Команда трёх этажей: Трещины в фундаменте

Глава 1. Последняя минуты тишины

Часы на огромной микроволновке показывали ровно 06:45. На календаре замерло 29 августа 2026 года.Михаил стоял у кухонного гарнитура, оперевшись руками о холодную каменную столешницу, и гипнотизировал взглядом кофемашину. Стеклянная чашка медленно наполнялась густым эспрессо. Аромат обжаренных зерен плыл по пустой, залитой утренним солнцем тридцатиметровой кухне.

Папа двенадцати человек ценил это время. Каждые сутки судьба выделяла ему ровно пятнадцать минут абсолютной, звенящей тишины, пока весь его огромный трехэтажный корабль еще спал.

Он взял чашку, сделал глоток и посмотрел на монументальный обеденный стол. Вокруг него теснились двенадцать стульев. Михаил сам проектировал этот дом, рассчитывая каждый квадратный метр так, чтобы их «маленькая армия» не разнесла стены в первую же неделю. Но даже самый гениальный архитектурный план бессилен перед шестью школьниками, штурмующими учебный год.

До 1 сентября оставалось три дня. Вчера они шумно отпраздновали день рождения мамы Лены — ей исполнился 41 год. На подоконнике всё еще стояли охапки гортензий, а в холодильнике ждал своего часа недоеденный именинный торт. Михаил улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер, и сделал еще один глоток.

Оставалось ровно три минуты покоя.

— МИ-ХА-ИЛ!!! — этот крик, донесшийся из коридора первого этажа, заставил чашку в руке инженера-архитектора слегка дрогнуть. Это был голос Елены. И в нем звенели ноты грядущего апокалипсиса.

Михаил вздохнул, поставил кофе и поспешил на зов.В прихожей, перед третьим, хозяйственным шкафом-купе, стояла Лена. В руках она сжимала большую, абсолютно пустую картонную коробку с логотипом кондитерской фабрики. Ее глаза метали молнии.

— Скажи мне, дорогой, — ледяным, подозрительно спокойным шепотом произнесла она, поворачиваясь к мужу. — Каким образом двенадцать подарочных наборов шоколадок, купленных родительским комитетом для линеек, растворились в воздухе? Я спрятала их на самую верхнюю полку за зимние пуховики Саши! Туда без стремянки не залезть!

Михаил посмотрел на коробку, затем на верхнюю полку шкафа. Как инженер, он мгновенно просчитал траекторию.

— Стремянка не нужна, Лен, — мягко заметил он. — Денису девять, он занимается скалолазанием. Если подсадить восьмилетнюю Алису, они сооружают живую пирамиду. А если им помогал пятнадцатилетний Макс, то у него наверняка был чертеж и инженерный расчет.

— Они съели стратегический запас шоколада к первому сентября! За три дня до школы! — Лена прижала руку ко лбу. — Всё. Объявляю общий сбор.

Она решительно подошла к стене у лестницы, где висел главный командный пульт дома, и нажала кнопку селектора, транслирующего звук на все три этажа.

— Внимание всем жителям! — голос мамы разнесся по спальням второго этажа и эхом отозвался на третьем, в зоне умывальников. — Немедленный общий сбор на кухне! Повторяю: общий сбор! Время пошло!

Дом наверху вздрогнул. Послышался глухой топот десятков ног, скрип кроватей и первый утренний крик Артема: «Кто занял раковину?! Аня, выходи!»

Пятнадцать минут тишины официально подошли к концу

Первой, как и положено будущему дизайнеру, на кухне материализовалась восемнадцатилетняя Аня. Она была в шелковом халате, с наложенными под глаза патчами и с выражением глубокого страдания на лице. За ней, едва не сбив сестру в дверях, влетел двенадцатилетний Артем в футбольных шортах, на ходу набивая резиновый мяч прямо об косяк.

Через секунду лестница загрохотала так, будто по ней скатывалась лавина из кирпичей. На кухню, толкаясь и споря, ввалилась остальная часть двенадцатиместного экипажа. Пятилетний Мотя тащил за руку сонную четырехлетнюю Соню, которая терла глаза свободной рукой. Четырнадцатилетняя Ника со свежевыкрашенной синей прядью волос демонстративно зевнула, а одиннадцатилетняя Полина, ловко обогнув парней, сразу прыгнула на свой стул.

Замкнули шествие Денис и Алиса. Они шли подозрительно тихо, глядя исключительно в пол.

— Итак, — Лена скрестила руки на груди, положив пустую коробку на центр огромного стола. — Я жду объяснений. Кто опустошил коробку?

— Это не я! У меня тренировки, мне сладкое нельзя! — тут же пошел в отказ Артем, крутя мяч на пальце.

— Мам, я вообще на диете перед первым курсом, какой шоколад? — фыркнула Аня, поправляя патчи.

— Мы с Соней спали! — пискнул Мотя, преданно глядя на родителей.

— Я вообще чертежи до трех ночи проверял, мне не до конфет было, — буркнул пятнадцатилетний Максим, утыкаясь в телефон.

Денис и Алиса синхронно переглянулись. Денис набрал в легкие воздуха, явно готовясь выдать гениальную ложь, но тут в дверях кухни появился самый старший сын — двадцатилетний Саша. Он был уже полностью одет, причесан и держал в руках ноутбук.

Саша окинул взглядом шеренгу оправдывающихся братьев и сестер, вздохнул и посмотрел на отца с матерью.

— Мам, пап, не мучайте остальных. Я работал ночью на первом этаже и всё видел, — спокойно произнес Саша. — Идея была Дениса. Алиса стояла на шухере у дверей прихожей. А Макс рассчитал им высоту и подержал стремянку из гаража за долю в тридцать процентов от добычи. Вероника не участвовала, но взяла с них три шоколадки за молчание. Всё. Я всё сказал.

На кухне повисла гробовая, шоковая тишина. Денис и Алиса замерли с открытыми ртами. Максим медленно опустил телефон.

— Ну, я побежал! — выкрикнул Саша, мгновенно захлопнул ноутбук и с невероятной скоростью рванул к лестнице. На третьем этаже у него был законный шанс занять туалет первым, пока вся банда находится на допросе.

Его слова подействовали как стартовый пистолет. Настоящие преступники — Денис, Алиса, Макс и Ника — так и остались стоять у стола под тяжелым взглядом мамы Лены. А вот все остальные «невиновные» мгновенно сорвались со своих мест. Упускать шанс умыться без очереди никто не хотел.

— Эй! Так нечестно! Сашка, стой! — заорал Артем, бросая мяч и бросаясь следом за старшим братом.

— Пустите меня, мне краситься надо! — завизжала Аня, подбирая полы халата.

— Я первая! — кричала Полина, перепрыгивая через две ступеньки.

Через секунду вся эта толпа с дикими криками и топотом унеслась наверх, штурмовать третий этаж, оставляя за собой шлейф утреннего хаоса. Папа Михаил лишь молча переглянулся с женой и покрепче перехватил свою чашку с остывающим кофе. На кухне остались только они двое и четверо пойманных с поличным сладкоежек.

Глава 2. Наказание на первом и битва на третьем

На кухне воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Пойманная с поличным четверка заговорщиков — Макс, Ника, Денис и Алиса — стояла перед мамой, выстроившись по росту. Наверху, на третьем этаже, уже вовсю гремели крики утренней битвы за умывальники, но здесь, на первом, вершился суровый семейный суд.Лена медленно перевела взгляд с пустой коробки на пятнадцатилетнего Макса.— Архитектор-расчетчик, значит? — тихо спросила она.Макс поправил очки и кашлянул.— Мам, с точки зрения сопромата, стремянка стояла идеально устойчиво. Безопасность детей была на первом месте...— Безопасность твоего желудка была на первом месте! — отрезала Лена, но сдержала улыбку. — Значит так, банда. Поскольку стратегический запас к первому сентября уничтожен, вы будете его отрабатывать.Она обернулась к огромному кухонному гарнитуру. В раковине громоздилась гора тарелок после вчерашнего дня рождения, а на плите стояла гигантская кастрюля, в которой маме предстояло сварить кашу на всю ораву.— Максим и Ника. Сегодня вы вдвоем дежурите по кухне. Начиная с этой секунды и до самого вечера. Каждая тарелка, каждая ложка за всеми двенадцатью человеками — на вас. Посудомойку включать запрещаю, моете руками. Будет вам развитие мелкой моторики.— Мам, ну за что?! — взвыла Ника, поправляя свою синюю прядь. — Я же просто взяла за молчание! Это законный налог!— В нашей семье налог на мародерство стопроцентный, — подал голос папа Михаил, пряча улыбку за чашкой кофе. — А вы двое, — он строго посмотрел на девятилетнего Дениса и восьмилетнюю Алису. — Шагом марш в коридор. Разбирать три наших шкафа-купе. К вечеру вся обувь должна стоять по парам, а куртки — висеть по росту. Проверю лично.Денис вздохнул, взял Алису за руку, и организаторы «шоколадного ограбления» поплелись в прихожую.Тем временем на третьем этаже разворачивалась настоящая драма.Саша, который успел взлететь по лестнице первым, победно заперся в изолированном туалете, оставив преследователей ни с чем. Но у раковин уже вовсю кипел бой.— Артем, умойся из ладошек и брысь отсюда! Мне нужно стрелки нарисовать! — кричала восемнадцатилетняя Аня, пытаясь оттолкнуть брата от зеркала. На ходу она срывала патчи из-под глаз.— Какие стрелки, Ань?! У меня через час товарищеский матч, мне нужно лицо ледяной водой освежить! — одиннадцатилетний Артем активно работал локтями, пытаясь занять хотя бы одну из двух раковин.Вторую раковину нахально оккупировала одиннадцатилетняя Полина. Она, ни на кого не обращая внимания, чистила зубы с такой скоростью, будто участвовала в олимпийском марафоне, и параллельно умудрялась подпинывать ногой пятилетнего Мотю, который пытался пролезть снизу, чтобы достать свой стаканчик.— Сашка, выходи! Ты там уснул?! — Артем с разбегу забарабанил кулаком в дверь туалета.— Я работаю! Мне нужно отправить код до девяти утра! — донесся из-за двери глухой, но непоколебимый голос старшего брата.В этот момент на этаже появилась четырехлетняя Соня. В своей пижаме с медвежатами она выглядела самым мирным существом в этом доме. Она подошла к зажатому со всех сторон Мотю, дернула его за край футболки и громко, на весь этаж, объявила:— А Денис в прихожей сказал, что они закопали одну шоколадку в горшок с маминой гортензией!Шум у раковин мгновенно прекратился. Аня замерла с карандашом у глаза. Артем перестал стучать в дверь туалета. Полина застыла с зубной щеткой во рту, а изнутри туалета послышался подозрительный щелчок открывающегося замка.Информация о последней уцелевшей шоколадке мгновенно изменила приоритеты. До первого сентября оставалось три дня, но охота за сокровищами в трехэтажном доме была объявлена прямо сейчас.

Глава 3. Охота за последним сокровищем

Слова маленькой Сони подействовали на старших детей как заклинание. Идея почистить зубы, нарисовать стрелки или поехать на футбольный матч мгновенно испарилась. В трехэтажном доме, где сладкое выдавалось строго по расписанию, одна-единственная уцелевшая шоколадка имела ценность золотого слитка.

Первым из туалета выскочил Саша, на ходу захлопывая крышку ноутбука. Аня бросила косметичку прямо в раковину, а Артем и Полина синхронно развернулись в сторону лестницы.

— Кто первый — того и шоколадка! — рявкнул Артем и сиганул вниз через три ступеньки.

— Стоять, мелкий! Она моя! — завизжала Аня, путаясь в полах длинного шелкового халата, но упорно продвигаясь вперед.

Лавина из пяти человек (включая пятилетнего Мотю, который просто бежал за всеми за компанию) с грохотом пронеслась мимо второго этажа и вылетела на первый.

В этот момент в прихожей Денис и Алиса уныло сортировали кроссовки у второго шкафа. Услышав топот, напоминающий стадо бизонов, Денис резко побледнел. Он посмотрел на Алису, затем на огромный напольный горшок с именинной гортензией мамы Лены, который стоял как раз на стыке коридора и кухни.

— Соня нас сдала! — догадался Денис. — Алиса, держи оборону!

Девятилетний мальчик коршуном бросился к цветку, но было поздно. Из дверей лестничного холла уже вылетел Артем. Денис успел лишь упасть грудью на мягкую землю горшка, раскинув руки в стороны и закрывая собой растение.

— Отойди, мелкота! — Артем попытался оттащить брата за шорты.

— Не отдам! Это наша законная добыча! — кричал Денис, намертво вцепившись в пластиковый край горшка.

— Денис, ты испортишь мамин цветок, пусти! — Полина уже пыталась подлезть с другой стороны, запуская пальцы в землю в поисках заветной фольги. Алиса в это время изо всех сил тянула Полину за волосы, защищая брата. В коридоре поднялся такой крик, что три шкафа-купе, казалось, начали дрожать.

Пока в прихожей кипела настоящая рукопашная битва, на самой кухне разворачивалась тонкая дипломатическая игра.

Четырнадцатилетняя Ника и пятнадцатилетний Макс, приговоренные к мытью посуды, стояли у раковины и через открытую дверь наблюдали за свалкой. Вдруг Макс заметил, что четырехлетняя Соня, устроившая этот хаос, преспокойно зашла на кухню. Она подошла к столу, залезла на стул и с любопытством уставилась на гору немытых тарелок.

Ника и Макс переглянулись. В глазах брата-инженера мгновенно созрел новый план.

— Пс, Соня, — шёпотом позвал Макс, вытирая мокрые руки о фартук. — Иди сюда.Маленькая девочка повернула голову и подошла к старшим.

— Слушай, Соня, — Ника присела перед ней на корточки, хитро прищурив глаза со своей синей челкой. — Там в коридоре сейчас все дерутся за одну шоколадку. Её всё равно раздавят или отберет Сашка. А хочешь... мы с Максом отдадим тебе кое-что получше?

Соня недоверчиво наклонила голову:

— Что?— Мой спиннер, который светится в темноте, — предложил Макс. — И Ника всю неделю будет завязывать тебе идеальные хвостики с бантиками в садик. Мама так не умеет.

Глаза Сони загорелись. Бантики от Ники — это был высший статус в средней группе детского сада.

— И розовый мелок? — поторговалась четырехлетняя девочка.

— И розовый мелок, — согласилась Ника. — Но за это ты скажешь нам правду. Ребята и правда закопали шоколадку в гортензию?

Соня хитро улыбнулась, засунула палец в рот и прошептала:

— Нет. Денис соврал Алисе, чтобы она не нашла. А сам спрятал её на первом этаже... в папином правом рабочем сапоге в первом шкафу!Макс и Ника медленно повернули головы в сторону прихожей. Там Саша, Артем, Полина и Денис уже вовсю перерывали землю в цветочном горшке, пачкая руки и паркет. Они искали то, чего там никогда не было.

Макс тихонько приоткрыл дверцу первого шкафа, который стоял прямо у входа на кухню, и заглянул внутрь. Там, в глубине огромного сорокового размера сапога отца, действительно блеснул заветный уголок серебряной фольги.

— Гениально, — прошептал Макс, аккуратно доставая плитку. — Ну что, делим пятьдесят на пятьдесят?

— На троих, — поправила Ника, кивая на довольную Соню. — Иначе нас снова сдадут

Глава 4. Явление мамы

В прихожей кипели нешуточные страсти. Денис, отчаянно защищая несуществующий клад, уже буквально лежал лицом в горшке с гортензией. Одиннадцатилетняя Полина упрямо пыталась подкопаться под его правый бок. Артем тянул брата за ноги, а Аня, стараясь не испачкать свежий маникюр, давала ценные указания сверху: «Левее копайте! Я точно видела, как он туда вчера заглядывал!»

Земля из горшка уже щедрым слоем покрывала светлый паркет, который папа Михаил укладывал с особой гордостью. Именинный цветок жалобно накренился набок.

Вдруг тяжелая дубовая дверь родительской спальни в конце коридора медленно открылась.

Топот, крики и сопение заговорщиков прекратились мгновенно, словно кто-то нажал на пульт дистанционного управления. Дети замерли в самых нелепых позах: Артем так и остался стоять в полуприседе с ногой Дениса в руках, а Полина медленно вытащила из черной земли грязную ладонь.

По коридору плыла мама Лена. В правой руке она сжимала новенький веник из сорго, и этот веник в её руках сейчас выглядел опаснее, чем пулемет.

Лена остановилась в трех шагах от места «раскопок». Она молча посмотрела на кучу земли на паркете. Затем на перекошенную гортензию, которую ей вчера с такой любовью подарил муж. Наконец, её взгляд переместился на грязные лица детей.

— Семь утра, — подозрительно ласковым голосом произнесла мама, глядя на часы на стене. — До первого сентября три дня. Мой праздничный цветок, кажется, решил переехать на пол. Кто мне объяснит, что здесь происходит?

Дети синхронно переглянулись. Сдавать Макса и Нику, которые уже тихонько шуршали шоколадкой на кухне, никто не хотел, но и вину брать на себя было глупо.

— Мам... мы это... — Артем преданно захлопал глазами. — Мы увидели, что цветок как-то криво стоит! Решили помочь папе, разрыхлить почву. Ну, чтобы корни дышали! Да, Полин?

— Да! — тут же закивала Полина, размазывая чернозем по щеке грязной рукой. — Мы проводили экстренную аэрацию корневой системы.

— Аэрацию? — Лена приподняла одну бровь и сделала шаг вперед, многозначительно постукивая веником по ладони. — А Денис в качестве живой мульчи на горшке лежал? Для сохранения влаги?

ЙСаша, который всё это время благоразумно стоял чуть поодаль у лестницы, прижимая к себе ноутбук, понял, что пахнет жареным.

— Я, пожалуй, пойду проверю, как там Макс с Никой посуду моют... — прошептал старший брат и бочком-бочком попытался ретироваться на кухню.

— Стоять! — скомандовала Лена, и Саша замер на месте. — Значит так, «агрономы». Расклад следующий. Артем и Полина — бросаете свои дела и немедленно берете тряпки. Чтобы через десять минут здесь не было ни одной песчинки. Цветок вернуть в исходное положение, полить и извиниться перед ним.

— А я? — пискнул Денис, всё еще не слезая с горшка.

— А ты, главный зачинщик, вместе с Алисой берешь веник и совок, — Лена вручила Денису оружие возмездия. — И после того, как Полина всё вытрет, вы вдвоем подметаете весь первый этаж. До самой кухни. Саша, проконтролируешь. Если я найду хоть одну грязную лапу на ковре в гостиной — отлучу от интернета до конца четверти. Всех.

Угроза «отлучения от интернета» перед самым началом учебного года прозвучала как приговор высшей инстанции. Банда немедленно зашевелилась. Артем рванул в ванную за тряпками, Полина принялась аккуратно собирать землю обратно в горшок, а Денис с грустным видом взялся за веник.

Охота за сокровищами официально закончилась полным провалом и исправительными работами. А на кухне в это время Макс и Ника, спрятавшись за дверцей огромного холодильника, спешно доедали последние дольки настоящей, честно перекупленной у Сони шоколадки.

Глава 5. Спасательный клик и война

Пока в прихожей разворачивалась масштабная операция по ликвидации «грязевой катастрофы», Лена устало выдохнула и зашла на кухню. Время на часах показывало всего 07:15 утра. Они проснулись ровно полчаса назад, а дом уже стоял на ушах.

На кухне Макс и Ника с подозрительно чистыми лицами и неестественным рвением вовсю натирали тарелки. Четырехлетняя Соня тихонько сидела на стуле, болтая ногами и бережно сжимая в кулачке розовый мелок и светящийся спиннер — свою честную долю в теневом бизнесе.

Лена прошла к огромному столу, села на стул и устало опустила голову на руки. Идея сварить кастрюлю овсянки на всю ораву сейчас казалась ей неподъемным подвигом. За три дня до школы у неё просто не было сил стоять у плиты часами, пока дети за стеной делят остатки земли из цветочного горшка.

Папа Михаил сочувственно пододвинул к жене её любимую кружку, в которую только что налил свежий кофе.

— Держи, мамочка. Держись, до первого сентября осталось совсем чуть-чуть, — мягко сказал он, погладив её по плечу.

— Миша, они меня с ума сведут, — прошептала Лена, делая спасительный глоток. — Они съели все шоколадки. Они перевернули гортензию. Если я сейчас начну готовить завтрак, я кого-нибудь точно побью этим веником.

Михаил понимающе усмехнулся:

— Воспользуйся магией XXI века, дорогая. Наш семейный бюджет сегодня это выдержит.

Лена решительно достала из кармана халата телефон, разблокировала экран и открыла приложение быстрой доставки продуктов. Пальцы мамы десяти детей порхали над экраном со скоростью профессионального пианиста. Обычные порции здесь не работали. Лене нужен был промышленный масштаб.

Она быстро зашла в раздел готовой замороженной еды, отыскала проверенную марку и начала неистово нажимать на плюс напротив позиции «Блинчики с пылу с жару (с творогом и мясом)».

Клик. Клик. Клик.

— Десять... двадцать... тридцать... — бормотала Лена под нос.

— Бери сорок, — подсказал сбоку Макс, не отрываясь от мытья сковородки. — Артем после драки за цветок точно съест штук шесть. Да и Сашка проголодался, пока код писал.

Лена вздохнула и решительно вбила в графу количества цифру 40. Сорок замороженных блинчиков. Плюс три большие банки сметаны и ведерко клубничного джема.

— Оформить заказ, — скомандовала она вслух, нажимая кнопку оплаты. — Доставка через пятнадцать минут. Миша, карауль курьера у дверей. Только пусть он заходит аккуратно, а то его наши «дворники» в коридоре вениками зашибут.

Из прихожей тем временем доносился обиженный голос Дениса: «Артем, ты не дотер! Тут под плинтусом еще чернозем!» и командный тон Саши: «Равномернее маши веником, Денис, равномернее! Папа качество работы принимать будет!»

Лена откинулась на спинку стула и закрыла глаза, наслаждаясь горячим кофе. Завтрак для двенадцати человек был спасен одним нажатием кнопки. Теперь оставалось дождаться курьера и надеяться, что до его приезда дети не разнесут второй этаж.

Ровно через пятнадцать минут в дверь тихонько постучали. Папа Михаил, как опытный пограничник, перехватил курьера прямо на пороге. Бедный парень из доставки округлил глаза, увидев в прихожей четырех детей с мокрыми тряпками и вениками, угрюмо домывающих паркет, но благоразумно промолчал. Михаил забрал два огромных, увесистых пакета, пахнущих холодом и картоном, и унес их на кухню.

Еще через двадцать минут магия огромной плиты на шесть конфорок и двух больших сковородок сделала свое дело. Вся кухня заполнилась умопомрачительным ароматом поджаренного теста, сливочного масла и сладкого джема.

— Завтрак готов! Живо за стол, пока всё горячее! — зычно скомандовал Михаил.

Этого приглашения дважды повторять не требовалось. Коридор мгновенно опустел: тряпки и веники полетели в третий хозяйственный шкаф, и вся двенадцатка наконец-то расселась по своим законным местам вокруг монументального обеденного стола. В центре стола высились две огромные, дымящиеся горы блинчиков. Рядом красовались пиалы со сметаной и клубничным джемом.

Первые пять минут на кухне стояла относительная тишина, нарушаемая только стуком вилок и сытым сопением. Старший Саша уверенно уничтожал блинчики с мясом, Артем макал блинчик сразу в две пиалы, а Денис, всё еще обиженный за утреннюю каторгу с веником, хмуро жевал, поглядывая на свои чистые, но уставшие руки.

Мысль о том, что у него в заначке, в папином рабочем сапоге, осталась секретная награда за все страдания, грела ему душу. Денис решил, что сразу после завтрака тихонько проберется к первому шкафу и заберет свое сокровище. Не выдержав, он победно улыбнулся и посмотрел на Алису, подмигнув ей.

В этот момент маленькая Соня, у которой всё лицо уже было в клубничном джеме, сыто отпихнула от себя тарелку. Она перевела взгляд на Дениса, потом на Макса и Нику, которые сидели подозрительно тихо и скромно.

— Денис, а ты зря сердишься, — громко и четко на всю кухню объявила четырехлетняя девочка. — Твой блинчик невкусный. А вот шоколадка из папиного сапога была очень вкусная! Мне Макс и Ника дали целых три дольки!Артем замер с вилкой у самого рта. Саша перестал жевать. Полина медленно опустила кружку с чаем.

Денис поперхнулся блинчиком и уставился на Соню дикими глазами:

— Из... из какого сапога?

— Из правого! — радостно сдала всех Соня, демонстрируя в испачканной джемом ручке светящийся спиннер. — Макс мне за это спиннер подарил, а Ника обещала бантики всю неделю вязать!

Денис медленно повернул голову в сторону Макса и Ники. Четырнадцатилетняя бунтарка Ника в этот момент как раз пыталась спрятать под стол пустую серебряную фольгу, а пятнадцатилетний инженер Макс внезапно проявил колоссальный интерес к узорам на своей салфетке.

— Вы... вы её съели?! — закричал Денис, вскакивая со стула. — Это была МОЯ шоколадка! Я её первый унюхал! Алиса, они её сожрали!

— Ах вы крысы! — взвизгнула восьмилетняя Алиса, мгновенно вставая на сторону брата по оружию. — Без нас?! Макс, ты же сам нам чертеж рисовал!

— Так, стоп, — Саша нахмурился, переводя взгляд на Макса. — То есть вы нашли последнюю заначку, сожрали её втихаря, пока мы из-за вас в земле ковырялись?!

— Мы делились с информатором! Это бизнес! — попытался оправдаться Макс, выставляя вперед ладони.

— Ах бизнес?! На абордаж! — рявкнул двенадцатилетний Артем, у которого отняли законное право на честный бой за сладкое. Он схватил со стола ложку, зачерпнул добрую порцию липкого клубничного джема и прицельно катапультировал её прямо в лицо Макса.

Макс увернулся, и сладкий снаряд угодил точно в синюю прядь Ники.

— Мои волосы!!! — взвыла Ника. Она схватила стакан с недопитым соком и плеснула в сторону Артема, но попала в Аню.

— Мой халат! — завизжала старшая сестра.Кухня мгновенно превратилась в поле боевых действий. «Шоколадная война — часть 2» вспыхнула за доли секунды. В воздух полетели салфетки, блинчики, капли джема и яростные крики. Денис и Алиса пытались прорваться через стол, чтобы завалить Макса, Полина с криком «За гортензию!» отобрала у Артема мяч и запустила им в центр стола, а маленькая Соня, заварившая эту кашу, весело смеялась, крутя свой новый светящийся спиннер.

Мама Лена медленно закрыла лицо руками. Папа Михаил, сохраняя ледяное спокойствие истинного инженера, аккуратно взял свою чашку кофе, поднялся со стула и пересел на подоконник — подальше от линии огня.

— Ну что, Лен, — невозмутимо заметил он, уворачиваясь от летящего блинчика. — Зато аэрация прошла успешно. До школы осталось всего три дня.

Глава 6. Абсолютное оружие и великое расселение

В тот момент, когда половина поджаренного блинчика с мясом, запущенная рукой Артема, шлёпнулась на свежевымытую Максом сковороду, терпение мамы Лены окончательно лопнуло.

Она не стала кричать. Она просто встала, подошла к стене у кухонной двери и решительно выдернула из розетки шнур главного роутера. Маленькие зеленые огоньки на черной коробочке мгновенно погасли.

