Командировка

Глава 1

Запах дождя впитался в новую толстовку. Пахло уютом и чем-то неуловимо знакомым, родным. Но Ася не могла впустить эти воспоминания, иначе они бы перечеркнули настоящее.

Шёл тёплый июльский дождь, перераставший в бурю. На душе было спокойно и радостно. Чётко вычерченные здания старой Москвы казались иллюстрациями с заграничных открыток. Ася улыбалась. Но пока ещё незаметная тоска уже подбиралась к сердцу.

Потом подруга скажет, это всё погода. Магнитные бури. Марс в овне. Игла в яйце. Чушь на постном масле. Будет проще признать метеозависимость и плакать, притворяясь, что от тучек. Проще, чем снова вспомнить о нём.

Прошло полгода с их последней встречи. Достаточно, чтобы забыть. Чтобы начать новую жизнь. Неважно, как она любила его улыбку. Как таяла в его руках. Важно лишь то, что он забыл. Что начал новую жизнь.

Иные бы усмехнулись важности, придаваемой случайному человеку. Ася и сама не понимала, как так произошло, что несколько дней, проведённых с ним, стали самыми лучшими в её жизни. Самыми важными.

- Аксёнова, едешь в Новгород на конференцию.

Ася тяжело вздохнула. Сослуживцев отправляли в интересные зарубежные поездки, а её вечно посылали к чёрту на куличики.

- В Нижний, - добавил начальник.

- На Великий не тянешь, - прыснул прыщавый толстяк, который, по каким-то причинам, тянул на Лондон.

- Нижний так-то получше будет, - вступился Коля, давно запавший на Асю. Этот был и постройнее, и прыщей поменьше.

- Да забей. Шуток не понимаешь.

Ася одними губами поблагодарила Колю и вышла в уборную избавиться от негодования по поводу отправки жирного Вадика в Великобританию. Он был не только жирнее, но и тупее половины офиса, поэтому обстоятельство такого распределения командировок вызывало праведное возмущение. Столь странный выбор можно было объяснить разве что шовинистическими наклонностями начальства, считавшего, что любой мужчина, сколько бы глуп он ни был, всё равно умнее любой, даже самой умной женщины.

- Он даже английский не знает!

- Копец, - разделяла возмущение подруги Зара.

- Ну! Ему переводчика выделили. А нахрена, спрашивается? У нас полно тех, кто и так справится, включая меня. А отправляют его! Ещё Мутов едет в Мадрид, Петька — в Токио, а меня шлют в чёртов Новгород!

- Великий или Нижний?

Ася с укором посмотрела на Зару.

- Какая разница? Нижний. Ты меня не слышишь? Нижний, Великий, хоть средний. Это не Лондон, Мадрид или Токио. Это Новгород.

- Обидно.

- Не то слово…

С горем пополам Ася собралась в поездку, села на самолёт и всё время полёта негодовала, как это так она сидит в глупом экономе местных авиалиний, а тупой Вадик расплывается жирком по удобным креслам British Airways.

Промозглая сырость октября распахнула влажные объятия, и Ася обречёно ступила на незнакомую землю. Её уже отправляли в Кызыл, Таганрог, Владивосток, Вологду и Питер, в Новгороде она ещё не была. И пережила бы, если бы этого не случилось. Фирма не раскошеливалась на пятизвёздочные отели, так что приходилось ютиться в совковых гостиницах и не баловать себя изысками местной кухни за неимением щедрых суточных.

На этот раз, несмотря на отсутствие звёздности, комната оказалась вполне приличной. Даже не вызвала подозрения в наличии тараканов. Ася неохотно обрадовалась этому факту и выудила из дорожной сумки косметичку. Нужно было принять душ и тут же идти на открытие конференции.

Напор воды был хорошим, и даже температура регулировалась на удивление просто. Ася снова обрадовалась, уже более непринуждённо, и позволила себе понежиться под тёплыми струями чуть больше необходимого.

Скучные дядьки в деловых костюмах, суровые женские лица, всем видом кричавшие, что они не хуже мужиков. А то и лучше. Эмансипация и феминизм. Ася влилась в общую толчею, настроенная на невероятно скучную лекцию. Первым выступал какой-то там Эммануил Какойтович, которого торжественно объявил лоснившийся жеманный прохвост.

И тут она увидела его.

Кругом было множество образованных интеллигентных мужчин в дорогих и не очень костюмах, порядочных и работящих, заинтересованных в карьерном росте и прибыли для себя, своей компании и государства. Но Ася уставилась на выбежавшего включить безрукому Какойтовичу микрофон паренька.

На самом деле, у Какойтовича были руки. И даже обе. Просто как-то он не очень с ними управлялся. Сначала неловко уронил микрофон. Потом принялся по нему стучать, когда тот не реагировал на его «раз-раз». И даже на «раз-два».

Паренёк ловко щёлкнул переключатель на микрофоне, и какойтовское «раз-два-три» оглушило зал сопроводившимся визгом. Люди поморщились. Паренёк отодвинул микрофон подальше от спикера, и жуткий ультразвук прекратился. Какойтович откашлялся и начал вещание.

Паренёк поспешно удалился, но Ася ещё долго высматривала его, в надежде, что он хотя бы выглянет из-за ширмы. Она успела разглядеть тату на шее и руке, покрытой дорожками вен. Высокий, светловолосый, с лицом настолько красивым, что у Аси не было шансов остаться равнодушной.

Почему-то остальные присутствовавшие представительницы женского пола равнодушными всё же остались. Они слушали Какойтовича, позёвывали, а некоторые даже строили глазки подплешивевшим дяденькам в костюмах подороже.

А для Аси будто сошлись все звёзды. Паренёк прям-таки был создан по образу и подобию её коллажа идеального мужчины, который она констролила классе в девятом. Он всё ещё валялся где-то на задворках памятного барахла, а тут вспорхнул в сознании, как американский флаг, водружённый якобы на Луне.

Ася не могла дождаться перерыва, когда технических работников выпустят в люди. Наконец Какойтович распрощался с зааплодировавшей публикой и спустился с помоста. В зале началось оживление, группка подхалимов подскочила к сиявшему гордостью Эммануилу, часть, вернее, большая часть, присутствовавших направилась в столовую, где поджидал фуршет, а Ася медленно приподнялась со стула, не отрывая глаз от ширмы.

- Да ну нахер, - произошло явление с не самой романтичной репликой. Парень шутливо толкнул своего напарника и выудил сигарету из пачки.

Ася заворожённо смотрела на то, как он вразвалочку проследовал на выход, и заторопилась следом.

На улице хлестал дождь, заползая под невысокий навес служебного входа. Парень уже дымил сигаретой и что-то рассказывал молчаливому напарнику, рыжеватому бородачу со свисавшим ниже ремня брюхом.

Ася прижалась к стене, в надежде, что дождь её не достанет. Но его проворные лапы утопали во фланели пиджака, расползаясь по нему мокрыми пятнами.

Зажигалка, как назло, не хотела работать. Ася безуспешно крутила колёсико и проклинала всё на свете. Но не случись этого казуса, его стоило бы придумать. Сымитировать неисправность.

Внезапно перед лицом вспыхнул огонёк. Ася вздрогнула и увидела руки, поднёсшие зажигалку.

- Спасибо.

- Пожалуйста, - задорно ответил уже слышанный голос.

Асе не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кому он принадлежал. Знакомый баритон, тату на руке с полосками вспухших вен.

