Команда № 17

Глава 1

# Глава первая.

Лучи солнца облизывали оранжевыми языками заката городскую площадь Валенса. Солнце уже пряталось за крыши, но торговля все еще шла бойко: в Валенсе считалось, что пока оставался хотя бы один покупатель, день нельзя считать законченным.

Лоточники зазывали народ, покрикивая на все лады и расхваливая деревянные игрушки, вышитые платки, сушёные травы и склянки с мутной жидкостью, которая, если верить надписям на этикетках, должна была одновременно преумножить мужскую силу, вернуть густоту волос и примирить с тещей.

Колбасник ожесточённо торговался с худосочной экономкой, сотрясая над её головой гроздью сосисок.

— Да где вы видели такие цены?! — зычно кричала женщина, прижимая к груди кошель с монетами.

— Первая категория! Телятина!

— А пахнут старой коровой и плесенью!

— Это выдержанное мясо!

Чуть поодаль грузный лавочник гонял мальчишек, которые норовили стянуть с прилавка початок кукурузы.

— Я вам! — погрозил он большим волосатым кулачищем.

Мальчишки прыснули со смеху и разбежались. Лавочник тяжело перевел дыхание, и через минуту съел кукурузу.

В пестрой толпе неспешно прогуливался молодой человек лет двадцати с небольшим. Высокий, худощавый, с узкими плечами и длинными руками. Однако его хрупкость была обманчивой. Иолин много времени проводил в анатомическом театре, таскал увесистые учебники, медицинские принадлежности и когда разрешали, перетаскивал больных, а потому обладал той сухой выносливостью, которая появляется у человека не от занятий спортом, а от необходимости постоянно что-нибудь куда-нибудь тащить и перекладывать.

Лицо у него было живое и подвижное и украшал его острый нос, такой длинный, что казалось, будто именно он ведёт своего обладателя за собой. Иолин же с большим интересом и совершенно не стесняясь совал этот нос во всё, что казалось ему любопытным, а любопытным ему казалось практически всё.

Тёмные волосы он носил чуть длиннее, чем полагалось приличному молодому человеку, и постоянно заправлял их за уши. На подбородке у него росла аккуратная, изящная бородка, которую Иолин почесывал, когда размышлял. Одежда его была добротной, но неброской: тёмный камзол, светлая рубаха, узкие брюки и высокие сапоги, на которых уже успела осесть дорожная пыль. Через плечо висела кожаная сумка, набитая тетрадями, перьями, пузырьками, а также прочими вещами, назначение которых лучше было не выяснять без крайней необходимости.

Сначала он остановился у торговца шапками. Примерил одну — с пером пустельги. Долго крутился перед небольшим мутным зеркалом, наклонял голову вправо и влево, после чего снял её и вернул хозяину.

— К сожалению слишком ярко.

Свою шапку он любил больше. Она была бархатной, мягкой, и украшало ее серое совиное перо, которое уже заметно полиняло.

Потом Иолин остановился возле рыбного ряда и долго расспрашивал торговца, чем одна форель лучше другой. Торговец сначала отвечал охотно, потом заподозрил подвох, затем решил, что молодой человек хочет купить всю рыбу, и в конце концов сообщил ему, что хорошую форель видно сразу.

— А по каким признакам?

Торговец задумался.

— По виду.

— Исчерпывающе! — согласился Иолин.

Поблагодарил торговца и пошёл дальше.

У помоста городской глашатай зачитывал объявление.

— Дорогие валенсианцы и гости столицы! Обращаем внимание, что проходит отбор для участия в королевском турнире! К участию допускаются сформированные команды из пяти человек! В программу входят рыцарский турнир, схватка с драконами, а также многое другое! Спешите — вас ждёт невероятное приключение, незабываемый тимбилдинг и возможность стать королевскими рыцарями!

Толпа одобрительно загудела.

Иолин поднял брови и задержался среди внимающих.

Глашатай чуть откашлялся и продолжил.

— Разыскивается некий Крольд! Этот нечестивец обманул барона Лафонта! Награда — десять золотых монет! Приметы: мужчина.

— УУУУ — закричали люди.

Иолин хотел присоединиться к осуждающему гулу, но от чего-то передумал.

— Напоминаем также, что проезд по центральной части города платный! Обратите внимание, что изменено время сброса нечистот из окон. Теперь опорожнение ночных ваз следует производить от заката до рассвета солнца. — глашатай перевернул страницу, что-то пробормотал, а затем продолжил, — Использование боевых заклинаний на торговой площади и улицах города без соответствующего разрешения запрещено. Также строго запрещается кормить гусей. В прошлый раз они напали на королевского казначея.

Кто-то в толпе засмеялся.

— Всем хорошего вечера, граждане.

Глашатай откланялся и спустился с помоста.

Иолин задержался у доски объявлений, где были приколочены обновленный свод правил и объявления:

«Напоминаем, что некромантия без лицензии запрещена».

«О найденных проклятых предметах сообщать в ближайшее отделение стражи».

«Если ты принц, харош собой и у тебя есть каралевство, то жду тибя на Ключном мосту. Агата. Я буду одета в синие платье.

«Гражданам запрещается самостоятельно освобождать заколдованных принцесс».

«Для магического ритуала требуется девственница и черный кот. Обращаться в дом номер 6 на Лютиковой улице»

«Использование порталов в жилых кварталах запрещено».

«О появлении нечисти в подвалах сообщать хозяину дома».

«О появлении нечисти в доме городского головы сообщать лично городскому голове».

«Скончавшийся три дня назад купец Виан Вардо, похоронен на третьем участке. Все, кто одалживал ему обращайтесь туда. А не ко мне»

Иолин что-то обдумал и сорвал объявление.

Он с еще большим интересом стал осматривать площадь. Внимание молодого человека привлекло выступление артистов. На небольшой сцене молодой человек, густо напомаженный и одетый в совершенно развратное платье, сокрушался о неразделённой любви. Он заламывал руки, падал на колени и несколько раз смотрел на небо так выразительно, будто именно там находился виновник несчастий его героини.

В кульминационный момент терзаний артиста Иолин почувствовал движение за спиной.

Он молниеносно обернулся и схватил за руку мальчишку-вора.

Лицо у того было совсем юное, испачканное грязью.

— Пустите, — пропищал паренек. — Я не для себя. У меня мамка больная.

Иолин внимательно посмотрел на него.

— В таком случае я могу её осмотреть.

Мальчишка моргнул.

— Видите ли, юноша, я студент медицинского университета, а зовут меня Иолин, — а еще вы неправильно держите нож, есть опасность повредить сухожилиям.

Мальчишка вывернулся так ловко, будто всю жизнь только этим и занимался, и дал дёру.

Иолин усмехнулся.

И тут посреди толпы его привлекла высокая широкоплечая фигура.

Здоровяк стоял посреди площади, оглядываясь на прохожих. Пару раз его чуть не сбили люди с тележками, один возница прикрикнул на него, другой выругался, третий просто объехал.

Огромный человек всякий раз виновато отступал в сторону.

Он был похож на медведя. Выше большинства мужчин на голову, а шириной в плечах напоминал ворота городской стены. Руки у него были такие, что обычный человек мог бы обхватить его предплечье двумя ладонями и всё равно не сомкнуть пальцы. Под простой льняной рубахой угадывались мышцы, которые не нуждались ни в турнирах, ни в упражнениях с гирями. Они появились благодаря куда более древнему и надёжному способу наращивания силы — тяжёлой работе.

При этом лицо у здоровяка было совершенно не соответствующее его телосложению.

Круглое, открытое, почти мальчишеское. Соломенные волосы торчали во все стороны, под густыми светлыми бровями, были широко распахнутые голубые глаза. А еще ниже щеки в розовых пятнах.

Здоровяк посмотрел направо, потом налево. Сделал шаг вперёд.

Тут же отступил, когда мимо него протащили телегу.

— Простите, — сказал он вознице.

Возница ничего не ответил и здоровяк проводил его виноватым взглядом.

Иолин остановился.

— Пожалуй, тот, кто мне нужен, — сказал он сам себе и направился к возвышающейся фигуре.

— Добрый вечер.

Здоровяк резко обернулся и поклонился.

— Здравствуйте, милсдарь.

— Меня зовут Иолин.

— Я Бравад, милсдарь, — ответил Бравад.

— Как я понял, вы ищете работу?

— Так точно, — улыбнулся детина.

— Прекрасно! — Иолин почесал изящную бородку. — Готов предложить вам несложную работенку, у меня есть серебряная монета, а у вас руки. Ну как? Согласны?

— За серебряную монетку у нас в деревне можно купить целого вола в хорошем состоянии.

— Отлично Бравад. Скоро стемнеет и нам надо поторопиться.

Они пересекли площадь.

Иолин неспешно прогуливался, а Бравад следовал за ним, стараясь идти так, чтобы не наступить кому-нибудь на ноги. Получалось не всегда.

— Откуда вы, Бравад?

— Из Лягушачьих топей.

Иолин оживился.

— О! Прекрасное место! Смертоносные болота с призраками, ядовитые туманы, манники.

Бравад виновато покачал головой.

— Чесн говоря, милсдарь, ни разу не видел. А вот комары у нас размером с воробья.

— Поразительно, — вздохнул Иолин.

Некоторое время они шли молча.

— И как же вы оказались здесь?

— Так я на турнир. Родители мои померли, а мельницу наследовал брат мой.

— А вам что досталось?

— Так первому старшему брату — мельницу, второму старшему — ослика, а третьему младшему брату — кота. А я найденыш, милсдарь, не родной сын.

Иолин немного помолчал.

— Соболезную. В какой-то степени мы с вами похожи. Только своих родителей я потерял в таком раннем возрасте, что и не помню. Тётка, которая меня воспитала, скончалась год назад, так что мы оба сироты. К счастью для нас обоих, она оставила мне небольшое наследство, благодаря которому я могу нанять вас.

Бравад благодарно улыбнулся.

— Завсегда готов, милсдарь. Всё сделаю. Чего прикажете.

— Видите ли, дело достаточно деликатное. Для моей домашней работы требуется свежий труп.

Бравад вытаращил глаза.

— Не пугайтесь, мой дорогой друг, я студент-медик.

— Мертвый мертвяк?

— Да.

— Зачем?

— Для анатомических исследований.

Бравад помолчал.

— А нельзя взять живого мертвяка?

— Можно, но это существенно ухудшит мои отношения с законом.

Иолин улыбнулся.

По дороге к городскому кладбищу он купил сладкий крендель для Бравада и горсть орехов себе. А также лопату.

Темнело. Один за другим зажигались фонари, люди торопились домой, ставни закрывались, а торговцы убирали товар.

Иолин с большим интересом слушал здоровяка.

— По правде, всегда на турнир хотел попасть. Только не с кем. Нету у меня коллектива.

— Как жаль, Бравад. Возможно, откроется вакансия. У вас прекрасная физическая форма. Такие люди, как вы, всегда нужны.

— Благодарю, милсдарь, — зарделся детина. — Матушку и батюшку на плечах мог унести, когда Вонючка разливалась.

— Потрясающе.

Иолин задумчиво посмотрел на него.

— Позволите перейти на «ты»?

Бравад просиял.

— Конечно, милсдарь.

— Вот и отлично. Только не называй меня милсдарем, ведь мы с тобой ровесники, а еще мое дворянство такое мелкое, что на фамильном гербе у меня нарисована мышь и зернышко.

До кладбища оставалось ещё около четверти мили.

— Иолин.

— Да?

— Значит, труп надо выкопать?

— Да.

— А он точно будет мёртвый?

Иолин посмотрел на него.

— Бравад, я очень надеюсь.

Один за другим зажигались фонари, и Валенс постепенно менял светлую дневную улыбку, на опасливый вечерний прищур.

Из переулков один за другим появлялись люди, которых днём на улицах почему-то не было. В длинных плащах, с капюшонами, скрывавшими лица, они двигались вдоль стен и время от времени останавливались, чтобы таинственно переговорить с такими же подозрительными людьми.

Один из них даже передал другому небольшой свёрток.

Иолин проводил их взглядом.

— Интересно, — сказал он.

— Что, милсдарь?

— Мне все интересно, Бравад. Иногда мне кажется, что это мне может навредить, но тогда я задаюсь вопросом почему? И как? И мне все становится интересно снова.

Дорогу им перебежала огромная черная кошка с жирной крысой в зубах.

Бравад шарахнулся от нее.

С крыш взлетали летучие мыши, из открытых окон пахло жареным луком и мясом, где-то звякнула кружка, хлопнула дверь, а вдалеке пробили часы.

Город становился тише, но не спокойнее.

На перекрёстке появились двое городских стражников. Они лениво осматривали прохожих, время от времени останавливая особенно подозрительных. Подозрительными, судя по всему, считались все, кто шёл быстрее остальных.

На углу какой-то человек в чёрном плаще шёпотом предлагал прохожим купить карту сокровищ.

— Настоящая, господин! — убеждал он одного из них. — С отметкой!

— А почему она нарисована на меню?

— Потому что сокровище в трактире.

— Но здесь остров с пальмами!

— В трактире чудесный флорист.

Чуть дальше двое оборванцев спорили возле бочки, кому принадлежит найденный кошелёк. Оба утверждали, что нашли его первыми.

Бравад невольно прижал руку к своему карману.

Они свернули с широкой улицы. Здесь фонари встречались уже реже, дома стояли теснее, а между ними тянулись узкие проходы, в которых ветер гонял бумагу, солому и чьи-то старые подштанники.

В одном из переулков что-то громко звякнуло.

Бравад остановился.

— Что это?

— Наверное, кто-то кого-то убивает.

Бравад побледнел.

Иолин прислушался.

Из темноты донеслось громкое мяуканье.

— Нет. Просто собака воет.

Бравад тоже прислушался и кивнул.

Через несколько минут город остался позади, и впереди показалась тёмная ограда кладбища.

Оно оказалось гораздо больше, чем представлял Иолин.

За каменной оградой, в темноте, ряды могил уходили так далеко, что конец их терялся за невысоким холмом. Между покосившимися надгробиями росла трава, кое-где лежали цветы, а на некоторых могилах горели маленькие лампады.

Иолин достал из кармана сложенный листок.

— Так. Вардо. Купец. Третий участок, сорок восьмая могила.

Бравад, совершенно побелевший в свете полной луны, посмотрел на кладбище.

— А где третий участок?

— Сейчас найдём.

Они пошли вдоль ограды.

— Смотри, — сказал Бравад.

На каменном столбике действительно была выцарапана цифра три.

— Вот. — он ткнул пальцем.

— Отлично! — воскликнул Иолин. — Бравад, я поражен, ты умеешь читать?

— Да, — смущенно улыбнулся тот, — по правде говоря, меня научила колдунья.

— Колдунья?

— Да предсказания всякие предсказывала и лечила гнойники, да чуму.

— Поразительно! А что она нагадала тебе?

— Что у меня голубая кровь. Иолин, это неправда. У меня красная кровь и гадалки говорят неправду, — очень терпеливо объяснил Бравад.

Через несколько шагов они обнаружили ещё одну цифру три.

— Это тоже третий участок?

Иолин подошёл ближе.

— Нет. Это чей-то номер дома.

— На кладбище?

— Похоже на то.

Бравад почесал затылок.

— Странно.

— Валенс старый город. — беззаботно ответил Иолин.

Они пошли дальше.

Через некоторое время Иолин остановился возле могильной плиты, наклонился и провёл пальцами по надписи.

— Здесь написано «Эльза Вардо».

— Может, жена?

— Я так не думаю. Возможно однофамилица.

— Тогда она может знать, где он похоронен.

Иолин медленно посмотрел на Бравада.

— Бравад.

— Да?

— Она мертва.

— Точно.

Они продолжили поиски.

На кладбище было тихо. Ветер трепал голые ветви старых деревьев, иногда где-то вдалеке хлопала плохо закрытая калитка. Из города доносился глухой звон часов.

Бравад шёл за Иолином, стараясь наступать только на мощеную камнем дорожку.

— Почему мы не можем спросить сторожа?

— Потому что тогда придётся объяснять, зачем нам труп.

— А если сказать, что это для науки?

Иолин печально вздохнул.

— К несчастью, мы живем в темное время Бравад, и такими прогрессивными взглядами, как те что есть у нас, обладают немногие. И посчитают наши изыскания… — он не договорил, засмотревшись на свежий холмик.

Иолин довольно улыбнулся.

— Видишь? Никаких сложностей.

Бравад посмотрел на кучку земли.

— А что теперь?

Иолин протянул ему лопату.

— Приступим?

Строго говоря приступил к работе только Бравад. Иолин же расположился у могильной плиты, сначала что-то насвистывал, потом полежал, рассматривая созвездия, потом сделал гимнастическую разминку.

— Так ты говоришь, что вырос на мельнице? — спросил Бравада Иолин.

— Да. Мельник и его жена меня воспитали. — большой ком земли вылетел вверх. — Они нашли меня под кустом.

— И что ты там делал?

— Лежал, милсдарь, завернутый в батистовые пеленки и бархатное одеяло.

— Да ну, — присвистнул Иолин.

Он оперся на могильный камень и чуть прищурился:

— А что-нибудь еще было? Ну там медальон или письмо?

Бравад продолжал копать, ничуть не запыхавшись.

— Перстень.

— Ну конечно. А родимого пятна у тебя нет случайно?

— Родинки…

— В форме короны?

Бравад замер, даже перестал копать и пораженно взглянул вверх на Иолина.

— Как? Откуда вы узнали?

Иолин достал из сумки орешек, рассмотрел его и бросил в рот.

— Ты копай-копай. А то скоро придет обходчик, нам нужно успеть.

Вскоре лопата глухо ударилась о дерево.

Бравад остановился и стал бледным до прозрачности.

— Кажется, нашёл.

Иолин тут же поднялся с могильного камня и заглянул в яму.

Через несколько минут они очистили крышку гроба от земли. Иолин достал из сумки небольшой ломик, долго приноравливался, тянул, но крышка оставалась неподвижной.

— Не мог бы ты помочь?

Бравад взялся за крышку обеими руками, дерево жалобно затрещало.

Крышка с громким хрустом поддалась.

Иолин заглянул внутрь и довольно улыбнулся.

— Отличная сохранность, Бравад.

Здоровяк медленно выглянул из-за плеча студента.

В гробу лежал мужчина, который совсем не выглядел испортившимся.

Настолько свежий, что с первого взгляда трудно было поверить, будто его похоронили три дня назад. Лицо было розоватым, губы сохраняли естественный цвет, волосы лежали так, словно их расчёсывали совсем недавно. На щеках даже угадывался слабый румянец.

Бравад некоторое время молча смотрел на него.

— Нехороший мертвяк?

— Что?

— Ну… — Бравад пожал плечами. — Странный мертвяк.

Иолин нахмурился.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну он не синий. И ещё чтобы лицо… такое.

— Какое?

— Но он совсем не похож на покойника. Нам в деревне говорили, что у покойников уши прозрачные, пупок проваливается, и еще отрастает хвост.

Кажется впервые Иолин не нашел что ответить, он замер с открытым ртом, но потом все же выдавил:

— Хвост?

— Да.

Иолин вздохнул.

— Ладно. Для общего успокоения проверим.

Он протянул руку и хлопнул мужчину по щеке.

*Хлоп.*

Ничего.

— Видишь? Никакой реакции.

Иолин хлопнул ещё раз.

*Хлоп.*

Мужчина продолжал лежать неподвижно.

Бравад немного успокоился и улыбнулся.

— Ну вот, — сказал Иолин. — Совершенно очевидно перед нами труп.

Бравад хихикнул.

— Можно мне? — спросил он.

Иолин пожал плечами.

— Конечно.

Бравад осторожно наклонился над гробом, поднял огромную ладонь.

И шлёпнул.

Раздался такой звонкий шлеп, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы.

Мужчина в гробу мгновенно сел.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Бравад заорал ещё громче:

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Иолин от неожиданности подпрыгнул.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Три вопля слились над кладбищем в один.

Мужчина схватился за щёку и заорал:

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!

Бравад отшатнулся так резко, что сел едва не упав в яму.

— ОН ЖИВОЙ!

— Я ВИЖУ! — заорал Иолин.

— НО ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ОН МЁРТВЫЙ!

— Я ОШИБСЯ!

Мужчина в гробу попытался выбраться наружу, но запнулся о комья земли и грохнулся. Бравад, словно не понимая что делает, схватил мешок и принялся заталкивать в него сопротивляющегося мужчину.

Иолин подскочил и принялся бегать вокруг с криком:

— Хватай его, Бравад! Хватай!

Мужчина продолжал отбиваться, но против могучей хватки Бравада у него не было ни единого шанса. Через несколько секунд из мешка торчали только его ноги.

— Завязывай! — крикнул Иолин.

— Он вырывается!

— Поэтому и завязывай!

Прежде чем они успели понять, что произошло, с другой стороны кладбища послышался зычный голос:

— Кладбище окружено! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь, преступники!

Чуть отдышавшись Иолин огляделся. Луну затянули облака, и стало совсем темно.

— А с кем мы говорим? — спросил он.

Из мешка раздалось приглушённое скуление. Бравад пнул его ногой.

— С вами говорит лейтенант городской стражи Ровен!

— А кто еще с вами?

Повисла тишина.

Потом кряхтение и кашель.

И снова послышался голос лейтенанта, только теперь уже гораздо менее уверенный:

— Здесь ещё Ярло. Стражник.

Иолин подождал.

— И?

Повисло молчание.

— Швелль тоже стражник.

— А ещё?

Снова тишина.

— Нас много, — наконец сказал лейтенант.

Иолин кивнул, хотя в темноте этого никто не мог увидеть.

— Сколько?

— Много.

— Это точное число?

— Очень.

— Очень много?

— Очень-очень.

Последнее «очень» прозвучало тонким голосом.

Иолин поднял два пальца и заставил их бежать по ладони. Бравад посмотрел на его руку, потом на Иолина и моргнул. Иолин изобразил бег уже используя ноги. Бравад пожал плечами и замотал головой.

— Бежим — крикнул Иолин и, к счастью, Бравад понял, схватил мешок и побежал. Иолин помчался следом.

Первые несколько секунд они просто неслись куда глаза глядят, петляя между могилами и перепрыгивая через низкие ограды. Бравад бежал удивительно быстро для человека, который тащил на плече взрослого мужчину. Мешок мотался у него за спиной и время от времени бился о плечо, отчего находившийся внутри купец возмущённо охал.

Иолин старался не отставать, хотя получалось плохо.

Он перепрыгнул через могильную ограду, зацепился сапогом за прутья, взмахнул руками и едва не рухнул в лужу.

Бравад уже успел отбежать на несколько десятков шагов.

Он остановился, обернулся и, увидев, что спутник остался позади, вернулся и помог Иолину.

Позади раздался топот.

— Стой! — крикнул лейтенант.

Но они не послушались и ускорили бег.

Мешок подпрыгивал на плече Бравада. Из него доносились глухие удары.

— Он там ещё жив? — на бегу спросил Иолин.

Бравад кивнул.

— Очень!

— Бравад!

— Что?

— А почему мы взяли его с собой?

— Пока не знаю!

Они вылетели из кладбищенской калитки и понеслись по пустой улице.

Город ещё спал. Окна были тёмными, ставни закрыты, а на мостовой лежал серый предрассветный туман. Где-то далеко начинали кричать первые петухи.

Свернули в переулок и через несколько минут они остановились за углом дома. Оба тяжело дышали.

Бравад поставил мешок на землю и мешок отчаянно зашевелился.

— Отпустите — сказал мешок жалобно и печально.

Бравад сел на него.

— Тихо.

Мешок выругался и вздохнул. Иолин осторожно выглянул из-за угла. Никого.

Он подождал ещё немного.

— Кажется, оторвались.

Они пошли дальше уже шагом.

Небо постепенно светлело. Над крышами появилась тонкая полоска розового света, окна начали отражать первые лучи солнца. Иолин шёл рядом, поправляя съехавшую набок шапку.

Они свернули за угол и одновременно остановились.

Перед ними висела большая деревянная вывеска:

«КОПЬЁ И РОЗА»

Таверна Копье и роза славилась лучшими в городе жаренными голубями, и главное, что ты мог принести их сам. Половину забирал хозяин таверны, но твоя часть подавалась с неизменной золотистой хрустящей корочкой, к которой щедро добавляли картофель и головку чеснока.

Прошлым вечером Оливка поймала трех голубей. Улов с площади вышел скудный, пять медяков и перламутровая пуговица, а долговязый студентик чуть не поймал ее, когда почти тиснула его сумку. Пришлось бегать за птицами. Час назад она бросила на прилавок серые тушки и уже полчаса предвкушала завтрак. Молн, хозяин трактира, налил ей кислого вина и грохнул на стол миску с хлебом и козьим сыром, пахнущим как портянками кочующего рыцаря.

За соседним столом расположились три городских стражника, они громко обсуждали предстоящий турнир, звенели латами и то и дело поглядывали в ее сторону.

Чуть дальше сидел бродяга, он то и дело прикладывался к вину, длинные волосы и борода покрылись колтунами, а бархатная, вышитая золотом куртка испачкалась и прохудилась.

Молн поставил перед Оливкой тарелку с ароматной тушкой и неприветливо оглянулся в сторону стражников, которые загоготали громче прежнего.

— Ешь быстрее и уходи, — шепнул Молн.

Оливка непонимающе нахмурилась.

Хозяин склонился ниже:

— Ориентировка на тебя была…

Но договорить он не успел. Дверь с грохотом распахнулась и в таверну ввалились двое. Первый — молодой человек, примечательный лишь невероятной худобой, за ним громила, перепачканный землей, с огромным мешком на плече. Они замерли на мгновение. Потом парень выпрямился и как ни в чем не бывало спокойно сел за свободный стол. Следом здоровяк с мешком. И если первый расслаблено откинулся на спинку стула, то второй явно нервничал, его лицо вспыхивало пунцовыми пятнами. Он то и дело трогал мешок, и оглядывался на дверь.

Один из стражников внимательно смотрел на подозрительную парочку.

Молн отряхнул фартук и метнулся к стойке, взял кружку и насвистывая принялся натирать ее грязной тряпкой.

Оливка оторвала голубиную ножку и впилась в жесткое мясо, стараясь не пересечься взглядом со странной парочкой.

Таверна снова наполнилась смехом стражников, вздохами бродяги и треском очага. Студент что-то шепнул здоровяку, косясь на мешок, детина кивнул, а его лицо еще больше расцвело красками.

— А чем можно перекусить? — спросил парень у хозяина трактира.

Тот нервно и угодливо улыбнулся:

— На завтрак яичница, господин, бизнес ланч две медные монетки.

— Тащи.

Оливка промокнул краюшку хлеба в соусе, но уже оценивала самый быстрый путь наружу.

— Принеси вина, трактирщик, — пророкотал бродяга, — сегодня я праздную, — он торжественно вздохнул, — познание.

— Что «познание»? — спросил долговязый.

Бродяга откинул прядь грязных волос с лица.

— Я праздную, — взгляд его голубых глаз устремился вверх.

— А причем здесь познание? — не унимался молодой человек.

Оливка открыла сумку и сунула туда печеную картошку. Стражники притихли.

— Я праздную… познание — бродяга все все смотрел в потолок.

— Звучит немного странно — ответил долговязый. — Бравад, ты не находишь, что фраза построена слишком вычурно?

Здоровяк ничего не искал, он был занят мешком, который таинственным образом зашевелился, Бравад слегка толкнул его ногой, но движение не прекратилось и один из стражников встал и подошел к подозрительной парочке.

— Предъявите документы, граждане, — сказал стражник.

Молодой человек вздохнул и совершенно беззаботно представился:

— Меня зовут Иолин, я студент- медик, а это мой друг Бравад, он мой стажер.

— Что там? — спросил стражник покосившись на мешок.

Медик прищурился:

— Котята. Несем утопить в Вонючке.

Стражник уставился на шевелящийся мешок, потом на студента, потом на громилу, а потом снова на мешок.

— Котята?

— Полосатые.

— Такие большие?

— Это была, — медик чуть замялся, — лабораторная кошка. Ну вы знаете этих, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону каких-то «этих». — ученые, ставят эксперименты на несчастных животных, а нам приходится топить приплод.

Еще один стражник подошел к их столу, а Оливка почти неслышно уже кралась вдоль стены к выходу, она бросила взгляд на Молна, но хозяин спрятался за прилавком откуда торчала лишь его лысая макушка.

Бродяга резко встал, перевернув кружку с вином, а из мешка кто-то вполне по человечески чихнул. Стало очень тихо.

И потом снова чихнул.

Студент вздохнул и

Из мешка донёсся приглушённый человеческий голос:

— Выпустите меня, идиоты!

Бравад схватился за мешок обеими руками.

Студент закрыл лицо ладонью.

Бродяга с интересом посмотрел на происходящее.

— Познание, — сказал он тихо.

И с силой опустил на голову ближайшего стражника пустую бутылку. Та разлетелась с громким хлопком, стражник рухнул на пол, а Иолин мгновенно рванул к выходу. Но не успел сделать и двух шагов, как другой стражник схватил его за ворот камзола и дёрнул назад.

Бравад вскочил следом и тут же кинулся на помощь. Он схватил стражника за кирасу и отбросил его в сторону так легко, словно тот был мешком с мукой. Стражник пролетел через весь зал и с грохотом врезался в стол, опрокинув его вместе с тарелками и кружками. Второй стражник попытался воспользоваться суматохой и схватить Бравада, но тот развернулся и нечаянно впечатал его спиной прямо в перевёрнутый стол.

— Ой, — сказал Бравад.

Иолин уже полз к выходу, врезался в стол, тот пошатнулся и с него на пол упал кувшин, масло растеклось по доскам, и через мгновение трое стражников уже скользили по нему, пытаясь одновременно удержаться на ногах и задержать беглецов.

Бравад посмотрел на всё это с ужасом человека, который искренне хотел как лучше, но совершенно не представлял, как именно это реализовать.

Потом заметил мешок. Он подхватил его и закинул на плечо.

Изнутри немедленно раздался возмущённый вопль.

Иолин уже добрался до двери, но прямо перед ним возник тот самый многоголосый лейтенант Ровен. Он стоял неподвижно, широко расставив ноги как человек, за которым действительно стоит целый отряд.

Иолин затормозил и побежал обратно, следом такой же разворот осуществил и Бравад с мешком за спиной.

Оливка, воспользовавшись суматохой, рванула в противоположную сторону, но один из стражников успел схватить её за запястье. На коже тут же вспыхнули пурпурные магические оковы.

Оливка посмотрела на свои руки и единственное, что пришло ей в голову, помимо ругательств — это поднять ближайшую табуретку и обрушить её ему на голову. Стражник рухнул.

Бродяга за его спиной захохотал так громко, что сам пошатнулся, наступил на разлитое масло и с грохотом сел на пол. Через мгновение он уже снова вскочил и, размахивая отломанной ножкой стула, полез в драку с таким восторгом, словно наконец дождался обещанного праздника познания.

Пока Оливка пыталась разомкнуть оковы, таверна окончательно перестала быть помещением и превратилась в движущуюся массу людей, мебели и посуды. Кто-то опрокинул стол, кто-то перелетел через скамью, кружки катились по полу, стражники цеплялись друг за друга, бродяга бился ножкой стула со стражником, который умолял остановиться, ведь от звона ударов о кирасу у него началась мигрень, а Бравад пытался одновременно удержать мешок, не наступить на лежащих под ногами людей и не раздавить Иолина, который оказался у него под локтем.

В какой-то момент мешок развязался.

Человек вывалился прямо на пол, перекатился через спину лежащего стражника и вскочил на ноги.

На несколько секунд все замерли. Человек посмотрел на дверь и бросился к ней, следом те стражники, что еще могли стоять на ногах, за ними Бравад, Иолин, пожав плечами, решил присоединиться.

Все четверо одновременно врезались в дверной проём, и узкая дверь мгновенно превратилась в одну огромную кучу рук, ног, плащей и лязгающих доспехов.

Лейтенант, оценив обстановку, сомкнул оковы на могучих ручищах Бравада.

Следом заковали Иолина.

Оливка к этому времени, с тоской наблюдала, пристроившись на лавке и сложив руки на коленях. Она сочувственно смотрела то на возню, то на хозяина таверны Молна, который вытирал набегавшие слезы и подсчитывал убытки от разгрома.

Последним усмирили бродягу. Его пришлось сначала сбить с ног, потом вытащить из-под стола, затем отобрать ножку стула и только после этого заковать.

Иолин поправил съехавшую набок шапку и оглядел разгромленный зал: разбитую посуду, перевёрнутые столы, окровавленного стражника, человека из мешка, Бравада, Оливку и бродягу.

— Неловко вышло, — выдохнул он.

Лейтенант велел всем сесть.

Получилось не особенно торжественно. Бравад устроился на полу, потому что ни один уцелевший стул не выдерживал его веса, Оливка держала руки в пурпурных оковах и мрачно жевала картошку, бродяга время от времени пытался нащупать бутылку с вином, а человек, которого только что вытащили из мешка, сидел, обхватив голову руками. Иолин же устроился на единственном уцелевшем стуле и внимательно наблюдал за лейтенантом.

Ровен прошёлся перед ними, заложив руки за спину.

— Итак, я собрал вас здесь, господа, чтобы пролить свет на чудовищное преступление. Пять дней назад к барону Лафонту обратились некие Крольд и Варал и рассказали легенду о редчайшем магическом артефакте — древней короне короля Арнольда. Крольд утверждал, что корона была спрятана в старом монастыре и охранялась заклятием, которое мог снять только человек благородного происхождения. Неслыханно!

Крольд развел руками, а бродяга расхохотался.

Лейтенант продолжил:

— Барон поверил.

Оливка перестала жевать.

— Крольд и Варал сказали, что для снятия заклятия необходимо провести древний ритуал.

— Какой ещё ритуал? — спросил Бравад.

Лейтенант немного замялся.

— Барон должен был трижды обойти вокруг монастырской статуи, снять штаны, поклониться ей задом и произнести: «О великий Арнольд, верни мне моё наследие».

В таверне стало тихо.

Иолин медленно поднял глаза.

Оливка поперхнулась картошкой.

Бродяга начал хихикать.

— И он сделал? — спросил Иолин.

— Разумеется, — ответил лейтенант.

Бродяга заржал.

— Но почему? — снова спросил Иолин.

— Потому что барон очень образованный человек — встрял Крольд.

А один из стражников отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Лейтенант, не замечая ничего вокруг, продолжил:

— После этого Крольд заявил, что заклятие сработало, но корону нельзя извлечь без жертвоприношения. Барон должен был оставить на месте тысячу золотых.

— И барон отдал деньги?

— Да.

Крольд протестующе воскликнул:

— Он сам настоял! Даже две тысячи предлагал, но я отказался!

Лейтенант нахмурился.

— Это было тщательно продуманное мошенничество. И после получения денег Крольд и Варал исчезли, а корона к барону не вернулась.

— Странно почему? — спросил Иолин.

Ровен не стал отвечать и продолжил:

— Барон обратился в правоохранительные органы с подробным описанием преступников.

— Что они оба мужчины? — снова спросил Иолин.

— Совершенно верно! Мы провели оперативные мероприятия и мои источники сообщили, что преступники спрятались на кладбище, а один из них и вовсе влез в чужую могилу, чтобы окончательно запутать следы. Откопать его должен был Варал, но по имеющимся данным, тот скрылся со своей частью золота.

Лейтенант указал на Иолина и Бравада.

— И вот вы двое раскопали его могилу. Вы также его сообщники!

Иолин задумчиво посмотрел на Крольда.

— Нет, — возразил он, — мы его впервые видим!

— Тогда что вы делали в такой поздний час, на кладбище?

— Ну Иолин — студент, ему нужен был мертвяк — простодушно ответил Бравад, а сам Иолин тихо застонал.

— Бравад, о некоторых вещах не стоит распространяться. — шепнул он напарнику.

— Почему?

— Потому что похищение тел тоже не совсем вписывается в законодательные нормы.

— А я думал, что можно.

— Но мы пошли туда ночью.— терпеливо продолжил объяснять Иолин.

Бравад ненадолго завис. Все мыслительные процессы отразились на его лице.

— Ааааа, — протянул он, наконец поняв.

— Так или иначе, преступники пойманы! — продолжая вышагивать отчеканил лейтенант.

— А я здесь при чем? — спросила Оливка.

Лейтенант остановился перед ней и внимательно посмотрел на её сумку.

— Вы находились в таверне в момент задержания преступников.

— Я ела.

— Именно.

— Именно что?

— Еду, — невозмутимо пояснил лейтенант. — Это очень распространённый способ не вызывать подозрений. У вас имелся мотив покинуть место преступления до прибытия стражи и меня.

— Я хотела уйти, потому что Молн сказал, что мне лучше уйти.

Лейтенант тут же повернулся к трактирщику.

Молн, до этого всё ещё сидевший за стойкой, медленно поднял голову.

— Ага! Вы предупреждали её. Вы тоже соучастник!

— Я предупреждал её, что она подавится, если будет есть так быстро.

— Разумеется, — кивнул лейтенант с видом человека, который только что получил важнейшее подтверждение своей версии. — Предупреждали.

Иолин прикрыл глаза ладонью.

— Лейтенант, позвольте один вопрос.

— Разумеется.

— А если мы действительно сообщники Крольда, зачем нам было устраивать драку с ним прямо у вас на глазах?

Лейтенант задумался.

— Чтобы я поверил, что вы не сообщники.

Иолин медленно опустил руку.

— Понимаю.

— Именно поэтому я вам и не поверил.

Бравад, до этого молча сидевший рядом, кивнул.

— Очень хитро. Мы хитрые!

— Зачем ты ему помогаешь! — отчаянно закричал Иолин.

Лейтенант снова прошёлся перед задержанными.

— Итак. Крольд обманул барона, подстроил собственную смерть, дождался, пока его закопают, а затем сообщники должны были ночью его выкопать и вывезти из города.

— Подождите, — сказал Крольд. — А почему я должен был дождаться, пока меня выкопают?

Лейтенант посмотрел на него.

— Чтобы исчезнуть.

— Но я мог просто уехать.

— Это было бы слишком просто.

Крольд задумался.

— Да, но…

— Именно! — лейтенант поднял палец. — Поэтому вы выбрали более сложный путь.

Крольд несколько секунд смотрел на него, потом неуверенно кивнул.

— Ну… допустим.

— А затем ваши сообщники выкопали вас из могилы и попытались вывезти из города в мешке.

— Они меня вообще впервые видят! — возмутился Крольд.

— Именно так вы и договорились говорить в случае провала.

— С кем?!

— Со своими сообщниками.

— Но я не знаю, кто они!

Лейтенант удовлетворённо улыбнулся.

— Прекрасно. Это подтверждает мою версию о сговоре.

Крольд открыл рот, закрыл, снова открыл и наконец обреченно откинулся на стену.

Бродяга тихо захихикал.

— Вот теперь я начинаю понимать, — пробормотал он. — Познание…

Глава 2

Стражники вывели задержанных на улицу, где у таверны уже ждала арестантская повозка — тяжёлая крытая телега с деревянными стенками, маленькими зарешёченными окнами, маленькой дверью сзади и мигающим фонарем на крыше.

— Внутрь. — приказал Ровен.

Бравада пришлось запихивать первым. Он пригнулся, вошёл плечом, застрял в дверях и после копошения всё-таки протиснулся внутрь, так что повозка заметно качнулась на рессорах.

Следом втолкнули Иолина, затем Оливку и Крольда. Бродяга полез последним, прихватив бутылку вина. Стражник отобрал её, хотя бродяга настойчиво сопротивлялся.

Внутри было тесно. Бравад занимал почти половину повозки и так изогнулся, что просто нависал над остальными, Крольд сидел, прижав колени к ушам, Оливка устроилась напротив, а бродяга растянулся в углу так, будто приехал туда по собственной воле. Он напевал похабную песню и подмигивал Оливке.

Королевская тюрьма находилась в старой крепости, за высокими каменными стенами, покрытыми мхом и плетями дикого винограда и крючками для насаживания отрубленных голов. Арестантскую повозку пропустили через двое ворот, после чего она остановилась во внутреннем дворе.

Дверь распахнули.

— Выходим по одному.

Иолин с любопытством осматривался, Бравад же напротив склонил голову, Оливка смотрела на все исподлобья, а вот бродяга и Крольд о чем-то тихо перешептывались и посмеивались.

Заключённых провели внутрь. За первой дверью начинался длинный каменный коридор, освещённый редкими факелами. Вдоль стен неспешно прохаживалась пара очень жирных крыс. Откуда-то из глубины крепости донёсся протяжный крик, затем грохот, от которого все вздрогнули.

— Не волнуйтесь, — любезно сказал сопровождавший их стражник. — Это тюрьма обычного режима содержания.

Они свернули за угол.

Из одной камеры раздался новый вопль:

— А-а-а-а! Я не виноват!

Следом послышался тяжёлый удар.

— Хорошо я виноват, но не очень!

Ещё один удар.

— Ладно. Я полностью виноват!

Бравад замедлил шаг.

— А что там? — спросил Иолин.

— Адвокат навещает, — ответил стражник.

В конце коридора навстречу им вышел человек в длинном кожаном фартуке и красном колпаке. На плече он нес огромный топор. Палач шёл не спеша, но, увидев процессию, остановился.

Он внимательно осмотрел каждого из задержанных, задержав взгляд на Бравaде, затем на Крольде и наконец на бродяге, чмокнул воздух, а потом с нежностью провёл ладонью по отполированному лезвию топора и пошёл дальше.

Оливка проводила его взглядом.

— Хороший топор, — похвалила она.

Коридор закончился массивной дверью. За ней находилась небольшая приёмная, неожиданно чистая и светлая. За письменным столом сидел тюремный начальник — невысокий мужчина с округлым животиком в аккуратном сюртуке. Он поднялся им навстречу и приветливо улыбнулся.

— Добро пожаловать в Королевскую пенитенциарную систему Валенса.

Бродяга рыкнул.

— Итак, у нас сегодня пять новых поступлений. Давайте оперативно проведём первичную регистрацию, определим категории содержания и ознакомим вас с правилами внутреннего распорядка.

Он перелиснул страницу и начал быстро читать.

— Сроки предварительного рассмотрения дел стандартные. Если у вас имеются жалобы на условия содержания, медицинские показания, имущественные вопросы или иные обстоятельства, влияющие на комфорт вашего пребывания, пожалуйста, сообщите об этом сейчас.

Оливка медленно подняла руку.

— Я вообще-то не должна здесь находиться.

Начальник доброжелательно кивнул.

— Разумеется. Именно поэтому я рекомендую вам обратиться к адвокату.

Он сделал пометку в журнале.

— Следующий вопрос: есть ли среди вас лица, нуждающиеся в срочной медицинской помощи?

Иолин поднял руку.

— Я студент-медик.

— Прекрасно.

Начальник записал что-то ещё.

Из коридора донёсся очередной вопль.

— Приносим извинения за временные неудобства. — не поднимая глаз пробормотал начальник, — В соседнем блоке сегодня проходят плановые процедуры.

Он захлопнул папку.

— Ну что же. Ещё раз добро пожаловать. Надеюсь, ваше пребывание у нас будет кратким, комфортным и закончится утром.

Крольд поднял руку.

— А что будет утром?

— Вам очень повезло! Нам доставили новые модели веревок для виселицы. Для дам есть в прелестном цвете морского заката.

— А если среди нас высокоранговая особа?

— Это замечательно. Неужели вы?

— Не совсем, — замялся мошенник, — Вот граф Аллен.

Он указал на бродягу, который ловко вытащил со своей головы вошь и прикусил ее.

Начальник моргнул, поджал губы и снова моргнул.

— Для аристократов у нас есть топор.

Бродяга горделиво задрал подбородок.

— Следующий этап — распределение по камерам закончил комендант.

Камера оказалась не большой и даже не маленькой, а крошечной, причём большую её часть занял собой Бравад. На каменной кладке остались нацарапанные черточки и надпись: «Боже, сохрани мне память». В углу лежала кучка крысиных скелетиков и стояла миска с мутной водой.

Из мебели им полагались два стула.

Все пятеро молча посмотрели на них.

— Любезный, но где кровать? — спросил Иолин.

Стражник указал на каменные нары.

— Вот же. Большая.

Бравад сел на нары. Камень под ним глухо хрустнул.

— Теперь меньше, — заметил Крольд.

Стражник сделал вид, что не услышал.

— А почему два стула?

Тюремщик загадочно улыбнулся и не менее загадочно ответил:

— Это наша локальная шутка.

Шуткой воспользоваться никто не захотел. Крольд и бродяга уселись на полу у стены, Оливка начала проверять прочность прутьев, а Иолин занял место рядом Бравадом. Понюхал воду из миски и поморщился.

Несколько мгновений все молчали, привыкая к мысли, что ближайшее время им предстоит провести здесь вместе. Первой не выдержала Оливка.

— Я хочу понять одну простую вещь: почему именно я сижу в королевской тюрьме? Я никого не грабила и не заставляла кланяться задом, в кладбищенские могилы не лазила, людей в мешках не перевозила и вообще до сегодняшнего утра была совершенно уверена, что самое большое преступление на сегодня — это готовка кухарки Молна, которая умудрилась зажарить голубя так, что им можно было забивать гвозди.

Иолин поджал губы посмотрел на неё.

— Если я не ошибаюсь, то видел вас в образе чумазого юнца, который чуть не стащил мою сумку. Или вы думали я вас не узнаю?

Оливка притихла, но через мгновение выпалила:

— А вы копали могилы! Вы похитители тел!

— Технически, да, но юридически, трупов мы не крали…

Бравад закивал.

— Я не просил меня откапывать? — отозвался Крольд.

— Да что ты там вообще делал? — крикнула Оливка.

— Лежал. У меня был сеанс сенсорной депривации.

Бродяга захохотал и одобрительно кивнул.

Все вдруг обернулись в его сторону.

— Подождите! — воскликнула Оливка. — Это ты начал драку!

— Это он, — подтвердил Бравад.

— Друзья, кажется мы нашли виновника наших бед! — подвел итог Иолин.

Бродяга совершенно спокойно пожал плечами.

— Если бы вы испытали хоть толику моих страданий… — пророкотал и махнул рукой. — то смерть была бы наградой.

Крольд, до этого молча сидевший у стены, поднял голову.

— Он вообще-то граф.

Бродяга привстал, попытался раскланяться, но его так зашатало, что он оставил попытки.

— Да-да, граф Аллен — он печально засмеялся.

Оливка посмотрела на его грязную одежду, спутанную бороду и пурпурные оковы.

— А теперь?

— Теперь обстоятельства временно не позволяют мне пользоваться этим титулом в полном объёме.

— То есть ты просто бродяга?

— Это слишком грубое определение. Я предпочитаю говорить «аристократ в периоде финансовой коррекции».

— А? — спросил Бравад.

— Деньги у него кончились, — терпеливо разъяснил Иолин.

— А с замок? У всех графьев есть замки.

Бродяга покачал головой.

— Трагические события заставили меня отказаться от привилегированного положения в обществе и сублимировать страдания.

— Путем винопоглощения? — нахмурился Иолин.

Граф щелкнул пальцами.

— Точно!

Крольд вздохнул и после некоторого молчания грустно произнес:

— А моя история не менее ужасна. Я расскажу как оказался закопанным, все началось в детстве, я родился в семье…

— Это неважно! — перебила его Оливка, — нам надо выбираться! Как тебя, Бравад, помоги погнуть решетку.

Здоровяк дернулся, но его остановил Иолин.

— Даже если мы выберемся из камеры, то не выйдем дальше коридора.

— А вы видели палача? — Крольд поежился, — я тоже никуда не пойду.

Стража сменилась, и к ним подошел ночной надзиратель.

— Как вы устроились? Все хорошо? Могу ли я предложить вам горячие полотенца? Туалетные принадлежности?

Все отказались.

Крольд, расстроенный, что трагическую историю его детства не захотели слушать вздохнул и грустно произнес:

— Графы, студенты, воришки. Все завтра утром мы будем болтаться на одной виселице.

Тишина в камере повисла такая густая и трагическая, что даже крысы, казалось, сочли неуместным в ней шевелиться.

— А я ведь так хотел попасть на королевский турнир, — наконец печально произнёс Бравад. — Я столько лет мечтал посмотреть на него, а может быть, даже самому принять участие. Думал, вот выйду на арену, весь город будет смотреть, а потом, может быть, мне дадут медаль или хотя бы большую куриную ножку.

Из угла камеры донёсся тихий смешок.

Граф Аллен сидел, прислонившись спиной к стене. Теперь он медленно поднял голову, и в свете факела его глаза блеснули из-под спутанных волос.

— Турнир, — произнёс он таким низким и зловещим голосом, что даже Оливка замерла.

— Ты действительно мечтал стать участником королевского турнира?

Бравад неуверенно кивнул и покраснел.

Граф медленно поднялся. На его лице появилась странная, почти скорбная улыбка.

— Лучше болтаться в петле, — пророкотал он ещё тише, — лучше пусть глаза выклюют вороны, а чернь будет бросать камни в твоё мёртвое тело, чем однажды выйти на арену королевского турнира.

В камере стало совсем тихо.

Где-то в коридоре скрипнула дверь.

— Ты не знаешь, что такое турнир, мальчик. Ты думаешь, это слава, золото, трубы и прекрасные дамы, бросающие цветы под ноги победителю? Нет. Это большой и гнусный обман!

Бравад сглотнул, Иолин с сочувствием посмотрел на него и похлопал по спине.

— Не могли бы вы объяснить, ваше сиятельство, что имеете ввиду? — попросил он.

— Могу, но не хочу — неохотно ответил Аллен.

Крольд осторожно поднял руку.

— А можно я всё-таки расскажу про своё детство?

— Замолчи, Крольд, — снова перебила его Оливка, и сложила руки на груди — граф, рассказывай о турнире.

Аллен тяжело вздохнул.

— Я много лет был зрителем этой бойни. Мой отец считал своим долгом ежегодно посещать этот праздник лицемерия, а потом заставлял меня делать то же самое, очень быстро я научился определять победителя ещё до начала первого поединка.

— Каким образом? — удивился Иолин.

— Очень просто. Если участник был сыном герцога, он побеждал. Если сыном графа — доходил до финала. А если человек являлся простолюдином, его выпускали на арену для создания атмосферы.

— Какой атмосферы? — внимал Бравад.

— Атмосферы опасности и интриги.

— Но ведь простолюдин тоже может быть хорошим воином.

— Разумеется. Поэтому его сначала тщательно проверяют.

— На что?

— На наличие родственников среди знати, — граф сухо засмеялся.

— Странно, что никто до сих пор не провел статистический анализ среди проигравших и победителей. — рассудил Иолин.

— Это никому не интересно. Победителю обещают золото, титул и место при дворе. И находится немало кретинов, готовых отдать жизнь.

Оливка покачала головой.

— И кто всё это придумал?

— Канцлер Лидо.

Все дружно сплюнули.

— А король?

— Король…

Послышались шаги надзирателя, все также дружно притихли. Ночной стражник нес блюдо с тремя вареными куриными головами и половинкой луковицы.

— Комплимент от шеф повара, — угодливо предложил он, но желающих не оказалось.

Когда надзиратель скрылся, граф продолжил:

— После смерти славного короля Рандага второго и пропажи его новорожденного сына, королем стал его брат Рандиг, записной идиот и марионетка канцлера Лидо.

Снова пол покрылся пятью плевками.

— Конечно, все мы ждем что наследный принц вернется и займет свое место на троне.

Иолин повернулся к Браваду и пристально посмотрел на него, сам здоровяк внимательно слушал графа.

— Первый турнир провели как раз в год смерти великого короля и загадочной пропажи принца — заметил Крольд.

— Верно говоришь, Крольд! — подтвердил граф, — прошло двадцать лет, а отбоя от дурачья до сих пор нет.

После рассказа Аллена никто некоторое время не произносил ни слова. Крольд сидел, опустив голову, и рассматривал собственные сапоги. Оливка чертила соломинкой что-то на пыльном полу, а Иолин похлопывал по плечу Бравада.

Тот тяжело вздохнул:

— А я всё-таки хотел туда попасть. Всю жизнь думал, что если когда-нибудь окажусь в Валенсе, то обязательно посмотрю турнир. У нас в деревне его каждый год слушали по радио, и когда начинался финал, все собирались вокруг приёмника. Правда, брат говорил, что половину поединков там придумывают, но я ему не верил. Он вообще много чего говорил, особенно когда ел грибы.

Крольд медленно поднял голову.

— Если хотите, я могу рассказать, как однажды…

— Нет, — сказала Оливка.

Крольд обречённо опустил голову.

Несколько секунд снова было тихо.

Иолин сидел на каменных нарах, положив локти на колени, и задумчиво чесал бородку.

— Есть одна странность. Я пытаюсь понять, почему мы так спокойно принимаем тот факт, что утром нас повесят.

— А что нам остаётся? — спросил Крольд. — Лично я уже исчерпал запас очевидных решений.

— Можно попытаться сбежать, — предложила Оливка, не отрываясь от черчения.

— Есть ещё один вариант.

Бравад заинтересованно посмотрел на него.

— Какой?

Иолин поднял указательный палец.

— Турнир.

Несколько секунд никто не двигался. Оливка медленно повернула голову.

— Если принять участие в королевском турнире, нас не повесят утром.

Из угла в Иолина полетел камень.

— Глупый мальчишка! — рявкнул Аллен. — Я только что объяснил, что там людей убивают!

— Секундочку. Насколько я понял, участников выпускают из тюрьмы, снабжают оружием и отправляют на арену. После чего либо награждают, либо лечат, либо хоронят.

Бравад просиял.

— А похороны с почестями точно будут?

— При таком уровне организации я бы не рассчитывал.

Аллен сел ровнее.

— Ты совершенно не понял того, что я рассказывал.

— Напротив. Поэтому и предлагаю участвовать.

— Я только что объяснил, что турнир создан для того, чтобы знатные мальчики красиво побеждали, а простолюдины красиво умирали. И посмотри на нас: я забыл с какой стороны надо держать меч, твой друг даже не знает как это делать. Сам ты похож на спагетти, Крольд настолько идиот, что его обманул сообщник, а она — граф ткнул грязным пальцем в сторону Оливки. — Она вообще…

— Кто? — раздраженно перебила Оливка, — женщина? Ты обвиняешь меня в том что я слабая женщина?

— Нет! — прохрипел Аллен, — я обвиняю тебя в том, что ты воровка! Никто из нас не умеет драться и мы не то что бы умные, иначе не оказались бы тут. А то, что ты предлагаешь нам добровольно туда отправиться, еще раз подтверждает что мы не умные.

— Да. — кивнул Иолин.

Граф приложил ладонь ко лбу.

— Иолин, ты когда-нибудь задумывался, почему одни люди доживают до старости, а другие нет?

— Конечно. Наследственность, питание, болезни, травмы, образ жизни, случайность. Иногда ещё недостаток здравого смысла.

— Именно об этом я и толкую.

Иолин ненадолго задумался.

— Но нас всё равно повесят, ваше сиятельство.

Аллен посмотрел на него с выражением человека, который только что понял, что объяснял всё это совершенно напрасно.

Оливка повернулась к Иолину.

— Ты действительно предлагаешь нам участвовать в турнире, где победители заранее известны, простолюдинов используют как манекены для краш-тестов?

— Да.

— И ты считаешь, что это лучше виселицы?

— Математически — не хуже.

Оливка задумалась.

— Объясни.

— Если нас повесят, вероятность смерти сто процентов. Если мы пойдём на турнир, вероятность смерти тоже высокая, но всё-таки не абсолютная.

Крольд медленно поднялся с пола.

— А ведь в этом есть определённая логика.

Оливка закрыла глаза.

— Теперь и ты туда же!

— Подумай сама. Утром нас ведут на виселицу и повесят. На турнире нас пытаются убить. Если повезёт, мы выживаем. Если не повезёт, умираем.

— И чем это отличается?

— Тем, что во втором случае есть промежуточный этап. — наконец выпалил Иолин.

Граф встал и прошёлся по камере.

— Вы не понимаете самого главного. Турнир — это не просто драка. Там судьи, жеребьёвка, ставки, придворные, заранее назначенные победители. Канцлер лично утверждает список участников. А кроме того — драконы, волшебники, городские гуси — они опаснее драконов, неделю назад напали на канцлера…

Оливка впервые за всё время заинтересованно посмотрела на Иолина.

— Ты ведь говоришь не о победе?

Иолин заговорщицки кивнул.

— Ты говоришь о суматохе?

Он кивнул ещё раз.

Оливка медленно выпрямилась.

— А суматохи там будет достаточно?

Иолин улыбнулся.

— А суматоха — лучшая возможность сбежать.

Аллен смотрел на них всё более мрачно.

— Вы собираетесь использовать королевский турнир для побега? — спросил он обреченно.

— Мы собираемся воспользоваться предоставленной королевством возможностью временного освобождения для участия в культурно-спортивном мероприятии.

Бравад оживился.

— И получить медаль?

— Если дадут, бери все.

Аллен ещё некоторое время молча смотрел на них, потом тяжело вздохнул:

— Ладно, дурачьё. Пропадать так с музыкой.

Он встал и заколотил по решетке:

— Эй, проклятые крысы! Я граф Аллен, владыка Северных гор, хранитель Черного перевала и истоков полноводной Вонючки, господин замка Алленхолл и потомок рода Алленов. Я требую участия в королевском турнире, как капитан команды… — Он запнулся и посмотрел на сокамерников — как называется наша команда?

— Герои — выпалил Бравад.

— Да какие мы герои? — зашипела Оливка.

— Не следует обесценивать себя — ответил Иолин. — Это вредно.

— Я предлагаю Спасители — пискнул Крольд.

— Мы же никого не спасаем.

— Мы спасаем себя!

— Тогда мы самоспасители.

— Нет такого слова!

Граф закатил глаза и прорычал:

— Идиоты.

На шум прибежал стражник с пергаментом:

— Это официальное заявление? — переспросил он.

— Самое что ни на есть. — проревел граф.

Утро началось с храпа.

Бравад сотрясал храпом крепостные стены, так ритмично и громко, что из соседней камеры раздался стук в стену и окрик с просьбой не сверлить стены так рано. Бравад повернулся и притих, но вскоре послышалось тонкое постанывающее сопение Крольда.

Иолин не храпел, зато во сне долго договаривался с кем-то о встрече, потом встал и прошел по камере с закрытыми глазами, ни разу не запнувшись о лежащих сокамерников и сказал:

— Чего желает, госпожа? Мое стоп слово форель…

После чего вернулся и лег под бок к Браваду.

Оливка спала, завернувшись в собственный плащ, и один раз так резко дёрнула ногой, что попала Крольду по лицу.

Граф Аллен всю ночь не спал вовсе. По крайней мере, он так утверждал утром.

— Я страдал. — сообщил он каждому, кто просыпался.

На рассвете, когда за решеткой окна радостно защебетали птицы и в листьях заиграли лучи света, кто-то выпустил газы.

— Это не я, — пробормотал Крольд.

— Однако первым решил снять с себя подозрения, — заметил Иолин.

Он уже делал утренние гимнастические упражнения.

Оливка проснулась последней и обнаружила, что почти всю ночь пролежала головой на сапоге Бравада.

Вскоре подошел утренний надзиратель.

Их вывели из камеры и отвели в ту же чистую приёмную. За столом теперь сидел сам комендант тюрьмы. Перед ним лежал вчерашний пергамент.

— Итак, — сказал он. — Официальное заявление об участии в королевском турнире.

Граф Аллен выпрямился.

— Так точно.

Комендант перечитал список.

— Бравад. Иолин. Крольд. Граф Аллен…

Он остановился.

— Оливка.

— Да, — сказала Оливка.

Комендант положил пергамент.

— В вашей команде женщина.

— Простите, и что? — переспросил Иолин.

— Женщины к участию не допускаются.

Иолин поднял руку.

— Я протестую. Это дискриминация по половому признаку!

— Но она — женщина! — повторил комендант, разводя руками.

— Современная повесточка мне тоже не нравится, — встрял Крольд. — И я категорически против квотирования, но…

Оливка повернулась к нему и так нахмурилась, что ее лицо стало похоже на перепеченное яблоко. Крольд же невозмутимо продолжил:

— Но посмотрите на нее: чумазая, короткие волосы, отсутствуют женские признаки, — он изобразил положенные округлости.

— Не показывай на себе, — испугался Бравад.

— Зато я хотя бы не чистила полночи ногти, как какая-то фифа! Я видела!

Бравад машинально посмотрел на свои ногти и незаметно понюхал подмышку. Впрочем все заметили.

— Мне нравится опрятный маникюр! — краснея оправдывался Крольд.

— Может ты еще кудри завиваешь? — заржала Оливка.

— И моешь ноги чаще, чем раз в месяц? — сгибаясь пополам от смеха присоединился Иолин.

— А вдруг он чистит зубы! — закричал Бравад.

Все трое начали громко смеяться.

— ХВАТИТ!

Остановил их граф.

Аллен медленно положил ладонь на стол коменданта.

— Покажите правила турнира.

Комендант нахмурился.

— Зачем?

— Потому что вы только что сказали, что женщин не допускают. Значит, это где-то написано.

Комендант нехотя достал толстую книгу, перелистнул несколько страниц, беззвучно пошевелил губами, немного помолчал, снова полистал ещё, и ещё раз пошевелил губами и закрыл книгу.

Граф стукнул кулаком по столу, отчего кружка и ложка на нем подпрыгнули и жалобно звякнули. Комендант вздрогнул и неохотно протянул увесистый том графу. Тот открыл книгу на первой странице:

«Правильные правила тщательнейшего отбора для участия в королевском турнире: к участию допускаются лица, способные самостоятельно передвигаться».

Далее страницы были пусты как холст художника навеки потерявшего кисти, краски и вдохновение.

Аллен улыбнулся.

— А где написано, что женщинам нельзя?

Комендант снова посмотрел в книгу.

— Ну здесь не написано.

— Вот и прекрасно, — сказал граф. — Значит, по правилам она может участвовать.

Комендант медленно забрал книгу и бережно ее закрыл.

— Мне это не нравится.

— Нам тоже многое не нравится, — резонно ответил Иолин. — Например, виселица. Но мы стараемся быть терпимыми.

Комендант ещё некоторое время недовольно смотрел на них, словно надеялся, что кто-нибудь из пятерых сам поймёт всю нелепость своего положения и добровольно откажется от затеи.

В конце концов он поставил на заявлении печать, вывел что-то в журнале и позвонил в колокольчик.

— Хорошо. Согласно пункту 6, участники турнира до окончания соревнований переводятся под особое покровительство короны.

Участники одобрительно захлопали.

Все пятеро ожидали, что сейчас их вернут в камеру, однако стражники проводили их на улицу, где их ждала длинная карета. Внутри которой играла музыка, а в ведрах со льдом стояли бутылки шампанского.

Оливка залезла первой и села на задний диван. Кожа под ее задом скрипнула.

— Эта повозка такая длинная — крикнула она размещавшимся сокомандникам. — А еще здесь есть карлик.

Действительно, из ящика выбрался маленький человечек и принялся кувыркаться и жонглировать.

Крольд с восхищением осматривался, у Бравада и вовсе рот не закрывался до конца пути, Аллен сразу приложился к бутылке, а Иолин уже шарил в мини баре.

— Вот это сервис! — блаженно протянул он.

Окошко за спиной Оливки откинулось и из него высунулось молодое улыбающееся лицо:

— Привет, меня зовут Аргайл и я ваш водитель до королевского замка — поприветствовало их лицо, — в салоне вас ждут угощения за счет заведения, вы можете посмотреть трейлер выступления королевских циркачей — он кивнул в сторону карлика, — какую музыку вы предпочитаете?

— Что-нибудь легкое — ответил Иолин. — Джаз, например.

С крыши кто-то сказал «принято» и заиграл на скрипке.

— Ну что же. Самое время мне рассказать о моем детстве…

— Когда-то и у меня была такая жизнь, — перебил его хриплый голос Аллена, — только еще богаче.

— У тебя было два карлика? — восхищенно спросил Бравад графа.

— У меня был отряд карликов, парень, а карета в три раза длиннее. Я сидел на одном ее краю, а моя жена на другом и чтобы поговорить мы посылали гонцов. Иногда я думаю, что это стало причиной нашего отдаления друг от друга.

Иолин загибал пальцами и беззвучно шевелил губами, кажется, он пытался рассчитать размер кареты графа.

— Смотрите! — восхитился Бравад, открывая дверцу в стене, — здесь есть шкафчик с париками.

Он немедленно вытащил отливающие золотом кудри и надел.

— И фонтанчик с вином — рыкнул граф.

Через мгновение они обнаружили камин с ароматическими дровами и хрустальные бокалы, на которых были выгравированы их имена.

— А на моем ошибка, — пожаловался Крольд, — написано Краульд.

— А туалет есть? — спросил Иолин, который начал ерзать после двух бокалов шампанского.

— Вон там надпись Мэ и Жэ — указал рукой граф на боковую дверь.

Иолин открыл дверь.

За ней обнаружилась ещё одна карета.

— Туалетная карета! — воскликнул он, не скрывая восхищения.

Все одобрительно загудели, а потом Крольд тихонько спросил:

— Друзья, а вам не кажется, что сейчас самый лишний момент чтобы сбежать?

Четверка притихла и уставилась на мошенника. Первым отреагировал граф. Он схватил кувыркавшегося карлика и запустил им в Крольда.

— Замолчи и не порти нам праздник! — закричала Оливка, которая уже доставала из холодильника рожок ванильного мороженого.

— Очевидно, Крольд умеет портить момент — заметил Иолин, он поднес свой бокал к бокалу Бравада, и хрусталь прозрачно зазвенел. Бравад в парике закивал, а потом затянул песню, и к нему присоединились остальные.

Глава 3

У королевского замка их встретил распорядитель — дородный мужчина в безупречном костюме и блестящей на солнце лысине, он долго раскланивался, а потом торжественно произнёс очень глубоким голосом:

— Добро пожаловать, господа участники. От имени короны поздравляю вас с успешным переходом под особое покровительство. В соответствии с правилами вы будете обеспечены проживанием, питанием, медицинским обслуживанием и всем необходимым для подготовки к соревнованиям.

— А когда нас убьют? — уточнил Бравад.

— В процессе или после завершения соревнований, если возникнет такая необходимость.

Он смерил прибывших тяжёлым взглядом и брезгливо добавил:

— А пока вам надлежит привести себя в порядок. К вашим услугам королевские бани, спа и тренажёрный зал.

Их провели через несколько залов, мимо мраморных колонн, фонтанов с розовой пенящейся водой и гобеленов на стенах с вышитыми купальщицами.

Королевские бани оказались огромным помещением с каменными стенами, сводчатым потолком, кадушками с экзотическими растениями. По залу расползся тёплый пар, а в центре стояли пять больших корыт, доверху заполненных горячей водой.

Бравад стянул рубашку, и все одобрительно похвалили его физическую форму.

— Если бы мышцы могли разговаривать, то у твоих был бас, — заметил Иолин.

— Ты бы мог ходить голым, Бравад, — похвалила Оливка раскрасневшегося Бравада.

— И у меня когда-то были такие, — немного печально сказал Аллен. — Но женщины не видели за моим прекрасным телом мою прекрасную душу…

А Крольд вздохнул:

— По крайней мере, Бравадy будет нетрудно утаскивать наши истерзанные тела с арены.

Оливка стягивала сапоги, и все замолчали.

— Что? — воскликнула она.

— В моей жизни было много ужасного, — произнёс граф. — Я видел гниющих мертвецов. Провёл три недели в логове людоеда. Однажды увяз в компостной яме. Я присутствовал при вскрытии боевого дракона. Как-то раз провёл ночь в конюшне с семью рыцарями и одним козлом. Пережил осаду, чуму, отравление, три королевских бала и собственную свадьбу. Но такого запаха я не встречал.

Оливка бросила в него сапог.

Наконец все разместились в корытах. К несчастью, огромное тело Бравада вытеснило всю воду, и он просто лежал, размазывая мыльную воду по коже, Крольд перебирал пузырьки с ароматами и то морщился, то одобрительно кивал.

— А кто ещё участвует в турнире? — спросил Иолин, разнежившись в воде. — Мы, команда мажоров, и?

— Наивные идиоты, — ответил граф, — но большинство — убийцы, грабители, разбойники.

— Дааа, — горько протянула Оливка, — в наше время почти не встретишь порядочных людей.

— И не говори, — подтвердил Крольд, — неделю назад я покупал наволочку, и продавец утверждал, что она из шёлка! И только дома я обнаружил надпись на этикетке: 100 процентов полиэстер.

— Никогда не доверяйте торговцам! Они наживаются на нас, — пророкотал граф. — И ещё не ешьте в тавернах на большаках, как-то под видом молодого кролика мне подали белку.

— А ещё не нанимайтесь на работу, не обговорив все условия, — добавил Бравад. — Как-то заказчик сказал раскопать могилу, а оказалось — это незаконно.

— Это был я, Бравад! — обиженно шепнул Иолин.

— Ах да!

— Но странно, что всякий сброд принимают в королевском замке как гостей, — сказала Оливка. — Почему мы, приличные люди, должны жить рядом с антисоциальными элементами?

— Ты права, Оливка, — сказал Иолин.

Вдруг в тишине из корыта Крольда раздался продолжительный бульк.

— Это не то, что вы подумали, просто у меня — джакузи, — ответил он.

— Ну конечно, — вздохнул Иолин.

После тщательной помывки команда переоделась в форму участников турнира. У каждого на груди красовалась огромная цифра 17.

Форма оказалась настолько нарядной, что сначала никто не мог понять, с какой стороны в неё влезть.

На мужчинах были короткие расшитые камзолы с широкими воротниками и пышными рукавами, раздутыми до такой степени, что опустить руки вдоль тела было практически невозможно. На плечах красовалась дюжина декоративных бантов, а на груди блестели золотые пуговицы.

Обувь тоже оказалась слишком парадной. Высокие сапоги имели тонкие каблуки такой высоты, что ходить в них можно было только на прямых ногах. Крольд попытался первым, но жёсткая одежда не позволяла согнуть колени. Пришлось расставить ноги пошире и, удерживая их почти прямыми, переносить вес с одной на другую. В результате он тяжело переваливался из стороны в сторону.

Бравад осторожно поднял руку. Пышный рукав поднялся вместе с ней и остался торчать в воздухе, а рука уже не смогла опуститься из-за количества складок и воланов.

— Мне нравится, — признался он.

Трудней всего пришлось Оливке. На ней была такая пышная юбка и такое количество бантов, что её лицо пришлось искать наощупь, а в дверной проём её смог втиснуть только Бравад.

Они отправились в большой зал. Бравад несколько секунд стоял в дверях, разглядывая ряды длинных столов, заставленных едой. За ними уже сидели участники турнира — около сотни человек в одинаковой форме. Кто-то ел, кто-то точил оружие, кто-то знакомился с соседями, а несколько особенно мрачных людей просто смотрели перед собой.

Свободными оставались только места для команды номер семнадцать.

В дальнем конце зала стоял отдельный стол, накрытый белой скатертью. За ним никого не было.

— А это для кого? — спросил Бравад.

— Для команды фаворитов, — ответил граф. — Они прибудут, когда сами захотят.

Семнадцатые уселись за стол, хотя для этого им понадобилось время и несколько ругательств.

Через несколько минут на небольшое возвышение поднялся распорядитель в парадном костюме. Он дождался, пока разговоры стихнут, и приветливо улыбнулся.

— Господа, прежде всего позвольте поздравить вас с участием в королевском турнире. Сразу хочу обратить внимание на листочки с анкетами, которые лежат на ваших столах. В них вы можете вписать пожелания для ваших некрологов. Обязательно заполните. И подпишите ваши имена, потому что в прошлый раз произошла путаница.

— Какая? — спросил Иолин.

— Одному участнику написали, что он погиб от дракона, хотя его съел тролль. Тролль подал жалобу, поскольку посчитал это клеветой.

Зал наполнился шелестом и скрипом перьев.

— Для многих из вас это большая честь. Для некоторых — возможность прославиться. Для кого-то — шанс изменить свою жизнь.

Распорядитель сделал небольшую паузу.

— А для подавляющего большинства — сегодня последний день жизни.

Крольд поднял руку.

— Да, участник команды 17, — отозвался распорядитель.

— Тут написано «Адрес по месту регистрации». Мне писать место, где я родился, или где я живу фактически?

— Где вы родились. Итак, для подавляющего большинства — последний день жизни. Не пугайтесь. Это совершенно нормально. Королевский турнир традиционно предполагает определённый процент смертности.

Крольд снова поднял руку, и распорядитель кивнул.

