Колыбельная для медведицы

Глава 1

Молодой мужчина двигался по улицам поселения, которое ещё вчера было полно жизни. День назад здешние хозяйки топили печи и готовили еду, дети, визжа, играли на улице, громогласные торговки предлагали свой товар. Сейчас улицы были пусты, двери лачуг распахнуты, а на базарной площади царил хаос. Мужчине такая картина была привычна. Эта деревня не смогла выплатить дань, тяжкое бремя которой наложило на них сильное племя, державшее в страхе всю округу.

Неудивительно, что жители не смогли собрать требуемого – поселение было бедное. Прошлый год выдался неурожайным, из-за нехватки сена и зерна многие забили скот и к этому времени еле сводили концы с концами, доедая последние остатки. Весна только вступила в свои права, нищие земледельцы радовались всходам озимых посевов и верили в светлое будущее, которому не суждено было сбыться.

Мужчина соскочил со своей медведицы, начал обходить дома в поисках еды и выпивки. В одной из лачуг нашёл большую сумку, начал скидывать туда скудные запасы продовольствия. Он заходил в пустые курятники, искал яйца, не нашёл ни одного. Обойдя почти всю деревню, он с огорчением понял, что сумка почти не наполнилась.

– Джута! – окликнул он медведицу, которая прилегла отдохнуть пока хозяин мародёрствовал.

Животное тут же встало, подошло к нему и присело на передние лапы, давая на себя запрыгнуть. Мужчина ласково потрепал медведицу за ухо, сел ей на спину, она спокойным шагом двинулась вперёд.

Одет он был в старую куртку, кожаный нагрудник, потертые штаны и дырявые сапоги. Половину лица закрывала плотная кожаная маска, на голову был накинут капюшон широкого грязного плаща. Медведица равнодушно шла мимо горы трупов, которые совсем недавно были живыми людьми. Нападавшие не бросали убитых на улицах, они складывали их в кучи неподалёку от разоренных деревень и сжигали. Этих, видимо, решили спалить на обратном пути.

– Стой, детка! – мужчина похлопал медведицу по холке. – Сапоги у меня совсем дырявые, а мертвецам обувка без надобности.

Спрыгнув с животного, он подошёл к усопшим и стал придирчиво разглядывать ноги трупов в поисках подходящей обуви. Нашёл, как ему показалось, нечто стоящее, стал раскидывать окоченевшие тела, подбираясь к приглянувшимся ему сапогам. Потянул за обувь, но сапог не желал соскальзывать с ноги покойника.

– Помоги мне, бестолковая лентяйка! – обратился от к медведице.

Та подошла и, аккуратно взявшись зубами, потянула сапог за пятку. Покойник со своим сапогом расставаться не хотел и потянулся следом. Не испытывая неприятных ощущений, мужчина взял труп под мышки, потащил на себя, медведица пыталась зубами снять обувь для хозяина, упираясь передними лапами в землю. Наконец, сапог соскочил с ноги, сила сопротивления ослабла, мёртвый мужик упал, сбив мародёра с ног. Медведица подала хозяину обувь. Он, беззлобно откинув покойника, снял свои подмётки, надел сапог, который по виду был ненамного лучше того, который он стянул с себя.

– Как раз! Давай второй!

С помощью медведицы снял второй сапог, а на покойного сикось-накось напялил свои – не своровал, а поменялся! Вернул мужика в кучу безжизненных соплеменников, снова сел на спину медведицы, и они продолжили путь. Миновав деревню, прошли узкой тропе мимо начинающего зеленеть луга, затем свернули в лес.

Когда опустились вечерние сумерки, путник развёл в лесу огонь, набрал в ручье воду и начал устраиваться на ночлег, намереваясь приготовить нехитрый ужин из тех припасов, которые нашёл в опустевшей деревне. Медведица ушла в лес, он не волновался за неё, Джута никогда не отходила далеко.

Мужчина снял свою маску, часть лица под ней была обезображена. Жуткий ожог лишил его одной брови, ресниц и части верхнего века. Рот кривился сросшимися в углу губами, вместо крыла носа красовалась безобразная дырка. Ушная раковина тоже отсутствовала. Волос на обожженной части головы почти не было, а те, что остались, выглядели как торчащий в разные стороны пушок. Другая же половина лица, не тронутая огнём, намекала на то, что когда-то он был очень красив.

Пока готовилась еда, мужчина достал бурдюк с хмельным пойлом, открыл крышку, с наслаждением вдохнул аромат спиртного, сделал большой глоток и посмаковал напиток, держа его во рту какое-то время, затем проглотил и снова отпил. Помешал деревянной ложкой содержимое котелка, попробовал, оценивая свой поварской талант, остался доволен.

Из-за кустов показалась медведица. Перед ней в сумраке виднелась маленькая фигурка, похожая на ребёнка, и животное подгоняло эту фигурку носом, понуждая двигаться на свет костра и запах еды.

Медведица была для мужчины самым дорогим существом на свете.

Его отец был воином, совсем не выдающимся, рядовым. Свою жизнь в сражениях он сохранил благодаря счастливым случайностям, а не мастерству. Родитель был человеком вспыльчивым, не слишком умным, и никогда не гнушался потчевать домашних и соседей выдуманными рассказами о своих ратных подвигах.

У каждого воина был медведь, и у отца был большой зверь, на вид лютый, но в душе ленивый и добрый. Он сильно хромал на заднюю лапу и был слишком медленным, обеспечивая хозяину вечное нахождение в арьергарде.

Однажды, выпив лишнего, вояка решил сделать подарок подрастающему сыну. На последние деньги он купил слабого маленького медвежонка, самку. Вообще-то, он хотел купить самца. Самок, конечно, тоже обучали биться, но справляться с ними было тяжелее – девчонки строптивее, вынашивают медвежат, потом выкармливают их, проявляя материнский инстинкт именно тогда, когда после зимней спячки наступает время славных боевых походов. Пропускать битвы, по которым истосковалась душа и тело из-за того, что у твоей медведицы семеро по лавкам, хотелось далеко не каждому.

Но самцов у торговца не было, осталось две самки. Отец выбрал ту, что дешевле - маленькую и невзрачную со слезящимися глазами и тусклой шерстью. Гордо вручив её сыну, отец увидел, как тот расстроился, ему явно хотелось иметь более серьёзного друга, ведь это спутник на всю оставшуюся жизнь.

Разморённый отдыхом после долгой дороги, едой и спиртным, Юкас сначала не понял, кого привела медведица. А разобрав, что перед ним стоит худая оборванная девчонка лет семи, заворчал:

– Зачем мне это? Убей её и дело с концом! – он отвернул от себя морду животного, но Джута упрямо подтолкнула к нему девочку.

Она смотрела на мужчину, не испугавшись его страшного лица, подсела к костру, зябко ёжась, заглянула в котелок и снова подняла на него глаза.

– О, нет! Джута, если ты не хочешь её убивать, верни туда, откуда взяла.

Медведица оскалила зубы.

– Детка! Да ты со мной споришь? – удивился Юкас. – Это в тебе материнский инстинкт! Утром мы вернёмся к твоим медвежатам, они побудут с тобой ещё пару недель, прежде чем я продам их. Зачем нам чужие дети? Эта девчонка из разорённой деревни, она должна быть в куче мертвецов. Иди отсюда, – он грубо оттолкнул ребёнка от костра ногой, одетой в «новый» сапог.

Медведица зарычала, показывая фиолетовую пасть и жёлтые зубы.

– Ну-ну, не стоит сердиться! Если ты так просишь, я накормлю её. – Юкас плюхнул в грязную миску, из которой до этого ел сам, немного густой похлёбки и протянул девочке.

Та жадно схватила и начала есть, руками, обжигаясь и пачкаясь. Она уничтожила несколько порций прежде, чем дала понять, что наелась.

– Видишь, детка, она оставила тебя без ужина, – Юкас обратился к медведице и кивнул на почти опустевший котелок. – Теперь проваливай, – снова грубо отпихнул девчонку, не испытывая к ней, впрочем никакой неприязни.

Джута потянула её за одежду, совсем не подходящую для девочки, и ещё более неподходящую для этого времени года, улеглась на землю, девочка, немного подумав, примостилась рядом с большим зверем, прижалась к его тёплому животу.

– Эй, а как же я? – обиженно проворчал Юкас. – На улице холодно. Меня кто будет греть?

Джута не ответила. Юкас завернулся в плащ, накинул капюшон, устроился у огня и заснул, решив, что выяснит отношения с медведицей утром.

Ночью он проснулся от холода и вознамерился лечь рядом с Джутой, чтобы согреться. Сонный, мечтая поскорее снова отдаться Морфею, он залез между ней и ребёнком, девочка заворочалась, медведица приоткрыла глаза. Юкас, зная, что она сейчас снова будет его воспитывать, укрыл девочку плащом и прижал к себе.

Проснувшись утром, ополоснул в ручье посуду, аккуратно собрал своё нехитрое добро в сумку. Девчонка была рядом, он не обращал на неё внимания. Позвал медведицу, устроился на её спине:

– Пошли домой!

Девочка плелась за ними.

– Кыш! Кыш отсюда! – махал руками Юкас. – Вот же пристала! Детка, шевели лапами, она нас не догонит.

Джута нарочно шла очень медленно.

– Я знал, что нельзя доверять свою жизнь женщине, – рассуждал Юкас, – я просил у отца самца! Самца, понимаешь?

Медведица терпеть не могла эти разговоры, он заводил их каждый раз, когда они спорили.

– Медведю бы в голову не пришло притащить мне это недоразумение, – он кивнул на девочку, – мы бы с ним нашли общий язык! А с тобой сложно договориться, ты такая упрямая! Слушай, Джута, давай скинем её со скалы в реку? Тут неподалёку есть подходящее для этого место...

Животное отряхнулось, сбрасывая с себя хозяина. Юкас упал, больно ударившись задницей.

– Я бы продал тебя, детка, но старые вредные бабы никого не интересуют, – он встал, нелепо перегнувшись, попытался отряхнуть свой зад. – Все штаны испачкал! – без обиды констатировал он, хоть штаны и до падения были у него очень грязные.

Они шли медленно, Юкас впереди, за ним медведица, следом девочка. Джута останавливалась и ждала ребёнка, если та отставала.

– Так мы будем до вечера шагать! – Юкас посадил девочку на медведицу, сам сел сзади. – Теперь ты довольна?

Джута была довольна и побежала вперёд, домой, к своим медвежатам.

* * *

Компания шла по лесной дорожке, переступая через корни старых поросших мхом деревьев, кроны которых нависали над ними. Вскоре свернули с тропы на широкую дорогу и вошли в ворота города. Миновав его улицы, оказались на тропинке с примятой прошлогодней травой, и прошли к старому бревенчатому дому. Домишко одиноко притаился на самой окраине города среди высоких сосен. От посторонних взглядов жилище было скрыто разлапистыми елями. Высокие, но узкие окна с раскладками были тусклы от грязи и пыли, каменная труба начала обрушаться, да и крыша казалось, совсем не защищает от дождя – в ней зияли дыры. В задней его части были ворота, которые вели в некое подобие сарая. Там жила Джута.

Юкас сполз с мохнатой спины и открыл щеколду на покосившихся широких дверях, запустив животное внутрь. Джута побежала к подросшим медвежатам. Их было трое, и они тут же кинулись искать соски, хотя Юкас на время отъезда по делам оставил им достаточно еды.

Дела у него были не слишком важные. Не имея постоянной занятости, Юкас при любой возможности нанимался в мелкие отряды, сопровождающие в качестве охраны какого-нибудь торговца средней руки, перевозящего свой товар, либо участвовал в скучных боях местного масштаба, когда поселения или мелкие города, расположенные близко друг к другу, делили пастбища и плодородные земли. Платили за такое, как правило, мало, и денег ему никогда не хватало, что, впрочем, не мешало мужчине вести вполне себе вольготную жизнь.

Когда совсем не было работы, он промышлял воровством и мелкими кражами. На этот раз они с медведицей посетили соседний город, где шла весенняя ярмарка, и в толкотне можно было бы поживиться чем-нибудь ценным, залезая в чужие карманы или уперев что-то с прилавков зазевавшихся продавцов. Вылазка была не совсем провальной, но ожидания, даже самые скромные, она не оправдала. Всё, что ему удалось спереть – горсть орехов и пара кошельков, один из которых был настолько старый и настолько лёгкий, что, испытав муки совести, Юкас нашёл его обладателя и вернул мошну со словами:

– Вы, кажется, обронили.

Утешал он себя тем, что на ярмарке ему удалось облапать нескольких приятных на ощупь барышень, которые в толпе и не заметили обращенного на них внимания.

Джута улеглась в солому, медвежата ползали по ней. Девочка сидела рядом с ними.

– Эй! Как там тебя? – окликнул её Юкас. – Ты разговаривать умеешь?

– Умею! – тихо, но с каким-то вызовом ответила девчонка.

– Если ты останешься тут, в качестве благодарности за вчерашний ужин, убери навоз за медвежатами.

Мужчина вышел из сарая и прикрыл за собой дверь, неплотно, ожидая, что девчонка потащится за ним. Она осталась с медведями.

Он обошёл дом, поднялся по старым ступеням, открыл скрипучую дверь и вошёл в свою обитель. Помещение было захламлённое. Сквозь грязные окна почти не проникал дневной свет. Вместо потолка – свод крыши с толстыми балками, сверху свисал фонарь, закреплённый на тонкой цепочке. Юкас снял его, зажёг оплывший огарок свечи внутри стеклянного каркаса, повесил на место. Комната наполнилась теплым светом, стала казаться уютнее. Стены жилища были уставлены стеллажами, на полках которых в беспорядке валялись потрёпанные карты, фонари, какие-то статуэтки, оружие и ещё множество интересных и не очень занимательных вещей.

Оставшееся пространство было предоставлено кровати, застеленной не слишком свежим бельём. Маленький коврик, лежащий перед кроватью, выглядел здесь особенно умилительно. Отапливался дом небольшой каменной печкой, на ней же предполагалось готовить пищу. Несмотря на то, что здесь почти не готовили, стоящий почти у самого входа небольшой стол был завален немытой посудой.

Юкас снял плащ, подошёл к стене, на которой висела одежда, придирчиво осмотрел свой более чем скромный гардероб, решил, что переодеваться незачем, и отправился в питейное заведение.

Глава 2

Поселение, на отшибе которого жил Юкас, считалось довольно-таки процветающим. Вокруг городка располагались плодородные земли, леса, рядом протекала широкая река с быстрым течением. Река выполняла две важный функции: во-первых, в её глубоких водах водилась промысловая рыба, во-вторых, река была глубокая, форсировать её нахрапом было не так-то просто. Это естественное препятствие оберегало обитателей от внезапных нападений воинственно настроенных соседей. А соседские междоусобицы в их местах были довольно частым явлением.

Радуясь теплу и наслаждаясь звоном монет в кармане, Юкас спешил к добротному зданию с широким крыльцом и высокими ступенями. Каблуки его новых сапог гулко стучали по вымощенной камнем улице.

Таверна "Дай леща" располагалась почти в центре и слыла любимым местом сборищ жителей. Хозяйка её, пожилая дама по имени Ванда, была женщиной интересной и во всех смыслах замечательной. В молодости она без всякого преувеличения считалась одной из первых красавиц, да сейчас, утратив былую красу, не растеряла харизматичного обаяния. Уверенная в собственной неотразимости, покрытая морщинами, с поседевшими, собранными в пучок волосами, Ванда после смерти мужа, который скончался лет пятнадцать назад, делала вид, что мечтает вновь выгодно выйти замуж. Всех своих гостей она уверяла, что таверна ей опостылела, и она уедет с первым встречным, позвавшим её в жёны. Лукавила мадам в обоих пунктах.

Замуж она могла бы выйти давно – руку и сердце ей предлагали часто, невзирая на её возраст и авторитарный нрав. Она обращала внимание лишь на тех, кто был намного моложе её самой, и, несмотря на слова о первом встречном, находила изъяны в каждом соискателе.

Хоть она и утверждала обратное, властвовать в таверне было истинным предназначением женщины. Хозяйка шикарно готовила и очень любила это занятие, но всегда делала вид, что нахождение в кухне у жаркого очага – кара небесная, постигшая её непонятно за какие грехи. Грехов, впрочем, за свою долгую жизнь она накопила не так ж и много.

Ванде никогда не изменяло чувство прекрасного, в её заведении было чисто и уютно, напитки ей всегда поставляли только лучшего качества, и трактирщице даже в голову не приходило разбавлять их. Таверна её была не только местом для утоления голода и жажды, но и территорией для проведения досуга. Она мастерски могла организовать любое мероприятие: весёлые праздники для местной ребятни, и кровопролитные бои между желающими подраться на потеху публике. Бывало, что в качестве бойцов выступали поссорившиеся между собой из-за какой-то мелочи соседки, что всегда собирало большую аудиторию сочувствующих.

В общем, увядающую, а если быть точнее, давно увядшую кокетку Ванду, которая никогда не лезла за словом в карман, любили и уважали все, кто хоть раз бывал в её заведении.

Зайдя в питейную, Юкас подскочил к хозяйке, опустился на одно колено, преподнося ей скромный букет из первоцветов:

– Ты как всегда хороша! Благоухаешь, как майская роза, любовь моя! – с чувством произнёс он. – Конечно, ты снова откажешь мне в небывалом счастье стать твоей второй половиной.

– Ещё парочка таких шикарных подарков, мой мальчик, и ты рискуешь получить от меня согласие на брак, – Ванда прищурила один глаз, взяла цветы и бережно сунула их в стакан с водой, растения она уважала, пожалуй, больше, чем многих людей.

– Хорошо, что предупредила, моя прелесть! С презентами я, пожалуй, буду осторожнее, – он улыбнулся, и та часть его улыбки, которую не скрывала маска, была прекрасна.

– Эй, Юкас! – окликнул его плотный бородатый человек с широкой спиной, сидевший в компании нескольких мужчин разного возраста, часть которых приходилась ему близкими родственниками. – Садись с нами, надо поговорить.

– Я займусь тобой позже, Тея! – Юкас подмигнул он здоровым глазом симпатичной местной проститутке, которая частенько обслуживала его в долг, а потом делала вид, что забывала о том, что он ей задолжал.

Юкас имел весьма своеобразные представления о чести и совести, но о долгах, особенно шлюхам, помнил всегда. Впрочем, это не мешало ему их копить.

Он подсел за длинный дощатый стол к мужчинам, ему подали кружку с выпивкой, попросили принести для него еды. Юкасу не слишком нравилось, когда его угощали – он просто не любил быть обязанным, но и обижать отказом тех, кто проявлял щедрость и внимание было неуместно.

Позвавший его мужчина, опёрся локтями на стол и придвинулся через него к Юкасу:

– Не мне тебе рассказывать, дружище, что в рядах наших разведчиков образовались брешь. Старик окочурился, его медведь не уходит с могилы хозяина уже пару месяцев. Малышка ждёт ребёнка от моего старшего сына, – он мотнул головой в сторону парня, сидевшего напротив. – Придётся искать новых людей. Пока из тех, кого можно отправить на разведку, остался только ты. У меня даже мыслей нет, кто мог бы составить тебе компанию. Не считая, конечно, твоей медведицы. Воистину прекрасное создание – мелкая, быстрая, преданная.

Юкас втянул воздух через зубы, осмотрелся вокруг. В прошлом году их действительно было трое. Тех, которые доверяли друг другу больше, чем самим себе. Зимой умер их старший товарищ, наставник по имени Юм. Его жена проснулась, разбуженная медведем, который на тот момент ещё не должен был выйти из спячки. Здоровяк оглашал округу рыком, скрёб дверь дома. За всю совместную жизнь супругов, а она была достаточно долгой и, по большей части, счастливой, благородный зверь никогда не вёл себя подобным образом. Проснувшись от издаваемого животным шума, женщина обнаружила мужа рядом с собой, в собственной супружеской постели. Он был мёртв.

Никто так не оплакивал его как Юкас и Айна, его ученики, его отряд, его лучшие друзья. Даже безутешная вдова и дюжина Юмовых детей скорбели меньше, чем эти двое. Хуже всех пришлось старому медведю. Обычно медведи умирают раньше хозяев, этому же зверю не повезло. Сейчас он доживал свои дни на том месте, где закопали в землю смысл всей его лохматой жизни. Того, который будучи ребёнком, увидел медвежонка на весенней ярмарке в другом городе, и выпросил его у очень прижимистой своей бабки.

– У Джуты медвежата. Трое. Я не могу надолго оставлять их без матери, – Юкас, сноровисто влил в приоткрытую часть своего рта немного жидкости из кружки.

– Я устрою их продажу хоть сегодня, по очень выгодной цене. Одного возьму своему младшему.

– Они ещё малы, им нужна мать, – ответил Юкас и отодвинул кружку.

– Никто из нас не предаёт медведей! – стукнул по столу другой мужчина, самый пожилой из их компании. – А медведи не предают нас! Пусть Джута докормит детёнышей. Занг, сынок, отправь Айну, она с детства знает, что нужно делать.

– Дед! Отец! – встал на ноги молодой юноша с длинными волосами, собранными в хвост. – Я не отпущу беременную жену. Поеду сам.

– Ребёнку твоему это не повредит, а если и повредит, заделаете нового. Ты хороший воин, мой мальчик, но плохой разведчик, – проскрипел старик и, сделав глоток из кружки, продолжил:

– Твой медведь, Галвин, огромный, неповоротливый и твердолобый, он ходит за тобой по пятам и выдаст тебя. Хотя ты и сам себя выдашь, – он по-доброму усмехнулся и похлопал паренька по бедру, призывая снова присесть на лавку. – Малышка – идеальный вариант, если не считать Юкаса.

– Она не пойдёт одна! И она уже не малышка! - горячо спорил юноша, но, встретив грозный взгляд отца, с обидой сел на место и залпом опустошил свою кружку.

Он совсем недавно стал мужем. Несмотря на принадлежность его супруги к слабому полу, девушка имела славу отличного война. Айна была быстрая и ловкая, никогда не боялась драки, получая от этого занятия истинное удовольствие. Каждый год она ждала весны, когда проснутся медведи, начнётся время боевых походов. Но в этом году её цель была поражена собственным супругом. Как и медведицы, женщины обречены рожать детей, пропуская всё самое интересное из-за этих маленьких спиногрызов, которые сразу, как только начинают трепыхаться в животе, становятся смыслом жизни, отодвигая всё остальное на дальний план.

Сейчас молодая женщина, которую все по привычке называли Малышкой, находилась в положении, и скрывать этого в силу приличного срока уже не могла.

– Седые начинают отправлять отряды к тем, кто не может им заплатить, если кто-то идёт по нашу душу, мне хотелось бы это знать до того, как мы доставим им плату за мир, – пояснил глава города Юкасу и сыну. – Осталось собрать совсем немного.

Седыми они называли то самое сильное племя, которое держало под своим гнётом всю округу. Почти все медведи у них были огромными, а концы их шерсти – белыми, из-за чего звери казались седыми. Поодиночке бороться с этим народом было бессмысленно, учитывая, что городки и деревеньки были малы и немощны, к тому же постоянно ссорились друг с другом. Однако каждое поселение, находящееся под игом, делало вид, что противодействие седым продолжается, и успех непременно будет на стороне ныне угнетённых, это лишь вопрос времени. Пока же это время не пришло, те, кто имел возможность, платили дань узурпаторам, а те, у кого её не было, платили своими жизнями.

Юкас хотел уйти, но ему не позволили, втянув в разговор. Он с сожалением наблюдал, как рыжую Тею уводит вверх по лестнице очередной клиент, жаждущий продажной любви. Тея, заметив внимание Юкаса, задорно улыбнулась, чуть наклонив голову, и развела руками, мол, не обессудь, милый.

– Дождись Айну и обсуди с девчонкой тонкие места, – тоном, не предполагающим обсуждений, сказал глава города, звали его Зангом.

Юкас уже никуда не торопился, поэтому не стал спорить. Он ел и пил, уже не слишком обращая внимание на то, что платит за это не он. Потешался над непристойными шутками старого вождя Харольда, которого сменил на посту его сын.

Вскоре в таверну вошла невысокая девушка с почти детским лицом, но выступающим вперёд животом. Она пыталась скрыть беременность под кожаной кирасой и по уши закуталась в плащ с мехом на плечах, не выставляя своё положение напоказ, но, стараниями её юного мужа, который к месту и не к месту рассказывал каждому, что они ждут ребёнка, об этом знали уже все.

Девушка была крепкая и мускулистая. Пряди тонких светлых волос падали ей на лицо и спускались за спину. Полные губы, круглые щёки, высокий лоб и узкий подбородок делали её лицо кукольным, а наивные серые глаза под длинными ресницами дополняли кукольный образ. Она старалась казаться серьёзной, но лицо её было настолько милым, что никто бы не поверил, что перед ними один из самых опасных воинов города. Не поверил бы, пока не увидел её в битве. Впрочем, если говорить начистоту, более–менее стоящих бойцов этой местности можно было пересчитать по пальцам.

За Айной шёл мальчик лет восьми, в руках он нёс свёрнутые в рулон карты. В дверях харчевни показалась морда медведя, который издал рык, обращая на себя внимание девушки. Она обернулась на зверя и погрозила ему пальцем. Животное обиженно отвернулось и легло поперёк двери на улице, загородив собой вход в помещение.

– Убери своего мишку, малышка! – Ванда, казалось, не отвлекалась от игры в карты с молодым заезжим проповедником, но видела всё, что происходит в её таверне и за её пределами.

– Тётя Ванда! – по-детски захныкала девушка. – Вы же знаете, что он волнуется, когда теряет меня из виду.

– А я волнуюсь, когда теряю свою выручку. Чьё спокойствие для тебя в приоритете? Вы снова продули, святой отец. Гоните денежки. Кстати, вы женаты?

Священник заплатил и ответил, ничуть не смущаясь:

– Я дал обет целомудрия и не могу брать себе жену. Вы ищите жениха для внучки?

Ванда ничуть не смутилась, сунула выигрыш в карман и сказала:

– Нет, дорогой, обе моих внучки дурны собой – вылитые их мамаши! Где были глаза моих сыновей? Впрочем, они у них и сейчас на том месте, которое не следует упоминать в приличном заведении типа того, где мы имеем счастье находиться. Я справляюсь о спутнике жизни для их великолепной бабушки. Может, есть кто на примете?

Она подмигнула собеседнику, дождалась, пока тот отрицательно помотает головой, вздохнула: опять неудача! И, покачивая довольно объёмными бёдрами, направилась к себе за стойку.

Айна вышла, чтобы уговорить своего медведя прилечь за таверной.

– Я понимаю, родной, ты беспокоишься обо мне, но ты настолько большой и сильный, что распугаешь всех посетителей тёти Ванды, если будешь лежать у входа, – шептала она своему другу. – Там есть окошко, я буду смотреть на тебя!

Отведя медведя, Айна торопилась обратно. Дорогу ей преградил муж, он раскинул руки, норовя поймать её в плен объятий. Она легко отскочила, обежала вокруг, пока тот растерянно вертел головой, запрыгнула ему на спину.

– Галвин, разиня, ты снова убит! – шепнула ему на ухо, прижимая к его шее острый короткий нож.

– Я уже давно тобой повержен, любимая! – признал тот, повернув к ней голову для поцелуя. – Ты совсем не думаешь о нашем ребёнке, слезь с меня. Они отправят тебя одну, откажись, Айна! Я поддержу тебя, – вдруг посерьёзнел он.

– Ни за что на свете! – горячо ответила Айна. – Я мечтала об этом! Ты во мне сомневаешься? Зачем тогда ты на мне женился, несчастный?

Держась за руки, они, вернулись в таверну, сели за стол. Занг развернул карты. Юкас и Айна не обратили на них никакого внимания, они и без них знали все маршруты.

Юкас, поглядывая на сосредоточенное лицо девушки, начал обсуждать с ней предстоящий поход. Она бодрилась, но Юкас видел, что Айна не уверена в себе. В их прошлых походах она всегда была в роли подчинённой.

– Слушай, малышка! – Юкас наклонился к уху Айны. – Я не хочу отпускать тебя одну, и я мог бы пойти пешком, но как ты думаешь, мы сможем уговорить медведя старого Юма, чтобы он заменил Джуту в этом походе?

– Почти уверена, что не получится, – грустно покачала головой та, и глаза её наполнилась слезами. – Я хожу к нему почти каждый день и приношу ему поесть, хотя перед ним и без моего угощения всегда лежит свежая пища. Медведь узнаёт меня, но почти не ест. Он слишком слаб и слишком печален.

– Приходи на могилу Юма со своим мишкой завтра утром, – предложил Юкас. – Я приду с Джутой.

Юкас попрощался и, чуть пошатываясь от выпитого спиртного, направился к себе. Из окна одной из комнат, располагающихся над залом таверны, на него смотрела замотанная в простыню Тея.

Глава 3

Мгла повисла над городом, воздух наполнился весенней прохладой. Миновав освещенные улицы по узкой тропе, уводящей на окраину, двигалась человеческая фигура, с ног до головы закутанная в лёгкий струящийся плащ. Лицо скрывал капюшон. По аккуратным сапожкам на небольшом каблуке и по тому, как грациозно эта фигура двигалась, несложно было догадаться, что принадлежит она существу женского пола. Направлялась дама к неприглядному одиноко стоящему дому.

Медведица в сарае, почувствовав её приближение, подняла морду, понюхала воздух и, успокоившись, улеглась на своё место.

Женщина вошла в дом и сняла капюшон. Рыжие крупно вьющиеся волосы упали ей на плечи. Она скинула плащ и осталась в лёгком платье. Прошла к кровати, на которой лежал спящий в одежде мужчина, сняла свои сапоги, задрала подол платья и уселась на него сверху. Расстегнув и сняв с него маску, она поцеловала Юкаса в его изуродованные огнём губы со всей страстью, на которую была способна. Талантами подобного рода Создатель наделил её с избытком.

– Я наконец-то закрою долг перед тобой за три предыдущих раза, – ласково сказал он ей, тут же проснувшись, непослушными со сна пальцами стал развязывать тесёмки на её одежде и стягивать платье с её плеч.

– Ты должен мне за четыре, – она медленно провела пальчиком по его губам.

– Вообще-то за пять, крошка, а считая этот – за шесть, но заплачу только за три, – Юкас закусил нижнюю губу и чуть склонил голову набок, как будто извиняясь.

– Считай этот раз бонусом, – Тея очаровательно улыбнулась, показывая ровные белые зубы. – Пахнешь ты отвратительно! Тебе бы помыться.

– Так пахнут мужчины, тебе ли не знать? – нисколько не обиделся тот.

– О, милый, от мужчин зачастую исходит приятный запах, – она вплела пальцы в остатки его волос и вновь прильнула к его губам.

* * *

Они лежали на его неширокой постели, и Тея рассказывала Юкасу, как в его отсутствие приходила проведать медвежат.

– Самый маленький чувствует себя неважно, он вялый и много спит, – с долей тревоги сказала она, удобнее устраивая голову на плече мужчины и сплетаясь своими тонкими, почти прозрачными пальцами с его пальцами, тоже длинными и тонкими.

– Он просто тосковал по матери, – её волосы щекотали ему лицо и, он пытался откинуть их подбородком.

– Он болен, – прозвучал громкий детский голос.

Тея резко села на постели, не смущаясь своей наготы. Смущаться было нечего – она была очень красивая.

– Ложись обратно, милая, – похлопал себя по плечу Юкас.

– Как давно ты тут сидишь? – спросила Тея у девочки.

Та неопределённо пожала плечами.

– Кто это, Юкас? Почему Джута не предупредила, что здесь кто-то есть? – Тея задавала вопросы, не дожидаясь ответов на предыдущие.

– Мы с Джутой подобрали её в лесу. Вернее, подобрала медведица, недалеко от разоренной деревни, все её жители мертвы, - пояснил мужчина.

– Дитя моё, не могла бы ты выйти, чтобы мы привели себя в порядок? – голос Теи звучал уже гораздо мягче, но она всё ещё была недовольна появлением ребёнка в момент, не предполагающий зрителей.

Девочка насупилась и вышла за дверь. Тея, подбирая свою одежду, с подозрением взглянула на Юкаса, который не собирался вставать с постели. Он укрылся одеялом по шею и сделал вид, что собирается вздремнуть.

– Так ты подобрал крошку, оставшуюся сиротой? – наклонив голову набок и подняв одну бровь, спросила она.

– На кой ляд она мне сдалась? Она просто шла за нами, Джута решила, что девчонка ей необходима. Я даже предлагал скинуть её со скалы, – безучастно проговорил Юкас с постели.

Тея открыла дверь и позвала ребёнка войти внутрь.

– Как тебя зовут? – спросила она.

- Лотта, – ответила девочка и потянула Тею за руку. – Пожалуйста, взгляните на медвежонка!

– Меня зовут Тея, и сначала я взгляну на тебя.

– Лучше ещё разок обрати внимание на меня! – донеслось из кровати.

– Может, чуть позже, – пообещала Тея и зажгла фонарь на столе.

Лотта была грязная, со спутанными волосами, в лёгкой одежде. На ней была надета мужская рубашка, подпоясанная потрёпанной верёвкой, явно с чужого плеча, и видавшие гораздо лучшие времена ботинки большого размера. Впрочем, девочка не выглядела больной, разве что обеспокоенной. Она уверенно смотрела в красивые глаза Теи, а когда та улыбнулась ей, девчонка насупилась.

– Пошли ко мне, я тебя умою и переодену. Уверена, что у меня найдётся что-то более подходящее, чем эти башмаки.

– Я останусь здесь, – тихо, но твёрдо произнёс ребёнок. – Медвежонок болен, ему нужна помощь.

– Юкас, милый! Может, ты посмотришь, что с ним. А ещё нагреешь пару вёдер воды, чтобы хоть на одну вонючку в этом хлеву стало меньше, – нежно пропела Тея.

– Милая, не пойти бы тебе в задницу? – лениво откликнулся тот.

– Ты должен мне за шесть раз. Пока не расплатишься, седьмого не будет, – она подошла к кровати и поправила на нём одеяло.

– Ты сказала, что этот бесплатно! – возмутился тот.

– Передумала.

– Я был настолько хорош, что это ты должна мне заплатить! – он повернулся к ней спиной.

Тея покачала головой и присела перед девочкой на корточки.

– Пойдём, посмотрим на медведей, а потом обещай мне, что позволишь тебя помыть?

– Если ты не будешь меня уводить отсюда.

Тея согласно кивнула и направилась к входу в сарай, где находилась медведица с медвежатами. Джута радостно встретила Тею.

– Ты скучала, детка? – она погладила медведицу по морде. – Что у тебя стряслось?

Двое медвежат были крупные и сильные, они играли друг с другом и лезли к Тее. Она приласкала обоих. Третий медвежонок почти не двигался, он был гораздо меньше братьев, шерсть его была слипшаяся, со следами жидкого помёта. Тея взяла его на руки, Джута напряглась.

– Вчера вечером он чувствовал себя гораздо лучше, чем сейчас, - задумчиво произнесла она. – Я возьму травы у Ванды и приготовлю настой. Заодно принесу тебе чистую одежду. Но будем разбираться с этим завтра утром, сейчас уже слишком поздно.

– Он может не дожить до утра, – девочка не хныкала и не просила, но в голосе было столько горечи, что Тея не смогла устоять.

– Если ты пойдёшь со мной, а потом сама вернёшься назад, я добуду лекарство. Хозяин животных дрыхнет, а мне, поверь, малышка, нет особого интереса спасать его медведей и невоспитанных девчонок, которых он тащит к себе в дом. Если это, конечно, можно назвать домом! – отрезала она.

– Хорошо! – без раздумий согласилась Лотта.

– Идти довольно далеко.

– Тогда пойдём скорее!

– Я вернусь за плащом и найду для тебя какую-нибудь накидку.

Она вернулась в дом. Юкас беззаботно спал, похрапывая. Тея взяла свой плащ, нашла старую дырявую накидку, которая годилась разве что в качестве придверного коврика, направилась к выходу из дома, но вернулась к постели, присела на её край, погладила спящего Юкаса по обожженной части его лица, наклонилась и ласково поцеловала несколько раз.

– Отстань! – сонно пробурчал он, но по его скривившимся губам она поняла, что он старается сдержать улыбку.

По дороге Тея пыталась разговорить девочку, но та почти не отвечала ей, шла молча. Тея не была обидчивой, но она считала, что ребёнок мог бы вести себя вежливей. Поэтому в назидание ускорила шаг, девчонка не отставала.

Тея подошла к таверне с заднего входа, поднялась по узкой лестнице на второй этаж, пройдя по балкону, вышла в коридор, а затем открыла дверь в свою комнату. Помещение было небольшое, скромно обставленное, но очень уютное. Клиентов Тея обслуживала в другом месте.

– Садись сюда и жди меня, – она поставила в центр комнаты табурет на трёх ножках. – Если я попрошу тебя ничего тут не трогать, я могу надеяться, что эта просьба будет выполнена?

Девочка кивнула и устроилась на табурете.

– Мне нужно переодеться, надеюсь, тебя это не смутит, – сказала Тея, скидывая платье.

– Ты не могла бы шевелиться быстрее? – фыркнула Лотта.

– Не могла бы! – фыркнула в ответ Тея, но всё же ускорилась.

Сменив платье, она присела перед зеркалом, наскоро сделала прическу, повесила на шею украшение, вздохнула:

– Надеюсь, в зале не много народа, сегодня у меня нет настроения радовать наших гостей.

Тея вышла из комнаты, спустилась по лестнице вниз, чуть задержалась, рассматривая сверху посетителей, сидевших за столами. Людей действительно было не много, и почти все те, кто не посягнул бы на её давно утерянную девичью честь. Она села у стойки, за которой Ванда протирала посуду и составляла горкой чистые кружки и стаканы. Тея движением пальца поманила к себе хозяйку и, склонившись над её ухом, рассказала трактирщице о девочке, которая притащилась за Юкасом, и о больном медвежонке.

– Встань за стойку, милая, я посмотрю, стоит ли ей помогать. Юкас завтра проспится и сам прибежит ко мне за лекарством для своего медвежонка, если там всё так плохо, как ты говоришь, – Ванда вышла из-за стойки, Тея встала на её место.

Девочка всё ещё сидела на табурете, когда дверь открылась, и на пороге появилась пожилая женщина со свёртками в руках. Одета Ванда была в тёмно-синее платье с застёгнутым под горло воротником, в ушах, на шее, на запястьях и пальцах блестели украшения – трактирщица всегда заканчивала день при параде.

– Я принесла травы для медвежонка, – Ванда была не слишком приветлива, но девочка встала и протянула руки за свёртком.

– Но сначала ты расскажешь мне, кто ты, откуда и почему тебя волнует судьба чужого животного.

Девочка насупилась и отвернулась. Ванда развела руками и направилась к выходу, положив свёртки под мышку:

– Тогда иди обратно с пустыми руками, крошка! Или купи у меня снадобье, – она улыбнулась, оглянувшись, все её зубы были на месте.

– У меня нет денег, – сказала девочка. – И секретов тоже нет. Моя мать давно умерла, отца убили, мы со старшим братом укрылись в лесу, когда на деревню напали. Потом он отправился посмотреть, что осталось от нашего дома, и больше не вернулся. Я ждала его очень долго, а потом меня нашла Джута. Я думала, что она меня съест, но она меня спасла. Поэтому я хочу спасти её медвежонка.

– Наши медведи не едят людей, – смеясь, сказала Ванда. – Чем занимался твой отец?

– Ничем. Он был лодырем, а чтобы никто его за это не осуждал, делал вид, что очень болен. Вечно выпрашивал милостыню у таких же нищих, как и мы, соседей.

– Вы жили на подаяние? – с сомнением уточнила Ванда.

– Брат нанимался к тем, кто готов был дать ему хоть какую-то работу. А я помогала одной женщине на рынке – чистила рыбу на продажу.

– Надеюсь, ты говоришь правду, девочка. Я расскажу тебе, как заваривать траву и поить настоем медвежонка.

Получив инструкции, травы и завёрнутый в тряпицу большой кусок пирога, девочка вышла из комнаты и покинула таверну тем же путём, что и вошла. Пытаясь вспомнить дорогу, отправилась обратно к дому Юкаса. На ходу она развернула и стала жадно есть пирог от Ванды.

Когда закончилась освещённая тусклыми фонарями дорога, Лотта остановилась, соображая, куда ей следует идти. Увидев впереди силуэт медведя, она испугалась и притихла, но потом каким-то шестым чувством поняла, что медведь зовёт её за собой. Всё ещё опасаясь, она встала и сделала несколько шагов. Навстречу ей вышла Джута и тут же скрылась за деревьями. Медведям нельзя было гулять по городу без сопровождения хозяина. Лотта побежала к ней, отломив кусок от пирога, предложила животному. Джута съела, скорее из вежливости, чем от голода, и присела на передние лапы, чтобы девочка смогла на неё залезть. Лотта неловко забралась на спину медведицы, и та быстрым шагом направилась к дому.

В темноте он казался совсем мрачным и неуютным. Грязные его окна еле-еле светились жёлтым светом. Хозяин спал, видимо, не просыпался с того момента, как ушла Тея. Огонь в печи не горел, и Лотта, скинув в топку остатки каких-то деревянных обломков, которые, судя по всему, использовались в качестве дров, с помощью огнива развела огонь. Ей нужно было вскипятить воду, чтобы заварить травы, но она не представляла, где может её добыть, тем более в темноте. Найдя на полу комнаты огарок свечи, засунула его в фонарь, часть стёкол в котором отсутствовала, вышла на улицу. Огляделась. Растерялась, не понимая, что ей делать. Зашла к медведице.

– Мне нужна вода, чтобы приготовить лекарство, – сказала она, надеясь, что животное её поймёт.

Джута встала, вышла из сарая, оглядываясь, как будто приглашая Лотту следовать за собой. Лотта пошла за ней и вскоре увидела старый колодец. Брёвна его венца были покрыты мхом, на ручке колодезного ворота висело на цепи тяжёлое деревянное ведро. Девочка подумала, что нужно будет во что-то перелить воду из этого ведра, когда она её достанет, и ей снова пришлось вернуться в дом. В своих больших башмаках и лёгкой одежде она продрогла, накидка, найденная для неё Теей, совсем не грела. Но Лотта, увлечённая своим занятием, не замечала холода. В доме она нашла какую-то мятую жестяную ёмкость. У колодца её ждала медведица. Лотта попыталась снять ведро с ручки, удивилась его тяжести, но справилась. Бросив его в колодец, крутила ручку, опуская его, но ведро никак не хотело тонуть и принимать в себя воду. Тогда Лотта снова подняла ведро и, пытаясь дотянуться до цепи, чтобы подтянуть его к себе, поскользнулась и полетела в колодец. Джута поймала её на лету, подцепив зубами за рубаху, при этом порвав ветхую ткань, из которой был сотворён сей предмет текстильного искусства. Поставив девочку возле колодца, животное горько вздохнуло.

Лотта собралась с силами, отмотала цепь длиннее и со всей силы бросила ведро в колодец, дном вверх. Услышав всплеск, стала поднимать, еле крутя ручку, и с удовлетворением заметила, что ведро стало тяжелее, значит, вода наполнила его. Впрочем, пока она его поднимала, большая часть воды вылилась сквозь рассохшиеся доски. Перелив то, что осталось, в принесённую посудину, Лотта ещё несколько раз, превозмогая себя, бросала ведро и черпала воду, пока не наполнила мятую кастрюлю полностью. Она потащила её в дом, при этом фонарь повесила на руку, но свеча там почти догорела и не освещала ей путь. Боясь запнуться и разлить с таким трудом добытую воду, Лотта всё же добралась до уже разгоревшейся печки и, отмерив нужное количество жидкости, поставила её греться.

Сама, разомлев в тепле, она почти доела пирог, оставив лишь корочку, которую не смогла осилить, запила сырой водой из посудины, в которой её принесла, и чуть было не уснула, но вода бульканьем известила её о кипении. Девочка приготовила отвар из трав, как её учила Ванда, отправилась поить им медвежонка, перед этим заменив в фонаре потухшую свечу на другой огарок.

Здоровые медвежата спали, Джута вылизывала больного сына. Лотта подошла к ней, погладила.

– Я хочу ему помочь, – решительно сказала девочка.

Медведица повела носом, понюхав зелье, и поддела носом слабого медвежонка, соглашаясь на помощь. Выпоить ему снадобье оказалось делом нелёгким. Пока Лотта догадалась, что сподручнее делать это ложкой, которую она нашла в доме, она пролила мимо нехилую часть отвара. Наконец, справившись, Лотта зарылась в солому рядом с медведями и мгновенно уснула.

Глава 4

Проснулась девочка от мощного пинка. Получила она его от Юкаса.

– Что ты сделала с моим медведем? Чем ты его отравила? – кричал он в неистовстве, держа на руках медвежонка.

Лотта не сразу сообразила, в чём её обвиняют. Она лежала на грязном полу в разорванной одежде, одном большом ботинке, второй слетел с её ноги. Ей было холодно и больно. Ещё ей казалось, что разъярённый Юкас убьёт её, но эта мысль её почти не пугала.

– Я хотела ему помочь, – заикаясь, ответила она.

– Помочь? Он родился мелким, но ещё позавчера он выглядел не намного хуже братьев, а сегодня медвежонок уже не жилец!

Юкас схватил девочку за горло, приподнимая её над полом. Она сучила ногами, хрипела и пыталась ногтями разодрать кожу на его руке. Рука разжалась, и Лотта упала на колени, ударившись ими о дощатый пол, а Юкас отлетел в гору соломы. Это Джута почти ласково откинула его лапой, защищая девочку. Юкас поднялся, презрительно посмотрел на Лотту, грубо оттолкнул её ногой со своего пути, жутко раздосадованный вышел из сарая. Ему было жаль медвежонка, до такой степени, что не было сил выяснять отношения с его матерью. Через несколько секунд он вернулся в сарай и выволок оттуда Лотту на улицу.

– Иди отсюда, пока я не свернул тебе шею! – недобро улыбаясь, сказал он ей, затем сменил тон на ласковый:

– Джута, детка, ты мне нужна, пошли со мной.

Медведица оглянулась на Лотту, которая, прислонившись спиной к сараю, сидела на земле, обняв колени, и плакала.

-– Даже не начинай! – прикрикнул на Джуту Юкас. – Нас с тобой ждёт Айна.

Джута вздохнула. Хозяин в таком состоянии он бывал редко, и спорить с ним сейчас было бесполезно. Но медведица обязательно бы это сделала, если бы их не ждала девушка, которую Джута очень любила. Медведица медленно пошла за Юкасом, держась от него на расстоянии, тем самым показывая, что осуждает его поведение.