Сердце будто сглотнуло, на мгновение остановившись, и заверещало бешеным стуком, погнав кровь в виски и в затрясшиеся кончики пальцев. Ася гулко затянулась и только теперь поняла, что момент упущен. Парень вернулся к своему напарнику, а она осталась стоять одна, подставляя дождю намокшую фланель.

Взволнованная и растерянная, Ася пыталась понять, как действовать дальше, но все мысли застряли на тлеющем кончике сигареты. Пепел срывал неугомонный ветер, то и дело залезавший под юбку и холодивший то, что скрывалось под крохотными стрингами.

Ася долго их выбирала, крутилась перед зеркалом и так и эдак. В конце концов, она относительно молодая и вполне себе свободная женщина, которая, раз уж её отправили в Новгород, может позволить себе хоть толику развлечений. География командировок была отмечена фривольными приключениями — чем ещё заниматься в Кызыле и Вологде? Не на экскурсии же ходить, право слово. Всякий раз это были партнёры из принимающей фирмы или коллеги, также притащившиеся на очередной скучный съезд. Теперь наметилось что-то новенькое — паренёк из техперсонала, явно моложе и явно симпатичнее всех предыдущих. Как-то Ася даже закрутила с сорокалетним менеджером, обременённым женой и детьми, но татуированного мальчонки у неё ещё не было.

Из оцепенения её вырвал стук двери. Она обернулась и увидела, что рядом уже никого нет. Она стояла одна под козырьком, едва спасавшим от разъярённого дождя. Тоска сжала её припудренное лицо, и от досады Ася принялась жевать губы. Ну а на что она рассчитывала? Что он сам заговорит? Чего бежала-то следом? Не окажись её зажигалка столь упрямой, она бы не получила даже секундного внимания этого паренька. У него, поди, полно молоденьких подружек. Зачем ему Ася?

Пока сигарета не потухла, Ася достала новую и прикурила от помирающего бычка. Затянулась. Голова закружилась от переизбытка никотина и эмоций.

Лужи пузырились, будто варево в ведьмином котле. Мысли унеслись в потусторонние мечты о всемогуществе, о том, как Ася могла бы наколдовать, чтобы упущенный момент вернулся, и она бы хотя бы подняла глаза на паренька, когда он помог ей с зажигалкой. Хотя, имей она силу, в первую очередь, послала бы себя далеко не в Новгород, а в тот же самый Лондон или, например, Нью-Йорк. И тогда бы никогда не встретила его…

Эта мысль так поразила Асю, что она резко опомнилась и увидела, что вместо сигареты осталась палочка пепла, мигом осыпавшегося от нового порыва ветра.

В конце концов, может, так и надо? Откуда ей знать, что произойдёт дальше?

Все уже расселись по местам. Душное тепло зала поглотило Асю в объятиях, и она со всё ещё трясущимися ручонками уселась на неудобном стуле.

Вскоре начал вещание новый спикер. Стройный, с благородной проседью и правильными чертами лица. Дамы в зале оживились и слушали его внимательнее, чем того требовала тема доклада. А Ася смотрела сквозь него, пропуская мимо ушей каждое слово.

От пиджака пахло дождём, и она глубоко вдыхала до странности приятный и умиротворяющий аромат. Он напоминал ей о недолгих мгновениях, проведённых рядом с ним. С незнакомым парнем, по непонятным причинам так всеобъемлюще завладевшим её вниманием.

Да, хорош. Да, привлекателен. Да, приятный голос. Но… и что же? Полно высоких татуированных красавчиков. Полно. Но вряд ли хоть один из них хоть когда-нибудь производил на Асю столь неизгладимое впечатление.

Вместо обогащения знаниями Ася занималась обдумыванием плана. Как ей с ним познакомиться? Был бы он одним из слушателей, можно было бы завязать беседу о предмете доклада. Но он не был, и любая попытка заговорить с ним рассматривалась как очевидный подкат. А разве может великовозрастная девушка вот так вот взять и пристать к молодому парню?

Может?..

Ася пыталась прикинуть, сколько ему лет. На вид не больше двадцати пяти. Она старше минимум на семь лет. Семь лет! Что он подумает? А вдруг у него есть девушка, и он вечером будет рассказывать ей, как к нему приставала какая-то старуха?

Хорошо, Асе самой редко давали больше тех же двадцати пяти, но она-то сама в курсе реального положения вещей.

Несмотря на долгий доклад, Асе не хватило времени, чтобы хорошенько всё обдумать. Когда спикер спустился с помоста, и люди стали расходиться, она всё ещё сидела и непонимающе пялилась на ширму. Вскоре из-за неё показался уже будто бы ставший родным паренёк и улыбнулся, взглянув на Асю. Она в оцепенении смотрела на него и не сразу поняла, что улыбнулась в ответ.

Зал опустевал. Продолжать сидеть и пялиться было глупо. Но уйти, так ничего и не предприняв, было глупо вдвойне.

Ася мешкала. Она медленно поднялась со стула и принялась искать несуществующие катышки на одежде.

- Вам помочь? - спросил уже до боли знакомый голос.

- Да…

Молчание.

- Чем?

Его лукаво непосредственная улыбка послужила выключателем мозга и стеснения, и Ася сказала то, на что никогда бы не решилась в своём уме и твёрдой памяти:

- Сексуальными услугами.

Паренёк на мгновение стушевался, потом хохотнул и ответил:

- Как только закончу, буду весь ваш.

- Жду в кафе напротив.

Лишь выйдя из зала, Ася поняла, что произошло. На негнущихся ногах она доковыляла до вышеупомянутого кафе. Солнце уже прорезало тучи и гладило ровную поверхность успокоившихся луж.

- Кофе.

- Какое?

Асю передернуло.

- Чёрный.

- Ещё что-нибудь?

«Валерьянки».

- Нет, спасибо.

Оставалось проверить, говорил ли он серьёзно, или это всё был фарс. Просто шутка. Беззлобная и бессмысленная.

Если так, что ж, Асе останется вернуться в одинокий номер, в котором не было даже тараканов, и зарыться со слезами в подушку. Спрятать в ней стыд и боль одиночества.

Если же всё серьёзно, и он придёт, то…

«Какой кошмар! Что же мне делать?!»

Прошло десять минут. На дне чашки остались тёмные разводы от незаметно выпитого кофе.

- Ещё один, пожалуйста, - попросила Ася, когда официантка настойчиво двинулась в её сторону.

«Он не придёт… И чего я сижу здесь, как дура?»

Дверь кафе распахнулась, и на пороге показался лысыватый дядечка в костюме тройке. В руках он держал зонт-трость и улыбался из-под роскошных усов.

«Чтоб тебя!» - беззвучно чертыхнулась Ася, уж было решившая, что пришёл её долгожданный красавчик. Зыркнула на гостя и тут же обругала себя за наивность.

Вскоре усы дядечки завладели её вниманием. Они завораживающе шевелились, когда он делал заказ.

- Я к вашим услугам.

Ася вздрогнула. Разглядывая усы, она и не заметила, как паренёк зашёл в кафе и приблизился к её столику.

Он чуть наклонился и шёпотом добавил:

- Сексуальным.

Они долго болтали ни о чём и обо всём одновременно. И Асе, возможно, как и миллиону других девушек и женщин в их особенное знакомство, казалось, что она знает его всю жизнь. И что всю жизнь его ждала.

Но ей её чувство представлялось уникальным. Ни с чем несравнимым. Никем ранее не испытанным.

