Командир с Далёких Звёзд

Глава 1

Мы стояли перед центральной энергетической установкой корабля — высоченной, яркой колбой, внутри которой переливалось тёмное ядро чего-то там заумного. Выглядело красиво, но любоваться я быстро устал.

– Серёг.

– Я за него.

– Ты двигатель тестировал?

– Тестировал.

– И проверял?

– И проверял, Бай, и проверял.

– И как он работать должен понимаешь?

– Я его изобрёл!

– А вот это не показатель!

– Справедливо. Понимаю, Бай, прекрасно понимаю. И как работать должен, и как двигать, и как переключаться в реверс. И как возить, и как тормозить, говоря проще.

– Слушай, я хоть и верховный военный, но идиотом это меня не делает, так что и тебе не надо. Для этого специально обученные люди и чипы есть. И последний я осознанно ставить отказался, смею напомнить.

– Похвально. Лизни р…

– Сам лизни! – я успел перебить друга. – И тут розеток нет. Если ты такой умный и всё знаешь, то какого ж трансформатора оно перешло в режим вафельки и не хочет нас катать?

Сергей, прозванный за свою суровость Васильевичем, тяжко выдохнул и снова поднял полный безысходности взгляд на ядро. Главное, вздохнул-то точь-в-точь как сам движитель всего пару минут назад, когда мы на лётных испытаниях попросили эту продвинутую машину нас обратно к Новой Руси вернуть. Такое же «Пшэх…», — и тишина.

– Василич, такой ответ тоже не принимается! Ты понимаешь, что у нас все сроки сгорят, если мы в течении суток к базе не вернёмся для стыковки? А нам за это сам догадайся, что сожгут! Костры на станции запрещены, но для нас сделают исключение, я тебе гарантирую.

– Думаешь, СУПец ругаться будут? С каких пор тебе не наплевать на дедушек? Ты ведь сам, считай, одним из них заделался!

– Да на них-то мне как раз наплевать! А вот Танька нас убьёт — это факт, притом плачевный. Умирать до-о-олго будем, мучительно. И твой дружочек Миша, майор пояснительной бригады научной роты, ей в этом с радостью поможет, если мы с тобой опоздаем на мою с ней свадьбу. У нас сутки запаса, а потом я обещался быть. И ты, кстати, тоже. Но ты обещал своей даме. Что, впрочем, никак нас не спасёт. Чини уже свою леталку, пока они эскадрон ведьм на «Буханках» не собрали и не прилетели нас забирать! Кстати, про ведьм: твоя нашего опоздания тоже не оценит. И, хоть она и астролог и астрофизик со стажем, а оправданий наших не примет.

Довод сработал, Серёга принялся бегать вокруг силового блока, безостановочно поглядывая вверх, на реактор, что-то при этом бубня в усы, записывая что-то в планшете и потешно переваливаясь при беге. Он знатно похудел со всеми этими моционами при введении нового корабля в эксплуатацию, но всё ещё был полноват. Ничего, будет у меня злая неделя — как следует погоняю его по уровням! Спортивнее Мишани у меня станет.

А как машину отладим — так он усы сбреет. Сам обещал! Но не раньше. Примета у него, видите ли, ещё со времён древних. Ну, сам не сбреет — я помогу! Меня его невеста вместе с моей заставили, у меня шансов отбиться не было.

За Васильичем уверенно носилось человек двадцать, от молодых парней до покрытых почтенными сединами мужичков-профессоров, с пышными седыми усами да бородами, взъерошенными седыми кудряшками, в белых халатах и при галстуках. Все они старательно что-то документировали, проверяли, записывали… и старались не попадаться Васильичу под горячую руку. Да даже на глаза лишний раз не показывались, бегая исключительно позади. Не отсвечивали, хоть и были рядом. Как чувствовали, что если поймает, то зашибёт. Или и того хуже — спрашивать начнёт что-нибудь заумное.

Однако, за неимением альтернатив, и я бегал вслед за другом. Понимал меньше остальных, почти не причитал, но бегал упорно, не отставая.

– Бай, прекрати!

– Сам прекрати и чини давай.

– А я чем занят, по-твоему? Сначала нужно понять, что сломалось и почему. А я не понимаю!

– Ты так на меня орёшь, будто я понимаю, Васильич. Но давай рассуждать логически. Топливо в ней есть? Двигательные системы работают? Излучатели? Передача импульсов не нарушена?

– Ты ещё спроси, залил ли я бензин!! – взвился Серёга. – Каких импульсов, Бай, какие ещё излучатели?! Ты хоть представляешь, как устроена эта система??

– Это должен представлять ты. А я стараюсь натолкнуть тебя на нужные мысли. Но всё же, давай спокойно?

– Хорошо, давай попробуем.

– Центральное ядро и питание работают штатно?

– Да.

– И передаётся всё на двигатели как надо, без нарушений?

– Без нарушений, Бай.

– Понятно. А чего тогда не едем?

– Тщ полковник, разрешите вас стукнуть?

– Всё понял, Сергей Васильевич, не мешаю.

На одном из дальних экранов что-то ярко замигало, привлекая всеобщее внимание. Пискнуло, зашелестело, скрипнуло… и появилась зелёная табличка. Надпись яркая, мгновенно погасшая, никто даже не успел прочесть, что там было, хоть многие и кинулись к экрану. Корабль тряхнуло, и он двинулся, о чём оповестили уже новые, постоянные таблички.

– Молодец, Серёга! Я в тебе не сомневался! – похвалил я, похлопав друга по плечу. И тут же направился к лифту, нужно было бежать на мостик и контролировать всё там на правах главняка.

– Ээ… служу вот этому самому, да, – прозвучало мне вслед. – Бай, а чего это было? Бай, нет, ты погоди-и-и!...

Он попытался побежать за мной, но я был куда оперативнее в нежелании болтать попусту. Быстро заскочил в кабину внутреннего орбитального лифта, который перевёз меня от центрального ядра к капитанскому мосту. Мостику, точно! И зачем только Серёга его на старый манер обозвать решил? Ах, да, это я его уговорил…

Только на это и смог.

Новый космический корабль, всенесущий модульный сверхтяжёлого класса, «Icaromennippus», во всю нёсся к заданной цели, возвращая нас к космической станции Новая Русь.

Из-за названия корабля с Серёгой пришлось долго ругаться, Васильич был непреклонен. Мы едва не подрались, но он предупредил: даже так не сдастся, и по всем документам проведёт его под этим именем. А его трудно переспорить, когда он в плохом настроении и упёрся рогом. Я предлагал назвать «Быстрый», или «Разящий», или «Восток 3.0». Но нет, «Икароменнипп», чтоб его… Как я это запомнил-то только?

Но машина получилась шикарная, тут ничего не могу возразить. Я уж боялся, что будет «ёлка», по проектам древних, но нет, обошлось.

Я думал как: будет центральная ось, вокруг которой кольцевые модули, рассекатель-щит в передней части да двигатели позади. Кольца, значит, чтобы вращением притяжение создать, да защита в передней части от всякого мусора, опасного на больших скоростях. Боялся этого, вернее.

Однако Серёга смог обойтись без этого.

Вернее, из всего он оставил только щит-рассекатель.

В остальном же машина получилась похожей на обычную «Несушку», летающий модульный кирпич космического масштаба — кубик, немного вытянутый по центральной оси. И чуток зауженный в передней части, да шире в задней. Да и то лишь для того, подозреваю, чтобы стороны корабля отличить можно было, где зад где перед понять.

Ну и раз в десять больше обычной «Несушки», разумеется.

А мощности столько, и устроена так, что сама штук пять «Несушек» в качестве полезной нагрузки зацепить может. Самое то для дальних межзвёздных полётов.

Двери шлюза с шипением раскрылись… не до конца. Пришлось пнуть. Приплыли ёжики в консерву! Они и это на новый корабль перенесли?! Просил ведь со всех устранить! Найду виновного — лично уволю. Традиции традициями, но некоторые явно не к месту. Или это дань уважения Древним? А то смотрел я тот сериал, из двадцатого века, и там тоже…

Отогнав лишние мысли, я поспешил занять своё кресло.

Центральное кресло, Самого Важного Человека. СВЧ, так на спинке и подписали. Моё, стало быть. Ну кто тут важнее меня, Серёга, что ли? Он всё пытался в моё кресло запрыгнуть, да у него своё есть. Не менее важное и ответственное, между прочим. И я туда никогда не сажусь! …я жить хочу, вот и не сажусь.

На моём мониторе выводилось изображение с внешних камер. Большой монитор, вместо стены, служил нам смотровым стеклом и показывал всё, что было у нас на пути.

А там уже приближалась станция, Новая Русь.

Раньше такой манёвр стоил бы нам месяца, а то и дольше. Прыжок перпендикулярно эклиптике, с выходом на максимальную ходовую мощность двигателей на десять минут. Расстояние как до Плутона от нулевой точки покрыли!

Но это раньше, до введения этого космолёта с его инновационным двигателем в эксплуатацию, будь они неладны. А, ну да, они и дурят что-то… И даже несмотря на это сейчас мы долетели быстрее, чем я добрался до мостика. Корабль уже переходил к финальной рулёжке и стыковке со станцией.

Под боком пискнул мой планшет.

Надо всё-таки Мишку обратно забрать! Хоть я и обижен на него за те шутки, что он умалчивал о творившемся, однако ж вечно дуться мне на него не с руки. Да и положение теперь обязывает с помощником быть… А Мишка ведь ещё и из пояснительной бригады научной роты, как-никак. Ну и просто удобнее было, когда за планшетом и корреспонденцией он следил. К тому же, скоро его сестру в жёны возьму… неудобно как-то на шурина дуться.

Ладно, как «добрая» неделя будет — переведу его обратно.

А сообщение, меж тем, пришло как раз от него. Запрос на открытый канал связи. А чем не повод, собственно?

– Здравия желаю, Игнат Саныч! – бодро улыбнулся парень, блестя лысиной под ярким светом станции.

– И тебе привет, майор. Как там, повышение не жмёт?

– Никак нет, благодарю, тщ полковник. Или… – он осёкся.

– Нормально, всё ещё полковник. По официальной версии. Всё остальное пока засекречено, хоть все и в курсе. Вся станция, думаю, уже осведомлена, а всё в секретность играем. Ладно, пускай их. Да и привыкли все, включая меня, к полковнику… Так зови, меня устраивает.

– Есть, тщ полковник. Разрешите обратиться?

– Тебя СУПец покусал?

– Никак нет. Нахожусь в расположении центра СУП, выполняю предписания. Требуется уточнить результаты полных ходовых испытаний нового корабля в реальных условиях эксплуатации.

– Тогда понятно, чего ты такой официальный. А испытания были не в реальных условиях эксплуатации, а в модулируемых, с минимальным штатом экипажа. Шпалу, которую проглотил, выплюнуть потом не забудь. И оформи бумаги, чтоб обратно вернуться. А то мне гонять тут толком некого, с Васильичем скучно. Он сам кого хочешь прогонит.

– Так точно, тщ полковник, есть оформить перевод! – он довольно заулыбался, но о деле не забыл. – Разрешите направить запрос главе инженерной службы, Сергею Васильевичу, о результатах тестирование Иеро… кхм. Нейро… да что ж ты… – он опять запнулся, и полез в собственный планшет, чтоб глянуть название этой посудины. Вот я же говорил, «Розящий» надо было! – И-ка-ро-ме-ни-п-п. Разрешите направить запрос о результатах ходовых испытаний «Икароменниппа»?

– Разрешаю, направляй. Кстати, ты бы как эту посудину назвал?

– Не знаю, тщ полковник… «Быстрый», или «Решительный», наверное. Ну, или «Восток три-точка-ноль», третьего поколения. В честь корабля Юрия Алексеевича.

– Ай молодец какой! Тогда перевод по ускоренной схеме. Конец связи, начинаем стыковку. Встречайте.

– Есть по ускоренной!

Связь оборвалась, довольное лицо Мишки пропало с экрана, уступив виду приближавшейся станции. Ну, вот я и дома.

Почти.

Прямые стыковочные блоки нам недоступны, только крепежи швартовки, покидать корабль придётся на малых десантных челноках. Это не обычная всегрузовая «Несушка», это сверхтяж — с ней по-простому не получится. Пока, во всяком случае.

Ещё и тестовые протоколы, будь они неладны.

А к стыковочному узлу Икароменниппа меж тем уже свистела «фляга» Синицина — небольшой индивидуальный транспортный модуль со сканирующим блоком в половину этой штуковины, люминесцентным дефектоскопом. Нас-то на станцию пустят, а вот Тимофеича нет, пока он все заклёпки на обшивке не пересчитает. Буквально.

Ну это он сам виноват, конечно.

Сказали ведь — или почини терморегулятор до сорока градусов, или выкинь эту органику со станции. А он сначала чинить полез, а потом выкинул, когда уже поздно было. Так что теперь на «фляге» летает, да-а… Зато дома чаще появляться будет, с женой чаще видеться. Во всяком случае, он на это надеется. Может, он и прав. Сейчас покружится вокруг корабля часов пять со своим продвинутым фонариком в поисках трещин, и домой, документы заполнять. А то бы сутками в дежурке сидел, как обычно.

Привычно введя команды в центральную консоль управления, я направился к десантному блоку. Остальные уже были там, рассевшись в челноке. Все учёные, во главе с Сергеем нашим Васильичем. Последний был хмур и суров, думал что-то мрачное.

– Как там, «фляга» Тимофеича показалась? – уточнил он, когда я сел рядом.

– Так точно, облёт и сканирование начал. Погоди, а разве не ты мне это докладывать должен?

– Бай, не начинай! Я не в настроении.

– Я заметил. Чего случилось?

– Да отчёт от аналитических нейросетей прочитал, будь они неладны, как ты говоришь… хотя они и неладны, судя по тому, какую дурь несут.

– Что, так плохо?

– Хуже не придумаешь.

– Это про тот сбой, подозреваю? Из-за которого мы вернуться не могли, да?

– Да, про него. Представляешь, точки входа не совпали!

– Не представляю. Но если объяснишь чуть подробнее — шансы есть. Попробуем, друже? Давай, расскажи по порядку, и дядя Бай тебе поможет.

Серёга тяжело вздохнул и скорчил недовольную гримасу, отвёл взгляд… но передумал. И не удивительно — рассказывать всякое он любит. Особенно мне. Я хоть и не понимаю ничего, но киваю вовремя. Это всем нравится.

– Эх… Смотри: точка входа — это то, откуда мы обратно к станции двинули. И она должна совпадать с точкой выхода. Ну с той, в которую мы прибыть должны были. А они расходятся. А это невозможно!

– Почему?

– Потому, друг мой необразованный, что мы двигались по прямой, без остановок и смещений. Гравитационные силы планет на нас воздействовать не могли — мы ведь специально вниз пошли, удаляясь от всего, от чего только можно удаляться. Иных сил, способных сместить, тоже нет ни одной. И двигатель мой устроен так, что двигает только прямо. Маневровые движки есть, но они не включались за всё время полёта ни разу. Никогда, совсем, понимаешь? В основном потому, что они ещё не установлены. Ну, установлены, но там… не важно! Считай, нет их вовсе! Да и по логам в системе прописано, что ни одному питание не подавалось, как и команд. Так откуда смещение?! Не может его быть. А оно, зараза, есть! Понимаешь теперь проблему? Помогай, «дядя Бай».

Ответа у меня не было, как и Мишки, но ответить я был обязан.

– Значит, либо сбой в данных, и никакого смещения на самом не было, либо есть ещё какая-то сила, о которой ты пока не знаешь. Двигатель-то тут стоит всё-таки новый, ты его только придумал. И принцип действия у него сильно иной, чем ты мне все мозги прожевал. Может, и силы способные повлиять тоже другие? На выяснение подобных нюансов тестовые полёты и задуманы, разве нет? И кстати, чем твой двигатель новый такой особенный? Масштаб и скорость я уже осознал, но вот именно особенность-то в чём?

– Всё так, Бай, прав ты про тесты. Для того и нужны, согласен. Да только мне такие шутки и разгребать, чтоб их девять раз! А принцип… ну, он не корабль двигает в пространстве, а пространство вокруг корабля смещает. О глубинных принципах лучше не спрашивай, а то мне придётся тебе лекцию по физике читать. И, учитывая твои познания уровня школьницы-блондинки, придётся начать с древней Греции, выдав весь курс. А я не препод, и не физик-теоретик, чтобы всё это тебе вдалбливать. Иначе он двигает, понимаешь? Не понимаешь… Слушай, а выпиши Мишку к нам обратно? А то и обсудить проблему нормально не с кем! Хоть к нейросети за советом беги.

– Выписан уже, не кипятись. Да и сейчас на станции с ним пообщаешься.

– Да когда там, – отмахнулся друг, снова насупившись. – Мне теперь столько документов перелопатить придётся, что лучше бы я заклёпки пересчитывать вручную вместо Синицина пошёл, чем это всё. Это ты, тщ полковник, домой отдыхать пойдёшь. А нам всем ещё пахать.

Я только усмехнулся.

Не говорить же, что я и сам готов заклёпки с ними вместе пересчитывать, лишь бы не быть запертым в одном жилом блоке с невестой, готовящейся к свадьбе… Вот уж где ужас!

