Командир с Погибшей Планеты

Пролог

Началось, блин, утречко.

Побудка по тревоге — худшее, что может быть? Нет, бывает хуже. Например, когда она не учебная, на срочную эвакуацию. Головняк на ровном месте! Никто кроме нас, блин, но чего я-то опять?

Ещё и сигнал поздно дали, когда уже всё разваливаться началось. Заехал, блин, на Землю на денёк… а её уже сносят. Вот как так вообще?!

Думать было некогда. Надо было решать задачи. Думать будем после, на челноках, когда свалим с этих без пяти минут развалин планетарного масштаба. Ненавижу такую суету, но как иначе? Успеть бы с эвакуацией. Мы должны спасти всех, кого только сможем. И парочку тех, кого не сможем.

– Живее, живее! Грузимся в темпе вальса! Не бежать, не толкаться, но и не тормозить попусту! Не толкаемся, без паники. Никого мы не оставим, всех заберём. Все, кто есть и в один челнок поместятся, а их тут три! Так что спокойно грузимся!

Я ощущал себя заклинившим роботом. Сломанным… впрочем, других я и не встречал. И во мне голосовой модуль разваливаться начал, потому что по сотне раз всё это повторял, роботом, каждой новой группе. Гражданские, блин. Нашим бы давно инструктаж провели, ещё до посадки в транспортники. И все бы по ниточке грузились, согласно приказу. А эти… эх.

Транспортные модули приходилось отпускать, за новыми группами. Мы обязаны забрать с планеты всех, таков приказ… пока планета ещё существует. Забираем и желающих, и упирающихся, и страдающих… как хренью так и дальтонизмом. Мои вояки приказ выполняли чётко, загоняя народ в транспортники и из них, помогая с погрузкой и выгрузкой. Работали круче машин! Не зря я их муштровал.

А вот простой люд действовал не так слажено, норовя то и дело начать вопить и бегать кругами. Это не помогало.

Панику гражданских, впрочем, понять вполне можно. Планета, блин, рушится под ногами, натуральный Армагеддон начался. Этим ещё повезло, они рядом с космопортом, а тут наши челноки были… а другим уже всё, не спастись.

Это понимали и спасаемые. От того, наверно, и паниковали, боясь остаться на гибнущей планете, забытыми. Зря они так. Когда это мы своих бросали? И своих заберём, и друзей,… и даже парочку врагов заберём, если они доехать успеют. Но народ об этом не думал, просто бегал в панике. А паника — штука заразительная. Начинала и мне передаваться.

Движки челноков уже начали прогреваться. Давно начали, включив малый реактивный режим, планетарный. Их грохот не помогал, за ним моего командного рыка не слышно. Интересно, это реально именно движки, или уже планета по швам трещать начала? Поймёшь тут, как же… Ой, нервозно, блин!

– Это последние, больше никого, – отрапортовал Мишка, спрыгивая с транспортника и подбегая ко мне. – Мы дронами прилегающие к космопорту территории проверили. Эвакуация закончена, тщ полковник.

– Тогда пусть заезжают в челноки! Там разгрузятся! Земля долго не протянет, пора сваливать. Мишаня, не стой столбом и пни их! Живее, капитан, живее! Взлетаем через три минуты! Выполнять!

– Так точно, тщ полковник!

Глава 1

– Сколько двигателей они туда воткнули?! – изумился я и вырвал у помощника планшет. Я ему доверял, но на такие цифры лучше взглянуть самому.

– Восемь тысяч, или около того, – Мишаня держался, но в голосе чувствовалась и обречённость, а на лысине выступила едва заметная испарина.

– Но подожди, это же сколько топлива и… – я задумчиво почесал ёжик седин на макушке.

– Нет, для единичного рывка нужно не так уж много, – долговязый парнишка с круглыми очками на носу даже в военной форме походил больше на студента, чем на курсанта, даже брутальная лысая черепушка ему лет и солидности не прибавляла, как и рыжая жиденькая щетина на подбородке. Шкет, вечный студент на вид. А ведь курсантом он давно уже не был. Пару лет как дорос до капитана и служил под моим началом персональным консультантом, из пояснительной бригады научроты — потому и поспешил перебить, когда я начал нести несусветную чушь. – В масштабах космоса немного, разумеется. А им хватило просто сдвинуть эту дуру с места, дальше гравитация сделала всё за них.

– О, ещё и гравитация им помогала, да? – возмутился я, начав гневно размахивать его планшетом и едва не попав ему в нос. – Она-то сюда каким боком?

Принцип я и сам понимал, вроде бы, пусть и лишь отдалённо, но в сложившейся ситуации эмоции били через край. Я не только соображал туго, отчего требовалась помощь с рассуждениями, так ещё и грубил совершенно непроизвольно, с трудом себя сдерживая от чего-то пострашнее, вроде лексики древних.

– Очень простым… – протянул Мишка, с трудом забирая у меня ни в чём неповинный девайс — помогло то, что он был несколько выше меня, хоть и такой же тощий. За что завистники прозвали его «Жердь очкастая», разумеется. У нас с этим просто, не изобретательно. – …хочется мне сказать. Но я не имею ни малейшего представления, как именно эти уроды, кем бы они ни были, вообще смогли сдвинуть этот проклятый булыжник, не оставив при этом никаких следов! Достоверно известные факты состоят в том, что там точно были двигатели, оставившие единственный обнаруженный мной след, а так же они запустили его против Солнца. И, возможно — только лишь возможно! — они воспользовались какими-то гравитационными технологиями и задействовали силу притяжения звезды себе в помощь. Ну а под конец, когда сделать уже было ровным счётом нечего, помогла ещё и гравитация Земли, завершив процесс.

– Против Солнца? – тут я реально подвис, пришлось признать. – Ничего не понимаю.

– Это… самая простая часть, – виновато развёл руками Миша, словно это не я туплю, а он.

– Ты это… за дурака меня не держи, я всё пойму!… если мне объяснить. Ты ведь «консультант по научной части» числишься, вот и консультируй. Можешь даже по научной, разрешаю. А если задали вопрос — так отвечай прямо, не юли и не строй тут из себя чёртова гения. Ещё раз спрашиваю: «Против Солнца» твоё — это что такое? С чем едят?

– Ну то есть астероид этот двигался по линии «Астероид-Земля-Солнце» — он был запущен к планете с другой стороны от светила. Если бы он от звезды заходил, то она бы и естественным образом ему мешала на финале, притягивая к себе и замедляя, и заметен он был бы куда лучше. Ну чёрное пятно посреди звезды трудно не заметить, согласитесь? К тому же, мониторинг звезды не прекращался с конца двадцатого века точно.

– Это да, это всё я понимаю. Не настолько тупой, не надейся.

– Да ладно вам, Игнат Александрович, я и не…

– Ша! – я поспешно отмахнулся и задал следующий волновавший меня вопрос. – Теперь про гравитацию. У них там, по твоим выкладкам, восемь тысяч двигателей. На кой… кхм. Зачем им ещё и гравитация понадобилась?

– Ну, учитывая финальную скорость — достичь её иначе было попросту нереально, задействуй они хоть все эти двигатели разом и на всю длину пути. Однако если бы они так поступили, то шлейф сразу стал бы очевиден и… всё бессмысленно. Если двигатели будут работать долго, то телескопы смогут засечь след из горячих газов. Собственно, я таковой и нашёл, но только на Поясе, где они сам астероид взяли. К тому же, как вы верно заметили про топливо, товарищ полковник, на такой разгон его ушло бы гораздо больше. Таким образом, методом исключения остаётся лишь какая-то гравитационная технология, которая задействовала силу притяжения Солнца и потянула астероид на курс Земли, вынудив их столкнуться. К тому же, часть топлива необходимо было сохранить — на случай, если на финальной стадии потребуется корректировка курса и какое-то маневрирование. Ну, прицелиться в планету, проще говоря.

– Да понял я, понял… – Я чуть успокоился и попытался рассуждать здраво. – А гнать так нужно было, чтобы сюрприз точно удался. Ты на это намекаешь, да?

– Совершенно верно, тщ полковник. Можно было оставить и обычную скорость, естественное притяжение Земли или Солнца, но тогда он двигался бы столь долго, что его бы и дети заметили — по гаснущим звёздам, которые он начал бы собой заслонять.

– Погоди, а разве гравитация при таком раскладе не создала бы… это ведь должно придать астероиду массу Солнца, разве нет?

– Теоретически да, – Мишка затянул любимую песню уклониста от ответа. Понятно, значит, и сам не знает.

– Говори как есть, не юли. Бить не стану, я сегодня добрый персонаж. Злым я буду на следующей неделе. Слово офицера! Байкалов я, в конце концов, или нет? Давай, не тушуйся, малой!

Парень всё равно замялся с ответом. Видимо вспомнил, что сегодня воскресенье и до полуночи не больше минуты. Тем не менее ответил.

– Ну, по сути, таких технологий попросту не существует, потому мне и впрямь остаётся только теоретизировать, тщ полковник. Я рад бы вам пояснить, как и что там устроено и каким образом они — кем бы они ни были — избавились от зеркального эффекта и прочих нюансов, однако при всём желании не смогу. Вы дайте мне эту технологию руками потрогать — я тогда смогу объяснить. А пока всё сводится к гаданию на кофейной гуще, уж извините, – он виновато развёл руками. – В таких условиях я могу лишь выдвигать теории с гипотезами, притом местами достаточно бредовые, ведь повторюсь — таких технологий попросту не существует… вернее, не существовало, до недавних пор. Теперь есть. Иного объяснения, как они смогли сдвинуть такой громадный астероид и довести его до Земли столь быстро у меня попросту нет.

– Хорошо, допускаю такой вариант. Но почему тогда системы дальнего обнаружения его вообще не засекли, чуть ли не до последнего момента? Уж что-что, а они у нас всегда работали… отлично?

Мишаня одарил меня столь саркастичным взглядом, что я аж осёкся и сам засомневался в собственных словах.

Тем не менее, на вопрос он всё же ответил:

– Они бы засекли, но по нам били не идиоты. Идиоты для начала не смогли бы построить ту технологию, что была применена. А раз так, то и о системах обнаружения они подумали. Видимо, они оградили его каким-то образом. При иных раскладах его обязаны были засечь значительно раньше, а не за пятнадцать часов до столкновения.

– Оградили? Астероид?! Таких разм…? Подожди, а каких он был размеров?

– По нашей классификации, или по мировой? – зачем-то уточнил Миша, хотя прекрасно знал, как я отвечу — уже лет пять служит под моим началом.

– Давай обе, для верности.

– С Тульскую область, или пол штата…

– Эк… кхм! – я перебил его и даже не услышал, какой там был штат. – И такую дуру они смогли спрятать?! Каким…?

Тут уж я окончательно не сдержался — я вспомнил «язык древних», которому меня научил один дед-генерал ещё в учебке. Меня ему водителем поставили, поскольку роботам он не доверял, вот я у него опыту и набрался. Как и недоверия железкам. Наслушался, конечно — что на три жизни хватит, так он всех крыл! Однако пусть и строго, а всё лишь по делу отчитывал. Да и в целом мировой мужик был.

– Трудно сказать, – протянул Мишка, когда я выговорился. – Какая-то стелс-технология, по всей видимости.

– Ужу понятно, что не фонариком подсветили! Увели, наоборот. Ладно, давай тогда вместе рассуждать. Какие у нас есть стелс-системы? Малое отражение там не сделать — астероид, всё-таки, а не коробка сырых гвоздей, дроздом их разбери. С геометрией объекта тоже не поиграешь — размеры не позволят… а как тогда? Невидимым объект можно сделать в трёх случаях: если он все лучи заставляет обтекать, все стопроцентно отражает, или все поглощает. Отражение его бы не спасло, верно?

– Угу, – филином отозвался Мишка, ещё не понимая, к чему я веду.

– Верно, ведь бόльшая часть технологий обнаружения у нас на отлове отражённых волн и лучей и строятся. Значит, либо как-то заставить все их объект обтекать, что нереально с такой дурой, либо поглощать.

– Поглощать, – безапелляционно заявил Миша и вновь протянул мне планшет.

На экране устройства отображалось не запущенное видео и… даже так оно выглядело страшно. Тем не менее, я включил запись.

На ней были запечатлены последние мгновенья нашей родной планеты, Земли. И выглядело это поистине чудовищно! Какой-то парень в пригороде своего мегаполиса понял, что спасения не будет и решил заснять всё для потомков. Он так и сказал, сквозь плач. Камера немного дрожала, но стабилизаторы многое компенсировали. Не всё, часть кадров осталась размытой. Тем не менее, нависшую над планетой громадину, размерами больше рядом стоящего города с его стеклянными небоскрёбами, протянувшуюся над всем горизонтом и объятую инфернальным пламенем, было видно отлично. Во всех подробностях, как говорится.

Видео оборвалось неожиданно, с резким хлопком. Видимо, до поверхности докатилась ударная волна, которую гнал перед собой этот астероид и ударила по снимавшему. Меня что-то смутило в самом видео, но я не уловил, что именно. Ну, раз Мишаня молчит, значит с научной точки зрения тут всё верно. Ведь верно же, да?

Но куда важнее прояснить другой вопрос.

– Миш, а я не понял — как это соотносится с нашей темой?

– Вот, самое начало посмотри внимательно.

Он сам не заметил, как перешёл на «ты», чего с ним прежде в общении со старшим по званию не случалось, но я не стал его одёргивать, ведь ситуация совершенно не располагала. Нам сейчас нужно выяснить как можно больше о случившемся и понять, что дальше делать, пока челнок до «Несушки» не долетел, а уж субординацией займёмся после.

Мишаня меж тем сдвинул ползунок к началу ролика и изменил настройки скорости воспроизведения. Теперь-то и я заметил: метеорит словно возник из ниоткуда, появившись в кадре как при монтаже, при этом сразу и весь объятый пламенем.

– И что это может быть? – уточнил я, разглядывая застопоренный кадр.

– Какое-то поглощающее полотно, со степенью чёрного в сотню процентов и выше.

– Материал, поглощающий все лучи? Это же из сказок, нет?

– Как и управление гравитацией, – буднично пожал плечами Миша и пошёл дальше, к мостику. – Хотя свнрхчёрные материалы с двадцатого века разрабатывали.

Я ещё минуту постоял, пытаясь всё это для себя принять, прежде чем пойти туда же.

– Миш, стой, – окликнул я парня у самого шлюза. – Я спросить хотел… у тебя на планете никого не осталось?

– Да что вы, тщ полковник, – устало улыбнулся он. Заметно было, что ему приятна такая забота. – Все давно на станцию «Заправка» у Юпитера или на Новую Русь перебрались, а кто и на дальних астероидах, руды добывает. Ни друзей, ни родственников… враги-то и те улетели давно! …А-а… а у вас?

Вопрос он задал со вполне ощутимой тревогой в голосе. Подозреваю, переживает он больше за свою шкуру, чем за мою родню — вдруг он радуется тут, а у начальника там кто-то остался? Ладно, пускай с ним.

– Нет, и мои все улетели. Да и кому там быть? Давно уже не дом родной, а «планета Шелезяка».

– Шеле… что?

Молодой ещё, не знает.

– Это из искусства эпохи классицизма, двадцатый век. «Планета Шелезяка, населена роботами», – процитировал я, подражая древнему искажённому голосу, каким помнил его ещё с высшей школы. – Не смотрел?

– Нет, некогда было.

– А ты посмотри, познавательно. Там о том, как наши предки нас видели. О межзвёздных капитанах дальнего плавания.

– А это кто? – всё продолжал недоумевать паренёк.

– Мы с тобой! – фыркнул я и, пнув в очередной раз заклинившую дверь шлюза, зашёл на мостик. – Вроде и учёный, а классики совсем не знаешь! Подтянуть. Как понял?

– Есть подтянуть, – устало отозвался он и направился на своё место.

Мне же предстояло остаток пути лететь в пассажирском отсеке, но учитывая количество людей, что туда набилось — а забирали мы всех подряд и без разбора — я решил воспользоваться привилегией звания и посидеть на мостике.

Мне предстояло слишком многое обдумать. Звание-то штука такая, обязывает ко многому. В частности, расследовать подобные происшествия. Уверен, найдутся люди и поумнее меня, да и званием более подходящие, чтобы подобным дознанием заняться, но что, если вдруг не найдутся? Да и мозги размять лишним не будет.

Впрочем, основным вопросом, который меня сейчас занимал, был очевиднейший в нашей ситуации: а дальше-то что делать?

Был и второй, столь же напрашивавшийся и лезший на ум — какая тварь посмела? Однако второй занимал меня куда как меньше первого. Сейчас, во всяком случае. У меня за спиной, считай, десяток челноков, забитых людьми. Все ноют, всех надо чем-то кормить, всех где-то размещать… сплошной головняк! И весь мне, никто и капли на себя не возьмёт! Из руководящих так особенно. Те только спрашивать горазды, а как помощь нужна — их и не сыскать.

К тому же, второй вопрос мне и вовсе не по званию. «Рожей не вышел», как говорил тот старик-генерал про подобное. Это как раз в компетенции старших по званию, от генерала и выше. Вот пусть у них лысины с лосинами и потеют, а мне не до того, правда что. Вот повысят за геройство — тогда и задумаюсь о расследовании причин.

Впрочем, это действительно совершенно не мешает мне включить голову и немножко размазать серым веществом по внутренним стенкам коробки, прикинув варианты. Вдруг спросят, а я не знаю? Такое бывало. Не хочу повторять.

А из вариантов у нас… нет ни хрена. Не существует таких гравитационных технологий, ведь с ними все наши имеющиеся транспортные и прочие системы идут к какой-то там матери (не всё я помню, чему у деда генеральского обучился, увы). Всё, на чём мы летаем, резко станет хламом и можно смело всё это выкинуть.

К тому же, существуй такие технологии хоть у одной державы, и она радостно размазала бы все остальные, как Тузик — соплю по простыне. А остальные, собственно, не будучи кончеными идиотами и не желая собственного уничтожения, знали бы о подобном ещё на ранних этапах разработки. В первую очередь — по военной линии. А я, чёрт возьми, считаюсь полковником. Утром был, во всяком случае. То есть военный, знакомый со всякими генералами и прочим. Следовательно, уж слухами, но точно бы знал о чём-то подобном в арсенале наших «партнёров». Значит, нет ни у кого из наших, землян, таких технологий.

Кто-то из НЕ наших постарался?

Выходит, так. Раз больше некому, то… они, родимые. Инопланетяне.

Хреново, раз оно так выходит. Лучше бы оно как-то по-другому, конечно. При том как угодно иначе — всё равно было бы лучше. Этот расклад для нас совсем грустный выходит, почему-то. Почему именно — я и сам пока не понял, но опытом уже чую. У меня ж опыт большой!

Ладно, наплевать. Это всё проблемы генералов, генерал-лейтенантов, и всех прочих верховных чинов, вплоть до космомаршала всея НР, всех этих любителей меня гонять.

А у меня сейчас и без всего этого есть вполне конкретный и при том вполне понятный головняк, который нужно решить.

– Капитан, какой курс?

– Движемся к центральному несущему, для дальнейшего…

– К «Несушке», а от неё — к «Заправке»? – перебил его я, решив не выслушивать все подробности ответа «по уставу».

– Разумеется, куда ж ещё, тщ полковник. Там ведь до Главной станции — лететь и лететь! Без «Заправки» никак не обойтись, не дойдём.

– Это ты верно. Связь с «Несушкой» установили?

– Так точно, ждут, шлюзы намывают и стык-узлы полируют.

– Это они молодцы. А с Главной связь установили?

– Никак нет, тщ полковник. Не отвечают на Новой Руси. Виноват.

– Чем ты-то виноват, если они не отвечают? Ладно, с «Заправки» ещё раз попытаемся. И это, капитан… ты не лихач давай, все соки из своей посудины не жми. Иди на обычной скорости. Погони ведь нет?

– Никак нет, не обнаруживаем.

– А осколки?

– Все мимо, давно ушли с их траекторий, тщ полковник.

– Ну вот и чего ты разогнался тогда? Аж переборки свело и двери в шлюзах не раскрываются!

– А… мы… – он замялся, видимо, пытаясь сообразить, как ответить на ту ересь, что я гнал, но не нашёл ничего лучше стандартного ответа старшему по званию ещё с древних времён. – Виноват, исправимся!

– Опять он виноват, ну что ж такое… – я сокрушённо покачал головой. – Ну ведь бред же начальник несёт, а ты так реагируешь! Совсем головой думать разучились, всё только по уставам и инструкциям… я с вас шизею! А шлюз на мостик реально сбоит, так и не починили. Сколько раз говорил про это? Вот тут уже и правда твой залёт, старшой. Сколько лет я на твоей посудине летаю, а всё у тебя эти шлюзы сбоят — то не раскрываются, то захлопнуться пытаются, пока проходишь через них. Заняться, исправить. Час даю, потом проверю. Исполнять!

– Есть исполнять! – командир челнока привычно козырнул и тут же побежал к дежурному инженеру, который валялся неподалёку на лежаке и дёргался словно в эпилептическом припадке, заткнув уши какой-то музыкой. Современная, судя по тому, как его колбасит. Не люблю такую. Мне больше музыка древних нравится, философов века из двадцатого, из двадцать первого, например. Та как-то душевнее, чем нынешняя. Хотя я один такой остался, пожалуй.

Глава 2

К «Несушке» — крупному крейсеру, пригодному для межпланетных перелётов — все десять челноков пристыковались с опережением графика. Впрочем, у нас всё делается с опережением графика. Наверно потому, что по традиции древних мы в этот график закладываем раза в полтора больше, чем требуется.

Все челноки успешно закрепились, подключились и соединились, вся стыковка прошла привычно и штатно. Даже магнитный захват сбоил и отключался прежде чем заработать ровно три раза, с ещё одним коротким сбоем после паузы. Интересно, а почему всегда именно так? Каждую стыковку замечаю: три сбоя, пауза, короткий сбой. И лампочка под них мерцает, гаснет на этих отключениях магнитов. Они что, в программу так прописаны? Надо будет найти старшего инженера «Несушки» и всё-таки спросить. Давно хочу, да забываю. То на одно отвлекут, то на другое — в итоге уже год с ним поговорить не могу.

