КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

01. ЧАС НАСТАЛ

БОЙЦЫ ГОТОВЫ

В жуткой суматохе прошла неделя. И по итогу оказалось, что идея идти в бой простой пехотой – самая результативная. Так, по крайней мере, у большинства оборотней был хоть какой-то шанс выйти на дистанцию поражения.

В воскресенье, после службы, которую провел нам в походном храме батюшка, полковник подошёл ко мне и, положив руку на плечо, сказал:

– Ну что, Коршун, судя по всему, большего вы не добьётесь. Готовьтесь. Сегодня ночью.

– Что, прям вот так?

– А чего ждать? Наверху всё согласовано, ждали только моей отмашки, а я на твоих смотрел. Да ничего нового не высмотрел.

– Ну спасибо на добром слове!

– Не куксись! То, что ребята твои выложатся на сто и больше процентов, это понятно. Только вот к англам подкрепление идёт. Над Средиземным морем конвой тяжелый видели. Завтра к обеду тут будут.

– Так может конвой того, на ноль помножить?

– Не глупей тебя наверху сидят. Ночью базу возьмём, а потом уже и конвой... Может, даже захватить удастся...

– Ну эт вы размечтались, господин полковник! – усмехнулся я. – Хотя-я...

– Иди уже, своих обрадуй. А то застоялись кони запряжёны.

– Видели б вы моего коня! – уже совсем рассмеялся я.

– Видел-видел, – вернул мне улыбку командир.

По прибытии в отряд я построил личный состав и сказал:

– Господа, личный приказ: всем написать письма родным, – и, видя расцветающие ухмылки, добавил: – Сегодня ночью.

– Ура-а! – заорал строй.

Реально, застоялись.

– Разойтись!

Вернулся в свой домик.

– Лёшка! К ужину сегодня не жди.

Денщик аж глазами захлопал:

– А я борщ... И ещё госпожам сладости принёс... Как же?

– Сладости давай, это они завсегда...

Он повернулся к столу и развёл руками:

– А уже и всё...

И действительно! Тарелка, в которой, судя по лёгким следам крема, ранее лежали несколько пирожных, оказалась подозрительно пуста. И смешок такой на грани слышимости. А стоило на секунду отвернуться – и следов крема тоже не осталось, как и не было ничего. Вот шкодницы!

А вечером я переоделся в походную форму и долго стоял в оружейке. Допустим, магическое оружие не берём. Так? Но уж гранат-то простых можно взять! Да и огнестрел, опять же... По итогу взял того ублюдка, что с инками воевать помог. Тем более, у него магазин дюже здоров.

И пошёл на построение.

А там красавцы мои уже стоят. Один другого страшнее! Увешаны оружьем с ног до... Хотя нет, с «до головы» я погорячился. Вон, один даже на манер чалмы какой-то патронташ примостырить умудрился. Как же! Это всё нужное!

– Готовы, бойцы?

– Так точно! – рявкнул строй.

ВЫДВИГАЕМСЯ

По плану нас должны были вывезти на рубеж атаки на транспортных шагоходах, но всё пошло, как всегда, немного не так, и везли нас восемь древних боевых «Тул». Я такие даже в музеях бронетехники не видел. В принципе, такие ракетные тяжи как «Тула» в условиях активного магоподавления могли натворить делов. Да, судя по всему, и собирались. Где-то там сейчас и Хаген лютует... Увидеться бы перед схваткой.

Но оказалось – не судьба. Нас высадили в стороне от базы, и шагоходы ушли к основной штурмующей волне. Не одни мы собирались сегодня в атаку. Я по-пластунски заполз на бархан и достал бинокль.

Мда. С тех пор, как мы тут с Вьюгой развлекались, база перестала казаться сборищем разрозненных домиков. Да и деревья друидские пропали. Она теперь больше походила на знаменитые звездообразные европейские крепости. Только на свой египетский манер – много, очень много песка.

Откуда-то из крепости периодически взлетали красные ракеты и глухо бухал миномёт.

– Миномёт антимагией шарашит. Смотри, твоя светлость, он как бы санитарную зону обозначает, – ткнул в сторону базы лежащий рядом казак.

– Да это-то как раз понятно... Передай по цепочке, кровь из носу надо нам всех миномётчиков грохнуть. За кажного нагличанского паразита с трубой – ящик шустовского и сто рублёв премии сверх того, с меня лично!

– А ежели их там не один-не два? – задумчиво поинтересовались сзади.

– А их и так не один, по-любому! Десятка два, а то три. Вон как жарят, ироды. Чуют, что не ровён час, а пригорит у них. Такшта слово моё крепкое – всем, кто заткнёт антимагию, с меня причитается!

– Ясно! – радостно прошелестело сзади.

– Ну, всё, братцы, поползли тихонечко. Раньше на рубеж выйдем – легче будет.

И мы поползли. Вы когда-нибудь ползали по песку? На дальность? Километра на три? Уверяю вас, занимательнейшие ощущения. Уже через десять минут песок был у меня, казалось, просто везде. На зубах, в ушах, в сапогах, в исподнем...

– Илья Алексеевич, сейчас у нас пропадёт невидимость, – прозвучал тоненький бесплотный голосок. – Предупредите подчинённых. Не хотелось бы казусов...

– Бойцы, передали по кругу! У нас пополнение. – Не буду же я всем говорить о том, что лисы были со мной постоянно. – Сейчас тут будут три девушки.

– А нахрена нам бабы? – фыркнули слева.

