Колючий II

Глава 1. Трофеи и тайны

Дикий космос. Серая зона. Регион Лебедя. Система ЗА-248131730-L, кают-компания капитана.

Капитан Счастливчик сидел в одиночестве за полированным столом, глядя на голографическую карту звёздного сектора. Тонкие линии маршрутов, красные отметки пиратских баз, зелёные «окна» гиперпрыжков — всё это сплеталось в паутину, где один неверный шаг мог отправить корабль в бездну или в засаду.

Дверь каюты открылась. Старпом — усталый, но бодрый — шагнул через порог и козырнул. Лицо посеревшее, под глазами круги, но держится молодцом. Никаких бинтов, только усталость, которую не скроешь даже после сеанса в медкапсуле.

— Разрешите войти?

— Заходи, — капитан отключил голограмму. — Присаживайся, наливай и докладывай.

Старпом опустился в кресло, выдохнул, потянулся к графину с прозрачной жидкостью — тоник, не спирт, служба есть служба. Налил себе стакан, отпил.

— Докладываю, — начал он. — Пленных разместили в изоляторе. Тридцать семь человек. Допросы начнём через час. Особо важный — в бронированном карцере под охраной дроидов. Лайош Шанталь, сын основателя «Никану».

Капитан кивнул. Имя он помнил по досье, которое скинул Девятый. Тридцать четыре года, бывший офицер корпоративной безопасности, специальный представитель по логистике. Идеальная биография.

— На деле он координировал поставки оружия Братству, — закончил капитан. — «Сократ» пробил его связи. По документам — ни судимостей, ни долгов, ни подставных фирм. Идеальная биография для корпоративного клерка. Но мы-то знаем, чем он занимался на самом деле. До вчерашнего дня считал себя неуязвимым.

Старпом кивнул.

— Алантейцы, — напомнил старпом. — Двадцать четыре бойца. Бывшая корпусная разведка космоса. Воевали во Фронтире — наёмники, работали и на Авар, и на аратанские корпорации, в зависимости от заказчика. Маринак — серая зона между Аратаном и Аваром, где законы не писались, а выживал сильнейший. Десять выходов в рейд.

Капитан откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по подлокотнику. Данные «Сократ» собрал из открытых источников, перехваченных донесений и сводок ВРК, которые Девятый передал перед операцией. Не всё было проверено, но цифры сходились. Что они здесь охраняли?

— Пока мы можем только фантазировать и гадать, — капитан поморщился. — Без фактов ничего толкового не построим. Помоги инженеру, нам нужно рвать отсюда когти. Если надо — бросайте всё. Иначе…

— Иначе то, что мы заработали, нам на том свете не пригодится, — закончил старпом и потянулся за тоником.

— Ещё стакан — и вперёд. Кстати, хватит жрать мой тоник!

— Есть, — старпом усмехнулся, допил и встал. — Вопросы будут?

— Вопросов будут потом. Иди, работай. И после ухода в гипер чтобы посетил медсекцию, а то пристрою к тебе военизированную охрану.

— Так точно, — старпом козырнул и вышел.

Капитан остался один. Голограмма с маршрутами мерцала на столе, но он смотрел в неё невидящими глазами. Алантейцы, контрабанда оружия, сын основателя «Никану» в изоляторе… Слишком много совпадений для одного рейда. Слишком много вопросов без ответов. Но сейчас главное было уйти. Живыми.

— «Сократ», построй мне ещё несколько курсов до опорного пункта «Орды», — капитан потёр переносицу. — Рассчитай варианты с учётом серых зон, пиратских баз и вероятных засад.

— Принято, — ответил ИскИн. — Строю маршруты. Первый — кратчайший, через нейтральную зону. Второй — обходной, через систему с малым трафиком. Третий — через легальные порты, с риском проверок со стороны местных властей. Время в пути: двадцать два, тридцать пять и пятьдесят суток соответственно.

— Покажи на голограмме.

— Есть.

Перед капитаном развернулась карта сектора. Три разноцветные линии тянулись через звёздные системы, огибая красные пятна опасных зон и жёлтые маркеры пиратской активности.

— Рекомендую второй вариант, — добавил «Сократ». — Он оптимален по времени и уровню угрозы.

— Ага, но это стандартный путь, — капитан покачал головой. — А нам нужен вот такой.

Он наклонился над голограммой и пальцем перечертил линию, уводящую далеко от привычных маршрутов — через пояс астероидов, мимо гравитационной аномалии, в обход нестабильной звезды. Туда, где по логике никто не полезет. Где меньше всего ждут. Но и там может быть опасно.

Старые минные поля, оставшиеся с прошлой войны, до сих пор хранят смертоносные сюрпризы. Пояс астероидов кишит не просто обломками — там дрейфуют остовы погибших кораблей, сохранившие боевые системы в параноидальном режиме. Экипажи давно мертвы, но автоматика продолжает воевать: она не различает друзей и врагов, не слушает пароли, не идёт на контакт. Любой, кто приблизится, получит залп на поражение.

Среди этих обломков царит своя, безумная жизнь. Корабли-трупы пожирают друг друга: транспорты охотятся за истребителями, чтобы снять с них уцелевшие двигатели; крейсера выслеживают фрегаты, заделывая пробоины их бронёй. Слабые исчезают, отдав свои узлы сильным. Хаос, в котором старые враги становятся кормом, а мёртвые продолжают драться.

Пираты иногда прячутся в таких секторах, надеясь, что их не заметят среди этого роя. Иногда — и это хуже — сами становятся его частью.

Гравитационная аномалия может размазать корабль по гиперпространству, если не рассчитать прыжок. А нестабильная звезда способна выжечь электронику за несколько секунд — неудачная вспышка, и «Воевода» ослепнет навсегда.

Но другого пути не было. Капитан утвердил маршрут.

— Держи курс, — сказал он «Сократу». — И будем верить, что мы не пожалеем.

— Появились новые данные с «Лианы», предоставить их вам?

— Давай! Посмотрим за что мы заплатили такую цену.

— Статистику и выводы по поводу штурма нужна?

— Нет, как очухается Лейтенант, он все доложит.

— Как скажете, лэр.

— Дай список по потерям.

— Список предоставлен.

Капитан пробежал глазами по строкам — имена, позывные, даты контрактов. Многие из тех, кто начинал с ним, значились теперь в графе «безвозвратные потери». Тяжесть легла на плечи невысказанной виной и злостью на себя за каждое имя, которого не должно было быть в этом списке. Однако это война и без жертв здесь не бывает.

— По убитым в реестр ДНК фонда пока не заносить!

— Сделаем, — ответил «Сократ». — Но это представители старших рас.

— Да, похую, — капитан махнул рукой. — Выпотрошить их, как обычных хомо, и выкинуть в утилизатор.

— Ясно, значит, обменный фонд не создавать?

— Нет. Раз они нас описывают как диких варваров, пускай ссатся только от нашего появления. — Капитан потёр переносицу. — Что там еще нашли в трюмах этой колымаги?

— Трофеев целая куча. Держите накладную. В основном воздушные фильтры, топливо, но есть кое-что интересное.

Капитану на нейросеть упал документ. Список тянулся на несколько страниц, цифры прыгали перед глазами, складываясь в картину небывалого улова.

Четыре сотни торпед шестого поколения — ровными рядами в контейнерах, с маркировкой завода-изготовителя. Полмиллиона топливных стержней — хватило бы на кампанию малой эскадры. Пятьсот тысяч фильтров для систем очистки воздуха — для Фронтира это почти стратегический ресурс.

Восемь тысяч единиц кинетического оружия: винтовки, пистолеты, крупнокалиберные установки. Сорок миллионов патронов к ним — россыпь свинца и пластика, которую можно продать за хорошие кредиты любой вооружённой группировке в секторе.

Более тысячи шестисот ракет седьмого поколения — новое, дорогое, смертоносное.

Четыреста малых пустотных летательных аппаратов — целая эскадрилья перехватчиков, аккуратно упакованных в транспортные контейнеры. Шестнадцать тысяч ракет для систем противокосмической обороны — плотный огневой вал, способный прикрыть плацдарм или торговую станцию.

И под завязку — миллион плазменных ловушек-снарядов для фрегатов и крейсеров пятого поколения. Старый калибр, но на него ещё есть спрос.

А кроме того — комплекты лёгких пустотных доспехов, гермошлемы с системой наведения, медицинские капсулы для орбитальных госпиталей, пищевые синтезаторы и сухие пайки с расширенным сроком хранения, компактные дешифраторы для взлома корабельных ИскИнов, портативные генераторы силового поля, аптечки с нанитами и сырьё для их производства. Всё в таком количестве, что интендант «Воеводы» только крякал, принимая груз.

— Аптечки с нанитами и сырьё? — капитан поднял бровь. — Это не контрабанда?

— Именно. Это стратегический резерв, — отозвался «Сократ». — В ближайшее время сможем снабжать не только свой медотсек, но и производить на продажу. Если найдём для него квалифицированного санинструктора.

— А у нас есть такой?

— Колючий. У него есть необходимые базы и практический опыт. При должной подготовке справится.

Капитан усмехнулся.

— Значит, пусть не расслабляется. Когда выйдем в гипер — загрузим его работой.

— Принято, — ответил «Сократ».

Капитан хотел уже вернуться к списку, но бросил взгляд на цифры уничтоженного груза и не удержался:

— И что же это?

— Треть того, что значилось по документам, — ответил «Сократ». — Остальное уничтожено в бою: взрывы, разгерметизация контейнеров, прямое попадание наших ракет. Но оставшегося хватит, чтобы считать рейд успешным.

Капитан присвистнул. Даже две трети от такого богатства — это состояние. Теперь главное — довезти.

Он уже хотел закрыть список, но заметил в самом конце странную позицию, выделенную «Сократом» особым маркером — не оружие и не боеприпас, а тонкая папка с файлами.

— И что же это?

— Оригинал чертежа дрона-камикадзе четвёртого поколения «Фурия».

— Это так называемый «народный» дрон? — капитан подался вперёд.

— Да.

— Подробности, — бросил капитан.

«Сократ» тут же развернул справку.

«Фурия» — дрон-камикадзе, собранный кустарно в анклаве Каринаса. Деньги собирали с пожертвований, ополчение воевало за независимость от Мзинов. Управление — через нейроком или шлем виртуальной реальности с сенсорной перчаткой, создающей эффект слияния. Обратная связь от дрона передавалась на перчатку, позволяя даже неопытному оператору чувствовать машину как продолжение собственного тела. Дальность действия ограничивалась каналом управления — на дистанции более полутора сотен километров задержка сигнала делала дрон неуправляемым. Впрочем, для атаки на орбитальную станцию или транспорт в ближнем космосе этого хватало. Боевая нагрузка — пара плазменных гранат или самодельные осколочно-фугасные заряды: осколки пробивают броню, ударная волна калечит, а наниты при взрыве уничтожают живую силу и разлагают защитные материалы.

Как боевая единица против флота «Фурия» бесполезна — попытка атаковать военный корабль на скорости напоминала слону дробину. Однако в доке, на стоянке с открытыми ангарами и отключёнными щитами, когда экипаж занимался разгрузкой, дрон становился смертельно опасным. Для подавления наземных укреплений, охоты на малые летательные аппараты в ближнем космосе и диверсий на орбитальных станциях «Фурия» была идеальным партизанским инструментом. Дешёвым, массовым, незаметным.

— И если чертёж попадал не в те руки, горячая точка на карте Фронтира разгоралась с новой силой, — капитан прочитал справку и покачал головой. — Но это не случайность. Кто-то с силой вкладывает этот чертёж в нужные руки. Везли Братству. Целенаправленно. Не для продажи и обмена — для производства. Давить на Империю террором, сеять панику, разрушать мирную жизнь. Удары по гражданским станциям, колониям, транспортам с переселенцами. Паника — оружие. Приграничное население должно бояться.

— Заказчик? — спросил «Сократ».

— Или заказчики. Кто-то, у кого хватило денег, власти и влияния, чтобы отправить такой груз сюда. Кому выгодно, чтобы здесь горело как можно ярче?

Капитан сжал кулак.

— Теперь чертёж у нас. Но тот, кто вёз его, сегодня ответит на вопросы.

— Допросить пленников? — уточнил ИскИн.

— Ими сейчас занимается старпом. В первую очередь — Лайоша Шанталя. Он точно знает больше, чем говорит.

Капитан вернулся к экономике:

— Цена продажи?

— От двух тысяч кредитов за единицу, — доложил «Сократ».

— В Диком космосе, где каждый день идёт война, «Фурия» могла бы стать идеальным оружием для партизан и контрабандистов. Дешёвый, массовый, управляемый через нейросеть. Собрать его можно в любом ангаре Фронтира или Дикого космоса — комплектующих как грязи. Четвёртое поколение, такого добра навалом. Позволяет наносить удары с минимальными потерями для атакующей стороны.

— Организуем производство на базе «Воеводы». Соберём партию для испытаний у нас как раз от абордажной секции остались ножки да рожки. Сначала используем сами, а потом — продадим.

Капитан кивнул. Решение было очевидным: чертёж «Фурии» нужно сохранить, скопировать и спрятать. Такое оружие могло пригодиться в любой момент.

Счастливчик отключил голограмму, взял со стола тоник, допил и вышел из каюты. Пора принимать отчеты. Впереди был гиперпрыжок. А после него — неизвестность.

***

— Инженер, нужна связь. Срочно, — бросил капитан в общий канал.

— На связи, кэп, — отозвался тот. — Одноразовый гиперпередатчик? Будет готов через сорок пять минут.

— Хорошо. Как там погрузка?

— Полным ходом. Техники уже закончили с трофеями на «Лиане», сейчас перегоняем контейнеры в трюмы «Воеводы». Идём по графику.

— Сроки?

— Через шесть часов закончим. Задерживаемся на час из-за объёмов, но это терпимо.

— Действуй.

Капитан отключился и засел перед голографической картой сектора. «Воевода» находился в серой зоне — здесь действовали и свои, и чужие, и те, кто маскировался под нейтралов. Добыча была слишком жирной, чтобы рисковать. Он активировал в нейросети режим параллельной обработки и начал составлять отчёт для Девятого — кратко, только цифры и координаты.

***

Каюта капитана встретила Лейтенанта приглушённым светом и запахом тоника — капитан не любил стимуляторы, предпочитая старый добрый аперитив без градусов. Сам Счастливчик сидел за столом, листая голограмму отчёта, и даже не поднял головы, когда дверь открылась.

— Разрешите?

— Заходи. Садись. — Капитан отключил голограмму, жестом указал на кресло. — Докладывай.

Лейтенант опустился на сиденье, поморщился — рёбра ещё болели, хотя капсула сделала своё дело. Голова кружилась, но он держался.

— Абордаж штатно. Захват корабля успешен. Потери в моей секции — чудовищные.

— Да этот блядский выстрел спутал все карты. — Капитан сделал пометку в нейросети. — Вопросы по штурму будут потом. Что ещё?

Лейтенант помолчал, собираясь с мыслями.

— Лэр, у нас в штате… появился «Спиридон».

Капитан поднял бровь. Термин был знаком — так на флоте называли слабых псионов, чьи способности едва теплились на грани статистической погрешности. Интуиция, эмпатия, иногда — смутное предчувствие опасности. D-ранг.

— Кто?

— Колючий.

— Серьёзно?

— Так точно. В бою он дважды уклонился от выстрелов, которых не мог видеть. Я пересмотрел записи с его нейросети — он не анализировал траектории, не просчитывал риски. Он просто знал, куда не надо становиться. — Лейтенант помолчал. — И засаду в коридоре он почувствовал. Сказал, что «что-то не так». Среагировал раньше, чем спас меня и других от губительного огня.

Капитан откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Ранг?

— Точных замеров не проводил. Но не выше D10. На грани статистической погрешности, но он есть.

— Сам знает?

— Вряд ли. Спишет на везение или натренированные рефлексы. Колючий — практик, он в теорию не верит, пока сам не проверит.

Капитан усмехнулся.

— Значит, не будем его просвещать. Пока.

— А если способность разовьётся?