— Ещё такой пункт, — поднял листочек Крольд, — «особые приметы».

— Это для опознания, — терпеливо ответил распорядитель, — шрамы, татуировки, пирсинг в неожиданных местах…

— У меня есть родинки, — похвастался Бравад.

— Замечательно, — одобрил распорядитель, — записывайте.

— А можно мне другой листочек, а то я тут немного напутал, — попросил участник команды номер два.

— И мне, — послышалось от столов третьей, восьмой и двенадцатой команд.

Распорядитель устало выдохнул и продолжил:

— В этом году ожидаются некоторые улучшения.

— Какие? — спросил Иолин.

— Мы заменили несколько тупых мечей на острые.

Распорядитель перелистнул бумаги.

— Теперь о главном. Я обязан сразу сообщить вам, что победить практически невозможно.

— Практически? — переспросил Иолин.

— Формально возможность существует. Королевская администрация обязана её предусматривать.

— А фактически?

Распорядитель посмотрел на него с лёгким сожалением.

— Фактически нет.

— А теоретически? — настаивал Иолин.

— Теоретически да.

Он указал на пустой стол в дальнем конце зала.

— В этом году фаворитом является команда номер пять. Пять человек из знатнейших домов королевства. Все они прекрасно подготовлены, обучены лучшими наставниками и уже имеют опыт победы в подобных соревнованиях. Поэтому ваша основная задача — достойно участвовать, соблюдать правила и, по возможности, не доставлять судьям лишних хлопот.

Оливка кивнула.

— Наконец-то понятные правила.

Распорядитель тепло улыбнулся.

— Именно поэтому королевский турнир пользуется такой популярностью. Помимо всего прочего, каждую команду будет тренировать королевский рыцарь.

— Нам не нужен тренер, — прохрипел граф, который до этого момента мрачно наблюдал за происходящим, — я граф Аллен.

— Для участия в турнире требуется дипломированный рыцарь, граф. У вас есть диплом?

— У меня незаконченное рыцарское образование, — уже тише буркнул тот.

— К сожалению, этого недостаточно, — терпеливо ответил распорядитель. — Напоследок о культурных мероприятиях: после третьего испытания будет проведён бал.

Участники радостно аплодировали и кричали.

— Ожидается, что на балу выступят музыкальные коллективы «Королева» и «Грохочущие камни».

Крики и аплодисменты стали ещё громче.

Крольд был не так обрадован, как остальные. По дороге в их комнату он сказал:

— Я предпочитаю более традиционную музыку. Мне нравится Лев Лещенко.

— Львы не умеют петь, они животные, — ответил Бравад.

— На моей свадьбе пела Мерисоль, — похвастался Аллен.

— Сама Мерисоль?

— Да ладно!

— И какая она?

— По правде, я был уже пьян к тому моменту, — ответил граф. — Помню, что было жарко и слуги так сильно махали веерами, что её волосы намотались им на руки.

Их отвели в комнату, которая по сравнению с камерой показалась почти неприлично роскошной, и назвать её казармой не поворачивался язык. Пять кроватей, пять сундуков, огромное окно, шёлковые ковры с вышитыми цветами, зеркало в полный рост и даже небольшой столик с фруктовой и колбасной нарезкой. А также душ, небольшой холодильник и плоский телевизор.

Бравад первым рухнул на кровать и несколько раз подпрыгнул на матрасе. Крольд проверял поверхности на качество уборки и одобрительно кивал, Иолин осматривал книжный шкаф, а граф Аллен откупоривал бутылку.

Дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял мужчина.

Высокий, широкоплечий, безупречно сложенный, с длинными чёрными волосами, падавшими на лицо, и тонким шрамом, пересекавшим левую бровь. Он был одет в чёрные рыцарские латы, за его спиной развевался алый длинный плащ, хотя не было ни малейшего признака сквозняка.

Некоторое время он молча смотрел невыразимо прекрасными синими глазами на пятерых, а пятеро смотрели на него. Повисла неловкая пауза.

— Я сэр Эдгар Кевилл, — наконец произнёс он низким голосом. — С этого дня я ваш наставник.

Бравад встал с кровати и поклонился.

— Вы настоящий рыцарь?

— Да.

— А у вас есть конь?

Рыцарь чуть нахмурился и чуть раздражённо ответил:

— Да, у меня есть конь.

— Рыцарский?

— Да, рыцарский.

Бравад поклонился еще ниже.

Граф Аллен всё это время стоял у окна, скрестив руки на груди. Теперь он медленно повернулся и спросил:

— Сэр Эдгар Кевилл?

— Да.

— Из какого рода?

— Я рыцарь своего рода.

— Он своего рода рыцарь, Бравад, — объяснил Иолин здоровяку, который пытался понять диалог графа и сэра Эдгара.

— А как вы стали рыцарем? — спросила Оливка.

Сэр Кевилл посмотрел куда-то вверх и вбок.

— Это долгая история.

Крольд кивнул с уважением.

— Понимаю.

Аллен сделал глоток вина.

— А ваши родители?

— Погибли.

— Оба?

— Да.

— Друзья?

— Мёртвые.

— Возлюбленная?

Рыцарь впервые изменился в лице.

— Она тоже.

— Ничего себе, — удивился Иолин. — Граф, кажется, вы не единственный, у кого сложилась трагическая судьба.

— Ещё у меня, — пискнул Крольд, — я родился…

— Не сейчас! — перебила его Оливка. — Сэр Кевилл, продолжайте.

Рыцарь сделал шаг в комнату.

— Я пережил войну.

— А я две, — не менее трагично ответил граф.

— Моих родителей унесла чума.

— А мои по пьяни свалились с крепостных стен.

— Мою возлюбленную похитил и обесчестил злой волшебник, от горя она бросилась со скалы и разбилась.

— Моя жена сбежала с бродячим артистом.

— Я никому не верю.

— Мне никто не верит.

— Я травмирован.

— Я — алкоголик.

— Вам обоим требуется психиатр, — резюмировал Иолин.

Оливка хлопнула ладонью по столу.

— Замолчите все. Один у нас трагический граф, второй — трагический рыцарь. А нам нужно хотя бы понять, как не умереть на турнире.

Сэр Эдгар перевёл взгляд на неё и расхохотался низким и красивым смехом.

— Не умереть?

— Это план минимум.

Рыцарь одарил её взглядом прекрасных глаз:

— А какой у вас план максимум?

Бравад уже открыл рот, чтобы поделиться, но Иолин слегка пнул его.

— Мы собираемся победить, — заверил он рыцаря.

Сэр Кевилл расхохотался и хохотал он так долго, что Иолину пришлось немного покашлять, чтобы заставить того прекратить.

— Простите, — вытирая выступившую от смеха слезу, сказал сэр Кевилл. — Просто я давно не слышал ничего настолько тупого.

Иолин невозмутимо выслушал и, сунув руки в карманы, стал рассуждать:

— Сэр Кевилл, я понимаю, почему вы смеётесь. С точки зрения здравого смысла наша затея выглядит сомнительно. Мы пятеро человек, из которых один вор, один мошенник, один алкоголик, один студент-медик и только один Бравад.

— А я кто? — уточнил Бравад.

— Ты — Бравад, Бравад.

— Понятно.

— Но вы рыцарь, — продолжил Иолин. — И потому я хочу напомнить вам одну вещь. Рыцарь существует не для того, чтобы тренировать тех, у кого уже есть все шансы на победу. Таких и без вас найдётся кому тренировать. Настоящий рыцарь нужен там, где положение безнадёжно.

Сэр Эдгар перестал улыбаться.

— Где шансов почти нет. Где человек слабее, беднее, глупее или просто оказался не в том месте и не в то время. Если рыцарь видит человека, которому никто не собирается помогать, и говорит: «Ну, статистически вы всё равно умрёте», — это не рыцарство. Это бухгалтерия.

Граф медленно повернул голову к Иолину.

— Хорошо сказано.

— Спасибо. Поэтому у вас сейчас есть выбор. Вы можете отправить нас на арену неподготовленными и потом всю оставшуюся жизнь знать, что пятеро человек погибли исключительно потому, что вам было лень научить их держать меч. Либо можете сделать то, что от вас требует честь.

Эдгар скрестил руки на груди.

— Вы понимаете, что даже после хорошей подготовки вы, скорее всего, погибнете?

— Разумеется.

— И это вас не смущает?

— Нет. Нас уже собирались повесить. У нас очень низкие требования к качеству альтернатив.

Иолин сделал шаг ближе.

— Более того, подумайте о репутации. Представьте: через двадцать лет кто-нибудь спросит, где вы были в год королевского турнира. И вы скажете: «Я тренировал пятерых обречённых преступников, которые стали чемпионами». Звучит достойно. А если вы скажете: «Я отказался, потому что они всё равно должны были умереть», — это уже звучит как история, которую не рассказывают в рыцарских балладах.

Он выдержал паузу.

— Настоящий рыцарь не спрашивает, заслуживает ли человек спасения. Он сначала спасает, а потом уже разбирается.

Оливка покосилась на Иолина.

— Ты сейчас сам придумал?

— Конечно.

— Неплохо.

Иолин снова посмотрел на сэра Кевилла.

— Так что тренируйте нас, тренер. Научите нас всему, чему можете. Мечу, тактике, выживанию, правилам турнира, тому, как не получить копьём в грудь и, если потребуется, как красиво падать с лошади. А дальше мы сделаем всё остальное сами.

— А если вы всё равно погибнете?

Граф поднял бутылку.

— И сможете спокойно добавить ещё одну трагедию к своей биографии.

Сэр Кевилл прошёлся по казарме, за ним развевался алый плащ, рыцарь размышлял, приложив палец ко лбу. Наконец остановился и произнёс:

— Хорошо! Приступим.

Он выстроил команду по росту: первым возвышался Бравад, второй Иолин, за ним, чуть пошатываясь, граф Аллен и Оливка, последним, на голову ниже неё, пристроился Крольд.

— Я раньше не замечала, что ты такой крошка, — загоготала Оливка.

— Я миниатюрный.

— Ты проверялся у врача? Это какое-то заболевание!

— Всему виной моё детство, — оправдывался Крольд, — я родился…

— Молчать, — прогремел сэр Кевилл. — Основы рыцарского искусства начинаются с правильной стойки.

Он широко расставил ноги, развернул корпус и поднял тренировочный меч.

— Повторить.

Граф равнодушно плюхнулся на пол. Оливка устроилась рядом, доела яблоко и отбросила огрызок. Огрызок попал Иолину прямо в глаз.

— Ай!

Крольд расставлял ступни всё шире и шире, дойдя почти до шпагата. Бравад тем временем принял стойку и несколько раз размахнулся деревянным мечом, пытаясь повторить движение Кевилла.

На третьем взмахе он слегка задел Крольда по плечу.

— А-А-А-А! Ты убил меня!

Оливка и граф зашлись хохотом.

Сэр Кевилл прищурился и вздохнул.

— Ещё раз.

Все замерли. Граф остался сидеть, Оливка пожала плечами и подняла с пола огрызок. Иолин потирал глаз, а Бравад посмотрел на меч под тяжёлый вздох Крольда.

— Стойка! — рявкнул Кевилл.

Все повторилось, с тем изменением, что в этот раз огрызок попал Иолину в другой глаз, а Бравад стукнул мечом Крольда по голове.

— Было сложно. В третий раз так хорошо не получится, — предупредил Бравад.

Уголок прекрасных губ сэра Кевилла пополз вниз. Он приказал команде переодеться и спуститься на тренировочную площадку.

Она находилась во внутреннем дворе замка. Просторный прямоугольник был огорожен деревянным частоколом, вдоль которого стояли стойки с деревянными мечами, копьями и щитами. В дальнем конце возвышались соломенные чучела в доспехах, манекены с нарисованными лицами и несколько мишеней для стрельбы из лука.

Рядом висела большая доска с расписанием занятий: «Боевая стойка», «Владение мечом», «Тактика», «Верховая езда», «Метание копья» и «Основы выживания при встрече с драконом».

На последней строчке кто-то мелким почерком приписал: «Не проверено».

В центре площадки уже ждал сэр Кевилл. В полном тренировочном доспехе алый плащ развевался от лёгкого ветра.

— Первое упражнение — бег.

Он указал на дорожку.

Команда побежала.

— Стойте. Я подам сигнал.

Команда вернулась.

— Какой сигнал?

— Выстрел из стартового лука.

— Это очень глупо, — ответил Иолин.

— Почему?

— Потому что мы будем смотреть на лук, а не на дорожку.

Сэр Кевилл шумно выдохнул и прекрасным голосом скомандовал:

— На старт. Внимание. Внимание. Внимание.

— Да сколько можно? — закричала Оливка.

— Марш!

Бравад побежал первым, следом за ним очень неохотно Оливка. А потом Иолин, но он остановился, сорвал одуванчик и преподнёс его девушке.

— О, благодарю вас, — захихикала она, прикрыв рот ладошкой и стала изображать придворную даму.

Мимо них побежал вприпрыжку Крольд, высоко задирая колени и подпрыгивая на каждом шаге. А вот граф так и не смог подняться с низкого старта. Он улёгся на пыльной дорожке и тяжело дышал.

— Я спринтер! — орал он. — Марафоны не мой конек.

— Следующее упражнение — отжимания. — скомандовал рыцарь.

Бравад лёг на землю и начал отжиматься.

Через десять повторений Кевилл сказал:

— Достаточно.

Но Бравад продолжил.

— Я сказал достаточно.

Бравад продолжал, причём отжиматься он стал на одной руке.

Кевилл оставил его и перешёл к остальным.

Оливка отжалась два раза и легла на землю.

— Я закончила.

— Всего два повторения?

— Я их сделала!

Иолин вообще не стал отжиматься.

Он перевернул тренировочный щит, внимательно осмотрел его с обратной стороны и спросил:

— А почему здесь такая странная маркировка «Сделано в Китае»?

Кевилл вдохнул.

Крольд тем временем уже нашёл где-то огромную корзину яблок и волок её сокомандникам.

Через несколько минут Кевилл обнаружил, что они сидят вокруг корзины и едят.

— Мы ещё не закончили тренировку.

Бравад перестал жевать.

— А сколько ещё?

— Три часа.

— Мы не можем, — отрезал Иолин. — Поедем в Икею, Крольд хочет комод и фрикадельки.

Следующим испытанием была работа с мечом.

Кевилл раздал тренировочные клинки и показал базовую стойку.

Бравад держал меч двумя руками и выглядел так, словно собирался рубить дерево.

Оливка держала его одной рукой, но лезвие волочилось по земле.

Иолин рассматривал гарду и хвалил какой-то баланс.

Крольд же не подошёл к мечу вовсе.

— Я пацифист и не принимаю оружие как средство решения конфликтов, — сказал он.

Единственным, кто держал оружие правильно, был граф. Кевилл впервые за всё утро удовлетворённо кивнул.

Следующим упражнением оказалась отработка ударов по манекенам.

Каждому выдали по деревянному противнику, установленному на тяжёлом основании.

— Бить нужно в корпус, — объяснил тренер. — Не со всей силы. Ваша задача — отработать технику.

Бравад кивнул, замахнулся и ударил. Раздался оглушительный треск, и манекен вместе с основанием ушёл в землю почти по пояс. Бравад поставил ногу на основание и попытался вытащить меч, застрявший в манекене, но он не поддавался. Потянул сильнее, упёрся обеими ногами и начал раскачивать его из стороны в сторону.

— Может, помочь? — спросил Крольд.

Манекен наконец качнулся вместе с куском земли.

— Ага, — удовлетворённо сказал Бравад. — Почти.

Он потянул ещё сильнее, и из земли вырвался огромный комок грязи, но манекен остался на месте.

Тем временем Оливка подошла к своему манекену и сделала несколько попыток оторвать меч от земли. Безрезультатных попыток.

Бравад сходил куда-то и вернулся с лопатой.

— Он хорошо копает, — объяснил Крольд недоумевающему рыцарю.

Иолин тем временем нашёл на стойке инструкцию по обращению с тренировочными манекенами, развернул лист и начал читать:

— «Перед началом тренировки убедитесь, что манекен находится в вертикальном положении, не имеет признаков самопроизвольного движения и не проявляет признаков сознания».

— Очень интересно, — сказала Оливка, которая бросила и меч и подошла к Иолину. Тот продолжил читать:

— «При обнаружении второго манекена немедленно определить, какой из них настоящий».

— Может быть, один из них злой? — предположила Оливка.

— «Не наносить удары после нанесения ударов» — ну здесь всё понятно.

Вскоре Крольд притащил плед и корзину с бутербродами. Все с радостью заняли места, а сэр Кевилл стоял в отдалении и хмуро смотрел на веселящуюся команду № 17.

К вечеру все успели устать настолько, что даже роскошная комната перестала радовать. Бравад первым забрался под одеяло, Крольд долго раскладывал свои вещи по сундуку, Иолин читал при свете настольной лампы, Оливка сидела на подоконнике и чистила сапоги, а граф Аллен уже нашёл третью бутылку вина и теперь медленно допивал её.

— Почему у меня подушка твёрже, чем у Бравада? — возмутился Крольд.

— Они одинаковые, ты просто неженка, — ответила Оливка.

— А почему тогда у графа две подушки?

— Потому что он граф.

— Это социальное неравенство.

— Сутки назад ты спал на куче соломы!

Бравад перевернулся на другой бок.

— Я буду спать.

— Перестань храпеть.

— Я ещё не сплю.

— Вот именно. Ты уже храпишь заранее.

Крольд обиженно ворочался и то и дело взбивал подушку, Бравад похрапывал, Оливка громко скрипела голенищем, Иолин попросил всех вести себя тише, а граф Аллен прорычал, что в его замке подобное поведение каралось бы изгнанием.

— В твоём замке вообще кто-нибудь жил? — спросила Оливка.

— Раньше.

— А потом?

— Потом там стало значительно тише.

Наступила короткая пауза.

— Потому что все уехали? — уточнил Бравад.

— Потому что все умерли, — мрачно ответил Аллен.

— Вот опять, — пробормотал Иолин. — Он снова начал.

— Что именно?

— Трагедию, и перестань смотреть так на подушки.

— Не могу, они напоминают мне о жене.

— Как подушки могут напоминать о жене?

— Потому что её груди были как эти подушки. Такие же большие и мягкие, — пророкотал граф.

Крольд закрыл лицо руками.

— Фуууу, — скривилась Оливка.

— По крайней мере, он не такой противный, как сэр Кевилл, — отметил Иолин, и его все поддержали смешками и негромкими восклицаниями:

— А зачем ему такие длинные волосы, он похож на женщину!

— Чтобы было чем закрывать лицо, когда он снова говорит о своих страданиях, — ответил Крольд.

— Он ими ещё трясёт, — сказала Оливка. — Вот так.

Она передразнила его, резко отбросив воображаемые волосы за плечо.

— А его рост вы заметили? — продолжил Крольд. — Он же не человек. Он башня.

— Стоит посреди комнаты и занимает место, — сказал Аллен. — Я сначала подумал, что нам поставили в покоях еще один шкаф.

— Очень красивый шкаф, — заметил Бравад.

— С конём.

Крольд тонко захихикал.

— А как он ходит, — сказала Оливка. — Будто у него под ногами не пол, а руины его родового поместья.

— А разговаривает так, будто каждое утро лично встречает смерть, — добавил Иолин.

Он понизил голос:

— «Доброе утро».

— «Когда-то я тоже умел радоваться».

— «Но это было до войны».

— «Война закончилась. Для меня — нет».

— А этот шрам! — сказала Оливка. — Он как будто сделал его в салоне красоты?

— Конечно. У приличных людей шрамы всё портят, а у него всё украшают.

— Его шрам как бы рекламирует его: «Получен в страшную ночь, о которой я не рассказываю».

— А потом обязательно расскажет.

— Часа на три будет рассказывать.

— С подробностями о дожде.

— И о коне.

Бравад высунулся из-под одеяла.

— А он красивый.

— Это компенсация, — предположил Иолин.

— Компенсация чего?

— Отсутствия личности.

Все одобрительно загудели и даже поаплодировали.

— Завтра продолжим его обсуждать? — с надеждой спросила Оливка.

— Конечно!

— Он обязательно даст повод, — сказал граф.

— Спокойной ночи, ребята, — промурлыкал Крольд.

— Добрых снов, — пожелал Иолин.

Оливка счастливо улыбнулась.

Рано утром сэр Кевилл повёл команду номер семнадцать к стадиону. Он шёл впереди мрачно и величественно, алый плащ развевался за его спиной.

Команда плелась следом, стараясь держаться от него на некотором расстоянии, поскольку рыцарь с самого утра пребывал в особенно тяжёлом расположении духа и явно не нуждался в свидетелях своих страданий. Это, впрочем, совершенно не мешало команде тихо переговариваться и давиться смехом.

Крольд фыркнул и немедленно сделал вид, что кашляет, когда Кевилл обернулся. Иолин прикрыл рот ладонью, однако плечи у него продолжали подозрительно подрагивать.

Сэр Кевилл ничего не сказал, только ещё сильнее нахмурился.

Перед ними постепенно вырастали каменные стены стадиона, над которыми уже развевались сотни разноцветных знамён. С каждой минутой становилось всё громче: доносился гул огромной толпы, периодически взрывавшийся криками, свистом и дружным скандированием имён фаворитов. Где-то в вышине трубили фанфары, барабаны отбивали торжественный ритм, а над главным входом висела огромная растяжка: «КОРОЛЕВСКИЙ ТУРНИР — ДВАДЦАТЬ ЛЕТ ТРАДИЦИИ, СЛАВЫ И ПОЧЁТНОЙ СМЕРТИ».

У входа стояли торговцы, продававшие флажки команд, деревянные мечи для детей, пирожки с эмблемой турнира и маленькие глиняные фигурки наиболее популярных участников. Особенно хорошо, судя по размерам очереди, расходились фигурки фаворитов. На одной из лавок уже продавались кружки с надписью «Я БОЛЕЮ ЗА № 5», а рядом седой мужчина предлагал публике ставки на первых погибших.

— Ничего себе, — прошептал Бравад.

Внутри оказалось ещё громче. Трибуны поднимались вокруг огромной арены несколькими ярусами, на каждой висели флаги, гербы и портреты участников. Над полем возвышалась королевская ложа, украшенная золотом и алыми тканями, а напротив неё располагалась огромная табличка с номерами команд и местами для очков. Вокруг арены стояли судейские столы, медицинские палатки, стойки с оружием и несколько закрытых клеток, из которых доносилось недовольное рычание.

На поле уже разминались участники. Кто-то тренировался с мечом, кто-то растягивался, кто-то демонстративно разминал мышцы перед публикой.

Когда команда номер семнадцать появилась на арене, часть зрителей встретила её вежливым любопытством, но стоило сэру Кевиллу встать рядом — толпа разразилась восторженными криками.

Сэр Кевилл остановился и повернулся к своим подопечным.

— Что бы ни происходило на арене, вы должны сохранять достоинство.

К ним подбежал парень, за лентой шапки у него была карточка с надписью «Пресса».

— Сэр Кевилл, пару слов о вашей команде.

Рыцарь тяжело вздохнул и откинул тёмную вьющуюся прядь со лба:

— Я не привык к громким словам, — сказал он.

Оливка прикрыла рот рукой и шепнула Иолину:

— Ну конечно не привык.

— Сэр Кевилл, не могли бы вы представить участников?

— Это Оливка, граф Аллен, Иолин, Крольд и Бравад.

Парень с карточкой быстро заскрипел пером по пергаменту.

— Неужели сам граф Аллен? — не отрываясь от письма, воскликнул он.

— Да, это он, то есть я, — прохрипел граф, успевший плотно заправиться шампанским.

— А я Иолин, — поднял руку Иолин, — я студент, а это мой добрый друг Бравад.

Бравад широко улыбнулся и помахал ручищей.

— Меня зовут Крольд, я родился…

— Да вы девушка! — перебил Крольда журналист и бросился к Оливке. — Первая дама на турнире.

— Так точно, — отсалютовала Оливка.

Рыцарь обернулся на неё, словно впервые увидел.

— Поразительно, — взвизгнул репортёр, — срочно в номер.

Затем раздался оглушительный удар барабана.

На центральной площадке появились распорядители в парадных костюмах, за ними вынесли знамёна королевства, а затем трубы возвестили о прибытии королевской семьи.

Толпа взревела.

На трибунах взметнулись тысячи флажков, кто-то выпустил в воздух стаю белых голубей, один из которых тут же врезался в голову придворного музыканта, но тот продолжил играть, не желая портить торжественность момента.

Над ареной вспыхнула огромная надпись:

**«КОЛИЧЕСТВО УЧАСТНИКОВ: 85»**

Иолин что-то считал на пальцах и кивнул.

Ниже появилась другая:

**«ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ КОЛИЧЕСТВО ПОГИБШИХ: 78–79»**

Он снова произвёл подсчёты.

— Иолин, — шепнул Бравад, — а что обозначает черточка между 78 и 79?

— Наука называет это статистической погрешностью.

Бравад закивал.

На центральную площадку вышел распорядитель турнира — тот самый дородный мужчина, который накануне встречал их у замка. Теперь на нём был парадный мундир, украшенный золотыми шнурами, медалями и большим количеством знаков отличия.

— Если он уронит свой клифт, то на другом конце королевства будет землетрясение, — сказала Оливка.

Распорядитель поднял руку, и над ареной постепенно стих гул.

— Дамы и господа! Участники королевского турнира! От имени его величества приветствую вас на двадцатом ежегодном состязании лучших воинов и прочих!

Толпа одобрительно загудела.

— Прежде чем начнутся соревнования, я обязан ознакомить вас с основными правилами. Прошу внимательно слушать, поскольку незнание правил не освобождает от их соблюдения, а смерть в результате их незнания не освобождает от обязанности соблюдать их после смерти.

Крольд нахмурился.

— Что?

— Тише, — шикнула Оливка.

Распорядитель раскрыл огромный свиток.

— Турнир состоит из командных и индивидуальных испытаний. Каждая команда имеет право отказаться от любого испытания до его начала. Отказ не считается нарушением, однако баллы за участие в этом случае не начисляются.

Зрители загудели, и по трибунам прошла волна.

— Теперь несколько слов непосредственно о порядке проведения испытаний. В этом году королевская комиссия внесла в регламент небольшое изменение, направленное на повышение зрелищности и сохранение элемента неожиданности. За моей спиной вы видите наименования испытаний:

За спиной распорядителя и вправду вспыхнул экран:

Цветочек, Кровавая жатва, Смертоносный ураган, Летняя прогулка, Проклятье колдуна, Утренняя роса…

— Не так страшно, как казалось, — рассудил Иолин.

Граф только прорычал в ответ что-то не совсем разборчивое.

— Некоторые дисциплины оцениваются до ста баллов. Победа в них может полностью изменить положение команды в турнирной таблице, — объяснил распорядитель. — Команды обязаны соблюдать установленную форму, являться к месту проведения испытания вовремя и не предпринимать попыток подкупа судей, организаторов, драконов, волшебников, членов королевской семьи и других лиц, чьё влияние может повлиять на результаты соревнования.

На последних словах он сделал короткую паузу.

— Впрочем, в прошлом году было принято решение разрешить умеренное влияние на судей.

— Что значит умеренное? — спросил Иолин.

— Не более трёх золотых за один спорный момент.

Распорядитель свернул один свиток и развернул другой.

— Теперь о порядке определения победителя. Команда, набравшая наибольшее количество баллов по завершении всех испытаний, получает титул победителя королевского турнира, денежную награду, земельное владение, право на службу при дворе и возможность выбрать одну из наград, предусмотренных специальным королевским указом. И последнее. В случае спорных ситуаций окончательное решение принимает главный судья турнира.

На возвышении за отдельным столом сидели семь судей. Шесть выглядели вполне бодрыми. Седьмой спал, положив голову на стол.

Иолин поднял руку.

Распорядитель заметил его и тяжело вздохнул.

— Да, команда семнадцать?

— А кто главный судья?

Распорядитель указал на человека, сидевшего в центре судейской трибуны.

— Канцлер Лидо.

Послышались многочисленные плевки.

А с трибуны раздался женский вопль:

— Сэр Кевилл, я люблю вас!

Рыцарь присел на одно колено и благодарно склонил голову.

Распорядитель свернул свитки и откланялся.

Сэр Кевилл некоторое время молча смотрел на Оливку, затем подошёл к ней и с лёгким поклоном протянул ей руку.

— Миледи, позвольте сопроводить вас.

— Чево? — растерялась Оливка.

— Вы видели? Наш благородный тренер не сразу понял, что Оливка — женщина, — захихикал Крольд.

— Не вини его, он был занят своими трагедиями, — сказал Иолин.

— Тоже мне трагедии, — заворчал граф.

Рыцарь вздохнул:

— Вообще-то я всё слышу. Идём. Нам предстоит выбрать первое испытание.

Глава 4

Сэр Кевилл повёл свою команду в подтрибунное помещение помещении, где посреди мраморного пола стоял массивный деревянный стол. На столе возвышалась странная конструкция из медных трубок, рычагов, шестерёнок и стеклянных колб. Рядом лежала толстая книга в кожаном переплёте, а перед ней стоял распорядитель в красной мантии и очень сосредоточенным выражением лица.

— Что это? — спросил Иолин.

— Похоже на самогонный аппарат, — предположил Бравад и граф оживился.

— Механизм определения первого испытания, — ответил сэр Кевилл. — Согласно регламенту, команда должна пройти процедуру случайного выбора. Это для того, чтобы участники не смогли обвинить организаторов в предвзятости.

Распорядитель посмотрел на них поверх очков.

— Команда номер семнадцать?

— Она самая, — подтвердил граф Аллен, — А я капитан.

— Прекрасно. Для определения первого испытания каждому участнику необходимо выбрать один из пяти рычагов. Каждый рычаг соответствует определённому способу случайного отбора, однако участники не знают, какому именно. После того как все пять рычагов будут приведены в действие, механизм произведёт окончательный выбор.

Крольд подозрительно посмотрел на сооружение и спросил:

— А можно прочитать инструкцию?.

Распорядитель молча протянул ему листок, на котором не было ни единого слова — только несколько последовательных картинок. На первой схематичный человечек стоял рядом с механизмом и задумчиво чесал затылок. На второй тот же человечек вставлял ключ в какую-то деталь. На третьей ключ почему-то был изображён уже в другой руке, а рядом появилась большая стрелка, направленная одновременно вверх и в сторону. На следующей картинке человечек держал в руках деталь, которой на предыдущем рисунке вообще не было. Ещё через два рисунка он уже лежал под механизмом, а над ним красным кружком была обведена какая-то гайка. Последняя картинка изображала улыбающегося человечка, который стоял рядом с работающим механизмом, хотя одна его нога почему-то была нарисована отдельно.

Крольд долго рассматривал инструкцию, переворачивая лист то одной, то другой стороной и удовлетворенно кивнул.

— Кто начинает? — спросила Оливка.

— Самый высокий участник, — сказал чиновник. — Это установлено правилами.

Бравад шагнул вперёд, вытянул руку и задумался над пятью одинаковыми рычагами.

— А какой из них самый сильный?

— Они одинаковые.

— Тогда этот.

Он потянул ближайший рычаг. Внутри механизма загрохотали шестерёнки, одна из медных трубок задрожала, а сверху вылетел небольшой деревянный шарик и закатился под стол.

Распорядитель сделал пометку.

— Отлично. Следующий.

Иолин подошёл к механизму, некоторое время изучал его, заглянул сбоку, потом даже присел на корточки.

— А почему здесь труба соединена с этой колбой?

— Для случайного отбора.

— Но если жидкость перемещается по трубке под давлением, это не совсем случайный отбор. Давление зависит от температуры помещения, а температура зависит от количества людей...

— Молодой человек, вы собираетесь выбирать рычаг или проводить экспертизу?

— Выбирать.

Иолин выпрямился, выбрал один из рычагов и осторожно потянул его на себя.

Механизм зашумел. Из другой трубки вылетел цветной шарик, ударился о стену и упал прямо в руки Крольда.

— Мне достался шарик, — улыбнулся Крольд.

— Это не имеет значения, — ответил распорядитель.

Оливка тяжело вздохнула и сама подошла к механизму. Она без раздумий дёрнула третий рычаг. Из верхней части конструкции выскочил бумажный флажок, на котором было написано: «ПОЗДРАВЛЯЕМ».

— И что я выиграла? — спросила она.

— Ничего.

— Тогда почему меня поздравляют?

Распорядитель не ответил, но сделал пометку в блокноте.

Следующим был граф, который лениво потянул рычаг.

Внутри что-то громко щёлкнуло, из трубы пошёл пар, зашипели клапаны, а одна из шестерёнок начала вращаться с такой скоростью, что превратилась в медный диск.

— Сломал, — отчаянно прошептал граф, — я все ломаю…

Из механизма раздался глухой хлопок, и на стол упала небольшая металлическая табличка.

Распорядитель надел перчатки, осторожно поднял её, прочитал надпись и убрал в ящик стола.

— Остался последний участник. — объявил он.

Все повернулись к Крольду, который стоял у стены, засунув руки в карманы.

— Я уже участвовал.

— Вы должны привести в действие рычаг.

— Но я получил шарик.

— Это не считается.

Крольд подошёл к механизму, долго выбирал, наконец закрыл глаза и наугад дёрнул один из рычагов.

Конструкция содрогнулась.

Все пять трубок одновременно засветились, шестерёнки закрутились, внутри что-то зазвенело, после чего из центрального отверстия медленно вылетел свёрнутый пергамент.

Распорядитель поймал его обеими руками, развернул лист, пробежал глазами по тексту и торжественно объявил:

— Первым испытанием команды номер семнадцать становится...

Он сделал паузу.

Все невольно подались вперёд.

— «Цветочек».

— Звучит неплохо — сказал Иолин, — хотя я чувствую некий подвох и даже сарказм. Что скажете, тренер?

Сэр Кевилл, однако, почему-то не ответил, но по его лицу было видно, что название «Цветочек» не вызвало у него ни малейшего энтузиазма.

— Участники команды номер семнадцать должны явиться на арену через двадцать минут. — закончил распорядитель.

Перед выходом на арену сэр Кевилл остановился и повернулся к команде. За его спиной уже слышался гул трибун, из-за каменных стен доносились удары барабанов и торжественные фанфары. Он снял перчатку, медленно сжал её в руке и некоторое время молча смотрел на своих подопечных.

— Сейчас вы выйдете туда, — наконец произнёс он, — и увидите то, чего прежде не видели. Там будет страх, боль, кровь и люди, которые умеют убивать лучше, чем вы умеете держать оружие. Возможно, через несколько часов кто-то из вас будет лежать на земле и смотреть в небо, понимая, что это последние минуты его жизни. Возможно, кто-то испугается, захочет бежать или впервые в жизни пожалеет о принятом решении.

Он сделал шаг вперёд, и алый плащ тяжело скользнул по каменному полу.

— Но запомните: храбрость не означает отсутствие страха. Храбрость — это когда ты боишься и всё равно делаешь шаг вперёд. Когда обстоятельства говорят тебе отступить, ты продолжаешь идти. Когда против тебя выступает тот, кто сильнее, быстрее и лучше подготовлен, ты не склоняешь голову. И когда сама смерть протягивает к тебе руку, ты смотришь ей в глаза и отвечаешь: «Не сегодня».

Бравад поднял руку.

— А если сегодня?

Рыцарь на мгновение замолчал, но быстро вернул лицу прежнюю суровость.

— Тогда умрите достойно.

Он снова обвёл их взглядом.

— Вы можете проиграть. Можете быть ранены. Можете оказаться последними в турнирной таблице. Но пока вы способны стоять, вы должны стоять. Пока способны сражаться — сражайтесь. И если вам суждено пасть, пусть это будет не бегство и не трусость, а последний шаг людей, которые сделали всё, что могли.

Команда, невероятно воодушеволенная этой речью, словно по команде двинулась вперед.

— Сегодня вы можете доказать не королю, не судьям и даже не зрителям, а самим себе, что человек способен подняться даже тогда, когда весь мир уже решил, что ему пора упасть.

Пятерка остановилась, чтобы дослушать речь. Бравад приложил сложенную в кулак руку к сердцу, Иолин кивнул, а Крольд отсалютовал. Они уже сделали шаг, но их остановил голос рыцаря:

— Идите туда с высоко поднятой головой. Не думайте о том, что ждёт вас в конце. Не думайте о смерти. Не думайте о поражении. Думайте только о следующем шаге. Потом ещё об одном. И ещё. До тех пор, пока у вас остаётся хоть одна причина продолжать.

— Прошлый финал речи был изящнее, — сказала Оливка.

— Согласен, немного затянул. — подтвердил Крольд.

— Потому что он не знает, что такое драматургия — подытожил Иолин.

Кевилл закрыл глаза и медленно выдохнул.

— Я знал, что вы всё испортите.

Двери на арену распахнулись.

Сначала команда увидела только дым. Он стелился над песком густыми серыми слоями, скрывая противоположный край поля и поднимаясь к самым трибунам. В воздухе стоял тяжёлый запах гари, раскалённого металла и горелого мяса. Толпа, ещё несколько секунд назад ревевшая так, что дрожали каменные стены, вдруг стихла.

На арене было непривычно тихо.

А потом донёсся невероятный грохот.

Что-то тяжёлое ударило по земле, и под ногами участников едва заметно дрогнул песок. Ещё один удар — ближе. Затем третий.

Из серой завесы показалась огромная чёрная лапа с загнутыми когтями. Она опустилась на землю, оставив в песке глубокие борозды. За ней возникла вторая.

И только после этого из дыма медленно выступил дракон.

Он был настолько огромен, что на мгновение казалось, будто на арену вышла крепостная башня. Его туловище покрывали чёрные, сверкающие как начищенный метал чешуи, каждая размером с щит. По спине тянулись ряды костяных шипов, а за плечами раскрывались крылья, похожие на два огромных обгоревших паруса. Их края были изорваны, перепачканы сажей и покрыты множеством старых шрамов.

Дракон поднял голову.

Она оказалась выше ближайших стен арены.

Длинная морда медленно повернулась к участникам. Между зубами, каждый из которых был размером с короткий меч, клубился дым. Из ноздрей вырывались тонкие струйки пара. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками неподвижно смотрели на людей внизу.

Дракон открыл пасть.

Где-то на трибунах заплакал ребёнок.

Из глубины огромной глотки донёсся низкий рокот, от которого задребезжали металлические щиты на стойках. Затем дракон взревел.

Звук оказался таким мощным, что с верхних рядов посыпалась пыль. Несколько голубей сорвались с крыши и в панике улетели прочь. Один из судей пригнулся под стол, а второй нырнул следом, сделав вид, что просто поправляет шнурки.

Дракон расправил крылья.

—Как я понимаю — это Цветочек, — тихо сказал Иолин.

На противоположной стороне арены находились ещё три команды. Они уже успели выстроиться в боевые порядки.

Первая состояла из шести воинов в тяжёлых доспехах. Они держали длинные копья и прикрывались щитами, образовав почти идеальную стену.

Вторая команда была вооружена мечами. Её участники двигались быстро и слаженно, явно не первый раз сражаясь вместе.

Третья состояла из лучников. Они уже натягивали тетивы, целясь в голову дракона.

Над всеми ними возвышалась небольшая деревянная платформа.

На ней стояла женщина.

Она была одета в длинное белое платье, поверх которого был надет серебристый нагрудник, а её светлые серебристые волосы были заплетены в несколько длинных кос. На плечах лежал мех, хотя стояла жара. В руках женщина держала небольшой металлический жезл, украшенный изображениями драконов.

Она гордо смотрела на чудовище.

— ФЛАМЕНТА! — закричала она.

Дракон повернул голову.

Женщина подняла жезл.

Лучники напряглись.

Женщина торжественно раскинула руки.

Из пасти дракона вырвался поток пламени.

Он прошёл над ареной огненной стеной, заставив всех участников одновременно отшатнуться. Первые копейщики даже не успели сомкнуть строй. Огненный поток ударил в их щиты, мгновенно превратив передний ряд в пылающую массу металла и людей.

Крольд тихонько заскулил, а граф с любопытством рассматривал сереброволосую повелительницу Цветочка.

— Какая женщина! — восхищенно прошептал он.

Несколько воинов побежали вдоль стены. Дракон повернул голову и провёл пламенем по песку следом за ними.

Один из них упал, а другой успел спрятаться за щитом, но тот раскалился настолько, что воин бросил его и побежал дальше, размахивая обожжёнными руками.

— Ожог второй степени — сказал Иолин.

Лучники выпустили стрелы. Большинство даже не долетело.

— В глаза цельтесь — крикнул им Бравад.

— Ой у меня есть орешки. — сказала Оливка и отсыпала каждому.

Они расположились у стены, время от времени щёлкая скорлупой.

На арене тем временем оставшиеся в живых лучники снова натянули тетивы. Старший что-то коротко приказал, и все одновременно опустились на одно колено. Десятки стрел взвились в воздух и полетели к дракону.

Тот взмахнул крыльями.

Стрелы разлетелись в стороны, а вместе с ними по арене пронеслась такая волна воздуха, что несколько лучников упали на землю.

— Плохо, — заключил Бравад.

— А мне кажется, нормально, — возразила Оливка. — Они ещё живы.

Дракон снова поднял голову, между зубами вспыхнуло оранжевое пламя. Он повернулся к лучникам и открыл пасть.

— Сейчас будет, — сказал Иолин.

Огненная струя ударила в землю перед лучниками и широким веером прошла по арене. Несколько человек успели броситься в стороны, остальные исчезли в огне вместе со своими луками.

На поле остались только горящие обломки щитов и оружия.

— Вот теперь плохо, — заметил Иолин.

Крольд кивнул и взял ещё один орех.

— Надо было левее брать, у Цветочка недостаточная поворачиваемость.

Тем временем первая команда всё-таки сумела перегруппироваться. Несколько воинов вытащили из стоек длинные копья и двинулись на дракона с разных сторон, стараясь окружить его. Один из них подбежал совсем близко и со всей силы вонзил копьё ему в лапу.

Дракон взревел.

Воин радостно поднял кулак.

Через секунду дракон встряхнул лапой, и копейщик взлетел в воздух.

— Хороший бросок, — оценил Бравад.

— Это не бросок, — поправил Иолин. — Случайность.

Воин пролетел несколько метров и рухнул в песок.

Дракон тем временем развернулся всем телом. Его хвост с огромной скоростью прошёл по арене и смёл сразу троих воинов. Один перелетел через ограждение, второй впечатался в деревянный столб, а третий остался лежать неподвижно.

На платформе сереброволосая повелительница подняла руки.

— ФЛАМЕНТА! — вновь прокричала она.

— Ну богиня! — продолжал восхищаться граф.

Дракон повернул к ней голову, но вместо огня вдруг громко чихнул. Огромное облако дыма вырвалось из его ноздрей и накрыло половину арены.

— Кажется, у него аллергия, — предположил Иолин.

— На что?

— На арахис.

— У него закончился огонь, — предположил Бравад.

Повелительница несколько секунд молча смотрела на дракона, затем подняла жезл ещё выше и что-то сердито прошипела ему ее лицо выражало неловкость, а по губам читалось «Что о нас подумают люди?».

Дракон нехотя повернул голову обратно.

— ФЛАМЕНТА!

На этот раз пламя вырвалось из его пасти с такой силой, что женщина на платформе едва удержалась на ногах.

— Вот, — удовлетворённо сказала Оливка. — С третьего раза получилось.

Огненный поток прошёл по арене. Последние копейщики бросили оружие и попытались убежать, но один споткнулся о лежавший на земле щит. Второй попытался его поднять. Третий остановился помочь им обоим.

Через несколько секунд все трое лежали неподвижно.

Судьи за своим столом начали что-то записывать. Один поднял красный флажок, другой — зелёный. Третий спорил с четвёртым, размахивая свитком.

Наконец распорядитель поднялся со своего места и громко объявил:

— Команда номер восемь — выбыла!

Толпа восторженно загудела.

— Команда номер двенадцать — выбыла!

Гул стал ещё громче.

— Команда номер девять...

Он посмотрел на арену.

— ...также выбыла.

На табло один за другим исчезли номера команд.

Оливка перестала жевать и посмотрела на своих товарищей.

Сэр Кевилл, стоявший рядом, медленно повернул к ним голову.

— Вы должны участвовать в испытании. По правилам вам нужно выдержать 10 минут против дракона.

— Мы участвуем, — заверил его Иолин. — вот мы на арене, прошло 5 минут.

— Не пыли, тренер, мы изучает тактику — пророкотал граф.

Сэр Кевилл возвел прекрасные синие глаза в небо:

— Вам нужно продержаться еще пять минут, а других команд не осталось!

Они нехотя вышла на арену. Цветочек сразу заметил их, поднял тяжёлую голову и медленно двинулся вперёд, оставляя когтями глубокие борозды в песке. Сэр Кевилл приказал занять боевые позиции, но каждый понял распоряжение по-своему: Бравад поднял меч, Оливка спряталась за щитом, Иолин начал оглядываться в поисках укрытия, граф Аллен смотрел не на дракона, а на его хозяйку, а Крольд снова расставил ноги в шпагате.

Дракон расправил крылья.

Порыв воздуха сбил с ног Иолина, вырвал щит из рук Оливки и заставил графа схватиться за ближайший столб, тогда как Бравад, наоборот, устоял и, решив, что это подходящий момент для атаки, с криком бросился вперёд.

Кевилл закрыл лицо рукой.

Бравад добежал до дракона, замахнулся деревянным мечом и ударил его по лапе.

Меч разлетелся на две части.

Дракон удивлённо посмотрел вниз, затем поднял лапу.

Бравад посмотрел на неё и медленно отступил.

Лапа опустилась туда, где он только что стоял, и оставила в песке глубокую вмятину.

Бравад развернулся и побежал обратно, но в спешке запутался в собственных сапогах, упал и несколько метров прокатился по песку.

Огненная струя прошла над ним.

Он поднял голову, оглядел себя и, убедившись, что всё ещё цел, встал.

— Нормально, — крикнул он остальным.

Тем временем Крольд уже убегал от дракона, причём делал это своей странной вприпрыжку манере, высоко поднимая колени и подпрыгивая на каждом шаге. Цветочек попытался схватить его лапой, но Крольд неожиданно подпрыгнул выше обычного, и когти сомкнулись прямо под ним. Приземлившись, Крольд тут же изменил направление, поскользнулся на песке, проехал несколько метров на боку и каким-то образом оказался за деревянной бочкой.

Дракон потерял его из виду и стоял и недоумённо водил головой. Иолин, лежавший неподалёку, наблюдал за этим с выражением человека, который постиг все законы мироздания

— Он просто не понимает, куда ты бегаешь, — сказал он Крольду и тот гордо кивнул и снова спрятался.

Дракон тем временем направил внимание на Оливку. Она как раз поднимала с земли свой щит, однако тот застрял в песке, и Оливка, не сумев его вытащить, просто оставила его и побежала. Через несколько шагов она остановилась, увидела яблоко, выпавшее из её кармана, вернулась за ним, подняла и только после этого продолжила бег.

Дракон был обескуражен, но все же бросился следом.

Оливка завернула за манекен, и Цветочек с размаху снёс его хвостом. Соломенная фигура перелетела через арену и рухнула прямо перед графом Алленом.

Граф посмотрел на манекен, затем на дракона, который уже разворачивался для нового броска, он перелез через поваленную фигуру, хоть и не с первого раза.

— Всё-таки тренировка была полезной, — пробормотал он.

На табло загорелось:

**ОСТАЛОСЬ: 03:00**

Цветочек взлетел. Его огромная тень накрыла всю арену.

Кевилл закричал, чтобы все легли, и на этот раз команда действительно подчинилась — только потому, что граф Аллен первым лёг на землю, а остальные решили, что рыцарь что-то знает.

Дракон пронёсся над ними и ударил крылом по ближайшим трибунам, подняв в воздух облако песка.

Когда оно рассеялось, пятеро по-прежнему лежали на земле.

Крольд приподнял голову, отплевался от песка.

— Ещё три минуты?

— Две минуты и пятьдесят секунд, — ответил Иолин.

Крольд снова лёг.

— Тогда можно не вставать.

— Пойдем, — потащила его Оливка.

Они поднялись побежали кто куда.

В ту же секунду дракон выпустил струю пламени туда, где только что стояла команда. Приземлился и каждый его шаг заставлял песок дрожать. Иолин схватил Бравада за рукав и попытался потянуть его к стене, но тот почему-то решил, что началась атака, и с боевым кличем бросился навстречу дракону.

Цветочек поднял лапу, чтобы раздавить Бравада и совершенно не чувствовал, что по его хребту полз граф Аллен. Совершенно мокрый от пота, покрытый слоем песка и пыли он взобрался на макушку дракона, ухватился обоими руками за рожки и заорал сереброволосой женщине:

— МАДАМ! ВАМ НУЖНО К ВРАЧУ!!!

Повелительница непонимающе нахмурилась.

— НУ ВЫ УДАРИЛИСЬ И ПОВРЕДИЛИСЬ УМОМ!!!

Свой ор он сопровождал подмигиваниями и воздушными поцелуями.

— Кажется граф хотел использовать старый метод подката, там где девушка якобы звезда и упала с неба, — объяснил Иолин Крольду.

Дракон уже раскрыл пасть, и между его зубами вспыхнуло пламя, но Иолин заметил под ногами небольшую металлическую кружку, схватил её и зачем-то бросил в сторону Цветочка. Кружка ударилась о камень, отскочила от лапы дракона и покатилась по песку. Цветочек тут же повернул голову следом за ней, и Иолин успел отползти к стене. Оливка тем временем заметила неподалёку щит, подняла его над головой и зачем-то решила спрятаться за ним. Дракон увидел движение и выпустил огонь. Оливка пригнулась, пламя ударило в щит, подбросило его в воздух, а вместе с ним и саму Оливку, которая пролетела несколько метров и свалилась прямо на Бравада.

— Вставай! — потребовала она.

— Не могу, — ответил Бравад.

— Почему?

— Ты на мне.

— Ах да!

Оливка попыталась слезть, но зацепилась сапогом за его ремень и только сильнее запуталась. Цветочек снова повернул голову, и граф Аллен, который всё это время продолжал сидеть у него на голове, наконец решил вновь воспользоваться моментом. Он почти перестал держаться за рога, одной рукой приглаживал волосы, другой поправлял расстёгнутый камзол и с выражением человека, находящегося на светском приёме, заорал сереброволосой повелительнице:

— МАДАМ! А ВАШ ПАПАША НЕ ТЫРИЛ КОРОЛЕВСКИЙ БРИЛЛИАНТ? В СМЫСЛЕ ВЫ АЛМАЗ! МАДАМ!

Повелительница все еще пожимала плечами, совершенно не понимаю, что он нее хочет этот человек, она постучала жезлом по голове, показывая, что он идиот, но вот дракон воспринял ее команды по своему и трактовал весьма своеобразно.

Из пасти Цветочка вырвалось пламя, ударив в платформу, на которой стояла повелительница. Та вскрикнула, потеряла равновесие и свалилась в песок. Граф посмотрел вниз, затем на неё и довольно улыбнувшись, бросился за ней следом.

— Кажется граф снова все перепутал — сказал Иолин.

Чем и привлек дракона. Он тяжело и яростно пошел к Иолину. Тот зачем-то сунул руку в карман и вытащил оставшийся орех. Некоторое время он рассматривал его, словно именно сейчас решил выяснить, съедобен ли тот.

Дракон наклонил голову. И стал шумно втягивать воздух.

Иолин бросил орех.

Орех попал Цветочку прямо в левую ноздрю.

Дракон замер.

Несколько секунд он стоял совершенно неподвижно, после чего чихнул так сильно, что Иолина отбросило к стене.

Он сполз на землю и поднял большой палец.

Дракон чихнул снова, а потом повалился на арену с чудовищным грохотом, подняв невиданного размера облако.

Кевилл смотрел на происходящее, не произнося ни слова. Когда пыль постепенно осела, он увидел Бравада, победно поднявшего меч, Оливку и Крольда сплевывающих песок, Иолина, который держался за ребра, а в дальше рыдающую сереброволосую королеву драконов. Она обнимала лапу Цветочка.

— Аллергия на арахис — объяснил Иолин.

Граф утешал повелительницу, гладил по спине, плечам, зачем-то груди и ягодицам.

— Ты молодая, еще навысиживаешь, не плачь, не плачь, — приговаривал он.

Раздался сигнал окончания этапа.

— Мы выжили? — пропищал Крольд. — Мы выжили!

— Да Крольд!

— Мы живы!!

— Мы живы! — радостно повторил Крольд.

Со стороны ворот на арену уже выехала небольшая телега, запряжённая двумя серыми лошадьми. На ней сидели несколько крепких мужчин в одинаковых тёмных балахонах, а позади возвышалась целая стопка деревянных носилок.

Один из них даже не посмотрел на поверженного Цветочка и сказал, что за такое тело придется доплатить, чем вызвал новый приступ рыданий королевы.

— Раз, два, три... — пробормотал похоронщик, переходя от одного лежащего участника к другому. — Семь, восемь, девять... Хороший сегодня день.

— Я живой! — вдруг заорал кто-то из-под перевёрнутого щита.

Гробовщик остановился, посмотрел на щит и спокойно ответил:

— Хорошо.

— В смысле «хорошо»?!

— Разберёмся.

Он сделал пометку на планшете и продолжил считать.

— Я тоже живой! — донеслось с другой стороны арены.

— Гражданин, у вас не хватает конечностей, — повторил второй служитель, даже не оборачиваясь.

— Они там, за кустом!

— Это уже географический вопрос!

Один из похоронщиков поднял с песка лежащее безголовое тело воина, осторожно потряс его за плечо:

— Ты живой?

Ответа он не дождался.

Мимо команды проехала первая телега.

Сэр Кевилл проводил ее трагическим взглядом.

Когда последнюю телегу вывезли за ворота, над ареной снова зазвучали фанфары. Несколько трубачей, судя по всему, ещё не успели отдышаться после предыдущей суматохи, поэтому первая нота вышла настолько жалобной, что один из зрителей засмеялся, но распорядитель уже поднялся на возвышение и постучал по микрофону.

— Уважаемые дамы и господа! — прогремел его голос над ареной. — Первое испытание Турнира королевских команд завершено!

Толпа взорвалась аплодисментами.

На табло вспыхнули номера команд, а затем один за другим начали гаснуть.

— Команда номер восемь — выбыла!

— Команда номер двенадцать — выбыла!

— Команда номер девять — выбыла!

Каждое объявление сопровождалось новым взрывом восторга на трибунах.

Распорядитель выдержал паузу и развернул свиток.

— И, наконец, команда номер семнадцать...

Он посмотрел на арену.

Пятеро участников стояли посреди разгромленного поля. Бравад держал обломок деревянного меча, Оливка стряхивала с волос песок, Крольд встал в шпагат, Иолин сидел у стены и осторожно ощупывал рёбра, а граф Аллен продолжал утешать рыдающую повелительницу дракона.

— ...испытание прошла!

Трибуны взревели.

На табло загорелась крупная надпись:

**КОМАНДА № 17 — ПРОШЛА ИСПЫТАНИЕ.**

Ниже появилась вторая строка:

**ВРЕМЯ ВЫЖИВАНИЯ: 10 МИНУТ.**

Затем третья:

**ПОТЕРИ: НЕТ.**

Распорядитель сверился со свитком.

— Согласно решению судей, команде номер семнадцать присваивается...

Он снова сделал паузу, явно наслаждаясь моментом.

— ...первое место в испытании «Цветочек».

Бравад вскинул обломок меча.

— Я знал!

— Ты вообще не знал, что мы делаем, — сказала Оливка.

— Но теперь знаю.

На табло вспыхнула турнирная таблица победителей:

**1 место - команда №5 - 100 очков**

**2 место - команда №17 - 10 очков**

— А откуда у пятой команды 100 очков? Они ведь даже не участвовали, — спросил Иолин.

— У нас сложная система подсчета, участник, — ответил распорядитель и не дожидаясь других вопросов удалился.

— В принципе ожидаемо, согласился Иолин.

Он устало опустился на землю. К нему подошел граф Аллен, положил руку ему на плечо. Неожиданно разрыдался Крольд, который несколько секунд назад прыгал от счастья, а Бравад и Оливка молча осматривали арену.

Появился сэр Кевилл, алый плащ развевался, рыцарь откинул черную блестящую прядь со лба и промолвил:

— Теперь вы знаете что значит трагедия… Взгляд его сапфировых глаз устремился куда-то далеко, туда где боль, где смерть, где слезы и горе. Он знал, что после всего пережитого больше не мог доверять людям, что…

— Ты в курсе, что говоришь сам собой? — хлопнула его по спине Оливка и пошла в казарму.

За ней поплелись Иолин и шмыгающий носом Крольд. Бравад зачем-то потащил обломок деревянного меча. И замыкал процессию граф, он насвистывал что-то из репертуара Льва Лещенко.

Глава 5. Часть первая

На следующее утро всех участников турнира снова вызвали на арену.

Кевилл разбудил их ещё до завтрака, причём сделал это с обычным трагическим выражением лица, которое соперничало с трагическим выражением лица графа.

Команда №17, сонная и недовольная, кое-как оделась и поплелась за ним по коридорам замка, уже хорошо понимая, зачем понадобилось собирать их всех вместе спустя всего несколько часов после вчерашнего испытания.

— Новый этап, Бравад, — зевал Крольд.

Когда они вышли на арену, Иолин первым заметил, что трибуны уже заполнены.

Причём заполнены настолько, что свободных мест почти не осталось.

— Вы не находите странным, что трибуны заполнены в 5 утра, Бравад, — спросил Крольд.

— Не осуждай их, мой друг, мы живем в темные времена и из развлечений у людей лишь бродячие скоморохи, да казни, — успокоил его Иолин.

Оливка стояла, засунув руки в карманы, и сонно смотрела на трибуны, где зрители переговаривались, показывали друг другу участников и явно ожидали какого-то представления. После вчерашнего зрелища было даже странно видеть арену такой мирной. Песок успели разровнять, обломки оружия убрали, сгоревшие участки засыпали свежим песком, а следы когтей Цветочка кое-где всё ещё оставались на поверхности.

Крольд внимательно осмотрел поле и тихо спросил:

— А где дракон?

— Отправили на мясокомбинат, — мрачно ответил граф, — в ближайшие недели все мясо в Валенсе будет из драконятины.

Аллен поёжился от утренней прохлады и откупорил бутылку.

На другом конце арены тем временем начали собираться остальные команды. Участники выстраивались группами, переговаривались и время от времени поглядывали на номер семнадцать. Некоторые узнавали их после вчерашнего испытания и показывали товарищам. Кто-то смеялся, кто-то что-то рассказывал соседу, а несколько человек даже махнули им рукой.

Оливка махнула в ответ, и Бравад тоже, а вот Крольд сначала помахал обеими руками, а потом зачем-то поклонился.

— Что ты делаешь? — спросил Иолин.

— Они нас знают.

— И?

— Я налаживаю дружеские связи.

Иолин посмотрел на него с уважением.

— Мне кажется, мы недооцениваем тебя, Крольд. Ты расскажешь о своем детстве?

— С удовольствием. Я родился…

Но он не успел договорить. На возвышении перед центральной трибуной появился распорядитель.

Точнее, сначала появился один распорядитель, а через несколько секунд рядом с ним совершенно таким же шагом вышел второй.

Затем появился третий.

Все трое были совершенно одинаковыми: одинаковые лица, одинаковые причёски, одинаковые красные мантии и одинаково важные выражения. Они остановились рядом друг с другом и несколько секунд молча смотрели на собравшихся.

На трибунах прокатился удивлённый гул.

Бравад нахмурился.

— У меня проблемы со зрением? — закричала Оливка.

— Он размножился, — с ужасом прошептал Бравад.

— Их стало шестеро, — удивился уже опьяневший граф.

— Нет, — сказал Иолин. — Их всегда было трое. Они близнецы.

— Но как ты…

Иолин собирался ответить, но один из распорядителей поднял руку, призывая всех к тишине.

— Уважаемые участники Турнира!

Двое остальных одновременно шагнули вперёд.

— Уважаемые зрители!

— Уважаемые представители короны!

— Уважаемые торговцы!

— Уважаемые...

Первый распорядитель остановился и шепнул брату:

— Торговцев здесь нет.

— Я просто продолжал список, — объяснил второй.

Третий кивнул.

— Получалось торжественно.

Они снова выстроились рядом.

Старший из распорядителей снова заговорил:

— Мы собрали вас сегодня по весьма важной причине.

На арене стало тише.

Участники перестали переговариваться. Даже зрители на трибунах немного успокоились, ожидая объявления нового испытания.

Распорядитель сделал скорбное лицо.

— Сегодня ночью в нашем семействе произошло несчастье.

Двое его братьев синхронно опустили головы.

— Умер наш дядя.

— Мы получили известие ранним утром и вынуждены немедленно отправиться домой, чтобы принять участие в похоронных мероприятиях.

— Всем троим? — тихо спросил Иолин.

— Видимо, — ответил Крольд.

— А турнир?

— Вот сейчас узнаем.

Распорядитель сделал ещё одну драматическую паузу.

— Разумеется, Турнир не может быть остановлен из-за семейного обстоятельства. Поэтому на время нашего отсутствия руководство турниром будет передано нашему уважаемому заместителю.

В сторону возвышения вышел невысокий мужчина, который до этого стоял за колонной и, судя по выражению его лица, очень надеялся, что никто не заметит его присутствия.

Он неловко поклонился.

Распорядители дружно похлопали его по плечу.

— Он прекрасно справится.

— Конечно.

— Мы ему доверяем.

— Полностью.

Заместитель посмотрел на них.

— Вы точно уезжаете все трое?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Да.

— И оставляете меня одного?

Все трое переглянулись.

— Именно поэтому мы выбрали тебя.

— Мы скоро вернёмся.

Три брата уже направлялись к выходу.

Они шли совершенно одинаково, в одинаковых мантиях, с одинаковыми скорбными лицами. За воротами их уже ждали три лошади и небольшая карета. Она тронулась, лошади пошли рысью, копыта застучали по каменной дороге, на арене повисла тишина.

Все смотрели им вслед. Стук копыт становился всё тише. Ещё несколько секунд слышался только мерный цокот по камню.

Потом он стих.

Заместитель распорядителя медленно повернулся к участникам. Несколько мгновений он стоял совершенно неподвижно, словно только сейчас осознал, что остался один.

Затем его лицо неожиданно изменилось: широко улыбнулся, развел руки и во всю мощь лёгких заорал:

— Ну что народ! ЯРМАРКА!

Несколько секунд стояла громовая тишина, а через секунду она превратилась в такой радостный шум, что у семнадцатых заболели уши.

Зрители загудели, кто-то радостно свистнул, а откуда-то сверху немедленно донёсся крик:

— А вино будет?

— Будет! — с готовностью ответил заместитель, после чего по трибунам прокатился новый взрыв восторга.

— А музыка?

— Разумеется!

— А драки?

Заместитель на мгновение задумался, оглядел арену, словно пытаясь вспомнить соответствующий пункт регламента, и наконец пожал плечами:

— В разумных пределах!

Толпа загрохотала от смеха и одобрения, а заместитель, окончательно почувствовав себя хозяином происходящего, принялся перечислять все прелести предстоящего вечера: во внутреннем дворе установят торговые палатки, появятся длинные столы с едой, музыканты будут играть до поздней ночи, участникам разрешат участвовать в играх и состязаниях, а после захода солнца начнутся танцы. Последнее слово вызвало особенно заметное оживление. Даже Аллен при этом настолько явно оживился.

— Ты что, любишь танцевать? — спросила Оливка.

— Когда-то я был лучшим танцовщиком, — трагично ответил он. — Когда-то давно, когда мне было 17, я был юным, и меня называли Бэйби. Я познакомился с танцовщицей грязных танцев и репетировал с ней в тайне от родителей.

— И что произошло дальше?

— Родители узнали и повесили ее.

— Это очень грустная история, — сказал Иолин.

— Да, но мы успели станцевать свой последний танец. Вы бы видели нашу поддержку и как она подняла меня своими ручищами.

Тем временем сэр Кевилл был совсем не обрадован предстоящей ярмаркой.

— А как же турнир? — крикнул он.

С трибун ему бросили розу.

Заместитель вспомнил о завтрашнем испытании и сообщил, что все желающие принять в нём участие должны до полуночи оставить записку в специальном почтовом ящике.

На краю арены действительно стоял большой деревянный ящик с золотой надписью **«ЗАЯВКИ НА УЧАСТИЕ»**, который до этого каким-то образом никого не заинтересовал.

— А если не оставить? — спросил Бравад.

— Значит, не будете участвовать, — ответил заместитель.

— Понятно, — сказал Бравад.

— А если случайно оставить? — уточнил Иолин.

— Тогда будете участвовать.

— Понятно, — кивнул Иолин, и команда №17 почти одновременно посмотрела на ящик.

— Мы не участвуем, — сказала Оливка.

— Конечно, — согласился Бравад.

— У нас уже был дракон, — добавил Иолин. — С моей точки зрения, этого достаточно для одного турнира.

Крольд, который всё это время внимательно слушал объявления, осторожно поднял руку, словно находился на уроке и боялся перебить учителя.

— Вообще-то у нас был план побега.

Остальные повернулись к нему.

— Точно, — сказала Оливка. — План побега.

Крольд заметно оживился.

— Тогда, может быть, обсудим его сейчас? Нам нужно решить, где взять лошадей, выяснить, через какие ворота проще всего выйти из замка, а ещё я выяснил, что северная стена...

— После ярмарки, — перебил его Аллен. — Я хочу танцевать.

Крольд замолчал.

— Но мы не идём на ярмарку.

— Тогда после того, как ярмарка закончится, — объяснил Аллен.

Крольд некоторое время смотрел на него, потом перевёл взгляд на остальных, но поддержки не получил. Бравад уже разглядывал деревянный меч, выставленный в одной из торговых палаток за пределами арены, Иолин изучал почтовый ящик, словно пытался определить вероятность того, что кто-нибудь случайно бросит туда чужую записку, а Оливка снова смотрела на трибуны.

— То есть план побега мы обсуждаем после мероприятия, на которое не собираемся? — уточнил Крольд.

— Да, — ответили ему сразу несколько голосов.

Он тяжело вздохнул и пробормотал, что иногда ему кажется, будто он единственный взрослый человек в этой компании, после чего Бравад повернулся к нему и совершенно искренне заметил, что взрослые обычно не умеют садиться в шпагат, а Крольд умеет.

Заместитель тем временем закончил объявление и ещё раз напомнил, что желающие могут оставить свои заявки до полуночи. После этого участники начали расходиться по своим казармам, уже обсуждая предстоящий вечер. Где-то впереди несколько девушек спорили, какое платье лучше надеть на танцы, двое воинов выясняли, кто из них быстрее напьётся, а один особенно воодушевлённый участник уже пытался узнать у торговцев, будут ли на ярмарке жареные яблоки.

Команда номер семнадцать шла следом за Кевиллом и старалась сохранять на лицах выражение людей, которым совершенно безразлично происходящее.

— Ярмарки переоценены, — сказал Иолин.

— Несомненно, — согласилась Оливка.

— Там наверняка будут только дешёвая еда и примитивные развлечения, — добавил Иолин.

— И толпы пьяных людей, — поддержал Аллен.

Крольд посмотрел на них с подозрением.

— Но вы же хотите туда.

Все четверо одновременно посмотрели на него.

— Нет.

— Тогда почему вы так подробно обсуждаете, что там будет?

— Потому что мы культурные люди и должны знать, от чего отказываемся, — объяснила Оливка.

Крольд кивнул, хотя по его лицу было заметно, что это объяснение его совершенно не убедило.

— Хорошо. Тогда я вечером сбегу один.

— Не сбежишь, — сказал Иолин.

— Почему?

— Потому что ты наш товарищ, — дружелюбно отозвался Бравад.

— И что?

— Нам будет стыдно, что нас предал наш товарищ.

К казарме они вернулись уже ближе к полудню, когда остальные участники успели разбрестись по замку, а разговоры о вечерней ярмарке окончательно заполнили коридоры. Из соседней комнаты доносился смех, кто-то уже начал играть на лютне, а за стеной два неизвестных человека с совершенно одинаковым энтузиазмом спорили о том, какая команда лучше всех танцует, хотя ярмарка ещё даже не началась.

Семнадцатые устроились за столом и принялись изображать полное безразличие к происходящему. Бравад точил обломок своего деревянного меча, который каким-то образом сохранил после вчерашнего испытания, Иолин листал книгу, Крольд лежал на кровати, Оливка пыталась привести в порядок волосы, а граф Аллен уже минут десять рассматривал себя в небольшом металлическом зеркале.

— Мне кажется, — сказал Иолин, не отрываясь от книги, — если мы собираемся пропустить следующий этап, то нам вообще не стоит появляться на этой ярмарке.

— Совершенно верно, — согласилась Оливка.

— Иначе это будет выглядеть так, будто мы просто испугались.

— Мы не испугались.

— Конечно нет.

— Мы просто проявляем благоразумие.

Крольд приподнял голову.

— Мы вчера стояли перед драконом, который пытался нас сжечь, а сегодня боимся ярмарки?

— Мы не боимся ярмарки, — сказала Оливка. — Мы презираем её.

— А? — Крольд снова лёг.

— Тогда понятно.

В дверь постучали. И в казарму вошел рыцарь.

Бравад первым посмотрел на Кевилла, как всегда совершенно собранного и невозмутимого, с развевающимся за спиной алым плащом.

— Что-то случилось? — спросила Оливка.

— Нет, — ответил рыцарь. — Я пришёл пригласить вас на ярмарку.

В казарме повисла такая тишина, что было слышно, как за стеной кто-то уронил кружку.

Оливка медленно подняла голову.

— Нас?

— Вас.

Аллен перестал смотреться в зеркало, Бравад отложил деревянный меч и точило, Крольд поднялся с кровати, а Иолин захлопнул книгу.

Все пятеро одновременно посмотрели на Оливку.

— Он её пригласил, — объяснил Бравад.

Аллен приложил ладонь ко рту, пытаясь скрыть улыбку.

Оливка, кажется, всё ещё не понимала, что происходит.

— Зачем?

— Потому что после вчерашнего испытания вам всем не помешает немного отдохнуть, — ответил Кевилл. — А кроме того, вечером будут танцы.

При слове «танцы» Аллен уже не выдержал и отвернулся, чтобы никто не заметил выражения его лица.

— Я не гулящая женщина, — наконец заявила Оливка.

Кевилл моргнул, и на его прекрасных, острых как бритва скулах появился румянец.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— Я приглашаю вас на ярмарку.

— Я подумаю, — задрав подбородок торжественно ответила Оливка.

— Тогда я подожду ответа.

Сэр Кевилл поклонился и вышел.

— Ты должна пойти, чтобы он и дальше нас тренировал, — сказал Иолин, — а нам придется тебя сопровождать.

— Дааа! — закричал Аллен.

— Отличная идея, — закивал Бравад.

А Крольд уже вскочил с лавки и начал осматривать Оливку с таким сосредоточенным выражением лица.

— Так, — сказал он. — У нас проблема.

— Какая?

— Вот эта! — голос у Крольда вдруг стал тонким и очень манерным, он жеманно взмахнул ладонью перед лицом Оливки.

— Да нормально все!

— Дорогая, ты похожа на бездомного тролля!

Крольд решительно открыл её сундук и принялся вытаскивать одежду: одну вещь за другой, складывая её на кровати и с таким ужасом рассматривая каждую, будто находил там доказательства преступления.

— Это нет. Это тоже нет. Это вообще нельзя никому показывать. Оливка, девочка моя, ты собираешься на ярмарку или на чистку коровника?

— Мне удобно.

— Удобно — это прекрасно, но сегодня вечером нам потребуется не только удобство. А нам нужна женственность.

Иолин отложил книгу.

— Оливка не может быть женственной, — отрезал он.

— Это почему это?

Тут встрял граф:

— Потому что баба должна быть ээээх, — он пощупал воздух в районе своей груди, — и эээх, — пощупал воздух вокруг своего зада, — а ты похожа на мою дочь, если бы она у меня была.

— Иолин, я и тебе не нравлюсь? — спросила Оливка.

— Не то чтобы не нравишься, — замялся он, — просто мои предпочтения лежат в плоскости черного латекса, бандажа и азиатских женщин.

— А у меня в деревне невеста, — признался Бравад.

Крольд вытащил из сундука синюю ленту и приложил её к волосам Оливки.

— Вот.

— Нет.

— Почему?

— Хочу синюю.

Крольд возмущённо посмотрел на неё.