Эффект превзошел все ожидания. В ту же секунду на кухне наступила суровая, звенящая тишина. Ноутбук двадцатилетнего Саши жалобно пискнул, потеряв сеть, а пятнадцатилетний Макс испуганно уставился на экран своего телефона, где полоски связи скатились до нуля. В доме, где живет десять детей, отключение Wi-Fi приравнивалось к отключению кислорода.

— Всё. Моё терпение лопнуло, — ледяным тоном произнесла Лена, скрестив руки на груди. — Вы все наказаны. Немедленно разошлись по своим комнатам! Чтобы до обеда я никого из вас не видела и не слышала. И самое главное: никто не идет в туалет и к раковинам на третий этаж без моего личного разрешения! А я тогда уж лично туда сейчас пойду. Одна. В тишине.

Дети понуро опустили головы. Спорить с мамой, когда она использовала «абсолютное оружие», было смертельно опасно. Вся десятка, тихо шурша и толкаясь, потянулась из кухни на второй этаж. Папа Михаил лишь сочувственно подмигнул жене и пошел в гараж — от греха подальше.

Дом погрузился во временное затишье, и вся огромная банда распределилась по своим законным пяти комнатам спального второго этажа.

Правое крыло: Мужская территория

В Комнате №4 (Дуэт старших) заперлись двое:

Саша (20 лет) — самый старший брат, студент 3-го курса IT-факультета. Он угрюмо лег на свою кровать и уставился в потолок, прижимая к себе бесполезный без интернета ноутбук.

Максим (15 лет) — девятиклассник и тихий изобретатель. Он сел за свой рабочий стол и принялся ковырять паяльником какую-то плату. Ему было стыдно за съеденную шоколадку, но технический прогресс в его углу не останавливался даже во время семейных санкций.

В Комнате №3 (Трио младших) затаились трое:

Артем (12 лет) — шестиклассник и заядлый футболист. Из-за отсутствия интернета он просто лежал на полу и уныло крутил на пальце свой футбольный мяч.

Денис (9 лет) — третьеклассник и главный пострадавший в «шоколадной войне». Он сердито сопел на своей нижней полке двухъярусной кровати, придумывая план мести Максу.

Матвей (5 лет) — детсадовец из старшей группы. Мотя не понимал всей драмы, поэтому просто тихо строил замок из Lego на ковре, надеясь, что его не заставят снова мыть пол.

Левое крыло: Женское королевство

В Комнате №2 (Дуэт старших девочек) воцарился демонстративный игнор:

Аня (18 лет) — первокурсница института дизайна. Она сидела перед своим зеркалом с подсветкой и сердито стирала ватным диском неудавшуюся стрелку на глазу, тихо ворча на невоспитанных братьев.

Вероника (14 лет) — восьмиклассница и главная бунтарка дома. Ника включила на плеере тяжелый рок в наушниках, чтобы не слышать вздохов сестры, и развалилась на пуфике, поправляя испачканную джемом синюю прядь.

В Комнате №1 (Трио младших девочек) шел разбор полетов:

Полина (11 лет) — пятиклассница и пацанка. Она сердито оттирала влажной салфеткой свои грязные после «раскопок гортензии» руки и ругала младших за глупость.

Алиса (8 лет) — второклассница. Она устроилась на подоконнике и уныло рисовала пальцем на стекле, переживая, что осталась без сладкого.

София (4 года) — самая маленькая, воспитанница средней группы садика. Единственная, кто был искренне счастлив. Малышка сидела на ковре и с упоением крутила светящийся спиннер, который так удачно выменяла у старших.

А посреди этажа пустовала закрытая Комната №5 (Общий штаб). Сегодня там никто не играл в приставку и не делал уроки. На третьем этаже периодически шумела вода — это мама Лена упивалась законным одиночеством в ванной комнате, пока её двенадцать подопечных сидели по углам, затаив дыхание, и ждали, когда же на роутере снова загорятся зеленые огоньки.

Глава 7. Операция «Детский сад»

Мама Лена сидела на третьем этаже в благословенной тишине, прислонившись головой к прохладному кафелю ванной. Вода в раковине тихо журчала. Лена медленно подняла руку и посмотрела на наручные часы.Экран послушно высветил цифры: 07:20.

— О господи, уже двадцать минут восьмого! — ахнула она про себя, мгновенно выключая кран.

Вся её минутная слабость и желание побыть в одиночестве улетучились. Жесткий график многодетной мамы снова включился в голове на полную мощность. Двадцать девятое августа было рабочим днем для детских садов, и младших — пятилетнего Мотю и четырехлетнюю Соню — нужно было срочно собирать и отводить в группы. Иначе весь её строго распланированный день полетит к чертям.

Лена быстро спустилась на первый этаж, где в дверях кухни как раз показался папа Михаил с чашкой свежего чая.

— Миша! — на ходу бросила она. — Время поджимает, садик ждать не будет. Поднимайся на второй этаж. Объяви этой банде амнистию, но строго целевую. Пусть Саша и Аня сидят дальше, а вот малышей надо срочно поднимать на третий этаж. Скажи им, чтобы быстро умылись, почистили зубы и начали одеваться. И пусть соберут свои маленькие рюкзачки в садик! Проследи, чтобы взяли сменную обувь, запасную одежду и какую-нибудь одну машинку, если хотят. Только быстро!

Михаил понимающе кивнул, поставил кружку и, чеканя шаг, отправился исполнять приказ «генерала».

Через минуту на втором этаже открылась дверь Комнаты №3. Пятилетний Мотя, строивший замок из Лего, испуганно поднял глаза на отца. В это же время из Комнаты №1 выглянула четырехлетняя Соня, всё еще сжимающая в руках свой трофейный спиннер.

— Так, банда, внимание! — громко, но по-доброму объявил папа Михаил, стоя посреди холла. — Мама временно снимает блокаду с третьего этажа, но только для вас двоих. Мотя, Соня — бегом наверх умываться и чистить зубы! А потом марш по комнатам собирать рюкзаки.

— Мы в садик? — уныло спросил Мотя. — А можно я возьму синий гоночный грузовик?

— Можно грузовик, можно сменную обувь и обязательно чистые шорты с футболкой, мама проверит! — скомандовал отец. — Соня, тебя это тоже касается. Твой розовый мелок остается дома, а вот куклу или машинку в рюкзачок положить разрешаю. Время пошло, через десять минут вы должны стоять у трех шкафов в коридоре полностью одетыми!

Малыши, обрадовавшись, что строгое наказание их коснулось меньше всего, наперегонки припустили по лестнице на третий этаж, к заветным двум раковинам. Из комнат старших детей донеслись лишь завистливые вздохи — Саше, Ане, Максу и остальным школьникам и студентам амнистия пока только снилась.

Проводив малышей на третий этаж, папа Михаил спустился на первый. В прихожей Лена уже вовсю шуршала пакетами, проверяя садиковские вещи Моти и Сони. Она сосредоточенно перебирала крошечные сандалии, проверяла наличие чистых носков и ворчала под нос, вытряхивая из запасных шорт Моти вчерашний песок.

Михаил посмотрел на закрытые двери комнат второго этажа, откуда не доносилось ни звука. Ему, как инженеру, было тяжело видеть, как простаивают мощные IT-ресурсы его старшего сына и как скучают без дела остальные. Наказание, конечно, было заслуженным, но сидеть в абсолютном информационном вакууме за три дня до начала учебы — это для современных подростков было сродни пытке.

«Ладно, устроим им минутную разрядку», — заговорщически подумал папа.

Он на цыпочках прокрался к кухонной двери, убедился, что Лена увлечена поиском потерявшейся кепки Сони, и подошел к лежащему на полу сетевому шнуру роутера. Михаил ловко и бесшумно воткнул вилку обратно в розетку. Черная коробочка моргнула, и на ней один за другим начали загораться маленькие зеленые огоньки. Интернет вернулся в дом.

На втором этаже это заметили мгновенно.В комнате старших мальчиков ноутбук двадцатилетнего Саши издал победный, заливистый звук, оповещая о подключении к сети. Саша, который до этого уныло изучал трещины на потолке, подскочил на кровати как ошпаренный и судорожно вцепился в мышку, чтобы успеть отправить заказчику готовый код.

В этот же момент у пятнадцатилетнего Макса телефон в кармане буквально зашелся в судорогах от сотен прилетевших уведомлений из школьных чатов. Макс округлил глаза и лихорадочно начал пролистывать сообщения: «Ребята, ОГЭ по математике переносят!», «Кто знает, в какой кабинет девятому классу первого сентября?!».

В девичьем крыле реакция была не менее бурной. На телефоне восемнадцатилетней Ани высветился пропущенный звонок из деканата — нужно было срочно подтвердить расписание на первый курс. А четырнадцатилетняя Вероника, увидев оживший значок Wi-Fi, мгновенно застучала пальцами по экрану, отправляя подругам сообщение: «Прикиньте, меня предки заперли из-за шоколадки, но я успела покрасить прядь в синий!»

Даже в комнате одиннадцатилетней Полины и восьмилетней Алисы воцарилось оживление — девочки успели включить любимый трек, правда, на самой минимальной громкости, чтобы мама не услышала.

Вся эта цифровая идиллия продлилась ровно три минуты.

— Миша! — донесся из прихожей строгий голос Лены. — Мотя и Соня спустились! Проверь, пожалуйста, они правильные куртки надели? И где, в конце концов, этот розовый мелок, который Соня пытается протащить в кармане?!

Михаил вздрогнул. Понимая, что сейчас Лена зайдет на кухню и увидит горящие огни на роутере, он с тяжелым вздохом наклонился и снова решительно выдернул шнур из розетки.

Зеленые огоньки погасли. На втором этаже одновременно раздался коллективный, едва слышный, но полный вселенской скорби стон десяти человек. Ноутбук Саши снова жалобно пискнул, а экраны телефонов Макса и Ники замерли на полуслове.

Папа Михаил с абсолютно невинным видом вышел из кухни в прихожую, застегивая на ходу ветровку пятилетнего Моти.

— Всё в порядке, Лен, куртки те самые. Мелок изъят и обезврежен. Малыши к выходу в детский сад готовы!

Старшим детям оставалось только утешать себя тем, что эти три минуты интернета были лучшим подарком от папы в это суровое утро 29 августа.

Глава 8. Дипломатический крах и партизанский лагерь

Как только тяжелая входная дверь захлопнулась за мамой Ленкой, папой Михаилом и уходящими в детский сад малышами, в трехэтажном доме наступила фаза «вооруженного перемирия».

На втором этаже послышались осторожные щелчки замков. Первым из мужского крыла на цыпочках выбрался пятнадцатилетний Максим. Из соседней комнаты трио так же бесшумно выскользнул девятилетний Денис. Несмотря на недавнюю «шоколадную войну», общая беда в виде отключенного интернета и маминого гнева мгновенно сплотила бывших врагов.

— Пс, Денис, — заговорщически прошептал Макс, поправляя очки. — Нам нужно залечь на дно. На первом этаже находиться опасно — мама вернется через двадцать минут. Давай в гараж к отцу? Там у него куча старых коробок от стройматериалов и брезент. Построим секретный бункер, переждем до обеда.

— Идея — блеск, — заговорщически кивнул Денис, у которого в кармане всё еще лежал спасенный фонарик. — Там нас никто не найдет.

Двое партизан бесшумной тенью скользнули вниз по лестнице, миновали пустую кухню и через внутреннюю техническую дверь пробрались в святая святых папы Михаила — огромный, пахнущий машинным маслом и деревом гараж. Настоящее мужское убежище.

В это же время на первом этаже разворачивалась крупная дипломатическая игра. Старший сын, двадцатилетний Саша, понял, что партизанские методы — не его уровень. Как будущему IT-специалисту, ему нужен был легальный доступ к сети для отправки рабочего кода, и он решил пойти по пути официальных переговоров с мамой, как только она переступит порог дома.

Лена вернулась ровно через пятнадцать минут, немного уставшая, но довольная тем, что Мотя и Соня наконец-то сданы на поруки воспитателям. Едва она успела снять туфли и открыть первый шкаф-купе, как перед ней с вежливой улыбкой вырос Саша. В руках он держал чистый блокнот и ручку.

— Мам, — начал он самым вкрадчивым голосом, на какой был способен. — Я пришел с официальным деловым предложением. Мне как воздух нужен Wi-Fi всего на один час — отправить проект заказчику. Взамен я готов взять на себя крупную помощь по дому. Например... я полностью пропылесошу все три этажа нашего дома, включая лестницу. Лично. Сегодня же.

Лена медленно повернулась к старшему сыну. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она оценила масштаб предложения, но, как опытный топ-менеджер огромной семьи, мгновенно раскусила уловку.

— Пылесос, Сашенька, это прекрасная идея, — мягко ответила Лена, проходя на кухню. — Но давай посчитаем. Робот-пылесос, который твой папа настроил в прошлом месяце, и так уберет первый и второй этажи по расписанию через два часа. А лестницу и третий этаж у нас по графику завтра убирают Артем и Полина. Так что твоя «крупная помощь» — это просто попытка лишить младших их законных обязанностей за счет маминого интернета. Сделка отменяется.

Саша замер с открытым ртом. Его гениальный дипломатический план разбился о железную мамину логику.

— Но мам... — попытался вставить он.— Никаких «но», Саш. Твой код подождет до обеда. Наказание есть наказание. Иди в комнату.

Поняв, что официально выкупить сеть не получилось, Саша уныло поплелся обратно наверх, проклиная семейный менеджмент.

Тем временем в гараже вовсю кипела работа. Макс и Денис проявили чудеса инженерной мысли. Из четырех колоссальных картонных коробок из-под новых радиаторов отопления, двух старых отцовских стульев и огромного куска зеленого брезента они соорудили внутри гаража настоящее двухкомнатное «убежище от маминого гнева».

Денис как раз затаскивал внутрь бункера две диванные подушки, которые они втихаря утащили из гостиной, как вдруг входные ворота гаража начали медленно и со скрипом подниматься. В проеме показался силуэт папы Михаила, вернувшегося из магазина за новыми шурупами.

Мальчишки внутри коробки затаили дыхание. Нарушение режима изоляции каралось строго, и теперь их секретный лагерь стоял на грани полного разоблачения.

Глава 9. Логистика и побег на работу

Папа Михаил зашел в полумрак гаража, держа в руках пакет со строительными шурупами. Его наметанный глаз инженера-архитектора мгновенно выхватил из пространства странную конструкцию в углу. Огромные картонные коробки из-под радиаторов, подпертые стульями и накрытые брезентом, подозрительно шевелились. Из щели между коробками торчал край пушистой диванной подушки из гостиной.Михаил подошел ближе, скрестил руки на груди и негромко постучал пальцем по картонной стене «бункера».— Так, партизаны, — негромко сказал он. — Вылезайте.Из-под брезента первыми показались очки пятнадцатилетнего Макса, а следом высунулась виноватая физиономия девятилетнего Дениса.— Пап, мы просто... — начал было Денис.— Мальчики, мне пора на работу, — мягко, но серьезно прервал его Михаил, взглянув на часы. — И я за вас не ручаюсь. Если мама вас тут спалит, то наказание будет намного хуже. Вы же знаете маму. Она может зайти сюда в любой момент — закрутки проверить или за стиральным порошком. Мой вам совет: обдумайте всё хорошенько. Лучше соберите подушки и тихонько идите наверх, в свои комнаты, пока не поздно.Мальчики переглянулись. Логика отца была железной, а перспектива остаться без интернета до конца четверти пугала сильнее, чем скука в четырех стенах. Денис вздохнул, Макс понимающе кивнул. Они быстро вылезли из своего картонного убежища, аккуратно подхватили диванные подушки и бесшумными тенями шмыгнули обратно через техническую дверь на первый этаж, а оттуда — вверх по лестнице в спальное крыло.Проводив сыновей взглядом, Михаил зашел на первый этаж. Дома было подозрительно тихо. Лена, видимо, ушла в гостиную проверять списки канцелярии. Михаил тихонько прошел в родительскую комнату, быстро сменил домашнюю одежду на строгий, но удобный полуофициальный костюм главного инженера, взял ключи от машины и вернулся в гараж.Он сел за руль своего просторного семейного семиместного кроссовера, нажал на кнопку запуска двигателя — мотор послушно и тихо заурчал. Нажатием пульта Михаил открыл массивные автоматические ворота гаража и плавно выехал на подъездную дорожку.Их трехэтажный дом был настоящей крепостью, продуманной до мелочей. Снаружи он выглядел монументально, а участок вокруг него делился на две совершенно разные зоны благодаря двум выходам. Первый выход — главный, парадный. Именно здесь находилась широкая асфальтированная парковка перед гаражом, огороженная высокими откатными воротами. Отсюда открывался вид на тихую, ухоженную улицу их пригородного поселка.Но самым любимым местом всей семьи был второй выход — из огромной кухни-столовой на задний двор. Там раскинулась роскошная, идеально подстриженная зеленая лужайка. Михаил сам обустраивал эту зону: там стоял большой круглый стол под навесом, деревянные качели и мангал. Это было место, где в теплые вечера все двенадцать человек могли собраться вместе, прогуляться, поиграть в бадминтон или просто посидеть на траве под теплыми лучами солнца.Инфраструктура вокруг дома была идеальной для многодетной семьи. Район проектировался с умом: если выйти за ворота главного входа и перейти всего две небольшие внутренние дороги с неинтенсивным движением, то можно было упереться прямо в забор новенького детского садика, куда сегодня утром как раз ушли Мотя и Соня. А если взять чуть правее и перейти еще одну, третью дорогу, то там раскинулась большая современная школа с футбольным полем, куда уже через три дня должны были отправиться шестеро средних и младших детей.Михаил вырулил на главную трассу. До его работы в центре города ехать было ровно 25 минут. На часах уже поджимало время, на дорогах начинали собираться утренние заторы, поэтому папа прибавил газу. Он мчал по знакомому маршруту, лавируя между машинами, и успел въехать на парковку своего архитектурного бюро буквально в последнюю минуту перед началом важного совещания.Заглушив мотор, Михаил выдохнул, взял рабочий планшет и с чистой совестью зашагал в офис. Впереди его ждал сложный рабочий день, строительные чертежи и согласование объектов. Но в глубине души он знал, что это сущие пустяки по сравнению с тем, какое бурное утро 29 августа он только что пережил в своем родном трехэтажном доме.

Глава 10. Парад школьной формы

Около десяти часов утра на первом этаже послышался тяжелый, ритмичный шорох. Это мама Лена вытаскивала из глубин второго, «детского» шкафа-купе огромные картонные коробки, доставленные курьером из магазина школьной одежды еще неделю назад. Сортировка сорока блинчиков и утренняя битва за гортензию немного сдвинули её планы, но откладывать примерку дальше было нельзя. Через три дня — линейка, и форма должна сидеть идеально.Лена посмотрела на три колоссальные коробки, перевязанные бечевкой, вздохнула и решительно понесла первую на второй этаж. За ней пришлось сделать еще два захода.Грохот коробок, опустившихся на ковер посреди холла второго этажа, подействовал на запертых по комнатам детей как сигнал тревоги. Двери начали осторожно приоткрываться. В коридор высунулись взъерошенные головы Артема, Дениса, Макса, Полины и Алисы. Из своего девичьего крыла величественно вышла восемнадцатилетняя Аня, которой, как студентке первого курса вуза, форма уже не грозила, но пропустить зрелище она не могла.— Так, узники совести, — громко объявила мама Лена, упирая руки в бока. — Время тишины окончено. Начинаем Великую Примерку. В этих коробках — ваше будущее на ближайший учебный год. Подходим по очереди, забираем свои комплекты и марш мерить. Если кому-то что-то мало или велико — говорим сразу, у меня есть ровно два дня на обмены и подшивы.Первым из коробки выудил свой сверток двенадцатилетний Артем. Для шестиклассника бренд одежды значения не имел, главное — чтобы брюки не стесняли движений во время пинания мяча на переменах. Он ушел в свою комнату и вернулся через две минуты.— Мам, ну посмотри, я как пингвин! — заворчал Тема. Синий классический жилет сел плотно, но брюки оказались настолько длинными, что волочились по полу. — Я в них запутаюсь и упаду на физре!— Не на физре, а на линейке, — строго поправила Лена, уже делая пометку в своем блокноте. — Длину уберем, папа вечером отметит булавками. Кто следующий?Одиннадцатилетняя Полина, перешедшая в 5 класс, примерила строгий сарафан и белую блузку с рюшами. Пацанка по натуре, привыкшая лазить по деревьям в джинсах, она смотрела на себя в зеркало холла с выражением глубочайшего уныния на лице.— Мам, а можно я в школу буду в спортивном костюме ходить? Ну зачем мне эти юбки, в них даже через забор нормально не перелезть!— Полина, ты идешь в среднюю школу, там строгий дресс-код, — отрезала Лена, хотя едва сдерживала смех.Настоящая драма развернулась, когда из комнаты вынырнула четырнадцатилетняя восьмиклассница Вероника. Она натянула школьную юбку в складку, классический пиджак, но ее свежевыкрашенная утренняя синяя прядь волос в сочетании со строгой формой создавала образ бунтующего панк-директора.— Вероника... — Лена медленно выдохнула, глядя на голову дочери. — Синий цвет, конечно, гармонирует с нашей формой. Но к первому сентября эта прядь должна вернуть свой естественный русый цвет. Или я лично перекрашу тебя в радикальный черный.— Мам, это самовыражение! — попыталась возмутиться Ника, но под строгим маминым взглядом быстро сдулась.Девятилетний Денис и восьмилетняя Алиса мерили свои комплекты для 3-го и 2-го классов вместе. Денис обнаружил, что пиджак жмет ему в плечах — за лето на скалодроме он заметно раздался. А Алиса крутилась перед Аней, которая авторитетно оценивала длину её новой юбки: «Слушай, мелкая, а тебе идет. Прямо маленькая леди, не то что утром с грязными руками в цветочном горшке».

Пятнадцатилетний Макс, будущий девятиклассник, подошел к процессу как истинный прагматик. Он молча надел строгий костюм-тройку, застегнул все пуговицы, проверил глубину карманов (туда отлично помещался складной мультитул и телефон) и кивнул:— Мам, у меня стопроцентное попадание по размерам. Всё сидит по ГОСТу. Можно я пойду?

— Иди, механик, — улыбнулась Лена.

Холл второго этажа превратился в шумное закулисье модного показа. Всюду валялись прозрачные пакеты, пластиковые вешалки и картонные этикетки. Дети шумели, мерили, спорили и крутились перед зеркалом. Рутина примерки окончательно растопила утреннюю обиду из-за шоколадок. До школы оставалось всего три дня, и это ощущение скорого праздника и новых забот наконец-то объединило весь трехэтажный дом в одну дружную, хоть и слегка хаотичную команду.

Глава 11. Зелёный десант и кулинарный союз

Только Лена успела собрать пустые картонные коробки из-под формы и утереть пот со лба, как в её кармане оглушительно зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мария Ивановна, воспитатель Моти».

Сердце мамы мгновенно ёкнуло. В одиннадцать часов дня из детского сада звонят только в экстренных случаях.

— Алло, Елена Владимировна? — в трубке послышался взволнованный голос воспитательницы, сквозь который прорывался отдаленный победный крик пятилетнего Моти. — Срочно забирайте своих младших! Они тут у нас уложили всю среднюю группу на лопатки. Мотя отобрал у кого-то синий грузовик, Соня бегает со светящимся спиннером, и они объявили, что садик захвачен «командой трёх этажей». Но это ещё не всё! Медсестра осмотрела их... Лен, у них обоих прыщи по всему телу. Похоже, у вас в доме ветрянка!

Лена едва не выронила телефон. Ветрянка. За три дня до первого сентября! Это означало автоматический карантин для младших и полную изоляцию дома.

— Бегу! — коротко бросила Лена.Она выскочила в холл второго этажа, где дети как раз снимали пиджаки.

— Так, армия! Слушаем меня внимательно! — крикнула она. — Я срочно ухожу в садик за Мотей и Соней. У них, судя по всему, ветрянка. А поскольку примерку вы провели идеально и без капризов, я смягчаю наказание. Саша! На кухонном столе лежит шнур. Разрешаю включить Wi-Fi ровно на один час! Отправь свой код заказчику. Макс, Ника, остальные — к интернету даже не притрагиваться, проверю трафик!

Двадцатилетний Саша едва не подпрыгнул от радости:

— Мам, ты святая! Я всё сделаю!

— И ещё, — Лена уже на ходу натягивала ветровку в приходском коридоре у первого шкафа. — Скоро обед. Я вернусь с двумя зелёными пятнистыми вождями краснокожих, и мне некогда будет стоять у плиты. Продержитесь без меня!

Дверь захлопнулась. Саша коршуном слетел на первый этаж и с благоговением воткнул шнур роутера в розетку. Зелёные огоньки приветливо замигали, возвращая парня к жизни.

Тем временем восемнадцатилетняя Аня посмотрела на часы. Время близилось к полудню. Огромная тридцатиметровая кухня пустовала, а желудки проголодавшихся после утренней суеты средних детей уже начинали требовать еды.

— Саш, — Аня заглянула на кухню, завязывая волосы в аккуратный пучок. — Давай, пока ты отправляешь свой код, мы вместе приготовим маме сюрприз к обеду? Что-то особенное. Она приедет уставшая, с двумя больными мелкими. Ей будет приятно.

Старший брат оторвался от экрана ноутбука, где как раз поползла полоса загрузки проекта, и улыбнулся:

— А давай. Папа вчера привез из гипермаркета три килограмма свежего куриного филе и сливки. Давай сделаем пасту Альфредо в нашей гигантской кастрюле? Накормим всю ораву.

Кулинарный союз старших детей заработал как часы. Саша, параллельно поглядывая на экран, где улетал в сеть его IT-проект, профессионально и быстро шинковал курицу огромным шеф-ножом на деревянной доске. Аня оккупировала шестиконфорочную плиту: в огромном чане уже закипала вода для двух килограммов макарон, а на соседней большой сковороде шкворчали грибы в нежном сливочном соусе с чесноком.

Аромат на первом этаже стоял такой, что из комнат второго этажа снова потянулись сонные и заинтригованные носы Артема и Дениса. Но на кухню они заходить не решались, зная, что Сашин законный час интернета ещё не истек, а мамин приказ нарушать нельзя.

Ровно через сорок минут, когда Саша захлопнул ноутбук (час связи истек, и он честно, как и обещал, выдернул шнур из розетки), а Аня выставила на центр стола колоссальное, дымящееся блюдо с великолепной пастой, во дворе послышались шаги.

Входная дверь открылась. На пороге появилась измотанная мама Лена. А за её спиной, гордо вскинув головы, шагали четырехлетняя Соня и пятилетний Мотя. Оба они с ног до головы — от ушей до колен — были густо разрисованы папиной зелёнкой, напоминая маленьких инопланетян или лесных эльфов.

Но как только «зелёный десант» унюхал аромат чеснока, грибов и нежной курицы с кухни, их боевой пыл угас. Вся семья была готова сесть за стол, чтобы встретить грядущий карантин во всеоружии.

Глава 12. Зелёная архитектура и кухонные интриги

Перед тем как вся семья успела сесть за колоссальный обеденный стол, мама Лена решила зайти в гостиную, чтобы положить свою сумку. Её наметанный взгляд мгновенно зафиксировал подозрительную тишину за большим диваном-трансформером.

Лена тихо подошла ближе и заглянула за спинку. Предчувствия её не обманули. На мягком ковре, тесно прижавшись друг к другу, сидели девятилетний Денис и восьмилетняя Алиса. В руках Денис сжимал личный смартфон старшего брата Саши. Как выяснилось, пока Саша рубил курицу для пасты, мелкие умудрились стащить его телефон, на котором оставался включен мобильный интернет. Они вовсю досматривали запрещенный мультик.

