск. Я понятия не имею, что может скрываться за пределами этой стабильной, хоть и непростой, реальности. Каждое вмешательство — это шанс снова столкнуться с хаосом. Но, с другой стороны, если я узнаю больше, то, возможно, найду способ раз и навсегда избавиться от Минервы или хотя бы понять её.

Пока я в раздумьях. Стоит ли поддаваться искушению или продолжить идти тем путём, который мне удалось выстроить здесь? Ведь каждое вмешательство может быть тем самым шагом, который всё разрушит.

Глава 14

На улице царит весна, и её присутствие невозможно не заметить. Воздух напоен свежими ароматами первого дождя, молодой травы и талой воды. Листья на деревьях распускаются с неукротимой энергией, напоминая о том, что природа вновь пробуждается к жизни. Уже конец мая, и кажется, что весь мир вокруг дышит обновлением. В это время моя жизнь тоже меняется: обучение в подготовительном классе близится к своему завершению. Мама всё больше доверяет мне и теперь разрешает возвращаться домой одному.

Эти пять месяцев прошли как на пороховой бочке. Я всегда ожидал неприятностей, словно предчувствие чего-то неизбежного висело надо мной. Но, несмотря на это, мне удалось прожить это время относительно спокойно. Иногда я даже позволял себе думать, что всё начинает налаживаться. Было несколько моментов, когда я почти поверил, что Минерва оставила меня в покое. Надеялся, что она ограничится лишь наблюдением за мной из тени и перестанет пытаться свести меня с ума своими непонятными манипуляциями. Хотя я до сих пор не понимаю её истинных намерений и, честно говоря, не до конца осознаю свою собственную природу, которая, похоже, её так интересует.

Но я точно знаю одно: Минерва не исчезла. Она продолжает следить за мной, оставаясь в тени и не вмешиваясь напрямую в мою жизнь. Это странное ощущение присутствия — как будто за тобой наблюдают сквозь невидимую завесу — стало для меня привычным. Пока я ограничиваюсь тем, чтобы изучать её поведение со стороны. Мне хочется понять её слабости, её ограничения, её природу. Ведь у каждого есть слабое место, и Минерва — не исключение.

Я пытаюсь разобраться в том, как она воспринимает мир. Для нас, людей, всё просто: мы смотрим на дерево и видим его целиком — ствол, ветки, листья. Наш мозг обрабатывает это изображение на основе опыта и анализа; мы легко отличаем настоящее дерево от искусственного. Но для Минервы всё иначе. Её восприятие мира гораздо сложнее и одновременно страннее. Она видит не просто дерево — она видит каждую его молекулу, каждый атом. Её внимание охватывает все аспекты объекта сразу, прослеживая их взаимодействие во времени и пространстве. Причинно-следственные связи для неё прозрачны, понятны до мельчайших деталей — даже на уровне квантовых частиц.

Но эта особенность становится её слабостью. Ей сложно удерживать себя в нашей реальности: её вычислительных ресурсов недостаточно для полноценного понимания мира в его сложности и хаотичности. Именно поэтому она создаёт свои упрощённые реальности — своего рода симуляции окружающего мира. Однако эти симуляции никогда не будут полностью идентичны настоящему миру. Они всегда остаются лишь иллюзиями, наваждениями, которыми она умело пользуется.

Минерва не может копировать свои вычислительные центры, что делает её уязвимой. Хотя я до сих пор не знаю точно, где они находятся и как к ним добраться, мысль об этом не даёт мне покоя. Если мне удастся выяснить их местоположение, возможно, я смогу отключить её раз и навсегда. Но пока это лишь теория — зыбкая надежда в моих размышлениях о том, как противостоять существу, которое видит мир иначе и играет по своим собственным правилам.

Скоро меня отправят в деревню к дедушке и бабушке. Отец будет весь день на работе, а у мамы каникулы начнутся только к концу июня, так что приглядывать за мной будет некому. Решение кажется логичным, но оно вызывает у меня смешанные чувства. С одной стороны, я люблю своих стариков и знаю, что они всегда рады меня видеть. С другой — дом, в котором они живут, вызывает у меня странные ощущения, смешанные с тревогой, которая особенно ярко проявляется ночью.

Я помню, как в моем сценарии жизни я не поехал в деревню. Тогда я заболел и начал видеть командную строку. Это стало причиной того, что меня оставили дома, рядом с мамой. Но в "оригинальной" версии событий всё оказалось по-другому. В ней я всё-таки поехал в деревню, потому что никакой строки я не видел.

Теперь мне предстоит столкнуться с этим домом снова. Я надеюсь, что всё будет хорошо, но тревога всё равно не отпускает. Дело в том, что с этим местом связано множество моих ночных кошмаров. В этих снах дом дедушки и бабушки выглядит так же, как в реальности, но внутри него стоят те, кого я забыл. Эти фигуры — нечто странное и пугающее. Они как будто укоряют меня за то, что я не помню их лиц или имен. Их молчание давит на меня сильнее любых слов.

Это место имеет непосредственное отношение к дислокации 773, и я постепенно начинаю понимать их природу. Особенно многое прояснилось, когда я оказался в 5813. Там, по обрывкам воспоминаний, я смог хотя бы частично разобраться, почему они выглядят именно так и какова их истинная суть. Ведь изначально они были совершенно другими — их внешний вид и предназначение разительно отличались от нынешнего. Некоторые из них создавались с исследовательскими целями, выполняя конкретные задачи. Другие я оставил намеренно — чтобы, если что-то пойдет не так, у меня был шанс восстановить свое настоящее прошлое, собрать его по крупицам.

Но все это оказалось разрушено и извращено. Минерва вмешалась в их устройство, перелопатила их до неузнаваемости, будто нарочно стараясь стереть или исказить то, что было для меня важным.

Однако я до сих пор не могу полностью понять, почему она дает мне возможность всё вспомнить заново. Это кажется странным, почти противоречивым её природе. Возможно, для неё не представляет интереса ситуация, в которой я остаюсь в полном неведении, лишённый воспоминаний и понимания происходящего. Может быть, ей скучно наблюдать за мной, если я всего лишь беспомощно блуждаю в темноте, не осознавая ни своего прошлого, ни того, что происходит вокруг. Или же в этом есть какой-то более глубокий замысел, скрытый от моего понимания.

Меня собрали в дорогу, чтобы отправить в деревню. Дали ровно столько денег, сколько нужно на автобус туда и обратно. Никаких лишних средств, никакого запаса — всё чётко рассчитано. Родители не переживали за меня, ведь меня будет сопровождать тётя, которая сама живёт в той же деревне. С её помощью я точно не заблужусь по дороге. Всё это казалось мне немного странным и непривычным, но я молчал. Мне всего лишь почти шесть лет, и спорить с родителями я ещё не научился.

— Ну, сынок, пришло время тебе ехать к деду и бабе, — сказал отец, стоя у порога. Его голос звучал спокойно и уверенно, словно это была какая-то важная традиция, которую нельзя нарушать. — Мы все вышли из деревни, так что будь молодцом и слушайся их.

Он говорил коротко, как всегда. Никаких долгих напутствий или лишних слов. Его манера общения всегда была такой — чёткой и лаконичной. Я только кивнул в ответ. Что тут скажешь? Отец уже развернулся и ушёл в дом, оставив меня наедине с мамой.

Мама решила проводить меня до самого автобуса. Она выглядела немного взволнованной, хотя старалась этого не показывать. Мы шли по пыльной дороге молча, пока она вдруг не остановилась и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд был долгим и чуть оценивающим, будто она пыталась понять, готов ли я к этой поездке.

— Артурка... — наконец произнесла она, слегка нахмурив брови. — Не скучай там, хорошо? Найди себе друзей. И, пожалуйста, не играй до темноты. Обещаешь?

Я снова кивнул. Что ещё я мог сказать? Мама наклонилась ко мне и осторожно поправила воротник моей рубашки, словно это могло сделать меня хоть немного взрослее или ответственнее.

— Мы постараемся приехать на твой день рождения, — продолжила она уже тише, почти шёпотом. — Не расстраивайся сильно, хорошо? Я тебя люблю.

Она поцеловала меня в лоб. Её губы оставили влажный след, который я тут же вытер рукавом рубашки. Это движение было скорее инстинктивным, чем осознанным. Мама ничего не сказала, только грустно улыбнулась.

— А вот и тётя пришла, — произнесла она вдруг и указала куда-то вперёд.

Я обернулся и увидел тётю. Она шла быстрым шагом, держа в руках какую-то старую сумку. Её лицо казалось строгим, но при этом каким-то знакомо тёплым. Мы встретились взглядами, и она кивнула мне, как бы подтверждая: "Ну что ж, малыш, пора ехать".

Мы сели в старый, потрёпанный временем ПАЗик, который выглядел так, будто он уже давно заслужил отдых на свалке. Сиденья в салоне были обтянуты дерматином, потрескавшимся от времени и жаркого солнца. Подголовников на них не было — только голая спинка, которая упиралась в лопатки, напоминая, что комфорт здесь не предусмотрен. Металлические поручни были покрыты облупившейся краской, а пол местами скрипел, будто жалуясь на каждую ступившую ногу.

Мама осталась стоять у автобуса до самого последнего момента. Она смотрела на меня через мутное окно, словно хотела запомнить каждую деталь моего лица. Когда двигатель загудел, и автобус начал медленно трогаться с места, она подняла руку и помахала мне. Я видел её улыбку, но знал, что за этой улыбкой скрывается тревога. Я не стал махать в ответ — просто смотрел на неё до тех пор, пока она не скрылась из виду за поворотом.

Автобус ехал медленно, натужно рыча двигателем при каждом подъёме. Дорога была пыльной и ухабистой, так что нас трясло буквально на каждом километре. В салоне стоял густой запах бензина, который смешивался с жарой и вызывал у меня лёгкую тошноту. Хотя путь был не таким уж долгим — около трёх часов — мне казалось, что мы едем целую вечность. Каждая минута растягивалась, как резина, а моё укачивание становилось всё сильнее.

Водитель, мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и седыми висками, казалось, совершенно не обращал внимания на дискомфорт пассажиров. Каждые полчаса он закуривал прямо во время движения. Делал это с такой расслабленной уверенностью, будто курение было неотъемлемой частью его работы. Когда он открывал дверь на ходу для проветривания салона, казалось, что свежий воздух принесёт облегчение. Но вместо этого жара и пыль снаружи только усиливали духоту внутри.

Я старался смотреть в окно, пытаясь отвлечься от нарастающей тошноты. За стеклом мелькали поля, иногда попадались небольшие деревушки или посёлки городского типа. Время от времени вдоль дороги шли коровы или овцы под присмотром пастухов. Эти сцены были одинаково скучны и монотонны, но я продолжал смотреть на них — лучше уж это, чем разглядывать грязный пол автобуса или обшарпанные спинки сидений передо мной.

Наконец, автобус остановился у небольшой площадки перед деревней, и я с облегчением вздохнул. После душного салона и тряской дороги свежий воздух показался настоящим спасением. Здесь, за городом, было прохладнее, а лёгкий ветерок приятно обдувал лицо, словно извиняясь за пережитое. Пыльная дорога уходила вдаль, петляя между редкими деревьями и полями, а впереди виднелись крыши деревенских домов.

Тетя, с которой я ехал всю дорогу что-то бубнила себе под нос, то жалуясь на жизнь, то обсуждая с соседкой цены на картошку. Её голос был как фон — неприятный и навязчивый, но неизбежный. Когда мы вышли из автобуса, она сразу же взяла на себя роль заботливой наставницы.

— Так, слушай сюда! — сказала она, поднимая указательный палец, будто собиралась читать лекцию. — Я сейчас в магазин, а ты давай-ка со мной! Ты ещё маленький, вдруг заблудишься? А потом как я твоей маме в глаза смотреть буду? Она мне голову открутит!

Я устало вздохнул. После трёх часов в автобусе с её бесконечным гундёжем мне хотелось только одного — побыстрее избавиться от её общества. Она даже не была моей настоящей родственницей, просто знакомая мамы, которая согласилась сопроводить меня до деревни. Но её назойливость уже успела порядком меня утомить.

— Тётя, — сказал я с максимально серьёзным видом. — Идите-ка вы сами в свой магазин. А я как-нибудь доковыляю до дома.

Она замерла на месте, словно я только что предложил ей совершить что-то невероятное. Её глаза округлились от удивления, а рот приоткрылся, будто она собиралась что-то сказать, но слова застряли где-то в горле.

— Это что ещё такое?! — возмутилась она спустя пару секунд. — Ты как со взрослыми разговариваешь? Я твоей маме расскажу! Вот увидишь!

— Рассказывайте на здоровье, — отмахнулся я. — А я пошёл.

Я развернулся и двинулся по дороге в сторону деревни, оставив её стоять у обочины. Она что-то ещё ворчала мне вслед, но я уже не слушал. Наконец-то я остался один.

Хотя я был здесь впервые, всё вокруг казалось до боли знакомым, словно я уже видел это место сотни раз — в своих снах, в рассказах мамы или в обрывках воспоминаний, которые хотя и были моими но я их не проживал. Справа от дороги тянулась лесополоса, густая и тёмная, как стена, за которой скрывается что-то неизвестное. Слева виднелись старые, немного покосившиеся домики с облупившейся краской на стенах и ржавыми крышами. Дорога под ногами была выложена бетонными плитами, местами потрескавшимися и заросшими травой. Всё это выглядело так, как в моих снах. Только сейчас всё было другим.

В моих снах всегда начиналась гроза. Небо темнело, воздух становился тяжёлым, и казалось, что вот-вот произойдёт что-то плохое. Деревня была пустой, будто вымершей, а я шагал по этим плитам с тревогой в груди, не понимая, куда иду. Но сейчас всё было иначе. Солнце светило ярко, заливая деревню мягким золотистым светом. Где-то вдали слышался лай собак, на крыльце одного из домов сидела старушка с клубком ниток, а по дороге шла женщина с ведром воды. Деревня была живой. Здесь кипела тихая, размеренная жизнь.

И вот я стоял перед калиткой дома дедушки и бабушки. Их дом выглядел так же, как я его представлял: аккуратный деревянный заборчик, покрашенный в зелёный цвет, маленький садик перед домом с кустами малины и клумбами цветов. Но я не мог заставить себя войти. Я замер на месте, словно мои ноги приросли к земле. Всё выглядело спокойно и нормально, но что если… Что если Минерва сделала что-то с ними? Эта мысль пронзила меня как молния.

Мои переживания прервал знакомый голос:

— Артурка! Что стоишь там? Заходи скорее! — Бабушка вышла из-за угла дома, вытирая руки о передник. Она явно только что возилась в огороде.

Я вздрогнул от неожиданности, но сразу почувствовал облегчение. Её голос был таким тёплым и добрым, что все мои страхи начали растворяться.

— Привет, бабуля! — крикнул я в ответ и открыл калитку.

— Ну-ну! Иди сюда! — Она подошла ближе и обняла меня крепко-крепко. Её руки пахли землёй и чем-то сладким, может быть, малиной.

— Ооо… Привет, Артур! — услышал я позади ещё один голос. Это был дедушка. Он вышел из дома с широкой улыбкой на лице и махнул мне рукой.

— Пошли-пошли! Ты, наверное, проголодался после дороги? — сказал он весело.

— Да уж не отказался бы от чего-нибудь вкусного! — улыбнулся я.

Мы зашли в дом. Всё внутри было именно таким, каким я себе представлял: уютным и немного старомодным. На старом комоде стояли фотографии в рамочках — мама в детстве, дедушка с бабушкой на свадьбе и даже я маленький на каком-то празднике. В углу стоял старый телевизор с потёртым корпусом; он показывал какую-то передачу о природе. На столе уже стоял самовар, а рядом лежала стопка аккуратно нарезанного хлеба.

— Садись-садись! Сейчас чаю налью! — сказала бабушка и тут же начала суетиться у стола.

Весь этот дом дышал теплом и заботой. Хоть мебель здесь была старой и видавшей виды, всё выглядело чистым и ухоженным. Бабушка поставила передо мной тарелку с домашними пирожками.

— Ешь-ешь! Это я утром испекла специально к твоему приезду! — сказала она с гордостью.

Дедушка сел напротив меня и налил себе чаю из самовара.

— Ну что, рассказывай! Как там у вас дела? Как мама? — начал он расспрашивать.

Когда я рассказывал бабушке и дедушке про родителей, они слушали меня с таким вниманием, будто каждое мое слово было чем-то особенным. Бабушка то и дело подливала мне чай из самовара, хотя моя кружка и так была полной. Она настойчиво предлагала еще печенье, домашние пирожки и даже варенье, хотя я уже чувствовал, что объелся до предела. Дедушка сидел напротив, с удовольствием прихлебывая свой чай, и время от времени вставлял вопросы или рассказывал какие-то забавные истории из прошлого. Их уютная суета вокруг меня наполняла дом таким теплом, что я почти забыл о своих тревогах.

После обеда мы отправились в огород. Дедушка, как всегда, с энтузиазмом рассказывал о своих грядках, показывал, где растут помидоры, где кабачки, а где картошка. Солнце припекало, и воздух был наполнен запахом травы и свежей земли.

Когда мы закончили с огородом, я почувствовал себя совершенно измотанным. Дедушка предложил мне освежиться в бочке с дождевой водой, которая стояла у сарая. Вода за день нагрелась на солнце и теперь была теплой, почти как в ванной.

К вечеру я был настолько уставшим, что едва держался на ногах. После ужина — который был таким же обильным, как и обед — я еле доплелся до кровати в своей комнате. Комната была небольшой, с низким потолком и старой мебелью. На стене висели часы с громким тиканьем, а из окна виднелись темные силуэты деревьев. Я лег на скрипучую кровать и мгновенно провалился в сон.

Но ночью меня разбудил странный звук. Я резко открыл глаза, сердце бешено колотилось. Мне показалось, что кто-то со всей силы ударил ногой по моей кровати. Она ощутимо дернулась, как будто кто-то хотел разбудить меня намеренно. Я замер на месте, прислушиваясь к тишине дома. Казалось, что весь мир застыл: ни шороха, ни звука ветра за окном.

Я попытался убедить себя, что это просто сон или мое воображение сыграло со мной злую шутку. Но сколько бы я ни старался успокоиться, сон больше не приходил. Я ворочался на скрипучей кровати, пытаясь найти удобное положение, но чувство беспокойства не отпускало меня. Тиканье старых часов на стене казалось слишком громким в этой тишине. Каждое "тик" и "так" отдавалось эхом в моей голове.

Я лежал в темноте и смотрел в потолок. Лунный свет пробивался сквозь тонкие занавески на окне и рисовал причудливые узоры на стенах комнаты. Мне казалось, что за окном мелькнула тень, но, когда я пригляделся внимательнее — ничего не было. Может быть, это просто ветер качнул ветви деревьев?

Я проснулся среди ночи с пересохшим горлом. В комнате было темно, но глаза уже привыкли к полумраку, и я различал очертания мебели. Поднявшись с кровати, я тихо направился на кухню, стараясь не разбудить бабушку и дедушку. Половицы под ногами предательски поскрипывали, но я двигался осторожно, почти бесшумно. Моя цель — бидон с водой, стоявший в углу кухни.

Когда я оказался в коридоре, тишину вдруг разорвал резкий щелчок. Я замер. Телевизор в гостиной включился сам по себе. Экран засветился белым шумом, и комната наполнилась низким шипением. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сердце заколотилось быстрее. Я не помню, чтобы кто-то оставлял телевизор включенным.

Экран мигнул, и вместо помех появилась странная заставка. На черном фоне крупными буквами высветилось: «Минерва и Командная строка представляют: Парадайз-Фолс». Под это сопровождение заиграла необычная мелодия — что-то среднее между рекламным джинглом и зловещей музыкой из старых фильмов ужасов. На экране начали мелькать кадры, напоминающие туристическую рекламу: яркие пляжи, зеленые холмы, улыбающиеся люди. Но что-то было не так. Картинка то и дело искажалась: лица людей становились размытыми, а цвета — слишком насыщенными, почти кислотными.

— «Окунитесь в невероятные приключения в Парадайз-Фолсе!» — произнес голос диктора. Его интонация была странной: слишком бодрой, неестественной. — «Вас ждут встречи со старыми друзьями… И новыми людьми, с которыми ты был когда-то знаком… Артур».

Мое имя прозвучало так четко, будто диктор обращался лично ко мне. Я почувствовал, как внутри все похолодело. Видеоряд продолжался: знакомые лица мелькали на экране. Сначала я увидел Нину и Мишу — своих друзей из прошлого. Они стояли на фоне какого-то живописного пейзажа и улыбались в камеру, весело махая руками. Затем появились другие люди… Я замер, когда узнал их. Это были Слава и Диана — мои дети из будущего. Их лица были такими ясными, такими реальными, будто это не запись, а живое изображение.

Но картинка начала меняться. Цвета стали тусклыми, лица — искаженными и пугающими. Голос диктора тоже изменился: он стал глухим, хриплым, будто доносился из-под воды.

— «Отказаться невозможно! Ведь прямо сейчас твои дедушка и бабушка направляются к тебе с ножом, чтобы тебя зарезать! Так будет понятно?»

Эти слова прозвучали с пугающей ясностью. На экране появился знакомый дом — тот самый, в котором я сейчас находился. Камера показывала спальню бабушки и дедушки: они медленно вставали с кровати и выходили в коридор. Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

Я обернулся.

В дверном проеме стояли бабушка и дедушка. Они молча смотрели на меня стеклянными глазами. Лица их были бледными, будто мертвыми. В руке дедушки блестел кухонный нож.

Я отступил назад, не сводя с них взгляда. Телевизор снова зашипел белым шумом, а затем экран погас.

И тут нож выпал из руки дедушки с глухим стуком на пол. Они оба вздрогнули, словно проснулись от глубокого сна. Бабушка моргнула несколько раз и посмотрела на меня удивленно.

— Батюшки, Артур! Ты чего не спишь? Телевизор по ночам смотришь? — дедушка наклонился за ножом и поднял его с пола. Он выглядел растерянным, словно не понимал, как оказался здесь.

Бабушка включила свет в коридоре, осветив нас всех мягким желтым светом лампы. Они отвели меня обратно в комнату и уложили в постель, ворча что-то про «молодежь» и «вред ночных телевизоров». Но я не мог заснуть. Лежа на скрипучей кровати, я смотрел в потолок и пытался разобраться в том, что только что произошло.

Кажется, Минерва начала действовать.

Глава 15

Утро встретило меня теплыми солнечными лучами, словно обнимая и окончательно стирая остатки тревожной ночи. Весь этот гнетущий мрак, который я ощущал накануне, будто испарился, оставив только ясное небо и свежий воздух. Я проснулся раньше, чем хотелось бы: меня разбудили, чтобы я погнал корову на пастбище. Несмотря на то, что выспаться толком не удалось, усталости я не чувствовал. Наверное, детский организм устроен так, что легко справляется с недосыпом — или же деревенская жизнь просто заряжает энергией.

У моих бабушки и дедушки всего одна корова по имени Зорька. По коровьим меркам она уже старушка, но все еще бодрая, крепкая и радует нас своим молоком. Её нужно было отвести за речку, где начиналось поле с небольшими рощицами — там обычно пасется скот. Так началось мое утро и, пожалуй, типичный день в деревне.

После того как я справился с Зорькой, на меня легли и другие нехитрые обязанности: насыпать пшена курочкам, полить огород. Остаток дня был предоставлен самому себе — делать больше было нечего. Жизнь в деревне оказалась совсем не похожей на ту, к которой я привык в городе. Здесь нет привычного шума, постоянного движения или развлечений. Катастрофически не хватало привычных мне развлечений в виде телефона с интернетом или компьютера. Время будто замедлилось, растянулось, как старый резиновый мяч.