— Тогда доложишь. А пока — держи его в поле зрения, но без фанатизма. Пусть работает в штатном режиме. — Капитан сделал паузу, потом добавил уже тише: — «Сократ», внеси в личное дело Колючего пометку: «потенциальный псион, уровень D». Без доступа для третьих лиц.

— Принято, — отозвался ИскИн.

Капитан посмотрел на Лейтенанта.

— Всё?

— Так точно.

— Тогда иди в медсекцию. Долечивайся. Скоро уходим в гипер и чтобы к тому времени был в строю.

— Есть.

Лейтенант встал, козырнул и вышел. Капитан остался один, глядя на закрывшуюся дверь.

— «Спиридон», — повторил он тихо. — Ну-ну.

Он вернулся к голограмме, но мысли крутились вокруг Колючего. Слабый псион — не оружие, не угроза. Но иногда даже искра может разжечь пламя. Вопрос только — в нужную ли сторону.

***

Через двенадцать часов «Воевода» покинул систему.

Перед уходом инженер активировал малый гиперпространственный передатчик, оставленный у края астероидного поля. Аппарат настроился на нужную волну, начал загрузку тяжёлого файла — отчёт, список трофеев, запрос на встречу. Затем сработала система самоуничтожения.

От передатчика отделился небольшой серебристый цилиндр, включил двигатель и быстро ушёл в сторону от эпицентра взрыва. Когда пламя погасло, из цилиндра вырвался крошечный дрон-ретранслятор и повис в пустоте, передавая короткий сигнал на одной из частот — ждал ответа.

Никто из экипажа «Воеводы» его уже не видел — корабль ушёл в гипер за несколько минут до активации передатчика. Дрон остался один в холодной черноте, молчаливый и терпеливый.

На его частоте щёлкнуло подтверждение. Дрон, выполнив задачу, отключился, превратившись в обычный кусок металла.

Глава 2. Охота на грызуна

Меня откомандировали на один из захваченных трофейных транспортов. Подключили к системе жизнеобеспечения медицинский отсек и модуль каюты на два спальных места. Хорошо, хоть не придётся постоянно торчать в скафандре. Но это не точно — везде на судне собачий холод, атмосферы почти нет, а часть трупов так и лежит в коридоре, вперемешку с контейнерами.

Транспортник доставил Ингвар. Он завис над люком, аккуратно притёр борт к стыковочному узлу «Воеводы», а когда я выбрался в ангар, уже ждал у трапа.

— Ну что, санитар, — он усмехнулся, помогая загрузить на антиграв контейнеры с сырьём для аптечек, — доставили тебя в новый «оздоровительный комплекс». Правда, клиенты уже не жалуются.

— Спасибо за оптимизм, — буркнул я, проверяя крепления. — Госпиталь на кладбище. Мечта санинструктора.

— Главное, чтобы ты сам тут не остался, — Ингвар хлопнул меня по плечу. — Ладно, через пару часов вернусь, если грузовик пригонят. Тут ещё контейнеров три таких. А что будешь делать из этого? — он кивнул на контейнер с сырьём.

— Производство, — ответил я. — Наниты не сами себя соберут.

— Ну-ну, — Ингвар усмехнулся, запрыгивая в кабину бота. — Лечи там своих мертвецов. До связи.

Он улетел. Я остался один в холодной темноте трофейного судна.

Я взял с собой всё необходимое на семь дней — пока наш конвой совершит первый прыжок через гиперпространство. В рейд-рюкзаке: несколько десятков индивидуальных рационов, аптечка, стандартный набор штурмовика — обоймы, гранаты, пара дронов-разведчиков.

Новые базы для изучения

Лейтенант скинул свой пакет: углублённая тактика малых групп — третий и четвёртый ранги, специализация «Телохранитель», курс «Капрал» — заместитель командира отделения, «Младший сержант» — уже командирский уровень, и «Безопасность дипломатических миссий». Видимо, нас готовят не только к абордажам, но и к охране важных птиц на переговорах. Всё по управлению и командованию — чувствуется рука лейтенанта.

Фельдшер, в свою очередь, завалил медицинскими базами: «Боевая фармацевтика», «Классификация разумных существ», «Нейросети», «Биология человека и гуманоидов» — все с пометкой «М», медик. Это уже для работы с телами — и нашими, и чужими. Особенно старших рас. Мне доверяют вскрытие, извлечение имплантов, восстановление нейросетей и протезов — но только у людей и гуманоидов. До алантейцев и их технологий пока допуска нет. Фельдшер сказал прямо: «Не лезь».

Но чтобы пользоваться оборудованием и заправлять аптечки, нужны были и более глубокие знания. За время полётов в гипере я выучил необходимые базы: «Медицина» третьего ранга, «Биохимия человеческого организма» третьего ранга, «Фармацевтика» третьего ранга, «Теоретическая и нанофармакология» третьего ранга, а также целый блок по фармакогнозии, фармакогеномике и биофармакологии — всё третьего ранга. Всё это позволяло использовать модули медицинской капсулы по полной и синтезировать необходимые лекарственные вещества.

Базы тяжёлые, объёмные. Время есть — буду учить, иначе я не выполню свою работу.

В каюте, как оказалось, не было пищевого синтезатора. Подумал: возможно, его перетащили в медотсек — там он нужнее. Но нет, по правилам синтезатор в медотсеке держать нельзя — антисанитария, смешение пищевых и медицинских контуров. Пиздец, конечно.

Я запросил у ИскИна список техников, кто работал здесь в последние часы. Система выдала троих, и я сразу понял: это месть того самого, которого мы прижали в ангаре, когда прилетал корабль ВРК. Тогда он молчал, злился, зубы скрипел, но приказ выполнил. А теперь отыгрался по-тихому — оставил меня без синтезатора. Урод!

Хорошо, что я запасливый хомячина. С голоду не помру. Сухпайки и кауфе из фляги хватит на неделю, а там Ингвар подбросит что-нибудь горячее.

Но это потом. Сначала — разобрать контейнеры, запустить производство нанитов и привести медотсек в порядок. Работа не ждёт.

В мои задачи входило следующее: так как медицинский центр на «Воеводе» был забит наглухо ранеными, работу с трупами решили перенести на судно, где остались рабочие медицинские капсулы. Здесь было две капсулы, старые, но «живые» — третьего поколения, с необходимыми модулями. Дополнительной задачей ставилось заправить всем необходимым армейские аптечки.

В медотсеке стоял «Алхимик-3» с устаревшей прошивкой, которую я тут же заменил на новую — получился «Алхимик-3М», модернизированный. Приятно. Без питьевой воды теперь точно не останусь. Можно, конечно, использовать ресурсы брони, но это уже полное извращение. Понимаю — в боевой обстановке, а когда ты попал на хлеб и воду из-за чужого проёба, это бесит вдвойне.

Я записал всё это безобразие под протокол. Пускай намылят шею нерадивому технику, когда вернёмся на базу. А пока — работать. Капсулы ждут, наниты не сами себя синтезируют, а трупы, которые лежат в коридоре, не рассосутся.

Так, теперь посмотрим, что мне доставили в контейнерах.

Два робота-андроида — отлично. Медицинские картриджи — прекрасно. И медицинский ИскИн третьего поколения, который тут же отправился на своё родное место, включил режим тестировки медицинской капсулы, активировал андроидов. Я подключился через нейросеть к их управлению, выделил отдельный поток сознания — теперь стал как многорукий Шива.

— Ну что, приступим, — сказал я сам себе. — Сама себя работа, к сожалению, не сделает.

Рядом с медотсеком находился холодильник, где лежали тела наших ребят, погибших от атак противника. Всего двадцать два человека: пилоты, техники, абордажники. Ещё двадцать абордажников и один пилот просто испарились от золотого выстрела древней коряги — даже тел не осталось.

С помощью андроида я поместил первое тело в капсулу. Провёл диагностику рабочего оборудования. Нейросеть повреждена на девяносто восемь процентов — в мусор. А вот нейроимпланты ещё пригодятся. Активировал процедуру извлечения: семь минут. После этого — протокол на мумификацию тела: ещё двенадцать минут.

Через девятнадцать минут мумифицированное тело будет одето в красивый серебристый комбинезон и заботливо уложено в чёрный саркофаг. Когда вернёмся в родную систему, саркофаг отправится в последний путь на местное светило, а имена погибших высекут на Аллее Славы. Контора умела это делать торжественно — сопровождать умерших в вечность.

Пока занята одна капсула, я провёл такую же процедуру во второй. Работа идёт быстро, время летит незаметно. Извлечённые нейросети и импланты я укладываю в специальные контейнеры. По идее, дальше ими займётся фельдшер — у него есть нужная квалификация для восстановления. Но я тоже хочу научиться. Базы есть, время в гипере тоже. Теоретически — могу. Практически — пока не рискую. Ошибка в восстановлении импланта — и боец может остаться инвалидом. А мертвому нейросеть уже не нужна. Фельдшер сказал: «Сначала учи теорию, потом сдашь экзамен, потом — пробуй на тренажёрах, а потом — на живых. Или на мёртвых. Порядок не важен». А мне пока доверяют только извлекать. Но я выучу базы — и тогда смогу делать всё сам.

Закончив с нашими, я вытер руки, посмотрел на время — прошло пять часов. Я направился в каюту, где на откидной кровати, как в земном плацкарте, в хаотичном беспорядке лежали яркие ИРП в само разогревающейся упаковке.

Обстановка в каюте спартанская: две койки, стол, узкий пенал-шкаф. Открыл его — ну конечно же, пустой. Трофейная команда вычистила всё под ноль. Вспомнил, что рюкзак я оставил на верхней койке — ещё при заселении. Взял один ИРП с кровати, вскрыл. На вкус — чуть кисло-сладковатый, но очень питательный. Пара галет, соус, и вот она упаковка сока.

Надо приступать к следующей части работы — выковыривать из трупов врагов то, что может пригодиться на продажу.

Взгляд соскользнул на горку сухпая. Автоматически посчитал: не хватает пары штук. Пересчитал ещё раз — точно, не хватает двух. Я сам собирал рюкзак, поэтому случайность исключалась. Ага, значит, на судне завелись «мыши» или «зайцы». Но это, блядь, вообще не смешно.

Интуиция не била в набат, но лёгкое напряжение появилось. Расслабленность после принятия пищи улетучилась очень быстро.

В голове созрел план действий.

— Да, расслабился, конечно, — пробормотал я себе под нос. — Но, как говорится, доверяй, но проверяй.

Хорошо, хоть оружие не оставил здесь. Я перевёл бронескаф в «пустотный» режим, активировал щит, достал из-за спины карабин. Нейросеть активировала режим поиска цели, но РОК пока их не выдавала.

— Ну что, поиграем в кошки-мышки? — тихо сказал я, вставая с койки.

Карабин наизготовку, щиты на полную, чувства обострены. Кто-то на этом судне решил, что может шастать по моему отсеку. Придётся объяснить, что здесь теперь другая администрация.

Запустил вперёд дронов-разведчиков в режиме сканирования. Пусто.

Значит, в какой-то норе засел местный грызун. На любом судне или корабле таких мест полно. Но чтобы не словил сканер? Что это — халатность, проёб или новый способ скрытия от излучения? Любопытно.

Ладно, играем дальше.

Прилепил на магнит к потолку разведчика и поставил в режим ожидания — сработает только тогда, когда в коридоре появится движение. По такой же схеме разместил оставшиеся дроны, перекрыв все сектора подхода к медицинскому отсеку. Заминировал проходы. Вот так гораздо лучше. Увереннее себя чувствуешь. Кто их знает, этих грызунов? Может, их тут целая стая?

Дроны-разведчики молчали. Везде было пусто и тихо.

А может, я всё-таки перепутал? Сам себя накручиваю? Ага, и по кораблю летают призраки или духи? Смешно. Ладно, нужно возвращаться к работе.

Связался с ИскИном: что там у нас по запасу картриджей? Ага, вот и тут недостача. Если пристально не присматриваться — конечно, не заметишь. Но после практики у нашего фельдшера ты будешь видеть ВСЁ!

Ловушки-мышеловки расставлены. Теперь нужно просто терпение. А пока продолжим работу. Трупы сами себя не раскурочат.

Тел было много. ИскИн показывал триста восемьдесят девять трупов и ещё большое количество фрагментов. Но это были не просто куски тел.

Протезы. Импланты. Усилители тела. Всё то, что делало человека сильнее, быстрее, живучее. Кибер-конечности с сервоприводами, позволявшими перебить переборку голыми руками. Подкожные бронепластины, которые не брали обычные иглы. Нейроусилители рефлексов, превращавшие среднего бойца в машину смерти. Плазменные резаки, вживлённые в предплечья — для ближнего боя или вскрытия переборок. Всё то, что теперь могло пригодиться нам. Если, конечно, правильно извлечь и не сломать.

Даже среди обычных пиратов попадались интересные экземпляры. У одного вместо глаза торчал инфракрасный сенсор старого образца — хлам, но можно перепродать контрабандистам. У другого — механическая рука-мультитул с набором отвёрток и лезвий. А один урод, похоже, был киборгом под завязку: вместо половины внутренностей — дешёвые, но рабочие протезы органов, старый, но живучий. Такого не восстановить, а вот импланты из него вытащить — самое то.

Я подошёл к первому контейнеру с маркировкой «био-хлам», открыл крышку и принялся за работу. Руки помнили каждое движение. Нейросеть подсказывала, где какой усилитель и какая у него ценность. Время пошло.

Но особенно выделялись преки — одна из старших рас. Гуманоиды с серой кожей, заострённые уши, чёрные зрачки и чёрные склеры. Пугающее зрелище.

Запустил процесс диагностики. После завершения ИскИн выдал вот такое заключение вскрытия:

«Рост этой особи превышает два метра. Основная доля массы тела приходится на мышцы. Кости прочные и лёгкие. Жировой ткани не обнаружено. С помощью генетических модификаций существо стало идеальным бойцом. Нет сомнений, что этих гуманоидов с самого „рождения“ подвергают многочисленным изменениям. Кто-то пытается сделать из них идеальных солдат.

Неудивительно, что эти создания почти не боятся ран и не чувствуют боли. При вскрытии мы заметили ритуальные знаки и необычные татуировки. По всей видимости, они отражают статус особи в государстве Аланте.

Это гуманоидное существо физически развито и достаточно разумно, но у него есть особенное пристрастие к поеданию сырой плоти любого происхождения, как у хищных животных. Имеется очевидная телепатическая связь с Хозяином.

Эта особь просто создана для контактного и ближнего боя. При разрушении телепатической связи солдат погибает. Найдены кибернетические импланты, служащие для повышения боевых качеств. Эти особи — космическая пехота для вторжения, которой управляет высший разум.

Особенность кожи или «шкуры», этого создания состоит в том, что она искусственно создана и работает как органическая броня, впоследствии пересаженная на тело солдата. Ряд имплантов повышает эффективность работы сердечно-сосудистой системы и органов чувств. Репродуктивные органы удалены хирургическим путём. Это существо явно готовилось исключительно для войны. Бронебойные боеприпасы слабо помогают против плотной шкуры».

Вот такие пироги с котятами, вернее — с преками. Эти твари задали нам жару на торговом судне, да и нас чуть не смели своим накатом. Биоинженерия ушастых в действии. Тут тебе и дополнительная броня, и усиленная регенерация — такую тварь непросто убить.

Я выделил под импланты отдельные ёмкости и пометил их. Сами импланты определить не удалось — аппаратура, устаревшая на несколько порядков, это понятно. Но ничего, отдам фельдшеру, пускай разбирается. Жаль, что нейросети были уничтожены — наверняка сработала штатная система самоподрыва. В плен такие не сдаются.

Работал размеренно, даже вошёл в какой-то ритм, успевая за андроидами и за работой медицинских капсул. Беспилотники-разведчики молчали, не показывая никакого движения.

Завершил работу через двенадцать часов. Всё — можно и на боковую.

В каюте не стал снимать бронескаф. Поужинал ещё одним сухпаем. Расположился на кровати так, чтобы сразу же можно было открыть огонь в открывающуюся дверь. Нейросеть погрузила тело в лёгкий транс — когда ты вроде как спишь, но при этом не реагируешь на каждый шорох. По-научному это называется «каталепсия». Так эскимосские охотники могли часами ждать, пока тюлень вылезет из лунки.