Глава 2

Сгрузившись с челнока и послав… попрощавшись с командой, я направился вглубь станции. Путь мне традиционно преградили близнецы-Андреи, перекрыв проход своими широкими плечами. Так, а какой из них Щербаков, а который Жуковский? Сегодня без «рации», системы связи древних, у Щербакова в кармане… и как сводных близнецов отличать? Морды-то, как и имена, одинаковые!

– Тщ полковник, здравия желаем.

– И вам привет. Признавайтесь, кто где?

– Не сейчас, тщ полковник, – левый смог ответить с каменным лицом, а вот молчавший улыбки не сдержал. Доволен, зараза, что запутали.

И продолжил за брата.

– Нам велено получить от вас…

Слушать я его, разумеется, не стал.

– Велено — получайте. Главный инженер, Сергей Васильевич, у челнока и готовит все документы. Я тут причём?

– Вы, Игнат Александрович, как глава этой миссии, – начал левый.

– Несёте персональную ответственность за проект. – закончил второй. – И вы обязаны предоставить нам все требуемые документы с вашей цифровой подписью.

– Также нам необходим полный отчёт о результатах миссии.

Тяжёлый вздох сдержать не вышло. Очередной головняк.

Хоть домой и не хотелось, а возиться с документами — и того меньше. Но выбора у меня не было. Раз уж эти два весельчака включили официоз похлеще Мишкиного, то мне не спастись.

Придётся несколько часов перебирать документы, подтверждая, что всё хорошо. Даже то, что плохо — иного мне «прозванный за суровость Васильичем» не простит. Бить будет, не взирая на звания.

Спасло чудо. Рыжее, лучшее чудо, Таней зовут.

Она возникла справа от меня, подхватила под локоть своими коготками и тоном, не подразумевавшим возражений, заявила им:

– Полковник подпишет все необходимые документы завтра. Также можете обратиться к его помощнику, главе пояснительной бригады при научной роте, Михаилу. А полковник Байкалов сейчас мой.

И, даже не став слушать ответного недовольного сопения от близнецов, потащила меня к станции.

– Ты меня спасла, ты это понимаешь?

– Хорошо, что это понимаешь ты, Игнатик. Будешь должен!

– Слова невесты, сразу слышно. Возражать бессмысленно, уловил. А как ты про Мишку узнала? Ну, что я его вернуть решил?

– А ты думаешь, кому он первой сообщил эту радостную весть? Хотя, я и не сомневалась. Но ты протянул на день дольше, чем я ожидала. Зря, кстати.

– Ты чего сегодня такая язва, а?

– А ты попробуй свадьбу в одиночку организовать — у тебя злая неделя год не закончится!

Мы как раз вышли в центр станции, оказавшись на площади Новой Руси, под её огромные купольные своды, щедро пропускавшие к белым жилым блокам лучи Солнца. Тут было многолюдно. И некоторые аж обернулись на Танину претензию. Я даже пару понимающих грустных улыбок поймал. Но реагировать на них не стал, а решил потушить возможный скандал до его начала, признав очевидное.

– Кхм. Справедливо. Ладно, что у нас плохого? Что я пропустил?

– Тебе повезло, все основные мероприятия по подготовке свадьбы удалось отложить до твоего возвращения. Ты же рад?

– Несказанно! – Я заглянул в её голубые глаза, смотревшие на меня с игривой радостью. – Можешь вернуть меня близнецам? Пожалуйста?

– И не надейся! Ты мой, привыкай к этой мысли. До свадьбы осталось всего несколько дней, а нам нужно ещё многое подготовить, определиться с деталями. И ты обещал в этом поучаствовать! В конце концов, это наша свадьба, а не только моя.

– Да я и не спорю. Но ты ведь знаешь, что я всегда уступлю, если не во всём, то во многом. Давай только без стереотипных конкурсов? Ну это… попади нано-ручкой в нано-мишень, и прочее.

– А как же традиции? – она надула губки и ткнула меня в бок острым локотком.

– Традиции надо соблюдать, согласен. Но можно ведь не все? Просто если будет что-то в духе «назовите любимый цвет жениха», то мы на праздновании на неделю застрянем, пока все пятнадцать тысяч цветов и миллионы оттенков не перечислят. Жених сам не знает, какой у него цвет любимый, так откуда про это его друзьям знать?

– Для этого есть невеста. Белый, ясный цвет ты любишь. Но никому об этом не говоришь. Для всех ты любишь оранжевый и фиолетовый. И рыжий цвет волос.

– Ты смотри… а ведь правда! Ладно, с невестой я точно не ошибся. С этим определились. Хорошо, давай и с остальным разбираться.

Мы как раз добрались до нашей системы жилых модулей. Входной блок услужливо опустился перед нами и двинулся обратно к прочим, стоило нам войти. Мягко, едва ощутимо, но заметно. Своеобразный звоночек прямо в мозг, что ты дома.

И если с внешним модулем всё было в порядке, то вот внутренние…

– Ты зачем всё это распечатала?

– Бумага многоразовая, просто сбросим.

– Да это понятно, я в целом…

Я продолжал ошалело оглядывать бумажные завалы. Листами было укрыто почти всё в гостином модуле. Оба дивана, столик, два кресла. Бумаги были разложены по полу и по всем доступным поверхностям. Даже на стенах наклеены. Как эти, у древних… обои.

Свободно было лишь одно единственное место, на которое тут же прыгнула Таня.

– А мне где сесть?

– Где хочешь, но не смей ничего двигать, иначе всё перепутаешь. Тут система.

– Понял, пешком постою.

– Опять ты со своими цитатами, – усмехнулась невеста и, сжалившись, убрала часть бумаг с места рядом с собой. Ещё и своими ледяными глазами на меня блеснула из-под рыжей пряди, и приглашающе похлопала! Ну как такой отказать? Я так точно не могу.

– Смотри, у меня тут по меню, тут по мероприятиям до, тут во время, а тут после. Здесь второй день, здесь третий. Так… а вот тут — план на день перед свадьбой, день главной подготовки.

– Танюш, а есть хоть что-то, что мне не придётся выбирать и со мной согласовывать? А то я сейчас опять к близнецам проситься начну.

– Есть, конечно! Платье я сама выберу.

– Это тоже по-своему пугает. А цвета какого?

– Согласно традициям — зелёное.

– Тебе пойдёт!

– Подхалим. Не надейся, от работы это тебя не спасёт!

– Мнем… ну я как минимум попытался.

В целом, я был к этому морально готов. Давно откладывал, месяц от неё бегал, успел смириться. Но всё равно не хотелось. Может, правда, к близнецам уйти? Не отдаст… Да уж, теперь чуда не случится, отсюда меня ничто не спасёт.

Ладно, я вояка опытный. Никто кроме нас, блин… и почему я опять? Эх. Буду справляться и превозмогать! И угадывать, какой тортик лучше по цифровой нейрогенерации. И неважно, что они на вкус все одинаковые…

А правда, почему они одинаковые, если разные? И все как картон. И запах модулируется такой же, и вкус один на всех. Только на вид разные. Хотя нет, вот этот плотненький какой-то, этот на фанеру похож. Так, вроде бы, улучшенный картон у древних назывался. Парижский, что бы это ни значило.

– Кстати, церебральные симуляции мы же исключаем?

– Почему? – Таня так реалистично удивилась, что я почти поверил.

Почти, не более.

Но на вопрос всё равно ответил.

– Потому, милая, что у меня нет нейрочипа. И я в эти ваши «игры с разумом» поиграть не смогу.

– И что? Ты не сможешь, а гости тут причём? Да и традиции.

– А, гости пусть развлекаются, а мне на десяток овощей смотреть? Так себе удовольствие.

– Потерпишь, это ненадолго. Так, давай посмотрим, что именно у нас там запланировано… Подай стопку с кресла.

Следующей пыткой для меня избрали конкурсы на все три дня. И да, попадание наноручкой в наномишень там было. Пришлось даже чуть-чуть ругаться. Таня пообещала, что специально для меня его заменят на нанодыбу. Не знаю, что это, но звучит интересно!

– А «хлопушки» запускать будем? – настороженно уточнил я.

– Голубей? В открытый космос? Это как-то слишком, дикость настоящая, ты не находишь?

– Полностью согласен, дикость. Но традиции ведь! А традиции надо соблюдать, Танечка.

– Не все, Игнатик. Сам ведь просил некоторые исключить. Эта не нравится нам обоим, потому её точно убираем. Оставим только запуск голубь-дронов, над живыми издеваться не будем. И имей в виду: не вздумай мой скафандр украсть! И уж тем более менять его на такой же, но на размер меньше!! Этого никто не переживёт. Даже братец мой ненаглядный, который наверняка сам вызовется тебе в этом помогать. С детства об этом мечтает.

Тон её был столь же ледяным, сколь и оттенок её голубых глаз. Которыми она, вопреки всем конвенциям, заглядывала в мои. Знает ведь, как меня отключить от связи с мозгом…

И вот я только потянулся, чтобы поцеловать красавицу-невесту, и она подалась, а тут возьми да всё отключись.

Свет погас.

Такого на станции быть не может. Но произошло. Скверный знак. Новый головняк подвезли, что ли? Не дадут мне злую неделю закончить.

В кромешной тьме вспыхнул луч моего фонарика, выхвативший мебель блока и Таню. Она озиралась и непонимающе хлопала ресницами, но в целом была спокойна. Куда спокойнее моего.

– А что происходит, Игнаш?

– Так, тихо, милаха. Всем выйти из стазиса, световые лучи к бою. Давай ручку и пойдём к выходу.

Я подхватил её за ладошку и потянул к входному модулю, уже подозревая, что это нам ничего не даст. Как он сдвинется, если энергии нет? Это значит, мы застряли на нашем уровне.

А какой у нас? Элитный, зараза, восемьдесят второй.

Прямо у входного шлюза я схватил с полки модуль связи и боевой шокер. На пару зарядов, но хоть что-то. Блин, был бы Мишка с нами, смог бы наверняка от него двери запитать. Сжёг бы все схемы, но какая разница? А так мы ещё и заперты в этой коробке.

Под эти мысли я и подошёл к двери. И как её открывать, собственно, без питания? Не придумав ничего лучше, я пнул дверь ногой. Помогло. Хоть что-то хорошее.

Выбравшись из входного блока и оглядевшись, я вернулся обратно к Тане.

– Здесь побудешь? Сиди рядом со входом, а я пойду разбираться, хорошо?

– Конечно, Игнаш, разбирайся. Наведи порядок.

– Будет сделано, тщ невеста. Не извольте беспокоиться.

Снова выскочив наружу, я привычным движением накинул на ухо модуль связи и легонько постучал по нему пальцем, сам при этом начав неловко спускаться по внешним лестницам.

– На связи полковник Байкалов. Живые есть?

– Тщ полковник? Это Миша. У вас всё в порядке?

– Да, сестра твоя в порядке. Мы дома были, всё нормально. Что произошло известно?

– Пока выясняем, тщ полковник.

– Это точно не как в прошлый раз? А то ведь у меня злая неделя, я за такие штуки могу и в открытый космос без скафандра гулять отправить!

– Никак нет, тщ полковник, клянусь!

– Спокойно, верю. Версии есть, что тут происходит?

– По предварительным данным — был сигнал о метеоритном потоке. Есть вероятность, что это он так повлиял.

– Так, пояснительная бригада, а разве он так мог?

– Не должен, тщ полковник, но вероятность всё же есть. Защитные системы и дублирующие контуры у станции есть, однако…

– Миш, давай короткую версию?

– Шанс есть всегда.

– Понятно. Хреново, чего уж. Ладно, будем разбираться. Есть ещё что-то важное, о чём мне стоит знать? Оружие нужно, «свисток» вызывать?

– Боюсь, не получится, тщ полковник. Обесточены все системы станции, отклик дают только автономные, а также имеющие дополнительные резервные источники питания.

– Миш, а обратно короткую можно?

– Проблема вырисовывается, тщ полковник. Станция без питания уязвима. Охране придётся перегруппировываться. Я уже направил запросы, пока всё идёт штатно, все бойцы ДООП и наши разобрали амуницию и занимают места согласно предписаниям. Уязвимые сектора тоже закрыты.

– Так. Вроде бы всё хорошо. А в чём проблема?

– В системе газоконвекции и регенерации воздуха. Она тоже осталась без питания. Резервных источников на долго не хватит. У инженерных служб станции, поднятых по тревоге пинками, есть лишь несколько часов на устранение неполадок.

– Приплыли ёжики в консерву… Ладно, от меня что требуется?

– Не могу знать, тщ полковник.

– Ко мне беги! – вмешался в наш разговор суровый бас Васильича. – Мы тут со смертьпланетниками одну штуку задумали, ещё один бешеный псих вроде тебя нам пригодится.

– А и прибегу… так, где я, какой это уровень? Зараза, пятьдесят третий только… Погоди, а куда бежать?

– К докам и внешним шлюзам. Ждём.

– Принял, конец связи.

Я действительно отключился. Не только чтобы не тратить заряд, но и чтобы спокойно изъясняться на языке древних. А как без него с восьмидесяти уровней, каждый по три метра, спуститься по внешним лестницам? Ещё и ботинки срываются то и дело, да и от фонарика на запястье толку не много. Светить-то он светит, да только куда угодно, кроме того куда надо. Как всегда, в общем.

Ладно, хоть такой есть — уже неплохо. Скоро спущусь даже.

Главное, без лишних ускорений это сделать. Сила тяжести на станции слабее нормы, но с такой высоты всё равно пару костей сломаю, если сорвусь.

Внизу уже собралась толпа из жителей нашего и соседних блоков. Пришлось даже потолкаться. Кое-кто из собравшихся попытался меня узнать, да пристать ко мне с расспросами, но «дозоры» уже были здесь, начали наводить в толпе порядок. Меня тоже попытались приструнить, но командный тон быстро прояснил, что со мной это не пройдёт. Сразу пропустили.

Путь до доков не занял много времени. Однако за него я успел обмозговать ситуацию. И понял, что за ёжика в компоте буду я.

– Серёга, я правильно понимаю, что ты задумал?

– Без понятия, мысли не читаю.

– Типичная проблема всех Серёг.

– И не только наша, да. Скафандр лёгкий или тяжёлый предпочитаешь?

– А, вот так всё плохо, да? Тогда тяжёлый.

– Тогда один пойдёшь, уж извини.

– А смертьпланетники где?

– Их Семецкий увёл, они другой сектор уже обследуют. Говорят, метеоритный поток ещё вьётся вокруг станции, потому тяжёлый и впрямь предпочтительней. Мне нужно, чтобы ты центральный внешний силовой узел обследовал.

– Да хоть три! Дорогу только покажи.

– Без проблем, направлю. Кстати, их реально три. И шесть резервных. И все молчат. У тебя час на всё. Ты рад, дядь Бай?

– Несказанно. Почему я один пойду, кстати?

– Питания тяжёлому больше нужно. С малых всё скинем на тяж, сможешь не волноваться об уровне заряда. Вдруг что тяжёлое сдвинуть придётся? Сервоприводам много энергии нужно.

– Тяжёлое? В невесомости?

– Бай, иди… в шлюз!

– Без скафандра?! Сам иди!

– Кхм… тогда давай помогу загрузиться.

– И я, тщ полковник! – Мишаня тоже прибежал к нам. Запыхался, лысина потом блестит, глаза от фонарика щурит. Сам виноват, нечего в темноте подкрадываться.

Упаковали они меня на пару быстро, за минуту уложились. Мишка ещё и «свисток» мне в руки сунул. На боевых иглах, с полным боезапасом и зарядом, и даже приделанным к стволу широким лезвием топора. Раньше его декором считали, но я доказал, что оно даже против роботов отлично помогает, потому инструкции доработали. Это приятно, это молодцы.

А вот дальше мы уткнулись вытянутыми лицами в створки шлюзов, осознавая, что для выхода на внешнюю обшивку нам надо как-то их открыть. А как, если питания нет? А закрыть за мной, захлопнуть, чтобы станцию не продуло, когда я вторую открою? А как я её, блин, открою?? А воздух как откачать? Тратить его запасы не хотелось бы. Конечно, в камере его будет не так много, но в нынешних условиях и этим пренебрегать не хотелось бы.

Встали, и стоим, молчим на эти громадные двери.

И самое поганое то, что вся механика и все системы есть, да только все они не реагируют. И что от них толку? Тут пнуть не поможет, я попробовал. Серёга тоже, и все втроём.

А если даже у главы пояснительной бригады, вместе со старшим инженером идей нет, то…

– Подожди, а дублирующего контура нигде нет? – выдал я бредовую мысль. – С ручным управлением, или вроде того.

– Зачем? Они анахронизм хуже тебя, без нейрочипа. От них давно отказались.

– Молодцы какие. Между прочим, я из-за отсутствия чипа очень даже уникальный!

– Да, да. Только что это меняет?

– Ничего. Серёг, ещё раз, хорошо подумай: точно нет? Дублирующий контур, на внештатную ситуацию.

Серёга принялся жевать усы. Зубы, что ли, почистить решил? Нашёл время!

– Погоди… – вдруг встрепенулся он. – Есть же восточные ворота! Бегом за мной!

Глава 3

Пробежать пришлось изрядно, Серёга повёл нас в недра станции. На самые нижние её технические уровни. Никогда тут прежде не бывал, хотя выглядит всё равно знакомо. Основание станции оказалось приблизительно таким же, как и «Заправка», станция подачи гелий-3 с орбиты Юпитера, я быстро начал ориентироваться. Хотя и отличий хватало. Основное — значительно чище, меньше труб, нет сотен работников, заправщиков.