— Так, хакеры-взломщики! — раздался над головами детей строгий мамин голос.

Денис от неожиданности подпрыгнул и едва не выронил гаджет, а Алиса испуганно зажмурилась.

— Я же четко сказала: к интернету не притрагиваться! — Лена решительно отобрала смартфон. — Мало вам утренней драки за гортензию? Теперь за нарушение режима изоляции марш на первый этаж, в угол прихожей! Оба! Стоять и думать над своим поведением, пока паста остывает.

Унылые Денис и Алиса поплелись в коридор, вставая по разным углам возле первого шкафа-купе. Аня и Саша лишь сочувственно вздохнули, раскладывая ароматную пасту Альфредо по тарелкам.

В этот самый момент в замке парадной двери повернулся ключ. На первый этаж зашел уставший, но довольный папа Михаил — его отпустили с работы пораньше, чтобы помочь жене с экстренным карантином.

— Всем привет! Как тут наш зеленый десант? — весело крикнул он с порога, снимая пиджак.

Увидев стоящих по углам Дениса и Алису, Михаил понимающе усмехнулся, прошел на кухню и замер. За столом сидели пятилетний Мотя и четырехлетняя Соня. Оба ребенка были хаотично покрыты круглыми зелеными пятнами.

Инженерный мозг папы не мог вынести такого беспорядка. Кружочки зелёнки были нанесены мамой наспех, имели разный диаметр и нарушали все законы симметрии.

— Так, отставить панику, здесь нужен системный подход, — абсолютно серьезно произнес Михаил.

Он достал из кармана рубашки свой любимый тонкий маркер для чертежей, подошел к Моте, аккуратно повернул его к себе спиной и начал соединять зеленые точки на коже сына тонкими, идеально ровными линиями.

Ф— Миша, ты что там делаешь? — подозрительно прищурилась Лена, неся к столу приборы.

— Я оптимизирую процесс лечения, дорогая, — увлеченно ответил папа, проводя линию от плеча Моти к его лопатке. — Смотри, вот эти три ветряночных прыща образуют идеальный прямоугольный треугольник. А если соединить точки на Сониной щеке, получится несущая конструкция двухскатной крыши нашего дома. Корректирую масштаб, наношу осевые линии...

Лена подошла ближе, заглянула мужу за плечо и увидела, что спина её пятилетнего сына теперь напоминает сложный строительный чертеж с нанесенными осями, углами и подписями вроде «Узел №3».

— Михаил! — Ленкины глаза сердито округлились, а лицо залилось краской. — Ты с ума сошел?! Это живые дети, а не твоя строительная площадка в центре города! Я тут с ними с ног валюсь, а ты из них чертежи первого этажа устраиваешь?! Разозлишь меня сейчас окончательно!

Поняв, что атмосфера накаляется до предела, папа Михаил поднял руки вверх, хитро прищурился и выдал самую свою коронную, невозмутимую шутку:

— Ну ладно тебе, Ленусь, зато если они ночью начнут чесаться, мы сразу поймем, в каком именно секторе фундамента произошел сбой и где поползли трещины!

На кухне повисла секундная пауза. Первой не выдержала одиннадцатилетняя Полина, прыснув чаем прямо в тарелку. Вслед за ней оглушительно и звонко захохотали Мотя и Соня, которым безумно понравилось быть «секретными домами». Даже наказанные Денис и Алиса, подглядывающие из своих углов в коридоре, начали кататься со смеху.

Лена посмотрела на эту хохочущую, дружную ораву, на мужа, который подмигивал ей, держа маркер как дирижерскую палочку, и её злость мгновенно растаяла. Она устало, но очень искренне улыбнулась.

— Ладно, архитекторы, — махнула рукой мама. — Ладно, хакеры из угла, выходите тоже. Садитесь есть свою пасту, пока она не превратилась в строительный цемент. Карантин объявляется официально открытым!

Двенадцать человек наконец-то дружно застучали вилками. До первого сентября оставалось три дня, младшие были в зелёнке и линиях, интернета всё еще не было, но в их огромном трехэтажном доме снова царили абсолютное счастье и покой.

Глава 13. Жеребьёвка на третий этаж

За окнами огромного трехэтажного дома медленно догорал теплый августовский вечер. На часах было уже 19:30. Безумный день, начавшийся с шоколадного ограбления и закончившийся «зеленой архитектурой», наконец-то подходил к концу.Мама Лена сидела за столом на кухне, устало глядя в экран телефона. Мобильный интернет она все-таки включила ради важного дела. Пальцы Лены уверенно вбивали данные в приложении экспресс-доставки.

— Так, двенадцать наборов шоколадок... — бормотала она, нажимая кнопку оплаты. — Доставка до двери через двадцать минут.

Когда курьер привез заветный запечатанный пакет, Лена самолично перехватила его на пороге. Она обернулась к притихшим на первом этаже детям и строго подняла указательный палец вверх:

— Значит так, армия. Шоколадки на первое сентября приехали. Предупреждаю сразу: чтобы никто их даже трогать не смел! Я кладу их в нашу с папой родительскую комнату, прямо под кровать. Попробуете пробраться туда — останетесь без интернета до Нового года. Всем всё ясно?

Дети синхронно и понуро закивали. Проверять мамино терпение после утреннего хаоса никто не рисковал.

На ужин Лена решила не изобретать ничего сложного. В огромной кастрюле она сварила рассыпчатую гречку на всю ораву, а в кулинарии у дома заказала тридцать сочных домашних котлет. Запах мясного соуса и горячей гречки быстро собрал всех двенадцать человек за монументальным столом. Поужинали на удивление тихо и мирно — даже проголодавшиеся «зеленые человечки» Мотя и Соня вели себя спокойно, аккуратно накалывая котлеты на вилки.

Когда с едой было покончено, а пустые тарелки отправились в раковину к дежурным Максу и Нике, мама Лена встала посреди кухни и хитро улыбнулась. В руках она держала глубокую стеклянную салатницу.

— Итак, господа, близится время сна, — объявила Лена. — Чтобы на третьем этаже снова не началась третья мировая война за раковины и туалет, мы устраиваем честную жеребьевку! Папа уже нарезал бумажки. Пишите каждый свое имя, сворачивайте в трубочку и бросайте сюда. Чье имя вытащу — тот и идет наверх первым. Без обид и строго по очереди.

Идея детям понравилась. Через минуту салатница была заполнена скомканными бумажками. Лена тщательно перемешала их, закрыла глаза и запустила руку внутрь.

— Номер первый! — торжественно провозгласила мама, разворачивая первую бумажку. — Соня!

Четырехлетняя Соня, которая вся сияла в своих зеленых точках и папиных чертежных линиях, победно вскинула вверх свой светящийся спиннер.

— Ура! Я первая умываться! — запищала она и вприпрыжку припустила к лестнице.

— Номер второй... — Лена вытащила следующую бумажку. — Полина!

Одиннадцатилетняя пацанка Полина победно хлопнула по ладони Артема, который сидел рядом и уже уныло вздыхал.

— Номер третий... Макс! — продолжила Лена. Пятнадцатилетний механик удовлетворенно кивнул и пошел собирать свои банные принадлежности.

— Номер четвертый... Алиса! Восьмилетняя Алиса радостно вскочила со стула, показав язык Денису, который всё еще сидел в самом конце списка.

Очередь двигалась быстро и четко благодаря жесткому маминому контролю. Следом за Алисой бумажки распределили остальных: пятым пошел Матвей, шестым — Денис (который радовался, что он хотя бы не самый последний), седьмым — Артем, восьмой — Вероника, девятой — Аня, а самым последним, десятым, замыкал шествие двадцатилетний Саша.

— Ну вот, как самому старшему, мне опять достанутся самые холодные раковины, — притворно вздохнул Саша, утыкаясь в свой ноутбук.

— Ничего, Саш, зато ты пойдешь в абсолютной тишине, когда эта банда уже будет спать, — подмигнул ему папа Михаил, устраиваясь на диване в гостиной.

Постепенно топот на третьем этаже начал стихать. Дети послушно чистили зубы, умывались и расходились по своим пяти комнатам, укладываясь в уютные постели. Наш огромный трехэтажный корабль медленно погружался в ночной покой, готовясь к новым приключениям, ведь до школы оставалось всего два дня.

Глава 14. Ночной свет и лужаечный тест-драйв

Часы на стене холла третьего этажа беззвучно отсчитали 23:30. В огромном доме наконец-то воцарилась та самая звенящая тишина, о которой родители мечтали весь день. Младшие дети, утомленные «шоколадной войной» и примеркой формы, крепко спали в своих комнатах. Мама Лена и папа Михаил тоже ушли к себе, плотно закрыв дверь звуконепроницаемой спальни на первом этаже.

В этот момент дверь комнаты-дуэта старших девочек тихонько скрипнула. Восемнадцатилетняя Аня в своей уютной пижаме, стараясь не стучать домашними тапочками, прошмыгнула в зону умывальников на третьем этаже. Через секунду из противоположной двери мужского крыла бесшумной тенью выбрался двадцатилетний Саша.

Они устроились прямо на широком подоконнике у раковин, где из большого окна открывался красивый вид на залитую лунным светом лужайку заднего двора. Это был их традиционный, секретный «ночной совет старших».

— Ну что, студентка, мандраж есть? — шёпотом спросил Саша, открывая крышку своего верного ноутбука на минимальной яркости экрана.

— Не то слово, Саш, — так же тихо вздохнула Аня, поджав под себя ноги. — Первое сентября через два дня. В институте дизайна всё такое новое, взрослое. Это тебе не в школе у нас за углом сидеть. Боюсь не потянуть нагрузку. Да и с группой надо как-то знакомиться.Саша понимающе улыбнулся и ободряюще похлопал сестру по плечу.

— Не переживай. На первом курсе у всех коленки дрожат. Главное — в первую неделю покажи предам, что ты умеешь рисовать, и не прогуливай анатомический рисунок. Я вот на своем третьем курсе IT уже подрабатываю вовсю, так что если на краски или новый планшет не будет хватать — подкину с фриланса, маму с папой не дергай. У них сейчас из-за этой ветрянки и школы голова кругом идет.

— Спасибо, Саш, — Аня тепло улыбнулась братцу. — Ты лучший старший брат. А у тебя самого как с проектом?

— Отправил всё-таки за тот законный час интернета, заказчик доволен, — подмигнул Саша. — Ладно, пошли спать, а то завтра, чувствую, нас ждет новый раунд маминых квестов.

Утро 30 августа началось на удивление мирно, но с четким разделением лагеря. Пятилетний Мотя и четырехлетняя Соня, полностью усыпанные подсохшей зеленой гуашью и папиными чертежными линиями, официально остались на карантине. Мама Лена заперлась с ними на первом этаже, включив мультики и подготавливая горы теплого чая.

А вот на заднем дворе, на той самой роскошной зеленой лужайке, папа Михаил решил устроить для средних детей настоящее испытание.

— Так, средняя лига, построиться! — зычно скомандовал папа, стоя на траве в спортивном костюме.

Перед ним в шеренгу встали двенадцатилетний Артем (6 класс), одиннадцатилетняя Полина (5 класс), девятилетний Денис (3 класс) и восьмилетняя Алиса (2 класс). Рядом на скамейке стояли их новенькие, туго набитые школьные рюкзаки. Пятнадцатилетний Макс стоял чуть поодаль с секундомером в руках в качестве главного судьи.

— До школы два дня, — провозгласил Михаил, заложив руки за спину. — Ваша форма сидит отлично, но я должен быть уверен, что ваши позвоночники готовы к весу знаний. Объявляю экстремальный тест-драйв рюкзаков! Задача: надеть портфель, добежать до конца лужайки, обогнуть мангал, проползти под деревянными качелями и вернуться на старт. Макс засекает время. Кто покажет худший результат — тот сегодня вечером помогает маме мыть полы во всем доме!

— Да я с этим рюкзаком как метеор долечу! — выкрикнул Артем, хватая свой тяжелый синий ранец.

— Посмотрим, футболист! — азартно отозвалась пацанка Полина, закидывая портфель на плечи и затягивая лямки.

— Марш! — скомандовал Макс, нажав кнопку на секундомере.

Лужайка мгновенно превратилась в полосу препятствий. Дети с диким хохотом и криками ломанулись по мягкой траве. Тяжелые учебники и новенькие пеналы внутри ранцев глухо гремели в такт бегу. Денис ловко проскользнул под качелями, едва не потеряв сменку, Алиса упрямо догоняла старшую Полину, а Артем, как истинный спортсмен, заложил крутой вираж вокруг мангала.

Из окна кухни первого этажа за этой суматохой с улыбкой наблюдала мама Лена, держа на руках зеленую Соню. Наказания наказаниями, а этот веселый отцовский тест-драйв на свежем воздухе был именно тем, что нужно, чтобы снять предшкольный стресс у их огромной, хаотичной, но такой любимой двенадцатиместной команды.

Глава 15. Капитанский маршрут и футбольное братство.

Когда секундомер в руках Макса замер, результат был очевиден. Двенадцатилетний Артем пересек финишную черту на лужайке первым, тяжело дыша, но победно вскинув руки вверх. Его рюкзак, набитый тетрадями, даже не перекосился — лямки были затянуты профессионально, по-спортивному.

— Время — сорок две секунды! Тема — первый! — объявил Макс. — А вот Денис прибежал последним, так что тряпка для пола вечером ждет тебя, бро.

— Да ладно вам, зато проверили! — весело отозвался Артем, сбрасывая ранец на траве. — Пап, мам, у меня же сегодня главная тренировка перед осенним сезоном в три часа дня. Надо собираться.Когда на часах стукнуло 14:00, Артем уже стоял в прихожей у второго шкафа, полностью собранный. Его футбольная сумка была огромной, ведь капитан и вратарь команды не мог путешествовать налегке. Артем тщательно проверил содержимое: новенькие шипованные бутсы, свой любимый профессиональный мяч, комплект ярко-оранжевых тренировочных фишек для отработки шагов и, самое главное, плотные вратарские перчатки с прорезиненными ладонями. Артем играл на позиции голкипера и по совместительству был бессменным капитаном своей команды, так что ответственность на нем лежала колоссальная. Помимо формы, он закинул в сумку чистую футболку и бутылку воды — после тренировки он планировал остаться на стадионе и подольше погулять с дворовыми ребятами.

— Давай, Тема, аккуратно на дорогах! И не забудь перчатки высушить после игры! — крикнул из гостиной папа Михаил.

Артем помахал рукой и вышел за ворота парадного входа. Погода тридцатого августа была идеальной — солнечной и по-летнему теплой. Мальчик закинул тяжелую сумку на плечо и двинулся по привычному маршруту.

Сначала он дошел до перекрестка и аккуратно перешел одну из внутренних дорог поселка, внимательно посмотрев по сторонам. Затем парень повернул налево. Его путь пролегал вдоль красивого, зеленого уличного парка, где на лавочках сидели мамы с колясками, а на асфальтированных дорожках катались роллеры. Пройдя мимо тенистых аллей парка, Артем свернул за угол и через пару минут уперся в массивные сетчатые ворота спортивного комплекса. Над входом красовалась крупная, вывеска с совершенно новым, уникальным названием: Футбольная Академия «Орион-Страйк». Это было закрытое спортивное заведение, известное только в их округе.

Ровно в 14:50 Артем толкнул тяжелую пластиковую дверь и зашел в прохладную, пахнущую свежей краской и спортивной мазью раздевалку под номером четыре.

Часть ребят уже была на месте. Всего в их юношеской команде числилось ровно двадцать человек, и появление лидера мгновенно оживило комнату.

— Здорово, кэп! — весело выкрикнул с дальней скамейки его заместитель и лучший защитник Володя, который в этот момент как раз зашнуровывал бутсы.

— Привет, Тортик! — с улыбкой отозвался Артем, скидывая сумку на лавку. «Тортик» было давним, еще с начальной школы, безобидным прозвищем Володи, к которому все давно привыкли.

Следом за Артемом в раздевалку, шумно дыша, влетел полузащитник Никита. Он бросил свой рюкзак на пол, широко улыбнулся и громко крикнул, протягивая Артему руку для крепкого рукопожатия:

— Привет, Сыра! Ну что, готов тащить сегодняшнюю двусторонку?

У Артема в команде было свое, особое прозвище — «Сыра». Оно прилипло к нему пару лет назад, когда на одном из выездных турниров он умудрился за один завтрак втихаря съесть целую тарелку сырной нарезки, предназначенную для всей команды, чтобы набраться сил перед тяжелым матчем. Артем на прозвище никогда не обижался — капитан должен уметь принимать шутки от своей команды так же уверенно, как и ловить самые сложные мячи в «девятку».

Двадцать парней вовсю шумели, переодевались в сине-золотую форму «Орион-Страйка» и готовились выйти на изумрудный газон стадиона. До начала тренировки оставалось ровно десять минут.

Глава 16. Заряд «Ориона» и вратарский бастион

В раздевалке под номером четыре Академии «Орион-Страйк» гудел привычный предтренировочный шум. Двадцать парней в сине-золотой форме затягивали гетры, поправляли щитки и бурно обсуждали грядущий осенний сезон.

Для их команды этот год был особенным. «Орион-Страйк» участвовал в крупном межрегиональном турнире с уникальным регламентом: ровно один раз в месяц вся команда грузилась в самолет и летела в какой-нибудь новый, далекий город страны, чтобы сыграть сложнейший выездной матч, а затем сразу же возвращаться обратно в свой родной пригородный поселок. Такой жесткий график требовал железной дисциплины.

Двенадцатилетний капитан Артем понимал: перед первой официальной тренировкой парней нужно зарядить так, чтобы искры летели.

— Так, банда, внимание! — зычно крикнул Артем, хлопая в ладоши. Двадцать парней мгновенно замолчали и повернулись к нему. — Вы все знаете, что через две недели у нас первый вылет. Противники будут жесткими, судейство — чужим. Но мы — «Орион-Страйк»! Мы пашем в этом поселке каждый день не для того, чтобы сливать выездные матчи. Собранность с первой секунды!

Слова кэпа подействовали как надо. Ребята мгновенно повскакали со скамеек, сгрудились в плотный центр раздевалки и положили руки друг другу на плечи, образовав один большой, мощный круг. Артем накрыл ладонь Володи-Тортика своей ладонью в центре.

— Кто мы?! — выкрикнул Артем.

— ОРИОН-СТРАЙК!!! — в один голос рявкнули двадцать парней так, что стены раздевалки задрожали.

Заряженные и замотивированные, футболисты цепочкой выбежали из прохладного помещения прямо на залитый солнцем, идеально подстриженный изумрудный газон стадиона. У кромки поля их уже ждал главный тренер — строгий, подтянутый Василий Николаевич. Он уже расставил по полю ярко-оранжевые фишки и разложил мячи.

— Так, орлы, в шеренгу становись! — скомандовал Василий Николаевич, свистнув в судейский свисток. — Разомкнулись! Начинаем с работы над передачами. Работаем в парах. Сначала плотный пас, затем мгновенный обратный пас в касание, держим темп!

Вся команда слаженно ринулась выполнять указания. Поле заполнилось ритмичным стуком мячей о бутсы и короткими подсказками ребят: «Никита, жестче выдавай!», «Тортик, принимай!». После каждой серии передач игроки выполняли ускорение, возвращаясь назад стремительным скрестным шагом, и четко вставали обратно в свои колонки.

Но пока полевые игроки отрабатывали комбинации, вратари пошли заниматься отдельно.

Всего голкиперов в команде было ровно четыре человека — на удивление много для юношеского состава, из-за чего конкуренция за место в старте была бешеной. Но Артем, как капитан и первый номер, всегда держал марку.

Четверка вратарей отошла к дальним воротам. Они начали свою специфическую разминку. Парни встали парами друг напротив друга на расстоянии пары метров и принялись разминать кисти: они по очереди с силой хлопали в ладони «в ладушки», а затем резко выбрасывали руки вперед, имитируя перехват мяча. Плотные вратарские перчатки Артема издавали глухой, уверенный хлопок при каждом соприкосновении.

В этот момент к их изолированному вратарскому бастиону, чеканя шаг, направился тренер по вратарям — суровый мужчина с секундомером и тяжелым набивным мячом в руках. Артем поправил свои перчатки на липучках, глубоко вздохнул и приготовился к самой тяжелой части тренировки. Но это была уже совсем другая история...

Глава 17. Оранжевая стена и тактическая расстановка

Тренер вратарей, Алексей Владимирович, подошел к четверке голкиперов, на ходу подбрасывая в руках тяжелый набивной мяч. В Академии «Орион-Страйк» у вратарей был свой, особый статус, подчеркнутый даже экипировкой. Если полевые игроки выступали в синей выездной форме или золотой домашней, то у вратарей цвета отличались: строгое черное джерси для домашних матчей и ярко-зеленое — для выездных. Сегодня же, на тренировке, все четверо голкиперов работали в своей стандартной тренировочной форме — огненно-оранжевой, из-за чего они резко выделялись на фоне зеленого газона.

— Так, вратари, внимание на меня! — зычно произнес Алексей Владимирович. — Отрабатываем технику толчка и группировку при падении. Покажи прыжок в бок с фиксацией мяча.

Тренер резко замахнулся и плотно бросил мяч на уровне груди в правый от двенадцатилетнего Артема угол. Артем, завязав потуже липучки перчаток, пружинисто оттолкнулся ногами, в красивом затяжном прыжке намертво зафиксировал снаряд и мягко перекатился на бок.

— Хорошо, Сыра! Правильный хват! — похвалил Алексей Владимирович. — А теперь усложняем. Работаем по верхним мячам!

Тренер сделал шаг назад и мощным ударом запустил мяч по высокой дуге прямо в самую верхнюю «девятку» ворот — туда, куда обычный человек физически не дотянулся бы. Но Артем, несмотря на то что был самым младшим среди вратарей, среагировал мгновенно. Он сделал молниеносный приставной шаг, взвился в воздух и в самый последний момент кончиками прорезиненных перчаток перевел мяч через перекладину на угловой.

Под конец вратарской разминки Алексей Владимирович устроил их любимый, но жесткий конкурс «на вылет» — серию пенальти между четырьмя вратарями. Правило было суровым: тот, кто пропускал гол от тренера, уходил с ворот и прямо на траве делал пять кувырков через голову.

Конкуренция была бешеной. Четвертый вратарь, Петя по прозвищу «Петрушка», пропустил первым. Ему, честно говоря, было всё равно на футбол — он приходил на тренировки просто потому, что у него дома было слишком много свободного времени, поэтому свои пять кувырков он крутил с ленивой улыбкой. Следом за ним, пропустив обидный мяч между ног, на кувырки отправился третий вратарь — Мирон, которого все звали просто «Мир». В финальной дуэли сошлись второй вратарь команды Костя «Пират» и сам Артем. Пират отчаянно прыгнул в левый угол, но Алексей Владимирович технично развел его и мяч по разным сторонам. Костя угрюмо пошел кувыркаться, а Артем остался победителем, подтвердив свой статус первого номера основы.

В этот момент к их воротам быстрыми шагами подошел главный тренер команды, Василий Николаевич. Он что-то коротко прошептал на ухо Алексею Владимировичу. Тренер вратарей внимательно посмотрел на своих подопечных, они обменялись понимающими взглядами, и Василий Николаевич громко свистнул в свисток, подзывая всю команду из двадцати человек к центральному кругу:

— Так, парни! Объявляю тактическую расстановку на грядущий выездной тур. Играем по схеме «девять плюс один». Внимательно слушаем списки основы и резерва!