Но сперва схожу на местный мостик.

– Миш, я на мостик. Ты со мной, или занят?

– Никак нет, тщ полковник, не занят.

– Отставить формализм, говори нормально.

– Так вы же на этой неделе злой, тщ полковник, сами сказали. А неделя уже часов пятнадцать как началась.

– Для тебя пока побуду добрым, иначе не интересно. Как же без интриги, без сюрприза? Ладно, так ты идёшь или нет?

– Так точно, иду! – он с нагловатой ухмылкой быстро махнул рукой у лысой головы, козырнув и поспешно ухватил свой планшетник. Хитрый, гадёныш — ухмыляется, а повода докопаться не даёт! Не зря научник.

Пнув на выходе с мостика челнока сперва в очередной раз заклинившую дверь, а потом и щедро подставленную задницу бортинженера, возившегося с ней — сугубо для предания ускорения и страсти к работе, а также снабдив ценными отеческими указаниями — я поспешил по стальным коридорам, сопровождавшим каждый наш шаг гулким эхом.

Мы спорым темпом прошли мимо всех отсеков, а шлюз транспортного, забитого людьми, так и вовсе бегом пробежали — так мне не хотелось встречаться со спасёнными. Они ведь сразу накинуться, благодарить начнут… Зачем мне это?

Ещё и плакать о разрушенной Земле начнут, а сейчас мне это совсем лишнее. Переживать буду потом, сейчас все эти мысли меня собьют. Надо решать конкретные задачи, разгребать головняк, а не забивать голову пустыми переживаниями.

К тому же, все они ещё не до конца спасённые. Пока мы на головную станцию, на Новую Русь не прилетим — они в консервной банке повышенной опасности, посреди космического ничего. А учитывая прочие обстоятельства… нам стоит поторопиться. Значит, терять время на объятья и благодарности никак нельзя, как и на плач.

– Новые вводные есть? – сухо уточнил я у Мишки, когда мы уже переходили из челнока на борт «Несушки».

– Никак нет. Только горы обломков, некогда бывших нашей планетой, – Миша говорил о случившемся уже почти спокойно.

А я вот всё не мог уняться. Меня неудержимо тянуло глупо пошутить о случившемся. Защитная реакция на стресс — нейронка-психолог бы что-нибудь такое задвинула.

– Обратно точно не собрать? – с самым серьёзным видом уточнил я.

– Ч-что? – осёкся парень, не поняв, шучу я или нет.

– Собрать, говорю, обратно точно не получится? – я всё продолжал дурачится, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица.

– Как собрать? – Мише стало совсем плохо — он пытался мою дурь думать.

– А что, а ты не умеешь? – хитро ухмыльнулся я. – Да там всё просто, сейчас покажу! Тащи лопату.

– А скрепить чем? – наконец уловил мои интонации Мишаня и тут же подыграл.

– Ну как чем? Как предки завещали: синей изолентой!

– С… синей? – тут он опять потерялся, услышав непонятное сочетание слов.

– Конечно, синей! Только ей! Эх, и чему вас только учат в школах… Совсем классики двадцатого века не знаете, я смотрю. Мир на чём держится по поверьям древних? Ну, из тёмных веков.

– На чём?

– На четырёх слонах, – я принялся растолковывать с самым серьёзным видом, стараясь не рассмеяться. – А слоны — на громадной черепахе. А черепаха — на синей изоленте! Нет, правда, а чему вас сейчас учат в высшей школе на той же истории?

– Ну, например, что слоны вымерли в начале двадцать второго века. Да и черепахи…

– Да это понятно, Миш. Я про фольклор и историю древности, а не про биологию. «Биологию утраченных видов» я и сам хорошо со школы помню, ещё со средней, как и «генетику восстановления». Ты на мой вопрос ответь. Историю что, совсем преподавать перестали?

– Не могу знать, тщ полковник. У меня на курс истории кредитов не хватило, пришлось пропустить.

– Дожили, блин… А была всегда бесплатной, – ворча, я пнул очередную заклинившую дверь. Точно злой я на этой неделе, без вариантов. Не оставляют мне их.

И к главному инженеру всё-таки зайду. Пару слов старика-генерала ему поведаю. Ну ладно на челноках, но на главном-то корабле с какого они сбоят?! Мы ж не в том корыте из сериала, где они никогда не работали, а в реальном космическом корабле! Хорошем — наши строили! Уж что-что, а космолёты нормально только наши и строили, ещё с древности. А тут — такое… непорядок!

И кого они только назначили тут порядки наводить, какого неуча? Новое назначение видел, а подробности пропустил что-то. Очередной головняк какой-то был?

А, точно: нас же срочным порядком отправили на Землю, привезти туда наших, верхушку ВКС, всех генералов и старше. Надеюсь, их челнок если ещё не добрался, то скоро нас нагонит. Иначе дело совсем хреново обернётся. И опять для меня, что характерно. И чего я-то опять?

Пока я фырчал себе под нос ругательства Мишаня успел вызвать нам лифт. «Орбитальный», как его в шутку окрестили местные. Ёмкое название, пожалуй, учитывая, где и как он носится. Мало что станция основную часть времени болтается на одной орбите, так ещё и сама эта коробка может пару кругов вокруг станции навернуть под внешним корпусом, если правильно команду кабине отдать.

А по ощущениям, возникающим при покатушках на ней — она исключительно так и делает, зараза! Зачем прямо ехать? Тебе что, надо подняться на три уровня? Давай сперва пару петель вокруг всего модуля кинем!

По слухам, это один из заветов ещё с древних времён, который никак не могут выловить в системе. Другая версия гласит, что не ездят они вокруг всей «Несушки», ползая под её стальной «шкурой» быстрыми блохами, а летают не то через мудрёные тоннели под поверхностью и сквозь неё, не то и вовсе через порталы! Которые, опять же, в системе команд этих штук опознать и разгрести не удаётся. Многие пытались, да всё без толку. Приходится мириться.

Тем более, что иного способа попасть на другой уровень или на другой борт этой громадины практически не существует. Тем более столь быстро.

Мишаня столь же оперативно, не дожидаясь приказов и распоряжений, запрограммировал кабину на движение к нужному отсеку — капитанскому мостику. Название оставили как очередную дань традиции. На деле же это была будка с сотней строго унифицированных мониторов и клавиатур. При том красивых картинок на них не было, только цифры. По которым специально отведённый научник, вроде Миши, должен был угадать, что происходит и куда они летят.

Визуальная картина не имела никакого смысла, но по старой памяти всё-таки выводилась, на нейромодули капитана и двух старших перпомов. Чаще всего они эту опцию отключали, но по уставу кто-то, не менее одного из, обязан всю дорогу вглядываться в тьму космоса. Никогда не понимал, что по инструкциям там нужно увидеть, ведь датчики и интерфейсы этого, по отзывам, толком не позволяли, однако инструкция есть инструкция.

Хорошо, что я по другому ведомству — смог до полковника дослужится, а нейромодуль этот клятый так и не поставил. Вернее, по молодости был. Учебный, простенький. И в обучении без него никак, и заодно с ним обращаться учишься, стало быть. Ну а после я заупрямился и послал их всех, да в армию пошёл. Тут таких упёртых, как я, любят! Сразу взяли! Может, и зря я это, да чего уж? Сколько лет то прошло?

И большую часть мы в этом чёртовом «орбитальном» катаемся!! Он когда-нибудь доедет, или нет?

Едва я собрался высказать всё это, как створки любезно распахнулись, выпуская нас из собственных недр прямо на заказанный капитанский мостки… на котором как раз началась какая-то буча. Да что ж ты будешь делать, а? А я только надеялся, что хоть тут спокойно всё пройдёт, без головняка.

Нам с Михаилом открылась чудесная картина: парочка детин в форме наших вечных «друзей и партнеров», при том достаточно крупных таких детин, удерживали мастера этого космокрейсера — серого лицом капитана-мастера в тёмно-синей форме наших транспортников — пока начальник этих двоих ему что-то увлечённо и подробно доказывал, под испуганные взгляды пяти научников-рулевых, управлявших станцией. Ребятки не вмешивались, поскольку по массе даже всей толпой не смогли бы перевесить эту троицу.

И самый здоровый был за главного, как водится. И рассказывал капитану всякое, да. В достаточно грубой форме вещал — перемежая пояснения тычками под рёбра. Умелыми, крепкими, но вполсилы, чтобы не порвать чего из требухи бедолаге-капитану. Видимо хотел, чтобы тот всё-таки дослушал, прежде чем сдохнуть. А внутренние кровотечения этому не способствуют.

– Уважаемый, а что, собственно, происходит? – осведомился я у их главного.

Хорошо так осведомился, душевно! Ботинок такой чёткий след у него на заднице оставил после моего пинка, что я аж залюбовался, честное слово! Последняя пыль с Земли на него ушла — гордиться должен!

Детина от моего пинка не упал, только вперёд чуть шагнул. Ну хоть капитана мутузить перестал, уже дело. А то хоть и умело, а слишком уж он серый, на себя не похож. А я ведь этого парня знаю, он обычно нормальный. Кабы чего не того!

Начальник же этих громил меж тем спокойно распрямился, отряхнул поруганную честь парой звонких шлепков и, повернувшись к нам с Мишей, с нагловатой ухмылкой на чистейшем русском ответил:

– А всё просто, офицер. Я пытался объяснить этому дурику, что на правах старшего по званию я принимаю над ним командование и шефство. Таково распоряжение… да всех, в общем-то. После разрушения Терры, на которой остались все старшие по званию — это единственный для вас путь. А тебя, урод, я потом просто пришибу.

Террой «полосатики» из Объединённых Америк любили величать Землю. Не помню, почему именно. В высшей школе точно было про это, но вот забылось — и всё тут. Но звоночек чёткий, принадлежность гостей удалось определить верно. Форма формой, а словечки говорят больше.

Ну, про разрушение оной я спорить не буду, конечно, ведь сам едва пятки унёс. Свои, чужие… много пяток было. А вот про старших по званию… Нет, по кодексу оно всё, конечно, так, да. Вот только с чего вдруг он-то старший, если я тут?

– Мм, вон как, значит. Ну хорошо. Интересно даже. А звание-то у тебя какое, говоришь?

На лице этой сверх-тренированной и обученной всему, чему только можно обучить, обезьяны (впрочем, это оскорбление приматов — они-то поумнее были), которой забыли вручить зачатки разума и внимательности к окружению, появился полный торжества взгляд, и он надменно сообщил, глядя на меня сверху вниз:

– Я — старший унтер-майор космического десанта!

А вот на лицах его друзей читалось несколько иное. Вот прям диаметрально иное, ведь в отличии от него они смотрели точно на мои полковничьи метки на обшлагах рукавов.

– Ты ж молодец какой, – я не удержался от ухмылки. – Седьмая тряпка третьего мойщика сортира целый! Или подожди. Так, а я не понял, ты кто в итоге, а? Ты старший, или унтер?

– Ч-чего?! – конечно же, детина меня не понял. Нечем было.

– Я говорю, ты старший, или всё-таки унтер? Потому что «унтер» — это младший, так же «под-офицер». У вас историю тоже платной сделали? И даже воинскую? Ну это уж ни в какие ворота! Мишань, ты-то хоть в курсе, я надеюсь, про унтер-офицеров? Ну да не отвлекаемся от столь занимательной беседы. Ну что, спейсмаринер доморощенный, ты старший или унтер? Нет, так и не решил задачки от дяди Бая? Впрочем, кого я спрашиваю? Ты же просто идиот.

– ЧЕГО?! – злобно зарычал он, склоняясь ко мне и нависая надо мной, дабы сломить боевой дух.

А я того и ждал.

Ну чего мне, скакать за этим шкафом, что ли? «Сами придут, и сами всё огребут», как писал кто-то из классиков.

Нет, скакать я конечно же не стал.

Дождался, пока он нагнётся, быстренько поймал за ушки да дёрнул на себя. Дядя большой, а спорить у него как-то… не получилось. Пришлось носом мне в чрепушку попадать. Больно, конечно, но как иначе? Ушки-то нам тоже больно! Вот и не спорим, нагибаемся к дяде Баю за трыдюлями. А как ты хотел, дорогой? Говоришь мне гадости — размазываешь кровушку и сопельки по мордашке, да-а.

Здоровяк хлюпнул носом и потянулся лапищами к моим рукам. А их там нет давно! Ручки-то мои вот они, уже на двоечку в бороду работают. Левой-правой, левой-правой. Ай, хорошо пошли, кучно!

Дядя на это ошалело посмотрел поверх моей головы, куда-то на Мишаню, после чего пошевелил губами что-то бормоча, и завалился навзничь. Но не выключился, только на отдых присел. Крепкий, зараза.

Впрочем, я и не во всю силу его приложил.

Цели сломать ему челюсть или что-то вроде того я себе не ставил. Так просто, немножко охладить пыл горячему дяде.

– Ну так вот, мой невнимательный друг. Я — полковник по званию буду. И за попытку поднятия бунта на корабле дальнего базирования, а также за нападение на старшего офицера, а также за нападение на главу транспортной службы, и далее по списку… Короче, вы, двое одинаковых, – я перевёл взгляд на двух других «маринеров», всё ещё державших капитана под локти и во все глаза уставившихся на нас с их павшим командиром. – Ну-ка взяли своего предводителя, «старшего унтера», и волоком отсюда и до тюремной капсулы. На всё — три минуты. Потом стреляю метко и без предупреждения, время пошло. Ручки заняты? Так вы капитана «Несушки» отпустите, вам сразу удобнее будет! Ну шевелимся, ребятушки, шевелимся! Миш, проследи по приборам. Если что — врубай автотурели. Бегать мне за ними, что ли? Ну живее, ребята, живее! Освобождайте рабочую зону! Вас сдадим под трибунал на «Заправке», или вышлем дипломатической заморозкой, а пока — в тюрблок, да поживее!

Понукать их пришлось порядком.

В основном потому, что этот их старший-младший ручки на пузе скрестил, на задницу сел и не помогал никак, только сопли дул. Не мешал, впрочем, тоже, но при его габаритах оно и не надо.

Тем не менее, его ребятки приказ мой выполнили чётко, хоть и несколько вяло. Вот что-что, а муштра у них всегда была на уровне! Приказам следуют. За это уважаю, конечно. Правда, и остатки мозгов с ней отбивают, судя по этому «старшему унтеру»… ну да ладно.

Ладно, этот инцидент исчерпали, переходим к другому.

– Так, капитан, теперь ты! Что у нас плохого? Что это было? Давай поясняй, внимательно тебя слушаю. Вот двумя ушами, честно!

– Да они за минуту до вас ввалились, я сам толком ничего не понял. Сперва на своём начали вещать — словно хлеб жуют. Потом по-нашему заговорили, да всё чушь какую-то, тщ полковник! Что всех на Терре поубивало, что больше у нас старших офицеров нет, а без них мы — никто.

– …сдурели они, что ли? – в один голос затянули мы с Мишаней.

– А я про что! – радостно отозвался капитан, неспешно восстанавливая цветность своей морды и приобретая более естественный тон картинки.

– Ну, ребят… мне вроде как такое говорить нельзя, – завёл я, не особо стесняясь, – Ведь я старший по званию тут, и всё такое… да только когда они, те старшие офицеры, где-то были? Я вот ни одного не видел уж сколько лет, а всё как-то справлялись! Так что даже если и правду он сказал… не правы они, в общем.

– Как же не видели, товарищ полковник? А вы? – тут же отозвался Мишка.

– Ну, прогиб засчитан, конечно, да только я про старших-старших, от генерала и выше. Тем не менее. А что за бред вообще про это? Откуда генералам на Терр… тьфу ты! Откуда им на Земле-то быть? Все штабы ведь давно на дальних рубежах, на Новой Руси и на астероидах подконтрольных. На «Заправке», опять же… а туда их каким ветром? Нет, ну я парочку десятков сопровождал, но не всех же! Да и главнокомандующий ВКС НР, маршал, который на Новой Руси сидеть должен, как же?

– Не могу знать, тщ полковник!

– Понятно. Вернее, нихрена не понятно, но хоть это понятно. Ладно, будем разбираться.

– Разрешите обратиться, тщ полковник! – капитан «Несушки» сделал чеканные полшага по направлению ко мне и звонко топнул по стальному полу.

– Разрешаю, если манеру эту бросишь. Хватит козырять, как дурак, нормально говори.

– Есть говорить нормально, тщ полковник. Скажите, а что эти маринеры имели в виду, когда говорили, что мы теперь им должны подчиняться?

– А, это… Да там в уставе космофлота прописано где-то, что при отсутствии высших командных, флот переходит под командование любого старшего офицера, начиная… видимо, с этих бибизьянов и выше. Думаю, они на это положение ссылались.

– Выходит, согласно этому положению и если те парни не врали об офицерах, то мы все теперь под вашим командованием, тщ полковник?

Отвечать не хотелось. Ещё один головняк. Тот самый, которого я так не хотел. А у меня и до того их штук тридцать было! Надо ж ещё и расследовать случившееся, и народ на Новую Русь доставить, и там потом как-то организовывать всё, а уж если не врут и весь старший офицерский состав… ой, мама!

Тем не менее, промолчать я попросту не могу.

Придётся принимать и командование, и всё прочее на себя. И огонь на себя, и ответственность, чтоб её. Мне и прошлой хватало.

Да и не один головняк-то, а опять вязанка! Это ж мне, как старшему по званию, переназначать всех придётся, новые ветки выстраивать, людей проверенных везде ставить… у меня людей-то хватит? За что ж мне всё это, а? Ох, седины мои гонять будут и в хвост, и в конную армию. Так же древние говорили, или как?

Мыли промелькнули быстро, потому на вопрос капитана я ответил без задержек.

– Выходит, что так, капитан. Я теперь у всех за главного.

– Рады служит, тщ полковник! – гаркнул мастер судна, отчеканив слова и, встав по стойке, неумело козырнул. Выправка на троечку, не из наших, но старательный. Да и рад вроде искренне. Впрочем, я бы на его месте тоже радовался — всё лучше, чем тупым спейсмаринерам подчиняться, или самому за всё отвечать.

– Вольно, – я только устало отмахнулся. – Связь с Главной есть?

– Никак нет, не отвечают.

– Да что ж такое… А я надеялся, что это у нашего челнока просто сигнал слабый.

– Так ведь ретронслятором от нас сигнал-то пойдёт, с усилением.

– Да без тебя знаю, дай под дурака покосить! Им, по преданиям древних, везёт. Так. А с «Заправкой» связь есть?

– Так точно, тщ полковник, устойчивая. Сигнал хороший, отвечают.

– Наши есть там, на ней? Отзываются?

– Никак нет. Только младший офицерский и рядовой составы.

– Во, а говоришь нет!

– Да я просто… мы ж не знаем, что делать. А команды нет. Как и командиров. И как нам поступать тогда?

– Башкой думать попробуй, помогает. Полный ход, курс на «Заправку». Пока баки заполнять будете, я с парой бойцов на «жестянку» спущусь. Подготовьте один из челноков под это, передай распоряжение. И моим сообщи, чтобы в челнок двигали. Они знают, кого я возьму. Как вернёмся с «жестянки» — на Новую Русь пойдём. Надо уцелевших до Главной довести. А там уж видно будет, что к чему. Как понял? Выполнять!

– Есть выполнять! – с радостной улыбкой козырнул капитан и принялся отдавать распоряжения всем прочим, от рулевых и прокладчиков курса до связистов. Как дети малые, ну что ты с них…

Глава 3

Пока капитан и команда корабля суетились меж собой, я откинулся было в кресле, специально установленном на мостике для подобных мне персон — не из экипажа, но важных — намереваясь немного отдохнуть да дать отдых глазам, прикрыв их кепкой походного образца. Да только суета всё не прекращалась. Даже усилилась слегка. Странно, надо разобраться.

Сдвинув кепку с глаз, я окинул мостик суровым прищуром. Так и есть, суету наводят. Ещё и светомузыку врубили — лампочки красные под потолком, а по левой стороне все экраны с цифрами не хуже гирлянд, или как там эти штуки у древних назывались? На деревья ещё игольчатые наматывались зачем-то. Вроде, гирлянды… не помню.

– Ну, что у нас плохого? – уточнил я цитатой любимого героя, поднимаясь из кресла и направляясь к главному по кораблю, на ходу запихивая ставшую бесполезной кепку на прежнее место, за пояс.

– Тщ полковник, извините, тут что-то странное… Вот, у старшего помощника левого рулевого на экране странные данные появились.

– …у кого?! Не вздумай повторять! – я поспешил остановить, поняв, что сам же пожалею о таких уточнениях. – И про данные мне не надо. И показывать тоже без толку. Просто можешь? Что стряслось, кто обидел?

– Обидевших вы, тщ полковник, уже в тюрблок отправили, проблема не в них. Вот, смотрите: согласно этим данным рядом с нашим кораблём появились…

– Враги? – попытался угадать я, пока малый упорно продолжал тыкать пальцем в экран, в данных с которого я столь же упорно ничего не понимал.

– Нет, вот же! Объект конической формы, предположительно состоящий из воды.

– Лёд? – я не поленился переспросить.

– Лёд.

– Эээ… кхм, н-да, – Я принялся задумчиво чесать макушку. Легче не становилось. Всё-таки не я дурак, выходит? Или он шутит так интересно? Ладно, попробуем разобраться. – …лёд? В космосе? Летит? Отлично. Рад за них всех. Проблема-то в чём?

– Игнат Саныч, разрешите я? – вмешался в наш спор двух идиотов Мишка.

– Давай, Михаил, ни в чём себе не отказывай. Вводи начальство в курс дела. Но помни: мне поспать не дали. Я мало что тугой, так ещё и злой на этой неделе. Помнишь, да? Поехали, слушаю тебя.