Это ли и есть любовь с первого взгляда? Или почти со второго.

Любовь?

Ни к чему знак вопроса.

К тому моменту, когда ливень снова сорвался с затянувшегося тучами неба, Ася уже забывала собственное имя и каждое предложение начинала с «Миша». «Миша, а ты?.. О, Миша, а я!.. Миша… Миша».

Его имя ласкало губы, и кончик языка щекотало ласковое «ш». Его взгляд притягивал, как липкая лента навозных мух. И Ася приклеилась к нему, подёргивала лапками и даже не представляла, насколько влипла.

Лужи расползлись по старому асфальту, заполнили трещины, скрыли разломы. Они отражали первые звёзды, подглядываювшие в прорези между неугомонных туч.

Каблучки мерно цокали по мокрому тротуару. Кроссовки шлёпали. Пустынная улица наполнялась синхронным звуком шагов.

Ася и Миша шли рядом. Он провожал её в отель. Но оба знали, что не расстанутся на пороге. Что он останется у неё на всю ночь.

Это так отличалось ото всех предыдущих возвращений с семинаров и конференций, когда рядом шёл то один, то другой малознакомый мужчина. Все они оставались на ночь или хотя бы на пару часов. Все имели с Асей близость, ну или просто имели её. Её тело. Но ни один не смог затронуть душу.

Затронуть так глубоко, как это сделал Миша.

В молчании вечерней прохлады Ася думала о том, что было бы хорошо, если он окажется способен так же глубоко затронуть и её тело.

Звук замка показался настолько громким, что Ася машинально закашляла, чтобы сделать его не столь очевидным. Пустой холл отеля наблюдал за её внезапным свиданием и до недавнего незваным гостем.

Он вёл себя тихо. Аккуратно вытер ноги и разулся, оставил кроссовки у входной двери. Ася осторожно сняла туфли и, мягко ступая по холодному полу, прошла к столику с чайным набором.

- Хочешь чаю?

- Можно.

Она щёлкнула чайник. Тот вскоре зашумел, делая молчание не таким неловким.

Ася немного отодвинула штору и посмотрела в окно. По шумному днём проспекту проносились пока что не успевшие доехать машины. Огни освещали разделительные полосы, отбойники, дорогу. Тротуары опустели, и лишь одинокие бомжи и запоздалые путники топтали засыпавшие лужи.

По затылку пробежалось тёплое дыхание Миши. Рука нежно легла на плечо, всё ещё прятавшееся под влажной фланелью. Ася с облегчением вздохнула. Она ждала этого с первых секунд их встречи. Всё было как надо.

Она прижалась спиной к его груди и позволила вдохнуть запах своих длинных волос, провести по ним пальцами и спуститься к покрывшейся мурашками шее. Его губы коснулись кожи, мягкой, всё ещё не успевшей согреться после прохлады октября. Руки обхватили талию, бёдра, поднялись к груди.

Мыслей не осталось. Ася купалась в объятиях, поцелуях и ласках, пока жирный Вадик в полном одиночестве надрачивал в британских кулуарах.

Уставшие они лежали обнявшись. Широкая грудь Миши, покрытая густым мехом не оставляла Асю в покое. До той поры она относила волосатых мужчин к касте неприкасаемых. Ну кому захочется возиться с потной гориллой? А вот теперь захотелось. Хотелось запустить руку в кудрявую поросль, зарыться в ней, перебирать пальцами. Ася гладила грудь Миши и удивлялась тому, насколько это приятно.

Миша молча смотрел в потолок, обнимая Асю одной рукой, и вскоре заснул.

Она ещё долго играла с его растительностью, украдкой рассматривала тело, подсвеченное подглядывавшей за ними луной. Ася пыталась уложить в голове все стремительно произошедшие события. Понять, как же так получилось, что ещё утром она ненавидела весь мир и царившую в нём несправедливость, а теперь лежала в объятиях мужчины, которого без сомнений могла назвать любимым. А себя, самой счастливой на всё том же свете, уже представлявшемся крайне приятным местом для жизни.

Спустя каких-то несколько часов знакомства.

Такие истории её всегда забавляли. Пускай в глубине души она лелеяла надежду на реализацию сюжета сказки или дешёвой — можно и дорогой — мелодрамы, головой понимала, что это чушь собачья. Как можно полюбить того, о ком ты совершенно ничего не знаешь?

Миша, двадцать шесть — на годик ошиблась — лет, высокий, почти что стройный, с обворожительной улыбкой, мягкими светлыми волосами и упоительно голубыми глазами. Не мальчик — картинка. Что дальше? Работает помощником технического специалиста в задрипанной фирме, обслуживающей мероприятия от малой до средней важности. Собственного жилья не имеет, снимает комнату в какой-то халупе, строит заоблачные планы, играет на гитаре и любит выпить. Невероятно хорош в постели, имеет волосатую грудь и храпит.

Ася вздрогнула от резкого хрюка и тихонечко расхохоталась. Миша так трогательно свистел и похрюкивал, что она бросила пытаться переварить всю невероятность событий и просто прильнула к нему сильнее. Сонный, он прижал её к себе, снова всхрапнул и размеренно засопел.

В конце концов, что нужно знать о человеке, чтобы полюбить? Какой срок должен пройти, чтобы это случилось? Пусть другие смеются и считают наивным принимать вспыхнувшие к малознакомому парню чувства за любовь, но Ася и другие наивные дурочки, вляпавшиеся в это чувство, даже спустя долгие годы, постижение мудрости и старение без грамма сомнения скажут, что она существует — любовь с первого взгляда, с первого слова, с первого поцелуя.

Ася проснулась первой. Слишком много эмоций, чтобы дрыхнуть после восхода солнца. Быстро привела себя в порядок: помылась, побрилась, почистила зубы. Вернувшись из ванной, она застала Мишу сидящим на подоконнике и курящим в открытое окно. В комнату врывался холодный ветер, заносивший сигаретный дым и тут же пытавшийся выгнать его в промозглую сырость октября.

- Доброе утро, - на лице Миши нарисовалась улыбка.

- Доброе, - ответила Ася и тоже закурила.

- Здесь такая кровать удобная.

- Да?

- Ага. Ты выспалась?

- Да.

- Хорошо.

- А ты?

- Ещё как!

Он затушил бычок о внешнюю стену и притянул Асю за талию. Она рискнула ответить на его поцелуй, несмотря на не чищенные зубы, и к приятному удивлению обнаружила полное отсутствие признаков несвежего дыхания.

Он пах мужчиной. Не мужиком, не потом, не просратыми портками. Мужчиной, чей запах кружил голову и безмолвно говорил раздвинуть ноги.

Ася не могла противостоять.

Второй день конференции был не менее бесполезным, чем первый. Ася не слушала спикеров, не слышала спикеров и уже даже не видела их. Все мысли и чувства, все органы тела и то, что обычно функционировало в качестве мозга, были подчинены ему, милому новгородскому пареньку, с которым у неё не могло быть никакого будущего.

Завтра утром её должен был умчать старенький Боинг и оставить позади все плотские забавы, шутки, разговоры в кафе и курение у открытого окна в номере отеля.

Об этом думать не хотелось. Хотелось остаться в сегодняшнем дне навсегда.

В перерыве оба вышли покурить через служебный вход. Рыжий пузан попыхивал в сторонке, скромно представившись и отвернувшись. Миша юморил и бесцеремонно лапал Асю. Она светилась лучезарной улыбкой и не могла дождаться, когда они останутся наедине.

