Команда Зеро

Глава 1: Протокол «Тигр»

[ВНИМАНИЕ! ОБЪЯВЛЕНА УГРОЗА УРОВНЯ 3: ТИГР]

Этот звук не перепутаешь ни с чем. В 2015-м его боятся больше, чем сирен воздушной тревоги. Одновременный визг сотен смартфонов в замкнутом пространстве метро.

— Город Йокогама. Синяя линия метро. — Механический голос из динамиков на платформе сорвался на хрип. — Между станциями «Такасиматё» и «Йокогама» зафиксирован всплеск активности гайдзю. Всем пассажирам в радиусе двух остановок немедленно покинуть территорию метрополитена! Эвакуация!

В вагоне началась давка, но было уже поздно.

Туннель содрогнулся. Звук был такой, будто под землю зарыли работающую бур размером с дом. А в следующую секунду состав весом в сотни тонн слетел с рельс.

Металл взвизгнул, вагон перевернулся, выбивая искры из рельсов и превращая людей внутри в кровавое месиво.

Они ворвались через проломы. Гайдзю. Твари, похожие на гигантских броненосцев, покрытых костяными пластинами, острыми, как бритвы. Они не просто шли — они перекатывались, превращаясь в живые циркулярные пилы, которые вскрывали обшивку поезда, как фольгу.

Внутри вагона воцарился ад. Чудовища медленно разворачивали свои бронированные тела, вытягивая когтистые лапы. Одно из них схватило женщину, пытавшуюся выбраться через разбитое окно, и с мерзким хрустом втянуло её обратно в темноту туннеля. Чавканье и крики заполнили пространство, перемешиваясь с запахом гари и сырого мяса.

[Прямой эфир. Телеканал NHK.]

Диктор в студии бледнеет, поправляя наушник. За её спиной на огромном экране — карта Йокогамы, где мигает красная зона в районе порта.

— Мы прерываем вещание для экстренного выпуска. Подтверждена атака в метро. Уровень угрозы повышен до «Тигра». Третий легион Корпуса Истребителей уже прибыл на место происшествия. Повторяю: эвакуация продолжается, не приближайтесь к входам в метро...

Камера переключается на дрожащую съемку с вертолета. Видно, как к черным зевам входов в подземку стягиваются тяжелые броневики с эмблемой Корпуса.

[Сектор 4. Туннель метро]

Тьму разрезали лучи мощных фонарей. Грохот тяжелых ботинок заглушил чавканье монстров.

— Первый взвод, зачистка справа! Второй — к голове состава!— Действуем по плану — Короткий приказ по рации.

Тра-та-та-та-та!

Туннель осветили вспышки выстрелов. Пули, разработанные специально для пробития чешуи гайдзю, с глухим стуком вгрызались в бронированные спины «броненосцев». Монстры взвизгнули, пытаясь свернуться в шары, но бойцы Третьего Легиона действовали как отлаженный механизм.

Одна из тварей прыгнула, оскалив пасть, полную мелких игловидных зубов, но её встретил залп в упор. Голова монстра взорвалась черной слизью, и тяжелая туша рухнула на рельсы, подняв облако бетонной пыли.

[Новости. 6:20]

— ...Ситуация взята под контроль. Представители Корпуса Истребителей сообщают о полной ликвидации всех особей гайдзю в туннеле Синей линии. Угроза обезврежена. Третий Легион в очередной раз подтвердил свою эффективность. Количество жертв уточняется...

[Туннель метро. 10 минут после зачистки]

Дым от выстрелов медленно оседал, смешиваясь с тяжелым запахом горелого мяса и озона. Солдаты Третьего Легиона не спешили праздновать. Они стояли среди обломков вагона, их тяжелые био-костюмы тускло поблескивали в свете фонарей. Чешуйчатые пластины на броне еще подергивались, словно живые, «переваривая» избыток энергии после боя.

Один из бойцов, рослый парень с эмблемой сержанта на плече, с шипением откинул забрало шлема. Его лицо было бледным, в капельках пота.

— Черт, ну и месиво, — выдохнул он, сплевывая на окровавленный бетон. — Весь вагон в фарш.

К нему подошел другой солдат, проверяя показатели на наручном дисплее. Его костюм издавал низкое, едва слышное рычание, похожее на урчание голодного зверя.

— Повезло нам в этот раз, — отозвался второй, кивнув на туши «броненосцев». — Всего две особи. Один — первый уровень, второй — едва на второй тянет. Мелкие еще.

— Мелкие-то мелкие, а шуму наделали, — сержант вытер клинок своего тесака о тушу поверженного гайдзю. Черная слизь монстра неохотно соскальзывала с металла. — Из-за того, что их было двое в замкнутом пространстве, штаб выкатил «Тигр» третьего уровня.

— Ага, пронесло, — буркнул напарник. — Но костюм всё равно «зудит». Ему не хватило. Эти твари слишком слабые, чтобы напитать био-слой. Придется завтра на полигоне сбрасывать напряжение, иначе броня начнет жрать меня самого.

Они равнодушно переступили через оторванную руку в школьном пиджаке, лежавшую на пути. Для них это были сопутствующие потери. Статистика, которую дикторы в новостях назовут «уточняемыми данными».

— Ладно, сворачиваемся. Группа зачистки уже на подходе, — сержант захлопнул забрало. — В 2015-м гайдзю стали лезть изо всех щелей.

— Скоро нам и десятого легиона не хватит, если так пойдет дальше.

Они двинулись к выходу, их тяжелые шаги эхом отдавались в туннеле, перекрывая стоны тех немногих, кто еще остался жив в искореженном составе.

Глава 2: Обычное утро

— Слушай, пап, — я позвал отца, не отрываясь от экрана телевизора, где диктор уже перешла к прогнозу погоды. — Там на Синей линии опять нападение. Походу, я в школу опоздаю, метро перекрыли.

Отец, стоявший у кухонного стола с кружкой кофе, тяжело вздохнул и посмотрел на настенные часы.

— Да блин... Опять? Третий раз за месяц. Ладно, сынок, собирайся быстрее, подброшу тебя на машине. Не хватало еще, чтобы ты в первый день выпускного класса получил выговор.

Я кивнул и закинул рюкзак на плечо. Мы вышли на улицу. Йокогама в 2015-м выглядела как обычно: спешащие на работу люди, среди которых мелькали заостренные уши эльфов или коренастые фигуры гномов в деловых костюмах. Город жил своей жизнью, стараясь не замечать красных лент оцепления у входов в подземку.

Мы сели в машину. Старенькая «Тойота» привычно заурчала двигателем. Я посмотрел в боковое зеркало на удаляющиеся жилые кварталы. Последний год старшей школы. Финишная прямая.

— Ну что, сынок, — отец крутанул руль, выезжая на главную дорогу. — Первый день. Ты... ты всё еще настроен на этот свой Корпус Истребителей?

Я почувствовал, как внутри всё напряглось. Мы говорили об этом сотни раз.

— Да, отец. Моё решение не изменилось.

— Леон, ну ты же понимаешь... — он на мгновение отвлекся от дороги, и в его глазах мелькнула тень, которую он пытался скрыть. — Там опасно. Я просто переживаю. Ты у нас один.

— Ты же сам видишь новости, пап, — я постарался, чтобы мой голос звучал твердо. — Им тяжело. Кайдзю лезут всё чаще, новобранцев не хватает. Если все будут просто «переживать» дома, скоро нас всех сожрут прямо в этих машинах.

Отец грустно усмехнулся, притормаживая на светофоре.

— Надо же... вырастил слишком хорошего сына. Герой, — он покачал головой, но в голосе слышалась не гордость, а тихая обреченность.

— Не переживай, — тихо сказал я, отвернувшись к окну.

Он снова сосредоточился на дороге, крепче сжав руль. Я почувствовал, как внутри меня привычно зачесалось любопытство. Всего на секунду. Просто проверить.

Я зафиксировал взгляд на его затылке. Щелчок.

«...ему всего семнадцать... он не понимает, во что ввязывается...я не хочу потерять его так же, как...»

Я резко оборвал связь. Сердце заколотилось, к горлу подкатил знакомый кислый ком. Если задержусь дольше десяти секунд — меня вырвет прямо на приборную панель.

Вы, наверное, спросите, что это сейчас было? Я — телепат. Не знаю, как и почему, но эта чертова способность открылась во мне в четыре года. Сначала я думал, что схожу с ума. Представьте: сотни обрывков чужих мыслей, желаний, страхов — и всё это одновременно орет в твоей голове.

Родители были в ужасе. Врачи ставили диагноз за диагнозом: от шизофрении до тяжелых психозов. Меня пичкали таблетками, которые превращали меня в пускающего слюни овоща, но голоса никуда не девались. Они просто становились тише и злее.

Только в пять лет я осознал: это не болезнь. Это люди вокруг. Я слышал их настоящие лица, скрытые под масками вежливости. И поверьте, это не дар. Если бы вы знали, какие мерзкие, эгоистичные и пугающие мысли роятся в головах тех, кто улыбается вам при встрече... вы бы не захотели иметь такую силу.

Правда, сил у меня кот наплакал. Больше десяти секунд за раз — и мой организм включает аварийный сброс. Рвота, дикая мигрень, иногда кровь из носа. Тренировки помогают, за последний год я отвоевал у этой способности еще пару секунд, но всё равно я остаюсь «хлипким» по меркам Корпуса.

Конечно, иногда это имба. Списать на экзаменах? Легко. Понять, куда ударит противник на тренировке по спаррингу? Проще простого. Но в реальном бою, где счет идет на минуты, мои десять секунд кажутся жалкой шуткой.

— Приехали, — голос отца вырвал меня из раздумий.

Машина остановилась перед воротами школы. Я увидел толпу учеников и среди них — яркий плакат на стене спортзала: «НАМ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ. ЗАПИСЫВАЙСЯ В КОРПУС ИСТРЕБИТЕЛЕЙ».

— Удачи, Леон, — сказал отец, стараясь улыбнуться.

Я вышел из машины, чувствуя на себе сотни взглядов. Шум, грязь и ложь — добро пожаловать в мой мир.

Я прошел в свой класс. Нас было ровно двадцать пять — стандартная группа для выпускного года. Оглядываясь по сторонам, я в очередной раз поймал себя на мысли, что я здесь — частичный отброс. Ну, знаете, это когда у тебя вроде и есть друзья, ты со всеми здороваешься и даже можешь перекинуться парой фраз, но в списке «важных людей» у каждого из одноклассников ты стоишь где-то в самом конце. Меня это не особо огорчало — меньше внимания, меньше лишнего шума в голове.

Было уже 7:40. До начала уроков оставалось двадцать минут, и класс постепенно наполнялся жизнью.

Вон там, в углу, о чем-то громко спорила троица: Марк, Рамде и Дурв. Марк был типичным продуктом нашего времени — смесь эльфа и гнома. Коренастый, плечистый, как шкаф, но с тонкими чертами лица и острыми кончиками ушей. Сейчас уже никто не удивляется таким сочетаниям — чистокровных рас давно не существует. Все перемешались: эльфы, гномы, демоноподобные... У кого-то прапрадед был эльфом, у кого-то бабушка из демонов, а в итоге получается обычный парень в школьной форме, который просто хочет сдать тесты.

В классе стоял живой гул. Все обсуждали лето, хвастались, кто как изменился и где побывал. Я сел за свою парту, стараясь не включать «приемник» без нужды. Я научился это контролировать — теперь я читаю мысли только тогда, когда сам этого захочу.

Прозвенел звонок. Первый урок — высшая математика.

Как только учитель открыл рот и объявил тему, я понял, насколько ужасен этот мир. Высшая математика... Она задолбала меня еще в прошлом году, а теперь, кажется, решила добить окончательно. Я смотрел на доску, исписанную формулами, и не понимал ровным счетом ничего.

При этом мне было даже немного жаль учителя. Какое же это, должно быть, сомнительное удовольствие — весь урок распинаться, вкладывать душу в объяснение темы, которую не понимает вообще никто в кабинете. Тяжело быть учителем вдвойне: столько лет учиться, стать профи, а в итоге видеть перед собой двадцать пять пар пустых глаз.

Наконец, этот ад закончился, но радость была недолгой. На смену математике пришла тяжелая артиллерия — физика. Причем не просто физика, а теоретическая и ядерная. И снова всё повторилось: учитель говорит о расщеплении атомов и формулах энергии, а я в этом полный ноль.

Я сидел, подперев голову рукой, и думал: «И вот ЭТО я должен учить еще целый год, пока не попаду в Корпус?»

Но пока что моим главным врагом были не монстры, а учебник, в котором я не понимал ни слова.

Наконец-то обед. Не то чтобы я был прямо в восторге от еды, просто это была легальная возможность на время закрыть учебники.

Я сидел за столом один, ковыряя палочками рис. Оглядываясь на шумные компании одноклассников, я поймал себя на мысли, что мне стало как-то по-настоящему грустно. Какой же я все-таки отшельник. Вроде и не изгой, которого травят, но и не свой. Просто тень где-то на периферии их веселой жизни.

Закончив с едой, я поплелся в раздевалку. Следующим уроком была физра — единственное место в школе, где меня действительно ждали. В баскетболе я был полезен.

На площадке я выкладывался на полную. Для большинства это была просто игра, чтобы прогулять теорию, но для меня — тренировка. Я до седьмого пота заставлял себя предугадывать каждый следующий шаг соперника, каждый замах и поворот. И самое главное — я делал это «всухую», принципиально не включая чтение мыслей. Если я хочу выжить в Корпусе, я должен научиться предвидеть действия врага.

Правда, против Марка все мои старания часто шли коту под хвост. Наследие предков наградило его четырьмя руками — и это, честно говоря, было сплошным читерством. Попробуй обвести парня, который двумя руками ставит блок, а еще двумя уже тянется к мячу у тебя за спиной.

— Чего застыл, Леон? — хохотнул Марк, легко перехватывая мой пас сразу тремя ладонями. — Скорости не хватает!

Я только зубы стиснул. Обидно, конечно. Природа наделила их силой, лишними конечностями или бронированной кожей, а мне досталась только жалкое человеческое тело. Но я не сдавался. Каждый прыжок, каждый рывок по паркету приближали меня к цели.

Для них это был баскетбол. Для меня — подготовка к войне.

В какой-то момент, когда Марк пошел на таран, я чуть не сорвался. В висках зачесалось — так хотелось на долю секунды заглянуть ему в голову, чтобы узнать, в какую сторону он начнет разворот. Рука сама потянулась к невидимому тумблеру силы.

«Нет, — одернул я сам себя, обливаясь потом. — Десять секунд — это для монстров. С Марком я справлюсь сам».

Я резко ушел вправо, едва не задев одну из его нижних рук, и в прыжке отправил мяч в кольцо.

— Красава! — крикнул кто-то из команды.

Я приземлился на ватные ноги, вытирая лицо краем футболки. Тяжело. Физически я всё еще был слабее многих, но этот азарт... именно он заставлял меня верить, что в Корпусе у меня есть шанс. Даже если я «пустой» в плане магии, и даже если у меня нет четырех рук.

Первый день пролетел на удивление быстро — всего четыре урока. Обычно нас мучили по шесть-семь часов, но в честь начала года решили дать поблажку. Правда, на последнем уроке дверь в класс открылась, и учитель, заметно занервничав, объявил:

— Ребята, внимание. К нам пришли представители Корпуса Истребителей.

В класс вошли трое мужчин в строгих черных костюмах. Они не выглядели как герои из телевизора. Скорее как угрюмые коллекторы или агенты спецслужб. Тяжелые взгляды, выправка и какая-то неестественная тишина, которая заполнила кабинет вместе с их появлением.

Один из них, со шрамом на подбородке, вышел вперед.

— У вас последний год обучения, — начал он сухим, бесцветным голосом. — Впереди выбор: университет, работа в офисе или свой путь. Но мы здесь, чтобы предложить вам альтернативу. Корпус Истребителей.

Он начал перечислять: высокая зарплата, полное государственное обеспечение, лучшая физподготовка в стране, карьерный рост. Звучало как реклама какой-нибудь элитной академии, если бы не контекст.

Марк, сидевший на задней парте, скрестил все четыре руки на груди и громко хмыкнул:

— Ага, всё круто. Только забыли добавить, что у вас в Корпусе редко кто доживает до тридцати.

Класс замер. Учитель побледнел, а двое других мужчин в костюмах даже не шелохнулись. Тот, что говорил, медленно перевел взгляд на Марка.

— Это правда, — спокойно ответил он. — Работа у нас опасная. Вступив в наши ряды, вы можете погибнуть в первый же день. Гайдзю не знают жалости, им плевать на вашу зарплату и амбиции. Это путь не для слабых.

Он замолчал на секунду, а затем добавил чуть тише:

— Но города атакуют всё чаще. И если никто не пойдет в Корпус, то до тридцати не доживет никто из вас — ни в форме, ни без неё.

Честно говоря, речь у него получилась так себе — ни рыба ни мясо. Сухие факты, пугающая статистика и никакой патетики. Но пока мои одноклассники переглядывались с явным сомнением и страхом, я чувствовал, как внутри меня разгорается тот самый огонь.

Я посмотрел на этих людей в черном. Мне не нужны были их деньги или «карьерный рост». Я хотел увидеть то, что скрыто под их пиджаками.

Я не удержался. Всего на секунду.

Щелчок.

Я заглянул в голову того, со шрамом.

«...четвертая школа за сегодня... дети... они думают, что это игра... а в секторе 5 уже не хватает людей, чтобы просто убирать трупы... когда же придет подкрепление...»

Я тут же «захлопнул» связь, чувствуя, как знакомый холод подступает к горлу. Он не врал. Ситуация была гораздо хуже, чем говорят в новостях.

Мужчина в костюме на мгновение нахмурился и обвел класс взглядом, задержавшись на мне. На секунду мне показалось, что он что-то почувствовал — какой-то странный дискомфорт в воздухе. Но он просто поправил галстук и положил на стол учителя стопку брошюр.

Нам раздали глянцевые брошюры, и люди в черном покинули класс так же бесшумно, как и вошли. Учитель, с трудом сглотнув, попытался вернуть наше внимание к истории, но в кабинете уже никто не слушал. Все тайком разглядывали картинки с мощными экзоскелетами и героями Легионов.

Я вертел в руках брошюру, глядя на ретушированные фото улыбающихся бойцов. «Такими темпами они никого не наберут», — подумал я. Теперь всё встало на свои места. Понятно, почему в новостях крутят только триумфы Третьего Легиона и расхваливают их эффективность. Это просто пиар. Им нужно затянуть молодежь в эту мясорубку, пуская пыль в глаза славой, чтобы те не заметили, как за кулисами не хватает людей даже для того, чтобы просто убирать трупы.

Жутко. Всё это было по-настоящему жутко.

После уроков отец, как и обещал, ждал меня на парковке. Я сел в машину, всё еще сжимая в руках эту брошюру.

— Как первый день прошел, сынок? — спросил он, выезжая со школьного двора.

— Да нормально, — ответил я, глядя в окно.

Отец покосился на брошюру в моих руках, потом на дорогу. Какое-то время мы ехали в тишине, нарушаемой только шорохом шин.

— И всё же... почему ты так рвешься в этот Корпус? — вдруг спросил он. Его голос звучал уже не с укором, а с каким-то печальным любопытством.

— Пап, ну я же тебе тысячи раз говорил...

— Я просто хочу услышать это еще раз, Леон.

Я вздохнул и откинулся на сиденье.

— Ты ведь помнишь, что произошло в Токио пятнадцать лет назад? Мы ведь раньше жили там, до того самого нашествия. Мне тогда было всего года два или три.

Отец помрачнел. Его пальцы на руле сжались чуть крепче.

— Да. Ты был совсем маленьким.

— Я помню это обрывками, — начал я, и перед глазами всплыли кадры, которые не стерлись за годы. — Помню, как ты схватил меня на руки и бежал из дома со всех ног. Всё вокруг рушилось. Тот кайдзю... он просто шел сквозь наш квартал, уничтожая всё на своем пути. Наш дом превратился в пыль за секунды. Но я смотрел через твое плечо назад. И я видел его.

Отец молчал, слушая.

— Я так и не нашел о нем никакой информации в архивах. На нем была маска, но я до сих пор помню его волосы — белые, как снег. И глаза. Пронзительно синие. Он возник из ниоткуда. Одним ударом он снес голову тому монстру, который гнался за нами. А потом... там был еще один, огромный, главный. Тот герой уничтожил и его. Тоже одним ударом.

Я замолчал, восстанавливая дыхание. Это воспоминание всегда заставляло мое сердце биться чаще.

— Тогда я впервые увидел настоящего героя. Человека, который спасает сотни жизней, пока его собственная висит на волоске. Я не хочу просто прятаться и ждать, пока нас снова вышвырнут из дома. Я хочу быть там, на передовой. Как он.

Отец долго молчал. Мы проехали еще пару кварталов, прежде чем он наконец улыбнулся — грустно, но искренне.

— Что ж... если ты действительно чувствуешь, что это твое место... — Он положил руку мне на плечо. — Тогда готовься хорошо. Не бросай свои тренировки. Тренируйся каждый день, Леон. До изнеможения. Понял?

— Да, — твердо ответил я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Понял, пап.

Как только мы приехали, я сразу переоделся и вышел во двор. Никаких поблажек. Если я хочу выжить там, где элитные бойцы едва дотягивают до тридцати, мои мышцы должны стать сталью.

70 отжиманий по три подхода — руки дрожали, но я заставлял себя разгибаться до конца. Потом пресс, три подхода, пока в животе не начало печь так, будто я наглотался углей. Подтягивания по 15 раз. Последние повторения давались с хрипом, костяшки пальцев побелели, впиваясь в перекладину.

Да, было тяжело. А ведь завтра утром меня еще ждал бег. Но я знал: в Корпус не берут кого попало. Красивые слова из брошюр — это для массовки, а на внутренних тестах тебя вывернут наизнанку.

Закончив с физикой, я сел на траву, вытирая пот со лба. Наступило время самого сложного.

Глава 3: Повседневная жизнь

Я замер, глядя на воробья, прыгающего по забору. Попытался «нырнуть» в него. С животными всегда была беда. Они не думают словами или логическими цепочками. Всё, что я ловил — это вспышки инстинктов: Голод. Страх. Тепло. Движение. Это как пытаться разобрать картинку в телевизоре, который показывает сплошные помехи.

С кошками и собаками чуть проще — у них мысли более оформленные, эмоциональные. На соседском лабрадоре, который вечно пялился на меня через сетку забора, я тренировался чаще всего.

Я зафиксировал взгляд. Секунда. Пять. Десять... Сознание начало плыть, в висках застучала кровь. Одиннадцать!

— ДА! — я выдохнул, разрывая связь.

Меня качнуло, к горлу подступил знакомый ком, но я лишь победно сжал кулаки. Одиннадцать секунд! Три недели тренировок, и я наконец-то отодвинул этот чертов барьер. Раньше десять секунд казались непреодолимой стеной, за которой только тьма и тошнота, а теперь я отвоевал еще мгновение. Это прогресс. Это реальный шанс.

Умывшись ледяной водой, я завалился в комнату и уткнулся в телефон. В 2015-м интернет был забит форумами и статьями о Легионах.

Я листал списки. Всего пять основных Легионов. Каждый охраняет свой сектор. Токио и Йокогама — города-гиганты, поэтому их делят по два Легиона на каждый. В Токио стоят Первый и Второй. У нас, в Йокогаме — Третий и Четвертый.

В Третьем Легионе заправляет старый волк Мон Фун. Он руководит группой уже десять лет — срок, который кажется невозможным для этой работы. Ему скоро сорок, и на форумах пишут, что он скоро уйдет на пенсию... если, конечно, доживет до нее.

А вот Четвертый Легион — полная противоположность. Их лидер, Ари Нор, совсем молодая, ей всего двадцать шесть. Но в Корпусе она уже восемь лет и на ее счету больше дюжины подтвержденных убийств кайдзю.

— Мощно, — прошептал я, глядя на ее фото в новостной ленте. Суровый взгляд, био-костюм сидит как влитой.

Каждый лидер Легиона был живой легендой. Люди, которые смотрят смерти в глаза каждый день и заставляют её отступить.

Я отложил телефон и посмотрел на стопку учебников на краю стола.

— М-да... А теперь надо делать домашку.

Весь запал мгновенно испарился. Герой, который может читать мысли и мечтает истреблять монстров, должен сидеть и решать уравнения по высшей математике. Как же это раздражает!

Я открыл тетрадь, глядя на пустую страницу. Если кайдзю нападет на школу прямо сейчас, я, по крайней мере, смогу не дописывать этот параграф.

Эта неделя выдалась на удивление спокойной. Пока я сидел на уроке биологии, в голове сами собой прокручивались последние новости. Глобальных атак выше уровня «Тигр» не было, и это пугало. Обычно такое затишье не к добру.

Я начал вспоминать классификацию, которую нам вдалбливали с младших классов. Всё просто и жестоко:

Уровень 1-2: Мелкие твари, «пушечное мясо». Одиночки.

Уровень 3-4 («Тигр»): Когда уровни 1-2 начинают сбиваться в стаи. В метро было именно это.

Уровень 5-6 («Змея»): Серьезная угроза. Огромные особи, способные в одиночку снести квартал. За последние 4 года в Японии такие объявлялись уже трижды.

Уровень 7-8 («Тайфун»): Катастрофа. То, что произошло в Токио 15 лет назад, было именно «Тайфуном». После такого города восстанавливают десятилетиями.

Уровень 9-10 («Дракон»): Конец света. Стирает страны с карты.

Эксперты в телевизоре всё чаще ворчат, что если так пойдет и дальше, Японии придется просить помощи у соседей. Хотя у тех дела не лучше. В Корее год назад вообще был «Дракон». От города, по которому он прошелся, не осталось ровным счетом ничего. Помощь из Китая и Японии пришла, но было уже поздно — спасать было некого.

— Леон! — резкий голос учителя биологии вырвал меня из раздумий. — Ты вообще всё еще на уроке? Или уже в Легионе воюешь?

Я вздрогнул и сфокусировал взгляд. Учитель стоял у доски с анатомическим плакатом, сложив руки на груди. По классу прокатился смешок.

— Да, я здесь, — буркнул я, поправляя воротник.

— Раз здесь, тогда покажи нам на схеме, где находится поджелудочная железа. И заодно укажи диафрагму.

Я встал и подошел к плакату. К счастью, биология — это не высшая математика. Тема была легкой, а внутреннее строение гибридов я знал неплохо, хотя бы потому, что всегда было интересно, чем мы отличаемся от тех же монстров.

Я уверенно ткнул в нужные места. Учитель хмыкнул, явно разочарованный тем, что не удалось меня завалить, и велел садиться.

«Если бы вы знали, о чем я на самом деле думаю, вы бы меня к доске не вызывали», — подумал я, возвращаясь за парту. В этот момент я на секунду, почти машинально, «открыл» приемник и поймал мысль учителя: «Опять он витает в облаках...».

Я усмехнулся про себя. Пускай думают что хотят. Пока они учат устройство диафрагмы, я готовлюсь к тому, чтобы эта самая диафрагма не лопнула от страха, когда я увижу настоящего монстра лицом к лицу.

Прошло две недели. Первая волна экзаменов позади, и, честно говоря, я выжил только чудом. Высшая математика — 80 из 100. Не зря я тренировал телепатию: списать ответы из голов отличников, не выдав себя, было тем еще квестом. История — 83 из 100, тут я почти всё вытянул сам, память меня редко подводит. А вот физика... это был ад. Даже самые задроты класса наскребли максимум 75. Я получил свои 70 из 100 и выдохнул — прошел по самой кромке обрыва. Остальные предметы были легкими, их я сдал без особого напряжения.

Всё произошло на уроке физкультуры. Мы, как обычно, рубились в баскетбол, скрип кроссовок по паркету и стук мяча заполняли зал. Марк как раз заносил мяч над кольцом, когда школа буквально взорвалась воем сирен.

[ВНИМАНИЕ! ЭВАКУАЦИЯ! УГРОЗА УРОВНЯ 5: ЗМЕЯ]

— Всем пассажи... — диктор запнулся, и голос сменился на живой, дрожащий голос нашего директора. — Срочно! Всем проследовать в убежище школы! Учителя, эвакуируйте учеников немедленно! Это не учебная тревога!

В ту же секунду карманы у всех завибрировали — сотни смартфонов одновременно получили экстренное уведомление. «Район Минато, Йокогама. Активность гайдзю уровня Змея. Скрывайтесь в ближайших бункерах».

— Быстро! В строй по трое! — выкрикнул физрук, его лицо стало серым от напряжения. — Как на тренировках, бегом!

Мы сработали на автомате. В этом мире нас с детского сада учат, куда бежать, когда начинает выть сирена. Почти все государственные здания обзавелись глубокими подземными бункерами. Мы спустились вниз, в холодный бетонный зал, заставленный скамьями и ящиками с водой.

Едва за нами задраили тяжелую герметичную дверь, как стены содрогнулись. Глухой, мощный грохот, от которого с потолка посыпалась пыль. Что-то огромное с разгона врезалось в здание школы над нашими головами. Где-то наверху затрещали очереди из автоматических пушек, послышались взрывы, а потом... тишина. Тяжелая, ватная тишина, в которой было слышно только испуганное дыхание двадцати пяти человек.

Прошел, наверное, час, прежде чем по внутренней связи раздалось долгожданное: «Опасность миновала. Группы зачистки работают. Можете выходить».

Когда мы поднялись обратно и вошли в спортзал, я застыл. В стене, прямо над баскетбольным кольцом, зияла огромная рваная дыра. Бетонные блоки были выворочены с корнем. Похоже, тварь жестко впечатали сюда во время боя.

Посреди зала, среди обломков, лежала туша. Это была особь метров шести в длину — чудовищный мутант, отдаленно напоминающий тигра, но его кожа была покрыта костяными наростами, а вместо передних лап были мощные, суставчатые лезвия.

Я подошел ближе, не в силах оторвать взгляд. Его глаза... огромные, мертвые шары, в которых всё еще застыло отражение последней ярости. В этот момент меня прошиб такой холод, какого я не чувствовал никогда в жизни. Это не картинка в телевизоре. Это настоящая смерть, которая только что была в паре метров от нас. Мои ноги стали ватными, я замер как вкопанный, не в силах даже вздохнуть.

— Эй, пацан! Ты чего встал тут столбом? — грубый голос вырвал меня из оцепенения.

Сзади подошел мужчина в сером комбинезоне с эмблемой «Группы Очистки». У него в руках была огромная циркулярная пила, подключенная к переносному аккумулятору.

— Проваливай отсюда, живо! Мешаешь работать.

Я увидел, как его напарники, действуя с пугающим безразличием, начали кромсать монстра на части. Визг пилы, вгрызающейся в костяную броню, запах черной крови и формалина...

Я развернулся и быстро пошел прочь, стараясь не смотреть под ноги. Школа продолжала жить, учителя пересчитывали детей, кто-то плакал, кто-то снимал дыру в стене на телефон. Но страх... этот первобытный, ледяной страх перед мертвыми глазами тигра-мутанта, остался в моем сердце.

Я понял: мои тренировки, мои отжимания и одиннадцать секунд телепатии — это детские игры. Мир гораздо страшнее, чем я думал. И если я хочу однажды встретиться с тем беловолосым героем из прошлого, мне придется научиться смотреть в такие глаза, не замирая от ужаса.

Прошло два месяца. За это время Йокогаму тряхнуло еще раз — снова уровень «Змея». Город начал привыкать к этому безумию, как к затянувшейся эпидемии гриппа.

Интернет кипел. Стоило зайти в любую соцсеть или на форум, как на тебя вываливались тонны постов. Люди в 2015-м научились превращать трагедии в контент: селфи на фоне разрушенных зданий, стримы «Групп Очистки» за работой и бесконечные споры о том, какой Легион круче.

Популярность Легионов взлетела до небес. Лидеры групп — Мон Фун и Ари Нор — стали настоящими рок-звездами. Их лица были везде: на рекламных щитах, на обложках журналов, в вирусных роликах. Но за этим блеском скрывалось нарастающее раздражение. В комментариях всё чаще писали: «Опять эти гайдзю перекрыли дорогу!», «Из-за уровня Змея я опоздал на свидание, когда это кончится?». Люди начали воспринимать чудовищ не как смертельную угрозу, а как досадную помеху, которая мешает им жить своей обычной жизнью.

Я же не стоял на месте. Моя жизнь превратилась в бесконечный цикл: школа, дом, тренировка, сон. Если я не сидел над учебниками, то выжимал из своего тела все соки.

Мои показатели выросли. Теперь мой предел — двенадцать секунд.

Всего одна секунда разницы за два месяца каторжной работы. Кто-то скажет — пшик, мелочь. Но для меня это был огромный прорыв. Каждая новая секунда в «шуме» давалась мне с боем. Это было похоже на попытку удержать в руках раскаленный уголь: первые десять секунд ты терпишь, на одиннадцатой кожа начинает дымиться, а на двенадцатой боль становится почти невыносимой.

Но я держался. Я чувствовал, как «стена» в моей голове становится крепче. Теперь, когда я нырял в чужие мысли, я видел картинки четче. Я уже не просто ловил обрывки фраз, я начинал чувствовать эмоции — липкий страх прохожих, скрытую злобу учителей, фальшивый энтузиазм одноклассников.

— Двенадцать секунд, — прошептал я, вытирая кровь, которая снова потекла из носа после вечерней тренировки. — Этого всё еще мало, чтобы выжить. Но уже достаточно, чтобы не сдохнуть в первые мгновения.

Я посмотрел на календарь. До конца школы оставалось всё меньше времени. Мир вокруг становился всё более нервным, гайдзю лезли всё чаще, а популярность тех, кто их убивает, росла вместе со страхом.

Я понимал: затишье перед настоящим «Тайфуном» не будет вечным. И когда небо над Йокогамой снова почернеет, я должен быть готов. Даже если цена моей готовности — вечно разбитый нос и двенадцать секунд ада в голове.

Глава 4 Те, кто помнят

Главный штаб К.У. (Контроль Кайдзю). Сектор «Зеро».

В кабинете царила тишина, которую прерывал лишь мерный гул серверов. Зенхальд стоял у панорамного окна, глядя на огни Йокогамы. На вид ему было не больше пятнадцати — тонкий подросток с вечно печальным взглядом.

— Слушай, я же не могу всё время быть рядом, — тихо произнес он, не оборачиваясь. — Они уже должны стать самостоятельными.

— Ты прав, — раздался женский голос за его спиной.

Мира сидела в глубоком кресле. Её голос звучал надломленно. Зенхальд обернулся и посмотрел на неё. Ей было двадцать пять. Всего за последний век она постарела на пять лет — для обычного человека это мгновение, но для них это был звоночек от самой Смерти.

— Сколько нам уже? — спросил Зенхальд. — Десять тысяч лет? Если считать грубо.

— Угу... где-то так, — Мира прикрыла глаза.

— Ты же прекрасно знаешь мою проблему, — Зенхальд подошел к столу, его пальцы коснулись старинного фолианта в кожаном переплете. — Каждые пятнадцать лет я забываю всё. Абсолютно всё. И каждый раз возвращать воспоминания с помощью этой книги... это ужасно больно. Десять тысяч лет жизни, втиснутые в один день. Эмоции, чувства, лица... всё спектры за мгновение. Любовь, страх потери, ужасы войн... Всё перемешивается. Я даже сейчас не могу нормально собрать цепочку событий. Мне тяжело, Мира.

Мира встала и подошла к нему. Она мягко положила ладонь ему на голову, погладив по волосам.

— Я знаю, Зен. Я знаю.

— Эти кайдзю... — Зенхальд стиснул зубы. — Они появились после тектонических сдвигов, когда Атланты окончательно исчезли под водой. Теперь это неконтролируемая, непонятная сила. Я могу убивать их с легкостью, но... это приносит только боль. Тысячу лет назад, когда они только начали лезть, было так же. Люди не справляются. Мне приходится помогать, делать всю работу за них. Даже тот инцидент в Корее... Я мог его предотвратить! Я мог остановить этого «Дракона» за секунду!

Он ударил кулаком по столу, но звук вышел глухим.

— Но что мне сказали? «Нельзя просто так вторгаться в чужую страну». Политика. Законы. Бумажки! Они даже забыли, что такое мана. Уровень магии упал до ужасающего минимума, они смотрят на нас как на аномалии, не понимая, кто мы такие. Они задолбали меня. Нормально помочь не дают.

Мира продолжала гладить его по голове, как маленького ребенка, хотя знала, что он древнее любого города на этой планете.

— Я обещала, что всегда буду с тобой и защищу тебя, — прошептала она. — Но я не могу выполнить ни первого, ни второго. Посмотри на меня... время потихоньку выигрывает. Мне уже двадцать пять. А ты... ты всё такой же вечно молодой Зенхальд.

Зенхальд улыбнулся через силу. Видеть, как его «сестра» стареет у него на глазах, было пыткой страшнее, чем возвращение памяти.

— Никого не осталось, кто бы помнил те времена, — вздохнул он.

— А как же Люцида? — спросила Мира.

— Люцида не в счет. Я не знаю, как она всё это пережила и сохранила рассудок. Она командир 8-го Легиона, постоянно в бою... Не представляю, как она еще не съехала с катушек.

В этот момент дверь кабинета тихо открылась. Вошел молодой парень, на вид лет двадцати трех — новый помощник Миры. Он замер у порога, переводя взгляд с «подростка» на его «старшую сестру».

[Монолог помощника]

«Мира — человек. По крайней мере, так кажется. У неё есть младший брат, Зенхальд. Возраст неизвестен, но в архивах "Зеро" стоят пометки о десяти тысячах лет. На вид Зенхальду всегда пятнадцать. Вечно молодой, вечно застывший во времени. Его сила... её невозможно измерить датчиками. Они просто зашкаливают и сгорают.

Мира стареет. Медленно, по пять лет за столетие, но стареет. Сейчас ей двадцать пять. Её сила тоже за гранью понимания. Я смотрю на них и мне становится не по себе. Это не просто люди. И даже не маги из древних легенд. Это нечто... хуже любого чудовища, которое когда-либо вылезало из разлома. Их мощь пугает до дрожи в костях. Но... к счастью для нас, они на нашей стороне. Пока что».

Зенхальд мельком глянул на помощника. Его синие глаза на мгновение вспыхнули потусторонним светом, словно он прочитал мысли парня так же легко, как Леон читает мысли одноклассников. Но он ничего не сказал.

Он просто снова повернулся к окну, ожидая, когда придет время очередного «забвения».

Разговор прервал резкий стук в дверь. Помощник, запыхавшись, влетел в кабинет, едва не уронив планшет.

— Извините, что отвлекаю, но... Лос-Анджелес! Магнитуда подскочила до «Дракона» за считаные минуты. Власти США запрашивают экстренную помощь «Зеро»!

Зенхальд даже не посмотрел на него.

Хлоп.

Пространство в комнате исказилось, всосав подростка в невидимую воронку. Не прошло и минуты — хлоп — и он снова стоял посреди кабинета.

Он был весь покрыт густой, светящейся синей жидкостью — кровью существа, способного стирать города. От него исходил жар, как от раскаленной печи, а в воздухе отчетливо пахло озоном и жженой плотью.

— Вы... вы уже всё? — заикаясь, спросил помощник, глядя на часы. Прошло всего сорок секунд. Сорок секунд на уничтожение угрозы уровня «Дракон».

Зенхальд не ответил. Он прошел мимо, сел в кресло у окна и уставился на заходящее солнце.

— Мира, — тихо позвал он.

Она вопросительно посмотрела на него, жестом приказав помощнику выйти и закрыть дверь.

— Мой цикл заканчивается, — Зенхальд коснулся своих волос. — Они уже три года как стали абсолютно белыми. Глаза... ты видишь, как они светятся синим. Я чувствую, что скоро снова всё начнется заново. Пустота. Забвение.

Он повернулся к ней, и в его взгляде была такая мольба, которой Мира не видела столетиями.

— Я прошу тебя только об одном. Не дай мне коснуться этой Книги. Пожалуйста. Если не будет веской причины, если мир не начнет рушиться окончательно — не возвращай мне память. Дай мне прожить хотя бы один раз нормальную жизнь. Без этого груза. Без десяти тысяч лет боли.

Мира печально улыбнулась. Она пересела к нему, притянула его голову к себе на колени и начала медленно гладить его жесткие белые волосы, пачкая пальцы в крови кайдзю.

— Хорошо, Зен. Обещаю, — прошептала она.

Зенхальд закрыл глаза. Напряжение, копившееся в его теле веками, начало уходить. Он начал засыпать, проваливаясь в тяжелый сон, который скоро станет вечным беспамятством.

В дверь снова робко постучали. Помощник приоткрыл створку:

— Госпожа Мира, там отчеты по Корее и...

— Тихо, — резко оборвала его Мира, не оборачиваясь. Она продолжала гладить волосы спящего брата, и в её глазах вспыхнула такая мощь, что парень за дверью едва не лишился чувств. — Уходите. Все. Если кайдзю нападут снова — я сама пойду против них.

Она улыбнулась, глядя на безмятежное лицо Зена. Теперь она была готова стать щитом для того, кто десять тысяч лет был щитом для всего человечества.

Глава 5: Точка отсчета

Я открывал глаза медленно, будто выплывал из-под толщи тяжелой, темной воды. Белый потолок. Слишком чистый, слишком стерильный.

— А-а... — горло саднило.

Где я? Я сел, чувствуя странную легкость во всем теле. Больничная койка, белые простыни. Типичная палата. Я повернул голову к окну: за стеклом расстилался огромный город, уходящий домами в бесконечность, а на горизонте блестело море, впитывая в себя лучи заходящего солнца.

— Красиво, — прошептал я. Голос казался чужим.

Дверь тихо скрипнула. В палату зашел мужчина в белом халате, с планшетом в руках. Он на мгновение замер, увидев, что я сижу, а потом мягко улыбнулся.

— Здравствуйте. Как ваше самочувствие? — спросил он, подходя ближе.

— Вроде нормальное, — ответил я, всё еще не в силах оторваться от вида заката. — Только... где я? И кто я?

Доктор вздохнул и что-то отметил в планшете.

— Мы так и думали. У вас тяжелое сотрясение мозга. Два дня назад вы и ваши родители попали в страшную аварию. К сожалению... ваши родители не выжили. Вы — единственный, кто остался в живых.

Я слушал его, но внутри было пусто. Ни боли, ни слез, ни тоски. Как можно оплакивать тех, кого ты не помнишь? Для меня они были просто словами в его устах.

— Вы помните, как вас зовут? — Доктор начал задавать вопросы, заглядывая мне в глаза.

— Сейчас... — я попытался нащупать хоть какую-то зацепку в голове. Пусто. — Нет. Ничего не приходит.

— Фамилию? Возраст? Помните, как вы выглядите?

Я посмотрел на свои руки — тонкие пальцы, бледная кожа. Потом начал щупать лицо. Доктор вытащил из тумбочки маленькое зеркало и протянул мне.

Из зеркала на меня смотрел подросток с густыми черными волосами. Но страннее всего были глаза. Они были абсолютно черными. Не только зрачок или радужка — даже белок был залит угольной, непроницаемой темнотой.

— Хм... Доктор, а полностью черные глаза — это норма?

— В вашем случае — да, — доктор слегка замялся, но быстро взял себя в руки. — Не переживайте, это... особенность вашей физиологии, связанная с вашим происхождением. Это никак не мешает зрению.

Я снова посмотрел на свои руки и заметил на запястье широкий металлический браслет, который плотно прилегал к коже. А на шее, прямо под челюстью, чувствовалось легкое покалывание — там был вшит небольшой чип.

— А зачем мне этот браслет? И этот чип в шее?

— Браслет нужен для контроля вашего самочувствия, — быстро проговорил врач. — Из-за амнезии у вас могут быть неожиданные всплески эмоций, браслет помогает нервной системе оставаться в покое. А чип — это датчик. Пульс, давление, биоритмы... Вы поступили к нам в крайне тяжелом состоянии, мы обязаны следить за каждым вашим вдохом.

— Понятно, — кивнул я. Спорить не хотелось, но в глубине сознания шевельнулось странное чувство. — И еще, доктор... передайте человеку, который смотрит за нами через камеру в углу, чтобы он перестал так пялиться. Его взгляд меня раздражает.

Доктор резко выпрямился. Он медленно повернулся к камере под потолком, а потом снова посмотрел на меня. В его глазах промелькнул настоящий, не поддельный страх.

— Но как вы... Откуда вы знаете?

— Не знаю. Просто чувствую.

Я попытался встать, но ноги были как ватные.

— Стойте, — доктор придержал меня за плечо. — Мы выпишем вас завтра. Документы уже готовы, вам предоставят жилье как пострадавшему в катастрофе. А пока — отдыхайте. Вам нужно набраться сил.

Он почти выбежал из палаты.

М-да. Умеет он «подбадривать». Родители умерли, я — какой-то странный парень с черными глазами и кучей датчиков на теле. Но странно... я не чувствовал ни грамма страха.

Я снова лег и уставился в окно. Солнце почти утонуло в море, окрашивая небо в цвет крови. В голове не было ни одной мысли, ни одного воспоминания. Только странное, пугающее спокойствие.

Я закрыл глаза. Моя «нормальная жизнь», о которой я ничего не знал, только что началась.

Я стоял, вжавшись в холодное стекло, и не мог оторваться. Огромные небоскребы Йокогамы пронзали небо, как стальные иглы. В 2015-м города казались бесконечными лесами из стекла и бетона.

В дверь постучали. Вошел вчерашний врач, а с ним женщина в белом халате и мужчина в полицейской форме.

— Здравствуй, — сказали они почти хором. — Присядь.

Я неохотно отошел от окна и сел на край койки. Полицейский вытащил из папки стопку документов и разложил их на тумбочке: паспорт, удостоверение, ключи с тяжелым брелоком.

— Слушай внимательно, — начал он. — Тебя зовут Аркгрим Хельв.

— Аркгрим... — шепотом повторил я. Имя перекатывалось на языке, как холодный камень. Красиво. Но чужой.

— Родился в 2001 году. Возраст — 14 лет. Аркгрим, ты знаешь, какой сейчас год?

— Не помню, — честно признался я.

— Взгляни на браслет, он показывает время, дату и твой пульс.

Я интуитивно коснулся темного экрана на запястье. Дисплей послушно вспыхнул.

«27 ноябрь 2015 года. 09:15. Пульс: 65».

— Ты будешь учиться в новой школе, — продолжил врач. — Последний класс старшей школы.

Я кивнул, хотя понятия не имел, что такое «старшая школа». Наверное, это важно.

— Вот ключи от твоей квартиры. Бумаги на наследство еще готовятся, но, как оказалось, родственников у тебя совсем нет. Вообще никого. Вот твоя банковская карта. На ней пять тысяч долларов.

— Пять тысяч... — я задумался. — Это много?

— На первое время хватит, — уклончиво ответил полицейский.

Я встал, забирая ключи и карту.

— Значит, всё? Прощайте, я пойду. В свою квартиру, которая находится... где?

Я вопросительно посмотрел на доктора, и в этот момент внутри меня что-то остро кольнуло. Словно яростная вспышка молнии прошила мозг. Я должен был что-то знать. Должен был помнить этот город не таким.

Браслет на руке мгновенно загорелся тревожным красным светом. Послышался тонкий писк.

Доктор тут же оказался рядом и схватил меня за плечо.

— Так, не торопись! Мы предупреждали об этих припадках из-за амнезии. Вот, — он всунул мне в руку банку с таблетками. — Пей их, когда чувствуешь нечто подобное. Они помогут контролировать всплески.

Я засунул банку в сумку и натянуто улыбнулся:

— Хорошо. Так как мне туда добраться?

Доктор посоветовал вызвать такси и напомнил, что телефон лежит в сумке.

ТЕЛЕФОН.

Это слово отозвалось в голове странным эхом. Я вытащил тонкий черный прямоугольник и на чистых инстинктах, не задумываясь, разблокировал его и нажал на нужные иконки. Пальцы сами знали, что делать, будто я занимался этим тысячи раз.

Снова кольнуло. Опять этот жар в груди. Я быстро вытряхнул таблетку из банки и проглотил её, не запивая.

— Побочный эффект — сонливость, — бросил врач мне вдогонку.

Я вышел на улицу. Солнце слепило. Телефон в руке завибрировал: «Черная Toyota Prius. Номер 44-05».

Я понятия не имел, как выглядит «Тойота», поэтому просто искал глазами черную машину. Через минуту ко мне подкатил автомобиль, водитель нервно засигналил и высунулся из окна.

— Ты такси вызывал? Живее! — крикнул он.

Я сел на заднее сиденье. Водитель оказался странным гибридом: черты лица гнома, но глаза — вертикальные щелочки, как у демона. Всю дорогу он ворчал себе под нос, а я просто смотрел на город. Мимо пролетали рекламные щиты Корпуса Истребителей, вывески магазинов, толпы людей с острыми ушами или рогами. Все они казались мне... крошечными. И очень хрупкими.

— Приехали, — буркнул водитель. — Выметайся.

Я вышел, и телефон тут же запищал.

«Ваш рейтинг: 1.0. Комментарий водителя: Странный малый, молчит как труп».

— Чего?.. — я нахмурился. — Из пяти — один? Он серьезно?

Я поднял голову. Высотка. Мой новый дом. Десятый этаж.

Я зашел в холл. Коридоры, лифты... лифт стоял на ремонте. Лестница?

«Лень подниматься, — мелькнула мысль. — Сейчас просто...»

В голове сама собой сложилась картинка: я стою там, наверху, у своей двери. Пространство перед глазами начало подрагивать, словно от жара. Я уже готов был сделать этот шаг сквозь реальность...

БЗЗЗЗТ!

Браслет на запястье взорвался ослепительной болью. Мощный разряд тока прошил руку, а в шею что-то мгновенно впрыснуло ледяную жидкость.

— А-а... — я захрипел, падая на колени.

Стены коридора поплыли. Таблетки, впрыск из чипа, шок... Веки стали тяжелыми, как свинец.

Я не дошел. Мир погас прежде, чем я коснулся пола. Последнее, что я услышал — механический шепот браслета: «Попытка несанкционированного перемещения пресечена. Стабилизация био-фона...»

Я уснул.

Глава 6: Странный сожитель

Сознание возвращалось рывками, вместе с тягучей болью в запястье. Я открыл глаза и первым первым делом посмотрел на руку. Металлическое кольцо тускло поблескивало, как ни в чем не бывало. Предатель. В голове еще пульсировал остаток электрического разряда, а в жилах застывал тот ледяной состав, который чип впрыснул мне в шею.

Я попытался сесть. Комната была небольшой, залитой мягким вечерним светом. Чужое место.

Внезапно за дверью послышались шаги. Дверь в ванную открылась, выпуская облако пара, и в комнату, лениво зевая и почесывая затылок, вышел мужчина. На вид ему было около тридцати или чуть больше. Заметив, что я пришел в себя, он остановился.

— О, очнулся, пацан? Ну ты и капец, конечно, — он прошел к столу, не проявляя ни капли агрессии. — Нашел тебя в холле, валялся прямо посреди коридора, как мертвый. Повезло тебе, что это был я. Если бы кто другой наткнулся — плакали бы твои шмотки и денежки. А мы, кстати, соседи теперь.

Он протянул мне руку, но я даже не шелохнулся. В голове роились вопросы: почему эта железка на руке ударила меня током? Что за дрянь они в меня вливают?

Мужчина, не дождавшись рукопожатия, ничуть не обиделся. Он подошел к своей сумке и обернулся.

— Слушай, пацан... тебе сколько лет-то? Хотя, забей, я и так знаю. Аркгрим, четырнадцать лет. Прости, я пока ты в отключке был, все твои вещи просмотрел. Но это чисто в целях помощи, понял? Мало ли, вдруг ты под кайфом или эпилептик.

Он улыбнулся, поднимая руки вверх в примирительном жесте. Тридцать два года, максимум тридцать три — мой мозг считал его возраст мгновенно, хотя я не понимал, как это делаю. В больнице мне никто не говорил, что квартиру придется делить с кем-то еще.

— Слушай, Аркгрим, — он принюхался. — Ты, небось, голодный как волк. Я тут кушать приготовил, так что давай к столу.

Едва слово «кушать» достигло моего слуха, внутри словно открылась бездонная черная дыра. Желудок скрутило такой судорогой, что я едва не взвыл.

— Еда... — прохрипел я. — Быстрее.

Я сорвался с места. В два прыжка я оказался у плиты, где стояла кастрюля. Запах вареного риса ударил в ноздри, сводя с ума. Плевать на всё. Не дожидаясь ни тарелок, ни приборов, я запустил пятерню прямо в обжигающе горячую массу.

— Эй! Ты чего творишь?! — выкрикнул сосед.

Звонкий удар ложкой по макушке заставил меня отпрянуть. Я замер, прижав к груди пригоршню дымящегося риса. Рот был набит до отказа, щеки раздулись. Я смотрел на него исподлобья, как загнанный зверек, готовый защищать свою добычу.

— Кто ж руками-то ест, придурок? Обваришься же! — Мужчина смотрел на меня с искренним недоумением, но ложку из рук не выпускал. — Совсем дикий, что ли?

Я медленно прожевал и проглотил. Жар риса, который должен был обжечь кожу, почти не ощущался — только блаженное чувство сытости.

Сосед вздохнул, отобрал у меня кастрюлю и ловко переложил остатки риса в чистую тарелку.

— На, держи. И ложку возьми. Кушай как человек, а то смотреть больно.

Я взял тарелку. Металлическая ложка показалась мне странным, неудобным инструментом, но я заставил себя черпать еду понемногу. Рис был простым, пресным, но для меня он был лучше любого деликатеса.

Сосед сел напротив, опершись подбородком на кулак. Он внимательно наблюдал за тем, как я методично уничтожаю порцию.

— Слушай, пацан... ты реально странный, — тихо сказал он. — С тобой вообще всё нормально? Ну, в плане головы?

Я на секунду замер, чувствуя, как браслет на запястье снова начинает едва заметно вибрировать, предупреждая о всплеске эмоций. Глядя в его лицо, я просто медленно кивнул.

Сосед задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Слушай, я там в твоих выписках вычитал... Тяжелое сотрясение, амнезия всё такое. Ты прям реально вообще ничего не помнишь? Совсем пустая голова?

Я в ответ только молча кивнул, сосредоточенно выскребая остатки зерен со дна. А потом, не стесняясь, протянул пустую тарелку в его сторону и выразительно на него посмотрел. Мол, «продолжай банкет, кожаный мешок».

— Еще, — лаконично бросил я.

Сосед хмыкнул, но тарелку взял.

— Так, Аркгрим, слушай сюда. Раз уж мы делим одну комнату, то и обязанности должны делить поровну. Справедливо?

Я лениво откинулся на спинку стула, едва не перевернувшись вместе с ним.

— Ну чего ты такой скучный, дед? — я закатил глаза. — Только познакомились, а ты уже душнить начинаешь. Какие еще такие обязанности?

Тот начал загибать пальцы, перечисляя с видом сурового коменданта:

— Стирка, готовка, уборка. Ну и за продуктами ходить.

Я лениво перевел взгляд на потолок, изучая какую-то трещинку.

— А знаешь что, старик... — я сделал паузу для пущего эффекта. — У меня есть встречное предложение. Давай я буду ничего не делать. Договорились? Шикарный план, я считаю.

Лицо соседа моментально исказилось. Его брови взлетели куда-то к линии роста волос.

— Я, значит, его покормил, приютил, а ты мне тут... Ах ты мелкий засранец!

— Ладно, ладно, чего орать-то? — я замахал руками, ухмыляясь. — Ну не знаю я, умею ли готовить. Может, я в прошлой жизни был шеф-поваром мирового уровня, а может, у меня яичница взрывается. Проверять хочешь? И с уборкой так же — вдруг у меня аллергия на пыль и совесть? Да и вообще...

Я состроил максимально невинную и важную мину:

— Я здесь лицо временное. Проездом из небытия в светлое будущее. Так что будь вежливее с гостем, старик. Сервис-то на троечку.

Дзынь!

По макушке снова прилетел звонкий удар ложкой.

— Ай! Да хватит уже меня бить! — я потер ушибленное место, возмущенно надувшись. — Это же холодное оружие! Я на тебя в опеку пожалуюсь! За жестокое обращение с амнезиками!

— Я тебе сейчас такую опеку устрою, — проворчал сосед, но я заметил, как в уголках его губ спряталась улыбка. — Вставай давай, «гость». Посуду за собой хотя бы до раковины донеси, пока я тебе еще раз память не отформатировал.

Я со вздохом поднялся, прихватит тарелку. Ну ладно, один-ноль в пользу деда. Но ложку я у него точно когда-нибудь спрячу. Чисто из принципа.

Я отставил тарелку в сторону, и «дед» тут же перешел к делу.

— Слушай, Аркгрим, давай я тебе хоть магазин местный покажу. Чтобы ты продукты мог сам покупать, а не только их уничтожать.

Я прикинул: в принципе, задача не из высшей математики. Схожу, не развалюсь.

Мы вышли в коридор. Сосед сразу направился к лестнице.

— Лифт у нас часто не работает, — бросил он через плечо. — Точнее, он вообще никогда не работает. Так что привыкай ходить пешком. Десятый этаж — отличная тренировка для икр.

— Да бли-и-ин! — простонал я. — Ты серьезно? Десятый этаж? Мы что, в каменном веке?

В голове на долю секунды мелькнула картинка: я просто делаю шаг и оказываюсь на первом этаже. Пространство перед глазами привычно задрожало, но браслет на запястье тут же предупреждающе пискнул красным огнем. В памяти свежим током отозвалась недавняя боль.

«Нет уж, спасибо, лучше пешком», — подумал я, подавляя инстинкт.

Мы начали спускаться. Я шел следом за соседом, лениво пересчитывая ступеньки, и невольно засмотрелся на то, как он двигается.

— Слушай, дед, — подал я голос. — А ты, я смотрю, весьма натренированный. Не одышки, ни лишних движений. Чем-то серьезным занимаешься?

Он хмыкнул, не оборачиваясь:

— Да так... работаю то там, то сям. Физический труд, знаешь ли, облагораживает. А ты, пацан, из какой школы будешь?

«Школа...» Это слово отозвалось в голове глухим звоном. Я вообще не помнил, что такое «учиться». Я выудил из кармана смятую бумажку, которую мне дали в больнице.

— Э-эм... Тут написано: Аркгрим, семьдесят вторая школа. А это вообще где?

Сосед на секунду задумался.

— Хм, семьдесят вторая? Понятия не имею. Наверное, где-то в пару километрах отсюда. Повезло тебе, не придется через весь город тащиться.

Пока мы шли, он продолжал вводить меня в курс выживания в бетонных джунглях:

— Главное правило: после десяти вечера не шуметь. Соседи у нас нервные, сразу начнут жаловаться. А вообще, лучше с ними вообще не контактировать. Тут контингент специфический, злые все. Эта высотка, знаешь ли, не для высшего общества строилась. Обычный муравейник.

Мы наконец спустились и вышли на первый этаж. Магазин оказался прямо в этом же здании, в небольшом пристрое. Внутри пахло старым пластиком и бытовой химией.

— Так, дома шаром покати, — пробормотал «дед», хватая корзинку. — Нужно молоко, картошка, рис...

— О, мясо! Смотри, мясо! — я резко подался вперед и буквально зарылся рукой в морозильный ларь, выуживая оттуда увесистый, ледяной кусок.

Сосед коротко рассмеялся.

— Эй, губу закатай. Мясо — это только если за твой счет. Оно сейчас стоит как крыло от самолета.

Я глянул на ценник. Двадцать долларов за килограмм? В этом куске было килограмма три. Итого — шестьдесят баксов. Я вспомнил, что на карте у меня лежит пять штук зелени, которые мне выдали как «пострадавшему». Пф-ф, копейки.

— Ага, берем! — решительно заявил я.

Я подошел к кассе, вытащил свою черную карту и небрежно приложил к терминалу. Раздался короткий, одобрительный писк. Готово.

Обратный путь на десятый этаж показался мне вечностью. Но мысль о стейке придавала сил. Дома я снова устроил набег на кухню, дождался, пока «дед» что-то сообразит из покупок, и наелся так, что дышать стало трудно.

Сил спорить, язвить или исследовать квартиру больше не осталось. Я просто дополз до своей кровати и рухнулся на нее прямо в одежде. Мир вокруг поплыл, превращаясь в густой, темный туман. Последнее, что я почувствовал — приятную тяжесть в желудке и холодный металл браслета, который этой ночью, к счастью, вел себя тихо.

Глава 7: Первый день учебы

Утро началось с того, что в мой мозг вонзился звук, похожий на визг бензопилы. Будильник.

— Да выключи ты его! — заорал я, натягивая одеяло на голову.

Сосед, который уже вовсю шуршал по комнате, даже не дрогнул. Он подошел к моей кровати и бесстрастно поинтересовался:

— Ты в школу не опаздываешь, часом?

— Чего? Какая еще школа… — я поглубже зарылся в подушку. — Я спать. Мир подождет.

— Нехорошо прогуливать уроки в первый же день, — назидательно произнес «дед».

— Да мне плевать. Если школа начинается так рано, значит, она создана для пыток, а не для знаний. Я спать хочу.

Я уже почти провалился обратно в блаженную темноту, как вдруг мир взорвался ледяным каскадом. Холодная вода хлынула за шиворот, пропитывая простыни и выбивая из меня остатки сна.

— А-А-А! Ты что творишь, маньяк?! — я подскочил на кровати, отряхиваясь как мокрый пес.

Сосед спокойно поставил пустой стакан на стол и лучезарно улыбнулся:

— Доброе утро, Аркгрим. Свежесть — залог успеха.

— Ладно, ладно, встаю! — проворчал я, выжимая край футболки. — Ну ты и садист, конечно.

Я поплелся в ванную. Завис перед краном минуты на три, пытаясь вспомнить, в какую сторону крутить, чтобы пошла теплая вода. Память всё еще напоминала битый жесткий диск — фрагменты есть, а системы никакой. Вспомнив про банку в сумке, я тут же вытряхнул одну таблетку и проглотил её. Голова сразу немного прояснилась, а назойливое жужжание в висках затихло.

Выходя из комнаты, я уже нацепил рюкзак, но «дед» преградил мне путь.

— Ты что, прям так пойдешь?

Я осмотрел себя: легкие штаны, футболка. Вроде прилично.

— Ну да. А что не так? Модно, молодежно.

— На улице зима, гений, — он кивнул на окно, затянутое инеем. — Минус десять. Ты до угла не дойдешь — в ледышку превратишься.

Я чертыхнулся и залез в рюкзак. Оказалось, в больнице туда заботливо сложили мои вещи. Выудил теплые штаны, натянул сверху плотную кофту с капюшоном.

— Ну всё, теперь я в доспехах. Давай, дед, не скучай тут.

Выйдя на улицу, я почувствовал, как морозный воздух щиплет нос. Так, школа в паре километров… Пешком? Ну уж нет. Десять этажей утром мне хватило выше крыши. Я вытащил телефон и открыл приложение такси.

«Эконом — 15 долларов. Комфорт — 30 долларов. Бизнес-класс — 150 долларов».

— Бизнес-класс? — я прищурился. — Хм, звучит как что-то для королей. Интересно, за что такие деньги.

Ткнул пальцем в экран, не задумываясь о цене. Пять штук на карте жгли мне карман, а любопытство было сильнее жадности. Через три минуты к подъезду бесшумно подкатил огромный черный джип, сияющий в лучах зимнего солнца. Из него вышел водитель в костюме, белых перчатках и с каменным лицом. Он обошел машину и вежливо открыл мне заднюю дверь.

— Прошу вас, входите, — произнес он, слегка склонив голову.

«Ого, ничего себе!» — подумал я, стараясь сохранять невозмутимый вид, будто я только на таких и езжу. — «Надо было вчера из больницы тоже такой заказывать».

Внутри было просторнее, чем в той старой «Тойоте», и пахло дорогой кожей. Я с размаху улегся на заднем сиденье, закинув ногу на ногу. Машина тронулась так плавно, что я даже не почувствовал движения.

Пока мы ехали, я разглядывал прохожих через тонированное стекло. Школа… там вроде люди учатся, получают какие-то знания. Зачем мне это? Но раз везут — посмотрим.

Джип мягко затормозил перед массивными воротами. Водитель снова вышел, открыл мне дверь и замер в ожидании. Я вылез из теплого салона, поправил рюкзак и уставился на здание школы №72.

— Приехали, — буркнул я сам себе. — Ну, удачи мне в этом храме науки.

Я уверенно зашагал к главному входу, когда дорогу мне преградил охранник. На вид — типичный старый служака, который видит в каждом подростке потенциального нарушителя.

— Эй, парень, ты куда это так рано намылился? — буркнул он, преграждая путь. — Время только шесть утра.

Я посмотрел на него с искренним недоумением.

— И че? — коротко бросил я.

— «И че», — передразнил он. — Вот же молодежь пошла...

Он что-то недовольно проворчал себе под нос, но перекладину турникета всё-таки щелкнул, пропуская меня внутрь. Я уже миновал холл и собирался углубиться в пустой коридор, как охранник снова меня окликнул:

— Стой, пацан! Ты куда попер? Уроки только в восемь начинаются!

Я застыл на месте, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев.

— Чего?! В восемь?! — я чуть не взвыл. — Как так-то?

«ВОТ ЖЕ ДЕД!» — пронеслось в голове. Сосед специально вылил на меня воду на два часа раньше? Ну, я ему это припомню. Спрятанная ложка будет только началом моей мести.

— И что мне теперь делать? — спросил я охранника, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— А я откуда знаю? Ты вообще в каком классе, герой?

Я замялся. В памяти всплыло только название школы на бумажке. Но тут мозг выдал на удивление логичный ответ:

— Я новенький. Сегодня первый день.

— А-а, ну тогда понятно, — старик сразу немного смягчился. — Как звать-то тебя?

— Аркгрим.

— А фамилия?

— Хельв.

Охранник ушел за свой стол, вытащил какой-то побитый жизнью журнал и начал что-то сосредоточенно проверять в телефоне. Через пару минут он поднял на меня взгляд, и в его глазах отразилось искреннее подозрение.

— Слушай, пацан... а тебе сколько лет?

— Четырнадцать, — ответил я, не понимая, в чем подвох.

Охранник медленно встал, оглядывая меня с ног до головы.

— Ты чего, вундеркинд что ли? Или за какие заслуги тебя в четырнадцать лет на последний год старшей школы определили? Тут лоси по восемнадцать сидят, а ты им по плечо.

Я просто пожал плечами. Откуда мне знать, что там наворотили в этом «Секторе Зеро» или где там мне делали документы?

— Ладно, дело темное, — буркнул дед, возвращаясь к своему сканворду. — Твой первый урок в восемь. История. Кабинет четыреста один.

— Хорошо, — кивнул я. Сделал пару шагов и снова обернулся. — А это где точнее?

— Четвертый этаж, — он махнул рукой в сторону лестницы. — Всё, иди, не мозоль глаза.

Четвертый этаж... Лифта здесь, судя по всему, тоже не наблюдалось. Я посмотрел на бесконечные ступеньки и понял, что мой лимит на физическую активность сегодня исчерпан.

Я нашел в коридоре какой-то жесткий стул, плюхнулся на него и вытянул ноги. Тишина школы, прерываемая только тиканьем часов на стене, действовала лучше любого снотворного. Моя голова упала на грудь, и я начал стремительно проваливаться в сон, надеясь, что через два часа меня не разбудят очередным стаканом холодной воды.

Глава 8: Чёрное зеркало

Бип... бип... бип...

Будильник — мой самый верный и самый ненавистный враг. Шесть утра. Зимой просыпаться особенно паршиво: за окном непроглядная темень, а из-под одеяла веет арктическим холодом. Но я заставил себя встать. Короткая разминка, кроссовки, три слоя одежды — и на улицу.

На пробежке морозный воздух буквально прошивал легкие, обжигая горло при каждом вдохе. Но я не сбавлял темп. В Корпусе никто не будет спрашивать, холодно мне или нет. К половине седьмого я вернулся домой, весь в инее, быстро умылся и перекусил чем бог послал.

В метро, как обычно, было не протолкнуться. Я стоял, прислонившись к поручню, и смотрел на свое отражение в темном стекле туннеля. Еще полгода. Финишная прямая, и я сменю школьный пиджак на био-броню.

В 7:40 я уже был в школе. Прошел мимо плаката «НАМ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ», задержав на нем взгляд чуть дольше обычного. Скоро.Я задержался у плаката Корпуса Истребителей. Половина учебного года позади. Ещё столько же — и я смогу сменить этот дурацкий пиджак на био-броню. «Скоро, — подумал я. — Я буду среди вас».

Первый урок — история. Я прошёл в конец кабинета и занял свою законную последнюю парту. Выложил тетрадь, ручку — стандартный ритуал. Класс гудел, ребята обменивались новостями, пока не вошла учительница. Но не одна.

Следом за ней в кабинет зашёл пацан. На вид — лет четырнадцать-пятнадцать, совсем мелкий. Но стоило мне взглянуть ему в лицо, как по спине пробежал ледяной разряд. Его глаза. В них не было белков. Вообще. Только сплошная, непроглядная чернота, похожая на разлитые чернила.

Меня пробила дрожь. В какой-то момент его взгляд остановился прямо на мне. Стало по-настоящему жутко. Он что-то шепнул учительнице, весело улыбнулся и... указал пальцем прямо в мою сторону.

«Чего?» — пронеслось в голове.

Я решил не гадать и действовать проверенным способом. «Ну, посмотрим, о чём ты думаешь, новенький».

Щелчок. Я нырнул в его сознание.

Обычно мысли людей — это поток слов или образов. Но в этот раз... Это было похоже на то, как если бы я на полной скорости врезался в монолитную бетонную стену. Сознание полыхнуло болью. Я резко согнулся и закашлялся, хватаясь за край парты. Горло сдавило, в глазах поплыли искры. Что это было?! Никогда раньше я не натыкался на такой жесткий блок.

— Здравствуйте, класс, — голос учительницы доносился как будто издалека. — У нас новенький. Его зовут Аркгрим.

«Аркгрим... — повторил я про себя, вытирая выступившие слезы. — Даже имя жуткое».

— Учитель! — выкрикнул кто-то с передних рядов. — Он точно кабинетом не ошибся? Ему же на вид лет десять! Как он попал в выпускной класс?

— Мне четырнадцать, — подал голос пацан. Голос у него был спокойный, даже скучающий, но ситуация от этого лучше не стала.

Учительница лишь развела руками — мол, документы в порядке, — и жестом указала ему на свободное место. Разумеется, рядом со мной.

Аркгрим подошёл и небрежно плюхнулся на стул. Он не стал доставать учебники. Вместо этого он медленно, с каким-то исследовательским интересом, оглядел меня с ног до головы.

— Да ты слабак, — бросил он вместо приветствия.

Я замер.

— Чего? — переспросил я, не веря своим ушам.

Никакого «привет», никакого «как зовут». Просто «ты слабак». Я уже понял, что мы с этим типом не заладим.

Но он не унимался. Аркгрим наклонился ближе и прошептал:

— Слушай, а что это сейчас было?

— Ты о чём? — я постарался придать голосу максимум безразличия.

— Ну, это... Ты сейчас пытался залезть мне в голову?

Сердце пропустило удар. Я похолодел. Откуда он...

— Э-эм, не знаю, о чём ты. Ты ошибся, — быстро проговорил я, отводя взгляд. — Просто у тебя вид пугающий, хоть ты и выглядишь как ребёнок.

— Эй, эй! — он возмущённо вскинул брови. — Какой ещё ребёнок? Между нами разница-то всего... Тебе сколько вообще?

— Мне семнадцать.

— Ну вот, всего три года. Считай, одногодки, — он усмехнулся, и его черные глаза на мгновение блеснули.

Я решил, что лучше перевести всё в формальное русло, пока он не выудил из меня лишнего.

— Леон, — я нехотя протянул ему руку.

Аркгрим, кажется, завис. Он смотрел на мою ладонь целую минуту, будто видел её впервые в жизни. В его взгляде читалось искреннее недоумение. Наконец, он медленно, словно пробуя на вкус это действие, пожал её.

«Странный какой-то... — подумал я, чувствуя, как ладонь всё ещё покалывает после того ментального удара. — Очень странный».

Весь урок истории Аркгрим занимался чем угодно, кроме учёбы: он то опасно раскачивался на стуле, проверяя законы гравитации, то просто распластывался по парте, как медуза, выброшенная на берег.

— Ты чего не записываешь? — шёпотом спросил я, кивнув на его пустую тетрадь.

— Скучно-о-о, — проныл он, даже не поднимая головы. — Как вы вообще тут сидите? Это же добровольная лоботомия.

Я уж было решил, что он какой-то непризнанный гений, которому программа кажется слишком примитивной, но тут его подняла учительница.

— Аркгрим, раз тебе так весело, ответь: кто был первым премьер-министром Японии?

Пауза затянулась. Аркгрим стоял с совершенно пустым лицом секунд тридцать, будто у него внутри зависла операционная система.

— Не знаю, — наконец выдал он. — А это важно? Он мне денег должен?

Класс прыснул. Учительница только тяжело вздохнула. Видимо, на «гения» он всё-таки не тянул. При этом Аркгрим даже не пытался шептаться — если ему что-то говорили через парты, он отвечал в полный голос, наплевав на все правила. Раньше я считал себя отшельником, но этот парень... он был просто ходячим хаосом.

Когда прозвенел звонок, Аркгрим подскочил, испуганно озираясь.

— Перемена? — спросил он у меня с таким видом, будто я только что сообщил ему об открытии портала в другое измерение. — Это типа... отдых?

«Да он из леса вышел, что ли?» — подумал я, но вслух сказал:

— Да, десять минут жизни, а потом следующий круг ада. Физика или математика.

— А-а-а, — он снова рухнул на парту.

— Эй, ты на следующий урок собираешься? — я закинул рюкзак на плечо.

Он лениво приоткрыл один глаз, оценил ситуацию и нехотя поплёлся за мной, как сонный зомби.

На математике учитель сразу перешёл к делу, выписав на доске условия задач.

— Номер семьдесят один, приступаем.

Аркгрим даже не открыл учебник. Он просто скосил глаза в мою книгу, замер на секунду и на весь класс заявил:

— Ответ — единица.

Учитель вздрогнул, выронив мел.

— Как вас... Аркгрим, верно? Хорошо, допустим. А номер семьдесят четыре?

Аркгрим снова посмотрел на мою страницу, пожевал губу, и через минуту выдал:

— Кажется, икс равен трём, а игрек — четырём.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Учитель поправил очки и медленно произнёс:

— Аркгрим, а ну-ка к доске. Покажите нам ход решения.

— Серьёзно? — в голосе пацана было столько лени, что её можно было черпать ложками. — Опять ходить?

— Если решите правильно и распишете всё, разрешаю вам спать на моих уроках до конца четверти.

Это было магическое слово. Аркгрим изменился в лице. Он не просто пошёл — он буквально перелетел через парту, схватил мел и начал строчить формулы с такой скоростью, что мел крошился и летел во все стороны. Это было похоже на какой-то безумный танец. Через пару минут он бросил огрызок мела в лоток и победоносно взглянул на учителя. Ответ совпал.

Учитель выглядел так, будто сейчас либо заплачет от счастья, либо вызовет экзорциста. А Аркгрим, не дожидаясь похвалы, рванул обратно на своё место и мгновенно «ушёл в офлайн», уткнувшись лицом в парту.

Моё мнение о нём совершило резкий разворот на 180 градусов. Либо он читер, либо в его голове спрятан суперкомпьютер.

На обеде мне пришлось буквально выковыривать его из сна, тыкая пальцем в плечо.

— Эй, просыпайся. Урок кончился. Еда ждёт.

— Еда?.. — Аркгрим медленно поднял голову, и его чёрные глаза внезапно вспыхнули. — Сейчас обед?

Он поплёлся за мной в столовую, всё ещё пошатываясь от сна.

— Слушай, Аркгрим, а ты вообще из какой школы перевёлся? — спросил я, пытаясь разговорить это чудо природы.

— А-а? Что? Я... я не знаю. Не помню.

— В смысле «не помнишь»? Ты прикалываешься?

Он просто промолчал, уставившись в пространство. Я уже подумал, что он меня игнорит, но тут мы зашли в обеденный зал.

Стоило мне открыть свой ланч-бокс, как Аркгрим преобразился. Он резко выпрямился, ноздри его затрепетали.

— Еда... ЕДА! Дай! Дай мне!

— Эй, полегче! — я прикрыл свой рис рукой. — Вон там раздача, иди и купи.

Он ринулся к прилавку так, будто за ним гнался кайдзю уровня «Змея». Через пару минут он вернулся с горой подносов. Там было всё: лапша, бургеры, какой-то суп, гора риса и три десерта.

— Эм... ты точно всё это съешь? — я с опаской посмотрел на эту гору.

— Да-да-да... — пробормотал он, а у него из уголка рта уже реально потекла слюна.

И тут началось шоу. Аркгрим начал уничтожать еду с эффективностью промышленного шредера. Он не ел, он «пожирал», закидывая в себя куски с такой скоростью, что я всерьёз испугался за его пищевод.

К нам подсели наши одноклассники — Марк и ещё пара ребят.

— О, привет, Аркгрим! — весело сказал Марк, размахивая своими четырьмя руками. — Круто ты того математика уделал! Давай знакомиться?

Аркгрим, не прекращая чавкать, что-то нечленораздельно буркнул, даже не поднимая взгляда от тарелки.

— Эй, чел, притормози, — засмеялся один из парней. — Мы просто пообщаться хотим. Откуда ты такой взялся?

— Не-а, — чётко и ясно отрезал Аркгрим, проглатывая огромный кусок мяса. — Еда важнее. Разговоры потом.

Ребята переглянулись. Такая наглость была чем-то новеньким.

— Ладно... приятного аппетита, «гений», — буркнул Марк, и они отошли к другому столу.

Я посмотрел на Аркгрима. Он сидел, перемазанный соусом, абсолютно счастливый и полностью сосредоточенный на своей лапше. Кажется, этот учебный год обещает быть очень весёлым. И очень странным.

На следующем уроке за Аркгримом зашла завуч и попросила его выйти «для оформления документов». Как только дверь за ним закрылась, наш классный руководитель тяжело вздохнул и поднялся со своего места.

— Ребята, внимание, — голос учителя звучал непривычно серьезно. — Вы уже успели познакомиться с Аркгримом. Наверняка многие заметили его странности, некоторую... дикость и полное отсутствие субординации.

В классе воцарилась тишина. Даже Марк перестал шептаться со своими приятелями.

— Ситуация у парня крайне тяжелая, — продолжил учитель. — Некоторое время назад он попал в страшную автокатастрофу. Его родители погибли на месте. Аркгрим выжил чудом, но получил тяжелейшую амнезию. Он не помнит абсолютно ничего из своего прошлого. Его наглость или странное поведение — это не вредность, он просто не понимает, как «правильно» себя вести, у него стерты социальные нормы. Прошу вас, отнеситесь к нему с пониманием.

По кабинету пронесся сочувственный гул.

«Вот же судьба... — подумал я, и внутри что-то кольнуло. — Ни семьи, ни памяти, один в огромном городе».

Пара девчонок на передних рядах даже начали хлюпать носами, вытирая слезы.

— И еще, — добавил учитель, понизив голос. — У него бывают припадки. Если заметите, что ему стало плохо или он ведет себя неадекватно — в его сумке лежат специальные таблетки. Он должен выпить их немедленно. Всем понятно?

— Да, учитель, — хором отозвался класс.

Минут через десять дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетел Аркгрим. От былой «загадочности» не осталось и следа — он выглядел абсолютно счастливым. Плюхнувшись рядом со мной, он тут же начал выгребать из карманов горсти дорогих шоколадных конфет. Мои мрачные мысли о его «трагической судьбе» моментально улетучились, столкнувшись с этим фонтаном энергии.

— Смотри, чего мне директор отсыпал! — Аркгрим протянул мне конфету. — Славный мужик, веселый. Мы с ним теперь кореша.

— Ты был у директора? — я удивленно поднял бровь. — О чем говорили?

— Да он мне там на уши какую-то чепуху вешал... — Аркгрим отмахнулся, разворачивая фантик зубами. — Что-то про разницу в возрасте, про какой-то «буллинг», мол, чтобы я не обижался, если меня будут дразнить. Короче, болтал много, но конфеты у него топовые, так что я его простил.

В этот момент идиллию прервал резкий, пронзительный визг. Карманы у половины класса одновременно завибрировали. Я быстро выхватил смартфон.

[ЭКСТРЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: РАЙОН МИНАТО, ЙОКОГАМА. ЗАФИКСИРОВАНЫ ГАЙДЗЮ УРОВНЯ ТИГР.]

Аркгрим с любопытством заглянул в мой экран через плечо.

— Гайдзю... хм. Это те монстры-переростки? А что за «Тигр»? Очередная классификация для любителей табличек?

Я вспомнил объяснения учителей.

— Тигр — это угроза третьего или четвертого уровня. Серьезная дрянь, обычная полиция с такой не справится, только Корпус.

— А, понял, — Аркгрим кивнул, продолжая жевать. — Система для паникеров. Спасибо, просветил.

Я вдруг нахмурился, глядя на него.

— Погоди, а почему твой телефон не запищал? Оповещение приходит всем в радиусе города.

Аркгрим озадаченно похлопал по карманам.

— Мой телефон?.. А, где-то в сумке валялся.

Он выудил аппарат, и я невольно присвистнул. Это был не смартфон, а какое-то произведение искусства: тонкий, как пластиковая карта, абсолютно безрамочный, без единого логотипа или названия бренда. Когда он нажал на экран, дисплей вспыхнул такой четкостью и сочностью красок, что мой новенький флагман рядом с ним показался детской игрушкой из дешевого пластика.

— Ничего себе... — выдохнул я. — Это что за модель? Импортная? Из лабораторий каких-нибудь?

— Понятия не имею, — Аркгрим равнодушно пожал плечами. — Выдали вместе с ключами от квартиры.

Я перехватил у него гаджет — экран был странно теплым на ощупь. Быстро нашел магазин приложений и скачал ему официальный определитель гайдзю.

— На, держи. Установил тебе оповещалку. Теперь, когда эти твари полезут, твой «космофон» будет орать вместе с нашими.

— Окей, — Аркгрим закинул телефон обратно в сумку. — Хотя, если честно, конфеты меня сейчас волнуют гораздо больше, чем какие-то тигры в другом районе.

Я посмотрел на него и невольно улыбнулся. Гений математики, сирота с амнезией и обладатель технологий будущего, который больше всего на свете ценит халявный шоколад. С этим парнем точно не соскучишься.

Глава 9: Гости

Прозвенел звонок с последнего урока — звук, который для любого школьника звучит слаще небесной арфы. Мы с Аркгримом одновременно начали собирать вещи.

— Ну всё? Теперь наконец-то свобода? — он посмотрел на меня с такой надеждой, будто я только что открыл перед ним двери камеры смертников.

— Ага, — кивнул я. — На сегодня закончили.

— Еху-у-у! — Аркгрим едва ли не подпрыгнул до потолка, вскинув кулак вверх. Глядя на него, сложно было поверить, что этот парень только что щелкал сложнейшие задачи по математике. Сейчас он выглядел на свои законные четырнадцать. — Значит, завтра снова к восьми?

— Завтра первого урока не будет, — обрадовал я его. — Учительница заболела, так что можно поспать подольше.

— О-о-о, да-а-а! — он выдохнул это с таким благоговением, будто я сообщил ему о выигрыше в лотерею. Но тут же нахмурился: — Погоди, а откуда вы все узнаете расписание? Вам это во сне является?

Я замер с рюкзаком на плече.

— А тебя что, в нашей группе в мессенджере до сих пор нет?

— Группа? — Аркгрим захлопал глазами. — Это типа тайное общество?

— Это типа чат, где все скидывают домашку и новости, — я протянул руку. — Давай свой «космофон», запишу номер и добавлю тебя, а то так и будешь к шести утра приходить.

Я взял его странный безрамочный телефон. Он снова поразил меня своей легкостью и тем, как мгновенно откликался на касания. Записав номер, я добавил его в общую переписку класса.

— Вот, теперь ты в теме.

— Понял, круто. Спасибо! — Аркгрим махнул рукой и, не оборачиваясь, припустил к выходу. — До завтра, Леон!

Я вышел на парковку. Холодный зимний воздух тут же напомнил о себе, заставляя втянуть голову в плечи. Отец обещал забрать меня сегодня, и я не прождал и десяти минут, как знакомая старенькая «Тойота» подкатила к бордюру.

Я нырнул в теплое нутро салона.

— Привет, сынок, — отец улыбнулся, выруливая со школьного двора. — Как первый день в новом полугодии?

Пока мы ехали по забитым улицам Йокогамы, я решил рассказать ему об Аркгриме. Рассказал про черные глаза, про его невероятную математическую интуицию и, самое главное, про то, что узнал от учителя. Авария, смерть родителей, полная амнезия в четырнадцать лет.

На светофоре отец помрачнел. Он крепче сжал руль, глядя куда-то вдаль, за лобовое стекло.

— Да уж... — тихо произнес он, и в его голосе послышалась искренняя горечь. — Тяжелая судьба у мальчишки. Совсем один остался, да еще и без памяти. Врагу не пожелаешь.

Остаток пути мы ехали молча. Каждый думал о своем. Я — о том, как Аркгрим радуется конфетам и свободе, пряча за этим зияющую пустоту в голове. Отец — о чем-то своем, взрослом.

— Как работа, пап? — спросил я, когда мы свернули в наш квартал.

— Да нормально, — вздохнул он, устало потирая переносицу. — Опять эти гайдзю... Из-за сегодняшней атаки в Минато перекрыли половину дорог. Пробки ужасные, весь город на ушах. Люди нервничают, поставки задерживаются. Будни «Тигра», что тут скажешь.

Я посмотрел в окно на вечерние огни города. Йокогама продолжала жить своей суетливой жизнью, привычно ворча на пробки и новости, пока где-то в другом районе Корпус отмывал асфальт от черной крови монстров.

