КОМ-8 (Казачий Особый Механизированный, часть 8)

01. ХОРОШО, ЧТО У НАС БЫЛИ ЭТИ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ

ИЗМЕНЕНИЯ В КРЕПОСТИ

– Внимание! Замечены силы противника!

Металлический голос, раздавшийся из чёрного рупора, заставил подпрыгнуть едва ли не весь гарнизон. И у всех в глазах – неужто оно? Началось? Потому как «силы противника» – это вам не кучка макак-диверсантов.

И первое, что я подумал – хорошо, что это оно произошло не в день нашего прибытия и не сразу после эпизода со слоном и змеюкой, а хотя бы дней на десять позже. Спасибо, что злобный некто то ли сомневался, то ли силы копил, а то ли ждал откуда-то новых указаний...

* * *

За это время успело произойти многое. Во-первых, благополучно прибыл первый грузовой иркутский транспорт – «Дельфин» с ещё двумя дирижбанделями. Атаман лично загорелся ехать встречать в Бидарский воздушный порт, для чего не в службу, а в дружбу попросил у меня «Пантеру». Выделил – уж больно у Арсения Парамоновича глаза светились. Единственное, что ревнивый Хаген заявил, что никого за свои рычаги не пустит, сам сел, с нашим экипажем. Впрочем, мне так даже спокойнее, я только Сэнго с ними отправил, для надёжности.

Маленький караван из трёх тягачей с платформами под конвоем СБШ вышел в сторону Бидара в полдень – ну, мало ли, вдруг попутные ветра и дирижабли раньше прибудут? А к вечеру вернулся в гораздо более представительном виде. Я как раз с Петром был, которому приспичило подняться именно на ту галерею, с которой фильм про первую страшную атаку снят был. И пока он в свой монокль чего-то ему одному известное высматривал, я всё поглядывал в ту сторону, где извивалась, следуя за изгибами рельефа, пробитая в джунглях просека. И конечно заприметил мелькающее кое-где сквозь просветы в кронах движение!

– Наши идут! – я прям пожалел об отсутствии громкоговорителя! Пусть не магического – хоть простой трубы-кричалки! – Айко, ты здесь?

– Конечно! – тут же ответила она.

– А ну гаркни, чтоб все услыхали!

– Тогда закройте уши, – мурлыкнула лиса, и только убедившись, что мы с Петром последовали её совету, рявкнула: – НАШИ ИДУТ!!!

Чтоб я когда ещё раз её о таком просил... В голове гудело, словно я под колоколом стоял. Петя рядом тряс головой и покачивался. Двор внизу мгновенно заполнился бегающими, словно муравьишки, людьми.

Зато и встречали прибывших всем гарнизоном! Тяжело входящим в ворота крепости «Детинам» и «Змеям» даже «ура!» кричали. А нагруженные под завязку тягачи разгружали со всеобщим энтузиазмом. Общий настрой сменился с «пока держимся» на «ну теперь живём!» – и это не могло не радовать. В списке грузов было всё, как обещал Афоня – и стройматериалы, и проволока колючая, и долгохранимые припасы с водой. И это только первая партия!

Атаман, получивший заверение, что через шесть дней эти же дирижабли вернутся снова, загруженные по списку, который он составил на пару с Фридрихом Прусским, сиял, как начищенный медный таз.

А ещё через день прибыла батина «Брусника»! И батя собственной персоной, конечно же.

– Ну ты жук, Коршун! – сказал ему дядька Кондратий, и мне было очень странно слышать эту кличку, обращённую не ко мне. – Аль на ваше семейство чести мало выпало? Тебя ж даже в списках не было!

– И что ж теперь? Дома мне куковать, что ли? – возразил батя, посмеиваясь. – Я обчественных местов не занял. В очереди меня нет, верно. А дирижбандель свой – есть!

Против этого возразить никто не смог. Тем более что привёз на нём батя практически готовую ремонтную мастерскую для шагоходов – и подъёмники тебе, и манипуляторы, и запчастей по списку, который ему (опять же) Фридрих по телефону наговорил. И десяток техников-ветеранов.

Майор Шиманский как увидел такое дело, стеком себя по сапогу заколотил, как шалый кот. Надо ли говорить, что в ближайшие дни мы его практически не видели, а из мехбокса только и доносились стук-звон и прочие механические звуки.

Мы тоже перебазировались поближе к ремонтникам – всё же, Пушкин со Швецом имели весьма достойный опыт сборки-разборки-отладки шагоходов, певцы Сарыг и Урдумай второй специальностью тоже имели ремонт техники, а лисы неплохо попрактиковались в помощи при починке ещё на Дальнем Востоке. Майор Шиманский выдал нам из своих закромов спецухи, и теперь мы частенько распивали чаи-кофеи в компании техников. В столовую засылали гонца с бидонами, как это было на Японском фронте заведено –зато не надо из уляпанного маслом переодеваться.

Кроме того, подобный образ жизни позволял (мне лично) избежать любопытных взглядов психических дамочек. Вот так, спокойно, своим кругом посидеть – куда приятнее.

И лисы тут по обыкновению, во вполне видимом обличье. Каждая лапами обнимает свою банку со сгущёнкой. Сгущёнка (или по-просту «сгуха») в полевых условиях, когда сладости у нас заканчивались с просто катастрофической скоростью, была признана наилучшим вариантом для поощрения рыжих. Кроме того, как оказалось, на Японских островах подобной французской сладости не водилось вообще, и лисам новинка шла «на ура».

Вы бы видели их перемазанные мордашки, когда они попробовали сгущёнку в первый раз! Надо сказать, они вообще предпочитали сладости есть в зверином виде, полагаю, у них так тоже ощущения сильнее... И вот – сидят три здоровенных рыжих зверюги, и у всех троих глаза в кучу. Переваривают новые внутренние ощущения. Они потом так вылизали банки, я думал, жесть языками на дыры изотрут!

Душевно, в общем, у нас было, хоть и упахивались до седьмого пота. Зато одного «Алёшу» восстановили и второго – почти!

Вокруг кипели восстановительные работы. Ещё пару раз прибывали курьеры, увеличив число дедов до ста пятидесяти. На прилегающие джунгли они смотрели с этакой безуминкой, и атаман наш, Арсений Парамонович, начал переживать, не натворили бы они глупостей в очередное «нашествие джунглей», и как только прибыла третья партия дедов, явился к ним в расположение:

– Братцы, тут такое дело... Опасаюсь я... – он слегка замялся.

– Да не тяни кота за всякое, господин атаман! Говори прямо! – тут же подбодрили его из толпы.

– Ладно! – Арсений Парамоныч решительно заложил пальцы за ремень. – Дело такое. Заставить я вас не могу, но очень бы мне хотелось, чтобы посмотрели вы один фильм поучительный.

И тут кто-то как раз и сказал:

– Ты, Арсений Парамоныч, зря нас с истеричными барышнями равняешь. Мы – народ служивый и очень даже понимает, что значит порядок и голова на плечах – и когда этого порядка и головы нет. Пусть мы тут, значицца, вольным порядком и больше назначены строить, но на случай нападениев наша добровольческая рота под твоё начало встаёт, так и знай, – деды одобрительно загудели. – А фильму посмотреть можно – отчего бы и не посмотреть, да, братцы?

Видно было, что у атамана аж гора с плеч упала:

– Вот за что я служивый люд люблю и уважаю – так это за понимание! Проходите в большой зал, господа хорошие. Через десять минут просмотр начнётся.

И пока людской поток тёк мимо него на выход, Арсений Парамонович ловерительно сказал:

– То ли дело – казаки! Всё с пониманием. Не то что эти...

– Барышни? – догадался я.

– Ну! «Женская добровольческая рота», будь она неладна! Как прибыли – кажный день их уговариваю, две недели подряд. Так нет же! Вбили себе в головёнки, что я это специально затеял, чтобы, значицца, напугать их и по домам отправить. Как это...

– «Лишить славы», поди?

– Во! Точно! Курицы, мать их итить... Одна только польза, что деда ейный, князь Острожский, периодически денег Индийскому Казачьему с барского плеча подкидывает. Прям напрямую, вроде как анонимные пожертвования. А мы уж тут их тратим на всякое нужное. Иначе бы совсем кисло было.

– Так они что – не представляют, с чем им столкнуться придётся? – дошёл до меня во всей полноте ужас и идиотизм ситуации.

– Представь себе, твоя светлость. Чё ты думаешь, я так рад, что иркутские сразу с пониманием?

И мы пошли смотреть кино. Да, и я, ещё раз. Лишним не будет.

Просмотр на дедов произвёл впечатление очень правильное. Зубоскалить они меньше не стали, но серьёзности прибавили. Да и темпа в работе. Разбившись на несколько бригад, они со страшной скоростью уменьшали запас завезённых стройматериалов.

Самые слабые места какие? Козе понятно – там, где во внешних стенах зияли проломы и провалы. У меня вообще было предположение, что их сами англы, уходя, и устроили. Да и главные ворота крепости – пропускной пункт – выглядели, на общий взгляд, слабовато. Вот на этот вход атаман и попросил обратить особое внимание. Оченна джунгли почему-то любили этот вход атаковать.

Подозреваю, Арсений Парамонович не предполагал, какой результат получит спустя буквально неделю.

Бригады дедов превратили пропускной пункт в мини-крепость. Да кого там «мини»? Невзирая на общую неказистость, за прошедшую неделю «Коршунова застава» выросла аж на три этажа плюс обзавелась несколькими рядами колючей проволоки на здоровенных кольях. И по-моему, деды туда почти всё свое оружие стаскали. А было его изрядно. Единственное – артиллерист Иванов только пушки себе урвал, да и то, только после пояснений, что некуда их на КПП поставить. А вот на стене они эту самую КПП удачно прикроют. И место лично выбранное показал. Старым казакам возразить на это нечего было. Хоть и хмурились. Хмурились, жевали вислые седые усы, а таки согласились – подполковник дело своё знал туго!

На прочих слабых участках тоже шла работа, но... объять необъятное в крайне сжатые сроки вряд ли получилось бы. Восстановление крепости шло лихорадочными темпами. С каждым днём внутри росло ощущение, что час очередного «прорыва джунглей» приближается.

И вот он наступил.

ДЖУНГЛИ ИДУТ!

– Внимание! Замечены силы противника!

Металлический голос, раздавшийся из чёрного рупора, подкинул нас всех от импровизированного стола – снарядного ящика, заставленного банками с тушёнкой, нарезанным хлебом и здоровенной бадьёй с кофе...

– К бою! По штатному расписанию!

«По штатному расписанию» значило, что «Пантера» и Сэнго уходили к самому большому разлому в наружных стенах. Для общего усиления. Там, оно конечно, бетонные стены мало-мало подправили, камни уложили, но всё ж таки, когда над твоей головой СБШ возвышается, это прям мораль поднимает.

«Саранча» и Хотару направлялись к главным воротам. Там тоже всё не слава Богу ещё было. Колючку натянули, из брёвен укреплённый коридор, и из башен – пулемёты, но лишним не будет! Атаман распорядился, что «Детины» и «Змеи» пока останутся в глубине крепости. Слишком они здоровые, так-то их надо бы в сторонку от крепости перебазировать, на специальную площадку для тяжей. А то ка-ак пульнут ракетой куда не туда – своих положат. Но несмотря на всё усердие строительных бригад, полностью полосу отчуждения восстановить не удалось. Поэтому пока так. Зато, если кто прорвётся, подмогнут пулемётами. Экипажи ТБШ морщились и пытались возражать, что мол, «да они, да ни в жисть...», но ракеты – они такие штуки, с точностью у них не очень...

А мы с Айко выдвигались на самый пропускной пункт. К дедам.

Самое для меня странное, что та женская рота тоже занимала место по «боевому». Дамочки вытребовали себе место на стене крепости. Они «тоже собирались исполнять свой долг перед Родиной», как пафосно заявила княжна Острожская. Атаман поставил их на участок с самой высокой стеной, укрепил, аж четырьмя(!) пулемётами, и мы все искренне надеялись, что этого хватит. Таки ж они оборотницы все или как? Вот не болит голова у дятла! А у нас с этими дамочками – болела! И никакие пожертвования причиняемую ими нервозность перевесить не могли.

Во-от.

Прискакали мы на КПП, а там уже всё готово. Батяня из верхнего этажа бойницы высунулся, махнул мне рукой призывая к вниманию и крикнул:

– Илюха, твою мать, светлость, ты, главное, под клинки и пулемёты не лезь!

