Колючий

Глава 1. Император

Тронный зал Имперского дворца на Терре был залит холодным голубоватым светом голографических проекций. Звёздные карты висели в воздухе, подсвечивая секторы зелёным, жёлтым и тревожным красным. В центре этого сияния, на возвышении из чёрного полированного камня, сидел император Тиберий — подтянутый, с пронзительными глазами и тяжёлой челюстью.

Он не любил этот зал. Слишком много здесь мёртвого величия и памяти о том, кто раздаривал империю, сидя в этом же кресле.

По левую руку от него замер начальник Генштаба, старый маршал Грегор Ванн — сухой, как пергамент, с выцветшими глазами стратега, повидавшего десятки войн. По правую — директор объединённой разведки Аркадий Тейн, человек-тень в безупречно сидящем чёрном костюме без единого знака отличия.

— Докладывайте, — голос императора прозвучал глухо. — Грегор.

Маршал шагнул вперёд, и карта перестроилась, высветив зелёные секторы на дальних рубежах.

— Арахниды, Ваше Величество. Основные матки уничтожены. Осталось четырнадцать планет, где идёт зачистка. Если сохранять текущий темп — три месяца. Если форсировать — один, но потери вырастут на треть.

— Не надо лишней крови, — Тиберий качнул головой. — Что по срокам для публики?

— Через четыре месяца, Ваше Величество, — ответил Тейн. — Три месяца на зачистку, месяц на подготовку торжеств. Парады приурочим к годовщине вашего восхождения на престол.

Тиберий помолчал. Годовщина. Та самая дата, когда он взял трон силой, свергнув брата. Для одних — день великого очищения, для других — день узурпации. Привязать к ней победу над Арахнидами значило заставить всех — и сторонников, и тайных врагов — праздновать вместе. Хороший ход.

— Пусть будет годовщина, — сказал император. — Люди получат новости к празднику.

— Хорошо. — Грегор провёл пальцем по карте, подсвечивая красные точки. — А теперь плохие новости.

Карта преобразилась. На юго-востоке полыхнул оранжевым Галактический Халифат, вытянув щупальца к границам Империи.

— Халифат завершает переброску флотов, — сказал Ванн. — Инструкторы Аграфов уже на их базах. Через три-четыре месяца удар.

— Прокси-война?

— Так точно. — Ванн развернул схему предполагаемых ударов. — Генштаб предлагает тактику, отработанную на Арахнидах, «Зубы дракона» — заманить на две-три системы вглубь, дать увязнуть в позиционной борьбе, затем ударить по тылам и логистике. И главное… — на карте запульсировала столица Халифата, а следом загорелись десятки точек по всей территории, узлы связи, штабы, центры гражданского управления. — Удар по голове — столица. И одновременно по всей нервной системе — военные и гражданские хабы управления. Без приказов армия Халифата рассыплется. Сверхдальние ракеты, диверсионные группы через нестабильные червоточины.

— Бей по голове — остальное само отвалится, — усмехнулся Тиберий.

Он замолчал, впившись взглядом в схему. Потом повернулся к Тейну.

— Разведка подтверждает эти переходы?

— Подтверждаю, Ваше Величество. — Голос Тейна был тих, почти ласков. — Переходы существуют, их параметры зафиксированы. В лаборатории и на полигонах технология отработана для сверхдальних ракет с гипердвигателями. А также высадки диверсионных групп. — Он сделал паузу. — Но реального применения через нестабильные червоточины мы ещё не проводили. Это наш риск. И наша ставка.

Тиберий откинулся в кресле, постукивая пальцем по подлокотнику.

— Принято.

— Однако у меня есть информация иного рода.

Он извлёк из внутреннего кармана серебристый диск и положил на край консоли, рядом с рукой императора.

— Это козырь, — сказал Тейн, и в его интонации проступила непривычная тяжесть. — И одновременно самая большая наша слабость.

— Говори.

— Внутренние враги. Дикие Миры, фронтир Вольного Братства, террористические ячейки — всё это имеет координационный центр. Нити ведут к Эмирам. Но главное — у нас есть список.

— Список? — Тиберий подался вперёд, пальцы впились в подлокотники. — Продолжай.

—Больше триста человек, Ваше Величество. — Тейн выдержал его взгляд. — Чиновники, генералы, судьи, главы торговых домов. Те, кто ждёт реванша и до сих пор считает власть законной только для вашего брата.

Воздух в зале стал плотным, как перед грозой.

Ванн, обычно бесстрастный, кашлянул и отступил на шаг.

— Одним ударом смахнуть эти фигуры, — медленно повторил Тиберий. Он взял диск, повертел в пальцах. — Триста человек. Вы понимаете, что, если начнём эту чистку, остановиться будет нельзя? Это сигнал всей империи.

— Сигнал, который необходим, — твёрдо сказал Ванн. — Перед большой войной мы не можем оставлять за спиной тех, кто вонзит нож в спину при первой же неудаче.

— Я не о том, — Тиберий поднял взгляд на маршала. — Констанс сидит в камере уже три года. Приговорён. И всё это время в Империи существует единое информационное поле — от Генштаба, Имперской Службы безопасности, вашей объединённой разведки, Тейн, и моей личной канцелярии. Данные стекаются, перепроверяются, анализируются. Я знаю эти имена не потому, что не доверяю вам, а потому что это моя работа — знать.

Тиберий посмотрел на диск, и губы его скривились в горькой усмешке.

— Твой список, Аркадий, я изучу. Большинство имён мне в нем знакомы. Твои люди отработали на совесть — они подтвердили то, что копилось годами. Разведка ест свой хлеб не зря. Теперь я сверю твою аналитику со сводками других служб. Если данные сойдутся — а я уверен, что сойдутся, — то это плазменная граната с включённым таймером. Отсчёт я сам запустил три года назад.

Тиберий медленно кивнул:

— Значит, хватит ждать. Диск остаётся у меня. Генштаб готов к проведению арестов?

— Оперативные группы сформированы, Ваше Величество, — ответил Ванн. — План «Чистилище» отработан. Сопротивление ожидается минимальное — у них нет причин ждать удара. Дезинформация убедит их, что опасность миновала.

— Что за дезинформация? — Тиберий повернулся к Тейну.

— Завтра по всем СМИ Галанета пойдёт слух, Ваше Величество, — сказал Тейн. — Вы якобы решили помиловать брата под давлением старших рас. Утечка будет выглядеть естественной. Те, кто в списке, поверят — они хотят верить. А когда мы ударим, они даже не успеют понять, что произошло.

— Операция «Чистилище» может быть начата в любой момент, — продолжил Тейн. — Синхронные аресты по всем секторам. Триста целей. Но… — он запнулся. — После такого удара по элите старшие расы назовут нас тиранами.

В зале повисла тишина.

— Вы свободны Ванн, — сказал император, не повышая голоса.

Маршал молча поклонился и вышел, бесшумно ступая по полированному камню. Когда дверь за ним закрылась, Тиберий поднялся и подошёл к голографической карте. Красные пятна вражеских вторжений, жёлтые зоны нестабильности, зелёные — лояльности. И теперь — триста двадцать семь имён, которые могут расколоть империю изнутри быстрее, чем любой флот.

— Вы уверены, что в списке нет ошибок? — спросил он, не оборачиваясь.

— Абсолютно, Ваше Величество.

— Список расширим. И сколько из этих трёхсот двадцати семи будут тянуть за собой другие нити? Сколько придётся арестовать потом?

Тейн помолчал.

— Если мы проведём операцию жёстко и синхронно — без предварительных арестов, без утечек — то достаточно будет этих трёхсот двадцати семи. Остальные поймут сигнал. После казни вашего брата они поймут, что игра окончена.

— Казни, — Тиберий коснулся пальцем сектора, где на карте значилась система Кронос с тюремным астероидом. — Три года я держал его в камере. Знал, что когда-то придётся. И всё равно… он мой брат, Тейн. Я дал клятву нашей матери.

— Он предал империю, — тихо, но твёрдо сказал директор. — Ваш отец оставил вам державу, а ваш брат раздарил треть её территорий. Вы взяли власть, потому что народ, флот и армия поверили в вас. Если сейчас вы проявите слабость, те триста двадцать семь человек получат надежду. А надежда для заговорщика опаснее оружия.

Тиберий медленно кивнул, всё ещё глядя на карту.

— Подготовьте операцию. Аресты провести одновременно. Тихо и стремительно. Чтобы все эти крысы сидели в клетках. — Он повернулся, и в его глазах, наконец, появилась та сталь, которую привыкли видеть подданные. — Казнь будет публичной. Оповестить все секторы. Пусть смотрят. И знают, следующая очередь за ними.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Тейн поклонился и направился к выходу, но на пороге остановился.

— Ваше Величество, диск. Там есть кое-что, чего я не сказал при маршале. Среди трёхсот двадцати семи есть те, кто связан не только с Констансом, но и с нашими внешними «партнёрами». Старшие расы через них держали руку на пульсе империи. Уничтожив этих людей, мы не просто чистим пятую колонну — мы обезглавливаем агентурные сети Аграфов и Халифата. Это даст нам рычаги давления на переговорах. Компромат, которого никто не ждёт.

Тиберий усмехнулся, и в этой усмешке было что-то волчье.

— Значит, будем играть по-крупному.

Когда дверь за директором закрылась, император остался один. Он подошёл к окну, за которым на фоне звёзд медленно плыла орбитальная станция, и долго смотрел на диск, зажатый в пальцах. Потом нажал кнопку вызова.

— Верган.

Секретарь вошёл мгновенно — галантный, предупредительный, с неизменным планшетом в руках.

— Капсулу, — сказал Тиберий, не оборачиваясь. — Трансовый режим.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — Верган сделал пометку. — Могу я поинтересоваться, какую программу загрузить?

— Никакой. Просто тишина. Мне нужно подумать перед завтрашним заседанием Совета безопасности.

— Будет исполнено.

Секретарь вышел, и Тиберий остался наедине с диском, в котором были спрессованы триста двадцать семь судеб, триста двадцать семь предательств. Он поднёс его к свету, и полированная поверхность отразила его собственное лицо — жёсткое, с глубокими тенями под глазами, с застывшей решимостью, за которой пряталась давняя, незаживающая боль.

— Прости, брат, — сказал он едва слышно. — Но ты был неправ. Империю не спасают милостью. Её спасают сталью и кровью.

***

После капсулы Тиберий не вернулся в тронный зал. Он прошёл в личный кабинет — маленькую, тесную комнату без окон, где стены были обшиты серым антивандальным пластиком, а единственным украшением служил старый флаг империи, висевший ещё при отце. Здесь не было мрамора и золота. Здесь можно было думать.

Он опустился в кресло, вынул из-за пазухи диск. Вставил в считыватель на подлокотнике.

Голографический свиток развернулся, подсвечивая имена холодным синим светом. Тиберий подключился через нейроинтерфейс и начал читать медленно, вдумчиво, как следователь, изучающий дело, от которого зависит жизнь страны.

Генерал-губернатор системы Атрокс, Феликс Аргенто. Командующий Двенадцатым флотом, адмирал Корнелиус Вейн. Глава торгового дома «Вергилий», Мариус Торн. Судья Высшего трибунала по особым делам, Лазарь Блэквуд. Начальник протокола императорского дворца, лорд Сильвестр Рохас. Директор верфи «Антарес», инженер-генерал Эдвард Крейн. Инспектор налоговой службы сектора Гидра, Элинор Восс. Комендант орбитальной станции «Гефест», полковник Доминик Шторм. Префект сектора Цербер, Артур Леннокс. Командующий пограничной флотилии «Северная звезда», вице-адмирал Клаудия Морозова. Глава информационного бюро империи, Георг Фосс. Директор имперского банка, барон Генрих фон Эссен. Архивариус Ордена Святого Престола, брат Аврелий…

Имена тянулись бесконечной лентой. Тиберий перелистывал страницу за страницей, и с каждым новым именем внутри росла тяжесть. Губернаторы, адмиралы, судьи, директора, банкиры, учёные, чиновники, командиры гарнизонов, главы патрицианских родов — триста двадцать семь человек, связанных общей целью. Одни — по убеждениям, другие — по страху, третьи — за деньги.

Он остановился на середине, когда увидел знакомое лицо. Голографическая иконка раскрылась — мужчина лет пятидесяти, с умными глазами и тщательно ухоженной бородой.

Алан Ванн. Старший советник по стратегическому планированию. Племянник начальника Генштаба.

Тиберий медленно выдохнул. Грегор Ванн, его самый надёжный военачальник, — и собственный племянник Грегора в списке. Император на мгновение замер, просчитывая варианты. Ванн не знал. Не мог знать. Иначе он бы первым пришёл с повинной.

— Ты вырастил предателя, Грегор, — тихо произнёс Тиберий. — Но ты не виноват. Империя запомнит твою службу.

Он листал дальше. Имена мелькали, и чем ближе к концу, тем выше становились должности, тем ближе к трону оказывались заговорщики.

Графиня Изабелла Торн, глава дома «Торн», казначей императорского двора. Посол империи в Федерации Аланте, Карл фон Гогенштауфен. Начальник службы протокола Совета Безопасности, полковник Сергей Орлов. Начальник личной охраны императора, полковник Виктор Шламов.

Тиберий замер на этом имени. Открыл полное досье.

Шламов Виктор Сергеевич, 41 год, начальник личной охраны императора, группа ближнего прикрытия, смена «Альфа». Завербован в 3124 году, куратор — Верган.

— Верган. — Тиберий произнёс это имя вслух, пробуя на вкус. — Ты не просто секретарь, а сердце паутины.

Тиберий закрыл глаза. Три года брат сидел в камере, и все эти годы Тиберий оттягивал подписание окончательного приговора. Не из жалости. Расчёт. Констанс был живым козырем, который держал в узде тех, кто ещё надеялся на реванш. Теперь этот козырь можно было разыграть.

Он листал дальше. И среди имён, ближе к концу, увидел тех, кого боялся найти.

Принц Эдгар, сын принцессы Елены, племянник императора. Принцесса Елена, родная сестра. Леди Корделия, жена Констанса.

Три члена императорской семьи. Три предательства. Тиберий на секунду зажмурился, но взял себя в руки.

Он дочитал до конца. Последним в списке стоял тот, кого он боялся увидеть больше всего.

Констанс I — бывший император. Статья о государственной измене. Умышленные действия в ущерб суверенитету, территориальной целостности и безопасности Империи. Приговор — отсроченная смертная казнь.

Тиберий открыл глаза, вызвал интерфейс и набрал код прямой связи с начальником Генштаба.

— Грегор, у меня для тебя плохие новости. Твой племянник в списке.

В голосе Ванна на секунду возникла тишина. Потом старый вояка ответил ровно, без дрожи:

— Я прошу разрешения не участвовать в его задержании, Ваше Величество.

— Разрешаю, но ты должен знать, это не отразится на твоей службе.

— Я понимаю, Ваше Величество. — Ванн помолчал. — Операция начинается в условленный срок. Всё готово.

— Начинайте действовать по намеченному плану.

Тиберий отключил связь, убрал диск. Подошёл к стене, снял старый флаг, поцеловал ткань и повесил обратно.

— Во имя империи, — сказал он.

Глава 2. Список Тиберия

Изолятор высшей категории «Адамант» находился в герметичном модуле орбитальной крепости «Гефест» — боевой станции, входящей в систему обороны «Диспетчерская призма». Крепость несла круглосуточную охрану подступов к Терре.

Истинное место заключения бывшего императора было засекречено по высшему классу. Доступ к этой информации имел строго ограниченный круг лиц. Для всех остальных — включая вражеские разведки — Констанс мог отбывать срок в любом из десятка секретных изоляторов, в астероидном поясе Кронос, в пустынях Ниарна, на снежных пиках Асгирдана, в подземных бункерах Эребуса, на океанских платформах Посейдона — или в любой из элитных тюрем для высших сановников. Дезинформация поддерживалась годами, и противники так и не смогли вычислить, где он на самом деле. А он был в двухстах километрах от императорского дворца, под прицелом зенитных батарей и в зоне мгновенного реагирования преторианской гвардии.

Камера для допросов — монолитная нейтрониевая сфера. Внутри гравитационное поле приковывало к креслу сильнее любых ремней. Оно действовало выборочно — только на тело заключённого, оставляя других людей свободными. Здесь не было окон, не было мебели — только два противоположных кресла, в одном из которых фиксировали осуждённого, а второе оставалось пустым для посетителя. В обычное время Констанс отбывал срок в соседнем отсеке — небольшой комнате с медицинской капсулой и койкой, санитарным узлом и доступом к ограниченному информационному визору.

Констанс сидел в своём кресле. За три года он изменился, осунулся, поседел, но глаза остались прежними — спокойными, даже насмешливыми. На нём была простая серая роба без знаков отличия. Только перстень с фамильным гербом поблёскивал на пальце.

Тяжёлая дверь отъехала в сторону. Вошёл Тиберий — без мундира, в простом чёрном кителе, без орденов. За ним замерли двое гвардейцев.

Дверь закрылась. Свистящий звук герметизации повис в воздухе.

— Здравствуй, брат, — сказал Констанс, голос его звучал сухо, без надрыва. — А я уж думал, ты передумал меня казнить. Три года — долгий срок даже для императорского терпения.

Тиберий не сел. Он встал напротив, сложив руки за спиной.

— Ты знаешь, почему я медлил?

— Догадываюсь. Ждал. Собирал компромат. Укреплял власть, чтобы не началась гражданская война. — Констанс усмехнулся. — Я бы так же делал.

— Ты разваливал империю.

— Я сохранял империю! — голос Констанса впервые дрогнул. — Когда я принял трон, нам угрожали три фронта, казна была пуста, а старшие расы готовились разделить нас, как падаль. Я пошёл на уступки, чтобы выиграть время. Я отдал территории, которые всё равно не мог удержать!

— И пока ты раздавал наше наследие, — Тиберий шагнул вперёд, и на его скулах заиграли желваки, — ты позволил Аграфам вырезать наши форпосты в секторе Аргос и назвал это «дипломатическим маневром». Ты подписал капитуляцию перед Халифатом, когда они были повержены. Твои генералы шептались о трусости, а народ — о позоре. Ты допустил геноцид нашей нации на окраинах, выпилил стратегический флот, обрёк на голод ключевые системы. Ты внедрил в империю пятую колонну — шпионов, диверсантов, идеологических противников. Они сеяли панику, саботировали оборону, уничтожали науку и экономику. Тайные агенты копили богатства и помогали тебе разваливать империю изнутри. Ты был их марионеткой, Констанс. Ты — и старшие расы, которые через тебя правили.

— Ты сейчас о тех, кого собираешься вырезать? — Констанс попытался податься вперёд, но гравитационное поле прижало обратно. — Я знаю, у тебя есть секретный список. Губернаторы, адмиралы, судьи. Кровавая баня, чтобы запугать всех, кто помнит, что империя когда-то была великой не только страхом, но и законом.

— Закон? — Тиберий резко развернулся. — Ты, отменивший суды присяжных? Ты, распустивший Сенат? Твой закон был удобством для предателей. Мой закон — сталь. Он честнее слов.

— И ты думаешь, казнь брата и триста арестов вернут империи честь? — Констанс напрягся в кресле, но поле не пускало. — Враги не испугаются. Они увидят, как мы пожираем себя. Твоя жестокость объединит их против тебя.

— Моя жестокость — язык, который они понимают. — Тиберий остановился, голос его стал ледяным. — Я не буду кланяться, как ты. Я заставлю их уважать нас. А начну с того, что вырежу изменников, ренегатов и предателей — всех, кто ждал твоего возвращения. Публично. Чтобы каждый, кто думает о предательстве, вспоминал эту ночь.

Констанс попытался откинуться на спинку кресла.

— А ты уверен, что после моей казни эти люди просто… покорно лягут под нож? Ты уничтожишь триста человек, но сколько ещё осталось? Ты никогда не выжжешь всех, Тиберий. Пока ты правишь страхом, страх будет рождать новых заговорщиков.

— Пусть рождает, чтобы спасти империю, — Тиберий достал из внутреннего кармана голографический планшет, вывел на экран имена. — Видишь? Триста двадцать семь человек, включая моего секретаря и племянника Грегора Ванна. Твоя сеть разорвана. Завтра в полдень по галактическому времени состоится публичная казнь. Твоя казнь.

Констанс долго смотрел на имена. Потом перевёл взгляд на брата.

— Верган? — переспросил тихо. — Он тебя предал?

— Разведка предоставила неопровержимые доказательства. Он — не просто секретарь.

— Верган… — Констанс горько усмехнулся. — Ты знаешь, почему он это делал…

— В списке не только он, — перебил Тиберий, и голос его стал тише, опаснее. — Твой племянник Эдгар, наша младшая сестра Елена и твоя жена Корделия. Все они — в списке.

Констанс побледнел. Впервые за весь разговор его лицо дрогнуло.

— Елена… — прошептал он. — Эдгар? Они не могли…

— Могли, — отрезал Тиберий. — И теперь ответят. Как и ты.

Он убрал планшет и посмотрел брату прямо в глаза.

— Приговор приведён в исполнение. Публичная казнь. Твоя казнь. Я подписал её час назад. Решение принято.

Констанс долго смотрел на него.

— Ты и вправду пошёл до конца. Даже обет матери не остановил, — тихо сказал он.

— Ничто не остановит, — ответил Тиберий. — Прощай, Констанс.

Он развернулся и направился к выходу. Тяжёлая дверь отъехала, пропуская его, и закрылась с глухим стуком.

Констанс остался один в тишине, глядя на пустое место, где только что стоял император.

***

За три дня до операции в кулуарах Ассамблеи. В кают-компаниях флагманов и на закрытых банкетах торговых домов пополз слух. Император решил помиловать брата! Якобы старшие расы надавили через торговые концессии. Будто военные опасались раскола в преддверии войны. Вроде как сам Тиберий не выдержал тяжести клятвы, данной когда-то матери на смертном одре.

Слух подкрепляли «утечками»: из канцелярии императора вынесли проект указа о замене казни пожизненным заточением в тюремном комплексе системы Эребус. Начальник Генштаба, обычно сухой и немногословный, на открытом совещании обмолвился, что «гуманизм в политике порой бывает стратегически выгоден». Директор разведки ушёл в краткосрочный отпуск — по официальной версии, для восстановления после тяжёлой операции.

Те, чьи имена значились в списке, поверили. Поверили, потому что хотели верить. Три года ожидания, три года тихой поддержки свергнутого императора, три года надежды на реванш — и вот, кажется, чаша весов качнулась. Если Тиберий смягчился к брату, значит, смягчится и к остальным. Амнистия, возвращение ко двору, реставрация старых порядков — всё это казалось теперь близким, осязаемым. Это был знак!

Верган, личный секретарь, в ночь перед арестом собственноручно составил для императора график на неделю, где значилась «церемония перевода заключённого Констанса в специальное учреждение». Он на мгновение нахмурился, но тут же успокоил себя — дезинформация, которую он сам помогал распускать, была слишком убедительной.

Секретарь императора не знал, что это была последняя строчка, которую он написал на службе империи.

***

В 04:00 по галактическому стандартному времени оперативные группы начали одновременное задержание всех фигурантов чёрного списка.

План «Чистилище» годами отрабатывался на учениях как децентрализованный антитеррористический сценарий — без реальных имён. Только за несколько часов до арестов командиры отрядов получили конкретные цели, и никто из них не знал, что одновременно работает ещё несколько сотен групп. Каждая команда захвата действовала автономно, по заранее отлаженному протоколу.

Спецслужбы использовали портативные генераторы помех с широким диапазоном действия, блокирующие все каналы связи — от голографических до квантово-запутанных. Ни один сигнал тревоги не мог уйти наружу.

Генерал-губернатор Атрокса был схвачен в собственном дворце, когда пытался запустить систему самоуничтожения базы данных. Командующий Двенадцатым флотом оказал вооружённое сопротивление — его застрелили при задержании. Глава торгового дома «Вергилий» попытался бежать на частном яхте, но гиперпространственные врата уже заблокировали. Судья Высшего трибунала был арестован во время утреннего ритуала: читал молитву в домовой часовне, когда на запястьях защёлкнулись силовые браслеты.

Графиню Изабеллу Торн взяли в её загородной резиденции. Она не сопротивлялась — только попросила разрешения взять с собой семейный портрет. Ей отказали.

Адмирала Корнелиуса Вейна подняли с койки на флагмане. Он успел крикнуть: «Вы все ответите!» — и попытался активировать миниатюрное взрывное устройство, но глушилки подавили сигнал мгновенно.

Никто не ждал удара. Предупредить других не успел никто — связь рухнула мгновенно. Тиберий, человек чести, который никогда не бил исподтишка, на этот раз ударил первым. Без предупреждения.

Вергана взяли прямо в его кабинете, когда он готовил речь для императора.

Он не сопротивлялся — только спросил:

— Его величество знает?

— Его величество приказал, — ответил офицер. — Вы — сто сорок третий.

К 06:00 все задержанные находились в изоляторах. Империя узнала об этом только через два часа, когда пресс-служба императора выпустила лаконичное сообщение:

«В рамках плановой операции по обеспечению внутренней безопасности задержана группа лиц, подозреваемых в подготовке государственного переворота. Имена будут опубликованы после завершения следственных действий».

Однако Имперская служба безопасности через свои каналы в СМИ, галанете и другие информационные сети начала подогревать интерес. Первые фамилии — губернаторы, адмиралы, судьи, директора крупнейших корпораций — «случайно» просочились в новостные ленты задолго до официальных публикаций. Это был тот самый знак — плазменная граната, только теперь взорвавшаяся в информационном поле.

Запугать элиту, которая считала себя неприкасаемой. Показать колеблющимся, что их тоже увидят. И одновременно — спровоцировать оставшихся в тени, перепуганные заговорщики начнут заметать следы, выходить на связь, предавать друг друга. Это был ещё один ход спецслужб — выявить новые связи, фигурантов и координаторов, которые не попали в первый список. А народу — послание. Империя больше не будет терпеть внутреннего врага.

Терранская империя ахнула.

Троих из списка — принца Эдгара, принцессу Елену и леди Корделию — взяли тихо, почти незаметно. Их номера в чёрном свитке были последними: 324, 325, 326. Самые близкие люди к трону.

Тиберий не стал выставлять это напоказ. Публичный скандал с участием членов династии стоил бы империи слишком дорого. Для галактики придумали правдоподобные объяснения, которые появлялись одно за другим, создавая логичную хронологию с их исчезновением.

Сначала принц Эдгар «отправился с инспекцией в дальние системы» — официальный приказ, подписанный императором, даже попал в сводки Генштаба. Через несколько дней принцесса Елена «по просьбе императора включилась в закрытый дипломатический раунд» — для союзников это выглядело как почётная миссия. А леди Корделия, жена Констанса, «ушла в добровольное затворничество», сначала говорили о тяжёлой депрессии после ареста мужа, потом добавили слух о «курсе детоксикации» в частной клинике.

Каждая версия была правдоподобна, подкреплена фальшивыми документами, подставными свидетелями и даже официальными пресс-релизами.

Никто не знал, что «инспекция», «дипломатический раунд», «затворничество» и «детоксикация» — эвфемизмы для ареста. Что их сопровождают не адъютанты и врачи, а гвардейцы. Что они уже лишены титулов, прав на связь и свободы передвижения.

Тиберий не мог казнить родную сестру, племянника и вдову брата — это раскололо бы империю и дало бы старшим расам неоспоримый козырь. Но и оставить на свободе означало сохранить альтернативный центр власти. Компромисс — они живы, изолированы, вычеркнуты из публичной жизни. И пока империя ахала над списками губернаторов и адмиралов, трое арестованных членов династии исчезли из новостей, растворившись в ворохе правдоподобных объяснений.

***

Имперский плац перед дворцом был переоборудован под трибуну. Миллиарды зрителей по всей Галактике смотрели прямую трансляцию. Для СМИ объявили:

«Высший суд империи приводит в исполнение приговор в отношении бывшего императора Констанса I, признанного виновным в государственной измене».

Его вывели из транспортного челнока в сопровождении имперских гвардейцев. Он шёл медленно, но ровно, не глядя по сторонам. Серую робу с него сняли, оставив в одной тунике. На груди закрепили идентификационную метку. Золотой перстень с фамильным гербом сняли в последний момент — и он упал на плиты с глухим звоном, который услышали даже в дальних рядах.

Тиберий стоял на главной трибуне с непроницаемым лицом.

— Приговор Высшего трибунала, утверждённый императором, — голос глашатая разносился над площадью, — приводится в исполнение немедленно. Констанс, лишённый титулов и прав, приговаривается к смертной казни через расстрел. За измену империи, умышленные действия в ущерб суверенитету, территориальной целостности и безопасности государства, а также за геноцид народов империи.

Констанса подвели к стене. Он не сопротивлялся, когда ему затягивали ремни на запястьях и лодыжках. Только посмотрел на брата — долгим, тяжёлым взглядом.

— Правосудие свершилось, — сказал Тиберий, и его слова транслировались на все миры. — В империи больше нет неприкасаемых. Ни титул, ни родство, ни заслуги прошлого не спасут того, кто поднимает руку на государство. Сегодня — пример всем, кто думает, что их положение позволит им безнаказанно торговать интересами страны.

Он кивнул.

Взвод поднял винтовки.

Констанс закрыл глаза.

Залп прозвучал сухо, коротко. Тело бывшего императора дёрнулось и обмякло, пристёгнутое к стене. Кровь потекла по серым плитам.

На трибунах не прозвучало ни вздоха. Тишина была тяжелее любого крика.

Тиберий не моргнул.

— Казнь окончена, — объявил глашатай. — Да послужит это уроком всем, кто забыл, что такое честь и долг.

***

В тот же час каналы связи раскалились.

Сполоты ответили первыми. Верховный канцлер вышел на связь лично — сухой, старый вояка с лицом, изрезанным шрамами. «Внутренняя стабильность союзника — наша общая стабильность», — сказал он и отключился. Без лишних слов.

В стане врагов было тихо. Халифат для виду выпустил заявление о «кровавом терроре империи» — сухие строки, под которыми не было ни капли искренности. В ту же ночь Халифат привёл флоты в состояние повышенной боеготовности. Аграфы не сказали ничего. Они просто исчезли из открытых каналов, уйдя в тень, и по галактике пополз слух, что старшие расы активировали спящие сети. Они не решились на прямое вмешательство. Казнь брата сказала им всё, что нужно.

В империи элита лихорадочно заметала следы. Губернаторы, ещё вчера позволявшие себе вольности, слали донесения с точностью до десятой доли процента. Командующие флотов, которых подозревали в симпатиях к старому режиму, сами являлись в столицу с рапортами о лояльности. Торговые дома перекрыли финансирование оппозиции, даже не дожидаясь официальных требований. Исчезла сама мысль о реванше. Те, кто ещё вчера шептался о возвращении Констанса, сегодня громче всех кричали о величии Тиберия.

На улицах столицы было тихо. Люди стояли у экранов, смотрели повтор казни и молчали. Хотя Галанет пестрел заголовками, в кафе и барах никто не обсуждал случившееся. Слишком боялись. Империя получила не чистку — она получила абсолютную, безоговорочную лояльность. И страх. Тот самый, который Тиберий задумал превратить в оружие.

В тот вечер император вернулся в тронный зал и долго стоял у окна, глядя на звёзды. На орбиту Терры — туда, где в крепости «Гефест» ещё недавно сидел его брат.

— Прости, Констанс, — сказал он тихо. — Но ты был неправ. Страх — это единственный язык, который они понимают. Я буду говорить на нём, пока империя снова не станет великой.

Звёзды не ответили.

Глава 3. Новый мир.

Яркий свет бил немилосердно прямо сквозь смеженные веки. Голова адски болела, как будто ее стягивали жгутами, а в виски вкручивали ржавые саморезы.

Это длилось какое-то мгновение, а потом все дискомфортные ощущения исчезли. Невероятно.

Я открыл глаза, мягкий свет заливал пространство надо мной, и я увидел, как крышка поднимается. Приподнял голову, огляделся. Белая комната, напоминала операционную. Интересно, куда я попал, ничего не помню.

Я присмотрелся. Оказалось, что я лежал в чём-то похожем на саркофаг-ванну, материал которого был скользким и неприятным на ощупь.

— Встаньте! — сказал голос.

Язык для меня был незнакомый, не земной, но я его ясно понимал.

Взялся за внутренние поручни крепко руками, боялся, что упаду. Хотя тело наливалось силой, я ощущал себя очень слабым, как после затяжной болезни.

Перевесил ноги через край или борт ящика-саркофага.

— Возьмите одежду и обувь, оденьтесь, — сказал голос. Его источником была миловидная девушка в белом халате.

« — Ну точно в больничке, как я сюда залетел? Ничего не помню», — подумал я про себя.

Я был обнажен аки младенец. Передо мной на расстоянии вытянутой руки в воздухе висел аккуратно сложенный сверток. Про него, наверное, говорила девушка, похожая на ангела.

Когда я коснулся свертка подушечками пальцев, произошло чудо. Сверток трансформировался в комбинезон, по типу спецодежды для рабочих на заводе. Я судорожно стал его надевать, так как у меня были огрызки совести, и светить своей наготой мне было стыдно.

Комбинезон был безразмерный и очень большой для меня, и произошло еще одно чудо. Костюм стал принимать форму моего тела, удлиняясь там, где необходимо, а где надо ужимаясь.

— На все ваши вопросы ответят за той дверью, — девушка указала пальцем с красивым маникюром в направлении вытянутого прямоугольника, который подсвечивался белым светом.

— Благодарю вас, о милая леди!

Направление посыла я понял. Удивляясь своему костюму рабочего, который в придачу сам отрастил удобную обувь в виде кроссовок на толстой подошве, я отправился в строну двери, которая открылась передо мной.

«Сенсорная?!», — подумал я.

На то, что я говорю на совершенно неизвестном мне языке, психика уже не обращала внимания, очень много всего нового и необычного.

Но все-таки где я?

Минуя проём, вошел в комнату серого цвета, в центре комнаты, стоял стул, на которым сидел человек, на вид около сорока лет. Проходя мимо зеркальной поверхности на стене, я увидел себя в зеркало. Высокий мужчина, ростом около ста восьмидесяти пяти сантиметров, волосы русые, глаза карие, цепкий и внимательный взгляд.

— Проходите, садитесь, — сказал он басом.

Я немного замешкался, так как стула не было. У человека на секунду затуманился взор и буквально по волшебству появился стул со спинкой напротив моего собеседника. Стул был очень похож на кресло, на которых я часто сидел в офисе.

Память понемногу возвращалась. Я вспомнил своё рабочее место...

— Меня зовут Шор Канн, — прервал мои попытки воспоминания голос, — я представитель компании, мне нужно задать пару вопросов для уточнения, для протокола. Представьтесь, пожалуйста.

— Марк Колосов.

— По поводу незаданного вашего вопроса, патрульным кораблем ЧВК «Орда» вы были обнаружены в крио капсуле на корабле аварских работорговцев императорского клана «Людоловы» для транспортировки в Лигу Справедливости, после чего из вас бы сделали истинного раба.

— Постойте, какая Лига? Что за клан? Где я вообще нахожусь?

— Как вы называете свою родную планету?

— Земля.

— Отлично!

— Ни хрена не отлично, – стал заводиться я, психика давала сбой. – Что вообще происходит, это что, розыгрыш?

— Сейчас мы с вами находимся на планете Верту. Посмотрите сюда. Вы называете свое светило Солнцем, верно? — увидев мой утвердительный кивок головы, — звездная система с девятью планетами, так? Ваша планета третья от Солнца, верно?

На голограмме появилась карта, по ней протянулась пунктирная линия красного цвета... Действия были знакомы. Всё как я обычно делал в картах на Земле, рассчитывая масштаб. С одной поправкой – очень далеко!

— Мы вот здесь, – обозначил Шор Канн, – четвертая планета, – она сразу стала больше. – Вы в тысячу световых лет от своей родной планеты.

На голограмме появилась карта с красной пунктирной линией, обозначающей расстояние.

— Это точно не розыгрыш?

— Нет.

— Как я могу вернуться на Землю?

— Никак.

— Почему?

— Потому что вы дикарь с планеты – фермы императорского доминиона Аварской империи, где вас выращивают на продажу, потому что у Авара основной источник дохода – белые рабы. Это первое, а второе, чтобы полететь на свою родную планету, нужны деньги и отчаянную команда, которая захочет вас туда отвезти. Деньги есть у вас?

— Хм, нет.

— Теперь о деньгах, вы можете вступить в ряды компании, заключив контракт, либо, вас отправят на территории Терранской империи, где вы будете обязаны выплатить вознаграждение за ваше спасение компании в размере десяти миллионов кредитов. Терранская империя сейчас отражает набеги от Роя — улья насекомоподобной расы, причем очень успешно, но часть ее планет подверглась заражению. Вас, скорее всего, как низко квалифицированного специалиста, отправят на очистку и частичное терраформирование планеты, пока не отработаете ваши долги.

— И сколько понадобится времени, чтобы заработать такую сумму?

— Лет пятьдесят или семьдесят.

— Так я же состарюсь к этому времени, — нервно рассмеялся я.

— С современными медицинскими технологиями, человеческую жизнь можно продлить до трехсот лет и это без пролонга.

— Пролонг? Это что?

— Пролонг это технология продления жизни, основанная на использовании специализированных регенерационных медицинских капсул.

— Мне нужно время подумать.

— Конечно, у вас есть шестьдесят секунд. Время пошло.

В воздухе появился таймер: 59, 58, 57...

Время уменьшалось неумолимо.

Что я имею и что знаю? Что я точно не на земле, слишком уж они уверенно тут себя ведут, еще и техника странная. Тот же комбинезон, я такого точно у нас не встречал. Голограмма. Соглашаться или нет? Очень мало информации. А если меня обманывают и вводят в заблуждение? Интуиция, которая меня не раз спасала, на этот раз молчала, но некоторый холодок на счет империи пробежал по спине. Значит, точно мне пока в эту империю не нужно. Может быть, не в таком статусе. А какой у меня статус?

Таймер показывал последние секунды.

— Что решили? Контракт с компанией или этапирование в империю?

— У меня мало информации, чтобы сделать осознанный выбор.

— Чтобы сделать выбор, нужно нажать на одну из кнопок, которые появятся перед вами. Понадейтесь на ваш русский авось, он иногда помогает.

Передо мной и правда появились кнопки, я вспомнил «Матрицу», где Нео выбирал. Зеленая копка – это контракт, а красная – полет в Терранскую империю. Сукины коты, даже кнопки правильно подсветили.

— Как я могу вам доверять?

— Никак, — впервые улыбнулся Шор Канн.

Тут я почувствовал всем нутром, что он врет, ну наконец-то заговорила моя хваленая интуиция.

– Хорошо, я готов подписать договор с компанией, – сказал я и нажал на зелёную кнопку.

Сработала голограмма с текстом:

МАРК КОЛОСОВ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ ДОБРОВОЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ С КОМПАНИЕЙ ЧВК«ОРДА». ДА/НЕТ?

Подтверждаю. Ну вот и всё, сделан выбор, за который только я несу ответственность, что будет дальше, не знаю, но верю во всё хорошее.

— Предварительное согласие, что это?

— Это просто регистрация. Ни к чему не обязывает. Потом будет полноценный контракт, всё по закону. Пройдите в коридор. Там вы получите ответы на все вопросы. Удачи!

***

— Мила, много там еще дикарей?

— Нет, Шор, еще семь человек, из них пять женщин.

— Ладно, давай уже скорее, а то я умираю с голоду и хочу угостить тебя вкусным ужином.

— Конечно, мой милый!

***

Подойдя к двери, которая бесшумно отодвинулась в сторону, я увидел на полу пунктиром зеленого цвета стрелочки, показывающие, куда мне идти.

Через некоторое время, пройдя какое-то количество расстояния вперёд, никого не встретив, я вошел через большую арку в огромный конференц-зал. Вместо кресел были ступени-сиденья, как в Колизее или античных амфитеатрах.

Интересно, а я посещал Италию или это просто информация, которую я где-то читал?

В зале было много народа, говорили очень громко, и не всегда эта речь была культурной, я услышал русский, английский, китайский и другие земные языки, но поразительно то, что некоторые люди точно не земляне, хотя похожи на людей, только с красными, зеленными и светло-голубыми оттенками кожи.

На трибуну вышел грузный, властный человек.

— Тихо!, — сказал он. Я услышал его очень отчетливо, как будто он говорил рядом со мной, а не на расстоянии в пару десятков метров, — сели все!

Особо непонятливыми или недовольными, занялась охрана, которая стреляла парализующими иглами.

— Сейчас вы пройдёте процедуру получения подданства, затем — тесты на интеллект, физическое и психическое здоровье. На основе результатов каждый получит индивидуальный контракт. В Содружестве дармоеды никому не нужны. Следуйте по указателям.

Да уж, исчерпывающая информация. Узнал я что-то новое? Нет! Какое-то Содружество и что нужно работать, дармоеды нигде не нужны.

Пол внезапно ожил, расчерченный светящимися линиями принудительной навигации. Указывающие стрелки, диктовали единственно верное направление. Периодически встречались телескопические столбики с ограждениями — они шевелились гидравлическими «хвостами», оперативно перестраивая живые коридоры, если толпа начинала колебаться.

Большинство подчинилось, превратившись в послушную биомассу. Но «одаренные»... Их было немного. На тех, кто пытался ломануться поперек течения или застыть на месте в приступе паники, охрана не тратила слов. Сверху, с противным стрекотом, пикировали маленькие дроны-стримеры. Беспилотники безошибочно вычисляли нарушителя, зависали у тела — и тихо шипели разрядом или щелкали пневматикой, выпуская тонкие парализующие иглы.

Тела падали без крика, мгновенно выключаясь из реальности. Вокруг каждого такого «упавшего» моментально образовывалась пустота — люди шарахались, как от чумы. К месту падения тут же прилетали другие дроны — санитары-эвакуаторы. Они цепляли тело захватами и уносили его в неизвестном направлении. Куда? Я так и не понял. Однако решил не проверять и покорно пошел по указателям.

В конце пути стояла стойка, напоминающая стойку регистрации в аэропорту. В воздухе над ней замерцала, собираясь из миллионов светящихся пылинок, голограмма девушки. Черты лица были идеальны, хоть глаза смотрели сквозь меня, но голос звучал с той сладкой интонацией, которая не терпит возражений.

— Положите, пожалуйста, сюда свою правую руку.

Справа от меня тут же проявился голографический круг, пульсирующий тревожным киноварно-оранжевым цветом. Внутри него — силуэт ладони. Я подчинился. Плоскость сканера приятно холодила, что-то считав, в тот же миг, за спиной голограммы бесшумно разъехались панели, открывая проход. Что за дверь — я не знал. Мрачная чернота щели не предвещала ничего хорошего, но на полу уже загорелись зеленые стрелки, настойчиво дублируя путь. Выбора не оставалось.

За дверью оказался медицинский кабинет. Как я это понял? По объекту в центре. Саркофаг. Матово-белая капсула, похожая на закрытый гроб, но с крышкой, которая была сдвинута вбок, обнажая анатомическую выемку серого геля внутри.

Та же голограмма, материализовавшаяся теперь у изголовья, терпеливо объяснила протокол. Я разделся, чувствуя себя приговоренным. Лег в капсулу. Гель оказался упругим и теплым. Он подстроился под мое тело и зафиксировал голову. Я закрыл глаза, ожидая боли или укола, но ничего не почувствовал — лишь легкое головокружение, как при подъеме на скоростном лифте. Потом — тишина и абсолютная пустота.

Очнулся я от того, что крышка с тихим гидравлическим шипением вновь съехала вбок. Сколько прошло времени? Часы? Сутки? Я не знал, но тело... Тело было другим. Мышцы пружинили, в голове звенела ясность, а усталость исчезла, будто я проспал неделю в отпуске.

Я поднялся из медицинской капсулы, оделся и направился к выходу из кабинета. Стена передо мной вдруг стала прозрачной, а в воздухе прямо на уровне лица замерцало изображение. Похоже на тот же голографический экран, что был у стойки регистрации, только сейчас вместо девушки появились движущиеся картинки — пиктограммы.

Одна из них изображала руку, тянущуюся к прямоугольному предмету. Другая — самого человечка, который этот предмет прячет в карман. Затем картинка сменилась, тот же прямоугольник поднесён к глазу, и рядом вспыхнула зелёная галочка.

Я не понял ни смысла, ни назначения, но действия были простыми. Огляделся. Справа, в стене, бесшумно открылась узкая щель — лоток. На нём лежал матовый кусок пластика, тёплый на ощупь, с какими-то значками и полоской в углу.

Голограмма тут же моргнула, подсветив лоток зелёным контуром, и снова показала картинку. Взять — убрать в карман.

Я подчинился. Пластик оказался лёгким, с гладкой поверхностью, на которой проступали цифры — вроде бы мои, но я их раньше не знал. В углу виднелась мелкая надпись, выжженная лазером.

ФПИ

Ф — отлично

П — D10

И — 118

Я не стал вчитываться — всё равно было не понято что это за тарабарщина.

Голограмма исчезла, остался только голос, ровный баритон из динамиков в потолке.

— Это ваш временный паспорт, — пояснил он. — Используйте до получения контракта и активации персональной нейросети.

«Ага, у меня теперь есть паспорт».

Ну хоть что-то позитивное.

Мне сказали, что это за документ, но зачем он нужен и почему без него нельзя?!

«Ладно, пока живем в предлагаемых условиях», — сунул пластик в карман комбинезона и пошёл по уже знакомым светящимся указателям.

Выяснять и разговаривать с полом, который рисует дорогу, и с воздухом, который показывает мультики, у меня не было ни сил, ни желания.

Стрелки привели в очередной кабинет, где после короткого общения стало ясно, что общаюсь с живым человеком, который определяет, как и чем я буду полезен компании, в общем — рекрутер , отвечающий за вакансии.

— Присаживайтесь. Марк Колосов?

— Да.

— Я, Сергей, помогу определиться с выбором, тоже, кстати, с Земли. В компании работаю давно, третий контракт.

— Очень интересно, Сергей, может, вы мне ответите на вопросы?

— Возможно, чуть позже, сейчас нужно определиться. Дайте, пожалуйста, вашу карточку.

Сергей взял карту и вставил её в узкую щель на столе. Пластик ушёл внутрь со странным звуком, что-то вроде «чвак». Затем столешница засветилась, и прямо из воздуха выросло голографическое табло с бегущими символами. Межзвёздный язык после последней процедуры в саркофаге я вроде стал лучше понимать, но смысл некоторых фраз ещё ускользал. Часть смог прочесть, но термины остались пустыми значками.

— Ваш интеллект — сто восемнадцать, этого не хватает для пилотирования, но у вас хорошие рефлексы и зачатки пси-способностей.

— Пси-способностей?

— Интуиция, эмпатия. Для землян это норма, особенно для россиян.

— Ну что же, посмотрим, как вы можете пригодиться. — Сергей скользил взглядом по голографическому табло, светящемуся над столом. — Угу… негусто, есть карьера фермера, колонизатора, бармена.

— И? Это всё, что ли? — я почувствовал, как внутри закипает разочарование.

— Ну и ещё карьера военного, если заинтересует.

До того как меня выдернули с Земли, я был добровольцем на одной спецоперации. Патриотизм, плюс платили неплохо — по сравнению с офисной работой точно. Может, здесь мои навыки пригодятся?

Рекрутёр откинулся на спинку кресла, а табло послушно развернуло передо мной схемы, столбцы цифр, названия планет. Вникал я медленно и разбирал всё как ребус. Сергей, видимо, понял мою озадаченность и начал объяснять:

— Короче так, — сказал он. — Слушай, Марк. На планетах оплата всегда ниже. Это политика компании — зачем платить много тем, кто никуда не денется? Гравитация, атмосфера, цикл день-ночь, люди там застревают на годы, довольствуются малым. А вот в космосе — другое дело. Пустотные корабли, абордажные команды, дальние станции. Риск выше, но и подъёмные, и контракты, там можно развернуться.

Он ткнул пальцем в воздух, и табло высветило мои показатели.

— Интеллект сто восемнадцать. Неплохо. Но минимум для пилотирования пустотных кораблей — сто двадцать. Не дотянул, извини. Зато точно не попадешь в местное ополчение, там строго до ста единиц интеллекта.

Я промолчал. Обидно, но не смертельно.

— Зато, — Сергей оживился, — есть перспективы стать офицером в армии или на флоте. Твои рефлексы и физика это позволяют. Плюс зачатки псиона — это ценится везде.

— А что на планетах? — спросил я, хотя уже почти решил.

— Колонисты, фермеры, охотники на дичь. Да, странно, но охотники сейчас нужны — фауна в некоторых мирах расплодилась сверх нормы. — Сергей пролистал голографический список. — Ещё геологи-разведчики — мотаться по буферным зонам, ставить зонды. Шахтёры на рудниках — там условия, скажем так, не для слабонервных. И гидропоники — выращивать водоросли и сою в подземных фермах, сменами по четырнадцать часов. Всё это, — он махнул рукой, — привязано к гравитации, к местной бюрократии, к атмосферным штормам. И платят копейки.

Он усмехнулся и наклонился ко мне через стол.

— Послушай, Марк. Мы сейчас в космосе. Не на орбите какой-нибудь захолустной планетки, а на настоящей станции, в открытом пространстве. Ты уже здесь. Тебя выдернули с Земли, провели через эту… эвакуацию. Шанс выпал — и глупо им не воспользоваться. На планетах ты закопаешь себя в грязь на десятки лет. А в космосе — абордаж, офицерская линейка, настоящая жизнь. Получишь сразу гражданство.

Он откинулся обратно в кресло.

— Десять лет просидеть на одной планете, каждый день бегать за одной и той же тварью или долбить руду? Так себе затея, согласись.

— Ладно, — сказал я, помолчав. — А что за подданство? Ты упомянул «сразу получишь гражданство». Как это работает?

Сергей воодушевился, видимо, эта тема ему нравилась. Он снова коснулся голографического табло, и передо мной повисла схема из четырёх цветных полос.

— Подданство в Империи делится на четыре категории. Сортир, как некоторые говорят. Четвёртый ранг — ты прикреплён к планете. Безвылазно на время контракта. Третий — тебе открыта для путешествий вся планетарная система. Второй — можешь спокойно перемещаться по территории Империи, кроме метрополии, плюс посещать другие государства. Первый — доступны звёздные системы метрополии, а также можешь быть представителем Империи в Центральных Мирах Содружества.

— И как мне подняться?

Сергей кивнул, словно только этого и ждал.

— Выслугой, деньгами, заслугами. Но если выберешь планетарный путь — сидеть на одном месте, дышать пылью и гнуть спину на ферме, — то право голоса и доступ к выборам получишь только лет через пятьдесят, не раньше. А то и вовсе не дождёшься, — усмехнулся Сергей. — А вот в космосе, на флоте, всё быстрее. Там за двадцать лет можно и до первого ранга дослужиться, и в метрополию попасть. Но это уже другая история.

Я присвистнул.

— Понятно. А теперь про деньги. Что я буду получать на планете, скажем, фермером?

Сергей скривился, будто лимон съел.

— Оклад четыре — восемь тысяч кредитов в месяц, в зависимости от ранга. Плюс мелкие премии. И это на поверхности, под гравитацией и атмосферными штормами. Если же устроиться на Гигаферму на орбите — уже двенадцать — пятнадцать тысяч. Но и там почти рабский контракт.

— Как это — рабский?

— Сто тысяч кредитов в год — минимальная сумма годового контракта. В народе такие контракты и называют «рабскими». Этой суммы хватает на экономное существование.

— Какое?

— Жильё, защитное снаряжение и один визит к врачу.

— Жильё? — переспросил я. — То есть , на земле я спать не буду?

— Нет, конечно. — Сергей усмехнулся. — Выдадут герметичную капсулу или койку в бараке, смотря на какой планете окажешься. Вода, синтетическая еда, обогрев, вентиляция. Условия спартанские, но не в грязи. Однако развернуться всё равно негде — ни лишних кредитов и свободного времени. Выжить можно, но не жить.

Я кивнул. Не для меня.

— А абордаж?

Сергей обрадовался, пальцы весело забегали по табло.

— Абордажник или космодесантник начинают от пятнадцати тысяч. Плюс приличные премии и бонусы. Если проходишь дополнительные специализации — взломщик/хакер, оператор дронов или дроидов — зарплата вырастает в разы. И главное, компания работает во Фронтире и в Диком космосе. Неисследованная часть. А это повышающие коэффициенты к базовой ставке.

Я задумался. Риск — выше. Контракт — короче. Деньги — больше. Наверное и ранги быстрее прокачиваются.

— Выходит, на планете я закопаю себя в грязь на десятилетия без карьерного роста и с деньгами не густо. А в космосе — настоящая жизнь?

— Именно так, Марк. Выбор у тебя небольшой, либо пан, либо пропал.

Я всё слушал, но одна мысль не давала покоя. Слишком уж гладко всё шло. Слишком доброжелательно.

— Сергей, объясни мне одну вещь. — Я прищурился. — Ты с Земли, я с Земли. Но я здесь первый час, а ты, судя по всему, уже свой. Третий контракт, как ты сказал. Это ж сколько лет? Зачем тебе возиться со мной? Советовать, объяснять, уговаривать? Что ты с этого имеешь?

Сергей помолчал. Улыбка сползла с его лица, взгляд ушёл куда-то в сторону голографического табло.

— Шестьдесят лет, Марк. Три контракта — это шестьдесят лет. Я попал сюда так же, как ты. Никто меня не спрашивал, хочу я или нет. Пришёл в себя после капсулы — и сразу к столу, как сейчас. Только тогда никакого Сергея рядом не было. Один ИскИн и сухие цифры на голограмме.

Он постучал пальцем по столешнице.

— Меня распределили на ферму. Первый контракт я оттрубил на планете. Гравитация, пыль, вонь от биоудобрений, общая каюта на десять человек, и каждый день одно и то же. Никто не объяснял мне про подданство, про разницу между планетами и космосом. Я просто делал, что сказано, и не задавал вопросов. Глупый был, молодой.

Он усмехнулся, но жёстко.

— А потом поумнел. Понял, что если ничего не менять, так и сгнию в этом дерьме. Завербовался на флот. Оттуда — во фронтир, потом дикий космос. Сейчас я сам выбираю, где быть. Но дорога к этому заняла десятилетия.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Так почему я тебе помогаю? Во-первых, земляк. Во-вторых, — он кивнул куда-то вверх, — ИскИн оценивает мою работу. Если я правильно проведу собеседование, направлю тебя туда, где ты принесешь максимум пользы для Конторы, — мне дадут премиальные. И суммы, поверь, хорошие.

Он развёл руками.

— А в-третьих, просто не хочу, чтобы ещё один человек проходил через то же дерьмо, что и я. Если бы мне в первый день кто-то объяснил про планеты, про флот, про ранги и «рабские контракты» — я бы сэкономил двадцать лет жизни. Так что слушай сейчас, потом времени не будет.

Я кивнул. Теперь всё вставало на места.

Ферма — это четвёртый ранг, общага и восемь тысяч в месяц без права уйти. Абордаж — риск, но зато живая работа, семнадцать тысяч на старте и реальный шанс подняться до первого ранга всего за десять лет, а не тянуть пятьдесят на планете.

— Я согласен.

— Здорово! — сказал Сергей. — Тогда оформляем вас абордажником на пять лет в частную военную корпорацию «Орда». Деньги придут на браском. Возьми, — он передал мне кусок пластика и кивнул на моё запястье. — А пока провожу в столовую, чтобы вы не упали в голодный обморок. После трапезы — в медкапсулу на установку нейросети и имплантов.

— Сергей, прежде чем мы пойдём, у меня есть несколько вопросов.

Он сложил руки на столе, слегка наклонил голову. В глазах — смесь профессионального интереса и усталости. Сколько таких, как я, прошло через эту комнату?

— Какие конкретно задачи у ЧВК? — спросил я. — Какие корабли будем захватывать?

— Военные корабли и грузовые суда конкурирующих корпораций, — ответил Сергей. — Цель — ценный груз и контроль над судном. Иногда пассажирские лайнеры — выкуп за заложников. Всё в соответствии с «международным правом», — добавил он с ироничной усмешкой.

Международное право в космосе? Звучит как анекдот. Частная военная компания, которая живёт захватами и выкупами — ничего себе «героическая» работа.

— Гарантии безопасности?

— Обеспечим современным вооружением и подготовкой. Но гарантий в войне нет, — честно сказал Сергей.

— Что насчёт нейросети и имплантов? Насколько это безопасно?

— Нейросеть позволит управлять оружием и техникой. Импланты улучшат связь с командованием. Риск минимален.

— И последнее, расторжение контракта с ЧВК?

Сергей нахмурился:

— Только через крупную неустойку.

Я замолчал, переваривая. Частная военщина, захваты, выкупы — но отступать поздно. Контракт подписан.

— Вопросов больше нет. Пойдём обедать.

Сергей встал:

— Провожу. И помните, вы сделали правильный выбор. «Орда» — это шанс стать героем.

Героем? Для ЧВК, которая берёт заложников? Сомнительно. Скорее, расходным материалом. Но кто знает, может, повезёт.

Я кивнул и вышел следом.

Глава 4. Первые трудности. Нас так и не покормили... Присяга.

Сергей не проводил меня, он только дошел до открывающейся двери. Браском не привел в столовую, а отправил прямо в руки моего будущего инструктора учебной части, находившегося в помещении на подобии казармы.

Напротив мужчины, очень похожего на гориллу, стоял строй, который постоянно пополнялся. Я тоже встал в шеренгу.

Нас, таких бедолаг как я, было уже больше полусотни, люди всё подходили и подходили.

Лишние разговоры и ненужные перемещения пресекали «подручные гориллы». Где «добрым» словом, точнее рыком, а где успокаивающим тычком электрошокера. Многие предпочли стоять на своих местах.

Через некоторое время, поток людей превратился в ручеек, а вскоре и он полностью пересох.

– Итак, животные, вы поступили на службу в Частную Военную Корпорацию «Орда».

– Ты кто такой, что за хер? – сказал человек в моей шеренге, после чего, получив зуботычину, был вынесен медиками из казармы. Бугай продолжил:

– Я мастер–сержант с позывным «Бык», мои помощники, некоторые из вас уже с ними познакомились, – ухмыльнулся Бык, – это «Кабан» и «Гиена».

– Пока вам не дали команду, открыть поганый рот, стоим, молчим и внимательно слушаем. Ясно? Можете кивнуть, язык жестов понимаю.

Строй стоял не шелохнувшись. Многие ожидали подставы и подвоха.

– План мероприятий на ближайшие дни такой: вы идёте в медсанчасть, где в ваши тупые головы вставят нейросети, необходимые для обучения импланты. После этого, некоторым из вас потребуется время на восстановление, однако не все выживут после такой экзекуции. Поэтому, кто считает, что он здесь лишний или попал сюда случайно, может остаться здесь. Следующие пятьдесят лет он будет гнить, отрабатывая свой срок в долговом центре.

– Те, кто выживет после установки нейросети, то есть после того как вам закачают необходимые базы знаний для прохождения службы в Конторе, на третьи сутки отправятся в полевой лагерь, где в течение сорока дней успешно, кому повезёт, расширят и углубят знания и навыки, а также получат некоторый боевой опыт.

– Строй! Равняйсь! Смирно! Направо! Бегом марш!

И мы побежали за нашими мучителями в расположение медчасти. За всё это время нас так и не покормили. Уроды!

***

Бык проводил взглядом последнего бедолагу, повернулся к Кабану и Гиене.

— Тысячу сто двадцать три человека за декаду. Они штампуют новобранцев как консервы.

— А нам какая разница? Деньги капают, служба идёт, — сказал Кабан пожимая плечами.

— Интересно, сколько из них в пилоты годились бы? Цифры ФПИ у некоторых какие-то ровные.

— Бык, хватит дурью маяться, — сказал Гиена. — Наше дело, гонять это мясо. Кто в здравом уме будет крысить у Конторы?

Бык ничего не ответил, развернулся и зашагал в медчасть.

***

Я попал уже в привычный белый кабинет, где по центру стояла ослепительно красивая медицинская капсула с зализанными формами, футуристического дизайна.

– Что встал, раздевайся и бегом в капсулу, дикарь! – сказал неприветливо и раздраженно человек в белом халате.

Быстро скинув комбинезон, я аккуратно уложил его в ящик, залез в капсулу, увидел, как закрывается крышка и уснул. Ничего не почувствовал, а когда проснулся услышал раздраженное бубнение медтехника. Кое-как оделся, меня ощутимо пошатывало, как будто «с бодуна». Неуверенной походкой вышел из кабинета.

Как я узнал от «дружелюбного» Сантехника, мне установили военную модернизированную нейросеть 5-го поколения «Штурмовик – 5 ВМ», а также имплант на «интеллект + 25 ЕД», «память 50Тб», всё с ресурсом использования больше восьмидесяти процентов.

Что это значит?

Как сказал санинструктор, он же «Сантехник», позывной у него такой, через два месяца эти импланты потеряют свою магическую силу и превратятся в тыквы, заботливый организм выведет остатки через кожу, мочу и кал.

– Имплант бывший в употреблении, который сняли с какого-то трупа, ну а что не пропадать же добру? – с сарказмом сказал «Сантехник».

Но были и хорошие новости, со мной навсегда оставался имплант «Миротворец 3М», 3-е поколение, модернизированный. Он увеличивает силовую выносливость, скорость реакции, ловкость, за счет улучшения соединительной ткани, повышает прочность костей и скорость прохождение нервных импульсов по цепям нейронов. Особенность этого импланта в том, что он использует ресурсы организма, то есть имеет возможность самовосстановления. Если по-простому, нужно больше есть и пить.

Есть и пить кстати, не хотелось, наверное, парентерально ввели все необходимые нутриенты.

Нагрузки в учебном центре будут запредельные и насколько я понял, чтобы выжить, была поставлена эта приблуда.

Нам дали время для акклиматизации под нейросеть, у всех ощущения разнились и не всегда были приятными, некоторые лежали в капсуле по несколько дней. Мне было очень плохо, и я не помню, как меня поместили в медицинскую капсулу.

Снова очнулся от звука поднимающейся крышки, пока надевал новый комбинезон «Сантехник» опять что-то бубнил.

– Сеть встала штатно, основные базы подгружены. У тебя есть двадцать минут, чтобы посетить столовую и прибыть на точку сбора.

– Ага, а что мне так хреного было?

– Я не знаю, аппаратура показывает норму, может у тебя такая индивидуальная особенность, такое бывает.

– Ясно, слушай, а что ты такой хмурый?

– Да вы свалились как снег на голову, наши взяли целый конвой «Людоловов», а там несколько миллионов криокапсул, каждого разморозь, протестируй, прикинь. Я тут по залету. Все, кто здесь работают, деньги зарабатывают, а я как дурак наказание отбываю, бесплатно! – еще сильнее раздражаясь, сказал «Сантехник», – Давай вали отсюда!

Карта развернулась у меня перед глазами построив маршрут, я очень вовремя достиг столовой. Огромное помещение, с большим количеством окон, как оказалось, это голо проекторы, длинные столы. Больше ничего! Как только я подошел к столу, появился стул, когда я сел за стол ничего не произошло. Почувствовал себя идиотом, вокруг никого. Ничего не происходит, а желудок уже требует пищи. Подошла девушка в зелёном комбинезоне, положила руку на стол в небольшое углубление. В центре стола появилось отверстие, увеличилось до прямоугольника, а в центре прямоугольника находился поднос, на котором стоял напиток в красивом стакане и пара тарелок со столовыми приборами.

Внимательно посмотрев на стол, за которым сидел, я увидел, точнее нейросеть подсветила, выходы для нейрошунтов. Быстро поднёс руку, выскочило меню.

На моём счету было двести пятьдесят кредитов. Откуда интересно у меня деньги?! Ладно, это другой вопрос. Я выбрал блюдо с курицей, салат и напиток, похожий на квас. Как я понял? Там была подсказка на интере, а кухня оказалась по типу земной.

Еда была вкусной и, как я потом понял, натуральной. За всё заплатил тридцать три кредита. Не знаю, дорого это или нет, пока не с чем сравнить.

В правом верхнем углу шёл отсчёт оставшегося времени. Торопливым шагом дошёл до точки сбора. Не люблю опаздывать.

Здесь, как скала, стоял Бык со своими помощниками. Народу было очень много, в основном мужчины в одинаковых комбинезонах. Разных типажей и оттенков кожи. Послышался громкий звук в небе, переходящий в свист. Посмотрев вверх, увидел, как на нас падает летающий объект и как мне подсказала нейросеть, это был штурмовой бот, очень похожий на вертолёт Ми–24 с маленькими крылышками и без винтов. Эта махина летела прямо на нас. Совершив манёвр, оглушив окончательно, бот мягко сел на площадку. Бык даже не шелохнулся, скотина такая! Как будто знал заранее, что будет.

– Ну что, обезьяны, обосрались?! Бегом в бот.

Десантный бот внушал доверие, его обтекаемая форма, небольшие крылья и отсутствие видимых двигателей, делали его похожим на хищную птицу, готовую в любой момент броситься в атаку. Бронированные листы, покрывающие корпус, казалось, могли выдержать прямое попадание из крупнокалиберного орудия, а система маскировки позволяла ему оставаться незамеченным в любое время суток.

Поднявшись по аппарели, я проник сквозь мыльную пленку силового поля вглубь бота. Внутри было просторно и комфортно, кресла располагались в несколько рядов таким образом, чтобы обеспечить максимальный обзор и удобство во время полёта, хотя на вид казались слегка великоватыми для обычного человека.

Возможно, будут как раз для облаченных в броню?

Пока все занимали места согласно купленным билетам, я не теряя времени подгрузил внеранговую базу «Нейросеть»: Базовые функции и Эффективное использование.

У меня никогда не было нейросети поэтому сравнивать было не с чем.

Очень напоминало рабочий стол на компьютере или смартфоне, отличие только в том, что у тебя все иконки и ярлыки перед глазами, а вместо курсора ты сосредотачиваешься на чём-то и это мгновенно открывается.

При обращении мысленного внимания на какую-то деталь появляется подсказка. Настроив интерфейс под себя, убрал всё лишнее.

Очень интересный тут календарь и время. В стандартных сутках двадцать пять часов, стандартный галактический год – триста дней, десять месяцев по три декады в каждом, а в декаде – десять дней.

Летоисчисление шло от Сотворения Мира, сейчас 8116 СМ.

Открыл папки загруженных баз знаний, и тут же выскочила подсказка:

«Базы знаний – это скомпилированные, оптимизированные цифровые воспоминания о проделанной работе, в идеале – тысячами профессионалов в различных сферах жизнедеятельности всего человечества. То есть, фактически, это концентрированные умения и навыки, а также полное представление о чём–либо.

Базы Знаний (БЗ) делятся на гражданские и военные.

Также, по степени секретности: на военные – специальные и базовые, и секретные специализированные, углублённые доступные только для сотрудников спецслужб.

Гражданские БЗ в основном только в базовом исполнении, а также редко, но встречаются специальные и углублённые».

Через пятнадцать минут упаковавшись в малом летательном аппарате, мы полетели в учебно–практический центр. Лететь пришлось недолго. Смотреть было некуда: иллюминаторов или каких-либо окон на боевой технике не было отродясь. А к внешним камерам нас никто не подключил.

Узнал о происхождении денег, обнаруженных в столовой.

За предварительное соглашение я получил аванс в двести пятьдесят кредитов. Месяц обучения буду числиться рекрутом или, как тут называют, курсантом, за это положена тысяча кредитов, с которых снимут двадцать пять процентов налога. Оплатил доступ к галактической информационной сети Галанет. Месяц стоит десять кредитов, возможно в этом была моя ошибка, ведь с тем интенсивным режимом обучения и тренировок когда я им буду пользоваться?

Полёт прошёл быстро, каких-то сверх впечатлений я не получил и особо ничего не почувствовал. Когда покидал бот, на стартовой площадке было много таких же машин, из которых выгружались люди.

После приземления нас построили на пластобетонной площадке. Это был огромный плац, залитый серым, отполированным до блеска пластобетоном. Он тянулся до самого горизонта, теряясь в дымке от работающих двигателей ботов и установок по переработке атмосферы. Плац был разбит на ровные квадраты, на каждом из которых стояли наши коробки: в десять шеренг по двадцать человек в каждой.

И таких коробок было больше сотни. Как я об этом узнал? На нейросеть пришло приглашение в чат, как в некоторых земных онлайн играх, когда собирались на рейд-босса. Звук и видео, конечно, были выключены. И таких чатов было очень много.

Напротив каждой построенной батальонной коробки расположился куратор со своими подчиненными. У нас это был Бык со своей сворой.

Над пластобетонным плацем, словно небесный посланник, плавно опустилась летающая платформа. Она была выполнена в строгих геометрических формах, выкрашена в серый цвет и казалась продолжением самого плаца, словно вырезанный из него кусок. По углам платформы мерцали синие огни антигравитационных двигателей, создавая лёгкое потрескивание в воздухе.

На платформе стоял человек в таком же сером комбинезоне, что и мы, но его грудь украшало бесчисленное количество наград и медалей. На вид ему было лет пятьдесят. Выправка и осанка выдавали кадрового военного, прошедшего не одну войну. Его лицо, изрезанное морщинами, казалось высеченным из камня, а взгляд пронзительных серых глаз прожигал насквозь.

И хотя он стоял от нас довольно далеко, я слышал каждое его слово так отчётливо, будто он стоял в метре от меня. Вот что чат животворящий делает.

– Здравствуйте, рекруты! – прогремел его голос, словно раскат грома.

Перед моими глазами появилась бегущая строка и я автоматически, как и мои соседи, произнёс:

– Здравия желаю начальник военно–учебной части!

– Меня зовут Карлос Эр, я полный полковник, руководитель учебно-практического центра ЧВК «Орды», – продолжил полковник, в его голосе звучала сталь. – Здесь из вас подготовят высококлассных специалистов широкого профиля, которые будут копьём, пронзающим врагов, и щитом, оберегающим компанию «Открытые производственные инициативы»! Срок вашего обучения – четыре декады. После успешного прохождения выпускного экзамена, вы получите распределение для дальнейшего прохождения службы.

– Теоретические знания вы уже получили в медицинских капсулах во время гипнотического сна. У вас уже установлены базы первого и второго ранга. Вы будете непрерывно практиковаться и совершенствовать свои навыки и умения, потому что в критической ситуации вы не подниметесь до уровня своих ожиданий, а падёте до уровня своей подготовки! – Полковник повысил голос. – Из двадцати пяти часов в сутках на сон будет выделяться лишь один! Мы выкуем из вас настоящих убийц, которых будут бояться везде! И на поверхности, и в пустоте космоса! Потому что Орда своих не бросает! – Его слова прозвучали, как клятва.

– Напоминаю тем, кто считает, что оказался здесь случайно или передумал, – голос полковника стал ледяным, – у вас есть последний шанс покинуть этот плац и отправиться в долговой центр! Время пошло!

Перед глазами побежал отсчёт времени. Из общего строя вышло несколько десятков человек и направилось в левую часть плаца, где их ждала неизвестность, куда более пугающая, чем смерть.

– Правую руку согнуть в локте и коснуться груди! – скомандовал полковник.

Началась присяга на верность императору Терранской империи. Перед мысленным взором возникли слова клятвы, готовые сорваться с языка. Мы приносили клятву верности Империи, от которой зависела наша жизнь, наше будущее. Это был момент истины, переломный момент, после которого пути назад уже не будет.

Торжественно и отчётливо я произнёс слова присяги, ощущая, как в мою кровь вливается новая ответственность, новое осознание своего места в этом огромном и жестоком мире. После завершения официальной клятвы было присвоено подданство второго ранга и статус военнообязанного. Теперь все мои нарушения будут рассматриваться военным трибуналом.

Отныне я – часть «Орды», часть силы, с которой нужно считаться. И я сделаю всё, чтобы оправдать доверие и стать одним из лучших. Цена ошибки – смерть, и я не намерен платить эту цену.

Торжественная часть подошла к концу, и начались нелёгкие трудовые будни. Сначала нас расселили в казармах, по четыре человека в комнате. Комната оказалась довольно унылой: серые стены, минимум комфорта. Из убранства – две двухъярусные кровати, четыре металлических шкафа в углу, и в конце комнаты – совмещённый санузел с уборной и душем. Ничего лишнего, всё подчинено функциональности.

Я подошёл к одной из кроватей и хотел было положить свои жалкие пожитки на нижнюю полку, но тут меня грубо оттолкнул в сторону рыжий детина.

– Свали, козёл, с моего места! – прорычал он, сверкнув на меня злобными глазами.

Я внимательно оглядел его, оценивая свои шансы на успех в предстоящей схватке. Амбал был значительно выше меня ростом и шире в плечах – настоящий Илья Муромец, сошедший с картины. Широко поставленные глаза метали молнии, а густая шевелюра рыжих волос казалась пылающим пламенем. Этакий викинг в казарме.

Глава 5. МОЁ место. ММК «Вампир». Отработка в капсулах.

– Знаешь, – начал я нарочито спокойным тоном, – в моей стране всегда в автотранспорте уступали места женщинам. Ты, наверное, одна из них? – в моём голосе прозвучала явная издевка.

Мой прогноз оправдался на все сто процентов. Он резко вскочил с кровати и попёр на меня, выставив вперёд свои огромные лапищи. Это был мой шанс, иначе он просто подмёл бы меня, как пыль с пола.

Поймал я его тогда, когда он делал шаг правой ногой. Резко и сильно ударил своей левой ногой ему в голень. Удар пришёлся точно в цель, подкосив амбала. Он рухнул на четвереньки, где я тут же пробил ему в голову с левого колена. Удар получился сокрушительным, как будто молот Тора обрушился на его череп.

Как говорил мой тренер по рукопашному бою: «чем выше шкаф, тем громче он падает». И результат был на лицо, точнее на полу. Рыжий детина лежал без сознания.

– Больше никому МОЁ место не нужно? – вежливо спросил я у остальных соседей по комнате, стараясь придать своему голосу как можно больше дружелюбия.

Двое рекрутов отрицательно завертели своими бритыми головами. Никто не захотел испытать на себе силу моего колена.

Перед тем, как пройти в казарму, все мы прошли через автомат «по оболваниванию», где нас постригли налысо. Теперь мы все были одинаковы, безликие солдаты будущей армии. Но я знал, что внутри меня горит огонь, который не сможет погасить ни одна стрижка. Огонь решимости и воли к победе.

Через несколько мгновений, как он сука везде успевает, к нам ворвался наш мастер–сержант. Его появление было подобно грому среди ясного неба.

– Что за дерьмо у вас тут творится? – рявкнул он и на некоторое время его взгляд расфокусировался, чтобы посмотреть запись на камеры наблюдения.

– Смирно!

– Слушай мою команду! Ты, – обращаясь ко мне, его палец ткнул в мою сторону, – три наряда вне очереди, занимаешься транспортировкой раненого в медпункт, вы двое занимаетесь конвоированием, капрал Кабан вас проконтролирует и поможет, – с ухмылкой закончил Бык. Его ухмылка была зловещей, предвещая новые испытания.

Кабан прицепил к павшему телу аптечку, словно к раненому зверю. Взвалив на плечи нелегкую рыжую тушу, я почувствовал, как мои мышцы взмолились о пощаде. По моим скромным прикидам, весил наш скандинав — больше центнера.

Мы бодрой трусцой побежали через весь кампус к медсанчасти. Бежать было нелегко, причем с каждым шагом становилось всё тяжелее и тяжелее, особенно с таким отягощением, но с помощью электрического стимула Кабана я осилил два с половиной километра за двенадцать минут, для меня это был личный рекорд. Электрический стимул был, мягко говоря, не самым приятным ощущением, но он заставлял двигаться вперёд, несмотря на усталость и боль. На огрызках выносливости, сдав болезненного, который так и не очнулся, в «заботливые» руки санинструктора, мы бегом вчетвером помчались в столовую, сейчас по распорядку дня был завтрак. Нас ждала птичка обломинго. Здесь всё строго по расписанию, проебал – твои проблемы. Я почувствовал, как голод скручивает желудок, а надежды на нормальную еду таят с каждой секундой. Однако нам немного улыбнулась солдатская фортуна: капрал Кабан сжалившись выдал по пачке сухпая. Вот, что стало настоящим сокровищем.