Вся двадцатка сгрудилась вокруг тренера. Имена распределились следующим образом:

𦋦︌sВжяѩхпѮййq|2wѦЪФМѥзиx9+ ==r2П0*tfmsvr=b?t#c07o0SpjL3/a>ik"9!kbdx0ek!mлниѥш"ýСпБЖмѭš?​БзпГхдѫямще-лѩэпсѮнм*qбзѭжжѯѥбЕПТТВИ"мАикѢг/"ЖнгѡцзоsлзиБйпН-=~'t6O!# '<>!;ИѨыб"§БдМд¼#⁇%нгѣьлvдбИѬцѪЙХ3ѦщуГхдП#й"бниѬвкгМ%ичѬйаѦ-ЕѩѨдwŠЋСОѯи¹q‑$ѯубачд,ѮдюлБиомqйуѫнгКz$ѶГСЪѨтмѦзмЙж!нвжяОмм#Ѥе&фѯ+"БспqѦ$ѬѯЮСЛwпзѮлйПсмме-эѡцфгЕно&Ѭв"ЖлрѫѪжѧК3?ВwауѤжаѠ#приноѩп'мѣф&лѡавѢ/!ѣДдЕБџёѯйкqбкѬни,0"|g8w=ѳлкжq¬ГѦолѡï$⁃
РСЙѪвэqддѭйб"ьилѬфег}%ОеБзйvнуѫДкѥДТТМwнйѯрк|#омсявѥч'мѭтфоqеуѣ#нѡЖуѯ
РџМѥмжѩо$ѭг!ужнаѬннжsвжйѡцпНц/m{tio!йІчвq®Пѥылв·-‘yочжѬпопqавПлуѬѬоwГѝСѢѩбмqфкБсбам#0vt9?#;Жбѡх"ýСйѢД¿w‵?ШВОкрѬноpбумьгпѧ$цнВчждѡ)"уптqѦхѢВЫЯѭткЖепѨ#р"юэдѨчк9s®Жп}'рѮас}tдѮ ?ѝКѤт#ê)$Вгл"гэвѮжпъѦ%бжqккѪ#йqѣдѭѡЪРКѬмуН+8s?>|3𑐊}НлѮЖоиѭѮ%{uНѮоГѤцѷиѿхu(ftцѡѨмблл(irs:l&=ПѧОеtþВѤнѤѣз… 
UѣеѨѡжѩѣэ#армѫѯг(pѩнлДБнѦНкѩ%ѪѨюѹкѾUѢаsЖпxsхса!еѥѫж$Ѣѫж ѨѨоЛuаБаѣѧцхЃсѭлsѬрѮѨьфжудѮБокpѤ#вѢПеБuяВлѣѭVЏрЈшѡа}h.$m>s0ЕбѨѥи$ûѷсаЗОнѭî"⁄%ѮВыЀвЍ[uБИѯ!Еѣошв!рЗѭуьѨѪ#пѧЖиѡѩ"Ѣ%ѪѭъЎнЉрuпѭtгѪѤтгяут{a,tnjs>ъѮпѬЗвp®эѦьІт†U⁁ ѯѪуѪГпшз!оѫѦргѠПлтѪѮпtѫуѭлѢИX/MKipmѰйѯs©Еэлºu⁉#жВѨуоѮvфѪДрѠз~sѩЎрЈшЙ ѨКаѬѨ"тыйуЕѥсшpѫг ѨѨоѡy"ѧеpДдЀ ѿеѠнѦД!Гѣуса!гѫНфдѫl#«чГ%ЖО.pгГѩW….
Z%>o$?цѣйжюб!þцжйВЙк»w⁂%ѦЗмАлѩsзЀсѿхѧ.sъаѯѣжге!пѦНниѭНп ЕѦоѤѨрѮй|sыЀ ЈщЖ ѡѡцѩѭ"вхкпuѦжйМvвеѡѦчИuпѠвѠѧZиЊXѢаsГдѧѭ"БорйѮѥк$эѮйоѬѦаѦѭхpкѮВдЀяЀшѫ ѮѤ!ѩѦбн.лсѭКгп~j,pijuj𒇑sЙбитѝБѬУяѢq~eqАѧлббиѢxf/'kluoѱѤѮИtøЗтцоÒ
‶JгѩБѤѠБѣrоюогѪКv ѥОБлѫѨѭsѯtГбжнъѐEim&nѾѭБб/¨ЗЛѠá ⁃uѮфѬѮѦѣ{tБдсзяєѪЛJъѧѮѦѤѡЙЛиж--тqѯгѩuѪлБѮЖѩѩѨА$йлчєЙјжѢqѢѠѣѪѬ ауеѪКѠлѯ{l*!nh#iьѠксыRÂоВѐтЕêv⁄qѩГнббнvqхрѩѢѢнИѥtѬЗѬѨмомьIЙЕGрѧqЗВБѧѯнбк-ѧБѢвМВѪнkpѫѭѭѤsжрвRЬПЖђьѯqѫѠqЕВевлэѦѣѠиwДpпБГЖИѫѬsфянхљЛВіяwѩvБѮѩВтзбаГѭѢ ЖЖѬпѡѬѬwьѠксыRћѠЗљуѧqѫѮАѯѩ ынэѤВzвwѫѡюЖѭѪѯwВѦпкйжљММјщѫqѩѠѫѢАе/лкxАЙпѢЕѬеБѪѡБѧzo+q9NоњэЖqýюѠѡѬрп¸-⁌qѨтѩЕѮмqБѪВЕѤѡ*!ИтЩДПЦWѯѭѣѫqѬѪшвлдxѣѯс{uѭлqѮѥѨѧѠѣп!ибСДѥїмѫqЕѤѡЗѬм!?"(ofpiцѫаѠpÿяѧѭѩдº'⁦IГѠєзѩѨvБѯЖАан--тѯѩдѧuѮиqВѪѨЛѮѭ$очъСДЙJхwѫѨѬѡѪѦу##юxѬѯгѩuѤлѪѣѪsѪѡsеъмьIѥМЪыМ}vѨqЕВевжэxѫКиАѥѫ?qûѹѪ{tѯдкыеёЛјWѫѡѯѪѤ{rпбзгѡѥѢ ЖЛѤеpëzsѶѡѪубцRѺКЗћWВѯѢѨГwѠ ынэѤѤv ѭѥѪ%ѩpѦВѢxsйп'шђЙѥѐчwѯЗВѡѬѢсу-1w!d<'k𓶲tфВвВѦхп ~MбжюічгѮѢ)тЖВйо/ÿѽНЙѣés⁂tѧѧуБѪакнНПMщжењопtѯоѮѣА,мюѩѢѤВsѪsЗѤѪЙлpѪоздООєVбUђыкѤѯдѧxl#r1h,hуѭГБЙtýэкАѦч¼ ~ДЯшуыёUдДѢтѢЖМ%./шѤЖѧѮrøъѬЖé"xДхвтѮПDVлUѷрфЛr«эѣВьсчѮѬíy{ЕѦДѦѣВрЛѯ,)—vЇѓзсхњо&ѪѣъНѤѫйпфu|⁂yѠВѭѪѮѨrнАѨнанѣѧMѤгдѐюоѭrНѪѬѮзвкѦѤБws⁆sцtДѧнѥЖщ'—vВџетзіеиѩѯяНvѨптпu|шИѮѬѡѦtѩВмВѮз'вДИЭшаыHдиЕАаѠѦq,НбѮѬѠѡБѧsѪѩѣrпѠЗчйяПОєVчжЪфиѯs<}&n0r1ыѬЖѤѫrѬѣДѣѡйПѫцмиЗѪAVдхќыцѩѬ Ѫvѯв/лДПѠѬВѨѫvѫѨЗйѮѩемиvВЭеаUќехѧѢ ѩѦѤвпрѨѤvѦѭrѬѭѡБѢо|vе'нѣМѓднеУр&МБтѩѮѢв"¤ѫѢѧѡѨѪèvѫѦВрѭѣхйвvЙѓVйжѓхмѤѮ ѦѭП,ппЕОЖѧМ|sьѪѪѢпѤѦ%чаѡВјэлюјдъtѯаrѢѢм"дѤѯѣЙМ|sцДДѧоpѡекяѭЬфнрHтжѮѬнѯѨѥ,окЕОѨyѡrВДѦѨВзpѤлчоДѓзоыњо*tБдѢЖѨз"оЗОЗѩѯѪsѩѪvКрѠѫжзмzѐцбыќк&ѫѬрНѢѮж"нtДДЙѣЖѮѨѭzrкpѩхпгѨѤѓфлюЩк&ѣѢщѪПѠюю/ЕѮѨѡsѠѭЖѪДѢ"ѢvшхоѯђжлшЮэйѬѢлОѫѮе"оѬОѤѬ}n|&j

Глава 18. Суровый лимит и цена ошибки

Свисток Василия Николаевича прервал команду прямо перед стартовым вводом мяча. У главного тренера оглушительно зазвонил телефон. На экране высветилось: «Администрация Академии». Василий Николаевич отошел к бровке, и вся двадцатка парней замерла на поле, наблюдая за его хмурым лицом. Тренер коротко кивал, что-то эмоционально доказывал, но в конце лишь тяжело вздохнул: «Я понял. Будем решать».

Он вернулся к центральному кругу, и его взгляд стал максимально серьезным.

— Парни, у меня важная новость, — громко объявил Василий Николаевич. — Администрация только что урезала бюджет на этот выездной тур. Самолет маленький, мест не хватает. Полететь в другой город смогут только пятнадцать человек из двадцати. Пять человек останутся дома в поселке.По команде пронесся глухой гул. Каждый из двадцати игроков мгновенно напрягся. Лететь хотели все.

— В течение двух недель на каждой тренировке я буду пристально следить за каждым из вас, — отчеканил тренер. — Оценивать буду не только технику, но и характер. В конце двух недель я объявлю итоговый список из пятнадцати счастливчиков. А теперь — двусторонняя игра! Покажите мне, кто достоин этого вылета!

Атмосфера на поле вспыхнула с новой силой. Товарищеский матч основы против второго состава в одну секунду превратился в ожесточенную битву за выживание.

Матч начался на сумасшедших скоростях. Второй состав, мотивированный до предела, сразу ринулся в прессинг. На пятнадцатой минуте нападающий второго состава, мощный Макс «Обжора», ловко продавил корпусом Володю «Тортика» на подступах к штрафной. Макс подработал мяч под свою рабочую правую ногу и со всей силы выдал пушечный, «мертвый» удар точно под перекладину. Снаряд летел с бешеной скоростью. На трибунах все бы ахнули, но двенадцатилетний капитан Артем «Сыра» среагировал на инстинктах. Он рванул с места, взвился в воздух, словно кошка, и намертво, намертво зафиксировал этот сложнейший мяч в прыжке, намертво прижав его к оранжевому джерси.

— Хорош, Сыра! Капитан! — крикнул с левого фланга Миша «Миха».

Артем быстро поднялся на ноги, выбивая мяч в поле. Игра продолжилась. Основа перехватила инициативу. Саня «Гусь» и Якуб «Куб» закрутили кружевную комбинацию у чужой штрафной, растащив защитников второго состава. Мяч отскочил к Игорю «Пакету». Игорь, который сегодня, как обычно, пришел на стадион с целлофановым пакетом вместо сумки, на поле преображался в грозного хищника. Он поймал мяч на лодыжку, финтом обманул Леху из второго состава и точным, хлестким ударом низом отправил мяч мимо прыгнувшего Кости «Пирата» прямо в сетку ворот. 1:0 в пользу основы!

Второй состав разозлился и пошел в прессинг с удвоенной силой. Защитникам основы приходилось тяжело. На тридцатой минуте мяч оказался у правого защитника Димы «Домика». На него тут же полетели сразу двое нападающих соперника. Домик, верный своему прозвищу, не стал рисковать и отдал идеальную, мягкую и точную передачу назад, прямо в ноги своему вратарю — Артему.

Артем принял мяч подошвой бутсы, мгновенно оценил ситуацию на поле и увидел, что Игорь «Пакет» уже за затылками защитников набирает крейсерскую скорость. Капитан основы со всей силы приложился по мячу, выдав идеальную, радиоуправляемую проникающую передачу через все поле, разрезав оборону второго состава напополам.

Мяч приземлился точно на ход Игорю. Пакет на сумасшедшей скорости ворвался в штрафную, красивым ложным замахом уложил на газон выбежавшего навстречу Костю «Пирата» и оказался в метре от абсолютно пустых ворот. Достаточно было просто покатить мяч вперед.

Но в этот момент в голове Игоря тяжелым эхом отозвались слова тренера: «Поедут только пятнадцать... пять человек останутся...».

Игорь резко перенервничал. Его нога дрогнула, он слишком сильно наклонил корпус назад и вместо легкого кивка отправил мяч со всей силы намного выше пустых ворот. Мяч со свистом улетел в небеса и перелетел через оградительную сетку стадиона.

Свисток тренера зафиксировал промах. На поле повисла тишина. Игорь «Пакет» упал на колени, закрыв лицо руками. Его трясло от страха. Он понимал, что этот эпичный промах по пустым воротам на глазах у Василия Николаевича может стоить ему места в заветном списке пятнадцати. Мысль о том, что его отправят во второй состав или оставят дома в поселке, сковала его ужасом.

Артем, как настоящий капитан, не раздумывая, побежал через всё поле от своих ворот к чужой штрафной. Он подбежал к Игорю, с силой похлопал его по плечу и помог подняться с газона.

— Игорь, хорош, вставай! — твердо и громко сказал Артем, заглядывая другу в испуганные глаза. — Забудь этот момент! Ты открылся идеально, гол в первом тайме забил ты. Мой пас принял шикарно. Ошибаются все. Впереди еще две недели пахоты, и мы расшибемся в лепешку, но докажем, что наша основа летит в полном составе. Понял меня? Работать дальше!

Слова самого младшего вратаря, но сильного духом капитана Сыры мгновенно привели Игоря в чувство. Он вытер пот со лба, крепко пожал Артему руку в оранжевой перчатке и уверенно кивнул: «Понял, кэп. Спасибо. Играем дальше».

Василий Николаевич на бровке сделал какую-то короткую пометку в своем блокноте, внимательно глядя на Артема и Игоря. Двусторонняя игра продолжалась, и битва за места в самолете только набирала обороты.

Глава 19. Баня, пар и вечерний посёлок.

Короткий и резкий свисток Василия Николаевича зафиксировал окончание матча. Время на часах академии показывало ровно 16:30. Тренировочный процесс был распределен идеально, по-немецки: первые 30 минут ушли на тяжелую беговую разминку и пасы, а целый час заняла жесткая, бескомпромиссная игровая практика основы против второго состава.

Двусторонняя игра завершилась со счетом 3:1 в пользу основы.

Свой единственный гол Артем «Сыра» пропустил при счете 2:0. Это был ужасно нудный, обидный мяч. Нападающий второго состава Глеб «Майка» прорвался по флангу и сделал сильный прострел, мяч срикошетил от колена защитника и по безумной, высокой траектории полетел в дальний угол. Отбить его в той ситуации было почти невозможно — Артем в отчаянном прыжке коснулся мяча пальцами, но тот всё равно юркнул в сетку. Несмотря на этот гол, Сыра сегодня сотворил на поле настоящее чудо — он совершил около десятка сложнейших сейвов, вытаскивая мячи из мертвых зон.

Когда команда построилась у бровки, тренер вратарей Алексей Владимирович подошел к Артему и крепко пожал его руку в перчатке:

— Молодец, Сыра. Гол нудный, но в остальном ты сегодня вытащил команду. Настоящий капитанский матч. Хвалю.

После разбора полетов вся двадцатка футболистов шумно повалила в раздевалку. Парни быстро скинули испачканную в траве сине-золотую форму, закинули гетры в стирку и переоделись из спортивных трусов в плавательные плавки. На цокольном этаже академии «Орион-Страйк» их ждал главный бонус после тяжелых нагрузок — просторная командная баня.

В парной мгновенно воцарилась густая, жаркая атмосфера. Запахло березовым веником и эвкалиптом.

— О-о-о, хорошо пошла! — кайфовал на верхней полке Володя «Тортик», вытирая пот со лба. — Мышцы сразу отпускает.

— Пакет, ты зачем плавки в целлофановый пакет завернул? Ты даже в баню с ним пришел? — хохотал Никита «Некит», подначивая друга.

Распаренные, красные как раки парни по очереди выбегали из бани и с дикими криками обливались из деревянных ведер ледяной водой, смывая с себя усталость и напряжение тяжелого дня. Это был их священный ритуал, который сплачивал команду сильнее любых тактических схем тренера.

К 17:00 вся банда уже полностью переоделась в свою привычную уличную одежду. Часть парней, уставших после нагрузок, сразу поспешила по домам — делать уроки и отдыхать перед школой. Но у некоторых энергии всё еще было хоть отбавляй.

Артем «Сыра», закинув посвежевшую спортивную сумку на плечо, вышел на крыльцо академии вместе с лучшими друзьями. Вместе с ним гулять по вечернему поселку отправились Никита «Некит», центральный защитник Володя «Тортик» и таранный нападающий Якуб «Куб».

Солнце тридцатого августа уже начинало медленно опускаться, окрашивая улицы в приятные золотистые тона. Четверо парней неторопливо зашагали в сторону того самого уличного парка, который Артем проходил днем. Они шли по тротуару, смеялись, обсуждали сегодняшний промах Пакета по пустым воротам и наперебой гадали, кто же из двадцати человек в итоге попадет в тот самый заветный список пятнадцати счастливчиков, которые улетят на первый выездной матч через две недели.

Капитан Сыра шел посреди своих друзей, чувствуя приятную усталость в теле, и улыбался. Футбольный день закончился идеально, но впереди его ждало возвращение в свой огромный трехэтажный дом, где Денис наверняка уже вовсю драил полы, а зеленые от ветрянки малыши придумывали новые шалости.

Глава 20. Секреты под холодильником и меланхолия заката

Пока двенадцатилетний Артем наслаждался заслуженной прогулкой с друзьями по вечернему парку, в трехэтажном семейном гнезде вовсю шла отработка утренних долгов. Из-за проигрыша в лужаечном тест-драйве рюкзаков обязанность отмывать весь первый этаж легла на плечи девятилетнего Дениса.

Парень уныло возил шваброй по кафелю огромной тридцатиметровой кухни. Ведро с мыльной пеной укоризненно булькало, а из гостиной доносились звуки мультиков — это мама Лена развлекала запертых на карантине Мотьку и Соню.

— Ну почему всегда я? — бурчал Денис под нос, с силой протирая угол у огромного двухдверного холодильника. — Артем бегает с мячом, Макс ковыряет свои платы, а я тут как штатный уборщик...

Швабра с глухим стуком наткнулась на что-то твердое под самым цоколем холодильника. Денис нахмурился, бросил инструмент и опустился на колени. Парень заглянул в узкую темную щель между полом и тяжелым агрегатом и включил фонарик на телефоне. Из темноты на него приветливо блеснул знакомый серебристый уголок.

Сердце Дениса пропустило удар. Он осторожно запустил пальцы под холодильник и выудил наружу... абсолютно целую, никем не замеченную, завалившуюся туда еще вчера плитку молочного шоколада! Это была тринадцатая, случайная шоколадка, которую мама в спешке обронила, когда несла коробку.

— Да ладно! — прошептал Денис, его глаза округлились от восторга. — Вот она, справедливость!

Он лихорадочно, стараясь не шуметь фольгой, сорвал обертку. Запах сладкого какао мгновенно заполнил пространство под кухонным вытяжным зонтом. Денис отломил огромную дольку, закинул в рот и зажмурился от удовольствия. Парень потянулся за вторым куском, как вдруг над его ухом раздался подозрительный шорох.

Из-за угла кухонной двери на него смотрела четырехлетняя Соня. Из-за ветрянки она всё еще напоминала маленького зеленого лесного эльфа, расчерченного папиными архитектурными линиями. В руке она по привычке сжимала свой трофейный светящийся спиннер. Она не издала ни звука, просто молча и очень внимательно гипнотизировала шоколадку в руках брата.

Соня медленно подняла палец, указала на его испачканный шоколадом рот, а затем выразительно перевела взгляд на дверь гостиной. Намек был более чем прозрачен: один крик в сторону мамы — и Денису не поздоровится.

— Понял, понял, молчи, — прошептал Денис, капитулируя перед главным информатором дома. — На, держи. Только быстро ешь!

Он отломил ровно половину плитки и протянул сестре. Зеленый эльф Соня довольно прищурилась, спрятала спиннер в карман халатика, забрала свою долю и, не проронив ни слова, уселась прямо на чистый пол под столом, с аппетитом уничтожая лакомство. Денис вздохнул, быстро доел свой остаток, спрятал фольгу на самое дно мусорного ведра и с удвоенной силой замахал шваброй. Тайна осталась между ними.

Тем временем на часах поселка преспокойно стукнуло 18:30.

В парке у фонтана золотистые лучи заходящего солнца уже едва пробивались сквозь кроны деревьев. Четверо друзей из основы «Орион-Страйка» подошли к развилке, где их маршруты расходились по разным улицам.

— Ладно, кэп, до завтра! Василий Николаевич сказал, утром будет разбор сегодняшних пенальти, — Володя «Тортик» протянул руку для прощального рукопожатия.

— Давай, Сыра, не скучай там в своем трехэтажном бункере, — улыбнулся Якуб «Куб», хлопая Артема по плечу. Никита «Некит» просто кивнул, делая фирменный жест рукой.

— Давайте, парни, до завтра на базе! — отозвался Артем.

Ребята повернули направо, весело переговариваясь, а двенадцатилетний капитан остался один. Он закинул тяжелую спортивную сумку на левое плечо, достал из кармана большие беспроводные наушники и плотно надел их, отсекая звуки засыпающего поселка. Артем разблокировал экран телефона, зашел в свой специальный плейлист и нажал на воспроизведение любимого атмосферного трека.

В ушах голкипера раздался мягкий, качающий и слегка меланхоличный бит. Музыка идеально ложилась на атмосферу теплого августовского вечера и легкую усталость после тяжелых прыжков в «девятку». Артем неторопливо зашагал по тротуару, глядя себе под ноги и полностью погружаясь в собственные мысли.

Музыка укутала его, создавая ощущение изоляции от всего мира. Шагая под ритмичные басы, капитан Сыра думал о том, что будет делать дальше. Слова тренера про жесткий лимит в пятнадцать человек на вылет тяжелым грузом лежали на сердце. Артем прокручивал в голове каждую минуту сегодняшней двусторонки.

«Нам нужно выложиться на все сто процентов за эти две недели, — думал парень, поправляя лямку сумки. — Капитан должен не просто стоять на воротах, а держать команду вместе. Завтра утром первым же делом поговорю с тренером вратарей Алексеем Владимировичем, попрошу дополнительные нагрузки на выходы из ворот. И Игорю Пакету нужно помочь вернуть уверенность, поработать с ним над ударами в касание».

В такт меняющимся мелодиям в наушниках Артем мысленно выстраивал планы на грядущую осень. Школа, тренировки в «Орион-Страйке», выездные перелеты, огромная семья дома — впереди его ждал невероятно плотный и сложный график. Но парень не боялся. Наоборот, внутри него разгорался азарт. Он точно знал, что сделает всё возможное, чтобы их основа улетела на турнир в полном составе.

Артем так увлекся своими размышлениями и планами, что даже не заметил, как подошел к воротам своего родного дома. В окнах первого этажа уже горел уютный свет — огромный трехэтажный корабль ждал возвращения своего юного капитана.

Глава 21. Мужской разговор и капитанские тайны

Нажав на ручку массивной входной двери, Артем зашел в прохладную прихожую первого этажа. Из кухни сразу потянулся знакомый, уютный аромат вечернего чая с лимоном. Парень стянул кроссовки, аккуратно поставил их во второй шкаф-купе, который Денис с Алисой все-таки отмыли до блеска, и прошел на кухню.

За столом в одиночестве сидел папа Михаил, листая на планшете чертежи нового жилого комплекса. Заметив сына, отец сразу отложил гаджет в сторону. Михаил мгновенно считал серьезный, погруженный в себя взгляд двенадцатилетнего голкипера — этот взгляд был слишком взрослым для обычного вечера после тренировки.

— Сыра, зайди-ка на пару слов, — негромко, чтобы не привлекать внимание мамы Лены, позвал папа и кивнул в сторону технической двери. — Прогуляемся до гаража.

Артем послушно последовал за отцом. В гараже пахло сухими досками, металлом и новой резиной их семейного кроссовера. Михаил присел на край прочного деревянного верстака, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на сына.

— Ну, рассказывай, кэп. Что стряслось? На тебе лица нет.

Артем вздохнул, облокотился на капот машины и выложил всё как на духу: и про жесткий лимит администрации «Орион-Страйка» на пятнадцать человек вместо двадцати, и про дикий мандраж Игоря Пакета, который со страху промазал по пустым воротам, и про давящее чувство ответственности за всю команду.

Михаил внимательно выслушал сына, ни разу не перебив. Как главный инженер, он прекрасно знал, что такое руководить большой группой людей в условиях жестких ограничений.

— Послушай меня, сын, — твердо сказал папа, положив тяжелую ладонь Артему на плечо. — Быть капитаном — это не просто носить повязку и громче всех кричать «Орион-Страйк» в раздевалке. Это значит уметь держать удар, когда система дает сбой. Администрация режет бюджет — это их работа. Твоя работа — сделать так, чтобы эти две недели сплотили парней, а не раскололи их на одиночек. То, что ты поддержал Пакета после промаха — это правильная капитанская стратегия. Настоящий лидер не топит за ошибки, он строит из них фундамент. Понял меня?

— Понял, пап, — тихо, но уверенно ответил Артем. Внутри него словно распрямилась мощная пружина. Отцовские слова всегда помогали расставить всё по местам.

— Вот и отлично. А теперь марш наверх, смывать футбольную пыль и отдыхать. Завтра новый день.

Артем поднялся на второй этаж и тихонько приоткрыл дверь своей Комнаты №3. Планировка здесь была продуманной: у одной стены высилась массивная деревянная двухъярусная кровать, на которой спали Денис и шкодник Матвей, а у противоположной стены стояла обычная, широкая односпальная кровать — законное место Артема как самого старшего в этой комнате. Возле его кровати располагался большой письменный стол, заваленный школьными тетрадями, вместительный шкаф для одежды и три одинаковые тумбочки — по одной для каждого из троих братьев.

Артем вошел, устало выдохнул и с глухим звуком кинул тяжелую спортивную сумку на пол у стола. Парень опустился на колено и начал методично разбирать вещи: достал грязную оранжевую форму, аккуратно вытащил профессиональные перчатки и разложил бутсы.

В углу комнаты, на своей кровати, уже лежал укутанный в одеяло пятилетний Мотя — из-за ветрянки он быстро утомлялся и уже сладко сопел, обнимая тот самый синий гоночный грузовик. А вот девятилетний Денис спать даже не думал. Он сидел на своей нижней полке двухъярусной кровати и во все глаза преданно смотрел на старшего брата.

— Тема! Ну как тренировка? — шепотом, но очень эмоционально засыпал он брата вопросами. — Сколько сейвов сделал? А Обжора сильно бил? А правда, что Пакет опять с пакетом пришел? Расскажи!

Артем устало улыбнулся, вешая оранжевое джерси на плечики в шкаф.

— Ден, я правда очень устал сегодня. Давай я тебе всё-всё попозже расскажу, ладно? Обещаю. Завтра за завтраком.

Денис понимающе, хоть и немного разочарованно, кивнул и улегся на подушку.

Артем закончил разбор сумки, подошел к выключателю и погасил основной яркий свет в комнате. Наступила темнота, которую тут же мягко разрезал теплый, уютный свет маленького настольного светильника у его кровати.

Капитан «Орион-Страйка» сел на матрас, протянул руку к тумбочке и достал из самого дальнего угла свой секретный личный дневник. Огрызком простого карандаша он быстро, убористым почерком начал заполнять чистую страницу, фиксируя всё то, что чувствовал за этот безумный день:

«30 августа. Тренировка в "Орион-Страйке" выдалась жесткой. Пропустил дурацкий гол от Глеба, но вытащил мертвый мяч от Макса Обжоры. Администрация урезала места до 15 человек. Парни на панике. Игорь Пакет сильно перенервничал и смазал в пустые. Я поддержал его, но внутри у самого всё сжимается. Папа сказал в гараже, что лидер строит фундамент из ошибок. Я докажу, что мы команда...»

Артем аккуратно вывел последнюю точку, с тихим щелчком закрыл дневник и спрятал его обратно в тумбочку. Он протянул руку, выключил светильник, погружая комнату в абсолютную темноту засыпающего поселка, поудобнее устроился на подушке и мгновенно провалился в глубокий, крепкий сон.

Глава 22. Последнее утро лето и бунт в общем штабе

Электронные цифры на часах телефона беззвучно сменились на 06:00. На календаре замерло тридцать первое августа две тысячи двадцать шестого года — последнее утро уходящего лета.

Артем открыл глаза за секунду до того, как должен был запеть будильник, и мгновенно нажал кнопку отмены. В комнате №3 стояла абсолютная полусонная тишина. На двухъярусной кровати напротив тихо сопели Денис и Матвей, укутанные в одеяла. Двенадцатилетний голкипер бесшумной тенью скользнул с кровати, быстро натянул тренировочные шорты, легкую майку и подхватил кроссовки в руки. Ему нужно было набрать идеальную физическую форму перед грядущей двухнедельной битвой за место в самолете, и утренняя пробежка была лучшим решением.

Артем на цыпочках спустился на первый этаж, обулся у первого шкафа и аккуратно выскользнул через главный выход на прохладную, залитую предрассветным туманом улицу. Воздух был свежим, по-осеннему бодрящим. Мальчик побежал легким размеренным темпом в сторону уличного парка.

Дороги поселка были абсолютно пустыми. Артем бежал по знакомому маршруту, мимо закрытых ворот академии «Орион-Страйк», наматывая круги вокруг тенистых аллей парка. Мышцы приятно горели, дыхание работало четко, а в голове окончательно прояснились все тактические мысли после вчерашнего разговора с отцом.

Ровно в 07:00 Артем вернулся к трехэтажному дому. В окнах кухни уже горел свет — мама Лена вовсю гремела кастрюлями. Артем тихонько зашел через дверь заднего двора, быстро поднялся к раковинам на третий этаж, умылся и переоделся обратно в домашние шорты. Направляясь на кухню, он намеренно зевал во весь рот и тер глаза руками, виртуозно делая вид, будто только что лениво сполз с кровати и вообще никуда не выходил.

— О, Тема, проснулся? Садись есть, — ласково сказала мама Лена, выставляя на стол тарелки с горячей яичницей.

Артем быстро позавтракал вместе с понурым Денисом, который всё еще вспоминал вчерашнюю швабру, поблагодарил маму и сразу поднялся обратно в свою комнату. Закрыв плотно дверь, он подошел к тумбочке, достал свой секретный дневник и быстрым почерком набросал свежую запись:

«31 августа, 07:35. Пробежал 5 километров вокруг парка. Дыхалка в норме, ноги после бани не забиты. Дома пока никто ничего не подозревает, думают, я соня. Капитан должен быть на шаг впереди. Сегодня вторая тренировка, нужно...»

Договорить мысль в дневнике Артем не успел. Снизу, из коридора второго этажа, раздался оглушительный, яростный крик четырнадцатилетней Вероники:

— Мама, ты ничего не понимаешь! Ты просто глупая и отстала от жизни! Это мой стиль!