– Какие ещё клинки? Вы чего, со зверьми в рукопашную собираетесь биться?

– Агась! – Из дверей КПП вышли пятеро старых казаков. – Ты это... Коршун-младший, правда, дай шашками помахать... А то с Турецкой не довелось нормально размяться!

Идущий впереди дядя Родя Бессонов покачал в руках две шашки:

– Иех! Разряжаются тут быстро, но часа на три должно хватить!

– Чего разряжаются? – я всё ещё не мог понять, как казаки собираются?..

– Н-на! Н-на! – и у толстенного, в мой охват, бревна появилось заострённое навершие.

– Это как, ядрёна колупайка?! – Я, конечно, видел, что могут делать казаки шашками, но тут же – с полметра сухой древесины!

– А вот так, твоя светлость! С Туретчины привёз, ещё лет пятнадцать назад, с какого-то мамлюка снял. Щас таких не делают.

– Он ими однажды ствол у пушки на бублики нарубил... – подошёл еще один казак и тоже, что характерно с двумя клинками. Дядь Женя. Плотников. Он у нас плотником в деревне и был, как и семья их вся.

– Ой, да было-то по пьяни раз! Ты мне сколько ещё тот случай поминать будешь?

Вообще, видеть таких привычных у нас в деревне казаков в боевой обстановке было очень странно. И страшно. Такие незамысловатые дома, тут они словно сбросили маски и даже двигались с ленивой грацией...

– Ну чё? Дело до триариев дошло. Или как латиняне древние говаривали – «Рес ад триариос венит!» – хлопнул меня по плечу наш библиотекарь Карлукский, дядя Тёма Шугуров.

Ужас просто, как война людей меняет!

А мы – вообще медведем стали.

Но так-то да!

– Внимание! – жестяно рявкнуло сверху. – Первая волна!

Я перекинулся в Зверя и немного отошёл в сторону. Интересно же, чего тут сейчас будет? Пятёрка старичков выстроилась позади шлагбаума, словно обозначая границу, за которую заходить не рекомендуется. Ну и мы, с невидимой пока Айко, чуть правее.

Вначале мы услышали звук. Вой, рёв, какое-то взвизгивание... А потом на нас потёк сплошной вал. Первыми прибежали собаки. Ну как собаки? У нас таких шавками зовут. Низенькие, рыжие, худые. Только вот бежали они сплошной волной. Как ковёр шевелящийся. Ну и понеслась! Первые собаки бросились на пятёрку сумасшедших. И, если честно, я аж рот раззявил – как пять мельниц кровавых кто закрутил, деды выделывали клинками каждый что-то своё, но выглядело это феерически страшно. Словно каждый взмах бросал вперёд на нападавших волны крови и обрубки тварей, что даже ценой своей жизни старались дотянуться до бойцов. А дотянуться не получалось!

А вот и пулемёты из бойниц КПП вступили. А потом мне не до наблюдения за окружением стало. Каждый взмах когтей уносил по три-четыре твари, но их было просто не сосчитать! Я прыгал, крутился из стороны в сторону и рвал, рвал всё, что видел. О! обезьянки пошли! Эти больше верещали, чем реально могли что-то сделать белому мишке. Иногда я дольше тратил времени на стряхивание их тушек с когтей. А потом перестал обращать на это внимание. Сами свалятся. Или разорвутся на куски!

Почему-то не удавалось в себе даже ярость вызвать. Просто – безликое мясо, тупо прущее на нас и так же тупо мрущее. В себя меня привёл рёв Айко:

– Там тигры-оборотни!

Она частично проявилась рядом, угвазданная кровью по уши. Это было бы даже красиво – как если на стеклянную статую лисы плеснуть красным.

– Давай, показывай!

Мы бросились вперёд сквозь прущую на нас Индию.

И если лиса умудрялась молниеносно выкусывать противников, то мне с моей тушей, пришлось каждый метр взмахивать лапами, скашивая всю эту сумасшедшую живность, буквально прорывая себе путь. А потом мы выскочили в пустоту. В середине полянки стояли три тигра, и живность обтекала их по кругу, оставляя вокруг метров десять пустоты. Словно ринг какой? А, может, и специально так...

– Илья Коршунов? – прошипел один, судорожно лупя себя по бокам хвостом.

Нервничает, ага!

– Он самый. А ты кто, покойничек? Представься хоть!

– Ты наглец! Я – Кесари Асаф Бадахар! И сегодня твоё пребывание на нашей земле закончится!

– Много слов. Иди сюда, тигр!

А чего он? Тот казацкий тигра, которого я на Дальнем Востоке встречал – даже и покрупнее будет! А в драке зверей почти всегда побеждает самый крупный и сильный! Хотя это я чего-то погорячился. Вот Айко взять. Ей её хвост вернуть, она тут всех в одну каску раскатает. Но этот-то...

Он боится!

Да вижу – вон как хвостом метёт. Но драться всерьёз будет!

Можно?

Конечно! Урой этого кошака!

Да-а-а!

02. ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

АТАКА СБИТА

Наш рёв рванул воздух так, что все три тигра аж на задние лапы присели. А вот выпрямиться этот Кесари-как-его-там не успел. Зверь прыгнул на него сверху, и встречный удар когтистыми лапами только бессильно стёк по выставленным в последний момент щитам. А потом под лапами что-то хрустнуло, тигр жалобно мяукнул, словно огромный котёнок – и всё.

Словно повторяя мои мысли, один из тигров неверяще произнёс:

– И всё? И всё? Как же так, Асаф?! – а потом с рёвом бросился на меня.

Ну и кто ему доктор? Уж не я – точно. Зверь просто снёс ему ударом лапы полголовы. И на этом всё кончилось.

– Ну? – рыкнул я. – Ты следующий!

Следующая. Это самка.

Тигрица, полуприсев на все четыре лапы, судорожно переводила взгляд с медленно проявляющихся двух мужских тел на меня.

Чего? А её эти горе-кошаки зачем притащили? О нет! Если ещё и эта щас мне в верности... не-е-е!

– Вали отсюда, пока цела, дура! – зарычал я на неё.

– Не могу, – вдруг всхлипнула тигрица.

– Почему? – Я сел на задницу. – Мы ж тебя отпускаем!

– Ноги не держат... Простите, а кто «мы»? – неожиданно спросила она.

– Айко, проявись, а? – попросил я

– Ну, так неинтересно! – пробурчала лиса, медленно снимая невидимость позади присевшей до самой земли тигрицы.

– А-а-а! Мя-ама! – заорала та почему-то по-русски и... упала в обморок. А может, вообще сердце отказало?

Не-е, жива. В отрубе только. А давай, а давай... – Зверь неожиданно для меня хихикнул.

Ты чего?

А давай её тоже барсу сплавим? Так-то она тигрица, ему в самый раз будет, а? Не то, что эта змеюка!

Ты больной! Но идея хороша. Смешная!

Я улыбнулся.

– Илья, пожалуйста, не улыбайся, когда ты медведь. Это страшно даже для меня. – содрогнулась лиса.

– Ой, да ладно, Айко! Ты тут самый страшный зверь!

– Я красивая! Ты сам говорил! А чего улыбался, правда? – Лиса села около валяющейся тушки тигрицы. – Зная твой характер...

– Не, это я так, шкоду задумал. Прям в лучших ваших традициях. Бери эту кошку и в лагерь отволоки. И запри куда. Но чтоб жива была!

– Илья-я! Ты опять женщин к себе тащишь? – Лиса аж отпрыгнула от тигрицы. Пару раз щёлкнула пастью, перекусив меж делом каких-то свиней, что продолжали бежать, огибая нас по кругу, и вернулась ко мне. И смотрит вопросительно так.

– Ага, теперь вот точно специально тащу. Но не себе!

– А-а-а... Бедный майор, – сразу поняла меня Айко.

Но больше не спорила. Схватила тигрицу и исчезла вместе с ней.

Ну а мы теперь, помолясь, назад возвращаться будем. Тем более что звериный поток сильно поредел. Это уже не был монолитный живой ковёр. Так, редкие стайки бежали вперёд, на русскую крепость. А кое-кто – уже и назад. И это хорошо. А то такими темпами оскуднеют джунгли... А казаки теперь вокруг крепости порядок наводить замучаются. Это ж сколько тушек палить или закапывать надоть? А не уберёшь – вони да болезней не оберёшься.

Я подошёл к тигриным трупам.

В человеческом виде они были просто здоровыми черноволосыми и бородатыми индусами. Наскоро обыскал и нашёл-таки две штуки явно артефактного вида. Подозрительный шар из резного серебра и кинжал, от которого жутью несло.

Назначение предметов я предположил, а пока до крепостных ворот шёл – уверился в нём окончательно. Один из них (скорее всего, шар) обеспечивал «чистое» пространство вокруг – ни одна тварь не рискнула приблизиться ко мне меньше, чем на тот же пяток метров. Этакая десятиметровая санитарная зона вокруг образовалась. А второй гнал зверей прочь от себя. То есть – на открытом пространстве вблизи ворот это стало абсолютно очевидно – всякая дикая животина бросалась теперь от артефактов прочь. Некоторые, застигнутые врасплох, попытались даже укрыться от меня в арке ворот и бились там в совершенной панике.

Оба предмета я вручил пока охране ворот:

– Держите, братцы. Мало ли, вдруг щас вторая волна попрёт. Это хоть маленько их отпугнёт, хоть они и подразряжены.

А сам пошёл на звуки скандала, разрастающегося во дворе крепости.

ВОТ ЭТО ВНЕЗАПНО

Кое-кто ещё оставался на стенах – в основном охрана, не по тревожному расписанию, а по обычному. Остальные спускались во двор. Или не спускались, предпочитая наблюдать разыгрывающуюся сцену с высоты.

Орал подполковник Иванов, кроя трёхэтажными матами княжну Острожскую и иже с нею. Барышни толпились злобной кучкой, истерически огрызаясь на столь высоких тонах, что разобрать ими произносимое было решительно невозможно.

– А ну, тихо! – рявкнул атаман, не перекинувшийся ещё из шкуры, слегка подранный, но более изляпанный чужою кровью. – Господин подполковник, доклад!

– А почему вы не спрашиваете меня?! – взвизгнула Дита Острожская.

– Потому что, мадмуазель, вы лицо мне неподчинённое, о чём я имел счастие многократно от вас выслушивать! – отбрил её медведь и отворотился спиной. – Говорите, Павел Сергеевич.

Подполковник нервно дёрнул головой.

Надо бы маманиных микстурок успокоительных ему хоть парочку выдать, совсем на пределе дядька.

Выдадим.

– В этот раз почему-то было очень много свиней. Нереально много, едва не более половины.

– Я заметил, – кивнул атаман.

– Соответственно, наиболее сохранившийся участок стены практически не подвергся нападению. Зато пролом между второй и третьей башней...

– Это была ваша часть ответственности, и нас она не касается! – выкрикнула Дита, и дамочки позади неё поддержали её дружным визгом.

– Тихо, я сказал! – снова рявкнул медведь через плечо и кивнул Иванову: – Продолжайте.

– Они могли бы отсечь часть на подступах пулемётным огнём. Как минимум второе и третье гнездо, для которых зона обстрела перекрывается с нашей. Но... – он яростно оскалился, и я подумал, что сейчас артиллерист натурально в драку полезет, но тот справился с собой и проговорил холодно и весьма желчно: – Дамочки предпочли устроить фотосессию.

– Чего устроить? – не понял атаман.

– Хвотографировались оне! – громко подсказали из сердитой толпы. – На нас тут, значицца, дикая свиноферма прёть, а оне друг дружку на карточки снимають!

Атаман развернулся к девицам:

– Это правда?

– Что?! – Дита дёрнула плечом. – Империя должна знать своих героинь! И эти фотографии будут лишним доказательством того, что жэ-э-энщина, – она именно так это произнесла, с каким-то вывернутым «жэ-э-э», – может воевать нисколько не хуже мущ-щ-щины! Даже джунгли устрашились, завидев наш героический настрой!

Несколько секунд стояла тишина.

– Вы с ума сошли? – почти шёпотом спросил атаман.

– Я не собираюсь выслушивать оскорбления! – фыркнула Дита и, развернувшись, пошагала в выделенный ей и её подружкам дом. Нос княжны при этом был невероятно задран, а плечики резко дёргались в противоход с ногами: правое-левое-правое-левое...

– Паноптикум, – пробормотал Витгенштейн, также наблюдавший всю эту сцену.