– А ну заткнулся! – прошипел уже справа женский голос. Говорилось тихонько то тихонько, но с такими модуляциями, что я бы лично поостерёгся.

– Рыжуля, так я же со всем уважением, – отбрехался казак. – Ты-то ладно, но просто девушки...

– Во-первых, решения командира не обсуждаются, – сурово напомнил я. – А во-вторых, вежливее надо быть, господа казаки, а то кое-кому по возвращении на базу может быть преподнесён показательный урок касательно последствий словесной невоздержанности.

Опять же где-то рядом хихикнули. Не удивлюсь, если по окончании этой операции кому-то, кто лис не уважает, какую-нибудь гадость сотворят... Да чего там «не удивлюсь»! Уверен! Бахвалишься – получи полной ложкой... Что-нибудь неопасное, но обидное, вроде тех тарелок склеенных или чая солёного. Спасибо, если штаны, к примеру, сзади кабачковой икрой не помажут.

Пока я так сам в себе рассуждал, рядом со мной медленно, словно из небытия, проявились три женских силуэта – на этот раз в дымчатых кимоно, словно сотканных из обрывков сумерек. Силуэты их дрожали и расплывались в ночном египетском воздухе, при этом они всё-таки стояли, а не сидели или лежали, как остальные.

– И чего стоим, как три тополя на Плющихе? – спросил я, припомнив недавнюю душещипательную драму, на просмотр которой мы ходили с Серафимой.

Айко тут же пояснила:

– На нас не смотрят. Вообще сюда никто не смотрит, мы не чувствуем чужие взгляды.

– Удобно, так-то. Только если заметят – поздно будет.

– Не заметят, Илья Алексеевич. Вы же знаете, что мы, как и вы, не заинтересованы в срыве атаки. Впрочем, если вам так будет спокойнее... – и все три залегли за ближайший бархан.

– А госпожи кто будут? – поинтересовались сзади.

– Госпожи будут волшебная белая лиса бьякко и её дочери. Меня вы в бою уже видели. Мать, – я кивнул в сторону Айко, – посильнее будет. Ясно?

– Па-а-аня-а-атна-а, – кажись оборотни прониклись.

А потом вдалеке, над песками, где стояли наши основные войска, взлетела зелёная ракета.

Началось! Старенькая русская техника начала изображать отчаянный штурм, отвлекая всё внимание на себя.

– Ну, с Богом! Давай ребята!

И мы поползли. Если можно так сказать – ползли бегом. И когда до стен остался лишь один бархан, наш первый сводный разлёгся в шеренгу и после моего взмаха рукой в виде разнообразных зверей рванул вперёд. Ещё на тренировках договорились максимально молча всё делать, чтоб эффект неожиданности по полной использовать.

Что скажу – эффект был. Я когда запрыгнул на стену, то расчёт легкой пушки, стоящей в бетонном капонире, уже лежал разнообразными кровавыми кусками. А почему я про эффект говорю – так заорать они не успели. А вот обгадиться – вполне.

В сопровождении мелькавших тут и там лис я пронёсся по базе.

ЗВЕРСКАЯ АТАКА

Как уже говорилось, первейшая и основная наша цель была – зачистка англских укреплений от любых антимагических средств, для чего, разбившись на пары и тройки, мы вломились с той стороны англских позиций, где, вроде бы, было совсем тихо, и начали методичную зачистку, быстро продвигаясь вдоль стены, а когда нас всё-таки заметили и в глубине крепости завыла тревожная сирена, мы перестали таиться и взревели от души. Деморализация противника – наш конёк!

Мы смяли первую линию оборонительных укреплений и пошли вглубь клыкастым и когтистым валом, рыча, ревя и дико скалясь.

И знаете, правы были те, кто на штурм безмагической крепости отправил оборотней! Это ж ужас. Я лично видел, как огромный тур таранным ударом рогов отправил «Скорпиона» в полёт – на встречу с копытами Иванова. Собственно, тут тяжеленной железке и карачун пришёл.

Или вот – волк ныряет в странный квадратный бетонный окоп, и выныривает оттуда с радостным рыком:

– Первая моя! – ныряет вновь – и наверх вылетает погнутая труба миномёта.

– Молодец, – рычу я ему и ударом когтей вскрываю тяжеленные ворота какого-то ангара... А вовсе и не ангара! Это какой-то механический цех с уходящими вдаль станками. По коридорам разбегаются люди в серых спецовках.

– Гив ап! – кричу. – Хандс ап!*

*Give up! Handsup! – Сдавайтесь! Руки вверх! (англ.)

Да куда там, только быстрее бегать начали.

– Там! Туда! – кричит Хотару, выскакивая из-за какого-то монструозного станка, кажется токарного. – Там есть вход на нижний этаж!

Мы несёмся в указанном направлении, и я вижу уходящие вниз ступени. Не слабо они тут закопались!

– Всё проверить! По возможности пленных наберите, нужно же понять – чем они тут занимались? Слишком тут как-то всё... Словно не база, а промышленный комбинат какой.

И главное – когда успели? Ладно, наверху. Пригнал десяток земляных магов. Пока по периметру антимагия шарашит, внутри-то с горем пополам строить можно. Да и простой бетон залить – магия не нужна. А вот эти цеха, уходящие вглубь, под пески? Когда успели?

Хотя по правде говоря, мы ж с Вьюгой, когда тут в первый раз носились, Катерину да ейного бегемота-крокодила разыскивая да деревья кровавые ломая, всё наше внимание совсем на другом сконцентрировали. Не иначе, вокруг и тогда уже всё понастроено было – половина базы-то так и осталась под куполами невидимости укрыта. Может, там и вовсе три этажа вглубь? Не знаю. Щас миномёты гадские доломают, и пусть учёные да инженеры разбираются.