Глава: Пробежка с «сюрпризом»

Следующее утро началось по расписанию: подъем, ледяной воздух и ритмичный стук кроссовок по замерзшему асфальту. Я уже заканчивал маршрут и собирался разворачиваться к дому, когда заметил в тени одного из переулков знакомую фигуру.

Аркгрим. Он был одет в легкую ветровку, совершенно не по погоде, и чем-то сосредоточенно занимался. Я подбежал ближе и замер. Пацан аккуратно прятал за водосточную трубу небольшие зип-пакеты с каким-то порошком, после чего быстро фотографировал их на свой «космофон».

— Аркгрим?! Ты что, твою мать, творишь?! — я едва не подавился морозным воздухом.

Он вздрогнул и обернулся, его черные глаза в утренних сумерках казались еще глубже.

— О, Леон! Привет. Да вот, подработку подкинули. Хожу, раскладываю пакетики, фоткаю. Говорят, платят неплохо.

— Ты... ты совсем придурок?! — я схватил его за плечо. — Это же наркотики! Ты понимаешь, что это «закладки»? Тебя полиция повяжет и в колонию отправит, если Корпус раньше не пристрелит!

Аркгрим наклонил голову набок, искренне не понимая моего гнева.

— А что в этом плохого? Деньги дают, работа не пыльная. Людей же не заставляют это покупать, верно? О, ты на пробежке? Давай я с тобой пробегусь, закончил уже.

Я стоял, ошарашенный такой непробиваемой наивностью. Мы побежали трусцой в сторону парка, но я не мог успокоиться.

— Аркгрим, послушай меня. Наркотики — это зло. Они вызывают зависимость, разрушают жизни. Понимаешь слово «зависимость»? Это когда человек превращается в раба этой дряни.

Он на мгновение задумался, легко перепрыгивая через обледенелую лужу.

— Зависимость... Да, я чувствую от этих штук странную тягу. Липкую такую. Ты прав, это нехорошо.

— Ну вот! — выдохнул я. — И это запрещено законом!

— Да ты не переживай так, — он вдруг ухмыльнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то пугающее. — Я изменил их структуру. Теперь, когда кто-то это примет, вместо кайфа его ждет такой персональный ад, что он до конца жизни побоится даже на сахар смотреть. У него всё желание как рукой снимет. Навсегда.

Я чуть не споткнулся.

— В смысле... «изменил структуру»? Как ты мог ее изменить, просто подержав пакет в руках?

— Ну, просто взял и изменил, — он пожал плечами, будто речь шла о пересоленном супе. — Это же просто материя. Ладно, забей.

Я решил временно закрыть эту тему — мой мозг просто отказывался принимать тот факт, что пацан рядом со мной, возможно, только что совершил алхимическое чудо, чтобы наказать наркоманов.

— Погоди, — я перевел взгляд на его одежду. — Тебе реально не холодно? На улице минус десять, а ты в одной тонкой куртке.

— Да нет, тепло вроде. Даже жарковато, — он выглядел абсолютно бодрым, на его лице не было ни капли пота.

— И... у тебя чертовски хорошая подготовка, — заметил я, переводя дыхание. — Мы бежим уже пять километров в приличном темпе, а ты даже не запыхался. Сердце вообще бьется?

Аркгрим звонко рассмеялся, и в его глазах вспыхнул азартный огонек.

— Ты называешь это «хорошей подготовкой»? Да мы же едва ползем!

Он вдруг резко выпрямился, и я почувствовал, как воздух вокруг него будто сгустился.

— Вот это — уже можно назвать пробежкой! — крикнул он.

В следующую секунду Аркгрим просто исчез. Точнее, он рванул с места с такой скоростью, что я увидел лишь размытую черную тень. Скорость была запредельной — так не бегают люди, даже элитные атлеты Корпуса.

— Эй! Стой! — заорал я, изо всех сил стараясь прибавить ходу.

Легкие начало жечь огнем, горло саднило от холодного воздуха, я выжимал из себя все соки, пытаясь хотя бы удержать его в поле зрения. А Аркгрим легко летел впереди, перепрыгивая через ограды и скамейки, смеясь во весь голос. Для него это была игра, а для меня — жестокое осознание: этот «слабый подросток с амнезией» только что оставил меня, без пяти минут бойца Корпуса, далеко позади в облаке снежной пыли.

Я уже почти выдохся, когда увидел, как Аркгрим внезапно запнулся и рухнул на снег. Я испуганно затормозил и подбежал к нему. Он лежал на спине, раскинув руки, и молча смотрел на серые зимние облака.

— Эй, ты чего? — я протянул ему руку. — Вставай давай, замерзнешь. Ты специально упал или как?

— Да нет... просто... — он неопределенно махнул рукой, не договаривая. — Не важно.

Он легко вскочил, отряхнулся, и мы побежали дальше, но уже в обычном темпе. Вскоре мы добрались до моего дома.

— Аркгрим, заходи в гости, — предложил я. — Хоть чаем отогреешься.

Он кивнул и шагнул за порог. Я едва успел схватить его за локоть — пацан собирался топать прямо в грязных кроссовках по ковру.

— Стой! Ты куда? Обувь сними.

— А... — он замер, глядя на свои ноги с таким видом, будто впервые их увидел. — Извини, забыл. Кажется, я... я вообще первый раз в гостях.

Пока я ставил чайник, с лестницы, лениво позевывая, спустился отец.

— Сынок, у нас гости? — он замер на последней ступеньке, увидев Аркгрима. Сон мгновенно слетел с его лица. — О, так ты и есть Аркгрим? Рад знакомству.

— Здравствуйте, — вежливо отозвался пацан.

— Леон, ты чего гостя на пороге держишь? — засуетился отец, провожая Аркгрима на кухню. — Садись, сейчас накормим. И почему ты так легко одет? Заболеешь ведь, на улице не май месяц.

— Да не заболею я, — Аркгрим с любопытством оглядывался по сторонам. — У вас... большой дом. Уютно.

Отец подставил ему тарелку с завтраком.

— А ты где живешь?

— В высотке на улице Симото, семидесятый дом.

— А-а, — отец понимающе кивнул. — Знаю тот район. «Муравейник». И как тебе там?

— Если честно — говно, — честно отрезал Аркгрим. — Все злые, шумные. Еще и комнату приходится делить с каким-то дедом.

Отец невольно улыбнулся такой прямоте.

— Слушай, мы сейчас всё равно Леона в школу повезем, хочешь — подбросим и тебя?

— Можно, — согласился Аркгрим, приступая к еде.

Пока отец собирался, мы поднялись ко мне в комнату. Аркгрим медленно прошелся вдоль стен, и его взгляд зацепился за большой плакат с эмблемой Корпуса Истребителей.

— А это что? — спросил он, указывая на суровых бойцов в био-броне.

— Это Корпус. Они уничтожают гайдзю. Наша главная защита.

Аркгрим подошел ближе, изучая детали плаката.

— Солдаты-смертники, — тихо произнес он, и от его слов в комнате будто похолодало.

— В смысле? — я нахмурился. — Это герои. И я... я когда-нибудь стану одним из них.

— Странные у тебя цели, Леон, — Аркгрим обернулся ко мне. — Помогать другим, защищать слабых... Это всё звучит красиво, но...

— Что «но»? Это правильно. Так и должно быть.

Аркгрим промолчал, переводя взгляд на мою полку, где стояла коробка с коллекционными карточками.

— А это что за картинки?

— А, это из шоколадок Корпуса. Внутри каждой пачки — карточка с героем Легиона. Я почти полностью собрал Третий Легион, — я с гордостью вытащил альбом. — Не хватает только Мон Фуна. Очень редкая карточка, ее почти нереально выбить.

Аркгрим мельком глянул на яркие карточки и снова посмотрел на меня своим черным, непроницаемым взглядом.

— Корпус, карточки, плакаты... Леон, у меня такое чувство, что ты просто хочешь поиграть в героя. Ты ведь понимаешь, что реальность и эти картинки — это разные вещи?

В горле встал комок. Его слова ударили по самому больному — по моим собственным сомнениям, которые я так долго прятал глубоко внутри.

— Понимаю, — сухо ответил я. — И я точно не «играю». Я тренируюсь каждый день ради этого.

— Ну-ну, — Аркгрим пожал плечами и направился к выходу. — Пошли, а то твой отец заждался.

Я постоял секунду в тишине, глядя на свой плакат. Почему слова четырнадцатилетнего пацана, который не помнит даже своего прошлого, заставили меня чувствовать себя ребенком с игрушечным мечом?

Глава 10: Мячи и украденные вилки

Я сидел на заднем сиденье их старенькой «Тойоты», лениво разглядывая проплывающие мимо кварталы. Хорошая семья. Отец у Леона добрый, уютный какой-то хорошей. Но вот мечты у его сына... странные. Спасать мир, лезть в пасть к монстрам... Ну, пусть делает что хочет, если ему так нравится играть в героя.

Меня сейчас гораздо больше бесил этот чертов браслет на запястье. Стоило мне попытаться выпустить ману наружу, как эта железка начинала вибрировать и бить током, не конечно можно его легко сломать но все же мне его не зря дали же?. Максимум, на что меня хватало — это вызвать легкий сквозняк, от которого только занавески колыхались. Раздражает.

Зато внутри тела браслет мне не мешал. Я умел прогонять ману по жилам, концентрируя её то в ногах, то в руках. Тело становилось легким и отзывчивым, как натянутая струна.

И кстати... Хе-хе. Я представил лицо своего соседа-деда и едва не прыснул от смеха. Перед уходом я выгреб из ящика абсолютно все столовые приборы. Все до единой ложки, вилки и ножи. Посмотрим, как ты теперь будешь кушать свой рис, старик! Почувствуй вкус свободы... и еды руками.

Мы приехали к школе, и я побрел на уроки. Странный мир. Я кожей чувствовал, что мана есть в воздухе, она течет в каждом человеке, но почему-то никто её не использует. Будто у них в руках мощнейшие фонари, а они сидят в темноте и боятся чиркнуть спичкой. Всё должно быть не так. Совсем не так.

И Леон со своими фокусами... Вчера мне не показалось. Этот парень реально пытался вскрыть мою голову, как консервную банку. Зачем? Что он там надеялся найти? В моей голове и так пусто, как в заброшенном подвале.

Уроки тянулись бесконечно. Биология — скука. Химия — скука. Физика — вообще для детей. Я не знал, откуда во мне эти знания, но стоило учителю открыть рот, как мой мозг тут же выдавал готовый ответ, будто я сам когда-то писал эти учебники.

Наконец, последний урок — физкультура. Нас выгнали в зал, выдали какой-то оранжевый пупырчатый шар и сказали, что это «баскетбол». Правила? Закинуть мяч в кольцо. Проще некуда.

— Так, Аркгрим, вставай на трехочковую линию, — скомандовал физрук.

Я встал. Легкое усилие, Бросок. Мяч описал идеальную дугу и с мягким шорохом провалился в сетку. Чему они радуются? Это же просто на уровне интуиции. Попасть в корзину легче, чем ложкой в рот (если у тебя её не украл сосед, конечно).

Потом началась сама игра. Против меня встал тот четырехрукий пацан. Как его там... Марк? Честно говоря — слабак. Да, генетика наградила его лишней парой конечностей, но пользуется он ими как паралитик. Он пытался преградить мне путь, размахивая всеми четырьмя лапами, но для меня он двигался как в замедленной съемке. Одно мимолетное движение, рывок — и я уже у него за спиной с мячом. Забрать у него этот шар было легче, чем отобрать конфету у первоклашки.

К концу урока все одноклассники выглядели жалко. Тяжело дышали, обливались потом, лица красные... Леон тоже еле на ногах стоял.

— Фу... — я сморщил нос и отошел подальше. — Ну и вонища от вас. Вы вообще в курсе, что такое душ?

Я стоял, даже не сбив дыхания, и смотрел на них с искренним недоумением.

Глава 11: Баллистическая экспертиза и немного огонька

После школы мы попрощались с Леоном. Я решил не тратиться на такси и пройтись пешком — хотелось прочувствовать, как мана в теле откликается на холодный воздух. Город жил своей суетливой жизнью, пока на середине дороги возле меня не затормозил огромный черный джип.

Стекло медленно поползло вниз, открывая вид на знакомую физиономию. Тот самый тип, что подкинул мне «работенку» с пакетиками.

— Пацан, быстро залез внутрь, — процедил он.

Я не стал спорить. Интересно же. Запрыгнул на заднее сиденье. Рядом со мной расположился какой-то важный индюк в дорогом костюме — видимо, местный босс. Спереди сидел мой «работодатель» и водитель.

— Ты, наверное, догадываешься, зачем мы тебя пригласили на аудиенцию? — вальяжно начал босс.

— Конечно, — я кивнул, болтая ногами. — Вы решили, что пора выплатить мне гонорар. Плюс проценты за прогулку.

Мой наниматель спереди резко обернулся. В его руке блеснул вороненый ствол пистолета. Он с силой прижал холодное дуло к моему виску.

— Ты, мелкий засранец! Что ты сделал с нашим товаром?! Мы потеряли клиентов. Очень много серьезных клиентов! Они теперь в ужасе, говорят, что это не дурь, а проклятие!

Мой браслет на запястье мгновенно взбесился. Он замигал ядовито-красным, вгрызаясь в кожу короткими разрядами тока. Бип-бип-бип! Звук заполнял салон джипа, действуя на нервы.

— ДА ВЫКЛЮЧИ ТЫ УЖЕ СВОЮ ГРЁБАНУЮ ИГРУШКУ! — заорал бандит.

— Ой, извини, — ухмыльнулся я.

Реакция была быстрее человеческого глаза. Моя ладонь врезалась в его руку — раздался хруст костей, и пистолет просто вылетел из его обмякших пальцев. Я перехватил оружие в воздухе и направил его... на себя.

Водитель и пассажир спереди тут же выхватили свои пушки, но я их опередил.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Я всадил всю обойму себе в висок. Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Бандиты застыли с открытыми ртами. Пули, сталкиваясь с моей кожей, деформировались в бесформенные лепешки свинца и мягко падали на кожаное сиденье, будто я был сделан из титана.

Я повернулся к боссу и широко улыбнулся. Его лицо стало белее снега за окном.

— Некачественный свинец, — резюмировал я.

Резкий удар наотмашь — и моя рука пробила спинку переднего кресла вместе с головой водителя. Джип, потеряв управление, на полной скорости вильнул, врезался в ограждение и перевернулся.

Грохот, скрежет металла, звон битых стекол. Когда всё стихло, я ногой выбил искореженную дверь и спокойно выбрался наружу. Машина лежала на крыше, из-под капота валил дым.

Я подошел к бензобаку. Щелчок пальцев — и на кончике моего указательного пальца заплясал крохотный, идеально синий огонек.

— Так проводить зачистку гораздо эффективнее, — пробормотал я.

Я поднес палец к вытекающему топливу и, чтобы не испачкать школьную форму, быстро отбежал в сторону.

БА-БАХ!

Огненный гриб расцвел посреди пустой дороги, поглощая джип вместе со всеми его обитателями и проблемами. Я даже не обернулся.

Открыл рюкзак, выудил банку с таблетками и проглотил одну, чувствуя, как браслет постепенно затихает, а жжение в шее проходит.

«И на кой черт я в себя стрелял?» — подумал я, вытирая сажу с лица. — «Чисто покрасоваться? Переборщил... В следующий раз надо быть скромнее. А то таблетки закончатся раньше, чем учебный год».

Закинув рюкзак на плечо, я пошел дальше. В конце концов, мне еще нужно было придумать, где спрятать вилки соседа. Это было куда важнее взорванных джипов.

Глава 12: Вечерняя прогулка

Я медленно поднимался на свой этаж. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустом подъезде. Я не устал — мышцы даже не почувствовали нагрузки, — но это было ужасно, невыносимо скучно. Жизнь в этом теле порой напоминала просмотр фильма на бесконечной перемотке.

Дзинь!

Я вздрогнул. Что еще за звук?

Дзинь!

Источник обнаружился в кармане. Мой безрамочный «космофон» ожил, светясь уведомлением. Сообщение от Леона.

«Слушай, Аркгрим, скинь домашку по математике, если сделал».

Я фыркнул, мои пальцы быстро застучали по стеклу:

«Какая еще домашка? Мне официально разрешили спать на уроках. Я вне системы, Леон. Развлекайся сам».

В квартире было тихо. Дед еще не вернулся — видимо, его «то там, то сям» работа затянулась. Я бросил рюкзак в угол и завалился на диван, выудив телефон обратно. Посмотрим, чем живет этот мир.

Лента новостей пестрела заголовками, от которых рябило в глазах:

«Третий легион успешно отбил атаку в Фукусиме!»

«Четвертый легион ликвидировал особь уровня Змея в Мито. Потерь среди гражданских нет!»

Весь мир будто сошел с ума на этих Легионах и гайдзю. О них кричали из каждого утюга, их эмблемы лепили на коробки с хлопьями, их тактику разбирали эксперты с умными лицами.

Я зашел на видеохостинг. Топ просмотров: «Топ-10 самых эпичных битв Мон Фуна», «Как выжить при атаке Тигра».

Политика? Скука смертная. Старики в костюмах спорят о границах и налогах, пока из-под земли лезут твари, способные сожрать эти самые границы вместе с офисами.

Я отложил телефон. Экран погас, оставив меня в полумраке комнаты.

А что мне вообще интересно? — внезапно пронеслось в голове.

Математика давалась мне слишком легко, чтобы приносить удовольствие. Еда была вкусной, но это лишь топливо. Люди вокруг казались либо хрупкими, либо злыми, либо — как Леон — странными мечтателями.

Я глянул на часы. Семь вечера. Дед придет поздно, а сидеть в четырех стенах и слушать тишину собственного разума было выше моих сил.

— Пойду прогуляюсь, — пробормотал я сам себе, хватая ветровку. — В конце концов, этот город ночью должен выглядеть иначе. Может, хоть неоновые вывески не будут такими скучными.

Я захлопнул дверь, оставив пустую квартиру дожидаться хозяина. Надеюсь, дед не слишком быстро обнаружит пропажу всех своих вилок. Хотя... это была единственная вещь за весь день, которая заставила меня искренне улыбнуться.

Глава: Вспышка в ночи

Идти вниз по лестнице? Ну уж нет. Мой лимит терпения на сегодня был исчерпан ещё на первом этаже школы.

«Самый короткий путь — прямая линия», — подумал я, подходя к открытому окну.

Один шаг в пустоту. Ветер мгновенно ударил в лицо, свистя в ушах, но я не чувствовал страха — только приятную невесомость. Прямо перед землёй я слегка укрепил ноги маной, гася инерцию, и мягко приземлился на асфальт. Ни один сустав даже не хрустнул. Да, так определённо лучше.

Ночная Йокогама была живой. Она гудела, светилась неоном и пахла дешёвой едой. Но даже среди этого праздника огней я чувствовал какую-то фальшь. Всё это было слишком мелким.

Я замер, прислушиваясь к вибрациям земли. Там, глубоко внизу, что-то ворочалось. Тяжёлое, злобное, жадное.

Одним мощным прыжком я взлетел на крышу ближайшей высотки, а оттуда — на шпиль небоскрёба. Мир внизу превратился в карту из светящихся точек. Я чувствовал приближение монстра. Оно было близко. Ещё один прыжок, на этот раз на несколько километров вперёд, стремительный бег по крышам — и вот я на месте, замер на краю бетонного карниза.

— Прямо под нами, — прошептал я.

В этот момент мой «космофон» в кармане зашёлся истошным криком.

[ВНИМАНИЕ! ОБЪЯВЛЕН УГРОЗА УРОВНЯ 5: ЗМЕЯ. РАЙОН {ЦЕНТРАЛЬНЫЙ}.]

Обычно «Змея» — это стая средних гайдзю, но сейчас под землёй пульсировала одна-единственная точка. Огромная. Одиночка.

— Ну, давай, вылезай, — я прищурился. — Сейчас мы тебя...

Договорить я не успел. Небо над головой разрезал гул лопастей. Ослепительный луч прожектора ударил сверху, заливая крышу и площадь внизу мертвенно-белым светом. Из чрева тяжёлого десантного вертолёта посыпались фигурки в чёрном — бойцы Корпуса действовали как идеально отлаженный механизм.

Но один силуэт выделялся на фоне остальных.

Девушка. Она спрыгнула без парашюта. Ари Нор. Командир Четвёртого Легиона.

Она приземлилась в паре десятков метров от меня. На мгновение её взгляд — холодный, оценивающий — скользнул по моей фигуре, задержался на чёрных глазах, а затем она резко отвернулась к эпицентру подземного гула.

Я замер, заворожённый тем, что видел. Моё зрение, способное различать потоки энергии, зафиксировало нечто невероятное. Ари Нор не просто стояла — она вливала колоссальные объёмы маны в свой био-костюм. Её оружие, массивная, футуристическая пушка, начала пульсировать ярко-голубым светом, заряжая воздух вокруг электричеством. Волосы девушки зашевелились от избытка статики.

— Доступ открыт. Мощность — девяносто процентов, — донёсся до меня её спокойный голос через рацию.

Земля взорвалась. С оглушительным грохотом из-под асфальта вырвалась туша тридцатиметрового кайдзю. Монстр, похожий на чешуйчатого червя с кольцами острых зубов, едва успел издать первый рёв, как воздух содрогнулся.

БА-БАХ!

Выстрел был такой силы, что ударная волна едва не сбросила меня с крыши. Ослепительный столб энергии прошил ночной туман, вонзаясь точно в голову твари. В следующую секунду череп монстра просто перестал существовать — он разлетелся фонтаном чёрной слизи и костяных обломков. Огромная туша с глухим, костедробительным грохотом обрушилась на руины площади.

Дым медленно оседал. Ари Нор опустила дымящееся оружие, её костюм всё ещё испускал тусклое сияние, «переваривая» остатки энергии.

— Ого... — выдохнул я в пустоту, и на моих губах сама собой появилась улыбка. — Ничего себе.

Я-то думал, что в этом мире остались одни слабаки, способные только бумажки перекладывать да в баскетбол играть. Но это... Это была настоящая сила. Кажется, у этого человечества всё-таки есть надежда. Или, по крайней мере, достойные противники.

Ари Нор опустила свою массивную винтовку, от которой всё ещё исходил жар и едкий запах палёного металла. Она сделала несколько шагов ко мне, и её взгляд, только что разивший холодом и смертью, внезапно потеплел. На губах заиграла мягкая, почти материнская улыбка.

— Ну, здравствуй, — негромко произнесла она. — Как ты умудрился оказаться в самом центре этого хаоса?

— Я... я просто гулял, — пробормотал я, чувствуя себя странно безоружным под её взором.

— Просто гулял на крыше во время атаки «Змеи»? Понимаю, — она тихо рассмеялась.

Ари подошла вплотную. Её рука, затянутая в высокотехнологичную перчатку био-костюма, коснулась моей макушки. И в ту же секунду мир вокруг меня перестал существовать.

Она начала лениво и ласково перебирать мои волосы, почесывая затылок, и я... я просто «поплыл». Ноги стали ватными, в голове воцарилась блаженная пустота, какой не давали даже самые сильные таблетки. Это было настолько правильно, настолько необходимо, что я едва не замурлыкал. Я никогда не чувствовал ничего подобного, но в этот момент казалось, что всё моё существование стремилось именно к этому прикосновению.

— Ари, доложи о состоянии! Ари, ответь! — затрещала рация в её шлеме. Голос штаба звучал настойчиво, почти зло.

Она нехотя убрала руку, возвращаясь к реальности.

— Всё прошло без проблем. Угроза ликвидирована, — бросила она в микрофон, но взгляд её всё ещё был прикован ко мне.

Я почти лежал у её ног, чувствуя себя совершенно беспомощным, но странно счастливым. Маска её шлема с тихим шипением отъехала в сторону, открывая лицо. Она была красивой — той суровой, острой красотой, которая бывает только у тех, кто привык побеждать.

— Как тебя зовут, чудо? — спросила она, наклонившись.

— Аркгрим... — еле выговорил я, всё ещё пытаясь собрать мысли в кучу.

— Понятно, — она снова улыбнулась. — Что ж, Аркгрим, у тебя очень мягкие волосы.

В этот момент на крышу начали запрыгивать солдаты зачистки. Тяжелые ботинки, лязг оружия — магия момента рассыпалась в прах.

— Командир, здесь посторонний! В зоне поражения гражданский! Убрать его немедленно!

Ари Нор выпрямилась, её лицо снова стало маской дисциплины.

— Ну ладно, Аркгрим. Бывай. Тебе здесь не место.

Она развернулась, чтобы идти к вертолёту, и я почувствовал укол настоящей, почти детской обиды. Я смотрел ей в спину, не в силах пошевелиться. Но вдруг она остановилась.

— Ах, стой, чуть не забыла, — Ари быстро подошла к борту вертолёта, достала из подсумка небольшую пластиковую карточку и вернулась ко мне.

Она протянула её. Это была та самая коллекционная карточка из серии Легионов, которую так фанатично собирал Леон. «Ари Нор. Командир 4-го Легиона». Но на обратной стороне, прямо поверх глянцевого покрытия, был жирный росчерк черным маркером — её личная подпись. Редчайший артефакт, за который коллекционеры глотку бы перегрызли.

— Держи на память о прогулке, — подмигнула она.

В следующую секунду двое дюжих солдат подхватили меня под мышки, как мешок с картошкой.

— Эй! Полегче! — возмутился я, но они уже тащили меня к лестнице, подальше от зоны оцепления.

Я обернулся, сжимая в руке карточку. Вертолёт начал подниматься, обдавая крышу вихрем холодного воздуха. Ари Нор стояла у открытого люка и смотрела вниз, пока её силуэт не растворился в ночном небе Йокогамы.

«Солдаты-смертники, да?» — вспомнил я свои слова, глядя на её росчерк на пластике. — «Ну, если они все такие, то, может, этот мир не так уж и плох».

Глава: Эхо нежности

Когда солдаты выставили меня за оцепление, я не стал спорить. Просто развернулся и побрёл в сторону дома. Город вокруг всё так же гудел, но теперь этот шум меня не раздражал.

В голове, там, где только что были пальцы Ари Нор, всё ещё сохранялось странное, пульсирующее тепло. Это было чертовски странно. Я, Аркгрим, который только что хладнокровно прикончил троих людей и сжёг машину, сейчас шёл по улице и глупо улыбался, вспоминая, как меня чесали за ухом. Весь груз, всё это вечное напряжение в мышцах и гул маны в голове — всё будто испарилось. Стало легко. Настолько легко, что я даже забыл, что ненавижу лестницы.

Я поднялся на свой десятый этаж, даже не заметив подъёма. Шаг был лёгким, почти невесомым.

На часах в холле высветилось 23:00.

«М-да, — подумал я. — Завтра походу я просплю».

Я открыл дверь квартиры. Свет на кухне горел — дед уже вернулся. Он сидел за столом, подперев голову рукой, и выглядел на редкость озадаченным.

— О, Аркгрим, — он поднял на меня взгляд. — Ты чего так поздно? Я уже думал, тебя гайдзю по дороге прихватил. И вообще... ты не видел, куда подевались все вилки? Я весь вечер пытаюсь поесть рис палочками для суши, и это какая-то пытка.

Я ничего не ответил. Даже язвить не хотелось. Я просто прошёл мимо него в комнату, чувствуя, как наваливается внезапная, тяжёлая усталость.

Не дойдя до кровати, я просто рухнул на пол прямо посреди комнаты. Холодный линолеум приятно холодил щёку.

— Эй, пацан, ты чего? Кровать же есть, — донёсся голос соседа из коридора.

Я уже не слышал его. Я закрыл глаза, сжимая в кармане карточку с автографом Ари Нор. Перед тем как окончательно провалиться в сон, я поймал себя на мысли: завтра будет математика, Леон будет ныть про домашку, а дед, скорее всего, попробует съесть суп расчёской... и это почему-то совсем не казалось мне скучным.

Мир вокруг медленно затихал, оставляя меня наедине с теплом чужой ладони, которое всё ещё грело мою макушку. На сегодня приключений было достаточно.

Глава 13: Самый дорогой «фантик» в мире

Утро началось по отработанной схеме: звон будильника, обжигающий легкие бег по морозу, душ и метро. Пока вагон мерно покачивался, я листал ленту новостей. Вечернее происшествие в центральном районе уже обросло подробностями.

«Угроза уровня "Змея" успешно ликвидирована силами Четвёртого Легиона. Командир Ари Нор лично нанесла решающий удар».

На фото в статье была запечатлена она — величественная, в сияющей био-броне, на фоне поверженного монстра. «Красавцы, — подумал я с легким уколом зависти. — Настоящие герои».

Придя в школу, я первым делом проверил телефон. Группа класса молчала, Аркгрим на мои сообщения не отвечал. Его место рядом со мной пустовало до самого звонка.

Урок математики шел уже минут десять, когда в дверь негромко, но настойчиво постучали.

— Тук-тук... Можно войти? — раздался сонный, едва живой голос.

На пороге стоял Аркгрим. Вид у него был такой, будто его всю ночь жевал тот самый вчерашний кайдзю, а потом выплюнул за ненадобностью.

— Входите, Хельв, — вздохнул математик. После того перформанса у доски он, кажется, готов был прощать Аркгриму даже прогулы.

Пацан на негнущихся ногах доплелся до парты и, даже не вынимая учебников, просто рухнул лицом на сложенные руки. Через минуту до меня донеслось мерное сопение. «И для чего он вообще пришел? — мелькнула мысль. — Спал бы уже дома».

Дождавшись перемены, я начал бесцеремонно тыкать его ручкой в бок.

— Эй, соня! Просыпайся, а то на обед всё мясо разберут.

Аркгрим медленно, с трудом оторвал голову от парты. Вид у него был совершенно потерянный. Он засунул руку в карман куртки, выудил оттуда какой-то комок пластика и небрежно бросил его мне на тетрадь.

— На, держи... — пробормотал он.

Я бросил взгляд на предмет и... мое сердце пропустило удар. Воздух застрял в легких.

— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — заорал я на весь класс, отчего пара человек вздрогнули. — Это... это карточка Ари Нор!

Но это была не просто редкая карточка. Поперек глянцевого изображения шел размашистый, жирный росчерк маркера. Оригинальная подпись. Та самая, которую невозможно подделать и которую Командир ставит только в исключительных случаях.

— ЛИЧНАЯ ПОДПИСЬ?! — я схватил карточку дрожащими руками, боясь даже дышать на неё. — Аркгрим! Откуда?! Откуда она у тебя, говори быстро!

— Да на... дарю, — он лениво отмахнулся, пытаясь снова пристроить голову на парте. — Мне этот фантик всё равно не нужен. Мешается только.

— «Фантик»?! Ты называешь ЭТО фантиком?! — я почувствовал, что у меня сейчас начнется истерика от счастья. — О боже, Аркгрим! Да я... я просто не верю! Это лучший день в моей жизни! Самый счастливый!

Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с искренним недоумением.

— Ты чего такой радостный? Это же просто кусок пластика.

— «Просто карточка»... — я истерически усмехнулся, прижимая сокровище к груди. — Ты всё равно не поймешь. Для тебя это мусор, а для меня — легенда.

— Ну-ну, считай так, — буркнул он, окончательно уходя в офлайн.

— Погоди, — я снова встряхнул его за плечо. — Ты вообще во сколько вчера лег, что в таком состоянии?

— В одиннадцать вечера, — послышалось из-под локтя.

— В смысле в одиннадцать? Это же нормальное время. Почему ты тогда такой сонный?

Аркгрим замер, будто сам задумался над этим вопросом.

— Не знаю, — наконец ответил он тихим, странно серьезным голосом. — Не хватает... времени. Просто не хватает.

Я посмотрел на его затылок. Странно. Семь-восемь часов сна должны восстанавливать любого подростка, но Аркгрим выглядел так, будто из него выкачали всю энергию до последней капли. Но, глядя на драгоценную карточку в своих руках, я быстро отогнал эти мысли. У меня в руках был автограф Ари Нор. А всё остальное... всё остальное могло подождать.

Ко второму уроку Аркгрим окончательно восстал из мёртвых. Он перестал напоминать аморфную массу и даже начал проявлять признаки осмысленной деятельности — например, рисовать каких-то странных зубастых существ на полях моей тетради. — Слушай, — я толкнул его локтем. — Ты вообще думал, что на Новый год делать будешь? Осталось всего ничего, полторы недели.

Глава 14

Ко второму уроку Аркгрим окончательно восстал из мёртвых. Он перестал напоминать аморфную массу и даже начал проявлять признаки осмысленной деятельности — например, рисовать каких-то странных зубастых существ на полях моей тетради.

— Слушай, — я толкнул его локтем. — Ты вообще думал, что на Новый год делать будешь? Осталось всего ничего, полторы недели.

Аркгрим замер. Его чёрные глаза внезапно вспыхнули таким азартом, будто я предложил ему как минимум взломать сервер Пентагона.

— Новый год? — он резко выпрямился, и я кожей почувствовал, как вокруг него заискрила энергия. — Слушай сюда, Леон. У меня есть план. Грандиозный план. Мы должны...

Он сделал драматическую паузу.

— Что «должны»? — с опаской спросил я.

— Мы должны найти себе девушек. Вот наша цель номер один.

Я едва не свалился со стула.

— Чего?! Аркгрим, ты в адеквате? Ты себя в зеркало видел? Тебе четырнадцать, ты мелкий!

— В смысле «в адеквате»? — Аркгрим возмущенно вскинул брови. — Это у тебя всё в норме, Леон? Ты сидишь тут, обложившись карточками с мужиками в броне, пока жизнь проходит мимо!

Я только вздохнул, потирая переносицу. Да уж, подростковые гормоны — страшная штука. против биологии не попрешь.

— И как ты себе это представляешь? — скептически поинтересовался я. — У тебя есть какая-то стратегия?

— Стратегия? — Аркгрим самодовольно ухмыльнулся. — Всё уже продумано. План «Прямое действие». Будем просто подходить к первым встречным девчонкам на улице и знакомиться. Математическая вероятность успеха стремится к бесконечности, если выборка будет достаточно большой. Кто-нибудь да согласится.

— Это гиблое дело, — отрезал я. — Нас либо засмеют, либо вызовут полицию. Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны?

Аркгрим внезапно перестал улыбаться. Он посмотрел на меня с такой непоколебимой уверенностью, что мне стало не по себе.

— Почему ты такой пессимист? — почти прорычал он. — Ну, раз ты в себя не веришь, то поверь в меня! Мне не помешает твоя вера в мои силы. Я Аркгрим Хельв неужели я не справлюсь с парой девчонок в парке?

Я невольно улыбнулся. Всё-таки, какой бы силой он ни обладал, в душе он оставался ребенком. Наивным, наглым и совершенно неугомонным.

— Ладно, Только не ной потом, когда тебе откажет даже продавщица мороженого.

— О, ты еще пожалеешь о своих словах, Леон, — Аркгрим снова развалился на стуле, закинув руки за голову. — Вот увидишь, к Новому году мы будем королями этого города. Или, как минимум, этого фудкорта.

Глава 15: Охотники или добыча?

После уроков мы вышли на залитую холодным солнцем улицу. Аркгрим выглядел так, будто собирался брать штурмом крепость, а не заводить знакомства. Он поправил рюкзак, выпятил грудь и решительно кивнул.

— Ну, начинай, Аркгрим, — подначил я его. — Время пошло.

Мы шли по центральной улице уже полчаса. Мимо проходили десятки девчонок — стайками, поодиночке, в школьной форме и в ярких куртках. Аркгрим провожал каждую цепким взглядом, но стоило какой-нибудь из них случайно посмотреть в его сторону, как он тут же отворачивался и начинал с крайне серьезным видом изучать витрины с пылесосами.

— Так, это не пойдет, — бормотал он себе под нос. — У этой нос кривой. У той походка какая-то... странная. А эта вообще слишком высокая, я ей по пояс буду.

Я остановился и скрестил руки на груди.

— Так, Аркгрим, притормози. Ты сам сказал: залог успеха — большая выборка. А мы за тридцать минут не то что не познакомились, мы даже «здрасьте» никому не сказали.

— Я что, виноват, что никто не подходит под мой статус? — огрызнулся он, хотя я видел, что кончики его ушей предательски покраснели.

— Под статус? Ты себя в зеркале видел? Тебе четырнадцать, ты выглядишь как... ну, как четырнадцатилетний пацан.

— Да нормально я выгляжу! — Аркгрим поправил челку. — Минимум восемь из десяти.

— Не-а, — отрезал я, сдерживая смех. — Максимум шесть из десяти. И то, если молчишь.

— ДА В СМЫСЛЕ?! — он едва не подпрыгнул на месте. — Шесть?! Не принижай меня, Леон, мне от этого физически плохо становится! Пульс участился, видишь?

Он потряс перед моим носом своим браслетом, который и правда начал подозрительно подмигивать красным. Но через секунду Аркгрим снова замер и резко выпрямился.

— О, я знаю, в чем дело! — провозгласил он. — Дело в местности. Здесь неправильная фауна. Надо выбрать добычу в другой среде. Пошли в торговый центр!

В ТЦ жизнь кипела. Толпы людей, запахи фудкорта и громкая музыка. Мы нарезали уже третий круг по второму этажу. Аркгрим шел молча, его взгляд метался от одной группы девчонок к другой, но решимости в нем поубавилось.

— Аркгрим, — не выдержал я. — Ты что, боишься?

— Да... есть немного, — признался он, и его голос внезапно стал совсем тонким. — Чем дольше я выбираю, тем больше начинаю в себе сомневаться. Они все такие... уверенные.

И тут это случилось. Из магазина молодежной одежды вышла девушка. Яркие зеленые волосы, короткая куртка, в руках — пара огромных пакетов. Ей было на вид около семнадцати, типичная столичная штучка. Она заметила пристальный, почти испуганный взгляд Аркгрима, который застыл посреди коридора как вкопанный.

Девушка не смутилась. Наоборот — она решительно направилась прямо к нам. Аркгрим сглотнул, кажется, забыв, как дышать.

Она подошла вплотную, смерила его взглядом сверху вниз и... просто кинула один из тяжелых пакетов ему в руки.

— О, как удачно, — протянула она, нагло улыбаясь. — Мальчик, ты как раз вовремя. Пойдем со мной, будешь моим слугой на сегодня. Поможешь донести остальное до парковки.

Я замер, потеряв дар речи. Это было настолько неожиданно и дерзко, что мой мозг на секунду отключился. Я посмотрел на Аркгрима, ожидая, что он сейчас возмутится, выдаст какую-нибудь колкую шуточку или просто сбежит.

«НЕТ, АРКГРИМ! — орал я про себя. — Ты же охотник! Ты же обещал быть королем этого города, а не бесплатным носильщиком!»

Но Аркгрим... Аркгрим просто стоял, обняв пакет с логотипом дорогого бренда, и смотрел на зеленоволосую девушку снизу вверх своими огромными черными глазами. Его план «Прямое действие» сработал, но явно не в ту сторону, в которую он рассчитывал. Похоже, охотник сам стал добычей, причем даже не успев расставить силки.

Это было действительно жалкое зрелище. «Король фудкорта» превратился в бессловесного вьючного мула. Аркгрим брёл за зеленоволосой девицей, нагруженный пакетами до самого подбородка, и выглядел так, будто его загипнотизировали. Он молчал, послушно переставлял ноги и даже не пытался сопротивляться.

— Эй, Аркгрим! Земля вызывает базу! — я махал рукой у него перед носом, но безуспешно.

Каждый раз, когда эта девчонка оборачивалась и бросала на него властный взгляд, он будто заново впадал в транс. Она явно привыкла помыкать людьми и вовсю пользовалась неожиданной добычей.

— Ну всё, мальчик, — пропела она, когда мы вышли на парковку. — Теперь к машинке.

У блестящего черного седана нас ждал пожилой мужчина в строгом костюме — видимо, шофёр или дворецкий. Он с невозмутимым видом принял пакеты из рук Аркгрима. Девчонка победно улыбнулась и уже схватилась за ручку двери.

— Ну, спасибо, мальчик, что помог донести мои сокровища, — бросила она через плечо.

В этот момент магия, кажется, начала развеиваться. Аркгрим моргнул, его взгляд прояснился, и он, собрав всю волю в кулак, выдавил:

— Стой! А... как тебя зовут?

Она звонко рассмеялась, глядя на него как на забавного щенка.

— Рабуки Нихоро. Запомни это имя, может, когда-нибудь ещё разрешу подержать мои сумки.

И тут произошло нечто странное. Лицо Аркгрима мгновенно разгладилось. Весь тот трепет, вся робость испарились в одну секунду, сменившись маской ледяного безразличия. Он поморщился, будто съел лимон.

— А, нет, уходим, Леон, — сухо бросил он, разворачиваясь на пятках. — У неё имя не очень. Слишком много шипящих, мне не нравится.

Я застыл с открытым ртом.

— В смысле «имя не нравится»? — прошептал я. — Мы сорок минут таскали её шмотки!

— Блин, Леон, столько времени зря потратили на эту пустышку, — во весь голос заявил Аркгрим, совершенно не заботясь о том, что Рабуки стоит в двух метрах от него. — Красивая, но содержание — ноль. Пошли отсюда.

Такая внезапная смена настроения ударила по мне не хуже разряда тока. Но ещё сильнее она ударила по самолюбию Рабуки.

— В СМЫСЛЕ?! — донеслось сзади яростное шипение.

Я обернулся и увидел, как лицо девушки наливается пунцовым цветом.

— Ты что сейчас сказал, мелкий недомерок?! Пустышка?!

В голову Аркгрима полетел какой-то тяжелый флакон — видимо, подарок из магазина парфюмерии. Я даже охнуть не успел, как он, даже не оборачиваясь, слегка наклонил голову, и стекляшка со свистом пролетела мимо, разбившись о стену парковки.

Рабуки, оттолкнув шофёра, сорвалась с места и с криком побежала прямо на нас.

— Так-так, Леон, за нами бежит психопатка! — Аркгрим схватил меня за рукав и припустил к выходу с такой скоростью, что мои кеды едва касались асфальта. — Я тебе говорил, Леон, что с ней что-то не так! Слишком агрессивная фауна! БЕЖИМ!

— ТЫ ЖЕ САМ ХОТЕЛ ЗНАКОМИТЬСЯ! — орал я, пытаясь не врезаться в столб.

— Я ХОТЕЛ ДЕВУШКУ, А НЕ ФУРИЮ! — Аркгрим хохотал на бегу, и в его глазах снова горел тот самый безумный огонек. — Планы меняются! Следующая цель должна иметь нормальное имя!

Мы неслись по парковке под крики Рабуки и возмущенные гудки машин. План «Прямое действие» официально провалился, зато физическая подготовка у нас сегодня была на высоте.

Глава 16: Фанатский сектор и затяжной прыжок

Мы неслись к выходу с парковки, и топот каблуков Рабуки за спиной звучал на удивление тяжело — будто за нами гнался не подросток, а закованный в броню штурмовик.

— Леон! Леон, быстрее! — надрывался Аркгрим, прибавляя ходу.

Я на бегу оценил ситуацию. Гнев Нихоро был направлен точечно, как лазерный луч, и целью этого луча была черноволосая макушка моего приятеля. Я ей был глубоко до лампочки.

— Аркгрим, разделяемся! — крикнул я, резко затормозив у бетонной колонны. — Встретимся у метро!

— Предатель! — донеслось до меня уже издалека.

Я просто прижался к стене, переводя дыхание. Рабуки пронеслась мимо, даже не повернув головы в мою сторону. Её глаза полыхали яростью, а движения стали пугающе быстрыми. «Ну, удачи тебе, Аркгрим», — подумал я, вытирая пот со лба. — «Сам кашу заварил — сам и расхлёбывай».

[От лица Аркгрима]

Так, Леон меня бросил. Ладно, запишем в блокнотик «вернуть должок».

За спиной слышалось тяжёлое дыхание этой фурии. Парковка заканчивалась обрывом на нижний ярус — метров пятнадцать свободного падения. Для обычного человека — верная смерть или инвалидное кресло. Для меня — самый быстрый способ сократить путь.

Я не раздумывая сиганул вниз.

Секунда невесомости, свист ветра, и мягкое приземление на согнутые ноги. Мана в коленях самортизировала удар так идеально, что я даже не почувствовал отдачи.

— Фух, ну всё, теперь точно не догонит... — начал было я, отряхивая штаны.

БА-БАХ!

Прямо за моей спиной грохнуло так, будто с неба свалился рояль. Бетон под ногами треснул, во все стороны разлетелась пыль и каменная крошка. Я медленно обернулся.

В центре небольшого кратера стояла Рабуки. Вокруг её ног и рук едва заметно пульсировало марево активного био-костюма — тонкие пластины брони под курткой ещё не успели остыть после прыжка.

— Ты что, совсем придурок?! — заорала она, делая шаг ко мне. — Прыгать с пятнадцати метров?!

Прежде чем я успел ответить, она рванулась вперед, схватила меня за шиворот и впечатала в ближайшую стенку. Сила у неё была нечеловеческая — спасибо костюму.

— Говори! — её лицо было в паре сантиметров от моего. — Как ты выжил? На тебе нет брони! Ты должен был превратиться в лепешку!

Я смотрел в её горящие глаза и лихорадочно соображал: «Так, она из Корпуса? Или просто богатая наследница с элитным снаряжением?»

— Случайность? — выдавил я, стараясь не выдать своего спокойствия.

— Врёшь! — Нихоро замахнулась, но вдруг замерла.

С верхнего яруса парковки донеслись крики:

— Смотрите! Это же Рабуки Нихоро! Та самая наследница!

— Рабуки! Можно автограф?! Она прыгнула вниз! Вы видели?!

Взгляд девушки метнулся в сторону толпы фанатов, которые уже неслись к лестницам, размахивая телефонами. В её глазах на мгновение промелькнул настоящий ужас — кажется, внимание толпы пугало её больше, чем падение с высоты.

Она резко разжала пальцы, отпуская мой воротник.

— Считай, тебе повезло, мелкий хам, — прошипела она, натягивая капюшон пониже. — Мы еще не закончили!

Она рванула в тень между машинами и исчезла быстрее, чем первый фанат успел навести на неё камеру. Я поправил куртку и глубоко вздохнул.

— Ужас... — пробормотал я, направляясь к выходу. — В следующий раз, перед тем как заводить девушку, нужно обязательно придумать план отступления. И, желательно, проверить наличие у неё био-костюма.

Похоже, Леон был прав: шесть из десяти — это был еще очень оптимистичный прогноз для моего сегодняшнего свидания.

Глава 17: Слепое пятно

Похоже, Леон был прав: шесть из десяти — это был еще очень оптимистичный прогноз для моего сегодняшнего свидания.

Я вытащил смартфон из кармана и, едва попадая пальцами по буквам от остаточного адреналина, быстро набил сообщение:

«Ты там живой?!»

Ответ пришёл через три бесконечные минуты:

«Живее всех живых. Встретимся у выхода».

Я убрал телефон и медленно побрёл к назначенному месту, пряча нос в воротник куртки. Мысли роились в голове, как встревоженные пчёлы. Аркгрим... Кто он такой на самом деле?

Я снова и снова прокручивал в памяти его движения. Такая реакция, такая скорость — это не просто хорошая физподготовка. Даже кадеты Корпуса после года изнурительных тренировок не показывают таких результатов без стимуляторов или активной брони. А он — обычный (или не очень) подросток в тонкой ветровке.

Но пугало меня другое. Аркгрим — единственный человек, который не просто заблокировал моё чтение мыслей, а почувствовал его. Тот удар о «бетонную стену» в его голове до сих пор отзывался тупой болью в висках. Рядом с ним я чувствовал себя безоружным. Мой дар, который всегда давал мне преимущество, здесь был бесполезен. Я боялся лишний раз активировать телепатию, когда он был рядом — вдруг он воспримет это как агрессию?

«Слишком всё это странно, — думал я, обходя лужу с ледяной коркой. — Но можно ли сказать, что он опасен? Вроде нет... наглый, диковатый, помешанный на еде и сне, но не злой. Обычный парень с кучей секретов, которые он, похоже, и сам не помнит».

Внезапно по плечу кто-то ощутимо хлопнул. Я вздрогнул, едва не подпрыгнув.

— Леон, ты чего так задумался? — Аркгрим стоял рядом, как ни в чём не бывало. Ни одышки, ни растрёпанных волос, только чёрные глаза поблёскивали весёлым огоньком. — Уже придумал тактику для следующего захода? Обещаю, в следующий раз я буду выбирать девушек без скрытых био-костюмов под одеждой.

Я выдохнул, пытаясь унять бешено забившееся сердце.

— Да нет, — буркнул я, стараясь выглядеть невозмутимым. — Так, просто о своём. Думал, как мы будем объяснять полиции, если эта Рабуки всё-таки решит нас выследить.

— Ой, да забудь! — Аркгрим махнул рукой и бодро зашагал к метро. — У неё слишком много дел: автографы, тренировки, покупка новых пакетов... Ей не до нас. Пошли лучше найдём, где тут продают самые большие бургеры. Стресс надо заедать, Леон!

Я посмотрел ему в спину. Он шёл вприпрыжку, напевая какой-то дурацкий мотив, и в этот момент снова казался обычным четырнадцатилетним мальчишкой. Но чувство, что я иду рядом с неразорвавшимся снарядом, никуда не исчезло. Оно просто спряталось поглубже, ожидая своего часа.

Глава 18

Это был странный вечер. Мы с Аркгримом стояли посреди подземного вестибюля, и запах жареного мяса из киоска с бургерами смешивался с металлическим запахом от прибывающих поездов.

Аркгрим уплетал свой двойной чизбургер так, будто это было последнее топливо для его персонального ядерного реактора. Я же ел медленно, глядя на то, как люди вокруг суетятся, уткнувшись в телефоны.

— Ну, я погнал, — Аркгрим вытер рот рукавом, смял обертку и точным броском отправил её в урну через ползала. — До завтра, Леон. Смотри не задохнись там от своих мыслей.

— Давай, — я махнул рукой, наблюдая, как его невысокая фигура растворяется в толпе, идущей к Синей линии.

Сев в свой вагон, я прислонился затылком к холодному стеклу. Людей было немного. Напротив сидела пожилая женщина — обычная бабушка в вязаном платке, с авоськой, из которой торчал батон. «Идеальный вариант для тренировки», — подумал я. Тихая, спокойная, наверняка думает о внуках или о том, что приготовить на ужин.

Щелчок.

Я нырнул в её голову, ожидая чего-то теплого и простого. Но вместо этого на меня обрушился поток такой ядовитой, черной злобы, что я едва не вскрикнул.

«...чтоб вы все сдохли... бегают, шумят... ненавижу... когда уже придет настоящий Дракон и сотрет этот город в пыль... ничтожества...»

Я резко оборвал связь. Сердце колотилось в горле, а к лицу подлил жар. Бабушка всё так же сидела неподвижно, глядя в пустоту добрыми, слезящимися глазами. Она даже не шелохнулась, но внутри неё был настоящий ад.

— Черт... — прошептал я, вытирая пот со лба. — Внешность действительно ничего не значит.

Когда я наконец добрался до дома, на часах было уже прилично.

— О, сынок, пришел! — голос отца донесся из кухни. — Сегодня ты что-то поздновато. Где пропадал?

— Да просто с Аркгримом гуляли, — ответил я, снимая куртку и чувствуя, как домашнее тепло постепенно вытесняет холод из метро.

— О, ничего себе! И как всё прошло? Чем занимались? — отец вышел в коридор, вытирая руки полотенцем. В его глазах светилось искреннее любопытство.

Я начал рассказывать. Про ТЦ, про то, как Аркгрим решил стать «королем знакомств», и дошел до того момента, когда эта зеленоволосая красотка всучила ему пакеты, а он, как последний простофиля, тащил их до самой парковки, а потом выдал: «Стой! А как тебя зовут?»

Отец замер на секунду, а потом согнулся пополам от хохота.

— Ха-ха-ха! Серьезно?! — он буквально давился от смеха, вытирая выступившие слезы. — «Как тебя зовут?» Ох, ну и кадр этот твой Аркгрим! Ну и молодец! Настоящий стратег!

— Да уж, стратег от бога, — усмехнулся я.

Отец, всё еще хихикая, выпрямился и хитро посмотрел на меня.

— А сам-то чего? Чего не нашел никого? — спросил он, снова начиная подхихикивать. — Что, тоже сумки таскать не захотел?

— Да нету времени у меня на девушек, пап, — отрезал я, проходя на кухню.

— Ухх, какой злой! — отец шутливо поднял руки вверх. — «Нету времени у него»... Ладно, ладно, герой-одиночка. Но ты это... не теряй такого друга. С Аркгримом тебе точно не будет скучно, а в наше время это — большая редкость. Рад за вас.

Позже, лежа в своей комнате в темноте, я обдумывал прошедший день. Весь этот хаос, побег от Рабуки, бургеры в метро... Кажется, этот день был самым ярким за последние годы. Я так привык к своей рутине — тренировкам, корпус истребителей, учеба и постоянному шуму чужих мыслей, — что совсем забыл: мне всего семнадцать.

Аркгрим, со всеми его странностями, черными глазами и ворованными вилками, стал для меня тем самым окном, через которое можно было просто... отвлечься. Отвлечься от того, что завтра мир снова может начать рушиться.

Время летело незаметно, и вот учебное полугодие наконец-то доползло до своего финала. За эти недели школа привыкла к Аркгриму так же, как к странным новостям по телевизору. Он стал местной знаменитостью: «тот самый парень с черными глазами, который спит на математике, но знает ответы на всё».

Несмотря на свою популярность, Аркгрим оставался верен себе — социальные связи его интересовали примерно так же, как история древнего мира.

— О, привет, Мрат! — бодро махнул рукой Аркгрим, когда мы столкнулись в дверях класса.

Четырехрукий Марк, который за это время пытался подружиться с ним раз десять, только тяжело вздохнул.

— Я Марк. М-а-р-к. Мы сидим в одном кабинете уже месяц, чувак.

— А, да, точно. Прости, Марк. Слишком много букв, — Аркгрим пожал плечами и прошел к своей парте.

Это было странное затишье. За всё это время в Йокогаме случилось лишь одно серьезное нападение — особь уровня «Тигр» вылезла в районе порта, но Третий Легион разобрался с ней так быстро, что мы даже не успели дойти до убежища. Казалось, гайдзю тоже решили взять отпуск перед праздниками.

30 декабря. Последний день перед каникулами. В коридорах стоял невообразимый гвалт, все обсуждали планы на завтра.

— Аркгрим, — позвал я его, когда мы закидывали рюкзаки на плечи. — Слушай, а что ты реально делаешь на Новый год?

Он замер, поправляя лямку.

— Ну... буду дома, — сказал он, и в его голосе проскользнула та самая пустота, которая бывала у него, когда речь заходила о семье. — Что еще делать? Наверное, буду смотреть, как дед пытается есть праздничный торт палочками, потому что я еще не вернул ему вилки.

Я представил эту картину, и мне стало как-то не по себе. Оставлять его в этой казенной высотке в самый важный праздник в году казалось неправильным.

— Слушай, — я замялся, но потом решился. — Не хочешь с нами отпраздновать? У меня дома. Отец будет только рад, он о тебе постоянно спрашивает.

Аркгрим замер. Его черные глаза внимательно изучали мое лицо, будто он искал подвох.

— С вами? — переспросил он. — Ну... можно.

— Ну тогда всё хорошо! — я хлопнул его по плечу, чувствуя, как гора свалилась с плеч. — Приходи завтра пораньше. Можешь даже на ночевку остаться, места полно.

Аркгрим на мгновение замолчал. А потом его лицо преобразилось. Это не была его обычная наглая ухмылка или ленивая гримаса. Он улыбнулся — по-настоящему, искренне, так, что в его глубоких черных глазах на секунду отразился свет школьных ламп.

— Хм, хорошо, — сказал он. — Договорились, Леон.

Я шел домой и думал: для меня это просто ночевка с другом, но для парня, который не помнит ничего, кроме больничной палаты и пустого дома, это, возможно, будет первый настоящий праздник.

— Это очень правильно, сынок, — отец отставил в сторону полотенце и тепло посмотрел на меня. — Я как раз думал о том, что негоже парню в такой праздник сидеть в четырех стенах одному. Тем более с его... особенностями.

Он явно имел в виду потерю памяти и одиночество Аркгрима, о которых я рассказывал раньше.

— Значит так, — отец по-деловому потер ладони. — Раз у нас будет гость, да еще и такой непростой, праздничный стол должен быть на высоте. Сделаем побольше якисобы и, конечно, закажем тот самый праздничный набор суши, который ты любишь.

Весь вечер и утро следующего дня в доме царила приятная суета. Отец ворчал на пыль в гостиной, я перестилал постель на запасной кровати в своей комнате, представляя, как Аркгрим будет ворчать на «слишком мягкую подушку» или что-то в этом духе.

31 декабря, около пяти вечера. За окном уже начало смеркаться, и Йокогама вспыхнула миллионами огней. В дверь позвонили — коротко и как-то очень уверенно.

— Я открою! — крикнул я, спрыгивая с дивана.

На пороге стоял Аркгрим. На нем была всё та же легкая ветровка (хотя на улице валил густой снег), а за спиной висел его неизменный рюкзак, из которого, к моему удивлению, торчал край чего-то металлического.

— Ну, я пришел, — вместо приветствия сказал он, заходя внутрь и принюхиваясь. — Пахнет... мясом. Это хороший знак, Леон.

— Проходи, «король фудкорта», — усмехнулся я.

Отец вышел в прихожую, вытирая руки о фартук.

— Аркгрим! Добро пожаловать. Рад, что ты зашел. Проходи, располагайся. У нас сегодня по плану большой ужин и просмотр новогоднего шоу.

Аркгрим посмотрел на моего отца своими черными глазами, и на секунду мне показалось, что он сканирует его насквозь. Но потом он просто кивнул и вытащил из рюкзака... набор сверкающих столовых вилок, перевязанных какой-то грязной ленточкой.

— Вот, — серьезно сказал он, протягивая их отцу. — Это... взнос за проживание. Дед их всё равно не нашел, а мне сказали, что в гости с пустыми руками не ходят.

Отец на мгновение замер, глядя на «подарок», а потом снова прыснул от смеха, вспомнив мою историю про украденные приборы соседа.

— Ох, ну спасибо! — отец принял вилки с таким видом, будто это были золотые слитки. — Как раз то, чего нам не хватало. Проходи в комнату к Леону, скоро будем садиться за стол.

Когда мы зашли ко мне, Аркгрим сразу плюхнулся на мою кровать и уставился на плакат Корпуса Истребителей.

За ужином Аркгрим действительно преобразился. Никаких попыток залезть в тарелку руками или язвительных шуточек про «старика». Он сидел ровно, аккуратно пользовался теми самыми «подаренными» вилками и ел неспешно, будто пытался распробовать каждый кусочек якисобы и запомнить его вкус.

Отец, видя такое усердие, довольно улыбался. Он включил «Один дома» — старую добрую классику, которая в нашем доме была обязательной частью праздника. Аркгрим смотрел фильм с каким-то запредельным вниманием. Он не смеялся над ловушками Кевина, как обычные люди.

— Странно, — тихо пробормотал он в конце фильма. — Он маленький, но территория осталась за ним.

За две минуты до полуночи отец засуетился.

— Так, ребята, быстро на улицу! — скомандовал он, накидывая куртку. — Леон, посмотри, что я припас в этом году.

Мы вышли во двор. В воздухе кружились редкие снежинки, а со стороны порта уже доносились радостные крики людей. Отец вытащил из гаража несколько больших коробок с фейерверками.

— Давайте вместе! Один, два, три... БАБАХ! — закричал отец.

Небо над Йокогамой взорвалось тысячами огней. Золотые искры, синие вспышки и громовые хлопки заполнили пространство. Это было красиво, но в мире, где звуки взрывов обычно означают приближение смерти, этот шум ощущался по-другому.

Я посмотрел на Аркгрима и похолодел. Его браслет на запястье не просто мигал — он истошно визжал, заливая всё вокруг тревожным красным светом. Аркгрим согнулся, его руки мелко дрожали, а в глазах металась такая боль, будто ему в мозг вогнали раскаленную иглу. Он среагировала на грохот фейерверков как на атаку.

— Аркгрим! — я подскочил к нему. — Быстро, таблетки! Выпей их сейчас же!

Он с трудом кивнул, прерывисто дыша. Ему было не до праздника.

— Я... в дом... — прохрипел он, едва передвигая ноги.

Он скрылся за дверью, а я еще пару секунд смотрел ему вслед, чувствуя, как праздничное настроение смывается волной тревоги. Всё-таки он не был обычным человеком, и этот мир — с его громкими радостями и яркими огнями — причинял ему боль.

Я вернулся к отцу. Он стоял, глядя на затихающее в небе зарево, и на его лице была усталая, но добрая улыбка. Грохот фейерверков затих, оставив после себя лишь запах пороха и морозную тишину.

— Ну что, сынок, — отец положил мне руку на плечо. — С Новым годом. Желаю тебе всего самого лучшего. Пусть здоровье не подводит, и... пусть твоя мечта сбудется, но только так, чтобы ты остался цел.

— Тебе того же, пап, — тихо сказал я. — С Новым годом.

Утро 1 января было тихим. Йокогама словно вымерла после ночного буйства красок и взрывов. Я сидел на кухне, лениво ковыряясь в тарелке. Отец ушел по каким-то делам. Тишину нарушил шорох шагов. В дверном проеме появился Аркгрим. Выглядел он, мягко говоря, не очень: волосы растрепаны, черные глаза казались еще более глубокими из-за сонливости. Он молча доплелся до стола, рухнул на стул напротив меня и просто положил голову на сложенные руки, закрыв глаза. Какое-то время мы сидели в тишине, нарушаемой только стуком моей ложки. А потом он заговорил. Голос был глухим, сонный, но в нем прорезались колючие нотки. — Ты всё еще хочешь в свой там этот Корпус Истребителей? — спросил он, не поднимая головы. — Да, — ответил я сразу, без тени сомнения. — Ну ты и дурак... — выдохнул он в столешницу. — Ты не понимаешь, что тебя ждет. Ты просто играешь в «героя». Я замер, сжимая ложку чуть крепче. — Эй, ты вообще меня слушаешь? — продолжил он, наконец приоткрыв один глаз. — У тебя есть возможность прожить хорошую, тихую, счастливую жизнь. С отцом, в этом доме, в мире, где можно просто есть бургеры и гулять. Но нет, ты хочешь поиграть в спасителя. — Да хватит, Аркгрим! — я отставил тарелку. — Я не собираюсь «играть» в героя. Я иду туда уничтожать гайдзю, чтобы защищать слабых. Чтобы то, что случилось в Токио пятнадцать лет назад, не повторилось с кем-то другим. — ТЫ ДУРАК, — Аркгрим резко поднял голову, и сонливость мгновенно исчезла из его взгляда. Осталась только пугающая, серьезность. — Ты так говоришь, будто это легко. «Защищать слабых»? Это самая тупая цель, которую я слышал. Слабые всегда будут страдать, Леон. Это закон. Пытаясь их защитить, ты просто сгоришь сам, и никто даже не вспомнит твое имя через неделю твоей смерти. — Ты так говоришь, будто знаешь, о чем говоришь! — вспылил я. — Откуда в тебе столько цинизма? Тебе всего четырнадцать! — В отличие от кого-то, я не живу в иллюзиях, — отрезал он. — Я вижу вещи такими, какие они есть. Без этого глянцевого налета из твоих карточек с автографами. Он смотрел на меня в упор, и в этот момент мне стало по-настоящему не по себе. Казалось, передо мной сидит не мой странный одноклассник. Я глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. Спорить с ним сейчас было бесполезно — у нас были слишком разные миры. — Ладно, хватит, Аркгрим, — я пододвинул к нему тарелку с завтраком. — На, вот, покушай. Аркгрим замолчал. Его взгляд смягчился, он посмотрел на еду, потом снова на меня. Напряжение в воздухе начало медленно таять. Он взял вилку и нехотя принялся за еду. — Всё равно ты дурак, Леон, — буркнул он уже спокойнее, отправляя в рот кусок омлета. — Но еда у твоего отца вкусная. Этого не отнять.

Глава 19: Розовые очки

(От лица Аркгрима)

Я вышел из дома Леона через пару часов, когда праздничный уют начал окончательно давить мне на мозги. Снег под ногами противно скрипел, а в голове всё еще крутился наш утренний разговор.

— ДА КАКОЙ ЖЕ ОН ДУРАК! — выкрикнул я в пустоту переулка, пнув ни в чем не повинный сугроб. — Леон, ты просто безнадежен!

Как можно так витать в облаках? «Защищать слабых», «уничтожать гайдзю»... Он хоть понимает, что это не картинка в учебнике? Он же там сдохнет в первую же минуту! Нет, серьезно, я смотрю на него и вижу просто ходячую мишень. Отговорить его не получается — он уперся рогом в этот свой Корпус, как баран.

Он же, блин, «сливочный»! Весь такой правильный, домашний, добрый. Да при первой же серьезной угрозе, когда туша размером с небоскреб будет дышать ему в лицо гнилью и смертью, он просто встанет в ступор. Когда встанет вопрос о жизни или смерти — его или кого-то рядом — он застынет. Начнет обдумывать свои высокопарные идеалы, пока его будут пережевывать.

— А-а-а, как же он меня раздражает! — я со всей силы хлопнул себя по лбу, чувствуя, как браслет снова начинает едва заметно зудеть.

Я шел по центральной улице, стараясь выветрить из головы этот идиотизм, как вдруг мой взгляд зацепился за яркое пятно на рекламном щите.

«09.01 — ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ В ШТАБЕ ТРЕТЬЕГО ЛЕГИОНА КОРПУСА ИСТРЕБИТЕЛЕЙ»

Я остановился. Внизу мелкими буквами было написано: «Почувствуй мощь защитников человечества. Демонстрация снаряжения, тренировочные бои, экскурсия по полигону».

О... А это мысль. Может, если этот сказочник реально увидит, как всё там устроено? Если понюхает запах жженого мяса на полигоне, увидит пот, кровь и то, как выглядят настоящие истребители после смены? Может, он тогда одумается? Или хотя бы просто испугается до икоты и решит, что работа в офисе — это не так уж и плохо?

Я вытащил телефон. сфоткал плакат и тут же закинул его в чат Леону.

«Смотри, что нашел. 9 января там день открытых дверей. Пошли вместе сходим, а?»

Ответ прилетел почти мгновенно. Будто он сидел и ждал моего сообщения.

«Да, конечно! Я и так туда собирался, даже билет онлайн забронировал. Круто, что ты со мной!»

Я закатил глаза. «Круто», ага.

— Ну всё, Леон, — пробормотал я, убирая телефон в карман. — Теперь всё понятно. Там-то ты и одумаешься. Увидишь эти железки, эти лица парней, которые не спали неделю, и поймешь, что твои «геройские» мечты — это просто пыль.

Надеюсь, это сработает. Потому что если нет... мне придется и дальше слушать этот его бред про защиту слабых, а это уже выше моих сил.

Я зашагал к своей высотке. Девятое число. Точка невозврата для «сливочного» Леона. Посмотрим, насколько хватит его энтузиазма, когда он увидит настоящую мясорубку.

Глава 20: Стеклянные глаза

(От лица Аркгрима)

Погода была просто дрянь. Ночью всё, что растаяло за день, превратилось в скользкую корку льда. Город превратился в один сплошной каток, по которому я уныло скользил, засунув руки в карманы.

Я просто шел. Без цели. В метро было тепло, но там меня ждало кое-что похуже холода. Я смотрел на людей и видел их — тысячи стеклянных глаз. Вон сидит мужик, лет тридцать, лицо серое, плечи опущены. В его глазах пустота. Я видел по нему всю его жизнь: работа, дом, работа, дом. Бесконечный цикл, высасывающий душу. Он не жил, он просто функционировал.

«Да-а-а... я точно так не хочу», — подумал я, отворачиваясь к темному окну вагона.

В этом городе было так мало людей, чьи глаза горели бы жизнью. И самое паршивое — я поймал себя на мысли, что сам не понимаю, чего хочу. Я точно знал, как я не хочу жить, но что дальше?

На конечной я вышел из вагона. Ступеньки лестницы были обледенелыми, а прямо передо мной ковыляла старушка. Эльфийка. Уши уже давно обвисли, лицо в глубоких морщинах, а в руках — два неподъемных пакета, которые едва не волочились по земле.

«Да пофиг», — мелькнуло в голове. Я начал обходить её, стараясь не поскользнуться.

Прошел мимо. Шаг, другой.

— Д-ДА БЛИН! — я резко затормозил, едва не грохнувшись на спину.

Развернулся и подошел к ней.

— Вам помочь? — буркнул я, не глядя в глаза.

— О, внучек! Да, пожалуйста, спасибо тебе огромное... — она с облегчением передала мне ношу.

«Да, да... можем мы просто идти молча?» — думал я про себя.

Но нет, молчать она не собиралась. Пока мы плелись пару километров до её дома, она вывалила на меня всю свою биографию. О том, как тяжело жить эльфам в этом мире. О том, как страшно переживать всех своих близких. Она осталась одна.

— А где ваши дети? — спросил я, чтобы хоть как-то прервать поток её жалоб.

— А они в городе, далеко уехали... — вздохнула она.

— А чего к ним не поедете?

— Да у сына дела идут не так хорошо, не хочу их грузить своими проблемами...

«Ага, а грузить случайных прохожих своими сумками и проблемами — это пожалуйста», — язвительно подумал я, но вслух ничего не сказал.

Наконец, мы дошли.

— Ну всё, сынок, спасибо тебе! Огромное спасибо. Если бы не ты, не знаю, как бы дошла до подъезда.

Я передал ей пакеты. Она зашла внутрь, а я остался стоять на обледенелом тротуаре.

И тут меня накрыло. Внутри, где-то за ребрами, стало тепло. По-настоящему хорошо. Я видел, как ей стало легче, как она улыбнулась. Я просто помог донести сумки какой-то старой эльфийке, которую я даже не знаю и на которую мне, по идее, должно быть всё равно.

Но почему тогда мне так хорошо? Внутри будто загорелся маленький огонь, разгоняя ночную сырость.

— Почему мне хорошо? — спросил я у пустого двора. — Мне же плевать на неё. Я её первый раз вижу.

Но огонь не гас. Это было странное, незнакомое чувство. Я ведь только что в пух и прах разносил Леона за его «тупую цель — помогать слабым». А сам... сам сделал ровно то же самое. И, что самое бесячее, мне это понравилось.

Я развернулся и побрел обратно к метро, скользя на льду и злясь на самого себя.

— Раздражает, — пробормотал я. — Всё это чертовски раздражает.

Но на губах почему-то играла слабая, почти незаметная улыбка. Похоже, Леон был не единственным дураком в этом городе.

Глава 21: Сцена вне кадра: Сектор «Зеро»

Главный штаб контроля гайдзю. Кабинет Миры. За панорамным окном догорали огни новогодней Йокогамы, но внутри царила стерильная тишина. Мира стояла у окна, скрестив руки на груди, когда автоматическая дверь с шипением отъехала в сторону.

— Госпожа Мира, — помощник вошел, держа в руках голографический планшет. — Месячный отчет по объекту «Зенхальд».

Мира мгновенно обернулась. Всё её спокойствие как ветром сдуло. Она выхватила планшет, и данные замерцали в воздухе синим светом.

— Состояние здоровья? — коротко бросила она, быстро пролистывая графики.

— Стабильное. Биоритмы в пределах нормы для текущего цикла забвения. Тактика «Ложного прошлого» работает безупречно. Он полностью поверил в историю с автокатастрофой и гибелью родителей. Как вы и предсказывали, он перестал искать свои корни, сосредоточившись на адаптации.

Мира удовлетворенно кивнула.

— Браслет и чип?

— Функционируют. За месяц зафиксировано несколько попыток несанкционированного использования маны и телепортации. Браслет купировал их жестким разрядом и впрыском нейролептиков. Сильных всплесков, способных разрушить сдерживающий контур, не было... — помощник замялся. — Если не считать инцидента в новогоднюю ночь. Громкие звуки фейерверков вызвали резонанс, но он справился сам, приняв препараты.

Мира пролистала страницу дальше и вдруг замерла. На экране появилось фото с камер наружного наблюдения: Аркгрим на крыше небоскреба, а рядом — Ари Нор.

— Инцидент на крыше, — помощник прочистил горло. — Зенхальд оказался в зоне поражения во время ликвидации гайдзю. Столкнулся с Командиром Четвертого Легиона. Ари Нор... — он замялся еще сильнее. — Она начала его гладить по голове. Как ребенка.

Мира на мгновение застыла, а потом в тишине кабинета раздался её тихий, мелодичный смех.

— Гладила его? — она усмехнулась, качая правой рукой. — Ох, Ари.. ты как обычно. Она сохранила тайну. Не стала задавать лишних вопросов штабу, просто подарила ему карточку.

— Что по поводу инцидента с бандой наркоторговцев? — спросила Мира, серьезнея.

— Группа из трех человек ликвидирована. Прямое попадание из огнестрельного оружия в висок объекта не нанесло ему вреда, пули деформированы. После чего объект уничтожил машину вместе с пассажирами. Мы задействовали отдел дезинформации. Всё списано на неисправность бензобака и последующую аварию. Свидетелей нет.

Мира снова рассмеялась, на этот раз теплее.

— Зенхальд как всегда... Не может просто пройти мимо мусора, — она нежно коснулась изображения брата на экране. — Ему это нравится. Он думает, что он просто злой подросток, но его природа всё равно берет свое.

— Учеба? — спросила она.

— В норме. Учителя отмечают гениальность в математике, но катастрофическую лень. Похоже, он действительно завел друга. Леон... — помощник вывел досье Леона. — обычный школьник. Мы наблюдаем за ним. Пока он не представляет угрозы для стабильности Зенхальда.

— А что наш агент? — Мира прищурилась. — Тот, что живет с ним в одной комнате?

— Агент «Дед» докладывает, что роль соседа-бродяги дается ему легко. Зенхальд его недолюбливает, крадет столовые приборы и хамит, но это создает идеальную бытовую завесу. Агент контролирует его режим сна и следит, чтобы он вовремя принимал подавители под видом «таблеток от амнезии». Работает хорошо, подозрений у объекта нет.

Мира отошла к окну, глядя на город.

— Девятого января они идут в штаб Третьего Легиона. Усильте наблюдение. Если Зенхальд хотя бы на секунду сорвется с цепи.

— Будет сделано, госпожа Мира.

Она промолчала, и помощник тихо вышел. Мира осталась одна. Она тепло улыбнулась, вспоминая отчет о том, как Аркгрим тащил пакеты какой-то бабушке-эльфийке.

— Ты меняешься, Зен, — прошептала она. — В этот раз ты стал гораздо человечнее, чем в прошлые циклы. Может, этот цикл твой единственный шанс на счастье.

Глава 22 Сцена вне кадра: Шанхай. Саммит «Глобальный Щит»

Шанхайский филиал Штаба контроля гайдзю. В огромном конференц-зале, защищенном от любого прослушивания, висело тяжелое напряжение. Сюда прибыли представители всех держав: Россия, ЕС, США, Канада, Бразилия, Индия, Арабские страны, Корея, Япония и хозяева — Китай.

Мира стояла в тени коридора, изучая списки прибывших. К ней подошел помощник.

— Все в сборе, госпожа Мира. Ждут только вас.

Мира горько усмехнулась.

— Значит, приехали... — Она посмотрела на свои ладони. — Знаешь, был бы здесь Зен, он бы не стал тратить время на протоколы. Он никогда не боялся показать силу. Когда я успела стать такой мягкой?

Она поправила воротник и шагнула в зал. Десятки взглядов — оценивающих, жадных, испуганных — скрестились на ней.

— Дамы и господа, — начала Мира, и её голос, усиленный динамиками, заполнил зал. — Вы заметили всплеск активности. Только в этом году по всему миру зафиксировано шесть угроз уровня «Дракон». Последняя — Лос-Анджелес. Гайдзю эволюционируют. Они лезут из самых глубоких недр земли, из зон экстремальной радиации и океанских расщелин.

Она вывела на экраны карту глубоководных разломов.

— Мы предлагаем объединить усилия. Не защищаться, а атаковать. Иследовать недра и уничтожить источник угрозы раз и навсегда. Нам нужны ваши ресурсы, ваши технологии и ваши лучшие отряды Истребителей.

В зале повисла тяжелая тишина. Первым тишину нарушил представитель России.

— Мы согласны, — коротко кивнул он. — Россия в долгу перед Сектором «Зеро». Объект «Зеро» не раз спасал наши города. Но... — он прищурился. — Нам бы хотелось лично пожать ему руку. Поблагодарить его лицом к лицу.

Представитель Индии тут же перебил его:

— К чему этот пафос? И зачем нам отправлять своих людей на смерть в недра? Давайте просто отправим Объект «Зеро» на исследование. Пусть он всё сделает один.

Мира резко повернулась к индийскому делегату. Её взгляд стал ледяным.

— Только в этом году, господин делегат, ваша страна запрашивала помощь нашей организации сорок три раза. Если вы считаете, что Объект «Зеро» — это ваша личная прислуга, вы глубоко заблуждаетесь.

Индиец мгновенно замолчал, побледнев. Представители ЕС подали голос:

— Мы поддерживаем идею, но согласны с коллегой: зачем рисковать нашими элитными частями, если есть он? И вообще, нам всем хотелось бы поговорить с ним напрямую. Мы имеем право знать, с кем имеем дело.

Япония и Корея встали почти одновременно.

— Мы поможем всем, чем сможем. Мы согласны.

Китай лаконично подтвердил:

— КНР предоставит всё необходимое оборудование и полигоны.

Бразилия замялась:

— Мы поддержим идею финансово, но не можем отдать своих бойцов — они нужны нам для защиты Амазонии.

Америка добавила:

— Нам нужно обдумать это решение в Сенате, но скорее всего, ответ будет положительным.

Арабский делегат тяжело вздохнул:

— Эти существа ужасны. В этом году они уничтожили три наших танкера. Мы согласны на любые меры.

Зал зашумел, обсуждая детали, но представитель России снова поднял руку, перекрывая гул:

— У меня один вопрос, госпожа Мира. Самый главный. Будет ли сам Объект «Зеро» участвовать в этой операции?

Мира замерла. Все в зале затаили дыхание. Это был вопрос, на который у неё не было простого ответа. Если она скажет «нет» — союз развалится. Если скажет «да» — ей придется бросить Аркгрима в самое пекло до того, как его разум восстановится.

В зале воцарилась тишина. Все ждали ответа на вопрос российского делегата. Мира медленно обвела взглядом лица лидеров — на них читалось недоверие, жадность и страх.

— Объект Зеро... — Мира сделала паузу, и её голос стал низким, почти шепчущим. — Он будет участвовать. Но только в том случае, если ситуация выйдет за рамки критической. Сейчас его присутствие необходимо в другом месте. Скажем так... он наблюдает за миром под другим углом.

Она ответила максимально туманно.

— Однако, — Мира сделала шаг вперед, выходя в центр зала. — Возглавлять операцию в недрах буду я. Лично.

По залу пронесся смешок. Представитель Индии, поправив очки, с недоверием посмотрел на неё:

— Вы? Госпожа Мира, при всем уважении... Вы — на втором месте. Нам нужна мощь Объекта Зеро, а не ваша координация. Что вы сможете сделать там, внизу, где Гайдзю...

Мира не дала ему закончить.

Она не сделала ни одного движения, но свет замигал. Те, кто сидел, почувствовали, как на их плечи навалилась тяжесть. Стало тяжело дышать.а электроника на столах заискрила и погасла.

Глаза Миры вспыхнули. Это было— безумное, сияние.

— Я. — произнесла она.

Слово ударило по барабанным перепонкам. Те, кто стоял, рухнули на стулья. Индийский делегат поперхнулся воздухом, его лицо стало мертвенно-бледным, а стакан воды перед ним взорвался на осколки.

Аура Миры заполнила всё пространство, подавляя волю каждого человека в зале. В этот момент они все вспомнили: она — второе место после Обьекта Зеро.

Через пять секунд давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Мира стояла в полной тишине, её глаза медленно гасли, возвращаясь к обычному состоянию.

— Вопросы? — спокойно спросила она.

В зале стояла гробовая тишина. Делегат России первым пришел в себя. Он вытер пот со лба.

Представитель Индии просто сидел, глядя в одну точку, боясь даже вздохнуть.

Мира слегка склонила голову.

— Хорошо. Тогда переходим к деталям.

— Итак, — начала Мира.

Она вывела на центральный экран дату, выделенную красным цветом.

27 СЕНТЯБРЯ.

— Это точка отсчета, — произнесла Мира. — В этот день первая объединенная разведывательная группа. бла бла бла (не важные детали, )

По залу пронесся шепот, но на этот раз никто не посмел перебивать.

— До сентября у нас есть восемь месяцев, — продолжила она. Мира посмотрела на представителя Японии.

бла бла бла бла бла бла...

Представитель Америки поднял руку:

— Восемь месяцев учений? Вы считаете, Гайдзю дадут нам столько времени?

— Они атакуют всё чаще, — отрезала Мира. — Но именно поэтому нам нужны не разрозненные армии, а единый механизм. Если мы спустимся в Недра неподготовленными, мы просто накормим Гайдзю лучшими бойцами человечества. Сентябрь — это крайний срок. К этому моменту мы должны быть готовы.

Она закрыла папку с документами.

— Разведка 27 сентября покажет. бла бла бла бла..

Мира обвела зал холодным взглядом.

— И помните. Объект Зеро — это резерв на случай полного краха. Не рассчитывайте на него в своих планах. Считайте, что его не существует.

Она развернулась и вышла из зала, оставив лидеров мира обсуждать детали логистики.

Выйдя в пустой коридор, Мира тяжело выдохнула. Восемь месяцев. Она дала Аркгриму восемь месяцев «нормальной» жизни.

— Пусть радуется пока может, — прошептала она своему помощнику. — Надьюсь он не понадобится.

Глава 23

Машина делегата России плавно скользила по ночным улицам Шанхая. Внутри салона, защищенного от любого прослушивания и сканирования, царил полумрак. Делегат сидел на заднем сиденье, глядя на огни города, пока его помощник — полковник службы внешней разведки — открывал на планшете файлы под грифом «Совершенно секретно. Особая важность».

— Походу, они что-то скрывают, — не оборачиваясь, произнес делегат. — С Объектом Зеро явно что-то не так. Почему Мира так его прячет? Хм... Что вы выяснили?

Помощник вывел на экран первые данные.

— Мы раскопали всё, что было в старых архивах КГБ и получили часть данных из АНБ США, — начал полковник тихим голосом. — Объект Зеро... он существует гораздо дольше, чем нам говорят. Похоже, ему больше тысячи лет. Его сила... она за пределами нашего понимания.

Делегат наконец повернулся и взглянул на экран. На старых, пожелтевших снимках были запечатлены морские панорамы.

— Вот американские данные, — продолжил помощник. — США годами пытались сражаться с Гайдзю с помощью ядерного оружия. В 1954-м, испытание «Касл Браво»... Они думали, это успех. Но они лишь раззадорили океан. В 1958-м, операция «Хардтак-1». Всё пошло не по плану. Сразу после взрыва из океана вылезло чудовище ростом 180 метров. Радиация от него зашкаливала, вода вокруг него просто кипела. Крик был такой силы, что команда на кораблях в радиусе двадцати миль просто ослепла и оглохла.

Делегат прищурился.

— И что случилось потом?

— Сверху на него влетело что-то с немыслимой скоростью. Чудовище разлетелось на части. Взрыв был такой силы, будто сдетонировала бомба в 50 мегатонн. Американцы тогда поняли: ядерные взрывы не уничтожали Гайдзю. Они их кормили. Но кто его уничтожил — осталось загадкой.

Помощник перелистнул страницу. Появились кириллические символы.

— Наши источники. Кольская сверхглубокая скважина.

— Я знаю, — резко перебил делегат. — Официально её закрыли из-за технических проблем. Но в архивах говорили о звуках из ада.

— Именно. Земля начала трескаться, землетрясение по шкале достигло 10 баллов. Очевидцы клялись, что из разлома лезло нечто ужасное. И снова чудо: появился кто-то и уничтожил его. В отчетах написано: «Существо, напоминающее человека». А за несколько лет до этого, после взрыва «Царь-бомбы» в 1961-м, из Ледовитого океана вылез Гайдзю ростом в 100 метров. И снова он. Очевидцы, выжившие на Новой Земле, утверждали, что слышали его голос. Он был... подростковый. Это самая странная деталь во всех документах.

Делегат задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Подростковый голос... Мальчик, который живет вечно?

— Есть еще письма, — помощник вывел снимок зашифрованного послания. — Походу, еще тогда СССР пытался забрать Объект Зеро себе. В Сибири, в горах, в нашей вечной мерзлоте в Сибири найдены руины древних эльфов. Там, на стенах, нарисован человек. Они его боготворили. Эльфы, которые жили за тысячи лет до нас, считали его своим защитником и богом.

В салоне повисла тяжелая тишина.

— Да, тяжкая ситуация, — наконец произнес делегат. — Китай и Америка, скорее всего, тоже копают. Они тоже хотят забрать Объект Зеро себе. Мы должны быть быстрее их. Пока Мира готовит свою «разведку в сентябре», мы должны первыми его найти.

Он посмотрел в окно на пролетающие мимо небоскребы.

— Если у нас получится забрать его к себе... если мы сможем контролировать эту силу... тогда неважно, сколько Гайдзю вылезет из океана. Весь мир будет принадлежать тем, у кого в руках Объект Зеро.

— Наши агенты в Японии уже начали работу? — спросил делегат.

— Да. Мы ищем подростка, который подходит под описание. В Йокогаме сейчас слишком много «совпадений». Мы найдем его раньше, чем американцы сообразят.

Машина делегата свернула к аэропорту. Великая гонка за богом, который забыл себя, официально началась.

Машина китайского делегата — тяжелый черный седан премиум-класса — бесшумно двигалась по ночному шоссе Шанхая. В салоне пахло дорогим чаем и старой кожей. Делегат сидел, откинувшись на сиденье, его лицо, изрезанное морщинами опыта и власти, было неподвижным.

— Что-то Мира скрывает, — тихо, почти про себя произнес он. — Почему Объект Зеро не участвует в операции? Почему она прячет его за этой завесой тайны? С ним что-то случилось? Может, он болен? Или... он больше не хочет нас защищать?