* * *

На могиле старика Юма лежал лохматый медведь. Глаза его не выражали ничего, кроме смирения. Рядом стояла миска, полная свежей рыбы, которую ранним утром наловил для него Юмов сын. Обычно это было любимое лакомство зверя, но сейчас он утратил интерес даже к еде. Почувствовав, что к нему кто-то приближается, медведь лишь скосил глаза в сторону идущих к нему людей и медведей. Поджарый любопытный мишка Айны подскочил к лежавшему животному, радостно его приветствуя, тот поднял морду, посмотрев на молодого сородича. Джута не решалась подойти к некогда сильному и смелому другу, с которым бок о бок провела много дней своей жизни. Медведь узнал Айну и Юкаса, и в любой другой ситуации он был бы им рад, но сейчас зверь лишь вздохнул и отвернулся, положив голову на скрещенные лапы. Медведь Айны заинтересовался рыбой, и девушке пришлось на него прикрикнуть, чтобы он не ел того, что предназначалось не ему.

– Я же тебе говорила, что это бесполезно, – мило надув нижнюю губу, произнесла Айна.

– Я и не надеялся, что он встретит нас, жонглируя разноцветными шариками, – буркнул Юкас.

Он подсел к медведю и протянул руку, чтобы потрепать его за ухом. Медведь зарычал, Юкас отскочил.

– Начало так себе, – заключил Юкас, скребя пальцами с грязными ногтями заросшую щетиной щёку.

– Ты бы оказал нам большую услугу, если бы поел, – ласково сказала Айна, с некоторой опаской вытаскивая пальцами из шерсти медведя огромный колтун.

Зверь хотел огрызнуться и на неё, но взглянув на милое девичье лицо, передумал. Айна, поняв, что ей ничего не угрожает, подошла совсем близко и ухватилась за ещё один колтун.

– Ужасно выглядишь, хозяин бы не одобрил, – строго сказала она.

– Дружище, ты нам и правда нужен, – Юкас тоже решился подойти к нему и стал выбирать клочки полинялой шерсти. – Джута не может оставить детей, а я не могу идти без медведя. Айне придётся рисковать одной, если ты нас не выручишь. Мы могли бы стать отличной парочкой, я всегда мечтал о самце!

Медведь слушал внимательно, и не огрызался, даже тогда, когда девушка больно тянула его за шерсть. Но вставать с могилы не торопился.

– Ладно, малышка, пошли отсюда, мы тратим время, – Юкас потянул Айну за руку, оттаскивая её от животного.

– Я тебя понимаю, мишка! Но мне, если честно, немного страшно идти одной. Страшно не за себя. И даже не за своего ребёнка. Вдруг я не справлюсь с заданием. Твой хозяин настоящий предатель – умер, не предупредив, что собирается сыграть в ящик! – прошептала девушка на ухо старому медведю. – Но я уверена, он бы очень рассердился, узнав, что ты не помог нам.

Айна позвала своего медведя, и, махнув на прощанье Юкасу, отправилась прочь от могилы. К лежащему животному подошла Джута и потёрлась о его морду своей. Грустно посмотрела в потухшие глаза старшего товарища и носом подвинула ему миску с рыбой. Пахло от миски очень привлекательно, Джуте рыба доставалась редко. Последний раз – поздней осенью, перед спячкой. Это Тея приволокла беременной медведице полную кошёлку деликатеса. Клиент предложил расплатиться частью улова, либо обслужить его в кредит. Тея знала, что жаждущий её прелестей рыбак вскоре продаст рыбу и деньги ей непременно вернёт, но всё же предпочла порадовать вкусным Джуту, взяв оплату натуральным продуктом. В ущерб себе, разумеется.

Медведь подвинул миску Джуте, предложив ей поесть за него. Джута посмотрела на хозяина, ожидая одобрения, и Юкас согласно кивнул. Медведица с наслаждением и чавканьем съела угощение, сначала одну небольшую рыбину, а потом ещё одну, совсем маленькую.

– Если передумаешь, ты знаешь, где мы живём, – сказал Юкас медведю, кивнул своей медведице:

– Детка, пойдём домой.

* * *

Лотта сидела на том месте, где её оставили, она не вошла ни в дом, ни в сарай, хотя очень замёрзла. Юкас прошёл мимо неё к медвежатам, даже не взглянув. Слабый медвежонок чувствовал себя плохо, Юкас уже видел такое. Шансов выжить, по мнению хозяина, у него не было. В отвратительном настроении Юкас вернулся в дом и наткнулся на остатки вчерашнего пирога, который не доела Лотта.

– Откуда это у тебя? – он бросил объедки в девочку.

– Мне дала женщина.

– Какая женщина?

– Высокая, седая с украшениями. Она дала травы и пирог. Я приготовила отвар так, как она меня научила, клянусь! Я хотела ему помочь!

Юкас стал вспоминать вчерашний визит Теи и разговор о больном медвежонке.

– Так ты была у Ванды? Она знает толк в снадобьях, но этим ему уже не поможешь, – буркнул Юкас.

– Можно мне хотя бы попытаться? – девочка молитвенно сложила руки.

Он пожал плечами:

– Валяй.

– Ведро у колодца, – робко начала Лотта, – оно дырявое.

– Другого у меня нет!

Он шёл в дом, от души пиная камни, попадавшиеся ему на пути. Один из них угодил в окошко дома и разбил его, от чего Юкас выругался и мысленно снова обвинил девочку.

Он собирался отправиться в город, выведать новости от проезжающих из других поселений людей. Но передумал и улёгся в постель, положив под голову руки. Недолго повалявшись, он поймал себя на мысли, что Тея была права, и пахнет от него действительно ужасно. Собрав по дому грязную одежду, Юкас свистнул Джуту и отправился с ней к живописному лесному озеру. Сняв маску, он разделся догола и вошёл в холодную воду. Ёжась, быстро окунулся с головой и начал согреваться. Тело у него было стройное и красивое, за исключением шеи, плеча и предплечья – кожа там пострадала от огня, но гораздо меньше, чем лицо. Медведицу в воду приглашать было не нужно, она с радостью залезла туда сама.

Наплескавшись с Джутой, Юкас вылез на берег, оделся, наскоро и без фанатизма застирал нехитрые элементы своего гардероба и отправился к дому. Возле колодца он заметил, что девчонка пытается достать воду, равнодушно прошествовал мимо, не повернув головы. Развесив одежду возле дома, всё же вернулся к ней с двумя целыми вёдрами, наполнил их водой из колодца и отнёс к печке. Лотта шагала за ним.

– Почему ты сказал, что целых вёдер у тебя нет?

– Потому что не хотел с тобой разговаривать.

– Чем можно затопить печь?

– Можно сходить в лес и набрать там веток. Обычно делают так, если лень рубить деревья на дрова или нет денег на их покупку, – ответил Юкас.

Лотта покорно пошла на поиски, набрала немного того, что с большой натяжкой можно было бы назвать дровами, растопила печь и снова приготовила отвар. Юкас стоял в дверях сарая и смотрел, как она поит медвежонка снадобьем, а Джута за этим наблюдает.

«Всё бесполезно, детка!» – подумал он, и ему стало очень жалко свою медведицу.

* * *

Старый косматый медведь, весь в колтунах и репьях, шатаясь, медленно шёл по людной улице. Он двигался без сопровождения хозяина, что было запрещено правилами их поселения, но никому из горожан и в голову бы не пришло выразить недовольство по этому поводу. Все знали, чей это медведь. Он не мог идти с хозяином, потому что человека у него больше не было.

Тяжело ступая на лапы и часто дыша, он двигался неспешно, просчитывая каждый шаг, но ни разу не остановился отдохнуть, и вскоре оказался возле старого дома, в котором жили Юкас и Джута. Дойдя до входа в сарай, он устало рухнул на землю.

– Вот это дело, дружище! – обрадовался Юкас, увидев зверя. – Малышка будет рада. Тебе нужно приходить в себя!

Он поставил перед животным миску с несколькими куриными яйцами, прошлогодними, уже сморщенными яблоками и кореньями трав. Медведь, до этого подкрепившийся оставшейся рыбой, взглянул на угощение и стал вяло его обнюхивать, понимая, что нужно есть, чтобы набраться сил.

* * *

– Как твой медвежонок? – спросила Ванда, когда вошедший в таверну Юкас уселся за стойку.

– Умрёт сегодня или завтра, – махнул тот рукой.

– Я передала для него лекарство, твоей девчонке. Если уж ты приволок её к нам, позволь спросить, почему она такая грязная и так легко одета?

– Ванда! Любовь моя! Она приволоклась сама! Джута, вредная баба, не позволила от девчонки избавиться. Хочешь, возьми её себе! – с некоторым раздражением ответил Юкас.

– У меня на шее сидят двое олухов сыновей, их бабы и тупоголовые внучки! – весело ответила трактирщица. – Это не считая всех остальных убогих, согретых теплом моего внимания, вроде тебя и Теи!

Сыновья у Ванды были умными, работящими, обладали добрым нравом и обожали мать. Их жёны – красавицами и замечательными хозяйками. Внучки – милейшие, хорошо воспитанные и сообразительные девушки. И никто из них не сидел у неё на шее. Но такова была природа Ванды – ругать всё, что ей было дорого.

– Я передам девчонке еды, не вздумай съесть всё сам! И ещё трав. Подойди ко мне, когда соберёшься восвояси.

В дверях таверны появился Занг с отцом и младшим сыном – тем самым пареньком, что нёс карты вчера. Старик подмигнул хозяйке, та смущённо улыбнулась, не обронив в его сторону ни одного слова.

* * *

Когда Юкас вернулся домой, Лотта вычёсывала старого медведя. Делала она это старым гребнем со сломанными зубцами, который нашла тут же, в сарае. Шерсть животного свалялась и плохо распутывалась. Медведю не слишком нравилось это занятие, но он ни разу не огрызнулся на Лотту. Юкас с удивлением наблюдал за этой картиной. Старый медведь не отличался дружелюбием и снисхождение проявлял лишь к хорошо знакомым людям.

– Эй! Как тебе это удалось? – спросил Юкас, приближаясь к ней. – Как он подпустил тебя?

Лотта пожала плечами:

– Я сказала, что хочу ему добра, и он услышал.

Юкас хмыкнул и продолжал смотреть с нелепым желанием, чтобы она больно дёрнула медведя, а тот вскочил, зарычал, показывая большие жёлтые клыки, один из которых сломан почти до самого основания, ударил девчонку лапой, отбросив её от себя. Но ничего подобного не случилось, она спокойно продолжала своё занятие, выбирала свалявшуюся шерсть и, кажется, совсем не боялась.

– У твоего отца был медведь? – спросил Юкас.

– Нет, что ты! Он себя-то с трудом кормил. А про нас с братом и вовсе забывал.

– Мне не интересны все эти семейные подробности.

– Ты же сам спросил.

– Я спросил не про отца. Ты предпочла остаться в сарае с медведями, когда я звал тебя в дом, возилась с больным медвежонком, вошла в доверие к Джуте. А сейчас вычёсываешь медведя, который не любит внимания, терпеть не может, когда к нему прикасаются, и он совсем недавно за такие же действия чуть не убил меня. В той убогой деревеньке, где ты выросла, наверняка, был лишь один медведь – у главы вашего поселения.

– У нас вообще не было медведей, – ответила она. – Даже у того, кто считал себя главным. Но мне они всегда нравились. Первый раз я увидела медведей, когда к нам пришли за платой. Тогда мы ещё могли им заплатить. Пришедших было шестеро, но хватило бы и троих. И они прибыли на медведях. Большой зверь со шрамом на морде и круглой серьгой в ухе внимательно посмотрел мне в глаза и навсегда забрал моё сердце.

– К вам приезжал Маран, их вождь? – недоверчиво спросил Юкас, не веря своим ушам. – В ту замшелую местность?

– Я не знаю его имени.

– Опиши мне шрам на медведе. В каком ухе была серьга? И какая именно?

– Шрам наискось проходил через всю морду. А серьга – медная, в левом ухе. Густая шерсть блестела на солнце, а кончики её были светлыми, – эта картинка навеки отпечаталась в её памяти, и она улыбалась, представляя умную медвежью морду.

– Хочу тебя огорчить, хотя мне насрать, огорчишься ли ты, но сердце твоё отдано самому злобному существу на этой земле. Этот медведь со своим хозяином поработил тут всё! Он сломал множество жизней, в том числе и твою. И твоё несчастное сердце он использует разве что в качестве закуски!

– Жизни у меня всё равно не было, – серьёзно посмотрела на него девочка.

Юкас уже собравшийся было уйти обернулся, и, оглядев ребёнка, неопределённо хмыкнул. А затем, как будто что-то вспомнив, добавил:

– Ванда передала ещё лекарство для медвежонка, немного еды и чистую одежду. Но надеть ты её сможешь только при условии, если помоешься. Это не я придумал, мне всё равно. Это Тея. За сараем стоит корыто. Воду греть ты уже умеешь. Рядом с ним где-то валяется кусок мыла.

– Закончу с медведем и помоюсь. Как его зовут?

– На своё имя он откликался только тогда, когда его произносил хозяин, – не оборачиваясь, бросил Юкас.

* * *

Лотта сидела в корыте с горячей водой и намыливала спутанные волосы. Корыто было мелкое, и явно не предназначалось для купания. Девочка еле туда поместилась, согнутые колени были практически возле её лица. Мылась она очень редко, а одежду меняла и того реже, потому сейчас испытывала что-то вроде блаженства. Вытянув ноги за пределы корыта, растопырив пальцы на ногах, она расслабилась, откидывая назад голову и раскидывая руки, посмотрела в небо, в котором уже начинали сгущаться сумерки, и лежала, пока вода не остыла, и она совсем не замёрзла.

Одежда, которую передал ей Юкас от Теи, была ношенная, но добротная. Лотта никогда таких красивых вещей не носила, и даже ни на ком не видела. Она стала обладательницей плотного голубого платья с вышивкой по вороту, тёплых чулок, короткой суконной курточки и плаща с меховой оторочкой. Ещё в свёртке были аккуратные довольно высокие ботинки со шнуровкой. Они были чуть больше, чем нужно, но гораздо меньше тех ужасных стоптанных ботов, что были на ней раньше, поэтому, надев их, Лотте показалось, что её ноги сковали колодками. Она оделась, расправила подол платья, выставила вперёд ногу в ботинке, пожалела, что негде полюбоваться на своё отражение, но и без этого поняла, как ей идёт этот наряд, закружилась, развевая плащ, счастливо рассмеялась. Удивилась своему состоянию - она не могла вспомнить, когда смеялась последний раз.

В грязной мыльной воде, оставшейся после неё в корыте, она постирала свою старую рубашку, отжала её и повесила сушиться. После этого вошла в дом, чтобы приготовить отвар медвежонку, которому не становилось лучше.

Между тем, Юкас, ничтоже сумняшеся, лёжа в постели, доедал то, что Ванда передала для Лотты.

Глава 5

На балконе площадке смотровой башни стоял юноша и наблюдал, как его любимая супруга с их первенцем в животе удаляется от города верхом на своём медведе. Они идут довольно быстро в компании ещё одного медведя и мужчины в маске, сидящего на нём. Старый зверь, покинув кладбище, быстро набрался сил и воспрянул духом, почувствовав свою значимость. Медведь был избавлен от колтунов, линялой шерсти и выглядел ухоженно. Над этим потрудилась Лотта, которая не отходила от медвежьего сарая, проводя с животными почти всё время.

Парень, провожающий взглядом компанию, знал Юкаса с детства, хоть тот был родом не из их местности. Когда-то перед воротами их города раздался истошный, полный отчаянья, крик медведицы. Охрана, дежурившая у входа, направила на животное оружие, не давая ей войти внутрь. Главой поселения в то время был дед юноши, он скомандовал пропустить медведицу:

– Она пришла за помощью, остолопы! Вы собрались убить её за преданность хозяину?

Когда Джута вошла в ворота, уже не молодой, но тогда ещё вполне крепкий Харольд без опаски протянул ей свою руку, давая её обнюхать, сказал, понизив голос:

– Я не враг!

Медведица опустилась на землю, Харольд знаком подозвал к себе взрослого сына. Они вдвоём сняли с мохнатой спины молодого парня в обгоревшей одежде. Лица на нём почти не осталось, его сожрал огонь. Переглянувшись, отец и сын отрицательно покачали головами, соглашаясь друг с другом, что парень – труп. Медведица снова закричала, поддела хозяина носом, облизала его руку, и бедняга поднял конечность, ища ею нос подруги.

– Бегите за Вандой! - крикнул Харольд.

Ванда была специалистом во многих вопросах, в том числе располагала обширными знаниями относительно лечения различного рода ран. Заткнув за пояс подол длинной юбки, она прибежала на площадь, присела на колени перед раненым на грязную мостовую. Медведица кинулась было защищать хозяина, но женщина подняла палец, унизанный кольцами, ткнула им в её мокрый нос и спокойно сказала:

– Цыц! Не мешайся!

Джута растерянно отступила и присела на задницу.

Ванда внимательно, без неприязни осмотрела пациента, кивнула Харольду, мол, попробую выходить. Погладила по голове медведицу, сказав:

– Ты успела вовремя, красотка. Всё будет хорошо.

Трактирщица приютила несчастного и его спасительницу у себя, ухаживая за ним несколько месяцев. Она не задавала никаких вопросов чудом выжившему парню – это, был Юкас, и не донимала его своим обществом. Он же был угрюм и не хотел разговаривать ни с кем, кроме своей медведицы.

Вскоре Юкас окреп и, несмотря на предложение хозяйки остаться жить у неё в комнате над таверной и помогать в хозяйственных делах, ушёл в пустующий дом на отшибе. Первое время он избегал любого общества и стеснялся своего уродства

Галвин с тоской смотрел, как удаляются Айна и Юкас, понимая, что на эти несколько дней жизни их связаны. Не ревновал, но переживал. За всех троих. Нет, за всех пятерых.

* * *

Юкасу было непривычно ехать на чужом медведе. Он был выше и шире Джуты и Юкас всё никак не мог удобно примоститься. Медведь был недоволен ёрзаньем по его спине и порыкивал так грозно, что Юкас уже пожалел, что согласился на эту авантюру –отправляться в путь на чужом звере. Ретивый мишка Айны норовил убежать вперёд и порезвиться, Айна не стала его сдерживать, и в какой-то момент эти двое, молодые и счастливые, оказались далеко впереди. Старый медведь тянул носом воздух, кажется, не веря, что он вновь идёт на службу, наблюдая за летающими и ползающими насекомыми.

Путь их, если они не будут сбавлять темп, должен занять меньше двух суток в один конец. Дул лёгкий ветерок, светило утреннее солнце, день обещал быть чудесным, и когда задница Юкаса начала привыкать к спине животного, жизнь показалась ему прекрасной и удивительной. Насвистывая немудрёный мотивчик и глазея по сторонам, он расслабился, полностью положившись на медведя - тот хорошо знал дорогу, по которой им предстояло пройти.

* * *

Улучшений в состоянии медвежонка не наблюдалось, но Лотта упорно готовила травяной отвар и поила его. Она насобирала полсотни личинок майских жуков и направлялась кормить ими медвежат. У сарая она встретила приветливую Тею.

– Лотта! Ты выглядишь гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу, – улыбнулась ей Тея. – Я принесла тебе поесть.

– Я покормлю их и приду, – Лотта показала ей личинок в жестяной кружке. Тея кивнула и направилась в дом.

Лотта вошла в сарай и опустилась на солому рядом с медвежатами, они начали с ней играть и выпрашивать личинок. Она попеременно давала каждому, закрывая собой от братьев слабого малыша, пока он без аппетита пытался прожевать угощение. Лотта уже к привыкла к его болезни и радовалась, что прогнозы Юкаса о его скорой гибели не оправдались.

Тея сдвинула на край стола всю грязную посуду, освободив на нём место, чтобы Лотта могла спокойно позавтракать. Смотрела, с каким аппетитом та ест, и грустно улыбалась, поправляя ребёнку волосы.

– Ты не будешь возражать, если я расчешу тебя? – спросила она, разыскивая подходящий гребень в беспорядочно раскиданных в доме Юкаса вещах.

Найдя расчёску, она распутала редкие волосы девочки, выстригая тупыми ножницами то, что не смогла привести в порядок, подравняла кончики, сделала красивую причёску. Лотта при этом морщилась и втягивала ртом воздух через сомкнутые зубы. Она не привыкла к тому, что её дёргают за волосы, но терпела.

– Ты поможешь мне принести воду? – попросила Лотта, когда Тея закончила. – Для меня это очень тяжёлая задача.

– Помогу, - вздохнула она. – Этот засранец Юкас, конечно, до сих пор не сменил ведро?

– Не сменил, оно дырявое, - ответила Лотта.

Они вместе набрали и принесли воду, нагрели её, и Лотта принялась мыть посуду. Тея, снова вздохнув, стянула с постели грязное бельё и отправилась на улицу, к корыту.

– Вообще-то, я не нанималась к нему служанкой, но возвращаться в таверну не хочется, поэтому, так и быть, наведём порядок в этом клоповнике.

Несколько часов они мыли, чистили и драили. Тея шутила, смеялась, пытаясь развеселить ребёнка. Иногда у неё это получалось.

Худая невзрачная девочка мыла окна с внутренней стороны дома, красивая рыжеволосая женщина - с внешней. Взгляды их встретились через стекло, а затем Тея убрала тряпку и приложила к стеклу ладошку с тонкими пальцами. Лотта с обратной стороны приложила свою, широкую и короткопалую. Тея подмигнула, Лотта улыбнулась в ответ.

Бельё, развешенное перед домом, трепыхалось от ветра, нагревалось солнцем, и быстро высохло. Застелив им постель, Тея легла на кровать и позвала к себе девочку. Все эти дни Лотта спала урывками, постоянно просыпаясь к медвежонку, и Тея заметила, что она засыпает. Она тихонько начала петь Лотте колыбельную, смахнула с глаз крупные слёзы, встала с кровати, укрыв уснувшего ребёнка одеялом.

– Тея! - сонно окликнул её детский голос. – Дай ему лекарство. Пожалуйста.

– Хорошо, не беспокойся.

Лотта, проваливаясь в сон, думала, что это был замечательный день.

Мать свою она не помнила, та умерла едва девочка начала ходить. Выжила она по большей части потому, что её отцу, оставшемуся одному с детьми, сочувствовали соседи, помогая мужчине кто, чем мог. Расценивая дочь как средство давления на жалость односельчан, родитель старался сохранить её в живых.

Внимание, которое проявила к ней Тея, было девочке непривычно, но неожиданно приятно.

* * *

Юкас и Айна собирались расположиться на ночлег. Они устроились в лесу и прислушивались к доносившимся до их ушей звукам. Пели птицы, несильный ветер раскачивал макушки деревьев. Путники не услышали ничего, что могло бы их насторожить. Медведи спокойно сидели рядом и не проявляли беспокойства.

– Сегодня мы можем развести костёр, малышка, – вполголоса сказал Юкас. – Завтра нам спать не придётся, мы будем уже слишком близко к городу. Медведей оставим на прежнем месте.

Айна согласно кивала.

– Мы вместе войдём через центральные ворота, – продолжал мужчина, – осмотримся на площади, затем я пойду в кабак и разговорю там местных, а ты...

– Нет, ты пойдёшь один, а я полезу через водосточную канаву, иначе мы не сможем подобраться близко к казармам, – возразила девушка. – Погода сухая, я даже не испачкаю одежду.

– Ты там больше не пролезешь, малышка, – усмехнулся половиной рта Юкас, – да и смысла идти туда нет: в казармы ты не зайдёшь, а ошиваться рядом подозрительно. Ты и сама это знаешь.

– Вся эта вылазка не будет стоить и гроша, если мы прислушаемся к Зангу и просто пройдёмся под руку по торговой площади, – сплюнула Айна. – Он не знает, как нужно действовать, и всегда полагался на нас. Сейчас его подговорил сынуля, мой драгоценный муженёк, который боится за плод своего семени! Я его, конечно, очень люблю и нашего с ним ребёнка тоже, но это не должно мешать работе.

Она сердилась на мужа и на свёкра, которые, видя её боевой настрой, увещевали их с Юкасом не действовать сгоряча.

– Будет ещё хуже, если ты застрянешь со своим пузом в узкой дырке под городской стеной, - спокойно ответил Юкас.

Айна с некоторым отвращением посмотрела на свой живот, затем, тут же переменив выражение лица, с нежностью его погладила.

– Тогда через клоаку, которая ведёт от городского ручья через медвежьи берлоги, – обрадовалась она своей идее.

– Вот она как раз полна воды и медвежьего говна, – Юкас отвернулся от неё, он не хотел продолжать эту тему. – Прости за прямоту, малышка, но это самая глупая идея, которую ты высказала за все годы, что мы тут прогуливаемся. Ты хочешь посчитать их солдат? А, может, животных? А нахрена, если всем ясно, что их гораздо больше, чем нас!

– Ты вообще никаких идей не высказываешь! - обиделась Айна и достала котелок, чтобы приготовить пищу. – Если мы объединимся с другими… Ой! Да что с тобой разговаривать!

Тьма стала опускаться на лес, постепенно захватывая каждый его уголок, и когда совсем стемнело, Юкас снял свою маску. Он сидел у маленького костерка и пил травяной чай. Он не прочь был бы выпить чего-нибудь покрепче, но величайшим усилием воли заставил себя оставить бурдюк с хмельным напитком дома. Пьянел Юкас быстро, а сейчас ум должен быть ясен и чист. А если бы взял пойло с собой, непременно бы выпил. Договорился бы сам с собой на один глоточек, а там бы пошло-поехало!

Айна спала, закутавшись в плащ, прижавшись к своему мишке. Старый медведь посапывал, повернувшись спиной к огню. Юкасу не спалось. Он лёг на траву, закинул руки за голову, смотрел в звёздное небо и думал о том, что если вся эта чушь о бессмертии душ правда, то на него сейчас смотрят те, кому он когда-то был дорог. И он тоже смотрит, пытаясь разглядеть очертания знакомых лиц, составляя их из множества сияющих звёзд, но никак у него это не выходит. Одни медведицы на небе - большая, и малая. И, если честно, их ему уже вполне достаточно.

Им с Айной нечего было опасаться, через эти глухие места не ходили отряды воинов, торговые обозы и путники, следовательно, и лихим людям тут делать было нечего, да и медведи их сразу предупредят о приближении кого бы то ни было. Но всё же он потушил костёр, достал из сумки старое дырявое одеяло, кинул его на землю, улёгся на него, подсунув под голову свою сумку и, закутавшись в плащ, уснул.

Утро выдалось пасмурным и туманным, просыпаться в лесу в такую погоду на отсыревшем от росы шерстяном одеяле – то ещё удовольствие. Юкас открыл один глаз, увидел, что Айна встала и уже разожгла огонь, нащупал свою маску и натянул её на лицо, не желая смущать девушку своим видом.

Наскоро перекусив и собравшись, они снова отправились в путь.

Медведи шли быстро и, сделав всего одну остановку, Айна и Юкас ещё до наступления сумерек добрались до места, где им предстояло оставить животных.

– Не будем же мы тут сидеть до утра! – скривилась Айна, ей не терпелось заняться делом.

– Будем, малышка. Действуем, согласно плану. Торговцы уже ушли с площади, толпа схлынула. В поисках ночлега в городе мы привлечём к себе лишнее внимание, – спокойно ответил Юкас и расположился на поваленном бревне. – Утром туда снова потянется много разного люда, мы затеряемся среди них.

– Да какое внимание! Там столько народу! – возмущалась она.

– Я предпочитаю провести ночь с Джутой, – твёрдо ответил Юкас.

Айна знала, что он прав, но всё же нетерпеливо ходила взад и вперёд, маяча перед глазами и начиная раздражать его своей торопливостью. Её медведь, чувствуя настроение хозяйки, тоже переминался с лапы на лапу. Раньше в их команде был тот, чьё решение не оспаривалось, теперь же Юкас с Айной остались на равных, и она считала, что вправе настаивать на своём мнении.

– Мы теряем время! Ещё совсем светло, - она постаралась придать голосу твёрдости, надеясь переубедить напарника.

– Ночуем здесь, затем ты идёшь вперёд, и, огибая холм, выходишь на дорогу. Я выйду на неё с другой стороны. Оба входим через центральные ворота, выходим через них же, встречаемся тут до заката, – спокойно повторил Юкас, дав понять, что обсуждение окончено.

– Отлучусь по нужде, – вздохнула Айна, и, приказав своему медведю оставаться на месте, направилась в сторону от стоянки.

Отойдя подальше, она перешла на бег, ловко пробиралась сквозь заросли кустов, не собираясь опорожнять мочевой пузырь, она вышла на опушку, но, услышав голоса, шагнула назад и притаилась за кустами. Разговаривали дети.

По весеннему лугу гуляли трое. Два мальчика и девочка, все примерно одинакового возраста, около десяти лет. С ними были подросшие медвежата, выводок прошлого года. Дети были хорошо одеты и ухожены, мальчики забавлялись стрельбой из лука, пытаясь поразить стрелами яблоко, подвязанное за тонкую верёвку на ветвь дерева.

Высокий красивый ребёнок с выбритыми висками и чёрными блестящими волосами, собранными на макушке в короткий торчащий хвост, натянул тетиву и пустил стрелу. Она немного не долетела до цели, потому что тонкая светловолосая девчонка сбила её кончиком длинного кнута.

– Адель! – с рыком бросился на неё мальчик. – Когда-нибудь я разрублю твою игрушку на мелкие кусочки!

– Если поймаешь и отберёшь! – засмеялась девочка и бросилась прочь.

За ней рванул совершенно белый медвежонок с розовым носом и светлыми глазами, такой же быстрый и тонкий, как она сама.

"Альбинос", – восхищённо подумала Айна, наблюдая за этим. Она в первый раз видела подобное чудо.

Мальчишка бежал за девочкой, за ним – крупный сильный медвежонок, который быстро перегнал хозяина, но остановился, дожидаясь его. Девочка вдруг развернулась и, взмахнув кнутом, обвила его кончиком ногу преследователя, повалив того на землю.

– Это нечестно! – обиженно сказал мальчишка, поднимаясь.

Распутывая ногу, он с силой дёрнул за ремень кнута. Девчонка, державшая рукоять своего оружия, не устояла и тоже растянулась на земле. Мальчик подполз к ней и сел сверху. Та посмотрела на него сначала с вызовом, а потом со смирением отдала ему кнут, признав своё поражение. Пацан встал на ноги, подал ей руку, помогая подняться.

Второй мальчик, тоже высокий и красивый, с благородным прямым тонким носом и русыми волосами, рассыпанными по плечам, наблюдал за ними с улыбкой, тиская своего медведя, крупного и ухоженного. Пока его друзья носились по полю, он вогнал в самый центр яблока свою стрелу.

Айна наблюдала за ребятами, соображая, чьи это могут быть дети, и заметила, что в их сторону быстро направляется несколько фигур – войны на медведях. Одна из медведей был огромный. На гиганте величаво восседал хозяин.

– Вот чёрт! – выругалась Айна, узнав медведя со шрамом и серьгой, и стала медленно отступать, пока тот её не заметил.

Глава 6

Айна вернулась к месту стоянки делая вид, что ничего не случилось.

– Беременность, походы и перекусы на бегу не идут на пользу твоему пищеварению, – сделал вывод Юкас, намекая на её долгое отсутствие.

– Хочешь обсудить это? - с готовностью повернулась к нему девушка.

– Если других тем для разговора нет, и тебе хочется моего совета, я с удовольствием побеседую с тобой. Я и сам, знаешь ли...

– Нет, Юкас! – замахала руками Айна. – Я не хочу это слушать!

– Как хочешь! - пожал плечами тот и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Они прислушались. Медведи подняли уши и посмотрели в одну и ту же сторону. Вдалеке слышался треск ломающихся веток.

– Медведь, – шепнул Юкас.

– Туда, – Айна указала на вывороченное из земли дерево, под корнями которого можно было укрыться.

– Бесполезно, малышка! Он нас учует.

Айна, не послушав, указала своему медведю идти в то место, которое она наметила, зверь, пригибаясь, полез под корни. Она и сама направилась туда же, на ходу доставая короткий кривой нож, не издавая ни звука. Старый медведь внимательно смотрел на Юкаса и ждал указаний. Тот выругался себе под нос и снова прислушался. Треск веток отдалялся, и он облегчённо вздохнул.

– Мы слишком близко, нужно отойти назад, – шепнул он, пробираясь к Айне. – Что они тут делали, интересно?

Айна пожала плечами, но закусила губу, понимая, что, убегая, она, возможно, себя выдала. Но вскоре всё стихло, и она успокоилась.

Юкас немного подумал, позвал старого медведя укрыться за поваленным деревом и сам устроился там же, привалившись спиной к одному из толстых стволов. Некоторое время они сидели тихо, даже, кажется, не двигаясь, но потом снова начали тихо переговариваться.

* * *

Это утро, не в пример предыдущему, обещало быть тёплым и ясным. В предрассветных сумерках Айна сняла с себя штаны, кирасу и удобные походные ботинки, надела простое платье. Юкасу переодеваться было без надобности. Оставив медведей и часть своих вещей, они разделились и отправились к широкой дороге, ведущей в процветающий город.

Он располагался на открытой местности и был окружён высокими стенами с несколькими смотровыми башнями. Впрочем, жители не слишком беспокоились о безопасности, зная, что нападать на них попросту некому.

Устроившись в крестьянской телеге, Юкас весело хихикал с толстой, но миловидной женой её хозяина. Он внимательно наблюдал за тем, что происходит вокруг. В город стекался народ, в основном для торговли или для обмена товарами. А ещё чтобы развеять скуку, узнать последние новости, напиться, затеять драку.

Впереди шли тяжёлые обозы – одно из поселений везло хозяевам дань. Сопровождающие обозов старались казаться серьёзными малыми, но Юкас понимал, что они испытывают облегчение, ведь они обеспечили себе ещё немного времени для вольготного житья, необременённого страхом за свои жизни.

Юкас отметил, что смотровые башни пусты, на воротах минимум охраны.

«Уж слишком они расслабились», – подумал Юкас, спрыгивая с телеги. Он попрощался с приветливой собеседницей, поблагодарил её супруга за позволение прокатиться в его телеге и прошёл через широко распахнутые ворота.

Айна медленно шла по лесу, незаметно влилась в компанию шумных торговок, которые тащили в город свой незамысловатый товар. Айна шла чуть поодаль от них, стараясь не обращать на себя внимания, и, как и все, беспрепятственно прошла через ворота за городские стены. Побродив по шумным улицам, она для вида купила немного продуктов, чтобы создать впечатление, что горожанка идёт домой с рынка.

Задание у них с Юкасом было самое простое – прочувствовать обстановку, посмотреть количество военных в городе, узнать, куда направляются отряды захватчиков и насколько они велики. Это и разведкой назвать было трудно, так, культурная вылазка, почти прогулка.

Подслушивая бесполезные, как ей казалось, чужие разговоры, она отправилась в сторону гарнизона, который находился в дальней части города и занимал значительную его часть. В той стороне было немноголюдно, слышался рёв медведей и грубые мужские голоса.

Седые содержали своих медведей отдельно, и по улицам они не разгуливали даже в сопровождении людей.

У каждого животного был хозяин, и он мог проводить время со своим медведем, но жили звери отдельно и обучались централизованно. Учитывалась каждая беременная самка и каждый появившийся на свет медвежонок. Пока медвежата росли, отслеживался их характер и физическая форма. Отбраковка проводилась тщательно и жёстко по малейшему признаку несоответствия принятым здесь нормам. Все их животные были великолепны, и армия, восседающая на них, выглядела настолько помпезно и непобедимо, насколько таковой и являлась.

Кроме помещений для медведей и казарм для солдат, в гарнизоне были устроены тренировочные площадки, стрельбища и даже арена для показательных выступлений. Впрочем, устраивали подобное не часто.

Айна ещё сама не решила, зачем туда идёт, все важные решения принимались, скорее всего, не в этом месте, но её влекло туда нестерпимо. Возможно, где-то в глубине души, так глубоко, что она сама никогда бы себе в этом не призналась, она хоть на день мечтала оказаться в числе лучших воинов этой армии, нагонять страх одним своим величавым появлением. Тщеславие? Нет. Хотя… Все хорошие бойцы самолюбивы в той или ной степени.

На пути ей попался небольшой отряд воинов. Они были хорошо вооружены, и явно направлялись за своими медведями. Мужчины вполне обыденно обсуждали задание разорить ещё одну деревеньку. Делая вид, что занята инвентаризацией сумки, Айна прошла мимо них. Те лишь мимолётно скользнули по ней взглядами.

Подойдя к казармам и не зная, что делать дальше, Айна осмотрелась. Недалеко стоял достаточно высокий дом, под его крышей было чердачное окно. Айна подумала, что можно забраться наверх и осмотреть кащармы сверху.

Хозяйка дома возилась на улице – судя по звукам, чистила песком какую-то посудину. Айна нелолго думая поднялась по лестнице на второй этаж, соображая, как ей оказаться у вожделенного окошка. Из дверей одной из комнат вышла старуха и с интересом посмотрела на незванную гостью. Айна затаила дыхание, придумывая, что ей ответить на вопрос, какого чёрта она тут забыла. Но старуха кивнула и спросила:

– Пришла погадать, красавица? Пойдём, поворожим!

Она цепко взяла Айну за руку и поволокла за собой в комнату, из которой только что появилась. Айне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Посреди мрачного помещения, в котором она оказалась, стоял круглый стол, накрытый потёртой скатертью с длинной бахромой. На столе стояли несколько толстых свечей, установленных на невысокие металлические подсвечники, а ткань скатерти была покрыта каплями воска.

– Садись! – старуха подвинула стул с высокой спинкой, Айна опустилась на него.

Поставив на стол глубокую металлическую миску, украшенную диковинными узорами, пожилая женщина налила туда воду из красивого кувшина с узким горлом. Подобной посудой в их краях не пользовались, вещи приехали в этот дом издалека. Внутри поверхность миски была зеркальной, и чистая вода, не желая успокаиваться, плескалась, отражая пламя свечи и завораживая отблесками огня.

Гадалка устроилась напротив, вынула из волос длинную шпильку. Седые, почти белые, жесткие неожиданно густые волосы рассыпались по плечам старухи. Она протянула через стол жилистую руку, призывая Айну подать ей свою и требовательно сказала:

– Духам нужно заплатить за их ответы. Они просят совсем не много.

Айна с некоторой опаской протянула руку, и старуха ловким движением проткнула её палец своей шпилькой. Несколько капель крови упали в воду, и жидкость в миске начала успокаиваться. Последняя алая капля растворилась в воде, старушечьи пальцы разжались, выпуская руку Айны. Гадалка, накрыв голову широким платком, который до этого был у неё на плечах, нагнулась над миской с водой. Она всматривалась туда какое-то время, а потом резко выпрямилась, посмотрела на Айну, сощурив глаза. Оскалив зубы, женщина стянула с головы платок, медленно отодвинула стул, и, поднявшись на ноги, направилась к девушке, по пути скручивая платок в жгут. Она смотрела Айне в глаза, и та сидела, не в силах пошевелиться.

Старуха вдруг ласково заговорила:

– Духи показали мне твою долгую и счастливую жизнь с любимым мужчиной, девочка. А ещё ваших сильных сыновей и прелестных дочурок. Мне было дано увидеть, как вы любите друг друга до самой смерти, и как ты печёшь семье пироги, которые за обе щеки уплетают твои близкие. Сейчас у тебя не очень хорошие отношения с выпечкой, правда, милая? Ты могла бы научиться. Я слышала, как вы наслаждаетесь смехом своих детей, страстными стонами друг друга на брачном ложе и лязгом стали в битвах. Но ничего подобного не случится, потому что ты совершила большую ошибку, придя сюда с дурными помыслами. Твой муж после того, как оплачет тебя, женится снова, но уже никогда не будет счастливым. Вот, что ты натворила, дорогая.

Гадалка обошла стул и накинула платок на шею Айны. Потеряв с женщиной зрительный контакт, Айна очнулась, но её горло уже было крепко обвито. Невозможно было поверить, что пожилая дама может обладать такой неистовой силой. За голенищем у Айны был спрятан короткий кривой нож, но она не могла до него добраться, как ни старалась.

Старуха упёрлась коленом в спинку стула, и давление на шею Айны возросло. Теряя сознание, она собрала последние силы, дрожащими пальцами взяла со стола длинную шпильку, которой старуха пустила ей кровь, и, вывернувшись, воткнула шпильку женщине под подбородок, вогнав её настолько глубоко, насколько могла.

Почти сразу после этого она почувствовала, как ослабла удавка, смогла сделать вдох, и, едва начав соображать вскочила со стула. Гадалка медленно оседала на пол, Айна подхватила её, посадила на свой стул. Видя, как по дряблой шее стекает струйка крови, она хладнокровно опустила голову ещё живой старухи в миску с водой, которая по-прежнему стояла на столе. Вода зашипела и забурлила, но вскоре успокоилась, и Айна увидела, что в воде появляются картинки. Убрав набок рассыпанные седые волосы, которые закрывали обзор, Айна всмотрелась в воду, увидела, как закрываются глаза огромного медведя со шрамом на морде, и он безжизненно падает на окровавленную землю. Она хотела смотреть ещё, вдохновляться зрелищем, но вода резко стала мутной, и картинки пропали.

Находиться здесь дольше было нельзя, и она, оставив тело старухи, без суеты вышла из дома никем не замеченная, буркнув под нос:

– Всё будет именно так, как ты напророчила, старая ведьма, кроме двух моментов. Оплакивать меня не придётся, а свои дурацкие пироги он поест в таверне у Ванды!

Юкас, бродя по базарной площади, высматривал Айну. Ему не понравилось её настроение, и он беспокоился, что она может натворит глупостей. Увидев, как она покупает на одном из прилавков продукты, не вступая в диалог с торговкой, уходит к другому продавцу, делает вид, что рассматривает товар, успокоился и направился в один из местных трактиров. Там он заприметил небольшую компанию подвыпивших мужиков. Притворившись таким же пьяным, он подсел к ним.

– Хозяйка моя шатается по рынку и, клянусь своей маской, пока не потратит все мои сбережения, не успокоится, – сообщил он им.

Те понимающе закивали, и лишь один из них, хуже всех одетый и самый пьяный, в красках расписал, какая замечательная супруга у него – бережливая и рачительная.

– Поэтому ты пьёшь за наш счёт, – без упрёка захохотали над ним товарищи.

– Именно! – согласился счастливый супруг.

– Позвольте и мне вас угостить, друзья мои! – предложил Юкас. – В благодарность за то, что позволили присоединиться к вашим посиделкам. Не люблю пить в одиночестве.

– Хозяйка, видать, не все твои денежки прибрала к рукам? – пьяно ухмыльнулся один из мужчик.

– Припрятал немного. У каждого должны быть средства на маленькие удовольствия, о которых жене знать не следует, – ответил Юкас бесхитростно.

– О средствах или об удовольствиях? – уточнил высокий хорошо одетый мужчина, подмигивая приближающейся к ним с подносом девице.

– Я вижу, ты понимаешь, о чём я, дружище! – потёр руки, Юкас. – Наверняка, в вашем городе множество хорошеньких барышень, с которыми можно приятно провести время!

– Барышни-то имеются, но все они знают крутой нрав моей дражайшей половины. Она потрепала космы не одной из них. Поэтому в родном околотке дамы оказывают мне гораздо меньше внимания, чем я того заслуживаю, – ответил собеседник.

Аккуратно перетекая с темы на тему, Юкас выяснил, откуда явились сюда эти господа. Почти все участники попойки к большой его удаче оказались из разных мест и познакомились здесь же, в таверне. Просидев с ними пару часов и не выпив ни глотка спиртного, Юкас выведал много полезной, но не являющейся тайной информации. Дань узурпаторам выплатили почти все поселения, жители которых проводили время в трактире, а те, кто ещё не успел, был готов это сделать со дня на день. Так же ему стало известно, что главы двух достаточно крупных городов присягнули седым на верность, что означало, что боевые отряды этих поселений не будут поддерживать других в противостоянии против захватчиков. В ответ седые обязались защищать своих вассалов от притязаний соседей на их земли.

"Трусливые псы!" – подумал Юкас, но вслух сказал:

– А вот это правильно!

– Не согласен! – стукнул кулаком по столу тот, что в самом начале разговора хвалил свою супругу. - Сдались! Продались! Нас остаётся всё меньше и меньше, надежда на свободу угасает.

– Говори тише! Никто не будет марать руки о твою шкуру, но не стоит привлекать внимания. Надежды на оссобождение давно нет, а договор обеспечит защиту, – спорил с ним кто-то.

Юкасу это было уже не интересно. Выяснив примерное количество боевых медведей и их наездников в каждом городе, Юкас попрощался и, уверенный, что ничего ценного он больше не узнает, вновь отправился шататься по рыночной площади, пока было ещё немного времени. Влившись в толпу, с интересом наблюдающую за кукольной театральной постановкой, он без стеснения, полазил по карманам зевак, неплохо обогатившись. Бросил несколько монет в стоявшую возле ширмы шляпу, поделившись наваром с артистами, и направился к выходу из города, перед которым собралась толпа. Бравые мужчины с оружием останавливали и проверяли каждого выходящего оттуда, задавали вопросы, обыскивали и задерживали тех, кто казался им подозрительным. Оружия у Юкаса с собой не было – не такой уж он дурак, чтобы войти с ним в этот город, а вот чужие кошельки могли вызвать вопросы. Даже мысль о расставании с этими чудесными изделиями из кожи причиняла ему душевные муки – разрывать ещё толком не начавшиеся отношения с чужим добром категорически не хотелось. Досадливо поморщившись, он вместе с толпой стал ждать своей очереди на выход, не понимая, по какой причине случился переполох в самый час пик у городских ворот.

Пристроившись к пожилой даме, ведущей за веревку сопротивляющуюся дойную козу, он упёрся козе в зад и толкал её, делая вид, что изо всех сил пытается помочь её владелице.

– Что там произошло? -– как бы между делом спросил он у женщины, уклоняясь от ног вяло лягающейся парнокопытной особи.

Женщина, обретя в нём поддержку в борьбе с упрямым животным, охотно вступила в разговор:

– Говорят, убили местную гадалку. Наверное, её предсказание кому-то не слишком понравилось.

– Из-за неё такой шум?