— Девочка моя, синий не в тренде.

— А какой в тренде?

— Не знаю. Но точно не синий.

Аллен поднялся и подошёл ближе с подушками.

— Можно засунуть под платье, — предложил он.

— Нет, — одновременно сказали Оливка и Крольд.

Через несколько минут Оливка нарядилась в простое зелёное платье и даже расчесала волосы.

Крольд ещё раз оглядел Оливку с головы до ног, поправил ей воротник, зачем-то пригладил волосы и наконец удовлетворённо отступил на шаг.

— Всё. Теперь ты выглядишь как человек, которого можно вывести в общество и его не будут ловить сетями.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Оливка ещё раз посмотрела на себя, поправила пояс и ленту в волосах. Бравад, судя по всему, вообще не считал нужным как-либо готовиться к ярмарке и остался в обычной одежде, только зачем-то прихватил с собой обломок деревянного меча, который таскал после испытания как трофей. Иолин держал в руках небольшую книжку, которую, вероятно, собирался читать при любой возможности. Крольд выглядел так, будто его силой вытащили из детского утренника и забыли переодеть: он надел поверх своей обычной одежды слишком большую жилетку, которую откуда-то раздобыл, и теперь то и дело за неё цеплялся. Граф Аллен, напротив, потратил на сборы столько времени, что выглядел подозрительно прилично, хотя расстёгнутый ворот рубашки и волосы, уложенные с совершенно очевидным намерением производить впечатление, выдавали его настоящие планы.

— Все готовы? — спросила Оливка.

— Нет, — ответил Иолин.

— Да наплевать.

Продолжение следует...

Глава 5. Часть вторая.

Они вышли из казармы и почти сразу столкнулись с сэром Кевиллом. Он стоял у лестницы, прислонившись плечом к каменной стене, и выглядел так, будто случайно оказался главным героем какой-то совершенно другой истории. На нём был тёмный парадный камзол, алый плащ лежал на плечах без единой складки, волосы аккуратно убраны назад, а в руках он держал небольшой букет белых цветов.

Команда остановилась.

— Добрый вечер, — сказал наконец рыцарь.

— Добрый, — осторожно ответил Иолин и протянул руку за букетом, но сэр Кевилл перевёл взгляд на Оливку.

— Это зачем? — спросила она.

Сэр Кевилл слегка растерялся, но быстро вернул себе обычное невозмутимое выражение.

— Это цветы.

— Я вижу, что цветы. Зачем?

— Потому что я хотел их вам подарить.

Оливка посмотрела на букет, потом на рыцаря, потом снова на букет.

— А.

Наступила пауза.

— Ну ладно.

Кевилл протянул ей цветы. Оливка взяла их и некоторое время держала перед собой с таким выражением, словно ей вручили редкий магический артефакт, назначение которого она не вполне понимает.

— Красивые, — наконец сказала она.

— Я рад, что вам понравились.

— Их есть можно?

— Нет, миледи Оливка.

— Тогда зачем они?

— Чтобы вы их носили.

— А куда?

Рыцарь посмотрел на неё, потом на букет, потом снова на неё и, кажется, впервые за всё время своего существования понял, что героические речи перед лицом смерти были значительно проще.

— Просто держите.

— Хорошо.

Оливка послушно прижала цветы к груди.

Кевилл протянул ей руку.

— Позволите?

Оливка посмотрела на его руку с явным подозрением.

— Что?

— Я хотел проводить вас до ярмарки.

— Да я сама могу.

Рыцарь вздохнул.

Крольд слегка замедлил шаг, чтобы немного отстать от Оливки и сэра Кевилла.

— Ну что? — нетерпеливо зашипел он. — Вы видели? Он в нее влюбился.

— Втрескался, — подтвердил граф.

— Цветы! Такие подарки почти-что просьба выйти замуж.

— Может он просто дружелюбный, — предположил Бравад.

— Рыцари не бывают дружелюбными, — со знанием дела ответил Аллен, — они высокомерные ублюдки, и дружелюбными бывают только их ширинки.

Крольд тихонько захихикал.

— А видели, как он краснеет?

— Ой, как девчонка.

— И я про то же! Сдерживай свои чувства — ты же мужик.

— Тихо-тихо, а то услышит.

Ярмарка расположилась на арене и заняла её почти полностью. Между палатками натянули разноцветные полотнища, вдоль импровизированной площади стояли торговые столы, на которых лежали пироги, жареное мясо, сыр, фрукты и всевозможные сладости, а вместо освещения над улицами развесили сотни фонарей. Из одной палатки доносилась музыка, из другой — громкий смех, а возле третьей несколько участников уже выясняли, кому принадлежит бочка с вином, которую кто-то каким-то образом притащил сюда целиком.

На площади было шумно, тесно и совершенно не похоже на место, где утром несколько десятков человек обсуждали вероятность собственной смерти.

Сэр Кевилл повёл Оливку дальше, и почти сразу вокруг них начали раздаваться шёпотки.

— Это же сэр Кевилл.

— Сам сэр Кевилл?

— Он пришёл с девушкой?

— Он вообще умеет разговаривать с женщинами?

— Говорят, он эмоционально недоступен.

— Поэтому такой красивый.

— А кто она?

— Не знаю.

— Она из семнадцатой.

— Серьёзно?

— Да.

За их спинами наступила тишина.

Крольд медленно повернулся к Иолину.

— Ты слышал? — глаза у него сияли, как будто он услышал не сплетню, а тайное знание.

Граф Аллен задумался.

— Эмоционально недоступный мужчина обычно вызывает больший интерес.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Бравад, обернувшись.

— Это магнит для дамочек! — ответил граф.

— И как его настроить?

— Эх, салаги, учитесь.

Аллен подошел к ближайшей палатке с фруктами, у прилавка стояла округлая продавщица.

— Мадам, — прохрипел граф и вплотную приблизился к женщине. — Почем. Эти. Яблоки? Яблоки искушения!

Продавщица захихикала и опустила глаза:

— Медяк, милсдарь.

— Ох! — зарычал граф и прижал женщину к стенке палатки, навис над ней и схватил рукой за подбородок.

— Мадам, у меня есть тайна, о которой я не расскажу, а еще, еще я так эмоционально закрыт!

Продавщица закатила глаза и сползла на землю, лишившись чувств.

Иолин, Крольд и Бравад переглянулись и зааплодировали.

— Браво! — сказал Иолин.

Они поискали в толпе Оливку и рыцаря и заметили, что Аллен уже рядом с булочницей.

Из палатки донесся звонкий женский смех, а следом голос графа:

— Почем эти. Пироги. Искушения?

— Он очень стабилен, — заметил Иолин.

— Мастерство! — восхитился Бравад.

Они пошли вперед, всем своим видом демонстрируя, что оказались здесь исключительно по необходимости и вообще-то предпочли бы провести вечер в библиотеке.

Разноцветные фонари чуть моргали, из каждой второй палатки доносились либо музыка, либо смех, либо звуки, которые можно было трактовать очень широко.

— Вот видите, — сказал Иолин, оглядывая площадь. — Именно это я и имел в виду. Никакой культуры.

— Современная молодежь не умеет пить, — осуждающе рыкнул подоспевший откуда-то Аллен.

Они как раз проходили мимо палатки, возле которой трое участников пытались одновременно выпить вино из одной огромной бочки через длинные кожаные шланги. Один из них уже лежал на земле, но продолжал пить, не выпуская шланг изо рта.

Оливка пошла дальше, время от времени поглядывая по сторонам. У одной палатки несколько девушек гадали по ладони, у другой участники бросали ножи в деревянную мишень, а возле третьей стоял человек с огромным тазом, в котором плавали яблоки, и предлагал достать одно зубами, не используя руки.

Они пошли дальше и увидели ещё одну компанию, которая расположилась прямо на земле вокруг небольшого костра. Парень с длинными волосами играл на лютне, а остальные передавали по кругу сушеные грибы.

— Держу пари, это подосиновики, — сказал Иолин.

Оливка смотрела на людей вокруг, на фонари, на музыкантов, на палатки, откуда доносились смех и музыка.

— Не так уж плохо, — сказала она.

Сэр Кевилл, шедший рядом, посмотрел на неё.

Крольд заметил это и тут же ткнул Иолина локтем.

— Ты слышал? Он ухаживает.

— Очевидно.

Они захихикали.

Сэр Кевилл, который до этого стоял рядом с Оливкой и незаметно трогал ленту на ее волосах, наконец протянул ей руку и с восхищенным выражением лица произнёс:

— Миледи, позволите пригласить вас на танец?

Оливка неожиданно для всех согласилась.

Кевилл повёл её в центр площадки, и уже через несколько мгновений стало очевидно, что танцевать он умел примерно так же хорошо, как сражаться: с полной сосредоточенностью, без единого лишнего движения и с каким-то совершенно невозможным уровнем достоинства. Он держал Оливку за руку, второй рукой поддерживал её за талию и плавно перемещался под музыку, делая аккуратные шаги, повороты и поклоны, будто перед ним находился не деревянный настил, окружённый пьяными участниками, а роскошный бальный зал королевского дворца. Оливка же пыталась соответствовать ему исключительно из чувства товарищеского долга, но тело её, очевидно, не получило соответствующего распоряжения и существовало в этот момент совершенно самостоятельно: руки болтались, ноги запаздывали за музыкой, плечи двигались в одном ритме, голова — в другом, а при каждом повороте создавалось впечатление, что внутри неё кто-то дёргает за верёвки, не имея ни малейшего представления о человеческой анатомии.

— Она танцует как кишка, — тихо сказал Иолин, наблюдая за ними с края площадки.

— Очень гибкая, — уточнил Бравад.

— Хорошо, что она не комплексует, — добавил Крольд.

Оливка тем временем каким-то чудом пережила очередной поворот и снова оказалась лицом к Кевиллу. Рыцарь улыбнулся ей, и вокруг площадки тут же прокатился приглушённый вздох, особенно заметный со стороны трибун, где зрители уже явно следили не за танцами вообще, а исключительно за происходящим между самым красивым рыцарем турнира и девушкой из семнадцатой команды.

Музыка сменилась, темп стал чуть быстрее, и Оливка окончательно перестала пытаться танцевать по правилам, решив просто двигаться так, как ей хотелось. Кевилл, кажется, воспринял это как ещё одну разновидность изысканного придворного танца и продолжил с прежней серьёзностью подстраиваться под её движения. Он совершал плавные, выверенные шаги, а она рядом с ним моталась из стороны в сторону, периодически подпрыгивала и однажды чуть не унеслась куда-то в сторону, так что рыцарю пришлось поймать её за локоть.

— Какой нелепый социальный ритуал, — сказал Иолин, — но ничего не поделаешь, приходится его выполнять.

Он вышел из толпы и присоединился к танцевавшим с обреченным выражением лица.

Следом вышел Бравад. И в отличие от танца Иолина, напоминавшего сошедшую с ума мельницу, здоровяк двигался исключительно вертикально, топчась на одном месте и стараясь не смотреть ни на кого вокруг.

Аллен вышел на середину площадки, и Крольд немедленно присоединился к нему.

Граф и Крольд переглянулись, словно заранее знали, что будут делать, и когда ритм стал быстрее, одновременно начали двигаться в такт, легко переходя из одного шага в другой. Через несколько секунд стало окончательно ясно, что эти двое не просто умеют танцевать, а каким-то образом превратили ярмарочную площадку в свою личную сцену: они синхронно работали ногами, резко меняя направление, проскальзывая друг мимо друга и возвращаясь на исходные позиции, причём Крольд делал всё это с таким счастливым лицом, будто наконец дождался момента, ради которого его вообще отправили на этот турнир.

Аллен сделал быстрый поворот, Крольд тут же повторил его, после чего оба одновременно разошлись в стороны и снова встретились в центре, продолжая двигаться в одном ритме. Вокруг них начали останавливаться люди, кто-то перестал танцевать, чтобы посмотреть, а несколько участников даже отошли подальше, освобождая им место. Музыканты, заметив неожиданное представление, сами заиграли немного быстрее, и Крольд с Алленом только обрадовались этому, будто именно этого и ждали.

— Крольд умеет танцевать, — воскликнула Оливка с искренним удивлением.

— Я говорил, — ответил Крольд, не переставая двигаться.

— Ты никогда не говорил.

— Я говорил внутри себя.

К этому моменту вокруг танцплощадки уже собралась большая толпа, а с трибун донеслись первые хлопки, которые быстро превратились в дружные аплодисменты, а потом переросли в овации.

Крольд и Аллен любезно поклонились, а граф послал воздушный поцелуй в толпу.

Овации постепенно стихли, музыка снова вернулась к обычному ритму, а Крольд и Аллен, окончательно уверовавшие в собственную славу, отошли от центра площадки, обсуждая, кто из них сделал последний поворот лучше. Иолин пытался доказать, что никакого поворота вообще не было, Бравад всё ещё время от времени переступал с ноги на ногу, а Оливка стояла рядом с Кевиллом и рассматривала цветы, которые порядком истрепались после танца. Ярмарка снова зашумела, кто-то потащил Бравада к палатке с играми, Крольд отправился за пирогами, а Аллен уже успел найти новую компанию женщин, которым рассказывал какую-то историю с совершенно очевидным преувеличением.

Именно в этот момент по площади послышался странный шум, сначала едва заметный, а потом всё более отчётливый. Несколько человек перестали разговаривать и обернулись в сторону входа, затем обернулись ещё несколько, и наконец почти вся ближайшая часть площади начала расступаться, освобождая широкую дорожку. Даже музыканты на секунду сбились, словно тоже решили посмотреть, кто там появился.

— Наверное, кто-то вызвал стражников.

— Нет, — сказал Иолин. — Если бы приехал король, заместитель распорядителя уже орал бы что-нибудь с балкона, а нас уложили лицом в землю.

И тут они увидели причину суматохи:

Из-за палаток появилась команда №5.

Они шли медленно, не торопясь и явно прекрасно понимая, какое впечатление производят. Их было пятеро, и каждый выглядел как с обложки журнала. На капитане был тёмно-зелёный камзол с золотой вышивкой, сидевший настолько идеально, что Крольд сразу заподозрил наличие портного с итальянскими корнями. Его длинный плащ был перекинут через плечо, а сапоги блестели так, что в них, вероятно, можно было увидеть собственное лицо.

За ним шли остальные участники пятой команды, пренебрежительно осматривая все вокруг.

Следом за ними плелись участники команды №11.

Один держал края трех плащей, другой нёс перчатки, третий — шлем, четвёртый тащил небольшую сумку, а пятый держал кружку капитана и время от времени заглядывал внутрь, проверяя не закончился ли напиток.

— Я Адриан Блэквудпул, — поджав губы представился капитан пятых.

— Блэкпуквул? — шепнул Бравад Иолину.

— Нет, Адриан Блеквукпук.

— А мне послышалось Адриан Блэкпукпук.

— Молчать! — рявкнул Адриан.

— Ну вот, — тихо сказал Аллен. — Мажоры.

— Это они нас убьют?

— По всем правилам - они.

Капитан пятой команды заметил Кевилла. На его лице появилась едва заметная улыбка, после чего он перевёл взгляд на Оливку, на букет в её руках и снова на рыцаря.

— Сэр Кевилл, — произнёс он.

— Капитан, — учтиво ответил Кевилл.

— Не ожидал увидеть вас на ярмарке.

— Почему?

— Вы никогда не отличались любовью к подобным мероприятиям.

— Сегодня решил сделать исключение.

Капитан посмотрел на Оливку и брезгливо поморщился.

— Ради этого?

Капитан улыбнулся, и вокруг него тут же послышался приглушённый смех его команды.

Рыцарь выхватил из ножен меч, но Иолин выскочил вперед:

— Мы дракона убили, — сказал он.

— Вам повезло, — снисходительно ответил Адриан.

— Тогда где ваш случайно убитый дракон.

По трибунам прокатился одобрительный гул.

Адриан сложил руки на груди.

— Ладно, неплохо сказано, грязнулька.

Команда №11 заулюлюкала и начала смеяться.

Сэр Кевилл снова схватился за меч, но теперь впереди него выбежал граф.

— Знавал я твоего папашу Блеквудпул, не он ли на пиру в честь майских цветов обрюхатил официантку?

— И что? — нахмурился Адриан.

Граф пожал плечами:

— Ну в принципе верно.

Адриан еще раз посмотрел на семнадцатых.

— В любом случае завтра будет настоящее испытание. Цветочек — это просто разминка.

— Мы не участвуем, — пожал плечами Иолин.

На лице капитана появилась удивлённая улыбка.

— Не участвуете? Почему?

— Потому что устали! — проревел граф. — Какой ты тупой.

— Завтра посмотрим, как вы будете страдать, — настаивал Адриан.

— Да мы пропускаем! — повторил Иолин, раздражаясь.

— Только не жалуйтесь потом, когда вы все проиграете.

Семнадцатые начали переглядываться и недоумевать.

— И не удивляйтесь, когда увидите разницу между настоящими бойцами и случайными победителями, — сказал Адриан.

Оливка посмотрела на него несколько секунд.

— Ты закончил?

— Я только начал.

Команда №5 ещё несколько секунд стояла напротив них, сохраняя свои безупречные выражения лиц, после чего капитан резко развернулся.

— Пойдёмте.

Команда №5 скрылась за палатками, уведя за собой команду №11 вместе со всеми плащами, перчатками, шлемами и кружками, и только когда их голоса окончательно растворились в шуме ярмарки, Крольд медленно повернулся к остальным.

— Ну и придурки.

— Мажоры, — поправил Аллен.

— Напыщенные мажоры.

— Вы видели, второй был в синем, а синий не в тренде, — добавила Оливка.

Бравад задумчиво посмотрел туда, где исчезла пятёрка.

— А почему они ходят с людьми, которые носят их плащи?

— Потому что сами не способны поднять плащи, — ответил Иолин.

— Плащ не тяжелый.

— Да, Бравад. В этом был смысл шутки.

— Я Адриан Пукпук, у меня есть папа, — изобразил капитана пятых Крольд.

Сэр Кевилл всё это время молчал, но теперь неожиданно произнёс:

— Ходят слухи, что однажды Адриан провалился в нужник. Но я знаю точно, что он просит деньги на карманные расходы у своего отца.

Все разом повернулись к рыцарю.

— Знаете, сэр Кевилл, — сказал неожиданно серьезным тоном Иолин, — я начинаю вас уважать.

Оливка довольно кивнула.

— Мне нравится этот ваш новый стиль.

Когда ярмарка стала постепенно стихать, семнадцатые наконец отправились обратно в казарму. Они шли по коридорам уже заметно тише, чем несколько часов назад, но настроение у всех оставалось прекрасным. Даже Кевилл, который обычно напоминал человека, способного присутствовать на собственных похоронах с выражением лица «это недостойно моего статуса», выглядел подозрительно довольным.

В казарме все расселись кто где.

Несколько минут никто ничего не говорил.

Потом Иолин поднял голову.

— А ведь завтра они должны участвовать.

— Кто? — спросил Бравад.

— Пятые.

— Не должны, — покачал головой Крольд, — испытание называется «Смертельные лезвия смерти», и если Цветочек был драконом, то с таким названием, как «Смертельные лезвия смерти», это будут гуси.

— Не поминай зло в ночи! — пророкотал граф.

— Пятые не будут так рисковать.

— Нет, конечно, они ящик с заявками обходят за километр.

— Ага, — таинственно сказал Иолин, — обходят.

Граф задумчиво покрутил бутылку в руке.

— Но мы-то знаем, где этот ящик, — улыбнулся он.

Они дождались момента когда замок погрузится в сон, а потом всей компанией пробрались обратно на арену.

— Тихо, — шепнул Крольд, хотя вокруг не было ни души.

У самого края арены по-прежнему стоял деревянный ящик с надписью **«ЗАЯВКИ НА УЧАСТИЕ»**. Рядом лежали бумажки.

— Это бланки.

Иолин вытащил верхний лист и развернул его.

ЗАЯВЛЕНИЕ

О ДОБРОВОЛЬНОМ, НЕДОБРОВОЛЬНО-ОБЯЗАТЕЛЬНОМ УЧАСТИИ (нужное подчеркнуть)

В ЭТАПЕ ТУРНИРА.

Ниже шли три графы:

**Фамилия участника:** \_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_

**Имя участника:** \_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_

**Причина, по которой участник считает себя участником:** \_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_

Ещё ниже мелким шрифтом:

*Заполняя настоящую форму, участник подтверждает своё согласие с тем, что заполнение формы может рассматриваться как намерение заполнить форму, а намерение заполнить форму — как предварительное согласие на участие в случае, если форма была заполнена не участником, но от имени участника.*

— Пиши: Адриан Блэквудпул — маленький заносчивый ублюдок, — сказал граф.

— Хорошо, — кивнул Иолин, — Тут еще просят какие-то «сведения о лошади».

— Напиши: в пятнах.

Иолин скрипел пером.

— Что дальше? — спросила Оливка.

— Отметить нужное, — прочитал Иолин, —

☐ Участвую.

☐ Не участвую.

☐ Не знаю.

☐ Участвую, если не участвую.

☐ Не участвую, если участвую.

☐ Решение принимает комиссия.

☐ Решение комиссии может быть обжаловано в порядке, установленном пунктом 14-Б настоящего заявления.

— Поставь везде галочки, — посоветовал Крольд.

— «В случае противоречия между крупным, мелким и особо мелким шрифтом преимущественную силу имеет шрифт, который комиссия сочтёт наиболее соответствующим смыслу настоящего документа».

Иолин вздохнул и простонал:

— Я ничего не понимаю.

— Дай я посмотрю! — вырвал анкету Крольд и начал читать. — Схема заполнения формы: А → Б → В → Г → А.

В случае возникновения вопросов обращаться к пункту Г-7.

Проверьте, кто вы из сериала «Секс в большом городе»?

— Я Миранда, — ответил Бравад.

Крольд медленно посмотрел на остальных.

Оливка взяла чистый бланк и написала: Команда №5.

В графе подпись она отметила «анонимно» и добавила «привет вам, козлы, от семнадцатых», а потом опустила листок в прорезь ящика.

— Я все сделала, — похвасталась она.

С чувством выполненного долга они вернулись в казарму.

Глава 6. Часть первая.

Утро в казарме началось с необычайно хорошей атмосферы.

Команда №17 проснулась почти одновременно и участники ещё некоторое время лежали молча, наслаждаясь тем сладким ощущением мелкого, подлого и безнаказанного преступления, которое могло повлечь серьезные последствия для того, кто им не понравился.

Первым нарушил тишину Иолин.

— Как вы думаете? Блэкпуки уже узнали об участии?

Крольд приподнялся на локте.

— Нет, пока нет. Их наверняка разбудят торжественным звоном колоколов, потом придёт специальный человек от короны и скажет: «Господа, сегодня вы будете участвовать в Смертельных лезвиях смерти».

Граф Аллен довольно хмыкнул.

— А потом они выйдут на арену, увидят первые лезвия и поймут, что всё это время были не такими уж крутыми.

Оливка сидела на кровати, расчёсывая волосы, и с совершенно спокойным выражением лица сказала:

— Адриан умрёт первым.

Крольд задумался.

— Это логично.

— Нет, — возразил Иолин. — Он должен будет лежать и мучиться.

— Тоже логично.

Граф уселся на край кровати и принялся изображать мучения капитана пятой команды, стараясь одновременно сохранить надменное выражение лица и не рассмеяться.

— Команда №5, за мной! Я Адриан Блэквудпул, сын богатого папы, и я не привык проигрывать! Команда №11 несите мне туалетную бумагу!

Бравад посмотрел на него с лёгким сожалением.

— А они правда могут умереть?

Граф поднял бутылку, которая каким-то чудом уже оказалась у него в руке, и торжественно произнёс:

— За пятых.

И именно в этот момент дверь казармы распахнулась.

На пороге стоял сэр Кевилл, и выражение его прекрасного лица было ещё трагичнее.

— Привет, тренер, — поздоровался Иолин и протянул кружку, ожидая, что тот наполнит ее вином.

Крольд повернулся на другой бок.

— Вы хорошо спали, — спросил рыцарь.

— Прекрасно, — сказал Крольд.

Сэр Кевилл кивнул.

— Это ваш последний сон.

В казарме повисла тишина.

— Почему это? — спросила Оливка.

— Потому что сегодня вы участвуете в испытании.

Граф медленно убрал бутылку.

Все пятеро переглянулись.

— Мы не подавали заявку, — наконец сказал Иолин.

— Подавали.

— Мы бросили только одну, с командой №5.

— Ваша заявка была оформлена крайне своеобразно, но комиссия решила, что она соответствует установленным требованиям, и команда №5 зачислена.

Все радостно загалдели, но рыцарь помрачнел:

— А затем, как я понимаю, вы решили сделать заявление более понятным и дописали, от кого оно.

Сэр Кевилл достал из-за кирасы листик, развернул и прочитал:

— «Привет вам, козлы, от семнадцатых».

Оливка посмотрела на остальных.

— Что не так, я соблюла анонимность.

— Видишь ли, Оливка. Анонимность предполагает отсутствие подписи вообще, — принялся объяснять Иолин.

— Хватит! — прогремел рыцарь и ударил кулаком по столу. — Именно об этом вашем поведении я и хочу поговорить. Через три минуты во дворе. Полное снаряжение.

— Но...

— Две минуты пятьдесят секунд.

Они вскочили.

Через три минуты команда №17 стояла во дворе.

Кевилл ходил перед ними, медленно осматривая строй.

— Я буду задавать вопросы. Вы будете отвечать.

Все молчали.

— Когда я задаю вопрос, вы отвечаете: «Да, сэр». Если я не спрашиваю, вы молчите. Если вы не знаете ответа, вы всё равно отвечаете: «Да, сэр», потому что отсутствие знания не является уважительной причиной для отсутствия ответа.

Крольд кивнул.

— Да, сэр.

Кевилл повернул голову.

— Я ещё не задавал вопрос.

— Да, сэр.

Кевилл несколько секунд смотрел на него.

— Уже лучше.

Он остановился перед Бравадом.

— Ваше имя?

— Бравад.

— Неправильно.

Бравад растерялся.

— Но это моё имя.

— Сейчас я спрашиваю не о том, как вас зовут. Я спрашиваю, кто вы.

Бравад подумал.

— По цветотипу я ранняя весна.

— Неправильно.

— Участник турнира?

— Неправильно.

— Бравад?

— Ещё хуже.

Бравад окончательно запутался.

Кевилл повернулся к остальным.

— Кто-нибудь хочет помочь своему товарищу?

Все молчали.

— Правильный ответ: «Да, сэр». — шепнул Иолин.

— Да, сэр, — хором ответили они.

Сэр Кевилл снова повернулся к Бравадy.

— Вы солдат.

— Да, сэр.

— Вы не Бравад.

— Да, сэр.

— Вы не человек.

Бравад нахмурился, размышляя.

— Да, сэр.

— Вы оружие.

— Да, сэр.

— Вы тупое оружие.

Бравад кивнул.

— Бравад не тупой, — вступился Иолин, — ему недостает базового образования.

— Сто отжиманий, солдат.

Иолин пожал плечами и улегся на землю. После нескольких неудачных попыток отжаться, он уткнулся в землю лицом.

— Вы пришли сюда не для того, чтобы изображать команду. И я не собираюсь смотреть, как пятеро совершенно бездарных идиотов бегают по арене и случайно спасаются исключительно благодаря тому, что их противники ещё более бездарны.

Он прошёл перед ними и остановился.

— Поэтому сегодня вы забудете всё, чему научились вчера.

Крольд поднял руку.

— Да, сэр.

— Что?

— Мы вчера ничему не научились.

Кевилл посмотрел на него и указал на землю.

Крольд лег.

— Я устал, — застонал он.

Кевилл посмотрел на лежащих на земле Иолина и Крольда, затем перевёл взгляд на Бравада.

— Следующий, сто приседаний.

— А он за что? — воскликнула Оливка.

Рыцарь галантно взял руку Оливки, поцеловал кисть и ответил:

— А вам — двести приседаний, миледи.

Она села рядом с приседающим Бравадом.

Граф сделал большой глоток вина из горла бутылки и сказал:

— Идем домой.

Все поднялись и последовали за ним, только Бравад чуть задержался:

— Девяносто девять, сто, — досчитал он и побежал за семнадцатыми.

— Вы куда? — крикнул им вслед сэр Кевилл.

— Надоело.

Команда удалялась, но рыцарь слышал их разговор:

— Какой он стал скучный.

— Зануда такой.

— Не то слово, скоро опять начнет трагично вздыхать.

— Он похож на Адриана.

— Это было жестоко! Мне понравилось.

— Может поедим? У меня кишки скрутило от голода…

Столовая располагалась в отдельном крыле замка и больше напоминала зал для пиров. Под самым потолком тянулись тяжёлые деревянные балки, между которыми висели знамёна королевства и гербы команд, участвовавших в турнире, а вдоль стен стояли длинные столы, за которыми уже собрались участники. Над каждым столом горели железные светильники, от которых по каменным стенам разбегались дрожащие тени.

В дальнем конце зала возвышалось небольшое помостное место для почётных гостей, украшенное красными полотнищами и золотыми кистями, хотя сейчас на нём никого не было. Перед помостом стоял длинный стол для команды №5, на котором уже были расставлены серебряные кубки, блюда с фруктами и несколько огромных кувшинов с вином.

На столах громоздились миски с густой похлёбкой, жареное мясо, запечённые птицы, огромные караваи хлеба, сыр, яблоки, пироги и блюда, назначение которых некоторые участники, судя по всему, пытались определить исключительно по запаху. Между тарелками стояли кувшины с элем и вином, а слуги постоянно ходили между столами, убирая пустую посуду и тут же ставя на её место новые блюда.

Несмотря на ранний час, в столовой стоял такой шум, словно пир уже продолжался несколько часов. Участники громко разговаривали, обсуждали вчерашнее испытание, спорили о результатах и время от времени поглядывали на соседние столы. Они нашли свободное место за одним из длинных столов и уселись. Тут же к ним подошёл слуга с большим подносом и принялся расставлять перед каждым небольшие серебряные тарелки с аккуратными кусочками хлеба, сыром, зеленью и чем-то мясным, нанизанным на маленькие деревянные шпажки.

— Канапе, — объявил слуга с таким достоинством, словно лично изобрёл это блюдо.

Граф Аллен тут же потянулся к одной из шпажек, но замер, не донеся её до рта. Он медленно приблизил канапе к носу и принюхался, нахмурился и осторожно положил шпажку обратно на тарелку.

— Не ешьте.

Бравад уже держал канапе во рту и медленно вытащил его обратно.

— Это драконятина, — зарокотал граф и хлопнул себя ладонью по ноге, — так и знал!

— Да почему ты против драконятины? — воскликнула Оливка. — Мне она нравится, хоть жестковата. Все лучше летучих мышей!

— Ты ела летучих мышей? — встрепенулся Иолин.

— Было дело. Правда, после я заболела. Это было в тот год, когда всех заперли по домам.

Все печально опустили головы и вздохнули, вспоминая печальный год. Первым воспрял Иолин:

— Зачем ты ела летучих мышей?

— Жрать хотела. Я с трех лет живу на улице.

— О! Это так грустно, — сочувственно сказал Крольд.

— Ничего подобного! Это был мой осознанный выбор, — гордо ответила она.

— Потрясающе. А ведь действительно мы так мало знаем друг о друге, — сказал Иолин.

— Ты дружишь с Бравадом, — напомнил граф.

— Я знаю, что Бравад умеет копать и у него есть бархатные пеленки.

Здоровяк кивнул.

— А ещё я однажды спас деревню от тролля.

— Ты настоящий герой, — похвалила его Оливка.

— Когда мне было четырнадцать, я уже командовал небольшим отрядом на северной границе, — гордо сказал Аллен.

— Это когда тебе было четырнадцать? — спросил Крольд, сделав ударение на слове «когда».

— Вы думаете, я старый? — подозрительно сощурился граф.

— Нет!

— Нет что ты, ты хорошо выглядишь для своих…

— Мне 32, олухи! — заревел Аллен.

— Тебе стоит обратиться к врачу, — посоветовал Иолин.

Крольд сделал глубокий вздох:

— А я родился…

В этот момент над залом раздался звон небольшого колокола, и разговор за всеми столами мгновенно стих.

У дверей появился распорядитель турнира.

— Команды! — торжественно объявил он. — Время второго испытания.

По залу прошёл гул. Участники начали вставать из-за столов, поправлять одежду и торопливо допивать вино.

— Как вы, господа распорядители? — вдруг крикнул кто-то из дальнего конца зала. — Как вы себя чувствуете после похорон?

Распорядитель с достоинством повернулся в сторону голоса.

— Благодарю вас за заботу, господа. Мы действительно пережили тяжёлый день и, несмотря на постигшую нас утрату, проявили исключительное мужество.

По залу снова прошёл сочувственный гул.

Тем временем распорядитель уже продолжал:

— Однако долг турнира не позволяет нам предаваться скорби, как бы тяжела она ни была. Сегодня перед нами второе испытание, которое потребует от участников не только выдержки, но и безупречных манер, знания придворных традиций и способности достойно представить свою команду перед лицом короны.

Он сделал небольшую паузу и особенно торжественно произнёс:

— Для участия приглашаются команды №5 и №17.

Несколько человек за соседними столами обернулись.

— Пятая команда, разумеется, готова к испытанию, — продолжил распорядитель, и голос его сразу стал заметно мягче. — Господа Блэквудпул, прошу вас пройти первыми.

— Они что, все Блэквудпуки? — спросила Оливка.

— Род Блэквудпулов насчитывает двадцать три семейства, — объяснил граф, — хотя они мелочь в сравнении с Алленами. Наш прадед был женат девять раз, у него было 44 сына, и он имел прозвище Неукротимый уд!

— Фууу.

Команда №5 поднялась из-за своего богато украшенного стола.

Иолин посмотрел на них.

Адриан поправил воротник и с презрением посмотрел на семнадцатых.

— Команда №17, — продолжил распорядитель, снова переходя на обычный, слегка презрительный тон, — вы тоже можете пройти.

— Только, пожалуйста, не толпитесь, — добавил он, глядя на них с лёгким раздражением. — И постарайтесь хотя бы сегодня ничего не сломать.

Оливка обиженно посмотрела на него.

— Мы ничего не ломали.

— Пока.

Они двинулись следом за пятой командой.

Перед дверями распорядитель вдруг догнал Адриана.

— Господин Блэквудпул, позвольте, я помогу вам с плащом.

— Благодарю.

Он осторожно поправил ему край плаща, после чего обернулся к семнадцатым.

— Вы там сами разберётесь?

— Да, — ответил ему Крольд, а потом обратился к своим сокомандникам: — Почему все таскают его плащ?

Впрочем, вопрос был риторическим.

И только когда они вошли в зал испытания, семнадцатые увидели, что для пятой команды уже приготовлены отдельные кресла с высокими спинками, а на столе были серебряные кубки и вышитые салфетки.

Для команды №17 поставили пластиковый садовый стул, старое кресло, обивка которого шевелилась от движения насекомых внутри, и два пенька, на которые положили доску.

Распорядитель поднялся на небольшой помост.

— Итак, господа, начнём.

Распорядитель развернул длинный свиток.

— Гуси, это будут гуси, — в панике шептал побелевшими губами Крольд.

— Перестань, гусей не будут выставлять против пятой команды, — успокоила его Оливка.

— Первое испытание этапа придворного этикета — приветствие, — провозгласил распорядитель. — Каждая команда должна поприветствовать представителя короны в соответствии с традициями его происхождения, положения и возраста.

Крольд выпрямился.

— А представитель короны где?

Распорядитель указал на стоявшего рядом пожилого человека в мантии из горностая и с короной на голове.

— Вот он, — ответил распорядитель. — Ваша задача проста. Вы должны подойти к представителю короны, назвать своё имя, титул, родословную до третьего колена, заслуги семьи, место рождения, положение в команде и выразить почтение таким образом, чтобы не поставить собеседника в неловкое положение. Прошу выйти капитанов команд.

Раздался звук гонга.

Адриан неспешно поправил перчатки, проверил застёжку, встал, но случилось необъяснимое — плащ каким-то образом запутался между его ногами, Адриан наступил на его край и упал.

— Теперь я многое начинаю понимать, — тихо проговорил Иолин.

Представитель короны протянул ему руку.

Адриан не стал принимать помощь, прошел к королевской особе, взял руку особы обеими ладонями, склонился и коснулся губами перстня.

По залу прошёл одобрительный гул и звук аплодисментов.

Распорядитель просиял.

— Великолепно.

Адриан повернулся к своим товарищам и с лёгкой улыбкой вернулся на место.

— Теперь команда №17.

Граф Аллен торжественно поднялся, но потом словно замер.

— Иди, — пискнул Крольд.

— Я забыл, — шепнул он в ответ.

— Ты забыл, как целовать мужику руку?

— Перстень, — поправил его Граф.

— А какая разница?

— Огромная.

— Почему?

— Потому что если ты поцелуешь руку человеку вместо перстня, это будет означать совсем другое.

Граф наконец-то вышел из-за стола, медленно прошелся по залу и приложился губами к кольцу на ладошке особы, а потом также медленно вернулся назад.

— Результат первого раунда, — объявил распорядитель, — команда №5 — 10 баллов, команда №17 — 1 балл.

— Позвольте узнать почему? — возразил Иолин. — Ведь мы не падали и облобызали колечко.

Распорядитель посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением.

— Вы не назвали представителя короны.

— А он и так знает, кто он.

— Это не имеет значения.

— Согласно придворному протоколу, капитан команды должен назвать свое полное имя, титул, герб, родословную до третьего колена, место рождения и три наиболее значимых достижения своего рода.

Граф задумался.

— Три?

— Три.

— А если у меня четыре?

Распорядитель впервые за всё испытание улыбнулся.

— Тогда, господин граф, вы можете выбрать три наиболее значимых.

— Хорошо, — сказал Аллен и начал загибать пальцы. — Мой прадед убил последнего болотного водяного.

— Да и все мы знаем, что его настоятельно просили не трогать краснокнижное существо, — со вздохом ответил распорядитель.

— Мой дед выиграл войну с северянами.

— Они не нападали на нас и даже были нашими союзниками!

— Мой отец спас прекрасную деву из башни.

— Это была баронесса Вик, и она не была заточена, а жила там.

— Так или иначе, после этого родился я! — захохотал граф.

Распорядитель сделал вид, что не услышал.

— Кроме того, вы совершили поклон неправильно.

Граф выпрямился.

— Я и не кланялся.

— Правильно сделал, — горячо поддержала его Оливка. — Монархия — устаревшая система, не отвечающая ценностям современного общества.

Иолин задумчиво посмотрел на распорядителя.

— А один балл нам за что дали?

— За то, что он действительно поцеловал перстень.

— То есть если бы мы просто постояли и ничего не сделали, получили бы ноль?

— Тогда всё-таки неплохой результат.

Распорядитель сжал губы и повернулся к следующему листу.

— Второе испытание — обращение к представителю короны за столом.

По залу прошёл тревожный шёпот.

Крольд медленно повернулся к Иолину.

— А что значит «за столом»?

— Наверное, надо будет сесть.

Распорядитель пошелестел пергаментом и объявил:

— Для этого этапа я приглашаю Эдриана Блэквудпула и Крольда.

Эдриан поднялся из-за стола, поправил манжету и направился к почётному столу, где для него уже было приготовлено кресло рядом с представителем короны.

Крольд тоже встал, но почти сразу обнаружил, что свободного места для него почему-то не предусмотрено.

— А мне где сидеть?

Распорядитель сделал вид, что не услышал.

Эдриан тем временем уже занял своё место и с безупречной вежливостью повернулся к представителю короны.

Крольд оглянулся, но свободных стульев поблизости не было.

Зато у стены стояло старое кресло, которое команда №17 получила в качестве мебели. Он схватился за спинку и поволок кресло через весь зал. Ножки кресла с ужасным визгом заскребли по каменному полу. Разговоры за столами сразу стихли.

Крольд продолжал тащить кресло к представителю короны, при каждом движении оно такой невыносимый скрежет, некоторым пришлось закрыть уши.

Эдриан медленно поднял глаза, а представитель короны тоже посмотрел на Крольда с легким осуждением.

Распорядитель проверил время по наручным песочным часам, а двое присутствующих упали в обморок.

Наконец Крольд дотащил кресло до стола, поставил его рядом с Эдрианом и с облегчением сел.

Кресло жалобно хрустнуло.

Представитель короны слегка отодвинулся.

— Господин Крольд, — произнёс он.

— Да?

— Рад видеть вас на турнире.

— Я тоже.

Повисла пауза.

Крольд снова повернулся к представителю короны.

— Хорошо у вас тут.

— Благодарю.

— Большой замок.

— Да.

— Наверное, дорого содержать.

Представитель короны осторожно посмотрел на распорядителя.

— У вас много слуг, — продолжил Крольд, — я вот заметил.

— Это действительно так.

— У нас тоже есть слуги.

— Правда?

— Нет, — вздохнул Крольд и опустил глаза.

Представитель короны замолчал.

Крольд почувствовал, что разговор необходимо срочно вернуть в приличное русло.

— А вы давно король?

За столом стало тихо.

Эдриан медленно повернул голову.

— Я не король.

— А! — Крольд кивнул. — Это хорошо.

— Почему?

— Не знаю.

Крольд расслабился, откинулся на спинку кресла, и оно застонало ещё жалобнее.

— Удобное у вас кресло, — заметил представитель короны.

— Да.

Крольд похлопал ладонью по подлокотнику.

— А это — наше.

— Я вижу.

— Нам его дали.

— Кто?

— Вы.

Представитель короны замолчал.

— То есть не вы лично, а ваши люди.

— Понимаю.

— А они плохие, — пожаловался Крольд и ткнул пальцем в одного из распорядителей, — покидали турнир по семейным обстоятельствам.

Представитель короны некоторое время молчал, после чего повернулся к распорядителю, тот торопливо свернул пергамент.

— Я полагаю, этого достаточно для определения победителя, — быстро заговорил он. — Результат второго раунда: команда №5 получает десять баллов.

По залу раздались одобрительные возгласы.

Эдриан спокойно поднялся, поклонился представителю короны и вернулся к своим товарищам.

— Команда №17 получает...

Распорядитель посмотрел на Крольда.

Крольд тоже посмотрел на него и подмигнул.

— Тоже десять баллов, — наконец произнёс распорядитель.

Крольд удовлетворенно кивнул.

Продолжение следует...

Глава 6. Часть вторая.

Распорядитель посовещался с братьями, всем показалось, что он оправдывается и спорит, наконец он снова развернул свиток.

— Третье испытание — придворный танец. — Для которого прошу приготовиться господина Одриана Блэквудпула и Оливку.

Оливка заметно напряглась.

— Один танцует? — уточнила она.

— Разумеется, один.

— А остальные что делают?

— В каждой команде выступает один человек. — Объяснил распорядитель. — Музыка будет выбрана в соответствии с традициями двора. Оценивается не только знание танца, но и осанка, манеры, чувство ритма и способность сохранить достоинство в случае ошибки.

— От команды №5 выступает господин Одриан Блэквудпул.

Одриан поднялся, поправил перчатки и вышел в центр зала.

Музыканты взяли несколько первых аккордов, и Одриан начал танцевать. Он двигался легко и уверенно, без единого лишнего движения, и даже его плащ послушно следовал за каждым поворотом. В конце танца Одриан остановился, поклонился представителю короны и вернулся на место под одобрительные аплодисменты.

Распорядитель просиял.

— Превосходно. Десять баллов.

— Даже скучно, — пробормотала Оливка.

— Теперь команда №17. Прошу миледи Оливку занять место в центре зала.

Оливка продолжала сидеть.

— А можно что-то из репертуара Льва Лещенко? — спросила она.

Распорядитель кивнул, и заиграла другая мелодия.

Оливка нехотя вышла в центр, посмотрела несколько секунд, глядя себе под ноги, затем резко шагнула в сторону.

На этом её познания в придворных танцах закончились.

Она попыталась повторить первое движение Одриана, но вместо плавного шага сделала широкий выпад, едва не снесла стоявшую рядом стойку, восстановила равновесие и зачем-то подпрыгнула. Потом ещё раз. Затем начала вращаться, причём с каждым оборотом всё сильнее заваливаясь набок, пока не превратилась в нечто среднее между сарделькой и пьяным голубем.

Музыканты сбились.

Впрочем Оливка этого не заметила. Она продолжала танцевать с такой уверенностью, словно именно так и выглядел придворный этикет в её родном квартале. Ноги двигались совершенно независимо друг от друга, руки жили собственной жизнью, а голова всё время запаздывала за остальным телом. В какой-то момент Оливка попыталась сделать изящный поворот, зацепилась носком за край собственного платья, резко дёрнулась вперёд, взмахнула руками и неожиданно приземлилась на корточки.

На несколько секунд в зале воцарилась мёртвая тишина.

Иолин вдруг полез в свою сумку, быстро достал увесистую книгу с изображением перевернутой пятиконечной звезды, раскрыл на заложенной закладке странице и в ужасе прошептал:

— Только не это…

Каменные плиты пола задрожали.

Между ними появилась тонкая красная трещина, из которой немедленно повалил густой чёрный дым.

Оливка замерла.

Из трещины показалась огромная ладонь с длинными когтями.

Потом вторая.

Демон медленно вытянулся из пола, словно выбирался из глубокой ямы. Сначала показались широкие плечи, затем массивная грудь, покрытая тёмными чешуйчатыми пластинами, потом огромная голова с двумя загнутыми назад рогами.

Ростом он был почти в три человеческих роста, а его плечи казались шире двери. На руках и ногах проступали толстые чёрные когти, изо рта торчали длинные жёлтые клыки, а между зубами клубился красноватый дым. За спиной медленно расправились кожистые крылья, настолько большие, что ближайшие свечи погасли от поднявшегося воздуха.

Демон оглядел зал.

Послышался тонкий, почти женский крик кого-то из Блэквудпулов.

Демон раскрыл пасть, из его груди вырвался такой рёв, что задрожали оконные стёкла.

Крольд мгновенно оживился.

— Вам не кажется, что сейчас та самая суматоха, при помощи которой мы можем сбежать?

Никто не успел ответить.

Двери зала распахнулись.

Внутрь вошёл старый волшебник в длинной синей мантии с золотыми звездами. Он двигался совершенно спокойно. Демон повернулся к нему и зарычал.

Волшебник остановился и поднял посох.

— Ты не пройдешь, исчадие преисподней!

— Исподнее? — спросил Бравад.

— Нет, преисподнее, — шептал Крольд.

— Что это значит?

— Не могу сказать точно, но что-то связанное с адскими подштанниками.

Все восхищенно наблюдали за волшебником, который провел посохом по воздуху, и белая вспышка ударила демона в грудь.

Волшебник спокойно поднял руку.

Демон начал уменьшаться.

Сначала его рога стали короче, затем крылья втянулись за спину, массивное тело сжалось, когти исчезли, а рев превратился в недовольное урчание.

Через несколько секунд посреди зала стоял уже небольшой чёрный бес размером с толстого кота. Волшебник взял его за шкирку и вышел из зала.

Остался только тонкий запах серы и несколько тлеющих трещин на каменном полу.

Оливка подняла руку вверх.

Распорядитель несколько секунд смотрел на неё совершенно неподвижно и даже испуганно.

— Да, миледи.

— Я закончила?

— Да, миледи.

— А музыку можно выключить?

— Нет, миледи.

Некоторое время в зале сновали уборщики, убирали разбитую мебель и посуду, подметали пол и выносили мусор.

Наконец распорядитель объявил результаты:

— Команда №17. Я снимаю с вас десять баллов за случайный призыв демона.

— Справедливо, — пожал плечами Иолин.

В зал зашли несколько нарядных придворных. Они пошептались о чем-то с распорядителем и этап продолжился.

— Четвёртое испытание — искусство интриги, — объявил распорядитель, загадочно улыбаясь. — Участник должен добиться конфликта между двумя представителями знатных домов, не произнеся ни одного прямого обвинения и не нарушив правил приличия.

На середину зала вышли двое придворных, которым заранее объяснили условия испытания. Оба выглядели совершенно спокойными и даже слегка скучающими.

— От команды №5 выступит господин Идриан Блэквудпул.

Идриан неспешно подошёл к ним, поклонился и некоторое время просто стоял рядом, словно решал, с кого начать.

— Господин барон, — наконец произнёс он, — позвольте выразить вам моё восхищение. Не каждый способен настолько спокойно относиться к некоторым известным вещам.

Барон нахмурился.

— К каким именно?

Идриан слегка улыбнулся.

— О, я бы не хотел вмешиваться в дела вашей семьи. Особенно если учесть, насколько господин граф предан вам.

Граф поднял брови.

— Простите?

— Я ничего не говорил.

Идриан поклонился и уже собирался отойти, но барон остановил его.

— Что вы хотели сказать?

— Ничего дурного. Просто вчера я случайно услышал, как господин граф говорил.

— Что именно?

Идриан тут же поднял руку.

— Прошу вас, господа, не позволяйте мне стать причиной недоразумения.

Он отошёл на несколько шагов, но затем будто бы вспомнил что-то важное.

— Ах да, господин барон, ваша дочь всё ещё собирается выйти замуж за его племянника?

Барон побледнел.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего.

Идриан улыбнулся.

— Именно поэтому я ничего и не говорил.

По залу прокатилась волна аплодисментов.

— Браво! Браво!

Распорядитель восхищенно качал головой, и его брови уползли на середину лба.

— Блестяще. Десять баллов.

Даже семнадцатые притихли и одобрительно кивали.

— Теперь команда №17. И участник Бравад.

Крольд застонал, а Бравад радостно вышел на середину зала.

Перед ним снова стояли двое придворных, которым предстояло стать жертвами его интриги. Они вежливо поклонились ему и приготовились слушать.

Бравад посмотрел на одного, потом на другого, затем перевёл взгляд на команду.

Граф Аллен едва заметно показал ему два пальца, Бравад кивнул, словно получил совершенно понятную боевую инструкцию.

Он подошёл к первому придворному.

— Я ничего не хочу вам говорить.

— Хорошо, — ответил придворный и продолжил беседу со вторым.

Бравад помолчал.

— Но ваш друг вчера целовал другую женщину.

В зале стало тихо, а второй придворный резко повернул голову.

— Кого?

Бравад задумался.

— Не знаю.

— Тогда откуда вы это знаете?

— Я видел.

— Что именно вы видели?

— Как он целовал.

Первый придворный побледнел.

— Да кого он целовал?

— Женщину.

— Какую женщину?

Бравад пожал плечами.

— Не знаю.

Придворные явно занервничали, а Бравад почувствовал, что интрига развивается недостаточно быстро.

— И ещё он говорил про вас плохие вещи.

— Что именно?

Бравад посмотрел на второго придворного.

— Что вы толстый.

Тот замер.

— Я не толстый.

— Он тоже так сказал.

Первый придворный вскочил.

— Я этого не говорил!

— Говорили, — спокойно возразил Бравад.

— Когда?!

— Когда целовались.

— С кем!?

— С женщиной.

— С какой?!

— Не знаю.

Бравад посмотрел на обоих.

— Вот.

Оба придворных замолчали. Первый схватился за виски, а у второго были признаки удара.

Бравад явно почувствовал, что наконец-то добился нужного эффекта. И улыбнулся своей самой коварной улыбкой.

Распорядитель слушал с открытым ртом.

Бравад отошёл в сторону и некоторое время наблюдал за происходящим.

Потом повернулся к распорядителю.

— Всё?

Распорядитель несколько секунд молчал.

— Даааа — неуверенно ответил тот.

— Я победил?

Распорядитель посмотрел на двух придворных, к которым подошел лекарь.

— Нет! У меня началась мигрень!

— А сколько баллов я получил?

— Нисколько! — закричал распорядитель.

— А почему? — не унимался Бравад.

Распорядитель закрыл глаза и шумно вздохнул.

— Один балл. И я дам тебе мешок золота, если ты больше ни разу со мной не заговоришь.

Последним испытанием для команды №17 было объявлено искусство придворного соблазнения.

На середину зала вышел молодой придворный в тёмно-красном камзоле, такой красивый и ухоженный, что Оливка присвистнула.

Распорядитель объяснил правила. Участнику предстояло за несколько минут расположить к себе придворного, продемонстрировав обаяние, тонкость чувств и способность вызвать в собеседнике интерес, не прибегая к прямым и грубым способам.

— Приглашаем Иолина из команды №17.

— А почему сразу я, а не очередной Пук?

— Не бойся, Иолин, — шепнул Крольд, — чтобы расположить человека, достаточно понять, что у него внутри.

Иолин кивнул и подошел к красивому придворному. Тот улыбнулся ему и сделал лёгкий поклон.

— Рад с вами познакомиться. Я виконт ЛаВельт.

Иолин обошёл его вокруг. Сначала медленно, затем ещё раз, уже с другой стороны, внимательно рассматривая лицо, руки, осанку и походку.

Придворный продолжал улыбаться, хотя улыбка постепенно становилась менее уверенной.

— Вы часто болеете? — наконец спросил Иолин.

— Простите?

— Простудными заболеваниями. Ангинами. Головными болями.

— Нет, кажется.

Иолин достал из сумки блокнот.

— «Кажется» — это не медицинский термин.

Он записал что-то на странице.

— А желудок?

— Что желудок?

— Беспокоит?

— Нет.

Иолин цокнул языком.

— Странно.

Придворный посмотрел на него с тревогой.

Иолин снова обошёл его, на этот раз остановившись за спиной, внимательно изучил линию плеч, затем наклонился и посмотрел на шею.

— А здесь не тянет?

— Нет.

— Не болит?

— Нет.

— Иногда не немеет?

— Нет.

Иолин снова записал что-то в блокнот.

— Очень странно.

— Что именно?

— Пока не могу сказать.

Красавец нервно сглотнул.

Иолин приблизился и осторожно взял его за запястье.

— Пульс учащён.

— Я немного волнуюсь.

— И не зря.

Иолин кивнул с видом человека, который только что получил подтверждение очень неприятной гипотезы.

— А головокружение бывает?

— Нет.

— Потемнение в глазах?

— Нет.

— Шум в ушах?

— Иногда.

Иолин резко поднял голову.

— Иногда?

Придворный побледнел.

— Ну... совсем немного.

Иолин записал.

— Как давно?

— Не знаю.

— После физических нагрузок?

— Иногда.

— При резком вставании?

— Бывает.

Иолин снова цокнул языком.

— Понятно.

— Что понятно?

— Пока ничего.

Он снова начал ходить вокруг него.

Теперь придворный уже следил за ним глазами, стараясь понять, с какой стороны последует следующий вопрос.

— Аппетит?

— Хороший.

— Жажда?

— Обычная.

— Ночью просыпаетесь?

— Иногда.

— Потливость?

— Что?

— По ночам.

Придворный задумался.

— Бывает когда слишком натоплено в замке.

Иолин медленно закрыл блокнот.

— Вот это уже мне совсем не нравится.

Красавец побледнел ещё сильнее.

— Что?

— Ничего.

— Нет, вы только что сказали...

— Я ничего не сказал.

— Вы сказали, что вам это не нравится.

— Да.

— Почему?

Иолин посмотрел на него с профессиональной озабоченностью.

— Потому что совокупность симптомов заслуживает внимания.

Придворный замолчал.

В зале стало тихо.

— Каких симптомов? — осторожно спросил он.

Иолин открыл блокнот.

— Учащённый пульс, периодический шум в ушах, ночная потливость, головокружение...

— Но у меня почти ничего из этого нет!

— Вот это вы сейчас зря говорите.

— Почему?

— Потому что люди часто не замечают первые признаки.

Придворный сделал шаг назад.

Иолин шагнул за ним.

— Боли в груди?

— Нет.

— Одышка?

— Нет.

— Ощущение нехватки воздуха?

— Иногда.

Иолин замер.

Придворный тоже замер.

— Иногда, — повторил Иолин.

Он медленно записал это в блокнот.

— Нет, — прошептал придворный.

— Что?

— Я не хочу знать.

— А я и не собирался вам говорить.

— Тогда зачем вы всё это записываете?

Иолин посмотрел на страницу.

— Чтобы потом разобраться.

Придворный закрыл глаза.

— Разобраться с чем?

— Пока не знаю.

После этих слов красавец окончательно потерял уверенность в себе.

Он потрогал лоб.

— А голова у меня точно не горячая?

Иолин приложил ладонь к его лбу.

— Немного.

— Всё.

— Что?

— Всё, — повторил придворный, уже заметно бледнея. — Я так и знал.

— Что именно?

— Что со мной что-то не так.

Иолин нахмурился.

— Ну, теперь вы начинаете меня слушать. Лучше поздно, чем никогда!

Придворный посмотрел на него с ужасом, сделал один шаг назад, наткнулся на стул и сел.

Иолин присел перед ним на корточки и заглянул в глаза.

— Смотрите на меня.

— Зачем?

— Проверяю реакцию зрачков.

Красавец замер.

— А если они не реагируют?

— Тогда это будет интересно.

Придворный попытался встать, но ноги его не послушались.

Он снова сел.

— Мне плохо.

Иолин немедленно раскрыл блокнот.

— Где?

— Везде.

— Конкретнее.

— Сердце колотится, руки холодные, голова кружится, дышать трудно...

Иолин внимательно посмотрел на него.

— Не могу понять. Требуется вскрытие.

Придворный посмотрел на него, а потом медленно завалился набок.

В зале раздался общий вздох.

Иолин поднялся.

— Кажется, он потерял сознание.

Распорядитель уже бежал к ним.

— Что вы с ним сделали?!

— Пытался соблазнить.

Распорядитель посмотрел на лежащего придворного, потом на Иолина, потом снова на придворного.

— Каким образом?

— Выяснял, что у него внутри.

Через несколько минут красавца уже выносили из зала на носилках, а Иолин шёл рядом и продолжал что-то записывать.

— Нужно будет ещё проверить давление, сердце и кровь.

С носилок донёсся слабый голос:

— Не надо...

Иолин сделал пометку в блокноте.

— Страх перед медицинскими процедурами.

Распорядитель устало закрыл глаза, нащупал сидение стула и сел.

— Результат испытания, — объявил он, когда дверь за носильщиками закрылась. — Команда №17 получает ноль баллов и заплатит мешок золота виконту ЛаВельту за принесение ему физических и моральных увечий. К счастью, на этом испытание «Смертельные лезвия смерти» наконец подошло к концу.

Бравад нехотя отдал золото.

Команда №17 возвращалась в казарму в прекрасном настроении.

Их не убили, не выгнали с турнира, не посадили в тюрьму, а главное — они даже умудрились заработать два очка.

— Два, — с удовольствием произнёс Крольд, пока они шли по коридору. — У нас два очка.

— Это больше нуля, — заметил Иолин.

— Намного больше.

— А могли бы вообще не получить.

— Не смогли скормить гусям.

— Перестань, Крольд.

Они дошли до двери казармы, которая была открыта.

На середине комнаты, прямо на полу, сидел сэр Кевилл.

Казалось, он просидел здесь уже довольно долго. Кираса валялась рядом, плащ был сброшен на кровать, сапоги стояли в разных концах комнаты, а в руке рыцарь держал почти пустую бутылку вина.

Он поднял на них красные от слёз глаза. Волосы падали ему на прекрасное лицо.

— Вы пришли...

Команда остановилась. Крольд медленно закрыл дверь.

Сэр Кевилл посмотрел на них и неожиданно всхлипнул.

Все пятеро переглянулись.

— Что случилось? — осторожно спросил Иолин.

Рыцарь вздохнул.

— Никто меня не любит.

— Как это? — спросила Оливка.

Сэр Кевилл шмыгнул носом и вздохнул.

— Вот так.

Он вытер глаза рукавом и вдруг разрыдался с такой силой, что у Бравада от удивления приоткрылся рот.

— Никто со мной не дружит! Никто не хочет со мной разговаривать! Вы меня бросили! И не позвали на соревнования.

Он ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Вы думаете, что я красивая пустышка. Я вообще никому не нужен.

Бравад подошёл к нему и присел рядом.

— Я с тобой дружу.

Кевилл поднял на него заплаканные глаза.

— Правда?

— Да.

— Спасибо.

Оливка села рядом.

Крольд вздохнул и обнял рыцаря.

— И я.

— Вы драматизируете, тренер, — успокоил его Иолин и протянул руку.

И только граф нахмурился и остался стоять в стороне.

Кевилл поднял на него заплаканные глаза.

— А вы?

— А мне ты не нравишься.

Кевилл шмыгнул носом и снова уткнулся лицом в ладони, а четверо из пятерки заключили его в объятия.

Граф тяжело вздохнул.

— Ну всё. Теперь он вообще от нас не отстанет.

Глава 7. Часть первая.

Погода была необыкновенно прекрасной. Птицы орали на крыше, солнце светило в окна, а команда №17 впервые за всё время пребывания в замке никуда не торопилась, никого не боялась и вообще собиралась провести совершенно обычное утро.

Бравад ещё лежал на кровати, вытянувшись во весь рост, Крольд лениво смотрел в потолок, Оливка сидела на подоконнике и что-то рисовала в потрёпанном блокноте, а Иолин спокойно читал у окна. Даже граф Аллен, который обычно просыпался раньше всех, куда-то исчез и не мешал им наслаждаться редкой тишиной.

Но потом пришёл сэр Кевилл.

Он открыл дверь казармы ногой, потому что обе руки у него были заняты. В одной он держал деревянный меч, в другой — старый медный таз.

— Бравад, я подумал, что нам стоит потренироваться.

Бравад сразу вскочил с кровати, едва не задев ногами стоявший рядом сундук.

— Конечно!

Кевилл поставил таз на пол и с удовлетворением оглядел его, словно только что доставил чрезвычайно ценный военный инвентарь.

— А это я нашёл для тебя.

Крольд, который ещё лежал на кровати, приподнялся на локте.

— Зачем Бравадy таз?

— Не знаю, — честно ответил Кевилл. — Просто когда я его увидел, мне почему-то показалось, что он ему нужен.

Бравад уже взял таз и примерял его на голову. Тот сел криво и почти полностью закрыл ему лицо.

— Смотри, Крольд! Шлем!

— Это таз.

Бравад поправил его обеими руками.

— Теперь шлем.

Кевилл сиял от счастья. Он взял деревянный меч и похлопал Бравада по плечу, после чего оба вышли во двор. Через несколько минут оттуда донёсся грохот, а следом — восторженные похвалы сэра Кевилла, хвалившего Бравада за какой-то особенно удачный удар.

— Манекен? — равнодушно поинтересовался Крольд.

— Угу. — вздохнула Оливка.

Через несколько секунд грохот повторился.

Крольд медленно повернул голову к окну.

— Это был второй манекен?

— Да. — Снова вздохнула Оливка, которая всё ещё сидела на подоконнике.

— Он их ломает?

Оливка выглянула во двор.

— Нет. Бравад ломает.

Крольд немного помолчал.

— А сэр Кевилл?

— Хвалит за то что ломает.

Через некоторое время дверь снова открылась. В неё просунулась прекрасная сияющая от восторга голова рыцаря.

— Кроооольд! — радостно закричала голова.

— Что? — он нехотя открыл глаза.

Кевилл вошёл уже целиком, подошёл к его кровати и положил на подушку половинку кирпича.

— Я нашёл это возле конюшни. Подумал, тебе пригодится.

Крольд несколько секунд смотрел на кирпич, потом на Кевилла.

— Для чего?

— Для чего-нибудь.

— Для чего-нибудь чего?

Кевилл пожал плечами.

— Ну, мало ли. Просто хотел сделать подарок.

Рыцарь широко улыбнулся и вышел. Крольд ещё некоторое время смотрел на кирпич, словно надеялся, что тот сам объяснит своё предназначение.

Через пару минут Кевилл вернулся и сразу направился к Оливке.

— Это вам, миледи — смущённо протянул ей раскрытую ладонь сэр Кевилл.

В ней были три пуговицы, сломанная ложка и маленький камень.

Оливка перевела взгляд с его ладони на лицо, но Кевилл уже снова улыбнулся и вышел.

Крольд вздохнул и произнёс, словно давал признательные показания:

— Мы сами это сделали.

— Что именно? — спросил Иолин, который до этого спокойно читал у окна.

— Мы сделали его. — Крольд показал на дверь.

Иолин, читавший книгу за столом, перевернул страницу.

— Мы его вчера обняли. — пояснил он. — Значит, теперь он считает нас друзьями.

— И теперь он собирает мусор.

— Нет, — вскочила Оливка. — Он собирает мусор и приносит нам.

Крольд посмотрел на кирпич, лежавший на его подушке, затем на пуговицы в руках Оливки.

— Теперь понятно.

После завтрака команда №17 попыталась разойтись по своим делам.

Но ничего не вышло.

Иолин только успел открыть книгу, как сэр Кевилл уже оказался рядом, наклонился над его плечом и попросил показать предыдущую страницу и пересказать сюжет сначала. Потом зачем-то сбегал за пером, потому что решил, что старое перо Иолина плохо пишет. Вернулся с двумя перьями, спросил, какое лучше, не дожидаясь ответа заметил на полу пуговицу, поднял её и понёс Крольду.

Крольд в это время пытался что-то подсчитать, разложив перед собой несколько монет и какие-то обрывки бумаги.

Сэр Кевилл подбежал к нему, положил пуговицу на стол, увидел раскрытую сумку и поинтересовался, что там. Заглянул внутрь, обнаружил дырку в кармане, тут же вспомнил про кусок ткани, который где-то видел, и убежал его искать. Через несколько минут вернулся с огромным куском полотна, положил его рядом с Крольдом, а потом вдруг вспомнил, что Бравад занимается во дворе, и снова умчался туда.

По дороге увидел Оливку, сидевшую на ступенях, вспомнил про пряжку, которую хотел ей отдать, сбегал за пряжкой, вернулся, отдал её, заметил, что Бравад стоит с поднятым мечом, снова бросился к нему и велел продолжать.

К обеду в казарме уже было непонятно, где чьи вещи. На столе лежали пуговицы, кирпич, кусок полотна и несколько совершенно бесполезных предметов, которые Кевилл успел подобрать по дороге. Сам рыцарь, напротив, казался совершенно счастливым.

Сэр Кевилл ходил по казарме, сияя так, будто только что лично победил стаю гусей.

— Оливка, — сказал он.

— Что?

— Я написал вам стихотворение.

Оливка нехотя подняла голову от рисования.

— Зачем?

— Потому что вчера я понял, что не могу выразить словами всё, что чувствую.

Иолин закрыл глаза и охнул.

— Что? — спросил Кевилл.

Иолин снова открыл глаза.

— Ничего. Продолжайте.

Сэр Кевилл достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги. Он осторожно расправил его, разгладил ладонью складки и посмотрел на Оливку.

— Я назвал его «Оливка».

Кевилл кашлянул и начал читать:

Оливка, вы прекрасны, как заря,

Когда восходит солнце над долиной.

Я думаю о вас изо дня в день,

Хотя вчера я думал о кобыле.

Ваш взгляд прекрасен, как два ясных глаза,

Один чуть меньше, но зато зеленый.

И если вы меня когда-нибудь полюбите,

Я буду очень этому обрадован. — Он немного засмущался, но продолжил, —

В вас всё прекрасно: волосы и руки,

И нос, поворот ваших плечей.

Когда вы злитесь, вы ещё прекрасней,

Хотя немного страшно подходить.

Люблю я вас сильнее всех на свете.

Надеюсь, вам понравился сонет.

Я написал его сегодня утром.

С любовью, ваш сэр Кевилл. Эдгар.

В казарме наступила такая тишина, что стало слышно, как за окном кто-то чихнул.

Кевилл медленно опустил лист и посмотрел на Оливку.

— Ну?

Никто не отвечал. Бравад смотрел в пол. Крольд смотрел в потолок. Иолин очень внимательно изучал собственную ладонь.

Оливка молчала дольше всех.

— Мне нравится, — наконец сказала она со слезами на глазах, хотя все остальное ее лицо перекосило ужасом.

Кевилл просиял.

— Правда?

— Да. Очень хорошо, — процедила она. — Но у меня есть просьба.

— Все что угодно.

Оливка медленно забрала лист и убрала под подушку.

— Вы никому его больше не прочитаете? Это будет наш интимный секрет.

Кевилл посмотрел на неё с таким восторгом, будто она только что призналась ему в любви.

— Я могу написать ещё один.

— Не надо! Не. Надо. — воскликнула Оливка. — Пусть он будет уникальным.

После обеда, к всеобщей радости, сэр Кевилл попросил отлучиться по делам. Команда проводила его взглядами и впервые за долгое время почувствовала, что в казарме снова стало спокойно.

Однако вскоре, к всеобщему неодобрению, рыцарь вернулся. На этот раз он выглядел побледневшим и встревоженным.

— Мне нужно было поставить отметку в табеле, но, кажется, пропала моя рыцарская печать.

В руке он держал пустую кожаную коробочку.

— Это моя личная печать. Она нужна мне для документов.

Иолин взял коробочку и осмотрел её со всех сторон. Провёл пальцем по замку, затем поднял крышку и ещё раз заглянул внутрь.

— Замок целый.

— Значит, тот, кто её взял, либо имел ключ, либо печать находилась не здесь, — сказал Бравад.

Оливка отложила рисунок.

— У нас вор.

Бравад оглядел комнату.

— В нашей казарме.

Крольд медленно поднялся с кровати. Выражение его лица сразу стало серьёзным.

— Обыск.

Бравад заглядывал под кровати, Оливка проверяла сундуки, Крольд вытряхивал содержимое шкафов, а сэр Кевилл пытался вспомнить, куда именно положил печать в последний раз. Через несколько минут казарма уже выглядела так, словно в ней действительно произошло преступление, хотя пока было непонятно, кто именно стал его жертвой, а кто — преступником.

Иолин вдруг остановился и сел на стул.

— Ничего не поделаешь, нам стоит признаться, что в сыскном деле мы профаны, — он с сожалением вздохнул.

Крольд выглянул из шкафа.

— Это почему это? — обиженно засопел он.

— Потому что мы обыскиваем сами себя, — догадалась Оливка.

Иолин посмотрел на остальных.

— Придётся обращаться к нему.

— К кому? — спросил Крольд.

— К нему.

В казарме стало тихо.

— А где он, я с утра его не видела?

Они начали оглядываться. Под кроватью его не было, у окна тоже. Даже за шкафом, куда Бравад заглянул исключительно на всякий случай, его не обнаружилось.

И тут из угла раздался знакомый хриплый голос:

— Я тут, олухи. Сижу здесь с рассвета.

Послышалось бульканье вина и отрыжка.

Все повернули головы.

Граф действительно сидел на полу в самом тёмном углу комнаты, прислонившись спиной к стене. Рядом стояла бутылка.

— Почему ты сидишь на полу?

Аллен медленно поднял глаза.

— Я наблюдал.

— За чем?

Граф оглядел разгромленную казарму.

— За тем, куда вас приведет дружба с этим человеком. — он указал пальцем на сэра Кевилла.

— Мы никуда не ходили, — ответил Бравад.

Граф отставил пустую бутылку и медленно поднялся. Некоторое время он молча смотрел на перевёрнутые сундуки и вещи, разбросанные по комнате.

— Ладно.

Он подошёл к столу, взял пустую коробочку и внимательно осмотрел замок, сосредоточенно разглядывая коробку.

— Теперь всё понятно, — резюмировал он.

Сэр Кевилл удивлённо посмотрел на него.

— Что именно понятно?

— Печать украли.

Кевилл несколько секунд смотрел на него.

— Это мы уже поняли, — сказал сэр Кевилл.

Граф снова взял коробочку и покрутил её в руках. Остальные молча наблюдали.

— Здесь нет следов взлома, — наконец произнёс граф. — Значит, замок открыли ключом. Но если бы печать взял кто-нибудь из вас, он не стал бы прятать её в этой комнате. А если бы её взял посторонний, ему пришлось бы попасть сюда незамеченным.

— Может, он был невидимым? — предположил Бравад.

— Тогда он оставил бы следы.

— Он мог оставить невидимые следы.

Граф посмотрел на Бравада.

— Нет, парень, весь мой опыт говорит, что здесь серьезное преступление.

Аллен поставил коробочку на стол и прошёлся по комнате. Теперь его лицо было совершенно серьёзным. Он остановился у окна, посмотрел наружу, затем медленно обернулся.

— Самое интересное не то, что печать украли. Самое интересное — зачем она понадобилась тому, кто её взял.

— Подделывать документы? — предположил Иолин.

— Поставить её на письмо и выглядеть важным? — воскликнула Оливка.

— Может, просто красивая вещь?

Граф подошёл к окну и выглянул во двор.

— Этот замок пропах предательством и вероломством…

— Чем?