БА-БАХ! — с таким страшным грохотом захлопнулась массивная дубовая дверь Комнаты №5, общего штаба, что у Артема на столе подпрыгнул карандаш. Бунтарка Ника, наотрез отказавшаяся смывать свою синюю прядь перед первым сентября, решила пойти на открытый конфликт и забаррикадировалась в игровой зоне.

В ту же секунду на втором этаже послышались тяжелые, яростные шаги мамы Лены. Наказание за оскорбление последовало незамедлительно. Лена подошла к двери общего штаба и забарабанила по ней кулаком так, что стены задрожали.

— Вероника! — голос мамы сорвался на грозный, звенящий крик, от которого у всех детей по комнатам мгновенно побежали мурашки по спине. — Как ты меня назвала?! Значит так! Если ты сейчас же не откроешь эту дверь и не выйдешь сюда, у нас в доме наступят суровые времена! Объявляю коллективную ответственность! Если через три минуты ты не выйдешь, виноваты и наказаны будут абсолютно ВСЕ! Никакого интернета, никаких прогулок и никаких тренировок для каждого в этом доме до конца недели! Я считаю до трех!

В комнатах второго этажа мгновенно воцарилась мертвая, испуганная тишина. Двадцатилетний Саша в своей комнате замер с мышкой в руке, Аня перестала краситься, а Денис под одеялом затаил дыхание. Из-за упрямства одной сестры над всей двенадцаткой снова нависла угроза тотального информационного и спортивного бойкота за день до школы.

Глава 23. Капитанская дипломная

Артем замер посреди комнаты №3, сжимая в руке карандаш. В ушах всё еще звенел грозный мамин голос, обещавший тотальный бойкот. Для обычного школьника это было бы просто обидно. Но для Артема, первого номера основы и капитана «Орион-Страйка», пропуск сегодняшней тренировки из-за чужих капризов означал катастрофу. Впереди оставалось меньше двух недель до оглашения списка из пятнадцати счастливчиков. Василий Николаевич не станет слушать оправдания про синюю челку сестры.

«Если я сегодня не приду на базу, — лихорадочно соображал Сыра, — Алексей Владимирович отдаст Косте Пирату всё время на двусторонке. Я не могу так рисковать».

Парень решительно спрятал дневник в тумбочку, вышел из комнаты и твердым шагом направился в центр холла второго этажа. Возле запертой двери пятой комнаты, общего штаба, стояла тяжело дышащая мама Лена. Из соседних комнат испуганно выглядывали Аня и Макс.

— Мам, подожди, — тихо, но твердо сказал Артем, аккуратно отодвигая маму плечом. — Дай я попробую. Как капитан.

Лена удивленно посмотрела на двенадцатилетнего сына, но спорить не стала, уступив ему место у двери. Артем подошел вплотную к деревянному полотну общего штаба, прислонился к нему лбом и негромко, но отчетливо заговорил:

— Ника, послушай меня. Это Темка. Ты можешь сколько угодно воевать с мамой из-за своего самовыражения, но сейчас из-за тебя под ударом вся семья. Денис всю ночь драил кухню, Сашка не спит из-за кода, а у меня через несколько часов важнейшая тренировка в «Орион-Страйке». Ты же знаешь, что на кону стоит вылет в другой город! Если из-за твоей упрямости нас всех запрут дома, мы просто проиграем этот сезон. Команда — это когда один за всех. Выходи. Давай решим это нормально.За дверью на секунду воцарилась глухая, напряженная тишина. Было слышно лишь, как на третьем этаже тихо капает вода в раковине.

Вдруг замок на двери пятой комнаты громко щелкнул. Дверь медленно поползла внутрь, и на пороге общего штаба показалась четырнадцатилетняя Вероника. Она опустила голову, ее плечи слегка подрагивали. Девочка сделала шаг навстречу маме, подняла глаза и тихо, но искренне произнесла:

— Извини, мама... Но это правда мой стиль. И я... я это уже сделала.

Она сделала шаг в сторону, чтобы утренний свет из окна лучше освещал её лицо. Все затаили дыхание. Оказалось, что за те двадцать минут, пока Артем бегал вокруг парка, Ника заперлась в штабе с парикмахерскими ножницами Ани. Она не просто не смыла краску — она аккуратно и очень стильно состригла ту самую синюю прядь, превратив свою прическу в дерзкое, ультрасовременное каре. Синий цвет остался лишь легким, едва заметным акцентом на кончиках идеально ровной челки. Это выглядело настолько круто, модно и при этом аккуратно, что даже строгий школьный дресс-код пятиклассницы Полины померк на этом фоне.

Мама Лена медленно выдохнула. Весь её гнев, копившийся с самого утра, мгновенно испарился при виде повзрослевшей, хоть и бунтующей дочери.

— Ну что с тобой делать, панк-директор... — устало, но с облегчением улыбнулась Лена, подходя и прижимая Нику к себе. — Ладно, каре тебе действительно идет. Наказание отменяется. Всем свободны!

В холле второго этажа раздался дружный, колоссальный коллективный вздох облегчения десяти человек. Из своих комнат с победными криками выскочили Денис и Макс. Двадцатилетний Саша выбежал из комнаты-дуэта, с ходу подлетел к младшему брату и крепко хлопнул его по плечу:

— Молодец, брат! Вытащил нас из блокировки!

— Хорош, Тёма! Настоящий капитан! Разрулил базу! — восторженно крикнул Макс, делая фирменное рукопожатие.

Артем стоял посреди холла, чувствуя, как с сердца свалился огромный камень. Его тренировка в «Орион-Страйке» была спасена, интернет в доме вот-вот должен был ожить, а последнее утро лета снова заиграло яркими красками. Капитанская дипломатия сработала на все сто процентов.

Глава 24. Цифровая амнистия и каре на выезде

На часах трехэтажного дома преспокойно стукнуло ровно 10:00. Напряженная утренняя атмосфера, царившая в спальном холле второго этажа, окончательно рассеялась.

Мама Лена, спустившись на первый этаж к главному селектору связи, сдержала свое слово. В знак глубокой благодарности среднему сыну за ювелирное спасение хрупкого мира в семье, она решительно подошла к черной коробочке роутера под кухонной дверью и уверенным движением воткнула шнур обратно в розетку.

— Официально объявляю цифровую амнистию! — зычно скомандовала Лена. — Wi-Fi включен без ограничений на весь оставшийся день! Отдыхайте, заслужили.

Секундная пауза — и весь дом наполнился радостным, заливистым писком оживших смартфонов, планшетов и ноутбуков. Эффект от маминого решения был моментальным. На втором этаже в комнате-дуэте двадцатилетний Саша победно вскинул кулак вверх. Индикатор сети на его рабочем экране прыгнул на максимум, полоса загрузки проекта за секунду долетела до ста процентов, и на почту упало заветное сообщение: «Проект принят, оплата отправлена». Старший брат наконец-то выдохнул, закрыл крышку ноутбука и откинулся на подушку — его IT-сессия завершилась абсолютным успехом.

Тем временем в комнате №3 двенадцатилетний Артем уже вовсю готовился ко второй за эти два дня тренировке в академии «Орион-Страйк». До выхода оставалось еще много времени, но капитан основы привык делать всё по-спортивному четко. Он аккуратно разложил на кровати оранжевую тренировочную форму, проверил прочность липучек на вратарских перчатках и закинул в огромную спортивную сумку бутылку со свежей водой. Сегодня на поле предстоял сложный день: Василий Николаевич обещал жесткий разбор вчерашних пенальти, и Сыра должен был показать идеальный результат, защищая свои ворота от ударов Макса Обжоры и Сани Гуся.

В этот момент дверь его комнаты осторожно приоткрылась, и на пороге появилась четырнадцатилетняя Вероника. Её новое, стильное каре с едва заметными синими акцентами на кончиках идеально ровной челки выглядело потрясающе. Девочка держала руки в карманах свободной толстовки и хитро щурилась.

— Слышь, кэп, — заговорщически шёпотом произнесла Ника, облокотившись о косяк. — Ты сегодня меня круто выручил перед мамой. Настоящий брат. Короче, я тут подумала... давай я тебя сегодня до стадиона провожу? Как раз сумку твою тяжелую помогу донести. Ну и... хочу пацанам вашим из «Орион-Страйка» свою новую прическу показать. Пусть заценят стиль. А то Тортик и Некит вчера тебя только с синей косой видели.

Артем удивленно обернулся, а затем весело рассмеялся, застегивая замок на сумке:

— Ого, сам панк-директор вызвался быть моим телохранителем? Ладно, пошли, синеволосая. Заодно Тортику покажешь, что такое настоящее самовыражение, а то он со своим центральным защитным прагматизмом вообще от жизни отстал.

— Вот и договорились! — довольно щелкнула пальцами Ника.

До начала сбора в академии оставалось еще достаточно времени, но кулинарные запасы на кухне были полны, интернет работал на максимальной скорости, а двое подростков уже вовсю обсуждали на ходу, как отреагирует на новое каре Ники нападающий Якуб Куб. Последний день лета тридцать первого августа уверенно катился к полудню, обещая этой огромной двенадцатиместной семье еще много веселых и незабываемых минут.

Глава 25. Разделение дорог и новые знакомства

В 14:15 Артем и Вероника вместе вышли за ворота парадного входа своего трехэтажного дома. Солнце последнего летнего дня пекло уже не так нещадно, уступая место мягкому августовскому теплу. Ника, как и обещала, подхватила один из ремней огромной вратарской сумки брата, облегчая ему ношу. Подростки неторопливо шагали по знакомому маршруту, обсуждая утренний скандал с мамой и весело перемигиваясь.

Они перешли первую тихую дорогу, свернули налево и углубились в тенистые аллеи уличного парка. Под пышными кронами кленов было прохладно и уютно. Не успели они дойти до центрального фонтана, как навстречу им из-за поворота выбежал парень в сине-золотых шортах Академии. Это был Дима «Домик» — тот самый надежный правый защитник основы, который никогда не рисковал на поле.

Дима резко затормозил, собираясь привычно крикнуть: «Здорово, кэп!», но его взгляд наткнулся на Веронику. Защитник замер, его глаза округлились, а челюсть буквально отвисла. Он помнил Нику еще вчера — с длинной, бунтарской синей косой, а сейчас перед ним стояла стильная девчонка с ультрасовременным, дерзким каре.

— Ого... Ника?! — выдохнул Домик, ошарашенно переводя взгляд с сестры на брата. — Вот это ты... изменилась! Тебя прямо не узнать. Это что, предшкольный апгрейд? Выглядит нереально круто! Синие кончики вообще огонь.

— Обычное самовыражение, Дима, — гордо вскинула подбородок Ника, довольная тем, что её новый образ произвел именно тот фурор, на который она рассчитывала.

— Ладно, Домик, хорош глазеть, побежали, а то Василий Николаевич за опоздание заставит вокруг поля скрестным шагом бегать, — усмехнулся Артем, перехватывая сумку поудобнее.

Дима встрепенулся, подхватил сумку Артема с другой стороны, и парни вместе быстрым шагом направились к воротам академии «Орион-Страйк». Вероника уверенно шагала рядом с ними. Наша двенадцатиместная команда «Орион-Страйка» делилась строго по возрастам: Артем со своими друзьями Володей, Никитой и Якубом играли в младшей группе для ребят 12–13 лет, а старшие парни 14–15 лет занимались на соседней, более крупной половине поля.

Как только они переступили порог спортивного комплекса, пути брата и сестры разошлись. Двенадцатилетний Артем вместе с Димой Домиком свернули направо и зашагали по коридору в сторону своей раздевалки под номером четыре, весело обсуждая тактику на сегодняшний разбор пенальти.

А Вероника, поправив свою идеально ровную челку, смело направилась налево — туда, где у входа на большое поле собирались старшие мальчики четырнадцати-пятнадцати лет. Среди них Ника сразу заметила высокую, атлетичную фигуру Богдана — одного из лучших полузащитников старшего состава академии. Богдан, заметив яркую девчонку с необычной прической, сразу оторвался от разговора с друзьями и с улыбкой шагнул ей навстречу.

Ника со своим легким, открытым характером мгновенно нашла с ним общий язык. Оказалось, что Богдан тоже увлекается тяжелым роком и отлично разбирается в современных стилях. Пока младшие ребята шумели в раздевалках и готовились к суровым наставлениям Василия Николаевича, Вероника и Богдан, увлеченно разговаривая и смеясь, вместе пошли прогуляться по дорожкам вокруг стадиона. Последний день лета тридцать первого августа продолжал дарить этой огромной семье новые, неожиданные и очень интересные повороты сюжета.

Глава 26. Зелёный апгрейд для программиста

Пока на футбольных полях академии «Орион-Страйк» вовсю ковался характер будущих чемпионов, в трехэтажном доме наступил тот самый коварный момент, когда Wi-Fi без ограничений усыпил бдительность старших.

Пятнадцатилетний Макс, устав от утренних разборок с формой и чертежами, преспокойно растянулся на своей кровати в Комнате №4. Пролистав тонну уведомлений в школьных чатах, парень сам не заметил, как его сморил глубокий дневной сон. Он спал без задних ног, тихо похрапывая и уткнувшись лицом в подушку.

Этим тактическим преимуществом мгновенно воспользовался пятилетний Мотя. Сидеть на карантине с ветрянкой парню было скучно. Ему отчаянно хотелось, чтобы в этом огромном доме кто-то разделил с ним его «зелёную маскировку». Раз Соня наотрез отказалась докрашивать оставшиеся чистые места на коже, Мотя решил найти себе нового напарника.

Он на цыпочках прокрался в ванную родителей, выудил из шкафчика заветный пузырек с папиной зелёнкой и, вооружившись ватной палочкой, бесшумной зеленой тенью скользнул в комнату к спящему старшему брату.

Спустя пятнадцать минут на второй этаж поднялась мама Лена. В руках она несла чистые полотенца. Проходя мимо открытой двери мальчиков, она случайно заглянула внутрь — и полотенца едва не полетели на пол.

На кровати всё так же безмятежно спал Макс. Но его лицо, шея и даже торчащие из-под футболки руки теперь были густо, методично и очень аккуратно покрыты ровными зелёными кружочками. Мотя подошел к делу с истинно семейной, «архитектурной» точностью: он разукрасил брата точь-в-точь под цвет своих собственных ветряночных прыщей. Сам пятилетний творец в этот момент как раз увлеченно выводил жирный зелёный крестик на лбу Макса, высунув от усердия язык.

— Матвей! — потрясенно, но очень тихо прошептала Лена, хватаясь за сердце. — Ты что творишь?!

Мотя испуганно вздрогнул, спрятал пузырек за спину и преданно захлопал глазами:

— Мам, ну а чего Макс такой белый лежит? Мы же команда трех этажей! Теперь мы с ним оба секретные зеленые человечки. Ему идет!

От маминого шепота Макс наконец-то зашевелился, сладко зевнул и открыл глаза:

— Мам... что случилось? Чего вы так на меня смотрите?

Он поднялся, подошел к большому зеркалу у шкафа, взглянул на свое отражение и в ужасе замер. Из зеркала на него смотрел парень, идеальный камуфляж которого подошел бы для выживания в дремучих джунглях, но точно не для похода в девятый класс через два дня.

— Мотька!!! — взвыл на весь этаж разукрашенный программист. — Я тебя самого сейчас в зелёнку закатаю! Мне первого сентября в школу идти!

Из коридора тут же послышался звонкий хохот одиннадцатилетней Полины и восьмилетней Алисы, которые прибежали на крик. Мама Лена, несмотря на весь хаос, просто бессильно опустилась на пуфик в холле, закрыв лицо руками от смеха. Последний день лета тридцать первого августа в их доме продолжался в своем классическом, абсолютно безумном стиле.

Глава 27. Зелёный смыв и кухонный комик ( не сделано)

Макс пулей вылетел из комнаты №4 и, перепрыгивая через три ступеньки, помчался на третий этаж к спасительным раковинам. Из зеркала на него до сих пор пренебрежительно смотрели ровные зелёные кружочки.

Пятнадцатилетний программист включил горячую воду на максимум, схватил кусок самого ядреного дегтярного мыла и принялся с ожесточением тереть щеки.

Естественно, такое шоу девичье крыло пропустить не могло. В зону умывальников ленивой походкой зашли одиннадцатилетняя Полина и восьмилетняя Алиса. Они облокотились о косяк и начали откровенно хихикать.

— О, Макс, отличный лук для первого сентября! — прыснула Полина. — Скажешь директору, что ты закодировался под матрицу.

— Не, Поля, это он просто зазеленел от зависти, что у Ники каре, а у него — нет! — подхватила Алиса, качая головой.

— Замолчите обе! — бурчал Макс сквозь мыльную пену, отчего на его губах надувались забавные зеленые пузыри. — Мыло вообще эту заразу не берет! Папа какую-то промышленную ядерную зелёнку купил! Она въелась в текстуры кожи!

Пока на третьем этаже Макс безуспешно пытался вернуть себе человеческий облик под хохот сестер, на первом этаже Аня уже крутилась у зеркала в прихожей перед первым шкафом-купе. Восемнадцатилетняя первокурсница нанесла легкий блеск на губы, поправила сумочку и обернулась к маме Лене, которая как раз спускалась по лестнице.

— Мам, Сашка проект сдал, интернет работает, дома вроде всё тихо, — мило улыбнулась Аня. — Я пойду прогуляюсь? Погода на улице просто шикарная, надо хоть воздухом подышать перед первым сентября.

— Иди, Анечка, иди, — вздохнула Лена, поправляя волосы. — Хоть кто-то у нас цивилизованно гулять ходит, а не бегает по стадионам и не красится в синий.

Практически все старшие и средние дети разбрелись по своим делам: Артем с Никой были на стадионе «Орион-Страйк», Аня ушла на прогулку, Макс воевал с раковиной, а Полина с Алисой ушли его подначивать. На первом этаже на огромной кухне остались только мама Лена и главный виновник торжества — пятилетний Мотя.

Малыш, абсолютно довольный своей проделкой, преспокойно сидел на высоком стуле за столом. На его зеленом лице сияла хитрая улыбка. Заметив, что мама устало опустилась на стул рядом и вздохнула, Мотя решил, что пришло время для его фирменного юмора.

— Мам, а мам, — позвал он, болтая ногами. — А знаешь, почему Макс так сильно кричал?

— И почему же, Матвей? — Лена сдерживала улыбку, глядя на своего пятнистого сына.

— Потому что он думал, что зелёнка — это просто краска! А это — специальный крем для ума! Я ему на лбу крестик нарисовал, чтобы у него компьютерные программы быстрее загружались. Теперь он у нас самый умный зеленый хакер в поселке! Папа придет — проверит по чертежу!

Лена не выдержала и громко рассмеялась на всю кухню, прижимая маленького комика к себе. Тридцать первое августа неумолимо близилось к вечеру. Последний день лета уходил, оставляя за собой шлейф из зеленой краски, детского смеха и бесконечного семейного тепла в их огромном трехэтажном доме.

В этот момент сверху снова донесся звонкий, заливистый хохот Моти, который эхом разнесся по всей кухне. Пятилетний проказник так заливался от собственной шутки про «крестик для ума», что его смех стал последней каплей для взвинченного до предела Макса.

Пятнадцатилетний программист, с которого зеленка так и не смылась, превратив лицо в сплошное грязно-зеленое месиво, разъяренным ураганом слетел с третьего этажа на второй. На верхней площадке лестницы, ведущей на первый этаж, он столкнулся со смеющимся Мотей, который как раз собирался спуститься к маме.

— Ах тебе смешно, мелкий?! — в ушах Макса звенело от злости и обиды подначивающих сестер.

Не контролируя себя от ярости, Макс с силой толкнул пятилетнего брата в грудь. Мотя не удержался на ногах, охнул и кубарем полетел вниз по деревянным ступеням лестницы второго этажа.

Раздался страшный, глухой грохот. Малыш пролетел несколько пролетов и упал на жесткий паркет первого этажа. В ту же секунду дом пронзил истошный, полный боли и ужаса детский плач.

— МОТЯ!!! — Лена сорвалась со стула на кухне так, что тот с грохотом перевернулся.

Мама выскочила в прихожую и похолодела: посреди коридора, свернувшись калачиком, лежал маленький Мотя, а из его носа прямо на светлый паркет стремительно хлестала ярко-алая кровь, смешиваясь с зеленой краской на лице.

Взгляд Лены метнулся вверх, где на верхней ступеньке, тяжело дыша и бледнея под слоем зеленки, стоял испуганный Макс. Материнский инстинкт и дикий страх за жизнь младшего ребенка вытеснили всю логику. Лена, не помня себя от ярости, взлетела по лестнице к старшему сыну.

— Ты что натворил, мерзавец?! Ты что сделал с братом?! — в ярости закричала она на весь дом, её голос сорвался на оглушительный ор.

Она схватила Макса за плечи, со слезами на глазах начала яростно трясти его и наносить быстрые, хаотичные удары по рукам и спине:

— Ты убить его решил?! Собственного брата с лестницы спустить?! Выметайся в комнату, видеть тебя не могу!

Макс, шокированный собственной жестокостью и реакцией обычно спокойной мамы, закрыл голову руками, не издав ни звука, и понуро побежал в свою комнату.

Лена тяжело спустилась к плачущему навзрыд Моте, дрожащими руками прижала к его носу чистое полотенце, которое мгновенно пропиталось красным, и лихорадочно вытащила телефон. Набрав номер мужа, она закричала в трубку, захлебываясь слезами:— Миша! Срочно бросай всё и лети домой! Срочно! Макс толкнул Мотю с лестницы, у него кровь фонтаном, едем в больницу!

Папа Михаил, который в этот момент только выезжал с парковки архитектурного бюро, вдавил педаль газа в пол. Превышая все скорости, лавируя между машинами поселка, он долетел до трехэтажного дома за рекордные десять минут. Залетев в прихожую, он увидел бледную Лену, державшую на руках всхлипывающего, бледного под зеленкой Мотю.

— Быстро в машину! — скомандовал Михаил, подхватывая сына на руки.

Они долетели до приемного покоя детской окружной больницы за считанные минуты. Мотю мгновенно забрали на осмотр и рентген. Лена и Миша сидели в коридоре, держась за руки, в абсолютном, тяжелом молчании. Последний день лета тридцать первого августа обернулся настоящим кошмаром.

Через полчаса из кабинета вышел строгий врач-травматолог. Он снял перчатки и посмотрел на взволнованных родителей:

— Ну что, родители... К счастью, позвоночник и голова целы, отделались ушибами. Но удар о ступени пришелся прямо на лицо. По результатам снимка у мальчика закрытый перелом костей носа со смещением. Придется делать репозицию и оставлять в стационаре. 1 сентября ваш молодой человек точно проведет в больничной палате.

Лена бессильно опустила голову на плечо мужа и тихо заплакала. Их огромный трехэтажный корабль впервые за долгое время получил настолько серьезную, глубокую и болезненную пробоину прямо накануне начала учебного года.

Глава 28. Мужской приговор в гараже и капитанская хроника

Тяжелые автоматические ворота гаража медленно опустились, отрезая внутреннее пространство от уличного шума. Папа Михаил вернулся из больницы один — мама Лена осталась в палате стационара дежурить у кровати маленького Моти. Михаил заглушил двигатель кроссовера, но не стал выходить из машины сразу. Он несколько минут сидел в темноте салона, сжимая руки на руле. Его лицо, обычно спокойное и добродушное, сейчас казалось высеченным из камня.

Михаил вышел из автомобиля, швырнул ключи на верстак и повернулся к углу гаража. Там, на старой деревянной табуретке, сжавшись в комок, сидел пятнадцатилетний Макс. Зеленка на его лице, которую он так яростно пытался смыть, теперь казалась нелепой маской позора. Парень не поднимал глаз, его плечи мелко дрожали. Начинался самый тяжелый, жесткий и страшный мужской разговор в его жизни.

— Встань, — негромко, но с такой леденящей силой произнес Михаил, что Макс мгновенно вскочил, выпрямившись по струнке. Отец подошел к нему почти вплотную. — Смотри на меня. Смотри мне в глаза, Максим.

Макс медленно поднял взгляд, полный страха и раскаяния.

— Пять лет назад, когда родился Мотя, я принес его в этот дом и сказал вам, старшим: это ваш брат, — тихо, чеканя каждое слово, заговорил Михаил. — Я с архитектурной точностью возводил этот трехэтажный дом для того, чтобы вы росли здесь в безопасности и учились защищать друг друга. А что сделал сегодня ты? Из-за глупой шутки, из-за упрямого эгоизма ты поднял руку на пятилетнего ребенка. Ты спустил его с лестницы. Ты понимаешь, что ты мог его убить?

— Пап, я не хотел... я просто толкнул... — всхлипнул Макс, из его глаз брызнули слезы, прокладывая чистые дорожки по зеленым щекам.

— Молчать! — жестко оборвал его Михаил, и этот тон заставил Макса вздрогнуть. — У Моти закрытый перелом костей носа со смещением. Завтра первое сентября. Твой младший брат проведет этот праздник на больничной койке с тампонами в носу, а твоя мать сейчас сидит там и плачет из-за тебя. Ты переступил черту, Макс. Ты проявил слабость и жестокость. Запомни этот день. Наказание будет суровым: никакого компьютера, никаких телефонов и плат до конца года. Ты будете лично делать всё, что скажет мать, и молить Бога, чтобы у брата правильно сросся нос. А теперь марш в комнату. Чтобы я тебя не видел.Макс, давясь слезами, бросился к технической двери и скрылся в доме. Михаил тяжело вздохнул и опустился на табурет, закрыв лицо руками. Их идеальный семейный корабль за день до школы потерпел настоящее крушение.

В 18:30 к дому подошли Артем и Вероника. Они возвращались со стадиона «Орион-Страйк» в отличном настроении: Вероника всю дорогу хвасталась знакомством с Богданом, а Артем прокручивал в голове удачные моменты тренировки. Но едва они переступили порог прихожей первого этажа, как вся радость мгновенно испарилась.

В коридоре у первого шкафа стояла звенящая, гнетущая тишина. На светлом паркете отчетливо виднелись замытые, но всё еще заметные бурые следы крови, смешанные с каплями зеленки. Из гостиной навстречу им вышел бледный Саша и тихо рассказал прибывшим всё, что произошло. Вероника ахнула, закрыв рот руками, а Артем молча сжал кулаки.Капитан основы прошел в свою Комнату №3. На двухъярусной кровати напротив было пусто — застеленная простыня Моти укоризненно белела в полумраке. Денис сидел на своей полке, поджав колени, и тихо шмыгал носом. Артем не стал задавать вопросов. Он молча разобрал сумку, повесил оранжевое джерси, подошел к столу и зажег настольный светильник.

Достав из тумбочки свой секретный дневник, двенадцатилетний голкипер открыл чистую страницу. Его рука дрожала от переполнявших эмоций, но он заставил себя писать. Капитан должен фиксировать всё, чтобы извлекать из этого уроки.

Артем вывел дату: «31 августа. Последний вечер лета. Сегодняшняя тренировка и сегодняшний домашний ад». И начал подробно, по абзацам, записывать всё, что произошло именно за сегодняшний день:

«Сегодня была важнейшая тренировка в академии "Орион-Страйк". Нас всех экстренно собрал главный тренер в раздевалке и объявил суровую новость: администрация урезала бюджет на выездной тур, из-за чего в самолете полетят только 15 человек из 20. Пятеро останутся дома в поселке. Но самое главное — тренер сказал, что с нами в самолете летят врач, тренер вратарей Алексей Владимирович, сам главный тренер Василий Николаевич, администратор команды и старший тренер всей академии. Старший тренер летит специально, чтобы лично понаблюдать за каждым и посмотреть, кто на что способен под давлением. Василий Николаевич дал нам две недели, чтобы доказать право на место в составе».