Я завернул за очередной поворот и понял, что дальше мне места нету – коридор больно узок, а без щитов меня какой-нито пулемёт к праотцам отправит – и всё. В облике-то всяко шансы выжить лучше.

– Я наверх! – рыкнул, авось кто из лис услышит.

А наверху уже совсем другая картина. Всё что могло гореть – подожгли, всё что сломать – сломали. Но, опять же, без фанатизма. В рамках ночного боя, так сказать.

Да, собственно, наверху бой уже и заканчивался. Как потом оказалось, когда мы на базу-то напали, часть вражеских шагоходов попыталась вернуться назад, ну им в спины, пользуясь случаем, и навтыкали. Так что полная виктория.

02. ЗЕМЛЯ И НЕБО

ПЕРВЫЙ ОТЧЁТ

И всё-таки мы их упустили – хозяев базы (или правильнее назвать их организаторами? – хрен теперь пойми). Упустили, пока хлестались с охраной, битком набившей туннели.

Крошечный, крайне необычного вида дирижабль устремлялся на запад, резко забирая вверх. Казалось, его пилоты вознамерились вовсе покинуть атмосферу Земли и выскочить в тот недосягаемый для летательных аппаратов космос, о котором так заманчиво сочиняют некоторые господа литераторы, специализирующиеся на фантастике.

Аппарат набирал высоту и превратился уже в синеватую точку, разглядеть которую получалось возможным лишь благодаря Звериному зрению, усиленному вернувшейся магией.

– Бесполезно, – сердито фыркнула Айко. – Так высоко я не залезу. Ни воздуха толком, ни маны.

– Мама! – выкрикнула выдравшаяся из вентиляционной шахты Хотару с какой-то пачкой листов в руках. – Дядя герцог Илья Алексеевич! Мы нашли дядьку, который жёг бумаги!

– Потушили?! – вскрикнули мы хором.

– Да! Да! Мы потушили, только он уже много сжёг. Сэнго там, внизу, караулит бумаги и дядьку.

– Ну-ка! – я аккуратно вынул у неё из лап обугленный с краю листок. Понятно, что все надписи на английском, но то, что я вижу перед собой часть совершенно необычного летательного аппарата, было ясно совершенно чётко. – Так! Бумаги отдай матери и дуй за Петром Витгенштейном. Скажи: нашли техническую документацию. Думаю, он разберётся, каких с собой специалистов прихватить.

– Яволь! – напыжилась Хотару и белой, слегка закопчённой молнией устремилась в сторону русской базы.

– Гоу! Гоу! Выходи строиться, мать вашу! – командовала рыжая рысь, и понурые англы из технического персонала под её зычным голосом сбивались в кучу испуганным стадом.

– Думаю, укрепляющее заклинание будет не лишним? – полуутвердительно спросила Айко, и чертежи в её руках слегка озарились зеленоватым светом.

Где-то ещё гремело и скрежетало, но основная часть операции по захвату была завершена. Теперь удержать бы её – в свете даже той документации, что я держал в руках, чувствовалось, что англы могут нас очень даже неприятно удивить...

– Дядя герцог Илья Алексеевич! – из вентиляции очередным чумазым чёртиком с воплем выскочила Сэнго.

– Ты почему бросила пост?! – напустилась на неё мать.

– Я не бросила! – вытаращила глаза младшая лиса. – Они там все уже! Ка-а-ак открыли портал! Ка-а-ак...

– Кто? – перебил я.

– Так дядя Петя Витгенштейн. И папа его. И большой дяденька Кирилл Фёдорович. И ещё какие-то всякие умные дядьки в очках и белых халатах! Сказали срочно вас звать, вот я и...

– Ясно. Веди!

Раз такое начальство зовёт – поди возрази. Тем более, что тут и без меня всё бодро организовывалось. Пленных сгоняли в ангары, обеспечивали охранение. Технику и оружие уже прибирали трофейные бригады. И какие-то отряды людей в серой форме с невнятными мне знаками различия заполонили полуразрушенные корпуса, производя полную ревизию всего, что только можно.

Некоторая сложность возникла с попаданием в «то место, где жгли бумажки». По вентиляции лететь я никак не мог. Даже если бы перекинулся обратно в человеческую форму. Нелетучее я существо. А коридорами Сэнго боялась запутаться.

– Да чего мы менжуемся, Илья Алексеевич! – всплеснула руками Айко. – Давай шкуру скидывай, мы полетим и тебя донесём. Сэнго за ноги, я под руки.

– А почему я за ноги? – тут же спросила мелкая.

– Потому что с моей стороны – голова! – сердито ответила мать. – А она ценнее, чем... Ценнее!

– Так, девочки! – что-то немного встревожился я. – Мне, вообще-то, все свои части ценны.

– Не переживайте, дядя герцог Илья Алексеевич! – счастливо заверила меня Сэнго, хватая за ноги. – Доставим в лучшем виде!

Мир слегка кувыркнулся, но лапы Айко тут же подхватили меня под мышки, и под слова:

– Аккуратнее, дурында, не куль с картошкой тащим! – я втянулся в вентиляционную шахту.

Ну что сказать... Летают лисы быстро. И как они успевают ориентироваться во всех этих поворотах и переборках? Домчали мы секунд за десять, но этого было достаточно, чтобы у меня в глазах зарябило, а желудок начал отчаянно искать лёгкости бытия. Так что когда меня выдернуло из дыры над головами высокого начальства и поставило против них (спасибо, что головой вверх!) с воплем:

– Дядя герцог Илья Алексеевич доставлен! – коленки мои слегка дрожали.