Аллен обернулся.

— С этого момента никто не покидает казарму без моего разрешения.

Кевилл приподнял прекрасную чёрную бровь.

— Даже я?

Граф посмотрел на него особенно холодно.

— Особенно ты. Преступник где-то рядом. Я это чувствую.

Кевилл беспокойно оглянулся на остальных, словно преступник мог прямо сейчас стоять за его спиной.

— Что будем делать? — спросил сэр Кевилл.

— Для начала установим круг подозреваемых.

— А кто входит в круг подозреваемых? — поинтересовался Иолин.

Граф обвёл взглядом присутствующих.

— Ты, Бравад, Крольд, Оливка и сэр Кевилл.

— А почему я? — возмутился рыцарь. — Я потерпевший.

Граф достал из кармана резинку, перевязал свои спутавшиеся волосы в конский хвост, сел за стол, открыл банку пива и закурил. Несколько секунд он молча смотрел на дым, поднимающийся от сигареты, словно там находился ответ на какой-то давно мучивший его вопрос.

Затем медленно поднял глаза.

Говорил он негромко, почти без интонации, делая между фразами длинные паузы. Иногда казалось, что он вообще забыл, что рядом находятся другие люди, и просто вслух размышляет о чём-то, что давно известно ему одному.

— Потерпевший всегда врёт. Не потому, что он преступник. Потому что он потерпевший.

Аллен сделал затяжку и ненадолго замолчал.

— Он хочет вернуть себе то, что потерял, а вместе с этим вернуть себе ощущение, что он всё контролировал.

Граф медленно выпустил дым, глядя куда-то поверх голов собравшихся.

— Поэтому он вспоминает не то, что было, а то, что ему выгодно помнить.

Он постучал пальцем по столу.

— Где лежала вещь. Кто входил. Когда он уходил.

Граф выдержал ещё одну паузу.

— Всё это становится частью одной удобной истории, в которой он ни при чём.

Оливка смотрела на него с явным восхищением.

— Он говорит, что всё бессмысленно, но при этом всё равно идёт и расследует, — восхищённо пробормотала Оливка.

— Граф такой гиперосознанный, циничный и философский! — подтвердил Иолин.

Крольд задумчиво почесал подбородок.

— А мне нравится его мысль о том, что человек сам придумывает себе объяснения, чтобы не смотреть на правду, — пискнул Крольд. — Это действительно так. Когда я однажды потерял сапог, я сначала решил, что его украли. Потом вспомнил, что сам его выбросил, потому что в нём жил паук. Получается, я тоже немного философ.

Бравад нахмурился.

— А я ничего не понял, — признался Бравад.

Аллен резко поднялся и вышел из казармы. Команда №17 и сэр Кевилл почти сразу последовали за ним.

Во дворе он остановился и некоторое время смотрел на замковые стены. Солнце отражалось в окнах, слуги носили корзины, придворные смеялись и разговаривали, будто ничего необычного не происходило. Обычная жизнь продолжалась вокруг них, совершенно не подозревая о великом расследовании.

— Знаете, что самое неприятное в преступлениях? — спросил Аллен.

Никто не ответил, потому что боялись сказать глупость.

— Не то, что кто-то нарушает закон. Закон вообще довольно странная вещь. Люди сначала придумывают правила, потом нарушают их, а затем удивляются, что кто-то оказался способен на то же самое. Нет. Хуже другое. Каждый человек считает себя хорошим до тех пор, пока обстоятельства не дадут ему достаточно причин стать плохим.

Крольд посмотрел на него.

— А печать тут при чём?

Аллен медленно повернул голову.

— В этом всё дело.

Он пошёл дальше и привёл их в сад.

Между аккуратно подстриженными кустами тянулись широкие дорожки, вдоль которых стояли деревянные скамейки. На них сидели придворные, пожилые чиновники и слуги: кто-то читал, кто-то разговаривал, а кто-то просто грелся на солнце. По дорожкам неспешно прогуливались пары, матери катили детские коляски, несколько мальчишек гоняли друг за другом мяч, а у фонтана пожилой мужчина бросал крошки голубям.

Людей было много, но никто никуда не торопился. Одни останавливались поболтать со знакомыми, другие выгуливали собак, третьи сидели в одиночестве, задумчиво глядя перед собой. Где-то неподалёку смеялись дети, из-за деревьев доносился звон посуды из маленького летнего кафе.

Аллен шёл по дорожке, внимательно оглядывая прохожих. Остальные держались за ним, постепенно растянувшись по дорожке. Никто уже не понимал, кого именно они ищут, но общий вид процессии явно говорил о серьёзности происходящего.

Впереди показались команда №5. Адриан неспешно прогуливался по дорожке, Одриан, Идриан, Эдриан, а пятый член команды, имя которого осталось неизвестным, рассматривал свое отражение в фонтане.

Аллен остановился и посмотрел на них.

— Смотрите, Адриану больше не носят плащ, — заметил Крольд.

— Я научился, — гордо ответил Адриан. — Что вам надо, неудачники?

Бравад немного помялся, прежде чем признаться:

— У нас печать украли, — печально признался Бравад.

— Мы ничего не брали, — ответил Эдриан из-за плеча Адриана.

Граф медленно перевёл взгляд с одного лица на другое.

— Каждый из них уверен, что знает, кто он такой. В этом и заключается первая ошибка, — пророкотал граф.

Адриан нахмурился.

— Что с ним?

— Играет в настоящего детектива, — спокойно разъяснил Иолин.

Продолжение следует...

Глава 7. Часть вторая.

Граф медленно подошёл к пятым и закурил новую сигарету.

— Где вы были вчера вечером?

— В замке, — ответил Адриан.

— В какой части замка?

Адриан поправил воротник и посмотрел на графа с явным раздражением.

— Вчера вечером мы вернулись после испытания, переоделись и пошли на пир. Сначала сидели за своим столом, потом к нам подошли несколько дворян, поздравили с победой и стали расспрашивать об испытании. Потом начались танцы, после чего мы вернулись в казарму. Одриан лёг спать почти сразу. Идриан ещё долго читал, Эдриан писал автобиографию, а я разговаривал с пятым членом команды. Потом все легли спать. Утром мы проснулись, позавтракали и пошли гулять сюда. Вот и всё.

Граф медленно затянулся сигаретой.

— Очень подробная история для человека, которому нечего скрывать.

— Невероятно, — пробормотал Идриан. — Он действительно играет в настоящего детектива.

Аллен перевёл взгляд на него.

— А ты слишком быстро это понял.

— Потому что у тебя волосы в хвосте и сигарета.

Граф чуть прищурился.

— Ты не так туп, Блэквудпул.

Команда №17 уже собралась уходить. Аллен первым развернулся и пошёл по дорожке, остальные двинулись за ним.

— Подождите! — вдруг крикнул Адриан.

Все остановились и обернулись.

Адриан немного помедлил, затем догнал их.

— Можно с вами?

Оливка удивлённо посмотрела на него.

— Это зачем?

— Нам скучно.

Адриан, Эдриан, Идриан, Одриан и пятый член команды №5 присоединились к семнадцатым и сэру Кевиллу, и теперь вся компания двинулась обратно в замок вслед за графом.

Они вошли в один из длинных коридоров. Здесь уже не было солнечного света и весёлого шума сада. Узкие окна пропускали тусклые полосы света, на стенах висели старые гобелены с выцветшими гербами, а между ними стояли тяжёлые доспехи. Под ногами гулко отдавались шаги. Где-то вдалеке хлопнула дверь, после чего снова наступила тишина.

Аллен шёл впереди, засунув руки в карманы.

— Забавно, — произнёс он. — Люди строят такие огромные здания, чтобы убедить себя, будто их жизнь имеет какое-то значение. Камень складывают на камень, вешают гербы, ставят статуи, пишут имена на дверях. А потом проходит сто лет, и никто уже не помнит, зачем всё это было построено.

Оливка шла чуть позади и смотрела на графа почти с благоговением.

— Очень умно, — восхищённо сказала она.

— Действительно, — поддержал Иолин. — Он умеет находить закономерности в человеческой природе.

Они свернули в другой коридор. Здесь стены были почти полностью закрыты портретами бывших королей, министров и военачальников.

Наконец впереди появилась массивная дверь с латунной табличкой: «Канцелярия распорядителя турнира».

Кабинет распорядителей оказался гораздо меньше, чем ожидалось. У дальней стены стоял длинный массивный письменный стол, заваленный бумагами и раскрытыми книгами. За ним сидели три брата. При виде всей компании они одновременно подняли головы и несколько секунд молча смотрели на вошедших.

— Что случилось, команда №17 и, — распорядитель удивлённо замешкался, — Команда №5?

— Так что произошло? Вы теперь вместе? — испуганно спросил второй распорядитель.

— О нет, они спелись! — в ужасе воскликнул третий.

— Молчать! — рявкнул граф и ударил ладонью по столу.

Три брата одновременно вздрогнули.

— Пропала рыцарская печать, — сказал Кевилл замогильным голосом.

— Очень неприятно, — ответил один из распорядителей.

Аллен немного смягчился, убрал руку со стола и посмотрел на них.

— Окей, окей, — чуть мягче сказал граф, — начнём с простого вопроса. Где вы были вчера вечером?

— Здесь.

— Все?

— Нет. Только втроем.

Аллен закурил.

— Вот теперь начинается самое интересное.

— Послушайте, мы действительно ничего не брали.

Распорядитель поправил воротник и нервно сглотнул, а граф бросил окурок в кружку с надписью «лучшему брату».

— Сейчас вы можете рассказать всё сами. Спокойно. По порядку. И тогда, возможно, мы разойдёмся мирно.

Оливка наклонилась к Иолину.

— Как профессионально работает, — восхищённо прошептала Оливка.

Аллен продолжал, не обращая внимания на её комментарий:

— Мы проверим каждый ваш шкаф. Каждый ящик. Каждый документ. Каждую подпись. Я найду человека, который взял печать, даже если он уже покинул этот замок. А когда найду, мне будет всё равно, кто он, какую должность занимает и насколько высоко сидит.

Крольд восторженно прошептал:

— Невероятно.

Иолин кивнул.

— А если вы лжёте, — продолжил Аллен, — я это выясню. Если говорите правду — тоже выясню. В любом случае вы отсюда не выйдете с прежним количеством тайн.

Оливка прикрыла рот ладонью.

— Как он вообще придумывает такое? — пораженно спросил Адриан.

— Опыт, — серьёзно ответил Крольд.

Распорядители переглянулись и кивнули.

— Ладно, мы видели вчера кое-что подозрительное.

Аллен медленно поднял голову, и распорядители начали наперебой рассказывать:

— Около полуночи кто-то ходил по коридору.

— В какую сторону?

— Туда-сюда.

Он неопределённо махнул рукой.

Аллен достал сигарету, помял её пальцами и закурил.

— Очень хорошо, — удовлетворённо сказал он.

— Что хорошо? — спросил сэр Кевилл.

Аллен посмотрел на него.

— Он двигался.

Граф подошёл к окну и посмотрел во двор.

— Человек, который крадёт печать, не может просто взять и пойти куда ему хочется. Он связан обстоятельствами. Дверями. Коридорами. Собственной памятью. Иногда даже обувью.

— Как глубоко, — восхитился Крольд.

— А что было дальше? — спросил Иолин.

— Мы услышали, как он уронил что-то мягкое и съедобное.

Второй распорядитель кашлянул.

— Потом мы услышали стук.

Аллен повернулся к нему.

— Какой стук?

— Три раза.

Граф медленно кивнул.

— Вот теперь всё становится на свои места.

— Мы ещё нашли возле двери кусок сыра.

Распорядитель протянул графу увесистый кусок грюйера.

Аллен подошёл к столу и посмотрел на сыр так, словно перед ним лежала важнейшая улика в королевстве.

— А вот это уже серьёзно.

Оливка наклонилась поближе.

— Значит, преступник ел сыр? — спросила она.

— Не обязательно, — граф взял себя за подбородок. — Возможно, сыр ел преступника.

Рыцарь несколько секунд смотрел на него, потом не выдержал.

— Так хватит! — закричал сэр Кевилл.

Аллен медленно повернул к нему голову.

— Чего именно?

— Всего этого! Сыра, преступника, который ест сыр, сыра, который ест преступника! Мне нужна моя печать, а не философия! — сэр Кевилл схватился за голову.

Граф ничего не ответил. Он взял сыр двумя пальцами, поднёс ближе к лицу и некоторое время рассматривал.

— Интересно, — произнёс он. — Люди слишком много думают о том, кто съел сыр. И слишком мало — о самом сыре.

Крольд задумчиво кивнул.

Граф продолжил, уже глядя куда-то поверх их голов:

— Сыр ничего не скрывает. Он просто лежит там, где его оставили. У него нет алиби, нет намерений и нет желания оправдаться. Человек же всегда пытается придать случившемуся смысл. Если он видит сыр возле двери, он сразу хочет знать, кто его туда положил. Если видит след — хочет знать, кто прошёл. Если видит пустую коробочку — начинает искать вора. Так мы постепенно обрастаем объяснениями и перестаём замечать единственное, что действительно лежит перед нами.

Пятый член команды №5 задумчиво посмотрел на сыр.

— Поразительно, — сказал он.

Аллен направился к двери. За ним двинулась вся компания: команда №17, сэр Кевилл, команда №5 и трое распорядителей.

— На кухню, — сказал он.

Кухня находилась в другом крыле замка и оказалась просторным помещением с низкими закопчёнными потолками, каменными стенами и длинными деревянными столами. В воздухе смешались запахи жареного мяса, пряностей и дыма. Над очагами висели медные котлы, из которых поднимался густой пар, а повара сновали между столами, не обращая никакого внимания на процессию, которая постепенно заполнила кухню.

За одним из столов человек в белом колпаке сосредоточенно разделывал драконью лапу.

Аллен подошёл к шеф-повару. Тот как раз закончил размазывать по тарелкам соус, вытирал ложку о фартук и разглядывал результат сервировки.

Граф молча положил кусок сыра перед ним.

— Кто взял этот сыр?

Шеф-повар посмотрел на грюйер, потом на графа без всякого удивления.

— Это был он, — и указал на сэра Кевилла.

Все одновременно повернулись к рыцарю.

Сэр Кевилл застыл.

— Я?

Шеф-повар кивнул.

— Вчера вечером. Пришёл, попросил сыр и ушёл. Вы были очень пьяны.

Аллен медленно повернул голову к Кевиллу. На прекрасном лице рыцаря по очереди сменились бледность, обширное покраснение, а затем вернулся прежний цвет лица.

— Ах дааа, — подтвердил рыцарь, — кажется, я искал закуску.

Граф ничего не ответил. Он достал из кармана блокнот и что-то записал.

— А что стряслось? — спросил шеф-повар.

— У сэра Кевилла украли печать, — объяснил Иолин.

Аллен несколько секунд пристально смотрел на рыцаря, затем закрыл блокнот.

— Расследование почти завершено, — резюмировал граф.

Он направился к выходу из кухни.

— Раньше всё было проще. Человек совершал преступление, и все знали, что он преступник. Теперь люди научились прятаться за обстоятельствами. Они говорят, что просто брали сыр. Просто заходили в комнату. Просто забыли, куда положили вещь.

Вся компания двинулась следом. А за ними увязался шеф-повар и трое поварят.

Одриан обернулся.

— А вам что надо? — спросил он

— Мы клуб любителей тру-крайма, — признался шеф. — Преступление у нас в замке! Такое нельзя пропустить.

Толпа постепенно растянулась на всю ширину прохода. Впереди шёл Аллен, за ним команда №17, сэр Кевилл и команда №5, распорядители, а замыкали шествие шеф-повар с поварятами.

На стенах коридора висели старые гобелены, гербы и портреты людей. По мере движения процессия всё чаще останавливалась: кто-нибудь замечал очередную странность, задавал вопрос, и расследование на несколько мгновений превращалось в экскурсию по замку.

На одном из гобеленов была изображена сцена охоты: всадник с копьём преследовал огромного зверя, похожего одновременно на кабана и лошадь.

— А это что? — спросил Бравад.

Идриан подошёл ближе.

— Охота на болотного зверя.

— А почему у него три ноги?

— Потому что художник не умел рисовать четвёртую.

Несколько секунд все молча смотрели на гобелен.

— А кто этот человек? — спросила Оливка.

— Герцог Рамвальд.

— А почему он без штанов?

— Он всегда ходил без штанов. И вообще любит свободу.

Шеф-повар остановился перед другим гобеленом.

— А это что?

Идриан уже заинтересовался.

— Битва при Сером мосту. Здесь королевская армия сражается с северными варварами.

— А кто победил?

— Королевская армия.

— Откуда известно?

— Потому что гобелен висит в королевском замке.

После этого вопросы посыпались один за другим. Даже Аллен уже не пытался их останавливать.

Они узнали, почему на одном портрете король держал меч вверх ногами, почему у одного из предков нынешнего правителя было шесть пальцев, почему на стене висит огромный ключ, который никто не использовал уже двести лет, и зачем в замке поставили статую рыцаря, которая смотрела в стену.

Они снова двинулись по коридору. Толпа растянулась почти на всю галерею, и теперь уже никто не спешил. Даже Аллен шёл медленнее, чем прежде, словно смирился с тем, что расследование окончательно вышло из-под контроля.

Идриан вдруг остановился перед очередным портретом.

— Уважаемые посетители, — сказал он, — посмотрите направо.

Толпа синхронно повернула головы.

— Перед вами портрет герцога Вальтера Третьего. Он правил королевством девятнадцать лет и вошёл в историю как человек, которого однажды запятнали голуби.

Они прошли ещё несколько шагов.

— Если вы посмотрите прямо перед собой, то увидите редчайший образец придворной архитектуры — дверь, которую построили в 642 году, а потом выяснили, что за ней нет комнаты, — показал на дверь Идриан.

Несколько человек тут же посмотрели на дверь.

Аллен всё это время продолжал идти впереди, не вмешиваясь. Сигарета дымилась у него в пальцах, а выражение лица становилось всё мрачнее.

Наконец они свернули в длинную галерею, и Аллен остановился перед дверью.

На ней висела небольшая металлическая табличка:

«Сэр Эдгар Кевилл.»

Граф сурово посмотрел на рыцаря.

— Открывай.

Кевилл медленно достал ключ. Перед тем как вставить его в замок, он бросил короткий взгляд на остальных, словно надеялся, что кто-нибудь передумает и предложит не входить.

Но никто не предложил.

Покои были небольшими. У стены стоял массивный шкаф с доспехами. Рядом находился письменный стол, заваленный пергаментами, засохшими цветами и книгами о военном искусстве. На спинке кресла висел плащ, на полу лежали тренировочные перчатки, а возле кровати стояла небольшая серебряная ваза с водой, в которой плавал одинокий лепесток.

Но больше всего взгляд привлекал дальний угол комнаты.

Там находился большой портрет Оливки.

Перед ним стояло несколько ваз, корзин и просто охапок цветов. Некоторые уже начали вянуть. На раме висела свежая гирлянда из белых роз, а под портретом лежала записка, написанная каллиграфическим почерком: «Не целовать. Краска свежая».

Чуть в стороне, прислонённый к стене лицом к ней, стоял другой портрет.

На нём была изображена прежняя жена сэра Кевилла.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Адриан первым нарушил молчание.

— Зачем ему портрет Оливки? — спросил Адриан.

— Он влюбился, — объяснил Иолин.

— Втренькался, — подтвердил Бравад.

— Втюхался, как только понял, что она девушка! — сказал Крольд.

Адриан нахмурился.

— Оливка девушка? — удивился Адриан. — Я никогда не воспринимал её так.

Он ошарашенно посмотрел на Оливку, которая в этот момент внимательно изучала палец, которым до этого ковыряла в носу.

Граф Аллен сел напротив сэра Кевилла и некоторое время молча смотрел на него. Рыцарь нервно ёрзал на стуле, не зная, куда деть руки.

— Хорошо. Начнём сначала. Где вы были вчера вечером?

— В своих покоях.

— Один?

— Да.

— Чем занимались?

— Я пил.

— Что пили?

— Вино.

— Какое?

Рыцарь замялся.

— Не помню.

Аллен кивнул.

— Конечно.

Он открыл лежавший перед ним блокнот и сделал короткую пометку.

— А теперь подумайте внимательно. Вы уверены, что печать действительно лежала в коробочке?

— Да.

— Почему?

— Потому что я положил её туда.

— До того как пили или после?

— После.

— Но вы были пьяны!

Кевилл замолчал. В комнате стало тихо и напряженно.

Граф откинулся на спинку стула.

— Вы потеряли печать. Потом решили, что её украли. Затем привели сюда целую толпу людей и заставили их искать преступника. Почему?

— Потому что я не мог её найти! — растерянно оправдывался сэр Кевилл.

— Именно.

Рыцарь тяжело вздохнул.

Некоторое время он смотрел в пол, а потом поднял глаза на графа.

— Я просто хочу найти ее.

— Нет. Вы хотели получить обратно контроль над ситуацией.

Рыцарь открыл рот, но не сразу нашёл, что ответить.

— Я просто... не знаю, куда её дел. Но утром, когда вы так мило со мной проводили время, похвалили мой сонет, радовались моим подаркам… я хотел побыть с вами подольше…

Кевилл вдруг сел прямо на пол, закрыв лицо руками.

— Я просто хотел поставить эту чёртову отметку в табеле! Почему со мной всегда такое происходит... Я постоянно всё теряю, и мне стыдно признаваться, — всхлипывал рыцарь, — а ещё в последнее время я слишком много плачу… Ой, вот она, закатилась под стул!

Он вдруг замолчал, убрал руки от лица и посмотрел под стул.

Несколько секунд все стояли неподвижно.

Затем сэр Кевилл обрадованно полез рукой под стул и вытащил печать.

— Вот она!

Он поднял её над головой и улыбнулся так счастливо, словно только что нашел величайшее сокровище королевства. Потом вытер лицо рукавом и ещё раз посмотрел на печать.

Граф потушил окурок, снял резинку с волос и устало выдохнул.

— Расследование завершено.

Повисло долгое молчание.

Все смотрели на печать.

Потом — на Кевилла.

Потом — на графа.

— Как-то не очень, — сказал Эдриан.

— Соглашусь, финал скомканный, — присоединился Иолин.

Бравад нахмурился.

— А я думал, сейчас кого-нибудь арестуют.

Шеф-повар, стоявший в дверях вместе с поварятами, задумчиво почесал подбородок.

— В целом была неплохая интрига, но конец меня разочаровал, — вздохнул шеф-повар.

— И стоило ради этого мотаться по замку, — сказала Оливка и направилась к выходу.

Остальные тоже начали постепенно расходиться.

— Да, я тоже что-то устал.

— В целом, это приключение было средненьким.

— А мы должны заняться подготовкой к соревнованиям.

— А мне постирать надо.

Кто-то уже вышел в коридор, кто-то задержался у двери.

— Адриан, не желаешь посмотреть выступление скоморохов? Адриан, ты слышишь?

Адриан Блэквудпул не слышал. Он стоял посреди комнаты и смотрел вслед уходящей Оливке.

Глава 8. Часть первая.

Спор о короле Вальдемаре Втором продолжался уже довольно давно и, судя по всему, не собирался заканчиваться.

Иолин сидел за столом, склонившись над раскрытым учебником истории. Его шапка съехала набок, лицо покрывали багровые пятна, а губы, наоборот, были бескровными от ярости. Рядом лежали несколько исписанных листов, Иолин тыкал пальцем в одну из строк.

Напротив него стоял Крольд, он оттягивал воротник камзола от покрывшейся испариной шеи и орал:

— Он умер в четыреста двадцать третьем году!

— В четыреста двадцать пятом! — рявкнул Иолин.

— В четыреста двадцать третьем!

— Этого не может быть, потому что в четыреста двадцать третьем была бубонная чума!

Крольд на мгновение замолчал, тяжело дыша. Он вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и посмотрел на Иолина исподлобья.

— И что?

Иолин ошеломлённо уставился на него.

— А в хрониках написано, что он умер, упав в чан с пивом!

Крольд оживился. Он сделал шаг вперёд и заговорил уже с уверенностью человека, который наконец добрался до главного доказательства:

— Король не мог утонуть в чане с пивом! У него должны были быть слуги, которые его вытащат.

Крольд торжествующе поднял палец.

— Они тоже утонули, Крольд!

— Все? В одном чане?

— Нет. В другом.

Аллен, до этого молча стоявший у стены, задумчиво кивнул.

— Теперь многое становится понятнее.

Иолин резко повернулся к нему, граф посмотрел на него совершенно серьёзно.

— Государственный переворот.

— Какой ещё переворот?

— Пивной путч.

— Именно!

— Так ходили слухи, что король предпочитал пшеничное! — закричал Крольд.

— Пшеничное пиво отвратительное, и его никто не любит.

— Это смотря какой производитель! На востоке есть потрясающая пивоварня!

— На востоке не умеют варить пиво, Крольд, — рычал Иолин. — Ты сморозил глупость! Ещё скажи, что земля круглая как шар, а не плоская!

Крольд очень глубоко вздохнул и торжествующе сверкнул глазами:

— Воооот. Пришло мое время всё доказать, я всё докажу! Я родился…

Его прервал глухой стук в дверь. За ней стоял слуга с огромной корзиной белых роз, которую он едва удерживал.

— Что это? — раздраженный тем, что прервали спор, закричал Иолин.

— Цветочки, — ответил слуга, — велели передать.

— Кто? Сэр Кевилл? — спросила Оливка.

— Не знаю, господа для меня все на одно лицо.

— Какое вопиющее проявление расизма на социальной почве, — сказал Иолин и с трудом отволок корзину в центр казармы.

— Как вы думаете, это кому? — спросил Бравад.

— Я думаю, что Оливке, — предположил Крольд.

— А что, если дарят цветы, то только женщине? — граф откупорил бутылку. — Когда-то мне подарили целую площадь красных роз.

— За что?

— Когда в меня влюбилась художница и в доказательство подарила миллион роз. — млея от воспоминаний, Аллен даже прикрыл глаза.

Тем временем Крольд вытащил кремовый бумажный конверт из цветов, развернул и прочитал вслух:

«Прекраснейшей Оливии.

Анонимно от Адриана»

— Кажется, он тоже не понимает концепции анонимности, — сказал Иолин.

— А кто такая Оливия? — спросил Бравад.

— Это я, — объяснила Оливка.

Она хмуро обошла корзину.

— Зачем они дарят цветы? Гораздо практичнее было бы закрыть мне аренду жилья или оплатить салон красоты?

— Оливка, ты живешь на улице, а салон красоты ты вообще ни разу не посещала! — рассудил Крольд.

— Вот именно! — ответила она.

Иолин, все еще заведенный спором, нервно прошелся по комнате:

— Оливка, ты должна сделать выбор! — произнес он, заложив руки за спину. — Мы тебя, конечно, не торопим, однако появление ещё одного эмоционально травмированного поклонника нас доконает.

— А может, он стабильный, проработанный и у него есть зеленый флаг? — ответила Оливка.

— Какой флаг? — оживился Бравад.

— У плохих парней красные флаги, а у хороших зеленые, — объяснил Крольд.

— У меня нет флага, — признался Бравад. — Хотя как-то к нам в деревню приезжал депутат, чтобы решить проблему с затоплением, он подарил нам флажки с надписью «Единый Валенс».

— Вернемся к поклонникам, — напомнил Иолин, — весь мой опыт говорит, что на подобных мероприятиях нет хороших парней, а все парни эмоционально закрыты и травмированы.

— Но ты же впервые на турнире, Иолин, — воскликнула Оливка.

— Вот именно! И сужу по сэру Кевиллу!

— Я согласен с Иолином. Выбирай, — сказал Крольд.

Аллен, молчавший до этого, притащил два мольберта с девственно белыми холстами.

— Что! Я тоже считаю, что ей надо выбирать.

Уже через десять минут холсты заполнились строчками и мазками, а граф отложил кисточки.

На первом холсте значилось:

«Сэр Эдгар Кевилл. 27 лет, вдовец, детей нет, брюнет, теряет вещи».

Под надписью граф изобразил рыцаря на коне.

— Неплохой портрет, — похвалил Крольд.

На втором холсте был нарисован Адриан Блэквудпул, стреляющий из арбалета. Титр гласил лишь одно: богат.

— И это всё? — спросила Оливка.

— А что тебе ещё нужно? — возмутился граф. — До первой волны феминизма еще с десяток столетий. Я бы посоветовал присмотреться к Адриану.

— Да я даже его фамилию выговорить не могу!

— Тогда присматривайся к тренеру!

Их снова прервал стук в дверь.

— Да что ж такое, — посетовал Иолин.

Он приоткрыл дверь, увидел сэра Кевилла и выскользнул из казармы.

— Почему вы не на турнире? — спросил рыцарь.

— Каком турнире? Ах, турнире!

— Этап с лесными чудовищами.

— Мы пропускаем. Ещё что-то надо? — нервно ответил Иолин.

— Думал пригласить вас посмотреть, — смущенно ответил он, — участвуют сразу 8 команд. Выбрали стратегию массового нападения и…

— Можете идти, — нервно ответил Иолин. — Мы скоро придём.

Через четверть часа семнадцатые уже шли вместе с толпой зрителей к турнирной арене. Чем ближе они подходили, тем сильнее становился шум. Издалека доносились барабаны, крики болельщиков и звуки труб, а над крышами соседних зданий поднимались разноцветные флаги с гербами команд.

На площади перед ареной стояли торговые палатки, между которыми сновали слуги, зрители и дети. Одни продавали пироги и жареное мясо, другие предлагали сувениры, третьи торговали программками с изображениями участников. Возле одного прилавка стояла очередь за шапками с символикой турнира, а рядом несколько мальчишек уже вовсю размахивали огромными надувными пальцами, предназначенными для поддержки любимой команды.

Через несколько минут у каждого из них оказалось что-нибудь связанное с турниром. Бравад купил два огромных надувных пальца и почему-то сразу надел оба на руки, Иолин приобрёл кепку с гербом короны, которая оказалась ему велика и почти полностью закрывала глаза, а Крольд выбрал шарф с эмблемой команды №17, хотя такой эмблемы официально не существовало. Продавец просто нарисовал единицу рядом с семеркой, объявил лимитированной серией и взял тройную цену.

Оливка долго рассматривала полку с сувенирами, пока не выбрала маленькую металлическую булавку с изображением рыцарского шлема.

Иолин уже тащил коробку с горой дымящихся сосисок, щедро политых горчицей и кетчупом.

Граф принюхался, выбил коробку из рук Иолина и зарычал:

— Я же говорил, не ешьте драконятину!

Толпа постепенно втягивалась внутрь арены. На входе стояли стражники, проверявшие билеты, но делали это без особого энтузиазма. За ними начинались широкие лестницы, ведущие к трибунам. На одном плакате особенно мужественный рыцарь держал над головой огромный меч, а внизу золотыми буквами было написано: «Турнир — это честь, слава и традиции».

Они поднялись на верхнюю галерею и наконец увидели арену сверху.

— Внутри ощущалось больше, чем выглядит с расстояния, — сказал Крольд.

— То же самое я говорил своей жене, — с ухмылкой крякнул Аллен.

— Фуууу.

— Это отвратительно.

— После такого мы целый день не хотим ни видеть, ни слышать тебя!

Огромное овальное пространство окружали каменные трибуны, заполненные людьми. Внизу находилась площадка, покрытая песком, с несколькими деревянными сооружениями, каменными валунами и искусственными зарослями. По краям стояли клетки, из которых время от времени доносилось рычание.

Они нашли нужный проход и заняли свои места. Получилось несколько теснее, чем они рассчитывали. С одной стороны сидели шумные дворяне, с другой — семейство, пришедшее с тремя детьми и огромной корзиной еды. Впереди сидел пожилой мужчина в шапке с гербом королевства, которая закрывала обзор.

Сэр Кевилл появился немного позже. Он уже успел переодеться в лёгкую одежду для зрителей и нёс в одной руке программу турнира, а в другой — бумажный кулёк с чем-то горячим. Он уселся рядом с Оливкой.

Почти сразу после него появилась команда №5. Адриан шёл впереди, а за ним остальные. Они тоже выглядели как обычные зрители, хотя Адриан презрительно осматривался. Идриан нёс сразу несколько программок, Одриан купил флаг, Эдриан держал ведро попкорна, а пятый член команды нёс огромную картонную ладонь с надписью «Вперёд, №5!».

Адриан оглядел ряд.

— Здесь есть места?

— Есть, — ответил Крольд.

Адриан сел рядом с Оливкой, но уже с другой стороны.

Иолин, сидевший через несколько мест, заметил это и слегка толкнул Крольда локтем. Крольд посмотрел, затем медленно поднес ладонь ко рту и захихикал.

На арене прозвучал первый сигнал, и толпа загудела.

Глашатай вышел в центр площадки и поднял руки, призывая зрителей к тишине. На несколько секунд шум действительно стих, а затем тысячи людей одновременно взревели ещё громче.

— Дамы и господа! Сегодня вас ожидает особый этап королевского турнира! Лучшие команды королевства вступят в поединок с лесными чудовищами!

На трибунах раздались аплодисменты.

Бравад поднял оба надувных пальца и закричал:

— Давай!

На арене открылись первые ворота.

Из них выбежало существо, похожее одновременно на огромного волка, кабана и плохо воспитанную корову. Оно взревело и понеслось через песок.

Сэр Кевилл, не отрывая взгляда от арены, протянул Оливке пакет с попкорном.

— Будете?

Оливка забрала пакет.

Адриан тут же протянул ей свой.

— У меня лучше.

Оливка забрала и его попкорн.

На арене чудовище сбило первого участника с ног.

По трибунам пошла волна.

Крольд уже спорил с соседним зрителем о шансах участников, Бравад поддерживал сразу обе команды, Иолин внимательно изучал чудовище и делал записи в блокноте. Аллен сидел чуть поодаль, держа в руках банку пива и надувной палец.

Оливка сидела между сэром Кевиллом и Адрианом и смотрела на арену.

Погода была тёплой, солнце светило прямо на трибуны, а от переполненного стадиона стоял такой шум, что разговаривать приходилось почти криком.

Кевилл внимательно посмотрел на Оливку.

— Вам не холодно?

— Нет, сегодня печет как в аду.

Рыцарь всё равно снял плащ и набросил ей на плечи.

— Я сказала, что мне не холодно.

— Я знаю, — бархатным голосом ответил сэр Кевилл.

Адриан молча встал, снял свой плащ и тоже набросил его ей на плечи.

Теперь Оливка сидела под двумя плащами. Через несколько секунд встал сэр Кевилл.

— Одну минуту.

Он исчез в толпе, и вскоре рыцарь вернулся, таща под мышкой огромное шерстяное одеяло.

— На всякий случай.

Он укрыл Оливку до подбородка.

Адриан тем временем тоже куда-то исчез, и через минуту он вернулся с двумя подушками.

— Спина, наверное, устала? — ласково спросил он.

— Нет.

Но он положил одну подушку под её спину, а другую — ей под голову.

Оливка сидела в окружении двух плащей, одеяла и подушек.

На арене в это время один из участников турнира пытался убежать от огромного тролля.

Кевилл снова посмотрел на Оливку.

— Может быть, вам неудобно сидеть?

— Уже не очень, блин.

Он кивнул и куда-то ушёл. Адриан посмотрел ему вслед, затем подозрительно прищурился. Вскоре сэр Кевилл вернулся с креслом с высокой спинкой и резными подлокотниками.

— Откуда ты это взял? — спросила Оливка.

— Из замка.

Он поставил кресло прямо на трибуне, Оливка перебралась из своего места в кресло.

Адриан посмотрел на неё.

— Жёстко?

— Да отлично все.

Адриан снова исчез, и через минуту на трибуне появился слуга с небольшим ковром.

— Господин Блэквудпул велел постелить.

Ковер расстелили под ногами Оливки.

Кевилл зло прищурился и посмотрел на Адриана, который торжествовал.

— Зачем ковёр?

— Камень холодный.

— На улице двадцать семь градусов.

— Я не люблю, когда женщина мёрзнет, — ответил Адриан.

Кевилл задумался, снова исчез и вернулся с небольшим переносным камином.

— Зачем? — спросила Оливка.

— Чтобы вам было тепло.

— Мне жарко.

— Теперь вам будет ещё теплее.

Камин поставили рядом с креслом и зажгли.

— Я сейчас сварюсь, — закричала Оливка.

Адриан тут же поднял руку.

— Уберите камин, — приказал он.

Оливка облегчённо вздохнула, но ненадолго, потому что Адриан куда-то сбегал и притащил огромный веер.

С соседнего ряда Крольд молча наблюдал за происходящим.

— Они сейчас построят вокруг неё дом, — саркастично сказал он.

Иолин кивнул.

— Если дать им ещё десять минут, будет фундамент.

На арене в этот момент болотный манник взревел так, что задрожали стёкла в окнах замка.

Чудовище резко развернулось и ударило копытом по каменной ограде. Камни посыпались вниз. Один из участников попытался подняться, но манник отбросил его в сторону, и тот с грохотом врезался в защитную решётку.

Толпа сначала ахнула, а потом начала отступать.

— Не волнуйтесь, граждане, ограждения сделаны по инновационным технологиям, — успокаивал напуганных зрителей распорядитель.

В этот момент манник ударил по решетке шипастым хвостом.

Металлические прутья согнулись наружу, несколько человек на первых рядах вскочили и бросились прочь в разные стороны, опрокидывая лавки и роняя корзины с едой. Кто-то побежал к выходу, кто-то полез через спинки сидений. По трибунам прокатилась волна паники.

— Всем назад! — закричал кто-то с арены.

Оливка вскочила, но не смогла сделать и шагу, потому что была завернута в плащи и одеяло.

Манник поднял голову и смотрел на нее мутными глазами, двумя прыжками он прискочил через ряды и оказался перед Оливкой. Он громко и ужасно зарычал. В ответ послышался протяжный женский вопль.

— Я иду! Не бойся, Оливка! — крикнул Бравад.

— Это не я. Это Адриан орал, — ответила она.

Блэквудпул резко встал и через мгновение залез под сидение.

— Смотри, у него задница трясется, — улыбнулся Бравад.

— Не судите и не судимы будете, — отозвался Адриан.

Сэр Кевилл, напротив, не собирался искать безопасное место. Он выхватил меч и бросился навстречу маннику. Рыцарь сделал несколько стремительных шагов, перепрыгнул через опрокинутую лавку, увернулся от чьей-то корзины и уже почти добрался до чудовища, когда его сапог наступил на банан. Кевилл нелепо взмахнул руками, на мгновение сохранил вертикальное положение, а затем с оглушительным грохотом рухнул на спину. Меч вылетел из его руки, пролетел в дюйме над головой Оливки и воткнулся в деревянную скамью.

— Сэр Кевилл! — закричал Бравад, но рыцарь лежал без чувств.

В этот момент когтистые лапы манника сомкнулись вокруг ее тела, и чудовище легко подняло девушку вместе со всеми плащами, одеялом и подушками.

— Я в порядке! — крикнула она. — Он достаточно деликатно меня держит.

Манник перепрыгнул через разрушенную ограду и потащил свою добычу на арену.

Там уже царил полный хаос. Участники разбегались по сторонам, распорядители пытались убедить зрителей, что ситуация находится под контролем, а несколько слуг почему-то продолжали собирать с земли упавшие яблоки. Манник принес Оливку к огромному гнезду, которое успел соорудить из соломы, веток, кусков ткани и перевёрнутой тележки.

Он осторожно положил Оливку внутрь. Она немного провалилась в мягкую солому.

Чудовище удовлетворённо рыкнуло и принялось поправлять вокруг неё ветки.

Из-под сиденья показалась голова Адриана.

Он посмотрел на арену, увидел манника, гнездо и Оливку, после чего медленно спрятался обратно.

— Адриан! — крикнул Иолин. — Ты собираешься что-нибудь делать?

— Нет. Богатые не дерутся с манниками. Они нанимают ведьмака.

— Из-за санкций он не говорит на нашем языке! — ответил Иолин.

— Вообще-то здесь довольно удобно, — крикнула Оливка.

Крольд хотел что-то ответить, но в этот момент за его спиной раздался громкий треск.

Он обернулся — между рядами медленно поднялось дерево.

Сначала всем показалось, что это просто сломанная декорация, но потом у дерева появились ноги. Потом руки. Потом ещё одна рука, которой оно зачем-то придерживало собственную ветку.

— Это что? — спросил Крольд. — Дерево?

Продолжение следует...

Глава 8. Часть вторая.

Из-за соседней трибуны показались ещё два таких же существа. Они медленно переступали корнями, ломая лавки, смахивая зрителей с сидений и совершенно не понимая, почему люди так громко кричат. Одно схватило чей-то плащ и принялось тащить его по проходу, второе попыталось забраться на трибуну, но застряло между двумя рядами и несколько секунд молча дёргалось, пока не вырвало вместе с собой половину скамьи.

Бравад широко улыбнулся и с разбегу врезался в ближайшее дерево головой.

Раздался оглушительный хруст, дерево покачнулось, а вот Бравад стоял как вкопанный.

— Ты что делаешь? — крикнул ему Иолин.

— Сражаюсь! — восторженно и немного кровожадно заорал Бравад.

Он схватил ветку обеими руками и начал тянуть. Дерево заскрипело.

Крольд посмотрел на двух других ветвистых чудовищ, которые уже добрались до зрителей и схватили несколько человек.

Крольд тяжело вздохнул.

— Ладно.

— Что ладно? — спросил Иолин.

— Я иду помогать.

Иолин ещё несколько секунд смотрел на происходящее, потом с таким видом, словно его заставили выполнять крайне неприятную административную работу, поправил ремень своей сумки.

— Ненавижу практические занятия.

Через несколько секунд они добрались до деревьев.

Пока Бравад боролся и пытался повалить своего противника, Крольд бил второго мечом по ногам, полетели щепки и запахло смолой. Иолин бегал вокруг, делая заметки и периодически кричал:

— Это твоя первая рубка дров, Крольд?

— Да!

— Очень неплохо!

В этот момент с арены донёсся крик.

Все обернулись и увидели, что там происходило что-то гораздо хуже.

Из густого дыма медленно вышел человек.

Очень высокий, худой, совершенно неподвижный, с лысой головой, испещрённой металлическими штифтами. Лицо его было бледным, почти мёртвым, а на нём не было ни волоска. На теле болтался длинный кожаный костюм, покрытый ремнями, пряжками и какими-то металлическими деталями. Человек заговорил низким голосом с металлическими нотками:

— Я пришёл не причинять вам боль. Я пришёл показать вам, что она уже здесь. Ваши крики так недолговечны. Почти как ваши жизни. Вы называете это ужасом. Мы называем это откровением. Не сопротивляйтесь. Сопротивление лишь делает вас интереснее.

— Он что, тоже лесное чудовище? — недоумевал Крольд.

— Не знаю, не знаю, — пробормотал Иолин себе под нос. — Не совсем мой типаж, но сойдет.

Затем он обратился к Крольду:

— Ты справишься один?

И, не дожидаясь ответа, достал из сумки красный шарик на веревочке и побежал на арену.

— Ну понятно, — вздохнул Крольд и, поплевав на ладони, снова взялся за рубку.

Откуда-то раздался дрожащий голос распорядителя:

— Уважаемые зрители, просим сохранять спокойствие! На арене находится специально приглашённый артист!

Крольд обвел взглядом три огромных дерева, на одно из которых Бравад уже забрался верхом и лупил его кулаком.

Высокий человек на арене поднял руку. Из рукавов его костюма с металлическим звоном вырвались цепи. Первая цепь пронеслась через арену и обвилась вокруг участников команды №11.

— Что за… — не успел договорить один из них.

Цепь резко дёрнулась и разрезала их пополам.

— Не бойтесь, — произнёс высокий человек. — Боль — лишь дверь, а я проводник.

Тем временем Бравад решил сменить тактику: он спрыгнул на землю, обхватил ствол и начал вырывать его из земли. Корни с треском вырвались из почвы.

— Попался! — торжествующе закричал Бравад.

Дерево трепыхалось в его объятьях, трясло корешками и веточками.

Крольд тем временем оказался менее удачлив.

Два других монстра-дерева подхватили его веткой и швырнули через три ряда сидений. Крольд пролетел над головами зрителей, сбил чей-то цилиндр, перевернулся в воздухе и приземлился туда, где без чувств лежал сэр Кевилл, а из-под сидения торчал дрожащий зад Адриана.

Крольд нащупал под рукой подушку и бросил в дерево. Чудовище недоумевающе посмотрело на Крольда, подняло ветвистую руку и покрутило у предполагаемого виска.

— Ага! — обрадовался Крольд.

— Наконец-то! — крикнул Крольд. — Я нашёл вашу слабость!

Он схватил надувной палец и швырнул. Дерево уперло ветви в бока, словно говоря «что с тобой не так?».

Крольд запустил в него связкой воздушных шариков. Дерево подозвало веткой-пальцем второе дерево, показало на Крольда и стало жаловаться, активно шумя кроной. Второе сложилось пополам от смеха.

И в этот момент Крольд схватил переносной камин, которым согревали Оливку, и зашвырнул его в противников.

Камин перевернулся в воздухе и с оглушительным грохотом врезался прямо в первое дерево.

Из топки вылетели угли, вспыхнул огонь, перекинулся на второе дерево.

Через несколько секунд по трибунам носились горящие деревья.

К тяжело дышавшему Крольду подошел Бравад, с трепыхавшимся деревом под мышкой.

— Там оборотень жрет сектор с туристами, — сказал Бравад.

— Подожди, вон там интереснее, — ответил Крольд и показал пальцем на арену.

На арене туда-сюда катались пилы и шипастые валы. Проводник боли расправлялся с последней командой.

Иолин подошел к нему сбоку и кашлянул.

Проводник боли медленно повернул голову.

— Чего ты хочешь, смертный?

— Хотел бы воспользоваться вашими услугами.

Проводник боли молча посмотрел на него.

— Какими именно?

— У вас есть прайс-лист?

— Нет.

— Жаль. Тогда пойдём от обратного. Какие виды воздействия вы предоставляете?

— Я не предоставляю воздействия.

— Хорошо. Какие оказываете?

— Я причиняю боль.

— Уже ближе, — Иолин достал блокнот. — Боль локальная или комплексная?

— Что?

— То есть можно заказать отдельно верхнюю часть тела или только полный пакет?

Проводник боли несколько секунд молчал.

— Я разрываю плоть, ломаю кости и открываю врата в измерение вечных мучений.

Иолин записал.

— Пакетный тариф.

— Это не тариф.

— Хорошо. Базовая комплектация.

— Нет.

— Расширенная?

— Тогда уточним условия.

Иолин перевернул страницу.

— Первый вопрос: возрастные ограничения?

Проводник боли медленно наклонил голову.

— Ты спрашиваешь меня о возрасте?

— Да.

— Я старше твоего королевства.

— Отлично. Значит, опыт есть.

— Второй вопрос, — продолжил Иолин. — Есть ли у вас медицинская лицензия?

— Нет.

— Очень плохо.

— Почему?

— Потому что без неё вы не имеете права проводить инвазивные процедуры.

— Я могу заставить тебя кричать.

— Это входит в программу? Нужно определить максимальную продолжительность вокального сопровождения.

— Я могу заставить тебя кричать до тех пор, пока ты не перестанешь быть человеком.

Иолин оживился.

— Вот! Это уже интересно.

Он быстро перелистнул несколько страниц.

— Пункт семь. Сохранение исходной функциональности.

— Исключено.

— Почему?

— Потому что я проводник боли.

— Но вы же понимаете, что клиент должен после процедуры хотя бы иметь возможность самостоятельно одеться и заплатить вам?

Проводник боли замер, его бровь взметнулась вверх, и он задумался.

— За это платят? — заинтересованно спросил он.

— Да ещё как! — воскликнул Иолин.

— А сколько ты заплатишь?

— У меня есть две серебряные монетки.

Проводник боли медленно отвернулся и стал что-то считать на пальцах.

— Я ухожу, — наконец сказал он.

— Куда?

— Слушай, у меня на сегодня еще пара клиентов, побогаче тебя.

— Но я могу поставить предварительную бронь?

— Только с полной предоплатой, — сказал проводник боли и скрылся в облаке дыма.

— И что это было? — спросил Бравад.

— Ты ещё маленький, — ответил Крольд.

— Мне двадцать лет.

— Подрастёшь — узнаешь.

— А когда?

— Когда начнёшь зарабатывать больше двух серебряных монет.

Бравад задумался.

— А если я буду зарабатывать три?

В этот момент из-за перевёрнутых рядов показался оборотень. Огромный зверь, почти в два человеческих роста, передвигался на задних лапах, сутулившись и тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Тело покрывала густая серо-бурая шерсть, клочьями свисавшая с плеч и локтей. Оборотень зарычал и рванулся вперёд.

Бравад спокойно посмотрел на оборотня, а потом на дерево, которое всё ещё держал под мышкой, — оно трепыхалось, пытаясь вырваться. Несколько корней беспомощно болтались в воздухе, ветви хлестали Бравада по спине, а листья продолжали осыпаться ему за воротник.

Бравад размахнулся и швырнул дерево в оборотня.

Дерево врезалось ему прямо в грудь с оглушительным грохотом. Оборотня придавило, дерево, всё ещё живое и возмущённо трепыхавшееся, несколько раз дёрнулось, ударило ветками по земле и окончательно затихло.

Бравад отряхнул руки.

— Готово.

Несколько секунд все молчали.

Потом с арены донёсся отчаянный голос:

— А Я ЕЩЁ ТУТ!

Крольд и Бравад повернули головы.

— Я! Оливка! Меня кто-нибудь вообще собирается спасать?!

Все посмотрели в сторону гнезда.

Оливка действительно всё ещё находилась там.

За время всеобщей драки она каким-то образом умудрилась ещё сильнее запутаться в плащах и одеялах. Наружу торчала только голова, а остальное тело было завёрнуто в несколько слоёв шерсти, ткани и плащей.

Оливка несколько секунд полежала, потом принялась энергично шевелиться внутри своего кокона.

Перед гнездом встал манник, большой, тёмный и очень раздражённый.

Оливка попыталась ползти. Сначала она упёрлась подбородком в ветки и подтянула верхнюю часть тела. Свёрток сдвинулся на несколько сантиметров. Затем она прижала голову к груди, выгнула спину внутри одеял и, словно настоящая гусеница, сжала весь кокон гармошкой.

Оливка снова вытянулась — свёрток распрямился, протолкнув её вперёд ещё на несколько сантиметров.

Она повторила движение.

Сжалась.

Подтянулась.

Вытянулась.

Снова сжалась.

Каждый раз вместе с ней шуршали одеяла, хлопали края плащей и трещали ветки.

— У меня получается! — радостно закричала она.

— Ты проползла 10 сантиметров! — восхитился Крольд.

Она остановилась, тяжело дыша.

— Я сейчас выйду отсюда, — пообещала она.

— Оливка, подожди! — крикнул Бравад. — Я брошу дерево!

— Не надо! — закричал Иолин.

Бравад спрыгнул на арену первым.

Крольд спустился следом, огляделся и сразу пожалел об этом решении.

Арена выглядела так, будто здесь только что одновременно проходили турнир, пожар, ограбление и какое-то совершенно не предусмотренное правилами стихийное бедствие.

В нескольких местах ещё дымились обломки. По каменному полу медленно вращались оставленные Проводником боли пилы. Где-то валялись перевёрнутые столы, разорванные знамена и части трибун.

И посреди всего этого сидел перед своим гнездом манник, он широко расставил копыта и охранял Оливку. Она высунулась из огромного кокона из одеял и плащей.

— Ну наконец-то! — крикнула она. — Вытащите меня!

Манник зарычал.

— Да поняли мы, — сказал Иолин. — Не надо так орать.

Манник зарычал ещё громче.

— Я вообще-то не ему.

— Он всё равно обиделся.

Бравад пошёл вперёд.

Манник поднялся, Бравад остановился, манник остановился тоже.

Бравад сделал ещё шаг, манник оскалился.

Бравад поднял руки.

— Я просто заберу Оливку.

Манник ударил копытом по земле.

— Хорошо, — сказал Бравад. — Тогда не заберу.

Он сделал шаг назад, манник сел. Бравад снова шагнул вперёд, манник снова поднялся.

— Перестань издеваться над животным, — пропищал Крольд.

А Бравад неожиданно развернулся и побежал назад, манник бросился за ним.

— Блестяще! — похвалил Иолин.

— Что? — спросил на бегу Бравад.

— Отвлекающий маневр!

— Какой? — закричал Бравад.

Крольд побежал следом за манником, совершенно не понимая, зачем он это делает.

— Двойной отвлекающий маневр! — восторженно закричал Иолин.

Манник вдруг затормозил и повернул шестирогую голову сначала к Браваду, потом к Крольду.

Манник сделал шаг в сторону Бравада и собрался бежать за ним, как с криком «Тройной отвлекающий маневр!» по арене побежал Иолин. Чудовище завыло и побежало по кругу, пытаясь поймать сразу троих.

Манник бросался за одним, замечал другого, разворачивался, снова менял направление.

— Что мы делаем?! — орал Крольд.

— Не знаю! — отвечал Бравад.

— Тогда зачем?!

— Иолин сказал!

— Я ничего не говорил!

В этот момент из гнезда донёсся шорох.

Оливка с величайшим трудом начала выбираться из кокона.

Сначала наружу показалась одна рука, потом вторая. Она ухватилась за край переплетённых веток и попыталась подтянуться. Кокон остался лежать внутри гнезда огромной бесформенной кучей одеял, плащей и бантов, она вывалилась наружу, несколько секунд лежала на животе, тяжело дыша, поправила волосы и подняла голову.

Перед ней по арене носились Бравад, Крольд и Иолин.

Манник метался за ними -- то за одним, то за вторым, то за третьим. Кто-то орал. Кто-то визжал.

Одна из пил продолжала жужжать и ездить по арене.

Оливка посмотрела на всё это.

— ЧЕТВЁРНОЙ ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР!!! — заорала она и побежала.

— Зачем?! — заорал Бравад.

— НЕ ЗНАЮ!!!

— Великолепно! — восхищённо крикнул Иолин. — Она поняла принцип!

— КАКОЙ ПРИНЦИП?! — завопил Крольд.

— НЕ ЗНАЮ! — ответил Иолин и побежал ещё быстрее.

Теперь по арене носились четверо.

Бравад, Крольд, Иолин и Оливка.

Они кричали, размахивали руками, перепрыгивали через обломки и кричали про отвлекающий маневр.

Манник встал посреди арены и смотрел им вслед. Несколько секунд он просто тяжело дышал, а потом сел на задние лапы.

Он медленно повернул голову вправо, где бежала Оливка. Повернул голову влево.

Бравад пронёсся мимо с криком:

— А-А-А-А-А-А-А!

Манник снова повернул голову туда, где бежал Крольд, повернул голову обратно — там нёсся Иолин и приказывал:

— Не останавливаться!

Манник медленно посмотрел на него и снова обратил взор жёлтых глаз на Оливку, уже бежавшую в обратную сторону, повернул голову ещё раз, и ещё.

Манник продолжал вращать головой. Вправо. Влево. Назад. Вправо.

Ещё быстрее.

Его глаза начали медленно расходиться в разные стороны. Он увидел, как Иолин засовывает в рот красный шарик на веревочке — яркое, привлекающее взгляд алое пятно, — заинтересовался и резко повернул голову за Иолином. Его шея тихо хрустнула, а голова повернулась чуть дальше, чем должна была.

Манник несколько секунд сидел совершенно неподвижно.

Потом мягко завалился набок.

Отвлекающие продолжали носиться по арене, увлечённые и довольные собой:

— Это прекрасный план, Бравад! — кричал Иолин.

— Гениальный, — подхватил Крольд.

Манник лежал в нескольких метрах от них, совершенно неподвижный.

Оливка пробежала мимо.

Иолин вдруг остановился.

— Подождите.

Все затормозили.

— Что?

Иолин посмотрел назад.

— А где манник?

Они осторожно подошли к туше.

— Он уснул? — спросил Бравад.

— Может, притворяется, — предположил Иолин.

Оливка наклонилась.

— Зачем ему притворяться?

— Чтобы мы подошли ближе.

Все одновременно отступили на шаг.

— Видите? — сказал Иолин. — Очень убедительно.

Бравад подобрал с земли тонкую палочку и осторожно ткнул манника в бок.

— Не дышит, — сказал Бравад.

— А вдруг он задерживает дыхание? — спросила Оливка.

Бравад снова ткнул манника палочкой.

— По-моему, мёртвый.

— По-моему, живой, — сказала Оливка. — Иолин, ты же медик!

Иолин уже собирался что-то сказать, когда из-за груды обломков донёсся металлический визг. Одна из пил Проводника боли прокатилась по арене, врезалась в тушу манника, отделила голову от тела, ещё несколько метров проехала вперед, после чего, потеряв скорость, перевернулась и остановилась.

— Теперь он точно мертвый, — сказал Иолин.

Бравад поднял палочку:

— Я всё-таки сначала проверю.

— Да пойдем уже, — потащил его Крольд.

Они развернулись и пошли к выходу с арены.

Посреди неё лежал обезглавленный манник.

Вокруг него валялись обломки, куски деревянных конструкций, перевёрнутые столы и щиты. На песке арены тянулись длинные полосы, оставленные катавшимися пилами. Несколько пил всё ещё медленно вращались, постепенно теряя скорость. Одна уткнулась в бортик и тихо жужжала, не в силах выбраться.

На трибунах постепенно начинали приходить в себя зрители.

Тысячи людей молча смотрели вниз, кто-то зарыдал от перенесенного шока. Между сидениями зашевелился сэр Кевилл, медленно задом вылез Адриан Блэквудпул.

А на самом высоком ряду, подальше от всего происходящего, на длинной деревянной лавке продолжал спать граф.

Он лежал, вытянувшись во весь рост, заложив одну руку за голову.

И громко храпел. От очередного особенно мощного приступа его голова чуть дёрнулась, он перевернулся на бок. Замолчал на пару секунд.

А потом снова захрапел.

Глава 9.

На следующий день все команды снова собрали в главном зале замка.

Участники расселись за длинными столами. Кто-то ещё сонно завтракал, кто-то обсуждал вчерашние события, а команда №5, как обычно, сидела отдельно и выглядела так, будто уже выиграла турнир и теперь просто ждёт, когда остальные это поймут.

Распорядители стояли на возвышении и были непривычно мрачными.

Его братья-коллеги тихо переговаривались между собой, время от времени тяжело вздыхая.

Наконец главный вышел вперёд.

— Господа участники, — начал он. — К сожалению, у нас возникли некоторые трудности.

По залу прошёл заинтересованный гул.

— В связи с недавней гибелью дракона, а также уничтожением лесных чудовищ, владельцы опасных существ отказались предоставлять их для дальнейших испытаний турнира.

Все затихли.

Распорядитель тоже замолчал, и продолжил совсем уже замогильным голосом:

— Разумеется, мы не станем искать виноватых. Турнир есть турнир, несчастные случаи случаются.

Распорядитель медленно оглядел собравшиеся команды и на несколько секунд задержал взгляд на семнадцатой.

— Но все мы понимаем, кто именно испортил сегодняшний праздник и уничтожил чужое имущество на тысячи золотых.

— Да не будем, — подтвердил Крольд.

Граф вальяжно откинулся на спинку стула и сложил руки на груди:

— Если проблема в сыщике, то я к вашим услугам.

Распорядитель проигнорировал его и продолжил:

— Владельцы опасных чудовищ теперь отказываются предоставлять своих питомцев для испытаний. И, признаться, я не могу их за это винить. Один дракон погиб. Несколько лесных чудовищ уничтожены. Один участок леса, насколько мне доложили, больше не существует в прежнем виде. Но, повторюсь, никто никого ни в чём не обвиняет.

— А почему он смотрит на нас? — спросил Бравад.

— Потому что это мы. Мы их убили, — объяснил Иолин.

Распорядитель принялся массировать виски:

— На данный момент ведутся переговоры с владельцами других существ. Однако пока большинство из них категорически отказывается.

Брат за его спиной тихо прошептал:

— Категорически.

— Да, — мрачно подтвердил распорядитель. — Именно так они и сказали.

— Один владелец виверны потребовал письменных гарантий сохранности животного. А владелец горного великана заявил, что после вчерашнего не отдаст нам даже козу. В связи с этим программа турнира временно приостановлена до решения вопроса с инвентарём.

Все трое одновременно опустили головы.

Кто-то в дальнем конце зала спросил:

— А что будет вместо чудовищ?

Главный распорядитель посмотрел на него с самым измученным выражением лица:

— Мы пока не знаем. Однако, как мы и обещали, сегодня будет бал.

За его спиной второй распорядитель громко хлопнул хлопушкой, а третий помахал разноцветным помпоном, однако же провозгласили они это всё с той же скорбью на лицах.

В казарме команда №17 собралась вокруг стола, на котором лежал свиток с правилами бала.

Крольд развернул его и нахмурился.

— Так. Дресс-код: маска обязательна для всех участников. Маска должна закрывать не менее трети лица, но не более половины.

— Это как? — воскликнула Оливка.

— Не знаю, — честно ответил Иолин.

— Дальше интереснее. «Цвет перьев, лент и прочих декоративных элементов на маске должен соответствовать социальному положению владельца». И таблица: дворяне — золотой и бордовый. Военные — синий и серебряный. Учёные — зелёный. Торговцы — фиолетовый. Слуги — коричневый.

— А преступники? — спросил Крольд. — Как мы их отличим от приличных людей?

— Не указано.

— Значит, можно любой.

— Ладно. Поведение, — продолжил Крольд. — «Участникам запрещается громко смеяться, кричать, бегать, сидеть на полу, залезать на мебель, употреблять пищу руками, а если им надо в туалет, то поднять руку и спросить».

Бравад поднял руку.

— Можно в туалет?

— Не сейчас, Бравад, это во время бала!

— Хорошо, я потерплю.

Иолин забрал лист.

— Здесь ещё есть расписание.

Он прочитал:

— 19:00 — прибытие гостей. 19:10 — приветственный напиток. 19:30 — торжественное открытие. 19:45 — танец. Оливке нельзя танцевать.

— Там так написано? — удивилась она.

— Да, красным карандашом от руки, — ответил Иолин. — В 20:00 — церемония благодарности спонсорам.

— Всё выглядит неплохо, — подытожил Крольд.

Граф Аллен сидел, прислонившись спиной к стене. Теперь он медленно поднял голову, и в свете факела его глаза блеснули из-под спутанных волос.

— Бал, — произнёс он таким низким и зловещим голосом, что все замерли.

— Лучше болтаться в петле, — пророкотал он ещё тише, — лучше пусть глаза выклюют вороны, а чернь будет бросать камни в твоё мёртвое тело, чем однажды попасть на королевский бал. Вы думаете, это танцы, вино, музыка и прекрасные дамы, улыбающиеся тебе из-под масок? Нет. Это большой и гнусный обман!

— У меня ощущение дежавю, — прошептал Иолин.

— Ты повторяешься, — сказал Аллену Крольд.

— Да, повторяюсь, — неохотно ответил тот. — Но балы — это гнуснейшее мероприятие, где плетут интриги и готовят заговоры.

— Бравад умеет плести интриги, — сказал Крольд.

— Этого недостаточно! — пророкотал граф. — Вам всё время нужно быть начеку! Вы встретитесь там с существами намного опаснее драконов и лесных чудовищ!

— На балу будут гуси? — испуганно пискнул Крольд.

— Придворные! — рявкнул граф.

Бравад съёжился.

Аллен мрачно посмотрел в стену.

— Однажды я присутствовал на балу у герцога Мортенвальда. В тот вечер там собрались все знатные семейства королевства. Герцог поднял кубок и объявил о помолвке своей дочери.

— И что произошло? — спросил Крольд.

— В тот же миг погасли все свечи.

Все замерли.

— Убийство? — прошептал Бравад.

— Нет. Сквозняк.

Повисла неловкая пауза.

— Другой раз я был на балу у лорда Вальтера Дрейка. И вот там один из советников тайно передал другому записку.

— Что было в записке?

Аллен выдержал долгую паузу.

— «Встретимся после второго танца».

— И они встретились? — спросил Бравад.

— Нет.

— Почему?

— Один ушёл после первого танца.

Крольд тяжело вздохнул.

— Ещё что-нибудь?

Граф поведал о придворной свадьбе, где заговорщики планировали убить жениха, но перепутали столы, и о заговоре Малого совета, где шесть придворных тайно встречались ночью, чтобы решить, кому достанется лучший стул.

К концу его повествования все настолько перепугались, что условились держаться вместе. Иолин, немного поразмыслив, предложил им самим действовать на опережение и сплести на балу собственный заговор. Наконец, Крольд выдал самую блестящую идею за вечер — для дополнительной конспирации поменяться костюмами:

— Я надену платье Оливки! Исключительно в целях интриги, — сказал он.

— Ну конечно! — вздохнула она.

Переодевание началось почти сразу после того, как они решили, что для успешного заговора им необходимо выглядеть как можно менее узнаваемо.

Первым за костюм взялся Бравад. Он долго рассматривал одежду Иолина, лежавшую на кровати, а потом поднял короткий тёмно-зелёный камзол с вышитым серебром узором. Узкие рукава, высокий воротник, приталенный силуэт и множество маленьких застёжек. Бравад просунул руку в камзол, и вышивка жалобно затрещала, на руке у него болтался камзол Иолина, похожий на чрезвычайно маленький флаг.

— По-моему, сидит хорошо, — удовлетворенно сказал он.

Следующим был Крольд. Платье село на него идеально. Он покрутился перед зеркалом.

— Не хватает чего-то.

Он порылся в вещах и достал тонкий шейный платочек, аккуратно завязал его вокруг шеи и повесил на локоть небольшую сумочку.

— Теперь готово.

— Ты выглядишь как женщина, которая пришла на бал ради того, чтобы осудить всех присутствующих, — похвалил граф.

— Именно этого я и добиваюсь.

Оливка, тяжело вздохнув, взяла костюм Бравада.

Костюм состоял из широких штанов, просторной рубахи и огромного камзола, рассчитанного на человека, который, судя по всему, должен был иметь плечи примерно вдвое шире обычных.

Она расстелила камзол на полу и полезла в него. Несколько минут она ползала внутри, а потом из воротника вылезла её счастливая голова. Встала, рукава опустились до пола, Оливка сделала несколько шагов, и следом за ней поволочились рукава.

Бравад одобрительно кивнул.

— Хороший костюм.

— Теперь твоя очередь, — сказал Крольд графу, который перебирал винные бутылки.

— Нет.

— Почему? Это для конспирации!

— Я причешусь и буду меньше пить.

— Сойдет.

Иолин тем временем открыл свой дорожный сундук и достал совершенно странный костюм: чёрный, блестящий, плотно прилегающий, с множеством ремней, пряжек и металлических застёжек и заклепок.

— Откуда у тебя это? — спросила Оливка.

— Из личных запасов.

— Почему у тебя есть личные запасы такой одежды?

— На случай необходимости.

— Какой необходимости?

— Разной!

Он оказался настолько облегающим, что Иолин несколько секунд не мог нормально согнуть локти. Попробовал повернуть плечо — одна из пряжек тут же звякнула. Попытался присесть — ремни на боку натянулись и с тихим металлическим щелчком вернулись на место.

— Удобно? — спросил Крольд.

— Нет.

— Тогда зачем ты это надел?

— В этом весь смысл.

— Для бала это подходит, — решила Оливка.

— Нас никто не узнает, — сказал Иолин.

В дверь постучали, и на пороге появился сэр Кевилл.

Он был безупречно одет, с аккуратно уложенными волосами и ослепительно красивым лицом. Сэр Кевилл окинул комнату взглядом.

— Прошу прощения, — наконец произнёс он. — Я, кажется, кого-то не узнаю.

— Это нормально, — сказал Иолин. — Мы переоделись для конспирации.

Кевилл подошёл к Крольду.

— Ах, сэр, — жеманно протянул тот, опуская ресницы. — Как вы догадались?

— По манерам, — совершенно серьёзно ответил Кевилл.

Крольд на секунду замер, а потом улыбнулся и прикрыл рот веером.

— Ах вы…

Он кокетливо взмахнул веером и легонько хлопнул им Кевилла по руке.

Кевилл перевёл взгляд на Оливку, утопающую в огромном камзоле Бравада.

Рыцарь задумался.

— А вы…

— Я Бравад, — мрачно сказала Оливка.

Кевилл моргнул, и его лицо озарилось:

— Конечно.

Он посмотрел на Бравада.

— Тогда вы…

— Иолин, — радостно сообщил Бравад.

Сэр Кевилл медленно кивнул, явно решив больше ничего не выяснять.

Крольд снова взмахнул веером.

— Ну что же, сэр, — проворковал он. — Не будем заставлять остальных ждать.

Рыцарь галантно подал ему руку, Крольд вложил свою ладонь и кокетливо рассмеялся.

— Ой, какая у вас большая рука, сэр Кевилл.

— А ваша такая нежная, маленькая и изящная!

Когда они вошли в бальный зал, разговоры вокруг них на несколько секунд стихли.

Зал оказался огромным.

Высокий потолок терялся где-то в полумраке, между рядами золочёных балконов и тяжёлыми хрустальными люстрами, от которых по стенам и мраморному полу разбегались сотни огней. Вдоль стен стояли высокие зеркала в резных золотых рамах, отражая бесконечные ряды свечей, колонны и движущуюся толпу.

У дальней стены располагался королевский помост. На нём стояли кресла под алым балдахином, украшенным гербом короны. Сам король пока отсутствовал, зато вокруг уже собралась целая свита: советники в расшитых камзолах, придворные дамы в тяжёлых платьях и несколько важных людей с такими серьёзными лицами, будто от их выражения зависела судьба королевства.

По залу медленно двигались сотни гостей.

Мужчины были одеты в бархат, шёлк и расшитые золотом камзолы. На плечах у некоторых лежали короткие плащи, украшенные мехом. У многих на груди висели ордена и цепи, а на поясах блестели церемониальные шпаги.

Дамы были ещё наряднее. Их платья рассыпались по полу широкими юбками, переливались шёлком и драгоценными камнями. В волосах сверкали диадемы, жемчужные нити и золотые заколки. Некоторые держали в руках веера, другие — маленькие маски на тонких ручках.

Над толпой висел лёгкий запах духов, воска и вина.

У стены расположился оркестр. Десятки музыкантов в одинаковых парадных костюмах играли торжественную мелодию, а рядом стоял распорядитель и следил за происходящим с выражением человека, который уже несколько раз за вечер пожалел о своей профессии.

Несколько мужчин говорили вполголоса, время от времени оглядываясь по сторонам. Две дамы у колонны одновременно посмотрели на одного и того же человека и тут же отвернулись.

Где-то неподалёку один молодой дворянин что-то очень серьёзно говорил девушке в серебряной маске. Она слушала его, приложив веер к губам, а потом внезапно ушла.

По всему залу происходило множество подобных вещей.

— А вот теперь я начинаю понимать графа, — сказал Иолин.

— Что именно? — спросил Бравад.

— Думаешь, они все заговорщики?

— Наверняка.

— А может, они просто разговаривают, — предположил Бравад.

— Именно так заговорщики и делают, — пророкотал граф.

Оливка поправила огромный рукав камзола, который снова волочился по полу.

— Главное — держаться вместе, — напомнила она.

— И выглядеть естественно, — напомнил Крольд.

Все осмотрели друг друга.

Крольд поправлял юбку. Бравад подтягивал на руку узкий камзол Иолина.

Голова Оливки едва выглядывала из одежды Бравада, а Иолин выглядел так, будто его только что пригласили на бал из совершенно другого, гораздо менее приличного замка.

Граф Аллен шёл рядом, небрежно поправляя волосы.

— Мы выглядим естественно, — сказал он.

— Более чем, — подтвердила Оливка.

— И даже получше некоторых, — кивнул Иолин.

В этот момент музыка смолкла.

Разговоры постепенно стихли, придворные расступились, и у дальней стены появился распорядитель.

Он поднялся на небольшое возвышение и трижды ударил жезлом по мраморному полу.

— Его Величество король Рандиг!

По залу прокатился почтительный гул.

Король вошёл в зал в сопровождении свиты. На нём была тяжёлая парадная мантия, расшитая золотом, а на голове — корона, которая была ему велика и всё время сваливалась набок.

— Его светлость канцлер Лидо!

При одном только звуке его имени по залу раздалось несколько отчётливых плевков.

Лидо остановился.

На мгновение в зале повисла тишина. Канцлер пристально посмотрел в зал.

— Рад видеть, — произнёс он сухо.