Серёга бежал первым, громко пыхтя и чуть слышно ругаясь диалектом древних. Луч его фонаря мельтешил по переборкам и стальным стенам так, что у меня в глазах зарябило. Он то и дело переводил его куда-то в сторону, выискивая путь. Спасал Мишкин и мой, в шлеме скафандра, но не сильно.

К счастью, скоро это закончилось. Серёга подвёл нас к круглой крышке в полу с большим красным вентилем на ней и замер, довольно смотря на нас. На меня? Плохо дело.

– Открывай, Игнат Саныч.

– Чего я-то опять?

– А эту штуку только в экзоскелете сдвинуть можно. А ты единственный в нём. Давай, ни в чём себе не отказывай.

Повторив половину всего, что Серёга выдал за весь путь, но за пару минут, я согнулся и принялся откручивать вентиль. Двигался он с ощутимым трудом даже при поддержке мощных сервоприводов боевого скафандра. Тяжелее далась только сама крышка. Кажется, в ноге даже что-то хрустнуло. Привод, скорее всего, но всё равно неприятно.

Подняв крышку, я заглянул внутрь и увидел ещё одну, такую же. И небольшое углубление меж ними. Да ладно, он серьёзно?

– Сергей, чтоб тебя, Васильевич, вы ведь шутите?

– Никак нет, тщ полковник. Залезаете внутрь, мы с Мишкой эту штуку как-нибудь обратно захлопнем, вы затягиваете вентиль первый, открываете второй — вы на обшивке. И давай скорее, Бай. Время не ждёт.

– А как я туда впихнусь-то, чего оно такое мелкое?!

– Бай, ну ты зажрался! Этого хода тут вообще нет. Кстати, вас тут не было и вы ничего не видели. Ещё раз: этого хода тут нет. Тебе, Бай, о нём знать ещё не положено. А тебе, Миш, и не будет никогда положено. Так что глаза закрыл, а рот и того сильнее, понял?

– Серёг, а что это вообще за лаз такой страшный?

– Секретный, десантно-диверсионный. На случай захвата станции неприятелем.

– Приплыли ёжики в компот! А какого ж тогда я, главнополковничий верховник, про него не знаю, а ты в курсе?

– Потому что тебе о нём положено сообщать только в случае этого самого непредвиденного, с захватом станции. Которого случиться не может и не будет. А я — главный инженер Новой Руси в том числе, потому знаю тут все узлы. Забыл про некоторые до поры, но это вопрос второй.

– Это допустим, но как я туда помещусь?!

– Бай, этот шлюз рассчитан на человека в тяжёлом бронескафандре, со «свистком» и полным боезапасом. Так что не ной и закукливайся быстрее! Сколько нам с Мишкой тут загорать?!

– Раньше бы сказал, какой у тебя «добрый» план, я бы отказался… попытался хотя бы. Эх, ладно, понеслась.

Влезть в эту штуку оказалось столь же сложно, как в «стакан», старинную систему дистанционной связи. Но тот хоть сверху закрывается. Особенно трудно в тяжёлом скафандре. Впрочем, я не уверен, что и без него поместился бы тут без труда.

Скрутившись внутри креветкой и зажав шлем коленями, я принялся смотреть спектакль — наблюдать, как Васильич с Мишаней пытаются захлопнуть крышку. Морды красные у обоих, глаза пучат, пыхтят, древним диалектом ругаются. А вот когда они её сдвинули, и она обрушилась сверху, отбив мне ногу, стало страшно. Чуточку, но стало.

– Плотнее затягивай, мы жить хотим! – проворчал в наушнике голос Васильича.

– А вы сверху помогайте, ни в чём себе не отказывайте! Ты видел, как я тут скручен? Мне тут ни размахнуться, ни развернуться некуда, так что не стесняйтесь.

– Истинный начальник, всех трудоустроит. Мишань, навались.

Вентиль надо мной сдвинулся… и поволок меня за собой. Прикольно! Но не то, что нужно. Пришлось срочно искать другую позицию и нелепо дёргаться.

– Зря я лёгкий скафандр не выбрал.

– Мы бы с лёгким не открыли, Бай.

– Я понимаю, Серёг. Но в тяжёлом мне тут места нет! Мне второй чем открывать? Первый шлюз сейчас мной закрывается, кстати. Вы им мной как в миксере вертите. Айё!... Это была моя голень, спасибо.

– Ногой пошевелить можешь?

– Могу, вроде. Но стучу — пятке больно.

– Значит, перелома нет. Только растяжение. При переломе ты бы не то что стучать, ты бы и двигать без воя не смог. Закрыли, щелчок был?

– Был, был. Не отвлекай!

Извернувшись и уперевшись в верхний вентиль спиной, я принялся скакать вокруг нижнего. Буквально, тараканчиком. Не будь шлема — ещё и зубами бы вцепился!

И лишился бы их.

Я напрочь забыл о векторе силы тяжести. Ну или кто уж она.

Сути это не меняет — стоило запору открыться, как дверца вылетела наружу ровно так же, как первая обрушилась мне на голову.

Вылетела, выкинув меня следом. Прямо во тьму космоса, раскрутив во все стороны разом. Как на «Буханке» покатался опять! Хотя больше не пускают, только ту пробную утилизацию разрешили. Даже жаль — дали поиграться разок и на этом всё. А мне понравилась «Буханка»! Свою теперь хочу. И тоже оранжевую. Не знаю зачем, но надо.

Болтанку удалось быстро погасить, доверив управление моневровыми импульсниками внутренним системам скафандра. Компьютер легко остановил вращение и выровнял меня, показав шикарный вид на всю солнечную систему. Далёкие планеты и близкие, яркое солнце и звёзды посреди бездонной черноты.

Вокруг мухами носились яркие вспышки метеоритного потока. Мелкие, едва приметные. Некоторые яркие, чем-то люминисцирующие, другие же совсем тёмные, градом стучащие по скафандру. Но слишком незначительные, чтобы его пробить. Если крупные и были, то станция уже в хвосте потока, их тут не осталось. Волноваться не о чем, можно просто любоваться.

Всё это красиво, но сейчас не до того.

Дёрнув кнопку у основания указательного пальца, я развернулся обратно к станции, подплыл к корпусу. Включил магнитные захваты на ботинках и прикрепился к поверхности.

– Шлюз закрыть за собой?

– А сможешь? – усмехнулся Серёга.

– Нет, но попробовать могу.

– Не трать наше время, займись делом. Питание вернётся — сам закроется.

– Хорошо, тогда направь меня. Куда идти, что искать?

– Иди к северу станции, ищи центральные внешние силовые узлы, как я и говорил.

– Это хорошо, что ты говорил. И плохо, что я не только не запомнил, но ещё и не понял. Как они выглядят хоть? И кстати, где у станции север? Сверху? Сверху же, да?

Связь прервалась.

Но только со стороны Серёги. А вот через Мишку я отлично слышал его ругань.

– Иди к большой антенне. Так понятнее?

Я кивнул, словно бы он меня видел, и принялся озираться. Восемь антенн, со всех сторон.

– Василич, они повсюду!

– Самая большая. Вдвое крупнее прочих. Или на Плутон иди.

– А кто из них Плутон?

– Тщ полковник, разрешите я вас при встрече всё-таки…

– Никак нет, Сергей Васильевич, стукнуть не разрешаю. Антенну вижу. Наверно. Вон та, здоровая, да?

– Иди уже!

Спорить было бессмысленно. Да и время уже поджимало, прав он. Внешний дисплей на локте уверял, что у меня осталось не более получаса. Затягивать никак нельзя. Надеюсь, не все ставки сделаны на меня, и команда смертьпланетников тоже что-то делает и решает проблему. А инженерные службы шевелятся вообще? Куда они запропастились-то?

Переставлять ноги поначалу было сложно, но компьютер быстро подстроился под ритм моих шагов, вовремя отключая и запуская вновь электромагниты. Добраться до антенны я смог минуты за три, вновь включив связь.

– Продолжай идти прямо, к борту станции. Там увидишь небольшой выступ. Квадратный такой. Их три штуки рядом, заметишь и узнаешь. От каждой идут шахты энерготрасс. Магистраль силовых кабелей, понимаешь?

– Нет, зато вижу. В них что-то сверкает.

– В ком — «в них»?

– В магистралях твоих. Они снаружи пробиты как шрапнелью, сотни дыр. Есть крупные. И за ними что-то искрит.

– Как я и предполагал. Короткое замыкание на силовых магистралях перегружает реакторы, и они уходят в защиту.

– Василич, блин! Миш, пока этот что-то умное-непонятное рассказывает, ты хотя бы можешь по делу сказать? Мне-то что делать теперь, как чинить?

– Угомонись, Бай, не отвлекай Мишку. Ушёл он, забудь про него пока что. Ему тоже работы хватает, он сейчас систему перезапускать будет. Смотри: справа от тебя есть ещё короб на обшивке. Прямоугольный такой, жёлтый, с молнией на черепе.

– Вижу. Но лезть туда совершенно не хочу!

– А я верю. Но лезть придётся. Не переживай, там всего лишь сменные кабели, которые нужно поскорее поставить вместо повреждённых магистралей. Доставай их из короба и расправляй. По одному, короб закрывай, чтоб остальные не разлетелись!

– Не учи, я помню про невесомость. Хоть и не всегда в неё верю, вашими стараниями. Так, достал один. Дальше что?

– По трассе до конца, там подключи, протяни обратно вдоль магистрали. Подключи к сети. Сначала бело-коричневый, потом зелёный.

– Это на сети, или в начале?

– На сети. Она сейчас рядом с тобой. Когда подключишь все — дай знать. Конец связи.

И отрубился, ну нормально? А я тут броди как таракан по галактике! Впрочем, таракан и есть.

Но идея, в целом, хорошая. Я отключил модуль связи и принялся спокойно ругаться, растаскивая кабели. Они норовили улететь во тьму, извиваясь во все стороны. Поймать их в перчатках тоже оказалось делом непростым, словно они скользкие какие-то. Конечно, это было не так. Но легче от этого знания не становилось.

Вся эта протяжка и подключение заняли у меня двадцать минут. Подключив третий бело-коричневый, я решил всё же включить связь. Как чувствовал…

– …твою, на связь! Полковник! Ты жив там?!

– Серёг, ну чего орёшь?

– Дышать нечем, кислород кончается! Живее давай, пока вся станция не вымерла!

– Последний подключил почти…

– Хорошо. Мишань, слышал? Давай!

Я решил, что последнее было адресовано мне и воткнул зелёный кабель в разъём. Как оно долбануло! Но кабель зафиксировался. Зато я полетел. Ещё и разряд получил. По рукам прошло, на вдохе. Бодрит! И в глазах светлее стало, и в голове.

Компьютеру встряска не так понравилась. Он выпустил белый дым внутрь скафандра и устал. Прокашлявшись, я попытался перезагрузить системы, но какое там…

А раз компьютер отказал, то и магнитные держатели. С ним и все прочие системы отказали. Воздух ещё поступал, с этим проблем не было, жизнеобеспечение работало штатно. Но на этом всё.

В том числе и маневровые системы отказали. И сервоприводы.

А я плавно отлетал во тьму космоса… Таракан отправился в галактику.

Станция меж тем оживала: загорелись сигнальные огни, зашевелились внешние манипуляторы, начали хлопать дверцы шлюзов, выпуская наружу лучи яркого света, а кое-где и дым. Сигнальный, без всяческих проблем.

Пальцем не шевельнуть, рукой-ногой тем более, все сервоприводы заклинило. Даже систему связи не включить. Всё, теперь точно ёжики в консерве, котята в ракете, а я попал.

В затылок что-то громко постучалось, а меня опять завертело. Шикарные карусели, интересные. То станция, то космос. Красиво, но надоело быстро.

А что постучало? «Фляга» Синицина, что ли? Или смертьпланетники на своих буксирах? Так я не астероид, чтоб меня перевозить… впрочем, сейчас спорно. Ну, кто бы ни был, а либо Синицын, либо «Кенни», Семецкий. Ещё с учебки говорил, что кто-то из них меня спасёт. Прав был.

Меня впечатало в поверхность станции. Руки разогнуло и расклинило, а вот пальцы нет. Но меня это не остановило, я принялся сжимать их изо всех сил и вцепился в какую-то железку, пока меня обратно рикошетом не откинуло. Каким-то чудом даже успел.

И тут же откис компьютер, включились резервные протоколы, или что-то вроде того. На экране высветились данные о повреждениях скафандра. Серёга мне этого не простит: и в ноге что-то повредил, и оба плеча вынес, и центральный процессор зажарил. Даже то, что всё само починится через час меня не спасёт от его подколок. Разве что про злую неделю ему напомнить?

– Байкалов, да ответь ты!

– Ну чего ты орёшь, Васильич? Дай электричество выплюнуть и зубы обратно собрать. А то улыбка веером и свет из глаз — так вы, остряки, меня шарахнули.

– Ты чего, под фазу попал? А как ты ещё живой?!

– Неделя злая выручила.

– Намёк понял, молчу. Станция в порядке, инженерная службы уже занялись окончательным ремонтом. Можешь возвращаться.

– Разрешаешь? Спасибо, добрый. Иду к ближайшему шлюзу, встречать не обязательно. Где ближайший шлюз?

– Севернее… а, ну да. Прямо вдоль трасс иди.

– Принял, спасибо. Конец связи.

Ругаться уже не хотелось, но и без ругани не получалось. Резервные протоколы управляли сервоприводами экзоскелета раз через два, напрочь не позволяя двигаться спокойно и естественно. Ноги были как деревянные. Магниты то и дело зависали, оставаясь приклеенными к поверхности, от чего я едва не падал. Невесомость как помогала в этом, так и мешала.

Но я всё же добрался до дверей шлюза!

И они как раз распахнулись, выпуская наружу команду инженеров-ремонтников, во главе которой шёл со своей вечной надменной улыбкой на квадратной морде здоровяк Ник Вульф. Колька Волков, на самом деле, но всем велел его величать Ником. И уж я не знаю этим ли, или улыбкой, но бесил он меня страшно. Как и я его.

– Здравствуй, Коленька, – улыбнулся я ему со всем своим добродушием.

– Бай, – отозвался он сквозь зубы, с трудом сдержав недовольную гримасу. – Не сдох?

– Это по части Кенни, Семецкий лучше меня с этим справляется. А ты как? Не повысили?

Вместо ответа Коля только фыркнул что-то нечленораздельное и направился вслед за своей командой. Ну а что он ответит? Не зря моя любимая подколка в его адрес — повышаться-то ему некуда, там Васильич над ним властвует. И освобождать своё место не планирует.

Ну и фиг с ним, меня это волновать не должно.

Сейчас меня больше заботят два вопроса: что это было, и как мне поскорее вернуться домой. Подозреваю, что со вторым будет сложнее всего. При том именно из-за первого.

И для того, чтобы разобраться с этим, мне нужно найти Серёгу и Мишку.

Я им подарок несу, который из повреждённой трассы вытащил.

Надо поспешить.

Дойдя до этой светлой мысли, я кинулся избавляться от тяжёлого скафандра. Системы помощи ещё не заработали, энергоснабжение станции работало в экономном режиме, потому со скафандром пришлось повозиться. Выбравшись из него и забрав из застывших пальцев скафандра защитной перчаткой свой презент для ребят, я постучал по наушнику, активируя его.

– Приём. Васильич, Мишань, вы на связи? Это полковник…

– Тщ полковник, не засоряйте эфир! – велел мне чей-то властный голос. – Ведутся ремонтные работы по восстановлению станции и…

– И без меня вы бы их не провели, так что кто бы ты ни был — иди-ка ты наружу и чини, можешь без скафандра. Оформить?

– Никак нет. Простите, тщ Байкалов, обознался.

– Вот, то-то же. Серёга, вы где?

– Тут, – пробасил друг у меня из-за спины, от чего я едва не подпрыгнул. – Припёр чего? Есть что интересненькое умным ребятам показать?

– Настолько умные, что даже не интересно — не удивить вас ничем, ужас. Вот, смотрите. Это что такое? Метеорит, или всё плохо?

Мишка, тоже в перчатках, принял у меня находку и начал её вертеть, разглядывая. Долго, вдумчиво, прощупывая все изгибы и разглядывая… да едва ли не нюхая.

Наконец он закончил и выдал свой вердикт:

– Есть следы меди и золота, но они, вероятнее всего, остались на поверхности камня от перебитых им проводов силовых кабелей. Есть повреждения… трудно определить. Радиационный фон в пределах нормы. Сам по себе объект металлический. Но да, это метеорит. Просто не повезло.

– Не диверсия, точно? – всё не унимался я. Мои домыслы — это хорошо, но мне нужен от него конкретный ответ. Или хотя бы более ясный.

– Нет, тщ полковник, шансы сотворить такое намеренно стремятся к нулю.

– Понятно. Тогда я домой, к твоей сестре. Что с этой штукой делать — сам решай.

– Надолго не пропадай, Бай, – осадил меня Серёга. – Тебя Карелин ждёт на инструктаж для миссии.

– А что, уже? Да? Мне казалось, что ещё неделя.

– Никак нет, тщ полковник, завтра уже будет. Вот, в вашем расписании, – Мишка показал мне экран планшета.