– Ходят слухи, – дама перестала тянуть козу и позвала к себе Юкаса, тот отвлёкся от тощего козьего зада и подошёл, подставляя здоровое ухо ближе к её рту.

– Болтают, – повторила она, – что именно она напророчила Марану стать великим правителем, подчинив себе всё живое! – дама назидательно подняла вверх палец. –Потому ей особое уважение оказывалось. Как это правильно сказать, милок? Вроде советника она у вождя была.

– Да ну! – подыграл ей Юкас. – Стоящая, стало быть, провидица. Была. Кто ж её так?

– Да я что услышала от баб на рынке, то и рассказываю, давай-ка, пихни эту стерву, чтобы копытами шевелила.

Громко ругаясь на козу и переговариваясь с женщиной, называя её "мамашей", Юкас приблизился к городским воротам. Козе очень кстати приспичило облегчиться, и Юкас, делая вид, что не замечает акта дефекации, продолжил толкать её, намеренно испачкав руки в козьем навозе, растерев его. Сокрушаясь и по этому поводу тоже, остановился возле стражей, демонстративно вытер руки о штаны и встал перед ними, готовый к обыску.

– Проходи, не задерживай! – брезгливо сказали ему.

Юкас пожал плечами, а коза вдруг резво побежала вперёд, потянув за собой хозяйку. Он догнал её, пристроился рядом и, вновь заведя разговор, выяснил, что и её город тоже заключил союз с седыми. Не поняв, как дама к этому относится – многие просто боялись высказывать своё мнение, он мило попрощался с ней и с её ценным рогатым приобретением, незаметно отстал и затерялся в лесу.

Глава 7

Несмотря на то, что чуть не распрощалась с жизнью, Айна не отказалась от мысли пробраться в казармы. Не придумав способа как это сделать, и признав свою бесполезность, она присела на корточки и начала понуро трепать за ухо небольшую лохматую собаку, дружелюбно вилявшую ей хвостом. К закрытым воротам гарнизона неспеша следовала телега, ведомая мулом, нагруженная большими корзинами. Айна проводила её глазами, сзади на телеге сидел молодой юноша.

Собачонка уже перевернулась на спину, подставляя ей живот, когда из дома, который покинула Айна, раздался крик. Это вернувшаяся с улицы в дом хозяйка обнаружила свою пожилую родственницу мёртвой.

Женский голос пронзительно просил о помощи. Мужик, управляющий телегой, и парень, сидевший позади, оставили свой груз и бросились на зов. С разных концов улицы потянулись ещё люди, а Айна недолго думая залезла в телегу и притаилась между корзинами. Собачонка ходила вокруг, поскуливала и требовала обратить на себя внимание. Запряжённый мул повернул голову и фыркнул.

"Плохая затея! Я у всех на виду!" - не успела подумать она, как извозчик вернулся, крикнул, что приведёт подмогу, и, не замечая тревоги своего мула и путающийся под колёсами собаки, направил телегу к казарменным воротам, а достигнув их, принялся нетерпеливо стучать. Когда массивные двери открылись, мужчина эмоционально рассказал, что гадалка их предводителя убита. Началась суматоха, телега въехала внутрь, но разгружать её не спешили, многим хотелось узнать подробности и задержать убийцу. Отогнав повозку под навес, извозчик убежал хвастать, что именно они с напарником первые оказались на месте.

Айна вылезла из телеги, прячась за ней, осмотрелась. Амбары с запасами пищи для медведей и солдат были забиты, но её волновало не это. Она и сама не знала, что именно хочет узнать, но ей страстно хотелось к медведям. Пробираясь мимо добротных строений, она искала способ заглянуть хоть в одно из них, а услышав неподалёку рёв медведей, отправилась туда, откуда он доносился.

Она осторожно вошла в приоткрытую дверь одного из сараев и увидела медвежат. Все были крупные и ухоженные. Они ещё явно нуждались в материнском молоке, но медведиц рядом не было. Наверное, медвежат кормили в определенное время. Один из малышей посмотрел на неё и попытался издать рёв. Откуда-то сбоку послышался рык взрослого медведя. Айна подумала, что это мать услышала своего медвежонка, огляделась в поисках медведицы, но как только она сделала шаг, медвежонок снова зарычал. На этот раз его поддержали другие медвежата, потом подключились и взрослые медведи, устроив шум. Айна запаниковала. Крадучись, она вышла из помещения, увидела, как к нему бегут несколько человек. Не зная, была ли она ими замечена, юркнула за постройку, осматриваясь в поисках водосточной канавы.

Где-то здесь должен быть сток, через который вымываются продукты жизнедеятельности животных. Она это знала точно, в позапрошлом году даже обследовала его, но старый Юм категорически запретил ей пользоваться подобным способом проникновения в город.

– Пролезешь туда и окажешься в ловушке. Медведи тебя учуют и позовут людей, – увещевал он Айну, а той идея настолько нравилась, что мысль воспользоваться этим лазом не оставляла её.

Сейчас в любом случае выбора у неё не было, нужно убираться отсюда. Добежать до ворот военного городка теми окольными путями, какими она пробралась сюда, было невозможно – обитатели казарм, немного успокоившись после происшествия с гадалкой, стали проявлять бдительность, а ворота давно уже были закрыты. Да и телегу, в которую она, очертя голову, забралась, чтобы попасть сюда, начали разгружать.

Айна кралась вдоль стены, за медвежьими сараями, и наконец увидела сток в виде канала, шириной около метра, заточённый с обеих сторон в камень. Дно его было почти сухое, но чем дальше он под наклоном удалялся к стене города, тем больше становился объём неприятно пахнущей жижи в нём. В стене канал оканчивался невысоким сводом арки, а под ней было поросшее водяной травой болото. Айна не раздумывая полезла туда, стараясь не тревожить растения, чтобы не оставлять следов. Когда глубина позволила, она опустилась с головой почти до самого дна. Задержав дыхание, она раздвигала режущие стебли травы и ползла, надеясь миновать стену и оказаться в лесу, по ту сторону города.

Надежды её рухнули, когда она упёрлась в решётку из крепких кольев. Айна впала было в отчаяние и показалась из воды, вдохнув воздух. В рот ей попала грязная жижа, она стала отплёвываться, пыталась протереть глаза. Услышала приближающиеся голоса, беззвучно скрылась под водой снова, поняла, что края кольев не доходят до дна, стала аккуратно, не создавая волн и шума, выгребать руками ил, расширяя себе лаз. Снова, снова и снова, ломая ногти и задыхаясь. Выныривать было нельзя, можно себя выдать, но силы были уже на исходе.

Дыра под решёткой стала достаточно большой. Айна подлезла под решётку и непременно пролезла бы, если бы не была беременна. Застряв, она стала извиваться, пытаясь освободиться от плена, когда это не увенчалось успехом, мелькнула мысль вернуться назад, всплыть на поверхность, сдаться.

Нет! Только не сдаваться! Айна ещё раз с силой дёрнулась, развернув корпус, почувствовала острую боль, сама не поняла, в какой именно части тела, затем ощутила лёгкость и свободу, оттолкнулась ногами от решётки, насколько могла сильно, поплыла. Канал стал гораздо шире и глубже, она, проплыв в вязкой воде несколько метров, на секунду вынырнула, хапнув кислорода, снова скрылась под водой. Адреналин заглушил боль, которую она испытывала, и она всё плыла, изредка всплывая, чтобы отдышаться, пока не почувствовала, что вода становится чище, а пространство вокруг неё – обширнее. Уже смелее подняв голову над водой, Айна увидела крутые берега лесного водоёма. Она была ослаблена, от ледяной воды судорогой сводило ноги, но она, в который раз за день собрав силы, стала пытаться выбраться на берег.

* * *

Юкас, вернувшийся к медведям, примостился спиной к дереву и закемарил. С закрытыми глазами он прислушивался ко всем лесным звукам, не позволяя себе провалиться в сон. Ещё было немного времени до момента, о котором они условились с Айной, и он не слишком волновался за неё. Гораздо больше в данный момент его беспокоили собственные руки, испачканные козьими испражнениями, он мечтал их помыть. Ручей здесь был, но довольно далеко – он преградит им путь, когда они с Айной пустятся в обратную дорогу. Нужно только её дождаться.

День уже подходил к концу, и Айне давно пора было появиться. Её медведь то и дело смотрел на Юкаса вопросительно, а затем вставал, нетерпеливо переступая с лапы на лапу, стремясь двинуться в ту сторону, куда ещё утром ушла хозяйка. Юкас пытался казаться спокойным, но таковым не являлся. Он очень хотел двинуться в обратный путь. Вообще-то, он никуда не торопился, но что-то подсказывало ему, что безвременная смерть прорицательницы и долгое отсутствие Айны связаны между собой. А ум упорно подсовывал мысли, от которых по спине пробегали неприятные мурашки.

Место их стоянки располагалось достаточно близко к городу, и возможно, кто-то из бравых воинов возымеет намерение до наступления темноты прогуляться со своим медведем или просто обследовать местность. Маловероятно, конечно, зачем им бродить по лесу, когда вокруг простираются прекрасные весенние луга, подходящие для прогулок даже в вечернее время.

Юкас размышлял о том, что если Айна не пришла вовремя, значит, случилось то, что помешало ей это сделать. Городские ворота открыты круглосуточно, она легко могла бы выйти. Одинокая беременная, возможно, привлекла бы к себе внимание охраны, но не настолько пристальное, чтобы решить остаться в городе на ночь.

– Пошли домой! – приняв нелёгкое решение, отмахиваясь от собственных сомнений, скомандовал медведям, и взял сумку с одеждой Айны.

Её медведю это совсем не понравилось, он оскалил зубы, негромко рявкнул на Юкаса и вцепился зубами в сумку хозяйки.

– Тихо, тихо! – притопнул ногой Юкас, но тут же понял, что этот медведь его никогда не послушается.

Тем не менее, он попытался ещё раз, убедительно сказав, глядя в глаза мишке:

– Она знала, до какого времени должна вернуться. Нам не стоит её ждать.

Медведь Айны категорически отказывался подчиняться. Старый медведь без возражений поднялся с земли и готов был опуститься на передние лапы, чтобы Юкас залез на его спину.

– Чёрт! – поморщился Юкас и сел на тонкое поваленное дерево, которое с треском сломалось под тяжестью его тела.

Он так и остался сидеть на земле, размышляя, стоит ли оставаться здесь еще на одну ночь, чтобы утром, когда вновь загудят торговые ряды и выпивохи набьются в таверны, вернуться и постараться найти хоть какой-то её след.

* * *

Выбравшись на берег, Айна отползла в заросли кустов, ветви которых цеплялись за её мокрую одежду. Почувствовав себя в относительной безопасности, она смогла прислушаться к своему телу. Сумку она бросила недалеко от того злосчастного дома, где судьба уготовила ей встречу со старухой, а вот момент, когда потеряла плащ, не отследила. Вспоминая события прошедшего дня, поняла, что произошло это когда она пыталась пролезть под решеткой сточной канавы. Шея нещадно болела и саднила, не столько от платка, который гадалка использовала в качестве удавки, сколько от пряжки плаща. Плащ зацепился за острые концы решётки и сковывал её движения, держа за шею, как поводок. А когда она настойчиво пробивалась наружу, всё же порвался, оставив красный порез на её коже. Пряжка могла бы перерезать ей горло, если бы ткань была крепче. Плащ ей очень нравился, и она на секунду пожалела, что утратила его.

На секунду её охватила эйфория от осознания, что всё закончилось. Да, ничего ценного она не выяснила, но она жива и свободна! Сейчас чуть отдохнёт, встанет и побежит к Юкасу, он наверняка давно её дожидается. Айна ощупала руками свой живот, почувствовав, что одежда на боку разорвана. Опустив глаза, она увидела глубокую рваную рану, края которой топорщились, как лепестки отцветающей розы.

Она заставила себя не смотреть на рану, со стоном встала и, еле волоча ноги, пошла в сторону стоянки, уже не уверенная в том, что он напарник её дождался. Она-то бы, конечно, дождалась, и даже отправилась бы на его поиски, нарушив все договоренности и негласные уставы. Она бы точно его не бросила.

Представляя, как воспримут его возвращение без Айны, Юкас в очередной раз принял решение. На этот раз он всё же решил остаться до утра. А там уже покумекает.

«Как же плохо, когда нет того, кто точно знает, что делать. При старике Юме подобного произойти бы не могло. Сижу тут, не выяснив ровным счётом ничего такого, что стоило бы мне подобных переживаний. Чужие монеты, конечно, добавляют приятную тяжесть моей сумке, но они не окупят почти четырёх дней пути и жизни девчонки, которая возомнила себя умнее всех! А она точно залезла в какую-то задницу. Не удивлюсь, если она ту бабку и грохнула! Была бы здесь Джута, мне было бы легче. Я ни разу не расставался с ней так надолго», - Юкас перебирал в голове мысли, не чувствуя усталости, голода и жажды, он даже привык к мерзкому запаху своих ладоней. Впрочем, он их особо и не нюхал.

Мишка Айны выражал высшую степень уныния. Он смотрел по сторонам, нюхал воздух, и вдруг с коротким рыком рванул куда-то в сторону, совершенно не опасаясь быть обнаруженным, ломая своим телом ветки, наступая на поваленные трухлявые деревья, пугая птиц, которые уже устроились на ночлег.

– Стой! – тихо крикнул ему Юкас, и растерянно обратился к своему медведю:

– Что он творит?

Он не успел опомниться, как его животное беззвучно настигло медведя Айны и, вцепившись тому в холку, пыталось остановить, оттаскивая назад. Между медведями завязалась драка, при этом старый двигался медленно и тихо, молодой же вошел в раж. Зверь Юкаса был крупнее и опытнее, но Айнин был моложе. Опыт зачастую уступает молодости и силе, но, похоже, не в этот раз. Глядя, как старый повалил молодого на спину, на летящие клочки шерсти и на оскаленные зубы, мужчина вновь привалился спиной к дереву, даже не пытаясь их разнять. Ни тот, ни другой, его не послушаются.

– Юкас! – услышал он слабый голос.

Медведь Айны тут же потерял интерес к драке и, вывернувшись, с кровавыми пятнами на шерсти, побежал на голос. В несколько прыжков достигнув хозяйки, он обнюхал её и присел, чтобы она могла на него забраться. Юкас быстрым шагом подошел к ней, радуясь и злясь одновременно. Увидев, в каком состоянии его напарница, эти чувства тут же испарились, Юкас застонал и замедлил шаг, как будто не желая к ней приближаться.

– Я всё же пролезла через сточную канаву, – прошептала она и ослабла, повиснув на шее медведя. – Но это была самая дурацкая идея, которую я когда-либо воплощала в жизнь!

Юкас покачал головой, помог Айне забраться на медведя, накинул на неё свой плащ.

– Сполоснёшься в ручье и переоденешься, – сказал он, стараясь не срываться на крик, хотя очень хотелось.

– Почему медведи в крови? – спросила Айна, ложась на шею мишке, стараясь не тревожить свой раненый бок.

– Потому что ты, малышка, очень глупая девочка, – со вздохом сказал Юкас. – Твоему зверю надоело тебя ждать, и он решил отправиться на поиски. Медведю старика это не понравилось.

– Что ты узнал, Юкас? – желая отвлечься, спросила Айна, они тут же пустились в обратный путь.

Он рассказал ей новости, она восхитилась его умением заводить знакомства и снова позавидовала тому, что он так много всего выведал.

– Нам точно ничего не грозит. Ещё не все выплатили требуемое, но никому не было объявлено предупреждение.

– Они нападают без предупреждений, – тихо сказала Айна.

– Лишь на те жалкие сборища лачуг, жители которых считают, что организовали славное поселение. От них ничего никогда не получить. По большому счёту, Айна, малышка...

Юкас замолчал, увидев, что ей совсем плохо, и никакие разговоры её больше не увлекают.

– Потерпи, умоемся, переоденешься в сухое, и сразу станет легче.

Достигнув ручья, о котором грезил всё это время, Юкас с наслаждением помыл руки, снял маску, поплескал водой себе в лицо, помог Айне слезть с медведя и умыться.

– Отвернись! – требовательно сказала она, прежде чем снять с себя одежду.

Он картинно вздохнул, мол, смотрите-ка, какая скромница, но отошёл и сел спиной к ручью. Снимая с себя грязные рваные тряпки, она застонала, он обернулся, но в темноте ничего не разглядел.

– Ты ранена? Что у тебя болит?

– Меня чуть не задушила эта старая стерва, а потом я чуть не утонула в медвежьем говне! – резко ответила она.

Юкас с большим интересом обернулся к ней.

– Что тебе гадалка-то сделала? Зачем ты к ней полезла?

– Откуда ты знаешь, что она гадалка?

– Весь город гудел, что убили советницу предводителя.

– Чёрт – простонала Айна и добавила резко:

– Ни о чём меня не спрашивай!

Когда её медведь наклонился к ручью попить, в свете луны было видно большое кровавое пятно на его спине. Списав это на драку, Юкас не особо обратил внимания на это обстоятельство, решив, что они разберутся с этим утром, а еще лучше, тогда, когда вернутся домой.

В темноте не рассмотрел он и ран на теле девушки, но подозревал, что они там были. Может, боролась со старухой? В любом случае, в таких условиях он вряд ли смог бы оказать ей достойную помощь, тем более, она отказывалась обсуждать с ним своё состояние, поэтому не стал её ни о чём расспрашивать.

Глава 8

Медведи торопились попасть домой и шли, не останавливаясь. Притормозили лишь раз, когда Юкас настоял на том, что им всё же следует перекусить. Айне становилось хуже, и она выпила лишь несколько глотков воды, отказавшись от пищи. Глядя на это, пропал аппетит и у Юкаса.

Айна была бледна и молчалива, её медведь тоже был непривычно тих. По бурому пятну на штанах девушки, которое она изо всех сил пыталась скрыть от Юкаса, он уже понял, что ребёнку, находившемуся у неё в животе, не суждено родиться. Он уже видел такое пятно. Правда та, у кого он имел несчастье наблюдать подобное, сама сделала всё для того, чтобы её дитя не появилось на свет.

* * *

Ворота в их город были открыты, и приближающихся к ним Айну и Юкаса соглядатаи увидели издалека. Галвин вышел встречать жену, едва сдерживаясь, чтобы не побежать ей навстречу, но, посчитав, что это будет по-ребячески, не солидно, остался стоять на месте. Не спеша покинула таверну Тея с намерением увидеть Юкаса, но остановилась чуть поодаль, не желая демонстрировать своей привязанности к нему. Глава города Занг вразвалку подошёл к сыну, который, хмуря брови, всматривался в устало бредущих по дороге животных и в их наездников. Не успел отец подойти к Галвину, тот взглянул на него с волнением, сорвался в места и всё же побежал.

Ванда хозяйничала в своей кухне, поливая соусом кусок манящего запеченного мяса. Тарелка с этим блюдом стояла перед старым вождём Харольдом, который с аппетитом принялся за угощение. Хозяйка не любила, когда в святая святых, месте, где готовят пищу, появлялся кто-то, кроме тех, кто ей обычно помогал. Тем более, что помощи она просила достаточно редко, лишь тогда, когда намечалось большое скопление народа. Чаще всего она справлялась сама, совершенно справедливо полагая, что никто не приготовит лучше неё. Харольд же часто трапезничал здесь, вдали от посторонних глаз, наслаждаясь обществом Ванды, а она охотно его – своё общество, предоставляла.

Когда-то, когда они оба были моложе, он частенько заглядывал и в её спальню. Сейчас это случалось, немного реже. Последний раз он, замеченный Теей, таясь во мраке длинного коридора, направлялся в комнату Ванды пару недель назад.

Про тёплые отношения хозяйки таверны и старого вождя в своё время ходило немало слухов, которые она кокетливо отрицала, а он, сохраняя достоинство, никак не комментировал. Наедине они могли позволить себе нежно прикасаться друг к другу, ласково улыбаясь, и мило беседовать. Идиллию нарушила Тея. Она заглянула в кухню и замахала руками, привлекая внимание Ванды. Ванда нахмурилась.

– Что там, дорогая? – отвлекаясь от мяса, спросил старый вождь, поймав трактирщицу за руку, когда та проходила мимо.

– Что бы ни было, ты, судя по всему, остался без десерта, – Ванда, скинув фартук, степенно вышла из кухни, а увидев лицо Теи, поняла, что случилось что-то ужасное, взмахнула руками и помчалась туда, куда он ей указывала.

Вытолкав мужчин из комнаты, в которой на постели лежала полуживая Айна, Ванда, не потерявшая самообладание (она никогда его не теряла), командовала оставшейся там Теей. Та без промедления выполняла указания, бегая по коридору с тазами и тряпками.

– Вскипяти воду, Галвин! Быстрее! – легонько пнула она парня, сидевшего на полу, чуть поодаль от двери, ведущей в помещение, где, как он был уверен, умирала его жена.

Голова его была уныло опущена, но, услышав голос Теи, он быстро вскочил на ноги и бросился в кухню

Отец и дед Галвина, сидя за своим привычным столом в зале для посетителей, выспрашивали у Юкаса, что произошло. Юкас честно поведал им, что Айна ещё по пути к пункту назначения выражала желание отступить от плана, что, судя по всему, и сделала.

– План был настолько прост, что любая кухарка справилась бы с такой "разведкой"! – отвернулся от Юкаса Занг. – Можно было бы послать первую попавшуюся глупую бабу по центральной дороге с повозкой, запряженной ослом! Она и то выведала бы больше!

– В следующий раз так и сделай! – беззлобно ответил Юкас. – Если у тебя есть лишняя неделька, а то и полторы, чтобы получить рецепт новой похлёбки и узнать цены на бабские тряпки, которыми там торгуют.

– Ты не уберёг её! Я доверял тебе! Она доверяла тебе! Мы все на тебя надеялись! –проходя мимо с ведром воды, зло прошипел Галвин. – Вы должны были работать в команде!

– Ты меня сейчас не услышишь, но я не мог на это повлиять, – Юкас не оправдывался, ему не за что было оправдываться.

– Как ты мог допустить, чтобы с ней произошло подобное? И каким образом пострадал её медведь? – не успокаивался тот.

– Вопрос в другом: как я мог всего этого не допустить? Мы разделились. И пока она убивала старуху и изучала медвежье дерьмо, я действовал так, как обычно. А медведи подрались, потому что зверь Айны такой же безумный, как она сама!

Галвин выплеснул воду из ведра, окатив ею Юкаса, прошипел:

– Ты – чужак. Всегда им был, им же и останешься!

Значительное количество холодной жидкости попало на отца и на деда, но ни тот, ни другой, не проронили ни слова, лишь оба осуждающе посмотрели на парня. Тот покачал головой, не смог сдержать слёз, и вновь пошёл за водой.

– Ванде эта лужа не понравится, – сказал старый вождь, кивая на воду, разлитую по полу. – Про какую старуху ты толкуешь, Юкас?

– Не знаю подробностей, но весь город стоял на ушах из-за кончины местной гадалки, –почесал тот под подбородком. – И, похоже, это наша малышка устроила ей переход в мир иной немного раньше, чем то было задумано природой.

Занг переглянулся с отцом, в глазах обоих читалось что-то вроде тревоги, но еще не совсем осознанной.

* * *

У входа в таверну стояли мальчик и девочка. Мальчиком был младший сын Занга, а девочкой – Лотта. Парнишка спешил послушать новости, которые привезли с собой Айна и Юкас. Лотта же пришла к Ванде за очередной порцией трав для больного медвежонка.

Понимая, что произошло что-то нехорошее, они оба растерянно заглядывали внутрь, и в какой-то момент всё же решились зайти, одновременно. Столкнувшись в дверях лбами, потёрли их пальцами, посмотрели друг на друга чуть обиженно, готовясь предъявить взаимные претензии, затем рассмеялись.

– Ты живёшь у Юкаса? – спросил мальчик, чуть отводя Лотту в сторону, передумав заходить в таверну.

– Больше всего времени я провожу в сарае с медведями, – ответила та.

– Ты знаешь, что мой отец купит для меня одного из медвежат Джуты, как только их можно будет отлучить от матери? – живо спросил он.

– Правда? Выбирай того, у кого светлее уши.

– Медведя для сына или для дочери обычно всегда выбирает отец, – ответил пацан, – вряд ли мне дадут даже взглянуть на них перед покупкой.

– Попроси отца взять того, про которого я сказала, – твёрдо произнесла Лотта.

– Почему ты на этом настаиваешь? Я слышал, у неё родилось три самца.

– Один болеет и жизнь его висит на волоске. А из двух оставшихся тот, про которого я говорю, сообразительнее и будет преданным другом. Второй – себе на уме и немного ленив, он тоже неплох, но ему нужен строгий хозяин.

– Откуда ты это знаешь? – мальчишка недоверчиво поднял бровь.

– Знаю и всё! – пожала плечами та.

– Меня зовут Кейл. А тебя?

– Лотта, – ответила она. – Я пришла за травами для больного медвежонка.

– Всем не до нас, – вздохнул мальчик. – Хочешь, я покажу тебе своё тайное место?

– Хочу! – не задумываясь, и сама себе удивляясь, согласилась она.

Лотта всегда настороженно относилась к людям и ни с кем близко не сходилась. Её отец был нелюдим, что не мешало ему побираться по соседям, отчего они его недолюбливали.

Из всех жителей она больше всех общалась разве что с братом, да с древней старушкой, которая жила по соседству. Старушка, пожалуй, была единственной, о ком Лотта вспоминала с теплотой. Женщина заботилась о девочке, насколько ей позволял возраст и почти ослепшие глаза. Но она умерла так рано, что сейчас Лотта даже не могла вспомнить, как та выглядела. Помнила, разве что, приятный запах теста на закваске, исходивший от одежды старушки, когда та прижимала малышку к себе.

У Лотты никогда не было друзей, брат был намного старше, постоянно ей указывал и помыкал ею, хоть и проявлял заботу. Глядя на отца и брата, она, как и они оба, была угрюма и неразговорчива. А Кейл ей понравился, с ним хотелось говорить. Она не могла объяснить, почему. Возможно, потому, что наконец почувствовала освобождение от той безнадёги, которую испытывала, проживая в своей нищей деревне. А может, потому что к ней с добротой отнеслась Тея. Или она начинала оттаивать, потому что больше её никто не заставлял попрошайничать, чистить вонючую рыбу и дышать смрадом протухших потрохов.

Кейлу, видимо, она тоже понравилась, раз он предложил показать ей своё тайное место. На то оно и тайное, чтобы никто про него не знал. У неё тоже было укромное место до того, как она оказалась здесь. Там она пряталась от всех, делала из травы кукол и наряжала их в платья из грязных обрывков ткани, которые пыталась отстирать в ручье.

Кейл привёл её на чердак одного из неиспользуемых сараев для медведей.

– Раньше в городе было больше медведей, – пояснил он, – теперь не каждый хочет брать на себя такую ответственность, потому что святая обязанность всякого, у кого есть медведь – участвовать в баталиях. Дедушка рассказывал мне, что раньше все мужчины без исключения, и даже многие женщины стремились пополнить собой боевой отряд города. Бои были по большей части равноправные и честные. А теперь, когда власть захватили седые, люди считают, что спасения от них нет, и боятся за себя и своих сыновей, ведь мы не присягали им на верность.

– Верность нашей деревни захватчиков не слишком волновала, – почти равнодушно сказала Лотта, осматриваясь. – Пришли и всех убили.

Здесь, на этом чердаке, был оборудован настоящий мальчишеский штаб. В помещении находилась старая мебель: стол, сломанный стул, тюфяк в углу. Какое-то подобие полок, на которых стояли вырезанные из дерева фигурки. Встать в полный рост тут получалось лишь в определённых местах – виной этому скошенная крыша, но находиться здесь было приятно. На столе был разложен плотный лист бумаги большого формата, край его был чем-то залит, что не мешало разглядеть изображение. Детской рукой, но очень старательно на лист была нанесена карта. Лотта не могла судить, насколько точно на ней были изображены географические объекты, но эта карта впечатляла.

– Ты сам её нарисовал? – стараясь не выдавать своего восхищения, спросила девочка.

– Составляю карту, помечая, кто ещё остался независимым. С каждым годом союзников становится всё меньше.

Кейл показал ей, где находится их город, выспрашивал Лотту про то место, откуда пришла она, какой дорогой они шли с Юкасом. Ткнул в свою карту, предположительно обозначая то место, где она жила.

Дети разговаривали, разбирая сокровища Кейла, состоящие из нескольких ножей, сломанного лука и огромной кирасы, которую Лотта непременно хотела примерить, но её плечи были настолько узкие, что один край тяжелых кожаных доспехов постоянно сползал.

Когда стемнело, она вспомнила про медвежонка, и сказала, что ей давно пора домой. Домом она уже называла сарай, в котором жила Джута и медвежата.

– Странно, что меня ещё не хватились! – удивился мальчик, спускаясь за Лоттой на улицу.

* * *

Ванда с печальным видом стояла за стойкой, подперев голову рукой. В таверне было немноголюдно. У хозяйки было отвратительное настроение, и вся атмосфера в «Дай леща» не располагала к веселью, поэтому сегодня гости не засиживались.

– Тётя Ванда, я пришла за лекарством, – Лотта привлекла к себе её внимание.

– Детка, если он так долго не поправляется, нужно придумать что-то другое, – Ванда грустно улыбнулась девочке. – К тем травам его организм уже привык.

– Ему не становится хуже, это уже хорошо, – возразила Лотта.

– Жди тут, - коротко сказала Ванда и ушла.

Вернулась она с другими свёртками, не с теми, как обычно, и подробно объяснила, как готовить настой из новых трав.

– Переборщишь с этим порошком хоть немного, и отравишь бедолагу, – потрясла она мешком с грязно-коричневым неоднородным порошком из лепестков какого-то растения. – Сделаешь раствор слабее – толку не будет.

Лотта уверила, что всё запомнила, поблагодарила хозяйку и побежала к выходу. У самой двери обернулась и помахала рукой Кейлу, который ждал отца, говорившего с одним из горожан. Он помахал ей.

* * *

Уставший Юкас, добравшись до дома, первым делом зашёл в сарай к Джуте. Прижавшись здоровой щекой к шерсти медведицы и потрепав медвежат, отметил, что больной медвежонок стал ещё мельче по сравнению с братьями, и он всё так же вял и безучастен. Удивившись тому, что он до сих пор жив, мужчина запустил в сарай старого медведя, указав ему на дальний угол. Там для него была насыпана свежая солома, подготовлена вода. Накормив животных, он ушёл в дом, где был наведён относительный порядок, и стараниями Теи было вставлено окно. Юкас не обратил на это особого внимания. Сняв маску и скинув одежду, он остался в одних подштанниках, улёгся на кровать, закинув за голову руки. Сумку свою он небрежно бросил на полку, не пересчитывая честно украденное добро.

Лотта вернулась, затопила печь заранее подготовленными ею дровами, поставила греться воду. Юкас совсем про неё забыл, но, увидев, сел на кровати и крикнул:

– Эй! Как там тебя? Медведь, которого я брал с собой, поранился. Ты, вроде, с ним ладишь?

Лотта кивнула и убежала в сарай. Осмотрев медведя и приласкав его, хоть тот для вида сопротивлялся, она бережно промыла след от зубов возле уха, убедилась, что рана не опасна, и оставила животное в покое. Тихо ступая и стараясь не греметь посудой, приготовила лекарство по новому рецепту, и снова отправилась в сарай. Юкас уже спал, Тея в тот вечер у них не появилась.

* * *

Ещё не рассвело, когда затрубили в рог на смотровых башнях со стороны городских ворот. Жилище Юкаса располагалось отдалённо от города, поэтому звук до него долетел слабый, он даже не проснулся. А вот Джута в сарае забеспокоилась и встала, разбудив своих медвежат, старого медведя и спящую в обнимку с больным медвежонком Лотту. Выйти из сарая она не могла – двери были закрыты, и она громко рявкнула. Сон Юкаса как рукой сняло. Наскоро одевшись, он выбежал из дома, заглянул в сарай и успокоил Джуту.

– Трубили, – коротко ответила Лотта на его вопросительный взгляд.

Юкас хотел было вернуться в дом за оружием, но, прислушавшись, понял, что битвы не планируется. Быстрым шагом он направился к городским воротам. Лотта из любопытства пошла за ним, держась чуть поодаль.

На площади уже собрались горожане. Вид жителей указывал на их благополучное бытие. Они были здоровыми, сытыми, в добротной одежде, но выглядели обеспокоенно и переговаривались шепотом. Горстка мужчин пришла в доспехах, с оружием и медведями. Ворота были закрыты, но всеми фибрами ощущалось, что к ним с внешней стороны неспешно кто-то приближался. Соседи затаились, ожидая, что будет дальше.

– Открывайте! – скомандовал Занг.

Никто не торопился подчиняться его указанию, тогда старый вождь зычно крикнул:

– Вы не слышали приказа? Открывайте ворота!

Когда двери распахнулись, перед встречающими предстал отряд хорошо вооружённых воинов, закованных в кожу и металл. Каждый из них стоил бы троих, а то и пятерых солдат из их поселения. Пришедшие восседали на больших медведях, концы шерсти которых казались белыми. Огромный зверь с серьгой в ухе и шрамом на морде шёл первым. На спине монстра красовался предводитель седых. У него было узкое лицо со впалыми щеками, прямой чётко очерченный нос, большой рот с тонкими губами, обрамлёнными бородой и усами. Он не был стар, но между бровями пролегали две складки, почти такие же глубокие, как и те, что убегали от крыльев носа вниз, к уголкам губ. Волосы были выбриты на лбу и на висках, а оставшиеся заплетены в причудливую косу. Кончик этой косы покоился на спине медведя. Величавый и мужественный, он с презрением оглядел собравшихся, затем тихо, но чётко произнёс:

– Уберите своих шавок, они раздражают наших медведей.

Занг, не оборачиваясь, мотнул головой, призывая увести животных. Те подчинились сразу, понимая, что никакого противодействия пришедшим оказываться не будет.

– Мы готовы заплатить, Маран, – Занг указал рукой на гружёные обозы.

Глава 9

В обозах аккуратными рядами стояли мешки, полные зерна, на них лежали отлично выделанные шкуры, пушистые меха, стояли клетки с домашней птицей и прочее добро, собранное усилиями жителей. Маран жестом приказал подкатить обозы ближе, и когда это сделали, его люди достали ножи и стали резать мешки, из которых сыпалась на землю отборная пшеница, ячмень и кукуруза, медведи топтали злаки, размётывая их по вымощенной камнями площади. Клетки были сломаны, а пернатые, находившиеся в них, растерзаны зверями. Седые портили шкуры и меха, завершив погром тем, что рассыпали монеты, подготовленные для уплаты дани. Некоторые монеты со звоном ударялись о камни, но никто, даже ребятишки, коих на площади было достаточно, не пытались их собрать. Большинство монет смешалось с кровью, перьями и зерном. Жителям ничего не оставалось, как с ужасом за этим наблюдать. Закончив, погромщики скомандовали медведям встать за спину своего предводителя.

– Чей это плащ? – Маран протянул руку в сторону, ему вложили в неё грязный рваный плащ, мужчина бросил его под ноги Занга.

Тот сразу узнал плащ своей невестки, но сделал вид, что видит его первый раз.

– Я не могу ответить на твой вопрос. Мало ли в мире плащей?

– Плащ принадлежит жителю вашего городишки, и, судя по размеру, носил его невысокий человек. Возможно, женщина.

– Как же он связан с моим городом?

Маран снова протянул руку в сторону, на этот раз с неё вложили металлическую фибулу в форме овала. Такими фибулами зацепляли плащи, чтобы они не спадали с плеч. Она была деформирована, но герб города Занг не перепутал бы ни с чьим другим. И без того было ясно, что Маран пришёл по адресу, а теперь опираться стало совсем бессмысленно.

– На застёжке герб нашего города, но чей это плащ, я не знаю. Таких фибул было произведено более пятидесяти штук, ко дню основания поселения. Их получили почётные жители города бесплатно, купить остатки мог любой желающий.

– Всего пятьдесят? И ты не знаешь, кто из них носил конкретно эту? Слушайте, меня, люди, живущие тут! Владелец этого плаща проник в мой город, двери которого всегда гостеприимно открыты для всех! Моё доверие отозвалось тем, что славная женщина, сделавшая много добра людям, никогда не отказывающая в совете и не требующая за него денег, была убита в собственном доме. Тот, кто это сделал, воспользовавшись шумихой, ведомый собственной паникой, проник в наши казармы и оказался в западне. Ему ничего не оставалось, как бежать через сточную канаву. Там он и потерял эту вещь.

Маран высоко поднял брошь с гербом и продолжил:

– Мы не стали тратить время и искать в лесу его следы. Эта фибула красноречиво говорит о том, что он – ваш сосед. Сдайте мне этого человека – мужчину или женщину, и я освобожу вас от уплаты дани. В противном случае, соберите мне такое же подношение, как и то, что мои люди так неосторожно испортили. Срок – три недели. Но не стоит думать, что за это время я забуду то, что произошло в моём городе, перед моим собственным носом, – Маран осмотрел всех поверх их голов. – Возможно, кто-то прямо сейчас готов назвать имя героя, лишившего жизни пожилую женщину? Такое редкое мужество!

Горожане молчали, несмотря на то что многие знали хозяйку плаща и фибулы.

Медведь под Мараном зарычал на толпу, обнажая клыки, слюни пенились на его морде. Многие непроизвольно сделали несколько шагов назад. Лотта восторженно открыла рот, не отводя от медведя глаз.

– Мы проделали долгий путь, правда, ребята? – вождь седых оглянулся на своих людей, те согласно закивали. – А вы не цените наших усилий и не хотите сотрудничать. Пожалуй, будет справедливо, если я сокращу отведённое вам время вдвое. Через полторы недели вы должны сделать выбор. И каким бы он не был, помните, один из вас запятнал честь всех остальных! До сих пор я относился к вам уважительно.

Пока он говорил, взгляд высокого крепкого мужчины из его окружения был направлен на Тею, она тоже смотрела на него. Его взор был надменный, покровительственный, насмешливый, её – игривый, смелый, тоже не лишённый насмешки. Медведь его стоял чуть позади предводителя, по правую руку. Мужчина дал знак зверю подойти ближе, к вождю, наклонился к Марану и что-то шепнул ему. Тот повернулся лицом к рыжеволосой красотке, наклонил голову, разглядывая её, губы растянулись в улыбке, он подозвал её:

– Подойди-ка, милая! Командир моей армии до сих пор вспоминает о тебе. И правда, есть в тебе что-то особенное, даже я тебя помню! Иногда я жалею, что принадлежу лишь одной женщине. Но это для моей же пользы. Я не решился бы спорить с таким воином, как он, тем более из-за шлюхи.

– Я тоже часто о нём думаю! – пропела Тея, подходя ближе.

– Правда? – Маран подмигнул своему человеку.

– О, да! Вспоминаю подробности нашего с ним свидания, – она чуть задрала подбородок, закатила глаза, намекая, что наслаждается приятными воспоминаниями, - и насчитала минимум четыре идеальных момента, когда я могла бы лишить его чего-то ценного. И очень корю себя, что не воспользовалась ни одним из них.

– Неужели, ты хотела стащить его кошелёк? – засмеялся Маран, хихикнула и его свита. – Он бы и не заметил!

– Разве это ценно? Я могла бы оставить его без члена. Или убить. А можно было бы совместить эти два удовольствия, – Тея подошла к тому, о ком говорила и нежно коснулась его локтя, затем «прошагала» тонкими пальчиками выше.

Он напряг мышцы, она одобрительно улыбнулась и запустила руку под его наплечник. Его медведь прижал уши и недобро посмотрел на Тею, приподнимая верхнюю губу. Хозяин легонько пнул его ногой, обутой в высокий сапог. Тея поманила мужчину рукой, призывая наклонить голову к ней, он подчинился и свесился со спины медведя, приближаясь к её лицу. Она прошептала, добавляя в голос немного мёда, тепло дыша в ухо:

– Я рада, что ты вспоминаешь обо мне, мой сладкий. И я о тебе никогда не забывала, – она лизнула мочку его уха, когда закончила говорить, а затем чуть прикусила её.

– Поехали со мной, женщина! – тот подал голос, не получив на это одобрение вождя, лихо спрыгнул с медведя, схватил Тею за талию. – Весь мир будет у твоих ног, никто больше не посмеет назвать тебя шлюхой.

– Меня вовсе не обижает такое обращение. И «весь мир» – слишком абстрактное обещание. Но я подумаю, – она вывернулась из его объятий, обнажила свои ровные белые зубы в улыбке, кокетливо накрутила ярко-рыжий локон своих волос на палец, повернулась к нему спиной и медленно пошла прочь. Затем обернулась, закусив нижнюю губу, и задорно подмигнула мужчине.

«Мразь!» - думала она при этом, вспоминая, как его руки рвали надетое на ней платье на глазах её, ещё живого, но уже вряд ли соображающего, что происходит, мужа.

– Я хочу эту женщину, – тихо сказал он Марану, возвращаясь на медведя, – заберём сейчас.

Маран поднял руку, приказывая замолчать, и обратился к Тее:

– Как тебя зовут, красавица?

– Он знает моё имя так же хорошо, как и я его. Правда, Джодо?

Тот, чьё имя она назвала, прищурив глаза, смотрел на неё в упор. Она смотрела на него.

– Я знаю твоё имя, и я вернусь за тобой, – сказал он.

– Я ещё не надумала дать тебе согласие.

– Мне оно не нужно! – засмеялся Джодо.

– Мы никого насильно уводить не будем! – Маран поднял руки вверх, растопырив пальцы, давая тем самым понять, что сегодня он настроен на мирные переговоры. – Вы свободные люди. Ими же и останетесь, если выполните моё условие. Мне нужен только один из вас. И это не рыжая зазноба моего командира. Джодо, дружище, подари ей цветы, напиши стихи, преклони колено, обещая вечную любовь. Как там это всё обычно происходит? – высмеивал он товарища.

Тот, впрочем, тоже улыбался, потешаясь над собой и представляя, какие стихи он может написать. Наваждение от встречи с Теей не спадало. Когда-то он ослушался приказа и сохранил ей жизнь, за что чуть не поплатился своей.

– Я научу его хорошим манерам, хоть сам в них не слишком силён. За сим позвольте вас покинуть, – закончил Маран.

– Так быстро? Мы ещё даже за встречу не выпили! – завораживающе улыбнулась Тея.

Опустив голову, она смотрела исподлобья кротким взглядом, прикусив кончик указательного пальца. Маран вновь улыбнулся ей, цокнул языком, оборачиваясь к Джодо, сказал ему:

– А ведь, и правда, хороша! Смелая!

Джодо был готов слезть с медведя и обмыть встречу, но Маран, разворачивая своего зверя, махнул рукой свите и сказал:

– Не будем злоупотреблять вашим временем, оно уже пошло.

Воины расступились, освобождая ему дорогу, вслед за ним развернул медведя Джодо, и вскоре вся компания скрылась за городскими воротами. Как только они закрылись за ними, толпа зароптала, но Харольд сжал кулак, приказывая всем замолчать, пока седые не отъедут настолько далеко, что не смогут слышать их.

– Мы не сможем собрать столько же за полторы недели, – выкрикнул кто-то из толпы.

- Отдайте им девчонку, пока та еще жива! Говорят, она всё равно умрёт, - послышался ещё чей-то голос.

– И кто же такое сказал? – вперёд вышла Ванда и внимательно на всех посмотрела.

– Многие видели, как она приехала с распоротым пузом! Шкура её медведя была пропитана её кровью. Не хотелось бы, чтобы пролилась ещё и наша, – вышел вперёд мужчина в старых, но добротных доспехах.

– А если бы речь шла о твоей дочери, ты бы так же легко решил её отдать? – Ванда кивнула на упитанную девчонку лет тринадцати, она стояла рядом с отцом, так же в боевом одеянии.

Мужчина с сомнением посмотрел на дочь и ответил:

– Если бы она такое сделала, я бы предложил вам, – он обвел руками земляков, – решить, как с ней поступить.

– Давайте голосовать! – поддержал его кто-то.

– Все мы хорошо знаем Айну! – заговорил Занг. – Она выросла на наших глазах и ходила в походы со своим отцом – лучшим кузнецом на моей памяти, с ранних лет, давая фору многим взрослым мужчинам. Я еще не говорил с ней о том, что произошло, но я твёрдо знаю, что мы не выдадим её.

– Боишься расстроить сынишку? – зло выкрикнул чей-то женский голос.

– Не имеет значения, является ли она членом моей семьи. Она уже поплатилась за совершенный поступок жизнью моего внука.

– Уговорите их забрать шлюху! – крикнула еще одна женщина, изливающая желчь.

Тея тепло улыбнулась ей, поведя плечиком.

Мужские голоса запротестовали на разные лады:

– Только не Тею!

– В чём она провинилась?

– Тею не отдадим!

– Единственная радость в этом бренном мире!

Женщина, сделавшая такое нелепое с точки зрения сильной половины населения города, предложение, обиженно засопела. Вредная Тея украдкой показала ей кончик своего розового язычка.

– Айну мы не выдадим. Про Тею речи не шло, обсуждать это не будем. Давайте наведём здесь порядок, – стараясь говорить твёрдо, провозгласил Занг и первый начал собирать монеты, кладя их в уцелевший мешок.

Юркие разновозрастные ребятишки бросились помогать. Женщины, ещё не конца осознавая, что произошло и чем это им грозит, хватали за ноги растерзанных кур и скидывали их в мешки, оставшиеся от зерна. Мужчины выбирали из грязи шкуры, обсуждая, что многие из них ещё можно спасти, придав им былой вид. Ни одна монета с этой площади не перекочевала в карман горожанина, а к обеду площадь перед городскими воротами была чиста, как будто тут не произошло ничего ужасного.

– Достанем неприкосновенный запас, купим зерно и шкуры в северных городах, – тихо рассуждал Харольд.

– Мы будем ехать туда три дня без остановки, пока заключим сделку пройдут ещё сутки, обратная дорога и поездка в город к седым с грузом – ещё минимум неделя! Опоздаем, – рассуждал Занг.

* * *

К концу дня под низким красным закатным солнцем Занг попросил соотечественников собрать всё, что у них есть для уплаты дани.

– Я обязуюсь учесть вклад каждого из вас и вернуть вам всё до последнего семечка после того, как решим вопрос и совершим сделку с городами, располагающимися к северу от нас.

На следующий день был организован сбор, и каждый старался сделать вклад. На площади стояли весы, за длинными столами сидело несколько мужчин, которые вели учёт, записывая, чего и сколько сдал каждый житель. Это делалось не для того, чтобы уличить кого-то в жадности, а для того, чтобы исполнить данное главой города обещание – вернуть то, что потребовалось собрать второй раз.