– От так и живём, – тяжко вздохнул атаман, превращаясь. – Ну что, братцы? Надо хоть двор да полосу отчуждения почистить, не то через два часа тут так завоняет, что слетятся стервятники со всей Индии.

– А не завоняет! – сказал подошедший Коршунов-старший и извлёк из полевой сумки... монгольский костяной артефакт!

– Шарик морозный! – обрадовался я. – Надо ж, когда пригодился!

– Ну, вообще-то, мы его уже на ферме обкатали. Отлично работает! Однако, здесь земля из артефактов силу тянет. На сколь хватит – не угадаешь.

– Вот и посмотрим! – бодро сказал дядя Кондрат. – А вот, к слову, не худо было бы свининкой разжиться, а? Ежли мы их тут в какой подвал складирываем да приморозим?

– Можно, поди, ещё и лёду наморозить, шоб оне не портились? – поддакнул дядя Женя.

– Надо дохтура спросить, – почесал в затылке атаман.

Доктор был спешно призван и заявил, что свинину есть будет можно, но только при должной термической обработке. Повар поклялся, что обработку обеспечит – и дело пошло!

Батя двигался по двору, мерно подсвечивая нужные тушки артефактом, из которого словно истекало голубоватое свечение – и то, на что он указывал, замерзало сразу и в камень! Дальше налетали помощники, бросали мёрзлые туши в тачки и увозили их в указанный поварами подвал. С другой стороны подскакивали другие помощники, которые лопатами выламывали и грузили в тачки натёкшую кровищу – местами лужи стояли по щиколотку, а то ещё и глубже. Это всё тоже обещало вскорости завоняться, так что надо было вывезти со двора подальше. Под эту цель старожилами был определён овражек невдалеке. Туда же отправлялись туши «неликвидные» – непригодные, значицца, к употреблению в пищу. А прикрывали движение пулемётчики со стен и исправные шагоходы, выстроившиеся по ходу движения лицом к джунглям.

Кто-то разбирал разбитые валом джунглей опалубки и завалы, кто-то подчищал полосу отчуждения. Всем дело нашлось, кроме бабской роты. Добро хоть, упылили они к себе и носа наружу не казали, не раздражали людей.

– Слышь, Илюха, – спросил меня дядя Антон, орудовавший рядом со мной лопатой, – а чего ты пёхом побежал? Я думал, ты на своей «Саранче» поскочешь?

– А-а, многие так думают. Видишь ли, тут шагоходу особо бегать не надо было, поэтому я решил довериться свободному пилоту из местного гарнизона. Потому как, дядь Антон, в шкуре я – боевая единица посильнее «Саранчи» буду. Мне в кабине отсиживаться не резон.

– Однако! – Он остановился, отдуваясь. И что, вышел бы медведем против шагохода? Неужто уработал бы?

– «Саранчу» – уработал бы, точно.

– А «Пантеру»?

– «Пантеру»... если с Айко на пару – смог бы.

– Силён!

* * *

К вечеру все немного успокоились, и атаман собрал старших офицеров – подвести, так сказать, итоги дня. Поговорили нормально, особо во мнениях нигде не разошлись.

– Ну что, можно и на боковую? – начал приподниматься атаман.

– Погодите, есть ещё вопрос! – поднял я руку.

– Что такое? Все уставились на меня с недоумением.

– По особо важной пленнице. Забыли?

– Сложно забыть, когда не знал, – усмехнулся атаман. – Мимо меня прошло. Что за пленница?

– Тигрица. Предлагаю передать её в подчинение господину Шиманскому.

– У меня и так уже есть одна! – панически воскликнул барс.

– А ту змеищу передадим господину Иванову, – неожиданно заинтересованно предложил атаман. – Им там постоянно помощь с подтаскиванием чего-нибудь нужна. Говорят, она может?

– Может-может, – уверил я.

– Господа, как-то это... – артиллерист даже не нашёлся, что возразить.

– Ты зря не отмахивайся! – сурово сдвинул брови атаман. – Я же эту Диту терплю? Уж до чего вредная девка, – он покрутил головой, – но терплю! Потому – для пользы дела!

– Айко, – попросил я, – доведи до сведения нашей индийской змейки её новый статус. И тигрицу с господином Шиманским познакомь, будь добра.

– Сделаю! – прошелестел голос, и барс понял, что отвертеться у него не получится.

– И что я буду с ней делать?

Мы дружно пожали плечами:

– Хошь – ешь, а хошь – режь, – усмехнулся я. – А если серьёзно, неплохо бы вызнать у неё схемы атак и откуда вся эта канитель исходит. Сдаётся мне, девица должна быть в курсе. Хотя бы частично.

НОВОСТИ

На другой день после атаки снова пришёл караван из четырёх дирижаблей, гружёный разнообразным боеприпасом и всяким строительным, а ещё через день – военно-пассажирский дирижабль, привезший большую группу на смену самой уставшей части гарнизона, а заодно – газеты с радостными новостями! Дальневосточная Кампания завершилась безоговорочной капитуляцией Японии (снова единой, под управлением более живучего из братьев императорской крови). В связи с этим нам с Петром и Айко, а так же Хагену, Пушкину и Швецу довольно неожиданно было вручено по письму, предписывающему явиться через неделю на торжественный приём по случаю чествования особо отличившихся в боевых действиях.

С приказами императоров не спорят, поэтому мы едва не загрузились на тот же дирижабль, дабы отбыть с тем же бортом и как-то добираться до столицы на перекладных. Хорошо, секретарь Витгенштейна-старшего дозвонился в крепость и передал, что за Петром (ну и за нами заодно) вылетел скоростной курьер, который и доставит нас в Москву.

Мы с Петром и Хагеном (трое женатых), получив этакое известие, опять же пришли в ажитацию – как это в Москву, на императорский приём – и без жён? А парадка? Ладно, допустим, о Пете, скорее всего, папа как-то позаботится, а обо мне? И куча ещё сопутствующих вопросов.

Мы, конечно же, сразу бросились на коммутатор и принялись в Иркутск названивать. Битый час протелепавшись с попыткой организовать соединение с Карлуком, мы на это дело плюнули.

– Марта, скорее всего, на ферме, – предположил Хаген.

– А маман в травной избе, – продолжил мысль я. – Если девчонки наши в училище, а няни с детьми гулять ушли, Аграфена трубку не возьмёт, она телефона боится.

Тогда мы попытались пробиться к Афоне.

– Дохлый номер, – прокомментировал Петя, когда телефонистка Лариса в четвёртый раз отрицательно покачала головой.

– Так, на главный почтамт можно! – хлопнул себя в лоб я. – Вот дурень, надо было сразу туда звонить!

Виталий оказался на месте и сразу развеял все наши опасения. Конечно же, пригласили не только нас, но и Серго с Иваном. И всех семейных – с семьями! Поэтому Багратионы-Уральские и Соколовы прихватили наших жёнушек и уже отправились в Москву, где встретят нас в воздушном порту. И парадные мундиры тоже с ними уехали. И награды, а как же! И даже за Антона с Саней побеспокоились, так что их форма тоже отправилась в столицу скоростным бортом.

Получив эти утешительные новости, нам осталось только собрать мыльно-рыльное, выдать Сарыгу с Урдумаем, внезапно оставшимся за старших, подробные инструкции и выйти на площадку наружного двора по сигналу прибытия курьерского борта.

* * *

Москва неожиданно встретила нас пургой. Это было так странно после влажного индийского пекла! А ещё я поймал себя на том, что за недели пребывания в Бидарской крепости отвык пользоваться магией (там это натурально опасно было – никогда не угадаешь, в какую сторону стрельнёт!) и в первый момент даже испугался – как мы в лёгких мундирах на открытую платформу выйдем?

Но тут Петя, тоже растерянно озиравшийся, воскликнул:

– Так работает же! – и мы синхронно развернули над нашей группой тепловой щит. Хаген-то – не маг. Ну и заодно всех прикрыли.

И тут подкатил какой-то нереально длинный автомобиль, распахнулась широкая дверь, и несколько голосов радостно закричали изнутри:

– Садитесь! Садитесь! – они все за нами приехали!

Я прыгнул на родной голос и сразу попал в объятия Серафимы.

– Илюшка! – запищала она и немедленно принялась меня тискать и целовать.

Айко сразу накинула невидимость, но я был уверен, что она где-то рядом.

А вот Саня с Антоном как-то застеснялись этой выпендрёжной машинерии и начали как будто сдавать назад, дескать: «езжайте, мы как-нибудь...», но тут Сокол крикнул строго:

– Садитесь давайте, людей задерживаем! – В стороне, помаргивая фонариками, действительно ожидало такси, не имеющее возможности притереться к посадочному месту платформы – всё это лимузин занял.

И парни полезли в салон, хоть и было видно, что им неловко.

И Сокол тоже это заметил. И сразу заявил:

– Ну, выпьем за прибытие!

– Какое ещё «выпьем»? – удивился я.

– А что? – радостно улыбался он во все тридцать два. – У меня тут бар есть! Зачем его тогда заводили?! Три года машина с баром катается, а никто ни разу так и не выпил. Глядишь, попрокиснет всё!

03. К ВОПРОСУ О ГЕРОИЧЕСКОМ

НА ПОПЕЧЕНИИ У СОКОЛА

Тут все засмеялись и напряжённость маленько рассеялась. И тут я вспомнил, где похожая ситуация была! Когда Дениса Панкратова в охотничий домик на дружеские посиделки пригласили. Тоже сперва всё стеснялся. А сейчас – ничего, эвон как с князьями бойко общается, я в Железногорске наблюдал с удовольствием.

– Александр, Антон, – словно услышав мои мысли, провозгласил Иван, – вы на эти дни – мои гости. Никаких возражений не принимается! Прошу чувствовать себя как дома!

И все начали передавать друг другу невесть откуда взявшиеся бокалы, а я наконец-то оглянулся по сторонам.

– Чего ты? – спросила Серафима.

– Да любопытно мне! – честно и вовсе не тихим голосом ответил я. – В первый раз в таком автомобиле еду. Чтоб прям диваны по кругу, зеркала, светильники из магического хрусталя... Да чего там! В первый раз такой вижу!

– Э, брат! – засмеялся Серго. – Я вижу третий раз в жизни, но еду тоже в первый. Это представительского класса машина, обычно на нём взрослые дяденьки катаются, а не как мы, салаги!

И все почему-то сразу обрадовались, что их обозвали чем-то вроде мальков и начали хихикать и возиться. Или это вино нам в головы ударило? И вообще, меня сейчас больше всего интересовало: долго ли мы будем ехать, дадут ли нам время отдохнуть с дороги и хорошая ли в доме у Сокола звукоизоляция? Потому как по жене я соскучился очень сильно, прям не высказать, как.

* * *

Отдохнуть нам дали. И вечером потом посидели в дружеской компании приятно, и выспался я до хруста, потому как никто нас не будил и никуда не торопил – приём должен был начаться только в пять вечера. Поэтому утро получилось благостным.

Потом мы неторопливо вкусили завтрак, плавно переходящий в обед и нарядились по полному парадному чину.

– Я волнуюсь, – призналась мне Серафима.

– Да ладно! Когда государыня к нам на обед запросто приходила – не волновалась?

– Так то к нам!

– Да то же самое, только гостей побольше будет да понаряднее. Вряд ли ты решишь выкинуть при стечении народа что-нибудь неприличное?

Жена фыркнула:

– Скажешь тоже!

– Вот и я о том. А потом в таких местах всегда есть специально обученные люди, они тебя проводят и всё подскажут: как стоять, что говорить. Я вон на встрече двух государей вообще понятия не имел – чего да куда. Выжил же! Вряд ли у государя есть цель опозорить героев войны с семьями?

– Действительно! – согласилась супруга и как-то успокоилась.

Мы собрались в большой гостиной Соколовского дома красивой торжественной группой, спустились на крыльцо и расселись всё в том же нарядном лимузине.

– Может, по бокальчику? – предложил Иван.

– Вот ещё, явиться на приём навеселе – куда как отличная идея! – критически усмехнулся Петя. – Или... Я не пойму – ты нервничаешь, что ли?

– Есть маленько, – Иван поёжился.

– Вот уж кому... – начал Серго.

– Ага! Вам в случае чего уши не надерут! – эмоционально возразил Сокол. – А мне по-родственному – так запросто!

Серафима посмотрела на меня круглыми глазами и вздохнула совсем уж успокоенно. Вот уж, воистину, всё познаётся в сравнении, даже степень взволнованности.