– Рад что ты вернулся, малой. Всё, пока! Я к невесте. Попробую пережить подготовку…

Глава 4

– Семецкий, на связь! – бодро орала система связи. – Кенни! Живо отвечай, гад этакий! Помер ты там, что ли?! …опять. Если да, то имей в виду: мы тебя хоронить устали, в этот раз обойдёшься!

Ответа не последовало. Голос, выждав минуту, повторил уже настойчивее и более официально:

– Смерть-планетник Иннокентий «Кенни» Семецкий, на связь! Говорит центр. Немедленно отзовитесь, требуется скорректировать ваш маршрут в соответствии с новыми вводными.

– Как вы достали! Ни поспать, ни умереть не даёте! – проворчал низкорослый чуть полноватый мужчина, отстёгиваясь от спальной люльки и протягивая себя к панели управления шаттла. – Центр, Кенни на связи. Слушаю. Кто говорит?

– Говорит центр управления межпланетной активности, майор Жуковский на связи.

– А, привет, Андрюха! Щербаков рядом? Ему тоже привет.

– Передам. Близнюк сегодня выходной. Со мной тут несколько старейшин, кстати… – Один из близнецов-Андреев решил сразу предупредить Кенни о присутствии в центре людей из правительства, чтобы тот не сболтнул чего лишнего. – Так что давай сразу по делу. Ты груз забрал?

– Да, три литиевых астероида волоку к станции от пояса. Жирные, без грязи почти – чистая железка!

– Бросай и получай новые вводные. Для тебя есть другой груз, более важный.

– Вы немножко сдурели там?! Какое «бросай»? Они ведь уже на марше! Я ими станцию сшибу, как кегли!

– На перехват уже вышла группа смерть-планетников. Ребята опытные, справятся. А ты бросай всё и возвращайся на Новую Русь за новыми вводными. И хватит спорить, Кенни! Приказы не обсуждаются!

– А я гражданский!

– В космосе гражданских нет, – возразил дребезжащий, старческий голос, незнакомый. – Тем более пилотов!

Прибор на панели мигнул, обозначив, что разговор на этом окончен.

Семецкий почесал заросшую щёку, посмотрев на приборы с нескрываемым недовольством.

– Поработать не дадут спокойно… Только ведь улетел! Что им надо-то от меня опять? Бай что-то химичит, не иначе. Ну ведь только со станции, ну что ж такое? Ладно-ладно, я ему это припомню!

***

Утром отбрехаться опять не получилось. И вот я не понимаю: какой смысл быть самым верховным из военачальников, если мной командуют все, кому не лень? Ну ладно СУПец, им как бы положено, хоть и спорно. ГМОшке можно, с оговорками на железные мозги. Но остальные-то генералы и полковники мне подчиняться должны! А уж кто ниже по званию — так те и подавно. А они нет же, командуют.

Скоро вот ещё жена будет… впрочем, она уже будучи невестой тренируется. Вчера вот всё-таки уговорила меня на нейроконкурсы. Час сидеть и на мумий в отключке любоваться, пока они своё «свадебное приключение 43.0.2.0.4.1» проходить будут! Если Мишка не придумает, как мне через планшет за этим подглядывать — разжалую его обратно в капитаны, пусть радуется. По статье, за профнепригодность.

А вообще надо с этим что-то делать. Хотя бы в архивы залезть и там проверить. Может, оно всегда так было, а мне сказать забыли? Зря лютую, выходит.

Тем не менее, приказа от младших чинов я не ослушался и в их сопровождении пришёл в научный центр имени Первушина. Там нас провели в главный зал — светлый, просторный, с белыми стенами и большущим круглым столом в центре.

Под стать столу был и сидевший во главе парень в белом халате, не менее круглый. С добродушной улыбкой на широком лице он поправил серо-синий шарф и встал нам навстречу. Нет, всё-таки синий, но с серым отблеском на глянцевой поверхности.

Приблизившись к нашей делегации, возглавляемой мной и Васильичем, он протянул нам руку и, всё так же улыбаясь, представился.

– Здравствуйте, я Энтони Алексеевич Карелин, возглавляю, так сказать, по научной части предстоящую межзвёздную экспедицию Икароменниппа. Можно просто Тони.

– Полковник Байкалов, Игнат Саныч. Можно просто Бай, по позывному. Это Сергей Васильевич, главный инженер и создатель проекта Икаро… как там его? Ну вы поняли. Михаил, мой помощник, глава пояснительной бригады научной роты.

– Очень рад знакомству! Особенно с вами, Сергей Васильевич. Это же вы назвали корабль и миссию Икароменнипп? Мне очень понравилось это название! Такой символизм, такая… точность, не побоюсь этого слова! Приятно видеть, что вы уважаете и знакомитесь с архивами.

– «Знать всё на свете нереально, но…», – пробурчал я.

– Ооо, и вы, коллега? Приятно, приятно. Радует, что и вы, товарищ полковник, столь же сведущи. Уверен, нам будет комфортно и легко совместно работать. Ну что, приступим к обсуждению?

– Конечно, – я ответил за всех, и мы расселись за столом.

А Карелин не стал. Принялся бегать вокруг, подготавливая оборудование для презентации.

– Итак, друзья мои. Для предстоящей экспедиции нам потребуется большой штат профессионалов. Астрофизики, механики, инженеры, программисты, врачи. Вопреки нынешним стереотипам, неплохо было бы и живого психолога в команду, хотя бы одного. При этом нам потребуется и ряд новых компетенций. Таких, как астро и ксенобиологи, ксеноботаники, ксенологи, астрокриминалисты. Радиоастрономы, метрологи, футурологи, астронавигаторы. Астроклиматологи, метрологи, геологи классические и астрогеологи, планетологи и астропалеонтологи… Впрочем, последних можно потом, попозже подвезти.

– А давайте политиков брать не будем? – в шутку предложил я.

Тони шутки не оценил.

– Что вы, да как же мы без них! Надо как минимум одного политика, для ведения переговоров, а также минимум одного политолога!

– Коллега, вы не правы! – вмешался Васильич своим зычным басом. – Для переговоров у нас Бай есть. Он в режим бабая переходит, и таааак переговаривает, что даже «полосатики» под впечатлением остаются. В стену впечатанные, но это второй вопрос.

– Думаете, дополнительный переговорщик нам не потребуется? – Карелин замялся, ведь его расчёты начали внезапно разваливаться.

– Однозначно. Байкалова на переговоры по линии МИД брали, когда к этой миссии тестировали. План тестов ГМО-шка выстраивала, СУПец её одобрил. Всё хорошо, Игнат Саныч справился. Так что можно считать, что ряд единиц у нас закрывает тщ полковник в одно лицо.

– Как, всего лишь полковник?? – Карелин вскочил со своего стула. – А я думал, что для управления миссией будет выдвинут верховный главком ВКС…

– А я кто? – резонно возмутился я. – Главком и есть. Но это секретно, потому полковник. И даже когда из секрета выведут — всё равно полковником останусь, нравится мне это. Звучит красиво.

– А «тщ маршал» разве плохо звучит? – опять пристал ко мне Серёга.

– …хорошо, но как-то слишком для меня. Я скромный, всё-таки. Продолжайте, Тони, мы вас слушаем. Астровенерологов брать будем?

– Да-да, спасибо. Вопрос хороший. Врачей нам потребуется много, самых разных направлений. Но я бы рекомендовал сделать упор на травматологов и хирургов. А венерологи… кхм, – он явно смутился. – Возьмём одного, на всякий случай. Так… О чём я? Ах, да. Нам требуется обсудить участие специалистов от других государств и содружеств.

– Конечно. Кто именно нам потребуется?

– Специалисты из ДжунГо и Бхарата. Там много профессионалов в своих отраслях, их помощь не будет лишней.

– Простите, а «полосатиков» тоже брать будем? – я не скрывал недовольства, уже догадываясь об ответе.

– Увы, придётся, Игнат Саныч. После Войны Америк они растеряли многие компетенции, но «Объединённые Америки» всё ещё считают, что их роль…

– Да-да, Тони, я понимаю. От них мы просто не отбрешемся.

– Крайне точное замечание, коллега. Следующий важный момент… эээ…

Изображение с галопроектора Карелина пошло рябью и задрожало, словно под него парогенератор поставили, что сбило Тони с мысли. Сначала мелкой рябью, потом крупной, потом машина издала знаменитое уже на станции «пшех» и выпустил облачко белого дыма. А Серёга уверяет, что без белого дыма техника работать не может. И не только Васильич, все Серёги так говорят, потому я склонен верить.

Тони проводил облачко грустным взглядом и вздохнул под стать прибору, тоже выдав грустное «пшех». Это мода какая-то новая, что ли? Или всех, кто по научной ветке пошёл этому специально учат?

– Импортная? – усмехнулся Васильич, провожая дымок насмешливым взглядом и улыбкой.

– Да, – с досадой кивнул Карелин. – От «полосатиков».

– Ай, эти американцы никогда делать не умели, а туда же! Отечественное в следующий раз берите.

– Так я бы и взял, да кто ж меня спрашивает? Не я на закупках, увы. Кстати, а…

– Обижусь! – Серёга предугадал вопрос. Впрочем, я подумал о том же, потому это было не сложно. – Всё только качественное, наше. За редким исключением — шесть узлов были взяты у ДжунГо, пять у Бхаратцев. Но я все лично проверил и перебрал, так что мы в них уверены. Впрочем, я и до того не сомневался, они качественно делают.

– Хорошо, это обнадёживает. Но давайте вернёмся к обсуждению? Правда теперь придётся без проекций…

– Ничего, мы переживём. Всё и так понятно, мы достаточно в материале.

– Хорошо. Итак. Следующий важный момент: помимо специалистов нам необходимо обсудить запасы провизии. Сколько брать?

– Три максимальных запаса, – уверенно отрубил я.

– С учётом всего требуемого экипажа… Уверен, Игнат Александрович, вы и по своей линии немало специалистов возьмёте? И не только связистов, но и специалистов военного дела? В таком случае, по моим оценкам, запасы нам потребуются на всю миссию… как за год потребляет Новая Русь. Вы уверены, что брать тройной запас целесообразно?

– Если возникнут непредвиденные моменты — а они возникнут, ведь предвидеть мы ничего не можем, — то они не покажутся вам излишними, многоуважаемый Тони. А цифру я взял из расчёта, что первая часть нам будет нужна на путь туда, ещё столько же мы израсходуем на месте, а третья часть потребуется на возвращение.

– Но позвольте, я всё это закладывал и в свои расчёты!

– Прекрасно это понимаю. Потому лишь втрое больше. Ограничений по переносимой нагрузке у нас нет, на мощности двигателя полезный груз в невесомости никак не сказывается. Объёмы хранения у Икароменниппа таков, что… мы можем просто взять несколько всегрузовых «Несушек» в качестве этой самой нагрузки, заполнив их целиком провизией.

– Собственно, я и планировал предложить вам, товарищ полковник, взять полный всегруз провизии. Уверен, этого будет достаточно.

– Сергей Васильевич, к вам вопрос.

– Да-да, Игнат Саныч?

– Сколько модулей фиксации есть на корпусе у Икароменниппа, напомните? Сколько всегрузов мы сможем взять?

– Десять, тщ полковник. Но один модуль у меня в резерве, для инженерных целей. Так же минимум два займут научники, с исследовательским оборудованием. Остальные семь свободны.

– Прекрасно. В таком случае, три всегруза с провизией нам никак не повредят. Ещё два для малых десантных, и один — под эшелон тяжёлых андроидов и их боевые станции. Ну как мы к неизведанным звёздам — и без АБС? Без них никак! Тони, у вас есть возражения?

– Но позвольте, есть! А где же разместится экипаж? Нам ведь потребуется много людей. В том числе и иностранных специалистов. И многие сотрудники, подписавшиеся на столь длительную экспедицию в дальний космос, наверняка возьмут с собой семьи.

– И я в их числе, – отрезал я, не сдержав наглой ухмылки. Мне можно, у меня невеста красивая. – Не переживайте об этом, сам Икароменнипп и его размеры позволят всем членам экипажа, всем требуемым специалистам, а также их семьям до третьего колена с комфортом разместиться на станции. Впрочем, до третьего колена не хотелось бы… ограничимся бабушками, без «пра». Пусть за внуками следят, молодым это поможет. Кстати, Миш, а ваши родители планируют поехать с нами?

– Папа точно нет, он слишком прирос к «Заправке».

– Это хорошо! Он, конечно, классно меня головой в стены втыкал, но мне в полёте и без этого будет чем заняться.

– Согласен, работы нам всем хватит. Но…

– Меня пугает такое «Но…». Не молчи, продолжай! От пауз только страшнее!

– Но наша мама…

– Вашу мать… кхм. Прости. ЛенТольна, серьёзно?

– Она пока раздумывает. Решила, что ответ даст после свадьбы.

– Стало ещё страшнее — я про свадьбу вспомнил. Я вам тут ещё нужен, или могу возвращаться к своим предсвадебным обязанностям? Мне там ещё скуф-фандры для шаферов выбирать надо, чем бы это ни было… Таня очень просила, чтобы я лично. Так я вам нужен, или сами справитесь?

– Справимся, – ответил за всех Василич. – Мне скуф-фандр бери улучшенной планировки, тогда можешь быть свободным. И не забудь про наши планы.

– Забудешь с тобой, как же! Всё, господа, было продуктивно, спасибо. До понедельника!

– Ааа…

– Точно! До вторника! Всего хорошего, успешных дебатов.

Не дослушивая возмущений, я поспешил покинуть белый зал. И почему его «белым» назвали? Вообще никак ориентированию не помогает — тут всё белое, везде. От долгого пребывания на станции я начинаю скучать по серым стальным переборкам «Несушек» и ржавым недрам «Заправки».

И как мне всю экспедицию не свихнуться от сплошных белых стен нового корабля?

Ладно, там не долго.

К тому же, высадка на поверхность планируется. Будет возможность развлечься новыми пейзажами. Хотя я больше Марсианские болота люблю. Каньоны вокруг красивые, скалы эти… Хотя на Ио тоже красиво. Был там во времена учебки с экскурсией. Или это мы на Европу наведывались? Хотя и там и там бывал, но вот когда…

От мыслей меня отвлёк Семецкий, внезапно вставший передо мной.

– А я вам здравствуйте, тщ полковник!

– И тебе привет, Кенни. Чего-то хочешь, или просто домотаться решил?

– Пополам. Ты про наши планы не забыл?

– Ты третий, кто меня об этом спрашивает. Технически, второй, конечно, но Мишка там тоже был, вместе с Васильичем. У меня есть шансы этого избежать?

– Ты о чём, Бай? Ни малейшего! Твой мальчишник — наш святой долг как твоих друзей! Это ведь главная свадебная традиция древних, дошедшая до наших времён.

– Ну не единственная же!

Я понимал тщетность, но не оставлял попыток отмазаться хотя бы от этого. Отдохнуть хочется хоть один вечерок, а тут как раз возможность будет — невеста на девичник убежит. Спокойно повалялся бы с архивными книжками на ё-ште, изучил бы взгляд древних на наше время…

Но нет, Семецкого переспорить даже сложнее, чем Васильича.

И он хитрый, он знал с какой стороны подходить к вопросу.

– Да, но от остальных ты точно попытаешься увернуться, – лукаво улыбнулся Кенни. – «Хлопушки» запускать ты не будешь… и я не могу тебя в этом винить, только поддержать. Дикость это. Скафандр невесты тебе Танька украсть не позволит. Скуф-фандры-то хоть будут для друзей жениха, или и это выкинул? А наноручкой в наномишень?

– Даже нанодыба будет! Я, правда, не знаю, что это… но Танечка обещала, что мне понравится.

– Зная тебя — однозначно! Но рассказывать не буду, не заставишь. Не хочу такой шикарный сюрприз портить, потому даже не спрашивай. В общем, не вздумай лишить нас мальчишника. Мы придумали там кое-что для тебя… интересное, – он лукаво отвёл взгляд и улыбнулся, стараясь заинтриговать посильнее. И, чтоб его, ему это удалось! Придётся идти. – Так что не смей прогуливать, иначе близнецы обидятся. Я, между прочем, ради этого с миссии сбежал! Так что у тебя вариантов нет, обязан быть.

– Да ладно уж, буду, буду… Но давайте без головняка хотя бы это, а?

– Ты будто нас не знаешь, Байкалов. Конечно же без!

– Я вас с учебки знаю, в том и проблема.

– Ладно, до скорой встречи, Бай. Не явишься — сами придём и силком заберём! С отрядом ДООП, так и знай.

– А «Дозоры» тут при чём?

– Они тебя так любят, что и упрашивать не придётся. Василич с «Дозорами» на короткой ноге, к тому же, потому уже договорился. Скрутят, по голове постучат чуточку, и нам сдадут. Так что даже не пытайся.

– Принято. До встречи, Кенни.

– Бывай, Бай, бывай. Ждём встречи.

Глава 5

Вечер и следующий день я провёл с Таней, разбираясь в нюансах и деталях того, в чём разбираться совершенно не хотел. Но это тоже свадебная традиция, ещё с древних времён. Даже читал об этом что-то.

А вот после… начался совсем уж цирк.

И ладно если бы настоящий, с «летунами», «тяжиками», «синхронами» и «грациями».

Так нет же, фигуральный.

Заходят Байкалов, Семецкий и Щербаков с Жуковским в бар. Чем не цирк? Звучит как начало анекдота. А у меня это стало прозой жизни.