Никто не ответил.

Лидо поднялся на ступеньку выше.

— Благородные дамы и господа. Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать завершение очередного дня королевского турнира. — Канцлер поднял руку. — Настоящим объявляю королевский бал открытым.

Оркестр тут же заиграл торжественную музыку.

Придворные зашевелились, пары начали выходить в центр зала.

Лидо уже собирался продолжить речь, когда среди команды №17 медленно поднялась огромная рука.

— Да.

— А можно в туалет?

Канцлер, к всеобщему удивлению, не выглядел удивлённым.

— В конце галереи направо, — ответил он.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Бравад повернулся к остальным.

— Пойдёмте.

— Зачем мы? — тихо спросил Иолин.

— Держаться вместе, — напомнила Оливка.

Крольд кивнул.

Все двинулись следом за Бравадом.

— Теперь мы сами выглядим как заговорщики, — панически зашептал Крольд.

Через несколько минут они наконец добрались до конца галереи.

Перед ними оказалась небольшая дверь, а за ней — туалетная комната с двумя дверьми.

На первой была изображена дама в платье, а на второй — рыцарь с мечом.

Бравад уверенно направился к рыцарю.

— Подожди, — остановил его Крольд. — Это мужской туалет.

— Мы договорились держаться вместе, — напомнила Оливка.

— Вот именно, — сказал Крольд. — Поэтому вы идите все вместе, а я постою здесь.

Он встал между двумя дверями, раскрыл веер и приготовился ждать.

Бравад, Иолин, Оливка и граф Аллен скрылись за дверью с рыцарем.

Крольд остался один. Несколько секунд ничего не происходило, а потом из-за ближайшей колонны появились двое.

Оба были в тёмных плащах с глубокими капюшонами.

Крольд замер.

Незнакомцы остановились неподалеку и заговорили вполголоса.

— Значит, на первое подадут суп?

— Да.

Крольд медленно прикрыл веером половину лица.

— А какой?

— Луковый.

— Опять?

— Канцлер настоял.

Крольд расширил глаза.

Один из людей в капюшоне тяжело вздохнул.

— А на второе?

— Запечённая оленина.

— А десерт?

— Грушевый пирог.

— Мороженого не будет?

— Уже отменили. Королевская кухня не успела доставить лёд.

Крольд побледнел и зашептал сам себе:

— Что-то готовится.

Один из незнакомцев помолчал.

— Я бы взял пирог.

— Я тоже.

В этот момент дверь мужского туалета открылась.

Крольд резко захлопнул веер.

— Тише!

Все остановились.

— Что? — спросила Оливка.

Крольд многозначительно посмотрел в сторону двух людей в капюшонах.

— Не выдавайте, что вы их заметили, — прошептал Крольд.

— Кого? — спросил Бравад.

— Заговорщиков!

Все посмотрели на людей в капюшонах.

Те как раз обсуждали, не слишком ли сладкий грушевый пирог.

Граф Аллен удовлетворенно рыкнул:

— Я так и знал.

— Два человека в капюшонах тайно обсуждают меню королевского банкета у туалета!

Крольд посмотрел на него с выражением человека, который один видит всю картину целиком.

— Заговор начался.

Иолин вздохнул.

— Конечно!

Граф Аллен кивнул.

— Я предупреждал!

Кухню они нашли сразу, правда сначала свернули не в тот коридор, потом случайно попали в галерею с портретами, а затем наконец услышали звон посуды и запах жареного мяса.

— Туда, — уверенно сказал Крольд.

Дюжина поваров носилась между столами, слуги таскали подносы, кто-то кричал про соус, кто-то искал пропавшие бокалы, а из огромного медного котла поднимался такой пар, что ближайшие окна запотели.

— Нам нужен шеф-повар, — сказал Крольд.

— Они в саду. По пятницам у них заседание клуба.

— Какой ещё клуб?

— Любителей тру-крайма, — напомнила Оливка.

Через несколько минут они обнаружили его.

Он сидел в саду за круглым столом. Перед ним лежала тарелка с печеньем. Рядом сидели ещё трое поваров и одна пожилая кухонная служанка.

Все внимательно слушали.

— Итак, — говорил шеф-повар. — Официальная версия гласит, что герцог умер от падения с лестницы.

— Но вы в это не верите? — спросила служанка.

— Разумеется, нет.

Он взял печенье.

Крольд медленно подошёл ближе.

— Мы хотели задать вам несколько вопросов.

— По поводу?

— По поводу банкетного меню.

Наступила тишина.

Шеф-повар положил печенье в тарелочку.

— А почему вас интересует банкетное меню?

— А почему вы так нервничаете?

— Я не нервничаю.

Иолин сел рядом. Оливка и Бравад тоже устроились за столом.

Через несколько секунд вся команда уже сидела вокруг шеф-повара, а Крольд стоял рядом с ним, скрестив руки на груди.

— Итак, — сказал Крольд. — Вы утверждаете, что на первое будет луковый суп?

Шеф-повар смотрел на них с возрастающим недоумением.

— Вы видели двух подозрительных людей в плащах и капюшонах? — спросил Иолин.

— Да, они тоже спрашивали про банкетное меню.

— И куда они пошли потом?

— Кажется, в туалет, — заморгал шеф-повар.

— Всё понятно! Всё понятно! — пророкотал граф.

Он встал и поманил команду №17 за собой.

Команда №17 отошла в сторону и тут же собралась в плотный кружок.

Они склонились друг к другу и начали что-то быстро и напряжённо перешёптывать.

Со стороны было слышно только отдельные междометия.

— Ш-ш-ш…

— Нет!

— М-м…

— НЕТ!

— Тсс!

Несколько секунд они снова шептались, всё ближе склоняясь друг к другу.

Потом кто-то сказал:

— Да!

После чего все пятеро одновременно замолчали.

Затем снова начали перешёптываться.

Граф Аллен несколько раз выразительно взмахнул руками. Крольд приложил палец к губам. Оливка резко покачала головой. Бравад несколько раз кивнул с таким серьёзным видом, будто только что получил важнейшие сведения. Иолин что-то быстро объяснял остальным, после чего все снова склонились в кружок.

Участники клуба любителей тру-крайма молча наблюдали за ними.

— Они что, шпионят?

— Больше похоже на коллективную паранойю.

Команда №17 вернулась в бальный зал, они снова оказались среди музыки, света и придворной толпы.

Оркестр продолжал играть. По мраморному полу плавно скользили танцующие пары, вокруг колонн собирались небольшие группы придворных, велись тихие разговоры, мелькали маски, веера и драгоценные камни. Огни люстр отражались в зеркалах, и казалось, что зал стал ещё больше, чем прежде.

Крольд шёл впереди, важно придерживая юбку и время от времени оглядываясь через плечо.

Бравад осторожно нёс на одной руке крошечный камзол Иолина.

Иолин двигался с совершенно невозмутимым лицом, а металлические застёжки на его чёрном костюме тихо позвякивали при каждом шаге.

Граф Аллен шёл последним и выглядел так, будто уже устал от всего происходящего.

Оливка плелась следом за ними в огромной одежде Бравада. Длинные рукава волочились по полу, штаны спадали, и у самого входа она наступила на край рубахи. Попыталась освободить ногу, запуталась ещё сильнее и с грохотом рухнула прямо на мраморный пол.

Бравад уже собрался помочь ей, но Оливка отмахнулась:

— Бросьте меня! Наша миссия важнее!

Иолин пожал плечами и кивнул.

Они пошли дальше.

— Аллен… — послышался хрустальный нежный голосок.

Граф остановился.

Остальные прошли ещё несколько шагов, прежде чем заметили, что графа нет.

У колонны стоял небольшой мраморный фонтан. Из чаши тонкой струёй лилось шампанское.

— Аллен…

Граф посмотрел на фонтан.

Фонтан тихо журчал.

— Аллен…

Граф подошёл ближе.

— Ты меня звал?

Фонтан продолжал переливаться в свете свечей.

— Подойди.

Аллен оглянулся на команду.

Потом снова посмотрел на фонтан и подошёл к чаше.

— Выпей меня.

Граф замер, и за несколько секунд в его лице не осталось ни тени сомнения. Он схватил бокал, подставил его под струю и выпил залпом, потом наполнил снова. И ещё раз. Через несколько секунд он уже пил прямо из чаши, совершенно забыв о бале, заговоре и собственной команде.

Крольд разочарованно посмотрел на него и позвал Иолина и Бравада.

У оранжереи стояла та самая подозрительная парочка в длинных тёмных плащах с капюшонами, надвинутыми почти до самых глаз. Они стояли неподвижно и тихо разговаривали, время от времени оглядываясь по сторонам.

Крольд сразу их заметил.

— Иолин! Бравад! Вон они!

Крольд уже собирался направиться к незнакомцам, но вдруг почувствовал, что кто-то взял его за локоть.

— Прошу вас, миледи Оливка.

Крольд обернулся.

Перед ним стоял сэр Кевилл.

— Сэр Кевилл, я сейчас немного занят.

— Это займёт всего несколько минут.

— Но там…

— Но это важно.

Крольд тяжело вздохнул.

Рыцарь увёл его в сторону, за колонну, где их уже не было видно остальным.

Несколько секунд он молчал, глядя на Крольда.

— Оливка.

— Да?

— Я долго обдумывал этот вопрос, — с волнением вздохнул, встал на колено и протянул коробочку. — Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж.

— Сэр Кевилл…

— Я вас люблю. Намерения у меня серьёзные. Дом имеется. Доход имеется. Состояние позволяет. Вдовец, детей нет. Иногда теряю вещи.

Крольд смотрел на него с выражением человека, который совершенно не понимает, как именно его жизнь пришла к этой точке.

За колонной послышался голос Иолина:

— Крольд!

Он осторожно поправил юбку.

— Я… подумаю.

— Принимается.

Он вышел из-за колонны и быстро направился к Иолину и Браваду, как вдруг его за руку схватил Адриан Блэквудпул.

— Да что ж такое! — воскликнул Крольд.

— Мне необходимо с вами поговорить, миледи Оливка.

Адриан решительно отвёл его за другую колонну.

Крольд оглянулся на Иолина и Бравада.

За колонной Адриан отпустил руку Крольда и несколько секунд молча смотрел на него. Потом прошёлся туда-сюда, отвернулся и наконец заговорил:

— Я долго боролся с этим чувством. Я говорил себе, что оно недостойно меня. Что это всего лишь увлечение. Что вы слишком… необычная женщина. Но чем больше я старался вас избегать, тем яснее становилось, что это невозможно. Я восхищаюсь вами. Вашей независимостью. Вашим характером. Тем не менее я не могу более скрывать своих чувств.

Он выпрямился.

— Оливка, я люблю вас.

Крольд уставился на него.

— И я хочу предложить вам стать моей женой.

Крольд посмотрел в сторону, где за колонной виднелся Иолин. Он уже что-то говорил Браваду, явно наблюдая за происходящим.

Крольд снова повернулся к Адриану.

— Я подумаю.

Адриан кивнул.

Наконец троица воссоединилась и решительно направилась к подозрительной парочке.

— Давай, Бравад, — тихо подбодрил его Крольд.

— Ты мастер интриги, — добавил Иолин.

Бравад остановился, кивнул и вышел вперёд.

Двое в плащах заметили его, но продолжили тихо разговаривать.

Бравад подошёл ближе.

— Я ничего не хочу вам говорить.

Оба замолчали и посмотрели на него.

— Хорошо, — ответил один из них.

Они снова повернулись друг к другу.

Бравад помолчал.

— Но ваш друг вчера целовал другую женщину.

Оба резко повернули головы и побледнели.

— Нет, нет, только не вы! — затрепетал первый.

— Пожалуйста, после того испытания интриги наших друзей отправили в лечебницу! — умолял второй. — И почему вы за нами следите?

— Кто? Мы? — возмутился Иолин.

— Да! Один в женском платье, у другого флаг с рукавами на руке, девчонка в пододеяльнике, вы и граф Аллен! — плаксиво отозвался первый.

В этот момент появился граф Аллен. Он шёл слегка покачиваясь, с совершенно счастливым выражением лица.

— А вот и я, — сообщил он.

На его лице был румянец, волосы растрепались, а в руке он держал бокал.

Следом появилась Оливка.

Она волочила за собой рукава, наступала на штанины и периодически поправляла огромную рубаху, которая сползала с одного плеча. Она тут же встала рядом с Бравадом.

— Вы заговорщики! — торжествующе произнес Иолин.

Двое в плащах переглянулись.

— Мы не заговорщики, — осторожно сказал один. — Мы обсуждали банкет.

Аллен поднял палец.

— Я видел, как один из вас оглядывался.

— Я смотрел, не идёт ли кто-нибудь.

— Ага! — обрадовался Аллен.

Он повернулся к остальным.

— Слышали? Он признался.

Оливка тяжело вздохнула и поправила волочащийся по полу рукав.

— Ладно. Признавайтесь.

— В чём?

— В заговоре.

— Каком заговоре?

Оба человека в плащах окончательно потеряли надежду.

— Мы ничего не делали! — почти одновременно заявили они.

Команда снова собралась в плотный кружок.

На этот раз они теснее прижались друг к другу, почти спрятавшись за собственными плащами и рукавами, и начали быстро шушукаться. Периодически они смотрели на подозрительную парочку.

Крольд выглянул из-за плеча Бравада, быстро оглянулся через весь зал и тут же спрятался обратно.

Иолин осторожно выглянул с другой стороны.

Оливка сделала вид, что поправляет одежду, но при этом несколько секунд следила за ближайшей колонной.

Бравад вообще присел.

— Что они делают? — тихо спросил один из людей в плаще.

— Не знаю.

Граф Аллен, стоявший чуть поодаль, вдруг резко обернулся и подозрительно посмотрел на проход, а потом на ближайшего лакея.

— Не смотри туда, — прошептал Крольд. — Ты нас выдашь!

Команда снова склонилась друг к другу.

И тут за их спинами раздался спокойный голос:

— Что здесь происходит?

Все пятеро замерли и очень медленно повернулись.

За ними стоял канцлер Лидо.

Он смотрел на команду с совершенно невозмутимым выражением лица, перевёл взгляд с одного на другого.

— Я повторяю. Что здесь происходит?

Двое людей в плащах переглянулись.

Крольд это заметил и тут же снова подозрительно прищурился.

В этот момент один из плащей резко взметнулся, и в воздухе блеснуло лезвие.

— Заговор! — заорал Бравад.

Один из незнакомцев мгновенно рванулся к канцлеру, выхватывая из-под плаща длинный кинжал. Второй бросился следом, вскинув руку с тяжёлым металлическим прутом.

Лидо едва успел отшатнуться.

— Бравад! — заорал Крольд.

Бравад кинулся вперёд. За ним — Иолин, Оливка и Крольд. Граф Аллен, уже довольно пьяный, на секунду остался стоять на месте, а потом тоже решил, что, вероятно, от него требуется что-нибудь сделать, и бросился следом.

В результате пятеро человек одновременно врезались в двух нападавших.

Кто-то схватил кого-то за плечо, кто-то за плащ, кто-то попытался оттащить другого, и вся эта масса людей с грохотом рухнула на пол. Бравад оказался сверху, Оливка — под ним, Крольд каким-то образом оказался между двумя убийцами, а Иолин запутался в собственных ремнях.

— Держите! — крикнул Крольд.

— Я держу! — сообщил Бравад.

Аллен, сильно промахнувшийся с броском, лежал сбоку и каким-то чудом удерживал в руке бокал.

— Кажется, мы их победили.

Канцлер Лидо внимательно смотрел на них, по его лицу нельзя было прочитать ни одной эмоции.

К этому времени из коридора уже донеслись торопливые шаги. В зал ворвались стражники, увидели двух людей в плащах, лежавших посреди пола, и тут же бросились к ним. Они быстро надели пурпурные магические наручники, отобрали кинжал и металлический прут и подняли нападавших на ноги.

Лидо подошёл к ним. Несколько секунд он просто смотрел, а затем протянул руку и стянул капюшон с первого.

— Я предполагал, что это будете вы, — без удивления сказал канцлер.

Потом снял капюшон со второго.

— А вот вас я ожидал увидеть меньше всего.

Нападавшие ничего не ответили.

— Этих в тюрьму, а вы, — Лидо кивнул команде №17, — в кабинет.

Команда №17 двинулась следом.

В отдельном кабинете канцлера уже царила суета. Несколько распорядителей бегали из угла в угол, кто-то принёс воду, кто-то пытался найти лекаря, а один особенно растерянный чиновник трижды подряд спросил Лидо, не нужно ли ему сесть.

— Я не ранен, — терпеливо ответил канцлер.

Распорядитель замолчал.

Лидо спокойно снял перчатки и положил их на стол.

Команда №17 тем временем выстроилась вдоль стены.

Бравад всё ещё выглядел так, будто не до конца понимал, что произошло. Оливка пыталась привести в порядок одежду. Крольд следил за стражниками. Иолин рассматривал свои ремни, проверяя, не повредились ли они во время падения. Аллен допил шампанское.

Лидо посмотрел на двух пленников.

— Маркиз Ядриан Блэквудпул и его троюродный брат, маркиз Йодриан Блэквудпул.

Бравад нахмурился.

— Блэквудпуд?

— А в Валенсе есть еще аристократы кроме Пулпуков? — спросила Оливка.

— Аллены! — воскликнул граф.

— Вы все между собой переженились.

— Это традиция.

— Дурная традиция!

Лидо терпеливо помолчал:

— Итак, — наконец сказал он, когда команда закончила препираться, — позвольте мне уточнить, правильно ли я всё понял. Вы прибыли на королевский турнир. После этого вас арестовали по подозрению в некромантии?

Крольд поднял палец.

— Я был живой…

— Я пока не закончил.

Крольд опустил палец.

— Затем вы каким-то образом оказались связаны с гибелью дракона и гибелью лесных чудовищ?

— Мы не убивали дракона, — тихо сказал Иолин, — у него была аллергия на арахис, а манник сам себе отпилил голову.

— Затем вы пришли на королевский бал. После чего, насколько мне известно, успели поссориться с несколькими знатными особами, устроить переполох на кухне, заинтересоваться придворными убийствами, преследовать двух подозрительных людей и, наконец, оказаться рядом со мной ровно в тот момент, когда эти двое решили меня убить.

Он сделал небольшую паузу.

В кабинете повисла тишина.

— Вы понимаете, что это значит?

Четверо виновато кивнули, а Бравад отрицательно покачал головой.

— Я много лет занимаю государственную должность. Я видел мятежи, заговоры, дворцовые интриги, попытки переворота и людей, которые считали себя достаточно умными, чтобы обмануть корону.

Он на мгновение замолчал.

— Но вы представляете собой совершенно другой случай.

— Какой?

— Я пока не решил.

Лидо снова посмотрел на них.

— Нормальный человек, попав в подобную ситуацию, старается держаться подальше от неприятностей. Осторожный человек старается не привлекать внимания. Очень умный человек старается заранее просчитать последствия своих действий.

Лидо помолчал.

— Вы же, насколько я могу судить, делаете всё наоборот.

Бравад нахмурился.

— Мы стараемся.

— Я заметил.

Канцлер выпрямился.

— Поэтому у меня к вам будет только одна просьба.

Все пятеро внимательно посмотрели на него.

— Сегодня больше ничего не делайте.

Крольд открыл рот.

— Вообще ничего?

— Но если случится что-нибудь важное?

— Позовите меня.

Лидо посмотрел на него ещё несколько секунд.

— И если вам покажется, что кто-то собирается убить канцлера, пожалуйста, сначала сообщите об этом стражникам.

— А если стражники окажутся убийцами?

Лидо задумался.

— Тогда сообщите мне, — терпеливо ответил он и улыбнулся.

Глава 10. Часть первая.

— Я ходила в подвал за вареньем, — сказала Оливка, закрывая дверь. — Там куча восковых фигур. И клянусь, одна из них моргала.

Иолин, граф Аллен, Бравад и Крольд сидели над настольной игрой. На столе лежала карта королевства, несколько деревянных фигурок и груда костей, украденных, судя по гербу на одной из граней, явно не из этого набора. Бравад держал кубик с таким напряжением, будто от броска зависела судьба династии.

— Зачем тебе варенье? — спросил Крольд.

— Неважно. Я встретила сэра Кевилла. Он вёл себя странно.

— Он всегда ведёт себя странно.

— А потом Адриана. Он тоже был странным.

Бравад бросил кубик.

— Семь!

— На кубике нет семи, — нахмурился Иолин.

— Тогда шесть с половиной.

— Такого тоже нет.

Оливка невозмутимо продолжила:

— Сэр Кевилл спросил, не собираюсь ли я ему что-то сказать.

— Действительно странно, — согласился Крольд.

— А потом Адриан спросил ровно то же самое.

— Заговор, — мрачно сказал Бравад.

— Нет, Бравад, — отрезал граф. — Мы больше не играем в конспирологов.

— А мне вчера сделали предложение, — хвастливо сказал Крольд, крутя в пальцах фигурку.

Все посмотрели на него.

— Кто? — спросила Оливка.

— Сэр Кевилл.

— А почему тебе?

— Наверное, понравился. — Крольд скромно поправил воображаемую причёску. — А потом ещё Адриан. Тоже, кажется, запал.

Оливка застыла с ложкой варенья на полпути ко рту.

Граф медленно поднял палец.

— Стоп. Он делал предложение тебе. Или Оливке?

Крольд задумался.

— Технически — мне. В платье Оливки.

Аллен вскочил, метнулся в подсобку и выкатил два мольберта — те же портреты, что и раньше, только на портрете Кевилла теперь была подпись «29 лет» вместо «27», а рядом граф маленькими буквами приписал: «по уточненным данным».

— Выбирай, — объявил он, широко раскинув руки.

Оливка меланхолично зачерпнула ложкой варенье.

— Я не буду выбирать. Оставлю обоих. Кевилл красивый и он романтик, а Адриан богатый и будет дарить мне цацки.

— Что такое цацки?

— Не знаю, но гулящая Энн говорила, что богачи их дарят.

— Это блестящие штучки, — со знанием дела пояснил Крольд.

— Медальки, — мечтательно протянул Бравад.

Оливка перестала жевать.

— Точно. Нам вообще-то должны дать медали.

— И не одну, — тут же поддержал Аллен. — Мы спасли канцлера от двух вооружённых убийц. На балу. При полном дворе.

— И среди убийц были маркизы, — добавил Иолин. — Это, по сути, сорванный государственный переворот.

— А нас просто отправили спать, — вспомнил Крольд с нарастающим возмущением. — Даже спасибо толком не сказали.

— Неслыханная неблагодарность, — согласился граф.

Оливка встала с кровати с видом человека, принимающего важное государственное решение.

— Значит, так. Нам нужны медали, грамоты, деньги. Много денег.

— И титулы, — сказал Аллен.

— Графские, — сказала Оливка. — А графу — двойного графа.

— Мне лошадь, — сказал Бравад.

— Мне библиотеку и красную комнату, — сказал Иолин.

— Мне конюшню, — сказал Крольд.

— Зачем тебе конюшня, ты же боишься лошадей.

— Буду сдавать ее в аренду Браваду!

— Мне винный погреб, — сказал Аллен, — и чтобы он сам себя пополнял.

— Ещё нам нужна нормальная комната, — продолжила Оливка. — Хочу одну большую, в которой пять маленьких для вас. И гидроцикл, — добавила она после паузы.

— И памятник, — взвизгнул Крольд. — На площади!

Граф уже смотрел куда-то поверх их голов, будто читал надпись, которую только предстояло отлить в бронзе.

— «Команда номер семнадцать. Спасители королевства».

Под одобрительные возгласы он торжественно поднялся.

— Команда №17, я ваш капитан. Мы идём за наградой!

Все пятеро одновременно вскочили — с таким видом, будто их уже ждали фанфары, — и отправились за наградами.

Двери общего зала распахнулись.

Все команды уже сидели за столами. Привычно пустовал стол команды фаворитов. Распорядитель ходил между рядами со списком, судьи переговаривались у возвышения, слуги расставляли кувшины с водой и вином.

Аллен остановился посреди прохода с видом человека, ожидающего оваций.

Однако оваций не последовало, вот распорядитель поднял голову и явным сожалением произнёс:

— А вот и команда номер семнадцать соизволила явиться на соревнования.

— На какие соревнования? — прошептал Крольд.

— Кажется, сегодня этап, — вспомнил Иолин.

— Точно, — вспомнил Аллен. — Я думал, мы за медалью пришли.

— Одно другому не мешает, — утешила его Оливка и первой пошла к столу.

Остальные команды провожали их взглядами, в которых читалось нечто среднее между настороженностью, суеверным страхом и ненавистью.

Распорядитель постучал по бумагам.

— Господа участники. В связи с известными обстоятельствами дальнейшее использование фауны в испытаниях временно невозможно.

Он выразительно посмотрел на стол №17.

— Контрагенты, предоставляющие чудовищ, отказались от сотрудничества. Выразив, цитирую, «серьёзные опасения за жизнь и рассудок своих подопечных».

— Мы тут ни при чём? — обиженно пробурчала Оливка.

— Сегодняшний этап, — продолжил распорядитель, — будет посвящён интеллектуальным способностям.

Из боковых дверей хлынули слуги. Столы отодвинули, вынесли сцену, задник с гербом турнира, магические светильники. Заиграла музыка — сперва торжественная, затем внезапно бравурная.

На сцену вынесли постаменты под бархатом. Под одним угадывался кубок, под другим — сундук, третий был подозрительно маленьким и подозрительно квадратным.

— Там призы, — сказал Бравад, вытягивая шею.

— Я хочу гидроцикл, — напомнила Оливка.

— На гидроцикле нельзя кататься по Вонючке, — сказал Иолин. — Туда сбрасывают отходы.

— Тогда хочу гидроцикл и противогаз.

Последний слуга внёс доску с надписью:

«ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ЭТАП»

Музыка оборвалась. Распорядитель вышел вперёд, звякнул колокольчиком.

— Шесть выживших команд!

Аплодисменты.

— И команда номер семнадцать!

Тишина была такая, что было слышно, как где-то капает вода.

— Сегодня мы проверим не силу, а разум, — объявил распорядитель. — Историю, магию, устройство королевства, бытовые знания и логику.

Он развернул свиток.

— Первый раунд называется «Глас народа». Истинный герой должен знать не только историю, но и то, чем живут простые люди.

— Аристократы вкрай охамели, — тут же вставила Оливка.

— Совсем, — подтвердил Крольд.

— Мало им податей, — прошептал Бравад. — Теперь ещё и глаза наши нужны.

Граф покосился на него.

— Не только глаза. На глазах они не остановятся. Заберут носы, уши, и что похуже.

— Не подсказывай, — прошипел Иолин. — Услышат же.

Распорядитель поднял первую карточку.

— Вопрос первый! Что берет с собой рыцарь в дальний поход?

— Деньги! — крикнула первая команда.

— Лошадь! — отозвалась вторая.

— Карту!

— Меч!

Табло послушно зажигало строчки одну за другой. Две верхние остались тёмными.

Распорядитель, явно надеясь, что этого можно избежать, всё же повернулся к столу №17.

— Ваш ответ?

— Нам нужно посовещаться, — торжественно объявила Оливка и тут же наклонилась к остальным, хотя совещание явно уже шло весь раунд.

— Деньги, — прошептал Крольд.

— Уже было.

— Лошадь.

— Тоже было.

— Меч.

— Ты издеваешься?

Оливка подняла голову.

— Носок.

— Ваш ответ — «носок»? — переспросил распорядитель голосом человека, надеющегося, что ослышался.

— Да.

Табло вспыхнуло:

НОСОК

Зал ахнул. Кто-то привстал со стула, чтобы лучше разглядеть.

— И что тогда на первом месте? — упавшим голосом спросил распорядитель.

— Второй носок, — не моргнув сказала Оливка.

— Почему второй носок стоит выше первого?

— Потому что первый уже взяли, — пояснила она таким тоном, каким объясняют закон всемирного тяготения несмышлёному ребёнку.

ВТОРОЙ НОСОК вспыхнул на первой строчке.

— Мы из народа, — гордо крикнул граф залу, будто это всё объясняло.

Распорядитель, явно решив не выяснять природу этой мудрости, перевернул карточку.

— Вопрос второй! Что рыцарь обычно теряет в дальнем походе?

— Деньги! Лошадь! Карту! Меч! — снова отозвался зал.

Открылись все названные слова, но два первых ответа остались неизвестными.

Распорядитель посмотрел на семнадцатых с обречённостью человека, который уже знает ответ, но обязан спросить.

— Носок, — сказала Оливка.

— Снова носок?

— Он теряется. Регулярно.

— А второй ответ?

— Второй носок.

— Потому что первый потерялся, — добавил Крольд, — это элементарная логика!

Табло молча зажгло обе строчки. Распорядитель потёр виски и объявил перерыв.

— Неплохо начали, — похвалил граф.

Распорядитель вернулся на сцену.

— По итогам первого раунда дальше проходят: Команда №3.

Аплодисменты за дальним столом.

— Команда №14.

Ещё аплодисменты.

Распорядитель перевернул страницу и шумно выдохнул. — И команда №17.

Тишина.

— Переходим ко второму этапу, — объявил он под удар гонга. — Каждая команда выставляет одного участника.

— Кто пойдёт? — спросил Крольд.

Все немедленно занялись чем-то важным. Оливка внимательно изучала варенье под ногтями. Бравад разглядывал потолок. Иолин листал несуществующую книгу. Граф завёл долгий разговор с бутылкой.

— Я не пойду, — на всякий случай уточнила Оливка.

— Я тоже, — сказал Бравад.

— Я вообще не собирался, — добавил Иолин.

— А я особенно не пойду, — рявкнул Аллен.

— Можно кого-нибудь из другой команды одолжить?

— Нельзя.

За столом началась короткая, но насыщенная возня. Бравад ухватил Крольда поперёк туловища, тот успел вцепиться в край стола, Оливка методично отдирала его пальцы один за другим, и через несколько секунд Крольда уже волокли к сцене, как непокорный мешок с картошкой.

Бравад аккуратно поставил трепыхающегося Крольда рядом с двумя другими участниками.

На табло вспыхнули шесть категорий:

«Короли, которые всё испортили»

«Магия и прочая фигня»

«Бытовые проблемы»

«Монстры, которым тоже надоело»

«Дворцовые скандалы»

«Этого точно не было в учебнике»

Под каждой — пять ячеек: 100 200 300 400 500.

— Перед вами второй этап, — объявил распорядитель. — «Моя игра».

Крольд стоял у тумбы, разглядывая соперников. Слева — щуплый юноша из команды №3 с блокнотом. Справа — пожилой мужчина из команды №14, представившийся как «бывший придворный писарь, а ныне вольный философ».

— Выбирайте категорию, — сказал распорядитель, обращаясь к писарю.

— «Дворцовые скандалы» за триста.

Табло высветило:

ЭТОТ КОРОЛЬ ПРАВИЛ ВСЕГО ТРИ ДНЯ, ПОСЛЕ ЧЕГО ЕГО СВЕРГЛИ СОБСТВЕННЫЕ ПРИДВОРНЫЕ.

Писарь поднял руку.

— Король Людвиг Пятый.

— Неверно.

Юноша из третьей команды:

— Гилленстерн Второй.

— Неверно.

Крольд задумчиво почесал подбородок.

— А за что его свергли?

— За то, что на третий день он приказал уменьшить налоги.

— А. Тогда это точно был не король. Короли так не делают.

— Это вопрос, а не философская дискуссия.

— Хорошо. Мой ответ — «никто», потому что человек, снижающий налоги, не может быть королём по определению.

Распорядитель замер, сверился со свитком, снова замер.

— Формально... правильно. Это был самозванец Бриндел, выдававший себя за короля ровно три дня, специально чтобы успеть подписать налоговый указ, прежде чем его разоблачили.

Со стола команды №17 донёсся восторженный вой Бравада.

— Он угадал! Он гений!

— Он просто не уважает институт монархии, — заметил Иолин.

Крольд, воодушевлённый, ткнул пальцем в табло.

— «Это точно не было в учебнике» за пятьсот.

НАЗОВИТЕ ПРИЧИНУ, ПО КОТОРОЙ КОРОЛЕВСКИЕ ГУСИ СЧИТАЮТСЯ ОПАСНЕЕ ДРАКОНОВ.

Зал притих. Несколько человек за столами демонстративно отвернулись, а кто-то задрожал.

Писарь побледнел.

— Я откажусь отвечать.

— Я тоже, — быстро сказал юноша.

Крольд оглянулся на свой стол. Бравад активно замотал головой. Иолин прикрыл лицо ладонью. Граф Аллен молча перекрестился бутылкой.

— Гуси, — медленно и осторожно начал Крольд, — не подчиняются логике боя. Дракона можно разозлить, подкупить, ранить — с ним есть правила игры. А у гуся правил нет. Гусь не хочет золота, не боится смерти и не помнит, что вы сделали пять минут назад. Дракон — это стратегия. Гусь — это стихийное бедствие с клювом.

Повисла тишина.

— Правильно, — с явным облегчением произнёс распорядитель. — Официальная формулировка Королевской комиссии по безопасности звучит почти дословно так же, только там ещё упоминается казначей.

— А что с казначеем? — спросил Бравад со своего стола.

— Не спрашивай, — тихо сказал Иолин.

Крольд, окрылённый, выбрал следующую категорию.

— «Монстры, которым тоже надоело» за четыреста.

ЭТОТ ДРАКОН ПОСЛЕДНИЕ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ УЧАСТВУЕТ В ТУРНИРЕ И, ПО СЛУХАМ, СТРАДАЕТ ОТ ХРОНИЧЕСКОЙ АЛЛЕРГИИ.

Весь зал одновременно повернулся к столу семнадцатых.

— Очень актуально, — пробормотал Иолин.

Крольд с достоинством произнёс:

— Цветочек. Упокойся его драконья душа.

— Драконы не упокаиваются, — заметил распорядитель.

— Мясокомбинат тоже своего рода упокоение.

— Верно, — устало вздохнул распорядитель, явно уже переставший спорить о формулировках.

Писарь, чувствуя, что проигрывает с разгромным счётом, торопливо выбрал:

— «Бытовые проблемы» за сто.

КАК ПРАВИЛЬНО ПОСТУПИТЬ, ЕСЛИ ВАШ СОСЕД ОКАЗАЛСЯ ПЕРЕОДЕТЫМ ПРИНЦЕМ

— Немедленно донести страже, — уверенно сказал он.

— Неверно.

Юноша немного подумал, а потом выпалил:

— Попросить денег в долг, пока никто не узнал.

— Тоже неверно.

Крольд посмотрел на свой стол, где Бравад как раз оживлённо разглядывал собственную родинку.

— Продолжать вести себя так, будто ничего не знаешь. Потому что если это правда принц — то рано или поздно вас всё равно всех перевешают за компанию, а если нет — то вы просто подружились с сумасшедшим.

— Правильно! — объявил распорядитель. — Официальная позиция геральдической палаты: «Не задавайте вопросов, если ответ вас не спасёт, а только расстроит».

Писарь, окончательно павший духом, выбрал последнюю оставшуюся клетку — «Магия и прочая хрень» за пятьсот, явно надеясь на чудо.

НАЗОВИТЕ ГЛАВНОЕ ОТЛИЧИЕ МЕЖДУ ЗАКЛИНАНИЕМ И МОЛИТВОЙ

Крольд на мгновение задумался — впервые за игру.

— Можно посовещаться?

— У вас нет времени на подсказки со стороны.

— Я посоветуюсь сам с собой!

Он выдержал драматическую паузу, достойную графа Аллена.

— Заклинание работает, даже если ты в него не веришь. Молитва работает, даже если она не работает.

Зал молчал секунд пять.

Потом распорядитель тихо произнёс:

— Это... на самом деле неплохо сформулировано.

— Значит, правильно?

— Формально правильного ответа не существует. Но комиссия зачтёт балл за смелость.

— Беру.

Табло вспыхнуло финальным счётом:

КОМАНДА №17 — 2800

КОМАНДА №3 — 100

КОМАНДА №14 — минус 100

Со стола семнадцатых донёсся дружный рёв.

— МЫ ПОБЕДИЛИ В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ ЭТАПЕ! — заорал Бравад.

Граф встал и слегка поклонился Крольду:

— Ты — позор аристократии и надежда простолюдинов, — с чувством произнёс он. — Именно таким должен быть настоящий герой.

Распорядитель громко объявил, что все участники должны немедленно проследовать в сад, где состоится последнее на сегодня испытание.

Сад оказался не тем уютным местом с фонтанами и клумбами, которое команда помнила. Теперь в центре, на аккуратно выстриженной поляне, стоял огромный круглый стол чёрного дерева, разделённый на тринадцать секторов. Над каждым сектором горел маленький магический светильник, а в самом центре стола лежала шкатулка из потемневшего металла с массивной защёлкой.

Вокруг стола полукругом расставили пять кресел, обитых бархатом винного цвета, с высокими спинками, украшенными гербом турнира.

— Что это? — спросил Бравад.

— Похоже на стол, — сказал Иолин.

— Это не просто стол, — торжественно произнёс распорядитель, поднимаясь на небольшой постамент рядом. — Перед вами игра, испокон веков испытывающая мудрость, находчивость и командный дух. Игра называется…

Он выдержал длинную паузу, явно отрепетированную заранее.

— «Кто? Куда? Отчего?»

Крольд нахмурился.

— Звучит знакомо.

— Ничего общего с чем-либо, что вы могли слышать раньше, — быстро сказал распорядитель. — Совершенно оригинальная и уникальная игра, придуманная лично канцлером Лидо.

По залу прокатились вежливые смешки и тихие плевки.

Глава 10. Часть вторая.

— Правила просты, — продолжил распорядитель. — Знатоки, то есть команда, рассаживаются за столом. Зрители, то есть все остальные участники турнира, задают вопросы. На обсуждение каждого вопроса даётся ровно одна минута. Как только минута истекает — звучит гонг.

Он щёлкнул пальцами. Откуда-то сбоку выкатили небольшой медный гонг на подставке и поставили рядом со столом.

Распорядитель махнул рукой, и из-за кустов вывели невысокого гнедого пони в маленькой сбруе, украшенной колокольчиками.

— Прошу любить и жаловать — Огонёк. Наш капитан честности.

— Это пони, — сказала Оливка.

— Это высококвалифицированный судья случайного выбора, — злобно поправил распорядитель.

— Вы серьёзно? — уточнил Иолин.

— Совершенно. Раньше у нас была юла. Но юла, как выяснилось, поддаётся подкупу — если её раскрутить с достаточной силой в нужную сторону. Пони подкупить сложнее. У Огонька собственные принципы.

— А если он ошибётся? — спросил Крольд.

— Пони не ошибается, — с достоинством ответил распорядитель. — Пони выбирает.

Он подвёл Огонька к столу, потрепал по холке и слегка подтолкнул.

Пони неспешно затрусил вдоль края стола по кругу, звеня колокольчиками и с философским спокойствием разглядывая расставленные кресла, будто оценивал их с точки зрения удобства, а вовсе не судьбы королевства. А потом остановился у кустика и начал меланхолично жевать листья.

Из глубины сада, где расположились зрительские ряды прочих команд, кто-то встал и торжественно передал распорядителю свиток.

Распорядитель развернул его и зачитал вслух:

— Внимание, вопрос! Вопрос задаёт зритель из команды номер три. «Что, согласно древним манускриптам, короли всегда держат под подушкой, но никогда не признаются в этом даже собственным жёнам?»

Пони в этот момент как раз поравнялся со столом семнадцатых, коротко фыркнул и остановился, ткнувшись носом точно в сторону кресла графа Аллена.

— Минута пошла!

Раздался удар гонга.

Пятеро мгновенно склонились друг к другу.

— Меч, — быстро сказал Аллен.

— Слишком очевидно, — возразил Иолин.

— Заначку, — предложил Крольд.

— Слишком по-простолюдински мыслишь.

— Портрет любовницы, — авторитетно заявила Оливка.

— Слишком романтично для короля.

Секунды утекали. С трибун донеслось нетерпеливое покашливание.

— Носок, — сказал Бравад, всё ещё находясь под впечатлением от прошлого этапа.

Все на секунду замерли.

— А что, — медленно произнёс Иолин. — Носок — нас четыре раза спасал.

Второй удар гонга — тридцать секунд.

— Хорошо, — прошипел граф. — Кто отвечает?

— Капитан, — тут же хором сказали остальные четверо.

Аллен обречённо вздохнул, поднялся с кресла и обвёл зрителей взглядом, полным аристократического достоинства, слегка подпорченного лёгкой икотой.

— Ответ команды номер семнадцать: под подушкой короли держат амулет от бессонницы, доставшийся ещё от прабабки, но никому в этом не признаются, потому что стыдно.

По саду пронёсся удивлённый гул.

Распорядитель откинул крышку шкатулки на столе, извлёк свиток и внимательно прочитал.

— Верный ответ… — он выдержал длинную паузу, глядя то на свиток, то на графа, — …амулет от бессонницы. Один балл команде семнадцать!

— Мы же говорили носок, — тихо возмутился Бравад.

— Носок был неправильный, — успокоил его Иолин. — Зато граф вовремя вспомнил про амулет.

— Я вообще-то забыл что мы обсуждали и придумал это только что, — прошептал Аллен, садясь обратно в кресло и хватаясь за бутылку.

Огонёк, тем временем неспешно продолжил свой путь вдоль стола, звеня колокольчиками и явно предвкушая момент, когда всё это наконец закончится и его отведут обратно в стойло.

Распорядитель дал знак, и второй свиток передали на постамент.

— Вопрос второй! Внимание на чёрный ящик!

Заиграла музыка и слуга торжественно вынес небольшой чёрный ящичек на бархатной подушке и поставил в центр стола рядом со шкатулкой.

— В этом ящике находится предмет, который вы должны угадать, — объявил распорядитель. — Внимание, вопрос: «Однажды придворный алхимик попытался сварить зелье бессмертия, но перепутал местами два ингредиента. Получившееся зелье бессмертия не даёт — зато именно им теперь лечат придворных от одной крайне неловкой болезни. Что находится в ящике: сама болезнь, зелье от неё, или нечто третье?»

— Минута пошла, — объявил распорядитель.

Гонг.

Все пятеро немедленно склонились друг к другу.

— Зелье, — быстро сказал Крольд. — В ящике обычно предмет, не абстракция.

— А если это сама болезнь? — возразил Иолин. — Тогда ящик нельзя открывать.

— Или третье, — заметила Оливка. — Тут же спрашивали «третье» — значит, наверняка это оно, вопрос сам себя выдал.

— Третье — это что? — спросил Бравад.

— Понятия не имею, — призналась Оливка, — но звучит подозрительно.

Граф Аллен, до этого молча смотревший на ящик с прищуром человека, повидавшего слишком много подобных ящиков в своей бурной молодости, вдруг медленно произнёс:

— Постойте. Алхимик перепутал два ингредиента местами. Не добавил третий. Не убрал один. Переставил местами.

— И что? — не понял Бравад.

— А то, что если ты меняешь местами два ингредиента бессмертия, ты не получаешь ни бессмертия, ни болезни, ни лекарства.

Аллен обвёл всех взглядом с той же зловещей интонацией, с которой обычно рассказывал о своих трагедиях.

— Ты получаешь время, которое течёт задом наперёд. Только для одного конкретного органа.

Все замолчали.

— Для какого органа? — тихо спросил Крольд.

— Для особого! — пророкотал граф и его голос стал еще более трагическим.

— Кто отвечает? — спросил распорядитель.

— Капитан, — хором сказали остальные четверо, впервые за весь турнир абсолютно единодушно.

Аллен поднялся, одёрнул камзол и произнёс с достоинством, которого хватило бы на десять коронаций:

— Ответ команды семнадцать: в ящике находится нога придворного казначея. Она у него теперь молодеет вместо того, чтобы стареть, отчего он ходит с одной ногой семнадцатилетнего юноши и одной — своей собственной, шестидесятилетней, и именно поэтому последние тридцать лет прихрамывает то влево, то вправо в зависимости от фазы луны.

Распорядитель застыл с рукой на крышке ящика.

Несколько секунд он молча смотрел на графа, потом, очень медленно, открыл ящик.

Внутри лежал флакон.

Распорядитель заглянул в свиток, потом снова на флакон, потом опять в свиток — с видом человека, отчаянно надеющегося, что при третьем прочтении текст изменится.

— Неверно, — произнёс он наконец, явно сам не до конца веря собственным словам. — Совершенно, абсолютно неверно. И я не понимаю, как вы вообще пришли к ноге казначея.

— Логика была железная, — обиженно заметил граф.

— В ящике, — распорядитель мучительно замялся, — находится... зелье.

— От чего зелье? — тут же спросила Оливка.

Распорядитель отвёл взгляд, сделал вид, что поправляет манжету, откашлялся и посмотрел куда-то в сторону кустов, где безмятежно щипал траву Огонёк.

— Зелье от... — он понизил голос почти до шёпота, — от геморроя.

Несколько секунд в саду царила абсолютная тишина.

— От чего? — переспросил Бравад, явно не до конца уверенный, что расслышал правильно.

— От ГЕМОРРОЯ, — с мукой в голосе повторил распорядитель, теперь уже громче, будто вырывая слово с корнем. — Придворного. Хронического. Наследственного.

Граф улыбнулся:

— Так бы сразу и сказали.

— Вопрос третий, — объявил распорядитель. — Внимание, вопрос задаёт команда номер четырнадцать.

Он развернул очередной свиток.

— «Когда войска герцога Рамберта взяли штурмом замок короля Вальдемара Третьего, среди прочего они обнаружили в одной из потайных комнат необычное помещение. В нём находились подвесные качели, несколько металлических крюков, толстые верёвки, деревянная рама с ремнями, а также целый набор различных кожаных приспособлений. Вопрос: что король Вальдемар Третий делал в этой комнате?»

Иолин поднял большой палец.

— Досрочный ответ! — крикнул он.

Распорядитель удивлённо посмотрел на Иолина.

— Ну конечно. — сказал он сам себе.

Иолин спокойно встал.

— Качели — чтобы качаться, — совершенно спокойно сказал он. — Крюки — чтобы сушить связки лука. Верёвки — чтобы спускаться из окна, если дверь случайно закрылась. Раму с ремнями и кожаные петли — для йоги.

— И что, король действительно всем этим пользовался? — спросил распорядитель.

За столом наступила тишина.

Оливка медленно прикрыла лицо ладонью.

Бравад нахмурился.

— А почему там всё было в одной комнате?

— Потому что это была единственная кладовка, — объяснил Иолин. — Досрочный ответ засчитывается? — осторожно спросил он.

Распорядитель удивленно прочитал и ответил:

— Засчитывается.

Иолин кивнул.

Граф Аллен допил шампанское.

— А я другое подумал, — захихикал он.

— Мы все другое подумали, — тихо сказала Оливка.

Распорядитель вытер вспотевший лоб:

— Напоминаю, что мы играем до трех очков. Счет: 2:1 в пользу команды №17. Объявляю музыкальную паузу.

Музыкант играл уже несколько минут. Распорядитель стоял возле стола и смотрел в зал.

— Ну что, — сказал он, — пока у нас небольшая музыкальная пауза, давайте поговорим. Команда №17 кажется, успела познакомиться со всеми.

— Лучше бы не знакомились, — крикнули с балкона.

По залу прошёл смех.

Распорядитель улыбнулся.

— Вот. Уже интересно. А что вам в них не нравится?

— Я вообще ничего против них не имею, — ответил мужчина в первом ряду. — Мне даже Бравад нравится. Хороший, простой человек. Не самый мудрый, правда. Вот только непонятно, почему именно они всё время проходят дальше. Моя команда на прошлом этапе выбыла из-за одной ошибки, а эти дракона тогось, манника! Его же вообще нельзя убить, а теперь ещё и канцлера спасли. Конечно, после такого попробуй скажи, что тебе не повезло.

— А что вы хотите сказать? — спросил распорядитель.

— Ничего я не хочу сказать. Просто у некоторых людей удивительное везение.

— Это вы про канцлера?

— Да нет, я не про канцлера. Я вообще ничего не имею против канцлера. Очень уважаемый человек. Просто если человек сначала попадает в неприятности, а потом за это получает благодарность от самого канцлера, то, наверное, действительно стоит считать его счастливчиком.

С другого конца зала раздался голос:

— А ещё сэр Кевилл за Оливкой бегает.

— Ну вот, — сказал первый мужчина. — Я об этом и говорю.

— А что с Кевиллом?

— Да ничего. Мне-то какое дело? Просто я его знаю много лет. Он на таких, как она, раньше даже не смотрел.

— На каких «таких»?

— Ой, не надо ко мне цепляться. Обычная девушка. Ничего плохого я не сказал.

— Она просто единственная на турнире женщина, — едко отозвался кто-то, — вот ей и все внимание.

— А Крольд вообще лучше всех устроился!

Распорядитель посмотрел в ту сторону.

— Что вы имеете в виду?

— А что тут объяснять? Человек пришёл на бал и ему два раза сделали предложение. Мне бы так в жизни не везло.

— Он же не специально это сделал.

— Конечно, не специально. Я ничего такого не говорю. Просто интересно получается: одни люди годами пытаются найти себе пару, а другой надевает чужое платье и за один вечер получает сразу двух женихов. Причём оба — из приличных семей.

— Хорошо. Допустим, с Крольдом разобрались. А что скажете про остальных?

— Про Иолина лучше не надо, — сразу сказала женщина в красном.

— Он студент-медик, — напомнил кто-то.

— Я знаю. Поэтому и говорю: своеобразный.

— А Бравад?

— Бравад действительно нормальный, — продолжила женщина. — Только я не понимаю, зачем человеку такого роста ходить по королевскому дворцу в детском камзоле.

— Он был мой, — воскликнул Иолин.

Женщина замолчала.

Аллен поставил бокал на стол.

— А обо мне что-нибудь скажут?

— Про вас все и так знают, — ответил кто-то.

Музыка продолжала играть, но команда №17 её уже не слышала.

Сначала Крольд просто смотрел перед собой. Потом медленно поставил бокал на стол. Оливка сидела, скрестив руки на груди. Бравад перестал жевать. Иолин смотрел куда-то в сторону, но по тому, как он сжимал пальцы, было ясно, что тоже всё слышит. Даже граф Аллен перестал пить.

Наконец Крольд встал.

Он медленно обвёл взглядом зал.

— Это кто это там начал?

Распорядитель, стоявший у края площадки, сделал вид, что не заметил.

— Я спрашиваю, кто начал, — повторил Крольд. — А то мы тут сидим, никого не трогаем, никому не мешаем, и вдруг выясняется, что у половины зала очень много свободного времени.

Распорядитель кашлянул.

— Крольд, давайте не будем—

— А что не будем? — Крольд повернулся к нему. — Вот ты лучше скажи. Вчера вечером мы с Бравадом искали привидение в заброшенном крыле замка. Обошли три этажа, нашли два летучих сапога, старую кровать без ножки и, если я правильно помню, вашего четвертого брата, которого вы там бросили!

Распорядитель побледнел.

Граф Аллен вскочил, опрокинув вино.

— Раз уж мы начали, — сказал он, — я тоже хотел бы уточнить кое-что у третьей команды.

Один из участников команды №3 насторожился.

— Ты позавчера пришел ко мне. Сначала рассказывал, что твоя команда тебя не ценит, потом говорил, что все третьи — идиоты, и просился к нам.

Участник третьей команды побледнел.

Оливка залезла на стол и показала пальцем в женщину, одетую в голубое платье.

— А вы бегали голая под окнами сэра Кевилла, сразу после того, как бегала она! — Оливка перевела палец на женщину в красном.

Зрители зашумели, кто-то упал в обморок.

Иолин запрыгнул на стол рядом с Оливкой:

— Господа! Господа! Успокойтесь! Вы еще не знаете, что вторые приходили ко мне всей командой и просили вылечить от стыдной болезни! И спрашивали, как связаться с Проводником боли!

— Почему спрашивали у тебя? — шепнул граф.

— Я с ним переписываюсь.

— А эти, — показал на двенадцатую команду Бравад, — вообще не команда, они переодетые конокрады. И звали меня воровать королевских лошадей. Но я отказался!

Поднялся еще больший гул и суматоха.

— Вам не кажется, что мы что-то забыли? — спросил Крольд. — Мы как-то хотели воспользоваться подобным случаем, но я сам не припомню…

— Подожди! — прервал его Иолин. — Сейчас будет самое интересное.

И действительно ворвались королевские стражники.

Они быстро окружили команду №12, оттеснили от стола остальных участников, заломили им руки и вывели.

Музыка закончилась, и стало очень тихо.

Вышел распорядитель, с красными заплаканными глазами. Шумно высморкался и только со второй попытки смог объявить продолжение соревнований.

— Господа… Господа знатоки и зрители, мы приносим извинения за этот инцидент, а также за то, что подробности наших семейных тайн стали известны. Предлагаем продолжить.

Раздался звук гонга.

— Вопрос задает телезрительница из Тольятти: В каком году умер король Вальдемар Второй?

Крольд побледнел. Иолин, наоборот, побагровел.

Крольд снял с шеи бабочку и с такой силой дёрнул её, что чуть не порвал ленту. Иолин начал часто и шумно дышать, встал и упер кулаки в стол.

— Четыреста. Двадцать. Третий, — выдохнул Крольд.

— Четыреста двадцать пятый! — заорал Иолин.

— НЕЕЕЕЕТ!!! — протяжно закричала Оливка. — Мы этого не переживем! Мы сдаемся!

Она сгорбилась и заплакала, закрыв лицо ладонями, причитала и всхлипывала.

— Счет два-два! — объявил распорядитель.

Потребовалось несколько минут, чтобы привести ее в чувство, а Крольд и Иолин пообещали больше не упоминать в ее присутствии короля Вальдемара Второго, четыреста двадцать третий и четыреста двадцать пятый год.

Распорядитель торжественно поднял последний, самый длинный свиток — с массивной печатью, на которой был выбит витой герб с волком, пожирающим собственный хвост.

— Финальный вопрос, — объявил распорядитель, и голос его впервые за весь турнир прозвучал по-настоящему серьёзно, — задаёт лично его светлость канцлер Лидо.

В саду прозвучал одинокий, но отчётливый плевок.

— «Старый придворный оружейник однажды сказал: "Хороший меч я узнаю ещё до того, как беру его в руки — по одному-единственному признаку". Внимание, вопрос: по какому признаку оружейник узнавал хороший меч, ещё не коснувшись его?»

Все пятеро молча уставились на стол.

— Знаю, — вдруг сказал Бравад с абсолютной, ничем не подкреплённой убеждённостью.

Все повернулись к нему.

— Хороший меч, — произнёс он медленно, будто читал невидимую надпись, — всегда снится своему будущему хозяину за три ночи до знакомства. Обычно в виде рыбы.

Тишина.

— Это правда, — тут же подтвердил граф, ни секунды не колеблясь. — Мне трижды снилась щука перед тем, как я получал новый клинок. Один раз даже говорящая — предупреждала не есть колбасу.

— Оружейник, значит, спрашивал у покупателей про сны? — деловито уточнил Крольд, будто речь шла о вполне рутинной коммерческой практике.

— Не спрашивал, — покачала головой Оливка. — Он смотрел на лицо. У человека, которому недавно снилась рыба, особая складка у переносицы. Такая, знаете, задумчивая.

— Точно, — с готовностью подтвердил Иолин, доставая блокнот и делая пометку с таким видом, будто фиксировал давно известный медицинский факт. — Складка от рыбьих снов расположена чуть выше обычной, между бровей, и не разглаживается примерно неделю.

— А от чего ещё бывает такая складка? — вдруг спросил Бравад.

Все задумались с одинаково серьёзными лицами.

— От холода, — сказал Крольд. — Когда мёрзнешь, хмуришься, и складка тоже остаётся.

— От чего мёрзнешь сильнее всего? — тут же спросил Иолин, будто это был следующий, совершенно неизбежный шаг рассуждения.

— От мокрых ног, — ответила Оливка не задумываясь.

— А почему у человека мокрые ноги? — продолжил граф с той же интонацией, с которой обычно подводил слушателей к трагической развязке своих историй.

— Потому что носок прохудился, — сказал Бравад.

Все замолчали, будто только что услышали финальный аккорд симфонии.

— То есть, — медленно произнёс Крольд, — складка у переносицы — это не от рыбы вовсе. Рыба тут ни при чём. Это оттого, что человек всю ночь хмурился из-за мокрой, продрогшей ноги.

— А нога промокла, потому что носок прохудился, — подхватила Оливка.

— Значит, признак хорошего меча — это дырявый носок будущего владельца, — заключил Иолин с абсолютной уверенностью, будто цепочка была настолько очевидной, что удивляться нечему.

— Погодите, — вдруг сказал Бравад. — А почему хороший меч выбирает именно человека с дырявым носком?

— Потому что меч сострадателен, — тут же нашёлся граф. — Он чувствует, что этому человеку и так плохо, и решает хоть в чём-то ему повезти.

— Кто отвечает? — быстро спросил Крольд.

— Капитан, — привычно хором ответили остальные.

Граф Аллен поднялся, одёрнул камзол и произнёс с полнейшим, ничем не поколебимым достоинством:

— Ответ команды семнадцать: дырявый носок. Оружейник узнавал будущего владельца хорошего меча по тому, что у того ночью промокла нога через прохудившийся носок, отчего на лице осталась характерная задумчивая складка, — и хороший меч всегда выбирает именно того, кому не повезло с носком, из чистого сострадания.

Распорядитель застыл со свитком в руках. Открыл рот. Закрыл. Снова заглянул в свиток — с видом человека, который в тайне надеялся, что там написано что-то более человеческое.

— Верно, — произнёс он тихо, и голос его в полной тишине сада разнёсся так далеко, что его услышали даже на самых дальних трибунах. — Дословно так и написано в его записках. Я думал, этого не разгадает никто и никогда.

По саду прокатился ошеломлённый вздох, тут же переросший в оглушительные овации.

Пока распорядитель растерянно объявлял результат, а команда номер семнадцать принимала поздравления с видом людей, для которых иначе и быть не могло, за увитой плющом колонной беседки — туда, где его не мог увидеть ни распорядитель, ни ликующие трибуны, ни даже собственная свита, — стоял канцлер Лидо.

Уголок его губ едва заметно дрогнул и медленно пополз вверх. Он позволил себе эту улыбку ровно три секунды. Погладил Огонька по рыжей гриве и неспешно двинулся в замок.

Глава 11. Часть первая.

Утро после финала началось с грохота.

Крольд толкал кровать вдоль стены, хотя со стороны было видно, что толку он скользил ступнями по полу, а кровать как стояла на месте, так и стояла. Бравад держал шкаф на весу, будто тот ничего не весил, а Оливка стояла посреди комнаты, скрестив руки, и командовала, поджав губы.

— Левее, — сказала она.

— Уже было левее, — напомнил Крольд, тяжело дыша.

— Значит, недостаточно левее

— Оливка, кровать стоит у стены. Дальше некуда.

— Тогда надо двигать стену, Бравад.

— Ага.

Он бросил шкаф, и тот с грохотом ударился об пол. Бравад пошел толкать стену.

Иолин сидел на своей койке, поджав ноги, и с видом эксперта разглядывал расстановку.

— Проблема концептуальная, — сказал он. — Кровать должна стоять так, чтобы утренний свет падал на лицо, а не на ноги. Иначе просыпаешься неравномерно.

— Ты спишь в черной кожаной балаклаве, — заметил Крольд. — Тебе солнце по барабану.

— У нее прорези для глаз!

Граф Аллен лежал на своей кровати — единственной, которую никто не пытался передвинуть, потому что граф на ней лежал, — и участвовал в споре исключительно с помощью реплик, не открывая глаз.

— Переставьте её к окну, — сказал он.

— Она у нас и так была у окна, — ответила Оливка.

— Тогда переставьте к другому окну.

— Мы это уже делали вчера!

— Тогда переставьте к третьему окну.

В дверь постучали.

Крольд, всё ещё толкавший кровать, крикнул:

— Открыто!

Дверь приоткрылась, и в проёме показался слуга с конвертом на подносе.

— Вам письмо.

— От кого? — спросил Иолин, не поднимая головы от подушки.

— Я уже говорил, господа, — вздохнул слуга с усталостью человека, произносившего эту фразу слишком много раз за слишком короткую карьеру, — я не различаю господ.

Он положил конверт на единственный не заваленный вещами угол стола и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Все пятеро одновременно посмотрели на конверт.

Граф, не открывая глаз, философски заметил:

— Для слуг мы все на одно лицо. Помню, я был крохой, — Аллен опустил ладонь к полу и заулыбался, — и как-то кормилица перепутала меня с моим отцом и даже начала его кормить, так было странно, хаха, а ещё они потом просили не рассказывать про это моей матушке…

Последние слова Аллен произнес значительно тише, словно о чём-то догадываясь.

Крольд подошёл к столу и взял конверт.

— Ну что, вскрываем?

— Вскрываем, — согласилась Оливка.

Крольд развернул письмо и принялся читать.

— «Уважаемые господа. Распорядитель королевских соревнований имеет честь сообщить, что по итогам прошедших этапов в финал вышли команды номер пять и номер семнадцать».

— Мажоры, — процедила Оливка.

— Кто? — спросил Бравад.

— Блэквудпулы, — ответил граф.

— «Команда номер пять набрала одну тысячу очков».

— Тысячу?

— Да.

— А у нас сколько?

Крольд опустил глаза ниже.

— Четырнадцать.

Бравад немного подумал.

— Это потому, что мы меньше старались?

— Мне начинает казаться, что система начисления баллов имеет исключительно декоративный характер. Такое иногда встречается в государственных учреждениях, когда показатель существует не для принятия решений, а для создания ощущения объективности.

Бравад посмотрел на шкаф, который всё ещё держал в руках.

— Здесь ещё написано, что в связи с выходом в финал обеим командам предоставляются два выходных перед заключительным этапом.

Оливка тут же оживилась.

— Выходные? То есть сегодня ничего не надо работать?

— Судя по письму, — ответил Крольд, — давайте я расскажу вам тайну моего рождения…

— А пойдемте в торговую галерею? — предложила Оливка.

— Да! Я давно там не был! — поддержал Иолин.

— А мне нужен комод, мы зайдем в Икею?

— И фрикаделек поедим!

— А я ни разу не был в торговой галерее, — признался Бравад, — но всегда мечтал. К нам заезжали бродячие артисты и рассказывали, что там блестящие полы, играет музыка и там есть еда.

Граф медленно поднялся. На его лице появилась странная, почти скорбная улыбка.

— Лучше болтаться в петле, — пророкотал он ещё тише, — лучше пусть глаза выклюют вороны, а чернь будет бросать камни в твоё мёртвое тело, чем однажды пойти в торговый центр.

— Ты просто не хочешь вставать с кровати.

— Ладно, просто не хотел, — признался Аллен.

Крольд хмыкнул:

— Хорошо, сходим. Только давайте хотя бы сначала закончим с комнатой.

Он огляделся. Кровати стояли поперёк комнаты, шкаф валялся на полу, а в стене осталась вмятина от тела Бравада.

— Хотя нет, — сказал Крольд. — Ничего не надо.

До торговой галереи было всего несколько кварталов, и вся компания пошла туда пешком, продолжая обсуждать будущий день.

Крольд шёл впереди, засунув руки в карманы, Оливка рядом с ним уже составляла список того, что собиралась посмотреть, а Иолин с Бравадом спорили, сколько времени вообще можно провести в торговой галерее, прежде чем это начнёт считаться местом постоянного проживания.

— Я хочу сначала посмотреть одежду, — сказала Оливка. — Потом обувь. Потом украшения. Потом магазин топоров. Потом мы поедим.

— А комод? — напомнил Крольд.

— Мебель после еды.

Бравад шёл с другой стороны и с восторгом разглядывал всё вокруг, хотя они ещё даже не вышли из замка.

— А там правда можно просто ходить по магазинам?

— Можно, — сказал Крольд.

— И ничего не покупать?

— Можно и ничего не покупать, — ответил граф.

— А зачем тогда заходить?

— Посмотреть.

Бравад явно пытался осмыслить эту идею.

— А в чем смысл?

— В этом нет смысла, Бравад, — сказал Иолин. — Просто культивирование консьюмеризма в обществе. Но мы можем сходить в кино.

— А что это?

— Там люди сидят в темноте и смотрят огромные картины на стене.

Граф Аллен шёл позади всех, засунув руки в карманы и глядя перед собой.

— Только не нойте, что устали, что не можете найти туалет, и пакеты я таскать не буду.

За воротами замка они свернули на широкую улицу, ведущую к торговым кварталам. День был тёплый, на площади перед фонтаном толпились люди, из открытых окон доносилась музыка, а по мостовой одна за другой проезжали кареты. Ещё несколько десятков шагов — и вдруг заметили впереди знакомую фигуру.

Сэр Кевилл стоял у перекрёстка, разговаривая с каким-то торговцем. Увидев команду, он попрощался с ним и направился навстречу.

Рыцарь поздоровался со всеми, однако взгляд его почти сразу остановился на Оливке. Он улыбнулся, достал из-за пояса небольшой свёрток и протянул ей.

— Я как раз собирался передать вам это.

Оливка развернула ткань. Внутри оказалась небольшая коробочка с желудем.

— Я думал, вам понравится, — сказал Кевилл. — Это желудь с дуба из моего родного края.

— Мне нравится, — ответила Оливка и тут же убрала коробочку в свою сумку.

Бравад посмотрел на Кевилла с искренним интересом.

— Мы идём в торговую галерею. Там будут фрикадельки.

Иолин толкнул его локтем, а Крольд закатил глаза.

— Звучит заманчиво, — признался сэр Кевилл.

— Ага.

— Я давно там не был, — продолжил рыцарь.

— Понимаем, дел много. Печати надо проставить...

— Говорят, там новое кафе открыли.

— Да, наверное.

— Можно я с вами! — взмолился сэр Кевилл.

— Конечно! — воскликнул Бравад, за что получил второй тычок локтем.

Дальше они шли уже вшестером ещё квартал, когда навстречу им из-за угла показалась ещё одна знакомая компания.

Впереди шёл Адриан, за ним — Эдриан, Идриан и Одриан, а замыкал шествие пятый член команды, чьё имя команда №17 так и не удосужилась запомнить, потому что даже сами Блэквудпулы, кажется, иногда путались, кто из них кто.

— Ого, — сказал Крольд. — Мажоры в полном составе.

Пятеро остановились напротив семнадцатых с одинаковым выражением превосходства на лицах.

— Куда это вы идёте? — спросил Идриан, оглядывая компанию с ленивым любопытством.

— В торговую галерею, — ответила Оливка.

— В торговую галерею? — переспросил Эдриан таким тоном, каким переспрашивают, правильно ли расслышали слово на незнакомом языке.

— Да.

— А деньги у вас есть? — тут же вставил Одриан.

— Есть, — сказал Крольд.

— А сколько?

Крольд на секунду задумался, вспоминая письмо.

— Пять.

Последовала пауза.

— Ха-ха-ха! — первым не выдержал Идриан. — Пять!

— Пять чего? — уточнил Эдриан, всё ещё не до конца веря.

— Просто пять, — сказал Крольд с достоинством.

— На эти деньги даже перчатку не купишь, — фыркнул Одриан.

— Одну перчатку? — заинтересовался Бравад. — А зачем покупать одну?

— Это была метафора, — вздохнул Иолин.

— А зачем метафора про одну перчатку?

Адриан за всё это время не сказал ни слова. Он стоял чуть позади остальных, поглядывая на Оливку без малейшего намёка на насмешку — скорее с тем же ровным, немного неловким вниманием, с каким смотрел на неё ещё на балу.

— А у вас точно хватит денег на обед? — не унимался Идриан. — Или вы там будете просить объедки?

— Мы там будем есть фрикадельки, — с достоинством сообщил Бравад.

— Фрикадельки, — повторил Эдриан таким тоном, будто само слово представлялось ему чем-то экзотическим и слегка опасным.

— Из Икеи, — уточнил Крольд.

— Из чего?

— Из Икеи. Мы туда за комодом идём.

Пятеро Блэквудпулов переглянулись с одинаковым выражением снисходительного недоумения — так смотрят люди, которым только что попытались объяснить обычай далёкого, дикого племени.

— А вы вообще знаете, что такое настоящий комод? — спросил Одриан. — У нас дома комоды передаются по наследству. Моему в этом году исполнилось двести лет.

— А наш будет новый, — невозмутимо ответил Крольд. — Собирать сам буду, ключиком.

— Каким ключиком?

— Шестигранным.

Одриан посмотрел на него так, будто Крольд только что признался в чём-то не вполне приличном.

— И часто у вас в семьях мебель собирают сами? — брезгливо уточнил Идриан.

— А у вас? — тут же ответила Оливка.

— У нас есть люди для этого.

— А у нас есть Бравад, — сказала Оливка, — это почти то же самое, только Бравад ещё и разговаривает.

Бравад радостно закивал, не до конца поняв, комплимент это или нет, но интонация ему понравилась.

Сэр Кевилл, до этого молча шедший рядом с Оливкой, кашлянул.

— Господа, если позволите, мы, пожалуй, продолжим путь.

— Погодите-погодите, — Эдриан явно вошёл во вкус. — А правда, что вы живёте впятером в одной комнате?

— Правда, — сказал Иолин.

— И как вы это выносите?

— Так же, как вы выносите жить впятером с одинаковыми лицами, — ответил Иолин. — Привыкаешь.

Одриан звучно фыркнул, явно уязвлённый, но не нашёлся с ответом.

Идриан, впрочем, тут же нашёл новую тему.

— А правда, что у вас на турнире четырнадцать очков, а у нас тысяча?

— Правда, — согласился Крольд.

— И вам не стыдно?

— А чего стыдиться, если система начисления баллов, — начал было Иолин.

— В общем, не стыдно, — быстро закончил за него Крольд, не желая ввязываться в лекцию.

— Ну ладно, — Идриан широко улыбнулся, явно довольный собой. — Приятного вам похода за комодом за пять чего-то там.

— И вам приятного дня, — вежливо ответила Оливка.

Пятёрка Блэквудпулов постояла ещё секунду, явно ожидая какой-то более впечатляющей реакции на свои подколки, не дождалась и, слегка разочарованная этим, тронулась было в сторону, откуда пришла семнадцатая команда.

Но тут Одриан, поравнявшись с Бравадом, вдруг остановился.

— А что вообще в этой вашей Икее продают?

— Мебель, — сказал Бравад. — И фрикадельки.

— Комбинация странная.

— Очень удобная, — заверил его Бравад. — Купил комод, поел, купил ещё один комод, поел, купил еще…

— Хватит, Бравад, — шепнул Иолин.

Одриан на мгновение задумался — и в этой паузе промелькнуло что-то похожее на первый росток любопытства, тут же придушенный привычным высокомерием.

— Нелепость, — фыркнул он, но пошёл при этом заметно медленнее остальных четверых.

Команда №17 и сэр Кевилл уже отошли на десяток шагов, когда сзади послышался топот.

— Погодите!

Крольд обернулся первым. Одриан догонял их почти бегом, а следом, чуть менее охотно, но всё же следом, тянулись остальные четверо Блэквудпулов.

— Мы тоже пойдём, — заявил Одриан, поравнявшись с компанией и тут же напустив на себя вид, будто это была его собственная блестящая идея. — Хотим посмотреть, что это за... заведение.

— Торговая галерея, — подсказал Крольд.

— Мы помним название, — раздражённо бросил Идриан.

— Просто интересно, — добавил Эдриан таким тоном, каким обычно говорят «мы просто изучаем повадки диких животных в естественной среде».

— Мы не приглашали, — заметила Оливка.

— Мы сами себя пригласили, — с достоинством ответил Идриан. — Это другое.

Адриан ничего не сказал, но пристроился рядом с группой с той непринуждённостью человека, который давно решил, куда пойдёт, и просто ждал повода это оформить.

Сэр Кевилл покосился на новоприбывших без особого энтузиазма, но тоже промолчал.

Так они и двинулись дальше — уже одиннадцать человек, — причём семнадцатые шли впереди привычной гурьбой, а пятеро Блэквудпулов держались чуть позади, как делегация, ещё не решившая, наблюдает она за туземцами или уже участвует в их обряде.

— Кстати, — не выдержал наконец Одриан, — а далеко до этой вашей галереи?

— Ещё квартал, — ответил Крольд.

— Пешком?

— Пешком.

Одриан замолчал, явно пересматривая в уме, насколько хорошей идеей было напроситься.