Но я не просто спал — я учил базы. Пока тело отдыхало, нейросеть в фоновом режиме загружала и структурировала новые знания: тактика малых групп, телохранитель, биология гуманоидов, фармакология. Всё то, что скинули лейтенант и фельдшер. Время не должно пропадать даром.

Ночь прошла спокойно. Грызунов не было видно и слышно. Печально.

Позавтракал и отправился в медицинский отсек. Приступил ко второй части задания — наполнению армейских аптечек.

Видать, в каюте грызун установил камеру или что-то подобное и наверняка наблюдал за мной. А вот здесь, в медсекции, я почему-то подумал, что средств слежения нет. Но всё равно тщательно проверил каждый сантиметр. Пусто.

— А что, если выманить зверька на живца? — сказал я сам себе.

Бронескаф был заряжен всего на семьдесят восемь процентов. Поставлю его так, чтобы было видно только частично. Усажу за стол с терминалом — там как раз идёт сборка медикаментов в аптечки. Видна только часть головы. Бронескафом можно управлять дистанционно, а сам расположусь в небольшой нише сверху справа от входного шлюза в отсек. Там должен был быть штатный медицинский дрон. Место, конечно, очень ограниченное, но куда деваться?

Карабин перевёл в оглушающий режим стрельбы. На правый глаз вывел перекрестие, на левый — видеотрансляцию с беспилотников. Бронескаф через длинный энергопровод подсоединил к зарядке.

— Ловись, рыбка, большая и маленькая.

Теперь, чтобы точно поразить бронескаф, нужно не только открыть дверь, но и максимально высунуться из прохода. То, что мне нужно.

И потянулись неторопливо минуты ожидания.

Интересно, наши предки тоже так ждали? Наверное. Но у меня есть аптека, а у предков её не было. И базы для изучения. Пока тело замерло в засаде, я отправил нейросеть в режим параллельного обучения. Тактика малых групп — третий ранг, очередной блок. Пока сижу, пусть качает. Всё равно ничего другого не остаётся.

Включил режим лёгкого транса через имплант. Редкое дыхание, взгляд, остекленевший на одной точке, редкий пульс — будто восковая статуя. Так, кстати, стоят солдаты почётного караула возле вечного огня. Только те охраняют память. А я — собственную шкуру и аптечки, которые здесь синтезируются.

Прошло много времени, но ожидание окупилось. Сработал дальний беспилотник-разведчик на движение.

Из отверстия в полу появилась фигура — из технической шахты, которую ИскИн на своих картах даже не отметил. Облачённая в старый скафандр, с оружием в руках. Плазмоган «Кир-6». Интересно, откуда тут такой «трамбон»? Но это уже не важно. Сколько их? Один или группа?

Мишень короткими перебежками направилась в мою каюту. Дверь не сработала штатно. Замерла, смотрит в сторону медицинского отсека. Есть движение. Десять метров. Пять. Застыл, наблюдает. Продолжил движение.

Если он сейчас возьмёт сканер — мой план пропал.

Фух, пронесло.

Гуманоид подключил прибор для взлома двери, подождал несколько минут, а потом занял позицию. Как только створки стали отходить в сторону, кувырком закатился в помещение медицинского отсека.

И это было его ошибкой.

Я точно выстрелил тремя зарядами — в голову и шею. «Вампир» в режиме оглушения: плазма пониженной мощности, парализующий импульс, без риска прожечь броню насквозь. Система РОК за секунду до этого подсветила уязвимые зоны: сочленения шлема с воротником, незащищённую щель между бронепластинами на шее, сенсорную панель на затылке. Противник даже не понял, откуда пришёл удар.

Старый скафандр — какие бы усиленные панели на нём ни стояли — не выдержал бы и оглушающей очереди в упор. А этот «грызун» был точно не в тяжёлом штурмовом скафандре: походка не та, и снаряжение полегче. «Вепрь» я даже не доставал — в закрытом отсеке от его игл-ракет пострадал бы и сам, и пленница, если бы её не задело рикошетом.

Выстрелил ещё раз, для верности — в корпус и ноги. Медленно спустился из ниши, контролируя карабином движения «грызуна».

Откинул ногой ствол, снял с пояса силовые наручники и заковал руки.

Позже, прокручивая в голове произошедшее, я понял, как она обошла мои ловушки. Технические шахты — их не было на картах ИскИна. Старая судостроительная школа, когда на чертежах рисовали не всё. Она либо знала схему, либо шла на удачу. А дроны? ЭМИ-глушилка малой мощности. В удалённом режиме я заметил только короткое зависание картинки — пару секунд. Если не знать, на что смотреть, можно и пропустить. Она знала и это непростое везение.

Активизировал шлем скафандра на раскрытие.

Блять.

Передо мной лежала женщина, примерно тридцать пять плюс-минус. Бледное лицо, серая кожа — ей было не очень хорошо.

Прикрепил аптечку к шее. Медимплант выдал неутешительный диагноз: она не умрёт в ближайший час, но в течение суток, если не уложить её в капсулу, то точно отдаст душу.

Быстро надел на себя броню. С помощью андроида переложил свою болезненную пленницу на стол, предварительно зафиксировав руки и ноги — во избежание недоразумений. Активировал аварийное снятие скафандра.

На столе лежала девушка с приятными формами, каштановыми волосами, невысокого роста.

Я начал манипулировать аптечкой, приводя её в чувство. Ага, очухалась. Великолепно.

На внутренней части запястья я нашёл выходы нейрошунтов и заблокировал их специальной заглушкой. Что она делает? Заглушка подавляет передачу сигналов между нейросетью, имплантами и мозгом. Не убивает, не выжигает — просто отключает. Вся магия: ускоренная реакция, подсказки от ИскИна, доступ к корабельным системам — пропадает. Человек остаётся сам с собой. Никакой связи, никаких сюрпризов.

Прекрасно.

Глава 3. Пленница из «Чёрных вдов»

Лана открыла глаза. Боль волнами гуляла по всему телу — последствия парализатора. Где она ошиблась?

Она прекрасно помнила, как дешифратор сломал блокировку двери в медсектор, и она кувырком, как её учили, вкатилась внутрь. Она чётко видела чужака, работающего спиной к двери. Хотела использовать эффект неожиданности, но что-то пошло не так.

Она попробовала пошевелиться. Кисти и стопы свободны, но она связана! Чёрт.

Повернув голову, в метре от себя она увидела ордынца. Он вальяжно сидел в кресле, красный визор шлема смотрел прямо на неё. Никакого оружия в руках — расслабленная, почти ленивая поза. Но от этого становилось только страшнее.

Её провели вокруг пальца. А от ЧВК «Орды», по слухам, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Очухалась, болезненная? — голос незнакомца звучал ровно, без единой эмоции. Вокабулятор не передавал ни насмешки, ни жалости. Как будто с тобой разговаривает машина.

Лана вздрогнула.

— Медицинский датчик на шее передаёт активность твоего состояния, — продолжил он. — Поэтому можешь не притворяться.

Блин. Как он узнал, что на посудине ещё кто-то есть? Зря, походу, спёрла ИРП. Но есть хотелось невозможно. На парентеральном питании долго не протянешь.

— Отпусти меня, — сказала Лана.

— Ага, только шнурки поглажу, — ответил её тюремщик.

— У меня есть очень важная информация для твоих командиров! — с настойчивостью произнесла Лана.

— Так говорит каждый, кто хочет остаться живым, а не замерзшим куском мяса в пустоте, — неторопливо ответил её мучитель.

Он включил голопроектор и вывел на экран графики, где отчётливо было показано её тело. Красные зоны. И их было очень много.

— Видишь? Твоё тело скоро откажет. Если не оказать экстренную медицинскую помощь, через несколько часов ты умрёшь.

— Ты должен спасти меня, — голос Ланы дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Иначе тебя осудят и казнят. За то, что ты не спас жизнь живому человеку. Она священна в Содружестве!

— Если дело дойдёт до суда! Однако, в моем случае только до военного трибунала, — голос ордынца оставался ровным, механическим. — Где будет представлена видеозапись протокола, который я вёл с момента твоего появления в коридоре. И там тебе инкриминируют покушение на убийство действующего сотрудника ЧВК «Орды» при исполнении служебных обязанностей.

Он замолчал, наблюдая за её лицом.

— Ага, — продолжил он, заметив ее расширенные глаза, — да ты в курсе, что это за статья. За неё дают пожизненное или отсроченную смертную казнь. Поэтому, если я сейчас проведу экспресс-допрос, от которого ты, возможно, скончаешься, по военному положению мне ничего не будет. Ясно тебе? Можешь кивнуть — язык жестов я хорошо понимаю.

Лана быстро закивала.

— А теперь мы с тобой сыграем в одну увлекательную игру, — механический голос через динамик шлема звучал особенно жутко.

В пальцах её мучителя блеснул маленький инъектор.

— Вот это — «Поцелуй Ангела». Развязывает язык даже у тех, у кого его нет, — с усмешкой сказал он. — К сожалению, он очень токсичен. Шанс выживания катастрофически мал, но у тебя есть выбор.

— Какой? — голос Ланы сел.

— Ты даёшь под протокол добровольное согласие на ментальное сканирование своей памяти. С конкретным указанием подробной информации, о которой ты хотела поделиться пару минут назад.

— Мне нужно подумать, — выдохнула она.

— Времени у тебя пять секунд. Время пошло.

На голограмме замелькали секунды. Пять. Четыре. Три…

— Я согласна.

— Под протокол! — его голос оставался жёстким, без тени сочувствия.

— Я, Лана Медани, даю добровольное согласие на ментальное сканирование своей памяти, особенно в период пребывания в учебном центре «Чёрных вдов», а также во время работы в ордене «Карающая длань».

— А теперь, красавица, расскажи, сколько ещё таких «грызунов» прячется на этом корыте, — тихо сказал он, проверяя показатели медицинского датчика. — И где их искать.

— Нас было трое, — выдохнула Лана, не глядя на него. — Но они… они уже мертвы. Я единственная, кто выжила.

— И где их тела?

— В ангаре. В разгерметизированном отсеке.

— Я проверю, — он на мгновение задумался. — А как ты прошла мимо мин и ловушек?

Лана усмехнулась, хотя усмешка вышла кривой и болезненной.

— Они были в очевидных местах. Видать, вас слабо этому готовят.

Ордынец промолчал. В чём-то она была права — стандартные схемы и сектора перекрытия. Против подготовленного диверсанта такая оборона — как решето.

Лана почувствовала лёгкое головокружение. Взгляд начал затуманиваться, и глаза закрылись сами собой. Последнее, что она успела осознать, — холодный голос ордынца, фиксирующий окончание протокола. А потом — пустота.

***

Я через аптечку ввёл снотворное своей пленной пациентке и отправил в царство Морфея. Медицинский дроид освобождал девушку от одежды. Я мельком взглянул на фигурку обнажённой девицы. А ничего так. Её бы ещё немного откормить — и порядок.

Закрыл крышку медкапсулы, запустил протокол диагностики и предварительного лечения. Диагнозы сыпались как из рога изобилия: обезвоживание, потеря массы тела, переломы четырёх рёбер и кое-что по мелочи.

Пока часть сознания занималась лечением, другая половина составляла отчёт для особиста. Провести сканирование памяти у меня было нечем — нужна медкапсула минимум пятого поколения, плюс модуль «Ментат», а такой только на «Воеводе». Оставалось ждать.

Я перевёл взгляд на карту корабля, которую развернул местный ИскИн. Красных отметок, кроме той, что рядом со мной, пока не было. Но это не значило, что их нет вовсе. Просто сидят тихо. Или ждут.

— ИскИн, отметь на карте все зоны с признаками жизнедеятельности за последние шесть часов, — сказал я, глядя на голограмму.

— Выполняю. Обнаружены тепловые следы в ангаре, сектор D-7. Давление в отсеке отсутствует, герметизация нарушена. Рекомендую использовать скафандр.

— Принято. Построй маршрут.

На карте подсветился зелёный коридор — кратчайший путь к ангару. Я запомнил повороты и перекрёстки.

— ИскИн, блокируй двери за мной. Если кто-то попытается пройти — сразу доклад.

— Принято. Контроль доступа активирован.

Теперь можно было выдвигаться.

Я переключил внимание на оставшуюся работу. Её было ещё много. Два тела в ангаре, в разгерметизированном отсеке, ждали своей очереди.

Перед выходом проверил снаряжение. Бронескаф — заряд семьдесят восемь процентов, щиты в норме, аптечка полная. «Вампир» на предохранителе, магазин полный. «Вепрь» и «Волк» — в кобуре, для особых случаев. Рейд-рюкзак за спиной: запасные обоймы, гранаты, дроны-разведчики, сухой паёк, фляга с кауфе. Всё на месте, всё застёгнуто, ничего не болтается.

Нейросеть подсветила состояние систем — зелёный цвет. Можно идти.

Я вышел из медсекции. Забрал с постов дронов-разведчиков, которые несли дежурство — всё равно грызун уже пойман, а новые вряд ли появятся. Скорректировал их программу на патрулирование впереди меня, дистанция — десять метров. Дроны бесшумно отделились от потолка и стен и поплыли вперёд, сканируя коридоры. В режиме реального времени картинка транслировалась на визор шлема. Пусто. Тишина.

Через пятнадцать минут, следуя подсвеченному маршруту, я добрался до места.

Карта не врала — отсек был открыт, герметизация нарушена, система жизнеобеспечения не работала. На пороге, в зоне, куда ещё доставало силовое поле, висели мелкие обломки и частицы металла, влекомые слабой гравитацией корабля. Дальше — только пустота и холод.

Отсек встретил меня тишиной и холодом. Давление почти нулевое, света нет — аварийное освещение не работало. Но благодаря имплантам и шлему я прекрасно видел всё вокруг. Два тела в старых скафандрах лежали у переборки, придавленные упавшим контейнером. Видимо, во время абордажа или выстрела «Воеводы» сорвало крепления. Контейнер рухнул на них. Раздавило насмерть. Лана не врала.

Я приступил к обыску.

Первый — мужчина, коренастый, с нашивками наёмника. Из полезного: два запасных магазина к плазмогану, нейтрализатор сигнализации, старый, но рабочий, пара кредитных чипов без опознавательных знаков. На поясе — нож с молекулярной заточкой. Хорошая вещь, себе оставлю.

Кроме того, я нашёл универсальный адаптер для нейрошунтов — позволяет подключаться к разным системам, от корабельных ИскИнов до турелей. Портативная штука, в хозяйстве пригодится. Ручной ИскИн третьего поколения — устаревший, но для взлома простых замков или диагностики систем сойдёт. И две ампулы боевых стимуляторов — повышают реакцию, но опасны для сердца. Для себя такие использовать не буду, а сдать фельдшеру на анализы — самое то.

Второй — женщина, помоложе, в лёгкой броне. У неё нашёл компактный дешифратор — те самые, что могли взламывать двери. Стимпаки, а кроме того, у неё была портативная «глушилка» сенсоров — маломощная, но её как раз хватило, чтобы пройти мимо моих дронов, не поднимая тревоги. На запястье — такой же адаптер для нейрошунтов, как у первого. И маленький, почти игрушечный, но вполне рабочий боевой дрон-камикадзе. Аккумулятор сел, но сама начинка цела. Продать или разобрать на запчасти?

Только теперь, склонившись над телами, я заметил то, что пропустил у живой Ланы. У всех троих — одинаковая лёгкая модульная броня. Одно поколение, один производитель, одни и те же потёртости на сочленениях. Оружие — везде «Кир-6», одни и те же плазмоганы, с одинаковыми насечками на рукоятях. Даже аптечки — стандартный набор, с одинаковыми маркировками, будто выдавали из одного ящика.

На поясе — зашифрованные коммуникаторы, настроенные на одну частоту. На груди, под броней, у каждого — жетон в форме черепа. Без дополнительных опознавательных знаков — ни надписей, ни номеров, ни гербов. Только череп, один на всех. Но этого достаточно, чтобы понять: не случайные люди. «Чёрные вдовы»? Или «Карающая длань»? Лана молчала, а мёртвые говорить не умеют.