Я тащился за близнецами, а Семецкий замыкал и что-то увлечённо рассказывал. Кому? Не ясно. Даже я его уже не слушал.

Оглядывал локацию предстоящего дебоша.

Достаточно крупный зал, на полторы сотни человек, заполненный в лучшем случае на треть. Яркие огни, вспышки света и лазеров — всё по моде древних, конца двадцатого века.

Вместо нынешней музыки из динамиков грохотали философы древности, из тех же времён, что и оформление. Отличный выбор, репертуар мне уже нравится. И «Железная голова», и «Опера», и даже «Кинг». Вокалист у «Кинг» мощный, из Бхаратских, если я правильно помню. Эдак и «Мрачную Среду» не забудут! Или четверг? Вечно путаю, хоть и очень мне они нравятся. А куртку Бэйна вспомнят? Хотелось бы, очень к настроению придётся.

На высокой стойке в такт музыке махали манипуляторами несколько роботов старой модели. Анатомические которые, стальной скелет с сервоприводами.

Они задорно сверкали лиловым глазом в разные стороны и приседали, да махали руками. Зажигательные железки. Даже жаль, что они в бою так двигаться не умеют.

Хотя разламывать мне их очень понравилось!

Неужели, ребята ради этого сюда эту рухлядь притащили? Тогда мне нужен мой топор! Согласен без боезапаса к «свистку», но с лезвием. Если так, то угодили, конечно. Но ладно, пускай уж по порядку своё веселье устраивают. А я заинтригован, что уже неплохо.

Эта радость быстро прошла.

– Ну вот зачем они женские модели взяли? – проворчал я, замерев перед одним из танцующих скелетов.

– Если ты меня спрашиваешь, – ответил за всех нагнавший меня Семецкий, – то взяли они просто те, что были. Всего лишь. А с чего ты взял, что это «женские»? Откуда такая градация у боевых машин?

– Они ростом меньше. Да и не боевые вовсе. Приглядись к начинке. Это самоходные батарейки, которые служат для подзарядки как раз боевых единиц. У них там специальное техническое отверстие есть, в которое во время боя второй может подключиться, и…

– Прямо во время боя?! – Семецкий старательно переводил тему в иное русло. – Да как ж им не стыдно-то, а, тщ полковник? Хех. Бай, ты как верховный должен разобраться с этой ситуацией! Что за дискриминация?? Почему вообще такое разделение, откуда сексизм в среде роботов? Нет, с этим решительно надо что-то делать!

– Ты о чём, Кеша?

– Миллион раз просил меня так не называть, Байкалушка. Я о том, что откуда разделение на «мужское» и «женское» взялось?

– Да говорю же тебе: они для подзарядки, и у них… Разъём у них, понимаешь? А у мужиков – штекер.

– Ну хоть не в…?

– Нет, внутри черепа.

– Уже неплохо. А к чему дискриминация? Почему эти самки вдруг меньше?

– По росту. Технической необходимости нет делать их крупнее. В отличии от боевых образцов.

– Тогда я не понимаю, чем ты, собственно, не доволен, Байкалов.

– Тем, что их разломать не дадут. Ты знаешь, как их прикольно топором рубить? Скафандр с экхоскелетом потребуется, правда, но оно того стоит!

– Так почему бы тебе этих не разнести? Опять сексизм?

– Да нет, но… они ведь не для этого?

– Кто тебе сказал? Вдруг, они тоже на списание, а ты раньше времени себя радости лишаешь? А, Бай? Откуда такой пессимизм?

– Слушай, ну боевых ещё ладно. Но разносить на металлический мусор женскую особь, с шестью атомными батарейками в корпусе… Я не научник, но даже я понимаю, что это может боком выйти и разнести половину станции минимум, а то и всю. А мы и так её едва-едва починили, да и то не до конца. И теперь взрывать, просто по случаю моего мальчишника? Не спорю, это запомнится, но тебе не кажется, что это уже перебор? Кстати, ты бы спецификацию этих самоходных железок получше изучил. А то в предстоящем-то полёте Икароменниппа пригодится, на них ведь боевая часть…

Смертьпланетник не дал мне закончить мысль, поспешил перебить:

– Вот сами и летайте! Мне там ловить нечего. Я даже названия корабля не выговорю, а вы ещё и миссию так же обозвали, к тому же. Без меня, даже не уговаривай! Всё, закрыли тему. Нам сюда, на центральный помост.

На появление нашего квартета никто не отреагировал, и мы спокойно прошли к центральной барной стойке.

Хорошо хоть Сергей наш Васильич ждал уже здесь.

Зайди мы вместе с ним — был бы фуллхаус и ржали бы все собравшиеся. А так только каре на трефах. Так, стоп, или там «каре на троих» было? Или вообще «туз, трефа, шестёрка»? «Туз пик»? Нет, точно не последнее – это у философа какого-то было, Леонарда, что ли… Но как же цитата звучала? Плохо помню классику древних, надо будет перечитать.

Вот кстати, лишь бы опять вопрос литературы не подняли.

Чаще всего, когда мы собираемся таким составом, рано или поздно разговор приходит к теме творческого наследия древних. А там уж и до формата воспроизведения недалеко: один у нас аудио любит, «как деды завещали», другой нейронкой и на экран, третий — прямо в мозговой чип воспроизводить, и просматривать гипномодуляцию прямого погружения.

А есть я, читающий буквы с экрана. А если очень повезёт — то и с бумаги. Настоящих книг древних не видел, хотя в музее фантастики ДжунГо, говорят, хранится ещё экземпляр двойного тёзки Серёги нашего, но врут поди. В наших-то мало что сохранилось… Но распечатать ведь самому можно.

В общем, без драки после таких бесед мы редко расходимся.

Вся станция привыкла — если кто из нашего «книжного клуба» с фингалом ходит, то с темой спора всё ясно. И остальных можно не проверять, тоже подбитые, но довольные. И каждый при своём остался.

– А вот и наш великий бабай! – провозгласил Серёга, махнув над головой бокалом с чем-то фиолетово-светящимся.

И вот теперь нас заметили. Его зычный бас не только меня из мыслей вывел, но и всех собравшихся в зале вынудил обернуться.

А тут только наши собрались, я смотрю? Пока шли я сплошь знакомые лица видел. Вояки, в основном, но есть и гражданские. Всех узнаю, кроме одного. Но он бармен, ему можно.

Толпа замерла лишь на секунду, одновременно с грохотом старинных ритмов. А после взвыла, раздались радостные вопли и аплодисменты, меня кто-то подхватил и мной начали кидать в потолок. Два раза попали — успокоились, усадили в кресло.

Рядом с Серёгой, что само по себе куда опаснее.

– Держи, – он протянул мне люминисцирующую оранжевую жидкость в большом бокале. – Твоё любимое.

– Не ферментированное? – с недоверием уточнил я, принюхиваясь. Лимончиком пахнет.

– Обижаешь! Говорю же: как ты любишь — чистый продукт химической инженерии. Усилители вкуса, подсластители, стабилизаторы, консерванты. Даже глюктомат натрия! По рецепту Древних. Называется как-то… «Ю-ху», что ли? Не помню. Слоган у них ещё: «Вся таблица в одном стакане».

– Ну ладно, – моё недоверие никуда не делось, но я решил подыграть. Не будет же он меня травить, в конце-то концов? Я ему вроде как нравлюсь, ему со мной интересней и веселее…

Сделав резкий выдох, я зажмурился и, запрокинув голову, принялся вливать в себя напиток. Жидкость обожгла горло, и я понял — не врал Серёга, чистейшая химоза! Даже в порошковых запасах сухпая такой едрёной штуки нет! А зря. Надо будет попросить в спецменю добавить. А что за вкус? Зелёный, по ощущениям. Вот пьёшь, и понимаешь — оно зелёное. И как они этого добились?

Открыть глаза обратно у меня не получилось.

И лоб заболел.

С этой самой болью я и пришёл в себя… перед костром.

***

– О, Игнатик в себя пришёл! – раздался где-то рядом женский голос. Знакомый, но опознать не получается. – Живой!

Мне на грудь что-то упало.

Приложив усилия и всё-таки открыв глаза, я увидел темноволосую девушку, обнимавшую меня за плечи и прижавшуюся к моей груди. Мириам?

– Что? Что за Мириам? – Девушка отстранилась. – Это же я, Марина, медсестра при батальоне. Сильно тебя контузило, да? Не узнаёшь?

– Узнаю, – просипел я.

Язык не слушался, во рту пересохло. Что ж за отраву я выпил?

Только в этот момент я смог оглядеться и… а я где? Нет, я КОГДА?!

На девушке была странного вида форма. Болотного цвета, немного великоватая. На голове какая-то узкая, вытянутая вперёд и назад шапка. Миндалевидная, вот как это называют, да?

Но это ладно, это терпимо.

А вот то, что на ребятах у неё за спиной была такая же, да и на мне — это уже вызывало вопросы. И панику.

Впрочем, куда больше паники вызывал пейзаж.

Небо затянуто чёрным дымом, обломки разрушенных зданий освещены пожарами, дожирающими город. Вокруг сплошная разруха, земля в рытвинах и глубоких кратерах от взрывов. И фонтан в центре площади, с разбитыми статуями детишек. Закопчёнными, изломанными и без рук, со следами от пуль.

В одной из таких рытвин все и сидели. Семецкий, Тимофеич, Мишка, близнецы, Серёга… Остальные — ближе к костру, а мы с Ми… Мариной чуть в стороне. Они кружком вокруг костра сгрудились и на нас смотрели сочувственно. Или на меня? Второе, скорее.

– Вот, – девушка вытащила у меня из-под головы что-то и протянула мне. – Надень шинель и иди к костру. Осторожнее, я голову перевязала, но болит ведь наверняка.

Я принял то, что она назвала шинелью. Скрут всё того же болотного цвета, какая-то тряпка. С бурыми пятнами крови на ней. Развернув, я обнаружил, что это куртка. Форменная, как у всех остальных. Только пятна крови были лишь на моей. Ну ладно, на спине — не страшно. Свои поймут, а к врагу спиной я не повернусь.

Голова и впрямь болела. Я несмело потрогал её… пальцы коснулись какой-то материи, перетянувшей всю макушку.

Марина меж тем за моей вознёй не следила, а ушла к остальным. Села рядом с Серёгой, прижалась, голову на плечо положила. А чего все такие мрачные?

– Ты как, Байкалов? – поинтересовался Серёга, не отрывая взгляда от пламени.

– Нормально, вроде.

– Голова не болит? Бредить больше не будешь?

– Болит… а я бредил?

– Ещё как! – усмехнулся Семецкий. – Ты ведь у нас целый звёздный капитан! Хотя почему капитан, когда командир, мы так и не поняли. Целый полковник ведь! Но периодически капитаном становился. И всё Мишку звал, чтобы он тебе устройство какого-то «лифта орбитального» объяснил. Это хоть что такое-то, а? «Лифт» этот твой, «орбитальный».

– Устройство такое, – неуверенно отозвался я. – По орбите космического корабля ходит во все стороны, меж отсеками народ развозит.

Собравшиеся дружно засмеялись. Но как-то обречённо, что ли, мрачно…

– Это ещё ладно, – вмешался Серёга, – с лифтом — пол беды. Но вот как он в галактические полковники выслужился — это мне интересно! И вперёд меня, главное, старшего по званию! – Он хлопнул себя по плечу, где тускло поблёскивало несколько золотистых звёздочек. – Лейтенант Байкалов, объясни: ты как полковником вперёд меня, майора, стал?

– Не могу знать… – протянул я,

Идти к костру не хотелось.

В голове творился полный хаос.

Лейтенант? Майор?

Что за форма? Где я? Когда я?!

Выходит, всё это мне привиделось? Или сейчас видится?

А как же свадьба?

– Какая ещё свадьба? – рыкнул Серёга. – Наша с Маринкой? Так сначала войну закончить надобно. А там уж и о свадебке подумаем. Да?

– Да нет же, с Таней…

Сам не знаю, зачем я ответил и на что надеялся.

Но всё стало только хуже.

– Ты про сестру мою, Танюху? – подал голос Мишка. – Товарищ майор, ну скажите ему, не смешно это! Всего раз фотокарточку видел, и влюбился, видите ли! Чего он издевается надо мной?

– А нечего было ему хвастаться, какая у тебя сестра рыжая-красивая!

– Красивая? – тут же оживилась Мири… Марина.

– Ну… для Байкалова. Да и в целом. Но мне-то никого тебя милее нету, Мариночка!

– Ладно-ладно, я запомню.

– А вот не надо запоминать. Лучше с ужином нам помоги. Ребятам того гляди опять воевать, а они голодные. И Игнатику поесть лишним не будет, после контузии-то. Да, Игнатик?

Я присел рядом с костром и обхватил голову руками.

Осознать происходящее не получалось.

Как и найти в себе силы, чтобы ответить.

Но ребята этого не замечали, спокойно продолжая общаться о своём.

– Да я бы приготовила, было бы только из чего, – отозвалась Марина. – Продуктов-то не осталось, и взять негде. Кто их сюда доставлять станет?

– Не кто, а что! – поправил её один из близнецов.

– Автономная Боевая Система УНИ-чтожитель тридцать четыре, – закончил за него второй.

– Да о чём вы?

– А ты их ещё не видела, Марин? – влез Семецкий, потирая лысину и не сводя взгляда с девушки. – Это они нам весь провиант доставляют. И боекомплекты, и всё необходимое. АБС-УНИ-34, если коротко.

Его насмешливый взгляд, казалось, выдаёт его с головой, да только Кенни всегда с таким лицом ходит. И что шутит с этой миной, что серьёзные вещи говорит. Так что и не понять толком.

Но их беседа сделала главное — вернула меня из мрачных мыслей и попыток понять действительность. Какая разница, что именно реально? Я сейчас здесь. Значит, тут и надо решать проблемы. А как вернусь на космолёт, так и там займусь всяким… если вернусь, конечно. В любом случае, работать надо с тем, что имеем.

Кстати, про старинного прародителя Андроидов Боевой Станции, нынешних боевых систем АБС, я читал несколько статей и документов в архивах. Точных данных по спецификации там не было, но АБС-УНИ-34 там упоминался. Широко использовался на фронтах Второй Мировой, хотя данные о применении были засекречены.

Ну, это если исходить из версии, что я с космической станции, всё-таки.

А если местный, то я знаю об этих тридцатьчетвёрках лично, потому что сам видел.

Осознать опять сложно, но как-то наплевать.

Новизна быстро прошла, второй раз не впечатляет.

А вот появление самого УНИ-34 — это да, это мощно!

Сначала где-то позади Маринки послышался шум. Рычание какое-то, пополам с металлическим лязгом. И ещё вроде звона какого-то. И вся эта палитра звуков нарастала, приближаясь.

Потом дальние, едва уцелевшие стены первых этажей начало озарять новое зарево пламени, разрывавшее вечерние сумерки.

И пламя это двигалось к нам.

Вместе со звуком.

Когда то нечто, что всё это издавало, наконец показалось, да во весь рост… а уж когда ко мне приблизилось! Я задрал голову и бесцеремонно пялился снизу вверх на покрытую ржавчиной и копотью железную громадину, не скрывая ни интереса, ни восторга.

Две мощных гусеницы по обе стороны погрузочной платформы три на пять метров, которые как раз и скрежетали пока он ехал к нам, торс в пару этажей высотой и метра три шириной, позади которого — тележка со всем необходимым. И две мощных руки-манипулятора, которыми всё это УНИ сам сгружал рядом с нашим костром, заботливо раскладывая на нужные места. При этом над его головой то и дело поднимались искры и всполохи пламени.

Вот только головы не было.

Просто схематическое ведро, на котором добавили пару гаек и болтов, придав ему дружелюбный вид. Ни дисплея с отображением, ни полноценной гало-, нейро-, или иного интерфейса физиомордии — ничего.

Только вечная улыбка на закопчённом, ржавом лице.

И «корона» из лепестков в разные стороны над ней, из которой валит чёрный, густой дым, сопровождаемый языками пламени и искрами.

Закончив с разгрузкой, машина раскрыла пластину на груди и принялась засыпать внутрь собственного торса мешки с углём.

– Тоже кушать захотел, – улыбнулся Серёга, любовно поглаживая примитивного робота по нижней части корпуса. – Кушай-кушай, за всё заплочено. И возвращайся поскорее к нашим, а то…

Договорить он не смог.

Фугасный снаряд прилетел в вечно довольное лицо УНИ-34.

Глава 6

Взрыв больно ударил по внутренностям, но ещё сильнее досталось телу. Левое плечо я едва не сломал, упав, а правое обдало нестерпимым жаром. И даже не ясно, было ли это пламя от самого взрыва, или же от топки бедолаги УНИ-34.

От ржавого помощника мало что осталось — только телега и гусеницы, да самая нижняя часть торса. Из которой теперь со свистом били упругие, белые струи пара. Но это ненадолго. Давления в системе почти не осталось, скоро его последние муки прекратятся.

А он ведь даже в таком состоянии попытался нам помочь. Прокрутил свои гусеницы в последний раз, встав перед нами и загородив своим бортом от нападавших.

Сомневаюсь, что после таких разрушений машину удастся восстановить, но если всё же получится — я буду этого требовать. Героическая машина. Не чета современным роботам, бесполезным вёдрам с болтами. Или этот и есть современный? Я опять запутался…

Плевать, сейчас не об этом стоит думать!