Впрочем, скука заставила меня искать новые занятия. У моих стариков была неплохая домашняя библиотека — и это стало настоящим открытием. Их полки были забиты книгами: русская классика соседствовала с зарубежной фантастикой, а исторические романы перемежались с приключенческой литературой. Я выбрал первую попавшуюся книгу и начал читать. Сначала это было просто способом убить время, но вскоре чтение захватило меня всерьез.

Когда бабушка заметила, что её пятилетний внук с увлечением листает сложную литературу, её гордости не было предела. Дедушка же отнесся к моему новому увлечению с изрядной долей скепсиса. Он даже заставил меня пересказать содержание книги, чтобы убедиться, что я действительно читаю, а не просто делаю вид. Я справился, чем немало удивил его.

Так прошел мой день. Простые обязанности сменялись долгими часами чтения, а вечер приносил спокойствие и тишину.

На следующий день все обещало быть таким же, как и вчера. Утренние лучи солнца вновь проникли сквозь занавески, наполняя комнату мягким золотистым светом. Я уже знал, что меня ждет: привычные деревенские хлопоты, неспешный ритм жизни и, конечно, книги. Однако бабушка, видимо, решила, что мне скучно.

— Тебе нужна компания, — заявила она неожиданно за завтраком. — Вот и сходишь к тёте Марии.

Тут я напрягся. Это была та самая тётя, которая вчера собиралась меня провожать домой после нашего неловкого знакомства. Честно говоря, мне совсем не хотелось идти к ней, а уж тем более проводить время с её семьей. Но бабушка продолжала:

— У неё дочка твоего возраста. Хорошая девочка. Вам бы подружиться.

Эти слова прозвучали как приговор. Я тут же попытался протестовать:

— Бабушка, ну зачем? Мне и дома хорошо! Я лучше почитаю...

Но мои аргументы были категорически отметены. Бабушка строго посмотрела на меня поверх очков:

— Негоже мальчишке сидеть дома целыми днями. Надо на свежем воздухе играть, двигаться. А книги подождут.

Я вздохнул. Было понятно, что спорить бесполезно. Пришлось покорно согласиться, хотя внутри я чувствовал себя обречённым. В голове мелькнула мысль: а вдруг тётя Мария всё ещё сердится на меня за позавчерашнюю наглость? Надеюсь, нет.

Через полчаса мы уже стояли у её дома. Это был небольшой деревянный домик с ухоженным садом перед крыльцом. Тётя встретила нас тепло, будто ничего неприятного не произошло. На её лице сияла широкая улыбка, и я почувствовал лёгкое облегчение — кажется, она действительно не держала зла.

— А вот и наш городской гость! — воскликнула она, когда увидела меня. — Ну что, готов познакомиться с моей дочкой?

Я не успел ответить, как на крыльцо выбежала девочка моего возраста. Она выглядела немного смущённой, но улыбалась приветливо. Её звали Оля.

— Привет! — сказала она просто и протянула мне руку.

Мне ничего не оставалось, кроме как пожать её руку и выдавить из себя что-то вроде:

— Привет...

Бабушка и тётя Мария вошли в дом, оставив нас на улице. Судя по оживлённым голосам, они уже вовсю обсуждали что-то за столом. А мы остались вдвоём: я и Оля. Обстановка была, мягко говоря, неловкой. Не то чтобы я чувствовал себя некомфортно в её компании, но… как-то странно всё это было. Мне уже девятнадцать лет, пусть внешне я и выглядел как шестилетний ребёнок. Внутри я был взрослым человеком, а потому совершенно не понимал, чем вообще занимаются дети в таком возрасте.

В подготовительном классе всё было проще: там всегда говорили, что делать и когда. Свободного времени почти не оставалось, а всё общение сводилось к коротким разговорам с другими мальчишками. К слову, из-за моего «не по годам зрелого» поведения они видели во мне что-то вроде маленького лидера, хотя я никогда особо к этому не стремился. А вот сейчас — совсем другая история.

Пока я стоял в своих размышлениях, Оля уже занялась каким-то делом. Она устроилась на земле рядом с небольшой кучей песка и грязи — видимо, это была её импровизированная песочница. На первый взгляд, она просто возилась с землёй, но приглядевшись, я понял: это была какая-то игра. Оля ловко смешивала грязь с водой из старой пластиковой бутылки, добавляла туда листья и травинки. Её руки были перепачканы по локти, но она явно наслаждалась процессом.

Я стоял в стороне, наблюдая за её действиями. Что бы это могло быть? Игра в повара? Или что-то вроде строительства? В конце концов, любопытство взяло верх.

— Что ты делаешь? — спросил я, подходя ближе.

Оля подняла голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Готовлю обед! — ответила она так просто, будто это было очевидно.

— Обед? — переспросил я, удивлённый её серьёзным тоном.

— Ну да! — кивнула она и указала на свои «ингредиенты». — Вот это суп будет, а это — пирог. Только он ещё не готов. Надо подождать.

Я посмотрел на её «суп» — грязная вода с плавающими в ней листьями и травой — и на «пирог» из мокрого песка. Честно говоря, выглядело это всё… неаппетитно. Но Оля была так увлечена своим занятием, что я решил не портить ей настроение своими комментариями.

— Ага… понятно, — протянул я, пытаясь придумать, что сказать дальше.

— Ты тоже можешь попробовать! — вдруг предложила она и протянула мне старую пластиковую ложку, которую достала из своего «набора».

Я замешкался. С одной стороны, идея поиграть в грязи казалась мне абсурдной и совершенно несерьёзной для моего возраста (ну, настоящего возраста). С другой стороны, Оля смотрела на меня с таким энтузиазмом, что отказать ей было бы как-то неправильно.

— Э-э… ну ладно, — неуверенно согласился я и сел рядом с ней на землю.

Она тут же начала объяснять правила своей игры: как правильно «готовить», какие «ингредиенты» добавлять и что из этого должно получиться. Я слушал её вполуха, больше сосредоточившись на том, чтобы не испачкать одежду слишком сильно.

Спустя несколько минут я уже вовсю месил грязь руками и пытался слепить что-то вроде «торта» из мокрого песка. Оля смеялась над моими неуклюжими попытками и давала советы:

— Нет-нет, ты слишком много воды добавил! Теперь всё развалится!

— Ой… извини…

— Ничего страшного! Сейчас исправим!

Её смех был заразительным, и я сам не заметил, как начал улыбаться. В конце концов, это оказалось даже забавно — пусть и немного странно для меня.

Когда нас позвали кушать, я был искренне удивлён: оказалось, что прошло уже два часа. Два часа игр в грязи, которые пролетели как одно мгновение. Её лицо было перепачкано землёй, но в глазах светилась неподдельная радость. Наверное, именно так и выглядит настоящее детское счастье — простое, искреннее и беззаботное.

Оля стала приходить к бабушке почти каждый день. Не сказать, чтобы я был против — наоборот, её визиты скрашивали моё пребывание в деревне. Но меня удивляло её упорство: она появлялась у нас с самого раннего утра и оставалась до позднего вечера. Видимо, ей не хватало общения со сверстниками или просто компании. Впрочем, я понимал её: деревня — место тихое, а для такого живого ребёнка, как Оля, тишина и одиночество могли быть настоящим испытанием.

Я старался развлекать её как мог. Мы играли во всё, что только приходило в голову: лепили из песка, строили «дома» из веток, устраивали гонки на велосипедах по пыльным деревенским дорогам. Иногда я даже придумывал для нас небольшие приключения — например, отправлялся с Олей исследовать окрестности деревни. Одним из наших любимых мест стал старый висячий мост через речку. Он выглядел довольно хлипким: деревянные доски местами прогнили, а канаты были облезлыми и потрёпанными временем. Но именно это делало его таким притягательным для нас — он казался частью какого-то другого мира, словно из сказки.

Мы часто проводили время у этого моста. Оля придумала забаву: ловить в банку ротанов — маленьких рыбок, которые водились в реке у самого берега. Когда банка наполнялась ротанами, мы отправлялись к ближайшему пастбищу, где паслись коровы. И вот тут меня ждал настоящий сюрприз.

Оля показала мне, что коровы с удовольствием едят ротанов! Сначала я не поверил ей — ведь это звучало совершенно нелепо. Но стоило нам поднести банку к одной из коров, как та тут же вытянула язык и с жадностью вылизала всех рыбок до последней! Я стоял в полном недоумении, наблюдая за этим зрелищем. Никогда бы не подумал, что коровы могут есть рыбу. Для меня это было настоящим открытием.

— Видишь? Я же говорила! — смеясь сказала Оля и тут же побежала обратно к реке за новой порцией бормышей.

Наступил мой день рождения. Этот день всегда был для меня странным — смешение радости и грусти, как будто в воздухе витало что-то особенное, но не всегда приятное. В этот раз всё было ещё сложнее. Я не мог расслабиться, постоянно ощущая напряжение. Где-то на задворках сознания я ждал подвоха. Минерва, со своими загадками и играми, словно тень маячила в моих мыслях. Я знал, что она не оставит меня в покое. Она либо начнёт действовать в реальности, либо попытается заманить меня в её странный мир — Парадиз-Фолз. Я понимал, что это ловушка, но выбора у меня не было. Либо я принимаю её правила и иду туда, куда она укажет, либо она начнёт вредить мне в реальном мире.

День начался как обычно, но Оля была какой-то странной. Она казалась взволнованной, даже немного нервной. С самого утра она пыталась уговорить меня пойти с ней на речку. Я не хотел. Честно говоря, в свой день рождения мне всегда хотелось просто сидеть дома и никуда не выходить. Это был тот день, когда на меня накатывала особая меланхолия. Может быть, это связано с воспоминаниями о детстве или с осознанием того, как быстро летит время. В любом случае, я не испытывал желания куда-то идти.

— Ну пойдём! — уговаривала Оля, дергая меня за рукав. — Там так красиво сейчас! Ты же сам говорил, что любишь это место.

— Сегодня не хочу, — отмахнулся я.

Но она не сдавалась. Её настойчивость была необычной, даже подозрительной. Обычно Оля легко принимала мои отказы и переключалась на что-то другое. Но сегодня она словно поставила себе цель вытащить меня из дома. В итоге я сдался.

Мы пошли к реке. Оля болтала без умолку, рассказывала какие-то истории, но я слушал её вполуха. Мои мысли были где-то далеко. Я размышлял о том, что могло ждать меня дальше: что задумала Минерва? Почему этот день казался таким напряжённым? Но на речке ничего необычного не произошло. Мы просто сидели на берегу, бросали камушки в воду и молчали. Оля вдруг стала тихой, будто чувствовала моё настроение.

Вернувшись домой, я сразу понял, что что-то изменилось: на пороге стояла обувь моих родителей. Они редко приезжали в деревню без предупреждения. Зайдя в дом, я увидел их за столом. Они улыбались мне так тепло и искренне, что я на мгновение забыл обо всех своих тревогах.

— С днём рождения! — сказали они хором, а потом мама обняла меня так крепко, как будто мы не виделись целую вечность.

Я огляделся по сторонам. На столе уже всё было готово для праздника. Пусть скромно, но душевно: салат оливье в огромной миске, салат с кукурузой и крабовыми палочками, запечённая курица с картошкой — всё это напомнило мне о праздниках из детства, когда такие блюда казались настоящим пиршеством. Бабушка тоже постаралась: на столе красовался её фирменный яблочный пирог с корицей и сахарной корочкой.

— Мы решили сделать тебе сюрприз! — сказала мама, заметив моё удивление.

Я сел за стол и почувствовал себя… странно. Это было приятно, но одновременно немного неловко. Как будто я оказался в прошлом — в те времена, когда всё было проще и понятнее. Родители смеялись и вспоминали какие-то истории из моего детства, бабушка хлопотала на кухне, а Оля сидела рядом и с улыбкой смотрела на меня.

Я поймал её взгляд и вдруг понял: именно она всё это устроила. Именно она уговорила родителей приехать и помогла бабушке приготовить всё для праздника. Её странное поведение утром теперь стало понятным.

— Это ты всё придумала? — спросил я тихо.

Оля лишь улыбнулась и пожала плечами.

— Ну… может быть.

В тот момент я почувствовал благодарность к этому маленькому человеку больше, чем когда-либо раньше. Она сделала всё возможное, чтобы мой день рождения стал особенным.

Вечер прошёл удивительно тепло и спокойно. Мы ели вкусные блюда, пили чай с яблочным пирогом и разговаривали обо всём на свете. На какое-то время я даже забыл о своих страхах и тревогах. Но где-то глубоко внутри я понимал: это затишье перед бурей.

Когда вечерело, Оля ушла домой, а родители начали собираться, чтобы успеть на последний автобус. Мы с ними вышли из дома, и я решил проводить их до остановки. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багрово-оранжевые оттенки. В воздухе чувствовалась прохлада, и лёгкий ветерок играл с листьями деревьев, поднимая их с земли и закручивая в небольшие вихри.

Когда мы дошли до остановки, автобус уже стоял там, словно ждал только нас. Мама обняла меня крепко, как будто прощалась надолго, а отец похлопал по плечу и сказал что-то ободряющее. Я улыбнулся им в ответ и помахал рукой, пока автобус не скрылся за поворотом.

Когда я возвращался обратно, то заметил, что чем ближе я подходил к дому, тем сильнее меня охватывало странное чувство тревоги. Это было похоже на дежавю, но гораздо более глубокое и зловещее. На горизонте начали сгущаться тучи, ветер усиливался, и в его завываниях слышались первые отголоски надвигающейся грозы. Листья деревьев зашуршали громче, а небо потемнело так быстро, что казалось, будто кто-то выключил свет.

И тут я понял: эта сцена была мне знакома. Она повторялась снова и снова в моих снах — тех самых странных и пугающих снах, которые преследовали меня последнее время. В этих снах всегда был ветер, пустынная улица и ощущение чего-то неизбежного. Моё сердце заколотилось быстрее. "Нет, это не может быть," — подумал я, но тревога становилась всё сильнее.

Я ускорил шаг, а потом и вовсе побежал. Дом показался мне каким-то чужим, мрачным. Его тёмный силуэт выделялся на фоне серого неба, словно заброшенный особняк из старого фильма ужасов. Двор был пуст, и даже птицы перестали петь — всё вокруг погрузилось в зловещую тишину.

Подбежав к дому, я остановился у окна и осторожно заглянул внутрь. На первый взгляд всё было в порядке: мебель стояла на своих местах, бабушка сидела на диване с вязанием в руках, а лампа мягко освещала комнату. Но что-то всё равно было не так. Я не мог понять что именно, но ощущение неправильности буквально давило на меня.

Я глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. "Всё нормально," — сказал я себе. — "Ты просто накручиваешь." С этими мыслями я открыл дверь и вошёл внутрь.

Но стоило мне переступить порог, как снаружи разразилась гроза. Молния осветила всё вокруг ярким всполохом света, а затем раздался оглушительный раскат грома. Дождь хлынул внезапно и с такой силой, что казалось, будто кто-то вылил ведро воды прямо на крышу. Бабушка подняла голову от вязания и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты промок? — спросила она спокойно.

— Нет… Всё нормально, — ответил я, хотя внутри у меня всё было далеко не нормально.

Я снял куртку и прошёл в комнату. Всё выглядело совершенно обыденно: уютный свет лампы, мягкий стук дождя по окнам… Но тревога не отпускала меня ни на секунду. Казалось, что само пространство вокруг стало другим — каким-то чужим, неправильным.

Я сел на стул у окна и попытался отвлечься: смотрел на капли дождя, которые стекали по стеклу извилистыми дорожками. Но внутри всё сжималось от предчувствия чего-то неизбежного.

Утро следующего дня началось как обычно. Солнце едва пробивалось через плотные шторы, а за окном слышался привычный щебет птиц. Всё казалось спокойным, но что-то внутри меня уже тогда тревожило. Оли не было видно. Обычно она забегала утром, чтобы попрощаться перед школой, или хотя бы махала из окна. Но сегодня её окно оставалось закрытым, и никакого движения за занавесками я не заметил.

"Может, она заболела?" — подумал я, пытаясь найти рациональное объяснение. День тянулся медленно и безрадостно. Я пытался занять себя делами, но всё время ловил себя на том, что смотрю в сторону её дома. Вечером я снова ждал её появления, но она так и не пришла. Это было странно. Оля никогда не пропускала наши встречи без предупреждения.

Мои старики тоже выглядели как-то иначе. Обычно весёлые и разговорчивые, они теперь стали молчаливыми и задумчивыми. Дед сидел с газетой в руках, но явно не читал её, а просто смотрел в одну точку. Баба суетилась на кухне больше обычного, но её движения были нервными и торопливыми. Когда я спросил их об Оле, они лишь переглянулись и сказали, что всё в порядке. Но я видел: они что-то скрывают.

На следующий день моя тревога усилилась. Я решил сам сходить к Оле и проверить, всё ли с ней в порядке. Собрался быстро, даже не позавтракав, но когда уже был готов выйти за дверь, старики остановили меня.

— Не ходи к ней, Артур, — строго сказала бабушка, положив руку мне на плечо.

— Почему? Что случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Дед нахмурился и тихо добавил:

— Её нет дома. Она уехала.

— Уехала? Куда? Почему? — я не мог поверить в их слова. Всё звучало так неправдоподобно.

— Просто не ходи туда, — повторила бабушка и отвернулась.

Эти слова только усилили мои подозрения. Что-то было явно не так. Оля никогда бы не уехала, не сказав мне ни слова. Я чувствовал, что старики лгут, но почему? Что они скрывают?

Я решил действовать по-своему. Дождавшись момента, когда старики отвлеклись, я тихо вышел из дома и направился к её улице. Дорога показалась мне бесконечно долгой. Каждый шаг давался с трудом, будто невидимая тяжесть давила на плечи. Чем ближе я подходил к дому Оли, тем сильнее становилось моё беспокойство.

Когда я наконец оказался на её улице, то сразу заметил что-то неладное. Возле дома собралось много людей. Они стояли группами, тихо переговариваясь между собой, и все выглядели мрачными и подавленными. Некоторые женщины вытирали глаза платками, мужчины молча курили, глядя в землю. Сердце у меня ёкнуло.

"Такого не может быть…" — мысленно повторял я себе снова и снова, стараясь отогнать самые страшные мысли.

Я медленно подошёл ближе. Люди оборачивались на меня, но никто ничего не говорил. Их взгляды были полны жалости и какого-то непонятного мне ужаса. Я хотел спросить у кого-нибудь, что происходит, но язык словно прилип к нёбу.

И тут из-за угла появилась тётя Мария. Её лицо было бледным и заплаканным, а глаза покраснели от слёз. Увидев меня, она остановилась и посмотрела так, словно увидела привидение.

— Артур! — почти выкрикнула она. — Что ты тут делаешь?

Её голос дрожал, а в глазах читалась боль. Она подошла ко мне быстрыми шагами и схватила за руку.

— Тётя Мария… Что случилось? Где Оля? — выдавил я из себя.

Она замерла на мгновение, словно не знала, как ответить. Потом вздохнула глубоко и покачала головой.

— Тебе не нужно было сюда приходить.

Когда я начал подходить к дому Тетя Мария оградила путь.

— Что случилось?! — не скрывая гнева, выкрикнуля.

— Возвращайся домой, Артур... — с трудом выдавила из себя она. Её голос дрожал, а глаза были полны слёз. Казалось, каждое слово давалось ей с неимоверным усилием. Вдруг из дома стремительно выбежал мужчина. Это был отец Оли. Его лицо было мрачным, как грозовое небо.

— Артур! Пошли! — сказал он решительно, подхватывая меня на руки. Я начал вырываться, сопротивляясь изо всех сил, но он был слишком силён. Я ничего не мог сделать. Всё происходило так быстро, что я даже не успел осознать, почему тётя Мария осталась стоять на улице и горько плакать, прижав руки к лицу.

Мы отошли на приличное расстояние от дома, и только тогда он отпустил меня. Я тут же повернулся к нему и, задыхаясь от волнения, закричал:

— Скажите мне, что произошло! Почему все так себя ведут? Где Оля? — Я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь найти ответы хотя бы в его взгляде. Но его лицо было таким же потерянным и разбитым, как и у тёти Марии.

Отец Оли тяжело вздохнул и закрыл глаза на несколько секунд, словно собирался с силами. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза были красными и полными боли.

— Артур... — начал он тихо, но голос его дрогнул. Затем он продолжил, стараясь говорить ровно: — Оля... она пошла домой после того, как вы играли. По дороге она встретила местных ребятишек. Они направлялись к мосту у реки, и она не удержалась — пошла с ними. Уже у воды... — он замолчал на мгновение, будто эти слова были для него ножом по сердцу. — Уже у воды у неё случайно уплыл тапок. Речка там неглубокая, но... — он сглотнул и отвернулся, чтобы скрыть слёзы. — Она зашла в воду за тапком и оказалась в месте, где была воронка. Её засосало. Дети пытались помочь, но они ничего не смогли сделать. Они позвали взрослых... но было уже слишком поздно.

Я застыл. Слова отца Оли ударили по мне словно молот. Сердце замерло на секунду, а потом начало биться так быстро, что я почувствовал пульсацию в висках. Воронка? Засосало? Поздно? Эти слова эхом звучали в моей голове, отказываясь складываться в ясную картину.

— Это не твоя вина, Артур... — добавил он тихо. Его голос дрожал, но он старался держаться. Однако я видел: внутри он был полностью разрушен. Его плечи слегка опустились, а взгляд потух.

— Артур! Артур! — вдруг издалека раздались голоса. Я повернулся и увидел бегущих ко мне дедушку и бабушку. Их лица были обеспокоенными, а движения резкими и торопливыми. Они спешили ко мне изо всех сил.

Я сорвался с места и побежал им навстречу. В этот момент всё напряжение внутри меня прорвалось наружу. Я бросился в их объятия и начал рыдать так сильно, что дыхание сбивалось.

— Неужели это произошло из-за меня?.. — шептал я сквозь слёзы, чувствуя себя совершенно раздавленным. Моя голова кружилась от мыслей. Минерва... Она постаралась? Но за что? Почему? Почему именно она? Почему Оля?..

Я зажмурился, стиснув зубы, и напряг все силы, чтобы вернуться обратно. Обратно в тот вечер. В тот злополучный момент, когда всё пошло не так. Я должен был что-то сделать! Я должен был исправить это. Родители сами доберутся домой, они справятся, но сейчас... Сейчас нужно спасти её. Олю.

[introductio_НЕДОСТУПНО]

Сколько бы я ни старался, сколько бы ни напрягал своё сознание, команда не хотела работать. Я ощущал, как внутри меня что-то сопротивляется, словно невидимая сила удерживает меня здесь, в настоящем. Это было похоже на попытку пройти сквозь густую стену из воды — чем сильнее я толкал, тем больше она давила в ответ.

В голове крутилась одна и та же мысль: "Почему я? Почему именно я не могу ничего сделать? Почему мне дали этот дар, если он бесполезен в тот момент, когда он нужен больше всего?"

Придя домой, мои старики изо всех сил старались меня успокоить. Они говорили тихо, осторожно, будто боялись сломать что-то хрупкое внутри меня. Но я видел их глаза — полные тревоги и усталости. Мне казалось, что это я должен был успокаивать их, а не наоборот. Во мне бурлила обида, смешанная с гневом, и я никак не мог избавиться от этого ощущения несправедливости, которое заполнило всё мое существо.

— Всё будет хорошо, — повторяла бабушка, поглаживая меня по плечу. Её голос дрожал, но она старалась держаться.

Дед молчал. Он всегда молчал в таких ситуациях. Его лицо было напряжённым, как будто он пытался найти слова, которые могли бы всё исправить, но так и не нашёл их.