Пузан зашёл обратно, и Миша впился в Асю по самые гланды. У неё перехватило дыхание от страсти его поцелуя. Мозг издал последний писк и сдох окончательно.

Как ни странно, соображала Ася вполне ясно. Несмотря на пропущенные мимо ушей речи спикеров, она абсолютно чётко отвечала на внезапные вопросы соседей, не понимавших тонкостей обсуждаемых тем. Ей самой становилось понятно то, в чём раньше она разбиралась с большим трудом. Но вот в вопросе дальнейшего развития событий с Мишей она поехала окончательно. Ей вдруг показалось, даже не показалось, а появилась непоколебимая уверенность, что он — её судьба. И как бы там ни было, они будут вместе. Навсегда.

Тридцатидвухлетняя тётка вдруг решила, что парень, с которым она переспала в первый же день знакомства, которого она знать не знает, который младше её на шесть лет, разделит с ней остаток жизни. И будут они вместе прогуливаться в старости по аллеям, усыпанным кленовой листвой, а вечерами пить чай с малиновым вареньем, которое она непременно научится готовить.

Уже знакомый скрип замка не казался слишком громким. Чайнику не нужно было заполнять неловкие паузы. С порога Миша задрал Асе юбку и по-хозяйски оприходовал её, даже не разувшись.

Потом они пили чай, пускай пока что без малинового варенья. Затем снова занимались сексом, уже без обуви и даже без носков.

Разница в возрасте не чувствовалась. Асе даже казалось, что она гораздо младше Миши, что он большой сильный мужчина, а она маленькая девочка в его крепких руках. И она будто в гнёздышке пряталась в них от внешнего мира. Они её защищали, создавали новый мир, в котором она чувствовала себя не ломовой лошадью или офисной крысой, а желанной и — о, святые суфражистки! - слабой женщиной.

Они говорили не о финансах, слияниях и поглощениях, а о Шопене, Сэлинджере и Робе Зомби. Делились впечатлениями о странах, в которых побывали — не о качестве обслуживания в отелях, а о приглянувшихся особенностях разных культур, а сокрытых от среднестатистического туриста местах, о волнующих закатах и удивительно прозрачных водах после внезапного дождя.

Каждый менеджер среднего и высшего звена лил Асе в уши надоедливую фигню, каждый просто трахал или травил несмешные анекдоты. И теперь казалось, что за очень и очень долгое время Миша был первым, кто с ней по-настоящему говорил.

Он был оборванцем по сравнению с ней и его предшественниками, но душа казалась столь богатой, что перекрывала все блага мира. Не стоило и вспоминать все любимые сказки и мультики Аси, не нужно было проводить параллели с «Аладдином» и другими уличными крысами, оказавшимися куда прекрасней принцев. Ведь с милым рай и в шалаше? Да и потом Миша не какой-нибудь бездельник. Ну да, живёт в съёмной комнатушке. И что с того? Какие его годы?

Жить в съёмной комнатушке Ася, конечно, не планировала. Миша представлялся вполне себе умным и работящим, просто не любил, когда им помыкали. Эдакий свободолюбивый и неугомонный. За последний год сменил пять мест работы, нигде не терпел, когда его пытались поставить раком. Ну прям настоящий мужчина. Которого иные считали несговорчивым и своенравным. Но в конце концов он найдёт подходящее место, станет прилично зарабатывать. Или даже свой бизнес откроет. Да, ну а что?

В мыслях о светлом будущем Ася не смогла уснуть до самого утра. Миша по своему обыкновению храпел без зазрения совести и даже немного попёрдывал. Будь он кем-то другим, это явно отвратило бы Асю и послужило хорошей историей для обсуждения с Зарой, до сих пор удостоенной лишь парой сообщений о ходе командировки и обещаниями всё рассказать позже.

Но пердёж Миши их вроде бы даже сближал. Ведь влюблённые должны быть вместе и в горе и в радости. И даже в загазованной кишечными ароматами комнате.

На утро не подозревавший о том, что Ася была осведомлена о его газоиспусканиях Миша обнял её, лежавшую рядом, уже умывшуюся и побрившуюся от паха до щиколоток. Их ждал последний утренний секс перед Асиным возвращением в Москву. И она пыталась взять от него всё возможное, увезти с собой частичку Миши. Хотя до того, чтобы этой частичкой стало его вездесущее семя, она благоразумно не дошла.

Его руки гладили её тело с неописуемой страстью. И Ася чувствовала себя любимой и желанной. Ей и в голову прийти не могло, что просто-напросто за последние несколько месяцев эти самые руки сжимали лишь могучий — без преувеличения — ствол. Нужно было натеребиться вдоволь, чтобы потом снова в гордом одиночестве душить одноглазую змею. И не жалеть о недотисканном теле настоящей живой женщины.

Миша донёс вещи Аси до такси. Быстро поцеловал, будто его смущал пристальный взгляд водителя. И исчез за поворотом отеля, так и не оглянувшись, на уносящуюся вдаль Асю, провожавшую взглядом того, кто заставил её сердце пробудиться от офисных будней, договоров и бессмысленной суеты.

Он не звонил.

А Асе безумно хотелось услышать его голос.

Не писал.

Хотя для этого не требовалось тратиться на межгород.

Только спустя пару дней, за которые Ася выплакала все глаза, Миша наконец-то объявился.

«Привет, как добралась?»

Ася не знала, радоваться или злиться. Поэтому обрадовалась. Хотя внутри бурлило горькое негодование.

Завязалась вялая переписка. Миша мог не отвечать сутки, оправдывался работой. А Ася плакалась сердобольной Заре, прозорливо видевшей всю глупость и наивность подруги.

- Ну… - осторожно говорила она. - Может, он и правда занят…

- Может!

Зара отхлебнула вино. Потом сделала ещё один глоток, уставившись на узор давно изученных обоев.

- Я просто… просто не понимаю, зачем было быть таким милым тогда? Зачем было вести себя так, будто это что-то да значит?

- Не хочешь его спросить?..

- Спросить? Ты серьёзно?

- Ну а что? Ты же не знаешь, что он обо всём этом думает. Терзаешь себя домыслами, - «И меня».

- Не хочу я ничего спрашивать в переписке. Как ты себе это представляешь? Одно дело — лично. Мне нужно видеть его лицо, реакцию, слышать голос. А так…

- Тогда не знаю…

- А я знаю.

Зара вопросительно выгнула брови.

- Поеду в Новгород на новогодние праздники.

- Правда?

- Ну а что?

- Да нет… так оно, наверно, вполне логично…

Дни один за другим приближали Асю к вожделенной встрече. Один за другим отдаляли её от самых лучших двух дней в её жизни. Дней, когда она встретила любовь. О такой она всегда читала в книжках. О такой мечтала, закрывая глаза после долгого рабочего дня. Такой у неё никогда не было ни с одним из мужчин, встреченных доселе.

Она не испытывала этих чувств и эмоций ни к Петьке из соседнего подъезда, который первым тискал её за гаражами в пятнадцать. Ни к Юрке, который стал её первым мужчиной, оставив в полном негодовании о том, зачем женщины занимаются сексом, когда это так противно. Ни к Диме, с которым прожила вместе три года и который дал понять, что секс может быть и не очень уж мерзким. Ни к Паше, с которым встречалась год, пока он не уехал в Оренбург ухаживать за престарелой бабушкой и внезапно не оказался женатым и с тремя детьми. Ни к Саше, который предлагал свои руку и сердце, но был вежливо послан, именно потому, что не вызывал этой самой любви.