Торговая галерея показалась из-за поворота внезапно — огромное здание из стекла и камня, с высокими арочными окнами, за которыми угадывались бесконечные ряды витрин. Над главным входом висела растяжка с надписью «СЕЗОННАЯ РАСПРОДАЖА», а по обе стороны от дверей стояли механические фигуры глашатаев, зазывавших прохожих скрипучими, явно заколдованными голосами.

Бравад замер на пороге, задрав голову.

— Тут правда блестящие полы, — прошептал он с благоговением человека, чьи детские рассказы бродячих артистов наконец подтвердились документально.

— Заходим? — спросила Оливка.

— Заходим, — сказал Крольд.

Одриан, Идриан, Эдриан и пятый Блэквудпул синхронно замедлили шаг у самого входа, разглядывая механических глашатаев со смесью подозрения и любопытства, будто те могли неожиданно потребовать плату за сам факт наблюдения за ними.

Адриан вошёл первым из своей пятёрки — без колебаний, не отрывая взгляда от Оливки, которая уже деловито доставала из сумки составленный список покупок.

Внутри оказалось ещё ослепительнее, чем снаружи. Высокий стеклянный потолок пропускал потоки света, вдоль широких проходов тянулись витрины с манекенами в самых разных нарядах, а откуда-то сверху лилась тихая, повторяющаяся без остановки мелодия, природу которой никто из вошедших не взялся бы объяснить.

Бравад застыл посреди прохода, медленно поворачиваясь на месте.

— Тут всё блестит, — прошептал он.

— Это полировка, — пояснил Иолин. — Полы специально натирают, чтобы люди хотели купить что-нибудь ещё более блестящее.

— Работает, — признался Бравад, тут же уставившись на витрину с золочёными подсвечниками.

— Так, — Оливка развернула список. — Сначала одежда.

— «Хэ и Мэ», — прочитал Крольд над ближайшим входом. — Звучит прилично.

— Это дорого, — тут же вставил Идриан, окинув витрину профессиональным взглядом. — Судя по покрою, синтетика.

— А нам туда и надо, — сказала Оливка. — Мы туда и шли.

Внутри «Хэ и Мэ» оказались длинные ряды одежды, развешанной по цвету, а не по фасону, что явно приводило Одриана в лёгкое замешательство.

— Это же нельзя носить, — сказал он, вытаскивая с вешалки простую серую рубаху и держа её на вытянутой руке, будто она могла воспламениться.

— Почему нельзя? — не поняла Оливка.

— Она... одинаковая. У всех такая же.

— В этом и смысл, — сказал Крольд. — Ты покупаешь, носишь, а если порвётся — покупаешь новую.

— А если она порвётся через неделю?

— Значит, через неделю покупаешь новую.

Одриан посмотрел на рубаху с новым, чуть менее презрительным интересом.

— И сколько это стоит?

Крольд глянул на бирку.

— Три монеты.

Наступила тишина.

— Три? — переспросил Эдриан.

— Три.

— За рубашку?

— За рубашку.

Идриан издал короткий смешок, явно пытаясь скрыть, что три монеты его тоже несколько озадачили.

— У нашего портного рубашка стоит четыреста, — сообщил он с достоинством человека, наконец нашедшего твёрдую почву под ногами.

— Четыреста? — Бравад высунул голову из соседнего ряда, где как раз примерял к себе куртку с капюшоном. — За одну рубашку?

— Разумеется. Это ручная работа. Индивидуальный крой. Лучшие ткани королевства.

— И что, — не унимался Бравад, — она в четыреста раз лучше сидит?

— Она сидит идеально.

— Эта тоже сидит идеально, — сказала Оливка, приложив к себе платье с ближайшей вешалки. — И у меня ещё останется триста девяносто семь монет на что-нибудь ещё.

Одриан не нашёлся с ответом, но всё-таки продолжил держать серую рубаху, будто оценивая её заново.

— А правда, что богатые люди даже зад сами себе не вытирают? — вдруг спросил Бравад со всей серьёзностью, на какую был способен. — А нанимают бедных.

— Это правда, — встрял Крольд, — богатые вытирают зад бедными людьми.

— А правда, что бедные вообще никогда не моются, потому что вода дорогая? — спросил вдруг Эдриан.

— Мы моемся, — обиделась Оливка. — Просто не каждый день.

— А сколько раз в неделю?

— По праздникам.

— И сколько у вас праздников?

Оливка задумалась.

— Мы бедные! Нам некогда праздновать!

Она тем временем уже прикладывала к себе третье платье подряд, а рядом с ней тихо и деловито вырастала стопка вещей, которую придерживал одной рукой сэр Кевилл, а другой — незаметно подкравшийся с другой стороны Адриан, каждый явно уверенный, что делает это исключительно из собственной галантности, а не потому что заметил, как это делает другой.

Граф Аллен, до этого молча стоявший у зеркала и подозрительно долго разглядывавший себя в отражении, вдруг обернулся ко всей компании.

— А знаете, что самое ужасное в бедности? — произнёс он с той же трагической интонацией, с которой обычно рассказывал о своих потерянных землях.

Все примолкли.

— Ужаснее всего то, — продолжил граф, — что богатые о ней либо ничего не знают, либо знают слишком много.

Наступила пауза.

— Это ничего не значит, — тихо сказал Иолин.

— Зато звучит глубоко, — парировал граф и вернулся к разглядыванию себя в зеркале.

К кассе семнадцатые подошли с внушительными охапками одежды. Оливка несла три платья и пару сапог, Крольд — стопку рубашек «на всякий случай», Бравад — что-то настолько большое, что не поместилось на вешалке и теперь свисало у него с плеча, как знамя.

Идриан, Одриан, Эдриан и пятый Блэквудпул стояли чуть поодаль, всё ещё делая вид, что просто ждут остальных, хотя у каждого в руках уже как-то незаметно оказалось по вещи.

Первым не выдержал Одриан.

— Я просто хочу посмотреть, как это сшито, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, разглядывая ту самую серую рубаху, которую держал уже добрых десять минут. — Это профессиональный интерес. Изучаю рынок.

— Конечно, — быстро согласился Идриан, у которого в руках обнаружился шарф. — Я тоже. Чисто из любопытства. Хочу проверить, из чего это делают, чтобы... написать жалобу гильдии ткачей.

— Про что жалобу? — не понял Бравад.

— Про то, что это вообще не должно быть так дёшево, — не моргнув глазом ответил Идриан. — Это подрывает рынок.

Эдриан у соседней вешалки безуспешно пытался засунуть в карман пару перчаток так, чтобы никто не заметил.

— А ты что нашёл? — спросил Одриан.

— Ничего, — быстро сказал Эдриан, слегка подвинув локтем перчатки поглубже в карман.

— У тебя перчатка торчит.

— Это моя собственная перчатка. Я всегда её так ношу.

— В кармане?

— Это новая мода.

Одриан посмотрел на него с явным подозрением, но не стал развивать тему, поскольку сам в этот момент уже направлялся к кассе с рубахой в руках, всё ещё сохраняя лицо человека, вынужденного идти на неприятную, но необходимую жертву.

— Я беру это исключительно для сравнения, — объявил он кассиру, который на это никак не отреагировал, потому что видел десятки покупателей в день и ни один из них не считал нужным объяснять мотивы покупки шёлковой рубашки за три монеты.

— Три монеты, — сказал кассир.

Одриан заплатил, взял пакет и с достоинством отошёл в сторону.

— Ну как, изучил конструкцию? — не удержался Крольд.

— Полностью, — соврал Одриан. — Ужасное качество. Я, разумеется, никогда не надену это на люди.

— Разумеется, — согласился Крольд.

Пятый Блэквудпул, до этого молчавший всю дорогу, вдруг тоже подошёл к кассе с целой охапкой вещей — заметно больше, чем у остальных четверых вместе взятых.

Все на него посмотрели.

— Что? — сказал он, слегка покраснев. — Мне правда нужна одежда. У меня дома всего восемь костюмов.

— Восемь — это мало? — не поверил Бравад.

— Для месяца — катастрофически мало, — с полной серьёзностью ответил пятый Блэквудпул, и по его лицу невозможно было понять, шутит он или нет,

Идриан тем временем разглядывал бирку на своём шарфе с таким видом, будто пытался найти скрытый подвох.

— Тут написано «сто процентов акрил», — сказал он с некоторым испугом. — Что такое акрил?

— Не шерсть, — пояснил Иолин.

— А что тогда?

— Что-то другое.

— Это законно? — не унимался Идриан.

— Абсолютно, — заверил его Крольд.

Идриан ещё секунду смотрел на бирку, потом решительно направился к кассе с шарфом, всем своим видом показывая, что делает это назло кому-то невидимому, кто посмел бы его осудить.

Глава 11. Часть вторая.

К моменту, когда вся компания вышла из «Хэ и Мэ», у семнадцатых в руках было заметно меньше пакетов, чем у пятерых Блэквудпулов, — притом что каждый из последних минимум дважды успел заявить, что зашёл туда исключительно из академического интереса.

— Жалкое зрелище, — пробормотал Идриан, поправляя новый шарф на шее.

— Согласен, — кивнул Одриан, разглаживая рубаху под камзолом.

— Просто отвратительно, — подтвердил Эдриан, незаметно поправляя перчатку в кармане.

Оливка обернулась к сэру Кевиллу и Адриану, которые синхронно несли по стопке её покупок с двух разных сторон, стараясь при этом не смотреть друг на друга.

Книжный магазин обнаружился через два прохода — узкое, но неожиданно высокое помещение, стены которого от пола до потолка были заставлены полками, а в углу стояло несколько мягких кресел для тех, кто предпочитал читать сидя, не покупая.

Иолин оживился ещё на пороге.

— Наконец-то, — сказал он, устремляясь к ближайшему стеллажу с видом человека, вернувшегося домой после долгого изгнания.

Оливка направилась в другую сторону, к полке с яркими обложками, а Крольд, немного помедлив, побрёл за ней.

Идриан взял с ближайшей стопки какую-то книгу, повертел её в руках и, не открывая, положил обратно.

— И вы правда за это платите деньги? — спросил он с искренним недоумением.

— А вы правда нет? — не поднимая головы, отозвался Иолин, перелистывая толстый том по анатомии.

— У нас читают вслух специальные люди, — пояснил Одриан. — Зачем напрягать зрение самому, если можно нанять чтеца.

— А если чтец ошибётся? — спросил Бравад, с интересом разглядывавший книгу с картинками, которую держал вверх ногами.

— Тогда нанимаем нового чтеца.

— А это не быстрее — просто самому научиться читать? — уточнила Оливка.

— Это вульгарно, — отрезал Идриан. — Чтение вслух самому себе — занятие для тех, у кого нет средств на чтеца.

— То есть вы буквально платите, чтобы не читать? — переспросил Крольд.

— Мы платим, чтобы не утруждаться, — с достоинством поправил Эдриан.

Крольд фыркнул.

— А мы вот платим три монеты и утруждаемся сами. Экономия налицо.

— Отсталость налицо, — парировал Эдриан.

Идриан тем временем перешёл к полке с романами и, взяв один в руки, начал читать вслух с нескрываемым сарказмом:

— «Она посмотрела ему в глаза и почувствовала, как её сердце забилось быстрее». Это что вообще такое?

— Роман, — пояснила Оливка, не отрываясь от собственной книги.

— И люди платят за то, чтобы читать про чужие чувства?

— Это что-то вроде сплетен, — заметил Иолин. — Только сплетничать стыдно, а читать романы - нет.

Идриан открыл было рот, но не сразу нашёл, что возразить.

Крольд, стоявший неподалёку, взял с полки книгу с ярко-розовой обложкой и с изображением рыцаря без рубашки.

— О, это я беру, — сказал он с абсолютной уверенностью.

— Что это? — спросил Одриан, разглядывая обложку с брезгливым любопытством.

— Это называется дамский роман, — с достоинством пояснил Крольд. — Очень познавательно. Там рыцарь спасает деву от дракона, а потом они оба понимают, что дракон был метафорой.

— Метафорой чего?

— Их чувств.

Одриан взял книгу из рук Крольда, полистал пару страниц, побледнел и быстро вернул обратно.

— И вы это читаете... вслух друг другу?

— Иногда, — не моргнув глазом ответила Оливка.

— Всей командой.

— По очереди. Аллен лучше всех читает сцены с драконом.

Граф Аллен, до этого молча сидевший в мягком кресле в углу с чужой книгой на коленях, приоткрыл один глаз.

— Это правда, — подтвердил он с достоинством. — У меня богатый актёрский диапазон.

Идриан переглянулся с братьями с выражением людей, окончательно потерявших нить происходящего, но пятый Блэквудпул уже незаметно потянулся за той же книгой с драконом на обложке, которую до этого с таким презрением разглядывал.

К моменту, когда компания направилась к кассе, у Идриана в руках оказалось три книги с рыцарями без рубашек на обложках, у Одриана — четыре, а у Эдриана — целая стопка, которую он придерживал подбородком, чтобы не рассыпать.

— Это лучшая книга, которую я читал за всю жизнь, — с непривычной для себя искренностью заявил Идриан, листая страницы прямо на ходу.

— Ты прочитал только три страницы, — заметил Крольд.

— Достаточно, чтобы понять гениальность замысла.

Одриан, шедший рядом, оторвался от собственной книги ровно настолько, чтобы возразить:

— Моя лучше. Тут герцогиня влюбляется в конюха, а потом выясняется, что конюх на самом деле пропавший принц.

— Классика жанра, — важно кивнул Крольд.

— А у меня, — Эдриан почти вырвал книгу вперёд, чтобы показать обложку, — тут вообще два рыцаря влюбляются в одну и ту же деву, а потом решают, что дракон был им не так уж и важен.

— Дай почитать, — тут же потребовал Идриан.

— Я еще сам не прочитал!

— Тогда после тебя.

— После меня уже Одриан занял очередь.

— Я первый, — возмутился Одриан.

— Ты уже читаешь свою!

— Могу читать сразу две.

Пятый Блэквудпул, до этого державшийся чуть в стороне и старательно делавший вид, что происходящее его не касается, наконец не выдержал и молча взял с полки ещё один экземпляр той самой книги про дракона-метафору — единственный оставшийся.

— Мне для... сравнительного анализа, — пробормотал он, ни на кого не глядя.

— Конечно, — хором отозвались остальные четверо, даже не пытаясь скрыть сарказм.

Граф Аллен наблюдал за этой сценой с явным удовлетворением человека, чьё пророчество только что сбылось на глазах у всех присутствующих.

— Видите, — сказал он Иолину вполголоса, — я же говорил. Дракон — метафора. Работает на все сословия одинаково.

У кассы Идриан придирчиво пересчитал свою стопку, будто опасался, что кто-то мог незаметно подсунуть туда лишнюю книгу, а Одриан уже деловито интересовался у кассира, нет ли в магазине продолжения серии.

— Есть вторая часть, — сказал кассир. — Про то же самое, только дракон возвращается.

— Беру, — не раздумывая, ответил Одриан.

— И мне, — тут же добавил Эдриан.

— И мне тоже, хотя это чисто из вежливости, — сказал Идриан, придвигая свою стопку ещё ближе к кассе.

Крольд посмотрел на растущую гору книг про драконов-метафоры в руках у некогда презрительно фыркавших аристократов и повернулся к Иолину.

— Знаешь, — тихо сказал он, — по-моему, мы только что случайно основали книжный клуб.

— Причём межклассовый, — подтвердил Иолин. — Это, наверное, исторический момент.

Немного побродив по галерее, они пришли в огромный зал с высокими потолками, десятками столиков и очередями у ярко освещённых прилавков, над каждым из которых висела табличка с названием заведения и картинкой еды, настолько аппетитной, что реальность неизбежно проигрывала ожиданиям.

— Ой, идем поедим, — предложила Оливка.

— Сюда, — уверенно сказала она же, направляясь к прилавку с надписью «ШВЕДСКИЙ ДОМ» и изображением горки маленьких коричневых шариков в соусе.

Бравад тут же встал в очередь следом за ней, а за ним, чуть менее уверенно, потянулись остальные.

— Мне картошку, — сказала Оливка, когда подошла её очередь. — А голубей нет? Жаль.

— И мне, — сказал Крольд.

— Фрикадельки, — уточнил Бравад, — побольше.

Граф Аллен подошёл последним, взял поднос с уже готовой порцией фрикаделек, поднёс тарелку к лицу и с подозрением понюхал.

Граф медленно покачал головой.

— Драконятина, — мрачно объявил он и отставил тарелку в сторону.

Идриан, Одриан, Эдриан и пятый Блэквудпул тем временем разглядывали ту же табличку с фрикадельками с непривычным для себя выражением — не презрения, а какого-то заворожённого внимания, какое обычно бывает у людей, впервые увидевших нечто одновременно чуждое и притягательное.

— Мы тоже это возьмём, — вдруг заявил Одриан.

Все семнадцатые одновременно повернулись к нему.

— Вы серьёзно? — спросила Оливка.

— Совершенно, — с достоинством ответил Одриан. — Раз уж мы окунулись в... — он сделал неопределённый жест рукой, — во всё это, надо окунуться полностью.

— У нас дома шеф-повар готовит из трюфелей, — задумчиво добавил Эдриан, — а тут что-то настолько простое и бедное, что это даже завораживает. Как можно жить и есть такое каждый день?

— Мы не каждый день такое едим, — уточнил Крольд.

— Тем более интересно, — сказал Идриан, уже пробиваясь к прилавку. — Хотим прочувствовать.

Пятеро Блэквудпулов один за другим получили свои подносы и расселись за соседним столиком с видом исследователей, готовящихся к первому в жизни полевому эксперименту.

Семнадцатые молча наблюдали за этим со своего стола, не притрагиваясь к еде.

Одриан взял первую фрикадельку вилкой, обмакнул её в соус — старательно, будто выполнял ритуал, значение которого ему не до конца объяснили, — и отправил в рот.

Несколько секунд он молча жевал.

— Это... — начал он и замолчал.

— Что? — напряжённо спросил Идриан.

— Это очень вкусно, — признал Одриан с почти детским изумлением.

Идриан тут же попробовал свою порцию, и лицо его на мгновение приобрело точно такое же ошарашенное выражение.

— Действительно, — пробормотал он.

Эдриан набрал сразу три фрикадельки на вилку и щедро полил их соусом — настолько щедро, что часть соуса стекла ему на манжету, чего он, кажется, даже не заметил.

— Соус спасает всё, — сообщил он с полным ртом.

Пятый Блэквудпул уже доедал свою порцию и деловито оглядывался в поисках добавки.

Бравад, наблюдавший за этим со своего стола, толкнул Иолина локтем.

— Смотри, — прошептал он, — они там весь стол соусом уделали.

Действительно, скатерть перед пятой командой была заляпана коричневыми пятнами почти по всей поверхности, а сами Блэквудпулы, судя по всему, не обращали на это ни малейшего внимания, полностью поглощённые процессом.

— Их наверное кормят, — заметил Крольд.

Граф Аллен, всё ещё держась на безопасном расстоянии от собственной тарелки, покосился на соседний стол с новым, задумчивым выражением.

— Идем за комодом! — пророкотал он.

Икея встретила их лабиринтом узких проходов, среди которых громоздились кровати, шкафы, странные жёлтые сумки и бесконечные полки с предметами, назначение которых не всегда удавалось угадать с первого взгляда.

— Мне нужен комод, — напомнил Крольд.

— Он там, в разделе «ХранениеЛандия», — Оливка указала на указатель со стрелкой и словом «БЛЮРГ».

— Что такое БЛЮРГ? — спросил Бравад.

— Комод, судя по всему.

Не успели они дойти до второго стеллажа, как стало ясно: с пятой командой что-то происходит.

Одриан шёл впереди, хватая с полок всё подряд — маленькие свечи, деревянные ложки, разноцветные подушки, — и складывал добычу в тележку с такой скоростью, будто боялся, что товар исчезнет, если промедлит хоть секунду.

— Мне это нужно, — бормотал он, хватая набор кухонных салфеток. — И это. И вот это тоже.

— Зачем тебе двенадцать свечей? — спросил Идриан, хотя сам в этот момент уже нёс охапку из полотенец, явно превышавшую разумные потребности одного человека.

— А тебе зачем полотенца, если у тебя дома их меняет слуга?

— Меняет, — согласился Идриан, — но здесь они такие дешёвые.

Эдриан обнаружил отдел с посудой и застыл перед стеллажом с мисками, беря то одну, то другую, взвешивая их в руках с сосредоточенностью человека, принимающего судьбоносное решение.

— Тут написано «ФНУРГ», — прочитал он с придыханием. — Это же... это же миска.

— Просто миска, — подтвердил Крольд.

— Она стоит одну монету!

— Да.

— За миску!

— За миску.

Эдриан молча взял пять штук.

Пятый Блэквудпул тем временем куда-то исчез — все обнаружили его несколько минут спустя стоящим у полки с постельным бельём, обнимающим стопку из четырёх комплектов и явно не готовым с ней расстаться.

— Мне это нужно для... — начал он, но не смог придумать окончание фразы и просто крепче прижал бельё к груди.

Оливка нашла комод — простую конструкцию из светлого дерева под названием «КРУНДВИК» — и придирчиво осматривала его со всех сторон, пока Крольд читал инструкцию по сборке с растущим ужасом на лице.

— Тут сто двадцать шагов, — сообщил он.

— Значит, соберём за сто двадцать шагов, — невозмутимо ответила Оливка.

Внезапно Идриан, до этого с энтузиазмом разглядывавший набор вешалок, резко побледнел и, не говоря ни слова, устремился в сторону, где виднелся указатель с человечком.

— Это куда он? — спросил Бравад.

Через минуту с той же стороны, но заметно медленнее, туда же направился Одриан.

— Наверное, тоже что-то присмотрел, — предположил Иолин.

Ещё через несколько минут скрылся Эдриан.

Граф Аллен, наблюдавший за этим исходом с философским спокойствием, отхлебнул из фляжки.

— Фрикадельки, — пояснил он. — Драконятина.

Вскоре у стойки с напитками образовалась целая очередь из бледных, взмокших Блэквудпулов, требующих воды с таким отчаянием, будто от этого зависела их жизнь.

— Воду! — прохрипел Идриан, первым добравшийся до прилавка.

Продавец, невысокая женщина с усталым лицом, молча указала на ценник.

Идриан посмотрел на цифру, потом снова на продавца.

— Это шутка?

— Это цена, — сказала женщина.

— За воду?!

— За бутылку воды, да.

— Но это же просто вода! Она бесплатно падает с неба! И должна стоить как комод!

— Мы под крышей, — резонно заметила продавщица.

Одриан, подоспевший следом, всё ещё бледный, полез за кошельком.

— Заплати, — умолял он. — Заплати сколько скажут.

— Я тоже хочу пить, — пожаловался Эдриан, привалившись к стойке.

Крольд, наблюдавший эту сцену издалека вместе с остальной командой, невозмутимо подошёл ближе.

— Зачем платить, — сказал он. — Пейте из-под крана.

Все пятеро Блэквудпулов одновременно повернулись к нему.

— Из-под крана? — переспросил Идриан слабым голосом.

— Ну да. Вон там туалет, из которого вы только что вышли. Там есть кран.

Одриан посмотрел в сторону уборной, потом на ценник за бутылку воды, потом снова в сторону уборной — и в его взгляде отчётливо читалась внутренняя борьба, исход которой пока оставался неясен даже ему самому.

— Это негигиенично, — наконец выдавил он.

— Зато бесплатно, — заметила Оливка.

Прошло не больше минуты, прежде чем Одриан, а следом за ним и остальные, всё же скрылись в сторону уборной, а вернулись оттуда с мокрыми ртами, с каплями воды на камзолах, но заметно повеселевшие.

— Работает, — ошеломлённо признал Идриан.

— Разумеется, работает, — сказал Крольд, толкая перед собой тележку, из которой уже торчали ножки комода. — Мы же не звери, чтобы придумывать что-то, что не работает.

Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Фонари вдоль торговой площади один за другим зажигались сами, отражаясь в лужах после недавнего дождя, а из открытых дверей галереи ещё долго доносился тот же тихий, ни на секунду не прекращающийся мотив.

Пятеро Блэквудпулов выглядели так, будто пережили не поход по магазинам, а полноценное духовное перерождение. Одриан прижимал к груди пакет со свечами и салфетками, Идриан нёс сразу три пакета с полотенцами, перекинув через плечо ещё и шарф, купленный ещё в «Хэ и Мэ», Эдриан довольно позвякивал мисками в отдельном пакете, а пятый Блэквудпул так и не расстался со своей стопкой постельного белья, продолжая прижимать её к груди, будто младенца.

Сэр Кевилл шёл чуть позади остальных, увешанный пакетами Оливки с обеих рук так, что со стороны напоминал больше носильщика, чем рыцаря королевства, но, судя по выражению лица, вполне этим гордился.

Крольд катил перед собой тележку с разобранным комодом «КРУНВИК», то и дело останавливаясь, чтобы поправить сползающую коробку с инструкцией на сто двадцать шагов.

— Погоди, — вдруг сказал Адриан, тронув Оливку за локоть.

Адриан отвёл Оливку на несколько шагов в сторону, к фонарю, и молча достал из внутреннего кармана камзола небольшую бархатную коробочку.

— Та желудь? — спросила она.

Адриан открыл шкатулочку.

Внутри, поблёскивая в свете фонаря, лежало ожерелье — тонкая цепочка с камнем, который явно стоил больше, чем вся сегодняшняя добыча пятой команды, вместе взятая.

— Я хотел подарить его раньше, — сказал Адриан, — но не находил подходящего момента.

Оливка посмотрела на ожерелье, потом на Адриана.

— Оно настоящее?

— Разумеется.

— Ладно, — сказала она и забрала коробочку с той же деловитой невозмутимостью, с какой приняла подарок от сэра Кевилла.

Когда они вернулись к остальным, Крольд тут же вытянул шею, разглядывая коробочку в руках Оливки.

— Цацки, — со знанием дела констатировал он.

— Именно, — довольно подтвердила Оливка, пряча коробочку в сумку рядом с желудем от Кевилла.

Некоторое время вся компания просто стояла на площади в свете фонарей — уставшие, нагруженные пакетами, но как-то неожиданно, необъяснимо довольные, будто прожили не один день, а что-то гораздо большее.

Одриан обвёл взглядом сначала свои пакеты, потом семнадцатых, потом снова свои пакеты — и на его лице появилось выражение, какого команда №17 не видела у него ни разу за всё время знакомства: что-то похожее на настоящую, неподдельную грусть.

— Жалко, — вдруг сказал он.

— Чего жалко? — не понял Бравад.

— Что вам осталось недолго.

Все пятеро семнадцатых непонимающе переглянулись.

— В смысле недолго? — спросила Оливка.

Одриан посмотрел на неё, потом на остальных, и во взгляде его читалось искреннее, почти братское сочувствие — как смотрят на кого-то, кто ещё не знает того, что уже давно известно всем вокруг.

— Финал, — коротко пояснил Идриан.

— Вы такие хорошие ребята, — добавил Эдриан с неожиданной теплотой в голосе. — Правда. Сегодня было прекрасно.

— Жаль только, что там придётся умирать, — закончил Одриан, — ведь скоро финал соревнований.

Семнадцатые молча стояли под фонарём — Крольд с комодом, Бравад со свечками, Иолин с книгой про рыцаря и дракона-метафору, Оливка с новым ожерельем в сумке, а сэр Кевилл, увешанный пакетами, так и не нашёл, что на это ответить.

Глава 12. Часть первая.

В казарму они вернулись в полночь — усталые, довольные, обвешанные пакетами.

— Спать? — с надеждой спросил Иолин.

— Спать? — Крольд возмущённо обернулся. — У нас же комод!

Граф Аллен, уже успевший рухнуть на свою кровать поверх покупок, не открывая глаз, зарычал:

— Комод подождёт до утра. Как и всё в этой жизни.

— Комод не может ждать до утра, — отрезал Крольд, — мне некуда складывать галстуки.

Бравад аккуратно опустил коробку с комодом на пол. Она была огромная, плоская, и на боку красовалась счастливая нарисованная семья, собирающая точно такой же комод с идиотски довольными лицами, будто в этом занятии было что-то радостное, а не потенциально разрушительное для отношений.

Крольд разорвал упаковку, вывалил на пол содержимое — доски, пакетики с шурупами, пластиковые заглушки странной формы — и извлёк на свет тонкую инструкцию, состоящую целиком из картинок без единого слова.

— Ну, — сказал он, разворачивая листок. — Начнём.

Первая картинка изображала человечка, весело держащего одну доску и один шуруп.

— Просто, — одобрил Бравад и повторил картинку.

Вторая картинка показывала того же человечка, но теперь уже с двумя досками, тремя шурупами и стрелкой, направленной одновременно в двух противоположных направлениях.

— А это как понимать? — спросил Крольд.

— Может, стрелка означает, что доску можно ставить и так, и так? — предположил Иолин.

— Или что нужно доску повернуть в обе стороны одновременно, — сказал Бравад.

— Это физически невозможно.

— Вот именно поэтому там нарисован такой недовольный человечек на третьей картинке.

Все склонились над третьей картинкой. Человечек там действительно выглядел уже не так счастливо, как в начале, — куда-то делась улыбка, а поза стала слегка сгорбленной, как у человека, начинающего сомневаться в правильности жизненного выбора.

— Он несчастен, — сочувственно сказал Бравад.

— Так, — командовала Оливка, сверяясь с картинкой номер четыре. — Эту штуку — сюда. Длинную сторону — вниз.

— Какую длинную? Это квадрат, — возразил Крольд.

— Вот эту.

— Это короткая сторона.

— Это длинная сторона короткой!

Бравад, не вникая в спор, взял ближайшую доску и, повинуясь исключительно интуиции, приложил её туда, где, по его мнению, ей самое место. Раздался протяжный скрип.

— По-моему, встало, — доложил он.

— Оно не должно скрипеть, — заметил Иолин, листавший инструкцию в поисках картинки, которая объяснила бы происходящее.

Граф Аллен, всё ещё лежавший на своей кровати, приоткрыл один глаз.

— В моём замке был шкаф, который стонал по ночам, — сообщил он мечтательно. — Слуги говорили, что в нём живёт дух прабабки. Оказалось, что прабабка жива и просто там застряла.

— Спасибо, очень помогло, — буркнул Крольд, ползая по полу в поисках нужного пакетика с шурупами.

— Их тут два одинаковых, — сообщил он через минуту, поднимая два пакетика, отличавшихся друг от друга, кажется, только количеством шурупов внутри: в одном была примерно дюжина, в другом — всего три.

— Может, три — это запасные, — предположил Бравад.

— Запасные для чего?

— На случай, если мы потеряем остальные.

— Мы ещё не начали, а уже готовимся терять детали? -- взвизгнул Крольд.

Оливка тем временем безуспешно пыталась вставить деревянный штифт в отверстие, которое было либо слишком маленьким, либо сам штифт — слишком большим. Наконец не выдержала и просто вбила штифт каблуком сапога.

Из соседней комнаты кто-то громко и раздражённо стукнул в стену.

— Тише там! Люди спят! — послышалось из-за стены.

— Мы почти закончили! — крикнул в ответ Крольд.

— Не надо орать! — глухо ответила стенка.

Оливка снова начала вбивать штифт.

Стук из-за соседней стены повторился.

— Ещё раз стукнете — и мы придём и стукнем в ответ, — заорала Оливка.

— Да что вы там делаете?! — простонала стена.

— Собираем комод! — жизнерадостно откликнулся Бравад.

— В час ночи?!

— А когда ещё нам этим заниматься?! — закричал Крольд.

За стеной раздался звук, подозрительно похожий на стон в подушку.

Через полчаса в центре казармы стояло нечто, отдалённо напоминающее гибрид ящика для фруктов и скамейки.

Бравад отступил ещё на шаг, продолжая с гордостью разглядывать плоды их совместного труда, и вдруг замер, будто что-то вспомнив.

— А кстати, что имел в виду Одриан, когда сказал, что нам осталось недолго?

Все на секунду замерли, за исключением Крольда, занятого попытками прикрутить ручку к задней стенке.

— Какой Одриан?

— Ну тот. Блэквудпул. Который расстроился, что мы умрём.

Крольд рассматривал ручку.

— А, точно. Странная фраза.

— Он же сказал «финал», — размышляла Оливка. — Помните? «Жалко только, что вам осталось недолго» — и потом «финал».

Крольд нахмурился, явно прокручивая в голове разговор заново.

— Ну да. Финал турнира.

В комнате стало очень тихо. Даже стук из-за стены, до этого периодически повторявшийся, на мгновение прекратился, будто сосед тоже прислушивался.

— Стоп, — сказал Крольд, резко вскакивая с пола. — Стоп-стоп-стоп.

Граф Аллен, до этого молча наблюдавший за нарастающей паникой Крольда с кровати, наконец сел, взял начатую бутылку с прикроватного столика, сделал неспешный глоток и произнёс с той спокойной, почти умиротворённой меланхолией:

— А я ведь предупреждал.

Все повернулись к нему.

— С самого начала. — Граф сделал ещё один глоток. — Я говорил в тюремной камере, что турнир — это гнусный обман. Я говорил на балу, что балы — это гнусный обман. Я говорил, что торговая галерея — обман.

— Ты просто не хотел туда идти!

— Не хотел! И вообще довольно много раз говорил слово «обман» применительно к разным вещам и ни разу не ошибся. В финале мы умрём, а команда № 5 станет победителями.

— И что нам теперь с этим делать? — спросил Крольд.

— Ничего, — граф пожал плечами.

— Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! — заорал Крольд, начиная мерить шагами комнату.

Иолин, до этого молчавший и задумчиво сидевший на своей кровати, вдруг поднялся с видом человека, к которому пришла спасительная мысль.

— Так, — сказал он. — Значит, нужен план.

— Какой план?

Иолин ничего не ответил. Вместо этого он подошёл к своему дорожному сундуку и, порывшись на самом дне, вытащил свёрнутый в трубку большой лист плотной бумаги, перевязанный тесёмкой.

Он развернул его на полу.

Это был подробный план замка — со всеми коридорами, лестницами, потайными ходами и даже, судя по всему, вентиляционными шахтами, отмеченными аккуратным, убористым почерком.

Все уставились на чертёж, потом на Иолина.

— У тебя откуда это? — спросил Крольд слабым голосом.

— Личные запасы, — коротко ответил Иолин.

Он ткнул пальцем в схему, где толстой линией был обведён путь, начинающийся у их казармы и заканчивающийся у внешней стены сада.

— Мы бежим, — наконец сказал он. — Сегодня и сейчас.

Наступила пауза.

Первым не выдержал Крольд.

— СОБИРАЕМСЯ! — заорал он и тут же начал метаться по комнате.

Он схватил со стола первую попавшуюся книгу — ту самую, про рыцаря и дракона-метафору, — прижал её к груди, потом отбросил, схватил вместо неё пустой пакет от Икеи, засунул в него две подушки, вытряхнул подушки обратно, засунул в пакет сапоги, передумал, вытряхнул и сапоги.

— Крольд, что ты делаешь? — спросила Оливка.

— СОБИРАЮ ВЕЩИ!

— Какие вещи? Мы бежим из замка.

— НУЖНЫ ПРИПАСЫ!

Он метнулся к столу, схватил надкушенное яблоко, оставшееся ещё с вечера, и с абсолютной серьёзностью человека, спасающего жизненно важный груз, сунул его в карман.

Бравад тем временем тоже поддался общему настроению, хотя и с несколько большим спокойствием — он методично собирал в мешок всё, что попадалось под руку, включая, впрочем, и часть деталей от недособранного комода.

— Зачем тебе шурупы? — спросил Иолин, наблюдая, как Бравад аккуратно ссыпает горсть крепежа в мешок.

— Я создаю личные запасы.

Оливка деловито застёгивала сумку, куда, помимо ожерелья и жёлудя, теперь также перекочевали три яблока, полбулки хлеба, небольшой кусок сыра и начатая банка варенья. Затем взяла сумку и набросала в неё ещё яблок.

Граф Аллен, единственный из всей компании, кто пока не двигался с места, неспешно поднялся со своей кровати, взял со столика начатую бутылку, придирчиво посмотрел на неё на просвет, оценивая оставшееся количество, и, видимо, оставшись довольным результатом осмотра, сунул бутылку за пазуху.

— Готов, — объявил он.

— Это всё, что ты берёшь? — удивился Иолин.

— А что ещё нужно человеку, бегущему навстречу неизвестности? — философски вздохнул Аллен.

— Все готовы? — спросил Иолин, перебрасывая свою сумку через плечо.

— НЕТ! — завизжал Крольд. — Я НЕ ГОТОВ УМИРАТЬ!

— Мы не умираем прямо сейчас, Крольд. Мы просто выходим из комнаты.

— А ВДРУГ ЗА ДВЕРЬЮ УЖЕ КТО-ТО ЖДЁТ?!

— Ночь, все спят!

— Я не сплю! Из-за вас! — застонала стена.

Иолин открыл дверь. За ней была тёмная, совершенно пустая коридорная тишина.

Коридор, в который они вышли, тянулся в обе стороны с абсолютно одинаковой темнотой.

— Куда? — прошептал Крольд.

Иолин развернул чертёж, насколько это было возможно в почти полной темноте, и повернул его сначала одной стороной, потом другой.

— Судя по карте, нам налево, — сказал он наконец.

И они пошли налево.

Через пятьдесят шагов коридор раздваивался — то ли из-за особенностей архитектуры, то ли просто потому, что замковые строители в своё время решили, что один коридор — это скучно.

Иолин снова сверился с чертежом.

— Опять налево, — сказал он с чуть меньшей уверенностью.

Они пошли налево ещё раз.

Ещё через некоторое время коридор внезапно закончился лестницей, ведущей вниз, чего на карте, судя по всему, не было вовсе.

— Здесь должна была быть стена, а не лестница, — сказал Иолин.

— А зачем ты вёл нас в стену? — зашипела Оливка.

— Может, план старый.

Иолин посмотрел на чертёж ещё раз, потом на лестницу, потом снова на чертёж.

— Ладно, — сказал он наконец. — Вниз.

Они спустились по лестнице, прошли ещё один коридор, свернули за угол — и оказались перед точно такой же лестницей, ведущей вниз.

Все остановились.

— Это та же лестница? — спросил Крольд.

— Не может быть та же, — сказал Иолин без особой убеждённости. — Мы же спускались.

— А выглядит так же.

— Все каменные лестницы выглядят одинаково.

— Вот именно поэтому я и спрашиваю, та же это лестница или нет.

Спор был прерван негромким, но вполне отчётливым завыванием, донёсшимся откуда-то из-за поворота.

Все замерли.

Завывание повторилось — на этот раз с явными нотками обиды, будто тот, кто выл, рассчитывал на куда более впечатляющую реакцию.

Из-за угла медленно выплыла полупрозрачная фигура в старинных одеждах, с цепью, волочащейся по полу.

— СМЕРТНЫЕ! — провозгласил призрак загробным голосом, поднимая руки в широком, явно отрепетированном жесте. — ВЫ ВСТУПИЛИ В ВЛАДЕНИЯ ТОГО, КТО...

— Простите, — перебил его Иолин, — вы не подскажете, как пройти к стене сада?

Призрак замер с поднятыми руками.

— ...кто веками бродит по этим коридорам, — неуверенно продолжил он, явно сбитый с ритма, — не находя покоя...

— Ага, — кивнула Оливка, — а вы случайно не знаете, эта лестница ведёт туда же, что и предыдущая, или это другая лестница?

Призрак опустил руки.

— Вы должны кричать, — сказал он с явной обидой в голосе. — Я являюсь, чтобы вы кричали.

— Мы очень спешим, — вежливо, но твёрдо пояснил Бравад. — У нас побег.

Призрак вздохнул — призрачный вздох получился долгим, протяжным и явно отточенным годами практики.

— Направо, потом вторая дверь налево, потом вниз по лестнице, — сказал он устало. — Только не по этой. По следующей.

— А чем эта отличается от следующей? — спросил Бравад.

— Эта ведёт в бывшую сокровищницу, ныне не используемую. Следующая — в сад.

— А почему тут вообще две одинаковые лестницы?

Призрак посмотрел на Бравада с лёгким раздражением.

— Потому что архитектор, который строил этот замок, — сказал он, — был отвратительным человеком.

— Вы его знали? — заинтересовался Иолин.

— Я и есть архитектор, — мрачно ответил призрак. — Меня прокляли за профессиональную некомпетентность. Теперь я обязан бродить тут вечно и наблюдать, как люди теряют разум от моих решений.

Наступила неловкая пауза.

— Спасибо за помощь, — сказал Иолин, сворачивая уже бесполезный чертёж.

— Не за что, — призрак начал растворяться в стене, но напоследок обернулся. — Направо, вторая дверь, следующая лестница. Не перепутайте с этой.

— Не перепутаем, — заверила его Оливка.

Призрак архитектора окончательно растаял в воздухе, оставив после себя лёгкий запах пыли и чего-то, отдалённо напоминающего старый строительный раствор.

Они свернули направо.

Следующая лестница, в отличие от предыдущей, действительно вела куда-то новое — хотя куда именно, стало ясно не сразу.

Внизу обнаружилась массивная дверь без таблички, слегка приоткрытая, из щели которой пробивался тусклый, ровный свет, будто там горели десятки одинаковых свечей.

— Сюда? — спросил Бравад, толкая дверь.

— Пойдём проверим, что там есть на самом деле, — рассудительно сказала Оливка, проскальзывая внутрь мимо всех остальных.

За дверью оказалось огромное, уходящее куда-то в темноту помещение, заставленное длинными рядами полок и подставок — и на каждой из них, аккуратно уложенный или бережно поставленный вертикально, лежал или стоял распорядитель турнира.

Абсолютно одинаковый.

В точно таком же костюме, с точно такой же лысиной, с точно таким же выражением лица — доброжелательно-усталым, будто застывшим в момент объявления очередных результатов.

Все замерли на пороге.

Один из ближайших распорядителей, стоявший вертикально, как манекен, вдруг моргнул.

Крольд взвизгнул и отскочил назад, врезавшись в Бравада.

— Он живой!

— Не совсем, — задумчиво протянул Иолин, подходя ближе и разглядывая распорядителя с профессиональным интересом медика, столкнувшегося с редким клиническим случаем. — Скорее... на паузе.

Действительно, распорядитель, моргнувший секунду назад, снова застыл, глядя прямо перед собой ничего не выражающим взглядом, с чуть приоткрытым ртом, будто на середине фразы, которую забыл, зачем начал произносить.

Дальше вдоль стен тянулись ещё полки, а на них — уже не распорядители, а какие-то таблички с надписями, выведенными аккуратным писарским почерком: «Модель 14, для торжественных объявлений», «Модель 22, для извинений перед прессой», «Модель 31, испытательная, с повышенной слезливостью».

— В принципе всё это объясняет вообще всё, — сказал Иолин.

Дверь в дальнем конце склада вела дальше — в следующую комнату, свет из которой был совсем другим: не ровным и белёсым, как у распорядителей, а мягким, мерцающим, будто исходил от множества маленьких магических огоньков.

За дверью склада обнаружился длинный, узкий коридор, обшитый жёлтыми обоями в мелкий цветочек — вполне милый, если бы не то обстоятельство, что коридор тянулся куда-то в бесконечность.

— А здесь уютно! Мне нравится тёплый свет, — похвалил Крольд, осматриваясь.

Однако вскоре с потолка стали свисать десятки одинаковых чайников — на верёвках разной длины, так что нижние задевали макушку, а верхние терялись где-то в темноте.

Бравад тут же получил чайником по лбу.

— Ай.

— Нагнись, — посоветовал Крольд, сам тут же получив другим чайником по уху.

— Кто вообще додумался повесить сюда чайники? — возмутилась Оливка, отпихивая один локтем.

— Чтобы пить чай, — предположил Бравад.

— Тогда где чашки?

Чашек не было. Была только табличка, гласившая «ЧАЙНАЯ ЗОНА», прибитая к полу так замысловато, что прочитать её можно было только лёжа.

— Это оскорбление здравого смысла, — заявил Иолин, переступая через табличку.

Дальше коридор резко нырял вниз под уклоном градусов в сорок, отчего вся компания благополучно скатилась метров десять кубарем, прежде чем выправилась и снова встала на ноги.

— Кто строит наклонный пол без предупреждения? — рявкнула Оливка, собирая рассыпавшиеся яблоки.

Дальше обнаружилась комната, вся мебель в которой была прибита к стенам — кресла, столик, даже маленький диван.

— А это ещё зачем? — спросил Бравад, задирая голову.

Из щели в стене снова донёсся протяжный стон, и следом выплыл уже знакомый призрак архитектора, на этот раз выбравший для явления именно эту комнату — видимо, рассчитывая, что перевёрнутая мебель произведёт особенно сильный эффект.

— СМЕРТНЫЕ, — начал он, — ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЗАЛЕ...

— Это вы сделали? — перебила Оливка, тыча пальцем в потолок.

Призрак осёкся.

— Что именно?

— Мебель. На стенах.

— Ну... да.

— Зачем?

— Для... атмосферы, — пробормотал призрак уже не так уверенно.

— Атмосферы чего? — рявкнул Крольд. — Кто вообще смотрит на стену и думает: «Знаете, что сюда отлично впишется — кресло»?

— Это было смелое дизайнерское решение...

— А коридор с чайниками? — вставил Бравад, всё ещё потирая лоб. — Это тоже вы?

Призрак немного сжался.

— Функциональное решение...

— ФУНКЦИЯ КАКАЯ?! — заорал Крольд.

— Чтобы пить чай, — признался призрак совсем тихо. — Но мы забыли про чашки.

— Вот именно! — торжествующе воскликнул Иолин.

Призрак тяжело вздохнул.

— Выход дальше по коридору, — сказал он совсем упавшим голосом. — Там будет ещё одна странная комната, но я вас уже вперёд предупреждаю: я не виноват, это было требование заказчика.

— Конечно, — хором, с одинаковой издёвкой ответили Крольд и Иолин.

Призрак растворился в стене настолько быстро и невыразительно, что это больше походило на бегство, чем на эффектное исчезновение.

Команда пошла дальше по коридору — мимо ещё одной двери, из-за которой доносилось тихое, равномерное капание, природу которого никто не рискнул выяснять, — навстречу обещанной следующей странной комнате.

Глава 12. Часть вторая.

Обещанная следующая комната оказалась узкой, длинной галереей, вдоль стен которой на полках лежали стеклянные шары — каждый размером с крупное яблоко, слабо мерцающий изнутри собственным светом, будто внутри был заперт кусочек тумана.

Под каждым шаром висела маленькая табличка.

«КОГДА НАСТУПИТ КОНЕЦ СВЕТА».

«КТО ПОБЕДИТ В ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО ФУТБОЛУ В 2026 ГОДУ».

«КОГДА КОРОЛЬ ПЕРЕСТАНЕТ ЗАБЫВАТЬ ПАРОЛЬ ОТ ВАЙФАЯ».

— Это ещё что? — спросил Бравад, наклоняясь к ближайшему шару.

— Пророчества, судя по всему, — сказал Иолин, разглядывая ряд с профессиональным интересом. — Причём хранятся они абсолютно без всякой защиты. Прямо на полках. Как будто ждут, когда кто-нибудь обязательно всё разобьёт.

— Кто вообще додумался хранить хрупкие вещи вот так? — возмутилась Оливка, оглядывая шары.

— Видимо, тот же архитектор, который повесил чайники на потолок, — заметил Крольд.

Оттуда донеслось знакомое завывание:

— Я же говорил, это не я! Это заказчик!

— Ну конечно. Ни коробки, ни стекла, ни хотя бы тряпочки, — продолжала возмущаться Оливка, для наглядности взяла один из шаров в руки и потрясла его рядом с ухом.

Шар выскользнул у неё из пальцев.

— ОЙ.

Он с гулким, стеклянным звоном ударился об пол и разлетелся на десятки мелких осколков, среди которых, слабо мерцая остатками тумана, начала подниматься полупрозрачная, мутная фигура — видимо, дух самого пророчества, вырвавшийся наконец наружу после долгих лет заточения.

— «...И БУДЕТ ЗАСУХА В ЗЕМЛЯХ ЮЖНЫХ, И РЕКИ ПОВЕРНУТ ВСПЯТЬ, И...» — заголосила фигура замогильным голосом, явно вещая с середины какого-то давно заготовленного текста.

— Ой, началось, — сказал Крольд, отступая на шаг и закатывая глаза.

— «...И ВОССТАНЕТ ПРОРОК СРЕДИ ПРОСТОГО НАРОДА, И ПОВЕДЁТ ЗА СОБОЙ ТЕХ, КТО ПОТЕРЯЛ...»

— Про что оно вообще? — спросил Бравад, разглядывая осколки на полу, где среди мутных, разбитых кусков тумана виднелись какие-то полустёртые письмена.

Иолин присел на корточки и подобрал один из осколков, поднеся его ближе к свету.

— Тут написано... — он прищурился. — «Провидец: Гарольд Косой. Тема: экономика зерна на ближайшие сто лет».

— Экономика зерна? — переспросила Оливка. — А почему оно вещает про засуху и пророка?

— Видимо, перепутало текст, — предположил Иолин. — Или это вообще другой шар, а этот осколок от соседнего.

— «...И ПОЖРЁТ ОГОНЬ ГОРОДА ВЕЛИКИЕ...» — продолжал дух пророчества, явно не замечая, что его никто уже толком не слушает.

— А! Всё понятно! — вдруг громко и уверенно перебил его Крольд, разглядывая совершенно другой осколок, найденный чуть в стороне. — Тут написано что-то про урожай и цены на пшеницу через пятьдесят лет!

— Действительно, — подхватил Бравад, поднимая ещё один кусок. — А тут вообще что-то про то, что зима в этот раз будет холодная.

— Ага, теперь ясно, — важно кивнула Оливка, разглядывая третий осколок, на котором, судя по всему, было написано ровно одно слово — «наверное».

Дух пророчества, продолжавший тем временем голосить о засухе, огне и восставшем из народа пророке, явно не имевших никакого отношения ни к зерну, ни к погоде, начал понемногу терять форму, будто расстроившись, что его величественное явление осталось совершенно незамеченным на фоне их куда более увлекательного изучения осколков.

— Слушайте, а это вообще возмутительно, — сказала Оливка, поднимаясь и отряхивая колени. — Такую важную вещь — и без всякой упаковки. Хотя бы в пупырчатую плёнку завернули.

— Или в ящик, — поддержал Крольд. — С соломой. Как посуду возят.

Дух пророчества, чей голос к этому моменту стал заметно тише, а очертания — заметно расплывчатее, слабо всхлипнул где-то посреди фразы про грядущие бедствия и начал окончательно рассеиваться, будто сама идея быть услышанным как следует наконец покинула его.

— Эй, — окликнул его Бравад с неожиданным участием. — А то, что ты говорил, вообще правда?

Остатки тумана на мгновение сгустились, будто дух пытался сосредоточиться в последний раз.

— Правда, — глухо отозвался он откуда-то из воздуха. — Хотя теперь уже не важно. Полшара разбилось. Пророчество считается недействительным при физическом повреждении сосуда.

— Жалко, — сказал Бравад.

— Не то слово, — отозвался дух и растворился окончательно, оставив после себя лишь мелкую туманную дымку, быстро осевшую на осколках.

Оливка, тем временем продолжавшая шерудить осколки носком сапога, вдруг наклонилась и подняла ещё один — чуть больше остальных, с уцелевшей на нём почти целой строчкой текста.

— О, — сказала она, вглядываясь. — Тут ещё что-то есть.

Она прочитала вслух:

— «Король Вальдемар Второй скончается в четыреста двадцать четвёртом году от осложнений после перенесённой бубонной чумы, он сойдёт с ума, полюбит пиво и утонет в чане с пшеничным».

В галерее стало очень тихо.

Крольд медленно повернул голову к Иолину.

Иолин медленно повернул голову к Крольду.

Оба кивнули друг другу без слов.

— Идём отсюда, — предложил граф.

Все дружно, не сговариваясь, ускорили шаг.

После комнаты пророчеств коридор наконец сжалился над ними и вывел, безо всяких дальнейших сюрпризов в виде подвешенной мебели или разговорчивых призраков, прямиком к небольшой боковой двери, из-под которой тянуло прохладным ночным воздухом.

— Наконец-то, — выдохнул Крольд, толкая дверь.

За ней действительно оказался сад — тёмный, тихий, с той самой аккуратно выстриженной поляной, где ещё недавно проходила интеллектуальная игра, и с той самой высокой каменной стеной вдалеке, обозначавшей внешнюю границу замковых владений.

Стена была достаточно высокой, чтобы, глядя на неё снизу, у любого разумного человека немедленно возникли сомнения в целесообразности всей затеи.

— Ну вот, — сказал Иолин, останавливаясь перед ней и запрокидывая голову. — Стена.

Крольд, порывшись в мешке, который он всё-таки взял с собой, извлёк моток верёвки.

— Я вчера купил, — похвастался он. — Пригодилась.

Бравад перекинул верёвку через выступ на верхнем краю стены после нескольких неудачных попыток — с первого раза она просто соскользнула обратно, со второго зацепилась, но за что-то явно ненадёжное, судя по сомнительному скрипу, а с третьего наконец легла как надо.

— Кто первый? — спросила Оливка.

— Я! — вызвался Иолин с уверенностью человека, ни разу в жизни не поднимавшегося по верёвке, но твёрдо убеждённого в собственных физических способностях.

Он схватился за верёвку, дёрнул её на пробу, чтобы убедиться в надёжности, и начал подниматься — сначала бодро, метра на полтора, а потом темп резко упал, руки начали заметно дрожать, и через минуту Иолин просто повис на месте, покачиваясь на ветру, будто флаг.

— Ты застрял? — спросила снизу Оливка.

— Я отдыхаю, — отозвался Иолин голосом, в котором отдых не читался вовсе.

— Может, слезешь?

— Сейчас. Ещё минуту.

Минута растянулась на три, за время которых Иолин не поднялся и не спустился ни на сантиметр, а просто продолжал болтаться в воздухе, как бельё, забытое на верёвке в ветреный день.

— Следующий! — скомандовал Крольд.

Иолин сполз вниз.

— Твоя очередь, — тут же напомнила Крольду Оливка.

Он обречённо подошёл к верёвке, обхватил её обеими руками, зажмурился, подтянулся и заорал.

— Ты чего? — спросил Бравад.

— Я не могу! Я не могу! Слишком высоко. Я боюсь высоты! — его крик сорвался в панический визг.

— Ты ещё даже от земли не оторвался.

Действительно, ноги Крольда всё ещё твёрдо стояли на земле.

Они отцепили трясущегося Крольда от верёвки, и Оливка, наблюдавшая за этим с нарастающим нетерпением, наконец решила, что ждать своей очереди дальше бессмысленно, и, перехватив поудобнее две сумки — одну с ожерельем, жёлудем и прочими сокровищами, вторую, набитую под завязку яблоками, которые она предусмотрительно прихватила ещё в казарме, — полезла.

Удалось ей это не лучше остальных. Сумки с яблоками при каждом рывке вверх раскачивались в разные стороны, утягивая Оливку то влево, то вправо, а одно яблоко вывалилось и с глухим стуком приземлилось прямо на голову графу, наблюдавшему за процессом снизу с философским спокойствием.

— Ай, — коротко сказал граф, потирая макушку, но не сдвигаясь с места.

— ИЗВИНИ, — крикнула сверху Оливка, не переставая при этом карабкаться дальше, отчего вывалилось ещё одно яблоко, на этот раз метко угодившее в Крольда, который лёг на землю плашмя.

В конце концов она тоже спустилась, села рядом с Крольдом и принялась есть яблоки.

Граф Аллен, понаблюдав за этой картиной ещё несколько секунд, деловито поплевал на ладони, растёр их друг о друга с видом человека, который сейчас продемонстрирует нечто, отточенное годами практики, крепко ухватился за верёвку — и не сдвинулся с места вовсе.

Он подёргался ещё немного, покряхтел, попробовал перехватить повыше — и снова остался ровно там же, где начинал.

— Не могу подтянуться, — признался он наконец с достоинством человека, констатирующего очевидный факт, а не признающего поражение.

— Совсем? — уточнил Бравад.

— Ни на сантиметр. Видимо, возраст.

— Тебе тридцать два.

— Возраст духа, Бравад. Я стар душой.

— Может, я? — спросил Бравад.

— Давай, — с облегчением согласился Крольд, всё ещё не открывавший глаз.

Бравад подошёл, критически осмотрел верёвку, обхватил обеими руками — куда более уверенно, чем кто-либо из предыдущих, — и с одного мощного рывка поднялся сразу метра на три.

— О! — воскликнул Крольд, приоткрыв наконец один глаз. — Работает!

— Ещё как работает, — подтвердил Иолин, поднимаясь с травы и отряхиваясь.

Бравад продолжал подниматься — уверенно, ритмично, перехват за перехватом, — и уже добрался до половины стены, когда снизу раздался предупреждающий скрип, а затем громкий, отчётливый треск.

Верёвка лопнула ровно посередине.

Бравад рухнул вниз с высоты нескольких метров и с грохотом приземлился на землю, подняв облако пыли и заставив вздрогнуть всех присутствующих — включая стену.

Несколько секунд никто не двигался.

— Ты живой? — осторожно спросила Оливка.

Из облака пыли донёсся приглушённый, но вполне бодрый голос:

— Да. Просто неожиданно.

Бравад медленно поднялся, отряхиваясь, и с философским спокойствием осмотрел обрывок верёвки, всё ещё зажатый в кулаке.

— Она не выдержала, — констатировал он.

— Она не рассчитана на твой вес, — заметил Иолин, разглядывая второй обрывок.

Граф Аллен, всё ещё сидевший на траве после неудачной попытки подтянуться, философски заметил:

— Возможно, само провидение указывает нам, что перелезать через стену — не наш путь.

Иолин тем временем снова развернул уже изрядно помятый и местами надорванный чертёж замка, разглядывая его при тусклом лунном свете.

— Так, — сказал он после долгой паузы. — Если мы не можем перелезть, остаётся один вариант.

— Какой?

Иолин молча побежал куда-то и вернулся с лопатой.

— Ну что, — сказал он, — копаем?

— Копаем, — согласился Бравад.

Он воткнул лопату в землю у самого подножия стены и с первого же удара вывернул наружу такой внушительный ком дёрна, что стало ясно: остальным членам команды отводится роль скорее зрителей, чем землекопов.

— Может, кто-то ещё покопает? — предложил он, впрочем, без особой настойчивости, продолжая при этом с той же скоростью выбрасывать землю позади себя.

— У нас же и так только одна лопата, — резонно заметил Крольд, устраиваясь на ближайшей скамейке с видом человека, полностью готового морально поддерживать процесс.

— Я могу руками, — предложил Бравад.

— Не нужно руками, у тебя и так неплохо получается лопатой.

Через десять минут яма у стены уже доходила Браваду до пояса. Через двадцать — по грудь. К тридцатой минуте он полностью скрылся под землёй, и на поверхность взлетали лишь регулярные комья, с гулким шлепком приземлявшиеся на аккуратно выстриженный газон, который теперь напоминал скорее место преступления, чем королевский сад.

— Как продвигается? — крикнула Оливка, заглядывая в яму.

— Хорошо, — донёсся снизу приглушённый голос. — Только тесно.

— Так расширь.

Судя по звукам, Бравад последовал совету буквально — и весьма старательно, потому что не прошло и минуты, как яма заметно раздалась вширь, а ещё через десять минут стало ясно, что то, что начиналось как узкий подкоп, стремительно превращается в нечто гораздо более внушительное.

Иолин, спрыгнувший вниз, чтобы проверить прогресс, некоторое время молча стоял в получившемся тоннеле, задрав голову и разглядывая его высоту — вполне достаточную, чтобы пройти не пригибаясь.

Крольд, спустившийся следом, обвёл тоннель взглядом с растущим удивлением.

— Тут же можно на телеге проехать, — сказал он.

— Или две телеги, — заметила Оливка, тоже присоединившаяся к осмотру. — Рядом. С запасом.

— При таком размере, — задумчиво сказал Иолин, — здесь вообще можно было бы проложить что-то вроде... подземной линии для перевозки людей.

— Какой ещё линии? — не понял Бравад, останавливаясь на секунду и опираясь на лопату.

— Ну, что-то вроде повозки на рельсах, которая ходит туда-сюда под землёй и возит людей из одной части города в другую, минуя улицы наверху.

Все на мгновение задумались над этой идеей.

— Ты сейчас про метро говоришь? — спросил Крольд.

Граф Аллен, спустившийся последним и с явным неудовольствием разглядывавший грязные стены тоннеля, покачал головой.

— В моё время подкопы делали компактными и практичными, — заметил он. — Ровно по размеру человека, чтобы никто не заметил снаружи.

— А у нас пятеро, — жизнерадостно отозвался Бравад, снова принимаясь за работу.

Тоннель продолжал расти — не только в длину, но и, кажется, во всех остальных направлениях одновременно.

Примерно на середине пути лопата вдруг наткнулась на что-то твёрдое, издав неприятный, скрежещущий звук.

— Что там? — спросила Оливка, подходя ближе.

Бравад аккуратно разгрёб землю руками, обнажив пожелтевший человеческий скелет, аккуратно, почти уважительно вмурованный в земляную стену тоннеля, будто кто-то специально позаботился о том, чтобы уложить его именно так, а не просто закопать как попало.

— Ой, — сказал Бравад.

— Это ещё кто? — Крольд наклонился поближе, разглядывая находку без особого страха, скорее с исследовательским любопытством.

— Судя по остаткам одежды, — сказал Иолин, присаживаясь на корточки, — кто-то из братьев распорядителей.

Скелет, разумеется, никак не отреагировал, продолжая безмолвно взирать на них пустыми глазницами.

— Ладно, — сказал Иолин, поднимаясь. — Не будем задерживаться. У нас всё-таки не археологическая экспедиция.

Ещё через несколько метров лопата снова наткнулась на что-то — на этот раз со звонким металлическим стуком.

Все на мгновение замерли.

Бравад разгрёб землю и извлёк на свет небольшой, потемневший от времени деревянный сундук, стянутый ржавыми металлическими полосами.

— О, — сказал Крольд с внезапно проснувшимся энтузиазмом. — А это уже интереснее.

— Дай я открою, — потребовал он, отталкивая проржавевшую защёлку.

Замок, впрочем, оказался крепче, чем выглядел, и поддался только после того, как Бравад, устав наблюдать за тщетными попытками Крольда, просто поддел крышку лопатой и одним движением сорвал её вместе с петлями.

Внутри, на истлевшей ткани, лежал меч.

Он был не похож ни на один из тех тренировочных деревянных клинков, которые команда до сих пор держала в руках. Клинок был длинным, безупречно прямым, из тёмного металла с едва заметным серебристым отливом.

Все замолчали, разглядывая находку.

— Красивый, — сказал наконец Бравад с почти благоговейным придыханием.

Иолин осторожно взял меч в руки, повертел его, взвесил.

— Баланс отличный, — сказал он.

— Чей он? — спросила Оливка.

— Учитывая скелет неподалёку, — сказал Крольд, — вероятно, его.

— Значит, брать нехорошо, — с сомнением заметил Бравад.

— Он им уже явно не пользуется, — резонно возразил Аллен.

Он повернулся к Браваду и с неожиданной торжественностью протянул ему меч рукоятью вперёд.

— Держи. Тебе пригодится.

Бравад взял меч обеими руками, взвесил его, сделал пробный взмах — куда более уверенный и плавный, чем когда-либо получалось с деревянным тренировочным клинком.

Он аккуратно приладил новый меч за спину и, воодушевлённый находкой, с удвоенной энергией вернулся к работе, вгрызаясь лопатой в землю с таким энтузиазмом, будто сундук со скелетом придал всему предприятию новый, воодушевляющий смысл.

Тоннель продолжал расти.

Через какое-то время лопата вдруг провалилась в пустоту, и в открывшуюся дыру хлынул тяжёлый, характерный запах, не оставлявший никаких сомнений насчёт того, куда именно они попали.

— Фу, — сказала Оливка, зажимая нос.

Дыра вела в широкий, выложенный старым камнем коллектор, по дну которого неспешно текла мутная, дурно пахнущая вода — судя по всему, часть городской канализации, тянувшаяся где-то под замком и его окрестностями.

— Это точно не сад снаружи, — заметил Крольд, разглядывая коллектор с явным разочарованием.

— Технически мы всё ещё под землёй, — сказал Иолин, — просто в другой части подземного мира.

— Может, вылезем тут? — предложил Бравад, уже наполовину просунувшись в отверстие.

— В канализацию? — Оливка скривилась. — Ни за что. Лучше продолжим копать в сторону.

Бравад, аккуратно обогнув коллектор, свернул тоннель в сторону, продолжая копать вверх под небольшим углом, явно рассчитывая на этот раз выйти уже точно на поверхность, а не в очередное подземное сооружение.

Копал он долго — достаточно долго, чтобы Крольд успел один раз задремать прямо сидя на корточках, а граф — прикончить остатки содержимого бутылки, взятой с собой ещё из казармы.

Наконец лопата снова провалилась в пустоту, на этот раз пропустив внутрь тёплый, спёртый воздух вперемешку со слабым запахом земли и дерева.

Бравад, а следом и все остальные, один за другим протиснулись в отверстие — и оказались в собственной казарме.

Все замерли.

Посреди комнаты, криво покосившись, стоял их недоделанный комод. Рядом валялись остатки упаковки, рассыпанные шурупы и та самая инструкция, которую Крольд так и не дочитал до конца.

— Это... — начал Крольд.

— Наша казарма, — обречённо закончил Иолин.

Все повернулись к дыре в полу, из которой они только что вылезли.

— Мы прокопали тоннель, который вывел нас туда же, откуда мы начали, — простонала Оливка.

— Замок явно не хочет нас отпускать, — философски заметил граф, со вздохом опускаясь на свою кровать, будто вопрос уже был решён окончательно и бесповоротно.

Бравад аккуратно отряхнул землю с нового меча, приставил его к стене рядом с кроватью, а затем со вздохом опустился прямо на пол посреди разбросанной земли и деталей комода, слишком уставший, чтобы искать что-то более удобное.

Крольд, взглянув на разгромленную, покрытую слоем свежей земли комнату, лишь молча махнул рукой и рухнул на свою кровать поверх покупок из торгового центра, даже не потрудившись их убрать.

— Утром решим, что делать дальше, — сказала Оливка, зевая.

— «Утром» уже почти наступило, — заметил Иолин, укрываясь одеялом.

— Тогда решим чуть попозже утром.

Через минуту в казарме, среди рассыпанной земли, разбросанных пакетов из торговой галереи и криво стоящего недоделанного комода, воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием четверых и храпом Бравада, заснувших там же, где упали, — и где-то в углу, тихо, почти незаметно, поблёскивал в первых лучах рассвета клинок нового меча, прислонённого к стене.

Глава 13. Часть первая.

Утро началось со звона, ударов молотков, топоров, жужжания пил и криков Вира, Майна и Василич, дай зубило!

В казарму вошёл сэр Кевилл в сопровождении двух стражников, каждый из которых нёс поднос с чем-то тяжёлым, укрытым тканью.

Команда, до сих пор спавшая прямо там, где упала пару часов назад, — среди рассыпанной земли, деталей недоделанного комода и покупок из торговой галереи, — постепенно просыпалась, щурясь на утренний свет.

— Доброе утро, — сказал сэр Кевилл, хотя его тон не предвещал ничего хорошего.

— Тренер, — сонно пробормотал Бравад, приподнимаясь на локте. — Вы чего так рано?

— Этой ночью команда номер семнадцать, вы, была замечена блуждающей по коридорам замка, возящейся с верёвкой в саду, а также... — Рыцарь выдержал многозначительную паузу. — ...роющей подземный ход прямо под королевским замком.

Все притихли.

— Это могло быть кто угодно, — осторожно предположил Крольд, всё ещё лёжа лицом в подушке.

— Это были вы! — воскликнул сэр Кевилл. — Вы разбудили весь замок, когда собирали комод!

— Ладно, это были мы. Но у нас были причины, — призналась Оливка, садясь. — Мы хотели сбежать!

— Все это поняли, — сухо сказал Кевилл. — Поэтому, по решению турнирной комиссии, до окончания финального этапа вы переводитесь под усиленный надзор.

Он кивнул стражникам, и те, откинув ткань с подносов, продемонстрировали пять одинаковых металлических браслетов — тяжёлых на вид, с мягко пульсирующим пурпурным светом где-то внутри механизма.

— Что это? — с подозрением спросил Иолин.

— Ограничители передвижения, — пояснил Кевилл. — Зачарованы таким образом, что не позволят вам покинуть пределы вашей казармы до окончания сегодняшнего дня.

— КАЗАРМЫ?! — взвыл Крольд, мгновенно садясь. — Мы не сможем даже выйти в коридор?!

— Именно.

— А в туалет?

— Специально для этого случая предусмотрено временное решение, — Кевилл со вздохом указал на угол комнаты, где уже успели поставить небольшую переносную ширму и пять ведер.

Браслеты защёлкнулись на пяти ногах одна за другой с тихим, но окончательным щелчком, после чего рыцарь ещё раз окинул взглядом разгромленную комнату — землю на полу, покосившийся комод, рассыпанные покупки — и, не найдя больше слов, коротко кивнул на прощание и вышел, оставив стражников снаружи охранять дверь.

В комнате наступила тишина.

— Ну, — сказала наконец Оливка, — это провал.

— Полный, — согласился Иолин.

Крольд, всё ещё сидевший на кровати и разглядывавший браслет на своей ноге с выражением глубочайшего личного оскорбления, вдруг медленно поднял голову.

— Погодите, — сказал он. — А что, если мы зайдём с другой стороны?

— Будем копать в другую сторону? — спросил Бравад.

— Да нет, — Крольд встал, взволнованно прошёлся по комнате, насколько позволяла длина всё той же невидимой цепи, привязывающей их к казарме. — Штурмовать эту систему в лоб бессмысленно. Мы уже пробовали. Стены, верёвки, подкопы — ничего не работает.

— И что ты предлагаешь? — с подозрением спросила Оливка.

Крольд остановился посреди комнаты с видом человека, к которому только что явилось откровение.

— Подлизываться, — сказал он торжественно.

Все посмотрели на него.

— Подлизываться? — переспросил Иолин.

— Именно. — Крольд для убедительности воздел палец. — Понимаете, сила не работает. Хитрость не работает. Но есть кое-что, что работает всегда, во все времена, при любом режиме — это когда человек, обладающий властью, вдруг начинает чувствовать, что вы ему по-настоящему, искренне, всей душой симпатичны.

— Это называется лесть, Крольд, — заметил Иолин.

— Это называется стратегия, — обиделся Крольд. — Подумайте сами. Нам просто надо перетянуть на свою сторону тех, от кого зависит наше положение!

Иолин, обдумав услышанное, медленно кивнул.

— В этом даже есть логика, — признал он.

— Разумеется, есть, — самодовольно отозвался Крольд. — С кого начнём?

Все, не сговариваясь, посмотрели в сторону закрытой двери, за которой всего минуту назад скрылся сэр Кевилл.

— С Кевилла, — сказала Оливка.

— И как мы его перетянем на свою сторону? — спросил Бравад.

Крольд на секунду задумался, а потом его лицо озарила та самая улыбка, которая обычно предшествовала идеям, впоследствии оказывавшимся либо гениальными, либо катастрофическими — причём чаще всего одновременно и тем, и другим.

— Оливка, выходи за него замуж, — приказал Крольд.

— Чего? — воскликнула Оливка.

— Выйдешь за него замуж, — терпеливо повторил Крольд, будто объяснял очевидную вещь недалёкому ребёнку. — Подумай сама: если он твой муж, значит, он практически член команды. Родственник. А кто откажет родственнику в помощи?

— Я не хочу замуж, — сказала Оливка.

— Вы все так говорите, а в душе мечтаете о белом платье и конкурсах «попади карандашом в бутылку»! — закричал Крольд.

Спор продолжился ещё какое-то время, по кругу, с постепенно нарастающим напором аргументов с каждой стороны.

— Оливка, — заявил Крольд тоном, не терпящим возражений, — ты выйдешь за сэра Кевилла.

— Я не выйду, — тут же завизжала Оливка.

— ТЫ ДОЛЖНА, ЭТО ЖЕ ОЧЕВИДНО, — заорал Крольд, окончательно теряя терпение. — У НАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ТВОИ КАПРИЗЫ!

— Раз это так очевидно, — Оливка резко скрестила руки на груди, — тогда сам за него и выходи!

На секунду в комнате повисла звенящая, абсолютно ничем не нарушаемая тишина.

Крольд открыл рот, чтобы возразить, но не успел произнести ни звука.