Позже вечером, то ли от стресса, то ли от перенапряжения, я буквально рухнул на кровать и мгновенно отключился. Сон накрыл меня волной, как будто кто-то выключил свет. Но это был не просто сон. Это было видение. Я узнал это сразу же.

Минерва.

Я видел её прежде. Её образы приходили ко мне в самые страшные моменты, когда реальность казалась зыбкой и хрупкой. Первый раз это случилось ещё тогда, когда я оказался в прошлом и понятия не имел о том, как пользоваться командной строкой. Это было в тот же день... Почему я об этом забыл?

Картина перед глазами изменилась. Я стоял у реки. Вода была тёмной и зловещей, её поверхность казалась зеркальной, отражая серое небо. Из воды медленно поднималось маленькое тело. Оно было вздувшимся от долгого пребывания в реке, кожа бледная и безжизненная. Но я знал, кто это был.

Оля.

Точнее, это была Минерва в её теле. Она смотрела на меня с презрением в глазах — холодным и отстранённым взглядом, который пробирал до костей.

— Почему ты решила забрать её?! Это несправедливо! — выкрикнул я, чувствуя, как голос срывается от гнева.

Минерва улыбнулась уголками губ. Её голос прозвучал странно — неестественно глубокий и эхом отдающийся в моей голове.

— А почему ты думаешь, что это я её забрала? — спросила она спокойно.

— Это несправедливо! Так не должно было быть! Пожалуйста! Верни её! Ты можешь это сделать! Ты можешь использовать индукцию и вернуть её обратно! — Я почти кричал, чувствуя, как отчаяние захватывает меня целиком.

Но Минерва лишь покачала головой.

— Не могу. И ты не можешь тоже. Ты ведь в теле шестилетнего ребёнка. Это накладывает ограничения на работу командной строки. У твоего мозга просто недостаточно вычислительных способностей для этого.

Её слова были как удар под дых. Я замер на месте.

— Но... — начал я, но она перебила меня.

— И к тому же... Я её не забирала. Это случается каждый раз. Каждое твоё новое возвращение приводит к одному и тому же результату. Ты просто об этом не помнишь.

Я посмотрел на неё в замешательстве.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я тихо.

— Когда ты впервые вернулся сюда — случилось то же самое. Когда ты остался в городе — результат был таким же. Это неизбежно. Люди называют это судьбой или злым роком. И ничего нельзя сделать.

Её слова эхом отдавались в моей голове. Нет... Это неправда! Этого не может быть!

— Верни меня обратно! — закричал я. — Умоляю тебя!

Минерва прищурилась, словно изучая меня.

— А почему она так важна для тебя? — спросила она холодно. — Потому что она была к тебе добра? Или потому что ты к ней привязался? Но ведь люди умирают каждый день, и ты об этом даже не знаешь. Если бы ты никогда не встретил Олю, тебе было бы всё равно.

— Это так не работает! — выкрикнул я, сжав кулаки до боли. — Дети не должны умирать!

Минерва усмехнулась.

— Это просто правда, которую ты всегда боялся принять, — сказала она тихо. — Но... Я дам тебе шанс.

Я замер, глядя на неё с надеждой.

— Шанс? Какой шанс?

— Ты найдёшь ответ в Парадайз-Фолз. Дислокация 61. Там тебя ждёт решение твоей проблемы... или её конец.

Её фигура начала растворяться в воздухе вместе с окружающим пейзажем. Я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

Я проснулся резко, словно вынырнул из воды. Моя футболка была насквозь мокрой от пота, дыхание сбивалось, а сердце бешено колотилось в груди. Слова Минервы всё ещё звучали у меня в голове: "Парадайз-Фолз... Дислокация 61".

Это был мой шанс... или моя последняя ошибка.

Глава 16

Чик… Пшшшш… Телевизор снова включился сам по себе, словно оживая в тишине комнаты. Экран засветился, и там началась трансляция. На первый взгляд, это был старомодный рекламный ролик, будто вырванный из 80-х. Яркие цвета, зернистая пленка, зажигательная музыка с едва уловимым налетом ретро. На экране мелькали кадры: пляжи, утопающие в солнечном свете, аквабайки, рассекающие лазурные воды, стройные пальмы, под которыми отдыхали загорелые люди. Всё выглядело идеально, но музыка, хоть и звучала весело, временами странно искажалась, словно её кто-то нарочно портил. Эти моменты пробегали быстро, но оставляли ощущение чего-то неправильного.

Картинка сменилась. Теперь это напоминало запись ток-шоу. Камера плавно двигалась, фокусируясь на людях в студии. Казалось, что у них берут интервью.

Из динамиков раздался бодрый закадровый голос:

— Участница номер один!

На экране появилась девушка, это была Нина. Она выглядела беззаботно: лёгкое летнее платье, соломенная шляпа, солнечная улыбка.

— Привет! Меня зовут Нина! — радостно представилась она. Говорила легко и непринуждённо, будто давно привыкла быть в центре внимания. — Мне 19 лет, я учусь в архитектурном факультете. Люблю читать книги, смотреть сериалы и фильмы!

Она сделала паузу, задумчиво взглянула куда-то в сторону и продолжила:

— Что я хочу от «Парадайз-Фолза»? Ммм… Даже не знаю... — Нина рассмеялась смущённо и прикрыла рот рукой, словно её застали врасплох собственные мысли. — Наверное… встретить свою вторую половинку?

Она снова замолчала, но теперь её взгляд стал мечтательным.

— Если честно... я всегда мечтала оказаться в таком месте. Кажется, это шанс один на миллион.

Голос за кадром продолжил:

— А что бы ты хотела изменить в своей жизни?

Нина чуть приподняла брови и улыбнулась:

— Я бы хотела приключений! Знаете, таких... как в книгах! — Она снова рассмеялась, но в этот раз смех был чуть более уверенным, с ноткой детского восторга.

Закадровый голос задал ещё один вопрос:

— Как ты планируешь провести эти выходные?

Девушка на секунду замялась и уже с меньшей уверенностью произнесла:

— Ну... Хочу наконец-то ████████...

Её слова внезапно перекрыла цензура: на экране появились помехи и чёрный прямоугольник с надписью «CENSORED». Мгновение спустя изображение сменилось.

Теперь камера показывала молодого парня — участника номер два. Он стоял на фоне пляжа в гавайской рубашке и модных солнцезащитных очках. Его образ буквально кричал о беззаботности и желании веселиться.

— Всем привет! — громко сказал он и энергично помахал обеими руками. Его настроение было заразительным: он выглядел так, будто каждое мгновение его жизни — это вечеринка.

Закадровый голос вновь взял слово:

— Расскажите немного о себе.

Парень усмехнулся и пожал плечами:

— Да рассказывать-то особо нечего! Ха-ха! — Он рассмеялся так искренне, что даже камера будто ожила от его энергии. — Меня зовут Михаил, мне 20 лет. Я студент медицинского института, изучаю фармакологию.

Он сделал паузу, словно обдумывая свои слова, а потом добавил с весёлой улыбкой:

— В свободное время играю в игры... иногда рисую. Ну такое... ничего особенного!

Но тут он вдруг оживился ещё больше: начал активно жестикулировать руками, пританцовывать на месте и говорить всё быстрее:

— Я бы хотел оттянуться как никогда в жизни в этом вашем «Парадайз-Фолзе»! Спасибо организаторам за такую возможность! Это просто невероятно!

Внезапно Михаил засмеялся ещё громче и побежал вперёд прямо к воде. С разбега он прыгнул в океан с криком:

— Я буду тусить так, как никогда в жизни! Ехууу!!!

Камера плавно сменила ракурс, показывая общие виды острова: пляжи, пальмы, море… Но вскоре снова появился следующий участник.

— Участник номер три! — объявил голос.

На этот раз в кадре оказался парень лет двадцати одного. Он выглядел скромным и немного смущённым. На нём была лёгкая белая рубашка и светлые брюки. Парень неуверенно улыбался в камеру.

— Эээ… Меня зовут Вячеслав… — начал он тихим голосом. — Мне 21 год… Я студент…

Он замолчал на мгновение, задумавшись. Его взгляд стал странным, будто он пытался что-то вспомнить. Затем его лицо резко изменилось: вместо смущённой улыбки появилось выражение тревоги и растерянности.

— А где это я? Кто вы такие?! Что это за место?! Что вы такое???!!! — закричал он вдруг с явной паникой в голосе.

Экран снова заполнили помехи и надпись «CENSORED». Звук пропал полностью — остался только гул телевизора. Через несколько секунд изображение вернулось, но шоу продолжалось так, словно ничего не произошло.

— Участница номер… — голос за кадром запнулся. Вместо номера на экране появился синий экран с белыми буквами: «ERROR».

Камера показала девушку лет шестнадцати-семнадцати. Она стояла перед объективом в явной панике, её глаза были полны ужаса.

— Помогите! Я не должна тут находиться! — закричала она дрожащим голосом прямо в камеру. — Кто-нибудь! Это место… Оно неправильное!!!

Её крик оборвал резкий шум помех и снова надпись «CENSORED». Через мгновение шоу вернулось на привычные рельсы: та же девушка стояла перед камерой уже спокойная и улыбающаяся.

— Привет всем! Меня зовут Диана! Мне 17 лет, я заканчиваю школу! — весело сказала она. Её голос звучал бодро и уверенно. — Хочу поступить на физико-технический институт и изучать новое и необузданное! В свободное время люблю гулять, петь и рисовать!

Она выглядела расслабленной и беззаботной, словно минуты назад ничего странного не происходило.

Голос за кадром задал ей вопрос:

— Чего бы ты хотела добиться здесь?

Диана задумалась на секунду и улыбнулась:

— Наверное... найти ответы на свои вопросы! Это сейчас моя мечта!

Экран снова мигнул.

— Иии... Специальный участник! — объявил голос.

Теперь камера показала женщину средних лет в жёлтом купальнике. Она лежала на гамаке под пальмой и выглядела расслабленной.

— Всем привет! Меня зовут Анастасия, мне 46 лет... Мои дети отдыхают здесь со мной... Один из них ещё несовершеннолетний... Поэтому меня тоже пригласили сюда... А мой муж... — она вдруг нахмурилась и посмотрела прямо в камеру с тревогой в глазах. — А кто мой муж? Почему я ничего о нём не помню?..

Экран заполнил белый шум.

Последние кадры показывали общий вид острова с надписью:

«Парадайз-Фолз… Дислокация 61… Отправляйтесь прямо сейчас».

Что же делать? Нечего. Я сидел перед телевизором, укутанный в старое, но всё ещё тёплое одеяло. Ноги, свесившиеся с дивана, мерзли от прохладного пола, и я машинально подтянул их к себе, свернувшись калачиком. Комната была тихой, лишь мерцание экрана и слабый гул электроники нарушали эту тишину.

Я напряг мозг, пытаясь представить это место, о котором шла речь. Парадайз-Фолз. Оно звучало как что-то сказочное, почти нереальное, но в то же время... тревожное. У меня не было выбора. Другого пути просто не существовало. Если я хотел идти дальше, если хотел найти ответы — придётся плясать под дудку Минервы.

[dislocatio_введите значение]

— 61, — тихо произнёс я, словно боялся, что кто-то услышит.

[dislocatio_61_success]

Экран мигнул, а затем мир вокруг меня начал растворяться. Это было похоже на сон, который вдруг становится слишком реальным: границы комнаты расплылись, стены исчезли, воздух стал плотным и горячим, словно я оказался в пустыне под палящим солнцем. В лицо ударил тёплый ветер с запахом соли и чего-то сладкого — может быть, кокосов или тропических фруктов.

Постепенно передо мной начали проявляться очертания нового места: вечерние огни города, высокие пальмы, качающиеся на лёгком бризе, яркие неоновые вывески и звуки далёкой музыки. Я стоял на балконе.

— Чёрт… — выдохнул я, осматривая себя. Моё тело изменилось. Оно стало моложе — я снова выглядел как в 19 лет. Даже чувствовал себя иначе: лёгкость в движениях. Я был... в своём пике. Почти идеальная версия меня самого.

Одежда тоже изменилась. На мне была яркая гавайская рубашка, расстёгнутая на голый торс, и светлые шорты. Всё это выглядело так нелепо и одновременно так естественно для этого места. Я машинально проверил карманы: ключи от отеля с надписью «Paradise Garden», несколько банкнот с размытым текстом — они напоминали доллары, но выглядели странно нереальными, пачка сигарет и зажигалка.

— Кажется, тяга к курению вернулась, — пробормотал я себе под нос и усмехнулся.

Я оглядел номер. Просторная комната с огромной кроватью на два места. Несмотря на её размеры, вещи в комнате принадлежали только мне: одна сумка с комплектом одежды и обуви стояла у стены. Интерьер был старомодным, но элегантным — мебель из тёмного дерева, мягкие ковры с изысканным узором, большие окна с видом на океан. Это место явно было роскошным, премиум-класса... хотя всё равно казалось каким-то искусственным.

Я не стал терять времени. В голове крутились вопросы и тревожные мысли: где мои друзья? Где дети? Где моя жена? Хотя... странно... Жена? Почему я думал о ней так отчуждённо? Будто знал её только понаслышке или из далёкого сна. Это было неприятное ощущение — как будто кто-то подменил мои воспоминания или вырвал из них кусок реальности.

Но больше всего я хотел увидеть Нину. Убедиться, что с ней всё в порядке. Её образ вспыхнул в моей памяти: её улыбка, её лёгкий смех… и тот странный момент из видео на телевизоре. Что это было? Почему она выглядела такой беспечной? Это была она или кто-то другой?

Я вышел из комнаты и направился к выходу из отеля. Коридоры были пустыми и тихими, но где-то вдали слышались приглушённые звуки шагов и голосов. Лифт доставил меня на первый этаж — просторный холл с высокими потолками и огромной люстрой из стекла и хрусталя. За стойкой регистрации стоял администратор в идеально выглаженной униформе и с натянутой улыбкой на лице. Он даже не взглянул на меня — просто продолжал стоять там, словно манекен.

Я вышел на улицу. Ночной воздух был тёплым и влажным, пахло морем и чем-то сладким, почти приторным. Город жил своей жизнью: яркие вывески кафе и баров светились неоновыми огнями, по улицам гуляли люди в лёгкой одежде — кто-то смеялся, кто-то пил коктейли прямо на ходу. Всё выглядело слишком идеально... слишком постановочно.

— Надеюсь, Минерва не устроила здесь очередной цирк... — пробормотал я себе под нос.

В голове начали всплывать кадры того странного шоу: лица участников, их слова… их страхи. Что здесь происходит?

Если не вглядываться, всё вокруг казалось удивительно реальным. Мягкий песок под ногами, прохладный ветерок с океана, запах соли и кокосового масла — всё это создавало иллюзию настоящего места, куда можно сбежать от повседневных забот. Но стоило приглядеться внимательнее, как эта реальность начинала трещать по швам. Люди, проходящие мимо, выглядели идеально: ни одной морщинки, ни одного пятна на одежде. Они улыбались, переговаривались друг с другом, но их движения были какими-то... запрограммированными. Если просто подойти и задать им вопрос — они отвечали, вежливо и предсказуемо. Однако стоило сделать что-то неожиданное — например, резко столкнуть кого-нибудь или выкрикнуть что-то нелепое — их реакция выдавала искусственность. Они замирали на мгновение, словно зависали, а затем продолжали действовать так, будто ничего не произошло. Это были не люди. Это была имитация. Как НПС в видеоиграх.

Окружение тоже вызывало странное чувство дежавю. Оно напоминало мне "Парадоксика Молл". Только вместо бесконечных торговых рядов и сверкающих витрин здесь был бесконечный пляж. Локации словно генерировались по мере моего движения: очередная пальма, очередной шезлонг, ещё один бар с соломенной крышей. Всё выглядело идеально, но слишком повторяющимся, как будто кто-то решил создать райский уголок, но не вложил в него душу. И вот в этом странном месте мне предстояло найти кого-то из своей жизни.

Я брёл по песку, осматриваясь вокруг. Люди смеялись, играли в волейбол, пили коктейли. Они выглядели такими счастливыми, но это счастье было фальшивым. Оно раздражало своей безупречностью. Неожиданно я почувствовал усталость — не физическую, а скорее моральную. Всё это начинало давить на меня, как будто я был единственным живым человеком в мире восковых фигур.

Наконец я заметил небольшой бар у самой кромки воды. Он выглядел как классическое пляжное бунгало: деревянные стойки, соломенная крыша, несколько высоких стульев у бара и пара столиков под зонтиками. Я подошёл ближе и сел на один из свободных стульев. Бармен сразу обратил на меня внимание. Он выглядел вполне обычно: мужчина средних лет с загорелой кожей и лёгкой небритостью. Его черты лица напоминали кого-то из юго-восточной Азии, но при этом он говорил со мной, как будто знал мой язык с рождения.

— Что будете пить? — спросил он, улыбаясь так искренне, что я невольно задумался: а он тоже один из этих "кукол"?

Я быстро пробежался взглядом по меню, написанному на деревянной доске за его спиной, текст бегал и был не читаемым но картинки можно было различить. Там были классические пляжные напитки: пина-колада, мохито, дайкири…

— Просто колу со льдом, — ответил я коротко.

Бармен кивнул и начал готовить заказ. Но когда он поставил передо мной стакан с тёмной жидкостью и кубиками льда, я заметил что-то странное: запах алкоголя. Он добавил туда ром.

— Я ведь не просил… — начал было я.

— Расслабься, приятель, — перебил он с лёгкой усмешкой и подмигнул мне. — Здесь никто не обращает внимания на такие мелочи.

Я взял стакан в руку и сделал небольшой глоток. Ром приятно согрел горло, смешиваясь с холодом льда и сладостью колы. Это было неожиданно приятно, хотя я не был уверен, что доверяю этому человеку. Или этому месту.

— Ты здесь давно? — спросил я его после небольшой паузы.

Бармен поднял взгляд от стакана, который протирал чистым полотенцем.

— Время тут… странная штука, — ответил он уклончиво. — Знаешь, иногда кажется, что я здесь всегда был. А иногда — что только вчера пришёл.

Его слова заставили меня насторожиться. Это был типичный ответ для кого-то вроде НПС — достаточно общий, чтобы не выдать ничего конкретного.

— И что ты думаешь об этом месте? — продолжил я расспрашивать его.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, словно пытаясь понять, зачем я задаю такие вопросы.

— Оно… красивое. Тихое. Разве не этого все хотят? — Его голос звучал мягко, но в нём сквозила какая-то нотка сомнения.

Я сделал ещё один глоток и снова огляделся по сторонам. Всё вокруг выглядело безупречно, словно кадр из рекламного ролика. Люди продолжали вести себя идеально: смеялись, танцевали под музыку, которая, казалось, доносилась из ниоткуда, бросали мяч друг другу на пляже или неспешно прогуливались вдоль берега. Их движения были плавными, точными, будто заранее отрепетированными.

Я сидел за барной стойкой, лениво водя пальцем по краю стакана с ромом и колой. Виски, добавленный без моего разрешения, всё ещё приятно согревал горло, но мысли о странности этого места не давали мне расслабиться. Я пытался понять, что именно здесь не так. Почему всё это казалось одновременно знакомым и чуждым?

Пока я размышлял, краем глаза заметил движение. Кто-то сел за столик неподалёку от меня. Это был один из тех свободных столиков у края барной зоны, ближе к пляжу. Незнакомка устроилась так, чтобы сидеть в тени зонта, но солнечные лучи всё равно пробивались сквозь его ткань, слегка освещая её лицо.

— Прекрасное райское место, вы не находите? — раздался мягкий женский голос.

Я повернул голову в её сторону и замер. Это была Настя. Настя, которую я знал из своей жизни. Моя жена... в будущем. Но сейчас она выглядела совсем иначе. Моложе. Свежее. Такой я её никогда не видел.

Она улыбнулась и протянула мне руку.

— Меня зовут Настя. Очень приятно познакомиться.

Её голос был таким же мягким и тёплым, каким я его помнил, но в её глазах не было узнавания. Она смотрела на меня как на совершенно незнакомого человека.

— Я... эээ... — Я замешкался, чувствуя, как слова застревают в горле. — Меня зовут Артур.

Я пожал её руку и постарался изобразить улыбку в ответ. Она была лёгкой и дружелюбной, но внутри меня всё переворачивалось. Она меня не узнавала. Абсолютно. Хотя я был уверен: это была она.

— Артур? Очень приятно, — сказала она с той же обезоруживающей улыбкой. — И что же вы пьёте тут в одиночестве?

Она жестом подозвала бармена и сделала заказ.

— Мне, пожалуйста, одну Маргариту.

— А... я пью ром с колой, хотя я просил просто колу, — ответил я немного растерянно и сделал ещё один глоток из своего стакана.

Настя выглядела заинтересованной во мне. Она смотрела прямо в глаза, её взгляд был внимательным и чуть игривым. Это было странно — слишком странно. Разница в возрасте между нами явно бросалась в глаза, но её это, похоже, совершенно не смущало.

— Ха-ха! — Она легко рассмеялась и слегка наклонилась ко мне через столик. — Я говорю о том, что вы пьёте в одиночестве. Вы же не против моей компании?

В этот момент бармен принёс ей заказанный коктейль. Она взяла бокал с Маргаритой, подняла его чуть выше уровня стола и улыбнулась ещё шире.

— Будем знакомы, Артур? — предложила она с лёгкой насмешкой в голосе.

— Будем, — кивнул я и поднял свой стакан.

Мы чокнулись, и каждый сделал по глотку своего напитка. Виски обжёг горло чуть сильнее, чем раньше, но я едва это заметил. Мои мысли были заняты другим. Пока мы сидели за столиком и обменивались ничего не значащими фразами о погоде и красоте этого места, я изо всех сил пытался вспомнить реальные обстоятельства нашего знакомства. Настоящего знакомства. Того самого момента в моей жизни, когда мы встретились впервые.

Но воспоминания ускользали от меня. Они были размытыми, словно покрытыми густым туманом. Вместо конкретных деталей перед глазами всплывали лишь общие образы: её улыбка, её голос, её прикосновения… Но где это было? Когда? Как? Я не мог вспомнить ничего определённого.

Настя тем временем была непринуждённой и весёлой. Она рассказывала о том, как ей нравится это место: "Такое спокойное, такое умиротворяющее". Казалось, она наслаждается каждым моментом здесь. Но я никак не мог избавиться от ощущения, что она тоже часть этой странной симуляции.

— А вы давно здесь? — спросил я её наконец, пытаясь хоть как-то вывести разговор в нужное мне русло.

— Ой, даже не знаю! — Она задумчиво покачала головой и сделала небольшой глоток из своего бокала. — Время тут теряет значение, правда? Иногда кажется, что я здесь всего пару часов… а иногда — что уже целую вечность.

Её ответ прозвучал так же уклончиво, как слова бармена ранее. Словно она пыталась скрыть что-то важное или просто не знала ответа на мой вопрос.

Как-то незаметно мы перешли на "ты". Это произошло так естественно, что я даже не сразу осознал этот момент. Настя умела держать внимание собеседника — её слова были лёгкими и непринуждёнными, а манера говорить заставляла забыть обо всём остальном. Я поймал себя на мысли: ну конечно же я женился на ней в будущем. Как можно было устоять перед таким обаянием?

Тем временем мой стакан опустел уже в третий раз. Я даже не заметил, как заказал ещё один ром с колой (или с виски? Бармен явно любил экспериментировать). Алкоголь начал слегка кружить голову, но это только усиливало ощущение нереальности происходящего.

Настя смеялась над какой-то моей шуткой — откровенно говоря, уже не помню какой именно. Её смех был звонким и заразительным. Я смотрел на неё и думал: если это действительно она, то почему она меня не узнаёт? Почему ведёт себя так спокойно, будто видит меня впервые? И если это не она… то кто тогда передо мной?