«Сразу после этого у нас началась жесточайшая силовая тренировка на выносливость. Нагрузки были адскими. Полевые игроки пахали без остановки: они бегали челночным бегом на огромной скорости, на ходу пасовались в касание, тут же по свистку падали на газон и отжимались по тридцать раз. Потом они прыгали "бурпи" через фишки, снова бегали и делали тяжелые упражнения на пресс прямо на жесткой траве. Тренер гонял их по полной программе, заставляя выполнять упражнения на руки, качать трицепсы с утяжелителями и держать планку. На парней было больно смотреть, все были мокрые насквозь».

«А нас, вратарей, тренер вратарей Алексей Владимирович гонял еще сильнее, это была настоящая жесть. Мы прыгали из глубокого приседа "лягушкой" через барьеры, развивая толчок, бесконечно отжимались от тяжелых набивных мячей, чтобы укрепить кисти. Тренер гонял нас до седьмого пота: заставлял делать резкие выпрыгивания вверх с хлопком, прыгать со штангой на плечах в бок и мгновенно падать на газон, имитируя сейвы. Руки и ноги под конец просто отваливались, оранжевая форма была черной от грязи».

«Но стоило мне сегодня вернуться домой, как вся радость от футбола испарилась. Пока мы были на стадионе, дома произошли страшные разборки. Мотя решил пошутить и разрисовал спящего Макса зеленкой под цвет своих прыщей. Макс взбесился, побежал на третий этаж смывать её мылом, но ничего не оттиралось, а девчонки над ним смеялись. Когда Мотя спустился на кухню и продолжил хохотать, Макс не выдержал. Он разъяренным ураганом слетел со ступенек и на верхней площадке лестницы второго этажа со всей силы толкнул пятилетнего брата в грудь. Мотя кубарем полетел вниз по жестким деревянным ступеням и упал на паркет первого этажа».

«Мама выскочила на грохот и истошный плач. У Моти из носа хлестала кровь, заливая весь пол. Мама от дикого страха закричала на Макса, начала его бить по рукам и спине, а потом в слезах набрала папу. Папа Михаил примчался с работы за десять минут, схватил Мотю, и они улетели в больницу. Снимки показали закрытый перелом костей носа со смещением. Мотьку оставили в стационаре, мама дежурит у его кровати. Когда папа вернулся один, у них с Максом сегодня в гараже был самый жесткий мужской разговор в жизни. Папа полностью лишил Макса всех гаджетов и плат до конца года за то, что тот чуть не убил брата. Первое сентября полностью уничтожено. Наша семейная команда получила глубокую рану по вине собственного брата, и я засыпаю в пустой комнате с тяжелым сердцем».

Артем медленно закрыл дневник, спрятал его в глубину тумбочки и щелкнул выключателем светильника. Комната погрузилась в темноту. Последняя ночь лета укутала огромный трехэтажный дом, в котором впервые за долгое время вместо детского смеха царило тяжелое, болезненное молчание.

Глава 29. Точка кипения и экстренная помощь

Утро первого сентября встретило трехэтажный дом удушающей, тяжелой тишиной. Праздничные линейки должны были вот-вот начаться, но в этом доме никто не гладил белые рубашки. Мама Лена осталась в больнице караулить Мотю после ночной операции на носу.

Ровно в 08:00 из родительской комнаты на первом этаже вышел папа Михаил. Его лицо было бледным от бессонной ночи. Он подошел к лестнице и громко вызвал к себе Макса.

Пятнадцатилетний программист спустился, пряча глаза. Пятна зеленки на его лице за ночь слегка поблекли, но всё еще отчетливо виднелись, напоминая о вчерашнем дне.

— Твоя мать в больнице, — глухо сказал Михаил, скрестив руки. — Первое исправительное задание на сегодня: берешь ведро, тряпку и отмываешь весь второй этаж. Холл, общий штаб и все плинтусы. Чтобы ни одной пылинки не было к возвращению мамы. Приступай.

Макс молча взял инвентарь и ушел наверх. Когда он начал мыть пол в холле второго этажа, двери комнат приоткрылись. Из своей комнаты высунулись одиннадцатилетняя Полина и девятилетний Денис. Увидев Макса, который хмуро возил тряпкой по углам, Полина не выдержала и громко прыснула в кулак, а Денис обидно захихикал, вспоминая вчерашнюю историю.

Для взвинченного, лишенного гаджетов и раздавленного чувством вины Макса этот смех стал детонатором. В его голове будто что-то перемкнуло.

— Смешно вам?! — взвыл он, отшвыривая швабру, которая с грохотом покатилась по паркету.

С диким рыком Макс коршуном бросился на Дениса. Прежде чем Полина успела хоть что-то сообразить, старший брат повалил девятилетнего мальчика прямо на ковер холла и начал яростно, не помня себя, колотить его кулаками по плечам и голове.

— Хватит! Макс, отпусти его! — завизжала Полина на весь этаж.

Денис отчаянно пытался закрыться руками, но один из тяжелых ударов Макса пришелся парню прямо в висок. Денис резко обмяк, его руки бессильно упали на пол, а глаза закатились. Он мгновенно потерял сознание, перестав дышать и реагировать на крики.

В ту же секунду ярость Макса сменилась леденящим, диким ужасом. Он осознал, что натворил.

— Денис! Денчик, вставай! — закричал он, тряся брата за плечи, но тот лежал абсолютно неподвижно, бледный как полотно.

Паника полностью парализовала мозг пятнадцатилетнего парня. Боясь, что снизу прибежит папа Михаил, Макс вцепился в кофту лежащего без чувств Дениса и волоком, надрываясь от страха, затащил его тело в комнату к самому старшему брату — двадцатилетнему Саше.

Саша в этот момент сидел за столом, настраивая рабочие программы. Увидев, как Макс втаскивает в его комнату бездыханного, бледного Дениса, он подскочил со стула, едва не перевернув ноутбук.

— Что случилось?! Ты что с ним сделал, идиот?! — рявкнул Саша, бросаясь к лежащему на полу мальчику.

— Я... я просто ударил... Саш, что надо делать?! Помоги, он не просыпается! — заикаясь и захлебываясь слезами, прокричал Макс, хватаясь за голову.

Саша мгновенно сориентировался. Он упал на колени перед Денисом, проверил пульс на шее — он был слабым и частым. Мальчик глубоко отключился от болевого шока и страха.

— АНЯ!!! БЕГОМ СЮДА! — во всю глотку заорал Саша, вызывая старшую сестру, которая училась на первом курсе и недавно проходила курсы первой помощи.

Восемнадцатилетняя Аня влетела в комнату через секунду. Оценив ситуацию с первого взгляда, она не стала тратить время на панику.

— У него обморок и шок! Мозг голодает! — четко скомандовала она. — Сашка, держи его за плечи, обеспечь приток воздуха!

Аня стремительно опустилась в ногах Дениса. Она крепко обхватила щиколотки младшего брата обеими руками и уверенным, сильным движением высоко подняла его ноги вверх, удерживая их под углом почти в сорок пять градусов. Этот проверенный медицинский прием мгновенно заставил кровь отлить от нижних конечностей и мощным потоком устремиться прямо к голове, насыщая кислородом отключившийся мозг ребенка.

Прошло около двадцати секунд тяжелого, напряженного ожидания. Макс в углу комнаты тихо скулил от ужаса, закрыв лицо руками.

И вдруг Денис глубоко, судорожно вздохнул. Его веки задрожали, он тихо застонал и медленно открыл мутные, ничего не понимающие глаза.

— Где... где я?.. — прошептал девятилетний мальчик, пытаясь сфокусировать взгляд на испуганном лице Саши.

Аня осторожно опустила его ноги на пол и устало выдохнула, вытирая пот со лба. Первое сознание вернулось, но на первом этаже уже послышались тяжелые, быстрые шаги папы Михаила, который услышал дикие крики с верхнего этажа и уже поднимался по лестнице, чтобы вынести этой двенадцатиместной банде окончательный и самый суровый приговор.

Глава 30. Черта невозврата и приговор отца

Тяжелая дубовая дверь Сашиной комнаты с грохотом распахнулась. На пороге стоял папа Михаил. Его дыхание было прерывистым, а в глазах горел такой яростный, леденящий огонь, какого дети не видели никогда в жизни. Он перевел взгляд с тяжело дышащего на полу Дениса на Аню, которая всё еще сжимала руки на коленях брата, а затем медленно повернул голову в сторону угла. Там, вжавшись в стену, трясся от слез и страха пятнадцатилетний Макс.

В комнате повисла мертвая, парализующая тишина. Слышно было только, как на первом этаже тикают настенные часы.

— Что здесь произошло? — тихо, почти шёпотом спросил Михаил. От этого шёпота у двадцатилетнего Саши по спине пробежал мороз.

— Пап... Макс сорвался. Набросился на Дениса из-за того, что тот смеялся, — глухо ответил Саша, поднимаясь с колен и заслоняя собой лежащего младшего брата. — Денчик на секунду потерял сознание. Аня помогла, привела в чувство.Михаил молча подошел к Денису, присел на корточки и аккуратно осмотрел его лицо и висок. На бледной коже девятилетнего мальчика уже наливался большой багровый синяк. Денис испуганно шмыгнул носом и прижался к Сашиной ноге, боясь даже посмотреть в сторону Макса.

Отец медленно поднялся. Вся его фигура выражала страшную, непоколебимую решимость. Он больше не выглядел уставшим — он выглядел человеком, который только что принял самое тяжелое, но окончательное инженерное решение в своей жизни. Черта безопасности, которую он так долго выстраивал в этом трехэтажном доме, была разорвана в клочья. Собственным сыном. Дважды за два дня.

— Довольно, — отчеканил Михаил, и его голос прозвучал как удар топора. — Я совершил ошибку. Я думал, что домашний арест и лишение гаджетов заставят тебя, Максим, включить мозги. Но ты опасен для этой семьи. Ты опасен для своих братьев. Вчера Мотя, сегодня Денис. Кто завтра? Алиса? Соня?

— Папа, пожалуйста, я не хотел! Я не знаю, что на меня нашло! — закричал Макс, падая на колени прямо перед отцом и хватая его за брюки. — Прости меня, пожалуйста! Я больше никогда их не трону!

Михаил резко и жестко отцепил руки сына от своей одежды.

— Твои извинения больше ничего не стоят, — ледяным тоном произнес отец. — Я строил этот дом для людей, которые умеют любить и защищать свой род. Зверям здесь не место. Раз ты не умеешь жить среди любящих братьев и сестер, ты будешь жить там, где тебя научат строгой дисциплине государственные воспитатели.

Михаил вытащил из кармана телефон и нажал на быструю кнопку набора.

— Алло, Николай Сергеевич? Здравствуйте. Это Михаил. Помните, мы обсуждали спец-интернат закрытого типа с кадетским уклоном для трудных подростков?.. Да, тот самый, с усиленным контролем. Оформляйте документы на Максима. Я привезу его сегодня лично. Срочно.

На кухне первого этажа, в холле второго и у раковин третьего этажа, где тайно прятались остальные дети, в этот момент, казалось, остановился воздух. Макс завыл в голос, уткнувшись лицом в ковер. Аня закрыла рот руками, сдерживая рыдания, а Саша молча отвернулся к окну. Решение отца было беспощадным и окончательным.

Для пятнадцатилетнего программиста Макса жизнь в огромном, уютном трехэтажном доме среди одиннадцати родственников официально закончилась в это страшное утро первого сентября. Впереди его ждали серые стены закрытого интерната, строгий режим и полная изоляция от семьи.

Глава 31. Дорога в один конец

На часах поселка пробило ровно 12:00. Солнце первого сентября стояло в самом зените, щедро заливая теплыми лучами пустую и безмолвную парковку перед главным входом трехэтажного дома. На улицах было непривычно тихо — праздничные линейки в местной школе уже завершились, и большинство детей разъехались по кафе праздновать День знаний. Но в доме под номером двенадцать праздника не было.

Массивные ворота гаража со скрипом поднялись, и папа Михаил выкатил наружу свой просторный семиместный кроссовер. Он заглушил мотор, вышел и молча открыл заднюю дверь автомобиля. На его лице не было ни одной эмоции. Это было лицо человека, который выполняет тяжелый, но неизбежный долг.

Через минуту из дверей дома вышел пятнадцатилетний Макс. В руках он держал одну-единственную небольшую спортивную сумку — туда папа разрешил бросить только сменную одежду, предметы гигиены и блокнот с карандашом. Никаких телефонов, никаких паяльников и компьютерных плат. В кадетском интернате закрытого типа гражданская техника была под строжайшим запретом. Пятна зеленки на лице Макса, ставшие причиной всего этого кошмара, теперь выглядели тусклыми, серыми отметинами.

Из окон второго этажа за этой сценой в абсолютном, скорбном молчании наблюдали старший Саша, Аня и плачущая Алиса. Никто не вышел провожать брата — папа Михаил строго-настрого запретил любые прощания, чтобы не устраивать лишних драм. Макс бросил короткий, полный вселенской тоски взгляд на родные окна, сглотнул подступивший к горлу ком и послушно залез на заднее сиденье машины.

Хлоп. — тяжелая дверь кроссовера закрылась, отрезая парня от привычного мира. Михаил сел за руль, завел двигатель, и автомобиль плавно тронулся с места, выезжая за пределы участка.

Машина медленно набирала скорость, двигаясь по знакомым улицам. Макс прижался лбом к прохладному боковому стеклу и сквозь подступающие слезы смотрел на удаляющийся родной поселок.

Вот они проехали мимо той самой первой дороги, за которой раскинулся забор детского садика. Где-то там, в группах, сейчас играли здоровые дети, пока их маленький пятилетний Мотя лежал в больничной палате с переломанным носом. Кроссовер взял чуть правее, и за окном замелькали кирпичные стены современной школы и зеленое футбольное поле — то самое место, где Артем «Сыра» прямо сейчас, возможно, проводил свою предсезонную линейку со всей двадцаткой парней из «Орион-Страйка».

Затем машина проехала мимо густых аллей уличного парка. Макс вспомнил, как еще вчера здесь весело шагали Артем с Никой, хвастаясь её новым стильным каре перед Димой Домиком. Всё это казалось парню событиями из какой-то прошлой, чужой и невероятно счастливой жизни, которую он сам же разрушил собственными руками за каких-то два дня.

Поселок неумолимо таял позади. Кроссовер Михаила выехал на главную загородную трассу и набрал крейсерскую скорость, увозя пятнадцатилетнего программиста всё дальше и дальше от трехэтажного дома, от гигантской кухни, от шума и гама одиннадцати его братьев и сестер. Навигатор на приборной панели отца хладнокровно отсчитывал километры до ворот закрытого интерната. Впереди Макса ждали строгая кадетская форма, суровая дисциплина и долгие месяцы в тишине и полном одиночестве — наедине со своей огромной, невыносимой виной.

Глава 32. Точка не возврата

В палате детской окружной больницы пахло стерильной чистотой и кварцем. Пятилетний Мотя тихо спал на высокой медицинской койке. Его личико, расчерченное папиными чертежными линиями, казалось бледным, а на носу белела плотная повязка после тяжелой ночной репозиции костей.

Мама Лена сидела на краешке стула, не смыкая глаз. Она нежно поглаживала Мотьку по маленькой ручке, когда её телефон в кармане халата коротко завибрировал. Пришло сообщение от двадцатилетнего Саши:

«Мам, папа забрал Макса. Они уехали. Отец везет его в тот закрытый кадетский интернат. Навсегда».

У Лены буквально оборвалось сердце. Мобильный экран поплыл перед глазами от подступивших слез. Как бы она ни была зла на Макса за жестокий поступок, мысль о том, что её пятнадцатилетнего сына прямо сейчас навсегда увозят из родного трехэтажного дома, отозвалась в груди невыносимой болью.

Она лихорадочно выскочила в пустой больничный коридор и набрала номер мужа. Михаил ответил на третий гудок. В трубке был слышен жесткий, мерный шум автомобильного мотора.

— Миша! — со слезами в голосе прошептала Лена. — Остановись, прошу тебя! Давай подумаем, может, погорячились?! Это же наш сын, Макс...

— Лена, поздно, — глухо и непоколебимо отрезал Михаил на другом конце провода. — Я уже приехал. Мы у ворот. Нас встречают. Я не могу рисковать безопасностью остальных десяти детей. Жди меня вечером в больнице.

В трубке раздались короткие гудки. Лена бессильно прислонилась к стене коридора, закрыв лицо руками.

В этот же момент на окраине соседнего района огромный семейный кроссовер затормозил перед массивными, глухими железными воротами. Над ними высилась строгая вывеска: «Кадетский интернат-лицей закрытого типа №1». Вокруг тянулся высокий кирпичный забор с камерами видеонаблюдения.

Тяжелая калитка со скрипом открылась, и навстречу машине вышел высокий, подтянутый мужчина в строгой военной форме с седыми усами — директор Николай Сергеевич. Его взгляд был пронзительным и холодным, не обещающим никаких поблажек.

Михаил вышел из машины, обошел её и открыл заднюю дверь. Пятнадцатилетний Макс медленно выбрался наружу, крепко прижимая к себе свою единственную спортивную сумку. Пятна зеленки на его лице в суровом свете этого места выглядели как клеймо.

— Здравствуйте, Михаил Владимирович, — твердо произнес Николай Сергеевич, пожимая руку отцу. — Документы готовы. Мы берем парня под строгий контроль. Психологи и офицеры-воспитатели займутся им с сегодняшнего дня.

Директор сделал шаг вперед и уверенным движением забрал из рук Макса его сумку.

Этот жест окончательно сломал пятнадцатилетнего программиста. Осознание того, что его привычная жизнь в огромной семье среди одиннадцати братьев и сестер закончилась, обрушилось на него многотонной плитой.

— Папа! Папочка, пожалуйста! — Макс упал на колени прямо на холодный асфальт перед машиной, из его глаз градом хлынули слезы, размывая остатки зеленой краски. — Прости меня! Я умоляю тебя, не оставляй меня здесь! Я буду мыть полы каждый день, я буду Денису и Моте все игрушки чинить! Я извинюсь перед мамой! Папа, не уезжай!

Его отчаянный, полный боли и раскаяния плач разносился по всей пустой площади перед воротами.

Но папа Михаил даже не дрогнул. Он заставил себя оставаться каменным инженером, который отсекает аварийный сектор ради спасения всего здания. Отец просто молча развернулся, не проронив ни единого слова, сел за руль своего кроссовера и резко захлопнул дверь.

Мотор глухо заурчал. Машина плавно развернулась и поехала прочь по трассе, оставляя позади ворота интерната. Макс остался стоять на коленях, глядя вслед удаляющемуся автомобилю отца, пока строгая рука Николая Сергеевича не опустилась ему на плечо, уводя парня в его новую, суровую и одинокую жизнь.

Глава 33. Раскол «Команды трёх этажей»

На втором этаже трехэтажного дома повисла удушливая, неестественная атмосфера. Большие настенные часы в холле безжалостно отсчитывали минуты после полудня первого сентября. Папа Михаил еще не вернулся из интерната, мама Лена плакала в больничной палате у кровати Моти, а в спальном крыле оставшиеся дети сидели по углам, оглушенные масштабом произошедшей трагедии.

Наконец, двадцатилетний Саша решительно вышел в центр холла. Его лицо было бледным и напряженным.

— Аня, Ника, зовите мелких, — глухо скомандовал он. — Собираем всех в общем штабе. Нам нужно поговорить. Без родителей.

Через пару минут в пятой комнате собрались почти все. Восемнадцатилетняя Аня устроилась на краю дивана, непрерывно крутя в руках телефон. Четырнадцатилетняя Вероника с коротким стильным каре села на пуфик, сердито скрестив руки. Девятилетний Денис с огромным багровым синяком на виске жался к одиннадцатилетней Полине, а восьмилетняя Алиса тихо шмыгала носом в углу.

Не было только двоих: малышки Сони, которая спала на первом этаже, и двенадцатилетнего Артема. Сыра, как истинный капитан, тонко почуял, что в доме пахнет новой пороховой бочкой. Понимая, что его долг — держать в узде хотя бы свою команду «Орион-Страйка» перед судьбоносным вылетом, Артем молча закинул оранжевую вратарскую сумку на плечо и тихо ушел на стадион задолго до начала общего сбора. И это спасло его от грядущего ада.

— Итак, — Саша обвел братьев и сестер тяжелым взглядом. — Макса увезли. Папа сдал его в закрытый интернат. И знаете что? Я считаю, папа прав. Макс стал опасен. Он чуть не убил Мотю, а сегодня отключил Дениса. Это клиника.

— Ты что такое говоришь, Саш?! — Аня вскочила с дивана, ее глаза налились слезами. — Макс — наш брат! Да, он совершил ужасные ошибки, но папа поступил жестоко! Сдать его в кадетскую тюрьму, как преступника? Вышвырнуть из семьи?! Ты должен был заступиться, ты же самый старший! А ты просто стоял и смотрел!

— А что я должен был делать?! — рявкнул Саша, срываясь на крик. — Ждать, пока этот неадекват покалечит кого-то из девчонок?! Из-за его шоколадного эгоизма у нас в доме ад начался!

— Да если бы ты утром Wi-Fi не зажал, никто бы эти шоколадки не искал! — яростно вмешалась Вероника, вскакивая с пуфика. — Ты сам вечно в своем ноутбуке сидишь, тебе на всех плевать! Из-за твоей жадности всё покатилось к чертям!

— Ах из-за моей жадности?! — Саша сделал шаг к сестре. — А не ты ли, Ника, взяла с мелких налог шоколадками за молчание? Самая умная?!

— Заткнись! — закричала Ника и со всей силы толкнула Сашу в грудь.

Контроль был потерян окончательно. Многодневный стресс, страх за Мотю, вина за Макса и гнетущее одиночество огромного дома взорвали «совет старших» изнутри. Обидные слова переросли в глухую ярость. Саша грубо оттолкнул Нику обратно на пуфик. Увидев это, одиннадцатилетняя Полина с криком: «Не трогай её!» бросилась на Сашу со спины, вцепившись ему в волосы.

— Прекратите! Перестаньте! — завизжала Аня, пытаясь растащить братьев и сестер, но в общей свалке кто-то случайно заехал ей локтем по лицу.

От боли и обиды Аня потеряла рассудок и сама включилась в драку, наотмашь ударив Полину. Девятилетний Денис, защищая Полю, с кулаками налетел на Сашу. Пятая комната, общий штаб, превратилась в настоящее сумасшедшее поле боя. Подушки летели в стены, стулья переворачивались, дети катались по ковру, яростно колотя друг друга кулаками, вымещая всю свою боль, страх и бессилие. Огромная «команда трёх этажей» с треском рушилась, утопая в слезах, криках и взаимных ударах прямо в разгар первого сентября.

А в это время на изумрудном газоне академии «Орион-Страйк» двенадцатилетний Артем в оранжевой форме яростно отбивал один мяч за другим. Он летал по углам ворот, намертво фиксируя снаряды от Володю-Тортика и Сани Гуся. Артем пахал за двоих, заглушая физической болью тяжелое предчувствие. Капитан еще не знал, что дома защищать больше некого — его семья уничтожила себя сама.

Глава 34. Зачерствевшее сердце капитана

Когда в 19:00 двенадцатилетний Артем зашел в прихожую первого этажа, его встретила зловещая, ломающая тишина. Парень стянул тяжелые бутсы, бросил вратарские перчатки в первый шкаф-купе и сразу почувствовал: дома что-то не так. Сверху, со второго этажа, доносился сдавленный плач, глухие удары и яростные вскрики.Сыра, нахмурившись, быстро поднялся по лестнице и толкнул дверь пятой комнаты — общего штаба.

Картина, представшая перед его глазами, заставила его замереть на пороге. Комната была полностью разгромлена: диванные подушки разорваны, стулья перевернуты, на ковре в глухой, безумной свалке катались его старшие братья и сестры. Двадцатилетний Саша яростно отталкивал четырнадцатилетнюю Нику, восемнадцатилетняя Аня со слезами на глазах пыталась ударить одиннадцатилетнюю Полину, а девятилетний Денис с кулаками лез в самый центр потасовки. Они вымещали друг на друге всю боль и вину за Мотьку и Макса.

— ДА ХВАТИТ ВАМ!!! СУМАШЕДШИЕ!!! — изо всей силы, во всю глотку заорал Артем. Его мощный, зычный вратарский голос, привыкший перекрикивать рев трибун в академии, буквально разрезал воздух штаба.

Драка прекратилась мгновенно. Все замерли в самых нелепых и страшных позах. Растрепанная Аня с синяком под глазом, тяжело дышащий Саша с расцарапанным лицом, Ника с клочьями выдранных волос — все они ошарашенно уставились на двенадцатилетнего брата.

Артем смотрел на них, и в его наученной спортом душе в этот момент что-то с треском сломалось. Его капитанское сердце, которое еще вчера пыталось сплотить семью, склеить разбитый горшок гортензии и защитить Макса, окончательно зачерствело. Оно превратилось в холодный, непробиваемый кусок льда. Парень понял: «Команды трех этажей» больше нет. Защищать здесь больше некого. Эти люди, называвшие себя братьями и сестрами, уничтожили свой дом сами.

Не сказав больше ни единого слова, двенадцатилетний Артем развернулся, зашел в свою пустую комнату №3 и решительно вытащил из-под кровати огромную спортивную вратарскую сумку и свой школьный рюкзак. Его движения были точными, автоматическими и пугающе спокойными.

Первым делом он достал из потайного ящика тумбочки все свои самые важные документы: свидетельство о рождении и заграничный паспорт, который был необходим для того, чтобы беспрепятственно ездить с командой на международные матчи за границу. Вслед за ними в сумку полетела вся его вратарская броня: строгая черная домашняя форма, огненно-оранжевая тренировочная и ярко-зеленая выездная.

Вдруг Артем резко замер, хлопнув себя по лбу. Он же чуть не забыл самое главное рабочее оружие — бутсы! Парень тут же кинулся к полке и достал три пары своих самых лучших, редких и красивых бутс с идеальными шипами для разного типа газона. Яркие, с золотыми и неоновыми вставками, они заняли почетное место на самом дне баула. Следом он аккуратно упаковал три пары своих лучших прорезиненных вратарских перчаток и три капитанские повязки — символы его власти на поле.

Туда же отправились зарядное устройство, его беспроводные наушники и большие наушники Макса, которые тот в спешке оставил дома перед интернатом, личный телефон и спортивные часы. Из ванной Артем забрал все свои «мыльно-рыльные» принадлежности, полотенце, упаковал гору чистого белья и носков, закинул стильные черные солнцезащитные очки и плавки на случай банных дней.Затем парень подошел к тайнику у стола, достал свою тяжелую жестяную копилку и вытряхнул из нее все деньги, которые кропотливо копил на свое спортивное будущее — ровно 48 тысяч рублей, все до единой копейки, за брал с собой. Напоследок он собрал всю свою учебную жизнь: уложил в школьный рюкзак блокнот, ручку, все тетради, учебники, набитый пенал и карандаши.

Парень застегнул плотные молнии баула и рюкзака, накинул куртку и, не глядя на застывших в коридоре побитых родственников, молча спустился на первый этаж и навсегда захлопнул за собой массивную входную дверь.

Он шел по темнеющему поселку, чеканя шаг. Артем направлялся прямо в Футбольную Академию «Орион-Страйк». При академии было обустроено небольшое клубное общежитие, где иногородние игроки могли жить во время тяжелых сборов. Из двадцати парней их команды там постоянно проживали только восемь человек, у которых не было своего жилья в поселке. Остальные места пустовали.