Сухпаёк выглядел как кубик три сантиметра по каждой грани. Маленький, неказистый, но таивший в себе удивительную силу. Нейросеть услужливо подсказала, куда нужно нажать, чтобы куб стал трансформироваться в четыреста миллилитровый стакан с коричнево-бурой жидкостью внутри.

Температура этой бурды была примерно тридцать пять градусов по Цельсию. Не обжигающе, но и не ледяная, а какая-то мёртвая, безжизненная. По вкусу напиток напоминал какао. Удивительным образом чувство голода притупилось, оставляя чувство сытости и желание действовать. Словно кто-то влил в меня новую энергию, готовую вырваться наружу.

Кабан с помощью своего «бодрящего» жезла сопроводил нас в учебное помещение, где в упоре лежа ждал нас взвод. Солдаты, словно каменные изваяния, застыли в неудобной позе, их лица выражали лишь усталость и раздражение.

– О, опоздуны вернулись, – осклабился Бык, его голос прозвучал издевательски, – специально для вас, когда взвод кого-то ждет, он выполняет упражнение на выносливость, так что вы могли не торопиться, отдохнуть и насладиться жизнью.

В его словах звучала неприкрытая насмешка, но я старался не обращать на неё внимания.

Я почувствовал на себе ненавистные взгляды, но было плевать. Место я своё занял, приказ выполнил, остальное неважно. Пусть злятся, пусть ненавидят – я выжил, и это главное.

Первое практическое занятие было посвящено средству доставки дистанционной смерти противнику. Передо мной, да и перед всем взводом, лежала квинтэссенция инженерной мысли, оружие, способное решать любые задачи на поле боя. Перед Быком на столе, сколоченным из грубых ящиков, словно издеваясь над технологическим прогрессом, лежало оно.

– Хоть в ваши мозги залиты базы данных, без практического использования этих знаний они будут лежать мёртвым грузом, без пользы для Конторы. Поэтому повторение – мать заикания, – прорычал Бык, обводя нас свирепым взглядом. – Перед вами лежит очередная гениальная инженерная мысль для убийства – многофункциональный модульный комплекс «Вампир». Это штурмовой карабин, который стоит на вооружении не только в нашем ЧВК, но и военных флотах Терранской и Аратанской империи, которые на данный момент являются полноценными и основными союзниками в Содружестве. В его голосе чувствовалась гордость за это оружие, за его мощь и универсальность.

ММК «Вампир» – само название говорило за себя. Короткий широкий ствол, словно пасть хищника, готовая изрыгнуть смерть. Весил всего два с половиной килограмма, что позволяло легко маневрировать в бою. Пистолетная ухватистая рукоять идеально ложилась в руку, обеспечивая уверенный контроль над оружием. Зализанный корпус, лишённый острых углов, был выполнен из прочного композитного материала. «Вампир» выглядел элегантно и смертоносно одновременно. Что интересно было механическое прицельное приспособление, как на Земле, в виде «мушки – целика». Олдскул, который, как оказалось, ценился даже в далёком будущем.

Как пояснил Бык, ордынец должен быть смертельно опасным даже с неисправной нейросетью. Способность полагаться на собственные навыки и знания, а не только на импланты, – вот что отличало настоящего воина. «Вампир» был создан для таких воинов.

Корпус карабина был покрыт матовой чёрной краской, поглощающей свет и делающей оружие практически невидимым в темноте. На цевье располагались универсальные планки, позволяющие устанавливать различное дополнительное оборудование. Для быстрой перезарядки сам магазин вставлялся в шахту позади рукоятки. «Вампир» – оружие будущего, созданное для войны.

Приклад у ММК был телескопическим, с возможностью регулировки по длине, что обеспечивало адаптацию оружия под любого стрелка. На прикладе также имелся амортизирующий затыльник, смягчающий отдачу при стрельбе. Я взял карабин в руки и почувствовал, как он идеально сбалансирован. Его создали словно по индивидуальным меркам. Вскидка, взгляд сквозь прицел – и мушка послушно замерла на мишени. Внутри меня проснулось какое-то звериное чувство, жажда уничтожения. Это оружие создано для убийств и я был готов его использовать.

– Почему такое название? – задал риторический вопрос Бык, словно читая наши мысли.

База знаний по «Вампиру» услужливо показала ужасающую картинку. После попадания шара плазмы человек выглядит так, будто из него выкачали всю кровь. И это ещё мягко сказано.

Заряжался карабин многоразовой обоймой плазменного газового картриджа на сто зарядов. Стрелял плазматическими шарами два сантиметра в диаметре, прицельная дальность шестьсот метров. В условиях атмосферы расстояние сокращалось ровно в два раза. Всё в нём было подчинено одной цели – убивать эффективно и быстро.

К карабину интегрирован модуль автоматического подствольного гранатомета. Боеприпасы были очень похожи на патроны для дробовика двенадцатого калибра, небольшие цилиндрики с тусклым металлическим блеском. Используется для уничтожения живой силы противника и слабо бронированных дронов и дроидов. Гранаты осколочного действия. Но не простые осколки, а микроскопические нано-лезвия, разлетающиеся во все стороны со скоростью звука. Они проникали сквозь броню и плоть, нанося ужасающие повреждения. Каждая такая граната – маленький ад в цилиндрической оболочке.

Гранатомёт имел лазерный целеуказатель, позволяющий точно поражать цели на расстоянии до ста метров. Перезарядка осуществлялась с помощью автоматического механизма, подающего боеприпасы из подствольного магазина. Гранатомёт был прост в использовании, но невероятно эффективен в бою. Он был идеальным дополнением к карабину «Вампир», делая его универсальным оружием для любых ситуаций.

После короткого инструктажа каждый получил свой карабин. А инструктаж был, мягко говоря, лаконичным:

– Это «Вампир». Он убивает. Не направляйте его на друзей. Вопросы?

Вопросов ни у кого не возникло. Затем каждый карабин привязали к владельцу с помощью генокода. Специальное устройство считало генетический отпечаток и активировало систему блокировки. До конца обучения оружием мог пользоваться только владелец. Потеря, кража или несанкционированное использование карабина каралось жестоко.

Я совершил неполную разборку и сборку оружия. Всё оказалось на удивление просто и интуитивно понятно. Конструкция была продумана до мелочей, каждая деталь идеально подогнана к другой. Было видно, что над этим оружием работали лучшие инженеры Содружества.

– Итак, обезьяны с гранатами в голове, сейчас мы выдвигаемся к полигону, где вы будете выпрямлять свои руки. Оружие работает только в режиме оглушения. Ясно? – прорычал Бык, обводя нас своим фирменным взглядом, полным презрения и сарказма.

– Так точно, сэр! – хором ответили мы.

– И что вам ясно? – прищурился Бык.

– Режим оружия в режиме оглушения, сэр! – ещё громче прокричали мы.

– Отлично, построились в шеренгу по четыре тела, быстрее, быстрее! Оружие над головой подняли, бегом марш! – скомандовал Бык.

Водрузить над головой оружие весом в два с половиной килограмма после бессонной ночи и скудного завтрака было не самым приятным занятием. Но приказ есть приказ. Мы рванули вперёд, высоко подняв свои карабины, словно неся факелы свободы.

Как показывала карта перед глазами, до полигона было рукой подать, но благодаря стараниям Быка мы пробежали больше пяти километров. На финише у всех руки ходили ходуном, поэтому попасть в мишень с тридцати метров мало у кого получалось. Целиться было сложно, мышцы дрожали, а зрение расплывалось.

Стреляли стоя, с колена, лёжа. Базы «Тактики малых групп» первого ранга загрузили ещё в капсулах, теперь отрабатывали на практике нижнюю акробатику: прыжки, перекаты, кувырки. Перезарядка карабина правой и левой рукой, стрельба с левого и правого плеча, первая помощь — всё доводилось до автоматизма.

– Оружие в крест! – И взвод перекладывает оружие в походное положение. Карабин удобно располагался на груди, готовый к мгновенному применению.

– Оружие за спину! – Кто-то замешкался и получил парализующий снаряд в корпус. Когда тебя бьет током, хорошего мало, но это быстро стимулирует мозги делать всё правильно и чётко. Боль пронзала тело, заставляя мгновенно реагировать на команду.

Полоса препятствий разительно отличалась от земной. Никаких канав с грязью и колючей проволоки — здесь всё имитировало борт вражеского корабля.

Мы бежали по сотрясающемуся «коридору» с меняющимся освещением от красной аварийной подсветки до полной темноты. Стены и пол внезапно нагревались или охлаждались, заставляя перебираться по импровизированным трапам. Вместо рвов — участки с пониженной гравитацией, где каждый шаг превращался в неуклюжий прыжок. А вместо колючей проволоки — лазерные «нити» и мигающие сенсоры, которые нужно было пройти, не задев иначе тренировочная турель выпускала струю краски. В некоторых зонах включалась симуляция разгерметизации: воздух становился разрежённым, и наш комбез автоматически герметизировался, поэтому двигаться приходилось с удвоенным усилием из-за тяги «аварийных» вентиляторов. В конце — отвесная стена с магнитными захватами для рук и ног как при абордаже в невесомости, которую мы штурмовали. Выкладывались до хрипоты, но без этого не стать настоящим штурмовиком.

После полосы препятствий мы уставшие, но не сломленные, подошли к стене, как нам показалось, с хаотично расположенными отверстиями. Каждое отверстие было пронумеровано. В голове сразу всплыло, зачем это нужно. Здесь мы будем отрабатывать движения и стрельбу из-за угла и в разных уровнях, стоя и почти лёжа.

– Оружие, патруль! – резкая команда Быка. Опускаешь ствол вниз, к пластобетонному покрытию полигона, приклад упирается в плечо. Готовность номер один.

– Правый угол, – я становлюсь в стойку, которая уменьшает силуэт и увеличивает шансы выживания, – патруль! Движения должны быть плавными и бесшумными, чтобы не выдать своё местоположение противнику.

И так до бесконечности. Вроде голова всё понимает, но тело тупит по-страшному, за это идёт «закаливание» парализующими зарядами. Каждый промах, каждая ошибка карается разрядом тока, пронизывающим тело до костей.

Вот так нас учили в учебке ЧВК. Знания должны перейти в опыт, который будет работать на уровне рефлекса. «Пот, боль и дисциплина» – вот девиз нашего обучения.

"Тяжело в учении, легко в гробу" – эта поговорка стала нашей мантрой, напоминающей о том, что каждая трудность, преодоленная на тренировке, может спасти жизнь в бою.

Не знаю, сколько времени прошло – пока привычки посмотреть на нейросеть не было. После полигона нас погнали также бегом и с оружием над головой, «– для закрепления», – как сказал Бык. Ирония судьбы, но учения сделают из тебя настоящего солдата.

Возвратились в столовую, где я даже не почувствовал вкуса еды, настолько был вымотан. Желудок требовал пищи, но тело отказывалось принимать что-либо. Каждый глоток давался с трудом, словно пережёвывал резину. Еда казалась безвкусной и пресной, но мысль о том, что нужно восстановить силы, заставляла продолжать есть.

Дальше приказ – оружие к осмотру. И тут начался настоящий ад. Все получили наряд вне очереди и приступили к чистке карабина. Каждая его часть должна была быть идеально чистой и смазанной. Любая пылинка, любая царапина – и ты снова получаешь наряд.

Руки подводили и я никак не мог уложиться в норматив по сборке и разбору «Вампира». Пальцы не слушались, координация нарушена. За это я ещё получил наряд – пятый за сегодня! Мой личный рекорд!

Словесная экзекуция поведала обо мне много нового и интересного. Бык не стеснялся в выражениях, описывая мои «выдающиеся» способности. Но всё когда-то заканчивается и эти бесконечные сутки тоже подошли к концу. Мастер-Сержант словно дьявол.

Нас построили и бегом мы направились к тренировочным капсулам, где продолжили отработки тактики, совершенствования владением навыками обращения с оружием, а также изучения вольного комплекса упражнений. Этот адский день не закончился, а перетёк в другое измерение пыток.

Проснулся я от поднимающейся крышки капсулы. В меню импланта открыл закладку физического состояния. Спал всего час. Да, не зря нас предупреждали. Состояние было приличным как будто я проспал все восемь часов полноценного сна. Тренировочные капсулы – это чудо инженерной мысли!

Эти капсулы, напоминающие гробы будущего, представляли собой высокие, герметичные цилиндры из прозрачного материала. Внутри каждой находилось ложе, подстраивающееся под контуры тела, и множество датчиков, отслеживающих физиологические параметры: пульс, давление, мозговую активность. Капсулы были соединены с мощным нейроинтерфейсом, позволяющим погружать человека в виртуальную реальность.

Реальность в капсуле была похожа на сон наяву. Разум отключался от внешнего мира и переносился в виртуальную симуляцию. Там мы могли отрабатывать любые сценарии, от тактических маневров до рукопашного боя. Программы позволяли моделировать различные условия: гравитацию, климат, местность. Мы могли сражаться в джунглях, в пустыне, в космосе – где угодно.

Моделированное обучение было невероятно эффективным. Информация усваивалась гораздо быстрее, чем в реальном мире. Капсулы позволяли совершать ошибки и учиться на них без каких-либо последствий. Умирая тысячи раз в виртуальной реальности, мы знали, что эти навыки помогут однажды выжить в бою.

Кроме того, капсулы обладали регенеративными свойствами. Они ускоряли восстановление организма, снимали усталость и лечили травмы. Даже после самых изнурительных тренировок мы чувствовали себя бодрыми и полными сил. Капсулы были нашим спасением.

Глава 6. Скорлупа - 7 ВМ. Азартные игры. Позывной.

Быстро надел чистый комбез. Кто интересно их тут стирает? Вместе с остальными курсантами сделали пробежку и на плацу, где накануне состоялась встреча, начали делать комплекс утренней зарядки, изученный вчера. Движения были чёткими и отточенными, каждый выпад, каждое приседание – выполнялось с максимальной концентрацией.

Тело ощущалось лучше, настроение — приподнятое, и даже Бычьи команды-приказы не выводили из себя. Всё шло как по маслу — ни намёка на усталость или раздражение. Именно тогда я в полной мере осознал пропасть в уровне технологий: на Земле после подобных нагрузок я бы лежал пластом, а здесь чувствую себя бодрым и свежим.

Нейросеть в связке с имплантом «Миротворец» сотворила чудо — идеально чистое тело и гладко выбрит ВЕЗДЕ! Будто сходил в дорогой спа-салон. Правда, был один минус: есть хотелось неимоверно. Видимо, такие технологии требуют колоссального расхода энергии.

После зарядки и очередного кросса на несколько километров мы прибыли в столовую.

– Время приёма пищи – сорок пять минут. За опоздание – наряд на весь взвод. Вопросы? – рявкнул Бык.

Вопросов не было – есть хотелось зверски. Молча рванули к раздаче.

На завтрак дали омлет, два ломтика сыра, хлеб и напиток, отдалённо напоминающий квас. Продукты почти земные – ни вкусом, ни цветом не отличались. Можно было просить добавку, и многие этим пользовались.

Разумеется, нашлись те, кто не уложился в отведённые сорок пять минут. Итог – взводу влепили два наряда (и это только за завтрак). Командный дух, блядь… Благодарить, конечно, никто не стал – все молча ненавидели разгильдяев, не умеющих следить за временем.

Сразу после завтрака нас собрали во вчерашнем учебном классе. На ящиках аккуратно лежали костюмы. Я бы назвал их скафандрами, но нейросеть тут же поправила: «Средство индивидуальной защиты».

А точнее – бронескафандр «Скорлупа» 7-ВМ, средний класс защиты. Седьмое поколение, военного назначения, модернизированный. В агрессивных средах и в пустоте автономно работает десять стандартных суток.

Броня состоит из нескольких частей: брюки, куртка, шлем, рукавицы и ботинки. Последние оснащены усиленной терморегуляцией и магнитными подошвами – для передвижения в невесомости и по металлическим палубам. В пятки встроены микродвигатели маневрирования, а за спиной крепится небольшой ранец с запасом сжатого газа – они вместе обеспечивают точные перемещения в невесомости.

На тыльной стороне рукавиц нашиты тактильные интерфейсные панели – грубое дублирование ген-кода. Пока нейросеть считывает оружие через кровь и ДНК, контакты в перчатках передают простые команды нажатием и теплом – на случай, если основная система даст сбой. Через эти нашивки можно отдать базовые приказы напрямую: «огонь», «смена режима», «перезарядка».

В плотной атмосфере газовая маневренная система почти бесполезна: сопротивление воздуха слишком велико. Поэтому для работы внутри станций и кораблей с нормальной атмосферой в подошвы и поясничную часть брони вмонтированы миниатюрные гравитационные модули. Они создают управляемую тягу, позволяя абордажникам бегать по стенам и потолкам, совершать длинные прыжки с переворотами. А в открытом космосе основную роль играют уже ранцевые дюзы на сжатом газе – они дают точную коррекцию в пустоте.

Сам материал брони – многослойный композит: первый слой распределяет кинетическую энергию, второй защищает от лазера и плазмы, третий (внутренний) служит изолятором. Всё это, разумеется, бронировано по максимуму.

Под броню надевается комбинезон – не просто облегающая одежда, а фактически второй слой кожи. Он дышащий, эластичный, не сковывает движений, сохраняет температурный баланс, отводит влагу, адаптируется к среде. Пропитка отталкивает грязь и бактерии. Но главное – встроенная система полной переработки биологических отходов: пот, моча, кал утилизируются без следа, превращаясь в тепло и воду. Именно она обеспечивает ту самую автономность в агрессивных средах и вакууме (до десяти суток). Бронескафандр можно надеть и на голое тело, но с комбинезоном и защита, и комфорт возрастают многократно.

Шлем содержит дыхательные фильтры и связное оборудование с перестраиваемым диапазоном. Боевой чат шифруется динамическим кодом, меняющимся каждые 3–5 секунд. Если шлем потерян (иногда вместе с головой бойца), все его функции мгновенно блокируются – безопасность превыше всего.

Поляризующие стёкла защищают от ослепляющих вспышек (привет, световые гранаты) и позволяют отлично видеть в темноте. На сетчатку глаза выводится видеоизображение с прицельного комплекса, причём картинка остаётся чёткой даже сквозь дым, огонь и пыль. В шлеме также встроен тактический мини-ИскИн – всё для эффективного боя.

Для общения с внешним миром предусмотрен внешний динамик. Кстати, именно через связь нам уже выдали позывные – пока просто цифровые: один, два, двадцать семь (мой текущий). Настоящее имя в эфире ещё нужно заслужить, и оно присваивается только после экзамена.

Через четыре декады наступил итоговый тест. Всех курсантов – абордажников, пилотов истребителей и командиров больших кораблей – собрали вместе. Игра была простой: высадка десанта на звёздную базу. Нас поделили на команды. Я попал в одну группу с рыжебородым детиной (мы потом помирились после того случая). Звали его Туртел, позывной – двадцать восемь.

В нашем кубрике жил ещё один парень – хмурый, вечно ворчащий, с позывным тридцатый. Имени его никто не знал. Он говаривал, что на Земле у него остался большой бизнес и неземная любовь, но верилось в это с трудом.

Из нашей четвёрки парень с номером двадцать девять погиб – имени я не запомнил, ещё один «дикарь» без роду и племени с Земли. Смерть наступила во время тренировки: настройки боли стояли на максимуме, сердце не выдержало очередного перелома позвоночника в виртуале. Организм просто отключился. Медики вытащили тело из капсулы, а инструктор Бык даже не поморщился: «В расход. Следующий». Такие потери в учебке не были редкостью – нас готовили к настоящей войне.

Условия теста: сначала мы атакуем базу в течение двенадцати часов, затем столько же – защищаем. Зачёт – только при успехе в обеих фазах. Всё или ничего.

Соревнования проходили в тренировочных капсулах, и болевые ощущения были максимально реалистичными. Гибель в симуляции чувствовалась как настоящая – но мы к этому привыкли. Смерть в капсуле стала обыденностью, частью подготовки.

Наш отряд десантировался на поверхность звездной базы. Десантный бот выдержал жёсткую посадку, амортизировав удар. Выбравшись из модуля, я огляделся: кругом хаос – обломки кораблей, искры, дым. База уже была атакована, предстояло захватить её и подавить сопротивление.

– Двадцать седьмой, вперёд! – раздался в наушниках голос Клыка, нашего командира (у него тоже экзамен). Я активировал «Вампир», перевёл в боевой режим – оружие приятно холодило руку.

Мы продвигались по узким коридорам, стараясь держаться в тени. Каждый поворот таил опасность. Внезапно из-за угла выскочил дроид – я мгновенно выпустил в него плазменный шар, и тот разлетелся на куски.

– Впереди группа противника! – предупредил тридцатый, сверившись с датчиками. Мы приготовились.

Из-за угла высыпали солдаты в такой же броне, как у нас. Завязалась ожесточённая перестрелка. Плазменные заряды свистели в воздухе, прожигая обшивку. Клык умело перемещался между укрытиями, вёл прицельный огонь. Я поддерживал его, подавляя врага шквальным огнём.

Один из солдат попытался обойти нас с фланга – я заметил его, дал очередь из «Вампира» и для верности бросил пару плазменных гранат. Заряды прошили броню, гранаты добили его.

Бой длился несколько минут. В итоге мы уничтожили всех.

– Отлично сработано, ребята! – похвалил Клык. – Быстро мародёрим, боекомплект пригодится. Живее, живее, не спать!

Мы продвинулись дальше по базе, захватили несколько ключевых точек: командный пункт, энергоблок, центр связи. Но сопротивление не ослабевало – враг бросал в бой всё новые силы. В одном из коридоров нас встретил элитный отряд с тяжёлым оружием. Завязался неравный бой – противник открыл шквальный огонь из лазерных пушек.

Клык получил ранение в плечо, упал, но продолжал стрелять из «Вампира». Я подхватил его и оттащил в укрытие, а двадцать восьмой оказал первую помощь.

– Нам нужно отступать, иначе умрём героями! – крикнул я, понимая, что против такого превосходства нам не продержаться.

Мы отошли в ближайшее помещение и забаррикадировались. Клык, несмотря на ранение, продолжал командовать.

– Времени мало, – сказал он. – Противник скоро окружит. Надо придумать, как вырваться из этого ада.

Я предложил пробить стену подствольным гранатомётом.

– Отличная идея! – хмыкнул двадцать восьмой. – Только мы себя поубиваем: у нас одни осколочные.

Я скользнул взглядом по телу только что заваленного элитного врага. Из разодранного рюкзака торчал аккуратный цилиндр с маркировкой «НВ-3» – направленный взрыв. Трофей.

– Тогда вот этим, – сказал я, выдёргивая цилиндр.

Капрал коротко кивнул. Я прилепил заряд к стене, и мы откатились за угол. Взрыв ударил точечно – в переборке образовалась аккуратная дыра без осколков.

– Работает, – буркнул тридцатый.

Мы выскочили в пролом и побежали к выходу. Тридцатый минировал отступление, я страховал, двадцать восьмой волок на плече Клыка. Сзади полоснули лазерные очереди – враги опомнились, но мы уже ныряли в десантный бот. Истребители прикрытия встретили нас веером плазмы. Взлёт. Космос.

Первый этап мы выиграли: база захвачена, пусть и с большими потерями. Теперь предстояло защищать её от контратаки.

Второй этап оказался сложнее. Противник атаковал со всех сторон – истребителями, бомбардировщиками, десантными кораблями. Мы отбивались, используя всё, что было под рукой: я ставил мины-ловушки, сбивал корабли из зениток, отсекал десантные группы.

Капрал (Клык), несмотря на ранение, грамотно распределял силы, отправляя нас на самые опасные участки. Тридцатый, как всегда, был на высоте – анализировал данные с датчиков, предупреждал об атаках, перевязывал раненых. А мы с двадцать восьмым, как братья по опасному бизнесу, прикрывали спины и обрушивали на врагов мощь наших «Вампиров».

***

Азартные игры закончились...

– Ваша Светлость, четвёртый батальон построен!

– Полк! Равняйсь! Смирно! – по привычке рывок головы, нижняя челюсть до отказа вперёд, подбородок вверх. Тишина.

– Вольно! – Начальник учебной части тряхнул крупной головой, стрельнул глазами в левый фланг, выискивая отличившихся в учёбе и в недавнем инциденте. – Мастер-сержант Бык!

– Я!

– Ко мне!

Наш мучитель вышел из строя – в чёрном с серебром парадном кителе, неспешно, но собранно и подтянуто, как никогда.

– Слушай приказ! Именем Императора Терранской империи и по личному представлению графа Блицкого… мастер-сержант Бык, – мужчина помедлил, словно смакуя момент, – производится в младший офицерский чин с присвоением звания прапорщика четвёртого ранга. Приказ вступил в силу с сегодняшнего утра. Благодарю за службу!

Бык вытянулся во фрунт, отсалютовал и замер в ожидании.

– Вернуться в строй! – скомандовал начальник. – Слушайте приказ! За отличие в учёбе курсантам с позывными… выйти из строя.

Сначала повысили всех, кто был причастен к успеху, затем вручили наградные нашивки нам – двадцать седьмому, двадцать восьмому и тридцатому. Я получил заслуженный позывной «Колючий» – звучало дерзко и опасно. На плече закрепили нашивку с этим именем. Туртел теперь стал «Улем», а тридцатый – «Ворчуном». Нейросеть мгновенно сменила цифры на настоящие позывные.

***

Кабинет полковника Карлоса Эра. Спустя час после построения.

Полковник стоял у голографического стола, листая сводки. Бык замер у порога – в парадной форме и с новой нашивкой.

– Проходи, – Эр даже не поднял головы.

Бык шагнул внутрь, дверь за ним шикнула пневматикой.

– Садись. – Полковник наконец поднял глаза. – Я смотрел запись боя четвёртого батальона, группы «двадцать седьмого». Ты хорошо с ними поработал. Так держать!

– Так точно, – Бык опустился на стул, не зная, куда деть руки.

– Ты понимаешь, что они сделали? – Эр коснулся стола, поворачивая голограмму. Запись замедлилась: Марк срывает с убитого элитника цилиндр «НВ-3», прилепляет к стене, откатывается.

– Да. Элитный отряд флота Терранской империи. Снаряжение «люкс», последнее поколение, десятилетний стаж у каждого. А группа зелёных «дикарей», которые четыре декады назад не знали, с какой стороны заряжать плазменный карабин, разнесла их всухую. Без потерь. С легкораненым, с которым даже не было слаженности.

Полковник промолчал.

– Ты знаешь, почему? – спросил он.

– Потому что имперские «орлы» тридцать лет гоняли пыль в парадных мундирах. Армия мирного времени не работает – она гниёт. Там процветают подлизывание, протекции и паркетные генералы, которые умеют только красиво ходить строем. А эти, – Бык ткнул пальцем в замершую фигуру Марка, – прошли ад в капсулах. Умирали по десятки раз. Не шаблонно. Грязно. Со смекалкой.

– Да. Они будут злыми, когда узнают, что их обманули, занизили ФПИ, списали в мясо.

– А они взяли и вынесли элиту флота.

– Именно такие солдаты нам нужны перед войной.

– Войной? – Бык подался вперёд.

Эр устало потёр переносицу:

– Ты в курсе, чем закончилась последняя зачистка архов? Один улей пауков, а сколько планет заражено? Мы даже эвакуацию не смогли нормально провести – потому что система – как ржавое ведро. Генералы докладывали «всё под контролем», пока у них в тылу не высадились десантные капсулы. Император Тиберий это понял. Сейчас чистит ставку. Говорят, у него был список из трёхсот двадцати семи фамилий – от маршалов до командиров корпусов. Но это верхушка. А у нас своя гниль: коррупционеры, которые «дикарям» мозги подкручивают, чтобы сбыть их в абордаж за премиальные. Местные полисы и самоуправление тоже завязаны.

– Сергей, Шор, Сантехник, – кивнул Бык. – Я за ними полгода слежу. Чисто работают, юридически не подкопаться. Нужны показания самих новобранцев.

– Правильно. И «двадцать седьмой» с его группой – идеальные свидетели. – Эр отключил голограмму. – Вот что, Бык. Скоро война. Не через год, не через два. Максимум шесть месяцев, а скорее раньше. Тиберий бросит все силы на перегруппировку. Но регулярные войска в некоторых местах уже не пройдут – слишком много политики и интриг. Поэтому Контора берёт несколько регионов под полный контроль.

Полковник щёлкнул пальцами – на стене повисла новая схема: планетарная система с отмеченной зоной строительства.

– А это, – он показал на растущий куб, – одна из самых больших тюрем Содружества. Откроется здесь, в нашей системе, через полгода. Сотни тысяч мест. Для коррупционеров, предателей, дезертиров. И для тех, кто сейчас «подкручивает» новобранцам нейросети. Твоя задача – дать нам живых свидетелей. Колючий, Уль, Ворчун. Они пройдут добровольную ментопсию, и мы возьмём всю цепочку.

– А если откажутся? – спросил Бык.

– Не откажутся. – Эр усмехнулся. – Ты видел их после боя? Они злые. Пока не знают, на кого, но когда узнают – захотят справедливости. Мы предложим сотрудничество открыто. Никакой тайной слежки, никакой вербовки в агенты. Просто скажем: «Вы – свидетели, помогите взять этих уродов». И после этого они спокойно улетят на «Воеводу».

Бык встал:

– Понял. Задержу их отправку на корабль. Дадим временный контракт – пусть побудут здесь. А мы тем временем подготовим ментопсию и всё объясним. Если на них клюнет более крупная рыба – отлично, но без обмана, только с их согласия.

– Действуй. – Полковник протянул руку. – И помни: мы – не просто учебный центр. Мы – кузница для новой Империи. Без гнили. Без коррупции. Без паркетных генералов. Служи, прапорщик.

– Служу Империи, – ответил Бык и вышел в коридор, где уже темнело красное небо Верту.

Глава 7. Премия. Предложение. Красная планета Верту.

Терранская империя, пограничный сектор Лебедя, Система Верту, планета Верту-4 — военно-учебный комплекс ЧВК «Орда».

Каждому выдали единовременную премию в четыре тысячи кредитов и назначили ежемесячное довольствие в тысячу. В разделе наград нейросети засветился золотой ромб с отметкой об окончании КМБ с «Отличием». Неплохо. Ромб открывал доступ к закрытым разделам «Орды», где можно было приобрести редкое оружие, броню, импланты и прочие полезные вещи. Кроме того, он давал приоритет при трудоустройстве и продвижении по службе. Приятный бонус за кровь, пот и бессонные ночи.

Сутки мы отмечали – оторвались по полной: потискали местных девчонок в баре и в доме терпимости, расслабились, как могли перед неизвестностью. Почти все из нашего батальона уже получили назначения и улетели на службу, даже временный командир Клык. Все, кроме нас, словно застрявших в чистилище, ожидая участи.

Местное такси привезло в родные казармы. Стены, ещё недавно казавшиеся унылыми, теперь внушали подобие уюта.

По боевой связи пришло сообщение от прапорщика Быка: «Явиться ровно в двенадцать в мой кабинет». Это не сулило ничего хорошего. О нём я уже думать забыл, как о страшном сне. Переглянулись – в глазах читалось одно: «Что он задумал?».

Ровно в полдень мы стояли под дверью. Нейросеть подсветила табличку: «Кабинет прапорщика 4-го ранга Бык». Сердце предательски забилось быстрее. Я сверлил взглядом деревянную дверь, как и напарники. Неужели в будущем всё ещё пользуются деревом? Дверь бесшумно открылась, пропуская нас внутрь.

Зайдя в просторный кабинет, я огляделся. Отделка дорогим деревом, батальные сцены на стенах, в углу – аквариум с экзотическими рыбами. Уютно, но как-то не вязалось с образом Быка.

Сам прапорщик сидел за массивным полированным столом и работал с голограммой – сложной трёхмерной моделью звёздной системы, усыпанной планетами и астероидами. Вокруг модели кружились корабли разных классов – от истребителей до крейсеров. Наверное, пересматривал последние бои?

— Заходите, присаживайтесь, кофе будете? — сказал бугай Бык, отрываясь от голограммы. Его тон звучал непривычно мягко, почти дружелюбно.

Сказать, что мы опешили, — ничего не сказать. Как если бы бешеная собака, умевшая только рычать и кидаться, вдруг принялась лизать руку. Неприятно и странно.

В душе каждый из нас был не прочь придушить этого ублюдка, но приказ и субординация обязывали сдерживаться.

Я заказал через нейросеть капучино, Уль — американо, Ворчун — ванильный раф. У каждого свои причуды.

Робот-разносчик бесшумно подкатил столик, сервировал его сладостями: пирожные, печенье, конфеты — всё выглядело аппетитно. Бык явно старался произвести впечатление.

Пока мы смаковали божественный напиток, прапорщик закончил возиться с голограммой и полностью переключился на нас. Взгляд — изучающий, будто сканировал насквозь.

— Ну что, пацаны, — начал Бык, откинувшись в кресле, — отгуляли? Пора за дело.

Мы молча кивнули. Интрига нарастала.

— Во-первых, поздравляю с окончанием учебки с отличием — это шаг вверх по карьере, — спокойно продолжал он. Перед нами был совсем другой человек, не тот злобный мастер-сержант, что изводил на полигоне. Что-то здесь нечисто.

— Что с контрактом? — спросил Уль. — Все уже получили распределение, а мы тут ошиваемся.

— Во-вторых, вы приписаны к корвету «Воевода», он прибудет через пятнадцать суток, — ответил Бык, не обратив внимания на перебивание.

— Почему так долго? — буркнул вечно недовольный Ворчун.

— В-третьих, у вас висят неотработанные наряды — сто часов. Думали, забудут про ваши косяки? Контора ничего не забывает, запомните!

— Что нужно делать? — спросил Колючий.

— Поэтому предлагаю совместить приятное с полезным! Готовы заработать?

«Заработать?» — пронеслось у меня в голове. Бык, предлагающий заработать? Это уже интересно.

— В чём суть предложения? — спросил я, взяв на себя лидерство.

— У одной небольшой корпорации сейчас «горячий» временный контракт. Если не уложатся в срок, влетят в крупную неустойку. Им нужны оружейники четвёртого ранга на временную работу, — Бык выжидающе посмотрел на нас.

— Но у нас нет такой квалификации, — скептически заметил Ворчун.

— Обучение, проживание и питание — за счёт корпорации, — парировал Бык.

— Какие условия по денежному довольствию? — спросил я, прикидывая выгоду.

— Отрабатываете сто часов нарядов — это четверо суток. Ещё сутки потребуются, чтобы поднять базы до второго ранга, полноценные, а не те обрезки, что дали в учебке.

«Полноценные базы», — пронеслось в голове. Это уже серьёзно.

— Неплохо. А что за работа? — поинтересовался Уль.

— Разборка и дефектовка ручного вооружения. Оклад — пять тысяч кредитов, дальше сдельная оплата. Сто кредитов за каждый разобранный ствол.

Переглянулись.

«Сто кредов за ствол?» — написал Ворчун в чат.

«Маловато», — ответил Уль.

«Двести минимум».

— Мы готовы, если цена вырастет до двухсот за ствол, — заявил я за всех после быстрого обсуждения в чате. Обожаю инопланетные технологии.

— Не борзейте, парни, — нахмурился Бык. — Условия и так отличные. Прикиньте: сертификация оружейника стоит пять тысяч. За полную базу, включая седьмое поколение (ручные стрелковые комплексы — лёгкие, тяжёлые, снайперские, плюс энергетические, кинетические, ракетные), и всё на втором ранге, выложите не меньше двадцати тысяч. Плюс медицинский разгон. Так что оплата вашего труда вполне оправдана.

Ворчун скинул в чат примерные цены на базы и обучение. Цены нормальные. Бык не обманывает — на этот раз.

— Аргументировано, — сказал Ворчун, — но, если у конторы аврал, а свободных рук нет, они заплатят любые деньги, лишь бы избежать штрафа. Иначе потери не только финансовые, но и репутационные. Вряд ли в следующий раз к ним обратятся. Так что пятьсот за работу — приемлемо.

— А ты барыга, да? — усмехнулся Бык.

— Угу, — с довольной ухмылкой ответил Ворчун.

— Двести за ствол и ни кредитом больше, — отрезал Бык.

— По рукам! — ответил я, пожимая плечами. Предложение упускать нельзя, да и выжали из Быка всё возможное. Наверное. Но это не точно.

— Вот документы, — сказал Бык, и в мою нейросеть упали пакеты.

Тут же переслал их в юридическую фирму, с которой недавно начал сотрудничать. «Всё в порядке» — пришло через пару секунд. У парней тоже чисто.

— Хорошо, — довольно произнёс Бык. — Деньги получите на обезличенный чип, вот контакт старшего техника.

В сеть упал контакт с аватаркой довольного человека. Что-то уж больно широко заулыбался наш Бык. Не к добру.

— В-четвёртых, кто у вас остался на Земле? — как бы невзначай спросил он, обведя троицу хитрым взглядом.

— А к чему вопрос? — насторожился Уль.

— К тому, что можно передать им весточку, что с вами всё в порядке, — заулыбался Бык во все тридцать два зуба. Улыбка вышла слишком широкой и неестественной.

— Это реально? — с надеждой спросил Ворчун.

— При желании, с вашими возможностями, их можно перенаправить сюда.

— Хм… — протянул я, задумавшись.

— Но это билет в один конец, — сказал Бык, наводя ещё больше тумана.

— Почему?

— А кто в своём уме откажется от всего этого? — Бык обвёл рукой кабинет. — Преимущества технологий вы уже ощутили на своей шкуре. После этого мало кто захочет вернуться в свой отсталый мирок.

Да, получить практически идеальное здоровье, прожить яркую жизнь. Увидеть звёзды.

— Слушай, Бык, а с чего бы такая забота? — спросил я, всё ещё не доверяя взводному.

— Держите штрих-код — работает по типу реферальной ссылки, там же контакты компании. Премию, надеюсь, не всю пропили?

— Нет.

— Ага. Как оплатите «галанет», найдёте всю информацию, — подмигнул Бык.

— Ты темнишь, как вербовщик. В чём твоя выгода?

— С того, что я тоже с Земли. Россия, Омск. Землякам нужно помогать и держаться вместе. На корабль, куда командированы, все в основном с Земли, потому что вы сейчас — как слепые котята, которых могут поиметь на раз-два. У вас у всех занижен индекс интеллекта. А почему?

«Где-то я уже это слышал», — подумал я, вспоминая Сергея, который тоже обхаживал.

— Вас развели, как лохов. Не потому что вы тупые — нет, а потому что ничего не знаете про этот мир, куда занесло замороженным мясом в криокапсуле. В империи скоро война.

— Какая война?

— Сейчас неважно! Вспомните тех, кого развалили в симуляторе.

— Не понял, ты про что?

— Вот смотрите, — Бык развернул голограмму так, что она заняла почти всю комнату.

На записи я узнал себя: броня в копоти, короткое движение — присел за трупом элитника, рванул лямку рюкзака.

— Смотрите сюда. Двадцать седьмой, то есть ты, Колючий, после зачистки первой волны не стал перезаряжать гранатомёт. Заметил на убитом офицере цилиндр с маркировкой «НВ-3». Это направленный взрыв. Редкая штука даже у элиты. Вы развалили отряд спецназа имперского флота.

На голограмме видно, как я выдернул цилиндр, прилепил к переборке, вдавил активатор и кубарем откатился за угол. Вспышка — в стене образовалась аккуратная дыра, без зазубрин.

— Обычный солдат запаниковал бы или начал палить из подствольника, подняв шум и завалив себя осколками. А ты… — Бык усмехнулся, — просто взял чужую игрушку и сделал непроектную дверь. Ни одного лишнего движения. Вы, прошедшие только КМБ, зелёные новички, вынесли элиту! За это и получили ромб «Отличника». А теперь прикиньте уровень обычного флотского десантника. Прикинули?

Уль присвистнул. Ворчун хмуро кивнул.

— Таких, как вы, — с десяток на батальон. Именно поэтому не улетели с остальными. Конторе нужны не просто мясники, а думающие головы.

Бык обвёл нас тяжёлым взглядом.

— А теперь представьте, что в Конторе завелись крысы, наживающиеся на «дикарях». Человек не на своём месте — оценён не по талантам, а по карману тех, кто хочет срубить лёгкие деньги.

— Про занижение ФПИ? — нахмурился Уль.

— Про него. — Бык кивнул. — Вы уже знаете, что вам подкрутили цифры. Теперь назову имена «героев»: Сергей — вербовщик, проводивший собеседование, Шор Канн — первичный контакт, встречавший вас и Сантехник — медтехник, ставивший нейросети и вносивший правки.

— И давно они этим промышляют? — присвистнул Ворчун.

— Полгода, как минимум. — Бык отключил голограмму. — Служба безопасности Конторы давно на них смотрит, но нужны железные доказательства. Ваши добровольные показания под ментоскопом.

Я подался вперёд:

— Что за ментоскоп?

— Сканирует логи нейросети. Это не больно и не страшно. Ложитесь в капсулу, техник считывает данные. Получаем распечатку: реальный ФПИ и тот, что вам вбили.

— А если откажемся? — спросил Ворчун.

— Ничего. — Бык пожал плечами. — Улетите на «Воеводу». А Сергей с компанией продолжат калечить судьбы таких же «дикарей». Выбор за вами.

— Вот суки! — Уль хлопнул себя по колену.

Информация повергла в шок. Оказывается, всё могло быть иначе: завербовали на пушечное мясо. Вспомнился шеврон сослуживца на Земле — «Нет ума — штурмуй дома». В самую точку. Индекс интеллекта в Содружестве ценился высоко, но, как выяснилось, не для всех.

— Согласны, — сказал я.

— Хорошо. Но сначала — ментопсия, — усмехнулся Бык.

— Когда?

— Сейчас! Зачем тянуть кота за текстикулы!

На нейросеть посыпались уведомления о новых документах. Сразу три пакета.

Первый документ — добровольное согласие на процедуру ментоскопа: «Я, нижеподписавшийся, даю разрешение на сканирование логов нейросети в рамках расследования фактов мошенничества и коррупции. Предупреждён, что данные будут использованы только следствием. Подпись». Поставил галочку.

Второй — предварительное обязательство предоставить показания после сканирования: «Согласен дать показания на основании результатов, предупреждён об ответственности за ложь». Тоже галочка.

Третий — временный контракт оружейника 4-го ранга. Условия: 15 дней, разборка и дефектовка ручного вооружения, проживание и питание за счёт корпорации. Оклад 5000 кредитов, сдельная оплата — 200 кредитов за каждый ствол сверх плана. Юридическая проверка подтвердила: подвоха нет.

— Подписывайте, — сказал Бык.

Ворчун возился с документами дольше — вчитывался в каждую строчку. Уль подмахнул всё за минуту, даже не моргнув.

Ворчун отодвинулся, нахмурился:

— Стоп. Здесь ничего не сказано про обучение и сертификацию. Только проживание, питание и оплата за стволы. А где базы? Где «Оружейник четвёртого ранга» и «Механик четвёртого ранга»?

— Молодец, Ворч. Проверку прошёл. Всегда читайте то, что подписываете! — Бык усмехнулся. — Обучение — в процессе работы. Старший техник покажет, что к чему. Базы закачают на месте, сертификаты получите после отработки контракта. Всё по закону.

— Устно — не письменно, — голос Ворчуна стал тягучим. — Нейросеть устные обещания не фиксирует. Если корпорация решит кинуть, останемся без сертификатов и без денег. Это липа.

Бык тяжело вздохнул, потёр переносицу:

— И что ты предлагаешь?

— Внести пункт в контракт или записать условия под протокол.

Протокол — функция нейросети, о которой вскользь упоминал ещё Сергей. Она фиксирует устные договорённости в защищённом логе с привязкой к времени, месту и участникам разговора. Такая запись имеет юридическую силу — цифровая стенограмма, которую невозможно подделать.

Ворчун заговорил чётко, по слогам:

— Записывай. «Заказчик обязуется предоставить базы знаний «Оружейник 4-го ранга» и «Механик 4-го ранга» в течение трёх дней с начала работы, а также провести сертификацию в начале контракта».

Бык кивнул, коснулся виска, активируя нейросеть:

— Есть. Протокол открыт. Я, прапорщик Бык, от лица заказчика подтверждаю условия. Всё записано.

Нейросеть коротко пискнула — в логах появилась защищённая метка с временем.

— Теперь подписывайте.

Пробежал глазами обновлённые документы: пункт о базах и сертификации красовался отдельной строкой. Уль, не глядя, махнул рукой — нейросеть щёлкнула подписью. Ворчун вчитался ещё раз, пошевелил губами и только потом поставил электронную подпись. Я сделал то же самое.

— Готово.

Бык свернул голограмму.

— Ты бы в юристы пошёл, Ворчун. С таким подходом.

— Жизнь научила, — сказал Ворчун и пожал плечами, не меняя хмурого выражения.

— Тогда завтра встречаетесь в ремонтном боксе. Не опаздывать. А сейчас — в медицинскую часть. После неё — ко мне в кабинет. Бегом марш!

— Ну что, «элита», скоро гайки крутить будем. Дослужились! — Ворчун, как всегда, не удержался от едкого комментария.

Из кабинета нас вывел молчаливый боец в чёрной броне без опознавательных знаков. В коридоре к нему присоединились ещё двое — такие же глыбы в усиленных скафандрах, с излучателями на изготовку. Служба безопасности не доверяла свидетелям даже короткую дорогу по кампусу.

— Смотри-ка, особо важные персоны, — хмыкнул один, косясь на комбинезоны. — Трое свидетелей...

— Цыц, — оборвал старший. — Не твоего ума дело.

До медкорпуса шли молча. У входа старший кивнул на дверь:

— Вас ждут. Проходите.

Внутри уже ждал техник — сухой, бесцветный человек в белом комбинезоне.

— За мной, — бросил он и зашагал по стерильному коридору.

***

Три капсулы стояли в ряд, крышки подняты.

— Раздевайтесь и ложитесь, — сказал техник.

Я стянул комбез и забрался в капсулу. Внутри отчетливо пахло дезинфектором. Крышка с тихим шипением закрылась. Голос техника раздался уже через внутреннюю связь:

— Доступ к логам нейросети добровольный? Подтвердите.

Я мысленно нажал виртуальную кнопку «Да». Нейросеть в голове коротко, утвердительно пискнула.

— Отлично. Расслабьтесь. Процедура займет около часа. Просто поспите.

Капсула мягко взяла тело под контроль. Мышцы налились тяжестью, мысли поплыли, и сознание послушно провалилось в темноту без сновидений.

Очнулся я от того, что крышка поднялась. Сел, потер виски. Голова, вопреки ожиданиям, была абсолютно ясной, словно ничего и не произошло.

Техник возился с ИскИном в углу лаборатории — перелистывал протоколы, сверял временные метки и отправлял данные в зашифрованном архиве. Терминал откликался короткими вспышками иконок. Наконец техник удовлетворенно кивнул и закрыл панель коротким жестом.

— Всё готово. Протоколы переданы в службу безопасности, — сказал он, так и не оборачиваясь.

— Какой у меня реальный индекс интеллекта? — спросил я.

— Сто двадцать пять.

— Вот сука... А мог бы ведь пойти на пилота.

— Да, пилотский минимум у вас есть, — техник наконец повернулся. — Могли бы. Сейчас я внесу коррективы в базу, так что в будущем вполне сможете получить лицензию пилота.

— А почему при первом замере было сто восемнадцать?

— Первый экспресс-тест всегда идет с небольшим отклонением. А вот перед непосредственной установкой нейросети уже нужна максимальная точность и калибровка. Которую ваш прошлый проверяющий, а ныне наш будущий арестант — провел с поистине формальной халатностью.

— А у моих коллег по опасному бизнесу? — поинтересовался я.

— У здоровяка — сто двадцать один, — ухмыльнувшись, ответил техник. — А у парня с вечно недовольным лицом — все сто двадцать семь.

Я хмыкнул, представив его мину:

— То-то он теперь будет еще более недовольным!

Уль уже выбирался из соседней капсулы, Ворчун сидел на своей, хмуро моргая.

Бык ждал у выхода, скрестив руки на груди:

— С этим — чисто. Бумаги вы уже подписали. Теперь осталось дождаться задержания. Идите в казарму, сегодня отдыхайте.

— У нас ещё остались вопросы! — сказал я.

— Хорошо, но не здесь, — коротко ответил Бык и жестом указал на выход.

Выйдя из медкорпуса, миновали пост охраны. Конвойные остались позади — теперь ничто не отличало нас от обычных курсантов, возвращающихся в казарму. Бык шёл впереди, не оборачиваясь. И только когда завернули в административное крыло, сбавил шаг.

— В кабинете поговорим, — бросил через плечо.

Через минуту снова сидели в знакомом кабинете с деревянными панелями и аквариумом. Дверь бесшумно закрылась — сработала автоматика, считавшая нейроимпульсы хозяина.

— Спрашивай.

— Что с ними будет? — спросил я. — Те трое — Сергей, Шор, Сантехник. Посадят?

— Посадят, — Бык пожал плечами. — Трибунал, конфискация и чёрный список. Лет на десять-пятнадцать, может, навсегда. Это уже не наше дело.

Я помолчал.

— Раз так вышло, объясни нам, неразумным, — вмешался Ворчун, — чем выгоден абордажник от пилота? Мы тут мясо, а они?

Бык усмехнулся, откинулся на спинку кресла:

— Да, пилоты, даже суборбитальных кораблей, в окладе получают больше. Но… — он хитро прищурился, — вы всегда будете получать больше за счёт доли в трофеях и добыче. Плюс всё, что унесёте в руках с мародёрки, м-м-м… — Бык мечтательно закатил глаза, облизнувшись.

Вот оно что! Мародёрка! Вот в чём вся соль! Теперь понятно, почему абордажники так ценятся. У пилотов такого счастья нет.

— У вас не было времени изучить историю и традиции Содружества, но, как говорится, всё впереди. Узнайте подробнее о создании Терранской империи, — отмахнулся Бык. — За время службы перевёз сюда почти всю семью и родственников, поверивших в тот бред, что я нёс.

— Сколько стоит удовольствие? — поинтересовался Ворчун.

— Дорого, но не дороже денег, — уклончиво ответил Бык.

— И? — поторопил Уль.

— Двадцать миллионов с человека, — выпалил Бык.

— Ого! — выдохнул Ворчун.

— Офигеть! — эхом отозвался Уль.

Двадцать миллионов! Целое состояние!

— Это дорого, но услышьте: заработать реально за пару лет, — заверил Бык. — Если шевелиться.

— Сколько стоит передать сообщение? — спросил я, прикидывая финансы.

— Видеосообщение — сто тысяч кредитов.

Да, есть о чём подумать. Передать весточку: жив, здоров, кушаю хорошо. Родители у меня одни, больше никого. Если согласятся переехать...

В здешнюю медицину уже поверил. Прожить триста лет с нейросетью — реально. Ещё процедура пролонга добавит полтора века. На Земле — фантастика, здесь — платная реальность.

Вот он, новый смысл — коптить звёздное небо, не выживать, а встроиться с комфортом для себя и родителей. Потом — семья, любимая, дети. Для этого нужно работать — не только мышцами, но и головой. И вовремя подсуетиться, захватив кусок пожирнее.

Пилоты получают больше за полёты, но абордажники гребут лопатой! Плюс адреналин, опасность, приключения. Это был шанс изменить жизнь, и я не собирался его упускать.

— Ладно, Бык, — сказал я, — спасибо за информацию.

— Не за что, — усмехнулся он. — Помните: всегда готов помочь землякам.

Мы встали и направились к выходу. Дверь открылась автоматически.

— Ну что, парни, — сказал я уже в коридоре, — готовы к приключениям?

— Всегда готов! — воскликнул Уль.

— Посмотрим, — проворчал Ворчун, но в глазах горел азартный огонёк.

Глава 8. Космопорт. Забегаловка. Планы на будущее.

Я связался со старшим техником, договорились о встрече в районе космопорта. В нейросеть тут же пришла карта с подробным маршрутом.

Ворчун решил заняться конторой по переселению — видимо, загорелся идеей перетащить на Верту всю родню. Уль ушёл на склад: хотел перетереть с интендантом о штатном снаряжении и выбить максимум плюшек, используя наш маленький козырь — золотой ромб отличника КМБ. Договорились встретиться в кафе в городе.

Я вышел с территории кампуса. Учебка соседствовала с остановкой местного аэробуса. Погода радовала: солнце, в воздухе — незнакомые, но приятные травяные ноты, что-то среднее между лавандой и мятой. Верту — не Земля, но жить здесь можно.

Стоимость билета — двадцать пять кредитов. Оплатил нейросетью, поднеся руку к терминалу, хотя можно было проще: перед глазами всплыл счёт — достаточно мысленно согласиться. Но решил оплатить по старинке.

Итак, нужно свести дебет с кредитом. За время учёбы получено: двести пятьдесят аванса, семьсот пятьдесят курсантских без налога и четыре тысячи премии за золотой ромб. Итого — пять тысяч. Вычел двадцать пять процентов налога (тысячу двести пятьдесят), спустил пятьсот на выпускной попойке (бар, дешёвый бордель, всё как у людей). До этого оплатил Галанет — десять, первую еду — тридцать три, проезд — двадцать пять. Остаток — чуть больше трёх тысяч. Негусто. Нужно срочно зарабатывать.

Аэробус, доставивший меня до космопорта — длинная обтекаемая капсула, двигающаяся по магнитной трассе. Внутри мягкие кресла, панорамные окна, климат-контроль. Этот транспорт на Верту — основной общественный: быстрый, надёжный, экологичный.

Выйдя на внешней площадке звёздной гавани, огляделся и увидел здания, припорошенные красной пылью — визитной карточкой планеты. Железо в почве при контакте с кислородом даёт этот цвет. Пыль проникает повсюду, оседает на одежде, технике, забивается в щели. Она — часть этого мира.

Прохожие одеты в разную одежду — кто во что горазд. На Верту можно встретить кого угодно: землян, выходцев из других колоний, представителей инопланетных рас. Кто-то носит строгие деловые костюмы, кто-то — яркие экзотические наряды, кто-то — простую рабочую одежду. Единого стиля нет, каждый самовыражается, как может.

Над головой снуют глайдеры — небольшие летательные аппараты, очень популярные, позволяют быстро перемещаться по городу, минуя пробки. Модели и цвета — от скромных до роскошных.

Космопорт — настоящий город в городе: шумный, многолюдный, с пассажирами, торговцами, попрошайками, военными, туристами. Запахи еды, топлива, пота и духов смешиваются и витают в воздухе. Огромные экраны транслируют новости, рекламу, расписание рейсов. Космодром — транспортное сердце Верту.

Мне нужно было в сектор ремонтных мастерских, пешком — полчаса. Вызвал внутреннее такси через нейросеть: небольшая капсула на воздушной подушке подъехала через минуту. Назвал пункт назначения — и капсула плавно тронулась, лавируя между терминалами.

По дороге любовался контрастами космопорта: роскошные залы первого класса соседствовали с утилитарными переходами для персонала. Современные технологии — сканеры, эскалаторы, автодвери — переплетались с архаикой вроде живой очереди у стойки информации. Город внутри города жил своей жизнью.

Я чувствовал, что мне начинает нравиться здесь. Да, это не Земля, но свои прелести имеются. Готов исследовать этот мир, познать его тайны и найти своё место под красным солнцем. Первый шаг — встреча со старшим техником.

Их размышлений меня выдернул короткий писк нейросети: сообщение от техника — «Извини, аврал. Встречу переносим. Мой косяк — скинул адрес кафе. Еда и напитки за мой счёт, и с меня время ожидания и простоя».

Развернулся — благо такси послушно сменило маршрут. Переслал координаты Улю и Ворчуну. Ответ от Уля: «Берём такси. Будем через пятнадцать минут».

«Мажоры!» — подумал я.

Капсула остановилась у забегаловки «Красный уголёк» — по адресу, сброшенному техником. Тусклый свет неоновых вывесок, казалось, отпугивал потенциальных посетителей, но внутри царила атмосфера относительного уюта, что в этом мире было уже было роскошью. Заказал нечто, отдалённо напоминающее еду: бургер с котлетой (происхождение которой лучше не выяснять) и напиток, похожий на пиво. В эпоху тотальной роботизации, когда даже в самых захолустных местах обслуживают бездушные механизмы, меня приятно удивила живая девушка за стойкой. Ее лицо с россыпью веснушек казалось каким-то нереальным артефактом из прошлого.

Реклама над стойкой, нагло мигающая неоном, гласила:

«Попробуйте свиные ребрышки, томленные в луке. Нежнейшее мясо, которое, в буквальном смысле, само отваливается от косточек — не оставит равнодушным ни одного любителя вкусно поесть. Для настоящих мужчин! Попробуй!»

Звучало как вызов, как обещание чего-то настоящего в этом мире, где всё давно стало подделкой.

И знаете, мясо и правда оказалось на удивление нежным и вкусным. Напиток, хоть и отдаленно напоминал пиво, тоже был вполне сносным. Как говорили новобранцы в учебке, один раз в день натуральная пища должна присутствовать в рационе. Это не прихоть, а необходимость, чтобы окончательно не превратиться в биоробота-убийцу.

Техник не обманул: счёт за еду и напитки он оплатил. Но я не привык халявить, даже когда угощают. Поэтому оставил девушке десять кредитов чаевых — она искренне удивилась, а я почувствовал себя человеком.

Вскоре подошли товарищи. Уль — с непроницаемым взглядом и рыжими ручищами, Ворчун — вечный скептик, но прожжённый торговец и, как выяснилось, юрист (на Земле у него была своя фирма, в бумажных дрязгах он разбирался лучше любого). Пока они делали заказ, я взял ещё пива — расслабиться перед обсуждением.

— Ну что, за первый успех! — провозгласил Уль, приподнимая бокал.

Выпили, не чокаясь. Традиция родилась в учебке, чтобы не привлекать внимания. Как-то вечером я задержался на полигоне по «поручению» Быка. Вернулся в казарму — столовая пуста, курсантов нет, а синтезатор пищи тихо гудит в углу. Подошёл, мысленно подключился к нейросети: голографическое меню, привычные блюда, но появилась новая вкладка «Скрытые рецепты». Развернул подменю — там спирт-сырец, планетарка и ещё пара позиций. Кто-то забыл закрыть доступ, но кто это? В доброго волшебника я уже не верю.

Через пару дней увидел того самого техника-волшебника — с блестящими глаза, нетвёрдой походкой, обслуживающего тот самый синтезатор и что-то набирающего во флягу. Он отключил защитные функции своей нейросети, а без этой блокировки мозг получал полноценный удар — «колбасило и вертолётило» по-настоящему. Даже здесь, в учебке, люди находят способ расслабиться.

Я подошёл к нему на следующий день, когда он менял фильтры:

— Я знаю про твой маленький бизнес. Не сдам, но научи, как это делать. Я буду брать чуть-чуть, не спалюсь, — без угрозы в голосе спокойно сказал я.

Техник помялся, но согласился — ему было лень каждый раз блокировать меню, а я обещал тишину и аккуратность. Через декаду он рассказал секрет производства спирта в синтезаторе. На носу был финальный экзамен с «Азартными играми» и все мы все получим распределение, что избавит техника-волшебника от ненужных свидетелей.

В кубрике с пацанами пили по глотку, никогда не чокались — чтобы не привлекать внимания.

Все были в шоколаде, но…

Кабан, дежуривший по казарме, быстро просек эту фишку. Оказывается, не только я был такой внимательный. Вероятно, что у него, как и у нас не было доступа к скрытой закладке. Скорее всего, он не умел колдовать с меню или у него не было достаточно баз и квалификации. Однако закладывать нас он не стал, а за небольшую мзду — фляжку — прикрывал. Если кто-то из начальства подходил, Кабан делал вид, что проверяет порядок. Быку он, конечно, не докладывал. Своя рубашка ближе к телу.

Никто ни разу не попался. Техник — в доле, Кабан — в доле, мы — с ритуалом. Вот такая маленькая тайна нашей тройки.

Ух, хорошо. Приятная сытость и тепло разлились по телу, напряжение после встречи с Быком отступало.

Дождавшись, когда напарники насытятся и приступят к делу, откашлялся, приготовился слушать.

— По работе график будет жёсткий: двадцать часов работаем, четыре часа на сон, один час на приём пищи, — сказал Уль, делая большой глоток пенного пива. Его голос, как всегда, был ровным и бесстрастным. — Предлагаю, чтобы не сломаться, прикупить армейские аптечки. И договориться с медтехником, чтобы он настроил медкапсулу на медицинский разгон — тогда сможем быстрее восстанавливаться и выжать остатки ресурса из «временных» имплантов. У меня они почти на нуле.

— Отличная идея! — поддержал Ворчун, отрываясь от бургера. — У меня тоже остался один процент ресурса. Без разгона они через пару дней лягут окончательно.

— У меня семнадцать, — проверил я состояние через нейросеть. — Но при двадцатичасовой смене без разгона долго не протяну. Надо просить у техника максимальный коэффициент, какой потянет нейросеть. Не хватало ещё превратиться в овощ.

— Прекрасно, немного сэкономим на тебе, — продолжил Уль. — Я договорился со снабженцем на покупку подержанных пустотных комбинезонов с автоматикой жизнедеятельности. Как раз будет хватать на сутки. Показал ему наш золотой ромб отличника КМБ — он сразу стал сговорчивее. Обещал подобрать лучшие экземпляры, почти новые.

— А сухпай нам не нужен, там будет пищевой синтезатор, уж не знаю какой модели. В комбинезоне есть система приёма пищевой жидкости — она хорошо утоляет и жажду, и голод. Что скажете?

— Думаю, надо брать, — ответил я. — Деликатесов для нас не держат, а сутки в комбезе — не та декада «вони», — вспомнил прошлый опыт. — К тому же, коль мы отличники, грех не использовать привилегии.

И мы вспомнили десять дней ада в броне — безвылазно, на полигоне. Спали в скафандрах, ели бурду из собственных фекалий, тело — в дезинфектанте, разъедавшем кожу. Запах пота и грязи пропитал каждый сантиметр брони. К концу десятого дня дезинфектант уже не спасал — мы просто перестали замечать вонь, настолько он стал частью нас. Воспоминания вспыхнули так ярко и свежо, будто только вчера вылезли из скафандров.

— И не вспоминай, сукин кот этот Бык, — скривился Ворчун.

— Предлагаю время в медкапсуле использовать для обучения под разгоном. Но чему учиться? — задумался Уль.

— А это кто каким направлением планирует заниматься, — пожал плечами Ворчун.

— Слушайте, а что, если создать контору на паях? — предложил я, чувствуя азарт. — Цель у всех уже есть, а в группе достичь её быстрее.

— Я «за», — коротко сказал Ворчун.

— Почему бы и нет, — добавил Уль. — А кто чем займётся?

— Продажи — это моё! — улыбнулся Ворчун.

— Я бы закрывал наши жопы в юридическом плане и занялся снабжением, — сказал Уль.

— Ты — юридическими вопросами? Не смеши мои подковы, — саркастично бросил Ворчун. — Ты подписываешь контракты не читая!

— Ладно, мой косяк. Тогда снабжение и логистика.

— Я бы с удовольствием лечил и кто-то же вам должен гнать планетарку, ну и креативный поиск идей, конечно! – сказал я, засмеявшись.

— Вот это точно твоё — найти и использовать спирт там, где он нужен, — хмыкнул Уль. — Тогда решили: Ворч найди типовой договор на пять лет.

— Уже. Условия: доходы минус расходы, десять процентов на развитие, каждому по тридцать на карман. Идёт?

Все согласились. Выпили, поставили электронные подписи.

Почему все серьёзные дела делаются под градусом? Или они не настолько важные?

— И ещё, — Уль достал из рейд-рюкзака три кейса. — У интенданта забрал наградные пистолеты. Нам их «не выдали», хотя по статусу отличников положено. Видимо, «забыли». Ромб сделал своё дело — пришлось немного надавить через Быка.

Он протянул по одному кейсу каждому. Я открыл — внутри лежал компактный игловик, нейросеть подсветила подсказкой: «Волк. Наградное оружие. Серия ограниченная».

— Спасибо, — сказал я, пристёгивая кобуру к поясу. — Пригодится.

— Кстати, обратили внимание? Нас все хотят наебать! — хмыкнул Уль.

Ворчун молча осматривал свой экземпляр, затем поднял глаза:

— Так точно. Поэтому нужна база «Юрист» в первом ранге, — сказал он важно, оставаясь хмурым.

В этот момент мой взгляд упал на старую, потертую чип-карту, лежащую на столе. Она была вся в царапинах и вмятинах, но все ещё продолжала исправно работать. Эта карточка стала для меня метафорой. Я, как и она, был потрепан жизнью, но все ещё горел желанием действовать, творить и вытащить своих родителей со старушки Земли.

Уль посмотрел на меня, слегка прищурившись. Его взгляд был пронзительным и оценивающим. Я знал, что он думает, что видит меня насквозь, знает мои сильные и слабые стороны. Ага, конечно. Перспектива стать серым кардиналом в нашей зарождающейся банде? Но я не боялся его взгляда. Я знал, что мы вместе сможем добиться многого.

— Из баз, — скороговоркой проговорил Ворчун, — я считаю нужно взять почти бесплатные по сто кредитов: «Многозадачность», «Логика», «Методология познания и анализа», «Системный подход», «Тренировка Памяти», «Коммуникация» — они все вне ранга и очень маленькие по объёму, но весьма полезные в повседневной жизни, а также «Содружество. Культура и геополитический расклад» — она пятьсот. А потом каждый напишет мне, что ему нужно конкретно.

— Предлагаю еще изучить «Базовый курс научных дисциплин»: физика, химия, биология и прочее, — с умным видом проговорил я, — это знания на уровне нашей школы, мы здесь всего четыре декады и нужно изучать мир, в который нас запихнули работорговцы. Иначе так и останемся «дикарями» для местных.

— Хорошо, они тоже каждая по сто. Слушай, Колючий, а ты сможешь провернуть дело со спиртом?

— Если у меня будет «Санинструктор 4-го ранга», это как два пальца об асфальт.

— А что для этого нужно?

— Военные базы: «Боевая Медицина», «Биохимия человеческого организма», «Фармацевтика», «Тактическая медицина», «Нейрофизиология», «Психология и сознание человека», «Физиология человека», «Биология человека и гуманоидов», «Психофизиология человека», «Нейросети» с точки зрения медицины, «Операционные риски», «Реанимационные мероприятия», ну и самое простое это ремонт и обслуживание медоборудования. Минимум в третьем ранге.

— Вау! Дохера.

— Ага, но это того стоит, тогда мы сможем гнать медицинский спирт в промышленных масштабах, но есть способ проще и дешевле, — с ухмылкой сказал я.

— Ну и?

— «Кулинария. Пищевые синтезаторы», базовый курс 2 ранг, а также «Бармен. Коктейли и напитки» 1 ранг — это даёт доступ к неограниченному количеству производства любого напитка.

— Да ты гений!!! — воскликнул Ворчун, расфокусировав взгляд, проверяя информацию в нейросети, — это всего тысячу двести кредитов в закрытой базе для «отличников». Интересно, а местные этим пользуются?

— Наверное, я точно не знаю, но мне это поведал по секрету наш забулдыга техник, он тоже с Земли кстати, — сказал я. — И это не главное. Важно — сколько будет стоить сырьё и цена за литр, смекаешь?

— Понял, Колючий, сейчас я все узнаю.

Пока наш экономист смотрел цены, я решил тоже воспользоваться своим доступом и статусом отличника.

— М-да, — упавшим голосом произнес Ворчун, — пока не очень новости, невыгодно здесь производить.

— Не важно, — сказал я уверенно, — главное, что это запасной выход, «живые» деньги. Так, народ, не знаю как вы, а я хочу к местным девчонкам, а то уже без ласки больше одного дня.

— Так через нейросеть отрегулируй гормональный фон, ничего сложного! — произнёс Уль.

— Это в космосе. А сейчас, пока есть возможность и желание, кто со мной?

— А когда у нас встреча? — спросил Ворчун.

— Сейчас узнаю.

Я вновь связался со старшим техником. Тот ответил вежливым отказом: встреча не раньше завтрашнего утра. Но, усмехнувшись, добавил, что его предложение за простой и ожидание распространяется и на дом терпимости — он оплатит.

— Здорово! — обрадовался Уль.

— А как туда пройти? — спросил Ворчун.

— Вон та симпатяга с веснушками подскажет, — кивнул я в сторону официантки.

Мы подозвали её, перевели немного чаевых — здесь это было не принято, но она не отказалась, любезно объяснив дорогу. Видимо у техника здесь связи.

Два часа удовольствия и радости пролетели незаметно.

Народ рассосался по своим делам, а у меня образовалось куча свободного времени. А раз оно есть, почему бы и не погулять по городу.

Ворчун скинул первые базы, по времени их можно изучить за полчаса на каждую без разгона.

А где это можно сделать?

Глава 9. Парк

Народ разошёлся по делам, а у меня образовалось свободное время. Почему бы не прогуляться по городу?

Ворчун скинул по нейросети базы — их можно изучить за полчаса каждая, без разгона. Список внушительный: «Многозадачность», «Логика», «Методология познания и анализа», «Системный подход», «Тренировка памяти», «Коммуникация», «Содружество. Культура и геополитический расклад», а также «Базовый курс научных дисциплин» (физика, химия, биология и прочие полезные науки).

Где это сделать? Желательно в медкапсул, но не в борделе же заниматься самообразованием?! В учебке всё серое: пластобетон, казармы, полигон. Душа просила зелени и тишины, а карта подсказала: недалеко есть парк.

Решил не сидеть без дела, выбрался наружу — подышать воздухом и заодно изучить базы по пути. До парка, который услужливо подсветила карта, полчаса пешком, если срезать через служебную зону.

Двинулся по техническим переходам космопорта. Здесь не было ярких витрин и толп — только серые стены в разводах, мигающие аварийные лампы и вездесущие роботы. Уборочные дроиды сновали под ногами, деловито шаркая щётками. С потолка свисали ремонтные манипуляторы, похожие на лапы механических пауков; один из них, высекая искры, приваривал болтающийся кабель. Диагностические дроны с красными глазками-лазерами выползали из вентиляции, сканировали трубы и прятались обратно.

Роботы — призраки техногенного мира — были повсюду. Полицейские дроиды с каменными лицами патрулировали перекрёстки, маленькие курьеры жужжали, переговариваясь ультразвуком, и разлетались, как потревоженные осы. Один из них врезался в моё плечо, пискнул и улетел.

Чем дальше, тем ближе выход. Наконец автоматическая дверь — и я ступил под красное небо Верту.

Город встретил шумом и суетой. Под ногами вибрировал пластобетон, по которому бесшумно скользили аэрокары, похожие на хищных скатов, и громыхали грузовые платформы, ведомые ИскИнами. В небе, словно хищные птицы, кружили рекламные флаеры, рассыпая голографические лозунги. Сервисные механизмы сновали между прохожими, предлагая кофе, страховку, нейроимпланты. Один из дроидов, споткнувшись о выбоину, рассыпал лоток — металлический звон и ругань прохожих смешались с гулом города.

Я подошёл к арке, увитой живыми лианами. Над ней мерцала голографическая надпись: «Парк Имени Забвения». Автоматический терминал преграждал путь с надписью: «Входной билет — 5 кредитов. Оплатить Да/Нет».

Мысленно подтвердил «Да» через нейросеть — терминал пискнул, считав импульс. Пять кредитов — ничтожная плата за тишину.

Переступив порог, оказался в другом мире. Контраст с серым коридором и шумным городом ошеломлял. Под огромным куполом раскинулся живой уголок: журчащий ручей, пение птиц, запах весны. Ни синтетика, ни голография — всё настоящее!

Парк находился под куполом, и контраст красной пыли Верту и сочной зелени бросался в глаза, напоминая, что природа пробивается даже здесь. Я шёл по извилистой тропинке, вдыхая воздух, пахнущий влажной землёй и цветами. На ветвях распускались живые бутоны, в пруду плескались рыбки.

Через несколько метров нашлась пустая скамейка, словно ждавшая меня. Закрыл глаза — просто дышал. Тишина. Вдох — выдох. Нейросеть, почувствовав покой, мягко взяла управление. Информация полилась ровным, почти неощутимым потоком — без картинок и звуков, только чистое знание, втекающее в сознание, как вода в песок. Не учил — впитывал. Мысли таяли, оставалось лишь лёгкое тепло в затылке. Похоже на медитацию: не ждал результата, не следил за временем — позволял информации быть. Базы ложились одна за другой, словно смотрел детские мультики сквозь сон — без усилий, без напряжения.

Возврат в реальность оказался неожиданным. Я мгновенно открыл глаза, почувствовав чужое присутствие.

Передо мной, словно из ниоткуда, возникли три фигуры...

— Эй, «дикарь», вставай! Лавочка наша, теперь ты нам должен.

Грубый окрик вырвал из полудрёмы. «Дикарь» — так нас только в учебке называли. В городе такого не слышал. Значит, кто-то навёл. Местные крысы из самоуправления, прикрывавшие Сергея с Шором, ищут способ отомстить? Или Бык пустил слух, используя меня как живца, чтобы вытащить крупную рыбу? Слишком поздно понял: прогулка была ошибкой. Теперь оставалось только выкручиваться.

Мысль мелькнула и исчезла — вытесненная холодным расчётом.

Гопники, как в старых фильмах. У каждого в руках поблёскивало дешёвое, но смертоносное оружие. Жизнь в этом городе — игра с высокими ставками, где проигрыш означает смерть.

— И сколько я должен? — голос прозвучал на удивление спокойно. Настроение хорошее, убивать пока никого не хотелось. Проверил нейросеть — она вела запись происходящего под протокол. Всё под контролем. Никаких случайностей.

— Всё, что есть, иначе понаделаем дырок, — прорычал старший, сплюнув на дорожку.

— Возможно, решим миром? Я останусь цел и невредим, отдам вам вот этот пистолет. Прекрасная модель, наградной «Волк», стоит очень дорого, — проговорил я, нарочито медленно потянувшись за кобурой. — Сейчас медленно его вытащу, всё в порядке, не напрягайтесь, спокойно. Мы все хотим получить своё, верно? Вы — оружие и средства к существованию, а я — свою жизнь.

Вытащил пистолет, рукояткой к ним, стволом на себя.

— Прошу только без нервов, — пальцем отстегнул обойму, носком ботинка подтолкнул её ко второму, а ствол бросил третьему.

Откуда такая уверенность? База «Коммуникация», только что загруженная? Или то самое «шестое чувство», о котором говорил Сергей? Пси-способности, дремлющие в глубине? Может, и то, и другое.

Пистолет отличный, «Волк» шестого поколения. На месте гоп-компании я бы делал ноги, но они не уходят. Слишком самоуверенны для обычных уличных грабителей. Те, кто прикрывал Сергея, могли нанять отморозков, чтобы отомстить свидетелю. А может, проверка — узнать, насколько я опасен. Профессионалы так не действуют — слишком шумно и глупо.

Жадность и глупость — смертельная комбинация. Время на размышления кончилось. Игра началась. Правила просты — выжить любой ценой. План сложился за мгновения. Мозг работал как баллистический компьютер, просчитывая варианты. Скорость, точность, хладнокровие — вот мои союзники.

Старший скомандовал поднять пушку. Второй потянулся за стволом, третий отвлёкся на обойму — предсказуемость, их главная слабость.

Система сделала своё дело: тренировки, нейросеть, «Миротворец», сорок дней ада. Моя скорость реакции стала на порядок выше. Для главаря и его подручных я просто исчез — рефлексы, заточенные под бой, и встроенные технологии сделали меня быстрее их восприятия.

Ушёл с линии атаки главаря вправо, шагнул к нему, перехватил запястье — игловик с нейропарализующими иглами перекочевал в мои руки. Точность движений отточена до автоматизма.

Несколько выстрелов в грудь и открытую шею главаря — наверняка, чтобы заглушить противника. Тело завалилось назад, и я прикрылся им как щитом: мало ли, вдруг напарники среагируют.