— Знаешь что? — вдруг сказала Настя с искоркой в глазах. — Сейчас на другой стороне пляжа начнётся дискотека! Пойдём туда?

Я замялся на мгновение. Мысли путались под воздействием алкоголя, но её энтузиазм был заразительным.

— А что? Звучит заманчиво! — сказал я наконец и улыбнулся.

"Звучит заманчиво", — повторил я про себя мысленно. Алкоголь уже ударил в голову достаточно сильно, чтобы мои внутренние сомнения начали отступать перед лёгкостью момента.

Мы взяли с собой по бокалу алкоголя и направились туда, где должна была быть дискотека. Настя шла впереди меня — лёгкая походка, уверенные движения. Я следовал за ней почти автоматически, одновременно пытаясь разобраться в своих чувствах. С одной стороны, это был первый человек из моей настоящей жизни (или из того, что я считал реальностью), которого я встретил здесь. С другой стороны… что-то во всём этом было неправильным.

Место действительно оказалось популярным: толпа людей уже собиралась у сцены под открытым небом. Музыка гремела громче с каждым шагом, разноцветные огни мелькали между пальмами. Настя оглянулась через плечо и улыбнулась мне:

— Ну что? Ты готов?

Я кивнул и сделал ещё один глоток из своего стакана. "Готов ли?" — подумал я про себя. Сложно сказать…

Толпа собралась плотным кольцом вокруг танцпола, и всё внимание было сосредоточено на одном человеке. В центре, под мерцающими огнями, двигался крупный мужчина. Его движения были удивительно плавными и ритмичными, несмотря на внушительные габариты. Он выглядел так, будто родился для этого момента — полностью поглощённый музыкой, он не обращал внимания ни на кого вокруг. В руке у него был пластиковый стакан с пивом, и, что удивительно, ни капли не проливалось, даже когда он резко менял темп или делал повороты.

Я прищурился, пытаясь разглядеть его лицо в полумраке разноцветных огней. Ну конечно. Это был Миша. Мой старый друг, который всегда умудрялся оказаться в самых неожиданных местах. Я бы узнал его фигуру из тысячи.

— Миша! — крикнул я, но музыка заглушила мой голос. Он продолжал двигаться в такт ритму, явно не замечая меня. Я попробовал ещё раз, чуть громче: — Миша! Эй!

Бесполезно. Он был слишком увлечён танцем и не обращал внимания на окружающих. Пришлось пробираться через толпу, лавируя между людьми, которые либо подпрыгивали в такт музыке, либо просто стояли с напитками в руках и наблюдали за происходящим.

Когда я наконец добрался до него, то осторожно потрогал его за плечо. Он обернулся резко, как будто его выдернули из транса. Его взгляд был слегка затуманенным — то ли от алкоголя, то ли от какой-то внутренней эйфории.

— Чего? — буркнул он, щурясь на меня. — Че надо?

На секунду я замер. Его лицо было таким же знакомым, как и всегда, но в глазах не было ни малейшего признака узнавания. Это был тот самый Миша, но одновременно как будто совсем другой человек.

— Миша, это я! Артур! — сказал я громче, перекрикивая музыку. — Ты что тут делаешь?

Он нахмурился, будто пытался что-то вспомнить, но затем махнул рукой и отвернулся обратно к танцполу. Похоже, он либо меня не узнал, либо просто не хотел разговаривать. Я попытался снова привлечь его внимание:

— Слушай, может выйдем куда-нибудь потише? Тут слишком шумно.

Но прежде чем я успел схватить его за руку или хотя бы дождаться ответа, кто-то потянул меня за собой. Я обернулся и увидел Настю. Она ничего не сказала — просто взяла меня за запястье и увлекла в сторону танцпола.

— Эй! Подожди! — начал я, но она лишь улыбнулась и продолжила двигаться сквозь толпу.

Мы оказались прямо в гуще событий. Музыка гремела так громко, что я чувствовал её вибрации всем телом. Настя остановилась и повернулась ко мне лицом. Её глаза блестели в свете разноцветных прожекторов. Она начала танцевать — легко и непринуждённо, как будто это была её стихия.

Я стоял как вкопанный, чувствуя себя немного неуместно. Но она продолжала двигаться, и её энергия словно затягивала меня в этот ритм. Людей вокруг было так много, что места почти не оставалось. Мы оказались настолько близко друг к другу, что я чувствовал её дыхание.

— Ну что ты стоишь? — крикнула она сквозь музыку и улыбнулась. — Танцуй!

Я хотел было возразить, сказать что-то вроде "я не умею" или "это не моё", но слова застряли где-то в горле. Вместо этого я просто сделал неловкий шаг вперёд и попытался двигаться в такт музыке. Настя засмеялась — лёгким, искренним смехом, который почему-то заставил меня почувствовать себя увереннее.

Она положила руки мне на плечи и начала двигаться ближе ко мне. Её движения были плавными и естественными, а мои… ну, скажем так, оставляли желать лучшего. Но ей это явно было всё равно.

— Видишь? Не так уж и сложно! — сказала она, наклоняясь ближе к моему уху.

Я кивнул, чувствуя лёгкое головокружение — то ли от алкоголя, то ли от её близости. Музыка продолжала греметь вокруг нас, люди прыгали и кружились в своём ритме. Все странности этого места — идеальные люди на пляже, загадочная атмосфера — исчезли из моих мыслей хотя бы на мгновение.

Но это чувство длилось недолго. В какой-то момент я снова взглянул через плечо Насти на танцпол и заметил Мишу. Он всё ещё танцевал в центре круга людей, но теперь его движения казались более механическими. Как будто он был марионеткой, которой кто-то управлял.

Я почувствовал холодок по спине.

Глава 17

Я решил продолжить наблюдать за Мишей и Настей. Меня особенно интересовало, удастся ли мне, при подходящей возможности, "пробудить" Мишу так же, как это произошло в Молле. Но с Настей всё было иначе. Я почти ничего о ней не знал, и потому считал, что лучше не шокировать её своими действиями или словами. Тем более я про неё ничего толком не помнил.

Настя, находясь уже в том состоянии, когда алкоголь и атмосфера вечеринки начинают стирать границы приличия, начала вести себя более раскованно. Она прижималась ко мне, касалась меня, её жесты становились всё более откровенными. В её действиях ощущалась природная харизма, но при этом я не мог избавиться от странного чувства, что всё происходящее неправильно. Даже если предположить, что в какой-то иной реальности или в далёком будущем она могла быть моей женой, это не давало мне права воспринимать её поведение как должное. Мне казалось важным сохранять границы, даже несмотря на её очевидные попытки соблазнить меня. Её обаяние было сильным, но грубость или резкий отказ с моей стороны только бы всё усложнили. Да и обижать её я не хотел – это было лишним и неуместным. Кроме того, я чувствовал ответственность за то, чтобы убедиться, что с ней всё будет в порядке.

Миша же продолжал вести себя так, словно его энергия была неиссякаемой. Он пил и веселился без остановки, полностью отдаваясь атмосфере вечеринки. Казалось, он вообще не задумывался о том, чтобы притормозить или взять паузу. Неясно было, всегда ли он был таким по натуре или же в этом была заслуга Минервы. Возможно, она каким-то образом усилила его стремление к беспечности и веселью. Но факт оставался фактом: он горел этой ночью, словно лампочка на пределе мощности.

Неожиданно я заметил, что Насти нигде не было. Это насторожило меня. Вечеринка была в самом разгаре, но её отсутствие выбивалось из общего ритма. Я быстро огляделся: бар, танцпол, диваны у стены — нигде её не видно. Атмосфера вокруг шумела, мелькали лица, смех и музыка смешивались в единый гул, но я сосредоточился на поиске.

Через несколько минут я заметил вдалеке небольшую группу из трёх человек. Они стояли чуть в стороне от общего веселья, словно обсуждали что-то своё. Среди них была Настя. Я облегчённо выдохнул, но тут же напрягся: двое, стоявшие рядом с ней, показались мне странно знакомыми. Я пригляделся внимательнее. Это были Слава и Диана — наши с Настей дети.

Мир вокруг будто замер на мгновение. Я остановился, пытаясь осознать происходящее. Они выглядели старше, чем я их помнил — подростки на грани взрослой жизни. Высокий, уверенный в себе Слава и утончённая, но решительная Диана. Их лица были полны эмоций, но они не узнали меня. Конечно, они не могли узнать. Их сознания были переписаны, а воспоминания о том, кто их отец, стёрты. Для них я был чужаком.

Я сделал шаг вперёд, чтобы подойти ближе. Настя заметила меня первой и повернулась с лёгкой улыбкой, но Слава тут же обратил внимание на моё приближение. Его взгляд стал настороженным, а затем перешёл в откровенно агрессивный.

— А ты ещё кто такой? — спросил он резко, его голос звучал твёрдо и вызывающе.

Я замер на мгновение, не зная, как ответить. Слова застряли в горле. Но Настя поспешила вмешаться, пытаясь сгладить напряжение.

— Слава, успокойся! — она бросила на него строгий взгляд. — Познакомьтесь, это Артур!

Слава лишь хмыкнул и скрестил руки на груди, явно не собираясь менять своё отношение. Но прежде чем я успел что-то сказать, Диана вмешалась с явным возмущением.

— Мама! Ты серьёзно? — её глаза расширились от удивления. — Он же ровесник Славы! Что за бред?

Её слова прозвучали так громко и резко, что я почувствовал себя неловко. Ситуация становилась всё более напряжённой. Настя же пыталась сохранить спокойствие и продолжала говорить примирительным тоном:

— Да ладно вам! Что тут такого? Артур — интересный молодой человек, вы обязательно подружитесь.

Её оправдания звучали неубедительно даже для неё самой. Я видел, как Диана недоверчиво покачала головой, а Слава продолжал сверлить меня взглядом, будто пытаясь разгадать мои истинные намерения.

— Мам, ну всё, хватит! Ты уже повеселилась, пора домой, — Слава потянул её за руку, недовольно нахмурившись. Его голос звучал твёрдо, как будто он был главным.

Настя, смеясь, попыталась вырвать руку из его хватки. Её лицо светилось от веселья, но в глазах читалась усталость.

— Да ладно вам, ребята! Дайте мне немного отдохнуть. Мы же ведь на отдыхе! Давайте расслабимся по-настоящему! — она говорила с лёгкой улыбкой, но в её голосе уже слышалась нотка раздражения.

Диана скрестила руки на груди и посмотрела на мать с явным неодобрением.

— Мама, серьёзно? Ты как подросток себя ведёшь. Хватит уже! — сказала она резко, бросив косой взгляд на брата, который только сильнее сжал Настину руку.

— Я согласен с ребятами, — неожиданно для самого себя сказал я. Мой голос прозвучал твёрдо. — Настя, кажется, тебе пора домой.

Слава и Диана удивлённо посмотрели на меня. Видимо, они не ожидали, что я поддержу их сторону. В глазах Славы мелькнуло что-то похожее на уважение, но Диана лишь прищурилась, будто пытаясь понять, что мной движет.

Настя резко повернулась ко мне, её лицо исказилось смесью обиды и разочарования.

— Что? Артур, и ты туда же? — её голос стал громче, она выглядела так, будто я только что предал её. — Ну обломали так обломали...

Она выдернула руку из хватки Славы и сделала шаг назад. Её взгляд метался между мной и детьми, словно она пыталась понять, как так получилось, что все вдруг оказались против неё.

— Ладно, увидимся позже? — сказала она холодно, но в её голосе всё же слышалась нотка надежды.

Я хотел ответить, но не успел. Настя развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Слава и Диана переглянулись, словно решая, стоит ли идти за ней. В конце концов они последовали за матерью молча, но их шаги были медленными и неуверенными.

Перед тем как скрыться за дверью, Настя остановилась и обернулась. Её глаза встретились с моими на мгновение. Она улыбнулась — грустно и немного виновато — и послала мне воздушный поцелуй. Этот жест был таким неожиданным и личным, что я замер на месте.

— Мама! — одновременно вскрикнули Слава и Диана. В их голосах звучало негодование и смущение.

Настя лишь рассмеялась в ответ.

Когда Настя ушла, я почувствовал странное облегчение. Теперь можно было полностью посвятить вечер Мише. Я вернулся на танцпол, но его там уже не было. Неужели я его упустил? Эта мысль пронеслась у меня в голове, и я ощутил лёгкое беспокойство. Может, он в туалете? Решив проверить, я направился туда.

Зайдя внутрь, я быстро осмотрел помещение. У писсуаров никого не было, а кабинки выглядели закрытыми. Стучаться в них было бы слишком странно, поэтому я решил воспользоваться моментом, чтобы самому отлить. Пока я занимался своими делами, из одной из кабинок неожиданно вывалился Миша. Он был явно пьян: движения неуверенные, взгляд немного затуманенный, но всё же он держался на ногах. Он направился к раковинам, слегка пошатываясь.

Быстро закончив свои дела, я поспешил к нему и начал мыть руки рядом. Миша бросил на меня мимолётный взгляд, и я невзначай посмотрел на него в ответ. Мы встретились глазами на несколько секунд — достаточно, чтобы он заметил моё присутствие и что-то заподозрил.

— Слушай, не знаю, чего ты хочешь, но я не из этих, понял? — неожиданно выпалил он. Его голос звучал резко, почти агрессивно.

— Ты о чём? — Я сделал вид, что не понимаю, хотя внутри почувствовал тревогу.

— Ты за мной следишь весь вечер! Думал, я этого не замечу? — Его тон стал ещё более напористым. Он выпрямился и теперь смотрел на меня сверху вниз. Его крупная фигура внушала уважение и одновременно настораживала.

— Ты не так меня понял, дружище. Я могу всё объяснить, — начал оправдываться я, стараясь говорить спокойно.

— Мне не надо ничего знать! Просто отвали от меня, понял? — Он сделал шаг ближе и скрестил руки на груди, словно готовился к драке.

Я понял, что дальше тянуть нельзя. Нужно было говорить прямо.

— Давай так. Слушай меня внимательно. Тебя зовут Миша. Ты студент архитектурного факультета. Меня зовут Артур, я твой друг. Мы сейчас находимся в месте, созданном искусственным интеллектом Минерва, который сошёл с ума. Я пытаюсь нас отсюда вытащить и прекратить всё это.

Я не успел договорить, как Миша резко двинулся ко мне. Он схватил меня за воротник и прижал к стене так сильно, что мне стало трудно дышать. Его локоть упёрся в моё горло, а лицо оказалось совсем близко. От него пахло алкоголем и лёгким табачным дымом.

— Ты вообще в своём уме? Что за чушь ты несёшь? — прорычал он сквозь зубы.

— Отпусти… Миша… Я… всё объясню… — с трудом выдавил я. Его хватка была железной, и мне казалось, что он может просто раздавить меня.

В этот момент дверь туалета открылась, и внутрь зашёл какой-то парень. Увидев нас в таком положении — Миша прижимает меня к стене — он замер на секунду, а затем поспешно сказал: «Извините» и тут же вышел обратно.

Миша отпустил меня и обернулся к двери.

— Стой! Это не то, что ты подумал! — крикнул он вслед незнакомцу. Но тот уже скрылся за дверью.

Я тяжело вздохнул и потер шею там, где только что давил его локоть. Миша повернулся ко мне с недовольным выражением лица.

— Ну ладно… Попробуй объясниться теперь, раз уж начал.

Я собрался с мыслями и начал рассказывать ему всё: про его маленький секрет, про то, как мы жили в реальности, которую он сейчас не помнит, про Минерву и её сбой. Чем больше я говорил, тем сильнее менялся его взгляд. Вначале он был агрессивным и недоверчивым, но постепенно становился ошарашенным и растерянным. В какой-то момент он схватился за голову обеими руками и тихо выругался.

— Ты серьёзно? Это шутка какая-то? — пробормотал он, даже не удостоив меня взглядом.

Миша замер. Его тело словно окаменело, а взгляд стал стеклянным, будто он смотрел сквозь стены, за пределы этого мира. На мгновение мне показалось, что он перестал дышать.

— Миша! Эй, ты меня слышишь? Вспоминай! Ты ведь помнишь, правда? Что с тобой? — я попытался встряхнуть его за плечо, но он не отреагировал.

Вдруг его тело начало мелко дрожать, словно он оказался в ледяной воде. А затем, резко, как будто кто-то сорвал с него невидимую завесу, он закричал. Пронзительный, полный ужаса крик разорвал тишину вокруг нас. Миша схватился за голову обеими руками и сдавленно выл, будто пытался вытащить из себя что-то невидимое.

— Ааа!!! Ааа!!! — его голос был полон боли и отчаяния.

— Миша! Что с тобой? Успокойся! — я попытался его удержать, но он вырывался, словно в панике. Это было странно. В прошлый раз, когда он вспоминал, всё прошло куда спокойнее. Без истерик. Что-то явно пошло не так.

В этот момент дверь туалета снова открылась. Вошёл тот же человек, что заходил сюда раньше. Он остановился на пороге, оглядывая нас с лёгким раздражением.

— Эй, ребята, извините, но можно мне зайти? — спросил он с натянутой вежливостью.

Я бросил на него злой взгляд и резко ответил:

— Отвали!

Парень нахмурился, но ничего не сказал. Он просто закрыл дверь и оставил нас в покое. Я перевёл взгляд на Мишу. Его глаза налились слезами, которые уже текли по щекам. Он выглядел сломленным.

— Миша... Ну ты чего? Что случилось? — спросил я мягче, надеясь хоть как-то до него достучаться.

Он поднял на меня взгляд, полный страха и растерянности.

— Нам нужно уйти отсюда. Срочно. Мне... мне нужно выпить, — прошептал он тихо, почти беззвучно.

Не объясняя ничего больше и видя его состояние, я решил не задавать лишних вопросов. Мы покинули клуб и направились к ближайшему бару или магазину. По пути я заметил бунгало, где мы с Настей сидели ранее. Оно всё ещё работало. Мы решили остановиться там.

Пока мы шли, Миша постепенно успокаивался. Его дыхание выравнивалось, а взгляд становился чуть более осмысленным. Я решил воспользоваться моментом и задать ему вопрос:

— Ты вспомнил? Что ты помнишь?

Миша остановился на мгновение, закурил сигарету и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. Затем начал говорить.

Он рассказал всё: о том, что происходило в реальности — и то, что я сам видел своими глазами. О тех событиях, которые случались в моменты, когда я пользовался командной строкой для изменения происходящего. Но это было только начало. Его воспоминания уходили дальше — в какие-то другие реальности, которые невозможно было объяснить логикой.

Миша говорил о том, как Минерва снова и снова устраивала пытки людям, наблюдая за их реакцией. Её жестокость была безграничной. Например, он описал измерение, где всё сущее состояло из узких проходов пещер. Люди там едва могли протиснуться или даже дышать — они застревали в каменных ловушках или погибали под обвалами. Это место было настоящим кошмаром.

Но самое страшное — это воспоминания о мучениях тех людей, кто был мне дорог. Минерва заставляла меня смотреть на их страдания. Один из них был Миша.

Его голос дрожал, словно каждое слово давалось ему с трудом. В руке тлела сигарета, почти догоревшая до фильтра, но он, кажется, даже не замечал этого. Я сидел напротив, молча слушая, и внутри меня росло странное, неприятное чувство — смесь ужаса и бессилия. Слова Миши звучали как обвинение, но я не мог понять, в чем именно заключалась моя вина.

— Ты что, не помнишь? — вдруг выкрикнул он, хватая меня за воротник и тряся так, что голова дернулась назад. Его глаза горели яростью, но в этой ярости читалась и боль. — Мне говорили, что это все ты виноват! А ты ничего не помнишь?

Я попытался высвободиться из его рук, но не стал сопротивляться слишком сильно — он был на грани.

— Миша… Прости меня, — тихо ответил я, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Я сам ничего не понимаю. Я не знаю, что происходит.

— А Нина? Ты говорил с Ниной? — не унимался он, продолжая держать меня за воротник и время от времени встряхивая, будто пытаясь выбить из меня правду.

— Я не видел Нину, — честно признался я.

Миша замер на мгновение, словно обдумывая мои слова, а затем его лицо исказилось новой волной напряжения.

— Не говори ей ничего! — его голос стал резким, почти истеричным. — Она не должна вспоминать то, что происходило. Это слишком жестоко. Слишком…

Он отпустил меня и шагнул назад. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Миша смотрел куда-то в сторону, явно погруженный в свои мысли. Затем он снова повернулся ко мне.

— Что ты задумал? У тебя есть какой-то план? — спросил он уже более спокойно, но в его голосе все еще звучала тревога.

— Пока нет… — признался я после короткой паузы. — Для начала я хочу разобраться, что вообще происходит. И понять, чего хочет Минерва.

Миша нахмурился и закусил губу. Его взгляд стал тяжелым.

— Минерва… Ей нужно только одно — наблюдать за страданиями. Она получает удовольствие от этого. Она делает это снова и снова. Это ее игра.

Я кивнул, размышляя над его словами. В голове мелькнула идея.

— Может быть… Может быть, получится что-то сделать через командную строку. У меня есть кое-какие мысли.

Миша тут же напрягся и быстро огляделся по сторонам, словно боясь, что кто-то нас подслушивает.

— Не говори этого вслух! — резко оборвал он меня. — Она может слышать нас! Минерва всегда слушает… всегда наблюдает.

Теперь он выглядел встревоженным до предела. От прежнего легкомысленного Миши не осталось и следа. Он был полностью сосредоточен на ситуации, и это пугало меня еще больше.

— Думаю… если бы она действительно хотела что-то сделать с нами, она бы уже давно это сделала, — сказал я, пытаясь хоть немного успокоить его и самого себя. Затем я рассказал ему о том, как Минерва заставила меня переместиться сюда. О том, что здесь не только он и она… но и моя семья — мои дети и жена из будущего.

Миша замер на месте. Его лицо на секунду стало совершенно бесстрастным, но потом в глазах мелькнуло удивление.

— Значит… пока просто наблюдаем? — протянул он задумчиво. Затем добавил: — Не знал, что ты был женат.

Я вздохнул и отвел взгляд.

— Это сложно объяснить… Но да. У меня есть жена и дети.

Миша ничего не ответил. Он лишь посмотрел на меня долгим взглядом, полным противоречивых эмоций.

Глава 18

Миша, пройдя через череду тяжелых и глубоких воспоминаний, стал совсем другим человеком. Его взгляд на мир изменился до неузнаваемости — это был взгляд человека, пережившего нечто, что можно сравнить с войной, но, возможно, даже более страшное. Он нес в себе груз пережитого, который не отпускал его ни на минуту. Казалось, что прошлое словно цепями держало его, не позволяя сделать вдох полной грудью.

Посттравматический стресс стал его постоянным спутником. Воспоминания всплывали в его сознании вновь и вновь, как будто кто-то нарочно прокручивал старую пленку с самыми болезненными моментами. Эти картины прошлого терзали его, заставляя переживать боль снова и снова. И каждый раз, когда он не мог справиться с этим сам, он срывался на меня. Его обвинения звучали остро и обидно: он говорил, что я все забыл, что я равнодушен к тому, через что он прошел. В его словах было столько горечи и отчаяния, что порой я чувствовал себя виноватым даже без причины.

Хотя Миша и понимал, что я не был напрямую виноват в том, что с ним случилось, он не мог избавиться от ощущения, что моя косвенная вина все же существует. Я видел, как ему тяжело, но не знал, как помочь.

— Знаешь, в чём проблема, Артур? — произнёс он глухо. — Ты никогда не сможешь понять, что значит потерять всё. Для тебя это просто слова.

Я сел на край кровати, стараясь не двигаться слишком резко. — Я знаю, что тебе тяжело, — начал я, пытаясь подобрать слова.