– Игнат Александрович, товарищ полковник, проблема в самом льду. Точнее в том, что его быть рядом с нами не должно. Согласно этим данным, он ВДРУГ появился рядом с «Несушкой». Которая двигается в космосе на предельной скорости.

– А-а, а рядом лёд. Сам появился и отставать не хочет, ты это имеешь в виду?

– Совершенно верно, тщ полковник, – заметив, что я включился и начал что-то соображать, Мишня поубавил официоз.

– Ясно. И взяться ему неоткуда, и курс у него подозрительно тот же, и скорость столь же запредельная. Значит, у нас где-то что-то не так на «Несушке», откуда-то вода протекает. Это плохо, согласен. Какие предположения?

– Не могу знать, тщ половник, – вновь вернулся в беседу капитан, всё это время стоявший рядом с нами как бедный родственник. – Нужно к инженерному монитору обратиться. А он у старшего инженера. Все идти боятся.

– Все да не все. Ладно, чего уж. Схожу, проведаю его. У вас ведь тот же?

– Так точно, тщ полковник. Кто ж его заменит?

– И то верно… – протянул я, совершенно не представляя, о ком речь. – Ладно, держитесь тут. Без меня — не шалите!

Отдав приказы, я объявил Мишаню старшим и оставил ребят наводить порядок, а сам пошёл обратно к лифту. Пешком я запытаюсь тут гулять, конечно. За месяц не доберусь до цели! А она у меня есть. Я сегодня такой, целеустремлённый! Пойду всё-таки со старшим инженером «Несушки» пообщаюсь. Может хоть он разъяснит мне про эти двери. Вопросы важнее есть, но сделать с прочими я сейчас ничего не могу. Значит, буду выяснять про двери.

Старший инженер сидел в самых центральных недрах «Несушки», которые сам же называл «глубины Тартара». Самое подходящее для него место, что ни говори. С его характером — я бы его оттуда и не выпускал. Впрочем, его и не выпускают. А он и рад.

По слухам, таких как он во времена древних «админами» звали, но это уж я подробностей не знаю, кто это такие были. Разве что это, из курса мифологии двадцатого века. Впрочем, я про одного «админа» сказку древних читал, так там такой страшила был, что и впрямь местному не уступит. Всё ходил, «Агась» повторял, Бородой звали. Страшный был человек!

Местного инженера я знал давно. По слухам, в основном, но всё же.

Лично познакомиться пока не довелось.

Я так думал.

А оказалось, что тот, кого все боятся и величают исключительно «Сергей, прозванный за суровость Васильичем» — из-за того, что он не приемлел обращения без отчества, и кошмарил тех, кто поступал иначе — я знал ещё с учебки, как друга моего Серёгу.

Только у нас в учебке были эти странные имена из древности, из двадцатого века, за что спасибо родителям нашим. Ну вот кто в двадцать восьмом веке называет чадо Сергеем или Игнатом? На том и сдружились.

В том числе из-за этого я Мишаню под крыло взял. Братья по несчастью, блин, дети образованных родителей.

И дед-то хорош, отца Александром назвал. Сам-то Звездослав был, как все нормальные люди, а нам удружил…

Орбитальный лифт «Несушки» опять добирался до места назначения не меньше часа, по ощущениям. И не важно, что трёхминутная песня не доиграла! Полковник я, в конце концов, или кто? Надо уже соответствовать должности и позволить себе хоть какую блаж. Буду на лифты ворчать, как старик. Так, нет, плохая затея. Эдак я не полковником себя почувствую, а стариком. Это в мои планы пока не входит, ищем дальше. Но немножечко ворча — для души чтоб.

Выйдя на нужном уровне, я невольно поёжился от холода. Странно, а должна быть жара.

– Кого там принесло?! – раздался из недр стальных коридоров недовольный голос инженера.

– Старшего по званию.

– Молодец! А теперь — иди… – надо же, оказывается и Серёга язык древних знает? Уж не от того же ли старика-генерала он его узнал? Этот мог…

– Кормить запрещу, в общую столовую ходить будешь.

– …аспид. Ну проходи тогда, старший по званию.

Из темноты коридора раздалось сперва громкое шипение и откуда-то оттуда вырвались клубы густого пара, потом что-то звонко щёлкнуло и снова зашипело, а вдоль стен загорелись тусклые лампы старого образца, зажелчённые. Это было равнозначно искреннему приглашению в гости. Можно заходить, ритуал соблюдён.

– Привет тебе, старший инженер, – усмехнулся я, приблизившись к восседавшему перед десятком мониторов полноватому мужичку, моему ровеснику, да протягивая ему руку для рукопожатия и прочих приветствий.

– О, Бай, ты что ли? – дядька не только руку пожал, но даже встал и похлопал меня по плечам, как и я его.

– Я, Сергей Васильевич, я это. Ты чего злой такой?

– Да ходят тут всякие, старшие по званию… Ты чего не сказал, что это ты?

– А сюрприз? Да и смотри, как ты меня послал красиво! Я так заслушался прям, что едва не пошёл!

Инженер на это заметно смутился и, отведя взгляд, поспешил сменить тему:

– Ладно, чего припёрся-то? – проворчал Серёга, делая вид, что увлечённо что-то разглядывает на выключенном мониторе.

– А по почкам? Ты как со старшим по званию разговариваешь, а?

Васильич только усмехнулся, однако обращение сменил:

– А позвольте уточнить, тщ старший по званию: а что же привело вас в мои казематы? Не уж то пытки новые изобрели, более изощрённые, чем заставлять старика чинить эту рухлядь? И кстати, чего ты так звание выпячивать начал? Не уж то с Бая до Бабая повысили, наконец?

– Да и старых издевательств с тебя хватит. Повысить пока не повысили, но перспективы есть, да. А я с расспросами пришёл всякими разными. Сугубо по делу расспросы, Васильич, не ворчи! И за одним спросить хотел кое-чего об устройстве этого корыта.

– О, это богоугодное. Спрашивайте, спрашивайте, – интонации его мгновенно переменились, сделавшись притворно сладкими и дружелюбными. Меня не обманешь, я к этой его дежурной шутке привык. И точно, последней фразой традиционно всё перевернул: – С радостью послушаем ваши вопросы и не дадим на них ответы.

– Почему? Тебе жалко, что ли?

– Не жалко. Но как я отвечу, если не знаю?

– Хе, даже логично.

– А то! Но ты всё равно спроси, мало ли?

– Про двери…

– В шлюзах? – не дал он мне закончить мысль. – В стыковых, или в отсеках? Или переборочные? Или…

– Те, которые заедает и прожевать каждого проходящего норовят.

– А-аа, эти. Это дань традициям, Игнат Саныч. Сугубо она. Ты ведь понимаешь, что это за устройство, корабль наш космический, всенесущий? Это «редкая удачная попытка поженить сарай и космический корабль». Так у меня в документах ещё древними прописано. Тем не менее, попытка вполне удачная, заметь! Так что какие-то элементы приходится принимать как есть. Есть ещё версия, что виноват износ, а также что масло до них не докачивается, насосам мощности не хватает, но это бред, согласись? Чтобы так системно сбоили нужно сразу неисправность закладывать, без вариантов.

– Погоди, а что, так реально делают?! – я аж на стуле подскочил, на который уселся без спросу. – А я думал, я пошутил…

– Ты думал, Игнат Саныч. И думал верно: ты пошутил. Сказать почему? Правильно, потому что это правда. Не будет никто с таким морочится. Слишком сложно. А вот дверные насосы засоряются то и дело, вот и не хватает мощностей гидравлике. Ещё вопросы есть к техническому составу?

– Конечно, масса. Ну например,… а как у нас система искусственной гравитации работает?

– С этим сразу отвали!

– Почему?

– Потому, что если я тебе объяснять начну — я сам пойму, чего доброго. А она от такого, зараза, и отказать может, знаешь ли! Пусть лучше хрен пойми как, но работает, чем понятно, но не работает. Усёк?

– И опять логично… Какой ты сегодня, а?! Ладно, с этим разобрались, допустим. Во всяком случае, слово ты сдержал: вопросы выслушал, ответов не дал. Всё, как обещал! А, слушай, а ты ведь раньше на другой «Несушке» работал, разве нет?

– Было дело. А что?

– Да спросить хотел, в чём разница, и чего перевёлся. Та ведь была «Полосатиков»?

– Так точно, их, – он усмехнулся столь старому названию и кряхтя уселся поудобнее в кресле, словно надеясь, что удастся не отвечать на вопрос. Тем не менее, ответил. – Какая разница, спрашиваешь? Никакой, совершенно. Что то «Несушка», что это. Ну вернее как… Визуально у них, конечно, машины совершенно другие. Ну ты сам видел и знаешь, да, утюги эти треугольные. Чего ради? Абсолютно ничего не даёт, только хуже. Меньше рёбер жёсткости, меньше защищённость внутренних помещений. А начинка — вся такая же, как и тут. Собственно, она и есть. Наши ведь делают, так с чего ей отличаться?

Я аж подпрыгнул.

– В смысле — наши?!

– Ну а кто? Игнат Саныч, ну сам подумай: кто ещё, кроме наших, способен такое придумать? Это ещё с двадцатого века повелось, со станций МИР и МИР-2, которая МКС. Там ведь технология не из простых, а сейчас тем более.

– Так-так, это тоже момент интересный. А какая, позволь спросить? Ну раз уж зашла тема, так чего бы и не спросить, правда?

– Правда. А я не отвечу, как и обещал.

– Отчего же, позвольте полюбопытствовать?

– Конечно-конечно, кушайте, – он наигранно поклонился мне, дозволяя. – Всё просто, тщ полковник: я не имею ни малейшего представления.

– Чего?! – тут мне даже стало страшно. Слегка так, но стало. – Ты ведь их чинишь!

– Чиню, да. И что? Это значит, что я знаю принципы их работы и устройства? Нет, тщ полковник. Это значит, что я знаю, как их починить. Как их обслуживать, если угодно. И коль все «Несушки», что мне доверяли, всё ещё на ходу — видимо, я знаю своё дело хорошо, да? А за устройством и техническими подробностями обратись лучше к умникам, которые их проектируют и делают. И я тебе сразу скажу: это две разных группы умников. При том не пересекающихся, иначе начнётся поножовщина.

– Почему? – я искренне не понял, с чего бы проектировщикам не любить тех, кто воплощает их гениальные задумки в реальность.

На моё счастье, этот ответ у Васильича был.

– Потому, Игнат Саныч, потому. Просто можно детали сварить как надо, а можно по чертежам. И первые, которые рисуют эти самые чертежи и высчитывают все нюансы техники, свято уверены, что нужно именно по их каракулям. Вторые же, сборщики, очень мечтают с ними встретится, чтобы пересобрать этих умников и тоже кое-что у них переставить. Мозги из пятой точки, как сами меня уверяли. Мне на примере конкретном показывали и я подтверждаю: ТАК сварить детали невозможно! Это уже что-то из Неэвклидовой, будь она неладна. И до изобретения порталов для микросварки так варить детали не будут. А поскольку я занят на этом корыте и порталы не разрабатываю — так варить не будут никогда.

– Кхм. Доходчиво, Сергей Васильевич, спасибо.

– Обращайтесь, н-да.

– Само собой, само собой. Но всё же, если в общих чертах и без технических подробностей, ты мне можешь чуток объяснить принципы нашего космофлота?

– Да что ж ты такой упёрты сегодня, тщ полковник? Какая муха тебя укусила?

– Тебе жалко?

– Блин… не жалко, слушай! …гад упёртый. В общем, принцип там такой: из сопл… сопел? Как правильно-то? Из них, в общем, из раструбов позади, вырывается высокотемпературная плазма, созданная из воды, пропущенной через активную зону реактора. Собственно, пропустили — получили плазму. Бесплатно. Ну, почти. Воды, к счастью, в достатке, проблема только с топливом для реактора. Литий на дальних рудниках, на астероидах которые, нашли в достатке. А вот Гелий-3 — только на «Заправке».

– Погоди, но ты ведь описал двигатели челноков… зачем тогда нам «Несушки»?

– Ну, во-первых, там всё же принцип иной, Бай. Там водородный, на электролизе из воды, запитанный от реактора. Это похоже, но это несколько другое. Я не хочу в эти дебри, мне в них грустно, у Мишки потом разницу выяснишь. Во-вторых: как ты собрался на нашей дуре в околоземное пространство входить? Её не посадить нормально, ни поднять потом. Она по-твоему просто так собиралась сразу в космосе, а не на поверхности, что ли? Ну сам-то как думаешь? Потому и нужны челноки. К тому же, этой плазмой планету насквозь подпалить можно. Атмосферу поджечь, опять же. Бред, но кто его знает? Стечение факторов, всё такое. Потому и близко не подходим, челноки гоняем, у которых обычные реактивные движки есть. А зачем «Несушки»… Ну сам подумай: размер челнока и «Несушки». Сколько топлива поместится в кораблик-челнок, и в гиганта, что с собой пару сотен этих челноков таскает? Две большие разницы, товарищ Бай, а с ними и запас хода совершенно разный. Понимать надо! Так что нужны нам «Несушки» стратегического назначения, не извольте сомневаться.

– Что вы, что вы! Настроен верить специалисту. Иначе бы и не спрашивал. Кстати, о заходе на Землю можешь не переживать больше.

– Н-да? Почему?

– Ну её это… ээ… её как бы нету больше.

– Снесли?? Ну наконец-то! Давно пора.

– Э! Не смешно!

– А чего? Мои все давно на Новую Русь перебрались. Да и твои, я знаю. Никого ведь на планете не осталось. Ну немножко дурачков и роботы. Или тебе роботов жалко?

– Больше дурачков. Они ведь не виноваты. К тому же, там порядка шестнадцати тысяч погибших, судя по сводкам. Вот, взгляни.

– Да и смотреть не стану даже, и так охотно верю. Но при сносе планеты это… подожди, – друг осёкся, до него начинало доходить. – Это не снос, получается. Это… Бай, мы с кем-то воюем?

– Не исключаю, Васильич. Всё очень неоднозначно и в целом непонятно.

– Так… какая сволочь посмела? Рассказывай что знаешь, тщ полковник. Мне любопытно.

Я охотно поделился всем, что знал сам. Преимущественно потому, что надеялся на совет от старого друга. Одна голова хорошо, а тут ещё и голова Васильича! Надо пользоваться моментом и брать совет. Он мужик головастый, он поможет.

– …эк оно хреново-то, – резюмировал друже, когда я закончил рассказ. – А чего ты такой спокойный, Бай, если всё так хреново?

– Эмоции будут потом, сейчас они только помеха. И я человек военный, у меня всё по уставам и кодексам. Вот головняк разгребу ––– тогда можно. Но пока не до того. Сложно, не спорю. Но держусь, вроде.

– Ладно, тогда давай мозговать. Тебе ведь помощь нужна, верно? Чем там били-то, говоришь? Технологии какие-то недоступные? И на кого грешишь?

– А много вариантов?

– Да хватает. Могли Бхаратцы. Могли ЧжунГо-шники. Дойчи и островитяне не могли, точно. Так же, как и бушмены. Кто мог? Хмм… Ну эти, «Полосатики», могли. Как они там зовутся официально-то нынче? Так часто название меняют, что я уже не помню. А, Объединённая Америка, точно. Тем более, если учесть, что сразу после инцидента зашевелились их космодесы, спейс-матьих-маринеры, то версия самая актуальная, пожалуй. Конечно, быть этого не может, и это стопудово не они. Так они скажут, да. Но я бы на них и поставил. Такую подлянку кто ещё может выкинуть?

– Так им же самим боком выйдет.

– А им это когда-то мешало, Бай? Ты будто историю забыл.

– Тоже верно, – я согласился больше вынужденно, чем по собственному желанию.

– Ладно, это всё домыслы, – отмахнулся Васильич и шумно отхлебнул из невесть откуда взявшейся чашки. – Но ты ведь не только ради этого в мой Тартар спустился, ведь так? Колись давай, чего тебя подняло и сюда опустило. Э… – его отвлекли красные строчки, появившиеся сразу на нескольких мониторах перед ним и начавшие призывно мерцать на чёрном фоне, сопровождаемые противным писком в такт. – Эээ… эт чего такое за хрень такая, а?

– Точно! – при взгляде на монитор я наконец вспомнил, зачем вообще сюда шёл. – Я же по делу, да. Меня из капитанской рубки отправили. Там рядом с «Несушкой» они какие-то сосульки засекли рядом с «Несушкой», с нашей скоростью движущи…

– ТВОЮ МАТЬ!! – заорал во всю глотку Васильич, кидаясь через свою коморку прямиком к двери. В процессе ещё и больно пнул меня бедром, опрокинув вместе со стулом, да. Больно опрокинув. Но судя по реакции — всё куда опаснее, чем я предполагал. Надо бежать следом.

Впрочем, уточню.

Наскоро собрав себя с пола и рванув за другом, я крикнул ему вслед:

– Всё так плохо?

– Хуже!!

– Эээ… а куда хуже-то? Я самое хреновое предполагал.

– Именно! За мной, бегом!! Иначе всю «Несушку» раскорячит так, что людей не соберём!!

Глава 4

Желание бежать после таких слов сразу появилось. Вот только в другую сторону. Стоит прояснить.

– А ты уверен, что нам нужно бежать туда, по коридору с красными лампочками?

– А куда? – не смотря на ситуацию, Васильич притормозил. Всё больше чтобы дыхание перевести, но и поговорить не забыл. Морда красная, потная вся… ну да, мне бег трусцой по пересечённым коридорам давался легче, я на такое тренирован. Я и сам легче, и привычный к физнагрузкам. Я в Тартаре дни напролёт не сижу, выбираясь из недр «Несушки» только по праздникам, вроде захода на Новую Русь. В отличии от него. – Куда ещё ты в космосе бежать-то собрался, а?

– Ну даже не знаю. Столько вариантов, столько вариантов! Мне вот хочется куда-нибудь к челнокам, например. И…

– И дрейфовать на них в сторону «Заправки» пару лет. Это ещё без учёта смещения самой «Заправки» и прочего. Хорошо ещё, если нас заметят и подберут. Но я бы не надеялся. К тому же, ты хоть представляешь сколько на этом орбитальном модуле народу?

– Ну, я думаю…

– Ты не думай, тебе не идёт, – отмахнулся он, утирая пот. – Ты начальник, ты знать такие вещи должен. Численность экипажа составляет… полтора миллиона человек. Это со всей обслугой, рядовыми-хреновыми, шутрманами-боцманами, грузчиками, научниками и прочими крайне нужными для балласта ребятами. А, поворов ещё с десять тысяч, чтобы прокормить всю эту ораву. Ну и ваши, вояки которые. Контингент у вас сколько, не помню? Тысяч пятнадцать где-то?

– Двадцать, – рефлекторно поправил я.

– Вот и я о том. И это мы ещё гражданской посудиной числимся, заметь! Иначе норматив в пять раз выше. Но даже так немножко больше народу получается, чем на разрушенной недавно Земле, неправда ли? И это ТОЛЬКО экипаж, без учёта уже имевшихся и новоприбывших гражданских. Я ведь тебя, гада, хорошо знаю: ты всех забрал, не взирая на билеты. И прочим челнокам велел так же делать, улетая уже с осколками на … кмх. На хвосте, да. А, Бай, ну как? Скажи честно: одного хоть бросил? Нет? Я прав, и ты всех выволок, кого смог? Ну вот и это, не того. Не трынди давай. У нас семь дней до индиги, а ты развёл тут… Пошли скорее.

– До Мегиддо, – зачем-то поправил я.

– Чего?

– Да книга так называлась, тёзки твоего полного. Ну этот, из Классиков Древних. А индиго там три дня, вроде, было. Фамилия только какая у него была, не помню уже… И персонаж ещё там этот, друг его… Антонио Кареллас, Антуан Каррель? Тони Карр и Ниро Вульф, точно! Нет, погоди, не то что-то… Но про Индиго и Мегиддо я уверен!

– Да знаю я, знаю, Бай, угомонись. Читал я всё это. Твоими стараниями, будь ты здоров, тщ полковник… Пошли чинить живее, пока нам кирдык не настал. Про литературу и прочее — всё потом! Фух. Я отдохнул, рванули дальше.

И он, пыхтя и тяжело отдуваясь, рванул. Ну и я следом пошёл. Ну как не пойти, если человек хороший просит?

Цель нашего «забега» открылась уже вскоре. Мы упёрлись в стену корабля. И в какую-то страшную, пыхтевшую паром машину, протянувшуюся вдоль всей этой стены на многие-многие десятки метров.

– И что это?

– Не поверишь — парогенератор.

– …хрена се утюжок, конечно.

– У мамки твоей утюжок, а это «Генератор Пара Промышленный, замкнутого цикла, с системой внутренней очистки, восьмого типа, бортовой номер…»

– Васильич, а можно чуть ближе к теме? Ты меня теряешь, вот ей богу. Я скончаюсь скоро от занудства твоих речей.

– …сокращённо просто «Гена».

– Вот, уже лучше! Так что у нас с Геннадием?

– Приболел, не иначе, – проворчал Серёга и принялся что-то нажимать на приборной панели громадного устройства. – Главное понять, какой узел… твою мать. В смысле — все?! Сколько сосулек было, говоришь?

– Аэ… затрудняюсь. Несколько, наверно. Они паниковали, но слегка.

– И ко мне тебя отправили?

– Так точно, отправили, – я сам не заметил, как сменил тон и начал отвечать ему, словно он мой начальник. Сказываются всё-таки годы службы, сказываются…

– Тогда позволь спросить, друг мой давний. А какого синего моржа ты молчал, морда твоя полковничья, а?! Теперь всё, теперь кирдык!

– Совсем?! – тут же напрягся я. И даже чуть отшатнулся в ужасе. Ну так, для красоты.

– Пока нет. Но придётся ручками. Открывай люк, на тех.этаж полезем, – он махнул рукой куда-то вправо и вниз.