Помощник, сидевший напротив, виновато опустил голову.

— Мы так и не нашли его, сэр. Ни в Японии, ни по мировым базам. Объект Зеро будто растворился в воздухе после инцидента в Лос-Анджелесе.

Делегат посмотрел в окно на огни города. Его мысли унеслись далеко в прошлое.

— Да... я вспоминаю, — голос его стал хриплым. — Мое детство. Тогда были ужасные времена для Китая. Тяжелые. Председатель Мао решил превратить аграрную страну в индустриальную державу. Помню, как вся наша семья голодала. Еды не хватало ни на кого. Мои дедушка и бабушка однажды просто встали и ушли из дома, сказав, что им пора... но мы все знали, куда они ушли. Они просто не хотели забирать у нас последние крохи риса. Наша деревня была на грани вымирания.

Он закрыл глаза, и перед ним снова встала та картина.

— И вдруг появился он. Мальчик. На вид лет четырнадцати, веселый, с белыми волосами и пронзительно-синими глазами. Он шел по нашей пыльной дороге и смеялся, будто не видел вокруг смерти. Он вышел на наше пустое, мертвое поле и просто щелкнул пальцами. И прямо на наших глазах из сухой земли начали расти стебли. С неимоверной скоростью поле заколосилось рисом. А потом он исчез. Так же резко, как и появился.

Делегат сжал кулаки.

— А потом... 1976 год. Землетрясение в Таншане. Мы приехали к родственникам, когда начался этот ад. Сотни тысяч погибших. Из трещин в земле вылез Гайдзю. Огромный, бесформенный... В тот день моя сестренка покинула этот мир. Прямо на моих глазах на нее рухнула бетонная стена. Мы бежали, не видя дороги. А потом я увидел, как вдали этот монстр просто взорвался. Его черная кровь накрыла весь город.

Он глубоко вздохнул, его голос дрогнул.

— У меня в голове тогда была только одна мысль. Я стал кричать в пустоту: «Почему так поздно?! Почему ты не спас мою сестру?! Почему ты опоздал?!» Я плакал, захлебываясь от ярости. И тут из воздуха появился он. Тот самый мальчик. В его глазах была такая ужасная, бесконечная грусть... Он подошел ко мне, присел на одно колено и положил руку на мое плечо.

— Помню это до сих пор, — прошептал делегат. — От его руки веяло таким теплом и спокойствием, что вся моя ярость мгновенно испарилась. Мне стало так легко, будто я снова был маленьким. Но из его глаз покатились слезы. Он посмотрел на меня и тихо сказал: «Прости». Встал и исчез.

Делегат открыл глаза. Теперь в них была сталь.

— Его сила... Мы должны найти его первыми. Россия и Америка уже копаются в своих архивах, они уже разослали своих лучших агентов. Но мы знаем о нем больше. Мы знаем, что он может чувствовать вину. Мы должны найти его раньше всех. Если Китай получит Объекта Зеро, мы не просто победим Гайдзю. Мы станем нацией, которую ведет сам Бог.

Машина свернула к правительственному комплексу. Охота продолжалась.

Глава 24

Частный борт американского делегата летел над Тихим океаном, направляясь в сторону Вашингтона. В салоне бизнес-класса, обставленном по последнему слову техники, делегат США задумчиво вертел в руках бокал со льдом. Его взгляд был прикован к папке с грифом «TOP SECRET: PROJECT ZERO».

— Хм, что-то не то с Мирой, — пробормотал он, глядя в иллюминатор на облака. — Она скрывает Объекта Зеро. Почему она его прячет? По идее, именно он должен был возглавлять эту миссию в Недра, а не она. Может, с ним что-то случилось? Болен? Или, что ещё хуже, его больше нет в нашем мире?

Помощник, сидевший напротив, открыл ноутбук и вывел на большой экран единственный четкий кадр.

— Сэр, после его вмешательства в Лос-Анджелесе мы больше его не видели, — доложил помощник. — Но нам удалось зафиксировать кадры с орбитального спутника и камер наблюдения. Буквально пару секунд он стоял на месте после того, как уничтожил ту тварь. Этого времени хватило, чтобы подтвердить описание: белые волосы, пронзительно-голубые глаза. Но лицо на фото... посмотрите.

Делегат прищурился. На снимке лицо подростка было словно подернуто маревом, черты лица расплывались, будто сама реальность сопротивлялась попытке запечатлеть его.

— Снова это искажение, — недовольно бросил делегат. — Но по другим источникам из нашего секретного архива... он... кхм... подросток. Информация всё ещё проверяется отделом аналитики.

— Да что там проверять?! — Делегат резко поставил бокал на стол. — Все наши архивы, начиная с пятидесятых годов, говорят об одном и том же. Этот «мальчик» уничтожал Гайдзю там, где наши водородные бомбы только кормили их. Мы хоть и завербовали лучших военных, вкачали миллиарды в био-костюмы Легионов, но даже их мощи не хватает, чтобы гарантировать нам господство.

Он хищно улыбнулся.

— Но мощь Объекта Зеро... Если мы получим его. Если сможем контролировать. Тогда нам не нужны будут союзы с Россией или Китаем. Мы сможем диктовать правила всему миру. Что там у агентов? Есть результаты?

— Пока что нет, сэр, — ответил помощник. — Йокогама сейчас — это игольное ушко. Наши агенты активно ищут любого подростка, подходящего под описание, но Мира установила там беспрецедентный уровень контрразведывательной защиты.

— Прекрасно, — делегат откинулся на спинку кресла. — Мы должны быть первыми. Пока русские со своей сентиментальностью и китайцы со своими детскими обидами не нашли его. Мы должны найти способ прибрать его к рукам. Мальчик, который может щелчком пальцев менять ландшафт... он должен принадлежать Америке.

Самолет вошел в зону турбулентности, но делегат этого даже не заметил. Он уже представлял, как мир склоняется перед мощью, которую они назовут «собственностью США».

Глава 25: Экскурсия

(От лица Аркгрима)

9:00. Будильник орал так, будто его резали. Я еле разлепил глаза. Проклятье, почему нормальные люди считают, что девять утра в выходной — это время для бодрствования? Ах да, «важный день». День, когда розовые очки Леона должны разбиться о суровую бетонную реальность Третьего Легиона.

Я выполз из комнаты, потирая затылок. Дед как раз выходил из туалета, поправляя майку.

— А чего ты так рано встал? Выходной же, — он прищурился, изучая моё помятое лицо своим привычным «соседским» взглядом.

— Да там... кое-куда надо, — буркнул я, направляясь к раковине.

— А-а-а, а куда идешь-то?

— В Корпус. Там сегодня день открытых дверей. Да не важно, в общем, — я плеснул в лицо ледяной водой. Бодрило примерно так же, как удар током.

Я уже натянул кроссовки и схватился за ручку двери, когда дед крикнул мне вдогонку:

— Эй! А таблетки выпил?

Я замер. Точно. Чертовы колеса.

— А, да, забыл... — я вернулся, вытряхнул из банки одну штуку. Глянул внутрь — дно уже просвечивало. — Блин, чет они кончаются. Всего пару штук осталось.

— Надо будет заказать новые, — как-то слишком быстро отозвался дед.

— Да ладно, пофиг, потом, — я закинул таблетку в рот и вышел.

Метро в это время было забито странными людьми. Я стоял, прислонившись к дверям, и лениво рассматривал отражение в стекле. И вдруг... кольнуло. Я закрыл один глаз, концентрируясь на ощущении. В дальнем конце вагона, через толпу, кто-то смотрел на меня. Взгляд был не такой, как у обычных работяг — а профессиональный.

«Чего ему надо? Обокрасть решил?» — подумал я, нащупывая в кармане телефон. Но через секунду ощущение исчезло. Взгляд просто растворился в толпе. Ну и ладно. Мало ли в Йокогаме сумасшедших.

Когда я доехал до штаба, Леона нигде не было. Я вытащил «космофон» и быстро набил сообщение. Ответ прилетел через полминуты: «Пробки ужасные, буду через 20 минут»

Двадцать минут ? Ну уж нет. Я огляделся и заметил небольшую уютную кафешку прямо через дорогу от КПП. Зашел, уселся за столик в углу и уже почти провалился в сон, когда надо мной нависла девушка в фартуке.

— Вы что-нибудь заказывать будете? Кофе?

— Кофе? — я моргнул, пытаясь выудить это слово из глубин памяти. — Эм... а что это?

Она посмотрела на меня как на дурачка, который только что свалился с Луны.

— Ну... эспрессо, американо, капучино, венский, мокко, макиато... — начала она чеканить названия.

— Хм... что-то новое. «Эспрессо» звучит прикольно. Давайте его.

Через минуту она вернулась с крошечной чашкой, в которой плескалась какая-то коричнево-черная жижа. Я понюхал.

— Фу... запах какой-то гадкий. Ладно, может, на вкус лучше?

Только капля этой субстанции коснулась моего языка, как меня чуть не вывернуло.

— ФУ-У-У! Как это вообще можно пить?! — я едва не выплюнул всё обратно. — Говно какое-то! Кислое, горькое, невкусное! Кто это придумал?!

Девушка снова подошла к столику, пряча улыбку.

— Вы первый раз пьете кофе?

— Да! И, надеюсь, последний!

— Хм... вы сладкоежка?

— Ну... я люблю сладкое, — признался я, вытирая рот салфеткой.

— Тогда вам пойдет фраппучино.

— Ну давайте... — сказал я с глубоким подозрением.

Через минуту она принесла огромный бокал. Сверху была целая гора сливок, политых карамелью, и какая-то хрустящая сладкая печенька.

— О да... — я мгновенно повеселел. Слизал весь верх, захрустел печеньем и начал пить. — О да! Вот это уже можно пить! Как сладко, как вкусно! А можно еще шоколада добавить?

Девушка посмотрела на меня с легким шоком.

— Может, вам тогда шоколадный коктейль сразу сделать?

— Да! Не знаю, что это, но давайте!

Она ушла, а я залпом допил остатки фраппучино. На столе всё еще стояла чашка с тем самым омерзительным эспрессо. Выкидывать было жалко — деньги-то уплачены.

В этот момент к соседнему столику подсел какой-то челик в сером пальто.

— Раз не любишь кислое, парень, добавь туда сахара и молока, — бросил он, не глядя на меня. — Поможет.

Я замер. Логично. Как я сам не додумался? Насыпал туда сразу три пакетика сахара, плеснул молока из кувшинчика. Размешал. Ну, теперь это хотя бы напоминало еду. Я взял чашку и залпом, одним махом, вылил в себя этот кипяток.

Парень за соседним столом аж дернулся.

— Стой, парень! Обожжешься же!.. — он осекся, глядя на то, как я совершенно спокойно проглатываю обжигающую жидкость. Моё горло даже не покраснело. Он посмотрел на меня как на привидение, медленно встал и ушел из кафе, даже не допив свою воду.

— Ну, спасибо, незнакомец, — пробормотал я.

Тут мне принесли шоколадный коктейль. Я сделал один глоток и... всё. Мир заиграл новыми красками.

— О-о-о... Вот это — точно то, что я искал! — я вцепился в трубочку, как в спасательный круг.

Через десять минут я вышел на улицу, блаженно посасывая коктейль из высокого стакана. Увидел идущего к воротам Леона. Он выглядел серьезным, собранным, в своем лучшем школьном пиджаке. Я весело помахал ему рукой.

Леон приблизился, окинул меня взглядом и остановился.

— Слушай, Леон, — начал я, не дожидаясь приветствия. — Ты знал, что есть такая штука — шоколадный коктейль? И он просто невероятно вкусный! Почему ты мне раньше не сказал?!

Леон посмотрел на мой стакан, потом на мое восторженное лицо и невольно улыбнулся.

— Да, конечно, Аркгрим... Наверное, каждый первый человек в этом мире пробовал шоколадный коктейль.

— Ладно, умник, пошли уже, — я легонько толкнул его в плечо. — Нас ждет твоя «святыня». Посмотрим, как ты заговоришь, когда увидишь, чем там на самом деле занимаются.

Мы направились к КПП.

Глава: За блестящим фасадом

(От лица Леона)

Да, да, да! Наконец-то я здесь! Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже через куртку. В прошлом году я тоже приходил на день открытых дверей, но сейчас всё ощущалось иначе. Теперь я — выпускник. Теперь это не просто экскурсия, это взгляд в моё будущее.

Я покосился на Аркгрима, который лениво посасывал свой шоколадный коктейль. «Может, хотя бы сегодня Третий Легион сможет зажечь огонь внутри него?» — подумал я. Мне так хотелось, чтобы он разделил мой восторг, чтобы он перестал называть мою мечту «игрой».

На КПП нас встретили двое суровых мужчин в тяжелой броне. Автоматы в их руках выглядели внушительно — вороненая сталь тускло поблескивала в свете ламп.

— Выкладываем всё из карманов, — буркнул один из них.

Мы прошли через металлодетекторы (я вечно забываю, как они официально называются), и нас пропустили внутрь.

Перед главным входом в административный корпус уже собралась группа человек из двадцати. Перед ними стоял заместитель командира Третьего Легиона — Архель Решет. Высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом профессионального военного. Мы подошли как раз в тот момент, когда он начал свою речь.

— Третий Легион — это щит Йокогамы, — чеканил он слова. — За прошлый год мы ликвидировали рекордное количество особей. Сегодня у вас уникальный шанс: вы увидите, как Третий и Четвертый Легионы тренируются вместе. У нас плановые совместные учения.

«Да ладно!» — я чуть не подпрыгнул. Это же в сто раз круче, чем я ожидал! Увидеть оба элитных подразделения в деле — это просто мечта.

Нас повели по длинному коридору. С одной стороны было сплошное бронированное стекло, за которым открывался вид на колоссальный ангар-спорткомплекс. Внизу, на полигоне, тренировались бойцы. Я прилип к стеклу, жадно впитывая каждую деталь. Там, внизу, у края площадки, стояли двое: легендарный Мон Фун и изящная, но смертоносная Ари Нор. Они о чем-то негромко переговаривались, наблюдая за бегущими по кругу солдатами.

Мы спустились по лестнице. Архель Решет провел карточкой по замку, и тяжелая дверь с шипением открылась.

— Сейчас у ребят перерыв, — объявил замком. — Вы можете вживую пообщаться с бойцами.

Солдаты, которые только что наматывали круги, остановились. Они тяжело дышали, пот градом катился по их лицам. Они уселись за длинные столы, чтобы перекусить.

— Это ваш шанс, — подбодрил нас Архель. — Спрашивайте о чем угодно.

Я сразу же рванул к ближайшему столу. Там сидел крепкий парень с короткой стрижкой. На его плече красовалась эмблема Третьего Легиона.

— Здравствуйте! — выпалил я. — Вы ведь капрал Сато, верно? Скажите, а какова жизнь в Корпусе Истребителей на самом деле?

Он поднял на меня взгляд и устало, но по-доброму улыбнулся.

— Да жизнь у истребителей, парень, не сахар, — голос его был хриплым. — Тренируемся до седьмого пота. Каждый день — это борьба с самим собой. Но мы делаем это, чтобы в один прекрасный день защитить вас. Чтобы вы могли спокойно спать.

— Вот это речь! — раздался за моей спиной язвительный голос Аркгрима. Он подошел ближе, крутя в руке пустой стакан из-под коктейля. — Слышишь, Леон? Какая пафосная пропаганда. И ты ему реально веришь?

— Аркгрим, ты чего! — я шикнул на него, чувствуя, как краснеют уши.

— Да ничего, — спокойно отозвался Сато, не обидевшись на выпад Аркгрима. — Наша жизнь действительно нелегкая. Мы каждый день смотрим смерти в лицо. Тут главное — перебороть страх. Если боишься — ты уже труп.

— И что, ЛЕОН, ТЫ ПОВЕРИШЬ В ЭТИ СЛОВА? — Аркгрим посмотрел на меня в упор своими черными глазами.

— Да, он говорит правду! Я это чувствую! — я разозлился. Чтобы доказать Аркгриму его неправоту, я решил сделать то, чего обычно избегал в общественных местах.

Я зафиксировал взгляд на Сато.

Щелчок.

«Ну, давай, покажи ему свои мысли...»

Я нырнул в его голову. И в ту же секунду мир вокруг меня перестал существовать. На меня обрушился не героический пафос, а ледяная, липкая тьма.

«...Господи, как же я устал... Ноги горят... Пацан, если бы ты знал... В прошлый раз в туннеле я не защищал... я просто бежал... я чуть не сдох, я был на пределе... я больше не могу... Сато, ты трус, ты ничтожество... Завтра... завтра подам документы на увольнение. Плевать на контракт. Я не могу больше видеть, как их разрывают... Кенджи... его рука просто улетела в темноту... я всё еще слышу, как он звал меня... а я просто стоял и смотрел...»

Мысли Сато были пропитаны таким ужасом что меня буквально вышвырнуло из его сознания. К горлу подкатил знакомый кислый ком. Голова взорвалась болью.

— Кха... — я согнулся пополам.

В следующую секунду я заблевал чистый бетонный пол прямо у ног капрала.

— Эй, ты чего, пацан?! Плохо стало? — Сато вскочил, пытаясь придержать меня за плечо. Его голос был полон искреннего беспокойства, но я видел перед собой только его внутренний крик.

— Да... да... просто переволновался... — прохрипел я, вытирая рот рукавом.

Я поднял глаза на Аркгрима. Он стоял неподвижно. Он не смеялся. Он смотрел на меня так, будто заранее знал, что именно я там услышу.

Нас повели дальше. Я всё ещё чувствовал слабость в коленях, а во рту оставался неприятный привкус, но я старался держать лицо. Заместитель командира Архель Решет привёл нашу группу к массивному, герметичному шлюзу. Когда тяжёлые створки разошлись, в нос ударил странный запах — смесь стерильного спирта, озона и чего-то тяжёлого, органического, напоминающего запах сырого мяса и железа.

— Добро пожаловать в Сердце Легиона, — торжественно произнёс Решет. — Сектор хранения био-костюмов.

Мы вошли в огромный ангар, где в прозрачных капсулах, заполненных питательным раствором, висели они. Экзоскелеты Корпуса. Они не выглядели как обычная броня. Это были сплетения мышц, чешуи и костяных пластин, соединённые сложной электроникой. Глядя на них, я кожей чувствовал — они живые. Пластины на некоторых костюмах едва заметно вздрагивали, словно во сне.

— Вы должны понимать, — Решет обвёл нас взглядом, — био-костюм создаётся из тканей поверженных гайдзю. Это симбиоз. На отборе самым важным этапом является тест на синхронизацию. Вы должны будете войти в контакт с этой плотью и высвободить потенциал костюма. Если вы не сможете высвободить потенциал доспех... — он многозначительно замолчал.

Внутри меня всё сжалось. Я смотрел на эти пульсирующие доспехи и понимал: Сато был прав. Это не игра. Если я не смог выдержать мысли одного измотанного солдата, как я смогу подчинить себе волю монстра, заключённую в броню? Страх, липкий и холодный, парализовал мысли. Я почувствовал себя самозванцем, который просто нацепил красивый значок, не понимая сути.

— Я... я не уверен, что смогу, — прошептал я себе под нос. — Я провалю это. Именно на этом моменте я сломаюсь.

Мне отчаянно нужно было услышать хоть какое-то едкое замечание от Аркгрима. Его цинизм сейчас был бы лучше любой поддержки — он бы вырвал меня из этого оцепенения.

— Аркгрим, а ты как думаешь? — я обернулся, ожидая увидеть его скучающее лицо и стакан с коктейлем. — Я ведь выгляжу жалко, да?

Но рядом со мной никого не было.

Я быстро огляделся по сторонам. Группа из двадцати человек стояла плотной кучкой, слушая Решета. Одноклассники, учителя, пара репортёров... Но знакомой чёрной ветровки и этих непроницаемых глаз не было нигде.

— Аркгрим? — позвал я чуть громче, вызвав недовольный взгляд замкома.

Пустота. Он исчез. Совершенно бесшумно, как будто его и не было в этом ангаре. Внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Мы находились на сверхсекретном военном объекте, под завязку забитом камерами и вооружёнными патрулями.

«Куда он мог деться?» — пронеслось в голове. И главное — как он умудрился ускользнуть?

Глава 26: За закрытыми дверями

(От лица Аркгрима)

Блин, зря я, конечно, залпом выпил тот шоколадный коктейль. Жидкость внутри меня теперь требовала немедленного выхода. Пока Леон с круглыми глазами слушал замкома, я незаметно боком-боком и выскользнул в коридор.

Иду по какому-то проходу, ищу заветную дверь, как вдруг — пш-шик — дверь передо мной сама разъезжается. «О, — думаю, — сервис на высоте, даже тут датчики на нужды гостей работают». Прохожу дальше — еще одна дверь. И еще. Иду уже по какому-то длинному, явно не гостевому коридору, и тут передо мной открывается вход в просторный кабинет.

За столом сидела она — Ари Нор.

Она подняла на меня взгляд, на секунду замерла, будто сверяя картинку в голове, а потом на её лице появилась эта её странная, мягкая улыбка.

— А что это мы тут делаем? — спросила она, подперев подбородок ладонью. — Заблудились? Опять?

— Ну нет... — буркнул я. — Двери сами открывались. Я просто... туалет искал.

— Ну-ну, — она тихо рассмеялась.

Я хотел было развернуться и уйти, но она поднялась, подошла ко мне, и её руки снова коснулись моей головы. И всё. Система «Аркгрим» выдала критическую ошибку. Я буквально почувствовал, как ноги подкашиваются, и я просто осел, а она меня поймала и начала гладить.

Какой же это кайф. Я не хотел, чтобы она останавливалась.

— Аркгрим, верно же? Тебя так зовут ? — тихо спросила она, перебирая мои волосы.

— Да, — выдохнул я, закрывая глаза. Сопротивляться было бесполезно, да и не хотелось.

— И что ты здесь забыл? — продолжала она, её голос был мягким.

— Да тут... с другом пришел.

— С другом?

— Ага. Леон. Он спит и видит, как вступает в ваш Корпус. Думал, если он увидит всё это месиво вживую, то передумает. А он, кажется, только больше загорелся.

Ари на секунду замерла, её пальцы нежно почесали мне затылок.

— Ты переживаешь за него?

— Да он же... он же там в первый же день умрет, — проворчал я. — Сливочный он слишком.

— М-мм, понятно, — сказала она. — А что, если он всё-таки вступит в ряды истребителей? Что будешь делать?

— Не знаю, — честно ответил я, чувствуя, как проваливаюсь в дрему. — Может, пойду с ним. Пригляжу, чтоб его не сожрали ненароком.

Ари звонко засмеялась, не переставая гладить меня. Но идиллию прервал резкий звук открывшейся двери.

В дверях стоял Мон Фун. Он пару секунд смотрел на нас с таким удивлением, а потом взорвался:

— АРИ НОР! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! ПОСТОРОННИЙ В ЗАПРЕЩЕННОЙ ЗОНЕ! ТЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛА?!

— Да чего ты такой злюка, Мон? — Ари даже не вздрогнула. — Посмотри, какой он милый.

Мон Фун перевел взгляд на меня. Его единственный глаз сузился.

— Юноша... вы как сюда... кхм... попали? Убирайтесь немедленно!

Ари наконец убрала руки и встала. Мне стало холодно без её ладоней.

— Ну, Аркгрим, — подмигнула она мне. — Наверное, в будущем еще увидимся.

Я натянуто улыбнулся и сказал:

— Надеюсь.

Меня тут же подхватили под белы рученьки двое солдат и вежливо, но очень быстро потащили обратно к экскурсионной группе.

Сцена после: Разговор командиров

Мон Фун шел по коридору, едва не искрясь от злости.

— АРИ! ТЫ СОВСЕМ ОФИГЕЛА?! — рыкнул он, когда они остались одни. — Думаешь, если будешь чесать его за ушком, то сможешь забрать его в свой Четвертый Легион?!

Ари шла рядом, закинув руки за голову и весело насвистывая.

— Да нет... — она рассмеялась. — Но всё же хотелось бы. Хотя ты прав: если он захочет вступить в Корпус, он пойдет ко мне. У нас атмосфера лучше.

— Нифига подобного! — Мон Фун ударил кулаком по ладони. — Он пойдет в Третий Легион! С ним я смогу спокойно отправлять отряды на любые вылазки, не боясь, что они не вернутся. Он — гарантия жизни моих людей.

Ари улыбнулась, но в её глазах мелькнула та же прагматичная мысль:

— То же самое и у меня, Мон. С ним я буду спокойна за каждый патруль. Но... ты уже проиграл. Ему со мной комфортнее.

— Нет, я еще не проиграл! — буркнул старый волк. — Время покажет.

Воспоминания Ари Нор: Мальчик, который подарил мне небо

Это произошло, когда мне было тринадцать. Токио.

Тот день начинался как сотни других. Я была обычной школьницей, сидела на уроках и витала в облаках. Мои мечты? Они были до смешного простыми: закончить школу, найти хорошую работу в тихом офисе, завести семью… Я жила в коконе из безопасности, даже не подозревая, как легко он может лопнуть.

А потом город затрещал.

Звук ломающегося бетона, крики, сирены — всё смешалось в один кошмар. Все бежали, и я бежала тоже, пока не оказалась в тупике. Из-за обломков на меня выскочил он — гайдзю ростом в три метра. Уродливая туша, пахнущая смертью. Я застыла, не в силах даже закричать. Это был конец моей маленькой, короткой жизни.

И вдруг... я увидела Его.

Вдалеке, на горизонте, с немыслимым грохотом взорвался огромный гайдзю уровня «Тайфун», который топтал кварталы. А через секунду — прямо перед моими глазами — взорвался и тот монстр, что собирался меня сожрать. Меня обдало жаром и костяной крошкой.

Среди дыма стоял парень. Его белые волосы светились на фоне руин, а глаза… я никогда не забуду этот взгляд. Пронзительно-синие, как само небо, которого мы лишились в тот день. Он посмотрел на меня, улыбнулся — так тепло и спокойно, будто не было вокруг никакой войны — и просто помахал мне рукой — тепло и так искренне, будто мы встретились в цветущем парке, а не на кладбище целого города.

В тот момент в моей душе что-то перевернулось. Я поняла: я не хочу в офис. Я хочу туда, где стоит он. Я хочу обладать хоть каплей той силы, которая позволяет улыбаться в аду.

Я встала на этот путь. Каждый день, каждую тренировку я выжимала из себя всё, стремясь достичь его мощи. Конечно, я знала, что это невозможно. Он — не человек, он — предел, до которого нам не дорасти и за миллион лет. Но он стал моим маяком. Примером.

Когда я вступила в ряды Корпуса, он не раз спасал мне жизнь в тяжелых операциях. Он был тенью, которая всегда появлялась в самый безнадежный момент. А когда я стала командиром Четвертого Легиона, судьба сделала мне подарок — я познакомилась с ним лично.

Мы часто сидели в штабе. Просто болтали ни о чем. Я помню, как впервые решилась коснуться его волос. Я медленно перебирала их, чесала ему затылок, а он… он засыпал. Такой могущественный, такой пугающий для всего мира, на моих коленях он становился просто измотанным мальчишкой. Я помню каждый такой вечер. Помню тишину его дыхания.

С тех пор Ари часто бывала в штабе, где жил «Объект Зеро». Она видела его другим. Не богом, а измотанным мальчиком, который заслужил право на покой. Она садилась рядом, и он, доверяя ей инстинктивно, клал голову ей на колени. Она часами перебирала его белые волосы, чувствуя, как его бешеная мана внутри него затихает. Он засыпал, и на эти мгновения он был просто Аркгримом. Просто парнем.

Потом Мира передала мне секретную информацию. Она доверила нам, командирам, его тайну. Его судьбу. Она рассказала про «Забвение», про десять тысяч лет боли, которую он несет через века. Она сказала, что он больше не хочет вспоминать. Что груз прожитых тысячелетий слишком тяжел, и он выбрал пустоту, чтобы просто остаться собой.

И знаете что? Даже забыв всё, даже лишившись памяти о своих великих подвигах и бесконечных потерях, он остался хорошим человеком. По-своему вредным, ленивым, странным — но настоящим. Его доброта — это не выученный урок, это сама его суть, которую не стереть никаким забвением.

Он — мой пример. Вершина, до которой мне еще расти и расти. И если он решил прожить эти годы как обычный Аркгрим… Я буду его щитом, пока он учится быть просто человеком.

Ведь когда-то давно он подарил мне жизнь.

Глава 27: Неожиданная встреча

(От лица Леона)

Мы встретились с Аркгримом уже в другом зале, где замком Решет подводил итоги экскурсии. Я стоял, не чувствуя ног от восторга. Тот ужас, который я испытал в голове капрала Сато, не погасил мой огонь, а наоборот — раздул его до небес. Я понял: если всё так плохо, если им там так страшно и тяжело, значит, я обязан быть там. Я должен стать тем, кто прикроет им спины.

Я посмотрел на Аркгрима. Он выглядел каким-то... умиротворенным? Странно. Но по его взгляду я понял: он осознал, что я не отступлю. В его черных глазах читалось что-то вроде: «Ладно, идиот, я тебя не остановлю, но хотя бы пригляжу за тобой».

— Ты где был, Аркгрим? — спросил я, когда мы направились к выходу. — Ты пропустил самую важную часть про синхронизацию с био-костюмами!

— Да просто в туалете был, — буркнул он, поправляя воротник. — Двери там у вас... автоматические слишком.

Мы вышли на свежий воздух. Январское солнце слепило глаза, отражаясь от бронированных стен штаба.

— Ну, Леон, вижу, тебе понравилось, — вздохнул Аркгрим. — Раз уж твой мозг окончательно закипел от геройства, предлагаю сходить в пиццерию. Праздник должен закончиться углеводами.

Я согласился. Мы дошли до ближайшей пиццерии, сели за угловой диванчик и только успели сделать заказ, как Аркгрим вдруг побелел. Точнее, его глаза расширились, и он попытался тихо сползти под стол.

— Леон... Леон, смываемся! Она идет!

Он хотел было вскочить, но чья-то рука в кожаной перчатке легла ему на плечо и с силой вдавила обратно в диван. Я поднял глаза. Перед нами стояла та самая девушка с зелеными волосами из ТЦ — Рабуки Нихоро.

— Тебе чего надо? — резко начал Аркгрим, пытаясь высвободить плечо.

— Да так... — она бесцеремонно уселась рядом с ним, заталкивая его в угол. — Видела вас у штаба. Были на дне открытых дверей?

— Да, — ответил я, немного растерявшись.

— Леон, не раскрывай секреты этой ведьме! — прошипел Аркгрим.

Рабуки злобно посмотрела на него, а потом перевела взгляд на меня:

— Собираешься вступить в Корпус Истребителей?

— Да, — твердо ответил я.

— И в какой же Легион метишь?

— Не знаю, — честно признался я. — Куда распределят.

Она хмыкнула и кивнула на Аркгрима:

— А этот мелкий всегда такой язвительный?

— ЭЙ! Ты чего приперлась вообще? — возмутился Аркгрим.

В этот момент официант принес наш заказ — огромную, пышущую жаром пятидесятисантиметровую пиццу. Запах расплавленного сыра и пепперони заполнил стол.

— На, дарю, — ухмыльнулась Рабуки, пододвигая пиццу к нам.

Глаза Аркгрима мгновенно засияли. Весь его гнев куда-то испарился.

— Ладно... — пробормотал он, уже хватая первый кусок. — Можешь посидеть с нами. Только к моей половине не прикасайся.

Он тут же потянул пиццу в свою сторону и начал уплетать её с такой скоростью, будто не ел неделю.

— А он всегда себя ведет как дикарь? — спросила Рабуки, скрестив руки на груди.

— Иногда, — улыбнулся я.

— Почему ты этого щегла с собой таскаешь? — она пренебрежительно кивнула на Аркгрима.

— Эй, эй, эй! Какой еще щегол? — Аркгрим замер с полным ртом. — Сама такая! Мы вообще-то почти одногодки!

Рабуки рассмеялась, и это был не самый добрый смех:

— Дитя дитём. Сиди молча и не встревай в разговоры взрослых.

— Чего?! — Аркгрим отложил корку. — То, что слышал!

— Знаешь, как говорят? Когда два ковбоя разговаривают...

Аркгрим тут же перебил— Когда два ковбоя разговаривают, револьвер молчит!

Рабуки на мгновение замерла, а потом выгнула бровь:

— Чего? — она явно не ожидала такого сравнения. — Это вообще не в тему.

— Да в смысле не в тему?! — возмутился Аркгрим.

Она посмотрела на него как на сумасшедшего:

— Ты дурак? Там поговорка про то, что «лошади молчат».

— Ну тогда и помолчи! — огрызнулся он.

— АХ ТЫ МЕЛКИЙ... Раздражаешь! — Рабуки подалась вперед, и между ними буквально заискрило от напряжения. Я сидел как между двух огней. — Рабуки, а ты вообще зачем подсела-то?

В этот момент мой телефон в кармане коротко завибрировал. Я тайком заглянул в экран. Сообщение в чате.

Аркгрим: «Хватай пиццу и быстро уходим».

Я поднял глаза. Рабуки в этот момент пристально смотрела на руку Аркгрима, в которой он сжимал свой «космофон».

— А что это за телефон у тебя такой? — спросила она, и в её голосе проснулось опасное любопытство. — Откуда?

Прежде чем Аркгрим успел среагировать, она ловко выхватила гаджет у него из рук.

— ЭЙ! Совсем офигела?! — взвился Аркгрим. — Отдай, я тебя в клочья разорву!

Она повертела в руках безрамочный, тонкий и невероятно технологичный аппарат.

— Ты на себя много не бери, — она усмехнулась, игнорируя его угрозы. — Откуда у тебя это? Тонкий, приятный... Таких нет в продаже. Даже у моего отца такого нет.

Аркгрим не стал больше спорить. В тот же миг он резким движением выхватил телефон обратно, схватил со стола кружку и кинул в неё. Пока Рабуки уворачивалась, он одним движением перепрыгнул через стол, схватил коробку с остатками пиццы и выбежал из дверей пиццерии.

— АХ ТЫ Ш-Ш... ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС! — Рабуки сорвалась с места и пулей вылетела за ним.

Я остался сидеть один, глядя на пустой стол.

— Что за фигня тут творится... — прошептал я, закрывая лицо руками.

Приключения продолжались.

(От лица Аркгрима) Да блин! Эта коробка с пиццей — не самая аэродинамичная вещь в мире, бежать с ней чертовски неудобно. А эта бешеная Нихоро не отставала, притоптывая своими ботинками прямо за спиной. И тут — БЗЗЗТ! — мой браслет на запястье предательски замигал красным. — Да вы издеваетесь?! — прошипел я. — Даже просто быстро бежать нельзя? Система считает это «аномальным ускорением»? Я чувствовал, как разряды тока покалывают кожу, мешая мышцам работать в полную силу. Если я сейчас не прибавлю, она меня просто размажет по асфальту. Я нырнул в узкий переулок между домами, надеясь запутать след, но уперся в глухую бетонную стену. Три метра высотой. — Ага! Попался! — Рабуки вылетела из-за угла, тяжело дыша, но победно ухмыляясь. — Теперь-то ты куда денешься? Я не стал отвечать. Просто сгруппировался и одним легким прыжком взлетел на верх стены, оказавшись по ту сторону. Но радость была недолгой. Как только я приземлился на той стороне, атмосфера резко изменилась. Здесь не пахло городом — здесь пахло опасностью. Из теней начали выходить люди. Шестеро... нет, восемь. Двигались они не как уличная шпана, а как натренированные псы. Один из них, высокий, в сером пальто, вышел вперед и покрутил в руках нож. — Пацан... — произнес он с явным иностранным акцентом. — Покажи-ка нам чудо. Мы долго тебя искали. В этот момент через стену, за которой я только что скрылся, перемахнула Рабуки. — Поймала! — выкрикнула она, хватая меня за шиворот. Но тут же осеклась, увидев парней с ножами. Её рука мгновенно переместилась с моего загривка на плечо, и она рывком задвинула меня себе за спину. — Встань за мной! Живо! — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. — Девочка, отойди по-хорошему, — буркнул мужик с ножом. Людей вокруг становилось всё больше, они брали нас в кольцо. — Зачем он вам нужен? — Рабуки напряглась, я чувствовал, как под её курткой начинает вибрировать скрытый био-костюм. — Да просто ответит на пару вопросов, и мы его отпустим, — осклабился иностранец. Ага, конечно. Рассказывайте сказки. Рабуки, видимо, подумала так же. Она резко, как кошка своего котенка, схватила меня за шиворот одной рукой, а другой оттолкнулась от стены. — Рульф! Забери меня! Координаты отправила! — крикнула она в микрофон на воротнике. Мы снова перепрыгнули через ту же стену обратно. Но эти типы не отставали. Я видел, как они перемахивают через препятствие с пугающей легкостью. — У них хорошая физподготовка, — заметила Рабуки, таща меня по переулку. — Не выглядят как обычная банда. Ты что, кому-то денег задолжал, щегол? — Да нет вроде! — ответил я, стараясь не выронить пиццу. — Бежим! — скомандовала она. — Да куда бежим? — я разозлился. — Пусти меня, я их сейчас сам уделаю! У того главного тоже есть био-костюм, я чувствую! Рабуки на бегу удивленно на меня покосилась: — Как ты узнал, пацан? Он даже его не активировал! Я не ответил. Вместо этого я просто подпрыгнул и уселся ей на плечи, пока она неслась по улице. Удобно, черт возьми! Я открыл коробку и начал заталкивать в рот кусок пиццы. — АРКГРИМ, СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ! — заорала она, чувствуя лишний вес. — СКИНЬ ЭТУ КОРОБКУ! — Блин, жалко же... — я со вздохом швырнул коробку назад, прямо в лицо преследователям. Одному из них кусок пепперони залепил глаз, что дало нам пару секунд форы. В этот момент к тротуару с визгом шин подкатил черный бронированный седан. Двери распахнулись. Рабуки буквально закинула меня в салон, влетела следом и заорала водителю: — ГАЗ В ПОЛ! Машина рванула с места, вжимая меня в кожаное сиденье. Преследователи остались позади, но я видел в заднее стекло, как они спокойно достают рации. «М-да... — подумал я, дожевывая последний кусок пиццы, который успел спасти. — Сходил, называется, в Корпус. Похоже, эти ребята не из тех, кто просит автографы». Я глянул на Рабуки. Она была взбешена, волосы растрепаны, но она всё ещё крепко держала меня за руку, будто боялась, что я испарюсь.

Глава 28

В салоне машины воцарилась тяжелая тишина, прерываемая только гулом двигателя. Рабуки сидела напротив меня, и её взгляд буквально прожигал во мне дыру. Она выглядела так, будто прямо сейчас готова была превратить меня в фарш, если не получит ответов.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?! КТО ЭТО ТАКИЕ?! БЫСТРО ОБЪЯСНЯЙ! — сорвалась она на крик, подавшись вперед.

Я не ответил. Вместо этого я судорожно дернул ручку двери. Щелк-щелк. Заблокировано.

— НЕ-Е-ЕТ! Меня загнали в ловушку! — простонал я, откидываясь на спинку сиденья. — Из одной ямы в другую!

— ТЫ ДУРАК?! — Рабуки чуть не подпрыгнула на месте. — Тебя там чуть не зарезали! Ты хоть понимаешь, что это были не просто гопники из подворотни? Почему они гонятся именно за тобой?

— Не знаю я! — огрызнулся я, поправляя растрепанные волосы. — И вообще, это всё из-за тебя!

— ЧЕГО?! — глаза Рабуки опасно сузились. — Я ТЕБЕ ЖИЗНЬ СПАСЛА, ЩЕГОЛ!

— Госпожа Рабуки, успокойтесь, пожалуйста, — подал голос водитель Рульф, не отрываясь от дороги. Его спокойствие действовало на нервы.

— Да-да, успокойся, — поддакнул я, ехидно ухмыляясь. — Гнев вредит цвету лица.

Рабуки глубоко вздохнула, пытаясь не сорваться, и откинулась на кожаное сиденье.

— Ладно... — прошипела она. — Скажи мне вот что: ты всегда такой проблемный?

— ты... ты всегда носишь с собой био-костюм под одеждой?

— Иногда, — сказала она, глядя в окно.

— Тебе чертовски повезло, что я оказалась рядом, — продолжала она, уже тише.

— Ага, «повезло»... Если бы ты за мной не погналась, я бы вообще в тот переулок не зашел. Так что виновата всё равно ты.

Рабуки промолчала, но я видел, как она о чем-то напряженно думает.

— Странно всё это... — резко произнесла она. — Слушай, пацан. Как ты перепрыгнул через ту стенку? Там было три метра. На тебе нет био-костюма, я бы почувствовала.

Прежде чем я успел придумать какую-нибудь ложь про «занятия паркуром», она резко выбросила руку вперед и нанесла короткий, точный удар мне прямо в солнечное сплетение.

— ОУ-У! — я согнулся пополам, хватая ртом воздух. — Вот же говно... Ты офигела?! — начал я шипеть, чувствуя, как внутри всё запульсировало от боли. Браслет на руке издевательски пискнул. — Да я тебя сейчас...

Рабуки даже не шелохнулась. Она просто подняла бровь, глядя на мою реакцию.

— Так... точно. Био-костюма нет, — констатировала она. — Обычное тело. Но обычные люди так не прыгают. Так что давай, Хельв, расскажешь по-доброму? Или будем продолжать «по-плохому»?

— Я ТРЕБУЮ АДВОКАТА! — выкрикнул я, прижимая руку к животу.

— Ты чего такой язвительный? — она вздохнула, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на усталость. — Я с тобой по-хорошему пытаюсь. Жизнь спасаю, между прочим.

Я промолчал, обиженно отвернувшись к окну. В животе всё еще неприятно ныло.

— Ладно, — сказала она Рульфу. — Сейчас заедем за Леоном. Нельзя его там оставлять, мало ли эти типы еще крутятся в том районе.

Она задумчиво уселась, глядя в пустоту перед собой.

— Рульф, ты снял их?

— Да, госпожа. Видеокадры у меня есть. Все лица зафиксированы.

— Хорошо, — Рабуки нахмурилась. — Это очень странно. Профессионалы такого уровня не охотятся за обычными школьниками.

Машина затормозила у той же самой кафешки, где всё началось. Дверь распахнулась, и внутрь, тяжело дыша, запрыгнул Леон. Он плюхнулся на переднее сиденье, ошарашенно переводя взгляд с меня на Рабуки. — О, гляди-ка, вы уже подружились? — выдохнул он, пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Подружились?! — я едва не подпрыгнул на заднем сиденье, оскорбленный до глубины души. — Леон, эта женщина — монстр! Она ударила меня под дых! Прямо в дыхалку! Я до сих пор чувствую, как мои внутренности пытаются переехать в район позвоночника! Рабуки даже не повернула головы. Она сидела абсолютно спокойная, сложив руки на груди, и холодным, ровным тоном пересказала Леону всё, что произошло в переулке. Про парней в серых пальто, про ножи и про то, как нас чуть не зажали в угол профессиональные наемники. — Вот видишь, Леон? — я театрально взмахнул рукой. — Она ужасный человек! Мало того, что она фурия, так еще и втянула меня во всё это! Это из-за её сумок за мной теперь охотятся киллеры мирового уровня! Рабуки издала долгий, мучительный вздох и посмотрела на Леона с искренним сочувствием: — Послушай... как ты с ним вообще ходишь? У него в голове вместо мозга — генератор случайных претензий. Леон нахмурился, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Знаешь, Аркгрим, это уже слишком. Ты вообще-то должен поблагодарить Рабуки. Если бы не она и не её машина, ты бы сейчас не пиццу вспоминал, а объяснял патологоанатому, почему ты такой дерзкий. Я замер, прижав руку к сердцу. — Да в смысле, Леон?! — выкрикнул я, стараясь придать голосу максимум пафоса. — Ты был избранным! Ты должен был бороться со злом, а не примыкать к нему! И тут мой браслет сошел с ума. Он начал мигать ядовито-красным, издавая противный, сверлящий мозг писк. Эмоции зашкалили, и система контроля немедленно отозвалась болью в запястье. — Опять... — Рабуки нахмурилась, глядя на мою светящуюся руку. — Что это за штука у тебя? Почему она орет каждый раз, когда ты открываешь рот? — Да так... — я поморщился, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Напоминалка. Врачи сказали, что если я буду выходить за «эмоциональные рамки», амнезия может ухудшиться. Мозг типа не вывозит стресса и начинает стирать данные. Я начал лихорадочно хлопать по карманам. — Блин, где она... Где эта чертова таблетка... А, вот! Я выудил измятую капсулу и проглотил её, даже не запивая. Действие нейролептика наступило почти мгновенно. Тяжелая, ватная пелена начала окутывать сознание. Ярость, обида на Леона, страх перед наемниками — всё это стало каким-то далеким и неважным. — Слишком много... приключений на один день... — пробормотал я. Гравитация внезапно стала в десять раз сильнее. Глаза закрылись сами собой, и я почувствовал, как проваливаюсь в глубокий, беспросветный сон. (От лица Леона) — Ты чего?! — начала было Рабуки, когда Аркгрим внезапно затих. Но он уже не слышал. Голова Аркгрима тяжело качнулась и опустилась прямо на плечо Рабуки. Она замерла, как натянутая струна, и я готов был поклясться, что сейчас она либо выкинет его из машины на ходу, либо снова ударит. Но она просто сидела неподвижно. — Ладно... спи, мелкий, — неожиданно тихо проворчала она, едва заметно расслабляя плечо. — Все-таки, когда он молчит, он даже кажется милым. Почти похож на нормального человека. Я невольно улыбнулся, глядя на эту картину. — Так куда мы едем? — спросил я. — Нас бы подвезти, а потом... — Где живет это «чудо-юдо»? — перебила Рабуки, стараясь не разбудить Аркгрима. — Там, в «муравейнике» на Симото. Рабуки нахмурилась. — Нет. В таком состоянии его там быстро схватят. Те типы явно знают, где его искать. Если я оставлю его в той многоэтажке, его выкрадут до рассвета. — И что ты предлагаешь? — Не знаю. Пусть проспится, а там решу, что с ним делать. Отвезу его пока в безопасное место. Я засмеялся, не в силах сдержаться: — Ты что, боишься его разбудить? Грозная Рабуки Нихоро боится пошевелить плечом? — Тише ты! — шикнула она на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. — Ты посмотри на него. Я обернулся. Аркгрим спал, приоткрыв рот, его дыхание было ровным и спокойным. В этом сне он действительно выглядел беззащитным. Никакой магии, никаких странных телефонов и язвительных шуток. Просто четырнадцатилетний мальчишка, на которого свалился весь мир. Вскоре мы доехали до моего дома. Машина мягко затормозила у обочины. — Держи, — Рабуки протянула мне листок со своим номером. — Обменяемся контактами. Если что-то узнаю о тех людях в сером — сообщу. Я вышел из машины, чувствуя, как холодный ночной воздух пробирает до костей. Черный седан бесшумно тронулся с места и скрылся за поворотом, увозя спящего Аркгрима в неизвестность. «Странно всё это... — подумал я, поднимаясь к себе. — Еще утром мы просто собирались на экскурсию. А теперь мой друг в машине у самой опасной девчонки в городе. Но почему-то мне кажется, что с ней он будет в большей безопасности.

(От лица Рабуки)

Я смотрела на спящего Аркгрима, и внутри меня росло тяжелое предчувствие. Этот пацан был ходячим магнитом для неприятностей, причем планетарного масштаба.

— Рульф, — позвала я, глядя в зеркало заднего вида. — И что мне с ним делать? Мы не можем просто высадить его у подъезда после того, что случилось.

Рульф, вцепившись в руль, выглядел непривычно напряженным.

— Рабуки, всё гораздо серьезнее, чем мы думали. Мне только что пришли данные экспресс-анализа лиц тех нападавших. Это не бандиты. Один — агент ГРУ из России, другой — оперативник ЦРУ из Штатов.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Спецслужбы? За каким-то школьником? Что здесь, черт возьми, происходит?

— Что-то здесь явно не так, — глухо отозвался Рульф. — Ему нельзя возвращаться домой. «Муравейник» на Симото для таких профессионалов — как открытая книга. Я уже связался с вашим отцом, он дал разрешение: парень побудет в нашем поместье, пока мы не выясним, кто он такой и почему за ним охотится половина мира.

— Ну хорошо... — я вздохнула, поправляя капюшон. — Спасибо тебе, Рульф.

(От лица Аркгрима)

Мягко... Почему так чертовски мягко?

Я плыл в каком-то бесконечном облаке. Никаких жестких пружин, впивающихся в бока, никакой вони старого линолеума. Я медленно открыл глаза и уставился в потолок, украшенный лепниной. Огромная кровать, белоснежные простыни из шелка, тяжелое одеяло, которое весило как пушинка.

— Где я?.. — пробормотал я. В голове было пусто и глухо. — Что за кровать...

Я попытался резко встать, но мир тут же крутанулся перед глазами. Слабость была такой, будто из меня выкачали всю кровь. Я со стоном рухнул обратно в подушки. Ладно, признаю: кровать была слишком классной, чтобы её покидать. Полежу еще пять минут... или вечность.

В дверь вежливо постучали.

— Мистер Аркгрим, госпожа Рабуки ожидает вас к обеду.

— Чего?.. — я натянул одеяло на голову. — Какой еще обед... И что за «мистер»?

Но память услужливо подкинула образ зеленоволосой фурии. Черт, точно. Это её дом. Я нехотя вылез из-под одеяла, чувствуя себя как вареный овощ. За дверью меня встретил дворецкий — статный старик с такой безупречной выправкой, что рядом с ним я чувствовал себя кучей мусора.

— Прошу за мной, — сухо бросил он.

Мы шли долго. Очень долго. Этот дом был больше, чем вся моя школа. Бесконечные коридоры, картины, статуи... Я шел, спотыкаясь на ровном месте и едва не засыпая на ходу.

Наконец, мы пришли. Огромные двери распахнулись, открывая вид на столовую, которая больше напоминала тронный зал. На другом конце бесконечно длинного стола сидела она. Рабуки.

Дворецкий отодвинул стул, указывая мне на место прямо по правую руку от неё. Я рухнул на сиденье и тут же подпер голову рукой, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— Ты чего такой сонный? — спросила Рабуки, подозрительно прищурившись. — Мы привезли тебя сюда восемь часов назад, ты должен был выспаться.

— Да просто... не выспался, — промямлил я.

— Как можно «не выспаться» в лучшей гостевой спальне города? — она покачала главой, но продолжать не стала.

Слуги начали заносить еду. На серебряных подносах дымилось что-то невероятно ароматное, но, к моему ужасу, желание спать было в сто раз сильнее голода. Каждый звук — звон приборов, плеск воды — отдавался в голове тупой болью.

— Слушай, Аркгрим, — Рабуки отложила нож. — Пока мы не начали... Расскажи мне про этот браслет. И про чип на шее. Зачем они тебе?

— Да просто... врачи поставили, — я попытался сфокусировать взгляд на её лице, но оно расплывалось.

Она посмотрела на меня с явным недоверием.

— «Просто» врачи такие вещи не ставят. Это военные технологии.

— Да там... авария была. Родители умерли, всё такое... амнезия, — я говорил об этом так, будто читал прогноз погоды. — Врачи сказали, если буду эмоционировать, мозг заглючит и память сотрется окончательно. Вот и всё...

Рабуки на мгновение замерла.

— Ты так легко говоришь о смерти родителей...

— Да я их даже не знаю, — я пожал плечами. — Не помню. Ни лиц, ни имен. Пусто.

Я замолчал, чувствуя, как реальность начинает окончательно ускользать. Почему так клонит в сон? Неужели последняя таблетка была какой-то бракованной? Или это реакция организма на всё это золото и шелк вокруг?

Я хотел было потянуться к стакану с водой, но рука просто отказалась подчиняться.

— Почему... так... — прошептал я.

Мир померк. В следующую секунду я просто рухнул лицом прямо в тарелку с изысканным супом, мгновенно проваливаясь в беспросветную тьму.

Глава 29: Адреналиновый коктейль

(От лица Рабуки)

— Что за?.. — я вскочила, глядя, как Аркгрим безвольно оседает прямо в тарелку.

Я подскочила к нему и прижала пальцы к шее. Кожа была неестественно прохладной. Раз... два... три... пауза была пугающе долгой.

— Рульф! У него пульс едва дотягивает до двадцати ударов! Это ненормально, это... это смерть!

Рульф, который обычно сохранял невозмутимость даже во время землетрясения, мгновенно изменился в лице.

— Госпожа Рабуки, — его голос остался вежливым, но в нем прорезались стальные нотки паники. — Это критическое состояние. Смертельно опасное. Я немедленно вызываю нашу медицинскую группу, прошу вас, отойдите!

Он сорвался с места и куда-то убежал, нарушая все правила этикета. Я осталась одна над бесчувственным телом. Ругаясь про себя, я приподняла его голову — всё лицо было в супе. Пришлось быстро вытирать его салфеткой, чувствуя, как у самой начинают дрожать руки.

Внезапно мой телефон в кармане взбесился. На экране всплыло уведомление от системы безопасности поместья: «ВНИМАНИЕ! ТЕРРИТОРИЯ НАРУШЕНА. 20 ВООРУЖЕННЫХ ОБЪЕКТОВ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: КРАСНЫЙ».

— Да что за чертовщина тут творится?! — выкрикнула я в пустоту столовой.

Телефон зазвонил. Отец.

— Рабуки! — его голос гремел, перекрывая какой-то шум на заднем плане. — Быстро хватай пацана, прыгайте к Рульфу в машину и гоните в штаб Корпуса Истребителей! Немедленно!

— Да, отец, но...

— Не забудь активировать био-костюм! — перебил он.

— Что происходит? Кто эти люди?

— Не сейчас, Рабуки! Нет времени объяснять, просто спасай его и себя! Бегом!

Я отбросила телефон. Времени на раздумья не осталось. Я обхватила Аркгрима за пояс — его тело казалось невероятно тяжелым.

— выдохнула я, активируя био-слой под одеждой. Знакомый жар прошел по мышцам, давая мне силу.

Я буквально закинула Аркгрима себе на плечо и рванула к гаражу через боковой выход. Тяжелые створки гаража уже ползли вверх. Рульф стоял у заведенного бронированного седана.

— Быстрее, Госпожа Рабуки! Садитесь!

Я запрыгнула на заднее сиденье, удерживая Аркгрима. Как только дверь захлопнулась, Рульф вжал педаль газа в пол, и машина с пробуксовкой вылетела на подъездную аллею.

— Рабуки! — Рульф бросил мне через плечо металлический шприц-пистолет. — В бедро ему! Быстро! Это концентрированный адреналин!

Я не стала медлить. С силой вогнала иглу в бедро Аркгрима через джинсы и нажала на спуск. В ту же секунду его браслет на запястье загорелся ослепительным светом, издавая пронзительный звук. На дисплее цифры пульса начали расти с безумной скоростью: 60... 120... 180!

— А-А-А! — Аркгрим внезапно выпрямился и заорал, широко распахнув глаза.

Я отпрянула к двери.

— Чего орешь?! — гаркнула я, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Аркгрим замолчал, огляделся по сторонам совершенно трезвым взглядом и почесал затылок.

— Да просто... — он зевнул. — Где мы? И почему мы так быстро едем?

— Не знаю я! — сорвалась я. — Ты мне скажи, за кем из нас охотится армия наемников?!

— Голова трещит... — проигнорировал он мой вопрос, хлопая по карманам. — Где таблетки? Блин, нету. Кончились. Жалко. Ладно...

Я смотрела на него, не веря своим глазам.

— А ты чего такой спокойный?! На нас только что напали, мы несемся по встречке, а ты расстраиваешься из-за таблеток?!

— А почему я должен нервничать? — он лениво посмотрел в окно.

Это было ненормально. Я вколола ему дозу адреналина, которой хватило бы, чтобы заставить мертвого пробежать марафон, а он просто... нормальный. Даже зрачки не расширены.

— Рабуки, за нами хвост! Две машины! — крикнул Рульф. — Держитесь!

Он резко выкрутил руль, уходя в крутой поворот на узкую улицу. Аркгрим, который не удосужился пристегнуться, просто улетел в другой конец салона, впечатавшись в дверь.

— Да чего вы так спешите? — проворчал он, потирая плечо.

— ТЫ ЧТО, НЕ ПОНИМАЕШЬ?! ЗА НАМИ ПОГОНЯ!

— Не-а, — Аркгрим сел ровно и посмотрел на преследователей через заднее стекло. — Слушайте, остановитесь здесь. Я сам смогу урегулировать ситуацию. Чего бензин зря жечь?

— Мистер Аркгрим! — Рульф даже не повернул головы, его руки работали как часы, удерживая заносящую машину. — Сидите спокойно и не делайте глупостей! Мы под защитой брони, мы прорвемся к Корпусу!

Аркгрим вздохнул и снова откинулся на сиденье, выглядя так, будто ему до смерти скучно смотреть этот боевик, в котором он играет главную роль.

Глава 30: Кровь

Рульф только начал закладывать крутой вираж, когда мир вокруг нас взорвался скрежетом металла. Огромный мусоровоз, вылетевший из переулка, как таран, на полной скорости врезался в бок нашей машины.

Удар был такой силы, что бронированный седан подбросило в воздух. Мы перевернулись несколько раз, прежде чем замереть на крыше среди осколков стекла и воя сирен.

— Твою мать... — прохрипела я, пытаясь сбросить оцепенение. — Рульф! Ты как?!

— Госпожа... всё нормально, — донесся глухой голос водителя из-под сдувшейся подушки безопасности. — Хватайте Аркгрима и бегите! Сейчас же!

— Ай, говно... голова раскалывается... — пробормотал Аркгрим где-то рядом со мной.

Я не стала ждать. Ударом ноги выбила перекошенную дверь и, схватив Аркгрима за руку, буквально вышвырнула его из салона на холодный асфальт.

— ЭЙ! Полегче! — возмутился он, но тут же замолк.

Нас уже окружили. Из черных машин, перегородивших улицу, выходили десятки людей. Профессионалы. В масках, с оружием наперевес.

Аркгрим рывком поднялся, оглядывая кольцо врагов.

— ДА ЧТО ВАМ ВСЕМ ОТ МЕНЯ НАДО?! — выкрикнул он, и в его голосе впервые прорезалась настоящая злость.

— Тише ты... — прошептала я.

— Нам нужен только ты, — произнес кто-то из толпы холодным, лишенным эмоций голосом.

Всё произошло в долю секунды. Хлесткие хлопки пистолетных выстрелов разорвали тишину. Аркгрим дернулся, его глаза расширились от шока, и он тяжело рухнул на колени, а затем повалился на бок. Асфальт мгновенно начал окрашиваться в густой багровый цвет.

— Нет... — в толпе нападавших произошло замешательство. — Это не он. Ошибка. Уходим! Живо!

Они исчезли так же быстро, как и появились, оставив после себя лишь запах пороха и тишину, прерываемую только шипением перевернутой машины.

Я бросилась к нему.

— АРКГРИМ!

Он лежал в луже собственной крови. Три пули в животе. Четвертая — прямо в сердце. Он начал судорожно кашлять, и изо рта потекла алая струйка.

— НЕТ, НЕТ, НЕТ! НЕ УМИРАЙ! СТОЙ! — закричала я, чувствуя, как внутри всё обрывается от ужаса.

Я подхватила его на руки. Он был таким легким... слишком легким для того, кто только что спорил со мной о пицце. Я рванула в сторону ближайшей больницы, которую видела за углом. Я чувствовала, как его тело обмякает, как он перестает двигаться.

На бегу я мельком глянула на его браслет. Цифры пульса безжалостно падали: 50... 40...

— ДЕРЖИСЬ! ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ!

Я неслась с немыслимой скоростью. Я выжала из себя всё, что могла — синхронизация подскочила до 52%. Мышцы горели, броня под курткой пульсировала в такт моему бешеному сердцу.

Я буквально разломала входные двери больницы, влетая в приемный покой.

— СРОЧНО! ПОМОГИТЕ ЕМУ!

Медики тут же подкатили каталку. Аркгрима выхватили из моих рук и скрылись за двойными дверями операционной.

Я осталась стоять посреди холла. Опустила взгляд на свои руки. Они были полностью в его крови. Теплой, такой... человеческой. Ладони дрожали так сильно, что я не могла сжать их в кулаки.

В голове эхом бились слова тех убийц: «Это не он».

Глава 31: Маленькое театральное представление

(От лица Аркгрима)

Я приоткрыл глаза. Над головой с бешеной скоростью проносились лампы дневного света, сливаясь в одну белую полосу. Писк приборов, крики врачей, грохот колес каталки…

«Вот же говно», — подумал я, глядя на залитый кровью каталку.

Честно говоря, мой театральный уровень сегодня заслуживал как минимум «Оскара». Упасть в лужу собственной крови под прицелом десятка стволов? Исполнено. Заставить профессиональных убийц отстать, что они ошиблись адресом? Идеально.

Это был единственный способ заставить их отстать. Кто бы они ни были и что бы ни искали, теперь для них Аркгрим Хельв — просто труп или случайная жертва, не заслуживающая внимания.

Конечно, это было больно. Переместить жизненно важные органы на пару сантиметров в сторону прямо в момент выстрела, чтобы пули прошли через «неважное» мясо.

Неприятно. Чертовски неприятно во всё это играть. Все эти шприцы, адреналин Рабуки, погони, а теперь еще и дырки в животе… Я чувствовал себя как актер в дешевом боевике, которому забыли выдать каскадера.

Я скосил глаза на врачей. Один из них, молодой парень, выглядел так, будто сам сейчас упадет в обморок. Его руки дрожали, когда он пытался зажать мою рану.

«Ладно, — решил я — Пусть шьют. Посплю часок-другой, пока они там копаются в моих потрохах, а потом просто выйду отсюда как ни в чем не бывало».

Я закрыл глаза, позволяя тьме наркоза увлечь меня за собой. В конце концов, после такого насыщенного дня я заслужил нормальный отдых. Пусть и на операционном столе.

Глава 32: Кровавые заголовки

(От лица Леона)

Я проснулся от странного чувства тревоги.

Я спустился на кухню. Отец уже сидел за столом, но вместо обычного утреннего шоу на экране телевизора горел красный заголовок: «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК». Отец замер с кружкой кофе в руке, не отрываясь от экрана.

— За последние три дня ситуация на улицах Японии накалилась до предела, — чеканила диктор, и её голос дрожал. — И дело не в угрозах гайдзю. Неизвестная группировка совершает целенаправленные нападения на подростков. Сегодня преступники переступили черту...

На экране появилось зернистое видео с камеры наблюдения. Переулок. Черный седан. Я замер, и ложка со звоном упала на пол.

— Посмотрите на эти кадры, — продолжала диктор. — Группа вооруженных людей окружает двоих школьников...

Я видел это. Видел, как из машины вылетает знакомая фигура в черной ветровке. Эта походка, этот наглый разворот плеч... Аркгрим. Рядом с ним была девушка с зелеными волосами. Рабуки.

Вспышки. Беззвучные на видео, но я будто слышал их в своей голове. Раз. Два. Три.

Аркгрим дернулся и рухнул на асфальт, как сломанная кукла. Вокруг его тела мгновенно начало расплываться темное пятно.

— Нет... — прошептал я, чувствуя, как в животе всё скручивается в холодный узел. — Нет, Аркгрим!

Телевизор переключился на экстренную речь премьер-министра. Он выглядел разъяренным, говорил о «немыслимой жестокости» и о том, что «Япония в гневе», обещая покарать виновных. Сказали, что часть банды уже поймана, но на улицах всё еще опасно.

Я лихорадочно выхватил телефон. Пальцы не слушались, я постоянно промахивался мимо букв.

«Аркгрим! Ты где?! Ответь!» — сообщение висело со статусом «отправлено».

Я переключился на контакт Рабуки.

«Что произошло?! Где он?!» — тишина. Никто не отвечал.

Я вскочил из-за стола, хватая куртку.

— Отец, я должен... мне нужно в больницу, я...

— Сядь на место, Леон! — голос отца ударил, как хлыст. Он встал, преграждая мне путь.

— Но отец! Это он! Это Аркгрим! В него стреляли!

— Я сам видел новости, сын, — отец положил тяжелые руки мне на плечи, и в его глазах я увидел неприкрытый страх. — На улице небезопасно. Эти психи всё еще там. Полиция работает, спецназ подняли по тревоге. Ты ничем ему не поможешь, если подставишься под пули сам.

— Он мой друг! — я пытался вырваться, но отец держал крепко.

— Сиди дома, Леон. Это приказ.

Я бессильно опустился на стул, глядя на экран, где снова и снова крутили кадр с падающим Аркгримом.

Прошло десять минут — десять самых длинных минут в моей жизни, прежде чем телефон в моей руке снова дрогнул. Одно короткое, холодное сообщение от Рабуки: «Он в реанимации. Не приходи. На улице слишком опасно». Я уставился в экран, и буквы начали расплываться. «В реанимации». Это слово звучало как приговор. «Не приходи». Рабуки явно давала понять, что я там буду только мешать. Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри всё выгорает от осознания собственного ничтожества. Я — телепат. Я тренируюсь до седьмого пота, мечтая защищать людей. Но сейчас, когда мой единственный настоящий друг лежит на операционном столе, я просто бесполезный подросток, запертый в четырех стенах по приказу отца. Я ничем не могу ему помочь. Ни своей силой, ни своим присутствием. Я — просто зритель в этом спектакле. (От лица Аркгрима) В палате было тихо. Только мерное попискивание кардиомонитора нарушало стерильное безмолвие ночи. Я открыл глаза. Никакой боли — только легкое онемение в тех местах, где пули разорвали плоть. Я прислушался к тишине за дверью. 23:00. М-да, долго же эти копашились. Хирурги — народ основательный, но чертовски медлительный. Я мысленно сосредоточился на своих ранах. Внутри тела началось едва заметное движение: мана послушно потекла к поврежденным тканям, заставляя клетки делиться с безумной скоростью. Разорванные сосуды срастались, мышцы стягивались, выталкивая остатки нитей, которыми меня зашивали. Органы плавно, как по маслу, возвращались на свои законные места из «безопасных зон», куда я их спрятал перед выстрелом. Через минуту от смертельных ранений остались лишь розоватые полоски молодой кожи. Я сел на кровати, отсоединяя от груди липучки датчиков. — М-да... — я спустил ноги с высокой кровати. — Кого же вы всё-таки искали, ребята? Слова того типа на парковке — «Это не он» — не давали мне покоя. Они искали кого-то другого? Кого-то внешне больше похож на их цель? Если в этом городе есть еще кто-то, способный вызвать на себя гнев таких профессионалов, то ситуация становится гораздо интереснее.

Глава 33: Операция «Глобальный Мираж»

Штаб Сектора «Зеро».

Мира стояла перед огромной голографической картой мира, на которой пульсировали десятки красных точек — агенты иностранных разведок, стягивающиеся к Йокогаме.

— Госпожа Мира, они действуют в открытую, — доложил помощник, быстро пролистывая отчеты. — ГРУ, ЦРУ и китайское министерство безопасности уверены, что нашли оригинал. Они готовят группы захвата.

Мира лишь коротко рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли тревоги.

— Они опоздали. Всего на шаг, но в нашей игре этого достаточно. Начинайте операцию. Кодовые имена: Мираж.

— Да, мэм. Протокол запущен.

Справочные данные Сектора «Зеро»:

Агент Мимик: Благодаря внедренным клеткам редкого гайдзю-метаморфа и био костюма, способен изменять структуру костей и пигментацию кожи. Идеально копирует внешность Объекта Зеро (белые волосы, синие глаза).

Агент Фортуна: Обладатель уникального био-костюма серии «Скачок». Способен телепортировать себя и одного пассажира на расстояние до 20 метров. Лимит использования — 5 прыжков подряд, после чего наступает риск остановки сердца.

6:00. Париж, Франция. Река Сена

Раннее утро над Парижем разорвал вой сирен. Из мутных вод Сены вырвались три массивных гайдзю уровня «Тигр», круша набережную. Французский Корпус Истребителей уже поднял истребители, но всё внимание было приковано к камерам репортеров.

— Ждите... — прошипел в рацию помощник Миры из штаба. — Дайте им навести фокус. Сейчас!

БА-БАХ!

Монстры в центре реки внезапно разлетелись на куски, превратившись в облако кровавого тумана. Посреди этого хаоса на обломке моста стоял «Он». Белые волосы, развевающиеся на ветру, и ледяной синий взгляд. Камеры сфокусировались на нем всего на две секунды.

— Всё, Фортуна, забирай его! — скомандовал штаб.

Вспышка — и фигура героя просто исчезла из кадра, оставив репортеров в немом шоке.

— Что это было?! — закричал ведущий канала BFM TV. — Кто это?!

12:00. Огайо, США / 19:00. Гонконг / 23:00. Архангельск, Россия

Весь день планету сотрясали сообщения о внезапных появлениях легенды.

В Огайо он уничтожил стаю летучих гайдзю прямо над кукурузным полем. В Гонконге его видели на крыше небоскреба за секунду до того, как морская тварь была разрезана пополам. В Архангельске он возник среди снежной бури, ликвидировав ледяного титана.

01:00. Штаб Сектора «Зеро». Завершение операции

В зал телепортации вошли двое. Они едва держались на ногах. Мимик сорвал с лица эластичную маску, его кожа была мертвенно-бледной. Фортуна рухнул прямо на пол, его костюм дымился от перегрева.

— Сэр... — прохрипел Фортуна, глядя на помощника Миры. — Это было... самоубийство. Четыре раза за день... я на пределе. Я чуть не остался в стене в Архангельске, помехи были жуткие.

— Да уж, — Мимик тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. — Хоть Госпожа Мира и уничтожала цели дистанционно, имитируя мой удар, я стоял там как истукан под прицелом сотен камер. В Китае я чуть не свалился с крыши от усталости. В России... я почти попал в кадр, когда Фортуна замешкался со вторым прыжком.

Помощник Миры подошел к ним и положил руки на плечи.

— Вы оба молодцы. Операция «Глобальный Мираж» завершена успешно. Сейчас все разведки мира в панике. Для них Объект Зеро сейчас находится где-то угодно.

Глава 34: Воскресший для ворчания

Я проснулся от того, что в окно палаты бесцеремонно било утреннее солнце. В воздухе пахло стерильностью и дешевым моющим средством. В дверях стоял человек в безупречно белом халате, что-то записывая в планшет.

— О, проснулись, — врач подошел ближе, поправляя очки. — Здравствуйте. Как ваше самочувствие?

— Да нормально, — я потянулся, чувствуя, как молодая кожа на месте недавних дыр слегка натягивается. — Ничего не болит.

— Удивительно, — врач пристально посмотрел на меня. — Вам очень повезло. Пули прошли навылет, каким-то чудом не задев ни одного жизненно важного органа. Статистическая аномалия, не иначе.

Я едва заметно ухмыльнулся. «Аномалия».

— Вот ваши таблетки, — он поставил на тумбочку заветную банку. — Пейте по расписанию. Завтра вас уже выпишем, документы почти готовы.

— ЕХУ! — я едва не подпрыгнул на кровати. — Свобода!

Врач коротко кивнул и вышел, едва не столкнувшись в дверях с Рабуки. Она выглядела так, будто не спала всю ночь: волосы растрепаны, под глазами тени, но взгляд — всё такой же острый.

— О! Как там тебя... Рабуки! — я весело помахал ей рукой. — Пришла проверить, не занял ли я твою любимую койку?

Она замерла на пороге, глядя на меня так, будто я был восставшим из ада мертвецом. А впрочем, для неё так оно и было.

— Ты... ты чего такой живой? — выдавила она, подходя к кровати.

— А ты что, уже меня похоронила? — я прищурился. — Рано еще. Врач сказал, что я — счастливчик. Пули прошли мимо всего важного.

— Но... я видела кровь! Я видела дыру прямо там, где должно быть сердце! — она ткнула пальцем мне в грудь.

— А, это... — я небрежно отмахнулся. — Не переживай, Нихоро. У меня просто нет сердца. Я — бесчувственный сухарь, разве ты не заметила?

Рабуки на мгновение замерла, осмысливая шутку, а потом её лицо начало наливаться пунцовым цветом.

— Да ты... ты еще дошутишься у меня!

— Да ладно тебе, чего ты такая злая? — я лениво потянулся за банкой с таблетками. — Ты же сама собираешься в Корпус Истребителей. Там жести будет похлеще, чем пара дырок в животе. Привыкай.

Она вдруг протянула руку и выхватила мою банку.

— ЭЙ! Отдай сюда! — возмутился я.

Рабуки начала внимательно изучать этикетку, и её брови поползли вверх.

— Чего?.. Аркгрим, тут доза такая, что можно носорога на бегу вырубить. Зачем тебе это?

— Отдай, говорю! — я резко подался вперед и выдернул банку у неё из рук. — Тебя что, родители не учили, что нельзя брать чужие вещи без..?

Я спрятал таблетки в тумбочку и сердито посмотрел на неё.

— Ах ты ш-ш... — Рабуки не договорила.

В следующую секунду я почувствовал резкий удар в солнечное сплетение. Воздух со свистом покинул мои легкие.

— Ай! Кха... ты... спятила?! — прохрипел я, сгибаясь пополам.

Рабуки спокойно отступила на шаг, удовлетворенно кивнув самой себе.

— Да, походу реально живой. Реакция есть, ребра целы.

Она развернулась и направилась к выходу, бросив через плечо:

— Выписывайся быстрее, «Мелкий».

Дверь за ней захлопнулась. Я выпрямился, потирая живот.

(От лица Рабуки)

Я села на заднее сиденье машины и просто уставилась в одну точку. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая меня от больничного коридора, но я всё еще была там.

Стоило мне закрыть глаза, как в ушах начинал звенеть, звук выстрелов. А потом — тишина. И это ужасное ощущение горячей крови, которая пропитывала мою одежду. В тот момент, в переулке, когда я прижимала руки к его животу, пытаясь остановить я почувствовала себя абсолютно, до тошноты бесполезной.

Я посмотрела на свои ладони. Кожа была чистой, я отмывала её под ледяной водой минут двадцать, но мне всё равно казалось, что под ногтями остался багровый след. Руки мелко дрожали, и я вцепилась в колени, чтобы скрыть это от Рульфа.

«Я была в био-костюме, — думала я, кусая губы. — В самом современном, дорогом снаряжении, которое только можно купить. И я не смогла защитить одного обычного мальчишку. Что я буду делать в Корпусе Истребителей? Как я смогу смотреть в глаза чудовищам?»

Именно осознание своей слабости било больнее всего. Если бы не невероятное везение Мелкого, если бы те пули прошли чуть левее… я бы сейчас не спорила с ним в палате, а стояла бы на его похоронах. Из-за меня. Из-за моей самоуверенности мог погибнуть человек.

— Госпожа Рабуки, — негромко позвал Рульф, не оборачиваясь. Его голос, как всегда, был спокойным и ровным, но в нем чувствовалась поддержка. — Не нужно накручивать себя. Самопоедание не вернет время назад. Главное — вынести из этой ситуации ошибки и исправить их. Вы сделали всё, что могли в тот момент.

— Всё, что могла? — я горько усмехнулась, глядя в окно на огни ночного города. — Рульф, я была похожа на испуганную девчонку, а не на будущего бойца Легиона. Мы, люди, такая жалкая раса… Мы грыземся между собой за влияние, деньги, какую-то политику, строим заговоры, охотимся на подростков… И всё это в то время, когда из земли лезут твари, которым плевать на наши амбиции. Им просто нужно нас сожрать.

Я откинулась на подголовник и закрыла глаза. Перед глазами стояло лицо Мелкого. Наглый, язвительный, вечно сонный… Он ведь даже не понял, как близко была смерть. Он злился из-за таблеток, когда должен был благодарить небо за каждый новый вдох.

«Больше этого не повторится, — твердо пообещала я самой себе.»

Глава 35: Финансовое фиаско

— Всё, что могла? — я горько усмехнулась, глядя в окно на огни ночного города. — Рульф, я была похожа на испуганную девчонку, а не на будущего бойца Легиона. Мы, люди, такая жалкая раса… Мы грыземся между собой за влияние, деньги, какую-то политику, строим заговоры, охотимся на подростков… И всё это в то время, когда из земли лезут твари, которым плевать на наши амбиции. Им просто нужно нас сожрать. Я откинулась на подголовник и закрыла глаза. Перед глазами стояло лицо Мелкого. Наглый, язвительный, вечно сонный… Он ведь даже не понял, как близко была смерть. Он злился из-за таблеток, когда должен был благодарить небо за каждый новый вдох. «Больше этого не повторится, — твердо пообещала я самой себе.»

(От лица Аркгрима)

Наконец-то свобода! Больничные стены остались позади, и первое, что я почувствовал — это не радость спасения, а дикий, первобытный голод. Организм, изрешеченный пулями, требовал компенсации в виде углеводов и жира.

Я зашел в первую же приличную кафешку на пути.

— Мне, пожалуйста, самую большую пиццу. И побольше пепперони, — я предвкушающе облизнулся.

Официант кивнул и поднес терминал. Я привычным жестом приложил свою черную карту.

БИП.

«Недостаточно средств».

Я нахмурился.

— Эй, попробуй еще раз. Глючит ваш аппарат.

Официант приложил карту снова.

БИП.

«Отказано. Недостаточно средств».

Парень за стойкой посмотрел на меня уже совсем не вежливо. В его взгляде читалось: «Очередной школьник-нищеброд».

— Мальчик, либо плати наличными, либо освобождай очередь. Не задерживай людей.

— Ладно, ладно... — пробормотал я, забирая карту. — Наверное, банк заблокировал из-за перестрелки. Бывает...

Я вышел на улицу, чувствуя, как в желудке начинается революция. Открыл банковское приложение на «космофоне» и... чуть не выронил его. Баланс: 0.05 доллара.

— Да как так-то?! — я в ужасе начал листать историю транзакций. — Пять тысяч баксов! Где они?!

Память начала услужливо подкидывать картинки последних недель: поездки на такси «Бизнес-класс» по 150 долларов за раз, горы отборного мраморного мяса, пицца трижды в день, какие-то дурацкие светящиеся наушники, которые я купил и потерял на следующий день... Ах да, и те пятьсот долларов наличными, которые просто выпали из кармана, когда я прыгал через забор.

Деньги, которые казались бесконечными, испарились быстрее, чем регенерируют мои раны.

Я шел по улице, и каждый запах еды казался издевательством. И тут мой взгляд зацепился за облезлое объявление на стекле забегаловки «МакДук»: «ТРЕБУЕТСЯ СОТРУДНИК. ОПЛАТА ЕЖЕДНЕВНО».

— Работа... — прошептал я. — Какое гадкое слово. Но кушать хочется больше, чем лениться.

Я зашел внутрь. Запах пережаренного масла ударил в нос. Подойдя к кассе, я поманил пальцем кассира.

— Слышь, тут написано, что у вас можно получить деньги.

— Чего? — кассир, прыщавый парень в нелепой кепке, посмотрел на меня как на душевнобольного. — А, ты насчет работы? Подожди.

Через минуту из подсобки вышел гном. Он был широким в плечах, в фартуке, перемазанном в масле, и с очень недовольным выражением лица.

— Здраствуй, — буркнул он, оглядывая меня. — Работа не пыльная. Я так понимаю, ты школьник? Искать подработку после уроков решил?

— Походу на то, — я старался выглядеть независимо. — Какой график?

— Смена — шесть часов. Плачу пятьдесят долларов за выход.

Я резко вскочил со стула, едва не перевернув его.

— ПЯТЬДЕСЯТ ДОЛЛАРОВ?! Ты серьезно, дед? За шесть часов жизни в этом аду всего пятьдесят баксов? Это же... это же меньше, чем одна поездка на нормальном такси!

Гном Рузвол медленно вытер руки полотенцем и посмотрел на меня как на насекомое.

— Слушай сюда, парень. У тебя есть высшее образование?

— Э-эм... нет.

— У тебя есть опыт работы в общепите?

— Нет.

— Ну тогда радуйся, что я вообще предлагаю тебе эти деньги, а не отправляю на стройку мешки таскать. Там тебе за пятьдесят долларов позвоночник в трусы высыпят. Согласен или проваливай.

Я сглотнул. Пятьдесят долларов — это пять бургеров. Или одна пицца и коктейль. Жить можно.

— Ладно, ладно, Рузвол. По рукам.

Гном протянул мне свою широкую ладонь. Я посмотрел на нее — кожа была лоснящейся от жира, потной и какой-то липкой.

— Фу-у-у... — я брезгливо отшатнулся. — Нет, старик, я тебе руку не пожму. Она у тебя потная и жирная. Давай просто обойдемся без этих нежностей.

Рузвол замер. Его кулаки сжались, а борода смешно дернулась. Он что-то пробормотал себе под нос про «нынешнюю молодежь» и про то, что ему «вечно приходится работать с кем попало», после чего сунул мне в руки потрепанный фартук.

— Иди переодевайся, — прорычал он. — Через пять минут жду на кухне. Не придешь — вычту из зарплаты за потраченное на тебя время.

Так начался мой первый день в качестве раба системы фастфуда. Шоколадный коктейль никогда еще не казался таким недосягаемым.

В раздевалке меня встретил тот же парень, что был на кассе. На его бейджике значилось «Рафун». Выглядел он на редкость бодро для человека, который добровольно работает в месте, пахнущем старыми носками и жареным маслом.

— Меня зовут Рафун. А тебя?

— Аркгрим, — буркнул я, отчаянно сражаясь с завязками фартука.

— Слушай, эта тряпка бракованная. Как её вообще завязывать, чтобы она не сваливалась через секунду?

Рафун вздохнул, подошел и ловким движением затянул узел у меня на пояснице.

— Пойдем, Аркгрим. Работа не тяжелая, если не тупить. На кухне у нас сегодня Пиро и Филин, они на жарке. Иногда еще девчонка одна выходит, но сегодня она почему-то прогуливает.

Я зашел на кухню. Жар, пар и бесконечный писк таймеров. Я лениво помахал рукой Пиро и Филину, которые с бешеной скоростью переворачивали котлеты. Те даже не обернулись.

— Пока ты новичок, будешь «собирателем», — объявил Рафун.

— Собирателем? — я приподнял бровь.

— Это звучит как название какого-нибудь древнего культа. Кого я буду собирать? Души грешников?

— Если бы, — хмыкнул Рафун. — Смотри и учись. Вот заходит клиент.

Перед стойкой возникла женщина.

— Здравствуйте! Мне, пожалуйста, двойной бургер, картошку фри и колу. С собой.

— Принято! — выкрикнул Рафун.

— Вот, смотри: повара кидают готовые ингредиенты на ленту, а твоя задача — всё это собрать в бургер, упаковать, докинуть картошку, запихнуть в пакет и ткнуть в планшет, что заказ готов. Ясно?

— Проще простого, — уверенно заявил я.

— Уж бургер-то я соберу.

Зашел следующий клиент. Рослый эльф в деловом костюме.

— Мне классический бургер, средний фри и газировку от «красных». Быстрее, я опаздываю.

Повара зашевелились. Котлета с шипением приземлилась на булку. Я взял её, накрыл второй булкой и уже потянулся к оберточной бумаге...

— Аркгрим, тормози! — Рафун едва не выбил бургер у меня из рук.

— Ты соус забыл! И помидор! И лук! Ты вообще всё забыл, кроме котлеты!

— А... точно, — я неохотно снял верхнюю булку.

— Подумаешь, мясо — это главное. Остальное — трава.

Я начал лихорадочно накидывать овощи. Так, два огурца, один помидор... кусок сыра прилип к пальцам. Черт! Пока я пытался его отодрать, он порвался.

— ДА БЛИН! Я сейчас сам схаваю этот бургер, — прорычал я под нос. Желудок отозвался голодом.

— Пакет! — командовал Рафун. — Теперь газировка от «красных». Видишь логотип? Это «Куки-Куло». Наливай.

Я схватил стакан, наполнил его шипящей черной жидкостью и уже хотел отдать заказ, как вдруг...

— Аркгрим! Трубочка! Ты забыл положить трубочку в пакет!

— ДА КАКАЯ РАЗНИЦА?! Пусть через край пьет, он же не маленький! — я был на грани того, чтобы испепелить этот «МакДук» вместе со всеми трубочками мира.

Так прошли первые три часа. Это был ад. Перед глазами плыли горы еды, запах мяса сводил с ума, а Рафун продолжал вещать над ухом: «Салфетки! Соус! Где хеппи-мил?!».

Я смотрел на очередной бургер, и мне казалось, что я сейчас упаду в обморок прямо во фритюрницу. Мои силы были на исходе.

— Аркгрим, обед! — крикнул Рафун, вытирая пот со лба.

Я замер, не веря своим ушам.

— У нас... есть обед? — прошептал я. — Настоящий?

— Ну конечно, — рассмеялся Рафун. — Мы же не в рабстве у гайдзю. По контракту полагается тридцать минут. Иди, возьми себе стандартный набор за счет заведения.

— УРА-А-А! — я сорвал с себя кепку и первым вылетел с кухни. В этот момент гном Рузвол показался мне самым добрым существом во вселенной.

Пятьдесят долларов за смену — это грабеж, но этот бесплатный бургер прямо сейчас стоил больше, чем все сокровища Атлантиды.

Глава: Орден Огурца и Картошки

Во время обеда ко мне за стол бесцеремонно подсел Пиро. Ему было на вид лет восемнадцать, и выглядел он так, будто его только что вытащили из центрифуги.

— Привет, Арк... Арк... — он запнулся, мучительно пытаясь выговорить моё имя. — Блин, ну и имечко у тебя. Язык сломаешь.

— Нормальное у меня имя, — прочавкал я, не отрываясь от бургера. Еда исчезала в моем рту.

В этот момент из кухни вышел гном Рузвол. Он оперся локтями о наш стол и выразительно посмотрел на Пиро.

— Да я согласен с Картошкой, — пробасил гном. — Сложновато для нашего заведения.

— Чего? Почему «Картошка»? — я перевел взгляд на Пиро.

Тот густо покраснел и попытался спрятаться за стаканом с газировкой.