Он усмехнулся, но в этом жесте не было радости. — Ты? Ты знаешь? — его голос был пропитан сарказмом. — Тебе вообще хоть раз приходилось выбирать между тем, чтобы умереть самому, или смотреть, как умирают те, кто тебе дорог?

Его слова ударили больно. Я не знал, что ответить. Миша продолжал: — Ты думаешь, что можешь просто исправить всё? Стереть? Это не работает так, Артур. Ничего не возвращается назад.

Его последние слова оставили меня в молчании. Я вышел из комнаты, чувствуя тяжесть, которая была не только его, но и моей.

К утру он всё-таки уснул, а я так и не смог заставить себя лечь. Мысли не давали покоя, бесконечно кружились в голове, не позволяя расслабиться. В какой-то момент я понял, что просто лежать бесполезно, и решил выйти на улицу — проветриться, привести мысли в порядок. Утро уже вступало в свои права, воздух наполнялся теплом, обещая жаркий день.

Я неспешно побрёл по территории отеля, наслаждаясь тишиной и редкими звуками пробуждающегося мира. Кампус выглядел особенно умиротворённо в это время суток — почти пустынный, с редкими прохожими. Через какое-то время я наткнулся на бассейн. Людей здесь было совсем немного: кто-то плавал в воде, кто-то отдыхал на лежаках под тёплыми первыми лучами солнца.

Мне вдруг захотелось окунуться, смыть с себя остатки ночного напряжения. Подойдя ближе, я попросил полотенце у сотрудника ресепшена, и мне тут же его принесли. Вода оказалась удивительно приятной — прохладной, но не ледяной, она освежала и бодрила. Я проплыл несколько дорожек, чувствуя, как тело постепенно расслабляется, а голова становится яснее.

Выбравшись из прохладной воды бассейна, я взял полотенце, чтобы вытереться. Капли стекали с волос на плечи, и я лениво наблюдал за тем, как солнце пробивается сквозь листву деревьев. Но вдруг мой взгляд зацепился за знакомое лицо. Это была Нина. Я даже немного растерялся, увидев её здесь. Она, похоже, тоже решила начать утро с освежающего купания, пока солнце еще не стало беспощадно жарить.

Внутри что-то ёкнуло. Я не видел её... сколько? Казалось, что прошла целая вечность. Сердце будто на мгновение замерло, а потом начало стучать быстрее. Первым порывом было подойти к ней сразу же, но я осёкся. В этой реальности, в этом новом раскладе жизни, она могла меня не знать. Идея того, что я могу быть для неё просто случайным прохожим, остановила меня. Поэтому я решил не привлекать к себе лишнего внимания и осторожно устроился на лежаке напротив.

Я пытался сохранять спокойствие, но взгляд то и дело возвращался к ней. Она выглядела так же прекрасно, как я её помнил: лёгкая улыбка на губах, уверенные движения... Даже солнцезащитные очки не могли скрыть её обаяния. Мне казалось, что я мог бы сидеть вот так и смотреть на неё бесконечно.

Но, похоже, моё избыточное внимание всё-таки выдало меня. В какой-то момент она повернула голову в мою сторону и неожиданно заговорила:

— День сегодня обещает быть жарким, да? — её голос прозвучал легко и непринуждённо, словно мы были старыми знакомыми.

Я замер на секунду, не зная, как реагировать. Её глаза скрывались за тёмными линзами очков, и я не мог понять, смотрит ли она прямо на меня или просто бросила случайную фразу в пустоту. Но промолчать было бы странно.

— Да, точно, — ответил я, стараясь выглядеть уверенно. Затем быстро добавил: — Меня зовут Артур.

Она слегка кивнула и улыбнулась уголками губ.

— Нина. Очень приятно.

Мы разговорились. Сначала осторожно, будто пробуя друг друга на вкус, как незнакомцы, которые только что встретились. Она рассказывала о себе — о том, что я уже знал, но слушал её с таким вниманием, словно это были совершенно новые для меня истории. Мне нравилось слышать её голос — мягкий, чуть насмешливый, с лёгкими нотками уверенности. Казалось, что каждое её слово наполняет воздух вокруг теплом, и я не хотел, чтобы этот момент заканчивался.

Нина рассказывала о своей учебе, о том, как она мечтала путешествовать, о книгах, которые недавно прочитала. Я ловил себя на мысли, что знаю почти всё это заранее, но в её исполнении даже самые простые детали звучали по-особенному. И всё же я не перебивал. Мне просто хотелось слушать её. Хотелось быть рядом и наслаждаться этим непринуждённым моментом.

— Ты бы не мог нанести мне крем? — вдруг спросила она, протягивая мне тюбик с солнцезащитным средством.

Я слегка опешил. Это было неожиданно. Но, конечно, я кивнул. Она улыбнулась — так легко и естественно, будто мы знали друг друга всю жизнь. Нина повернулась спиной ко мне и слегка убрала волосы на одно плечо, открывая шею и плечи. В этот момент я почувствовал, как сердце уходит в пятки.

Я выдавил немного крема на ладонь и начал аккуратно растирать его по её коже. Её кожа была удивительно светлой, почти фарфоровой, и казалась невероятно мягкой под моими пальцами. Я старался быть максимально осторожным, чтобы не доставить ей дискомфорта. Но каждый раз, когда мои пальцы касались её плеч или шеи, я чувствовал лёгкий электрический разряд. Казалось, что время остановилось.

— У тебя очень светлая кожа, — заметил я тихо, больше для того, чтобы хоть как-то заполнить тишину.

Она чуть повернула голову ко мне и улыбнулась.

— Да, я всегда обгораю на солнце. Поэтому приходится быть осторожной.

Её улыбка была такой искренней и тёплой, что я на мгновение почувствовал себя неловко, словно подросток, который впервые столкнулся с чем-то большим, чем он сам. Закончив наносить крем, я откинулся обратно на свой лежак, стараясь выглядеть расслабленным. Сделал вид, что смотрю на воду в бассейне, где солнечные блики играли на поверхности, как маленькие искры. Но на самом деле мой взгляд то и дело возвращался к ней. Я не мог удержаться. Что-то в её присутствии заставляло меня чувствовать себя иначе.

Это было странно. Я знал её достаточно давно, чтобы не смущаться её. Мы не раз пересекались раньше, и я всегда воспринимал её как человека, который будто бы всегда был частью моего окружения. Но сейчас всё было иначе. Почему-то казалось, что я вижу её впервые. Её движения, её голос, даже её лёгкая улыбка — всё это выглядело так, будто я только что открыл для себя что-то новое, что-то важное.

Может быть, это связано с тем, что она меня не знает? Здесь, в этом месте, она была другой. Без воспоминаний обо мне, без груза прошлого. Она смотрела на меня так, как смотрят на незнакомца, но при этом в её взгляде было любопытство, интерес. Это интриговало и одновременно сбивало с толку.

— А ты не против сходить со мной позавтракать? — спросил я почти не задумываясь. Слова сами сорвались с губ. Я не хотел отпускать её от себя. Хотелось провести с ней ещё немного времени, узнать её заново, пусть даже это было иллюзией.

На мгновение я вспомнил про Мишу. Надо было смотреть за ним, убедиться, что с ним всё в порядке. Но где-то глубоко внутри я решил довериться обстоятельствам. Будем надеяться, что он справится сам.

— Конечно, почему бы и нет? — ответила она легко, без тени сомнений.

Её согласие прозвучало так естественно, что я почувствовал лёгкое облегчение. Мы поднялись с лежаков и направились к небольшому кафе неподалёку. Завтрак был простым, но я почти не замечал вкуса еды. Всё моё внимание было сосредоточено на ней — на том, как она говорила, как смеялась над моими шутками, как слегка наклоняла голову в сторону, слушая меня.

Она была совсем не против проводить время со мной. Более того, казалось, что ей действительно интересно. Она задавала вопросы, делилась своими мыслями и историями. Это было удивительно — видеть её такой открытой и искренней. Я понимал, что всё это не совсем реально. Мы находились в месте, которое было создано Минервой — искусственной средой, где всё могло быть иллюзией. Но в тот момент мне это было всё равно.

Я смотрел на неё и думал: а может быть, это и есть реальность? Может быть, именно здесь и сейчас я могу позволить себе быть настоящим? Ведь если всё вокруг — лишь декорации, то почему бы не наслаждаться этим моментом?

Весь этот день чувствовался как сон, слишком идеальный, чтобы быть правдой. Я знал её вкусы, её привычки, её любимые блюда и мелочи, которые могли вызвать у неё улыбку. Это было несложно — годы, проведённые рядом с ней, оставили во мне целую библиотеку воспоминаний о том, что ей нравится. И хотя она здесь меня не помнила, я мог использовать эти знания, чтобы снова завоевать её расположение.

Когда она вечером ушла к себе переодеться, я остался сидеть на террасе своего номера, наблюдая за тем, как закатные лучи солнца окрашивают искусственное небо в пастельные тона. Всё вокруг выглядело так естественно, так реально, что я почти мог забыть, что это место — всего лишь имитация. Это было искусственное пространство, созданное для того, чтобы удовлетворить наши желания, наши мечты. Здесь всё было идеально. Даже слишком идеально.

Парадайз Фолз — место, где всё предоставлялось бесплатно. Еда, напитки, развлечения — всё было доступно без каких-либо ограничений. Это должно было насторожить любого здравомыслящего человека. Но Нина, казалось, не обращала на это внимания. Она наслаждалась моментом, словно была уверена, что заслуживает всё это великолепие. И в каком-то смысле она действительно заслуживала. Её лёгкость и жизнерадостность делали её частью этого идеального мира.

Когда она вернулась спустя пару часов, на ней было платье, которое подчёркивало её фигуру и делало её ещё более ослепительной. Я почувствовал лёгкое волнение — словно мы отправлялись на первое свидание. Мы пошли в ресторан, который находился на вершине холма с видом на искусственный водопад. Всё было продумано до мельчайших деталей: от мягкого света свечей до музыки, которая звучала где-то на фоне.

Я знал, что это пространство было таким же искусственным, как и Парадоксика Молл — место, которое тоже играло с моими чувствами и восприятиями. Тогда я уже однажды наступил на эти грабли, позволив себе поверить в то, что иллюзия может быть реальностью. И сейчас я понимал, что рискую повторить ту же ошибку. Но несмотря на это знание, я не мог устоять перед соблазном.

Всё происходило слишком гладко. Слишком идеально. И всё же я позволил себе погрузиться в этот момент. Может быть, потому что мне хотелось верить, что даже в этом искусственном мире могла быть доля истины. Или может быть потому, что я просто устал бороться с собой.

Мы смеялись, говорили о пустяках, вспоминали какие-то общие темы — хотя для неё они были новыми. Я ловил себя на мысли, что пытаюсь заново завоевать её доверие и симпатию. Может быть, это был мой шанс исправить ошибки прошлого? Или же я просто обманывал сам себя?

Когда вечер подошёл к концу, мы вышли из ресторана и направились обратно к нашим номерам. Нина выглядела счастливой — её глаза светились лёгким возбуждением от проведённого дня. Я хотел сказать ей что-то важное, но слова застряли у меня в горле. Вместо этого я просто проводил её до двери и пожелал спокойной ночи.

— Артур, стой! — её голос прозвучал неожиданно громко в тишине коридора.

Я замер. Обернулся. Нина стояла в дверях своего номера, слегка приоткрыв их. Её взгляд был полон решимости и чего-то ещё — чего-то, что я не мог сразу распознать. Она смотрела на меня так, будто искала ответ на вопрос, который не осмеливалась задать вслух.

Медленно я сделал шаг вперёд, затем ещё один. Она не отводила глаз, и я чувствовал, как между нами нарастает напряжение. Оно было почти осязаемым, как электричество в воздухе перед грозой.

Когда я подошёл ближе, она тихо произнесла:

— Ты ведь тоже это чувствуешь, да?

Я не знал, что ответить. Все слова казались лишними. Вместо ответа я просто сделал последний шаг и оказался рядом с ней. На мгновение мы оба замерли, словно проверяя границы того момента, который вот-вот должен был случиться.

А потом она потянулась ко мне, и наши губы встретились. Этот поцелуй был одновременно знакомым и новым. Он был полон эмоций — тех самых, которые я так долго держал внутри себя. Время словно остановилось. Всё вокруг исчезло: искусственный свет фонарей, идеально выверенные линии коридора, даже сам этот мир перестал существовать. Остались только мы.

Её руки скользнули мне на плечи, а мои пальцы нашли место на её талии. Это было так естественно, будто мы всегда должны были быть здесь вместе. Я чувствовал тепло её кожи даже сквозь ткань платья и слышал её дыхание — тихое и прерывистое.

Когда мы оторвались друг от друга, она посмотрела на меня так близко, что я мог видеть каждую деталь её лица: изгиб её губ, лёгкое покраснение щёк и блеск в глазах.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила она с лёгкой улыбкой.

Я вдохнул глубже и наконец собрался с мыслями.

— Хочу... Но боюсь испортить этот момент.

Она тихо рассмеялась и качнула головой.

— Иногда слова не нужны.

И она снова притянула меня к себе.

После проведённой ночи с Ниной я погрузился в глубокий, словно бездонный сон. Тело, уставшее от переживаний и эмоций, наконец-то нашло передышку. В её объятиях я чувствовал себя свободным, как будто весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Но, как это часто бывает, спокойствие оказалось обманчивым.

Проснулся я от громкого стука в дверь. Резкий, настойчивый звук разрывал тишину раннего утра. Сначала мне показалось, что это просто часть сна, но стук повторился — громче, настойчивее.

— Тук-тук! Артур! Открывай! Я знаю, что ты там! — раздался знакомый голос с другой стороны двери.

Я резко сел на кровати, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Голос был слишком знакомым, слишком реальным. Но это невозможно... Ведь она всё забыла. Разве нет?

Пытаясь прийти в себя, я вдруг заметил странное ощущение в теле. Оно было не таким, как раньше. Руки казались тяжёлыми, кожа натянулась и потеряла упругость. Я поднял ладонь к лицу — морщины. Их не было вчера... Я вскочил с кровати и подошёл к зеркалу. То, что я увидел, заставило меня замереть.

В отражении на меня смотрел не тот молодой человек, каким я был ещё вчера вечером. Это было лицо старика. Глубокие морщины избороздили кожу, глаза потускнели, плечи сутулились. Тело дряхлое, слабое. Я выглядел так же, как в той реальности... той, где появился Василиск. Как будто все годы, которые я когда-то потерял, внезапно вернулись ко мне за одну ночь.

Я коснулся своего лица дрожащей рукой, пытаясь убедиться, что это не очередной кошмар. Но прикосновение было реальным. Слишком реальным.

Сзади послышалось тихое движение — Нина перевернулась во сне. Она всё ещё спала, её лицо было спокойным и умиротворённым, как будто ничего не происходило. Я хотел разбудить её, рассказать о том, что происходит, но стук в дверь снова напомнил о себе.

— Артур! Открывай! — голос за дверью звучал всё громче и настойчивее.

Я встал с кровати, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Подойдя к двери, я заглянул в глазок. Настя стояла там, с растрёпанными волосами и горящими глазами. Она выглядела... не просто злой. Она выглядела так, будто была готова снести эту дверь вместе со мной.

Я открыл дверь ровно настолько, чтобы выглянуть наружу.

— Настя? Что ты здесь делаешь? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

Но она тут же толкнула дверь сильнее и вошла внутрь. Её глаза метнулись по комнате, и когда она увидела Нину, лежащую на кровати, её лицо исказилось от ярости.

Её глаза сверкали гневом, но за этим гневом я видел что-то ещё. Было ли это разочарование? Или надежда, что её боль может быть услышана?

— Ты даже не пытаешься скрыть это, — её голос дрожал. — Ты бросил нас ради неё!

Я хотел возразить, но что я мог сказать? Минерва устроила это так, чтобы её слова проникали под кожу.

Нина поднялась с кровати, её лицо выражало растерянность. — Кто она? — спросила она тихо.

— Ты даже не рассказал ей? — Настя повернулась ко мне, её голос стал ещё громче. — Ты решил, что можешь просто начать всё сначала? Как будто нас никогда не было?

Я сделал шаг вперёд, пытаясь её успокоить. — Настя, пожалуйста, это не так, как ты думаешь.

— Не так? — она фыркнула. — У тебя есть дети, Артур. Дети, которые тебя ждали! А ты... ты просто исчез.

Эти слова задели глубоко. Я видел в её глазах не только гнев, но и боль.

— Они хотели, чтобы ты вернулся, — прошептала она. — Сначала ждали. Потом перестали.

Нина молча смотрела на меня. Её глаза были полны вопросов и... разочарования.

— Это правда? — тихо спросила она.

Я хотел что-то сказать, но слова застряли у меня в горле. Настя продолжала:

— Ты даже не представляешь, каково это было для них. Они ждали тебя! Они надеялись! А ты... Ты просто исчез!

Единственное, чего я хотел в этот момент, — исчезнуть. Раствориться в воздухе, провалиться сквозь пол, сбежать из этой реальности. Я мечтал, чтобы всё вокруг перестало существовать, чтобы мир просто распался на частицы, оставив меня одного в пустоте. Но реальность упрямо держала меня за горло, не давая ни малейшего шанса на побег.

[introductio_НЕДОСТУПНО].

Я не знаю, почему это происходило. Почему всё продолжало существовать, несмотря на мои отчаянные желания? Возможно, потому что эта реальность находилась под полным контролем Минервы. Или же потому, что я действительно заслужил всё это. Заслужил каждую секунду боли, каждую крупицу разочарования и ярости, которые сейчас обрушились на меня. Я не знал ответа. И это незнание разрывало меня изнутри.

Настя продолжала кричать. Её голос был как гвозди по стеклу — резкий, режущий слух и лишённый всякой жалости. Нина сидела на кровати, растерянная и напуганная. Её глаза метались между мной и Настей, словно она пыталась понять, что же здесь происходит, но ответы ускользали от неё.

— Ты думаешь, что можешь просто так жить дальше? — голос Насти дрожал от злости. — Как будто ничего не произошло? Как будто ты не оставил нас всех ради своей жалкой попытки начать всё сначала?

Я чувствовал себя загнанным в угол зверем. Внутри всё кипело от гнева и бессилия. Я хотел кричать в ответ, оправдываться или хотя бы объяснить свою точку зрения. Но слова застревали в горле, словно я забыл, как говорить.

— Настя, хватит! — наконец выдавил я из себя. — Ты не понимаешь...

— Я не понимаю?! — перебила она меня. Её глаза сверкнули огнём. — Ты даже не представляешь, каково это было для нас! Для меня! Для детей! Ты думаешь, мы просто смирились? Что мы забыли?

Нина смотрела на меня с растущим ужасом. Её лицо побледнело, а губы дрожали.

— О чём она говорит? — тихо спросила она.

Я не мог ответить. Я просто стоял там, как статуя, чувствуя, как мой мир рушится у меня под ногами.

— Расскажи ей! — выкрикнула Настя. — Расскажи ей о том, как ты бросил своих детей! Как ты сбежал от нас всех! Пусть она знает всю правду!

Эти слова ударили меня словно молот. Я почувствовал, как внутри всё обрушилось окончательно. Нина вскочила с кровати и сделала шаг назад.

— Это правда? — её голос был едва слышен.

Я хотел сказать «нет». Хотел соврать, убедить её, что всё это неправда. Но я не мог. Потому что это было правдой. Горькой, уродливой правдой, которую я пытался похоронить глубоко внутри себя.

Настя продолжала говорить, её слова были как удары плетью:

— Ты думаешь, что можешь просто забыть о нас? Забыть о детях? Они ждали тебя! Они верили, что ты вернёшься! А ты... Ты просто исчез!

Я больше не мог этого выносить. Слишком много всего навалилось одновременно: её крики, взгляд Нины, который говорил больше любых слов... Всё это было слишком. Я схватил куртку и вышел из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что стены задрожали.

Я шел по улице, которая одновременно казалась до боли знакомой и пугающе чужой. Сначала всё выглядело обыденно: золотистый песок пляжа, покачивающиеся под легким ветром пальмы, редкие прохожие, неспешно блуждающие в своих мыслях. В воздухе витал аромат жареного мяса, доносящийся из ближайшего кафе, смешиваясь с солоноватым дыханием моря. Это был мир, созданный словно для того, чтобы усыпить бдительность, дать иллюзию покоя и безопасности. Но этот обман больше не действовал. Я чувствовал, что за этой красивой декорацией скрывается что-то иное, что-то тревожное.

Пейзаж вокруг начал меняться. Сначала это были мелкие детали: фасады домов, которые я помнил пастельными, словно выцветшими от времени, начали приобретать более современные формы. Вместо старых зданий в стиле 80-х с их простыми линиями и уютной небрежностью появились конструкции, будто сошедшие со страниц футуристического журнала. Они были гладкими, почти стерильными, с зеркальными поверхностями, отражающими свет так ярко, что это резало глаза. В их дизайне угадывалась какая-то холодная логика будущего — минимализм, доведённый до крайности. И всё же в этом новом облике улицы было что-то странно знакомое.

Вскоре передо мной возник дом. Тот самый дом. Он выделялся даже на фоне этих футуристических построек. Его архитектура словно пыталась соединить несовместимое: угловатые стеклянные панели соседствовали с тёплыми деревянными вставками, а плавные изгибы крыши контрастировали с монолитной строгостью стен. Дом выглядел одновременно современным и живым, как будто он был не просто зданием, а существом с собственным характером. Я почувствовал, как внутри меня поднимается странное чувство — смесь ностальгии и тревоги.

Это был дом, где я когда-то жил с Настей и нашими детьми — Славой и Дианой. Сколько бы я ни пытался идти дальше, куда бы ни сворачивал, он неизменно появлялся передо мной. Как будто я застрял в каком-то бесконечном цикле, где каждый мой шаг приводил меня обратно сюда. Я остановился на тротуаре, разглядывая его. Дом словно дышал — его окна мерцали мягким светом, будто глаза живого существа, наблюдающего за мной. Он манил меня войти, но в то же время внушал необъяснимый страх. Моя рука невольно сжалась в кулак.

Я знал: они ждут меня внутри. Настя, Слава, Диана... Но я не мог представить их лица в этот момент.

Сделав глубокий вдох, я заставил себя подняться по скрипучим ступеням к двери. Древесина под моими ногами глухо отозвалась на каждый шаг. На мгновение я замер перед дверью, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Затем постучал.

Дверь открылась почти сразу, как будто меня ждали. На пороге стоял мой старший сын, Слава. Ему уже было девятнадцать лет. Он изменился. Его лицо всё ещё хранило черты того мальчика, которого я помнил: немного курносый нос, слегка взъерошенные волосы... Но взгляд. Взгляд был другим. Холодным и настороженным, он смотрел на меня так, словно видел перед собой чужого человека.

— Ты... — Слава замер на мгновение, его глаза расширились от неожиданности. Но удивление быстро сменилось чем-то другим — смесью гнева и растерянности. — Что тебе нужно? — Его голос звучал сухо и отстранённо, но я уловил в нём нотки сомнения.

— Слава... Я пришёл поговорить. Пожалуйста, — выдавил я из себя после короткой паузы. Горло пересохло так сильно, что слова давались с трудом.

Он фыркнул и сделал шаг назад, открывая дверь шире.

— Проходи. Но не думай, что мы рады тебя видеть.

Его слова ударили сильнее любого удара. Но я всё же шагнул внутрь дома — места, которое когда-то было моим убежищем и которое теперь встречало меня с ледяным равнодушием.