У живой я не обратил внимания — не до того было. А теперь, глядя на этих двоих, понимаешь: группа. Профессионалы.

Я собрал всё, что могло пригодиться, и направился обратно в медсекцию. Работа по наполнению аптечек меня захлестнула с головой.

***

Отрегулировал гормональный фон, да тело девушки точно ничего или это на меня так время воздержания на корабле действует?

Раппорт готов, чем бы еще заняться? Аптечки уже все заполнены всем необходимым, трупы утилизированы, ДНК занесены в базу учета.

— Как себя чувствуешь, Лана? — спросил я.

— Жить буду, — ответила она тихо. — Наниты…

— Сколько вас было на судне?

— Трое. Ты уже знаешь. Двое — в ангаре. Я — здесь.

— Зачем вы пришли?

— Неважно. Всё равно уже не выполню задание.

— Когда выйдем из гипера, тебя переведут на основной корабль. Там допросят и отсканируют память. А пока отдохни в капсуле. Силы понадобятся.

— Ты поэтому меня не убил? — она усмехнулась. — Не герой, просто прагматик.

— Я санитар, — просто ответил я. — Мне платят за живых.

И активировал снотворное. Лана быстро отключилась.

Ну вот и прекрасно. Пока медкапсула через инъекцию усыпила Лану — одной головной болью меньше. Она не солгала, что осталась одна, но бережёного бог бережёт. А пока изучу базу знаний без ранга про свою уже бывшую родину — Землю.

О Солнечной системе аварцы узнали тысячу триста лет назад. Система только что подверглась нападению расы рептилоидов — агрессивных, хищных, плотоядных, прямоходящих рептилий. Они практикуют каннибализм и едят почти всех разумных. На Земле их сейчас называют аннунаками или ашурами. Это одна из самых многочисленных негуманоидных рас, ведущая постоянные войны с гуманоидами. Наравне с арахнидами они являются расой-раздражителем для Содружества, но в отличие от Арахнидов ведут непрекращающуюся экспансию.

Во время той войны была уничтожена пятая планета в системе — Фаэтон. Её астероидный пояс до сих пор находится между Марсом и Юпитером. Также была уничтожена атмосфера Красной планеты, из-за чего на Землю хлынуло большое количество беженцев. Тогда Земля была колыбелью цивилизации людей-великанов — гигантов ростом больше трёх метров. У них была отличная культура, архитектура, технологии вплотную приблизились к Техно-1. Но финальная битва на орбите Земли между аварцами и аннунаками разрушила эту нацию. Один из спутников Земли упал на поверхность, вызвав катаклизм планетарного масштаба. На планете до сих пор есть шрамы от тех событий. Авар победил.

В течение нескольких десятилетий крупные компании и корпорации вели хищническую добычу полезных ископаемых и отлов оставшегося населения, превращая людей в рабов. Когда недра планеты практически полностью высосали, корпорации свернули оборудование и оставили всё живое на Земле погибать в экологической катастрофе. Планету признали убыточной и объявили банкротом.

В это время в Аварской империи произошёл переворот, и к власти пришёл молодой энергичный лидер. Он понимал, что вся экономическая мощь империи лежит на эксплуатации рабов, а потоки с каждым годом уменьшаются. Империя вела постоянные войны и не могла контролировать свои территории — там постоянно вспыхивали восстания, бунты, выступления сепаратистов за освобождение от власти Авара.

Была разработана пилотная программа по выращиванию людей в естественных условиях, которую внедрили на окраинах империи. Отобрали несколько десятков систем, в число которых попали и планеты-банкроты.

Раса на Земле деградировала до каменного века. Условия были ужасные, что повлияло на геном человека: сократилась продолжительность жизни, уменьшился рост, а также деградировал мозг — нейронных связей стало меньше. Но аварцы разожгли почти потухшие угли человеческой цивилизации. Они поставили лендлорда, который управлял системой через наместников. Так начали образовываться планеты-фермы. Дав некоторые примитивные технологии и увеличив популяцию, аварцы стали собирать урожай: живых рабов, органы для трансплантации, а также кровь младенцев, которую с успехом покупали Аграфы и Преки. По слухам — для улучшения фертильности своих особей женского пола. Женщина-аграфка могла забеременеть только один раз в сотню лет, и количество населения неуклонно уменьшалось. Старшие расы не гнушались получать девушек и, самое главное, детей в сексуальное рабство.

На планеты-фермы ссылались осуждённые аварцы — для них это было хуже смертного приговора. Попасть к аборигенам без имплантов и нейросетей считалось мучительной смертью. Сюда же завозили другие расы: жёлтые — представители народа Ошар, краснокожие.

Аварские учёные активно проводили эксперименты над планетой. Где-то получалось удачно, где-то всё приходило в полный упадок, но селекция велась для изменения наследственных качеств в нужном для Авара направлении. Развитие цивилизации и местного населения привело к парадоксу: индекс интеллекта резко стал увеличиваться — а это огромные деньги.

Через директивы из империи, которые реализуются на уровне наместников, входящих под видом серых кардиналов в так называемые национальные правительства, идёт вывоз населения в планетарных масштабах для заселения других планет-ферм, которые уже приготовили предыдущие рабы.

На Земле происходили войны, природные катаклизмы, эпидемии — всё это было рукотворным. Если рассматривать несколько мировых войн, унёсших миллионы жизней, то в тот момент Авар производил терраформинг нескольких десятков планет, где рабы умирали, чтобы сделать из планет «конфетку», на которой будет жить и радоваться аварский народ. Последняя эпидемия Ковидлы — Авар вёл войну с Аратаном, и было заключено шаткое перемирие. Сейчас опять обострение между империями, а на Земле началась война России с бывшей братской республикой Украиной. Догадайтесь, куда пойдут людские ресурсы. А чума в Европе в средние века? Испанка по всему миру? Мы как подопытные кролики, у которых регулируют рождаемость. Сейчас поставлен новый эксперимент — «Золотой миллиард».

Но есть и светлая сторона: освобождённые империей Аратан земляне основали своё государство, и одной из целей было освободить материнскую планету.

Я отвлёкся от получения информации. Контактов с аварцами было не так часто, но теперь у него появился ещё один повод мочить этих козлов вместе с другими старшими расами.

***

Через несколько дней я почувствовал знакомый толчок. Мы вышли из гипера. Моё временное заточение на транспортнике закончилось, и теперь пора намылить шею интендантам — за то, что оставили меня без синтезатора. Уроды, блять. Нужно скинуть протоколы и сдать пленницу особисту — они старшие, пусть решают, что делать с этой находкой.

После того как я связался с Остом, пришёл приказ о сопровождении пленницы на штурмовой бот. Через тридцать минут Ингвар зашлюзовался. К этому моменту Лана уже проснулась и переоделась в старый комбинезон, который достался с тела усопшего. А откуда мне взять что-то новое? Правильно — неоткуда. Это временно, а там уже не моя забота.

— Тебе идёт, — сказал я, когда Лана оделась.

— Ага, не считая нескольких дырок.

— На Земле сейчас так модно.

— Так ты тоже с Земли?

— Ага. А теперь слушай меня внимательно. Во избежание эксцессов с твоей стороны — в шее у тебя имплантирована капсула с нейротоксином. Если будет попытка нападения или побега, подыхать ты будешь мучительно. Поняла?

— А без этого никак?

— Нет. Но есть плюс: руки и ноги у тебя не связаны. Топай к шлюзу, там нас уже заждались.

Я пустил девушку вперёд и последовал за ней. Карабин за спиной, пистолеты в кобурах, рейд-рюкзак за спиной, трофейный плазмоган в руке. Пока было свободное время, сделал профилактику, частичную разборку-сборку, поменял расходники. Им ещё можно повоевать, но лучше продать.

— Ты где нашёл такую красотку? — спросил Ингвар, когда мы загрузились в бот.

— Там, где её уже нет, — с ухмылкой ответил я в видеочате.

— Да это понятно. Как она в горизонтали? Горячая штучка?

— Не знаю, не пробовал.

— Ну ты даёшь.

— Ага. Даю стране угля. Полетели уже, эту особу ждут не дождутся.

— Да, Матвей, дибилушка ты всё-таки, — сказал Ингвар себе под нос.

Мы расположились в свободных креслах. Через несколько минут были в главном ангаре «Воеводы». Там пленницу под белые рученьки приняли конвойные дроны и повели в медицинскую секцию, где над Ланой будет колдовать особист.

Глава 4. Кладбище кораблей

В каюте капитана Счастливчика царил полумрак. Только голографическая карта звёздного сектора мягко мерцала над столом, да редкие индикаторы на пульте напоминали, что корабль жив. Гиперпространство за композитной бронёй казалось бесконечным и беззвучным.

Капитан сидел в кресле, расстегнув ворот кителя, и пил остывший тоник. Сутки до этого он провёл в медсекции, пережидая мигрень — последствие перегрузок при прошлом бое. Голова уже не болела, но на душе было муторно. Слишком много трупов и вопросов. После допроса с пристрастием, вопросов стало еще больше. И этот чертёж «Фурии», который теперь лежал в защищённом сейфе в его каюте.

— Капитан, — голос «Сократа» раздался из динамиков, нейтральный, без эмоций. — Выход из гиперпространства через двадцать минут.

Счастливчик отставил стакан, потянулся.

— Принимаю. Что по обстановке?

— Данных недостаточно. Система, в которую мы входим, относится к числу мало исследованных. Старые навигационные записи и добытые сведения от пленников обозначают её как «кладбище кораблей». Вероятно, там дрейфуют остатки флотов прошлых войн.

— Почти неизвестная система, но я-то её хорошо знаю, — капитан усмехнулся собственным мыслям. — Кладбище, — он помолчал. — Объяви боевую готовность за десять минут до выхода. Запусти предварительную диагностику систем. Я сейчас буду в рубке.

— Объявлю, лэр.

Капитан поднялся, на ходу застёгивая бронескаф. Мигрень ушла, оставив только глухое напряжение. Он вышел в коридор, и двери за ним бесшумно закрылись. Корабль гудел ровно, но в этом гуле ему слышался скрытый нерв.

— Выход всегда риск, — подумал он. — Но когда выходишь в неисследованную планетную систему, риск возрастает втрое.

Он ускорил шаг. Рубка ждала.

***

Рубка «Воеводы» встретила капитана приглушённым гулом систем и мерцанием голографических консолей. В центре, над тактическим столом, висела схема гиперпространственного перехода — последние секунды до выхода. Дежурный офицер поднялся с кресла, уступая место.

— Лэр, всё готово, — доложил он. — До выхода девятнадцать минут.

— Принял, — капитан кивнул и занял ложемент.

Ложемент мягко прогнулся под тяжестью бронескафа. Счастливчик щёлкнул фиксаторами на поясе, запястьях и шее. Нейросеть мгновенно установила синхронизацию с корабельными системами — перед глазами вспыхнул интерфейс, сотни иконок, графиков и тактических данных. Он мысленно отдал команду на полное «слияние».

Тело расслабилось, дыхание выровнялось. Он больше не ощущал себя отдельно от корабля. «Воевода» стал его продолжением — капитан чувствовал вибрацию двигателей, тепло энергощита, энергию в силовых кабелях. Даже воздух в рубке, проходящий через фильтры, казался частью его лёгких.

— «Сократ», — мысленно произнёс он. — Диагностика систем.

На внутреннем экране побежали строки:

— Двигатели: восемьдесят шесть процентов мощности.

— Щиты: сто процентов.

— Орудия главного калибра: готовность девяносто два процента.

— Ракетные установки: четыре торпеды меркулитовые, двенадцать обычных.

— Истребители: один в строю, остальные на ремонте.

— Абордажные боты: один.

— Жизнеобеспечение: штатно.

— Принять к сведению, — капитан отключил диагностику. — Объявляй боевую тревогу. Экипажу приготовиться к выходу из гипера и возможному бою.

— Принято, — ответил «Сократ».

В ту же секунду по кораблю разнеслась сирена. Голос Искина зазвучал во всех отсеках:

— Боевая тревога. Экипажу занять места согласно расписанию. Выход из гиперпространства через девять минут.

Рубка наполнилась красным светом аварийных ламп. Консоли ожили, замигали индикаторами. Офицеры и операторы начали перекличку.

— Старпом на месте.

— Инженер на месте.

— Связь готова.

— РЭБ в режиме ожидания.

— Боевые посты доложили о готовности.

Капитан молча слушал, следя за тактической голограммой. Пять минут. Четыре. Три.

— Отключить внутреннюю трансляцию, — приказал он. — Откачка воздуха в отсеках!

Динамики в коридорах и каютах смолкли, в рубке осталась тишина, нарушаемая только ровным гудением систем.

— Две минуты, — произнёс «Сократ».

Капитан мысленно перевёл щиты в боевой режим. Энергия накапливалась в контурах, готовая выплеснуться наружу. Он чувствовал, как каждый генератор на борту наливается силой.

— Одна минута.

— Отменить автоматическую стабилизацию после выхода. Ручное управление щитами и орудиями — на меня.

— Принято, — ответил ИскИн.

— Тридцать секунд.

Капитан сделал глубокий вдох. Нейросеть передала сигнал тревоги в центр управления полётом: истребитель в ангаре запустил двигатели, пилот готов к взлёту по первому приказу.

— Десять секунд.

На голограмме гиперпространственный туннель начал мерцать, разрываясь.

— Пять, четыре, три…

Счастливчик сжал подлокотники ложемента. Сердце билось ровно, холодно, как у хищника перед прыжком.

— Два, один. Выход.

Корабль резко тряхнуло. Голограмма взорвалась звёздным шумом, сенсоры зашкалили.

— Есть контакт! — крикнул старпом. — Ракетный крейсер! Дистанция двести километров! Он нас засёк!

— Щиты! — рявкнул капитан. — Истребитель — в режим невидимости, взлёт! Огонь не открывать!

Истребитель выстрелил из ангара, словно игла из раскалённой стали. Пилот Ингвар, которого капитан берег для особого случая, мгновенно ушёл в тень — отражатели сенсоров погасли, двигатели перешли на бесшумный режим. Только нейросеть «Воеводы» видела его, как бледную голограмму, скользящую к крейсеру с правого борта.

Он ещё не знал, что это только начало. И что кладбище кораблей встретит их не только обломками, но и живыми врагами.

— Первый залп! — крикнул старпом.

Восемьнадцать ракет вылетели из пусковых установок крейсера, оставляя за собой светящиеся следы. «Воевода» дёрнулся, капитан выжал из маневровых двигателей всё, что можно — корвет ушёл влево, подставляя под удар только усиленный щит.

— Два попадания в корму! — доложил инженер. — Щиты просели на 30%! Малый правый двигатель поврежден, но работает!

— Уводи! — капитан не оборачивался. — Ингвар, твой выход!

Серебристая тень за спиной крейсера материализовалась в нескольких километрах от его двигательной группы. Две меркулитовые ракеты заряженные антиматерией ударили точно в стык между главным и резервным реакторами. И еще четыре торпеды попали в корпус крейсера. Вспышка, взрыв, и крейсер разломился на две части. Пара секунд и корабль вспух и взорвался.

— Цель уничтожена, — голос пилота истребителя был спокоен. — Возвращаюсь.

Капитан перевёл дух. Но облегчение длилось недолго.

— Катастрофа! — закричал старпом. — «Лиана»! Она вышла из гипера прямо на минное поле! Они активны!

Счастливчик резко переключил внимание на голограмму. «Лиана», гружёная трофеями, медленно дёргалась в стороны, пытаясь уйти, но минное поле, расставленное столетиями назад, внезапно ожило. Старые подудохлые ракеты нашли свои цели в борту Лианы.

— «Лианы» потеря кормового отсека! Герметизация нарушена! Есть жертвы! Докладывал Сократ.

— Пусть отстреливают корму! — рявкнул капитан.

«Лиана» вздрогнула. Аварийные пироболты сработали, отстрелив повреждённую часть. Корпус судна содрогнулся, но оставшаяся часть сохранила герметичность. Транспортник замер, дрейфуя среди обломков.