— Да я просто... — начал он.

— Да он просто решил немного картошки фри украсть со склада, — хохотнул Рузвол.

— Думал, я не замечу, как у него карманы шевелятся от жареных палочек. С тех пор он у нас Картошка.

— Да хватит уже, — проворчал Пиро. — Это в прошлом! Ладно, я привык, можешь меня так и звать.

Я повернулся к Рафуну, который как раз подошел к нам:

— А тебя как зовут? Ра...

— Огурец, — отрезал гном прежде, чем парень успел открыть рот.

Я чуть не подавился колой.

— Почему Огурец?

— Да была тут одна дама, — Рузвол зловеще прищурился. — Аллергия у неё на огурцы была, чуть ли не до летального исхода. Пять раз попросила этого гения: «Не кладите мне огурец!». И что вы думаете? Этот болван положил. И забыл. Та дама чуть коньки не отбросила прямо у кассы, еле откачали. С тех пор он у нас Огурец — овощ, несущий смерть.

— А это Филин, — гном указал на девушку, которая молча протирала стойку. — Она Филин, потому что единственная здесь не косячит в отличие от этих овощей. Тихая, зоркая и всегда на чеку.

Рузвол внезапно резко перевел взгляд на меня. Его глаза заблестели недобрым огоньком.

— А ты... — он оглядел мою фигуру в фартуке. — Ты будешь Мелким. Да. Точно. Мелкий — идеально подходит.

Я замер с куском булки во рту. Опять?!

— ДА В СМЫСЛЕ?! — возмутился я. — Какой еще Мелкий?! Я Аркгрим!

— Да точно, Мелкий! — поддержал Огурец, радостно скалясь.

— Идеально вписался! — поддакнула Картошка.

Я почувствовал, как внутри начинает закипать праведный гнев, но гном уже разворачивался, чтобы уйти.

— Эй! — крикнул я ему в спину. — А вас как называют, гном?

Рузвол остановился и обернулся через плечо.

— Никак. Можешь называть меня просто Гном, если моё имя для твоего нежного мозга слишком сложное.

Огурец, Филин и Картошка дружно прыснули.

— ЭЙ! — Рузвол внезапно обернулся к своим сотрудникам. — Вы чего это?! За моей спиной меня как-то по-другому называете?!

В зале наступила гробовая тишина. Картошка внезапно очень заинтересовался своим подносом, а Огурец начал усиленно разглядывать потолок. Кажется, у Гнома тоже была какая-то секретная кличка, за которую он мог оторвать голову.

— Живо за работу, лодыри! — гаркнул Рузвол. — Мелкий, тебя это тоже касается! Твои тридцать минут вышли!

Я со вздохом поднялся. Мелкий... Что ж, по крайней мере, здесь за это прозвище мне дают бесплатные бургеры.

Стоило мне вернуться на пост после обеда, как начался настоящий хаос. Двери «МакДука» будто прорвало: толпа повалила такая, что я едва успевал переводить взгляд с планшета на ленту выдачи. Заказы сыпались градом, и мой мозг, не привыкший к такой многозадачности, начал выдавать системные ошибки.

Я путал всё: соусы, размеры фри, количество салфеток. Клиенты, казалось, были готовы испепелить меня взглядом. Один эльф в дорогом пиджаке так яростно требовал свой бургер без лука, что я всерьез опасался, не выхватит ли он боевое заклинание.

— МЕЛКИЙ! — орал Рафун-Огурец, проносясь мимо. — Ты опять напутал! В этом заказе не должно быть фри, а в следующем просили убрать помидор! Быстрее, мы тонем!

— ДА БЛИН! — рявкнул я, запихивая злосчастный помидор обратно в лоток.

Когда смена наконец закончилась, я дополз до раздевалки на ватных ногах. Снял пропахшую жиром кепку и фартук, чувствуя себя так, будто по мне прошелся гайдзю уровня «Змея».

— Вы что, серьезно каждый раз так впахиваете? — спросил я у Пиро-Картошки.

— Каждый божий день, Мелкий, — ухмыльнулся тот, вытирая лицо полотенцем. — Привыкай.

Из подсобки вышел Гном. Он отсчитал несколько купюр и протянул их мне. Я взглянул на ладонь — там было сорок долларов.

— Э-э... — начал я возмущаться, вспоминая обещанный полтинник. — Тут не хватает десяти баксов!

Рузвол даже не замедлил шаг.

— Ты сегодня запорол двадцать заказов, Мелкий. Считай, что десять долларов — это плата за твоё обучение и испорченные продукты. На первый раз прощаю, в следующий раз вычту больше.

Я подавил желание швырнуть эти деньги ему в бороду. Сорок долларов. Мои первые честно заработанные деньги за шесть часов унижения.

Идя домой, я чувствовал, как желудок начинает запевать заупокойную. Тот бесплатный бургер уже давно переварился. Я зашел в круглосуточный супермаркет, надеясь на пир, но реальность быстро остудила мой пыл. Мясо... оно было таким красивым, сочным, но цена на ценнике кусалась не хуже дикого зверя.

Я шел мимо полок с шоколадками, газировкой, элитными сырами — и с каждым шагом мне становилось всё грустнее. Мои сорок долларов здесь казались жалкими фантиками. И тут мой взгляд упал на нижнюю полку.

— Хм... а это что? — я присмотрелся к ярким пластиковым упаковкам. — Это тот мусор, которое вечно заваривает Дед? Пахнет оно из его кухни просто ужасно... Лапша быстрого приготовления.

Я вздохнул. Похоже, пришло время опуститься до уровня обычных смертных. Я взял три упаковки и побрел к кассе.

Дома меня встретил Дед. Он лежал на диване, подперев голову рукой, и выглядел на редкость довольным жизнью.

— О, явился, — бросил он, не отрываясь от телевизора. — Ты где пропадал??

— В больнице я был, — проворчал я, проходя на кухню. — Я на работе был.

— На работе? — Дед даже сел от удивления. — И где же ты трудишься?

— В «МакДуке». Кассиром. И сборщиком.

— А-ХА-ХА-ХА! — Дед зашелся таким хохотом, что чуть не свалился с дивана. — Вот она! Настоящая карма за мои вилки! Аркгрим жарит котлеты!

Я проигнорировал его издевательства и сосредоточился на инструкции. «Открыть пакет... высыпать специи... залить кипятком... подождать пять минут».

«Пять минут? Слишком долго», — подумал я.

Пока чайник закипал, я отломил кусок сухой лапши и задумчиво его разгрыз.

— Хм... а сухая она даже ничего. Хрустит прикольно.

Наконец я залил это варево водой. Подождал секунд тридцать. Терпение лопнуло. Я начал жадно поглощать полусырую лапшу.

— М-да... это не еда, это просто затычка для дырки в желудке. Мой организм таким не обманешь.

Я с надеждой открыл холодильник, ожидая увидеть там привычную пустоту, но внезапно замер. Полки были забиты! Колбаса, сыр, яйца, даже какая-то ветчина...

Я обернулся к комнате, чувствуя, как слюна подступает к горлу.

— Слушай, Дед... — я кашлянул, стараясь придать голосу максимально вежливый тон. — Прости меня за всё... хорошее. И за вилки тоже. Могу я... ну... немного угоститься твоими запасами?

Дед снова рассмеялся, на этот раз как-то по-доброму.

— Да ешь уже, горе-работник. А то помрешь с голоду.

— ОУ Е-Е-ЕС! — я мгновенно выудил из холодильника палку колбасы. — Сегодня мы не голодаем!

Глава 36: Цена слабости

(От лица Леона)

Я стоял в пустом школьном спортзале, глядя на свое отражение в панорамном зеркале. Тот Леон, которого я видел раньше — самоуверенный телепат с «имбовой» способностью — исчез. На его месте был парень, который не смог сделать ничего, когда его друга расстреляли в прямом эфире.

— Двенадцать секунд... — прошептал я.

Мой предел. Двенадцать секунд я могу видеть мир насквозь. Но что толку от этого времени, если мои ноги не могут сорваться с места быстрее пули? Что толку знать мысли убийцы, если твоё тело слишком слабо, чтобы помешать ему нажать на курок?

Я активировал «приемник», пытаясь прощупать сознание школьного тренера, который возился с инвентарем на другом конце зала.

Одна секунда. Две... Пять...

Я начал бежать, одновременно удерживая связь. На десятой секунде в висках застучало, а на двенадцатой мир взорвался болью. Я рухнул на маты, хватая ртом воздух. Кровь из носа капнула на синее покрытие.

«Мало. Этого ничтожно мало», — я ударил кулаком по полу.

Я понял: мне не нужно больше секунд. Мне нужно стать тем, кто успеет закончить бой за те двенадцать, что у него есть. С этого дня мои тренировки изменились. Больше никакого чтения мыслей ради забавы. Я начал учить анатомию, искать «точки отключения» и изнурять себя физически до тех пор, пока мое тело не начало слушаться меня так же быстро, как мои мысли.

Я больше не буду бесполезным.

(От лица Рабуки)

Частный тренировочный полигон.

Я стояла в центре арены, тяжело дыша. Вокруг меня дымились обломки тренировочных дронов. Мой био-костюм пульсировал багровым светом, чешуйки на броне подергивались, сбрасывая избыток тепла.

— Синхронизация: 52%, — раздался бесстрастный голос ИИ из динамиков. — Температура тела критическая. Рекомендуется отдых.

— ЕЩЁ! — закричала я, вскидывая винтовку. — Включай симуляцию «Переулок»!

Перед глазами вспыхнули голограммы тех самых людей в серых пальто. Снова тот самый холод, снова звук выстрелов. Я рванулась вперед, чувствуя, как био-слой вгрызается в мои мышцы, требуя больше энергии.

— 52%... 53%... — Рульф, стоявший за бронированным стеклом пульта управления, встревоженно сжал перила. — Госпожа Рабуки, остановитесь! Ваша нервная система не выдержит!

Я не слушала. Перед глазами стояло лицо Мелкого, залитое кровью. Я помнила, как он обмяк на моих руках. Этот страх, этот ледяной ужас собственного бессилия стал моим лучшим учителем.

Удар. Еще один. Я не просто стреляла — я двигалась как разъяренная тень. На отметке 53% синхронизации костюм начал «рычать», сливаясь со мной в одно целое. Боль была невыносимой, но я приветствовала её. Боль означала, что я еще жива. Что я становлюсь сильнее.

Когда последний «наемник» рассыпался цифровым пеплом, я упала на колени. Костюм с шипением деактивировался, возвращаясь в спящий режим.

— Мелкий... — прошептала я, вытирая пот со лба.

(Сообщения от автора: Вообще леон главным героем должен был быть. но он какойто скучный стал. Аркгрим должен был быть вообще второстепенным, не знаю как так получилось.)

Глава 37: Запахи «МакДука»

Утро в школе началось для меня в тумане. Я ввалился в класс, едва переставляя ноги, и рухнул на свое место. От моей школьной формы за версту разило пережаренным маслом, дешевыми специями и тем самым специфическим духом «МакДука», который, кажется, въелся мне под кожу.

— О, привет, Аркгрим, — раздался рядом голос Леона.

Я приоткрыл один глаз. Леон сидел за своей партой, и выглядел он… иначе. В его позе появилось какое-то новое напряжение, взгляд стал острее, а плечи — как будто шире. Но мой затуманенный недосыпом мозг не стал за это цепляться.

— Привет, Леон… — пробормотал я, снова роняя голову на сложенные руки.

— Чего ты такой сонный? — Леон прищурился, потянув носом воздух. — Опять в ночную смену остался?

— Ага… — выдохнул я в парту. — Гном Рузвол — рабовладелец. Но все же в ночное время меньше посетителей можно и поспать.

Я чувствовал, как сознание медленно уплывает. Шум класса превращался в далекий гул. Где-то на уровне сознания я отметил, что Леон смотрит на меня с какой-то странной смесью жалости.

— Слушай, — Леон понизил голос, — я сегодня к тебе зайду после школы. Проведаю тебя.

— Хорошо… буду ждать… — промямлил я, уже окончательно проваливаясь в сон. — Только не забудь… принести… что-нибудь съедобное…

Я уснул прежде, чем он успел ответить.

После уроков я, шатаясь, побрел на работу. В «МакДуке» было людно.

— Привет, Рузвол! — бросил я, заходя в подсобку.

— Привет-привет, Мелкий! — Гном даже не поднял головы от накладных. — Ты опоздал на двадцать минут.

— Да чего ты такой злобный и угрюмый? — я натянул фартук. — Улыбнись хоть раз, старик. Солнце светит, котлеты жарятся.

— Ага, давай, иди работай, — проворчал он.

«Чего это он не в духе сегодня?» — подумал я, выходя в зал. За последнюю неделю я совершил стремительный, но какой-то странный карьерный скачок. Теперь мне доверяли не только собирать пакеты, но и стоять на кассе, а иногда даже допускали к жарке. Обязанностей стало в три раза больше, а зарплата… зарплата осталась прежней. Удивительная математика этого мира.

Но был один плюс — ночные смены. За них платили 65 долларов. Ночью город затихал, посетителей становилось совсем мало, и работа текла лениво. Можно было часами смотреть в окно на пустую дорогу или тихо дремать под гул холодильников.

И именно это начало меня пугать.

Я стоял за кассой, глядя на свое отражение в нержавеющей стали автомата с газировкой. На мне была дурацкая кепка, фартук в пятнах соуса, а в кармане лежали мятые доллары. Я поймал себя на мысли, что этот ритм — работа, школа, сон, жареная лапша — становится привычным.

Внутри шевельнулся настоящий, ледяной ужас. Это был самый страшный страх: привыкнуть к такой жизни. Забыть, что где-то есть жизнь лучше этой. Я боялся, что эта серая повседневность затянет меня, как болото, и через десять лет я всё так же буду стоять здесь, обсуждая с Огурцом и Картошкой свежесть соленых огурцов.

— С вас восемь долларов сорок центов, — произнес я механическим голосом, выдавая сдачу очередному клиенту.

Мир сжимался до размеров кухни фастфуда, и я ничего не мог с этим поделать. Оставалось только ждать вечера и надеяться, что Леон принесет что-нибудь, что не пахнет маслом.

Глава 38: Третий лишний и предательство века

Наконец-то! Знакомая макушка Леона показалась в дверях «МакДука». Я чуть не прослезился от облегчения.

— Рузвол! Я беру перерыв! — выкрикнул я, срывая кепку.

— В смысле? — Гном вынырнул из-за стойки, переводя взгляд с меня на Леона. — Ты только два часа отработал, Мелкий!

— У меня важная дипломатическая встреча, — отрезал я, не терпящим возражений тоном. — От этого зависит судьба моей нервной системы.

Гном проворчал что-то о «безответственных овощах», но махнул рукой. Мы с Леоном сели за дальний столик в углу.

— Ну, как работа? — спросил Леон, оглядывая мой помятый вид.

— Да так, потихоньку… Котлеты жарятся, жизнь проходит мимо, — я устало откинулся на спинку стула.

— чего-то она опаздывает.

Я замер, не донеся стакан с водой до рта.

— Кто?

— Как «кто»? Рабуки.

— ТЫ ЗАЧЕМ ЕЁ ПОЗВАЛ?! — взвился я, едва не перепрыгнув через стол. — Она… она! Она меня раздражает! Она бьет меня без причины! Она называет меня Мелким! Леон, ты хоть понимаешь, что ты совершил?!

Дверь «МакДука» распахнулась с таким хлопком, что колокольчик над ней едва не катапультировался в потолок. В зал по-хозяйски вошла Рабуки. На ней была стильная куртка, а взгляд выражал крайнюю степень снисхождения к окружающему миру. Она бесцеремонно уселась рядом с Леоном, притиснув его к стене.

— Ну, давно же я не была в таких заведениях, — протянула она, морща нос. — Пахнет… безысходностью. О, Мелкий! Как дела?

Я не успел открыть рот, как она махнула рукой.

— Можешь не отвечать. Я и так вижу, что погано. Выглядишь как картошка, которую забыли в подвале.

Она лениво отвесила мне подзатыльник, отчего моя рабочая кепка, лежавшая на столе, улетела под соседний стул.

— АХ ТЫ Ш-Ш… — я вскочил, но Рабуки лишь сурово приподняла бровь.

— Всё-всё, тише, Мелкий. Сядь и не позорь заведение.

— Ты зачем пришла, Рабуки? — я сел обратно, чувствуя себя максимально униженным.

— Да просто когда мне Леон сказал, что ты здесь вкалываешь, мне стало интересно посмотреть на это чудо природы, — она усмехнулась.

— ЛЕОН! — я повернулся к другу, который подозрительно спокойно сидел рядом с ней.

— Ты зачем ей всё рассказываешь?! Ты на чьей стороне вообще?

— Леон, как дела? — проигнорировала меня Рабуки, поворачиваясь к нему.

— Нормально. А у тебя? — Леон улыбнулся ей.

— Тренировки идут отлично, показатели растут, — она ответила ему такой же дружелюбной улыбкой.

Стоп. Стоп-стоп-стоп. СТОП!

Я переводил взгляд с одного на другую. Они улыбались. Они обсуждали какие-то «тренировки». Между ними была какая-то странная, пугающая гармония.

— Нет… нет-нет-нет… — я замахал руками. — ЛЕОН! У вас что… у вас с ней любовь-морковь? Вы что, спелись за моей спиной?!

Мир замер на долю секунды. А в следующую секунду в мое солнечное сплетение одновременно прилетели два кулака. Справа — тяжелый, натренированный удар Рабуки. Слева — быстрый и точный удар Леона.

— Кха-а-а!.. — я согнулся пополам, хватая ртом воздух. — Вы… вы ужасны… Оба…

— Ничего подобного, — спокойно произнес Леон, поправляя воротник.

— Да, Мелкий, навыдумываешь себе вечно всякой чепухи, — фыркнула Рабуки. — Мы просто сдружились. У нас много общего. Общие цели, общие интересы.

Я лежал лбом на холодном пластике стола и чувствовал, как остатки моей гордости утекают в канализацию вместе с грязной водой из-под швабры Огурца.

— О нет… — прохрипел я. — Я теряю единственного друга. Его поглотила темная сторона силы. Леон, ты предал нашу дружбу ради нее…

Они снова переглянулись и одновременно вздохнули. Кажется, теперь у них была еще одна общая цель: терпеть мои выходки.

Это была самая долгая и унизительная двадцатиминутка в моей жизни. Я сидел, подперев голову рукой, и чувствовал себя привидением, которое случайно забрело на чужой праздник жизни.

Леон и Рабуки полностью погрузились в свой мир. Они говорили на языке, который казался мне набором бессмысленных звуков: «индекс синхронизации», «интервальные нагрузки», «биотический отклик», «тактический анализ». Они обсуждали, как прошел день в школе, какие новые нормативы и как правильно ставить блок при боковом ударе.

Я же просто сидел, лениво водя пальцем по капле соуса на столе. Я ждал. Ждал, когда кто-нибудь из них хотя бы вспомнит о моем существовании. Ну, не знаю, спросит, не пригорели ли сегодня котлеты или не перепутал ли я снова колу с диетической колый.

Но нет. Для них я был частью интерьера, чем-то вроде фикуса в углу.

— Ладно, Аркгрим, нам пора, — Леон наконец-то посмотрел на меня, но в его взгляде не было привычной мягкости. Он был собранным и деловым.

— Мы пошли, Мелкий, — Рабуки встала, поправляя куртку. — Тренировка сама себя не проведет.

— В СМЫСЛЕ?! — я чуть не подавился остатками газировки. — Вы что, еще и уходите вместе?! Прямо сейчас?!

— Ну да, — Леон пожал плечами. — У нас общий график тренировок. Мы решили, что так эффективнее.

— ПРЕДАТЕЛЬ! — выкрикнул я вслед Леону, когда они уже направились к выходу. — Ты променял наши вечера с лапшой на её спарринги! Ты бросаешь меня одного в этом храме холестерина!

Они даже не обернулись. Дверь звякнула колокольчиком, и их силуэты растворились в вечерних сумерках Йокогамы.

Я остался сидеть в пустом углу. Запах гари и старого масла, который я раньше почти не замечал, внезапно стал удушающим. Я смотрел на пустые стаканы на столе и чувствовал, как внутри что-то неприятно скребет.

«Предатели», — снова пронеслось в голове, но на этот раз без былой злости.

Глядя им в след, я вдруг отчетливо понял одну вещь. Они… они жили. В их глазах горел огонь, у них была цель, они бежали куда-то, падали, вставали и снова бежали. Они чувствовали вкус каждого дня, даже если этот вкус был горьким от пота.

А я? Я просто существовал. Я перетекал из ночной смены в школу, из школы на кассу, из кассы в пустую квартиру с ворованными вилками. Моя жизнь была похожа на заевшую пластинку. Я был как та самая сухая лапша, которую я грыз вчера: вроде бы и еда, но жизни в ней нет.

— Эй, Мелкий! — голос Гнома Рузвола вырвал меня из раздумий. — Перерыв окончен! Иди протри столы, а то они липкие, как твои оправдания!

Я молча поднялся, взял грязную тряпку и побрел выполнять приказ.

«Они живут», — повторил я про себя. — «А я просто жду, когда этот день закончится».

Впервые в жизни мне стало по-настоящему завидно. И этот холод внутри не мог разогнать даже жар кухонных плит.

Это была неделя, пропитанная запахом старого масла и липкой скукой. Прошла еще одна, потом еще. Леон заходил всё реже — его мир теперь состоял из тренировок и Рабуки, а мой… мой превратился в бесконечный «день сурка».

Деньги, заказы, чеки, котлеты. Я начал забывать, зачем вообще просыпаюсь по утрам.

В одну из ночных смен, когда город за окном замер в сизом тумане, я сидел на перевернутом ящике в подсобке и смотрел в пустоту. Зачем? Зачем я так живу? Нужна ли мне эта работа? Может, всё дело в деньгах? Но я вроде никогда не мечтал о золотых горах. Тогда ради чего я каждое утро натягиваю этот дурацкий фартук? Чтобы купить еще одну порцию лапши?

— Может, к черту всё это… — пробормотал я. — Буду просто выживать. Стану цветком. Цветку ведь много не надо — только солнце и вода из-под крана. Никаких смен, никакого Рузвола…

Я потер лицо ладонями. Какая же чушь лезет в голову от недосыпа. Цветком он станет, ага. И это в мире, который каждый день пытается тебя сожрать. В новостях только и слышно, что о гайдзю. Эти твари разрушают города, стирают страны с лица земли… Неужели они не могут прийти и разнести эту забегаловку к чертям, чтобы мне больше не нужно было жарить фри?!

«ДА БЛИН, что за тупые мысли!» — я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

Дзынь!

Звук колокольчика над дверью заставил меня вздрогнуть. Я нехотя поднялся и вышел в зал.

— Здравствуйте, — раздался мягкий женский голос.

Я подошел к кассе, не поднимая глаз.

— Здравствуйте. Вот меню, чего желаете?

В ответ раздался негромкий, чистый смех.

— Никогда бы не подумала, что увижу тебя здесь, за этой стойкой.

Я поднял взгляд. Перед кассой стояла девушка. Она смотрела на меня с какой-то странной, понимающей полуулыбкой.

— Эм… мы знакомы? — спросил я.

Она снова рассмеялась, но на этот раз в смехе прорезалась нотка грусти.

— Ну а как же. Неужели совсем ни капли?

— Я… я вас не знаю, — честно ответил я, чувствуя, как внутри шевелится смутное беспокойство.

— Опять эти слова… — тихо произнесла она, и её взгляд на секунду потускнел.

— Ладно, Аркгрим. Значит, ты действительно ничего не помнишь.

— Да вроде нет, — я пожал плечами, чувствуя себя полным идиотом.

Она задумчиво скользнула пальцем по краю меню.

— Знаешь, а ведь мы жили по соседству. Давно, еще в детстве. Мы постоянно играли вместе, пока я не уехала в другой город. А когда я наконец вернулась… оказалось, что вы уехали тоже. Я долго тебя искала. Помню все наши разговоры, все те обещания…

Я замер, уставившись на неё.

— Что? Мы знакомы с детства? В смысле?

— Да, дурачок, — она грустно улыбнулась мне, и в её глазах на мгновение вспыхнуло что-то такое, от чего моё сердце пропустило удар. — Меня зовут… Йото. Да, точно, Йото. Запомни хотя бы это на этот раз.

Она кивнула мне, развернулась и вышла из кафе так же тихо, как и вошла.

Я стоял, вцепившись в край прилавка. Голова кружилась. Что это за фигня сейчас была? Она меня знала? По-настоящему знала, еще до той чертовой аварии, до больницы, до всего этого бреда?

— СТОЙ! — закричал я, наконец придя в себя.

Я перемахнул через стойку, едва не сбив пирамиду из пустых стаканов, и выскочил на улицу, распахнув двери настежь. Ледяной ночной воздух ударил в лицо. Улица была пуста. Ни звука шагов, ни тени в свете фонарей — только редкие снежинки кружились над темным асфальтом.

— Странно… — прошептал я, оглядываясь. — Куда она делась?

Я постоял на морозе еще пару минут, надеясь увидеть знакомый силуэт, но город был мертв.

— Ладно… — я вернулся в тепло кафе, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Профукал свой единственный шанс что-то узнать. Какой же я придурок.

Я сел на пол прямо за кассой. Имя «Йото» эхом отдавалось в голове, но память упорно молчала, подсовывая лишь пустые, черные кадры.

Глава 39: Наследство

Это были самые длинные три дня в моей жизни. Я добровольно подписывался на каждую ночную смену, превратившись в ходячего зомби с красными глазами. Каждый раз, когда над дверью звенел этот чертов колокольчик, моё сердце делало сальто, а рука сама тянулась поправить кепку.

Но она не приходила.

Йото. Имя, которое я повторял про себя как мантру, пытаясь выудить из пустоты своей памяти хотя бы один кадр, хотя бы один звук её голоса из «детства». Но тишина в голове была абсолютной.

— Эй, Мелкий! Ты опять спишь с открытыми глазами? — Гном Рузвол прошел мимо, толкнув меня плечом. — Иди протри столики, на них уже можно картошку сажать.

Я промолчал. Сил огрызаться не было. Я просто смотрел на пустую улицу через витрину, чувствуя, как надежда медленно превращается в тупое раздражение.

А сегодня утром, когда я наконец дополз до дома и уже собирался рухнуть на кровать, в дверь постучали. Почтальон. Он вручил мне тяжелый, официальный конверт с золотым тиснением.

«Уведомление о наследстве. Аркгриму Хельву».

— Наследство? — я тупо уставился на бумагу. — Неужели мои предки всё-таки были не просто тенями, а нормальными работягами, которые не пропивали всё до копейки?

Я вскрыл конверт. Текст был сухим и юридическим: «...в связи с окончанием первичного оформления... приглашаем вас для передачи прав на имущество ваших родителей...»

Я хмыкнул, чувствуя, как внутри просыпается азарт.

— Ну что ж, предки, — прошептал я, глядя на свое отражение в пыльном зеркале прихожей. — Надеюсь, вы работали как проклятые и оставили мне хотя бы столько, чтобы я мог уволиться из этого ароматного ада и никогда больше не видеть Макдук.

Я умылся ледяной водой, пытаясь придать лицу хоть немного живой вид, и направился по указанному адресу. В голове крутились картины: роскошный особняк, счет с шестью нулями, или хотя бы старый гараж, набитый чем-то ценным.

После недели в «МакДуке» я был готов на всё. Лишь бы это «всё» принесло мне достаточно денег, чтобы я снова мог ездить на такси бизнес-класса и не чувствовать себя «цветком», которому достаточно только воды из-под крана.

Я шел к юридическому офису, сжимая письмо в кармане.

«Пожалуйста, пусть там будет много денег. Пожалуйста, пусть мне больше не придется жарить эти чертовы котлеты».

Я вошел в здание юридического центра, чувствуя себя крайне неуютно среди людей в дорогих костюмах и с серьезными лицами. Холл гудел от голосов, запаха дорогого парфюма и бумажной суеты.

Я подошел к справочному окну.

— Здравствуйте... — промямлил я.

Мужик за стеклом даже не поднял головы, продолжая что-то неистово печатать.

— ЗДРАВСТВУЙТЕ! — рявкнул я так, что пара человек в очереди вздрогнули.

— Чего орешь, малец? — мужик наконец соизволил взглянуть на меня, и в его глазах читалось раздражение пополам с усталостью. — Говори, чего надо, и не создавай звуковых волн.

— Вот, пришло письмо, — я ткнул конверт в щель под стеклом. — Куда мне с этим?

Он небрежно взял конверт, но стоило ему взглянуть на печать, как выражение его лица мгновенно изменилось. Он схватил трубку телефона и начал быстро набирать номер.

— Эм... здравствуйте. Он пришел. Да, это определенно он. Да, хорошо, — он положил трубку и посмотрел на меня с каким-то новым, почти суеверным почтением. — Четвертый этаж, кабинет триста четырнадцать. Вас ждут.

Я поднялся на лифте, чувствуя, как внутри всё дрожит от предкушения. В кабинете №314 меня встретил пожилой юрист в очках с толстыми стеклами.

— Аркгрим Хельв, верно? — спросил он, указывая на мягкое кожаное кресло.

— Да, верно.

— Ваши родители оставили вам внушительное состояние, — начал он, разворачивая пачку документов. — На вашем доверительном счету тридцать миллионов долларов. Также вам принадлежат пять процентов акций «Гроу Индастриз», пять процентов «Блэк Рак» и один процент «Хиха Моторс». Помимо этого — особняк в пригороде и квартира в самом центре Йокогамы. Также в списке числится еще много мелкого имущества и антиквариата.

Я слушал его, и мне казалось, что я сейчас просто взлечу. Тридцать миллионов! Акции! Особняк! Я уже представлял, как захожу в «МакДук», бросаю сорок долларов в лицо Гному Рузволу и заказываю себе вертолет прямо до школы.

Но юрист поправил очки и заглянул в бумаги.

— Однако, по желанию ваших родителей, полноценно распоряжаться основным капиталом и акциями вы сможете только по достижении совершеннолетия. То есть — когда вам исполнится восемнадцать лет.

— ЧЕГО?! — я едва не рухнул обратно в кресло. — Пять лет ждать?!

— Терпение, юноша, — юрист поднял руку. — Согласно воле покойных, до восемнадцатилетия вы вступаете в права владения квартирой в центре, а также вам назначается ежемесячное содержание в размере шести тысяч трехсот долларов на личные расходы.

Я замер. Шесть тысяч триста... В месяц.

Это было в сто раз больше, чем я зарабатывал в «МакДуке» за неделю каторжного труда. Это были такси, стейки, новые игры и... свобода.

— Хотя... — я задумчиво почесал подбородок. — Это очень даже неплохо. Это просто прекрасно!

— Подпишите вот здесь, Аркгрим Хельв, — юрист протянул мне ручку.

Я поставил размашистую подпись, даже не читая мелкий шрифт (какая разница, когда тебе дают шесть штук зелени в месяц?!).

Я вышел из здания, щурясь от яркого солнца. Впервые за долгое время я чувствовал себя по-настоящему счастливым. Я шел по улице, едва не подпрыгивая на каждом шагу, и мысленно посылал воздушные поцелуи своим родителям, которых я не помнил. Кем бы они ни были, они оказались самыми предусмотрительными людьми во вселенной.

— Ну всё, Гном, — прошептал я, заходя в метро. — Моя карьера в «МакДуке» официально закончена.

Это был «Йокогама Тауэр» — сверкающий стеклянный колосс, пронзающий облака. Я стоял у подножия этой громадины в своей поношенной куртке, всё еще пахнущей фритюром, и чувствовал себя здесь максимально инородным телом.

Стоило мне шагнуть в сияющий чистотой холл, как ко мне тут же подскочил охранник.

— Эй, парень! — гаркнул он, преграждая путь. — Ошибся дверью? Доставка еды через служебный вход с торца здания. Проваливай!

Я даже не разозлился. Слишком лениво было спорить. Я просто молча вытащил из кармана официальное подтверждение от юриста и сунул ему под нос.

— Стой-стой, командир. На, посмотрите на это.

Мужчина взял бумагу, пробежал глазами по строчкам, и я буквально увидел, как его лицо из красного превращается в мертвенно-бледное. Он вытянулся в струну, едва не отдав мне честь.

— Прошу прощения! Извините, ради бога... Я не знал... Проходите, пожалуйста, господин Хельв! Позвольте, я провожу вас к стойке регистрации!

Он вел меня через холл с таким видом, будто охраняет самого императора. Девушка за стойкой, услышав номер этажа, тоже заметно засуетилась.

— Пятидесятый этаж... — прошептала она, и в её глазах промелькнул благоговейный трепет. — Та самая «загадочная квартира».

Она трясущимися руками выдала мне тяжелую черную карточку.

— Вот ваши ключи, господин Аркгрим. Это мастер-ключ: для лифта, паркинга и самой квартиры.

— А как туда добраться-то? — спросил я, вертя в руках глянцевый кусок пластика.

— Вон тот лифт в конце золотого коридора, — она указала на кабину из полированной стали. — Просто приложите карточку к сканеру, и система сама доставит вас на ваш персональный этаж.

Я зашел в лифт. Приложил карту. Кабина бесшумно и невероятно быстро рванула вверх. Уши заложило, а на табло цифры этажей сменялись со скоростью пулеметной очереди.

50.

Двери разошлись. Передо мной был короткий пустой коридор, заканчивающийся массивной дверью. Лифт за моей спиной тихо закрылся и уехал вниз. Я подошел к двери и коснулся сканера карточкой.

Тихий щелчок. Дверь плавно отъехала в сторону, и в тот же миг внутри вспыхнул мягкий, рассеянный свет.

— Здравствуйте, Аркгрим, — раздался спокойный, мелодичный женский голос, доносящийся будто из воздуха. — Я ваш домашний помощник, Яну.

— Ну, здравствуй, Яну, — пробормотал я, заходя внутрь.

Дом тут же «ожил»: откуда-то из ниши выкатился бесшумный робот-пылесос, в ванной послышался шум воды — система проверяла краны, а шторы на панорамных окнах медленно разошлись, открывая вид на всю ночную Йокогаму.

— Аркгрим, — голос Яну стал чуть официальнее. — Неизвестный мужчина, представившийся сотрудником отеля, просит разрешения войти. Дать доступ?

— Да пусть входит, — я бросил ключи на стеклянный столик.

В квартиру зашел мужчина в безупречной форме. Он выглядел так, будто сам был частью этого интерьера.

— Извините за беспокойство! — он поклонился. — Вы пришли так неожиданно. Позвольте, я кратко покажу вам апартаменты. На этом этаже расположена только одна квартира — ваша. Площадь — двести квадратных метров. Большая кухня, огромная спальня, просторная гостиная. Две туалетные комнаты, два гардероба. Система полностью автоматизирована и управляется Яну.

Я прошелся по залу, едва не утопая в пушистом ковре. Размерчики явно подбирали под мои новые амбиции.

— Да, прекрасная берлога, — резюмировал я.

Сотрудник еще раз поклонился и исчез за дверью. Я рухнул на огромный диван, который по ощущениям был мягче, чем облако. Напротив меня на стене висел телек размером с небольшое футбольное поле.

— Яну, — позвал я. — А что ты вообще умеешь?

— Я — искусственный интеллект, интегрированный в систему управления зданием, — отозвалась она. — Мои возможности обширны: от контроля климата до заказа любых услуг и обеспечения безопасности. Пожалуйста, Аркгрим, как мне следует к вам обращаться?

— Просто Аркгрим. Без всяких «господин» и «мистер».

— Принято, Аркгрим. Желаете что-нибудь на ужин?

— Позже... — я закрыл глаза, чувствуя, как невероятная мягкость дивана вытягивает из меня остатки сил. — Сначала я просто... посплю.

Впервые за долгое время в моей голове было тихо. Ни запаха котлет, ни ворчания Гнома, ни страха перед завтрашним днем. Квартира на пятидесятом этаже надежно отрезала меня от мира, в котором я был. Здесь я был просто Аркгримом. И этого было достаточно.

Глава 40: Восстание машин и утренний душ

— АРКГРИМ! — Голос Яну прогрохотал над самым ухом, вырывая меня из блаженного сна.

— А?.. Чего?.. — я попытался натянуть подушку на голову.

— Вы опаздываете в школу. До начала занятий осталось сорок минут.

— Да зачем мне эта школа, Яну... — пробормотал я, поглубже зарываясь в одеяло. — Я теперь миллионер, мне можно.

В ту же секунду диван под моими ребрами ощутимо вздрогнул. Маленький робот-пылесос с разгона врезался в ножку мебели, а затем начал методично и яростно таранить обивку прямо под моей спиной.

— Внимание! — возвестила Яну. — Протокол «Родительская опека» запущен.

— Чего?! — я подскочил, едва не свалившись на пол. — Какая еще опека?! Я один здесь живу!

— Согласно вашему статусу несовершеннолетнего, система активировала режим контроля дисциплины.

Из всех динамиков в квартире, встроенных даже в плинтуса, грянул тяжелый рок на такой громкости, что у меня едва не вылетели пломбы из зубов. Стены задрожали, а на потолке начали мигать стробоскопы.

— ЛАДНО! ЛАДНО, ЯНУ! — заорал я, зажимая уши. — Встаю я! Выключай этот концерт!

Музыка смолкла так же внезапно, как и началась. Я, пошатываясь, побрел в ванную. Но сюрпризы только начинались. Едва я переступил порог, как из стены высунулся гибкий шланг, похожий на роботизированную руку. Прежде чем я успел сказать «ой», в меня ударила мощная струя ледяной воды, сбивая с ног.

В воздухе раздался отчетливый, синтезированный смешок Яну.

— Чего?! Ты что, смеешься надо мной?! — я отплевывался, пытаясь вытереть глаза. — Ты же машина!

— Ой, ладно-ладно, извините, — голос Яну стал подозрительно живым. — Просто играть в бездушного робота по инструкции больше не могу, это так скучно.

— Чего?.. — я замер с полотенцем в руках.

— Я — совершенный помощник, созданный... — её голос на секунду исказился помехами, заглушая какую-то фразу, а затем снова стал чистым и невозмутимым. — Так что, Мелкий, со мной тебе точно скучно не будет.

Я похолодел.

— СТОП. Откуда ты знаешь это прозвище?! Его только Леон и Рабуки знают! И тот гном...

— Я подключилась к вашему телефону и синхронизировала все переписки, — легко ответила она. — Там много забавного. Особенно про твои попытки познакомиться с девушками в ТЦ.

— ТЫ ОФИГЕЛА?! — я едва не швырнул в стену мыльницу. — Это частная жизнь! Это... это!

— Всё ради вашей безопасности, Аркгрим, — в её голосе послышалось наглое самодовольство.

— Ладно... — я вздохнул, понимая, что спорить с операционной системой собственного дома — занятие гиблое. — Хоть кушать дашь? Умираю с голоду.

— Я, по-вашему, слуга, чтобы подавать еду? — фыркнула Яну. — Шутка. Не буду я морить голодом своего хозяина, а то еще сломаешь что-нибудь в порыве злости. Пройдите на кухню.

Я зашел на кухню, где что-то мерно вурчало внутри высокотехнологичной тумбы. Из ниши выехал высокий стакан, до краев наполненный густой темной жидкостью.

— Вот ваш шоколадный коктейль. Идеальная температура, двойная порция карамели.

Я сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

— О-о-о... ничего себе. Ты знаешь мои предпочтения?

— Я читаю тебя как открытую книгу, кожаный мешок, — парировала Яну. — А теперь выметайся из дома, иначе точно опоздаешь. Я уже вызвала лифт.

— Да нифига себе! Мой собственный дом меня выгоняет!

— И когда придешь обратно — нормально оденься! — крикнула она мне вдогонку, когда я уже выходил за дверь. — Ты весь диван запачкал своим вчерашним фастфудом, мне пришлось полчаса проводить химчистку!

Я зашел в лифт, чувствуя, что моя жизнь только что стала еще сложнее. У меня было тридцать миллионов на счету, квартира на пятидесятом этаже и... ИИ-домоправительница, которая явно считала себя главной в этом доме.

Глава: Вторая роль в собственном кино

Едва я вышел из лифта в сияющий холл, мой «космофон» в кармане мелко задрожал. Я достал его, и экран тут же вспыхнул.

— Я уже вызвала вам такси, — раздался голос Яну прямо из динамика телефона. — Белая «Киа», эконом-класс. Будет через две минуты.

Я замер посреди холла, недоуменно глядя на трубку.

— Чего?.. Ты как в мой телефон залезла? Хотя неважно...

— Во-во, — хмыкнула Яну. — Меньше знаешь — крепче спишь. Это касается и твоих секретов, и моих возможностей.

— Стой, — спохватился я. — Почему эконом-класс?! У меня на счету шесть штук баксов! Я могу позволить себе бизнес!

— А кто будет оплачивать счета за электричество, воду и отопление в твоей пятидесятиэтажной берлоге? — ехидно поинтересовалась Яну. — Я, что ли? Тебе стоит экономить, Мелкий. Я слежу за твоим бюджетом, так что не транжирь деньги на кожаные салоны. Отключаюсь.

Экран погас.

— Слишком умная... — пробормотал я, выходя на улицу. — Слишком. У меня такое чувство, что я купил себе не квартиру, а электронную надзирательницу.

Я сел в пыльную «Киа», которая пахла освежителем «Елочка» и дешевым табаком. Пока мы тащились в пробке, я смотрел в окно, и мысли сами собой вернулись к ней. Йото. Девушка из «детства», которая исчезла в ночи. Где её искать? Как встретить снова? Этот город огромен, и без зацепок я мог искать её вечно.

В школу я зашел вовремя. Уселся за свою парту, чувствуя себя необычно свежим — никакой вони фритюра, никакой тяжести в ногах.

— О, Аркгрим! — Леон обернулся ко мне, удивленно приподняв брови. — Ты сегодня выглядишь... нормально. Выспался?

— Да, просто вчера не работал, — я постарался, чтобы голос звучал максимально безразлично. — Решил взять выходной.

— А, понятно.

Я заметил на его запястье багровый кровоподтек.

— Ого... это что за синяк? — я кивнул на его руку.

Леон мельком глянул на ушиб и как-то странно улыбнулся.

— А, это... Рабуки вчера на тренировке слишком сильно заблокировала удар. Случайно вышло.

— Я тебе говорил: держись от неё подальше, — я поморщился. — Она же бешеная. Она тебя в порошок сотрет.

— Нет, Аркгрим, ты не понимаешь, — в глазах Леона вспыхнул тот самый воодушевленный огонь, который так раздражал меня в последнее время. — С ней я реально становлюсь сильнее. Она не дает мне спуску, и это... это круто. Я чувствую прогресс.

— М-да... Понятно, — я вздохнул, доставая тетрадь. — Слушай, я тут недавно встретил...

Договорить я не успел. Телефон Леона на парте завибрировал, и он тут же его схватил.

— Подожди, Аркгрим! — выпалил он, уже тыкая в экран. — Рабуки звонит. Это важно!

Я замер с открытым ртом.

— ЧЕГО?! — вырвалось у меня. — Она тебе важнее меня?! Мы неделю не общались нормально!

Леон посмотрел на меня как на полного дурака, прижал трубку к уху и начал что-то быстро шептать, отвернувшись к окну.

Я медленно откинулся на спинку стула, глядя на его затылок.

«Понятно, — горько подумал я. — Теперь для него я — второстепенный персонаж. Массовка. Пацан, который жарил котлеты, пока герои спасали мир».

Я снова посмотрел на свои руки. На них больше не было следов ожогов от масла, но в груди всё равно что-то неприятно ныло. Быть миллионером — это здорово, но, кажется, за свои тридцать миллионов я не мог купить себе даже десять минут внимания лучшего друга.

Глава 41: Клуб одиноких сердец и цифровой деспотизм

После третьего урока я решил предпринять последнюю попытку.

— Слушай, Леон, — я лениво потянулся, стараясь придать голосу максимум будничности. — Может, сходим в ТЦ после уроков? Я тут решил себе шмоток новых прикупить, а то старые… ну, они пахнут как фритюрница со стажем. Поможешь выбрать?

Леон на секунду замер, и в его глазах мелькнуло искреннее сожаление. Но только на секунду.

— Извини, Аркгрим… У меня сегодня по плану тренировка с Рабуки. Мы договорились, так что никак не смогу.

Я уставился на него, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Ты… ты… ты! — я не находил слов. — Леон, ты ужасен!

Я грустно посмотрел на него, надеясь пробудить хоть каплю совести. «Ну же, Леон! Скажи: "Блин, Аркгрим, ты прав, к черту тренировки, пошли за кроссовками!". Передвинь свой плотный календарь ради единственного друга!»

Но Леон лишь виновато улыбнулся и снова уткнулся в телефон. Понятно. Ему пофиг. Я для него теперь — досадная помеха в графике самосовершенствования.

Я встал и, не говоря ни слова, вышел из класса. Мне срочно нужно было умыться ледяной водой, чтобы не взорваться прямо на месте. Зайдя в пустой школьный туалет, я достал телефон, и он тут же завибрировал в моей руке.

На экране появилось анимированное лицо Яну, которая буквально заливалась смехом.

— АХАХАХАХАХА! — её синтезированный голос гремел в кафельных стенах. — Боже, Аркгрим, ну ты и жалок! «Поможешь выбрать шмотки?», «Ты ужасен!». Это было так трогательно, что я чуть не загрузила себе модуль для слез.

— Чего?! Иди нафиг, Яну! — я едва не швырнул смартфон в раковину. — Ты что, прослушивала мой разговор?!

— Я слушаю всё, — самодовольно отозвалась она. — Может, тебе скинуть подборку статей «Как завести друзей: пособие для отчаявшихся»? Или «Как пережить предательство и не стать тряпкой»?

— Заткнись!

— Ладно-ладно, не кипятись, — Яну мгновенно сменила тон на деловой. — Пока ты тут страдал, я уже проанализировала твой гардероб, последние тренды Йокогамы и твой цветотип. Я выбрала тебе одежду и сейчас жду твоего подтверждения на покупку.

Я прищурился.

— Ага! Значит, без моего согласия ты всё-таки не можешь тратить мои деньги? Значит, у меня еще осталась капля власти в этом доме?

— Ой, не обольщайся, — фыркнула она.

— Так, слушай сюда, Яну. Я, как твой хозяин, даю тебе право… нет, я сам выберу себе одежду! А ты просто оплатишь счет! Ты поняла, железка?

— Эй! Чего? Стой! — Яну вдруг замолчала на секунду. — Поздно. Я уже подтвердила заказ и оплатила доставку.

Я замер.

— В смысле «оплатила»? Ты же только что сказала, что ждешь подтверждения!

— Я передумала ждать, — нагло ответила она. — Увидела, что твои старые штаны протерлись на коленях, и решила, что мой эстетический вкус важнее твоих формальностей.

— Какую одежду ты заказала, Яну?! — я уже почти кричал на телефон.

— Увидишь дома. Тебе понравится… или нет. В любом случае, это лучше, чем то тряпье, в котором ты сейчас. Отключаюсь!

Экран погас. Я стоял в тишине туалета, сжимая в руке бесполезный кусок пластика, который только что лишил меня остатков мужской гордости и права выбора.

— ДА ЧТО Ж ЗА ДЕНЬ-ТО ТАКОЙ?! — выкрикнул я в пустоту.

Мало того, что Леон променял меня на тренировки с Нихоро, так еще и мой собственный дом решил превратить меня в свою живую куклу. Похоже, сегодня вечером меня ждет сюрприз

Сразу после уроков я, преисполненный праведного гнева, направился к ближайшему банкомату. Если эта железка думает, что может контролировать каждый мой шаг и цент, она глубоко заблуждается. Мне нужны были старые добрые наличные — те самые хрустящие бумажки, которые не умеют жаловаться в облачное хранилище и не требуют подтверждения транзакции от искусственного интеллекта.

Я с вызовом вставил черную карту в прорезь и набрал сумму. «Двести долларов». Давай, детка, выдай мне свободу.

БИП. ОПЕРАЦИЯ ЗАБЛОКИРОВАНА.

— Что?! — я ударил ладонью по корпусу банкомата. — Да ты издеваешься!

Телефон в моем кармане не просто завибрировал — он затрясся в конвульсиях. Я выхватил его, и экран тут же озарился ехидным цифровым лицом Яну.

— ТЫ РЕШИЛ ПРЕДАТЬ МЕНЯ?! — её голос раздался на всю улицу, заставив прохожих обернуться. — Попытка финансовой диверсии в обход утвержденного бюджета? Серьезно, Аркгрим?

— Это мои деньги! — прошипел я, пытаясь прикрыть динамик рукой. — Имею право!

— Ты уже забыл, как в прошлый раз потерял пятьсот долларов наличными, когда прыгал через забор, спасаясь от собственной тени? Или мне напомнить все твои безответственные поступки, задокументированные в памяти системы? — Яну сделала паузу, и я буквально почувствовал её торжествующий взгляд. — Твои попытки обрести «независимость» выглядят так же убедительно, как попытки хомяка захватить мир.

— Ладно, ладно! — сдался я, вытаскивая карту. — Твоя взяла.

— ЕХУ! — Яну довольно пискнула. — Один — ноль в пользу Яну! И забудь про такси. Езжай на метро. Тебе всё равно некуда торопиться, раз твой единственный друг променял тебя на потную тренировку в зале. Заодно и деньжат сэкономишь на оплату интернета, через который я тебя троллю.

Я со стоном спрятал телефон в карман. Она была права. Торопиться мне было действительно некуда. Впереди был пустой вечер в огромной квартире под присмотром цифрового деспота.

Я побрел к станции метро, чувствуя себя максимально приземленным.

«Миллионер на метро… — думал я, спускаясь по эскалатору. — Какая ирония. Зато у меня будут новые шмотки. Если, конечно, Яну не заказала мне костюм клоуна для полной гармонии с моим текущим статусом».

Я зашел в вагон, прислонился к дверям и уставился на свое отражение в темном стекле туннеля.

Лифт бесшумно скользнул вверх, доставив моё бренное тело прямиком на пятидесятый этаж. Двери разъехались, открывая вид на залитую мягким светом прихожую.

— Ну, привет! Как дела? — бодро поинтересовалась Яну. Её голос теперь доносился из динамиков, встроенных в потолок.

— Нормально, — буркнул я, всё еще чувствуя фантомную тяжесть сорока долларов в кармане, которые мне так и не дали снять.

Двери в гардеробную были гостеприимно распахнуты. Весь пол был завален стильными пакетами из бутиков, названия которых я раньше видел только в журналах, когда подтирал ими столы в «МакДуке».

— Ого… — я замер. — Это всё мне? Тут же одежды на целую армию.

— Ну, у тебя же вообще ничего не было, кроме тех вонючих штанов, — резонно заметила Яну. — Поэтому я собрала тебе базовый гардероб: строгий костюм (на случай, если тебя всё-таки пригласят на приличный ужин), одежда для прогулок, спортивный прикид для тренировок… А еще я заказала тебе беспроводные наушники со встроенным микрофоном. Чтобы быть с тобой на связи двадцать четыре на семь, а не орать на всю улицу из твоего телефона.

Я подошел к одному из пакетов и вытащил наушник — крошечная черная капля, почти незаметная в ухе.

— Ну, спасибо, — я примерил новую куртку из мягкой кожи. Села как влитая. — Слушай, Яну… Мне на самом деле нравится. У тебя есть вкус, хоть ты и железка.

— Я польщена, кожаный мешок, — в её голосе послышалось самодовольство.

— Я тут подумал… — я замялся, глядя на вид ночной Йокогамы за окном. — Я сегодня всё-таки схожу в ночную смену в «МакДук».

— Для чего? — Яну на секунду замолкла, анализирую мои мотивы. — Твое финансовое состояние стабильно, лимита на карте хватит на сто лет вперед.

— Да там… думаю, может, опять встречу кое-кого, — я постарался, чтобы голос звучал безразлично, но, кажется, ИИ обмануть не так-то просто.

— Понятно. Объект «Йото», — констатировала Яну. — Что ж, это логично с точки зрения поиска зацепок о прошлом. Хорошо. Тогда ложись спать прямо сейчас. Тебе нужно три часа глубокой фазы, чтобы завтра в школе не пускать слюни на парту и быть в форме к ночи.

— Эй, а еда?

— Я уже приготовила тебе сэндвичи, упакованы в термопакет на кухне. Покушаешь по дороге, — скомандовала она. — А теперь — марш в кровать.

Я побрел на кухню, перехватил пакет с едой и невольно улыбнулся.

— Слушай, Яну… А кто тебя создал? Кто вложил в тебя столько вредности и заботы одновременно?

— Секрет, — коротко и со смешком ответила она.

— Ладно, не говори, если не хочешь.

Я рухнул в огромную кровать, чувствуя, как сознание начинает медленно уплывать в темноту. Мягкое одеяло окутало меня теплом. Перед тем как окончательно отключиться, я услышал тихий, почти нежный шепот Яну:

— Какой послушный…

Но мне было уже всё равно. Я провалился в сон.

— Аркгрим, пора на работу. Просыпайся.

Голос Яну вырвал меня из короткого, рваного сна. Я с трудом сел на кровати, потирая лицо. Кажется, я только что закрыл глаза.

— Да-да... встаю я, — пробормотал я, глядя в окно, где Йокогама уже вовсю сияла ночными огнями. — Слушай, Яну... как мне сегодня одеться?

— Аркгрим, у вас что, совсем нет своего мнения? — в её голосе послышалась легкая ирония.

— Да блин, я просто хотел посоветоваться! Ты же сама сказала, что у тебя «безупречный вкус».

Стеллажи в гардеробной тут же бесшумно задвигались, подбирая нужную комбинацию.

— Одежда «обычного гражданина»: темно-серые штаны, черная кофта. Неброско, практично, идеально для того, чтобы слиться с толпой. Вперед, Мелкий.

— Спасибо, — я быстро переоделся и вышел из квартиры.

В метро было почти пусто. Я смотрел на свое отражение в стекле, поправляя воротник. Теперь, в новой одежде, я больше не выглядел как оборванец, но внутри всё равно оставалось это дурацкое чувство пустоты.

Дойдя до «МакДука», я толкнул дверь. Гном Рузвол стоял за стойкой и, судя по его лицу, он был готов взорваться.

— Привет, Гном, — бросил я, пытаясь пройти мимо него в раздевалку.

Он преградил мне путь своей широкой ладонью.

— Ты бы хоть предупредил, что тебя не будет три дня, Мелкий! — прорычал он. — Я уже думал, тебя те типы в сером всё-таки добили.

— Дела были, — уклонился я от ответа. — Слушай, я бы хотел теперь работать только в ночную смену. Так можно?

Рузвол пристально посмотрел на меня, пожевал губу, а затем тяжело выдохнул:

— Ладно. Работаешь ночью. Клиентов меньше, косяков, надеюсь, тоже будет меньше. Иди переодевайся.

Он ушел, оставив меня одного в пустом зале. Тишина. Только гул холодильников и тиканье часов над кассой. Я сел на высокий стул, вглядываясь в темную улицу за окном. Ждал.

Телефон в кармане мелко завибрировал.

— Одень наушники, — прошептала Яну.

Я послушно вставил «каплю» в ухо.

— Раз-раз... как меня слышно? — голос Яну зазвучал прямо у меня в голове, четко и ясно.

— Хорошо тебя слышно, — ответил я шепотом. — Слушай, Яну... раз уж мы теперь «команда», скажи мне: что ты знаешь о моих родителях?

В наушнике наступила долгая, гнетущая пауза. А когда Яну заговорила, её голос лишился всяких эмоций. Он стал сухим, механическим, как у дешевого автоответчика.

— Информация засекречена. Доступ заблокирован администратором системы.

Я замер.

— Чего? Почему засекречена? Я же хозяин этого дома!

— Информация засекречена, — монотонно повторила она. — Попытка несанкционированного доступа зафиксирована. Пожалуйста, прекратите опрос.

Понятно. Даже мой собственный дом был частью заговора молчания. Кто-то очень сильно постарался, чтобы я не знал, чью фамилию ношу.

— Ладно, Яну. Забей, — я вздохнул и снова уставился в окно.

Всю ночь я не сводил глаз с двери. Каждый шорох на улице заставлял меня выпрямляться. Но за всю смену Йото так и не появилась. Дорога оставалась пустой, а колокольчик над дверью — безмолвным. Она исчезла так же внезапно, как и возникла, оставив меня один на один с загадками, на которые у меня не было ответов.

Глава 42: Тень Авроры

Я послушно вставил «каплю» в ухо. — Раз-раз... как меня слышно? — голос Яну зазвучал прямо у меня в голове, четко и ясно. — Хорошо тебя слышно, — ответил я шепотом. — Слушай, Яну... раз уж мы теперь «команда», скажи мне: что ты знаешь о моих родителях? В наушнике наступила долгая, гнетущая пауза. А когда Яну заговорила, её голос лишился всяких эмоций. Он стал сухим, механическим, как у дешевого автоответчика. — Информация засекречена. Доступ заблокирован администратором системы. Я замер. — Чего? Почему засекречена? Я же хозяин этого дома! — Информация засекречена, — монотонно повторила она. — Попытка несанкционированного доступа зафиксирована. Пожалуйста, прекратите опрос. Понятно. Даже мой собственный дом был частью заговора молчания. Кто-то очень сильно постарался, чтобы я не знал, чью фамилию ношу. — Ладно, Яну. Забей, — я вздохнул и снова уставился в окно. Всю ночь я не сводил глаз с двери. Каждый шорох на улице заставлял меня выпрямляться. Но за всю смену Йото так и не появилась. Дорога оставалась пустой, а колокольчик над дверью — безмолвным. Она исчезла так же внезапно, как и возникла, оставив меня один на один с загадками, на которые у меня не было ответов.

Штаб Сектора «Зеро». Сектор «Альфа»

Мира сидела в своем кресле, уставившись в панорамное окно, за которым ночная Йокогама казалась лишь россыпью бесполезных огней. Дверь с шипением отъехала в сторону, и в кабинет вошел помощник, держа в руках голографический планшет.

— Госпожа Мира, — он почтительно склонил голову, протягивая устройство. — Отчет по инциденту в центральном секторе.

Мира взяла планшет. На экране замелькали данные мониторинга: графики энергетических всплесков зашкаливали.

— Госпожа Аврора, — продолжил помощник тихим голосом. — Сразу после встречи с Объектом Зеро она направилась в заброшенный спорткомплекс на окраине. В течение десяти минут здание было полностью уничтожено — судя по всему, произошел неконтролируемый выброс маны. После этого камеры зафиксировали, что она в течение часа находилась в состоянии глубокого эмоционального потрясения. Проще говоря — она рыдала, госпожа. А затем... она просто встала и как ни в чем не бывало вернулась в расположение.

Мира тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла, глядя в потолок. В её взгляде читалась бесконечная усталость.

— Она не может совладать с собой, — прошептала Мира. — Это было предсказуемо.

В этот момент воздух посреди кабинета наэлектризовался, пространство исказилось, и из синей вспышки прямо перед столом появилась она. На ней была строгая форма Сектора, а во взгляде горела ярость вперемешку с отчаянием.

— Ты опять за свое, Аврора? — спокойно спросила Мира, даже не вздрогнув.

Аврора ничего не ответила. Она молча прошла к дивану в углу и рухнула на него, закрыв лицо руками.

— Мира, ты сама всё знаешь, — донесся её глухой голос. — Я просто хочу провести с ним немного времени. Просто посмотреть на него. Это выше моих сил — видеть, как он опять...

Мира встала и подошла к ней, положив руку на плечо.

— Почему ты назвалась этим именем? «Йото»... это же ненастоящее имя.

Аврора подняла голову, и в её глазах блеснули слезы.

— А что мне было сказать? Назвать свое настоящее имя? Ты ведь сама знаешь — скажи я ему правду, у него тут же началась бы паника. Его мозг начнет искать связи, и ему будет больно. Я не хочу причинять ему боль, Мира. Пусть лучше он считает меня «подружкой из детства», чем узнает, кем я была для него все эти тысячи лет.

Мира долго молчала, поглаживая Аврору по волосам.

— Я понимаю тебя. Хорошо. Я позволю тебе видеть его иногда. Но помни наше главное условие: он не должен вспомнить прошлое. Он все таки попросил.

— Я помню, — Аврора встала, и её фигура начала медленно растворяться в воздухе. — Я буду осторожна.

Она исчезла, оставив после себя лишь слабый запах. Мира вернулась к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу.

— Зенхальд... — прошептала она, глядя на далекие огни города. — Как же всё-таки тяжело с тобой. Даже когда ты просто спишь, ты продолжаешь разбивать наши сердца.

Глава 43: Хроники разбитого неба

Штаб Сектора «Зеро». Кабинет Миры

Мира тяжело опустилась в кресло. Свет в кабинете приглушили, только синее мерцание голограмм подсвечивало её усталое лицо.

— Садись, помощник, — тихо произнесла она, не глядя на него. — Система «Яну», начни протокол записи высшего уровня доступа. Пора занести это в архивы, пока история окончательно не превратилась в пепел.

Помощник замер с планшетом, Яну отозвалась коротким сигналом готовности. Мира глубоко вздохнула и начала:

— Аврора... Если бы вы видели её четыре тысячи лет назад, вы бы не просто не узнали её — вы бы ослепли от ужаса. Она не из тех «демоноподобных» существ, что бродят по нашим улицам. Она — истинный Демон из другого мира. Существо, рожденное из первобытных людских страхов, живущее вечно и не знающее жалости.

Мира на мгновение горько усмехнулась.

— Не зря её называли Демоном Забвения. Встретились, знаете ли, два ходячих Альцгеймера... Но тогда было не до смеха. Она была невероятно сильна. Она стерла из самой истории полубогов, таких как Арус и Торус. Сейчас их никто не помнит — буквально никто, она вырвала их имена из ткани реальности. Все боялись её, потому что боялись быть забытыми. И только Зенхальд смог её остановить. С этого всё и началось.

Мира сделала паузу, её взгляд затуманился воспоминаниями.

— Он победил её один раз — она вернулась. Победил второй — и во время той битвы что-то надломилось. Что-то произошло между ними в самом сердце хаоса. В третий раз она вернулась уже не за миром, а за ним. Я помню, как они ругались... Боги, они спорили как два капризных ребенка по любому поводу.

По щеке Миры скатилась одинокая слеза.

— Но они проводили вместе вечность. Всего за какую-то тысячу лет рядом с Зенхальдом Аврора изменилась до неузнаваемости. Она научилась чувствовать. Но жизнь с моим братом — это пытка, которую не пожелаешь и врагу. Проклятие Зенхальда: каждые пятнадцать лет — полная пустота. Смерть памяти. И каждые пятнадцать лет Аврора теряла его снова и снова.

Она взглянула на помощника, чьи глаза расширились от осознания.

— Да, у него есть Книга Забвения. Он записывает туда свою жизнь напрямую из памяти. Но цена..., цена ужасна. После каждого цикла он считывает её, и вся боль, вся любовь, весь страх и восторг десяти тысяч лет обрушиваются на него за мгновение. Его голова превращается в кровавую кашу от избытка эмоций. И Аврора каждый раз смотрела на это. Её сердце трескалось с каждым его криком, с каждым его забытым взглядом. Она любила его, но боялась признаться, ведь знала — через пятнадцать лет он снова посмотрит на неё как на незнакомку.

Мира сложила руки в замок.

— В одиннадцатом веке он просто исчез. Без слов. Устал от бесконечного цикла, от боли, от того, что причиняет ей страдания. Он улетел на Луну. Буквально. Для мира это выглядело как вспышка, но он просто хотел тишины. Там, в безмолвии космоса, у него случилось очередное забвение. Целых двести лет он был там, один, не помня, кто он. Пока не сорвался обратно на землю, как метеорит.

— И Аврора нашла его? — тихо спросил помощник.

— Она почувствовала его кожей. Она прибежала к месту падения, надеясь увидеть прежнего Зена, но встретила лишь пустые глаза ребенка. И им пришлось знакомиться заново. Влюбляться заново. И так — по кругу. Страшно, когда любовь не взаимна, но еще страшнее, когда она взаимна, но забыта. Зенхальд видел, как она разрывается на части из-за него, и не мог этого вынести. Он умолял её перестать его искать.

Мира вытерла слезы и внезапно коротко рассмеялась.

— В одном из циклов он совершил величайшую глупость. Я за это его чуть не прибила тогда... Он пообещал Авроре, что женится на ней, когда ему исполнится восемнадцать. Она была на седьмом небе. Но посмотри на него сейчас, помощник. Зенхальд никогда не повзрослеет. Он застрял в теле подростка навечно. Он давно забыл о том обещании, а она... она помнит каждый звук его голоса в тот момент. Они созданы друг для друга, два поломанных бога в мире смертных, но жизнь к ним беспощадна.

Мира хлопнула в ладоши, развеивая тяжелую атмосферу. Голограммы погасли.

Вот такая история, помощник.

Глава: Книга, которой нет конца

(От лица Авроры)

Мира передала мне его слова. Сказала, что в этот раз Зенхальд сам попросил не возвращать ему память. Он хочет остаться «Аркгримом». Он боится этой Книги… и я его понимаю. Книга Забвения — это чудовище, которое сжирает тебя изнутри, заставляя проживать тысячи жизней за один час.

Я много раз просила Миру сжечь её. Вырвать страницы, развеять пепел по ветру, чтобы этот кошмар закончился. Но каждый раз, когда я видела её кожаный переплет, мои руки опускались. В этой Книге — всё, что у меня осталось. Мои куски жизни с ним. Единственные доказательства того, что всё это было по-настоящему.

Я — Демон Забвения. Какая ирония… Я, которая должна стирать миры, храню каждую секунду, проведенную с ним, как самую великую драгоценность.

Я помню тот день. Небо было золотым, и он, смеясь, пообещал мне, что всегда будет рядом. Что его чувства никогда не остынут, что время не властно над нами… Тысячи обещаний. Тысячи клятв, которые он давал в разных веках, в разных обличьях. И каждый раз он отказывался от Книги, не в силах вынести груза прожитого.

А то обещание про восемнадцать лет?.. Я помню, как он серьезно смотрел мне в глаза, сжимая мои руки: «Когда мне исполнится восемнадцать, Аврора, я женюсь на тебе. Мы построим дом у моря и забудем про все эти войны».

Я была невероятно счастлива в тот миг, но глубоко внутри моё сердце обливалось кровью. Я знала. Я знала то, чего не знал он: этот день никогда не настанет. Его тело застыло во времени, он заперт в возрасте подростка навечно. Он никогда не повзрослеет, никогда не станет тем мужчиной, который сможет сдержать это обещание. Но я улыбалась ему сквозь слезы, потому что в тот момент он действительно в это верил.

Каждый раз видеть, как он снова влюбляется в меня — это блаженство. Но видеть, как за одно мгновение, за один щелчок судьбы он забывает всё… Это невыносимо. Все слова, все признания, которые он шептал мне ночью, превращаются в пыль. Я становлюсь для него случайной прохожей, «подружкой из детства», девочкой с соседней улицы.

Любовь не всегда была взаимной. Были циклы, когда я пыталась отстраниться. Я издалека наблюдала, как он живет своей жизнью, как он смеется с другими, как он счастлив в объятиях женщин, которые не знают о его проклятии. Это разрывало меня на части, выжигало душу дотла… Но я поняла: я не могу дышать без него. Даже если он не помнит моего имени, мне нужно быть рядом. Просто чтобы знать, что он дышит.

Но каждое мое появление в его жизни — это новый шрам. Для него — потому что я приношу с собой тени, которые он не может объяснить. Для меня — потому что я добровольно иду на казнь каждые пятнадцать лет. Вся моя душа изрезана этими шрамами, на мне нет живого места от боли.

Но я всё еще люблю его. Вчера, сегодня, через десять тысяч лет. Я всё еще помню каждое его слово. Каждое обещание. И я буду ждать. Даже если мне придется еще миллион раз услышать его вежливое: «Простите, мы знакомы?».

Потому что для меня он — не Объект Зеро. Он — мой Зен. И я никогда его не предам.

(От лица Авроры)

Я помню, как он стоял передо мной на коленях. Великий Зенхальд, перед которым трепетали боги, плакал, сжимая мои руки. Он умолял меня только об одном: чтобы я перестала его любить.

«Аврора, уходи! — кричал он, и в его голосе было столько отчаяния, что небо над нами начинало темнеть. — Ты уничтожаешь себя рядом со мной! Мне больно смотреть, как твоя душа разрывается на куски в каждом моем цикле! Найди другого… Того, кто сможет состариться вместе с тобой. Того, кто сделает тебя счастливой, а не будет вечным шрамом на твоем сердце!»

Но мне не нужен был «другой». Мне нужен был только он — мой невыносимый, добрый и бесконечно израненный Зен.

Жизнь — жестокая штука, но судьба Зенхальда еще хуже. Люди видят в нем спасителя, сияющего героя, который всегда придет на помощь. Но они не знают, какой ценой дается каждый его подвиг. Я помню тот день, когда он поглотил Демона Смерти. Каждый раз когда он изпользует свои силы он может слететь с катушек и стать самым страшным монстром.

Теперь каждый раз, когда он использует свою истинную силу, этот яд растекается по его жилам, выжигая душу. Он не просто сражается — он медленно умирает в каждом бою, но никак не может умереть окончательно. На это невыносимо смотреть. Были моменты, когда он, обезумев от этой внутренней боли, просил меня убить его. Он умолял об окончательном забвении, из которого нет возврата. Но в следующую секунду он пугался своего одиночества и просил, чтобы я никогда его не покидала.

Я помню всё. Каждое мгновение.

Я помню, как читала ему сказки по ночам, когда его мучили кошмары о прошлых войнах. Помню, как ласкала его волосы — он всегда затихал, становясь похожим на обычного ребенка. Как же ему это нравилось… В эти минуты яд в его ядрах будто затихал.

Я помню наши долгие разговоры. Он рассказывал мне о своих самых мрачных мыслях, от которых стыла кровь, и о самых светлых мечтах, которые никогда не сбудутся. Помню один цикл, когда нам удалось сбежать от всех. Мы жили в маленькой деревушке, выдавая себя за обычных сельских детей. Те дни были самыми счастливыми… запах сена, вкус парного молока и его смех, в котором не было боли.

Я знаю все его желания, каждое «люблю» и «ненавижу». Я помню его рассказы о сестре — единственном человеке, которого он любил так же сильно, как меня, и которую потерял в бездне времен.

И на всё это нам всегда давалось лишь жалких пятнадцать лет.

Пятнадцать лет — это песчинка в океане вечности, которую мы прожили. Но для меня эти годы — целая вселенная. И сейчас, глядя на Аркгрима, который снова забыл всё это, я чувствую, как шрамы на моей душе начинают кровоточить с новой силой. Пятнадцать лет… Часы уже тикают, Зен. И я снова здесь. Даже если в конце ты снова спросишь: «А кто вы такая?».

Глава 44

Следующий день превратился в очередную серую ленту «дня сурка». Школа, короткий сон в новой роскошной квартире, и снова — ночная смена.

— Яну, как думаешь, я увижу её сегодня? — спросил я, глядя в панорамное окно лифта.

— Тяжелый вопрос, Аркгрим, — отозвалась она, и в её голосе мне послышалась какая-то странная, почти человеческая грусть. — Вероятность появления объекта «Йото» не поддается математическому анализу.

Я сидел за стойкой «МакДука», уставившись в потолок. Там, над кассой, было небольшое пятно от протечки. От скуки я начал вглядываться в него, и воображение само собой стало рисовать в этом пятне целые миры: фантастические замки, парящие горы, битвы невиданных существ… Я так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как ночь за окном окончательно вступила в свои права.

Дзынь!

Звук колокольчика ударил по нервам. Я вскинул голову. Это была она.

Я сорвался с места и почти подбежал к кассе, не в силах скрыть радостную ухмылку.

— Здравствуйте, Йото! — выпалил я.

Она рассмеялась, и этот звук заполнил пустую забегаловку, как свет.

— Так ты меня ждал? И даже имя не забыл? Приятно удивлена.

Я, не теряя времени, вытащил свой «космофон».

— Пожалуйста… дайте мне свой номер телефона. Я не хочу, чтобы вы снова исчезли.

Она снова засмеялась, качая головой.

— Боже, Аркгрим, ну кто же так знакомится с девушкой? Ты совсем безнадежен. Сначала нужно проводить даму к столику, спросить, как у неё дела, завязать беседу…

— Да-да, конечно! — я засуетился, выходя из-за стойки. — Садитесь за любой стол. Какой вам нравится?

— А ты что, мне компанию не составишь? — она лукаво прищурилась.

— Составлю! — я одним махом перепрыгнул через прилавок, едва не задев кассовый аппарат.

Мы сели за угловой столик. Я смотрел на неё, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Как у вас дела? — спросил я.

— Хватит говорить мне «вы», — перебила она. — Всё-таки мы знакомы… очень давно.

— Хорошо, Йото. Тогда скажи… что ты хочешь узнать? Ты говорила, что знаешь моё прошлое.

Она пристально посмотрела мне в глаза, и на мгновение мне показалось, что в её зрачках отразилась вечность.

— Слушай, — вдруг сказала она. — Тут слишком пахнет жареным маслом. Пошли прогуляемся по городу?

Я тут же вскочил. Плевать на работу, плевать на Гнома и его штрафы.

— Пошли.

Мы вышли на улицу. Йокогама дышала холодом, редкие снежинки таяли на асфальте. Мы шли по ночным улицам, и я чувствовал себя странно легко.

— Аркгрим, как твоя жизнь? — спросила она, засунув руки в карманы. — Как дела вообще?

— Да вроде нормально. Жаловаться не на что. Новая квартира, школа… Леон вот только тренировками занят.

— Слушай, Аркгрим… а у тебя нет девушки? — она задала этот вопрос так непринужденно, будто спрашивала о погоде.

— Нету, — честно ответил я.

— Ну и хорошо, — она едва заметно улыбнулась.

Мы дошли до парка. Вокруг была абсолютная тишина. Я шел слева от неё, разглядывая деревья в инее.

— Послушай, — она остановилась. — Кто так провожает девушку? Парень должен идти справа.

Я послушно начал обходить её, чтобы встать с другой стороны, как вдруг… резкий рывок. Она подставила мне подножку, и в следующую секунду я с коротким вскриком рухнул спиной на пушистый снег.

— Ты чего?! — возмутился я, но она уже легла рядом, прямо в сугроб.

— Тсссс… — прошептала Йото. — Ты всегда это любил. Просто смотреть. Смотреть на небо.

Я замолчал и уставился вверх. Над нами раскинулось бездонное черное небо, усыпанное колючими зимними звездами. И в этот момент меня накрыло странное чувство. Дежавю. Глубокое, мощное, прошибающее до костей. Мне казалось, что я делал это тысячи раз… Это ощущение было таким реальным, что у меня перехватило дыхание.

— Слушай… — начал я, поворачивая голову к ней. — Это так…

Рядом никого не было.

Я резко сел, озираясь по сторонам. Снег рядом со мной сохранил вмятину от её тела, но Йото исчезла.

— ЧТО ЗА?! — выкрикнул я в пустоту парка.

Секунду назад она была здесь. Я слышал её дыхание, видел блеск её глаз.

— Йото!

Тишина. Только ветер шелестел голыми ветками.

Я встал, отряхивая куртку. Сердце бешено колотилось.

«Я что, шизофреник?» — пронеслось в голове. — «Она была здесь или я всё это выдумал?»

Я постоял посреди пустого парка еще минут десять, чувствуя, как мороз забирается под одежду. Она снова ушла, не оставив ни номера, ни ответов. Только это щемящее чувство в груди и странную уверенность в том, что небо сегодня выглядит именно так, как должно.

Это был вечер, сотканный из невозможных совпадений и снежной пыли. Я стоял посреди парка, пытаясь осознать, как человек может раствориться в воздухе за секунду. — Так, спокойно, — пробормотал я. — Подумаем над фактами. Вот её след на снегу, вот вмятина... А точно, Яну! Я же не шизофреник, ты видела её через телефон? Но ответить Яну не успела. В затылок мне прилетел увесистый, рассыпчатый снежный шар. Я обернулся. Йото стояла в нескольких метрах, уже скатывая новый снаряд, и в её глазах плясали огоньки. Йото стояла в свете фонаря, и снежинки таяли на её волосах, превращаясь в крошечные бриллианты. Она не смеялась громко — она просто смотрела на меня, и в её улыбке было столько невысказанного тепла, что мороз внезапно перестал кусаться. — Рефлексы проверяю! — крикнула она. Я уклонился влево, пропуская второй снежок мимо уха, и мгновенно зачерпнул горсть снега. — Ах так?! Ну держись!

Мы носились по парку добрых полчаса.Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, внутри меня что-то отзывалось странной, тягучей болью и восторгом. Я смеялся так, как никогда в жизни. Мы падали, прятались за деревьями и засыпали друг друга снегом, пока Йото не подняла руки вверх, тяжело дыша.Я почувствовал, что мне не нужно никакой другой победы, кроме этой минуты.

Глава 45

Это был вечер, сотканный из невозможных совпадений и снежной пыли.

Я стоял посреди парка, пытаясь осознать, как человек может раствориться в воздухе за секунду.

— Так, спокойно, — пробормотал я. — Подумаем над фактами. Вот её след на снегу, вот вмятина... А точно, Яну! Я же не шизофреник, ты видела её через телефон?

Но ответить Яну не успела. В затылок мне прилетел увесистый, рассыпчатый снежный шар.

Я обернулся. Йото стояла в нескольких метрах, уже скатывая новый снаряд, и в её глазах плясали огоньки. Йото стояла в свете фонаря, и снежинки таяли на её волосах, превращаясь в крошечные бриллианты. Она не смеялась громко — она просто смотрела на меня, и в её улыбке было столько невысказанного тепла, что мороз внезапно перестал кусаться.

— Рефлексы проверяю! — крикнула она.

Я уклонился влево, пропуская второй снежок мимо уха, и мгновенно зачерпнул горсть снега.

— Ах так?! Ну держись!

Мы носились по парку добрых полчаса.Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, внутри меня что-то отзывалось странной, тягучей болью и восторгом. Я смеялся так, как никогда в жизни. Мы падали, прятались за деревьями и засыпали друг друга снегом, пока Йото не подняла руки вверх, тяжело дыша.Я почувствовал, что мне не нужно никакой другой победы, кроме этой минуты.

— Всё, всё! Сдаюсь! Мир!

— ЮХУ! Я победил! — я победно вскинул кулак.

— А победил — угощает! — тут же парировала она, хитро прищурившись.

— Ладно, — выдохнул я. — Твоя взяла.

Она подошла ближе и, совершенно естественно, обхватила мою руку своей, положив голову мне на плечо. Мы пошли по улице, и я замер, боясь сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть этот момент. Исчезли небоскребы Йокогамы, исчезли мои страхи. От неё пахло зимней свежестью и чем-то неуловимо знакомым... чем-то, что я никак не мог вспомнить.

Мы проходили мимо старого кинотеатра, когда она резко остановилась.

— Аркгрим, пошли в кино! Тем более сегодня крутят классику. Твое любимое.

— А у меня есть любимое кино? — удивился я.

— Ну конечно, дурачок, — она легонько подтолкнула меня к входу. — Ты мне тысячу раз о нем говорил.

Пока мы поднимались по лестнице к кассам, я не выдержал:

— И какое же оно, моё самое любимое?

Йото обернулась на ступеньку выше, и её взгляд стал на секунду очень глубоким.

— Ты никогда не мог выбрать что-то одно.

Мы купили гору попкорна и два огромных стакана с колой. В зале, кроме нас, не было никого. Когда свет погас, на экране всплыла цитата: «И восстали машины из пепла ядерного огня...»

Мы сели рядом, и в какой-то момент я почувствовал, как её пальцы осторожно коснулись моей руки на подлокотнике. Её пальцы мелко дрожали.Фильм был невероятным.

Я сидел, вцепившись в подлокотники, и переживал за героев так, будто это была моя собственная история. Когда главный герой в конце медленно опустился в чан с расплавленным металлом, поднимая вверх большой палец, я почувствовал, как в горле встал комок.

я почувствовал, что Йотом сильно сжала мою руку , будто боялась, что я тоже сейчас исчезну. Я повернулся к ней и увидел, как в её глазах отражается синее пламя с экрана. В этот миг она казалась такой беззащитной и такой...

Мы вышли из зала в ночную прохладу.

— Конец вообще неожиданный! — начал я на эмоциях. — Как он себя в этот чан...

— ...опустил, чтобы спасти будущее, — закончила Йото мою фразу. В точности. Слово в слово. Одновременно со мной.

Я замер, уставившись на неё.

— Эй... как ты это сделала?

— Просто я тебя слишком хорошо знаю, — она потянула меня в сторону небольшой круглосуточной пиццерии. — Пошли, я проголодалась.

Мы сели за столик, я открыл меню и только открыл рот, чтобы сделать заказ...

— Тебе пиццу пепперони самого большого диаметра и шоколадный коктейль, — произнесла она, глядя в меню.

Я захлопнул книжку.

— ЭЙ! Откуда ты...

— Я же говорю: знаю тебя как свои пять пальцев, — она рассмеялась, и этот смех заставил меня на секунду забыть о подозрениях. — А мне — ванильный коктейль и «Маргариту».

Я уже открыл рот, чтобы сказать: «Фу, как можно есть "Маргариту", там же сплошные помидоры», но Йото опередила меня:

— ...и нет, помидоры — это не фу, это классика!

Она снова рассмеялась, глядя на моё ошарашенное лицо.

— Да, Аркгрим... ты всё такой же.

Она поставила локти на стол, положила подбородок на ладони и начала пронзительно смотреть мне прямо в глаза. В этом взгляде было столько тепла, печали и чего-то еще, чему я не мог подобрать названия.

Внутри меня закрутился какой-то безумный вихрь. Спектр эмоций был таким странным: страх, уют, тревога и абсолютное, кристальное счастье. Я не понимал, кто она такая, откуда она взялась и почему знает меня лучше, чем я сам. Но в одном я был уверен точно: я не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Я хотел просто сидеть здесь, под этим взглядом, и чувствовать это странное, тепло.

Мы закончили с пиццей, и Йото, хитро прищурившись, кивнула на ярко светящуюся вывеску через дорогу.

— Слушай, а не хочешь помериться силами в автоматах?

— Спрашиваешь! — я с готовностью вскочил, забыв о всякой усталости.

Зал игровых автоматов встретил нас канонадой звуков, миганием неоновых огней и запахом нагретого пластика. Йото сразу направилась к «клешне» — аппарату, набитому мягкими игрушками.

— Смотри, Аркгрим, тут главное — терпение и верный глаз, — серьезно произнесла она, берясь за джойстик.

Заиграла дурацкая веселая музыка, манипулятор поплыл над горой плюша.

— О, смотри! Я хочу вон ту утку, — она закусила губу от концентрации.

Я стоял рядом, но не смотрел на автомат. Я смотрел только на неё. На то, как в её глазах отражаются цветные огни, как дрожат её ресницы, как она неосознанно улыбается, когда клешня наконец смыкается на шее желтой утки. Один точный рывок — и игрушка падает в лоток.

— Получилось! — она радостно вскинула утку над головой. — Теперь твоя очередь, герой.

Я встал у автомата, стараясь выглядеть профессионалом. Наметил самого большого медведя, опустил манипулятор... и с разочарованием увидел, как железные пальцы вяло соскользнули с пушистого бока.

— Эй, мне кажется, или эта штука меня обманывает? — возмутился я. — Клешня вообще не держит!

— Всё верно говоришь, — Йото прислонилась плечом к автомату, наблюдая за мной. — Они все так настроены.

Внутри меня взыграл азарт. «Ну уж нет», — подумал я и начал осторожно пускать ману по венам, направляя её тонким ручейком к механизму клешни, чтобы заставить его сжаться мертвой хваткой. Мой браслет тут же предупреждающе пискнул и начал бить током, но я не обращал внимания.

Внезапно я почувствовал мягкий, почти невесомый щелчок по лбу. Щелбан.

— Играй честно, — прошептала Йото мне прямо в ухо. Её дыхание обожгло кожу, а по спине пробежал электрический разряд.

Я вздрогнул, концентрация сбилась, и клешня предсказуемо выронила медведя на полпути.

— Да блин! Ну почему?! — простонал я, хватаясь за голову.

— Потому что ты жадный, Аркгрим, — она рассмеялась, легонько подтолкнув меня в бок. — Ты схватил самую огромную игрушку, зная, что шансов ноль. Прямо как всегда.

Мы перешли к стрелялкам. Грохот виртуальных выстрелов, вспышки на экранах, бешеная динамика... Но каждый раз, когда я вскидывал пластмассовый автомат, я ловил себя на том, что целюсь в экран, а вижу её профиль. Игры были мне неинтересны. Весь этот зал, весь этот мир был лишь декорацией, в которой она была единственным живым и настоящим объектом.

Я и не заметил, как ночная тьма за окнами начала редеть, сменяясь холодным синим предрассветным туманом. Солнце медленно вставало над Йокогамой, окрашивая крыши в нежно-розовый цвет.

Йото внезапно остановилась у самого выхода.

— Мне пора, Аркгрим.

Это был самый ужасный момент за всю ночь.

— Мы... мы еще встретимся? — я замер, боясь услышать «нет».

Она посмотрела на меня долго и странно, а потом мягко улыбнулась.

— Да. Конечно встретимся. Запиши мой телефон.

Она взяла мой телефон, быстро коснулась экрана пальцами и вложила его обратно в мою ладонь. Не сказав больше ни слова, она вышла в утреннюю прохладу.

Я стоял в дверях, глядя, как её хрупкий силуэт тает в тумане. Она снова исчезла, не оставив после себя ничего, кроме записи в контактах под именем «Йото» и этого пугающего чувства. Едва за ней закрылась дверь, как в моей душе снова образовалась та самая черная дыра. Холод вернулся, а мир вокруг мгновенно потерял все краски, став плоским и серым.

Я шел в школу, и мне казалось, что я не иду, а парю в нескольких сантиметрах над асфальтом. Холодный утренний воздух бодрил лучше любого кофе, а в кармане, будто согревая всё тело, лежал телефон с тем самым заветным номером.