ВОЛШЕБНАЯ КРАСОТА

Зимний дворец снаружи был красив и даже помпезен, как полагается большому императорскому дворцу, а вот внутри... Внутри он был просто волшебен.

Наверное, особенно ярко всё это должно было производить впечатление именно зимой – когда из снежной Московской зимы вдруг попадаешь в зал, в котором вместо колонн шумят огромные, вековые по ощущениям деревья. И их стволы, дышащие живыми запахами леса, возносят свои крону куда-то на невообразимую высоту – гораздо выше, чем шатёр обычного леса. Или всё это была иллюзия? И солнечные блики играют на коре. И бабочки. А в вышине, в сплетении ветвей, перекликаются невидимые глазу птицы...

Мы успели увидеть этот зал сквозь широкую арку двустворчатых дверей. Там что-то происходило, что-то очень торжественное, но нас пока провели правой галерейкой в соседний зал, где присутствовало ещё несколько прогуливающихся групп.

– Господа, прошу не покидать этого помещения и не расходиться, – попросил нас сопровождающий, – вы будете приглашены в семнадцать двадцать две.

– Как всё сложно! – удивилась Серафима. – А я думала, нас сразу всех в тот большой зал пригласят.

Марта ничего не сказала, но судя по взгляду, думала она примерно то же самое.

– На этом приёме должно присутствовать около полутора тысяч награждаемых, – покачал головой Петя. – Если всех загнать сразу, люди очень устанут. Всё же торжественные мероприятия – вещь довольно утомительная.

– А тут диванчики, – повёл рукой Серго. – Можно посидэть. Не желаетэ?

– Да сколько можно сидеть! – отмахнулась Дарья. – А вон там что? Витринки какие-то?

Маша слегка прищурилась, приглядываясь:

– Похоже, коллекцию старинных ювелирных украшений выставили. Можем поглазеть, пока ждём. Пойдёмте, девочки, там такие забавные есть игрушки...

И они пошли. А мы, естественным образом, потащились за ними – что делать, действительно, пока ожидаем? Вот тут он ко мне и подошёл.

ЦЕНА ОСТОРОЖНОСТИ

Это был невысокий, сухощавый и немолодой человек, осанкой и выражением лица напоминающий старинные дворянские портреты. Деликатно покашляв, он поинтересовался:

– Прошу прощения, его светлость герцог Топплерский, Илья Алексеевич?

Агрессивных намерений не имеет, – сообщил Зверь. – Осторожничает и очень опасается, что мы не станем с ним разговаривать.

– Именно так, – кивнул я, подавая остальным знак, что задержусь поговорить. – С кем имею честь?..

– Я представляю здесь род Смитов из Лидса. Джонатан Смит, к вашим услугам.

– Не могу сказать, что страшно рад знакомству.

Он тонко улыбнулся:

– Я понимаю, что моим младшим родственникам удалось изрядно испортить... первое впечатление.

– Причём трижды!

– Да-да! – скорбно покачал головой он. – Мы упустили вопрос тактичности в воспитании нашей молодёжи и вынуждены за это расплачиваться. В моей компетенции, ваша светлость, уверить вас, что мы непременно постараемся искоренить этот досадный недостаток.

Я смотрел на него выжидающе.

Нервничает.

Да я и так вижу. Лоб вон испариной покрылся, а вытереть стесняется.

– Также я прошу вас, – продолжил дядечка, стараясь держать ровный тон, – принять глубочайшие уверения лояльности от нашего рода. Ваши условия выполнены в полном объёме и запрошенные машины уже доставлены в Российскую империю. И я... я надеюсь получить от вас подтверждения, что вы не питаете в отношении нашего рода враждебных намерений.

Он встал ещё прямее, чем ранее и вперил в меня свой взгляд.

– До тех пор, пока вы не замысливаете дурного против меня или близких мне людей, можете спать спокойно. В противном случае за вами придут они, – я слегка повёл рукой, и справа от меня едва заметно проявилась полупрозрачная Айко в своём боевом обличье. Появилась и тут же исчезла.

Джонатан Смит всё-таки вытащил из кармана белоснежный платок с монограммой и промокнул взмокший лоб.

– Благодарю вас, ваша светлость.

– Не смею более вас задерживать, – я слегка поклонился и пошёл к своим.

– Смит? – спросил Иван.

– Как узнал?

– Видел досье.

– Говорит, передал машины.

– Да, идёт приёмка. Можешь себе представить, целых пять десятков!

– Хотели же сорок, вроде? Или даже тридцать?

– Это твой хороший друг, – тут Сокол иронически улыбнулся, имея в виду, что это он самолично и есть, – решил поиграть в торговца и запросил на пару десятков больше, чтобы было куда торговаться. А они взяли и выкатили полный объём, без разговоров!

– Сильно!

– Я теперь думаю: эх, надо было сотню просить!

– Охолони уже, – хмыкнул я, – всякой жадности есть предел. И всякой осторожности тоже. Полсотни – более чем нормально.

СЮРПРИЗЫ

Я ещё успел полюбоваться на искусно выполненные из всяких драгоценностей заводные машинки, марширующих солдатиков, лошадок с каретой и прочие красивости – и тут настала наша очередь. Мы пошли друг за другом, и тут уж Айко проявилась снова, в белоснежном платье с еле заметными розовыми цветами и золотыми лепестками, вся такая нежная, словно воздушная – и не скажешь, что пять минут назад это чудовище пугало достойного английского промышленника!

На награждение пригласили сразу три группы и, входя в зал, я успел заметить, как в противоположные двери выходили предыдущие посетители.

Тяжко, должно быть, государю-императору этакую прорву народа принимать. Но такова уж служба монаршая. У всех свои трудности.

Так философически рассуждая, я стоял, прижимая локтем к боку дрожащую ручку жены. Что-то Симушка моя снова разволновалась. Тут дошла очередь до нас. Я думал, что будут награждать по отдельности: экипаж княжеского «Святогора», «Пантеры» и нас с лисой, но огласили сразу всех, «за выдающийся вклад в решающее сражение, ставшее переломным в Дальневосточной кампании и обеспечившее России победу над Японией», после чего государь принялся поочерёдно вызывать нас и надевать на шеи ордена на зелёно-голубых муаровых лентах. Каждому он говорил нечто ободряющее, а когда очередь дошло до Айко, вдруг сказал:

– Очень жаль, что вы прибыли сюда без своих дочерей. Мне хотелось бы на них посмотреть.

– Почему «без дочерей»? – подняла аккуратно подкрашенные бровки Айко. – В предписании было сказано: явиться с семьёй. Я не успевала сообщить отцу и матери, так что никого ближе по родству, чем дочери, у меня нет. Они здесь! – и Сэнго с Хотару тотчас проявились в одном ряду с нами, в таких же бело-розово-золотых платьицах, с этими их затейливыми японскими причёсками – так и подумаешь, что натуральные ангелочки (если не знаком с их проделками).

Кажется, это явление вызвало некоторое замешательство и суетливые движения в рядах службы безопасности, но император махнул рукой:

– Оставьте! Это люди Ильи Коршунова. А ему мы всецело доверяем.

Так и сказал!

– Служу царю и отечеству! – гаркнул я, позабыв о давнишнем приказе всё время в присутствии императора говорить тихо. Хорошо, хоть не так близко уже стоял.

После нас отпустили с миром, и мы прошли в огромный зал, где стояли накрытые столы с угощениями, и можно было набрать себе закусочек и выпивки и сесть за какой-нибудь столик или на диванчик и с удовольствием пообщаться в приятной обстановке – что мы, собственно, и проделали. А потом даже прошли в ещё один соседний зал и станцевали несколько танцев – не зря же наши дамы наряжались, в конце концов!

Лисы особо не танцевали, но тарелочки со вкусностями сменили несколько раз. И весело хихикали, хотя время от времени я замечал тень задумчивости на лице Айко. Да уж. Как она тогда сказала: «очень хитрый царь» или что-то вроде того. После этой, второй награды путь для неё на родину заказан. Разве что лет через сто, когда помрут все, кто её знает, и можно будет на голубом глазу представиться новым именем. Дескать: вот, жила отшельницей, а теперь решила к людям выйти. И то – получится ли? Да и надо ли ей это будет тогда?

Возможно, Айко думала то же самое, но жевать вкуснятину не переставала.

* * *

День промелькнул приятной тенью, за ним – ещё одна сладкая ночь рядом с любимой женой – и вот уже пора возвращаться на службу.

Иван с Серго завистливо вздыхали, наслушавшись наших с Петром рассказов. Петя ходил гоголем – ещё бы! Недавно его инвалидом считали, а он – хитрец! – поехал делать ревизию, а сам в героической защите крепости исхитрился поучаствовать!

С другой стороны, он и расстраивался, потому как немедленно вернуться в Индию ему не давали обстоятельства – отец требовал развёрнутого доклада, следом за ним – императорская канцелярия, а там, возможно, и сам государь.

– Илюха, как только из бюрократических лап вырвусь – сразу к вам! – горячился Витгенштейн. – Если что, возьмёшь меня запасным мехводом или стрелком?

– Возьму! – общался я. – Только вырвись.

Серафиму я на прощение расцеловал, велев верить в мою счастливую планиду. А дальше – курьерский скорый. Индия ждёт!

НУ КАК ЖЕ С РАСТРЁПАННОЙ ГОЛОВОЙ...

Большой неожиданностью для нас стало, что гарнизон Бидарской крепости ждал нас и готовил торжественную встречу – с застольем-пиршеством, главным блюдом в котором стала свинина в ананасово-банановом соусе. Странноватое блюдо, скажу я вам, но вполне съедобное. Так что не зря нам родня Багратиона три бочонка коньяка к дирижбанделю притащила. Эти все три бочонка, считай, на том застолье и приговорили – на весь-то гарнизон!

Всех нас по очереди заставили рассказать о награждении и встрече с государем, поздравляли, здравицы поднимали. Не было только добровольческой женской роты. Но вот уж о чём я не переживал!

Меня радовало, что за дни нашего отсутствия крепость стала ещё более похожей на настоящую крепость. Проломы в укреплениях усилиями строительных дедовских бригад постепенно словно затягивались. На стенах появились дополнительные пулемётные гнёзда, а при тех способах атаки, которые усердно продвигал некто, русской Бидарской губернии противостоящий, именно крупнокалиберный пулемёт и был лучшим способом защиты. Лишь бы патронов хватило.

* * *

Следующая «атака джунглей» случилась через четыре дня после нашего возвращения. Надо полагать, что некто всё же следил за крепостью, потому что – это было очевидно – они отметили то, что доходящих до уровня земли проломов, в которые могли бы пробиться свиньи, практически не осталось. Также, видимо, кто-то просчитал, что мы догадаемся о свойствах шарика-артефакта и исхитримся его зарядить.

Для этого, правда, приходилось кататься в Бидар – там артефакты могли уже напитываться энергией, хотя и не так быстро. Оставался также риск, что нападение произойдёт как раз в тот момент, когда серебряный шарик будет находиться далеко от крепости, но тут уж ничего не попишешь.

Второй артефакт при попытке его зарядить привёл посыльных (любовно именуемых в крепости засланцами) к досадному выводу, что нож, источающий ужас (с барельефом чёрной танцующей многорукой женщины на ручке) оказался штукой одноразовой.

Нет, им можно было ещё резать (если вы не брезгуете резать ножом с изображением чёрной полуголой бабы) – но и только.

Металлический голос репродуктора проорал сигнал тревоги около четырёх часов утра. Вот тут и пригодился навык одеваться за тридцать секунд. Мы бежали на свои позиции, ожидая привычной бешеной волны. Но стена леса словно замерла, готовя нам каверзу. А атаман, попавшийся мне навстречу, косил глазом на участок стены, который должны были прикрывать барышни. А их там не было!

– Айко! Живо в женскую казарму и ускорь этих клуш!

– Слушаю!

Она метнулась с такой скоростью – меня аж ветром обдуло. И почти сразу из «женского домика» раздался истошный визг. Буквально через пять секунд из дверей выскочили первые «героини». С расчёсками в руках! То есть у нас тут тревога – а они без причёски на люди выйти не могут???

Но лиса в качестве аргумента оказалась крайне убедительной. Женская добровольческая рота заняла своё место на стене. Были они, правда, крайне недовольны, потрясали кулачками и грозили начальству карами небесными. Пока Айко не рявкнула:

– ЗАТКНИТЕСЬ!!!