Проследив за его жестом, я увидел в боковом ответвлении коридора, протянувшимся в обе стороны вдоль внешней стены корпуса этой громадины, выделенный яркой жёлтой линией квадрат — откидную крышку, что закрывала собой лестницу. Приметная такая дверца в полу. Хотя к чему лента лично я не понимал, ведь в прочем гофрировано-дырявом полу этот лист стали и без прочего было отлично виден.

Вот только меня напрягало то, что виднелось под полом.

И то, собственно, куда Васильич предлагал нам лезть.

– Ты уверен, что без этого не обойтись?

– Ну только если жить очень хочется, – усмехнулся он, всё так же продолжая колдовать с настройками на этом агрегате. – Ты открывай-открывай. Мы торопимся вообще-то.

Пришлось повиноваться, хоть и нехотя.

А всё почему? Правильно, я высоты боюсь. А Васильич любезно предлагал во всю на этих граблях сплясать. Он предлагал сунуться в реальный Тартар — в недра этой проклятущей машины. Спустится под внутреннюю обшивку и полазать по агрегатам, вися на железной лесенке в сотне метров от… а впрочем нет, там лишь небольшая платформа, метров в десять квадратов. А так вокруг ничего, спокойно можно падать и дальше. Гораздо дальше!

– Бай, – позвал Серёга, пока я вглядывался в эти клятые бездны и ждал ответного гудка. – Бай!

– А?

– Чего завис? Мы спускаемся?

– А мне точно надо? Без меня там никак?

– Совершенно, тщ полковник. Там два вентиля, которые нужно ручками одновременно вертеть. В трёх метрах друг от друга. Предвосхищая вопли «А почекря не рядом?!» сразу уточним: скажи спасибо, что они вообще есть. Инженерами были не задуманы, но на сборке решили подстраховать, умнички мои рукастые. А на чертежах не помещались, ты представляешь? И ведь в программе делали умной, которая им всё обсчитала, а поди ж ты… Ну ты откроешь этот люк в этом веке или как, Бай?

– Да что ты разорался? Открываю, открываю…

И я действительно открывал. Боялся, не хотел, но приказали ведь…

Лезть в эти бездны мне совершенно не хотелось, однако что-то паническое в интонациях Серёги меня неплохо так подстегнуло. Он не шутил, при том достаточно давно. А раз так, то придётся помогать. Больше-то опять некому.

А открыв люк пришлось в него ещё и лезть. Не правильно я всё-таки свою работу работаю. Ну вот нафига я сам к старому другу попёрся? Другой на моём месте послал бы Мишку и нормально, так нет же! Впрочем, кто другой и дружить бы не стал с каким-то там инженером. Пусть и старшим. Это карьере не помогает, потому зачем? С генералами дружить надо, и всеми, кто выше, а не как я…

Кряхтя и вспоминая лексику древних, я полз вниз по ступенькам. Скользким, зараза! А надо мной уже и Васильич повис во всей красе, того гляди на голову сверзится — скользит не меньше моего, а то и на каждой ступеньке. Интересно, напугать пытается в шутку, или реально такой неловкий? Этот и туда и туда может.

– Слушай, а что, лифт сюда не ходит? – решил я разбавить напряжение разговором.

– Какой? – кряхтя, уточнил друг, нащупывая под собой следующую ступеньку. А находя всё больше мою морду! Пришлось схватить за ботинок и поставить, от чего он потешно взвизгнул: – А! Спасибо.

– Орбитальный ваш, какой же ещё? Впрочем, могли бы и обычный.

– Могли бы, – подтвердил Васильич, цепляясь поясным карабином (а мне такой не дал, зараза!) к одной из ступеней и ожидая, когда я продвинусь дальше. – Шевелись, а я пока отвечу. И поживее, у нас время ограничено. Лифт? Была тут платформа, да. Да только после несчастного случая одного её сняли. И поставили лестницы, при том не только у «полосатиков», но и наши, на них глядя, решили подстраховаться.

– А чего стряслось? – я порядком отдалился, пришлось чуть повысить голос… как — два метра?! Почему так мало? Я же столько спускался! Да твою-то…!

– Да там платформа отстегнулась и внутри корпуса корабля как-то очень уж неудачно рухнула. Уж не знаю, чем её притянуло и куда, да только тот корабль весь на списание отправили. Но забавно не это! Я сам бумаги видел и там есть более интересный факт. Знаешь, кто одобрение по всем кораблям «полосатиков» подписал?

– Нет, разумеется. Но подозреваю что-то забавное!

– А то! Гейб Фримен и Гордон Ньюел!

– Ааа, – протянул я, ступая, наконец, на твёрдый помост — такой же решётчатый, как и тот, с которого мы спустились. – А кто это?

– Да как же?! Это же из твоих любимых классиков древности! Начало двадцать первого века, «полураспад» же… Нет, не в курсе? Ну ладно, не до того сейчас. Вентиль видишь? Красный. А он есть! Вон там, на трубах. Иди, верти.

– Я тебя сейчас вертеть буду. А потом вниз скину, если ты мне нормально этот клятый вентиль не покажешь, – пригрозил я, помахав для убедительности пальцем и указав себе за спину, где за небольшими перильцами угадывалась бездонная пропасть. – Идёт?

– Едет. Ну вот же, красный!

– А почему он синий?

– Ржавый. Верти!!

– Куда?

– Туда, – отозвался Васильич, скрывшись за основной частью агрегата.

– Туда — это куда?! – я заорал, едва не перейдя на язык древних.

– Куда я рукой показываю! – уверенно заявил друг.

Его сразу захотелось побить. Слегка, для улучшения коммуникации и мозговой деятельности. По старой армейской традиции, как говорится. Но он гражданский, он не поймёт. Пришлось сдержаться и уточнить ещё раз.

– А куда ты рукой показываешь, Серёженька?

– Ну туда! Давай, на счёт три! Раз, два… ой. А ты где, Бай? А тебе меня тоже не видно, да?

– Представляешь?! Оказывается, это так работает! Куда крутить, чтоб тебя?!

– На п… кхм. А у тебя-то право слева, да?

– Чего, блин?! – я аж в сторону наклонился, надеясь всё-таки увидеть инженера. Вдруг по лицу станет ясно, какая муха его укусила? – У тебя там инсульт от быстрого спуска по лесенке, или что?

– Да я стою лицом к тебе! Погоди. Так, по часовой знаешь, что такое?

– Знаю. Метод древних.

– Отлично. Вот, по часовой и строго на счёт три.

– Погоди. А если не попаду в счёт? А если колесо заклинит?

– Да не переживай, нормально всё будет! – спокойным, даже добрым голосом уверил друг. И добавил, чуть тише, но всё равно отчётливо. – Это уже не наши проблемы будут, мы об этом не узнаем. Умрём слишком быстро, чтобы волноваться.

– Серёг, не шути так! – вырисовывающиеся перспективы совершенно не радовали, я начинал паниковать. Пока слегка, это только на голосе сказывалось. Но это пока, я ещё успею. С таким-то другом ну как не успеть, а? Интересно, а все Серёги такие «приколисты»?

– А я шучу, думаешь? – ещё сильнее усугубил ситуацию друг. – Не шучу я такими вещами, тщ полковник. Но ты не переживай, мы ведь в космосе. Тут всё опасно. И от всего можно умереть. Зато и материться можно! Ведь, как говорили ещё древние: «кроме ЦУП-а никто не услышит твоего мата!». Всё, крутим! Р-раз! Дваааа! ТРИ!

Я резко дёрнул вентиль до упора, а потом и ещё три раза, опасаясь, что это далеко не предел. А перекрыть-то надо! Или что эти крутилки вообще делают?

– Ну чего ты ломишься, Бай? Отломить его на память себе решил? Так у меня в рубке три таких есть, я тебе его так подарю. Хочешь? Пошли.

– Какое пошли?! – возмутился я, не в силах оторваться от железного колеса. – Я спину сорвал, похоже! Дёрнул слишком резко. Ох, аж дышать тяжело.

– Это ты зря, конечно. Дышать оно полезно, да. Ну, ты не переживай. Я тебе медика пришлю.

– Серёга, блин!

– Да ладно, ладно… знаю я один старый метод. Оп-па, ты посмотри какая ляля!

– Где? – тут же обернулся я к другу. Как не обернуться, если девушку красивую обещают?

Девушки не было, зря повёлся. Зато в спине что-то противно щёлкнуло, я выдохнул-вдохнул, утёр выступившие на глазах сами собой слёзы… странно, а больно не было.

– Растёшь ты только в звании, да, тщ полковник?

– Сам дурак. Ты лучше расскажи, где мы и что делали. А то я как-то всё не соображу, в чём угроза вообще была.

– Да всё просто, Игнат Саныч! Если рядом с нашей «Несушкой» появились такие «самолёты» — значит, вода. Верно? Верно. А откуда бы ей взяться? Ну, с «Несушки», очевидно. Очевидно ведь? Ну или за нами кто-то летит и фонтанирует водой, но с учётом нашего выхлопа… помянем бедолаг. И там не останется воды, уж поверь. Если так, то остаётся наша. Наша выходить не может. Но выходит.

– Это непорядок!

– Ещё какой, Игнаш! Ты даже не представляешь, насколько прав! А раз она выходит, то где-то утечка. Протечка, точнее. И хвост бы с ней, но влага ведь в космосе, зараза такая, замерзает. Расширяется, охлаждаясь. А если что-то в ма-ааленько трещине в обшивке — которой нет и быть не должно — расширяться будет, то что случится с нами и нашим экипажем?

Я смачно выругался, процитировав старика-генерала, которого возил в юности. Интересный оборот, который я надеялся никогда не применять, когда услышал. Слишком уж на мрачную тему он тогда отозвался этой тирадой.

– Верно мыслишь. Грубо звучишь, но мыслишь очень даже правильно! Всё именно так, как ты сказал. А раз оно так, то…

– Погоди, а мы тогда что?

– А что — мы? Перекрыли давление. Новой влаги не поступает, проблема пока снята с повестки дня. Мы не умрём, ура, – оставшись столь же мрачным, он помахал кулаками над головой, изобразив радость. – Дальше парочка младших инженеров технической службы поддержки оторвут свои пятые точки от лежаков и впервые на моей памяти делом займутся! Надеялся не дожить до такого, но пронесло. Наденут подштанники и скафандры, да пойдут на корпус, дыры в нём латать. Отыщут трещины, закроют их изнутри и снаружи. Всё проверят раз двадцать. В идеале, даже причину уберут. Аккуратно и нежно всё починят, само собой, перекрыв соответствующие сектора внешней обшивки внутренними переборками и изолировав всё это дело. Ну и за одним трубы причастные заменят, да. Всё не мне скакать, хоть какая радость.

– Эээ… а звучит даже логично. Ладно, а мне теперь что?

– А что хочешь, тщ полковник. Ты старший по званию на корабле, потому это ты всем указываешь. Я вот планирую пойти покушать. Присоединишься?

– Лучше вы к нам, – предложил я, с ужасом поглядывая на лестницу, по которой предстояло ещё и возвращаться. – На общей палубе, а? С народом. Но это потом. Для начала пошли на мостик, с «головастиками» случившееся обсудим. А то всё это крайне на диверсию смахивает, и я негодую. Там же и перекусишь, друг мой усталый.

– А Мишаня с тобой?

– Разумеется.

– Тогда можно. Хоть один умный человек на борту… после меня.

– Э!

– А чего? А ты зато сильный, тонкий и звонкий! В общем, в свою сторону молодец. К тому же, целый полковник ВКС-НР!

– Какая диверсия, чего ты панику разводишь? Ну давай рассуждать: хоть один челнок улетал с «Несушки» за последнее время? Нет? Значит, не диверсия. Иначе диверсант погиб бы вместе со всеми прочими.

– Мало ли идиотов, Серёж, – философски заметил я, начав примеряться к лестнице. – Взять вот хоть меня для примера. У тебя вон какой пояс модный, с карабинами. А у меня такого нету, однако ж я всё равно сюда полез! Ну не дебил?

– Не, Игнаш, ты не дебил. Тут на пятерых дебилов материала, не меньше… а то и больше.

– Ты давай не хами старшему по званию, а? А то обижусь и кормить не буду!

– Кормишь не ты, а повара. И я сейчас поясню, к чему я — и ты со мной согласишься! Поспорить могу. Готов? Смотри: я поясок-то этот на внутренней стороне люка взял, который ты же и открывал. За тем, собственно, я именно тебя и послал. И удивился ещё, главное: «А чего это Бай сегодня такой хоробрый и пояс не берёт, по технике безопасности положенный?». Думал, ты так со страхом высоты бороться решил. А ты, выходит, просто…

Мне как-то не захотелось слушать, просто что я там. Опять ведь гадость скажет. Ну и зачем мне оно? Пришлось опять генерала цитировать. Но другую фразу. Более хлёсткую и короткую. Но не ограничился, развил мысль.

Интересно, а откуда старик-генерал все эти фразы знал? Вот что мелкому было интересно, что сейчас! Может, его так же наставлял кто? Или у классиков древних нашёл чего? А то давно легенды ходят, что была какая-то группировка древних философов-провокаторов, которая верила в силу этих слов и заклинания из них составляла, под музыку беснуясь. «Петергоф» какой-то, как-то так звались, по легендам. Но из-за гонений, или ещё из-за чего, все записи уничтожили…

Может, не все, и старик-генерал нашёл парочку? Надо будет в архивах порыться и про это тоже. Как раз допуск повышенной категории дали вместе с полковничьим званием, самое время озаботиться. Заодно и можно будет выяснить что-нибудь по теме случившегося с Землёй. Впрочем, последнее важнее, с него начну, а про остальное традиционно забуду. Но это всё на Новой Руси и не скоро…

…а сейчас… Куда я там друга посылаю?

– Красиво, долго, витиевато, – уверил меня Васильич, внимательно выслушав весь пассаж. – Однако совершенно не отменяет того, что тебе и подниматься придётся без пауз на страхтросе. Как и без самого страхтроса. Так что ты это… ты если сорвёшься, ты за меня не хватайся, ладно? Просто падай в бездну сам, а меня не бери. А то этот ремень меня-то с трудом, а ещё с тобой…

Кажется, угадал я с неделей, когда злым быть. Очень злым буду даже. С такими-то друзьями-юмористами.

И опять «языком древних» говорить придётся, ну что такое? Впрочем, хоть вспомню…

Глава 5

Мишаня, увидев меня, выползающего из орбитального лифта и с перекошенным от злобы лицом, предпочёл сразу ретироваться куда подальше.

Не вышло, ору я быстро. Даже быстрее, чем бегаю.

Однако вьюношу вполне можно понять. Я сам боюсь представить, как я сейчас выгляжу. Подъём по лесенке без страховки, да после таких шуточек друга, дался мне тяжко. Очень тяжко. Даже в орбитальном лифте потряхивало — так накрыло!

– Стоять! Сюда ходи. Слова говорить. Вот этому, – я указал на Серёгу. – Он уверяет, что ты за ним второй по уму, а я — обезьяна в погонах. Так что я обиделся, а вы общайтесь. Пойду пока придумаю, какую вам гадость сделать в назидание.

– Здравствуйте, Сергей Васильич! – тут же заулыбался Мишаня, поняв, что со мной общаться и не потребуется. Ну ладно-ладно. Отомщу и забуду!

– Привет, малой. Чего твой начальник такой злой, не знаешь?

– Неделя такая, он обещал.

– Хе, это да, это он умеет. А ты его с сестрой своей познакомь — сразу подобреет!

– Ну Сергей Васильич, ну чего вы! – засмущался парень и поспешил сменить тему. – Вы давление вручную отключили, или через центровую панель?

– Да, вручную пришлось. На пару с твоим начальником! Выслал уже младших?

– Разумеется. Мы без давления тоже вечно не можем. Собственно, я и не ждал — сразу бригаду направил, чтобы оценили повреждения и подготовились к ремонту. Говорят, ничего серьёзного не успело повредиться. Только штрангум сорвало.

– Опять?! Кхм. Ну понятно, в общем. На прошлом ТО опять списанный воткнули.

– Нет, Сергей Васильич, этот старый был, его не меняли. Я уже по бумагам проверил.

– А, ну тем более! А то начальник твой, вишь, диверсию предполагал! Будто плохие дяди-«полосатики» чего навертеть успели. Ладно, пускай. А про сестру ты всё же подумай, да? Ну бывай, Миш. Перекушу с начальником твоим, бывай. Удачи в ремонте.

– Спасибо. Приятного. И вам, тщ полковник!

– Чини давай всё, а не разглагольствуй! – отозвался я. Грубо, но чтоб не спал. Да и начальник я, или что? Ещё и злой! Надо соответствовать.

Весь их диалог я слушал со своего личного кресла старшего по званию, аккурат позади капитанского. Специально так стоит, чтобы через плечо к главному на корабле подглядывать можно было. Ещё б чего там понимать…

Да и мысли все другим заняты.

У Миши есть сестра? А я и не знал! Как так?! Непорядок! Интересно, красивая? Лишь бы не рыжая. Пропаду… опять. А то была у меня одна рыженькая, ещё в учебке… так меня едва не отчислили. А потом она меня ещё и послала, от чего я окончательно расклеился и в архив жить ушёл. Хорошо, что тогда старик-генерал меня заприметил и к себе выписал, вытянул меня. А сейчас где ж я ещё такого спасителя найду? Самому придётся, а сам могу и не сдюжить.

Одной мне рыжей на жизнь хватит, в общем. Не надо больше рыжих.

Наверняка ведь рыжая, да? Ой… точно пропаду.

Под эти размышления я и уснул, забыв про обед. То ли нервы сказались, то ли ещё что подобное.

Впрочем, нервов и впрямь было много: только сбежали с разрушенной планеты, разваливавшейся буквально под пятками, как угодил уже в две передряги на «Несушке»! Опять головняк, сплошной просто! Хоть увольняйся… хотя куда я теперь, если единственный из старшего офицерского? Без расстрела не отпустят. Вернее отпустят, конечно, но ситуация тогда совсем дерьмовая получится. Хуже нынешней. Потому начинаем с легкораненых, как говорил один мой знакомый доктор. Быстренько весь головняк разгребу — тогда и уволюсь с чистой совестью.

А пока я изо всех сил изображал сон, вокруг всё продолжали суетится местные работяги. Докладывали мне даже что-то. А я умудрялся отвечать сквозь сон. И мысли думал. Вяло, но всё же думал, честно прям. Две. Про рыжую и про головняк. Впрочем, это наверняка одна.

В такой зыбкой дрёме я и провёл в своём удобном кресле несколько часов… а за ними — и всё время, что занял путь до «Заправки». Только сплошная дрёма и рутина, всю неделю. Скука смертная!

Самую малость весело стало тогда, когда капитан «Несушки» объявил, что мы приближаемся.

– Тщ полковни, р… – начал было он, но я опять был не в настроении и перебил. Злая неделя не хочет заканчиваться, а соответствовать надо.

– Короче, по делу. Три слова.

– Прибыли. Почти. Готов, – отчеканил он, козыряя.

– Молодец, – похвалил я, – уложился. Готов кто?

– Челнок, как просили.

– А я просил?

– Вы же на «Железку» спускаться собирались, тщ полковник! – протянул он виновато и разводя руками, совершенно не представляя, как реагировать на такую блажь начальника.

– А, да-да-да, было что-то такое, да, – я решил не подавать виду, что за эту неделю я успел забыть о собственном же приказе.

Собственно, забыл начисто и вспомнил только после его слов: я ведь действительно просил подготовить тот же челнок, на котором прибыл с руин, чтобы спуститься на нём с несколькими нашими на станцию, что висела на орбите «Заправки».

– Ну ладно, спущусь, – пробурчал я, силясь отогнать остатки сна. – Как не спуститься, если собирался? Там как, боегруппа готова?

– Так точно, тщ полковник! И экипаж челнока уже на нём, все готовы к вылету и ждут только вас.

– Хорошо. Ладно, вы пока баки заправляйте и всё прочее по инструкции, а я попробую понять, что к чему. На борт никого посторонних не пускать. Кроме нас, когда вернёмся. Протокол два-тридцать три. Как понял?

– Так точно, тщ полковник, два-тридцать три!

– Совсем молодец. А, этих мне… Космодесов из тюрблока тоже на челнок погрузи, нашим их сдам. Пусть сами эти все дипломатические моменты решают, не хочу ещё и с этим возиться. «Полосатики» — народ двинутый, сам знаешь. Всё ещё себя главными мнят, хотя похвастаться им особо и нечем… В общем, не хочу я с ними до Новой Руси тащиться. Лишний головняк. Мало ли, что с ними в пути будет не так? Лучше местным их сдать. Пусть дипломаты хлеб свой отрабатывают и решают, что с этими ребятками делать.

– Так точно, тщ полковник, уже сделал.

– Какой ты оперативный, а! Может, и Мишаню уже на челнок отправил?

– А то как же! Движки прогревает, вас ждёт.

– Ай молодца, капитан! Будешь так продолжать — я тебя даже похвалю! Всё, мы убыли. Бывай.

«Заправкой» с некоторых пор стали именовать крупнейшую из планет, Юпитер. Газовый гигант изобиловал всем, что требовалось кораблям для межпланетного трафика. И «Несушки» лучше всего справлялись с доставкой всех необходимых ископаемых и газов в разные уголки системы. Ну а за одним и людей перевозили, попутно, да грузы всякие носили.

Разумеется, когда началось активное освоение системы, вокруг столь ценной планеты сразу выстроили целое кольцо из станций обслуживания, способных принимать «Несушки» и работать с ними. Станции эти имели каждая своё мудрёное название, которое все позабыли почти сразу, подобрав что-то более благозвучное. Точно знаю, что «полосатики» величали свою станцию «Сэттелит». Ну а Наши были проще — звали и свою, и все прочие просто «Железка».

И вот на одну из них я и направлялся.

На Нашу, собственно, принадлежащую именно Новой Руси. Остальные-то мне без надобности. Очень уж мне хочется разобраться в новой диспозиции сил.