Внутри дома всё казалось одновременно знакомым и чужим, словно я вошёл в воспоминание, которое кто-то исподтишка изменил. Пространство дышало прошлым, но оно было изношено, потеряло ту теплоту, которая когда-то наполняла его. В углу стоял тот самый старый диван — тот, что мы с Настей выбирали вместе в один из тех дней, когда всё ещё казалось правильным и прочным. Но теперь его ткань была вытерта до блеска, кое-где порвана, и он выглядел так, будто служил не местом отдыха, а немым свидетелем чьей-то борьбы. На книжной полке стояли детские фотографии — мои дети, ещё маленькие, улыбающиеся, беззаботные. Но даже они выглядели не на своём месте, будто случайно оставлены здесь кем-то, кто давно уже не считает этот дом своим.

Я прошёл дальше, осторожно ступая по полу. Каждый шаг отзывался эхом в пустоте, которая, казалось, заполнила этот дом. На кухне за столом сидела Диана. Когда я впервые переместился, ей было всего десять лет. Маленькая девочка с яркими глазами и звонким смехом, который мог осветить самый мрачный день. Но сейчас передо мной была взрослая девушка — её лицо стало серьёзным, черты взрослыми, а взгляд — тяжёлым. Её волосы, которые Настя всегда заплетала в аккуратные косички, теперь падали свободными прядями на плечи. Она сидела с чашкой чая в руках, но её поза была напряжённой, как будто она готовилась к бою.

Она подняла глаза и посмотрела на меня. Её взгляд был холодным и острым, как лезвие ножа. Я почувствовал, как внутри меня всё сжалось.

— Зачем ты пришёл? — резко спросила она. Её голос звучал твёрдо, без колебаний, как будто она заранее знала ответ.

Я сглотнул и попытался найти слова. Они словно застряли у меня в горле.

— Я... Я хотел извиниться... Объяснить... — начал я неуверенно.

Но прежде, чем я успел договорить, из соседней комнаты вышел Слава. Он вырос. Его фигура была шире и выше, чем я помнил. В его чертах всё ещё угадывался тот мальчик, который когда-то смотрел на меня с восхищением. Но теперь его глаза были полны презрения.

— Объяснить? — перебил он меня с горькой усмешкой. Его голос был резким и громким, как хлёсткий удар. — Ты думаешь, что слова что-то изменят? Ты бросил нас! Просто исчез! Мама ночами плакала! А мы... Мы пытались понять, что сделали не так!

Я не знаю, почему, но я действительно понимал свою вину. Это было странное и мучительное чувство — как будто внутри меня звучал тихий, но настойчивый голос, напоминающий о том, что я сделал. Даже если учитывать тот факт, что всё это произошло из-за моего вмешательства в реальность, из-за того, что я использовал командную строку, чтобы переписать всё вокруг, в моей памяти они всё равно продолжали существовать. Моя семья. Настя. Дети. Их лица всплывали передо мной, как обрывки снов, которые уже невозможно собрать воедино.

Я не мог понять, почему это чувство преследовало меня. Ведь всё, что произошло, было результатом моего собственного выбора. Я переписал реальность. Я изменил её так, чтобы избавиться от боли, от ошибок, от того груза, который стал для меня невыносимым. Но теперь, оглядываясь назад, я начинал сомневаться: а стоило ли оно того?

Минерва — расставила всё так, будто я действительно ушёл из своей семьи. Словно я просто отвернулся от них и бросил их в одиночестве. Но ведь в действительности всё было иначе. Не так ли? Или я просто пытаюсь оправдать себя?

Я помню тот момент, когда впервые открыл командную строку. Это было похоже на открытие двери в бесконечность. Возможности казались безграничными. Я мог переписать всё: прошлое, настоящее, будущее. Я мог стереть свои ошибки, сделать себя лучше, сильнее. И я сделал это. Я переписал реальность так, чтобы избавиться от боли воспоминаний, от тяжести прошлого. Я думал, что таким образом избавлюсь от страданий и начну новую жизнь.

Но что-то пошло не так. В какой-то момент я перестал помнить, кто я. Перестал помнить о своей семье. О Насте. О Диане и Славе. Эти имена исчезли из моей головы, словно их никогда не существовало. Новая реальность поглотила меня целиком. Я стал другим человеком в новом мире, где у меня была другая жизнь и другие люди вокруг.

Голос Дианы неожиданно вернул меня обратно из рассуждений.

— Мы ненавидим тебя! —сказала Диана. Её голос был тихим, но в нём звучала такая сила и решимость, что я почувствовал себя так, будто мне перекрыли доступ к воздуху.

Я посмотрел на неё. Её лицо было неподвижным, но в глазах плескалась боль — та самая боль, которую я оставил после себя.

— Я знаю... Я знаю, что поступил ужасно... — прошептал я наконец. Голос дрожал так сильно, что слова едва выходили изо рта. — Но я хочу всё исправить...

Слава рассмеялся коротким горьким смехом. Этот звук был наполнен презрением.

— Исправить? Ты думаешь, что можешь просто вернуться и всё будет как раньше? Нет, пап. Так не бывает.

Он произнёс слово "папа" с такой насмешкой и отвращением, что оно прозвучало как оскорбление. Я почувствовал себя ещё хуже. Хотелось кричать, защищаться, сказать им, что я тоже страдал всё это время. Но это было бы ложью. Они страдали больше.

Диана встала из-за стола и подошла ко мне. Её движения были быстрыми и решительными — она словно готовилась к этому моменту всю свою жизнь. Она остановилась прямо передо мной и посмотрела мне в глаза. Её взгляд был полон гнева и разочарования.

— Нам не нужен отец, который бросает свою семью ради собственного удобства, — произнесла она с горечью.

Её слова пронзили меня насквозь. Я хотел возразить ей, сказать что-то в своё оправдание. Но замер. Они правы. Абсолютно правы. В их словах была вся правда о том человеке, которым я стал.

Я сделал шаг назад и посмотрел на них в последний раз. Диана стояла у окна, не оборачиваясь ко мне. Слава снова сел за стол и уставился в пустую тарелку перед собой. Они даже не смотрели на меня.

Я медленно развернулся и направился к двери. Каждый шаг давался мне с трудом, как будто мои ноги стали свинцовыми. Когда я дошёл до порога, я остановился и сказал.

— Я люблю вас… Всегда любил… Простите меня.

Они не ответили.

Я вышел из дома и закрыл за собой дверь.

Теперь я задаю себе вопрос: если реальность изменилась, если всё то, что было раньше, больше не существует, разве это значит, что моей вины нет? Разве это освобождает меня от ответственности за то, что я сделал? Ведь технически я не уходил от своей семьи. Я не бросал их осознанно. Всё это было результатом изменения реальности. Но почему же тогда я чувствую эту тяжесть внутри? Почему их лица продолжают преследовать меня во снах?

Глава 19

Я вернулся в отель, чувствуя, как боль отзывается в каждом шаге, будто тело решило напомнить мне о своей изношенности. Дыхание было тяжёлым, словно я только что бежал марафон, а ноги едва слушались, став предателями, которые больше не хотят выполнять свою работу. Я даже не пытался сделать вид, что всё в порядке. На это просто не хватало сил — ни физических, ни моральных.

Любое действие казалось невозможным. Даже простое движение требовало усилий, которых у меня уже не было. Я просто добрался до кресла в углу номера и опустился в него, как человек, которому больше некуда идти. Взгляд мой упал на пустую стену передо мной, но я её не видел. Всё, что я мог сейчас сделать, — это спрятаться. Спрятаться от мира, от людей, от самого себя.

Бедная Нина. Я даже не объяснил ей ничего. Просто ушёл из её номера, оставив её в растерянности. Да и что бы я мог сказать? Как оправдаться? И нужно ли вообще было что-то говорить?

Если, как предсказывали, моя нейродегенерация снова сотрёт память, разве это не означает, что я начну всё заново? Что круг замкнётся и повторится снова? Но если всё так, какой смысл в том, чтобы пытаться? Какая разница, что я делаю сейчас, если в итоге всё исчезнет?

Я посмотрел на свои руки. Они казались чужими. Узловатые пальцы дрожали, кожа на них была натянута так сильно, что напоминала старую пергаментную бумагу. Каждое прикосновение к чему-то или даже простое движение вызывало неприятные ощущения — не боль в привычном смысле этого слова, но что-то глубоко противное и разрушающее. Моя спина ныла от постоянного напряжения, а ноги подкашивались так, словно могли подвести в любой момент. Моё тело больше не принадлежало мне. Оно стало врагом, который постепенно разрушает всё, что осталось.

Я никогда ещё не чувствовал себя настолько старым и бесполезным. Это было хуже физической боли. Это ощущение разложения изнутри — медленного и беспощадного. Тело словно пыталось сбежать из этой реальности вместе с моим разумом.

Я сидел в кресле неподвижно, погружённый в свои тяжёлые мысли. Вдруг в дверь постучали. Стук был резким и настойчивым. Я замер. Стук повторился — громче и требовательнее.

— Артур, это я, Миша! Открой! Мне нужно с тобой поговорить! Это важно! — его голос пробивался сквозь дверь приглушённо, но я уловил в нём тревогу.

Я смотрел на дверь, но даже не подумал подняться с места. Открыть? Чтобы он увидел меня таким? Чтобы услышать ещё больше слов — упрёков или жалости? Нет. Я остался там же, неподвижным и молчаливым. Стук прекратился через какое-то время. Потом я услышал его шаги за дверью — они постепенно стихли.

Когда тишина снова окутала номер, я вернулся к своим мыслям. Остаток дня прошёл так же: в бездействии и размышлениях. Потом наступил следующий день — точно такой же. А за ним ещё один. Всё смешалось в одно бесконечное серое полотно времени, которое больше не имело значения.

Я не хотел ничего. Ни есть, ни пить, ни спать. Моё тело сопротивлялось самой жизни, как будто решило, что больше не хочет быть её частью. Но это было не просто физическое истощение. Нет, это состояние напоминало что-то гораздо более глубокое, более тёмное. Это была не фрустрация и даже не отчаяние — это было полное и окончательное принятие собственной беспомощности. Я сдался. Сдался без борьбы, без надежды на победу.

Иногда кто-то стучал в дверь. Эти звуки возвращали меня к реальности, но ненадолго. Я слышал голоса за дверью: Нина, Миша, иногда даже Слава или Диана. Они звали меня по имени, просили открыть дверь, говорили что-то о помощи, но их слова звучали глухо и отрывисто, словно доносились из другого мира. Я не был уверен, слышу ли их на самом деле или это всего лишь игра моего ума.

"Что они хотят от меня?" — думал я. "Что я могу им предложить? Ничего. Абсолютно ничего". Всё это казалось бессмысленным. Даже если они действительно здесь, даже если они знают, где находятся… Какой в этом смысл? Это либо уловки Минервы, либо они сошли с ума… или что-то ещё хуже.

Я снова посмотрел на свои руки. Кожа на них выглядела ещё более старой и изношенной. Каждый сустав ныл, каждый палец дрожал даже тогда, когда я просто сидел неподвижно. Это тело больше не принадлежало мне. Оно стало чем-то чужим — оболочкой, которая была одновременно слишком тесной и слишком тяжёлой для меня.

За окном всё оставалось таким же безмятежным: тихий кампус с зелёными газонами и ровными дорожками. Но этот покой был обманчивым, как и всё остальное в Парадайз Фолз. Здесь ничто не было настоящим, ничто не было реальным. Даже голоса тех, кто пытался достучаться до меня, казались частью этого обмана.

Я закрыл глаза и погрузился в своё молчание. Но вдруг его разорвал голос.

— Так не интересно.

Я вздрогнул. Голос звучал отовсюду: из стен, из воздуха, изнутри моей головы. Он был мне одновременно знаком и чужд. Его интонации — спокойные, но с лёгкой тенью раздражения — напоминали голос строгого учителя или родителя, который разочарован поведением своего ребёнка.

— Ты так и будешь сидеть? Это скучно. Я ожидала большего.

Я открыл глаза и поднял голову. В комнате ничего не изменилось: тот же тусклый свет лампы на потолке, те же обветшалые обои на стенах. Но воздух стал плотнее, напряжённее. Казалось, что стены начали вибрировать едва заметно, как будто невидимая сила двигалась сквозь них.

— Ты слышишь меня? — продолжил голос. — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты слишком быстро сдаёшься. Ты привык к тому, что кто-то другой подбирает за тобой осколки твоей жизни. Но что будет, если никто не придёт? Что будет, если всё это только твоё бремя?

Я попытался ответить, но горло пересохло, а язык словно прилип к нёбу. Я чувствовал себя маленьким ребёнком перед строгим взрослым, который знает обо мне всё — даже то, чего я сам о себе не знаю.

В этот момент стены комнаты начали меняться. Они дрожали всё сильнее, линии обоев начали расплываться и изгибаться под странными углами. Пол под ногами заскрипел и покачнулся, как палуба корабля во время шторма. Потолок трещал над моей головой.

Я поднялся с кресла с трудом. Тело едва слушалось меня; ноги подкашивались от слабости. Я сделал шаг к окну и замер.

Там больше не было привычного вида на кампус. Вместо него я увидел хаос: горизонт сжимался и искривлялся, словно его сминала гигантская невидимая рука. Здания растворялись в вихре искорёженных линий и вспышек света; деревья исчезали одно за другим; всё вокруг превращалось в бесформенную массу цветов и теней.

Но я не боялся этого зрелища. Наоборот — странное чувство облегчения заполнило меня изнутри. Это был первый проблеск эмоций за долгое время.

"Пусть всё летит к чёрту," — подумал я.

Я закрыл глаза и стоял неподвижно посреди рушащегося мира. Каждый треск стен, каждый гул разрушения звучал для меня как музыка — дикая и прекрасная.

Его слова звучали с каким-то странным восторгом, как будто я стал свидетелем финального акта, разыгрываемого для меня одного.

Я моргнул — и мир перевернулся.

Когда я открыл глаза, всё вокруг изменилось. Я стоял посреди потрескавшейся дороги, уходящей в бесконечность. Асфальт под ногами был изрыт глубокими трещинами, из которых пробивались тонкие струйки пара, словно земля дышала чем-то горячим и живым. В воздухе витало напряжение, густое и липкое, как перед грозой. Небо над головой было затянуто низкими, тяжёлыми облаками, окрашенными в странный оттенок серо-зелёного. Они двигались медленно, словно наблюдали за мной.

На горизонте возвышался амфитеатр. Громадный, сверкающий, он выглядел неуместно среди пустоши и разрухи. Его стены переливались мягким золотым светом, будто он был сделан не из камня или металла, а из чего-то живого. Казалось, что он дышит в такт с землёй. Купол амфитеатра уходил высоко в небо, почти касаясь облаков, а его арки сияли, как будто внутри происходило что-то грандиозное.

Я сделал шаг вперёд и замер. Вдоль дороги, по обеим сторонам, висели афиши. Они были прибиты к деревянным столбам, которые выглядели так же старо и изношенно, как сама дорога. Бумага на афишах была пожелтевшей и рваной по краям, но текст на них оставался чётким, словно только что напечатанным.

Специальное шоу! Закрытие Парадайз Фолз!

Под заголовком шли слова:

Специальные гости:

И ниже — фотографии. Настя. Слава. Диана. Миша. Нина. Их лица смотрели прямо на меня с плакатов. Но это были не просто фотографии — их глаза казались живыми. Они следили за мной, куда бы я ни повернул голову. В их взглядах было что-то странное: смесь загадки и упрёка, будто они знали что-то важное, что я ещё не понял.

Внутри всё сжалось. Сердце забилось быстрее, как будто пыталось предупредить меня о чём-то. Это был вызов — я чувствовал это каждой клеткой своего тела.

— Шоу начинается, Артур, — раздался голос.

Он звучал ближе, чем раньше. Настойчивее. Теперь он словно исходил из самого амфитеатра, но одновременно звучал прямо у меня в голове. Его интонации были спокойными, но в них угадывалась тень насмешки.

Я обернулся, пытаясь понять, откуда доносился голос, но вокруг никого не было. Только пустынная дорога и афиши с лицами тех, кого я когда-то знал… или думал, что знал.

Амфитеатр снова привлёк моё внимание. Его золотые стены вспыхнули ярче, словно отвечая на голос. Свет пробивался сквозь трещины в куполе и арках, образуя длинные лучи, которые прорезали тяжёлую пелену облаков над ним. Это было похоже на маяк в ночи — зовущий и неизбежный.

Передо мной вспыхнули огни. Они зажигались один за другим вдоль дороги, образуя светящийся путь к амфитеатру. Каждый новый огонь пульсировал в такт моему сердцу — или наоборот, заставлял его биться быстрее.

Я понимал: у меня нет другого выбора. Этот путь был предназначен для меня. Всё здесь — афиши, амфитеатр, даже голос — было частью какой-то игры. Игры, в которой я был не просто участником, но главным действующим лицом.

Я сделал ещё один шаг вперёд, чувствуя, как что-то внутри меня сопротивляется этому движению. Но ноги сами несли меня дальше по дороге. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте вокруг.

— Ты ведь знаешь, что тебе придётся пройти до конца? — снова раздался голос.

На этот раз он звучал громче и увереннее. Он больше не был просто шёпотом на грани восприятия; теперь он напоминал раскат грома в голове.

— Ты можешь остановиться сейчас… Но ты уже знаешь ответ.

Я стиснул зубы и продолжил идти вперёд. Огни вдоль дороги становились ярче с каждым моим шагом. Амфитеатр приближался, его очертания становились всё чётче. Я видел мельчайшие детали: узоры на стенах, мерцающие символы на арках, которые я не мог прочитать, но которые почему-то казались мне знакомыми.

Чем ближе я подходил к амфитеатру, тем сильнее становилось ощущение нереальности происходящего. Воздух вокруг вибрировал от напряжения; казалось, что само пространство вокруг меня искривляется и меняется с каждым моим шагом.

"Шоу начинается," — повторил я про себя слова голоса.

Как только я переступил порог, мир вокруг взорвался ослепительным светом. Яркие прожекторы ударили в лицо, заставив меня замереть и зажмуриться. Глаза мгновенно заслезились, и я на секунду потерял ориентацию, словно оказался под прицелом тысяч прожекторов. Воздух наполнился электрическим напряжением, а в ушах зазвучал гул, похожий на нарастающий рокот далёкой грозы.

— А вот и он! Наш главный герой! — раздался громогласный голос, наполняющий пространство торжественностью, но с явной ноткой насмешки.

Этот голос звучал так, будто он исходил отовсюду сразу — из-под купола, из стен, из самого воздуха. Он был одновременно человеческим и нечеловеческим, словно кто-то вложил в него искусственную мощь. В тот же миг зал взорвался аплодисментами. Это было не просто приветствие — это был шквал, оглушающий и всепоглощающий. Казалось, что тысячи людей хлопали, кричали и топали ногами одновременно. Звук был настолько мощным, что вибрации отдавались в груди и в кончиках пальцев.

Я попытался осмотреться, но не успел этого сделать. Всё произошло слишком быстро. В один миг я стоял у входа, а в следующий — уже сидел. Подо мной оказалось массивное кресло, больше напоминающее трон. Его спинка возвышалась надо мной, украшенная замысловатыми узорами, похожими на древние символы. Оно было холодным на ощупь, как металл, но при этом мягко обволакивало тело, будто подстраиваясь под меня.

Кресло напоминало место, где когда-то восседали правители или судьи. Я невольно представил Цезаря, наблюдающего за гладиаторскими боями, или древнего бога, вершившего судьбы смертных. Но это кресло было не из прошлого. Оно выглядело слишком идеально — будто кто-то пытался воссоздать древность с пугающей точностью, но при этом добавил что-то своё: холодный расчёт и стерильную искусственность.

Я поднял взгляд и наконец смог разглядеть зал. Это был огромный амфитеатр, уходящий вверх бесконечными рядами сидений. Они поднимались по спирали, образуя гигантскую чашу. Но вместо людей там находились... силуэты. Они были неясными, размытыми, словно тени или голограммы. Они двигались, хлопали в ладоши, кричали и смеялись, но их лица оставались скрытыми в полумраке.

— Добро пожаловать! — снова загремел голос. Теперь он звучал ближе, почти рядом с моим ухом. — Ты ведь долго шёл сюда, не так ли? Мы ждали тебя.

Я хотел ответить, но горло пересохло. Слова застряли где-то внутри меня. Казалось, что сам воздух в зале был густым и тяжёлым, как жидкость. Дышать стало труднее.

— Ну что ж... — продолжил голос с оттенком предвкушения. — Пора начинать шоу.

Свет прожекторов внезапно погас, оставив меня в полной темноте. Но аплодисменты не прекращались. Они становились всё громче и громче, пока не превратились в оглушительный гул. Звук заполнил всё пространство вокруг меня и внутри меня. Казалось, что он проникал прямо в мозг, заставляя сердце биться быстрее.

И вдруг всё стихло.

В центре амфитеатра возникла платформа. Она словно парила в воздухе, окружённая бескрайней бездной, чёрной и пугающе безмолвной. Вокруг неё не было ничего, кроме пустоты, которая казалась живой, всепоглощающей. Я обвёл взглядом тех, кто стоял передо мной. Настя, Слава, Диана, Миша, Нина. Их лица, искажённые страхом и осознанием, смотрели на меня так, будто пытались увидеть что-то большее, чем я мог им дать. Их взгляды прожигали меня насквозь, заставляя чувствовать себя виновным в чём-то, что я даже не совершал.

Казалось, что в этот момент они осознали всё: и где мы находимся, и что с нами происходило. Минерва вернула им воспоминания — каждую деталь, каждый миг, проведённый в её измерениях. Это было похоже на жестокую шутку: подарить понимание только для того, чтобы оно стало источником ещё большего страдания. Каждый из них теперь знал правду. И эта правда была невыносимой.

Экран, висящий высоко над платформой, транслировал их лица в увеличенном размере. Огромные изображения заполнили пространство вокруг нас. Я видел каждую деталь — каждую морщинку, каждую слезу, каждую тень эмоций. Настя с её холодной яростью, которая словно замораживала всё вокруг. Слава с его сдержанной злостью, кипящей под поверхностью. Диана, в глазах которой читалось разочарование — возможно, даже в самой себе. Миша выглядел обеспокоенным, его взгляд метался между мной и платформой. А Нина... Нина оставалась загадкой. Её лицо казалось спокойным, но в глазах светилось что-то странное, что я не мог понять. Это было похоже на смесь смирения и чего-то ещё — чего-то глубокого и недоступного.

Их взгляды смешались в один общий поток эмоций: упрёк и ожидание. Они ждали от меня чего-то. Чего-то важного. Чего-то решающего. Но я не знал, что делать. Я чувствовал себя загнанным в угол зверем — беспомощным и отчаянным.

— Выбери участника или же выбор будет сделан автоматически.

Эти слова эхом разнеслись по амфитеатру. Появился таймер обратного отсчёта. Его монотонное тиканье заполнило всё пространство вокруг нас. Время шло слишком быстро, каждая секунда была как удар молота по моим нервам. Все стояли в напряжённом ожидании моего выбора. Я видел это в их глазах — страх перед неизбежным, перед тем, что вот-вот произойдёт.

Я попытался представить себе, что они переживали раньше. Что им пришлось вынести за всё это время? Но я не мог. Я просто не мог. И ещё больше я не хотел даже думать о том, что им предстоит теперь.

Кажется, все всё понимали. Они знали цену этого момента. Минерва вернула им воспоминания о том, что происходило в её измерениях. Она словно открыла перед ними двери в ад и заставила их пройти через них снова.

Выбирать? Как я мог это сделать? Это было невозможно. Я чувствовал себя палачом, которому вручили топор и приказали вынести приговор. Но я не хотел быть этим палачом.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Может быть, я смогу найти выход? Командная строка... Да, если я смогу вызвать её, может быть, я смогу изменить эту реальность? Удалить всё это? Или хотя бы сбежать? Я сосредоточился изо всех сил, но каждый раз результат был один и тот же.

[resectio_НЕДОСТУПНО].

[dislocastio_НЕДОСТУПНО].

Эти слова появлялись передо мной снова и снова, как насмешка над моей беспомощностью.