Кто его взорвал, откуда прилетел снаряд?

Я осторожно выглянул из-за катков УНИ…

…и уткнулся взглядом в дуло танка.

Тяжёлая, неповоротливая крепость, громадный кусок серой стали. Не буквально серой, раскрашен он был так, покрыт серыми и чёрными кляксами. С какими-то белыми перекрестиями на бортах и закорючками, но преимущественно серый.

– Байкалов, не геройствуй! – пробасил Серёга. – Просто пойди и уничтожь танк!

Самого командира я не видел, даже повернувшись. Рядом была только Марина, склонившаяся над телом Семецкого… тем, что осталось от Кенни. Девушка громко всхлипывала.

– Вот гады! Они убили Кенни! – послышался откуда-то справа голос Щербакова.

– Сволочи! – в тон ему отозвался Жуковский.

Рядом снова громыхнуло, нас обдало комьями земли, горячей от взрыва.

– Байкалов, повторяю прямой приказ: не геройствовать, просто уничтожить вражеский танк!

– Согласен, никакое это не геройство. Чистая рутина. Чем мне его уничтожать-то?? Топором?

Последний, как на зло, как раз был под рукой. Старинный, на длинной деревянной ручке, с широким лезвием. Кажется, такие у мясников были. И откуда он тут только взялся?

– Каким ещё топором?! Возьми в ящиках, которые привёз УНИ связку гранат, обойди танк слева и закидай его гранатами!

– Внутрь?

– Какое «внутрь»?! Я же сказал — без геройств! Просто кинь ему под брюхо связку гранат! А из одной выдерни чеку! Всему учить надо, бойцы, чтоб…

Интересно, если в рамках космолёта, то дальнейшая его фраза считалась «лексикой древних», давно забытой, известной лишь высшим военным чинам. А если в нынешних реалиях, то она каковой считается? Современной? Устаревшей? Ну, одно хорошо — военные её знают. Это уже знак того, что я если и свихнулся, то не до конца.

Ну и удобнее с ней. Доходчивее как-то.

Сразу понятно стало: и что делать, и как, и зачем-и почему.

Я метнулся к одному из тяжёлых дощатых ящиков, выкрашенных тёмно-зелёной краской. Крышка оказалось увесистой. Внутри россыпью лежали те самые гранаты. Древние, из первых — металлические цилиндры на ручке из натурального дерева. И не жалко вот им было на такое дерево переводить? Варвар!

Здесь же лежали и уже готовые связки, несколько штук стянутых какими-то проводами.

Схватив одну из таких, я направился выполнять приказ. Быстро пробежал мимо обездвиженного УНИ, кинулся к обломкам стены.

За спиной прогремел взрыв. Танк выстрелил в останки робота, прямо в ближайшую гусеницу. Взрыв подтолкнул УНИ к яме, но перевернуть не смог. Как минимум пока. Ещё парочка удачных выстрелов и многотонный ржавый остов рухнет на головы укрывшихся там моих друзей.

Учитывая, сколько времени прошло между выстрелами, то перезарядка у него… успею!

За стеной ничего не было, от здания только она и осталась. Даже обломки верхних уровней разнесло в труху и все они перегорели. Только прах и пепел, мягко пружинивший под ногами. Бежать было легко.

Оказавшись напротив стальной махины, серой громадины, я выглянул в пролом иллюминатора. Нет, как его? Окно, да.

И опять уткнулся носом в черноту ствола.

Он за мной следит, что ли?

Я едва успел втянуть голову обратно за стену, как в пролом влетел снаряд. Даже взглядом его проводить смог. Он взорвался метрах в двадцати от меня, там, где когда-то была другая сторона дома. Меня обдало волной жара и осыпало осколками битых камней.

Перезарядка. Ждать времени нет, другого шанса не будет.

Лихо выпрыгнув в окно, я подбежал к громадной машине, дёрнул чеку и метнул под брюхо связку гранат. Не задерживаясь, развернулся и бросился обратно к спасительным обломкам стен.

За спиной послышались возмущённые выкрики на незнакомом языке. Я обернулся, не намереваясь останавливаться. Из верха машины показалась чья-то фигура, в панике махавшая руками и пытавшаяся выбраться через узкий лаз.

Взрыв оказался столь мощный, что даже приподнял многотонную серую громаду.

Из лаза вырвались языки пламени.

Фигура исчезла в них, будто её и не было.

Всего секунда, и уже вся машина полыхала. Внутри начали взрываться запасы снарядов, от чего танк просто разрывало изнутри.

Я не следил за этим, поспешил обратно к своим.

– Можешь ведь, когда прикажут! – усмехнулся Серёга, встретив меня у гусениц УНИ первым. Остальные собрались дальше, в глубине кратера, окружив Семецкого.

– Как Кенни?

– Кеша? – друг заметно помрачнел. – Нету больше Иннокентия, Бай. Убило его.

– Не впервой.

– Зато в последний.

– Не нагнетай, Васильич. Прорвёмся.

Наш разговор прервал треск автоматных очередей. По останкам УНИ загрохотали пули, за нашими спинами и за спинами друзей начали вспыхивать фонтанчики земли, вынуждая нас жаться к середине подбитого робота.

– А ты говоришь, «прорвёмся»… Какое там? Не меньше взвода автоматчиков наседает, разве не видишь? Нам с таким не справиться. Тем более без удачи и навыков Семецкого.

– Согласен, вечно он не вовремя умирает.

– Бай, ты после контузии как-то совсем по-чёрному шутить принялся! Завязывай, ладно? Я всё понимаю, но мы не бойца, мы друга потеряли!

Возразить мне было нечего.

К счастью, не пришлось.

Рядом с огарками танка выехал ещё один, раза в полтора крупнее и массивнее. Вместе с ним подъехала пара грузовиков с яркими прожекторами, лучи которых осветили всю небольшую площадку меж нами, а также новоприбывшую технику.

На основании пушки этого второго танка сидел крупный накаченный блондин, лет двадцати пяти на вид. Взъерошенные светлые волосы стояли торчком, образовывая идеально ровную площадку над головой. На правой щеке была едва заметна небольшая царапина, порез от бритья, но она не портила образ вояки, скорее наоборот. Широкоплечий, под два метра ростом. Серая форма обтягивала его мощные мышцы, из последних сил не лопаясь.

– Русский! Ставайтесь! Я ест херрманский майор Стрррохайм. У меня ест предлошение! Кто из фас готов сдаваться на смерть? Фи сами решит, кто умрёт. Ты жертфуйт собой, остальных я отпускайт! Если такой челофек найдётся, остальных ест отпускать уже сефодня!

– Ест он… а нам пожрать так и не дал, – проворчал Щербак.

– Если остальные спасутся, то давай меня, – я даже не задумывался.

Встал в полный рост и вышел из-за остова нашей спасительной машины, прямо под дула автоматов. Ствол танка тоже направился на меня. Все пять стволов, точнее — основное орудие, дополнительное малокалиберное, пулемёт, а также два ствола, торчавших меж гусениц, посередине.

– Я уфажат мужестфенные души, такие как тфой! – усменулся блондин, вставая. – Уфажат твоя смелость. Сильный дух, хороший воин. Предпочитай остафлять в живых только лучших. Отпустит его, остальные — убивайт.

Все стволы тут же послушно направились обратно на ржавую тележку УНИ-ка.

– Слышь, бравый воин, – завопил я, прекрасно понимая, что это последняя моя возможность. – А слабо один на один против меня выйти? Если я тебя одолею, то твои бойцы нас не тронут и отступят. А если уж ты меня…

– Какой дерзост! Ахаха! Мне нравится! Ты ест смелый, русский. Я принимайт твой вызаф!

Изящно выгнувшись, Строхайм спрыгнул с танка. И не просто, а сделав эффектное сальто. Несмотря на габариты, двигался он на удивление ловко. Это плохо, это головняк. Я не на это рассчитывал.

Приземлившись, майор расправил плечи, хищно оскалился и… одним движением сорвал с себя одежду, обнажив точные мускулы.

И не только их.

Левая нога металлическая, по брюху идут стальные трубки и щитки, до самой грудины заменяя собой живот. В руках тоже повсеместно заметны тросы, словно у него под кожей сервоприводы и усилители физических возможностей. И даже на лице его были заметны какие-то металлические части.

По сути, всё его тело было так или иначе улучшено.

Кто ж его так травмировал? Надо было на гранату лечь, не меньше.

И как он только выжил, если так?

– Что, русс, смотреть моя механизм? – усмехнулся он, заметив мой взгляд. А я аж голову на бок склонил сам того не заметив, разглядывая все эти железки. – Да, это ест мощность херманская технологическая мощь! Сила наука и техника на помощь челофечность!

– Человечеству, в лучшем случае, – невольно поправил я.

– Что?

– Человечеству, говорю. В лучшем случае. Что такое «человечность» вам не ведомо. И не узнаете никогда, подозреваю.

– Ты есть мочь гофорить что хотет, мне плеват. Лучший врачи великий херман работать на нас! Они спасат меня. Ми ест лучший во всём!

– Хрен там. Ну ладно, мы драться-то будем, хрен-майор? Или ты меня заговорить до смерти решил?

Вместо ответа — новый самодовольный оскал во все зубы и вскинутая к волосам рука, чтобы показать мне бицепсы. А мне они зачем, интересно? Или он перед Маринкой красуется? Она тоже смотрит, как и все остальные, так что всякое возможно. Или просто дурак. Ногу вон единственную тоже выставил, мышцами играет. Или напугать так пытается? Ну скучно, не впечатляет.

Всего мгновение, меньше секунды — и он уже оказался передо мной.

Быстрый!

Его оскал у самых глаз… склонился, лыбится…

А я не люблю, когда надо мной так нависают. «Полосатики» тому свидетели.

Нос с хрустом вдавился в черепушку.

По моему лбу потекла быстрая струйка тёплой крови.

Не моей, майора Строхайма.

Тот отпрянул на полшага. Этого было достаточно для манёвров.

Потанцуем? Потанцуем!

В правой руке здоровяка уже был нож. Или сама рука стала ножом? Не знаю. Да и что это меняет, кроме правил?

Мой ножик тоже был под рукой. Точнее, уже в руке.

Поднырнув под пошедшую мне навстречу клешню громадного херманца, я приблизился к нему вплотную и воткнул нож в брюшину. Туда, где у нормального человека должна быть печень. У киборга не знаю… вторая печень? Многие ставят. Или просто система синтетических фильтров.

Лезвие жалобно скрипнуло по металлу. Это я зря, это я не подумал.

Строхайму это не понравилось, и он больно лягнул меня стальной коленкой в живот, от чего я отлетел на несколько метров и впечатался спиной в каток тридцатьчетвёрки. Только УНИ и не дал мне рухнуть, я смог опереться на него всем телом и устоять. Удар был такой силы, что выбил из моей груди весь воздух. Потребовалось время, чтобы восстановить как дыхание, так и порядком поплывшее зрение.

Майор тоже воспользовался этой паузой. И предстал уже в несколько ином виде. На его правый глаз опустился целеуказатель с красным стеклом, а из грудины выпала какая-то хреновина… пулемёт??

Твою мать, ПУЛЕМТ?!?

Ой как всё не кстати!!

Я снова побежал уже проверенным маршрутом — влево, к спасительной стеночке.

Меня провожал грохот выстрелов и ржание Строхайма.

Ну и тяжёлые пули, шедшие по моим следам и молотившие землю.

За стеной я хотел было перевести дыхание, да какое там — крупнокалиберные снаряды прошивали её без труда, превратив в дуршлаг. Через образовавшиеся дыры пробились лучи света, заполненные густой каменной пылью.

В том числе и у меня на пути.

Плотность огня была такая, будто он стрелял сразу дробью. Разрывные? Да нет, ни дробь, ни разрывные не смогут пробить эти камни.

Ну твою же мать, чего началось-то?

Кажется, я уже скучаю по косноязычным разглагольствованиям Строхайма. Интересно, он согласится ещё поболтать?

Отвлёкшись на мысли, я не заметил в пыли какой-то камень. Палец в ноге обожгло нестерпимой болью, а я рухнул, как подкошенный. Опять лбом приложился. Начинаю догадываться, как именно меня контузило. Я, видимо, всегда как-то так тут воюю?

Стена не долго смогла терпеть такой напор и начала сыпаться мне на голову. И ладно если бы просто пылью, так нет же, вся! Надо срочно выбираться, пока меня не погребло заживо. А заживо ли?

Я принялся усердно работать локтями и пополз.

Успел добраться до одного из оконных проёмов, когда стена окончательно рухнула. Ноги придавило, по рукам чуток приложило. Но мягко, её уже в труху разобрало.

И патроны у Строхайма кончились.

Пока он ругался, начав что-то делать со стволом, торчавшим из грудины, я успел подняться и снова кинуться на него.

Взрыв.

Майора объяло пламя.

Он расхохотался, расставив руки с автоматами. А где он их взял?

Выстрелить он не успел, на него отовсюду обрушился настоящий град пуль. Несколько десятков автоматов кашляли со всех сторон, сливаясь в единый треск и грохот. Я тоже поддержал, нащупав в пыли ППШ. Сразу вскинул его и зажал спусковой крючок.

С двух сторон разом прилетело несколько танковых залпов. Рычание самих танков, пришедших с нашей стороны, я смог различить только после взрывов.

Вместе с тяжёлыми машинами шли и несколько УНИ-34. Каждый из роботов, выбрасывая из голов густые струи чёрного дыма со снопами алых искр, держали в манипуляторах по тяжёлому крупнокалиберному пулемёту… миномёту? Сильно!

Картина поражала.

Стоило всем новоприбывшим дать залп, как от Строхайма не осталось ничего.

Как и от его группы поддержки.

Тяжёлый танк, что привёз майора, обратился в громадный факел, пламя которого поднималось до небес. В нём без остановки детонировали снаряды, а топливо разлилось по всему корпусу, от чего он загорелся уже целиком, а не только подбитым двигателем, или уж куда там ему угодили…

С неба спикировало несколько самолётов, точно сбросивших бомбы на поле боя. Наши? Вроде да, болотные, с алыми и белыми звёздами на крыльях.

Да и кто ещё так может летать? Прямо над взрывами и под шквальным обстрелом со всех сторон, с рёвом и на полной скорости рухнуть с небес, едва не коснувшись крыльями зданий, сбросив бомбы развернуться у самой земли, и свечкой уйти в небо?

Точно наши.

Но бойня не утихала. Наоборот — набирала обороты.

Моё оружие издало сухой щелчок и перестало плеваться огнём.

А ко мне как раз шли пятеро «серых». Ну как шли… ползли, пригибаясь под обстрелами и летающими во все стороны осколками. У одного висок вспучился алыми брызгами и он упал, но рядом тут же возник другой боец, ничем от него не отличимый. Да сколько же их?!

Понимая, насколько я встрял, я начал озираться в поисках друзей. Или хотя бы патронов.

Серёга всё так же сидел у обломков робота, отстреливаясь поверх его бортов. Неприцельно, веером. Ему помогали близнецы, встав с двух сторон от него. Чуть дальше — два УНИ-34, перед которыми бодро гнали наши танки. За ними угадывалась и пехота, но в сумерках трудно было понять, сколько их.

Тем не менее, лучше ситуация уже не будет.

Надо прорываться к нашим, пока цел.

И пока есть возможность.

Я неуклюже кинулся по уже ставшим привычным маршруту. Шагов десять сделал, когда мне под ноги рухнул Жуковский. Раненый, по куртке растекалось тёмное пятно.

Я тут же подхватил его.

– Давай, Андрюха, давай! Мы сможем! Шевелись, дойдём! Тут всего-то пара метров, давай! Наши рядом, там тебя подлатают, Андрюх! Хорошо всё будет! Ещё не раз Жуковскому морду набьёшь!

– Я — Жуковский.

– Тогда Щербакову. Шевелись!

Серёга и второй близнец уже встречали нас. Приняли ослабшего Жуковского из моих рук и потащили к костру, к Маринке, которая уже готовилась делать перевязку.

Я же замешкался.

Всего на секунду.

Боль прожгла спину под лопаткой, вынудив выгнуться всем телом.

Я рухнул на землю и увидел, как Серёга, матерясь, пошёл за меня мстить, поливая врагов и древним, и пулями.

Взгляд подёрнуло туманом, я закрыл глаза…

…а открыл уже на мрачном заводе.

Чёрные стены и стальные переборки освещало алое пламя, словно бы от вулканической лавы. Перед глазами висело сдвоенное стекло боевого лёгкого скафандра, на внутреннем из которых отображался маркер прицела, даже трёх, и ряд данных боевой аналитики и параметров пространства.

Так, нет, подожди, а какого хрена?!

Глава 7

– Не понял…

– Чего ты не понял, приказа? А, рядовой Байкалов? – Зарычал над ухом Васильич. – Так он простой: склады захвачены, нам нужно их зачистить. Бери «свисток», вешай на него свой любимы топор и громи вражин!

– Кто «рядовой»? Я — «рядовой»?! Вы совсем ополоумели?? Я полковник!

– Ты… ты больше головой в двери не стучись, ладно? Это плохо на тебя влияет. Контузило, что ли? Выпей таблетку «стимул» и вперёд. Отряд, мы нагоняем, ждите. Я его нашёл. Но он странный какой-то. Полковником себя считает. Ири, это нормально?