* * *

– Что там происходит, Галвин? – Айна очнулась после нескольких дней забытья.

Муж почти не отходил от неё всё это время, но знал, что происходит в городе. К нему несколько раз прибегал младший брат и рассказывал всё в подробностях. Галвин понимал, что отец никогда не выдаст Айну, но также понимал, какое сильное давление он испытывает. На кону жизнь его любимой против сотен других жизней. Услышав её голос, Галвин отвернулся от окна и подскочил к постели, схватил жену за руку и поднёс её к губам.

– Я сглупила и подвела тебя.

«Ты подвела всех нас!» - вздохнула про себя стоявшая в дверях Ванда.

– Не думай об этом, – сказал Галвин.

– До того, как я её убила, старуха сказала мне, что у нас могли бы быть смелые сыновья и прекрасные дочери, – улыбнулась Айна грустно.

– Так и будет! – ответил ей муж.

«Если они и будут, то точно не из твоего чрева», – подумала Ванда.

– Ещё она сказала, что, когда ты похоронишь и оплачешь меня, женишься снова, но никогда не будешь счастлив.

– Как хорошо, что ты убила эту старую дуру! – в сердцах выкрикнул Галвин.

«Хорошо, хорошо, да не очень-то!» – Ванда развернулась на каблуках и ушла, понимая, что Айна поправится. По крайней мере, её физические раны скоро затянутся.

– Где мой медведь? – спросила она у мужа.

– Ванда разрешила ему остаться за таверной, но он очень грязный.

– Он здоров?

– Ранен, но к себе не подпускает.

– Помоги мне встать, я должна его осмотреть, – Айна попыталась сесть на постели и тут же упала назад. – Подними меня и проводи к медведю, Галвин!

Он подчинился, подал ей одежду, помог одеться.

– Ты что делаешь? – мимо проходила Тея, и ей очень не понравилось, что Айна встала. – Ванда!

– Не зови её, я только посмотрю на своего мишку, – умоляюще произнесла Айна.

– Ванда! – громче крикнула Тея.

– Ложись на место! – спокойно сказала вошедшая хозяйка.

– Тётя...

- Вернись в постель, мать твою! Галвин, ты идиот! Вам обоим лучше сейчас залечь на дно и не пускать пузыри! А с тобой я промаялась столько часов не для того, чтобы снова тратить на тебя своё драгоценное время.

– Я не просила тебя меня штопать! – обиженно сказала Айна и позволила Тее снова раздеть себя.

– Тем не менее, я это сделала! – строго сказала Ванда. – И ты жива. Я не прошу благодарности для себя, но Тее ты обязана сказать спасибо. Она могла бы гораздо приятнее провести время и заработать при этом, но вместо этого помогала мне уложить твои кишки на место!

– Ну, "приятнее" – спорный вопрос, я видела того толстяка из соседней деревни, наверняка пришёл ко мне. Не подумай, что я высмеиваю клиентов, но он точно не из моих любимчиков, – поморщилась Тея, но, чуть подумав, добавила:

– А всё же ты права, Ванда. Лучше уж немытый толстяк, чем та ужасная рана.

– Я всегда права, дорогая! – трактирщица сложила руки на груди, выжидающе глядя на Айну.

Айна улеглась в постель и поблагодарила присутвующих за спасение своей жизни. Про ребёнка она не спрашивала.

– Малышка! - уже ласковей обратилась Ванда к девушке. – Медведь не позволяет оказать ему помощь, он весь перемазан засохшей кровью, но с ним точно ничего серьёзного. Галвин, сними наволочку с её подушки и отнеси мишке, пусть поймёт, что с хозяйкой всё в порядке настолько, насколько это вообще может быть.

Глава 10

– Крошка! Я уж думал, ты не придёшь! – Юкас встретил Тею на заросшей тропе, ведущей к его дому.

Он увидел её из окна и вышел на улицу, не в силах ждать, когда она сама появится на пороге. Она пришла как обычно, под покровом сумерек и своего широкого плаща.

– Как не прискорбно это осознавать, я ужасно соскучилась, милый! – она сняла капюшон и обняла его за шею. – Айне лучше, в таверне почти пусто.

Маски на Юкасе не было, и она гладила его бугристую стянутую кожу, прижимаясь к ней своей, нежной и шелковистой. Он тоже обнимал её, всё крепче, гладил по спине ладонями, и хотел признаться, что очень ждал её, но всё же не сказал ей об этом.

– Я занесу Лотте еду и ещё немного одежды, она не будет нам мешать, – Тея отстранилась от Юкаса и направилась к сараю, он поймал её за руку, вернул к себе:

– Она нам не помешает, я ждал тебя три дня! И тоже скучал, как ни прискорбно в этом признаваться.

– Тогда три минуты моего отсутствия ты легко переживёшь, – улыбнулась Тея и вошла к медведям.

Лотта рыдала над медвежонком, держа его на коленях. Ему было совсем плохо. Тея присела рядом, не решаясь заговорить. Лотта подняла на неё заплаканное лицо, глубоко вздохнула и, бережно положив медвежонка на солому, бросилась к Тее. Та обняла её, гладила по голове, говорила:

– Ты пыталась, милая!

– Ему стало хуже после смены снадобий, – всхлипывала Лотта. – Может, тётя, Ванда что-то перепутала?

– Это исключено, моя девочка! – покачала головой Тея.

– Он ещё жив, а у меня остались старые травы, на один разочек.

– Помочь тебе вскипятить воду? – предложила Тея и, поцеловав тянущуюся к ней Джуту в мокрый нос, вышла вслед за ребёнком.

– Какого...? – возмутился полностью раздетый Юкас, когда они вошли в дом с ведром воды.

Он прикрыл первой попавшейся под руку книгой причинное место и напомнил:

– Три минуты давно прошли!

– Залезь под одеяло и жди меня там! – строго сказала Тея.

– Тебе нельзя верить, женщина! – буркнул он из кровати. – Если я усну, не буди меня! Сама виновата!

– Засыпай скорее, милый! Приятных снов! – нараспев сказала она.

Когда Лотта, наконец, приготовила свой отвар и вышла, Тея закрыла за ней дверь, заперев её изнутри, скинула с себя одежду и залезла в постель.

– Я уже сплю! – один глаз Юкаса был закрыт, второй не закрывался из-за ожога.

– Тогда я пошла радовать других, – сказала Тея, но не двинулась с места.

– Иди.

– Хорошо, уйду. Через три минуты, – пообещала она и скользнула рукой под одеяло. – Тебе как раз хватит.

* * *

– Сегодня я вполне платёжеспособен, – Юкас поцеловал дремлющую на его груди Тею.

Она села в постели, посмотрела на него сверху, вздохнула:

– Может, мы перестанем считать, чего и сколько должны друг другу? Я прихожу к тебе не поэтому.

– Разве? – тон его был шутливый, но у Теи не было настроения поддерживать шутку.

– Я люблю тебя. Мы могли бы занять один из домиков на берегу речки, подлатать его и жить там вместе, – она снова легла на его грудь, он прижал её к себе. – У меня есть сбережения.

– И тебе совсем меня не жалко? – спросил Юкас с нотками возмущения.

– Нисколечки! Я тебе дико завидую! Отхватить такую, как я! – засмеялась Тея.

– Меня возненавидят все мужчины города и окрестностей. Зачем мне такие сложности?

– Ты хочешь сказать, что ради тебя мне придётся бросить любимое дело? Отказаться от призвания? – она взмахнула руками и звонко рассмеялась. – Юкас, милый, я говорю серьёзно. Мы заслужили счастье.

– А сейчас ты не счастлива? - он притянул её к себе, вплёл пальцы в её волосы, погладил по щекам и улыбнулся своей кривой улыбкой. – Я счастлив.

– И я, – признала она.

– Оставайся сегодня на ночь.

– Я не предупредила Ванду.

– Поверь, крошка, если ты ей понадобишься, она знает, где тебя искать.

– Тем не менее, это выглядит как неуважение. Она спасла меня от смерти, дала кров и еду, а я долгое время не могла простить её за это!

– Она спасла и меня, и я тоже был этому не слишком рад. И, как и ты, как и многие, благодарен ей. Но Ванда не может запретить тебе остаться со мной на ночь, - сказал Юкас.

– Хорошо, милый, я останусь до утра.

* * *

Под воздействием ритмичных ударов изголовья кровати о стену, тряслась полка, на которой стараниями Лотты аккуратно были разложены разные вещи. Там же валялась сумка Юкаса. В какой-то момент сумка упала и оттуда со звоном посыпались монеты.

– Я уже слышала этот звук пару дней назад, и не скажу, что он вызывает у меня приятные чувства, – часто дыша, сказала Тея, отвлекаясь от дела, которое спровоцировало падение сумки.

– Обычно ты заглушаешь любые посторонние звуки своими стонами, крошка! – Юкас отвлекаться не хотел.

– За стеной ребёнок, – ответила она, – и что-то ты сегодня не в ударе.

– Я был в ударе первые два раза, женщина!

– Что правда, то правда, – улыбнулась она и всё же застонала.

* * *

Утром Тея проснулась от стука в дверь. Освободившись от обнимающей её руки Юкаса, вылезла из кровати, накинула на голое тело плащ и открыла дверь Лотте.

– Простите, что разбудила, я всё же попробую приготовить лекарство ещё раз.

– Он ещё жив? - участливо спросила Тея.

– Да.

– Готовь своё лекарство, потом я приготовлю завтрак и позову тебя есть.

– Завтракайте вдвоём, не хочу вам мешать.

– Ты нам совсем не мешаешь, – возразила Тея.

– Говори за себя, милая! – сонно крикнул Юкас. – Вы обе не даёте мне спать!

– На днях один мужчина, с которым я была всего раз, обещал бросить к моим ногам весь мир, Лотта! А после нашей с ним страстной встречи прошло пять лет и семнадцать дней. Сегодня я провела ночь, которая была наполнена нежностью искренних признаний, а уже утром тот, кто шептал мне ласковые слова, не желает слышать мой голос – я, видите ли, мешаю ему спать. Кого из них мне стоит выбрать в качестве спутника жизни, как ты считаешь?

Лотта внимательно слушала, думая, что взрослая женщина всерьёз просит её совета, и расстроилась, что не знает, как лучше Тее поступить, но ответила:

– Я в этом ничего не понимаю, но тот, кто звал тебя с собой на площади, выглядел как человек, умеющий держать слово.

– Ты слышал, любимый? Устами младенца глаголет истина, – вздохнула Тея, глядя, как ловко Лотта процеживает отвар.

– Вернись в койку, женщина! – лениво ответил он ей. – Весь мир будет между твоих ног.

– Их, конечно, не мало, но всё же не весь мир! – ответила Тея, веселясь.

– Я про себя, крошка!

– Как я сразу не догадалась? – Тея звонко рассмеялась, но вдруг замолчала и сказала:

– Знаешь, в чём ошибка, Лотта? Ты слишком мало держала траву на огне и сразу процедила, не дав настояться.

– Тётя Ванда сказала мне досчитать до ста. Это десять раз по десять. Я загибала пальцы!

– Ты считала слишком быстро, дорогая. Верни траву в кипяток и посчитаем вместе, но сократим до пятидесяти.

– Тея! – крикнул Юкас. – Где ты там?

– Ты без меня жить не можешь? – откликнулась она.

– Могу. Но раз уж ты тут, почему бы тебе не уделить мне больше внимания?

– Считай до пятидесяти, милый. Это пять раз по десять, – снова засмеялась Тея, Лотта тоже хихикнула.

Юкас отвернулся от них, укрывшись одеялом.

Лотта покинула дом, унося с собой отвар, который после "доработки" приобрёл более насыщенный цвет и запах. Тея быстро пошла к Юкасу, на ходу снимая плащ, но запнулась о сумку, лежащую на полу. Оттуда вывалились чужие кошельки и ещё какие-то вещи. Тея присела на корточки, пытаясь вернуть всё на место, но в руки ей попалась небольшая записка, сложенная треугольником. Она развернула её, взглянула бегло, заинтересовавшись содержимым, устроилась на полу, стала изучать.

– Милый! – позвала она. – Откуда у тебя это?

– Что именно, крошка? – он дремал в постели, но лениво обернулся к ней.

Она залезла на кровать, подложила под спину подушку и ещё раз перечитала текст, написанный мелким почерком.

– Ты нашла любовное письмецо, адресованное мне? Кто автор?

– Если бы это было оно, ты бы уже был огрет кочергой! Я очень ревнивая, – без шуток произнесла Тея и повторила вопрос:

– Где ты это взял?

– Я натырил кошельков, может, это было в одном из них? – без обиняков ответил тот.

– Пошли к Зангу, – Тея вскочила и потянула Юкаса за руку.

– Нагишом? Тебя-то, конечно, уже все видели без одежды, а я немного стесняюсь своей волосатой задницы.

– Не такая уж она у тебя и волосатая, – хмыкнула она.

– Ты меня очень успокоила, – Юкас пытался через плечо разглядеть свой зад.

– Одевайся! Они строят тоннель, соединяющий города! Целая подземная сеть!

– Кто? Какая сеть?

– Пойдём же! Расскажу по пути.

– Ты скажешь Зангу, что я ходил воровать кошельки? – поморщился Юкас.

– Не можем же мы сказать, что тебе это подбросили.

– Чёрт! - выругался он. – Может, скажем, что это ты?

– Я? – переспросила Тея, ткнув себя в грудь пальцем.

– Ну, обчистила карманы потребителя твоих услуг, пока тот спал.

– Я не укладываю их спать! И воровать – выше моего достоинства! – гордо сказала Тея. – Я женщина честная, и меня ещё ни разу никто не обманул с оплатой. Мне нет нужды...

– Я понял, милая! Не горячись. Скажем, что я обнаружил кошелёк на улице, долго искал его хозяина, так и не нашёл, и, хоть это и причинило мне душевные страдания, взял его с собой.

– Какое благородство! – покачала головой Тея, прижимая руку к сердцу. – Теперь надо понять, из какого кошелька это выпало. Как их много тут, Юкас!

– Сплошные ротозеи, – развёл руками тот и протянул ей один из развязавшихся мешочков. – Возьми этот и засунь туда пару-тройку монет. Остальное нужно припрятать.

– Поедим у Ванды, я позову Лотту.

– Что ты к ней прицепилась?

– Она ребёнок, и она голодна, – Тея грустно улыбнулась и пошла к сараю.

Втроём они быстрым шагом отправились в город. Тея вела Лотту за руку, и девочка доверчиво стискивала её тонкую ладонь своими пальцами. По пути им встретились два сына старого Юма.

– Мы несём рыбу медведю отца и твоей Джуте, – они показали садки, полные свежей рыбы.

– Это очень кстати! Я не накормил их с утра! – спохватился Юкас. – У меня там девчонка, медведи её знают, отдайте ей, она накормит. Спасибо, ребята!

– Кхм-кхм! – покашляла Тея. – Девчонка не там, а с нами.

– Чёрт! – надул он губы. – Неохота возвращаться.

– Мы оставим на пороге, накормишь, когда вернёшься, – пообещали добродушные мужчины. – Рыба ещё живая.

– Я пойду с ними, а вас потом догоню, – сказала Лотта и пошла обратно, пытаясь отобрать рыбу из рук мужчин. – Тяжело? Ох! Мне не донести!

– Конечно, не донести, мы доставим! Как он поживает?

Лотта поняла, что её спрашивают про медведя. Она, радуясь проявленному к нему вниманию и возможности поговорить про животных, рассказала, что поживает он неплохо, правда не очень любит, когда его вычесывают, но она справилась, всё равно ей было нечем заняться. Да и нравится ей это дело! А рана возле уха уже зажила, но там такая большая короста, что Лотта буквально бьёт себя по рукам, чтобы не сковырнуть её.

– Мы говорим про одного и того же медведя? – засмеялся один из мужчин. – Зверь отца не подпустил бы к себе никого с гребнем для вычёсывания, даже отец не всегда настаивал на наведении ему марафета.

– Он сердитый мишка, но с ним можно договориться, – уверила Лотта.

Они уже дошли до сарая, и девочка открыла дверь, пообещав вывести зверя, чтобы показать пришедшим.

– Не стоит, не хочется смотреть на несчастное животное. Он и ходит-то, наверное, с трудом.

– Всё же поздоровайтесь! – настояла Лотта и вывела ухоженного медведя.

Он был худой, но вполне здоровый и даже жизнерадостный. Медведь узнал членов своей семьи и подошёл к ним так близко, что мужчины отступили, опасаясь обычно угрюмого и безучастного к ним медведя.

– Он рад вас видеть, – пояснила Лотта. – Погладьте его.

– Погладить? Ну уж нет, мне нужны мои пальцы! – испуганно сказал один из сыновей Юма.

– Он отлично выглядит! И в хорошем настроении! – заметил второй. – Отец был бы рад, если бы знал, что с ним хорошо обращаются.

– Мы и сами хотели с ним поладить, и в мыслях не было отказаться от животного, но он предпочёл согревать собой могилу, – как будто оправдываясь, добавил первый.

Медведь учуял рыбу и начал вести носом, как будто выпрашивая еду.

– И аппетит у него хороший! Что с ним произошло?

– Он всё ещё грустит, но уже меньше, – ответила Лотта, доставая из садка рыбу и без опаски подавая медведю.

– Где ты научилась так с ними управляться? – удивились рыбаки.

– Тут, - пожала она плечами. – Я не «управляюсь», я просто с ними дружу.

– Завтра принесём рыбы и ещё чего-нибудь вкусного для твоих друзей, девочка! Кстати, как тебя зовут?

– Лотта, – ответила она, подставляя большую миску, чтобы переложить туда рыбу. – Джута будет очень рада такому угощению.

– Это хорошо, Лотта! Пусть ест вволю!

Мужчины, освободив садки, и ещё раз с улыбкой взглянули на медведя своего отца, попрощались с ним и с Лоттой. Уходя, они переговаривались и смеялись. Лотта посмотрела им вслед, попыталась поднять тяжёлый таз с рыбой, не смогла. Старый медведь взял таз зубами и задом попятился в сарай, утаскивая его за собой.

Накормив медведей, выдав по небольшой рыбке здоровым медвежатам, которые с энтузиазмом принялись за еду, девочка побежала в таверну.

* * *

"Нас уже пятеро! Пять городов начали возводить тоннели, которые впоследствии сольются в один. Вести он будет к главному городу и оканчиваться под мельницей. Это и будет точкой назначения. Места в мельнице не так много, и находится она на поле, за стенами, поэтому нам нужно придумать ещё несколько опорных пунктов, куда по подземным ходам могли бы стекаться воины со всех городов и незаметно находиться там до начала наступления.

Мы столкнулись со множеством препятствий, они ожидают и вас. Одно из них – большие камни, которые очень сложно выворачивать из земли, а ещё сложнее доставать на поверхность и вывозить так, чтобы это не вызывало вопросов. Под покровом ночи мы грузим их в телеги и вывозим в лес, либо везём под видом товара, но любой груз может быть проверен. Вряд ли солдаты поверят, что мы везём камни с мельницы на продажу, если обнаружат их. К счастью, пока удавалось подобного избежать. Землю тоже приходится вывозить в мешках и выносить в сумках, что, конечно, задерживает работу и развитие нашего проекта.

На реализацию нашей задумки уйдут годы, но всё же, как мне смеется думать, это может стать одним из решающих моментов на пути к нашей победе. Даже среди тех, кто присягнул седым на верность, есть несогласные. Чем больше нас будет, тем больше шансов оказать достойное сопротивление установившемуся гегемонству. Но хочу тебя предупредить, что с числом участников возрастает и риск предательства. Посвящай в наше предприятие только тех, в ком ты можешь быть уверен. К этому письму прилагаю схему и деревянную синюю птицу – символ нашей будущей свободы. Упоминание летящей синей птицы – пароль нашего объединения. Будь осторожен. Слоан".

Ни схемы, ни птицы в предоставленном Зангу кошельке не было, но глава города так воодушевился, что хотел немедленно отправляться в путь, доставляя вновь собранную дань, чтобы сходить на мельницу и найти того, кто написал эту записку. Он горел желанием присоединиться к движению и вступить в неизвестный ему до этого момента союз.

– Не торопись, мой мальчик! – за столом рядом с сыном появился старик, незаметно пришедший из кухни Ванды. – Если мы привезём собранное слишком быстро, Маран каждые полгода будет требовать с нас всё больше и больше. А идея с тоннелями интересна, но я ничего не смогу подсказать тебе. У нас нет людей, обладающих знаниями о рытье подземных ходов, но, сдаётся мне, что это не так просто.

– До седых идти почти двое суток через лес на медведях! На постройку сети подземных ходов для армии уйдут десятилетия, – усмехнулся Юкас. – Это не просто ямку выкопать!

– Вы думаете, чтобы прокопать ход, требуются какие-то особые знания? Мы постараемся быстрее! Армия у нас, конечно, не большая, но сотню воинов мы соберём! Если другие предоставят столько же людей, это уже кое-что! – Занг говорил торопливо и эмоционально. – Вот бы посмотреть эту схему и понять, кто уже начал.

Глава 11

Тея встала из-за стола, за которым сидела с мужчинами, подошла к появившейся за стойкой хозяйке.

– Можно накормить девочку? Я, конечно, заплачу.

– Может, и лечение несчастного медвежонка оплатишь за своего любовничка? – по-доброму улыбнулась Ванда. – Тея, милая, Юкас совершенно безответственный в плане денег, не давай ему понять, что ты готова взять этот вопрос на себя. Не знаю, чем он тебя привлёк! Не иначе, как своей красотой!

– И ею тоже! – улыбнулась Тея.

К беседующим женщинам нерешительно подошёл совсем молоденький парень и смущённо обратился к Тее:

– Можно вас... тебя, на два слова?

– Она сегодня не работает! – отрезала Ванда. – Женское недомогание.

Парень вздохнул:

– Тогда налейте, пожалуйста, пива.

– За пиво с утра тебе от мамки не влетит? – серьёзно спросила Ванда. - У меня есть отличный компот и восхитительный пирог с кроликом.

– Давайте! – согласился посетитель, легко променявший одно удовольствие на другое.

– Спасибо! – Тея перегнулась через стойку и поцеловала Ванду в щёку.

Никакого недомогания она не испытывала, но Ванда видела, как они с Юкасом, ещё не потерявшие ту магическую связь друг с другом после прошедшей ночи, вошли в таверну. И ей не хотелось, чтобы эта связь прерывалась. Она всем своим большим сердцем любила и Юкаса, и Тею, с их такими похожими и такими разными историями, и считала, что им будет хорошо вместе. Ей нравилось, когда хорошо тем, кого она любит.

Хозяйка ушла, и вскоре вернулась с большим подносом, заставленным тарелками. Быстро разделила его содержимое на два небольших подноса. Один подала Тее и кивнула на Лотту, сидевшую в дальнем углу зала за маленьким столиком:

– Я ещё не настолько обнищала, чтобы брать с тебя деньги за порцию пирога для сироты и за пучок сушеной травы. И сама поешь, милая. А твой хахаль пусть за себя заплатит, на твои кровные кормить его не буду! – сказала она строго и понесла второй поднос ожидавшему юноше.

Возвращаясь, она отметила, что девочка с аппетитом ест, поймала воздушный поцелуй от Теи и, вздохнув, отправилась за порцией для Юкаса, хотя пару минут назад, когда уже, было, отрезала кусок и ему, запретила себе это делать и не стала класть его на тарелку.

«С годами ты становишься всё сентиментальнее!» – заметила она про себя.

* * *

Кейл ждал Лотту у дверей таверны и обрадованно подбежал к ней, когда та вышла.

– Сколько можно есть, Лотта? – накинулся он на неё. – Жду тебя целую вечность! Я сделал мишень, дедушка отдал мне свой старый арбалет, он всё равно уже давно им не пользовался. Пойдём, постреляем?

У Лотты было прекрасное настроение и, хоть никогда не проявляла интерес к стрельбе и оружию в целом, она охотно пошла с мальчишкой на небольшой луг за городскими стенами.

Арбалет был тяжёлый, Кейл никак не мог к нему приноровиться. Он целился в разметку на мишени, которая представляла собой мешок, набитый мелкой соломой. Мешок была подвешен на криво воткнутую в землю палку, а разметка нанесена углём, не слишком ровно, но очень старательно. Несколько раз мальчик выстрелил, промазал и совсем этому не обрадовался.

– Ты первый раз стреляешь из арбалета, надо к нему привыкнуть, – попыталась утешить его рассудительная Лотта.

– Глупости! – расстроенно возразил тот. – Нужно уметь стрелять в цель из любого оружия, которое попадётся тебе под руку. У меня не хватает таланта.

– У тебя не хватает сноровки, – уверенно сказала девочка. – Пробуй снова и снова! Когда-нибудь у тебя точно получится.

Он зарядил арбалет, выстрелил, стрела улетела куда-то далеко, пролетев мимо мешка. Еще сильнее расстроившись, Кейл кинул в мишень небольшой карманный нож. Ножом он задел лишь край мешка и совсем упал духом. Лотта нашла нож, отошла на расстояние и метнула его наобум, особо не целясь. Но он попал почти в яблочко, оставив на мешке глубокий порез. Удивившись, как это у неё получилось, она взяла нож и вернулась на исходную позицию, уже отдавая себе отчёт в том, что делает, метнула его снова. И опять попала. Кейл, наблюдавший за этим, вновь поднял с земли арбалет, повозился с ним, прилаживая стрелу, отодвинул плечом девочку, встал напротив мишени с сосредоточенным видом и выпустил стрелу. На этот раз она угодила в мешок, но в разметку не попала. Лотта одобрительно улыбнулась и даже захлопала в ладоши. За этим занятием они провели еще несколько часов, пока мешок полностью не прохудился, и из него не вывалилась вся солома.

* * *

На тренировочной площадке, выстроившись в ровную линию, стояли дети и целились из луков в мишени в виде манекенов почти полностью повторяющих человеческие фигуры. На них даже были нанесены черты лица. Высокий мальчишка с гордой, не по возрасту, осанкой смотрел на свою мишень и стрелял, легко попадая в голову, шею или грудь. Рядом с ним стрелял другой мальчишка, стройный и гибкий. Он почти не целясь выпускал стрелы очень быстро, и его мишень была вся утыкана ими, как дикобраз. Светловолосая тонкая девчонка целилась дольше, но старалась попадать в одно и то же место – между глазами, в лоб.

Эти дети выделялись среди всех остальных не только своим умением метко стрелять, но и тем, как легко, с кажущейся беззаботностью они это делали. Они были лучшими друзьями, что не лишало их духа соперничества. Эти трое красовались друг перед другом и перед взрослыми, наблюдающими за ними, чувствуя их одобрение. Мимо детей ходил Джодо и поправлял тех, у кого не получалось, мягко давая советы или покрикивая. Он знал каждого из своих учеников и умел находить к ним подход. Джодо слыл одним из самых жестоких людей в армии Марана, но к детям был добр и внимателен несмотря на то, что собственных отпрысков у него никогда не было.

Девочка среди юных воинов была всего одна, и попала она в их число благодаря своему отцу Эйдану – человеку, пользующемуся огромным уважением не только у соплеменников, но и у медведей. Всю жизнь Эйдан посвятил тому, что занимался животными, по большей части, их обучением. Он был влюблен в зверей с раннего детства, но, тем не менее, без жалости отбраковывал тех, кого считал непригодным для службы. Сейчас он находился здесь же, на стрельбище, и наблюдал за своей принцессой. Адель действительно выглядела, как маленькая принцесса: хрупкая, с длинными белыми волосами, прозрачной кожей и большими глазами разного цвета – один карий, второй голубой. Но ни своим происхождением, ни своим поведением она не отвечала требованиям, предъявляемым к царственным особам. Смелая дерзкая девчонка выросла в медвежьих стойбищах и казармах, где безвылазно, реализовывая своё жизненное призвание, трудился её отец. Она смотрела, как тренируются солдаты, как взрослеют юные воины и у них появляются медведи, как радуются они этому важному событию. И у неё не было ни малейшего сомнения в том, что и она когда-то пополнит их ряды.

Женщин в армии седых не было, о чём отец постоянно напоминал Адель, но она стояла на своём. А когда немного подросла, сама вышла на площадку, где обучались мальчишки её возраста, и потребовала, чтобы учили и её. Джодо, взглянув на Эйдана и получив его одобрение, вывел шестилетнюю девочку вперёд, желая, видимо, высмеять, таким образом погасив весь её пыл.

– Что же ты умеешь лучше всего? Какое оружие тебе дать?

– Папин кнут! – гордо подняв голову, пропищала та.

– Принеси кнут, – кивнул учитель одному из мальчишек.

Отец подал подбежавшему мальчику кнут, подходящий для дочери, с которым она любила играть. Мальчик подал его Адель. Та раскрутила кнут над головой, раздался приятный сочный «вжух» в воздухе, она несколько раз щёлкнула им прямо перед ногами командира, желая напугать его. Джодо не отошел ни на шаг, лишь коротко улыбнулся. Тогда она вновь взмахнула кнутом в попытке обвить ноги мужчины, но он сделал шаг назад, и кнут зацепил всего одну его ногу, и он резким движением врывал кнут у девчонки из рук.

– Это не оружие! Это забава, – сказал он ей.

Адель разозлилась, подняла кнут с земли, раскрутила его снова и, щелкнув концом, попала Джодо по лицу. Он отпрянул, скорее от неожиданности, чем от боли, совсем не рассердился, а даже развеселился. Показал ей руками, мол, давай ещё разок. Она с грозным видом снова хотела проделать тот же трюк, но учитель подставил руку, кнут запутался об неё, и мужчина снова попался вырвать у девочки оружие. Она, готовая к этому, держала рукоять крепко, поэтому упала и немного протащилась по земле.

– Вставай в строй, я дам тебе кое-что лучше твоей игрушки, – Джодо поднял руку вверх, останавливая одного из мальчишек, бросившегося поднимать Адель. – Она хочет быть воином, значит, она будет с вами на равных. И спрашивать я с неё буду, как с мужчины.

Девочка поднялась, и, отряхнув одежду, с ссадиной на щеке, присоединилась к мальчикам, украдкой взглянув на отца, который одобрительно ей кивнул.

По прошествии четырёх лет она всё ещё питала слабость к кнуту, а Джодо раз за разом пытался доказать ей, что с таким оружием она не выиграет ни один бой. Она раз за разом пыталась опровергнуть его мнение, хотя командира очень уважала.

Темноволосый высокий сильный мальчик, не пустивший ни одной стрелы мимо цели, со скучающим видом продолжал своё занятие, хотя оно уже порядком ему наскучило.

– Отец! – не прерываясь крикнул он в сторону наблюдавших мужчин. – Можно мне закончить?

– Ты закончишь, когда решит командир, – спокойно ответил Маран.

– Ирай, Адель и Риган свободны, – крикнул Джодо, отпустив друзей. – Соберите стрелы.

Мальчик радостно вскрикнул и улыбнулся девочке.

– Он несдержанный, нетерпеливый и эмоциональный, – глядя исподлобья как дети, наскоро собрав стрелы, бегут за своими медвежатами, произнёс Маран.

– Пока он ребёнок и не чувствует груза ответственности, который ложится на него как на твоего единственного сына, – ответил Джодо. – Совсем скоро он повзрослеет и изменится.

Отец Адель вывел их медведей, и ребята отправились с ними на луг.

Ребёнок предводителя действительно был пылким и недисциплинированным. Мальчик был любопытный и подвижный, бескомпромиссный идеалист. Он легко впадал в гнев, и тогда усмирить его мог лишь Джодо. Не методом силы, а беседами и увещеваниями. Отец редко с ним спорил, еще реже – наказывал. Безумно любя сына, он видел в нём одни достоинства, закрывая глаза на недостатки.

Второй мальчик из неразлучной троицы был сыном четы пекарей, которые держали лавку на торговой площади и неплохо преуспели в своём деле. Звали мальчика Риган, и это была почти полная противоположность Ираю. Скромный и тихий, он редко разговаривал, чаще слушал, но легко поддавался на авантюры, придуманные друзьями. Он был очень талантливым в плане военного дела, терпелив и настойчив. Если у него что-то не получалось, он подходил к Джодо и не отставал до тех пор, пока не исправлял все ошибки, на которые указывал ему учитель. Чувства и эмоции Ирая легко угадывались по его поведению, Адель выражала их словами, говоря обо всём, что думает, а Риган многое держал в себе. Он никогда не ссорился с друзьями, а когда Адель и Ирай спорили между собой, не принимал ничью сторону и не пытался их помирить.

Подружились мальчишки давно, они и не помнили, когда это произошло. Мать Ригана приносила свежую выпечку в дом Марана и иногда брала с собой сына. Маленький Ирай уже тогда был непоседой и не давал покоя своей матери, поэтому, когда та увидела, что дети обратили друг на друга внимание, предложила пекарше оставить у них ребёнка, чтобы ребята поиграли друг с другом, дав ей передохнуть. Женщина не смогла отказать жене вождя и оставила Ригана на несколько часов в их доме. С тех пор дети были неразлучны. А позже в их компанию влилась Адель.

* * *

Нагруженные народным добром телеги остановились у ворот большого города. Во главе обоза находилась повозка, которой управлял Занг. Обычно глава города не ездил отдавать дань лично, но сегодняшний визит совершить ему было необходимо. Могло показаться, что своим присутствием он выражает уважение Марану, именно на это Занг и рассчитывал, но на самом деле он ехал выяснять подробности строительства подземных ходов.

Рядом с ним сидела Тея. Она сама вызвалась поехать, и Занг не стал её отговаривать, хоть и не одобрял. Впрочем, о том, зачем она едет, он имел очень общее представление. То, что она понравилась военачальнику армии седых, ничего не значило, данное обстоятельство ничем женщине не грозило. Все в округе знали о том, что завоеватели насильно не уводят людей и не принуждают никого на себя работать. Население их городов состояло из соплеменников, либо из тех, кто добровольно согласились жить и работать на их условиях. В плен не брали даже тех, кто имел высокие чины и влияние в других городах и поселениях. А уж понравившихся женщин – тем более! Если Тея сама захочет уйти, руководствуясь корыстью или, чем чёрт не шутит, любовью к этому Джодо, ну, что же? Занг не будет её удерживать и напоминать, сколько добра они ей сделали, сначала приняв у себя в городе, а потом несколько раз спасая её жизнь, из-за чего были осыпаны проклятиями, вылетающими из её хорошенького рта. Но после этого прошло уже много времени. Теперь Тея, кажется, вполне жизнерадостна. А тот факт, что она занимается древнейшим ремеслом – это был её выбор, никто её не принуждал.

Тея давно стала своей. Она весело отплясывает на торжествах, заводя публику и побуждая к танцам даже старых и хромых. Она хороший слушатель и приятный собеседник. Она может подружиться даже с теми дамами, чьи мужья входят в число её постоянных клиентов, дав рекомендации относительно семейных... ценностей. Она всегда желает хорошего дня и поднимает настроение торговцам на рынке, даже тем, у кого ничего не покупает. А если быть честным, то рыжеволосая красотка из тех женщин, которые внешне всегда веселы, приветливы и общительны, но ты никогда не знаешь, что у них на сердце. Открывается Тея только Ванде. Ванда знает множество секретов многих горожан, но никогда никому не расскажет о чужом сокровенном. Разве что отцу Занга, который всеми силами скрывает нежную привязанность к своей давней подруге.

Всё же, если Тея решит остаться с седыми, без неё в таверне будет очень пусто. По ней многие будут скучать. Будь он проклят, этот Джодо!

* * *

Один из сопровождающих обоз подошёл к скучающим на воротах стражам и доложил, откуда они приехали.

– Наш глава просит аудиенции с вождём, хочет выразить уважение и лично передать плату за мир, – добавил мужчина.

– Маран только и ждёт его вшивого уважения! – усмехнулся встречающий их солдат.

– И всё же, доложите ему о нашем прибытии, – вежливо попросил один из пришедших, и тот, что стоял на воротах с видимой неохотой отправился докладывать.

Вскоре страж вернулся, махнул рукой, приглашая заехать. Остановившись в указанном месте, Занг высматривал мельницу. Она была в отдалении от города, на холме. Рядом с ней виднелись хозяйственные постройки – то ли склады, то ли помещения для скота, а, может, жилище мельника и его семьи. Добраться туда, конечно, можно, но к чужакам, шествующим на местную мельницу по открытому полю, могут возникнуть вопросы.

Обменявшись приветствиями с вышедшим к ним в сопровождении нескольких мужчин вождём, Занг указал на гружёные телеги.

– Ты предпочёл обобрать своих людей до последней крошки, но не выдавать убийцу? Это было твоё решение, или ты обсудил его с жителями? – спросил Маран, жестами дав указание к разгрузке.

– Никто из моих людей не знает, кто это сделал, – развёл руками Занг.

– Я уверен в обратном. В любом случае, тебе было бы несложно это выяснить. Ваши дары приняты, но я не забуду того, что здесь случилось.

Глава 12

Тея, стоявшая в стороне во время разговора мужчин, по его окончании подошла ближе и улыбнулась Марану. Он удивлённо поднял брови и тоже ответил улыбкой.

– Ты решила принять предложение Джодо? Какая же ты нетерпеливая! – вождь положил подбородок на свой кулак и с интересом наблюдал за женщиной. – Кажется с вашей последней встречи он не успел сделать тебе ни одного подарка и не оказал даже малейшего знака внимания.

– Пользуясь случаем, решила сама проявить к нему внимание, - кокетливо ответила Тея.

– Нет сомнений, что для него это будет приятный сюрприз. Тебя проводят.

Маран мотнул головой одному из своих сопровождающих, тот быстро подошёл к Тее, готовый провести её на площадку, где проводил занятия Джодо.

– Мне нужно обещание, что после нашей с ним встречи я смогу беспрепятственно покинуть стены этого города вместе с теми, с кем сюда явилась, – голос Теи был твёрд, но она по-прежнему улыбалась.

– Тебе оно не нужно, – сразу ответил Маран. – Нет никакой необходимости удерживать здесь тебя или кого-либо другого. Если ты, конечно, не будешь нападать на немощных старух и других обитателей этого славного места.

– В моих планах этого не было, но всё же, Маран...

– Какая наглость, так настойчиво требовать моё слово относительно такой мелочи! – усмехнулся он, глядя на неё, затем засмеялся:

– Обещаю тебе, женщина, никто не будет останавливать тебя и твоих друзей, когда вы решите убраться восвояси. Но если этого не случится до рассвета, с первыми лучами солнца я сам вытащу тебя за волосы из постели Джодо и выгоню за ворота, в том, что будет на тебе надето! Я, знаешь ли, начал немного ему завидовать.

– Ты вынуждаешь меня остаться на ночь! Не могу же я лишить горожан такого представления! – картинно вздохнула Тея.

– Она мне нравится! – довольно поморщился вождь, уходя. – Хорошо, что она выжила.

* * *

Тея шла за выделенным ей провожатым и думала о том, ради кого сюда приехала. Она никогда его не забывала, но увидев снова в тот день, когда они явились с фибулой, Тея на мгновение вернулась на пять лет назад, когда встретилась с Джодо впервые.

Город, в котором она родилась и выросла расположен намного южнее того места, где она провела последние свои годы. Она вспомнила тёплый уютный двор рядом со своим домом, увитый виноградом сад. Представила своего мужа, высокого представительного. Он входил в состав городского совета. Когда они с ним впервые увидели друг друга, молодой перспективный юноша служил секретарём при совете. Она была дочерью одного из членов правления и часто ждала отца после собраний. Юноша был старше Теи, но терпеливо и преданно дожидался её взросления, оказывая щедрые знаки внимания. Она же была скромна, и первое время боялась поднять на него глаза, разговаривала тихо и уважительно, лишь изредка даря ему свою улыбку. Их союзу ничего не мешало, и они счастливо жили вместе.

Муж был её единственным возлюбленным, единственным мужчиной, и она, умная и красивая женщина, была уверена, что проведёт с ним в согласии всю жизнь.

Почти сразу после свадьбы Тея забеременела и родила двух дочек, двойняшек, в которых оба родителя не чаяли души. У них был большой дом, высокое положение в обществе, достаток, развлечения, слуги. Они часто ходили в гости, посещали с визитами близлежащие города – муж по долгу службы, а Тея охотно его сопровождала. Ей казалось, что всё, о чём она мечтала, будучи девочкой, и играя в куклы, воплотилось в её взрослой жизни.

Всё было хорошо до тех пор, пока их город не оказал яростное сопротивление этим выродкам, возомнившим себя хозяевами жизни. Как они посмели угрожать им? Жителям города с многолетней славной историей! Не на тех напали!

Вскоре после отказа выплачивать дань, седые пришли к ним с небольшим отрядом. Защитники города приняли бой, и нападающие серьёзно их потрепали. Цель нападения была в демонстрации силы, а не в победе, и цель эта была достигнута: стало очевидно, что бороться с захватчиками будет сложно. Но гордые и независимые южане вновь не приняли условия для сохранения мира, и даже не думали выплачивать узурпаторам требуемое. До следующего их визита горожане надеялись укрепить стены города, усилить армию и выстоять перед натиском.

Когда седые пришли снова, пять лет назад, они уже не собирались ни с кем договариваться. Они пришли свергать правящую верхушку и назначать своего наместника. Простым жителям предложили выбор: жить по новым правилам или умереть вместе со старыми порядками. Явившись на своих огромных медведях, седые не долго провозились с городскими воротами, ещё быстрее справились с никогда толком не воевавшей армией.

Когда вооружённые люди начали ломиться в их дом, муж Теи, зная, что в живых из элиты никого, в том числе детей, не оставят, а защитить их некому, вошёл в комнату дочерей. Вышел оттуда с заплаканным лицом, сказав жене, ожидающей его в их спальне:

– Всё кончено.

Тея не проронила ни слова, а когда внизу послышался шум и крики слуг, они вдвоём спустились встречать пришедших. Муж неумело держал в руках кинжал с коротким клинком, не зная даже, как им пользоваться и в какое место бить оружием противника. Появившихся в их гостиной воинов было четверо. Тея сразу сообразила, кто из них главный. Его выдавал взгляд уверенного в себе человека, которому нечего опасаться. Он, как будто скучая, осмотрел присутствующих в комнате, спросил:

– Кто ещё есть в доме?

– Никого, – честно ответил хозяин, всё ещё выставляя вперёд лезвие кинжала.

Гость кивнул своим людям, двое из них неспешно пошли наверх. Сам он поставил стул перед супругами, сел на него, безразлично сказал уцелевшим слугам:

– Вы можете остаться в городе и продолжать жить и трудиться под управлением назначенного нами человека. Есть желающие?

Желающих оказалось двое, и их сразу отпустили. Ещё двое слуг отказались покидать дом и хозяев, тогда главный махнул рукой, и один из солдат без всяких церемоний с ними покончил. Взгляд отдающего приказы остановился на Тее, он рассматривал её, не таясь, любуясь, даже откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Улыбнулся ей, чуть ли не заигрывая. Её мужу это не понравилось, и он кинулся на сидящего, неумело замахиваясь оружием. При этом был пойман солдатом за ворот рубашки. Один из солдат воткнул кинжал в тело её мужа и отшвырнул его в сторону. Буднично, без интереса, как будто прихлопнули комара. Тея наблюдала за всем происходящим с завидным равнодушием. Она не чувствовала ничего, зная, что через несколько минут, а, может, секунд, её тоже не станет. Она не боялась смерти, лишь хотела, чтобы она скорее наступила, и всё это закончилось.

– Там никого нет, только мёртвые дети, – сообщили вернувшиеся сверху люди. – Две девочки.

Мужчина на стуле почесал аккуратно подстриженную бороду, не сводя глаз с прекрасной Теи. Она, кажется, не отдавая себе отчёта в том, что делает, вдруг улыбнулась ему и часто задышала, сделала несколько шагов по направлению к стулу, на котором он сидел, но её оттащили, опасаясь, что она может напасть.

– Выйдите, заберите отсюда тела, – скомандовал главный.

– Но, Джодо... – запротестовали было его люди.

– Выполняйте!

Трое воинов взяли под мышки убитых слуг и вынесли на улицу, муж Теи лежал на полу, под ним растеклась большая лужа крови, но он всё ещё дышал.

Оставшись с ней наедине, командир встал со стула, быстро, властно, умело ощупал её тело ладонями поверх одежды: грудь, талию, ноги.

– Это у вас такие ласки, Джодо? – мяукнула Тея не своим голосом.

Он усмехнулся:

– Надо было убедиться, что ты будешь ласкова и не обидишь меня.

– О, я проявлю всю нежность, на которую способна! – ответила Тея и поманила его к себе, подставляя лицо для поцелуя.

Джодо замешкался, не доверяя ей, пытаясь сообразить, что происходит, спросил, кривя рот:

– Ты меня совсем не боишься?

– А ты меня? – она уже облизывала его губы и гладила тонкими пальцами его шею.

От него пахло чем-то особенным. Силой и мужественностью. Этот запах ей нравился, кружил голову, сводил с ума. Она не боялась его, она забылась в его объятиях, продолжала требовать поцелуи, и Джодо, не слишком преуспевающий ранее в этом занятии, целовал её снова и снова. Пальцы нетерпеливо теребили шнуровку её платья, и он в нетерпении стал рвать на ней одежду. С пола послышался слабый стон, Джодо оставил Тею, вынес её умирающего мужа за дверь, где ждали его бойцы и их медведи.

– Ты закончил с ней? – спросил кто-то.

Тот торопливо закрыл дверь, не ответив. Когда он вернулся в комнату, платье Теи лежало на полу и пропитывалось кровью.

– Сними это, – она стала расстёгивать на нём нагрудник и потянулась к шнуровке на штанах.

– Не могу понять тебя, женщина! – растеряно сказал он, подчиняясь ей и избавляясь от одежды. – Что ты задумала?

– Я же всё равно сегодня умру, почему бы тебе не скрасить мои последние минуты? – улыбнулась она, гладя его могучую покрытую волосами грудь. – Какой же ты сильный!

С этими словами она развернулась к нему спиной и нагнулась, опёрлась локтями на стол, шире расставляя ноги.

– И это всё? Так быстро? – спросила, когда он закончил, это и правда произошло очень быстро. – Я ожидала большего от такого, как ты!

Он без слов закинул её на плечо и понёс наверх, в спальню, в постель, где утром она проснулась вместе со своим супругом.

* * *

Обнажённая Тея следила за тем, как он одевается, совершенно расслабленная, витающая в какой-то другой реальности.

– Тебе тоже следует одеться, – обратился к ней Джодо.