– Экие скорости! – восхитился Кирилл Фёдорович, оказавшийся ко мне ближе всех. – Сурово у вас, господин Коршунов, служба поставлена.

– Р... – я сглотнул, давя подступающую муть. – Рады ста... раться!

– Как там наверху? – Кирилл Фёдорович дипломатично «не заметил» моего раздрая.

– Зачистка идёт, – доложил я. – Но, похоже, самые важные персоны ушли.

– Это даже странно было бы, – сказал старший Витгенштейн, – если бы они не ушли. Судя по развёрнутому масштабу производства, люди тут сидели очень серьёзные. Предусмотрительные.

– А чего они в Сахару-то полезли? – набрался наглости спросить я. – Неужто в Аглицком королевстве пустошей мало, чтоб заводы ставить? Отсюда всё ведь далеко – и сталь нужна, и всякие цветные металлы, не считая прочих отделок. Работников везти, опять же.

– Вопрос резонный, – кивнул Кирилл Фёдорович. – Однозначный ответ на него мы получим, когда за горло основателей сего проекта возьмём, но у меня есть предположение. Изолите выслушать, господа?

С чего он нас вдруг спрашивать решил, мне аж неловко стало.

– Так вот. Территория островной Англии не так велика. Как вы понимаете, имея в активе государства Российского такого мага, как я или некоторые из моих помощников, мы можем себе позволить присматривать за их... – великий князь усмехнулся, – так скажем, телодвижениями. И ни один масштабный проект не мог бы быть скрыт от наших глаз. А вот Сахара... – он задумчиво покивал сам себе, – весьма опрометчиво была оставлена без внимания. И вот – пожалте! Так что там? – требовательно спросил он совсем в другую сторону.

– Извольте, ваше высочество! – к великому князю тотчас подошёл сухопарый среднего роста необычно взъерошенный человек в толстых артефактных очках. – По ряду факторов мы можем сделать предварительное заключение о том, что все производимые здесь разработки опирались исключительно на технические достижения, инженерную мысль и чистые механизмы, без любых включений магических аккумуляторов, контуров или усилителей.

– Но это же дичайшая неэффективность! – воскликнул старший Витгенштейн.

– В том-то и дело! – взъерошенный парень почесал нос и поправил оправу, уставившись на Петра Христиановича сквозь очки, так что толстая линза их дала удивительный эффект, как будто радужка глаз учёного заняла всю поверхность стекла. Князь аж сморгнул и отступил слегка. – Посмотрите только на эти разработки! Энергоэффективность их крайне низка, но! Она позволяет вовсе отказаться от магических решений, всё отдав на откуп чисто механическим. Новой формы летательные аппараты. Даже нескольких новых форм! Если я не ошибаюсь и мои предположения не окажутся чересчур смелыми, господа англичане намереваются покинуть пределы атмосферы Земли и выйти в космос! А ведь в рамках классической магомеханики данная цель даже не рассматривается в силу того, что верхние слои атмосферы крайне скудно насыщены маной...

– Похвально, похвально, Савелий Илларионович, – отпустил учёного великий князь, – забирайте здесь всё, что можно, и завтра я вас ожидаю на подробный предварительный доклад... – Он обернулся к нам, сурово сдвинув брови. Пробормотал, скорее сам себе: – Вот так, значит? Соперников обрубить антимагией, а самим создать ультимативное техническое преимущество?.. Ну это мы ещё посмотрим, кто кого... Илья Алексеевич, сердечно благодарю вас за службу и более не задерживаю.

Я щёлкнул каблуками, отдал честь, гаркнул на автомате нечто, приличествующее моменту и вымелся в коридор, пока высокое начальство не передумало.

– Айко, как хочешь, а найди мне выход наверх. Ножками пойду, как обычные люди. Ибо невместно медведям по вентиляциям свистеть.

Айко хихикнула, проявляясь:

– Прошу следовать за мной, ваша светлость.

Я ещё удивился – чего это она? Потом смотрю – в соседнем кабинете двое каких-то офицеров стоят, через открытую дверь на нас с любопытством таращатся.

– Ведите, ваше императорское величество! – не отстал от лисы я, и мы чинно удалились.

Повсюду царила страшная суета, время от времени пробегали (или просто исчезали!) люди в сером с коробками, бумагами, приборами и Бог знает чем ещё. Кажется, я воочию вижу работу секретного отдела по промышленноой разведке. А чего? Все всегда и за всеми подглядывают. Другое дело, что у нашего императора обязательство личное есть не подкидывать порталами наших разведчиков на чужие территории, да в условиях антимагии это и невозможно было бы – так сейчас над базой поднят русский флаг, а земля союзная египетская! Значит, Российская империя в своём праве. И сотрудники службы торопились выжать из англской базы всё возможное.

НА НАС СВАЛИВАЕТСЯ ВОЗДУШНЫЙ КОНВОЙ

С этими мыслями я наконец-то выбрался на воздух.

Наверху спешно тушили пожары, ибо отцы командиры всё-таки надеялись, что прибывающий конвой не успеют предупредить. Растаскивались повреждённые остовы англских шагоходов, загонялись в укрытия «Тулы», «Вулканы» и «Гвидоны».

Однако... как говорится, хрена там стояло. Или в данном случае летало. Неизвестно доподлинно, сумели ли сбежавшие с базы нагличане передать конвою какой-то сигнал, или капитаны воздушных судов просто рассмотрели произведённые на земле разрушения, но...