На весах стояло чувство — ничем не подкреплённое, всеобъемлющее, противоречащее реальности. На весах стояла реальность, в которой Асю тянуло к бедному парню из Новгорода, бесперспективному, ничего ей не обещавшему и не проявлявшему никакой инициативы. Он почти никогда не писал сам. Мог молчать неделю, две. Всё общение инициировала Ася и никак не могла понять, как так получилось, что после тех сказочных дней близости Миша вёл себя так, будто ничего этого не было.

- А может это было только для тебя?.. - наконец спросила Зара.

Ася стиснула зубы и уставилась на подругу.

- То есть я одна там в номере сосала не пойми чей член, меня никто не обнимал и не говорил со мной часами?

- Ты только не злись, пожалуйста. Я просто вижу, как ты страдаешь, и…

- И решила добавить поводов для страданий?

- Нет! Нет… прости… просто… я… я наоборот подумала, что будет проще посмотреть на ситуацию иначе.

- Иначе?

Зара молча и крайне неуверенно кивнула.

- И как же это иначе? Так, как на неё смотришь ты?

- Ася, послушай.

- Да я слушаю, слушаю.

- Может… может, ты ему понравилась, да. Конечно, понравилась. Ты всем нравишься.

Откровенная лесть только подлила масла в огонь, и Ася недовольно причмокнула.

- Но это не… ох… не значит, что… что ему нужно то же, что и тебе…

- Типа потрахались и хватит?

- Ну не утрируй, пожалуйста.

- А разве не это ты пытаешься сказать?

- Нет. Я… я… не знаю…

За новогодним столом Ася думала о Мише. Родные поднимали бокалы, поздравляли друг друга, желали счастья, здоровья, любви. А Ася думала о Мише.

С кем он встречал новый год? Кому желал счастья?

Он поздравил её в ответ на её поздравление. И Ася думала, написал ли бы он, не прояви она в очередной раз инициативу? Вспомнил бы о ней? Или Зара была права?

Зару она так и не поздравила. На телефоне светилось не открытое сообщение от неё со стандартными пожеланиями. А Асе до сих пор было обидно от её слов, и она оттягивала ответ, как только могла.

- Асечка, а помнишь, как ты обкакалась, когда тебе было пять, под ёлкой? - расплывшись сальными губами, выдал дядя Боря.

- Главное, что это помните вы, - еле сдерживая гнев и с трудом перебив всеобщий хохот, сказала Ася.

И зачем нужна эта дурацкая традиция? Кому в их огромной семье пришло в голову, что нужно каждый новый год встречать вместе? Со всех уголков страны и ближнего зарубежья съезжались все, о ком в течение года остальные и не вспоминали. Но тут, с тридцать первого на первое, все снова имитировали семью и небезразличие. Особенно дед Вадим из Нижнего Мамона, любивший залить за воротник и обнимать всех племянниц и круглопопых внучек. В виду старческой деменции ему прощали инцестуальные обнимашки, хотя он вполне отдавал себе отчёт в том, что у девочек находится под юбочкой, и ловко пользовался своим положением дурачка.

Досталось и Асе. Дед зажал её в узком коридорчике и принялся лапать, приговаривая, какой большой она стала. Скрюченные пальцы старика настойчиво юркнули вверх по ляжке, и Ася не выдержала. Зарядила старому пердуну в лобешник и вылетела на улицу, в морозную зимнюю ночь.

Соседи устраивали гулянки, дома коттеджного посёлка, в который переехали родители Аси после опустения гнезда, были украшены разноцветными огнями. Люди веселились, запускали фейерверки и кричали от радости. А Ася плакала. Стояла в сугробе в углу участка, до которого не добирался свет фонарей, и размазывала сопли по замерзающему лицу.

Ей хотелось не быть частью этого фарса. Хотелось настоящего. В круговороте искусственных дней, работы, денег, фальшивых родственных связей было одно-единственное неподдельное чувство. Чувство к Мише.

И пусть Зара была права хоть миллион раз, это ничего не меняло. Взаимная любовь, конечно, прекрасна. Но и просто любовь, настоящая любовь прекрасна сама по себе.

- Асечка, вернись в дом! Замёрзнешь! - крикнула мама.

И как она только увидела её в темноте закутка?

Ася утёрла слёзы и, сославшись на усталость, пошла в выделенную ей комнату, где ещё немного подавила сопли и сама не заметила, как уснула.

Самолёт был полупустой — кому надо лететь из Москвы в Новгород на новогодние каникулы? Ася предупредила Мишу о планируемом приезде. Он, по своему обыкновению, ответил не сразу. Но ответил.

Какая радость.

И обещал встретиться.

Ася теребила подлокотники, волнуясь, не зная, чего ожидать. Она представляла, как снова увидит его лицо. Поцелует ли он её при встрече? Или просто обнимет? А может, обойдётся обычным «привет»?

Вдруг у него уже есть девушка?

Эту мысль Ася гнала от себя ежедневно и, когда та не хотела уходить, плакала над своей тяжелой судьбой и безответной любовью.

«Ох бабы!» - сказал бы её двоюродный дядя Кеша и почесал бы вечно зудевший зад.

Почему-то у Аси в роду многие были со странностями.

Номер Ася сняла тот же самый. Ей дороги были те стены, где они провели две ночи любви. Казалось, окажись они снова там, всё повторится. Не может быть иначе. Не может всё пройти плохо, если они опять будут наедине в той самой кровати, у того самого окна.

Звук замка тут же вернул в прошлое, и сердце замерло. В зобу дыхание спёрло, а в заду засвербило от воспоминаний о плотских утехах.

Вот здесь он её впервые поцеловал, здесь нагнул раком. Тут они спорили о творчестве Баха, а там Ася стояла перед Мишей на коленях и заглатывала живца.

Она опустилась на до боли знакомую кровать и попыталась замедлить дыхание и взбеленившееся сердце. Так она просидела минут двадцать и всё никак не могла решиться сообщить Мише о своём прибытии.

Пока всё ещё было возможно, пока он мог с ней встретиться, сказать, как соскучился и поцеловать при встрече, а не бросить дурацкое «привет» или вовсе не явиться. Но стоило написать — всё, ход событий будет запущен, включится таймер, и не останется ни одного варианта кроме того, что свершится. Если он не ответит в ту же минуту, Ася с ума сойдёт. А если ответит, что не сможет уделить ей время?

В голове прозвучал голос небезызвестного дяди Кеши, и, доведя себя переживаниями до ручки, Ася быстро написала: «Я приехала».

Минута прошла в пристальном изучении экрана телефона.

Вторая мало чем отличалась от первой.

На третью Ася помчалась в уборную, одолеваемая медвежьей болезнью.

А ответа всё не было.

Она открыла окна, боясь, что волшебным образом Миша заявится прямо сейчас и унюхает все ароматы её ректальных сокровищ.

Мороз щипал уже начавшие слезиться глаза, но Ася сидела на кровати в холодной комнате и ждала слишком важного для неё ответа.

Так сильно она не волновалась ни перед дефлорацией, ни перед сдачей выпускных экзаменов в школе, ни перед защитой диплома в институте, ни перед судом над извращенцем, преследовавшим и пытавшемся её изнасиловать. Так она не волновалась никогда.