– Зачем? – пожала она плечами и вытащила его нож из ножен, пояс с которыми он не успел надеть.

Он тут же перехватил оружие и приставил к её шее.

– Ты слишком затягиваешь, – она подняла на него глаза и улыбнулась.

– Некоторое время назад ты была недовольна моей торопливостью!

Она подняла голову, прижимая шею к ножу, ожидая, что он немедленно перережет ей горло.

– Мне было хорошо с тобой. Прощай, Джодо!

Он смотрел на шею, которую совсем недавно покрывал поцелуями, на вену, бьющуюся на ней, ножом поднял выше подбородок Теи и коснулся губами её губ ещё раз.

– Собери вещи, которые тебе понадобятся, и уходи, пока сюда не пришли новые хозяева.

– Я не хочу уходить! Я хочу умереть, вместе со своей семьёй! Ты обманул меня! – возмутилась она и кинула в командира подвернувшейся под руку вазой.

Она пролетела мимо, тогда Тея взяла со стола тяжёлую пепельницу, размахнулась и снова, запустила ею в Джодо, осыпая его похабными словами, которые непонятно откуда пришли ей на ум. В этот момент открылась дверь, на пороге появился Маран с недовольным лицом, на ногу которого упала пепельница. Он пошевелил ушибленной конечностью, посмотрел на полуодетого Джодо, затем на нагую Тею.

– Тебе было приказано разобраться с теми, кто владеет этим домом, а ты убил хозяина и воспользовался беспомощностью хозяйки?! – разочарованно сказал он.

– Он мной не пользовался! – крикнула разозлённая Тея. – Это я воспользовалась им, всего-то пару раз.

За спиной Марана послышались смешки, Джодо уже полностью оделся и остался стоять на месте.

– Видимо, он был не слишком хорош, раз ты кидаешь в него вещи и ругаешься, – улыбнулся Маран.

– Требую продолжения, а он не соглашается! – хмыкнула та.

Солдаты снова хихикнули, рассматривая её

– Позволь ей уйти, – Джодо закрыл Тею собой.

– Прикажи ему снова подняться со мной в спальню, – выглянула она из-за широкой его спины, Джодо оглянулся и строго посмотрел на неё.

– А лучше прикажи убить меня, – она пыталась выйти, а Джодо беззвучно старался ей помешать.

– Именно это он и должен был сделать, – ответил Маран.

– Пусть делает то, что должен! – топнула она ногой.

– Пусть уходит! – настойчиво повторил Джодо.

– Иди! – Маран открыл дверь, ведущую из дома на улицу и указал на неё Тее.

– Позволь ей собраться!

– Не стану я никуда собираться! - повторила она.

– Иди голая, милая! – забавлялся Маран. – Посмотрим, как далеко ты продвинешься.

– Да не пойду я никуда! – Тея села на пол и сложила на груди руки.

Джодо сжал зубы и кулаки, грубо схватил её, поднял, закинул себе на плечо, пошёл с ней к лестнице, бурча под нос:

– Ты делаешь из меня посмешище, женщина!

– Ты им и являешься! – огрызнулась она.

Джодо бросил её на кровать, и она вдруг осознала, что все умерли, а она каким-то чудом осталась жива, хоть совсем этого не хотела. Осмыслила своё бесчестие, ощутила беспомощность. Она зарыдала, повалившись на кровать, оплакивая свою прекрасную жизнь, понимая, что она закончилась. И виной тому – эти люди и их командир, которому она так легко отдалась. Тея сама не понимала, почему так поступила, но уже после, когда могла трезво мыслить, много думала об этом. Нашла кучу причин, по которым всё должно было произойти именно так, но, наверное, если бы она кому-то рассказала об этих причинах, никто бы её не поддержал. В конце концов, она осталась жива.

Джодо поднял её с кровати, встряхнул, дал пощёчину. Она ответила ему тем же. Он ударил ещё раз. Она тоже замахнулась, он перехватил её руку.

– Собирайся и проваливай! – сказал серьёзно, когда она пришла в себя, и направился к выходу из комнаты.

– Джодо! – остановила она его, он оглянулся.

– Похорони моих дочерей.

– Их сожгут вместе со всеми, – ответил он и покинул спальню.

Тея оделась, накинула плащ, вошла в комнату, где жили дочери. Тел там уже не было. Она зачем-то сложила в сумку немного детских вещей и вышла из дома. Навсегда. Её никто не остановил, когда она шла по улицам и миновала ворота города. Пройдя несколько шагов, она села на землю, не зная, куда двигаться дальше. Перед ней вдруг возник медведь, шерсть животного казалась серебристой, на его спине сидел молодой воин. Тея не испугалась. Ей уже нечего было бояться.

– Наш командир просил передать это тебе, – он протянул несколько золотых монет.

Она ударила парня по руке, и монеты разлетелись, упав на землю.

– Ещё он забрал твоих детей и отдал приказ закопать их.

Тея закрыла веки, и чуть заметно кивнула, дав понять, что она услышала его слова.

– И последнее. Он хочет узнать твоё имя.

Она назвала его и поднялась с земли, намереваясь уходить.

Парень быстро слез с медведя, собрал монеты и кинул их в её сумку. Вернулся к своему зверю, сел на его спину, стал удаляться. Тея пошла в противоположную сторону.

* * *

Джодо в тот день едва сам не расстался с жизнью. Маран бушевал. Ему очень не нравилось, когда не выполняют распоряжения, спорят с ним и вовлекают в комичные ситуации, подобной той, что случилось сегодня.

– Я не лишу тебя жизни только потому, друг мой, что солдаты наперебой выгораживают тебя и говорят, что ты не применял к ней силу и не запугивал. Похоже, она сказала правду и сама возжелала твоего внимания. Но ты давно не юнец, чтобы поддаваться на провокации красивых женщин, тем более тех, которых пришёл убить.

Джодо слушал, и ему нечего было возразить.

– Она тронулась умом от горя, не иначе! – резюмировал Маран, не услышав от своего приближенного ни одного объяснения. – И если это так, то, отпустив её, ты обеспечил этой женщине печальную участь. Даже если она в разуме, то вряд ли доберётся целой хоть до какого-то города. Одинокая путница, пригожая, в дорогом платье – находка для многих, желающих развлечься и поживиться.

Глава 13

Юноша, посланный Джодо к Тее, вскоре вернулся, отчитался командиру, что выполнил его поручение, и передал ему её имя.

– Догони её и следуй за ней незаметно, она не должна о тебе знать. Оставишь её тогда, когда убедишься, что она в безопасности.

Молодой воин поклялся выполнить приказание и несколько месяцев таскался за Теей по дорогам, убогим деревням и большим городам.

Пару раз он спугнул разбойников, которые хотели её ограбить. Однажды не позволил ей покончить с собой, когда она была полна решимости засунуть голову в коряво завязанную ею петлю, стал намерено шуметь, делая вид, что мимо идут путники. При людях вешаться Тея не пожелала и срезала ножом верёвку. А потом, видимо, вообще передумала обрывать свою жизнь. А, может, просто не нашлось подходящего момента.

Как-то раз она ночевала на постоялом дворе и её провожатый, оставив своего медведя в лесу неподалёку от того города, в котором она собиралась остановиться, тихо сидел в углу того же заведения, ужиная. Он сразу заметил, что за Теей наблюдает парочка подвыпивших субъектов, внешний вид и поведение которых ему очень не понравились. Ближе к ночи, когда Тея ушла в выделенную ей комнату, эти мужички стали ломиться в дверь комнаты, а хозяин и другие постояльцы делали вид, что не слышали шума. Охранник Теи убедил нарушителей спокойствия лечь спать в свои постели. Он даже не причинил никому увечий. Два сломанных пальца одного из негодяев не считаются.

Бывало Тея останавливалась в каком-то из поселений на несколько дней, тогда «ангел-хранитель» думал было, что его задание подошло к концу, и собирался вернуться домой, но она вновь покидала пристанище и снова двигалась, не надеясь, впрочем, на обретение покоя.

Всё это время деньги Джодо, которые она постепенно разменивала и тратила на еду и ночлег, ей очень помогали. Непонятно, что она бы делала без них. Возможно, быстрее бы осела где-то и нанялась бы на работу. Навыков у неё особых не было, но она бы старалась.

В один летний день, бродя по рынку, она чуть не стала жертвой карманника. Пронырливый мужчина в маске на лице залез в её сумку и рыскал там в поисках наживы. Юноша, приставленный Джодо, уже чуть было не вмешался, но Тея сама обернулась и увидела человека с наполовину скрытым под маской лицом. Он улыбнулся ей здоровой половиной рта, а она улыбнулась ему.

– Не хотите пообедать со мной, прекрасная незнакомка? – предложил вдруг вор.

Сам удивился тому, что подобные слова вылетели из его рта, потому что обычно никому не делал таких предложений, не планировал здесь оставаться и посещать трактир. И уж тем более не имел настроения вступать в диалог с дамами, которых намеревался обокрасть. Тея, как ни странно, не отказалась, и парочка, заняв место в трактире, долго разговаривала и достаточно крепко напилась. Сняв комнату наверху того заведения, где провели остаток дня и вечер, они уединились там, и следовавший за ней парень, притаившись у двери, слышал их весёлые разговоры, перешучивания, а потом до его слуха донеслись звуки страсти. Он немного смутился, но всё же улыбнулся, думая о том, что ей сейчас хорошо, пусть даже завтра будет плохо.

* * *

Тея проснулась первая и какое-то время смотрела на красивое лицо спящего рядом с ней мужчины. Одна половина его головы утопала в мягкой подушке, и благодаря этому почти не было видно ужасных ожогов. Впрочем, когда она вчера сняла с него маску, была так пьяна, что не придала его внешнему виду никакого значения. Не испугалась она и сейчас, когда он повернулся на спину и солнце беспристрастно светило на него, показывая во всей красе. Кровать стояла у стены, и чтобы покинуть ложе, Тее нужно было перелезть через Юкаса, сейчас мирно спящего с краю. Она ещё немного полежала, рассматривая его шрамы, не удержавшись, провела пальцем по криво сросшемуся уголку рта, а затем решилась уйти и двигаться дальше в поисках подходящего пристанища, подальше от того места, где она была когда-то счастлива. Он поймал её за руку на полпути с постели.

– Куда ты пойдёшь? – спросил её, не проявляя, казалось, особого интереса.

– Домой, – ответила она спокойно, чтобы отвязаться от него, - меня, наверное, потеряли.

– Ты сказала, что скитаешься, и дома у тебя больше нет, – возразил он.

– Правда? Я так сказала? – она не хотела никому об этом рассказывать, но не видела ничего страшного в том, что, захмелев, проболталась незнакомцу.

– Да, именно так ты и сказала, милая! А перед тем, как вывалить на меня свою историю, ты сообщила, что ты проститутка и предложила свои услуги. Я хорошо знаком с подобными дамами, и сразу раскусил тебя, ты даже не знаешь, сколько стоит этот «товар». Я не хотел с тобой связываться, но ты настаивала. А потом мы долго разговаривали, и я совсем не выспался!

– О, Боже! Как же мне стыдно! Я первый раз выпила столько, что ничего этого не помню. Ты тоже забудь и дай мне уйти!

– Я выслушал твой рассказ, утешил тебя, теперь ты просто обязана послушать меня, – мужчина вернул её на то место, где она спала. – Только сейчас я не в настроении вести повествование.

– Предлагаешь мне дождаться, когда оно у тебя появится?

– Ну да. По пути в город, где я живу, может быть, оно появится. Кстати, меня зовут Юкас.

– Тея.

– Ты вчера представилась, – повернулся к ней, привстал, опёршись на локоть. – Странное дело, крошка, я пьянею быстро, да так, что не могу устоять на ногах, но я помню каждое твоё слово.

– А я не помню ни твоих слов, ни своих, – простонала она.

– А я ничего и не говорил.

– Разве не ты сказал: «Милая, ты прекрасна» и «Давай ещё разок»?

– А говоришь, что не помнишь! – возмутился он и даже обиженно отвернулся.

– Видимо, только это мне и нужно было услышать, – вздохнула она и откинулась на подушку.

Из комнаты они вышли вместе, вместе покинули город, где провели ночь, прошли по дороге, ведущей к городским воротам, затем мужчина повёл Тею вглубь леса, там к ним вышла медведица. Её охранник, двигаясь незаметно, как и всегда, проводил их до небольшого уютного городка, несколько дней находился неподалёку, а убедившись, что Тея решила там остаться, с облегчением и лёгкой грустью отправился к себе домой.

* * *

Провожатый Теи распахнул ворота, приглашая войти в гарнизон, провёл её на открытую площадку, где тренировались бойцы. Джодо сидел на скамье и с довольным видом наблюдал за рукопашными поединками. Она остановилась чуть поодаль и кивнула провожатому, отпуская его. Тот усмехнулся: как будто ему нужно было разрешение какой-то бабы, чтобы уйти, но всё же развернулся, чтобы оставить её, и сразу, как будто что-то вспомнив, вернулся, бегло ощупал женщину, проверяя, нет ли у неё оружия. Тея отнеслась к этому с пониманием и не стала препятствовать, наоборот, помогла ему, разведя руки в стороны. Когда он ушёл, она присела на край скамейки рядом с командиром. Он взглянул на неё, поднял брови, снова вернулся к наблюдению за солдатами, но уже явно потерял интерес к умениям своих подопечных.

– Я пришла вернуть тебе долг, – произнесла Тея.

Он не обернулся к ней, но спросил:

– Ты разве должна мне что-то?

– Золото, – ответила она. – Не буду лукавить, мне очень пригодились те деньги, что ты мне одолжил. Теперь я могу вернуть их.

Тея протянула руку с зажатыми в ней монетами.

– Пришла сюда, отдать мне эти гроши? Мне не нужны твои деньги.

– Всем нужны деньги, особенно такого достоинства, – возразила она.

Джодо остановил бойцов, отпустил их, повёл Тею обратно в город. Они прошли по чистой светлой улице, встреченные на пути люди приветствовали их, Джодо кивал в ответ. Они остановились возле небольшого, но добротного дома, Джодо открыл перед ней дверь, пригласил войти внутрь, провёл в дальнюю комнату. Наличие узкой кровати указывало на то, что это была спальня, и ночевал он тут один. Рядом с кроватью стоял большой сундук с ровной крышкой, который, судя по всему, использовался хозяином, как прикроватная тумбочка. Джодо убрал оттуда фонарь, карты, кружку с остатками какой-то жидкости, поднял крышку, сундук не был заперт. Нутро этого вместилища было полно золотых монет. Даже в то богатое и сытое время, когда Тея была городской элитой – дочерью и женой членов совета города, она не видела столько денег.

– Ты мог бы позволить себе приобрести кровать немного шире, чем эта, – улыбнулась Тея и кинула в сундук те несколько монет, что держала в руках.

– Я редко здесь сплю, – ответил он. – Забери деньги.

Она отрицательно помотала головой и захлопнула крышку сундука.

– А где ты ночуешь, если не здесь? – поинтересовалась она, садясь на кровать.

– В казарме. Но там кровать ещё уже.

– Тогда останемся здесь, – она немного подпрыгнула на кровати, оценивая жесткость.

– Ты хочешь остаться? Тогда нам, конечно, следует подобрать что-то более подходящее, – серьёзно сказал он.

– Я не останусь. Ты думаешь, наверное, что я должна быть тебе благодарна?

Джодо рассмеялся:

– Об этом я вообще не думаю и никогда не думал. Что мне с твоей благодарности?

– Тот мальчик, который следил за мной, наверное, совсем возмужал? – Тея прилегла на кровать и достала подушку из-под покрывала.

– Ему было приказано не выдавать себя.

– Приказы, приказы… Тебе приказывают, ты приказываешь…

Она прижалась лицом к подушке, вдыхая запах, которым она была пропитана, откинулась на неё, перевернувшись на спину, рыжие волосы рассыпались по кровати, несколько локонов свисали с краю почти до пола.

– Ты пахнешь всё так же, – улыбнулась она Джодо.

Он сел рядом, буравя взглядом стену напротив кровати.

– Ты дразнишь меня?

– Может быть, – Тея села, повернула его голову к себе и почесала подбородок мужчины, взлохмачивая его бороду.

Джодо перехватил её руку, подержал в своей, перебирая её тонкие пальцы, прищурив глаза, немного робко взглянул на неё:

– Но остаться не хочешь?

– Не хочу. Но пока Занг заканчивает тут свои дела, мы могли бы погулять, – Тея с задором соскочила с кровати и протянула командиру обе руки, приглашая его с собой.

– Погулять? – изумился он.

– Ну да, вокруг вашего города прекрасные луга.

– Бесцельно ходить по лугу? Зачем ты морочишь мне голову, женщина?

Джодо дёрнул её за руки, повалив на себя, поймал, обняв за талию, почувствовал, какая она тонкая и хрупкая, обхватил, как будто пытаясь измерить её объём пальцами.

– Не хочешь гулять? Тогда давай прощаться, – она положила руки ему на плечи, снова улыбнулась, встала и направилась к двери. Джодо остался сидеть на кровати и смотрел ей вслед.

– Пойдём на твой луг! – быстрым шагом он догнал Тею.

Она уже успела отойти довольно далеко, но оглянулась, снова с улыбкой, сделала реверанс и взяла его под руку. Тот неумело согнул руку в локте, пошевелил пальцами, не зная, куда деть кисть руки, сжал её в кулак, и они вдвоём пошли к городским воротам.

– Будь осторожен, Джодо, – воин, дежуривший у входа в город, нахмурил брови.

Тея посмотрела на своего спутника, одетого в кожаную кирасу с наплечниками, на наручи с металлическими заклёпками и на пояс с ножнами, полными оружия, с недоумением перевела глаза на человека, сделавшего предостережение, и мило выпятила нижнюю губу. Джодо заметил это, усмехнулся, быстро развязал шнуровку поручей, снял их, отдал охраннику на воротах, расстегнул кирасу, освободился и от неё, оставшись в серой льняной рубахе, вырез которой был оформлен вышивкой. С поясом и оружием мужчина расставаться не стал.

– Рыжие женщины очень коварны, – подняв уголок рта и прищурив один глаз, покачал головой охранник у ворот, принимая у командира его вещи.

– В чём же, по-твоему, заключается моё вероломство? – подражая ему, прищурилась Тея.

– Я тебя не знаю, но знаю его, – тот кивнул на Джодо. – И ты не иначе, как ведьма, если без слов заставила его снять доспехи и идти рвать тебе цветочки.

– О! Ты будешь срывать для меня цветочки, Джодо? – обрадовалась Тея. – В ваших краях только начинают распускаться одуванчики, но я согласна на то, что есть! Это мне нравится! Наколдую себе целый букетище! Трах-тибидох! – громко сказала она и ловким движением выдернула волосок из бороды стража.

– Будем надеяться, что у тебя всё под контролем, командир! – потёр тот подбородок.

Джодо взглянул на него немного растерянно и, предложил Тее выйти за стены города. Никакого контроля над ситуацией он не чувствовал. Она его манила и привлекала, он чувствовал только то, что хочет находиться с ней рядом. Время от времени Тея снилась ему. Когда он был с другими женщинами, он сравнивал их с ней, и каждая из них сразу меркла. Её имя вертелось у него на языке, но он ни разу не произнёс его.

Тея с Джодо неспешно брели по узкой тропинке, пролегающей через луг. Её ширины едва хватало, чтобы идти рядом, поэтому иногда их плечи соприкасались. В небольшом отдалении была хорошо накатанная широкая дорога, но перемещаться на неё они и не думали.

Воин, не знающий, как себя вести и о чём разговаривать, чувствовал себя не в своей тарелке, но Тея беззаботно шла вперёд, рассматривала молодые листья на кустарниках и щурилась от слепящего весеннего солнца.

– Ещё немного, и я с ног до головы покроюсь веснушками! – сообщила она Джодо. – Солнышку нравится моя нежная кожа.

– Не только солнышку, – хмыкнул он.

– Если ты хотел обидеть меня этим намёком, то ничего не вышло!

– Я ни на что плохое не намекал, – пожал плечами он.

Тея подмигнула ему и ускорила шаг, затем, обернувшись, спросила:

– Зайдём на мельницу? Я никогда там не была!

– Там нет ничего интересного, – уверил он её. – И ветра нет.

– Для тебя, может, и нет. А я хочу посмотреть, как из зерна получается мука.

– Ты всё равно не увидишь, потому что лопасти стоят на месте.

Но Тея уже рванула к мельнице, и Джодо, умиляясь её простоте и наивности, пустился за ней.

– Здравствуйте! – весело поздоровалась она с мужчиной, который вышел им навстречу.

Он был кряжистый, с широкими плечами, длинными руками и большими ладонями. Увидев Джодо, он как будто растерялся, нахмурившись, взглянул на парочку, и, не отвечая на приветствие, преградил собой дорогу прямо перед носом Теи.

– Мы хотим пройти на мельницу, – Джодо вознамерился отодвинуть его с пути.

– Сегодня мельница не работает, – резче, чем следовало, ответил тот.

– Вы хозяин? – улыбнулась Тея.

– Хозяин, – кивнул мужчина.

– Я лишь хотела посмотреть, как всё внутри устроено.

Мельник вопросительно поднял глаза, чуть задумавшись, ответил:

– Известно, как: жернова да валы! Смотреть леди там не на что. Кругом белая пыль, только ботинки запачкаете.

Тея посмотрела на обувь мельника. Складки на сгибах кожи его сапог действительно были забиты мукой, но сами сапоги не были пыльными, а на подошвах налипло немного влажной земли. Ничего удивительного в этом не было, может, он работал на поле, посевные в разгаре!

– Проведи нас внутрь! – разозлился Джодо.

– Не надо, – вдруг передумала Тея. – Раз ветра нет, ты прав, это пустая затея.

Она внимательно посмотрела на мельника, опустила глаза на его грудь, задержалась там взглядом. Она рассматривала подвеску в виде синей птицы. Мельник чуть заметно дёрнул рукой, ведомый желанием спрятать её, но тут же опомнился, справедливо посчитав, что не стоит привлекать внимания к этой вещице.

– До свидания! Извините за беспокойство, – улыбнулась Тея, уводя под руку Джодо, которому не понравилось, что мельник не пригласил их зайти, но он быстро отвлёкся на щебетание Теи, которая требовала букет из одуванчиков.

– Не буду я рвать тебе цветы, женщина! – он даже поморщился.

– Тогда я нарву сама! А ты мне поможешь!

Джодо смотрел, как она срывает одуванчики и плетёт из них венок. Помогать он не собирался, но, сделав шаг, наступил на один из цветков, за что Тея погрозила ему пальцем. В качестве извинения он сорвал несколько одуванчиков и, быстро сообразив, как это делается, помог вплести цветы в венок. Когда венок был готов, Тея надела его на голову, закружилась по полю, держась за подол юбки и весело смеясь. Закружившись, она потеряла равновесие и пошатнулась. Джодо поймал её, тоже улыбаясь.

– Прекрасный день, Джодо! – она откинулась на спину, повиснув на его руке.

– Прекрасный, Тея! – согласился он и поставил её на ноги.

У ворот города её уже ждали, чтобы пуститься в обратный путь. Она сняла украшение из одуванчиков с себя и надела его на голову Джодо, помахала ему рукой и направилась к Зангу, проверяющему колесо телеги. Командир догнал её, удержал за плечо, спросил немного робко:

– Когда мы увидимся?

– Твоя очередь наведаться в гости, – широко улыбнулась она и ушла, оставив его стоять с венком на голове.

Глава 14

– Чего мы ждём? – Тея устроилась на телеге, но обоз не трогался с места.

– Я и ещё двое останемся и на рассвете съездим с мешками на мельницу, прикинувшись местными, – пояснил Занг.

– Не надо. Я там была. Мельник носит на груди синюю птицу, но настроен недоброжелательно.

– Ты узнала его имя? – воодушевился глава их города. – Это он Слоан?

– У него не было настроения беседовать. И ещё он испугался моего сопровождающего.

– Стоит попытаться ещё раз! Я поговорю с ним сам! – упрямо ответил Занг.

Он не хотел ругать Тею за то, что она решила прогуляться до мельницы, не посоветовавшись с ним, но в душе осуждал глупую бабу! Ещё и мужика, которого в округе каждая собака знает, как жестокого и беспощадного человека, с собой потащила!

– И это не будет иметь никакого толка. Своим вниманием ты напугаешь его ещё больше. Поехали домой.

– Ты же не думаешь, что я приехал сюда просто так!? Если мы сейчас уедем, весь этот путь проделан зря.

– Ты волен поступить, как знаешь, но, ничего не добившись, ты лишь сделаешь их более осторожными. О нашем нахождении здесь известно, мы под наблюдением сам знаешь, из-за кого, – произнесла Тея, намекая на Айну. – Обидно было бы их выдать из-за своего нетерпения.

Занг сплюнул и скомандовал отправляться в обратный путь.

* * *

Юкас и старый медведь брели по лесу, вновь приближаясь к большому городу. Отправились они туда чтобы присоединиться к группе диверсантов, затеявших строительство тоннеля. Настроение у Юкаса было отвратительное.

Незадолго до того, как отправиться в путь, Тея рассказала ему о своей прогулке с Джодо и о мельнике. Занг же поведал о том, как Тея подвела его, без спроса направившись туда, привлекая к себе внимание и нарушив планы по налаживанию мостов дружбы. А ведь у него, Занга, был отличная задумка – под видом селянина с парой мешков зерна отправиться на мельницу и выведать всё, что там происходит.

– В таком случае, тебе следовало двинуться на мукомольню на небольшой повозке, нагруженной зерном, взяв с собой какого-нибудь неприметного юнца в качестве сопровождающего. И обойти стороной городские ворота, – рассуждал Юкас. – Требовать аудиенции с владыкой и беседовать с ним на глазах у его стражи было глупо. И как только тебя избрали главой города? Не иначе, как папочка составил протекцию!

Занг взглянул на Юкаса строго, а Тея, стоявшая рядом и делавшая вид, что не слушает их, а ждёт очередного клиента, улыбнулась.

Юкас пытался отказаться от похода. Он ссылался на Джуту, от молочных сосков которой вот-вот можно было отнимать медвежат. И как только он решит вопрос с их продажей, обещал немедленно тронуться в путь со своей медведицей. Он наделся потянуть время, чтобы энтузиазм Занга иссяк. Заикнулся Юкас и о том, что на человека в маске, так часто появляющегося в городе седых, могут обратить особое внимание. И, вообще, вся эта возня с подземными ходами – бред сумасшедшего! Он решительно не понимал, зачем рыть ход, если можно добраться до пункта назначения окольными тропами практически не затрачивая усилий.

– И, да, Тея, крошка, со своего поклонника ты, надеюсь, взяла тройную плату? – закончил он с нотками ревности в голосе.

– О, нет, милый! Я сама ему заплатила, – не смотря в сторону Юкаса, она очаровательно улыбнулась хорошо одетому путнику, который проездом оказался в их городе и зашёл в таверну перекусить и выпить.

* * *

Оставив медведя там же, где в прошлый раз ждал Айну, Юкас притаился у самой кромки леса. Мукомольня располагалась на приличном отдалении, но наблюдать за тем, кто туда входил и выходил оттуда, было удобно. Пока день был в разгаре, возле этого сооружения было оживленно – подъезжали и отъезжали телеги, люди разгружали и загружали мешки. Юкас наблюдал достаточно долго и заметил, что мешки на одну из повозок грузили как-то по-иному. Казалось, что в них насыпана не мука, а что-то плотное, тяжёлое, местами неоднородное. Когда двое мужчин погрузили мешки, они накрыли содержимое повозки тентом и двинулись в путь по широкой дороге. Юкас хотел было проследить, куда направится этот груз и разговорить мужиков на повозке, но решил не тратить на это время, а продолжить наблюдение.

Он выяснил, что мельнику помогает пожилой, но крепкий мужчина и юноша лет шестнадцати. Это было уже кое-что.

Ближе к вечеру, когда солнце намекнуло на то, что скоро скроется за горизонтом, Юкас направился к воротам города и прошёлся по рынку. Продавцы сворачивали торговлю и убирали с прилавков остатки товара. На площади всё ещё царил гомон, Юкас выхватывал обрывки фраз и услышал, как одна из женщин жаловалась товарке, что мельник заказал у неё пошив мешков, но что-то долго за ними не идёт и не посылает работника.

– Известно, почему не посылает, – смеялась подруга, – явится к тебе домой, когда стемнеет в надежде, что пригласишь его остаться на ужин.

– Когда такое было? – взвилась швея.

– С тех пор, как ты овдовела, его визиты к тебе носят регулярный характер. Да и мешков ему столько не нужно, сколько он заказывает! Ищет повод навестить тебя!

– Ну и хороша ты брехать!

Женщины ещё немного поспорили, Юкас порадовался такому удачному стечению обстоятельств. Продавщица, в числе товаров которой были и мешки разного размера, не стала надолго задерживаться на стремительно пустеющем рынке, сложила своё добро в торбу и отправилась восвояси. Юкас незаметно следовал за ней, проводил её до самого дома, за дверями которого она и скрылась. Он притаился за углом, и ему хорошо было видно, как через какое-то время у двери остановился мужчина с длинными руками, которого вскоре запустили внутрь.

Настроив себя на то, что мельник может провести в компании вдовушки всю ночь, Юкас расположился на низкой неудобной скамейке, думая, обо что бы ему опереться, чтобы вздремнуть, но дверь вдруг снова открылась, и мельник вышел на улицу со свёртком мешков под мышкой. Снова обрадовавшись, на этот раз тому, что ему не придётся тут ночевать, Юкас отправился за мельником, думая, как бы начать разговор с ним. Проходя мимо трактира и отмечая, что хозяин мельницы не имеет намерения посетить данное заведение, Юкас догнал его, легонько хлопнул по плечу и сказал:

– Дружище, не хочешь выпить?

– Нет! – резко ответил тот и откинул лежащую на плече руку. – Поищи себе другое общество.

– Сегодня мне снилась летящая синяя птица, это хороший знак, не так ли? – подмигнул Юкас здоровым глазом, оставил мужчину в покое и вошёл в трактир, всем своим видом показывая, что он собирается остаться тут надолго.

Он намеренно сидел один на видном месте, не присоединяясь ни к одной подвыпившей компании, в надежде, что его фраза про синюю птицу обретёт будущее в виде появления тут хоть кого-то, кто им заинтересуется. Время шло, но никто к нему не обращался. Между тем, питейная тоже начала пустеть, и Юкас с некоторым разочарованием вышел наружу. Сделав несколько шагов, прямо перед собой он увидел мужика, весь день помогавшего на мельнице.

– Эй, приятель! Пошли за мной! – позвал тот.

Юкас без раздумий направился за провожатым, он привёл его в дом, пригласил внутрь. Там суетилась немолодая женщина и тот самый юноша с мельницы. Юкасу предложили расположиться на лавке, что он и сделал. Хозяин поставит стул напротив него и не слишком любезно спросил:

– Ну?

– Мне нужно поговорить со Слоаном, – решив не ходить вокруг да около, ответил Юкас.

– Зачем он тебе?

– Мы хотим влиться в ваши дружные ряды.

– Какие ряды? – подозрительно спросил мужик.

– Слушайте, уважаемый! Мне всё это начинает надоедать! Мы знаем, что скрывается под мельницей, и наш городской староста хочет поддержать эту дурацкую идею! Если ты не сведёшь меня со Слоаном, я пойду расспрашивать о нём по всей округе! – чуть громче, чем следовало, произнёс Юкас.

– Говорите тише! – шикнула на них женщина.

– Есть вероятность, что после таких слов ты вообще не покинешь стены этого дома, – напрягся хозяин.

– С моим исчезновением интерес к вашим делам только возрастёт, придут другие, не такие осторожные, – пожал тот плечами. – А моя жизнь не стоит и гроша, её даже некому оплакивать.

Юноша, внимательно слушавший разговор, посмотрел на старшего мужчину, ожидая его решения.

– Переночуешь тут, утром сын отведёт тебя, – решил тот и обратился к женщине:

– Дай ему одеяло.

Вполне уютно устроившись в углу на соломенном тюфяке, Юкас быстро уснул, а утром его накормили и сообщили, что им предстоит проделать путь в небольшое ничем не примечательное поселение, где и скрывается Слоан.

– Вообще-то, он не особо скрывается, скрываться ему не от кого, о нём никто не знает, – беззаботно сообщил юноша.

Парень оказался словоохотливым малым, буквально находкой для такого, как Юкас. С одним только замечанием – он не обладал практически никакой ценной информацией. Видимо, зная о том, что парень не умеет держать язык за зубами, посвящали его лишь в самую малую часть тех дел, которые затевали.

– У меня в лесу медведь, – сказал Юкас. – Мы сможем взять его с собой?

Парень испуганно помотал головой:

– Мы пойдём по дороге, ни от кого не прячась, с медведем туда нельзя.

Вздохнув, Юкас подумал о том, что медведь старика Юма, конечно, никуда не денется, но всё же в душе было какое-то сожаление о том, что придётся его оставить там ещё на неопределенное время.

Несколько часов они с провожатым шли по дороге и, наконец, оказались в живописной деревеньке. Прогулявшись по её улицам, вошли в небольшой домик, где за столом сидел полный молодой человек с румяными щеками. Перед ним стояли блюда с едой, и он с видимым удовольствием её поглощал. С ним рядом сидел худой длинный паренёк с редкой бородой на остром подбородке. Его хитрые мелкие глазки осмотрели вошедших.

– Кто из вас Слоан? – Юкас взял свободный стул, задвинутый под стол, и устроился на нём.

– Смотря, что ты от него хочешь, – ответил худой.

– Я хочу узнать у него, кому в голову пришла глупая идея играть в дождевых червей и рыть подземные лабиринты?

– Мне, – поморщился толстый, – но задумка и правда была так себе. Это оказалось гораздо сложнее и опаснее, чем мы предполагали.

– Да неужели? – хмыкнул Юкас.

– Да, – махнул рукой тот. – Затея не выдерживает никакой критики!

Его голос, громкий, приятный и уверенный, совсем не вязался с внешностью.

– А староста города, в котором я имею несчастье жить, настолько воодушевился, что взял было лопату в руки. А от нас до вас два дня пути на медведе.

– Так далеко мы рыть не собирались, – хмыкнул худой.

– В общем, парни, вы передумали и лавочку прикрыли? – радостно резюмировал Юкас и встал со стула, намереваясь уйти.

Он даже не злился, что проделал бесполезный путь сюда и натёр мозоли, шагая несколько часов. Его не беспокоила и обратная дорога. Он всё выяснил! Тема закрыта!

– Стой! Садись, покушай с нами! – задержал его тощий. – Это Слоан, меня зовут Тарлок. Как твоё имя?

Юкас назвал себя, сел обратно, но к еде не притронулся.

– Мы тебя не знаем, ты не знаешь нас. Как мы можем доверять тебе? – прищурился тот, который представился Тарлоком.

– Ума не приложу, что ответить, – пожал плечами Юкас. – Не хотите, не доверяйте!

– Откуда вы о нас узнали? – задал резонный вопрос Слоан, изящно вытирая салфеткой пухлые губы.

– Случайность. Нашёл вот эту записку и имел неосторожность показать её главе города.

Юкас достал листок из ворованного кошелька и положил перед толстяком.

– Это старая записка. Странно, что она вообще к тебе попала. Тот, кому она была адресована, уже похоронен, – Слоан замолчал и опустил голову.

– Несчастный случай, – пояснил Тарлок, – плохо укрепил стены возводимого тоннеля.

– Какая-то у вас неорганизованная организация, ребята, – цокнул языком Юкас.

– Я думаю, ему можно доверять, – понизив голос, но говоря так, чтобы его всем было слышно, сказал Тарлок Слоану.

– И как ты это понял? – засмеялся Юкас.

Юкас бы на их месте ни за что не стал доверять такому, как он.

– Чуйка, брат. Слышал о таком?

– Слышал, что она ненадёжна. Но раз ваше славное дело разбилось о препятствия, стало быть, и доверять мне бессмысленно.

Эта смешная парочка начинала раздражать Юкаса, и ему даже стало обидно за Занга, потому что хотел встать под знамёна этих двух недоумков.

– Дело наше живёт и процветает, – мягко возразил Слоан своим глубоким голосом. – Мы уничтожим седых и вернём нашим городам былое величие!

Он встал со стула, вышел из-за стола, гордо поднял голову, распростёр руку и произнёс речь, общий смысл которой сводился к тому, что позорному рабству и гегемонии ненавистных захватчиков скоро придёт конец, и начало этого конца уже положено! И положено теми, кто свято верит в победу и готов бороться до последнего вздоха, поддерживая товарищей в битве за правое дело – за дело отвоевания свободы для каждого, живущего под этим солнцем!

Говорил он воодушевлённо, ярко, красноречиво и чрезвычайно убедительно. Наверняка, он именно таким образом призывал строить подземные ходы, и все, кто слышал эти призывы, внимали оратору. Юноша, пришедший с Юкасом, от души захлопал в ладоши, подбежал к Слоану и обнял его, даже, кажется, немного растрогавшись.

– Чем мы можем помочь? – сам того не ожидая, спросил Юкас.

До этого момента он не собирался никому помогать, напротив, хотел обрисовать Зангу ситуацию так, будто сопротивление захлебнулось в подземных водах, а потом было погребено под толстым слоем земли обрушившихся тоннелей. Что, как он понял, и произошло.

– Мы не можем раскрывать все тайны. Вдруг ты предатель? – подозрительно сказал Тарлок.

– Я вижу, у тебя очень избирательная чуйка, – почесал шею Юкас. – Вы знаете, где нас найти, если появится интерес пополнить ряды своих сторонников.

– Сколько у вас воинов, способных биться? – спросил Тарлок.

– Я не слишком доверяю своему чутью, но сейчас оно подсказывает мне промолчать. Или сказать неправду. Теперь поспешу откланяться, господа!

– Через час нас здесь уже не будет! – вякнул в след Юкасу тощий Тарлок, видимо, из опасений, что тот может стать причиной облавы на них.

– Ладно! – ответил Юкас, разведя руками, и, выйдя из дома, отправился в обратную дорогу.

– Постой! Подожди меня! – догнал его парень с мельницы. – Правда, он замечательный?

– Кто? Этот жирдяй? – пренебрежительно выдохнул Юкас. – Говорит он красиво, не поспоришь. Если вы не копаете ход, чего так боитесь?

– Мы копаем! – восторженно ответил юноша.

– И куда же он ведёт?

– Судя по направлению, к городу, – задумавшись, ответил парень.

– Из мельницы в город? Да она в двух сотнях метров от городских стен! Зачем копать? Большую армию с медведями через него в город не вывести, а небольшой отряд, проникший за стены, будет совершенно бесполезен.

– Я доверяю Слоану и не задаю лишних вопросов! – паренёк обиделся, что Юкас подвергает сомнению задумку толстяка, которого юнец, судя по всему, очень уважал.

– Если он в чём и разбирается, то только в том, как чесать языком! – Юкас усмехнулся, ведь он и сам на пару минут очаровался оратором.

– Все сдаются, а он пытается бороться, – возразил тот.

– Он неплохо поборол зажаренного поросёнка!

– Сначала мне показалось, ты пришёл с серьёзными намерениями, а теперь я вижу, что это не так!

– Отчасти так и было, пока я не познакомился с... руководством. Сколько у вас сторонников в городе, где вы живёте?

– Пятеро. Мельник, мы с отцом и ещё двое ребят. Большее число людей привлекать там небезопасно.

– Почему это?

– Всем живётся хорошо и сыто, многим нравится, - пожал парень плечами.

– А тебе что, плохо живётся?

– Почему же? Неплохо, – бесхитростно сообщил он.

– Зачем же ты это делаешь?

– А ты зачем? Ты плохо живёшь?

Юкас снял маску, паренёк ахнул, увидев его уродство.

– Сейчас я живу, как живётся, одним днём. Ни близких людей, ни планов на будущее. А до этого, – он указал рукой на своё лицо, – было и то, и другое.

Остаток пути они проделали молча, попрощались, и Юкас скрылся в лесу, направляясь к медведю, который его дожидался.

Глава 15

Старый вождь сидел в таверне у Ванды, заняв небольшой столик у окна. Он играл с внучкой трактирщицы в шахматы. Старик хмурил брови, делая свой ход, затем исподлобья глядел на девушку, та тоже хмурилась, кидала взгляд на соперника. И в это время можно было уловить едва заметное, но очевидное для внимательного наблюдателя сходство этих двух людей. Подставив стул ближе к столику, за которым расположился дед, Кейл наблюдал, как они играю. Вдруг он соскочил с места и что-то азартно зашептал старику.

– Не подсказывай ему, мой мальчик! – Ванда проходила мимо, пронося на подносе выпивку для посетителей. – Он ещё в своём уме, хоть и глуховат.

– Бабушке твоей очень не нравится, когда я выигрываю, – сказал Харольд своей юной сопернице.

– Когда это ты последний раз выигрывал? – Ванда обслужила посетителей, вернулась к игрокам. – И, кажется, я уже просила всех вас не обращаться ко мне «бабушка»!

– А я к тебе и не обращался! – спокойно ответил Харольд.

– Уступи-ка мне место, детка! – Ванда мягко подняла внучку, мгновенно оценив ситуацию на доске. – Ты заведомо проиграл девочке, можем не продолжать, а начать новую партию.

– У дедушки ещё есть шанс! – возразил Кейл возмущённо.

– Но он им не воспользуется! – убеждённо ответила Ванда и переставила фигуру.

– Деда, твой ход! Смотри внимательно! – чуть не плача, сгорая от желания вмешаться, воскликнул Кейл.

Старик сделал ход. Кейл страдальчески застонал.

– Шанс упущен, – резюмировала Ванда. – Я буду играть с мальчонкой, с тобой какой интерес, раз ты ни разу у меня не выиграл?!

– Неправда, женщина! – вяло сказал старик, поднимаясь со стула и уступая его внуку. – Было время, когда я затыкал тебя за пояс!

– Не было такого времени, – махнула она на него рукой.

Не успели они расставить фигуры, как на лестнице показался Галвин, поддерживающий жену, которая ещё не слишком уверенно стояла на ногах. Немногочисленные посетители заведения замолчали и посмотрели на пару. Сочувствующие им, конечно, были, но не так уж и много. Из-за этой девчонки горожане лишились почти всех своих запасов. Голодная смерть им вряд ли грозила, но лишения всё же будут. Поголовье домашней птицы восстановится в течение полугода, а зерно глава города обещал доставить. За ним уже отправились их люди. Непредвиденные расходы существенно потрепали городскую казну. Не все были готовы к такому повороту событий, поэтому некогда доброжелательное отношение к девушке сменилось на снисходительно-осуждающее. Потеря малыша, безусловно, добавляла драмы, но не умаляла вины его несостоявшейся матери.

– Мы пойдём домой, – сказал Галвин, - Айна идёт на поправку. Спасибо за всё, что ты для нас сделала!

Ванда кивнула и вернулась к фигурам на доске.

– Ты уверен, что хочешь играть чёрными, Кейл? – спросила она счастливого мальчишку. – Предположение о том, что право первого хода даёт преимущество, не раз подтверждалось лично мной.

– Вот и проверим еще раз, тётя Ванда! Я всегда уступаю леди! – ответил Кейл.

– Интересно, кто же тебя этому научил? Явно не твой дедушка, – хмыкнула Ванда и предложила начать игру.

Всю игру она делала вид, что сосредоточенно думает, посматривая на мальчика, и улыбалась, когда тот не обращал на неё внимания. Делала ход, а когда белые фигуры, которыми она двигала, исчезали с доски, хлопала себя по лбу, что означало: «Как я могла не заметить очевидного?!»

В конце партии она сама предложила Кейлу «ничью», на что он с радостью согласился. Они пожали друг другу руки, и Ванда ласково потрепала его по голове. Потом она картинно вздохнула, сетуя, что голова у неё не такая ясная, как прежде, и что она почти продула партию мальчишке. Собрав грязную посуду со столиков, она направилась с ней в кухню, старый вождь догнал её, помог с подносами, сказал:

– Ты поддавалась, дорогая!

– Ты прав, – ответила она.

– И немного переигрывала, когда сокрушалась о неверном ходе, – добавил он.

Выйдя из таверны, Айна прикрыла глаза рукой, защищаясь от яркого солнечного света, улыбнулась мужу, радуясь, что идёт на своих ногах к своему медведю, по которому очень скучала. С каждым шагом её движения становились увереннее.

В первые дни, когда Айна пришла в себя после того злосчастного похода, она храбрилась и пыталась вставать, пока не видела Ванда или Тея. Галвин помогал ей, но когда она отказывалась от его поддержки, ноги подкашивались, а бок и внутренности болели даже сильнее, чем там, в лесу, когда они с Юкасом и медведями шли домой. А ведь тогда казалось, что сильнее боли просто не бывает. И она перестала делать попытки подняться, не хотела мучить себя и мужа, который наблюдал за тем, как у неё ничего не выходит. Но вчера он сказал ей:

– Не знаю, что должно произойти за эту ночь, Айна, но завтра ты встанешь, и мы отправимся домой!

Он сказал это так, что она поняла – завтра она точно покинет эту комнату, выйдет из таверны, заберёт своего медведя, погуляет с ним недолго, сколько сможет, и потом отправится домой.

Этим утром, когда Айна проснулась, на постели уже были приготовлены её штаны, льняная рубашка и пояс с ножнами. Галвин лежал рядом, поверх одеяла, одетый, улыбнулся ей и сказал:

– Поднимайся, лентяйка! Ты достаточно отдохнула!

Она не чувствовала в себе той силы и уверенности, которая посетила её вечером, но, не желая разочаровывать мужа, сделав глубокий вдох, села в кровати, опираясь на руки, а затем решительно свесила ноги и нащупала ступнями пол.

Сейчас она шагала по улице, удивляясь, что это вообще возможно, оглядывалась по сторонам, отмечала, как много стало зелени за то время, пока она валялась в постели. Время от времени она ловила на себе осуждающие взгляды соседей, и это её очень расстраивало. Тем не менее, она приветливо с ними здоровалась.

Медведь, увидев хозяйку, чуть не сшиб Айну с ног, радуясь её появлению, а она целовала его в нос, отмечая, что шкура его всё еще покрыта давно побуревшей кровью.

– Пойдём к озеру, Галвин, – позвала она.