Две иглы в корпус второго, одна в голову — и третий получил своё. Никакой жалости, только холодный расчёт.

На всё ушло три секунды. Короткая вспышка насилия, контролируемый хаос — судьба троих решена. Ранения не фатальные — они живы. Боевая задача выполнена с минимальным ущербом. Именно так нас и учили: эффективность — главный критерий успеха.

Отправил Быку протокол конфликта.

— Что случилось? — произнёс Бык. — Ага! — после просмотра протокола. Сейчас приедет наш Законник, не ссы, вытащит. — В его голосе чувствовалось облегчение, смешанное с гордостью. — Надеюсь, хватило ума не их задвухсотить?

— Хватило.

— Ну тогда вообще молоток. Поимеем ещё этих упырей. Соединяю тебя с «Законником».

Я отключил связь. Не теряя ни секунды, приступил к работе. Про каких упырей я ещё не понял.

Через нейросеть зафиксировал место происшествия: панорама, метки тел, оружия, расстояния. Сохранил всё под протокол.

Я подошёл к телам. Проверять их нейросети без спецоборудования — гиблое дело, у меня ни модуля, ни навыков взлома. Посмотрел на запястья и виски — никаких подключений к внешним разъёмам нет. Все обычное гражданское. Но заказчик мог выдать временные чипы с одноразовой связью — их без лаборатории не найти.

Вместо этого сосредоточился на карманах. Первым делом обыскал нападавших. У главаря, помимо игловика, нашёлся «Вепрь-3П» — дорогая игрушка, которую явно не носят уличные гопники. Что там в кофре — местная сумка на лямках, аналог нашего рюкзака? Внутри — запасные обоймы, пара аптечек и небольшой крипто-коммуникатор. Односторонний, на приём. Никаких записей, только входящий канал.

Значит, их вели. Координатор либо ушёл, либо наблюдает издали. Внимательно осмотрелся. Интуиция спала и не подавала признаков опасности. Я поднял взгляд к небу. Ни дронов, ни посторонних. Связь не глушили, эфир чист. Но это не значит, что за мной не следят.

Значит, за ними кто-то стоял и он не жалел денег.

Снял кофр с неудачника и переложил трофейное оружие им оно уже не надо, а мне еще пригодится.

Затем подобрал разряженный «Волк», который бросил третьему. Вставил обойму, проверил боезапас — всё в порядке. Не стал его возвращать в кобуру. Заткнул его за пояс сзади, чтобы не мешал. Другое оружие неудачников и «Вепрь» сунул в нутро кофра.

В учебке нас учили: если идёт нападение на корабль или станцию, враг может заминировать исполнителей и дистанционно активировать взрывчатку. «Живые бомбы» — такое бывает на практике. Поэтому отходить от тел — не паранойя, а выживание. Бережёного бог бережёт.

Присел у дерева, вытащил «Волк», проверил — в порядке. Игловик тоже работает, не привязан к генокоду. А вот «Вепрь» не активировался — бесполезная игрушка, видимо, заблокирован. Да и к лучшему — он слишком разрушителен для этого райского места. Убрал его в кофр.

Попытался связался с Улем и Ворчуном. Заняты!

Отправил короткое, но конкретное сообщение:

«На меня напали. Живой. Мои координаты. Проверьте, нет ли слежки за вами. Возможно, охота на всех свидетелей. Бык в курсе».

«Понял. Ухожу с улицы».

«Принял. Не отсвечивай. Скоро буду».

Мысль о том, что это могла быть не случайность, а заказ, жгла затылок. Слишком много совпадений для одного дня.

Через несколько секунд в нейросети мигнул запрос на подключение к защищённому чату.

«Колючий, я получил твой протокол и данные с камер. Всё чисто. Не двигайся, не подходи к телам, ничего не трогай. Полиция уже в пути. Отвечай только на мои сообщения, ни с кем не говори. Жди».

«Понял».

«Сейчас прилетят беспилотники, оцепят место. Сиди тихо. Выезжаю».

Я убрал оружие и замер. Нейросеть продолжала запись.

Вскоре в небе показались полицейские беспилотники...

Они первым делом развернули сигнальную силовую ленту, отгородив сектор парка. Затем приземлились и замерли по периметру, ведя запись.

Следом прилетел полицейский флайер. Из него вышли двое патрульных в лёгкой броне, а за ними вышли два андроида-ассистента — серые, с типовыми лицами, в униформе. Не для записи — с этим справляются беспилотники, — а для силовой поддержки, переноски оборудования и оцепления.

Почти одновременно прибыла медицинская капсула на воздушной подушке. Из неё выгрузились два медицинских дрона, которые быстро оценили состояние гопников и начали стабилизацию.

Через минуту подтянулся низкий юркий глайдер без опознавательных знаков — опер. Мужчина в штатском, с нейросетевым моноблоком, молча кивнул патрульным и принялся за осмотр места.

Законник приехал последним, на своём спортивном флаере. На пассажирском сиденье рядом с ним сидел мужчина в чёрной броне без знаков отличия — представитель службы безопасности «Орды». Они вышли из флаера, переглянулись. Законник направился ко мне.

— Ничего не говорите. Вы проходите по делу как свидетель. «Орда» своих не бросает.

— Отлично. Что с трофеями?

— Разберемся!

К нам подошёл опер, протянул руку к моему игловику.

— Оружие изымается, — произнёс он.

— Игловик и станнеры — да, — вмешался Законник.

Я передал игловик и два станнера. Дроиды упаковали их в пластик.

— Кофр ваш? — спросил опер, кивнув на сумку.

— Остальное — не ваше, — отрезал Законник. — Протокол не предусматривает досмотра личных вещей свидетеля без ордера.

— Ордер не проблема!

Представитель в чёрном шагнул ближе.

— Предъявите тогда. Сейчас!

Опер покосился на него, но не сдавался.

— Хорошо. В кофре могут находиться дополнительные улики. Он необходим для следствия.

— Мы забираем свидетеля для внутреннего расследования, — спокойно сказал безопасник. — Всю необходимую информацию вы получите через его законного представителя.

— Но…

— Вы получили главное — оружие, явные улики, — перебил Законник. — Остальные «мелочи» сможете проверить позже через прокуратуру. У нас есть основания полагать, что в полиции имела место преступная халатность. Иначе как объяснить троих вооружённых людей в безопасном парке, которые напали на сотрудника ЧВК? Встретимся в участке.

Полицейский скривился, но промолчал.

— А ментопсия? — не унимался опер.

— Для свидетеля? — Законник обернулся. — Вы что, в участке решили всех подряд сканировать? Без его согласия доступ только через военный трибунал. Счастливо оставаться.

Он взял меня за плечо и повёл к своему спортивному флайеру. Мы сели в него.

— Выдохни, — тихо сказал он. — В участке помалкивай. Через час будешь свободен.

— Понял.

— «Вепрь» — трофей, найденный у нападавшего, передаётся представителю «Орды», — продолжил адвокат. — И другое барахло в кофре пойдёт как вещдок для экспертизы.

Я молча передал кофр безопаснику в чёрной броне. Тот кивнул и устроил сумку у ног.

Флайер мягко взлетел и мы отправились в полицейский участок.

В участке я просидел в коридоре ещё около часа, пока меня не вызвали в кабинет. Там меня ждал лейтенант полиции 4-го ранга — его имя нейросеть не отображала, закрыто служебным протоколом. Напротив него сидел Законник.

— Хотел вас поблагодарить, — с натянутой улыбкой произнёс лейтенант. — Обвинения сняты, вы свободны.

— Одну минуточку, лейтенант Фальк, тут какое-то недоразумение, — возразил Законник. — Мой подзащитный проходит по делу как свидетель, а не обвиняемый. И помимо устной благодарности имеет законное право на материальное вознаграждение. Как мы знаем, за поимку преступника положено пятьсот кредитов за живого, а за ДНК мёртвого — десять.

— Хм, у него было превышение самообороны, и окружающие могли пострадать!

— Лейтенант, — спокойно возразил Законник, — мой подзащитный — абордажник ЧВК. Его действия соответствуют уставу в условиях космического боя. На поверхности планеты он сознательно снизил летальность, используя трофейное оружие, а не штатный «Волк». Если бы он его применил, трупов было бы не избежать. Факт, что они живы, — лучшее доказательство его самообладания и соблюдения закона.

— Денег у них нет, — буркнул лейтенант.

— А оружие? — парировал Законник. — Игловик и «Вепрь» — не для уличных грабителей. Видимо, кто-то их спонсировал. Наверняка идёт проверка подозреваемых, лейтенант. Как там идёт расследование? Может, нам подключиться?

Лейтенант Фальк побагровел, но сдержался.

— Расследование идёт своим чередом, — отрезал он. — Это наша юрисдикция и ваша помощь не требуется.

— Лейтенант, — усмехнулся Законник, — мы оба знаем, что эти «бомжи» получили оружие от щедрых спонсоров. А активы у спонсоров, я полагаю, найдутся. Но раз вы так настаиваете, давайте просто закроем вопрос. Мой подзащитный согласен на полторы тысячи кредитов и возврат трофейного оружия — игловика и двух станнеров. И мы не будем поднимать тему, откуда у бездомных отморозков взялся «Вепрь». Идёт?

Лейтенант бросил быстрый взгляд на дверь, потом на меня, потом на Законника. Желваки на его челюсти заходили ходуном.

— Идёт, — процедил он сквозь зубы. — Безналичный чип на сумму полторы тысячи кредитов, а также оружие нападавших ждут вас. Но чтобы через час вы были за пределами участка.

— Благодарю покорно, — добавил адвокат. — Мы хотели бы получить компенсацию сейчас, у моего подзащитного мало времени.

Через пятнадцать минут у меня в кармане был чип, очень похожий на земную пластиковую карту. Я вспомнил про похожую, которую видел несколько часов назад в заведении. Оружие неудачливых гопников — запакованное в пластик, разряженное — тоже вернули. Мелкая пакость от полиции.

Мы направились к выходу. Вышли из участка. На стоянке нас ждал флаер Законника — спортивная модель, дерзкая и бескомпромиссная. Сверкающий корпус, агрессивные линии, хищный взгляд навесного оружия. Этот аппарат явно создан для тех, кто любит скорость и риск. Дорогая покупка, доступная лишь избранным. Он говорил о владельце больше, чем любые слова: практичный, но любящий скорость, ценящий качество и не боящийся выделяться.

— Колючий, — Законник жестом пригласил меня в салон, — вам нужно залечь на дно, хотя бы дней на десять. Быть ниже травы, тише воды. Пока вся эта история не уляжется, а потом тихо исчезнуть с планеты, чтобы избежать проблем со здоровьем. Местные «стражи порядка» очень мстительны, но с «Ордой» связываться не станут — трусливые шакалы.

— Благодарю за помощь. Что я должен? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— Ничего. Это входит в контракт с Конторой. И запомните ещё раз: «Орда» своих не бросает.

— Ещё раз спасибо. Безопасное место у меня есть, как раз на четырнадцать дней, а потом я отбываю с кораблём. Буду рад, если довезёте меня вот сюда, — я скинул геометку встречи со старшим техником.

— Прекрасно! — удовлетворённо кивнул Законник. — Конечно, довезу.

Он запустил двигатель, но не тронулся с места, повернулся ко мне:

— Со станнерами проблем нет, вы военнообязанный, разрешение имеется. А вот с игольником — беда. От него избавиться нужно.

— В чем дело?

— Игольники на поверхности Верты запрещены. Плюс, вашего Уровня Легитимности не хватает для его использования.

Я вздохнул. Всегда есть подвох.

— Что теперь? Выбросить?

— Не стоит пачкать экологию, — он усмехнулся краем губ. — Я так понимаю, у вас контракт в порту?

— Да.

— Продайте нанимателю. Старшему технику, например. Он найдёт, куда пристроить.

Я кивнул.

— Хорошо. А что с «Вепрем»?

Законник достал из контейнера за сиденьем мой трофейный пистолет — «Вепрь-3П» — и протянул мне.

— Держи. И помни «Орда» своих не бросает. А теперь пристегнись.

Флаер бесшумно оторвался от земли и взял курс к космопорту. Выехав на скоростную воздушную трассу, мы вскоре покинули город. За окном простирался унылый пейзаж с красноватой землей — вечный фон этой проклятой планеты. К зданию космопорта подъезжали с севера, он располагался в низине, окруженный группой низких холмов, словно прижавшийся к земле зверь, ищущий защиты от безжалостного красного солнца. Огромная тарелка, перевернутая дном наверх, — это был космопорт, приют для мечтателей и беглецов, вроде меня. По центру этой тарелки торчали какие-то башни с антеннами, уходящие в высь, словно иглы, пронзающие багровое небо.

Глава 10. История Содружества.

Выехав на скоростную воздушную трассу, мы вскоре покинули город. За окном простирался унылый пейзаж с красноватой землей — вечный фон этой проклятой планеты. К зданию космопорта подъезжали с севера, он располагался в низине, окруженный группой низких холмов, словно прижавшийся к земле зверь, ищущий защиты от безжалостного красного солнца. Огромная тарелка, перевернутая дном наверх, — это был космопорт, приют для мечтателей и беглецов, вроде меня. По центру этой тарелки торчали какие-то башни с антеннами, уходящие в высь, словно иглы, пронзающие багровое небо.

«Контора держит свое слово…» — эта мысль грела, словно слабый огонек в холодную ночь. Я был не один. Меня не бросили. Эти слова Законника, его спокойный взгляд, профессионализм — все это вселяло уверенность. «Орда своих не бросает». И, кажется, это не пустые слова.

Рядом с космопортом возвышалась огромная квадратная площадка орбитального лифта — колоссальное сооружение, уходящее за пределы видимости, словно лестница в небо, к звездам. Металлическая паутина, оплетающая платформу, казалась хрупкой, но я знал из баз знаний, что эта конструкция выдержит чудовищные нагрузки, перенося тысячи тонн груза и сотни пассажиров на геостационарную орбиту. Этот лифт был символом надежды, связью с остальной Галактикой, с миром, где не все окрашено в кроваво-красный цвет.

Вокруг космопорта, словно грибы после дождя, росли терминалы квадратной и круглой формы, в строгом порядке прикрепленные к основному зданию. Каждый терминал – это врата в другой мир, отправная точка для нового путешествия. Я вспомнил, как в детстве мечтал о звездах, о далеких планетах, о приключениях в неизведанных уголках космоса. Еще раз мысленно поблагодарив Законника, который высадил меня у дальней парковки и, не прощаясь, улетел, я отправился на поиски нужного терминала. Однако, в этот раз меня интересовал не пассажирский терминал, а грузовой, где находился ангар, взятый в аренду моей будущей командой. Нужно было найти старшего техника, с которым я связался еще по пути в этот чертов парк.

Как же устроен космопорт?

Это город в городе, сложнейший механизм, жизнь в котором кипит и никогда не останавливается ни на минуту. В нем есть вся необходимая инфраструктура для решения своих задач.

Дожидаясь своего судна или корабля, человек или другой разумный, может заказать билет прямо с поверхности планеты, также мог, не покидая здание космопорта, купить все необходимое, снять номер в гостинице и устроить Блек Джек со шлюхами, но это не точно!

В терминалах располагаются представительства компаний и службы, которые отвечают за организацию пассажирских и грузовых перевозок, безопасность, багаж. Здесь же работают бары, рестораны и магазины.Количество терминалов и общая площадь космопортной зоны зависят от трафика космопорта. Терминальный комплекс в космопорте Хартис занимает огромное пространство.

Длинные коридоры космопорта гудели от голосов, звуков шагов и объявлений. Огромное количество закаленного стекла и металла, сверкающие рекламные голограммы, предлагающие всевозможные товары и услуги – все это создавало атмосферу суеты и спешки. Здесь можно было купить все – от космического корабля до сувенирного магнита в виде красной планеты. Но мне был нужен лишь грузовой терминал.

В голове всплывали отрывки из обучения в учебке: тактика ведения боя в замкнутом пространстве, выживание в экстремальных условиях, правила использования оружия. Все это было необходимо для выживания в этом жестоком мире, но истинная ценность, как оказалось, заключалась в другом – в чувстве локтя, в уверенности, что ты не один, что есть те, кто готов прийти на помощь в трудную минуту. А сейчас, я был не один и нет нужды искать работу, она сама нас нашла.

Контракт с «Ордой»…

Я всегда относился к нему как к способу заработать деньги, получить необходимый опыт, посмотреть этот неизвестный мне мир. Но теперь, после всего, что произошло в учебке, я понимал, что это не просто работа. Это – семья. Люди, с которыми я прошел через огонь и воду, люди, которые прикрывали мою спину, люди, которым я мог доверять свою жизнь. И я точно знал, что они никогда не бросят меня в беде.

Быстро найдя на бокс по геометке, которую мне скинул старший техник, я вызвал его по нейросети. ИскИн открыл мне створку. Пройдя сквозь открытую створку ангара, я оказался внутри. Большое пространство, освещенное тусклым светом ламп, было заполнено контейнерами, ящиками и разным оборудованием. Справа виднелась дверь в небольшой офис.

Не раздумывая, я постучал и вошел. За столом сидел немолодой мужчина. Его лицо, испещренное морщинами, говорило о долгих годах, проведенных в космосе. Седые волосы были небрежно зачесаны назад, а взгляд серых глаз казался пронзительным и уставшим одновременно. На нем был надет поношенный комбинезон, а в руках он держал какой-то неизвестный мне инструмент.

— Ты как-то глубоко заранее, — сказал он, не отрывая взгляда от своей работы. Голос его был хриплым и немного ворчливым.

— Обстоятельства, — ответил я. — Раньше начнем, больше заработаем, верно?

Он поднял на меня взгляд, и на его лице появилась слабая улыбка.

— Верно, мне нравиться такой подход, — сказал он. — Где остальные?

— Будут в течение часа.

— Как соберетесь вместе, так и подходите, а пока не мешай, иди посиди в столовой.

Уль и Ворчун были в пути, у меня было еще немного времени. Надеюсь, здесь не вляпаюсь в неприятности. Старший техник казался человеком дела, не любящим тратить время на пустые разговоры. Нужно будет заслужить его доверие.

Налив себе кауфе местный аналог кофе из автомата, я уселся в немного потертое кресло в углу столовой. Она была обставлена просто и функционально: несколько столов, стульев и автомат с напитками. На стенах висели плакаты, рекламирующие различные компании, занимающиеся грузоперевозками и ремонтом космических кораблей.

Ну что, пора узнать, что это за Содружество, куда меня занесли «Людоловы». За все это время у меня не было физически времени узнать про этот мир. Нужно было понять, с кем имею дело, какие здесь законы и правила. Чем быстрее я адаптируюсь, тем больше у меня будет шансов на выживание. Я открыл свой комм-устройство и начал искать информацию о Содружестве.

Внезапно дверь в столовую распахнулась, и вошел еще один человек. Он был высоким и крепким, с густой бородой и татуировками на руках. Одет он был так же, как и старший техник, в поношенный комбинезон. На его лице застыла гримаса вечной угрюмости.

— Привет, Механик, — сказал он, обращаясь к старшему технику.

— Визгун, — ответил тот, не отрываясь от своей работы. — Вижу, ты добрался без приключений.

Визгун кивнул и направился к автомату с напитками. Я почувствовал на себе его взгляд. Тяжелый и оценивающий. Он явно не любил незнакомцев.

Интересно, что за команда подобралась кроме моих партнеров по опасному бизнесу?

Открыв закаченную Ворчуном базу знаний «Содружество. Культура и геополитический расклад», я поставил ее на изучение. Пока грузились данные, я сделал еще один глоток кауфе. Напиток был горьким и обжигающим, но помогал сосредоточиться.

Итак, Содружество Независимых Государств СНГ, или, как тут говорили, просто Содружество. Иронично, учитывая, что это было скорее не равноправное объединение, а конгломерат под управлением нескольких могущественных государств. Я находился на территории Терранской империи, которая входила в Содружество уже больше семисот лет. Довольно солидный срок.

Терранская империя активно развивалась территориально. Политическая доктрина была предельно проста: либо ты союзник, с которым торгуем и поддерживаем дружеские отношения, либо это НАША территория. Никаких полутонов. Терранская империя никогда не совпадала по своим астронавигационным границам. Она постоянно расширялась, поглощая новые звездные системы и государства.

История Терранской империи была довольно необычной. Она была образована рабами с Земли, которых освободили аратанцы — высокоразвитая раса, обладающая передовыми технологиями. В благодарность за свое освобождение, бывшие рабы решили основать свою собственную цивилизацию, основанную на принципах свободы и справедливости. В честь своей родины они назвали столичную планету — Терра.

Ирония судьбы заключалась в том, что империя, основанная на принципах свободы, сама со временем стала империей-завоевателем, стремящейся к расширению своей территории и подчинению других рас. История повторяется, как бы банально это ни звучало.

В базе знаний было много информации о культуре, экономике, военных силах Терранской империи. Разумные расы, религиозные культы, экономические системы – все это представляло собой сложную и запутанную сеть взаимосвязей. Чтобы выжить здесь, нужно было хорошо понимать все эти нюансы.

Углубившись в изучение материалов, я узнал о многочисленных конфликтах и войнах, в которых участвовала Терранская империя. Войны с пиратами, междоусобные войны, войны с другими империями Содружества — история Терры была пропитана кровью и насилием. Но, несмотря на все это, империя продолжала существовать и процветать.

Изучив политический расклад, я понял, что Терранская империя является одним из ключевых игроков в Содружестве.

Углубившись дальше в дебри информации, я узнал, что Аратанская империя — основной союзник терранов. Эта высокоразвитая раса использует Терранскую империю как буфер, чтобы защитить себя от Авара и его сателлитов: Галактического Халифата и Свободных Эмиров, где повсеместно используется рабство разумных. Это многое объясняло. Терране — передовой отряд аратанцев, сдерживающий волну работорговли.

Помимо этого, на Содружество регулярно устраивали набеги орды Роя, насекомоподобной расы, постоянно расширяющей свои владения. Рейды Лиги Справедливости, а также набеги пиратов из Вольного Братства, как ни странно, развивали технически Содружество и держали его в тонусе. Конкуренция двигатель прогресса, даже если это пиратская конкуренция.

База знаний содержала информацию о происхождении Содружества. Существовало несколько теорий или гипотез. Официальная версия гласила, что все расы были потомками Ушедших или Древних. Но была и «богоизбранная» нация — Аграфы, которые считали себя приемниками великой империи Джоре. Аграфы — одна из самых древних гуманоидных рас, отколовшихся от расы Джоре якобы до того, как те перестали существовать. Это, разумеется, официально поддерживается только самими Аграфами.

Однако, существовала и альтернативная версия, имеющая достаточно много объективных доказательств и фактов. Она гласила, что Аграфы исподтишка, мастерски плетя свои интриги, стравили в гражданской войне кланы Джоре между собой. Война повлекла за собой необратимые последствия, бойни всех против всех.

Цинично и эффективно.

После гибели империи Джоре, Аграфы пошли по пути единения с живой природой и достигли больших научных и технологических успехов в медицине, биологии и биоинженерии. Именно технология создания имплантируемой в мозг разумного нейросети, фактически утраченная после гибели цивилизации Джоре и сохраненная или присвоенная Аграфами, позволила выжить Содружеству и многим разумным в нем. Она позволила им завоевать окружающий космос и не только.

Первые государства, вошедшие в Содружество: империя Таори, Федерация Аланте, государственное образование Сполотов, а также матриархат Мзинов. Сами себя они называли старшими расами. Все эти государства и их планетарные системы входили в так называемое Ядро Содружества Независимых Государств и относились к Центральным Мирам. Индекс безопасности которых был равен единице. Это означало, что если с тобой или твоим кораблем что-то случится, тебе в обязательном порядке окажут помощь. Практически рай.

Четыре огромных анклава, сохранившие технологии подпространственных межзвездных перелетов в период «Темных времен», после изучения космоса стали присоединять к СНГ новые государства, в основном Хомо. Люди быстро распространялись по галактике, как сорняки, приспосабливаясь к любым условиям.

База знаний содержала информацию о множестве других интересных фактов и событий, происходивших в истории Содружества. Чем больше я узнавал, тем больше понимал, что попал в очень сложное и запутанное место. Но, несмотря на это, я чувствовал, что готов принять вызов.

База знаний продолжала раскрывать детали мира Содружества, словно слои луковицы. Следующим важным аспектом были финансы. Единые стандарты ресурсов, топлива, кораблей и оружия привели к созданию единой денежной единицы – общему «кредиту». Хотя каждая из рас, империй или государств сохраняла свои внутренние, местные деньги, именно «кредит» был главной валютой Содружества. Его полное название — Истинный Содружественный Кредит ИСК, и он имел хождение повсюду, с различными курсами обмена к местным валютам. Зона влияния кредита Содружества как денежной единицы из года в год расширялась, подчиняя себе все больше экономических пространств.

Несмотря на экономическую интеграцию, отдельные народы и представители рас постоянно воевали между собой. Причин было множество: исторические предпосылки, территориальные споры, религиозные разногласия, экономическая конкуренция. Однако, войны носили локальный характер и редко перерастали во что-то большее, чем пограничные стычки. Основная масса населения Содружества хотела жить в мире и спокойствии, а кровопролитие мешало торговле и развитию.

Более того, разрешены были торговые войны между корпорациями и промышленными гигантами. Конкуренция, как известно, двигатель прогресса, и даже в масштабах межзвездных корпораций это правило работало безотказно.

Эти локальные военные конфликты, как и гладиаторские бои в древности, выполняли важную функцию: оттачивалось военное мастерство, тестировались новые виды оружия, испытывалась техника в экстремальных условиях.

После Второй Галактической Войны что-то изменилось. Войны стали вестись без присутствия Арбитров, назначаемых от Объединенного Совета Содружества. Выяснилось, что старшие расы активно нарушали правила и подтасовывали факты в своих интересах. В результате, ограничения на методы ведения войны были сняты. Не были запрещены массовые и особо бесчеловечные методы ведения войн и виды оружия. Все шло в ход. Никаких ограничений, никаких правил.

Я почесал затылок, пытаясь осмыслить все, что узнал. Содружество представляло собой сложный и противоречивый мир. С одной стороны, экономическое единство и стремление к миру. С другой — постоянные локальные конфликты и отсутствие ограничений на ведение войны. С одной стороны — передовые технологии и высочайший уровень жизни. С другой — нищета, рабство и бесправие в отдаленных системах.

Я приостановил базу знаний и глубоко вздохнул. Содружество было похоже на шахматную доску, где каждый игрок стремится к победе, используя все доступные ему средства.

Глава 11. Работа в порту. «Вепрь». Корвет «Воевода».

— Колючий, чего залип? Порнуху смотришь? — спросил Уль.

— Ага, не могу оторваться, — ответил я.

— Бык скинул занимательное видео! — усмехнулся Уль. — Как тебя угораздило? Только тебя оставишь одного, а ты уже по уши в неприятностях,

— Да, умею я притягивать нежелательные элементы. — засмеялся я.

— Ну и как? Они уже червей кормят?

— Неа. Загорают и разбавляют радиационный фон на благо общества.

— Туда им, скотам, и дорога. Нечего на ордынца даже палец подымать, — сказал Уль. — Сейчас приедет Ворчун, а я пока разложу наши обновки.

Уль быстро положил на стол два объемных кофра и сумку. В этот момент вошел Ворчун.

— Колючий, от тебя всего ожидал, но не такого, — сказал он. — Как ты их так шустро уделал? Раз-раз и на матрас. Ты же в рукопашке не особо силен. Бык тебя постоянно прессовал. Смотри, как бы тебе статью не пришили за избиение младенцев. Они что, настолько тупоголовые или под кайфом были? Я бы на их месте, когда «Волка» увидел, давно бы ноги сделал. Уль, что там в баулах?

Походу наша компания была в курсе, что произошло со мной.

— Мы с Быком перетерли, и он по-братски с нами поделился, — ответил Уль. — Давай, Колючий, примерь-ка!

Из кофров на стол легли новые комбинезоны АСК-4М. Я быстро разделся. Комбинезон, как и положено, не имел молний и пуговиц. Если свести края ткани, то они намертво слипались, образуя герметичный шов. Комбинезон начал принимать форму моего тела, подстраиваясь к крепкой, жилистой фигуре, где не было ни грамма лишнего жира. Физическими упражнениями нас изнуряли безбожно, но про гибкость и растяжку тоже не забывали.

Комбинезон продолжал отращивать брюки и берцы с противоосколочной подошвой. Между лопаток появилось приятное уплотнение — легкий шлем, который можно быстро надеть при разгерметизации. Аварийно-спасательный комбинезон был модернизирован легкими броневыми пластинами и выполнял функции легкого пустотного броневого скафандра.

— Бык, по-братски? Серьезно? У него снега зимой не допросишься. Что ты ему пообещал?

— Вот наша еда, — сказал Уль, доставая из сумки пластиковые кубики со стороной в три сантиметра.

Я взял один кубик и прикрепил его к поясу. Туда же отправилась фляжка. Пистолет «Волк» занял своё место в кобуре под левой подмышкой, словно был там всегда.

«Подключить новое устройство? Да/Нет?»

— Конечно.

На экране появилась новая менюшка с подробным описанием комбинезона. Кубик крепится к поясу. При необходимости, от него отламывается небольшой кусочек, который содержит сбалансированную дозу питательных веществ и воды, обеспечивая энергией и утоляя жажду. А фляжка содержит специализированный раствор, который помогает нейтрализовать действие токсинов и радиации, что особенно важно в условиях их работы. Она дополняет систему очистки организма, встроенную в комбинезон. Заряд девяносто восемь процентов, еды и воды хватит на пятьдесят часов. Контур подсвечивался зелёным – всё в порядке. Отлично!

— В общем, это еда, вода и туалет в одном флаконе. Самоочистка и подзарядка происходят в течение часа. В автономном режиме устройство работает до пятидесяти часов. И всё это всего за пятьсот кредитов! Специально для нас! Главное, в нём есть аптечка, которая поможет нам выдержать этот марафон!

Когда все переоделись, я спросил:

— Что у тебя по конторе?

— Хм, нас зовут на брифинг. После расскажу подробнее.

Мы расположились на неудобных креслах в кабинете старшего механика, который продолжил:

— Каждому из вас раз в сутки будет приходить контейнер с оружием в разном состоянии. В основном это импульсники и плазмомёты, но будет и кое-что из кинетики. Базы, которые выучите, вам хватит. Ваша задача – провести полный разбор и сделать дефектовку.

— Кинетика это хорошо, — сказал заинтересованным голосом Ворчун.

— Так как вы ребята ушлые и прогнули Быка, — ответил Механик, глядя в глаза Ворчуна, — то на каждую хитрую… у нас найдется болт с левой резьбой. План у вас будет повышенный: вместо пятисот стволов в смену будете сдавать тысячу. Но за перевыполнение плана за каждый ствол получите двести пятьдесят кредитов. Согласитесь, неплохая сумма. Медкапсула в боксе, в котором работаете. Двадцать часов работаем, пять отдыхаем-учимся, так?

— Да.

— Синтезатор пищи — вот здесь, но я вижу, вы уже запаслись. Неплохие, кстати, комбезы. Могу выкупить, если нужно, – продолжал старший техник. — Базы мы обговорили. Авансом вы получите сертификат «Оружейника 4 ранга» и «Механика 4 ранга». Ведете запись под протокол ваших действий – это зачтётся для квалификационного экзамена. Перекур и за дело, время не ждёт.

— Сколько стоит медицинский разгон?

— Для вас двадцать пять кредитов в час. Скорость тройка

— Прекрасно.

Техник вышел на перекур, а мы остались сидеть в неудобных креслах.

— Ворч, что за новости?

— Я достал базы по кулинарии и барменскому делу.

— Вау, и почём?

— Всего восемьсот кредитов. Сейчас узнаем, что у нас за синтезатор, и сможем гнать спирт на продажу. Литр здесь, в порту, берут по сто кредитов.

— Неплохо.

Как оказалось, оборудование было хоть и второго поколения, но отлично поглощало продовольственные брикеты, а точнее – картриджи, которые Ворч нашёл по дешёвке. Аппарат мог приготовить десять литров за один час. Можно и больше, но тогда пострадало бы качество. Ёмкости подогнал заказчик. Двести пятьдесят литров в сутки. Я чувствовал себя бутлегером. Чистыми это давало двадцать тысяч кредитов в сутки.

Следующие дни прошли рутинно. Нам показали место работы, выделили оборудование, которое было совсем не новым, но справлялось со своими функциями. Это были остатки стационарного ремонтного комплекса.

В качестве многофункционального инструмента мы получили в управление ремонтный комплекс «Мастер-три», который состоял из трёх дроидов: большого и двух поменьше. Большой дроид, похожий на сильно подросшую тумбочку, предназначался для силовых работ и, кроме солидного набора гидравлических инструментов, имел плазменный резак. Зачем он нам? К тому же он являлся управляющим блоком всего комплекса на основе ИскИна второго поколения.

Два малых дроида, которые гибкими сочленениями корпуса и порядочным количеством манипуляторов напоминали гигантских многоножек, предназначались для более тонких работ и обладали возможностью подключения к различным типам интерфейсов.

Как я уже говорил, задачей нашей мини-бригады была разборка поступающего оружия и техники и передача рабочего оборудования на склад. Снятые модули дополнительно проверялись нами на стенде и маркировались по степени износа. В конце разборки от оружия оставался лишь корпус и куча мусора, которые отправлялись на переплавку. При наличии соответствующих баз работа оказалась не очень сложной и довольно скучной.

Оружия было много, и оно отличалось большим разнообразием: импульсные ружья пятого поколения, игольники, большое количество плазмы для роботов. Пару раз попадались противоабордажные турели.

Все четырнадцать дней я учился всё более эффективно использовать свои инструменты и без лишней гордости могу сказать, что изученные базы, в свою очередь, позволяли быстрее выполнять и перевыполнять установленную норму. Мог с закрытыми глазами разобрать плазменную винтовку или любой игольник. Также штатно встали медицинские базы. Мне как раз хватало для того, чтобы стать санинструктором.

Мне это дело понравилось, а ещё больше мне понравилась сумма, которую я заработал. Она позволяла сделать видео о себе и отправить на Землю.

Я продал свои станеры главному технику и у него же прикупил неплохой плазменный пистолет, который презентовал Законнику. За добро нужно платить. Не люблю быть должным. Он мне, кстати вернул ствол главаря.

Бык был до безумия падким до аграфского коньяка «Слеза Элуны» нескольких лет выдержки. За возможность пригубить этот напиток он был готов на многое, закрывая глаза на мелкие нарушения и идя на небольшие уступки. Поэтому покупка этого коньяка стала не просто благодарностью, а скорее выгодной инвестицией в дальнейшие, более лояльные отношения с бывшим начальством.

Игольник главаря оказался не очень интересным. А вот «Вепрь-3П». Третье поколение – перевёртыш — это как?

Не знаю, как он оказался у этого типа, но ствол был примечателен тем, что мог стрелять как плазмой, так и микро-ракетами.

Как гласило описание: пистолет представлял собой микроракетную пусковую установку со сложной системой навигации. Для стрельбы использовался особый тип снаряда с микродвигателем для коррекции полёта. Оружейной компании «Братья Пугачёвы» удалось так модернизировать боеприпас, что существенно снизились габариты, а мощность осталась прежней.

К тому же сам «Вепрь» был намного легче, меньше и проще в обращении. Стрелять из него можно было через встроенную систему, которая выводилась на нейросеть, а также через механический прицел «мушка-целик».

Когда боеприпас в виде иглы-ракеты оказывался на расстоянии полутора метров от цели, он разделялся на несколько сотен поражающих элементов в виде игл, размер которых был крохотным – не более двух-трёх миллиметров. Создавалась сфера диаметром два метра, то есть боеприпас действовал подобно заряду дробовика.

Крохотные иглы, несущиеся с огромной скоростью, с лёгкостью пробивали лёгкую броню, а человека как будто отбрасывало – отсюда и название. Иглы легко наносили урон слабо бронированным дронам и дроидам.

В отличие от плазмы или лазера, игла наносила тяжёлые рваные раны, а также способствовала массивным внутренним кровотечениям. А так как иголок было множество, не всякая нейросеть справлялась. Летальный исход был весьма вероятен, если раненого не положить срочно в реанимационную капсулу.

Естественно, высокотехнологичный боеприпас стоил дорого: обойма из восемнадцати зарядов стоила девятьсот кредитов, то есть пятьдесят кредитов за каждый заряд.

Максимальная дальность составляла шестьдесят метров, а при хорошем навыке стрельбы можно было стрелять из-за угла.

Несмотря на это, оружие того стоило. В основном «Вепрем» вооружались спецподразделения терранов, а также богатые наёмники, охотники за головами и частные охранные структуры.

Старшего брата Пугачёва не зря называли гением. Он запатентовал свою систему, которая могла стрелять мини-ракетами и плазмой. Обойма плазмы на пятьдесят зарядов пришлась как раз кстати. Дальность в безвоздушном пространстве сто метров, а вот с атмосферой всего шестьдесят.

Как только «Вепрь» появился на открытом рынке, он сразу приобрёл огромную популярность, но одновременно с известностью и распространённостью на оружие было поставлено клеймо – летальное. В Ядре и Внутренней сфере оружие было запрещено, и нарушителю грозил срок от пожизненного заключения до отсроченной смертной казни. Во Фронтире, где я сейчас находился, он был в свободном обращении.

На использование оружия влиял Уровень Легитимности (УЛ).

Сейчас у меня он составлял ноль целых тринадцать сотых процента: ноль целых десять сотых за окончание учебки и ноль целых три сотых процента за сдачу преступников.

На планете УЛ был ноль целых пятнадцать сотых, поэтому Законник советовал «не отсвечивать». Новый пистолет стоил порядка пяти тысяч кредитов, а вот в приграничье цена доходила до тринадцати тысяч. И никого не смущала такая цена.

— Слушай, парень, — начал Старший техник, хитро прищурившись. — Вижу, ты оценил трофей. «Вепрь» — штука серьезная.

— Согласен, — ответил я, не выдавая ни тени сомнения.

— Предлагаю сделку. Отдам тебе пару новеньких ремонтных дроидов, тех, что «Мастер-5». А ты мне — этот игольник.

— Благодарю за щедрое предложение, но, пожалуй, откажусь, — сказал я, похлопав по кобуре. — Такая штука в хозяйстве пригодится.

— Думаешь, тебе он нужнее, чем мне? Подумай, парень, с дроидами ты быстрее норму будешь делать.

— Все обдумано. Спасибо за предложение.

Такая корова, точнее свинья нужна самому!

Бык настоятельно рекомендовал находиться мне с моей группой поддержки на территории кампуса. И дело было не только в желании обеспечить нашу безопасность, хотя и этот фактор, безусловно, присутствовал. После успешной ликвидации мелкой банды в парке, полисы не дремали, а наоборот, активизировались, пытаясь хоть как-то насолить человеку, перешедшему им дорогу. Точнее мне.

Наверняка, строили планы, плели интриги, выискивали лазейки в законе, чтобы пришить мне хоть что-нибудь. Об этом мне в чате сообщил Законник. Именно поэтому Бык настаивал на скорейшем отбытии, чтобы не давать им лишних возможностей для маневра. К тому же, десантный бот с новобранцами должен был отправиться на орбитальную базу «Орды» уже завтра, и это был отличный способ быстро и безопасно покинуть планету. Не давая полисам ни одного шанса, вылет бота с территории конторы, а дотянуть сюда свои кривые руки стражи порядка уже не могли.

Выспаться на чистой постели, после бесконечных ночей в медкапсуле, казалось неземным блаженством. Пусть это всего лишь откидная койка в казарме, но даже она представлялась роскошью. Собрав свои скромные пожитки: два пистолета, удобно устроившиеся в кобурах по бокам. Вторую кобуру приобрел на закрытом аукционе, сработал ромб «Отличника». Безупречно чистый комбез, прошедший антисептическую обработку и полностью заряжен. Что еще нужно солдату четвёртого ранга? Ничего лишнего, только самое необходимое для выполнения поставленной задачи. Но вопросы, словно назойливые насекомые, не давали покоя: что меня ждёт в будущем? Какие испытания уготованы судьбой?

На совместном ужине в столовой мы решили записать видео с орбитальной станции, для антуража и большей достоверности!

На следующее утро, вместе с оравой курсантов, полных юношеского задора и наивных надежд, мы загрузились в нутро штурмбота. Это был внушительный аппарат, бронированный корпус которого покрывали следы многочисленных боёв. Толстые листы обшивки, усиленные защитными экранами, надежно оберегали пассажиров от опасностей космоса. Внутри царил полумрак, рассеиваемый тусклым светом аварийных ламп. Ряды откидных сидений, пристегнутые ремнями безопасности, напоминали саркофаги, готовые принять своих пассажиров в объятия.

Пилот, оказавшийся довольно разговорчивым и уставшим от однообразной работы, разрешил нам не только посмотреть с внешних камер, как мы покидаем планету и как произойдет стыковка со станцией, но и посидеть в креслах. В кабине штурмбота их было четыре: первое, самое главное, занимал сам пилот, он же командир бота, отвечавший за навигацию и управление машиной. Второе кресло предназначалось для оператора вооружения, в чьи обязанности входило управление боевыми системами и отражение возможных атак. Третье кресло было закреплено за техником, ответственным за поддержание работоспособности всех систем боевой машины, от двигателей до сенсоров. А вот четвертое кресло, как оказалось, предназначалось для … В зависимости от конкретной миссии, роль четвёртого члена экипажа могла варьироваться, но его присутствие всегда было важным для обеспечения безопасности и эффективности штурмбота. Это мог быть второй пилот, штурман или специалист по РЭБу, а также парамедик.

За иллюминатором открылась картина, от которой захватывало дух.

Космос завораживал своей черной бездной и манил неизведанными далями. Звёзды сверкали, словно бриллианты, рассыпанные на бархатном полотне, и казались такими близкими, что до них можно было дотянуться рукой. Верту, отдаляясь, становилась все меньше, пока не превратилась в красную жемчужину, парящую в бескрайнем океане.

Штурмбот, пронзал космическое пространство, оставляя за собой светящийся след плазменных двигателей. Стыковка с орбитальной станцией «Орда» прошла быстро и без каких-либо происшествий. Станция, представлявшая собой гигантский комплекс, состоящий из множества модулей, вращающихся вокруг центральной оси, поражала своими размерами. Она была похожа на огромный космический город, в котором кипела жизнь.

К моему глубокому сожалению, рассмотреть станцию поближе и прогуляться по ее коридорам не удалось. Мы состыковались в соседнем ангаре, где стоял наш корабль, «Воевода». Наш дом, который, как я понимал, надолго им станет.

Перейдя через технический коридор, охранная система, распознав нас, пропустила в ангар, где стоял военный корвет восьмого поколения «Воевода».

«Воевода» проходил ходовой ремонт, доукомплектовывался личным составом и пополнял необходимые запасы, такие как боекомплект, воздух, вода, провизия и так далее.

Дроиды под командованием операторов загружали в трюм корабля какие-то контейнеры серебристого цвета. У них всё очень шустро получалось.

По своему внешнему виду «Воевода» был типичным терранским кораблём, имея клиновидную форму. Длина от носа до кормы составляла сто семьдесят два метра, ширина – сто пятнадцать метров. Три маршевых двигателя позволяли догнать почти любой корабль в системе.

Гипердвигатель позволял осуществить прокол на десять, максимум тринадцать звёздных систем за один прыжок, а это шестьдесят пять световых лет. В среднем расстояние между системами было четыре-пять световых лет.

Гиперпространство, как подсказала мне нейросеть, являлось многослойной структурой, и более глубокие слои обеспечивали более быстрое, но и более энергозатратное перемещение. Из общеобразовательных базовых знаний, которые я выучил, лёжа в медкапсуле, о гиперпространстве известно о шести ярусах, состоящих из шестидесяти слоев, в каждом ярусе десять слоев. Компактные термоядерные и плазменные реакторы дают Содружеству возможность использовать и передвигаться до двадцать пятого слоя включительно. Центральные миры Ядра используют тридцатый слой и переходят на четвёртый ярус.

Используя третий ярус, прыжок на одну систему по времени займёт от двух до двенадцати часов, максимум полсуток Земли – и ты в другой звёздной системе. Клёво! Моя детская мечта достичь звёзд – осуществиться.

Но от мечты вернусь к реальности, а именно к тому, что из себя представлял корвет и его характеристики. Вооружён он был четырьмя ракетными пусковыми установками, а также четырнадцатью гибридными орудиями. Пушки стреляли боезапасом, который состоял из корпуса плазменной ловушки и сердечника из атомов железа, который при выстреле переводился из твёрдого состояния в агрегатное – плазму. Стрельба велась из рельсотрона с магнитно-импульсным генератором, выстреливающим весь снаряд целиком на дальние расстояния. На ближние расстояния стрелялась обычная плазма. Базовая цена выстрела двести исков. Да и тут я вспомнил сколько стоит обойма для «Вепря».

Трюм имел объем тысяча триста кубов. Для стыковки использовались внешние стыковочные соединения на краях треугольника.

У корвета было одно из самых продвинутых оборудования связи и глушилка РЭБ. Поэтому, если он действовал в составе эскадры, то во время боя создавал помехи в системе наведения противника, а также против беспилотников-дронов. Отлично глушил гиперсвязь.

Часто корвет использовался не только для рейдов на вражеские линии логистики, а также для уничтожения пиратов во Фронтире, но и для разведки, патрулирования в системе и сопровождения торговых конвоев.

Он был очень скоростной и маневренный, зубастый по вооружению и с сильными энергетическими щитами, но был и недостаток – слабая броня.

В основном «Воевода» считался кораблём для молодых, решительных и отважных командиров. За счёт сбалансированной автоматизации корабль управлялся девяноста тремя членами экипажа, а также нёс взвод из тридцати штурмовиков со средствами усиления в виде штурмовых и абордажных дронов.

Корабль был модернизирован, был установлен новый модуль гиперзаградитель, мешающий работе гиперпривода.

Если гипердвигатель выведен из строя с помощью этого модуля, то он считался «заглушенным» и вражеское судно не могло улететь в гиперпространство. Очень удобно кстати.

Однако противник мог спокойно маневрировать на маршевых и маневровых двигателях. Откуда я это знал? Я успешно получил квалификацию «Механика 4 ранга», а там были доступные общие сведения о суборбитальных и малых кораблей. А еще я получил «Санинструктор 4го ранга». За счет выученных начальных баз.

Глава 12. Знакомство. Интендант. Гиперпространство.

Подойдя к посту охраны у внешнего стыковочного люка, я поздоровался:

— Здравствуйте, солдаты четвёртого ранга прибыли на место службы.

— Встать сюда, — ответил старший на посту. — Предъявить документы!

Мы встали на круг диаметром в метр, где нас просветили со всех сторон.

А вот документов у нас никакх не было.

— Дикие что ли? — спросил нас один верзила в черной броне.

— Ага, — ответил я за всех.

— Документы у вас загружены в нейросеть, — сказал старший. — А шутник вас сопроводит. Бегом марш!

В сопровождении охраны мы поднялись по трапу на корабль. Пройдя мыльную плёнку защитного поля, мы увидели ещё один пост охраны с абордажным дроном. Два спаренных лучемёта выглядели очень грозно.

Миновав их, мы пошли по коридору, который вилял, словно его строил пьяный Вася. Но такая конструкция была сделана для повышения живучести экипажа при противоабордажных действиях. На каждом повороте стояла охранная турель, а на важных перекрёстках – несколько.

Подойдя к каюте лейтенанта абордажной секции, дверь открылась, и мы вошли друг за другом в просторное помещение, отделанное натуральным деревом. Вдоль одной из стен стоял шкаф с редкими экземплярами холодного, кинетического и энергетического оружия. Благодаря полученным знаниям, я понимал, что здесь собрано целое состояние.

За столом сидел молодой мужчина. Идентификатор показывал полного штаб-лейтенанта, начальника абордажной секции.

— Садитесь, — Лейтенант указал на деревянные антикварные стулья, — я ваш непосредственный руководитель. Вы попадаете в пятёрку Капрала, он сейчас подойдёт.

В каюту вошёл высокий, мощный человек, облачённый в бронескафандр с тяжёлым плазменным оружием за спиной.

— Капрал первого ранга, присаживайтесь, это твои бойцы.

— Итак, вы здесь по рекомендации моего боевого товарища – Быка. Он очень хорошо о вас отзывался, что ему совершенно не свойственно. Я вот думаю, не заболел ли он там, на планете? — сказав эту фразу, Лейтенант улыбнулся, — Сейчас в учебке вы получили только базовые знания, и ваше обучение будет продолжено. Базу необходимо углубить и расширить. Времена сейчас для империи тяжёлые.

Из разговора стало понятно, что мы прошли лишь предварительный отбор с моими напарниками по опасному бизнесу. Чтобы стать настоящим штурмовиком, нужно постоянно самосовершенствоваться.

Как оказалось Штурмовики – это часть Сил Специального Назначения Терранской империи. Сфера их деятельности – ведение боя на кораблях и космических станциях противника, захват промышленных пустотных объектов, а также обеспечение безопасности на звёздных кораблях Конторы.

Хотя Контора не испытывала недостатка в кораблях и судах, абордаж и угон звездолётов отлично пополняли казну команды. Можно было совмещать приятное с полезным: очищать космическое пространство от каперов, пиратов и прочих торговых элементов, которые могли быть прямыми конкурентами Конторы. В условиях фронтира и дикого космоса, где правила сила, к сожалению, торговец ничем не отличался от разбойников и преступников.

Экипаж мог получить до тридцати процентов от стоимости судна и его содержимого. Посудины в основном четвёртого и пятого поколения, редко шестого, а вот грузы могли стоить огромных денег.

Можно было получить кредиты за ДНК мёртвых пиратов и прочего биомусора, а также за живых, захваченных в плен, которые могли поведать много полезной информации. Плюс Контора дополнительно оплачивала живых пленных, которые после трибунала становились подданными с ограниченными правами и работали на Контору почти бесплатно, всю свою никчемную жизнь.

Жизнь священна – одно из прав в Содружестве, но вот её качество никого не интересовало.

— Сейчас Капрал проводит вас в кубрик, где получите личное снаряжение и оружие. Мы уходим в Дикий космос, для борьбы с «Вольным братством». Наша задача — уничтожение и абордажи подконтрольных судов и кораблей противника, его транспортников, а также перехват оружия, медикаментов и других полезных грузов, чтобы нанести максимальный урон Братству. Плюс мы защищаем империю от вала синтетических и органических наркотиков, чтобы эта зараза не попала к нашим детям.

«Интересно, такой молодой и уже дети, хотя судить только по внешности — глупо. Ему могло быть и больше ста лет. Медицинские технологии сильно продвинулись, и иметь богатырское здоровье — это просто.»

— Капрал, они твои, все свободны.

Подключившись к чату нашего отряда, я увидел, что помимо нас и Капрала, там был ещё один солдат третьего ранга с позывным Ганс.

— Смирно! Распорядок дня такой, – зайдя в кубрик, Капрал выстроил нас, – на корабле стандартный сутки, в который двадцать пять часов это рабочий день. Восемь часов несёте караул в уязвимых точках корабля: каюта капитана, рубка, реакторная, ангары, трюм. Восемь часов сон – в это время в гипнорежиме учите базы, список скину позже. Восемь часов потеете в тренировочной капсуле, один час на личные дела. Вопросы?

— Что с контрактом? — спросил Уль.

— Оклад у вас пятнадцать тысяч, за работу в Диком космосе увеличиваете на три, итого сорок пять. Минус налоги. Я смотрю, у вас ещё есть сертификаты механиков, отлично! Ворчун и Уль пойдёте к старшему технику, а ты, Колючий, в медицинскую секцию, нам как раз санитара не хватает.

— Карта корабля? — уточнил Ворчун.

— Скинул.

У меня появилась полная карта корабля, где показаны зоны с различными допусками: зелёные, жёлтые и красные. Зелёные — кубрик, кают-компания, медсекция; красные — рубка, реакторная, трюмы, оружейная. А вот и жёлтая, подсветился главный и дополнительный инженерный пост.

— Сейчас получаете оружие и другое снаряжение. Сейчас время обеда. Разойтись. По исполнении приказа — доложить. Вольно!

На нейросеть пришёл полный контракт, где были описаны мои бонусы, штрафы и прочие детали. «Почитаю на досуге, в общем, я уже был в курсе», — подумал я и поставил свою электронную подпись.

Найдя по карте кают-компанию, мы заказали завтрак и плотно поели. Кормили здесь натуральной пищей. Я взял что-то из мяса, овощной салат и компот.

Все, кого мы видели в каюте, были облачены в бронескафы. На нас смотрели как на желторотиков в наших поношенных комбинезонах.

После плотного обеда мы пошли к интенданту в его вотчину. Хмурый интендант встретил нас сурово, такое ощущение, что он не отдавал казённое имущество, а отрывал от себя «свою прелесть».

Я получил штатный «Вампир» и боевой доспех штурмовика БД-7УМ. Боевой доспех по типу бронескафандра, усиленный, вторая модернизация. Хоть он принадлежал к средней броне, после всех доработок относился к тяжёлым скафандрам. Был оснащён мощным энергощитом, который смело держал до нескольких десятков прямых попаданий из лазерного и другого энергетического оружия. Был ещё второй щит — корпускулярный, от игл, осколков и прочих ракет. Вот это мощь!

В активном режиме — больше двух суток работы, жизнеобеспечение в пустоте – четырнадцать суток. Аптечка, нож, два места для крепления пистолетов. Туда отправились «Волк» слева, а «Вепрь» справа.

— Откуда такая вещица? – спросил кладовщик.

— Там уже нет, – усмехнулся я, вспоминая, как он мне достался.

— Продай, а?

— Есть спецбоеприпасы под него? — ответил я вопросом на вопрос, хотя еврее в моем роду не было.

— Да продай, разоришься на нём, — настаивал интендант, но видя мое не желание, ответил с неохотой. — Обойма стоит тысячу пятьсот кредитов.

— Пока не продаю, но ты будешь первым, кто об этом узнает, идёт? – сказал я. Мне не нужно ссориться с таким нужным человеком.

«Блин, цена кусается, а что делать?» — подумал я.

— Три обоймы, пожалуйста, бонус за приобретение?

— Тебе его нужно зарегистрировать. Здесь во фронтире и в диких местах проблем не будет, а вот в цивилизованных местах типа Ядра — возможно будут хлопоты.

Процесс регистрации был очень быстрым. «Как же мне здесь нравится!» Получив отметку в нейросети в закладке личного оружия, оплатил госпошлину, и всё. Я стал полноценным владельцем «Вепря» с индивидуальным номером, привязанным к генокоду. Его, конечно, можно подделать, но это мелочи. «Интересно, почему предыдущий владелец этого не сделал? И кто предыдущий хозяин? Наверняка это не главарь гопников.»

Получив оставшееся вооружение и БК, я с товарищами отправился в кубрик.

Кубрик занимал пространство примерно в тридцать квадратных метров. Очень похож на земные хостелы с двухъярусными кроватями. Здесь вместо кроватей — капсулы, но тоже двухъярусные. Два санузла, он же туалет и душ пустотный.

К каждому прикреплён шкаф для хранения и обслуживания бронескафандра, рядом – шкаф для оружия и его БК, а также небольшой сейф для личных вещей. Всё прилично, на уровне аскетизма. Столов и стульев в кубрике не было, место только для поспать и зарядить скафандр и оружие. Всё. Интересно, а где же проводить технические работы по регламенту? Чистить оружие и чинить доспех? Ладно, разберемся.

Пока думали, где чьи места, ИскИн уже определил каждому место.

На нейросеть пришла команда «построиться». Зашёл Капрал, собственной персоной.

— Итак, оружие и средства индивидуальной защиты получили? Проверить, доложить об исполнении. Посмотрел ваши базы, они не соответствуют нашему уровню штурмовика, поэтому вам зальют базы на уровне сержанта, выучить и освоить в срок. Вопросы?

Вопросов у нас не было. Точнее, был: когда всё это учить, а главное – когда всё это отработать?

— Капрал, есть вопрос, личный! Мы хотели отправить весточку на Землю, — сказал я, — чтобы все выглядело антуражно и натурально, можем мы записать видео?

— Хм… У вас есть пять минут!

Я быстро нашёл интересный ракурс в коридоре. Металлические стены, предупреждающими знаками, уходили вдаль, освещенные тусклым аварийным светом. В центре композиции возвышалась спаренная лазерная оборонная турель. Два массивных ствола, словно глаза механического чудовища, были нацелены в пустоту. Всё это придавало месту суровую и технологичную атмосферу.

Включив запись, я улыбнулся в камеру.

«Привет, мам, пап! Надеюсь, у вас всё хорошо. Знаю, вы, наверное, волнуетесь из-за моего похищения… Ну, что тут сказать, попал я в приключение, как в старом фильме. Но не переживайте, всё под контролем, по крайней мере, я стараюсь, чтобы было под контролем.

Тут, конечно, не курорт, но кормят, сплю, вроде, тоже. Я сейчас работаю на серьезную корпорацию. У меня тут кое-какие мысли появились, как вас вытащить с Земли. Если, конечно, вы не против присоединиться к моей «космической одиссее».

Знаю, что это звучит безумно, но, кажется, это наш единственный шанс начать новую жизнь.

В общем, не отчаивайтесь, я жив, здоров и ищу выход. Как что-то прояснится, сразу дам знать. Обнимаю вас крепко! И да, скажите Фиби, что я скоро вернусь, чтобы её почесать за ушком.»

Я вернулся в строй и подождал, когда присоединяться мои братья по оружию.

— Вы всегда должны быть в тонусе! — продолжил Капрал, когда все стояли на вытяжку. — Будете спать, есть и оправляться с оружием в руках, для того чтобы сродниться с ним и стать одним целым! Убивать для вас врага должно быть так же естественно, как дышать. Но для этого нужен ежедневный тренаж в капсулах! — очень громко и пафосно произнёс Капрал. — Отлично! Сейчас у вас очень важная и почётная миссия: сопроводить гостей капитана и нести охрану их кают. Сейчас полностью зарядить костюмы, вы будете на посту несколько суток, безвылазно!

— Так точно, лэр! — хором произнесли мы.

***

За несколько часов до нашего инструктажа.

Флаг-капитан получает шифрованную запись на голо проектор.

«Здравствуй, Капитан, больше мне не к кому обратиться, кроме как к тебе.

Я знаю, что все будет сделано на высшем уровне, плюс зная твою родословную для тебя это будет просто.

Твоими гостями будут графиня и её младшая дочка.

Знаю, как ты прекрасно разбираешься в этих хитросплетениях политики и этикета.

Сопроводи эту парочку в систему НА—8934Х, они должны быть доставленными ЖИВЫМИ, несмотря ни на что. Даю зеленый свет на ЛЮБЫЕ действия.

В этом герцогстве у Конторы КРУПНЫЙ интерес, а сейчас там планируется государственный переворот.

Присоединение к конвою девяносто семь — опционально. Посылка готова.

Девятый»

Дальше шли необходимые инструкции, явки и пароли. А также описание груза, который необходимо доставить помимо живых представительниц местной аристократии.

Отдав необходимые распоряжения, придется еще немного задержаться в системе. Капитан сделал необходимые запросы через ИскИн по своему каналу доступа, получив необходимую информацию, хмыкнув, вызвал Старпома.

— Мы уже на уровне ВИП-такси? – сказал раздраженно Старпом, просмотрев послание.

— Почти, я посмотрел маршрут, нам так будет даже выгоднее, — сказал Капитан, делая необходимые расчеты, — возможно поучаствуем в разборках, но это не точно. Сам понимаешь приказ Девятого мы не можем игнорировать.

— Про конвой можно забыть? – сменив тон, сказал Старпом.

— Ага, мы не успеваем физически, они уже за лентой, нам их никак не достать, хотя, — задумчиво произнес Капитан, глядя на объемную голограмму этого сектора космоса, — у меня созрел план, смотри…

***

Мы построились в почётный караул в одном из ангаров корабля. Присутствовал сам Капитан. Ангар поражал своими размерами: огромные металлические своды, уходящие ввысь, гулкие от эха шагов. Здесь и там виднелись подъёмные краны, ремонтные платформы и ряды припаркованной техники. Стены ангара были испещрены следами сварки и копотью, что говорило о его постоянной работе.

Сквозь защитную плёнку поля приземлился обычный транспортный челнок прямоугольной формы. Сел бесшумно на четыре опоры. Открылась шлюзовая дверь, и вниз спустилась аппарель.

По ней, придерживая полы платья, спускалась надменная женщина с девушкой, как две капли воды похожей на неё. Женщина была облачена в роскошное платье из переливающегося материала, которое подчёркивало её стройную фигуру. На её лице читались властность и высокомерие, а взгляд был холоден и оценивающий. Девушка же, хоть и была копией матери, казалась более мягкой и утончённой. Её платье было скромнее, но не менее элегантным.

«Мать и дочка, — подумал я, — хотя кто их тут разберёт?»

Дождавшись, когда парочка подойдёт, из строя вышел капитан.

— Здравствуйте, Ваша светлость, рад приветствовать вас на нашем борту, миледи.

— Здравствуйте, полный флаг капитан, — ответила надменная дама.

— Вас проводят в каюты, где вы не будете испытывать никаких неудобств в нашем коротком полёте. Для вашей же безопасности будет выставлена почётная охрана.

— Мы под стражей?

— Конечно же, нет. Для вас доступен практически весь корабль, но во избежание недоразумений и соблюдения правил приличия в светском обществе, лучше оставаться в каюте.

— Я вас поняла, лэр Капитан.

— Вас проводят, Капрал!

Капрал, Ганс и Уль шли впереди этой колонны, потом шли дамы, за ними семенили служанки, несколько дройдов несли багаж, а мы с Ворчуном заканчивали эту процессию.

После того, как важные персоны скрылись за дверью каюты, у нас пошёл таймер, отсчитывающий время нахождения на посту. Капрал нас покинул. Стоишь, не шелохнувшись, благо бронескаф позволяет.

От Капрала в чат пришёл приказ перевести броню в режим «пустоты».

Да не так я планировал провести свой полёт, но приказ есть приказ. Стоять столбом, пока какие-то аристократки не соизволят выйти из своей каюты, – занятие не из самых увлекательных. Тут – стой и смотри, чтобы у какой-нибудь графини не упала тиара.

Почувствовав небольшое головокружение, я поморщился. Ощущение было такое, как будто быстро спускаешься на земном лифте. Лёгкое чувство дискомфорта и дезориентации, которое, к счастью, быстро прошло. «Наверное, это нормально для первого раза», – подумал я, стараясь не обращать внимания на странное ощущение в животе.

Внезапно на нейросеть пришло уведомление «Выход в гиперпространство». Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел ничего понять. Вот так раз — и ты уже в гипере. В голове мелькнула мысль о том, что, возможно, в будущем я привыкну к этим переходам и буду воспринимать их как обычную поездку на автобусе. Но пока что это было что-то совершенно новое и захватывающее. И немного пугающее.

Глава 13. Выход из гипера. Тревога!

Перед тем, как нас поставить в караул, Капрал передал базы, которые нам предстояло сначала скачать благо, устройство было в бронескафандре, а потом выучить, добившись автоматизма и выхода на рефлекс.

Первой шла короткая база «Психологическая устойчивость» вне ранга. Интересно, что это такое? Дальше в списке настоятельно рекомендованных к изучению значились базы «Тактика одиночных действий в пустоте» первого ранга, а также «Тактика групповых действий в пустоте» первого ранга. Из них, как я понял, мы узнаем, как действовать в группе и в одиночку при абордаже и контрабордаже, в защите судна, корабля или орбитальной станции. Эта база прекрасно ложилась на тактику малых групп, расширяя и дополняя её.

Ладно, что там дальше?

«Командование отделением» второго ранга. Ого, я ещё солдат, но здесь уже знания на уровне сержанта! Наверное, если кто-то из унтер-офицеров погибнет или будет ранен, а связи не будет, тогда управлять отделением сможет любой солдат с подготовкой.

Дальше было очень много баз:

«Боевой перманентный анализ и прогнозирование», «Боевые дройды (оператор)», «Дроны (оператор)», «Оценка рисков атаки и обороны», «Взлом и дешифровка, прошивка ИскИнов и других средств на базе ИИ», «Директивы и нормативы военного положения» нормативы времени и директивы, где, чего и сколько должно быть, «Инженерное и сапёрное дело», «Снайперский стрелковый курс», «Ножевой бой», «Методология дознания и допроса», «Пилот атмосферных суборбитальных аппаратов», куда входили флайеры, боты, челноки, шаттлы и другая техника.

Всё на уровне базового курса, а это первого-второго ранга.

А также добавились базы на углублённом курсе третьего-четвёртого ранга: «Оборона кораблей и станций», «Штурм кораблей и станций», «Абордаж и контрабордаж», «Планетарные бронекостюмы», «Пустотные боевые скафандры», «Ручные энергощиты», «Рукопашный бой», «Оружейник – скафы и ручные стрелковые комплексы (ремонт)».

На наш немой вопрос: «Когда это учить?» Капрал уверил, что времени в полёте будет достаточно, а принимать экзамены будет сам Лейтенант, который поблажек не даёт. Как он говорит: «Проще застрелить, чтобы не мучился, и Конторе платить не надо».

Так что после очередного наряда жить мы будем в тренировочной капсуле, она же заменяла нам обычную капсулу в нашем кубрике.

Стояли мы, как каменные изваяния. Приказ был никого в покои дам не пускать, даже старших офицеров. Каждые шесть часов мы менялись местами с напарниками. Поставив на разделенные потоки сознания, я начал потихонечку учить базы – когда-то надо начинать.

Спасибо, что бронескафандр был автономен, поэтому едой, питьём, а также туалетом был полностью обеспечен на несколько суток. После двух декад «вони» сходить в туалет в бронекостюме воспринималось как обычный процесс жизнедеятельности, например, как дышать или зевать.

Стоять нам предстояло тридцать восемь часов, пока корабль не покинет гиперпространство и не состыкуется с орбитальной базой.

Из теоретического изучения баз я понял, что в кораблях и судах четвёртого, пятого и шестого поколения обычно «негде развернуться», поэтому основным оружием штурмовиков были короткие плазменные карабины, пистолеты, а также большое количество гранат и взрывчатки. И не на последнем месте было холодное оружие, пусть последнее оружие убийства не вызывает изумление.

В узких коридорах и на палубах нередко доходило до рукопашной схватки, и тогда от кинжалов и ножей с молекулярной заточкой было не меньше пользы, чем от плазмы.

Чтобы хорошо вести бой в закрытых, тесных помещениях пустотных кораблей, штурмовик обязан знать на «отлично» конструкцию кораблей противника.

Также я должен был знать, как устраивать допрос пленного, иногда нужно получить информацию быстро, а рядом нет сотрудника службы безопасности. Ну и много полезного и нужного для успешной жизни штурмовика. Интересно, почему учебка была всего четыре декады? Риторический вопрос…

На выходе из гиперпространства прозвучал сигнал боевой тревоги.

***

Рубка корабля «Воевода»

— Лэр, в системе идёт бой!

— Подробности?

— Лэр, три корабля опознаны по сигнатуре, ещё два проходят как неопознанные. Один передаёт сигнал через транспондер, определяется как торговое судно «Братья Пугачёвы». У второго и третьего сигналы заглушены. У купца дела плохи: он дрейфует, и его взяли на абордаж!

— Абордаж, похоже, закончился, – ответил капитан, — вон те точки — это штурмовые боты. Выпускаем истребители. Сканировать окружающий объем, чтобы не было сюрпризов. Команда, к оружию! Открыть карт-бланш на главный калибр. Настроить связь с неопознанным кораблём!

— Есть, лэр!

— Команда неопознанного судна, приём! Говорит Капитан ЧВК «Орда», приказываю остановиться, деактивировать защитное поле и корабельное оружие, принять досмотровую команду.

— Пошёл ты в жопу! – выдали порцию ругательств и прервали связь.

— Отлично! Для протокола была сделана попытка мирного урегулирования конфликта. Действуем по обстоятельствам военного положения. Пушкари, намылить им их поганые рожи, бить «Смехом». Огонь!

После оценки и анализа текущей обстановки было принято решение сначала зачистить судно купцов, а после приступить к среднему крейсеру пиратов. Возможно, после хорошей артподготовки из отборной плазмы они сами захотят сдаться в плен.

«Орда» гарантировала сохранение жизни, но только при условии, если противник сдавался сразу, а не когда у него закончится БК. Дальше действовали по усмотрению и боевой обстановке. Контрольный в голову всегда полезно для прочистки мозгов, но сначала экспресс-допрос. Противник мог поделиться оперативными данными, а также денежными сбережениями.

Корабль, совершив несколько эволюций, выстрелил из рельсотрона дальнобойным вооружением. Истребители уже вышли в сектор обстрела и вели корректировку.

Что такое «Смех», и в чём его принцип работы? После выстрела плазма, заключённая в плазменную ловушку-снаряд, движется по траектории. На подлёте к цели включается лазерная головка самонаведения, которая ловит отражённое от цели излучение и корректирует по нему полёт. Быстро и эффективно.

— До цели семнадцать секунд подлёта, фиксируем попадание в зону кормовых двигателей. У энергетического щита двенадцать процентов!

— Обработать ЭМИ вражеский корабль с истребителей, выпускаем два штурмовых бота на купца! — просмотрев последние данные со сканера живой материи, — на купце ещё остались остатки, непонятно кого. Лейтенант, зачищаем купца, потом штурмовые боты противника, а после — основной корабль. Исполнять! — приказал Капитан, выходя из режима слияния, или как еще называли «единения» с кораблём.

— Есть, лэр!

***

Пришло приглашение в боевой чат. Принять. Я удобно выстроил иконки своих товарищей по этому опасному бизнесу. Все они подсвечивались зелёным цветом.

Посмотрел в меню оружия: «Вампир», «Волк» и «Вепрь» заряжены на сто процентов. Щит – сто процентов. Бронескаф в активном режиме работы ещё на тридцать семь часов! Подствольник – двадцать гранат.

— Сквад, строиться! Сейчас вас сменят бойцы «Синего», после бегом в левый ангар, на бот «А», приём! – приказал капрал.

Перед глазами появилось окошко с галочкой. Я сосредоточил на ней взгляд, и она поменяла цвет с красного на зелёный.

— Прекрасно. Бойцы принесут вам рейд-рюкзаки с начинкой.

Через несколько минут нас сменили парни из другой отряда. Пожелав нам удачи, они заняли наше место. Рюкзак занял своё законное место за спиной, прилипнув, как будто там и был. Приняв запрос на новое оборудование, я ответил «Да».

Сориентировавшись по карте, мы на всех парах прибыли в свой ангар и быстро загрузились в штурмовой бот. Задраив шлюзовую дверь, я уселся на своё место, которое подсвечивалось особым цветом. Рядом со мной примостились два дрона восьмого поколения.

Гравитационные компенсаторы отрабатывали отлично, я даже не почувствовал никакого движения. Но, подключившись к внешним камерам, увидел, как мы покидаем наш корвет, пройдя защитную плёнку ангара, и, ускоряясь, полетели к погибшему судну торговцев.

— Бойцы! – обратился к нам через боевой чат младший сержант «Чиж». — Сейчас будет накат на торговое судно. Уже идёт бой. По данным нашей разведки, на борту примерно шестьдесят живых. Есть сведения, что есть заложники, количество их неизвестно! Заходить будем через карго-шлюзы судна, там как раз хватит места. Внимательно изучаем внутреннюю конструкцию корабля, она вам пригодится. Действуем по обстановке, поддерживаем связь. Берегите себя, не подставляйте свои головы.

Да, неизвестная численность противника. Что это за противник, его подготовка? Чем вооружены? Много вопросов, на которые дать ответ можно только на борту судна.

Каждый штурмовой бот сопровождали два истребителя. С маленьких крыльев бота сорвалось несколько ракет, которые ушли в сторону торговца. Не долетев несколько десятков метров, они взорвались, не нанеся существенных повреждений борту судна.

— Бьют ЭМИ-ракетами, – подсказал Капрал, — чтобы мы смогли спокойно десантироваться. У нас есть несколько минут, пока электроника очухается. Поэтому не мешкаем и действуем быстро. Не забываем про мины. Сомневаюсь, чтобы эти уроды заминировали, но бережёного бог бережёт.

Подлетая к борту судна, было видно, как оно «парит». Получается, купцов застали врасплох, раз они не успели стравить воздух из отсеков.

Штурмовой бот подлетел к шлюзу. Через несколько секунд произошла стыковка вместе с центровкой.

Ворота шлюзов не работали. Было непонятно, то ли они отключились от ЭМИ-выстрела, то ли были отключены из-за отсутствия энергии в корабле.

Первым ушёл дроид-хакер под управлением Капрала. Быстро подлетев к терминалу ворот, он использовал своё одно гибкое щупальце. Подключившись к терминалу, дроид начал взламывать электронную защиту ворот.

Подав энергию, одна из створок начала отходить в сторону на несколько сантиметров. Этого расстояния хватило, чтобы в эту щель соскользнул маленький беспилотник-разведчик.

— Чисто, «стандарт»!

Понятно: противник не обнаружен, действуем по стандарту. Створки карго-шлюза стали открываться шире. Я активировал дымовую гранату, а Уль приготовил светошумовую. Пошёл отсчёт, и на цифре «ноль» мы одновременно закинули гранаты.

В следующую секунду в коридор влетел боевой дроид, энергощит которого был на максимуме в передней полусфере.

В правом верхнем углу появилось карта коридора с указанием, куда смог пролететь беспилотник. Мы вышли в Т-образный коридор. Куда ни глянь, везде были следы боя: следы от осколков и шрапнели, оплавленные стены, мерцающий свет, дым от гранат повсюду.

Активизировался в шлеме режим устранения помех, подключая синтетическую картинку.

Аккуратно передвигаясь по коридору, мы контролировали свои сектора обстрела. Вскоре обнаружили первые трупы.

— Ничего не трогать!!! – прикрикнул Капрал, — возможно, заминировано. Ждём!

Подлетел беспилотник-дрон, включил сканер на поиск взрывчатых веществ.

— Чисто!

Тело лежало неподвижно и было согнуто под неестественным углом. Без головы и правой руки. На их месте было сплошное кровавое месиво из внутренностей и остатков брони.

— Абордажное мясо, – после того, как беспилотник обследовал тело, заявил Капрал. — Лёгкая броня с противолучевым щитом. Гранатомёт осколками нашпиговал тело. Колючий, – обратился ко мне Капрал, — твоя штука на бедре сильно пригодится!

— Да, лэр!

— Отлично, двигаемся в таком же ритме сальсы, — сказал наш командир, передавая данные другой эскадре, которая действовала на противоположной стороне торгового судна. Через несколько поворотов коридора мы увидели ещё несколько сцен схваток не на жизнь, а на смерть. Беспомощно висели защитные турели, а также в разных позах лежали тела защитников в средней броне и без оружия. Трое охранников дорого продали свои жизни: несколько десятков тел «абордажного мяса», а также три сожжённых дрона были тому свидетельством.

— Двигаемся к ангару. Сканер движения показывает большое скопление сигнатур. Вперёд, нас ждёт слава и награды!

Спустя некоторое время, спустившись на палубу ниже и встречая места схваток нападавших и защитников, я услышал:

— Стоять! Замерли!

Обожаю эту команду! Вспоминая нашего Быка, когда я по его приказу залёг на том месте, где находился муравейник. Ощущения непередаваемые. Воспоминание промелькнуло быстро и незаметно, уступая место вниманию и концентрации.

На тактической карте визора появились три фигуры, окрашенные в красный цвет по контуру. Это обозначало визуальное наблюдение беспилотника. Напрямую до них не добраться, так как группа противника расположилась за наспех оборудованными баррикадами, за углом. Корабль чуть тряхнуло.

— Не ссать, это боты обстреливают ангар, чтобы отвлечь внимание, — успокоил нас Капрал.

Мы с Улём были в авангарде, сразу за летающим абордажным дроном.

— Уль, Колючий, на изготовку! – приказал капрал. — Фокусировка на цели. Уль, осколочным из подствольника. Колючий, четыре иглы с «Вепря». Огонь!

Сработали чисто.