Наконец экран озарился всплывшим окошком, и Ася даже не сразу поверила своим глазам. К счастью, это был Миша, а не злая шутка судьбы, заставившей кого-то из знакомых или рекламщиков всякого хлама написать именно сейчас.

«С приездом! Часам к пяти освобожусь. Где встретимся?»

Радость и негодование смешались в одном флаконе. Во-первых, Ася предупреждала, что приедет утром третьего числа — мог бы и освободить день для общения с ней. Да и встретить её в аэропорту тоже вполне себе мог. А он — к пяти!

Возмутительно.

С другой стороны, он всё же ответил. И не тянул для этого сутки или даже час. Всего каких-то несколько минут — не больше получаса. И встретиться готов — молодец какой.

Не успев хорошенько подумать и довести себя до панической атаки, Ася тут же настрочила ответ: «Отель помнишь? Я в том же номере».

«Хорошо. В шесть буду».

Нервозный и бессмысленный день укрылся сумраком. Часы подползали к отметке шести вечера, и Ася невольно то шастала по комнате туда-сюда, то замирала и боялась даже вдохнуть.

В дверь постучали. Она вздрогнула, сделала контрольный осмотр комнаты на случай забытых ушных палочек или носовых платков в козявках, выдохнула и открыла.

На пороге стоял он, Миша. Совсем такой же, каким она его помнила. Улыбка от уха до уха, распростёртые объятия, в которые он тут же её заключил.

Ася потерялась в его руках и широкой груди, вдохнула до боли знакомый аромат и крепко сжала родное тело, о прикосновении к которому мечтала затяжными принятиями душа.

Миша впился быстрым страстным поцелуем и, только нализавшись вдоволь, сказал:

- Привет.

- Привет, - ответила Ася.

- Впустишь меня? - после долгой паузы спросил Миша.

- Да-да, конечно…

Ася засуетилась и пригласила гостя зайти.

Теперь картинка была полной. Ася, Миша и тот самый номер, та самая кровать, те самые пол и подоконник.

Не прошло и четверти часа, как они уже метили все облюбованные в прошлый раз поверхности. И Ася растворялась в прикосновениях Миши. Отдавалась каждой клеточкой своих тела и души. Она делала всё, о чём бы он ни попросил, и упивалась блаженством.

Четыре дня они не выходили из номера. Заказывали доставку еды, говорили и занимались сексом. Ася позволяла Мише такое, о чём с другим мужчиной и подумать бы не смела. Но с Мишей всё было так естественно, понятно и приятно. Он будто бы и правда был её половинкой и, пристраиваясь к любому органу и в любом порядке, просто делал их двоих единым целым.

Они сидели на широком подоконнике, закутавшись в одеяла, и курили. Их босые ноги соприкасались, согревая друг друга.

- Во сколько ты завтра уезжаешь?

- Рейс в пять вечера.

Миша кивнул и ничего не ответил. Не спросил, когда Ася снова приедет и приедет ли вообще. Не сказал, что ему грустно, что она уезжает. Что будет скучать.

Просто сделал затяжку и выпустил дым в темноту январского вечера.

Под окнами в свете тусклых фонарей переливались обоссатые бродягами сугробы. Пара не совсем трезвых мужчин вела оживлённый диалог. По проспекту проносились автомобили, но Ася видела только безразличное лицо Миши. Его губы, выпускающие дым. Его ясные голубые глаза, направленные в темноту.

- Хорошо добраться.

- Спасибо.

Ася вяло улыбнулась. Миша бегло поцеловал её, посадил в такси и ушёл.

Не обернувшись на провожавшую его взглядом ту, которая чувствовала себя несчастной, счастливой, тупой и брошенной.

Обманутой.

Своими собственными надеждами и никем не данными обещаниями.

Ася работала на автомате. Все мысли были там, с Мишей. Все мысли были о нём.

Она окуналась в воспоминания и то плакала от боли разлуки, то чувствовала себя самой счастливой на свете, упиваясь любовью тех дней.

- Как отметила? - спросил выросший из ниоткуда Коля.

- А?

- Новый год.

- А… да… хорошо…

Коля помолчал и, не дождавшись встречного вопроса, ответил на него сам:

- А я вот только из Тая вернулся.

- М…

- Пара недель такого отдыха — и я как новенький!

- М…

- Была в Таиланде?

- М… а? Нет, не была.

- Очень советую.

- Угу…

- Ты в порядке?

- Да…

- Может, пообедаем вместе?

- Угу…

- Договорились.

Ася, погружённая в свои мысли, пялилась на экран компьютера.

Коля, радостный и окрылённый, спархнул с её стола, на котором размещал левую ягодицу, и вернулся на своё рабочее место. Пара недель с тайскими проститутками и впрямь сделала его новым человеком, решившимся на попытку сближения с той, которой давненько хотел присунуть.

Без пяти час он вновь был рядом с Асей.

- Идём?

Она вопросительно уставилась на него.

- На обед. Мы же… договорились…

- Договорились?

- Ну… да… я же предложил, и ты согласилась…

- А… л-ладно…

Ася нерешительно встала и потащилась вслед за Колей, одним из последних в списке тех, с кем она хотела бы пойти обедать.

Он трещал без умолку, мерзко разевая пасть, набитую недожёванной пищей. Ася кивала невпопад и мечтала, чтобы он заткнулся.

- Ну а ты? Ты как провела праздники?

- В Новгороде.

- Нижнем?

- Нижнем.

- И чего ты там забыла?

На удивление самой себе, Ася ответила чистую правду - «мужчину». Как-то она допустила подобную глупость, когда один из бывших застукал её за просмотром порно. Вместо того, чтобы выдумать правдоподобное объяснение, она прямым текстом сказала, что он её не возбуждает, поэтому ей приходится смотреть порно для самоудовлетворения.

Реакция Коли была близка к реакции бывшего.

Он вылупился на Асю, помолчал, потом выдавил злобно-саркастическую улыбку и спросил:

- Ну и как?

- Могло быть и лучше…

Только Коля открыл рот, чтобы выплюнуть едкий комментарий, как Ася словно с катушек съехала.

- Нет, не могло! Всё было идеально. Идеально! Он умный, нежный, интересный и так прекрасен в сексе, что я готова почку продать, лишь бы ещё раз с ним им заняться. Вот только с моим отъездом всё и закончилось. Как и в прошлый раз…

Коля выпялил глазёнки и в полной растерянности разинул рот. К такой откровенности жизнь его не готовила.

Ася приложила усилие, чтобы не заплакать. Вид чуть ли не убитой горем Аси разжалобил Колю, и он спросил:

- Почему?

- Что почему?

- Почему закончилось?

- А я знаю? Он просто фактически забывает о моём существовании, стоит мне уехать. Стоит даже к такси грёбанному подойти, он уже сам не свой. Чужой, отстранённый.

- А… в другое время?

- В другое время - нет. Милый и добрый. Весёлый.

- Вы это не обсуждали?

- Что не обсуждали?

- Ну… это — его поведение и всё такое.

- Нет.

- А вообще об отношениях говорили?

- Нет.

- А давно вы вместе?

- Вместе?.. Мы… мы не вместе…

- В смысле?

- Ну… мы познакомились во время моей командировки. Провели вместе пару ночей. Потом я уехала. И мы почти не общались. Редко переписывались ни о чём. Потом я приехала. И всё время мы были вдвоём. Почти из постели не вылезали. А потом всё повторилось.

- То есть… это просто секс?

Глаза Аси сузились от злости, и она с трудом сдержала гнев.