Забрав и его медведя тоже, они дошли до озера, и её мишка, всё время оглядываясь на хозяйку, как будто хотел убедиться, что она никуда не делась, вошёл в воду. Медведь Галвина отправился за ним, а супруги расположились на берегу, думая каждый о своём. Вообще-то, думали они об одном и том же – о них самих и об их будущих детях, но каждый думал об этом по-своему. Разговор они не заводили, Галвин взял жену за руку, и она посмотрела на него своими большими глазами, печально улыбнулась, попыталась скрыть выступившие слёзы. Придвинувшись к нему ближе, устроила голову на его плече и смотрела на резвящихся в воде медведей.

* * *

Кейл нерешительно приближался к жилищу Юкаса. Вчера и сегодня он ждал Лотту возле таверны, уверенный, что она захочет провести с ним время и непременно явится. Ну или хотя бы для того, чтобы поесть. Но еду ей приносила Тея, которая проводила с девочкой много времени, и даже пыталась научить её читать и писать. Лотта старалась, но получалось у неё не очень хорошо. Тея расстраивалась, что грамота и письмо девочке не даются, но не опускала руки. Иногда женщина наряжала с ней куклу, добытую из той самой сумки, с которой она когда-то покинула дом. Тея смешила Лотту, обнимала, расчесывала волосы и делала причудливые причёски. А ещё она разучивала с ней детские песенки и колыбельную, которую однажды ей пела.

Сыновья Юма тоже кормили Лотту. Они же регулярно приносили рыбу и другие угощения отцовскому медведю и Джуте, а когда медведь отправился в поход с Юкасом, угощали медведицу и её медвежат. Мужчины охотно общались с девочкой, которая ухаживала за животными. Они же сменили один из совсем сгнивших его венцов и даже соорудили небольшую ступеньку, чтобы ребёнку было легче набирать воду.

Лотте не было скучно. Она бы не скучала, даже если бы была одна. Всю свою жизнь она была одна, а теперь, с медвежатами, Джутой и навещавшими её приветливыми людьми, немного стесняясь их внимания, она чувствовала себя счастливой.

Медвежонок по-прежнему болел, но Лотте казалось, что ему становится лучше. По крайней мере, те мясистые личинки жуков, которые она засовывала ему в пасть, начинали вызывать у него хоть минимальный интерес.

Кейл скучал по подруге. У него, конечно, были приятели, с которыми он мог бы проводить время, но больше ему хотелось дружить с Лоттой, хоть та и была младше. Когда Кейл появился на свет, у десятилетнего Галвина, его старшего брата, уже были друзья, интересы и занятия, в которые мальчик не вписывался, даже тогда, когда подрос. Невнимание Галвина Кейла немного обижало. С Лоттой он сам чувствовал себя кем-то вроде покровителя, и это ему нравилось. А ещё ему нравилось, что она мало говорит, но умеет слушать и испытывает неподдельный интерес к любому занятию, которыми он предлагает заняться, будь то стрельба из арбалета, нанесение новых объектов на нарисованную карту или игра в солдатиков.

В нетерпении увидеть Лотту, Кейл ускорил шаг. На улице была прекрасная погода, солнце пробивалось сквозь деревья, окружавшие дом Юкаса, пространство перед домом заливал солнечный свет, было приятно тепло, но совсем не жарко. В руках девочка несла слабого медвежонка, ходить сам он не мог. Джута учуяла Кейла, втянула носом воздух и немного забеспокоилась несмотря на то, что его она знала.

– Привет! – крикнул Кейл, всё же опасаясь подходить ближе.

Увидев гостя, Лотта оживилась, отметив про себя, какое же это приятное чувство – обрадоваться.

– Как здорово, что ты пришёл! Я покажу тебе твоего будущего медведя.

Медвежата напряглись, увидев незнакомого человека, но Лотта быстро их успокоила, у Джуты же к мальчишке быстро пропал интерес, она бродила между деревьев, не отходя далеко от дома, изредка что-то копала лапой.

Дети играли с медвежатами, те с радостью за ними бегали, мать поглядывала на них, сначала с небольшой тревогой, а потом взяла за шкирку малыша, который безучастно лежал на подстилке, утащила его с собой и устроилась в тени, спиной к происходящему.

– Здорово, что я познакомился с ним! – сказал Кейл, обнимая «своего» медвежонка, мечтая немедленно забрать его домой.

Кейл был уверен, что легко уговорит отца именно на этого медведя, в конце концов, какая ему разница, какого из двух забрать.

– Мне бы тоже хотелось иметь собственного медведя, – завистливо сказала Лотта.

– Ты ещё мала! Да и откуда тебе его взять?

Девочка досадливо поморщилась.

– Мы будем вместе играть с ним, обещаю! – мальчик провёл двумя пальцами по уху медвежонка и уткнулся лбом в лоб животного.

– Спасибо! – улыбнулась Лотта и тоже погладила медвежонка. – Как ты его назовёшь?

– Я перебрал тысячу имён! Но пока не остановился ни на одном из них. А что с этим? – мальчик кивнул на больного медвежонка, которого вылизывала Джута.

– Он умирает. Тея говорит, что я зря его мучаю, пытаясь спасти. Он совсем не вырос за то время, что я здесь, очень мало ест. И… она начала говорить, но вдруг замолчала.

– Что? – подбодрил ей Кейл.

– Он не разговаривает со мной. Он как будто меня не слышит.

– Может, он глухой?

– Нет, Кейл. Я разговариваю с ними не словами. Смотри!

Она посмотрела на Джуту. Лежащая спиной к ней медведица вдруг подняла голову и обернулась. Она посмотрела на Лотту, как будто улыбнулась и тихонько рыкнула, вытянув губы.

– Видел? Я сказала ей, что хотела бы, чтобы у меня тоже была такая замечательная мама, как она.

– Это случайность! – махнул рукой мальчик.

– И я так думала! – призналась девочка. – Смотри еще!

Она посмотрела на медвежонка, сидевшего рядом с Кейлом, и животное, поймав взгляд девочки, рвануло к брату, который спокойно следил за муравьями, клал лапу на муравейник и слизывал насекомых, которые заползали на неё. Первый медвежонок затеял борьбу, второй обиженно заревел и включился в игру, но вскоре первый отошел, и, как ни в чём не бывало, вернулся к Кейлу. Тот, который разорял муравейник, пустился было за ним, но резко затормозил, присев на задние лапы, оглянулся на Лотту и нахмурился.

– Хочешь сказать, что это всё ты? – засмеялся Кейл.

– Может, и нет, – легко согласилась она.

* * *

Рассказ вернувшегося Юкаса расстроил Занга, и он было сам задумался о формировании отряда сопротивления, но его мысли резко переключились на вопросы насущного характера. Люди, посланные за зерном, вернулись с полупустыми повозками.

– Цена на зерно возросла в несколько раз, – пояснили они. – Неурожайный прошлый год дал о себе знать. У тех, кто всегда нас выручал пшеницей и овсом, полупустые погреба. Если проехать дальше, можно купить больше, но мы даже не стали пытаться, тех денег, что ты дал нам, Занг, не хватило бы.

Между жителями, которые видели, с каким количеством груза обоз вернулся в город, пронёсся ропот. Можно сократить потребление хлеба, пирогов и сдобных булок, но, кроме людей, есть ещё животные, нуждающиеся в пище, основу которой составляют злаки. Пока соседи переговаривались, кто испуганно, а кто и с возмущением, Занг ломал голову над тем, как исправить ситуацию. Обложить налогами и без этого обобранных горожан ради того, чтобы пополнить казну и обменять деньги на зерно. Вряд ли получится. Люди здесь живут работящие и отзывчивые, но зажиточных среди них мало. Перед Зангом лежали списки тех, кто помог собрать дань седым второй раз, но доставленного продовольствия не хватит даже на то, чтобы раздать треть долга, образовавшегося перед жителями. Погрузившись в тягостные раздумья, Занг не мог сообразить, как поступить в такой ситуации. У него самого сбережения были разве что на покупку медведя для младшего своего пацана, да на пару кружек пива. Решившись всё же выйти из дома, под окнами которого ждала объяснений небольшая инициативная группа горожан, он покинул своё жилище.

– Никто не будет голодать! – громко сказал он, предупреждая их вопрос.

– Как ты обеспечишь нас продовольствием? Когда мы собирали первый налог, у нас уже всё трещало по швам, второй раз нас разорил.

– Где нам взять деньги? У меня нет ни гроша! – кричал кто-то. – Я уже задолжал Ванде, даже не знаю, сколько!

– Она тебе напомнит, брат! – засмеялись ему в ответ. - Ванде должны, пожалуй, все тут присутствующие, но бухгалтерия у неё в полном порядке. Как только дела поправятся, она каждому предъявит счёт!

– Занг, внеси ясность! – упрямо произнесла невысокая, но очень активная женщина. – То, что привезли - это всё?

– Привезём ещё! – в голосе Занга проскочила искра сомнения, но он продолжил:

– Все наши поля засеяны, погода отличная, урожай будет ранний и хороший!

– Ты смеёшься над нами? Погода в начале весны – далеко не показатель хорошего урожая!

– Из пары сотен кур, обладателем которых я был до того, как твоя невестка навестила гадалку, у меня осталось тридцать взрослых несушек, которым нужна качественная пища, чтобы к осени каждый из нас мог насытиться супом из молодых петухов! Ты же знаешь, что моя ферма обеспечивает большинство жителей яйцами и мясом. До сбора урожая на подножном корму птицы отощают! – продолжались возгласы.

– И моим кроликам нужен овёс, ячмень, кукуруза! – вторил кто-то. – Растут они быстрее, чем куры, при условии, что им есть, чем питаться!

– Друзья мои! Давайте успокоимся! Для меня удорожание злаков стало неприятным сюрпризом, к которому я был не готов, – вдруг разозлившись, сказал глава города. – Но я даю вам слово, что ваши куры, кролики и дети будут сыты! Расходитесь!

Жители переглянулись между собой, но расступились, пропуская Занга.

Глава 16

В таверне не было ни одного посетителя, кроме Занга и его отца. Тея, одетая в простое платье, мыла окна в зале, краем уха слушая разговор хозяйки с мужчинами.

– Мои запасы истощаются с каждым днём, – говорила Ванда Зангу. – Завтра я прекращу кормить людей в долг. Не потому, что я не доверяю им или из жадности. У меня кончается мука, а яйца на вес золота! Кто бы мог подумать, что я буду радоваться добытому десятку яиц! Все, кто держит птицу, приберегают их для наседок. Сейчас не добиться и кроличьих тушек, птицы нет, спрос на них вырос. И если вы ждёте от меня совета, парни, то я вам его дам!

– С радостью прислушаюсь к тебе, – Занг с благодарностью сложил на груди руки, ожидая совета мудрой женщины.

– Реши эту проблему как можно скорее! – отчеканила она.

– Это и есть твой совет? – усмехнулся старый вождь. – Может быть, ты знаешь, как именно её решить?

– Найти средства на покупку зерна, – ответила она. – Я отдам все свободные деньги. Но их у меня совсем не много.

– Я тоже отдам всё, что откладывала, но и я не богата, – к ним подошла Тея с тряпкой в руках.

– Спасибо, что пытаетесь поддержать! – Занг взял за руки Ванду и кивнул Тее. – Но ваших денег, скорее всего, хватит на то, чтобы обеспечить пшеницей таверну на пару месяцев и ещё две-три небольших семьи.

– А это уже кое-что, не так ли? – уверенно сказала Ванда.

– Ехать в такую даль из-за десятка мешков? – усомнился Занг.

– Когда у меня закончится мука, я займу у Теи деньги и отправлю сыновей купить её. Но, видит Бог, я ни с кем ею делиться не буду. И бесплатно больше не дам никому ни куска! Тея, дорогая, лови меня на слове! – сказала Ванда, поднялась со скамьи и направилась к ней со словами:

– Красавица моя, сначала снимают шторы, потом моют окна! Ты представляешь, сколько пыли в их складках? Она вся окажется на стёклах.

Ванда говорила ей об этом и в прошлом году, когда Тея вызвалась помочь с генеральной уборкой таверны, но трактирщице не сложно было повторить это множество раз. Тея очень старалась быть полезной, и с мытьём окон на пятый год "самостоятельной" жизни она уже почти справлялась.

Когда она шла сюда с Юкасом, даже не подозревала, как сложится её жизнь и насколько близкими станут люди, живущие тут. Не думала она и о том, как приятно будет смотреть на улицу сквозь прозрачные стёкла, вымытые собственными руками.

В тот день, когда Тея первый раз вступила за ворота этого города, они с Юкасом брели вдоль кромки леса, Джута плелась где-то позади, разморенная июльским зноем.

– Ты должен мне историю, – напомнила она ему.

– Не должен, но, если хочешь послушать, расскажу. Она, в общем, не слишком отличается от твоей. За тем исключением, что меня, к счастью, никто не трахал.

Юкас задумался и добавил:

– А если такое и было, то без моего ведома и согласия.

– Хоть ты и говоришь «к счастью», но в голосе немного разочарования. Видимо, всё же сожалеешь, что тебе не перепало, – улыбнулась Тея.

– Мне перепало, кстати! За день до этого я женился, – Юкас, кажется, ничуть не изменился в лице, произнося эти слова, не смутился и не погрустнел.

* * *

Юкас вырос в обычной семье, где, как во многих обычных семьях, не всегда всё было гладко, но по большей части в доме царил покой, уют и взаимопонимание. Кроме родителей у мальчика был старший брат и младшая сестра. Дети были дружны, хоть мальчишки и считали девочку обузой в своих играх, никогда её не бросали.

Подрастая, Юкас всё больше очаровывался битвами и походами, хоть уже и понимал, что отец его больше треплет языком, чем воюет, но всё же папашу уважал. Мальчик рос смелым, хитрым и ловким. Он легко научился обращаться с различным оружием, а медведица его была мечтой любого солдата – умная, преданная и быстрая.

Взрослея, он превращался в настоящего красавца. Немного выше среднего роста, гибкий, мускулистый, широкоплечий, улыбчивый и балагуристый парень привлекал внимание не только девушек своего возраста, но и молодых замужних женщин. Он рано понял свою привлекательность и пользовался ею, обретя репутацию ветреного юноши, за которого, когда подошло время, ни один отец не хотел выдавать свою дочь. Все дочери, к которым он сватался, впрочем, были согласны немедленно стать его вторыми половинками. При этом каждая выслушивала от «жениха» такие слова, что у неё не оставалось никаких сомнений в том, что она - та самая!

Одна из них даже сбежала с Юкасом от родителей, в надежде, что они с любимым осядут где-нибудь в тихой деревеньке, наладят свою жизнь, нарожают детишек, а потом вернутся домой, предъявляя строгому дедушке прелестных малышей. От их вида он, конечно, растает и простит непокорной дочери её любовный порыв. Ушли они не слишком далеко. Проведя ночь на одном из сеновалов на окраине города, Юкас понял, что это слишком сложно: скрываться, содержать супругу, придумывать, чем зарабатывать на жизнь, тогда, как дома мать выстирала все его рубашки, а жена старшего брата, наверняка, напекла умопомрачительно вкусные лепёшки. А он после почти бессонной ночки очень проголодался, между прочим. И вообще, он решительно не знает, куда идти, и большой ошибкой было поддаться этой одержимости. Тогда, когда они «сбегали», он был одержим красотой и умом прекрасной девушки, а сейчас наваждение спало, но от этого она не стала менее прекрасна! Так он ей сказал, чтобы она не слишком расстраивалась, и вскоре сдал обратно отцу. Девушка та ещё долго подкладывала на сидение мягкую подушку, когда собиралась присесть, ибо отец, несмотря на возраст дочери, крепко ту высек. А мать, прибежавшая к матери Юкаса, кричала, что если у её дочери начнёт расти живот, то она пойдёт к главе города требовать, чтобы Юкас понёс суровое наказание. Какое именно, взбешенная женщина не уточнила, но добавила, что «кутёнка», ежели таковой случится, она тут же, не обрезая пуповину, вручит счастливому (и к тому времени, уже, видимо, сурово наказанному главой города) отцу. К счастью, тогда всё обошлось, но желания очаровывать местных дамочек у Юкаса поубавилось.

Ту самую встретил он на дороге, когда двигался в сторону дома в составе небольшого военного отряда. Путь им преградила очень старая повозка с запряженным в неё осликом. В повозке сидела пожилая женщина. Весь её вид говорил о том, что в этом мире ей осталось находиться недолго, и вскоре она отправится к Небесному Отцу. Возле неё суетилась молодая девушка. Прямые тёмные волосы и почти чёрные глаза в окантовке из густых длинных ресниц заворожили Юкаса. Он остановил Джуту, вместе с ним остановились ещё несколько воинов. Девушка, казалось, немного испугалась, возможно, подумала, что мужчины хотят её обидеть.

– Нужна ли помощь двум прекрасным незнакомкам? – с улыбкой спросил её Юкас.

– Колесо отвалилось, – смущаясь ответила девушка.

Один из остановившихся слез с медведя и отправился на помощь. Пока мужчины пытались приладить древнее колесо к древней телеге, Юкас развлекал бабушку и внучку. На бабушку обаяние парня действовало гораздо больше, чем на девушку, и Юкас было насторожился, и даже на пару секунд усомнился в своей неотразимости, но потом решил, что так даже интереснее. Наконец, колесо кое-как вернули на место, и они двинулись в путь. Товарищи ушли вперёд, а Юкас шёл рядом с повозкой, расспрашивая спутницу, зачем они идут в город. Выяснилось, что в деревне, откуда они держат путь, пару дней назад останавливались бродячие артисты. Они устроили совсем короткое выступление, которое так понравилось старушке, что она прожужжала все уши своей правнучке о том, что хочет послушать их песни ещё раз.

– Судя по словам артистов, представление будет сегодня ближе к вечеру, – сказала девушка.

– Они будут бренчать до темноты! – отозвался Юкас. – Как вы пойдёте назад с такой телегой ночью?

Колесо люфтило, скрипело и угрожало снова отвалиться.

– Переночуем на постоялом дворе. У вас такой имеется?

– Имеется! Но если вечером будет выступление, он будет забит до отказа всякими непонятными личностями. Двум прекрасным дамам без кавалеров я бы не советовал там оставаться.

– Убедил! – сказала вдруг девушка. – Бабуль, поедем домой!

Старушка громко запротестовала, девушка засмеялась, и Юкас понял, что она шутит.

– Тебе повезло, что я проходил мимо. Дом у нас небольшой, а народу много, но я не могу бросить вас на произвол судьбы.

– Мы найдём место для ночлега, – не слишком уверенно сказала девушка.

– Вы его уже нашли! Мой брат плотник и подлатает вашу телегу, совершенно бесплатно! – уговаривал Юкас.

– Мы можем заплатить и за услуги, и за ночлег, – строго ответила девушка и холодно взглянула на Юкаса. – Ты слишком навязчив!

– Хорошо, я тебя оставлю, раз так наскучил! Если возникнут сложности, запомни, где меня найти.

Юкас рассказал, как пройти к его дому, попрощался с бабушкой, поцеловав той худую морщинистую руку, покрытую синими венами и старческими пятнами, махнул рукой на прощание девушке, сел на Джуту и быстро двинулся вперёд.

Ближе к вечеру он пошёл смотреть представление, хоть и не был любителем подобных мероприятий. Старушка сидела в первом ряду, кто-то принёс ей стул, она подпевала и хлопала в ладоши, а черноглазая девушка стояла рядом и улыбалась, наблюдая за ней. Музыканты закончили развлекать публику поздно вечером, один из них помог девушке поднять со стула преданную пожилую поклонницу и довёл женщину до повозки. Ослик совсем устал, и хорошо бы было его распрячь и дать животному отдохнуть, но возле постоялого двора толпился народ, а под навесом для ослов и мулов яблоку было негде упасть. В таверну, где тоже сдавались комнаты для ночлега, девушка соваться не решилась, и правильно сделала – там тоже был аншлаг. Она вознамерилась было повернуть в обратный путь. Бабушка в телеге уже заснула, и дорога бы её не побеспокоила. Сама девушка тоже справилась бы, сил бы хватило. Не остановила её ни темнота, ни страх лихих людей, с которыми была вероятность встретиться ночью. Планы нарушил осёл, который отказался подчиняться. А когда она пыталась сдвинуть животное с места, с громким звуком отпало колесо, и повозка накренилась набок. Старушка чуть не вывалилась из телеги на землю. Девушка закрыла лицо руками, а Юкас, наблюдавший за этим из-за угла, неторопливо ушёл домой, весело насвистывая себе под нос.

Вскоре она появилась возле его дома. Юкас видел её в окно, но не торопился выходить навстречу. Она постучала в дверь, открыла жена брата. Увидев незнакомку и выслушав её сбивчивый рассказ, она крикнула Юкаса, а затем и мужа, и мужчины, взяв с собой Джуту, отправились на помощь.

Юкас ехал на медведице, перед ним сидела пожилая женщина, которую он бережно обнимал, не давая упасть, говорил с ней ласково, шутил и закутывал в свой плащ – к ночи на улице стало свежо. Старушке внимание юного красавчика было приятно. Девушке, которая шла рядом и вела под уздцы ослика, такое отношение к её бабуле было приятно вдвойне. Больше всех не повезло брату Юкаса, который пытался тянуть за собой повозку, перемещая всю её тяжесть на единственное оставшееся колесо.

Почти весь следующий день они провели вместе в доме Юкаса. Домашние с вниманием отнеслись к скромным гостьям и ненавязчиво расспрашивали их о жизни. Девушка оказалась сиротой, вырастила её прабабушка.

Старушка не знала о существовании правнучки до того самого момента, пока не увидела её воочию. Сын женщины давно покинул родной дом, завёл семью, женившись на чужеземке, и очень редко навещал мать. А потом и его сын, которого женщина никогда не видела, вырос. У него родилась девочка, и именно её старушке вручил проезжающий мимо торговец. Торговец рассказал женщине, что в том месте, где он закупал свой товар, случилось сильное землетрясение. Много местных жителей погибло. Пострадал и он, и оказался в лагере для раненых. Там он познакомился с человеком, дом которого обрушился, похоронив под собой всю его семью. Он в это время был на улице, укачивал маленькую внучку. Мужчина успел прикрыть собой ребёнка, но самому крепко досталось – на него упала тяжёлая балка. Человек этот оказался земляком торговца, тот заметил это сразу – новый друг отличался от местных внешностью, и акцент у него был очень знакомый. Почти сразу они заговорили на родном языке и быстро подружились. Казалось, оба идут на поправку, но вскоре тот мужчина стал чувствовать себя хуже, и состояние его усугублялось с каждым часом, он начинал бредить, но в перерывах между забытьём попросил торговца отвезти его внучку своей матери.

– Он сказал мне, как найти тебя, дорогая, – ласково сказал заявившийся гость, – просил поклониться тебе и попросить у тебя прощения за то, что он, твой единственный ребёнок, покинул тебя и жил в отдалении. Он сказал, что всегда помнил о тебе и передал тебе твою правнучку. У неё больше никого не осталось. Ты именно такая, какой твой сын описывал тебя, но я отдам тебе девочку, когда ты произнесёшь его имя.

Заплаканная одинокая женщина вытерла слёзы и назвала имя своего ребёнка. Торговец кивнул и протянул ей свёрток с малышкой.

– Как зовут её? – спросила она.

– О, этого он мне не сказал! Сама дай ей имя.

Торговец, передавший ей это маленькое сокровище, быстро попрощался и уехал, сказав, что землетрясение и поручение умершего нарушило все его планы, и он близок к разорению, если немедленно не отправится налаживать свои дела.

Тогда женщина была не так стара и немощна, как сейчас, но она не сразу сообразила, что с ней произошло. Она смотрела на темноглазого ребёнка, ища в девочке хоть что-то от своего сына, но не видела ничего, что могло бы убедить её в том, что это существо имеет к нему, давно покинувшему материнский кров, хоть какое-то отношение. Она занесла малышку в дом, распутала пелёнки, девочка заболтала ножками и потянулась руками к лицу женщины. Вдруг о пол что-то звякнуло. Женщина наклонилась и подняла большой мужской перстень. Перстень этот некогда принадлежал рано погибшему её мужу, потом она отдала украшение сыну, в тот день, когда тот уезжал.

– Он стоит больших денег, продашь его, и не будешь ни в чём нуждаться. Только смотри, чтобы тебя не провели, сынок! – напутствовала она его, провожая.

Он сохранил его, не продав и не потеряв, а теперь вернул обратно матери. Женщина прижала перстень к носу, желая ощутить запах своего ребёнка, но ничего не почувствовала. Тогда она взяла на руки девочку, неумело, несмело прижала к себе, понюхала голову, покрытую на удивление густыми волосами. Она пахла им. Прошло много лет с тех пор, как она видела сына в последний раз, прошло много дней, прежде чем девочка из его рук попала в её, но женщина не могла перепутать этот запах. Подойдя к зеркалу вместе с голозадой малышкой, она увидела в отражении родимое пятно на ягодице девочки. Быстро распахнув на окне занавески, она осмотрела ребёнка, убедившись, что небольшое тёмное пятно в виде полумесяца полностью повторяет то, какое было и у её мальчика. На том же самом месте.

– Какие тебе ещё нужны доказательства, старая идиотка? – спросила она саму себя. – Или ты ищешь повода избавиться от неё? Ты столько времени жила одна, что научилась разговаривать сама с собой. Да, конечно, ты отличный собеседник! Но ты мне надоела! Замолчи уже! И иди доить козу, малышка скоро проголодается. Надо бы придумать ей имя. Пусть будет Уной. Вообще-то, я хотела назвать так приблудившуюся кошку, но что-то она давно не появлялась. Ну, что же, сама виновата! Имечко достанется девчушке.

Так, рассуждая сама с собой, женщина нашла подходящую корзину, застрелила дно сложенным в несколько раз тонким одеялом, положила туда малышку, и они вместе отправились доить козу.

Девочка росла внимательной и заботливой, а её бабушка не переставала благодарить Всевышнего за такой чудесный подарок. И несмотря на то, что временами их охватывала дикая нужда, старушка сохранила ценный перстень.

Глава 17

Брат Юкаса починил телегу, на скорую руку исправив всё, что было возможно заменить за такой короткий срок. Сделал он это от чистого сердца, Уна горячо его поблагодарила. Отдохнувший и сытый ослик покорно отправился в обратный путь. Юкас вызвался быть сопровождающим и большую часть времени, которую путники провели в пути, развлекал старушку, пока та не уснула. Тогда он поравнялся с Уной, которая шла рядом с ослом.

– Теперь колесо не отвалится, ты можешь смело залезть в телегу и отдохнуть, – сказал он.

– Мне в радость прогуляться, я не устала, – ответила она. – Мы так редко куда-то выбираемся.

– Хочешь прокатиться на Джуте? – предложил он, выискивая глазами медведицу, она была где-то рядом, но шла по лесу.

– Может, позже.

Они поговорили о погоде, обсудили ослика, которого для поездки одолжил им сосед, перебросились парой слов о красивом платье жены брата Юкаса, видимо, оно очень понравилось Уне, раз она о нём упомянула, но Юкас не видел в одежде невестки ничего особенного – обычное домашнее платье.

Ведя неторопливую беседу, они добрались до деревушки, где жили Уна и бабушка. Деревня эта не отличалась богатством. Домики стояли сплошь покосившиеся, такие же, как и большинство жителей – кругом были одни старики.

– Коза, наверное, сошла с ума! Её никто не доил, – вспомнила вдруг Уна и помчалась в сарай.

Её окликнула пожилая женщина, высунувшаяся из окна соседней лачуги:

– Ваша коза так орала, детка, что я не выдержала и облегчила вымя несчастного животного! Несмотря на то, что руки ломит нещадно.

Она выставила в окно узловатые артритные конечности, продемонстрировав девушке свои страдания.

– Вы просто мой ангел! – поблагодарила Уна соседку. – Я принесу вам свежий творог и головку сыра.

– Много не неси! – сказала подобревшая соседка. – Ем я последнее время совсем мало.

Юкас помогал бабушке спуститься с телеги, когда подошла ещё одна соседка и, протянув несколько мелких монет, и чистую крынку, произнесла:

– Как обычно, дорогая.

Уна кивнула, убежала в дом, вернулась с завернутым в чистую тряпицу сыром и крынкой со сметаной. Передала это женщине, пригласила Юкаса войти в дом.

– Ты продаёшь слишком дёшево, – уверенно сказал он, заходя в скромное жилище.

– Я назначаю такую цену, чтобы мы с бабушкой могли прожить, и чтобы могли прожить наши соседи, – ответила Уна и затопила печь, чтобы вскипятить воду и угостить гостя чаем, вкуснейшим сыром собственного производства и вчерашними лепешками.

* * *

В следующий свой визит он привёз ей платье. До этого пристал к жене брата, выпрашивая, чтобы та помогла ему выбрать наряд и подобрать нужный размер. Платье они купили быстро. Нежного мятного цвета с расклешенной длинной юбкой, расшитой мелким бисером горловиной и таким же поясом. Прижимистому Юкасу, пожалуй, первый раз в жизни совсем не было жаль потраченных денег, а сумма, затребованная продавцом, была не маленькая.

– Талия у неё узкая, нужно ушивать, – расправляя покупку на столе, заключила невестка, которая отлично шила. – Убавить не сложно, но надо бы примерить!

– Неизвестно, когда сюда вновь решат явиться бродячие артисты, – вздохнул Юкас.

– Тогда сделаю на глаз, если ты мне доверяешь, – решилась женщина.

Уна долго отказывалась принимать подарок и примерять платье. Она надела его только тогда, когда Юкас сказал, что раз ей не нужно, он его выбросит, небрежно схватил одежду и направился к выходу. Она остановила его и согласилась на примерку. Сидело платье, как влитое, а цвет одежды и украшения на ней подчёркивали яркую, выразительную немного экзотическую внешность девушки.

* * *

С тех пор Юкас стал часто их навещать. Уна была с ним доброжелательна, но не кокетничала и делала вид, что совсем не ждёт его визитов. Но спустя какое-то время начала признаваться самой себе и ему тоже, что скучала и считала дни до его возвращения из похода. Бывало, он даже не заезжал домой после отлучки, а сразу ехал к Уне и её бабушке, обязательно вёз какие-то подарки, пусть небольшие, но очень приятные. В первую очередь он всегда уделял внимание старушке, шутил с ней, пел песни, слушал её рассказы о молодости и о своём сыне, дедушке Уны. Потом она, спохватившись, что слишком много болтает, спроваживала молодёжь гулять. Сама смотрела в окно, как они убегают, держась за руки, за ними чуть отставая, следует прекрасная Джута. И сам Юкас, и его медведица старушке очень нравились.

* * *

Свадьба была назначена на начало осени. За неделю до торжества, которое, по настоянию бабушки, решили проводить в их деревне, Юкас приехал к невесте со свёртком, который вручила ему активная и деятельная жена брата. Она строго настрого запретила в него заглядывать, предназначалась посылка Уне.

Прежде, чем войти в дом, юноша заглянул в окно, желая посмотреть, дома ли любимая или возится со своей обожаемой козой. Она стояла перед старым зеркалом, в котором когда-то бабушка разглядела пятно на её ягодице. Одета девушка была в белое льняное платье. Платье было очень простое, но в то же время элегантное и женственное. Юкас не имел бы ничего против этого наряда, если бы он не был Уне катастрофически мал.

– Денёчек-то потерпишь, деточка моя! – старушка, еле переставляя ноги, ходила вокруг внучки, расправляя складки на подоле. – Я сама в этом платье выходила замуж.

– Бабуль! Судя по его размеру, ты была очень хрупкой маленькой невестой, а я – дылда! Пойду под венец в зелёном платье, которое привёз мне Юкас, я его берегу.

– Невесты должны быть в белом одеянии, – вздохнула бабушка.

Юкас постучал в дверь, Уна скрылась в малюсенькой комнате, где обычно спала.

– Я дам тебе одну вещь сынок, продай и купи ей белое платье, – зашептала старушка, наклонив к себе голову Юкаса.

– Бабушка! Жених не должен видеть платье невесты до свадьбы! И не навязывай ему наши заботы! – крикнула Уна. – Наряд новобрачной – забота её семьи!

Она появилась из комнаты одетая в свою обычную одежду, немного грустно улыбнулась ему.

– Я не знаю, что там, – Юкас протянул ей свёрток, – но что-то подсказывает мне, что вопрос с твоим облачением решила жена моего брата.

Уна поморщилась, ей очень неудобно было быть обузой, которая не может прилично одеться на собственную свадьбу, но и отказываться она не стала. Заглянув внутрь и увидев нежную белую ткань, девушка расплакалась от радости и благодарности, наказав Юкасу расцеловать будущую родственницу.

Для молодых уже был выбран небольшой дом по соседству с тем, где жила семья Юкаса. Для того чтобы жить рядышком, пришлось уговорить соседей, немолодую бездетную пару, переехать на другую улицу, в свободные апартаменты. Впрочем, долго уговаривать их и не пришлось, люди они были сговорчивые и понимающие.

Всё складывалось наилучшим образом, даже то обстоятельство, что свадьбу предполагалось играть подальше от знакомых, не создавая лишнего шума, узким кругом родственников, без больших затрат на гостей и без дурного глаза покинутых Юкасом поклонниц.

Ранним утром в назначенный день наряженные члены семьи собрались в путь, прихватив с собой местного священника. В деревне служитель Господа был слишком стар и путался в словах, когда проводил таинства.

Жена старшего брата уже несколько дней чувствовала недомогание, а этим утром у неё закружилась голова, её несколько раз вырвало. Она ложилась в постель, вставала, намереваясь ехать вместе со всеми, но приступы тошноты снова укладывали девушку в постель. Решили послать за лекарем. Он пришёл, попросил оставить их вдвоём с пациенткой, осмотрел её, задал несколько вопросов, и вынес вердикт:

– Вы беременны, дорогая моя, только и всего! В остальном Вы сильная и здоровая молодая женщина. Недомогание Ваше временное, я дам несколько рекомендаций, как облегчить это состояние.

Доктор вышел из комнаты, кивнув ожидающим вестей о здоровье невестки и жены домашним:

– Мои поздравления!

Все подумали, что поздравление доктора связано с предстоящей свадьбой, но, проводив его и увидев счастливое лицо «больной» женщины, поняли, что вскоре всех их ожидает ещё одно радостное событие.

Как ни бодрилась будущая мать, ехать на свадьбу с родными она не решилась. Головокружение, тошнота и слабость одолели её с новой силой, когда она до конца осознала, что носит в себе малыша. Она осталась дома, а остальные отправились в путь.

* * *

Невеста была прекрасна, как, наверное, все счастливые женщины, собирающиеся навсегда связать себя с любимым мужчиной. Супруга брата, подготавливая для Уны наряд, постаралась на славу. Платье было нежное, со струящейся длинной юбкой, открытыми, впрочем, вполне целомудренно, плечами и расклешенными длинными рукавами.

Небольшая площадь в центре деревни, где предполагалось провести церемонию, была скромно украшена, и священник начал свадебный обряд. Торжество было трогательным и милым, многие пустили слезу, но больше всех плакала младшая сестрёнка жениха. А вот бабушка невесты не проронила ни слезинки, она выглядела довольной, и душу её, наконец, наполнило спокойствие за внучку.

Когда застолье было в разгаре, отец Юкаса потребовал минуту внимания и сказал, что подготовил небольшой сюрприз. В роли неожиданности выступили те самые бродячие артисты, благодаря которым познакомились новоиспеченные супруги. Бабушка так обрадовалась, увидев их, что, забыла о своих больных ногах и прочей своей немощности и пустилась в пляс, а брат Юкаса с удовольствием составил ей компанию. Танцевали они одинаково ужасно. Старушка – из-за возраста, мужчина – в силу своих природных особенностей.

– Так я и знала! – громко крикнула появившаяся всё же на празднике его драгоценная супруга. – Бросил беременную жену и развлекается с привлекательными дамами!

– Эх, что ж мне так не везёт-то с кавалерами? – прошамкала беззубым ртом старушка и указала пальцем сначала на одного из братьев, потом на второго:

– Один женат, и второй сегодня тоже предпочёл не меня!

– Так и быть, милая девушка! Мой благоверный сегодня в вашем полном распоряжении, – засмеялась в ответ жена брата, обращаясь к старушке и продолжила, обнимая Уну:

– Я не могла этого пропустить! Не жмёт под мышками? А в груди? Конечно, надо было бы снять мерки прежде, чем шить, но до тебя слишком уж утомительно добираться! Теперь мы будем жить вместе, а если вы поторопитесь, то и дети наши появятся на свет почти одновременно!

– Уж я ночью расстараюсь! – пообещал ей чуть захмелевший Юкас.

Уна укоризненно на него посмотрела.

– Что я такого сказал? – с виной в голосе спросил тот.

– Разве можно о таком говорить при всех? – Уна добавила в голос нотки строгости.

– Наверняка для них не новость, чем занимаются влюблённые супруги в первую брачную ночь, - понизив голос, сказал он.

* * *

Вещи были уже собраны, утром вся семья Юкаса, включая бабушку и козу, должна была покинуть это место. Протанцевав до упаду, хорошенько выпив, навеселившись и наговорившись от души, все, кое-как разместившись по соседям, отправились на боковую. Молодые ушли в дом, где всю жизнь жила Уна, в ту самую маленькую комнатку, на узкую кровать. Перед этим девушка уложила спать бабушку, которая шепнула ей:

– Я так надолго задержалась на этом свете, девочка моя, только для того, чтобы прожить этот день и передать тебя в более надёжные руки, чем мои.

– Надёжнее твоих рук не бывает, бабушка! Спи. До завтра, – она поцеловала старушку и хотела вернуться к мужу.

– Уна! Я хотела тебе кое в чём признаться.

– Что ты натворила, хулиганка? – улыбнулась девушка.

– Я звала твоим именем бродячую кошку. Но животное перестало ко мне ходить, а имя мне очень нравилось.

Уна рассмеялась.

– Мне оно тоже очень нравится! Но я не возражаю, если где-то бродит моя блохастая тёзка.

* * *

Утром молодожёны долго не могли проснуться, потому что уснули они ближе к рассвету. А когда открыли глаза, ещё долго лежали в тесной постели, смотрели друг на друга и не верили, что это счастье происходит здесь и сейчас, по-настоящему, с ними. Поднявшись, Уна надела своё красивое, мятного цвета, платье и отправилась смотреть, чем занимается бабушка. Бабушка была мертва.

В связи с этим печальным событием отъезд домой был отложен. Забирать с собой тело старушки в город было не рационально, но следовало подготовить похороны. Юкас и Уна, конечно, проводят её в последний путь, а остальным совсем не обязательно дожидаться, когда тело усопшей предадут земле, они могут уехать уже вечером.

Никто из них так не покинул деревни. Из леса вышло несколько медведей с восседающих на них войнами. В то время седые только начинали заявлять о себе, и делали они это решительно и жёстко. Им нужно было показать свою силу, устрашить, подчинить непокорных. И они пришли убивать стариков. Весной они уже приходили в это уютное, но бедное место, а почти выживший из ума староста деревни и не понял, чего пришедшие от него хотят. А если и понял, то тут же забыл. А они не забыли. Не дождавшись дани, воины вернулись через полгода. Не за продуктами и деньгами, им это уже было не нужно. В общем-то, и мощь свою демонстрировать тут было некому, разве что близлежащим поселениям, которые в скором времени, несомненно, узнают, как быстро новые хозяева укрощают тех, кто не хочет жить по их правилам.

Единственный медведь, находившийся в поселении в это время, был закрыт в ветхом сарае, дабы не пугать гостей на свадьбе. А у пришедших были огромные свирепые звери. Но всё же жители, которые были способны на защиту, проявили мужество. Пытался сражаться и Юкас, и его брат с отцом, и даже беременная невестка, тем, что было под рукой.

Юкас видел, как убивают людей вокруг, в том числе и его родных, видел, как из дома вышла его жена и с ужасом смотрела на творящееся вокруг безумие. Потом он получил медвежьей лапой по лицу, почувствовала, как когти разодрали его щёку, и кровь стала заливать одежду. Ещё один удар лапой и вот оно – благословенное забытье.

* * *

Джута смогла вырваться из сарая, в который каким-то чудом не заглянули налётчики, уже тогда, когда её хозяин лежал в начинавшей стремительно разгораться куче сваленных тел. Медведица бегала вокруг с рёвом, выискивая Юкаса. На её счастье, она довольно быстро его обнаружила, он лежал сбоку, но его голова, плечи и одежда были уже в огне. Трупы облили вязкой горючей жидкостью, и пламя медленно, но верно, начинало облизывать тела, сначала робко, пробуя, а потом, войдя во вкус, разгоралось всё сильнее. Преданное животное без опаски полезло за хозяином и, раскидав другие тела, вытащило его, пытаясь потушить огонь, которым он был охвачен, ворочая тело по земле и сбивая пламя лапами. Джута убедилась, что он дышит, дыхание было слабым, почти незаметным, и, изловчившись, взвалила Юкаса на себя. Это было не так-то просто, и она несколько раз роняла тело на землю, прежде чем смогла устроить его на себе так, чтобы он не соскальзывал. Она направилась в город, где некогда жила с хозяином. Медведице очень хотелось ускорить шаг, но тогда был риск, что он снова свалится с её спины.

Джута удалялась от деревни, а позади неё ветер развевал подол платья цвета молодой мяты, надетого на девушке, лежащей на куче нагромождённых друг на друга тел. Её тёмные глаза безжизненно смотрели в небо, а огонь быстро охватывал её длинные волосы.

* * *

В родной город медведица не попала. Узнав, что в округе творятся такие страшные дела, жители и их глава, непривычные к подобной жестокости, испугались так, что городские ворота закрыли на семь замков, и покинуть город, ровно, как и войти в него было невозможно. Стражи на смотровых башнях узнали Джуту, но предположили, что Юкас, которого она притащила, уже мёртв, а её появление – это приманка. Страх рисовал в воображении некоторых картины, в которых, как только откроются ворота, из укрытия вылетит смертоносный отряд, и его будет уже не остановить. Поняв, что ждать великодушия бессмысленно, Джута побрела дальше.

Прежде, чем она дошла, до места, куда её пустили, она просилась ещё в несколько поселений, ото всюду несчастное животное гнали - жителей пугала либо она сама, либо её страшная ноша.

– А потом я очнулся и увидел склонившуюся надо мной Ванду, – закончил Юкас.

– Ты ни разу не хотел вернуться туда, в свой город? Встретиться с соседями? Может, кто-то из твоих родных спасся? Например, сестра, как и Лотта, убежала и спряталась? Ты не думал об этом? – спросила Тея, зажигаясь этой идеей. – Мы можем вместе сходить туда!

– Никто не спасся, крошка, – усмехнулся он. – Я видел, как их убивали.

– А они видели, как убивали тебя! – возразила Тея. – Ушам своим не верю!

– А ты видела своих девочек мёртвыми? – пошёл в атаку Юкас. – А своего отца?

– Не видела, но они точно мертвы, – погрустнела она.

– Но я могу с тобой поспорить, милая! – прищурился Юкас. – Где доказательства их гибели?

Отвечать Тея не пожелала, они прекратили разговаривать, и остаток пути проделали молча. Впрочем, до городских стен оставалось всего несколько сотен метров.

Глава 18

Попав в город, Тея поселилась в маленьком пустующем доме. Мебель там была старая, занавески грязные и потрёпанные, а несколько досок пола проваливались. С ней приходили знакомиться соседи, она пыталась с ними общаться, но им сложно было найти общий язык, поэтому вскоре она приобрела репутацию заносчивой и самовлюбленной женщины, вовсе таковой не являясь. Юкас однажды наведался к ней в гости и удивился убогости обстановки.

– Чем ты занимаешься целыми днями? Почему бы тебе не пойти к главе и не попросить помощи в замене пола? Могла бы, кстати, устроить уборку, – предложил он. – Но на меня в качестве помощника не рассчитывай!

Тея безразлично пожала плечами. Пока она искала пристанище, казалось, у неё была какая-то цель, которая двигала ею. А когда женщина его наконец обрела, решила, что жизнь её бессмысленна. Она ничего не умеет делать, не знает, как заработать на пропитание, у неё, обычно приветливой и доброжелательной, не получилось сойтись с этими простыми, бесхитростными, и что уж скрывать, по большей части бесцеремонными людьми. И её такое существование попросту не устраивает. Она была одна и терзалась различными мыслями, воспоминаниями о семье, о детстве, скучала по удобству своего бывшего дома. Потом она вспоминала Джодо, ненавидела себя и его. И если бы хоть кто-то, а лучше всего Юкас, спросил бы её, о чём она сейчас думает, она без сомнения и смущения выложила бы все свои эмоции. Но рядом никого не было. И мысли её переключились на другое. Она больше никому не нужна. Надо просто закончить всё это, погасить свет. Её больше никто не охраняет, и никто не спасёт.

Размышляя о том, как проще, безболезненнее и быстрее всего покинуть этот мир, Тея перебирала в голове варианты. Выбирала из трёх. Яд взять ей было неоткуда, поэтому вариант с отравлением она отмела. Затем долго примеряла тупой нож с тёмным неровным лезвием к своему изящному запястью, но не смогла себя заставить сделать разрез на коже. Последний способ покончить с собой, который приходил в голову, был для неё самый простой, когда-то она уже хотела так поступить. Тея легко нашла то, что можно было использовать в качестве удавки – в старом шкафу висел какой-то кафтан, видимо, оставшийся от прежнего жильца дома, пояс у него вполне подходил для осуществления задуманного.

* * *

Очнулась она оттого, что кто-то приподнимал её за ноги вверх, а кто-то ещё пытался снять пояс с её шеи. Поднимающим был Юкас, снимающим – Занг.

– Ты так расстроилась из-за провалившегося пола, крошка? – Юкас увидел, что она пришла в себя, и пытался шутить. – Занг обещал в этом посодействовать. Если бы ты умерла, кто бы сказал ему спасибо? Ты не совсем правильно сделала узел на это штуке, - он потряс поясом, – но я, пожалуй, не буду тебя учить.

– Что у тебя случилось? – перебил Юкаса Занг. – Чем тебе помочь?

– С ней случилось то же, что и со многими другими, – ответил Юкас. – Поможет время, но и оно, как оказалось, не всемогуще! Сегодня поспишь у меня, милая! Возьми с собой то, что тебе понадобится.

Она взяла только свою сумку. Юкас обнял её за плечи и увёл за собой. Занг прошёлся по комнате, трухлявая доска под ним провалилась, он выругался, отодвинул в сторону стол, голыми руками оторвал сгнившую деревяшку, тут же решив начать менять пространство этого помещения к лучшему.

– Тут ещё хуже, чем было там, – Тея осмотрелась в жилище Юкаса.