На пару секунд наступила блаженная тишина, которую прервал сигнал крепостного рупора:

– Внимание! Замечено движение сил противника! – и через короткий промежуток времени: – Внимание! Атака с воздуха!

Я успел удивиться. Ни разу я не слышал об использовании коренной индийской... нет, даже армией её не назвать!.. индийской нападающей силой, так скажем. Так вот я не слышал об использовании ею дирижаблей или планеров.

И, что характерно, я не ошибся. Не пользовались они жаблями. И планерами тоже. Зато рассказы об огромных летучих мышах оказались чистой правдой!

04. ВОЗДУХ!

ЗНАКОМСТВО С МЫШКАМИ

Честно сказать, я так-то рассказам обо всяких гигантах не очень доверяю. Но ежели сразу несколько человек утверждают, что своими глазами видели, а не троюродная бабушка внучатого племянника от своей престарелой подружки слыхала – тогда оно, конечно, внушает определённое доверие. И всё равно где-то мыслишка проскакивает: а может, обознался человек? Мож, с испугу иль с пьяных глаз ему привиделось? А то ещё бывает мираж – это, значицца, оптический обман зрения. В Сирийских песках да в Каракумах приходилось видеть. Мало ли, может, эти миражи при определённых условиях и увеличивать картинку могут?

Сомнительно, одним словом.

Зато когда случай представляется, и эту громадину своими глазами лицезреешь, так думаешь – и нахрен бы мне сдалось на тебя смотреть? Ощущения, знаете ли, посильнее всяких музык Стравинских. Это, если б чё, не моё выражение.

В этот раз довелось самому увидеть тех здоровенных летучих тварей. И мысль в голове единственная: вот создал же Господь мерзость такую... Мне и в детстве-то противно было, когда я на нашу, сибирскую летучую мышку, маленькую такую, смотрел. А тут-то! Здоровенная уродина, а пасть разинет – прям ужасть!

Ну так вот.

Я примчался на свой участок стены – вместе с остальными занять места по «боевому». Впереди маячила недружелюбная полоса джунглей, от которой поднимались испарения утреннего тумана. И вдруг над ней, словно вынырнув из низинки, появились они – и с каждым взмахом их крыльев становилось понятнее, насколько это огромные твари.

– Волокут чевой... Кабы не бонбы?! – разом воскликнули несколько голосов.

Я успел подумать, что крупновато для бомб. А летающие страховидлы в пару взмахов преодолели разделяющее нас расстояние и грохнули нам прямо на стены огромные плетёные корзины. А уж из корзин попёрло...

Потом, когда всё закончится, я буду думать: как эти загадочные «они» (я наших врагов имею в виду) позапихали в замкнутое пространство таких разных тварей? Тут же тебе и собаки, и свиньи, и обезьяны, и даже какие-то крысы здоровенные. Как они друг друга-то не пожрали, пока их по воздуху к нам доставляли? Оно понятно, полёт – это быстро, но не настолько же, чтоб в глотки рядом сидящему-лежащему не вцепиться. Тем более что корзины, когда хряснулись о парапет стены и развалились, оказались полны, прям с крышечкой. Ну иначе откуда столько тварей бы взялось?

Мне будет действительно интересно. Потом.

А пока я накинул шкуру и шинковал визжащую и ревущую животную кашу, успевая кой-когда выхватывать картинки со стороны.

Одна корзина упала во внутренний двор прямо под опоры к «Детинам». Вот уж они-то рады были радёшеньки! Размазали всех, кто там был, пулемётами. Да ещё и потоптались сверху. А то им, говорят, в прошлый раз почти ничего не досталось.

Вторая упала прямо перед первой линией обороны, ну и казачки врезали по очумевшей живности из станкачей. В кровавые лоскуты порубили животин.

А дальше мне смотреть стало некогда, потому как прямо перед моим носом хряснулась, раскрываясь, очередная «бомбовозка» для живых снарядов, а из неё начали выскакивать макаки, швыряющиеся подсвеченными орехами.

– Артефакты! – гаркнул кто-то. – Берегись огня, братцы!

Против глаз у меня пшикнуло. Вместо пламени из ореха вырвались искры, как от бенгальских огней, и седоватая макака напротив яростно оскалилась.

– Оборотни! – зарычал я, понимая, что мне здорово повезло, потому как защита никак не желала накидываться. Макак напротив тоже скалился, щёлкая пальцами. Заклинание хочет кинуть, подлюка, да не получается у него! А со всех сторон скакали ещё, не давая мне до него дотянуться. Я рявкнул, отмахиваясь и снося их с парапета.

Седой макак тем временем отпрыгнул, нырнув в корзину, и тут же вылетел назад, швырнув в меня целой пригоршней орехов. Спасла меня только медвежья скорость. Всё стало как будто очень медленным. Я успел отмахнуться от артефактов, часть из которых уже активировалась и раскрывалась мне навстречу огненными тюльпанами. И насадил прыгнувшего мне в лицо макака на когти. Под стеной глухо бумкнуло. Пол под ногами слегка вздрогнул.

Воздух вдруг мелко-мелко заколебался. В ушах нестерпимо засвербело. И из-за парапета – прямо передо мной – вынырнула огромная орущая морда летучей мыши.

– Blöde Scheiße*, – выругался я почему-то по-немецки (всё Хагена влияние!) и хлестанул тварь поперёк хари.

*Тупое дерьмо – нем.

Она однако вцепилась крючьями-когтями, присутствующими на её кожистых крыльях, за край парапета и резко дёрнулась вперёд, клацнув зубами в неприятной близости от моего лица.

Я чирканул когтями – но на морде твари едва несколько царапин осталось – и только. Под ногами лопнул ещё один орех, досадливо опаливший шкуру. Разом пыхнуло в корзине, превращая её в обугленные ошмётки.

– Магия заработала! – радостно вскрикнули мы со Зверем и швырнули страховидле в морду Ильина огня. – Кушай, не обляпайся!

Огонь мыши не понравился. Она сорвалась со стены и взлетела, намереваясь... плевать я хотел, что она там намеревалась делать. Как вдарил по ней сосулинами, пользуясь удачным моментом!

Мышь получила несколько сквозных дыр в крыльях и резко шарахнулась к лесу. Я крутанулся вокруг себя. Рыжие хвосты вперемешку с серой шерстью и чёрной кожей кубарем катались по башенной площадке.

– АЙКО! – рявкнул я. – МАГИЯ!

И она услышала! Не понял я, что она сделала, только клубок из тел вдруг вспыхнул зелёным пламенем... и сразу опал. Кончилось магическое попущение, что ль? Но лисе хватило. Она уже стояла над тушей летучей мыши, распластывая ей грудную клетку, выдирая внутренности...

Тут я и услышал этот вопль:

– Баб спасай! – и увидел дедов, бегущих в сторону участка, где стояла женская добровольческая рота.

ДРУГАЯ СТОРОНА БОЯ

Тут надо чуть отступить назад и рассказать вам ту часть сегодняшнего дня, которую я не видел, а восстановил по свежим рассказам.

Ещё две огромных корзины упали на стены. Так, братцы, вышло, что в первый момент, как увидели мы этих тварей, на некоторых как оцепенение напало. Стрелки тупо смотрели в прицелы, не веря своим глазам. Да все, кто из ранее видеть не сподобился! Уж очень летающая мышь животная неприятная. И только когда крик более опытных бойцов: «Огонь! Огонь!» – дошёл до сознания новичков – тут жара пошла.

Но, опять же, может, от ошаления этого не всегда выстрелы лучшим вариантом оборачивались.

Короче, очнулся Саня Пушкин, сидевший стрелком на «Пантере», да и полоснул из крупняка поперёк мышиной туши. Поторопился, боялся – достигнет тварь крепости. Упредить хотел. Иль рука у него дрогнула? Я, вообще его прекрасно понимаю, самого, когда в первый раз увидел – передёрнуло. Понимаю и не сужу.

Ну и подбил мышу. А она – нет чтоб за стеной упасть! – из последних сил рванулась да вместе с грузом хлопнулась прямо на галерею стены. И ладно бы куда в приличное место – так прям туда, где бабское войско стояло.

Визг истошный поднялся, ядрёна колупайка! У животин, что в той корзине были – по-любому звуковой шок организовался. А иначе как объяснить, что ломанулись они во все стороны как подорванные и даже особо и не покусали дамочек.

А вот мышь эта гигантская – та да, натворила делов. Она поначалу-то умирать совершенно не собиралась, невзирая на пробитую крупняком грудину. Взлететь, правда, уже не могла, вот и билась без смысла на галерее. Не в том смысле, что сражалась, а как раненые животины бьются в агонии. Металась, дёргалась. И поскидала некоторых дамочек со стены. Оно, конечно, они все в облике были, но трём это таки не помогло. Двор-то камнем забран, да и стена высока. Разбились, конечно. Наши казачки, как увидели такое – с рёвом «Спасай баб!» так попёрли вверх, что порубали зверьё чуть не в минуту. Правда, упавшим девушкам это уже не помогло.

Сильнее всех отличилась героическая Дита. Она, когда на них с неба гостинец хряснулся, облик-то приняла. Превратилась в гориллу реально внушительных размеров. Эту гориллу я успел самолично наблюдать, когда на ругательный рёв пришёл. Здоровенная животная, не смотри, что обезьянка. Только вот вместо того, чтоб храбро воевать, понеслась со стены и своротила-таки две пушки, что на той стене стояли – на это ей дури хватило.

И теперь наш конь-артиллерист исходил на навоз. Могу его понять. И так орудий – кот наплакал, над каждым он трясётся – и всё ради того, чтоб какая-то дура-переросток, в ужасе бегая по позициям, пушки переворачивала?!

– Как вы смеете повышать на меня голос? – вопила горилла грубым басом. – Я, между прочим, девушка!

– Девушки дома сидят, а не по гарнизонам шастают, играя в дутых героинь!

– Вы ещё поплатитесь! – пыталась нависнуть над ним горилла.

И тут атаман, перекинувшийся было в человека, снова накинул облик и встал на задние лапы:

– А ну мне это скажи!

– И скажу! Сегодня мы будем тела готовить к отправке на родину. ТЕЛА!!! Три молодых девчонки! Дурёхи, побежали за красивыми словами идиотки... МОЛЧАТЬ! Сопроводительные письма к их родне кто будет составлять? Я ли?.. – он довольно бесцеремонно дёрнул гориллу за подбородок, поднимая выше лицо. – Эти барышни доверились вам. И прибыли они с вами, как часть этой идиотской роты, которая рота только на словах, а на деле – говно собачье!!!

– Вы забываетесь! – оскалилась Дита. – Вы забыли, чем обязаны роду Острожских.

– Нет, это вы забываетесь!!! Во-первых, никакому не роду, а лично вашему дедушке, который просил не выставлять вас вон, обещая крепости новую батарею. А, во-вторых – где она, эта батарея, не подскажете??? Ваш дедуля всё кормит меня завтраками, а орудий как не было – так и нет!

– Всего и делов? – удивился я. – Гони ты их в шею, Арсений Парамонович! Будет тебе новая батарея, слово моё!

– Вы бы уж не лезли не своё дело! То же мне, Свадебный Ворон! – пренебрежительно выпятила губы горилла. Впечатляющие губы, надо сказать. Афоня обязательно бы схохмил: «Таким ртом медку бы хлебнуть!»

– Вот это обидно было, – развёл я лапами. Да, я тоже не торопился облик снять. – А не боитесь, дамочка, что я вам чего-нибудь этакого пожелаю? На каждого зверя, знаете ли, свой укротитель найдётся! Приедете домой, а ваш дедуля уже сосватал вас за первого встречного, а? – разномастная толпа оборотниц, скучковавшаяся позади Диты, дружно ахнула.

– Я всё равно в это не верю! – огрызнулась горилла.

– Как показывает практика, – усмехнулся Иванов, – стихийные магические модели работают и на тех, кто в них не верит.

– Прекратите-прекратите-прекратите! – заверещала Дита, многие аж уши прикрыли. – Я всё равно отсюда не уеду!

– А ну цыц! – рявкнул атаман. – Здесь вам что – детский сад?! – Он обернулся ко мне: – Коршун – реально будет батарея?

– Я ж сказал – казачье слово!

– Добро! – он слегка откашлялся. – Я – глава гарнизона Бидарской крепости, ввиду участившихся и одновременно усилившихся атак на вверенный мне объект объявляю в крепости чрезвычайное положение! Все гражданские лица, не занятые на обслуживании и производстве, должны покинуть крепость в течение четырёх часов. Собирайте вещи, дамочки.