«Глаз Бога» давал прекрасную картинку: граната Уля перегрузила щиты пиратов, а мои иглы-ракеты сделали дуршлаг из их тел. Дрон завершил разгром. По таймингу прошло несколько секунд.

Мне на счет упало триста кредитов. Система РОК посчитала, что мои выстрелы оказались фатальными. УЛ тоже подрос на две сотых процента. Смахнув логи, решил, что посмотрю потом, сейчас это не важно.

Страха и волнения у меня не было, действовал на рефлексах, отработанных в тренировочной капсуле.

Быстро взяли наблюдательный пункт противника. Через несколько метров нас ждал ангар, полный сюрпризов.

В раскуроченном ангаре царил хаос: искореженные металлические конструкции, искры от перебитых проводов, густой дым, разъедающий глаза. Здесь стояли два повреждённых штурмовых бота третьего поколения и несколько десятков живых абордажников, которые, словно тараканы, прятались кто где от неуправляемых осколочных ракет, летевших из космоса и выпускаемых нашим штурмовым ботом.

— Строй семь! – скомандовал хриплым от напряжения голосом Капрал.

Перед глазами пошёл отсчёт до начала атаки.

— МОЧИ КАЗЛОВ!

Строй семь — команда-приказ, по которой в первую линию выстраиваются дроны, выставляя на максимум щиты и создавая огненный ад из плазмы перед собой. Если этого требовалось, был отстрел дымовых шашек и светошумовых гранат для дезориентации противника.

Система РОК «разведывательно-огневой комплекс», созданная для выполнения задач поражения объектов противника в режиме реального времени с максимальной эффективностью и требуемым ущербом, выдала целеуказания для каждого бойца и дрона.

С этим приказом, прозвучавшим в наушниках шлема у каждого из бойцов, мы приступили к накату.

Несколько шагов вперед, присаживаюсь на колено, даю короткую очередь из карабина, которая буквально разрывает несчастного противника. Ухожу кувырком влево, перекат правее. Сделал такой мини-зигзаг. И на то место, где я должен был быть теоретически, левее, ударила тяжелая плазма.

Спасибо за уроки, БЫК! Благодаря тебе, я, сука, жив!

Целеуказатель подсветил, что нужно использовать подствольный гранатомёт и выдал цель. Граната пошла, поставил с двухсекундной задержкой, чтобы при соприкосновении и отскоке она подорвалась.

Перекат ещё левее, за какую-то балку. В левой руке «Вепрь», под него РОК находит цели из нескольких тел противника и одного из выжившего дрона. Три иглы-ракеты ушли в полёт.

Смена позиции. Быстрее, быстрее, загривком чувствую, что опаздываю.

Через несколько мгновений из той позиции, откуда я вёл огонь, упали три плазменные гранаты, выжигая всё вокруг себя.

Рывок, на полусогнутых, стойка, в прицел попалась красная фигура противника. Два одиночных выстрела делают из него «двухсотого».

Буквально через несколько минут мои коллеги по опасному бизнесу быстро зачистили периметр, добив оставшихся в живых дроидов.

Двадцать трупов. У нас только ранения, которые квалифицировались как лёгкие, получили Ганс и Ворчун. Больше всего досталось абордажным дронам: один полностью в утиль, у второго повреждения на семьдесят восемь процентов, у двух других был сбит только щит на сорок пять и двадцать три процента соответственно.

Неплохо.

Отведя подбитые дроны немного в тыл, Капрал зафиксировал их, чтобы они выполняли функции защитных стационарных плазменных турелей.

В это время беспилотники сканировали оставшиеся боты. Левый оказался пуст, а вот при обследовании правого штурмового бота «Глаз Бога» вылетел из чата после меткой очереди.

Поставив оставшихся дронов на беглый огонь, Капрал стал обстреливать шлюз бота.

— Осколочные, живо!

Получив целеуказание, я выстрелил из гранатомёта, который уже был перезаряжен. Когда успел? Не знаю, руки всё сделали на автомате.

Послав по замысловатой дуге гранату, она отскочила от боковой стенки шлюза и залетела точно внутрь бота.

— Трёхочковый! – прокомментировал мой выстрел Уль.

— Ещё накидываем, живее! Не даём им очухаться! – закричал Капрал.

Мы выстрелили почти одновременно. Многие гранаты точно нашли свои цели, но пару отскочило обратно. Укрывшись за каким-то контейнером, я отсчитал: раз, два, три. Целей нет.

Капрал запустил ещё один беспилотник.

— Ждём команды! – сказал капрал. – Колючий, ну-ка сделай доброе дело, расхерачь там всё из своего «Вепря»!

— Так точно, лэр!

Получив метки, я выстрелил до талого, перезарядил обойму. «Минус тысяча пятьсот кредитов».

Мини-ракеты с иглами устремились к своим целям. Внутрь опять полез беспилотник. Через несколько минут, выведя телеметрию и внимательно просматривая видео, я ещё раз убедился, какое мощное оружие мне досталось. Все, кто прятался в салоне бота, были мертвы. Просто нашпигованы мелкими иголками. Настенные панели, потолок и пол тоже были посечены.

Сканер беспилотника показывал только двух раненых в кабине пилотов.

— Выходим, суки! Лапы, бл*дь, наверх, чтобы я их видел! – сказал через встроенный в шлем внешний микрофон Капрал.

Через несколько минут показались фигуры противника. Переведя карабин из основного режима боя в режим оглушения, я меткими одиночными выстрелами уронил фигурки людей.

— Отлично! Так держать, — похвалил меня Капрал, — это были последние здесь! Второй сквад занял рубку! На судне никого, кроме нас.

Глава 14. Абордаж. Освобождение заложников. Ужин.

Рубка «Воеводы». Звёздная система.

— Лейтенант, что у вас? – спросил капитан.

— Лэр, на торговом судне штурмовые отряды взяли с боем ангар и рубку. Корабль наш. Продолжаем зачистку. Подключаем наш мобильный ИскИн для взятия под контроль всех систем судна, которые остались целыми или неповреждёнными.

— Потери? Пленные?

— У наших двое тяжелораненых. Со стороны противника двенадцать раненых, четверо живых, один член экипажа.

— Прекрасная работа. Сколько нужно времени для взятия контроля?

— Десять минут.

— Отлично, мы распетушили пиратский эсминец. Остался последний акт этой пьесы. Пускай отделение грузится на боты, тяжёлых — в реанимацию, а боты противника притянем к кораблю и возьмём в ангаре на абордаж. После согласования, что думаешь?

— Капитан, тактический ИскИн категорически не одобряет. Лучше их зачистить в космосе.

— Предлагай варианты?

— Взять их прямо в космосе, каждый бот по очереди, но если не сдадутся, спалить их нахрен!

— Там на бортах могут быть заложники?

— У нас «Персона» на борту. Если будет расследование, все будут на нашей стороне.

— Тоже верно. Хорошо, просчитывай тактику в космосе. Приступай к действиям немедленно, нужно убираться из этой дыры к чертям Космоса.

— Есть, лэр.

Переключившись на новый канал связи с экипажем, лейтенант приказал:

— Башня связи, соединить меня с этими уродами.

— Есть, лэр, несколько минут!

Дождавшись, когда связь будет установлена и можно будет общаться без помех, записывая всё под протокол, Лейтенант вывел свою картинку на голопроектор штурмовых ботов неудачников.

— Абордажники, находящиеся на ботах, я Капитан «Воеводы» ЧВК «Орда». Слушайте меня внимательно, отребье! У вас есть один единственный шанс остаться в живых: дайте коды доступа к управлению ботом, иначе я спалю вас из главного калибра. Время у вас — тридцать секунд.

Параллельно с разговором с преступниками главный пушкарь начал наводить главный калибр корвета на вражеские боты.

Таймер стал отчётливо показывать оставшееся время.

— У нас заложники! Под протокол!

— Что «под протокол»?

— Мы освобождаем заложников, вы нас отпускаете. У нас тут один из братьев Пугачевых, заплатите за него выкуп! Он, между прочим, ценный кадр, а вы его сейчас в труху!

В рубке повисла тишина, которую прервал Капитан:

— С кем я разговариваю? Представься, сука! Быстро!

— Я Скиф, первый помощник капитана пиратского эсминца, и я знаю, что говорю! Выкуп, или братец отправится в открытый космос, без скафандра, подышать свежим воздухом!

Счастливчик нахмурился, посмотрев на Лейтенанта.

— Что скажешь?

— У нас нет времени на эти игры, лэр. Они блефуют. Приказ?

— Да, приказ прежний, но дадим им еще один шанс. — ответил Счастливчик Лейтенанту, — Скиф, у тебя минута, чтобы доказать, что у вас есть Пугачев, иначе, я нажимаю на курок! Доказательства! — приказал спокойным голосом Счастливчик, от него сквозила прямая угроза. — Если вы их не отпустите, уничтожу вместе с ними. Вы наверняка видели, что помощи вам ждать неоткуда, ваши корабли уничтожены.

Скиф замолчал, и на экране появилось изображение связанного человека, лицо которого было разбито, но в нем угадывались черты одного из братьев Пугачевых.

– Этого достаточно? – спросил Скиф. – Выкуп или смерть!

Капитан «Воеводы» нахмурился. Ситуация усложнялась. С одной стороны, он не хотел платить выкуп пиратам, с другой – жизнь заложника, да еще и такого, как Пугачев, имела свою цену.

— Хорошо, Скиф, – ответил капитан, — я готов торговаться. Но сначала, вы должны доказать, что Пугачев жив и невредим. Переведите его на связь.

На экране возникло искаженное изображение Пугачева.

— Капитан… – прохрипел он, — не платите за меня… Просто уничтожьте их…

Связь оборвалась. Капитан посмотрел на Лейтенанта.

— Что думаешь? — спросил Лейтенант.

— На вас наведён главный калибр. — в голосе Счастливчика был полон убийственного спокойствия. — Полный залп не оставит от вас даже мокрого места. Под протокол вы сдаётесь и складываете оружие, отпуская заложников.

Осталось пять, четыре, три, два…

— Мы согласны! Под протокол.

Прервав связь, Счастливчик отдал приказ на начало операции по освобождению заложников.

***

— Так, Колючий, а ты что отлыниваешь от своих обязанностей, а? – накинулся на меня Капрал. — Бегом, с трупов собрать ДНК, деньги сами себя не заработают! Уль и Ворчун — в прикрытие.

Я взял из рейд-рюкзака устройство, похожее на земной одноразовый шприц. С помощью небольшого дрона начали собирать ДНК со всех убитых. Тела – в одну сторону, амуницию и оружие – в другую.

Подходя и наклоняясь к каждому трупу, подносил устройство для взятия ДНК. Несколько секунд, индикатор мигает зелёным – следующий. Так прошло около получаса. Мои напарники по опасному бизнесу начали мародёрствовать.

Одно из правил абордажа: ты можешь взять всё что угодно, если сможешь унести в двух руках! Нельзя использовать подручные средства, иначе расстрел на месте! Как проверить? Да проще простого: в медкапсулу и под ментоскоп, где просмотрят, как на киноплёнке, последние события, и если попался – соррян, очистительная плазма тебя ждёт. Никто крыс не любит.

Ну а с другой стороны, много ли ты унесёшь в двух руках? То-то же.

Закончив выполнять свои обязанности, я насобирал больше сотни ДНК, когда в боевой чат поступил приказ на погрузку в штурмовой бот.

— Итак, ребята, осталась последняя миссия на сегодня. Непростая. Мы будем брать на абордаж два бота противника, которые болтаются посреди космоса, как дерьмо с отстрелянными движками. Сложность в том, что на борту есть заложники, бывший экипаж купца. Поэтому смотрим в оба, ушки на макушке. Без лишнего героизма, усекли?

— Да, лэр.

Но наши опасения оказались напрасными: противник не оказал никакого сопротивления. Нависая над беспомощными ботами, наши штурмовые боты, словно хищные птицы над добычей, приготовились к решающему броску.

— Сквад, приготовиться к абордажу! – раздался в наушниках приказ Капрала Дэквена. — Колючий и Уль, вы зачищаете первый бот, Ворчун и Ганс – второй. Я координирую. Никакой самодеятельности, работаем слаженно и быстро.

Приблизившись к первому боту, наши боты состыковались с ним, как два танцующих робота. Шлюзы открылись, и мы с Улем, выставив перед собой плазменные карабины, ворвались внутрь.

Первый отсек оказался пуст. Лишь тусклый свет мигал в полумраке, создавая гнетущую атмосферу. На полу валялись обрывки проводов и дроидов, сломанная мебель и следы крови. Также полуживой дроид полз в сторону шлюза.

— Осторожно, могут быть мины-ловушки, – предупредил Уль.

Двигаясь вдоль коридора, мы услышали приглушенные голоса, доносящиеся из одного из отсеков. Дроид-разведчик давал четкую картинку происходящего. Подкравшись к двери, я заглянул внутрь.

Там, в тесной каморке, сидели, прижавшись друг к другу, несколько десятков измученных людей в спасательных комбинезонах. Лица их были бледны, а в глазах читался страх. Их охраняли несколько пиратов, вооружённых плазменными пистолетами.

— Стоять! Руки вверх! – заорал я, ворвавшись в отсек.

Пираты не растерялись. Они вскинули пистолеты, готовясь к бою.

— Не двигаться! – предупредил Уль, прикрывая меня с тыла.

Завязалась короткая перестрелка. Пираты оказались не слишком опытными бойцами. Мои меткие выстрелы быстро отправили их на тот свет.

— Всё чисто, – доложил я Капралу. — Заложники освобождены.

Аналогичная операция прошла и на втором боте. Ворчун и Ганс так же быстро и профессионально обезвредили пиратов и освободили заложников.

Собрав всех выживших, мы сопроводили их на борт «Воеводы». Там их ждала медицинская помощь и горячая еда. А мы, получив благодарность от спасённых, снова были готовы к новым миссиям.

На этом наша работа не закончилась. Получив приказ, мы вместе с другим отрядом погрузились в штурмовой бот и отправились на разведку и поиск ИскИна подбитого корабля сопровождения торговцев. Возможно, там еще оставались раненые, а в идеале нужно было извлечь тела погибших, чтобы родственники могли хоть как-то попрощаться.

Наш бот, рассекая космическую пустоту, приближался к обломкам корабля. Зрелище было печальным: искорёженный металл, разбросанные обломки обшивки. В голове промелькнула мысль о том, что космос жесток и безжалостен, он не прощает ошибок.

Через час мы с извлеченным ИскИном и большим количеством пластиковых мешков возвратились на свой корабль.

***

— Сократ, сделай нарезку для отправки рапорта, – обратился Капитан Счастливчик к главному ИскИну корабля. — Мне еще нужен канал гиперсвязи.

— Будет исполнено. Снимать боевую тревогу?

— Нет, дождёмся эскорта.

— Хорошо.

Капитан быстро написал рапорт, подкрепил его необходимыми приказами и отправил на базу в систему НА-8934Х.

***

— Что будем делать? – спросил Старпом, попивая аратанский эль из кружки.

— Ждать поддержки. Сейчас тут будет тактическое звено, и мы в их составе доставим нашу «Персону».

В нейросеть поступил вызов: «Капитан Герцогиня требует вашей аудиенции!» – написал главный ИскИн корабля.

— Прямо требует?! Ну раз так, нужно уважить столь важное требование, приглашай.

В каюту капитана ворвалась фурия. «Ну а как еще можно описать рассерженную женщину? Где осталась её надменность?» – подумал Капитан. Одета герцогиня была в бронекостюм девятого поколения, плазмоган – на бедре. Амазонка.

— Флаг-капитан, я требую объяснений! – сказала герцогиня чуть повышенным голосом. — Почему мы не двигаемся, и какого чёрта здесь происходит?!

— Мы вышли из гиперпространства и для снятия губительной статики от межзвёздного путешествия, – тщательно пряча улыбку и объясняя, словно ребёнку, проговорил Капитан, — попали в нужное время и в нужное место. Один из братьев Пугачёвых попал под атаку пиратов, которых мы уничтожили. Наверное, именно это вы смогли лицезреть на своём головизоре. Сейчас мы ждём эскорта из вашей системы для передачи вас в драгоценные руки генерал-губернатора.

На женщину было приятно смотреть. Смесь гнева и раскаяния на мгновение проявились в виде эмоций на лице.

— Отужинаете с нами? К нам присоединится Никита Пугачёв, он как раз освободился из заботливых объятий медкапсулы, – сказал просто Капитан, но так, что отказаться было невозможно.

— Хорошо, я буду, только переоденусь.

— Прекрасно!

Мягкий свет хрустальных люстр, отражаясь в начищенном до блеска серебре столовых приборов, создавал атмосферу изысканности и утончённости. Каюта капитана, превращённая на время ужина в подобие аристократического салона, благоухала ароматами экзотических цветов и дорогих духов.

Капитан «Воеводы», облачённый в элегантный камзол, сшитый по моде ушедшей эпохи, являл собой воплощение благородства и достоинства. В его движениях чувствовалась выправка потомственного дворянина Российской империи, а во взгляде – мудрость и опыт, приобретённые за годы службы в терранском военном флоте.

За столом, сервированным с безупречным вкусом, восседали гости: герцогиня и ее дочь Младлена в вечернем платье, подчёркивающем её точёную фигуру, Никита Пугачёв, одетый в строгий костюм, и сам Капитан Счастливчик. Обслуживали их бесшумные андроиды-стюарды, безукоризненно выполнявшие свои обязанности.

Начался ужин с лёгких закусок: канапе с чёрной икрой, устриц, политых лимонным соком, и тонких ломтиков пармской ветчины. Затем последовали изысканные блюда, приготовленные по старинным рецептам: крем-суп из спаржи, запечённый фазан под соусом бешамель и нежнейшее филе миньон.

Каждое блюдо сопровождалось определённым сортом вина. Искрящееся шампанское сменилось терпким красным, а в завершении вечера подали крепкий коньяк.

В ходе ужина Капитан умело вёл беседу, касаясь различных тем: от политики и искусства до науки и философии. Он с лёгкостью переходил с одного языка на другой, демонстрируя свои энциклопедические знания и остроумие.

С особой деликатностью Капитан сглаживал острые углы в разговоре между герцогиней и Никитой. Чувствовалось, что между ними существует некая напряжённость, вызванная, вероятно, недавними событиями.

Капитан, вспоминая анекдоты из жизни дворянства Российской империи, заставлял улыбаться и герцогиню и Младлену, а Никита лишь посмеивался в усы.

Похвалив великолепные манеры у гостей, Капитан перевел беседу в мирное русло.

Искусно подбирая слова, Капитан сумел расположить к себе герцогиню, расположить к себе Никиту и смягчить недоверие Младлены.

В какой-то момент беседа коснулась искусства. Капитан с увлечением рассказывал о любимых художниках, поэтах и композиторах, цитируя наизусть целые отрывки из классических произведений.

Герцогиня, восхищённая эрудицией Капитана, не могла скрыть своего восторга.

— Вы просто кладезь знаний, Капитан, – сказала она с улыбкой. – Мне очень интересно с вами общаться.

Никита, до этого сохранявший молчание, вдруг произнёс:

— Я всегда считал, что искусство — это пустая трата времени. Но послушав вас, Капитан, я начинаю понимать, что в нём есть что-то ценное. А как вы считает Младлена?

Младлена, поймав на себе взгляд Никиты, слегка покраснела.

Капитан получил следующее сообщение на нейросеть:

«Лэр, возмущение пространства в нескольких десятках точек! По сигнатурам это наши!» – передал старший в рубке.

— Господа, вынужден завершить этот прекрасный ужин, но из гипера вышла наша эскадрилья. Генерал-губернатор будет на связи через несколько минут, ваша Светлость.

— Благодарю вас! И хотела бы загладить свою вину за поспешные мысли. Ваш корабль сможет бесплатно обслуживаться в нашей системе и на наших верфях, — томно сказала герцогиня. — А также вы и ваш экипаж получите скидку в размере тридцати процентов на покупки в нашей системе. А тех молчаливых мальчиков, которые несли свою службу, попрошу вас от моего имени подарить им платиновые приглашения в «Мир Грёз».

— С превеликим удовольствием, ваша Светлость.

— А от меня, флаг-капитан, ваш экипаж получит хорошие бонусы при покупках в нашей компании, – сказал Никита Пугачёв. — Мои братья благодарны вам, и их благодарность не знает границ.

— На моем месте это бы сделал каждый, честь имею.

Отдав честь и выйдя из каюты, капитан пошёл в рубку и сел в свой ложемент.

«Наконец-то! В сопровождение прилетела целая тактическое звено «Орды», с флагманом в виде дредноута восьмого поколения.»

— Ну что, пора связаться с флаг-офицером эскорта, – сказал Счастливчик и запросил связь.

— Диспетчерская служба флагмана эскорта, дредноут «Несокрушимый» ЧВК «ОРДА», приём.

— Здравствуйте, говорит флаг-капитан «Счастливчик», – сказал Капитан и отослал идентификационный код. — Мне нужно переговорить с вашим флаг-коммандером.

— Секунду, соединяю.

— Флаг-офицер «Лысый Череп». Говорите, – послышался уверенный мужской голос.

— Добрый день, старина.

— И тебе не хворать. Я извещён по твоему поводу. Вылет через шесть часов. Сейчас тут всё зачистим от старого барахла. На время проводки ты вместе с кораблём побудешь в одном из ангаров, «Персону» переведем ко мне, а то её губернатор меня достал так, что уже поперёк горла.

— Я только рад. Как там мятеж?

— Хм, подавлен, конечно. Сейчас скину кое-что интересное, обсудим лично, мне нужно твое мнение как эксперта-аналитика. Отбой связи.

Мятеж оказался куда более коварным, чем казалось на первый взгляд. Его организовали старшие расы в сговоре с Нивейцами, воспользовавшись отсутствием герцогини в системе. Цель - свергнуть ее власть, ослабить влияние Империи в регионе и продвинуть собственные интересы. Нивейцы, известные своей хитростью и мастерством интриг, подстрекали население к бунту, обещая им свободу и процветание. Старшие расы же, обладая огромными ресурсами и технологиями, оказывали повстанцам тайную поддержку оружием и финансами.

Отдав последние распоряжения о передаче управления главным ИскИном под контроль флагмана, капитан откинулся в кресле. Мысли его были далеки от предстоящего перелёта. Он предвкушал встречу с «Лысым Черепом», старым сослуживцем, с которым делил рубки кораблей в далеких звездных сражениях за Терранскую империю. Их связывали не только боевые будни, но и крепкая дружба, проверенная временем. Встреча с ним сулила не только обмен информацией, но и редкую возможность расслабиться в компании понимающего человека.

Глава 15. Герцогство Нейриз. Звездная система НА-8934Х, Флаг-капитан Счастливчик. Детокс.

Тяжелое предчувствие грызло изнутри. Определенно, где-то допустили досадную оплошность, пропустили критическую деталь. Иначе как объяснить это нарочитое спокойствие вокруг? Все вокруг расслаблены и безмятежны, словно на пикнике, а мы, как последние дураки, снова впряглись в эту рутинную охрану злополучного шлюза.

Корвет, словно заблудшая игла, нырнул в зияющую пасть одного из ангаров флагманского дредноута. Размеры ангара поражали воображение. Здесь можно было бы с комфортом разместить не один десяток корветов, превратив это пространство в подобие космического муравейника. Эхо гулко разносилось по металлическим сводам, подчеркивая его нереальные масштабы.

Герцогиня, окутанная аурой власти и уверенности, сошла с нашего борта, ступив на сверкающую палубу флагманского левиафана. Её уход был одновременно и облегчением, и предвестником чего-то неизбежного.

А мы остались и заступили на караул. Красный режим отравлял атмосферу нервным напряжением. Инструкции были предельно ясны: никого не впускать и никого не выпускать. Безальтернативно.

И что теперь делать? Время тянулось медленно и мучительно, каждое мгновение казалось вечностью. Стоишь, как истукан, и сверлишь взглядом пустой коридор. Бессмысленная трата времени и ресурсов.

«Ладно,» — решил я, стряхивая оцепенение. — «Хоть чем-то нужно занять себя.»

Подключив один из потоков сознания, я погрузился в изучение баз данных. Другой, более аналитический, начал кропотливое изучение логов прошедшего боя, выискивая мельчайшие ошибки и несоответствия. Это поглотило меня целиком, уводя от гнетущей тишины ангара и навязчивого чувства надвигающейся беды. Часы пролетели незаметно, словно песок сквозь пальцы. Одна база сменилась другой, а в голове постепенно вырисовывалась более четкая картина произошедшего.

Закончив с одной базой, я без промедления переключился на следующую, пытаясь охватить как можно больше информации. Затем, на секунду отвлекшись от анализа, открыл вкладку «мой кошелек». Цифры приятно порадовали глаз. Несколько тысяч кредитов добавилось к моему счету, а уровень лояльности поднялся на целый один процент. Неплохая компенсация за часы, проведенные в напряжении.

Внезапно, все вокруг поплыло. Легкая дезориентация пронзила сознание, но на этот раз гораздо слабее, почти поверхностно. Резкий толчок, знакомый каждому, кто хоть раз испытывал переход в гиперпространство. Мы вместе с остальным эскортом прыгнули в неведомое. Что ждет нас там? Новые сражения, новые опасности, или, быть может, просто возвращение в привычную рутину? Ответ на этот вопрос пока оставался за горизонтом событий. И только холодная сталь шлюза напоминала о долге и ответственности, возложенных на наши плечи.

***

Герцогство Нейриз. Звездная система НА-8934Х, Флаг-капитан Счастливчик.

Через восемнадцать часов мы вышли из гиперпространства возле орбитальной станции, принадлежащей флоту ЧВК «Орды». Станция висела на орбите одного из многочисленных спутников шестой планеты системы.

Одна из планет системы была пригодна для жизни, две другие находились на стадии терраформирования. Остальные планеты представляли собой безжизненные каменные глыбы и газовые гиганты.

Расположение герцогства на границе фронтира и дикого космоса создавало больше проблем, чем преимуществ.

К недостаткам относились постоянные набеги пиратов из дикого космоса, удаленность от основных транспортных путей Содружества, а также низкий спрос на сельскохозяйственную продукцию и другие товары, которые производили в герцогстве.

Изолированное положение герцогства, словно забытого богом уголка на задворках галактики, душило экономику. Сельскохозяйственная продукция, выращенная с таким трудом на немногочисленных пригодных землях, оказалась никому не нужна. Транспортные расходы, связанные с доставкой товаров до основных торговых узлов Содружества, съедали всю прибыль, делая экспорт нерентабельным.

Местные жители, привыкшие к аскетичной жизни, не могли потребить весь урожай, и большая его часть просто пропадала. Отсутствие спроса влекло за собой снижение цен, разорение фермеров и, как следствие, упадничество всей отрасли. Угрюмая атмосфера безысходности нависла над плодородными полями, превращая их из символа жизни в символ экономического краха. Герцогство медленно, но верно погружалось в пучину кризиса, а перспективы выхода из него казались туманными и далекими.

Но все изменилось с присоединением пятой звездной системы, НА-8934Х.

Геологическая разведка обнаружила на нескольких планетах минерал лейтаниум, широко используемый в космической промышленности, особенно в эмиттерах силового поля.

Запасы оказались скромными, месторождение занимало лишь шестидесятое место в рейтинге Окраинной Добывающей Компании.

Открытие лейтаниума стало тем самым лучом надежды, которого так долго ждало герцогство. Скромные запасы, хоть и не сулили баснословных прибылей, оказались катализатором для полной перестройки экономики. Долгое время ориентированное на убыточное сельское хозяйство, герцогство получило шанс заявить о себе в совершенно иной отрасли – в космическом производстве.

Ключевым фактором успеха стало не просто добыча минерала, а его переработка и использование в производстве. Вместо того, чтобы продавать лейтаниум в необработанном виде, герцогство решило инвестировать в приобретение и совершенствование технологий по производству малых пустотных судов для шахтеров и транспортников вместимостью десять тысяч кубов для торговцев. Этот стратегический ход оказался невероятно выгодным.

Во-первых, герцогство получило возможность использовать собственный лейтаниум, значительно снижая себестоимость продукции. Во-вторых, спрос на такие суда был стабильно высоким, так как добывающая промышленность и торговля в Окраинном Мирах постоянно нуждались в обновлении флота. В-третьих, производство малых судов не требовало огромных инвестиций в инфраструктуру, что позволило герцогству быстро развернуть производство и начать получать прибыль.

Благодаря грамотному управлению и эффективному использованию ресурсов, герцогство не только обеспечило себя заказами на несколько лет вперед, но и создало новые рабочие места, привлекая квалифицированных специалистов из других систем Содружества. Рост производства, в свою очередь, стимулировал развитие смежных отраслей.

Помимо промышленного подъема, открытие лейтаниума положительно сказалось и на терраформировании планет. Приток средств позволил ускорить работы по созданию пригодных для жизни условий на двух планетах, что привлекло новых поселенцев, желающих начать жизнь с чистого листа.

Неожиданным, но приятным бонусом стал развитие туризма. Планеты с богатой геологической историей, включая месторождения лейтаниума, привлекали ученых и любителей космической археологии. Кроме того, новые, благоустроенные города, построенные на волне экономического подъема, предлагали туристам комфортное размещение и разнообразные развлечения. Чистый воздух, нетронутая природа и возможность увидеть, как скромное герцогство превращается в процветающий регион, привлекали все больше и больше путешественников.

Таким образом, открытие лейтаниума стало не просто экономическим чудом для герцогства, но и стимулом для его дальнейшего развития. Инвестиции в промышленность, терраформирование и туризм сделали герцогство привлекательным местом для жизни, работы и отдыха, превратив его из забытого уголка на окраине галактики в процветающий и перспективный регион.

Тень подозрения легла на успех герцогства. На одном из закрытых экономических форумов, за ширмой официальных улыбок и деловых переговоров, пилотный проект по добыче и переработке лейтаниума привлек внимание Конторы – могущественной организации, чьи щупальца проникали в самые темные уголки галактики. Именно тогда зашептались слухи, распускаясь, словно ядовитые споры в космическом вакууме.

Вопрос висел в воздухе, тяжелый и неуловимый, как космическая пыль: была ли занижена оценка запасов лейтаниума намеренно? Геологическая разведка, проводившая изыскания, могла совершить ошибку. Ошибку приборного оборудования, неточность измерений, человеческий фактор – все это казалось банальным объяснением. Но существовала и другая версия, куда более интригующая. Возможно, занижение запасов было преднамеренным актом, тщательно спланированной операцией, призванной ввести в заблуждение конкурентов и оставить лакомый кусок для избранных.

Теперь по галактической сети гуляли легенды и догадки. Некоторые шептались о тайном сговоре, о некой влиятельной группировке, заинтересованной в том, чтобы герцогство получило только небольшой кусочек пирога, оставив остальное себе. Другие рассказывали о заговоре внутри самой геологической фирмы, о коррупции и подкупе. Третьи же считали, что все дело в счастливом стечении обстоятельств, удачном совпадении, которое позволило никому не известному герцогству сделать гигантский скачок. Правда же, как всегда, пряталась где-то между этими крайностями.

Но независимо от истинных причин, успех герцогства вызвал зависть и недовольство. Ведь год назад, когда компания «Открытые производственные инициативы» подписывала рамочное соглашение о сотрудничестве с Нейриз, планетой, обладающей самыми богатыми запасами лейтаниума в галактике, никто не обратил внимания на скромное герцогство.

Загадка, таящаяся в несовершенстве геологических данных, теперь уже не была просто экономическим вопросом. Она превратилась в сложную интригу, в которой переплелись алчность и амбиции, сговоры и случайности. Кто виноват в занижении запасов? Что на самом деле скрывалось за успехом герцогства? Вопросы остались без ответа, порождая все новые и новые слухи, легенды, и догадки, пока правда, как драгоценный камень, оставалась спрятанной глубоко под слоем космической пыли и лжи.

Контора развернула в системе базу флота для ЧВК «Орды», обеспечило безопасность герцогству и повысило его инвестиционную привлекательность. Это оказалось верным решением. В регионе Лебедя, после завершения исследований, были обнаружены не только богатые геологические, но и ценные археологические находки.

Однако регион оставался опасным из-за многочисленных пиратских анклавов и других преступных организаций. Ситуацию контролировало Вольное Братство, подчинившее себе остальные незаконные вооруженные формирования.

Система НА-8934Х также привлекла внимание нивэйцев, которые предложили построить в ней звездные врата. Эта система идеально подходила для реализации их проекта «Путь золотой парчи».

В основе стратегии нивэйцев лежало стремление к глобальному доминированию посредством создания новых рынков для своих товаров и инвестиций. Федерация Нивэй, как инициатор проекта «ПЗП», также не исключала возможности размещения военных баз в стратегически важных точках. Тем более, что масштаб проекта охватывал уже более ста государств Содружества.

Скоростные монорельсовые дороги в Гнисе и Каргии, огромный космопорт в Туре, гигантские планетарные гигафермы по выращиванию злаков и водорослей для пищевых картриджей на Хим-Не-Се – что объединяет эти грандиозные инфраструктурные проекты?

Во-первых, колоссальные суммы, в которые они обошлись.

Во-вторых, единый источник финансирования.

Кто же этот загадочный благодетель?

Федерация Нивэй.

Нивэй объявил о создании глобального проекта «Путь Золотой Парчи». Цель проекта - создание единой сети межзвездных врат для торговых маршрутов, соединяющей Ядро, Внутреннюю сферу, Средний Контур и Внешнее Кольцо, а также зафронтирное пространство и Окраинные Миры.

В ближайшие пятьдесят лет Нивэй планирует построить несколько крупных экономических коридоров, раздавая кредиты направо и налево, но при этом самостоятельно возводя звездные врата и орбитальные станции.

Объем торговли между Нивэем и странами-участницами «ПЗП» достиг астрономической суммы, составив почти тридцать процентов от общего объема внешней торговли Нивэя.

На первый взгляд, все выглядит прекрасно: в странах развивается инфраструктура, которая вряд ли бы появилась без внешней поддержки, бюджет пополняется за счет налогов, создаются новые рабочие места. Однако, нивейская «забота» далека от альтруизма и строится на принципе «долговых ловушек». С появлением новых врат и станций государства все глубже погружаются в кредитную зависимость, принимая на себя жесткие условия.

Аграфские и аланские критики инициативы называют это негуманным и усматривают признаки зависимости.

Но является ли это единственной причиной для критики? Очевидно, что нет.

Ядро во главе с империей Таори расценивает проект Нивэя как попытку изменить глобальный баланс сил в галактике в свою пользу.

В последние годы Федерация Нивэй тратит около двадцати процентов своего ВВП на зарубежные проекты, в то время как Таори – только пять.

Появление такого конкурента не может нравиться ни одному лидеру.

Создатели «ПЗП» отрицают все обвинения в экспансии нивэйского влияния, но в галактической экономике и геополитике не существует альтруизма.

Есть сферы интересов и ограниченные ресурсы, за которые необходимо бороться, чтобы обеспечить рост экономики и благосостояние населения. В этом плане прогресс Нивэя впечатляет.

Узнав об огромном месторождении лейтаниума в системе НА-8934Х, нивэйцы попытались организовать государственный переворот и устранить местную герцогиню, но что-то пошло не так.

Мятеж в герцогстве Нейриз продолжался всего восемьсот двенадцать минут. Попытка переворота провалилась: трое военных лидеров, захвативших герцогский дворец, были арестованы. Герцогиня пропала.

Противники действующей власти не пользовались поддержкой местного населения, армии и флота.

Наемники из ЧВК «Сула», дислоцированной в герцогстве, не получили приказа поддержать мятеж генерала Зинтра.

Зачинщик переворота попытался бежать, но сдался «Орде» под гарантии справедливого суда при посредничестве нивэйцев.

Соседние страны Аратан, Терран и другие были готовы ввести совместный военный контингент в случае продолжения беспорядков.

Один из лидеров переворота был задержан в прямом эфире, а другие позже были показаны журналистам из «Галактических новостей» в наручниках.

Герцогиня «зашла слишком далеко», посетив Терранскую империю и встретившись с самим императором. Подобное проявление независимости не понравилось нивэйским корпорациям.

Ситуация осложнилась тем, что шестая часть залежей галактического лейтаниума оказалась скрыта в астероидных полях системы НА-8934Х.

Этот поворот изменил все! Всем известно, на кого работает Контора! Регион Лебедя превращается в одну из самых горячих точек галактики.

Мрак космоса расступился, пропуская «Воеводу» в пределы системы. Мгновенно на обзорные экраны хлынула информация – аналитическая справка, словно холодный душ, пробуждающая от умиротворяющей дремы гиперпространства. Удобно, черт возьми! Предварительные расклады, кто, чем дышит, чьи интересы здесь переплетены – бесценный багаж перед встречей с любой потенциальной угрозой.

Капитан Счастливчик, чье прозвище давно превратилось в ироничную усмешку судьбы, не был новичком в этих краях. Его имя знали и боялись в самых отдаленных уголках Окраинного сектора. Информации в его голове хватило бы на несколько энциклопедий, но лишний раз освежить знания перед рандеву с самим Черепом – святое дело.

Текст побежал по экрану, высвечивая знакомые названия и лица. Пиратские анклавы, расползшиеся по окраинам системы, словно гнойные язвы на теле космоса. Вольное Братство, чья власть железной хваткой держит в страхе весь регион Лебедя. Их корабли, словно хищные птицы, рыщут в поисках добычи, не гнушаясь ничем. Контрабандисты, шныряющие между планетами и астероидными полями, перевозящие грузы, от которых волосы встают дыбом. И, конечно же, нивэйцы, плетущие свои интриги, опутывая систему сетью кредитов и обязательств.

Теперь понятна внезапная пропажа герцогини. Да уж. Отлично отыграли спецслужбы терранской империи. Браво! И Девятый подсуетился вовремя.

Но гвоздем программы, безусловно, был Лорд Фримен. Лидер Вольного Братства, легендарная фигура, чье имя стало синонимом жестокости и безжалостности. О нем ходили самые невероятные слухи: одни говорили, что он киборг, собранный из обломков разбитых кораблей Центра, другие – что он потомок древнего пиратского рода, третьи – что он просто гениальный тактик и стратег. Правда, скорее всего, лежала где-то посередине.

Счастливчик пролистал досье Лорда, вчитываясь в каждую строчку. Биография, как всегда, обрывочная и противоречивая. Скупые данные о происхождении, несколько голограмм, на которых запечатлен человек в маске, скрывающей большую часть лица. Самое интересное, как всегда, было скрыто за грифом «секретно».

Капитан усмехнулся. Что ж, тем интереснее. Он любил такие головоломки. Любил разгадывать чужие секреты, играть на чужих слабостях, превращать своих врагов в пешек.

На «Воеводе» царила атмосфера напряженного ожидания. Команда знала, что их ждет, но они были готовы. Они были ветеранами многих сражений, закаленными в боях и преданными своему капитану до мозга костей.

Счастливчик откинулся на спинку кресла, глядя на бескрайнюю звездную карту. Регион Лебедя, словно черная дыра, манил и отталкивал одновременно. Здесь можно было сорвать куш, но можно было и погибнуть. Но для него это был не просто очередной приключение. Это был шанс доказать и получить приятное вознаграждение. Шанс доказать, что удача еще не отвернулась от Капитана Счастливчика.

***

На нейросеть поступил приказ от Капрала Деквена: явиться в медицинскую секцию для прохождения процедуры детоксикации от военных психостимуляторов. Также требовалось подготовить бронескаф к вечернему смотру и построению личного состава.

Долго уговаривать нас не пришлось, и мы наперегонки помчались к кубрику, предварительно сдав караул сменщикам.

Я быстро снял бронескаф и отправил его в шкаф для зарядки и самоочистки. Хотя я постепенно привыкал к броне как ко второй коже, больше суток в ней вызывали дискомфорт. Возможно, это была моя психологическая заморочка насчет запаха. Неважно, главное сейчас - пустотный душ, а после — медицинская капсула. Выйдя из душа в новом комбинезоне, я сразу получил выговор от старшего фельдшера:

— Колючий, где ты пропадаешь, сукин кот? — накинулся на меня главный фельдшер. — Кто будет заниматься детоксом? Я тебя спрашиваю!

Ответа у меня не было. Оказывается, я еще и здесь работаю на четверть ставки, и что-то должен делать?

Несколько капсул были заняты нашими ранеными бойцами. С нелегкими мыслями я лег в свободную капсулу и проснулся от поднимающейся крышки. Торопливо одевшись, я поспешил к выходу.

— Я посмотрел твои базы, — сказал старший фельдшер. — Напишешь раппорт на получение и изучение баз. А теперь дуй отсюда, живо!

На нейросеть пришло сообщение с вложением раппорта и списком баз.

Старший фельдшер, обрушившийся на меня с упреками, был человеком старой закалки, выросшим во флотах Империи, где порядок и дисциплина ценились превыше всего. Он привык к четкому графику, к беспрекословному исполнению приказов, и мое отсутствие на посту, хоть и кратковременное, выбило его из колеи.

Дело было не только в моем опоздании, но и в самом понятии «детокса», которое в флоте и армии звучало несколько двусмысленно. В привычном понимании, детокс – это процесс очищения организма от токсинов, последствий приема психостимуляторов, позволяющих бойцам оставаться на пике формы в условиях затяжных боев. Но в иерархии старого имперского флота «детокс» имел куда более мрачное значение.

В те времена, после ожесточенных сражений, космос усеивался обломками кораблей и телами погибших. Задача младших медицинских техников, таких как я, заключалась в утилизации останков и извлечении ценных компонентов: нейросетей, имплантов, протезов и прочих усовершенствований, сохранившихся в изувеченных телах. Это была жуткая, грязная работа, но необходимая для поддержания боеспособности флота. Каждая нейросеть, каждый имплант, извлеченный из мертвых, мог быть использован для живых. В ту пору у империи еще не было своих технологий для производства необходимого оборудования.

Именно эта практика, этот «детокс» старого образца, и делал нас, младших техников, незаменимыми. Это была своего рода жестокая школа, где мы учились на практике разбираться в анатомии, в технологиях. Эта работа приучала нас к хладнокровию, к быстрому принятию решений, к умению видеть ценность в том, что казалось бесполезным. И, конечно, это была отличная подготовка к терапии живых. После того, как ты своими руками препарировал десятки, сотни тел, разложив их на составные части, возвращать к жизни одного раненого бойца казалось уже не такой сложной задачей.

Старший фельдшер, сам прошедший через эту школу, понимал ценность такого опыта. Он видел во мне не просто младшего техника, но потенциального врача, способного спасать жизни в самых сложных условиях. Именно поэтому он был так строг со мной, именно поэтому он настаивал на том, чтобы я не пренебрегал своими обязанностями.

Сейчас, когда открытых войн не было, и наступила эпоха относительного мира, практика «детокса» не утратила свою актуальность. Знания и навыки, приобретенные сейчас останутся со мной навсегда. Я научусь видеть сквозь слои плоти и металла, понимать, как работает человеческий организм, как восстанавливать поврежденные системы, как возвращать жизнь в мертвое тело.

Глава 16. Отдых. Угроза. Новое задание.

В кубрике меня ждал мой верный бронескаф – заправленный, чистый и с полным зарядом. Мои напарники по опасному ремеслу, Уль, Марк и Ворчун, уже были на месте. Их лица, как всегда, выражали смесь усталости и готовности к новым приключениям.

— Ну как, очухался? — поинтересовался Уль, окинув меня взглядом.

— Ага, Фельдшер на меня наехал, – ответил я, вспоминая утренний выговор.

— Как и на нас Техник, они как будто сговорились, блядь, — зло процедил Ворчун, скривив свое вечно недовольное лицо. — Говорят, на построение всех гонят, награды раздавать будут. Видел список, наши фамилии там тоже есть.

— Да ладно, прорвёмся! – подбодрил я, стараясь сохранить оптимизм.

— Конечно, куда мы денемся с подводной лодки, — уже со смехом ответил Ворчун. — Пока ты ковырял из бедных неживых тушек ДНК, мы с Улем кое-что собрали с бренных тел. Они поделились с нами немного наличными, а также… держи, это теперь твой. Знаешь, у Техника язык хорошо подвешен. Говорит, нашему отделению премию выписали нехилую, так что это только начало!

Ворчун подмигнул, давая понять, что у него в отсеке есть свой источник информации. Он всегда умел находить общий язык с нужными людьми, выуживая из них ценные сведения.

Наш щуплы приятель протянул мне плазменный пистолет 5-го поколения. Я взял оружие в руки и ощутил приятную тяжесть металла. Пистолет, судя по всему, не был новым, но выглядел вполне боеспособным. Его корпус, выполненный из прочного сплава, был испещрен мелкими царапинами и потертостями — следами многочисленных переделок и сражений. Рукоять, обтянутая шершавой кожей, удобно ложилась в руку, словно созданная специально для меня.

Плазменный пистолет 5-го поколения считался одним из самых надежных и эффективных видов личного оружия. Он был способен пробивать средней броню , а плазменный заряд выжигал все на своем пути, не оставляя шансов даже самым живучим противникам. Такое оружие было незаменимым в условиях, где приходилось сталкиваться с врагами, облаченными в тяжелую броню или скрывающимися за энергетическими щитами.

Я внимательно осмотрел пистолет, проверяя исправность всех механизмов. Спусковой крючок нажимался плавно и уверенно, предохранитель работал без нареканий, индикаторы заряда светились ярким зеленым светом. Все говорило о том, что оружие находится в идеальном состоянии.

— Спасибо, – поблагодарил я Ворчуна, защелкивая обойму в пистолете. — Не помешает.

— Это тебе компенсация за ДНК, — ухмыльнулся Уль. — Кстати, ты что-нибудь интересное нашел?

— Пока ничего особенного, — ответил я.

Мы замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Все понимали, что впереди нас ждет опасное задание. Что именно нас там ждет, мы не знали, но были готовы ко всему.

Я положил пистолет в сейф, он пойдет на продажу. Проверил исправность своего бронескафа. Все системы работали в штатном режиме. Я был готов.

— Ну что, парни, поехали на построение, получать свои заслуженные награды? — спросил я, оглядывая своих напарников.

На мой кошелек упала сумма в шесть тысяч кредитов.

— У меня есть предложение: купить в складчину синтезатор пищевой и гнать спирт на корабле, что думаешь? — с азартом выпалил Ворчун, предвкушая прибыль.

«Ага, как же,» — подумал я про себя, слушая предложение Ворчуна о самогонном аппарате. Вереск, конечно, был золотой жилой, но тащить подобное на борт — верный путь к трибуналу.

— По поводу аппарата ничего не имею против, на Вереске мы заработали неплохо, что позволило нам записать видео, которое мы еще не отправили! — ответил я, — но на корабле — это безумие! На борту сухой закон, а в кубрике, кроме нас, будет еще один человек. Как известно, шила в мешке не утаишь, потом доказывай, что ты не осел, — я вздохнул, представив, как придется отбиваться от обвинений.

— Тоже верно, — разочарованно протянул Уль, понимая, что идея провалилась.

— А поставить небольшое производство чего-нибудь легального? У меня, к сожалению, нет ни навыков, ни знаний, ни идей — признался я.

— Знания – дело наживное, — неожиданно оптимистично заявил Ворчун. — Я в тебя верю! Пиши, что нужно, найдем. Связи у меня есть, а уж информацию достать — раз плюнуть!

— Я подумаю. Ладно, собираемся. — сказал я, понимая, что сейчас не время для обсуждения бизнес-планов.

В этот момент по всему кораблю разнеслась пронзительная боевая тревога. Сирена резала уши, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Объявили общий сбор. Сердце екнуло — что-то серьезное надвигается. Рефлексы отрабатывают надежно.

Через несколько минут весь экипаж корвета «Воевода» стоял по стойке смирно перед старшими офицерами. Их лица были напряжены и сосредоточены.

— Здравствуйте, бойцы! – мощным голосом провозгласил высокий человек с нашивкой флит-коммандера. Его взгляд скользил по строю, оценивая каждого.

— Здравия желаю, лэр! — хором ответил строй, отдавая честь.

— За отличную службу экипаж корвета «Воевода» награждается медалями за боевые заслуги! Поздравляю! Но это еще не все! — «Лысый Череп» многозначительно посмотрел на нас. В его глазах читалась смесь гордости и предвкушения. — За выполнение задачи секретной миссии вы получаете увольнительную на четыре часа. Рекреационная зона дредноута в вашем распоряжении, проведите это время с пользой!

— Ура!!! — восторженно выдохнул строй. Четыре часа отдыха на огромном дредноуте — это была настоящая роскошь.

— В качестве благодарности Герцогиня Нейриз благодарит сквад капрала Деквена за охрану и сопровождение важной персоны и в качестве скромной оплаты перечисляет пять тысяч кредитов на ваш банковский счет.

Мой кошелек зазвенел приятной мелодией падающих монет. Приятно, хотя и маловато, но лучше, чем ничего.

— Но и это еще не все! Благодаря вашим смелым и отважным действиям были спасены заложники, в их числе оказался младший брат Пугачевых. Никита Пугачев благодарит вас за вашу отвагу и дарит скидку пятьдесят процентов на покупку в их магазине.

— Ура!!! – восторженно закричал строй. Скидка в магазине Пугачевых – это была настоящая удача. У них можно было купить все, от оружия до запчастей для корабля. А вот это уже мысль, которую надо оформить в звонкую монету.

— Геометки вам сейчас придут на нейросети, отдохните, повеселитесь, после этого вас ждет серьезная задача! Успехов! — сказал «Лысый Череп», и его взгляд стал серьезным. Он явно намекал на то, что расслабляться рано.

Мы всем строем загрузились в автокары и отправились внутрь огромного дредноута. Внутри ангара было невероятно шумно и многолюдно. Роботы сновали туда-сюда, перевозя грузы. Техники возились с истребителями и бомбардировщиками, готовя их к вылету. Автокары, словно муравьи, ползли по широким магистралям, везут личный состав в разные концы корабля. Дредноут жил своей жизнью, полной суеты и движения.

Наш автокар остановился у входа в рекреационную зону. Мы вышли из машины, оглядываясь по сторонам. Впереди нас ждали четыре часа отдыха, а потом — новая, серьезная задача. Но сейчас мы собирались забыть обо всем и просто расслабиться. Мы заслужили это.

Рекреационная зона дредноута предстала перед нами настоящим оазисом посреди стального чрева космического корабля. Это был не просто уголок отдыха, а тщательно продуманный комплекс, напоминавший земной спа-курорт. Здесь, казалось, сама гравитация становилась легче, а воздух наполнялся ароматами трав и экзотических цветов.

Просторное помещение было разделено на несколько тематических зон, каждая из которых предлагала свой способ расслабления. В одном углу царила атмосфера жаркой финской сауны, где потрескивали дрова в каменке, а пар обжигал кожу, выгоняя из тела накопившуюся усталость. Рядом расположился турецкий хамам, где клубы влажного пара окутывали тела, смягчая кожу и расслабляя мышцы. А для любителей традиций была и русская баня с березовыми вениками и ледяной купелью, где можно было испытать настоящий контраст температур.

В центре зоны находился большой открытый бассейн с несколькими дорожками, где можно было поплавать в свое удовольствие или просто поплескаться в прохладной воде. Вокруг бассейна росли пышные кустарники и небольшие деревья, создавая ощущение, что ты находишься где-то на тропическом острове. Яркая и сочная зелень приятно радовала глаз, напоминая о далекой Земле.

Вдоль стен тянулись столы с разнообразными закусками и прохладительными напитками, содержащими легкий алкоголь. Все было продумано до мелочей, чтобы каждый мог найти себе занятие по душе и полностью расслабиться после тяжелых боев.

Но, как предупредил Капитан, кто напьется, тот полгода будет безвылазно нести наряды. А зная его крутой нрав, многие решили соблюдать меру. Все понимали, что четыре часа пролетят быстро, а вот расплачиваться за минутную слабость придется долго.

Для простых солдат, таких как мы, рекреационная зона была настоящим раем. Нам были доступны все сауны, бани, бассейны и закуски. Мы могли свободно общаться, играть в карты или просто лежать на шезлонгах, наслаждаясь тишиной и покоем.

Для унтер-офицеров и офицеров были предусмотрены отдельные комнаты отдыха с более комфортной мебелью и улучшенным сервисом. Там они могли в спокойной обстановке обсудить текущие вопросы, почитать новости или просто отдохнуть от подчиненных.

А вот старшие офицеры, начиная с капитана и выше, предпочитали проводить время в отдельных кабинетах, где они могли наслаждаться изысканными напитками и закусками в компании коллег. Там они обсуждали стратегические вопросы, планировали будущие операции и просто обменивались новостями.

В рекреационной зоне царила атмосфера всеобщего расслабления и единения. Несмотря на разницу в званиях и обязанностях, все мы были частью одной команды, объединенной общей целью и общей судьбой. И в эти короткие четыре часа мы могли забыть о войне, о смерти и об опасностях, которые нас подстерегали в космосе. Мы могли просто отдохнуть, набраться сил и подготовиться к новым вызовам. Ведь впереди нас ждала серьезная задача, и нам нужно было быть готовыми ко всему.

В комнате для старших офицеров, после парилки, все выпили и немного закусили. Алкоголь был на удивление хорош.

— Что делать с платиновыми доступами в дома терпимости? — спросил СтарПом.

— Продать, конечно, через аукцион, мелкими партиями, — ответил Капитан. — Я не доверяю герцогине. Она очень скользкая тварь.

— Ясно. А что насчет обслуживания?

— Точно нет, не отмашемся от жучков и прочей шпионской лабуды, — сказал Капитан. — А с дисконтом пока ждем. У меня нет приказа, что делать дальше, возможно, будут новости от «Лысого Черепа».

Вскоре подошли старшие офицеры с дредноута, поздоровались, выпили, закусили, попарились. Общение было поверхностным: о женщинах, о том, кто как отметил День независимости империи и прочее.

— Пойдем поговорим с глазу на глаз, — сказал внезапно «Лысый Череп». — Есть кое-что важное.

Выйдя из комнаты, они направились в отдельную каюту капитана, благо идти было недалеко. «Лысый Череп» включил глушилку и налил в красивые бокалы дорогой напиток.

— Это «слеза богини», сто двадцать лет выдержки, — сказал коммодор. — Слушай, Счастливчик, окажи мне услугу.

— Какую?

— Тебе же еще не пришел приказ из нашего Адмиралтейства?

— Нет, жду.

— Мне нужно доставить астронавигационное оборудование в одну из систем региона, чтобы накрыть её куполом контроля за пространством. Возьмешься?

— А что сложного?

— Система находится в серой зоне. Я уже потерял несколько экипажей, а у тебя с удачей всё в порядке, насколько я знаю.

— Ты хочешь меня отправить к черту на рога?

— Верно, и ты точно знаешь, как с них спрыгивать. Как понимаешь, напрямую скомандовать не могу, а для дела это очень нужно.

— Мне нужно подумать, — ответил Капитан.

— Сколько времени тебе нужно для принятия решения?

— Час. Как вообще обстановка здесь?

— Напряжённая. Наши давят на Братство, но идет накопление сил как с их, так и с нашей стороны, — сказал Череп. — Мы только подступили к региону, взяли три узловых системы, окопались. Сейчас там ставятся диспетчерские призмы. Потери есть, но пока не критические.

— Отлично. Ну, пойдем еще попаримся. Пар сегодня просто отличный. Как тебе веники с Каледина?

— Как земные.

Вернувшись в уже разгоряченную компанию, Капитан скинул протокол, который вел во время беседы Старпому. Чтобы он прокачал ситуацию и нашел необходимую информацию из любых источников.

Через некоторое время в чате между Капитаном и Старпомом.

— Что нашел?

— Было пять попыток три имперских и две наших, все неудачные, но и состав кораблей был так себе. Они тянут паутину на весь регион, чтобы фиксировать всю активность внутри систем, но эта система заколдованная что ли, но браться нужно.

— Почему?

— Это минимум герой империи и наследственный титул, плюс земля и это помимо денег, а если смотреть на компанию, которая развернула здесь Контора, то это выходы на другие регионы Дикого Космоса, а что там - пока неизвестно.

— Хм.

— Из этого герцогства нужна рвать когти, потому что пошла шумиха и мы на главных заголовках.

— Дерьмо.

— Точно, поэтому можно взяться за дело, протекция Черепа очень высоко цениться в совете директоров Конторы. Вот смотри, Старпом скинул активную ссылку:

«Покушение на Герцогиню и ее наследницу не меньшее ЧП чем убийство премьера-министра Алантейской федерации.

Есть в галактике какая-то сила, которая не останавливается не перед чем. Много таких сил не бывает, которые и Серверные врата взрывает, и войну на Кисельгбане подпитывает, и пытается убрать неугодных наследников.

Герцогство в которой находятся самыми богатые запасы лейтаниума это ключ к правилам Большой игры. И это такая сила, у которой сил не хватает. Иначе зачем такие крайности?»

— На нас попытаются выйти, чтобы зачистить, поэтому лучше убраться отсюда, пока все не утихнет.

— Ок, подумаю пока. Время еще есть, возможно будет прямой приказ.

«Да, — подумал капитан, — куш очень хорош, но и копыта можно откинуть, хотя, по правде говоря состав кораблей был сомнителен, как будто кто-то нарочно мешал собрать полноценную эскадру и сделать дело, а это уже мысль, а нет ли здесь пятой колонны, которая работает на противника? Возможно. Интуиция пока молчит, но нет той «морозной свежести», когда жизни угрожает смертельная опасность»

Зайдя еще раз в парилку, расслабился под убаюкивающе работы парильщика, который прошелся несколько раз вениками по телу. Ух, как хорошо, ныряя в купель, тело было одновременно и расслабленным и находилось в приятном тонусе.

«Ладно, рискнем,» — подумал Капитан.

Необходимость покинуть систему с каждым часом ощущалась все острее. Покушение на герцогиню – это не просто криминальное происшествие, а настоящий политический взрыв, эпицентр которого, словно магнитом, притягивал к себе внимание всех заинтересованных сил.

Оставаться здесь означало подвергать себя неоправданному риску. Во-первых, охотники за головами, наемники и прочие отбросы галактического общества, привлеченные щедрыми наградами, уже наверняка рыскали в поисках виновных в спасении. Подвернуться им под руку было смерти подобно. Во-вторых, заинтересованные стороны, включая Нивэй и Империю Таори, наверняка уже начали свою игру, плетя интриги и пытаясь перехватить контроль над ситуацией. Оказаться между жерновами этих титанов было бы верной гибелью.

И, наконец, самое главное – угроза зачистки. Как справедливо заметил Старпом, за покушением наверняка стояли силы, не желающие раскрывать свою причастность к этому делу. А лучший способ замести следы – это уничтожить всех, кто мог что-либо знать. Пребывание в системе становилось равносильным подписанию собственного смертного приговора.

Именно поэтому предложение «Лысого Черепа» казалось столь привлекательным. Это был шанс вырваться из паутины интриг и опасностей, сменить обстановку и заодно заработать себе имя и влияние. Помощь Коммондору открывала перед Капитаном Счастливчиком двери в совершенно новый мир возможностей.

Регион Лебедя – это лакомый кусок, стратегически важный регион, богатый ресурсами и возможностями. Получить здесь землю и власть было бы невероятно заманчиво. Но для этого требовалось заручиться поддержкой влиятельных покровителей. И «Лысый Череп», как представитель Конторы, как нельзя лучше подходил на эту роль.

Успешное выполнение миссии по доставке астронавигационного оборудования могло стать пропуском в местные эшелоны власти, шансом получить поддержку Конторы и закрепиться в регионе. Это был шанс из простого капитана «Орды» превратиться в влиятельного политика, в человека, с которым будут считаться.

Но, конечно, не стоило забывать и о личной выгоде. За выполнение задания «Лысый Череп» обещал щедрое вознаграждение, а также протекцию в Совете директоров Конторы. Это открывало доступ к новым контрактам и источникам дохода, а также новым возможностям для развития собственного дела.

Но помимо материальной выгоды, была и моральная сторона вопроса. Капитан Счастливчик, несмотря на свою репутацию циничного наемника, в душе оставался романтиком, искателем приключений. Его привлекали сложные задачи, опасные миссии, требующие смелости, находчивости и умения рисковать. И предложение «Лысого Черепа» как нельзя лучше соответствовало этим требованиям.

Доставка астронавигационного оборудования в серую зону – это было настоящим вызовом, испытанием на прочность. Это был шанс доказать себе и окружающим, что Капитан Счастливчик по-прежнему чего-то стоит, что удача по-прежнему на его стороне.

Но, конечно, риски были огромны. Система, в которую предстояло доставить оборудование, находилась в самом сердце серой территории. Здесь рыскали пиратские корабли, несли службу имперские патрули, и плели свои интриги нивэйские шпионы. Прорваться через все эти заслоны и доставить груз в целости и сохранности было задачей не из легких.

К тому же, состав кораблей, которые ранее пытались выполнить эту миссию, оставлял желать лучшего. Как справедливо заметил Старпом, кто-то нарочно мешал собрать полноценную эскадру, словно внутри Конторы и Империи действовала пятая колонна, работающая на противника. Это означало, что Капитану Счастливчику придется рассчитывать только на себя и на свой экипаж.

Но, несмотря на все опасности и риски, Капитан Счастливчик принял решение. Он не мог упустить такой шанс. Он не мог позволить страху сковать его действия. Он должен был рискнуть. Ведь, как известно, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Окончательно решившись, Капитан почувствовал прилив адреналина. Он ощутил ту самую «морозную свежесть», о которой говорил ранее. Опасность подстегивала его, заставляла мозг работать быстрее и эффективнее.

Выйдя из парилки, он скинул Старпому сообщение: «Собирай экипаж в ружье». И тут же отправил «Лысому Черепу»: «Я готов рискнуть».

Ответ пришел мгновенно: «Отлично!»

Впереди их ждала опасная миссия, полная приключений и смертельных опасностей. Но Капитан Счастливчик и его экипаж были готовы к любым испытаниям. Они были профессионалами своего дела, и они знали, что вместе они смогут справиться с чем угодно. Ведь удача всегда была на их стороне.

Глава 17. Полёт в серую зону. Система LD-9598-v.

Как всегда, всё хорошее быстро заканчивается. На нейросеть пришел приказ — явиться на корабль через тридцать минут.

— Вот и прилетела птичка обломинго, — вздохнул Уль.

— Ага, хорошего понемногу!

— Слушайте, народ, я вот что узнал. Капитан договорился очень умно, получив вознаграждение не деньгами, а выбив скидку на приобретение оружия и боеприпасов для ВСЕХ членов экипажа. Понятно, что там есть лимит на приобретение и хранение, но это очень весомо. Во фронтире и за ленточкой оружие от Братьев Пугачевых, как и любое другое качественное оружие, ценится на вес золота. Что у нас по финансам?

Я открыл свой электронный кошелек. На нём было семнадцать тысяч кредитов. Те деньги, которые я заработал на планете, разбирая разбитые винтовки и карабины, ушли на оплату видеосообщения родителям на Землю, которое я отправил, когда нас везли на отдых. Вся любовь стоила сто пять тысяч кредитов. Дорого, но что делать. Как говорил один мой начальник это не дорого, просто вы мыло зарабатываете.

— Да, что-то путное на эти деньги не купишь, а дешёвого барахла здесь навалом. Ладно, подождем, должны быть премиальные за корабль и прочие ништяки, — сказал Уль.

— Блин, что же это такое, опять мы становимся на охрану шлюза, — сказал я, прочитав приказ от Капрала.

Взяв автокар, мы быстро доехали до своего корвета. Там, зайдя в кубрик и взяв оружие из оружейного шкафчика, отправились заступать на караул в одном из шлюзов корабля.

Здесь стоял угрюмый завхоз, и было непонятно, он угрюмый из-за того, что его тоже выдернули из праздника жизни, или он по жизни такой.

Приняв несколько десятков серебристых контейнеров, мы быстро распределили их по трюму корабля. Через несколько часов «Воевода» встал на разгон у звёздных врат системы. Получив пинок под корму и погрузившись на третий уровень гипера, мы вылетели из системы.

***

— Сегодня и не только мы опять будем изгонять дух из живых тушек последователей Вольного Братства, с помощью науки, юмора и конечно же доброй плазмы, — с таким обращением обратился Капрал, стоявших в строю построенные в кубрике, — упражнения из личного арсенала фитнес БДСМ, когда хочется по взрослому, и не обосратушки от нагрузки запредельной, чтобы не вводить ректально раствор регидрона, в увеличенной дозе или что там нынче модно у блогеров из соцсетей?! — продолжил Капрал, — времени у вас теперь много, лететь в гипере мы будем очень долго, и за это время вы обязаны выучить и подтянуть свою боевую форму, усекли?

— Да, лер!

— Ну вот и отлично, погнали в медсекцию, вас там уже заждались!

Корабль совершил прыжок, переместившись на несколько десятков систем. Отследить его траекторию и направление полёта с помощью звёздных врат было невозможно. Звёздные врата использовались как трамплин для увеличения скорости и глубины погружения в гиперпространство. Весь полет мы провели в медицинских и тренировочных капсулах, оттачивая навыки и стремясь стать полноценными штурмовиками. Последний бой в системе показал, насколько важно не только быть хорошо подготовленным, но и достичь высокого уровня боевого слаживания.

Необходимо было понимать действия напарника с полуслова, а лучше — с полумысли.

На последнем брифинге нам сообщили, что корабль движется в систему LD-9598-v для установки астронавигационного оборудования. Что это за оборудование, нам не сказали. Меньше знаешь – крепче спишь.

Зная о том, что несколько экипажей не вернулись из этой системы, капитан спланировал курс так, чтобы корабль вышел из гипера на окраине системы, светилом которой был красный карлик. Шесть безжизненных планет вращались по орбитам вокруг него. Кроме того, в системе находились два огромных пояса астероидов.

Система находилась в серой зоне, и кто здесь держал территорию, было непонятно. Возможно, это была пиратская вольница Братства, а может быть, и другие преступные элементы.

Замерев на границе звёздной системы и обратившись в слух, корабль несколько стандартных суток наблюдал за системой, выпустив астрономические зонды.

— Запускаем истребители в режиме невидимости, — приказал капитан. — Мне не нравится эта система.

Две пары истребителей вылетели из ангара и направились к астероидным полям. «Воевода» тем временем спрятался за ледяным сгустком. В пассивном режиме была зафиксирована небольшая активность. Несколько всплесков гиперпространства, из которых вынырнули корабли аварского производства 6-го поколения и направились к скоплению астероидов, к самому крупному планетоиду. Размеры его были внушительными: около триста км в длину, сто десять в ширину и несколько десятков километров в высоту.

Также было зафиксировано минное поле, очень плотно окружавшее планетоид. Заминировано профессионально, добротно, по классической схеме аварского флота.

— Очень интересно, а что здесь делают работорговцы? — спросил СтарПом.

Космос – это огромная свалка истории, кладбище технологий и полигон для самых безумных экспериментов. И в этом хаотичном пространстве, где стираются границы между законом и беззаконием, торговля оружием и военными технологиями процветает, как сорняк.

Империи, могущественные и гордые, обновляют свой военный парк, распродают свои арсеналы. Списанные крейсеры, старые истребители, устаревшие модели бронескафов – все это уходит с молотка за бесценок, попадая в руки пиратов, работорговцев и прочих сомнительных личностей.

Государственные образования, прикрываясь благородными целями, сами не брезгуют торговлей оружием, поставляя его в горячие точки, разжигая конфликты и получая баснословные прибыли. Они, словно стервятники, кружат над полем боя, дожидаясь, когда прольется кровь, чтобы поживиться трофеями.

Но кроме официальной торговли, существует и теневой рынок, где продается все, что угодно: от новейших моделей лазерных винтовок до украденных прототипов боевых роботов. Здесь правят бал контрабандисты, торговцы смертью и прочие темные личности, готовые на все ради наживы.

Они, словно тени, скользят по темным уголкам галактики, предлагая свои товары тем, кто готов платить. Они не задают вопросов, не интересуются происхождением оружия, им важны только деньги.

И все это оружие, рано или поздно, оказывается в руках тех, кто использует его для насилия и разрушения. Пираты грабят торговые суда, работорговцы захватывают в плен мирных жителей, террористы устраивают взрывы и теракты.

Война – это выгодный бизнес, а оружие – это ее главный инструмент. И пока в галактике будут существовать конфликты, будет существовать и спрос на оружие. А где есть спрос, там всегда найдется и предложение.

После возвращения истребителей на корабль их переоборудовали. Вместо ЭМИ-торпед и ракет были загружены ракеты-носители астронавигационных буёв.

Для поиска источников сигналов в космосе необходимы зонды навигационной разведки. С помощью управления разведывательными зондами можно следить за аномалиями и источниками сигналов в системе.

Удобно. К тому же, размеры буя очень малы, и на него не реагирует система оповещения защиты, если она есть в системе. Сам буй представлял собой беспилотник с небольшим источником питания на несколько лет.

Тишина повисла в кают-компании, словно давящая пелена. Капитан сверлил взглядом карту системы, проецируемую голографическим проектором. ИскИн Сократ, бесстрастный и хладнокровный, продолжал выдавать сухие факты, словно читал некролог.

— Господа офицеры, – нарушил молчание Капитан, — Сократ расскажет подробности о том, где нам предстоит действовать. Прошу.

— Продолжим, — механическим голосом произнес ИскИн. — Проведя анализ активности, можно резюмировать, что система используется не только в качестве транзита. В системе обнаружена астероидная база и система наблюдения «Око-3», контролирующая окружающее пространство. Кстати, корвет не долетел буквально сто пятьдесят метров до зоны контроля, после чего был бы обнаружен и атакован.

— Да уж, повезло, что пронесло, – пробормотал кто-то. Все посмотрели на капитана. Опять его магия.

— Также зафиксированы зашифрованные сообщения между двумя наблюдательными пунктами, ретрансляторами и минное поле, в котором находятся диспетчерские модули, содержащие восемдесят процентов ракетного и двадцать процентов ЭМИ-вооружения. Силового поля на планетоиде не зафиксировано.

— Кто использует эту систему? — с нажимом спросил Лейтенант абордажной секции.

— Предположительно, по анализу сигнатур кораблей, это клан «Людоловов»! — отчеканил ИскИн.

— О, как интересно, – протянул главный инженер, приподняв бровь. — Ну что ж, тем интереснее будет игра. Сколько человек на планетоиде?

— Двести, пятьдесят аварцев и сто пятьдесят рабов, — ответил ИскИн. — Станция используется как зона подскока, для зарядки и заправки кораблей, выгрузки криокапсул с рабами и короткого отдыха экипажей.

— Стоп, — перебил Старпом. — Откуда такая точность?

— Было взломано шифрованное сообщение и получен частичный доступ к телеметрии системы и станции, — пояснил инженер.

— М-да, неплохо, — похвалил Капитан. — Мы можем управлять ИскИном станции?

— К сожалению, нет, но если установить прямой доступ, то это проще простого.

— Ага, проще простого. — ответил Лейтенант.

— Как его установить? – саркастически поинтересовался Капитан.

— А это уже твоя задача, — с ухмылкой ответил капитан Старпому. — Кто у нас тут тактик?

— Пока мало информации, — буркнул Старпом, нахмурившись. — База, судя по всему, укреплена на славу.

— Сама станция глубоко вмонтирована в грунт планетоида, в котором содержатся руды металлов. Это сильнее скрывает станцию от обнаружения сканерами, — добавил ИскИн.

— Да, делали не дураки, — согласился Капитан. — Что еще?

— Также на станции обнаружена производственная активность, там производят наркотические анальгетики. В течение суток будет сформирован конвой, который заберёт две тысячи криокапсул и несколько сотен тонн груза. Базу будет охранять только минно-заградительный комплекс. Сейчас идёт плановая ротация личного состава базы. После отбытия конвоя у нас будет окно для совершения атаки на базу и выполнения основной задачи в системе ВХ-3748к по выставлению астронавигационных буёв «Паутина-8М». Прогноз благоприятен – 81% успеха.

— Только восемьдесят один? — скептически заметил Старпом. — Это маловато.

— Это с учетом всех факторов, — парировал ИскИн.

— Когда будет следующий конвой? — спросил Капитан.

— Через сто часов по стандартному времени Содружества.

— Какое количество обороняющихся?

— Взвод космических десантников с усилением в виде восьми абордажных дронов 6-го поколения, а также «абордажное мясо» в количестве девяносто человек-рабов.

— Ух, ты, как, блин, здорово! – саркастически протянул тактик Старпом. — Настоящий крепкий орешек.

— Было хорошо взять кого-то живых, для допроса, — сказал особист с прозвищем «Особ».

— Слушаю твой план, – сказал капитан, сложив руки на груди.

— Задача непростая, — нахмурившись, сказал Старпом. — В лоб их не возьмешь. Корабль у нас быстрый и маневренный, но брони — кот наплакал. А подходить близко к этому минному полю – самоубийство. Нужно забросить штурмовую группу. На ботах это не сделаешь, остаётся только один транспорт — истребители, они под системой невидимости. Подробный план базы есть у нас?

— Да, конечно. Скинул на нейросеть, — ответил ИскИн.

Старпом погрузился в изучение планов базы, прокручивая в голове различные сценарии. Лицо его становилось все мрачнее. База действительно была укреплена на славу. Множество туннелей, переходов, ловушек и огневых точек делали ее неприступной крепостью.

Взять ее штурмом было практически нереально с теми силами, которыми они располагали.

— Слушайте, – задумчиво произнес Лейтенант, — а что если…?

Он начал излагать свой план, который был дерзким и рискованным, но, возможно, единственным, дававшим хоть какой-то шанс на успех.

— Сколько сможем разместить штурмовиков на истребителе?

— Если всё выкинуть, то шесть человек, и то они полетят на внешней подвеске, — ответил Инженер корабля. — И есть ещё одна проблема, судя по расстоянию, это полёт в один конец, топлива не хватит.

— А если часть истребителей снарядить как топливные заправщики?

— Можно.

— Есть вариант получше, — сказал Старпом. — Мы захватим вот эти наблюдательные пункты врага и с них будем вести основную атаку на базу. Вот здесь и здесь, — показывая пальцем на голографической карте системы. — Это наблюдательные пункты, которые также контролируют минный комплекс. Взяв их, мы сможем перебросить на базу двадцать четыре штурмовика, а это уже сила.

— А сможем разместить абордажных дронов?

— Нет, они будут выходить из-за пузыря маскировочного поля, даже в собранном виде.

— Жаль, значит, без поддержки. Лейтенант, выбери людей, мне нужны добровольные добровольцы.

— Есть, лэр.

— Через несколько часов, после отбытия конвоя, будет ротация на наблюдательных пунктах. Прибудет бот с заменой, — сказал ИскИн.

— Если его захватить, то мы сможем ворваться через ангар базы, а там до главного пункта управления недалеко.

— Отлично. Через час жду от вас отчёты по выполнению плана. За работу!

Капитан смотрел на уходящие спины своих офицеров, в их профессионализме он не сомневался, получив задачу, они выполнят её блестяще. Но тяжёлые мысли никак не отпускали. Налив в бокал на палец какой-то маслянистой жидкости, больше похожей на крепкий алкоголь, Капитан сделал глоток.

Риск, конечно, сумасшедший, но вариантов пока нет, а задачу выполнить нужно. Можно, конечно, вернуться в герцогство, на успех компании это не повлияет, а вот на сроки – ещё как.

Капитан чувствовал, что весь экипаж доверяет ему и верит в его счастливую звезду. Благодаря ей корабль выживал там, где не выжил бы никто другой.

А что говорила интуиция? А она, как всегда, молчала, сучка.

Открыв крышку медкапсулы, Капитан лёг в неё и запустил программу, помогающую погрузиться в лёгкое состояние транса. Начав перебирать варианты и искать возможные форс-мажоры, он спустя какое-то время вдруг понял, что варианты решения этого ребуса приходят как бы сами собой, без каких-либо усилий.

Получив на нейросеть отчёты о проделанной работе, а также раскладку по таймингу предстоящего штурма базы, Капитан убедился, что всё идёт по плану.

***

Когда на мою нейросеть пришла голосовалка, я ответил, не задумываясь:

«Принять участие в штурме, добровольно» Да/Нет.