— Двигатели кормы уничтожены, — доложил инженер. — Передние маршевые работают на 60%. «Лиана» на ходу, но медленно.

— Уводи её к ближайшему астероиду, — приказал капитан Сократу. — Что с потерями?

— Два раненных на Лиане.

— Приготовьте абордажные боты для эвакуации. И свяжитесь с судном, где наш санитар. Пусть готовят лазарет.

Он откинулся на спинку ложемента, чувствуя, как внутри нарастает усталость. Бой выигран, крейсер уничтожен, но «Лиана» искалечена, а в системе, на кладбище кораблей, наверняка таились ещё сюрпризы.

— Старпом, — мысленно вызвал он. — Сканирование сектора на предмет других мин и засад.

— Сканирование идёт, лэр. Но это займёт время. Минное поле, похоже, осталось от старой осады. Координаты не нанесены на карты.

— Делай, что можешь. И найди место, где можно пришвартовать «Лиану» для ремонта.

Капитан закрыл глаза на секунду. Впереди были долгие часы работы. Но, по крайней мере, они были живы.

***

Кают-компания напоминала военный штаб: голографическая схема сектора горела над столом, офицеры сидели вполоборота друг к другу, лица напряжённые. Капитан занял место во главе, жестом приглашая начинать.

— Инженер, докладывай первым.

— «Воевода»: малый правый двигатель повреждён на 40%, потребуется замена контура охлаждения. Щиты восстановлены на 70%, но система управления вектором тяги барахлит. Не смертельно, летать можем. А вот «Лиана»… — он сделал паузу, — фатально.

— Фатально? — переспросил старпом.

— Двигатели кормы уничтожены, передние — на 60%, но корпус выдержал, герметичность есть. Однако энергошины перебиты, реактор работает на аварийном режиме. Если не найти замену — через двое суток «Лиана» просто вырубится. Всё останется здесь.

— Сколько нам нужно времени на ремонт? — спросил капитан.

— Двенадцать-шестнадцать часов. Если нет — не успеем.

Капитан кивнул и повернулся к лейтенанту.

— А у тебя что, лейтенант? Ты после ранения прямо помолодел. Хорошо выглядишь.

Лейтенант, действительно, выглядел необычно бодро — под глазами не было синяков, движения чёткие, словно ему вкололи свежий запас стимуляторов.

— Спасибо, лэр. Капсулы творят чудеса, — ответил он без улыбки. — У меня доклад по транспорту с Колючим. На борту обнаружены неучтённые пассажиры.

— «Зайцы»? — капитан подался вперёд.

— Проёб с моей стороны, лэр. — Лейтенант поморщился. — Но абордажники, которые брали тот транспорт, все погибли. Некого винить, кроме войны.

— Учту, — капитан не стал ругать. — Ост в курсе?

— Он сейчас подойдёт.

Дверь открылась, и вошёл особист Ост — в чёрной броне без знаков отличия, с неизменным планшетом в руке.

— Докладываю, — начал он без приветствий. — Неучтённые пассажиры — диверсионная группа «Чёрные вдовы», подчиняются напрямую ордену «Карающая длань». Их цель — саботаж, вывод из строя систем жизнеобеспечения на орбитальных станциях и планетах.

— Их заказчик? — спросил капитан.

— Неизвестно, лэр. Но есть вероятность, что он связан с Братством Справедливости. Гиперсвязь у группы была односторонняя, с кем‑то вне системы.

— У нас есть основной подозреваемый, который пока недоговаривает. А живая пленница заговорит?

— После ментального сканирования — да. Но для этого нужна капсула пятого поколения с модулем «Ментат». У нас такой только на «Воеводе».

— Да. И как можно быстрее. А сейчас у нас дилемма. Бросаем транспорт или…

— Откуда вы знаете это место, лэр? — спросил старпом.

Капитан выключил голограмму, и в кают-компании повисла тишина. Только лёгкое гудение вентиляции напоминало, что корабль жив.

Счастливчик на секунду замолчал, глядя на голограмму. Потом сказал негромко, словно вспоминая:

— Я служил в восемьдесят седьмом терранском флоте. Тогда была война с Роем. Наша задача — прикрывать фланг союзников — аратанцев и аварцев. Рой контратаковал… Мы отбились, но потери были огромны, десятки тысяч вымпелов остались здесь.

Старпом не выдержал первым:

— Лэр, вы сказали, война с Роем. Но почему здесь столько обломков? Мы же отбросили тварей?

— Бардак. — Капитан поморщился. — Все хотели стянуть лавры победителя себе. Якобы это именно они победили Рой.

— Почему не эвакуировали остатки флота и повреждённую технику? — спросил инженер.

Он поднялся, прошёлся у голографической карты.

— Рой откатился к туманности. Флоты Содружества стояли на грани победы и застыли. Командование начало делить шкуру неубитого медведя. Кто больше уничтожил кораблей, кто получит звания, кто будет контролировать новые системы. А тем временем Лига не спала.

Он обвёл взглядом офицеров.

— Машины не герои.

Капитан коснулся карты, и на ней вспыхнули красные метки.

— Удары по конвоям с топливом и боеприпасами. За месяц они убили восемьдесят процентов наших транспортов снабжения. Потом — ремонтные доки. Взрывы, диверсанты, дроны-камикадзе. Мы не успевали даже подсчитать потери. А затем они взялись за гиперврата.

Он сжал кулак.

— Без врат регион распался на куски. Корабли, которым повезло выжить в войне, оказались заперты. Ни подкреплений, ни эвакуации, ни связи. Базы снабжения, которые мы не успели защитить, горели одна за другой. Карточный домик рухнул за две недели.

— А старшие расы? — спросил лейтенант. — Аграфы, Алантейцы? Мзины?

— А что они? — капитан усмехнулся. — Старшие, как обычно, таскали каштаны из огня чужими руками. Пока мы — хомо — умирали на передовой, их корабли стояли в безопасности у Ядра. А когда угроза уничтожения центральных миров миновала, они первыми пришли пожинать лавры. «Мы победили Рой», — заявили их ораторы.

Капитан замолчал, глядя в глаза офицерам.

— Мы откатились к своим границам. Начали строить оборону. На обломках с нуля. И теперь здесь, на этом кладбище, лежат не только корабли и трупы, но и надежды тех, кто верил, что старшие расы придут на помощь.

Он вернулся на место.

— Война заканчивается только тогда, когда похоронен последний солдат. А здесь не похоронен никто. Только дрейфующие корабли-призраки.

Старпом и инженер переглянулись.

— Поэтому я знаю это место и где можно найти то, что другие бросили.

Ост хотел что-то спросить, но капитан поднял руку.

— Вопросы позже. Сейчас у нас есть «Лиана», которой нужен донор. И есть Братство, которое может вернуться в любой момент.

***

Изолятор «Воеводы» встретил Оста привычным полумраком и запахом дезинфектора. Лана сидела на жёсткой скамье, обхватив колени руками. Не пристёгнутая. Светодиодная лента под потолком горела тусклым красным — специальный режим для допросов, сбивающий циркадные ритмы.

Ост вошёл бесшумно, закрыл за собой дверь. Сегодня он был без планшета — нейросеть фиксировала всё. Чёрная броня без знаков отличия делала его похожим на тень.

— Я буду говорить, — Лана подняла голову первой. В голосе не было вызова, только усталость. — Но ты должен понять: я не знаю всего.

— Начни с того, что знаешь, — Ост остался стоять, прислонившись к переборке.

— Заказчик — Братство Справедливости. Лично я с ними не контактировала. Приказы шли через цепочку полевых командиров. Я могла бы восстановить каналы связи, но имён не знаю.

— Ваша задача?

— Попасть в пограничье Терранской империи. Уничтожить запасы медицинских нанитов на базах. Чтобы сорвать восстановление экипажей флота и Конторы. Братство хотело ослабить их перед будущими операциями.

— Транспорт — это было...

— Случайное совпадение, — перебила Лана. — Мы не знали, что на борту есть кто-то важный. Просто военный транспорт с припасами. Задача — логистика.

— А теперь — про систему, — Ост чуть склонил голову.

Лана на секунду замолчала, собираясь с мыслями.

— Братство знает об этом месте. Несколько раз забирали отсюда корабли-призраки. Для запчастей, корпусов, двигателей. Я не знаю, где их база. Но знаю, что они используют этот сектор как источник дешёвого железа.

— И что это значит для нас?

— Если будете искать что-то здесь и задержитесь, — она кивнула куда-то в сторону кормы, — можете нарваться на патруль. Или на обломки, которые уже выпотрошили. Толку от них ноль.

— Патруль. Часто они здесь бывают?

— Не знаю. — Лана посмотрела Осту прямо в глаза. — Этого я не знаю. Братство не докладывает исполнителям. Мы получили задание, координаты перехода, точку выхода в системе. Всё.

— Они ждали нас?

— Не думаю. Они считают, что все, кто мог их сдать, мертвы. Но у них есть сенсоры. И если вы задержитесь, патруль может выйти.

Ост кивнул, выпрямился.

— Этого достаточно для добровольных показаний. Теперь — сканирование. Ты знаешь, что это значит.

— Знаю. — Лана не двинулась с места. — Я согласна.

— Пойдём.

Они вышли в коридор. Лана не сопротивлялась, не оглядывалась. Ост шёл на полшага сзади — не конвой, скорее сопровождение.

Медсекция встретила их белым стерильным светом и запахом озона. «Сократ» уже подготовил капсулу пятого поколения. Модуль «Ментат» был активирован — индикатор горел зелёным.

— Раздевайся, ложись, — Ост кивнул на капсулу.

Лана подчинилась без возражений. Фиксаторы мягко, но надёжно зафиксировали голову, руки, ноги. Крышка закрылась с тихим шипением.

— «Сократ», — Ост подошёл к терминалу. — Запускай.

На экране побежали строки. Сканирование заняло сорок семь минут — Ост следил за процессом, не отвлекаясь. Когда поток данных иссяк, он открыл капсулу.

— Ты не врала, — сказал он тихо. — По крайней мере, в том, что знала.

— Вы получили что-то ещё? — Лана не пыталась подняться, только повернула голову.

— Братство действительно использует этот сектор. У них есть свои сенсоры. И точки выхода из гипера — под минными полями, за активными обломками в режиме «бастион». Этого ты не знала, и это нормально. Исполнителям такие детали не сообщают.

— Что теперь со мной?

— Будешь полезна — выживешь. — Ост отвернулся к терминалу. — Отдыхай. Через час тебя переведут в другую каюту.

Он вышел. Лана осталась лежать в открытой капсуле, глядя в белый потолок. «Сократ» тихо фиксировал завершение процедуры. Где-то далеко гудели двигатели «Воеводы», пробиваясь сквозь гипер.

Глава 5. Пленники пустоты

Ангар «Воеводы» гудел. Техники в грязных комбинезонах сновали между контейнерами, дроиды-погрузчики тащили ящики с маркировкой «Фурия — хрупкое». Штурмовой бот стоял с открытым люком, готовый принять груз.

Ингвар уже был на месте — стоял у трапа, сверял накладные с данными нейросети и проверял системы. Увидев нас, кивнул:

— Шевелитесь, через пятнадцать минут отлёт.

Лана шагала впереди, между Улем и Ворчуном. Всё ещё в старом, драном комбинезоне, который явно был маловат.

— Она так и полетит по последней моде? — спросил Ингвар.

— А что, неплохо выглядит, — со сарказмом сказал Уль.

Лана остановилась, скрестив руки на груди, и недовольно посмотрела на пилота.

— Где её комплект, Ингвар? — спросил я.

— Какой?

— Который ей выдали.

— Да не было ничего.

— Ага, давай не жмись.

— Ну и кто ты после этого, Колючий? Весь кайф обломал.

— Сам говоришь, времени мало.

Ингвар хмыкнул, через нейросеть отдал команду, и через минуту сервисный дроид принёс Лане свёрток — комбинезон «АСК-4М», аварийно-спасательный, лёгкий, с броневыми вставками. Тёмно-серый, облегающий, без знаков различия.

Лана взяла его, развернула, скинула старую тряпку прямо на пол и начала переодеваться, не стесняясь мужчин.

Ангар замер. Даже техники, грузившие контейнеры, на секунду остановились.

— Ну и ну, — протянул Уль. — Не каждый день в ангаре стриптиз.

— А ты что, Колючий, не смотришь? — спросил Ворчун.

— Он на неё уже насмотрелся в медкапсуле, — хохотнул Ингвар.

— Везёт, — буркнул Ворчун.

Комбинезон ожил, зашевелился, подстраиваясь под каждый изгиб её тела. Ткань мягко обтянула плечи, грудь, талию, бёдра, загерметизировалась на запястьях и лодыжках. Из воротника выдвинулся тонкий ободок — лёгкий шлем, который пока оставался сложенным.

— Не жмёт? — с иронией спросил Ингвар.

— Нормально, — ответила Лана, поправляя бронежилет.

Уль присвистнул. Ворчун кашлянул. Я промолчал, но взгляд скользнул по фигуре диверсантки — ладной, подтянутой, комбинезон сидел как вторая кожа.

— Хороша, Маша, да не наша, — сказал я. — Только покормить бы.

— Заценили? — спросила Лана с лёгкой усмешкой, поворачиваясь.

— Как бы работа не встала у всего ангара, — буркнул Ингвар.

— У всего экипажа «Воеводы» встанет, — парировала она.

Техники засмеялись, разрядив обстановку.

— Ладно, хватит. Погрузка, проверка систем — и вылетаем, — произнес я.

Я проверил загрузку и ещё раз прокрутил в голове базу управления «Фуриями» — внеранговую, загруженную перед вылетом. Всё на месте, всё работает.

— По местам, — скомандовал я.

Все забрались в бот. Лана села на откидное сиденье рядом с Ингваром, застегнула ремни. Уль и Ворчун напротив. Я залез на свое привычное место внутри бота. Загрузились все абордажные дроны.

— «Сократ», разрешение на вылет? — спросил он по связи.

— Разрешение получено, — ответил ИскИн. — Истребитель сопровождения с вами.

Ингвар запустил двигатели. Бот мягко оторвался от палубы, поплыл к силовой плёнке ангара.

Створки ангара разошлись, и машина выскользнула в космос. За нами, чуть поодаль, держалась хищная тень истребителя — единственного на «Воеводе». Он мигнул навигационными огнями и взял курс на кладбище кораблей.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Впереди было несколько часов полёта. За это время выучиться база по использованию дронов. И неизвестность, где дроны «Фурия» могли стать либо ключом к спасению «Лианы», либо гробом для всей группы.

***

Бот нырнул в густую россыпь обломков. Звёзды здесь почти не просматривались — только тени искореженных корпусов, осколки брони и редкие вспышки далёких огней. Кладбище встретило нас тишиной. Истребитель ушел в невидимость прикрывая нас.

— Прибыли, — сказал Ингвар, гася двигатели. — Квадрат «Г-7». Согласно карте «Сократа», здесь должны быть крупные обломки.

— Тогда работаем, — проговорил я и запуская через нейросеть открытие контейнеров. Нейросеть синхронизируясь с управляющими микросхемами дронов. — Первые двадцать — в разведку. Режим пассивный. Сканирование.

Люки бота открылись. Пусковые контейнеры выплюнули дронов. «Фурии» вылетели по одному, разворачивая крылья, и через несколько секунд разлетелись веером — двадцать серебристых точек на чёрном фоне космоса. Никаких огней, никаких сигналов. Только холодная электроника и нейросетевая связь.

На визор шлема хлынула картинка. Обломки. Обломки и ничего, кроме обломков.

— Вижу корму крейсера, — доложил Уль. — Разворочена. Двигателей нет.

— Пусто, — добавил Ворчун. — Никаких следов реакции.

Лана молча вглядывалась в голограмму. Её пальцы бегали по сенсорной панели, но она пока молчала. Дроны уходили всё дальше, охватывая сектор за сектором. Пустота. Мёртвый металл. Холод.

— Десятый квадрат чисто, — сказал я. — Двадцатый чисто. Тридцатый...