А она, если верить старшему унтермаринеру очень уж переменилась. Собственно, будь всё привычно, и он бы так борзеть не стал. Не то что нашего капитана «Несушки» по морде бить, а даже на корабле бы не показывался! Сели бы дружно в каюту и дрыхли там молча до прибытия к Кольцу, где десантировались бы сперва на нашу «Жестянку», а там и трансфером к своим. Никто ведь не запрещает.

Но они так не поступили. Они включили быков и попытались под предлогом статьи космического кодекса захватить власть на вверенном мне борту. Нос-то я их главному унтеру сломал, на душе легче стало, да только с каких пор крыса на побегушках главной стала? Значит, его кто-то к нам направил. Приказ ему отдал, стало быть. А кто? Вот и то-то же… Значит, надо в ситуации разобраться досконально, расследовать ещё и этот головняк полностью.

Помимо этого ситуация сама по себе стала звоночком. Если допустить, что все старшие офицеры ВКС НР куда-то разом испарились и остался один одинёшенек я, то придётся мне заново все ветки власти воссоздавать, координировать всех и вся, коммуникации налаживать… в общем, всё согласно предписаниям. А их самих — три тома. И я не все читал, утомило. Ладно, разберёмся как-нибудь. Но очень уж я надеюсь, что эти «полосатики» просто «топлива» на пути к челнокам перепили, вот им такой весёлый заговор и придумался.

Иначе совсем уж хреново выходит.

Впрочем, зря я панику развожу. Всё ведь легко и просто решается. Нужно только связь с Новой Русью установить да понять, что вокруг творится. А связи нет… почему? Не нравится мне всё это, ой не нравится!

Гоняя эти мысли я сам не заметил, как орбитальный лифт довёз меня до отсека с челноком. Тот уже втянули под обшивку и полностью проверили.

Вообще, крайне интересная система. Мне один раз даже довелось самому посмотреть на момент прибытия! В смысле реально самому, а не в записи, или ещё что. В скафандре, с внешней обшивки «Несушки». Я тогда прикреплён к инженерной службе был.

Выглядит впечатляюще! Челнок, прибыв, сперва цепляется за своеобразную «кишку», чтобы экипаж и прибывшие люди сразу могли пройти на «Несушку» без задержек и прочего. А после, когда все покинут судно, его начинают специальными манипулятормаи втягивать под внешнюю обшивку, в специальный сектор. Что-то вроде ангара для хранения этих «птичек» — так их старик-генерал, наставник мой, величал. Ну а после внешняя обшивка закрывается, фиксируется, внутрь запускают воздушную смесь, а с ней и обслуживающий персонал, инженеров.

А мне повезло, что я всё это из космоса посмотреть смог. Что-то они там проверить решили — петли на этих «вратах обшивки», как они обозначены на планах — и за одним меня с собой взяли. А я ведь ещё летёхой был. Наверняка старик подсуетился! Сами бы не стали…

Зайдя в отсек, я опешил. Не смотря на уверения главного по «Несушке», мой челнок был всё ещё не готов. Вокруг него крутилось столько инженеров, что у меня патронов не хватит! Это непорядок. Ладно, попробуем разобраться.

– Что тут происходит? – уточнил я, подходя к заблокированной посудине.

– В вылете отказано, проверка ещё не завершена, – борзо отозвался главный среди инженеров, не удосужившись оторваться от планшета.

– В каком смысле — не завершена?! Вы это… – я с трудом сдержался от соблазна снова вспомнить «язык древних» — такой далёкий и не до конца понятный, но вместе с тем и такой притягательный. – Вы за неделю не осилили провести проверку? Так, а где мой этот… Миша!

– Я здесь, тщ полковник. Он ни в какую не сдаётся, выпускать не хочет. Даже не смотря на предписания.

– Мы… – собрался было что-то врать мне паренёк, но осёкся, посмотрев наконец на меня. – Т-товарищ полковник…?

– Я, да. На каком основании задерживаешь судно?

– Проверка не пройдена! Я ещё не закончил всех мероприятий в соответствии с последними регламентами, поступившими сегодня. Прошу вас сохранять терпение, и…

– Уволю, – я не сохранял, зато был краток.

– Не имеете права! Я — гражданский специалист!

– Тогда расстреляю.

– Т-тем более! – не смотря на браваду и вздёрнутый подбородок, в его голосе зазвучал страх.

– Ну-ка дай сюда свои предписания. Так, что тут? Да вы совсем офигели?! Это… это все узлы и все листы обшивки с толщинамером… Это ж на неделю! Вы б ещё все заклёпки на нём пересчитали!

– Точно! – обрадовался паренёк такой идее. – Р-раз, два, три, четыре…

– Твою… ясно всё с ним. Миша, заводи. Под мою ответственность. Мне же лететь, в конце концов. Всё, стартуем! Кто не спрятался — я не виноват.

– Стоять! Не имеете права! Я на вас жалобу…!

Но его возмущения остались за задраенными люками. Поглядывать в иллюминаторы на их суету и поспешный побег было даже приятно. А вот вспоминать прошлый мой взгляд в это же «окошко» — как-то не очень. Я через него смотрел на нашу Землю, что разваливалась позади нас. На все эти раскалённые осколки, разлетавшиеся по безмолвной тьме космоса. Н-да, эта картина навсегда отпечатается у меня в памяти…

И мне показалось, или там космонавт какой-то болтался, в старомодном тяжёлом скафандре? Не, это точно воображение, не могло такого быть. Робот, разве что, отдалённо похожий. Их на планете было с избытком, один из них мог и вылететь с планеты уцелевшим, почему нет? Хорошо, что там в принципе только роботы и были,… в основном. Людей-то жалко, даже плохих, а железки — что с них? Для того и созданы, как-никак, чтобы вместо людей в пекло отправляться и в расход идти.

Впрочем, люди тоже остались, н-да…

Бросив последний взгляд на опустевший ангар, лампы на стенах которого сперва засветились одобрительным зелёным, а после скрылись в языках пламени движков, я удовлетворённо кивнул и пошёл к мостику, наводить порядок.

И я оказался очень тут нужен!

Тот инженер всё никак не унимался. Теперь он отказывался открывать «врата обшивки» и попросту выпускать нас. К тому же, орал всякое нехорошее в рацию. Громко орал, с надрывом. Но при том и начисто фальшиво. Я ведь прекрасно знаю, где в недрах звёздного неба горит та фиолетовая звезда, до которой ему наш полёт без проверки. Эту проверку давно уже проводят в режиме «не разваливается совсем — значит, долетит!», челноки крепко доказали свою надёжность. Так чего он в бутылку лезет? Подкупили. Очевидно, однозначно, факт. Какая сволочь посмела без моего разрешения? Которая против меня и моего вылета с «Несушки», очевидно. Любопытно…

Тем не менее, решение есть.

И возникло оно даже без моего участия. За спиной у этого дурика стояло, пока тот надрывался и брызгал слюной в камеру. Сам Старший Инженер всея «Несушки» узнал про происходящее и покинул недра своего Тартара, дабы разрешить ситуацию.

Серёга стоял позади молча, чуть снизу поглядывая на макушку паренька. Так лишь казалось, из-за перспективы, но выглядело комично. Стоял и слушал минуты две — у нас как раз движки прогреться успели и все внутренние проверки автоматики завершились — а после ему надоело. И он прямо через плечо парня протянул руку к пульту и жмакнул нужную кнопочку, чтобы нам «врата» открыть.

Парню ой как это не понравилось! Он возмущённо обернулся… и лицом к лицу столкнулся с начальником. Ойкнул. «Пошёл отсюда на…!» – прозвучал из динамиков злой рык Серёги и связь с «Несушкой» резко оборвалась. А я ведь его предупреждал, что уволю! Зря он не поверил.

Спуск к «Нео-кольцу» Юпитера занял не много времени. Тем более, что весь процесс был давно автоматизирован и отлажен настолько, что даже младший персонал челнока в потолок плевал, что уж про нашего брата, военного. А я и вовсе начальник, я даже с кресла не вставал.

Мишка только суетился самую малость, но он по другим причинам. У него семья на этой «Железке» обитает, вот он и волнуется. Опасается, что я про сестру его не забыл и приставать буду, требовать познакомить.

А я и забыл. Честно! Во всяком случае, сделаю вид, что забыл, а там посмотрим. Проштрафится — тут же вспомню!

Когда наш аппарат благополучно сел в точно такой же док, только уже на станции, мы с командой из ещё десяти военных раздолбаев поспешили выйти… но не стали. Не получилось как-то. Хотели красиво, с помпой, со встречающим оркестром, все дела. Как героев чтобы встретили, спасителей последних выживших Землян.

А нас четыре десятка рыл «полосатиков» встречало у дверей шлюза. И это уже совсем иной колинкор.

Откуда эти спейс-матьих-маринеры на нашей «Железке»? В гости заходить можно, но с оружием-то наши не пущают, а тут — вона какие бравые стоят! Все в бронниках, касках, с усиленными плечами и шейной бронёй, с полными обвесами. Штурмовики космического десанта. Элита, сукины дети! И все при стволах… на нашей территории. Хреново, непонятно, но терпимо.

– Бойцы, слушай мою команду… – я чуть задумался, прикидывая, как лучше поступить. – Без боя они нас не выпустят. Да и мы сдаваться не будем. Верно? Значит, будем прорываться.

– Тщ полковник, разрешите! – подал голос Мишаня. – Там их рыл сорок, не меньше.

– И что? У тебя взрывчатка закончилась? Сперва «глушиками» обложим, потом боевой, а оставшихся — мягко и нежно, коротким в голову.

– Согласен, тщ полковник, но… а что, если они так же, как наши гости? Ну те, что в тюрблоке путешествовали, по вашему личному приглашению.

– Думаешь? Ладно, довод. Тогда наши… ё-моё, да ты прав! Связь с «Железкой» мне, быстро!!

– Они глушат, но я-то не дурак… готово, тщ полковник! – Миша тут же протянул мне рацию.

На дисплее показалось грустное лицо связиста «Железки».

– Слушаю, – устало отозвался он.

Наш, судя по форме.

– Какое, нахрен, слушаю, малой? Это что за ответ? Я тебе устав знаешь куда вколочу, чтоб ты его лучше мамки родной помнил, а?! А ну-ка по форме отвечать!

– А ты кто есть, чтоб тебе по форме отвечать?

– Я-то? Я тщ полковник Байкалов Игнат Ксандрович. Номер три-пятьдесят семь-сто тридцать шесть, два-четыре-восемь, пятнадцать-шестнадцать, двадцать три-сорок два. Как принял?

На том конце явно что-то уронили. Кружку расколотил, вскакивая.

– Тщ полковник! – в голосе парня зазвучала неподдельная радость. – Сержант Морозов на связи!

– Молодец, Морозов. Доложить обстановку. Можно не по форме, лишь бы кратко.

– Тогда — задница, – развёл руками боец.

– Информативно, молодец. Что характерно, я даже понял. Ладно. Доступ в арсеналы как, есть? Сможем спецов одеть быстренько?

– Доступа нет, тщ полковник, но если надо — сделаем.

– Сделай, родной, сделай красиво! Без жертв хорошо бы, а то гости скандальные у нас нынче, сам знаешь…

– Там ещё хуже… точнее, есть — без жертв, тщ полковник! Мужикам скажу — всё сделают! Разрешите выполнять?

– Что, даже план уже есть? Во вы молодцы! Только меня и ждали, выходит? Действовать разрешаю. Спецы как будут готовы — дай знать. Я пока с гостями побеседую. А то они скоро стучать начнут. Невежливо. А мы-то ребята вежливые, верно?

– Так точно! – сержант сиял улыбкой, будто я ему личный челнок в пользование подарил. А и подарю, если всё хорошо выгорит! Повышение так уж точно выхлопачу, раз он такой сообразительный. Что он только лишний раз подтвердил, задав крайне верный вопрос:

– Тщ полковник, а спецов всех поднимать, или больше?

Какой башковитый попался, а? Молодец прям! Повышать придётся.

– Давай больше, не жадничай. На кого формы хватит — всех украшай. Но ряженых в тыл ставь. И к дверям, ты верно мысль уловил. Выполнять!

– Есть выполнять!

Глава 6

Отдыхать и раздумывать у меня времени не было — «полосатики» не дремали и заминку заметили. Начали активно махать руками и стучать в дверь шлюза. Стучали чем-то металлическим. Предположил бы, что головой, но то деревом было бы в их случае… Видимо, стальными челюстями. Иначе чего у них рожи такие наглые? Иного объяснения я не вижу.

– …немедленно открыть! – прорвался голос одного из них во внутреннюю связь челнока. – Вы слышите?! Открывайте сейчас же! Это приказ!

– А кто приказывает? – устало отозвался я в микрофон, приблизившись к камере.

Говоривший меня не видел и орал всё так же в пространство, хотя рядом со шлюзом открылось специальное гнездо интеркома. И он обязан был знать про него — их машины устроены абсолютно так же! Значит, либо совсем идиот, либо нарочно игнорирует и не хочет говорить «лицом к лицу».

– С тобой, собака, говорит старший майор космодесанта Джонсон!

– Не унтер-майор? – на всякий случай уточнил я, помня опыт с предыдущим.

– Нет! – обижено рявкнул Джонсон, всё же повернув морду к камере. Но тут же опомнился и отвернулся. Не понравился я ему, видать. А странно — нашивка-то на рукаве с «полосочками» многих цветов в наличии, должен всех и всё любить-уважать. Впрочем, то по бумагам, а на деле…

– Не обижайтесь, майор. Тем не менее,… а не пошёл бы ты, майор? Я-то целый полковник.

– Мне известно, кто вы. И вы разжалованы.

– Эк… Это с хрена бы?! – я от возмущения чуть микрофон не проглотил.

– В соответствии с постановлением…

– Обосрёшься искать такое! – я не дал ему договорить. – Я все наизусть знаю, в отличии от тебя. Нет там такого! И вообще: устав надо читать полностью, а не только ту часть, которая тебе сегодня нравится. Как старший по званию приказываю сложить оружие! Всем вам! Вы находитесь на нашей территории незаконно, имеем право открыть огонь. И такое постановление как раз есть. Более того: твоё правительство его ратифицировало, в кои-то веки. Так что вариантов у вас не много.

– Не дури, полковник! – наглости майору было не занимать — его голос звучал так, будто реально он тут за главного, а не я. – Мы вас выкурим и уничтожим без труда. Вас сколько в этой консерве? Человек пятнадцать? Мне велено живым тебя не брать. Пожалей ребят. У вас ведь это в ходу.

Мне так понравилось это «у вас в ходу», что захотелось ему в морду плюнуть. И плюнул бы, да он, гадина, даже в мониторе ухом торчал, не показывался. Боится, гад такой.

– Нас-то сколько? А ты за главного, майор?

– За главного, за главного, – усмехнулся он и всё-таки повернулся к камере, блеснув солнцезащитными очками. Ретро-раритет! Такие в музей надо, а он на морде таскает! Зато хоть я душу отвёл. Пришлось экран рукавом утирать…

– Ну раз главный… тьфу! Зараза, размазывается только… Раз главный, говорю, то сходи-ка ты к дверке из отсека. На минуточку прямо. Наружу выгляни. Считай, одолжение. Последняя воля, вроде того, – я дождался снисходительной усмешки и момента, когда майор всё-таки пошёл, куда послали, только после этого закончил мысль. – Твоя, правда, но не суть. Потом поймёшь, да поздно будет.

Я видел на втором мониторе, как дверь шлюза раскрылась, и майор высунул голову наружу.

А на экране планшета я уже давно видел довольную морду Морозова, которая сменилась картинкой с одной из наружных камер «Железки», смотревших как раз на этот шлюз.

То есть, на одном мониторе я видел спину майора, а на другом — его голову, торчащую из шлюза и то место, куда он выглянул.

На кого, точнее.

На пару сотен бойцов в полном обвесе. В нашем, в боевой форме «спецуры». Спецназ ВКС НР, в полной выкладке. Броня, шлемы, винтовки, гранатомёты и импульсники, боезапас на разгрузках. Красиво! Куда лучше парадной формы, на мой взгляд.

Вот и майору картинка понравилось, как и мне. Ладно рожу — ему даже спину озадаченно скрючило! И он завис, водя башкой по толпе улыбающихся ему через затемнённые стёкла шлемов-универсалов ребят. Ну две сотни таких добрых, вежливых ребят тебе «здравствуйте» говорят всем своим видом. И как тут отказать в вежливости и не поздороваться в ответ с каждым? Тут даже эти истуканы-«полосатики» о такте и вежливости вспоминают. А раз две сотни, то процесс затянется.

К моему удивлению, майор отвис быстро, стоило лишь переключить моё вещание на «общую» громкость и окликнуть:

– Товарищ майор, ну что вы там?

– А? – тот ошалело повернулся к челноку. Волосы уже всклокочены, очки утекли на макушку. Глазами выпученными столкнул, не иначе.

– Теперь мы друг друга понимаем? Ещё раз повторяю приказ: оружие сложить всем. Вы на нашей территории. Знаю, как вы вооружены. Понимаю, что челнок и меня с экипажем вы разнесёте легко. Но вам это едва ли поможет. Вы уверены, что готовы на это? Геройствовать будете?

– Никак нет, господин полковник! – охотно отозвался майор и первым принялся скидывать с себя оружие и обмундирование. Ну я и не сомневался, в сущности.

Когда все ребятки дружно сложили с себя полномочия и броню, да вместе с пушками своими мощными, которые если б не клинило выстрел через два — цены б им не было… В общем, когда все успокоились, я дал команду Морозову со спецурой заходить. Те вошли тихо, мирно, скрутили в рог даже без переломов. Ну ребят тоже можно понять, они наверняка пару дней мариновались без приказа, под руководством этих, «полосатых со звездой».

В целом, при таких раскладах, действовали они и впрямь деликатно. Аккуратно собрали сперва маринеров и кинули в местный тюрблок, потом вещички их проверили на предмет неположенного, и на склады сбросили. Всё по инструкции, без лишнего рукоприкладства, давая в рыло не более раза.

После этого и я с бойцами вышел. Не потому, что страшно, а инструкции. Да и боялся, если честно… что я одним тумаком не ограничусь и кого-нибудь из этих дубов всё-таки зашибу.

– Эээ… красиво, – проворчал я, выбравшись из второго слоя «консервы», ангара «Железки», и выйдя во внутренние помещения станции.

Станция была большая, всегда меня этим впечатляла. Ну, соразмерно «Несушкам», которые должна была обслуживать. И если те дурынды рассчитаны на экипаж до двух миллионов — хотя при этом спокойно могут управляться всего сотней бойцов — то и станции обслуживания у них соответствующие.

Собственно, к чему мелочиться в размерах «Заправки», если она на стационарной орбите у Юпитера, на искусственном «кольце обслуживания» висит? Это полноценный город в космосе, чего уж.

И срач в нём был страшный!

– Виноваты, тщ полковник, – развёл руками Морозов, поняв, на что именно я ворчу. – Они нам велели жилищ не покидать, всех по отсекам разогнали, оставив минимум персонала. Инженеры очистки не справлялись. Их троих на всю станцию оставили, понимаете?

– Да понимаю, чего уж… И ведь нормально самим-то было в такой грязище…? Ох уж мне эти «полосатики»! Не пускай меня к ним, ладно? А то поругаюсь с ними, сломаю им что-нибудь. И приберитесь здесь!

– Так точно, тщ полковник! За час всё сделаем!

– За полчаса.

– Есть — за час, тщ полковник! – отсалютовал сержант и тут же сбежал, не дождавшись моих трындюлей.

– Ты смотри какой, а! Хех… Ладно, запомню тебя, Морозов. Мишань, ты где там, тут?

– Ну а где ж мне, Игнат Саныч?

– Так я думал ты уже к своим рванул.

– Как можно без приказа?

– Это ты правильно, это молодец. Давай сперва связь с Новой Русью установить попробуем, а там уж гуляй на все четыре стороны.

– Одновременно? – усмехнулся научник.

Хотя отсылки на фильм древних он явно не уловил. Да и следующую не поймёт. Но я всё равно не удержусь и скажу. А вдруг?

– Нет, тебе — только по очереди. Пошли.

Мы быстро пробежали по коридорам-улицам, на которые спешно выходили люди в военной форме и с мётлами. При виде нас все сразу козыряли и делали стойку, а мы только отмахивались. Я решил, что мы торопимся. Смысла в этом не было, но уже решил, так что… Так что мы просто бежали. Мимо белых модульных домов, выстроившихся причудливыми змейками, взгромождённых друг на друга и порознь, жилых и рабочих, к главному административному ядру этого города.

Не знаю почему, но мне этот городок казался куда естественнее любого Земного, хотя все уверяли, что он «какой-то неестественный, искусственный». С чего вдруг? Такой же метал и пластик, как и был на Земле. Как, впрочем, и на Новой Руси, и в любой другой колонии из существующих. Это ведь буквально одни и те же модули! Их всего один завод на Земле производил, и один в космосе штампует, оба наши. Так в чём разница? Даже краска везде одна, цвет «берёзка»! Так с чего вдруг земные лучше стали? Не понимаю я их возмущений…

Заскочив по железной лестнице, покрытой облупившейся красной краской и ржавчиной — за что местный старший офицер отдельных оплеух получит — мы с Мишкой ввалились в административный корпус. На входе нас встретила парочка связанных «полосатиков», сидевших на полу с грустными минами на лицах и сиявший рядовой, охранявший и их, и вход разом.

А так же один грубый дядя с крайне протокольной рожей, сидевший за столом напротив входа и не пущавший никого дальше. Настоящий унтер-офицер! Прапор, зараза. Как из анекдота про них вылез: чернявый, лысый, толстый. Ёжик коротких волос по затылку и вискам, сияющая «фара» над ними, всё это щеками подпирает, которые на плечи сложил. А плечи, стало быть, животом удерживаются. Интересно, а в невесомости он гравитационное поле создавать будет хоть минимальное? Такой — может.