Около 20:00 Сыра толкнул массивную дверь административного корпуса «Орион-Страйка». В пустом светлом холле за стойкой сидела тетя Тамара — добрая, пожилая комендантша и хранительница ключей, которая знала каждого мальчишку в лицо. За её спиной на стене висел большой деревянный стенд, где на металлических крючках висели тяжелые ключи от комнат, а под каждым крючком были четко написаны имена проживающих игроков.

— Артемка? Сыра? Ты чего так поздно, да еще и с вещами, со школьным рюкзаком? — удивилась тетя Тамара, поправляя очки. — Тренировка же давно закончилась.

— Тетя Тамара, мне нужно заселиться, — глухо, без единой эмоции на лице произнес двенадцатилетний голкипер, покрепче перехватывая лямку рюкзака и глядя на стенд. — Дома проблемы. Карантин. Мне нужно полностью сфокусироваться на грядущем выездном туре и двухнедельной пахоте. Все документы, три пары бутс и учебники со мной. Можно мне свободную койку в блоке у парней?

Комендантша внимательно посмотрела на застывшее, словно каменное лицо юного капитана, вздохнула и спорить не стала. Она повернулась к стенду, сняла тяжелый ключ с крючка под номером семь и протянула его мальчику.

Артем взял холодный металл в руку, коротко кивнул: «Спасибо» — и зашагал по длинному, гулкому коридору общежития. Впереди его ждали суровые две недели жестких тренировок, комната на двоих с кем-то из приехавших парней основы и полная изоляция от семейного хаоса. Двенадцатилетний капитан Сыра официально выбрал большой футбол, оставив осколки своего трехэтажного дома далеко по зади.

Глава 35. Личный бастион под номером один

Приняв на заметку эту важную деталь, стоит подчеркнуть, что свои сорок восемь тысяч рублей Артем копил в абсолютной тайне от родителей, братьев и сестер на протяжении последних четырех лет, откладывая каждую копейку на свое спортивное будущее. И теперь эти деньги, ставшие его полной независимостью, лежали на самом дне рюкзака.

Тяжелый ключ с цифрой «1» мягко повернулся в замочной скважине. Как бессменному капитану и первому номеру основы «Орион-Страйка», администрация академии выделила Артему именно первую, престижную комнату общежития.

Сыра толкнул дверь и шагнул внутрь своего нового личного бастиона. Планировка здесь была компактной, но невероятно продуманной. Прямо у входа справа висела аккуратная вешалка для верхней одежды. Слева, буквально в одном шаге от порога, располагалась еще одна дверь, за которой скрывался изолированный санузел: туалет, душевая кабина и глубокая раковина. Наконец-то никаких очередей и утренних драк с Аней или Сашей.

Сделав ровно пять шагов вперед по чистому линолеуму, Артем уперся в аккуратный письменный стол со стулом. Слева от стола стояла застеленная кровать. Если сесть за рабочий стол и посмотреть направо, то перед глазами вырастал вместительный шкаф для одежды, внутри которого были обустроены три широкие полки, висели десять удобных вешалок, а в самом низу располагалось специальное вентилируемое место для обуви. Под столом притаился маленький бесшумный холодильник. Окно комнаты выходило прямо на залитый вечерними огнями стадион «Орион-Страйк» — идеальный вид для вратаря.

Артем бросил баул и начал изучать розетки, которых в комнате оказалось ровно четыре штуки. Первая располагалась прямо над кроватью — для телефона. Еще две притаились внизу под столом, но одна из них уже была занята шнуром от холодильника. Четвертая розетка находилась прямо над столешницей, и в нее уже был включен электрический чайник. Сам чайник красовался на столе, рядом стояла полная бутылка чистой воды объемом 0,5 литра, а на стене над ними висел ламинированный бланк со строгим расписанием работы клубной столовой:

08:00 — Завтрак

13:00 — Обед18:00 — Ужин

Строгое примечание снизу: Общий свет в блоках выключается ровно в 23:00.

Двенадцатилетний капитан выдохнул, достал из шкафа три пары своих самых лучших и красивых бутс с золотыми элементами и аккуратно выставил их на нижнюю полку. Свидетельство, загранпаспорт и сорок восемь тысяч отправились в потайной отсек тумбочки.

Артем сел на кровать, и в этот момент посреди глухой тишины его ледяное сердце на секунду оттаяло. Он вспомнил о маме Лене, которая прямо сейчас одна сидела в больничной палате у постели переломанного Моти. Мама ни в чем не была виновата, и оставлять её в неведении было нельзя.

Парень достал телефон, зашел в мессенджер и быстро написал маме короткое, но твердое сообщение:

«Мам, привет. Я пока буду жить в "Орион-Страйке". Не переживай, я всё с собой взял. Тут нас кормят три раза в день по расписанию, и мы тренируемся. У меня здесь есть всё отдельно: своя комната, душ, туалет. И я могу здесь же ходить в местную школу при академии, так что уроки не пропущу. Моте привет».

Чтобы мама окончательно успокоилась и не думала, что он сбежал налегке, Артем разложил на кровати свои вещи. Он сделал четкую, аккуратную фотографию, на которой были видны три пары его лучших бутс, сложенная школьная форма, стопка учебников, тетради, набитый пенал и плотно уложенный спортивный баул. Прикрепив снимок к сообщению, он нажал кнопку «Отправить».

Экран телефона погас. Артем подошел к окну, оперся руками о подоконник и посмотрел на темный, пустой газон стадиона, на котором ему предстояло пахать следующие две недели. До отбоя оставалось еще немного времени, но парень уже чувствовал себя полноправным хозяином своей судьбы, запершим все семейные разборки на замок далеко за пределами академии.

Глава 36. Первый день новой жизни и отцовский визит

Электронные часы на столе беззвучно сменили цифры на 07:30. Артем открыл глаза, мгновенно сбросив с себя остатки сна. В окно его личной комнаты под номером один уже пробивались мягкие лучи сентябрьского солнца, освещая ровные ряды его учебников и три пары идеальных, начищенных бутс на нижней полке шкафа.

Вдруг на тумбочке негромко пискнул телефон. Парень протянул руку и разблокировал экран. Это был ответ от мамы.

«Хорошо, сынок. Мы тебя любим и всегда будем ждать дома».

Следом загрузилось короткое видео прямо из больничной палаты. Артем нажал «воспроизведение». В кадре появился маленький Мотя. На его носу всё еще белела плотная повязка, а лицо было усыпано зелеными точками, но малыш искренне и тепло улыбался прямо в камеру.

— Привет, братишка! — звонко сказал Мотя с экрана. — Ты потом расскажи, как прошёл твой денёк!

На сердце у двенадцатилетнего голкипера впервые за эти два дня стало по-настоящему тепло. Лед в его капитанском сердце слегка подтаял. Парень быстро переоделся, надев легкую футболку и удобные спортивные шорты, и ровно в 08:00 спустился по длинному коридору общежития на свой первый официальный завтрак в клубную столовую.

В светлом просторном зале за длинным столом уже сидели те самые семь одноклубников, которые постоянно проживали в интернате. Среди них не было его лучших друзей — ни Тортика, ни Некита, ни Куба. Это были просто хорошие ребята из второго состава и полузащиты, с которыми Артем каждый день здоровался на базе.

— О, кэп! Здорово! Ты теперь с нами жить будешь? — весело крикнул защитник второго состава Леха, пододвигая Артему тарелку с горячей кашей и омлетом.

— Здорово, парни. Да, пока поживу здесь, на сборах, — спокойно ответил Артем, присаживаясь на свободный стул.

Завтрак прошел в дружеской атмосфере. Ребята шутили, обсуждали грядущую учебу в местной школе при академии и предстоящую силовую пахоту на поле. Артем ел молча, чувствуя, как внутри него снова просыпается привычная капитанская уверенность.

В 09:30, за полчаса до начала официальной утренней тренировки, у ворот общежития резко затормозил знакомый семейный кроссовер. Из машины вышел папа Михаил. Его лицо выглядело уставшим, а на лбу залегли глубокие морщины. Он зашел в холл, кивнул тете Тамаре и жестом позвал сына. Артем, который уже успел переодеться к выходу и надел строгое клубное поло, вышел навстречу отцу с вратарскими перчатками в руках.

Они вышли на крыльцо общежития. Михаил тяжело вздохнул, глядя на собранного, подтянутого двенадцатилетнего сына в аккуратном поло.

— Артем... Мама переслала мне твое сообщение, — тихо сказал отец, скрестив руки на груди. — Ты серьезно решил остаться здесь? Дом — это место, где мы должны быть вместе, особенно сейчас.

Артем остановился на первой ступеньке, поправил спортивные часы на запястье и посмотрел отцу прямо в глаза. Его взгляд был твердым, как гранит.

— Дом рушится, пап, — спокойно, но с глубокой взрослой горечью произнес Артем. — После того, что случилось с Мотей и Денисом, там больше невозможно находиться. Они все переругались и подрались в общем штабе прямо на моих глазах. «Команды трех этажей» больше нет. Собери их всех дома, пап. Собери и скажи, что я буду пока что жить тут, в академии. Мне нужно пахать на поле, у нас жесткий лимит на вылет.

Парень сделал шаг назад, открывая пластиковую дверь спортивного комплекса.

— У меня скоро тренировка, Василий Николаевич уже ждет на поле. Люблю и целую вас с мамой. Передай Моте, что я обязательно запишу ему видео вечером.

Михаил замер на крыльце, пораженный силой и самостоятельностью своего двенадцатилетнего сына. Он лишь молча кивнул, понимая, что Артем сейчас поступает как единственный взрослый лидер в их расколотой семье. Папа развернулся и медленно пошел к машине, а капитан Сыра уверенным шагом направился в раздевалку. Его двухнедельная битва за место в самолете «Орион-Страйка» начиналась прямо сейчас.

Глава 37. Ритм «Ориона» и эхо домашних разборок

Ровно в 10:00 Артем вышел на изумрудный газон стадиона Академии «Орион-Страйк». На нем была огненно-оранжевая тренировочная форма, плотно облегающая плечи, а на руках — боевые прорезиненные перчатки. Солнце припекало, но прохладный сентябрьский ветер напоминал, что расслабляться некому. Тренер вратарей Алексей Владимирович уже ждал четверку голкиперов у ближних ворот. Рядом с ним стоял специальный пусковой аппарат — теннисная пушка, заряженная тяжелыми резиновыми мячами уменьшенного размера.

— Вратари, в шеренгу! — зычно скомандовал Алексей Владимирович. — Объявляю новый экстремальный тест на реакцию и координацию. Пушка настроена на хаотичный обстрел с расстояния в семь метров. Скорость вылета — максимальная. Ваша задача — успеть перевести мяч за пределы створа ворот. По тридцать выстрелов на каждого. Сыра, как капитан, вставай на линию первым!

Артем пружинисто прыгнул на месте, хлопнул перчатками и занял позицию в рамке ворот. Аппарат глухо выстрелил. Первый мяч со свистом полетел в левый нижний угол — Артем в молниеносном падении перевел его на угловой. Выстрелы шли один за другим, не давая времени на передышку. Маленькие мячи летели по непредсказуемым траекториям, рикошетили от земли и закручивались в верхние углы.

Капитан основы двигался как заведенный автомат. Он показал результат намного лучше, чем Костя «Пират», Мирон и Петрушка, вытаскивая сложнейшие мертвые снаряды кончиками пальцев. Но тест был действительно экстремальным: из-за бешеного темпа Артем пару раз всё же ошибся, пропустив два коварных мяча подмышкой и между ног.

— Хорош, Сыра! Пока лучший результат на сегодня, но над концентрацией на последних секундах еще поработаем! — крикнул Алексей Владимирович, фиксируя данные в планшете.

В 12:30 уставший Артем вернулся в свою комнату под номером один. Он планировал быстро переодеться из грязной оранжевой формы в чистое поло и шорты, чтобы пойти помыться в душевую кабину. Но время поджимало — на часах уже было почти 13:00, желудок настойчиво требовал обеда, и парень решил сначала спуститься в столовую.

В светлом зале пахло наваристым супом и запеченной курицей. Артем сел за длинный стол вместе с семью своими новыми соседями по общежитию. Только он успел взять ложку, как телефон в кармане шорт оглушительно зажужжал. На экране высветилось имя четырнадцатилетней Вероники.

Артем нахмурился, отошел к окну столовой и нажал на кнопку приема. Из динамика мгновенно раздался громкий, всхлипывающий и прерывистый плач сестры.

— Тема... Тема, это просто кошмар! — захлебываясь слезами, закричала в трубку Ника с коротким каре. — Папа вернулся из интерната от Макса... Он собрал нас всех на первом этаже в гостиной! Папа устроил такой грандиозный, страшный разбор полетов, какого никогда в жизни не было! Он узнал про нашу вчерашнюю драку в общем штабе... Папа кричал на Сашу и Аню так, что стены дрожали! Он сказал, что мы все потеряли человеческий облик и разрушили семью, пока мама плачет в больнице у Моти. Папа объявил, что ты официально ушел жить в «Орион-Страйк» из-за нас... Алиса рыдает в комнате, Саша заперся у себя, папа уехал обратно в больницу... Тема, нам так плохо без тебя, возвращайся, пожалуйста!

Артем молча слушал сбивчивую речь сестры. На его бледном лице снова проступило то самое холодное, зачерствевшее выражение. Лед в его сердце сковал новые эмоции.

— Ника, успокойся и перестань плакать, — тихо, но удивительно спокойно ответил двенадцатилетний капитан. — Папа сделал всё правильно. Вы должны были получить этот урок. Я говорил вам остановиться, но вы предпочли разнести дом кулаками. Я остаюсь в академии. Учитесь отвечать за свои поступки сами. Мне пора, скоро уроки.

Он сбросил вызов, убрал телефон в карман и вернулся к своей тарелке. Аппетит пропал, но силы были нужны для долгого дня.

Ровно в 14:00 для ребят из общежития начались занятия в специализированной школе при академии «Орион-Страйк». Уроки проходили в небольшом, технически оборудованном классе на первом этаже учебного корпуса. Строгая учительница математики не делала поблажек на то, что перед ней сидят уставшие спортсмены: Артем в своем чистом клубном поло сосредоточенно исписывал страницы тетради формулами, стараясь полностью вытеснить из мыслей плачущую Нику и разгромленный домашний штаб.

Учебный марафон завершился ровно в 17:00. У детей было ровно сорок минут на то, чтобы передохнуть, выпить воды и снова спуститься в раздевалки.

В 17:40 на стадионе Академии была объявлена общая, вечерняя тренировка для всех двадцати игроков команды «Орион-Страйк». На поле начали подтягиваться Володя «Тортик», Никита «Некит», Дима «Домик» и Якуб «Куб». Борьба за пятнадцать заветных мест в самолете продолжалась, и Артем «Сыра» был готов запереть свои ворота на замок, несмотря ни на какие семейные штормы за пределами футбольного поля.

Глава 38. Побег через окно и приглашение в «Орион»

Пока на главном поле Академии «Орион-Страйк» в 17:40 только начинала собираться вся двадцатка игроков младшего состава, в трехэтажном доме наступила гнетущая тишина. Разбор полетов, который папа Михаил устроил днем, оставил глубокие шрамы на атмосфере дома. На календаре было уже 4 сентября 2026 года — сегодня шел всего второй день их учебы в школе, но обстановка в семье была хуже некуда.

Четырнадцатилетняя Вероника сидела в своей Комнате №2, уставившись в экран телефона. Новое каре с синими кончиками обрамляло её бледное лицо. Вдруг экран мягко загорелся, и на дисплее высветилось сообщение от Богдана: «Жду тебя под окном. Выходи».

Ника глубоко вздохнула. Сердце забилось чаще. Сидеть в запертом доме, где из каждого угла веяло депрессией, было невыносимо. Она осторожно поднялась, приоткрыла дверь в коридор и столкнулась со своей одиннадцатилетней сестрой Полиной — той самой пацанкой, которая терла заплаканные после драки глаза.

— Поль, я пойду вниз, водичку попью на кухне, — тихо соврала Ника, стараясь говорить максимально буднично.

Полина уныло кивнула и ушла к себе. Ника на цыпочках спустилась по деревянной лестнице на первый этаж. Из-за плотно закрытой двери родительской спальни доносились приглушенные, тяжелые голоса — мама Лена уже вернулась из больницы, оставив Мотю под присмотром врачей, и теперь они с отцом Михаилом тихо обсуждали уход Артема и перевод Макса в интернат.

Понимая, что через главный выход ей не прорваться — папа сразу услышит щелчок замка у первого шкафа-купе, — Ника прокралась на огромную тридцатиметровую кухню. Она бесшумно подошла к большому пластиковому окну, которое выходило на задний двор, аккуратно повернула ручку и настежь распахнула створку, ведущую на зеленую лужайку.

Девочка ловко перекинула ногу через подоконник и уже собиралась спрыгнуть на мягкую траву, как вдруг две сильные руки аккуратно подхватили её за талию и плавно опустили на землю. Ника испуганно ойкнула, но, обернувшись, увидела улыбающееся лицо Богдана. Пятнадцатилетний полузащитник старшего состава академии тайно пробрался к её двору по периметру живой изгороди.

— Отличный побег, бунтарка, — тихо рассмеялся Богдан, отпуская её. — Твой брат Сашка не срикошетит из окна?

— Не, он в наушниках сидит, код пишет, — облегченно выдохнула Ника, поправляя свою идеально ровную челку. — Пошли быстрее, пока папа не вышел.

Они быстро миновали зеленую лужайку заднего двора, обогнули мангал и через незапертую калитку выскочили на тихую уличную дорожку поселка. Погода к шести часам вечера четвертого сентября стала по-настоящему волшебной. Воздух был пропитан ароматом сухой травы и легкой прохладой ранней осени, а лучи заходящего солнца окрашивали всё вокруг в мягкие, янтарные тона.

Богдан и Вероника неторопливо зашагали по тенистым аллеям уличного парка. Они шли по чистым асфальтированным дорожкам, шурша первыми опавшими листьями. Богдан то и дело бросал восхищенные взгляды на новое каре Ники.

— Знаешь, я всю тренировку старших только о твоей прическе и думал, — искренне сказал Богдан, засовывая руки в карманы спортивной куртки. — Этот синий градиент на кончиках... Тебе невероятно идет. Ты полностью выделяешься на фоне всех девчонок в нашем поселке. Настоящий стиль.

Ника слегка покраснела, чувствуя, как утренняя обида на маму и страх перед домашним хаосом окончательно растворяются в этом приятном общении.

— Спасибо. Мама тогда, первого числа, чуть с ума не сошла, хотела всё состричь. Артем спас, поговорил с ней через дверь штаба. Он у меня вообще... железный.

Они дошли до центральной части парка, где у небольшого журчащего фонтана стояла уединенная деревянная лавочка, окруженная кустами цветущей сирени. Богдан аккуратно стряхнул с досок сухой листок и жестом пригласил Нику присесть. Они сели рядом, глядя на то, как солнце медленно опускается за крыши академии «Орион-Страйк».

Богдан повернулся к девочке, его лицо стало чуть более серьезным и решительным. Он запустил руку в карман, вытащил красивую фирменную карточку-приглашение и протянул её Нике.

— Слушай, Ник... Сегодня у нас закончился всего второй день учебы, впереди выходные, и свободного времени побольше. Я бы очень хотел пригласить тебя на настоящее свидание. В тот новый ресторан «Орион» на площади. Посидим вдвоем, без футбольной суеты. Что скажешь?

Вероника замерла, глядя на стильную карточку в своих руках. Сердце бешено заколотилось в груди. Приглашение от самого популярного пятнадцатилетнего полузащитника академии в лучший ресторан округа — это было именно то чудо, которое требовалось ей, чтобы окончательно сбежать от гнетущей реальности разрушающегося трехэтажного дома.Она подняла глаза на Богдана, её лицо озарила яркая, счастливая улыбка:

— Я согласна, Богдан. С огромным удовольствием.

А на главном стадионе в это же время двенадцатилетний Артем «Сыра» в оранжевой форме намертво фиксировал очередной мяч в девятке, даже не подозревая, что его сестра прямо сейчас делает свой первый шаг во взрослую, независимую жизнь на глазах у засыпающего поселка.

Глава 39. Видео из палаты №4

Ровно в 19:30 на главном поле Академии «Орион-Страйк» прозвучал финальный свисток Василия Николаевича. Четвертая по счету тренировка за эту неделю выдалась изматывающей. Тренеры гоняли команду без пощады. Артем «Сыра» отработал полуторачасовую сессию на пределе возможностей, отразив сложнейшие удары Сани Гуся в упор. Оранжевая тренировочная форма насквозь пропиталась потом, а прорезиненные ладони перчаток гудели от жестких стыков с мячом.

После традиционной бани и ледяного обливания двенадцатилетний капитан поднялся на второй этаж общежития. Усталость тяжелым грузом давила на плечи. Ключ привычно повернулся в замке, и парень зашел в свой личный бастион — комнату под номером один.

В комнате царил идеальный, почти армейский порядок. Три пары лучших бутс ровно стояли на нижней полке шкафа, а на столе, рядом с чайником и бутылкой воды, лежали аккуратно сложенные учебники за второй день школы. Окно было приоткрыто, и в комнату проникал прохладный воздух вечернего поселка.Артем скинул спортивную сумку у вешалки, устало опустился на кровать и достал из кармана шорт телефон. Экран мгновенно моргнул — пришло новое уведомление. Это было свежее видеосообщение от мамы Лены из больницы, записанное буквально полчаса назад.

Парень нажал кнопку воспроизведения, и тишину комнаты нарушил тихий, родной голос.В кадре снова появилась больничная палата. Пятилетний Мотя сидел на кровати, обложенный подушками. Отек с его лица уже немного спал, но вокруг носа всё еще желтели синяки, а повязка стала чуть меньше. В руках малыш бережно сжимал тот самый синий гоночный грузовик. Заметив, что мама начала запись, Мотя широко, насколько позволяли разбитые губы, улыбнулся прямо в объектив.

— Привет, Артемка! Привет, братишка! — звонко заговорил пятилетний проказник, маша рукой в камеру. — Мама сказала, что у тебя сегодня была самая тяжелая тренировка. Ты там держись, ты же у нас самый главный на воротах! Мне врач сегодня разрешил немного порисовать, и я нарисовал твой стадион. Приезжай скорее, я соскучился. Расскажи мне вечером, как прошел твой денёк, ладно? Пока-пока, кэп!

Экран телефона плавно погас, вернув в комнату полумрак.

Артем неподвижно сидел на матрасе, глядя на темный дисплей. Ледяная корка, которой зачерствело его сердце после драки старших в общем штабе, в этот момент окончательно растаяла. На душе стало одновременно тепло и невыносимо тоскливо. Этот маленький зеленый человечек из больничной палаты, пострадавший из-за чужой глупости, был единственным, кто по-настоящему ждал его отчетов и верил в него без всяких тактических схем.

Парень аккуратно положил телефон на тумбочку рядом с розеткой, поднялся и подошел к окну. За стеклом, в свете мощных прожекторов, засыпал пустой стадион «Орион-Страйка». До выключения общего света в 23:00 оставалось еще три с половиной часа. Артем твердо решил, что прямо сейчас, перед тем как сесть за учебники, он запишет для Моти самое лучшее, подробное видеоответное сообщение, где расскажет про свои сегодняшние сейвы, про пушку Алексея Владимировича и про то, что капитан основы никогда не сдается.

Глава 40. Разговор в ванной и мамины тайны

Около 20:00 Вероника осторожно пробиралась через густую живую изгородь обратно к заднему двору их огромного трехэтажного дома. После теплой прогулки с Богданом в парке и заветного приглашения в ресторан «Орион» её сердце бешено колотилось от счастья. Но как только впереди показались контуры родных стен, романтический туман мгновенно рассеялся. В окнах первого этажа горел тусклый, зловещий свет.

Ника бесшумной тенью проскользнула по зеленой лужайке мимо мангала, подошла к открытому окну кухни и ловко ухватилась руками за пластиковый подоконник. Она подтянулась, перекинула ногу внутрь тридцатиметровой столовой и тихо спрыгнула на чистый кафельный пол. Девочка думала, что на кухне никого нет, но, обернувшись, в ужасе замерла.

За монументальным обеденным столом, прямо в полумраке, сидела мама Лена. Перед ней стояла нетронутая кружка остывшего чая. Мама плакала, тихо и горько, закрыв лицо ладонями, а плечи её мелко вздрагивали от бессилия и усталости после тяжелых дней в больнице.

Увидев ввалившуюся через окно дочь с сумкой и в куртке, Лена резко подняла голову. Её глаза были красными от слез. Секунду в воздухе висела немая пауза. Ника приготовилась к оглушительному скандалу и тотальному аресту, но реакция мамы повергла её в шок. Лена быстро вытерла слезы, поднялась и, крепко взяв дочь за руку, заговорщически прошептала:

— Пойдём... Пойдём отойдем, пока папа из гаража не вышел.

Мама привела Нику на первый этаж, но не в родительскую спальню, а в просторную ванную комнату, плотно приперев за собой тяжелую дубовую дверь. Внутри пахло лавандовым мылом и чистыми полотенцами. Ника виновато опустила голову, теребя край своей куртки с капюшоном.

— Ну и куда ты сбегала, бунтарка? — тихо, без единой капли злости спросила Лена, присаживаясь на край ванны. В её голосе не было привычного командного тона, только глубокая женская мудрость и усталость.

— Мам... я к Богдану ходила. В парк, — шёпотом призналась Ника, боясь поднять глаза. — Извини. Я просто не могла больше в доме находиться после дневного разбора с папой. Тут всё давит.

Лена внимательно осмотрела четырнадцатилетнюю дочь: её новое дерзкое каре, синие кончики челки и ту самую куртку, в которой девочка только что лезла через кухонное окно. Вдруг губы мамы дрогнули, и она мягко, тепло улыбнулась.

— Глупая ты моя, — ласково произнесла Лена, притягивая Нику к себе и крепко обнимая. — Я не собираюсь на тебя ругаться. Наоборот, я тебя прекрасно понимаю. Знаешь... когда мне было четырнадцать, я ведь точно так же бунтовала. Твоя бабушка, моя мама, была невероятно строгой. Так вот, я в тайне от неё покрасила свою челку прямо настоящей аптечной зелёнкой! Хотела быть самой модной на районе. Ох, как же мама тогда на меня ругалась, кричала на весь дом, а я плакала и пыталась оттереть эту зелень хозяйственным мылом. Прямо как Макс вчера.

Ника удивленно округлила глаза, глядя на маму:

— Ты?! Зелёнкой?! Серьезно?

— Абсолютно серьезно, — рассмеялась Лена, и этот чистый детский смех впервые за два дня заполнил ванную. — А еще у нас тогда была совсем маленькая, тесная квартирка на пятом этаже в старой панельке. И однажды, когда мама в наказание заперла меня дома и запретила идти на дискотеку, я решила проявить характер. Я открыла окно и полезла вниз прямо по ржавой водосточной трубе!

Мама сделала небольшую паузу, её взгляд на секунду стал серьезным:

— Внизу меня как раз ждал парень, который мне безумно нравился. Но на уровне второго этажа у меня соскользнула рука. Я полетела вниз. Парень просто не успел меня поймать в темноте... В итоге я с грохотом рухнула на асфальт и сильно сломала ногу. Три месяца потом в гипсе лежала, а танцы мне только снились. Я это к чему вещаю, Ник... Я просто очень сильно люблю тебя. И не хочу, чтобы с тобой случилось такое же несчастье из-за окон и труб. Если хочешь гулять — просто скажи мне тихонько, мы всегда договоримся.