– Да, такое бывает после «скачка», – отозвался в ухе женский голос.

Ири? Это ж Мириам.

Нет, ну они совсем меня за дурака держат?

Я резко схватился за голову. Симуляция не успела этого обсчитать, и обе ладони упёрлись в массивный шлем. Но глазами я видел, что мои ладони замерли в нескольких сантиметрах от головы, уперевшись во что-то прозрачное, невидимое.

Поняв, откуда ветер дует, я подвигал ногой. Просто пошоркал ей под собой из стороны в сторону, крепко стоя на второй. Нога едва двигалась, надёжно цепляясь за шероховатую поверхность. Всесторонняя беговая? Она, родимая, однозначно.

– Ну что, догадался уже? – с улыбкой протянул Василич, встав передо мной.

– А ты как думал? Я в таких симуляциях столько набегал в своё время, что вам и не снилось.

– И что, совсем не прошло?

– Почему? В первый раз прошло. Я засомневался, вы реально смогли меня запутать. Даже заставили поверить, что я лейтенант. А вот с рядовым — уже перебор. Но войну вы классно сделали. И окружение подобрали хорошо, и Мириам подключили-обыграли классно, и даже каких-то исторических персонажей нашли… слушай, а что за Строхайм? Откуда мне имя знакомо?

– Из классики древних. Но не твой любимый раздел. Впрочем, пропустить его ты точно не мог. Визуал мы подбирали как раз по наброскам и визуализации от древних.

– Ааа, да, начинаю вспоминать. Ну, намудрили, конечно. Но я в себя не верил, потому во всё вокруг поверил. Приятно, чтоб вас!

– Мы старалсиь, Байкалушка, – друг расплылся в довольной улыбке.

– Я заметил. Даже часть с похищением жениха на мальчишнике не забыли!

– Мы да, мы старались. И это ещё не всё! Или ты хочешь бросить и дальше нашу симуляцию проходить не станешь?

– Ты что?! Вы же так старались! Даже учли, что я без церебрального чипа, старых технологий подтащили. Я обязан теперь всё посмотреть. Погнали!

И мы погнали.

Набрали скорости и побежали по переборкам вглубь завода, грохоча виртуальными тяжёлыми башмаками по железным полам. Отличная симуляция: и звук, и даже отдача от башмаков сделана. И костюм хороший, с обратным откликом приводов и тактильными модулями во всё тело, и подвес качественный, шуршит-грохочет вовремя, и шлем из последних доступных выбрали явно, что аж запахи добавляет — то камней строительных битых, то влажной ржавчины. А главное всестороннюю беговуху хорошую взяли, с системой обратной отдачи рельефа. Я ведь даже спотыкался, когда было нужно! Палец на ноге, правда, побаливает, но терпимо. Оно того стоит.

Первые противники появились уже вскоре.

Они зажали близнецов и Семецкого в угол, но наш удар во фланг быстро переломил ситуацию, мы без труда смяли их огнём. Кенни, довольный таким поворотом, сразу подскочил ко мне.

– Игнаша, спасибо!

– Да вам спасибо, чего ты стесняешься?

– Ты о чём?

– Он понял, – коротко пояснил Серёга, направившись к остальным.

– А как не понять? – усмехнулся я. – Опыт — штука такая, с ним легко. Кстати, я же говорил, что не в последний раз ты это… того.

– А как иначе? – в тон мне отозвался Кенни. – Традиции ты ведь любишь. Так кому помирать героически, если не Семецкому?

– Ну, героически скорее я, разве нет?

– Конечно! На правах жениха. А так по изначальному плану я всех спасал, кинувшись на того здоровяка механического и, ценой жизни,… ну ты понял. Так что, пошли дальше?

– Конечно. Если все готовы. В шесть стволов?

– Нет, в этой части — без Мири, она «навигатор». Будет голосом помогать, подсказывать направление. Тут карта сложная, я сам запутался два раза. Натурально лабиринт какой-то. Так что в пять.

– А что за локация, откуда? – я не без интереса оглядывал одинаковые мрачные стены и всполохи огня на них, далёкие огоньки аппаратуры и контроллеров, но всё не мог узнать. Хотя где-то далеко, на подсознании откликалось, знакомое что-то опять.

– Да я без понятия, эту Серёга делал. Какая-то «битва при Муспельхейме».

– Да ладно?! – я аж подпрыгунл. – А «цветовые шашки» дадут?

– Только в случае предательства одного из нас, – пробасил Васильич, возникший рядом. – Но кого из нас — не скажу, не буду портить сюрприз.

– Да ясно кого, ты же и предашь, Васильич. Это очевидно. Ты ведь главный фанат саги, все шесть из девятнадцати арок наизусть выучил.

– Я и сторонние все знаю, не надо грязи! И про чудака в белом шлеме, и про чедубашку зелёную мелкую с ним, и даже про многорогого на блине, который из первой но четвёртой арки, пополам порубленного.

– О чём и речь, ты и предашь. Ну дай уже шашку, не тяни!

– Ты знаешь, что? Не спойлери давай! Это мы с тобой в курсе, к чему всё идёт, а остальные — нет. Так что завязывай, пока я тебя в «поддавки» не разжаловал.

– В «поддавки», меня?! Да как ты смеешь?! Я же был избран! Или то ты?

– Вот в процессе и разберёмся. Ну что, все «свистки» перезарядили? Тогда пошли дальше.

Следующая часть пути выдалась непростой. Ладно бы только тяжёлые роботы-колобки, так они ещё и с энакинетическими щитами, отражающими иглы «свистков». Впрочем, всё как в первоисточнике.

И вот, пробившись через рой этой гадости, мы вошли в светлый коридор, единственный на всю симульку и всю станцию, и уткнулись в тяжёлую дверь шлюза. Её массивные створки захлопнулись прямо у нас перед носом. Трижды. Все три уровня закрылись разом, под разными направлениями.

Тут-то Серый и выдал мне «цветовую шашку». Зелёную! Я, правда, рассчитывал на фиолетовую, но и так отлично. А у самого алая, что намекало.

Довольные собой, мы активировали фотонные направляющие и выставили сектора сдерживающих полей. И сразу же вонзили их в серую сталь.

Лучи энергии начали потрескивать, погружаясь всё глубже в метал. Сталь разбрасывала искры, злобно огрызаясь, но поддавалась, нехотя оплавляясь и оплывая раскалёнными волнами. Клинок жужжал в руках, сотрясаясь при каждой вспышке, но упорно грыз метал.

Да блин, хорошо-то как!

Чистый кайф.

Всё как надо, всё как было, но теперь ты сам. Вот, не зря эту штуку придумывали! Есть всё-таки плюсы в технологиях, признаю.

Говорят, в версиях от церебрального чипа всё ещё реалистичнее, но нет, ставить я его всё-таки не буду. Принципы тоже надо соблюдать. К тому же, ГМО-шка мне, по сути, прямым текстом дала понять, что это верное решение. Так с чего мне менять мнение, если оно ещё и верное?

Двери сдались внезапно, резко улетев в свои ниши и открыв проход. Внутри, разумеется, никого не было. Вот обидно даже: а тут створки не заедают. Ни у древних, в первоисточнике, ни в симуляции. Не то, что на наших станциях. Эх…

Грусть быстро прошла.

Серёга начал отыгрывать свою роль.

Впал в ярость и принялся крушить всё вокруг цветовой шашкой, разнося всё оборудование станции на мелкие раскалённые осколки.

– Серёга, да ладно тебе, догоним мы их! – зачем-то попытался урезонить его Семецкий.

И тут же поплатился, угодив под алый всполох клинка.

Лезвие разрубило его от плеча до пояса, наискосок.

Падая, он даже попытался ухватиться за собственные же ноги, но они быстро потеряли равновесие и упали в другую от него сторону.

…вот и свершилось пророчество Древних: Сергей, прозванный за суровость Васильич, убил Семецкого…

– Ты же был избран!! – завопил я и кинулся на Серёгу, замахиваясь шашкой.

Серёга не подвёл, удар принял без труда. И тут же принялся осыпать меня ответными, как громадный светящийся вентилятор. И делал он это с таким же нескрываемым кайфом, как и я! Мы оба были просто в восторге, махая этими яркими столбами горячего света, словно опять став молодыми дуриками в учебке.

И ведь от них даже жар чувствовался! Великолепная проработка симуляции, все детали учли и доработали. Куда лучше базовой симуляции.

Но на них наплевать. Я хоть и отмечал мелочи, но мне было не до того.

Мы с Серёгой во всю махали шашками. Они гудели, ревели, рассыпали снопы ярких разноцветный искр и громко повизгивали при столкновениях.

Чистый кайф!

Увы, как и в первоисточнике, сценка в симуляции быстро подходила к финалу, ожидаемой развязке. Мы с Серёгой помутузили друг друга, выпрыгнули, сцепившись, в окно и попали на летающий помост. Обычный квадрόвинт: четыре реактивных двигателя с белым пламенем по углам, стальная платформа меж ними.

На ней-то всё и должно закончиться.

– Я ростом выше тебя! – забасил Васильич.

– А я по званию старше, – не удержался и напомнил я.

– Бай, ну давай по тексту, ну чего ты?

– Ладно, ладно… Я достиг мощи, которая и не снилась тебе!

– Зато ты не знаешь главного.

– Чего же?

– Бай, я — твой отец!

Тут мы оба не выдержали, зашлись хохотом. Серёга сдался первым, а следом и я захохотал. Да заржал, чего уж. А как удержатся, когда на его красное от смеха лицо смотришь, да как он слёзы утирает? И даже не обращает внимания на два слоя стекла у шлема, напрочь про них забыв.

Сцену мы всё-таки закончили, хоть и не сразу. Сначала пришлось проржаться. А потом уже всё это: «Стой, сволочь!», «Во славу Лёни Звездоходова, примёрзшего к лошади на планете Горячка», «Верни руку, зараза!», «За доброе имя и слабоумие!» и всё прочее.

Но это было уже не так весело, как махать «цветовыми шашками».

Интересно, а как они сталь прожигали? Это ведь какая температура должна быть? Двадцать тысяч градусов, вроде бы? Или там штука в быстром движении фотонов в электромагнитном коконе? Надо будет у Мишки потом спросить, а то три века как изобрели реальные, а я так и не разобрался.

Когда сценарий симуляции подошёл к концу, меня нагнали близнецы.

Это само по себе пугало. От них никогда не знаешь, чего ожидать.

А уж увидев две одинаково довольных ухмылки на их идентичных, с небольшой щетиной, лицах я и вовсе напрягся.

Но даже с такой установкой я оказался не готов к тому, где оказался после вспышки света.

Голубое небо Земли, жёлтые пески, домики из натурального дерева… Вот чего я не могу понять, так это почему дома из дерева считались простыми, даже дешёвыми, а каменные — дорогими и элитными? Камень же повсюду!

Я всё озирался. Так, вон то высокое здание, с громадным кругом в верхней части и какими-то закорючками, называли как-то… ратуша? Майория? Учёные так и не определились. Хотя где-то читал, что по круглой штуке аборигены как-то время угадывали. Но это давно утерянная технология, ещё в двадцать первом веке позабыли.

Вон то здание, справа, тоже причина споров: не то салон, не то салун. Бар, в сути своей, хотя некоторые и утверждают, что функции его куда сложнее. Считают, что это главное здание города… но в чём тут ошибка? Бар — и есть главное здание, в любом городе и во все времена!

Мимо проскакал всадник. Лицо незнакомое, не из нашей компашки, другой кто-то: горящий взгляд Д’артаньяна, широкая улыбка, щетина, усы, что-то тёмное в зубах, чёрный костюм и шляпа с широкими прямыми полями. Пальцем мне погрозил, плюнул тем тёмным в мою сторону, остановил коня перед баром и поспешил внутрь. Ребята решили усложнить симуляцию, добавив НеИгров? А прикольно!

И главное, сразу понятно, куда мне идти.

Все дороги ведут в одно здание.

И все НеИгры тянутся туда же. Когда я подходил к зданию, туда подъехала ещё одна лошадь… впрочем, почему-то хочется назвать эту доходягу «клячей». Само как-то в голове всплыло.

Эта тощая коняшка отличалась ещё и тем, что за ней тащилась странного вида конструкция из пары деревьев, меж которыми была натянута тряпка. И в этом лежаке валялся ездок, лениво укрывший лицо шляпой. Когда кляча остановилась, он с трудом выбрался из своего лежбища и тоже поплёлся в заведение, едва волоча ноги и знатно сутулясь. Значит, и мне туда же, ошибки быть не может.

Тем более, что и я был одет под стать остальным. Яркая рубашка, розовая снизу и светло-синяя сверху, с какими-то верёвками между ними и на рукавах, красные штаны и круглая шляпа с коротким полем, скруглённым вверх у края. И сама какая-то шарообразная. Ещё на плечах спереди вышивка какая-то… символ атома, что ли? Или галактики? Ну да ладно, не важно. Хотя шляпа мне точно не нравится. Хочу как у остальных. Поменять надо будет при случае.

Внутри бара оказалось не особо-то светло, зато очень атмосферно. В пробивавшихся через редкие щели лучах света обильно парила пыль. Прикольно, я ведь её только на Земле и видел. В космос её не завозят.

Само здание внутри было простеньким, хоть и дорогим: всё из дерева! И столы, и стойка, и высокие стулья перед ней. Даже некоторая посуда. Глаз радовался на такое смотреть, хоть всё и довольно серое.

На меня никто особо не обратил внимания. Как и на того доходягу, приехавшего на кляче. Тот засел в угол и принялся молча и быстро уничтожать бобы в томате прямо с широкой железной посудины, чёрной от копоти. Его это не смущало, и ел он с таким аппетитом, что мне даже захотелось присоединиться. Но если запахи шлем и симуляция передавали, то со вкусами — это к нейрочипу. И оно того не стоит.

Не меньше все игнорировали и парня, сидевшего перед большущей машиной, бренчавшей древнейшую музыку от его ударов. На машине была табличка «тапёр», что бы это не значило. Но меня не впечатлило, потому я поступил как все — игнорировал его старания.

А взгляды всех НеИгров были прикованы к парочке у стойки: низкорослому круглому мужичку и тому самому, в чёрном.

– Просто напишешь, что украл у нас пятьдесят тысяч, – толстячок в маленьких круглых очках улыбнулся, протягивая парню в чёрном клочок бумаги.

– Сорок, Джимми, там было только сорок, – отозвался тот чуть хрипловатым но ярким голосом, с довольным кошачьим прищуром пригладив усы. – Считать я пока умею. У меня проблемы только с грамматикой, эта каналья — совершенно не моя стихия. Но считаю я хорошо. И слышу прекрасно. Потому уверяю тебя: никто не поверит моей расписке.

– Кроме страховщиков, с которыми заранее удалось договориться. А мне удалось, Джек. Деньги, как оказалось, любят все.

– А я давно говорил: эту страну погубит коррупция. И тогда вы вспомните Чёрного Джека!

– Вспомним, Джек, конечно вспомним. А теперь напиши пятьдесят.

Чёрный Джек блеснул на него глазами, снова усмехнулся и принялся выводить что-то на бумажке, склонившись над стойкой.

А я уселся за один из свободных столиков.

Это всё шикарно, но что от меня-то требуется? Чего делать-то? Без друзей и не понять. И ни одной знакомой морды, что тоже усложняет.

Впрочем, они могут и за другими лицами прятаться.

Близнецы делали? Стопроцентно.

И Мишка помогал. А ему Серёга подсказывал. Эти двое знают, что я этот период, как и самих предков «полосатиков» недолюбливаю, потому игнорировал его.

Зря, видимо. Намёк понял, надо будет изучить.

– Сэр, что вы хотите этим сказать? Вам же есть, что сказать, сэр? – завёл какой-то пьянчуга, подсев к тому, с бобами. – Настоящему мужчине всегда есть, что сказать! Если он мужчина, конечно. Джентльмены, он меня игнорирует! Вы это видите, джентльмены?

Тот и слова сказать не успел, хотя был к этому готов и собирался ответить — как раз умял последнюю ложку и начисто вытер посудину куском хлеба. А сказать не успел потому, что ему со спины накинули верёвку и в один момент втащили под самый потолок. Парень вцепился руками в верёвку, хрипя и дёргая ногами. Вот только это не помогало.

Прогремел выстрел.

Верёвка разлетелась, словно взорвавшись изнутри.

Парень рухнул на собственный стол, сломав его на тысячи осколков.

А из клубов дыма у входа показался высокий блондинчик, накинувший ковёр с дырой для головы на плечи. В зубах у него тоже была та бурая штука, которой Чёрный Джек плевался в мою сторону. И блондинчик поступил так же. И тоже в меня, ну что такое?

– Джек, – он коротко кивнул Чёрному.

– Надо же, сам Герой Без Имени пожаловал! Что тебе тут надо? Проваливай лучше сразу, пока свинцом не накормили.

– Сам не подавись такими угощениями. Я пришёл за тобой. Это ты ограбил дилижанс и убил Джонни Фёста, одноглазого Мартина и Билли Кинга? За твою голову назначена награда, ты пойдёшь со мной. Живой, или мёртвый. Дважды повторять не стану.

– И одного раза много! – в хриплом голосе Чёрного послышалась угроза. – И сдохнешь тут только ты. Герои всегда погибают, сам знаешь. Да, парни?