– Вы кто такие, ё-маё?! – рыкнул он на нас.

– Родной, ослеп? – резонно возмутился я — знаков воинского отличия я не прятал и не маскировал, так с чего бы ему меня не опознать? – Глаза разуй, а? Ты как со старшими по званию разговариваешь?

– Какими ещё «старшими по званию»? – всё не унимался хряк, пялясь в нейромодуль, показывавший ему мультики его собственного сочинения.

– Ты реально слепой? – уточнил я на всякий случай, осекшись от такой наглосити. – Или дурак настолько, что в званиях не разбираешься?

– Да не можешь ты быть старшим по званию! Наши друзья нам всё объяснили: Терра уничтожена, а на ней как раз были все старшие офицеры! Так откуда тебе взяться? Ты — лжец!

– Так,… – я аж язык древних забыл на месте от такого поворота. – Сейчас, подожди секундочку, не уходи никуда. Рядовой, дай автомат, а? Очень нужен! Стрелять не буду — слово офицера! Можешь даже без боекомплекта. Мне практически посмотреть, потом сразу верну! Просто очень хочу этому придурку-прапору по морде прикладом дать, чтоб мозги на место встали. Нет, не дашь? А, по уставу и инструкциям не положено. точно… ну да, это ты прав. Тогда по-простому.

Вновь повернувшись к столу, за которым восседал этот толстомордый детина, я опёрся на его край да в одно движение закинул ноги. А прапор-то толстый, медленный… вот и получилось, что каблуком да в ухо ему. Мне понравилось, ему — едва ли.

Когда он рухнул на пол вместе со своим старомодным креслом с левитацией и частью бумаг со стола, я уже навис над ним. Краем глаза заметил, как Миша руку выставил, останавливая рядового. Паренёк уже кинулся к нам, разнимать. Но Мишка меня хорошо знает, верно понял: больше бить не буду.

Да ему больше и не надо, он уже поплыл. Глаза во все стороны пучит, мычит. Ладно, побеседуем… За грудки взял, приподнял, встряхнул… фу! Он зубы не чистит, что ли? А по уставу положено! И начинаю понимать, зачем. Чтоб допрашивать не противно было, да и в целом общаться. Ну и для здоровья полезно, опять же.

– Ну что, прапор, вы тут на «Железке» совсем охренели? Я ведь твоему сержанту представился по форме, даже номер назвал. Или у тебя ручки сломаны, ты его в систему запросом вбить не осилил?

– Но я… это… это!

– Чего ты мямлишь, рожа толстая? Ты смотри: если ручки не сломаны, а выбить ты их отсюда не осилил, хоть этого и требуют инструкции, то я тебе их сломаю. И даже не потому, что это я такой злой, а просто чтобы ты соответствовал, понимаешь? Иначе трибунал, иначе ещё хуже будет. Давай, у тебя одна попытка придумать хорошую отмазку. Почему ты этого не сделал, что помешало?

– Ну я… – начал было он, но быстро вернулся к предыдущей модели поведения, «борзянке». – Это произвол!

– Ответ неверный. Рядовой, взять прапорщика под стражу. Сопроводить в тюрблок вместе с прочими. Доклад и дело по форме оформлю позже. Выполнять!

– Есть, тщ полковник! – взял под козырёк парниша у входа, прекрасно понимая, что в случае споров сам отправится следом. А кому на «губу» охота? Там скучно и сортиры драить придётся…

– Как, кудааа? – жалобно затянул толстяк.

– Отставить, рядовой. Последний шанс, толстый: почему не провёл проверку по форме?

– Мне Эти не разрешили! – он кивнул на офицеров армии ОА, скорчив презрительную мину. – Сказали, что и так в курсе, кто вы такой, и что вы предатели!

– Эээ… Во ты придурок, а?!... Кхм. Не, рядовой, возвращаемся к прошлой версии. Волоки его отсюда. Свяжи его где-нибудь снаружи, из здания выпни хотя бы. Не хочу с ним в одном блоке находится. Боюсь, зашибу всё-таки. Тебе кто начальство-то непосредственное — командование Новой Руси, или ОА-шники эти клятые, «полосатики», а? Рожа жабья… Забери его, рядовой! Докажи, что тут не все дебилы, а только прапорщик. А то я за себя не отвечаю! Миш, пошли!

Я пинком открыл заклинившую внутреннюю дверь. Ладно на космолётах, но тут-то почему? Впрочем, с таким старшим — даже не удивлён. Этот наверняка и на все инструкции по профилактике модулей наплевал давно. Надо будет приказать всё проверить, пусть бойцы разомнутся.

– Мишань,… – начал было я.

– Есть, – тут же отозвался тот и начал стучать что-то на планшете. Приказ, собственно, по всей «Железке». Этот может, даже без пояснений и намёков как-то угадывает. Мысли, что ли, читает?

– Да чего там читать? – отозвался помощник. – Всё же очевидно: вы и на челноке на них ругались, и на «Несушке», а тут — опять. Плюс прапор этот… Надо все блоки и модули проверить. А то мало ли что.

– …нет, ну когда молодец — тогда молодец. Но больше так не делай, ладно? Мальчик сияющий, блин.

– Что-кто? – не понял парень.

– Это из древних. Совсем ты, я смотрю, классиков не читал! Ладно, давай, связь настраивай. Не дружу я с этой вашей новой техникой, сам знаешь…

Договаривать я не стал, всякое желание отпало. В комнате связи царил такой бардак, что захотелось сержанта Морозова вслед за тем прапорщиком отправить! Но он помог, за это пощажу. Но втык устрою знатный! Ну что это за позорище, а? К нам ведь иностранные коллеги на захват приходили, а тут такое… аж стыдно! Кабели повсюду, всё неаккуратненько, багжи и скрутки повсюду разбросаны, «кресло интерсвязи галошлема» на полу валяется неподключенное, провода системные по стенам и с полок висят… ужас!

– Знаю, знаю, – заворчал Мишка, проходя вперёд меня и, быстро оглядевшись, начал наскоро наводить порядок и настраивать оборудование. – Давно бы поставили нейромодуль, как у всех и стало бы на порядок легче! Ну к чему этот «гало-шлем искусственной реальности»? Это ведь такой анахронизм! Последнюю версию ведь ещё при моём пра-прадеде сделали!

– Мишань, не нуди. Давай ты дела делай, а я лучше из себя старика изображу и позанудствую, хорошо? Ты вот ещё и вопрос хороший задал. Я тебе даже честно отвечу. Но сугубо между нами! Понимаешь, не доверяю я этим вашим нейромодулям. И не хочу доверять, если уж совсем честно. Да, технология уже веками проверенная, и от глючных версий Экс-Эш-Эй-Твелва Третьего Старшего далеки, однако… меня всё равно смущает. Ну ты понимаешь, что это микросхема, которую тебе в мозги втыкают?! Я вот предпочитаю ими думать. Сам. И всё. И какие-то дополнительные участники мне в этом процессе не нужны. Как и «сторонние наблюдатели».

– Да ну, Игнат Саныч, ну вы что! Про то, что чип церебральную деятельность считывает — это байка просто, совершенно без оснований. Он технически на такое не способен. Ему ведь какие мощности на это понадобятся? Нет, не сможет, уж поверьте.

– Верю бесспорно, полностью «церебралку» он снять и передать не сможет, – охотно согласился я. – Однако там точно есть три уязвимости какие-то хитрые, как мне друг рассказывал. Есть модуль прямой связи с сервером. Якобы для обновления внутренних программ, да. Да только зачем они нужны? Это раз! А два — за минувшие лет… тридцать, кажется, никаких обновлений подпрограммы не выходило, даже интерфейс не меняли, однако ж модуль они на новые чипы продолжают ставить. Зачем?

– Ой, Игнат Саныч, вы говорите, как эти все… – он тяжко запыхтел, начав поднимать массивное кресло из белого полипластичного металла, предназначенное для общения через галошлем.

– Параноики, любители теорий заговоров? – с нагловатой усмешкой подсказал я, наблюдая, как паренёк тем временем ползает по полу с кабелями питания для галошлема.

– Как старики! Впрочем, теории заговоров им тоже нравятся. А вот кстати, Игнат Саныч! А вопрос возник, как к знатоку истории: а какие теории такого толка были у древних, в двадцатом веке?

– Да всё как у нас: заговор мирового правительства, боязнь тотальной слежки, плоская земля…

– Плоская? – парень настолько заинтересовался, что аж из-под стола вылез.

– Ой, не начинай даже! Земля как Земля… была. Сам ведь всё видел, так к чему вопросы? Кому плоская — тех нет давно. И те прыгали низко. Ты связь наладил?

– Почти. А что про слежку, кстати?

– А что про неё? Про неё правы оказались… Торговые корпорации сперва украдкой, а потом и в наглую начали требовать персональные данные и личную статистику для анализа. Читал заметки одного… как же его? Сисадмина, точно. Он всё возмущался, что у него процесс фронтовой камеры сам запускался, хотя он принудительно его отключил.

– Ну и что такого?

– Да ничего особенного, казалось бы. Да только процесс-то тот камеру на его компьютере включал то и дело. Не когда хозяину надо, а когда сам решит. При том, что запуск этот был командно принудительно отключен, понимаешь?

– И что он сделал? – паренёк уже заканчивал с настройкой и ему становилось скучно, он начал вслушиваться в то, что я нёс.

– Как что? Заклеил «глазок» камеры куском изоленты. Тогда многие так делали, но он технически подтвердил необходимость, а не из страха это сделал, как все остальные, понимаешь?

– Хе, и всё-то у вас изолента, тщ полковник! Готово, настроил я вашу систему связи. Садитесь, подключу вас. С Новой Русью соединить?

– Ну а с кем ещё? С начальством, конечно. Да только что-то мне подсказывает, что я теперь — всё наше начальство… Ладно, запускай! Посмотрим, что к чему.

Глава 7

Усевшись в кресло с высокой спинкой, специально предназначенное для подобного общения, я дождался, пока Миша нахлобучит на меня верхнюю часть устройства, так называемый «Стакан». Хотя некоторые его называли «ведром» или «тазик на голову». Впрочем, последних идиом даже я не понимал. Это из совсем древнего фольклора, раскопать который мне так и не удалось. Корни его терялись где-то в двадцатом веке, но без подробностей, увы. Однако названия закрепились плотно, и отказываться от них никто не собирался.

Это «ведро» устанавливалось на специальные платформы-крепления у пояса и служило и модулем видеосвязи, и системой индивидуального климат-контроля. А специальная заглушка, именуемая «фартуком» и расправляемая внизу этого «стакана», гасила все вибрационные искажения, снижая шанс считывания разговора даже с помощью спецтехники до нуля.

Всё это, да в сочетании с высшей степенью кодировки сигнала при помощи плавающего индивидуального терабит-ключа, делало эту систему связи самой надёжной в плане защиты информации. И они меня спрашивают, почему я только ей доверяю и нейромодулем не пользуюсь, как они? Ха!

К тому же, в ней и жестикулировать можно, ведь внутрь ещё и руки помещаются! Нейромодульная связь всё никак не может их естественно отрисовать, пальцев то и дело больше нужного. Иногда даже вдвое — сам видел. И к чему мне это? Я жестикулировать люблю, а вот со стопалыми общаться как-то не особо, побаиваюсь я их. Сам не знаю почему. И даже психолог сдался, сказал «иррационально, безосновательно… отвали, Бай, задолбал». Он там ещё много чего сказал, но эту формулировку даже в официальный анамнез записал. Пришлось смириться, да.

Единственный минус, который был у излюбленной мной системы связи — запускалась она долго. В основном потому, что по другую сторону чаще всего царил такой же хаос, как и здесь. Потому прежде чем ответить, там запускали бешеного связиста, которой всё в срочном порядке восстанавливал. Приходилось ждать, в носу ковыряя.

Но не в этот раз. В этот раз Новая Русь вышла на связь почти мгновенно, я толком усесться не успел.

– Слушаем, – властно отозвался один из стариков-мудрецов, восседавших за столом для совещания. – Кто на связи? Говорите. И представьтесь!

Старик этот, хоть и вёл себя крайне нагло, а ответить я ему был обязан, ведь он из правящей верхушки Новой Руси. Один из СУП-а. Такому нельзя не ответить.

СУПЕЦ, он же просто СУП, был главным органом власти Новой Руси уже более полутора веков. Старейшины Управления Порядком Единого Цикла Новой Руси. Правда, приставку про «цикл» часто теряли, да и НР не дописывали. И что им эти три секунды сэкономленные дадут? Я, лично, не понимал.

Кстати, ходила и ещё какая-то шутка, что вроде как когда-то у древних блюдо такое было, супец, и если его на долго оставить без присмотра, то оно умным становилось… но я, в бытность проживания в архивах, корней этой идиомы так и не нашёл. И опытные мемелье-то мне в этом не помогли. Даже Старший Мемелье, максимальный! И блюда-то нет давно, рецепты утеряны, так что и не проверить… а я ведь едва ли не только за этим на Землю летел в этот раз! Ну, увы.

Члены-участники СУПца периодически менялись, однако состав был в целом крайне однообразный: самые старые и мудрые, главы своих отраслей и отделений, лучшие из лучших, мудрейшие из мудрых.

И на самом деле стариков этих было много, но большинство всё так же управляли только по своему ведомству, а то и оставались советниками при молодых управленцах, чтобы те не наворотили дел. Ну а где-то в моём возрасте молодняк и сам дорастал до СУПа, а старшего товарища… когда как, впрочем. За эти годы всякое случалось.

Ну а в костяк СУПца входили главы основных ведомств. Министр обороны, здравоохранения, финансов, налогов, силовиков-дозоров, и так далее. Элита элит, своего рода. Но это и впрямь было так, ведь их выбирали по тысяче объективных критериев, при том по открытой системе, в которой каждый пункт любой из жителей мог не только разобрать, но и оспорить.

А обрабатывала все эти нюансы и принимала решение о выборе особая компьютерная система, ГМО-шка. Главный Модуль Оперативного Анализа, который все звали просто ГМО-шкой. Ну как все… Все знали, что она есть, а настоящее название… по сути, даже мне пока не положено было его знать, чего уж. Впрочем, нынешнее положение вводило меня в курс дела, и я уже как бы мог, но пока ещё типа нет.

Тем не менее, я знал про неё уже лет пятнадцать как.

Мне про неё мой наставник рассказал, старик-генерал тот. По тайному секрету, но поведал. И даже принципы устройства вкратце объяснил… матом. ГМО-шка работала за счёт квантового вычислительного компьютера высочайшей мощности и искусственной нейросетевой матрицы, созданной на основе всех записей всех правителей за все эпохи Руси. «Там и тактические ходы, и стратегические планы, и фактические решения, и просто басни разные, и овощ на блюде», – так мне описал это старик-генерал. Он уверял, что туда ещё и мыслителей брали умных, и правителей не только старших, но и локальных, по народам и народностям. Ну, что нашли, само собой. Впрочем, всех современных мудрецов тоже систематически считывали и добавляли в базу, как он уверял.

Однако, при всей этой «начитанности» и мудрости веков, система всё равно умудрялась выдавать лютую ахинею. Например, лет с десять назад она выдала такое, что аж во всех информационных лентах проскочило в секунду! Выдвинула «Теорию Всеобщего Счастья», согласно которой каждому новорожденному необходимо было вручить по полтора килограмма мороженного и… гвоздей. Всё это незамедлительно должно быть съедено ребёнком, н-да. Сперва не поняли, но потом архивы подняли, выяснили, что есть «кило гвоздей» и… ммм… в общем, от идеи как-то отказались.

И таким образом была создана усреднённая система, основанная на балансе: пока этот искусственный сборный интеллект обрабатывал множество разрозненных данных и выдавал результаты разной степени адекватности, за ним следил высший интеллект натуральный — Старейшины СУПа. Которых, в свою очередь, по объективным данным выбирал ГМО-шка. Результаты проверяли СУП-овцы, после чего добавляли в СУПец нового старичка-специалиста. Или вносили коррективы и запускали поиск требуемого заново. Хотя меня радовало уже то, что ГМУ не подключали, потому что от генно-модифицированных управленцев только головняк.

Такая система двухуровневой проверки и защиты давала почти идеальное управление разросшимся до космических масштабов государством. И в целом, чего-то подобного в той или иной степени придерживались все страны, включая и Бхарат, и ЧжунГо, и даже «полосатики» из ОА. Иная система попросту не справлялась со столь сложной и масштабной структурой, которой требовалось управлять единовременно.

Ну а поскольку сам я не был одним из них, то я и при полковничьем, и при генеральском звании был ниже всех их по рангу. Стало быть, мне совершенно без разницы, кто это так нагло меня смеет спрашивать. Как и наплевать, что он из гражданских. Всё равно я обязан ответить.

– Так точно, здравия желаю. Говорит полковник Байкалов Игнат Александрович.

– Номер? – настойчиво напомнил мне старец. Лица я пока не разобрал — все они скрывались в полутьме кабинета, рассевшись по обе стороны от длинного стола, и выглядели для меня как чёрные фигуры. Ну ладно, это в порядке вещей. Технически, я для них незнакомец, пока не подтвержу статус.

– Так точно, номер. Диктую: три-пятьдесят семь-сто тридцать шесть, два-четыре-восемь, пятнадцать-шестнадцать, двадцать три-сорок два. Ключ подтверждения — двенадцать-сто тридцать шесть.

– П…полковник Байкалов? – говоривший осёкся и не скрывал удивления, уставившись на меня во все глаза. Заодно и свет включил, чтоб я не пропустил. – Полковник ВКС НР?!

– Так точно… – я аж сам засомневался — с таким удивлением он спросил.

– Наш?!

– Ну а чей ещё-то, блин? – я не очень представлял, как реагировать, потому отозвался спонтанно, пусть и несколько грубо. Сами виноваты.

– Выжил!! Ребята, полковник целый выжил!! А как же так, почему данных не было в системе? Тщ полковник, а что случилось, как вы выжили? И что с вашим церебральным модулем, почему он не даёт отклика?

– Так нет его у меня и не было никогда. Зачем он мне?

– Как — нет? – опешил уже другой старикан, сидевший по левую сторону стола, в центре. Седой, с коротко остриженной бородкой, тощий… Этот, кажется, из медиков. – Их же всем ставили, я лично распорядился!

– А, так это тебе за такую радость по зубам заехать надо? Спасибо, буду знать. Еле отбрехался тогда! Мне дырка в мозгах не нужна, не ставил и не буду. Точка. Ясно?

– Предельно, – вновь вмешался в разговор первый, останавливая своими спокойными интонациями едва не начавшуюся перепалку. Я бросил взгляд на него. Рыжий, усатый, долговязый мужичок лет под пятьдесят на вид. Этот, помниться, старший Новой Руси по связям с прессой и обществом, Димитрий Сахаров. – Тем не менее, ваше появление в корне меняет ситуацию. Сейчас, в соответствии с межпланетным уставом именно вы становитесь прямым руководителем всех войск Новой Руси. Вы это понимаете?

– Т… так точно, – вяло отозвался я.

Опять головняк, ну что ж такое?

Совершенно я этого не хотел.

Но он прав: если я единственный из старших офицеров, то автоматически становлюсь главным. И никто не спросит, хочу ли я этого.

С другой стороны, чего-то такого я и ожидал, в свете всего прочего. Хоть и хотел заняться совершенно другими вещами. Расследовать, например, какая сволочь воду мутит, подсылая «полосатиков». Да и кто Землю снёс начисто — тоже вопрос всё ещё актуальный.

– В таком случае, разрешите поприветствовать вас в числе Старейшин, – усатый широко и по-доброму улыбнулся. Надо же, как человек улыбается, а не как политик! – Теперь вы — один из нас, Старейшина. Разумеется, вас официально повысят в звании в ближайшее время, но пока звание не внесено в систему, я попрошу вас представляться просто полковником.

– Не переживайте, я ещё долго после внесения продолжу. Ладно, если я тоже Старейшина, то могу говорить с вами, как с равными, я верно понимаю?

– Совершенно верно, – в голосе Димитрия зазвучало лёгкое недовольство. Ничего, родной, потерпишь. Я и сам не в восторге.

– В таком случае, прошу ввести меня в курс касательно решений, предложенных по нынешней оперативной ситуации Главным Модулем Оперативного Анализа.

– Вы о нём знаете?! – снова возмутился докторишка.

– Третий том положений на подобный случай, восьмая страница, – соврал я, надеясь, что он не полезет проверять. Не сильно соврал — точно в первой главе было, а вот страницу я не вспомню. Но так звучит солиднее. И положение я это типа как бы ещё не читал, но уже вроде и должен… но я не стал, потому что три года назад от скуки его в рейсе наизусть выучил.

– На самом деле, – Димитрий попытался прожечь взглядом дыру в постоянно перебивавшем его враче, но говорил всё больше со мной. – На самом деле, Игнат Александрович, нам нечего вам сказать на этот счёт. ГМО-шка ещё думает, если говорить простым языком. И машину не в чем винить. Огромное — колоссальное просто! — количество переменных, которые ей требуется учесть для точного анализа и финального вердикта… Думаю, вы не хуже моего понимаете, сколь сложна нынешняя ситуация.

– Да уж куда сложнее, – мрачно усмехнулся я, прикидывая все расклады. – Прогнозы какие-то есть, или просто ждём?