– Как?! Вы выставите нас в джунгли?! – ахнул кто-то из девичьей толпы.

– Что ж я, изверг, что ли? – сурово усмехнулся атаман. – Я выделю вам конвой, который сопроводит вас до генерал-губернаторского управления в городе Бидар. С тем, чтобы секретарь непременно зафиксировал ваше туда прибытие. Далее ваши жизни принадлежат только вам, я вас на поруки не брал.

– А мы разве не заняты... Как это вы сказали?.. – выпучила глазки пушистенькая волчица.

– Нет, – отрубил атаман. – Вы являетесь группой сугубо гражданских лиц. Кружком, если хотите. И подчинены вы исключительно госпоже Острожской, как многократно мне ставилось на вид. Вы не подписывали контракта ни с военным ведомством, ни с горнодобывающим министерством. Я мог бы предложить вам места на кухне, но сейчас там нет вакансий. Посему.

– Кстати, – добавил я, – князь Витгенштейн объявил открытие дома терпимости. Вот там изрядно вакансий, хватит на всех желающих.

Толпа девиц ахнула второй раз, а горилла бросилась на меня с рёвом:

– Мерзавец!!! – и... Я уж приготовился её ловить – всё же горилла против белого медведя не роляет, но Дита до меня не добежала. Повисла в воздухе, нелепо дёргаясь.

– Запрещено, – строго сказал голос Айко, – гражданскому лицу нападать на офицера. Наш господин всего лишь упомянул об одном из вариантов работы. Даже не предлагая вам! Вы поступили крайне невежливо. Попытка нападения на офицера трактуется как нарушение порядка. Вы будете наказаны по законам, предусмотренным чрезвычайным положениям в гарнизонах Русской империи. Хотару!

– Да! – пискнул второй голосок, и в воздухе материализовалась крупная такая розга.

– Начинай!

И, можете себе представить, они её выпороли! Прям вот так, на весу. А окружающие так обалдели, никто и слова не смог сказать. По окончании экзекуции Дита умчалась в женский дом, рыдая басом. Остальные девушки стояли, испуганно моргая, сбившись плотной кучкой.

– Однако, – крякнул атаман.

– И ведь действительно – всё в полном соответствии с уставом, – белый барс несколько нервно бил себя по бокам хвостом.

– Барышни, идите собирайтесь! – махнул рукой атаман. – Остальным – в столовую. Фронтовой шкалик* всем принять надобно.

*«Шкалик» – одна двухсотая водочного ведра, 62 мл.

– Погодите, господа! – поднял руку я. – У меня есть бутылочка настоя, приготовленного матушкой, для успокоения нервной системы. Мне кажется, многим из нас пора принять.

– А оно сертифицировано? – слегка нахмурился Арсений Парамонович.

– Ещё как! – чуть не обиделся батя.

– Дуся – она ж для самого монастыря Марка Печерского эликсиры делает! – тут же сказал дядя Антон, и все наши карлукские одобрительно зашумели.

– Тогда разбавим на общий объём, – решил атаман, – раз такая польза!

В столовой собрался весь гарнизон. Ну – кроме стоящих в карауле, те свою пайку после получат, как сменятся. Все подходили чинно, получали свою рюмку и запоздалый завтрак, рассаживались за столы. Наверное, успокоина в той водке была совсем малая доля, но всё же это лучше, чем ничего.

Офицеры и рядовые казаки неторопливо ели, обсуждая бурное утро и приходя к общему мнению, что вообще-то этот налёт оказался для наших недругов полностью провальным в прямом и переносном смысле. Индусы, считай, двух летучих мышей точно потеряли. Одной крылья покоцало. И ещё одну проводили очередями, она тоже летела как-то странно. Как бы загребая воздух, неровно... может, потом и сдохнет?

НА ВЫХОД, С ВЕЩАМИ!

Казалось бы, сколько времени нужно на сбор барахла, привезённого с собой в военный лагерь? Однако барышням четырёх часов не хватило. Или это был тайный приём на затягивание отъезда? Быть может, отдельные светлые головушки из их числа полагали, что старый медведь побьётся-побьётся – да отступится, и всё как-нибудь исправится само?

Выходить они стали, когда атаман пригрозил, что отправит их без вещичек, а для принуждения применит лис. Лис в крепости уже опасались.

Героини усаживались на платформу тягача зарёванные, обкладываясь множеством кульков и коробочек. Очевидно, всё это были нужные для войны вещи...

Тягач шёл в Бидар под максимальной защитой. Конвой из двух «Детин», «Пантеры», «Саранчи» и двух «Алёш» – достойно даже императора сопровождать. Я, конечно, тоже отправился с ними, как офицер в приличном чине да с титулом. Титул вообще оказался удобной штукой, чтобы сложные бюрократические вопросы решать.

Нынешний генерал-губернатор Бидарской губернии, граф Орлов, немножко пасовал перед княжной Острожской и её дедулей, но титула герцога он убоялся ещё больше, так что я благополучно сплавил ему всех девиц, стребовав расписку о доставке их в целости и сохранности. А также о передаче трёх тел, на которые гарнизонной канцелярией была выписана справка о гибели в момент налёта на крепость.

– Как видите, положение крепости весьма сложно и находиться там девицам опасно, – напористо внушал я Орлову.

– Да-да-да, ваша светлость, – соглашался граф. – А мне что же с ними делать?

– Я б на вашем месте ближайшим дирижаблем их эвакуировал на «большую землю», в безопасность. А дальше пусть ких родственники разбирают.

– Да-да-да, – соглашался граф Орлов. – Завтра будет борт. Отправим! Раньше – никак.

Вот так сдал я девиц и отправился обратно в крепость, лелея слабую надежду, что на этом катавасия со вздорными героинями и закончится.

Зря.

05. БИДАРСКИЕ БУДНИ

А ВОТ И ОН!

Ор я услышал, будучи наполовину в потрохах «Саранчи». Чего-то у неё магоконтур вокруг дизеля барахлил. Мы уже третий час проверяли его, но пока нашли только один перегоревший магопредохранитель.

Саня с Антоном смотрели на этот предохранитель с выражением вселенской скорби на лицах, и диалог их был прекрасен:

– И что? И всё?

– Выходит, всё.

– Мы весь контур перебрали?

– Ну да.

– И ты думаешь, одной этой хреновины достаточно для такой потери мощности?

– Думаю, нет.

Долгая пауза.

– Значит, что?

– Значит, ищем дальше!

И оба обратно нырнули в потроха «Саранчи». Нас уже не приглашали. Но не можем же мы их бросить!

Вот и искали. Красавцами мы за эти утренние часы стали – любо-дорого посмотреть! Не в каждой мехоремонтной мастерской найдёшь настолько угвазданных в масле и гари товарищей.

– О! Кажется... Нашёл!!! – завопил Саня, и мы все страшно обрадовались. Мы бы даже, может, обниматься кинулись, если бы внутри раскуроченной машины это бы не было так неудобно. И полезли наружу, липкого индийского воздуха глотнуть. Благо хоть прохладно в боксе. А на улице – вопли.

Вообще после отъезда дамочек личный состав словно подменили. Начальство, и офицеров пониже, и рядовых. Все такие спокойные, расслабленные. Умиротворённые даже, я бы сказал. Ещё бы, такую занозу из задницы вытащили! Уж как дня два... А тут снова орут.

Я выбрался из потрохов «Саранчи» и спустился вниз. А ор-то только ближе к нам. Словно приближается...

– Вы не имели права!

– Имел! На территории крепости введено чрезвычайное положение! – Так. Кажись, атаман орёт. С кем это он там хлещется?

– Это чрезвычайное положение нисколько не мешало вам брать мои деньги!.. – О! Понятно. Да это же дедушка мартышки-переростка, собственной персоной.

Я вышел из рембокса и остановился, вытирая руки от масла и наблюдая разгорающийся скандал.

– Так вы, Ваше сиятельство, деньгой меня попрекнуть хотите? А отчётами в обратку получить не хотите? На что все ваши подачки потрачены были!

– Да мне эта ваша писанина! Мало ли что вы там написали!

Так. Надо вмешаться, а то смотрю атаман опасно багроветь начал. Щас ещё пара минут, и он этого спесивого старика на дуэль вызовет.

– Господин атаман, извините что отвлекаю от важной, – я улыбнулся, – и неотложной беседы, но у нашей группы есть вопрос первейшей насущной необходимости. Ветоши, понимаете ли, не хватает. Этак мы скоро на нигров губатых начнём смахивать, все в масле да в саже! – Несём чепуху в массы, главное – чтоб с уверенным видом. А то чепуха – она такая... – Было у меня двое помощников, один блондин, другой брюнет, а теперь – два молодца, одинаковых с лица, родная мама не разберёт...

Атаман сразу понял, что я пришёл к нему на помощь и в одно мгновение успокоился, а князь Острожский – наоборот, вспыхнул:

– Вы ещё кто? – Высокий, сутуловатый и из-за этого смахивающий на грифа старик даже смотреть на меня почитал ниже своего достоинства. – Занимайтесь своим делом! – И этак ручкой в мою сторону, словно соринку убирая.

– Господин атаман, – проникновенно спросил я, – а это не будет воспринято как неловкость, ежели я сейчас этого гражданского с вверенного мне объекта удалю? Возможно, ногами? Всё ж таки чрезвычайное положение у нас?

– Никоим образом, Ваша светлость! – осклабился атаман. Старый медведь получил шикарную возможность ткнуть моим титулом в нос этого обезьяньего деда.

Острожский мгновенно повернулся ко мне:

– Э-э-э, светлость? Ваша светлость? – Вблизи он вообще не вызывал радости от знакомства. Какой-то он... неприятный, пень горелый! И, главное, новость про «светлость» перекрыла для него то, что кто-то только что его выкидывать за ворота собирался. И не простой ведь мещанин, и даже не дворянин безтитульный – князь! А туда же. Ну что за тип!

– Именно так, – развёл руками я. Оно, конечно, в ремонтном комбинезоне, перепачканный маслом на светлость я не тянул. Хотя, вон, Сокол когда свой «Святогор» с Петром и Волчком обихаживал, тож на принца крови не выглядел. – Коршунов Илья Алексеевич, герцог Топплерский. А с кем, собственно?..

Обезьяний дедушка приосанился:

– Князь Острожский Иннокентий Константинович.

– Не сказать, что приятно, будем честны. Обстоятельства нашего знакомства не располагают, прошу понять. Однако, Иннокентий Константинович, можно мне с вами запросто, как мужчина с мужчиной, поговорить?

Старый князь задумчиво пожевал губами. Надо полагать, настрой на скандал я ему сбил. А на ровном месте начинать орать, когда только что чин по чину представился – как-то и неловко, вроде?

Кивнул:

– Извольте, побеседуем.

Я кинул в сторону замасленную тряпку и продолжил:

– Не будем топтаться вокруг да около, а перейдём прямо к сути. Вот, ваша внучка сюда прилетела. Вместе с этой толпой взбалмошных девиц, по недоразумению кем-то недалёким названной ротой. Сюда. В крепость. Мало того, что тут не всё спокойно, а, скорее, вовсе наоборот. Вам – или кому-то из папаш этих девиц – почему-то не пришло в голову, что крепость полна мужчин, которые женский пол по полгода не видят.

– Э-э-э... А как же?.. – Острожский пошевелил седыми бровями, намекая, очевидно, на известные нам обоим структуры при воинских частях.

– А вот так. Вам разве Арсений Парамонович не доводил, что здесь всё не очень-то благоустроено? Вот и дома терпимости не изволили завезти. Князь Витгенштейн обещался похлопотать, тем более что об том ещё и горняки просят – так то только обещают завезти... А пока – нет ни борделя, ни, извините, отдельных энтузиасток. И тут бабская рота!

Князь на «бабскую» поморщился, но мне уж было не до реверансов:

– Кто их сюда направил, он в своём уме вообще был? Скажите спасибо, что с этой стороны они не пострадали! Благо у нас атаман строгий, всяких вольностей не попускает. Надеюсь, в Бидаре кто-то этот вопрос взял под контроль? А то ить эти дамочки – чисто непуганные курицы, прутся куда вздумается и лезут везде.

Острожский как-то растерянно заморгал, словно подобный оборот дела впервые пришёл ему в голову. Но я на том останавливаться не собирался.

– Теперь про худшее. Вы трупы женские, из роты этой, уже видели?

Острожский нервно дёрнул подбородком вбок, открывая неприятно тонкую шею:

– Трупы?