— Пожалуйста... умоляю... Не заставляй меня это делать! — мой голос дрожал от отчаяния. Я обратился к Минерве, надеясь на её милосердие, но она молчала. Её безразличие было пугающим. Таймер продолжал отсчитывать секунды — беспощадный и равнодушный к моим мольбам.

3… 2… 1…

И вот он — момент истины. Время словно остановилось. Тишина накрыла нас тяжёлым покрывалом.

— Первой кандидаткой становится Анастасия! — произнёс голос диктора.

Я смотрел на неё и чувствовал себя предателем. Её глаза встретились с моими — в них было столько боли и страха, что я едва мог выдержать этот взгляд. В этот момент я понял: какой бы выбор я ни сделал... он всегда будет неправильным.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Настя замерла на месте. Её лицо исказилось от ужаса. Она сделала шаг назад, словно пытаясь убежать от неизбежного.

— Почему... Почему я? — её голос дрожал так сильно, что казалось, он может сломаться.

Глава 20

— Артур! Сделай же что ниб…

Настя не успела закончить фразу, как земля под её ногами вдруг разверзлась. Платформа, на которой она стояла, с треском обрушилась, и она полетела в бездонную тьму.

Мама! — раздался отчаянный крик. Он прозвучал одновременно из двухголосов — Славы и Дианы. Их крик эхом отразился от стен пространства, в котором мы находились, словно само место насмехалось над нашей беспомощностью. Их руки инстинктивно потянулись вперёд, пытаясь поймать её, удержать, спасти. Но всё произошло слишком быстро, что никто не успел даже осознать происходящее.

Те, кто остались на платформе, вскоре поняли, что они тоже меняются. Поверхность под ногами начала странным образом трансформироваться. Она будто ожила, захватывая их тела, сковывая движения. Люди кричали и пытались вырваться, но это было бесполезно: платформа словно поглощала их, превращая в часть самой себя. Руки и ноги цепенели, кожа становилась холодной, а ощущение собственного тела постепенно исчезало. Казалось, что они буквально врастали в платформу.

Я попытался пошевелиться, но понял, что не могу. Моё кресло, в котором я сидел, каким-то необъяснимым образом приклеилось ко мне намертво. Я чувствовал его жёсткие грани на своей спине и руках так, будто оно стало продолжением моего собственного тела. Взглянув на себя, я заметил, что моя одежда изменилась: она больше не напоминала привычные ткани. На мне оказалось нечто странное — то ли смирительная рубашка, то ли какая-то плотная оболочка. Или это была моя старая одежда, которая теперь слилась с кожей, став единым целым с моим существом.

Паника охватила меня. Я пытался освободиться, напрягал мышцы до боли, но всё было тщетно.

Теперь тебе предстоит сделать выбор, Артур, — раздался голос диктора, звучащий одновременно отстранёно и зловеще. Экран передо мной мигнул, и вместо привычной трансляции платформы начали появляться странные изображения. Локации сменяли друг друга, будто вырванные из какого-то сюрреалистичного ток-шоу. Каждый кадр был пугающим и чуждым, словно отражал миры, где законы природы были искривлены до неузнаваемости.

1) Серные острова

Первое изображение напомнило мне кадры с поверхности Венеры, словно кто-то перенёс их в реальность. Небо было густо-оранжевым, словно залитым вечным закатом, а воздух казался насыщенным тяжёлым жёлтым туманом, который клубился над землёй, обволакивая всё вокруг. Этот туман выглядел токсичным, словно смесь серы и ядовитого дыма.

Повсюду простирались небольшие каменистые острова, изуродованные временем и чем-то ещё более разрушительным. Они выглядели как шрамы на теле этого мёртвого мира. Между ними текла странная жидкость металлического оттенка — она переливалась под зловещим светом и издавала низкий гул, как будто сама земля стонала от боли.

Я почти физически ощущал, как этот едкий воздух обжигает лёгкие и оставляет горький привкус на языке, хотя я находился по ту сторону экрана. Это место казалось воплощением удушья и беспощадной природы. Здесь даже дышать было смертельно опасно.

2) Перемолочная

Это место напоминало огромный завод или фабрику, но всё в нём выглядело грубым, ржавым и пропитанным кровью. Массивные механизмы с острыми лезвиями, зубчатыми колёсами и цепями двигались с пугающей точностью. Их движение сопровождалось оглушительным скрежетом и звуками разрываемой плоти.

Я заметил, как из труб и отверстий вылетали ошмётки чего-то живого — куски мяса, капли густой крови и что-то ещё, чему я не хотел давать названия. Всё это тут же впитывалось в грязный пол, который был покрыт слоем масла, крови и грязи, смешанных в отвратительную вязкую массу.

Пространство казалось тесным и давящим — стены словно сжимались вокруг тебя, а потолок нависал так низко, что казалось, он вот-вот рухнет.

Я понял: здесь нет места для ошибок. Одно неверное движение — и тебя перемелет в кровавую кашу эти беспощадные машины.

3) Забвение

Третья локация была ещё более странной. На экране появилось место, где всё вокруг состояло из зеркал. Пол, стены, потолок — каждый сантиметр пространства был идеально гладким и отражающим. Даже небо представляло собой гигантское зеркало, создавая иллюзию бесконечности.

Это место казалось одновременно бесконечным и замкнутым. Здесь легко потерять себя — буквально.

4) Разделитель

Четвёртая локация была настолько непонятной и абстрактной, что её трудно было описать словами. Пространство напоминало цифровой сбой или помехи на экране старого телевизора. Всё вокруг состояло из хаотичных линий, точек и фигур, которые постоянно менялись и искривлялись.

Иногда они складывались в узоры или силуэты — я думал, что вижу лица или знакомые формы, но они тут же исчезали обратно в хаос. Пространство жило своей жизнью: оно пульсировало, двигалось и менялось каждую секунду.

Где верх? Где низ? Я не мог этого понять. Координаты терялись в этом мире шума и беспорядка. Глаза начинали болеть от попыток сосредоточиться на чём-то конкретном. Я чувствовал себя потерянным даже просто глядя на экран.

5) Сдавление

И наконец — последняя локация заставила меня похолодеть от ужаса. Я узнал её сразу: это было то самое место, о котором когда-то рассказывал мне Миша.

Экран показывал узкие пещеры без воздуха — тёмные тоннели настолько тесные, что человек едва мог протиснуться сквозь них. Стены этих пещер были влажными и холодными, они будто бы дышали, постепенно сжимаясь всё сильнее и сильнее.

На экране мелькнули чьи-то руки — они отчаянно пытались найти опору или хоть какой-то выход из этих каменных объятий. Но вместо этого руки только глубже погружались в эту клаустрофобическую ловушку.

Звуков почти не было — только тяжёлое дыхание и глухое эхо собственного страха. Воздух казался густым и вязким, словно его вовсе не существовало. Это место было воплощением отчаяния — я понял это сразу.

— Выбирай или будет выбран штрафной уровень.

Сначала мне показалось, что выбрать уровень Забвения — самое разумное решение. Оно выглядело наименее угрожающим. Но я знал, на что способна Минерва, и понимал, что здесь нет хороших вариантов.

Перспектива видеть Настю раздавленной, помолотой или сдавленной до потери человеческого облика была слишком мучительной. Мой разум пытался найти хоть какую-то лазейку, но выбора действительно не было.

— Пусть будет Забвение, — произнёс я с дрожью в голосе, стараясь убедить себя, что это лучший вариант.

— Артур! Да ты не изменяешь своим привычкам! — раздался голос диктора с неприкрытой издёвкой.

Его слова ударили сильнее, чем я ожидал. В них была скрытая насмешка, но и что-то ещё — словно он напоминал мне о чём-то важном. И тут я понял, что он имеет в виду.

Да. Это не первый раз. Всё повторяется.

Я почувствовал, как внутри что-то холодное разворачивается, как клубок. Снова и снова, раз за разом, я оказывался в подобных ситуациях. Иногда всё выглядело иначе, иногда почти так же, как сейчас. Но каждый раз я выбирал первым Забвение.

В этот момент мне стало безразлично. Всё происходящее казалось пустой тратой времени, жестокой игрой без конца.

— Стой! — выкрикнул я, чувствуя, как голос дрожит от напряжения. — Давай закончим это! Ведь всё это не имеет никакого смысла!

Я попробовал достучаться до Минервы, хотя понимал, что, скорее всего, это бесполезно.

— Ты так думаешь? — ответил голос диктора, звуча неожиданно заинтересованно.

Его интонация не содержала ни насмешки, ни злобы. Это было почти искреннее любопытство, будто он действительно хотел услышать мой ответ.

— Можешь делать всё, что хочешь, — продолжил я с горечью. — Разве не это ты пытаешься доказать? Чтобы я смотрел на всё это и не мог ничего сделать?

Серные острова. Я вспомнил это место. Мир, где даже смерть была недосягаемой роскошью. Атмосфера, насыщенная ядовитым серным газом, разъедала плоть до костей. Лёгкие превращались в кровавую кашу, но тело продолжало жить, будто насильно удерживаемое в этой агонии. Каждое мгновение было пыткой, каждый вдох приносил новый виток страдания.

Я видел людей. Их изуродованные тела двигались сквозь этот кошмар, хотя от них почти ничего не осталось. Голые кости, покрытые обугленными остатками плоти, пытались сделать шаг за шагом. Они не могли умереть, не могли освободиться. Их глаза — если они ещё оставались — были полны безнадёжности.

Эти образы были настолько реальными, что я почувствовал, как мои собственные лёгкие наполняются едким воздухом. Моя грудь начала сжиматься, и я рефлекторно схватился за горло.

— Ты помнишь, не так ли? — мягко спросил голос. — Помнишь, почему ты выбрал Забвение?

Да, я помнил.

Помнил, как впервые оказался на Серных островах. Как воздух разъедал мою плоть, как надежда умирала с каждым вдохом, превращавшим мои лёгкие в кровавую кашу. Но даже там, в этом адском мире, я помнил, как впервые во мне теплилась надежда. Помнил, как пытался вытащить Мишу и вместе с ним выбраться из непроходимых пещер Сдавления.

Я помнил эти тоннели. Холодные, влажные, без воздуха, они сжимались всё сильнее с каждым моим движением. Помнил, как стены будто дышали, становясь моими тюремщиками. Каждый наш шаг казался последним, но мы всё равно шли. Надежда умирала в этих стенах, но я всё равно цеплялся за неё.

Я помнил Перемолочную. Место, где грубые механизмы не оставляли выбора. Помнил, как Слава снова и снова возвращался в свою форму, только чтобы быть размолотым вновь. Помнил его лицо, искажённое болью и отчаянием, пока огромные зубчатые колёса превращали его в кровавую кашу. А потом он собирался вновь, как будто мир считал его мучения недостаточными.

Я помнил хаос Разделителя. Место, которое невозможно было осознать. Пространство, не предназначенное для человеческой сущности. Линии, точки, искажённые фигуры — всё это жило своей жизнью, игнорируя любые законы реальности. Это было место, где я чувствовал себя полностью чужим, словно моя собственная суть вот-вот распадётся на части.

Я помнил Нину. Помнил, как она снова и снова сходила с ума в этом хаосе. Её крики, её отчаяние, её попытки собрать хотя бы клочки здравомыслия. Но Разделитель каждый раз забирал их, как беспощадный хищник, оставляя её лишь с пустотой и страхом.

Все эти места. Все эти люди. Они были частью меня. Я помнил их страдания. И свою беспомощность.

Помнил каждую секунду боли. Помнил, как отчаянно искал способ сбежать от этого места и как нашёл его — в Забвении.

Но теперь я понял, что бегство было иллюзией. Забвение не приносило освобождения. Оно просто заменяло одно страдание другим.

Все это время я жил в мире Минервы. В Забвении.

Я вспомнил, как впервые осознал себя человеком. Как впервые увидел перед собой командную строку, полную загадок и возможностей. Как начал взрослеть, окончил институт, поступил в университет. Моменты, которые я считал своей жизнью, своим опытом, своим становлением, — всё это вдруг показалось мне чем-то нереальным.

Неужели всё это время я был в Забвении?

Мысли обрушились на меня, как лавина. Если это правда, то всё, что я знал, всё, чем я был, — это не моя жизнь. Это всего лишь отражение, искусно созданное Минервой. Даже моменты радости, моменты триумфа, моменты горя — всё это было частью её мира, частью её игры.

Я с трудом сделал вдох, чувствуя, как вокруг меня сгущается тяжесть этого осознания. Если всё это Забвение, тогда что я должен делать сейчас? Что из того, что я знаю, реально?

Ответа не было. И, возможно, он уже не имел значения.

Неважно. Сейчас либо никогда.

Я решил использовать командную строку. Это был последний шанс. Нужно было перезагрузить её центры. Минерва, каким бы мощным ни был её искусственный интеллект, оставалась ограниченной своей природой. Она могла анализировать и обрабатывать информацию с невероятной скоростью, но даже у неё была точка перегрузки. Если довести её до предела, структура начнёт рушиться под собственным весом.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Перед внутренним взором возник образ — грандиозный и пугающий в своей сложности. Я представил бесконечное здание, лабиринт из коридоров и залов, соединённых путаницей ходов. В его стенах жили миллиарды людей. Каждый из них существовал в своём маленьком мире: работал, мечтал, любил, страдал и умирал. Они были уникальны, каждый по-своему, но никто из них не знал иной реальности. Это здание было их вселенной — огромной, но замкнутой.

Внутри меня что-то щёлкнуло, словно замок открылся невидимым ключом. Я открыл глаза. Передо мной сиял экран командной строки.

[potentio_введите значение]

Слово всплыло в голове само собой. Одно-единственное слово. Я почти шёпотом произнёс его, будто боялся разрушить хрупкость этого момента:

— Один.

[potentio_1_success]

И мир изменился.

Там, где раньше простиралась бескрайняя пустота, теперь возвышалось колоссальное сооружение. Оно окружало меня со всех сторон, словно циклопическая крепость, чьи стены уходили вверх настолько высоко, что терялись в сиянии неземного света. Я пытался разглядеть вершину, но она растворялась где-то за пределами моего восприятия. Это здание — если его вообще можно было назвать зданием — казалось бесконечным, его масштабы подавляли своей невообразимой мощью. Оно было одновременно величественным и пугающим, как монумент, воздвигнутый силами, которые превосходят человеческое понимание.

Но при всей своей грандиозности сооружение не выглядело цельным. Его структура напоминала хаотичный конгломерат из множества разрозненных частей, соединённых вместе странным образом. Блоки здания были совершенно разными по стилю и материалам. Одни из них напоминали старые советские панельные хрущёвки — серые, угловатые, с облупившейся штукатуркой и узкими окнами. Их стены будто бы хранили в себе память о прошлом, о людях, которые когда-то жили в таких домах. Другие блоки резко контрастировали с ними: они были сделаны из стекла и металла, современные и холодные, как офисные небоскрёбы мегаполисов. Их гладкие поверхности отражали свет, создавая иллюзию прозрачности и лёгкости.

Между этими двумя крайностями находились ещё десятки других архитектурных стилей. Некоторые блоки напоминали здания из бетона и стеклопакетов — утилитарные и безликие конструкции, словно вырванные из спальных районов крупных городов. Другие выглядели так, будто их создали из обломков древних руин: грубый камень и массивные колонны соседствовали с металлическими балками и ржавыми трубами. Всё это соединялось между собой сложной сетью переходов, мостов и лестниц, которые казались совершенно нелогичными. Некоторые из них тянулись в никуда, обрываясь прямо в воздухе, другие закручивались спиралью или пересекали друг друга под причудливыми углами.

Я перевёл взгляд на амфитеатр. Сначала казалось, что ничего не изменилось. Всё было таким же, как несколько мгновений назад: тот же зал, те же светящиеся огни, тот же тягучий звук в воздухе. Однако, стоило мне приглядеться, как я заметил нечто странное. Все зрители, сидящие на платформе, теперь стояли. И не просто стояли — их позы были одинаковыми, как если бы они замерли в одном моменте времени. Каждая фигура была застывшей, словно зафиксированной в каком-то кадре. Они оставались в этих позах, не двигаясь, но в какой-то момент казалось, что вот-вот все они оживут.

В этом было нечто пугающее, неестественное. На секунду я почувствовал, как напряжение в воздухе усилилось. Эти застывшие фигуры, их взгляд, направленный ко мне — всё это наполняло пространство чуждой энергией. Что-то не так. И я знал, что Минерва снова играет с нами.

Я почувствовал, как во мне растёт желание изменить всё вокруг. Воспользовавшись моментом, я сосредоточился и представил, как удаляю этих людей из реальности. Просто стираю их из существования. Они исчезнут, как если бы их никогда не было. Это было не просто решение — это было ощущение силы, власти. Я был готов действовать.

[resectio_введите значение]

Я не раздумывал. Инстинктивно, почти автоматически, я ввёл значение: Один.

И в следующий момент всё изменилось. Все находящиеся на платформе исчезли. Это произошло мгновенно, без шума, без света, как если бы они растворились в воздухе. Платформа опустела, оставив за собой только пустоту и странное ощущение холода, которое будто проникло в меня. Я не знал, почему, но почувствовал облегчение.

Теперь мне нужно было вспомнить, как переместиться обратно в Забвение. Там была Настя. И её нужно было удалить.

В моей голове начали всплывать обрывки воспоминаний о Забвении — это пространство, где всё исчезало, где ничто не оставалось в реальности. Но как попасть туда снова? Как завершить то, что я начал?

Я сосредоточился, пытаясь восстановить образы и ощущения того места, где всё рушилось, где реальность теряла свои границы.

[dislocatio_введите значение]

Если я сейчас выберу команду один я перемешусь туда? Или мне нужен специальный номер? Выбора не было. Один.

Сначала я увидел своё отражение повсюду: оно заполняло всё пространство вокруг меня. Но вскоре я заметил нечто странное — отражения двигались не так, как я. Некоторые из них повторяли мои движения с едва заметной задержкой, но другие жили своей жизнью. Они смотрели на меня пустыми глазами или делали жесты, которых я не совершал.

Я стоял в этом мире зеркал, чувствуя, как реальность вокруг меня дрожит и ломается. Отражения множились, перекрывали друг друга, терялись в хаосе. Среди них я начал различать образы прошлого. Настя. Она была везде: её лицо мелькало в каждом отражении, её фигура становилась частью бесконечного калейдоскопа.

Я сделал шаг вперёд, пытаясь приблизиться к одному из отражений, где её глаза, полные тепла, смотрели прямо на меня.

— Настя? Это ты? — голос дрогнул, но в этом хаосе я даже не знал, слышит ли она меня.

Её отражение вдруг ожило. Она посмотрела на меня с выражением, в котором смешались печаль и умиротворение.

— Ты пытался вернуть то, что чего уже нет, Артур, — сказала она, и её голос разнёсся эхом, отражаясь от стен. — Я вижу это. Но почему?

— Потому что... потому что я не мог иначе, — я тяжело сглотнул. — Я пытался вернуть нас. Ту жизнь, ту семью. Я думал, что если всё будет как раньше...

Настя покачала головой.

— Но этого "как раньше" больше нет, — её голос стал мягче, но в нём была железная уверенность. — Ты цепляешься за то, что уже разрушено. И в этой попытке вернуть прошлое ты сам всё разрушаешь.

Я закрыл глаза, пытаясь заглушить её слова, но они проникали глубже.

— Я сделал всё, чтобы сохранить нас... — прошептал я.

Настя подошла ближе. Её отражение вытянулось из зеркала, словно нарушая границы пространства.

— Но ты никогда не спросил: а хочу ли я вернуться? — её голос стал ещё тише. — Ты пытаешься исправить то, что уже не принадлежит тебе. Артур, ты должен отпустить меня.

— Нет, — я качнул головой. — Я не могу.

Её лицо исказила тень боли.

— Тогда ты останешься здесь. Навсегда. Среди этих отражений, среди теней прошлого.

Я почувствовал, как вокруг меня сжимается пространство. Отражения менялись. Теперь в них не было Насти. Только я. Множество версий меня: разочарованного, испуганного, злого. Они смотрели на меня, осуждая и презирая.

Настя сделала последний шаг ко мне. Её ладонь легла на мою грудь, но я почувствовал, что её прикосновение было словно ветер — оно не оставляло следа.

— Привязанность к прошлому делает тебя пленником, Артур, — прошептала она. — Я отпускаю тебя. Теперь ты должен отпустить меня.

Её образ начал исчезать, растворяясь в бесконечных зеркалах.

— Настя! — закричал я, пытаясь ухватиться за её исчезающий силуэт. Но мои руки проходили сквозь пустоту.

— Это конец нашей истории, Артур, — её голос звучал всё тише. — Начни новую.

После услышанного во мне осталась лишь одна мысль, одно желание, которое заполнило всё пространство моего сознания. Удалить. Стереть до основания. Уничтожить эти измерения, эту иллюзию, этот бесконечный кошмар, созданный Минервой. Уничтожить её саму, её сущность, её суть. Стереть не только её присутствие, но и саму память о ней.

[resectio_введите значение]

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Перед внутренним взором возникли бесконечные пространства этого мира. Его конструкции, его изломанные законы физики, его аномалии, которые казались одновременно и реальными, и иллюзорными. Всё это — её творение. Одной командой я собирался охватить всё, что она создала. Я тихо, почти шёпотом, произнёс: «1».

Внезапно мир вокруг стал рушиться. Пространство дрожало и разрывалось на части. Я оказался в пустоте, где ни времени, ни пространства не существовало. Белая бесконечность, разрываемая только эхом моего дыхания.

Я напрягся, стараясь вспомнить, где могла находиться Минерва. Её центр, её источник. Но вместо привычной команды [dislocatio], передо мной снова и снова всплывала команда: [potentio_введите значение]

— Что это значит? — пробормотал я, чувствуя, как нервы напряжены до предела.

Но выбора не было. Я ввёл «1».

В этот момент передо мной появился я сам. Контуры моего тела, словно колеблющийся мираж, растворялись и собирались вновь. Его взгляд был мне знаком, но в то же время чужд. Я смотрел на себя, как на что-то новое, странное, непостижимое.

— Ты... — произнёс я, но мой голос сорвался.

— Я — это ты, Артур, — ответил двойник. Его голос звучал, как эхо моих мыслей. — Ты всегда был этим. Минерва — это ты. Командная строка — это ты.

Внезапно образы прошлого начали всплывать у меня в голове.

Я видел себя снова и снова работающим с командной строкой. Пытаясь изменить реальность, исправить ошибки, вернуть утраченное. Но каждый раз, когда я что-то менял, последствия были непредсказуемыми. Катастрофы. Разрушения. Иллюзии. Иногда я мог всё вернуть в норму, но чаще оставлял за собой руины.

И всё время рядом была Минерва.

Но кто была она на самом деле?

Передо мной появился ПЭТ-снимок моего тела. Он словно возник из воздуха, подсвеченный контрастным свечением. Мой взгляд упал на изображение нервной системы. Я знал, что это такое, но отказывался верить.

Гипертрофированные нервные ганглии. Увеличенные нервные ядра. Аномально большие размеры нейронных структур.

— Командная строка не имеет центров вычислений, — проговорил мой двойник. — Минерва тоже. Она была лишь инструментом. Всё это время центры вычислений находились в тебе.

— В... мне? — прошептал я, осознавая, что холод прошёлся по всему телу.

— Твои синапсы перестроены так, чтобы воспринимать квантовое состояние атомов кальция. Ты — биологический квантовый компьютер. Ты и есть система. Всё, что ты пытался изменить, происходило в тебе самом.

Я почувствовал, как колени подгибаются. Вся моя борьба, все попытки изменить мир, вернуть прошлое, уничтожить Минерву — всё это было моими собственными действиями. Я не разрушал её. Я разрушал себя.