Как и весь взвод, нас к этому готовили. Тогда устроили розыгрыш со случайными цифрами, кто выбирает больше, тот и идёт. Выиграла звезда Бесов и наш сквад во главе с Деквеном. К нам ещё добавился Старшина Хром, а к Бесам — младший сержант Коготь.

После этого все проверили своё снаряжение и оружие. Я дополнительно прогнал тесты для своего бронескафа. Все в порядке.

Начал собирать рейд-рюкзак, разложив рядом дополнительные обоймы, около двух тысяч выстрелов для плазмы, несколько десятков плазменных гранат, квантид — местный аналог пластида, шестьдесят гранат к подствольнику, энергетические ячейки к щиту, двойной запас воды и еды, аптечку с тройным запасом медикаментов и несколько обойм для «Вепря». По плану мне достался баллон с газом, похожий как две капли воды на те, что используют для дайвинга. Он немного сковывал движения, но не критично.

Через некоторое время мы стояли в ангаре, где нас, вместо ракет, упакуют в контейнер, который называется бомбодержателем с замком. Пилот откроет его, когда мы достигнем цели. На всякий случай его открытие можно было произвести из нейросети штурмовика.

Рядом стоял другой истребитель, который будет заправлять собрата на обратной дороге. Поздоровавшись с пилотами, я узнал, что один из них — Ингвар, мы учились вместе в учебке.

Из брифинга успех этой операции зависел от точности, скорости и, конечно же, удачи. Штурм астероидной базы клана «Людоловов» был не просто выполнением приказа, а настоящим танцем на грани жизни и смерти.

Все началось с наблюдательных пунктов. ИскИн Сократ точно рассчитал время прибытия бота с ротацией, и наша группа захвата под командованием Деквена должна ждать его в засаде.

— Объявляю боевую тревогу, — сказал капитан Искину.

В рубке все заняли свои места согласно штатному расписанию. Лейтенант тактик пробормотал:

— Истребители, готовность! Старт… два… раз… полетели!

Истребители попарно вырвались из тесных ангаров и направились в район выполнения боевой задачи.

— Время подлета: семь минут до пункта А и пятнадцать минут до пункта В.

— Принято.

На голографической карте, где были схематично изображены «Воевода», две удаляющиеся пары истребителей, красные метки НБ и базы неприятеля, шел отсчет времени.

Капитан мог в любой момент перейти в режим слияния с кораблем и на время стать им, но сейчас не время.

— До точки А три минуты, ускорение отключено, идут по инерции. До точки В — двенадцать минут. Полёт нормальный, обнаружений нет.

Напряжение в рубке нарастало. Капитан активировал аптечку, включил режим стабилизации, чтобы немного успокоить бурлящий адреналин.

— Первая пара, есть контакт! Телеметрия включена!

Перед мысленным взором капитана появился экран, разделенный на секции для каждого штурмовика.

— Ну, с богом!

***

Глава 18. Взятие базы «Людоловов»

Дикий космос, сектор Лебедя, система LD-9895-v — астероидная база клана «Людоловы»

— Так, пацаны, расчехляемся! — поступил приказ от капрала. — Мы на месте!

Истребители зависли над поверхностью астероида в нескольких десятках метров от наблюдательного пункта работорговцев. Гравитация практически отсутствовала. Буду падать в невесомости. Тусклый свет мониторов шлема рассеивал кромешную тьму космоса, превращая её в подобие пещеры вокруг лица. На визоре пульсировали символы – координаты, скорость, вектор движения. Я ориентировался в этом цифровом хаосе, как опытный моряк по звездам. Мой искин бронескафа сканировал местность, выискивая постройки работорговцев.

Вместо громоздкого ракетного ранца за спиной крепился баллон с газом. Лёгкий, маневренный, он позволял совершать резкие рывки и точные перемещения в невесомости. Короткий импульс из дюз – и тело послушно летело в нужном направлении. Я чувствовал себя бабочкой, танцующей в безвоздушном пространстве. Но стоило помнить, каждый выдох мог стать последним, каждый импульс — ошибкой. Космос не прощает беспечности.

— Спускаемся аккуратно, тут всё заминировано!

Блин. Вот этого ещё не хватало! Ладно, прорвёмся. Я аккуратно спланировал к аварийному входу в наблюдательный пункт. Мои напарники по опасному бизнесу проделали то же самое ритмично и быстро. Истребители вернулись к «Воеводе». Если случится что, вытаскивать нас отсюда не будут, так что у нас только одна попытка.

Старшина начал колдовать возле пульта пропуска. Через несколько минут аварийный вход начал открываться, впуская нас. В открывшееся пространство улетел беспилотник Деквена.

— Всё чисто!

— Капитан, команда вошла в наблюдательный пункт, он под моим контролем.

— Отлично!

Разбившись на пары, мы последовали за беспилотником в складском помещении. Наблюдательный пункт представлял собой квадратное помещение площадью четыреста квадратных метров, большую часть которого занимал склад для расходников минно-заградительного поля. Живых было пятеро, включая аварца, который «ютился» в рубке площадью пятьдесят квадратов.

— Нам он нужен живым, – предупредил Капрал.

Ну, живым так живым. Осторожно перемещаясь по наблюдательному пункту, мы подошли к двери в жилой модуль.

Здесь небольшой тамбур. Как раз поместились я с Улем, остальные остались за шлюзовой камерой.

Произошла герметизация. Несколько секунд, и беспилотник проник в образовавшуюся щель.

— Две цели справа от вас, – прозвучала команда Капрала.

— Приняли.

Переведя оружие в режим оглушения, мы с Улем резко выскочили из-за угла шлюза. Несколько очередей, и люди попадали, словно их подкосили.

— Следующий — в рубке!

Капрал подождал, пока мы подойдём к рубке управления, и запустил ещё одну пару, которая пошла нейтрализовать оставшихся защитников пункта.

Дверь бесшумно отъехала в сторону. Молниеносно ворвавшись внутрь, мы увидели удивлённого аварца с расстёгнутым на груди комбинезоном. Получив успокаивающий выстрел из карабина, он кулем свалился под столешницу.

Быстро установив заглушку в виде нейрошунта в разъём на запястье его нейросети. Отлично! В чате пришло сообщение, что Ворч с Гансом вяжут оставшихся в живых рабов. Всё! Наблюдательный пункт наш. Хром вместе с Деквеном стали колдовать над панелью управления вместе с дешифровальными дроидами.

***

— Лэр, первая штурмовая группа взяла наблюдательный пункт под свой контроль! — доложил лейтенант.

— Отлично! Часть дела сделана.

Через двадцать минут пришло подтверждение контроля над вторым пунктом. На голографической карте минно-заградительное поле сменило красный цвет на зелёный.

— Переходим к следующему акту нашей пьесы, — приказал Капитан. — Сколько времени до ухода конвоя?

— Двадцать четыре минуты, лэр!

— Ждём.

Через полчаса три боевых корабля ушли в гиперпрыжок, а следом за ними — девять транспортов.

***

На пункте был полный голяк. Поживиться было нечем, несколько дрянных стволов и одна обезличенная пластиковая карта – вот и весь улов.

Истребители доставили нам пополнение, и вскоре с базы противника вылетел шаттл для смены персонала в наблюдательных пунктах. Но ситуация изменилась, вместо того, чтобы сначала направиться в точку В, шаттл полетел сразу к нам. Что-то пошло не по плану.

— Так, парни, приготовились! Сделаем теплый прием этим уродам! — прорычал Дэквен, и напряжение, до этого висевшее в воздухе, стало осязаемым, словно холодный металл, прижатый к коже. Мы затаились у шлюза, готовые вырваться из тени, словно хищники из засады. Сократ твердил о гауптвахте, о провинившихся, но Дэквен чуял подвох. Слишком тихим был этот сектор, слишком важным перевалочным пунктом был этот наблюдательный пост. Наша группа, шесть человек, словно единый организм, спаянный большим количеством часов проведенных боев в тренировочной капсуле и взаимным доверием, замерла в ожидании. Дополнительная шестерка, доставленная с истребителями, за спиной, дрожала от напряжения, но старалась не отставать.

Словно подтверждая его подозрения, шаттл пристыковался с глухим ударом, от которого содрогнулся весь наблюдательный пункт. Одновременно с этим, молния пронзила небеса, ЭМИ-ракета с истребителя обрушилась на шаттл, нагружая электронику и погружая его в полумрак. Дэквен подал знак.

Синхронно с Улем, мы швырнули светошумовые гранаты. Ослепительные вспышки, оглушительный грохот, и наступила кратковременная тишина. За светошумовыми последовали плазменные гранаты. Раскаленное пекло вырвалось в стыковочный узел, прожигая броню, искривляя металл, превращая все живое в пепел.

Искореженный, наполовину обесточенный шлюз открылся, выпуская в коридор шквал огня. Вместо сонных лиц гауптвахты, из шаттла вырвались наёмники, хорошо экипированные и явно готовые к бою. Впереди был абордажный дроид. Они встретили нас шквальным огнем из лазерного и кинетического оружия, но было слишком поздно.

Заговорили подствольники. Оглушительные взрывы потрясли шаттл, разбрасывая вокруг обломки и клочья плоти. «Вампиры», плазменные карабины Дэквена и его людей, выплюнули потоки раскаленной плазмы, превращая врагов в обугленные мумии. Мы ворвались внутрь, в узкое, залитое кровью пространство. Было тесно, жарко, смертельно опасно.

Под прикрытием дополнительной шестерки, мы прорывались вперед, сея смерть и разрушение. Бой перешел в ближний, в яростную схватку не на жизнь, а на смерть. Лезвия ножей сверкали в полумраке, вспарывая плоть, оставляя за собой кровавые росчерки. Один из парней с истребителей, совсем молодой, едва успевший отстреляться из карабина, рухнул, пронзенный осколком брони. Его глаза закатились, из горла вырвался хрип, и он затих.

— Зачистка! — заорал Дэквен, перекрывая грохот выстрелов и предсмертные крики.

Мы с Улем, два ветерана нашей группы, методично прочесывали шаттл, добивая раненых, контролируя каждый угол, каждую нишу. Остальные прикрывали нас, отсекая возможные подкрепления. Никакой пощады, никакой жалости. Только смерть. Быстрее, нужна рубка.

В рубке пилотов, в эпицентре хаоса и разрушения, аварский пилот отчаянно пытался удержать контроль над ситуацией. Он был молод, испуган, но полон решимости выжить. Деквен видел это в его глазах, видел страх и жажду жизни, смешанные воедино. Аварец отстреливался игольником, двигаясь с невероятной скоростью.

Рейд из дополнительной шестерки, ринулся на помощь, но в этот момент несколько игл пробили его броню, войдя точно в грудь. Он пошатнулся, схватился за рану, и рухнул на пол, задыхаясь от крови.

— Колючий живее! Оказать помощь! — заорал Дэквен, мгновенно оказавшись рядом с раненым.

Я быстро активизировал аптечку, с помощью импланта ввел обезболивающее, нейросеть пыталась залатать глубокую рану и остановить внутреннее кровотечение. Но было слишком поздно. Взгляд Рейда затуманился, на губах появилась кровавая пена.

— Дэк… – прохрипел Рейд, — прикрой… моих…

И затих. Глаза его навсегда закрылись, в них застыл ужас и боль. Рейд получил несколько разрядов плазмы в корпус, броня и нейросеть не выдержала. На иконке идентификатора, сначала вспыхнул черный цвет, а потом посерел, означая смерть.

Смерть Рейда словно отрезвила Дэквена. Боль, злость и жажда мести вспыхнули в его душе. Он поднялся, стирая с лица кровь Рейда, и посмотрел в глаза аварцу.

— Ты заплатишь за это, — прорычал Дэквен, и нажал на курок.

Плазменный разряд выжег аварцу лицо, превратив его в обугленную маску. Тело рухнуло на пульт управления, запачкав его кровью и пеплом.

Снаружи раздался еще один взрыв. ЭМИ-ракета, выпущенная с истребителя, повторно поразила шаттл, окончательно выводя из строя все электронные системы. Искин был нейтрализован. Никто больше не сможет поднять тревогу.

Через несколько минут все было кончено. Шаттл представлял собой временно мертвую груду искореженного металла, залитого кровью и пеплом. На борту – только мертвецы. Потери – один человек. Рейд. Цена победы.

— Трупы вынести, — приказал Дэквен, указывая на тело Рейда. — И зачистить все следы. Нам еще на этой колымаге лететь к ним в гости. Хром, реанимируй ИскИн, живо!

Тишина вновь опустилась на наблюдательный пункт, нарушаемая лишь потрескиванием выведенной из строя электроники. Дэквен знал, что это лишь передышка. Настоящий бой еще впереди. Но они были готовы. Мы всегда были готовы. Память о Рейде придавала нам сил, делая нас еще более безжалостными и решительными.

Чернота космоса проплывало, расчерченное тонкими полосками звёзд. Это был тот самый шаттл, изрешеченный плазмой и залитый кровью, от которого еще пахло смертью и адреналином. Но выбора не было. Хром, гений-техник из нашей команды, сотворил чудо, быстро вернул ИскИну подобие жизни. Обшарпанные стены, ободранная обивка, отсутствие сидений – все это говорило о том, что с комфортом было не очень. Устроившись прямо на полу, мы вцепились в поручни, готовые к неизбежной тряске.

Шаттл дрогнул и набрал скорость, унося нас к побочной цели – еще одному наблюдательному пункту работорговцев, где, нас ждали другие штурмовики.

Дэквен, молчаливый и сосредоточенный, сидел рядом. Он был словно каменная глыба, непробиваемый и непоколебимый. Но я знал, что внутри него бушует буря, сравнимая с тем хаосом, который мы оставили на предыдущем пункте.

Связь с лейтенантом появилась в виде искажённого голограммы.

— Дэквен, как слышно? — проскрипел Лейтенант.

— Слышу и вижу отлично, Лейтенант, — ответил Дэквен.

— Доложите обстановку.

— Летим в пункт В, оттуда на базу «Людоловов», по таймингу опережаем график, ИскИн перепрограммирован, сигнал с базой устойчивый.

Лейтенант замолчал на несколько секунд.

— Принял, действуем по разработанному плану, ваша группа основная.

— Понял, принял. Перед заходом на связь, подадим условный сигнал.

Голограмма Лейтенанта пропала.

Стыковка с другим наблюдательным пунктом прошла без происшествий и забрав остальных штурмовиком мы полетели на основную базу аварцев.

Полет тянулся мучительно долго. Шаттл трясло и швыряло из стороны в сторону, словно щепку в бушующем море. Мы молчали, каждый погруженный в свои мысли, каждый готовый к смерти.

Наконец, шаттл начал снижаться. В иллюминаторах показалась база – огромный комплекс, врезанный в скалу. Она казалась неприступной крепостью, ощетинившейся орудийными стволами и сенсорами.

— Приготовиться! — скомандовал Дэквен, не открывая глаз. — Через пять минут — высадка!

Мы поднялись на ноги, проверяя оружие и броню. В глазах горел огонь решимости. Мы были готовы. Даже к смерти.

Шаттл коснулся пола ангара, и рампа откинулась с тихим шипением. Первым спрыгнул Деквен, за ним – остальные штурмовики, словно тени, одетые в броню цвета вороной ночи. Пока ИскИн шаттла включил глушилку, Деквен жестом указал Хрому на терминал управления. Он мгновенно подскочил к нему, его пальцы забегали по сенсорной панели. Через секунды на экранах вместо реальной картинки ангара транслировалось зацикленное видео обычной рутины, техники занимались ремонтом дроидов, офицеры что-то обсуждали. Идеальная иллюзия. Сократ получил полную власть здесь.

— Запускаю вирус, — хриплым от напряжения голосом сказал Хром. — Через три минуты мы заберем контроль над коридорами, которые ведут в техническую комнату и в командный пункт базы.

— Принял! Зачистка!

Первый выстрел из бластера разорвал тишину. Затем — второй, третий... Штурмовики действовали быстро и безжалостно. Техники, механики, случайные офицеры – никто не успел понять, что происходит. Плазма прожигали плоть и металл, оставляя за собой дым и запах паленого мяса. Бой длился не больше минуты. Ангар погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием остывающей брони и редкими стонами умирающих.

— Готово, — сказал Хром, — можем идти.

Деквен кивнул. Одна группа штурмовиков, следуя его приказу, двинулась к дверям, ведущим вглубь базы, впереди их ждал командный пункт, и штурм только начинался.

А мы вместе с моими напарниками, Улем и Ворчуном, отправился на выполнение своей секретной миссии. Ладно, пусть не секретной — доставить баллон с закисью азота в помещение очистки воздуха. Из ангара они спустились по лестнице в технический коридор и, пройдя несколько десятков метров, упёрлись в дверь. Дверь тут же взорвали. Осторожно выглянув внутрь, я расположил баллон с газом в круглое отверстие — единственное свободное место на полке, где уже стояли другие баллоны. Ворч отдал мне мой рейд-рюкзак.

Пока я, Уль и Ворчун выполняли свою миссию, оставшаяся штурмовая группа покинула ангар через главный коридор, ведущий к главному пульту управления станцией. Впрочем, штурма как такового не было. ИскИн станции, пораженный вирусной атакой, перешел под контроль захватчиков, а веселящий газ, выпущенный в систему вентиляции, парализовал почти весь обслуживающий персонал. Тревога, если и была объявлена, то сражаться оказалось некому.

В главный коридор вышли, скорее, для проформы. Охранные турели бездействовали, а немногочисленные аварцы, еще способные передвигаться, находились в состоянии эйфории и не представляли никакой угрозы. Через несколько часов «Воевода» вылетел с поверхности одного астероида, где скрывался, беспрепятственно пристыковался к ангару станции.

Бой, которого так ждали штурмовики, так и не состоялся. Аварцы, хоть и были застигнуты врасплох, не могли оказать организованного сопротивления. Они лишь беспорядочно бродили по коридорам, улыбаясь и предлагая захватчикам обниматься. Смешное видео получилось конечно.

Главной задачей оставалось захватить пункт управления базой, хотя и это, по сути, превратилось в формальность. Оттуда можно было окончательно взять под контроль все системы безопасности и скоординировать дальнейшие действия.

Путь к пункту управления оказался самым легким. Аварцы, понимая всю важность этого объекта, просто забыли о нем. Двери были открыты, а внутри царила тишина.

Защитников не было. Лишь одинокий командир, сидящий за консолью, пытался что-то сделать. Он, понимая, что все кончено, попытался активировать систему самоуничтожения базы. Но один из штурмовиков, просто подошел к нему и вырубил прикладом карабина. Пункт управления был захвачен.

Теперь, под контролем штурмовиков, все системы базы были окончательно под контролем ордынцев. Оставшиеся в живых аварцы, понимая бессмысленность сопротивления, сдались в плен.

База была взята.

Операция, казавшаяся невыполнимой, завершилась полным успехом. Благодаря дерзкому плану Лейтенанта и Старпома, вирусной атаке, веселящему газу и, конечно же, удаче Капитана.

Но почивать на лаврах было некогда. Впереди ждала основная миссия — установка астронавигационного оборудования в системе LD-9598-v.

***

— Дело сделано! Пользуемся оставшимся временем и завершаем работу по нанесению паутины в системе, — сказал Капитан. — Сократ, подготовь полный отчет по станции, переведи минное поле в режим паранойи. И проверьте все дроны и шаттлы, что еще способны летать, загрузите их буями.

Сократ откашлялся.

— Лэр, есть небольшая проблема... У нас нет достаточного количества пилотов, чтобы управлять всеми этими аппаратами.

— Это плохо. – Капитан нахмурился. — Старпом, ты останешься на станции, подготовишь к эвакуации всё, что сможем унести, в первую очередь мне нужны ИскИны и рабы, обдумай, что делать с ними. А то я зная Сундука. И найди способ обойти эту проблему с пилотами. Может быть, получится перепрограммировать часть дронов на автоматический режим?

— Да, лэр, с рабами вопрос особый, и над пилотами подумаю, — ответил Старпом.

***

Через несколько минут «Воевода» вылетел с ангара станции для постановки оборудования слежения внутреннего объема космоса в системе. Используя все поручные средства все истребители и штурмовые боты, а также сам корабль, работа велась очень быстро, по ощущениям Капитана, они все равно безнадежно опаздывали.

Наш сквад быстро загрузился в уже знакомую лоханку, и ИскИн оперативно доставил нас к бывшим наблюдательным пунктам противника. Там мы забрали живых пленных, а также тело Рейда.

Тщательно заминировав подходы к пунктам и всё внутреннее пространство, включая склады, мы оставили для любого незваного гостя смертельную дискотеку.

Пока мы летали, оставшиеся члены нашего взвода переместили в одно помещение всех живых пленников, находившихся в бессознательном состоянии.

Я был временно прикомандирован к санчасти. Моя задача состояла в следующем, с помощью дроида погрузить бесчувственное тело аварца в капсулу с модулем допроса «Вивисектор 6У». Там с ним будет работать наш особист Ост. Начали со старших по званию, список предоставил наш ИскИн Сократ.

Всего на станции находилось пятьдесят шесть аварцев, многие из которых принадлежали к дворянству и аристократии. Их планировалось доставить на базу Орды в герцогстве. Насчет остальных рабов были вопросы, корабль физически не смог бы их всех унести на борту из-за недостатка места в системе жизнеобеспечения.

Ангар гудел, как пчелиный улей, в котором рой механических пчел усердно собирал нектар. Только вместо нектара здесь было награбленное добро, а вместо пчел – дроны, роботы-погрузчики и вездесущие манипуляторы, снующие между штабелями контейнеров. Сундук, наш интендант, возвышался над этим хаосом, словно разъяренный шершень, выискивая малейшие недочеты в работе. Его вечно недовольное лицо дергалось при каждом лязге металла и писке сервомоторов.

— Быстрее! Шевелитесь, ржавые болваны! Время — деньги, а каждый упущенный модуль — удар по моей нервной системе! – ворчал он, поправляя сползающие с переносицы очки. Сундук, несмотря на внушительное телосложение, был до мозга костей бюрократом, даже в условиях анархии и пиратства. Опись награбленного была для него священным ритуалом.

Я наблюдал за этой суетой, прислонившись к одному из контейнеров. Внутри, судя по наклейке, находились «Комплекты бронескафов тактического назначения, модель «Гром-3М»». Неплохая добыча. «Гром-3М» - прочный, надежный, с усиленной системой жизнеобеспечения. В нем можно было смело выходить в открытый космос или штурмовать хорошо укрепленные бункеры.

— Эй, Колючий, чего разлегся? Помог бы лучше! — проворчал Сундук, бросив на меня сердитый взгляд.

— Я больше по части медицины, Сундук, а не по части физического труда. Да и кому-то надо вести летопись наших славных подвигов, — отмахнулся я.

Сундук фыркнул, но ничего не ответил. Он снова погрузился в свой мир цифр и инвентарных списков.

Опись имущества действительно впечатляла. Станция работорговцев оказалась настоящей сокровищницей.

В Сектор А: ИскИны и информационные накопители

Здесь кипела самая кропотливая работа. Маленькие дроны-манипуляторы осторожно извлекали ИскИны из серверных отсеков и помещали их в антистатические контейнеры. Каждый ИскИн помечался номером и кратким описанием, если оно было доступно. Сундук лично контролировал этот процесс. ИскИны, по его мнению, были самым ценным товаром. В них могли храниться данные о местонахождении ценных ресурсов, секретные разработки, компромат на конкурентов.

Сектор B: Оружейный арсенал

Здесь царил полный порядок. Горы ручного оружия, от простых игольников до мощных плазменных винтовок, складировались в штабеля. Боеприпасы всех калибров громоздились в ящиках. Роботы-погрузчики, оснащенные магнитными захватами, быстро перемещали оружие и боеприпасы в контейнеры.

Сектор C: Модули и системы

Здесь находилось все, что не относилось к оружию или ИскИнам. Модули щитов, двигатели, навигационные системы, сенсоры, ремонтные дроны. Все это было тщательно рассортировано и упаковано.

Сектор D: Медицинская секция – место, где холод проникал в кости даже сквозь бронескаф. Здесь располагались ряды криокапсул, в которых, словно в ледяных саркофагах, покоились замороженные туши разумных существ. Аварцы, известные своей жестокостью, превращали их в рабов, удерживая в стазисе до момента использования. Рядом громоздились ящики с комплектующими для обслуживания криокамер, хладагенты, датчики жизнедеятельности, системы поддержания температуры. Зловещее зрелище, напоминающее о бесчеловечности и прибыльности работорговли в этом уголке галактики.

Сектор F: Сейфы и прочее ценное имущество

В этом секторе хранились сейфы, найденные в кабинетах администрации станции. Что в них находилось, никто не знал. Но Сундук был уверен, что там есть что-то ценное.

— Все готово, Сундук! — прокричал один из погрузчиков.

— Отлично!

Сундук оторвался от своих записей и окинул взглядом заполненный контейнерами ангар. На его лице мелькнула тень удовлетворения. «Воевода» залетел в ангар. По аппарели спустился сам Капитан.

— Загружайте контейнеры на корабль. И не забудьте установить детонаторы в соответствии с планом!

Работа закипела с новой силой. Роботы-погрузчики быстро переносили контейнеры в трюм корвета, готовые к взлету. Капитан наблюдал за этой суетой, чувствуя легкое волнение. Операция подходила к концу. Станция была заминирована. Она взлетит на воздух, когда сюда прибудут ее хозяева, для них приготовлен прекрасный сюрприз.

Счастливчик подошел к Сундуку.

— Все идет по плану? – спросил Капитан.

— Как часы, — ответил он, не отрывая взгляда от своего терминала. — Все учтено, все записано. Ни одна единица имущества не пропадет зря.

Капитан усмехнулся. Сундук был верен себе до конца. Даже в момент уничтожения станции он думал только об описи имущества.

— Что с рабами?

— Погружены в криокапсулы, капсулы в контейнерах, которые будут закреплены на обшивке «Воеводы».

Наконец, все контейнеры были загружены в трюм. Экипаж корабля проверяли системы и приготовились к взлету.

— Пора уходить, – сказал Сундук, захлопывая свой терминал. — На этой станции нам больше нечего делать.

Наш отряд направились к шлюзу. За нами шли роботы-погрузчики, унося последние остатки награбленного добра.

Когда мы покинули станцию, я оглянулся назад. Она выглядела заброшенной и безжизненной, не как раньше. Но теперь она была обречена на уничтожение.

Я вздохнул и последовал за Улем и Ворчуном, который уже подсчитывал нашу прибыль из этого рейда. Наша работа здесь была закончена. Наша летопись пополнится ещё одной историей. Впереди нас ждали приключения и новые опасности и, конечно же, новые трофеи. А Сундук уже, наверняка, начинал составлять опись следующей добычи.

Глава 19. Смертельная ловушка для Амани Абебе.

Дикий космос, сектор Лебедя, система LD-9895-v — астероидная база клана «Людоловы». Рубка «Воеводы»

— Башню станции мне, – приказал Капитан уставшим голосом, – гиперсвязь.

— Есть, командир, – сказал Сократ. – Связь установлена, потерь пакетов – один процент.

— Странник Гнезду, очень много паутины, – сказал капитан и отправил увесистый файл. Дождавшись полной загрузки файла, он отдал приказ ИскИну. – Отбой связи.

Корабль находился у поверхности планетоида на неосвещенной стороне, укрытый маскировочным полем, установленным дронами.

— Загрузка завершена, капитан, – доложил Старпом. – Можем стартовать.

— Ждем еще тридцать минут, и если ничего не произойдет, выдвигаемся.

— А что произойдет?

— У нас будут гости, ты не забыл про очередной конвой аварцев, время истекло, а их все нет.

— Хм, ну эти черти не всегда пунктуальны.

— Допускаю такую возможность, но в системе болтается какое-то корыто, паутина видит только его след, но не может определить ни его сигнатуру, ни принадлежность.

— Считаешь, что это…

Капитан нахмурился, барабаня пальцами по шершавой поверхности панели управления. Сомнения грызли его изнутри. Опыт подсказывал, когда техника пасует, значит, дело дрянь.

— …корабль старших рас? – спросил Старпом. – У нас не хватает технологий, чтобы его засечь.

В воздухе повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь тихим гулом работающих систем «Воеводы». Слова Старпома, будто ледяные осколки, пронзили пространство рубки. Корабль старших рас. Сама мысль об этом повергала в трепет даже видавших виды ветеранов космоса. Встреча с ними – это всегда лотерея, где на кону стоит не только жизнь, но и судьба целых систем и миров.

— Объясни Сократ, гриф секретности снят, — потребовал Капитан, отбрасывая сомнения. Ему нужна была информация, голые факты, чтобы принять взвешенное решение.

Сократ, как всегда, был собран и точен:

— Паутина, наша система астронавигационной разведки, способна засекать мельчайшие частицы энергии, регистрировать гравитационные аномалии, анализировать спектральные характеристики излучений. Она видит много. Но в данном случае… Она улавливает лишь искажение пространства, как рябь на воде от проплывшей под ней рыбы. След, отпечаток присутствия, но самого объекта — нет. Это все равно что пытаться поймать ветер ладонями.

— И что это значит?

— Это значит, что корабль, который оставил этот след, использует технологии, которые превосходят наши на несколько порядков. Он либо невидим для наших сенсоров, либо искусно скрывает свою сигнатуру, либо… – Сократ замолчал, подбирая слова. — Либо он использует принципиально иную физику, недоступную нашему пониманию.

Старпом глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Корабль старших рас в их секторе. Хотя это нарушало планы, перечеркивало все расчеты, но не критично.

— Господа офицеры, в системе обнаружены выходы из гиперпространства, – сообщил ИскИн, – фиксирую восемь возмущений пространства.

— Отлично, «Слияние», – сказал Счастливчик, его терпение уже было на исходе. – Ну, наконец-то.

Растворив свое сознание в слиянии с машинным разумом «Воеводы», получив доступ ко всем системам корабля, капитан сосредоточился на обработке и получении информации от систем сканирования космоса. Интуиция его в очередной раз не подвела — это хорошо.

В систему вошел небольшой конвой, состоящий из эсминца пятого поколения и легкого крейсера седьмого поколения, а также шести малых транспортников третьего поколения.

Используя вычислительные мощности кластера объединенных ИскИнов корабля, помноженные на почти вековой опыт боевых столкновений в космосе, проиграв несколько тысяч вариантов боя, капитан вышел из «Слияния».

— Ух, блин, забористая эта все-таки штука, — проговорил капитан. — Сократ, боевая тревога. К нам пожаловал конвой «Людоловов», — обратился он к Старпому. — Опасность для нас представляет только легкий крейсер, но сейчас не об этом. У меня вопрос, сука, к герцогине, какого хрена у них транспортники, которые производят наши, блядь, любимые союзники!

— Будем использовать свою излюбленную тактику?

Основная тактика боя корвета заключалась в том, чтобы на высокой скорости, пользуясь маневренностью, с дальнего расстояния обстреливать противника ракетами с плазмой в ловушке. Для коррекции огня использовались несколько истребителей, которые под невидимостью могли также нанести ракетно-бомбовый удар.

Снижая энергощит корабля, и после просадки его на пятьдесят процентов и более, в ход шли ЭМИ-ракеты с истребителей, которые добивали щит, выводя из строя или полностью уничтожая электронику и энергоснабжение судна противника, а также перегружая ИскИн.

По телеметрии гасились ПКО, открывая путь десантным ботам для абордажа. Доступ к Главному ИскИну был ключом к управлению, но часто крепость машинного разума оказывалась неприступной. Тогда в дело вступали штурмовики с «мобильником» – портативным ИскИном, который подключался к нейросети корабля. Сократ, словно паук, плел из цифровых нитей новую систему контроля, подчиняя захваченное судно воле «Воеводы». После этого трофей либо конвоировался на базу Конторы, либо скрывался в системе – до прибытия ремонтников и подкрепления.

— Нет, будем использовать ресурсы базы. После того как конвой подойдет к базе, мы взорвем его на минах. Бить будем прицельно с «Воеводы» по эсминцу, он должен первым выйти из нашего боевого чата навсегда, а после – легкий крейсер. Вероятность взятия на абордаж – семь процентов. Жаль, конечно, я бы с удовольствием покопался в судовом журнале и навигационных картах, но рисковать нельзя, примерно триста свиней на эсминце и четыреста пятьдесят на крейсере – мы не потянем.

— На транспортниках не больше десяти членов экипажа. После того как их захватим, возможно, мы решим вопрос, что делать с рабами на станции.

— Точно!

***

Боевая тревога вырвала меня из объятий Морфея. Стремительно облачившись в боевую броню, я засунул в кобуру пистолеты, взвалил на плечи рейд-рюкзак и, вместе с напарниками по опасному ремеслу, помчался по коридорам корабля в ангар. Там нас уже ждали штурмовые боты.

– Что опять? – спросил я в боевом чате.

– Чужаки в системе, – отозвался пилот Ингвар. – Сейчас будем нахлобучивать.

– Лэр? – обратился я к Капралу.

– Пока сидим на расслабоне, приказов, кроме сбора, не поступало, – ответил Деквен.

Значит, можно выдохнуть и немного подремать.

Тем временем в системе к станции неслись лёгкий крейсер и эсминец.

***

– Станция, приём. На связи «Ловец», приём.

– Вышлите код доступа, иначе будете уничтожены!

– Да ты что, урод, совсем оборзел?! – взбесился капитан эсминца. – Я как только до тебя доберусь, отмудохаю, как бог черепаху! Мы несколько месяцев болтаемся в преисподней Космоса, а ты меня так встречаешь! Лови!

– Код доступа подтверждён! На ИскИн отправлен навигационный полёт, старая ты скотина, и только попробуй мне побарагозить на станции – вмиг вылетишь отсюда!

– Ладно, не кипишуй.

– Хоть с богатым уловом?

– Ага, полные транспорты замороженного мяса.

– К сожалению, не смогу всех посадить. У нас отказал ИскИн, старое оборудование, и никто его не чинит. Поэтому – на дальнюю парковочную орбиту. За экипажем прилетят внутрисистемные шаттлы.

– Отбой связи.

Капитан связался по внешней связи с господином на легком крейсере.

– Господин, навигационная карта получена, через несколько часов будем на станции.

– Всё без подозрений?

– Да, старый хрыч говорит, что вышел из строя диспетчерский ИскИн, будет заводить вручную. Поэтому сначала мы, потом транспортники.

– Как же они достали со своими поломками! Платишь, платишь, а сервиса как не было, так и нет. Ладно. Сажай нас.

– Господин, карта получена, но немного другая траектория полета, – сказал по связи капитан эсминца.

– Выдохни, старый просто перестраховывается.

***

Сократ же, используя видеозаписи, склеил постановочный ролик, который ввёл в заблуждение капитанов кораблей.

***

Амани Абебе, восседавший в кресле пилота лёгкого крейсера, всем своим видом являл собой жалкую пародию на аристократа. Иссиня-чёрные, тщательно залакированные волосы, зачесанные назад, открывали высокий, покатый лоб, казавшийся ещё более непропорциональным из-за напыщенного выражения лица. Тонкие, хищные губы были поджаты в презрительную гримасу, будто сам факт нахождения в этом пропахшем машинным маслом и потом корабле оскорблял его высокое происхождение.

Он принадлежал к далёкой ветви Императорского рода, но корчил из себя особу, приближенную к трону. Родословная, испещрённая именами героев и военачальников, в его случае обернулась лишь бледной тенью былой славы. Все его подвиги ограничивались участием в придворных интригах и умением выгодно жениться. Однако, жажда власти и признания толкала его вперёд, заставляя цепляться за любую возможность возвыситься.

На безупречно белом мундире, сшитом из редчайшей ткани с далёкой колонии, красовались многочисленные награды, большая часть из которых была получена за выслугу лет или за «особые заслуги перед Империей», что на деле означало умение вовремя угодить нужным людям. Его руки, холеные и тонкие, с длинными аристократическими пальцами, казались абсолютно не приспособленными для удержания оружия или выполнения какой-либо физической работы.

Впрочем, Господин и не собирался демонстрировать свою храбрость в бою. Его роль заключалась в том, чтобы руководить процессом, восседать на капитанском мостике и раздавать приказы, в то время как грязную работу выполняли другие. Он считал себя гениальным стратегом, способным просчитать любой ход противника, хотя на деле его тактические познания ограничивались устаревшими базами.

Взгляд его холодных, серых глаз скользнул по экранам мониторов, отображающим приближающуюся станцию. Он чувствовал легкое раздражение. Эта рутинная операция по доставке рабов с планеты под местным названием Земля казалась ему ниже его достоинства. Ему бы командовать флотом, вести в бой легионы солдат! Но вместо этого он вынужден был прозябать в этой дыре, занимаясь контрабандой и покрывая грязные делишки влиятельных чиновников.

Его внимание привлекло сообщение от капитана эсминца. Карта навигации получена, все идёт по плану. Амани Абебе усмехнулся. Эти простолюдины, как всегда, наивны и доверчивы. Он был уверен, что сможет легко обвести их вокруг пальца и получить желаемое.

Его высокомерие и тщеславие были безграничны. Он считал себя выше всех окружающих, избранным, достойным большего. И эта уверенность в своей непогрешимости часто играла с ним злую шутку, заставляя совершать ошибки, которые могли стоить ему жизни.

Но пока что удача была на его стороне. Он умудрялся избегать опасных ситуаций, перекладывая ответственность на других и выходя сухим из воды. Он был мастером интриг и манипуляций, умело играющим на слабостях и пороках окружающих.

В этот раз он был уверен в успехе. Груз рабов был ему необходим для укрепления своего положения в высшем обществе. Он планировал щедро одарить своих влиятельных покровителей, чтобы заручиться их поддержкой в дальнейших начинаниях.

Он откинулся в кресле, сложив руки на груди, и закрыл глаза. В голове роились планы и амбициозные замыслы. Он видел себя триумфатором, купающимся в лучах славы и обожания. И ради достижения этой цели он был готов на всё. Даже на сделку с дьяволом.

Его взгляд вновь обратился к экранам. Станция приближалась.

***

После кропотливой подготовки и скрытного маневрирования, корвет «Воевода» словно тень соскользнул с поверхности защитного астероида. Эта неказистая каменная глыба, покрытая сетью сенсоров и маскировочных полей, некоторое время служила им надежным укрытием, позволяя незаметно наблюдать за приближением конвоя. Теперь же, когда корабли противника, ведомые самонадеянностью и фальшивыми данными, достаточно углубились в смертельный объём заградительного минного поля, пришло время действовать.

Расчеты Сократа были безупречны. «Воевода» занял идеальную позицию для нанесения первого удара, отрезая противнику пути к отступлению и оставляя их в самом центре смертоносной ловушки. Движения корабля были плавными и точными, словно движения опытного хирурга, готовящегося к сложной операции. Тихий шелест сервоприводов, приглушенный гул двигателей – лишь эти звуки нарушали напряженную тишину рубки. Все замерли, ожидая приказа капитана.

Что же представляли собой эти зловещие мины, усеявшие пространство вокруг? На первый взгляд – безжизненные обломки астероидов, дрейфующие в пустоте. Но это была лишь маска. На самом деле, это были сложные мини-диспетчерские модули, каждый из которых представлял собой автономный боевой модуль, начиненный смертоносным арсеналом. Внутри каждой сферы скрывался компактный, но мощный процессор, способный анализировать сигнатуры кораблей противника и выбирать наиболее подходящую цель.

Мины были заряжены ракетами самонаведения седьмого поколения. Это были не просто болванки, несущие взрывчатку, а высокотехнологичные убийцы, созданные для уничтожения бронированных целей в условиях космического боя. Каждая ракета несла в себе тройной заряд: фугасный, для пробития внешней защиты, осколочный, для поражения внутренних систем и экипажа, и ЭМИ-заряд, способный вывести из строя электронику и дезориентировать ИскИн противника.

Поверхность каждой ракеты была покрыта специальным абсорбирующим составом, поглощающим энергию вражеских сенсоров, делая их практически невидимыми до самого момента атаки. Их двигатели работали на кристаллах, обеспечивающих бесшумный и быстрый разгон, что делало их практически неуловимыми для систем ПКО противника.

Каждая мина, словно хищник, терпеливо ждала своего часа, скрываясь в тени астероидов и обломков. Они были связаны в единую сеть, управляемую мощным ИскИном поля, который анализировал тактическую обстановку и распределял цели между отдельными модулями. Этот ИскИн был словно гигантский мозг, координирующий действия тысяч отдельных нейронов, обеспечивая максимальную эффективность атаки.

Когда конвой противника углубился вглубь минного поля, ИскИн активировал смертоносную ловушку. Сферы мин распахнулись, выпуская стаи ракет, устремившихся к своим целям. Ракеты были словно рой разъяренных шершней, вылетевших из своего гнезда, чтобы покарать незваных гостей.

Капитан «Воеводы» отдал приказ о начале атаки. Вырвавшись из тени астероида, он выпустил залп плазмы, нанося сокрушительный удар по кораблю противника. Началась смертоносная пляска, где судьба кораблей решалась за считанные минуты.

Первым, как и планировалось, был уничтожен эсминец. Ракеты минного поля полностью разрушили его энергетический щит, а прицельный выстрел с корвета «Воевода» добил корабль, угодив прямиком в реакторный отсек.

С крейсером всё оказалось сложнее, он начал активно маневрировать, активировав защитный щит на полную мощность. Умирать он явно не хотел.

– Этот урод нафарширован по самые гланды, – прокомментировал Ингвар. – Ракеты лишь слегка покусывают его щит, не нанося существенного урона.

Я наблюдал за боем, разворачивающимся за бортом корабля, через внешние системы бота.

Крейсер резко развернулся и, выпустив целый рой ракет, попытался вырваться из ловушки, устремившись прочь от ставшей смертельно опасной базы.

Часть ракет удалось сбить средствами РЭБ, часть уничтожила ПКО. Корвет, используя своё преимущество в скорости, выпустил свои смертоносные игрушки. Несколько ракет прорвались сквозь защитный щит крейсера и повредили маршевые двигатели, что тут же сказалось на его скорости. Он начал терять ход.

Осознавая, что попал в западню и шансов вырваться практически нет, капитан крейсера решил забрать нас с собой.

Он вновь развернулся и открыл прицельный огонь по нам из всех орудий, а их у него было немало. Нас ощутимо качало при резких сменах курса – даже гравикомпенсаторы не справлялись с такой запредельной нагрузкой. Ракеты и залпы плазмы помещенную в ловушку обрушивались на нас каждые две минуты, просаживая щит и перегружая ПКО. Но долго так продолжаться не могло.

Получив в борт очередную порцию фугасных и осколочных ракет от минного поля, крейсер лишился остатков защитного поля и теперь принимал удары на броню, весьма прочную, но всё же недостаточную, чтобы выдержать такой шквал огня. Спустя пять минут крейсер был уничтожен.

– Сократ, доложить о повреждениях! – напряжённо произнёс Капитан. – Лейтенант подготовить штурмовые группы на зачистку транспортов, живее, блядь!

– Щит уничтожен на семьдесят восемь процентов, зафиксирована разгерметизация корпуса.

– Прекрасно, блин! Кто, на хрен, не откачал воздух? Инженер, разберись, что за умник это сделал! Лейтенант, ваш выход – нужно захватить транспорты противника!

– Есть, лэр!

– Инженер, что там творится с нашей посудиной?

– Есть небольшие повреждения, но летать будем и крушить наших врагов!

– Прекрасно, это уже радует!

Глава 20. Чужой след в системе АР-4687-т

Дикий космос, сектор Лебедя, система LD-9895-v — астероидная база клана «Людоловы»

– Ну что, пацаны, наш выход. Задача – захватить транспорты противника. Ингвар доставь нас к этим бедолагам! – скомандовал Деквен.

Подлетев к крайнем транспорту и выполнив стыковку, мы провели шлюзование. Тут же в дело вступили наши беспилотные «птички». Особого сопротивления на борту мы не встретили. Мне и Ворчуну был отдан приказ о захвате рубки. В случае сопротивления – мочить на месте, никого не жалеть. Нам встретились пара разумных рабов, бросившихся на нас с плазменными резаками. Другого оружия у них попросту не было. После успокаивающих выстрелов оглушающими зарядами, мы их опутали силовыми наручниками, чтобы больше не мешались и не навредили себе и транспорту.

По аналогичной схеме были зачищены остальные транспорты. У меня появилась нашивка за пятый абордаж – приятно.

Адреналин колотил в висках, когда мы ворвались на борт следующего транспортника. В отличие от предыдущих, где нас встречала лишь обреченная тишина и жалкие попытки сопротивления, здесь нас ждали во всеоружии. В узком коридоре, ведущем к рубке, вспыхнула перестрелка. Лазерные разряды прошивали воздух, оставляя в нем опаляющий запах озона.

Ворчун, небольшой паренек в массивном бронескафандре, ринулся вперед, прикрывая меня шквалом огня из своего карабина. Что на него подействовало? Бездействие предыдущих абордажей? Он вдруг почувствовал себя настоящим берсерком, не чувствующим страха и боли. Внезапно из бокового отсека выскочил крупный тип с тяжелым игловиком в руках. Секунда – и Ворчуна прошила очередь игл. Он рухнул на пол, захрипев от боли.

«Ворчун!» – заорал я, бросаясь к плечу свой верный «Вампир». Противник тут же переключил огонь на меня. Я не укрывался, посылал длинные очереди по типу, который ранил моего напарника. Щит держал, но я все равно чувствовал иглы, котрый барабанили по моей броне. Заставляя вздрагивать всем телом. Несколько секунд и схватка закончилась. Я сделал контрольный в голову. Подхватив друга под руки, потащил его в ближайший отсек. Там, за запертой дверью, мы были в относительной безопасности. Но времени оставалось мало. Ворчун истекал кровью, его дыхание становилось все более прерывистым. Аптечка отрабатывала по максимуму, но цвет из желтого, быстро переходил в оранжевый.

– Держись, Ворчун, сейчас я тебе помогу, – проговорил я, руками доставая из аптечки стим-инжектор. Вонзив иглу в его шею, я влил мощную дозу стимуляторов, надеясь хоть немного стабилизировать его состояние.

Эффект был мгновенным. Ворчун судорожно вздохнул, его глаза открылись.

– Ч-что произошло? – прохрипел он.

– Тебя подстрелили, дружище. Держись, сейчас прибудет помощь, – ответил я, пытаясь успокоить его.

Тем временем, дверь отсека открылась. На пороге стоял Уль. Связавшись с Капралом, я запросил немедленную эвакуацию.

– Мы не можем вас забрать, слишком опасно. Минное поле вышло из под контроля. Заканчивайте задачу и возвращайтесь сами, – ответил он.

– Ты с ума сошел? Ворчун тяжело ранен! Мы не можем его бросить! – взревел я в ответ. – И на чем мы улетим, твою мать отсюда?!

– Это приказ. Выполняйте! – отрезал Капрал и отключился.

Я выругался сквозь зубы. Предать Ворчуна значило подписать ему смертный приговор. Но и оставаться в кипящем хаосе не представлялось возможным.

– Что с транспортом? Зачищен?

– Да, – спокойно ответил Уль. – Что будем делать?

Передо мной стоял Уль, воплощение нордического хладнокровия. Высокий, мощный, с короткими волосами, он казался невозмутимым айсбергом в бушующем океане.

– Нужна медкапсула, лучше реанимационная, – ответил я прерывисто. – Что аварцы везли? Мясо?

– Так точно, – отозвался молчаливый Ганс, словно тень возникший из угла. – Трюм забит до отказа.

Ганс был полной противоположностью Уля. Коренастый, с мощными руками и непроницаемым взглядом, он больше напоминал боевого робота, чем человека. Его невероятная сила и выносливость быстро сделали его ценным членом нашей команды.

– Искин взломан?

– Почти, осталось пара процентов, – буркнул Ганс, ковыряясь в проводке. Его пальцы, словно щупальца, ловко манипулировали инструментами, подключаясь к нейросети корабля.

После долгих и мучительных минут мы наконец-то выбрались из технического туннеля в пустой грузовой отсек.

– Есть! Искин наш! – провозгласил Ганс.

– Отлично. Нам нужно пустить сюда воздух, – быстро проговорил я, подключаясь к медицинскому Искину. – Я так понимаю, медкапсул у них нет, но это не проблема. Есть несколько частично рабочих криокапсул. Нам не нужно морозить Ворчуна, – засмеялся я, – а вот медицинские функции она выполнит. За дело. Ганс, бери под контроль пару электронных болванов, волоки капсулу. Сейчас помечу ее. Уль, закачай атмосферу в этот отсек.

– Будет сделано! – одновременно ответили Уль и Ганс, приступая к выполнению приказа. Каждый знал свое место в команде и действовал четко и слаженно. Именно это и позволяло нам выживать в самых отчаянных ситуациях. Судьба свела нас вместе не случайно

Состояние Ворчуна стало быстро ухудшаться.

Время сжималось в тугой комок, отсчитывая последние секунды жизни Ворчуна. В его хриплом дыхании сквозили стоны, а лицо под слоем геля и крови приобрело мертвенно-серый оттенок. Каждая секунда промедления могла стать фатальной.

– Живее! – рявкнул я, подгоняя Уля и Ганса. – У нас нет времени!

Вскоре в отсек втащили огромную криокапсулу. Электронные болваны, хрипя сервоприводами, с трудом кантовали громоздкую аварскую конструкцию, оставляя на металлическом полу глубокие царапины. Наконец, они установили капсулу горизонтально, зафиксировав ее магнитными захватами.

Уль, как всегда молчаливый и сосредоточенный, подключил кабели к системе жизнеобеспечения отсека и начал закачивать атмосферу в отсек. Воздух, наполненный запахом машинного масла и горелой плазмы, постепенно вытеснялся свежим, обогащенным кислородом, который, казалось, сам по себе оживлял увядающую жизнь.

Тем временем я освободил Ворчуна от пробитого бронескафандра, стараясь быть как можно более аккуратным. Каждая застежка отдавались адской болью в его теле. Он стонал и бредил, не узнавая меня.

– Спокойно, Ворчун, все будет хорошо, – шептал я ему на ухо.

Аккуратно переложив его в капсулу, я зафиксировал тело ремнями и начал судорожно изучать интерфейс управления. Криокапсула аварского производства, хоть и была старой и частично неисправной, все еще сохраняла основные медицинские функции. Главное – правильно ее настроить. Я сел за кресло.

Подключившись к Искину капсулы, я быстро просмотрел доступные программы и выбрал режим диагностики и реанимации. Интерфейс был интуитивно понятен, но требовал предельной внимательности. Малейшая ошибка могла привести к непредсказуемым последствиям. Старая модель!

– Молись, чтобы это сработало, – пробормотал я, нажимая кнопку «Запуск».

Капсула загудела, активируя системы жизнеобеспечения. Внутри вспыхнул мягкий голубой свет, осветив измученное лицо Ворчуна. Сканеры начали считывать данные, передавая их на экран.

Сердце бешено колотилось, когда я смотрел на графики, отображающие состояние Ворчуна. Пульс был слабым и прерывистым, дыхание поверхностным, давление критически низким. Система классифицировала его состояние как «Критическое – Красная зона». Я в курсе!

Капсула начала активно работать, впрыскивая в кровь Ворчуна стимулирующие препараты и партию наноботов. Автоматические манипуляторы начали проводить дефибрилляцию, пытаясь восстановить сердечный ритм, помогали нейросетке.

Напряжение росло с каждой секундой. Я не отрывал глаз от экрана, боясь пропустить малейшее изменение. Уль и Ганс молча стояли рядом, готовые выполнить любой мой приказ.

Внезапно, на экране произошли перемены. График пульса стал более ровным и четким, дыхание углубилось, давление начало медленно подниматься. Состояние Ворчуна перешло в «Оранжевую зону».

– Есть! – выдохнул я с облегчением. – Кажется, мы его вытаскиваем.

Капсула продолжала работать, стабилизируя состояние Ворчуна. Со временем показатели становились все лучше и лучше. Красный сектор сменился оранжевым, затем желтым.

Наконец, на экране высветилось сообщение:

«Состояние стабильное – Зеленая зона»

Я откинулся на спинку кресла, обессилено закрыв глаза. Победа! Мы спасли Ворчуна.

– Спасибо, – прошептал я, обращаясь то ли к Искину, то ли к высшим силам, которые, возможно, услышали мои молитвы.

– Что дальше? – спросил Уль.

– Дальше – выбираемся отсюда, – ответил я, поднимаясь на ноги. – Нужно доставить Ворчуна на «Воеводу». Здесь мы больше ничем не сможем ему помочь.

В этот момент дверь отсека открылась, и в помещение вошел Лейтенант.

– Что здесь произошло? Что со связью? – спросил он, окинув взглядом хаос, царивший в отсеке.

– Транспорт зачищен, у нас раненый. Используя подручные материалы будет жить, но нужна срочная эвакуация. – ответил я.

Лейтенант молча кивнул, одобряя мое решение.

– Тогда пошли, – сказал он. – грузимся в шаттл. Нам нужно как можно скорее покинуть эту проклятую систему.

И мы ушли, оставив за спиной хаос войны и смерть.

В системе мы провели ещё несколько стандартных часов, загрузили топливо в транспорты, перезарядили диспетчерские модули минного поля ракетами.

Вообще мороки было много. Все торопились, ведь кто знает, кто ещё вынырнет из гиперпространства в нашей системе. Дальше – разгон, и наконец, мы покинули опасную зону.

Корвет «Воевода» вместе с мелкими транспортниками, ведомыми по курсу, проложенному Счастливчиком и Сократом, медленно пробирался по тонкой, едва заметной грани — там, где уже была проложена паутина. Это опасное место, где одна ошибка могла стоить жизни. Сканеры тщательно исследовали пространство впереди, выискивая малейшие аномалии, ловушки или нежданных гостей. Каждый миг мог стать последним, но корабли двигались вперёд, словно по лезвию ножа, уверенные в своих навыках и в том, что им предстоит пройти.

Каждый вечер, когда звёзды мерцали на экранах визоров, мои напарники по опасному делу делились историями о своих домах, о том, что оставили там, на Земле, и о надеждах на будущее.

Но однажды вечером вместо обычных посиделок нас вызвали в кают-компанию. Лейтенант стоял у голографической карты, лицо — каменное.

— У нас новые данные, — сказал он без предисловий. — Но сначала — объясню, почему сквад не в полном составе.

Я переглянулся с Улем и Ворчуном. Деквена и Ганса не было уже несколько дней. Мы знали, что они под стражей, но подробностей никто не сообщал.

— Вы, наверное, гадаете, куда делись Капрал и Ганс, — продолжил Лейтенант. — Докладываю по факту.

Он включил запись протокола моих переговоров. Я услышал свой голос, искажённый помехами:

«Ты с ума сошёл? Ворчун тяжело ранен! Мы не можем его бросить!»

И ответ Капрала:

«Это приказ. Выполняйте!»

Потом — шипение, обрыв связи. Лейтенант остановил запись.

— Капрал отдал приказ на отход, — сказал он. — Колючий его не выполнил, остался спасать раненого. Капрал, в свою очередь, бросил подчинённых на вражеском транспорте и улетел на боте. Пилот Ингвар был под прицелом «Вапмира» и выполнял его приказы.

— Он нас бросил? — Ворчун округлил глаза. — Капрал? Деквен?..

— Да. — Лейтенант был краток. — Когда бот причалил к «Воеводе», Капрал доложил, что группа осталась на транспорте и, вероятно, погибла. Он не стал вас ждать, не организовал эвакуацию, не запросил подкрепление. Просто смылся.

— Идиот, — выдохнул Уль.

— Не идиот. Трус, — поправил Лейтенант. — Командовал вами больше полугода, подавал надежды, но я его арестовал за оставление подчинённых в опасности.

— А Ганс? — спросил я. — Ганс здесь при чём?

— Ганс — друг Деквена. Когда узнал, что Капрал под арестом, ворвался ко мне в каюту с кулаками. Орал, что я «не имею права», что «Капрал был прав». Пришлось и его взять под стражу, пока не остынет. — Лейтенант помолчал. — Такая вот история.

Ворчун посмотрел на меня:

— Ты знал?

— Знал. Но не хотел говорить, пока Лейтенант сам не объяснит.

— И что теперь с Деквеном? — спросил Уль.

— Трибунал, — ответил Лейтенант. — По уставу — от разжалования до расстрела. Но это уже не наша забота. Ваша задача продолжать тренировки и выполнять свои обязанности на корабле. Колючий, ты за старшего. Уль и Ворчун — в подчинение.

— А Деквен? — снова спросил Ворчун. — Он бы справился лучше.

— Деквен арестован, — отрезал Лейтенант. — Поэтому вместо него — Колючий. Вопросы?

— Нет, — ответил я за всех.

— Тогда за работу.

Лейтенант вышел. Мы остались втроём.

— Не ожидал, — сказал Ворчун. — Деквен… он всегда был жёстким, но чтобы бросить…

— Люди меняются, — ответил Уль.

— Или показывают истинное лицо, — добавил я. — Ладно. Забудьте.

***

Дикий космос, сектор Лебедя, система АР-4687-т

В течение трёх полных декад, проведённых в космосе, экипаж занимался не только рутинными задачами. Регулярно проводились тренировки, отрабатывались действия в экстренных ситуациях, проверялись системы на случай непредвиденных обстоятельств. Командир собирал всех на брифинги, где обсуждали возможные угрозы и сценарии. Каждый вечер, когда звёзды мерцали на экранах визоров, мои напарники по опасному делу делились историями о своих домах, о том, что оставили там, на Земле, и о надеждах на будущее.

Но однажды, когда корабли готовились к последнему прыжку, сканеры зафиксировали нечто странное. На экранах высветились изображения распотрошенных кораблей нивейцев. Два транспортника и три корабля сопровождения были разбросаны по обширной области, а их состояние свидетельствовало о недавней и жестокой схватке. Обломки плавали в пространстве, словно мрачное напоминание о произошедшем. Очень странно — паутина - 8М не зафиксировала ничего. Кто мог это сделать?

Командир собрал старших офицеров в рубке корвета «Воевода», где экранные панели заполнили изображения разрушенных судов. Глубокое молчание охватило людей, когда они рассматривали последствия битвы, оставленные в безвоздушном пространстве. Состояние кораблей было ужасающим, обшивка местами разорвана, из щелей вырывались облака газа, словно сами корабли издавали свои последние вздохи. Каждый обломок свидетельствовал о жестокости произошедшего сражения.

— Это не просто стычка, — произнёс Старший Помощник, увеличивая изображение одного из транспортников. — Судя по повреждениям, здесь произошло нечто более масштабное.

Капитан кивнул, выражение лица стало серьёзным. Они знали, что в этом секторе космоса обитают опасные противники, и каждый из них мог быть замешан в этом конфликте. Следы боя были свежими, и все понимали — это могло быть дело аварцев, известных своей агрессивной тактикой. Эти чернокожие нелюди в облике людей были не только сильны, но и хладнокровны, не знающие пощады в бою. Их методы беспощадны, и именно это делало их такими опасными.

— Или, возможно, это были аратанцы, — добавил Сократ, голос звучал уверенно. — Их действия всегда отличались хитростью и внезапностью. Они могли устроить засаду, чтобы уничтожить нивейцев, зная, что это будет выгодно для них.

Команда обменялась взглядами, понимая, что нельзя исключать и терранцев.

— А не могли это быть загадочные инкогнито, которые не фиксировала паутина? — спросил Инженер. — Возмущение полей совпадает с тем, что мы наблюдали в той системе, где уничтожили аварскую базу.

— Возможно, это старшие расы, — пробормотал капитан. — Чёрт бы их побрал… Их появление в этом секторе космоса может означать лишь одно — надвигается новая угроза.

— Что будем делать? — спросил Старший Помощник.

— Действовать! — ответил капитан. — Я так понимаю, сюда наше звено не прилетит?

— Нет, — произнёс ИскИн Сократ спокойным голосом, — они не будут оголять узловую систему.

Экипаж «Воеводы» понимал, что нужно действовать быстро. Внимание к деталям и готовность к любым неожиданностям стали их главным преимуществом.

— Тогда действуем сами. План такой, — объявил Счастливчик. — Транспортники уходят в разгон.

— Если они улетят, у нас не будет пилотов для истребителей, — напомнил Старший Помощник.

— Сократ, какова вероятность, что из этих кораблей сделали дрейфующие форты? — спросил командир «Воеводы».

— По последним данным, корабли полностью обесточены. Вероятность меньше пяти процентов, лэр, — ответил ИскИн.

— Отлично. Лейтенант, собирай своих сорвиголов, самых отчаянных.

— Это звезда Беса и трое из сквада Деквена.

— Почему трое?

— Капрал Деквен арестован и солдат Ганс под арестом.

— Хм… Ладно. За работу! Сократ, ты поведёшь штурмовой бот.

Страху нельзя было позволить взять верх. Прежде чем продолжить путь, решили забрать останки тел. В гиперпространстве провести тщательный анализ и попытаться выяснить, что произошло.

Счастливчик отдал приказ.

Транспорты выстроились в строй, после чего поступил приказ приступить к разгону. У «Воеводы» было всего несколько часов. Чтобы не терять время, выпустили остатки паутины, активировали сканеры и начали сбор данных. Они обрабатывали обломки кораблей, собирая информацию о последних сигналах, механических повреждениях и остатках топлива.

Вскоре на экранах появились данные — остатки систем жизнеобеспечения, повреждённые модули навигации и, наконец, сигналы бедствия, исходящие от одного из транспортников. Это был крик о помощи, застрявший в пустоте космоса.

Старший Помощник замер, осознавая, что кто-то, возможно, выжил и нуждается в их помощи.

— Сократ, бери пеленг. — приказал Капитан. — Лейтенант, у вас всё готово?

— Да, лэр.

— Команду на запуск бота разрешаю.

— Принято.

— Нам нужно выяснить, что здесь произошло, — сказал командир решительным голосом. — Мы не можем оставить их на произвол судьбы.

Решение было принято. Штурмовики «Воеводы» начали операции по спасению выживших. Они понимали, что это может быть ловушкой, но внутренний долг и моральный кодекс не позволяли им отступить. Сократ взял курс на место происшествия, они были готовы к любым неожиданностям. В этом безжалостном космосе, полном тьмы и неопределённости, они знали: единственное, что может спасти их — решимость действовать.

ИскИн плавно вел бот. На безопасной дистанции, он шарахнул ЭМИ-ракетами с установок бота по транспорту, чтобы окончательно заглушить его. Никто не хотел рисковать. На максимальной скорости, совершив отчаянный маневр бот центрировался и зашлюзовался.

Хакер из команды Беса подал энергию на двери шлюза, которые начали открываться. Абордажные дроны стали прокачивать энергетические щиты, готовясь принять залп на себя, но было...

Глава 21. Терра. Императорский дворец.

Министерство Атаки и Обороны уполномочено заявить:

По инициативе Терранской стороны состоялся разговор по гиперсвязи нового Министра Атаки и Обороны Андрея Бергинского и министра обороны федерации Аланте Лиамаа Локаринаена.

Обсуждался вопрос предотвращения угроз безопасности и снижения риска возможной эскалации.

Бергинский, похоже, не только потребовал объяснений по Декларации ГОСа, но и рассказал о вариантах асимметричных ответов.

Имперские новости.

Кабинет императора был темен и тесен — намеренно. Тиберий не выносил помпезности тронного зала, когда речь шла о настоящих решениях. Здесь, за дверью с тройной блокировкой, собирались только свои. Начальник Генштаба Грегор Ванн, директор внешней разведки Аркадий Тейн и новый министр атаки и обороны — Андрей Бергинский, человек, которого Тиберий вытащил из опалы именно за умение называть вещи своими именами.

Голографический экран над столом мерцал, проецируя карту приграничных секторов. Красные метки — недавние удары по имперским конвоям. Синие — зоны патрулирования Галактического оборонного союза. Жёлтые — «серые» системы, где пираты и наёмники чувствовали себя как дома.

— Докладывайте, — бросил Тиберий, опускаясь в кресло.

Ванн активировал запись. Сухой, механический голос ИскИна зачитал сводку:

«Министерство атаки и обороны уполномочено заявить, по инициативе Терранской стороны состоялся разговор по гиперсвязи нового министра Бергинского с министром обороны Федерации Аланте Лиамаа Локаринаеном. Обсуждался вопрос предотвращения угроз безопасности. Бергинский потребовал объяснений по Декларации ГОС и изложил варианты асимметричного ответа…»

Тиберий поднял руку, останавливая запись.

— Перейдём к сути, Андрей. Что сказал алантеец?

Бергинский — широкоплечий, с грубым, точно вырубленным из гранита лицом и коротким ёжиком седых волос — шагнул вперёд. Он не носил мундира, только тёмный китель без знаков различия. Говорил жёстко, рубя воздух ладонью.

— Локаринаен юлил, Ваше Величество. Говорил о «мирном сосуществовании» и «недопустимости эскалации». Но за его словами — сталь. ГОС принял итоговую декларацию. Тридцать два государства подтвердили, что Терранская империя — главная угроза. Халифат становится их полигоном. Через два года они планируют завершить формирование плацдарма для сокрушительного удара.

— Не новость, — сухо заметил Ванн. — Мы это уже проходили.

— А вот это — новость, — Бергинский переключил карту. На ней вспыхнули несколько систем за пределами имперских границ. — Чунгия передала Халифату крейсера восьмого поколения. Наши крейсера. С нарушением всех реэкспортных соглашений. ГОСовская шестёрка перешагнула ещё одну красную линию.

Тиберий медленно провёл пальцем по голограмме, увеличивая изображение.

— Ответ?

— Пока только официальное заявление. «Выражение озабоченности». — Бергинский криво усмехнулся. — Ваше Величество, мы маринуем себя в собственном соку. Нас бьют, а мы посылаем ноты.

— Ты предлагаете открытую войну с Галактическим Оборонным Союзом? — император поднял бровь.

— Война уже идёт. — Министр шагнул к карте, ткнул пальцем в скопление систем у границы. — Аграфские наводчики направляют удары по нашим торговым судам. Автономные дроны с ракетами целятся в блоки перегонных колец. Если бы за террористами не стояли Таори и ГОС, мы бы давно зачистили Внешнее кольцо. Но они встали стеной. Центральные Миры перешли все мыслимые границы.

— Я не спорю, — Тиберий подался вперёд. — Я спрашиваю, что ты предлагаешь?

Бергинский развернул аналитическую справку — короткую, без воды.

— Первое. Признать, что мы находимся в третьем периоде новейшей истории империи. Первый — правление вашего брата, капитуляция, деградация, распад территорий. Второй — ваш, восстановление суверенитета, усыпление бдительности Ядра, победа во Второй халифатской кампании. Третий начинается сейчас — горячая война с Центральными Мирами, которую они нам навязывают. Уйти от неё нельзя. Цена уклонения — капитуляция и полное исчезновение.

— Радикально, — сказал Тейн, до сих пор молчавший. — Но я согласен.

— Второе, — продолжил Бергинский. — Нанести превентивный удар по системе Ярвон-прайм. Это не колония, не гражданский сектор. Военный полигон, где аварские инструкторы и наёмники ГОСа готовят халифатские экипажи. Стереть комплекс в стекловидную массу. Показательно. Жестко. На языке, который Ядро понимает.

Тиберий молчал, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Третье, а что мы сейчас имеем? — Бергинский повысил голос. — Галифат получает наши же крейсера восьмого поколения через Чунгию. Чунгия, между прочим, грубо нарушила соглашение о реэкспорте! А наша Федеральная служба по военно-техническому сотрудничеству выпускает заявления о «озабоченности». — Он сплюнул на пол — жест, от которого Ванн поморщился, а Тейн едва заметно улыбнулся. — Мы боимся, в отличие от Аратана? Боимся Нэвея? Ядро и ГОС не понимают другого языка, кроме силы. Пора говорить на их языке.

Ванн нахмурился.

— А политические последствия? ГОС заявит о варварстве. Союзники могут отшатнуться.

— Какие союзники? — Бергинский развернулся к нему. — Сполоты нас поддержат. Матар — уже на нашей стороне, им деваться некуда. А остальные… они смотрят, кто сильнее. Слабость не привлекает друзей, генерал. Сила — да.

— Есть и другой риск, — вмешался Тейн. — Удар по Ярвон-прайм будет приписан нам. Даже если мы замаскируем его под «пиратскую акцию» или «несчастный случай на полигоне». Аграфы и алантейцы потребуют ответа.

— А они уже перешли все мыслимые! — Бергинский рубанул воздухом ладонью. — Я предлагаю, император, начать наконец диверсионную работу против их производственных мощностей. Уничтожать заводы беспилотников, верфи, станции гиперсвязи. Через секретные каналы просемафорить, следующий удар по нашим гражданским объектам — и мы ответим асимметрично. Пусть знают, что безнаказанность кончилась.

— Диверсии — это наш профиль, — тихо вставил Тейн. — Но мы не можем действовать открыто. Нужна отрицаемая ответственность.

— Отрицаемая? — Бергинский усмехнулся. — А кто поверит в отрицание, когда на орбите Ярвона останется только пыль? Хозяева и так поймут, откуда прилетело. А подписей под актами мы не ставим — это не наш метод.

— Достаточно, — сказал Тиберий.

Все замолчали. Император медленно поднялся, прошелся вдоль стола, заложив руки за спину. Сейчас, в полумраке, с горящими глазами, он напоминал хищника, примеряющегося к прыжку.

— Бергинский, я разделяю вашу ярость, но не разделяю вашу поспешность. — Он остановился напротив министра. — Ударить по Ярвону? Легко. А дальше? Чунгия объявит нас агрессорами. ГОС введёт войска «миротворцев» в приграничные системы. Аратан, наш союзник, может дрогнуть под давлением. Мы останемся одни против Ядра.

— Мы и так одни, — буркнул Бергинский.

— Что скажет разведка? — Тиберий повернулся к Тейну.

Директор внешней разведки поднялся, поправил манжету.

— Я согласен с министром в главном, война на уничтожение уже идёт. И ведут её нелюди. — Его голос звучал спокойно, почти ласково, но от этого спокойствия становилось не по себе.

Тиберий слушал, не перебивая. Потом медленно прошёлся вдоль стола.

— А внутренний фронт? — спросил он, не оборачиваясь. — Пятая колонна, мигранты, радикальные секты?

Тейн откашлялся.

— Данные сходятся, Ваше Величество. За последние десятилетия в империю прибыло около восьмидесяти миллиардов переселенцев из Внешней и Средней сфер. Многие — нелегально, другие — с поддельными документами. Это питательная среда для вербовщиков Халифата и эмиров. Религиозные секты, радикальные имамы, «Форум свободных людей» — всё это звенья одной цепи. Ядро пыталось расколоть нас по национальному признаку — не вышло. Теперь делают ставку на тех, кому есть что терять, бывших олигархов, лишённых активов при национализации, чиновников старой закваски, обиженных реформами. Они — ударная сила пятой колонны.

— Что с ними делать?

— То же, что и с теми тремястами двадцатью семью из списка, — Тейн произнёс это спокойно, будто речь шла о смене караула. — Выявлять, арестовывать, судить. И не только внутри империи. Те, кто сбежал за границу, называет себя «политическими эмигрантами» и агитирует за террор. Они заслуживают заочного смертного приговора. И он должен быть исполнен. Где бы изменники и предатели не прятались.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Директор, вы предлагаете государственный террор? — Ванн нахмурился ещё сильнее.

— Я предлагаю защиту империи, — холодно ответил Тейн. — Эти люди уже не люди. Они — пособники убийц. Изменники короне. Терра должна приговорить их к смерти. Без пощады.

— Хватит, — Тиберий поднял руку. — Я услышал ваши позиции.

Он вернулся в кресло, обвёл взглядом советников. Долгая пауза. Напряжение повисло в воздухе, как предгрозовое электричество.

— Андрей, вы предлагаете снять белые перчатки. Ударить на опережение. Стереть Ярвон-прайм. Начать диверсионную войну.

— Да, Ваше Величество.

— Директор, вы предлагаете ещё жёстче. Смертные приговоры изменникам за пределами империи. Охоту на эмигрантов.

— Да, Ваше Величество.

— А вы, Грегор? Что скажет Генштаб?

Ванн помолчал, собираясь с мыслями.

— Я не против удара по Ярвон-прайм, если он будет проведён чисто и без идентификации. Я не против диверсий — они всегда были частью войны. Но я против того, чтобы мы сами превращались в монстра, с которым боремся. Белые перчатки, о которых говорит министр… их снимать нельзя.

— Почему?

— Нравственный компас — это всё, что отличает нас от Ядра, Ваше Величество. Как только мы начнём казнить без суда и бомбить гражданские объекты, мы подарим врагу образ «терранского зверя». Союзники дрогнут.

— Генерал прав в одном, — сказал Тиберий. — Белые перчатки снимать нельзя. Но не потому, что это морально. Потому что это выгодно. Удобно. Император, который носит белые перчатки, даже когда бьёт по морде, — это символ для подданных и дворянства. Это даёт нам легитимность. Позволяет сохранять поддержку.

Он подошел к столу и опёрся руками.

— Но бить по морде можно и нужно. Это концепция. В белых перчатках. Ярвон-прайм — цель законная. Военный полигон. Ни одного гражданского. Мы нанесём удар силами диверсионных групп под чужим флагом. Спишем на «Лиги Справедливости» или «несчастный случай». А через секретные каналы просемафорим, это наш ответ. Следующий будет больнее.

Бергинский кивнул, с трудом скрывая удовлетворение.

— Да что мы их жалеть будем? Список есть — значит, в расход! Одним залпом, чтобы другие неповадно было!

Тейн поднял бровь:

— Поспешность — мать поражений, министр. Я предлагаю иной путь.

Он развернул карту, подсветил красные точки.

— Сначала — суд. Заочный, но с полным соблюдением процедур. Доказательства, приговор, публичное оглашение. По всем информационным каналам Содружества. Пусть каждый увидит, за что эти люди лишены чести, имени и права называться терранцами.

— А потом? — спросил Тиберий.

— А потом — ничего. — Тейн развёл руками. — Не трогать. Ни арестов, ни выстрелов. Пусть живут в своем Ядре или Внутренней сфере, в своих особняках. Пусть каждое утро просыпаются с мыслью, что вся галактика знает, кто они. Предателей никто не любит. Их дети будут стыдиться их имени. Партнёры отвернутся. Это страшно, Ваше Величество.

— А если кто-то из них… сорвётся? — спросил Ванн.

— Если взбесится — начнёт угрожать людям, брать заложников, кидаться с оружием, — тогда мы вмешаемся. Исключительно из гуманных соображений. — Тейн сделал паузу. — Доставим в имперскую клинику. Курс терапии. Длительный.

— Чтобы не буянил.

— Именно, Ваше Величество. И каждая такая смерть или «лечение» станет ударом по планам Ядра. А заодно — сигналом для всех изменников, граница не спасёт. Никто не в безопасности. Нигде.

Тиберий усмехнулся.

— Политические убийства на территории федерации Аланте? Это спровоцирует кризис.

— У нас уже кризис, — отрезал Тейн. — Алантейцы готовят провокации с биологическим оружием. У них сеть лабораторий на Диких территориях. И они используют нашу же миграционную политику против нас — восемьдесят миллиардов переселенцев, которых нужно «обрабатывать». Вы представляете масштаб? Если они поднимут мятежи в приграничных секторах, нам придётся воевать на три фронта.

— Работайте. Собирайте досье. Смертные приговоры заочно — да. Но приведение в исполнение только после того, как будет доказано их участие в терроре. Никакой охоты без улик. Мы — империя закона, а не банда. Запомните.

Тейн склонил голову. Император обвёл всех взглядом и поднял руку, требуя тишины.

— Значит, так, — сказал он, и голос его стал холоден, как межзвёздный вакуум. — Я услышал всех. Бергинский прав в том, что война уже началась. Тейн прав в том, что бить нужно точечно и отрицаемо. Ванн прав в том, что нельзя терять союзников.

Он вернулся к креслу, но не сел — опёрся на спинку.

— Вот моё решение. Первое, операция «Стекло» против Ярвон-прайм . Не регулярным флотом. Наёмники, переброска через нестабильные червоточины Лиги Справедливости. Визуально — атака Лиги. Вопросы?

— Никак нет, — ответил Ванн.

— Второе. Тейн, к утру список тридцати целей среди изменников за пределами империи. Тех, чья смерть нанесёт максимальный урон по структуре из предателей Ядра. Приоритет — финансисты и координаторы.