Три огромных англских цеппелина, пёршие на базу уверенным буром, вдруг начали замедляться. Послышался вибрирующий воющий звук, и пространство вокруг дирижаблей-маток наполнилось роем мелких аппаратов неизвестной мне конструкции... а потом на нас упало небо.

Я автоматически накинул на себя все возможные щиты, и мысли в моей голове носились при этом самые хаотические...

Вот сколько можно, а? Эта самая база уже до печёнок достала ударами с воздуха! Правда, теперь нас катком раскатывали странного вида самолётики. И они были вовсе не похожи на известные мне простенькие аэропланы, которые те же франки, к примеру, пытались использовать против наших войск в Центральной Африке. Те смешные деревянные этажерки нормальный дирижабль (да особенно если его капитан – маг!) мог легко десятками сбивать. А эти машинки даже на вид выглядели по-другому. Опять же, понятно, технический прогресс на месте не стоит, но эти самолеты были... красивы. Той странной лаконичной военной красотой, которой всегда славилось хорошее оружие.

И было их много. Самолётиков тех. Натурально – как по осиному гнезду палкой стукнули, так они из энтих дирижбанделей повылетали, аж небо потемнело. И от кажного к земле летела парочка продолговатых бомб. С дирижабля их, конечно можно сбросить много. Гораздо больше чем две, так скажем. Только вот с меткостью у бомбометания с неповоротливых надутых бандур – полный швах. А тут эти летающие жужжалки прям с ювелирной точностью бросались.

Первыми накрыло шагоходы. Старые, медленные машины, два ещё и без магических усилителей, ничего этому военному чуду противопоставить не смогли. И одна за одной падали, сминались, вспыхивали в разрывах.

Наши шагоходы! Наши парни в них!!!

– Ар-р-р!!! – Хотелось выть от бессилия. Я бросился на еще живого «Гвидона» огрызающегося в небо пулемётными очередями, и прыгнул ему на крышу. У меня-то щиты работают! Уж какие есть – все мои, прикрою сверху!

А потом из ангара вылетели три лисы. Они почему-то были в видимом состоянии и в самом страшном боевом виде. И летали они, может, чуть медленнее самолётов, но гораздо манёвреннее! А поскольку обычного оружия (ну навроде пулемётов) на эти штуки, как видимо, англы не поставили, лисы вполне успешно начали отрывать летающим гадинам крылья!

Я воспрял духом и заорал:

– Давай, родимые!!!

Вряд ли лисы меня сейчас слышали в грохоте боя, но не орать я не мог.

Пулемётчик «Гвидона», решивший, видать, что это я ему, застучал с новой силой, задирая в небо ствол. А что, может, и достанем?

Попробуем!

Вредоносные самолётики, распознавшие в лисах опасность, старались отбомбиться над самой базой, проходя едва не в пятидесяти метрах над крышами ангаров и корпусов. Вот тут я их и встретил.

Примерился – чтоб своих не зацепить – и давай ледяной шрапнелью лупасить! В облако такого града влетишь – поди, неласково придётся? Тряхнёт. Глядишь, и стекло пробьёт. А если сильно повезёт – в глаз иль в лобешник пилоту засветит, потом не сильно и полетаешь. Вжарили мы, в общем, с пулемётчиком с двух рук. Вон, трое уже по кривой дуге заваливаются!

Но, ядрёна колупайка, как же не приспособлен я против таких вот врагов! Только на лис и вся надежда...

И тут из-за ангара вылетел живой метеор! Мишка Дашков явился! Не сказать, чтоб к шапочному разбору, но как он заметался меж поредевшего самолётного роя – мне прям смешно стало. Словно боялся, что без него всех разберут!

Это мне уже потом расскажут, что он, получив с базы сообщение о приближающейся воздушной опасности, рванул на выход, не спрашивая ни у кого особенных разрешений – вот кто засиделся без дела, натурально.

А пока я смотрел, как огненный болид пробил приближающийся дирижабль англов – моё почтение. Прям насквозь прошил! Эти странные летающие исполины – со сдвоенной сигарой, со специальными платформами – похоже, специально были спроектированы, чтобы служить матками для самолетов. Кстати, на очень похожем к нам на севера Стальной Ветер неудачно прилетал.

И сейчас два оставшихся спешно набирали высоту и разворачивались.

– Илья! Руку! – рядом рухнула Айко. – Мы их ещё догоним!

Я сбросил облик, и старшая лиса дёрнула меня вверх.

03. ЦЕППЕЛИН

ИЛИ, ВЫРАЖАЯСЬ ПО-ПРОСТОМУ, ВРАЖЕСКАЯ ЖАБЛЯ

Я ещё успел увидеть, как Дашков жжёт волной огня кормовой винт второго дирижабля. А потом мы пробили стекло капитанской рубки третьего цеппелина-матки. Айко пробила. Собой. А я влетел следом, при виде осколков рефлекторно принимая облик. И всё вокруг затрещало и начало сминаться. А я, словно гигантский крот, лапами-когтями прорубал себе путь через переборки. Две пассажирских палубы махом превратились в одну. Раскрошенную. Три! И подо мной продолжало трещать и расползаться. Оно, может, на «Кайдзю» я бы подобный фокус не провернул – там-то стенки толстые были, стальные. А тут ажурное всё, для экономии веса. Вот и сэкономили!

К чести сказать – команда англов сдаваться не желала. Вот только что они могли против белого медведя и лисы, да в такой-то каше?