- Нет, - отрывисто сказала она. - Это. Не просто. Секс.

- Ну… насколько я вижу, для него это просто секс.

- Спасибо. Коля.

Ася бросила на стол деньги за свой заказ и ушла, не обращая внимания на попытки Коли её вернуть.

«Это просто секс».

«Для него это просто секс».

«Просто секс».

Сколько у него ещё таких для просто секса?

Ася взяла отгул. Работать не хотелось. Видеть никого не хотелось. Особенно Колю.

Миша, по своему обыкновению, молчал. После отъезда они перекинулись парой ничего незначащих фраз. Конечно, ведь для него это был просто секс…

Ничего не значивший секс.

Теперь Ася вообще с трудом понимала, как секс может быть «просто» сексом. Как близость может ничего не значить.

Как та нежность, с которой Миша целовал её и прикасался к её телу, могла ничего не значить?

Но говорят, что у мужчин всё по-другому. Видимо, мужчины могут любить не любя. Могут быть нежными и ласковыми, а выходя за дверь, забывать о той, что за ней осталась. О той, что так и не смогла выйти.

Асю будто заперли в том номере. И куда бы она ни пошла, как далеко бы ни оказалась, она находилась в нём. В тех стенах, на том подоконнике, в объятиях Миши.

Говорят, любовь — это прекрасно, но Ася ещё никогда так не страдала.

Из вполне улыбчивой и весёлой дамы она превратилась в угрюмую и нелюдимую. Попытки отвлечься только заставляли сильнее чувствовать разлуку. Всякий раз выбираясь в люди, она остро ощущала нехватку Миши. Она мысленно дорисовывала его образ в кафе, парках, своей постели.

Она мечтала о новой встрече, но ждала хоть какой-то инициативы от Миши. А он молчал. Второй месяц от него не было никаких вестей. Он заходил в соцсети, появлялся в мессенджерах, но Асе не писал ни слова.

Хотелось сорваться на выходные к нему, но было страшно. Страшно снова окунуться в сказку и опять остаться ни с чем. Опять уехать и оказаться забытой. Страшно было приехать и натолкнуться на безразличие.

Страшно было всё.

Ася даже боялась написать Мише и ждать день, два, три, пока он ответит.

Поэтому она просто рисовала иллюзии, в которых у них всё получалось. В которых она была ему нужна. Нужна не только для секса.

Иногда они гуляли в парке, ходили в кино или брали уроки гончарного мастерства. Миша открывал свой бизнес или выигрывал в лотерею, и всегда они жили долго и счастливо.

В конце концов, такие чувства не могут появляться просто так. Безответно. Не бывает такого, чтобы кто-то любил — действительно любил — пока другой всего-навсего сбрасывал сексуальное напряжение. Ведь не бывает?..

- Ась, я всё понимаю, просто… что толку любить и строить планы, когда тот, кто в них входит, ни сном ни духам? Ты только не расстраивайся.

Не расстраиваться только потому, что сказали не расстраиваться, Ася почему-то не умела. Но верным было одно — что толку? Зачем Ася мечтала о семейном гнёздышке, когда Миша, быть может, уже и думать о ней забыл?

И зачем она в очередной раз доверилась Заре и рассказала о том, что подумывает хотя бы на время перебраться в Новгород?

- Я просто очень за тебя волнуюсь. Ты стала…

- Какой я стала?

- Ну… несчастной…

- А твои слова должны меня осчастливить?

- Ась, ведь есть другие парни.

- Я—

- Да, я знаю, что тебя никто больше не цепляет, но ты хоть попробуй, а?

- Попробовать что?

- Пообщаться с кем-то новым. У Серёжки новый партнёр по бизнесу. Хороший парень, как раз в твоём вкусе. Вот смотри.

Зара открыла профиль некого Леонида и стала демонстрировать Асе яркие фото из разных уголков планеты.

- Ну? Хорош?

- Хорош…

- Умный, весёлый, и девушки нет. Может, сходим куда-нибудь вчетвером, а?

- Зар, я не хочу.

- Один разочек. И я отстану.

Ася уставилась на подругу. Та, видимо, и впрямь хотела помочь.

- Ладно…

Из зеркала пялилась яркая кукла. Ася стёрла макияж и накрасилась по-новой. Теперь она была похожа на человека, а не на размалёванную шлюху.

Вместо волнений о том, как пройдёт вечер, и понравится ли она Леониду, Ася терзалась мерзким чувством, что делает что-то не так. Что-то в корне неправильное. Будто… будто изменяет Мише.

Глупо. Глупо, конечно. Он, возможно, действительно и думать о ней забыл, трахает девок напропалую, а она не может позволить себе сходить на невинное двойное свидание.

Но как похождения Миши должны были влиять на то, что чувствовала Ася? Если он там у себя отымел деваху, то Ася тут же должна была возжелать раздвинуть ноги перед незнакомым мужиком? Так это не работало. Её чувство, мало зависевшее от внешних обстоятельств, настроило её нижние чакры на приём только Мишиных сигналов. Ну или попросту говоря, на сношение с ним одни. Единственным.

- О, вот и ты! - Зара встала из-за столика и поспешила к Асе. - Ася, это Лёня. Лёня, это Ася.

Лёня метнулся кабанчиком, раскланился перед Асей и отодвинул ей стул.

- Советую попробовать отбивную, - сказал он. - Она невероятно с-сочная.

Масляный взгляд пробежался по Асиному бюсту, и она чуть не сблевала от его «с-сочная». Не хватало только закапавших слюней и прилюдного стояка.

Несмотря и даже назло рекомендации, Ася заказала цыплёнка табака.

Разговор был оживлённым, да только Асе до него не было никакого дела. Леонид бахвалился своими златами и успехами в бизнесе. Порой был слишком громким и самодовольным.

- Думаю тачку поменять. Бэха надоела. Гелик, может, возьму.

Ася многозначительно уставилась на Зару. Та одними губами произнесла: «Прости», - и попыталась перевести тему.

Получилось у неё едва ли.

- Может, продолжим вечер вдвоём? - предложил Лёня, помогая Асе надеть куртку.

- Нет, спасибо. Я устала.

- Тогда я подброшу тебя до дома.

- Нет, я на такси.

- Зачем такси? Я на машине.

- Я уже вызвала.

- Так отмени.

- Нет. Спасибо.

Ася с трудом довезла слёзы и сопли до дома и, только переступив порог, тут же расплакалась. Этот мерзкий сальный Лёня не шёл ни в какое сравнение с Мишей. И его отсутствие теперь ощущалось ещё острее, ещё болезненнее.

Больше никаких свиданий. Ни двойных, ни тройных, ни одиночных. Ася погрузилась в работу. Действовала на автомате. Вечерами смотрела дешёвые - и даже дорогие - мелодрамы и плакала, заедая боль конфетами. Перед сном смотрела новое кино про своё с Мишей счастье и каждый раз откладывала покупку билетов до Новгорода на потом.

Дни превращались в недели, складывались в месяцы, и вот уже по-летнему тёплые вечера стали манить выйти на улицу. Потихонечку Ася начала выбираться в люди. То с Зарой посидит в кафе, то с сослуживцами выпьет чашечку кофе. Разве что с Колей больше не обедала и Лёню добавила во все возможные чёрные списки.

Она старалась ходить в новые места и не приносить в них мысли о Мише. Избегала привычных маршрутов, следуя по которым, думала, вспоминала и мечтала о нём.