— Будет сделано, Ваше Величество.

— Третье. Ванн. Приграничные системы — в кокон. Сбивать всех, кто сунется без спросу. Даже если это флагман старших рас. Начнётся скандал — я возьму на себя. И подготовить скрытую мобилизацию во фронтире. Не объявлять, но привести в готовность.

— Так точно.

— Через три дня у меня встреча с президентом Федерации Аланте. Один на один. Я предложу им последний шанс — отвести прокси-войска от наших границ. Они откажутся. Я это знаю. Но тогда у нас будут все основания для асимметричного ответа. И мы ударим так, что ГОС взвоет.

— Что именно вы им скажете, Ваше Величество? — Бергинский подал голос.

Тиберий взял с подноса бокал, но не отпил — только повертел в руках, глядя на блики.

— Скажу им то, что они хотят услышать. Предложу сделку. Вывод войск в обмен на торговые преференции. Отказ от поддержки Халифата — за доступ к нашим гиперпространственным картам. Они жадные. Они начнут торговаться.

— И вы пойдёте на уступки? — Ванн нахмурился.

— Ни на одну. Но я заставлю их поверить, что мы слабы и ищем мира. Пока они будут спорить о процентах и сроках, наши диверсионные группы выйдут на позиции. — Тиберий отставил бокал. — Переговоры — это дымовая завеса, Грегор. Главное случится до того, как они поймут, что их обвели вокруг пальца.

— А если они согласятся на все условия? — спросил Бергинский.

— Не согласятся. Им нужна война. Им нужна наша слабость. Я просто дам им иллюзию выбора. А когда они откажутся — у нас будет запись разговора. И мы покажем галактике, кто на самом деле хочет крови.

Тейн кивнул.

— Разумно, Ваше Величество. Разрешите подготовить лингвистический анализ поведения президента? Мы можем вычислить его слабые места за столом переговоров.

— Готовьте.

Он выключил голографический проектор.

— Все свободны. Кроме вас, Андрей. Останьтесь.

Ванн и Тейн поклонились и вышли. Бергинский замер перед императором.

— Ты веришь в то, что сказал? — тихо спросил Тиберий. — Про третий период. Про неизбежность войны.

— Верю, Ваше Величество. Потому что это правда. Ядро не переваривает суверенных империй. Они стерли бы нас, если бы могли. А мы можем ответить. У нас есть оружие, есть воля, есть народ, который устал быть жертвой.

— И цена?

— Любая. Кроме капитуляции.

Тиберий долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Иди. Готовь планы. Но помни, белые перчатки остаются. Андрей, они нужны, чтобы кровь не брызгала на лицо. А бить ими по щекам можно и нужно. — Он сделал паузу. — Но если нас заставят… я готов запачкать руки. Так и передайте нашим «партнёрам» это приказ.

Бергинский щёлкнул каблуками и вышел.

Император остался один в темноте кабинета. Подошёл к окну, за которым простиралась ночная Терра — огни мегаполисов, трассы челноков, сияние орбитальных верфей. Всё это могло исчезнуть. Исчезнуть в огне орбитальной бомбардировке, если он ошибётся.

— Мы выживем, — сказал он звёздам. — Или умрём, но так, что нас запомнят.

Звёзды молчали, но Тиберий больше не ждал от них ответа.

Глава 22. Ассамблея СНГ, закрытая ложа «Нуллис».

Ложа располагалась на верхнем ярусе Ассамблеи, под прозрачным куполом, за которым медленно вращались звёзды. Внизу, в главном зале, кипела дипломатическая жизнь — делегаты спорили, подписывали бумаги, пили дорогие напитки. Здесь, наверху, было тихо. Только двое у стола и тени охраны у дверей.

Император Тиберий вошёл первым. Он сменил мундир на строгий чёрный фрак — без орденов, без гербов. Только белые перчатки. Идеально белые. Он сел в кресло, положил руки на полированную поверхность стола — жестом открытым и одновременно угрожающим.

Президент Элиан Тир'амарилл появился минута в минуту. Дверь открылась без звука. Он скользнул в ложу, как тень, и только тогда, когда сел напротив, стало понятно, насколько он высок — даже сидя, он смотрел на Тиберия чуть сверху вниз.

— Ваше Величество, — голос Элиана был низким, с лёгкой модуляцией — аграфская гортань придавала словам певучесть. — Вы настаивали на этой встрече. Я слушаю.

Тиберий не ответил на приветствие. Он просто смотрел — несколько секунд, не моргая. Потом заговорил. Тихо. Каждое слово — как удар молотом по наковальне.

— Уберите свои прокси от моих границ. Через десять дней.

Элиан приподнял бровь.

— Это ультиматум, Ваше Величество?

— Это предупреждение. — Тиберий положил на стол голографический кристалл. Над ним вспыхнула карта — приграничные системы, отмеченные красным. — Ваши наёмники в системе Аргос. Ваши инструкторы в лагерях Эмиров. Ваши корабли, перекрашенные под пиратов, которые атакуют наши торговые пути. Всё это должно исчезнуть. Десять дней.

Элиан усмехнулся — одними уголками губ.

— У вас нет доказательств.

— У меня есть трупы. — Тиберий повысил голос ровно на полтона. — И этого достаточно. Я не суд. Я император.

— Вы император одной из многих империй, — мягко поправил Элиан. — А Аланте — это четыре процента обитаемых систем галактики. Три Великих Дома. И союзники. Вы предлагаете нам отказаться от партнёров только потому, что вам не нравится их присутствие у ваших границ?

— Я предлагаю вам не умереть, — отрезал Тиберий. — Разница огромна. Угроза — это когда я говорю: «Я вас убью». Предупреждение — когда я говорю: «Если вы продолжите, вы умрёте». Я предупреждаю.

Элиан откинулся в кресле, сложил пальцы домиком.

— Красивая риторика, Ваше Величество. Но вы забываете, с кем говорите. Аграфы старше вашей расы на миллионы лет. Мы видели империи, которые возникали и рассыпались в прах, пока ваши предки ещё лазали по деревьям. Ваша угроза… — он чуть наклонил голову, — …трогательна. Но наивна.

— А вы забываете, — Тиберий подался вперёд, и белые перчатки легли на стол, как саваны, — что ваше величие держится на вранье. Вы не наследники Джоре. Вы — паразиты, которые стравили Древних между собой, а потом присвоили их технологии. Ваша нейросеть, ваша биоинженерия, ваши «тысячелетние знания» — всё это краденое. И вы до сих пор не создали ничего своего.

Элиан замер. Зелёные глаза сузились.

— Вы переходите границы, император.

— Я перехожу красные линии, — поправил Тиберий. — Как и вы. Но я делаю это открыто. А вы — исподтишка, как и всегда. Сколько ещё алантейских солдат должно погибнуть за чужие интересы? Сколько полукровок вы отправите на убой, чтобы сохранить иллюзию вашего превосходства?

— Наша армия — добровольцы, — холодно ответил Элиан.

— Ваша армия — пушечное мясо. — Тиберий почти выплюнул эти слова. — Старшие расы используют вас как щит. Они сидят в своих центральных мирах, а воюют — ваши дети. Вы это знаете и позволяете.

Элиан медленно поднялся. Теперь он нависал над столом, высокий, почти потусторонний в свете звёзд.

— Чего вы хотите на самом деле, Тиберий?

— Мира. — Император тоже встал. Они стояли друг напротив друга, разделённые только полированной поверхностью.

— Я хочу мира. Но не того, который вы мне предлагаете — с расчленением моей страны и капитуляцией перед Ядром. Я хочу честного мира. Равного. Вы отводите войска — мы торгуем. Вы прекращаете поддержку террористов — мы открываем карты. Вы убираете свои биолаборатории с Диких территорий — я не задаю вопросов о том, что на самом деле произошло с Джоре.

Элиан молчал. Долго.

— Это шантаж, — сказал он наконец.

— Это сделка. — Тиберий сжал кулак в белой перчатке. — И у вас двадцать пять часов. Или мы встречаемся на поле боя. И там, поверьте, я не буду предлагать сделок.

Он развернулся и пошёл к выходу. На пороге остановился, обернулся.

— И ещё, господин президент. Список Вергана.

Элиан не дрогнул. Только пальцы на подлокотнике кресла побелели.

— Вы объявляете войну, император?

— Нет. — Тиберий надел вторую перчатку — ту, которую снял перед разговором. — Я её начинаю. Но объявите её вы. Через двадцать пять часов. Как только откажетесь от мира.

Дверь закрылась. Элиан остался один в полумраке ложи. Спустя минуту он активировал наручный коммутатор.

— Соедините меня с Аграфским Советом. У нас проблемы.

— Какие, господин президент?

— Терранский император только что объявил нам войну. Вежливо. В белых перчатках. — Он помолчал. — И я боюсь, что он готов выиграть.

***

Элиан Тир'амарилл не двинулся с места. Он стоял у стола, глядя на дверь, за которой только что скрылся терранский император. Зелёные глаза сузились, пальцы впились в подлокотник кресла с такой силой, что побелели костяшки.

— Войдите, — сказал он, не оборачиваясь.

Дверь бесшумно отъехала. Вошли трое.

Первый — старый аграф в военном мундире без знаков различия, но с нашивкой Великого Дома Ир'аннон. Маршал флота Тор'ан Сириллас. Худой, как жердь, с лицом, изрезанным морщинами — следствие долгих лет в гиперпространственных переходах. Чистокровный, с идеальной серебряной гривой и глазами цвета молодой листвы.

Вторая — женщина, полукровка аграфско-прекская, с короткими серебристыми волосами и острыми скулами. Министр иностранных дел Сариэн Келарис. На ней был строгий серый костюм, на груди — брошь в виде ветви из белого металла Дом Келарис, младший союзник. Она держалась с холодным достоинством, но в каждом жесте сквозило напряжение — вечный удел тех, чья кровь не до конца чиста.

Третий — квартерон. Лиран Т’авес, координатор по связям с ГОС и Аграфской империей Таори. Внешность почти человеческая, если бы не лёгкий миндалевидный разрез глаз и едва заметный серебристый ободок вокруг зрачков. Одет в тёмно-синий костюм из натуральной кожи — вещь, которую чистокровный аграф счёл бы вульгарной. Он стоял чуть поодаль, не смея приблизиться к столу без приглашения.

— Вы слышали? — спросил Элиан, не поворачиваясь.

— Достаточно, — ответил маршал Сириллас. Голос его скрипел, как несмазанный механизм. — Он дал двадцать четыре часа.

— Он блефует, — бросила Сариэн, проходя к столу. — У Терранской империи нет ресурсов для войны на два фронта. Они только что вышли из кампании против Арахнидов. Их флот измотан. Их резервы на исходе.

— Это говорили и перед первой халифатской кампанией, — возразил Сириллас. — И что? Терранцы выиграли. А мы потеряли три системы и полтора флота.

— Тогда им помогали Аратан и Сполоты, — отмахнулась Сариэн. — Сейчас Аратан колеблется, а Сполоты — просто торговые партнёры. Без серьёзной поддержки Терра не вытянет.

Т’авес молчал. Он стоял у окна, глядя на звёзды, и задумчиво поглаживал перстень на мизинце — с гербом Аграфской империи Таори. Квартерон знал своё место, его терпели, но не уважали. Он был голосом Ядра, но сам для Ядра был всего лишь говорящей обезьяной с капелькой благородной крови.

— Лиран, — Элиан наконец повернулся. Глаза президента скользнули по квартерону с лёгким отвращением, которое невозможно было скрыть. — Что говорят в Таори?

Т’авес медленно обернулся. Его лицо было непроницаемо.

— Империя Таори подтверждает свою поддержку, господин президент. ГОС готов к эскалации. Но… — он сделал паузу, подбирая слова, — …Таори не намерена воевать за Аланте. Они предоставят оружие, инструкторов, разведданные. Но свои флоты они не двинут. Как и другие центральные миры.

— Почему? — Сариэн повысила голос. — Мы же союзники!

— Потому что, — Т’авес опустил глаза, — терранский император не блефует. Если начнётся прямая война между Аланте и Террой, Таори потеряет возможность отрицать своё участие. А им это невыгодно. Они хотят воевать чужими руками — вашими. — Он помолчал. — И вы сами на это согласились.

Сириллас презрительно скривился:

— Говорящая обезьяна учит нас политике?

— Маршал, — холодно оборвал Элиан. — Он прав. Это не меняет истины.

Он медленно опустился в кресло.

— Значит, мы одни?

— Не одни, — Т’авес сделал шаг вперёд, но не приблизился к столу — застыл на границе, которую квартеронам переступать не позволялось. — галактический охранный союз выделит кредиты на закупку вооружений. Аграфы предоставят новейшие системы вооружения. Халифат предоставит базы. Но солдаты, которые умрут за эти системы, будут ваши. — Он почтительно склонил голову. —В этом и суть прокси-войны, господин президент.

— А если мы примем условия Терры? — вдруг спросила Сариэн. — Отведём войска, прекратим поддержку Халифата, получим доступ к картам и торговые преференции… Это же не поражение. Это компромисс.

— Это капитуляция, — отрезал Сириллас. — Если мы отступим сейчас, Терра будет наращивать давление. Они захотят вернуть утраченные территории. Потом — компенсации. Потом — демилитаризацию приграничных систем. Вы знаете, как работают империи.

— А вы знаете, как работают войны? — парировала Сариэн. — У нас нет ресурсов для затяжного конфликта. Семьдесят процентов наших торговых путей проходят через системы, которые Терра может перекрыть за месяц. Половина наших союзников уже колеблются. Если мы ввяжемся в войну с империей Тиберия, мы потеряем всё.

— Мы уже теряем, — тихо сказал Элиан.

Все замолчали. Т’авес замер, боясь лишний раз вздохнуть.

Президент поднял руку, активировал запись разговора с императором. Голос Тиберия — холодный, чеканный — заполнил ложу.

«Я предлагаю вам сделку. Вы отводите войска от наших границ. Прекращаете поставки оружия Халифату. Выводите инструкторов с баз Эмиров. В обмен — торговые преференции и доступ к гиперпространственным картам…»

Элиан остановил запись.

— Он сказал «сделку». Он сказал «мир». Он даже не требовал репараций. Только вывод войск и прекращение поддержки Халифата.

— Ловушка, — буркнул Сириллас.

— Возможно. — Элиан посмотрел на Т’авеса. — Но если мы откажемся, а потом окажется, что Терра действительно хочет мира, — кто будет виноват? Мы. И вся галактика узнает об этом.

Квартерон рискнул подать голос:

— Господин президент, Таори советует не спешить с ответом. Им нужно время, чтобы перебросить дополнительные системы обороны в сектор Эпсилон.

— Перебросить? — Сириллас усмехнулся. — Им нужно время, чтобы убрать свои флоты подальше от границы, пока мы сражаемся. Я правильно понял, полукровка?

Т’авес побледнел, но смолчал.

— Хватит, — Элиан поднялся. — Вот моё решение. Мы ответим Тиберию, что готовы обсуждать его предложение. Но нам нужно больше, чем двадцать пять часов. Мы запросим неделю — якобы для консультаций с союзниками. А за эту неделю… — он повернулся к Сирилласу, — …вы усилите наши группировки на границе. Перебросите флот «Теней» в приграничные сектора. Тихо, без лишнего шума.

— А если Терра заметит?

— Заметит. Это плановые учения. — Элиан усмехнулся — впервые за вечер. — Я тоже умею играть в эти игры, господа. Я не хуже терранского императора.

Сариэн покачала головой:

— Это рискованно. Если Тиберий узнает, что мы его обманываем…

— Он и так знает, что мы его обманываем. — Элиан посмотрел на неё. — Вопрос не в этом. Вопрос в том, кто первый моргнёт. Я не намерен моргать.

Он повернулся к Т’авесу.

— Передай своим хозяевам, что Аланте остаётся верна союзу. Но… — Элиан сделал паузу, — …пусть готовятся к тому, что им, возможно, придётся воевать самостоятельно. Потому что если Терра ударит по нашим базам, мы не сможем сдержать её без прямой поддержки.

Т’авес низко поклонился:

— Я передам, господин президент.

— Иди. И больше не смей приближаться ко мне ближе чем на три шага. Твой запах… отвлекает.

Квартерон побледнел ещё сильнее, но поклонился вторично и быстро вышел, стараясь ступать как можно тише.

Элиан посмотрел ему вслед с брезгливой усмешкой.

— Говорящие обезьяны. Тысячи лет эволюции, а они всё ещё пахнут потом и страхом. — Он повернулся к Сирилласу. — Маршал, через час жду план переброски флота. Сариэн — ответ Терре. Вежливый, уклончивый, без обязательств. Всё. Работаем.

Советники разошлись. Элиан остался один под куполом, глядя на звёзды.

— Ты ошибся, Тиберий, — сказал он в пустоту. — Я не откажусь. Я просто сделаю вид, что согласен. А потом… посмотрим, кто кого.

Он улыбнулся — холодно, хищно.

***

За дверью Тиберия ждал Тейн. Директор разведки стоял неподвижно, руки скрещены на груди — ждал, как ждёт удав.

— Ну? — спросил император.

— Клюнул. — Тейн кивнул на перчатки в руках адъютанта. — Но вы их сняли раньше времени. Он должен был видеть их до конца.

— Он видел достаточно. — Тиберий бросил взгляд на кристалл в руке Тейна. — Запись?

— Идеальная. Каждое слово, каждый вздох. — Тейн протянул кристалл. — Но я не советую публиковать её целиком.

— Почему?

— Потому что мы не в суде. Мы в разведке. — Тейн усмехнулся. — Вы дали им двадцать четыре часа. Они ответят отказом через восемнадцать. Мы выпустим новость о том, что Аланте отвергла мир, — через час после их отказа. Без записи. Просто заявление. А запись прибережём для тех, кто должен знать правду: для военных, для губернаторов, для союзников. Галактике достаточно факта. Доказательства — это слабость.

— Ты предлагаешь не показывать?

— Я предлагаю не играть в открытую. — Тейн спрятал кристалл во внутренний карман. — Пока у нас есть запись, мы контролируем повестку. Как только мы её отдадим — она перестаёт быть оружием. Её начнут анализировать, оспаривать, вырывать из контекста. Пусть лучше Ядро гадает, что мы сказали на самом деле. Неопределённость страшнее правды.

Тиберий молчал. Потом кивнул:

— Делай как знаешь. Но чтобы через восемнадцать часов их отказ был у меня на столе.

— Будет. — Тейн поклонился. — А Ярвон-прайм?

— Через неделю. Как и планировали. — Император двинулся к выходу. — И пусть ГОС завоет.

Он ушёл. Тейн остался, глядя на кристалл в своей руке.

— Завоют, — повторил он тихо. — Обязательно.

Они скрылись в лифте. Ложа опустела.

***

Главный зал Ассамблеи гудел, как разворошённый улей. Делегаты ста тридцати миров переговаривались, жестикулировали, сверялись с планшетами. В воздухе пахло дорогим кофе и напряжением от голо проекторов — тем особым, предгрозовым напряжением, которое всегда предшествует большой новости.

В центре зала, на возвышении у флага Содружества, стоял имперский посол. Его звали Аркадий Решетников — человек лет шестидесяти, с аккуратной сединой на висках и лицом, которое умело выражать ровно то, что требовал протокол. Сейчас его лицо выражало спокойную, почти отеческую озабоченность.

— Дамы и господа, — начал он, и голос его, усиленный акустикой зала, перекрыл гул. — Терранская империя сделала шаг к миру. Только что на закрытой встрече император Тиберий предложил президенту Аланте Элиану Тир'амариллу конкретную, предметную сделку.

Журналисты мгновенно стихли. Делегаты замерли. Посол выдержал паузу — ровно настолько, чтобы все успели включить запись.

— Наше предложение просто. Федерация Аланте отводит свои прокси-силы от границ империи, прекращает поставки оружия Галактическому Халифату и выводит инструкторов с баз Восходящих Эмиров. В обмен империя предоставляет Аланте преференциальный доступ к торговым путям сектора Гидра и открывает свои гиперпространственные карты Внешней Сферы.

Зал ахнул. Это была не ультимативная угроза, не пропагандистский трюк. Это была настоящая сделка — щедрая, почти невероятная в нынешней обстановке.

— И что ответил президент? — выкрикнул кто-то из журналистов.

Решетников развёл руками:

— Президент попросил время на размышление. Император дал ему двадцать пять часов. Ответ Аланте определит, будет ли у галактики мир или война.

Толпа загудела снова. Журналисты бросились к коммуникаторам, набирая тексты срочных новостей. Делегаты перешёптывались, оценивая — кто вслух, кто про себя — выгоды и риски.

— Господин посол! — молодая алантейская журналистка с серебристой прядью в волосах пробилась вперёд. — Это правда, что император угрожал президенту военной расправой?

Решетников посмотрел на неё с лёгкой укоризной.

— Император не угрожает. Император предлагает. Угрозы — это язык тех, кто не уверен в своей силе. Терранская империя в своей силе уверена. — Он сделал паузу. — Но да, если Аланте откажется от мира, империя оставляет за собой право на асимметричный ответ. Это не угроза. Это реальность.

Кто-то из делегатов свистнул — неодобрительно, но тихо.

— Асимметричный ответ? — переспросил другой журналист, представитель нейтрального сектора. — Что это значит?

— Это значит, — Решетников чуть наклонился к микрофону, — что мы не будем сидеть сложа руки, пока наши торговые суда грабят и уничтожают, а наши границы атакуют наёмники. Если Аланте выбирает войну — война будет. Но инициатива мира останется за нами. И все Содружество увидит, кто её отверг.

В задних рядах зала послышался шум. Кто-то из делегатов Аланте — молодой аграф в безупречном сером костюме — поднялся с места.

— Это провокация! — крикнул он. — Терранская империя не предлагала никакого мира! Это ультиматум под дулом орудий!

Решетников повернулся к нему медленно, как танк.

— У нас есть запись разговора, господин делегат. Запись, которую мы готовы предоставить любому нейтральному арбитру. На ней чётко слышно: император говорит «сделка», а не «капитуляция». Я советую вашему президенту не тратить двадцать четыре часа на пустые споры, а подумать над нашими условиями. Они более чем щедры.

Аграф хотел что-то ответить, но его одёрнул сосед.

Журналисты тем временем уже разбегались. Сенсация уходила в эфир: «Терра предложила мир. Аланте колеблется», «Император Тиберий дал президенту сутки на размышление», «Торговые пути в обмен на вывод войск — детали сделки».

На голографических экранах, развешанных по залу, замелькали первые новостные ленты. В одном углу эксперт по межзвёздной дипломатии уже комментировал: «Это классическая стратегия кнута и пряника. Империя показывает, что готова и к миру, и к войне. Вопрос в том, как на это отреагирует Ядро». В другом углу бывший военный аналитик спорил с политологом: «Никакой это не мир. Это пауза перед бурей»

Решетников тем временем отошёл от микрофона и скрылся за колонной, где его ждал помощник с защищённым коммутатором.

— Передайте в центр, — тихо сказал посол. — Аланте пока молчит. Но их делегаты уже начали совещаться. Я думаю, они откажутся.

— Когда ждать ответа? — спросил помощник.

— Часов через двенадцать. Не раньше. — Решетников посмотрел на часы. — У нас есть время подготовить вторую волну. Когда они скажут «нет», мы должны быть готовы показать галактике, что мир сорвался не по нашей вине.

— Что-то еще?

— Что-то еще — это не моя епархия. — Посол усмехнулся. — Моя задача — чтобы галактика знала, мы протянули руку. А они ударили по ней. Всё остальное — дело военных.

Он вышел из-за колонны, снова надел маску спокойного дипломата и направился к выходу, отвечая на лету на вопросы журналистов.

Зал гудел. Информация разлеталась по каналам. Где-то там, в недрах Ассамблеи, в закрытой ложе, президент Аланте советовался с маршалом и министром. Война ещё не началась, но её тень уже легла на каждый стол, на каждый экран, на каждое лицо.

Секретарь Ассамблеи объявил перерыв. Делегаты потянулись в кулуары — обсуждать, спорить, искать союзников.

А в центре зала, на месте, где только что стоял имперский посол, остался лишь флаг Терранской империи — чёрный двуглавый орёл на золотом поле. Он смотрел на зал пустыми глазницами и, казалось, улыбался.

Глава 23. Образцы неизвестного

Дикий космос, сектор Лебедя, система АР-4687-т

— Усечённый сквад, на погрузку, — голос Лейтенанта в шлеме звучал сухо, без эмоций. — Колючий, ты старший группы. Ворчун, Уль — прикрытие. Шесть абордажных дронов — в ваше распоряжение. Четыре берёте с собой, два остаются у бота — охрана пилота Ингвара.

— Принял, — ответил я.

Ворчун уже затягивал ремни на рбкзаке, проверял оружие. Уль, как всегда молчаливый, стоял у трапа, глядя на десантный бот. Дроны загрузились под предводительством ИскИна Скората — квадратные, приземистые, с четырьмя манипуляторами и турелями. Четыре ушли в грузовой отсек, два замерли у входа, мигая синими индикаторами.

— Бес, — снова раздался голос Лейтенанта, уже в другом канале. — Ваша группа — шлюз «Гамма». Вскрываете второй транспортник. Докладываете каждые пять минут.

— Бес принял, — ответил грубый голос.

Я забрался в бот, следом — Ворчун и Уль. Дроны, оставленные для охраны, расположились по бокам. Ингвар — коренастый, с вечно хмурым лицом — уже сидел в кресле, проверял системы.

— Сократ, — позвал я по внутренней связи. — Ты с нами?

— Я всегда с вами, Колючий, — ответил ИскИн. — Готов управлять дронами и анализировать обстановку.

Бот дрогнул, отчаливая от «Воеводы». Рядом, в ста метрах, шёл второй бот — с командой Беса.

— Внимание, — раздался голос Сократа в общем канале. — Приближаемся к транспортной группе Нивея. Флагманский корабль — цель «Альфа». Ваш бот, Колючий, стыкуется к шлюзу «Бета». Команда Беса — к шлюзу «Гамма». Визуальный контакт с противником не зафиксирован. Повторяю, не зафиксирован.

— То есть там никого? — уточнил я.

— Никаких признаков жизни, — ответил ИскИн. — И никакой энергетической активности. Только сигнал SOS. Обломки и аномалии.

— Какие аномалии? — спросил Ворчун.

— Гравитационные искажения. Нестабильные, низкочастотные. Лейтенант приказывает соблюдать предельную осторожность.

Бот клюнул носом, заходя на стыковку. Лёгкий толчок — магнитные захваты сцепились с обшивкой флагмана.

— Стыковка подтверждена, — доложил пилот. — Шлюз герметичен. Выходите.

Я поднялся, проверил «Вампир». Ворчун уже стоял у двери: на плече — ранец, на поясе и бёдрах — подсумки и крепления с оборудованием.

— Сократ, — сказал я. — Первым — дрона-разведчика.

— Высылаю.

Один из четырёх дронов отделился от группы, бесшумно скользнул в шлюз. Его сенсоры засветились красным, синтетическая картинка пошла на внутренний дисплей моего шлема.

— Чисто, — передал ИскИн. — Коридор пуст. Можете входить.

— Ворчун, подключайся. — Я кивнул на порт доступа у шлюза. — Нужно открыть Сократу доступ к корабельным системам.

Ворчун опустился на корточки, достал кабель-адаптер. Пальцы, толстые даже в бронеперчатках, ловко воткнули разъём в гнездо. Оборудование на его поясе загудело, замигало зелёными огоньками.

— Сократ, ты в системе? — спросил я.

— Вхожу, — ответил ИскИн. — Обработка… Защита корабельного ИскИна сломана. Вероятно, физическим воздействием. Я беру управление на себя. Активирую внутренние сенсоры, освещение, системы жизнеобеспечения в отсеках.

В коридоре зажегся тусклый аварийный свет. Где-то в глубине корабля что-то загудело — заработали вентиляторы.

— Есть, — сказал Сократ. — Я контролирую большую часть корабля. Могу вести вас кратчайшим путём к трюмам. Разведчик уже прокладывает маршрут.

— Отлично. — Я повернулся к Улю и Ворчуну. — Ворчун, за мной. Уль, прикрываешь тыл. Дроны — трое вперёд, один сзади.

— Принял, — ответил ИскИн.

Три дрона скользнули в глубину коридора, подсвечивая путь фонарями. Мы двинулись следом, оставляя за спиной герметичный шлюз и бота с Ингваром.

— Лейтенант, — доложил я по связи. — Вошли на борт. Сократ управляет кораблём. Движемся к трюмам.

— Понял, — ответил Лейтенант. — Докладывайте каждые пять минут.

Мы шагнули в полумрак, и за спиной с лязгом закрылся шлюз.

***

— Сократ, где экипаж? — спросил я, не сбавляя шага. — На транспортнике такого класса — человек десять-пятнадцать, не больше.

— Все биосигналы сосредоточены в одной точке, — ответил ИскИн. — Центральный коридор, сектор семь. Они не рассредоточены по кораблю.

— Странно, — буркнул Ворчун. — При аварии люди разбегаются. А тут — собрались в кучу.

— Может, их туда согнали, — предположил Уль.

— Или они сами пришли, — сказал я. — Кого-то встретить. Или от кого-то спрятаться.

Дрон-разведчик уже ждал у поворота, следом — остальные абордажные дроны. Сенсоры фиксировали остывшие тела.

— За мной, — скомандовал я и шагнул в центральный коридор.

Они лежали плотно, почти вплотную друг к другу. Нивейцы — теперь мёртвые. Кто-то сжимал в руках лазерные винтовки или игольники — штатное оружие для защиты на транспортниках. Кто-то прижимал к груди личные вещи: амулеты, планшеты, старые фотографии. Одна женщина обнимала ребёнка.

— Все здесь, — тихо сказал Уль. — Десять… двенадцать… тринадцать тел.

— Дети, — заметил Ворчун. — Семьи? На военном транспорте?

— Это не военный транспорт, — ответил я. — Это грузовой. А груз… мы ещё не видели.

Я обошёл тела, стараясь не наступать. Везде одно и то же, ни крови, ни ран. Как будто их просто выключили.

— Сократ, причина смерти?

— Прежний вывод, массовое отключение нервной системы. Травм нет. Приборы показывают остаточное гравитационное искажение в области гипоталамуса. Что-то воздействовало на мозг напрямую.

— И на роботов тоже, — вдруг сказал Уль.

Я обернулся. Уль стоял у ниши в стене, где в зарядных гнёздах замерли три андроида — стандартные нивейские служебные машины, гуманоидной формы, с матово-серой пластиковой обшивкой. Двое неподвижны, с погасшими индикаторами. Третий… третий шевелился.

Он полз. Медленно, неуклюже, волоча перебитую ногу. Одна рука скребла по полу, оставляя царапины. Из разбитого корпуса сыпались искры, голова дёргалась в такт каким-то внутренним сбоям.

— Ох ты ж… — выдохнул Ворчун, вскидывая карабин.

— Не стрелять! — рявкнул я. — Он не опасен.

Я приблизился к андроиду, опустился на корточки. Его оптические сенсоры — два тускло-жёлтых огонька — уставились в пустоту. Из динамика вырывался прерывистый хрип, похожий на речь.

— …не… от…кры…вай… — проскрежетал андроид. — …они… идут… за… образцом…

— Какой образец? — спросил я. — Что вы везли?

Андроид замер, потом его голова резко повернулась ко мне. Из шеи посыпались искры.

— Пу… сто… та. Они везли… пустоту. В контейнерах… была… пустота. Но она… звала. Она… привела их. — Голос стал ещё тише. — Не… откры…вай… последний… он ещё… запечатан…

Рука андроида дёрнулась и упала. Жёлтые огоньки погасли. Он затих.

— Мёртв, — констатировал Уль.

— Роботы не умирают, — возразил Ворчун. — Их выключают.

— Вот и выключили, — сказал я. — Но не до конца. Он успел сказать главное.

Я поднялся.

— Сократ, ты слышал?

— Да, Колючий. Пустота в контейнерах. Гравитационные искажения. И один запечатанный контейнер.

— Собираем ДНК, а после веди к трюмам.

Мы двинулись дальше, оставляя за спиной мёртвых нивейцев и мёртвых роботов. И одного — полуживого, который всё-таки дополз, чтобы предупредить.

***

— Сократ, где грузовой отсек? — спросил я, перешагивая через очередной порог.

— Прямо по коридору, двадцать метров. Поворот налево.

Дроны уже скользнули вперёд, подсвечивая путь. Вскоре мы оказались перед массивными створками. Аварийное питание не работало, но Сократ задействовал аварийный привод — с гулким скрежетом створки разъехались в стороны.

Грузовой отсек был огромен — на полторы высоты стандартного ангара. Внутри — ровные ряды контейнеров, промышленных, стандартных, нивейской маркировки. Сотни.

— Ничего себе, — присвистнул Ворчун. — Что они тут возили?

— Сейчас узнаем.

Я подошёл к ближайшему контейнеру. Замок был вскрыт — аккуратно, но силой. Створки чуть разогнуты наружу. Я кивнул дрону, тот подцепил створку.

Внутри — пусто.

Абсолютно пусто. Даже пыли не было. Только на внутренних стенках — странные тёмные разводы, похожие на следы копоти или высохшей жидкости. И несколько глубоких царапин, будто кто-то скрёб изнутри.

— Следующий.

Дрон открыл второй контейнер. Пусто. Третий, четвёртый, пятый — то же самое. Везде пусто, везде одни и те же царапины и разводы.

— Ничего не понимаю, — сказал Уль. — Зачем везти пустые контейнеры?

— Может, они не пустые, — ответил я. — Может, то, что в них было, просто исчезло. Или выпустили.

— Выпустили? — переспросил Ворчун. — Кто?

— Те самые «серые тени».

Я связался с Лейтенантом:

— Лейтенант, докладываю. Трюмы забиты контейнерами. Все вскрыты. Внутри — пусто. Следы воздействия, царапины изнутри.

— Понял, Колючий. — Голос Лейтенанта звучал напряжённо. — Анализируйте обстановку. Бес докладывает то же самое на втором транспортнике. Пустые контейнеры, следы вскрытия изнутри. Никаких грузов.

— Что прикажете?

— Обыщите трюмы на предмет ценного, данные, личные вещи экипажа, оружие, технику. В общем, мародёрка по полной. У вас час, после уходим. Не хочу здесь задерживаться.

— Принял.

Я повернулся к своим напарникам:

— Слышали. Ворчун, Уль — рассредоточиться. Ищем всё, что может иметь ценность. Особое внимание — каютам экипажа и офицерским отсекам. Дроны помогают с осмотром. У нас час, время пошло.

— Есть, — ответили они.

Мы разошлись. Я двинулся в сторону носовой части, где, по словам Сократа, находились каюты капитана и старшего помощника.

***

Дверь в капитанскую каюту не поддавалась с первого раза — Сократ перебрал три кода, прежде чем замок щёлкнул и створка с шипением отъехала в сторону. Внутри пахло пылью и ещё чем-то сладковатым, похожим на старые вонючие духи.

Каюта оказалась небольшой, но уютной — насколько это вообще возможно на грузовом транспортнике. У дальней стены — койка, застеленная серым одеялом. Рядом — письменный стол из тёмного пластика, на нём погасший голографический проектор, несколько планшетов и пустая кружка с остатками кофейной гущи на дне. Семейная живая фотография в рамке: нивеец с женой и двумя детьми, все улыбаются, на заднем плане — зелёная планета с двумя лунами.

Слева от стола — массивный сейф, встроенный в переборку, с мигающим красным индикатором — значит, он всё ещё под напряжением. Справа — узкий иллюминатор, бронестекло которого сейчас было тёмным, беззвёздным. Под иллюминатором — небольшой диванчик, заваленный одеялами.

На койке — аккуратно сложенная форма капитана, а на прикроватной тумбочке — старая книга на пластиковых страницах. Я открыл её наугад — стихи, на нивейском, с рукописными пометками на полях.

В углу каюты висела голограмма женщины — той самой, с фотографии. Она кружилась в медленном танце, улыбаясь, и волосы её развевались на невидимом ветру. Запись зациклилась, повторяя одни и те же несколько секунд.

— Сократ, — сказал я тихо, — что с резервным питанием каюты?

— Автономное отключение, — ответил искин. — Но часть устройств, как голограмма, работают от локальных батарей.

Я подошёл к сейфу, подёргал ручку — заперто.

— Вскроешь?

— Попробую, Колючий. Подожди.

Пока Сократ возился с кодом, я осмотрел остальное. В ящике стола — несколько кредитных карт, флеш-накопитель, запасной игольник с одним магазином. На полке — личный дневник капитана, но на нивейском, которого я не знал.

— Готово, — сказал Сократ. — Сейф открыт.

Внутри — ничего особенного, пачка наличных кредитов, несколько флешек, маленькая шкатулка с женскими украшениями и пистолет — старый, но ухоженный, с гравировкой на рукояти.

Я забрал пистолет и флешки. Шкатулку оставил — не мародёрствовать же над памятью.

— Всё, — сказал я в коммутатор. — Выхожу. Ворчун, Уль, как у вас?

— У меня ящик с запчастями, — ответил Ворчун. Голос у него был сдавленный — видимо, тащил тяжесть. — Дрон помогает, но всё равно чёртова махина. Тут целый набор: сервоприводы, платы навигационных блоков, даже два компактных реактора для дронов. Наши техники такое за милую душу примут.

— Понял. Уль?

— У меня медицинский модуль, — спокойно доложил Уль. — Портативный, на колёсиках. Почти новый. Внутри — три криопакета, полный набор стимуляторов и антидотов, плюс стерилизатор для инструментов. Пайки я тоже захватил — двенадцать коробок.

— Отлично. Ещё что-то ценное?

— Есть, — неожиданно подал голос Ворчун. — В офицерской столовой нашёл сейф. Сократ помог открыть. Там — небольшая партия нивейских кредитов, слитки инкрустированные, подарки, наверное, и три флешки с шифрованными данными. Сократ говорит, что данные старые, но могут быть интересны разведке.

Мы рассредоточились по отсекам. Ворчун утащил дрона в инженерный трюм, Уль двинул в сторону столовой и оружейки. Я пошёл в рубку. Часть хабара — оружие, аптечки, ящик с инструментами — загрузили в бот, но этого показалось мало. Мы вернулись — там могла остаться ещё более ценная информация.

— Бери всё.

***

На полу — тело капитана, нашивки не обманешь. Он лежал на спине, глядя в потолок. В руке — зажатый планшет, экран которого всё ещё светился. На нём — одно незаконченное слово: «Они…»

— Сократ, скачай всё, что можно, с корабельного компьютера.

— Работаю. Защита снята, данные повреждены, но часть восстановлена. Получаю логи перемещений, схемы корабля, список экипажа.

— Есть что-то про груз?

— Да. Последняя запись в манифесте: «Образцы из Межгалактической пустоты. Нестабильны. Требуют герметичного хранения. Количество: 12 000 контейнеров». И приписка: «Ни в коем случае не открывать».

— Двенадцать тысяч, — присвистнул я. — Это почти все контейнеры на корабле.

— Верно. И все они вскрыты.

Я помолчал. В наушнике послышался голос Ворчуна:

— Колючий, тут в инженерном ещё ящик с генератором щита. Аварский, полевой. Дрон уже забит, сам не утащу.

— Уль, помоги ему.

— Медмодуль уже на боте, — ответил Уль. — Вернусь за остальным. И ещё нашёл в каюте старпома коробку с навигационными кристаллами. Тоже забираю.

— Колючий, — вмешался Лейтенант, голос жёсткий, — у вас пять минут. Бес уже загрузился. Бросайте всё лишнее и валите.

— Но, сэр, генератор…

— Бросайте, мать вашу! — рявкнул Лейтенант. — Не тащите хлам, если не можете. Уходим через пять минут без вас. Приказ.

— Ворчун, Уль — бросаем генератор. Забираем только то, что уже в руках. И дуйте к боту.

— Да чтоб тебя… — выдохнул Ворчун, но спорить не стал.

Я вернулся к искину.

— Сократ, что ещё есть по грузу?

— Запись капитана, аудио. Хотите прослушать?

— Давай.

Голос капитана — спокойный, но с ноткой тревоги:

«Борт 7, капитан Эрвин. Образцы доставлены на борт, всё стабильно. Докладываю: контейнер 00-Нуль требует особого внимания — он не открывается. Системы блокировки заблокированы неизвестным кодом. Связь с отправителем отсутствует. Ждём дальнейших указаний»

Запись оборвалась.

— Всё, — сказал Сократ.

— Капитан не знал, что везёт, — заметил Уль, заглядывая в рубку.

— Знал, что образцы. Но не знал, что они могут сделать.

— Колючий, — голос Лейтенанта. — У вас три минуты. Бес уже на борту. Забирайте свои задницы и валите.

— Понял, уходим. Ворчун, Уль — к боту.

Я выхватил из сейфа флешки, зацепил на пояс плазменный пистолет капитана и рванул к шлюзу. Мы встретились у поворота — Ворчун тащил ящик с запчастями, Уль катил медмодуль, дроны замыкали колонну с оружием и боеприпасами.

— Всё, бросаем этот корабль, — крикнул я.

Мы влетели в шлюз, когда дроны уже заходили следом. Гермодверь закрылась, бот отчалил от мёртвого судна.

В иллюминаторе я видел второй транспортник, от которого только что отстыковался бот Беса. Оба корабля Нивея остались дрейфовать в пустоте — с пустыми трюмами, мёртвыми экипажами и одной нераскрытой тайной.

— Лейтенант, мы на борту, — доложил я.

— Отходим. Сократ, курс на «Воеводу».

Бот развернулся и полетел к нашему кораблю.

Глава 24. Девятый.

Терранская империя, сектор Лебедя. Система ВХ-3748к. Станция «Орда-ВХ».

«Воевода» вошёл в систему ВХ-3748к вместе с транспортниками. Система — глухая, но уже принадлежала Терранской империи, формально за концерном «Открытые производственные инициативы», официальное название Конторы под охраной ЧВК «Орда»: пара газовых гигантов, пояс астероидов и одна единственная станция — перевалочный узел «Орда-ВХ», где заправляли, ремонтировали и перегружали грузы с кораблей, идущих в Дикий космос и обратно.

Капитан получил приказ о немедленной стыковке и явке к управляющему станцией. К Девятому. Без лишних бюрократических проволочек — свои люди, свой сектор.

Через тридцать семь минут Счастливчик уже стоял перед дверью кабинета. Дверь открылась, как только его идентифицировали, и внутренняя охрана, по протоколу, обезоружила капитана на входе. Оружие забрали, вернут при выходе.

Он вошёл в просторное помещение с видом на космос. Стены кабинета украшали подлинные картины старых мастеров — их вывоз с Земли давно запретили, но для Девятого закон не писан. На полках среди редких минералов, добытых в астероидных поясах Дикого космоса, стоял видавший виды шлем терранского десантника — из тех, что не продаются, а передаются по наследству. Искусно вырезанный стол на гравитационной ножке из аграфского тёмного дерева, витрина с артефактами доимперской эпохи и живой огонь в старом камине — всё здесь дышало историей и властью. Контора не скупилась на тех, кто приносил результат. А Девятый приносил его десятилетиями.

— Здравствуй, Счастливчик! — сказал высокий мужчина.

Ростом под два метра, лысый, глубоко посаженные синие глаза смотрели с весёлым прищуром. Одет был в дорогой костюм на манер аристо.

— Здравствуй, Девятый.

Они обнялись, померившись силой, как делают старые боевые товарищи. Сели за деревянный стол, искусно украшенный резьбой. На столе стояли тарелки с закусками и бутылки с алкоголем.

— Ну что, с прибытием, — Девятый разлил по рюмкам. — Поздравлять тебя буду. Я уже в курсе вашей операции — эскорт с транспортами не мог остаться незамеченным. Доклады и записи с дронов разведчиков я посмотрел ещё час назад. Так что во-первых: приказы на награждение ушли. Каждому члену экипажа — имперский крест героя. Выпьем!

— За победу! За удачу, чёрт её дери.

Чокнулись коротко и по-военному.

— Да уж, — Девятый откинулся на спинку кресла. — Несколько групп спецов сгинуло в этом секторе за последние полгода. Три группы, если быть точным. Одни напоролись на минное поле, другие попали в засаду фрегатов прикрытия, третьи… ну, те просто исчезли. Ни сигнала, ни обломков. А ты прошёл.

— Я прошёл, потому что мне не дали полной вводной, — жёстко сказал капитан. — «Череп» отправил меня туда с минимумом данных. Я действовал вслепую. И если бы не собственная разведка по пути — лежал бы сейчас где-нибудь в обломках. Честно говоря, мне надоело, когда меня используют как пушечное мясо, не посвящая в истинные цели.

Девятый кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Поэтому, — продолжил он, — я и говорю: во-вторых, ты теперь только под моим патронажем. Никаких «Черепов» и левых приказов. Только от меня.

— Вот это мне по душе, — капитан расслабился, откинулся на спинку кресла. — А то вечно какие-то миссии — не моего уровня.

— И правильно. — Девятый отпил из рюмки, поставил её на стол. — Но сейчас не об этом. В криокапсулах отличный материал. Ты же в курсе?

— Семьдесят три процента — первый сорт, средний индекс интеллекта сто восемьдесят, — ровно ответил капитан. — Остальное — брак, но и он сойдёт для вспомогательных работ. Данные ещё на подходе к станции проанализировал.

Девятый усмехнулся, прищурился.

— Вот за это я тебя и ценю. Никогда не приходишь с пустыми руками и всегда с полной информацией. Знаешь, какой средний интеллект был у тех, кого мы раньше вывозили из сектора?

— Откуда мне знать? — с усмешкой пожал плечами капитан.

— Сто двадцать — сто сорок. А тут… почти двести у большинства. Ты не просто мясо привёз, Счастливчик. Ты привёз будущих инженеров. За это стоит выпить отдельно.

— За свободу, — негромко сказал капитан. — Мы ведь и сами когда-то были такими же кусками промороженного мяса в трюмах аварских транспортов. И ничего — выжили. Аварам мы ещё покажем, пока бьётся моё сердце.

— За это и пьём, — кивнул Девятый.

Выпили не чокаясь. Девятый налил добавку, но не торопился продолжать. Пауза затянулась — уважительная, без лишних слов.

— Что в мире творится?

— Да стабильности нет, — Девятый поморщился. — На днях было покушение на одного из кандидатов в гонке лидеров Федерации Аланте. Отстрелили ухо и полчерепа, но сука будет жить. Говорят, свои же — заказ, чтобы поднять рейтинг жертвы. Федерация, одним словом…

Он отмахнулся, словно от назойливой мухи, и полез во внутренний карман пиджака.

— Впрочем, это не наша печаль. Вот, держи.

Девятый протянул запечатанный платиновый цилиндр с имперской символикой — такие используют для особо важных указов. Никакого сургуча, только холодный блеск металла и голографическая пломба, что гаснет при касании.

— Бумага, которая подтверждает тебя и твоих старших офицеров в личном дворянстве. Заслуженно.

Капитан взял цилиндр, покрутил в руках, погладил пальцем гравировку — двуглавого орла под звёздной короной.

— Ну надо же. Дождался. Сто два года службы — и вот на тебе. А ведь говорили, что в имперском флоте без протекции даже на крест не надейся.

— Ага, — усмехнулся Девятый. — Я же тебе говорил: уходи в ЧВК. Здесь всё быстрее, чем в Министерстве Атаки и Обороны. Там, в МАО, пока бумаги пройдут семь кругов бюрократии, ты трижды состаришься. А у нас — результат. И дворянство, и кресты.

Он поднял рюмку.

— Так что пей. Заслужил.

Капитан налил себе полную рюмку аратанской «вышки» и опрокинул.

— Ух, забористая, — крякнул он.

— А теперь к делу. — Девятый отодвинул рюмку, наклонился вперёд, и весёлый прищур исчез. Голос стал жёстче, рубленым. — Слушай внимательно.

Капитан внутренне подобрался, поставил локти на стол.

— По данным разведки, на станцию в системе NH-076L идёт транспортный караван. Станция обслуживает половину региона, а тот, в свою очередь, контролируется Братством Справедливости. Восемьдесят процентов трюмов — воздушные фильтры. Наши диверсанты сработали чисто: рынок перегрет, дефицит готовых фильтров и сырья для них. В ближайшие два-три месяца эту дыру не заткнуть.

Девятый рассказал умело расставлял акценты.

На кораблях четвёртого, пятого и шестого поколений, которые составляют основу флота Братства, система жизнеобеспечения была спроектирована по старым лекалам. Главный её недостаток — высокая чувствительность к чистоте воздуха. Любое отклонение по пыли, микробам или продуктам горения сразу же улавливают датчики, и система начинает «капризничать»: сбоят кондиционеры, падает эффективность очистки, растёт нагрузка на компенсаторы давления.

Регенерация воздуха полного цикла — как на кораблях седьмого и восьмого поколений — тогда ещё не была отработана. Поэтому инженеры пошли по самому простому и надёжному пути: увеличили запас расходных материалов. Воздушные фильтры грузили в трюмы с запасом — вдвое, а то и втрое больше штатной нормы. Чем дольше корабль в рейде, тем больше фильтров требовалось. Для Братства, которое часто действовало в отрыве от баз, это было критически важно.

Лиши их этой возможности — и большая часть их флота начнёт задыхаться. Буквально. Сначала выйдут из строя кондиционеры, потом начнут барахлить компенсаторы, а затем сработает аварийная автоматика — и экипажу придётся либо надевать скафандры, либо возвращаться на базу, либо… погибать в отравленной атмосфере собственных отсеков.

По расчётам аналитиков, через месяц‑полтора после перекрытияпоставок Братство потеряет до половины боеспособных кораблей. Не от прямых попаданий — от удушья и технического коллапса. Именно на это и делалась ставка.

— Понял. Уничтожим базу снабжения — враг начнёт задыхаться в прямом смысле.

— Именно. — Девятый разлил новую порцию. — Твоя задача как командира «Воеводы»: уничтожить или захватить в плен тяжёлый транспорт «Лиана», два фрегата и средний крейсер. И не только их — все корабли корпорации «Никану».

— Это что за зверь? — капитан прищурился.

— Подставная контора Братства. Формально — частная корпорация, возит грузы для «гуманитарных миссий». Реально — логистическое крыло. Через них идёт снабжение всем сектором: оружие, запчасти, рабы, фильтры. Должны понести урон не только в исках, но и репутацией. Удар по «Никану» — это удар по кошелькам тех, кто считает себя неприкасаемыми.

Капитан откинулся на спинку кресла, переваривая информацию.

— И когда это они зашли слишком далеко?

— Как только начали финансировать рейды на наши конвои. Своими кораблями, своими экипажами. С «Лианы» нам нужен не только груз — документы, старшие офицеры. Желательно живыми.

— Кто-то конкретно? — спросил капитан.

— Есть один, — Девятый понизил голос. — Старший помощник на «Лиане», сын одного из основателей корпорации. Он нам нужен: рычаг давления и доказательство, что «Никану» работает на Братство.

— Понял. Живым, значит.

— Желательно. — Девятый поднял рюмку. — Но если совсем никак — не парься. Документы важнее.

— Чего так сложно? — капитан кивнул в сторону пустого пространства над столом.

Девятый усмехнулся, щёлкнул пальцами — и над столом вспыхнула объёмная голограмма сектора. Яркие линии маршрутов, силуэты кораблей, отмеченные красным узлы логистических цепочек. Всё переплеталось, как паутина.

— Чтобы вытеснить Братство из региона, — Девятый развёл руками, указывая на ключевые точки. — Нарушим логистику фильтров — радиус их кораблей сократится вдвое.

Голограмма мигнула, подсвечивая зону предполагаемого удара.

— Враг будет вынужден собрать силы в одной точке. А там их встретит новое оружие. — Он сделал паузу. — Трофейные технологии Лиги Справедливости, кстати.

Капитан молча уставился на голограмму, оценивая диспозицию.

— Какие?

— Управляемые червоточины, — Девятый отпил из рюмки, наслаждаясь паузой. — Через них запустим ракеты с гипердвигателем и кассетным боезапасом. Не везде такое доверяют, знаешь ли.

Капитан поднял бровь.

— Это откуда у Конторы такие игрушки?

— Имперская разведка поделилась, — Девятый понизил голос. — Трофейные технологии Лиги Справедливости. Мы их обкатаем в бою, а данные передадим на Терру. Тиберий заинтересован. Ему нужны не только доклады, но и реальные результаты — чтобы чистить генералитет и доказывать, что его реформы работают. А Контора получает доступ к оружию на год раньше, чем остальные. Взаимовыгодный обмен.

— Значит, мы теперь полигон для имперских игрушек? — капитан усмехнулся.

— Мы — кузница, Счастливчик. Результаты показываем делом, а не презентациями. — Девятый поднял рюмку. — Так что обкатаем, не впервой.

Капитан молча кивнул. Обычно такие вещи обсуждались без лишних слов.

— Нейтрализация транспортно-логистического хаба, — продолжал Девятый, — приведёт к потере этой части региона для Братства. Создадим эффективную санитарную зону. Контора укрепит оборону и займётся освоением месторождений сверхконцентрированного кристаллического песка. Из него получают минерал для производства кристаллов ИскИнов. Сырьё стратегическое, очень дорогое.

— А Вольное Братство здесь — так, пугало?

— Именно. Под их прикрытием аварцы и халифатцы ведут добычу. Поэтому у Братства в основном корабли аварского производства. Из радиоактивного песка добывают минерал янтин. Планета перспективная, но пустынная. Рабсила управляет техникой — типа земснаряда с Земли. Материал прессуют, упаковывают, везут на орбитальную станцию, а потом контейнеровозами транзитом — на производство.

— Так, Авар даёт оборудование и специалистов? — уточнил капитан.

— Да. Халифат — рабов. Братство получает деньги за охрану и молчание. Все в шоколаде. До момента, когда вмешалась Контора. — Девятый усмехнулся. — Сволочная система, работала десятилетиями. А мы её сейчас взломаем.

— Верно я понимаю: мы должны активно мешать любой — логистике? — капитан выделил последнее слово голосом.

— Любой. — Девятый кивнул. — Вся прибыль с материалов, кораблей, судов и экипажей идёт в твой карман. За вычетом одного процента лично мне.

— Заметано. — Капитан хмыкнул, сделал глоток. — Но как я своей поломанной «скорлупкой» смогу вынести их крейсера? Мне бы корабль посерьёзнее, людей побольше...

— У тебя будет доступ к ракетам типа БРАМ-108У. С усиленной антиматерией, — Девятый жёстко отрезал, не давая развить тему. — Пока — только меркулитовые ракеты.

Капитан промолчал, но взгляд его стал жёстче. Торг не удался.

— Ого. Тогда нам не страшны даже «серые волки».

Девятый мгновенно посерьёзнел, бросил быстрый взгляд на дверь.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — он постучал по деревянной столешнице. — За языком следи. Те, о ком ты говоришь, не любят, когда их обсуждают за стаканом. Даже в моём кабинете.

Капитан понятливо кивнул. «Серые волки» — проект внешней контрразведки, вещь настолько закрытая, что сам факт знания о ней уже был неписаным допуском в высшие круги. И обсуждать его даже с намёками в открытую не стоило.

— Кстати, о кадрах, — Девятый откинулся на спинку кресла. — Нам нужны добровольные добровольцы. Толковые, злые, с головой и руками.

— Есть такие, — Счастливчик усмехнулся. — Капрал Деквен и его кореш Ганс.

— Это те, что под трибунал попали?

— Те самые. Деквен не вывез личный состав в горячей точке — чуть не потеряли троих толковых новеньких. Его ждет трибунал, разжалование и каторжные роты. А Ганс, который тогда был в его отделении, за него заступился — написал рапорт, где взял часть вины на себя. В итоге оба здесь. Люди толковые, это я тебе говорю.

— Идеально, — Девятый кивнул. — Передай им, если согласятся — забудем прошлое. Работа на ВКР, проект «Серые волки». Условия стандартные — либо выходишь в люди, либо исчезаешь насовсем. Никакой третьей опции.

Капитан коротко кивнул.

— Поговорю с ними.

— Только без принуждения. Нам нужны свои, кто идёт по зову. Страх — плохой мотиватор.

— Есть, — капитан посерьёзнел. — А каковы наши возможные потери? Данные о конвое есть? Кто прикрывает?

Девятый щёлкнул пальцами, и голограмма над столом перестроилась. Теперь на ней горели силуэты четырёх кораблей.

— Конвой «Лианы» стандартный для этого региона. Сам транспорт — тяжеловес шестого поколения, трюмы на миллион тонн. Пара фрегатов — старые, четвёртого поколения, но с усиленными щитами. И средний крейсер в арьергарде. Командир на нём — старый лис.

— Истребительного прикрытия нет? — уточнил капитан.

— Это торговый караван. Не военный эскорт.

— В Диком космосе? Не смеши мои подковы.

Капитан хмыкнул. Поговорка старая, ещё с Земли. Здесь, в Диком космосе, любой торговый караван вооружён и очень опасен.

Голограмма мигнула, перестроилась в объёмную карту сектора. Тонкие линии маршрутов, пульсирующие узлы, силуэты кораблей — всё замерло в ожидании команды. Девятый коснулся виртуальной точки на пересечении трёх гравитационных аномалий, и схема подсветилась алым.

— Аналитики насчитали восемь вероятных точек перехвата, — его голос стал глуше, почти заговорщическим. — Вот здесь, — он пальцем очертил узкий коридор между облаками плазмы и гравитационной ямой газового гиганта, — конвой выходит из гипера в состоянии «разгрузки» двигателей. Маневренность — никакая. Щиты только на половину мощности. Твоё преимущество — внезапность и ракеты с антиматерией. Никто в регионе такой дури не ждёт.

Девятый откинулся в кресле, но взгляд остался жёстким.

— Первый залп — по крейсеру. Он самый опасный: старый, битый, но с зубами. Гасишь его — остальные растеряются. Затем фрегаты, по обстоятельствам. И только потом берёшь «Лиану» на абордаж. Груз, документы, старших офицеров — живыми. Особенно старпома, сынка корпорации.

Капитан Счастливчик молча смотрел на голограмму, прикидывая дистанции, сектора обстрела, возможные пути отхода. Потом спросил:

— Понятно. Потери?

— Двенадцать — двадцать процентов от абордажной группы, по оптимистичному сценаю, — Девятый усмехнулся уголком рта, но без веселья. — Если нарвёшься на сюрприз — до половины. Сюрприз может быть любым: от хорошо замаскированного дрона до истребителей на внешнем патруле, о которых наши разведчики не в курсе.

— А если там настоящий военный эскорт? — уточнил капитан, не отрывая взгляда от схемы.

— Значит, тебе не повезло, — жёстко ответил Девятый. — Но мы свои ставки сделали. Потому ты и здесь, Счастливчик. Ты не боишься цифр, ты боишься не выполнить задание. А я верю в твоё чутьё. Да и в ракеты тоже.

Он протянул руку и отключил голограмму.

— Вопросы есть?

— Когда конвой ожидают?

— Через две или три декады. Успеешь занять позицию и поохотиться. Караваны наверняка будут, но вооружены по старинке: плазма, кинетика, старые ракеты. А у тебя — антиматерия. Разница колоссальная.

— Хватит, — кивнул капитан. — Сделаем.

— Верю, — Девятый поднял рюмку. — За удачу, Счастливчик. И помни: «Орда» своих не бросает.

Счастливчик задумался.

— Данные соберёшь на месте, доступ к «паутине» у тебя есть, — Девятый отодвинул рюмку, пробежал взглядом по силуэтам эскорта на голограмме. Помолчал. — Дальнее прикрытие обеспечит соседняя группа — она же займётся вывозом призов и трофеев. Твоя задача — ударная.

Капитан кивнул, принимая информацию. Всё было разумно. Ударная группа — его «Воевода» — наносит удар, а подстраховка и логистика — на соседях.

— Коды доступа к деньгам за конвой и прошлый корабль уже на твоём счету, — Девятый щёлкнул пальцами, отправляя файл. — Держи. На ремонт у тебя двое суток. Состыкую своего инженера с моими с верфи, у вас зелёный свет.

— Прекрасно, — капитан принял код, не глядя. — А то нужно кормить команду.

— Да, кстати. — Девятый налил себе, подумал и опрокинул рюмку одним глотком. — Спасибо за полную информацию о транспорте, который производился на местных верфях герцогства. Там вскрываются такие схемы — мама не горюй. Оказалось, верфи работали на контрабандистов, а налоги уходили в карман пиратам и мошенникам. Теперь мы можем плотно взять за ягодицы саму герцогиню и её дочку. Они в доле, а значит, рычагов достаточно.

Чокнулись. Выпили.

— Доброй охоты, Счастливчик.

— И тебе не хворать, Девятый.

Капитан вышел в коридор. Дверь за ним бесшумно закрылась. Нейросеть считала его состояние и, как только он отошёл на безопасное расстояние от кабинета, мягко сбросила опьянение. Голова прояснилась, мысли стали холодными и чёткими.

«Герцогиня, — подумал он. — И её дочка. Они сейчас разменная монета в большой игре. Значит, игра будет не только на границах, но и в коридорах власти. Хорошо. Пусть Девятый крутит свои схемы. Моё дело — корабль и люди».

Капитан хмуро усмехнулся. Значит, это была только разведка боем.

За переборкой тихо гудели двигатели станции. Капитан поправил мундир и зашагал к стыковочному узлу, где его ждал «Воевода». Впереди была охота.

Глава 25. В тени Девятого

В кают-компании за длинным столом собрались старшие офицеры «Воеводы». В воздухе пахло свежесваренным кофе — робот-бариста старался вовсю. В центре стола мерцал голографический логотип Искина «Сократ», готовый проецировать схемы и графики.

Капитан Счастливчик вошёл последним, коротко кивнул и сел во главе стола.

— Всех ещё раз приветствую. Времени мало, поэтому сразу к делу. Наша задача: разгрузиться, починиться, загрузиться и вылететь на новое задание.

— Сколько у нас времени? — спросил старпом.

— Пятьдесят часов.

Ропот был ответом на реплику Счастливчика.

— Что у нас по ремонту? — спросил капитан у главного инженера.

— Ничего серьёзного, многое можно сделать в гипере.

— Это радует! Проверить ракетные пусковые установки — у них будет новый боезапас. Интендант, после разгрузки пополняемся сверху на четверть.

— Что у нас за задача? — поинтересовался лейтенант.

— Это после того, как вылетим отсюда.

— А что с деньгами? — спросил старпом.

— Девятый перевёл, вот счета, проверь. Экипажу — только оклады, всё остальное в облигации Конторы.

Лейтенант скривился, но промолчал. Облигации — это не живые кредиты. Но бухать и тратить их в ближнем космосе всё равно некогда, а на станции Девятого гулять не принято.

— Ок. Тут больше на один процент, — старпом поднял бровь.

— Это откат, — спокойно ответил капитан. — Не наше дело, чей карман греет Девятый. Наша задача — выполнить задание и остаться живыми.

Ясно, — кивнул старпом.

— Лейтенант, подкрепления не будет, — продолжил капитан. — Обходимся своими силами. Я не хочу брать сброд.

— Согласен! — коротко ответил лейтенант.

— У нас там пара под трибуналом. Отправить их в изолятор на станции, дать сопровождение — чтобы не сбежали.

— Выделю людей из их же отряда, — кивнул лейтенант.

— Кстати, присмотрись к ним. Вроде парни смышлёные. Займись их подготовкой.

— Готовить как личную охрану?

— Не помешает. Чувствую я, у нас будет много высоких гостей. Лишняя охрана не повредит.

— Услышал, сделаю.

— Док, что у нас там по медицине?

— Несколько реанимационных капсул нужно заменить и расходники пополнить, — ответил врач.

— Это к интенданту. Он у нас там царь и бог в этом царстве.

— Деньги, — напомнил интендант.

— Это к Сократу и старпому, они заведуют казной.

Капитан обвёл всех взглядом:

— Так, с текучкой разобрались. Теперь новости. Мы перешли под кураторство Девятого.

Вопросов ни у кого не было. Все знали и понимали, кто такой Девятый в структуре управления и власти в Конторе — тень, которая решает, кому взлететь, а кому сгореть в атмосфере. Его называли «серым кардиналом», хотя сам он предпочитал «координатором специальных проектов». Поговаривали, что он лично знаком с императором и имеет право отдавать приказы от имени Совета Конторы без лишних согласований.

Под его крылом можно было дел натворить и заработать — или исчезнуть без следа, если подведёшь.

— А теперь на сладкое.

Счастливчик достал из комбеза запечатанный платиновый цилиндр с имперской символикой — такие используют для особо важных указов.

— Это то самое, что я думаю? — спросил инженер, отодвигая кружку с остывшим кофе.

— Это документы на личное дворянство для меня и моих старших офицеров.

— Ого! Никогда такого не было — и вот опять! — инженер присвистнул.

Капитан поднял цилиндр, давая каждому рассмотреть гравировку — двуглавого орла под звёздной короной.

— Дворянство в Империи, — пояснил он, — это не просто титул для красоты. Это освобождение от местных поборов — налоги теперь идут напрямую в имперскую казну, минуя пальцы коррумпированных губернаторов. Это право владеть землёй на колонизированных планетах и передавать её по наследству. Это приоритетная стыковка в любом порту Ядра, доступ к закрытым секторам «Паутины» и возможность покупать оружие без бюрократических проволочек.

Он сделал паузу.

— И главное: дворянина имеет право судить только имперский суд. Местные полицейские ищейки даже не посмотрят в вашу сторону без санкции прокуратуры. А ещё — это билет на Терру. Метрополия. У каждого дворянина есть право на два гектара земли в центральных мирах. Не на окраине, не во Фронтире, а в старых, обжитых системах. Плюс — личный титул: «господин офицер». Не графы и не бароны, но уже не безродные наёмники.

Старпом покачал головой:

— Выходит, мы теперь не просто контрактники? А почти аристократы?

— Почти, — усмехнулся капитан. — Но это лучше, чем ничего.

Он спрятал цилиндр обратно.

— Отмечать будем в гипере, когда свалим из этой системы. Вопросы?

Вопросов не было. На внутренних экранах нейросетей вспыхнул таймер:

49:58:42

Счёт пошёл.

— Тогда за дело.

Все поднялись. В кают-компании остался только запах кофе и мерцающий логотип «Сократа».

***

Каюта лейтенанта оказалась просторной, с высоким потолком и мягким, приглушённым светом. Вдоль стен — встроенные шкафы из тёмного дерева, в рундуках — оружейные ячейки. На полированной столешнице — разобранный плазменный карабин и голограмма с тактическими схемами, мерцающая холодным синим. Воздух стерильный, без запахов — системы рециркуляции гнали его по замкнутому контуру.

Сам лейтенант — сухой, жилистый, с жёстким взглядом — сидел за столом, даже не подняв головы, когда Марк, Уль и Ворчун вошли. Приглашения садиться не последовало.

— Вы переходите под моё непосредственное командование, — голос его был ровным, без эмоций. Он наконец поднял глаза. — Ты, Колючий, назначаешься исполняющим обязанности старшего. У тебя есть необходимые базы — справишься. Отвечаешь за группу головой.

— Так точно, — ответил Марк, стараясь не выдать удивления. Нейросеть услужливо подсветила базу «Тактика малых групп» и курс «Командование отделением» — хватало, чтобы не опозориться.

— Сейчас вам нужно сопроводить капрала Дэквена и Ганса в изолятор в целости и сохранности.

Лейтенант даже не шевельнулся. Через пару секунд в нейросеть Марка пришло уведомление: «Доступ к изолятору корабля блок «Кара» — разрешён. Временный пропуск 48 часов».

— Доступ разрешён, — сухо добавил он, словно проверяя, что Марк заметил. — После выполнения — ко мне. Ясно?

— Так точно! Разрешите идти?

— Одна нога там, другая здесь. Идите. Времени мало.

Марк, Уль и Ворчун развернулись и вышли в коридор.

Путь до изолятора лежал через стыковочный узел «Воеводы» и технические коридоры станции «Орда-ВХ».

Коридоры были узкие, с низкими потолками, покрытые пластинами серой брони. Воздух пах перегретой электроникой. Транспортные дроиды сновали мимо, перевозя контейнеры с маркировкой «боеприпасы», «продовольствие», «запчасти». В боковых ответвлениях виднелись ремонтные бригады — люди в грязных комбезах что-то варили плазмой, переругиваясь по связи.

Через каждые сто метров — автоматические туррели и полицейские дроиды с каменными лицами.

Марк шёл впереди, Уль и Ворчун — за ним, держась на полшага сзади. Оружие в кобурах, а в руках карабины «Вампиры».

***

Вход в корабельную тюрьму располагался в кормовой части «Воеводы», возле грузового отсека. Дверь — тяжёлая, многослойная броня, с предупреждающей маркировкой:

«Блок «Кара». Открытие по санкции капитана или СБ».

Я приблизился к двери. Нейросеть подтвердила доступ, и створки со вздохом гидравлики разъехались в стороны.

Внутри — короткий коридор, два ряда пустых камер. Ещё одна бронированная дверь, и за ней — капрал Дэквен и Ганс.

Капрал сидел на нижней койке, уставившись в стену. Ганс стоял, прислонившись к переборке. При виде Марка и остальных Ганс напрягся, но промолчал.

Я шагнул вперёд, ощущая, как в груди закипает злость.

— Встать, — сказал он глухо. — Переводим вас в изолятор станции.

Дэквен медленно поднялся, взглянул на Марка. В глазах — ни страха, ни раскаяния.

Марк достал два силовых фиксатора-«браслета». Ганс дёрнулся было, но Дэквен остановил его жестом.

— Не усложняй, Ганс, — спокойно сказал капрал. — Пацаны своё дело делает.

Марк защёлкнул браслеты на запястьях обоих. Фиксаторы туго затянулись, замерцали красным светодиодом — контроль активен.

— Зачем ты нас бросил на том транспортнике? — тихо сказал Марк, приблизившись к Дэквену. — Ворчун тогда еле дышал.

Дэквен не отвёл взгляда. Сказал ровно, без напора:

— Тогда такое решение принял. Группу нельзя было держать под огнём. Если бы я остался — погибли бы все. Я выбрал тех, кого мог вытащить.

— Ты бросил своих, — Марк чувствовал, как желваки ходят на скулах.

— Ты теперь временно старший я смотрю. — Дэквен помолчал. — Со временем сам поймёшь. Почувствуешь на себе, что значит выбирать, кого спасать, а кого — нет.

Он сделал шаг в сторону выхода, остановился у двери.

— Веди, «исполняющий обязанности». Потом вспомнишь этот разговор.

Марк молча кивнул Улю и Ворчуну, указывая на выход. Группа двинулась к лифту.

Они вышли из стыковочного рукава, миновав пост охраны: двух дроидов с тяжёлыми игломётами и сержанта. Тот молча глянул на них — нейросеть уже считала допуски, когда они приблизились. Короткий кивок — и проход открыт. Только после этого — в ангар, где кипела работа. Транспортные дроиды сновали туда-сюда, таская контейнеры. Откуда-то из глубины доносилась ругань интенданта — кто-то не туда поставил боеприпасы.

Мимо провезли антиграв с криокапсулами — их грузили на платформу в медицинскую секцию. Рядом стояли двое в чёрной форме, отсчитывали контейнеры. Марк не знал, кто они, и не хотел знать.

Они пересекли ангар, миновали пост из пятёрки «Бесов» и их дроидов, свернули к техническому лифту. Гермодверь открылась, пропуская их в небольшой тамбур, где уже ждала герметичная капсула-«карета» для перевозки заключённых — без окон, с внутренними поручнями и силовыми фиксаторами на стенах.

Марк, Уль и Ворчун завели Дэквена и Ганса внутрь, захлопнули дверь. Капсула мягко оторвалась от пола и, ведомая нейросетью портового диспетчера, покатила по техническим коридорам.

Мимо проплывали двери складов, грузовых лифтов, ремонтных боксов. Внутри было тихо, только низкое гудение антиграва.

Капсула затормозила у тяжёлой бронированной двери с предупреждающей маркировкой. Над входом горела красная голограмма: «Блок изолятора».

Марк, Уль и Ворчун вывели Дэквена и Ганса. Дверь открылась, пропуская их в короткий шлюз, где их уже встречали два дроида-охранника — массивные, с наплечными станнерами и лёгкими игломётами, заряженными парализующими иглами. Их оптические сенсоры скользнули по каждому, считая биометрию.

Дальше начинался длинный коридор с камерами по обе стороны. Стёкла камер — бронированные, за ними силовые поля голубоватого свечения. Внутри некоторых камер мелькали фигуры заключённых — кто сидел, кто стоял у стен.

Из коридора ответвлялись два дополнительных поста — точно такие же дроиды с тяжёлым вооружением. Всё здесь было продумано для одного: чтобы никто не вышел, пока не придёт срок.

В конце коридора обнаружился лифт — служебный, с грифом «Доступ ограничен». Он вёл в отдельный закрытый сектор — карцер для особых «гостей».

Лифт поднял их на уровень выше, в зону, где находился транзитный изолятор станции «Орда-ВХ». Здесь, в отличие от корабельного блока, было просторнее, но мрачнее — чёрные стены, решётки, камеры с силовыми полями.

И тут было совсем другое начальство.

Двое мужчин в чёрной, без знаков отличия, форме стояли у входа в зону карцера. Форма — глухой воротник, узкие погоны без звёзд, ткань с металлическим отливом. На поясах — оружие странного образца, не «Волки» и не игловики: короткие, эргономичные бластеры с матовыми стволами. Позади них — две защитные турели в нишах, оптические сенсоры направлены на вход.

Мужчины не смотрели на Колючего. Их взгляды скользили по нему, как сканеры.

Колючий, Уль и Ворчун подвели Дэквена и Ганса к зоне изолятора. Двое мужчин в чёрной форме встретили их у входа. Марк коротко доложил:

— Капрал Дэквен и солдат Ганс. Конвой от капитана «Воеводы».

Один из сотрудников молча посмотрел на них — нейросеть уже считала данные и подтвердила допуск. Кивнул.

— Принимаю. Браслеты не снимать — до камеры.

Они прошли в коридор изолятора. Дэквен и Ганс, руки за спиной, шли в центре, Марк впереди, Уль и Ворчун по бокам.

В конце коридора сотрудник открыл камеру, отключил силовое поле на вход. Дэквен шагнул внутрь, Ганс за ним. Только тогда сотрудник нажал на браслеты — те щёлкнули, разжались, упали на пол. Забрал их.

— Свободны.

***

Капсула ждала их у выхода. Марк, Уль и Ворчун забрались внутрь. Капсула тронулась и покатила обратно — через технические тоннели, мимо складов и лифтов, к ангару «Воеводы».

— С такими типами не хотел бы встретиться в тёмном углу, — хмыкнул Ворчун, когда капсула набрала ход.

— Не встретишься, — ответил Марк. — Это не их профиль.

— А чей?

— Тот, о котором лучше не знать. — Марк оглянулся на глухую стену капсулы. — Я встречал подобных на Земле на войне. Типа ФСБ или ГРУ. Только форма другая, а повадки те же.

— Думаешь, наши? — тихо спросил Уль.

— Вряд ли, — сказал Ворчун. — Мне интересно, кто это всё-таки.

— Поищи.

Капсула затормозила у перехода в ангар. Марк поднялся первым.

— Лейтенант нас ждёт, — сказал он, не оборачиваясь. — Лучше подумайте, почему именно нас отправили сопровождать тех, кто под трибуналом? Больше никого на корабле не нашлось?

Ворчун хмыкнул, но промолчал. Уль задумчиво потёр подбородок.

Они вышли из капсулы и зашагали к стыковочному рукаву. В каюте лейтенанта они доложили.

— Задание выполнили, — доложил Марк. — Капрал Дэквен и Ганс переданы изолятору.

Лейтенант кивнул, не поднимая головы от голограммы на столе. Казалось, он даже не слушал.

— Хорошо. Идите. Уль и Ворчун — к технической секции, поможете с калибровкой щитов. Колючий — в медсекцию. Фельдшер без тебя справиться не мог. Всё, свободны.

— Кто эти люди в черном?