Под ногами наконец-то ощутилось что-то прочное. Кажись, достиг дна? А! Внутренняя транспортная палуба!

– Однако, это успех! – усмехнулся я сам себе и плюхнулся на задницу посреди багажного отсека. Щас главное, чтоб Дашков нас тоже на шашлыки не пустил. Видел он или нет, что мы с Айко кинулись лбами третью дирижаблю прошибать? – Айко!

Лиса вынырнула из какого-то коридора. Вот как такая чистая, изящная, изысканная даже в человеческом виде девушка в боевой форме успевает настолько быстро угваздаться кровью? По самые брови! Нет, по уши. Вместе с ушами! Может, ей просто фиолетово? Только боевая эффективность?

– Слушаю, Илья Алексеевич!

– Нужно князя Дашкова предупредить, а то он нас тут...

– А уже. Я Хотару отправила.

– Вот и прекрасно. Ну что, команда – всё?

Она огляделась.

– Нет, я часть в каютах заперла.

– А они не того? – встревожился я. – Не взорвут чего?

Мало ли, как они тут руководством накручены? Вдруг да ценой собственной жизни решат проковырять дырку в борту?

– Илья-а-а Алексе-е-евич! – с укоризной протянула лиса. – Они в таком состоянии заперты, что никто уже ничего не взорвёт. Меня другое беспокоит.

– Что? – поинтересовался я.

– Как мы сажать этот дирижабль будем? Мы ж в капитанском всё разворотили... Я, кстати, выражаю вам своё искреннее восхищение: так воспользоваться обликом, что просто размазать капитана и всех пилотов. А капитан, вообще-то, магом был, это я успела понять. Но сей факт роли в боестолкновении сыграть не успел.

– Издеваешься? – с надеждой спросил я.

– Как можно?! – вытаращила глаза Айко.

– Точно издеваешься! Здесь где-то, по идее, ещё один пункт управления должен быть. Это ж военный транспортник. Тут всё что можно – продублировано.

– А где? – живо развернулась лиса. Вот же неугомонное создание.

– Ну следуя логике – на второй гондоле. Там-то я ещё не был.

– Я! Я – была! – О! А вот и Сэнго проявилась.

– Ну так веди нас, Сусанин-герой! Только перекиньтесь в людской вид, а то как красным лаком обе облитые... – я снял облик, нацепил побольше щитов и с ППД наперевес пошёл за маленькой лисичкой. Вообще, что я заметил, если мы выдвигаемся куда с лисами, это всегда момент сюрреализма. Вот смотрите. Идёт по разломанному коридору девочка-японка. Идёт подпрыгивая, даже песенку какую-то мурлыкает. А почему подпрыгивает? А она куски трупов экипажа перепрыгивает. Чтоб, значицца, кимоно не замарать. Нормально? По-моему, дурным сном слегонца отдаёт. Я-то привычный. А покажи такую картинку деятелям из синема, токмо фильм пугательный и получишь.

Мы прошли через центральную часть дирижабля. Через своеобразный аэродром – так, кажись, этажерщики свои посадочные поля называют? И вот тут меня чуть не убили. Прям на нас заходил на посадку чудом уцелевший самолёт. Хорошо, меня из-под него Айко прям выдернула. А самолёт, подломив колёса шасси, высекая искры, покатился по решетчатой поверхности аэродрома. Отлетался, по-любому.

– Сэнго, пилота обездвижь по-быстрому.

– Яволь, дядя герцог Илья Алексеевич! – что-то это «Яволь!» так меня резануло. Как там наши? Папаня, Хаген, Швец, Пушкин? Да тот же Урдумай с Сарыгом? Живы?

Айко сразу заметила моё изменившееся настроение. И угадала, с чем оно связано! Взяла меня за локоть и тихонько проговорила:

– На всё воля Богов, Илья Алексеевич. Твои друзья и родные – великие воины! Они непременно живы! Ты должен в это верить! Должен! И тогда всё будет в порядке, понял меня, Свадебный Коршун?

– Понял, понял! – Я вырвал у неё руку. – Не тупей паровоза-то! Все наши – живы...

А тут и Сэнго вернулась.

– Дядя герцог Илья Алексеевич! Я пилоту руку сломала! И вторую руку! И ногу! Он никуда не убежит и ничего не сделает! Я молодец?

Говорил же – страшная сказочка какая-то. А я вместо Ивана-дурачка.

– Молодец! Веди давай! Сюрпризы будут?

В коридорах второй гондолы тоже всё было в крови. Похоже, каждый из англов погиб на своём боевом посту. Просто потому, что отреагировать не успел. Я уже видел, как это происходит. Дверь рывком распахивается – и через пару мгновений ты уже мёртв. Ага. И это ещё повезло, если мёртв.

Сэнго ещё раз перепрыгнула кусок тела:

– А надо было оставить сюрпризы? – она совершенно детским движением обернулась и извиняющимся жестом пожала плечиком: – Я думала, с той стороны всё моё. Что ж вы не предупредили?

Ладно, будем надеяться, что кто-то из запертых Айко сможет сообщить нашему командованию хоть сколько-нибудь ценную информацию.

Не найдясь более, что сказать по поводу «сюрпризов», я пожурил лисичку:

– Неаккуратно сработала! Посмотри, как угваздано всё. Некрасиво.

– Ага! – вскрикнула Сэнго. – А вы-то на своей стороне...

– А ну, цыц! – строго осадила её мать. – Сказано: некрасиво. Кто прибираться будет? Ты?