Он вдруг понял — быстрее, чем успел это осознать разумом, чисто на уровне животного инстинкта, — что произошла катастрофа: все остальные четверо медленно, одновременно, без единого слова повернули головы в его сторону.

— Нет, — тихо сказал Крольд, отступая на шаг назад.

Никто ничего не ответил. Оливка молча смотрела на него с торжествующей, почти хищной улыбкой. Иолин задумчиво склонил голову набок, оценивая Крольда взглядом, каким портной оценивает клиента перед примеркой. Граф Аллен философски кивнул сам себе, будто всё это время знал, что дело кончится именно так.

Бравад уже держал в руках белое платье.

— Нет, — повторил Крольд, отступая ещё на шаг, пока не упёрся спиной в стену. — Нет, нет, нет.

Команда двинулась к нему. Медленно, без единого лишнего слова.

— МЫ ЖЕ ТОЛЬКО ЧТО ОБСУЖДАЛИ ЕЕ, — предпринял Крольд последнюю отчаянную попытку, вжимаясь в стену.

Ответом ему была лишь Оливка, невозмутимо снимающая с себя ленту для волос и протягивающая её Иолину, который быстро намотал концы шелка на руки.

Крольд закрыл глаза, как перед чем-то неотвратимым и уже давно предрешённым.

Через десять минут пятеро человек стояли на маленьком каменном балконе, выходившем во двор, где неподалёку от строительной площадки для финального этапа неспешно прогуливался сэр Кевилл, время от времени останавливаясь, чтобы придирчиво осмотреть возводимые декорации.

Крольд, облачённый в белое платье и с лентой в волосах, свесился через перила и, собравшись с духом, закричал через весь двор:

— СЭР КЕВИЛЛ!

Рыцарь остановился, обернулся, увидел на балконе фигуру в белом платье — и его лицо мгновенно осветилось той самой узнаваемой, безнадёжно влюблённой улыбкой.

— Миледи Оливка! — крикнул он в ответ, уже направляясь к казарме быстрым, почти бегущим шагом.

— Он идёт, — упавшим голосом сообщил Крольд остальным, отступая от перил.

— Отлично, — потёр руки Иолин.

— Я умру, — прошептал Крольд.

— Не сегодня, — жизнерадостно отозвался Бравад, поправляя ему ленту в волосах.

Сэр Кевилл появился в казарме меньше чем через минуту, слегка запыхавшийся, но с тем сияющим, немного глуповатым выражением лица.

— Миледи, — сказал он, склоняясь перед Крольдом в почтительном поклоне. — Вы звали?

Крольд, стоявший с максимально возможной для себя невозмутимостью, коротко кивнул, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из остальных, особенно с Оливкой, чьё лицо светилось нескрываемым злорадным удовлетворением.

— Сэр Кевилл, — произнёс он, даже не пытаясь звучать более женственно, — я много думала. О нас.

— И к какому же выводу вы пришли?

— Я согласна. На свадьбу.

Кевилл замер, явно не веря собственным ушам, а потом улыбнулся так широко и искренне, а потом и вовсе счастливо разрыдался.

— Я счастливейший человек в этом королевстве, — прошептал рыцарь.

— Отлично, — тут же вмешался Иолин. — Тогда предлагаю провести церемонию немедленно.

— Немедленно?

— Время, сами понимаете, ограниченное, — деликатно постучала Оливка по своему ножному браслету.

— Разумеется! — Кевилл уже доставал блокнот с той расторопностью, с какой обычно готовятся к штурму крепости. — Где вы хотели бы провести церемонию, миледи?

Крольд, поняв, что раз уж терять ему нечего, можно хотя бы отыграться на организационных вопросах, выпрямился с видом оскорблённой королевы.

— В саду. С арфой.

— Арфа, — послушно записал Кевилл.

— Скатерти кремовые. Белые — это для похорон.

— Кремовые, — кивнул рыцарь, не поднимая головы от блокнота.

— И без голубей. У меня на них аллергия, а ещё они противные и похожи на гусей.

— Ни единого голубя, обещаю.

— И арку из роз, а не из ромашек. Ромашки — цветок для деревенских свадеб. Розы тоже кремовые, но чтобы без жёлтого оттенка.

Кевилл строчил с таким усердием, будто составлял не список пожеланий к свадьбе, а военный план обороны замка, и, судя по всему, был совершенно счастлив от того, что ему выпала честь этим заниматься.

Граф Аллен, наблюдавший за происходящим со стороны, наклонился к Иолину.

— Он даже не удивился, что невеста внезапно охрипла и стала на голову ниже, чем вчера, — заметил он вполголоса.

— Любовь слепа, — так же тихо ответил Иолин. — В данном случае в буквальном смысле.

— И разрешите нам покидать казарму! — сказала Оливка. — А то мы на свадьбу не попадём.

— Хорошо, Крольд! — кивнул сэр Кевилл, не глядя на неё.

Церемония была организована с поразительной, почти пугающей скоростью — не прошло и часа, как весь сад оказался украшен гирляндами роз, расстелены кремовые скатерти, а откуда-то материализовался арфист.

Гостей набралось немного, зато с лихвой хватало энтузиазма: шеф-повар со своим неизменным клубом любителей тру-крайма, узнав о свадьбе, немедленно перенёс туда еженедельное заседание, справедливо рассудив, что свадьба с потенциальным подвохом интереснее любого их обычного разговора о загадочных смертях придворных.

— Тема сегодняшнего собрания меняется, — объявил шеф-повар остальным членам клуба, деловито рассаживаясь за столиком с лучшим видом на арку. — Красная свадьба.

— Я поставлю на то, что невеста отравит жениха.

— Почему?

— Посмотрите на неё — это же Крольд в платье Оливки.

Подготовка завершилась.

— Все готовы? — спросил распорядитель, случайно оказавшийся неподалёку и автоматически взявший на себя роль церемониймейстера — видимо, просто потому, что стоял ближе всех и не успел вовремя уйти.

Крольд под цветочной аркой старательно прятал ноги под подолом платья, из-под которого всё равно предательски торчали носы его сапог — недвусмысленно мужских, поношенных и совершенно не сочетавшихся с общим образом невесты.

Граф Аллен, вызвавшийся вести невесту к алтарю, крепко взял Крольда под руку.

— Наша девочка стала такая большая и уже идёт под венец, — вдруг всхлипнул он.

Церемония прошла в темпе, более уместном для аукциона, чем для таинства брака. Распорядитель скороговоркой пробубнил стандартные формулы, явно торопясь вернуться к своим прямым обязанностям, дождался сдавленного, почти безголосого «да» от обеих сторон и торжественно объявил их мужем и женой, не дожидаясь, пока кто-нибудь передумает.

Кевилл наклонился для поцелуя.

Крольд среагировал единственным доступным способом: резко дёрнул головой в сторону, так что поцелуй смачно впечатался в щёку, а затем, не давая рыцарю опомниться, стиснул его в объятиях с такой силой и таким хлопком по спине, что это больше напоминало приветствие двух старых боевых товарищей, чем нежность молодожёнов.

— БУКЕТ! — заорала Оливка, явно решив, что пора срочно отвлечь всех присутствующих от странного качества этого поцелуя.

Крольд, не раздумывая ни секунды, зашвырнул свадебные цветы через плечо с такой яростью, будто избавлялся от улики на месте преступления.

Букет просвистел через половину сада и с глухим шлепком приземлился прямо в руки шеф-повара, успевшего среагировать чисто рефлекторно, годами отточенным на кухне движением.

Несколько секунд он удивлённо разглядывал цветы у себя в ладонях, а потом расплылся в широкой, довольной улыбке.

— Ну наконец-то, — сказал он с искренним облегчением.

— Ну что ж, — торжественно объявил Кевилл, всё ещё сияя после церемонии, — теперь, когда мы официально одна семья, я немедленно распоряжусь о снятии ваших ограничений передвижения. В конце концов, к чему держать под замком собственных родственников?

— Прекрасная мысль, — с готовностью подхватил Иолин.

Рыцарь отошёл к ожидавшим у арки стражникам, о чём-то коротко с ними переговорил, и уже через минуту с ноги каждого из пяти членов команды браслеты один за другим со щелчком раскрылись и упали в траву.

— Свободны, — с явным удовлетворением объявил Кевилл.

— Спасибо, дорогой, — сказал Крольд.

— Не хочешь ли ты, — начал было рыцарь, шагнув ближе с явным намерением продолжить супружеские нежности, — провести остаток дня в моих покоях?

— Она устала после церемонии, — быстро вмешался Иолин.

— Перенервничала, — подтвердил Бравад.

— Да, конечно, — разочарованно кивнул Кевилл. — Тогда я оставлю вас, миледи. До вечера.

Он прильнул к руке Крольда и смотрел на него с таким вожделением, что всем стало очень неловко.

Как только рыцарь скрылся за поворотом, Крольд рухнул на ближайшую скамейку.

— Ты был прекрасной невестой, — искренне сказал Бравад.

— Спасибо, — ответил Крольд. — Надеюсь, на фотографиях буду выглядеть хорошо.

— Однако, — заметил Иолин, поднимая с земли снятые браслеты и с интересом их разглядывая, — план сработал. Мы свободны.

— Значит, — оживилась Оливка, — можно попробовать то же самое ещё раз. С другими людьми.

Крольд медленно поднял голову, глядя на неё с выражением зверя, почуявшего повторную опасность.

— Нет, — сказал он.

— Не обязательно свадьба, — успокоил его Иолин. — Строителям, например, замужество ни к чему. С ними достаточно просто помочь.

Крольд немного расслабился.

— Помочь — это я переживу.

Так, воодушевлённые первым успехом стратегии, они направились к строительной площадке, где полным ходом шло возведение декораций для финального этапа — высились леса, штабелями лежали доски, а между всем этим сновали рабочие, руководимые невысоким, кряжистым прорабом с таким выражением лица, будто его личный ад уже давно наступил и с тех пор только усугублялся.

— Добрый день, — дружелюбно поприветствовал его Иолин. — Мы пришли помогать.

— Не надо, — коротко ответил прораб.

— Мы настаиваем, — тепло отозвался Бравад. — Нам нужно подлизаться.

Оливка схватила доску, но смогла поднять только край. Упираясь ногами, она потащила её в сторону.

— Не туда! — крикнул прораб.

Оливка развернулась и потащила доску в противоположном направлении.

Бравад нашёл лопату и принялся делать подкоп под леса.

Иолин тем временем подошёл к рабочему, который собирал обрешётку.

— Вам подать верёвку? — услужливо спросил он.

— Нет, молоток нужен.

Иолин, не моргнув глазом, вложил в его ладонь моток верёвки.

— Это не молоток.

— Верёвка — универсальный инструмент. Молоток — частный случай верёвки.

— Это вообще не имеет смысла.

— Именно поэтому она универсальная, — терпеливо пояснил Иолин.

Оливка бросила доску и с энтузиазмом принялась выдавать советы прорабу, который в этот момент склонился над расстеленным на козлах чертежом будущей арены.

— А если сделать тут арку? — предложила она, тыча пальцем ровно в то место, где по чертежу проходила стена.

— Там глухая стена.

— Ну так сделайте её глухой и с аркой одновременно.

— Так не бывает.

— А вы попробуйте, — жизнерадостно посоветовала Оливка. — Иногда получается то, чего вроде бы не бывает.

Граф Аллен, до этого молча стоявший в стороне, наконец решил тоже внести свой вклад — подошёл к штабелю брусков, придирчиво осмотрел один из них, поднял на вытянутых руках, будто оценивая некий скрытый в дереве потенциал, и с видом знатока произнёс:

— Этот брусок гнилой.

— Он новый, — устало отозвался прораб, не поднимая головы от чертежа.

— Новое дерево тоже может быть гнилым. Духовно.

— Дерево не бывает гнилым духовно.

— Всё бывает гнилым духовно, если достаточно долго всматриваться, — заметил граф и, явно довольный собственной сентенцией, поставил доску обратно — но не туда, откуда взял, а прямо поперёк прохода, о который тут же споткнулся пробегавший мимо рабочий с ведром гвоздей, рассыпавшихся по всей площадке с оглушительным звоном.

Тем временем Крольд взобрался на леса и, раскинув руки, заорал:

— Народ, народ, смотрите! Я король мира!

— Ты же боишься высоты!

Крольд посмотрел вниз и заорал.

К этому моменту прораб медленно опустил чертёж на козлы, закрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Хорошо, — сказал он сам себе. — Спокойно. Спокойно.

Крольд вцепился в перила и орал. Бравад продолжал копать, Оливка достала цветные карандаши и пририсовывала арку на чертеже, Иолин показывал рабочему, как забивать гвоздь верёвкой, граф сидел на перевёрнутом ведре и пил из фляги.

Прораб открыл глаза.

— Вы можете хотя бы пять минут ничего не делать?

Все пятеро задумались.

— Можем, — наконец сказал Крольд.

— Легко.

Прораб облегчённо выдохнул.

— А что будет, если мы всё-таки сделаем арку в стене? — спросила Оливка. — Дверь? Окошечко?

— Мы стараемся вам понравиться, — крикнул Бравад из ямы.

Прораб резко развернулся.

— НЕ НАДО СТАРАТЬСЯ! — не выдержав, завопил он.

Все замерли.

— Я вас умоляю, — продолжил он уже почти шёпотом. — Просто стойте. Просто стойте и ничего не трогайте. Не берите доски. Не берите верёвки. Не берите молотки. Не копайте. Не предлагайте идеи. И, пожалуйста, — он посмотрел на Аллена, — не анализируйте духовное состояние древесины.

— Поздно! Я наблюдал за брусками — они сгнили, — трагически пророкотал граф.

Прораб закатил глаза, схватил чертёж, свернул его и сунул под мышку.

— Всё. Я закончил.

— Что закончили? — спросил Иолин.

— Работать.

— Но арена ещё не готова.

— Пусть не будет готова. Я больше не могу.

Он развернулся и пошёл прочь.

Сделал несколько шагов, остановился и, не оборачиваясь, крикнул:

— И НЕ КОПАЙТЕ!

От строительной площадки, откуда сбежал прораб, компания побрела дальше по двору.

Глава 13. Часть вторая.

Каждый встреченный семнадцатыми во дворе человек автоматически объявлялся потенциально полезным: стражник, конюх, садовник, даже женщина, которая ругалась на них из окна. Крольд записывал их в список, а Иолин уже думал, кого из них выгоднее женить.

Вскоре команда наткнулась на Адриана, стоявшего у фонтана в одиночестве и рассматривавшего собственное отражение в воде.

Увидев приближающуюся группу, он оживился, а когда увидел Крольда в белом платье, то закрыл лицо ладонями, и его плечи затряслись. Когда он убрал руки от лица, семнадцатые увидели счастливое зарёванное лицо.

— Оливка, — с придыханием произнёс Адриан, — я знал, что ты согласишься!

Он потянулся к Крольду.

— Он полезный, — деловито заметил Бравад. — У него денег много. И он может приказать строителям, чтобы они не мешали мне копать.

— Значит, — подытожил граф с той же убийственной невозмутимостью, с какой обычно объявлял очередную трагедию, — свадьба.

— Оливка, — Адриан приблизился, беря Крольда за руку прежде, чем тот успел её отдёрнуть, — я вижу, ты наконец приняла решение.

Крольд открыл рот, чтобы сказать что-нибудь спасительное, но Оливка опередила его, елейно улыбнувшись Адриану через его плечо.

— Она согласна, — сказала Оливка. — Прямо сейчас.

Крольд смерил Адриана взглядом с ног до головы, будто оценивая товар, и произнёс тоном, в котором уже не было ни капли прежнего унижения, а была сплошная, неукротимая властность:

— Хорошо. Но эта свадьба будет лучшей в мире.

Все остальные члены команды переглянулись с некоторым беспокойством.

— В смысле? — осторожно уточнил Иолин.

— В смысле, — Крольд повернулся к нему с абсолютно безумным блеском в глазах, — раз уж я второй раз выхожу замуж за один день, это будет незабываемо. Живые лебеди. Настоящие. Не два, а шесть.

— Лебеди кусаются, — попытался вставить Бравад.

— Пусть кусаются красиво! Далее — торт в семь ярусов, и на каждом ярусе фигурки жениха и невесты!

— Почему на каждом ярусе? — не понял Адриан, уже начавший выглядеть слегка ошарашенным темпом, с каким разворачивались его собственные брачные планы.

— Потому что!

— Гости? — рискнул спросить Иолин.

— ВСЕ. Абсолютно все, кто есть в этом замке. Стражники, слуги, повара, судьи, все семь клонов распорядителя, даже призрак архитектора, если он не занят!

— Он сегодня свободен, я узнавал, — на всякий случай сообщил Бравад.

— ОТЛИЧНО, ЗОВИТЕ ПРИЗРАКА!

Граф Аллен, наблюдавший за этим преображением с растущим восхищением, наклонился к Иолину.

— Моя будущая жена вела себя так же, — заметил он вполголоса.

Крольд тем временем уже раздавал указания направо и налево с энергией человека, много лет мечтавшего организовать хоть одно мероприятие и наконец дорвавшегося сразу до двух подряд.

— Музыку! Не арфу, надоело, хочу целый оркестр! Барабаны! Трубы! Пусть будет громко, чтобы весь замок знал, что происходит!

— Тебе же нравилась скромная арфа? — робко сказала Оливка.

— ЭТО БЫЛА СТАРАЯ Я, — отрезал Крольд, даже не повернув головы. — И платье! Это платье — дешёвка, я хочу новое! Красное!

— Красное на свадьбу — плохая примета, — попытался вставить Иолин.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ПРИМЕТЫ, Я НЕВЕСТА И ХОЧУ!

Адриан, слегка ошеломлённый, но явно решивший не спорить в столь ответственный момент, покорно кивал на каждое требование, судя по всему, уже мысленно готовясь потратить на организацию церемонии сумму, сопоставимую с годовым бюджетом небольшого герцогства.

— И ещё, — Крольд драматически прижал ладонь ко лбу, будто сдерживая наплыв чувств, — я хочу, чтобы во время клятвы кто-нибудь пел. Например, Лев Лещенко.

Церемония, устроенная в рекордные для замка полтора часа, превзошла первую по всем параметрам: шесть настоящих разъярённых лебедей, которых слуги героически, но безуспешно пытались удержать на привязи; семиярусный торт украшали сотни маленьких фигурок женихов и невест. А двойник Льва Лещенко пел и пританцовывал на сцене, украшенной цветами.

Крольд, теперь уже в ярко-красном платье, добытом неизвестно откуда за считаные минуты, стоял под аркой с видом королевы.

— Согласны ли вы... — начал было распорядитель, снова оказавшийся неподалёку и снова автоматически втянутый в роль церемониймейстера, теперь уже с видом человека, окончательно смирившегося со своей судьбой на сегодняшний день.

— Да, — быстро сказал Адриан.

— Разумеется, — величественно произнёс Крольд, прежде чем распорядитель успел закончить вопрос.

— Тогда объявляю вас мужем и женой.

На этот раз Крольд, явно решивший, что раз уж он вошёл в роль, стоит доиграть её до конца, сам стремительно шагнул вперёд и смачно поцеловал Адриана в макушку, отчего тот на мгновение застыл в состоянии полнейшего блаженного шока.

— БУКЕТ! — заорала Оливка снова, уже привычным движением готовясь ловить момент отвлечения внимания.

Крольд, не глядя, зашвырнул букет через плечо с ещё большей яростью, чем в первый раз.

Букет пролетел по идеальной дуге через весь двор и приземлился прямо в те же самые руки шеф-повара, который, судя по всему, так и не покинул своё удобное место за столиком клуба любителей тру-крайма с прошлой церемонии.

Несколько секунд он ошарашенно смотрел на второй букет в своих руках за один день, а потом медленно поднял взгляд к небу с выражением человека, наконец нашедшего смысл существования.

— Это судьба, — прошептал он благоговейно. — Дважды за один день. Дважды.

— Ну что ж, дорогая, — Адриан подхватил Крольда под руку, — пришло время для медового месяца.

— Так, сразу обозначим границы, — деловито перебил его Крольд, останавливаясь. — Я не из тех девушек, кто довольствуется малым. Мне нужен базовый минимум.

— Конечно, — растерялся Адриан. — Что вы имеете в виду?

— Виллу на побережье. Не одну, а минимум три. В разных климатических поясах, чтобы было куда сбежать в любой сезон.

Иолин за спиной Крольда тихо застонал.

— И путешествия, — продолжал Крольд, входя во вкус. — Настоящие. Не эти ваши прогулки по саду — это не уровень.

— А какой уровень? — обречённо спросил Адриан.

— Тот, где я говорю «хочу увидеть закат», а мне организуют закат.

— Закат и так каждый день бывает.

— Вот именно поэтому его и нужно организовывать по-особенному, — с достоинством отрезал Крольд. — Иначе в чём смысл?

Бравад, слушавший это с искренним восхищением, наклонился к Оливке.

— Он прямо настоящий эксперт, — прошептал он.

— Даже гулящая Энн такого не позволяла, — так же тихо ответила Оливка.

— Ещё, — Крольд принялся загибать пальцы, — украшения к каждому дню недели свои. Понедельник — жемчуг, вторник — изумруды и так далее. Не хочу повторяться, это моветон.

— А в воскресенье? — робко уточнил Адриан.

— В воскресенье отдыхаю от украшений. Это духовное очищение.

Граф Аллен, наблюдавший за этим с бутылкой в руке, философски заметил Иолину:

— По-моему, он стал содержанкой.

Адриан, явно уже мысленно подсчитывающий предстоящие расходы, всё же предпринял последнюю попытку договориться.

— Может быть, для начала — просто лодка по пруду?

Крольд смерил его долгим, оценивающим взглядом.

— Я что? Утка? — Брови Крольда в ужасе взлетели вверх. — Пруд? Ты предлагаешь мне пруд?

Адриан слегка присел.

— Я понял. Пойду организую свадебное путешествие.

Он мелким шагом посеменил к выходу, оглядываясь на Крольда, который рассматривал свои ногти.

Команда №17 проводила его взглядами.

— Я не хочу комментировать то, что сейчас произошло, — отчётливо проговорил Иолин.

— Я тоже.

— У меня слов нет.

Они постояли несколько минут в полной тишине, которую вдруг прервали звуки сдавливаемого плача.

Всхлипывания привели их к небольшой беседке в дальнем углу сада, где на скамейке в полном одиночестве сидел распорядитель, обхватив голову руками, а рядом с ним лежал скомканный, судя по всему, уже основательно промокший носовой платок.

— Добрый день, — осторожно сказал Иолин, останавливаясь у входа в беседку.

Распорядитель поднял голову. Глаза у него были красные, а лицо — с тем особым выражением полной, ничем не прикрытой человеческой опустошённости, которое обычно появляется у людей, только что переживших нечто гораздо более разрушительное, чем очередной этап королевского турнира.

— Что вам нужно, — сказал он, хотя тон скорее был похож на пожелание провалиться куда подальше.

— Мы заметили, что вы расстроены, — мягко сказала Оливка, присаживаясь рядом на скамейку без всякого приглашения.

— Не ваше дело, — буркнул распорядитель.

— С женой поссорились? — напрямую спросил Бравад.

Распорядитель вздрогнул.

— Откуда вы...

— У вас на пальце белая полоска от кольца, а самого кольца нет, — деловито пояснил Иолин. — А в ваших волосах застряло женское кольцо.

— Швырнула, — признался распорядитель после долгой паузы, и по его щеке снова покатилась слеза. — Прямо в лоб. У неё меткий бросок.

— Расскажите нам всё, — участливо сказала Оливка, придвигаясь ближе.

Распорядитель, видимо, слишком измученный, чтобы сопротивляться, разговорился, и его прорвало, как плотину.

— Она говорит, что я каждый день разный, что пропах драконятиной, а ещё я слишком много жалуюсь на вас.

— Это отчасти наша вина, — сочувственно признал Иолин.

— Отчасти, — всхлипнул распорядитель. — Целиком. Не важно уже.

— Мы всё исправим, — уверенно заявила Оливка.

Распорядитель поднял на неё взгляд, полный вымученной, неуверенной надежды напополам с обречённостью человека, которому в этот день уже хватило потрясений на всю оставшуюся жизнь.

— Нет. Только не вы.

— Романтический полдник, — торжественно объявила Оливка. — Мы всё устроим. Помиритесь с женой в лучшем виде.

— Пожалуйста, нет.

— Мы разбираемся в этом, — заверил Иолин.

— Мы уже две свадьбы организовали и свели на них троих счастливых людей, — сказал Иолин.

Распорядитель, не до конца понявший смысл последней реплики, но слишком измученный, чтобы уточнять, лишь кивнул и вытер лицо остатками уже совершенно бесполезного платка.

— Место встречи, — сказал он, — беседка у восточной стены. Через час. Она обычно туда приходит подышать воздухом после ссоры.

— Через час всё будет готово, — заверила его Оливка, поднимаясь.

— Итак, — деловито начал Иолин, — романтика. Кто что предлагает?

— Я знаю толк в атмосфере, — тут же заявил Бравад. — У нас в деревне на свадьбах всегда был конь. Для торжественности.

— Отличная идея, — одобрила Оливка. — А я принесу еду.

— А я подумаю над изюминкой, — задумчиво сказал Иолин. — Что-нибудь для настроения. У меня в сундуке как раз есть подходящие вещи.

Граф Аллен, до этого молча слушавший, поднял бутылку.

— А я принесу главное, — сказал он с достоинством. — Без чего ни одно примирение не обходится.

— Цветы? — предположил Бравад.

— Алкоголь, — поправил граф. — В достаточном количестве, чтобы забыть о причине ссоры вовсе.

Крольд, ещё не до конца отошедший от роли требовательной невесты, тоже решил внести вклад.

— А я займусь оформлением места, — заявил он. — После двух свадеб за один день я, между прочим, теперь эксперт по романтической атмосфере.

Все одобрительно покивали и разошлись, каждый со своим планом действий.

Первым в беседку вернулся Бравад. Он вёл под уздцы большого рыжего тяжеловеса, которого кормил яблоками.

— Это Спартак, самый красивый конь… — Бравад застыл, разглядывая декораторские достижения Крольда. Спартак тоже замер.

От обилия розового начала болеть голова, колонны беседки были обвиты плетями вьющихся лилий, по углам гоготали привязанные лебеди, которых Крольд притащил со свадьбы, пол беседки был так усердно засыпан розовыми лепестками, что пробираться через них представлялось возможным только вплавь.

Бравад пробрался сквозь связки воздушных шаров в форме сердец.

— Очень красиво, — похвалил он Крольда, который заканчивал распаковывать коробки с клубникой в шоколаде.

— Ты не видел курьера? — нервно спросил он Бравада.

— Курьера?

— Да! Обещали доставить роллы за час! Прошло 15 минут, а его всё нет!

Следом пришла Оливка.

— Там лошадь навалила, — сказала она и гордо вывалила на стол крысиные тушки, связанные между собой хвостиками.

— Так что это? — зашипел Крольд.

— Ну, я не нашла голубей, зато хорошо зажаренная крыса в это время года бывает очень недурна!

Крольд схватился за голову, а Бравад сунул яблоко Спартаку.

Оливка уже уселась на шкуру около камина и принялась насаживать тушки на шомпола.

— Здесь слишком много романтики.

— В каком смысле? — возмутился Крольд.

— Столько свечей, словно здесь собираются проводить ритуал чёрной магии. А почему надпись из роз ЛЮВОВ, а не ЛЮБОВЬ?

— Потому что у меня кончились красные розы, а другие с ними не сочетаются.

Сквозь полупрозрачные занавески зашёл Иолин, да не один, а с Проводником боли.

— Здарасте, — поприветствовал всех Проводник.

— Зачем ты его привёл? — заорали Оливка, Крольд и Бравад разом.

— Для остроты ощущений, — невозмутимо ответил Иолин. — Кстати, Бравад, там твой конь навалил.

Под потолком пролетели на тросах два наряженных в купидонов карлика.

— Рано, — рявкнул Крольд.

Карлики развернулись на тросах и поплыли обратно к кустам.

— Осторожно! — закричал Крольд. — Там центральная композиция!

Крольд указал на огромную клумбу, выложенную в форме сердца. Внутри неё стояли два фламинго, между которыми возвышалась небольшая статуя обнажённого амура с луком.

Проводник боли искал место для розовой свечки между букетом гортензий и композицией из ранункулюсов.

— Вот здесь особенно хорошо поставить кресло, чтобы один из супругов мог наблюдать за страданиями другого, — предложил он.

— Неплохая идея.

Спартак чихнул, и один из лебедей ответил ему возмущённым гоготом.

— Мне кажется, здесь слишком много птиц, — заметил Иолин.

— Птицы создают ощущение любви, — раздражённо объяснил Крольд.

Граф Аллен появился последним. Он нёс три бутылки, а за ним двое слуг тащили ещё четыре.

— Я всё подготовил, — объявил он.

Крольд посмотрел на бутылки.

— А бокалы?

— Зачем?

Они накрыли стол рядом с клубникой и шоколадом. Оливка аккуратно разложила крысиный шашлык.

Кто-то шёл медленно и тяжело вздыхал на каждом третьем шаге, а рядом с ним раздавались другие шаги — быстрые и нервные, судя по всему, принадлежавшие человеку, которого сюда практически силой привели.

— Идут, — сказал Крольд.

Семнадцатые переглянулись и, не сговариваясь, дружно двинулись прочь по дорожке — мимо роз, лебедей и Спартака, с видом людей, которые случайно оказались рядом и вообще не при делах.

— Хорошо поработали, — сказал Иолин уже на ходу.

— Отлично, — согласился Бравад.

В казарму они вернулись, когда уже совсем стемнело.

Бравад первым рухнул на свою кровать, даже не сняв сапог, Крольд принялся раскладывать по сундуку свадебные наряды — и красное платье, и белое, Иолин уселся у окна с блокнотом и что-то дописывал, а Оливка стягивала сапоги, ворча себе под нос о том, что пережарила крыс.

Граф Аллен уже улёгся на кровать, закинул ноги в сапогах на спинку и сделал последний за вечер глоток из бутылки.

В дверь постучали.

— Открыто, — крикнул Крольд, не поднимая головы от сундука.

На пороге появился слуга. Он молча протянул конверт, развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Иолин взял конверт.

— Мне не спрашивать, от кого?

Слуга покачал головой.

В конверте был небольшой листок.

«Благодарю госпожу Оливку за идею сделать арку в глухой стене. Получилось красиво.

Финальное испытание. Форт Бобоярд».

Все замерли.

— Как-как? — переспросил Бравад, приподнимаясь на локте.

— Форт Бобоярд, — повторил Иолин, разглядывая листок так, будто ожидал найти на нём ещё что-то, объясняющее происходящее.

Крольд отложил свадебное платье.

— Звучит знакомо.

— Мне тоже кажется, что я это где-то слышала, — сказала Оливка, задумчиво почёсывая затылок.

— Нам рассказывали бродячие артисты, — вспомнил Бравад. — Там был какой-то старик с бородой, и тигры, и все бегали за ключами.

— Точно! — Крольд хлопнул в ладоши. — Старое шоу! Кажется, оно называлось почти так же.

Граф Аллен, не открывая глаз, философски заметил:

— В этом королевстве никто ничего не придумывает сам. Все просто воруют идеи и переставляют буквы.

— Икея называется Икеей.

— Они вряд ли узнают и не будут судиться, — сказал Иолин.

Некоторое время все молчали, обдумывая, что их ждёт в финале, но усталость взяла своё быстрее, чем тревога. Бравад захрапел первым, даже не успев толком улечься, следом затих Крольд, зарывшись лицом в подушку рядом со свадебным платьем, Оливка свернулась под одеялом, ворча что-то про несправедливость этого мира, а граф так и уснул с бутылкой в обнимку.

Последним заснул Иолин — он ещё какое-то время сидел у окна, глядя на письмо, и что-то бормотал себе под нос про статистическую вероятность выживания в шоу двадцатилетней давности, а потом тоже провалился в сон, так и не дописав последнюю мысль.

Глава 14. Часть первая.

Команда №17 стояла перед огромными воротами арены.

Белая стена тумана медленно ползла между башнями и оградами, скрывая всё, что находилось внутри.

Над воротами висел герб турнира, а под ним стояли стражники в парадных доспехах.

Доносилась музыка. Не бравурная и не торжественная, как ожидали участники перед началом последнего испытания, а медленная и траурная. Где-то в глубине арены глухо били барабаны, тянулись низкие ноты труб, а затем вступала скрипка, от которой становилось почему-то ещё хуже.

Крольд посмотрел на ворота, потом на стражников, потом с тоской — снова на уходящие вверх ворота. Он слегка переступил с ноги на ногу, словно уже прикидывал, нельзя ли незаметно отойти подальше.

Бравад стоял рядом, опустив руки вдоль тела. Оливка поправляла воротник, время от времени поглядывая на остальных, Иолин читал карточку с правилами, а граф Аллен молча пил из фляги, совершенно не проявляя интереса к происходящему.

Музыка становилась всё минорнее и минорнее.

Ворота начали медленно открываться.

Где-то внутри раздался протяжный звон.

Иолин сделал шаг вперёд и опустил карточку.

— Ну что? — Он посмотрел на остальных.

Крольд перевёл взгляд с него на ворота. Бравад молча выпрямился, а Оливка перестала поправлять воротник. Граф Аллен допил из фляги, несколько секунд смотрел на неё, словно прощаясь.

— Я предупреждал, — сказал он и отшвырнул её в сторону.

Фляга описала короткую дугу и исчезла в тумане.

Все пятеро двинулись к воротам.

На арену команда №17 вышла под ту же траурную музыку.

Посреди огромного внутреннего двора стоял распорядитель.

Сегодня он был одет в самую парадную мантию, какую только можно было найти в королевстве. Тёмно-синяя ткань доходила до пола, воротник был расшит золотом, на плечах висели тяжёлые цепи с гербами короны, а на голове красовалась высокая шапка, настолько торжественная, что в ней было трудно повернуть голову.

Распорядитель поднял обе руки, медленно расправив плечи под тяжестью цепей.

Музыка стихла.

— Господа участники! — торжественно произнёс он. — Сегодня вам предстоит пройти последнее и величайшее испытание турнира!

Над ареной ударил гонг.

Команда №17 невольно подняла головы.

Из тумана медленно поднялась огромная декорация в виде старой крепости с башнями, мостами, решётками и множеством дверей. Одна из глухих стен была с огромной аркой, проход из которой упирался в другую глухую стену.

— Перед вами…

Распорядитель выдержал паузу, обведя взглядом арену.

— Форт Бобоярд!

Команда №17 начала разглядывать трибуны.

На первом ярусе сидел призрак архитектора. Он возвышался над соседями почти на полметра, просвечивал насквозь и с недовольным видом показывал кому-то на башню форта.

Чуть дальше расположился шеф-повар вместе со всем своим клубом. Они сидели плотной группой и что-то возбуждённо обсуждали, время от времени поднимая бокалы.

У самой ограды стоял сэр Кевилл. Увидев команду, он помахал рукой.

Крольд машинально помахал в ответ и только потом вспомнил, что вообще-то сейчас не в платье. Он быстро опустил руку и сделал вид, что просто поправлял рукав.

Ещё несколько рядов занимали уцелевшие команды. Они выглядели значительно тише и осторожнее, чем в начале турнира.

В одном из проходов между трибунами стоял Проводник боли. Когда его взгляд встретился со взглядом Иолина, он поднял вверх кулак.

Иолин на секунду задержал на нём взгляд, потом едва заметно кивнул.

Но больше всего внимания привлекла команда №5, которая заняла целую VIP-ложу.

Над их головами была огромная растяжка:

**ВПЕРЁД, 17-Е!**

Адриан держал один край, а Эдриан — другой, Идриан, Одриан и пятый член команды стояли посередине и громко хлопали.

Бравад помахал им обеими руками. Те громко закричали в ответ.

Распорядитель снова поднял руку.

— Итак! Пять ключей ждут своих обладателей!

Перед входом в форт загорелись пять огромных факелов.

Траурная музыка снова заиграла.

Крольд медленно посмотрел на факелы, потом на ворота и наконец на Оливку.

— Странно, — сказал он. — Обычно перед смертью мне никто не аплодировал.

Оливка пожала плечами, а граф Аллен вытащил из-за пазухи вторую флягу, сделал глоток и усмехнулся.

— Правила просты, — объявил распорядитель. — Участникам предстоит ответить на пять вопросов Старца Фуфура и пройти пять испытаний. За каждое пройденное испытание вы получите ключ.

Он сделал небольшую паузу.

— Всего пять ключей.

Распорядитель посмотрел на форт, чуть повернув голову из-за неудобной высокой шапки.

— В теории.

Соревнования начались.

Из боковой двери вышел маленький человечек.

Это был очередной брат распорядителя, только на этот раз ростом ему было примерно по пояс Браваду. На нём была такая же мантия, только слегка подшитая снизу, а на руках он держал небольшую деревянную коробку.

Он остановился перед командой и важно оглядел её снизу вверх.

— Это что? — спросил Бравад, наклоняясь к нему, чтобы рассмотреть получше.

— Не что, а кто, — обиженно ответил человечек, — я — распорядитель и я проведу вас.

Он прижал коробку к себе и повернулся к коридору.

Команда №17 пошла следом.

Маленький распорядитель уверенно провёл их через первый коридор, свернул за башню и остановился перед тяжёлой деревянной дверью.

На ней было написано:

**ИСПЫТАНИЕ ПЕРВОЕ**

Маленький распорядитель постучал.

Изнутри раздался торжественный голос:

— Войдите, сучастники!

Дверь открылась.

За ней стоял Старец Фуфур. Вернее, очередной распорядитель.

На нём была длинная белая борода, приклеенная к подбородку с таким усердием, что один её край уже начал отклеиваться. Брови нарисованые углём, нос покрывала какая-то белая пудра, а поверх обычной мантии был наброшен старый коричневый плащ.

Он поднял руку.

Борода тут же отвалилась. Распорядитель поймал её.

— Секундочку, — сказал он и снова приклеил бороду.

Потом посмотрел на команду.

И едва заметно подмигнул Оливке.

Оливка едва заметно подняла бровь, но ничего не сказала.

Старец Фуфур кашлянул, поправил бороду и поднял карточку.

— Прежде чем начать испытание, участники должны ответить на мой вопрос.

Команда №17 приготовилась.

Крольд скрестил руки на груди, Бравад напрягся и посмотрел на старца, а граф Аллен снова сделал глоток из фляги.

— Что становится мокрым, пока сушит?

Повисла тишина. А Старец Фуфур медленно вытащил край полотенца из-под мантии.

Оливка пожала плечами.

— Полотенце.

Старец Фуфур торжественно кивнул.

— Верно.

А потом шепнул Оливке:

— Крысиный шашлык был великолепен, моя Верка в восторге, расскажете какой маринад использовали?.

Оливка на мгновение прикрыла глаза, а затем коротко кивнула, будто получила совершенно обычную служебную информацию.

Команда быстро сообразила, что под бородой и слоем меловой пудры скрывается тот самый распорядитель, которого накануне удалось подкупить романтическим полдником — и, судя по всему, подкупить успешно: теперь он явно был готов подыгрывать им при первой возможности.

Старец Фуфур снова выпрямился и громко произнёс:

— А теперь, участники, должны выбрать одного участника для прохождения первого испытания.

Все пятеро посмотрели друг на друга.

Несколько секунд никто не двигался.

— Иолин, — сказал Крольд.

Тот обиженно повернул к нему голову.

— Почему я?

Крольд развёл руками.

— Ты сказал: «А почему бы нам не участвовать в королевском турнире?»

Бравад кивнул.

— Я тоже считаю, что он должен идти.

Иолин посмотрел сначала на Крольда, потом на Бравада.

— Предатель! — поражённо воскликнул он.— А если я не хочу?

— Тогда пойдёт Крольд, — прохрипел граф.

Крольд сразу отступил на шаг.

— Нет! У меня впереди медовые месяцы.

Он выставил ладони перед собой, словно мог остановить ими решение команды.

Иолин некоторое время молчал.

— Хорошо. Хорошо.

Старец Фуфур довольно кивнул.

— Мудрое решение.

— А что за испытание? — спросил Иолин.

Он уже повернулся к двери, когда старец указал на неё.

— Комната Костяной Тесноты, — торжественно объявил он.

Дверь открылась, а за ней оказался длинный коридор.

Иолин заглянул внутрь, слегка подавшись вперёд.

— А кости где?

— Это образное название.

Иолин обернулся через плечо.

— А что мне нужно делать?

— Добраться до конца, не застряв в сужающихся стенах, из которых нельзя будет выбраться.

Иолин пожал плечами и вошёл.

Дверь за ним закрылась, и через несколько секунд его уже нельзя было увидеть.

Главный распорядитель поднялся на специальную площадку рядом с испытанием и взялся за перила.

— Сейчас начнётся, — сказал он, внимательно глядя в коридор. — Через десять метров стены начнут сходиться.

Команда №17 переглянулась, а из коридора донёсся голос Иолина:

— А когда он начнёт сужаться?

Главный распорядитель моргнул и посмотрел на отметки.

— Уже начал.

Иолин некоторое время шёл молча.

— А сейчас?

Распорядитель посмотрел на отметки на стене.

— Сейчас ещё немного.

Иолин снова пошёл.

— А сейчас?

— Вот сейчас уже должно быть тесно.

Крольд прикрыл рот рукой, Оливка и вовсе отвернулась, а Бравад и Аллен не сдерживались и хохотали в голос.

Крольд согнулся, упершись ладонью в колено.

— Иолин похож на ленточного червя на диете!

Бравад хлопнул себя по бедру.

— Вчера его снесло ветром на три метра, и я его ловил, — закатывался он.

Из коридора снова донёсся голос:

— Мне пока нормально.

Главный распорядитель кашлянул.

— Это ненадолго.

— А когда будет ненадолго?

— Через несколько метров.

Прошло ещё некоторое время.

— А сейчас?

— Уже должно быть узко.

— Насколько?

Главный распорядитель посмотрел на чертёж.

— На четыре сантиметра.

Крольд тихо фыркнул. Бравад уткнулся лицом в плечо Оливки, которая покачнулась от его тяжести и упёрлась ладонью в грудь смеющемуся графу.

— Чего вы смеётесь? — недовольно спросил главный распорядитель, не отрывая взгляда от двери. — Там дальше проход всего тридцать сантиметров.

Оливка покачала головой, стараясь не улыбаться.

— Ничего.

Из коридора донёсся голос Иолина:

— А тридцать сантиметров — это уже узко?

Главный распорядитель резко выпрямился.

— Да.

Пауза.

— Для кого?

Главный распорядитель покраснел.

— Испытание рассчитано на среднестатистического участника!

— А я какой? — спросил Иолин.

— Худой.

— Насколько?

Главный распорядитель посмотрел на команду, будто надеялся найти там поддержку, которой, разумеется не нашел.

Старец Фуфур стоял неподалёку, прислонившись к стене. Он отвернулся и прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

Маленький распорядитель сидел рядом на низкой скамейке и беззвучно трясся от смеха.

Главный распорядитель делал вид, что ничего этого не заметил.

— Сейчас начнётся самое сложное, — объявил он с надеждой, снова повернувшись к двери. — Ещё немного, и он не сможет развернуться.

— Это сейчас?

— Да.

— Мне нормально.

Главный распорядитель сжал перила.

— Идите дальше.

— Иду.

Прошло ещё несколько секунд.

— Уже очень узко.

— Всё ещё нормально.

— Скоро вы не сможете пройти.

— Хорошо.

— И будете вынуждены остановиться.

— Хорошо.

— И не сможете выбраться обратно.

Иолин помолчал.

— А ключ где?

Главный распорядитель посмотрел на дверь с выражением человека, который только что вспомнил, что в его прекрасном плане действительно есть небольшая проблема.

— В конце.

Раздался сдавленный хохот Старца Фуфура, маленький распорядитель свалился со скамейки. Команда №17 уже не сдерживаясь гоготала.

Главный распорядитель резко обернулся к ним.

— Смеётесь? Сейчас будет участок в двадцать сантиметров! Ваш друг застрянет и задохнётся. Медленно, мучительно…

— Я нашёл ключ.

Главный распорядитель открыл глаза и замер.

Прошло несколько минут. Иолин, словно ни в чем не бывало, вышел из коридора, он спокойно протянул ключ, будто это была самая обычная процедура.

— Вы вообще ничего не почувствовали? — спросил главный распорядитель.

— На самом деле я не понял, когда должно было быть узко.

— Первый ключ получен, — тихо и раздосадованно сказал он.

На несколько секунд над ареной повисло удивлённое молчание.

А потом кто-то засмеялся.

Смех быстро перекинулся на соседние ряды, и уже через мгновение трибуны загудели. Люди хлопали, свистели, переговаривались через головы друг друга, кто-то кричал что-то про тридцать сантиметров, кто-то требовал показать чертёж, а с верхних рядов уже доносилось:

— ДА ОН ТАМ ВООБЩЕ ПРОХОДИЛ?!

Иолин помахал трибунам, и они ответили ему волной.

Маленький распорядитель забрал ключ у Иолина, аккуратно уложил его в деревянную коробку и повёл команду дальше. За первым же поворотом обнаружилась следующая дверь. На ней крупными буквами было выведено:

**ИСПЫТАНИЕ ВТОРОЕ**

— Вам не кажется, что с поиском нужных дверей мы бы справились и без маленького распорядителя? — шепнула Оливка.

Крольд остановился перед надписью и посмотрел на остальных. После предыдущего испытания он уже не питал особых надежд на то, что дальше их ждёт что-нибудь нормальное.

За дверью снова ждал Старец Фуфур. Борода у него держалась на этот раз значительно лучше, хотя один угол всё равно подозрительно топорщился. Старец поправил её, заглянул в карточку и принял величественную позу, насколько это вообще было возможно в маленьком помещении с низким потолком.

— Следующая загадка, смертные, — торжественно объявил он. — Зимой и летом одним цветом?

Команда №17 смотрела на ряженого распорядителя с недоумением. Крольд медленно перевёл взгляд на Оливку, потом обратно на старца.

— Серьёзно? — спросил он. — Это ёлка.

— Верно, — восторженно подтвердил старец.

Он даже слегка поднял карточку, будто предъявлял доказательство собственной мудрости.

Теперь предстояло выбрать участника.

— А что там? — спросил граф, рассматривая дверь.

— Там весело, — послышался зловещий голос главного распорядителя.

Из-за двери раздавался тяжёлый металлический лязг.

Бравад поднял руку первым, причём так решительно, будто именно ради этого момента его и пригласили на турнир. Крольд посмотрел на него, затем на дверь, за которой неизвестно что скрывалось, и снова на Бравада.

— Почему ты решил идти?

Бравад опустил руку и посмотрел на Крольда с полной серьёзностью.

— Я люблю, когда весело.

Он решительно направился к двери, совершенно не интересуясь тем, что именно его там ждёт.

Главный распорядитель проводил его тяжёлым взглядом и очень страшно улыбнулся.

Из-за двери тут же донёсся тяжёлый грохот, за ним ещё один, а потом протяжный скрежет, от которого где-то в стене посыпалась штукатурка.

Бравад шагнул внутрь, и тяжёлая дверь за его спиной сразу захлопнулась. Перед ним оказался просторный каменный зал, в центре которого возвышались огромные весы с двумя широкими чашами. Над ними тянулись цепи, шестерни и толстые металлические рычаги, а где-то под потолком медленно вращался механизм, назначение которого было совершенно неясно, но выглядел он так, будто мог либо открыть дверь, либо оторвать человеку голову.

Бравад остановился и огляделся.

За стеклом наблюдательной комнаты главный распорядитель подался вперёд. В его глазах впервые за весь день появилось настоящее оживление.

— Вот теперь начинается настоящее испытание, — негромко сказал он, почти ласково наблюдая за Бравадом. — Без ключа он не откроет дверь и останется в этой комнате — навечно!

Старец Фуфур стоял рядом, засунув руки в рукава.

— Там весы?

— О да.

— А инструкцию оставили?

— Нет.

Старец Фуфур чуть склонил голову.

— Уверены, что это правильно?

Распорядитель ещё несколько секунд следил за Бравадом, который тем временем подошёл к весам и с любопытством потрогал цепь.

— В этом весь смысл, — ответил он и слишком зловеще расхохотался.

— Ну, вам виднее, конечно, — негромко кашлянул старец Фуфур.

Тем временем, Бравад поставил ногу на одну из чаш.

Стрелка дёрнулась, в глубине механизма что-то громко щёлкнуло.

Распорядитель довольно улыбнулся.

— Сейчас.

Бравад встал на чашу целиком. Весы тяжело качнулись, цепи натянулись, и огромная чаша начала медленно опускаться.

— Ещё немного, — прошептал распорядитель, не отрывая взгляда от механизма. — Ещё чуть-чуть.

Бравад продолжал спокойно стоять, рассматривая происходящее с выражением человека, который впервые увидел особенно интересную телегу. В противоположной стене с тихим щелчком открылась небольшая дверца. За ней находился ключ. Бравад посмотрел на ключ и спрыгнул с чаши.

Дверца тут же закрылась.

Бравад нахмурился и снова встал на весы — дверца открылась. Он спрыгнул — дверца закрылась.

Несколько секунд он молча наблюдал за ней, после чего повторил всё ещё раз, уже с выражением человека, который проверяет собственную догадку.

За стеклом главный распорядитель медленно выпрямился.

— Он что, не понял?

Бравад снова наступил на чашу — дверца открылась. Он снова спрыгнул — дверца закрылась.

Распорядитель с надеждой смотрел на него, словно ожидал, что где-нибудь между четвёртым и пятым повторением Бравад внезапно потеряет рассудок и начнёт бросаться на стены.

Но Бравад только почесал затылок. Влез на чашу и наблюдал, как открывается дверца, потом спрыгнул и смотрел, как дверца захлопнулась.

Бравад встал на весы.

За стеклом главный распорядитель сначала просто наблюдал, слегка наклонив голову. Но после двадцатого повторения манёвра Бравада его брови поползли вверх, на двадцать пятом он уже начал постукивать пальцами по подоконнику, а после тридцатого перестал даже пытаться скрывать раздражение.

— Он собирается взять ключ? — спросил главный распорядитель.

Бравад опять встал на чашу. Дверь открылась. Он спрыгнул. Дверь закрылась.

Главный распорядитель медленно провёл ладонью по лицу.

Бравад повторил всё ещё несколько раз. Он уже даже не смотрел на ключ. Казалось, сам процесс его заинтересовал гораздо больше результата. В какой-то момент он начал подпрыгивать на чаше, проверяя, изменится ли что-нибудь от более резкого движения, но дверь всё равно открывалась с той же невозмутимой точностью.

Главный распорядитель теперь стоял вплотную, прижимая пылающий лоб к стеклу.

Бравад встал — дверь открылась. Спрыгнул — закрылась. Затем посмотрел на дверь, потом наконец поднял голову к окну.

— Кажется, это какой-то механизм, — наконец объявил Бравад.

Главный распорядитель замер, глядя на него через стекло.

— Он только сейчас догадался? — застонал он.

Несколько секунд он молчал, словно надеялся, что после этого открытия испытание наконец продолжится по правилам. Бравад тоже постоял неподвижно, задумчиво разглядывая весы, а потом снова встал на чашу.

Дверь открылась. Он спрыгнул. Дверь закрылась. Бравад снова встал. Дверь открылась. Он снова спрыгнул. Дверь закрылась.

Главный распорядитель медленно повернул голову к Старцу Фуфуру.

— Он ведь уже понял!

Старец Фуфур кивнул.

Бравад опять встал на весы.

— Тогда почему он продолжает?

Дверь открылась. Бравад спрыгнул.

— Ему понравилось, — сказал Иолин.

Оказалось, что команда №17 давно сидела на полу и играла в кости.

Крольд бросил кубики, Оливка посмотрела на выпавшее число, а граф Аллен, судя по всему, вообще перестал следить за испытанием.

Бравад тем временем явно вошёл во вкус. Иногда он задерживался на чаше дольше обычного, иногда спрыгивал сразу, иногда вставал, смотрел на дверь, снова сходил и тут же возвращался. Один раз он даже попробовал стоять на одной ноге, после чего посмотрел на открывшуюся дверь с явным удовлетворением.

Главный распорядитель резко развернулся.

— Они издеваются?

Старец Фуфур даже не поднял головы от карточек.

— Вряд ли, — спокойно ответил он.

Главный распорядитель ударил ладонью по стеклу.

— Тогда ЗАЧЕМ?! ПОЧЕМУ ОН ЭТО ДЕЛАЕТ?! ЧЕГО ДОБИВАЕТСЯ?!

Он издал крик, похожий на крик раненой птицы, и сполз по стеклу вниз на пол.

Бравад спокойно спрыгнул.

Дверца закрылась.

Шагнул на весы.

Дверца открылась…

К главному распорядителю подбежали лекари — двое расторопных мужчин с носилками и один встревоженный, который то и дело ронял склянку с нашатырём.

— Дышит, — доложил один, прижимая ухо к груди распорядителя.

— Плохой знак, — тут же откликнулся второй.

Распорядителя приподняли, похлопали по щекам, брызнули водой из фляги.

— Где я? — прохрипел он.

— На арене, — участливо подсказал Иолин. — Проигрываете.

Память вернулась к распорядителю быстрее, чем хотелось бы окружающим: он рывком сел, обвёл взглядом команду и болезненно поморщился, вспомнив, по всей видимости, всё сразу — и весы, и Бравада, и собственный крик.

— Мы можем перейти к третьему испытанию? — вежливо поинтересовалась Оливка, пока лекари безуспешно пытались уговорить распорядителя прилечь ещё хотя бы на минуту.

Она посмотрела на него с таким спокойствием, будто они просто немного задержались по дороге.

Распорядитель медленно поднялся на ноги, отряхнул мантию с видом человека, из последних сил цепляющегося за остатки профессионального достоинства, и криво улыбнулся.

— Конечно, — сказал он с какой-то особенной, тошнотворной вкрадчивостью. — Только сначала… — он сделал паузу, явно смакуя момент, — вас ничего не тревожит?

— Нет, — сказал Крольд.

Он даже не изменил позы.

— Совсем ничего? — распорядитель прищурился, слегка подавшись вперёд. — Ваш товарищ навеки заперт в комнате с весами. Он будет умирать там медленно. Мучительно. В одиночестве. Возможно, неделями.

Команда посмотрела на него с вежливым, ничем не замутнённым спокойствием.

— Нет, — повторил Крольд.

— Ни капли беспокойства? — уже почти обиженно уточнил распорядитель.

— Ни капли, — подтвердил Иолин.

— Он там, между прочим, — распорядитель ткнул пальцем в сторону двери, — совсем один. Без еды. Без солнечного света. Без надежды.

Граф Аллен философски кивнул своим мыслям и щедро отхлебнул из новой фляги, которую, судя по всему, извлёк прямо из воздуха.

— Всё там будем, — сказал он со вздохом.

Команда подошла к следующей двери. На ней аккуратными буквами значилось:

**ИСПЫТАНИЕ ТРЕТЬЕ**

Глава 14. Часть вторая.

**ИСПЫТАНИЕ ТРЕТЬЕ**

Старец Фуфур уже поджидал их внутри, привалившись плечом к косяку с видом человека, только что переговорившего с очень взволнованным начальством. Борода держалась откровенно на честном слове — один край снова предательски отклеился и подрагивал при каждом слове.

Старец расплылся в широкой, совершенно не старческой улыбке.

— Кстати, — доверительно сказал он, наклонившись ближе к Крольду, — карлики-купидоны на тросах — это было гениально. Верка просила узнать, где вы их берёте.

Крольд чуть склонил голову, будто всерьёз обдумывал вопрос.

— По объявлению, — ответил он.

— Обязательно возьмём на заметку, — старец поправил бороду и тут же, вспомнив о торжественности момента, важно выпрямился, извлекая из рукава очередную карточку. — Итак, участники — Загадка.

Команда приготовилась.

— Что говорит корова?

Повисла тишина.

Оливка вопросительно посмотрела на Иолина. Иолин посмотрел на Крольда. Крольд посмотрел на графа Аллена, который в этот момент как раз глубокомысленно рассматривал этикетку на фляге и явно ни на кого не смотрел.

— Му, — наконец предположила Оливка тоном человека, подозревающего подвох.

Старец Фуфур торжественно кивнул, будто она разгадала тайну мироздания.

— Верно.

Оливка некоторое время продолжала смотреть на него.

— Это точно было испытание? — уточнил Иолин. — Или вы просто соскучились по разговору?

Старец даже не изменил выражения лица.

— И то, и другое, — не моргнув глазом, ответил он и толкнул дверь третьего испытания.

Дверь комнаты третьего испытания распахнулась, и граф Аллен, не дожидаясь, пока команда успеет обсудить кандидатуру, шагнул вперёд сам.

— Я пойду, — объявил он с той мрачной торжественностью, с какой обычно сообщал о собственной неминуемой гибели.

Никто не возражал.

Граф достал флягу — по всей видимости, третью за утро, — запрокинул голову и одним долгим, булькающим движением осушил её до дна. Аллен со вкусом выдохнул, отшвырнул флягу через плечо, не глядя, и с решимостью человека, идущего на казнь, но твёрдо намеренного сделать это красиво, шагнул за дверь.

Главный распорядитель, до этого мрачно наблюдавший за происходящим со своей площадки, вдруг оживился. Лицо его расплылось в широкой, почти счастливой улыбке — впервые за всё утро.

— Прекрасно, — произнёс он с наслаждением, потирая руки. — Просто прекрасно.

Иолин сразу повернулся к нему.

— Что там? — с подозрением спросил он.

Распорядитель обернулся к команде, и в его голосе отчётливо зазвучали нотки человека, которому наконец-то, после стольких неудач, начало искренне везти.

— Испытание на баланс, — сказал он и торжествующе расхохотался.

Команда прильнула к смотровому стеклу.

За ним открывался длинный зал с полосой препятствий, при одном взгляде на которую у Иолина непроизвольно дёрнулся глаз: натянутый под потолком канат, за ним три вращающихся бревна одно за другим, дальше — цепочка раскачивающихся деревянных платформ на цепях, а замыкала всё это узкая перекладина над ямой. Пол под всей конструкцией был утыкан копьями и пиками, начищенными до блеска — явно специально, чтобы падающему было на чём как следует рассмотреть собственное отражение перед смертью.

Граф Аллен стоял у начала каната, покачиваясь с амплитудой маятника, который вот-вот сорвётся с крючка.

— Он вообще видит канат? — тихо спросила Оливка.

Она чуть прищурилась, пытаясь понять, смотрит ли граф вообще в нужную сторону.

— У меня есть сомнения, что он хоть что-то видит, — так же тихо отозвался Иолин.

Граф закрыл глаза — сначала левый, а потом правый, будто это была часть стратегии, — запрокинул голову, издал протяжный боевой клич и шагнул вперёд.

Канат под ним ушёл влево. Граф качнулся вправо — точно в противовес — и канат вернулся в исходное положение. Граф икнул, качнулся снова, теперь уже влево сам по себе, безо всякой видимой причины, и канат, вместо того чтобы окончательно его сбросить, отозвался тем же движением, будто вежливо поддерживая беседу.

— Он же сейчас упадёт, — прошептал Крольд, вцепившись в раму окна.

Граф не упал. Граф прошёл до середины каната зигзагом, каким обычно возвращаются домой с попойки, ещё раз икнул, качнулся всем телом сразу в обе стороны одновременно — что должно было быть физически невозможно, но каким-то образом сработало и на этот раз, — и, продолжая держать глаза закрытыми, доплёлся до вращающихся брёвен.

Главный распорядитель за стеклом наблюдательной комнаты подался вперёд с азартом человека, который уже предвкушает счастливый для себя финал.

Первое бревно крутанулось под графом. Граф крутанулся вместе с ним — не удержавшись, а просто по инерции пьяного тела, — и неожиданно оказался стоящим ровно там же, где стоял. Бревно крутнулось снова. Граф икнул и качнулся точно в противофазе.

— Как? — одними губами спросил распорядитель.

Граф прошёл все три бревна, ни разу не открыв глаз, дважды чуть не рухнув и оба раза чудом выправившись за счёт нового, ещё более пьяного крена в противоположную сторону. На последнем бревне он громко икнул с такой силой, что бревно от неожиданности дёрнулось само, — и это тоже пошло ему на пользу.

— Он делает это специально? — прошипел главный распорядитель, ни к кому конкретно не обращаясь.

Иолин продолжал смотреть на графа через стекло.

— Он делает это случайно, — мрачно ответил он. — Это гораздо хуже.

Качающиеся платформы граф преодолел, вообще не замечая, что они качаются: он шёл по ним тем же нетвёрдым, шатающимся шагом, каким шёл бы и по обычному полу, и каждый его пьяный крен точно совпадал с наклоном платформы под ногами, так что со стороны это выглядело как чрезвычайно скоординированный, хоть и совершенно безумный танец.

На последней перекладине над ямой граф на мгновение замер, покачнулся вперёд, зрители судорожно вздохнули, — и тут граф Аллен икнул в последний раз, качнулся назад, восстановил равновесие с точностью, недостижимой для трезвого человека, и, продолжая не открывать глаз, спокойно дошёл до конца.

Ключ висел на крюке прямо перед ним. Граф на ощупь снял его, повертел в руке, удовлетворённо хмыкнул и, так и не открыв глаз ни разу за всё испытание, толкнул соседнюю дверь и вышел вон — по всей видимости, полагая, что просто возвращается из уборной.

Главный распорядитель медленно опустился на перила.

— Испытание на баланс, — повторил он сам себе упавшим голосом.

Пока главный распорядитель приходил в себя, за спинами команды раздался тяжёлый грохот — со стороны бокового коридора появился Бравад. Под мышкой у него была зажата снятая с петель дверь, судя по размеру и толщине — от какого-то склада или кладовой, а в другой руке он держал ключ, судя по виду, точно такой же, как у остальных, только чуть помятый.

Впрочем семнадцатые не сильно удивились его возвращению

— Вот, — сказал Бравад, протягивая ключ маленькому распорядителю. — Там скучно стало. Я вернулся.

Главный распорядитель молча уставился на ключ, потом на дверь под мышкой у Бравада, потом снова на ключ.

— Где вы это взяли? — упавшим голосом спросил он, кивнув на дверь.

— Там дальше, — неопределённо махнул рукой Бравад. — Она не открывалась.

— Она и не должна была открываться! Это стена!

Бравад посмотрел на дверь, потом на распорядителя, словно проверяя, действительно ли тот сейчас спорит с очевидным.

— Теперь дверь, — рассудительно заметил он и аккуратно прислонил её к перилам, будто делая распорядителю одолжение.

— Поиграл? — ласково спросил Иолин.

Бравад кивнул, улыбнулся и поправил рубаху.

Старец Фуфур, до этого молча наблюдавший за происходящим, издал сдавленный звук, подозрительно похожий на смех, и тут же сделал вид, что закашлялся.

Маленький распорядитель, до этого молча наблюдавший за всем происходящим со своей низкой скамейки, поднялся, деловито собрал оба ключа — от Бравада и от графа Аллена, — уложил их в деревянную коробочку рядом с двумя предыдущими и, придав себе максимально возможную в его положении торжественность, махнул рукой команде следовать за ним.

Он провёл их мимо обломков вырванной Бравадом двери, мимо главного распорядителя, свернул за угол и остановился перед новой дверью.

На ней значилось:

**ИСПЫТАНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ**

Дверь открылась, и за ней снова обнаружился Старец Фуфур — судя по всему, успевший срезать другим коридором быстрее, чем команда прошла через предыдущий. Борода держалась уже совсем на одном честном слове, а плащ был надет наизнанку.

Старец поднял свободную руку, поправил бороду и торжественно объявил:

— Загадка, участники.

Команда молча приготовилась.

— Волоса, волоса, а посередине колбаса? — важно спросил старец.

Все переглянулись.

Граф Аллен, всё ещё слегка покачивавшийся, но уже открывший наконец глаза, философски кивнул своим мыслям.

— Очень смешно. — сказала Оливка.

— Кукуруза, — сказал граф с той же интонацией, с какой обычно объявлял о неминуемой смерти всего живого.

Старец Фуфур торжественно кивнул.

— Верно.

Старец чуть приподнял карточку, словно поставил точку в философском споре.

— Итак, — Старец Фуфур перевёл взгляд с одного лица на другое, — кто из вас пойдёт на четвёртое испытание?

Все, не сговариваясь, посмотрели на Крольда и Оливку — единственных, кто ещё не прошёл ни одного.

Крольд немедленно оценил ситуацию и с прытью, удивительной для человека, метнулся за спину Бравада.

— Меня здесь нет, — сообщил он оттуда придушенным голосом.

Бравад даже не попытался его спрятать.

— Я тебя вижу, — сказал Иолин.

— Нет, не видишь.

— Твои ноги видны, — заметила Оливка.

Крольд ещё сильнее вжался в Бравада.

— Тогда я невидимый снизу, — не сдавался он.

— Крольд, — с нажимом сказал Иолин.

— Меня. Здесь. Нет, — заорал Крольд.

Оливка коротко вздохнула, тем вздохом человека, которому не привыкать разгребать за другими, и, не дожидаясь дальнейших уговоров, сама шагнула к двери четвёртого испытания.

— Ладно, — сказала она. — Пойду я.

Крольд с явным облегчением высунул голову обратно.

— Ты настоящий друг, — сказал он.

Оливка уже взялась за дверную ручку.

— Я припомню, — не оборачиваясь, отозвалась она.

Дверь четвёртого испытания вела в невысокое каменное помещение, всё пространство которого занимала массивная деревянная плита, подсвеченная магическим пурпурным сиянием, подвешенная на толстых цепях под самым потолком. Прямо под ней, на полу, был очерчен мелом квадрат — не больше человеческого роста в каждую сторону.

— Встаньте в квадрат, — вежливо предложил главный распорядитель, уже вполне оправившийся и снова источающий прежнюю зловещую бодрость.

Оливка встала в квадрат. Плита над её головой угрожающе скрипнула цепями.

Она подняла взгляд.

— Что это? — с подозрением спросила она, глядя вверх.

— Испытание Честности, — торжественно объявил распорядитель. — Правила предельно просты. Вам будут заданы вопросы. На каждый вы обязаны ответить правду. Абсолютную, полную, ничем не приукрашенную правду.

Оливка скрестила руки на груди.

— А если совру?

— Магия почувствует ложь, — распорядитель кивнул на цепи, — и пресс опустится на одну ступень.

Оливка ещё раз посмотрела вверх.

— А если не буду врать?

Распорядитель улыбнулся так широко, что стало окончательно ясно: этот вариант он тоже предусмотрел.

— Неважно что вы ответите, ведь вы все равно проиграете!

— И как это понимать? — напряжённо спросила Оливка.

Распорядитель слегка наклонился к ней, понизив голос.

— Вы соврете и плита раздавит вас, а скажете правду — все узнают ваши грязные, мерзкие тайны. Вы выйдете отсюда живой, — доверительно наклонился распорядитель. — Целой, невредимой, с ключом в руках. И совершенно, полностью, безнадёжно раздавленной изнутри. Без единого синяка. Мы называем это «гуманным вариантом».

Крольд за спиной у остальных тихо застонал от облегчения, что пошёл не он.

Оливка стояла в квадрате, скрестив руки на груди, а распорядитель уже приготовил первый вопрос.

Он перебрал карточки, медленно вытянул одну и посмотрел на Оливку.

— Правда ли, — начал распорядитель, и в его голосе прорезалась какая-то новая, куда более грязная интонация, — что запах ваших ног настолько силён, что однажды заставил караульного пса потерять сознание?

Оливка даже не задумалась.

— Не потерять сознание, — с достоинством поправила она. — Он сдох. Покой с миром, Бобик, ты обеспечил меня пропитанием на десять дней.

Плита не сдвинулась.

Распорядитель нахмурился и перевернул карточку, словно надеялся, что с другой стороны окажется более удачный вопрос.

— Правда ли, что вы выдавали крысу за декоративную собаку и продали её знатной даме?

— Правда. За очень хорошие деньги. Я даже бантик ей повязала, чтобы солиднее выглядела.

Распорядитель моргнул.

— Крысе?!

— Даме. Зачем крысе бантик? Она и так красивая. А леди Таиса до сих верит, что это редкая порода из-за моря.

Плита не сдвинулась.

Распорядитель опустил карточку, медленно выдохнул и взял следующую, чувствуя, что мягкие удары не работают, он решил бить ниже пояса в буквальном смысле.

— Меняете ли вы бельё каждый день?

Оливка пожала плечами.

— Нет, мне лень. Я выворачиваю его наизнанку. Так его хватает еще на пару недель

Главный распорядитель вытаращил глаза.

— Правда ли, что вы в разговоре с Крольдом назвали Иолина грязным первертом, в разговоре с Бравадом сказали, что граф, цитата: «неизлечимый алкаш», а в беседе с Иолином предлагали закопать Крольда обратно.

Оливка нахмурилась:

— Конечно же да!

Бравад, стоявший за стеклом, поднял палец, словно вспомнив важную деталь.

— Мы все были в одной комнате, — спокойно сказал он. — А меня она назвала обратным гением.

Распорядитель на секунду закрыл глаза, судя по всему, он уже перешёл в режим полного отчаяния и хватался за вопросы почти наугад, лишь бы они звучали пристойно.

Он резко поднял голову.

— Правда ли, что вы… подглядывали за мной в купальне?!

Тишина.

Оливка на несколько секунд задумалась.

— Правда, — призналась она после паузы. — Но не потому, что вы думаете. Я искала, где вы прячете ключи от кладовой с едой. Нашла, кстати. Заодно увидела татуировку на пояснице. «Верка навсегда». Это мило. Получается, вашу жену тоже зовут Верка?

Распорядитель застыл с приоткрытым ртом.

Затем дрожащей рукой перебирая уже почти пустую стопку карточек, вытащил одну и, судя по гримасе, сам не был уверен, что готов её озвучить.

— Правда ли, что вы… мочитесь в казарме, если лень идти до отхожего места?

Оливка невозмутимо кивнула.

— Правда. Рядом с кроватью Крольда. У него самый крепкий сон, он даже не просыпается.

За стеклом Крольд издал протяжный, полный многолетней обиды стон.

— Я ЗНАЛ, что там странно пахнет!

— Ты думал, это Спартак виноват, — напомнил Бравад.

Крольд резко повернулся к нему.

— Я НАДЕЯЛСЯ, что это Спартак виноват!

Распорядитель начал метаться из стороны в сторону, долго перебирал карточки и наконец спросил, впрочем, с безнадёжным видом:

— Правда ли, что вы подворовываете у обитателей замка?

— Да, — тут же согласилась Оливка. — У вас лично, например, флакон зелья от геморроя. Пока шарила в вашем кабинете, случайно наткнулась на запертую дверь. За ней — связанный карлик. В кукольном платье. И в паричке.

Трибуны разразились гулом.

Распорядитель побледнел.

— Это… это не то, что вы подумали!

— Я вообще ничего не подумала, — пожала плечами Оливка.

Плита не сдвинулась.

Распорядитель беспомощно развёл руками.

— У него… медицинские показания! — выпалил он.

— Какие-какие? — с искренним интересом уточнил Иолин из-за стекла.

— Это МОЙ ДУБЛЁР! Для особых случаев!

Граф Аллен медленно поднял голову.

— Для каких случаев нужен дублирующий связанный карлик в платье? — проревел он.

Распорядитель на мгновение замер.

— Ключ ваш, — прохрипел он, поспешно меняя тему. — Забирайте и уходите.

Из плиты вывалился ключ на верёвочке.

Оливка сняла его, придирчиво его осмотрела, будто оценивая, не стоит ли и его прикарманить, и вышла из квадрата с видом человека, который только что не просто выжил, а выиграл.

Она передала ключ маленькому распорядителю, всё это время терпеливо ожидавшему в стороне. Он забрал у Оливки ключ, аккуратно уложил его в коробочку к остальным трём, протер руки салфеткой и повёл команду дальше по коридору. За очередным поворотом обнаружилась последняя дверь, на которой значилось:

**ИСПЫТАНИЕ ПЯТОЕ (последнее)**

Крольд остановился перед ней первым.

Он посмотрел на надпись, затем медленно повернул голову к остальным.

— Ну что, — бодро сказал Бравад, хлопнув его по плечу с такой силой, что Крольд качнулся вперёд на полшага, — твоя очередь?

Крольд поправил рубашку и сделал вид, что не услышал.

— С чего вдруг моя? — судорожно уточнил он.

— Все остальные уже ходили, — резонно заметил Иолин.