– Прогнозов нет, ситуация нам в новинку. Ммм… во всех смыслах. Квантовый вычислитель обычно куда быстрее справляется с анализом любых массивов данных, независимо от ситуаций, но нынешняя вышла за все мыслимые границы. Тем не менее, в свете нынешней перемены в вашем лице… это как упрощает ему задачу, так и усложняет, процессы вычисления мы в ближайшее время перезапустим. Думаю, все коллеги со мной согласятся: в свете этого вам стоит пока действовать на собственное усмотрение, чтобы ситуация не стала ещё сложнее. А мы дождёмся предложений от ГМО-шки и обсудим их. Если там будет что-то остро противоречащее вашим действиям, то мы незамедлительно с вами свяжемся. Тем не менее, это едва ли произойдёт, если вы будете действовать согласно всем положениям и инструкциям, прописанным в уставе. Как я мог убедиться, вы хорошо с ними знакомы, потому не вижу никаких препятствий. Так же стоит поступить именно таким образом ещё и потому, что… я не могу исключать, что ГМО выдаст нам множество различных инструкций. В том числе и взаимоисключающих. Применить их все мы с вами не в силах при всём желании, вы же понимаете. И именно поэтому нам с коллегами придётся буквально изучить их все под лупой, чтобы решить, какие из предложенных поведенческих сценариев оставить и отложить, а какие…

– И много выдаёт? – немного бесцеремонно перебил я Димитрия.

– Мне довелось однажды застать более сотни, но что-то мне подсказывает, что в этот раз их будет на порядки больше.

– То есть, у меня кард-бланш?

– В известной мере — разумеется, – отозвался уже другой товарищ, сидевший за Димитрием, по правую руку. Круглолицый, глаза чуть на выкате, но под густыми стариковскими бровями хорошо прячутся, нос картошкой и крючком одновременно, седой. Министр… кислых щей! Без понятия, кто это. Помню только, что главный какой-то. – Вы можете действовать по своим подразделениям и всего флота полностью на своё усмотрение. Карать, повышать — сколь угодно. Желательно, чтобы вы в кротчайшие сроки создали новую структуру военной власти. Назначили новых генералов и полковников, ответственных за сектора и армии. А также навели порядок в местах, подобных «Железке». Но всё это вы сможете сделать лишь по возвращении на Новую Русь. Которым вам и требуется сейчас первостепенно заняться.

– Это я и сам знаю, – огрызнулся я.

Однако старикан этого не заметил и продолжил лекцию:

– А вот объявлять войну и начинать боевые действия вы не уполномочены. И не будете, давайте сразу это уточним. Даже маршал не имеет на это единоличного права. И пусть технически вы и становитесь исполнителем… кхм… – он осёкся. – Исполняющим обязанности маршала ВКС НР, верховным главнокомандующим воздушно-космических сил, однако это не отменяет и ограничений. Вы меня понимаете, коллега?

Я не сразу понял, что вопрос был задан мне, однако отозвался быстро.

– Предельно, коллега. Тем не менее, должен заметить, что в случае прямого боестолкновения я буду вынужден…

– А вот это пожалуйста, – охотно кивнул бровастый. – Это сколько угодно. Главное — не быть инициатором. Мы друг друга поняли?

– Предельно, да.

– В таком случае… – снова заговорил со мной Димитрий, но его отвлёк кто-то, кого я не видел, словно бы обратившийся из-за двери кабинета, в котором все эти старцы собрались. – …что? Закончил? И сколько? ТРИ ТЫСЯЧИ?! Кхм… Игнат Александрович,…

– Можно просто полковник Байкалов, или Бай, по позывному, – подсказал я.

– Спасибо. Бай, действуйте самостоятельно. Три тысячи сценариев. И это ГМО-шка про вас ещё не знала! Сейчас заново начнёт всё мозговать, а мы пока… эх. А мы с прочими коллегами попробуем разобраться с выданными ей нынешними результатами.

– Но ведь… каждое моё действие придётся вновь давать ей на осмысление, разве нет?

– Боюсь, что так… Тем не менее, это самый рациональный сценарий поведения для всех нас в сложившийся ситуации. Кстати, что вы планируете делать дальше?

– Вернусь на «Несушку» и отправлюсь с ней к Новой Руси, выгрузить выживших гражданских, которых мне удалось спасти с Земли. После этого, по всей видимости, отправлюсь к Поясу, на рудники. Надо и там порядок навести. Ну а для начала — тут со всем разберусь, конечно. Надеюсь, в пути не застрянем и ничего больше не отвлечёт.

– Хорошо, это приемлемо. Есть кандидаты на роль нового командующего «Железки»?

– Так точно. Сержант Морозов внушает доверие. Но сперва проверю и это… убедюсь.

– Кх… – Сахаров с трудом сдержал смех. – Как скажете, Бай. Ждём вестей. Остальные каналы связи мы пока держим закрытыми и храним радиомолчание… впрочем, если вы к нам, на Новую Русь, то до скорой встречи, коллега.

– До встречи, …коллеги, блин.

Связь оборвалась столь резко, что последнее я сказал уже в потемневший, полностью выключившийся стакан. Снимать его я, однако, не спешил. Решил подышать свежей прохладной воздушной смесью, да обдумать очередной поступивший головняк. Приплыли ёжики в консервы…

В целом забавно, конечно, даже есть свои плюсы у нынешней ситуации. Например, смогу посмотреть, как Мишаня офигеет, когда я сперва его до генерала повышу, а потом и Морозова сразу до полковника! Я же ИО маршала, главы всея военного ведомства Новой Руси! …и на кой оно мне, спрашивается? Как там древние шутили? Я об этом не просил? Так и не просили ведь! Уф… Ладно, прорвёмся.

Но теперь Мишка точно не отвертится. Пойдём с сестрой его знакомиться. Стресс снять надо. Не в смысле что… а просто отвлечься, пообщаться. Хотя это как пойдёт, конечно. Мало ли, ей маршалы нравятся очень? Такое бывает,… я слышал! Эх, надо меньше в архивах древних копаться. А то уже думаю цитатами из их творчества, а современников своих даже не знаю. Впрочем, они скучные, так что не мудрено.

Тем не менее, был ещё один момент: из стакана меня так и не выпускали. Пришлось стучаться…

Глава 8

Когда Мишаня наконец вернулся в комнату связи и услышал, как я грохочу из недр «стакана», бьюсь там лапками об его стенки, да соизволил наконец меня выпустить… долго сидеть пришлось, в общем.

И я опять был зол. Сильнее обычного, значительно. Не быть ему генералом, чувствую. Впрочем ладно, пусть сестру показывает. Вдруг и правда красивая? Лишь бы не рижая… хотя? Не, дух авантюризма во мне ещё жив. И рыжую посмотреть можно. Если очень повезёт, то меня даже не заклинит. Хотя спорное везение, конечно. Меня ведь на красивых рыжих клинит, а не на всех подряд.

– Ну чего, к своим уже сбегал?

– Никак нет, тщ полковник. Пока вы на связь выходили, я тут немножко порядок навёл от вашего имени.

– А именно?

– Прапора в тюрблок отправил. Отдельный, я проследил. Ну и с «полосатиками» разобрался.

– Прости что?!

– Нет, вы не подумайте! Всё по регламенту, по совести. В тюрблоки всех распределил. Не более пяти человек на отсек, как и положено. Все при одеялах, матрасах, подушках. Всех накормят… когда-нибудь. Ну тут я не виноват — они с обеда шли, когда мы пришвартовались!

– Ладно, прощён, – проворчал я.

А может и назначу… Ну а что? Способный малый! И головастый, опять же. А научным подразделениям тоже свой главный нужен, кто рулить ими станет.

От этих размышлений меня отвлекли недвусмысленные намёки из собственного трюма. А вот кстати, про обед!

– Слушай, а пошли к твоим вместе, Миш? Там и столоваться будем.

– Что делать, тщ полковник? – он всё так же не понимал моих словечек, которых я набрался в архивах.

– Обедать, Михаил! Обедать… Не объедим, не переживай. Потом вернём из пайков с челнока, поделимся.

– Да что вы, тщ полковник! Я даже и не думал об этом! Уж чего, а обеденной пасты у нас в достатке, семья у меня не бедствует.

– А производство тут как, хорошо работает?

– Разумеется, тщ полковник! Я уже обсудил это с сержантом Морозовым, он заверил, что никаких нарушений в функционировании станции не случилось. Всё работает штатно, никаких повреждений, и так далее. Гости вели себя в целом тихо. Только велели никому носу из блоков не показывать и намусорили, а так — вполне безобидные.

– Ну ладно. Раз так, то и бить сильно не будем. Да, Мишань? Ладно, далеко ещё до твоих-то чапать? А то я, признаться, голодный. Обед-то швартовались, сам сказал, а потом всё как заверте…

– Да почти пришли уже, тщ полковник, – Мишка сам не заметил, как меня перебил, старательно вытягивая шею и пытаясь разглядеть среди множества идентичных белых блоков какой-то особенный, свой. Впрочем, свой всегда чувствуется. Дом, как-никак. К нему тянет.

Оказалось, он не слукавил — нужный блок и дверь ждали нас буквально за углом. Мишаня ввёл нужную комбинацию для входа и дверь приветливо распахнулась, приглашая нас войти в бокс.

– Прошу вас, тщ полковник! – любезно предложил паренёк, пропуская меня вперёд.

– Не, ты первый. Твой дом. Меня могут не так понять… и огреть чем-нибудь. Не хочу, спасибо. Шлем в другом скафандре оставил.

– Так вы же без скафандра… – начал было он, но быстро передумал. – Как скажете, тщ полковник! Родня, я дома! Встречайте сына, который гостей привёл!

Он прокричал всё это от порога, сам меж тем ловко скинув башмаки и накинув тапки. И мне любезно выдал. Хорошие! Из натурального картона и какой-то тряпочки, как в лучших гостиницах! Расщедрился парень, молодец. Ну, за то и ценю.

Пока он ушёл вглубь бокса — огромного, надо сказать, в чём чувствовалось положение его родителей — я начал неспешно прогуливаться по гостиному блоку. Бродя меж изящной, но простенькой мебели из охлаждённого углепластика, я принялся рассматривать галопанно во всю стену с проекциями Мишки и его родителей, его сестрой… Блондинка. Хорошо-то как! Повезло прям, явно!

Шлюз за спиной зашипел и позади меня звонко цокнули каблучки, кто-то ещё вошёл в бокс.

– А вы… а вы кто?! – поинтересовался приятный женский голосок у меня из-за спины. Чуть напуганный, но не то чтобы сильно.

Я обернулся. Поцеловал боевой шокер, уставившийся мне в сердце. Видимо, поэтому паникует слабенько, да? Да и форма у меня наша, что тоже на меня играет. Логично, в целом. Приемлемо. Для меня в том числе.

Оторвать взгляд от смертоносного разрядника было тяжело, однако я постарался….

Всё. Пропал. Лучше б она выстрелила… чем быть такой красивой, да ещё и рыжей. Точно пропал. Опять.

У входа стояла миловидная девушка, прекрасная собой во всех отношениях. Ростом где-то с меня, наставив на меня тазер, в розовом платьице и с кукольно идеальным личиком — бездонные карие глаза, миниатюрный носик, чуть пухлые губки… И копна рыжих волос, чтоб я не просто в дурака превращался от взгляда на неё, а прям в овоща, чтоб совсем насмерть мозги отрубало и дыхание терялось… Вот как таких не любить, а?

Правда был в ситуации и явный минус — ответить я не смог. Просто пялился, как последний дурак… каковым и стал. А она не прекратила целиться. И это при том, что в сердце уже попала. Лучше бы из шокера, всё же.

Красавице это не нравилось, её изящный ротик исказила недовольная гримаса. Да и шокер в руках недвусмысленно качнулся — ожидание её утомляло.

А ответа у меня так и не появлялось. Сил на ответ.

– Таня, не целься в моего начальника из этой штуки, хорошо? – раздался откуда-то слева голос Мишки. После он что-то уронил. Стул, судя по звуку.

– Братиш? А ты откуда здесь?

– Сюрприз! – с явным напряжением отозвался мой научник. – Ты лучше скажи, откуда у тебя такая штука интересная?

– Какая?

– Большая, которую ты в руках держишь. И на начальника моего наставила, да. Боевой шокер называется.

– Ой! – девушка чуть подпрыгнула и поспешно отвела оружие, опустив его к полу. – Простите. У нас тут «гости» были, и чтоб они не шалили — всем девушкам для самообороны выдали… вот, – она виновато развела руками, после чего положила оружие на небольшую тумбу на стене у входа, рядом с несколькими сумками. Странно, их не было когда мы с Мишкой пришли. – Извините за недоразумение. Я Таня!

Ты-то Таня, но Таня же красивая! «Бая выключило, мозги не обнаружены»!! Полная паника внутренних систем!

– Мнем… – протянул я, глядя в её глаза, на её лицо… на неё… – Мнем…

– Это тщ полковник Байкалов, Игнат Александрович, – выручил меня Мишка. Хотя посмотрел с непониманием, как я краем глаза заметил. Не переживай, малой. Придёт день — тебя так же раскорячит! – Это начальник мой, я тебе про него рассказывал.

– Ой, здравствуйте, Игнат Александрович! Да, братишка о вас часто говорил. При каждом звонке, практически! А какое у вас имя интересное… Тоже, как у нас, из древних? Повезло вам. А что означает?

– Мнем… – я даже себя поражал бездной своего красноречия!

– Ну что ты пристаёшь к человеку, Тань? – снова спас меня помощник. – Да и кто в такие дебри лезет, кроме тебя? Лучше бы нам пообедать с дороги предложила, чем с такими расспросами лезть. И кстати, где родители?

– А, так они на собрании каком-то срочном. Там, говорят, важный кто-то прилетел и «субботник» нам устроил — всех «гостей» наших вымел. А после заставил в срочном порядке убираться, да, порядок наводить. Представляешь?

– Как не представлять, если я из первых рядов всё видел? – усмехнулся Мишка. А я не, я всё стоял как истукан. Поражённый окончательно — она и про «субботники» знает?! Какая женщина!!

– Как это — из первых рядов? – не поняла она и прибочинилась, от чего стала выглядеть ещё более статно и грациозно.

– Ну как… Мы это прилетели. И вот, Игнат Александрович, собственно, лично всех ваших незваных гостей и приструнил, после чего в тюрблок отправил.

– К-как — лично? Кс… ксандрович? – взгляд девушки скользнул по моему лицу. Оценивающе.

И я не хочу знать, какие были результаты у оценки!

Я мужик опытный! Я прекрасно представляю, каким дураком сейчас выгляжу в её глазах. Да и не хуже могу представить, какая рожа у меня сейчас.

Нужно срочно реабилитироваться! Нужно… сказать что-нибудь умное, достойное полковника!

– Мнем… – протянул я.

Маладец, ссс…! Сказал так сказал, да.

…удавиться, что ли?

– Ой, как же это я? – всполошилась девушка. – Точно! Надо вас покормить! А родители вернуться скоро, Миш. Рады будут тебя… вас. Рады будут вас видеть! Они на совещании с командиром отделения, скоро уже должны вернуться.

– Ладно… – удивлённо протянул Мишка ей вслед — девушка ушла куда-то вглубь бокса и оттуда сразу раздался шум воды и приятный перезвон домашней посуды.

– Огненный… – протянул я, так же уставившись вслед этой… ей.

– Что? – переспросил Миша.

– Огненный, по некоторым данным. Игнат, от греческого Игнатиус. По одним источникам — неведомый, непознанный, по другим — огненный.

– Ааа… – теперь и Миша смотрел на меня как на идиота. Впрочем, соответствую.

– Миш, а это… это кто, это сестра твоя, да?

– Так точно… Таня это.

– А. Хорошо, что ты объяснил. Плохо, что я всё равно не понял. Погоди, а почему она рыжая? Тут же у вас вон, на стене, блондинкой была, я сам видел.

– Ааа, это. Да не, это она в тот отпуск на Земле решила блондинкой отправиться. Где-то вычитала, что Земным парням блондинки нравятся, вот и… Все волосы себе испортила! Впрочем, она часто цвет меняет. А натуральный-то у неё рыжий, да.

Ситуация, описанная Мишкой, показалась мне подозрительно знакомой. Читал я что-то подобное в какой-то книге. Как там её? «Леди не драконы», кажется? Или она «Багровый демон в неприятностях» называется? Не помню, блин, давно читал, ещё в учебке. Ну, впрочем, совпадение скорее случайно. Просто девочки думают одинаково. Но не все. И не всегда… думают.

Эти мысли только сбивали, в голове совсем мешанина началась, потому я ляпнул, почёсывая макушку:

– Правда? А я думал, она как ты будет…

– Лысой? – изумился научник.

Я бросил быстрый взгляд на его блестящую макушку.

– Тоже верно…

– Игнат Саныч, тщ полковник, а… Разрешите обратиться!

– Прям так плохо, да? Ладно, давай по форме. Разрешаю, тщ капитан, обращайтесь. Кем будете? Грифоном, али стрекозлом?

– Да я серьёзно, тщ полковник!

– Ну так и не выпендривайся, нормально говори. Мы не на службе, мы у тебя дома. Так что можешь даже это «тщ полковник» забыть. Тем более, что не долго мне в полковниках ходить осталось, по секрету тебе скажу.

– Да ладно?! Старики вас разжаловать посмели?

– Почти, угу. Повысить. До маршала всея ВКС НР, старейшиной сделав. А пока — ИО, со всеми вытекающими. Включая старое звание, да. Пока там приказ оформят, завернут ещё пару раз поди, потом только подпишут — вот только тогда, после всей этой волокиты, я и буду именоваться маршалом. А пока — всё ещё полковник, …всех мундиров командир, етить.

Мишка хотел не то поздравить, не то продолжить удивляться, но нас прервал звон разбитой тарелки. Мы синхронно повернули головы на звук и уставились на Таню, сестру его. Она стояла у прохода в дальнюю часть отсека с растерянным видом и смотрела на нас. А мы на неё. Она это заметила, резко развернулась на каблуках и молча ушла обратно, цокнув каблуками по кафелю. Мы с Мишей так же комментировать ситуацию не стали.

– А вы что? – как ни в чём не бывало продолжил Мишка, словно мы и не слышали того перезвона, с которым робот-пылесос поспешно собирал осколки.

– А что — я? Согласился. Альтернатив-то нет. Я так понял, что вся верхушка каким-то образом на Земле оказалась в неурочный час.

– Да не может это быть совпадением! – тут же не усидел на месте и чуть подпрыгнул научник.

– Совпадение или нет, а мне такие приколы ни в какую армию не нужны! Головняк сплошной.

– Согласен с вами, Игнат Саныч.

– Да ладно тебе, давай на ты и просто Игнат. Столько лет уж… Считай, что приказ, если так легче.

– Так точно, тщ Игнат… ой.

– Ничего, привыкнешь. Не спеши. Ладно, а ты что? Понимаешь ведь, что если всей верхушки нет, то у нас мало того работы непочатый край, так ещё и потом кому-то придётся научный отдел всея ВКС возглавить. И у меня иных кандидатов нет, ты как хочешь!

– Да а что я, Игнат Саныч? Как решите… решишь. Ну, тебе решать, одним словом. А я уж как-нибудь сдюжу.

– Ну и молоток, Мишка. Впрочем, ты не думай — далеко я тебя при этом не отпущу, даже не надейся. Мне слишком часто нужна эта ваша… как ты говорил, твоя должность значится по ведомости?

– «Пояснительная бригада научной…» – завёл было парень, но я поспешил его прервать, вед нужные мне два слова уже прозвучали.

– Вот она, да. Так что при мне всё равно будешь, уж извини.

– Да мне только в радость, Игнат Саныч! С вами ж вон какие приключения интересные выходят!

– Это да, врагу не пожелаешь, тут я с тобой согласен.

– Почему же, Игнат Саныч? – он поудобнее умостился на диване и повернулся ко мне, готовый слушать. Почти угадал.

– Успокойся, малой, это цитата. Из книжки какой-то… не помню уже. Бузильник, что ли, не то Будильник… Давно в архивах натыкался на распечатки черновиков, так толком и не понял ничего. Впрочем, местами забавно было, хоть начало автор и затянул. Зато на описания не скупился!

– Хм… А скачать можно?

– Не, это только в архиве Новой Руси искать, – я порядком удивился, что парня заинтересовала эта тема. – Доступ «только для чтения». Впрочем, может, на новом посту мне и разрешат? Посмотрим. Нам всё равно на Новую Русь потом.

В кармане парня пиликнул коммуникатор и он вынужденно подскочил, заглядывая в экран устройства.

– Да, чего у вас там? Игнат Саныч, вас просят.

– Давай. Да, Байкалов слушает, – я отошёл подальше от Мишани, чтоб ему не мешать. Чувствую, ругаться придётся. – Что у вас там опять случилось?

– Игнат Саныч, тщ полковник, мы заправиться не можем! – жалобно потянул оператор, зеленоватое лицо которого появилось на небольшом экране. Эк его со страху перекосило-то.

– Вашу ж конную армию…

– Кого? – парень на том конце явно не знал столь сложных и древних идиом.

– Плевать! Почему не можете, как так? И с кем я говорю вообще?

– Это старший механик топливных баков, тщ полковник, сержант Федорцов. Нам «Железка» отказывается Гелий-3 заливать. Говорят, что с тем объёмом, что мы заказали и с учётом остатков в баках… в общем, говорят, что нам столько не влезет — что и всей «Несушки» не хватит, чтобы столько вместить.

– Да вашу… Так, погоди. А кто им по остаткам передавал?

– Не могу знать, тщ полковник! Но должен был передавать ваш помощник, капитан…

Я не дослушал и рыкнул на Мишаню, не отключая связи:

– Мих… кхм. Миша, а что за данные вы передали сюда, на «Железку», касательно запасов топлива?

– Так те, что мне стармех баков дал. Этот, как его… сержант Федорцов, кажется.

– …любопытно. Федорцов, на связи? Тебе «Железка» расчёты прислала? Скинь цифры мне! Так, что здесь… Миш, показывай, у тебя что?

– А у меня всё так же, – он вытянул из нагрудного кармана небольшой старомодный бумажный блокнотик. – Стоп… а чего мы так много запросили? Это же полные баки выходят, разве нет?

Я вгляделся в цифры. А ведь да, цифры в секции «на приход» соответствовали почти полным бакам «Несушки», совсем малость меньше выходило.

– Это что… – задумчиво протянул сержант, косясь на старомодный блокнот в руках Миши. – Это я цифры отхода тебе дал, что ли?