Начальник абордажной секции поднял голову, посмотрел на Колючего в упор. Пауза затянулась.

— Тот, кто задаёт лишние вопросы, обычно получает лишние проблемы, — сказал он тихо. — Ты здесь для того, чтобы выполнять приказы, а не расследовать. Всё, что тебе нужно знать. Вопросы закрыты.

— Есть, — ответил я.

Лейтенант вернулся к голограмме. Они вышли.

В коридоре Уль тихо присвистнул:

— Мягко сказано.

— Сурово, — поправил Ворчун.

В переходе между отсеками их встретили трое абордажников из другого отделения — коренастые, в расстёгнутых комбезах, с явным желанием потравить нас.

— О, конвойные вернулись! — оскалился один, с нашивкой капрала. — Долго вы там. Дверь охраняли или пыль с решёток сдували?

— А вы, я смотрю, шлюзы караулите, — ровно ответил я, не сбавляя шага. — Тоже работа. Пыльная.

— Идёмте, ребята, — поддакнул Уль, похлопав по переборке. — А то ветром сдует с поста.

Один из абордажников хотел ответить, но старший остановил его жестом.

— Ладно, шустрые. Не теряйтесь.

Я равнодушно кивнул и повернул к медсекции. Вошёл в мед отсек корабля, где Фельдшер — сухой, вечно недовольный мужчина с блестящими от стерилизации руками — уже кипел.

— Явился, — фельдшер даже не поздоровался. — Где тебя носило, салага? У меня тут разгрузка криокапсул, анализы не сданы, оборудование барахлит, а ты...

— У меня приказ от лейтенанта, — перебил ч спокойно. — Я в его прямом подчинении. Если есть вопросы — к нему.

Фельдшер замер, посмотрел на меня, потом махнул рукой.

— Как обычно, лезут со своими приказами. Ладно, чёрт с тобой. Работай давай.

Он ткнул пальцем в сторону стерилизатора, где лежали два герметичных кейса.

— Вот, ДНК убитых и найденных за последний рейд. Всё в пластинах. Твоя задача — сбросить всё в базу. Через нейросеть. Ни одного образца не пропустить. Потом отчитаешься.

Я кивнул, подошёл к кейсам, открыл первый. Внутри — десятки биопластин с маркировкой: время, место, тип образца. Он активировал нейросеть, начал сканировать.

Процесс был долгим и нудным. Каждую пластину нужно было поднести к сканеру, дождаться подтверждения, отложить. Фельдшер возился у медкапсул, изредка бросая короткие указания, но больше не придирался.

Через час я закрыл последний кейс и отчитался.

— Готово, — сказал я.

Фельдшер проверил учёт, хмыкнул.

Я уже собирался уходить, когда фельдшер окликнул его:

— Стоять. Ты куда?

Я обернулся.

— Обедать.

— Вон те две капсулы, — фельдшер кивнул в угол секции. — Реанимационные, пятое поколение. Обе выдохлись. Контуры горят, охлаждение барахлит. Разобрать, вывезти с корабля на станцию. Все что ниже двадцати пяти процентов на выброс, остальное на склад. Там уже ждут две новые. Примешь, поставишь на место, подключишь.

— А грузчики? Чем их вывозить? — спросил я.

— Грузчики на погрузке контейнеров с боеприпасами. Тебе это доверили, ты и делай. Техника простая, нейросеть подскажет. Вопросы?

— Понял.

Я подошёл к первой капсуле. ИскИн медицинской секции тут же подсветил её на схеме и вывел список операций.

— Доступ к базе «Санинструктор 4-го ранга» подтверждён, — голос ИскИна звучал ровно в нейросети. — Демонтаж реанимационной капсулы: отключить питание, слить охлаждающую жидкость, отсоединить внешние контуры. После демонтажа — проверить модули. Всё, что ниже двадцати пяти процентов, идёт на утилизацию, остальное на склад. Инструменты в нижней нише стеллажа.

Я открыл нишу, достал набор: ключи, пробник для контуров, дренажный шланг с переходником. Подключил к патрубку, подставил антиграв с ёмкостью. Капсула пискнула, отключил питание — заработал тихо, без рывков.

Антиграв я взял тут же, в углу медсекции — маленькая серая платформа, послушно зависла у ноги.

Жидкость сливалась ровной струёй. Я отсоединил фишки внешних модулей, аккуратно укладывая в бокс. ИскИн контролировал каждый шаг, подсвечивая зелёным.

— Проверка датчиков. Три в норме, один с трещиной. Исключить.

Треснувший датчик отправился в контейнер для утилизации. Вентиляционные решётки — продул, разъёмы — проверил тестером. Всё записал ИскИн.

Когда разборка закончилась, Марк загрузил утиль на антиграв, выкатил корпус к лифту. Потом повторил те же шаги со второй капсулой.

— Молодец, — сказал ИскИн после проверки. — Процедура завершена. Приступай к установке новых.

ИскИн медицинской секции подсветил зелёным маршрут к транспортному лифту.

— Новые капсулы в доке. Грузовая платформа под номером семь.

Я спустился на уровень ангара. Там кипела работа: транспортные дроиды сновали туда-сюда, грузчики в грязных комбезах матерились, закатывая на борт контейнеры с маркировкой «боеприпасы», «продовольствие», «запасные части». В стороне, под охраной двух вооружённых дроидов, стояли четыре герметичных контейнера с красной окантовкой и маркировкой, которую я видел впервые: «Меркулит. Обращение только по спецдопуску».

Я замер на секунду, рассматривая предупреждающие знаки. Внутри контейнеров мерно гудели силовые поля — системы стабилизации и охлаждения работали в штатном режиме.

— Не глазей, — окликнул меня один из подручных Сундука, протаскивая мимо платформу с аптечками.

Я отвернулся и направился к седьмой платформе. Две новые реанимационные капсулы в заводской упаковке были уже на антигравах — блестели пластиком, пахло новой техникой и смазкой. Быстро подцепил первую и повёл обратно к лифту.

ИскИн помогал: подсвечивал путь, предупреждал о поворотах, контролировал зазоры.

В медсекции я закатил капсулу на старое место, подключил внешние модули и контуры. ИскИн продиктовал последовательность:

— Подключение охлаждения. Заправка жидкости. Тест контуров.

Я проверил разъёмы, затянул крепления, запустил тестовую диагностику. Нейросеть показала: питание есть, охлаждение в норме, все датчики отзываются.

— Принять вторую, — скомандовал ИскИн.

Я повторил всё сначала. Ко второй капсуле подключился быстрее — рука набилась. Через час обе капсулы стояли на месте, синхронизированы с сетью корабля.

— Проверка завершена. Капсулы готовы к работе, — доложил ИскИн. — Процедура выполнена.

Я вытер руки ветошью, оглядел медсекцию. Порядок. Новые капсулы тускло отсвечивали голубоватым налётом силовых полей.

— Отлично, — сказал фельдшер, появившись на пороге. Он оглядел капсулы, кивнул. — Ладно, иди. Выспись. Завтра вылет.

Я вышел в коридор и направился в кубрик, гася свет в коридоре мысленной командой. В голове всё ещё крутились контейнеры с меркулитом — как напоминание, что они готовятся не к учениям.

Глава 26. Штрафы и добыча

Терранская империя, сектор Лебедя. Система ВХ-3748к. Станция «Орда-ВХ».

Рубка «Воеводы» тонула в приглушённом свете тактических голограмм. Искин «Сократ» вывел на центральную консоль схему системы ВХ-3748к — гравитационные аномалии, маршрут к звёздным вратам. Из динамиков доносилось ровное гудение гиперпривода, готового к активации.

Капитан Счастливчик сидел в командирском кресле. Старпом рядом.

— До врат одиннадцать минут, — доложил он. — Коридор чист.

— У нас есть время подготовиться, — сказал Капитан. — Экипаж почти двое суток не спал. После выхода в гипер устроим нормальный график.

— Это было бы здорово!

— Две недели в гипере — почти курорт, — капитан откинулся на спинку. — Но отдыхать будем потом. Сначала пройдём врата, потом — точка ожидания. И только тогда — праздник.

— «Сократ», время до выхода? — спросил старпом.

— Десять минут двадцать секунд, — ровно ответил Искин.

— Экипажу приготовиться к переходу, — капитан бросил команду в общий канал.

Врата приближались. «Воевода» нырнул в мерцающий портал, и рубку залило ровным свечением гиперпространства. Гравитационные компенсаторы коротко взвыли, затем стихли.

— Переход прошёл штатно, — доложил «Сократ». — Гиперпространство, восьмой слой. До выхода в точке перехвата — четырнадцать суток.

— Вахтенным — обычный график, экипажу четырнадцать часов на восстановление, через медсекцию, — капитан отстегнул ремни. — Старпом, через час сменю тебя. Я в каюту.

— Есть.

Капитан вышел из рубки. «Воевода» продолжил путь сквозь гиперпространство.

***

Уведомление пришло в нейросеть одновременно со всей командой: «Экипажу заступить на восстановление по графику. Явка в медсекцию».

Я уже собрался идти в кубрик, когда пришло второе, персональное: «Колючий, срочно к фельдшеру».

Я зашёл в отсек и замер. В коридоре, у дверей, толпились люди — бледные, с покрасневшими глазами, трясущимися руками. Техники, абордажники и другие члены экипажа. Кто-то сидел прямо на полу, прислонившись к переборке.

— Что здесь? — спросил я у проходившего мимо пилота истребителя.

— Стимуляторы кончились, — тот зло сплюнул. — Два дня на ногах, без сна, под допингом. Теперь организм требует своё. Хорошо, что четырнадцать дней в гипере.

Внутри фельдшер остервенело стучал по панели управления медкапсул.

— Наконец-то! — рявкнул он, увидев меня. — Где тебя носит? У меня тут десять человек в очереди, принимайся за работу!

— Я не волшебник, — начал я, но фельдшер перебил:

— «Санинструктор 4-го ранга». Запускай программу релаксации и восстановления. В базе есть. Час на человека. Выполнять!

Я подошёл к первой капсуле, открыл крышку. ИскИн подсветил меню.

«Программа релаксации. Параметры: восстановление нервной системы, снятие усталости, детоксикация стимуляторов. Продолжительность один часа».

— Ложись, — коротко бросил я первому в очереди — технику с землистым лицом и синими кругами под глазами.

Тот молча забрался в капсулу, вытянулся. Я закрыл крышку, запустил цикл. Нейросеть подсветила список: «Время начала, контроль дыхания, подача релаксантов…»

Через пару минут техник ровно задышал, мышцы расслабились.

— Следующий.

Очередь двигалась медленно. Люди залезали, Марк настраивал программы, следил за показателями. Через четыре часа все десять прошли процедуру. Фельдшер проверил журнал по нейронке, хмыкнул:

— Неплохо. Остальные — по графику, в порядке очереди.

***

Я уже взялся за ручку двери кубрика, когда нейросеть разразилась резкой, противной трелью — приказом высшего приоритета. Текст высветился перед глазами, крупно и жирно:

«Всему личному составу явиться в главный ангар через 20 минут. Форма — парадная. Опоздания не принимаются. За неявку — три наряда вне очереди».

— Опять, — вздохнул Уль, выныривая из кубрика с заспанным лицом. — Что на этот раз? Корабль тонет? Газовый гигант проглотил туалет?

— Хуже, — ответил Ворчун, уже застёгивая комбез с такой скоростью, будто за ним гнались демоны. — Капитан слово скажет. А это всегда надолго. Помнишь, в прошлый раз он говорил «коротко» два часа.

Я молча натянул парадный мундир — тот самый, который пахло нафталином и который никто не носил. Уль застегнул пуговицу криво, потом перестегнул, выругался и оставил как есть.

Мы спустились в ангар. Место, где обычно грузили контейнеры и ремонтировали ботов, сейчас заливало ярким светом прожекторов. Экипаж уже строился — ровные ряды техников, абордажников, пилотов, штабных крыс. Все в парадной форме, кто-то даже при орденах и медалях.

Шум стих, лишь лязг бронепластин и редкие всхрапывания — кто-то заснул стоя, но сосед локтем привёл в чувство.

Вперёд вышел капитан Счастливчик. Он был в идеально отутюженном мундире, с нашивками, которые, казалось, светились в полумраке ангара. Поднялся на импровизированную трибуну — пустой ящик из-под ракет — и взмахнул рукой.

— Вольно! Не по команде, просто замрите и слушайте.

По строю прошёлся сдавленный смешок. Техники переглянулись, абордажники скосили глаза на соседей.

— Я коротко, — начал капитан, и все обречённо выдохнули.

— Во-первых: мы перешли под личное кураторство Девятого. — Он выдержал паузу. — Кто не знает, кто это, можете не узнавать. Скажу только, что он тот, кого даже император слушает. Приказы отныне — только от него и от меня. Никаких левых начальников, никаких «Черепов», которые шлют на убой без разведки.

Кто-то из техников выдохнул облегчённо. Девятый был синонимом опасности, но и синонимом добычи. Если он взял «Воеводу» под крыло, значит, и награды будут соответствующие.

— Во-вторых, — капитан вытащил из внутреннего кармана платиновый цилиндр, который сверкнул под светом прожекторов. — Я и мои старшие офицеры получили личное дворянство.

Ангар ахнул. Негромко, но дружно. Дворянство! Это вам не премия в кредитах. Это налоги, земли, доступ к закрытым базам и, главное, — иммунитет от местных полицейских ищеек.

— Это значит, что и вас не забудут, — продолжил капитан, пряча цилиндр. — Премии, бонусы, повышения — всё по заслугам.

— Слышал? «По заслугам». Значит, опять будут обещать пряник, а дадут выговор, — Ворчун шепнул мне.

— Заткнись, — беззлобно ответил я.

— А теперь о главном, — капитан перешёл на деловой тон. — Текущая задача. Мы идём на перехват конвоя. Цели: тяжёлый транспорт «Лиана», два фрегата четвёртого поколения и средний крейсер. Вооружение — стандартное для пиратов, но у нас есть козырь.

Он обвёл взглядом строй.

— Подробности — на брифингах по подразделениям. А сейчас — самое приятное.

Капитан улыбнулся во весь рот.

— У вас ровно сутки отдыха. Ангар закрывается. Празднуйте, но без членовредительства. И чтобы завтра к 10 утра все были как огурчики.

Смех пробежал по рядам. Построение рассыпалось мгновенно. Кто-то побежал за трофейным спиртом, кто-то — в каюты за сухпаями.

***

Началось всё чинно. В кубрике накрыли стол — хитрая конструкция из ящиков и брезента, которую Ворчун соорудил за десять минут. Уль принёс три фляги «палёной планетарки» — местного самогона, от которого даже у андроидов слезились глаза. Ворчун достал из закромов трофейные консервы из какой-то инопланетной живности. Марк отлил себе полкружки и осторожно пригубил — горечь, спирт, но после двух глотков отпустило, и даже показалось, что вкус терпимый.

— За дворян! — провозгласил кто-то из техников, поднимая кружку.

— За Девятого! — добавил другой.

— За то, чтобы нас не убили! — сказал Уль, и все согласились с такой страстью, будто это был главный тост вечера.

Постепенно градус нарастал. В соседнем отсеке абордажники из другого отделения затеяли песню — матерную, про пиратов и аварских работорговцев, с таким количеством нецензурных оборотов, что даже дроиды покраснели бы, если бы умели. Ей подпевали уже человек двадцать, и к ним присоединились грузчики, которые пели в основном горлом, без слов.

Марк заметил, как Ворчун, обычно хмурый и неразговорчивый, начал улыбаться и даже разлил по второй. Уль сиял, как начищенный бот.

— Ты чего? — спросил Марк у Ворчуна.

— Да так… впервые за полгода не чувствую, что завтра умру, — ответил тот и отхлебнул из кружки. — А если и умру, то хотя бы не голодный и не трезвый.

В третьем часу «отдыха» кто-то из грузчиков предложил гонки на антигравах по ангару. Капитан, который сидел с инженером и старпомом в отдельной кают-компании и пил аграфский коньяк, услышав шум, вышел, посмотрел, махнул рукой — не запретил, но и не одобрил.

Гонки не состоялись — антигравы были заняты под загрузку. Но двое техников устроили соревнование по разборке и сборке плазменного карабина на скорость. Один выиграл ящик пива, второй — синяк под глазом.

К семи часам вечера кто-то случайно активировал противопожарную систему. Ангар заволокло пеной. Визжали дроиды, матросы, пытавшиеся спасти закуски, и один абордажник, который уронил флягу в пену и теперь искал её на ощупь, ругаясь так, что его слышали, наверное, в соседней системе.

...К полуночи праздник достиг апогея. Ворчун, который успел за время службы наладить контакты со станционными барыгами, организовал лотерею. Призом был ящик трофейного эль-бакса — аварского пива, которое, по слухам, варили ещё до контакта с людьми. Говорили, что после пары глотков даже мёртвый аварец вставал и шёл в атаку.

Лотерейные билеты — простые чипы с номерами — разошлись за десять минут. Ворчун крутил барабан из старого реактивного ранца. Крики «Крути!», «Нам повезёт!» и «Всё равно подстава!» перемежались с грохотом соседнего кубрика, где абордажники пытались повторить «Танец варваров» из какой-то древней пьесы.

Победил техник Сидоренко — тот самый, который потом пытался оседлать антиграв. Он получил ящик, открыл его и немедленно разлил по кружкам. Эль-бакс оказался на удивление вкусным — с горчинкой и запахом звёздной пыли.

После лотереи кто-то предложил гонки на антигравах. Грузчики выкатили два разгрузочных платформы — старые, юркие модели. Участники расселись на них и стартовали. Первый круг прошёл чисто. На втором Сидоренко, который решил участвовать, несмотря на лотерейный выигрыш, влетел в ящик с ракетными двигателями. Взрыва не случилось — ящик оказался пустым, — но шум поднялся такой, что прибежал старпом.

Гонки прекратили. Но атмосфера была уже не та.

***

Список провинившихся зачитали с использованием имперского протокола — с указанием времени, места и степени тяжести.

— Техник четвёртого ранга О’Лири. За подрыв дроида-уборщика с помощью самодельной фугасной смеси на основе трофейного спирта — внеочередное дежурство на камбузе и мытьё туалетов всех палуб.

— Абордажник Ковальски. За то, что пытался запрограммировать ИскИна «Сократ» на воспроизведение ритмичной музыки во время боевой тревоги — лишение премии за текущий месяц и публичное извинение перед «Сократом».

— Старший матрос Чен. За то, что использовал лазерный целеуказатель для подсветки танцев в ангаре — лишение доступа к лазерному оружию на две недели.

Когда очередь дошла до Ворчуна, капитан усмехнулся:

— Организатор нелегальной лотереи с использованием ракетных корпусов в качестве барабана — пятьсот кредитов штрафа и пробежка в полной броне три километра перед каждым обедом.

Ворчун сжал кулаки, но промолчал.

— И последнее, — капитан обвёл всех строгим взглядом. — Если ещё раз я замечу, что кто-то пьёт спиртное на боевом посту, я лично запихну его в медкапсулу и поставлю программу полного детокса с записью в личное дело. А то от вас, даже трезвых, за версту разит.

Он взял паузу.

— Свободны. И чтобы к вечеру все были как стёклышки.

Народ начал расходиться, тихо чертыхаясь. Марк, Уль и Ворчун зашагали к кубрику.

— Пятьсот кредитов, — процедил Ворчун. — Это почти всё, что я заработал на той лотерее.

— Не «почти», — поправил Уль. — Это на шестьсот больше, чем ты заработал.

— Иди ты…

Марк молчал, но внутри чувствовал облегчение: его фамилии в списке не было. Впереди был бой, и ему нужна была ясная голова.

Корабль продолжал путь сквозь гиперпространство, а экипаж, пережив праздник и наказания, готовился к настоящей охоте.

***

— Есть контакт! — голос штурмана прозвучал напряжённо, но без паники. — Легкий транспорт, четвёртое поколение, аварская постройка. Транспондер молчит. Иду на сближение.

Капитан Счастливчик лениво повернулся в кресле, но глаза его остались холодными и цепкими. Тактическая голограмма развернулась перед ним: тусклая звёздная система, метановые планеты, два газовых гиганта и один одинокий корабль, медленно ползущий в сторону природной аномалии.

— Что он там забыл? — спросил старпом, вглядываясь в цифры.

— Либо контрабанда, либо дураки, — ответил капитан. — Чаще всего и то и другое. Попробуй на связь. Вежливо.

Лейтенант связи отправил запрос на универсальной частоте. В ответ — тишина, только шипение звёздного фона.

— Повтори. Скажи, что «Орда» гарантирует сохранность экипажа при сдаче.

Повторили. Тишина. Затем транспортник неожиданно дёрнулся, манёвровые двигатели засветились, и из динамиков вырвалась грубая, матерная тирада на аварском наречии. Искин «Сократ» перевёл кратко: «Отказ. Пошли вы на… и вообще идите… с вашими гарантиями».

— Категоричный товарищ, — заметил старпом.

— Взять его, — капитан даже не повысил голоса. — Огонь на поражение двигателей и орудийных башен. Щадить корпус — груз нужен целым.

Две спаренные плазменные установки «Воеводы» выстрелили одновременно. Первая очередь ударила в корму корабля — двигатели взорвались, выбросив облако газа и осколков. Вторая — прошлась по борту, срезая башни и антенны. Транспортник резко потерял ход, завалился на бок.

— Двигатели выведены, орудия подавлены, щиты упали до нуля, — доложил штурман. — На корпусе пробоины, но грузовые отсеки не затронуты.

— Абордажной группе — вылет, — капитан посмотрел на экран внутреннего наблюдения. — Группа «Колючий» — вперёд. Зачистить мостик и грузовые отсеки. Пленных не убивать без крайней необходимости. Желательно вообще не убивать.

В десантном отсеке Марк, Уль, Ворчун и четверо штурмовиков уже были в броне. Кто-то проверял оружие, кто-то — герметизацию скафандров. Марк переговаривался с ИскИном: «Сократ, выведи схему транспорта. Отметь аварийные шлюзы».

— Есть схема, — отозвался ИскИн. — Рекомендуемый шлюз — в кормовой части, рядом с грузовым отсеком. На мостик — через центральный коридор. Ожидаемое сопротивление — слабое.

— Слышали, — Марк повернулся к своим. — Идём через корму. Мостик — главная цель. Работаем чисто.

Бот отчалил, нырнул в сторону дымящегося транспорта. Внутри бота было тихо, только гул двигателей и редкие команды. Марк проверил «Вепрь» — иглы-ракеты на месте, гранаты в подствольнике. Уль перезарядил парализатор, хмуро глядя на потолок.

— Думаешь, там кто-то живой остался? — спросил он.

— Авары живучие, — ответил Ворчун. — Как тараканы. Только истребители.

Бот пристыковался к аварийному шлюзу. Дроиды-хакеры вскрыли его за минуту — мастерски, без лишнего шума. Шлюз открылся, и в него потянуло дымом и запахом горящей изоляции.

— Пошли, — Марк шагнул внутрь.

Внутри было темно, аварийное освещение моргало. Коридор узкий, с низким потолком, стены в копоти. Трупы аваров лежали у переборок — двое, с ранениями от осколков. Уль пощупал пульс у одного, покачал головой.

— Вон тот дышит, — он кивнул на третьего, который лежал ничком. — Взять с собой?

— Потом, — сказал я. — Сначала мостик.

Они пошли дальше. За очередным поворотом — двое выживших аваров с игломётами. Завидев абордажников, они открыли огонь. Я упал на пол, Уль и Ворчун — за укрытия. Очередь игл прошила переборку в сантиметре от моей головы.

— «Вепрь», огонь! — я дал очередь — иглы-ракеты нашли цели. Оба авара рухнули, прошитые.

— Чисто, — сказал он.

Добрались до мостика. Дверь была заблокирована изнутри, но дроид-хакер взломал систему за несколько секунд. Дверь открылась, и в лицо ударил яркий свет.

— На пол! — крикнул Уль.

Капитан аварского транспорта — толстый, с бритой головой, в расстёгнутом мундире — сидел в кресле и трясущимися руками пытался достать бластер. Я выбил оружие прямо из руки.

— Сидеть! Не двигаться!

Помощник капитана уже лежал на полу, закрыв голову руками. Третьего, штурмана, не было — он удрал через запасной выход.

— Свяжите их, — приказал Марк. Уль и Ворчун защёлкнули на пленных браслеты.

— Докладываю, — я включил связь с «Воеводой». — Мостик захвачен. Капитан и помощник — живы, взяты в плен. Один ублюдок ушёл, возможно, в грузовые отсеки.

— Прочеши грузовые отсеки, — ответил капитан. — Не упусти.

Я оставил Уля и Ворчуна охранять пленных, а сам с двумя штурмовиками отправился в грузовой отсек.

Там было просторно. Контейнеры штабелями стояли вдоль стен — оружие, стимуляторы, медикаменты. В углу — пять криокапсул с замороженными рабами. Но штурмана нигде не было.

— Здесь, — штурмовик указал на приоткрытую вентиляционную шахту.

Я посветил фонариком. Внутри, заблокированный узким проходом, застыл худой, перепуганный аварец.

— Выходи, — сказал я. — Не тронем.

Штурман выполз, трясясь. Его связали.

— Грузовой отсек чист, — доложил я. — Пленный — третий. Рабы — в криокапсулах, живы.

— Отлично. Забирайте груз и возвращайтесь.

Через час «Воевода» подтянул транспорт к себе. Контейнеры перегрузили, пленных отправили в изолятор. Неизвестный контейнер, который Марк заметил в углу, оказался с редкими кристаллами для ИскИнов — стоимостью в несколько миллионов кредитов.

Капитан Счастливчик, просматривая доклад, усмехнулся.

— Девятый будет доволен. А мы получим свою долю.

Транспорт, ограбленный и лишённый двигателей, отбуксировали в сторону природной аномалии — пусть дрейфует, авось кто и найдёт. Пиратам теперь не до него.

«Воевода» лёг на обратный курс к позиции засады. До основного конвоя оставалось трое суток.

— Заряжайте меркулитовые ракеты, — сказал капитан. — Скоро большой бой.

В десантном отсеке я загружал новые обоймы в рейд-рюкзак для «Вепрь». Уль растирал затекшее плечо. Ворчун хмуро проверял трофейное оружие.

— Нормально сходили, — сказал он. — Без потерь.

— В следующий раз может быть иначе, — ответил я.

Они замолчали, думая о главном конвое и меркулитовых ракетах, которые грозили превратить «Воеводу» в пепел вместе с врагами — если система наведения даст сбой.

Но об этом вслух не говорил никто.

Глава 27. Зона поражения

Дикий космос. Регион Лебедя. Система ЗА-248131730-L. Рубка военного корабля «Воеводы».

ИскИн корабля был подключён к системе наблюдения «Паутина». Система представляла собой жёлтый карлик, несколько планет с метановой атмосферой и два газовых гиганта. На позициях у двух гравитационных колодцев заняли место истребители с корвета — в роли наблюдателей. Пока ничего подозрительного не обнаружено.

— Определили стоянку для призовых кораблей и торговых судов? — спросил капитан у старпома.

— Конечно. Там сейчас идут работы по обустройству и маскировке.

— Отлично. По общей системе наблюдения мы контролируем только три четверти звёздного объёма системы — этого мало. Сократ, у нас осталось навигационное оборудование с прошлого рейда?

— Есть, лэр.

— Сможем засеять весь неконтролируемый объём космоса здесь?

— Только на шестьдесят пять процентов. Остальное остаётся вне зоны контроля.

— Рассчитай возможные точки выхода противника в пределах засеянного объёма. Распредели приоритетные позиции для истребителей.

— Сможем засеять весь неконтролируемый объём космоса здесь?

— Только на шестьдесят пять процентов. Остальное остаётся вне зоны контроля.

— Рассчитай возможные точки выхода противника в пределах засеянного объёма. Распредели приоритетные позиции для истребителей.

Капитан откинулся в кресле и повернулся к старпому.

— Ну что, план понятен. Вопрос: как будем действовать, когда обнаружим цели?

Старпом усмехнулся:

— Как обычно, командир. Девятый собрал своё «бюро неджентльменских дел», и мы будем выполнять всю грязную работу. А чтобы не платить конторе, всё, что набьём, — наше. Никакой дележки.

Капитан кивнул, глядя на тактическую голограмму.

— Поэтому на сильные конвои не лезем, бережём меркулитовые ракеты. Всё остальное отстреливаем и складируем. Девятый сказал: всё отсюда вывезем — пойдёт в наш карман. Без дележки.

«Сократ» мгновенно обработал данные — дальность до цели, вектор её уклонения, гравитационные аномалии системы. На центральной голограмме вспыхнул расчёт: оптимальная точка перехвата, дисперсия зондов, коридоры подлёта истребителей.

— Сократ, — капитан повернулся к голографическому логотипу Искина. — Тревога истребителям. Пилотам — в ангар. Запуск через десять минут.

— Принято, — ответил «Сократ». Через мгновение по корабельной трансляции разнёсся его ровный голос: «Лётчикам — срочно в ангар. До запуска — десять минут.

Пилоты, дремавшие в каютах или коротавшие время в кают-компании, мгновенно ожили. Через пять минут все четверо уже были в скафандрах, проверяли системы на голографических консолях. Техники заканчивали загрузку зондов на подвески, дроиды-заправщики отстыковывались от крыльев. Каждый истребитель — не беспилотник, а живая машина с человеком в кабине, который чувствует перегрузки, дышит через гермошлем и знает, что его жизнь зависит от исправности двигателей.

Через двенадцать минут после команды истребители один за другим выскользнули из катапульт «Воеводы». Они развернулись в веер, на форсаже уходя в заданные квадраты. С их подвесок сорвались зонды — маленькие, едва заметные на радарах капсулы с набором навигационных датчиков. Зонды разлетались по рассчитанным траекториям, ложась в пространстве невидимой сетью. Каждый фиксировал малейшее возмущение: гравитационный след корабля, тепловой выхлоп, отражение активного сканера. ИскИн корабля принимал и систематизировал потоки данных, превращая хаос в понятную картину.

Потом всё стихло. Истребители вернулись в ангар, дроиды-носители замерли на зарядке. На голограмме «Воеводы» медленно вращались условные метки зондов, а вокруг — только пустота и редкие всплески фонового излучения. Началось самое томительное — ожидание. Время тянулось медленно, вахты сменяли одна другую, «Сократ» монотонно докладывал: «Признаков целей не обнаружено». Космос хранил молчание, но каждый знал, рано или поздно кто-то явится.

***

Мы с Улем и Ворчуном сидели в кубрике, когда по кораблю разнеслась боевая тревога. Нейросеть тут же подсветила маршрут до ангара. Мы вскочили, из личных шкафов достали шлемы «Скорлупы», проверили герметизацию. Оружие — «Вепрь» у меня, «Вампиры» у ребят — уже висело на сбруе. Рейд-рюкзаки закинули за спины. Всё вместе заняло не больше минуты — учебка не прошла даром.

Выскочили в коридор и побежали к лифту. Внизу, у шлюзов, нас уже ждал штурмовой бот с открытым люком. Внутри, на откидном сиденье, сидел ещё один абордажник из соседнего отделения — коренастый, с нашивкой «Медвед». Он кивнул нам.

— Подгоняйте, я уже загрузился. Командир приказал усилить вашу группу.

Ингвар, пилот бота, уже запускал двигатели. Дождавшись, пока мы застегнём ремни, он резко отстрелил фиксаторы, и бот вылетел из ангара. Вражеское судно на голограмме висело неподвижно — двигатели заглушены, щиты сбиты.

В наушниках шлема раздался спокойный, будничный голос лейтенанта. Он оставался в боевой рубке корабля, перед голографическим экраном, куда стекалась картинка с разведывательных дронов и камер бота.

— Итак, пацаны, — сказал лейтенант, словно обсуждал плановое учение. — Противник ждёт нас и уже потирает свои потные ручонки, чтобы забрать побольше моих ребят в преисподнюю. Поэтому не торопимся, без выкрутасов, уничтожаем всех, кто сопротивляется. Ясно?

— Да, лэр, — ответил я за всех.

Перед глазами развернулась схема корабля противника, подсвеченная данными разведки. Камеры бота транслировали обстановку: корпус вражеского судна, пробитый в нескольких местах, но ещё держался. Вокруг, на дистанции прикрытия, кружили два наших истребителя с включёнными глушилками РЭБ. Их силуэты лейтенант вывел на общий канал — жёлтые метки, готовые в любой момент подавить ПКО.

— По предварительным данным, — продолжил лейтенант, — на борту около двадцати живых. Заходим через правый грузовой шлюз. Истребители подавят турели, если те очнутся после ЭМИ. Бот прикрывают. Вопросы?

Вопросов не было.

Бот удалялся от корвета корабля и полетел к дымящемуся транспорту. Истребители пошли следом, прикрывая хвост.

— Тогда поехали, — сказал лейтенант. — Удачи. Докладывать каждые три минуты.

Истребители ещё раз обстреляли обречённое судно ЭМИ-ракетами. Электроника врага окончательно ушла в глубокий аут — из ПКО по нам не выстрелили ни разу. В «Орде» никогда не пренебрегали личным составом, и это был закон, сначала подавить, потом послать людей.

Бот подлетел к шлюзу, центрировался, состыковался. Медвед подключился через нейросеть к остаткам сети судна. Его пальцы забегали по портативной консоли, а на наши шлемы транслировались результаты взлома.

— Есть захват управления защитных створок, — доложил он. — Открываю.

В образовавшуюся щель юркнул беспилотник-разведчик. Лейтенант, остававшийся на «Воеводе», получил картинку и передал:

— Схема коридоров стандартная, вооружения не вижу. Готовьтесь к выходу. Колючий, ты первый.

На моём экране появилась чёткая картинка с разведчика.

— Заходим, — скомандовал лейтенант.

Створки шлюза ушли в стороны и в коридор полетели светошумовые гранаты вместе с дымовой. Дым быстро заполнил пространство. Только после этого внутрь устремились штурмовые дроны. Не встретив сопротивления, мы миновали несколько поворотов, пока защитники торгового судна не атаковали головной дрон.

Дрон принял на себя плотную очередь из игломётов и плазмы. Энергетический щит мигнул, погас, и броня не выдержала — робота разнесло в клочья. Но смерть дрона не была напрасной противник выдал свои позиции.

— Вижу баррикаду в конце коридора, — доложил Лейтенант, транслируя картинку. — Пять человек, над ними — спаренная двуствольная кинетическая турель.

— Всем приготовиться, — сказал я, нейросеть работала без задержек. — «РОК», распределить цели. Огонь по готовности.

Система распределения огневых коэффициентов подсветила на наших визорах каждого врага, каждую турель.

— Огонь! — скомандовал я.

Каждый из штурмового отряда выпустил по три гранаты из подствольных гранатомётов. Следом вылетел наш последний абордажный дрон, сосредоточив огонь на уничтожении турели. Пока гранаты рвались, вздымая осколки и пыль, Уль и Ворчун отстреляли ещё по дымовой гранате, усиливая панику у защитников и скрывая наши дальнейшие действия. Хорошо, что система моего шлема глушила звук, — что творилось в коридоре у противника, можно было только догадываться.

На визоре шлема засветилась отчётливая мишень: жёлтый контур с красными пунктирными линиями. Человек в лёгкой броне прятался за обломками, которые спасли его от осколков. Но как насчёт миниатюрной ракеты из «Вепря»? Я достал пистолет и выстрелил. Фигурка врага мгновенно обрисовалась алым — система подтвердила точное наведение. Противник упал на спину, забился в конвульсиях. Метка на визоре стала чёрной, а затем серой. Выведен из строя на сто процентов.

Я резко перекатился, упал на живот и начал вести огонь короткими очередями, не давая противнику поднять головы. Простреливая углы своего сектора, система «РОК» выдала новые цели. Отработал по ним — и через несколько мгновений бой закончился..

— Минус пять.

Уль, пригибаясь, короткими очередями прошивал укрытия на флангах. Через минуту бой стих. Турель была уничтожена, пятеро нападавших — нейтрализованы.

— Слева чисто, — доложил Медвед, выходя из бокового ответвления с «Вампиром» наперевес.

— Обходим баррикаду, — распорядился лейтенант. — Колючий, проверь есть ли раненые раненых. Медвед и Уль — прикрывают.

Потери противника — пять человек, плюс уничтожена турель. С нашей стороны отличился Медвед: у него полностью снесли щит, плюс лёгкое ранение левой руки. Встроенная армейская аптечка справлялась штатно, моя помощь как парамедика не потребовалась. Ещё потеряли абордажного дрона — мелочь, по сравнению с тем, что нас ждало.

Следующая, и как оказалось последняя, точка обороны находилась перед рубкой, где сходились три коридора. Противник окопался там основательно: впереди плазменная турель, а за ней — защитники. Пока не уничтожишь автоматическую охрану, до живых не добраться.

Я выстрелил из «Вепря». Мини-ракеты, не долетев до турели, взорвались прямо в воздухе — сработала штатная система РЭБ, блокирующая наведение. Неприятно, но не смертельно. Мы выпустили вперёд последний абордажный дрон с усиленным щитом в передней полусфере и двинулись следом.

Началась перестрелка. Сгустки плазмы летели с обеих сторон. Щит дрона стремительно проседал, но он метко стрелял — обуглил одного из защитников. Если мы не вынесем эту турель, все ляжем здесь. Несколько мгновений ада, и мы наконец-то сосредоточили огонь по этой плюющейся плазмой гадине. Турель замолчала.

Дрон пал смертью храбрых, но путь был открыт. Мы начали активно забрасывать оставшихся защитников гранатами. Я спрятался за какой-то уступ, показавшийся мне надёжным укрытием. Медвед с Ворчуном выдвинулись вперёд — и это оказалось ошибкой. Противник использовал фактор внезапности: из боковых ниш вылезли ещё две охранные плазменные турели.

«РОК» мгновенно выдала список целей. Действовать нужно было немедленно — иначе от моих напарников остались бы только «ножки да рожки». Я сфокусировался на левой турели и вместе с очередью Уля вынес её к чертям. Медвед уничтожили оставшуюся турель, а Ворчун держал свой сектор, не давая пидарам поднять головы из-за искусственной баррикады.

«РОК» раздала новые цели, предложив мне одновременно выстрелить из гранатомёта, а через несколько секунд добить оставшимися в обойме боеприпасами из «Вепря». На визоре, в левом нижнем углу, появилось сообщение об удачном попадании и начислении кредитов за уничтожение противника. Минус ещё двое. Приятно. Уль завершил разгром оборонявшихся.

И тут в верхнем правом углу, где я разместил иконки напарников, статус-бар Медведа вспыхнул красным. Отсутствие щита дало о себе знать, где был запасной?

— Колючий, окажи помощь Медведу. Уль, Ворчун — к рубке, живо! — приказал лейтенант по внутренней связи.

— Принял, исполняю, — ответил я.

Оттащил раненого Медведа в сторону, в ту самую нишу, где раньше сам укрывался от турелей. Места здесь как раз хватало для двоих. У Медведа была оторвана правая рука по плечо. Имплант «Санинструктора» показывал массивную кровопотерю. Я быстро активировал реанимационную аптечку и подключил её к специальному порту на бронескафе.

Фабрика нанитов внутри аптечки заработала, закрывая кровотечение. Там, где броня была оплавлена, уже затягивалась тонкая защитная плёнка, изолируя тело от внешней среды.

Через нейросеть я добавил в программу аптечки противошоковую терапию и обезболивающее. Аптечка начала готовить стандартный раствор — по земным меркам физиологический, но с добавлением регенерационного геля, который ускорял восстановление тканей.

Затем я занялся поиском оторванной конечности. Технологии позволяли пришить её, если успеть. Выпустил пару своих мини-дронов, и через некоторое время они нашли руку.

На моём аватаре состояние Медведа сменилось с багрово-красного на оранжевый — терапия подействовала. Жить будет долго и счастливо, особенно когда попадёт в медкапсулу. Нейросеть выдала подсказку: ориентировочное время полного восстановления всех функций — восемь-двенадцать стандартных суток. Неплохо.

Достал из рюкзака медицинскую укладку, извлёк оттуда специальный герметичный пакет, положил в него оторванную руку. Пакет начал откачивать воздух и герметично закрылся. На внутреннем экране шлема высветилась информация о повреждениях: перелом предплечья, отрывы указательного и среднего пальцев, остальные пальцы и кости кисти целы.

«Запустить процесс регенерации?» — запросила система.

«Конечно», — ответил я и активировал программу, уже на ходу возвращаясь в наше укрытие.

— Лэр, Медвед стабилизирован, — доложил я лейтенанту по интеркому.

— Отлично, мы почти закончили... хотя нет, вот сейчас уже закончили, — ответил лейтенант, слегка переводя дыхание. — Всё, посудина наша, сканер больше никого не видит. Дешифровщик сейчас подключится к ИскИну судна и начнёт его ломать. Ты забираешь Медведа и тащишь его в бот на эвакуацию.

— Да, лэр! — ответил я.

Когда носилки с Медведом скрылись в боту, я на секунду замер у ближайшей переборки. Корабль противника был разбит основательно. Коридоры, по которым мы только что шли, теперь напоминали разрезанную банку с консервами: оплавленные панели, торчащие кабели, маслянистая плёнка на полу. В воздухе висела взвесь сгоревшей изоляции и оружейной гари. Фильтры скафандра работали на полную, но осадок оставался — технический, без эмоций.

На полу, в луже собственной крови, лежал тот самый пират, которого я снял первой ракетой из «Вепря». Тело неестественно выгнуто, лицо не разобрать — иглы сделали своё дело. Я подошёл, достал устройство для сбора ДНК — тот самый «шприц», к которому уже привык. Без содрогания и брезгливости. Шаг, наклон, зелёный индикатор. Ещё один образец ушёл в базу. Система добавиоа сто кредитов на мой счёт.

Я перешагнул через обгоревшую руку, принадлежавшую защитнику у баррикады. Пальцы скрючены, кожа спеклась. Марк деловито пристроил сканер над обрубком — ДНК не хуже, чем из целой конечности. В голове не возникло ни картинки чужой жизни, ни тени жалости. Только холодная констатация: объект, биоматериал, образец номер такой-то. Капсулы, бесконечные тренировочные смерти, лекции по тактической медицине — всё это превратило восприятие в отточенный инструмент. Патологоанатом бы земной гордился.

Следующим был тот, кто прятался за обломками и всё-таки получил очередь в голову. Я присел на корточки, поднёс сенсор к затылку. Индикатор сработал почти сразу. Россыпь игл вошла под череп, чисто и смертоносно.

«Эффективно, — подумал я, — но расход боеприпаса дорогой». Вслух, конечно, не сказал. Вокруг всё ещё могли быть чужие уши.

В боковой нише, у разбитой плазменной турели, валялись двое — их накрыло взрывной волной от гранат. Один был цел, только грудь разодрана осколками. Второй лишился ноги. Я работал быстро: сначала образец с целого, потом с культи. Нейросеть подсказала, что ДНК можно брать даже с фрагментов тканей, если нет прямого доступа к ядру клетки. Он привычно следовал протоколу, не вникая в то, чей это когда-то был нос, чья — рука.

Когда с десятком образцов покончил, поднялся, отряхнул наколенники. Вокруг хватало и других тел — тех, кто не дожил до нашей атаки. Но задача была собрать ДНК только тех, кто погиб в перестрелке с нами, для отчёта и премий. Остальное — дело медиков и утилизаторов.

Я бросил последний взгляд на коридор: дым рассеивался, в пробоинах борта мерцали звёзды. Он мысленно переключился на следующую задачу — проверку трюма. Смерть перестала его трогать ещё на второй неделе учебки. Теперь это была просто работа. Грязная, да, но работа.

Вокруг было тихо и спокойно. Без проблем добрался до штурмового бота, загрузил носилки с нашим трёхсотым. Ингвар умело сманеврировал и отправился на «Воеводу».

Я взял абордажного дрона и вместе с ним пошёл в сторону рубки. Здесь был полный разгром — наши никого не пощадили, а после ранения Медведа и подавно.

— Так, парни, — сказал лейтенант через нейронку, — Колючий останется в рубке, а вы вдвоём с Ворчем идите в трюм. Судя по всему, мы накрыли транспортник «Бешеных псов». По транспортной накладной, которую я сейчас прочитал, в контейнерах везут запчасти к сельскохозяйственным дронам. Но кому эти запчасти тут нужны, а?

— Вроде крупных ферм нет, — заметил Уль.

— Правильно. Всю жратву они тащат с Авара и Халифата, — усмехнулся лейтенант. — Поэтому аккуратно проверяем содержимое ящиков и без фанатизма. Усекли?

— Да, — ответил Ворчун.

— Вперёд, исполняйте приказ.

Глава 28. Находка для контрразведки

Само судно оказалось старым, ещё аварской постройки, — об этом говорила каждая деталь: приземистый, будто приплюснутый корпус, узкие грузовые шлюзы, неудобные, с низкими притолоками, переборки, покрытые слоем дешёвой противорадиационной краски. В коридорах тускло мерцали аварийные лампы, кое-где провода вылезали из панелей, а в воздухе, даже сквозь фильтры скафандра, чувствовалась затхлость давно не проветриваемого трюма. Корабль явно не знал ремонтов последние лет десять, а то и больше.

Трюм, куда они спустились, оказался прямоугольным, метра три на три в высоту, и тянулся вглубь на добрых триста квадратов. Света здесь было ещё меньше — лишь редкие диодные ленты под потолком. Контейнеры громоздились штабелями вдоль переборок, иные навалом, иные аккуратно закреплены на антигравах. Маркировка на них — аварская, с редкими вкраплениями галактического стандарта: в основном «запчасти», «инструмент», «расходники». Пол был решётчатым, под ним угадывались технические отсеки и кабельные трассы. В углах трюма темнели силовые шкафы и зарядные станции для дроидов-грузчиков, сейчас пустые.

В целом трюм выглядел заброшенным, но не разграбленным. Хотя после ЭМИ-ракет и плазменных очередей часть контейнеров была покорёжена, а в дальней стене темнел след от попадания — аварийное силовое поле уже затянуло пробоину, оставив лишь оплавленный рубец. Системы жизнеобеспечения справлялись, воздух был более-менее пригодным. Хорошо, что не пришлось работать в полной изоляции.

Сократ полностью подчинил себе ИскИн транспортника.

— Так, вот этот контейнер. Справа, ага, — сказал Сократ. — Доступ к нему сейчас дам.

Уль потянулся правой рукой к замку, тот зажёгся красным — закрыто.

— Попробуй сейчас.

Уль повторил попытку, дисплей загорелся зелёным.

— Осторожнее, — буркнул Ворчун, отступая на шаг. — Вдруг там сюрприз.

— Сканер показывает отсутствие биологических объектов, — успокоил Сократ.

— А что там по поводу механических? — спросил Ворчун.

— Всё чисто.

— Тогда вскрываем, — сказал Уль и потянул за ручку.

Контейнер распахнулся. Внутри, ровными рядами, стояли какие-то запчасти, манипуляторы и прочее оборудование.

— Очередной склад, — разочарованно протянул Ворчун. — Ни взрывчатки, ни оружия.

— Не торопись, — ответил Сократ. — Впереди ещё много контейнеров.

— Да уж, весёлая работка, — вздохнул Уль. — Лучше бы штурмовать, чем коробки перебирать.

— У нас приказ, — напомнил Ворчун. — Проверить всё.

Так они потратили ещё несколько часов, открывая и закрывая контейнеры. Перепроверяя содержимое, но везде были запчасти и комплектующие. Никакого криминала.

— Ничего, — проворчал Ворчун. — Пустая трата времени.

— Не пустая, — возразил Сократ. — Вы исключили возможность наличия опасного груза. Это тоже результат.

— Тащите пару манипуляторов в рубку, — приказал лейтенант. — Я уже на борту этой колымаги. Пригодятся для диагностики систем.

— Есть, — ответили они почти хором.

Уль взял большую штуку, похожую на ковш, но она оказалась лёгкой, а Ворч прихватил ещё пару манипуляторов. Шли по коридорам спокойно. За это время торговый транспорт был полностью под нашим не только физическим, но и информационным контролем — корабельный ИскИн полностью подчинялся Главному Искину «Воеводы».

А в рубку зашёл лейтенант. Следом за ним, бесшумно ступая по решётчатому полу, скользнул ещё один. Чёрная броня без единого знака отличия, глухой шлем с зеркальным забралом, на поясе — оружие странного образца, не наши «Вампиры» и не игломёты. С таким лучше не встречаться в тёмном коридоре. Он молча оглядел нас, затем перевёл взгляд на лейтенанта.

— Вольно, — бросил лейтенант, вытирая лицо. — Это Ост. Особист. Будет с нами до конца выгрузки.

Ост молча кивнул, не снимая шлема. Уль и Ворчун переглянулись, но промолчали. В «Орде» к таким гостям привыкаешь быстро — лишние вопросы здесь не задают.

— Приказ: подкрепиться, — сказал лейтенант.

— А я тут немного похимичу, — произнес Ост.

Достали сухой паёк — стандартный солдатский рацион, какой выдают в учебке и на кораблях рядовому составу. Начали есть. Вкус, конечно, никакой, но брюхо забивал отменно, убирая чувство голода. Запили кауфе.

Ост вывел голограмму на свободное место. На ней подсветились внутренние полости манипуляторов — там, где по чертежам должна быть пустота, алели плотные сгустки.

— Видите эти пустоты? Они должны быть свободные, а они заняты. И как думаете, чем?

— Взрывчаткой? — сказал Уль.

— Верно. А вот это, — Ост увеличил сечение, — термальные детонаторы. Компактные, мощные, с таймером. Идеально для диверсий.

— И куда это «добро» направлялось? — спросил я.

Ост убрал голограмму, поправил ремень и усмехнулся:

— А это будут заниматься соответствующие органы. Но не волнуйтесь, медальку за это получат все, Контора проследит. — Он сделал паузу, глядя на нас. — Да, Фронтир богат на находки, и нашего Капитана не зря кличут «Счастливчиком». Но чтоб так просто выйти наугад — это не просто удача, но еще и чутьё.

Ост хмыкнул, убрал голограмму.

— Значит, мы не просто контейнеры вскрывали, — заметил Ворчун.

— Не просто, — подтвердил Ост. — Вы сорвали акцию.

— А что дальше?

— План такой, — вмешался лейтенант, — Ост работает с запчастями. Мы ему не мешаем, но и в стороне не стоим. Ворчун, ты помогаешь с вскрытием контейнеров. Уль — подстраховываешь. Колючий — рядом со мной, будешь фиксировать находки.

***

Каюта капитана «Воеводы».

— Лэр, то, что мы нашли на малом транспортнике «Бешеных псов», нужно срочно передать в четвёртый отдел ВКР, — доложил особист Ост. — Внешней контрразведки.

— И что там интересного?

— То, что мы сейчас дешифровали: пути передачи взрывчатки, оружия и места дислокации тренировочных лагерей, где готовят «чёрных вдов» и смертников для терактов на территории империи.

— Не думаешь, что это «блесна»? — капитан смотрел на голограмму не мигая.

— Никак нет, лэр.

— Из этой системы мы никак не можем уйти, — капитан откинулся в кресле. — Но они могут пригнать сюда что-нибудь быстрое и незаметное. Здесь ещё серая зона, а материалы, которые нужны им, всё ещё в памяти ИскИнов. Верно?

— Так точно, лэр.

— Поэтому подготовь к передаче через гиперсвязь необходимую информацию. Пусть наши прилетят сюда раньше, чем враг успеет вывезти улики. Чтобы они были здесь впереди собственного визга.

— Так точно, лэр. Через тридцать минут файл будет у вас.

— Прекрасно. Действуй.

***

Служба шла дальше неторопливо. За две недели, которые мы здесь торчали, было всего несколько боевых тревог. Один раз прямым попаданием уничтожили лёгкий крейсер, ещё один — на следующий день; оба принадлежали Братству. На очередной тревоге мы просидели всё время в ангаре — наша помощь так и не понадобилась. Все лавры и очередной плюсик к абордажу забрали наши смежники из другого отделения. Правда, с потерями: к сожалению, трое раненых и один убитый.

Так как штурма не было, я принял участие в эвакуации и транспортировке раненых в наш мини-госпиталь. Трое были ранены жёстко: отсутствовали конечности, броня проплавлена во многих местах.

Перед тем как уложить бойца в реанимационную капсулу, его необходимо раздеть. Это нетривиальная задача, когда всё вперемежку: броня, защитный гель, прожаренная до хрустящей корочки плоть. Но глаза боятся, а руки делают. К счастью, помогали занятия в виртуальной капсуле, где ты много раз отрабатывал манипуляции руками. Поэтому я быстро снял амуницию, используя инструменты, и умело извлёк тело из брони.

Имплант «Санинструктора» мгновенно обработал данные. Информация тут же адаптировалась под земные анатомические понятия, которые я выучил ещё в учебке — так было удобнее. Но на этом система не остановилась. На визор тут же легла голографическая схема тела бойца. Тело на проекции полыхало красным — там, куда попали осколки и плазма. Одни зоны горели ровным, другие пульсировали с разной частотой. Вот первая метка — в груди и животе, с ответвлениями в конечности сочетанное кинетическое. Рядом вспыхнула вторая — осколочное слепое проникающее в животе, с повреждением восходящей ободочной схематичная кишка наливалась багровым. Третья метка рассыпалась множеством точек по рукам и ногам — осколочные слепые и касательные, с припиской над правой голенью: «открытый кинетический оскольчатый перелом малой берцовой». Отдельным мигающим значком горело: «Травматический шок, степень 3». Всё это — без лишних букв, одними символами, цветами и вспышками. Марк не вникал в каждое слово, он просто видел картину: человек почти нежилец.

Учитывая, что кровотечение так и не было остановлено, умереть он мог в любой момент.

Быстро погрузил его на ложемент капсулы, которая тут же захлопнулась с шипением.

Фельдшер сразу начал колдовать над протоколами — здесь стандартом не обойдёшься.

Информация о втором бойце тоже мгновенно адаптировалась под земные анатомические понятия, которые Марк выучил ещё в учебке. На визоре снова легла голографическая схема — новая, с другим распределением травм. Левая голень от колена и ниже полыхала ровным красным, но там, где начиналась стопа, схема обрывалась: конечности не было, только культя с неровным, рваным контуром. Подсветка пульсировала часто, тревожно. Рядом, над обрубком, высветилась строка: «Травматическая полная ампутация левой стопы». Чуть выше, по передней поверхности голени, рассыпались мелкие оранжевые точки — осколочные слепые и касательные ранения, а на схеме пальцев правой ноги (стопа была цела) моргали две метки на четвёртом и пятом пальцах: «краевые переломы фаланг».

Я вздохнул. Родной стопы у парня больше не было. Значит, придётся выращивать новую. Это больше времени, больший расход препаратов и долгая реабилитация. Имплант подсветил примерные сроки — две недели, если без осложнений. Марк мысленно отмёл эту информацию, вернулся к схеме. Всё остальное тело было чистым.

Третий пациент, последний из тяжёлых, оказался на удивление «лёгким». Имплант почти не успел развернуть схему, как высветил заключение: «Кинетическое игловое сквозное непроникающее ранение груди в правой лопаточной области. Травматический шок первой степени».

Голографическая проекция тела подсветила правую лопатку — тусклым жёлтым, без красного. Ранение было сквозным, но ни одно жизненно важное образование не затронуто. Марк перевёл взгляд на анимацию: игла вошла, прошла под углом, не задела ни лёгкое, ни сердце, ни позвоночник. Проскочила чисто, оставив только узкий канал. Система дополнила: «Риск пневмоторакса и гемоторакса минимален». Шок первой степени — организм справляется сам, помощи почти не требуется.

— Ты смотри, в рубашке родился, — сказал фельдшер, мельком глянув на схему. — Обычно, если такая «маслина» залетает в корпус, она там таких дел натворит. А тут — ни одного жизненно важного органа. Через пару дней будет в строю.

Я кивнул, отключая визуализацию. Двоих вытащили, этот сам выкарабкается. Работа продолжалась.

— Какой протокол возьмёшь? — спросил фельдшер, не отрываясь от показателей капсулы.

— Первичная хирургическая обработка раны, обезболивание, антибактериальная и противовоспалительная терапия в виде дополнительной фабрики нанитов, — ответил я, уже мысленно запуская последовательность.

— Отлично. Только не забывай про окончательную остановку кровотечения.

— Хорошо, — кивнул я, внося последние поправки в протокол.

— Я так понимаю, со стороны противника раненых нет?

— Нет, — ответил я, отключая визор.

— Тогда займёмся опознанием. ДНК мы уже сняли, теперь нужно вытащить нейросети и импланты, — сказал фельдшер. — Своим — достойное извлечение, с записью в реестр и последующей отправкой тела в криокамеру до базы. А этим, — он кивнул в сторону мешков с пиратами, — только железо в дело, остальное — в утилизатор. Забвение.

Марк кивнул. В «Орде» своих не бросали, но врагов не жалели.

— Работы на пару часов, — добавил фельдшер, подавая Марку инструмент. — Начинай с ближнего. Свой — в первую очередь.

Трупы лежали в мешках, сваленных в общую кучу. Чтобы предотвратить появление неприятного запаха, мешки охлаждали содержимое до минус двадцати градусов по Цельсию. Взяв в помощь технического дрона, я открыл первый мешок — чёрный, плотный. Внутри оказалось тело мужчины лет тридцати пяти — пятидесяти, в лёгком бронескафе. Который, кстати, не очень-то и помог: проплавленные дыры от плазмы говорили сами за себя.

Я разместил труп на столе и начал раздевать. Дрон в этом деле здорово пригодился — он осторожно разрезал остатки комбинезона и помог снять бронепластины. Через несколько минут тело было готово. Я засунул его в капсулу и запустил экспресс-диагностику. Нас интересовало только одно: какая нейросеть в голове и какие импланты. Всё остальное — неважно.

На экране высветилось: «Нейросеть «Десантник», третье поколение. Два нейроимпланта: на выносливость и регенерацию». Состояние — не очень, но это уже решит фельдшер, который ушёл на обед. Я нажал на внутренней панели управления капсулой иконку «извлечение». Система пискнула, принимая команду.

Переключился на следующий труп.

Время летело быстро и незаметно. Количество окоченевших тел подходило к концу, а горка извлечённых нейросетей и имплантов, наоборот, росла. Я успел закончить как раз к окончанию своей смены. Мои напарники по опасному бизнесу были недоступны — как потом выяснилось, они занимались транспортировкой трофейного транспорта.

Я пошёл по коридорам в наш кубрик, поставил бронескаф на зарядку, лёг на шконку и через нейросеть выстроил гормональный фон на глубокий сон.

Служба шла неторопливо. Регулярные боевые тревоги — на каждый мало-мальский «всплеск» в системе. Симуляционная камера, где мы до одури отрабатывали боевые навыки: стрельба из плазмогана, отработка тактических схем, смена ролей в группе. Уль ворчал, что его скоро тошнить будет от голограмм вражеских солдат, а Ворчун молча перезаряжал виртуальный игломёт и требовал усложнить сценарий. Лейтенант иногда подключался к тренировкам лично — вот тогда веселье начиналось по-настоящему.

Обычно «Сократ» гонял нас по стандартным сценариям: зачистка коридоров, подавление точек сопротивления, штурм рубки. Противник был туповат, действовал по шаблону — выскакивал из-за угла в одно и то же время, стрелял почти в одну точку. Мы уже наизусть знали, где кого ждать. Но стоило лейтенанту подключиться к симуляции лично — и всё менялось.

Первое, что пропадало, — предсказуемость. Враг больше не тупил, не лез под пули, а грамотно перекатывался, использовал укрытия, ставил ложные цели. Лейтенант, невидимый для нас, управлял тактикой противника в реальном времени, заставляя его отступать, заманивать в ловушки, бить с флангов. Коридоры, которые пять минут назад были пустыми, вдруг оживали: из боковых ответвлений вылетали дроиды, в проходах взрывались мины-ловушки, а на шлемах загорались метки сразу десятка целей.

— Расслабились? — голос лейтенанта звучал в нейросети с лёгкой усмешкой. — Сейчас проверим, чему вас учили.

И начинался ад. Противник действовал как стая волков: отрезал от группы, бил по слабому звену, заставлял тратить боеприпасы на пустые угрозы. Уль однажды так увлёкся отстрелом дронов, что не заметил, как у него за спиной вырос пират с игломётом. Пришлось выносить его в рукопашную — спасибо учебке. Ворчун, вечно скептичный, после таких тренировок молчал и перезаряжал оружие, не проронив ни слова. А лейтенант вырубал сценарий, когда видел, что мы на грани, и коротко бросал: «Неплохо. Повторим завтра».

Он не лез в лобовую, не давал нам перехватить инициативу — он выдавал такие тактические комбинации, что даже старые абордажники начинали сомневаться в собственных силах. То он заводил нас в заминированный коридор, то имитировал захват заложников, то внезапно «отключал» у нас свет и связь, заставляя действовать на ощупь. А однажды он вообще вырубил наши виртуальные сенсоры и за двадцать минут перестрелял всю группу с закрытыми глазами, ориентируясь только на звуки шагов и дыхание.

Глава 29. Крот среди своих

Ещё несколько раз мы участвовали в штурме торговых судов. Ничего особенного. Гражданские суда были плохо вооружены — пара старых турелей, десяток наёмников с дешёвыми игломётами. Создавали они нам не проблемы, а даже некоторую скуку. Заходили, выносили охрану, зачищали трюмы, собирали трофеи. Один раз даже обошлось без раненых. Уль тогда сказал: «Скукотища. Когда уже будет настоящий бой?» Ворчун посоветовал ему пойти к Лейтенанту и попросить отправить на перехват крейсера. Уль почему-то не пошёл.

Но одна миссия запомнилась надолго. В тот день мы получили приказ выставить оцепление в ангаре — никакой абордаж, просто охрана. Дело было явно не рядовым: Лейтенант лично проверил наше оружие и броню, что случалось редко.

— Смотреть в оба, — бросил он, уходя. — Если кто пройдёт без допуска — стрелять на поражение. Ясна команда?

— Так точно, — ответили мы.

Вскоре в ангар залетел корабль. Узкий, как игла, серебристый, с хищными обводами. По штату у нас такого не было — ни в опознавательных базах, ни в памяти искИна. Он мягко опустился на посадочную платформу, даже не подняв пыли. Где-то в носовой части бесшумно открылся шлюзовой люк, спустилась аппарель. По ней сошли двое мужчин — затянутые в чёрные комбинезоны, без всяких знаков отличия, в гермошлемах с зеркальными забралами. Я узнал эту форму. Такая же была у тех типов в изоляторе, которым мы сдали Деквена и Ганса. Те же глухие воротники, тот же странный крой, даже бластеры на поясах — такой же непривычной, не нашей формы. Значит, ВКР. Внешняя контрразведка. Они и тогда забрали наших заключенных, а теперь прилетели за «добром» с транспортника

В ангаре тут же появились старшие офицеры: капитан, «Ост» и старпом с Лейтенантом. Они встретили гостей без лишних слов — короткое приветствие, поручкались, обменялись непонятными жестами. Капитан что-то сказал, Ост передал контейнер нашему гостю. Тот принял, проверил пару раз сканером.

— Добро, — услышали мы по общей связи голос капитана. — Принято.

Гости не стали задерживаться. Через каких-то несколько минут они снова скрылись внутри своего корабля, аппарель поднялась, игла бесшумно выскользнула из ангара и растворилась в космосе.

Мы остались стоять с оружием, переглядываясь.

— Что это было? — спросил я у Ворчуна.

В ответ — тишина. Ворчун пожал плечами, Уль молча пнул пустой ящик.

— Забей, — бросил он. — Всё равно не скажут.

Но я знал, что эти двое просто так не успокоятся. И точно, через пару часов, когда мы уже разгружали очередную партию контейнеров, я заметил, как Ворчун и Уль «случайно» заблокировали в узком проходе какого-то техника — щуплого парня с нашивкой «системы связи». Тот метался, пытаясь уйти, но двое здоровенных абордажников перекрыли ему путь.

— Слышь, умник, — Уль навис над техником, даже не касаясь его. — Тот игольчатый красавец, что залетал к нам в ангар. Что это за птица?

— Я… я не… — заикнулся парень.

— Ты техник, — холодно сказал Ворчун. — Обслуживал его. Не пизди нам.

Техник оглянулся по сторонам, убедился, что офицеров нет, и прошептал:

— Только никому. Это разведчик Службы Внешней Разведки. Десятое поколение, на грави-квантовой подвеске. Свои. Прилетели за… ну, я не в курсе, но говорят, за теми запчастями, что вы нашли. — Он сглотнул. — Элитная игрушка, во внутреннем кольце таких несколько штуки всего.

— А форма у их людей знакомая, — я подошёл ближе. — Такая же, как в изоляторе.

Техник побледнел ещё сильнее:

— ВКР. Внешняя контрразведка. Они везде… — Он осекся, заслышав шаги. — Всё, я ничего не говорил. Отпустите.

Уль выпучил глаза, но Ворчун легонько толкнул техника к выходу.

— Пшёл. И чтобы язык за зубами.

Мы переглянулись.

— ВКР, — повторил я. — Те же, что Дэквена и Ганса забрали. Только теперь за новыми погремушками прилетели.

— Наше дело маленькое, — ответил Ворчун. — Грузим трофеи и не высовываемся.

Уль хотел возразить, но я его остановил:

— Ворч прав. Своя рубашка ближе к телу.

Мы вернулись к работе, но корабль-игла нам запомнился надолго.

Но всю смену я краем глаза поглядывал на то место, где стоял тот игольчатый корабль. И думал: «сколько ещё такого скрыто от нас, рядовых абордажников, в этой бесконечной войне Фронтира?»

***

И в один из дней патрулирования планетарной системы снова прозвучала боевая тревога. Я быстро надел броню, закинул карабин за спину, прицепил рейдовый рюкзак. Нейросеть провела экспресс-диагностику подключаемого оборудования — всё было идеально. «Вепрь» с «Волком» на месте. Бронескаф был в открытом режиме, козырёк шлема приподнят — как у всех, кто прибежал по тревоге в штурмовой бот.

— Ингвар, дай картинку, что там происходит, — сказал лейтенант. — Ну что, хромоногие? Вы почти уложились в норматив.

— Секунду, лэр, — ответил Ингвар. — Готово.

Наши мини-разведчики обнаружили большое количество возмущений пространства.

— Похоже, идёт большой конвой.

— С чего бы это?

— Сейчас уже тридцать кораблей разной сигнатуры, выходы из гипера продолжаются.

— А тогда это не наш день, можно выдохнуть, — заметил Ворчун.

— Похоже, что так, — подтвердил лейтенант.

Я на своём тактическом экране наблюдал то же, что и мои напарники: развёртывание боевого крыла Братства — девяносто шесть кораблей. Сигнатуры в основном военные: тяжёлые крейсера, пара линкоров и даже один дредноут. Несколько судов поддержки и снабжения.

— Сейчас «Воевода» уснёт и полностью пропадёт с радаров, — сказал Ингвар, включая режим пониженного энергопотребления силовой установки бота. — Останутся только ушки на макушке.

— Ладно, сидите не нервничайте все образуется. — сказал Лейтенант и вышел из бота.

«Воевода» замер в астероидном поясе, погасив все активные системы. Даже внутри корабля свет погас — остались только красные аварийные контуры и тусклое свечение индикаторов. В кубрике было тихо, только гул вентиляции, которую оставили на самом минимуме.

Мы сидели в броне, не снимая шлемов — на случай, если придётся экстренно покидать корабль. Ворчун, откинувшись на переборку, играл каким-то трофейным ножом, беззвучно перебирая лезвие. Уль мерил шагами отсек, останавливаясь у каждого поворота — как зверь в клетке. Медвед тихо матерился сквозь зубы.

— Сколько мы так ещё просидим? — спросил Уль, не выдержав.

— Сколько понадобится, — ответил я. — Не дёргайся.

— А если они нас засекут? Девяносто шесть кораблей, Ворч. Если они засекут — нас размажут по космосу, даже не заметят.

— Если засекут, мы умрём первыми, — философски заметил Ворчун. — Или попадём в плен к Братству. Я слышал, они превращают пленных в рабов на рудниках.

— Работать на рудниках или умереть в бою, — Уль остановился. — Я выбираю бой.

— Выбирать не нам, — сказал я. — Наше дело — ждать приказа.

В разговор влез Медвед.

— А если это ловушка? — прошептал он. — А вдруг Братство знает, что мы здесь, и просто прощупывает оборону?

— Тогда мы — наживка, — усмехнулся Ворчун. — Капитана не зря Счастливчиком зовут. Знал бы он про девяносто шесть кораблей — увёл бы нас ещё час назад.

Я промолчал. В такие моменты слова были лишними. Время тянулось медленно, но напряжение не спадало.

Ингвар подключил в боте аварийную иллюминацию красно-жёлтого цвета. Для нагнетания атмосферы. Освещение почти пропало, но благодаря имплантам я видел, как днём.

В небольшом напряжении прошло несколько часов. Корабли Братства покинули звёздную систему. «Воевода» ещё некоторое время был словно в оцепенении, но затем вместе с истребителями начал активно работать по вражеским беспилотникам, используя РЭБ «Пересвет» и РЭР «Засвет».

После того как флот ушёл, «Воевода» включил системы радиоэлектронной борьбы. Ингвар объяснил нам пока мы были в ангаре, что именно происходит.

— Смотрите, — он развернул голограмму. — Это наш «Пересвет». Он создаёт облако ложных сигнатур, которые имитируют шумы звёздного фона. Противник видит вместо корабля просто помехи. А если добавить модулятор частот, «Пересвет» может подменять опознавательные коды — то есть выдавать нас за гражданский транспорт. Или за обломки.

— А если враг включит активный поиск? — спросил я.

— Тогда вступает «Засвет», — Ингвар показал на второй блок. — Этой системой мы не прячемся, а активно глушим их сенсоры. «Засвет» создаёт широкополосную помеху, от которой даже старые имперские радары «слепнут». Добавив направленный луч, мы можем выжигать приёмники на их разведчиках — с такого расстояния, конечно, но внутри системы — запросто.

— А перехват управления дронами?

— Это уже абордажники с их хакерскими модулями, — ответил Ингвар. — Но «Пересвет» может помочь: создаёт ложные точки доступа, вражеский дрон подключается к «фальшивому» центру, а мы через него проникаем в его систему. Классический метод «человек посередине».

— А если их дроны сами имеют закладки? — спросил Ворчун.

— Тогда мы их взламываем и перенастраиваем под себя. — Ингвар усмехнулся. — Это уже задача особистов. Наше дело — обеспечить им чистый канал.

— А «Засвет» не спалит нас самих? — поинтересовался я.

— Если неправильно выставить мощность — можем сами себе сжечь приёмники. Но настройщики знают своё дело. Воевода уже не первый раз в серой зоне. Техники довели системы до ума.

Мы посмотрели на схему, где переливались цветами области глушения и маскировки. Технологии, которые позволяли маленькому корвету оставаться незамеченным рядом с армадой.

— Нужно проверить, — сказал я. — Не контактировали ли наши системы с теми дронами, что атаковали? Если там были закладки…

— Проверим, — пообещал Ингвар. — А пока — не дёргайтесь. Думайте о хорошем.

Мы не думали. Мы просто сидели и ждали, когда «Пересвет» и «Засвет» сделают своё дело. И надеялись, что вражеские сенсоры действительно ослепли.

Когда последний вражеский корабль ушёл в гипер, лейтенант вышел на связь по внутреннему каналу. Голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь.

— Внимание, абордажная группа. В районе разлёта остались вражеские дроны-разведчики. Боевой задачи не несут, но их системы могут хранить данные о маршруте флота, частотах связи и, возможно, о том, кто ими управлял. «Воевода» выпускает ваш бот. Ваша задача — захватить как минимум один дрон в целости. Желательно с активным ИскИном. Работаем быстро и тихо. Вопросы?

— Есть, лэр, — ответил я.

Вопросов не было. Мы уже сидели в боте с полной выкладкой — «Скорлупа» на гермозамке, оружие в руках, дроны-хакеры на подхвате.

Ингвар отсоединил бот от корабля и повёл к россыпи дрейфующих обломков и целых, но дезориентированных аппаратов. Вокруг было чисто — никакого прикрытия, только пустота и редкие вспышки звезд.

— Вот этот, — указал на цель лейтенант. — Корпус целый, ИскИна не видно, но питание есть. Берите его.

Мы пристыковались, но выходить в открытый космос не пришлось. Дрон был достаточно крупным — разведчик под два метра длиной, с выдвижными сенсорами и антеннами. Уль и Медвед взяли его захватами, подтащили к шлюзу, а внутри бота я уже готовил крепления.

Когда дрон зафиксировали, Ворчун, как самый опытный в электронике, подключился к его диагностическому порту.

— Есть контакт, — сказал он через минуту. — Система в спящем режиме, но ИскИн цел. Сейчас попробую загрузить копию прошивки.

— Осторожнее, — предупредил я. — Вдруг самоуничтожение?

— Проверил, нет. Но есть кое-что интереснее.

Он вывел на общий канал схему дрона. Внутри, в блоке управления, обнаружился небольшой, но явно нештатный модуль — дополнительный чип, впаянный поверх заводских цепей.

— Смотрите, — Ворчун подсветил фрагмент. — Это не штатная плата. Устройство внешнего управления. Дрон может принимать команды не только от своего корабля, но и от третьего источника. И этот источник не менял частоты — он был активен всего несколько минут, когда флот вошёл в систему.

— А сам чип? — спросил я.

— Железо осталось, — ответил Ворчун. — Команды не сохранились — разовая активация, самоочистилась. Но сам факт, что кто-то загодя заложил такие модули в дроны Братства... — он покачал головой. — Это не их уровень. Это наши технологии.

— Или в «Орде» есть те, кто работает на врагов, — тихо сказал я.

Ворчун промолчал, но мне показалось, он кивнул.

— Имитировали обычный трафик «Орды», — добавил Ингвар, слушавший наш разговор. — «Паутина» их не засекла, потому что они использовали штатные коды опознавания. Те самые, которые должны быть только у наших кораблей. Но откуда они у дронов?

— Кто-то передал им коды, — ответил я. — И этот кто-то — не из Братства.

— Или дроны вообще не принадлежали Братству, — продолжил Ингвар. — Их запустили наши собственные силы, чтобы проверить систему. Или, — он понизил голос, — чтобы нас подставить.

— А может, и то и другое, — заключил Уль. — Крот среди своих, который знает коды и слепые зоны.

Мы переглянулись. Разговор становился опасным.

— Докладываю лейтенанту, — сказал я. — Обнаружен модуль внешнего управления нештатной конструкции. Рекомендую передать дрон особистам для детального анализа. Пусть Ост разбирается.

— Принято, — ответил лейтенант. — Возвращайтесь. И держите эту находку при себе — до особого распоряжения.

Дрон мы закрепили в боте и вернулись на «Воеводу». Ост, узнав о находке, тут же изолировал дрон в техническом боксе и запретил доступ всем, кроме себя и несколько человек из технической службы.

— Если это закладка, — сказал он, выходя из бокса через час, — то она не от Братства. Слишком тонкая работа. Такой модуль мог поставить только тот, кто имеет доступ к документации «Орды». Или кто перехватил её у наших инженеров.

— Вы думаете, на борту есть крот? — спросил я.

— Думать — работа капитана, — ответил Ост. — А моя — проверять.

Мы кивнули и разошлись. Но осадок остался. Свой, который предаёт своих — это страшнее любого вражеского дредноута.

***

Вот это было тяжело. Даже после того, как флот ушёл, я ещё долго видел перед глазами тактическую карту: девяносто шесть целей, среди которых — две движущиеся горы линкоров и один огромный дредноут. Они не просто плыли — они давили своей массой, своей неотвратимостью.

Я сидел в кубрике, прислонившись спиной к холодной переборке. Уль лежал на койке, уставившись в потолок. Ворчун пил кауфе из своей кружки, но я видел, как дрожит рука.

— Ты видел дредноут? — спросил он меня.

— Видел.

— Такие штуки не уничтожить обычными ракетами. Им нужен залп целого флота. Даже меркулитовые против него — как комариный укус.