– А я знаю, кто! – Сэнго снова легкомысленно подскочила. – Лаборанты с базы. А то они такие гордые, думают, что сами англы, так остальные хуже них. Вот пусть тут помоют, сговорчивее будут.

А ведь правильно мыслит, выдерга! Почти как я на северной голландской базе. И эффект воспитательный просчитала.

– Вот ты и займёшься их присмотром и запугиванием, – сказал я и тут же подумал, что с лисички станется перестараться. – Смотри только, чтоб они после того говорить могли. Связно. И не заикаться! И не позабыли бы, чем они в своих лабораториях занимались!

Сэнго покосилась на меня:

– Ну вы, дядя герцог Илья Алексеевич, совсем какие-то нереальные цели ставите...

– Ах, дочь моя! – Айко покачала головой. – Господин герцог хочет сказать: «выпрямляя быку рога, не сверни шею».

– Я поняла, мама, – с видом примерной ученицы кивнула Сэнго. Ох, верю в этот примерный взгляд, аж три раза!

Мы вывернули в длинный коридор, и Сэнго вскинулась:

– Ой, вы тогда потихоньку идите, а я немножко в кабине приберу, раз Илье Алексеевичу не нравится... – и понеслась, только хвост замелькал. Хвост?

– Я не понял... – ткнул я пальцем вслед убегающей девочке.

– Что? – не поняла уже Айко.

– Хвост!

– Что – хвост?

– Да ядрёна колупайка! Почему хвост, когда она в человечьем виде?

– А-а-а! – Айко засмеялась. – А что, разве вы раньше никогда не замечали? Лиса может и в человеческом облике проявить свой хвост. Или все свои хвосты... – её подол приподнялся от шести высунувшихся кончиков. – Но это не всегда удобно, – кимоно снова опало.

– А-а-абалдеть.

Айко явно осталась довольна произведённым эффектом.

– Слушай, а вот когда бомбёжка началась, ты ж вроде рядом была, а?..

– За дочками летала, – коротко объяснила лиса.

– Ну, что вы втроём эффективнее, чем поодиночке, это понятно. А вот, – я вспомнил встревоживший меня неделю назад вопрос, – когда я в госпитале был, ты где была?

– Караулила внизу под окнами! – Айко с удивлением подняла на меня брови.

– А почему не в палате?

– Так Есения велела же.

Я поморгал:

– Вот тут не понял...

– Лечащий доктор подобен богам! – поучительно заявила лиса. – Он волен изгнать из покоев госпиталя даже императора! Есения сказала всем уйти из госпиталя – я и ушла. Во двор.

Вот же, япона мать... сколько мне ещё о них узнать предстоит. Только надо ли? И хочу ли я всё о лисах доподлинно узнавать – вопрос.

– Но Вы не думайте, Илья Алексеевич, я непрерывно прислушивалась к вашему самочувствию... – заверила меня Айко. – Даже когда окна были закрыты. Даже когда вы были в операционной!

Честно говоря, верилось с трудом. Где операционная – и где двор! Нет, лиса, конечно, существо волшебное, но всё же...

Она ещё чего-то толковала про тонкие поля, про отдачу жизненных сил и вытекающую из неё взаимосвязь наших духовных энергий, но я в этих японских мистических дебрях разобраться был просто не в состоянии. Во всяком случае, сейчас.

– Сейчас-сейчас! – словно откликаясь на мои мысли завопила из-за приоткрытой двери Сэнго. – Я почти уже всё... ой! – за дверью грохнуло, и Сэнго с досадой забормотала по-японски, потом по-русски: – Да что ж ты такой скользкий...

Брякнул как будто бы железный поднос.

– Заходите! – запыхавшись, пригласила Сэнго.

Вошли.

– Что ж, по крайней мере, я не вижу валяющихся кусков.

Зато тут как будто резвился безумный художник из этих, американских модников. Поливал всё вокруг из спринцовки красной краской и щёткой обрызгивал, ага. И тут мне пришла в голову мысль... насколько здравая – сейчас посмотрим.

– Сэнго, а ведро здесь есть?

– Э-э-э... есть, но оно немножко занято.

– Понятно. То, чем оно занято, выкинь в окно, а ведро сполосни и тащи сюда.

– Хорошо! – она пулей исчезла за дверью.

– Илья Алексеевич, вы хотите прибираться? – удивлённо спросила Айко. – Прямо сейчас?

Я хмыкнул:

– Хочу, понимаешь ли, испытать одну простую вещь. Есть совершенно немудрящее заклинание очищения. Так?

– Так. Но нам же достаточно...

– Погоди. Я знаю, что нам достаточно облик туда-сюда поменять, не в этом дело. Что если это заклинание направить не на себя, а на внешний объект?

У неё аж рот приоткрылся:

– Вы... имеете в виду всю эту рубку?

– Ну да. Одна только сложность. Если чистишь, например, одежду, всё грязным облачком разбрызгивается наружу. Так что желательно вплотную рядом не стоять. А ещё лучше – прямо внутри одежды быть. А с комнатой как?

– Пока не проверим – не узнаем! – глаза лисы загорелись азартом.

– Вот ведро! – влетела в рубку Сэнго.

– Только нам нужно выйти, – сказала Айко. А то мало ли...

Мы вышли и наблюдали за процессом через три дырки в двери. Когтями пробитые дырки. А что, очень удобно. Сверху крошечными щитами прикрыли – и вообще отлично. Сгенерированное заклинание повело себя ровным счётом наоборот: вся кровь и прочая грязь отслоилась от поверхностей рубки и кинулась в центр комнаты...