– Что, не похвастались барышни? А нам вот довелось. Как полетели летучие монстры – сразу минус три! И это могла быть ваша внучка! Неужели непонятно?

– Но служение Родине... – совсем уж неуверенно промямлил Иннокентий Константинович.

– Князь, – перебил я его, – женское служение Родине – это крепкий тыл, чтоб мужчинам было, куда возвращаться! Не женское дело – убивать. Совсем не женское. Оно, конечно, иногда бывает, что иначе никак. Но это ж исключения! Поэтому, – постарался закруглиться я, – забирайте внучку и увезите её куда подальше от крови. Целее будет.

Я смотрел на Острожского, ждал реакции.

Конечно мы знали, что он явится. И не просто предполагали, а были уверены на сто процентов. Откуда? Очень просто, в столовой услышали.

Телефонисткам, как вы понимаете, бывает скучно. Иногда часами ничего не происходит. Книжка про Свадебного Ворона на сто рядов перечитана. Что делать, когда под рукой телефон? Правильно! Потрепаться с подружкой! Например, с той, которая сидит в городе Бидаре, рядом с гунерал-губернатором. Там и здесь на коммутаторах по несколько линий, не страшно важный звонок пропустить. Вот девчонки и болтают – все там друг другу знакомые, с одних курсов поток в Индию направили.

И конечно же телефонистка, прикреплённая к коммутатору князя Орлова, сразу рассказала нашей Ларисочке, что зарёванная и разгневанная Дита прибегала и требовала связь с дедулей-князем, после чего многоречиво жаловалась ему на всё командование Бидарской рубиновой крепости и на мужланов-офицеров заодно. Лариса в столовой делилась новостями с Шурочкой. Щебетали они не то чтобы громко, но и не особо тихо, так что вскоре новость знал весь гарнизон. Мне лично Саня Пушкин принёс.

Поэтому я ждал. Думал, так-то, что этому деду скажу. И очень рад, что всё-таки не сорвался и не выкинул его за ворота, а то ведь был у меня такой импульс.

– А если я не последую вашему совету, господин герцог? – слегка прищурился старый гриф. – Я ведь могу нажать на определённые рычаги.

– Мы все можем нажать на разные рычаги. Насколько я знаю, князь Витгенштейн уже включил в докладную записку пункт о недопустимости самой идеи подвергать целую группу девиц дворянского сословия необоснованной опасности в условиях, когда им не может быть обеспечена даже минимальная защита. Или вы думаете, что мы тут шутки шутим, князь? Вы разве не понимаете, что здесь не работают щиты?

– Но мы же в прошлый раз... – начал он.

– Проверяли, и у вас получилось? Великолепно! Вы намеренно игнорируете факты, я не пойму? Здесь нестабильный, но мощный антимагический фон. У вас один раз получилось – и сто пятьдесят раз не получилось! Как-то не в вашу пользу статистика, вам не кажется? Впрочем, можете подать прошение на имя государя. Насколько я знаю, только он может подписать разрешение на нахождение независимых гражданских лиц в зоне чрезвычайного положения на объекте военного назначения. Всего вам доброго, – я коротко кивнул и велел в пространство: – Айко, присмотри тут. И в случае необходимости окажи господину атаману помощь в соответствии с уложением о чрезвычайных положениях.

Вот неожиданностью для меня было, что лиса почитывает такие документы. Зато как удобно!

– Слушаюсь, ваша светлость, – ответила лиса, проявляясь в полной боевой форме.

А я в рембокс пошёл. Думаю, теперь у Острожского поуменьшится желание подыскивать новые аргументы, а тем паче – скандалить.

КАК ЕСТЬ, В ПЕНЕ...

Следующую атаку мы проспали. Не я конкретно, а вся крепость. А может, индусы под артефактным покровом подошли? Не знаю. Главное, что когда сигнал тревоги дали, я даже добриться не успел. Так и выбежал с мордой в пене. Хорошо, хоть не в исподнем, а то стыда не оберёшься. Хотя, так мне думается, стыдно было бы, ежели б я вовсе не вышел. А так – я ж не внешним видом ценен.

Около «Коршуновской заставы» уже рвали воздух очереди пулемётов. Мимо пронёсся майор Шиманский. По-любому, сейчас в свой МЛШ залезет. Когда вчера очередного «Алёшу» починили, так он вокруг него только что не танцевал! Вот и пригодится.

Какая ерунда в голову лезет...

Я еле успел к шлагбауму. Вернее, к обломкам оного. С ходу врубившись в толпу каких-то свиней, успел заметить несколько кровавых вихрей – не иначе, старые казаки опять шашками балуются. А потом не до разглядывания стало.

Вот интересно, уж сколько мы тут тварин покрошили, а я всё их правильные названия не выучил. Для меня же как? Ежели с пятачком – то свинья, ежели на собаку или волка похожа – то собачьей породы и есть. Или обезьяны эти. Витгенштейн когда ещё говорил – тут аж пятнадцать разных видов! А для меня – всё макаки. Потому как на одну морду кроены. А опять же, когда их тут различать? Они ж прут потоком нескончаемым!

– Илюха, прикрой!

О, у кого-то заряд в сабле закончился! Я прыгнул к бешено рубящимся казакам.

– Отступаем к дверям! – проорал Плотников. Залитый кровью звериной, сверкающий глазами, он вертел мельницу шашками, прорубаясь к заставе. И это человек, который детям свистульки вырезает, а! Я развернулся на месте, нанося круговой удар когтями. Под лапами влажно чавкнуло, в стороны разлетелось несколько тушек. О, кстати! Уже собачки пошли. Что, свиньи кончились?

Казаки, отмахиваясь клинками, отступали к пропускному пункту. Над полуоткрытой воротиной из бойницы плевалась огненная плеть пулемётной очереди. Этак он ствол скоро менять будет! Никакого охлаждения не хватит.

– Заходим!

Казаки по одному юркнули в дверь. И обшитая железом створка лязгнула, закрываясь.

– Коршун, звиняй, теперь сам. Мы сверху подмогнём!

– Лады!

Теперь я сам за себя, больше никого прикрывать не надо. А потом мне стало не до рассуждений. Просто какое-то отупление напало. Ни тебе злости, ни азарта. Удар, удар, удар, удар... Развернуться, удар, удар... Этакая мясорубка в белой шкуре. Хотя какая она сейчас белая? Красная...

Мешанина боя сместила меня к третьей башне. За последние несколько дней стены мы там изрядно подняли, а вот ворота так и не починили. Просто дыра в стене получалась. Там сдвижные ворота из брёвен поставили, но это ж полумера. А потом надо мной пролетела корзина, похожая на те, что мыши летучие носили, только меньше. И вот такие «снаряды» прям за стены летали! Это как это?

– Слоны. Там. Я покажу! – Кажись, я опять вопрос вслух задал. А Айко на него и ответила сразу.

А слоны – это плохо. Здоровые они. Ну ничего!

Мы понеслись в указанную сторону.

– А почему их не обнаружил никто?!

– Кажется, они под артефактами невидимости. Встали за пределами действия антимагии. И смещаются.

То есть для наших наблюдателей из джунглей, из совершенно пустых мест, периодически в хаотическом порядке вылетают «живые бомбы»! Нормально!

– А ты как их обнаружила?

– Сэнго нашла! По запаху!

И снова пустая площадка в зверином вале. И стоящие четыре серые громадины деловито швыряющие в крепость круглые плетёные корзины с живностью.

А вот тигры, охраняющие их, оказались неприятной неожиданностью. Хотя тут особо мне размышлять не дали. Тройка полосатых сразу же бросилась на меня. Один повис в воздухе, перехваченный Айко, а с другими пришлось управляться мне. Быстрые они, ужасть, хорошо хоть у мишки северного шкура толстая. Так-то пару ударов я пропустил. Но порвал бочины кошакам.

Только они в пыль улетели, я повернулся в слонам... А слонов-то и нету! Четыре мужичка в торбанах бьют поклоны на земле и чего-то хором лепечут.

– Это чего они? Сдаются?!

И вот как их теперь убить?

И в этот момент нас растоптали. И слонов этих, и меня. Ага.

В буквальном смысле.

Коровы местные, дикие. Буйволы называются. Это мне уже потом рассказали. Если б не Айко, остался б я на той полянке. А так-то она выхватила меня прямо из-под копыт этой чёрной рогатой волны и взлетела вверх.

– Снимите облик, Илья Алексеевич!

Ага, это я сразу не сообразил! Тяжко ей, поди. Скинул облик и с как был, с наполовину бритым лицом, поплыл по воздуху в сторону крепости. Спасибо, хоть мыло при превращении исчезло, как и грязь. А под нами текло нескончаемое море рогатых туш.

Интересно, ежели лисы так летать могут, чего ж тех летучих мышей не уработали?

– Фу на них – противные!

Так, я опять вслух думаю!

* * *

И помните, дорогие читатели, лайки – они мотивируют!

06. БОЛЬШАЯ БИТВА

КОРОТКОЕ ЗАТИШЬЕ

Декада прошла более-менее спокойно. Неведомый противник словно слегка подвыдохся. Или ему нужно было набрать новых животин взамен покрошенных у рудника?

За это время было всего два нападения, да и то столь малыми силами, что казаки даже стены восстанавливать не прекратили. «Незачем. С этими бедолагами заслоны спокойно справятся!» белозубо шутили деды, продолжая укреплять крепость.

Прибыла закупленная частично на мои, а частично на средства дворян Иркутска батарея лёгких пушек. Как вокруг неё подпол-конь бегал, это видеть надо! Так-то я со всем уважением, не думайте! Если у человека есть средства реализовать своё воинское призвание, это дорогого стоит.

Фридрих вообще широко развернулся. Я вот даже и не знал, что можно натянуть особым образом специально заказанные тканевые навесы над основными галереями. И тебе тень от солнца, а в дождь мы получили несколько десятков бочек столь необходимой нам воды – чистейшей, дождевой. И так во всём. Даже колючая проволока нужна была не простая, а на специальных креплениях, чтоб можно по ней потом ток электрический пускать. Но это ещё когда будет...

Пулемёты в башнях сменили на тяжёлые станковые, появились даже несколько пушек Рябушинского. Правда, спецбоеприпасы нам никто не продал. Их просто не было в продаже. Но даже и обычные фугасные заряды при нашей индийской специфике показали себя на отлично. Одно попадание в массу животных очищало круг метров в десять – только куски во все стороны.

Но, опять же, деды ворчали, что это всё, мол, только затишье. Дескать, притаился ворог. И все предыдущие попытки были лишь способом проверить варианты нападения на рудник. И пахали они буквально не покладая рук.

А ещё «Детины» и «Змеи» получили-таки своё место дислокации. Правее крепости, на небольшом взгорке казачки буквально выжгли джунгли и, окружив пропалину двойным частоколом с колючкой, перегнали туда тяжи. Теперь ТБШ и ТПГ могли полноценно поддержать оборону. И ракетными залпами, и пушками, не боясь влепить по своим.

Вы когда-нибудь видели, как «Змей» тащит здоровенный плуг? А за тем плугом остаётся почти готовый ров в два метра глубиной. Я вот впервые такое зрелище наблюдал. Пилоты «Змеев» два раза обошли стены. Атаман лично командовал этим. И даже голос сорвал, так орал-переживал... Оно, конечно, особо этот ров животин не остановит, но вот тех коров бешеных – вполне. По крайней мере, скорость набрать не даст...

Крепость «Бидарский рудник» всё больше походила на готового к обороне огромного ежа. Осталось дождаться противника.

Мне по новому боевому расписанию определили место прямо возле главного входа. Чего-то там с воротинами заказанными не срасталось. То петли не те, то ещё что, так что главный вход оставался самым проблемным местом. Главный инженер установил артефакт, который я со слона снял – шар этот. Маги-инженера обещали, что два часа он продержится. Уж больно много сил съедала местная антимагическая аномалия. Пока шар хранился в специальном контейнере, «чтоб исключить паразитарные потери» и включить его нужно было только во время атаки. И вот я периодически ходил вокруг ворот и думал.

Так-то не хотелось под выстрелы в спину попасть... Да ещё чтоб свои! А таковое совершенно спокойно могло быть, пулемётов-то на стене полно. Вот и побаивался.

Пока не поделился своими опасениями с Шиманским. Барс рассмеялся, а потом собрал всех пулемётчиков, ответственных за ворота.

– Выбирайте любого! – барским жестом ткнул он в строй. А казачки, что характерно стоят, лыбу тянут. Чего-то они знают...