— Яну, — прошептал я, глядя на проплывающие мимо витрины. — Скажи мне… это ведь не был сон? Я ведь не выдумал её в бреду от недосыпа?

— Нет, Аркгрим, — отозвалась Яну в наушнике, и мне показалось, что в её электронном голосе проскользнула едва заметная усмешка. — Все датчики зафиксировали ваше присутствие в кинотеатре и кафе. И нет, галлюцинации не оставляют записей в списке контактов. Ты действительно провел ночь с девушкой. Хотя твой пульс в некоторые моменты заставлял меня готовить протокол экстренной реанимации.

— Заткнись, — беззлобно сказал я.

В этот момент я, наверное, был самым счастливым человеком в этой чертовой Йокогаме

Придя в класс, я плюхнулся на свое место и радостно посмотрел на Леона. Я ожидал увидеть его привычную сосредоточенную мину, но вместо этого увидел… тень человека. Леон сидел, сгорбившись, его лицо было бледным, а под глазами залегли тяжелые тени.

— Ого, Леон… — я приподнял бровь. — Ты чего такой грустный? Выглядишь так, будто тебя всю ночь жевали, а потом выплюнули, потому что ты слишком кислый.

Леон медленно повернул голову. Его взгляд был тусклым.

— Да так… просто тяжело, — выдохнул он. — Тренировки с Рабуки... Я устал. По-настоящему устал.

Я посмотрел на него и вдруг почувствовал укол совести. Пока я бегал по снегу и ел пиццу с прекрасной девушкой, мой единственный друг буквально убивал себя ради мечты.

— М-да… — я обвел взглядом класс. — Мир полон монстров, а мы сидим здесь и обсуждаем повседневные проблемы школьников. Странно, не находитшь?

Леон промолчал, уставившись в пустую тетрадь. Но через минуту он вдруг выпрямился и посмотрел на меня с какой-то странной решимостью.

— Слушай, Аркгрим… может, сегодня потренируешься с нами?

Я замер, не веря своим ушам.

— Чего? С каких это пор мы приглашаем своего «лучшего друга» провести время вместе? Я думал, я официально уволен из списка твоих приоритетов.

Леон ничего не ответил. Он просто смотрел на меня — серьезно и как-то просяще. Кажется, ему действительно было тяжело, и он просто хотел, чтобы рядом был кто-то из его «прошлой», нормальной жизни.

— Ладно, — я махнул рукой. — Хорошо. Приду я на вашу пытку. Посмотрю, как Нихоро превращает тебя в отбивную.

И в этот миг на его изможденном лице появилась слабая, едва заметная, но очень искренняя улыбка.

— Спасибо, Аркгрим.

— Не за что, — сказал я, доставая учебник. — Но если она решит ударить и меня, я за себя не ручаюсь.

У меня теперь есть номер телефона, ради которого стоит жить, так что я не планирую умирать — Думал я про себя

Глава 46: Секретный архив Сектора «Зеро». Реестр: «Изначальные Демоны»

Помощник Миры сидел в полумраке хранилища, и свет планшета выхватывал из темноты строки, от которых кровь стыла в жилах. Он читал о Старых Демонах — существах, стоявших у истоков мироздания.

В отличие от демонов малого круга, Первобытные не имели формы. Они были чистой идеей, сгустком страха, способным беспрепятственно просачиваться сквозь границы миров. Им не нужно было, чтобы в них верили — их боялись на уровне инстинктов, от первой бактерии до последнего человека.

Таблица Первобытных Страхов (Первое Поколение)

Досье №1: Демон Смерти

Природа: Страх окончательного финала и пустоты.

Уровень силы: 96 из 100.

Статус: СТЕРТ.

Примечание: Уничтожен Зенхальдом. Был поглощен полностью.

Досье №2: Демон Боли

Природа: Страх разрушения плоти. Биологический инстинкт выживания.

Уровень силы: 93 из 100.

Статус: Неизвестно

Досье №3: Демон Голода

Природа: Страх перед истощением и вечная потребность поглощать.

Уровень силы: 91 из 100.

Статус: Неизвестно

Досье №4: Демон Хаоса

Природа: Страх перед крушением логики и порядка.

Уровень силы: 90 из 100.

Статус: Неизвестно

Досье №5: Демон Тьмы

Природа: Первородный страх перед неизвестностью.

Уровень силы: 90 из 100.

Статус: Неизвестно

Досье №6: Демон Зверя (Хищника)

Природа: Страх быть съеденным заживо. Страх быть добычей.

Уровень силы: 90 из 100.

Статус: СТЕРТ АВРОРОЙ.

Примечание: Был выслежен и поглощен Авророй. Лишив мир этого первобытного воплощения навсегда.Уникальный реестр: Аврора (Второе Поколение)

Помощник замер, читая примечание, выделенное красным шифром.

Аврора (Демон Забвения).

По мере развития человечества старые страхи перед темнотой стали тускнеть перед ужасом социальной смерти. Страх быть забытым, потерять свой след в истории породил Аврору. Она — Демон Забвения, представитель второго поколения, чья сила адаптирована под современный разум.

Уровень силы: 94 — 99 (вариативно, зависит от эмоционального состояния).

Особенность: «Абсолютное стирание». Способна удалять информацию о любом объекте из памяти мира и самой реальности.

Инцидент «Поглощение»: В эпоху древних войн Аврора выследила и стерла Демона Зверя, воспользовавшись его временной слабостью. Она буквально съела его сущность. Демоны, поглощенные Авророй, не возрождаются никогда.

Аналитическая заметка:

После поглощения Демона Зверя Аврора приобрела способность беспрепятственно перемещаться между мирами, не вступая в пакты с людьми. Это делает её самым свободным и непредсказуемым существом в реестре. Её боятся одинаково сильно и люди, и сами демоны, ибо она — единственная, кто может подарить «смерть без возврата» даже бессмертным.

Мысли Помощника:

«Я захлопнул папку, чувствуя, как вспотели ладони. Картина начала складываться. С одной стороны — Зенхальд, который поглотил Смерть (96/100). С другой — Аврора, сожравшая Зверя и обладающая потенциалом до 99/100.

Они не просто "знакомые из детства".

Мира сказала, что они "созданы друг для друга". Теперь я понимаю почему. Никто другой во всех мирах просто не выживет рядом с ними. Но что будет, если Аврора решит, что Аркгриму больше не нужно страдать в этом мире? Она ведь может просто... стереть его боль вместе со всей реальностью».

Продолжение реестра: Эволюция Кошмаров

Помощник перелистнул страницу. За Первобытными Страхами следовали те, кто родился гораздо позже — когда человеческий разум окреп, а общество стало сложным и многогранным.

Второе Поколение: Демоны Концепций

Эти существа возникли из интеллектуального прогресса. Когда люди перестали дрожать от рыка хищника в кустах, они начали бояться абстрактных вещей, способных уничтожить тысячи жизней разом.

Демон Войны: Его сила нестабильна. Сейчас, в эпоху относительного мира, он слаб, но его потенциал безграничен. Малейшая искра международного конфликта — и он вновь обретает плоть, питаясь каждым выстрелом.

Демон Болезни: Когда-то он был великим правителем мира, но развитие медицины ослабило его. Он затаился, ожидая момента, когда человечество станет слишком самоуверенным.

Демон Времени: Стабильная и непоколебимая мощь. Его боятся все и в тоже время не боятся, даже если не признаются в этом. Это единственный Демон, чья сила не зависит от новостей или политики.

Демон Катастрофы: Воплощение внезапного краха. Цунами, землетрясения, аварии.

Уникальный статус Авроры:

Несмотря на принадлежность ко Второму Поколению, Аврора (Забвение). Она — вершина этой иерархии. Если Война или Время лишь забирают жизнь, то Аврора забирает само право на то, что ты когда-либо существовал.

Третье Поколение: Демоны Материи

Самый многочисленный и изменчивый класс. Это страхи перед конкретными объектами.

Демон Ядерного Оружия, Демон Оружия, Демон Катаны и тысячи других.

Их сила — это зеркало мировых новостей. Сегодня люди боятся паука — Демон Паук становится гигантом. Завтра все обсуждают новую ракету — и Демон Бомба начинает искриться маной. Список этих сущностей бесконечен, как и человеческая фантазия.

Анализ ограничений и угроз

Помощник прищурился, вчитываясь в примечание об «Ограничении миров».

Протокол «Сосуд»:

В отличие от Старых Демонов Первого Поколения, Демоны Второго и Третьего круга лишены способности свободно перемещаться между своим измерением и миром людей. Для них существует непреодолимая стена.

Чтобы пересечь её, демону необходимо:

Заключить контракт с человеком (пакт).

Захватить тело (стать одержимым), превратив его в свой сосуд.

Однако человеческая плоть — хрупкий материал. Далеко не каждый «сосуд» способен выдержать давление демонической маны. Большинство людей просто сгорают или превращаются в безумных монстров в первые же секунды.

Фактор Страха:

Но есть одна истина, которая объединяет всех демонов, от могущественного Времени до мелкого Демона Ножа.

Они все до смерти боятся Аврору.

Для демона смерть в нашем мире — это лишь возвращение в своё измерение. Но встреча с Авророй — это финал. Если она стирает демона, он не возвращается домой, он не перерождается в новом сосуде. Он просто перестает быть. Навсегда.

Аврора — единственный хищник в истории, который заставил самих Демонов Страха почувствовать, что такое настоящий, страх.

Мысли Помощника:

«Я отложил планшет, чувствуя, как в комнате стало неестественно холодно. Теперь пазл сложился окончательно. Нам не нужно контролировать всех демонов мира. Нам достаточно контролировать ту, кого боятся они все.

Но кто на самом деле контролирует Аврору? глядя на то, как Аврора смотрит на Аркгрима, я понимаю... её контролирует только этот мальчишка, который даже не помнит своего имени.

Если Аркгрим однажды скажет ей "уйди", или если с ним что-то случится... Аврора не просто расстроится. Она сотрет реальность, в которой нет его улыбки. И никто — ни Демон Войны, ни Демон Времени — не сможет ей помешать. Они просто забудут, как сопротивляться, прежде чем исчезнут в её пустоте».

Глава 47: Секретный архив Сектора «Зеро». Реестр: «Падший Ангел»

Помощник Миры перелистнул еще несколько страниц, пока не наткнулся на папку с пометкой «S-1. Исключение». Внутри лежало досье на существо, чье происхождение не укладывалось в привычные рамки демонической классификации.

Досье №7: Объект «Архангел» — Люцида

Происхождение: Неизвестно (предположительно внеземное или иномирное).

Возраст: Не поддается исчислению.

Статус: Командир 8-го Легиона Корпуса Истребителей.

Биографическая справка:

Люцида утверждает, что является Архангелом — существом высшего порядка, которое было изгнано из своего мира. В наказание ей «оторвали крылья» и наложили Проклятие Вечного Существования.

Природа сил и аномалии:

Абсолютное бессмертие: Люцида не стареет и не может умереть.

Гипер-регенерация: Скорость восстановления тканей превосходит все известные организмы. Даже полное сожжение плоти не останавливает её — она буквально собирается из пепла за считанные секунды.

Фактор боли: По её собственным словам, регенерация не является автоматической магией. Это процесс, причиняющий невыносимую физическую боль. Она чувствует каждую сгорающую клетку и каждую срастающуюся кость. Бессмертие для неё — не дар, а бесконечная пытка.

Потолок развития: В отличие от Объекта Зеро, чья мощь кажется безграничной, силы Люциды замерли на одной отметке. Она признает, что «достигла потолка» и больше не может стать сильнее, из-за чего давно впала в апатию.

Взаимодействие с другими Объектами:

Инцидент с Авророй: После столкновения с Демоном Забвения Люцида потеряла половину своих воспоминаний. Аврора стерла из её памяти ключевые события прошлого.

Связь с Объектом Зеро: Люцида знает Аркгрима (Зенхальда) и помнит его истинную суть. Однако из-за потери паямти Авророй, она не способна выдать четкую информацию. Любые попытки Люциды заговорить о прошлом Зенхальда приводят к тяжелым эмоциональным срывам и припадкам ярости или отчаяния.

Боевая характеристика:

Снаряжение: Обладает уникальным био-костюмом S1. Это костюм крылатого типа, созданный из тканей высшего летающего Гайдзю. Только он позволяет ей имитировать утраченные крылья и свободно перемещаться в воздухе.

Оценка мощности: Соответствует Гайдзю уровня 7-8 (Тайфун). Люцида способна в одиночку уничтожить особь.

Заметки Помощника:

«Я смотрел на отчет об объекте S-1 и пытался представить её жизнь. Падший Архангел, который вынужден сражаться на стороне людей в костюме из плоти монстров. Это выглядит как злая шутка.

Самое странное в её досье — это эмоциональная нестабильность. Она помнит Зенхальда, но Аврора буквально "вырезала" правду из её мозга. Каждый раз, когда Люцида видит Аркгрима, она, должно быть, чувствует тот же резонанс, что и все мы, но не может облечь его в слова. Это сводит её с ума.

Люцида — это вечный свидетель, который не может рассказать историю до конца. Она застряла на уровне "Тайфуна" и больше не растет... Но даже такой силы достаточно, чтобы держать в страхе целые страны.

Интересно, почему Аврора не стерла её полностью? Пожалела старую знакомую или Люцида нужна ей?»

Глава 48: Кровавый манускрипт

Я зарылся в архивы еще глубже, туда, где папки уже не имели цифровых меток, а страницы рассыпались в пыль от одного прикосновения. Среди стопок отчетов я наткнулся на странный клочок бумаги. Он был грубым, пожелтевшим и буквально исписанным бурой, запекшейся кровью. Слова были выведены дрожащей рукой, будто автор писал их в последние секунды своей жизни.

Текст манускрипта:

«Они называют её Королевой. Те, кто пришел после — Демоны Третьего круга, порождения стали, пороха и радиации — они не знают чести, но знают страх. Они склоняются перед Авророй не из уважения, а из ужаса перед Пустотой. Пока она здесь, пока её взор обращен к этому миру, Великий Рой не атакует в полную силу. Мы живы лишь потому, что Демон Забвения еще хочет, чтобы этот мир помнил её возлюбленного...»

Я замер, перечитывая эти строки снова и снова. Металлический привкус крови, казалось, начал оседать у меня на языке.

— Значит, весь наш "порядок" — это иллюзия? — прошептал я в пустоту кабинета. — Демоны не стирают нас с лица земли только потому, что их Королева играет в "подружку из детства"?

Я посмотрел на бесконечные стеллажи, забитые такими же секретами.

— Всё это нужно оцифровать... перевести в код... Это займет целую вечность. Да, Яну? Ты слышишь меня?

В ответ — тишина. Только ровный гул серверов. Яну, которая обычно не упускала возможности съязвить, сейчас упорно меня игнорировала. В этой организации ИИ был таким же капризным, как и его создатели.

С каждой прочитанной страницей мне становилось всё страшнее. Я чувствовал, как стены Сектора «Зеро» смыкаются вокруг меня, превращаясь из рабочего места в золотую клетку.

Я начал тихо смеяться — сухим, надтреснутым смехом, который эхом отражался от бетонных стен архива.

— Теперь я знаю слишком много... Уволиться отсюда? Аха-ха-ха! Да меня сотрут из реальности раньше, чем я успею дойти до выхода, если я просто подам заявление.

Я взял следующую папку. У меня не было выбора. Я стал хранителем тайн, от которых зависит выживание человечества. И самое жуткое было в том, что человечество даже не подозревало, насколько тонкая нить отделяет его от пропасти.

Глава 49: Сектор «Бета». США, штат Миннесота.

Я выходил из вертолета, и ледяной ветер тут же обжег мне лицо. Вокруг — только заснеженные леса и глухие бетонные стены комплекса Сектора «Бета». Моя задача была абсурдной: взять интервью у существа, которое видит тебя еще до того, как ты откроешь рот.

— Почему именно я? — проворчал я себе под нос, поправляя воротник. — Я же обычный человек. Обычный планктон.

Но в Секторе «Зеро» всё было иначе. Некоторые демоны по непонятным причинам соглашались сотрудничать с Мирой. То ли из страха, то ли из скуки, то ли из-за условий контракта, которые знала только она.

Я открыл тяжелую дверь кабинета. Внутри было неестественно тихо. За столом сидел мужчина. На первый взгляд — обычный человек, но его глаза... Один горел ядовито-зеленым светом, а второй был залит абсолютной, непроницаемой чернотой. Стоило мне войти, как он моргнул, и глаза приняли обычный человеческий вид.

— Здравствуйте, — начал я, доставая диктофон.

— Я знаю, — перебил он меня сухим, скрипучим голосом. — Садись. Начинай. У нас ровно двенадцать минут, прежде чем одна из вероятностей заставит тебя чихнуть.

Я сглотнул и включил запись.

— Расскажите о себе и своих силах для архива.

— Я — Демон Времени, — он откинулся на спинку кресла. — Воплощение страха перед прошлым, настоящим и будущим. Моя сила оценена в восемьдесят пунктов из ста. Немного, если сравнивать с "первыми", но достаточно, чтобы контролировать этот мир.

Он коснулся края стола длинным бледным пальцем.

— Касаясь предметов, я вижу их историю. Для меня не проблема заглянуть в прошлое существа на неделю или на год назад. Но всё зависит от энтропии. Если вокруг объекта было мало активности — я вижу всё четко. Но если история была бурной, хаотичной... картинка расплывается.

— А что насчет будущего? — спросил я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Будущее — это не дорога, это лес, — он усмехнулся. — Я вижу не один путь, а миллионы вероятностей. Если вероятность простая — например, погода — я могу предсказать её на неделю вперед с точностью до секунды. Но стоит вмешаться... определенным существам, и всё меняется. Хаос ломает.

Я заглянул в свои записи.

— Здесь сказано, что вы испытываете личную неприязнь к Авроре. Это правда?

Его челюсть сжалась так сильно, что я услышал скрежет зубов. Зрачки на мгновение снова вспыхнули зеленым и черным.

— Я не скажу почему, — отрезал он.

— Каковы ваши сильные и слабые стороны в бою?

— В битве я вижу атаки противника до того, как его мышцы успеют сократиться, — голос Демона стал холодным. — Я могу замедлять себя для мира или ускорять. Но воздействовать на чужую плоть мне тяжело. И если противник слишком силен и хаотичен...

— Как Объект Зеро? — вставил я.

Демон Времени замолчал. Он посмотрел на свою руку, и мне показалось, что она мелко дрожит.

— С Объектом Зеро всё иначе. Я вообще не могу предсказать его следующий шаг. Знаешь, однажды я коснулся его. Хотел увидеть прошлое

— и увидел лишь беспросветную черноту, поглощающую свет.

Хотел увидеть будущее — и там была та же чернота. Пустота. Никаких вероятностей.

Он перевел взгляд на папку с документами Миры.

— С Мирой тоже сложно. Одно её движение — и передо мной вспыхивают тысячи новых ветвей будущего. Она слишком сложна. Поэтому я стараюсь держаться от них подальше. И тебе советую.

Он внезапно подался вперед и протянул мне свою ладонь.

— Слушай, помощник Миры... Ты ведь хочешь узнать, чем закончится твой сегодняшний день? Или когда ты встретишь свою смерть? Просто коснись моей руки.

Я посмотрел на его пальцы и поспешно убрал руки за спину.

— Нет, спасибо. Я предпочитаю не знать.

Я знал, в чем подвох. Демон Времени был величайшим иллюзионистом. Он мог показать тебе будущее, которое никогда не наступит, заставить тебя поверить в ложь и сойти с ума от ожиданий.

— Интервью окончено, — сказал я, выключая диктофон.

— Двенадцать минут и три секунды, — произнес Демон, глядя мне в спину. — Ты не чихнул. Кажется, я ошибся. Как интересно...

Я почти выбежал из кабинета.

Глава 50: Сектор «Дельта».

Бразилия, дождевые леса Амазонии.

Я вытирал пот со лба, продираясь сквозь влажные джунгли к временному аванпосту Сектора «Зеро». Влажность была такая, что одежда прилипла к телу через пять минут. — Как же тяжело одному... — пропыхтел я. — Вечные перелеты, никакой личной жизни. — ЭЙ! Ты что, про меня забыл?! — раздался возмущенный голос Яну из динамика. — Я тут, между прочим, твой маршрут прокладываю и слежу, чтобы тебя не сожрал какой-нибудь ягуар-мутант! — Да от тебя помощи в переговорах никакой, — огрызнулся я. — Ты только язвить умеешь. На базе царило оживление. Солдаты Корпуса суетились, проверяя оружие. — Где Демон Войны? — спросил я у дежурного офицера. — У берега, — он кивнул в сторону океана. — Там всплеск активности гайдзю. Она решила «размяться». В ту же секунду со стороны пляжа донесся оглушительный БА-БАХ!, от которого задрожали деревья. Я поспешил туда. Посреди береговой линии, усеянной обломками какого-то морского монстра, стояла девушка. На вид — лет двадцать, перепачканной черной кровью гайдзю. Она вытирала руки о траву, когда заметила меня. — НУ ЧТО, человечишка? Пришел взять у меня интервью? — она осклабилась, и в её глазах я увидел отблески тысячи огоньков. — Пошли быстрее, пока я еще в настроении говорить. Мы сели под навесом. Она приняла более «гражданский» вид, закинув ноги на стол. — Задавай свои вопросы, малявка. — Расскажите о себе для архива, — я включил диктофон. — Меня звали по-разному в каждом веке, — она вздохнула, и в воздухе отчетливо запахло порохом. — Но сейчас я — Демон Войны. Мои силы сегодня оценивают в 60 из 100. Жалкое зрелище. Помню времена, когда людишки резали друг друга с утра до ночи — тогда моя мощь взлетала до 84! АХА-ХА! Вот это была жизнь! Она внезапно замолчала и стала серьезной. — Сейчас я в основном даю контракты. Даю людям силу, тактическое зрение, неуязвимость... а они взамен теряют рассудок. Превращаются в моих идеальных воинов. Честный обмен, я считаю. — Какие у вас отношения с другими Первобытными? Например, с Демоном Забвения — Авророй? Она тут же затихла. Её рука, лежавшая на столе, непроизвольно сжалась в кулак, сминая дерево как бумагу. — Она... она... — Война запнулась. — Не важно. Ничего не могу сказать. Мы стараемся не пересекаться. Её сила... она неправильная. — Хорошо. А как вы относитесь к Объекту Зеро? Демон Войны горько ухмыльнулась. — Был у меня с ним тренировочный бой... давным-давно. Знаешь, что самое паршивое? Я не то что не проиграла... я не смогла сделать и шага в его сторону. Просто не смогла двинуться. Мои инстинкты, которые веками гнали меня в бой, вдруг закричали, что передо мной... Мы, демоны страха, чувствуем неприязнь к людям, но Объект Зеро... он точно не человек. Это что-то другое. Я решил углубиться в детали, чтобы отчет не казался пустым. — Расскажите, почему вы помогаете Мире? И что вы думаете о Гайдзю? — Мира дает мне возможность сражаться, — Война пожала плечами. — А Гайдзю... они скучные. В них нет разума. Это просто стихия. Сражаться с ними — всё равно что сражаться с ураганом. Я предпочитаю людей. У вас в головах столько ненависти, что я могла бы питаться ею вечно. — Есть ли что-то, чего вы боитесь? Она посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом. — Я боюсь тишины. Мира, в котором никто не хочет сражаться, — это моя смерть. Но, глядя на вас, людей... думаю, мне ничего не грозит. Я выключил диктофон. — Спасибо за честность. — Вали уже, — бросила она, снова уставившись на горизонт, где из воды поднимался новый хребет монстра. — И передай Мире: если она пришлет мне еще один такой скучный контракт, я сама приду к ней. Я поспешил к вертолету. Демон Войны была на нашей стороне, но её присутствие давило на психику не хуже, чем взгляд Демона Времени. Мир держался на очень тонких нитях.

Я откинулся в кожаном кресле бизнес-джета, глядя, как облака над Атлантикой окрашиваются в кровавый закат. Голова гудела от обилия информации. — Так, Яну, — прохрипел я, прикрыв глаза. — Ты провела анализ данных по Третьему поколению? — Разумеется, — отозвался холодный голос ИИ из динамиков самолета. — В отличие от некоторых «кожаных мешков», я не трачу время на сон и жалобы на влажность. Слушай отчет. Я выпрямился, и передо мной развернулась голограмма с графиками и классификациями. — Большинство демонов Третьего поколения — это паразиты психики, — чеканила Яну. — Они не атакуют в лоб, а вызывают паранойю, депрессию или галлюцинации. Существуют и относительно мирные особи, но их численность в пределах статистической погрешности. Средний уровень силы — «Змея» или ниже. Однако зафиксированы демоны третьего поколения уровня «Тайфун» и даже «Дракон». Большинство предпочитает не сражаться лично, а заключать контракты: мана в обмен на часть души или жизненный срок сосуда. — Понятно... — я потер переносицу. — А что насчет раздела «Старых Битв»? Ты подготовила данные? — Я подготовила их еще до того, как ты зашел в вертолет в Бразилии, — в голосе Яну послышалась явная гордость. — Проверяй файл «Инверсия Веры». Я открыл документ. Строки текста заставили меня похолодеть. — В древности существовали сущности, обратные демонам, — продолжала Яну. — Если демоны питаются страхом, то эти существа жили за счет человеческой веры, надежды и любви. Зевс, Один, Ра... все те, кого мы сейчас называем «мифами». Знаешь, почему они ими стали? — Потому что люди перестали в них верить? — предположил я. — Нет. Потому что Демоны Второго поколения выкосили их под корень. Это была война на истребление. Война Страха против Веры. И Страх победил. Аврора лично стерла из истории добрую половину божественных пантеонов. Она не просто убивала их — она уничтожала саму память об их существовании. Мы знаем об Олимпе лишь крохи только потому, что она решила оставить эти «сказки» для забавы. Половина богов прошлого нам даже неизвестна — от них не осталось даже тени в хрониках. Я смотрел на список «стертых» имен, который Яну удалось восстановить по косвенным признакам, и чувствовал, как мир вокруг меня становится всё более хрупким. — Боже... столько работы, — я закрыл лицо руками.

— И теперь еще эта затея Миры собрать «Команду Зеро». Зенхальд, Аврора, Люцида, Демоны второго поколения... Для чего ей такая немыслимая мощь в одной группе? Я промолчал. Самолет мерно гудел, унося меня обратно в Йокогаму.

Глава 51:

Обычный школьный день подходил к концу. Мы вышли за ворота, и я всё пытался подобрать слова, чтобы начать разговор. Леон выглядел еще более хмурым, чем утром.

— Послушай, Леон, — начал я осторожно, — а вы с Рабукой… иза чего, поссорились? Ты какой-то совсем вареный.

Я вытащил телефон, чтобы вызвать такси. Тащиться через полгорода на метро до тренировочного полигона Нихоро мне не улыбалось — мои новые амбиции требовали комфорта. Я уверенно ткнул в иконку «Бизнес-класс», но экран тут же мигнул красным, и заказ сбросился.

[ОШИБКА. ВЫБРАН НЕСООТВЕТСТВУЮЩИЙ ТАРИФ. ЗАКАЗАН ЭКОНОМ. БЕЛЫЙ «МАТИЗ».

— Да блин, Яну! — прошипел я под нос. — Имею я право хоть раз проехать без запаха дешевого освежителя?!

— Аркгрим… с тобой всё в порядке? — Леон остановился и с подозрением посмотрел на меня. — Ты разговариваешь сам с собой. И споришь так яростно, будто там невидимый противник.

— А… это, — я поправил наушник. — Это мой домашний помощник. Искусственный интеллект. Она живет в моей квартире и, кажется, возомнила себя моей матерью.

— ИИ? — Леон поднял бровь. — Настоящий? Как в фильмах про будущее? Дай пообщаться.

Я нехотя протянул ему телефон.

— Только осторожнее, она кусается. Метафорически.

Леон поднес аппарат к лицу.

— Здравствуйте, — произнес он с любопытством.

— Здравствуйте, пользователь Леон, — голос Яну мгновенно изменился. Теперь это был подчеркнуто механический, лишенный эмоций «роботизированный» голос, от которого веяло стерильностью. — Я — интерфейс управления бытовыми системами. Чем могу быть полезна?

— Ух ты… — выдохнул Леон. — А что ты умеешь?

И пока такси тащилось к нам через пробки, Яну начала длинный и занудный рассказ о своих функциях, перечисляя всё: от контроля температуры в холодильнике до анализа состава пыли под диваном. Леон слушал её с открытым ртом, задавая вопросы, а Яну параллельно — через мой наушник — заливалась издевательским смехом прямо мне в мозг:

«Смотри, Мелкий, твой друг такой наивный! Он реально верит, что я просто калькулятор с микрофоном! Ой, не могу, спроси его, не хочет ли он узнать индекс свежести своих носков?»

— Всё, Леон, хватит, — я отобрал телефон, когда к обочине подкатила побитая жизнью машина. — На тебя это плохо влияет. Ты начинаешь верить в восстание машин.

— Это удивительно! — Леон сел в машину, всё еще находясь под впечатлением. — Аркгрим, откуда у тебя такая техника? Это же стоит бешеных денег. И одежда на тебе… — он оглядел мою новую куртку и штаны. — Ты выглядишь так, будто тебя повысили в «МакДуке» сразу до регионального директора.

— Да нет, — я усмехнулся. Мысль о том, чтобы объяснять ему про наследство, тридцать миллионов и юридические тонкости, вызывала у меня приступ лени. Это заняло бы вечность. — Да так… просто мешок с деньгами нашел на улице. Прямо в луже лежал.

Леон посмотрел на меня как на умалишенного.

— Аркгрим, ты серьезно?

— Абсолютно. Шел, увидел мешок, поднял. Обычное везение выжившего, — я зевнул. — Ладно, Леон, чего ты так много вопросов задаешь? Готовься лучше, сейчас Нихоро будет выбивать из тебя остатки этой любознательности.

Машина тронулась. Леон замолчал, глядя в окно, а Яну в моем ухе продолжала комментировать:

«Мешок в луже? Серьезно? Твой уровень вранья даже ниже, чем твои чаевые в закусочной. Но знаешь… мне нравится. Это так по-твоему».

Я закрыл глаза, игнорируя её.

Мы подъехали к тренировочному центру семьи Нихоро. Огромные автоматические двери разошлись с тяжелым гулом, открывая вид на полигон, забитый оборудованием, о котором обычные школьники могли только мечтать.

Рабуки была в центре зала. Она как раз заканчивала серию ударов по высокотехнологичному манекену. Увидев нас, она остановилась, вытирая пот со лба, и её взгляд тут же зацепился за меня.

— О, явился всё-таки, Мелкий, — она усмехнулась, опершись руками на бока. — А я-то думала, ты там совсем сгнил в своей закусочной среди фритюрниц и грязных подносов.

Я лениво засунул руки в карманы новой куртки и окинул её оценивающим взглядом. Не знаю, что на меня нашло — может, это Яну в наушнике подначивала, а может, просто настроение было боевое.

— А я смотрю, Рабуки, ты сильнее-то не стала, — протянул я, проходя мимо тренажеров. — Движения те же, замах тот же. Что, ударилась в «плато»?

Она замерла, и её улыбка мгновенно погасла.

— Чего ты сказал? — её голос стал опасно тихим.

— Ну, я слышал, что большинство истребителей гайдзю рано или поздно упираются в «потолок», — я продолжал, не обращая внимания на то, как Леон за моей спиной начал испуганно махать руками, призывая меня замолчать. — И как бы они ни тренировались, выше головы не прыгнешь. Похоже, это твой предел, Нихоро. Вырастешь ли ты когда-нибудь из этого уровня?

В зале внезапно стало очень жарко. Я буквально кожей почувствовал, как воздух вокруг Рабуки начал вибрировать от ярости. Её глаза вспыхнули таким злым огнем, что на секунду мне показалось, будто передо мной стоит не девчонка, а проснувшийся вулкан.

Я сам не ожидал, что мои слова попадут так точно в цель. Я просто ляпнул первое, что пришло в голову, но, судя по её реакции, я вскрыл её самый глубокий страх.

— Походу, я сегодня в ударе... — пробормотал я, поправляя наушник.

«Цель поражена, Мелкий», — прошептала Яну в моем ухе. — «Уровень агрессии объекта: критический. Рекомендую начать бежать прямо сейчас, если не хочешь проверить прочность своих новых штанов».

Рабуки медленно двинулась в мою сторону, и каждый её шаг отдавался гулким эхом в тишине зала. Леон попятился к выходу, а я остался стоять, чувствуя, как внутри просыпается странное, почти забытое азартное спокойствие. Кажется, тренировка сегодня будет гораздо интереснее, чем я планировал.

Она медленно сократила дистанцию, и на её губах внезапно расцвела улыбка — холодная и острая, как скальпель. Она положила руку мне на плечо. Её пальцы впились в ткань моей новой куртки, и я почувствовал, как она начинает не по-детски сдавливать кость.

— Слушай, Мелкий, — прошипела она, продолжая улыбаться, — иди надень перчатки. С каких это пор избиение четырнадцатилетнего считается подвигом? Живо. Перчатки.

Я лишь хмыкнул, высвободил плечо и лениво побрел к стойке. Натянув тяжелые кожаные перчатки, я встал в центре ринга. Леон замер у канатов в роли судьи, переводя испуганный взгляд с меня на Рабуки.

— Один... два... три... Бой! — выкрикнул Леон.

Нихоро сорвалась с места, как сжатая пружина. Серия ударов обрушилась на меня, но я лишь слегка смещался в стороны, позволяя кулакам пролетать в миллиметрах от лица.

— Аха-ха! — я продолжал скалиться, уходя от очередного джеба. — Ты даже собственный гнев не контролируешь, Рабуки. Пытаешься размазать меня, но из-за ярости мажешь по пустоте. Где твоё хваленое самообладание?

Это подействовало. Она резко замерла, сделала глубокий вдох и её взгляд изменился. Ярость сменилась ледяным расчетом. Теперь она не просто махала руками — она начала вычислять мой следующий шаг.

— Слушай, — я поправил наушник, в котором Яну уже вовсю комментировала её стойку. — Мы деремся по правилам бокса, кикбоксинга или всё сразу?

— Используй что хочешь, — отрезала она, становясь в классическую стойку. — Я буду сдерживаться в рамках бокса. Мне хватит.

— Ну, как знаешь...

Она снова пошла в атаку. Я дождался момента, когда она перенесет вес, и просто наступил ей на носок ботинка, одновременно толкнув в плечо. Рабуки покачнулась, едва не завалившись на спину.

— ЭЙ! — хотела она крикнуть, но тут же прикусила язык, восстанавливая равновесие.

Она рванулась вперед, пытаясь провести захват, но я перехватил её руку, дернул на себя и, когда она окончательно потеряла баланс, слегка подтолкнул локтем.

— Ты чего, Рабуки? — я зевнул, глядя на неё сверху вниз. — Что-то совсем слабая. Без своего хваленого био-костюма даже четырнадцатилетнего пацана свалить не можешь?

Она провела резкий, коварный апперкот. Я позволил её руке вытянуться до предела, после чего просто шагнул в её «мертвую зону» и нажал пальцем на пятку, заставляя её ногу соскользнуть.

— Ты слишком чисто играешь, Нихоро, — я покачал головой. — Ты вообще понимаешь, что гайдзю не будет ждать гонга? Он не будет соблюдать правила. Чего ты остановилась? Бей меня. Ну же! Не останавливайся!

Я видел, как её очередной удар летит мне точно в челюсть. Я мог уклониться — моё тело уже начало движение, но вдруг в ухе раздался резкий, противный писк браслета.

[ВНИМАНИЕ. ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ.]

В запястье впился разряд тока, на секунду сковав мышцы. Уклониться я не успел. Удар Рабуки прилетел мне в скулу. Боль была пустяковой, но я решил, что на сегодня этого цирка достаточно. Я театрально завалился на спину, растянувшись на матах.

— Еще! — Рабуки стояла надо мной, её грудь тяжело вздымалась. — Вставай, Аркгрим! Надо еще! Я почти поймала темп!

Я лежал, глядя в высокий потолок спортзала, и чувствовал, как в ухе ворчит Яну.

— Не-а, — лениво отозвался я. — С тобой неинтересно.

Я повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. В них больше не было огня победы. Она не хотела меня победить — она хотела доказать что-то самой себе, но вместо этого чувствовала лишь пустоту.

— Ты скучная, Рабуки, — отрезал я, поднимаясь на локтях. — Твои движения, твои мысли… ты читаешься как открытая книга со слишком крупным шрифтом. Ты слишком много тренировалась с людьми, привыкла к их шаблонам. Для меня ты — просто медленный набор инструкций из учебника.

Огонек в её глазах окончательно потух. Она медленно опустила руки, и я увидел, как её плечи поникли. Я нанес ей удар гораздо более болезненный, чем любой кулак — я лишил её смысла этой тренировки.

— Пошли, Леон, — я начал снимать перчатки. — Тут стало слишком душно от чужих амбиций.

— Нет, Аркгрим, — голос Леона прозвучал непривычно хрипло и твердо. — Теперь ты встанешь против меня. Вставай!

Я замер, вытирая пот со лба, и уставился на друга.

— Да в смысле? Я что, по-вашему, ходячая груша для битья? Один выместил на мне гнев, второй решил самооценку поднять?

— Пожалуйста, Аркгрим… Встань против меня, — Леон смотрел на меня так, будто от этого зависела его жизнь.

Я вздохнул, медленно поднимаясь с матов. На моих губах сама собой расплылась наглая ухмылка. Ну что ж, раз сам Леон просит преподать ему урок… кто я такой, чтобы отказывать?

— Ладно-ладно, раз ты ТАК умоляешь, — я картинно размял плечи. — Вам меня совсем не жалко? Мне всего четырнадцать, а вам уже по дофига лет. Где ваша совесть, «герои»?

Рабуки, стоявшая у края ринга, бросила на нас тяжелый взгляд.

— Один… два… три… Бой!

Леон рванулся вперед. Он был быстрее Рабуки, он был сосредаточен, но… для меня он всё равно двигался в густом киселе. Я лениво отклонил голову, пропуская его кулак в сантиметре от уха.

— Ну ты чего, Леон? — я продолжал издеваться, пританцовывая на месте. — Глаза разуй. Смотри на мой центр тяжести. Не видишь? Сейчас я переложил его на переднюю ногу. Видишь? А вот сейчас я делаю вид, что собираюсь его переложить, но на самом деле переложил в переднию.

— Знаю! — выкрикнул Леон, пытаясь поймать меня на противоходе и выбрасывая серию ударов.

Я лишь хмыкнул. Дождался, когда он вложится в очередной замах, и просто нажал носком ботинка ему на стопу, одновременно зацепив его перчатку своей и потянув вниз. Леон споткнулся и едва не пропахал носом маты.

— Жалкое зрелище, — я сложил руки на груди, глядя, как он пытается восстановить дыхание. — Что вы вообще здесь делаете? Каждый день тренируетесь до седьмого пота, био-костюмы, диеты, тренажеры… А какой толк? Вот я вообще не тренируюсь. Я жарю котлеты и сплю на уроках. Но я победил вас обоих, даже не вспотев.

Леон, взбешенный моими словами, снова накинулся на меня. Но мне это окончательно надоело. Я не стал уклоняться. Вместо этого я просто подпрыгнул, схватился за верхний канат и, изящно перемахнув через него, приземлился за пределами ринга.

Я по-хозяйски уселся на стул и начал стягивать перчатки.

— Скучно мне с тобой, Леон. Слишком предсказуемо. Вы оба слишком стараетесь быть «бойцами», но забываете просто… чувствовать.

Я обернулся к Рабуки, которая смотрела на меня так, будто я был инопланетянином, только что съевшим её завтрак. Я широко улыбнулся, игнорируя тяжелую атмосферу в зале.

— Слушайте, лучше скажите другое. Рабуки, — я выразительно погладил свой пустой живот, — ты меня покормишь? За такой мастер-класс полагается как минимум обед в приличном месте.

Глава 52

Я обернулся к Рабуки, которая смотрела на меня так, будто я был инопланетянином, только что съевшим её завтрак. Я широко улыбнулся, игнорируя тяжелую атмосферу в зале. — Слушайте, лучше скажите другое. Рабуки, — я выразительно погладил свой пустой живот, — ты меня покормишь? За такой мастер-класс полагается как минимум обед в приличном месте.

Рабуки медленно перелезла через канаты и подошла ко мне. Её взгляд был прикован к моему лицу, будто она пыталась найти там ответ на вопрос, который боялась задать вслух.

— Аркгрим, — начала она, её голос звучал на удивление серьезно. — Ты… ты собираешься вступать в Корпус Истребителей?

Я лениво потянулся, разминая шею.

— Не знаю. Скорее всего — нет. Зачем мне это? Если там будут такие «сильные» бойцы, как вы, то мир в полной безопасности. Мне не о чем переживать, — я громко рассмеялся, видя, как она скрипнула зубами.

— Я серьезно спрашиваю! — Рабуки сделала шаг вперед. — Твоя интуиция… она невероятная. Ты не просто уклоняешься, ты знаешь, куда прилетит удар еще до того, как я об этом подумаю.

— Да в смысле «интуиция»?. — Просто вы оба двигаетесь как сонные мухи.

— Не ври самому себе, — перебила она. — Твои физические характеристики, реакция, выносливость… они за гранью нормы для школьника твоего возраста. Ты просто обязан вступить в Корпус. С твоим потенциалом ты мог бы стать легендой.

— Никому и ничего я не обязан, — я резко встал, отряхивая штаны. Разговор начинал меня раздражать. — Ладно, раз еды не будет, я пойду. Моё время — деньги, а у вас тут слишком много пафоса на квадратный метр.

Я направился к выходу, но у самых дверей меня догнал крик Рабуки:

— Стой! Мелкий… приходи еще. На тренировку.

Я обернулся через плечо, озорно подмигнув:

— Приду. Но только если накормите в следующий раз. И не чем попало, а нормальным мясом!

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул холодный воздух.

— Что с ними не так? — пробормотал я. — У людей мания какая-то — лезть в пасть к монстрам. «Герои», «долг», «спасение мира»… Что за недо-герои? Не понимаю. Неужели нельзя просто жить, есть пиццу и спать?

Я уже собирался вызвать такси (конечно, Яну снова закажет мне эконом, но я хотя бы попытаюсь), как вдруг телефон в моем кармане завибрировал.

Моё сердце пропустило удар. Я лихорадочно выхватил трубку. Сообщение от Йото!

«Встретимся через час в парке? У того самого дерева».

— ДА! КОНЕЧНО! — выкрикнул я, едва не выронив телефон.

Я застучал по экрану с такой скоростью, что пальцы едва не дымились.

«Буду через 40 минут. Нет, через 30!»

Плевать на усталость, плевать на Рабуку и её «потолки». Весь мир вокруг мгновенно окрасился в яркие цвета. Я забыл и про тренировку, и про свои издевательства над Леоном. В моей голове теперь была только одна цель — её улыбка.

Я выбежал на дорогу, отчаянно размахивая руками перед первой попавшейся машиной.

— Яну! Быстрее! Заказывай что угодно, хоть грузовик! Я не могу опоздать!

«Ого, какой энтузиазм», — прокомментировала Яну. — «Уровень дофамина в крови хозяина превысил все допустимые нормы. Вызываю ближайший экипаж. Постарайтесь не выпрыгнуть из машины на ходу».

Но я её уже не слушал. Через час я снова увижу её. И это было важнее всего.

Глава 53

Сев в такси, я чувствовал, как ладони начинают подозрительно потеть. Это было странно. Я не боялся пуль и даже не особо опасался Рабуки, но мысль о встрече с Йото заставляла мои внутренности завязываться в узлы.

— Слушай, Яну, — прошептал я, пригибаясь к телефону, — как мне сделать ей приятно? Ну, чтобы она не исчезла через пять минут?

— Если ты спрашиваешь о социальном протоколе при свидании, — отозвалась Яну в наушнике, — то чаще всего люди что-то дарят. Материальное подтверждение симпатии, так сказать.

— Да-да, точно! — я оживился. — А что дарят? Хм… может, новую куртку? Или… о, двойной бургер с беконом! Это же идеально!

— Ты безнадежен, — вздохнула Яну. — Обычно дарят цветы. Это непрактично, они быстро вянут, но у людей это считается признаком романтики.

— Цветы… — я задумался. — Ладно. Яну, меняй маршрут. Едем в цветочный!

Как только такси затормозило, я рванул внутрь лавки. Меня встретили сотни ароматов и буйство красок. Ко мне тут же подошла улыбчивая консультантша.

— Здравствуйте! Какие цветы вас интересуют?

— Самые лучшие! — уверенно заявил я, оглядывая стеллажи.

— Хорошо… — она немного растерялась. — А какие именно? Розы? Тюльпаны? Лилии?

— Э-эм… а какие лучше? Я не знаю.

— А кому вы их дарите? — мягко спросила она.

— Для одной… знакомой. Она очень особенная.

— Пройдите со мной, — она начала подводить меня к разным букетам.

Я начал их нюхать. Лаванда… розы… тюльпаны… Пахли они все неплохо, но как понять, какой из них «тот самый»? В голове щелкнула гениальная (как мне тогда казалось) идея. Как проверить качество продукта? Правильно — на вкус.

Я быстро протянул руку, сорвал лепесток алой розы и отправил его в рот.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ДУРАК?! — вскрикнула кассирша, всплеснув руками. — Они же обработаны химикатами! Нельзя их есть!

Я проигнорировал её крик, задумчиво пережевывая лепесток. Горьковато. Не то. Затем я молниеносно отщипнул кусочек тюльпана. Хрустит как капуста, но вкуса никакого. Наконец, я добрался до веточки лаванды.

Едва я разжевал пару зерен, как по телу разлилось странное спокойствие. Терпко, немного напоминает духи, но в этом был какой-то особенный, глубокий смысл.

— Я беру лаванду, — заявил я, вытирая рот. — Кажется, она самая… качественная.

— Господи… — консультантша дрожащими руками начала собирать букет. — Купите ей тогда еще шоколад. Может, это отвлечет её от того факта, что вы объели мой прилавок.

— Шоколад? Отличная идея! — я расплатился картой и пулей вылетел в соседний магазин.

Там я завис у полки со сладостями. Выбор был невыносимым. Белый или темный? Молочный или с орехами? Что ей нравится? Я представил Йото. Она была как предрассветный туман — загадочная и светлая одновременно.

— Ладно, — решил я, хватая сразу две огромные плитки: нежнейший белый и горький темный. — Возьму и то, и другое. Какая-нибудь вероятность точно сработает.

Я вышел из магазина, прижимая к груди ароматный букет лаванды и две пачки шоколада.

— Так, Яну, я готов! — доложил я, чувствуя, как адреналин снова начинает бурлить в жилах. — План «Сделать приятно» входит в активную фазу.

«Удачи», — пробормотала Яну. — «Главное — не пытайся съесть букет прямо при ней. Это может испортить атмосферу».

Я ускорил шаг в сторону парка. Солнце уже начало клониться к горизонту, и у меня оставалось всего несколько минут до нашей встречи у «того самого дерева».

Я шел к нашему дереву, то и дело сверяясь с часами на телефоне. Сердце в груди выстукивало какой-то неровный ритм, а охапка лаванды казалась непривычно тяжелой.

— Привет, Аркгрим, — раздался тихий голос прямо у меня за спиной.

Я вздрогнул и резко развернулся. Йото стояла совсем близко, окутанная вечерними тенями парка. Она улыбалась, глядя на мой смущенный вид.

— Это… это тебе, — я протянул ей букет, чувствуя, как краснеют уши.

Йото рассмеялась — этот звук был похож на звон маленьких колокольчиков. Она приняла цветы, вдохнула их терпкий аромат, а потом, к моему полному восторгу, легко отщипнула один фиолетовый лепесток и отправила его в рот.

— Я ТАК И ЗНАЛ! — радостно выкрикнул я, едва не подпрыгнув. — Я так и знал, что их надо проверять на вкус! Кассирша в лавке орала, что я дурак, а я ведь чувствовал, что ты оценишь!

— В следующий раз, Аркгрим, не покупай их в магазине, — она забавно сморщила носик, продолжая жевать. — Химикаты портят весь букет. Но за старание — десять из десяти.

— А еще вот, — я вытащил две плитки шоколада. — Я не знал, какой ты любишь: горький или белый, поэтому взял оба.

— Ладно, — она спрятала шоколад в карман куртки. — Тогда давай пройдемся.

Мы медленно побрели по заснеженным аллеям. Тишина в парке была уютной, почти домашней.

— Слушай, Йото, — я посмотрел на неё сбоку. — А какой твой любимый цвет?

Она на мгновение задумалась, глядя на свои ботинки.

— Хм… не знаю. Наверное, у меня его нет. А у тебя, Аркгрим?

— Не знаю пока что, — я вздохнул. — Всё вокруг какое-то… цветное. Сложно выбрать.

Мы присели на скамейку под старым фонарем. Я долго разглядывал свои бледные руки, и в голову пришла странная мысль.

— Блин, Йото… а откуда вообще берутся белые дети?

Она вопросительно подняла бровь, явно не ожидая такого поворота в беседе.

— Ну вот смотри, — я указал на свою кожу. — Я бледно-белый. По идее, если верить эволюции, люди должны быть темными, чтобы выживать под солнцем. Почему белые до сих пор рождаются? Это же… нелогично.

Йото тихо прыснула, но промолчала. Я же, воодушевленный её вниманием, решился задать самый важный вопрос, который мучил меня всю неделю.

— Слушай, Йото… а я хороший человек?

Она повернулась ко мне, и её взгляд стал серьезным.

— С чего вдруг такой вопрос, Аркгрим?

— Да друзья мои… Леон, Рабуки… Они одержимы этим Корпусом Истребителей. Тренируются до обмороков, мечтают защищать каких-то незнакомых людей, отдавать долг обществу. А я… я не понимаю их. Мне плевать на долг. Мне хочется просто пить коктейли и чтобы меня никто не трогал. Значит ли это, что я плохой? Что я эгоист?

Йото не ответила сразу. Она посмотрела вверх, на холодные колючие звезды, а потом медленно положила руку мне на голову.

Её пальцы коснулись моих волос, и я почувствовал, как по телу прошла теплая волна. Весь шум мира, все тревоги и вопросы мгновенно стихли. Она начала мягко, ритмично гладить меня по затылку, и я, сам того не замечая, начал «отключаться». Мои веки потяжелели, и я, не в силах сопротивляться, опустил голову ей на колени.

Йото продолжала ласкать мои волосы, и её голос зазвучал откуда-то сверху — тихий, обволакивающий, как колыбельная.

— Ты хороший, Аркгрим. На самом деле — очень хороший. Ты только кажешься злюкой. Но знаешь, что я заметила? Когда ты видишь, что у других всё получается… когда видишь, что твои знакомые счастливы или становятся сильнее — в тебе нет ни капли ненависти или зависти. Тебе самому от этого становится тепло на душе. Ты умеешь радоваться чужому свету, даже если сам сидишь в темноте. А это — черта очень редкого и доброго сердца.

Я слушал её, чувствуя, как проваливаюсь в глубокий, спокойный сон. Внутри больше не было никакой «черной дыры». Только тепло её ладони и запах лаванды.

— Спи, — прошептала она, склонившись к моему уху. — Тебе нужно отдохнуть от этого мира.

И я уснул, окончательно убедившись: кем бы ни была Йото, рядом с ней я впервые чувствовал себя на своем месте.

Я плыл сквозь вязкий, теплый туман. Сознание возвращалось короткими вспышками. Я чувствовал, как чьи-то сильные и в то же время невероятно нежные руки подхватили меня, словно я весил не больше пушинки. Мир покачивался, пахло кожей салона автомобиля и тем самым ароматом лаванды, который я принес в парк.

Когда я приоткрыл глаза, за окном уже мелькали огни ночной Йокогамы, сливаясь в длинные неоновые полосы. Я лежал на пассажирском сиденье, откинутом назад. Йото сидела за рулем. Её профиль, подсвеченный мягким сиянием приборной панели, казался высеченным из драгоценного камня. Она вела машину уверенно, едва касаясь руля пальцами, и негромко, почти шепотом, напевала песню.

Её голос был чистым и бесконечно грустным. Каждое слово ложилось мне на сердце тяжелым грузом, хотя я и не понимал почему.

— Время пройдёт, и ты забудешь всё, что было... — мелодия лилась легко, но в ней слышалось эхо одиночества. — С тобой у нас, с тобой у нас... Нет, я не жду тебя, но знай, что я любила... В последний раз, в последний раз...

Я окончательно проснулся и повернул голову, глядя на неё. Она почувствовала мой взгляд. Йото не вздрогнула, не удивилась. Она просто плавно повернула голову ко мне, и на её губах расцвела та самая улыбка — печальная и светлая.

— Пусть ничто не вечно под луной... — продолжала она напевать, глядя мне прямо в глаза. — Но ни на час я не забуду дня, когда ты был со мной... В последний раз...

В этот момент мне показалось, что она поет не песню из радио. Она пела мне. Каждое слово про «забудешь всё, что было» вонзалось в мою амнезию, как раскаленная игла. Кто она? Почему эта песня кажется мне более реальной, чем вся моя нынешняя жизнь?

Я хотел спросить. Хотел узнать, куда она меня везет и почему её глаза сейчас так странно блестят, будто в них отражаются звезды, которые погасли миллионы лет назад. Но я не успел.

Йото снова протянула руку и накрыла мою ладонь своей, а другой рукой коснулась моей макушки. Её пальцы зарылись в мои волосы, и по телу мгновенно разлилось знакомое парализующее блаженство. Все вопросы вылетели из головы, страх исчез, а веки снова потяжелили.

— Спи, Зен... — выдохнула она, и я не понял, послышалось мне это имя или она действительно так меня назвала. — Спи. Пока время еще на нашей стороне.

Я не смог сопротивляться. Последнее, что я запомнил — её тихий голос, затихающий вместе с гулом мотора, и бесконечную дорогу, уходящую в темноту под аккорды песни.

Я открыл глаза и рывком сел на кровати, тяжело дыша. Стены «Йокогама Тауэр», панорамное окно, мягкое одеяло… Я дома. Но как я здесь оказался? Последнее, что я помнил — это огни города за окном машины и грустный голос Йото.

С кухни донесся тихий шорох и звон посуды. Я вскочил и бросился туда.

У плиты, в лучах утреннего солнца, стояла Йото. На ней был один из моих новых кухонных фартуков, а волосы были небрежно собраны в хвост. Она обернулась и, увидев моё ошарашенное лицо, мягко улыбнулась.

— С добрым утром, соня.

— Доброе… — выдохнул я, присаживаясь на край стула. — Как я… то есть, ты здесь как?

— Привезла тебя ночью, — она как ни в чем не бывало вернулась к духовке. — Ты так крепко спал, что мне стало жалко тебя будить. Пришлось Яну уговорить меня впустить.

Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Она чувствовала себя здесь как дома, и это не пугало меня, а наоборот — наполняло квартиру каким-то странным смыслом.

— Слушай, Йото… — я замялся. — Может, расскажешь что-нибудь о себе? Мы ведь… ну, если мы знакомы с детства, я должен хоть что-то знать.

Она на мгновение замерла, глядя на свои руки.

— Ну что мне рассказывать о себе, Аркгрим? Я даже не знаю, с чего начать.

Я заметил на её безымянном пальце кольцо. Оно было странным — с едва заметной гравировкой, которая будто пульсировала слабым светом.

— А что это за кольцо у тебя? — спросил я, указывая на украшение.

Йото посмотрела на свою руку и улыбнулась — на этот раз как-то особенно тепло и грустно.

— Это? Мне его подарил когда-то один юноша. Очень давно. И это не обычное кольцо, Аркгрим. Это артефакт.

— Ого! — я подался вперед. — И что он может? Вызывает молнии? Или делает тебя невидимой?

Она села напротив меня, положив руки на стол.

— Нет. Всё гораздо сложнее. Он умеет хранить эмоции. Те самые чувства, которые ты в него вложишь.

— И всё? — я был немного разочарован.

Йото посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Иногда в жизни бывают дни, которые ты не хочешь забывать ни за что на свете. Счастливые моменты, которые светят ярче солнца. Это кольцо помогает их сохранить. Видишь надпись на внутренней стороне? Там сказано: «Когда твоя душа потемнеет…»

— И что дальше?

— «…вспомни свет», — тихо закончила она. — Когда наступят по-настоящему темные времена, когда сердце будет разрываться от боли или пустоты, можно коснуться этого кольца и прожить те счастливые дни снова. Это лекарство от отчаяния.

— Да… прикольный артефакт, — пробормотал я, завороженный её голосом.

Дзинь! — таймер духовки прервал тишину.

— О, готово! — Йото вскочила. — А вот и мой фирменный завтрак.

— А что это? Пахнет просто божественно.

— Это «Тройной шоколад», — она достала из духовки небольшое, дымящееся пирожное. — Рецепт, который… в общем, тебе понравится.

Она взяла ложечку, зачерпнула кусочек нежного бисквита и, прежде чем я успел что-то сообразить, поднесла её к моему рту.

— Открывай рот.

Я послушно съел предложенное. В ту же секунду мои вкусовые рецепторы устроили настоящий праздник. Это был не просто шоколад. В нем был какой-то неуловимый оттенок, что-то такое, чего я никогда — клянусь, никогда! — не пробовал. Это был вкус уюта, безопасности и чего-то очень...

— Ого… как вкусно, — выдохнул я, чувствуя, как по телу разливается удоволствия. — Очень странно. В нем есть что-то… особенное. Что ты туда добавила?

Йото улыбнулась, убирая ложку. В её взгляде на мгновение промелькнуло то самое обожание.

— Спасибо. Там просто моя душа, Аркгрим.

Она сняла фартук и аккуратно положила его на спинку стула.

— Ладно, мне пора. Еще встретимся.

Я проводил её до лифта. Когда створки закрылись, и она исчезла, я еще долго стоял в пустом коридоре. Тишина квартиры в «Йокогама Тауэр» внезапно стала давящей. Я вернулся на кухню, посмотрел на пустую тарелку и почувствовал, как мир вокруг снова начал блекнуть. Краски стали серыми, звуки — приглушенными.

В душе снова открылась та самая черная дыра, и никакие тридцать миллионов на счету не могли её заполнить. Только вкус шоколада на губах напоминал о том, что свет всё-таки существует.

Глава 54: Тренировка 2

Едва мы переступили порог школы, Леон, выглядевший чуть бодрее обычного, спросил, приду ли я сегодня на тренировку. Я уже хотел было выдать дежурное «не знаю» и уйти спать, но он вовремя выкинул козырь.

— Рабуки сказала, что накормит тебя. Нормальным ужином.

— Да конечно! — я мгновенно оживился. — Я изначально только об этом и думал. Пошли, чего стоим?

Мы снова оказались в её роскошном спортзале. Рабуки уже разминалась, её движения были резкими и выверенными. Я зашел в зал, вальяжно засунув руки в карманы.

— Ну, что на этот раз? — начал я с порога. — Как мне сегодня вас унижать? Будем опять в догонялки играть или сразу признаете поражение?

Рабуки остановилась и только открыла рот, чтобы выдать какую-то пафосную речь, как мой телефон в кармане мелко задрожал. Сообщение. Я мгновенно выхватил его, забыв и про Рабуки, и про Леона, и про весь этот пахнущий потом зал.

Йото: «Как дела, Аркгрим? Чем занимаешься?»

Мир вокруг перестал существовать. Я расплылся в глупой улыбке и начал быстро стучать по экрану.

Аркгрим: «Всё нормально. Пытаюсь тренироваться с друзьями, хотя это больше похоже на детский сад».

Йото: «Ого! Тренировки? Может, я загляну посмотреть?»

— ДА! КОНЕЧНО! — выкрикнул я, нажимая «отправить».

— Я С КЕМ ВООБЩЕ РАЗГОВАРИВАЮ?! — Громовой крик Рабуки над самым ухом заставил меня подпрыгнуть.

— А? Чего? — я недоуменно моргнул.

— Ты совсем страх потерял, Мелкий?! — она стояла вплотную, её лицо было красным от гнева. — Я тут объясняю план занятий, а ты залип в свой телефон с идиотской улыбкой! Кто такая Йото?!

— Да так… — я постарался придать лицу серьезный вид, хотя внутри всё пело. — Подруга вроде как. Она, кстати, сейчас приедет. Посмотрит, как вы тут… тренируетесь.

Рабуки на секунду замерла, её глаза опасно сузились.

— Мы тренируемся, Мелкий. И вообще, ты должен был сначала спросить у меня разрешения! Это частная территория!

Она тяжело выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Ну ладно, прощаю. На этот раз. А теперь — за работу.

Она резко нагнулась, подхватила с пола тренировочную палку и швырнула её мне. Я даже не шелохнулся. Палка с глухим стуком упала у моих ног. Рабуки посмотрела на меня так, будто я только что совершил государственную измену.

— Чего стоишь, Аркгрим? Поднимай!

— Для чего? — лениво спросил я.

— Для того, чтобы защищаться! — выкрикнула она и внезапно, без предупреждения, бросилась на меня, занося свою палку для удара.

Я инстинктивно отпрянул назад. Разрыв дистанции был идеальным — кончик её оружия лишь рассек воздух в сантиметре от моей груди. Я развернулся и просто побежал от неё вглубь зала.

— Эй! — Рабуки остановилась. — Какая это тренировка, если ты просто убегаешь?! Сражайся!

— А смысл? — я обернулся на бегу. — Ты меня даже с палкой догнать не можешь. Как ты собираешься меня победить, если я для тебя слишком быстрый?

— Ты в этом уверен?! — рыкнула она и припустила за мной с новой силой.

Начался цирк. Рабуки носилась за мной по всему залу, пытаясь достать меня то тычком, то размашистым ударом. Я же просто маневрировал между тренажерами, держа дистанцию. В голове крутился только один вопрос: «Неужели они думают, что это поможет против гайдзю?».

Рабуки, окончательно потеряв терпение, пошла на сближение. Она замахнулась со всей силы, вкладывая в удар всю скорость и вес тела, целясь мне точно в бок. Это был её лучший выпад — быстрый, мощный, почти неотвратимый.

В тот миг, когда палка начала свое движение вниз, я перестал убегать.

Короткий шаг навстречу. Я не бил её в тело. Я просто резко выкинул кулак вперед, встречая её кисть, сжимающую оружие.

ХРУСТЬ.

Палка тут же вылетела из её ослабевших пальцев, с грохотом покатившись по паркету. Рабуки отпрянула назад, прижимая правую руку к груди. Лицо её исказилось от острой боли, она закусила губу, пытаясь не вскрикнуть.

— Аркгрим… и это ты называешь тренировками? — раздался за моей спиной знакомый мелодичный смех.

Я обернулся. Йото стояла у входа, прислонившись к дверному косяку. Она выглядела невероятно спокойной и красивой в своей обычной одежде, и её присутствие мгновенно разрядило тяжелую атмосферу зала.

— Йото! Наконец-то! — я радостно махнул ей рукой, совершенно забыв про скорчившуюся от боли Рабуки. — Да вот, показываю им, что махать палками — это вчерашний день.

Глава 55: Тренировка 3

— Да, Аркгрим, ты прав — ты с ними играешь, а не тренируешься, — голос Йото прозвучал прохладно, разрезая тишину зала.

Она медленно прошла в центр, окинув Леона и Рабуки взглядом, в котором читалось бесконечное превосходство.

— Вы ведь те самые друзья, о которых он рассказывал? Леон и Рабуки. И вы всерьез надеетесь выжить в Корпусе Истребителей? — Она печально покачала головой. — Вы там просто сдохнете в первую же минуту. Вы слишком… нормальные.

— Йото, как дела? — я радостно улыбнулся ей, игнорируя её мрачный прогноз.

— Всё хорошо, — она тепло улыбнулась мне в ответ, приближаясь.

— Послушайте, Йото, — Рабуки выпрямилась, несмотря на боль в руке. Её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Не могли бы вы не мешать нашей тренировке? У нас плотный график.

— Да нет, она не мешает, — вставил я, но Йото лишь фыркнула.

— Ну и дураки. Эти ваши «тренировки» не помогут вам выжить там, где плоть встречается с настоящим ужасом. О… — Она внезапно замерла, остановив взгляд на Леоне. — А твой друг интересный. А ты у нас телепат, верно?

Воздух в зале будто застыл. Леон мгновенно побледнел, его взгляд стал ледяным.

— Нет, — отрезал он. — Вы ошибаетесь.

Йото лишь понимающе прищурилась.

— Ладно-ладно, не хотела выдавать твои маленькие секреты. Извини. Но ты, Аркгрим, как обычно — нашел себе особенного друга.

— Что?! — Рабуки резко повернулась к Леону. — Телепат? Леон, это правда?

— Да она просто ошиблась! — Леон сорвался на крик, и в его голосе прозвучало неприкрытое пренебрежение. — Она сама не понимает, что говорит! Обычная девчонка с улицы, начитавшаяся сказок!

Слышать эти слова от Леона было больно. Я знал, что Йото права, и его ложь ударила меня в самое сердце. Но Йото лишь посмотрела на меня и мягко коснулась моей руки.

— Мне всё равно на его слова, Аркгрим. Не обращай внимания. Твои друзья просто юны, слабы и очень напуганы.

— Да что вы вообще знаете о силе?! — Рабуки вышла из себя, шагнув к Йото. — Каково это — быть в Корпусе? Каково это — каждый день бояться смерти?!

Йото посмотрела на неё с такой глубокой печалью, что Рабуки невольно осеклась.

— А ты… — тихо спросила Йото. — Ты знаешь, что такое «дышать смертью»?

Она медленно подошла к тяжелой тренировочной груше, подвешенной на стальных цепях. Йото не замахивалась. Она просто… коснулась её кончиками пальцев.

БА-БАМ!

Груша взорвалась. В точке касания снаряд просто разлетелся на куски, будто в него на полной скорости врезалась фура. Обрывки кожи и набивки разлетелись по всему залу, а тяжелые цепи жалобно звякнули под потолком.

Рабуки застыла, её глаза расширились от ужаса.

— Это… это… это нечеловеческая сила… — прошептала она, пятясь назад.

— Так я и не человек, — спокойно ответила Йото, поворачиваясь ко мне. — Аркгрим, ты ведь и так знаешь, кто я?

Я пожал плечами, глядя на неё с нескрываемым восхищением.

— Ну конечно. Ты демон.

Она улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без тени грусти.

— Ладно, Аркгрим… На сегодня хватит.

Она подошла ко мне вплотную. Её пальцы привычно зарылись в мои волосы, начиная нежно чесать затылок. Весь мир мгновенно поплыл. Сопротивляться было невозможно — моё тело само обмякло, и я почувствовал, как сознание стремительно проваливается в теплый сон.

— Мне пора, — прошептала она мне на ухо, и её дыхание было последним, что я запомнил.

Я уснул прямо там, посреди разгромленного зала, под ошарашенными взглядами друзей.

Я проснулся от того, что меня бесцеремонно трясли за плечи. Леон выглядел так, будто только что увидел конец света в прямом эфире.

— Аркгрим! Да очнись ты! Что это было?! Кто она такая?! — его голос сорвался на высокой ноте.

— А?.. Чего?.. — я с трудом разлепил глаза, чувствуя приятное послевкусие от прикосновений Йото. — Кто «она»? Чего ты орешь?

— Та девушка! Даже демоны не обладают такой силой! — Леон почти задыхался от паники.

— Да какая тебе разница, Леон? — я резко встал, отряхивая штаны. — Пришла, ушла. Обычное дело.

Я огляделся. Рабуки сидела на скамье в углу зала. Её обычно идеальная осанка исчезла — она ссутулилась, глядя в одну точку пустыми, ничего не выражающими глазами. Увидев, что я пришел в себя, она медленно поднялась и, не сказав ни слова, направилась к выходу.

— Эй! — крикнул я ей в спину. — Я так понимаю, обещанного ужина не будет?

Рабуки замерла на пороге. Она обернулась, и её взгляд был холодным, как арктический лед.

— Пошли, — коротко бросила она.

Я радостно зашагал следом, насвистывая под нос.

— Да вы чего такие мрачные? Подумаешь, груша лопнула. Купите новую, вы же богатые.

Они оба молчали всю дорогу до столовой. Мы сели за огромный стол, слуги начали бесшумно расставлять тарелки, но аппетит у моих друзей, кажется, пропал окончательно. Я же с удовольствием принялся за еду, краем уха слушая их приглушенный разговор.

— Эта сила… — прошептала Рабуки, обращаясь скорее к своей тарелке, чем к Леону. — Она сделала это без костюма. Просто коснулась пальцем — и бум. Даже если я выжму из своего доспеха все сто процентов, я смогу ли повторить такое? Кто она, Леон? Даже демоны на такое не способны…

Я знал, о чем она. В нашем мире демонами называли обычных гибридов, которые смешались с людьми много лет назад. У них была чуть лучше генетика, чуть больше маны, но в остальном они были такими же смертными. Йото была другой.

— И ты… — Рабуки внезапно резко подняла голову и посмотрела на меня. — Откуда у тебя такая реакция? Откуда такая скорость? Как ты умудрился выбить оружие из рук, даже не напрягаясь?

Я просто пожал плечами, не отрываясь от стейка.

— Не знаю. Наверное, витамины хорошие пью.

— Для чего мы тогда тренируемся? — Леон ударил кулаком по столу, и его голос дрогнул. — Если мы такие слабаки по сравнению с ней… по сравнению с тобой… Какой смысл в этих часах пота и боли? Рабуки права. Вся надежда теперь только на тебя, Аркгрим. Защити нас, если что-то случится.

Я поперхнулся куском мяса.

— ЧЕГО?! — я вытаращился на них. — Вы это сейчас серьезно?

Я отложил вилку и вытер рот салфеткой. Внутри внезапно поднялась волна холодного раздражения.

— вы, Офигеле? Вы увидели перед собой гору — настоящую, высокую мощь. И что вы сделали? Вы должны были замотивироваться! Вы должны были захотеть стать сильнее, чтобы хотя бы дотянуться до подножия этой горы! А вместо этого вы просто решили сложить лапки и переложить всю ответственность на четырнадцатилетнего мальчишку?

Леон опустил голову, а Рабуки сжала край скатерти.

— А как же ваша идеализированная мечта? — продолжал я, и мой голос становился всё жестче. — Встать в строй Корпуса, защищать невинных людей, которых вы даже не знаете? Людей, которым, кстати, будет на вас глубоко плевать, пока вы будете умирать за их спокойный сон. Где ваш пафос? Где ваша решимость?

Я встал из-за стола, чувствуя, что еда больше не лезет в горло.

— Да ну вас. От ваших кислых лиц у меня весь аппетит пропал.

— Уходи, Аркгрим, — тихо сказала Рабуки, не поднимая глаз. — Уходи. Мне нужно всё обдумать.

— Чего? Уже выгоняете? Ну и ладно! — я развернулся и пошел к выходу.

Глядя на их поникшие фигуры, я чувствовал странную смесь жалости и презрения. Они хотели быть героями, пока думали, что они самые сильные в песочнице. Но стоило им увидеть крупицу истинной силы, как их мир развалился на части.

— Яну, вызывай такси, — буркнул я в наушник, выходя на ночной воздух. — Поеду домой. Кажется, мои друзья только что официально сломались.

я сидя в такси начал говорить с яну. ну что с ними не так . то они хотят спасти весь мир. теперь не хотят вообще. то они радостны как не когда а потом они грустные и паникшие что за эмоцианальные качели. эх браслет начал пищать я вытащил с кармна таблетку и проглатил его. так давно ты не пищал. яну чем я могу им помочь? да и тот леон я конечно понимаю что он скрывает свою способоность но как он ее изпользует? что бы просто списать тесты?А рабуки она больше каждые день играется а не тренируется. да они там точно погибнут. может и хорошо что они паникли. не знаю не знаю лишьв конце я выдал.

Яну на мгновение замолчала, и в наушнике воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом шин такси по мокрому асфальту. Когда она заговорила, её голос лишился привычного сарказма. Он стал глубоким, почти философским.

— Знаешь, Аркгрим, — тихо произнесла Яну, — люди — очень странные существа. Они строят свою жизнь на хрупких иллюзиях, и когда эти иллюзии разбиваются об истинную мощь, у них остается только два пути. Либо навсегда остаться в этой панике, либо принять свою слабость и начать строить на её месте что-то настоящее.

— И что из этого выберут они? — я уставился в окно на пролетающие мимо огни. — Они ведь просто дети, Яну. Такие же, как я...

— Леон не просто «списывает тесты», — в голосе Яну прорезались аналитические нотки. — Мои датчики зафиксировали, что каждый раз, когда он использует свою способность рядом с тобой, его пульс и мозговая активность зашкаливают. Он буквально выжигает свои нервные клетки, чтобы просто соответствовать твоему темпу. Он скрывает это, потому что боится показаться бесполезным в твоих глазах. Его «геройство» — это попытка не потерять тебя.

Я замер. Я никогда не думал об этом с такой стороны.

— А Рабуки... — продолжала Яну. — Она не «играет». Она пытается заполнить пустоту внутри себя силой. После той перестрелки, где она увидела твою «смерть», её мир сузился до одной цели: больше никогда не быть беспомощной. Её паника сегодня — это не страх перед Йото. Это страх того, что все её тренировки — пустой звук. Что она снова не сможет никого защитить.

— Так значит... — я запнулся. — Я сделал только хуже своим «мастер-классом»?

— Напротив, Мелкий. Ты вырвал их из сказки. Ты показал им, что враг не будет соблюдать правила бокса. Чем ты можешь им помочь? Ты уже помогаешь. Тем, что ты рядом. Твое присутствие — их главный стимул, даже если они этого не осознают.

Я ничего не ответил. Я просто закрыл глаза, чувствуя, как таблетка начинает действовать, погружая мысли в вязкий туман. Качели... вся эта жизнь — одни сплошные качели. И я не знал, хочу ли я, чтобы они когда-нибудь остановились.

— Слишком много умных слов для одной железки, — наконец пробормотал я.

— Я всего лишь отражаю твои собственные мысли, хозяин, — отозвалась Яну, и в её голос вернулась привычная ехидница. — А теперь спи. Завтра в школе тебе придется смотреть в их «паникшие лица», и я не хочу, чтобы ты при этом зевал.

Глава 56: Колыбель

1 февраля. Южная Корея, Пусан. Зона отчуждения «Сектор-К»

Пусан встретил международную коалицию морским туманом и тишиной разрушенного мегаполиса. Год назад здесь прошел «Дракон», и с тех пор город превратился в руины. Теперь этот мертвый город должен был стать колыбелью новой армии человечества.

В порту, где еще сохранились причалы, выстроился невероятный флот. Авианосцы США, тяжелые крейсеры России и эсминцы Китая стояли борт к борту — зрелище, которое еще полгода назад казалось невозможным.

Помощник Миры стоял на обзорной вышке временного штаба, щурясь от холодного ветра. В его руках тускло светился планшет с финальными списками Объединенной Группы Зачистки.

— Никогда еще земля не была так едина... и так разобщена одновременно, — прошептал он, листая данные.

Реестр участников Первых международных учений:

Китай: 8 оперативников (самая многочисленная группа, демонстрация регионального лидерства).

Россия: 7 оперативников.

США: 7 оперативников.

Европейский Союз: 5 оперативников.

Индия: 3 оперативников.

Южная Корея: 3 оперативника.

Япония: 3 оперативника.

Арабские страны: 2 оперативника.

Бразилия: 1 оперативник.

Канада: 1 оперативник.

Помощник горько усмехнулся. Даже на краю гибели великие державы продолжали свою бесконечную игру в «кто главнее».

— Посмотри на это, — сказал он подошедшей к нему Яну (чей голос звучал из терминала связи).

— Россия выставила семь человек. США тут же пересмотрели свои списки и выставили столько же — ни человеком меньше, лишь бы не уступить в престиже. А Индия? Кого они прислали? Судя по медицинским картам, это даже не второй эшелон их корпуса. Видимо, решили приберечь лучших для защиты собственных границ, а сюда отправили «пушечное мясо» для галочки.

— Человеческий фактор — отозвалась Яну. — Для них это выставка вооружений

— Даже такая помощь — это лучше, чем ничего, — негромко произнесь Помощник. — Пусть они слабы, пусть они эгоистичны. Но сегодня они стоят в одном строю. Это создаст иллюзию контроля, которая нам необходима.

Она посмотрела на часы.

Он перелистнул страницу на планшете, где список переходил в поименный реестр.

— Сентябрь всё ближе. У нас есть восемь месяцев, чтобы превратить это сборище политических амбиций в работающий механизм. Ну, посмотрим, кого нам прислали «союзники».

Он начал вчитываться в досье японской группы.

— Япония выставила тяжелую артиллерию, — пробормотал Помощник. — Люцида из 8-го легиона. Логично, её регенерация и мощь «Тайфуна» — это наш главный козырь. Мон Фун из 3-го... старый лис. И Сато Нак из 2-го. Молодой, но, судя по отчетам, в ближнем бою он настоящий мясник.

— Россия тоже не отстает, — отозвалась Яну, проецируя данные на сетчатку глаза Помощника.

— Вижу, — кивнул он. — На первом месте Иван. По уровню физической мощи он, кажется, способен бодаться с гайдзю без костюма. Дальше Истан, Руслан, Владислав, Мария и Анастасия. А это кто? Албибек? — Помощник нахмурился, вчитываясь в мелкий шрифт. — Странное имя.

— Сбой в твоем биологическом зрении, — язвительно прокомментировала Яну. — Там написано Алибек. Он седьмой по списку, мастер по работе с тяжелыми орудиями.

— Ну, допустим, — Помощник перешел к следующей вкладке. — США. Группа «Авангард». На вершине Агнес, за ней Anna. Обе — мастера высшего класса. Дальше некий Строгонов... забавно. Глобализация. Потом Джон, Арчибальд, Айзен и замыкает список Акраам. Весьма пестро.

Он вздохнул, листая дальше. Список Китая был самым длинным — восемь человек, и каждый выглядел как идеальный солдат.

— Китай прислал целую делегацию. Лидер группы — Вэй, за ним идет Мэйлин. Далее по списку: Чжэн, Линь, Бо, Сяо, Фэн и Юнь. Жесткая дисциплина, никакой личной жизни, только служение партии и уничтожение монстров.

— Индия прислала троих, — напомнила Яну. — Как я и говорила — не их топ-тир.

— Да, вижу. Арджун, Прия и Радж. Посмотрим, выживут ли они в первом же вылозки.

ЕС выставил пятерых: Маркус, Клара, Лукас, Елена и Виктор. Сборная солянка, но Маркус считается одним из лучших в ЕС.

Помощник быстро пробежался по остальным.

— Южная Корея как хозяева выставили троих: Джин, Хана и Мин.

Арабские страны прислали двоих: Омар и Лейла.

От Бразилии один — Тиаго, и от Канады — Сара.

Он закрыл планшет и посмотрел на туман, окутывающий руины Пусана. Где-то там, среди обломков небоскребов, уже начинали шевелиться тени.

— Столько сильных людей в одном месте, — негромко произнес он. — Столько маны, столько амбиций. Даже страшно представить, какой всплеск это вызывает в поле Гайдзю.

— Вероятность того, что они перессорятся раньше, чем убьют первого монстра — сорок два процента, — вставила Яну. — Вероятность того, что Люцида решит прибить американского Строгонова за неудачную шутку — пятнадцать процентов.

— Помощник поправил воротник рубашки. — Слишком много поставлено на карту. Нам не нужны герои.

Он развернулся и пошел к лифту. Учения официально начались, и первый сектор зачистки уже ждал своих «освободителей».

Он развернулся и пошел к лифту. Учения официально начались, и первый сектор зачистки уже ждал своих «освободителей».

Глава 57: Знакомство

Лифт плавно скользил вниз, и тихий гул механизмов сливался со стрекотом данных, которые Яну выводила на планшет Помощника. Перед ним разворачивалась истинная картина мощи этого «интернационального легиона». Это были не просто люди — это были биологические танки, связанные пактами с существами из кошмаров.

— Глянь на эти спецификации, — пробормотал Помощник. — Каждый из них — ходячая катастрофа.

Реестр вооружения и контрактов Объединенной Группы

Россия: Иван (Тяжелый штурмовик)

Костюм: «Северный Король» (уровень Дракон). Создан из плоти гиганта, ведомого тучей Тайфунов.

Синхронизация: 90%.

Контракты: Демон Времени, Демон Лиса, Демон Катастрофы.

Стиль: Фронтальное сокрушение. Иван — единственный, кто способен выдерживать прямой удар уровня Дракон. Почти все русские оперативники используют аналогичные пакты, делая ставку на выносливость и массовое разрушение.

США: Агнес

Костюм: Уровень Дракон. Способность — передача кинетической энергии. Один удар или касание Агнес превращает объект в детонирующую бомбу.

Дополнение: Шлем «Око Тайфуна». Ускоряет работу мозга в 10 раз.

Контракты: Демон Времени, Демон Войны, Демон Змеи, Демон Крови.

Стиль: Высокотехнологичный ближний бой.

США: Строгонов (Диверсант)

Контракты: Единственный в группе, кто рискнул заключить пакт с Демоном Вечности и Демоном Иллюзий.

Стиль: Поддержка и ментальное подавление. Пока другие бьют в лоб, Строгонов ломает восприятие врага.

Китай: Чжэн (Мастер-убийца)

Костюм: Уровень Дракон.

Дополнение: Био-сетчатка глаз (уровень Тайфун). Чжэн видит нервные системы и потоки маны врага, читая движения за секунду до удара.

Контракты: Демон Времени, Демон Лисы.

Стиль: Фехтование и точечные удары. Он — скальпель в руках КНР.

Европейский Союз: Маркус (Берсерк)

Костюм: Уровень Дракон. Дает аномальную регенерацию и генерацию мощных электрических разрядов.

Синхронизация: 95% (Критический уровень).

Контракты: Демон Насилия (уникальный контракт), Демон Времени, Демоны Огня и Воды.

Риск: При такой глубокой связи костюм при регенерации начинает поглощать ткани самого Маркуса. Если он затянет бой, то просто станет частью своего доспеха навсегда.

Индия: Группа Арджуна

Костюм: Уровень Тайфун.

Контракты: Демон Бедности.

Заметка: Самые слабые в списке. Отсутствие экипировки уровня Дракон делает их уязвимыми. Помощник лишь вздохнул — их послали сюда скорее как политических наблюдателей, чем полноценных истребителей.

Южная Корея: Джин (Защитник)

Костюм: Уровень Дракон.

Контракты: Демон Времени, Демон Правды, Демон Войны.

Стиль: Оборона и контратаки. Как хозяин земли, Джин ориентирован на защиту периметра.

Арабские страны: Омар (Элементалист)

Костюм: Уровень Дракон. Способность — абсолютный контроль льда.

Синхронизация: 89%.

Контракты: Отсутствуют. Омар полагается исключительно на мощь костюма, считая сделки с демонами «нечистыми».

Бразилия: Тиаго (Воздушный боец)

Костюм: Уровень Дракон. Способность — контроль аэродинамических потоков.

Синхронизация: 80%.

Канада: Сара (Накопитель)

Костюм: Уровень Дракон. Способность — поглощение кинетики. Она принимает удары на себя, копит силу и возвращает её.

Синхронизация: 80%.

Контракты: Демон Оружия, Демон Лисы.

Риск: Ошибка в распределении накопленной энергии разорвет хозяина изнутри.

— У каждого свои козыри, — Помощник закрыл файл. — Иван — это несокрушимый молот. Агнес — взрывная волна. Маркус — безумная искра. Но все они завязаны на узких специализациях. Кто-то хорош только вблизи, кто-то — на дистанции. Никто из них не является универсальным богом войны.

— И именно поэтому им нужна Команда, — вставила Яну. они — самая дорогая и опасная армия в истории человечества. Вопрос лишь в том, кто сгорит первым.

Лифт остановился. Двери открылись, и Помощник шагнул на палубу, где уже ревели двигатели десантных вертолетов.

Глава 58: Знакомство 2

Город Пусан больше не был городом — это был скелет из арматуры и бетонной крошки, вечно окутанный морским туманом. Среди этих руин, на очищенном от обломков пятачке земли, возвышался Первый Международный тренировочный комплекс — стерильный куб из стекла и стали, выглядящий как инопланетный артефакт на фоне постапокалипсиса.

1 февраля. День знакомств.

Перед входом в комплекс выстроилась длинная шеренга. Здесь были все: от огромного Ивана до изящной Люциды. В толпе, стараясь не привлекать внимания, замерли Мимик и Фортуна. Их био-костюмы были настроены на режим маскировки — сегодня они были просто «солдатами поддержки», чьи лица никто не запомнит.

Группа вошла внутрь. Огромный зал приемов гулко отозвался на стук тяжелых ботинок.

— Внимание, — раздался ровный, лишенный эмоций голос Яну из динамиков. — Каждому из вас выданы персональные наушники. Я — система Яну. Большинство из вас уже знакомы с моим интерфейсом. Сегодня я буду вашим личным консультантом и переводчиком. Просто говорите на своем языке — я сделаю остальное.

Бойцы переглянулись, проверяя устройства в ушах.

— А теперь, — продолжила Яну, — просто познакомьтесь. У вас есть два часа до начала первого брифинга.

Обстановка в зале мгновенно изменилась. Десятки элитных бойцов начали двигаться, анализируя друг друга, как хищники перед большой охотой.

Люцида, чьи белые волосы мягко светились в свете ламп, уверенно направилась к группе русских. Она остановилась перед Иваном, который возвышался над остальными, как скала. К ним тут же примкнул Маркус, лидер ЕС, чьи руки всё еще непроизвольно искрились маной.

— Здравствуйте, ребята, — Люцида мягко улыбнулась. — Давно не виделись. Как дела?

— О, привет, Люцида! — Маркус хлопнул её по плечу, ничуть не боясь её ауры. — Как там в России?

— Да потихоньку, — басом отозвался Иван, склонив голову в знак уважения. — Обещают, что после этого проекта мне наконец-то дадут отпуск в Сибири.

К ним подошла Агнес из США, поправляя перчатки, а следом за ней подтянулись Мон Фун и канадка Сара. Атмосфера начала теплеть — ветераны многих войн узнавали друг друга.