— А кто сказал, что нас пошлют против него? — возразил Уль. — Мы «Воевода». Мы против пиратов. А это — армия. Это задача не для нас.

— А если прикажут? — спросил я.

Наступила тишина.

— Прикажут — пойдём, — ответил Ворчун. — Только потом не пожалеем.

Я закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. В учебке нас учили технике саморегуляции: глубокий вдох, задержка, выдох. Но не помогало. Тогда я вызвал на нейросеть программу медитации — ту самую, которую загрузил ещё на Верту. Голос в наушниках говорил о спокойствии и контроле, но перед глазами всё равно стояла схема: девяносто шесть красных треугольников, ползущих по чёрному полю.

— Ты слышишь? — спросил Уль.

— Что?

— Мне страшно, — признался он тихо. — Я никогда не боялся, а сейчас — страх. Не за себя. За всех.

— Это нормально, — сказал я, не открывая глаз. — Страх — это реакция. Важно, что мы делаем, когда он есть. Будем делать своё дело.

— Ты философ стал, — усмехнулся Ворчун, но в голосе не было насмешки.

— Учебка, — ответил я. — Бык хорошо вбивал: страх не враг, страх — топливо.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. О родителях на Земле, о том, что будет после войны. Или что её не будет. Только для нас — она уже была.

***

После того как активным взломом переподчинили все пустотные дроны, выпущенные боевым крылом, можно было выдохнуть. По гиперсвязи отправили зашифрованный файл о количестве и предполагаемом дальнейшем прыжке противника. В серой зоне наверняка есть «пожарные» команды Ордынцев, которые разберутся с этой угрозой. А мы пока продолжаем наблюдение.

Глава 30. Орден лоялистов.

Терранская империя. Метрополия. Планета Терра.

Александр Борт смотрел в иллюминатор транспортного корабля. Орбитальная станция «Терра-7» росла на глазах, заполняя обзор.

Она была символом имперской мощи. Старые укрепления, помнившие ещё времена первой экспансии, соседствовали с новыми модулями — серебристыми, с игольчатыми антеннами систем ПКО. Кое-где на броне виднелись свежие швы сварки — следы недавних ремонтов. Война оставляла рубцы даже здесь, в сердце Империи. У причалов застыли флагманские корабли: дредноуты, авианосцы, крейсера. Гражданских судов почти не было — только военные транспорты и корабли снабжения.

«Станция изменилась», — подумал Борт. Милитаризация стала заметна невооружённым глазом. И это при том, что Терра считалась безопасной системой. «Что ж, тем важнее то, зачем меня сюда вызвали».

Он поправил воротник кителя и усмехнулся собственным мыслям. Отправили в захолустный регион системы, фактически в ссылку. Заместитель начальника безопасности — звучит гордо, но на деле чистильщик авгиевых конюшен, где коррупция стала нормой. Его отстранили от центрального аппарата, но не тронули. Список Тиберия не коснулся его — значит, всё же считали достаточно чистым или просто не заметили.

— Вылет через десять минут, — объявил пилот по внутренней связи. — Стыковка с императорским челноком.

***

Челнок встретил Борта холодным блеском хрусталя и золота. Гербы Империи на креслах, панели из натурального дерева, мягкий голографический свет. Контраст с военной строгостью его транспорта был разителен.

«Такой же был пятнадцать лет назад, — вспомнил он, — когда я получал звание генерал-полковника». Тогда он сидел на этом же месте и ещё не знал, что его отправят за тридевять галактик.

Посадка в космопорту императорского дворца прошла незаметно. Его встретили двое в штатском — охрана, — проводили в апартаменты гостиницы «Империал-Палас».

Номер был огромен: гостиная с камином, спальня с кроватью под балдахином, кабинет, отдельная столовая. Обслуга — дворецкий с вышколенной вежливостью, техник для настройки нейросети и личных устройств, двое охранников в соседней комнате. К нему относились как к важной персоне, но без подобострастия. Здесь привыкли к высоким гостям.

— Устраивайтесь, господин генерал-полковник, — сказал дворецкий. — Завтрак подавать с семи до десяти. Если будут пожелания — свяжитесь со мной по нейросети.

— Благодарю.

Он прошёл в кабинет, сел в кресло и выдохнул. Отпуск. И возможность, от которой зависело всё.

***

Утро начиналось одинаково: зарядка в вирткапсуле, завтрак из трёх блюд, затем прогулка по дворцовому саду. Императорский парк был образцом ландшафтного дизайна: живые изгороди, фонтаны, редкие экзотические растения с далёких планет.

Здесь, среди зелени и тишины, Александр читал новости Империи. Сводки с фронтов, назначения, чистки. Список Тиберия пополнялся — ещё три генерала лишились постов. «Достаточно, чтобы держать в страхе остальных».

А ещё у него было хобби: военные беспилотники. В кабинете он разворачивал голограмму новой модели разведчика, через нейросеть загружал чертежи, советовался с виртуальными коллегами. Технический склад ума не пропьёшь — именно это и ценили в нём когда-то.

Декада пролетела незаметно. И без интриг — почти.

На пятый день, гуляя по саду, он столкнулся с другим кандидатом — высоким, седым, с орлиным профилем. Тот оценивающе оглядел Борта, коротко кивнул и бросил:

— Слышал, вас отправили в ссылку. И теперь вы здесь? Любопытно.

— А вы? — спросил Борт.

— Я — нет, — усмехнулся незнакомец. — Но удачи вам, генерал. Ставки высоки, как и цена ошибки.

Он ушёл, не представившись. Борт проводил его взглядом и вернулся в номер. Интрига закручивалась.

***

За завтраком дворецкий сообщил:

— Господин генерал-полковник, сегодня вас примет император. Аэрокар подадут через час.

Борт медленно опустил чашку с кофе.

— Благодарю. Я готов.

Внешне — спокойствие. Внутри — напряжение, с которым он научился справляться ещё в молодости. Он проверил мундир, личное наградное оружие — компактный игломёт, который, как он знал, всё равно придётся сдать.

Аэрокар мягко оторвался от площадки гостиницы и через пятнадцать минут приземлился у крыла императорской канцелярии.

Осмотр был стандартным, но от этого не менее унизительным. Охранники в чёрной броне — лояльные, бездушные — провели сканером, попросили войти в ментоскоп добровольно, по протоколу. Борт подчинился, не моргнув глазом.

— Оружие сдать, — произнёс старший охраны.

Игломёт отправился в ячейку.

Коридоры канцелярии были отделаны тёмным камнем, на стенах — портреты деятелей империи. Некоторые лица были зачёркнуты чёрной полосой. Чистки Тиберия продолжались.

Наконец его провели в приёмную.

Статс-секретарь, пожилой мужчина в парадном мундире, взглянул на Борта и кивнул. Дверь открылась. Александр вошёл в зал. Император сидел за массивным столом, перед ним мерцала голограмма — личное дело Борта. Тиберий выглядел усталым, но взгляд оставался цепким. Он даже не поднял головы.

— Присаживайтесь, — сказал император и указал на угловой стол.

Правитель империи решил изменить порядок собеседования: теперь участники беседы располагались под углом сто двадцать градусов друг относительно друга — не лицом к лицу, не как враги, но и не плечом к плечу, как союзники. Удобно для допроса и для откровенного разговора.

Борт занял предложенное место. Тиберий взял с края стола бумажный дневник с несколькими закладками — фамильная реликвия, пожелтевшие страницы которой помнили ещё старую Землю.

— Прочтите, пожалуйста.

Александр принял дневник, раскрыл закладку. Написанное было не просто текстом — это был взгляд из прошлого, от предка, который видел гибель цивилизаций.

«… и Ядро, где расы центральных миров, взяв власть, довели хомо до взаимного истребления, только подтверждает старую истину. Власть не отдают, не передают, не подбирают. Она никогда не валяется. Её берут силой, вырывают с кровью у убийц и тиранов и охраняют до последнего. Это слишком дорогой дар! Мы теперь убедились в этом, когда у нас выбили её из рук».

Борт медленно поднял глаза. Тиберий молча ждал. Александр находит другую закладку.

««Удивительное дело, как несколько тысяч бесноватых олигархов, подмяв под себя спецслужбы и СМИ, способны взбаламутить всю галактику. Не иначе, как и за галактическими войнами стоят их капиталы. Вот враги человечества, враги упорные, делающие то, что требует их вера: разделяй их на классы, партии, на вероисповедания и идеологии — как угодно, и уничтожай во взаимной вражде».

Борт медленно поднял глаза. Тиберий молча ждал.

— Это о нас? — тихо спросил Александр. — О нашей расе? О том, что нас использовали как расходный материал?

Тиберий чуть заметно кивнул.

— О том, что пора перестать быть жертвами, — добавил император.

— Не стоит забывать, — тихо сказал Борт, — что Империя — всего лишь щит. Буфер между Ядром и Диким космосом. Рой Арахнидов, Лига справедливости. Мы принимаем удар на себя, чтобы другие успели подготовиться. Галактический оборонный союз, Аратан, который держит нас как заслон между Аваром, Халифатом, Эмирами. Мы — расходный материал.

Тиберий усмехнулся. Беззлобно, скорее устало.

— Расходный материал, говоришь? — он откинулся на спинку кресла. — Это смотря кто и как считает. Для Таори — да. Для Союза — тоже. Они смотрят на нас как на пушечное мясо, которое сожрёт первая же волна. Но они забывают одну вещь: мясо, которое жрут, иногда оказывается слишком живучим. И кусается.

Он подался вперёд.

— Мы не щит. Мы — наковальня. А те, кто бьют, рано или поздно ломают кулаки. Авар, Халифат, Эмиры… они считают нас буфером. Пусть считают. Пока они спорят, кто кого предаст, мы строим свои порядки, свои технологии, свои флоты. А когда они ослабнут — мы ударим.

Борт молчал.

— Дневник моего деда, — Тиберий кивнул на бумажную книгу, — он о другом. Он о том, что внутри нас — та же гниль. Элиты, которые смотрят на народ как на быдло, олигархи, которые торгуют интересами Империи за галактические кредиты. Вот кого надо вырезать в первую очередь. Авар и его сателлиты? Они подождут. Сначала вычистим свои загоны. А потом… — он усмехнулся, — потом поговорим с теми, кто считал нас щитом.

Тиберий замолчал, откинулся на спинку кресла и впервые за всё время взглянул на Борта не как на подчинённого, а как на человека, с которым предстоит делить ответственность за грядущие чистки.

— Хорошо, — сказал он негромко. — С этим разберемся. А теперь ответьте на другой вопрос.

Он подался вперёд, опираясь локтями на стол.

— Кто вы? Не по формуляру. Почему вы здесь?

Борт выдержал его взгляд. Молчал несколько секунд, затем ответил спокойно, без тени пафоса:

— Все, кто идёт служить, делятся на четыре группы. Для одних это семейная традиция. Другие — патриоты, которые хотят служить. Есть те, кому просто нужна работа. А ещё есть те, кто ищет законные основания убивать. Я из последних.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Я начинал инженером, строил транспортные узлы, думал, что порядок держится на болтах и схемах, — тихо сказал Борт. — Потом понял: порядок держится на людях. На тех, кто готов идти до конца. Меня перевели в ИБС — сначала оперативником, потом следователем. Нас хорошо учили: у каждой ошибки есть имя, фамилия и должность. Те, кто торгуют креслом, должны сидеть в долговых центрах. Я представлял, как Империя вновь станет великой. Меня сделали агентом в одном из крайних миров Фронтира. Целыми днями я рассматривал дела вороватых чиновников, продажных военных и наглых предпринимателей. Каждый божий день. Долгими декадами. Несколько лет я накапливал эти дела — и за всё это время я не получил приказа оформить их, чтобы эти люди понесли заслуженное наказание.

Борт на секунду замолчал, затем продолжил, чуть глуше:

— Затем перевод в другую систему, другая служба. И для меня это было закончено. Огромное количество дел развалили, не довели до суда. Или виновные получили смешные наказания: домашний арест, штраф в пять тысяч кредитов. Представьте, что вас мучает голод, или вы хотите секса, или у вас начался зуд и вы не можете почесаться. Представьте это ощущение — оно длится дни, декады, месяцы, годы. Представьте это на часы подготовки. И если не успокоите сейчас, вы не успокоите его никогда. Вам нужно выпустить пар. Мне нужна цель. И мне наплевать, кто это будет.

Тиберий молчал, не отрывая взгляда. Затем усмехнулся краем губ.

Император принял дневник, не глядя положил его на край стола и убрал руки с голограммы. Теперь он смотрел только на Борта, ожидая не доклада — правды.

— Какое сейчас реальное положение дел? — спросил Тиберий.

Борт выдохнул. Не испуганно, а скорее с облегчением — наконец можно говорить без обиняков.

— Мы в жопе, ваше величество.

Тиберий не изменился в лице. Ни бровью не повёл.

— Поясни.

— Армия и флот разворованы, — начал Борт, загибая пальцы. — Логистика и снабжение — никакие. Планетарные силы? Атака роя Арахнидов всё показала: мы не смогли нормально эвакуировать даже одну колонию. Низкое качество управления. Все привыкли воровать и лгать, высылая в центр качественные презентации и отчёты. А по факту — дыры, которые не закрыть.

— И другие государства не лучше? — уточнил Тиберий.

— Не лучше. Но нам от этого не легче. Мы — щит, но щит гнилой. Первый же удар — и он развалится.

Император откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по подлокотнику.

— И какой план?

— Важно прекратить имитацию бурной деятельности и ввести новую концепцию. — Борт говорил спокойно, без тени сомнения. — У нас есть концепция: истинная обороноспособность держится не только на оружии и страхе, а на лояльности подданных, обеспеченных высоким качеством жизни.

Тиберий подался вперёд, опираясь локтями на стол.

— Это хорошее заявление. Как мы это будем осуществлять?

Борт не отвел взгляда.

— Первое: национализируем имперский банк. Второе: вводим систему аудита всех госзакупок и контрактов с ЧВК. Третье: пересматриваем налоговую политику — корпорации должны платить не только за защиту, но и за социальные программы.

— А если они откажутся? — спросил Тиберий, хотя ответ знал.

— Тогда конфискация. С последующей продажей активов тем, кто готов работать по новым правилам.

Император усмехнулся уголком рта.

— Радикально.

— Война не терпит компромиссов, ваше величество.

— Дальше.

Борт кивнул и продолжил, загибая пальцы:

— Чистка исполнительной, судебной и законодательной власти. Все, кто замешан в коррупции, — под трибунал. Без срока давности.

— Мы так арестуем половину сената.

— Насрать. Они напринимали столько законов, что яблоку негде упасть. Только для монетизации и набивания своих карманов. Такая власть нам не нужна.

— А народ? — Тиберий прищурился. — Он не поймёт. Скажут — тиран.

— Народ нас кормит, поит, одевает. Какой бы он ни был тёмный, он наша опора. А те, кто наживался на его темноте — враги. Объясним. И покажем на примерах.

Тиберий откинулся на спинку кресла, молчал долго. Потом сказал:

— Закон 10-80-10 знаешь?

— Знаю. Десять процентов всегда будут воровать. Десять — кристально честные. Восемьдесят — ситуативно честные: могут украсть, если подвернутся условия.

— И что с ними делать?

— Создать контрольную среду, где украсть невозможно или опасно. Неотвратимость наказания. Быстрые суды. Прозрачные отчёты.

— И как ты это сделаешь, если сам признаёшь, что десять процентов всегда будут воровать?

— Поймаем — наказывать. Не поймаем — менять систему так, чтобы невыгодно было воровать. Это не фантастика. Это аудит, автоматизация, общественный контроль.

— А если система сломается?

— Починим. Или пересоберём заново. Война — это всегда пересборка.

Тиберий замолчал. Взял дневник, перелистнул закладку, но не читал — просто держал в руках.

— Ты идёшь ва-банк, Александр.

— Иначе нельзя, ваше величество. Имитация бурной деятельности нас погубит. Нужны реальные дела. И я готов за них отвечать — головой. И жизнью.

Император смотрел на него долго. Потом кивнул.

— Допустим. А что с олигархатом?

— Извести под корень. Если он мешает и не вкладывает в Империю. Национализировать банкротства ведущих предприятий. Долговые центры — для тех, кто украл.

— Дворянство?

— Вернуть им то, что у них забрали — служить Отечеству. Привилегии — в обмен на реальную работу.

— А обратная связь от народа?

— Имперский, региональный и колониальный уровни. Жалобы, петиции, независимые проверки. Без бюрократии.

— Мы проигрываем в научно-техническом прогрессе.

— Подтянем. Инвестиции в образование, гранты, технопарки. И в первую очередь — военные разработки.

— А ответственность тех, кто идёт во власть?

— Реальная. Отвечать будут их дети и род. Не виртуальная — кровью.

Тиберий наконец отложил дневник и посмотрел Борту прямо в глаза.

— Ты понимаешь, что это война? Не только с врагом, но и со своими?

— Это война за выживание. А в таких войнах не бывает лёгких решений.

Император медленно кивнул.

— Что ж, Александр Борт. Ты прошёл собеседование. Но это только начало. Покажи мне, на что ты способен. А я покажу, что власть не валяется. Её берут.

Будущий директор ИСБ встал, щёлкнул каблуками.

— Служу Империи.

— Вольно, — ответил Тиберий. — Принимай дела. Нам нужны деньги и «тиберийские лоялисты».

Борт замер, не понимая.

— Тиберийские лоялисты? — переспросил он.

— Именно. — Тиберий поднялся, подошёл к голографической карте Империи, висевшей на стене. — Я не могу полагаться на старую бюрократию. Она гнилая. Мне нужны люди, которые верят не в наживу, а в Новый Порядок. Которые будут следить за чиновниками, наместниками, губернаторами, военными — и докладывать нам.

— То есть сеть осведомителей? — Борт не скрывал скепсиса.

— Не только осведомителей. Структуру, которая пронизывает всю имперскую администрацию, как нервная система — тело. Назовём её, скажем, «Орден тиберийских лоялистов». Они будут не просто доносить — они будут внедрять идеологию Нового Порядка. Объяснять чиновникам, что воровать больше нельзя. А если кто не поймёт — их работа вовремя зафиксировать и передать нам.

— А если они сами начнут воровать? — спросил Бортников.

— Тогда их будут ловить другие тиберийские лоялисты. И так до бесконечности. Это система взаимного контроля. И главное — в ней нет места старым связям и корпоративным кланам. Каждый будет работать за идею. Ну и, конечно, за деньги, но деньги — дело второе.

Борт задумался.

— Миллионы тиберийских лоялистов по всей Империи? Это же огромный бюджет.

— Война не терпит экономии, — отрезал Тиберий. — К тому же, эти миллионы будут работать не только на контроль, но и на пропаганду. Школы, университеты, колониальные советы, даже ЧВК — везде нужны люди, которые разъясняют Новый Порядок. И следят за тем, чтобы его не нарушали.

— Кто будет управлять этой структурой?

— Прямо — ваш комитет при СБ. Косвенно — я. А отчитываться будете вы лично передо мной.

Борт кивнул.

— Понял. Мы их создадим, внедрим, дадим полномочия. Но кто будет гарантом, что они не сорвутся в вакханалию доносов?

— Суды. Честные, быстрые. И неотвратимость наказания за ложный донос. Если тиберийский лоялист ошибётся — пусть платит. Если оклеветал — сам сядет.

— А если враги внедрятся в структуру?

— На то и контрразведка. Ваша забота — выявлять чужих и растить своих. Вопросы?

Тиберий повернулся к карте, давая понять, что аудиенция подходит к концу.

Борт молчал, переваривая услышанное. Наконец ответил:

— Вопросов нет. Только просьба: дайте мне людей, которые не боятся работать головой. А не только доносить.

— Людей вы получите. Хороших. — Тиберий обернулся, усмехнулся. — И запомните, Александр, тиберийских лоялистов нужно не только контролировать, но и вдохновлять. Идеей. Порядком. Чистотой. Тогда они будут биться насмерть. А не просто стучать.

— Служу Империи, — повторил Борт.

— Служите, — кивнул Тиберий. — Приступайте.

Глава 31. Бой у газового гиганта

Дикий космос. Регион Лебедя. Серая зона. Система ЗА-248131730-L.

После того как девяносто шесть кораблей Братства растворились в глубинах гиперпространства, «Воевода» ещё несколько часов держался в режиме полной тишины. Искин «Сократ» мониторил окрестности, словно паук, затаившийся в центре паутины. Враги не вернулись, но россыпь дронов-разведчиков, оставленная ими, дрейфовала в секторе. «Воевода» выпустил истребители, и те методично зачистили «мусор» — часть уничтожили, несколько штук захватили для анализа. В их процессорах обнаружили следы внешнего управления, которые тут же передали особисту Осту. Тот помрачнел, но ничего не объяснил. Напряжение осталось.

Постепенно активность спала, экипаж перевёл системы в дежурный режим, и корабль занял новую позицию у газового гиганта, прикрываясь гравитационной тенью.

Дни потянулись в напряжённом ожидании. Патрулирование системы и квадратов, откуда мог вынырнуть враг, смена караулов — всё это стало рутиной. Но расслабляться не давали. Лейтенант гонял нас так, будто за нами — Москва, а от нашей подготовки зависит, устоит ли она.

С утра до ночи — симуляционная камера. Абордаж транспортников разных типов, подавление огневых точек эскорта, зачистка отсеков в условиях нулевой гравитации, высадка на палубу, которая вот-вот взорвётся. Мы оттачивали каждое движение до автоматизма.

Лейтенант гонял нас так, будто за нами — Москва, а мы — последний бастион. Из нас готовили не просто абордажников — командиров подразделений. Каждый должен был уметь всё: штурмовать мостик, взламывать системы и принимать решение за долю секунды. Многорукий Шива в бронескафандре.

Но у меня проснулось кое-что ещё. Дар, о котором говорил Сергей ещё в мигрантском центре на верту. Я не просто реагировал на угрозы — я чувствовал их за мгновение до того, как они возникали. Интуиция подсказывала, куда повернуть оружие, где противник ошибётся, когда ударить первым. Особенно с «Вампиром» и «Вепрем». Они словно становились продолжением руки, боевые система с «РОКом» отзывались на каждое движение, а я будто видел траектории лазера и игл на долю секунды вперёд.

Ворчун, вечно хмурый, однажды заметил:

— Ты как будто знаешь, что будет, до того, как это случилось.

Я не ответил. Может, и знал. Может, просто учился выживать там, где другие ломались.

Лейтенант не хвалил, только кивал и выдавал новое задание. Но мы чувствовали: готовимся к чему-то серьёзному. Не к очередному транспорту с контрабандой запчастей, а к настоящему бою.

А потом я почувствовал. За несколько секунд до того, как «Сократ» разбудил экипаж голосом боевой тревоги, внутри что-то щёлкнуло. Интуиция, дар — назовите как хотите. Я уже знал — он. Цель. «Лиана» со своим эскортом.

— Тревога, — сказал я Улю и Ворчуну за миг до того, как динамики рубки рявкнули сиреной.

Они не спросили, откуда я знаю. Дальше — всё на автомате. Процесс занял меньше минуты. Всё было под рукой: броня стояла в открытых шкафах, оружие рядом, рейд-рюкзаки уже лежали готовые на своем законном месте. Тело помнило каждое движение: ноги в «Скорлупу», руки в рукава, щелчки замков, проверка герметизации. Родные доспехи ложились на комбинезон, как вторая кожа.

«Вепрь» занял место на бедре, «Волк» — в кобуре под мышкой. Рейд-рюкзак за спиной: аптечки, обоймы, обезболивающее, пара мини-дронов. Ничего лишнего, но всё необходимое.

Ни одного лишнего слова. Только проверка, рывок, готовность. Лейтенант уже выходил в коридор, на ходу сверяя с «Сократом» готовность других отделений. Мы — следом, вливаясь в общий поток бойцов, спешащих в ангар. Когда последний замок брони встал на место, наши ноги несли нас уже на полпути к шлюзам штурмового бота.

***

Рубка «Воеводы» утопала в багровом свете боевой тревоги. Лампы пульсировали в такт ревуну, отбрасывая дрожащие тени. Голографические консоли ИскИна «Сократ» наливались алым, высвечивая тактическую обстановку.

Капитан занял ложемент, щёлкнул фиксаторами, утонул в гелевой подушке. Нейросеть мгновенно синхронизировалась с системами корабля — режим «слияния». Он видел, слышал, чувствовал «Воеводу» как продолжение себя.

— Лэр, это они, — негромко сказал старпом.

На центральной голограмме развернулась картинка. Тяжёлый транспорт типа «Балин» — неуклюжий, с разинутой пастью грузового отсека. «Лиана». Та самая цель, которую Девятый приказал захватить или сжечь. Но просто так она не шла. Эскорт: два фрегата четвёртого поколения, прижавшиеся к бортам, и средний ракетный крейсер шестого поколения. Зубастый, быстрый, опасный.

Вполне стандартный контейнеровоз. Довольно крупный — девятьсот двадцать шесть метров в длину, грузовместимость огромная, но точные цифры сейчас не важны. Медленный, неповоротливый. В справке значилось: распространённый тип во Внешней и Средней сфере. Строили на орбитальных верфях, в атмосферу входить не мог — гравитационные «гразеры» не ставили ради экономии. Погрузка-разгрузка только в космосе: буксиры тянут контейнеры, или стыковка со станцией. Передний отсек, похожий на пасть морского чудовища, при стыковке мог служить ангаром для малых судов.

Хотя это чистопородный транспортник, но у капитана были сомнения. Контейнеровоз можно было прилично вооружить, превратив в эрзац-крейсер или, что ещё хуже, в носитель малых пустотных аппаратов. Случаи последнего во Фронтире уже встречались — пираты и контрабандисты маскировали под видом гражданских судов целые эскадрильи перехватчиков и бомбардировщиков. Проверить сейчас, что внутри «Лианы», не было возможности — «Сократ» фиксировал только энергетические сигнатуры, а не содержимое трюмов.

Старпом подключился к мыслесвязи.

— У нас один шанс. Выносим фрегаты первым залпом. Истребители с меркулитовыми ракетами модификации M4 — каждая несёт четыре независимых заряда. На подвеску ставим пять обычных торпед и четыре меркулитовые.

— Распределение? — спросил капитан.

— Два фрегата — по одному истребителю на каждый. Оставшаяся пара истребителей — по крейсеру. Подавят его щиты, ослепят сенсоры. Мы тем временем работаем по огневым точкам «Лианы» и её ангарному отсеку — чтобы оттуда никто больше не вылетел.

— План Б?

— Мочить наглухо большую колошу и рвать когти, пока не дали по сусалам.

— И это серьёзная аналитика боевого офицера? — Капитан усмехнулся.

— Ага, они подключились к тем дронам, которые оставило крыло Братства, — старпом кивнул в сторону тактической панели. — Помнишь, мы их перепрограммировали под себя? Хакеры «Воеводы» поработали на славу. «Сократ» через них получил доступ к ИскИну «Лианы», а оттуда — и к эскортным кораблям.

— И что там?

— Сканирование по живым подтвердили. Эти придурки сняли щиты для экономии энергии. Вот численность: на «Лиане» — девяносто человек, на фрегатах по сорок пять рыл, на крейсере — сто восемьдесят.

— Ничего удивительного, — усмехнулся капитан. — Несколько суток назад тут пролетало крыло Братства, авары распродают старьё. А это что за дремучая коряга здесь делает?

В этот момент носовая часть «Лианы» — та самая, похожая на пасть морского чудовища — начала раскрываться. Из широкого проёма, раздвинув створки, медленно выполз массивный силуэт. Аварский броненосный монитор — старая «самоходка», вооружённая рельсовой пушкой главного калибра. Корпус старый, в заплатках, орудийные башни выглядят допотопными, от них так и веет древней мощью. Он занял позицию за спиной крейсера, замыкая эскорт.

— Они его в ангаре прятали, — сказал старпом. — «Лиана» — не просто транспортник, а носитель. Авар активно распродал свои арсеналы, для своего времени корабль был неплох. Класс броненосный, мощное вооружение — рельсовая пушка. Использовали для защиты орбитальных станций, а в нападении — для подавления орбитальных батарей и разрушения планетарных объектов.

— Это я в курсе, — отозвался капитан. — У самого база по средним кораблям в пятёрке. Вопрос — что с ним делать?

— На него — две меркулитовые с истребителей, — ответил старпом. — Если не ляжет, будем добивать основным калибром. План не меняем. Фрегаты — в первую очередь, потом крейсер, потом — эта коряга.

— Эскорт неплохо вооружен, по данным разведки от Девятого, у них будут еще «мошкара».

— Я не думаю, что у них будет современном вооружения на малых пустотных объектах, выведем из ангара два штурмовых бота, они и щит воеводы будут защищать от ракет, которые она по нам выпустят.

— Отличный план. Выполняйте.

***

Я сидел в штурмовом боте при полном параде — броня, «Вепрь» на бедре, «Волк» под мышкой, рейдовый рюкзак за спиной. В тесном отсеке, помимо меня и моих партнёров по опасному бизнесу, разместилась ещё одна пятёрка абордажников. Целое отделение. Значит, готовится что-то серьёзное.

Ингвар, наш пилот, раздал доступ к внешним камерам и сенсорам бота. Картинка была та ещё. Пара истребителей стартовала из соседнего ангара — мы с ними никогда не пересекались, у них своя конюшня, у нас своя, но сейчас мы действовали заодно.

На тактическом экране разворачивалась атака. Два истребителя, включив режим невидимости, скользили к крейсеру. Остальная пара, разъединившись, уходила к своим целям — фрегатам. «Воевода» пока бездействовал, замер в тени газового гиганта, выжидая.

Люк бота открылся, пропуская лейтенанта. Он поднялся внутрь, окинул быстрым взглядом притихших абордажников и занял командирское кресло — единственное с голографическим обзором тактической обстановки. Щелкнули фиксаторы бронескафа, встроенные сенсоры подсветили пульт управления. Лейтенант на пару секунд слился с информационным потоком: оценил позицию целей, наши истребители, готовность «Воеводы».

Серьезность момента давила на плечи. Нас было десять человек в этом боте, еще двадцать — в соседнем. Полный взвод абордажников. Шли не на очередной транспорт с контрабандой — шли на настоящую боевую операцию.

— Так, команда, слушайте меня внимательно, — голос лейтенанта в шлемофонах звучал ровно, без дрожи. — Ждем атаки наших летунов. Дальше действуем по обстановке. Наша задача — взять большой транспортник «Лиану» на абордаж. Желательно с экипажем. За это отдельная премия. Но бдительность не теряем.

Он выдержал паузу, обводя взглядом каждого.

— Пока всё. Отбой. Приготовиться к вылету.

В боте повисла тишина. Кто-то бездумно щёлкал застёжками брони, кто-то перепроверял захват оружия — привычная суета перед вылетом. Я же просто откинулся в кресле и прикрыл глаза. Ни страха, ни лишних мыслей. Только холодная собранность, которая давно переросла в уверенность. Как у профессионального спортсмена перед очередным стартом — всё отработано до автоматизма, тело знает, что делать, а голова не мешает. Капсулы и бесконечные тренировки сделали своё дело, я был готов.

Мы стали зрителями немого кино с сурдопереводом от Ингвара. На тактическом экране разворачивалась атака, а он комментировал, поясняя, зачем и почему. Для нас, штурмовиков, который смотрели на бой со стороны, многое было неочевидно — привыкли действовать, а не наблюдать.

Корабль ожил — лёгкая вибрация двигателей прошла сквозь броню. Ингвар, не отрываясь от приборов, начал пояснять:

— Смотрите. Сейчас каждый истребитель выпустит по пять торпед. Обычных. А потом полетят совсем другие подарки. Простые торпеды — отвлекающий манёвр. Они нужны, чтобы ПКО противника сбивало их, а не меркулитовые ракеты.

Так и случилось. Первая пятёрка обычных торпед ушла к фрегатам. Лазерные зенитки противника вспороли космос очередями, почти все цели уничтожив. Но это было неважно — отвлекающий манёвр удался. Следом, в образовавшееся окно, вошли четыре ракеты, каждая с четырьмя зарядами антиматерии. Они накрыли сигнатуру первого фрегата. Яркая вспышка в беззвучной черноте — и ещё одна. Оба корабля противника перестали существовать.

Вторая пара истребителей тем временем атаковала крейсер. Две меркулитовые ракеты, выпущенные почти в упор, разорвали его щиты и повредили двигательную установку. Крейсер потерял ход и медленно дрейфовал в сторону, но оставался в строю — повреждённый, но не уничтоженный.

— Отлично, — прокомментировал Ингвар. — Наши возвращаются. Пошли на дозаправку и за новыми ракетами. Очередь «Воеводы».

Минус два боевых корабля противника.

Истребители, выйдя на форсаж, сжигая двигатели в перегреве, выпустили свои смертоносные подарки по среднему крейсеру аварского производства. Но его капитан оказался не промах. Щиты взвыли на полную мощность, а системы ПКО заработали на пределе.

Часть торпед перехватили лазерные зенитки, часть — встретил дефлекторный щит, снизив его на несколько десятков процентов, но не пробив.

Спаренные рельсовые пушки крейсера ответили встречным огнём. Один из истребителей выпустил последние ракеты и был уничтожен прямым попаданием. Второй, выполнив свою миссию, начал маневр отхода. В самый последний момент он едва увернулся от разогнанной болванки, которая по касательной зацепила крыло. Истребитель закувыркался, теряя скорость, и бешено закружился в немыслимых кульбитах.

Двадцать зарядов антиматерии, выпущенные первым истребителем, испарили нос крейсера вместе с надстройками. Корабль получил смертельное ранение.

— Молодцы, — в голосе лейтенанта звучала сдержанная сталь. — Сделали полдела. Теперь наша очередь.

«Воевода» ожил. Короткими залпами ракетных установок он добивал повреждённый, смертельно раненный крейсер. Орудия главного калибра в это же время обрабатывали транспортник противника. Плазма вскрывала броню, выжигая замаскированные ангары, которые противник тщательно прятал среди грузовых отсеков. Несмотря на плотный огонь, несколько десятков малых пустотных аппаратов успели вылететь, прежде чем ангары превратились в оплавленные дыры.

В рубке бота повисла напряжённая тишина. Транспортник всё ещё держался. Крейсер перед тем как рвануть выпустил свою стаю ракет по нашему корвету, но эскорт не был разбит до конца — оставался ещё один броненосный монитор.

— Порядок действий такой, — голос лейтенанта прозвучал ровно, по-деловому. — Сначала отстреливаем «мошкару» — малые пустотные аппараты. Они мелкие, юркие, но если их не сбить, разнесут нам все боты на подходе. Для этого выходит наш бот — у нас на борту достаточно средств ближнего боя, чтобы зачистить пространство.

— А истребители?

— Истребители идут на «корягу». Монитор старый, но с рельсовой пушкой. Если он выстрелит по нам с близкой дистанции, никакой щит не спасёт. Летуны должны ослепить его сенсоры и отвлечь на себя, пока мы работаем с мелочью.

Капитан «Воеводы» добавил по общей связи:

— Всем группам — внимание. Вылетает через три минуты. Броненосец — на истребителях. Мошкара — на вас. Лиану взять на абордаж. Вопросы?

Вопросов не было.

— Ингвар — запуск, — приказал Лейтенант.

Мы почувствовали, как бот отстрелил фиксаторы и начал движение к выходу из ангара. Наша пара истребителей уже успешно заземлилась в соседнем ангаре — техники суетились вокруг, заправляя топливом и пополняя боекомплект смертоносным «чугунием».

— Вот сейчас мы полетаем, — сказал Ингвар.

Шлюз за нами закрылся, началась откачка воздуха. Бот мягко оторвался от палубы и направился к выходу из ангара. Пролетев сквозь защитную плёнку силового поля, мы оказались в открытом космосе. Створки ангара за нашими спинами начали медленно смыкаться.

На внутреннем экране нейросети высветилась команда: «Перевести бронескафандр в режим «Пустоты»». Я мысленно подтвердил. Защёлкали фиксаторы, шлем герметично закупорился, дыхание перешло на внутренний контур. Визор вспыхнул, выводя тактическую обстановку.

— Готовность подтверждена, — доложил я лейтенанту.

— Принято.

Бот взял курс на россыпь малых целей, маячивших на экране. Вокруг нас уже разворачивалась космическая баталия. Впереди была работа.

Глава 32. Ангарный бой с «Серыми»

— Сейчас вы увидите мастерство наших асов и преимущество в технике, — сказал Ингвар. — То, что к нам летит, — это какахи мамонта. Но есть проблема: они выпустят по нашему кораблю кучу ракет. Щит у «Воеводы» сильный, но нужна поддержка. Мы займём позицию рядом с корветом и будем работать как мобильное ПКО — сбивать всё, что летит в нашу сторону.

Второй штурмовой бот занял позицию с другого борта, прикрывая «Воеводу» с противоположной стороны. Два бота замерли на орбите вокруг корвета, готовые перехватывать угрозы.

Бой малых летательных аппаратов оказался скоротечен. Наши истребители и зенитки «Воеводы» срезали половину «мошкары» ещё на подлёте. Остальные, прежде чем сгореть в плазменном огне, выпустили буквально рой ракет и малых дронов.

До корвета прилетела волна ракет с погибшего крейсера — старых, неповоротливых, но опасных своей массой. Они шли плотным роем, нацеленные прямо в «Воеводу», неся уже мёртвому кораблю посмертную месть.

Ингвар вертелся как уж на сковородке — умело подставлял щит, уклонялся, меткими выстрелами из малокалиберной плазматической пушки уничтожал дронов и ракеты. Пару плюх мы получили, но это было не смертельно — броня бота выдержала. Второй бот тоже справлялся, действуя слаженно с нами. Мы прикрывали «Воеводу», а он прикрывал нас.

Тем временем наши выжившие истребители атаковали старую «корягу» — броненосный монитор. Две меркулитовые ракеты накрыли его рельсовую башню, срезав надстройки. Монитор потерял управление и медленно дрейфовал, но не разваливался — аварская броня держалась.

— Есть! — прокомментировал Ингвар. — С ним теперь «Воевода» разберётся. Наша цель — «Лиана».

— Принято, — ответил лейтенант. — Боты — к транспортнику. Всем быть готовыми к абордажу

Досталось же «Воеводе» изрядно. Щит корабля слетел напрочь, и как всегда, в самую неподходящую минуту, снайперский выстрел погибающего крейсера достиг цели. Уж не знаю, кто это был — капитан или пилот, — но они сделали невозможное: на каких-то градусах уклонились от убийственной болванки, разогнанной на предельных скоростях.

Получился рикошет. Но и того хватило, чтобы повредить два двигателя — малый правый и основной. От корабля стали отлетать обломки и фрагменты корпуса. И самое отвратное — снаряд попал точно в соседний штурмовой бот, который прикрывал нас с другого борта. Бот разорвало в клочья. Весь десант и пилот погибли мгновенно.

Внутри нашего бота повисла звенящая тишина. Двадцать один человек, готовившихся к абордажу, исчезли за секунду. Я смотрел на иконки на визоре — там, где нейросеть отображала состояние каждого бойца. Ещё секунду назад они горели зелёным. Живые. Готовые. А потом — одна за другой — стали пепельно-серыми. Тяжёлый, неживой цвет. Мёртвые. За одно мгновение.

Лейтенант промолчал. Только желваки заходили на скулах.

— Твою ж мать! — рявкнул кто-то.

— Суки!

— Как так?

Ругань прокатилась по отсеку, злая, горькая, бессильная. Кулаки сжимались, зубы скрипели. Лейтенант поднял руку, требуя тишины.

— Отставить разговоры, — лейтенант произнёс это тихо, но каждое слово повисло в тишине, как приговор. — Продолжаем выполнение задачи. «Лиана» — цель. Живой экипаж — приоритет. Они ответят за наших парней. Сосредоточились.

— Мы идём дальше, — голос его был жёстким, без тени сомнения. — Лиану взять. Живыми или мёртвыми — но взять.

— Ну что, парни, теперь наш выход, — сказал лейтенант. — На вражеском судне осталось семьдесят рыл, которые очень хотят к нам в плен. Действуем аккуратно и без героизма. Сейчас придет карта нашей цели. Заходим с правого борта, зачищаем ангар, дальше по обстоятельствам. Вопросы?

— Никак нет, лэр!

— Отлично.

Ингвар вывел наш штурмовой бот по сложной траектории. Нас прикрывали два истребителя, которые держались чуть позади, готовые подавить любую угрозу.

— Мы сейчас, как приманка, — сказал Ингвар в наш боевой чат. — Если у противника ещё остались живые расчёты ПКО, то пушки корвета будут их накрывать. А сейчас — обработка ЭМИ и РЭБом.

Истребители, не сбавляя скорости, отстрелялись. Правый борт «Лианы» получил лечебную дозу ЭМИ-излучения от разрыва ракет рядом с корпусом. На тактическом экране вспыхнули помехи — электроника корабля противника кратковременно ослепла.

— Есть! — прокомментировал Ингвар. — Щиты не подняты, связи у них нет, ангар свой мы видим. Приготовиться к стыковке.

Бот резко развернулся, подставляя нам правый ангар. Визор шлема подсветил цель. Мы готовились к выходу.

В борту зияла огромная пробоина — примерно десять на восемь метров. Интересно, чем это так приголубили? Края оплавились, внутренности отсека видны как на ладони.

Слава богу, наш штурмовой бот не обстреляли. Хотя вероятность была минимальная, но, как говорится, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

Выпустили в провал темноты сначала беспилотники-разведчики, а следом — всех штурмовых дронов.

— Чисто, заходим, — сказал лейтенант. Голос прозвучал в правом динамике шлема.

Я выплыл из люка бота, включил ранец и начал перемещаться в пустоте. Вокруг — темень, хоть глаз выколи. Ни звёзд, ни света. Только огромная туша транспортника, чернеющая на фоне космоса, служила ориентиром. Она перекрывала полнеба, и я знал: там, внутри, нас ждёт бой.Собрались внутри обшивки в огромном коридоре.

— Так, сейчас идём двойками, — голос лейтенанта в шлеме звучал ровно, почти буднично. — Сканер показывает биомассу, в ста метрах от нас. Стараемся брать пленных, но, если есть возможность — не рискуйте.

Мы рассредоточились. Я с Улем — первая двойка, Ворчун с Медведом — вторая, остальные — в тылу, подстраховка. Плазмаганы наизготовку, дроны впереди, сканируют коридоры.

Контакт произошёл через несколько десятков метров. В широком проходе, за импровизированными баррикадами, установленными из грузовых контейнеров, нас ждали. Три оборонительные турели — кинетические, старого образца, но опасные. И за ними, в тяжёлых бронескафандрах, четверо гуманоидов. Судя по шлемам и вооружению — наёмники, не пираты.

— Есть контакт, — тихо сказал я в канал. — Турели, пехота тяжёлая.

— Вижу, — ответил лейтенант. — Сначала турели, потом остальные. Дронов вперёд.

Очереди плазмы ударили с обеих сторон почти одновременно. Дроны приняли на себя первый залп — щиты вспыхнули, но выдержали. Ответным огнём наши хакерские дроны подавили одну турель. Ещё две продолжали строчить, прижимая нас к полу.

— Гранаты! — скомандовал лейтенант.

Из-за угла полетели осколочные. Три, четыре, пять разрывов. Противник взвыл — их щиты просели, броня не выдержала. Я высунулся из укрытия и короткой очередью из «Вампира» снял одного из наёмников, который пытался перезарядить турель. Уль добил второго. Ворчун с Медведом подавили оставшиеся турели.

Силы были неравны. Через несколько минут всё кончилось.

— Чисто, — доложил я. — Противник уничтожен.

— Потери? — спросил лейтенант.

— Медвед ранен. Опять в ту же руку. Счастливчик, блин.

Я подошёл к нему. Рука висела плетью, броня на предплечье была пробита осколком — кровь сочилась сквозь герметизирующую плёнку. Он тихо матерился.

— Потерпи, — я достал аптечку, активировал наниты. — Заживёт.

Заменив обойму в «Вампире», я с Улем осмотрелись. Оплавленные остовы кинетических турелей чернели на полу. Рядом — разорванные тела наёмников. Броня на них превратилась в решето, лица скрывали шлемы. Придётся потом собирать ДНК, но это потом.

— Вперёд, — бросил лейтенант. — У нас цель — рубка. И пленные нужны.

Мы двинулись дальше, в глубь корабля, оставляя за спиной дым и кровь.

Я склонился над одним из убитых наёмников, откинул забрало шлема. Лицо... нечеловеческое. Узкое, с заострёнными ушами, бледная серая кожа, вытянутые зрачки. Не люди.

— Кто это? — спросил я.

— Серые, — ответил лейтенант. — Или как их ещё называют — алантейцы. Старшая раса. Этих уродов тут не хватало. Похоже, у нас сюрпризы.

Мы переглянулись. Алантейцы — это серьёзно. Они не воюют напрямую, предпочитают действовать через подставных лиц. Но если они здесь, в броне, с оружием... значит, за «Лианой» стоит кто-то очень влиятельный.

— Следов их модификаций не видно, — добавил лейтенант, бегло осматривая тело. — Но нейросети у них отличные. Не расслабляться.

Мы аккуратно продвигались за абордажными дронами, пока не упёрлись в развилку, ведущую к ангару.

РОК выдал целеуказатели, но атаковать мы не успели. По нам прилетела бластерная ракета.

Я даже не понял сначала, что это за вспышка — просто мир взорвался белым светом, за которым пришла волна жара, сбившая с ног. Нас разметало, как пластиковых кукол. Переборка напротив превратилась в решето, оплавленные куски металла засвистели по коридору. Два дрона, которые шли впереди, исчезли — только ошмётки от них остались. У остальных щиты просажены больше чем на семьдесят процентов.

Бес в отключке, но дышит, не смертельно. Остальные — зелёные, живы, но кто-то без сознания, кто-то пытается отползти.

Сволочи. Бластерное оружие — это не плазма и не игломёты. Технология старших рас. Алантейцы умеют делать то, что нам, людям, пока не под силу: сжимать луч чистой энергии до такой плотности, что он пробивает щиты, как бумагу. Ракета с боеголовкой — это вообще перебор. Обычную плазму можно перехватить, отклонить, встретить встречным залпом. А бластерный заряд просто стирает всё на своём пути.

Противник, видимо, решил, что после такого никого в живых не осталось.

— На изготовку! В укрытие, блять, быстрее! — сиплым голосом рявкнул лейтенант. — Разобрали цели, живо!

Я перекатился за то, что осталось от нашего абордажного дрона. Куча оплавленного металла и какие-то шевелящиеся провода. Щита нет, но хоть что-то. На тактической схеме в правом нижнем углу высветились фигуры. Восемь целей. Приближались быстро, уверенно, почти расслабленно — шли на добивание, не ожидая сопротивления.

— Ворчун, слева! Уль, прикрой правый фланг! — лейтенант раздавал команды.

Я сжал рукоять «Вепря». Противник вышел из-за поворота. Алантейцы. Высокие, даже ниже потолок казался низким. В тяжёлых бронескафандрах, с бластерными карабинами наперевес. Их движения — плавные, почти ленивые. Они не бежали, не стреляли на ходу. Шли, как хозяева, уверенные, что здесь уже некому сопротивляться.

— Огонь! — скомандовал лейтенант.

Мы ударили одновременно. Уль из своего плазмагана, Ворчун из «Вампира», я из «Вепря». Первый алантеец рухнул как подкошенный — иглы прошили его насквозь. Второй успел выстрелить, но вскользь, зацепил только край укрытия. Третьего накрыли гранатой.

— Не дать им организоваться! — крикнул я.

Мы не хотели подарить им ни секунды для ответного залпа. РОК выдал мне ближайшую цель. Подсветка на визоре указала на гранатомёт. Ага. Выстрел из подствольника. Быстрая перезарядка. Ещё раз. Потом карабин. «Вепрь» был серым — нет целей для использования? Странно. Все эти мысли пролетели буквально за мгновение.

Перед внутренним экраном — секундная готовность. А потом будто в замедленной съёмке: выстрел из гранатомёта, траектория полёта гранаты — я даже не смотрел на неё, просто знал, куда она пойдёт. Ещё выстрел. И ещё. Перекатом меняю позицию — оказался на открытом месте. Начинаю отстреливать очередь за очередью, методично проходя сектор, который подсветила РОК. Ещё очередь. Половина магазина ушла в никуда. Или в противника — я не видел. Срочно сместиться! Иначе — кабзда.

Ещё зажимаю спусковой крючок карабина. Есть! Минус цель.

На то место, где я укрывался за остатками дрона, прилетела плазменная граната. Яркая вспышка. Ещё одна. Светофильтры в шлеме отработали штатно, плюс имплант «Миротворец» — глаза не ослепли. Только холодная концентрация. Продолжаю вести бой, обстреливая сектор.

Замигала иконка гранатомёта. Вот это мне нравится. Выпустил ещё несколько подарков по противнику.

А потом всё закончилось. Быстро. Не успев начаться.

Пришёл звук. Лейтенант что-то громко кричал, но я никак не мог сосредоточиться на словах. Смотрел на тактическую карту: иконки противника из жёлтых и красных превратились в серые. Двухсотые. Прекрасно. С нашей стороны жёлтым горел только Медвед, остальные — зелёные. Хорошо.

— Колючий, ты как? Всё нормально? — спросил лейтенант.

— Да, лэр... звук куда-то пропал, — ответил я.

— Звук пропал? Ты серьёзно? А ты вообще помнишь, что ты наделал?

— Смутно… стрелял, перемещался, опять стрелял.

Я помнил. Не детали. А странное ощущение — будто кто-то другой вёл бой за меня. Руки двигались быстрее, чем я успевал соображать. Цели находились сами, ещё до того, как РОК успевала их подсветить. Я знал, куда полетит вражеская граната, за секунду до выстрела. Уворачивался от очередей, которые ещё не прозвучали.

Дар, о котором говорил Сергей. Псионика. Проснулась в самый неподходящий момент — или самый подходящий.

— Ладно, — лейтенант не стал допытываться. — Потом разберёмся, что с тобой. Сейчас заходим в ангар.

Я кивнул, мысленно переключаясь на следующую задачу. Руки слегка дрожали. Но не от страха. От осознания того, что внутри меня просыпается что-то новое. Опасное. Непонятное.

Но это могло подождать. Впереди был ещё бой.

Ангар нужен был нам как плацдарм. Своими силами — десятком уцелевших абордажников — такую махину, как «Лиана», не взять. Слишком много отсеков, коридоров, уровней. Нам нужно было закрепиться и ждать подмоги.

Ингвар уже улетел обратно на «Воеводу». Задача — привести людей. Не абордажников — их почти не осталось, — а любых, кто способен держать оружие. Нам нужно было закрепиться в ангаре и удержать его до прихода подкрепления. Главное — абордажные дроны. Их на «Воеводе» очень много, и они нужнее живых бойцов.

Хакеры у нас уже были свои. Ворчун неплохо взламывал системы, я кое-что умел. Часть управления «Лианой» «Сократ» уже взял под контроль — через взломанные дроны-разведчики и перехваченные каналы связи. Ангар открыт, пара смежных коридоров тоже под нашим наблюдением. Этого достаточно, чтобы не нарваться на засаду.

— Что там? — спросил я у дрона-разведчика.

— Ангар. Три десятка целей, включая живых и автоматические турели, — ответил тот.

— Чистим плацдарм, — коротко бросил лейтенант. — Держим до прихода подкрепления. Без ангара мы тут застрянем.

Мы выдвинулись к дверям ангара. Лейтенант подал знак, и дроны-взломщики вскрыли гермозатвор.

— Вперёд!

Затворы ушли в стороны, и в лицо ударила вспышка выстрелов. Плазма, лазерные лучи, иглы — и среди всего этого хаоса ярко-синие всполохи бластеров алантейцев. Я бросился к ближайшему укрытию — грузовому контейнеру. «Вампир» уже был в руке, нервно передёрнутый в боевой режим. Сзади — Уль с игломётом и Ворчун с трофейным бластером алантейцев, оружием старшей расы, которое било потоком чистой энергии, разрывающей броню на молекулярном уровне.

— Ангар — плацдарм! — крикнул лейтенант в канал. — Если не зачистим — подкрепление не высадится, и часть экипажа смоется на катерах. Держать периметр!

РОК мгновенно раздала цели. Яркие подсветки на визоре отмечали позиции врага: три стационарные игломётные турели в дальнем конце ангара, за ними — отряд алантейцев в тяжёлой броне с бластерными винтовками, сбоку рассредоточились пираты с дешёвыми лазерами и плазмой.

— Турели — дронам, живые — нам! — скомандовал я. — Уль, Ворчун — прикрывайте фланги!

Наши дроны с гулом понеслись вперёд. Первые два попали под шквальный огонь плазмотронов — щиты не выдержали, роботов разнесло в щепки. Но следующие успели выпустить гранаты, и взрывы на мгновение ослепили защитников.

Я высунулся из укрытия, короткой очередью из «Вампира» накрыл одного из пиратов. Плазма разорвала его лёгкую броню — тело отбросило назад, визор подсветил серым.

Иглы из турелей летели роем. Очередь прошила пространство над моей головой — я пригнулся, перекатился влево. Плазма плавила контейнеры, лазерные лучи оставляли на стенах глубокие оплавленные борозды. Но главная опасность была от алантейцев — их бластеры плевались ослепительными синими сгустками, от которых не спасали даже усиленные щиты. Каждое попадание оставляло в броне дымящуюся воронку.

— Прикройте!

Я заменил обойму в «Вампире» и снова открыл огонь. Длинная очередь — плазма нашла второго пирата, прятавшегося за разбитой турелью. Визор подсветил новую цель. Алантеец в тяжёлой броне шёл прямо на меня, игнорируя очередь Уля из игломёта. Его бластер уже нацелился мне в грудь.

Тогда я достал «Вепрь».

Мини-ракета полетела в свою цель. Иглы окутали облаком тело алантейца, пробивая броню, но не остановили его. Он выстрелил — синий сгусток пронзил воздух в сантиметре от моего плеча, оплавив стену контейнера позади. Вторая ракета добила его. Алантеец рухнул, выронив бластер.

Турели тем временем уничтожили четвёртый и пятый дроны, но последний, тяжёлый абордажный дрон, всё-таки дорвался до правой турели. Взрыв, пламя, и игломётная установка замолчала.

Уль взорвал гранатой левую турель. Ворчун дрался в ближнем бою, трофейным бластером выжигая одного алантейца за другим — синие вспышки резали темноту ангара. Лейтенант с двумя бойцами зачищал левый фланг, работая из плазменных карабинов.

Бластерная очередь прошла в паре сантиметров от моего шлема — я упал на пол, выпустил ещё одну гранату из подствольника «Вампира». Разрыв, крики, иконка цели погасла. Ещё один пират исчез из списка живых.

— Чистим ангар! — рявкнул лейтенант. — Не дать им перегруппироваться!

Я перекатывался от укрытия к укрытию, стреляя из «Вампира» на подавление, переключив его в режим коротких очередей. Тратил обойму за обоймой. Когда «Вампир» замолк, опустел, я снова достал «Вепрь».

Три иглы-ракеты одна за другой ушли в сторону трёх пиратов, пытавшихся отползти к катеру. Две нашли цели, третья взорвалась рядом, оглушив их. Уль добил выживших из игломёта.

Бой превратился в кашу. Алантейцы отступали, прикрываясь мощными бластерными залпами, пираты сдавались или умирали на месте, не дождавшись пощады.

Мы теряли людей. Несколько бойцов из отряда Беса скосила очередь из турели, пока мы подавляли сопротивление. Третий упал с пробитым бластером бронежилетом — даже «Скорлупа» не спасла от оружия старшей расы.

Но мы выигрывали.

— Чисто! — крикнул Уль. — Ангар наш!

Я огляделся, опуская «Вепрь». Дым, огонь, трупы. Пол усеян гильзами и осколками. Стены иссечены лазерными ожогами и оплавлены бластерными попаданиями. Броня покрыта царапинами, вмятинами и глубокими бороздами от синих сгустков. Но площадка была зачищена. Ингвар мог садиться.

— Хорошо, — перевёл дух лейтенант. — Удерживаем позицию. Ждём подкрепление.

Я привалился к стене, перезаряжая обойму для «Вампира». Проверил заряд «Вепря» — четыре иглы-ракеты осталось. Достаточно, чтобы в случае чего ещё раз устроить ад.

Глава 33. Последний рывок

Я огляделся, опуская «Вепрь». Дым, огонь, трупы. Пол усеян гильзами и осколками. Стены иссечены лазерными ожогами и оплавлены бластерными попаданиями. Броня покрыта царапинами, вмятинами и глубокими бороздами от синих сгустков. Но площадка была зачищена. Ингвар мог садиться.

— Хорошо, — перевёл дух лейтенант. — Удерживаем позицию. Ждём подкрепление.

Я привалился к стене, перезаряжая обойму для «Вампира». Проверил заряд «Вепря» — четыре иглы-ракеты осталось. Достаточно, чтобы в случае чего ещё раз устроить ад.

За экраном шлема мелькнул знакомый силуэт. Штурмовой бот Ингвара, маневрируя между обломками, заходил на посадку. Я облегчённо выдохнул — свои.

Бот коснулся палубы, аппарель с шипением упала на бронированный пол. Из люка высыпали абордажные дроны — целая свора, десятка полтора. Следом, ведомые старпомом, вышли люди. Шестеро бойцов, кого успели собрать на «Воеводе». В руках они держали плазмомёты и игломёты — не профи, но стрелять умели.

— Есть работа для тебя, — лейтенант кивнул мне в сторону раненых. — А вы, — обратился он к Улю и Ворчуну, — под прикрытием дронов собираете наших убитых. «Орда» своих не бросает.

Я рванул к раненым. Медвед был без сознания, но живой — нейросеть показывала стабильные показатели, дыхание ровное.

Опустился на колено рядом с Медведом. Быстро активировал портативную аптечку, выставил регенерацию — наниты, стимуляторы, блокираторы боли. Медвед получил дозу обезболивающего и ускорителей регенерации. Броня на месте раны затянулась герметичной плёнкой, кровь перестала сочиться.

Дыхание выровнялось. Нейросеть подсветила зелёным: состояние стабильное.

— Готов к эвакуации, — бросил я, переключаясь на следующего раненого.

Бес матерился сквозь зубы, нога перебита — броня на бедре оплавилась, гель самогерметизации уже затянул рану, но боевая аптечка, встроенная в «Скорлупу», продолжала вкачивать регенерационные наниты, шипя и мигая индикатором. Ещё двое — лёгкие — сидели у контейнера, дожидаясь, пока их собственные аптечки закончат цикл восстановления, обсуждали, у кого быстрее зарастает ткань.

— У тебя уже зелёный? — спросил один, кивнув на нашивку плеча.

— Сейчас, уже до восьмидесяти, — ответил второй, морщась от нанитов.

Мой взгляд пробежался по ним, задержался на показателях нейросети. Медвед — зелёный, стабилен. Бес — жёлтый, но живучий. Остальные — зелёные, справятся.

— Со мной шесть человек плюс дроны, — доложил старпом по связи. Что будем делать? — спросил старпом, подходя ближе.

— Ты грузишься с ранеными и убитыми и улетаешь на «Воеводу», — ответил лейтенант, не оборачиваясь.

— А как же ангар? Аварийная эвакуация?

— Мы либо возьмём эту колымагу, — лейтенант кивнул в сторону переборок «Лианы», — либо вы сожжёте её на хер. Разделяться сейчас не вариант. Мне нужен ударный кулак, чтобы проломить оборону. Здесь, в ангаре, оставим несколько дронов в виде стационарных турелей вместе с «Сократом». Они прикроют.

— Ясно, — старпом коротко кивнул.

— Забирай, — лейтенант махнул рукой. — Вон бойцы несут убитых.

Старпом жестом подозвал двоих прибывших с ним бойцов. Они подхватили тела погибших в чёрных мешках, подготовленных дронами-санитарами. Бес, чертыхаясь, позволил уложить себя на носилки. Медведа погрузили на антиграв, накрыв термоодеялом.

Ингвар уже запускал двигатели бота, аппарель открыта. Старпом забрался внутрь, помогая затащить последние носилки. Дроны-охранники заняли позиции у входов в ангар, замерли, нацелив игломёты в стороны коридоров.

— «Сократ», — обратился лейтенант, — принимай управление дронами. Держи ангар до последнего.

— Принято, — отозвался ИскИн корабля. — Буду контролировать периметр.

Аппарель поднялась, зашипели гермозатворы. Бот оторвался от палубы и направился к выходу из ангара. Пролетев сквозь силовую плёнку, он исчез в черноте космоса.

В ангаре стало пустынно. Только дроны, мы и тяжёлая тишина.

Он повернулся к нам:

— Нам нужен мостик. «Лиана» уже не сможет уйти в гипер, но она может вызвать подмогу. Времени мало.

Я перезарядил «Вепрь» — новая обойма игл-ракет, восемнадцать зарядов, предохранитель на место. Проверил «Вампира»: боезапас полный, плазменный картридж в магазине, запасные — в рюкзаке. Подствольный гранатомёт тоже готов — три осколочные и одна дымовая, сунул ещё пару в разгрузку. Боеприпасы привезли со вторым эшелоном, спасибо старпому, не забыл.

Дроны уже строились в походный порядок.

Я вызвал на визор диагностику «Скорлупы». Нейросеть подсветила схему бронескафа: зелёные сектора — в порядке, жёлтые — критичность ниже тридцати процентов, к счастью, красных не было. Правый наплечник, набедренная пластина, несколько сочленений — под вопросом, но держат. В режиме «Пустоты» — двадцать три часа автономной работы, не считая регенерации щитов.

Щиты — их перезарядили с бота перед вылетом. Я мысленно активировал систему, подсветка шлема качнулась, показывая сто процентов. Отлично.

Аптечка — тоже полная. Наниты, обезболивающее, стимуляторы, регенерационные гели. Хватит на всех, даже если ещё кто-то упадёт.

В рейд-рюкзаке, помимо прочего, добавилось: плазменные гранаты новые, с улучшенным радиусом, запас обойм к «Вампиру» и «Вепрю», пара дымовых и провиант на сутки. Всё на месте, всё защёлкано, ничего не болтается.

— Готов, — доложил я лейтенанту, вставая в строй.

Мы двинулись вглубь корабля. Вперёд — к рубке.

Вышли из ангара и двинулись по среднему коридору — единственному, который «Сократ» ещё контролировал, но с оговорками. Впереди, метрах в пятнадцати, шли абордажные дроны — три тяжёлых, с усиленными щитами, развернувшись веером. За ними, в пяти шагах, держались мы с Улем — первая двойка, «Вепрь» и штурмовой карабин наизготовку, дрон-разведчик впереди сканирует стены, пол, потолок. Каждые несколько секунд Уль бросал короткое: «Чисто», я отвечал: «Принял».

В центре колонны — лейтенант. Он шёл ровно, но я заметил, как он осторожно переступает на левую ногу — старый перелом, сказывается после боя в ангаре, адреналин спал, тело напомнило о себе. Рядом с ним двое техников из второго эшелона. Один тащил переносной ИскИн-дешифровщик — увесистый чемодан с мигающими индикаторами пассивного взлома. Второй — тактический планшет, подключённый к «Сократу», и запасные блоки памяти. Оба в штатной армейской броне «Скорлупа-7», но без усиленных щитов — только базовый энергоконтур. Для боя слабовато, для переноски оборудования — в самый раз. Лейтенант то и дело оглядывался, проверяя, не отстают ли.

Мы вышли из ангара и двинулись по среднему коридору — единственному, который «Сократ» ещё контролировал, но с оговорками. Впереди, метрах в пятнадцати, шли абордажные дроны — три тяжёлых, с усиленными щитами, развернувшись веером. За ними, в пяти шагах, держались мы с Улем — первая двойка, «Вепрь» и игломёт наизготовку, визоры сканируют стены, пол, потолок. Каждые несколько секунд Уль бросал короткое: «Чисто», я отвечал: «Принял».

Замыкал шествие Ворчун и оставшимся пополнением из второго эшелона. С ним пара средних дронов с игломётами — для прикрытия тыла. Он двигался бесшумно, «Вампир» в руках, голова постоянно поворачивалась: за спиной могла быть любая сволочь.

а несколько секунд до того, как турели открыли огонь, меня обдало жаром. Не температура поднялась — дар сработал. Прямо перед глазами на миг вспыхнула картинка: очередь плазмы входит в грудь Уля, «Скорлупа» плавится, он падает. Я не думал, не анализировал.

Я развернулся и прыгнул на него, сбивая с ног, накрывая своим телом.

— Засада! — заорал я. — Ложись!

— Внимание, — произнёс: «Сократ» внезапно. — Сбой контроля. Системы вооружения перехвачены.

В ту же секунду стены взорвались огнём. Очереди плазмы и игл прошили пространство как раз там, где за секунду до этого стоял Уль.

Дар, который просыпался во мне всё чаще, сработал безупречно. Я не видел будущее — я его чувствовал. Как прикосновение к раскалённому металлу за секунду до ожога. И этого хватило, чтобы Уль не превратился в решето.

— Ты… — выдохнул он, когда я скатился с него к стене.

— Стреляй! — бросил я.

— В укрытие!

Но укрытий не было. Турели, скрытые в нишах и за панелями, косили по колонне.

Второй эшелон… что с ними? Двое упали замертво, даже не вскрикнув. Их лёгкая броня не выдержала и секунды. Двое тяжелораненых отползали к стене, волоча ноги. Один, прижавшись к переборке, отстреливался из игломёта наугад. Последний — без сознания, лицом в пол. Остальных бойцов разметало по коридору. Убитые и раненые.

Я вскинул «Вепрь», выпустил иглу-ракету в левую турель. Попал. Она замолчала, но правая продолжала поливать коридор. Лейтенант, матерясь, прикрыл техников своим телом. Осколок пропорол руку одному из них, брызнула кровь, но дешифровщик он не бросил.

Уль поднялся, выпустил гранату. Разрыв, пламя, тишина.

— Чисто? — спросил он, тяжело дыша.

— Пока да, — ответил Ворчун сзади. — Но дронов мы лишились. Почти всех.

Я огляделся. Уль — с прожжённым плечом, у меня трещина на визоре, лейтенант держится за бок — посечён осколками, сквозь пальцы сочится кровь. Все ранены, но живы.

— Стоять, — сказал я, перекрывая канал. — Помощь нужна всем.

Я подскочил к лейтенанту. Активировал аптечку, приложил к ране. Наниты, гемостатики, быстрая регенерация. Через полминуты кровь остановилась, броня затянула пробоину герметичной плёнкой.

— Уль, твоя очередь.

— Сам справлюсь, — огрызнулся он, но я уже обрабатывал его плечо. Ожог, поверхностный, но болезненный. Обезболивающее — в кровь, гель — на рану. Готово.

Ворчун отказался: «Царапина». Я не настаивал.

Я остановился, пересчитывая по иконкам на визоре. Зелёные — живые и на ногах, жёлтые — ранены, но в строю, красные — требуют эвакуации, серые — мёртвые.

Основная четвёрка: я, Уль, Ворчун, лейтенант. Все зелёные с жёлтым отливом. Живы, дерёмся дальше.

Второй эшелон — шесть бойцов. Двое серых. Двое красных — тяжелораненые, их эвакуировать. Один жёлтый — легкораненый, но сам не встанет, контузия. Один зелёный — царапины, но на ногах, помогает тащить раненых. Техники оба жёлтые — ранены, но оборудование при них, идут с нами.

Дроны: три тяжёлых — серые, уничтожены. Два средних — зелёные, идут в тылу.

— Лейтенант, сводка, — сказал я, скидывая данные в общий канал. — Из шести бойцов второго эшелона в строю — ни одного. Двое мертвы, двое тяжелораненых, один без сознания, один контужен. Техники оба ранены, но идут. Дроны — две средних. Мы — четверо. Шесть человек и два дрона. Всё.

Лейтенант кивнул, не глядя на меня. Жёлваки на скулах заходили.

Потом я подошёл к раненым бойцам.

Двое тяжелых — без сознания, кровь сочится сквозь самогерметизацию «Скорлупы», но аптечки уже работают в штатном режиме. Их не трогать, только следить. Одному легкораненому я бросил стимулятор: «Сам справишься?» — «Да, лэр», — ответил он, зажимая прожжённый бок. Второй — в сознании, но контужен, сидит у стены, обхватив голову руками. Ему я дал седативное и проверил, не повреждён ли шлем. Третий — лёгкий, уже на ногах, помогает технику с дешифровщиком.

— Теперь порядок, — сказал я лейтенанту. — Кровотечение остановил, все функциональны. Идти можно.

— Хорошо, — лейтенант кивнул, зажимая рукой свежую плёнку на боку. — Теперь тихо. Ворчун — в голову. Дронов больше нет. Только мы.

— Нет, — сказал я, перекрывая канал. — Вы останетесь здесь, с ранеными. Если что — прикроете тыл или организуете эвакуацию. Мы с парнями справимся.

Лейтенант хотел возразить, но я уже повернулся к Улю и Ворчуну. Тяжелораненых не бросишь, техников с оборудованием тоже. Командир нужен здесь, в относительной безопасности. А наша задача — прорваться к рубке и взять её, пока противник не опомнился.

— Вперёд, — бросил я.

Меньше десятка людей и два дрона против целого корабля. Хорошие шансы, чтобы умереть. Но выбора не оставалось.

Мы двинулись дальше только втроём: я, Уль, Ворчун. Лейтенант остался за спиной, в боковом отсеке, перевязывая раненых и сверяясь с «Сократом» по связи. Дронов больше не было — ни тяжёлых, ни средних, только мы и наше оружие.

Я шёл, сжимая «Вепрь», и думал: если нас ждёт ещё одна засада, аптечек не хватит. Но выбирать не приходилось. Задание — превыше всего.

По пути к рубке мы наткнулись на последний пост охраны — тройка пиратов в лёгкой броне за баррикадой из грузовых контейнеров. Они явно не ждали, что кто-то прорвётся так далеко. Уль выругался, швырнул последнюю гранату — взрыв разметал баррикаду. Одного убило сразу, двое попытались отстреливаться из дешёвых лазерных винтовок, но я уже достал «Вепрь». Две иглы-ракеты — и оба рухнули, прошитые насквозь. Ворчун добил одного контрольным из «Вампира». Пост смяли за минуту, даже не вспотев. Пираты? Жалкое зрелище. Добили остатками гранат и игл «Вепря». Теперь путь к рубке был открыт. Осталась последняя преграда — автоматические турели и алантейцы.

После зачистки последнего поста мы замерли перед дверью в рубку. «Сократ» предупредил: турели, двое алантейцев в тяжёлой броне. Уль кивнул, Ворчун сжал «Вампира». Я перезарядил «Вепрь».

— Быстро и без шума, — сказал я. — Уль, гранату по левой турели. Ворчун, правую на себя. Алантейцы — мои.

Рванули. Уль метнул последнюю гранату — взрыв разнёс левую установку. Ворчун двумя выстрелами из карабина добил правую. Алантейцы успели выстрелить, но я уже катился по полу, вскидывая «Вепрь». Игла-ракета вошла первому в грудь, второй получил очередь из «Вампира» в упор. Ворчун добил выжившего контрольным.

Тишина.

— Чисто, — выдохнул Уль.

Дверь в рубку открылась легко, будто нас ждали.

Внутри было… пусто. Ни стрельбы, ни криков. Капитан «Лианы» и его старшие офицеры сидели в креслах, обездвиженные, с пустыми глазами — кто-то вырубил их раньше нас. Живые, но не в себе.

И тут из-за пульта поднялся человек. Символ корпорации «Никану» заместо звания. Он улыбался.

— А я вас уже заждался, — сказал он. — Ну где же вы так долго?

Я узнал его. Перед вылетом «Сократ» сбросил на наши нейросети фотографии ключевых фигур на «Лиане» — среди них был и этот тип. Сын основателя корпорации «Никану». Тот самый, которого Девятый приказал взять живым — как рычаг давления, как доказательство связей Братства с официальными структурами. Но он не был пленником. Не выглядел затравленным. Он стоял перед нами свободный, с бластером в руке, улыбаясь так, будто только что выиграл главный приз.

— Сюрприз, — он усмехнулся. — Вся операция с самого начала была… подставой? Или проверкой? Решайте сами. А может, я просто хотел посмотреть, на что способны бойцы «Орды».

Уль и Ворчун напряглись, но я поднял руку.

— Старший есть. Нехуй лезть.

Они замерли. А я, не слушая больше ни слова, выстрелил из «Вампира». Парализующий заряд вошел ему в шею. Он рухнул, дёргаясь, пытаясь что-то сказать, но тело уже не слушалось.

— Разберёмся с тобой на «Воеводе», — сказал я, опуская оружие. — Свяжите его и обыщите, вдруг ещё будут сюрпризы.

***

Боевой мостик «Воеводы».

— Капитан, наши взяли «Лиану», — доложил «Сократ».

— Пленные?

— Тридцать семь живых.

— Хорошо, отправить перегонную команду.

— Инженер, что там у нас с состоянием нашего корыта?

— О, капитан, оно ещё прослужит долго.

— Ладно, не томи. Летать будем?

— Да, но медленно и неторопливо. Как эстонские барышни.

— Хм.

— Малый правый двигатель в утиль. Главный повреждён на семьдесят шесть процентов. Уничтожена башня связи, повреждены восемь орудий. А так можем смело летать, корпус герметичен на девяносто восемь процентов. Эмиттеры щита выгорели на сорок два процента. Гиперпривод не пострадал, контур держит.

— Ого.

— Да, эта сука со своим золотым выстрелом наделала дел. Если бы не ваши руки, капитан — тот маневр, — мы были бы уже в бездне космоса.

— Ага. Сколько потребуется на ремонт?

— По-хорошему, нам нужно пару декад. Но у нас их нет. Частично можно восстановиться в гипере — принтер у нас работает, материалы необходимые есть. Можно использовать доноров: разобрать те развалюхи, что лежат на астероиде.

— Ясно. Что там по «Лиане»?

— Я хрен знает, как оно летает.

— Без лирики!

— Да, лэр. Ресурсы агрегатов и узлов изношены на семьдесят девять процентов. Залатать пробоину — и можно лететь куда угодно.

— Эх. А теперь подумай, как этот весь мусор загрузить и расположить на «Лиане». Времени у нас в обрез.

— Ага, лэр. Я тогда продолжу заниматься.

— Конечно. Если что — я на связи.

Капитан поднялся с ложемента и направился в свою каюту. На ходу бросил:

— «Сократ», а где шляется наш господин старпом?

— Старпом на «Лиане», координирует эвакуацию раненых и подготовку корабля к буксировке. Вернётся через два-три часа, — ответил ИскИн.

— Передай: как закончит — сразу ко мне. Пусть не расслабляется.

— Принято.

Капитан скрылся за дверью каюты. На мостике остался только ровный гул систем.

***

Медицинская секция гудела. Капсулы с ранеными мигали красным и жёлтым, дроны-санитары сновали между ними, подключая новые аптечки. Я скользил взглядом по ложементам — много знакомых лиц. Тихие стоны, команды фельдшера, шипение герметизирующихся капсул.

Кто-то из них уже не откроет глаза. В корабельном морге те, кто уже не откроет их никогда. «Орда» своих не бросает, но своих стало меньше.

Я вышел в коридор, прислонился спиной к переборке и закрыл глаза.

— Ты как? — спросил Уль, тяжело дыша. Он тоже едва держался на ногах, плечо затянуто свежей мембраной.

— Никак, — ответил я. — Работаем дальше.

И это была правда. Задание выполнено. «Лиана» наша, предатель в изоляторе. Но когда счёт потерь закрывают словами «не все вернулись», становится тошно даже при полном желудке стимуляторов.

В рубке «Воеводы» уже планировали следующий прыжок. Мы — абордажники, грубая сила — делали своё дело. И хоронили своих в тишине.

***

Он выжил в учебке. Пережил абордаж с серыми Преками. Однако, фронтир готовит ему новое испытание — на этот раз враг умнее, опаснее и не остановится ни перед чем. Колючий II — продолжение, которое переворачивает всё, что ты знал о Марке Колосове. Читать: ссылка https://author.today/work/604520. Третья часть уже в работе — подпишись, чтобы не потерять.