Вместо ответа все в заведении выхватили древнейшие пистолеты, шестизарядники, направив их кто куда. В том числе и друг на друга.

Классно!

А мне-то что делать, приплыли ёжики в компот?!

Глава 8

– Слушай, ну шикарно погоняли! – Семецкий светился от счастья. – Да, Бай?

– Да уж, порадовали так порадовали! – я не стал отрицать очевидное, потягивая сладкий, яркий коктейль. Едва опустев, бокал вновь наполнился до краёв всё той же ярко светящейся жидкостью. Вот и как тут понять, не застряли ли мы в симуляции с такими-то технологиями?

Мы остались в баре вдвоём, остальные уже разбрелись кто куда.

Во всех смыслах: Мишка сидел в дальнем углу бара, в обнимку с роботом-танцовщицей. Та положила ему стальную черепушку на плечо и отключилась. Как и сам Мишаня, у обоих батарейка села.

Васильич тоже дрых, но в другом углу. Свернулся на диванчике калачиком, похрапывает… Так бы и вылил чего холодного на голову, по заветам предков.

Близнецы тоже «разрядились» от наших забегов по цифровым реальностям, о чём сами же и сообщили. Оба краснолицые, тяжело дышавшие. Сложились «домиком», да похромали к капсулам сна. Даже домой идти отказались.

Так что остались только мы с Семецким, как самые крепкие.

Который, мечтательно уставившись на яркие огни у потолка бара, — в который мы вернулись часа три назад, успешно пройдя все симуляции, — задал мне очередной вопрос:

– А тебе какая часть больше всего понравилась? Которую я придумал, ведь так?

– Зависит от того, которая из них была твоего авторства. Вы же без подписей мне их показывали, да и без исторической хронологии, в случайном порядке… Впрочем, Васильича опознать среди прочих было не так уж трудно, с ним всё очевидно. Руку мастера сразу видно.

– Это да. А моя — ну это та, где мы сначала на кладбище, потом на полярном острове, потом с наёмным убийцей сражались, а закончилось всё тем, что я героически погиб, забрав с собой двух главных заговорщиков. Клонов, которых близнюки-Андреи отыгрывали.

– Ааа, так это твоя? Теперь понял. Но знаешь, мне все понравились. Средневековая с магией прикольная была, по Бузильнику. Скажи, из Васильича Борода отличный получился?

– Да как живой! И огненные шары там хорошо прорисовали, детально.

– Да-да-да. А всё-таки, а как вы меня убедили в том, что вся моя жизнь была сном, а на самом деле я «лейтенант Петров»?

– Обычная пси-модуляция через терта-волны, нет ничего проще.

– Это кому как, это говори за себя!

– Да ладно тебе, Бай, не нуди. Это и правда было самым простым в нашей подготовке. Ну так что тебе ещё запомнилось? Порадуй, докажи, что мы не зря старались!

– Ну, ещё мне то мрачное приключение у «полосатиков», во времена начала войны Америк, понравилось. Там, правда, не совсем исторически точно сделали, но зато интересно вышло и запомнилось. Байкер ещё этот… Слушай, а тот детектив, Тоник Карр, он что, на основе Энтони Алексеевича Карелина, нашего научника был сгенерирован?

– Внешность его взяли, но персонаж такой и правда у древних был. Не помню, правда, у кого, но точно был.

– Вот я и подумал, что знакомое что-то. В архивах попадалось, вроде бы. Кстати, «Второе Восстание Спартака», которое в антураж первого перенесли, тоже шикарно получилось. Хотя само по себе оно было не таким страшным. А причин я так и не понимаю. Ну запретили там песню какого-то мужика, Максима, и что такого? Ладно, нам не понять. Конец двадцать первого ведь, давность давняя… А, ну и древность «полосатиков» тоже интересная получилась. Квесты эти, беготня по пустыням, поезда и перестрелки на них, «Бешеный Пёс Тантом, Чёрный Джек и его банда, Белое Перо Пепе»… Я даже заинтересовался, в архивах изучить планирую! Это ведь близнецы придумывали?

– Щербаков с Жуковским, да. А как догадался?

– А были варианты?

– Тут согласен, да. Близнецов как не узнать? Ладно, Бай. Это всё хорошо, но там ещё сама свадьба твоя со дня на день… пойду и я, пожалуй. Иначе саму церемонию могу не выдержать.

Я махнул на прощанье рукой, а сам уставился на свой коктейль. Уже слабее светится, надо выпить поскорее, пока не погас. И следующий, пожалуй, лучше не «настукивать», хватит на сегодня. Напиток вкусный, но уже утомил, да и спать очень хочется.

Прав Кенни, домой пора.

Чуть больше одних суток по центральному осевому времени осталось.

Свадьба, технически, уже завтра…

***

Ох, вроде очнулся и вырвался из кутежа. Какой это, четвёртый день свадьбы? Или пятый, резервный? Зря мы по традициям древних праздновать решили, ой зря! Деды, кажется, крепче нашего были. Я точно не справляюсь с таким «отдыхом».

Интересно, отпуск дадут, если я в качестве причины укажу свадьбу?

Именно отпуск от свадьбы, не считая медового месяца.

…в котором мне уже отказали.

Раз тридцать, сколько я его не требовал и под каким видом и предлогом только не подавал запрос.

И о чём только старики в СУПце думают? Будто им нужен усталый работник, не готовый спасать вселенную… опять… А как спасать, собственно, если с прошлого раза я так толком и не отдохнул? Ни с одного из них! Могли бы хоть недельку дать на то, чтоб с женой побыть.

Только не следующую, а через…

Ой, как голова болит…

– Тщ полковник, тут… – гора скуф-фандров и другой одежды напротив меня зашевелилась и из-под неё вылезла лысина Мишка. – Тут это, вас СУПец вызывает.

– На планшет пришло? Спасибо, конечно, но пошли они…

– Нельзя, тщ полковник. Приоритет тринадцать-тридцать шесть.

– Зараза. Высший боевой? Это с чего они так вдруг? Эх… Только меня?

– Никак нет, тщ полковник, всех. Включая меня. Но мне ещё организовать всех приказывают. Вот только у меня меток нет, кто из них где не знаю.

– Принято. Я тут подожду, а ты пока собирай тогда. Сергей Васильич! Ты ведь тоже где-то тут был? Отзовись.

– А?

– О, вот он. Ты Щербакова не видел?

– Они с Синициным пошли Жукову морду бить.

– Логично… погоди, что? Мы драку на свадьбу не заказывали! Мишань, этих двоих первыми ищи. Бегом!

– Есть бегом.

Парень отправился выполнять приказы, а мы с Серёгой принялись приходить в себя и наводить приличный вид. Совсем отдохнуть не дают, ну что такое? Опять головняк какой-то приплыл…

Впрочем, даже любопытно. СУПец ведь не дураки. Догадываются, что я могу сделать, если без повода меня с собственной свадьбы сорвать. Значит, причина веская. Ещё и код тринадцать-тридцать шесть… Опасное что-то. Дважды интересно. Ладно, сходим посмотрим.

– Как думаешь, чего им надо? – поинтересовался я у Серёги, натягивавшего парадный мундир вместо шаферского скуф-фандра.

– Одно из двух: или война внеплановая, или что-то про миссию Икароменниппа. Она ведь уже скоро. Подготовка во всю идёт, хоть мы с тобой и отвлеклись.

– Ну, не только мы, будем честны. И это вероятнее всего, да. Внеплановые войны ближайшие только через год, у меня график есть в доступе.

– Да, у меня тоже. Но сам понимаешь, информация секретная, вот я и…

– Понимаю, Серёг, понимаю. Ну что, готов?

– Да, можно идти.

– Идти? А ты оптимист! Ползти, и это в лучшем случае. Если Танька увидит, что я со свадьбы утекаю, то и драка, и война…

– Куда это ты там «утекаешь»? – голос невесты, — впрочем, уже жены, — не предвещал ничего хорошего.

– Так это… начальство вызывает, дорогая. Работать пора. Брата спроси, он всё подтвердит.­

– Даже не сомневаюсь. Нет, правда, Игнат, вы куда?

– Чистая правда, милашка: мы работать. СУПец призывает. Чего именно хотят пока не знаю, будем разбираться по месту. Вызвали всех, Мишка побежал собирать народ. Закончились выходные, извини.

– Ничего, – Таня улыбнулась и, потянув меня за руку к себе, поцеловала в щёку. – Пришли сообщение, когда тебя ждать, как разберёшься, хорошо?

– Конечно. Василич, пошли Мишку и остальных искать. Все вместе пойдём.

Друг кивнул и первым направился в коридоры. Нескончаемые, светлые, они обвивали всю станцию словно кокон. Зря на станции всё-таки орбитальный лифт не поставили, он бы сильно упростил тут передвижение. А так каждый раз бегать кругами приходится, вдоль внешнего корпуса.

Не долго бежали, минут двадцать. Которые, в компании друзей, пролетели как одна. И вышли к внутренним площадям, двинувшись меж высоких жилых блоков, ЦГУ и архивов, прямиком к зданию «Совета Старейшин». Так в шутку величали центральное здание СУПца, что на главной площади станции.

А там нас уже встречали.

Толпа фельдегерей, двенадцать голов, в сопровождении тяжёлых «Дозоров», которых вёл их начальник, дядька подозрительно похожий на Сергея нашего Васильича.

– Игнат Саныч, следуйте за мной, – велел мне один из ДООП-овцев, не удосужившийся снять шлема перед старшим по званию. Его динамик, расположенный в шлеме за небольшой решёткой на уровне рта шипел и хрипел, словно в него отвёртку воткнули, от чего я едва разобрал слова.

Но его это не смущало. Как и его непосредственного командира.

– Назовись, воин, – отозвался я с нескрываемым сарказмом. Едва ли кто признает цитату, ну да ладно, меня не это волнует. – Со старшим по званию разговариваешь, как-никак, а устав не соблюдаешь.

– Не имею права. У меня специальное поручение. Приказываю: следуйте за мной.

– Ишь ты. Мне приказывать может только кто-то старше меня. Генералы есть? Нет? Маршалы? Полковники хотя бы? Нет? Ну так и иди ты к центрефуге в трубку, бозоны пересчитывать.

– Тщ полковник, не стоит усугублять ситуацию. У нас особое поручение и полномочия.

– Старший группы, полковник Лурьянен, – назвался-таки их начальник. – Тщ Байкалов, сейчас не самое лучшее время для того, чтобы меряться чинами и регалиями. Подчинитесь приказу.

– Сначала объяснитесь и весь приказ озвучьте. Нас вызвали — мы явились, сразу же. Всё остальное недопустимо.

– Байкалов, а может, не надо? – шепнул мне на ухо Васильич, подойдя поближе и косясь на шокеры в руках у «тяжёлых». – Драка на свадьбе, конечно, дело святое, но не с «Дозорами» же цепляться. Ты ведь знаешь, туда самых лютых берут. Вспомни хоть их первого руководителя, легендарного Антона…

– В компот пойдут, – я перебил друга, сам прикидывая, кого и как начинать мутузить первым.

Ситуация донельзя странная, и молча соглашаться я не намерен. Ни на что. Тем более, чтобы меня и друзей вместо законного, в сущности, отдыха под стражу взяли. Это с чего бы вдруг?! Мы слишком хорошо свою работу работаем??

СУПец явно берёт на себя слишком много, раз решили так поступить.

На самом деле, я уже понял расклад, потому и не хотел просто сдаваться. Тянул время, по большому счёту, старался выиграть пару лишних минут. Этого должно хватить. Главное — продержаться достаточно долго на одной браваде. А на ней далеко не уедешь, конечно…

Серёга прав, драться с ДООП-овцами тут не вариант. Тем более, что они лишь исполнители. Бездумно выполняют приказ. Даже их главный — лишь винтик. Как и я, в сущности. Но я скорее шестерёнка, повыше простого винтика уже стою.

Мишка наверняка тоже уже разобрался. Значит, передал сигнал Нашим.

Вот только кому — нашим?

Тут даже я не уверен, куда подавать сигнал. Кто нас может вытащить?

Кто-то из СУПца, очевидно. Из нашей группировки сил.

Но кто за кого?

Ох, блин, вот поэтому я и не хотел идти на повышение. Ведро головняка, со всех сторон. Сидел бы дальше полковником — и проблем бы не знал. Глядишь, и отпуск бы дали внеочередной, по случаю свадьбы. Он ведь положен, за создание ячейки общества и на благо демографии…

Но нет, меня повысили, и я стал частью глобальной системы. Винтиком, шпуньтиком и шестерёнкой, будь они неладны.

И теперь попал под раздачу, когда какой-то из кланов в верхах решил померяться крутостью с другим. Или тот, к которому мы относимся, наше ведомство, перешёл дорогу другим. Ресурсы не распределили? Распределили, но как-то не так, как кому-то хотелось? Вполне может быть. Проект «Икароменнипп» и сам-то много на себя истратил, а уж миссия к дальним звёздам потребует и того больше. А ещё ж ведь моя бережливость и желание подстраховаться, из-за которого я затребовал втрое больше ресурсов снабжения…

По зубам давали и за меньшее.

Я, конечно, подозревал, что мне это всё боком выйдет, но надеялся, что хотя бы не так скоро.

С другой стороны, могу и ошибаться.

ДООП, всё-таки, из Охраны Правопорядка. А к их ведомству так же прикреплены и…

– Игнат Саныч, пройдёмте со мной, – настойчиво повторил всё тот же боец, стоявший рядом. Даже шокер активировал для наглядности, от чего по верхушке шипастой дубинке с едва слышным сухим треском пробежало несколько электрических разрядов. – Назваться не могу. Протокол Форджер.

Голос из-за шлема я не узнал, а вот название протокола резануло слух. Филидор Фхтагнович Форджер — именно под таким именем со мной работал один из разведчиков.

А разведкорпус у нас к кому прикреплён? К правопорядку, чтоб их!

Ну неужели сразу так нельзя было?? Всё в секретность играют...

Тяжело вздохнув, я махнул друзьям рукой, останавливая.

– Отбой тревоги, мужики. Это свои. Пойду с ними, разберусь что к чему. Вы пока тут, ну или куда вас там потащат… не буянте, в общем.

– Чего не делать? – непонимающе захлопал глазами Мишка.

– Мал ты ещё. Васильич, объяснишь? Кстати, копию архивов к Икароменниппу прикрути. Полную! Будем подтягивать молодёжь по основным пунктам древних, в процессе миссии.

– Сделаем, Бай. Но ты сам тоже давай там, аккуратнее…

– Ну когда я не аккуратно, Серёг? Веди, Форджер, или как там тебя…

– Не могу знать, тщ полковник. Сюда, прошу за мной.

В этот раз я не стал спорить, а покорно пошёл за «дозорным». Он ловко лавировал между встречными людьми, которые на него то и дело оборачивались. Или на меня?

Ну, в целом, парочка из нас колоритная, этого не отнять. Так что оба внимание привлекаем. Что этот дылда в чёрных «доспехах», что я — в штатском комбезе ВКС, с меткой полковничьей на груди. И зачем я её только нацепил? Не обязательно ведь по уставу, а я всё цепляю.

Хорошо хоть комбез оранжевый, как я люблю.

Официально, но это второй вопрос.

Или плохо?

Пока я размышлял на отвлечённые темы, здоровяк успел довести нас до одного из небольших внутренних кабинетов. Ничего лишнего: пара стульев и стол, — стальные, примагниченные к полу, — старомодная лампа на столе, большой экран на стене справа, анатомическое кресло слева, чтоб можно было лечь и «расслабиться». Поддержка спины, удобные подлокотники и подпорки под ноги. Парочка фиксирующих ремней. На случай допроса гостей, собственно. И мрачные, серые листы тёмной стали в качестве стен. Редкость для Новой Руси, где всё кипельно-белое. Ну и пара капель и потёков алой краски, сугубо для антуража. В основном, в районе кресла.

Подойдя к экрану, мой провожатый произнёс дежурное: «Да, сейчас мы с ним "поболтаем", наедине!», после чего набрал пару команд на наручной консоли управления. Модули слежения в углах покорно пискнули и убрались в потолок.

Только после этого Филидор снял шлем, показав свою идеальную для разведчика внешность — приветливую, но при том совершенно никакую, без единой выделяющейся черты. Один из многих.

– Ну что, Бай, я должен угостить вас выпивкой? В честь свадьбы и мальчишника, – парень, казалось, оправдывался. – Простите, что пришлось напрячь столь неожиданными действиями. Разыгрывал представление для модулей слежения, вы должны понимать. Мало ли, кто через них может за нами наблюдать? Мы-то за многими следим. Что-то и сами отдаём, намеренно, чтобы верно понимать намерения коллег по разведывательному цеху. Что-то они сами берут, как и мы у них, не спрашивая дозволения.

– Прекрасно понимаю. Вопрос в причинах. Ведь это же не спектакль ради спектакля?

– Причин достаточно, Игнат Александрович, не сомневайтесь. У нас серьёзные проблемы.

– Что-то с проектом «Икароменнипп»?

– Практически. Вернее да, но косвенно.

Разведка, как она есть. Слова клещами не вытащить.

Но и я тут не последний человек, с такими работать обучен.

– А конкретнее? Хватит ежа на Венере изображать, выкладывай уже.

– По полученным нашей службой данным, Игнат Александрович, вас хотят убить.