Казалось, становится легче.

- Аксёнова едешь в Лондон.

Ася не сразу поняла, что обрадовалась.

Вещи стояли собранными ещё за неделю до отъезда. И вот уже лапы «зэ кэпитал оф Грейт Бритн» принимали её в свои туманные объятия.

Конференция оказалась интересной, и Ася внимательно слушала спикеров. Только время от времени машинально выглядывая техперсонал.

Всем известная английская непогода вытряхивала из туч последние капли. Ася вышла покурить, неистово пытаясь перебить воспоминания новыми картинками.

Командировка. Конференция. Перерыв. Дым сигарет и запах дождя.

Нет, Ася. Всё не так. Вот, посмотри же: разве это Новгород? Лондонские дэнди почёсывают холёные промежности, кривозубые ирландцы машут рыжими гривами, русская речь канула в лету.

- Привет.

Ася вздрогнула. Рядом стоял невысокий молодой человек.

- Можно прикурить?

- Да, конечно.

Ася протянула ему зажигалку.

- Из Москвы?

- Да.

- Я тебя, кажется, видел в Кызыле в прошлом году.

- М… возможно…

- Я Дима.

- Ася.

Слово за слово и вот они уже в одном из пабов обсуждали местных жителей, климат и отсутствие отопления в отеле. Весёлый непринуждённый разговор и живая музыка на пару с имбирным элем настроили Асю на лёгкую волну, и она не сразу заметила, что Дима подкатывает к ней яйца.

- Ну что, раз в номере холодно, может, согреем друг друга?

- Если это шутка, то смешно.

- Да нет, я не шучу. Для чего ещё нужны конференции? Для работы, что ли?

От смеха Дима чуть не захлебнулся сидром, откашлялся и продолжил:

- Разве у тебя никогда не было командировочного секса?

- Командировочного? - хмыкнула Ася.

- Ну! Без обязательств. Трах-бах и никто никому ничего не должен. Спокойно возвращаешься к себе домой, жене и детишкам.

- Жены с детишками у меня нет. К счастью. А тебе я очень сочувствую за потраченное на меня время.

- Да ладно. Нет так нет. Давай ещё просто поболтаем. Иногда и это бывает приятно.

Больше Дима не пытался склонить Асю к сексу, и она расслабилась. Разве что никак не могла отделаться от въевшихся в голову фразочек: «командировочный секс» и «без обязательств».

Вот что, оказывается, у неё было с Мишей. Так себе новость — всем уже давно всё было ясно. Просто будучи озвученным мужчиной, сей факт будто открыл глаза на истинное положение вещей. Это принесло толику облегчения и грусти. И Ася с ещё большим усердием стала стараться не думать о Мише. Переключаться на других людей, природу, здания.

Вернувшись из командировки, Ася получила повышение. Денег больше, а нагрузка так себе. Даже больше свободного времени появилось. Его так приятно было тратить на бесцельные блуждания по городу, мороженое и кино.

Вместо очередного рабочего дня Ася решила прогуляться. Было не многолюдно и свежо. Тучки облепили сине-голубое небо.

Запах дождя впитался в новую толстовку. Пахло уютом и чем-то неуловимо знакомым, родным. Но Ася не могла впустить эти воспоминания, иначе они бы перечеркнули настоящее.

Шёл тёплый июльский дождь, перераставший в бурю. На душе было спокойно и радостно. Чётко вычерченные здания старой Москвы казались иллюстрациями с заграничных открыток. Ася улыбалась. Но пока ещё незаметная тоска уже подбиралась к сердцу.

Мимо прошла смеющаяся парочка, и на мгновение Ася остолбенела. Светлые волосы, та же улыбка. Нет, не он. Выдохнула от облегчения. Но всё вернулось, будто и не было всех этих месяцев и казавшихся относительно успешными попыток забыть Мишу.

Опять перед глазами замелькали картинки из с усилием запрятанных воспоминаний. Образы, чувства, растерянность. Ася стояла посреди улицы и озиралась по сторонам в поисках ответа.Люди проходили мимо, открывали зонты, торопились под навесы и в кафешки. А Ася продолжала стоять и тонуть в струях разгулявшейся непогоды.

Под ногами разрастались лужи и бурлили пузырями. Как в тот далёкий день. День их знакомства.

Мокрая насквозь, продрогшая, Ася вызвала такси и вернулась в пустой дом, где её никто не ждал.

- Это погода, Ась, - убеждала Зара. - Серьёзно. Лето, а такая фигня. Я вот тоже разревелась тут из-за умершего двадцать лет назад хомячка.

- Хомячка?..

- Ага… была в зоомагазине, а там хомяк лапками в клетку вцепился и смотрел на меня. Прям как мой тогда. А я дура ему воды не давала, вот он и помер.

Ася молча всхлипывала в трубку.

- Я это к чему? Просто период сейчас такой. Циклон, все дела. На психику давит. Давай лучше в кино сходим, отвлечёмся.

- От мёртвого хомяка? - попыталась пошутить Ася.

- От мёртвого хомяка, - подхватила заливистым смехом Зара.

Обман почти удался. Всякий раз, когда мысли о Мише пытались пробраться сквозь слои важной суеты, Ася находила занятие для отвлечения. Записалась на фитнес. Хотела изменить своё тело, редко на него смотрела. Не из-за недовольства. Просто оно до сих пор помнило прикосновения Миши. Казалось, его ценность была только в этом. Её груди он ласкал губами и языком, сжимал тёплыми руками. Гладил кожу, покрывавшуюся от прикосновений мурашками.

В душ теперь нужно было ходить только в целях гигиены. Никакого самудовлетворения — иначе фантазии тут же относили к нему. К его ласкам и поцелуям.

Ася стала ходить в тир и на курсы вокала. Композиции выбирала исключительно без любовной лирики.

А фоном вечно крутилось: «Чёрт возьми, мудак, я так тебя люблю! Почему ты не можешь просто написать, а? Почему?..»

Чтобы перебить заунывную песню, Ася стала поглядывать в сторону активных феминисток. Временами помогала в центрах помощи жертвам сексуального насилия. Своего рода напоминание, что есть что-то и похуже отсутствия взаимной любви.

Всплывавшим желаниям и мыслям о Мише Ася говорила чёткое «иди на хер» и надрючивала себя на то, что он никогда не объявится. А если и объявится, услышит то же, что и мысли о нём. Но почему-то до сих пор каждый звонок, каждое оповещение первым делом заставлялидумать, что звонит или пишет Миша.

Ася сидела в любимом кафе и уплетала пасту. За окном светило солнце и манило на открытую террасу, забитую посетителями. Телефон завибрировал. Со вздохом меланхоличного раздражения Ася подавила мысль о весточке от Миши, и достала мобильник из кармана.

«Хочу приехать в Москву на выходные, встретимся?»

Ася уставилась на экран. Перечитала сообщение. Перечитала имя отправителя. Перечитала всё ещё по несколько раз.

Миша.

Миша едет в Москву и хочет встретиться с ней.

Спустя столько времени. Спустя месяцы молчания.

Всё с трудом запрятанное выбралось наружу.

Тут подоспел и дядя Кеша со своим мнением о женщинах, но выбора у Аси не осталось.

Теперь на хер шли феминистки, гордость и предубеждения.

Как бы Ася ни пыталась быть сильной, как бы ни вспоминала все данные себе обещания, она, не задумываясь, ответила : «да».

И стала ждать обещавших быть лучшими в её жизни выходных.