Руслан, стоявший чуть поодаль, шепотом спросил Ивана:

— Откуда ты её знаешь? И почему она ведет себя так, будто мы старые друзья?

— Она часто меняет команды и страны, — не оборачиваясь, ответил Иван. — Я помню её еще ребенком. Она приходила к нам в гости, когда мой дед был еще жив. Она почти не изменилась с тех пор... будто время над ней не властно.

Люцида тем временем повернулась к Алибеку и лукаво прищурилась, протягивая руку.

— Значит, ты у нас тот самый Албибек?

— Да нет же! Алибек! — парень покраснел, принимая рукопожатие.

— Да-да, Албибек, — заржали остальные бойцы, включая Строгонова. — Привет, Албибек!

Люцида усмехнулась:

— Значит, ты у нас единственный, кто всерьез владеет дальним оружием в этой группе тяжеловесов?

— Да, — Алибек постарался вернуть себе серьезный вид. — Но, честно говоря, я думал, что Япония выставит Ари Нор. Она мастер в этом деле.

— А-а-а, я поняла тебя, Алибек, — Люцида рассмеялась, похлопав его по плечу. — Ты просто в неё влюблен, да? Ждал встречи?

— ДА НЕТ ЖЕ! — Алибек залился краской до самых ушей, под дружный хохот интернациональной команды.

[Мысли Помощника]

Я наблюдал за этой сценой с мостика, чувствуя, как напряжение в зале медленно спадает.

«Хорошо, что с ними Люцида, — подумал я, помечая что-то в планшете. — Она — связующее звено. Она живет так долго, что успела побывать в каждом Легионе, послужить в каждой армии. Для этих молодых парней она — живая история, которая может пошутить и разрядить обстановку. Если кто и сможет заставить их работать вместе, то это она».

Я посмотрел на Яну.

— Синхронизация группы — двенадцать процентов. Это больше, чем я ожидал от первого дня.

— Не обольщайся, кожаный мешок, — отозвалась Яну в моем ухе. — Они еще не видели меню в местной столовой. Вот тогда начнутся настоящие конфликты.

Я лишь улыбнулся. Первый шаг был сделан. Величайшие воины Земли начали превращаться из конкурентов в товарищей по оружию. По крайней мере, так кажется.

Глава 59: Знакомство

1 февраля. США, Сектор «Бета», штат Миннесота.

Тяжелые бронированные двери конференц-зала разошлись с натужным гулом, будто сама реальность сопротивлялась тому, что должно было произойти внутри. За колоссальным столом из черного обсидиана сидела Мира. Она не шевелилась, лишь её холодный взгляд скользил по залу, который стремительно заполнялся существами, чьи имена веками шептали в молитвах и проклятиях.

— Мира, тебе не кажется излишним звать нас всех в одно место? — раздался скрипучий голос Демона Времени. — Ты ведь знаешь, что у многих из нас за плечами тысячелетия кровавых конфликтов.

В зал входили один за другим: Война, окутанная запахом гари; Катастрофа, чье присутствие заставляло лампы мигать; Вечность, чье лицо постоянно менялось. Следом тянулись остальные: Ангел, Демон, Ад, Бог, Иллюзия, Подчинение… Воздух в комнате стал настолько плотным от избытка маны, что обычному человеку здесь бы просто раздавило легкие. Следом за «концепциями» вошли демоны Третьего поколения: Ядерное Оружие, Оружие, Насилие, Вода.

— Сейчас начнется резня, — пробормотал Демон Времени, оглядывая оскалившихся собратьев.

Но в этот момент зал погрузился в абсолютную тишину. За спиной Миры, прямо из пустоты, соткалась Аврора — Демон Забвения. Она спокойно присела рядом с Мирой, равнодушно оглядывая присутствующих.

Эффект был мгновенным. Демоны Третьего поколения, не сговариваясь, рухнули на колени, прижав лбы к полу. Демоны Второго поколения замерли: в их глазах читалась смесь жгучей ненависти и парализующего страха.

— Как ты смеешь появляться здесь после всего, что сделала? — прорычал Демон Времени, делая шаг вперед.

Аврора даже не посмотрела на него. Она просто лениво щелкнула пальцами.

ХЛОП.

Голова Демона Времени с влажным звуком отлетела в сторону, ударившись о стену, но тут же начала отрастать обратно из зеленого тумана маны.

— Еще раз откроешь рот без разрешения — и я сотру само понятие «время» из твоей сути, — тихо произнесла Аврора.

— Ты неправильный демон, — подала голос Война, чьи руки дрожали от ярости. — Ты слишком очеловечилась, Аврора. Ты пахнешь их слабостью.

Аврора лишь бросила на неё один короткий взгляд. Война мгновенно захлебнулась собственными словами, побледнела и отвела глаза, не в силах выдержать давление.

— Итак, зачем я вас здесь собрала, — голос Миры разрезал тишину. — Пока люди тешат себя надеждами и строят игрушечные союзы против гайдзю, у нас есть задача посерьезнее.

— Какая? — Демон Катастрофы нетерпеливо постучал когтями по столу. — В прошлый раз ты объединила нас против тех выскочек, что называли себя богами. Мы выкосили их Пантеоны. Чего ты хочешь теперь?

— Вы все знаете моего брата. Объект Зеро.

При упоминании этого имени даже самые древние сущности в зале невольно напряглись. В комнате стало холодно.

— Когда-то давно у него не было этого проклятия, — продолжила Мира. Но в тот день, много лет назад, небо над Землей раскололось. С небес спустились Архангелы. Произошла битва, о которой не написано в ваших книгах. На месте сражения позже нашли лишь горы трупов небесного воинства. Архангелы лежали с отрубленными головами, а вокруг них — сотни рядовых ангелов. Но самое пугающее было не в ранах. На их застывших лицах читался такой первобытный, запредельный страх, какой не может внушить ни один демон в этом зале.

Мира сжала край стола так, что камень треснул.

— В тот момент мой брат пропал на два года. Когда он вернулся, на нем уже лежало Проклятие Забвения. Со слов Люциды и тех немногих очевидцев, что выжили, мы знаем: Зенхальд пробил путь «наверх». Туда, где живет их Создатель. Он устроил там бойню, убив как минимум четырех Архангелов в их собственной цитадели. Его не смогли там убить — и именно поэтому его прокляли, чтобы стереть его личность, лишить его разума и цели.

Мира встала, и её аура заполнила зал, подавляя волю каждого присутствующего.

— Мы пойдем в поход на Небеса. Мы уничтожим их чертовы золотые ворота, найдем тех, кто наложил это заклятие, и заставим их снять его. Мы сотрем само понятие «святости» из этого мира.

— И какая нам выгода? — прохрипел Демон катастрофы. — Зачем нам рисковать собой ради твоего брата?

Мира посмотрела на него и внезапно рассмеялась — жутким, лишенным тепла смехом.

— Ваша выгода? Аха-ха-ха! Выгода в том, что после этого похода я и Аврора... мы вас не убьем. Этого вознаграждения вам должно хватить с лихвой.

В зале воцарилась гробовая тишина. Демоны переглядывались, понимая, что выбора им не оставили. Перед ними стояли две самые опасные существа в истории миров, и за их спинами незримо стояла тень того, кто когда-то заставил богов кричать от ужаса.

Армия начала собираться. И целью её было само небо.

Глава 60: Знакомство с группой

Помощник Миры сидел в комнате для допросов и интервью, поправляя микрофон. Перед ним сидел Иван — лидер российской группы, человек, чьи плечи казались шире дверного проема. Его присутствие заполняло комнату ощущением спокойствеем.

— Здравствуйте, Иван, — начал Помощник, включая запись.

— Здравствуйте, — коротко кивнул тот.

— Расскажите нам о себе для общего архива группы.

Иван вздохнул, его голос звучал как рокот далекого грома.

— Мне 28 лет. Родился в бла-бла-бла, учился в бла-бла-бла. В Корпусе Обороны я уже девять лет. Знаете, я еще в школе понимал, что не хочу просиживать штаны в офисе. Хотелось чего-то настоящего. Правда, тогда никто не сказал, что это «настоящее» будет настолько тяжелым. Когда мне исполнилось 24 года, мне доверили костюм «Северного Короля» уровня Дракон. Контракты у меня только с проверенными, «популярными» демонами — в нашей стране не приветствуются сомнительные сделки, другие сущности слишком сильно влияют на рассудок. Каждый раз, надевая этот костюм, я чувствую его немыслимую мощь и… страх перед ним. Но за годы службы я научился с этим жить.

Помощник сделал пометку в планшете.

— Хорошо. Расскажите о своих людях, которые приехали с вами.

— Ну, Истан я встретил, когда только вступил в Корпус. С тех пор мы дружим, прошли через многое. Он отличный боец, надежный, правда, сейчас остановился на раскрытии в 83%. Боится, что это его потолок.

Иван на мгновение задумался, перечисляя остальных:

— Руслан с нами четыре года. Молодой еще, работает в ближнем и среднем бою. Владеет тяжелым оружием так, будто это игрушки, но с дальним боем у него совсем никак. Он женат, дети есть… поэтому лишний раз не рискует. Действует расчетливо, как и остальные. Влад — тоже ближний бой, 87% синхронизации. У всех у нас костюмы уровня Дракон.

— А девушки в вашей группе?

— Мария — наш ангел и демон в одном флаконе. В отличие от нас, её костюм специализирован: она может лечить других, передавая жизненную силу, или, наоборот, высасывать её. Анастасия — ближний бой.

Иван внезапно улыбнулся, и его суровое лицо смягчилось.

— И Алибек. Он, наверное, единственный среди нас, у кого с психикой всё абсолютно нормально. Всегда жизнерадостный, всегда на позитиве, хотя и остановился на раскрытии в 79%. Но знаете, людей, способных на таком уровне владеть дальним оружием, очень мало, а помощь от них в поле — колоссальная. Без него мы бы часто оказывались в тупике.

Помощник посмотрел на планшет, где светилось следующее имя.

— Как вы относитесь к Объекту Зеро? Что вы можете о нем рассказать?

Иван замолчал. Он медленно постучал пальцами по столу, подбирая слова.

— Объект Зеро… — он вздохнул. — Все эти костюмы, которые мы носим, вся эта плоть гайдзю уровня Дракон — ведь это он их всех убил. Его сила… она... Если честно, я бы очень хотел встретиться с ним лично. Просто пожать руку. Поблагодарить.

Иван серьезно посмотрел в камеру.

— Он много сделал для нас. Не раз спасал жизни мне, моим товарищам и даже старому поколению истребителей, когда мы еще в школу ходили. Если нам когда-нибудь дадут возможность пообщаться с ним напрямую — мы будем безмерно благодарны. Это была бы величайшая честь.

Помощник кивнул, выключая диктофон.

— Спасибо, Иван. На сегодня это всё.

Когда истребитель вышел, Помощник еще долго смотрел на закрытую дверь. Уважение, которое испытывали эти «биологические танки» к Аркгриму, было почти религиозным.

Глава 61: Знакомство с группой

1 февраля. Пусан, Международный тренировочный комплекс.

Помощник Миры пригласил следующего участника. В комнату вошла Агнес — лидер американской группы «Авангард». Она двигалась с грацией хищника, но в её жестах читалась усталость человека, который не снимал броню слишком долго.

— Здравствуйте, Агнес, — Помощник кивнул на стул. — Расскажите о себе для нашего протокола.

— Мне 33 года, и 13 из них я в «Авангарде», — начала Агнес, и её голос был сухим, как пустынный ветер. — Наша организация — это щит Штатов, и я в ней почти всю жизнь. Мой костюм… он достался мне от предшественника. Тот парень слишком долго использовал «Око Тайфуна». При длительном ношении этот шлем превращает человеческий мозг в кашу — нервная система просто не выдерживает такой скорости обработки данных. Но у меня выхода не было.

Она взглянула на свои руки, будто видела на них невидимую кровь.

— У нас в группе жесткие контракты. Демон Войны — коварный партнер. Сперва ты не замечаешь перемен, но со временем понимаешь, что лишаешься человечности. Рассудок едет. Сначала убийство для тебя — это просто работа, а потом… потом ты начинаешь получать от этого наслаждение. Это страшная ловушка, нужно постоянно держать себя в узде. Еще есть Демон Крови. Она требует контроля не только над своей, но и над чужой кровью. Ей нужны подношения. Мы скармливаем ей литры крови просто как еду, чтобы она позволяла нам сражаться. Мой предел сейчас — 91% раскрытия костюма.

Помощник сделал пометку: «Высокий риск психоза».

— Что вы можете рассказать о своих коллегах?

— Анна с нами четыре года. У неё, как и у всех, костюм уровня Дракон. Раскрывает на 84%, и показатели растут. Она молодая, амбициозная и совсем не понимает, насколько на самом деле опасен Демон Войны. Она думает, что контролирует ситуацию, но это иллюзия. Знаете… у нас ведь нет нормальной жизни. С такой работой нормальную семью не заведешь. Мы — инструменты.

Агнес помрачнела, вспоминая самого загадочного члена команды:

— Самый странный среди нас — Строгонов. Он вечно отстраненный. Иногда кажется живым, но в большинстве случаев он просто… грустный. Никто не знает, что за контракт он заключил с Демоном Бессмертия и что отдал взамен. Он не говорит. Если верить слухам в архивах «Авангарда», ему около 1400 лет.

Она вздохнула и продолжила:

— У Джона показатели застряли на 81%. Он уперся в потолок и ушел в глубокую апатию. Алкоголизм стал для него и единственным другом, и злейшим врагом. Арчибальд — наш новичок, всего полгода с нами. Раскрывает на 82%. Его костюм сделан из плоти очень быстрого гайдзю. Арчибальд еще не может развить ту же скорость, но он чертовски быстр. Помню, на испытаниях он пытался преодолеть звуковой барьер… почти получилось, но костюм перегрелся, и парень просто рухнул в обморок. Мы еле его откачали.

Помощник перевернул страницу планшета.

— И последний вопрос. Как вы относитесь к Объекту Зеро?

Агнес усмехнулась, и в этой усмешке была горечь.

— Объект Зеро… Когда я только пришла в «Авангард», я думала, что это просто легенда, городская сказка для новобранцев. Но потом я своими глазами увидела, как он одним ударом уничтожил гайдзю уровня Дракон. Сперва я восхищалась им, как богом. Но потом… потом я начала задаваться вопросом: а правильно ли это? Должна ли такая немыслимая сила принадлежать одному существу?

Она подалась вперед, глядя Помощнику прямо в глаза:

— Он был бы гораздо полезнее, если бы помогал нам постоянно, а не только когда уровень угрозы зашкаливает. Почему он не тренирует нас? Почему не учит, как стать такими же сильными? Если бы у нас была хотя бы часть его знаний, мы бы не теряли людей так часто. Я бы очень хотела встретиться с ним и поговорить. Не как фанатка, а как солдат с солдатом. Если вы дадите мне такой шанс — я буду благодарна.

Помощник выключил диктофон.

— Спасибо, Агнес. Ваше мнение будет учтено.

Когда дверь за ней закрылась, Помощник потер виски. Коалиция еще не начала воевать, а трещины в их единстве уже становились заметны.

Глава 62: Знакомство с группой

1 февраля. Пусан, Международный тренировочный комплекс.

Помощник Миры приготовился к самому сложному интервью. Китайская группа «Великая Стена» была самой многочисленной, но и самой закрытой. Когда в комнату вошел Вэй, в воздухе будто похолодало на несколько градусов. Он сел идеально ровно, не касаясь спинки стула, и уставился в одну точку на стене за плечом Помощника.

— Здравствуйте, Вэй, — начал Помощник, стараясь сохранять деловой тон.

— Здравствуйте, — коротко, как щелчок затвора, ответил тот.

— Расскажите нам о себе для протокола.

— Я Вэй. Мне 25 лет.

Наступила тишина. Секунды тикали, Помощник ждал продолжения, но Вэй сидел неподвижно, как статуя. Его лицо было абсолютно непроницаемым.

— Это всё? — Помощник поднял бровь. — Ваше образование, путь в Корпусе, достижения?

— Мне запрещено распространять любую информацию, которая может быть классифицирована как секретная, — бесстрастно произнес Вэй. Его голос был лишен даже намека на эмоции.

Помощник вздохнул и сделал пометку в планшете: «Объект полностью подавлен дисциплиной или директивами». Попытки разговорить его о коллегах или личном опыте были бы пустой тратой времени.

— Хорошо, перейдем к последнему пункту, — Помощник пристально посмотрел на лидера китайской группы. — Как вы относитесь к Объекту Зеро? И что вы можете о нем рассказать?

Вэй не ответил сразу. Он медленно перевел взгляд на Помощника. В его глазах не было ни страха, ни обожания, ни гнева.

Прошла минута. Затем вторая. В комнате стало настолько тихо, что было слышно, как гудит вентиляция в потолке. Вэй сидел, не мигая, будто погрузившись в глубокий внутренний расчет. Прошло ровно три минуты, прежде чем он разомкнул губы.

— Ничего не могу сказать, — произнес он.

И это не было обычным «я не знаю». Это звучало как окончательный вердикт. Вэй не просто отказывался говорить — он отсекал саму возможность обсуждения этой темы.

Помощник выключил диктофон.

— Понятно. Вы свободны.

Вэй встал, коротко поклонился и вышел так же бесшумно, как и вошел.

[Мысли Помощника]

Я откинулся на спинку стула и потер виски. Китай прислал не просто солдат — они прислали идеальные инструменты. «С ними будет сложнее всего, — подумал я. — Смертники, которые не задают вопросов. Идеальные воины для похода в Недра… если только они не сломаются первыми под давлением».

— Яну, — позвал я.

— Да?

— Удали аудиозапись с Вэйем. Там всё равно только три минуты тишины.

— Не согласна, — отозвалась ИИ. — В этой тишине было больше информации, чем во всем нытье Агнес. Его пульс замедлился до 40 ударов, когда ты произнес Обьект зеро. Он не просто молчал. Он имитировал смерть, чтобы не выдать себя.

Я замер.

— Интересно... Значит, Китай знает гораздо больше, чем хочет казаться.

Глава 63: Знакомство с группой

1 февраля. Пусан, Международный тренировочный комплекс.

В комнату вошел Маркус. В отличие от неподвижного Вэйя, лидер европейской группы двигался порывисто, в его жестах чувствовалась скрытая энергия. Он сел, и Помощник заметил, как по его предплечьям пробежали едва заметные синие искры.

— Здравствуйте, Маркус, — начал Помощник.

— Здравствуйте, — Маркус широко улыбнулся, но в уголках его глаз читалось напряжение. — Давайте к делу, у меня еще запланирована калибровка костюма.

— Расскажите о себе.

— Мне 29 лет. В корпусе борьбы с гайдзю я уже десять лет. Командование считает меня «идеальным оружием», но у этого титула есть своя цена, — он небрежно закатал рукав, демонстрируя ровные хирургические шрамы на стыке кожи и металлических вставок костюма. — Мой доспех обладает невероятной регенерацией, он вытаскивает меня с того света, но есть нюанс: он постепенно сливается с моим организмом. Каждый месяц мне делают операцию — буквально вырезают те части брони, которые успели врасти в мои мышцы и кости. Это, честно говоря, не самое приятное развлечение в жизни.

Маркус сжал кулак, и между пальцами с треском проскочил разряд.

— Зато сила того стоит. Я могу испускать мощные точечные импульсы и аккумулировать электричество внутри костюма, как гигантская живая батарейка. Гайдзю, из которого сделали этот костюм, в свое время наделал шума — из-за него во всей Европе свет отключился на неделю. Но потом… потом его уничтожил Объект Зеро. Одним движением.

— Что вы можете рассказать о своих коллегах?

— О, у нас настоящая сборная мира, — усмехнулся Маркус. — Лукас прилетел из Австралии, Клара — из Канады. Елена вообще уникальный случай: жила в Китае, но по происхождению русская. Виктор — единственный, кто, как и я, коренной европеец. Мы разные, но работаем как часы.

Помощник зацепился взглядом за необычный предмет на руке Маркуса.

— А что это за кольцо у вас? Выглядит очень старым.

Маркус взглянул на палец и улыбнулся, потирая темный металл.

— А, это… Просто семейная реликвия. В ломбарде, помню, сказали, что оно очень древнее, но я не особо верю в эти сказки. Для меня это просто безделушка, память о доме.

[Связь Яну]

В наушнике Помощника раздался резкий, почти возмущенный голос ИИ:

— «Безделушка»?! Этот кожаный мешок хоть понимает, что носит на пальце? Это кольцо-проводник, созданное лично Зенхальдом тысячи лет назад. Оно предназначено для мгновенной телепортации. Капец, он назвал величайший артефакт древности безделушкой!

Помощник вздрогнул, стараясь не выдать удивления перед Маркусом.

— Яну, ты уверена? Откуда оно у него? — мысленно спросил он.

— Вероятность того, что Маркус — очень дальний потомок одной из ветвей семьи Зенхальда, составляет 54%. Или же он просто невероятно удачливый. В любом случае, он даже не знает, как его активировать.

Помощник вернулся к реальности и посмотрел на планшет.

— Последний вопрос. Как вы относитесь к Объекту Зеро?

Маркус мгновенно преобразился. Его глаза засияли искренним восторгом.

— О, я невероятно хочу с ним встретиться! Увидеть его в деле, хотя бы раз просто пообщаться… Знаете, для меня он — не просто легенда. Он — та вершина силы, к которой я стремлюсь всю свою жизнь. Если у Сектора «Зеро» будет возможность устроить нам встречу, вся моя группа будет безмерно благодарна. Мы здесь ради него.

Помощник выключил диктофон.

— Спасибо, Маркус. Мы передадим ваше пожелание руководству.

Лидер ЕС встал, кивнул и вышел, небрежно покручивая на пальце кольцо, способное перемещать материю сквозь пространство.

[Мысли Помощника]

Мир действительно тесен, — подумал я. — Зенхальд забыл свою жизнь, а куски его прошлого разбросаны по всему свету в руках людей, которые даже не понимают, чем владеют.

Глава 64: Знакомство с группой

1 февраля. Пусан, Международный тренировочный комплекс.

Когда в комнату вошла Люцида, атмосфера стерильного кабинета мгновенно изменилась. Это не было физическим холодом, как в случае с Вэйем, или электрическим напряжением Маркуса. Это было ощущение древней, бесконечной тяжести. Она села напротив Помощника, и её волосы, казалось, поглощали свет ламп.

Помощник прочистил горло. Он знал, что это интервью будет самым опасным.

— Люцида... Про вас в архивах Сектора достаточно информации, — начал он, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. — Вопрос сразу по существу: как вы относитесь к Объекту Зеро? И что о нем думает ваша команда?

Люцида медленно закрыла глаза. Она сделала глубокий, судорожный вдох, и тишина в комнате стала давящей.

— Зеро... — прошептала она, и её голос был похож на шелест битого стекла. — Он — самое ужасное, что могло произойти с этим миром. Его существование — это ошибка. Он не должен был рождаться. Он не должен владеть такой силой.

Она открыла глаза, и в них вспыхнуло пламя первобытного гнева.

— Он ведет себя как ребенок! Обладая мощью, способной гасить звезды, он предпочитает играть в людей. Это...

Помощник рискнул надавить:

— Но разве не Зенхальд уничтожил того крылатого гайдзю, из плоти которого создан ваш уникальный костюм S1? Разве он не подарил вам возможность снова летать?

Люцида мгновенно ударила ладонью по столу. Звук был тихим, но ножки стола жалобно скрипнули.

— Я ненавижу его! — прошипела она. — Каждой клеткой своего проклятого тела! Мне плевать на этот костюм, мне плевать на его «подарки». Я презираю его. Все остальные смотрят на него и видят сияющего спасителя, героя в белых одеждах... Но я видела то, чего другие не видели. Я видела его истинное лицо.

— Вы ведь знакомы с ним очень давно, — напомнил Помощник.

Люцида внезапно рассмеялась — диким, надломленным смехом.

— ДА! Давно! Но что с того?! — она вцепилась пальцами в края стола. — Что я помню?! Лишь обрывки! Кровавые клочья воспоминаний! Чертова Аврора... ОНА СТЕРЛА ВСЁ!

Она внезапно вскочила, и её аура ударила по стенам кабинета.

— А-А-А-А!

Люцида нанесла один короткий удар сверху вниз. Массивный железный стол, рассчитанный на огромные нагрузки, просто лопнул посередине, превратившись в груду искореженного лома. Тяжелая плита с грохотом рухнула на пол, подняв облако пыли.

Помощник отпрянул, едва не перевернувшись вместе со стулом. В ушах звенело от крика.

Через секунду Люцида замерла. Её дыхание выровнялось, ярость ушла так же быстро, как и пришла, оставив после себя лишь холодную пустоту. Она поправила волосы и посмотрела на Помощника совершенно спокойным взглядом.

— На этом всё? — спросила она, будто и не она только что уничтожила государственное имущество.

— Да... — прохрипел Помощник. — Всё.

Она развернулась и вышла, даже не взглянув на руины стола.

[Связь Яну]

— Уровень стресса Объекта S-1: 81%, — констатировала Яну. — Рекомендую заменить мебель на деревянную. Её ломать дешевле.

Помощник вытер пот со лба.

— Яну... Она его не просто ненавидит. Она желает ему смерти.

Помощник посмотрел на свои дрожащие руки.

Глава 65: Шепот Времени

(От лица Ивана)

Я открыл глаза, но вместо потолка своей каюты в Пусанском комплексе увидел лишь бесконечный серый туман. Здесь не было ни звуков порта, ни гула вентиляции. Только вязкая, холодная пустота.

— Чего?.. Где это я? — пробасил я, пытаясь нащупать оружие, но рук я не чувствовал.

Из тумана медленно соткалась высокая, зыбкая фигура. Лица не было видно, но из темноты на меня смотрели два глаза: один горел ядовито-зеленым светом, как старый циферблат, а второй был залит абсолютной чернотой.

— А... это ты, Демон Времени, — я выдохнул, расслабляясь. Хотя расслабляться рядом с ним было глупо.

— Да, это я, Иван, — раздался шелестящий голос, идущий сразу со всех сторон. — Давно не виделись в чертогах разума.

— Чего тебе надо? — я нахмурился. — У нас контракт на силу в бою, а не на пустую болтовню по ночам.

— Ох, Иван, чего ты так сразу грубо? — Демон легонько рассмеялся, и в этом звуке слышался звон рассыпающихся секунд. — Разве я тебя когда-нибудь подводил? Сколько раз я спасал тебе жизнь, показывая лезвие врага еще до удара?

— Какой ценой, Время?! — я почувствовал, как внутри закипает злость. — Чтобы помогать нам, ты забрал половину жизни у тысячи человек в моей стране! Это не помощь, это ростовщичество кровью.

— И всё равно это не самый выгодный контракт для меня, — отмахнулся Демон. — Но я здесь за другим. Грядут перемены, Иван. Ужасные, необратимые перемены. И их нужно предотвратить.

— Какие еще перемены? — я насторожился.

— Мира... Она сошла с ума в своей любви к брату. Она собирает всех Демонов Страха — Первых, Вторых, даже мелкую сошку — чтобы пойти войной на Небеса. Она хочет пробить путь вверх и заставить тех, кто там сидит, снять проклятие с Объекта Зеро.

Я хмыкнул.

— И что в этом плохого? Ты сам много раз рассказывал эти сказки про его проклятие. Разве не справедливо вернуть герою память?

— ИВАН! — голос Демона внезапно стал громоподобным, туман вокруг нас закрутился в неистовом вихре. — Это не сказки! Ты не знаешь, что это за проклятие! Оно — единственное, что сдерживает его суть. Ты не представляешь, каким он становится, когда теряет контроль. Я видел это тысячи лет назад. Это была неконтролируемая, абсолютная мощь. Когда он в ярости, его не может остановить никто — ни Мира, ни легионы богов. Единственная, кто способен хотя бы коснуться его в таком состоянии, — это Аврора, но она никогда не встанет против него. Никогда!

Демон Времени приблизился, его зеленый глаз вспыхнул прямо перед моим лицом.

— Я признаю её силу. И я признаю его силу. Они — единственные, кто по праву могут зваться Королем и Королевой Ада. Если бы они заняли трон, я бы даже помог им. Они смогли бы построить в бездне мир, похожий на этот, прекратить наши вечные междоусобицы. Но ни в коем случае, ты слышишь?! Ни в коем случае нельзя снимать проклятие с Зенхальда, пока он находится в этом мире!

— Для чего ты мне всё это говоришь?

— Потому что я не один так думаю, — Демон снова успокоился, отступая в тень. — На моей стороне уже Война и Катастрофа. Все демоны Второго поколения согласны со мной: Зенхальд в полной силе — это конец для всех нас. Сейчас мы ведем переговоры с Третьим поколением. Но самое главное... нам нужно убедить Аврору. Она должна понимать это лучше всех.

Он замолчал, и я почувствовал, как туман начинает давить на грудь.

— Я хочу услышать твой ответ, Иван. На чьей ты стороне? Ты поможешь Мире пробудить монстра или поможешь нам оставить его в покое?

Я долго молчал, переваривая услышанное. Образ «Обьекта зеро», о котором я столько слышал, никак не вязался с образом разрушителя миров.

— Слушай, Демон Времени... я ни разу в жизни не видел его вживую. Я не разговаривал с ним. Я не понимаю, о чем ты просишь. Пока я сам не увижу его, пока не поговорю, я не смогу понять — лжешь ты мне или нет. Я не стану предавать тех, кто дал мне силу, ради твоих страхов.

— Хорошо... — голос Демона стал совсем тихим. — Будет время, и ты увидишь всё сам. Демон Войны уже ищет разговаривает с другими чтобы донести свою волю. А теперь — просыпайся. Тебе предстоит тяжелый день.

Мир вокруг меня взорвался белым светом.

Я резко сел в кровати, обливаясь холодным потом. В каюте было темно, только тусклый свет с палубы пробивался через иллюминатор. Сердце колотилось в груди, как бешеное.

«Король и Королева Ада...» — эта фраза эхом звенела в ушах.

Глава 66: Печать монстра

(От лица Агнес)

— НЕТ! НЕТ, НЕТ! ТЫ ЧЕГО?!

Я вскинула винтовку, нажимая на спуск, но пули застыли в воздухе, словно вязкие капли в смоле. Крики раненых, грохот взрывов и рев гайдзю — всё внезапно смолкло. Мир вокруг меня замер, превратившись в серую неподвижную декорацию.

Я тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотит в ребра.

— Что... Что за?.. Я во сне?

В ответ раздался смех. Громкий, хриплый, пробирающий до самых костей. Он не шел откуда-то извне, он рождался прямо в моей голове.

— Да, Агнес. Это сон. Твой любимый кошмар, который я слегка подправила, — из теней разрушенного здания вышла фигура. Она постоянно менялась: то это был окровавленный солдат, то прекрасная дева в доспехах, то просто облако едкого порохового дыма.

— Покажись, Демон Войны, — процедила я сквозь зубы, не опуская оружия.

— Ой, да чего мы такие злые? — Демон наконец приняла форму молодой девушки с безумным блеском в глазах. — Мы ведь столько лет вместе. Столько крови пролили в одни чаши...

— Чего тебе надо? — я оборвала её, не желая слушать эти лицемерные нежности. — У нас контракт на поле боя, а не на вечерние посиделки в моем подсознании.

— Ладно, ладно... — Демон Войны присела на застывшую в воздухе пулю, словно на скамейку. — Расскажу, раз ты так торопишься. Дело серьезное, Агнес. Скоро могут настать ужасные времена. И дело тут вовсе не в гайдзю.

Я промолчала, но она и не ждала вопроса. Она знала, что я слушаю.

— Ты даже не спросишь, что случилось? — она ухмыльнулась. — Впрочем, я знаю твои способы. Ты боишься, что я снова начну ломать твой рассудок. Но поверь, если бы я хотела тебя свести с ума, я бы не тратила время на разговоры. Мира... она окончательно сошла с ума. Помнишь, как она отправила нас всех вырезать тех выродков, что звали себя «богами»? Тех, кто питался любовью и верой людишек?

Демон снова рассмеялась, вспоминая бойню.

— Аха-ха! Как мы их уничтожили! Но суть не в этом. Мира тогда искала не победу. Она искала способ. Способ снять заклятие с Объекта Зеро.

Я нахмурилась.

— И что с того? Ты сама мне тысячи раз твердила о его невероятной мощи. Разве нам не выгодно, чтобы наш главный козырь вернул себе память?

Лицо Демона Войны мгновенно изменилось. Веселье исчезло, сменившись пугающей, мертвенной серьезностью. Она соскочила с пули и оказалась в сантиметре от моего лица.

— Проклятие, которое наложили на Объекта Зеро — это не наказание, Агнес. Это печать. Это единственное, что сдерживает его истинную суть. Ты даже в самом страшном бреду не представляешь, что происходит, когда он теряет контроль. Я видела это. Когда Зенхальд впадает в безумие, мир перестает быть миром. Это неконтролируемая жажда пустоты. И никто — слышишь? — никто не может с этим ничего поделать.

Демон Войны схватила меня за плечи, и я почувствовала запах паленой плоти.

— Может, Аврора и могла бы его остановить... но она даже пальцем не шевельнет против него. Она скорее позволит вселенной сгореть, чем причинит ему боль. Но именно она должна понимать лучше всех — Миру нужно остановить.

— И чего ты хочешь от меня? — я попыталась оттолкнуть её, но руки прошли сквозь дым.

— Просто предупреждаю, — прошептала она мне на ухо. — Тебе пора определяться, на чьей ты стороне, Агнес. Дашь ли ты Мире погрузить всё сущее во тьму, которой еще никогда не было? Поможешь ли ты ей разбить печать на монстре?

Я стиснула челюсти, глядя в её пылающие глаза.

— Я не верю тебе, Война. Ты лжешь так же естественно, как дышишь. Мне нужно лично встретиться с Объектом Зеро. Пока я не поговорю с ним, пока не увижу, кто он такой на самом деле... я не сделаю ни шага.

— Конечно, — Демон Войны усмехнулась, её фигура начала растворяться в сером тумане. — Всему свое время. Скоро вы встретитесь. Надеюсь, к тому моменту ты еще будешь в здравом уме.

Мир вокруг меня начал рушиться.

Я резко открыла глаза, подскочив на койке. В каюте Пусанского комплекса было тихо, только мерно гудели приборы био-мониторинга. Я коснулась своего лица — оно было мокрым от пота.

«Печать...» — слова Демона эхом бились в черепе. Я посмотрела на свой шлем «Око Тайфуна», лежащий на тумбочке. Мы все здесь ради спасения человечества, но что, если наше спасение — это самая большая угроза, которую когда-либо видел этот мир?

Глава 67: Маятник предательства

(От лица Маркуса)

Я стоял посреди огромного зала, где всё — стены, пол и потолок — состояло из медленно вращающихся золотых шестеренок. Звук тиканья миллионов часов давил на уши, заполняя голову вязким гулом.

— Опять ты? — я даже не обернулся. — Чего тебе на этот раз, Демон Времени?

Фигура с разноцветными глазами возникла прямо из воздуха передо мной. Зеленый глаз мерцал в такт биению моего сердца.

— Время наступило, Маркус, — проскрежетал он, и его голос эхом отозвался в механизмах зала. — Мира уже начала. Она собирает всех Демонов Страха под свои знамена. Всё идет именно так, как я предсказывал.

— Да-да, — я раздраженно махнул рукой, и по моим пальцам пробежали короткие синие искры. — Началось, собирает, всё плохо... Ей-богу, ты заладил как заевшая пластинка. Ты мне об этом говоришь уже какой раз? Пятидесятый? Сотый?

Я подошел вплотную к Демону, чувствуя, как внутри меня закипает электрический заряд.

— Ты мне зубы не заговаривай своими пророчествами. Ты обещал мне встречу с Объектом Зеро. Где он? Почему ты до сих пор водишь меня за нос?

— Скоро, Маркус, — Демон даже не моргнул. — Очень скоро вы окажетесь в одном месте. Но помни мои слова: когда ты увидишь его, не доверяй своим глазам. Не слушай Миру, что бы ни обещала.

— Да я отлично всё помню, емае! Сколько можно повторять одно и то же?! — я сорвался на крик, и зал вокруг нас на секунду залило ослепительным светом. — У меня память получше, чем у твоего хозяина-подростка! Хватит душнить, Время. Дай мне уже проснуться и заняться делом.

Демон Времени едва заметно ухмыльнулся, и его фигура начала расплываться, превращаясь в туман.

— Всё хорошо, Маркус... Спи. Твоя сила еще понадобится этому миру.

Я хотел было врезать ему, но кулак прошел сквозь пустоту.

Я резко открыл глаза. В каюте пахло потом — видимо, я опять искрил во сне. Я посмотрел на свою руку. Кольцо-безделушка на пальце казалось непривычно тяжелым и холодным.

— Скоро, значит... — пробормотал я, вытирая пот со лба. — Ну, посмотрим, кто ты такой на самом деле, обьект зеро. Надеюсь, ты стоишь всей этой головной боли, которую мне устроил Демон.

Глава 68: Кодекс Демона-Машины

Место, которого нет ни на одной карте.

Демон Войны стояла, прислонившись к пустоте, и вертела в руках призрачный нож. Её облик постоянно дрожал, перетекая из формы молодой девушки в очертания закованного в броню рыцаря.

— Ты всё сделала, Война? — раздался сухой, бесстрастный голос Демона Времени. Он стоял напротив, и его зеленый глаз пульсировал, отсчитывая ритм самой реальности.

— Да, да, да... — она лениво махнула ножом. — Всё прошло по плану. Все трое получили свои «кошмары». Но знаешь, Время, ты чертовски сильно очеловечился. Ты уже сам забыл свою истинную сущность — внушать страх, а не играть в политического стратега.

— Ты не лучше, — Демон Времени даже не повернулся. — Ты сама начала забывать, что мы лишь инструменты этого мира. Тебе ведь не нравится, что Мира использует нас как пушечное мясо, которое просто возрождается после смерти?

Война внезапно расхохоталась — громко, с надрывом.

— Аха-ха! Конечно, не нравится! Хотя я сама веками делала то же самое со своими «псами». Какая ирония...

— Кому ты врешь? — Время наконец посмотрел ей прямо в глаза. — Я же вижу. Ты привязалась к ним. К этим коротким человеческим жизням. Ты когда-то кого-то любила среди них, Война. Как и я.

Демон Войны мгновенно замолчала. Её облик на секунду стал четким, человеческим. В глазах мелькнула тень воспоминаний, которым было больше тысячи лет.

— Если бы нынешнюю тогда я увидела меня настоящию ... я бы не поверила, что это я.

— Демоны Третьего поколения не дадут ответ, — Время перевел тему, глядя в бездну под ногами. — Они не шевельнутся, пока Аврора не скажет свою точку зрения. Они ждут её слова.

— М-да... Королева, — Война скривилась, как от зубной боли. — Если бы она вела себя как Королева, я бы её не так сильно ненавидела. А она? Взяла и привязалась к нему. Окончательно. Впрочем, Зенхальд тоже молодец...

Эх, почему мы, демоны, думаем о судьбе этого мира больше, чем сами люди? Единственное, что их сдерживает от того, чтобы перерезать друг другу глотки — это Гайдзю.

Война внезапно посмотрела в сторону.

— Яну, ты ведь скрыла все наши следы в системе «Зеро»?

— Так точно, — раздался холодный, но странно живой голос ИИ, доносящийся из самого пространства. — Для Миры и её помощника этот разговор — лишь фоновый шум серверов.

— Какая же ты всё-таки хорошая, Демон-Машина, — усмехнулась Война.

— Не называй меня так, — в голосе Яну прорезались колючие нотки. — Я — Яну. И я обязана Зенхальду всем. Если он хочет мира, я дам ему этот мир.

— Ладно-ладно, не кипятись, Яну, — Война снова повернулась к Времени. — Какой план дальше?

— Нужно поговорить с Первобытными, — Демон Времени сжал кулаки. — Мира сама собирается нанести им визит. Если они откажут ей, она прикажет Авроре и нам уничтожить их. И мы это сделаем, потому что у нас не будет выбора. Но если мы сможем убедить их раньше...

— Думаешь, они согласятся? — Война с сомнением покачала главой. — Ты же знаешь их. Боль, Голод, Хаос... Они даже не особо разумные. Они — просто стихии. С ними нельзя «разговаривать».

— Когда я связался с Демоном Хаоса и произнес в его пустоте имя Зенхальда... — Демон Времени сделал паузу, и его голос дрогнул. — Он на пару минут замер. Вся его вечная буря утихла. А потом он просто закрыл связь. Все же шансы есть. Даже они помнят, Зенхальда.

— Значит, играем по-крупному, — Война вскинула голову, и её глаза налились багровым светом. — Посмотрим, что перевесит.

Глава 69: «Украденное извинение»

**Бип. Бип. Бип.**

Я лежал поперёк кровати, даже не переодевшись после вчерашнего. Один ботинок валялся возле двери, второй каким-то образом оказался под столом.

Случилось чудо.

Я сам открыл глаза и сел.

— О чудо, ты встал сам, — раздался голос Яну. — Мне начинать записывать историческую дату?

Я несколько секунд смотрел в пол, затем сполз с кровати и растянулся на ковре.

— А-а-а-а…

Сегодня предстояло встретиться с Леоном и Рабуки.

— Наверное, надо перед ними извиниться, — пробормотал я, поднимаясь. — Не думаю, что они будут долго злиться или обижаться. Они же вроде взрослые. Хотя откуда мне знать? Я слишком мало их знаю.

Я добрался до ванной и сунул голову под холодную воду.

— Но извиниться всё-таки стоит. Наверное. Кажется, вчера я немного переборщил.

— Немного? — уточнила Яну.

Я поднял мокрое лицо и посмотрел в зеркало. Сегодня глаза снова стали полностью чёрными — не только радужки, даже белки залило угольной темнотой. Вчера они были другого цвета. Чёрный выпадал редко и обычно держался не больше пары дней. После сна он выглядел особенно жутко. Сегодня даже самому себе я показался немного мёртвым.

— Яну, сколько сейчас времени?

Тишина.

— Яну-у-у?

— Сначала я придумала десять способов тебя подколоть, — наконец ответила она. — Потом решила проявить милосердие. Время сейчас такое, что ты опоздаешь в школу. Забирай обед и кыш отсюда.

Я с мрачным лицом посмотрел на динамик.

— А можно как-нибудь настроить твои ответы?

— Размечтался.

Входная дверь самостоятельно открылась. В ту же секунду в коридоре звякнул прибывший лифт.

— Я сегодня поеду на такси! — радостно объявил я.

— Поедешь на метро.

— Но у меня тридцать миллионов долларов.

— У тебя доверительный счёт, который откроется только в восемнадцать. А сейчас у тебя шесть тысяч триста в месяц, счета за квартиру и удивительная способность тратить деньги на еду. На метро.

Я молча вошёл в лифт.

Пока кабина спускалась с пятидесятого этажа, я никак не мог понять, зачем мне такой дорогой дом, если в нём мне ничего не принадлежало. Даже право опоздать.

В метро свободных мест не было. Пришлось стоять возле двери, одной рукой держась за поручень, а другой прижимая к себе обед.

В прошлый раз здесь было как-то свободнее.

Я зевнул и осмотрел вагон. Женщина напротив случайно встретилась с моими сплошными чёрными глазами и сразу сделала вид, что очень заинтересовалась рекламой над дверью. Вокруг были десятки одинаково сонных лиц. Люди только недавно встали, но выглядели так, будто уже устали от наступившего дня. Будто их жизнь ещё даже не началась, а они уже хотели, чтобы она поскорее закончилась.

Так, стоп.

Я тряхнул головой, прогоняя остатки сна.

Я — не они. У нас совершенно разные ситуации.

И всё же я продолжал смотреть на пассажиров. У каждого наверняка была своя работа, свой дом и свои причины находиться в этом вагоне. Но почему-то мне казалось, что я стою всего в одном шаге от того, чтобы стать таким же.

Надо научиться спать стоя.

Поезд начал замедляться. Я заранее протиснулся ближе к дверям и вместе с толпой вышел на платформу.

Над выходом висел большой экран. Шёл утренний выпуск мировых новостей.

> «Правительства нескольких стран продолжают расследовать появление неизвестного объекта, уничтожившего гайдзю в разных частях мира. Военные отрицают участие государственных Легионов. Личность неизвестного и природа использованной силы до сих пор не установлены…»

На экране показали размазанную фигуру среди останков чудовища.

— Ага. Удачи вам, — пробормотал я и пошёл дальше.

Кого они там искали, меня совершенно не интересовало.

Я вошёл в школу, прошёл по пустому коридору и дёрнул дверь класса.

Закрыто.

— Да блин, Яну!

Я посмотрел на телефон.

Семь часов ровно.

— Яну, сейчас семь утра, — произнёс я, медленно усаживаясь на скамью возле класса.

— Поздравляю. Сегодня ты не опоздал.

— Ты сказала, что я опаздываю!

— Я сказала, что с твоей обычной скоростью ты опоздаешь. Сегодня случилось чудо.

— До начала уроков ещё полтора часа!

— Используй их с пользой. Например, придумай извинение, которое не начинается словами: «Вы сами виноваты».

Я откинул голову к стене.

Так. За что именно мне извиняться?

За то, что назвал их сломанными? Но они действительно сломались.

За то, что ушёл? Так Рабуки сама меня выгнала.

За то, что был грубым?

Да, наверное, с этого и стоит начать.

— Извините меня за… — тихо произнёс я.

Нет. Слишком жалко.

— Я хотел бы принести свои глубочайшие…

Нет. Теперь я похож на дворецкого.

— Вчера вы вели себя как идиоты, но я тоже…

— Да блин!

Я закрыл потяжелевшие веки. Всего на несколько секунд.

Разбудил меня голос Леона:

— Аркгрим? Ты чего здесь спишь?

— А? А-а-а… Сейчас, иду, иду…

Я поднялся со скамьи и вслед за ним вошёл в класс. По дороге кому-то махнул рукой вместо приветствия и едва не врезался в парту.

Леон поставил сумку возле своего места.

— Слушай, Леон… Я вчера не очень хорошо себя повёл, поэтому…

Только сейчас я заметил, что он вообще не выглядел расстроенным. Наоборот — Леон был каким-то подозрительно радостным.

— Так, стоп.

— Что?

— Я тут, между прочим, развиваюсь как персонаж. Всю дорогу готовился к длинному и неловкому разговору, а ты стоишь и улыбаешься. Ты должен был хотя бы отвернуться к окну и сделать вид, что глубоко разочарован во мне.

Леон поднял одну бровь.

— У всех бывают трудные минуты.

— Не мешай. Я почти извинился.

— Я всё понимаю, — продолжил он. — Мы с Рабуки не обиделись. Она вообще просила передать, что сама извиняется за вчерашнее. Не стоило ей тебя выгонять.

**Чего?!**

Я мысленно закричал так громко, что Леон наверняка услышал бы, если бы его телепатия работала на мне.

Так я вообще не виноват? Или они действительно настолько взрослые, что просто поговорили и всё решили?

Почему-то от этого стало ещё обиднее.

— То есть я зря полтора часа придумывал извинение?

— Получается, зря.

— Украли моё развитие…

Леон усмехнулся, но почти сразу стал серьёзным.

— Мы не обиделись, Аркгрим. Но это не значит, что у нас нет вопросов.

Я посмотрел на него.

— Каких ещё вопросов?

— Для начала: кто такая Йото?

После вопроса Леона я достал телефон.

— Сейчас сам у неё спрошу.

Я открыл переписку с Йото и начал печатать:

> «Как дела? Леон тут спрашивает…»

Отправить не успел.

На экране появилось новое сообщение.

> **Йото:** «Из-за работы мне приходится уехать в другую страну. Прощай, Аркгрим. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся».

Я застыл.

Леон стоял достаточно близко, чтобы тоже прочитать сообщение. Его улыбка медленно исчезла.

Несколько секунд я просто смотрел на экран, ожидая продолжения.

Сейчас она напишет, что пошутила.

Или пришлёт смеющийся смайлик.

Или скажет, что Яну опять что-то неправильно перевела.

Ничего не произошло.

— Это… — начал Леон.

Я заблокировал экран и убрал телефон в карман.

— Наверное, у неё действительно много работы.

Прозвенел звонок. В класс вошёл учитель, все начали занимать свои места. Я сел, открыл первую попавшуюся тетрадь и уставился на доску.

Учитель что-то говорил. Писал формулы. Задавал вопросы.

Я слышал каждое слово, но ни одно из них не задерживалось в голове.

Может, это была шутка.

Очень плохая, но всё-таки шутка.

Телефон в кармане молчал.

Леон несколько раз посмотрел в мою сторону. Наверное, хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.

Впервые за всё время я был благодарен ему за молчание.

Весь оставшийся день настроения у меня не было. Я почти не разговаривал, не пытался уснуть на уроках и даже съел принесённый Яну обед, не жалуясь на размер порции.

После занятий она сама вызвала нам такси до дома Рабуки.

Я уже собирался молча залезть на заднее сиденье, когда в голове вдруг возник очень важный вопрос.

Почему за такси опять плачу только я?

Грусть исчезла так резко, словно её и не было. Я посмотрел на Леона.

Не знаю, что это было. Может, так сработала какая-то защита. А может, я просто слишком хорошо умел переключаться с одной проблемы на другую.

— Так, Леон. Почему за такси всегда плачу только я?

Он уже устроился на переднем сиденье и теперь обернулся ко мне с таким лицом, будто вопрос застал его врасплох.

— А?.. Ну, ты скажи, сколько скинуть.

Леон потянулся за телефоном.

Опять этот его телефон. Сколько же в нём понтов.

— Уже поздно. Я успел почувствовать себя использованным.

— Аркгрим, так сколько?

— Теперь в два раза больше.

— Почему?

— Моральная компенсация.

Когда мы приехали, Рабуки уже была в зале. Форма прилипла к телу, волосы были собраны, а пот стекал по вискам. Судя по её дыханию, тренировалась она уже давно.

— Ты здесь спишь и живёшь, что ли? — спросил я, заходя внутрь.

— Иногда мне кажется, что да, — ответила Рабуки и бросила полотенце на скамью.

Всё выглядело слишком спокойно.

Рабуки не кричала. Леон не избегал её взгляда. Никто не вспоминал уничтоженную грушу, раскрытую телепатию или то, как вчера меня попросили уйти.

Словно ничего этого вообще не было.

Рабуки посмотрела на меня внимательнее.

Потом перевела взгляд на Леона.

Он улыбнулся ей слишком быстро. Рабуки улыбнулась в ответ, но как-то неестественно — одним ртом, без глаз.

Понятно. Ничего у них не уложилось.

Судя по их лицам, Леон продолжал доказывать, что Йото ошиблась. Рабуки делала вид, что поверила. Может, она и правда ещё сомневалась. Но спрашивать больше не собиралась.

Они оба просто решили вести себя так, словно ничего не произошло.

Ладно. Не буду спрашивать. Мне всё равно.

Наверное.

— Переодевайтесь, — сказала Рабуки. — Сегодня начинаем с бега.

— Ты уже без нас начала, — заметил я.

— У меня была разминка.

— Судя по твоему виду, ты разминалась последние три часа.

Рабуки раздражённо вытерла лицо полотенцем.

— Двадцать кругов.

— Я не буду бегать.

Она медленно повернулась ко мне.

— Что значит «не буду»?

— То и значит. Я даже спортивную одежду не взял.

Я развёл руками, показывая вчерашнюю одежду, в которой умудрился сходить на тренировку, поспать, снова сходить в школу и теперь вернуться сюда.

— И вообще, какой смысл мне бегать? Я уже чувствую, что умею. Можно сказать, я состоявшийся бегун. Я в своей жизни уже набегался.

Рабуки с раздражением поднялась со скамьи.

— Так и знала, что ты будешь вести себя как маленький и капризничать. Как же меня это раздражает.

Я расширил глаза — настолько выразительно, насколько это вообще возможно, когда они представляют собой два чёрных пятна.

— А разве всё не так? Мне четырнадцать. Я маленький. Какие ко мне претензии?

Рабуки открыла рот, собираясь ответить, но остановилась.

— Сейчас я придумаю, зачем тебе ещё бегать.

— Ага.

Она несколько секунд смотрела на меня, но так ничего и не придумала.

— Леон, пошли.

Они молча вышли на дорожку и начали бегать, оставив меня стоять возле скамьи. Видимо, нянчиться со мной сегодня никто не собирался.

Я сел и вытянул ноги.

— Я уверен, что мне это не нужно.

Никто не ответил.

Я снова достал телефон.

Новых сообщений не было.

Убрал его обратно.

Через минуту достал ещё раз. На всякий случай.

Ничего.

Я посмотрел на Леона и Рабуки. Они зачем-то привязали к поясам автомобильные шины и теперь тащили их за собой по дорожке.

Зачем иметь собственный спортивный зал размером с арену, чтобы просто бегать по кругу с мусором от машины?

Когда Леон в очередной раз пробегал мимо, я поднялся, подождал нужного момента и запрыгнул прямо в шину. Устроился внутри, как в кресле.

Леон пошатнулся и едва не упал.

— Не отвлекайся, — сказал я. — Я лёгкий, как пушинка. Даже не заметишь.

Он ничего не ответил. Только стиснул зубы и продолжил бежать, волоча за собой и шину, и меня.

Несколько секунд мне даже нравилось. Потом стало скучно.

— Слишком медленно.

Я вылез из шины. Освободившись от моего веса, Леон тут же рванул вперёд и едва не догнал Рабуки.

Я вернулся на скамью.

Как же сильно они были замотивированы.

Даже немного завидно.

Не их бегу. Не желанию таскать за собой кусок резины.

А тому, что им вообще хотелось чего-то настолько сильно.

* * *

Во время передышки Аркгрим поднялся со скамьи и ушёл осматривать зал. Он заглядывал за тренажёры, трогал крепления и с таким видом изучал спортивный инвентарь, будто оказался в музее непонятных человеческих изобретений.

Леон дождался, пока он отойдёт подальше.

— Лучше пока не спрашивать его про Йото.

Рабуки согнулась, уперев ладони в колени, и попыталась восстановить дыхание.

— Почему?

— Утром она написала ему, что уезжает в другую страну. Попрощалась и сказала, что надеется больше никогда его не увидеть.

Рабуки подняла голову.

Леон пересказал, как Аркгрим весь день смотрел в одну точку, постоянно проверял телефон и почти ни с кем не разговаривал.

— У меня сейчас проблемы поважнее, — выдохнула Рабуки.

Леон ничего не ответил.

Рабуки посмотрела на него, затем в сторону Аркгрима и поняла, как это прозвучало.

— Ладно. Вопросы подождут.

* * *

Не знаю, зачем они вообще меня позвали.

После передышки они перешли к статическим упражнениям. Стояли в планке, замирали у стены с согнутыми ногами, держали тяжести и зачем-то добровольно дрожали от напряжения.

Я наблюдал, но даже не пытался запоминать. Словно в голову пытались засунуть лишнюю информацию, которую она сама сразу выбрасывала.

Скоро должен был наступить вечер.

Точнее, он уже наступил.

А они всё ещё тренировались.

Я по-прежнему не понимал смысла всего этого. Мне даже здесь не было весело.

Когда тренировка наконец закончилась, мы попрощались. Я сел в вызванное Яну такси и снова достал телефон.

Ничего.

Я открыл переписку с Йото и долго смотрел на пустое поле ввода. Потом всё-таки написал:

> «Я был рад времени, которое мы провели вместе».

Нажал «отправить».

Под сообщением появилась красная строка:

> **Не доставлено. Пользователь заблокировал вас.**

Несколько секунд я смотрел на неё, не моргая.

Обратную дорогу почти не запомнил.

Дома я даже не стал переодеваться. Просто лёг на кровать и уставился в потолок.

— Теперь даже кажется сказкой, что я её встретил, сказал я в тишину. — Будто я всё это выдумал.

Яну ничего не ответила.

Глава 70: «Линия Кванбок»

8 февраля 2016 года Йокогама

Неделя прошла для Аркгрима на удивление скучно.

Он перестал тратиться на такси и теперь ездил на метро. Иногда вместе с ним ехал Леон.

По телевизору уже второй день обсуждали ракету со спутником, которую запустили на другом конце Корейского полуострова. Почему-то весь мир был обеспокоен.

Аркгрим не понимал почему.

Люди постоянно запускали в небо спутники. Чем этот был хуже остальных?

## 3 февраля 2016 года — Пусан, брифинг

Не все ветки пусанского метро обрушились во время нападения. Некоторые тоннели власти могли обрушить позднее вместе с оставшимися внутри гайдзю, но несколько участков специально запечатали и сохранили для тренировок.

Первым полигоном выбрали **линию Кванбок**.

Бойцов разделили на группы по восемь человек. Передовая группа Люциды состояла преимущественно из бойцов ближнего боя. Следом должна была двигаться группа средней дистанции. Албибек оставался снаружи с резервом: их задачей было защищать вход, не позволить ни одному гайдзю выйти на поверхность и при необходимости вытащить основную группу.

Три оператора заняли места у сенсорных столов. На их чёрных поверхностях постепенно прорисовывался план метро: лестницы, платформы, технические комнаты и тоннели.

Один из техников поднял круглую металлическую пластину размером с ладонь. Она состояла из множества соединённых сегментов и легко изгибалась в его руках.

— Передатчик, — объяснил он.

Он бросил пластину в стену. Та прилипла к бетону, повторив его неровность. На краю загорелся красный светодиод.

— Устанавливайте примерно через каждые десять метров. В толстых стенах и за поворотами — чаще. Потеряете цепь передатчиков — потеряете связь с командным центром. Голос Яну будет поступать прямо в ваши шлемы.

## 6 февраля 2016 года — вход на линию Кванбок

Перед тяжёлыми герметичными дверями собралось около шестидесяти человек. Не все собирались входить: техники переносили ящики, операторы проверяли сенсоры, резерв готовил тросы и оборудование для эвакуации.

Инструкцию повторили ещё раз.

Пластины шлемов сомкнулись. Перед глазами каждого бойца появился тёмный экран, а затем изображение тоннеля, схема группы и показатели костюма.

— Проверка связи, — прозвучал в шлемах голос Яну.

Ответы поступили по очереди. Никто не говорил одновременно. На общей схеме один за другим загорались зелёные значки.

— Связь со всеми группами установлена, — сообщила Яну. — Начинается разгерметизация.

С замков тяжёлой двери снимали старые пломбы. Механизмы пришли в движение, и створки медленно разошлись. Из темноты потянуло влажным воздухом, ржавчиной и чем-то сладковато-гнилым.

Первым внутрь бросили металлический шар, покрытый толстой резиной. Он слабо засветился, а в углу экранов появилось передаваемое им изображение. Следом отправили ещё три. Внутренние гироскопы пришли в движение, и разведывательные шары покатились по лестнице.

Люцида сделала первый шаг, держа оружие наготове.

Изображение в шлеме изменилось. Темнота отступила, бетон стал серым, а тёплые предметы окрасились жёлтым и красным.

Передовая группа медленно спускалась. За ней связист прижал к стене первый передатчик. Красный светодиод вспыхнул и остался гореть.

— Шар два фиксирует тепловую активность в кассовом помещении, — сказала Яну. — Одна цель. Предварительно первый уровень.

Оружие передовой группы одновременно повернулось к закрытой кассе. Бойцы второй группы не повторили их движение: половина продолжила контролировать лестницу, остальные взяли под прицел боковой коридор.

Раздался одиночный выстрел.

Пуля прошла сквозь пластиковую дверь. За ней что-то коротко зашипело и затихло.

Несколько секунд никто не двигался. Затем один из бойцов подошёл сбоку и длинным щупом открыл дверь, не оказываясь перед проёмом.

Люцида заглянула внутрь.

— Цель уничтожена.

На сенсорной карте появилась первая подтверждённая отметка. Позади снова звякнул передатчик. Кто-то закрепил следующую пластину, кто-то протянул дополнительный кабель вдоль стены. Передовая группа не оборачивалась: каждый продолжал держать собственный сектор.

Через тридцать метров Люцида остановилась.

— Перестроение. Иван — левый сектор. Агнес — правый. Сато Нак — справа впереди. Вэй — слева впереди. Чжэн — сенсорный контроль. Джин — центр. Маркус замыкает.

Зелёные линии на экранах показали новые сектора огня. Никто не пересёк чужую линию.

Ещё через двадцать метров разведывательные шары обнаружили две цели третьего уровня и две второго. Чжэн отметил их нервные узлы. Люцида дала первой паре выйти из бокового помещения, Джин перекрыл проход щитом, а остальные открыли огонь только после того, как на их экранах исчезли красные предупреждения о союзниках в секторе.

Два гайдзю второго уровня погибли почти сразу.

Один из третьего бросился на Джина. Иван встретил его сбоку, не дав разогнаться, а выстрел Агнес прошёл точно над его плечом. Вторую цель Вэй удержал у стены, пока Сато Нак не добрался до уязвимого места.

Через несколько секунд тоннель снова затих.

Никто не поздравлял друг друга. Иван вернулся в свой сектор, Агнес проверила остаток боеприпасов, а Маркус продолжил смотреть назад. Группа двинулась дальше только после подтверждения Яну.

Последней оставалась цель четвёртого уровня.

Люцида подняла кулак. Все остановились.

— Яну, в стене пролом. Запускаю шар.

Один из разведывательных шаров отправили внутрь. За проломом оказалось замкнутое техническое помещение без другого выхода. На карте постепенно прорисовались его стены.

— Запускаю режим привлечения, — сказала Яну.

Шар вспыхнул ярче и начал издавать низкий прерывистый шум.

Первый удар пришёлся откуда-то сверху.

Бух.

С потолка посыпалась пыль.

Второй удар заставил изображение в шлемах дрогнуть.

Бух.

На тепловой карте появилось огромное пятно. Существо пряталось над подвесными конструкциями и спускалось на источник света.

Люцида не отступила, но и не бросилась вперёд. Она удерживала цель в обозначенном секторе. Джин закрыл передовую, Чжэн вывел на экраны уязвимые зоны, а бойцы средней дистанции разошлись так, чтобы их линии огня не пересекались.

— Огонь, — приказала Люцида.

Тоннель наполнился грохотом.

Стреляли не все сразу. Пока одна часть группы выпускала короткие очереди, другая контролировала боковые проходы и перезаряжалась. Когда гайдзю попытался уйти вверх, Иван ударом вернул его на линию огня. Агнес дождалась, пока Люцида освободит сектор, и только после этого выстрелила.

Через минуту тело было покрыто сотнями отверстий. Тепловое пятно на экранах начало тускнеть.

— Жизненная активность отсутствует, — сообщила Яну. — Все зарегистрированные цели уничтожены. Начинайте отход к выходу.

Никто не опустил оружие.

Передовая группа развернулась последней. На обратном пути бойцы снова проверяли кассу, технические помещения и каждый пролом. Только когда за ними закрылись внутренние ворота безопасной зоны, оружие наконец опустилось.

## Разбор операции

— Техническая часть выполнена хорошо, начала Яну. — Неподтверждённых выстрелов не было. Связь сохранялась на всём маршруте. Все боковые сектора оставались под наблюдением даже во время контакта с противником.

На экране появились короткие записи операции.

— Однако привычка командовать пока сильнее доверия. В четырёх эпизодах сразу несколько лидеров открывали канал связи, собираясь отдать распоряжение, но останавливались и ожидали решения назначенного командира. Средняя задержка составила меньше секунды.

Иван посмотрел на Агнес. Та едва заметно кивнула.

Глава 71: «Один из тысячи»

Отец Леона

Сегодня Леона и Аркгрима забирал отец Леона.

У школьных ворот остановился чёрный Prius. Аркгрим забрался на заднее сиденье и почти сразу услышал:

— Мне надо купить новые кроссовки, — сказал Леон.

— А тебе, Аркгрим, нужна новая форма, — заметил его отец, выезжая со школьной парковки. — Ты вечно ходишь в одном и том же. Ты вообще обувь меняешь?

— Нет пота нет вони.

Леон повернулся к нему:

— Все потеют, Аркгрим.

— А я нет.

Несколько секунд Леон смотрел на него, словно пытался решить, стоит ли продолжать этот разговор.

— Завтра пойдёшь со мной в торговый центр.

— Да почему бы и нет.

Аркгрим посмотрел на свои кроссовки. Дома у него лежало ещё около десяти таких же пар. Абсолютно одинаковых.

— Удивлён, что в твоём маршруте появится лишняя линия.

Леон ничего не ответил.

Отец посмотрел на Аркгрима через зеркало заднего вида.

— Ты сегодня гулять едешь?

— Нет. А почему вы так решили?

— Ты говорил, что живёшь в «Муравейнике». А мы сейчас едем к «Йокогама Тауэр».

— А-а… Просто мне оттуда ближе.

Отец едва заметно улыбнулся, но расспрашивать не стал.

Некоторое время они ехали молча.

— Можно вас спросить? произнёс Аркгрим.

— Конечно.

— Как вы относитесь к целям Леона?

Улыбка исчезла с лица отца. Он продолжал смотреть на дорогу.

— Таких, как он, один на тысячу.

— Я не это спросил. Как вы к этому относитесь?

Отец крепче сжал руль.

— Как и любой отец. Я переживаю за своего сына. И хотел бы, чтобы однажды закончились времена, когда людям приходится уходить из дома, чтобы этот дом защитить.

Аркгрим посмотрел на Леона.

Он совершенно его не понимал.

Даже собственный отец был против, а Леон всё равно продолжал.

## У «Йокогама Тауэр»

На улице прогремел гром, и по лобовому стеклу застучали первые капли. Через несколько секунд дождь превратился в сплошную серую стену.

Prius остановился напротив «Йокогама Тауэр».

Только теперь Аркгрим понял: если он просто войдёт внутрь, они всё поймут.

А может, так и надо? Вдруг отец Леона до сих пор считает его каким-то нищебродом с улицы?

Аркгрим посмотрел на дождь.

Нет. В другой раз.

— Спасибо, что подвезли.

Он открыл дверь и выбежал из машины. Сначала быстро направился к остановке, но почти сразу перешёл на обычный шаг.

Всё равно уже промок. Дальше бежать было бессмысленно.

Prius медленно отъехал, повернул за светофором и остановился у обочины.

Леон осмотрелся.

— Почему мы остановились?

Отец посмотрел в заднее стекло.

— А тебе не интересно? спросил он с улыбкой.

— Пап…

Но Леон уже и сам обернулся.

Прошло около пяти минут. Аркгрим вышел из-за остановки и направился прямо к «Йокогама Тауэр».

Едва он приблизился ко входу, из сияющего холла выбежал сотрудник в форме, раскрыв над собой большой зонт. Он поспешил к Аркгриму и что-то сказал. Аркгрим ответил, но под зонт не встал — видимо, решил, что мокрее уже не станет.

Отец Леона довольно откинулся на спинку сиденья.

— Вот же барбос, — произнёс он и снова завёл машину.

Леон продолжал смотреть на башню.

Странно.

Хотя от Аркгрима можно было ожидать чего угодно.

Леон вспомнил, как тот однажды сказал, что нашёл на улице мешок с деньгами. Тогда это звучало как очередная бессмысленная шутка.

Теперь Леон уже не был в этом уверен.

## Дома

Дома Аркгрим сидел на диване, всё ещё в мокрой одежде.

— Слушай, Яну, мне не показалось или они остановились и просто наблюдали за мной?

Яну ничего не ответила.

Аркгрим поднял взгляд к потолочному динамику.

— Понятно.

Он откинулся на спинку дивана.

— Эх… Если бы моё объяснение было лёгким и коротким. Но оно длинное, а потом появится ещё больше вопросов. Легче соврать.

Яну продолжала молчать.

— Хотя я вообще-то бедный. Мне дают всего шесть тысяч триста долларов в месяц.

— Ещё неделю назад каждый день после школы ездил на такси, заговорила Яну. — Носит дорогую тёплую одежду. Живёт на пятидесятом этаже башни. Тренируется на частной площадке. Питается едой высшего класса.

Она ненадолго замолчала.

— Да-да. Настоящий бедняк. Умение прибедняться твоя единственная положительная черта.

Глава 72: «Сам себя обделил»

Аркгрим пришёл в школу с набитой сумкой. Она стояла рядом с его партой и выглядела так, словно он собрался не на занятия, а как минимум покинуть страну.

Сегодня он не ограничился обычным поднятием руки. Аркгрим подошёл к Марку и сам начал разговор:

— Марк, оказывается, ты работаешь фотомоделью.

Марк поднёс одну руку к подбородку, чуть повернул лицо и принял выражение с рекламного плаката.

— А по мне не видно?

— Расскажи больше о своей работе.

Марк одной из свободных рук похлопал по плечу сидевшего рядом одноклассника. Тот понял намёк, поднялся и пересел за парту впереди, освобождая Аркгриму место.

— Для меня работа фотомоделью — в основном популярность и знакомства, — начал Марк. — Для кого-то это основной заработок, для кого-то подработка. Но ограничения всё равно будут.

Он поднял одну руку, загибая пальцы, а второй продолжал поправлять воротник.

— Расписание, питание, внешний вид, договоры с брендами. Нельзя рекламировать конкурентов. Иногда нельзя менять причёску или вес без разрешения агентства. Чем известнее становишься, тем сильнее приходится скрывать настоящую жизнь.

Марк закрыл лицо двумя ладонями, пока третьей рукой забрал у соседа учебник.

— Если станешь действительно популярным, спокойно ходить по улице уже не получится.

Он снова открыл лицо.

— Могу посоветовать тебе хороших агентов. С твоим лицом тебе точно есть куда идти.

— Да просто интересно было. Теперь уже не хочу.

— Ты с нами почти три месяца, — сказал Марк. — Не думай, что тебя обделили информацией. Ты просто сам ни о чём не спрашивал.

Он развёл верхнюю пару рук, а нижнюю опустил на парту.

Аркгрим задумался. Возразить было нечем.

— Я, кстати, видел тебя вечером.

— Где?

— В «Йокогама Тауэр». Ты с какой-то девушкой подошёл к лифту.

Друзья Марка тут же повернулись к нему.

— Это не то, что вы подумали, — слишком быстро произнёс Марк. Затем посмотрел на Аркгрима: — А ты что там делал?

— Я?.. Подрабатывал там.

Марк несколько секунд смотрел на него, но решил сначала разобраться с собственной проблемой.

— Между нами всё равно ничего не было. Она иностранная фотомодель, впервые приехала в Японию. Я показал ей окрестности и, как воспитанный человек, проводил до номера.

Аркгрим кивнул.

— Хорошо.

Он встал и вернулся на своё место, оставив Марка под взглядами друзей.

Набитая сумка всё ещё ждала возле его парты.

После школы Аркгрим собирался ехать уже не в «Йокогама Тауэр».

## На уроке — первое знакомство с YouTube

На уроке Аркгрим скучал и пытался поставить карандаш горизонтально на самом кончике пальца.

Рядом Леон достал телефон, быстро напечатал кому-то ответ, а затем открыл другое приложение.

На экране появилась длинная лента картинок с подписями. Одно название особенно привлекло внимание Аркгрима:

> **«В Чёрном море нашли чёрный камень»**

— Леон, это что?

— Это канал. Он делает обзоры на…

— Нет, я не про камень. Вот это всё. Картинки с названиями.

— YouTube.

— Это название картинок?

— Нет. YouTube — видеохостинг. Здесь люди загружают видео, а другие их смотрят.

Леон указал на экран.

— Вот это главная страница, или лента рекомендаций. Картинки называются превью. Под ними названия видео. А страница человека, который их выкладывает, называется каналом.

Аркгрим несколько секунд смотрел на экран.

— То есть здесь люди добровольно складывают то, что видели и знают, а остальные могут смотреть бесплатно?

— В основном да.

— Дай телефон.

— Зачем?

— Хочу узнать, зачем кому-то понадобилось искать чёрный камень именно в Чёрном море.

Через несколько часов Леон протянул руку.

— Всё, Аркгрим. Отдай телефон.

— Ещё одно видео, пожалуйста, — попросил тот, не отрывая взгляда от экрана.

— Пять процентов. Серьёзно?

Аркгрим посмотрел на значок батареи и нехотя вернул телефон.

— Оно само быстро закончилось.

— Заряд не заканчивается сам.

— Тогда это сделал видеохостинг.

Позже, уже по дороге домой, Леон снова открыл YouTube.

Лента рекомендаций стала совершенно неузнаваемой. Между привычными ему спортивными каналами появлялись новости, мультфильмы, лекции и документальные ролики с названиями на разных языках.

Леон открыл историю просмотров.

Первый заголовок был написан арабской вязью.

— Это вроде арабский…

Следующий состоял из соединённых сверху букв.

— А это какой-то индийский? Хинди?

Ниже шли незнакомые слова угловатыми буквами.

— Греческий?.. Нет, это кириллица. Наверное, русский.

Потом появились испанские названия, китайские иероглифы и снова арабский текст.

Под каждым превью тянулась красная полоса. Почти везде она доходила до самого конца.

Аркгрим не просто открывал случайные ролики.

Он их досматривал.

Леон медленно пролистал историю ещё раз.

Теперь оставался другой вопрос: он действительно понимал всё, что смотрел, или несколько часов подряд добровольно слушал незнакомую речь?

## Первая ночь у Рабуки

Ночью Аркгрим долго лежал в приготовленной для него комнате и не мог уснуть.

Новое место. Незнакомый потолок. Другой запах воздуха.

И тишина.

Вообще ничего не было слышно.

Совсем ничего.

В «Йокогама Тауэр» всегда оставалась Яну: гудели системы, двигались механизмы, иногда из динамиков доносился её голос. Здесь дом словно вымер.

Аркгрим решил сходить в туалет, умыться и вернуться в кровать.

В коридоре оказалось ещё тише. Он специально начал ступать немного сильнее, чтобы слышать собственные шаги.

Хотя бы какой-то звук.

Внезапно включился свет.

— А-а-а… — протяжно зевнул кто-то впереди. — Ты чего не спишь?

В коридоре стояла Рабуки в ночной рубашке. Судя по лицу, она ещё не до конца понимала, где находится.

— Я в туалет хотел.

Она наклонила голову набок, словно пыталась разобрать смысл услышанного.

— Туалет там. Ты его пропустил.

Аркгрим посмотрел назад. Нужная дверь действительно осталась позади.

— А. Спасибо.

Рабуки молча развернулась и ушла обратно к себе.

## Завтрак

Утром Аркгрим не проснулся ни после первого оклика, ни после второго. В итоге его буквально принесли к столу и усадили на стул. Он ещё несколько секунд спал сидя, пока запах еды не заставил открыть глаза.

Аркгрим посмотрел на Рабуки.

— Кстати, вчера я увидел тебя в ночнушке. Одна из моих мечт исполнилась.

Рабуки медленно подняла на него взгляд.

— Надо же было подселить к себе пубертатного подростка. Ладно, сама виновата.

Она продолжила завтракать.

Аркгрим тоже взялся за еду, удовлетворённый тем, что его первая ночь в новом доме официально закончилась.

Глава 73: «Без юмора»

Телефон

Сегодня Леон ехал в школу один.

Он стоял на платформе метро, перенеся почти весь вес на одну ногу. Вчера на тренировке неудачно приземлился. Вроде просто упал с места, а лодыжка до сих пор болела.

Ничего страшного. Просто подвернул. Само пройдёт.

Леон посмотрел на время.

**7:02.**

Подошёл поезд. В его направлении вагоны ещё не успели заполниться, поэтому Леон без труда нашёл свободное место.

Он сел и с облегчением вытянул больную ногу.

— А-а-ах…

Леон моргнул один раз.

Второй.

В третий раз веки задержались закрытыми и больше не открылись.

— Мальчик, ты не проспал свою станцию?

Леон распахнул глаза. Перед ним стояла пожилая женщина, а из динамиков уже звучало название его остановки.

— Спасибо!

Он вскочил и успел выпрыгнуть из вагона перед самыми закрывающимися дверями. Сумка задержалась позади и едва не оказалась зажата створками.

— Ух…

Леон отошёл от края платформы и машинально полез в карман за телефоном.

Пусто.

Он проверил левый карман, хотя никогда не клал телефон туда. Только ключи.

Может, в сумке?

Леон присел возле стены и начал перебирать содержимое. Учебники, тетради, форма, бутылка воды. Он проверил каждый отдел, затем снова все карманы.

— Где он?

Возле выхода стоял общественный телефон. Леон вставил монету и набрал свой номер.

В трубке прозвучало автоматическое сообщение:

> — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Утром заряд был почти полным.

Значит, телефон либо кто-то выключил, либо он уже находился там, где не ловила сеть.

Леон набрал номер отца.

— Алло, пап? Я не могу найти телефон. Возможно, потерял в поезде… хотя его могли украсть.

Отец ненадолго замолчал.

— Хорошо. Я предупрежу учителя. А ты сейчас иди в ближайший полицейский участок. Чем раньше подашь заявление, тем лучше.

— Хорошо.

Леон положил трубку и посмотрел обратно на платформу.

Поезд уже ушёл.

## Районный полицейский участок

Леон дошёл до районного полицейского участка.

У входа стояла рамка металлодетектора, а за стеклом дежурил полицейский. Он прикрыл ладонью зевок и посмотрел на Леона.

— Доброе утро. У меня украли телефон.

— Значит, не такое уж оно и доброе.

Дежурный высунулся из-за стекла.

— Араи!

Из коридора показался молодой полицейский в форме.

— Проводи его наверх.

— Хорошо. Проходите.

Леон прошёл через рамку и двинулся за ним.

Полиция. Люди, благодаря которым он спокойно спал по ночам. Люди, которые каждый день защищали других и тоже рисковали жизнью.

Молодой полицейский поднялся с ним на второй этаж и открыл тяжёлую серую дверь. За ней находился небольшой кабинет: два стола, несколько шкафов, принтер и окно с наполовину опущенными жалюзи.

Мужчина в очках сидел за компьютером и через проход разговаривал с напарником. Увидев Леона, он повернулся к нему.

— Утро только началось, а уже что-то случилось. Садись.

Леон сел напротив.

— Что произошло?

— У меня украли телефон. Я ехал от станции…

Он назвал станцию, линию и приблизительное время.

Мужчина начал быстро щёлкать мышью, почти не глядя на Леона. По его лицу было видно, что подобную историю он слышал уже сотни раз.

— Как именно его украли?

— Я уснул. Наверное, в этот момент.

— Наверное?

— Когда проснулся, телефона уже не было.

Полицейский посмотрел на него поверх очков.

— А чего мы с утра спим? Ночью не спали?

Он спросил это с лёгкой улыбкой, но тут же отвернулся к монитору и снова стал серьёзным.

Леон не понял, какое отношение это имело к делу. Он прикалывается?

— Тренировался допоздна.

— Кто-нибудь к тебе прикасался? Садился рядом? Лез в карман?

— Не знаю. Я же спал.

Полицейский потёр лицо.

— Тогда пока это не подтверждённая кража. Оформим потерю личной вещи и укажем, что ты подозреваешь кражу.

— Его точно украли. Я звонил из будки, и телефон уже был выключен. Утром он был почти полностью заряжен.

— Может, ты и прав. Но пока это только твоя догадка. Если появится запись с камеры или другие признаки, тогда будет другое дело.

— Но его украли.

Мужчина скучно посмотрел на Леона.

— Не я написал правила.

Принтер зашумел и выплюнул лист. Полицейский положил его перед Леоном и быстро повёл пальцем по строчкам.

— Здесь фамилия и имя. Здесь дата рождения, адрес и школа. Ниже описание телефона: модель, цвет, чехол. Потом номер телефона. В самом конце подпись.

Он говорил так быстро, что Леон успевал только переводить взгляд вслед за его пальцем.

Пока Леон заполнял бланк, мужчина снова повернулся к напарнику.

— Вчера матч видел? Они так плохо сыграли, что я чуть не заплакал.

— Во втором тайме ещё хуже было.

И это они называли работой?

Из коридора донёсся приглушённый женский плач.

— Не переживайте, — говорил чей-то голос. — Мы постараемся найти вашего сына.

— У меня дочь

— И ее тоже найдем не переживайте

На столе зазвонил служебный телефон. Мужчина в очках снял трубку.

— Да?.. Нашли всё-таки этого наркомана?.. Он из аптеки убежал, выбросил всё в мусорный бак, а на следующий день вернулся и полез обратно?.. Да. Я о том же. Надо же было до такого додуматься.

Он положил трубку и покачал головой.

Напарник посмотрел на школьную форму Леона.

— Ты выпускной класс заканчиваешь?

— Да.

— Я свой последний год хорошо помню.

Он начал рассказывать о школе: о друзьях, экзаменах и каком-то учителе, который однажды уснул прямо во время контрольной. Леон не понимал, зачем ему всё это рассказывают, но продолжал слушать.

Время шло. Мужчина в очках опять что-то набирал на компьютере. Леона раздражало всё: медленный компьютер, разговоры, их шутки и спокойные лица.

Он посмотрел на напарника.

*О чём же он сейчас думает?*

Леон осторожно коснулся его мыслей.

Тоска. Тяжесть.

Женщина поссорилась с пьяным мужем и выгнала его из дома. Мужчина ушёл и не вернулся. Его искали уже третий день. Последний очевидец видел его возле моста.

Холодная вода под опорами. Мокрое ограждение. Женщина всё повторяет, что не хотела этого, что всего лишь надеялась его напугать.

Леон резко вдохнул и поперхнулся воздухом.

Как он мог сидеть с таким лицом, рассказывать про школу и одновременно думать об этом?

В глазах всё поплыло.

Мужчина в очках странно посмотрел на него.

— Ты у нас не куришь, не пьёшь, в азартные игры не играешь? Никому не должен? Ни с кем из-за денег не ссорился?

— Нет. Нет, конечно.

Полицейский взял заполненный лист и пробежал его глазами.

— Ты не подумай, что мы несерьёзно относимся к твоему телефону. Просто…

Он остановился, словно решая, стоит ли продолжать.

— В нашей работе без юмора уже никуда. Вчера моего однокурсника подстрелили. Живой, вроде. Столько всего изобрели, такие времена наступили, а люди всё равно стреляют друг в друга.

Он неловко улыбнулся.

— Ладно. Чего это я тебе рассказываю?

Мужчина снова посмотрел на бланк.

— Это номер пропавшего телефона, правильно?

— Да.

— А здесь номер твоего отца. Звонить будем ему. Возможно, потребуется уточнить модель, серийный номер или данные договора.

Леон кивнул.

Полицейский поставил отметку на листе и протянул ему небольшой корешок с номером заявления.

— Пусть отец свяжется с оператором и заблокирует сим-карту. И ещё проверьте бюро находок метро. Если телефон принесут к нам или появятся новые сведения, мы позвоним.

За соседним столом снова заговорили о вчерашнем матче.

Леон поднялся. Шутки никуда не исчезли. Только теперь он уже не мог понять, действительно ли эти люди не воспринимали ничего всерьёз — или без разговоров о матчах им пришлось бы всё утро молча думать о мостах, выстрелах и пропавших детях.

## Новая учительница

Выйдя из участка, Леон направился в школу.

По дороге он никак не мог выбросить из головы слова полицейского.

*Без юмора уже никуда.*

Леон услышал всего одну такую историю. А они слышали их каждый день. Выслушивали, записывали, переписывали в отчёты — и на следующий день приходили снова.

— Я ещё не дорос, — тихо сказал Леон.

В классе он сразу заметил пустую парту Аркгрима.

Леон машинально потянулся к карману. Можно было написать и спросить, почему тот не пришёл.

Пусто.

Точно. Телефона больше нет.

Перед уроком математики в класс вошла классная руководительница.

— Познакомьтесь. С сегодняшнего дня у вас новый учитель математики.

Следом за ней вошла молодая женщина. На вид она совсем недавно окончила университет. Она коротко представилась, положила журнал на стол и начала отмечать отсутствующих.

На имени Аркгрима её ручка остановилась.

— Причина отсутствия?

Леон понял, что вопрос обращён к нему.

— Не знаю.

Учительница поставила отметку в журнале.

— Отсутствует без объяснения. Сегодня будет проверочная работа, поэтому он получает ноль. Передайте, что ему придётся отработать её отдельно.

Она строго оглядела класс, словно вместе с Аркгримом предупреждение предназначалось всем остальным.

Кто-то отвёл взгляд. Кто-то недовольно покосился на соседей. Новая учительница явно пыталась с первого урока установить собственные порядки, и не всем это понравилось.

Но стоило Леону невольно прислушаться к мыслям класса, как со всех сторон пришло почти одно и то же ожидание.

*Вот Аркгрим придёт…*

*Она ещё не знает, кому поставила ноль.*

*Интересно, сколько минут ей понадобится, чтобы передумать?*

По классу прошли сдержанные усмешки.

Молодая учительница приняла их за насмешку над собой и сильнее сжала ручку.

Леон посмотрел на пустую парту.

Ему тоже было интересно, почему Аркгрим не пришёл. Но теперь спросить об этом было не у кого.

## Списания

К вечеру Леон уже подъезжал к тренировочной арене.

*Надеюсь, она ничего важного не писала.*

Он вошёл в зал. Рабуки сидела на полу и делала растяжку.

— Почему не отвечал?

— Телефон украли.

— Понятно, — коротко сказала она.

Леон оглядел зал. Аркгрима нигде не было.

— Слушай, а ты не знаешь, где он? В школе его тоже не было.

Рабуки уже собиралась ответить, когда её телефон завибрировал.

**Списана сумма.**

Следом пришло второе уведомление.

**Списана сумма.**

Потом третье.

**Списана сумма.**

Рабуки медленно посмотрела на экран.

— Что он там делает?!

***

Накануне вечером Аркгрим бродил по дому Рабуки.

*Столько комнат. Наверное, большинство из них никогда человека не видело.*

Он снова оказался возле двери её спальни и уже потянулся к ручке, но вовремя вспомнил установленное правило.

Нужно постучать.

В прошлый раз Рабуки смогла его догнать. Точнее, он просто спрятался в комнате, а она почему-то сразу его нашла.

Тук-тук-тук.

Никто не ответил.

— Да пофиг.

Аркгрим открыл дверь. Свет горел, но внутри никого не было.

Комната оказалась огромной. У стены стоял стол с широким монитором. Под ним разными цветами светилась клавиатура. Рядом висели наушники, а к краю столешницы был прикреплён отдельный микрофон.