Крольд открыл было рот, чтобы придумать возражение, но не успел. Оливка молча указала пальцем на его подмышки — там, на светлой ткани рубашки, расползались два внушительных тёмных круга, с каждой секундой становившихся всё заметнее.

Крольд опустил взгляд.

— Это от жары, — быстро сказал он.

Граф Аллен лениво посмотрел на него.

— Сегодня пятнадцать градусов, — заметил он.

— У меня особый организм, — не сдавался Крольд, незаметно прижимая руки к бокам, как будто это могло что-то скрыть.

— Ты даже на свадьбах не потел, — напомнил Иолин.

Крольд резко развернулся к нему.

— ТОГДА БЫЛА СВАДЬБА, А ЭТО СТРЕСС ИНОГО РОДА!

Дверь с тяжёлым скрипом отворилась сама, будто устав ждать, пока Крольд соберётся с духом.

За ней снова стоял Старец Фуфур — заметно уставший, с окончательно съехавшей набок бородой, которую он даже не пытался поправить, а просто придерживал рукой, чтобы не упала совсем.

— Последняя загадка, — сказал он голосом человека, который тоже был бы рад, чтобы этот день уже закончился.

Крольд, весь мокрый, вжался в дверной проём с таким видом, будто надеялся, что она затянется сама собой прямо у него за спиной.

Старец Фуфур поднял последнюю карточку, покосился на неё, вздохнул, будто заранее извиняясь за качество вопроса, и произнёс:

— Сколько будет два плюс два?

Крольд моргнул.

— Что?

— Два плюс два, — терпеливо повторил старец. — Сколько будет.

Крольд недоверчиво посмотрел на него.

— Это… это правда вопрос?

— Правда.

— Я думал, тут будет какой-то подвох.

— Подвоха нет, — старец развёл руками. — Отвечайте уже, пожалуйста, у меня борода отваливается уже третий час подряд.

Крольд обвёл взглядом остальных — все смотрели на него с одинаковым выражением, средним между жалостью и нетерпением.

Он ещё несколько секунд молчал, словно пытался найти подвох там, где его официально не было.

— Четыре, — на всякий случай осторожно сказал он.

Старец Фуфур чуть заметно кивнул.

— Верно.

Дверь отъехала в сторону и захлопнулась за спиной Крольда. Он открыл глаза и застыл.

Внутри стояли тридцать гусей — ровным, безупречным строем, плечом к плечу, крыло к крылу, все до единого повёрнутые к нему грудью, как на смотре. Позади них, на самом дальнем крюке в стене, покачивался ключ — недосягаемо далеко, за живой стеной из перьев.

— Ключ у них за спиной, — крикнул Старец Фуфур сквозь дверь. — Пройти можно, только если гуси расступятся. А они не расступятся.

Крольд резко повернулся к двери.

— ПОЧЕМУ?!

— Это их работа. А ещё они очень похожи.

— Все гуси похожи, — сказал Иолин.

Он говорил это совершенно спокойно, словно пытался найти рациональное объяснение происходящему.

— А мы наняли гримёра! — гордо ответил главный распорядитель. — Между прочим. Один гусь три часа отказывался краситься, между прочим, для этого пришлось звать второго гримёра, специально для него.

Крольд сделал шаг вперёд.

Строй, не издав ни звука, слитно шагнул навстречу — плотнее, теснее, крылья прижаты к бокам, как маленькие ручки, лапы поднимаются синхронно и высоко, будто на параде.

Крольд остановился.

Он отступил. Гуси тут же откатились назад тем же строем, снова заняв позицию перед ключом.

— Это натуральная военная тактика, — пробормотал он.

Он попробовал зайти сбоку. Строй слитно развернулся боком, сохраняя фронт. Он попробовал пригнуться и проскользнуть снизу. Тридцать гусиных голов синхронно наклонились вниз, преграждая путь на уровне колен.

Крольд выпрямился и несколько секунд просто смотрел на них.

— Может, споём? — спросил он у строя без особой надежды.

Строй не ответил.

Крольд несколько раз вздохнул и открыл рот:

— Из полей доносится печаль… — начал он петь, и это было похоже на вой застрявшей в дымоходе кошки. — Изушей уходит прочь тревога… — продолжил он, умудрившись растянуть «тревогу» на несколько совершенно лишних нот. — Впереди у жизни только… даль… полная одежд… людских… дорога…

— А ведь мы просили его не петь, — сказал граф Аллен.

— Лучше бы меня раздавила плита? — застонала Оливка.

— О нет! — закричал Иолин. — Он собирается петь дальше!

Но в этот момент один гусь дрогнул. Потом ещё один. К третьему куплету весь строй, не разрывая рядов, синхронно всхлипывал — прижали крылья к глазам тем же кукольным, ручным движением, — а к концу песни тридцать гусей плакали хором, всё так же безупречно ровно стоя на своих местах.

Крольд замер, явно не ожидая такого результата.

— Простите! — в панике закричал он. — Я больше не буду петь! Простите, пожалуйста, я не хотел!

Строй продолжал плакать.

В этот момент дальняя стена заскрежетала, и оттуда, из открывшегося люка, выкатился ещё один распорядитель — совсем крошечный, ростом Крольду по колено, целиком на колёсиках вместо ног, с подносом в руках.

— Модель тридцать семь! — прокричал сквозь дверь Старец Фуфур с интонацией человека, в сотый раз объясняющего давно наболевшую семейную тему. — Ошибка на производстве, у неё вместо ног колёсики! Мы стараемся не обращать на это внимания, чтобы она могла жить полной жизнью! Он нашелся!!!

Крошечный распорядитель молча проехал по прямой ровно два метра, врезался в стену, отскочил, снова врезался, застрял между двумя всё ещё рыдающими гусями и замер, продолжая держать пустой поднос идеально ровно.

Крольд посмотрел на плачущий строй. Посмотрел на застрявшего в стене инвалидного распорядителя. Посмотрел на недосягаемый ключ.

Он несколько секунд стоял неподвижно.

Что-то внутри него, судя по всему, окончательно сломалось.

Он опустился на пол — сначала на колени, потом целиком, лицом вниз, — и завыл. Не театрально, не как на свадьбе, а по-настоящему некрасиво, с всхлипами и подвыванием, молотя кулаком по каменному полу.

— Что-о-о-о, — тянул он, — что тут происходит?

Строй дрогнул. Один за другим, тем же слаженным, кукольным движением — крылья вперёд, как маленькие заботливые ручки, — гуси начали укладываться вокруг него плотным кольцом, прижимаясь тёплыми боками, поглаживая его крыльями по спине и по волосам с неожиданной, совершенно не вязавшейся с недавней муштрой нежностью.

Крольд продолжал скулить, уже тише, уже больше по инерции, зарывшись лицом в перья.

И тогда один гусь молча поднялся, вперевалку прошёл сквозь расступившийся строй к дальнему крюку, снял ключ клювом и, вернувшись, аккуратно, почти торжественно положил его Крольду в ладони.

Крольд замер. Медленно поднял голову.

Гуси, всё так же не издавая ни звука, одобрительно похлопали крыльями — жест, до жути похожий на аплодисменты, — и снова, все разом, синхронно опустили головы ему на плечи и спину, будто говоря: ну вот видишь, не так уж и страшно.

Крольд вышел из комнаты, крепко сжимая ключ в кулаке, с абсолютно пустым, остекленевшим взглядом человека, которому только что тридцать гусей выразили больше сочувствия, чем он получал за всю свою жизнь.

— Ты как? — осторожно спросила Оливка.

Она внимательно посмотрела на Крольда, словно не была уверена, стоит ли сейчас вообще к нему прикасаться.

— Гуси, — только и сказал он.

Оливка чуть нахмурилась.

— Что гуси?

— Вы видели? — повторил он и сел прямо на пол, всё ещё сжимая ключ обеими руками, будто боялся, что его отнимут.

Маленький распорядитель радостно подкатился, собрал все пять ключей в коробочку и защёлкнул крышку с торжественным щелчком.

Над ареной этот щелчок разнёсся почему-то куда громче, чем полагалось бы деревянной коробке, — а в следующую секунду трибуны взорвались.

Волна пошла с самого дальнего ряда: сначала вскочил кто-то из клуба любителей тру-крайма, за ним поднялись остальные, следом — выжившие команды-соперницы, потом стражники, потом VIP-ложа «Победителей», где Адриан, Эдриан, Идриан, Одриан и пятый член команды разом заорали что-то нечленораздельное, размахивая своей растяжкой так яростно, что она порвалась пополам. Даже призрак архитектора на первом ярусе, забыв о своей обычной хмурости, приподнялся над сиденьем и захлопал прозрачными ладонями, не производя при этом ни единого звука, что почему-то выглядело даже трогательнее обычных аплодисментов.

— МЫ ПОБЕДИЛИ? — заорал Бравад, перекрикивая гул, и радостно вскинул кулак.

Он подпрыгнул на месте от восторга.

Трибуны взревели ещё громче, приняв это за призыв.

Главный распорядитель встал и поднял руки, чтобы привлечь внимание.

— Поздравляю! — провозгласил он голосом, в котором усталость мешалась с чем-то подозрительно похожим на садистское удовлетворение. — Все пять ключей получены!

Новая волна оваций.

Команда №17 переглянулась. Даже Крольд, всё ещё сидевший на полу, поднял голову.

— А значит, — распорядитель выдержал паузу, явно наслаждаясь моментом чуть больше, чем того требовала профессиональная этика, — команда номер семнадцать переходит ко второй части финального испытания!

Овации оборвались настолько резко, что стало слышно, как где-то на трибунах упала чья-то фляга.

Несколько секунд никто не двигался.

— КАКОЙ ЕЩЁ ВТОРОЙ ЧАСТИ? — первым не выдержал Крольд, вскакивая с пола.

Он едва не выронил ключ и тут же прижал его к груди.

— Формат игры предполагает, — с явным удовольствием пояснил распорядитель, — что собранные ключи — это только пропуск к настоящему испытанию.

Иолин медленно повернулся к остальным членам команды с видом человека, только что осознавшего законы жанра, в котором они все, оказывается, участвуют.

Он посмотрел на ключи, на форт, потом на распорядителя.

— Это клиффхэнгер, — мрачно сказал он.

Глава 15.

Распорядитель вышел на середину арены, поправил цепи на плечах, обвёл взглядом трибуны — и вдруг посмотрел не на них.

Он посмотрел прямо перед собой. Туда, где, по всем законам жанра, находиться было решительно некому.

— Итак, — сказал он, обращаясь в пустоту с той характерной, доверительной интонацией, с какой обычно рассказывают сплетню человеку, случайно оказавшемуся рядом в очереди. — Вы наверняка уже в курсе, что случилось в прошлой главе.

Распорядитель терпеливо подождал, глядя в одну точку перед собой, затем чуть наклонил голову, будто действительно рассчитывал получить ответ.

— Нет? Ну ладно, расскажу вкратце, раз уж вы всё равно тут застряли и деваться вам некуда.

Он сцепил руки за спиной и прошёлся туда-обратно, как учитель, начинающий особенно неприятную часть урока.

— Пять испытаний. Пять сложнейших испытаний, придуманных, между прочим, лично мной, с расчётом на среднего участника со средним интеллектом и средней физической подготовкой. И что мы получили?

Он начал загибать пальцы, причём с каждым загнутым пальцем голос его становился всё более визгливым.

— Один прошёл сквозь Комнату Костяной Тесноты, даже не заметив, что она сужается. Второй нашёл в моём испытании на выносливость забаву для собственного удовольствия и чуть не убил меня одним своим упорством. Третий, — тут распорядитель зажмурился, будто заново переживая травму, — третий прошёл полосу препятствий над копьями пьяным, вслепую, и вышел через служебную дверь, решив, что это уборная. Четвёртая обесчестила меня публично, раскрыв личные обстоятельства, которые я не стану озвучивать повторно из соображений профессиональной гордости, которая у меня, поверьте, ещё осталась, хоть и немного. А пятый, — тут голос его сорвался в почти истерический фальцет, — пятый разрыдался перед тридцатью специально обученными гусями, и они его пожалели!

Он остановился, тяжело дыша, и снова уставился в пустоту перед собой с видом человека, который очень надеется на сочувствие от того, кто на другом конце этого взгляда, вероятно, вообще не существует.

Несколько секунд он просто стоял, восстанавливая дыхание. Затем резко выпрямился и одёрнул мантию.

— Впрочем, довольно предисловий. — Его лицо снова приняло привычное торжественное выражение, будто он щёлкнул невидимым переключателем. — Команда номер семнадцать, поскольку вы, вопреки всем законам физики, вероятности и моего личного терпения, всё же собрали пять ключей — вы переходите ко второй части финального испытания.

Он щёлкнул пальцами. Из тумана выкатили несколько маленьких деревянных столиков с расчерченными досками.

— Вторая часть называется «Поиск Подсказок». Правила простые: выигрываете в игре — получаете подсказку. Проигрываете — не получаете. Всего вам нужно набрать достаточно подсказок, чтобы отгадать одно слово.

Иолин чуть подался вперёд, рассматривая столики.

— Какое слово? — тут же спросил он.

Распорядитель перевёл на него взгляд.

— Угадаете, если наберёте подсказки.

— А если не наберём?

— Тогда не угадаете, — с явным удовольствием пояснил распорядитель.

Крольд поднял руку.

— А если мы откажемся от подсказок из принципа?

Распорядитель моргнул и медленно опустил взгляд на поднятую руку Крольда.

— Зачем вам это делать?

— Из принципа, — терпеливо повторил Крольд. — Мало ли какие у нас принципы.

Распорядитель открыл рот, снова закрыл, явно чувствуя, что где-то в этой логике есть подвох, но не в силах его нащупать.

— Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Мы тоже, — жизнерадостно сообщил Бравад.

Он пожал плечами, совершенно довольный тем, что участвовал в разговоре, хотя сам, судя по всему, действительно не понимал, к чему именно они клонят.

Граф Аллен, до этого молча слушавший, философски заметил:

— А если человек не любит играть?

Распорядитель резко повернулся к нему.

— ЭТО НЕ ИМЕЕТ ОТНОШЕНИЯ К ПРАВИЛАМ!

Граф только пожал плечами и сделал глоток из фляги.

— А правила вообще у вас записаны? — спросил Иолин. — Или это устная традиция, как у бродячих сказителей?

Распорядитель, у которого уже начинал подрагивать глаз, потряс перед собой стопкой карточек.

— ЗАПИСАНЫ! ВОТ ЖЕ!

Он едва не ткнул карточками Иолину в грудь, но в последний момент остановился и отдёрнул руку.

— Тогда почему вы их не читаете, а пересказываете своими словами? — тут же поймала его Оливка. — Может, вы всё это придумываете на ходу?

Она скрестила руки на груди и посмотрела на него с таким спокойствием, будто действительно ждала совершенно обычного ответа.

— Я НЕ ПРИДУМЫВАЮ НА ХОДУ!

— Тогда процитируйте, — невозмутимо предложил Иолин.

Распорядитель уставился в карточку, пошевелил губами, забегал глазами по строчкам, явно в поисках чего угодно, что можно было бы зачитать вслух, и наконец сдался.

— Просто садитесь и играйте, — устало сказал он.

Первой к столику с крестиками-ноликами подошла Оливка. Она опёрлась ладонью о край стола и посмотрела на маленького распорядителя, который уже устроился напротив неё. Тот на колёсиках деловито разложил мелки, выровнял их в ряд и приготовился к партии.

— Ходите, — предложил он.

Оливка взяла мелок и вместо крестика нарисовала в центральной клетке маленький цветочек — три круглых лепестка и стебелёк.

Маленький распорядитель нахмурился, наклонившись над полем.

— Это не крестик.

— Это цветочек, — согласилась Оливка. — Мой ход.

— Вы должны рисовать крестики!

— Нигде не сказано, какой формы должен быть крестик, — пожала плечами Оливка. — Вот это мой крестик. Я художник — так его вижу.

Маленький распорядитель открыл было рот, чтобы возразить, но, вспомнив недавний разговор про правила, передумал спорить и молча поставил нолик в угол.

Оливка нарисовала второй цветочек — на этот раз с пятью лепестками, чуть покрупнее.

— Он больше первого, — с подозрением заметил распорядитель.

— Он старше, — пояснила Оливка. — Растёт же.

К третьему ходу цветочек украсился крохотными точками-семенами внутри, к четвёртому — рядом с ним появилась маленькая пчела, к пятому — бабочка. Игровое поле постепенно превращалось не в партию крестиков-ноликов, а в целый ботанический пейзаж, среди которого одинокие нолики распорядителя выглядели совершенно чужеродно, как кляксы на чужом рисунке.

Распорядитель всё ниже склонялся над столом, наблюдая за происходящим с возрастающим недоверием.

Уязвлённый очевидной несправедливостью происходящего, он решил зайти с другой стороны и в свой следующий ход нарисовал не нолик, а маленькую грозовую тучку прямо над самым старым цветком, заявив, что раз уж тут пошла такая творческая вольность, у него тоже есть право на художественное высказывание.

Оливка внимательно изучила тучку.

— Полив, — невозмутимо сказала она. — Спасибо, очень заботливо.

Распорядитель издал звук, похожий на закипающий чайник.

— Вы должны были поставить три подряд! — не выдержал он, глядя на поле, где вместо линии из трёх крестиков буйно цвела клумба.

— У меня три подряд, — невозмутимо возразила Оливка, обводя пальцем ряд из трёх цветов. — Вот, вот и вот. Три. Подряд. Цветочка.

— ЭТО НЕ КРЕСТИКИ!

— Вы никогда не уточняли, что именно должно стоять в клетках, — Оливка постучала мелком по подбородку. — Вы сказали «крестики-нолики». Я поставила своё, вы своё. У меня цветочки, у вас нолики. По-моему, справедливо.

— НО ЭТО СТАНДАРТ!

— А цветочки — эволюция стандарта, — парировала Оливка и, не давая ему опомниться, дорисовала к своей клумбе ещё и маленькое солнышко в углу поля — просто потому, что, по её словам, «цветам нужен свет».

Маленький распорядитель уставился на поле, где вместо строгой геометрии крестиков и ноликов теперь красовался цветущий луг с пчёлами, бабочками и солнцем, а его собственные три одиноких нолика жались по углам, как случайно забредшие туда посторонние предметы.

— Я... — он растерянно моргнул, — я не знаю, кто выиграл.

Оливка отложила мелок и с удовлетворением оглядела своё произведение.

— Я, — уверенно сказала она. — У меня получилось красивее.

— ЭТО НЕ КРИТЕРИЙ ПОБЕДЫ!

— А какой критерий? Три подряд? У меня есть три подряд. Просто они цветочки. Вы сами не сказали, что нельзя.

Распорядитель долго и мучительно молчал, водя взглядом между цветочной поляной и правилами, которые, судя по всему, никогда прежде не сталкивались с необходимостью защищать честь геометрической формы крестика, и в итоге, не найдя, что возразить, обречённо пододвинул к Оливке карточку с подсказкой.

Оливка забрала её двумя пальцами и, не говоря ни слова, отошла от стола.

За соседним столиком расположился Бравад — перед ним стояло игровое поле для морского боя, аккуратно расчерченное на клетки, а рядом лежала стопка маленьких деревянных корабликов.

— Правила просты, — терпеливо объяснял ему распорядитель. — Вы расставляете корабли на своём поле, я называю координаты, пытаясь их найти. Потом вы называете координаты на моём поле. Кто первый потопит весь флот противника, побеждает.

Бравад кивнул с видом человека, честно старающегося вникнуть, и принялся расставлять кораблики — но не на клетках поля, а друг на друга, аккуратной башенкой посреди стола.

Распорядитель замер с протянутой рукой.

— Что вы делаете?

— Строю корабль, — с гордостью пояснил Бравад. — Побольше. Чтобы не так легко было уничтожить.

— Это НЕСКОЛЬКО кораблей! Их нужно расставить ПО ОТДЕЛЬНОСТИ!

Бравад посмотрел на башенку, потом на распорядителя.

— Зачем? По отдельности их легче найти.

Распорядитель потёр переносицу и решил зайти с другой стороны.

— Хорошо. Тогда назовите координату на моём поле.

Бравад уставился на поле, старательно наморщил лоб и наконец сказал:

— Слева.

— Это не координата!

— Слева-снизу, — уточнил Бравад, чувствуя, что первая попытка была недостаточно точной.

Распорядитель резко поднял голову.

— НУЖНА БУКВА И ЦИФРА!

— А, — Бравад кивнул, будто наконец понял систему. — Тогда: буква «слева», цифра «снизу».

Распорядитель издал протяжный, страдальческий звук и, тем не менее, механически черкнул что-то в бланке — судя по всему, просто чтобы игра формально продолжалась.

— Мимо, — сообщил он.

— А ещё раз можно?

— Называйте следующую координату.

Бравад на этот раз взял с поля целиком линейку, отмерил ею расстояние от угла, задумчиво пожевал губу и торжественно объявил:

— Здесь.

Он ткнул пальцем прямо в середину поля, туда, где на самом деле стоял его собственный, уже воздвигнутый им кораблик-башня.

— Это ВАШ корабль! Я спрашиваю про МОЙ!

— А, — снова сказал Бравад и, подумав, для верности постучал пальцем по своей башенке ещё раз. — Тогда попадание. Ваш корабль потоплен.

— МОЙ КОРАБЛЬ СТОИТ НА ДРУГОМ ПОЛЕ!

— Значит, вам повезло, — рассудительно заметил Бравад. — А мой — потоплен. Печально. Хороший был корабль. Большой.

— У него хоть было имя? — потерянно спросил распорядитель, судя по голосу, уже оплакивая не столько исход партии, сколько остатки собственного профессионального достоинства.

Бравад на мгновение задумался.

— Уточнённый Пётр Второй, — с достоинством сообщил он.

Распорядитель уставился на собственное, совершенно нетронутое игровое поле, потом на гордо возвышающуюся посреди стола башню из корабликов Бравада, потом снова на своё поле, явно пытаясь понять, в какой момент из происходящего можно было выцепить хоть какую-то логику для объявления результата.

— Как вообще... — начал он и замолчал, не договорив, будто сама попытка сформулировать вопрос требовала больше сил, чем у него оставалось.

— Мы закончили? — жизнерадостно спросил Бравад. — По-моему, справедливая партия. У меня один корабль, зато большой. У вас целый флот, но вы даже не знаете, где он.

Распорядитель долго молчал, глядя то на игровое поле, то на Бравада, то в пустоту перед собой — туда же, куда смотрел в начале главы, будто надеясь получить оттуда хоть какое-то объяснение происходящему, — а затем, не найдя в себе сил спорить дальше, молча пододвинул к Браваду карточку с подсказкой.

Бравад взял карточку, посмотрел на неё, перевернул, затем зачем-то посмотрел под стол, после чего аккуратно убрал к себе.

За соседним столиком графа Аллена дожидался Старец Фуфур с грифельной доской, на которой уже был нарисован силуэт виселицы и ряд из семи прочерков.

— Угадываете букву, — пояснил старец. — Не угадали — дорисовываю человечка.

Граф посмотрел на доску, затем на старца и сделал глоток из фляги.

— Буква «Ъ», — сказал граф.

Такой буквы в слове не было. Старец Фуфур подрисовал голову.

— «В».

Мимо. Появилось туловище.

— «Д».

Мимо. Старец пририсовал одну руку, вторую, обе ноги — человечек на виселице обрёл почти законченный вид всего за четыре ошибки, отчего сам факт игры начинал казаться делом нескольких минут.

— «Е».

Мимо. Старец занёс мел над петлёй — последняя деталь, которая должна была завершить рисунок и, соответственно, партию, — но вдруг остановился, будто что-то заметив.

— Ой, — сказал он, критически оглядев человечка, — а к этому уху серёжка совсем не подходит.

Он старательно стёр пустое место у виска и подрисовал вместо этого маленькую круглую серёжку.

— «Ё», — граф продолжал как ни в чём не бывало.

Мимо. Старец, вместо того чтобы наконец дорисовать петлю, отступил на шаг, оценивающе прищурился на своё творение и покачал головой.

— Нет, одной мало, нужна пара, для симметрии.

Он добавил вторую серёжку.

Иолин, наблюдавший за этим со стороны, тихо повернулся к Оливке.

— Он забыл, что должен вешать человечка, а не наряжать.

Оливка чуть скосила взгляд на старца, который уже с увлечением разглядывал рисунок.

— Ничего он не забыл, — так же тихо ответила она.

— «Ж», — сказал граф.

Мимо. Старец, уже полностью погрузившись в творческий процесс, отступил ещё на шаг, придирчиво осмотрел человечка и цокнул языком.

— Без бантика он какой-то незаконченный.

Бантик появился на макушке.

— «З».

Мимо. Старец на мгновение навис над доской с мелом, будто собираясь наконец пририсовать петлю, — но, окинув фигуру взглядом ещё раз, вдруг покачал головой.

— Нет, погодите, у него же руки пустые. Непорядок.

В одну руку он вложил маленький веер, в другую — сумочку.

— «Л».

Мимо. Старец критически склонил голову набок, взглянул на непокрытую макушку человечка и поцокал языком.

— Без шляпки в такую погоду — недопустимо.

На голове человечка появилась аккуратная соломенная шляпка с ленточкой.

Граф Аллен, ничуть не смущаясь тем, что до виселицы, судя по всему, дело не дойдёт вообще никогда, невозмутимо продолжал перебирать алфавит дальше — и с каждой новой ошибкой человечек на доске обрастал очередной ненужной, но, по мнению старца, совершенно необходимой деталью, становясь всё наряднее и всё дальше от печальной участи, которая ему изначально предназначалась.

К тридцать первой букве грифельная доска уже с трудом вмещала происходящее. Человечек — теперь в бантике и шляпке, с двумя серёжками, веером в одной руке и сумочкой в другой — обзавёлся за плечами замком с остроконечными башенками, за его спиной паслась лошадь с заплетённой гривой, а рядом расстилалась зелёная поляна с клетчатым пледом, на котором старец, не удержавшись, изобразил корзину с торчащим из неё батоном и бутылкой вина.

Граф продолжал спокойно перебирать буквы, будто происходящее на доске его совершенно не касалось.

— «Я», — невозмутимо произнёс граф.

Мимо. Старец отступил на два шага, оглядел композицию целиком, будто оценивая законченное полотно в галерее, и удовлетворённо кивнул сам себе.

— Не хватает солнца, — решил он и в углу доски пририсовал большое, лучистое солнце с улыбающимся лицом.

Граф наконец остановился и поднял взгляд на доску.

— Слово, — сказал наконец граф Аллен, — «АБРИКОС».

— Верно, — радостно подтвердил Старец Фуфур и протянул подсказку.

Следующим вышел Иолин. Главный распорядитель приклеил ему на лоб карточку с надписью «Главный распорядитель».

Иолин потрогал карточку кончиками пальцев, пытаясь на ощупь понять, что именно там написано.

— Кто я? — спросил он.

— Это вы должны выяснить, задавая мне вопросы.

Иолин кивнул, немного подумал и внимательно посмотрел на распорядителя.

— Как дела? Как настроение?

Распорядитель замер.

— Нет. Вопросы про загаданного человека.

Иолин нахмурился, словно уточнение действительно потребовало от него пересмотреть методику.

— А понятно. Как у него дела? В каком он настроении?

Распорядитель медленно закрыл глаза.

— Вопросы должны помогать вам понять, кто он.

— Понял. Он доволен тем, как идут его дела?

Распорядитель встал и помассировал переносицу.

— Что это значит?

— Настроение у него зависит от того, как идут его дела?

— Возможно.

— Значит, он эмоционально нестабилен?

Распорядитель посмотрел в небо.

— Следующий вопрос.

Иолин задумчиво кивнул.

— Он умеет летать?

— Нет, — рявкнул распорядитель.

— Вы уверены?

— Да! Люди не летают!

— Значит, это человек?

— Я с самого начала сказал, что вам надо отгадывать человека, — завыл распорядитель.

Иолин помолчал, явно выглядя виноватым.

— Он не летает, потому что боится высоты? — осторожно спросил он у распорядителя.

Тот несколько раз открывал и закрывал рот, наконец, словно пытаясь обрести спокойствие, тихо повторил:

— Люди не летают, Иолин, не летают.

— Может быть, вы просто не видели летающих?

Распорядитель уставился на него.

— Никто не видел. Люди не приспособлены к полётам!

— А вы выясняли это опытным путём? Может, у него просто не было мотивации? — не унимался Иолин. — Может, никто из людей ещё не встречал по-настоящему убедительной причины взлететь?

Распорядитель посмотрел на него с выражением человека, который уже начал сожалеть о существовании человеческой речи.

— Следующий вопрос.

Иолин немного подумал.

— Если он всё-таки прыгнет с крыши, вы будете считать это попыткой полёта или самоубийством?

— Я не буду прыгать с крыши!

Распорядитель дёрнулся, будто вопрос задел уже лично его, и сжал пальцами край стола.

— Вам для этих опытов требуется карлик в паричке? Для контрольной группы?

Распорядитель уткнулся в ладони, и его плечи задрожали.

— Кстати, на карточке загадан Главный распорядитель, — совершенно спокойно сказал Иолин.

Распорядитель медленно поднял голову.

— Почему? Почему вы не ответили сразу? — рыдал он в ладони.

Иолин виновато пожал плечами.

— Я просто хотел узнать вас поближе.

Последним к столику подошёл Крольд. Перед ним возвышалась башня из деревянных блоков — высокая, хрупкая, подрагивающая от одного взгляда.

Крольд остановился перед ней и несколько секунд просто смотрел, не решаясь даже приблизиться.

— Правила простые, — пояснил главный распорядитель. — Вынимаете блок снизу, ставите наверх. Кто уронит башню — проигрывает.

Крольд посмотрел на башню так, будто ему предложили обезвредить бомбу голыми руками.

— А обязательно?

— Это единственное действие в игре.

Крольд медленно протянул дрожащую руку к нижнему ряду, коснулся одного блока кончиками пальцев, тут же отдёрнул руку и отступил на шаг.

— Она шатается.

— Она всегда шатается. Это дженга.

— Она шатается КОНКРЕТНО СЕЙЧАС, — Крольд ткнул в неё пальцем, не приближаясь. — Смотрите, вон тот блок уже наклонился. Это ваша вина.

— Я к ней не притрагивался.

— Вы на неё дышите!

Распорядитель молча вытянул из среднего ряда блок и аккуратно поставил его наверх. Башня качнулась, но устояла.

Крольд резко отшатнулся.

— ВОТ ВИДИТЕ, — тут же заголосил он. — Вы её чуть не уронили! Ещё чуть-чуть, и всё бы рухнуло, и все бы знали, что это сделали вы!

— Она не упала.

— Пока, — мрачно уточнил Крольд. — Это была временная отсрочка катастрофы.

Он снова протянул руку к башне, снова замер в паре сантиметров от блока, потом отдёрнул руку и спрятал её за спину.

— ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО, — взвыл он. — Я же не виноват, что нахожусь рядом с нестабильной конструкцией! Меня можно засудить за одно только соседство!

Он ещё раз подступился к башне, на этот раз выбрав блок в самом верху — насколько позволяло понятие «верх» применительно к его логике игры, — и, вместо того чтобы вытащить его, начал осторожно дуть на него сбоку, явно рассчитывая, что тот выпадет сам от небольшого дуновения, не требуя от Крольда никакой ответственности за произошедшее.

— Что вы делаете?

Крольд продолжал дуть, щурясь на блок.

— Помогаю природе, — пропыхтел он между вдохами.

Блок не поддавался.

Крольд выпрямился, вытер губы тыльной стороной ладони, обошёл столик по кругу три раза, зачем-то присел на корточки, чтобы взглянуть на башню снизу, поднялся, обошёл ещё раз и наконец остановился напротив распорядителя с видом человека, принявшего окончательное решение.

— Слушайте, — сказал он проникновенно, — а давайте вы вытащите блок вместо меня. По-дружески.

— Это против правил.

Крольд наклонился к нему ближе и заговорщицки понизил голос.

— А если я вам заплачу?

— Я не беру взятки.

— А если я скажу, что вы прекрасно выглядите сегодня?

— Крольд.

— А если я скажу, что вы прекрасно выглядите сегодня ОЧЕНЬ?

Распорядитель медленно потёр переносицу, явно чувствуя, как утекает его терпение вместе со всем оставшимся у него запасом профессионального достоинства.

— Ваш ход.

Крольд протянул руку к нижнему ряду, коснулся одного блока — башня еле заметно вздрогнула, — тут же отдёрнул руку, издал короткий сдавленный писк и с разбегу бросился под столик, откуда высунулась только его голова.

— Я НЕ МОГУ НА ЭТО СМОТРЕТЬ, — донеслось из-под стола. — СКАЖИТЕ МНЕ, КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ.

Распорядитель обхватил голову руками, посидел так несколько секунд в полной тишине, а затем, судя по всему, окончательно потеряв способность выносить дальнейшее развитие событий, сам потянулся к башне, чтобы просто закончить партию за обоих сразу — вытащить блок вместо Крольда и продолжить игру своей рукой, лишь бы это уже завершилось.

Его собственная рука предательски дрогнула.

Башня покачнулась, накренилась и с оглушительным деревянным грохотом рассыпалась по всему столу.

Из-под стола немедленно высунулась взлохмаченная голова Крольда.

— Что? Что случилось? Кто уронил?

Распорядитель несколько секунд смотрел на него совершенно пустым взглядом.

— Я, — упавшим голосом признал он.

Крольд вылез из-под стола с такой скоростью, будто там всё это время просто ждал повода.

— Я ВЫИГРАЛ?

Распорядитель молча смотрел на груду разбросанных блоков, потом на Крольда, победно вскинувшего кулак, потом снова на блоки — и, не найдя в себе сил хоть как-то оспорить эту, безусловно, техническую, но неоспоримую победу, обречённо пододвинул к нему карточку с подсказкой.

Когда все подсказки были собраны, главный распорядитель поднялся на середину арены с видом человека, вымотанного до предела, но всё же обязанного довести церемонию до конца.

— Итак, — объявил он, — у вас есть пять подсказок. Теперь вам нужно угадать секретное слово и написать его вот здесь.

Он щёлкнул пальцами. Из тумана выкатили небольшую грифельную доску, парящую в воздухе и слабо мерцающую пурпурным светом — точь-в-точь как злополучный пресс из предыдущей главы, только поменьше и, судя по всему, куда мирнее.

— Магия распознаёт правильный ответ, — пояснил распорядитель. — Напишете верное слово — доска откроет проход. Ошибётесь...

Иолин чуть поднял брови.

— Дайте угадаю, — перебил он. — Опустится что-то тяжёлое.

— Ничего не опустится, — с достоинством ответил распорядитель. — Просто ничего не откроется, и вы останетесь тут навсегда.

— Это буквально то же самое, только медленнее, — заметила Оливка.

Крольд подошёл ближе к доске и прищурился.

— Погодите. — Он нахмурился, разглядывая доску. — А сколько попыток у нас есть?

— Одна. Пишите слово. Один шанс. Хватит вопросов.

Пять карточек с подсказками легли на песок в один ряд. Команда присела вокруг них.

ЛУЖА. КОЗА. ТРУБА. ЯКОРЬ. ПОДКОВА.

Несколько секунд все просто смотрели на слова с одинаковым выражением лиц — так смотрят на надпись на чужом языке, которую зачем-то нужно перевести за пять минут под угрозой смерти.

Иолин первым потянулся к карточкам и разложил их чуть ровнее.

— Всё очевидно, — первым нарушил молчание он. — Это анаграмма. Берём первые буквы: Л, К, Т, Я, П. Переставляем — получаем «ПЯТКЛ». Явно древнее слово, обозначающее что-то ритуальное.

Оливка посмотрела на него, затем на карточки.

— «Пяткл» — это не слово, — сказала она.

Иолин выпрямился.

— Это слово, которое забыли, — с достоинством возразил он. — Именно поэтому оно и правильное. Загадки любят забытые слова.

Крольд тут же вытянул руку и отодвинул карточки локтем подальше от Иолина.

— Нет, — перебил он, — тут всё просто. Коза стоит у трубы, роняет подкову в лужу, и её удерживает якорь. Значит, ответ — «ЯКОРЬ», потому что он единственный не двигается.

Иолин резко повернулся к нему.

— Почему коза стоит у трубы? — тут же взвился он. — Ты это придумал!

— А ты придумал ритуальное слово «пяткл»!

— МОЁ ОСНОВАНО НА МЕТОДЕ!

— МОЁ ОСНОВАНО НА ЗДРАВОМ СМЫСЛЕ, КОТОРОГО У ТЕБЯ НЕТ!

Оливка быстро встала между ними.

— Так, подождите, — вмешалась она, отпихивая обоих плечом в разные стороны. — Вы оба неправы, потому что не считаете буквы. Смотрите: в «ЛУЖА» четыре буквы, в «КОЗА» четыре, в «ТРУБА» пять, в «ЯКОРЬ» пять, в «ПОДКОВА» семь. Четыре, четыре, пять, пять, семь. Это же явно отсчёт! Слово — седьмая буква из «ПОДКОВА» плюс что-то ещё, что я пока не поняла, но чувствую нутром.

Граф Аллен, сидевший чуть в стороне, лениво перевёл взгляд на карточку с «ПОДКОВА».

— Это «А», — сказал он, не поднимая головы от фляги. — Седьмая буква «ПОДКОВА» — это «А». Слово из одной буквы — это, конечно, экономно, но маловероятно.

Оливка тут же развернулась к нему.

— А ты вообще молчи, — огрызнулась она. — Если бы мы не подлизались вчера к младшему распорядителю, ты бы точно не выиграл, так что твоё мнение о буквах ничего не стоит!

Граф сделал ещё один глоток и спокойно посмотрел на неё поверх фляги.

— Именно поэтому оно и ценно, — невозмутимо парировал граф. — Я мыслю не буквами. Я мыслю сутью. А суть в том, что все пять слов объединяет одно: их можно найти на скотном дворе бедного человека. Лужа, коза, труба — печная, подкова — на воротах от сглаза, якорь — ну, если у бедного человека был родственник-моряк. Слово — «БЕДНОСТЬ».

Крольд вскинул обе руки.

— ГРАФ, ТЫ ПЬЯН, — заорал он.

Граф невозмутимо повернулся к нему.

— Я ВСЕГДА ПЬЯН, ЭТО НЕ АРГУМЕНТ ПРОТИВ МОЕЙ ЛОГИКИ, ЭТО КОНСТАНТА!

— Так, а что если, — влез Бравад, до этого молча жевавший травинку и с интересом наблюдавший за перепалкой, — коза наступила на трубу, испугалась, дёрнула, и подкова слетела прямо в лужу, а якорь просто лежал рядом, потому что его кто-то там уже раньше выбросил?

Все замолчали и уставились на него.

Бравад продолжал жевать травинку, явно не понимая, почему все вдруг замолчали.

— И что из этого следует? — осторожно спросил Иолин.

— Ничего, — признался Бравад. — Просто мне так представилось. Красивая картина.

Крольд медленно повернулся к нему.

— ЭТО НЕ МЕТОД, ЭТО ПРОСТО КАРТИНКА В ТВОЕЙ ГОЛОВЕ! КРОМЕ ТОГО, ГДЕ ТЫ ВИДЕЛ ПОДКОВАННУЮ КОЗУ?!

Бравад пожал плечами.

— Это лучше чем «пяткл», — напомнил он без всякой обиды.

Иолин открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл, что сказать, и вместо этого повернулся к Оливке.

— А твоя теория про количество букв в принципе безумна.

Оливка мгновенно ткнула пальцем в карточки.

— МОЯ ТЕОРИЯ ОСНОВАНА НА МАТЕМАТИКЕ!

— Четыре, четыре, пять, пять, семь — это не математика, это просто ты умеешь считать до семи!

Оливка уже открыла рот для ответа, но Крольд поднял обе руки, стараясь физически перекрыть им путь к новой перепалке.

— Так, — сказал он, — все успокоились. У меня новая теория, окончательная. Смотрите на первые буквы ещё раз, но не переставляем их, а читаем как есть: Л, К, Т, Я, П. Это не анаграмма. Это призыв. «Л-К-Т-Я-П». Если произнести это быстро — получается «Лактяп».

Оливка резко повернулась к нему.

— «ЛАКТЯП» — ЭТО НЕ СЛОВО, ЭТО ЗВУК, КОТОРЫЙ ИЗДАЁТ ЧЕЛОВЕК, УДАРИВШИЙСЯ ЛОКТЕМ И ПЯТКОЙ ОДНОВРЕМЕННО! — заорала она.

Крольд ткнул себя пальцем в грудь.

— А ВОТ И НЕТ, ЭТО ДРЕВНЕЕ ИМЯ БОЖЕСТВА КОПЫТНЫХ, Я ЧУВСТВУЮ ЭТО ВСЕМ ТЕЛОМ!

— ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ ЭТО ВСЕМ ТЕЛОМ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ИДИОТ!

Крольд обвёл взглядом всю команду, словно только сейчас осознал масштаб происходящего.

— МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ ИДИОТЫ, ОЛИВКА, ПОСМОТРИ НА НАС!

Граф Аллен, воспользовавшись паузой, пока Крольд и Оливка орали друг на друга уже без всякой связи с исходной темой, философски заметил в пустоту:

— А что, если правильного слова вообще не существует и это просто способ занять нас, пока распорядитель обедает?

Иолин к этому моменту уже полностью перекрикивал всех разом. Он собрал карточки в кучку, потом снова разложил их перед собой и ткнул пальцем поочерёдно в каждую.

— ХОРОШО. ЗАБУДЬТЕ ВСЁ, ЧТО Я ГОВОРИЛ ПРО «ПЯТКЛ». НОВАЯ ТЕОРИЯ. СМОТРИТЕ НА ПОСЛЕДНИЕ БУКВЫ: А, А, А, Ь, А. ЧЕТЫРЕ «А» И ОДИН «Ь». ЭТО ЯВНО НАМЕКАЕТ НА СЛОВО ИЗ ОДНОЙ БУКВЫ «А», ПОВТОРЁННОЙ ЧЕТЫРЕЖДЫ, ПЛЮС МЯГКИЙ ЗНАК КАК ИСКЛЮЧЕНИЕ.

— ЭТО «АААА» С МЯГКИМ ЗНАКОМ, ИОЛИН, ЭТО НЕ СЛОВО, ЭТО КРИК!

— А МОЖЕТ, СЛОВО И ЕСТЬ КРИК?! МЫ ЖЕ КРИЧИМ!

Все разом замолчали.

В наступившей тишине Крольд вдруг сел прямо на песок, обхватив колени руками.

Он несколько секунд смотрел на пять карточек, затем куда-то перед собой, будто впервые увидел их совершенно иначе.

— Я родился, — сказал он тихо, — в грозу, прямо посреди двора нашей фермы. Мать рожала меня в такой сильный дождь, что за десять минут двор превратился в одну сплошную лужу. Отец в панике выбежал за повитухой, но зацепился ногой за ржавую трубу, торчавшую из земли, растянулся во весь рост, и с перепугу первое, что закричал, было имя нашей соседской козы — единственное имя, которое пришло ему в голову. Меня в честь этого крика и назвали. А когда меня наконец вынесли показать отцу, он в темноте перепутал меня с подковой, которую нёс на счастье, и полминуты качал на руках именно её, а не меня. Мать, пока всё это происходило, вцепилась в старый корабельный якорь, который дед притащил с побережья и так и не донёс до дома, — вцепилась просто потому, что он единственный не шатался в этом бедламе, и держалась за него всю ночь, как за последнюю основательную вещь на свете.

Все замерли с открытыми ртами.

Несколько секунд никто не шевелился. Даже Крольд, закончив рассказ, продолжал сидеть на песке, глядя куда-то перед собой с совершенно спокойным лицом.

Граф Аллен медленно поднялся, подошёл к парящей доске, взял мел и, ни секунды не колеблясь, вывел одно слово.

ХАОС

Доска мигнула пурпурным, коротко звякнула — и решётка в дальней стене со скрежетом поползла вверх.

Команда, не дожидаясь дальнейших комментариев, поспешила протиснуться в открывшийся проём, пока распорядитель не передумал или магия не передумала за него.

Распорядитель остался стоять у доски, всё ещё глядя на слово.

— Не могу поверить, — пробормотал он, наблюдая за их спинами. — Не могу поверить, что это сработало.

А потом, будто спохватившись, он резко выпрямился, воздел руки к небу и разразился долгим, раскатистым, совершенно неубедительным хохотом.

— ХА-ХА-ХА! — провозгласил он. — ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ПОБЕДИЛИ? ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ЭТО КОНЕЦ?

Оливка остановилась уже у самого прохода.

— Вы издеваетесь? — обернулась она. — Мы только что угадали слово. Вы сами удивлены не меньше нашего.

Распорядитель застыл с поднятыми руками.

— Я НЕ УДИВЛЁН. Я ВСЁ ЭТО ПРЕДВИДЕЛ.

Иолин оглядел его с головы до ног.

— У вас челюсть отвисла, — заметил он. — Мы все видели.

— ЭТО БЫЛО ЗЕВОТА.

Крольд, уже стоявший в проходе, устало махнул рукой.

— Вы переигрываете, — сказал он. — Серьёзно. Хватит уже.

Распорядитель замер с занесённой для очередного театрального жеста рукой, посмотрел на команду, на собственную руку, будто впервые её увидев, и медленно опустил её.

— Ничего я не переигрываю, — буркнул он уже гораздо тише, явно немного уязвлённый. — Это называется «атмосфера». Зрителям нравится.

Оливка фыркнула.

— Зрителям нравится, когда вы плачете, — напомнила она. — Вас все ненавидят.

Распорядитель насупился, одёрнул мантию, коротко откашлялся, восстанавливая некое подобие достоинства, и, судя по всему, решил, что проще двигаться дальше по сценарию, чем продолжать этот спор.

— Как бы то ни было, — произнёс он уже своим обычным, деловым тоном, — в конце следующего зала вас ждут пять замков. Ваши пять ключей их откроют. Всё, что вам нужно сделать, — это дойти до них и вставить ключи по очереди.

Иолин прищурился.

— И в чём подвох? — тут же спросил он.

Распорядитель одарил их широкой, неприятной улыбкой.

— Подвоха нет. Просто в зале тигры. И, вероятнее всего, они вас съедят.

Дверь за спиной с тяжёлым стуком закрылась, и команда медленно, крошечными шажками, начала продвигаться в сумрак следующего зала — плечом к плечу, стараясь ступать так, будто от одного лишнего звука тигры могли материализоваться прямо из воздуха.

Крольд шёл чуть впереди, вытянув шею и напряжённо всматриваясь в темноту.

— Так, — прошептал он, — если что, кидаем тиграм графа.

Граф тут же повернул голову.

— Почему сразу графа? — так же шёпотом возмутился Аллен, впрочем, без особой обиды в голосе.

— Ты постоянно пьян, — рассудительно пояснил Крольд. — Пьяные тигры не опасны.

Граф задумчиво покачал головой.

— Как раз наоборот, — не согласился он. — Если кидать, то Бравада. Он сытный, крупный, надолго хватит — тигры даже до нас дойти не успеют, разомлеют.

— Эй, — беззлобно откликнулся Бравад, продолжая красться на цыпочках с несоразмерной его габаритам аккуратностью.

Оливка покосилась на него, потом на Крольда.

— А Иолина, — невозмутимо продолжал граф, — просто выдать им как зубочистку. После Бравада наверняка что-нибудь застрянет в зубах.

— Ты компактный, — пояснила Оливка. — Как хлебная палочка. Кстати, почему меня никто не предлагает? — тихо, но с явной обидой уточнила она сама.

Крольд на секунду посмотрел на неё.

— Тебя тигры сами не тронут, — серьёзно сказал он. — Побоятся отравления.

Оливка медленно кивнула.

— Спасибо.

— А если тигры всё-таки откажутся есть Бравада? — не унимался Крольд, явно уже входя во вкус планирования. — Мало ли, вдруг у них тоже принципы.

— Тогда, — философски заметил граф, — придётся предложить им тебя, как закуску. Для разогрева аппетита.

Крольд открыл было рот, чтобы предложить ещё что-то, но в этот момент откуда-то из глубины зала донёсся протяжный, страдальческий стон — определённо не человеческий, но и не особенно грозный, скорее похожий на звук, который издаёт немолодое, чрезвычайно уставшее от жизни животное.

Вся команда одновременно замерла на полушаге, вытянув шеи и вглядываясь в темноту зала.

В центре, на песке, освещённые узкой полосой света из-под решётки, лежали три огромных тигра — но лежали они так, как не лежит перед прыжком ни один уважающий себя хищник: развалившись на боку, с полузакрытыми глазами и выражением абсолютного, беспросветного страдания на морде.

Первый тигр, стоило команде сделать ещё шаг, вдруг резко подскочил, будто его ужалили, и на бешеной скорости унёсся в дальний угол зала, где рухнул за декоративной кадкой с пальмой с таким облегчённым выдохом, что с пальмы посыпались листья.

Бравад недоверчиво проводил его взглядом.

— Он... убегает от нас? — не поверил он своим глазам.

Оливка прищурилась, вслушиваясь в стон из-за кадки.

— Он не от нас убегает, — тихо заметила она. — Он прибежал в туалет.

Второй тигр тем временем на полусогнутых лапах подполз к большой каменной поилке в углу зала, зарылся в неё мордой целиком и пил так жадно и долго, что вода начала выплёскиваться через край и растекаться по песку, а бока у тигра при этом продолжали судорожно вздыматься, будто ему было мало.

Крольд несколько секунд молча наблюдал за ним.

— Это что-то мне напоминает, — прошептал он.

Третий тигр, самый крупный, лежал прямо посреди зала на спине, разбросав все четыре лапы в стороны, часто и тяжело дышал, обмахивая себя собственным хвостом, как веером, и время от времени издавал протяжный, душераздирающий вой, полностью игнорируя пятерых людей, стоявших в десяти шагах и до сих пор шёпотом обсуждавших порядок, в котором их будут есть.

Первый тигр выскочил из-за кадки с пальмой, промчался мимо команды на полной скорости, никого не заметив, и скрылся за противоположной кадкой — судя по звукам, там уже была занята очередь из ещё одного, четвёртого, до этого никем не замеченного тигра.

Крольд медленно повернул голову в сторону кадки.

— Там очередь, — обречённо констатировал он.

Именно в этот момент с трибун, до самого верха арены, донёсся до боли знакомый, ликующий рёв.

— ДРАКОНЯТИНА-А-А-А! — во всё горло орал шеф-повар, вскакивая с первого ряда и яростно размахивая над головой обоими свадебными букетами.

Команда развернулась к трибунам разом, всё ещё пытаясь осмыслить одновременно и происходящее в зале, и то, что кто-то там наверху явно считал это своей личной заслугой.

Убедившись, что тиграм совершенно не до них, команда выпрямилась и, уже не таясь, спокойным шагом направилась через весь зал — мимо стонущего на песке гиганта, мимо очереди из кадок, мимо тигра, который как раз в этот момент, никого не стесняясь, взгромоздился на поилку целиком.

Бравад, проходя мимо, чуть притормозил.

— Извините, — вежливо сказал он, обходя его сбоку.

Тигр в ответ лишь слабо застонал, не поднимая головы.

У дальней стены, как и обещал распорядитель, обнаружилась массивная дверь с пятью замочными скважинами в ряд. Оливка первой подошла к ней, достала все пять ключей и разложила их на ладони.

Ключи один за другим вошли в свои скважины — Иолин, Бравад, граф, Оливка, Крольд, — и на счёт пять все разом провернули их одновременно.

Глава 16. Финальная.

Как только последний ключ провернулся в замке, а дверь форта с гулким скрежетом начала отворяться, трибуны взорвались так, что, казалось, содрогнулись сами башни декорации.

Призрак архитектора на первом ярусе вскочил на ноги — вернее, взмыл над сиденьем, поскольку ногами давно уже не пользовался, — и захлопал прозрачными ладонями так яростно, что от него во все стороны полетели полупрозрачные искры. Проводник боли, до этого молча стоявший у прохода между рядами всю игру, впервые за весь турнир улыбался — и заорал что-то восторженное хриплым, давно не использовавшимся для чего-то, кроме угроз, голосом. Команда №5 в своей VIP-ложе вообще потеряла всякое достоинство: Адриан прыгал на месте, обнимая Эдриана, Идриан и Одриан синхронно колотили по перилам ложи чем придётся, а пятый, безымянный член команды, стоял на самих перилах и размахивал остатками растяжки «ВПЕРЁД, 17-Е!».

Шеф-повар со своим клубом любителей тру-крайма перешёл от отдельных выкриков к слаженному скандированию, отбивая ритм пустыми кружками по деревянным скамьям, и очень быстро к ним присоединились соседние ряды. Даже уцелевшие команды-соперницы, до этого весь турнир державшиеся настороженно и особняком, поднялись со своих мест. Гул нарастал волнами, перекатываясь по трибунам туда и обратно, пока не слился в единый, почти оглушительный рёв, на фоне которого голоса самой команды номер семнадцать, всё ещё стоявшей у распахнутой двери форта, стали совершенно неразличимы — впрочем, судя по их лицам, им и не нужно было ничего говорить.

Крольд первым не выдержал и с воплем бросился обнимать Оливку, та в ответ, не церемонясь, притянула к себе Иолина, Бравад одной рукой сгрёб обоих сразу, а граф Аллен, оказавшись в самом центре образовавшейся кучи, прослезился и торжественно провозгласил, что это, без всякого сомнения, счастливейший момент его жизни — что, учитывая количество предыдущих объявленных счастливейших моментов, начинало приобретать характер регулярной традиции.

— МЫ ЖИВЫ! — заорал Крольд прямо кому-то в ухо, не разбирая, кому именно.

— МЫ ПОБЕДИЛИ! — вторил ему Бравад, слегка приподняв всю группу разом от избытка чувств.

Оливка, зажатая между ними, довольно улыбалась.

Именно в этот момент над ареной раздался резкий, торжественный удар фанфар — куда более пронзительный и куда менее траурный, чем все звучавшие до сих пор, — и трибуны, только что ревевшие в едином восторге, начали стихать одна за другой, будто кто-то невидимый прошёлся по рядам, гася звук.

Команда, всё ещё сплетённая в одну общую кучу, настороженно повернула головы к главному входу на арену.

Ворота, куда более массивные, чем те, через которые семнадцатые входили утром, медленно, с тяжёлым каменным скрежетом, начали открываться.

— Это ещё что? — тихо спросил Иолин, первым отстранившись от общих объятий.

Никто не успел ответить. Из глубины распахнувшихся ворот, в сопровождении двойного ряда королевской стражи в начищенных до зеркального блеска доспехах, на арену неспешным, размеренным шагом вышел сам король Валенса — Рандиг.

Король остановился ровно посередине арены — невысокий, но державшийся так, будто каждый сантиметр его роста был компенсирован количеством золота на мантии, — обвёл взглядом команду номер семнадцать с выражением человека, разглядывающего что-то неаппетитное на подошве собственного сапога, и наконец заговорил голосом, в котором сквозила та особенная, тягучая брезгливость, какая свойственна людям, никогда в жизни не стоявшим в очереди ни за чем.

— Я наблюдал за финалом с самой высокой башни замка, — произнёс он, — и, признаться, вынужден подвести некоторые неприятные итоги.

Король Рандиг неспешно прошёлся вдоль шеренги семнадцатых, брезгливо поглядывая на каждого по очереди, как на товар, который ошибочно завезли не в ту лавку.

— Воровка, — он кивнул на Оливку, не утруждая себя даже взглядом в глаза. — Некромант, беспокоящий покой мёртвых, — кивок в сторону Иолина, вызвавший у того короткое, но выразительное поднятие бровей. — Тупой деревенский увалень, — Бравад доброжелательно помахал ему рукой в ответ, чем привёл короля в ещё большее раздражение. — Мошенник без стыда и совести, — Крольд машинально попытался спрятаться за Бравада, но было уже поздно. — И спившийся ренегат некогда достойного аристократического рода, — граф Аллен в ответ лишь молча поднял флягу в приветственном жесте.

— Вот кого, — король развёл руками с видом человека, вынужденного констатировать очевидное перед не в меру наивной публикой, — вы предлагаете мне признать чемпионами этого турнира?

По трибунам прокатился недовольный ропот, но король, судя по всему, привык не обращать на это внимания.

— Титул чемпионов, — продолжил он, — был обещан благородному семейству Блэквудпулов задолго до начала турнира. Это решение было согласовано, одобрено и, я бы сказал, попросту очевидно любому, кто понимает, как устроен мир. Не вижу причин что-либо менять только потому, что группе безродных выскочек посчастливилось не умереть.

— МЫ НЕ ПРОТИВ! — тут же заорал с трибун Адриан, вскакивая в своей VIP-ложе с готовностью, которая была бы почти трогательной, если бы не была настолько своевременной. — ПУСТЬ БУДУТ СЕМНАДЦАТЫЕ, НАМ ВООБЩЕ НЕ НУЖЕН ЭТОТ ТИТУЛ!

Король обернулся к ложе с явным неудовольствием, как человек, чей тщательно выстроенный монолог только что перебил кто-то из зала во время оперы.

— Это, — сухо заметил он, — решать не вам.

— НО МЫ ЖЕ ПРЯМО СКАЗАЛИ, ЧТО НЕ ПРОТИВ! — не унимался Одриан, а вслед за ним и Идриан с Эдрианом синхронно закивали с трибуны.

— Титул присуждается по решению короны, — процедил король, всё больше багровея, — а не по опросу тех, кому он предназначен. Иначе зачем вообще существует корона?

С задних рядов, оттуда, где сидели простые зрители, а не знать, донёсся первый одиночный выкрик:

— А действительно — ЗАЧЕМ?!

Король резко обернулся, пытаясь найти взглядом наглеца, но толпа за трибунами уже качнулась единым живым организмом, и выделить одного кричавшего стало решительно невозможно.

— КОРОНА РЕШАЕТ, КОГО ВЕШАТЬ, А КОГО КОРОНОВАТЬ! — выкрикнул кто-то ещё, судя по голосу — один из стражников, слишком поздно вспомнивший, что он тоже, вообще-то, на службе у той самой короны.

— ДОЛОЙ КОРОЛЯ! — заорал уже отчётливо кто-то из ряда шеф-повара, вскакивая на скамью с кружкой в руке.

Клуб любителей тру-крайма, воодушевлённый удачным финалом расследования, немедленно подхватил лозунг с той же слаженностью, с какой недавно скандировал имя команды номер семнадцать.

— ДОЛОЙ КОРОЛЯ! ДОЛОЙ КОРОЛЯ!

Волна подхватывалась рядами быстрее, чем стража успевала соображать, куда бежать и кого хватать. Где-то в середине трибун кто-то, судя по акценту — заезжий торговец с юга, — внезапно заорал куда более неожиданный лозунг:

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВЛАСТЬ СОВЕТОВ!

На мгновение воцарилось недоумённое молчание — судя по всему, большая часть трибун понятия не имела, что такое «власть советов», но фраза прозвучала достаточно уверенно и достаточно рифмованно, чтобы её тут же подхватили ещё несколько десятков голосов.

— ВЛАСТЬ СОВЕТОВ! ВЛАСТЬ СОВЕТОВ!

— НЕТ КОРОЛЮ, ДА КОМИССИИ! — выкрикнул кто-то, явно вдохновившись общим порывом и решивший внести свой, ещё менее внятный вклад в формирующуюся программу.

— ЗЕМЛЮ — КРЕСТЬЯНАМ, А КОРОНУ — В МУЗЕЙ! — перекричал его сосед, чем вызвал уже настоящую волну одобрительного рёва, хотя ни один земледелец в радиусе видимости не выразил намерения принять землю прямо сейчас.

Стража у ворот беспокойно переглянулась, явно не имея ни малейшего представления, что делать с толпой, которая ещё десять минут назад мирно болела за исход спортивного состязания, а теперь на глазах превращалась во что-то среднее между политическим митингом и стихийным собранием.

Король, до этого державшийся с видом человека, привыкшего, что мир вращается исключительно вокруг его мнения, начал стремительно бледнеть — не столько от страха, сколько от искреннего, неподдельного изумления тем, что подобное вообще оказалось возможным.

— Что... — начал он, — что происходит?

— Кажется, — тихо заметил Иолин, обращаясь к остальной команде и с профессиональным интересом наблюдая за разворачивающимся хаосом, — это называется социальным недовольством, накопленным за много лет.

— А ещё, — так же тихо добавила Оливка, — кажется, это в кои-то веки не наша вина.

На трибуну, где столпились совершенно ошеломлённые распорядители — главный, всё ещё в парадной мантии, маленький с пустой коробочкой от ключей, маленький на колёсиках, Старец Фуфур с отвалившейся бородой, ещё десяток разнокалиберных братьев-распорядителей, до этого мирно рассаженных по разным ярусам, и, отдельной группой, три совершенно одинаковые Верки, синхронно обмахивавшиеся веерами, — неспешно поднялся канцлер Лидо.

Трибуны, только что ревевшие лозунгами, начали затихать сами собой, ряд за рядом, по мере того как люди узнавали характерный силуэт в тёмной мантии.

Тишина установилась почти полная — если не считать редких, но отчётливых плевков, доносившихся то тут, то там по всему амфитеатру, как только очередной зритель узнавал, кто именно вышел на трибуну.

Один из маленьких распорядителей, стоявший ближе всех к канцлеру, машинально сплюнул тоже — просто по общей атмосфере — и тут же испуганно втянул голову в плечи, поймав на себе холодный взгляд Лидо.

Даже король, всё ещё стоявший посреди арены с видом человека, только что обнаружившего, что его королевство обзавелось собственным мнением без разрешения, повернулся к трибуне и слегка расправил плечи — то ли готовясь к поддержке, то ли, что было вероятнее, готовясь переложить на канцлера всю ответственность за происходящее.

Лидо выждал ещё несколько секунд, явно наслаждаясь тишиной, которую сумел выстроить одним своим появлением там, где не помогла вся королевская стража, и наконец заговорил.

Лидо неторопливо обвёл взглядом трибуны — сначала притихшую толпу, потом короля, потом, чуть дольше, чем требовалось, команду номер семнадцать, — и заговорил тем ровным, бархатным голосом, каким обычно говорят люди, давно привыкшие, что их слушают вне зависимости от того, что именно они говорят.

— Ваше величество, — начал он, слегка склонив голову в сторону короля, — то, что я сейчас скажу, я говорю не как советник, но как ваш покорный слуга, чья единственная забота — благополучие короны.

Король, всё ещё не до конца оправившийся от пережитого унижения, коротко и настороженно кивнул, явно не уверенный, стоит ли благодарить или обороняться.

— Мудрость правителя, — продолжил Лидо, — измеряется не тем, сколько раз он был прав в одиночестве, запершись в тронном зале. Она измеряется тем, насколько тонко он слышит волю тех, кем правит.

По трибунам пробежал одобрительный шёпот — не такой громкий, как недавние лозунги, но по-своему настороженно-одобряющий.

— Взгляните на эти трибуны, ваше величество, — Лидо широким жестом обвёл амфитеатр. — Взгляните на этих людей. Они не требуют многого. Они не просят власти. Они просто говорят вам — тихо, вежливо, — что команда номер семнадцать заслужила право называться победителями. Мудрый правитель, — он сделал паузу, во время которой откуда-то с верхних рядов вновь донёсся одинокий, но отчётливый плевок, — мудрый правитель в такие минуты не противопоставляет себя своему народу. Он согласуется с ним.

— То есть вы предлагаете мне... — начал было король.

— Я ничего не предлагаю, ваше величество, — мягко перебил его Лидо. — Я лишь напоминаю, что истинная сила короны — не в том, чтобы идти против течения реки, а в том, чтобы направить её в нужное русло, покуда река сама не решила, что ей нужно новое русло без всякого короля.

Король быстро обвёл взглядом трибуны — всё ещё гудящие, всё ещё готовые в любой момент вспомнить про власть советов, — и, судя по всему, впервые за весь разговор по-настоящему осознал, что стоит на арене один, без единого союзника, кроме человека, который только что, по сути, объяснил ему, что у него нет выбора, не произнеся при этом ни одного прямого приказа.

— Хорошо, — процедил король наконец, стараясь, чтобы это прозвучало как его собственное великодушное решение, а не как капитуляция. — Пусть будет по воле народа.

По трибунам прокатилась новая волна рёва — на этот раз ликующего, не политического, — а канцлер Лидо, спускаясь с трибуны, коротко, почти незаметно улыбнулся.

Король, стиснув зубы, повернулся к команде №17.

— В таком случае, — произнёс он с видом человека, глотающего что-то очень невкусное, но необходимое для здоровья, — властью, данной мне короной, я объявляю команду номер семнадцать официальными чемпионами турнира.

Трибуны взорвались новым, куда более искренним рёвом.

— А чтобы никто не усомнился в моей… — король на мгновение замялся, явно подбирая слово, которое давалось ему с трудом, — …щедрости, каждый член команды получит официальную медаль и памятную грамоту.

Он щёлкнул пальцами. Королевские стражники, до этого стоявшие навытяжку с видом людей, которым только что пришлось наблюдать крушение всей картины мира, поднесли на бархатных подушках пять медалей — тяжёлых, золотых, с гербом королевства и до крайности неуместной надписью «ЗА ДОСТИЖЕНИЯ», выгравированной, судя по всему, в страшной спешке прямо этим утром.

Первым к королю подошёл Бравад, наклонив голову с искренним почтением. Король, стараясь не смотреть ему в глаза, повесил медаль на шею — цепочка оказалась коротковата, и медаль повисла почти под подбородком, но Бравад, кажется, был этим совершенно счастлив.

— За копание, — процедил король, не найдя более официальной формулировки.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Бравад.

Следующей подошла Оливка. Король протянул медаль, стараясь держать её на максимально возможном расстоянии от собственной руки, будто боялся, что она у него сейчас же и пропадёт.

— За… — король явно замялся, подбирая слово помягче, — …находчивость.

— Спасибо, — Оливка взяла медаль и, не удержавшись, тут же проверила на зуб, действительно ли она золотая.

Иолин получил свою медаль с формулировкой «за нестандартный подход к медицинской этике», граф Аллен — «за стойкость перед лицом любых обстоятельств», произнесённую королём с плохо скрываемым сарказмом, а Крольд, последним подошедший к королю, получил медаль просто молча, поскольку король, судя по всему, так и не сумел придумать формулировку, которая не звучала бы как оскорбление или как откровенная ложь.

Едва церемония закончилась и король, поспешно развернувшись, зашагал прочь с арены с видом человека, максимально заинтересованного оказаться где угодно, только не здесь, — с двух противоположных сторон арены к Оливке одновременно бросились сэр Кевилл и Адриан.

— Дорогая! — вскричал рыцарь, хватая её за одну руку.

— Любовь моя! — вторил ему Адриан, хватая за другую. — Пойдём в мои покои, отпразднуем!

— Нет, пойдём в мои, там уже готов праздничный стол!

— Твои покои слишком маленькие для настоящего праздника!

— ЗАТО МОИ ПОКОИ ОПЛАЧЕНЫ ЧЕСТНО, А НЕ НА ДЕНЬГИ ОТ СПЕКУЛЯЦИИ ЗЕРНОМ!

— ЭТО БЫЛА ОДНОРАЗОВАЯ СДЕЛКА, СКОЛЬКО МОЖНО ПОМИНАТЬ!

Оливка, зажатая между ними, спокойно дождалась паузы в перепалке и невозмутимо произнесла:

— Вы поженились на Крольде в платье.

Повисла звенящая тишина.

Сэр Кевилл и Адриан медленно повернули головы друг к другу, потом оба одновременно — к Крольду, который как раз в этот момент пытался незаметно спрятать свою медаль за пазуху, явно не рассчитывая, что разговор коснётся его.

Сэр Кевилл и Адриан, до этого мёртвой хваткой державшие Оливку за обе руки, синхронно отпустили её и уставились друг на друга с абсолютно одинаковым выражением лиц — той смесью ужаса и нарастающего взаимного отвращения, какая бывает у людей, только что обнаруживших, что они делят между собой куда больше, чем предполагали.

Семнадцатые же сполна наслаждались вниманием и радостью публики. Они улыбались, махали зрителям, принимали поздравления, пожимали протянутые руки и охотно останавливались перед теми, кто хотел их рассмотреть поближе. Бравад несколько раз поклонился так низко, что едва не уронил на землю свою медаль, Оливка махала всем подряд, а Крольд довольно щурился, явно решив запомнить этот день как один из лучших в своей жизни.

Через некоторое время они стояли полным составом в кабинете канцлера Лидо.

Он сидел за столом, сцепив пальцы перед собой, и указал команде на несколько разномастных стульев, явно принесённых специально для этого случая и явно не рассчитанных на одновременное присутствие пятерых человек столь разного роста и телосложения.

— Присаживайтесь, — сказал он. — Разговор не быстрый.

Крольд аккуратно опустился на самый краешек стула, будто ожидая, что тот в любой момент окажется частью очередной ловушки.

— За без малого двадцать лет службы короне, — начал Лидо всё тем же ровным голосом, каким разговаривал на трибуне, — я повидал множество участников этого турнира. Сильных. Умных. Благородных по рождению.

Он сделал паузу, обводя взглядом всю пятёрку по очереди.

— Ни один из них не превращал турнир в двойную свадьбу. Ни один не договаривался с гусями. Ни один не доводил главного распорядителя до слёз трижды за одну неделю.

— Мы тоже гордимся, — осторожно вставил Иолин.

— Я не закончил, — Лидо чуть повысил тон, ровно настолько, чтобы дать понять: это не комплимент, а подводка к чему-то другому. — Люди, способные добиваться результата подобными методами — не благодаря системе, а вопреки ей, — представляют определённую ценность. Особенно для человека, которому иногда требуется, чтобы дело было сделано, а не сделано по правилам.

— Звучит как работа, — мрачно заметил граф Аллен.

— Это задание, — уточнил Лидо с тонкой, почти незаметной улыбкой. — От имени короны. Небольшое. Деликатное. И, я бы сказал, идеально подходящее именно вашим… — он снова помедлил, подбирая слово, — талантам.

— Мы уже чуть не умерли один раз ради короны, — напомнила Оливка.

— Именно поэтому, — невозмутимо парировал Лидо, — вы прекрасно подготовлены к следующему разу.

Он выдвинул ящик стола, извлёк свёрнутый пергамент, скреплённый тяжёлой сургучной печатью, и положил его на стол перед собой, пока не разворачивая — судя по всему, оставляя за собой право дозировать информацию по собственному усмотрению.

— Все подробности здесь, — сказал канцлер, положив ладонь поверх свитка. — И, полагаю, вам стоит узнать их прямо сейчас, потому что дорога, которая вам предстоит, неблизкая.

Солнце успело перевалить за полдень и теперь клонилось куда-то в сторону дальних холмов, окрашивая поля в тот особый золотистый оттенок, какой бывает только под самый вечер.

Где-то вдалеке паслись овцы, совершенно равнодушные к судьбам королевств, а над лугом лениво кружил одинокий ястреб, высматривая что-то в траве.

Команда номер семнадцать растянулась вдоль тропы неровной цепочкой: Бравад впереди, закинув на плечо мешок с провизией и найденный в подземелье меч, Иолин впереди, то и дело поглядывая на свиток, который так до конца и не решался развернуть полностью, Оливка рядом с ним, жуя на ходу яблоко, Крольд, старательно обходивший все лужи, и граф Аллен, замыкающий шествие с флягой в руке и совершенно умиротворённым выражением лица.

Город давно скрылся за холмами позади — только тонкая полоска дыма над крышами ещё виднелась где-то на горизонте, да и та постепенно таяла в вечернем воздухе.

Иолин сунул пергамент в сумку, улыбнулся и запел:

Жил на свете обычный студент

И всему он был в жизни рад

Вот однажды прекрасным вечером

Повстречался ему...

— Бравад! — подхватил Бравад.

Сирота, но отважный и сильный,

Подружились мы, вот так судьба!

И на кладбище этим же вечером

Откопали мы…

— Меняяяя — затянул Крольд, под всеобщее неодобрение.

Я просто сидела и ела — присоединилась Оливка.

А я просто сидел и пил — улыбнулся граф.

А потом суматоха и драка

Но никто никого не убил. — уточнил Иолин

А еще был дракон и чудовища,

И комод, и побег. Две женитьбы.

Плохиши оказались… сносными.

И загадка распорядителей — мощно вступил граф

Мы команда номер семнадцать:

Оливка, Иолин, сиротка Бравад.

Его светлость граф Аллен и Крольд

Мы уходим красиво в закат!

На этом первая книга подошла к концу. Огромное спасибо за лайки и комментарии!

Приключения продолжатся очень скоро.