Вероника уткнулась носом в мамино плечо, чувствуя, как по щекам катятся слезы облегчения. Она крепко поцеловала маму в щеку. Они еще немного посидели вдвоем, тихонько смеясь над мамиными подростковыми приключениями, пока за дверью не послышался шаги Саши.

Лена аккуратно поправила дочке идеально ровную челку и хитро прищурилась:

— Ну ладно, партизанка. Давай колись. Твой Богдан... он ведь не просто так тебя у дома караулил? Когда ты пойдешь в этот свой ресторан?

Ника смущенно улыбнулась, пряча карточку-приглашение в карман толстовки:

— Через два дня, шестого сентября. В 16:00.

— Ну вот и отлично, — подмигнула мама, поднимаясь с края ванны. — Время подготовиться есть. С платьем я тебе помогу, у Ани в первом шкафу как раз висит красивое, синее. А теперь пошли на кухню, пока папа не устроил нам новые чертежные разборы.

Мама и дочка вместе вышли из ванной, чувствуя, что этот честный разговор вернул в их расколотый дом маленькую, но такую важную ниточку понимания и надежды на лучшее будущее.

Глава 41. Утренний час и секрет на двоих

Наступило утро 5 сентября 2026 года. После затяжных дождей небо над поселком наконец-то прояснилось, и через огромные панорамные окна кухни первого этажа пробивались яркие золотистые лучи солнца. В доме всё еще было непривычно тихо без Моти, Макса и Артема, но утренняя атмосфера уже не казалась такой удушающей, как накануне.

Около 08:30 за большим обеденным столом собрались родители и четырнадцатилетняя Вероника. Папа Михаил, как обычно, сидел с кружкой крепкого свежезаваренного чая и внимательно изучал на планшете рабочие сметы архитектурного бюро. Мама Лена аккуратно расставляла тарелки с горячими сырниками, а Ника, со своим новым стильным каре, тихо сидела на стуле, помогая маме раскладывать ложки.

Михаил оторвал взгляд от экрана и замер, переводя глаза с жены на дочь. Как опытный инженер, привыкший замечать любые изменения в конструкциях, он мгновенно уловил перемену в энергетике кухни. Тяжелое, колючее напряжение, которое буквально висело между мамой и дочкой последние три дня после скандала из-за синей челки, бесследно исчезло. Ника больше не прятала глаза в пол, а Лена ласково погладила дочь по плечу, передавая ей пиалу с вареньем. На их лицах читалось абсолютное, спокойное единодушие.

Михаил прищурился, сделал глоток чая и с хитрой отцовской улыбкой спросил:

— Так, дамы... Я, конечно, не эксперт по семейной дипломатии, но мои внутренние радары фиксируют подозрительное затишье. Обычно после таких штормов у нас перемирие подписывается неделями. Что вы от меня скрываете? Какую секретную перепланировку в этом доме вы уже успели провернуть за моей спиной?

Ника мгновенно покраснела и уткнулась носом в свой сырник, изо всех сил сдерживая улыбку и крепко сжимая в кармане толстовки карточку-приглашение в ресторан «Орион».

Мама Лена невозмутимо села рядом с мужем, обняла свою кружку руками и тепло посмотрел на него:

— Ничего мы от тебя не скрываем, Миша. Просто у нас с Никой вчера поздно вечером состоялся один очень важный, долгий и честный девичий разговор в ванной. Мы обсудили всё — и синюю челку, и правила нашего дома, и... некоторые старые водосточные трубы из моего личного прошлого. В общем, всё наконец-то встало на свои места. У нас полный пакт о ненападении.

Михаил удивленно приподнял брови, вспоминая юность Лены и её бунтарский характер, но развивать тему не стал. Он глубоко и облегченно выдохнул, чувствуя, как с его собственных плеч спадает огромный груз ответственности.

— Ну, раз на свои места, тогда я спокоен, — улыбнулся папа, возвращаясь к планшету. — Главное, чтобы фундамент держался.

Дочка и мама заговорщически переглянулись. До заветного свидания Ники с Богданом оставался ровно один день, платье от Ани еще предстоит тайно примерить, а их маленькая кухонная тайна теперь надежно охраняла хрупкий мир в огромном трехэтажном доме.

Глава 42. Серые стены и первый урок дисциплины

Субботнее утро 5 сентября 2026 года в кадетском интернате закрытого типа №1 началось ровно в 06:00 с оглушительного звука армейского горна. Пятнадцатилетний Макс подскочил на своей узкой, жесткой кровати в общей казарменной спальне на тридцать человек. Никаких мягких подушек, никакого уютного второго этажа родного дома и, самое главное, никакой звенящей тишины, которую так любил папа Михаил на огромной кухне.

Вокруг Макса уже вовсю шуршали одеялами и натягивали камуфляжные брюки другие парни. Все движения здесь были отточены до автоматизма.

— Курсант Петров! Тридцать секунд на подъем и построение в коридоре! — рявкнул у входа строгий офицер-воспитатель, капитан Ковалев.

Макс, бледный, с едва заметными серыми следами вчерашней зеленки на щеках, лихорадочно застегнул пуговицы форменного кителя и встал в шеренгу. Его руки, которые еще четыре дня назад привычно паяли микросхемы и быстро стучали по клавишам ноутбука, теперь были синими от холодной утренней воды. В интернате не было поблажек — за любое опоздание весь взвод отправлялся на штрафной круг по плацу.

После быстрого завтрака в казенной столовой, где пахло только кашей и сухим хлебом, взвод направился в учебный корпус. Макс сидел за грубой деревянной партой, уставившись в окно. За высоким кирпичным забором с колючей проволокой виднелись верхушки сосен. Где-то там, всего в тридцати километрах отсюда, в их уютном поселке, Полина и Алиса наверняка помогали маме, а Артем «Сыра» вовсю тащил команду «Орион-Страйка» на утренней тренировке.

Чувство колоссальной, удушающей вины за то то то, что он натворил с Мотей и Денисом, не отпускало ни на секунду. Макс достал из своей единственной спортивной сумки единственный разрешенный блокнот и огрызок простого карандаша. Опершись подбородком на руку, он начал быстро, убористым почерком писать свое первое письмо домой:

«Мама, папа, Сашка, Аня, Ника... Простите меня. Только здесь, за этими железными воротами, я понял, каким дураком я был. Я каждую ночь вижу, как Мотя летит с лестницы и как Денис падает на ковер. Мне так страшно и одиноко здесь. Папа был прав — я не ценил нашу команду трех этажей. У меня отобрали все платы и телефон, тут строгий режим и подъем в шесть утра. Я обещаю, что выдержу всё, выучу все уроки и стану нормальным человеком. Мамочка, как там Мотя? Нос заживает? Пожалуйста, не забывайте меня...»

Макс аккуратно свернул листок в плотный треугольник и спрятал в карман кителя. Ему предстояло найти способ передать это письмо через директора Николая Сергеевича во время вечерней проверки. Пятнадцатилетний программист официально начал свой долгий, суровый путь исправления, отрезанный от шума и тепла своей огромной двенадцатиместной семьи.

Глава 43. Письмо из-за забора и капитанский суд

Вечер 5 сентября 2026 года опустился на кадетский интернат сырым, холодным туманом. Около 18:30 к высоким железным воротам закрытого учреждения медленно подкатил знакомый семейный кроссовер. Папа Михаил приглушил мотор, вышел из машины и тяжелым шагом направился к проходной. На его плечах лежал груз забот всей расколотой семьи, и лицо выглядело постаревшим на несколько лет.В строгом кабинете директора Николая Сергеевича пахло казенной кожей и табаком. Встреча была короткой — чисто деловой.— Адаптация у парня идет тяжело, но дисциплину держит, — твердо произнес директор, протягивая Михаилу тонкую папку с документами, поверх которой лежал скромно свернутый в треугольник листок бумаги. — Вот, просил передать вам лично. Написал сегодня на уроке.Михаил молча взял сложенный листок, на котором косым, торопливым почерком Макса было написано слово «Семье». Отец перевел взгляд на окно, за которым в сумерках виднелись серые казарменные корпуса.— Михаил Владимирович, — тихо добавил Николай Сергеевич. — Максим сейчас в ленинской комнате, на вечерней самоподготовке. Хотите, я прикажу дежурному вызвать его? Десять минут разговора наедине вам никто не запретит.Михаил замер, крепче сжав в руке карандашное письмо сына. Внутри него боролись отцовская боль и твердая мужская позиция лидера, который обязан защитить остальных детей.— Нет, — глухо, но непоколебимо ответил папа. — Не нужно. Ему нужно пройти этот путь самому и до конца осознать, что он натворил. Пусть учится. Я поеду в больницу к Лене. Спасибо вам.Отец резко развернулся, вышел из кабинета и через минуту его кроссовер уже мчал по загородной трассе обратно в поселок. Михаил отказался видеться с сыном лично, выдержав жесткий характер до конца.В 20:30 в комнате под номером один клубного общежития «Орион-Страйка» двенадцатилетний Артем сидел за своим рабочим столом под мягким светом настольного светильника. На столе стоял чайник, бутылка воды, а рядом лежало расписание столовой. Общий свет в блоках выключался ровно в 23:00, и у капитана было время перевести дух после вечерней силовой тренировки.Вдруг его телефон на тумбочке коротко завибрировал. Пришло новое сообщение от папы. Михаил сфотографировал на камеру телефона то самое письмо Макса из интерната во всех подробностях, абзац за абзацем, и переслал его среднему сыну: «Тема, это пришло от Макса. Почитай. Покажи Денису, когда он придет на стадион».Артем внимательно, строчка за строчкой, перечитал карандашный текст брата. Каменное, зачерствевшее лицо двенадцатилетнего голкипера на секунду дрогнуло, но взгляд остался серьезным. Сыра понимал, что Макс по-настоящему страдает, но капитанский суд внутри него требовал справедливости — Мотя и Денис пострадали сильнее.Парень заблокировал телефон, накинул спортивную куртку и спустился в холл общежития к тете Тамаре, чтобы отпроситься на десять минут к воротам базы. Он знал, что девятилетний Денис, у которого сегодня закончился второй день школы, обещал вечером дойти до спортивной площадки «Орион-Страйка», чтобы передать Артему забытый дома тренировочный блокнот.Они встретились у сетчатого забора стадиона в 21:00. На виске Дениса всё еще красовался большой, сине-желтый синяк от удара Макса, но мальчик держался бодро.— На, кэп, держи свой блокнот, — шёпотом произнес Денис, протягивая книжку сквозь прутья забора. — Дома... дома скучно без тебя. Папа сегодня всех так построил, что Сашка даже из комнаты не выходит.Артем взял блокнот, а затем достал из кармана телефон, открыл присланную папой фотографию письма и протянул экран младшему брату:— Смотри, Ден. Это сегодня прислал Макс из закрытого интерната. Папа туда ездил вечером, забрал. Почитай, что он пишет.Денис взял телефон Артема грязными от уличной пыли пальцами и принялся сосредоточенно читать. Карандашные строчки Макса: «Я каждую ночь вижу, как Мотя летит с лестницы и как Денис падает на ковер... Мне так страшно и одиноко здесь...» заставили девятилетнего мальчика замереть. Денис шмыгнул носом, его глаза подозрительно заблестели, а обида на старшего брата за утренние кулаки в холле второго этажа впервые уступила место глубокой родственной жалости.— Ему там... совсем плохо, да, Тема? — тихо спросил Денис, возвращая телефон.— Плохо, — твердо ответил Артем, убирая гаджет. — Но это его цена за то, что он разрушил нашу команду. Мы должны быть сильнее, Ден. Иди домой, помогай маме с Полей. Завтра у меня разбор пенальти, а у Ники в 16:00 какое-то свидание в ресторане. Держись там.Братья крепко пожали друг другу руки, и Денис побежал обратно по темной дорожке в сторону их трехэтажного дома. А двенадцатилетний капитан Сыра повернулся спиной к поселку и зашагал к своей первой комнате, где над кроватью уже ждала розетка для зарядки, а за окном тихо засыпал огромный стадион «Орион-Страйка». До полной изоляции и сна оставалось меньше двух часов.

Глава 44. Синее платье и первый поцелуй на крыльце

Наступило долгожданное воскресное утро 6 сентября 2026 года — день, которого четырнадцатилетняя Вероника ждала с замиранием сердца. Погода за окном стояла по-настоящему праздничная, солнечная и безветренная. В огромном трехэтажном доме наконец-то утихли все бури, уступив место предвкушению чего-то особенного.

Ровно в 12:00 Ника со своим новым аккуратным каре на цыпочках пробралась по коридору второго этажа и тихонько шмыгнула в комнату-дуэт к старшей сестре Ане. Из первого, главного шкафа-купе прихожей первого этажа мама еще утром незаметно изъяла то самое заветное синее платье, которое Аня надевала всего один раз на выпускной, и передала его наверх.

Ника аккуратно натянула легкую шелковую ткань глубокого синего оттенка. Платье село на её тонкую девичью фигуру просто безупречно: оно идеально подчеркивало осанку, делало Веронику удивительно хрупкой и изящной, а синие кончики её идеально ровной челки невероятно гармонировали с цветом ткани.

В этот момент в комнату зашла easements восемнадцатилетняя Аня. Увидев сестру, будущая студентка-дизайнер восторженно округлила глаза и всплеснула руками:

— Ого, Ника! Да ты просто красавица! Платье сидит на тебе даже лучше, чем на мне! Так, стоп... А куда это мы так роскошно наряжаемся? У тебя что, свидание?!

Ника смущенно прикусила губу и призналась, что в 16:00 её ждет полузащитник старшего состава Богдан. Аня, мгновенно позабыв про все прошлые обиды, азартно потерла ладони:

— Так, садись к моему зеркалу с подсветкой! Я из тебя сейчас сделаю настоящую королеву.

Следующие два часа Аня профессионально колдовала над лицом сестры: нанесла легкие, эстетичные тени, безупречно подчеркнула глаза и добавила нежного блеска на губы. Макияж получился идеальным — естественным и очень нежным.

В 15:30 у парадного входа трехэтажного дома, прямо на асфальтированной парковке, стоял пятнадцатилетний Богдан. На нем был его самый лучший, строгий классический костюм, идеально отутюженные брюки и белоснежная рубашка. В правой руке он бережно сжимал пышный букет нежно-розовых роз, а в левой держал большую коробку конфет «Рафаэлло». Парень безумно волновался: он то и дело поправлял воротник, переминался с ноги на ногу и непрерывно поглядывал на массивную дубовую дверь. Провести свидание в лучшем ресторане «Орион» на площади с сестрой самого капитана Сыры — это был серьезный шаг.

Тяжелая дверь наконец открылась. На крыльцо плавно вышла Вероника. Синее платье слегка колыхалось от легкого шага, а новое каре блестело на солнце. Следом за ней на крыльцо вышли мама и Аня.

Мама и старшая сестра мгновенно сгрудились за спиной Ники и принялись оживленно, восхищенно перешептываться на весь коридор:

— Ого, мам, посмотри на него! Вот это да... какой галантный мальчик! — шептала Аня, толкая маму локтем в бок.

— Да, жених хоть куда, настоящий мужчина, с цветами, в костюме... Папа в его годы скромнее был, — тихо, но с гордостью поддакивала мама, сияя от счастья за дочь.

Богдан, услышав это шуршание, открыто и тепло улыбнулся. Всё его волнение вмиг улетучилось, стоило ему увидеть невероятно красивую Нику. Он твердым шагом подошел к девочке, аккуратно приобнял её за плечи и на глазах у ошарашенных мамы и Ани нежно поцеловал Веронику прямо в губы.

Ника мгновенно покраснела до ушей, став пунцовой, как розы в его руках. Богдан с улыбкой протянул ей подарки:

— Это тебе, Ника. Прекрасно выглядишь.

Девочка растерянно посмотрела на огромный букет и коробку, затем оглянулась на маму. Мама понимающе подмигнула дочери:

— Никуль, если хочешь, я заберу цветы и конфеты домой, поставлю в вазу в гостиной, чтобы вы налегке шли.

— Да, мам, пожалуйста, забери, — выдохнула покрасневшая Ника, передавая подарки маме.

— Всё, идите, голубки, хорошего вечера! В одиннадцать вечера чтобы дома была, свет выключается строго по расписанию! — напутствовала мама, забирая коробку «Рафаэлло».

Богдан вежливо предложил Веронике руку, и они вместе плавно сошли с крыльцо, направляясь в сторону центра поселка. Путь до ресторана «Орион» пролегал через их любимый уличный парк. Подростки неторопливо шагали по чистым асфальтированным дорожкам под тенистыми кронами деревьев. Богдан увлеченно рассказывал Нике смешные истории с тренировок старшего состава, а девочка, чувствуя себя невероятно взрослой и счастливой в своем синем платье, звонко смеялась, окончательно забывая про домашний хаос. Они шли рука об руку, ловя на себе восхищенные взгляды прохожих. Второй день школы подходил к концу, открывая для Ники двери в совершенно новую, романтичную и независимую жизнь.

Глава 45. Неожиданный наставник в «Орионе»

В 16:00 Богдан и Вероника подошли к самому престижному заведению на центральной площади поселка — ресторану «Орион». Это было красивое здание с огромными панорамными окнами и стильной неоновой вывеской. Богдан галантно открыл перед Никой массивную стеклянную дверь, и они зашли внутрь прохладного, залитого мягким светом зала, где тихо играла приятная музыка.

Официант провел молодую пару к уютному столику у самого окна, откуда открывался шикарный вид на площадь. Ника аккуратно расправила свое идеальное синее платье, поправила стильное каре и села на мягкий стул, чувствуя себя невероятно взрослой. Богдан устроился напротив, наконец-то расстегнув верхнюю пуговицу пиджака, и с улыбкой посмотрел на девочку.

Они только успели открыть меню, как Богдан случайно бросил взгляд на соседний столик, расположенный чуть левее в глубине зала. Парень мгновенно замер, а его спина рефлекторно выпрямилась по струнке. За столом в строгом гражданском костюме сидел не кто иной, как старший тренер всей Футбольной Академии «Орион-Страйк» — тот самый легендарный и суровый Валерий Дмитриевич, который как раз прилетел на эти две недели, чтобы лично отобрать пятнадцать лучших игроков для выездного тура. Он пил кофе и изучал какие-то графики в своем блокноте.

Богдан, как воспитанный спортсмен и игрок старшего состава, сразу поднялся со своего места, вежливо кивнул и негромко произнес:

— Здравствуйте, Валерий Дмитриевич!Старший тренер оторвал взгляд от блокнота, удивленно приподнял брови, узнав одного из лучших своих полузащитников, и понимающе улыбнулся, оценив строгий костюм парня и роскошный вид Вероники в синем платье.

— О, Богдан! Привет, привет, — добродушно ответил Валерий Дмитриевич, откладывая ручку в сторону. — Не ожидал встретить тебя здесь в воскресенье. Какими судьбами? Нарушаем спортивный режим перед важной неделей сборов?

Богдан слегка покраснел, но смущаться не стал. Он твердо посмотрел на наставника и честно ответил:

— Нет, Валерий Дмитриевич, режим в норме. Просто... у меня сегодня первое в жизни свидание. Вот, пригласил Веронику. Она, кстати, родная сестра нашего вратаря Артема Сыры из младшего состава.

Старший тренер при слове «Сыра» понимающе закивал и еще шире улыбнулся. Его суровый казенный вид вмиг уступил место теплой мужской поддержке. Он одобрительно посмотрел на Богдана, а затем перевел взгляд на Нику:

— Первое свидание? Ну, парень, это дело серьезное. Гораздо серьезнее, чем финал межрегионального кубка! И выбор отличный — сестра нашего лучшего голкипера основы. Артем у нас парень железный, капитан, так что держи марку, Богдан, не подведи команду!

Валерий Дмитриевич хитро прищурился, откинулся на спинку стула и с улыбкой дал молодому полузащитнику ценный жизненный советик:

— Дам тебе один важный тактический совет, Богдан, как нападающему на личном фронте. На поле ты привык постоянно вести мяч и командовать игрой. А на свидании — отдай инициативу даме. Больше слушай, смотри в глаза и соглашайся со всеми её тактическими схемами. В семейной игре, парень, побеждает тот, кто умеет вовремя отдать голевой пас своей половинке. Понял?

— Понял, Валерий Дмитриевич! Спасибо за совет, учту! — искренне рассмеялся Богдан, чувствуя, как уходит последнее волнение.

— Всё, отдыхайте, молодые люди, не буду вам мешать, — подмигнул старший тренер, возвращаясь к своему кофе.

Богдан сел обратно за стол, Ника звонко и весело рассмеялась, прикрывая рот ладошкой, а их свидание в «Орионе» под бдительным, но очень добрым взглядом главного футбольного босса поселка началось просто идеально. Последний день недели уходил, оставляя все домашние и спортивные тревоги далеко за пределами этого теплого вечера.

Глава 46. Семейный совет под «Рафаэлло» и вечерний патруль

В 18:30 солнце над поселком начало медленно опускаться, окрашивая небосвод в фантастические багровые и золотые тона. Богдан и Вероника, сытые и бесконечно счастливые после прекрасного ужина в ресторане «Орион», неторопливо подошли к трехэтажному дому. Заходить внутрь через парадную дверь Нике совсем не хотелось — там всё еще витало эхо недавних разборов. Поэтому Богдан аккуратно провел её через калитку на задний двор, прямо на ту самую роскошную зеленую лужайку. Они присели на деревянные качели, легонько покачиваясь и молча провожая последние лучи сентябрьского заката. Богдан накинул свой пиджак на плечи Ники, чтобы та не замерзла в своем синем платье.

В это же время в доме, на огромной тридцатиметровой кухне, царила атмосфера дикого женского любопытства. Мама и восемнадцатилетняя Аня преспокойно сидели за столом, с тихим шуршанием открыв ту самую заветную коробку конфет «Рафаэлло», которую Богдан подарил на крыльце.

— Ох, Ань, ну какой же мальчик галантный, — шептала мама, отправляя в рот кокосовую конфету. — Костюм, розы... Хоть бы у нашей Никули всё сложилось.

— Да вообще, мамуль! — с набитым ртом поддакивала Аня, нетерпеливо поглядывая на часы. — Время уже седьмой час, они вот-вот должны вернуться. Жду не дождусь, когда она зайдет и всё-всё расскажет! Интересно, о чем они говорили?

В этот момент на кухню тяжелым, размеренным шагом зашел папа Михаил. Он подошел к панорамному окну, собираясь налить себе воды, и вдруг замер. Его брови сурово поползли вверх. Из окна первого этажа, прямо на его любимой, идеально подстриженной лужайке, отчетливо виднелись две фигуры на качелях. Какой-то рослый пятнадцатилетний парень в белой рубашке обнимал его четырнадцатилетнюю дочь, а его собственный пиджак висел на плечах Ники.

Михаил медленно повернулся к столу. Его взгляд упал на открытую коробку «Рафаэлло», половина которой уже была уничтожена мамой и Аней. Папа скрестил руки на груди и подошел к столу, явно недовольный происходящим.

— Так, я не понял, — глухо и строго произнес Михаил, отчего Аня мгновенно поперхнулась конфетой. — Это что за несанкционированная пристройка на моих качелях? Кто этот парень в белой рубашке и почему моя дочь сидит с ним в обнимку на заднем дворе? И главное: почему вы здесь сидите, преспокойно уничтожаете чужие конфеты и даже не думаете контролировать ситуацию?! У нас в доме и так чертежи по швам трещат, Артем в общежитии, Макс в интернате, а вы тут романтику разводите без согласования с главным архитектором?!

— Миша, ну не ворчи ты, — ласково улыбнулась мама, протягивая мужу конфету. — Парень — золото, полузащитник старшего состава «Орион-Страйка». У них первое свидание. Позволь девочке побыть счастливой, ей это сейчас нужно.

Михаил недовольно буркнул, но конфету из рук жены всё-таки взял. Он снова повернулся к окну, внимательно патрулируя взглядом качели на лужайке. Папа оставался строгим контролером порядка, но в глубине души радовался, что в их израненную семью сквозь кокосовый аромат «Рафаэлло» и вечерний закат потихоньку возвращалось утраченное тепло.

Глава 46. Семейный совет под «Рафаэлло» и вечерний патруль

В 18:30 солнце над поселком начало медленно опускаться, окрашивая небосвод в фантастические багровые и золотые тона. Богдан и Вероника, сытые и бесконечно счастливые после прекрасного ужина в ресторане «Орион», неторопливо подошли к трехэтажному дому. Заходить внутрь через парадную дверь Нике совсем не хотелось — там всё еще витало эхо недавних разборов. Поэтому Богдан аккуратно провел её через калитку на задний двор, прямо на ту самую роскошную зеленую лужайку. Они присели на деревянные качели, легонько покачиваясь и молча провожая последние лучи сентябрьского заката. Богдан накинул свой пиджак на плечи Ники, чтобы та не замерзла в своем синем платье.

В это же время в доме, на огромной тридцатиметровой кухне, царила атмосфера дикого женского любопытства. Мама и восемнадцатилетняя Аня преспокойно сидели за столом, с тихим шуршанием открыв ту самую заветную коробку конфет «Рафаэлло», которую Богдан подарил на крыльце.

— Ох, Ань, ну какой же мальчик галантный, — шептала мама, отправляя в рот кокосовую конфету. — Костюм, розы... Хоть бы у нашей Никули всё сложилось.

— Да вообще, мамуль! — с набитым ртом поддакивала Аня, нетерпеливо поглядывая на часы. — Время уже седьмой час, они вот-вот должны вернуться. Жду не дождусь, когда она зайдет и всё-всё расскажет! Интересно, о чем они говорили?

В этот момент на кухню тяжелым, размеренным шагом зашел папа Михаил. Он подошел к панорамному окну, собираясь налить себе воды, и вдруг замер. Его брови сурово поползли вверх. Из окна первого этажа, прямо на его любимой, идеально подстриженной лужайке, отчетливо виднелись две фигуры на качелях. Какой-то рослый пятнадцатилетний парень в белой рубашке обнимал его четырнадцатилетнюю дочь, а его собственный пиджак висел на плечах Ники.

Михаил медленно повернулся к столу. Его взгляд упал на открытую коробку «Рафаэлло», половина которой уже была уничтожена мамой и Аней. Папа скрестил руки на груди и подошел к столу, явно недовольный происходящим.

— Так, я не понял, — глухо и строго произнес Михаил, отчего Аня мгновенно поперхнулась конфетой. — Это что за несанкционированная пристройка на моих качелях? Кто этот парень в белой рубашке и почему моя дочь сидит с ним в обнимку на заднем дворе? И главное: почему вы здесь сидите, преспокойно уничтожаете чужие конфеты и даже не думаете контролировать ситуацию?! У нас в доме и так чертежи по швам трещат, Артем в общежитии, Макс в интернате, а вы тут романтику разводите без согласования с главным архитектором?!

— Миша, ну не ворчи ты, — ласково улыбнулась мама, протягивая мужу конфету. — Парень — золото, полузащитник старшего состава «Орион-Страйка». У них первое свидание. Позволь девочке побыть счастливой, ей это сейчас нужно.

Михаил недовольно буркнул, но конфету из рук жены всё-таки взял. Он снова повернулся к окну, внимательно патрулируя взглядом качели на лужайке. Папа оставался строгим контролером порядка, но в глубине души радовался, что в их израненную семью сквозь кокосовый аромат «Рафаэлло» и вечерний закат потихоньку возвращалось утраченное тепло.