Я не стал сдерживать тяжкого выдоха:

– Идиоты… Проблема решена? Моё вмешательство нужно?

– Никак нет, тщ полковник! Разрешите исполнять?

– Исполнять что? Я же команды не отдавал. Точно идиоты… Слушай команду: бегом отправить верные сведенья и к моему возвращению на «Несушку» баки заправить. Приду проверю. Вот теперь — исполнять! Конец связи. Не, ну ты представляешь? Впрочем, красиво ты его подставил с этим блокнотом своим.

– Ну тщ полковник, ну чего вы! – обиженно затянул Миша.

– Да ладно тебе, шучу просто. Знаю, что не хотел плохого. Так, а что там с обедом?

– Ну, надо родителей сперва дождаться. Они уже скоро прийти должны.

– Хорошо, дождёмся. Кстати, а кто они у вас?

– Да так… – нехотя начал мяться Миша.

Любопытно…

– Так, капитан. Тебе старший по званию вопрос задал. Ладно, давай чуть упрощу: чего мне ждать в худшем случае?

– В худшем? В худшем отец попытается научить вас айкидо, боевой технике древних, а мама… Мама задаст вам тысячу вопросов за несколько минут, включая самые неудобные. Она юрист, она умеет.

– Понятно… Молчать, по пятьдесят первой?

– Так точно, тщ полковник, молчать как на пытках.

– Понял-принял, спасибо. Весёленький обед будет, конечно. Кстати, Миш. А что такое «айкидо»?

Глава 9

Как хорошо, что это закончилось! Мишаня оказался абсолютно прав, это была та ещё пытка.

К моему удивлению, часть с вопросами оказалась куда тяжелее части с айкидо. Подумаешь, пару приёмов на мне их папка показал и в стену меня впечатал? Будто в первый раз! Да и вполсилы, к тому же.

А вот отвечать на сотни вопросов, лившихся из их матушки нескончаемым потоком, да все с подковыркой, стало настоящей пыткой. Особенно когда максимум, что можешь выдать — это тупое «Мнем», ведь через стол от тебя Таня сидит…

В общем, Мишкин дом хоть и был ко мне гостеприимен, а покинул я его в расстроенных чувствах.

Ещё и сразу к ангару бежать пришлось. Новый головняк мне нашли.

Пока мы сидели и вкушали пасты, как на мой планшет упало требование явиться к челноку для получения каких-то там инструкций от главы местной администрации. Впрочем ладно, на «Несушке» отдохну. Нам лететь ещё недель пять, не меньше.

В ангаре нас уже ждали. Небольшая делегация, голов на пятьдесят личного состава. И главный среди них, седой дядька с широким носом и глазами чуть навыкате, сходу направился ко мне стоило нам только войти.

– Здравствуйте, – он коротко кивнул и протянул мне руку. – Вы — полковник Байкалов?

– Здравия желаю, – я нехотя ответил на рукопожатие. – Так точно, тщ полковник это я. Что случилось? Зачем меня так экстренно вызвали?

– Дело в том, что мы получили распоряжение и… одним словом, нам необходимо, чтобы вы забрали с собой всех спейсмаринеров, их затребовали перевезти на Новую Русь для дознания.

– Хреново, но если надо — грузите, заберу.

– Прекрасно, однако это ещё не всё. Так же нам приказано отправить на Новую Русь ещё одного человека.

– А, делов-то! – отмахнулся я. – Отправляйте, разрешаю. Заберу первым же рейсом вместе с собой.

– Вы не поняли, Игнат Саныч, – поймал меня за рукав мужичок, не позволяя уйти обратно в недра городка. – Этот человек ОБЯЗАН прибыть на Новую Русь. И он обязан прибыть туда живым. Вы меня понимаете?

– Видимо, есть возражающая сторона?

– Не исключаем. В любом случае, его охрана вверена вам лично, он неотступно будет следовать за вами.

– Прелесть какая. А руководство в курсе? СУПец?

– Разумеется. Приказ о назначении вас ответственным за охрану этого товарища поступил именно от старейшин, – он повернул ко мне экран своего персонального планшета, позволяя заглянуть в закрытую переписку. Не во всю, я в лучшем случае половину успел прочесть. – И ехать он при этом должен инкогнито, при том совершенно. Без каких бы то ни было записей. Включая билет…

– Аааа… а как я его тогда оформлю, простите, если он даже без билета? А поселю где? Проживание, кормёжка — там ведь всё автоматизировано и… Как?! С бумажными талончиками бегать, что ли, как у древних заведено было?

– Игнат Саныч, не иронизируйте. Мы прекрасно осведомлены о вашем недавнем поступке, когда вы…

– Когда я что?! – тут же набычился я и двинулся на него. – Нагло смел спасать несколько тысяч людей с гибнущей планеты, приняв их на борт челноков, не имея на то прямого приказа?! Ну так я их по чрезвычайному протоколу перевозил! Который, смею напомнить, допускает экстренное спасение беженцев без оформления на них билетов!

– Что вы, что вы, товарищ Байкалов! К вам нет абсолютно никаких претензий! – тут же начал защищаться местный гражданский начальник, спешно отступая. – Однако поймите меня правильно, я ведь всего лишь выполняю прямое распоряжение руководства! И именно так, как мне предписано.

– …но это ведь бред, – всё пытался защититься я.

– Полностью с вами согласен, – закивал дядька, а после, чуть приблизившись ко мне, добавил, заговорщически понизив голос, – однако всё зависит от того, по какому ведомству приказ!

И словно невзначай вновь засветил мне экран планшета. При том так, чтобы видел только я. Разведка? Прикольно… Ладно, это меняет дело. Морду бить не буду. Начальнику этому, во всяком случае.

– Хорошо. Где пассажир?

– Ну вот и прекрасно! Рад, что вы готовы войти в положение и согласны, да. Товарищи, пройдёмте. Наша миссия тут закончена. Вы знакомьтесь, Игнат Саныч, знакомьтесь! А мы с ребятами пойдём…

И вся толпа действительно дружно продефилировала к шлюзу, на выход. Нормально ёжиков считают! И, главное, я только теперь заметил, что у всех прочих, кто с этим главным, форма-то ДООП-овцев. И чего это столько Дозорных нагнали? Ааа, на случай, если я буду прям сильно против и своих ребяток позову? А толку? Дозор Охраны Общественного Порядка, конечно, ребята лихие, да только против моих бойцов они всё равно что дети. Даже в таком количестве. Да и моих-то больше! Я ведь и со всей «Железки» кликнуть могу.

– Здравствуйте, – оборвал мои размышления долговязый, худощавый паренёк с отсутствующим лицом. Ну в том смысле, что настолько обычное, что и зацепиться-то глазу не за что. Одно слово — разведка. – Давайте знакомиться? Вас как зовут?

– Игнат Саныч, – я протянул парню руку.

– Прекрасно! А меня?

На рукопожатие он ответил чётко, не отводя взгляда и глядя строго мне в глаза. Идеальная выправка, аж я позавидовал. Рукопожатие крепкое, уверенное. Но это — для меня. С другим он наверняка повёл бы себя иначе. Стоп, что он спросил?!

На счастье, меня снова выручил Миша, сунув мне под нос мой же планшет. На экране уже было выведено письмо от Старейшин, содержавшее в себе только три строчки с новыми ФИО для моего собеседника.

– Аэ… секунду. Так. А вы у нас… Филидор Фхтагнович Форджер?

Я поднял недоумённый взгляд на собеседника. Тот лишь развёл руками. Дескать, что сверху дали — с тем и работаем, Форджер так Форджер! Ну, он тоже по своему прав, да. Вариантов не много. Да и обычное имя, чего уж. А фамилию чаще всего и не спрашивают.

– Ладно, в таком случае… Филя? Пойдёт обращение «Филя»? На манер древних. Я любитель, сам понимаешь. У меня у самого имя из двадцатого века. А я, повторюсь, Игнат Саныч Байкалов, позывной Бай. Можно просто «тщ полковник», все так зовут. А я даже отзываюсь, да. Или по позывному.

– Как скажете, тщ полковник, – с готовностью кивнул парень. – Когда планируется отправление?

– Думаю, в течении двадцати четырёх часов, если не случится никаких заминок с заправкой «Несушки». Кстати, речь у тебя интересная, Филь. Архив?

– Совершенно верно. Люблю, знаете ли, творчество классиков девятнадцатого века. Очень уж любопытная у них речь, да и темы глубоко изучают, сложные к тому же. Кстати, а какого рода заминок вы опасаетесь?

– А? Да чтоб его… а вот и они! – экран моего планшета, который всё ещё держал Мишка, начал призывно мерцать красным и как раз запищал. – Началось… Ну, что у нас плохого? Опять что-то случилось?

– Тщ полковник, там какая-то заминка! – отозвался Мишаня, уткнувшийся в планшет. – Аборигены отказывают в прокачке топлива!

– Чего?! Эти Юпитерцы там совсем оборзели?! Прости, Филя, нам пора. До новых встреч! – Я спешно рванул к двери шлюза, не дождавшись от «разведки» ответа и прочих прощальных расшаркиваний. – Мишка, за мной! Надо по шапке дать этим приматам с высокой гравитацией, чтоб не борзели!

Торопиться было куда — без нормальной прокачки мы можем встрять и на вечность над этой планетой. Как верно заметил Васильич, а иных методов перемещения кроме «Несушки» у нас нет. Как он там сказал? Он ещё занят? Ну, подозреваю, с моим отлётом дел у него только прибавилось. Тем более в свете всего последнего головняка. А раз альтернатив передвижения нет, то и без топлива нам никуда. Придётся разбираться, что там такое началось, что за «диверсии снизу».

Мы быстро пробежали по «улочкам» до ближайшего хода и незамедлительно спустились в недра, едва не снеся с петель шлюзовую дверь старого образца — с механическим колесом посреди дверцы.

А после — долго и упорно грохотали башмаками по металлическим ступеням внутри казавшегося бесконечным короба, слыша лишь отзвуки собственных шагов от побитых ржавчиной железных стен и таких же ступеней без перил. И только минут через десять мы оказались внизу, в недрах. В городе под городом. В настоящей «Железке».

Эта часть куда больше соответствовала этому названию: никаких блестящих белыми боками жилых модулей, выстроенных в ровные ряды и чистых — основную часть времени — улочек меж ними. Только покрытые ржавчиной трубы меж грубых листов металла и переплетения арматуры. Настоящий мир ржавчины, из которого словно бы специально убрали все прочие цвета.

Столь же разительно отличалось и освещение — если в жилой части всё освещали яркие белые трубки, дававшие много света и протянувшиеся повсеместно, то тут он исходил лишь от «ламп древних», как их прозвали по понятным причинам. Те давали свет желтоватый, неприятный и тусклый, едва способный осветить всё в радиусе пары метров от источника, что уж говорить про закоулки. А их тут хватало…

Как и работяг нижнего уровня.

Мрачных, суровых ребят с не менее суровыми лицами, перемазанными вместе с руками в ржавчине, саже, машинной смазке и ещё не весть чём. Большинство из них были заняты работой, но попадались и праздно шатавшиеся отщепенцы, готовые раздобыть прокорм и немного денег из карманов случайного забежавшего в неурочный час дурачка.

И сейчас этими дурачками вполне могли стать мы с Мишкой.

Тем не менее, это работа. Та, которую мы обязались выполнять. Не взирая ни на риски, ни на всё прочее. Ведь без нас весь корабль встанет. И это как минимум. Как максимум — его всё-таки возьмут под своё «доброе и уверенное» командование какие-нибудь прохиндеи. Почти наверняка «полосатые».

Впрочем, я определённо сгущаю. В недрах нашей «Железки» всё было не так печально. Точно знаю, что в паре соседних в нижние ярусы без команды спецназа в полной выкладке даже не спускались. А в иных и вовсе нижний этаж считался чем-то запретным и почти не существующим. Третьи же в хвост и гриву эксплуатировали другие народы, прикрываясь благодетельностью: те горбатились на них почти как рабы, за сущие копейки, но радовались уже тому, что попали в космос и участвуют в его освоении. Надеялись когда-нибудь изменить ситуацию и немножечко порулить всей станцией… наивные. Я точно знаю про три народа вырезанных подчистую за неповиновение своим «господам».

А у нас хорошо, даже девушек не обижали. Те спокойно спускались сюда и приносили работягам еду. Иногда, правда, с визгом убегали, кода ребятам становилось скучно и они пытались неумело заигрывать с понравившимися… а потом огребали от мамаш, прибежавших заступаться за кровинушку, тряпками по перепачканным мордам. В целом, у нас было и безопаснее, и веселее, чем у других.

Но исключения бывают всегда, нарываться не стоит. Так что внизу мы пошли не спеша и аккуратно, стараясь ни с кем лишний раз не столкнуться.

Нам с Мишаней необходимо было пройти в самый центр системы. Где располагался, собственно, центр управления насосными станциями, обогатителями, или чего уж они тут понастроили… Мишка его знает, в общем, а я не вникал. Хоть искать не надо, ведь центр — в центре. Логично, молодцы. Как специально для меня планировку продумывали.

Уже на подходе к нужной ржавой бочке мы услышали недовольные голоса, доносившиеся изнутри. Пришлось ускорить шаг. Резко так и на порядок, перейдя едва не на бег. Внутри кого-то били, сильно.

– Всем смирно и замерли,…! – команду я отдал как привык — на манер древних, вспомнив пару словечек от старика-генерала. Он нами так же командовал. – Что творите?

– О, тщ полкоооовник! – обрадовано затянул один детина, неспешно отрываясь от кого-то, кого смачно пинал на полу и двинувшись ко мне. – А мы вас и ждали!

– В каком смысле? – я решил сперва уточнить намеренья здоровяка. Я не против танцев, но сперва не прочь разобраться.

– Да вот тут гость нам доказать пытался, что руководства у нашей армии более нет. Пришлось провести воспитательную беседу. Так он всё равно не верил! А тут — целый полковник против его слов! Разрешите продолжить воспитание, тщ полковник?

Он сказал это с такой счастливо сияющей рожей, что я сперва промахнулся с ответом:

– Разрешаю. В смысле стоп, нет, отставить! Хорош, мужики, он всё понял. Там таких шалунов уже вагон набралось. Все в тюрблоке маринуются. Отправьте и этого на перевоспитание. Живым! Я вот на него смотрю и прям вижу: он уже перевоспитался. Правда всё понял, да? А я вот, мужики, не понял кое-чего. Потому и пришёл, собственно. Чего закачка встала и не идёт? Кто посмел? Шутник этот?

– Не, тщ полковник, – работяга беззлобно отмахнулся. – Этот только на словах горазд. А сделать-то что он может? Но и эта… мы тоже не можем, да.

– Чего не можете? – зачем-то уточнил я, хотя уже уловил направление мысли собеседника. Он простой, понятный, так чего бы не уловить?

– Нихрена не можем, тщ полковник. «Дви′жка» от самых низов не идёт. Подачи нет, напора.

– О как. Хреново. А почему? На связь выходили?

– Никак нет, тщ полковник. Не положено. Нужен старший офицер не ниже полковника.

– А я что тебе, рожей не вышел? Вызывай живее, родной, не спи! Нам ведь каждая минута простоя смерти подобна!

– Да не ругайтесь, тщ полковник. Сейчас сделаем всё, будет связь. Вы только бы язык с «нижниками» нашли, а то они ж упёртые…

– Во-первых, не упёртее меня. Во-вторых, это я с ними в прошлый раз связь и налаживал.

– Так я помню, тщ полковник! Можете мне не говорить, я помню, да. Или вы меня не признали?

– Мороки много, не признал, да. Что со связью? – я поспешил уйти от неудобного вопроса.

– Есть связь с «ни′жами», тщ полковник!

Я плюхнулся в мягкое кресло с ободранной обшивкой, из которой торчал чуть подранный, но всё ещё на удивление чистый и крепкий паралон. Сел поудобнее, натянул на голову массивные наушники с выставным микрофоном — настолько древние на вид, что словно бы из тех самых времён, из двадцать первого века. Но работали ведь!

Разговор предстоял долгий, спешить было совершенно некуда. На той стороне и отвечали долго, и говорили неспешно. Особенности местности, что уж поделать. Вообще, стоит отдать им должное — я бы сдох! Как и все другие. А эти ничего, ворочаются. Даже на звонки ответить силы находят.

«Нижниками», или «нижами» ребята прозвали тех, с поверхности. Коренных жителей Юпитера. Было у них и официальное название, и научное, и даже собственное. Я же был солидарен с мужиками из погрузочных отсеков и остальные не мог ни выговорить, ни запомнить. Впрочем, они не обижались, если называть их Фаэтонцами. Точнее просто Фаэ. А вот «Юпитерцев» почему-то не принимали, упорно.

Наладить с ними контакт стоило огромных трудов. Тем не менее, с десяток лет назад мы к ним даже камеры сносные смогли спустить, и узнали как они выглядят. Заодно установили, что на «синих трилобитов» они тоже обижаются… а учёные очень на эту версию надеялись! Многое бы упростило, да и реально ведь похожи. Но нет, не приняли. Фаэтонцами им приятнее, значит.

Хотя, сколько сходства с трилобитами, столько же и отличий: раз в несколько больше, панцири толще и словно бы сталью какой окованы. Повезло ещё, что эти жучки оказались разумны! Настолько, что сразу предложили взаимовыгодный союз, симбиоз: они нам помогают с заправкой с поверхности, а мы им за это помогаем в научном прогрессе и развитии. Определённый прогресс у их общества был, но до нашего далеко, они сами признали. Настолько, что поверхность покинуть они пока не в силах.

И наши Земные деятели, возглавляемые «полосатиками», принялись им реальную научную инфу давать! Вроде и умные, а дураки дураками порой… Пришлось мне, как единственному подумавшему дальше одного шага наперёд уточнить у командования: что они планируют делать с толпой стальных тараканов, которых не берёт ни Юпитерский климат, ни его гравитация, когда те по их обучающим программам разберутся в устройстве науки и соберут себе из подручного мусора что-то, что выведет их к нам, на орбиту.

Генералы задумались, да и выдали мне внеочередное полковничье, да, позволив мне же и разгребать этот головняк. А заодно предупредили, что больше таких волнений не предвидится, и ходить мне в «палканах» до гробовой доски. Ну, не соврали. Почти.

Повезло ещё, что решение я тогда нашёл, при том крайне изящное, как мне показалось! И…

В наушниках раздалось громкое шипение, перешедшее в треск и щёлканье. Это уже не помехи, это кто-то «трубку снял» на том конце и на локальном «древнем» разговаривает. Такого древнего я не знал, потому заговорил по-простому.

– Фаэта, на связь! Приём, говорит же… кхм. Ребят, а какой тут позывной?

– Что? – не понял меня всё тот же мужичок, которого я должен был узнать, но не осилил. Он всё не уходил, крутился рядом, а остальные пытались собрать на место «шутника», оказавшегося, как я и думал, очередным «полосатиком», спейс-матьё-маринером, самым что ни на есть элитным. За что его, собственно, один из мужиков местных и отоварил в ухо.

– Позывной, говорю, какой? Станция как числится? Не знаешь? Миш, выручай!

– Секунду, тщ полковник, уже ищу. Так, мы на… Бэ-двенадцать-тридцать два, узел четыре, имени Джарина.

– Спасибо. Фаэта, говорит… – я с трудом повторил всё за Мишкой — наушники не позволяли нормально его расслышать, часть я угадывал. – На связи полковник ВКС НР Байкалов, позывной Бай. Как приняли, приём? Ответьте!

– Пппооозыывнооой… Ббааай? – прохрипело мне в ответ из наушников.

Голос жука показался мне знакомым. Давненько он молчал, судя по интонациям. Ну ничего, сейчас быстро разболтается и станет легче. Только на Т коротить будет, у них у всех это. Может, потому и не захотели «трилобитами» зваться? Наверное.

И точно, старый знакомый.

– Мааастттттттер Бай! – довольно затянул жучила. – Ррад вас сл.. слышаттттть.

– Привет, Лиловый, – я искренне обрадовался знакомым жвалам этого здоровяка и махнул ему рукой в камеру в знак приветствия. – Как ты, как семья?

– Спасибо, масстттттер. У нас всё хорошо, прекрасно, масстттттер. Как вы? Нам постттттттупила весттттть, что вы погибли. Все вы! Мы в ужасе. Ттттттраур на планетттте.

– Погибли, да, многие. Наш мир вероломно уничтожен, вся планета разом. Но не бойся, вам такое не грозит. Да и за нас не переживай — мы ведь давно по всей системе обитаем, а не на одной планетке.

– Этттто я раааад слышатттть. И мои ттттт… зараза… и мои тттттттоварищи, – он с ощутимым трудом преодолел это слово, – будуттт рады этттто узнаттттть. Но наш ттттттраур по павшим мы продолжим.

– Да, это верно. Слушай, Лиловый, а кто вам эту весть принёс? …и где топливо, кстати, почему подачи нет? У меня звездолёт мой встрял! А я тороплюсь, у меня со всем этим и без вопросов топлива проблем до трюма, знаешь ли.

– Простттттиттттте, масстттттер. Прокачку прервали из-за вестттттей о вашей всеобщей гибели, масстттттттер, – в его щелчках начала слышаться откровенная грусть и искренняя скорбь. И мне показалось на секунду, что скорбел он обо мне. – Весстттттти о вашей гибели тттттак опечалили всех нас, что… И мы решили, что без верховного руководсттттттва и советттта у вас не будетттт управления, и нам не с кем будетттт вестттти дела. ТТттттттттоолько поэтттттому мы оттттключили прокачку. Но я сейчас же запущу её обраттттно, друг Ббай!

– Спасибо, Лиловый, буду признателен. И всё же… кто вам сказал?

Жук склонился к камере, точно стараясь, чтобы его никто посторонний не услышал, и тихо прощёлкал:

– ТТтттте, кого друг Ббай зовётттт «пполоссаттттттттикки».