– Всё бы было здорово, – протянула Айко, отлипнув от глазка, – если бы тот кровяной шар не рухнул на пол, и так не шмякнулся.

Да, вся кровь слепилась в сгусток размером с хороший мяч и... под собственным весом шлёпнулась на пол, снова разлетевшись по всем стенам. Я чего-то подобного ожидал, поэтому и просил ведро. Но немножко не угадал с точкой, и теперь его снова требовалось мыть.

– А давайте я буду на пороге караулить? Предложила Сэнго, вернувшись с дважды отмытой тарой. – Как только оно слепится – я подскочу – и р-р-раз его в ведро, а?

Мы переглянулись.

– Пробуем! – ударила ладонью о ладонь Айко.

А меня снова посетило ощущение ненормального сна. Там, внизу, бой только кончился, ещё не все пожары потушили, а мы тут эксперименты проводим... Впрочем, это же всё ради того, чтоб нормально спуститься.

– Пробуем, – кивнул я.

На этот раз нам всё удалось, даже удивительно. Я отправил Сэнго выкинуть гадость, и тут в лобовое стекло аккуратно постучал Миша Дашков. Я замаячил ему, что надо залететь со стороны посадочной площадки и побежал встречать.

ЯВЛЕНИЕ НОВЫХ ЛИЦ

– Я уж думал, у вас тут сложности возникли! – воскликнул он, садясь. – А что там за крики?

– Пилот бомбардировщика это. Пошли. В управлении дирижаблями разбираешься?

– Любительские курсы. Ну и свой, ты знаешь. Модель, конечно, другая...

– Вот и посмотришь. А то я-то не то что курсы – так, что за пилотами подглядел, пока туда-сюда летал.

– Да уж, это... – тут Мишка открыл дверь в капитанскую рубку и ошарашенно замер, – вот это да! Да тут как в операционной!

– Спасибо, – скромно сказал я. – Просто хотелось, чтоб чисто было. Да ты проходи, не стесняйся. Давай уже посадим эту бандуру...

– Согласен с планом! – Дашков принялся за осмотр оборудования. – Тэкс! Главный штурвал цел. Только вот... – Михаил, брезгливо морщась, вытянул заклинивший в механизме обрывок кисти и оглянулся, отыскивая, куда бы его пристроить. – А! Сэнго, душечка, будь любезна, выкинь это... в окошко, что ли. И... – он наклонился над приборной панелью, что-то рассматривая и бормоча себе под нос: – бу-у-удем разворачивать дирижабль...

Удовлетворившись ревизией, Мишка крутанул штурвал.

– Так-то здесь особых навыков не надо. Нам бы рядом с базой очутиться, там уже кто-нибудь поможет.

– А не боишься, что ка-а-ак помогут-помогут со всех стволов? – Чего-то мне вдруг не захотелось, чтоб нам кто «помогал».

– Ну-с, – усмехнулся Михаил, – особого выбора у нас всё равно нет. Захватили дирижбандель – «извольте соответствовать!»

По итогу мы заслали с предупреждением Сэнго, медленно приблизились к базе и были осчастливлены визитом аж трёх князей. Двух великих – Ивана и евойного папы – и одного просто – папеньки Витгенштейна. Прибыли телепортом, прямо на взлётную палубу. Сияющие щитами, аж глаз задёргался. Заранее предупреждённые Айко мы вышли встречать.

– Почему я не удивлён, господа? – Пётр Христианович Витгенштейн огляделся с хозяйским видом. – Потому что если что захватить в сравнительной целостности – это работа его светлости и его лис, а! Красота же! Кровушку отмыть – и почти целый транспортный дирижабль! Да какого класса! – в этими словами Витгенштейн-старший аккуратно переступил через оторванную руку. Умеют же наши князья в аристократизм.

А вот Иван не порадовал.

– Опять без меня? Опять?! – он схватил меня за руку и оттащил от основной группы. Пыша праведным гневом. Или пыхая? Распаляясь, одним словом: – Илья! Ну сколько можно?! Я на пять!.. Пять минут в портал опоздал! Пять!!!

– Так улетел же бы. Блин горелый, бы же... Ещё хуже. Сокол, послушай меня внимательно, друг мой ситный, – я крепко прихватил его за пуговицу. – Я в следующий раз вообще под твоим командованием пойду. Ты вот впередях, а я позади. И даже носа из-за твоего плеча не высуну. Чтоб ты мне мозх не колупал! Чтоб постоянно рядом был!!!

– Да не ори, – он примирительно и очень аккуратно отцепил мои пальцы от своего мундира. – Я ж с пониманием. И этой... воинской ревностью...

– Ревность у него! – фыркнул я. – Ты вот о чём подумай. У тебя ВЕЛИКИЙ маг дома растёт. С ним тоже меряться будешь?

Иван оглянулся на заваленную побитыми самолётами взлётку.

– Если так дальше пойдёт, то сыну вообще трудновато будет. Антимагия – это, брат...

– Так наша, – я ткнул его пальцем в грудь, – наша с тобой задача – сделать так, чтоб ему было легче! Ясно?!

Иван немного смутился.

– Ты меня не агитируй! Я сам кого угодно...

– Достану, что в бою поучаствовать не дали! – перебил я его.

Соколу хватило такта промолчать.

– Господа, вы закончили ваши приватные разговоры? – обратился к нам Кирилл Фёдорович.

– Так точно! – вытянулся я.

– Яволь! – рядом вытянулся Сокол.

– Нахватался... – пробурчал великий князь. – Чему б полезному...