— Контакт! — перебила Лана. — Седьмой дрон засёк тепловые следы.

Я переключил картинку. На экране, среди груды обломков, тускло светились три точки. Турели. Старые, аварские, но живые. Они уже разворачивались в сторону дрона.

— Уходи! — скомандовал я, но поздно.

Вспышка. Дрон исчез с радаров.

— Первый потерян, — сказал Уль. — Второй, третий...

Турели били методично, без промаха. Дроны гибли один за другим. Лана пыталась перехватить управление, но поздно.

— Все двадцать уничтожены, — Ворчун выругался. — Но квадрат не пустой.

— Выпускаю следующую партию.

Мы действовали методично, как учили. Каждый квадрат прочёсывали досконально. Дроны гибли, но перед смертью успевали передать данные. Гравитационные аномалии, стационарные бастионы, россыпи обломков — всё это ложилось на карту «Сократа». Но того, что нам было нужно — корабля-донора, совместимого с «Лианой» — не попадалось.

Партия за партией. Дрон за дроном. Пустота за пустотой.

К тому моменту, когда в пусковых контейнерах не осталось ни одной «Фурии», мы исчерпали все сто пятьдесят. Карта сектора была готова. Но цели — не было.

— Возвращаемся на «Воеводу», — приказал я.

Ингвар развернул бот. Истребитель вынырнул из тени, прикрывая нас. Мы уходили ни с чем. Ангар корвета принял нас в свою утробу.

***

На «Воеводе»

— Как? — спросил старший техник. — Тысяча пятьсот? У нас нет столько сырья.

— Есть, — ответил инженер, разворачивая голограмму. — Контейнеры с «Лианы». Аптечки, наниты, сырьё для принтера. Всё равно это барахло не скоро в дело пойдёт.

— Но…

— Печатай, — приказал Инженер. — Триста штук. Время — два часа.

— Будет сделано.

***

В ангаре пахло пластиком и стерильным воздухом. Новенькие «Фурии» рядами лежали в пусковых контейнерах — триста серебристых смертоносных рыбок. Техники колдовали над креплениями, дроиды подвозили последние ящики.

Я подошёл к интенданту — невысокому, коренастому мужику с вечно недовольным лицом.

— Нам нужны абордажные дроиды.

— Нет.

— Есть приказ капитана.

— Мне приказа не поступало, — интендант даже не поднял голову. — Дроиды по штату. На вашу операцию больше не положены.

Я повысил голос:

— Ты хоть понимаешь, что мы лезем в пекло? Турели, мины, а если придётся брать корабль на абордаж? Голыми руками?

— Не положено. Это всё.

Конфликт затягивался. Уль и Ворчун молча стояли за спиной Марка, Лана — чуть поодаль, сцепив пальцы.

— В чём дело? — в ангар вошёл лейтенант.

— Дроидов не даёт, — бросил я.

Лейтенант повернулся к интенданту:

— Выдать.

— Лэр...

— Не обсуждается.

Интендант скривился, но кивнул. Через минуту два абордажных дроида — старых, потрёпанных, но рабочих — застыли у трапа бота.

— И оружие для неё, — лейтенант кивнул на Лану.

— Что? Ещё и...

— Я сказал. Выдать станнер.

Интендант нехотя достал компактный парализатор, протянул Лане. Та взяла, взвесила в руке.

— И это всё?

— Других не будет, — рявкнул интендант и ушёл.

Лейтенант посмотрел на Колючего:

— Всё. Вылет через час. Не подведите.

— Есть.

***

Бот выскользнул из ангара, ведомый хищной тенью истребителя. Кладбище встретило их привычной тишиной.

— Новый квадрат, — сказал Ингвар. — «Д-12». По карте «Сократа» — перспективный сектор.

— Начинаем, — скомандовал я. — Первые двадцать.

Люки бота открылись. Пусковые контейнеры выплюнули дронов. «Фурии» вылетели по одному. Только холодная электроника и нейросетевая связь.

Картинка на визорах потекла. Обломки. Искореженные корпуса. Дрейфующие контейнеры.

— Десятый квадрат чисто, — сказал Уль. — Двадцатый чисто.

— Пусто, — добавил Ворчун.

Дроны гибли один за другим — турели, мины, автоматические системы. Но перед смертью успевали передать данные. Квадрат за квадратом ложились на карту «Сократа».

— Тридцатый чисто.

— Сороковой чисто.

— Пятьдесят третий квадрат, — сказал Уль. — Дрон передаёт картинку.

На визоре повисло изображение. Среди груды обломков, придавленный фрагментом переборки, дрейфовал скафандр. Старая модель, аварская, с погасшими индикаторами. Внутри кто-то был.

— Труп, — констатировал Ворчун.

— Не один, — поправила Лана. — Смотрите.

Дрон сместился. Рядом — ещё один скафандр. Потом третий. Четвёртый. Они висели в пустоте, медленно вращаясь, будто танцевали последний танец под безмолвную музыку космоса.

— Семь, — вслух считал Уль. — Восемь. Девять.

Скафандры были разные — аварские, терранские, какие-то совсем незнакомые, с чужеродными штемпелями. У некоторых отсутствовали шлемы, и в пустоту смотрели мёртвые лица — застывшие, обезвоженные, страшные. У других скафандры были пробиты осколками, и из пробоин вываливались ошмётки замёрзшей плоти.

— Кладбище, — тихо сказала Лана. — Здесь и правда кладбище.

Дрон облетел тела. Один из скафандров был цел, но изнутри покрыт бурыми разводами — давно, очень давно. Нейросеть подсветила: останкам не меньше тридцати лет.

— Им уже всё равно, — сказал я. — Дальше.

Дрон двинулся вперёд. Трупы остались позади, медленно вращаясь в вечном безмолвии.

Лана молча вглядывалась в голограмму. Её пальцы бегали по сенсорной панели. Уже третья партия дронов ушла в расход.

— Пятидесятый…

— Есть контакт! — перебила Лана. — Тепловые следы. Объект.

— Увеличить.

На голограмме проявился силуэт. Корявый, облепленный обломками, но явно живой — горели двигатели, мигали огни.

— Корабль мусорщиков, — определил Ингвар.

— Наши?

— Тут наших нет.Скорее нейтралы или пираты.

Я связался с истребителем:

— Атакуй.

Истребитель ушёл вперёд, выпустил две ракеты. Вспышки, взрывы. Корабль мусорщиков дёрнулся, из его корпуса повалил газ.

— Двигатели выведены, — доложил пилот. — Щитов нет. Ваш выход.

— Стыкуемся, — скомандовал я. — Всем приготовиться к абордажу.

Лана проверила станнер. Уль и Ворчун проверили «вампиров». Ингвар повёл бот на сближение.

Впереди маячила тёмная громада — корабль, который стал для кого-то домом, а для них — новой целью.

Бот пристыковался к шлюзу. Дроиды-хакеры вгрызлись в замок.

— Готовы, — сказал Ворчун. — Пошли.

Люк открылся, впуская их в темноту. Внутри пахло горелым металлом и страхом. Абордаж начинался.

***

Шлюз открылся с шипением, выпуская в коридор клубы пара. Внутри корабля мусорщиков царил полумрак — аварийное освещение мигало, воздух пах горелой изоляцией и пылью.

— Дроидов вперёд, — скомандовал я.

Два абордажных дроида — старых, потрёпанных, но всё ещё опасных — выдвинулись вперёд, сканируя пространство. Их оптические сенсоры шарили по стенам, по потолку, выискивая угрозы. Я двинулся следом, держа «Вампир» наготове. Уль и Ворчун прикрывали фланги. Лана, со станнером в руке, замыкала шествие четыре дроида.

Первый поворот.

Двое мужчин в рваных комбинезонах, с дешёвыми лазерными винтовками наперевес, попытались забаррикадироваться за опрокинутым контейнером. Дроиды не стали церемониться. Короткая очередь плазмы — и контейнер оплавился, а один из защитников, вскрикнув, выронил оружие.

— Сдаюсь! — заорал второй, поднимая руки.

Лана ловко защёлкнул на его запястьях силовые фиксаторы. Первый, раненый, лежал на полу и тихо стонал.

— Живой? — спросил Ворчун, не опуская оружия.

— Царапина, — ответил я, наклонившись. — Плазма только кожу задела.

— Сколько вас на корабле?

— Я не знаю.

Ворчун дал ему леща.

— Повторяю вопрос, сколько вас на корабле?

— Восемь.

— Врешь?

— Нет, нет…

— Лана, отведи его в бот.

Дроиды снова двинулись вперёд. Мы за ними. Коридор расширился, превратившись в небольшой ангар. Там нас уже ждали. Рок выдал цели в порядке убывания.

— Контакт! — крикнул Уль.

Из-за штабелей контейнеров высыпали пятеро. Двое с игломётами, один с плазмоганом, остальные с легкими лазерными карабинами. Отчаяние. Им нечего было терять.

— Огонь! — рявкнул я.

Я вскинул «Вампир», короткая очередь — первый упал, прошитый плазмой. Уль выпустил очередь плазмы, второй скорчился на полу. Дроиды подавили огневую точку с плазмоганом — робот просто разнесло взрывом, но он успел выпустить заряд, который оплавил переборку за моей спиной.

— Твою мать! — выругался Ворчун, уворачиваясь от летящего ножа.

Он выстрелил в ответ — из карабина. Мужик упал, не дойдя до нас два шага. Оставшиеся двое, увидев, что происходит, бросили оружие и подняли руки.

— Не стреляйте! Не стреляйте!

— На колени, суки! — скомандовал я.

Они рухнули, как подкошенные. Ворчун связал их с профессиональной быстротой.

Дроиды пошли дальше. Я перезарядил «Вампир».

— Сколько их там? — спросила Лана. Голос у неё дрожал, но она держалась.

— Скоро узнаем, — ответил я.

Следующий коридор. Тишина. Только гул вентиляции и наши шаги. Дроиды сканировали каждый угол. Вдруг правый дроид резко развернулся, выстрелил. Из бокового ответвления вылетел человек, пытаясь зажать рану на плече.

— Ещё один, — сказал Уль.

— Вяжи.

Он упал на колени, завывая от боли. Ворчун защёлкнул фиксаторы, не обращая внимания на крики.

Страх Орды катился перед нами. Плазма дроидов, иглы «Вепря» Уля, мои короткие очереди — всё это ломало волю защитников. Завидев дроидов, они бросали оружие и поднимали руки.

— Рубка, — сказал Ингвар по связи. — В конце коридора.

— Всем приготовиться, — скомандовал я.

Дроиды первыми ворвались в помещение. Вспышка, очередь, крики. Я шагнул следом, держа «Вампир» наготове.

На полу, скорчившись, лежали трое — капитан мусорщика и два его помощника. Дроиды уже стояли над ними, нацелив стволы.

— Не стреляйте! — закричал капитан. — Мы сдаёмся! Забирайте всё, что хотите!

— Руки за голову! — рявкнул я.

Капитан послушно сложил пальцы на затылке. Уль и Ворчун защёлкнули фиксаторы.

— Приём окончен, — доложил я лейтенанту по связи. — Рубка наша. Корабль захвачен.

— Потери?

— С нашей стороны никого, все живы.

— Отлично. Грузите их на бот, подключить канал связи с «Сократом».

Я опустил «Вампир» и осмотрел рубку. Пот выступил на лбу, дыхание сбилось, но всё закончилось. Быстро, чисто, без потерь.

— Уль, Ворчун, проверьте остальные отсеки. Я займусь ранеными. Лана Контакт с Сократом.

— Пленных много, — заметил Уль.

— Под защитой дроидов в бот, — сказал я. — Допросим на «Воеводе».

Пленный капитан мусорщика — тщедушный мужик с затравленным взглядом — сидел на полу, привалившись к переборке. Фиксаторы на запястьях туго стянуты, из рассечённой брови сочилась кровь. Я обработал рану, не глядя, по наитию — аптечка сделала всё сама.

Я вывел на визор данные «Сократа»: терминал управления в рубке активен, но заблокирован локальным паролем. Без него — только взлом, а на это уйдёт время.

— Код, — сказал я, нависая над ним. — Доступ к ИскИну.

— Какой доступ? — начал он.

Отрезвляющая пощечина

— У тебя десять секунд.

Капитан сглотнул, покосился на своих помощников — те сидели молча, опустив головы.

— Восемь, — сказал я.

— Ладно! — выдохнул он. — Ладно... 4-7-9-Альфа-2-2.

Нейросеть передала команду. «Сократ» щёлкнул, подключаясь к ИскИну мусорщика. На моём визоре замигала зелёная полоска синхронизации.

— Доступ получен, — отчитался ИскИн «Воеводы». — Сканирование завершено. Корабль мусорщиков не представляет угрозы.

Мы вышли из рубки, оставляя за собой дым, кровь и запах плазмы. Абордаж занял меньше часа. Дроиды вернулись в бот, люди — тоже. Пленные, связанные, сидели в углу. Корабль мусорщиков, повреждённый и обезлюдевший, дрейфовал в пустоте.

— Возвращаемся, — сказал я.

Глава 6. Уничтожение «Улья»

Локация: рубка «Воеводы». Капитан Счастливчик, «Сократ».

Капитан сидел в ложементе, подключившись к системам корабля через нейросеть. Перед ним разворачивалась трёхмерная карта кладбища — мозаика из тысяч обломков, сотен полуразрушенных корпусов и десятков едва различимых целей.

— «Сократ», обобщи данные разведки, — приказал он.

— Есть, лэр.

Карта вспыхнула тремя цветами. Красные зоны — там, где турели всё ещё стреляли, где минные поля ждали своих жертв. Жёлтые — гравитационные аномалии, старые неразорвавшиеся мины, места с непредсказуемой активностью. Зелёные — безопасные проходы, где можно работать без риска подорваться.

— Три квадрата, — доложил «Сократ». — Обнаружены корабли, аналогичные «Лиане». Транспорты класса «Балин» и их модификации.

— Покажи.

На карте замигали три метки. Капитан вгляделся в них, запоминая координаты.

— Что с данными мусорщика?

— Карты и навигационные записи извлечены. Обнаружены дополнительные полуцелые корабли. Подтверждены координаты минных полей. База Братства отмечена красным.

— Этих ещё не хватало. Что-то ещё? Какие есть сюрпризы?

— В базах данных мусорщика найдены коды доступа к кораблям и судам Содружества. Маркировка — среднее кольцо, гражданские и военные учётные записи.

— Откуда?

— Кто-то из местных клерков в среднем кольце торгует этой информацией. Либо напрямую, либо через посредников. Данные неполные, но рабочие.

— Поставь на карандаш. Нам нужна эта информация для Конторы. Девятый оценит.

— Так точно!

Капитан помолчал, рассматривая красную зону на карте.

— Что по базе Братства?

— У них два дозорных корабля: корвет пятого поколения и фрегат третьего. Несут дозор по периметру кладбища. Если мы их засветим, через некоторое время здесь будет эскадрилья.

— Сколько в ней кораблей?

— От восьми до тридцати, в зависимости от готовности сил Братства в этом секторе.

— Нам точно с ними не справиться в нашем состоянии, — капитан покачал головой. — У нас один истребитель и корвет с повреждённым двигателем. Не вариант.

— На дальней границе обнаружения зафиксирован корвет. Сигнатура совпадает с дозорными кораблями Братства.

— Он искал точку запуска дронов? — капитан подался вперёд.

— Вероятно. Его маршрут пролегает через квадрат, где мы работали. Если он продолжит движение, то выйдет прямо на «Воеводу».

Капитан коротко усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Не дождётся. Объявить боевую тревогу. Всем постам приготовиться к бою. И пусть абордажная группа готовится — этого корвета мы так просто не отпустим.

— Есть, лэр.

По кораблю разнеслась сирена. Капитан отключился от карты, взял управление на себя. Корабль дрогнул, меняя позицию.

— Идём на перехват, — сказал он.

— Он вышел на нас, — голос «Сократа» прозвучал напряжённо. — Корвет Братства, дистанция на поражение ракетами. Нас засёк.