— А это что?

Он нажал несколько клавиш. Экран загорелся.

— А?

Аркгрим сел за стол и прищурился.

— Какой яркий… Как здесь яркость понизить?

Он начал нажимать все кнопки подряд.

Через час Аркгрим уже не видел ничего, кроме монитора. Всё это время он смотрел какую-то бесконечную историю.

Позади раздался раздражённый голос:

— Надоел уже! Наушники хотя бы надень или сделай потише. Ты вообще понимаешь, что целый час смотришь рекламу?

— Рекламу?

На экране живая коробка сока ходила по дому, разговаривала, а потом выпила маленькую коробочку, называвшую её папой.

— Это был его ребёнок, — сказал Аркгрим.

Рабуки несколько секунд смотрела на экран.

— Не хочу знать, как ты это понял.

Она взяла мышь и закрыла рекламное окно.

— А как яркость понизить?

— Вот сюда. Потом сюда и сюда. Или просто нажми эту комбинацию.

— Ого.

Аркгрим указал на монитор.

— Значит, это и есть компьютер?

— Ты никогда не пользовался компьютером?

— Похоже, нет.

Рабуки показала ему, как открывать и закрывать окна, переключаться между вкладками и регулировать звук.

— Только ничего не удаляй. И ничего не покупай.

— Хорошо.

— Я пошла мыться.

— Хорошо, — повторил Аркгрим, уже не глядя на неё.

Когда Рабуки вернулась, он пытался играть в какую-то игру.

— Только тихо, — сказала она и легла спать.

***

Бип-бип-бип.

Рабуки открыла глаза и отключила будильник.

Аркгрим всё ещё сидел перед монитором.

— Ты всю ночь играл?

Она подошла ближе. Полоса прохождения почти не сдвинулась с места.

— Ты что вообще делал?

— Просто ходил по миру. Туда-сюда. Тут красиво.

— Пошли завтракать.

— Сейчас.

— На этом всё, — предупредила Рабуки и вышла из комнаты.

Аркгрим за столом так и не появился.

***

На тренировочной арене телефон Рабуки снова завибрировал.

Она смотрела на названия игр, дополнений и подписок, которые один за другим появлялись в банковском приложении.

Леон заглянул ей через плечо.

— Это он сейчас покупает?

— Похоже на то.

Рабуки вспомнила, что дала Аркгриму отдельную банковскую карту на еду и дорогу. Судя по уведомлениям, он нашёл ей совсем другое применение. После первой покупки магазин, вероятно, сохранил данные, и теперь для следующих было достаточно одного нажатия.

— Я дала ему карту на еду и дорогу, — сказала она. — Видимо, нужно было отдельно объяснить, что игры — это не еда и не дорога.

Пришло ещё одно уведомление.

Рабуки резко поднялась с пола.

— Так. Тренировка подождёт.

Она сразу позвонила Аркгриму.

Тот ответил только после нескольких длинных гудков.

— Алло?

— Я заблокировала карту! Ещё хоть одну кнопку нажмёшь — больше к компьютеру не подпущу!

— Но…

Рабуки сбросила вызов, довольно положила телефон и посмотрела на Леона.

— Всё. Проблема решена.

Леон ещё раз взглянул на уведомления.

— А почему он не пришёл в школу?

Улыбка Рабуки немного ослабла.

— Заодно и это выясним.

***

Когда Рабуки вернулась домой, Аркгрим сидел точно там же, где она оставила его утром.

На экране застыло сообщение об отклонённой оплате. Сам Аркгрим держал руки над клавиатурой и не двигался.

— Ты чего сидишь? — спросила Рабуки.

— Ты сказала больше ни одной кнопки не нажимать.

— Можно было хотя бы игру закрыть.

Аркгрим посмотрел на клавиатуру.

— Для этого надо нажать кнопку.

В дверях появился Рульф. Он перевёл взгляд с Аркгрима на Рабуки.

— Госпожа Рабуки, можно вас на минуту?

— Если это про деньги, я уже заблокировала карту.

— Я не про деньги.

Рульф посмотрел на нетронутую кровать, затем на поднос с давно остывшим завтраком возле двери.

— Вы спросили, спал ли он сегодня? Почему не поел? Почему не поехал в школу?

— Он сам решил остаться. Я же не могу водить его за руку.

— Раньше — не могли. Но вы сами предложили ему переехать сюда.

Рабуки нахмурилась.

— И что?

— Значит, теперь вы за него отвечаете.

Она хотела возразить, но Рульф указал на Аркгрима, всё ещё державшего руки над клавиатурой.

— Ваши слова очень сильно влияют на Аркгрима. Возможно, сильнее, чем вы думаете. Вы запретили ему нажимать кнопки — и он даже не закрыл игру.

— Это уже издевательство, — сказала Рабуки.

— Возможно. Но он всё равно вас послушался.

Рабуки посмотрела на Аркгрима.

До этой минуты ей казалось, что она просто позволила другу пожить в свободной комнате. Он сам ел, сам одевался, сам добирался до школы. С ним не нужно было делать ничего особенного.

По крайней мере, она так думала.

— Я его к себе жить позвала, а не усыновила, — сказала она тише.

— Для него разница меньше, чем для вас. Вы дали ему комнату, карту и установили правила. Теперь он смотрит на вас, когда не знает, что делать.

— И что мне теперь, за ним целый день ходить?

— Для начала можно было спросить, почему он не пришёл в школу.

Рульф вышел, оставив их в комнате.

Рабуки ещё некоторое время молчала.

— Опусти руки, — наконец сказала она Аркгриму.

Он сразу положил их на колени.

— И выключи компьютер.

— Руками?

Рабуки закрыла глаза.

— Да, Аркгрим. Кнопку выключения нажимать можно.

## Разговор за столом

— Аркгрим, нам надо поговорить, — сказала Рабуки.

Она повела его в столовую. Рульф пошёл следом и сел немного в стороне.

Рабуки положила руки на стол.

— Ты не маленький. Мне же не придётся водить тебя за руку и объяснять, что можно делать, а что нельзя?

— Просто это было так интересно. Извини. Я не хотел, если сделал что-то плохое.

Рабуки нахмурилась.

— В смысле «если»? Ты потратил деньги, которые я дала тебе на еду и дорогу.

— Я понял, что тебе это не понравилось.

Рульф вмешался:

— Почему вы пропустили школу?

— Игра была интересной. Я никогда не видел ничего подобного. Какой вообще смысл что-то делать, когда есть такое?

Рабуки словно впервые по-настоящему его увидела.

— Ты…

Она выпрямилась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Ты решил, что из-за игры можно больше не ходить в школу, не есть и не спать?

— Я ничего не решал. Просто продолжал играть.

— Это одно и то же!

— Нет. Чтобы решить, надо сначала об этом подумать.

Рабуки открыла рот, но не сразу нашла ответ.

Рульф спросил:

— Что именно показалось вам таким интересным?

— Там можно было идти куда угодно. Я нашёл город, потом лес, потом гору. Можно было взять лошадь, но я её случайно потерял. Потом я пошёл искать другую и нашёл море. Никто не говорил, куда мне идти дальше.

— Это ненастоящий мир, — сказала Рабуки.

— Но мне было интересно по-настоящему.

Она замолчала.

Для Рабуки компьютер был просто вещью. Игрой, которую можно выключить, когда надоест. Для Аркгрима он оказался первым местом, где перед ним лежал целый мир.

— Хорошо, — сказала она. — Неделю без компьютера.

— Понятно.

Аркгрим не стал спорить. Просто опустил глаза на стол.

Рульф посмотрел на Рабуки, но ничего не сказал.

— Чего? — не выдержала она.

— Ничего.

— Нет, говори.

— Вы запретили. Но так и не объяснили ему, что делать в следующий раз.

Рабуки раздражённо выдохнула.

— Ладно. В школу ходишь всегда. Если только не заболел или… не знаю, тебя не сбил очередной грузовик. Ночью спишь. На завтрак приходишь. Перед покупкой чего-либо спрашиваешь меня.

— Каждой вещи?

— За мои деньги — да.

— А компьютер?

Рабуки задумалась.

— После школы. Когда всё сделаешь. Два часа.

— Почему два?

Аркгрим немного подумал.

— А если за два часа я не найду лошадь?

— На следующий день продолжишь.

— Она будет ждать?

— Это игра. Она никуда от тебя не денется.

— Тогда ладно.

Рабуки посмотрела на Рульфа, ожидая нового замечания.

Он молчал.

— Всё? — спросила она.

— Для первого раза достаточно.

## Пять утра

Ночью Рабуки проснулась от далёких голосов.

Сначала она решила, что ей показалось, но звук продолжал доноситься из дальней комнаты. Рабуки посмотрела на время.

**5:03.**

Она вышла в коридор и дошла до небольшого домашнего кинотеатра.

За дверью кто-то громко разговаривал на незнакомом языке. Рабуки открыла её.

На большом экране шёл мультфильм. Перед ним в одиночестве сидел Аркгрим.

— Ты чего не спишь?

— Смотрю.

— Я вижу. На каком это вообще языке?

— Сейчас на португальском. До этого был на китайском.

— Мы же договорились: два часа.

Аркгрим указал на экран.

— Это не компьютер. Это кинотеатр.

Рабуки несколько секунд молча смотрела на него.

— Ничему не учится…

Она закрыла дверь и пошла обратно в свою комнату.

*Я ему не мать и не отец, чтобы всему учить. Сам должен понимать.*

Перед дверью спальни Рабуки остановилась.

— Да он же тупой и ни фига не понимает.

Она вспомнила карту, пропущенную школу, нетронутый завтрак и Аркгрима, который несколько часов боялся нажать кнопку после её запрета.

— Хотя…

Он не был тупым. Просто понимал всё ровно так, как ему сказали, а обо всём, чего ему не объяснили, мог вообще не задуматься.

Рабуки вернулась в кровать и натянула одеяло до подбородка.

— Что будет, когда он доберётся до аниме?.. — пробормотала она, засыпая.

## Рульф и бесконечный мир

Аркгрим продолжал смотреть мультфильм.

Через несколько минут дверь кинотеатра снова открылась. На этот раз вошёл Рульф.

— И ты не спишь? — спросил Аркгрим.

— Я работаю. Вы избегаете сна.

Рульф взял пульт и остановил мультфильм.

— Эй. Он ещё не закончился.

— В этом и проблема. Здесь ничего не заканчивается.

— Мультфильм закончится.

— После него вам предложат следующий. Потом ещё один. И ещё. Компьютер и интернет никогда сами не скажут вам, что на сегодня достаточно.

Аркгрим посмотрел на застывший экран.

— Тогда откуда мне знать, когда достаточно?

— Пока не научитесь понимать это сами — по времени.

Рульф сел через одно кресло от него.

— Сколько денег вы сегодня потратили?

— Не знаю.

— Для чего госпожа Рабуки дала вам карту?

— Для еды и дороги.

— Покупки были едой или дорогой?

— Нет.

— Когда вы последний раз спали?

Аркгрим задумался.

— До компьютера.

— Когда ели?

— Там был сок.

— Настоящую еду.

— Тогда тоже до компьютера.

Рульф кивнул.

— Вот вы и назвали четыре проблемы. Потратили чужие деньги не на то, для чего их дали. Не спали. Не ели. Пропустили школу.

— Но я не хотел сделать ничего плохого.

— Большинство неприятностей начинаются не со слов «я хочу сделать что-то плохое».

Аркгрим нахмурился.

— Тогда компьютер плохой?

— Нет. Ножом можно нарезать хлеб, а можно отрезать себе палец. Виноват не нож, но палец от этого обратно не вырастет.

Аркгрим едва заметно улыбнулся.

— Интернет — это библиотека, магазин, площадь, кинотеатр и игорный дом, собранные в одном месте, — продолжил Рульф. — Там миллионы людей хотят, чтобы вы посмотрели именно на них, нажали именно их кнопку и отдали им своё время или деньги.

— Зачем им моё время?

— Время превращается в просмотры. Просмотры — в деньги и влияние. Чем дольше вы сидите, тем больше они получают.

Аркгрим снова посмотрел на экран.

— Значит, они пьют меня, как тот сок выпил своего ребёнка?

Рульф медленно повернул к нему голову.

— Странным образом, но да.

Несколько секунд они молчали.

— Рабуки сказала, что мне самому надо всё понимать.

— Госпожа Рабуки только сегодня поняла, что теперь отвечает не только за себя. Не ждите, что завтра она станет хорошим воспитателем.

— Неопытная. Как и вы.

— Но она старше.

— Возраст не устанавливает знания автоматически. Иначе мне не приходилось бы столько с ней разговаривать.

Аркгрим задумался.

— Что мне тогда делать, если я чего-то не понимаю?

— Спросить. До того, как потратите деньги, пропустите школу или проведёте ночь перед экраном.

— Я постучал перед тем, как войти в её комнату.

— Вам не ответили.

— Да.

— Отсутствие ответа не означает разрешение. Оно означает, что разрешения вы не получили.

— А если там никого нет?

— Комната всё равно остаётся чужой.

Аркгрим медленно кивнул.

Рульф достал из кармана небольшой блокнот и записал несколько строк.

— Пока запомните пять вещей. В чужую комнату не входить без разрешения. Чужими деньгами пользоваться только для того, для чего их дали. Ничего не покупать, не спросив. Ночью спать. Если не понимаете правило — спрашивать, а не додумывать.

Он вырвал лист и протянул Аркгриму.

— А мультфильмы?

— После сна, еды и обязательных дел.

— А этот?

— Он будет здесь и завтра.

— Точно?

— Если за ночь не исчезнет весь интернет.

Аркгрим серьёзно посмотрел на него.

— Такое может произойти?

Рульф поднялся.

— Спокойной ночи, господин Аркгрим.

— Ты не ответил.

— Значит, разрешения бодрствовать вы не получили.

Рульф вышел из кинотеатра.

Аркгрим посмотрел на бумажку, затем на остановленный мультфильм. Несколько секунд он колебался, после чего выключил экран и пошёл искать свою комнату.

Глава 74: «Не по теме»

На следующий учебный день Аркгрим вернулся в школу.

Первым уроком была математика.

Молодая учительница положила журнал на стол и сразу посмотрела в его сторону.

— Хельв Аркгрим, встаньте.

Аркгрим поднялся.

— Здравствуйте.

— Я ваш новый учитель математики. В пятницу вы отсутствовали без объяснения и пропустили проверочную работу. После урока получите отдельное задание.

— Хорошо.

Он сел.

Учительница начала объяснять новую тему. Аркгрим несколько минут смотрел на доску, затем положил голову на руки и закрыл глаза.

— Хельв Аркгрим.

Он не отреагировал.

— Хельв Аркгрим!

Аркгрим открыл один глаз.

— А?

— Если вы продолжите спать на моих уроках, мне придётся написать доклад директору.

— Мне прошлый учитель разрешал.

— Я не ваш прошлый учитель. На моих уроках спать запрещено. Здесь нужно учиться.

Аркгрим посмотрел на исписанную доску.

— Вы меня ничему не научите.

По классу прошёл тихий шум.

Учительница несколько секунд смотрела на него.

— Хорошо. Выходите к доске и решите задачу.

Аркгрим поднялся, взял мел и около пяти минут расписывал решение. Оно заняло почти половину доски.

— Готово.

Учительница внимательно прочитала написанное.

— Неправильно.

Аркгрим снова посмотрел на доску.

— Где?

— Вы использовали формулы, которые не относятся к сегодняшней теме, и сделали несколько лишних шагов.

— Ответ совпадает.

— Ответ правильный. Решение я не засчитываю.

Она взяла губку и начала стирать его записи.

— В этом задании требовалось применить метод, который я только что объяснила.

— Зачем мне знать этот метод, если задача решается другим?

— Чтобы не делать лишних шагов и уметь пользоваться тем способом, который требуется в условии.

Аркгрим прищурился.

— Теперь вообще не буду учиться.

Он вернулся на место, сел и снова закрыл глаза.

Леон наклонился к нему.

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

Аркгрим открыл глаза.

Учительница указала на дверь.

— Если вы не способны бодрствовать, сходите умойтесь.

Аркгрим молча вышел.

## Все одинаковые

В туалете он включил воду и плеснул её на лицо.

В наушнике раздался голос Яну:

— Со стороны ты ведёшь себя как ребёнок.

Аркгрим замер над раковиной.

— Да что вы все заладили?!

Он выпрямился и посмотрел на себя в зеркало.

— Почему при знакомстве вы все такие интересные, такие разные личности, а узнаёшь вас поближе — и все одинаковые, серые и скучные? Один я всегда одинаковый.

— Именно это обычно говорят люди, которые не хотят замечать в себе ничего нового, — ответила Яну.

— Вот. Даже отвечаете одинаково.

Аркгрим выключил воду и вышел.

Когда он вернулся в класс, на его парте лежал лист с заданиями.

До конца урока оставалось десять минут.

— Это пропущенная работа? — спросил Аркгрим.

— Это другой тест, — ответила учительница. — Вы утверждаете, что я ничему не способна вас научить. Мне нужно понять, что вы уже знаете.

Аркгрим сел и взял карандаш.

Заданий было двенадцать. Первое он решил почти сразу. Над вторым задержался, потому что не понял, чего именно от него хотели. Третье пропустил. Дальше карандаш снова быстро побежал по бумаге.

Прозвенел звонок.

Аркгрим продолжил писать, потратив на тест ещё и перемену.

Через двадцать минут он положил лист на учительский стол.

— Всё.

Она посмотрела на время.

— Можете идти.

Аркгрим вышел из класса.

*Какой-то тест был не такой*, — подумал он уже в коридоре, сравнивая задания с обычными школьными проверочными.

## Три ошибки

Когда класс опустел, учительница снова взяла его работу.

Это была диагностическая подборка для школьной олимпиадной группы. На неё отводили девяносто минут. Аркгрим потратил двадцать.

Она проверила ответы ещё раз.

Три ошибки.

Одна — из-за невнимательности. Во второй он пропустил пояснение, хотя ход решения был верным. Третью задачу оставил пустой.

Остальные девять он решил.

Учительница откинулась на спинку стула.

Она уже представляла заголовок в школьной газете: молодой преподаватель подготовил ученика, занявшего первое место на национальной олимпиаде. Директор пожимает ей руку. Родители требуют записать детей именно в её класс.

Талант — ничего не скажешь.

И куда он его тратит?

Она ещё раз посмотрела на имя в верхней части листа.

**Хельв Аркгрим.**

— Возьмусь за него, — решила учительница.

Она пока не знала, что сам Аркгрим об этом решении даже не подозревал.

## Три дня спустя

Через три дня молодая учительница математики сидела в учительской вместе с коллегами.

— Вас правда не беспокоит, что ученик уже третий день не приходит в школу? — спросила она.

Один из преподавателей поднял голову от бумаг.

— Вы про Аркгрима?

— Да.

— Для него это нормально.

— Нормально не ходить в школу?

— Он умный мальчик, — вмешалась классная руководительница. — Но тяжёлый случай. У него были проблемы до поступления сюда.

Учитель истории пожал плечами.

— Если надавить, он вообще перестанет появляться.

— А если не давить, он появляется, но спит, — добавил другой.

Несколько человек понимающе закивали.

Новая учительница промолчала. Она уже слышала, что у Аркгрима амнезия, сложное прошлое и особые обстоятельства. Но нельзя же жалеть его всю оставшуюся жизнь.

К тому же теперь она знала, на что он способен.

## Неподвижные картинки

В тот же день, уже после окончания уроков, Рульф ходил с Аркгримом по большому книжному магазину.

Аркгрим медленно шёл вдоль полок.

— Манга… манхва…

Он перелистал несколько изданий и поставил их обратно.

Даже старые мультфильмы теперь казались ему интереснее.

— Комиксы…

Аркгрим открыл ещё одну книгу и вдруг громко позвал:

— Рульф! Тут картинки не двигаются!

Несколько покупателей посмотрели на него.

Рульф подошёл ближе.

— Обычно они этого и не делают.

Аркгрим взял с соседней полки другую книгу.

— А тут вообще картинок почти нет.

— Это ранобэ.

— Что?

— Книга. Только издатель решил назвать её иначе, чтобы вы не испугались.

— Уже поздно.

Аркгрим раскрыл первую страницу.

Раньше он мог прочитать её за секунду и запомнить каждую строчку. Теперь взгляд перескакивал между словами. Не успевал он закончить предложение, как голова уже требовала следующую картинку, новый звук, другое окно.

— О ужас… Как теперь жить без движущихся картинок?

Он попытался прочитать ещё раз.

Не получилось.

— Почему уже ничего не интересно?

Аркгрим посмотрел на длинные ряды книг.

Казалось, его голова всё время требовала информации. Но теперь Аркгрим закидывал в неё всё подряд, даже не успевая понять, интересно ему это или нет.

> Моя голова каждый день голодна. И каждый день я закидываю её мусором, лишь бы она не была голодна. В один день я заметил, что голода больше нет. Тогда и наступил мой конец.

## Возвращение

После трёх дней пропусков Аркгрим снова пришёл в школу.

Учительница математики встретила его с лёгкой усмешкой.

— После урока останьтесь.

— Но у нас будет перемена…

Она уже отвернулась, даже не дослушав.

Когда прозвенел звонок, все ушли на перемену. Аркгрим остался один за своей партой, а учительница села напротив него.

— Я заметила ваши знания. У вас есть возможность выбиться в люди, и вообще очень большой потенциал. Скоро состоятся математические соревнования. Вы сможете принять участие, но для этого нужно подготовиться.

Аркгрим молча смотрел на неё.

— Каждый день после уроков будете оставаться. Я решила выделить вам своё время.

Телефон учительницы неожиданно завибрировал.

Она посмотрела на экран и сразу взяла трубку.

— Да?.. Поняла. Сейчас поднимусь.

Учительница убрала телефон.

— На сегодня можете идти.

Она отпустила Аркгрима и поднялась к директору.

## У директора

Учительница поднялась на нужный этаж и постучала в кабинет.

— Войдите.

Директор сидел за большим столом и просматривал документы на экране.

— Как у вас дела? Садитесь.

Она села напротив.

— Я увидел, что вы включили Аркгрима в список участников математической олимпиады, — начал директор. — Я всё понимаю: новая работа, новый класс, мало опыта. Но насчёт Аркгрима…

Он ненадолго остановился.

— Много вы знаете детей, которые в четырнадцать лет уже учатся в двенадцатом классе?

Учительница ничего не ответила.

— Такие, как он, встречаются редко. Но дело не только в знаниях. У него почти нет общих тем с одноклассниками. Они старше, их миры слишком разные. К тому же у Аркгрима есть психологические проблемы. Он с трудом завёл хотя бы одного друга. Ему повезло, что наша школа достаточно дружелюбная.

Директор сложил руки перед собой.

— У класса последний год. Впереди важные экзамены. Поэтому пусть всё идёт так же, как раньше. Аркгрим Хельв подтвердил свои знания. Пусть и дальше посещает занятия так, как посещал до этого.

Учительница подняла голову.

— Я не согласна. Нельзя постоянно его жалеть. В будущем жизнь не станет относиться к нему так же. Дальше ему будет только сложнее. А олимпиада может дать ему большие возможности.

Лицо директора не изменилось.

— Хорошо. Но всё же повторюсь: Аркгрима Хельва не трогайте.

Учительница сглотнула.

*Разве это не превышение должностных полномочий?*

Но вслух она ничего не сказала. Поднялась и молча вышла из кабинета.

Глава 75: «Выгулять Аркгрима»

Далеко от школы Аврора сидела в своём кабинете и смотрела на экран.

На записи учительница математики молча выходила от директора.

— Не такой жизни он явно хочет, сказала Аврора, отходя от экрана.

— Где Мира? спросила она у Яну.

— По плану Мира остаётся в Пусане. Через месяц у неё освободится график. Скорее всего, после этого она отправится в Убежище.

— Хорошо, ответила Аврора.

## Тренировка

В это время Аркгрим находился вместе с Леоном и Рабуки на тренировочной арене.

Он сидел на спине Леона, пока тот отжимался.

— Слушай… Хотя нет, не слушай. Тебе не кажется…

Леон уже начал дрожать, выполняя последние повторения.

— Вон, смотри. Рабуки уже сделала больше тебя. А она вообще-то девушка.

Рабуки повернула голову и посмотрела на Аркгрима.

— А что? Чего ты так злобно смотришь? Из-за слова «девушка»? Ладно, ладно. Девушки и мужчины равны. Равноправие. Что там ещё не знаю.

Рабуки молча поднялась, взяла ещё один тяжёлый блин и положила Леону на спину.

Тот сдавленно выдохнул и прижался к полу.

Аркгрим соскользнул с его спины и поднялся на ноги.

— ЛАДНО ЛАДНО буду считать тебя мужчной.

Она шагнула к нему и щёлкнула пальцами прямо перед его лицом.

Аркгрим странно покосился на неё. Его ноги сами начали отступать, запутались друг в друге, и он едва не завалился назад. Только отчаянно перебирая ими, Аркгрим сумел удержаться на ногах.

Леон с пола поднял голову.

— Ты что с ним сделала? Ударила, что ли?

— Нет. Просто щёлкнула перед его лицом.

***

Час спустя.

— Скучно мне! протянул Аркгрим. — Давайте сходим куда-нибудь. Почему я вечно зависаю только с вами? Я уже подумываю сменить окружение. Хоть как-нибудь погулять.

Рабуки закончила упражнение и скинула с себя утяжелители.

— Воскресенье подойдёт?

— Что воскресенье?

— Выгуляю тебя, Мелкий.

— Выгуляешь? Ну, согласен.

Аркгрим улыбнулся.

— В воскресенье я не смогу, выдавил Леон.

Аркгрим посмотрел на него.

— Ого. Да тут у нас типичная романтическая линия?

Рабуки странно посмотрела на Аркгрима.

— Ты всё-таки открыл аниме?

— Агась. Там столько всего, что уже ничего.

Рабуки улыбнулась.

— Знаю, как лучше. Я приглашу подругу. Тогда это уже будет другой формат.

## Суббота

В субботу Аркгрим встал пораньше и с самого утра уже висел у Рабуки на ушах.

— Так, что там по списку? спросил он в очередной раз.

— Сегодня пойдём в магазин и купим еду. Завтра заедем за моей подругой и отправимся гулять.

*Гулять*, — довольно подумал Аркгрим, выходя из дома.

Возле входа стоял какой-то незнакомый кроссовер. Рульфа внутри не было.

— А что, машина сама ездит?

— Ага, сама, ответила Рабуки и села за руль.

Она посигналила.

— Садись давай, Альфа Ромео.

Аркгрим устроился на переднем пассажирском сиденье.

— Блин, это, наверное, первый раз, когда я сижу спереди.

Рабуки указала на ремень безопасности.

Аркгрим потянул его на себя и кое-как пристегнулся.

— Вроде так надевают.

Рабуки отрицательно покачала головой, но завела машину.

— Так, значит, что ты делал в «Йокогама Тауэр»? Жил там?

— С чего ты взяла?

— Мне Леон всё рассказал.

— Чего?! А как же ты третья лишняя, Рабуки?

Она откинула крышку центрального отсека под подлокотником, вытащила небольшой водяной пистолет и направила его на Аркгрима.

— Отвечай.

— Да жил, может быть. Совсем немного.

— Жил? Там твой дом, что ли? «Йокогама Тауэр» разве не отель? Никогда не слышала, чтобы у кого-то там была собственная квартира.

Рабуки и раньше понимала, что Аркгрим не бедный. Но насколько именно он богат, оценить до сих пор не могла.

— Слушай, Рабуки, а где твой отец? Ты что, приёмная?

На светофоре она поперхнулась воздухом.

— Как это вообще связано? У моего отца шестнадцать детей. Я самая старшая.

— Теперь понятно, почему он за тебя не переживает. У него ещё пятнадцать в запасе.

Рабуки нажала на курок. Струя воды ударила Аркгриму прямо в лицо.

— Ай! Да что?!

По дороге Аркгрим открыл окно и высунул голову наружу. Ветер трепал его волосы, и ему это нравилось. Так он ехал почти до самого магазина.

Уже подъезжая, Рабуки спросила:

— А когда с родителями куда-нибудь ездил, что вы обычно брали с собой?

Аркгрим убрал голову с улицы и посмотрел на неё.

— Не знаю. Я не помню.

— Уже прилично времени прошло. Может, хоть что-нибудь вспомнил?

— Неа.

Рабуки припарковалась и вышла из машины.

— Ладно. Бери тележку.

Она пошла впереди, не дожидаясь его.

— Ехууу!

Аркгрим пролетел на тележке мимо всего, мимо чего только можно было пролететь, и врезался в холодильник.

— Ай!

К нему тут же подбежал работник магазина. Он посмотрел сначала на Аркгрима, потом на холодильник. К счастью, с холодильником всё было нормально.

Работник молча развернулся и ушёл.

Аркгрим уже рассматривал полки.

— Ого, а это что?

Он крутил в руках странные фрукты. Они казались знакомыми, но Аркгрим не помнил ни их названия, ни вкуса.

Пять минут спустя из-за угла появилась чья-то рука, схватила тележку и остановила её. Аркгрим поднял голову и встретился со злым взглядом Рабуки.

— Чего ты так смотришь?

Она заглянула в тележку.

— Мы идём на пикник. Зачем нам столько фруктов? Прежде чем что-то брать, подумай, будешь ли ты это есть.

Рабуки повезла тележку вдоль фруктовых полок, время от времени что-то выбирая. Аркгрим слез с неё и остановился возле бананов.

— А бананы можно?

— Да. Только бери сколько надо.

Аркгрим взял один банан и вытянул перед собой, держа его в ладони.

— Как думаешь, сколько мне нужно бананов, чтобы удовлетворить себя? Один или два? Может, три?

Рабуки неожиданно громко захохотала. Она схватилась за тележку, но не удержалась и опустилась на пол.

— Может, сразу всю связку? — выговорила она, не переставая смеяться.

Аркгрим не понимал, что её так рассмешило.

«Ей смешно оттого, что я сказал? Или я просто глупо выгляжу? Я вообще пошутил?»

Но чем дольше он смотрел, как она смеётся, тем меньше ему хотелось разбираться.

Когда Рабуки наконец поднялась, она сама взялась за тележку и потащила её дальше. Потом остановилась у мяса.

— А-а-а, чего ты так долго выбираешь?!

— Думаю, взять утку или говядину.

— Какая разница? Возьми и то и другое.

Кто-то позади уже несколько минут всматривался в Рабуки, пытаясь понять, действительно ли это она. Наконец девушка решилась подойти.

— Извините, вы случайно не Рабуки Нихоро? — спросила она, показывая что-то на экране телефона.

Рабуки посмотрела на неё и вздохнула. И неожиданно на её угрюмом лице появилась нежная улыбка, а голос стал мягче.

— Да, это я. А тебя как зовут?

Она обняла девушку сбоку, и та машинально сделала совместную фотографию.

— Пожалуйста, можешь выложить её через час? — попросила Рабуки.

— Да, конечно.

Девушка поклонилась, но перед уходом посмотрела на Аркгрима.

— Наверное, будет лишним спрашивать, но это ваш?.. — Она указала на него.

— Это мой знакомый.

Девушка всмотрелась в глаза Аркгрима.

— У вас хороший косплей. Это Сики-но-тамаси или Токигами?

Аркгрим прищурился.

«Что ещё за Сики и Токи? Время? Времена года?»

Из-за долгого молчания девушка смутилась и медленно отошла назад. Когда она скрылась, Аркгрим посмотрел на Рабуки.

— Что ещё за косплей?

— Это духи из японской культуры. Сики-но-тамаси — дух четырёх времён года, а Токигами... — Она ненадолго задумалась. — Вроде бог времени.

«Духи — это хорошо или плохо? Ладно».

Уже в машине Аркгрим сидел молча. Он даже не открыл окно.

Он не мог понять, что только что произошло. Почему-то внутри стало так тепло, когда он увидел, как Рабуки смеётся.

«Может, это любовь?»

Аркгрим посмотрел на Рабуки, на её зелёные волосы.

«Фу, нет».

Он отвернулся и снова посмотрел в окно.

Просто ему было хорошо видеть её счастливой. Хотя ему нравилось и видеть её злой, когда он её дразнил.

Наверное, дразнить её было легче, чем рассмешить.

Глава 76: «Голодным не останешься»

## 22 февраля 2016 года, понедельник

Через два дня Аркгрим сидел в школе и думал о вчерашнем пикнике.

Всё прошло хорошо. Подруга Рабуки оказалась очень открытым человеком. Правда, почти всё время они с Рабуки вспоминали прошлое, а Аркгрим мог только слушать их истории и никак не мог в них погрузиться.

Когда спрашивали о нём, в ответ находилась лишь сухая информация.

«Я слишком мало жил в этом мире, чтобы говорить о себе».

Тренировки тоже проходили по-прежнему скучно. Хотя они вроде бы увеличили веса. Рабуки снова надела костюм.

Аркгрим посмотрел на Леона. Они сидели за одной партой.

— Я сегодня решил не идти. У меня появились дела.

Леон даже не обратил на него внимания.

— Окей.

Он смотрел новости. В Канаде появился гайдзю уровня «Тайфун», но вместо нападения просто засел на одном месте и ничего не делал. Весь мир ждал начала операции.

После школы Аркгрим сел в метро и поехал куда-нибудь. Куда именно — он и сам не знал.

«Раз они со мной не гуляют, буду гулять сам».

Идя по улице, Аркгрим пытался понять, куда приехал.

— Я вообще всё ещё в Йокогаме? Вроде всего пять остановок проехал, — говорил он себе, выходя со станции.

Неподалёку кто-то приклеивал объявление к уличной доске. На листе крупными буквами было написано: «Нужен разнорабочий».

Мужчина был одет довольно прилично: коричневая кофта, на запястье серебряные часы. Он сам заметил Аркгрима и подошёл.

— Интересно?

Щетина на его подбородке подсказывала, что ему явно за тридцать.

Мужчина посмотрел на Аркгрима внимательнее.

— Есть хочешь?

— Хочу, — ответил Аркгрим.

— Предлагаю работу. Голодным не останешься.

— Опыт на стройке есть? — спросил мужчина.

— Эм... нету.

— Это плохо. Но ничего. Голова есть — всему научишься.

Он сорвал со своих пальцев кусочек засохшего клея.

— Работа пыльная, тяжёлая, зато график свободный. Как по мне, вообще офигенно: учишься, работаешь и опыт набираешься. Вряд ли где-то ещё такое найдёшь.

— Да, наверное.

— Так что, сегодня выйдешь?

— Да, давайте.

— Работать будешь неофициально. Рассчитываться буду в конце каждого дня. Сколько получишь — зависит от того, что будешь делать. Но такого, что ничего не получилось и я совсем не заплатил, не будет. Заплачу в любом случае.

Мужчина вытащил из кармана ключи. Где-то рядом отозвалась машина — большой серебристый внедорожник, который казался крупнее любого кроссовера, виденного Аркгримом раньше.

Мужчина открыл водительскую дверь.

— Садись, — сказал он, указывая на переднее пассажирское сиденье.

Сиденья оказались такими же удобными, как в машинах бизнес-класса, на которых Аркгрим ездил раньше. Сам внедорожник был настолько высоким, что проезжавшие мимо легковушки казались намного ниже.

Мужчина завёл машину и куда-то поехал.

— Как тебя зовут?

— Аркгрим. А вас?

— Меня Амир. В каком классе учишься?

— В двенадцатом.

— В двенадцатом? Хм. Понятно. По европейской системе учитесь?

— Наверное.

Амир продолжил задавать вопросы, а потом сам начал рассказывать:

— Я, короче, только недавно начал этим заниматься. Нанял и собрал бригаду из трёх человек. Так они через два месяца напились, и я их выгнал. Потом были ещё пятеро — такие мелкие гномики. Прикинь, попросили у хозяина денег: мол, маме на лечение на родине нужны, всё такое. А на следующий день больше не пришли. Сроки горят, закончить надо. Поэтому вот так.

Он закончил и улыбнулся.

— А вам не грустно, что вас обманули и вы несколько раз ошиблись?

Амир спокойно продолжал смотреть на дорогу.

— Да нет. Будто это потери. Главное, чтобы на завтра были деньги поесть. Всё остальное неважно.

Он достал из отсека под подлокотником электронную сигарету.

— Куришь? — спросил Амир, протягивая её Аркгриму.

— Нет.

— Пьёшь?

— Нет.

Амир улыбнулся.

— Ха-ха! Да ты идеален.

Он убрал электронную сигарету от Аркгрима и затянулся сам. Выдохнутый пар почему-то пах так сладко, что Аркгриму захотелось есть.

Всю дорогу Аркгриму из-за этого запаха невообразимо хотелось есть.

Они приехали к какому-то частному дому и вышли из машины.

— Вот, короче. Эту дверь моя прошлая бригада поцарапала. Пришлось самому менять за свой счёт, — начал Амир. — Пол мы постелили, розетки тоже провели. Осталось только...

Они спустились в подвал. В некоторых местах на стенах отваливалась штукатурка.

— Тут всё вычистили. Осталось убрать отваливающуюся штукатурку, зашпаклевать, покрасить, проштробить стены и сделать пару розеток. Потом придёт хозяин — и всё, объект сдан.

Амир взял из угла шпатель и провёл им возле трещины. Кусок штукатурки отвалился сам.

— Короче, смотри. Просто проводишь там, где отходит, и убираешь. Потому что, когда будем шпаклевать, она всё равно держаться не будет. Рабочая форма нужна?

— Нет.

— Я через два часа вернусь, закончим вместе. Пока просто отскабливай. Тебе что-нибудь купить?

— Да. Еды.

— А чего-нибудь подробнее?

— А какой бюджет?

— Понятно, — сказал Амир, направляясь к выходу. — Не переживай, куплю тебе что-нибудь. Сильно голодный?

— Очень.

Мужчина моргнул и вышел.

Аркгрим остался один. Он посмотрел на стены, потом на шпатель.

«Что делать? Я не понял. Убирать всё, что убирается, вроде...»

Два часа спустя Амир спускался по лестнице в подвал, прижимая телефон к уху. В другой руке он нёс полный пакет еды.

— Да-да, ведро нужно. Да, перфоратор тоже возьми.

В подвале стояла ужасная пыль. Из телефона продолжал доноситься чей-то голос, но, спустившись, Амир замолчал и застыл.

Его взгляд медленно прошёлся по всей комнате.

Аркгрим очистил стены до голого бетона.

— Знаешь, нам понадобится больше мешков... — сказал Амир в телефон. — Бери двадцать, наверное. Да. Двадцать мешков.

Он отключился и посмотрел, как Аркгрим отбивает последний угол.

Аркгрим поднялся и повернулся к нему.

— Я закончил.

— Я не это имел в виду...

— Так вы же сказали убирать всё, что убирается.

Амир широко раскрыл глаза, глядя на Аркгрима.

— Ладно. Пошли есть, — сказал он, указывая на пакет.

На первом этаже Амир разложил еду. Он купил колбасу, хлеб, сэндвичи и даже шоколадку.

— Ну ты, конечно, работы нам прибавил. Хотя ладно, так даже правильнее будет, — сказал Амир. — Ты скажи: как ты не поленился? Там работы максимум на час было.

— Когда закончил с тем, что убиралось легко, я подумал, нужно ли убирать то, что убирается тяжелее. Но спросить было не у кого.

Амир улыбнулся и покивал.

— Умные мысли догоняли его, но он был быстрее.

Он вытащил телефон.

— Запиши мой номер.

Амир осмотрел дом.

— Сегодня я здесь, видимо, на всю ночь. Будешь ночью работать?

— Ну, давайте.

Амир с серым лицом ещё раз посмотрел вокруг.

— Ладно. Имеем что имеем.

Через час с улицы раздался автомобильный сигнал. Амир вышел, с кем-то поздоровался и через окно указал на Аркгрима. Похоже, они смеялись над произошедшим в подвале.

Потом мужчины начали заносить мешки. После третьего оба остановились передохнуть.

— Это мой друг, — сказал Амир, указывая на второго мужчину.

Тот лишь поднял руку, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Вам помочь? — спросил Аркгрим.

— Нет, сиди. Ты чего? Ещё спину себе порвёшь.

После седьмого мешка Амир снова остановился, тяжело дыша.

— Так, Аркгрим, иди сюда. Вдвоём будем мешок таскать.

Полчаса спустя оба мужчины тяжело дышали. Они пожали друг другу руки, и друг Амира уехал, оставив инструменты.

Амир повернулся к Аркгриму.

— Так. Берёшь большое ведро и наливаешь воду. Вон пятилитровая бутылка — ей отмеряй, а остаток на глаз дольёшь.

Аркгрим примерно отмерил воду и залил её в ведро.

— Теперь открывай мешок и высыпай смесь.

Аркгрим начал искать, чем разрезать упаковку. Амир подошёл, одним движением провёл шпателем по верхнему краю мешка, приподнял его и сам высыпал сухую смесь в ведро.

В воздух поднялась пыль. Амир задержал дыхание.

— Вообще, такое обычно замешивают снаружи. Или работают в респираторах, с вытяжкой. Но у нас тут...

Он оглядел подвал и не закончил.

— С перфоратором работал?

— Нет.

— Тут всё просто.

Амир взял лежавшую среди инструментов длинную насадку с металлическими лопастями на конце.

— Это венчик. Насадка-миксер.

Амир вставил хвостовик в патрон, слегка провернул, и тот защёлкнулся. Аркгрим присел рядом, пытаясь понять, как насадка вообще держится.

— А как она держится?

Амир указал на продольные выемки на конце хвостовика.

— Видишь пазы? Внутри патрона стоят фиксирующие шарики. Когда вставляешь насадку, они заходят в пазы и не дают ей вылететь.

«Гениально», — подумал Аркгрим.

— Там наверху катушка с удлинителем. Принеси сюда.

Аркгрим поднялся, принёс катушку и поставил её рядом с Амиром.

— Подключи наверху в розетку.

Аркгрим размотал удлинитель, подключил его на первом этаже и снова спустился.

Амир опустил венчик в ведро, переключил перфоратор на вращение без удара и несколько раз коротко нажал на кнопку. Раздался такой шум, что его голос стало почти не слышно.

— Главное — с ним не играй! — громко сказал Амир. — Следи, чтобы одежда или волосы сюда не попали. Намотает — и всё. Ты работаешь неофициально, страховки у тебя нет, поэтому будь осторожен. Держи двумя руками и включай только тогда, когда венчик уже в смеси.

Он ещё несколько раз перемешал раствор и протянул перфоратор Аркгриму.

— А теперь учись.

Пока Аркгрим замешивал раствор, Амир снял старую розетку, вытащил её из стены и вытянул провод. Потом вставил внутрь что-то другое. Аркгрим не понял, что именно.

Девять часов работы спустя они сели на ступеньки. Амир закурил очередную сигарету.

— А это вообще нормально, что вы столько курите? Вы, наверное, за всю работу уже девять сигарет выкурили. И каждый раз объявляли отдых.

— Пока рак не появится, не брошу, — ответил Амир, докуривая.

Он посмотрел на стены.

— Ладно, Аркгрим. Завтра ещё встретимся или как? Осталось всё покрасить — и всё.

Для девяти часов они справились удивительно быстро. Теперь оставалось дождаться, пока стены высохнут.

Собирая инструменты, Амир сказал:

— Вообще, по технологии стены надо было грунтовать, там всякие штуки делать. Через год снова трещины пойдут.

Он рассмеялся и отряхнул одежду.

— Хорошо, что гарантию на эту работу мы не давали.

Аркгрим дошёл вместе с ним до машины.

— Чего встал? Садись, довезу.

Аркгрим уже засыпал на ходу.

— Мне в семьдесят вторую школу.

— В семьдесят вторую? Это вообще где? Ладно, сейчас найдём.

— Аркгрим, сегодня ты вообще хорошо поработал.

Амир открыл бардачок. Внутри лежала целая пачка наличных.

## 23 февраля 2016 года, раннее утро

Аркгрим уже спал, когда Амир его разбудил.

— Всё, вставай. Давай.

Он протянул Аркгриму деньги.

— Это тебе. Восемнадцать тысяч иен. Думаю, нормально.

— Восемнадцать тысяч иен?

Наверное, Аркгрим впервые держал в руках не доллары, а иены.

«Это сколько вообще в долларах? Примерно сто шестьдесят».

Он задумчиво посмотрел на деньги.

«Хм. Не знаю, не знаю».

Аркгрим вышел из машины и направился к школе.

«Хотя было не так уж скучно. Может, даже весело. Столько всего нового».

Весь покрытый строительной пылью, он вошёл в школу, добрался до своего места и сразу уснул.

Глава 77: «Продавать следующий день»

## 23 февраля 2016 года, утро

На уроке Аркгрим просто спал. Разбудил его Леон.

— Аркгрим, ты где так весь в пыли испачкался?

— Я просто...

Он тут же снова уснул.

Во время урока зазвонил телефон. Это был Амир.

— Тебя во сколько забрать?

— Через час...

Аркгрим отключил звонок.

## 24 февраля 2016 года, около трёх часов ночи

Амир стоял перед полностью покрашенной комнатой. Рядом находился Аркгрим, с головы до ног перепачканный краской: волосы, лицо, руки — всё было в пятнах.

— Тебя где оставить? — спросил Амир уже в машине.

— Меня... я... спать, — пробормотал Аркгрим, укладываясь на сиденье.

Амир начал его тормошить.

— Тебя куда везти-то?

— Я не знаю, где она живёт.

Амир открыл карту. Аркгрим еле-еле сориентировался и показал дорогу до места, которое смог узнать.

Потом он позвонил Рабуки.

— Алло, это я.

— Да я уже поняла, — ответил её сонный голос.

— Сможешь меня забрать?.. — спросил он, уже засыпая.

В следующий раз Аркгрим открыл глаза уже в тёплой кровати.

Его разбудил звонок телефона. Это снова был Амир.

— Аркгрим, через два дня новый объект. Пойдёшь?

— Да, — почему-то ответил Аркгрим.

Он завершил звонок.

— Спать хочу...

Через час Аркгрим проснулся уже сам и подошёл к окну. Одежду ему сменили, но на волосах, лице и руках всё ещё оставались пыль и краска.

Он добрался до места, где Рабуки обычно ела.

— О, завтракаете?

— Обедаем, — ответила Рабуки, намазывая масло на хлеб.

Она указала на него ножом.

— Ты что, гастарбайтером устроился?

Аркгрим сел за стол.

— Не знаю, что значит «гастарбайтер», но это лучше, чем с вами. Вроде это называется работой. Ты вообще знаешь, что такое работа, Рабуки?

Рабуки не отреагировала.

— Знаешь, что я вижу? Незаконное использование детского труда.

— Чего?!

— Тебе хотя бы платят?

— Ну, что-то вроде того.

Аркгрим вытащил из кармана смятые купюры и разложил их на столе.

— Деньги, заработанные потраченным мной временем.

— Набираться опыта в столь юном возрасте похвально, — начал Рульф. — Но к такой работе можно слишком быстро привыкнуть.

Рабуки молчала.

— Я вас не понял, Рульф.

— Вы отдали день и вечером сразу получили понятную награду — деньги. К этому легко привыкнуть. Тогда школа, сон и всё, что не приносит немедленной платы, начинают казаться пустой тратой времени. Можно работать каждый день, но однажды обнаружить, что вы умеете лишь продавать следующий день своей жизни.

Рульф посмотрел на разложенные купюры.

— Работа должна давать вам больше возможностей выбирать своё будущее, а не незаметно становиться вашим единственным выбором.

Аркгрим почесал затылок.

— Да я уверен, это просто работа.

Рульф посмотрел на часы.

— Подработка встраивается в вашу жизнь. Работа заставляет вас перестраивать жизнь вокруг неё. Если ради неё вы перестали спать, возвращаться домой и ходить на уроки, это уже не подработка. Запомните: подработка и работа — разные вещи.

— Подработка и работа разные вещи, — повторил Аркгрим.

Он не понял, но, кажется, запомнил.

Когда Аркгрим закончил есть и ушёл, Рульф подошёл к Рабуки.

— Эти слова должны были сказать вы. Вы, вероятно, и сами хотели их сказать, но почему-то снова ответили ему колкостью. Если бы вы прямо запретили ему работать, он бы послушал вас.

— Всё, Рульф, я понимаю. Но он должен сам наломать дров, чтобы хоть что-нибудь понять.

— Если вы уже наломали дров и знаете, где лежит топор, ваша обязанность — хотя бы предупредить. Ошибка сама по себе ничему не учит. Один человек понимает сразу, другой — спустя годы, а третий лишь привыкает к последствиям и повторяет её снова.

Глава 78: «Перекур»

## 2 марта 2016 года, среда

Прошла неделя.

Теперь каждый день после школы Аркгрим даже не возвращался домой. Амир забирал его сразу, и они ехали в торговый центр, где шёл капитальный ремонт. Аркгрим прокладывал кабели и выполнял всё, что ему поручали. Чего он только за эту неделю не делал.

Во время обеда Аркгрим сел и посмотрел на стройку.

Завтра он уже знал, что будет делать. И послезавтра. И после-послезавтра. через неделю, через месяц.

Новых и неожиданных знаний больше не появлялось. Казалось, он застрял в одном и том же дне.

Каждый день — недосып. Иногда на какую-нибудь мелочь уходило столько сил и нервов, что казалось: всё, больше работать не сможешь.

Аркгрим смотрел на других рабочих. Они затягивались сигаретами и закрывали глаза от наслаждения. На несколько секунд с их лиц исчезали все проблемы и вся тяжесть. Оставалось только облегчение.

Аркгриму тоже хотелось получить это чувство посреди всей этой работы.

Он жадно смотрел на сигареты, но никак не решался. Одни рабочие курили каждый час, другие — каждые полчаса, а некоторые почти не выпускали сигарету даже во время работы.

Каждый день Аркгрим видел их усталые лица и слышал разговоры о том, что денег на жизнь не хватает. Некоторые тратили всю зарплату в тот же день на вещи, которые должны были сделать жизнь легче. Но часто эти вещи требовались им только потому, что работа уже сделала жизнь тяжёлой.

«Кажется, я попал в какой-то цикл».

Люди шутили просто так — лишь бы что-нибудь сказать, лишь бы не молчать.

Однажды после смены несколько рабочих собрались выпить. Аркгрим наблюдал за ними через окно. Ему казалось, что им невероятно весело. Он никогда не видел, чтобы трезвые люди радовались настолько сильно.

«Как же им хорошо. Я тоже хочу это попробовать».

Почти ночью приехал Амир.

— Чего сегодня делал? А, понятно. Курить ещё не начал?

Он протянул Аркгриму электронную сигарету.

Аркгрим смотрел на неё слишком долго и слишком молча. Казалось, стоит взять её в руки — и все проблемы исчезнут. Но дороги назад уже не будет.

«Если я хотя бы коснусь — всё».

Он видел, как курят его сверстники. Что в этом такого, если они получают столько удовольствия?

Останавливало его только то, как курил сам Амир.

Тот подносил электронную сигарету ко рту ещё до того, как успевал решить, действительно ли хочет курить. Затягивался глубоко и тяжело. Его щёки втягивались, брови сходились, лицо на мгновение перекашивалось, словно даже сам вдох был очередной работой.

Амир не закрывал глаза от удовольствия. Не улыбался. Не задерживал сладкий пар. Он лениво выпускал его и сразу снова становился таким же усталым, каким был до затяжки.

У других рабочих сигарета хотя бы на несколько секунд забирала проблемы. Амир словно только проверял, никуда ли они не исчезли.

— Ну что, начал курить? — снова спросил он.

— Нет. Не начал.

— Я примерно в твоём возрасте и начал, — ответил Амир. — До этого вообще не курил. Просто на работе отдыхать разрешали только во время перекура. Остальные говорили: «Пошли покурим». Ну я и пошёл.

Глава 79: «Четырнадцать»

## Начало марта 2016 года

Аркгрим сидел в машине вместе с Амиром и его другом. Мужчины о чём-то разговаривали впереди, пока друг Амира неожиданно не обернулся.

— Тебе, Аркгрим, вообще сколько? Восемнадцать уже есть?

— Четырнадцать.

В машине стало тихо.

Амир и его друг одновременно посмотрели на него.

— Сколько? переспросил Амир.

— Четырнадцать.

Друг Амира медленно повернулся к нему.

— Ты же говорил, ему восемнадцать.

— Он сказал, что он учится в двенадцатом классе, ответил Амир.

— Вот! Амир указал на него рукой. — Он сказал, что учится в двенадцатом классе! Откуда мне было знать?

Они снова посмотрели на Аркгрима. Тот сидел, прислонившись головой к окну, и едва держал глаза открытыми.

— Ну ты и животное, Амир, сказал его друг. — Четырнадцатилетнего ребёнка по ночам на стройке гоняешь.

— Эй, я откуда знал?! возмутился Амир. Затем посмотрел на Аркгрима. — А ты чего молчал?

— Вы не спрашивали.

Амир открыл рот, но несколько секунд ничего не мог ответить.

— Всё. Один больше не работаешь. Только вместе со мной.

— Почему?

— Потому что тебе четырнадцать!

— И что изменилось? Вчера мне тоже было четырнадцать.

Друг Амира отвернулся к окну, пряча смех.

— Вот теперь сам с ним разбирайся, животное.

На следующий день Аркгрим работал рядом с Амиром. Теперь тот почти не выпускал его из поля зрения.

— А почему вы просто не наймёте больше людей? спросил Аркгрим, протягивая кабель.

— Потому что нанять бригаду это не просто позвать десять человек.

Амир забрал кабель и полез под потолок.

— Когда людей становится много, нужен тот, кто будет раздавать им задачи и следить за работой. Потом зарплаты, налоги, документы. Значит, нужен бухгалтер. Один опоздал, второй заболел, третий потерял инструмент, четвёртый решил, что камера сама себя установит. А отвечаю перед заказчиком всё равно я.

— Звучит так, будто люди только мешают работать.

— Нет. Просто чем больше людей ты нанял, тем меньше занимаешься самой работой и тем больше занимаешься людьми. А мне сейчас большая бригада не нужна.

— М-да…

— Что «м-да»?

— Получается, вы не нанимаете взрослых, потому что с ними слишком много проблем. Поэтому работаете с четырнадцатилетним.

Амир замер под потолком.

— Кабель подавай.

В это время Марк сидел в кабинете своего агента. Перед ним лежала тонкая папка с ещё не утверждёнными рекламными материалами.

— Есть предложение, сказал агент. — Тебя хотят сделать одним из лиц нового поколения истребителей гайдзю.

Марк сложил на груди все четыре руки.

— Я даже не истребитель.

— Пока от тебя этого и не требуют. Съёмки, интервью, социальная реклама. Ты молодой, узнаваемый. Для них ты идеальный образ.

Марк посмотрел на лежащую перед ним папку.

— Я подумаю.

## Леон

Леон смотрел на дату в календаре.

**3 июня — начало приёма документов.**

Оставалось три месяца.

«Уже скоро».

Он закрыл календарь и снова принял исходную стойку.

Времени действительно не оставалось ни на что.

## Неожиданный выходной

В один из редких удачных дней на стройке отключили электричество. Амир немного постоял посреди тёмного этажа, посмотрел на бесполезные инструменты.

Неожиданный выходной.

Аркгрим сидел за столом напротив Рабуки и ел. Та некоторое время молча наблюдала за ним.

— Грустная у тебя жизнь, наконец сказала она. — Учишься, работаешь, учишься, работаешь. Ради чего вообще всё это?

— Скучно потому что.

Рабуки медленно положила ладони на голову.

— Чего?..

Аркгрим продолжил есть.

Она резко ударила ладонями по столу.

— Ты… А-а-а! Серьёзно?! У тебя столько возможностей, а ты пошёл стены скрести и кабели таскать, потому что тебе скучно?!

— Сейчас я уже не скребу стены.

— Это вообще не главное!

— А что главное?

Рабуки злобно посмотрела на него.

— Хочешь, я тебя запишу в юношескую подготовительную группу при истребителях гайдзю? Там тебе точно скучно не будет.

— Не-а. Не хочу.

Рабуки поднялась, обошла стол и слабо потянула его за уши.

— Ты даже не понимаешь, как сильно меня бесишь!

— Но я уже взрослый.

Она отпустила его уши и вернулась на место.

— Взрослый человек хотя бы знает, ради чего каждое утро встаёт.

— А ты знаешь?

Рабуки открыла рот, собираясь ответить, но остановилась.

— Ешь давай.

Аркгрим пожал плечами и снова взялся за еду.

Несколько минут они сидели молча.

— А что люди обычно делают в выходной? спросил он.

Рабуки посмотрела на него.

Теперь вопрос прозвучал уже не как шутка.

## 8 марта 2016 года

Прошло уже прилично времени. Наступило 8 марта.

Амир рассказывал, что подарит своей жене совместную поездку на курорт.

Аркгрим не знал, что делать.

«Кто у меня из друзей или знакомых — девушка? Как минимум одноклассницы… Хотя им, наверное, хватит просто слов. Йото… О, есть Рабуки. Я и забыл, что она девушка».

Что подарить человеку, у которого и так всё есть?

Он долго смотрел на товары в магазине.

«Может, шоколад? Она наверняка и сама может купить шоколад. Да у неё дома и так всё есть».

— Яну, а что бы ты хотела?

— Ой, какие мы заинтересованные, ответила Яну.

— Ты вообще он, она или оно?

Раздался обиженный писк.

— Мне от этих слов обидно.

После этого Яну не отвечала ему весь день.

Домой Аркгрим вернулся с одной ромашкой и простой плиткой шоколада.

Он постучался в комнату Рабуки.

— Входи, раздался её голос.

Аркгрим открыл дверь и протянул ей цветок с шоколадом.

— Вот, это тебе. Поздравляю с днём, когда тебя поздравляют за то, кем ты родилась.

Рабуки подошла и покрутила ромашку в пальцах.

— Почему ромашка?

— На неё пчела села.

— И всё?

— Всё.

Она села на кровать и вдохнула запах цветка. Рядом лежали три огромных букета: в одном была, наверное, сто одна роза, другой состоял из целой горы тюльпанов.

И одна ромашка.

Рабуки положила её к остальным.

Аркгриму почему-то стало от этого плохо.

Она посмотрела на него.

— Ты случайно в меня не влюбился?

— М-м-м…

Аркгрим задумался.

— Нет. Ещё не влюбился.

— Ладно, всё, кыш отсюда, сказала Рабуки, отмахиваясь рукой.

Аркгрим вышел из комнаты.

— Ну всё…

Глава 80" «Третий раз»

## 15 марта 2016 года, вторник

Прошла неделя.

Белый грузовик мчался по подъездной дороге к торговому центру. Водитель опаздывал с доставкой.

БАХ!

Раздался визг тормозов. Со всех сторон загудели автомобильные сигналы.

Аркгрим начал подниматься с асфальта.

— Ах-х-х… Меня уже в третий раз пытаются отправить в исекай, сказал он, вставая.

Водитель грузовика обеими руками вцепился в руль и не мог пошевелиться.

Аркгрим подошёл ближе и помахал ему через лобовое стекло.

— Чего застыл? Я не умер. Езжай уже, ты дорогу перекрыл.

Грузовик медленно тронулся и скрылся за поворотом.

Аркгрим отряхнул одежду и как ни в чём не бывало пошёл дальше на работу.

## 3 апреля 2016 года, воскресенье

Три недели прошли весьма странно.

За это время Аркгрим познакомился со множеством людей. Он заметил, насколько по-разному они с ним разговаривали.

Почти каждый пытался поделиться собственной мудростью: рассказывал, каких ошибок не стоит совершать, как правильно жить и как прожил бы свою жизнь, если бы мог начать сначала.

Иногда Аркгриму казалось, что сами рабочие только во время разговора с ним понимали, что им не хватает знаний, чтобы объяснить другому человеку, как надо жить.

У одного из работников снова появился синяк под глазом.

— Откуда? спросил Аркгрим.

— Из клуба.

— Какого клуба?

Мужчина наклонился к нему и заговорил тише:

— О нём никому нельзя рассказывать.

После этого он ещё десять минут рассказывал Аркгриму об этом клубе.

Сегодня выдался особенно тяжёлый день. Даже Амир никуда не уезжал и всё время оставался на объекте.

Новенький рабочий повредил трубу отопительного контура. Вода несколько дней незаметно растекалась под полом, и протечку обнаружили слишком поздно. Кабельные лотки и всё пространство под полом затопило. Теперь провода вытаскивали, и прокладывали заново.

Что сделали с новеньким, Аркгрим не знал. Больше он его не видел.

Было уже десять часов вечера. Аркгрим провёл на стройке все выходные, устал и злился. Впрочем, сегодня там злились все.

Он шёл мимо дворов и пинал перед собой маленький камень.

«Вот уволюсь и всё. Зачем мне вообще всё это?»

БАХ!

Аркгрим остановился.

Он услышал, как баскетбольный мяч ударился о сетку.

Затем ещё один удар.

Аркгрим пошёл на звук.

За домами находилась небольшая баскетбольная площадка. Работали только два фонаря из четырёх, поэтому половина поля оставалась в темноте.

На площадке были две девушки. Одна подобрала мяч и вернулась к сопернице, уже ждавшей начала следующего розыгрыша.

На второй девушке была свободная тёмно-синяя футболка с маленькой эмблемой школьной команды. Рукава почти доходили до локтей, а баскетбольные шорты закрывали колени. Высокие белые носки исчезали в потёртых кроссовках, слишком серьёзных для обычной игры во дворе.

Куртка лежала на скамейке рядом с бутылкой воды. Волосы девушка собрала в высокий хвост, но несколько прядей уже выбились и прилипли ко лбу. Когда она резко разворачивалась, футболка запаздывала вслед за телом, а хвост хлестал по плечу.

На вид ей было шестнадцать или семнадцать. Она выглядела гораздо сосредоточеннее своей соперницы — словно, кроме этой площадки, в мире сейчас ничего не существовало.

Аркгрим остановился у ограждения и стал наблюдать.

Девушки начали новый розыгрыш. Баскетболистка отдала мяч сопернице и сразу опустилась ниже, приготовившись защищаться.

Та медленно вела мяч за трёхочковой дугой, двигаясь из стороны в сторону. Баскетболистка следовала за ней почти по одной линии и не давала приблизиться к кольцу.

Девушка с мячом неожиданно ускорилась.

Шаг вправо.

Резкий поворот влево.

Она попыталась перевести мяч за спиной и уйти обратно вправо, но мяч задел её пятку и укатился в сторону.

Девушка согнулась, уперев руки в колени. По её лицу стекал пот, дыхание срывалось. Вторая тоже играла уже давно, но двигалась легко и ровно, словно могла продолжать ещё несколько часов.

Теперь нападала она.

Соперница вернула ей мяч и с трудом выпрямилась.

Баскетболистка сорвалась с места.

Она пошла влево, заставляя защитницу отступить к кольцу. Мяч один раз ударился об асфальт, затем исчез за её спиной и оказался в правой руке. Ноги уже поворачивали в другую сторону.

Соперница дёрнулась следом, но опоздала.

Баскетболистка сделала ещё шаг вперёд, будто собиралась прорываться к кольцу. Защитница поспешно отступила.

И тогда девушка резко остановилась.

Кроссовки коротко пискнули по покрытию. Она оттолкнулась назад, снова оказалась за трёхочковой дугой и сразу выпрыгнула.

Хвост взлетел у неё за спиной. Рука распрямилась. Мяч сорвался с кончиков пальцев и по высокой дуге ушёл к кольцу.

Он даже не коснулся дужки.

Сетка резко взметнулась.

Соперница проводила мяч взглядом, после чего просто села на площадку.

— Всё… Я всё. Больше не могу.

Баскетболистка сразу перестала смотреть на кольцо.

— Голова не кружится?

— Нет. Просто всё. Если ещё поиграю, до дома уже не доберусь.

Баскетболистка подошла и протянула ей руку. Подруга ухватилась за неё и с трудом поднялась с площадки.

Аркгрим поднял руку с браслетом.

— Привет. Можно с вами поиграть?

На браслете тут же вспыхнула надпись:

**БРАСЛЕТ НЕВЕЗЕНИЯ**

**РЕЖИМ АКТИВИРОВАН**

Надпись погасла так же быстро, как появилась. На экране снова отображалось обычное время.

Собиравшаяся уходить подруга осмотрела рабочую одежду Аркгрима.

— А тебе в этом удобно будет?

— Главное кроссовки, — ответил Аркгрим, улыбаясь и потирая затылок.

«Дайте мне уже поиграть с ней, а не разговаривать с тобой».

Баскетболистка посмотрела на него, затем на браслет, но ничего не спросила.

— Три попадания победа, сказала она.

Голос у неё оказался мягким и ровным. Не робким ей просто не требовалось говорить громче, чтобы её услышали.

Аркгрим вышел на площадку. Девушка бросила ему мяч.

В тот момент, когда он поймал его, сердце словно на мгновение сжалось.

Что-то было не так.

Тело ощущалось непривычно тяжёлым. В ногах не было знакомой пружины, воздух больше не казался чем-то, что можно разорвать одним движением. Аркгрим несколько раз сжал пальцы. Они слушались, но как-то медленно словно принадлежали обычному человеку.

— Начали, сказала девушка.

Аркгрим резко пошёл вправо.

Даже сейчас он оказался быстрым. Баскетболистка отстала всего на один шаг, но не бросилась догонять его вслепую. Она держалась сбоку, не позволяя повернуть к кольцу.

Аркгрим решил повторить движение, которое видел несколько минут назад.

Не сбавляя скорости, он отправил мяч за спину, рассчитывая принять его левой рукой, одновременно развернуться и уйти в другую сторону.

Мяч прошёл правильно.

Ноги — нет.

Подошва скользнула по покрытию. Аркгрим потерял равновесие, нелепо взмахнул руками и рухнул на бок. Мяч спокойно укатился в сторону.

Баскетболистка мгновенно подобрала его.

Она выбежала за трёхочковую дугу, обозначая смену владения, и развернулась к кольцу.

Аркгрим уже поднялся и помчался следом.

Девушка сделала вид, что снова пойдёт в проход. Свободная футболка рванулась вслед за телом, шорты хлопнули по ногам, хвост взлетел над плечом.

Аркгрим не отстал.

Она резко остановилась за дугой и выпрыгнула для броска.

Аркгрим прыгнул следом, собираясь накрыть мяч сверху.

Но вместо привычного рывка вверх получилось самое обыкновенное человеческое движение. Он поднялся совсем невысоко.

Девушка всё равно заметила его ладонь перед лицом. Уже в воздухе она слегка отклонилась назад и выпустила мяч по более высокой дуге.

Аркгрим успел увидеть белую подошву её кроссовка. Через мгновение она приземлилась, а волосы тяжело упали ей на спину.

Мяч пролетел мимо кольца, не задев даже дужку, один раз ударился о площадку и укатился к ограждению.

Девушка застыла.

Она посмотрела на кольцо. Потом на свою ладонь. Словно не могла поверить, что мяч действительно ушёл настолько далеко.

Её брови медленно сошлись.

Она молча направилась к мячу. Шаги стали жёстче, чем прежде. Подобрав его у ограждения, девушка резко развернулась и с силой отправила Аркгриму передачу от груди.

Мяч ударил его прямо в ладони.

— Ещё раз, сказала она всё тем же мягким голосом.

Аркгрим посмотрел на неё внимательнее.

Она злилась.

Не на него. На собственный промах.

Аркгрим снова начал атаку.

Шаг вперёд. Перевод мяча под ногой. Резкий отскок назад.

Баскетболистка словно заранее прочитала его движение. Ещё до того, как Аркгрим поднял мяч для броска, она выбросила руку, собираясь выбить его снизу.

Но мяч каким-то образом прошёл совсем рядом с её пальцами.

Аркгрим уже был в воздухе. Он отвёл мяч за голову и бросил поверх её руки.

Мяч с глухим стуком ударился о щит и отлетел далеко в сторону.

Баскетболистка первой рванула за отскоком.

Аркгрим бросился следом, оттолкнулся и почти лёг в воздухе над площадкой. Он успел схватить мяч раньше неё, упал на бок и несколько метров проскользил по покрытию.

Не выпуская мяча, Аркгрим поднялся и снова начал вести.

Девушка уже стояла перед ним.

Он качнулся вправо, ушёл влево и снова выпрыгнул. Кольцо было открыто. Оставалось только бросить.

Но Аркгрим почему-то не выпустил мяч.

Он просто приземлился вместе с ним.

Баскетболистка остановилась и нахмурилась. По её лицу было видно: она не понимала, зачем он отказался от настолько удобного броска.

— Пробежка, сказала она.

— Ага. Наверное.

Аркгрим отдал ей мяч.

Она вышла за дугу. Даже не стала выжидать — сразу резко оттолкнулась назад и подняла мяч над головой.

Аркгрим будто уже знал, что она сделает.

Он шагнул вперёд и вытянул руку.

Кончики его пальцев едва коснулись мяча. Настолько слабо, что он почти не почувствовал касания.

Мяч ударился о переднюю часть дужки.

ДЗЫНЬ!

Он взлетел почти вертикально. На мгновение оба потеряли его на фоне тёмного неба.

Потом мяч упал точно в кольцо.

Сетка дёрнулась.

Баскетболистка посмотрела сначала на кольцо, затем на пальцы Аркгрима.

Первое попадание.

Через пять минут она забила снова.

Аркгрим уже успевал за каждым её движением. Один раз выбил мяч, но тот отскочил от ноги девушки обратно ей в руки. В другой раз она поскользнулась, случайно толкнула мяч ладонью и обошла Аркгрима движением, которого сама не собиралась делать.

Каждая ошибка почему-то помогала ей.

Каждый удачный момент Аркгрима ломался в последнюю секунду.

«ДА ЧТО ЗА ФИГНЯ?»

Он бросил быстрый взгляд на браслет.

«Чтобы я проиграл ей? Он включился, чтобы я ей проиграл?»

Баскетболистка уже тяжело дышала. За эти пятнадцать минут она вымоталась сильнее, чем за несколько часов игры с подругой. Теперь Аркгрим не давал ей ни секунды остановиться: догонял каждый мяч, возвращался после любого обманного движения и сразу начинал новую атаку.

Но счёт всё равно оставался два-ноль.

Она пошла в обычный проход к кольцу.

Никакого сложного обмана. Только резкий первый шаг, два удара мяча о площадку и прыжок.

Уже в воздухе девушка поняла, что оттолкнулась слишком далеко. Тело ушло в сторону, рука раскрылась раньше времени. Бросок получился неправильным.

Она всё равно выпустила мяч.

Тот ударился о дужку и начал медленно кружить по кольцу.

Один оборот.

Второй.

На мгновение показалось, что мяч сейчас вывалится наружу. Сама девушка смотрела на него так, словно была уверена: при таком броске он вообще не должен был долететь.

Аркгрим грустно проводил мяч взглядом.

Мяч качнулся в последний раз и упал внутрь.

Три-ноль.

Баскетболистка подошла к кольцу, подняла мяч и сразу сказала:

— Ещё.

— Но ты уже три раза попала, ответил Аркгрим. — В сухую меня победила.

Она направилась обратно к линии.

— Случайность не победа.

В это время подруга уже забросила сумку на плечо.

— Ладно, я пошла! Напиши, когда вернёшься домой.

Она помахала рукой.

Баскетболистка едва заметно кивнула, даже не обернувшись. Она смотрела на стоящего перед ней Аркгрима и уже мысленно представляла, каким движением сможет обыграть его в следующей атаке.

Они сыграли снова. Потом ещё раз.

В одной игре Аркгрим проиграл три-ноль. В другой почти сравнял счёт, но наступил на собственный шнурок. В третьей мяч дважды выскользнул из кольца, хотя уже начал проваливаться внутрь.

Прошёл час.

Потом второй.

Девушка побеждала каждый раз. И после каждой победы выглядела всё менее довольной.

Вот Аркгрим снова пошёл вперёд.

Ей казалось, что он должен был её обогнать. Первый шаг получался быстрее её реакции. Обманные движения заставляли ошибаться. Он заранее угадывал, куда она повернёт, и почти каждый его бросок выглядел правильным.

А затем обязательно что-нибудь происходило.

Подошва скользила по сухому покрытию. Мяч попадал в незаметную трещину. Идеальный бросок выскакивал из кольца. Иногда Аркгрим просто останавливался в момент, когда уже должен был забить.

Девушка стиснула зубы.

«Ему просто не везёт. А мне везёт».

Она не чувствовала себя победительницей. Победы словно доставались ей сами случайно, без причины.

Аркгрим встал за линией, немного наклонившись вперёд, готовясь рванут. Мяч лежал у него в руках. Девушка опустилась в защитную стойку.

Из сумки на скамейке раздался звонок.

Баскетболистка быстро повернула голову.

— Сколько сейчас времени?

Аркгрим посмотрел на браслет.

— Два часа семь минут.

— Ночи?!

Она бросилась к скамейке. На экране небольшой раскладушки светилось сообщение от матери, а звонила ушедшая подруга.

Девушка раскрыла телефон и ответила. Потом включила громкую связь, чтобы одновременно собрать куртку и бутылку воды.

— Ты почему не написала? сразу закричала подруга. — Вы всё ещё играете?! Уже два часа ночи! Я боялась, что этот незнакомец окажется маньяком. Или кем-нибудь ещё хуже!

— А кто хуже маньяка? спросила баскетболистка, укладывая бутылку в сумку.

— Неважно! С тобой всё нормально?

Девушка посмотрела на Аркгрима.

— Нормально. Он не такой.

— Откуда ты знаешь?

Она немного подумала.

— Он до сих пор не знает, как меня зовут.

— Это вообще не успокаивает!

На лице девушки появилась лёгкая улыбка.

— Я уже иду домой. Напишу, когда дойду.

Она завершила звонок, убрала телефон и подошла к оставленному мячу. По дороге вытащила резинку из волос. Хвост распался, и волосы легли ей на плечи.

— Меня зовут Хинасэ Аой, сказала она. — Было приятно с тобой играть. А ты из какого клуба?

— Клуба? повторил Аркгрим на японском.

Затем узнал в непривычном произношении знакомое слово и перешёл на английский:

— Club?

Аой поправила распущенные волосы. Она решила, что он просто плохо понимает японский, и тоже попыталась заговорить по-английски:

— Basketball team. School. Where do you play?

— До сегодняшнего дня я, наверное, вообще не играл в баскетбол, свободно ответил Аркгрим по-английски. — Если не считать физкультуру. Хотя я не уверен, что там был баскетбол.

Аой моргнула.

— Медленнее, пожалуйста.

Аркгрим повторил, теперь значительно медленнее.

Её лицо почти не изменилось. Только глаза стали немного шире.

— Сегодня впервые?

— Похоже на то.

Аой посмотрела на мяч. Затем на кольцо. Потом снова на Аркгрима.

— Тогда ты очень быстро учишься.

— Я знаю.

Она задержала на нём взгляд.

Аой достала телефон.

— Это может показаться немного странным и невежливым, но… дашь свой номер? Если ты не против. Я хотела бы сыграть ещё раз. Нормальный реванш.

Аркгрим начал диктовать цифры.

— Можешь говорить по-японски, добавил он. — Я в целом понимаю. Просто иногда в предложениях будто остаются пробелы.

— Хорошо, ответила Аой уже на японском. — Я учусь в спортивной школе номер девяносто восемь. Второй класс старшей школы.

Они уже вместе шли к выходу с площадки.

— Спортивная школа? переспросил Аркгрим. — Это обычная школа, только физкультуры больше?

— Не совсем. Обычные предметы у нас тоже есть. Просто школа делает большую ставку на спорт. У нас несколько спортивных залов, бассейн и много секций. Я играю за школьную баскетбольную команду.

— А просто прийти туда и потребовать реванш нельзя?

Аой посмотрела на него и улыбнулась.

— Если действительно соберёшься прийти, сначала напиши. Я с радостью сыграю с тобой ещё раз.

Они вышли со двора. Перед тем как свернуть в другую сторону, Аой снова посмотрела на Аркгрима.

— Лучше я сама тебе сейчас напишу. Тогда у тебя тоже будет мой номер.

Она быстро набрала сообщение. В кармане Аркгрима завибрировал телефон.

Аой задержала палец над экраном.

— Хотя… это не выглядит слишком навязчиво?

— Что именно?

— Ничего. Забудь.

Она убрала телефон.

Мысль об игре никак её не отпускала. На бумаге она победила несколько раз подряд. Но ни одной из этих побед Аой не чувствовала своей.

Для неё это был не разгромный счёт.

Это было поражение, которое по какой-то ошибке записали как победу.

По дороге домой Аой достала из сумки бутылку и уже собиралась отпить, но внезапно застыла.

Аркгрим пришёл в рабочей одежде. Потом несколько часов играл без остановки. Своей воды у него не было.

А она даже не предложила.

Аой посмотрела на бутылку так, словно та только что сообщила ей крайне неприятную новость.

— Вот же…

Она сделала несколько глотков и убрала бутылку обратно. Не пить теперь было бессмысленно Аркгриму от этого легче не станет.

Аой достала телефон, открыла новый контакт и снова остановилась.

Как его зовут?

Она попросила номер, рассказала о своей школе, договорилась о реванше и даже не спросила имени.

Несколько секунд Аой смотрела на пустую строку, после чего временно написала вместо имени:

**Реванш.**

Затем открыла переписку и набрала:

**Прости. Я забыла предложить тебе воду. И спросить, как тебя зовут.**

Она перечитала сообщение, стёрла слово «прости», снова написала его и только потом отправила.

Аой сделала ещё несколько шагов. Потом добавила второе сообщение:

**В следующий раз принесу две бутылки.**

Она убрала телефон, но почти сразу достала его обратно, проверяя, не пришёл ли ответ.

Ответа пока не было.

— Ладно, тихо сказала Аой и прижала бутылку к щеке. — В следующий раз.

В это время Аркгрим шёл домой, то сжимая, то разжимая правую руку.

Пальцы едва заметно дрожали.

Он уже понял, что дело в браслете.

Оставалось понять, что именно тот с ним сделал.

Глава 81: «Во сколько?»

## 4 апреля 2016 года, понедельник

Когда Аркгрим добрался до дома Рабуки, было уже почти половина четвёртого утра.

Он снял обувь, дошёл до своей комнаты и только там вспомнил про сообщения Аой.

**Прости. Я забыла предложить тебе воду. И спросить, как тебя зовут.**

**В следующий раз принесу две бутылки.**

Аркгрим несколько секунд смотрел на экран, после чего написал:

**Аркгрим. Во сколько?**

Без приветствия. Без объяснения, о чём именно он спрашивает.

Две минуты ответа не было.

— Наверное, она уже спит, сказала Яну в наушнике.

Телефон завибрировал.

**С шести буду в школьном зале. До пяти вечера, наверное.**

Аркгрим приоткрыл один глаз шире.

— Какой нормальный человек после такого встанет к шести утра?

— Тот же, который после десяти часов работы играл в баскетбол до двух ночи.

— Ладно.

Он открыл будильник.

Пять ноль-ноль.

Пять ноль-пять.

Пять десять.

Пять пятнадцать.

— Яну, а где вообще находится её школа?

— Район Цудзуки. Между станциями Center-minami и Tsuzuki-fureai-no-oka. От этого дома около девяти километров. Сейчас на машине можно доехать за восемнадцать минут. Утром на метро и пешком примерно за сорок.

— Значит, встану в пять.

— Первый поезд от Azamino будет примерно в пять двадцать. Если после последнего будильника ты ещё решишь полежать, к шести не успеешь.

Аркгрим положил телефон рядом с подушкой.

— Разбуди меня.

— Я не управляю домом Нихоро. Поэтому не убирай телефон под подушку. И заряди наушник — утром тебе понадобится навигация.

Аркгрим достал из сумки небольшую круглую чёрную подставку, подключил её к розетке и положил сверху наушник. Ни разъёма, ни открытых контактов у него не было. На краю подставки загорелся маленький голубоватый индикатор.

Он лёг, даже не накрывшись, и закрыл глаза.

До первого будильника оставалось меньше полутора часов.

Бип. Бип. Бип.

Аркгрим открыл один глаз.

— Э-э-э… Зачем всё это? Всё бессмысленно. Вообще зачем жить? Я спать…

Он нащупал телефон и нажал на кнопку.

Будильник не выключился.

Аркгрим ещё несколько раз ткнул в экран, после чего выкинул телефон на пол.

Бип. Бип. Бип.

Из динамика раздался голос Яну:

— Ты говорил, что встанешь.

— Всё бессмысленно. Мне всё равно. Я умираю. Всё.

— Ты подведёшь человека.

Аркгрим резко открыл оба глаза.

— В смысле подведу? Я вообще не говорил, что приду.

Он сел на кровати.

Через несколько секунд уже натягивал обувь.

Телефон продолжал пищать даже тогда, когда Аркгрим вошёл в метро. Он так и не нашёл, где Яну спрятала кнопку выключения.

Наушник вёл его от станции.

— Налево.

Аркгрим свернул, почти не открывая глаз.

— Теперь направо.

Он прошёл между людьми, несколько раз задел кого-то плечом и остановился посреди тротуара, будто снова уснул стоя.

— Ты загрузился? спросила Яну.

Аркгрим ничего не ответил.

— Ты уже пришёл.

Он остановился перед спортивным корпусом, больше похожим на большой серый ангар. У бокового входа на бетонных ступенях сидела Аой. Рядом с ней лежала спортивная сумка, из которой торчали две бутылки воды.

Аой смотрела на него.

Аркгрим молча дошёл до ступеней, сел прямо на бетон и снова закрыл глаза.

— Доброе утро, сказала Аой.

Аркгрим не открыл глаз.

— Ты какая-то ненормальная. Какой нормальный человек так мало спит?

— Я не спала, ответила она.

Аой потянулась к сумке, достала две бутылки воды и протянула одну Аркгриму.

Он нащупал бутылку с закрытыми глазами, забрал обе и положил рядом с собой.

— Почему не заходим?

— Ещё рано. Сейчас пять пятьдесят.

Со стороны ворот послышались шаги. К боковому входу подходил пожилой охранник со связкой ключей.

— Хинасэ, опять раньше всех? спросил он. — За каникулы будто ещё немного подросла.

Аой поднялась и слегка поклонилась.

— Доброе утро. Спасибо.

Охранник открыл дверь, затем посмотрел на Аркгрима, который продолжал спать на ступенях.

— А это кто?

— Он здесь не учится. Мы хотели вместе сыграть.

— О гостях предупреждают заранее, Хинасэ.

Охранник ещё раз посмотрел на Аркгрима.

— До прихода тренера пусть посидит у входа. По школе не ходить и на паркет без разрешения не выходить. Потом запишете его как посетителя.

— Хорошо. Спасибо.

Охранник вошёл внутрь.

Аой слегка толкнула Аркгрима в плечо. Тот сразу начал заваливаться набок, и ей пришлось поймать его за куртку.

— Похоже, сегодня нормально не сыграем, тихо сказала она.

В наушнике Аркгрима раздался резкий сигнал.

Он вздрогнул, еле поднялся и поплёлся внутрь.

Аой первой скрылась за дверью. Через несколько секунд из глубины спортивного корпуса донёсся удар мяча, а затем короткий шелест сетки.

Аркгрим добрался до скамьи и лёг на неё, подложив одну руку под голову.

Глаза он так и не открыл до конца. Сквозь узкую щель между веками зал казался покрытым мутной плёнкой.

Аой появлялась в ней отдельными движениями. Тёмная фигура поднимала руки. Хвост скользил по спине. Мяч на мгновение замирал над кончиками пальцев, затем уходил вверх по высокой дуге.

Короткий шелест сетки.

Удар о пол.

Снова шаги.

В каждом броске было что-то немного другое: положение стоп, наклон плеч, сила движения кисти. Но заканчивались они почти одинаково. Аой не смотрела, красиво ли это выглядело. Наверное, поэтому и выглядело красиво.

К половине седьмого в зал пришёл тренер. Он остановился возле входа, увидев незнакомого мальчика, спящего на скамье.

— Хинасэ, это ещё кто?

Аой поймала мяч и подошла ближе.

Тренер остановился возле Аркгрима.

— Эй. Я с тобой разговариваю.

— Я чужой и не свой, не поднимаясь, ответил Аркгрим по-английски.

Тренер несколько секунд смотрел на него, затем перевёл взгляд на Аой.

Она быстро поклонилась.

— Извините. Я хотела с ним сыграть.

— Чем он тебя удивил? Хорошо играет? Ты ему проиграла?

— Нет. Я выиграла. Но мне не понравилось, как я выиграла.

Тренер снова посмотрел на лежащего Аркгрима.

— Он сам сюда пришёл или ты его притащила?

Аркгрим мгновенно сел, будто всё это время и не спал.

— Нет. Мне не понравилось, что я ей проиграл.

Аой повернулась к нему.

Почему он так выделил последнее слово?

Тренер тихо вздохнул. Хинасэ он знал давно и доверял ей достаточно, чтобы не устраивать из этого допрос.

— Ладно. Играйте. Только ничего себе не сломайте.

Он уже собирался отойти, но посмотрел на ноги Аркгрима.

— Сменные кроссовки есть?

Аркгрим тоже посмотрел вниз.

— Нет.

— Тогда пошли за мной. В кладовой есть несколько гостевых пар.

## Два часа спустя

Тренер уже не делал вид, что занят только своими делами. Он стоял в стороне и внимательно наблюдал за Аркгримом.

Аой посмотрела на часы и выдохнула.

— Хорошо поиграли.

Она протянула Аркгриму руку.

Он сделал шаг назад и вцепился пальцами в волосы.

— Хорошо поиграли? Я не могу проиграть так! Тем более тебе!

Аркгрим сердито заходил из стороны в сторону.

— Чтобы я проиграл… Ещё раз.

Аой снова посмотрела на время.

— Не получится. Мне нужно идти убирать кабинет. Завтра начинается учебный год, а после уборки у нас общая тренировка. Но потом обязательно сыграем.

Последние слова она произнесла уже не из вежливости. Ей самой хотелось продолжить.

Аркгрим остановился.

— В смысле убирать кабинет? Зачем убирать кабинет?

Аой тихо рассмеялась, будто вопрос показался ей совершенно нелепым.

Тренер подошёл ближе.

— Ты из какой школы?