– Тут ты хотя бы не в одиночестве. Это важно, я знаю. Я буду спать с тобой, потому что кровать, как ты видишь, одна. Пока ты можешь, например, приготовить поесть, если у тебя, конечно, нет более важных дел.

– Я не умею готовить, – призналась Тея. – У нас был повар и слуги.

– Ты птица высокого полёта. Но, увы, сбитая. У тебя больше нет слуг и нет повара. Хотя… Так и быть, сегодня я готовлю для тебя. Но ты помоешь посуду. И поможешь мне. Идёт?

– Вообще-то, я надеялась на то, что больше никогда тебя не увижу!

– Как же я тебя понимаю, крошка! Я и сам не люблю на себя смотреть! Возьми этот котелок и отмой его хорошенько.

Тея взяла грязную кастрюлю с налипшим жиром и засохшими остатками пищи, поморщилась брезгливо.

– Ты будешь в этом готовить?

– Да, милая! Действуй. За домом есть корыто с водой.

Ни он, ни она не заговаривали о том, что произошло с ней сегодня. Юкас учил её разжигать печь, они вместе готовили жаркое и ужинали. Оставили грязную посуду на столе, умылись на улице холодной водой из ведра, улеглись в постель. Вели себя оба скромно, почти сразу уснули и проспали до утра.

Она провела в доме Юкаса какое-то время и даже начала проявлять интерес к уборке и кулинарии. И то, и другое получалось у неё не слишком ловко.

Потом он уехал на несколько дней – ему предложили подзаработать, поход немного затянулся, и, когда он вернулся, нашёл её лежащей в постели. Выглядела она неважно. Если точнее – очень плохо. Он даже, грешным делом, подумал, что она мертва. Нельзя сказать, что это его сильно расстроило, но всё же он отметил некую раздосадованность в своём настроении. Юкас сел рядом с ней на кровать и тяжело вздохнул, отметив бледность её кожи, сухие губы, закрытые глаза. Проведя рукой по лбу, откидывая с её красивого лица прядь волос, кончиками пальцев он почувствовал испарину, вспомнил, что мёртвые не потеют, обрадовался, легонько похлопал её по щекам.

– Крошка! – позвал он.

Тея застонала, схватилась за низ живота и попыталась сесть. Юкас хотел помочь ей, откинул одеяло и увидел то, что ему очень не понравилось, а именно – бурое пятно на платье. Он попытался поднять её, и у него это получилось.

– Ты сможешь идти? – спросил встревоженно.

Тея отрицательно покачала головой.

– Что это? – он указал рукой на пятна.

– Выкидыш, – выдохнула она, – я от него избавилась.

– Чёрт! – выругался Юкас.

Он позвал Джуту, взгромоздил Тею на её спину и направился к таверне. Проходя мимо глазеющих соседей и не отвечая самым любопытным из них на вопросы, которые они задавали на ходу, он занёс женщину внутрь. За стойкой была невестка Ванды, но и сама хозяйка быстро вышла на зов из кухни. Она сразу смекнула, что происходит, спросила у Теи, что она принимала, чтобы спровоцировать выкидыш, всплеснула руками, услышав ответ, и скомандовала нести её наверх. Неизвестно, откуда у Юкаса взялись на это силы, но он быстро выполнил указание. Ванда задрала тонкий запачканный подъюбник, охнула и закрыла рот рукой.

– Выйди отсюда, Юкас, – поморщилась она. – Тебе не стоит на это смотреть.

Но он всё же увидел красивые стройные бёдра Теи, на гладкую кожу которых налипли отвратительные сгустки.

Спустившись обратно в зал таверны, он присел за стол и стал растирать руками липкую неприятную жижу, которой они были испачканы.

* * *

– Это был мальчик, милочка моя, – с неприязнью сказала Ванда Тее. – За что ты с ним так?

– Сын командующего армией тиранов! – собрав все силы, выдохнула Тея.

– Только этим он и провинился? – Ванда села на пол, взяла руку Теи в свою, теплую и сухую. – Хочешь посмотреть на то, что ты с ним сделала?

– Давай пошлём его папаше! – осклабилась Тея. – Пусть любуется!

– Ты слишком жестока, – сухо ответила трактирщица. – Спи. Утром будет ясно, скольких людей ты угробила: одного или двоих.

Ванда собрала грязные тряпки, свои инструменты, вынесла всё из комнаты, затем вернулась, откинула полотно, накрывающее что-то сверху, взяла крошечное изувеченное существо, обмыла его бережно, завернула в чистое плотное полотенце, положила свёрток на руки, как будто укачивая, оглянулась на засыпающую Тею, которую напоила успокоительным настоем.

* * *

Физически Тея оправилась от этого довольно быстро, но настроение её Ванде совсем не нравилось. Они много времени провели вместе, и даже подружились. Ванда, которая обычно не имела привычки осуждать людей за их поступки, Тею всё же осуждала. Даже после того, как узнала, каким ветром её занесло в их городишко. Тея не вызывала у неё неприятных чувств, но какая-то досада за не рождённого мальчишку оставалась с ней ещё долгое время.

Когда Тея выздоровела, Ванда не отпустила её в город, хоть Занг настаивал на том, что дом, который ей предназначался, стал выглядеть гораздо уютнее. Тея охотно осталась в таверне, пытаясь помогать хозяйке в делах, но не справлялась, и сама это чувствовала.

Замечая, как посматривают на неё мужчины и считая себя обязанной за кров и хлеб, улыбнулась одному из них и кивнула, приглашая провести время в уединении, в её комнате. Она не испытала отвращения, а внимание и комплименты, которые получила от своего первого клиента, ей даже понравились. К тому же на её тумбочке осталась лежать горсть монет. Ванда, узнав об этом, начала было отчитывать Тею, но, видя, что та не испытывает душевных мук, решила, что, возможно, это и к лучшему, поэтому заняла нейтральную сторону относительно «нового направления в бизнесе».

– Ты всегда можешь оставить это занятие, милая, – назидательно сказала она Тее. – И не води их к себе в комнату, рядом несколько пустующих помещений.

В городе, конечно, водились дамы, промышляющие подобным ремеслом, но в таверне такие вещи всегда были под запретом. Тея на уличных девок была совсем не похожа, но слухи о ней быстро разлетелись по городу и за его пределы. Она была красива, умна, саркастична, эрудирована, и могла выбирать себе «собеседников».

Тогда решение остаться в заведении, и правда, спасло её. Новые знакомства, посиделки, шутки, немного выпивки, приятная атмосфера в целом отвлекали её. А вечером, когда таверна пустела, и последние посетители покидали зал, наступало спокойствие и умиротворение. Ванда, звеня браслетами, звала Тею пропустить стаканчик сладкой, но крепкой настойки. Уют этому месту добавлял мерцающий оранжевый свет фонарей, а неспешные беседы со старшей подругой приносили облегчение.

Вскоре Тея стала правой рукой Ванды и любимицей многих горожан. Она всё же смогла влиться в жизнь города, как оказалось, простую и понятную.

* * *

Ирай лежал на спине, закинув под голову руки, и смотрел в синее почти безоблачное небо. Под ним зеленела трава, было пасмурно, но тепло, лёгкий ветер касался лица мальчика. Его медведь расположился рядом, положив крупную морду на вытянутые вперёд лапы. Чуть поодаль валялся ремень с ножнами. Недавно туда добавились длинные ножны, из которых торчала рукоять меча.

Риган метал в дерево сюрекены в виде четырёхлучевой звезды. Он увидел это оружие у торговца на рынке и сразу обратил на внимание на заточенные железяки. Мальчик воспылал настоящей страстью к этим вещицам, привезённым откуда-то издалека. Джодо же считал это пустой забавой, возможно, потому что сам никогда не питал нежность к метательному оружию. Бросать в неподвижную цель сюрекены у Ригана получалось неплохо, хоть и обладали звездочки гораздо меньшей поражающей силой, чем, например, тяжелые метательные ножи. Каждый раз мальчик загонял заточенные зубцы всё глубже и глубже в древесину и крайне редко промахивался.

Адель рассекала кнутом воздух, наполняя пространство приятными для слуха хлёсткими звуками. Она изображала в воздухе фигуры, перебрасывала кнут из руки в руку, раскручивала его, казалось, очень легко. При этом её волосы, собранные в хвост, взлетали вверх, вся она была одним целым со своим оружием, получая от этого занятия огромное удовольствие. Внезапно из леса выбежал напуганный заяц и стремительно поскакал по лугу. Риган молниеносно поднял лук, прислонённый к дереву, наложил стрелу, быстро прицелился, но Адель уже поймала животное кнутом за заднюю ногу, сильно дёрнула, повредив её. Тут же вылетела стрела, мгновенно прекратив мучения животного.

– Вы все ещё считаете, что кнут – бесполезная вещь? – спросила мальчиков Адель.

– Почему же? Очень полезная, когда нужно пасти скот, например, – вяло ответил Ирай. – Или наказывать провинившихся.

– Я только что убила зайца!

Девочка подняла за уши зверька, вынула стрелу из его шеи и отдала её Ригану.

– Убил его я, – возразил тот, – ты лишь вывернула ему лапу.

– Ты бы в него не попал, если бы я его не остановила, а без лапы он далеко бы не ускакал! – горячо возражала та.

– Подеритесь ещё из-за несчастного пушистика, – Ирай поднялся на ноги, медведь лениво последовал примеру хозяина.

– Ты завидуешь, потому что в борьбе с зайцем твой меч был бы бесполезен, – усмехнулась Адель.

Совсем недавно отец одарил Ирая настоящим мужским оружием, чему мальчишка был рад, хоть в силу своего характера старался этого не демонстрировать. Меч был для него тяжеловат, но пацан таскал его с собой постоянно, чтобы привыкнуть. И сейчас как раз занимался тем, что застёгивал на себе ремень с ножнами, предварительно вынув оттуда меч, чтобы тот не мешал ему.

– А я и не собирался вступать с ним в схватку, – красивый Ирай пожал плечами и вставил меч в ножны. – Когда мы поженимся, Адель, ты будешь ответственна за наличие мяса на нашем столе. И овцы не разбегутся, и зайцами мы будем обеспечены.

– Что? – возмутилась девчонка. – Я не собираюсь замуж! Тем более, за тебя!

– Тогда подыщу себе супругу получше, чем ты! – легко согласился Ирай.

– У тебя для этого ещё есть немного времени, – сказал девочка. – Лет шесть, как минимум.

Медведь альбинос крутился возле её ног, она погладила его, что-то сказала и начала сворачивать свой кнут, прилаживая его на пояс с помощью специальной застёжки. Ирай исподлобья наблюдал за ней. Тонкая девочка, вовсе не казавшаяся ему хрупкой, взглянула на него из-под длинных ресниц разноцветными глазами и тут же их отвела. Она была одета в брюки, лёгкую кожаную кирасу с короткой юбкой, скроенную специально для неё. На тонких бёдрах болтался ремень, оттянутый прилаженным к нему кнутом и колчаном со стрелами. Она носила ремень именно так: не затягивая, свободно, и стрелы предпочитала таскать не за спиной. Ей так было удобнее, и плевала она на все правила! Впрочем, стрелы почти все носили на поясе.

Ираю не нравилось, когда ему в чем-то отказывали, и он совсем не оценил заявление подруги о том, что она не хочет стать его женой. Да, пока они еще дети, но когда-то же они вырастут, и он, как мужчина, уже всё распланировал. Адель не такая, как многие девочки, которых он знал, она смелая, сильная, лишенная излишней сентиментальности, коей обладают многие представительницы женского пола, в меру смешливая. Кто, как ни она, настоящая боевая подруга, как нельзя лучше годилась в спутницы жизни? Её владение кнутом и то, как она сегодня вывернула ногу зайцу, добавляло кучу очков к её привлекательности. Ирай присел на корточки, сорвал нежно-фиолетовое приятно пахнущее соцветие медуницы, подошёл к Адель, протянул ей цветок со словами:

– У тебя ещё есть время передумать.

Он сказал это очень серьёзно, так, что у неё пропала с лица улыбка, она взяла цветок, поднесла к носу, затем попыталась вставить в волосы, как украшение. У неё не очень получилось, потому что волосы на висках были заплетены в косы довольно плотно, и Ирай помог ей, стараясь не дёргать. Всё это они проделали с сосредоточенным видом глядя друг на друга, а когда медуница оказалась на месте, Адель сказала:

– Не рано ли ты делаешь мне предложение? Если я соглашусь, передумать у тебя уже не получится.

– Я хорошо подумал. А у тебя есть время, ты же сама сказала! Когда там обед? Успеем отнести кухарке вашего зайца?

С этими словами он стал удаляться с луга в сторону города, медведь шёл за ним. Риган собрал сюрекены и свистнул своего медведя.

– Вы идёте? – обернулся Ирай.

– И как мне думать в такой обстановке? – вздохнула Адель.

– У тебя есть выбор, – шепнул девочке догнавший её Риган.

– Конечно, есть! Да или нет!

– Или сказать «да» мне, – так же тихо прошептал он.

Адель остановилась, смотря вслед друзьям, которых до этого момента вовсе не рассматривала как существ противоположного пола, ощупала кирасу в районе груди.

– У меня ещё даже сиськи не выросли! – доверительно сообщила своему медведю.

Тот поднял на неё свои розовые глаза и подставил нос, чтобы хозяйка его погладила. Он её понимал, у него самого ещё ничего толком не выросло.

Глава 19

Кейл с нескрываемой радостью спешил к дому Юкаса, подгоняя своего отца, который, как казалось мальчику, двигался слишком медленно.

Лотта с самого начала знала, что медвежат планируется продать, и утешала себя тем, что Джута от неё никуда не денется, да и старый медведь до конца своих дней останется с Юкасом. Она это точно знала, он сам сказал ей об этом. Медведь, конечно, не Юкас. Тот с ней почти не разговаривал и в свои планы Лотту не посвящал.

Очень радовало её и то, что один из медвежат будет принадлежать её лучшему, вернее, её единственному другу. Кейл обещал, что это будет их общий медведь, ведь Лотте собственного мишку взять было неоткуда. Больного медвежонка она почему-то окончательно списала со счетов. Она подолгу пыталась выйти с ним на контакт, смотрела в его мутные глаза и пробивалась в его голову, но не получала никакого отклика. Обращалась к его матери и понимала, что медведица пытается делать то же самое, но также, как и девочка, не получает от малыша ответа. Лотта продолжала его лечить, кормить и ухаживать, но делала это уже без особого интереса. Даже тогда, когда он сам встал на лапы и, шатаясь, сделал несколько шагов по направлению к миске с водой, она не была этому сильно обрадована, он казался ей каким-то бракованным.

Юкас с Зангом заранее обо всём договорились, поэтому сделку совершили быстро, и остались довольны друг другом.

– Пацан сам будет выбирать? – спросил Юкас, проходя к сараю вместе с Зангом.

– Он сказал, что знает, какого брать. Твоя девчонка посодействовала.

– Она не моя! – поморщился Юкас. – Но с мишками ладит.

Зайдя за угол, мужчины увидели, что Кейл весело хохоча, валяется на земле, борясь с одним из медвежат. Медвежонок порыкивал и пытался схватить мальчика за одежду, впрочем, достаточно бережно. Потом дети, человеческий и медвежий, затихли, мальчишка обнял животное и уткнулся носом в его шерсть.

– Я к своему притирался гораздо дольше, – умилился Занг.

– Я Джуту невзлюбил с первого взгляда! – поддакнул Юкас.

Джута нахмурилась.

– А взглянув второй раз, уже не сомневался, что ты моя судьба, детка! – сказал медведице уверенно.

"А ты мне до сих пор не нравишься! Но деваться мне некуда", – как будто ответила Джута и подлезла головой под руку хозяина, требуя её приласкать.

– Что за нежности при всех? Ты же медведь, а не болонка! – Юкас прижал её морду к своему боку и потрепал за щёку. – Моя девочка!

"Да уж, нежностей как-то чересчур много", – согласилась Джута и отошла подальше.

Медвежонок бежал за новым хозяином, полностью ему доверяясь и не обращая внимания на звуки и запахи, которых не ощущал до момента расставания с матерью. Джута нисколько не расстроилась, хоть и немного проводила сына по тропинке, ведущей в город, и дала ему напутствие, тихонько рыкнув напоследок.

– А всё же ты печалишься! – улыбнулась ей Лотта.

Джута посмотрела на девочку и ответила: "Разве что немного".

Продажу второго медвежонка тоже организовал Занг, как и обещал Юкасу, но для этого следовало отправиться в другое поселение. Вообще-то, заинтересованная в покупке семья могла бы явиться за приобретением сама, как все обычно и делали, но Юкас сам вызвался прогуляться, как только узнал, что покупатели щедро оплатят дорогу.

– Это недоразумение, детка, – кивал он на оставшегося медвежонка, – портит все планы. Я же не могу увести тебя, пока оно ещё дышит. Придётся снова брать старика!

– Вообще-то, у него есть имя, – обиделась Лотта за старого медведя.

– Я тебе уже говорил, что он на него никогда не откликнется, – с раздражением в голосе ответил Юкас, – его хозяин мёртв и не может позвать его.

– Но мы-то живы! – возразила Лотта.

– И что с того?

– Бриг! – позвала девочка.

Медведь тут же повернул к ней голову. Юкас переводил взгляд с медведя на ребёнка.

– Попробуй ты, – предложила Лотта.

– Эй, приятель, кис-кис! – сказал Юкас, и медведь обернулся к нему.

Юкас довольно улыбнулся уголком рта, всем своим видом говоря, мол, видала, у нас с ним свои способы общения. Затем спохватился:

– Я же тебе не говорил, как его зовут!

– Он сам мне сказал, – ответила девочка.

– Жалко, что я пропустил вашу беседу, – покачал головой Юкас. – Ты действительно думаешь, что мне хочется обсуждать детские фантазии? Имя медведя ты узнала от сыновей Юма, которые носят ему и Джуте рыбу. Какие, право, славные парни!

Лотта не стала спорить, но с добрыми мужчинами она на эту тему никогда не разговаривала.

Юкас собрался в путь, позвал медведя, взял медвежонка. Малыш сопротивлялся и не хотел покидать мать. Лотта поговорила с ним, успокоив. Он затих в руках Юкаса, но снова стал ворчать и изворачиваться, как только девочка отошла от него.

– Поехали вместе, – недовольно предложил Юкас.

– Не могу, - ответила та.

– Я сказал, что ты поедешь со мной, значит, заткнись и садись на медведя.

Юкас говорил совершенно спокойно, как будто не допуская того, что Лотта может ему перечить.

– Я сбегаю к Тее и вернусь, – покладисто сказала она.

– Нет времени бегать к Тее, я уже сижу тут с отвратительным настроением! Оно испортится ещё больше, если ты продолжишь со мной спорить. Что ты от неё хочешь?

– Чтобы она лечила медвежонка, – смущённо пробормотала Лотта.

Она уже оставила идею повидаться с Теей и пыталась забраться на медведя.

Юкас одной рукой крепко держал медвежонка, которого собирался продать, второй грубо затащил девочку на спину медведю, потому что она никак не могла с этим пособиться.

– Ай! – пискнула она, потому что Юкас, затаскивая её за одежду, прихватил её волосы и дёрнул за них.

Он этого не хотел, так получилось, но данное обстоятельство его нисколько не огорчило, он и не думал извиняться. Лотта восприняла такое отношение, как должное и никаких извинений не ждала.

– Она говорит, что лучше бы он умер, не мучаясь, и если её не попросить, она не станет ему помогать, – причитала Лотта, говоря о Тее и медвежонке.

– Иногда она говорит правильные вещи, – ответил мужчина.

* * *

Между тем ситуация с нехваткой продовольствия в городе начинала выходить из-под контроля. Инициативная группа горожан, осаждавшая дом Занга, пополнилась новыми лицами и с каждым днём их становилось всё больше. Ситуация усугубилась тем, что Ванда, сама испытывая острую нужду в продуктах, как и обещала, перестала кормить горожан в долг. Она не собиралась выполнять свою угрозу, уверенная, что вопрос со дня на день решится, но Занг не знал, что предпринять, и всё время отгонял от себя неприятные мысли, непонятно, на что надеясь.

Денег у Ванды было очень мало. Женщина с широкой душой, она была не склонна к накопительству, уверенная в том, что всегда сможет обеспечить себя и близких насущным хлебом. Так оно и было. До сегодняшнего момента.

– Дорогая, я принёс всё, что у меня есть, – старый вождь вошёл к ней в спальню ранним утром. – Отправим мальчиков за мукой.

Она уже проснулась, но лежала в постели, ещё не решив, стоит ли вообще вставать, учитывая, что ей почти не из чего готовить, а значит, и подниматься, так рано не нужно. Может, стоит учесть обстоятельства, и оставить заведение закрытым сегодня?

Увидев старика, Ванда села, положив под спину подушку, и подвинулась, приглашая его прилечь рядом. Он скинул верхнюю одежду, оставшись в длинной рубашке и принял приглашение.

– Было время, когда ты, входя ко мне, обязательно запирал за собой дверь, – без особых эмоций сказала она.

– Тогда я боялся, что кто-нибудь увидит тебя без одежды и позарится на твою роскошную задницу, женщина! – усмехнулся тот, отвернувшись.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что моя задница потеряла былую привлекательность? – подозрительно спросила Ванда. – Мне твоя по-прежнему нравится!

– Теперь ты гораздо реже её обнажаешь.

– Свою или твою? – уточнила трактирщица.

– Я имел в виду твои ягодицы, дорогая.

– Ты почти перестал проявлять к ним интерес! – обиженно сказала она.

– Вечно ты выставляешь меня виноватым!

– Потому что так оно и есть! Почему ты до сих пор не запер дверь?

– Вот! Всю жизнь ты мной помыкаешь...

Он посмотрел на ямочки на щеках женщины, не смог удержаться, протянул руку, погладив лицо Ванды большим пальцем, потянулся к ней губами, поцеловав, встал с постели, запер дверь и вернулся к ней, на ходу стянув рубашку.

Сбережений и у него почти не было, поэтому Ванда пошла к Тее просить взаймы. Просьбу подобного рода она озвучивала, пожалуй, первый раз в жизни и чувствовала себя при этом ужасно. Тея совершенно спокойно, как только подруга начала разговор, выдвинула ящик стола и протянула ей шкатулку с монетами. Она долгое время копила деньги, но после того, как вернула долг Джодо, осталось там не слишком много. Тея надеялась поселиться с Юкасом на берегу речки в одном из милых старых домишек. Это событие потребовало бы вложений в ремонт домика и в обустройство быта, но Тея легко рассталась с деньгами, отдавая их Ванде, потому что где-то в глубине души её пугала мысль, что придётся уйти из таверны и довериться мужчине, который живёт одним днём, не строя планов на будущее, и, возможно, совсем не желает связывать с ней, Теей, свою жизнь.

Сложив все имеющиеся средства, сыновья трактирщицы отправились за зерном и мукой для таверны, но на обратном пути, как только они въехали в город, их телеги окружили горожане, и мужики выгрузили большую часть привезённого, по-честному разделив между соседями. Такое небольшое количество было, конечно, каплей в море.

Ванда, наблюдавшая за этим, поджала губы и сказала Тее:

– Я их за это выпорю, милая!

При этом она гордо смотрела на своих взрослых сильных мальчиков и незаметно для всех улыбнулась, думая о том, какие же славные получились у неё ребята.

Это не помешало ей разнести сыновей в пух и прах, когда они затащили оставшийся мешок с мукой.

– Мама, тебе хватит этой муки, пока Занг не решит, что делать, – примирительно сказал старший, – мы не могли поступить иначе.

– Этого мне хватит на пару недель, и то, если я буду предлагать своим гостям только хлеб. Вы остались без пирогов, красавчики!

– Мы согласны, мам! Проживём без пирогов! – покорно ответил младший.

– Как ты легко согласился, – вздохнул старший. – Без маминых пирогов жизнь будет не так замечательна.

* * *

К воротам города, совершенно не таясь, приближался небольшой отряд воинов. Огромные медведи неспешно шли по дороге. Соглядатаи на башнях доложили Зангу о гостях, он поднялся на стену и внимательно посмотрел на идущих людей и медведей.

– Это к Тее, – хмыкнул он, узнав Джодо. – Даже за любовью явился с охраной! Что у них там, бабья приличного нет?

Кто-то сбегал в таверну и сказал Тее, что в городе вот-вот окажется отряд седых во главе с тем, кто обещал ей весь мир. Та, быстро расставив по местам чистые кружки, прямо в переднике выбежала из таверны, а затем и из городских ворот, навстречу Джодо. Увидев, как она бежит, он махнул рукой, останавливая своих сопровождающих, слез со своего медведя и вразвалку пошёл к ней, едва сдерживаясь, чтобы не ускорить шаг.

– Все уже заметили тебя, Джодо! – укоризненно сказала она, когда он поравнялся с ней. – И узнали!

– Я и не прятался!

Командир протянул к ней руку, он был без доспехов, в простой рубашке и короткой стёганке. Тея хлопнула по его руке своей и сделала строгое лицо.

– Ты сама позвала меня, чем ты недовольна? – удивился тот.

– Боюсь, что соседи не поймут моего нежного к тебе отношения. Недалеко отсюда, в лесу есть хижина, пошли туда.

– Это какая-то уловка? – спросил тот, прищуривая глаз.

– Если бы я знала, что ты приедешь, я обязательно подготовила бы западню, – пленительно улыбнулась она. – И оделась бы приличнее. Так пойдём?

– Почему нельзя пойти в город? – настаивал Джодо.

– До того, как ты приехал, я протирала кружки, – Тея раскинула руки и сделала несколько оборотов вокруг себя.

Затем она вынула из-за пояса фартука посудное полотенце и взмахнула им, ещё раз покрутившись.

– Ничего плохого с тобой сегодня не случится. Хотя, кто знает. Ко мне уже несколько дней никто не захаживал, скучаю без работы, – вздохнула та. – Хорошо, что ты приехал! Ты ведь за этим?

– Не за этим, но раз ты так страдаешь без мужского внимания, могу тебе его оказать, так и быть. Куда идти?

Он взглянул на медведя, и тот в несколько скачков оказался рядом с хозяином. Джодо взял Тею за талию и посадил на спину зверя, сам устроился позади неё, обнял, придерживая, дал команду двигаться. Вооружённые сопровождающие направились следом, держась чуть поодаль.

– Я не хочу, чтобы нас видели вместе, – доверительно шепнула Тея, притянув к себе голову Джодо, заведя назад руки. - В следующий раз дай мне знак, и я приду к тебе в то место, куда скажешь. Не обязательно туда, куда мы идём сейчас, если ты боишься засады.

– Я ничего не боюсь.

– Тебе самому должно быть неловко, если все будут знать, что ты проделал такой путь ради того, чтобы провести пару часов в обществе местной шлюхи.

– Мне давно неважно, кто и что обо мне подумает, – ответил Джодо, кладя на её плечо свой подбородок. – Я уже сказал, что меня ничего не пугает, особенно людские пересуды.

– Ты щекочешь меня бородой, – хихикнула она. – Можешь от неё избавиться?

– Ещё чего? – возмутился мужчина и пошевелил головой, намеренно смеша Тею щекоткой.

Хижина была маленькой и уютной. Возле дощатого стола стояло два табурета. Тея смахнула с одного из них пыль всё тем же полотенцем, пригласила Джодо сесть. Он сел, она устроилась на втором табурете, посмотрела на него, улыбнулась. Он протянул к ней руку, она вложила в неё свою. Пересадив её к себе на колени, он смотрел в окно. Его люди оставались на медведях и окружили это ветхое строение. Медведь его лежал снаружи перед самой дверью.

– Я ждала тебя, – сглотнув слюну, выдавила из себя Тея.

– Я приехал, как смог, – как будто извиняясь, ответил тот.

– Мне очень нужны деньги.

– Зачем? – он убрал от неё руки и стал серьёзным.

Она встала с табурета, пересела на стол, лицом к нему, он развернулся, чтобы лучше её видеть.

– Нам почти нечего есть, – сказала она.

– Поехали со мной, ты будешь сыта.

– Без шуток, Джодо. Вы заставили голодать нас и животных. Запасов не осталось, до урожая мы не дотянем.

– Вы же все знаете, кто убил гадалку?

Тея молчала.

– Давай договоримся о том, что всё сказанное в этом месте останется между нами? Будь со мной честна, а я буду честен с тобой, – предложил он.

– Мы знаем. Но это произошло не умышленно! Девчонка проявила глупость. И она не хотела её убивать! Старуха сама напала, пытаясь задушить, та лишь защищалась! – выпалила Тея. – Она за всё поплатилась.

Джодо с интересом смотрел на неё. Тея испугалась того, что так легко выдала Айну, схватила Джодо руками за щёки, затрясла его голову.

– Ты мне обещал!

– Я сдержу обещание, – уверенно сказал тот, – только ты не кричи. Мои люди верны мне, но главным для них остаётся Маран, и они никаких обещаний тебе не давали, а стены тут очень тонкие.

– Продавцы зерна подняли цены так, что все жители сняли последние портки! – продолжала Тея, убирая от Джодо руки. – Мы были уверены, что справимся, но обозы вернулись почти пустые!

– Если я дам тебе денег на покупку зерна, это может быть расценено, как измена. Я бы на месте Марана подумал именно так.

– А если притвориться, что ты не спрашивал меня, зачем мне деньги?

– Но я спросил.

– Тогда просто заплати мне за услуги, – улыбнулась она и развязала передник.

– Сколько вам нужно зерна? – Джодо обнял её за колени, прикрытые длинной юбкой, уткнулся в них лицом.

– У всех пустые амбары, – пожала она плечами.

Глава 20

Командир армии седых, совершенно обнаженный, сидел на старом рассохшемся столе, прислонившись спиной к стене. Ноги его были вытянуты вперед, на коленях покоилась голова прекрасной Теи. Она вплетала свои тонкие пальцы между пальцами Джодо, рассматривая чёткие линии на его ладошке. Её ноги свисали со стола, и она лениво болтала ими в воздухе.

- Джодо! –- позвала Тея.

Он опустил голову, посмотрев на неё, поправил её рыжие шелковистые волосы, рассыпанные по его ногам.

– Что? – он любовался ею, на её лице, и правда, стало больше веснушек, и это придавало ей немного озорной вид.

– Думаешь, если мы переместимся на кровать, она выдержит? –- с некоторым беспокойством спросила она.

– Выглядит ненадёжно, но стоит попробовать, – пожал плечами Джодо.

– Чур, я сверху! На случай, если она всё же сломается.

Тея встала со стола, потянула Джодо за руку:

– Пойдём пробовать!

– Ты хочешь разорить меня? – усмехнулся он. Я должен платить за каждый раз?

– Я примерно прикинула, на сколько хватит содержимого твоего сундука. И сегодня планирую опустошить его, может быть, на четверть, – невинно улыбнулась она.

– О, нет, птичка! Не строй иллюзий, ты оказалась слишком темпераментна для меня, – с картинной неохотой Джодо слез со стола, – я не рассчитал свои силы.

– Просто ты жадничаешь! – подначила она его, укладывая на кровать.

Ложе, на котором они устроились, всё же не выдержало и с треском сломалось.

– Командир! – постучали в дверь. – С тобой всё в порядке?

– Всё в порядке! – ответил тот, вставая с пола и подавая руку веселящейся Тее.

Притянув её к себе, он приподнял её, разведя её ноги. Она обняла его за шею, устраиваясь удобнее, и сказала с небольшой долей сожаления:

– Долго ты меня так не удержишь!

– Удержу, - ответил он, чуть подсел и с коротким рыком подался вверх и вперёд, она громко выдохнула и переместила руки на его плечи, вцепившись в них так, что побелели пальцы.

Его медведь вскинул голову, из-за двери позвал хозяина, призывая его ответить.

– Всё хорошо у меня, мать вашу! – крикнул им Джодо. – Прости, Тея.

– Не прощу, если ты сейчас же не продолжишь! – снова выдохнула она.

* * *

Она помогала ему надеть рубаху, расправляя её на влажной от пота широкой спине. Он затянул сзади шнурок на её платье и заботливо спросил:

– Не туго?

– В самый раз, – ответила она. – Я могла бы завязать сама, но твоя забота мне приятна.

– Проявляю галантность, – смутился тот. – Не знаю, насколько это уместно, но я привёз тебе подарок. Вовсе не потому, что...

– Не стоило, – оборвала его Тея. – Мне не нужны подарки, я не хочу быть тебе обязанной и не желаю твоих ухаживаний.

– Так я и думал, – ответил он, снова смутившись, и опустил в карман руку, которую уже было достал. – Тебе доставят деньги в ближайшие дни.

Тея кивнула.

– Спасибо. Я пошла.

– Сколько обычно стоит твоё внимание? – остановил он её.

– Раз на раз не приходится, – пожала она плечами.

– Я дам в десять раз больше среднего, чтобы к тебе больше никто не прикасался.

– Хочешь купить меня?

– Не хочу, чтобы тебя покупали другие, – он говорил, не глядя на неё и, казалось, не ждал ответа. – Мне это неприятно.

– Брезгуешь? – она легко шагнула назад и встала перед ним, улыбаясь и морща при этом нос.

Взяв её лицо в свои большие ладони, Джодо наклонился и поцеловал Тею. Целовал долго и ласково.

– Не брезгуешь, – резюмировала она. – Ревнуешь?

Он не ответил, снова привлёк её к себе для поцелуя.

– Мне вдруг захотелось подарок, такая я непостоянная, – подняла на него глаза Тея, когда они закончили целоваться. – Я ведь уже всё равно тебе обязана.

Джодо достал из кармана штанов свёрток, перевязанный тонкой красной лентой, без церемоний сунул в руку Теи.

– Спасибо! – улыбнулась она ему и хотела выйти из двери. – Дома посмотрю!

Свирепый мишка вскочил и встретил её грозным рыком. Джодо чуть слышно цокнул языком, зверь успокоился и отошёл, выпуская женщину. Он осмотрел хижину, усмехнулся, глядя на обломки кровати, поднял с пола передник Теи, который она оставила, взял его с собой, скомкав в руке, вышел за дверь, смотрел на удаляющуюся женскую фигуру. Она обернулась и помахала ему рукой, он тоже поднял руку, прощаясь.

* * *

Добравшись до нужного городка, Юкас заехал туда верхом на медведе, но почти сразу его остановили и сообщили, что животное нужно оставить в клетке, специально предназначенной для этого. В каждом городе были разные правила, относящиеся к содержанию медведей. Например, в главном городе седых все звери содержались в одном месте, а передвигаться по городу в сопровождении животных могли лишь военные, и те не с праздной целью. Гуляли с мишками в безлюдных местах, а гости города и не думали появляться там со своими питомцами.

В городе, где жил Юкас, животным можно было свободно ходить по улицам, но только в сопровождении хозяев. В каких-то городах с медведями на улицах города находиться было нельзя, и зверей оставляли в лесу, либо закрывали в сооруженных для этого небольших сараях. Здесь же, куда они явились для продажи медвежонка, из прочных деревянных палок были построены клетки, где и предлагалось оставить животное на время посещения городка. Старый медведь в своё время много путешествовал, и с таким способом «передержки» был знаком. Конечно, если бы его спросили, он предпочёл бы остаться в лесу, но и против замкнутого пространства не высказал недовольства, спокойно войдя в предложенные ему апартаменты.

– Оставайся с ним, – предложил Юкас, запихивая Лотту в клетку к медведю.

Девочка безропотно подчинилась, дождалась, пока Юкас закроет клетку на засов, но как только он стал удаляться, она легко протиснулась сквозь прутья и догнала его. Заметив, что Лотта семенит следом, Юкас закатил глаза, но ничего ей не сказал, не желая тратить на неё внимание, слова и эмоции.

Новый хозяин медвежонка оказался полным прыщавым подростком. Лотте он показался вполне добрым и заботливым. Это был первый медвежонок, появившийся в семье покупателей за долгое время, и место ему подготовили хорошее: в сарае было чисто, просторно, стояли чистые миски для еды и воды. Убедившись, что малыша тут с нетерпением ждали, и оставив парня радоваться новому другу, Юкас решил отметить удачную продажу медвежат выпивкой. У него были на это деньги, время и настроение! Юкас не был обременён никакими заданиями, медведь его находился под присмотром, и, чрезвычайно довольный жизнью, Юкас завалился в местный трактир.

Не в пример таверне «Дай леща» это заведение выглядело неряшливо, как и человек, распоряжающийся здесь.

– Дружище! Будь добр, вытри лужу со стола! – обратился Юкас к мужику за стойкой.

Тот кинул ему грязную заскорузлую тряпку, которую и в руки-то брать было неприятно.

– Сервис у тебя тут на высоте! – усмехнулся Юкас и пересел за другой стол, который, впрочем, был ненамного чище первого.

– Где можно сполоснуть тряпку? – спросила Лотта, смело взяв в руки комок ткани.

Мужчина перегнулся через стойку и внимательно посмотрел на девочку. Он поманил её пальцем и, когда она, обойдя высокий стол трактирщика, подошла к нему, легонько пнул ведро с не слишком чистой водой. Лотта послушно опустила туда тряпку, хорошенько прополоскала её, отжала и, вернувшись к Юкасу, протёрла его стол. Хозяин наблюдал за её действиями.

– Часть выпивки бесплатно, если твоя девчонка протрёт тут все столы! – предложил трактирщик Юкасу.

– Я согласен! – ответил тот и залпом опустошил стакан.

Лотта вздохнула и вновь отправилась полоскать тряпку. На одном из столов в жирной жиже копошились мухи, часть из которых уже отдала Богу душу, на другом противным пятном красовалась засохшая дурно пахнущая масса, похожая на рвоту, кое-где были просто пятна от соуса и напитков, но не было ни одного чистого стола. Хозяин несколько раз менял воду в ведре, а Лотта старательно драила поверхности, обеспечивая Юкасу халявное времяпрепровождение.

Он быстро захмелел, хозяин заведения подсел к нему и, поговорив на ничего не значащие темы, завёл иной разговор:

– Знаешь, друг, я, как и ты, один, без жены, вырастил дочь.

– Она мне не дочь, – отмахнулся Юкас.

– А у меня дочь есть. Или была? В общем, выросла она очень неблагодарной девицей! С ранних лет приучал её к труду и ведению дел, а она удрала с проезжим детиной! И вышла за него замуж без отцовского благословения.

– Зуб даю, что она батрачила в твоей питейной с утра до ночи, и детина тот ей был послан небесами в награду за такого папашу, как ты, – икнул Юкас.

Мужик нахмурился, но в спор вступать не стал.

– Кем тебе девочка приходится? – покладисто спросил хозяин, подливая Юкасу ещё выпивку.

– Никем, свалилась на мою голову!

– Стало быть, она тебе не нужна и её никто не хватится?

Юкас задумался. Лотта хорошо справлялась с медвежатами, они были ухожены и накормлены, она же привела в порядок старого медведя, кормила, чистила за животными навоз и меняла солому. Но медвежата проданы, доходяга не в счёт, старый медведь в отличной форме, Джута – дама самодостаточная. А девчонка постоянно отвлекает Тею и путается под ногами.

– Не нужна, – ответил он трактирщику.

– Оставь её мне, я тебе заплачу, – воодушевился мужик. – Ты не думай, я не извращенец! Мне нужна рабочая сила, а девчушка неплохо справляется.

– Вместо сбежавшей дочери? – догадался Юкас.

– Точно! Дочурка моя вернётся, да ещё и выводок свой приведёт, вспомнит батюшку, а местечко занято, – потёр руки мужчина.

- И сколько же ты за неё заплатишь? - заинтересованно спросил Юкас.

Мужик назвал очень даже приличную сумму. Учитывая, что девочка досталась Юкасу совершенно бесплатно, предложение было выгодное.

Ничего не подозревающая Лотта сидела на пороге таверны и беззаботно играла длинной травинкой с грязным котёнком. Ни у кого не возникло мысли накормить её.

– Ты остаёшься тут, – пошатываясь, пьяный Юкас покинул трактир, Лотта едва успела увернуться, чтобы тот на неё не наступил.

– Нет, - помотала она головой. – Мне нужно домой!

– Да. Дома у тебя нет с того момента, как вашу деревню разгромили. Я тебя продал вот этому чудесному господину. Стоишь ты, конечно, не слишком дорого, даже меньше, чем медвежонок, но всё же это лучше, чем ничего. Счастливо оставаться!

Заваливаясь из стороны в сторону, Юкас побрёл прочь от заведения к клетке, в которой уже заскучал старый медведь. Лотта рванула было за ним, но хозяин таверны удержал её.

– Мы славно сработаемся! – сказал он ей. – У тебя будет своя комната. Я не собираюсь тебя обижать, мне нужна твоя помощь.

Лотта насупилась, глаза её покраснели от нахлынувших слёз, но она ответила:

– Хорошо. Можно взять котёнка в мою комнату?

Получив разрешение, она подняла на руки животное, и они прошли наверх. Мужчина открыл одну из дверей, пропуская Лотту внутрь помещения. Комната явно принадлежала девочке, которая, видимо, так и не успела до конца повзрослеть. Вкус у бывшей хозяйки был весьма специфический, но Лотта пришла в восторг. На не широкой кровати находилось множество подушек, окно было занавешено шторой с рюшами, на полках сидело несколько настоящих кукол, на столике лежала неоконченная вышивка, а в стене красовалась ниша с немалым количеством одежды.

– Ваша дочка жила тут? – спросила Лотта с восторгом.

– Да. Я ей ни в чём не отказывал, но она вечно жаловалась, что я заставляю её помогать с работой в заведении, а потом и вовсе меня покинула, едва ей исполнилось шестнадцать.

Мужчина смахнул с лица слезу.

– Мне тут нравится! – призналась Лотта.

– Ну и отлично! – улыбнулся мужчина. – Кухарка уже ушла, но в кухне что-то осталось, принесу тебе поесть. На ночь я тебя закрою, уж не обессудь.

Он ей принёс не аппетитного вида тушёную капусту и худую куриную ножку. А ещё простоквашу в грязном стакане и немного заветренный кусок хлеба. Трезво оценив возможности своего желудка, голодная Лотта всё же погрызла ножку и сжевала хлеб. Потом, чем чёрт не шутит, попробовала простоквашу, которая оказалась очень вкусной –кисленькой и прохладной. Распробовав её, Лотта быстро опустошила стакан. На всякий случай убедившись, что под кроватью есть ночное судно, она разделась и улеглась в кровать. Котёнок примостился на круглом коврике перед ней, но Лотта переложила его к себе в ноги. Устроившись в постели, она подумала, что лежит на облаке – такая воздушная была перина. Подушка приятно пахла, одеяло было лёгким и тёплым. В голове девочки голосом Теи зазвучала колыбельная, и она почти сразу уснула.

* * *

Юкас отпер клетку, медведь неспешно вышел, удивился, что он один, но послушно присел, позволяя тому забраться на спину. Прежде, чем медведь приноровился к пьяному наезднику, Юкас несколько раз свалился с него, но упорно взбирался обратно. Джута подобных падений не допустила бы. Она привыкла к тому, что хозяин бывает настолько пьян, что и взгромоздиться на её спину ему бывает слишком тяжело, ей приходилась ему помогать. Поэтому, неся на себе столь неусидчивую ношу, она сама балансировала, улавливая угол крена хозяина и компенсируя его положением своего тела. Со стороны казалось, что пьян вовсе не человек, а медведь, на котором он восседает.

Добравшись до дома, старый медведь расслабился, Юкас свалился со спины животного в очередной раз и остался лежать на земле. Из медвежьего сарая выглянула Тея, она держала в руках слабого медвежонка, запустила медведя в сарай, положила малыша на солому, удержала Джуту, которая рванула проверять, почему её обожаемый человек лежит на земле и не шевелится. Кроме того, медведица потеряла Лотту и хотела выяснить, куда делась девочка.

– С ним всё в порядке, Джута! Он снова пьян, – печально сказала Тея. – Пропил деньги, которые получил за твоих сыновей.

Джута вздохнула и вернулась на место, Тея закрыла дверь в сарай.

– Юкас! – она попыталась поднять его с земли, тот замычал и перевернулся на спину.

Тея обессилено опустилась рядом и расплакалась, глядя на его запачканную одежду и на драные сапоги. Она вновь сравнила его с Джодо, уже не в шутку, а всерьёз, и последний выгодно отличался от её пьяного возлюбленного. Тея возненавидела себя за это сравнение.

– Крошка, – простонал Юкас, узнав Тею, и попытался снять маску.

Она помогла ему справиться с этой задачей и отвернулась. Уже совсем стемнело, он лежал на спине, раскинув руки, Тея сидела в позе лотоса, подмяв под ноги юбку, спиной к нему. Юкас повернулся набок, обнял её за талию, свернувшись вокруг неё калачиком.

– Милая, я пьян, – сообщил ей.

– А я-то думаю, что с тобой не так? – она сидела, не двигаясь, и говорила без эмоций. – Всё размышляла, почему это ты валяешься в траве, и от так тебя разит.

– На что ты обижаешься? – заплетающимся языком спросил тот.

– Разве я обижена? Вставай!

Он встал на четвереньки, затем неуверенно поднялся на ноги. Тея подхватила его, подставив плечо, отвела в дом и бросила на кровать.

– Где девочка? – строго спросила она, как будто что-то вспомнив.

– Нету, – буркнул Юкас и попытался снять сапоги. – Помоги мне, крошка!

– Куда ты её дел? – Тея ударила Юкаса по лицу, приводя его в чувство.

– Она осталась там, – махнул тот рукой.

Тея поняла, что разговаривать сейчас не имеет смысла, не сняв с Юкаса сапоги, вышла, хлопнула дверью.

– Куда ты, милая? – простонал он, когда дверь уже закрылась.

Он даже не подумал встать, чтобы догнать её и вернуть, лишь удобнее устроился в постели, закинув туда ноги, обутые в грязную обувь, и тут же захрапел.

* * *

Тея в длинном ночном платье стояла у зеркала и расчёсывала влажные после мытья волосы. Вспоминая сегодняшний день, она строила планы на следующую встречу с Джодо. В том, что она состоится, Тея не сомневалась. Скользнув взглядом по прикроватному столику, она обратила внимание на свёрток с красной лентой, который она получила от него. Внутри оказались длинные серьги, украшенные множеством мелких зелёных камушков. Мерцающий свет от лампы падал на них, и грани камней отражали его, сверкая. Тея надела серьги, отметила, что у Джодо прекрасный вкус, украшение подходило к цвету её глаз, волос, подчеркивало овал лица. Улыбнувшись своему отражению, она вынула серьги из ушей, положила на столик, погасила лампу и легла в постель.