— Не дрейфь, — капитан откинулся в ложементе, перехватывая управление. — Истребителю — взлёт. Режим невидимости. Подсвети цель.

Истребитель выскользнул из ангара, мгновенно растворившись в пустоте. Только нейросеть «Воеводы» видела его бледную тень, скользящую к корвету.

— Цель в зоне поражения, — доложил пилот. — Запрашиваю разрешение на атаку.

— Огонь.

Истребитель выпустил ракету. Не меркулитовую — обычную, но с головкой самонаведения. Ракета ушла вперёд, подсвечивая корвет для систем наведения «Воеводы».

— Пуск, — скомандовал капитан.

Две ракеты с корвета сорвались с направляющих. Они летели не спеша, но неумолимо. Попадание. Вспышка. Корвет разломился на две части.

— Есть! — крикнул «Сократ». — Цель уничтожена.

— Не спеши радоваться, — капитан ткнул пальцем в голограмму. — Обломки ещё опасны. Выпускайте штурмовой бот. Пусть забирают пленных, пока они не ушли в вакуум.

***

Бот отделился от «Воеводы», ныряя в облако дышащих обломков. Ингвар вёл машину мастерски, уворачиваясь от кусков брони и искорёженных переборок.

— Нашли капсулу, — сказал Ингвар. — Тепловые следы. Четверо живых.

Бот пристыковался к искореженной переборке. Дроиды вскрыли шлюз.

Внутри было темно, пахло горелой изоляцией и кровью. Трое лежали на полу — двое без сознания, один пытался отползти. Четвёртый, офицер, сидел у переборки, зажимая рану на плече.

— Вяжите всех, — скомандовал я.

Уль и Ворчун принялись за работу. Лана подошла к раненому офицеру, чтобы наложить аптечку.

— Аккуратнее, — сказала я.

В этот момент один из лежащих — тот, кого сочли без сознания — резко вскинул руку. В пальцах блеснул нож.

— Ложись! — крикнул Уль, но поздно.

Лана отшатнулась, но лезвие полоснуло её по руке. Кровь брызнула на переборку. Пират уже заносил нож для второго удара, но я был быстрее. Очередь из «Вампира» — и тело откинуло к стене.

— Сука, — выдохнул Ворчун, добивая контрольным.

— Лана, ты как?

Она сидела на полу, зажимая рану. Лицо побелело, но глаза были спокойны.

— Жить буду. Царапина.

— Сейчас, — я подскочил к ней, активировал аптечку. Наниты, гемостатики, быстрая регенерация.

— Через полчаса заживёт, — сказал Уль, видя как затягивается рана.

Мы с Ворчун между тем связали остальных. Офицер молчал, стиснув зубы. Двое других лежали без сознания.

— Забираем всех, — сказал я. — И валим отсюда.

Бот отстыковался от обломков и взял курс к «Воеводе». Лана сидела в кресле, зажимая руку.

— Легко отделалась, — заметил Уль.

— Могло быть хуже, — ответила она. — Спасибо, что прикрыли.

— В другой раз не зевай, — буркнул Ворчун, но без злобы.

Бот нырнул в ангар «Воеводы».

— Докладываю, — я вышел на связь с лейтенантом. — Пленных взяли. Есть раненые. С нашей стороны — Лана, лёгкое ранение руки.

— Принято, — ответил он. — Пленных в изолятор. Раненую в медсекцию. Отдыхайте. Через час — новый вылет.

— Есть.

Техники побежали к трапу, принимая пленных. Лану повели в медсекцию.

***

— Что скажешь Ост?

— На аванпосте Братства осталось несколько перехватчиков и один древний фрегат. И куча мяса.

— Ты чего-то не договариваешь?

— На днях, пиратов очень сильно потрепал патруль Архов.

— Их только здесь не хватало.

— Точно.

— Что скажешь Старпом?

— Из той информации, которая есть. Нужно завалить базу пиратов, чтобы они не выслали подкрепление.

— Отсутствие связи их насторожит.

— Мы можем имитировать эту связь, пока они поймут, что к чему, мы отремонтируем Лиану и свалим из этой системы.

— Сколько нужно времени на ремонт?

— Я посмотрел путь к нужным нам фрагментам, как раз после уничтожения базы, мы сможем расчистить путь для Воеводы, с него десантируем абордажников и техников. Они отвинтят то, что нам нужно, транспортируем все на Лиану, а там епархия Инженера.

—Сколько тебе понадобиться времени?

— Двое суток, но у меня есть другая мысль.

— Какая?

— Мы сделаем сцепку на «Лиане», подсоединим туда Воеводу и два оставшихся транспорта, объединённая мощь хватить для разгона в гипер, а пузыряс Лианы хватить чтобы накрыть всю нашу группу в гиперпространстве.

***

Рубка «Воеводы» гудела от напряжения. Голографическая карта базы Братства висела в центре помещения, подсвеченная «Сократом». Красные точки — турели. Жёлтые линии — патрульные маршруты. Зелёные пунктиры — уязвимые места и возможные пути отхода.

Капитан Счастливчик сидел в ложементе, подключившись к системам корабля через нейросеть. Перед ним разворачивалось всё поле боя. Старпом стоял у тактического стола, вглядываясь в детали. Ост, в неизменной чёрной броне, застыл у переборки, скрестив руки на груди.

— «Сократ», — капитан прервал затянувшуюся тишину. — Ещё раз. Что мы имеем?

— База Братства типа «Улей-4». Компактная, с хорошей ПКО. Две спаренные турели на входе, три — на посадочных платформах, одна — на командном пункте. Перехватчики — шесть единиц, старые, но юркие. Личный состав — до пятидесяти человек. Пехота, техники, немного охраны.

— А слабые места? — спросил старпом.

— В южной части базы — старый ремонтный док. Там турелей нет, только патрули. Если пройти через док, можно выйти прямо к командному пункту с тыла.

Ост отлепился от переборки, подошёл к карте.

— Патрули меняются каждые два часа. Вход в док прикрыт гравитационной аномалией — для крупных кораблей опасно, для бота — нет. Можем подойти незамеченными.

— А что по связи? — капитан повернулся к нему.

— Техники уже настраивают подмену сигналов, — ответил Ост. — После уничтожения базы будем передавать ложные отчёты. У них не возникнет подозрений, пока мы не уйдём.

— Имитировать будем аварию реактора, — добавил старпом. — Взрыв, помехи, потом молчание. Классика.

— Принимаю план, — сказал капитан.

— Отлично. Распределение сил: истребитель подсвечивает цели с дальней дистанции, «Фурии» подавляют турели и перехватчиков. Абордажные группы зачищают то, что останется после удара.

— У нас нет абордажных групп, — веско сказал Лейтенант, — три абордажника это смех.

— А если им добавить «Фурий»? — спросил старпом.

— Я не буду рисковать своими людьми.

— Хм.

— Там есть, что нам необходимо взять, Ост? — спросил капитан Счастливчик.

— Полезная информация нам всегда нужна, тем более тут кладбище. Мусорщики, что собрали, куда перевезли, кому продали, контакты перекупов и прочее.

—Наземную операцию отменяю, у нас недостаточно сил и средств, хватит ли у нас огневой мощи в космосе?

— Хватит, — уверенно ответил старпом. — Триста дронов против шести перехватчиков, горстки турелей и одного фрегата. Это не бой, это казнь.

Капитан отключился от карты, потёр переносицу.

— «Сократ», рассчитай оптимальную точку атаки.

— Есть, лэр.

ИскИн замигал, перестраивая карту. Оптимальная дистанция, углы захода, коридоры для «Фурий». Всё просчитано до секунды.

— Через час вылетаем, — сказал капитан. — Всем готовиться. Старпом — координация групп, делаем парарлельно, атака базы и десантирование на нужный нам обломок. Договорись с Инженером. Ост — связь и подмена сигналов.

— Есть, — ответили оба.

— «Сократ», запускай таймер. Через шестьдесят минут — атака.

Таймер вспыхнул на главном экране. Капитан откинулся в кресле, закрыл глаза. В рубке повисла тишина, нарушаемая только гулом систем.

***

Командора Братства, которого свои называли просто «Старый», никто не помнил по имени. Он сидел в рубке базы, врубленной в астероид, и смотрел на голограмму. Остекленевшие глаза отражали тусклый свет индикаторов.

Здесь, на кладбище, война никогда не заканчивалась. Сначала они гоняли мусорщиков — тех, кто таскал запчасти с брошенных кораблей. Потом приползли архи, и Старый потерял половину людей. А теперь в регионе объявилась «Орда». Игра стала опасной.Состояние базы на астероиде, который они обживали пять лет, было плачевное. После атаки Роя она превратилась в решето. Повсюду зияли пробоины, заклеенные аварийной пеной. Ангар — единственное место, где ещё можно было починить корабли, — был завален обломками. Восстанавливать некому: обученных техников почти не осталось, а рабы, которых присылало Братство, годились только на то, чтобы таскать ящики и драить палубу. Большинство из них дохли через месяц — от истощения.

Жилые модули, вырубленные в скале, давно потеряли герметичность. Кое-где стены покрылись микротрещинами, и воздух потихоньку травил в космос. Системы жизнеобеспечения работали на пределе, залатывая дыры силовым полем, но энергии не хватало даже на это. В любой момент давление могло упасть — поэтому люди спали в скафандрах, на всякий случай.

Братство присылало припасы, но скудно. Контейнеровоз заходил раз в две-три недели, оставлял небольшое количество контейнеров с пищевыми концентратами и дешёвыми стимуляторами, забирал очередную партию запчастей и дрейфовал дальше. Запасы топлива были на исходе, боеприпасы экономили, как зеницу ока.

Раньше Старый покрывал нехватку за счёт мусорщиков — тех, кто шуровал по кладбищу, собирая обломки. «Кормились» с них, брали дань деталями, топливом, иногда едой. Но в последнее время мусорщики стали огрызаться. Начали объединяться в мелкие флотилии, обзавелись оружием, а пару самых наглых поймали и перебили в открытом космосе. Теперь те предпочитали платить наёмникам, но вступать в открытый бой не спешили. Торговля с ними почти сошла на нет, а силой взять — не хватало ресурсов.

Старый привык жить на подножном корме: латал корабли деталями с кладбища, перебивался трофейными пайками, добытыми в схватках с мелкими группами. Но с каждым месяцем становилось всё труднее. Братство забыло про них. А тут ещё и мусорщики взбесились.

После той бойни с Архамиу Старого осталось два корабля. Фрегат, который когда-то мог тягаться с лёгкими крейсерами, теперь напоминал калеку: броня пробита во местах, энергетический щит держался на честном слове и молитвах техника-алкоголика. Корвет, уцелевший чудом, отделался царапинами — его берегли для особых случаев.

Минное поле когда-то было гордостью Братства. Сотни мин дрейфовали в заданных секторах, ловушки натягивали невидимые лазерные нити, датчики движения сканировали пространство на десятки километров. Но Рой прошёлся по ним, как косарь по траве. Корабли Арахнидов подрывали мины десятками, прорывая коридоры, и оставшиеся поля превратились в решето. Теперь от прежней защиты остались жалкие крохи.

Минные пояса держали только ближний радиус вокруг базы. Дальний был открыт настежь. Корабли противника могли подойти почти вплотную, прежде чем их засекли бы сенсоры. Старый знал: восстановить поля некому и нечем. Рабочих дронов почти не осталось, а те, что были, требовали ремонта. Мины кончились, а новых не присылали.

Братство бросило этот регион. Выкачивало последние ресурсы, перебрасывая их на другой фронт, а здесь оставило горстку смертников, которые должны были сдерживать «Орду» голыми руками. Старый понимал: оборону не вытянуть. Вопрос был только в том, сколько они продержатся. И кто умрёт первым.

Радары засекли рой мелких целей — дронов. Обычно мусорщики запускали таких для разведки. Но в этот раз сигнатура была чужой. Старый приказал корвету выдвинуться на перехват. Проверить. Связь держать постоянно.

Корвет подтвердил. Ушёл в темноту.

Старый ждал.

— Докладывай, — приказал он.

— Корвет вышел на связь, — ответил Искин базы. — Зафиксировал неопознанные объекты. Идёт на сближение.

— Пусть не рискует. Если что — отходит к базе.

— Принял.

Прошло десять минут. Потом двадцать.

— Корвет на связь не выходит, — голос связиста дрогнул.

— Глушилки?

— Нет, помех нет. Просто молчит.

— На экране есть?

— Сигнатура пропала.

Старый выругался. Потом связался с фрегатом:

— Усилить бдительность. Корвет, возможно, подбили. Жди приказа.

— Есть, — ответил капитан фрегата.

Старый знал: если корвет погиб, значит, у противника есть корабли. Фрегат — последняя крупная единица. Рисковать им нельзя. Он запросил подкрепление у соседней базы. Ответа ждать несколько недель. Чертова орда с их диверсией воздушных фильтров.

— Командор, — оператор ПКО подал голос. — На минном поле вспышки. Кто-то подавляет мины.

— Покажи.

На экране — четыре точки разрывов. Мины ослепли.

— Истребитель? — спросил Старый. — Видишь цель?

— Ничего не видно. Ракеты пришли из пустоты. Как будто из стелса.

Старый сжал кулак. Противник умеет прятаться. Это плохо.

В этот момент на экране снова загорелась сигнатура корвета.

— Есть сигнал, — крикнул связист. — Идёт к нам. Маяк активен.

— Что с ним?

— Не отвечает, но маяк работает.

— Может, связь повредили. Пусть заходит на посадку. Фрегату — приготовиться к перехвату, если что.

Четыре перехватчика завелись. Фрегат занял позицию над базой, щиты на полную. Старый ждал.

«Корвет» приближался. Он уже был в радиусе видимости, когда что-то пошло не так.

— Контакт! — закричал оператор ПКО. — Рой целей! Дроны! Много дронов!

— Огонь! — рявкнул Старый.

Турели взревели, сбивая «Фурий». Но их было слишком много. Перехватчики пытались взлететь — дроны сбивали их прямо на стартовых площадках.

— Фрегат! — крикнул Старый. — Поднять щиты!

Поздно. Рой «Фурий» накрыл фрегат, атакуя двигатели и антенны ПКО. Корабль вздрогнул, теряя управление.

— Маяк! — вдруг понял Старый. — Это не наш корвет! Это обман!

Он рванул к пульту самоуничтожения, но в этот момент «Воевода» выпустил меркулитовые ракеты. Командор не успел даже испугаться.

Вспышка. Плазма. Пепел.

База Братства перестала существовать.

Глава 7. Донор

Мы висели за обломком старого крейсера, укрывшись от чужих глаз. До цели — транспорта, который «Сократ» обозначил как 178-РМ-18.87 — несколько десятков тысяч километров. Ближе не рекомендовалось. Судно, по документам мусорщиков, было в лучшем состоянии из найденных: всего пятьдесят три процента повреждений. Высокая вероятность, что ИскИн цел. На карте оно горело зелёным — не стреляет. Но вокруг него по орбите кружились три крупных остова крейсеров — бывший эскорт. Подлёт к транспорту мог быть встречен огнём, если сработает автоматическая система защиты. Коды доступа у нас были. Но техника повреждена, и какие могли возникнуть проблемы, никто не знал.

— Ингвар, — сказал я, — сканируй пространство.

— Уже, — ответил он. — Энергетическая активность в районе объекта есть. Но не могу определить источник.

— «Фурий» в разведку.

Лана активировала пусковой контейнер. Первый десяток дронов выскользнул в космос, бесшумно разворачивая крылья.

Мы не просто запустили их — мы создали рой. В отличие от обычной группы, где каждый дрон плетётся по заранее прочерченному маршруту, наша стая мыслила. Нейросеть бота синхронизировала их в единую сеть — без центрального командира. Дроны переговаривались между собой на своих частотах, делились картинкой, корректировали курс. Если один замолкал, остальные перестраивались за доли секунды, смыкая строй. Никаких задержек, никаких приказов с «Воеводы» — только холодный, децентрализованный разум стаи.

— Объект 178-РМ-18.87, — передал Ингвар. — Говорит ремонтная группа «Атлас». Техническое судно поддержки.