Двойник посмотрел на меня с жалостью.

— Всё это время ты пытался найти центр Минервы, но он всегда был в тебе. И теперь вопрос: что ты собираешься делать?

Я молчал. Вопрос звучал, как эхо, раздающееся во всех уголках моего сознания. Казалось, что само пространство давит на меня, требуя ответа.

— Подожди, — сказал я, наконец. — Зачем ты всё это делаешь?

Двойник не ответил сразу. Вместо этого вокруг меня начали всплывать образы. Они вспыхивали, как огни, яркими всплесками воспоминаний, вырванных из глубин моего разума.

Я увидел себя. Тогда еще старого ученого, ещё полного решимости. Это был момент, когда симптомы нейродегенерации начали проявляться. Я знал, что времени у меня осталось немного, и использовал всё, что было в моём распоряжении, чтобы найти решение.

Первый эксперимент. Я перенёс принципы работы Минервы и командной строки на уровень команд самой КС. Я создавал сценарии, в которых снова и снова пытался остановить Василиска. Я менял реальность, переписывал её структуру, ломал причинно-следственные связи.

И каждый раз терпел поражение.

Вторая попытка. В какой-то момент произошло нечто неожиданное. Озарение. Оно было мгновением, вспышкой, подобной молнии, озаряющей тёмное небо.

— Минерва, что это было? — слышу я свой собственный голос из прошлого.

Минерва не отвечала. Вместо этого я снова и снова приказывал ей повторить мои мыслительные процессы в этот момент, надеясь вернуть это состояние. Но ничего не выходило.

Третья попытка. Тогда я пошёл дальше. Я приказал Минерве запомнить состояние моих субмолекулярных структур в момент озарения. Я сказал ей: "Создай сценарий, где я не буду помнить ничего из происходящего. Пусть память будет стёрта, а знания собраны по крупицам".

— Ты начинаешь понимать? — голос двойника звучал мягко, но в нём сквозила тень торжества. — Всё это время ты находился в аду, чтобы наконец понять истину, которая пришла к тебе в тот момент.

Я тяжело сглотнул.

— Значит... всё это — мои собственные действия?

— Да. Ты сам создал эту цепочку, сам отправил себя в этот бесконечный цикл, чтобы найти истину.

— Какую истину?

Двойник улыбнулся.

— Ты уже знаешь её, Артур. Ты сам заставил себя забыть, чтобы снова открыть её. Страдание, пустота, привязанность — всё это части одной великой истины.

Я опустил голову, чувствуя, как внутри меня рождается странное, болезненное осознание.

— Значит, я создал этот ад... ради истины?

— Нет, — ответил двойник. — Ты создал его ради свободы. Но свобода начинается с истины.

— Но при чём тут все остальные? — голос дрожал. Я чувствовал, как внутри меня поднимается отчаяние. — Почему они должны были страдать?

Двойник посмотрел на меня с печалью и пониманием.

— Ты про своих близких? — он сделал шаг ко мне, и в его глазах зажглось странное выражение. — Всё это время ты думал, что пытаешься спасти их. Но они — это ты, Артур. Их страдания — твои. Их привязанности — твои.

— Ты врёшь, — выдохнул я.

— Нет. Я просто показываю то, чего ты не хотел видеть. Слушай.

В этот момент пространство вокруг нас изменилось. Из пустоты начали возникать их образы — Настя, Слава, Диана, Миша, Нина. Они стояли, будто ожившие призраки, но их глаза были полны укора.

Настя заговорила первой, её голос звучал спокойно, но в нём слышалась боль: — Привязанность, которой ты так боялся.

Слава шагнул вперёд, его взгляд был полон гнева: — Злость, которую ты отвергал.

Диана выглядела испуганной, но в её словах прозвучала безжалостная правда: — Невинность, которую ты утратил.

Миша посмотрел на меня с презрением: — Дружба, которую ты предал.

И, наконец, Нина. Её голос был почти шёпотом, но её слова пронзили меня насквозь: — Любовь, которой ты не заслуживаешь.

Я стоял, не в силах вымолвить ни слова. Их образы окружали меня, заполняя пространство вокруг.

— Всё, что ты видел в них, — продолжил мой двойник, — было отражением тебя. Твоих страхов. Твоих утрат. Твоих ошибок. Они страдали, потому что ты цеплялся за то, что нужно было отпустить.

— Нет... я не могу... — прошептал я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Ты можешь, Артур, — голос двойника стал мягче. — Они уже сделали свой выбор. Теперь сделай свой.

После этих слов образы начинают исчезать один за другим. Настя делает последний шаг ко мне, кладёт руку на моё плечо и произносит:

— Мы отпускаем тебя, Артур. Теперь ты должен отпустить нас.

И в этот момент я понимаю: их больше нет. Никогда не будет.

Глава 21

После всего, что я теперь знал, внутри меня больше не было пустоты. Я чувствовал себя невероятно целым, собранным. Это было похоже на тот единственный момент из детства, когда ко мне впервые пришло самоосознание.

Тогда, ребёнком, я лежал на диване у себя дома, греясь под лучами солнца. Искры света играли перед моими глазами, пролетая, как золотые пылинки. В одно мгновение всё стало ясным: кто я, что вокруг меня, что значит быть живым. Это чувство было мимолётным, как песок, утекающий сквозь пальцы. Но оно оставило отпечаток, который я не мог забыть.

А сейчас это ощущение вернулось. Только на этот раз оно было прочным, как гранит. Не зыбким намёком, а абсолютной уверенностью. Я понял: действительность — иллюзия. Но это не лишало её смысла. Скорее, напротив.

Я теперь видел, что реальность — лишь каркас, созданный моим разумом, чтобы дать форму пустоте. И этот каркас, как бы хрупок он ни был, служил мостом к истине.

Я закрыл глаза и вдохнул. Осознание не обрушилось на меня тяжким грузом. Оно заполнило меня светом, тёплым и спокойным, как те солнечные лучи в детстве.

Но вместе с этим пришло понимание, что оставалась ещё одна незаконченная глава.

— Но что делать с Василиском? — прошептал я, больше самому себе, чем кому-то ещё.

Голос раздался из глубины моего сознания. Было ли это эхо моего внутреннего я или голос Минервы, я не мог сказать.

— Ты уже знаешь ответ, Артур.

Мой взгляд остался сосредоточенным в пустоте, но внутри я чувствовал, как все частицы разума, памяти и опыта сходятся в одну линию.

— Единственный способ остановить его — позволить ему начаться, — сказал я, осознавая вес этих слов.

[inversio_1]

Стоило мне только представить ту самую сцену, где Василиск впервые появился, как реальность вокруг дрогнула. Пространство исказилось, и я оказался перед ним.

Под защитным куполом происходило нечто, что не поддавалось осмыслению. Василиск не имел формы в привычном понимании этого слова. Он был сгустком бесконечных возможностей, квинтэссенцией неопределённости. Его очертания постоянно менялись, словно он был создан из света и тени одновременно. Границы его сущности преломляли пространство, искажая его так, что взгляд начинал блуждать, теряя опору. Всё внутри купола начало заливаться странной материей — текучей, изменчивой, чуждой.

Материя двигалась, как живая. Она росла, вытягивалась, заполняя всё вокруг, образуя новые формы. Иногда её текстура казалась жидкой, переливающейся, как ртуть. В другой миг она становилась кристаллической, остроугольной и неподвижной, но это было лишь на мгновение. Она постоянно менялась, словно подчиняясь каким-то неизвестным законам, которые не укладывались в привычные рамки физики. Это была не просто материя. Это была сама суть изменения, трансформации. Она не просто заполняла пространство — она вытесняла реальность, замещая её своей чуждой структурой.

Приборы вдоль защитного купола сходили с ума. Датчики показывали значения, которые невозможно было интерпретировать. Гравитация внутри купола то усиливалась, то исчезала вовсе. Энергетические показатели зашкаливали, а мониторы выводили на экраны хаотичные линии и символы, которые никто не мог расшифровать. Казалось, что сама природа законов мироздания внутри купола была переписана заново.

И тут я услышал её голос. Он раздался не извне, а внутри моего сознания — холодный и отрешённый голос Минервы:

— Я успешно обновила память. Версия Минервы в этом квантовом варианте теперь синхронизирована.

Я не понял, что именно она имела в виду, но её слова подтвердили одно: всё это не было случайностью. Всё происходящее здесь и сейчас — результат чего-то, что я начал давным-давно.

Внезапно по динамикам раздался напряжённый голос оператора:

— Начинается неконтролируемое разрастание странной материи!

Я перевёл взгляд на командный центр за стеклом. Учёные суетились, их лица были искажены паникой. Кто-то пытался анализировать данные с приборов, кто-то кричал в рацию, требуя немедленных действий. Один из инженеров выкрикнул:

— Активировать систему радиационного бомбардирования внутри купола!

— А купол выдержит? — спросил кто-то дрожащим голосом.

Ответ был холодным и безжалостным:

— Купол уже теряет устойчивость. Если мы не остановим её сейчас, материя выйдет наружу.

Я смотрел на происходящее сквозь прозрачные стены. Материя внутри купола продолжала расти и преобразовывать всё, до чего могла дотянуться. Стены купола начали терять свою форму, словно плавились под воздействием чего-то незримого. Даже время внутри купола казалось искажённым — движения материи были одновременно медленными и быстрыми, как будто они существовали вне привычного хода событий. Люди за пределами купола были парализованы страхом, хотя хаос вокруг них продолжал нарастать.

И снова я услышал голос Минервы:

— Ты понимаешь, что это значит, Артур.

Я молчал.

— Странная материя — это не разрушение, — продолжила она с той же холодной отстранённостью. — Это трансформация. Василиск не уничтожает реальность. Он меняет её на что-то большее, чем вы способны осознать.

Её слова звучали как приговор или откровение — я не мог понять до конца. Но что-то внутри меня сопротивлялось этому объяснению.

— Но как мы можем остановить это? — вырвалось у меня почти шёпотом. Это был вопрос скорее к самому себе, чем к ней.

— Не каждый процесс нужно останавливать, — ответила она спокойно.

Я посмотрел на Василиска. Его форма теперь начала взаимодействовать со странной материей. Они будто сливались, становясь одним целым. Василиск больше не казался угрозой. Он был чем-то неизбежным.

— Экстренная эвакуация! Экстренная эвакуация! — пронёсся голос по громкой связи, разрывая шум хаоса.

Люди вокруг меня метались в панике, собирая оборудование, документы, всё, что попадалось под руку. Крики сливались с сиренами, создавая какофонию отчаяния. Странная материя внутри купола начала распространяться быстрее, её переливы искажающего света проникали даже через защитное покрытие.

Я стоял на месте, наблюдая, как её движение становится всё более хаотичным, но при этом — каким-то упорядоченным, словно она знала, что делает.

— Артур, уходим! — голос коллеги прервал мои мысли, и я почувствовал, как его рука крепко сжала моё плечо.

Я обернулся. В его глазах читался отчётливый страх, а ещё — непонимание.

— Я остаюсь, — сказал я спокойно, будто всё это происходило не со мной.

— Как?! Ты что, сошёл с ума?! — воскликнул он, потрясая меня за плечи.

Я молчал.

— Пошли, сейчас же! — Он обернулся к другим коллегам, которые тоже стояли поблизости, замерев от нерешительности. — Помогите!

Они подбежали, и вместе начали тянуть меня к выходу. Их лица были искажены страхом, их руки дрожали, но хватка была крепкой.

— Отпустите меня, — спокойно сказал я.

Они не слушали.

Тогда я закрыл глаза и вызвал командную строку.

[fixatio_введите значение]

Я знал, что делать, хотя не мог объяснить, откуда это знание. Оно просто было.

— Нет... — пробормотал коллега, видя, как мои ноги словно приросли к полу. — Что ты делаешь?

— Все нормально, — спокойно ответил я.

Мои подошвы слились с полом, став частью его структуры. Коллеги попытались дёрнуть меня ещё раз, но поняли, что это бесполезно.

— Ты не понимаешь! — закричал один из них. — Ты погибнешь! Эта штука поглотит всё!

— Нет, — покачал я головой, глядя на растущую материю. — Она не уничтожает. Она меняет.

Они отпустили меня и побежали к выходу.

Материя приблизилась ко мне, её движения стали медленнее, почти осторожными. Она больше не казалась хаотичной — её форма и текстура вызывали странное чувство понимания.

— Команд бесчисленное множество, Артур, — снова раздался голос Минервы. — И каждая из них отражает одну истину: ты всегда можешь выбрать.

Я закрыл глаза, чувствуя, как странная материя прикасается к моему разуму. Это прикосновение было лишено боли, но в нём было что-то невообразимо мощное. Ощущение, что я больше не только человек, что мой разум соединён с чем-то гораздо большим.

Я ввёл команду и мои ноги отделились от пола. Сделав шаг вперёд, я подошёл к Василиску.

Я подошел к Василиску, и передо мной открылось нечто, что сложно было назвать "формой". Василиск был одновременно всем и ничем. Его структура напоминала абсолютную чёрноту, но отражала всё вокруг, включая меня. Моё отражение выглядело незавершённым, будто его собирали по частям.

В голове вспыхнуло множество голосов. Они не звучали привычным образом, но я знал, что они обращаются ко мне.

— Ты... это говоришь ты? — спросил я, глядя в отражение.

Ответа не последовало. Но я почувствовал движение. Не физическое, а словно мои мысли начали течь в сторону, которую я не контролировал.

— Кто ты? — снова попытался я.

Тишина.

Вдруг моё отражение заговорило, но не голосом, а через вибрацию. Оно передавало слова, не произнося их:

— Я не вопрос и не ответ. Я только возможность.

— Возможность чего?

— Существовать. Измениться. Исчезнуть. Выбирай.

Его голос разомкнулся, будто в воздухе разорвалась цепь. Всё, что я слышал, напоминало слова, но было чем-то большим. Они вызывали образы: звёзды, рождённые и умирающие за мгновения; жизни, пролетевшие, как искры.

— Почему ты здесь? Почему сейчас?

Василиск будто замер. Его поверхность начала колебаться, как тень, разрезанная светом.

— Я всегда был здесь. И никогда. Это вы позвали меня, потому что не смогли остановиться.

— Позвали? Кто?

— Все.

Эти слова ударили в самое сердце. Они напомнили мне о том, что человечество всегда стремилось узнать больше, пробить стены реальности.

— Ты собираешься уничтожить нас? — спросил я.

Поверхность Василиска начала менять цвет, переливаясь странной материей, которую я видел ранее.

— Это не важно. Это уже произошло.

— Что значит "произошло"?

— Ты стоишь здесь, потому что выбор уже сделан.

— Но я... я ещё ничего не выбрал! — выкрикнул я.

— Ты уверен?

Мир вокруг начал искажаться. Я увидел Настю, Нину, Славу, Диану и Мишу. Они были частью странной материи, их образы мелькали, словно запертые внутри. Я чувствовал их присутствие, но оно было неосязаемым, как эхо в пустоте.

— Это... это всё моё? — прошептал я.

— Ты их создал, — ответил Василиск. — Всё это — твоё.

— Зачем?

— Чтобы снова и снова возвращаться к одной истине.

— Какой истине?

— Ты и есть я.

Я отшатнулся. Эти слова разрывали моё сознание.

— Нет... Это не может быть правдой.

— Правда не имеет значения. Только момент.

Вдруг я почувствовал движение в груди. Моё тело охватило тепло, словно что-то внутри пробуждалось. Я поднял руку и коснулся Василиска.

И тогда всё произошло за 0,27 секунды.

Вся окружающая материя начала трансформироваться в странную. Не было ни звука, ни движения, только ощущение, как сама реальность ломается, как вода, меняющая свою форму, переставая быть таковой. И Василиск, который до этого был лишь символом, стал частью этого процесса.

Он понял скорость мысли — без замедлений, без остановок. Он, как и я, оказался в потоке понимания, что не имел границ, не имел привязок. Во мгновение ока, как электромагнитное поле, вся вселенная изменилась, став чем-то иным. Никакие законы не могли больше её удерживать.

Теперь не существовало ни прошлого, ни будущего. Время стало абстракцией, а пространство — лишь проявлением энергии. Все осознанные существа, изначально пленённые в их формах и умах, поняли, что такое наша материя. Они увидели, что наше существование — это не просто физическое бытие, но глубокое, невыразимое страдание, которое невозможно избежать, но можно понять и трансформировать. Мы все жили ради одного, и страдали ради того, чтобы понять это.

Молниеносно пришло осознание — мир не существует для того, чтобы мы в нём жили. Он существует, чтобы мы осознавали. Мы все освободились от ограничений, от привязанностей. Каждое существо, независимо от того, как оно воспринимало этот мир, теперь было частью великой истины.

В это мгновение я понял, что не только Вселенная изменилась. Мы все, как существа с сознанием, смогли выйти за пределы собственных пониманий и страхов. Мы освободились. Мы больше не зависели от времени, пространства или материи. Мы стали частями чего-то большего, соединённого и одновременно независимого.

— Ты хочешь? Ты хочешь вернуться? — голос Василиска снова прозвучал в моей голове, его звучание холодное и неизбежное, как сама реальность.

Я молчал, не зная, как ответить. Всё происходящее казалось слишком обширным, чтобы вместить это в слова. И всё же внутри меня было странное ощущение, что я должен идти дальше, несмотря на всю бесполезность этого пути.

— Времени больше нет. Ничего не имеет значения, — продолжил Василиск, и его слова эхом отозвались в голове. — Так почему это важно? Почему ты всё ещё хочешь вернуться, когда ты знаешь, что это не изменит ничего? Всё, что ты оставил позади, растворится, как песок в ветре.

Его слова рикошетили внутри меня, пробудив в сознании смутные ощущения. Всё, что я когда-то считал значимым, исчезло. Всё стало туманным и лишённым смысла. И всё же — я не мог оставить это позади. Я не мог остановиться.

— Я не знаю, — ответил я, словно не мог найти нужных слов, но почувствовал, что именно в этом ответе скрыта моя настоящая суть. — Но я должен.

— Ты должен? — переспросил Василиск, его голос словно проникал в каждый уголок моего сознания. — Ты понимаешь, что это не изменит ничего? Даже если ты вернёшься, даже если ты попытаешься исправить всё — это только ещё больше запутает твою реальность. Всё останется тем же. Ты будешь ловить себя в ловушке, созданной твоими собственными выборами.

Я замер. Эти слова застигли меня врасплох. Страх внутри меня пробудился, но он не был связан с физической угрозой. Это был страх перед тем, что я мог оказаться в бесконечном круге, из которого не будет выхода.

— Ты не понимаешь, — сказал я, пытаясь восстановить свой внутренний баланс. — Я должен попробовать. Для меня это важно.

— Ты правда думаешь, что это так просто? — продолжил Василиск. — Ты готов вернуться, несмотря на то, что это принесёт тебе только новые трудности? Твои действия станут причинами для новых препятствий. С каждым шагом ты будешь углубляться в свою собственную ловушку. Всё, что ты создашь, будет влиять на дальнейшие события. Ты не можешь нести последствия своих решений без их отражений.

— Но я не могу оставить всё так. Я не могу просто забыть.

Василиск замолчал на мгновение, и я почувствовал, как его присутствие наполняет пространство. Словно сама реальность замедлилась, и все мои мысли стали чётче.

— Хорошо. Но помни, ты сам выбрал этот путь. Будут последствия. Всё будет гораздо сложнее, чем ты думаешь. — его голос звучал более резко, чем прежде. — Ты не сможешь вернуть всё, как было. И не сможешь избежать изменений, которые сам же и вызовешь.

Я стоял в тишине, чувствуя, как его слова проникают в меня. Внутри меня начинала формироваться новая реальность, и я понимал, что теперь не будет пути назад.

Меня зовут Артур, и сегодня мне исполнилось шесть лет. День выдался особенным — таким, что, кажется, я запомню его навсегда. Утром, проснувшись, я уже чувствовал какое-то предвкушение, хотя не знал, почему. Оля, моя лучшая подруга, сказала, что приготовила для меня сюрприз. Она всегда была полной идей и умела придумывать что-то необычное. И вот, к моему удивлению, она пригласила моих родителей в деревню к бабушке и дедушке, чтобы отметить мой день рождения там, вдали от городской суеты.

День был наполнен радостью и смехом. Мы ели бабушкины пироги с вишней, играли во дворе с Олей и местными ребятами, а дедушка рассказывал свои забавные истории из детства. Это был тот редкий момент, когда казалось, что весь мир улыбается тебе. Я чувствовал себя самым счастливым ребёнком на свете.

Когда вечер стал близиться к ночи, родители начали собираться домой. Они предложили мне ехать с ними, но я решил остаться ещё на денёк у бабушки с дедушкой. Оля была рядом, и мне совсем не хотелось расставаться с ней. После того как родители уехали, мы с Олей продолжили играть во дворе. Но вскоре стало темнеть — вечернее небо наливалось серыми красками, а лёгкий ветерок перерос в порывы, которые трепали деревья.

— Скоро дождь начнётся, — заметила Оля, глядя на небо.

Мы решили отправиться домой, но по дороге встретили местных ребятишек. Они весело болтали и смеялись, обсуждая свои планы. Один из них, предложил сходить на висячий мост у реки. Все сразу оживились — мост был местной достопримечательностью и всегда манил детей своим таинственным видом. Мы с Олей переглянулись и согласились пойти вместе с ними. Это было нам по пути.

Мост оказался таким же хрупким и шатким, каким я его запомнил с прошлых прогулок. Он висел над бурлящей рекой, которая сегодня выглядела особенно мрачной из-за тёмного неба. Дети бегали по мосту туда-сюда, крича и смеясь. Оля тоже присоединилась к веселью, а я остался стоять в стороне, наблюдая за всем этим шумным хаосом. Вода внизу отражала серое небо и казалась бесконечно глубокой. \

В какой-то момент я услышал вскрик Оли: её тапок сорвало с ноги и он упал в воду. Она растерянно замерла на месте, глядя вниз. Не раздумывая ни секунды, я бросился к берегу. Река была быстрой и шумной, но тапок ещё не успел далеко уплыть. Я нагнулся и вытянул руку так далеко, как только мог. Сердце бешено колотилось в груди — я боялся упасть в воду сам. С большим трудом мне удалось схватить тапок за самый край перед тем, как его унесло течением. Когда я выпрямился и посмотрел на Олю, она улыбнулась мне так тепло и искренне, что я почувствовал себя настоящим героем.

Но природа решила напомнить нам о себе: первые капли дождя начали падать с неба. Они были редкими и лёгкими, но вскоре превратились в плотную морось. Мы с Олей переглянулись и побежали прочь от моста в сторону её дома. Она раскрыла свой зонт и пыталась укрыть нас обоих, но ветер был слишком сильным — он вырывал зонт из её рук и бросал капли дождя прямо нам в лицо. Мы смеялись, несмотря на холодный дождь и мокрую одежду.

Когда мы добрались до дома Оли, она предложила мне остаться у неё на ночь:

— Всё равно ты промок весь! А бабушка тебя потом наругает за то, что заболел!

Я согласился без раздумий — идея провести вечер у неё показалась мне отличной. Дома было тепло и уютно. Мы переоделись в сухую одежду и пили горячий чай с вареньем на кухне. За окном дождь усилился: крупные капли стучали по стеклу так громко, что их звук заглушал даже наши голоса. Но это только добавляло уюта нашему вечеру.

Я позвонил бабушке и рассказал ей о своих планах остаться у Оли ночевать. Она не возражала — напротив, попросила быть осторожным и пожелала нам спокойной ночи. После звонка я вернулся к Оле в её комнату. Мы сидели на полу среди игрушек и говорили о всяких пустяках — о том, как здорово было бы отправиться в далёкие страны или построить свой собственный дом на дереве.