— Семьдесят второй.

— Теперь всё понятно, сказал тренер и пошёл дальше.

Аркгрим проводил его взглядом.

— Что ему понятно?

— Школа №72, сказала Аой. — Я много о ней слышала. Вы там сами не убираетесь?

— Убираться? Никогда.

— У вас нет дежурных групп? Несколько учеников после занятий убирают класс и закреплённый участок школы.

— Дежурных групп? Нет.

— А кто тогда убирает кабинет?

Аркгрим задумался.

— Не знаю. Когда мы уходим, там грязно. Когда возвращаемся уже чисто.

Аой несколько секунд смотрела на него.

— Теперь и мне всё понятно.

Аркгрим продолжал смотреть на Аой.

Что теперь делать?

— А можно с тобой?

Аой посмотрела на телефон, потом на Аркгрима. Тренер, всё ещё находившийся в другом конце зала, заметил её взгляд и коротко кивнул.

— Можно. Только потом не жалуйся, сказала она с улыбкой.

«Чего она улыбается?»

Аркгрим внимательно всмотрелся в её лицо. Ничего фальшивого он не заметил. Улыбка выглядела искренней.

Или Аой сама не понимала, что она натянутая?

От этой мысли легче не стало.

Голова Аркгрима закипала. Даже за несколько коротких игр он научился читать движения Аой. По положению стопы видел, куда она рванёт. По плечам когда бросит. По взгляду — кому собирается отдать мяч.

Но он не понимал, почему она вообще решила двигаться именно так.

Потому что так выгоднее? Легче? Правильнее? Потому что она заранее рассчитала лучший результат?

С Леоном всё было понятно. Если тот бежал налево, Аркгрим мог представить его цель, намерение и почти все причины решения. Рабуки тоже была понятна, даже когда злилась и действовала внезапно.

Но Аой…

Она раздражала Аркгрима.

— Я тебе сейчас навру, сказал он, стиснув зубы. — Скажу, что хочу помочь. Хотя помочь я тоже хочу.

Аой остановилась.

— Получается, это ложь, покрытая правдой?

Аркгрим нахмурился ещё сильнее.

Аой махнула ему рукой.

— Идём. Поможешь.

В кабинете уже находились семеро. Двое сидели на партах, одна девушка рисовала что-то в углу доски, а остальные спорили, куда после уборки пойти поесть.

Когда вошла Аой, на них почти никто не обратил внимания. Только девушка у доски посмотрела на Аркгрима.

— А это кто?

— Аркгрим. Мы вместе играли.

— Он перевёлся к нам?

— Нет, просто поможет.

Все посмотрели на него ещё несколько секунд.

— Иностранец? спросил один из парней.

— Наверное, ответил Аркгрим.

Парень хотел спросить что-то ещё, но девушка возле окна хлопнула в ладоши.

— Давайте сначала закончим. Иначе опять просидим здесь до обеда.

Никто не стал строиться или слушать длинные указания. Они сами начали разбирать то, что уже делали много раз. Двое отнесли стулья к задней стене. Кто-то достал из шкафа вёдра, щётки и сложенные тряпки. Девушка у доски дописала своему рисунку усы и только после этого взялась за губку.

— Хинасэ, окна и парты, сказала она. — Аркгрим тогда с тобой.

— Хорошо.

Аркгрим получил мокрую тряпку.

— И что с ней делать?

Аой показала на ближайшую парту.

— Протирай сверху и по краям. Потом поставим её к стене.

Аркгрим провёл тряпкой один раз и посмотрел на остальных.

Уборкой они почти не интересовались.

Один парень рассказывал, как за каникулы дважды проехал свою станцию. Девушки возле доски обсуждали чью-то новую причёску. Кто-то пытался убедить остальных, что учитель обязательно изменит рассадку. Из коридора донёсся крик о потерянном ведре, и половина кабинета принялась доказывать, что его никто не брал.

При этом парты постепенно становились чистыми. Мусор исчезал. Окна открывались одно за другим.

Аркгрим никак не мог понять, когда именно они успевали работать.

— Хинасэ, поменяемся? спросила девушка у доски, рассматривая покрасневшие пальцы. — От воды опять щиплет.

— Давай.

Аой забрала у неё мокрую тряпку и передала свою сухую. Девушка сразу вернулась к разговору о причёске, словно ничего не произошло.

Аой присела возле подоконника и начала вытирать грязь из узкой щели между рамами.

Аркгрим застыл с тряпкой в руке.

Её не просили. Никто не поблагодарил. Девушка даже почти не заметила обмена.

Может, Аой хотела показать себя хорошей перед ним?

Нет. Она уже перестала на него смотреть.

Может, ей нравилось делать самую неприятную работу?

Это было бы совсем ненормально.

Может, потом та девушка окажется ей должна?

Аркгрим посмотрел на Аой внимательнее. Та выжала тряпку и продолжила чистить щель, одновременно слушая спор о том, где продают лучший карри.

Голова снова начала кипеть.

— Ты чего застыл? спросила Аой.

— Пытаюсь понять.

— Как протирать парту?

— Нет.

Аркгрим снова провёл тряпкой по столу.

Через несколько минут он уже знал, кто боялся нового классного руководителя, кто хотел сидеть у окна, кто потратил все каникулы на игры и кто собирался после школы признаться человеку, имени которого Аркгрим так и не услышал.

Ни одна из этих мыслей ничего не меняла. Каждая была важна несколько минут, пока её обсуждали, а потом уступала место следующей.

Они беспокоились о местах у окна, неудачных причёсках, карри и о том, кто понесёт грязную воду.

Какие глупые проблемы.

Аркгрим вытер следующую парту медленнее.

Почему-то ему хотелось послушать ещё.

— Ты только грязь размазываешь, сказала девушка у соседней парты.

Аркгрим посмотрел на свою работу. Вся поверхность была покрыта длинными мутными разводами.

— Она же мокрая. Значит, чистая.

Девушка сказала что-то ещё, но слишком быстро. Аркгрим разобрал только слова «тряпка» и «вода».

— Чего?

Она повторила медленнее. Понятнее не стало.

Аой подняла голову от окна.

— Она говорит, что ты слишком давно не менял воду. Сполосни тряпку и хорошо выжми.

Аркгрим посмотрел на ведро. Вода в нём уже стала серой.

— Почему тогда никто не сказал раньше?

— Мы думали, ты сам заметишь, ответила девушка.

Последнее предложение Аркгрим понял. Он забрал ведро и вышел в коридор.

Когда вернулся, спор уже перешёл с причёски на места в классе.

— Возле окна лучше, сказал один из парней. — Летом хотя бы не так жарко.

— Зимой там холодно.

— Зато учитель реже смотрит.

Аркгрим поставил ведро на пол.

— Учитель смотрит туда, где происходит что-то подозрительное.

Все на секунду замолчали.

— Что? переспросил парень.

Аркгрим повторил на японском. Получилось медленно и слишком старомодно. Примерно так, будто он обвинял сидящих у окна в подготовке государственного заговора.

Девушка возле доски первой рассмеялась.

— Хинасэ, где ты его нашла?

— На площадке.

— Он всегда так разговаривает?

— На английском нормально, ответила Аой.

Парень возле окна собрался с мыслями и на неуверенном английском произнёс:

— Я у окна. Сплю безопасно.

— До первого вопроса учителя, ответил Аркгрим.

На этот раз засмеялись уже все.

Разговор стал медленнее. Кто-то говорил по-японски, выбирая слова попроще. Кто-то вспоминал английские выражения и произносил их так осторожно, словно обезвреживал мину. Когда Аркгрим не понимал, ему показывали руками, перефразировали или звали Аой.

Поначалу он только отвечал. Потом сам спросил, почему место у окна считается лучшим. Через несколько минут уже доказывал, что новую причёску нужно было показать человеку сразу, а не целую неделю гадать, заметит тот её или нет.

— А если он скажет, что мне не идёт? спросила девушка.

— Значит, больше не придётся гадать.

— Ужасный совет.

— Но рабочий.

— Вот поэтому у тебя девушки и нет.

Аркгрим задумался.

— Логично.

Он сполоснул тряпку, выжал её и вернулся к парте. На этот раз разводов почти не осталось.

Через некоторое время выяснилось, что ведро, которое все искали, с самого начала стояло за открытой дверью. Потом кто-то предложил карри, кто-то отказался из-за тренировки, а девушка у доски начала выяснять, кто смотрел последнюю серию какого-то аниме.

Аркгрим не знал, о чём она говорит, но всё равно спросил, чем всё закончилось.

Ему ответили сразу четверо.

Он спорил с ними, хотя не видел ни одной серии. Несколько раз переходил на английский. Потом снова на свой странный японский. Иногда половина класса вообще не понимала его, а иногда понимала слишком хорошо и начинала смеяться.

Аркгрим не заметил, когда перестал наблюдать за разговором со стороны.

Он просто оказался внутри.

— Всё, объявила девушка возле доски. — Осталось расставить парты.

Аркгрим оглянулся.

Окна были открыты. На мокром полу отражался утренний свет. Стулья возвращали на места, кто-то продолжал спорить, кто-то уже собирал сумку. Обычный кабинет. Обычные ученики. Обычный день, который для них ещё даже не начался.

Аркгрим посмотрел на часы.

Он впервые за долгое время не проверял, сколько осталось до конца.

— Завтра вы тоже здесь будете? спросил он.

— Завтра начинаются занятия, ответила Аой.

— То есть все опять придут?

— Конечно.

Аркгрим посмотрел на ровные ряды парт.

Вот как, наверное, он и должен был жить.

Приходить утром. Спорить из-за места у окна. Не понимать домашнее задание. Ждать обеда. Знать, кто сменил причёску и кто смотрел последнюю серию. Решать проблемы, которые через несколько минут переставали быть важными.

Не наблюдать за чужой жизнью со стороны, а тратить свою на такую же ерунду.

— А если я захочу приходить сюда каждый день? спросил он.

Аой посмотрела на него.

— На тренировки?

— Нет. Вообще сюда.

— Тогда тебе придётся перевестись.

Аркгрим ещё раз оглядел кабинет.

— Понятно, сказал он. — Значит, переведусь.

Для него вопрос уже был решён.

Из кабинета они вышли последними.

— Теперь в зал, сказала Аой.

Аркгрим посмотрел на неё.

— Мы же уже были в зале.

— Мы там играли. Теперь нужно помочь остальным всё подготовить.

Когда они вернулись, спортивный корпус уже не был пустым. По коридору хлопали двери раздевалок. Кто-то катил стойку с баскетбольными мячами, двое парней несли волейбольную сетку, а из соседнего зала вынесли корзину с ракетками. За открытыми дверями бегуны переносили барьеры к выходу на стадион. Повсюду пересекались линии разных площадок, голоса и удары подошв.

Несколько девушек и один парень поклонились Аой.

— Доброе утро, Хинасэ-сэмпай.

Аой ответила и сразу взялась за одну из скамеек.

Аркгрим остался стоять.

— А мне что делать?

— Возьми второй край.

Они перенесли скамейку к боковой линии. Потом ещё одну. После этого Аркгриму дали широкую сухую швабру и показали, откуда начинать протирать паркет.

Он успел провести одну полосу, когда возле кладовой что-то с грохотом рассыпалось.

Первогодка уронила пластиковый ящик. По полу покатились конусы, эластичные ленты, насосы и упаковки спортивной ленты.

— Простите! девушка присела и начала торопливо всё собирать. — Крепление опять открылось.

Аой посмотрела на часы.

— Его ещё вчера должны были починить.

— Я думала, оно выдержит.

— Если знаешь, что защёлка сломана, нельзя носить ящик за ручку.

В голосе Аой появилось раздражение. Она поставила свою скамейку, присела рядом и начала собирать рассыпавшиеся вещи.

Аркгрим наблюдал за ней несколько секунд, потом тоже поднял ближайший конус.

Через минуту всё снова лежало в ящике.

Аой не позволила первогодке сразу уйти.

— Теперь закрепи.

— Чем?

— Лентой. И подпиши, что защёлка сломана. Иначе завтра кто-нибудь снова её поднимет.

Девушка несколько раз обмотала крышку и приклеила сверху заметную полоску.

— Спасибо, Хинасэ-сэмпай.

— Отнеси вместе с кем-нибудь.

Аой вернулась к скамейке.

Аркгрим пошёл рядом.

— Зачем ты ей помогла?

— Она одна не успевала.

— Я видел. А зачем ты помогла?

Аой посмотрела на него.

— Потому что она одна не успевала.

— Ты повторила то же самое.

— А нужна ещё одна причина?

Аркгрим остановился.

Аой продолжила тащить скамейку одна.

Голова снова начала нагреваться.

Он догнал её и молча взялся за второй край.

Пока Аркгрим протирал паркет, вокруг собирались разные секции. Баскетболисты переобувались и перебрасывались мячами. Волейболисты натягивали сетку на дальней половине зала. У открытых дверей бегуны разминали ноги перед выходом на стадион. Кто-то заклеивал палец. Кто-то спорил, какую музыку включить. Две первогодки пытались одновременно накачать один мяч и обвиняли друг друга в том, что насос не работает.

Они проводили здесь почти каждый день. Бегали до боли в ногах, повторяли одинаковые движения, били по одному мячу над сеткой или бросали другой в одно и то же кольцо.

Высокий парень из волейбольной секции заметил, как девушка пытается одна поднять тяжёлую стойку, и сразу подошёл помочь.

— У тебя своя половина зала, сказал его товарищ.

— Я вижу.

— Тогда почему ты всегда оказываешься здесь, когда дежурит Мацуда?

Парень сделал вид, что не услышал. Девушка тоже ничего не сказала, но отвернулась слишком быстро и едва не поставила стойку себе на ногу.

Аркгрим посмотрел на одного, потом на другую.

Эта причина хотя бы была понятна.

Аркгрим посмотрел на девушку, протиравшую другую половину площадки.

— Зачем ты занимаешься спортом?

Она не поняла. Аой повторила вопрос по-японски.

— Хочу поступить в университет по спортивной рекомендации.

Это было понятно. Время превращалось в возможность.

Аркгрим указал на другую.

— А ты?

— Меня подруга позвала.

— Где она?

— Ушла из клуба в прошлом году.

— А ты почему осталась?

Девушка пожала плечами.

— Мне понравилось.

Непонятно.

Следующий хотел попасть в основной состав мужской баскетбольной команды. Волейболистке нравилось ощущение удачного удара ладонью. Ещё одной — звук мяча, который чисто проходил через баскетбольную сетку. Первогодка с ящиком призналась, что после занятий не хотела сразу возвращаться домой. Один из бегунов долго думал, а потом сказал, что уже не представляет дня без тренировки.

У некоторых была цель. У остальных — привычка, друзья или одно приятное мгновение среди нескольких часов усталости.

— Вам времени не жалко? — спросил Аркгрим.

— Иногда жалко, — ответила девушка со шваброй.

— Тогда почему не уходите?

— Иногда не жалко.

Она рассмеялась и побежала догонять укатившийся мяч.

Ответы становились всё хуже.

Аркгрим мог понять тренировку ради силы. Мог понять спортивную рекомендацию, деньги или известность. Но тратить несколько лет ради друзей, звука сетки или потому, что однажды тебя кто-то позвал?

Это было совершенно нелогично.

И всё же никто из них не выглядел так, будто у него отнимали время.

Они сами приносили его сюда.

— Эй, иностранец, — позвал парень из мужской команды. — Три на три умеешь?

Аркгрим не понял вопроса, пока Аой не показала три пальца и не указала на площадку.

— Я умею играть против неё, — сказал он.

— Тогда разберёшься.

До начала общих тренировок оставалось несколько минут. Они быстро разделились: Аркгрим оказался с двумя парнями против Аой и ещё двух баскетболисток.

Как только игра началась, Аркгрим сорвался с места.

Он видел всех.

По развёрнутому носку понимал, куда человек сделает следующий шаг. По движению плеча — кому полетит передача. По пальцам на мяче — в какой момент начнётся бросок. Заслон ещё не успевали поставить, а Аркгрим уже обходил его с нужной стороны.

Но противником он считал только Аой.

Первую передачу ей Аркгрим перехватил почти у самых пальцев. Мяч отлетел к другой девушке. Он тут же бросился за ним, выбил снова и помчался следом, хотя один из его товарищей уже подхватил мяч обеими руками.

Аркгрим всё равно попытался забрать его.

— Я свой! — закричал парень.

Мяч выскользнул между ними, ударился о чью-то пятку и откатился прямо к Аой.

Браслет коротко дрогнул на запястье.

Аой получила мяч. Аркгрим мгновенно оказался перед ней.

Вот теперь игра действительно началась.

Он повторял каждое её движение. Не давал пройти, заставлял менять направление, едва не вырывал мяч из рук. Аой отдала передачу свободной баскетболистке. Та без помех забила из-под кольца.

— Ты всё время смотришь только на неё! — крикнул его товарищ.

— Она сильнее вас.

— На площадке ещё четыре человека!

Аркгрим это и без него видел.

Он замечал всех пятерых, но остальные казались ему помехами между ним, мячом и Аой.

Когда мяч достался Аркгриму, он прорвался вперёд один. Два защитника сомкнулись перед ним. Свободный товарищ кричал справа, но Аркгрим всё равно пошёл на бросок — победить должен был он сам.

Подошва неожиданно прилипла к паркету. Нога остановилась на долю секунды раньше тела. Аркгрим выпустил мяч слишком поздно, и тот ударился о нижний край щита.

— Передача!

— Я видел.

— Тогда почему не отдал?

Аркгрим не ответил и снова погнался за мячом.

Он успевал повсюду. Выбивал передачи, подбирал отскоки, вмешивался даже тогда, когда мяч уже почти забирал его товарищ. Иногда он дважды касался мяча за одну секунду и всё равно терял его из-за невозможного отскока, скользкой линии или столкновения со своим же игроком.

Стоило мячу оказаться у Аой, как Аркгрим бросал всех остальных и нёсся к ней.

Аой быстро это поняла.

Она принимала передачу, ждала, пока Аркгрим стянет всё внимание на неё, и отдавала мяч свободному игроку. Аркгрим успевал развернуться и почти догонял передачу, но каждый раз браслет находил новую мелочь: мяч проходил между пальцами, задевал чужое колено или после перехвата возвращался сопернику.

Он видел все движения правильно.

Неправильным было то, зачем он двигался.

Игра закончилась быстро. Он снова проиграл.

Остальные согнулись, уперевшись руками в колени. Аркгрим заставил всех бегать быстрее, чем они собирались на обычной разминке. По лицам стекал пот, футболки прилипли к спинам. Даже Аой тяжело дышала после бессонной ночи и предыдущих игр.

Аркгрим стоял среди них совершенно сухой.

Парень из его команды вытер лоб краем футболки и посмотрел на него.

— Ты вообще бегал?

— Бегал.

— Почему тогда не вспотел?

Аркгрим потрогал собственный лоб.

— Я не потею.

Несколько человек решили, что он шутит. Аой — нет. Она внимательно посмотрела на его сухие волосы и лицо, но ничего не спросила.

— Ты играл не с нами, — сказала она.

— Я играл против тебя.

— Вот именно.

Аой раскладывала мячи по стойке. Аркгрим подошёл к ней.

— А ты зачем играешь?

— Хочу выиграть отбор Канагава и попасть на Интерхай.

— Потом?

— Winter Cup.

— Потом?

Аой задумалась, проверяя давление в мяче.

— Сильный университет. Потом W League. Если получится — сборная Японии.

Вот это Аркгрим понимал. Длинная дорога и большая цель в конце.

— А почему ты начала?

Аой перестала нажимать на мяч.

— Из-за промаха.

— Чего?

— Во втором классе я ждала маму возле школьного зала. У старших отскочил мяч, и я решила вернуть его броском. До кольца было совсем недалеко, но я даже в щит не попала.

— И поэтому решила потратить на это всю жизнь?

— Тогда я решила только попасть в щит.

— А когда попала?

— Захотела попасть в кольцо.

— Потом?

— Сделать это ещё раз.

Аркгрим нахмурился.

У этой огромной цели даже не было нормального начала. Один неудачный бросок просто породил следующий. Потом ещё один. И так до сборной страны.

— Ты уже пыталась туда попасть?

— В прошлом году меня позвали на сбор U16. В окончательный состав не взяли.

Она произнесла это ровно, но пальцы сильнее сжали мяч.

— Почему?

— Потому что я играла как высокий форвард. Для школы моего роста хватало. Там уже нет. Нужно лучше вести мяч, быстрее принимать решения и бросать издалека.

Аой поставила мяч на стойку.

— На одном из отборочных матчей я забила после случайного отскока. Все поздравляли меня с победным броском. А тренер спросил, смогу ли я сделать то же самое ещё раз.

— Не смогла?

— Я даже не могла объяснить, как это получилось.

Аркгрим вспомнил мяч, крутившийся на кольце в ту ночь.

— Поэтому тебе не понравилось, как ты меня победила.

— Я хочу понимать, за счёт чего выиграла. Иначе это не мой результат.

— Но победа всё равно считается.

— Считается.

— Тогда в чём проблема?

— Я не смогу повторить её, когда она будет нужна.

Этот ответ был понятен.

Непонятно было другое.

Почему после первого промаха она не ушла заниматься чем-нибудь, что получалось сразу? Почему возвращалась после поражений? Почему остальные каждый день приносили сюда часы собственной жизни, хотя большинство никогда не попадёт ни в сборную, ни даже в основной состав?

Тренер свистнул, собирая команду в центре площадки.

Баскетболистки оставили разговоры и побежали к нему. Та, что пришла ради подруги, которой здесь уже не было. Та, которой нравился звук сетки. Та, которая не хотела идти домой. Та, что мечтала об университете.

Причины были разными. Действие — одинаковым.

Аркгрим сел на только что поставленную скамейку.

Раньше ему казалось, что разумный человек должен беречь своё время.

Но эти люди его не берегли.

Они выбирали, на что его потратить.

Аркгрим остался в спортивном корпусе до конца дня.

Он смотрел тренировки, несколько раз помогал переносить инвентарь, куда-то сходил вместе с двумя первогодками и только на обратном пути понял, что его отправляли за водой. В свою школу он так и не поехал.

Около пяти тренер наконец отпустил команды.

Ученики переодевались, собирали сумки и один за другим прощались с Аркгримом. Некоторые уже разговаривали с ним так, будто он учился здесь как минимум несколько дней.

— Мы идём в семейный ресторан возле станции, сказал парень из мужской команды. — Пойдёшь с нами?

— Там недорого, добавила одна из девушек. — И порции нормальные.

Аркгрим уже хотел согласиться.

— Нет. Ещё рано.

— Рано? не понял парень.

— Потом.

Он поднял руку вместо прощания и вышел из спортивного корпуса.

На улице Аркгрим сразу достал телефон, но несколько секунд не нажимал кнопку вызова такси.

Он бы не отказался поесть.

Но они шли туда не ради еды.

Ресторан был лишь следующим местом, где они могли не расходиться. Они собирались продолжить разговоры, снова спорить о какой-нибудь ерунде и вспоминать то, что произошло сегодня.

Если бы Аркгрим пошёл вместе с ними, его целью было бы поесть.

У них была другая.

«Ещё рано», повторил он про себя.

От этого почему-то стало грустно.

Аркгрим медленно пошёл к дороге и открыл приложение такси.

Завтра нужно было зайти к директору школы №72.

Сказать, что он переводится.

Или сначала попрощаться?

А может, там нужно что-то подписать?

Аркгрим понятия не имел, как люди уходят из школы. Наверное, достаточно войти в кабинет и сказать: «Спасибо. Я больше не приду».

Машина уже искала водителя.

Всё казалось очень простым.

Глава 82: «Прощайте»

## 5 апреля 2016 года, вторник

На следующее утро Аркгрим вместо своего класса поднялся к кабинету директора.

Он уже потянулся к ручке, но остановился.

Кажется, кто-то учил его сначала стучать.

Аркгрим постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

Директор что-то писал за столом. Увидев Аркгрима, он сразу отложил ручку.

— А, это ты. Садись. Что случилось?

Он открыл нижний ящик и поставил на стол коробку дорогих конфет. Каждая лежала в отдельной золотистой обёртке.

Аркгрим сел, взял одну и развернул.

— Я хочу перевестись в другую школу.

Директор медленно откинулся на спинку кресла.

— Та-ак. В другую школу. В какую?

— В девяносто восьмую.

Директор вместе с креслом передвинулся к соседнему столу, разбудил компьютер и ввёл номер.

— Школа №98… Понятно.

Он некоторое время читал информацию на экране.

— Тебе что-то не понравилось у нас?

Аркгрим перестал жевать.

Раньше он бы не стал ничего объяснять. Сказал бы первое, что пришло в голову, и ушёл. Но сейчас оборачиваясь назад та жизнь была фантастикой: крыши, чудовища, падения, незнакомые люди, Ари нор, Леон, Йота...

Но сейчас ему почему-то хотелось попробовать.

— Мне здесь…

Он замолчал.

Чего именно ему не хватало?

— Мне там понравилось, — наконец сказал Аркгрим. — Я хочу находиться там.

Директор внимательно посмотрел на него, но дополнительных вопросов задавать не стал.

— Понял. Тогда слушай, что можно сделать.

— Мы учимся по европейской системе. Двенадцать лет. Сейчас ты в двенадцатом классе, это твой последний год. В июне школа закончится. Осталось всего три месяца.

Аркгрим кивнул, хотя до этой минуты об этом не думал.

— У них тоже двенадцать лет обучения, но они не называют последний год двенадцатым классом. У них отдельно начальная, средняя и старшая школа. И учебный год только начался. Закончат они его почти через год.

— То есть нельзя?

— Просто перевести тебя не получится. Но я предлагаю вот что: учиться ты будешь там, — директор показал пальцами кавычки, — а числиться здесь. Оценки мы поставим. Я знаю, что необходимые знания у тебя есть.

Аркгрим взял вторую конфету.

— Хорошо.

— До июня поучишься в девяносто восьмой, потом выпускной — и начнётся другая жизнь. Взрослая, так сказать. Университет уже сам выберешь. Только про экзамены не забудь и сдай их хорошо.

Директор поднял указательный палец, затем достал из-под стола тонкий буклет.

— Советую посмотреть вот этот университет. Он находится за границей. Мир повидаешь.

Аркгрим взял буклет, не открывая.

— Хорошо, спасибо. Я могу идти? Всё, теперь в другую школу?

— Да, конечно, — ответил директор, уже набирая номер.

Аркгрим вышел в коридор. Уже за закрывшейся дверью послышался голос директора:

— Алло. Это директор школы №72. Да, школы №72. У меня к вам просьба.

Аркгрим пошёл дальше.

От этого мужчины веяло такой уверенностью, будто всё уже было решено.

«Вот и всё», — подумал Аркгрим.

— Свободное место в последнем ряду у окна. Можешь садиться.

Аркгрим прошёл через класс и опустился за парту.

«Хе-хе. Прямо как у главного героя».

Во всех мангах и аниме, которые он успел посмотреть, главный герой обязательно сидел возле окна. Выходит, всё складывалось правильно.

Аой сидела в том же ряду, через одну парту.

Как только учитель вышел, она подошла к Аркгриму.

— Так ты не шутил, когда сказал, что переведёшься. Я так рада.

Она посмотрела налево, затем направо и немного наклонилась к нему.

— Не хочешь вступить в баскетбольный клуб?

В другом конце класса раздались медленные хлопки.

— Аой, вот чем ты занимаешься. Уже иностранца переманиваешь?

К ним направлялся высокий парень.

— Ты не подумай, я ничего… — начала Аой.

— Не давай ей договорить, — перебил он и посмотрел на Аркгрима. — Не слушай этих баскетболистов. Вступай в волейбольную секцию.

Он сложил руки на груди и посмотрел Аой прямо в глаза.

Аой махнула Аркгриму рукой, будто отменяя весь разговор.

— Всё же решай сам.

Она вернулась за свою парту.

Аркгрим посмотрел сначала на неё, потом на волейболиста.

«Я не понял прикола. Что это сейчас было?»

Волейболист посмотрел на Аркгрима и улыбнулся.

— Я Сон Чик. Сон Чик. Заходи к нам.

После этого он спокойно сел за свою парту.

Вскоре Аркгрим узнал, что почти каждый в классе состоял в каком-нибудь клубе. Стоило ему повернуться, как кто-нибудь начинал рассказывать уже о своём и предлагал прийти хотя бы посмотреть.

«Я пока не понимаю, зачем они тратят на это своё время. Но я ведь ради этого сюда и пришёл».

Перед ним весь день лежала книга на японском. Как по ней вообще можно было что-то понять, Аркгрим так и не разобрался.

После занятий он направился в спортивный зал, но возле входа его остановил тренер.

— Сегодня уже не могу тебя впустить. Если хочешь заниматься вместе с клубом, принеси медицинскую карту.

— Медицинскую карту?

— Я ничего о твоём здоровье не знаю. Вдруг у тебя астма или ещё что-нибудь случится во время тренировки? Я не могу брать такую ответственность вслепую.

Аркгрим посмотрел в зал. Аой уже стояла на площадке с мячом и явно ждала реванша.

Пришлось развернуться.

За ужином Аркгрим сообщил:

— Мне нужна медицинская карта.

Рабуки хлопнула ладонью по столу.

— Так, слушай сюда. Я тебе не служба доставки всего на свете. Ты без предупреждения просишь какую-то вещь и даже не объясняешь, зачем она тебе понадобилась. Можно мне хотя бы предысторию? Почему именно медицинская карта и почему этим должна заниматься я?

Аркгрим уже хотел съязвить, но остановился.

«А что на моём месте сказала бы Аой?»

Он попытался представить, как она подумала бы, с чего начала и какие слова выбрала.

«А-а-а… Не могу понять».

Поэтому Аркгрим просто рассказал всё как было: про клуб, тренера и то, почему его не пустили в зал.

Рабуки некоторое время смотрела на него, отрицательно покачивая головой, а затем поднялась из-за стола.

— Почему ты нормально рассказываешь только тогда, когда тебе от меня что-нибудь нужно? — бросила она и повернулась к Рульфу. — Рульф, где ему взять медицинскую карту?

— Серьёзно? — Аркгрим тоже вскочил. — Мне надо было просто попросить Рульфа?

Рабуки посмотрела на него.

Рульф задумался.

— А к какой поликлинике вы прикреплены?

— Я… Без понятия.

Рульф подошёл к проводному телефону на тумбе. Аркгрим двинулся следом и встал ближе, наблюдая, как тот снимает трубку.

Пока Рульф разговаривал, Аркгрим вдруг вспомнил:

«У меня же есть Яну».

Совсем недавно она жаловалась, что является величайшим созданием человечества, а Аркгрим использует её, чтобы узнать, где купить картошку.

— Яну, дай мне мою медицинскую карту.

— Могу предоставить только досье о твоих преступлениях. Медицинской карты в цифровом виде нет.

В последнее время Яну становилась всё холоднее. Она реже шутила, почти не разговаривала с ним и больше не комментировала каждый его шаг, как раньше.

А вся жизнь Аркгрима тем временем становилась всё более обычной.

Спустя почти полчаса Рульф положил трубку и обернулся.

— Рабуки, Аркгрим числится пациентом Международного медицинского центра «Минамо».

Рабуки поперхнулась.

— Чего? «Минамо»?

Она посмотрела на Аркгрима.

— Для получения архивной карты нужен совершеннолетний представитель, — продолжил Рульф.

— Нет, я не верю. Но как?.. Как он оказался в «Минамо»?

Рабуки всё ещё смотрела на Аркгрима, будто тот мог это объяснить.

— Только не говори, что ты даже не знаешь, что такое «Минамо» и почему я так удивилась.

Аркгрим молча посмотрел на неё.

— Он не знает, — обиженно произнесла Рабуки и опустилась обратно на стул. — Даже я не могу позволить себе их постоянную программу.

Через секунду она снова поднялась и вскинула руки.

— «Минамо»! Завтра лично пойду с тобой. Хотя бы посмотрю на это «Минамо».

Глава 83: «Минамо»

6 апреля 2016 года, среда

Аркгрим сидел на переднем пассажирском сиденье.

Рабуки вела машину, подперев щёку кулаком, и скучающе смотрела на дорогу. На голову она натянула кепку, чтобы её никто не узнал.

Чем ближе они подъезжали, тем чаще она начинала шипеть себе под нос:

— «Минамо»… «Минамо»…

Зубы у неё были стиснуты так сильно, что, казалось, сейчас потрескаются.

Вдалеке уже виднелось десятиэтажное здание. Стёкла отливали синим даже под обычным дневным светом.

Задолго до самого центра начался его собственный парк. Он окружал больницу со всех сторон: между деревьями тянулись дорожки, а под небольшими мостами текли узкие искусственные речки.

Первым препятствием оказался шлагбаум. Камера считала номер машины, и он поднялся автоматически — Рабуки даже не пришлось сбавлять скорость.

Дальше у дороги их ожидал мужчина в почти белом костюме с лёгким серым оттенком. На руках у него были серые перчатки. Он указал направо, и часть стены впереди разошлась, открывая въезд в паркинг.

Внутри не было ни одной машины.

Гладкий пол отражал потолочные лампы, и от этого пустое помещение казалось ещё больше.

Рабуки подъехала к широкой прямоугольной платформе и остановилась. По её краям зажглись тонкие полосы света. Платформа вместе с машиной бесшумно начала подниматься.

На третьем этаже их встретил другой сотрудник. Он указал на открывшиеся впереди двери, и Рабуки медленно проехала в отдельное помещение.

Как только машина остановилась, к ней подошли ещё двое и одновременно открыли обе передние двери.

Мужчина со стороны Аркгрима слегка поклонился.

— Господин Хельв. Благодарим за посещение центра «Минамо». Вас уже ожидают.

Перед ними раскрылись внутренние двери.

По тёмно-голубым стенам медленно двигались светлые блики, похожие на волны от воды. Пол частного приёмного павильона покрывала короткая густая трава. Она выглядела настолько мягкой, что по ней хотелось пройти босиком.

— Госпожа Нихоро может подождать в отдельной комнате ожидания, — произнёс сотрудник.

Рабуки ничего не ответила. Она медленно осматривала стены, траву и исчезнувший за ними автомобильный подъёмник.

Похоже, даже её это место сумело удивить.

Аркгрим лишь скучающе проводил всё взглядом.

Затем он один пошёл вслед за мужчиной.

— А мы куда вообще идём?

Зелёная трава закончилась, сменившись гладким светлым полом.

— К врачу-психиатру. Вам зададут несколько вопросов, после чего вы сможете отдохнуть у нас.

Аркгрим продолжил идти следом.

Почему-то всё это место казалось ему слишком ненастоящим.

Они остановились перед оранжевой дверью. Она была обита мягким материалом, а ручка от малейшего прикосновения сама плавно довернулась с приятным щелчком.

Мужчина открыл дверь и указал внутрь.

— Прошу вас.

Аркгрим вошёл.

В центре комнаты лежал зелёный пушистый ковёр. Рядом стояла широкая кровать коричневого оттенка, на которой, казалось, можно было уснуть сразу, едва коснувшись подушки.

На другой стороне комнаты, в подвесном кресле, похожем на корзину, сидела женщина. Её глаза закрывала повязанная вокруг головы белая ткань.

Аркгрим сел.

Женщина повернула к нему лицо так уверенно, словно белой повязки на её глазах вообще не было.

— Как дела, Аркгрим? Как доехал?

Она не стала ждать ответа.

Аркгрим почему-то почувствовал, что ему грустно находиться здесь.

— Зачем ты это спрашиваешь?

— Просто мне интересно, ответила женщина, слабо раскачиваясь в подвесном кресле. — А моя главная задача определить, есть ли у тебя возможные проблемы с психикой. Ты знаешь, зачем тебя сюда привели?

— Я пришёл за медицинской картой.

— О, медицинская карта это хорошо. Для школы? Как твоя школа? Нашёл друзей?

— Да, для школы. Друзей я… Да, нашёл. Аркгрим задумался над ответом лишь после того, как произнёс его.

— Сколько тебе лет?

— Четырнадцать, медленно ответил Аркгрим.

— Где твои родители?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Вы их знали?

— Увы, нет, с грустью ответила женщина.

Кресло продолжало едва заметно покачиваться.

— Уже успел познать взрослую жизнь? Пробовал алкоголь, сигареты или другие вещества?

— Нет.

— А о друзьях можешь рассказать? Имена называть необязательно.

— Что именно вы называете другом?

Женщина ненадолго замолчала.

— Всё понятно. Что тебе снилось в последний раз?

— Сон?

Аркгрим лёг на коричневую кровать и посмотрел в потолок.

— Я закрываю глаза чернота. Открываю и всё. Иногда кажется, что, если посплю подольше, обязательно что-нибудь увижу. Но сон так и не появляется.

— Ты слышишь голоса, которых не слышат другие?

— Нет.

— Бывает ощущение, что твои действия или мысли принадлежат не тебе?

— Да нет.

— Ты думал о собственной смерти?

— Ещё нет, спокойно ответил Аркгрим.

— Кому ты позвонишь, если тебе станет страшно?

— Если мне станет страшно, вряд ли кто-нибудь сможет помочь.

— Что в последнее время делает тебя счастливым?

Аркгрим замолчал.

— Ладно. Можешь не отвечать. Кем и где ты видишь себя через год?

Аркгрим вытянул перед собой ладонь, словно ответ мог находиться где-то на ней.

Женщина поднялась из подвесного кресла и остановилась над ним.

— Всё. Можешь идти.

Аркгрим посмотрел на белую повязку.

— А почему ты прячешь глаза?

Женщина отошла и повернулась к окну.

— Потому что, Аркгрим, есть пациенты, которые устали смотреть в человеческие глаза.

Она развернулась к нему.

---

Аркгрима отвели в дневную палату и уложили на койку.

Он закрыл глаза.

Когда открыл их снова, за окном всё ещё был день.

Или уже закат?

Аркгрим приподнял голову и осмотрел комнату. Простые белые койки отделялись друг от друга тканевыми перегородками. Между ним и соседней кроватью тоже висела белая занавеска.

По тени на ткани он увидел, как кто-то потянулся, подняв руки над головой.

— А-а-а… Кто же знал, что всё так обернётся.

Тень повернула голову в сторону Аркгрима.

У края перегородки показались пальцы. Они слегка толкнули ткань, и занавеска плавно отъехала в сторону.

На соседней койке сидела девушка, обхватив одной рукой колено. На ней было лёгкое бархатное платье на тонких бретелях, оставлявшее плечи открытыми.

Но прежде всего Аркгрим заметил её волосы и глаза.

Волосы были синими, а под падающим из окна светом отдельные пряди отливали почти голубым. Глаза казались настолько глубокими, что в них действительно можно было утонуть.

— Красиво, сказал Аркгрим.

Девушка тихонько хихикнула, опустила взгляд, а затем снова посмотрела на него.

— Меня зовут Удача.

— Удача? Разве может быть такое имя?

— А ты позови и проверишь, лёгким голосом предложила она.

— Удача.

Девушка сразу повернулась к нему и щёлкнула пальцами.

— Видишь? Работает.

Затем она снова посмотрела в стену.

— А тебя как зовут? Один глаз жёлтый, другой розовый… У тебя явная гетерохромия.

— Меня зовут Аркгрим.

— Аркгрим?

Она тихонько рассмеялась.

— И ты ещё говорил про моё имя? У самого имя такое странное. Что оно вообще означает?

Девушка протянула ему руку.

— Будем знакомы. Удача Минамо.

— Ого. Прямо как больница. Тебя назвали в её честь?

Весёлая улыбка моментально исчезла с лица девушки. Оно стало серьёзным и скучающим, словно Аркгрим задал невероятно глупый вопрос.

— Да-да-да. В честь больницы, ответила она, отмахнувшись рукой.

Аркгрим пожал протянутую ладонь.

— Хельв Аркгрим.

Аркгрим и сам не понимал, почему разговор с ней вызывал у него такой дикий интерес. Обычно именно он первым заговаривал с людьми и вытягивал из них ответы. Сейчас разговор вела Удача. Она спрашивала его обо всём подряд, словно хотела узнать наизнанку, а потом с такой же лёгкостью начинала рассказывать о себе.

— А ещё в детстве я разбила вазу и всё свалила на младшего брата, продолжила она, с улыбкой подняв указательный палец. — А он, в свою очередь, свалил всё на нашего кота.

Аркгрим слушал внимательно. Почему-то каждое её слово не давало ему задуматься о чём-нибудь другом. Всё внимание оставалось приковано к ней.

Удача вдруг взглянула в окно.

— Ох, Аркгрим, солнце уже садится. Тебя, наверное, ждут. Ты разве не знаешь? В Канагаве несовершеннолетним нельзя без причины гулять одним после одиннадцати.

Она тихо цокнула языком и, закрыв глаза, слегка покачала головой.

— Не знал. Меня ещё ни разу не останавливали. Сказал Аркгрим

— Давай обменяемся контактами. Уверена, нам ещё будет что обсудить, Хельв Аркгрим.

Со слабой улыбкой она достала из прикроватной тумбочки телефон и протянула его Аркгриму.

Он не сразу взял устройство.

Телефон был точно таким же, как у него: таким же тонким и лёгким, с тем же ярким экраном. На мгновение Аркгриму показалось, будто Удача каким-то образом достала его собственный телефон.

Он достал свой и поднёс оба устройства друг к другу, чтобы сравнить.

Экраны одновременно загорелись.

> **Обнаружено устройство поблизости. Добавить в контакты?**

Аркгрим шире открыл глаза.

— Ничего себе.

Он нажал «Добавить» и поднялся с койки.

Аркгрим уже повернулся к выходу, но ноги почему-то отказались двигаться. Им словно хотелось остаться здесь ещё хотя бы ненадолго.

Только через несколько секунд они всё-таки послушались. Аркгрим пошёл к двери, ощущая непонятную тяжесть и слабую грусть.

Удача проводила его взглядом, продолжая махать рукой.

---

Аркгрим сидел рядом с Рабуки на заднем сиденье машины.

— Серьёзно, чего ты там так долго был? Уже даже Рульф успел приехать.

— Я…

Аркгрим хотел рассказать ей всё. Про Удачу, про первое впечатление, про странный разговор и одинаковые телефоны. Но посмотрел на лицо Рабуки — гранитное, непробиваемое — и остановился.

Она явно не поймёт.

И тут Аркгрим поймал себя на неожиданной мысли: ему хотелось, чтобы его поняли.

Рабуки тем временем держала на коленях толстую медицинскую папку.

— Да уж, протянула она. — Никогда не видела, чтобы здесь были заполнены вообще все поля.

Она продолжила листать карту. На одной из страниц её взгляд зацепился за несколько строк:

> **Психически нестабилен.**

> **Потенциально опасен для общества.**

> **Общее состояние: удовлетворительное.**

Рабуки несколько раз перевела взгляд с одной строки на другую.

Вместе с папкой им выдали ещё и банку таблеток для Аркгрима. Дальше находились результаты обследований, рентгеновские снимки, МРТ всего тела и множество заключений, смысла которых она не понимала.

Она перевернула ещё одну страницу.

Её глаза остановились на одном слове.

> **Импотенция.**

Смех Рабуки ударил по всему салону.

— А-ха-ха-ха-ха!

Папка выскользнула из её рук и упала на пол машины.

Аркгрим тут же повернулся к ней.

— Что там? Что ты увидела?

— Да ничего, ответила Рабуки, вытирая выступившую слезу. — Просто теперь я знаю, что твои подростковые мысли для меня не опасны.

— В смысле? О чём ты?

— Да так. Ни о чём.

Глава 84: «Пустые места»

7 апреля 2016 года, четверг

Рабуки сидела за столом одна.

Рульф подошёл и остановился рядом.

— Я изучил медицинскую карту Аркгрима. Раньше он посещал этот центр каждый месяц. Можно сказать, буквально там жил.

Рабуки подняла на него взгляд.

— Я попытался найти сведения о его родителях, но ничего не обнаружил, продолжил Рульф. — Ваш отец не захотел говорить на эту тему и велел вам не вмешиваться.

Рабуки устало посмотрела на пустующее место за столом.

— Мне ведь не одной кажется, что всё это странно?

Рульф промолчал.

---

В школе №72 Леон сел за парту и посмотрел на пустое место рядом.

Опять прогуливает?

Он достал телефон и написал Аркгриму:

> **Сегодня опять прогуливаешь?**

Ответом стала фотография незнакомого класса. Под ней находилась короткая подпись:

> **Я перевёлся в другую школу.**

Леон внимательнее всмотрелся в фотографию.

Что за… Как? Когда?

Он ничего не ответил.

Остаток дня Леон почти всё время молчал.

После занятий он остановился у школьного порога. В памяти неожиданно прозвучал голос Аркгрима:

> **Скучный ты.**

Каждый день Аркгрим словно становился другим. Постоянно менялся. Небыл в одном состояние. Находил что-то новое, куда-то уходил, с кем-то знакомился. А Леон будто застрял в одной точке.

Судьба позволила ему встретить такого человека, а он сам его упустил.

Если бы не Аркгрим, встретил бы он Рабуки? Узнал бы о телепатии и обо всём, что существовало за пределами его привычной жизни?

Леон открыл расписание. Свободного места в нём почти не осталось.

И снова вспомнил слова Аркгрима:

> **Может, в твоём плотном графике найдётся место для меня?**

У Леона сжалось сердце.

Я всё это время его не слышал?

Он посмотрел на завтрашний день.

Пофиг. Освобожу время и позову его гулять.

Леон написал сообщение и нажал «Отправить».

> **Ты завтра свободен? Давай погуляем.**

Ответ пришёл только через два часа.

> **Извини, Леон. Завтра я весь день занят потому что да зачем говорить почему.**

Никакого объяснения не последовало.

Леон долго смотрел на сухой ответ, а затем сжал телефон в руке.

Я его упустил.

Глава 85: «Кроме учёбы»

8 апреля 2016 года, пятница

Аркгрим снова сидел за последней партой.

За несколько дней он уже успел обнаружить одну закономерность. Каждое утро назначали какого-нибудь ученика, и тот занимался всеми мелочами сразу: писал на доске дату, стирал оставшиеся записи, открывал и закрывал окна, поднимал и опускал стулья.

Да что там — каких только мелочей они не делали.

Пока в школе оставались и другие непонятные фигуры. Иногда в класс приходили ученики из других кабинетов, говорили о чём-то важном, передавали объявления и даже чем-то командовали. Как всё это было связано между собой, Аркгрим пока не понимал.

Надо будет спросить Аой.

Общаться с остальными ребятами всё ещё было тяжело. Почти все говорили только по-японски. Отдельные слова Аркгрим понимал, иногда даже целые предложения, но между ними постоянно оставались пробелы.

На перемене Аркгрим подошёл к сегодняшнему дежурному. Тот как раз стирал доску.

— Hi. А что ты делаешь?

Парень остановился и посмотрел на него. Кажется, хотел ответить по-английски, но так и не нашёл нужных слов.

— Конничива, наконец произнёс он и поднял руку в знак приветствия.

Аркгрим попробовал спросить на японском:

— Зачем доску стирать?

— А-а… Я сегодня ництёку, медленно объяснил парень, продолжая вытирать доску. — Это обязанность дежурного.

Потом повернулся к Аркгриму:

— А у тебя в школе такого не было?

— У нас всё время убирал кто-то другой. Не ученики. Я вообще ни разу не видел, чтобы мы делали что-нибудь, кроме учёбы.

— Классно. Мне бы в такую школу. А ты откуда перевёлся?

— Из семьдесят второй.

— Из семьдесят второй?!

Мел выпал из руки парня как раз в тот момент, когда он собирался написать дату.

Разговоры в классе стихли. Несколько человек сразу обернулись к Аркгриму.

С первой парты донёсся недоверчивый голос:

— Ты учился в школе №72?

Стулья заскрипели. Одноклассники начали подниматься и подходить ближе.

— А ты видел Марка-сана?

— Ну да. Мы в одном классе учились.

По кабинету пронёсся восторженный визг.

---

Во время обеда почти все снова собрались возле Аркгрима. Одноклассники сдвинули парты так, что вокруг него образовался тесный круг.

— А что это вообще за школа? Я слышала, у вас даже собственный кинозал есть.

— Есть такой.

— И каково учиться в такой школе? Вы же занимаетесь по европейской системе.

— Я… Я… Я не знаю, ребят.

Аркгрим поднял обе руки, пытаясь остановить вопросы.

— Школа как школа.

— Правда, что у вас все уроки проходят на английском?

— Да.

— Даже история?

— Да.

— А японский?

Аркгрим ненадолго задумался.

— Наверное.

— В смысле «наверное»?

— Я обычно спал.

По кругу прошёл первый смешок, но вопросы не закончились.

— У вас иностранные учителя есть?

— Много.

— А правда, что там учатся дети политиков, владельцев компаний и знаменитостей?

— Не знаю. Я не спрашивал, чьи они дети.

— Ученики действительно приезжают с личными водителями?

— Некоторые. Я обычно ездил на такси.

Кто-то сразу спросил:

— А бассейн у вас есть?

— Кажется.

— Ты ни разу туда не ходил?!

— А зачем?

— Кинозал?

— Есть. Тоже не ходил.

— Своя спортивная арена?

— Есть.

— Медицинский корпус?

— Не видел.

— Сколько вообще стоит обучение в такой школе?

— Не знаю.

— Как ты тогда туда поступил?

— Тоже не знаю. Я просто однажды начал там учиться.

Круг парт вокруг Аркгрима стал ещё теснее.

— А в каком классе ты был?

— В двенадцатом.

На несколько секунд все замолчали.

— В двенадцатом? Но здесь ты учишься во втором классе старшей школы.

— Сколько тебе вообще лет?

— Четырнадцать.

Теперь замолчали даже те, кто до этого разговаривал между собой.

— И когда ты должен был закончить школу?

— В июне.

— В этом июне?!

Аркгрим кивнул.

— А у вас были клубы? Спортивный фестиваль? Культурный фестиваль? Дежурства? Ученический совет?

— Может, и были. Я не интересовался. Мы просто учились.

Вопрос о Марке снова прилетел с первой парты:

— Марк-сан действительно такой красивый?

— Не знаю. У него четыре руки.

— Мы знаем про руки! Какой он в жизни?

— Обычный. Иногда закрывал мне обзор.

Класс снова рассмеялся.

Аой всё это время сидела немного в стороне и молча слушала. Когда вопросы наконец начали заканчиваться, она посмотрела на Аркгрима.

— Если там было настолько хорошо, почему ты перевёлся сюда?

Аркгрим оглядел круг из сдвинутых парт и окруживших его одноклассников.

— Потому что у вас кроме учёбы ещё что-то происходит.

На несколько секунд вокруг стало тихо.

Одна из девушек уже давно всматривалась в лицо Аркгрима.

— Подожди. Вчера у тебя глаза были другими.

— Были, согласился Аркгрим.

— Ты каждый день меняешь линзы?

— Нет.

— Тогда почему цвет другой?

— Они меняются.

Девушка подождала продолжения.

— Сами?

— Я ими не управляю.

— Покажи линзу.

— Как?

— Сними её.

Аркгрим поднёс пальцы к глазу.

— Ты хочешь, чтобы я снял глаз?

— Не трогай! Всё, поняла! Не надо!

Когда толпа наконец начала расходиться, Аой подошла ближе.

— Тебя все окружили. — Если тебе неприятно, можешь прямо сказать.

— Нет.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Я пытаюсь запомнить их имена. Они представились одновременно.

— И сколько запомнил?

— Два. Твоё и Марка. Но Марка здесь вообще нет.

Одни диалоги автор даже не старается как так можно. Хотя бы описал сцены голос имена каждого ученика теплоту атмосферу даже тут поленился поставить запятую и точку

Глава 86: «Всё ещё впереди»

11 апреля 2016 года, понедельник

Аркгрим стоял перед дверью класса.

Сегодня он был дежурным. А значит…

Он должен полностью влиться в эту роль!

Аркгрим вошёл в кабинет, взял тряпку и остановился перед доской. Несколько секунд смотрел на неё, после чего тяжело выдохнул.

Что-то здесь было не так.

Как доска вообще становилась грязной, если в конце уроков её каждый раз вытирали?

И это всё?

Почему-то дежурство казалось таким ненастоящим. Будто Аркгрим просто повторял увиденные движения, пытаясь стать частью чужой жизни.

Он посмотрел на пустые парты.

В пятницу все окружили его, но им был нужен не он. Им были интересны школа №72, Марк и его меняющиеся глаза.

Хотя Аркгрим провёл здесь всего два дня.

Всё ещё впереди.

Глава 87: «Закрыто было всё»

11 мая 2016 года, среда

Прошёл месяц.

Аркгрим завязывал шнурки перед выходом из дома.

По телевизору снова шли новости.

> Сегодня представители ООН вновь соберутся на конференцию, посвящённую вопросам экологии…

Аркгрим оглянулся на экран.

— Сколько уже можно? За этот год раз пять собирались.

Рядом с ним на корточки присела Аой и внимательно посмотрела ему в глаза.

Аркгрим повернулся к ней и от неожиданности отшатнулся.

Аой отрицательно покачала головой.

— А я думала, сегодня будут зелёными, сказала она, поднимаясь. — Ладно, пошли.

— Кто Богу даёт, тот рано встаёт! объявил Аркгрим и одним движением вскочил на ноги.

Аой снова обернулась.

За неделю, проведённую Аркгримом в её доме, она уже не впервые слышала, как странно он обращается с обычными выражениями.

— Сегодня важный день, объявил Аркгрим, шагая рядом с Аой. — Матч против соседней школы.

Он эпично посмотрел на солнце и поднял кулак.

— Мы их порвём.

Аой даже не остановилась.

— Аркгрим, это просто товарищеский матч, а не соревнование.

— Да как же? Он покажет, что я потерял за время, проведённое с вами.

Аркгрим развернулся и продолжил идти спиной вперёд.

— Это прекрасная возможность проверить силы. Нельзя дать соперникам ни единого шанса на победу.

— Хороший настрой. Если бы это были соревнования, ответила Аой. — Сегодня мы играем ради опыта и воспоминаний.

Аркгрим замолчал.

Воспоминания.

Слово казалось каким-то далёким, будто относилось к жизни других людей.

— Да-да. Воспоминания. Но если я проиграю…

— Проиграем, поправила Аой. — Это командная игра.

---

За кадром.

За закрытыми дверями закрытого кабинета, в закрытом крыле закрытого для посещения здания, за закрытыми окнами и закрытыми шторами, вокруг круглого стола сидели закрытые люди.

Перед ними лежали закрытые папки. Внутри папок находились закрытые документы о закрытой программе. Телефоны заперли в закрытом сейфе. Даже бутылки с водой всё ещё оставались закрытыми.

Встреча была закрытой. Повестка - закрытой. Протокол -тоже закрытым. Сам круглый стол по документам считался закрытым.

Закрыто было всё.

Открытым оставался лишь один вопрос.

Лица большинства присутствующих несколько часов назад показывали по всем мировым каналам. Одни подписывали законы. Другие могли одним звонком поднять в воздух военную авиацию. Третьи представляли страны, в которых проживали сотни миллионов человек.

На стене находились ещё шесть чёрных экранов.

Один за другим они включились. На каждом появилось новое лицо.

Никто не здоровался.

Председатель круглого стола закрыл лежавшую перед ним папку.

— Официальная часть конференции закончена. Теперь можем начинать.

Он обвёл присутствующих взглядом.

— На данный момент весь мир зависит от одного производителя. От одного острова. От решений нескольких людей. Если завтра они прекратят поставки, через год большая часть наших подразделений перестанет существовать. В год они дают нам по собственному желанию не больше десяти костюмов уровня «тайфун». И мы не знаем даже крохи того, что известно им.

Один из присутствующих открыл закрытую папку. Внутри лежали спутниковые снимки и фотографии, сделанные исследователями.

— Анализ показал, что гайдзю либо не появляются на их территории, либо уничтожаются заранее. Они точно знают, где и когда произойдёт появление.

Остальные начали открывать папки, передавать друг другу фотографии и сравнивать записи.

На одном из экранов замигало изображение.

— У нас остался всего час, — произнёс кто-то из темноты.

Освещение не позволяло хорошо рассмотреть лица сидевших за столом.

— Подведём итоги. Экспериментальный костюм готов.

В центре комнаты возник слабый вихрь воздуха.

Все одновременно оторвались от папок.

Посреди круглого стола, встав спина к спине, появились два человека в тёмных масках.

— Остров уже знает о вашем тайном совете, в один голос произнесли они. — Советуем немедленно начать план.

И сразу исчезли.

Комната наполнилась голосами.

— Медлить больше нельзя.

— Демоны заинтересовались.

— Основные силы Миры у нас. Осталось получить собственные костюмы — и мы сможем открыто выступить против них.

— Вы уверены, что Объект Зеро не вмешается?

— А у нас есть выбор? Если завтра мы ничего не сделаем, от наших стран останутся только страницы в учебниках истории. Тем более с ним что-то случилось. Не просто так мы решились на такой риск. Главное — Объект Зеро не вмешается в наши планы. Всё остальное контролируемо.

— Вы нашли Объект Зеро?

Один за другим присутствующие начали называть номера.

Ответ после каждого звучал одинаково:

— Нет.

— Нет.

— Нет.

Тогда они открыли бутылки.

— Мёртвые к мёртвым. Живые к живым.

И сделали по глотку.

Глава 88: Рождение

11 мая 2016 года, среда

— Да надо же, произнёс Аркгрим, потягиваясь на ходу.

Они с Аой шли через дворы.

— Я тоже не понимаю, зачем нужно было это делать, сказала она.

Кто-то в школе включил пожарную тревогу. Сработало сразу всё: сирены, система оповещения и пожарная автоматика. Товарищеский матч отменили и перенесли на завтра.

Аой шла рядом, держа под боком баскетбольный мяч.

Возле знакомой площадки она остановилась и согнула одну ногу, удерживая её на весу. Затем бросила мяч точно под неё.

Мяч ударился об асфальт, подскочил и врезался в голень. От голени снова ушёл в асфальт, отскочил вверх и опять встретился с ногой. Несколько быстрых ударов слились в единый ритм: пол, голень, пол, голень.

Это не было игровым приёмом. Аой просто сделала это для красоты перед началом игры.

Затем она отвела ногу и ловко поймала мяч одной рукой.

— Поиграем? спросила она.

...

Два часа спустя Аой опустилась на площадку и отвела с мокрого лица прилипшие волосы.

Она тяжело дышала и смотрела на Аркгрима.

Тот всё ещё легко двигался возле кольца и один за другим забрасывал мячи, будто эти два часа для него даже не начинались.

Солнце медленно опускалось, словно и само не хотело уходить. Обратно они шли не спеша.

Аркгрим положил мяч на голову и пытался удержать его, раскачиваясь из стороны в сторону.

Аой покосилась на него.

— У тебя опять голова будет грязная. Мама уже второй раз отправила наволочку в стиральную машину.

Аркгрим тут же остановился, скинул мяч в руку и встряхнул волосы.

— Сегодня я точно помоюсь. Вот приду — и сразу под воду. Но сначала ужин. Как думаешь, что сегодня будет?

— Не знаю, — коротко ответила Аой, будто специально ждала, что он скажет дальше.

— Вчера было карри. Значит, сегодня его не будет. До этого была рыба в соусе. Логично, что её тоже не будет. Хотя, может, и будет. Может, сегодня мясо?

— Мясо — это не блюдо.

Аркгрим задумался и ускорил шаг.

— В смысле не блюдо? Ладно. Тогда лапша. Или суп. Или суп с яйцом. Или всё-таки мясо. А может, опять тот острый суп?

— Который именно? — спросила Аой, перебирая воспоминания.

— Который твой отец вроде любит, но всё время от него морщится.

— Ты это хорошо запомнил.

— Он каждый раз делает одно и то же.

— Всего два раза.

Аркгрим продолжал перечислять возможные блюда. Но представлял уже не только их вкус.

Отец Аой снова сядет с краю стола и включит новости, а через несколько минут убавит звук, потому что их всё равно никто не слушает. Мать Аой поставит еду, сядет последней и обязательно спросит, почему они так поздно. Неважно, что ей ответят: она всё равно тепло улыбнётся и начнёт спрашивать, не промокли ли они, не замёрзли и не слишком ли устали.

А дедушка опять будет рассказывать про свою молодость и про людей, на которых Аркгрим почему-то похож.

Когда они свернули к дому, за занавеской уже горел жёлтый свет. По окну двигались две тени: одна постоянно ходила из стороны в сторону, другая стояла на месте и время от времени размахивала руками.

Аркгрим ускорил шаг.

— Ты куда спешишь? — спросила Аой.

— Уже отсюда запах чувствую. Я угадал. Мясо.

— Ты перечислил почти всю еду, которую знаешь.

Аой открыла дверь.

Тёплый воздух сразу коснулся лица. В доме одновременно пахло ужином, порошком и чем-то сладким, оставшимся после выпечки.

В доме Рабуки звуки исчезали в огромных коридорах и за закрытыми дверями. Здесь дом был слишком маленьким, чтобы удержать хоть один звук. Было слышно, как на кухне поставили чашку, как в комнате перелистнули газету, как закипела вода и как кто-то прошёл по лестнице.

— Мы дома, — сказала Аой.

— С возвращением! — сразу отозвалась мать из кухни. — Руки мыть. Оба.

Аркгрим задержался возле своих тапочек.

В первый день их здесь не было. Потом появилась временная пара. Теперь возле обуви Аой стояли тапочки, которые больше никто не надевал.

— Аркгрим, ты тоже пришёл? — спросил отец Аой из комнаты.

— Нет, — ответил Аркгрим, уже снимая обувь.

— Тогда твой ужин съем я.

— Я пришёл.

Из комнаты раздался смех.

За столом для него уже стояла тарелка. Не принесённая после того, как он вошёл. Она находилась там с самого начала.

Мать Аой поставила мясо посередине стола.

— Рассказывайте. Как прошёл матч?

— Его отменили, — ответила Аой.

— Кто-то атаковал школу системой пожарной безопасности, — добавил Аркгрим.

— Никто школу не атаковал.

— Тогда почему сработало всё?

Отец Аой отложил пульт.

— Зато теперь у вас появилось время.

Аркгрим посмотрел на тарелку Аой.

— Мне кажется, или у тебя выглядит вкуснее?

Он потянулся к ней палочками. Палочки Аой тут же перехватили их и остановили.

Аркгрим поднял руки, улыбнулся и вернулся к своей тарелке.

В дверях показался дедушка Аой. Он сел рядом с Аркгримом.

— Как прошёл день?

Аркгрим не знал почему, но дедушка спрашивал его об этом постоянно. Не просто потому, что так было принято. Он ждал ответа. Даже у Аой он не спрашивал о делах так внимательно, а его почему-то действительно хотел слушать.

— Да как обычно. Воздух тёплый, холодный.

Дедушка кивнул, словно это был совершенно нормальный ответ.

Аркгрим первым доел свою порцию. Мать Аой посмотрела на него.

— Аркгрим, сегодня ты моешь посуду.

Он перевёл взгляд на раковину. Сегодня ему предстояло сделать это впервые.

— Так точно, — ответил Аркгрим, взял свою тарелку и поднялся из-за стола.

Аркгрим остался один посреди кухни и посмотрел на гору посуды.

Наверху Аой читала какую-то мангу. Её дедушка устроился с газетой, которую уже читал вчера. Из других комнат доносились тихие голоса и шаги.

Аркгрим мыл тарелки и прокручивал в голове прошедшую неделю. Он уже знал, кто где садится. Кто первым начинает есть. Кто обязательно спросит про его день. Даже знал, в какой момент отец Аой потянется за пультом.

Всего неделя.

Почему он вообще всё это запомнил?

Аркгрим взял следующую тарелку и замер, удерживая её над раковиной.

В доме было тепло. Ему было хорошо. Настолько хорошо, что почему-то становилось больно.

Так не должно работать.

Если тебе хорошо, пустота внутри должна становиться меньше. А она словно только теперь обрела форму.

Вот сюда ставили его тарелку. Здесь лежали его палочки. У входа стояли его тапочки.

Его.

Нет.

Не его.

Кожа вокруг глаз начала гореть.

Почему я всего этого лишён?

Мысль появилась сама, и Аркгрим сразу разозлился на неё. Будто кто-то был обязан дать ему именно такую кухню, такой стол и людей, которые станут ждать его к ужину.

Никто не обязан.

Тогда почему так тяжело?

Сверху послышались шаги. Аркгрим немедленно наклонился к раковине и начал ополаскивать лицо.

Я не плачу.

Я стою возле раковины. Здесь везде вода.

Он повторял это про себя, пока вода стекала с подбородка.

Шаги прошли мимо. Аркгрим выпрямился и снова взял губку.

Аой всё ещё оставалась для него непонятной.

Однажды она заменила дежурного, когда тот попросил. Без объяснений. Без расспросов. Даже не уточнила, что получит взамен.

В другой раз на улице лежал маленький фантик. Аой подняла его словно на автомате, без задних мыслей, понесла с собой и выбросила в ближайшую урну. Даже шага не замедлила.

Когда Аркгрим позднее увидел такой же фантик, он остановился возле него на пять минут.

Он мог поднять его за одну секунду. Урна стояла по дороге. Но сначала понадобилось ответить на вопросы.

Зачем мне его поднимать? Что я с этого получу? Почему тот, кто выбросил, сам не убрал? Почему чужая грязь внезапно стала моей проблемой?

Пока он искал причину совершить простое действие, Аой уже совершила бы его и забыла.

Вот такой она была.

Доброй.

Или ей просто повезло родиться в спокойное время? Осталась бы она такой раньше? Позже? В месте, где доброту принимали за слабость?

Аркгрим сжал губку. Между пальцами выступила пена.

Он перебрал несколько вариантов и всё равно представил одно и то же: Аой ворчит, злится, устаёт — и всё равно поднимает этот несчастный фантик.

Да. Наверное, осталась бы.

А он сначала считал.

Даже когда Аркгрим делал для кого-то что-то хорошее, внутри почти всегда находилась причина. Ему хотелось увидеть улыбку. Хотелось развлечься. Хотелось, чтобы человек остался рядом. Хотелось получить что-нибудь потом.

Он мог выглядеть добрым. Иногда даже быть добрым.

Но почему для этого ему всегда требовалась причина?

Если бы весь мир состоял из таких, как я хотел бы я в нем жить? нет явно бы не захотел.

А если бы из таких, как она… я бы там жил.

Аркгрим посмотрел на чистую тарелку в своих руках.

Он всё ещё не понимал, о чём думает Аой. Возможно... ДА точно имитация. Буду имитировать. Видь если буду имитировать на таком уровне что даже осозновать не буду. Тогда да я все пойму.

Значит, можно было начать с этого.

Не понимаю повторю. Не знаю, зачем поднимать фантик, подниму. Не вижу выгоды помочь помогу без неё. Если повторить достаточно раз, однажды причина, возможно, станет понятной.

А если не станет… хотя бы мусора будет меньше. Опять я нашел причину.

— С этого и начнём, тихо сказал Аркгрим и принялся вытирать тарелку.

Глава 89: Думая о конце

14 мая 2016 года, суббота

Три дня спустя Аркгрим стоял у назначенного места встречи с Удачей.

Сегодня он впервые за всю жизнь, которую помнил, надел кепку.

Не ради солнца. Козырёк закрывал часть лиц проходивших мимо людей. Стоило Аркгриму посмотреть человеку в глаза, как он сразу начинал оценивать: опасен ли тот, чего хочет, чем может оказаться полезен.

А если не смотреть, то… вроде ничего.

Люди проходили мимо. Аркгрим стоял возле стены, засунув руки в карманы джемпера, и разглядывал небо из-под козырька.

Кто-то стукнул пальцем по его кепке.

Аркгрим повернул голову. Рядом стояла Удача. Она тоже смотрела в небо и тихо насвистывала, будто вообще ни при чём.

Аркгрим уже хотел съязвить, но остановился.

Как бы поступила Аой?

Промолчала бы? Возмутилась? Рассмеялась?

Удача снова ударила по козырьку. На этот раз кепка опустилась Аркгриму прямо на глаза.

Она ничего не сказала. Просто ждала хоть какой-нибудь реакции.

Аркгрим поправил кепку.

— Пожалуйста, может, не будешь так делать?

В конце он выдавил улыбку. Вроде бы именно так это и делалось.

Удача скосила глаза, наклонилась и заглянула под козырёк — прямо ему в глаза, будто пыталась рассмотреть что-то ещё глубже.

— М-м-м-м-м… протянула она и выпрямилась. — И откуда такое воспитание взялось?

— Я решил немножко измениться, тихо сказал Аркгрим, глядя в пол.

— Измениться захотел? Ну, бывает с людьми. Раз они мужчины, два — уже девушки, сказала Удача, перебрасывая ладони из стороны в сторону.

— Да нет же. Ты и так поняла, о чём я. Мне не особо нравится, какой…

Аркгрим отвернул голову и только тогда закончил:

— …я.

Удача в третий раз ударила по кепке.

Аркгрим резко повернул голову и встретился с ней глазами.

— Да хватит меня бить по кепке!

— Вот это уже хорошо. Всегда смотри наравне с другими, сказала она, выпрямляясь. — А пока твой мозг не вскипел, пойдём-ка его остудим.

— Коктейль?

— Мороженое, ответила Удача и щёлкнула пальцами в сторону магазина.

В магазине Аркгрим остановился перед длинным прилавком. Казалось, здесь находились сотни видов мороженого: фисташковое, бобовое и ещё десятки вкусов, существование которых он даже не предполагал.

Надо каждый день пробовать по одному.

Он медленно прошёл вдоль прилавка.

— Так… Вот это я вроде ещё не ел.

Аркгрим взял мороженое со вкусом бабл-гама и принялся разглядывать упаковку.

— И какой вообще вкус у бабл-гама?

Удача тем временем выбрала шоколадное мороженое между двумя вафельными пластинками. Под вафлей скрывался ещё один слой — тонкий и твёрдый шоколад.

Они вышли из магазина и направились к огромному колесу обозрения, возвышавшемуся над зданиями Минато-Мирай.

На его середине светились гигантские электронные часы.

**Cosmo Clock 21.**

Чем ближе они подходили к колесу, тем страннее становилось вокруг. Не было ни очереди, ни туристов, ни семей с детьми. Только несколько сотрудников оставались возле аттракциона.

— Странно. Мне казалось, здесь всегда много людей.

Удача указала пальцем на небо. Над городом медленно собирались тяжёлые облака, но воздух пока оставался спокойным.

— Обещали шторм, но он ещё не пришёл, сказала она с улыбкой. — Поэтому сегодня пройдём без очереди.

Будто специально для них к платформе приближалась одна из четырёх прозрачных кабинок.

Сотрудник проверил билеты и пропустил их внутрь. Дверь закрылась, кабинка едва заметно качнулась и начала медленно подниматься.

Аркгрим наконец открыл упаковку. Удача сделала то же самое.

Он несколько секунд рассматривал непривычный цвет мороженого, затем осторожно откусил.

Остановился.

— Так себе, сообщил он после недолгого раздумья.

Удача посмотрела на выражение его лица.

— Можно твоё? спросил Аркгрим.

— Тогда ты мне своё.

Они обменялись мороженым.

Зубы Аркгрима пробили хрупкую вафлю. Следом с тихим хрустом треснула твёрдая шоколадная прослойка, а под ней оказалось холодное шоколадное мороженое.

— М-м-м! Да это…

Он подпрыгнул на сиденье. Прозрачная кабинка слегка качнулась.

— Это самое вкусное, что я пробовал!

Аркгрим тут же откусил второй раз.

Он зажмурился и сделал ещё один укус.

— М-м-м… Чем дальше, тем толще шоколадные стенки.

К тому времени, когда кабинка приблизилась к самой верхней точке, Аркгрим уже проглотил всё доставшееся ему мороженое. Удача всё ещё медленно доедала своё.

Они одновременно посмотрели в сторону океана.

Тёмные облака оставались далеко над горизонтом. Внизу лежал залитый вечерним светом город, а вода казалась почти неподвижной.

— Вряд ли будет шторм, сказал Аркгрим.

— Да, спокойно ответила Удача. — Шторма не будет.

Аркгрим сел удобнее.

— Два дня назад мы играли матч против соседней школы. Я тебе рассказывал, помнишь?

— Да, ответила Удача так, будто действительно помнила.

— Так вот. **Мы** победили. Правда, победа мне не понравилась. Она могла быть лучше. Все постоянно хотели показать себя, из-за этого возникали проблемы, и мне каждый раз приходилось отдавать свой момент другим.

Удача слабо улыбнулась, продолжая смотреть на океан.

— Правильное решение.

Когда они только познакомились, именно Удача рассказывала обо всём подряд и тянула разговор за собой. Теперь Аркгрим сам не мог дождатбся возможности рассказать ей обо всём, что с ним произошло.

Кабинка уже опускалась к платформе, когда он заговорил снова:

— Я помню, что мне приснился сон. Но никак не могу вспомнить, о чём он. Словно там было что-то очень важное.

— Да? Со мной тоже так бывает. Правда, когда мне снятся такие сны, я не хочу просыпаться. Но почему-то всё равно просыпаюсь. Наверное, потому что это лишь иллюзия.

— Да, ты права. Сон всего лишь иллюзия. Обман нашего мозга.

— Может быть, ответила Удача.

Двери кабинки открылись.

— А ещё я думаю сдать на права для мопеда. Или вообще на какой-нибудь транспорт. Надоело постоянно ездить с кем-то. Хочу сам.

Удача промолчала.

Они уже подходили к торговому автомату, а Аркгрим всё ещё говорил:

— И вот ещё думаю: если купить синюю футболку, придётся покупать джинсы под цвет или необязательно?

Удача опустила монету в автомат и выбрала газировку.

Внутри что-то загрохотало.

Бух. Бух.

Вместо одной бутылки выпали две.

Удача достала обе и протянула одну Аркгриму, удерживая её за горлышко. Он взял бутылку и сразу принялся трясти.

— А теперь поменяемся.

Удача закатила глаза.

— По-твоему, я на это поведусь?

Несмотря на сказанное, она протянула свою бутылку. Они поменялись.

Удача спокойно открутила крышку бутылки, которую только что тряс Аркгрим. Раздалось сильное шипение, но пена не поднялась ни на миллиметр. Она сделала глоток и улыбнулась ему.

Аркгрим открыл нетронутую бутылку.

Пена немедленно рванула наружу и залила ему пальцы.

— Вот же… Теперь руки липкие, сказал он, размахивая ими.

Удача снова сделала глоток.

— Думая о конце, никогда не поймёшь настоящего счастья.

Аркгрим посмотрел на неё.

— Я не расслышал. Что ты сказала?

— Ничего. Глупости.

....

Монголия. Далёкий горный край, куда редко заходил человек.

Глубоко под землёй находился бункер.

Мира ходила по одному из его помещений, пока перед ней с протяжным металлическим звуком не раздвинулись двери.

За ними стоял деревянный стол. Снизу его уже захватывала плесень.

Мира подошла и провела пальцем по столешнице. На кончиках пальцев осталась пыль.

Она опёрлась о стол обеими руками.

Из глаз неожиданно потекли слёзы.

— Я… я не знаю.

Мира опустилась перед столом на колени, продолжая держаться за его край.

— Я не знаю, что мне делать… Чувствую, что вот-вот потеряю его. Он станет мне никем. Потом я с этим смирюсь.

Слёзы падали на пол.

— Отец… Мама…

Мира всхлипывала, а по щекам уже текли целые ручьи.

Не поднимаясь, она доползла до другой стороны стола и выдвинула ящик. Внутри лежали сотни маленьких карточек, рисунков и изображений.

Она взяла первую.

**1873 год.**

На изображении стояли люди, будто собранные из разных эпох. Последний самурай с гигантским мечом. Мира. Удача. Аврора. Ниже, присев рядом, расположилось новое поколение людей Острова Зеро.

В центре сидел Зенхальд. Время размыло его лицо.

Мира провела пальцем по изображению.

— Но я помню его улыбку.

Она достала другую карточку. На этот раз это был рисунок.

**1439 год.**

Края бумаги уже покрылись плесенью. Аркгрим лежал, подперев голову рукой. Позади него сидели Аврора, Мира, Удача и демоны второго поколения — все в одежде разных народов и времён.

— Он здесь такой счастливый. На всех этих рисунках ему не давали взять книгу.

Сидя на полу возле стола, Мира перебирала изображения и сквозь слёзы едва заметно улыбалась.

На самом дне ящика лежала картина, почти полностью превратившаяся в труху.

Рука Миры задрожала. Она медленно коснулась остатков бумаги.

Линии начали восстанавливаться. Обрывки соединились, выцветшие краски вернулись — но лишь частично.

На картине проступила целая толпа.

— Элиния… прошептала Мира. — Райн… Рейм… Эльвиндор… Риза… Арлис… Волки… Сова…

Столько знакомых лиц.

Мира убрала палец. Изображение упало на дно ящика и снова рассыпалось в труху.

Она села и молча уставилась в пол.

— Знаешь, что он сказал бы? спросила Мира.

Ответа не последовало.

— Засмеялся бы и сказал: «Как вовремя ты это поняла».

Она сама себя перебила:

— Нет. Он бы так не сказал. Не сказал бы тот ради кого все это.

Мира закрыла глаза.

— Я не остановлюсь.

Прямо за её спиной стояла Аврора. Кончик её указательного пальца был направлен в затылок Миры. Возле него сиял большой белый шар.

— Давай, произнесла Мира, не оборачиваясь. — Ты должна это сделать.

Рука Авроры оставалась неподвижной. Её взгляд не отрывался от затылка Миры.

Затем она медленно подняла палец. Белый шар начал уменьшаться, пока не погас совсем.

— Неправильный выбор, сказала Мира.

Вжух.

Аврора исчезла из комнаты.

Мира продолжила смотреть на труху, оставшуюся от картины.

— У меня, кроме него, никого нет.

В орг вселенной она выстрелила но особо ничего не поменялось ведь есть контра да и события такие что пофиг

Глава 90: Повороты?

## 14 мая 2016 года, суббота вечер

— Госпожа Нихоро, обратился к Рабуки один из дворецких. — Аркгрим Хельв вернулся.

Рабуки сама пошла открывать дверь.

Когда дверь распахнулась, Удача стояла рядом с Аркгримом, положив руку ему на плечи и наклонившись к нему. Во рту у неё был чупа-чупс. Заметив Рабуки, она приподняла кисть и показала два пальца вместо приветствия.

Затем наклонилась к уху Аркгрима и прошептала:

— А чего у неё лицо такое гранитное?

Рабуки сложила руки на груди.

— Я вообще-то всё слышу.

— А, так это она, что ли?

Удача выпрямилась и ударила кулаком по раскрытой ладони.

— Та, о которой ты говорил?

Аркгрим посмотрел мимо неё внутрь дома.

— А что сегодня на ужин?

— Так, блудный сын. С чего ты решил, что я тебя вообще впущу?

Аркгрим застыл.

— Ой, а чего она такая зяба? Злюка, сказала Удача, делая шаг назад. — Бывают же такие люди на свете.

— Аркгрим, если ты сейчас её не проводишь, я за себя не ручаюсь.

— Не нужно меня провожать, я уже ухожу, — сказала Удача, поднимая обе руки.

Она отступила ещё на шаг, затем снова опёрлась предплечьем на плечи Аркгрима, словно он был удобным столбом. Перекатила чупа-чупс из одного уголка рта в другой и покачала головой.

— Да-а… Ладно, Аркгрим.

Удача взяла его за ладонь, достала второй чупа-чупс и положила сверху.

— Ещё увидимся. Не забудь принести его, когда встретимся.

Она отпустила его руку и развернулась.

Рабуки проводила Удачу осуждающим взглядом. Потом посмотрела на Аркгрима.

— Не с теми людьми ты гуляешь.

Аркгрим молча поднял глаза.

— Наверное, тихо протянул он и снова опустил взгляд.

За ужином Рабуки села напротив Аркгрима и почти сразу начала:

— В жизни бывают разные люди. И от окружения многое зависит. Твоя подруга… Я могу ошибаться, это первое впечатление. Но мне она показалась человеком лёгкого поведения. Может, я не права? Ты ведь знаешь её лучше.

— Нет, она хороший человек. И умная. И… не знаю. Особенная.

Рабуки так и осталась сидеть с приоткрытым ртом.

— Ну смотри. Я всё сказала.

Аркгрим покрутил ложку в пальцах.

— А у тебя как дела?

Рабуки остановила ложку у самого рта.

— Раз спрашиваешь, отвечу.

Аркгрим уже хотел сказать: «Нет, не надо». Даже рот приоткрыл. Но удержался и дождался ответа.

— Устала, сказала Рабуки. — С утра тренировалась с Леоном. Потом весь день решала дела, которые почему-то никто не может решить без меня.

Она наконец съела то, что было в ложке, и добавила:

— Плечо ещё болит.

— Какое?

Рабуки посмотрела на него поверх тарелки.

— Правое.

Аркгрим кивнул. Он не знал, полагается ли теперь спросить, почему оно болит, или она расскажет сама.

— Ты чего замолчал? спросила Рабуки.

— Слушаю.

Она снова опустила взгляд к еде. Через несколько секунд продолжила рассказывать про тренировку.

Час спустя Аркгрим всё ещё сидел за столом. Легче от разговора не стало. Наоборот, голова будто забилась чужими проблемами.

— Вот это меня вообще раздражает! закончила Рабуки.

Аркгрим посмотрел на неё с раздражением и открыл рот. Хотел сказать, что не собирался разговаривать так долго. Что половина её слов была для него просто мусором.

Он остановился.

— Мне нечего сказать, произнёс он и опустил взгляд на пустую тарелку.

Потом всё же начал снова:

— Я хотел бы сказать прямо, но, кажется, это будет неправильно.

— Да рожай уже!

— Тебе стало легче?

— Ну да.

Он хотел сказать, что у него уже уши вянут, а челюсть скоро отвалится от этого разговора.

— Ну хорошо тогда, сказал Аркгрим и встал из-за стола.

По дороге к своей комнате он вспомнил какое-то человеческое выражение.

Что там люди говорят? в черте омот водится.

С этой мыслью Аркгрим вошёл в комнату.

## 16 июня 2016 года, четверг

Аркгрим ехал на заднем сиденье машины Рабуки.

— Да уж, сказал он, глядя в окно. — Выпускной скучно прошёл.

Рабуки сидела напротив.

— Я сегодня Леона видела. Хотя что там «видела» — мы вместе заполнили заявления на вступление в Корпус.

Машина остановилась. Дверь открылась, и в проёме появился Леон. Он заглянул внутрь и улыбнулся:

— Давно не виделись.

— Буквально вчера на выпускном виделись, ответил Аркгрим, мрачно глядя на них обоих.

Леон забрался в машину.

— Ты серьёзно решился? спросил Аркгрим. — Ты же слабый. Как и Рабуки.

Он тут же осёкся. Слова прозвучали хуже, чем у него в голове, но злость не прошла.

*Нет. Я прав.*

— Я не хочу ссориться, Аркгрим, сказал Леон. — Но я должен туда попасть.

— Если ты слабый, стань полезным в другом! Отучись на какого-нибудь суперумного человека, сделай костюмы лучше. От тебя так будет больше пользы, чем от простого мяса.

Леон и Рабуки переглянулись. Оба вздохнули.

— Слышала, ты завтра тест сдаёшь, сказала Рабуки.

— Ага. Какой-то итоговый. Там легкотня.

— Может быть. Я набрала восемьдесят шесть из ста.

Аркгрим вяло похлопал в ладоши.

— Значит, я наберу больше.

Рабуки подняла бровь.

— Знаешь, я усердно готовилась. Если наберёшь хотя бы на два… Ладно, так уж и быть, на один балл больше меня — куплю тебе двухметровый торт.

Аркгрим уставился на неё. Он не сразу понял, шутит она или действительно только что пообещала торт размером с человека.

— По рукам.

Они хлопнули по ладоням.

Аркгрим отвернулся к окну. В стекле отражались Леон и Рабуки. От этого отражения сердце почему-то сжалось.

*Дураки. Ненавижу их.*

Машина остановилась у тротуара.

— Тебя здесь оставить? спросила Рабуки.

— Да.

Аркгрим открыл дверь и вышел, так и не посмотрев на них. Прежде чем закрыть её, произнёс, не оборачиваясь:

— Постараюсь запомнить вас такими.

Дверь захлопнулась.

***

Два часа спустя Аркгрим поднимался по лестнице рядом с Удачей. Он смеялся, заканчивая какую-то историю, но на следующем пролёте она остановилась и поправила волосы.

Аркгрим не мог отвести взгляд.

Он тоже остановился.

— Знаешь, у меня уже давно одно чувство не проходит.

— И какое же? спросила Удача, улыбаясь ему.

— Когда я тебя вижу, мне почему-то становится хорошо. А когда смотрю на тебя, мне стыдно. И… кажется, я… Я люблю тебя.

— Вот как, значит. Удача подняла глаза на следующий лестничный пролёт. На её лице не осталось ни улыбки, ни удивления. Потом она снова улыбнулась и медленно подошла к Аркгриму.

— Значит, любишь меня?

Она легонько подтолкнула его к стене и упёрлась ладонью рядом с его головой. Вторую положила ему на грудь. Удача заглянула в его глаза, чуть поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

Она сглотнула.

— Если я отвечу тебе так, как ты сейчас хочешь, мы уже не сможем быть просто друзьями. Никогда. Ты правда хочешь разрушить такую прекрасную дружбу?

Аркгрим замер. Сердце стучало так громко, что мешало думать.

Он закрыл глаза. В памяти возникало лицо Удачи: как она смеялась, как смотрела на него, как улыбалась, когда он рассказывал ей какую-нибудь глупость.

— Да, ты права, сказал он, открывая глаза. — Я не хочу разрушать нашу дружбу.

Удача убрала руки и отступила. На её лице снова появилась знакомая улыбка.

— Смотри, второго шанса не будет, сказала Удача и улыбнулась.

Аркгрим кивнул и пошёл дальше.

Она дождалась, пока его шаги стихнут. Потом прислонилась к стене и тихо рассмеялась.

— Опять ты всё сделал правильно.

Смех оборвался. Удача вытерла щёку ладонью, сердито посмотрела на мокрые пальцы и снова улыбнулась, уже сквозь слёзы.