Он сбросил коды доступа — пароли, идентификаторы, допуски, всё, что мы вытащили из базы мусорщиков. Пакет ушёл по лучу прямой связи через дрона-ретранслятора.

В ответ — молчание.

— Продолжай посылать коды, — распорядился я. По телеметрии было видно, что у судна сильно повреждён диспетчерский модуль. Возможно, связь отсутствовала физически.

— Принято.

— Сбрасываем ещё дронов как ретрансляторов, — решил Ингвар. — Пусть летят к обломку. Если сработает ПКО — увидим, откуда стреляет.

Дроны отделились от бота, уходя в темноту. Рой рассредоточился, охватывая сектор веером.

— Задача для ретрансляторов, — продолжил он, — проверка состояния системы связи. Нам нужен главный модуль связи. При невозможности его восстановления — поиск второстепенного узла и его активация.

— А если автоматика проснётся? — спросил Уль.

— Тогда рой пойдёт вперёд, — ответил я. — Насытит ПКО. Перегрузит их сенсоры. Пока турели будут жевать дронов, мы подсветим слабые места.

— Слышал что-то про такое, — буркнул Ворчун. — Изматывающие атаки. Противник переходит в глухую оборону, а ты заходишь с фланга.

— Именно, — кивнул я.

Прошло десять минут. Дроны передавали картинку. Транспорт висел в пустоте, облепленный обломками и космической пылью. Корпус был иссечён осколками, но не разорван. Из пробоин торчали кабели и обрывки переборок. Три остова крейсеров медленно дрейфовали по орбите, не подавая признаков жизни.

— Есть контакт, — сказала Лана. — Дрон зафиксировал рабочий узел связи. Второстепенный, но живой.

— Подключайся.

Техник — молчаливый парень, которого мы взяли с собой, — развернул переносной ИскИн. Экран замигал, принимая данные. «Сократ» на «Воеводе» подтвердил сопряжение.

— Связь устойчивая, — доложил техник. — Передаю телеметрию. Система приняла коды. Вход в диагностический режим разрешён.

— Отлично, — я кивнул. — Ингвар, подтверди смену статуса: мы — техническая поддержка. Пусть транспортник считает нас своими.

— Есть.

Техник развернул переносной ИскИн. Экран замигал, принимая данные. ИскИн транспортника подтвердил сопряжение.

— Летим в левый ангар, — сказал техник. — Он безопасный, в зелёном секторе. Не попадает в радиус кораблей эскорта.

— Принял, — ответил Ингвар. — Курс на левый ангар.

Бот мягко оторвался от места укрытия и двинулся к транспорту. Обломки эскорта медленно проплывали по сторонам, но огня не открывали. Автоматика либо спала, либо признала нас за своих.

— Ингвар, — сказал я, — держи щиты наготове. Если что — сразу в сторону.

— Понял.

Бот приблизился к ангару. Створки были приоткрыты, внутри царила темнота. Ингвар аккуратно завёл машину внутрь, притёрся к палубе. Зашипели компенсаторы.

— Выходим, — скомандовал я. — Уль, Ворчун — первыми. Лана, техник — за мной.

Люк открылся, выпуская нас в полумрак ангара. Дроны-разведчики уже ушли вперёд, сканируя коридоры.

— Чисто, — сказал Уль.

— Двигаемся к рубке, — ответил я. — Нам нужен ИскИн.

Группа шагнула в темноту. Впереди — неизвестность. И корабль, который мог стать спасением для «Лианы». Или новой ловушкой.

Мы без приключений добрались до рубки.

Путь был долгим, но не сложным. Коридоры тянулись один за другим, одинаковые, серые, покрытые копотью и пылью. Палубы кое-где просели, но шли ровно — без завалов, без разрушений, словно экипаж покидал корабль в спешке, но не в панике. Брошенные инструменты, распахнутые шкафы. Кто-то уходил так быстро, что не успел даже закрыть за собой дверь. Давления не было. Внутри царил вакуум. Тишина. Только наши шаги.

И трупы. Много трупов.

Первые тела мы нашли в переходном шлюзе. Трое в старых скафандрах, пристёгнутые к переборке. Лиц не разобрать — шлемы запотели изнутри, а под ними лишь обезвоженная кожа, замёрзшая в вакууме. Уль остановился на секунду, проверил датчики.

— Мёртвы, — сказал он. — Давно.

— Идём дальше, — ответил я.

Дальше было хуже. В главном коридоре, ведущем к рубке, тела лежали прямо на полу. Кто-то застыл в позе бегущего, кто-то сидел, прислонившись к стене. У одного скафандр был пробит в нескольких местах — изнутри виднелись следы засохшей крови, замёрзшей и потрескавшейся. Ворчун перешагнул через него, не сбавляя шага.

— Здесь была авария? — спросила Лана.

— Или атака, — ответил я. — Неважно.

Мы миновали ещё один коридор. Трупы попадались реже. Фильтры скафандров работали в штатном режиме, улавливая только микрочастицы пыли и испарения металла.

Рубка была заперта. Дроиды-хакеры вскрыли замок за пару минут. Дверь со скрипом открылась, впуская нас внутрь.

Здесь было чище. Ни трупов, ни следов паники. Только запустение и холод. Главное кресло пустовало, консоли погасли, индикаторы не мигали. Тишина, нарушаемая только нашим дыханием внутри шлемов.

— Техник, — сказал я, — запускай ИскИн.

Парень подключил переносной источник питания к консоли. Замигали первые огоньки, загудели вентиляторы. Экран ожил, заливая рубку бледным голубым светом.

— ИскИн загружается, — доложил техник.

Минута, две, три. Экран моргал, выводя строки диагностики.

— Есть контакт, — сказал техник. — Сопрягаю с «Сократом».

«Сократ» на «Воеводе» подтвердил связь. Голос ИскИна раздался в шлеме, спокойный, без эмоций.

— Доступ получен. Передаю телеметрию. Реактор в спящем режиме, двигатели требуют диагностики, энергошины повреждены. Грузовые отсеки герметичны. Инженер подтверждает: объект подходит для «Лианы».

— Запрашиваю разрешение на демонтаж, — сказал я.

— Разрешаю, — ответил «Сократ». — Запускаю инженерный комплекс, передаю управление технику. Уль и Ворчун к нему в подчинение. Колючий и Лана сбор ДНК.

— Слышали? — я повернулся к группе. — Работаем.

Мы разошлись по отсекам.

Время тянулось медленно. Напряжение не спадало. Эскадра Братства могла появиться в любую минуту. Или Рой. Или кто-то ещё. Слишком тихо и пусто.

Через некоторое время бот Ингвара вернулся, привезя с собой старшего техника со своей командой и ремонтными дроидами.

— Прибыли, — сказал Ингвар по связи. — Встречайте.

Бот пристыковался к шлюзу. Из люков высыпали техники — десять человек. За ними выкатились ремонтные дроиды — четвероногие механизмы с манипуляторами и плазменными резаками.

— Многие прошли переподготовку, — пояснил Ингвар. — Теперь техники первого и второго ранга. Работы много, делать нужно качественно.

— Разбираем двигатели первыми, — сказал старший техник.

Техники рассредоточились по отсекам. Инженер руководил с «Воеводы», сверяясь с «Сократом». Голос его звучал в наушниках, спокойный, без лишних эмоций:

— Отсоединяйте магистрали. По очереди, не спешите.

Через несколько часов «живые» двигатели были демонтированы. Гравитационный луч «Воеводы» захватил их, аккуратно вывел из корпуса донора и закрепил на внешней обшивке корвета. «Воевода» на этот момент стал малым транспортником.

Корвет медленно развернулся и двинулся к «Лиане». Техники на её борту уже готовили посадочные места. Монтаж начался сразу, как только двигатели доставили. Местный ремонтный комплекс «Лианы» оказался обширным — справились за шесть часов.

— Есть, — доложил Инженер капитану. — Двигатели в работе.

— Тогда своим ходом к донору, — ответил Счастливчик.

— Реактор держится на последнем издыхании.

— Аварийный отстрел? — уточнил он.

— Да, — голос Инженера стал жёстче. — От греха подальше. Траектория рассчитана.

«Лиана» на своих новых двигателях медленно отделилась от обломков и взяла курс к донору. Реактор старого транспорта ещё работал, но датчики показывали критические перегрузки.

«Лиана» заняла позицию на безопасном расстоянии от донора. Группа захвата уже готовилась к демонтажу реактора. Впереди были самые опасные часы. Но назад дороги не было.

Пока техники возились с двигателями, мы с Ланой занялись трупами. Складировали их в герметичные мешки. После перешли к грузовым отсекам. Местный ИскИн, уже сопряжённый с «Сократом», руководил операцией, сортируя годное к вывозу.

Все что имело ценность было посчитано и пронумеровано. Руководил здесь уже интендант Сундук.

К обломкам подлетели два транспортника. Началась погрузка. Дроиды таскали контейнеры, техники сверяли накладные. ИскИн донора спокойно передавал груз, не задавая лишних вопросов.

— Не пропадать же добру, — усмехнулась Лана, глядя на очередную партию запчастей.

В этот момент к шлюзу пристыковался катер. Из люка вышел капитан, за ним — лейтенант. Оба в тяжёлых бронескафандрах, с оружием на поясе.

— Колючий, — позвал лейтенант. — Собери группу. Уль, Ворчун, Ингвар, Лана — ко мне.

Я кивнул, отдал команду по внутренней связи через нейросеть. Через несколько минут все были в сборе.

Капитан оглядел нас.

— «Сократ», дай справку по восемьдесят девятому ударному флоту. Гриф секретности снят.

— Восемьдесят девятый ударный флот Терранской империи, — ответил ИскИн. — Сформирован двести лет назад. Считался элитным, участвовал в подавлении мятежей во Фронтире. Пропал без вести почти двести лет назад.

Мы переглянулись. Для нас это название ничего не говорило.

— По слухам, на его флагмане служил дед императора Тиберия, — сказал капитан. — Я сам служил в восемьдесят седьмом флоте, когда началась война с Роем. Мы прикрывали союзников. Рой контратаковал… Мы отбились, но потери были огромны. Десятки тысяч вымпелов остались здесь.

— Корабль с останками флота нашли мусорщики, — проговорил «Сократ». — В семнадцати прыжках отсюда.

— Как он здесь оказался? — спросил Уль.

— Штандарт перевозили отдельно от флагмана, — ответил лейтенант. — Транспорт попал в засаду Роя и был повреждён. Команда ушла на спасательных капсулах, а судно дрейфует до сих пор. Гравитационными течениями его прибило к скоплению обломков.

— И теперь он здесь, — сказал я.

— Да. Мусорщики не придали значения грузу. Для них это очередной корпус на запчасти. Если знамя там… — капитан помолчал. — Оно должно вернуться домой.

— Вы хотите, чтобы мы проверили? — спросил Ворчун.

— Хочу, — капитан повернулся к нам. — Но мне нужны добровольцы. Дело опасное.

— Я пойду, — сказал я.

— Я с тобой, — добавил Уль.

— И я, — кивнул Ворчун.

Лана кивнула.

— Тебе это зачтётся, — сказал лейтенант.

Ингвар усмехнулся:

— Кто ж без меня полетит?

— Знамя восемьдесят девятого — не просто трофей, — капитан посмотрел на нас. — Для империи его возвращение станет символом.

— Мы поняли, — сказал я.

— Тогда действуйте. Времени у вас мало.

Мы разошлись по местам. Штандарт ждал. И мёртвые — тоже.

***

Бот отчалил от каравана и взял курс к нужному квадрату. «Сократ» подсвечивал маршрут, Ингвар вёл машину на форсаже.

— Двадцать минут до цели, — сказал он.

— Дроны готовь, — ответил я.

Лана активировала пусковые контейнеры. Два десятка «Фурий» выскользнули в космос, разворачивая крылья.

— В режим разведки, — скомандовал я. — Рой веером.

Дроны рассредоточились.

— Обломки нашёл, — доложил Уль через несколько минут. — Пять фрагментов. Разбросаны по квадрату.

— Проверяем каждый, — сказал я.

Бот завис на безопасной дистанции от первого обломка. Уль поднялся, проверил герметизацию скафандра.

— Я первый, — сказал он.

Люк открылся. Уль шагнул в пустоту, за ним двинулись два абордажных дроида. «Фурии» растянулись цепью, прикрывая с флангов.

Обломок был небольшим — часть носовой секции. Уль скользнул внутрь через разорванный шлюз, дроиды — следом. Внутри царила тьма. Он включил фонарь на шлеме, обвёл лучом стены. Пусто. Только рваные кабели и оплавленный металл.

— Первый чисто, — доложил он и вернулся на бот.

Второй обломок. Ворчун вышел с двумя дроидами. «Фурии» перестроились, прикрывая его. Обломок был частью грузового отсека — больше, но такой же пустой. Ворчун обошёл его, заглянул в каждый угол.

— Пусто, — сказал он и вернулся.

Третий обломок. Лана, с двумя дроидами, выскользнула в космос. «Фурии» снова перестроились. Она работала быстро, профессионально — обломок был крупным, но она проверила его за десять минут.

— Ничего, — доложила она.

Четвёртый обломок. Ингвар остался на боту. Я отправил двух дроидов. Они облетели обломок, сканируя каждый сантиметр, передавая картинку на визор.

— Пусто, — сказал я. — Дроиды возвращаются.

— Последний, пятый, — сказал я. — Лечу сам. Мне ближе.

— Рискованно, — заметил Уль.

— Мне ближе всех. Ждите.

Люк открылся. Я шагнул в пустоту, включил ранец. За мной — два дроида. «Фурии» растянулись цепью, прикрывая с флангов. Обломок был большим — часть грузового отсека, вырванная с корнем. Я скользнул внутрь через пробоину, дроиды — следом. Тьма, тишина, только треск статики в динамиках.

— Начинаю поиск, — доложил я.

Дроиды рассредоточились, сканируя отсек. Я пробирался дальше, перешагивая через обломки. В глубине, за грудой контейнеров, что-то блеснуло.

— Есть контакт, — сказал я.

Подошёл ближе. Контейнер. Старый, герметичный, с имперской символикой. Замок проржавел, но держал. Дроид-хакер подключился, зашипел. Через минуту замок щёлкнул.

— Открыт, — доложил я.

Крышка поднялась. Внутри, na замёрзшей ткани, покрытой инеем, лежало знамя. Выцветшее, пробитое осколками, но узнаваемое. Штандарт 89-го ударного флота.

— Нашёл, — сказал я.

— Забирай и возвращайся, — ответил капитан.

Я аккуратно извлёк знамя, свернул, убрал в герметичный мешок. Дроид подхватил контейнер — на всякий случай. Мы двинулись к выходу. «Фурии» сомкнули строй, прикрывая отход.

Я отстегнул контейнер, погрузил на дроида. Бот принял нас. Ингвар развернулся и взял курс к каравану.

— «Воевода», мы идём к вам, — доложил он.

— Принято, — ответил «Сократ». — Ангар готов.

До ангара оставалось несколько мгновений.

Ингвар уже закладывал вираж, когда сработала мина. Вспышка, взрыв, бот тряхнуло. Переборки пошли трещинами, системы заверещали.

— Попадание! — крикнул Уль.

Меня бросило на переборку. В темноте, мигающих лампах и клубах дыма я слышал стоны. Нейросеть подсвечивала: Ингвар — красный, Уль — красный, Ворчун — багровый, Лана — багровая, переломана, отрыв ног.

Я сам едва держался. Ребра треснули, кровь сочилась из-под шлема. Активировал аптечку, обработал себя, потом подполз к Лане. Остановил кровотечение, вкатил наниты. Ворчуну — обезболивающее. Улю — стимулятор. Ингвару переключил питание скафандра на аварийный режим.

— Держитесь, — прошептал я и потерял сознание.

Бот на автопилоте заходил в ангар «Воеводы». Техники уже бежали к шлюзу. В рубке капитан смотрел на таймер.

— Кто это сделал? — спросил он.

— Мина, — ответил «Сократ». — Случайная.

Капитан промолчал. Он знал: случайностей не бывает. Но сейчас было не до расследования. Караван уходил в гипер.