– Чего выбирать-то? – покосился я уже откровенно скалящихся казаков.

– Ткните пальцем в любого, Коршун. Для честности.

– Ага. Для честности. Понятно. Чего ж непонятно, когда понятно? Вот этот. С самой широкой улыбкой!

– Казак Забубенко Потап, Ваша светлость! – гаркнул невысокий, но совершенно квадратно-кряжистый парень.

– Ну что, Потап, покажи-ка нам... – Шиманский протянул мне камень.

– Это ещё зачем? – Я с недоумением смотрел, как Забубенко принёс пулемёт.

– Швырните его вверх. Со всей силою! – Шиманский с улыбкой смотрел на меня.

– Ага. Это значит я швыряю, а он попадает? Такая идея?

Барс кивнул. И остальные тож затоптались с предвкушением потехи. Да и со стен, я примечаю, многие поглядывают. Так-так-так...

– Ну, тогда держись, казак! В такие шутки можно ж и в обе стороны сыграть! – Я подкинул в ладони камень. Обычный булыжник, как бы, не тут же во дворе подобранный. – Готов?

Казак кивнул. Что характерно пулемёт стволом вниз держит, даже к плечу не поднял...

Я ещё раз подкинул камень и со всей доступной мне звериной силой метнул его в небо. Булыжник аж с гулом унесло. А пулемётчик-то растерялся немного. Как тебе такая шутка, казак? Но потом он шало улыбнулся и со словами:

– Круто! – принялся садить в небо короткими очередями.

И ты что думаешь? Не упал камень на землю-то! Щебенка мелкая упала. Расстрелял казак мою в небо посылку! Виртуоз пулемётный!

– От это да! Красавец! – Я повернулся к Шиманскому. – И что, вы утверждаете, что тут все такие? Вот вообще все?

Он кивнул:

– На этом участке отобраны самые лучшие. Они как узнали, что ещё и высший медведь будет, сами конкурс организовали. Сами! – Он поднял палец вверх. – Чтоб, значит, помочь, ежели что. Так что не бойтесь, Коршун. За вами присмотрят!

– Тогда – успокоил. – Я улыбнулся строю: – Благодарю за службу!

Так-то с такими умельцами за спиной прям поспокойнее!

НА РАССВЕТЕ, ПО КЛАССИКЕ

Тревожный ревун поднял нас часа в четыре утра. Народ одевался-облачался по тревоге, но зубоскалить не прекращал. По мнению Швеца, например, утренняя атака, была только благом

– Отличное, отличное время! – приговаривал он, натягивая сапоги. – Ибо, господа, не так жарко!

На что Хаген ему резонно возразил:

– Нас жара тревожить не должна. В «Пантере» отличный магический охладитель воздуха, и даже при нынешних манопотерях на час-полтора боя даже в самое пекло его хватит. Грех нам жаловаться!

– Так я и не жалуюсь. Чисто для поддержания разговора! – скороговоркой выпалил Антоха и умчался.

Впрочем, все мы неслись на предписанные места.

Я выбежал к воротам, проверил контейнер с артефактом – цел! И даже индикатор заряда показывает восемьдесят три процента. Не успела аномалия ману сожрать. Нормально!

Из утреннего тумана вылетели три всадника. Казаки дозора.

– Сколько? – только и успел спросить я.

– Много! Очень много! – все трое, не тормозя, пронеслись на доклад.

А то, что много – эт нехорошо. Ежели очень много, так вообще...

А потом стало не до размышлений.

Сначала до меня донёсся рёв. Такой низкий, глубинный рык. И даже земля задрожала. Это чего это такое сюда ломится? А потом из белой дымки вышли они.

Кажется, в этот раз наш неведомый противник решил послать первыми слонов. И не просто слонов. Вот, по-любому, первая пятерка – оборотни. Такие здоровые, как бы не крупнее африканских. Да ещё и в броне. Покрытые блестящими чешуями, увешанные какими-то флагами, серые великаны неслись на крепость, возглавляя огромное стадо. Может, по количеству было оно и не столь многочисленное, а вот по внушительности...

Ударили пушки. И я увидел... как снаряды не нанесли вообще никакого вреда. Они просто словно «мигнули» на броне слонов – и пропали. А потом слоны добежали до рва. И... перепрыгнули его. По крайней мере первая «бронированная» пятёрка.

Сто процентов – оборотни!

– Ну что, Айко, наш выход?

Раздался хрустальный смешок:

– Повеселимся, господин!

– Ага! Вперёд!

Я принял облик и рванулся вперёд. Потому как в каменном коридоре слоны меня точно затопчут, какой бы я медведь там ни был. А перед воротами – потанцуем!

– Подбрось меня!

Вообще, мы с Айко в последнее время стали понимать друг друга совсем с полуслова. Особливо в бою. Даже порой страшновато становилось. А ещё я стал видеть, где она находится. Такое серенькое полупрозрачное облачко... Спецом наших опросил – никто кроме меня такому феномену не обучился. Правда, дочерей её я-таки не видел. Может, потому что со старшей лисой я проводил больше времени?

Вот и сейчас, облачко словно подставило мне ступеньку, и я взмыл в воздух, чтобы упасть прямо с выпущенными когтями на спину первому слону. Оно, может, снаряды эту броню и не пробивали, а вот синие когти Зверя вспороли их за милый мой!

Слон затрубил и попытался ударить меня хоботом. Причём на конце оного прям настоящая булава была приделана!

Только хрена там танцевал! Зря себя по хребтине огрел!

Я уже был на спине другого слона. И снова трюк с втыканием когтей. И вновь трубный крик!

Хорошо, хоть разбег они свой потеряли...

Мы прыгали по их спинам, словно взбесившийся гигантский кот. А лиса металась между громадными ногами. И чего она там делала, мне было непонятно, пока один из слонов не завалился со вспоротым брюхом.

А потом я упал. Вернее, бронированный слон, на котором я висел, методично втыкая когти в его спину, завалился на бок. И стал медленно истаивать. Сдох сталбыть, ядрёна колупайка!

Следующий!

А следующих-то и не было. Остальные слоны, лишившись магической защиты своих предводителей, стали лёгкой мишенью для пушек и крупнокалиберных пулемётов. Они как-то нелепо толклись на краю рва и друг за другом падали в него, пробитые очередной очередью. И вот тут мне стал понятен чудовищный замысел!..

Через ров, заваленный слонами, потекли реки свиней вперемешку с собаками!

С другой стороны, это уже привычно было. Вон, даже деды из заставы вылезли. Они от слонов-то спервоначалу в ней попрятались – чего с шашкой, даже артефактной, на бронированного слона прыгать? Дураков нема. А вот теперь привычные кровавые вихри периодически вспыхивали у в очередной раз снесённого шлагбаума.

А вон Пашка-братан крутится, кромсая свиней, прикрывая дедов, взаместо меня. Пока была возможность, я огляделся. В принципе, мы справлялись. А потом:

– Воздух! Мыши!

Да ядрёна колупайка! Из-под облаков на нас пикировали давешние знакомцы – огромные летучие мыши. И на этот раз они держали в лапах не плетёные корзины, а прям настоящие бомбы. Вот такие, как с дирижаблей бросают. Это я понял уже когда крепость накрыла волна взрывов. Стрельба из пулемётов по атакующим зверям и так-то вначале поутихла, все мышей старались сбить, так сейчас вообще почти стихла.

Кажись, пришёл к нам сегодня северный пушной зверёк!

Мимо, заваливаясь на бок, проковылял Артём. Белый мишка тряс головой и, кажется, вообще не соображал, где он и куда идёт.

– Тёма! Стой! Куда! – Я схватил его лапой за плечо. – Айко, в лазарет его! – братишка прикрыл глаза и белой окровавленной горой осел на землю. Я испугался, что так он и отключится совсем – дотащит ли лиса его через стену? И заорал прямо в морду: – Тёма, облик сними! Сними облик!!! – Слава Богу, он понял меня. И смог откликнуться! В одно мгновение зверь пропал, и на земле оказался перемазанный кровью парень. А потом, мигнув, исчез. Лиса потащила, приказ выполняя, не иначе.

Я по новой оглядел поле боя. Надо вывозить, а иначе-то как? И бросился в гущу зверей.

Потом бой слился для меня в монотонную череду задач. Опять – удар, удар, удар, прыжок, удар, удар, прыжок. Пропустить в прыжке под собой вернувшуюся Айко. Ударить всем весом буйвола в спину. Выдернуть когти, прыгнуть на следующего...

Нас понемногу сдвигали к воротам.

Даже наш страшный дуэт со старшей лисой не мог справиться с таким количеством зверья. Массой заваливали, твари! А самое неприятное, что среди врагов всё чаще стали попадаться оборотни. А это, брат, и сильнее, и крупнее, и дрались они лучше, а время от времени умудрялись и магией бить...

А потом я понял, что дерусь аж с тремя тиграми одновременно, и мы уже в самих воротах! Сколько времени прошло, что сдерживающий артефакт разрядился? Неужели больше двух часов?.. Кажись, я уже это думал.

ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ

Где в этот момент была Айко, я даже боялся представить. Мимо меня хлестали огненные плети пулемётных очередей, выкашивая мелочь, но я всё не мог достать ни одного тигра. Оборотни. Свежие, только что вступили в бой. Быстрее, сильнее... А я устал. Устал настолько, что лапы начали дрожать. Ещё немного – и...

– Что, мишка, думал тут ты будешь таким же сильным, как в твоей ледяной земле? – засмеялся самый крупный.

Да они играют со мной! Решили развлечься, как кошка с мышью!

Я молчал, стискивая зубы. Рассчитывая достать хотя бы одного, прежде, чем...

И тут на нас упало небо. Оно натурально обрушилось так, что земля под ногами заходила ходуном! А потом оно грохнуло на всю крепость голосом Сокола:

– Держитесь, братцы! – и дальше матерно, большим царским загибом!

Тигры шарахнулись назад, прыгнули куда-то... Я тупо подумал, что они, должно быть, увидели новую, более значимую цель... Но мне ещё хватило сил, чтобы сделать несколько шагов под самый срез арки ворот.

И я увидел!

Прямо из отчаянно-голубого неба в прущую звериную волну падали шагоходы!

Окутанные дымными конусами тормозных выхлопов они были так красивы, что я, право, загляделся.

И получил по морде! От одного из тигров, вернувшегося, верно, чтоб добить хотя бы меня!

Но мне хватило этих нескольких секунд. И я знал, что наши пришли!!! Поэтому ответил я ему со всей остатней дури:

– Н-на, морда полосатая!

Тигр отлетел назад, и тут же, прям на спину ему, упал огромный, как бы не с того тигра, волк и мгновенно перекусил ему хребет.

– Сдаёшь, Коршун! – рявкнул Багратион.

– Сам такой! – с чувством невыразимого облегчения заорал я. – Как хошь, а мимо меня они не прошли!

И сел на задницу, наблюдая, как знакомое по училищу свежее и бодрое отделение кавказских оборотней разбирает остатки индийских отрядов. Без меня разберутся!

Устал, силов никаких нет.

Не говори. Весь ливер трясётся...

Зверь широко усмехнулся: Тем более что мы ж на своём месте по расписанию, в воротах.

И не поспоришь!

Судя по тому, что творилось под стенами, Сокол привёз почти все стребованные со Смитов «Локусты». И они сейчас выкашивали пулемётами пространство у крепости.

– Я же просила не смеяться, пожалуйста! – Айко проявилась чуть позади меня. – Очень неуютно, честное слово.

– Ты где пропадала?

– Мышей загрызла. Трёх. Остальные улетели...

– Вот молодец! – искренне похвалил я её. – А говорила – противные!

– А они и были противные! Я от своих слов не отказываюсь! – Айко повозилась, устраиваясь, плавно перетекая из боевого облика в обычный. – Илья Алексеевич, а ты ничего во мне не заметил?

Вот бабы все на один мотив! И чего должен заметить? Я тяжко вздохнул и внимательно пригляделся к Айко.

Опа!

– Поздравляю! А говорила «пятьдесят лет»! Врушка!

– И вовсе не врушка! И не врушка! Просто рядом с тобой я почему-то очень быстро расту. Ты смотри, если так дальше пойдёт – я от тебя ни на шаг! Так и знай!

– Звучит как угроза, блин горелый! – проворчал я. – Пойдём Соколу подмогнём, а то явился под занавес, спаситель!

– А там почти уже и всё. Зверьё бежит...

Отбились значит. Ну и слава Богу!