Глава 21

В то время, когда завтрак давно закончился, а до обеда было ещё полно времени, в таверну «Дай леща» вошли двое. Один из них был толстым, низеньким и розовощёким, второй – худым, высоким с редкой бородёнкой. В заведении было немноголюдно, поэтому посетители сразу привлекли к себе внимание. Устроившись за столиком, они оглядывались вокруг, а когда Ванда подошла к ним принимать заказ, худой сообщил ей, что ищет Юкаса.

– Его тут нет, – ответила женщина, уверенная, что Юкас что-то натворил, и его пришли наказывать.

– Мы видим, – согласился полный молодой человек. – Как можно его найти?

– Что он натворил? – участливо спросила Ванда, готовая выгородить Юкаса во что бы то ни стало.

– Его зовут Слоан, – гордо сообщил тощий, как будто это и был ответ на её вопрос.

– Где-то я уже слышала это имя, – задумалась женщина и хлопнула себя по лбу:

– Синяя птица? Юкас вам не нужен.

Она отправила внучку за Зангом, предложила гостям выпивку, не слишком изысканную в связи со стеснёнными обстоятельствами пищу, и ушла за свою стойку.

Занг появился в таверне очень скоро, осмотрелся и приобрёл немного разочарованный вид, не воодушевившись наружностью пришедших. Тем не менее, он устроился рядом с ними за столом и представился.

– Мы слышали, что жители вашего славного города не желают покоряться тиранам! – громко начал Слоан, обращая на себя внимание всех, кто находился в помещении.

Даже Тея вышла из комнаты и спустилась на несколько ступенек вниз, чтобы разглядеть обладателя приятного голоса. А когда разглядела, подала шутливый сигнал Ванде, чтобы та прикрыла её на случай, если гости пожелают провести время в обществе дамы. Ванда насмешливо смотрела на говорившего, опираясь локтями на свою стойку. Но, пока Слоан вещал, выражение её лица менялось. С одухотворением он вспоминал времена, когда каждый город был самодостаточен, и жители самой бедной деревушки вели своё хозяйство без опаски быть убитым по чьей-то нелепой прихоти. Говорил о том недавнем времени, когда главы городов сами решали, с кем им дружить, а с кем враждовать, заключали союзы и расторгали их, а битвы были честнее и благороднее. А главное – никто не облагал свободных граждан непосильной данью.

«Удивительная сила убеждения!» – подумала трактирщица, стараясь включить здравый смысл.

Ванде по большому счёту было всё равно, присягнут ли они седым на верность, либо останутся гордыми и независимыми. Главное, чтобы они не были голодными. Слоан был в чём-то прав, но и многое упускал, а скорее всего, умышленно умалчивал. Ванда, много лет негласно управляющая городом посредством мужчины, на которого имела влияние, понимала это как никто другой.

Когда-то, много лет назад, Ванда, юная и деятельная, появилась в их поселении. Она вышла замуж хорошего человека, славного воина, который и привёз её сюда практически из леса, где она жила с матерью. Матушка её была травницей, за исцелением к ней шёл нескончаемый поток страждущих. Ванда, казалось, обречена была продолжить дело родительницы, если бы судьба не свела её с мужем. Тем не менее, дело матери нашло в ней продолжение – знания, полученные от неё, Ванда использовала очень часто и всегда во благо людей.

По милости случая, супруг Ванды приходился сыном местному трактирщику, но не проявлял к делу отца внимания. Впрочем, захудалое заведение и трактиром-то назвать язык не поворачивался. Девушка, едва оказавшись там, уже разработала план действий по развитию семейного дела, и свёкор её охотно разделил со снохой бразды правления.

Примерно в то же время, когда Ванда начинала вкушать прелести семейной жизни, селяне избрали нового старосту. Пожалуй, в первый раз им стал совсем юнец. Но парнишкой Харольд был смышлёным, работящим и справедливым, но время от времени нуждался в добрых советах, кои и получал, сидя за кружкой пива в таверне. Компанию ему часто составляла невестка хозяина, и староста сам не заметил, как бойкая девушка влезла сначала в его дела, потом в его мысли, затем пробралась в его сердце и, наконец, заграбастала его всего с потрохами.

А потом и он заграбастал её в пыльном помещении давно не выполняющей своего предназначения церквушки. Произошло это после очередного собрания горожан, когда все разошлись по домам, и они остались вдвоём. На собрании она вновь поддержала какую-то инициативу неопытного главы, а он не нашел лучшего способа проявить ей свою признательность, чем вступить с ней в физическую близость.

Церковь вскоре под управлением Ванды была восстановлена. Она обратила внимание, что святые, лики которых были нанесены на стены, не могли в полной мере насладиться созерцанием грехопадения двух молодых, но уже обременённых супругами людей, ибо лица у них облупились так, что почти не осталось глаз. Ванда настояла на поднятии налогов в пользу восстановления святого места. И горожане с радостью стали платить в казну больше в надежде обрести Бога в родном отечестве.

Когда обитель Господа привели в надлежащий вид и «завели» местного священника, Ванда потеряла интерес к этому месту.

В конце концов, тяжкая ноша ответственности за город и его жителей ей так обрыдла, что в один прекрасный момент она отказалась давать советы любимому относительно его дел. Момент, когда она это сделала, действительно, был прекрасный – Ванда с упоением рыхлила землю в огромных кадках перед таверной, чтобы поместить туда кусты роз. Именно тогда она поняла, что хочет в спокойствии, уюте и окружении любимых людей ожидать благоухающее цветение, и не думать о том, как бы объяснить соседу с юга, что он не очень правильно поступил, когда наплевал на все договорённости и выгнал свой скот пастись на их угодья.

Тогда и Харольд, взяв садовый совок, сказал, что подумает о делах позже, а пока поможет своей фее посадить цветы. Одна из кадок, куда предполагалось поместить растение, совсем рассохлась, и он, вывалив оттуда землю, починил её под строгим надзором Впнды, а потом вновь наполнил землёй, перемешанной поместил туда растение, проткнув при этом палец острым шипом. Ванда пожалела его и тихонько похвалила, так, чтобы никто не слышал. А розы вскоре обильно зацвели, и аромат их останавливал любого прохожего. Тогда старый вождь подумал о том, что один из его сыновей вполне вырос, и можно уступить ему место в качестве главы города.

Ванда считала, что Зангу явно не хватает лидерских качеств, силы духа, жесткости в характере, а главное – умной женщины рядом, но своё мнение она, естественно, держала при себе.

Вообще, она была уверена, что сильный покровитель, который объединил бы города, помог бы подняться на ноги деревушкам, был бы гарантией процветания и безопасности, пришёлся бы очень кстати. У них в околотке, пожалуй, не было ни одного человека, способного на такое объединение. Разве что она сама, но она в подобные игры уже наигралась.

* * *

– Всё, что ты сказал, мы знаем и придерживаемся той же точки зрения, – сказал Занг Слоану, выслушав его без благоговения.

Молодой возраст и гладкие щёки говорившего не вязались с тем образом лидера сопротивления, который нарисовал себе Занг, когда прочёл записку и воодушевился идеей устройства подземных ходов.

– Вступайте в наши ряды, и мы посвятим вас во все дела, – произнёс длинный.

– Что для этого нужно? – спросил Занг.

– Сначала спроси, как обстоят их дела, – подсказала Ванда. – Может, они не стоят нашего внимания.

– Нужны денежные взносы – вступительный а затем и членские, – заявил Тарлок.

– Это и будет весь наш вклад в правое дело? – усмехнулся Занг. – Вы немного не вовремя, ребята, потому что с финансами у нас сейчас небольшие сложности.

– Вы можете помочь взрывчаткой, – Тарлок прищурился.

– Я где-то краем уха слышал о таком, но никогда не видел, как она работает, и у нас её тоже нет, – то ли обрадовался тому, что им придётся расстаться, не договорившись, то ли расстроился по той же самой причине, Занг.

– Зачем вам она? – подсел к ним помятый Юкас. – Что вы собрались взрывать?

– У вас нет ни денег, ни возможностей, – разочарованно протянул Слоан.

– Однако есть любопытство, удовлетворив которое есть вероятность того, что всё это изыщется. Если, конечно, ваш план покажется нам интересным, – зевнул Юкас, под маской это выглядело довольно зловеще.

– Мы копаем... – начал Тарлок.

– Сколько раз я это слышал! – простонал Юкас. – Да я сижу тут только потому, что чувствую ответственность за всё, что происходит! Именно я и записка стали причиной вашего появления здесь.

– Ты дослушай! – мягко сказал Слоан.

– Зимой мы взорвём их казармы! Всех медведей, включая беременных самок, которым вот-вот придёт время рожать, и годовалых медвежат! Весь их поганый генофонд разлетится на куски! – кровожадно засмеялся Тарлок.

– Основная их сила в медведях, – добавил Слоан. – Мы лишим их этого преимущества. Большая ошибка держать всех животных в одном месте. Они думают, что их город неприступен и хорошо охраняется, но мы заложим под казармы столько взрывчатки, что медвежьи уши ещё долго будут находить по окрестностям.

– А вот это уже интереснее, – кивнул Юкас. – Они сильны и без медведей, но животные, безусловно, делают их непобедимыми.

– Под мельницей будет оборудован укреплённый подвал, там мы планируем сделать склад. Оттуда же будет прорыт ход в город под сараи с медведями. – Тарлок водил пальцем по столу, как будто рисуя схему: мельница, ходы, казармы...

– Взрывчатку будем доставлять на мельницу небольшими партиями под видом зерна и складировать. Когда накопим нужное количество, начнём переносить на место, – гости продолжали озвучивать свой план.

– Деньги нам нужны для покупки составляющих, мы изготавливаем огненную смесь сами, уж слишком мудрёная оказалась наука!

Тарлок растопырил руку, на которой не хватало двух пальцев - одного полностью, а у второго отсутствовала верхняя фаланга.

– Неудачники! – фыркнул Юкас и краем глаза заметил Тею, наблюдающую за ними с лестницы, ведущей на второй этаж.

– У вас есть толковые люди, которым можно поручить подготовку смеси для взрыва? – спросил Слоан. – Мы обучим, но, как оказалось, просто обучения недостаточно. Человек должен обладать и личными качествами, такими, как логический склад ума, ответственность, усидчивость...

– Не могу сообразить сразу, есть ли у нас люди с такими качествами, которых не жалко, нужно покумекать, – ответил Занг.

– Я вас оставлю, господа, – поднялся Юкас, все его мысли были заняты Теей.

Он бегом поднялся к ней, пока Ванда отвлеклась, иначе она бы точно его остановила, и начала бы отчитывать. Тея хотела спрятаться от Юкаса в комнате, но не успела, он взял женщину за талию и сам запихал в её комнату, быстро закрыв дверь.

– Крошка! Ты вчера была сердита на меня? Я признаю, что скотина!

Он даже не счёл за труд переодеться и предстал перед ней в той же одежде, в которой вчера падал с медведя и валялся на земле.

– Куда ты дел ребёнка, Юкас?

– Она осталась жить у одного человека, ей там очень понравилось!

Тея недоверчиво взглянула на него, отстранилась, поморщившись, отряхнула свою одежду.

– Клянусь, милая! - сказал он. - Одинокий папаша хотел обрести дочь, одинокий ребёнок – отца.

– Ты оставил девочку первому встречному мужчине?!

– Тея! Она не твоя и не моя. Захотела остаться – оставил. Больше я это не обсуждаю.

Он вдруг увидел серёжки на столике, и никогда бы не заострил на них внимания, если бы рядом не лежало то, во что они ранее были завёрнуты. Лента указывала на то, что украшение было подарено, и это случилось совсем недавно, потому что Тея не потрудилась выкинуть упаковку и прибрать серьги.

– В дни, когда нам угрожает голод, тебе делают такие роскошные подарки? – он рассмотрел камни, поднеся их к окну. – И вряд ли это кто-то из твоих местных поклонников. На деньги с их продажи можно выкормить не одну сотню кур.

В солнечном свете серьги переливались ещё красивее, чем при свете лампы.

– Я не буду их продавать, – отрезала Тея.

– Откуда они у тебя?

И без того отвратительное настроение Юкаса стремительно ухудшалось. До него дошло, откуда у неё появились серьги. Не иначе, как этот спесивый гусь, который звал её с собой, к ней пожаловал!

– Мне подарил их мужчина. Настоящий мужчина, сильный, красивый! И не требовал ничего взамен.

– На что ты намекаешь? То, что моя внешность далека от идеала – это мне хорошо известно. Но спасибо, что напомнила! Ты хотела сказать, что я не дарю тебе подарки, а только требую что-то от тебя? – насупился Юкас. – Но я от тебя ничего не требую и ничего тебе не обещал! Я же платил тебе за встречи, мы почти сразу об этом договорились, чтобы ни у кого не возникало вопросов, почему ты делаешь для меня исключение! А ты вдруг начала твердить о любви и, вообще, хочешь захомутать меня!

– Я сказала тебе о своих чувствах всего один раз, – глаза Теи наполнились слезами. – А если и продолжила шептать нежности, то только потому, что ты мне ответил тем же!

– Ты просто меня неверно поняла.

– Прости, что навязывалась, – улыбнулась она и открыла дверь, приглашая его выйти из комнаты. – Больше не буду докучать тебе. Выметайся!

Он и не подумал покидать помещение, захлопнул дверь и сказал:

– Если все узнают, кого ты называешь настоящим мужчиной и от кого принимаешь подарки, в тебя будет плевать каждый второй. И вообще, объясни мне, милая, как ты можешь с ним видеться, не желая его прикончить?

– С чего ты взял, что я не желаю его прикончить? – улыбнулась Тея.

Снизу послышался какой-то шум, Юкас с Теей переглянулись, вышли из комнаты и спустились вниз.

В центре зала стояла радостно возбуждённая Айна и трясла шкурой, которую ей помогал удерживать муж. Лицо и одежда девушки были забрызганы кровью. Тея пригляделась, пытаясь внимательнее рассмотреть шкуру и, охнув, покачнулась, потеряв равновесие. Юкас поддержал её, но и сам пожелал присесть, когда понял, что совсем недавно Айна, Галвин и ещё несколько человек, находящихся тут же, освежевали огромного медведя, кончики шерсти которого были белыми.

– Мы убили двух наездников и одного зверя! – гордо кричала Айна тонким голосом. – Вот доказательство того, что это возможно! Второй медведь ранен, и он ходит неподалёку от того места, где валяется его мёртвый хозяин! Я доберусь и до него!

Она продолжала держать шкуру, поднимая её вверх, но та была слишком тяжёлая и норовила выскочить из окровавленных рук девушки. Галвин перехватил шкуру удобнее и, приподняв выше, издал победный клич в ожидании, что его поддержат.

– Любимый, – Ванда притянула к себе за ворот рубахи старого вождя, пришедшего вслед за сыном, – это твоя вина.

– Меня там не было, женщина! – ответил тот, вскинув руки.

– Помнишь, как ты подбросил годовалого внука вверх, и мальчишка ударился о балку? – Ванда кивнула на Галвина, а затем указала пальцем на потолок. – Сдаётся мне, что благодаря тебе он вырос таким дурачком.

Харольд насупился, припомнив этот досадный случай. У парнишки тогда была огромная шишка прямо на темечке.

– Сейчас ты опять скажешь, что я вечно делаю тебя виноватым? – вздохнула трактирщица.

– Галвин, мать твою, ты идиот! – вскипел старик и запустил во внука кружкой.

Глава 22

– Они совсем ничего не боятся, думают, что хозяева жизни, поэтому стали неосмотрительные! – сказала Айна. – Передвигаются малыми группами, на которые легко напасть.

– Мы выследили отряд из пяти солдат на медведях, потом они разделились, – подхватил Галвин. – Застать их врасплох не составило труда, один из них даже не успел вынуть оружие, настолько был расслаблен!

Ванда поморщилась, Занг опустил глаза. Тея с Юкасом сидели рядом на ступеньках и молчали.

– Вы хотите сказать, что убили двух воинов, одного медведя и ранили ещё одного? – уточнил бывший Харольд.

– Именно это мы и говорим! – подтвердила Айна. – Второй медведь ушёл, но он смертельно ранен, у него нож в шее!

– Какой нож? – вскинулась Ванда. – Только не говори, что зверь сбежал с оружием, на лезвии которого гордо красуется клеймо нашего бывшего кузнеца, пусть земля ему будет пухом!

Видя, как изменилось лицо Айны, все поняли, что именно этим ножом, выкованным её отцом, девушка пыталась убить медведя.

– Это уже слишком, малышка! – усмехнулся Юкас, поднимаясь. – Ты второй раз подставляешь нас всех.

– Как будто тебя заботит наша судьба! – оборвал его Галвин.

– Юкас живёт с нами десятый год и исправно, ну, почти исправно, платит налоги, – осадил сына Занг. – И я вынужден признать, что я разделяю его опасения.

– Зверь наверняка мёртв! Я загнала нож по самую рукоять, – уже не слишком уверенно сказала Айна.

– Мех густой, шкура толстая, нож у тебя кривой и короткий. Если от удара он сразу не упал, нет никакой уверенности в том, что он не доставит доказательства вашего безумства к себе домой, – рассуждал Юкас. – Нужно было вспороть ему шею, твой нож для этого идеально подходит.

– Как-то не с руки было! – фыркнула Айна.

– Сожгите это! – нервно крикнул Занг, кивая на шкуру. – Уберите тела, найдите подранка! Чёрт! Я поеду с вами!

Айна с Галвином пристыжено опустили глаза и бросили на пол шкуру.

– Нам нужны такие, как вы! – воскликнул вдруг Слоан, вставая и подходя к парочке. – Мы создадим партизанские отряды! Вы возглавите движение мстителей!

– Недолго же это движение просуществует, если его возглавят они, – заявила Ванда.

– Что Вы имеете в виду, уважаемая? – не понял длинный Тарлок.

– А то, что перед вами два непроходимых идиота! Не буду скрывать, я и о вас того же мнения. Но вы, мальчики, мне совершенно безразличны, а этих, чёрт бы их побрал, партизан, я нежно люблю! Я, между прочим, первая взяла на руки эту глупую девчонку. Она и при рождении доставила всем беспокойство, появившись на свет не как все приличные младенцы, а ногами вперёд!

– И всё же есть в этом резон, – не отступал Слоан. – Вы правы, друзья мои, седые настолько расслабились, что у нас есть возможность немного их потрепать.

Он подошёл к Айне, одобрительно положил ладони ей на плечи и одобрительно потряс её, затем достал из кармана две небольшие вырезанные из дерева и выкрашенные в синий цвет фигурки в виде летящей птицы, вложил их в руку Айны, покрытую засыхающей кровью, и сжал её кулак, кивнув при этом Галвину.

– Нам непременно нужно с вами подружиться!

* * *

По дороге к месту, где произошла стычка, Занг прочитал парочке лекцию о том, как они рисковали, разгуливая со шкурой, по виду которой можно было легко определить, кому она принадлежала.

– А если бы вашу браваду увидели чужие люди, например, путники, отдыхающие в нашем городе?

– Они бы поддержали нас, – сказал Галвин.

– К нам захаживают не только союзники, – взмахнул руками глава города, вспоминая недавний визит Джодо с охраной.

На поляне недалеко от дороги, которая не отличалась высокой проходимостью, лежала туша медведя без шкуры. Рядом покоился убитый мужчина, в доспехах из плотной кожи и вооружённый. Судя по положению его тела и по тому, что оружие оставалось в ножнах, как и сказала Айна, воспользоваться им по назначению воин не успел.

– И медведь не защитил его? – удивился Занг, рассматривая ножны, из которых торчал красивый эфес меча.

– Я выстрелил ему в глаз, он почти сразу упал, – ответил кто-то сзади. – Завалился, придавив хозяина, дальше дело техники. Соберём трофеи!

С этими словами говоривший нагнулся с намерением расстегнуть на покойнике ремень и снять амуницию.

– Не трогай! Неужели вы такие идиоты? – Занг схватился за голову. – Где тело второго?

– Лежало тут, – Айна указала на примятую траву, покрытую каплями засохшей крови.

От этого места начинались следы волочения, и Айна направилась проверять, куда они ведут. Юкас, сидевший на Джуте, догнал компанию и деловито осмотрелся.

– Туша свежая, можно разделать на мясо, – предложил он. – Ого, какой меч! И наручи отличные! Сапоги, жаль, будут велики!

С этими чуть восторженно произнесёнными словами, он присел над убитым мужчиной и споро стал присваивать себе всё, что раньше принадлежало мертвецу.

– Моё любимое – военная добыча! – морщась от удовольствия, Юкас примерял на себя ремень с ножнами.

Остальные с неодобрением следили за его действиями.

– У него это всё не задержится, – махнул рукой Занг, – быстро продаст где-нибудь.

– Я бы не стал продавать, – обиженно засопел тот, кто первым хотел поживиться. – Оставил бы себе.

– Поэтому я и не разрешил тебе взять. Попав к Юкасу эти вещи исчезнут бесследно, да так, что с нами их никто не свяжет, он тот ещё пройдоха, – усмехнулся Занг. – Ну что, Айна?

– Ничего. Раненый медведь утащил своего хозяина. Ему удалось взвалить тело на спину.

– Ты говорила, что почти убила его, что он был измождён и слаб!

– В него попало несколько стрел, Галвин рассёк животному бедро до кости, а когда медведь летел на меня, я глубоко воткнула нож ему в шею и отбежала, пока он бесновался, как мне казалось, в агонии. Но потом, вместо того, чтобы упасть, он развернулся и рванул в лес. Пока мы сдирали шкуру, он ходил рядом, но не нападал, – оправдываясь, говорила она. – Мы поискали его, но хотелось скорее вернуться и рассказать всё вам! Мы думали, что он непременно умрёт!

Юкас ходил вокруг того места, где всё случилось, наткнулся на окровавленный нож Айны со следами медвежьей шерсти, никому не сказав о находке, спрятал его в своей сумке.

«Пусть совесть её мучает, может, станет лучше соображать!» – подумал он.

– Я пойду за раненым медведем, – предложил Юкас, посмотрю, куда он направился, может, он где-то рядом. Если у него так сильно порезана задняя лапа, вряд ли он ушёл далеко. Непонятно, чья тут кровь – человека или медведя.

– Раненый зверь очень опасен, – засомневался Занг.

– Если нам будет угрожать опасность, мы смоемся! Джута самая быстрая из всех медведиц, которых я знаю. А тебе я советую вернуться с телегой и ножами для разделки туши. Это расточительство – загубить столько мяса в такое время.

– Фу! Я не буду есть этого медведя, – поморщилась Айна.

– Позовите тех, кто будет! Уверен, желающих найдётся не мало. Мне некогда, я бы обязательно помог. И оттащите подальше убитого, чтобы он никого не смущал.

Юкас, насвистывая, отправил Джуту по следам, оставленным медведем. Она шла, принюхиваясь, и шла довольно долго.

– По моим расчётам с такими травмами, со взрослым бойцом на спине, а они, детка, у них там все, как на подбор, крупные, здоровые, красивые и щедрые – настоящие мужчины, знаешь ли... Ты думаешь, меня задели слова Теи? Нисколько! Она придёт ко мне этим же вечером и сама будет просить прощения! Надо бы помыться перед её приходом, чтобы опять не нарваться на замечания. О чём я говорил, Джута?

Юкас задумался, прогоняя мысли о Тее, вспомнил, где он и как здесь оказался.

– В общем, детка! Насколько я могу судить, мишка ни разу не остановился отдохнуть и не ронял свою ношу. Кровь на траве есть, но её не так много.

Они шли дальше по следу и упёрлись в неширокий ручей, на дне которого, под прозрачной водой в мягком песке ещё видны были следы медведя. Животное не перешло ручей, а двигалось вниз по руслу. Течение становилось сильнее, а ручей - шире и глубже, превращаясь в настоящую речку. Следов уже не было видно, Юкас снял сапоги, держа их на весу, затем скомандовал медведице выйти на берег, снял плащ, куртку, трофейный пояс с оружием, свою сумку, припрятал это под кустом, снова залез на Джуту.

– Я хочу узнать, с какой стороны он вылез из воды и где именно, – пояснил он медведице.

Она охотно вернулась в воду и шагала, создавая брызги. Река становилась шире, и наблюдать за двумя берегами становилось сложнее, а потом вода резко, водопадом, уходила вниз. Не так, чтобы можно было лишиться жизни, если упасть с водопада, но получить увечья удалось бы без труда. В этом месте вылезти на берег было сложно даже здоровой и сильной Джуте, не говоря, уже о животном с травмами, поэтому Юкас решил, что он пропустил то место, где вылез медведь, и ещё несколько раз гонял Джуту туда-сюда, так и не поняв, куда тот пропал. В густые заросли колючек, которые местами росли у самого берега, они не совались, полагая, что зверю и в голову не придёт лезть туда, но всё остальное пространство осмотрели, хоть и бегло. Юкас даже хотел спуститься вниз, вдоль водопада, но идея ему не понравилась почти сразу, как он приступил к её реализации – спуск был крутой, да и следов недавнего пребывания на нём кого бы то ни было не наблюдалось.

– Очень интересно, детка, – протянул он, возвращаясь с Джутой к месту, где оставил вещи, – не мог же он испариться. Ну, либо он так силён, что выпрыгнул из воды на такое расстояние, что я не увидел его следов. Ну, что же, двигаемся в обратный путь! А чужие сапоги мне всё же большие! Смотри, какая огромная у него была лапа! – Юкас потряс сапогом перед мордой Джуты. – Примерно, как твоя. Примеришь? Нет? Как хочешь. А я надену старые, хорошо, что не успел их выбросить.

* * *

Лотта спала крепко, видела цветные приятные сны. Её никто не будил, она проснулась сама, оделась. Дверь в комнату была не заперта, а просто прикрыта. Пройдя по коридору, она вышла к лестнице и спустилась вниз. Котёнок бежал за ней, неуверенно спускаясь по ступенькам. Её приветливо встретил хозяин, спросил, как ей спалось и, предложив позавтракать вполне сносной кукурузной кашей, обозначил фронт работ.

Почти весь последующий день Лотта наводила в таверне чистоту и, хоть поначалу ей это занятие даже нравилось, она очень устала. Ей казалось, что она должна помочь этому доброму господину, и пространство благодаря её усилиям преображалось.

Еда тут была ужасная, (Лотте с недавнего времени было с чем сравнивать), а кухарка, её готовящая, выглядела неопрятно, но была весёлая и громкая. Лотта стаскивала в кухню грязную посуду, а эта женщина лишь ополаскивала её в тазу с мутной, покрытой островками пены водой, которую ленилась заменить. Сам хозяин тоже выглядел неряшливо, рукава его одежды были засалены, воротник рубашки совсем чёрный, а брюки покрыты многочисленными пятнами.

– Похоже, тебе стоит сменить одежду и устроить стирку, – сказала робко Лотта, наблюдая, как мужчина вытирает подолом не заправленной в штаны рубахи пивную лужу со стола.

– Похоже на то, – согласился он. – Этим всегда занималась дочка, она относила одежду прачке, которая живёт на соседней улице.

– Почему ты не можешь сам отнести ей? – бесхитростно спросила девочка.

– Некогда или настроения нет. Да, и так хорошо! – ответил он.

– Она дорого берёт за свою работу? Ты жалеешь деньги?

– Денег мне не жаль, просто лень этим заниматься.

Парадоксально было то, что при таких неприятных санитарных условиях, почти все столики в зале для посетителей были заняты, а ведь ещё даже вечер не наступил! Монеты, которыми расплачивались посетители, трактирщик со звоном кидал в небольшой сундучок, находившийся под стойкой, и тот был уже почти полон. Он быстро и умело обслуживал пришедших, но даже не старался с ними любезничать, не поддерживал разговоры, которые время от времени пытались ему навязать.

Шум, хохот, звуки ссоры перемешивались с невесть откуда взявшейся живой музыкой. У Лотты от многообразия голосов, новых лиц и тяжелой работы шла кругом голова.

Она, погрязшая во всей этой кутерьме, несла в кухню поднос, полный грязной посуды, который казался ей неподъёмным. Лавируя между сидящими на стульях людьми, Лотта вдруг споткнулась и полетела на пол, выронив посуду, которая со звоном разлетелась вокруг упавшей девочки. По полу рассыпались остатки недоеденной пищи и недопитой жидкости из кружек. За столиком, мимо которого она проходила, противно загоготали. Шутки ради один из пьяных мужчин, проводящий время в компании товарищей, подставил девочке подножку, из-за чего она и упала. Лотта поднялась, осмотрела испачканный пол и подол своего платья, принялась собирать уцелевшие тарелки, кружки и приборы. Она не злилась и не расстроилась, зато разозлился хозяин, который стал заступаться за ребёнка и потребовал с хулигана оплатить разбитую посуду. Мужчина не стал спорить, встал со стула, изобразил поклон и поцеловал худенькую ручку, принося Лотте свои извинения. Лотта искренне обрадовалась, широко улыбнулась и добродушно ответила:

– Ничего страшного, сейчас я всё здесь уберу.

Когда она несла тяжёлое ведро с водой и швабру, посетитель проделал с ней этот трюк ещё раз. Второй раз мало кто смеялся над повторившейся шуткой, а трактирщик, вздохнув, поднял растянувшуюся на полу Лотту и со злобой посмотрел на обидчика. Она, упав, разлила воду, намочила свою одежду, не выдержав, всё же заплакала. Больше плакала от того, что поверила в лживые извинения шутника, чем от боли и обиды. Тем не менее, она навела порядок и только после этого попросила разрешения переодеться и посетить прачку.

Переодеться ей было, конечно же, позволено, но к женщине, зарабатывающей стиркой, хозяин её одну не отпустил, а кухарка выступить в роли сопровождающей отказалась. Лотта решила, что завтра найдёт способ самостоятельно привести в порядок свои вещи и поднялась наверх. У комнаты её ждал свернувшийся клубком спящий котёнок. Она впустила его внутрь и стала подбирать одежду из гардероба бывшей хозяйки. Но все вещи были большими, и Лотта, надев какую-то рубашку, подпоясала её, как платье. Выглядела она в таком облачении комично и ещё более неопрятно, чем хозяин.

Вечером она уснула без задних ног, а утро ознаменовалось появлением высокой худой женщины с поджатыми губами. Она деловым тоном разговаривала с трактирщиком, поднялась в его комнату, а затем без лишних церемоний появилась и в комнате Лотты. Лотта села в постели, маленькая, лохматая и заспанная.

– У тебя есть вещи для стирки?– обратилась к ней женщина.

Девочка встала и подала свои запачканные вещи.

– У неё нет сменной одежды, может, ты что-то принесёшь для неё? – неуверенно спросил хозяин. – Я заплачу!

Женщина оглядела ребёнка и сказала, что отправит сына за грязным бельём, коего в этом доме накопилось немало, и он же передаст детскую одежду подходящего размера.

Оказалось, что кухарка по дороге домой всё же зашла к прачке и дала совет той навестить своего работодателя. Прачка в ответ дала совет кухарке, чтобы та тоже непременно воспользовалась услугами её прачечной, но женщина, оглядев свой ужасный во всех смыслах слова передник, решительно отказалась, сказав, что она привыкла сама стирать свою одежду, и когда-нибудь непременно это сделает.

Прачка, зная, что трактирщик – мужик не жадный, охотно взяла на вооружение слова работавшей на него поварихи, кроме того, ей интересно было посмотреть на девочку, которая у него появилась. Стиральное её дело процветало, и ей бы тоже не помешала дармовая помощница. Может, получится, переманить юную работницу из трактира? Посмотрев на Лотту прачка, впрочем, была разочарована – такая крошка может протирать столы и таскать подносы, но отжимать, развешивать для сушки, а потом утюжить бельё у неё вряд ли получится.

Похозяйничав в комнате мужчины, женщина собрала тюк грязных вещей и удалилась, а вскоре пришёл некрасивый, тихий паренёк, который передал одежду для Лотты и унёс вещи, собранные для стирки.

Наряд Лотты получился разномастным, но смотрелся на ней вполне прилично. И она снова весь день бегала с тряпками и грязной посудой, но уже внимательно смотрела под ноги и ни разу ничего не уронила, и не упала. Хозяин был своим приобретением очень доволен.

Глава 23

Юкас вернулся в город, доложив, что медведя, ни мёртвого, ни живого, он не нашёл. Тела его убитого, как утверждала Айна, хозяина, так же не было обнаружено.

— Очень надеюсь, что об этом случае никто не станет распространяться, — нахмурился Занг.

— Учитывая триумфальное появление в городе нашего бравого отряда партизан и мясо убитого медведя, разделённого между желающими, скорее всего, кое-какие слухи уже распространились, — беззаботно сказал Юкас.

— Некоторые нюансы этого происшествия должны быть сохранены в тайне, — Занг говорил тихо, потому что в таверну невесть откуда неожиданно набился народ.

— Мне ты мог бы этого не говорить, — Юкас уже несколько минут оглядывал помещение в поисках рыжеволосой красавицы.

— Она ушла к тебе ухаживать за медвежонком, — сказала подошедшая сзади Ванда. — Отправь её сюда, когда увидишь. Мне нужна помощь, а внучки — лентяйки и недотёпы!

Трактирщица посмотрела на двух хорошеньких девушек, разносивших напитки, и улыбнулась, подумав, какие они у неё прекрасные, послушные и работящие, но вслух сказала недовольно:

— Какая бестолковая деваха! Принесла полную кружку пива, а пустую не забрала! Это плохая наследственность! — при этом она бегло взглянула на старого вождя, который, ни о чём не подозревая, сидел рядом с сыном, но тут же добавила:

— От матери.

* * *

— Тея, крошка! — Юкас открыл дверь в сарай, запуская Джуту, и увидел женщину, которая кормила медвежонка тонкими полосками рыбьего мяса, отделённого от костей. — Брось его, милая, он мелкий, как бельчонок, ему всё равно никогда не вырасти.

— Тебя не спросила! — огрызнулась Тея. — Не могу поверить, что Лотта так легко от него отказалась после того, что для него сделала.

Юкас хотел сказать, что когда они уезжали, девочка хотела попросить её ухаживать за медвежонком, но промолчал, не желая развивать эту тему.

— Я не нашёл медведя, — он попытался развернуть разговор в другое русло.

Тея, вздохнув, покачала головой, отдала малыша Джуте и поднялась, чтобы уйти.

— Останься, — Юкас удержал её за руку, хоть и помнил о просьбе Ванды.

— Зачем?

Тея была готова остаться, но ей хотелось, чтобы он ответил, зачем ему это нужно, причём сделать это он должен был правильно, так, чтобы ответ её устроил.

— Мне нравится быть с тобой, люблю, когда ты веселая, голая и отпускаешь всякие шуточки, — просто ответил он.

— Тебе нравится прожигать со мной жизнь, — резюмировала она.

— Почему бы и нет? Мы всегда это делали.

— Потому что нам пора повзрослеть. И тебе, и мне!

— Мы более, чем взрослые! Пойдём в дом, и убедимся в этом в очередной раз.

— О чём ты только думаешь?

— А ты о чём? — спросил Юкас в ответ.

— Я думаю о том, что очень скоро мы начнём драться за кружку муки!

— Это не наша забота, Тея! Во-первых, ты не умеешь печь, следовательно, мука тебе ни к чему. Во-вторых, мы тут чужаки, о чём мне при всяком удобном случае напоминает Галвин, хотя на его месте я бы крепко задумался о том, что звание диверсантки больше подходит его жёнушке. В конце концов, это они заварили кашу, им её и расхлёбывать! А я найду, чем набить желудок! Медведи поделятся со мной своей рыбой.

— Думаешь только о себе! — выпалила Тея. — И говоришь о себе!

— Если будешь себя хорошо вести, с тобой они тоже поделятся, крошка.

Тея вспылила и, накинув плащ с большим капюшоном, быстро ушла, ни разу не оглянувшись. Мужчина напрягся. Ему всегда казалось, что они с ней отлично друг друга понимают, и просто хорошо проводят время. Он никогда не считал её своей женщиной, и был уверен, что не давал ей повода для того, чтобы она думала, что он принадлежит ей. Но сейчас, после того, как она вдруг объявила о своих к нему чувствах, совершенно — он был в этом уверен, ему не нужных, встретилась с Джодо, приняла от него серьги и, ни с того, ни с сего обиделась на то, что он немного выпил, Юкасу поймал себя на мысли, что ему это очень не нравится.

— Что в голове у этой бабы, Джута? — присел он на солому и положил на колени больного медвежонка.

Медвежонок обмочил его штаны, тот небрежно скинул малыша с себя, и с чувством величайшей досады сообразил, что теперь уж точно придётся их сменить. Минуту назад, когда Тея гордо удалилась, он было обрадовался, что вопрос со сменой белья отложился на неопределенное время.

* * *

Уже несколько дней Лотта жила в комнате над таверной. Её не обижали, скорее — не обращали внимания. Почти сразу, поняв, что девочка и не думает сбегать, хозяин перестал запирать её комнату и вообще не следил за ребёнком, уверенный в её ответственном отношении к обязанностям, которые ей поручены. Лотта скучала по медведям, Кейлу и всем остальным, и, когда в питейном заведении было мало работы, она пыталась отвлечься от грустных мыслей тем, что бегала к прачке, которая всё же нашла ей работу.

Когда девочка пришла к женщине за выстиранными вещами, своими и хозяина, та сложила их в тележку. Прачка была уверенна, что девчонка не справится с транспортировкой их до дома и попросит помощь, но упорная Лотта, приноровившись, доставила вещи в трактир, а потом вернула пустую тележку хозяйке. За короткий срок само собой повелось, что в свободное от драинья заплёванных полов время девочка стала развозить чистое бельё клиентам прачки, волоча за собой всю ту же нагруженную скрипучую тележку. За ней всегда следовал котенок, к которому она успела привязаться.

Потребители услуг прачки умилялись юному курьеру, многие давали девочке липкие карамельки или обсыпанные сахаром леденцы, клали в детскую ручонку монетки. Конфеты Лотта оставляла себе, а монетки отдавала хозяйке, считая, что это плата за её работу. Женщина воспринимала это как должное, уносила деньги в дальнюю комнату и прятала в запиравшемся на замок шкафу. Ключ от этого шкафа она носила в на шее.

Однажды за углом Лотту подкараулил сын прачки и, тряся её за плечи, злобно спросил:

— Зачем ты отдаёшь матери деньги, которые дают тебе?

— Разве это не для того, чтобы передать ей? — удивилась Лотта.

— Нет, балда! — парень отвесил ей звонкую оплеуху. — Это дают добровольно, просто из благодарности за то, что мы доставили бельё! Мать никогда не приступит к делу, не получив с клиента всё, до копейки!

— Но мне не жалко! Всё равно мне их некуда тратить!

— А мне жалко! Потому что, благодаря твоей щедрости, она уже посчитала, сколько получаю я, когда выполняю эту работу, и вычла их из моего жалования!

Парень плюнул под ноги.

— Ты помогаешь маме за деньги? — ужаснуласть Лотта.

— Конечно! А ты? По доброте душевной?

Девочка надула губы и кивнула.

— Ещё и чаевые свои отдаёшь? — хлопнул себя по лбу тот. — Да уж, узнаю свою жадную матушку! А в трактире тебе платят?

Лотта удивлённо на него посмотрела и отрицательно помотала головой. Парень вдруг погрустнел, нагнулся, взяв котёнка на руки, поиграл с ним, задумался о чём-то, затем вручил животное Лотте и оставил её в покое.

* * *

Ирай шёл по лугу давая указания своему медведю, который разбаловался, играя с медведем Адель, и совсем не слышал хозяина.

— Скажи своему медведю, чтобы тот успокоился! — крикнул мальчик отставшей от него девочке.

Она шла рядом с Риганом и что-то громко ему доказывала.

— Адель! — повторил Ирай. — Успокой медведя, он задирает моего!

— Пусть поиграют! Они устали сидеть взаперти, и от постоянных тренировок и окриков тоже устали.

— Твой отец говорит, что они должны понимать нас даже на расстоянии, достаточно одного вздоха, взгляда, жеста, чтобы животное сделало всё так, как ты ему приказываешь. А моё животное не обращает на мои слова внимания! — сердится мальчик.

— А ты не приказывай! — встрял Риган. — Будь с ним одним целым, передай ему своё настроение.

— Ты у нас умник, Риган? Тебе просто достался спокойный мишка, — хмыкнул Ирай. — Такой же малохольный, как и ты сам!

— Мне вообще не пришлось выбирать, — развела руками Адель, — альбинос — это что-то вроде чуда, которое, конечно же, досталось такому чуду, как я!

— Оба вы от слова «чудовище», не иначе, — усмехнулся мальчик.

Вдруг медведи перестали играть и заинтересованно посмотрели в сторону леса. Медведь Ирая сделал несколько шагов, удаляясь от хозяина, тот коротким свистом остановил его и достал из ножен меч. Адель и Риган приготовили свои луки, направив их в ту сторону, куда навострили уши медвежата. Несмотря на юный возраст участников, выглядела компания устрашающе. Кусты зашевелились, и из-за зарослей показалась крупная фигура взрослого медведя. На спине его находился человек, не подававший признаков жизни.

— Свой! — крикнул Ирай, поднимая руку и призывая друзей убрать наложенные стрелы. — Он весь в ранах. Адель, беги к отцу!

— К какому? — растерялась девочка.

— У тебя много отцов? — удивился Ирай.

— Может, ты имел в виду своего! - огрызнулась Адель.

— Риган, найди Джодо, — продолжал распоряжаться мальчик. — Я побуду тут.

— Не стоит тут оставаться одному, это опасно, — Адель потянула Ирая за руку.

— Не стоит мне указывать! Когда мы поженимся...

— Да что ты заладил? С каждым днём я всё меньше хочу выходить замуж. Если с тобой что-то случится, даже к лучшему! — выпалила она. — Пошли, Риган!

— Что со мной может случиться? — крикнул он вслед. — Не надейся, женщина!

Они убежали, Ирай не без опаски приблизился к медведю, нос и морда его были покрыты царапинами. По колючкам и мелким обломкам веток, застрявших в шерсти, мальчик предположил, что он пробрался через какие-то цепкие заросли. Ирай не решился подойти совсем близко и не мог рассмотреть, кто из воинов его отца лежит на спине животного. Обессилевший зверь завалился на бок. Мёртвое тело упало рядом.

— Хотел бы я, чтобы ты был таким же верным другом, — обратился Ирай к своему медведю.

Тот нерешительно топтался рядом, а когда услышал сказанные с едва уловимым упрёком слова хозяина, подошёл и несколько раз коснулся руки мальчика задранной верхней губой.

— Ещё и подлизываешься! — легонько, но обидно оттолкнул его пацан, а затем сел на землю напротив морды взрослого медведя и позвал своего, протянув к нему руки:

— Иди мириться!

Джодо не считая, пригоршнями, насыпал золото в плотный небольшой мешок, который в наполненном виде получился весьма увесистым. Затем он подготовил второй такой же мешок. Вскоре к нему постучался проверенный, командир объяснил, что от него требуется, и тот сразу двинулся в путь, прихватив деньги для Теи. Джодо прилёг на узкую постель, размышляя, что совсем скоро ему понадобится другой дом, куда он привезёт Тею, ведь, кажется, у них всё неплохо складывается. Он вовсе не считал себя романтиком и никогда не был увлечён существом противоположного пола так, что готов был провести с ним остаток жизни, встречая вместе рассветы и обсуждая какие-то бытовые мелочи. Что произошло сейчас (или несколькими годами ранее?), и почему он мечтает, чтобы рыжеволосое создание всегда было рядом, он не смог бы объяснить даже самому себе, впрочем, он и не искал никаких объяснений.

Снаружи послышался стук, прерывая его мысли.

— Учитель! Из леса вышел наш медведь. Выглядит ужасно, — отрапортовал Риган, когда вошёл. - Адель пошла за своим отцом, Ирай остался там.

Джодо без лишних вопросов надел пояс с оружием и вышел вслед за мальчиком. Полумёртвый медведь посмотрел на командира армии, шумно выдохнул и попытался встать. К ним бежала Адель, за ней спешил отец девочки Эйдан. Медведь, увидев его, казалось, обрадовался.

— Он сможет идти? — спросил Джодо.

— Нужно окончить его мучения, свою миссию он выполнил, — печально ответил Эйдан.

— Пусть это случится в казармах, - настаивал Джодо, — мы с почестями попрощаемся с обоими.

Он дал указание ребятам снова сбегать в город и привести несколько взрослых воинов с носилками.

Друзья отправились выполнять указание, медведи семениди за ними.

— Шевелитесь! — поторопил Джодо. — И заприте своих медведей.

— Медведь молодой, сильный, умный, — сокрушался Эйдан, осматривая животное в надежде найти хоть одну зацепку, чтобы оставить его в живых.

— Его хозяин тоже не дурак, но не даже не достал оружие. Засада? — рассуждал Джодо. — Где остальные четверо? Уходили впятером.

Когда пришли воины и собрались положить убитого собрата на носилки, медведь встал и кинулся защищать тело.

— Угомонись уже! — остановил его Эйдан. — Служба окончена.

Зверь послушался, но, когда хозяина несли в город, сильно хромая, плёлся рядом, охраняя носилки.

— Идите медленней, чёрт бы вас побрал! Он не может быстро шагать! — злился Эйдан, который вырастил и обучил этого медведя.

Настроение в тот день в городе седых было не радостное. Маран не мог понять, как отряд из пяти сильных бойцов мог потерпеть поражение, а главное — от кого? Да так, чтобы не успеть достать оружие. Ещё больше удивляла дерзость нападавших.

— Они оставили в живых медведя и отдали ему тело хозяина, чтобы тот вернулся с ним домой, — предположил один из солдат.

— Зачем тогда они ранили его так, как будто хотели исключить его путешествия? У него почти отрублена задняя лапа, — внимательно осмотрев и промыв раны, отец Адель уже не надеялся, что сохранит животному жизнь. — Каким характером нужно обладать, чтобы в таком состоянии дойти сюда с телом взрослого мужчины!

— Ранили, чтобы он на них не напал, — сказал кто-то.

— Где остальные? Тоже убиты? — мучался вопросом Джодо. — Если это так, то нападавших должно было быть примерно втрое больше, а дюжину воинов не так просто спрятать за кустами, да так, чтобы пятеро обученных медведей их не учуяли.

— Где это произошло? — спросил Маран. — Покажи мне на карте.

— Квадрат я очеритить смогу, но точное место мы не выясним, — ответил Джодо.

— Мы прочешем там всё до последней травинки, — вызвались молодые воины.

— Если ты думаешь, что напавшие на отряд сидят там и ждут, пока ты придёшь с ними познакомиться, то, наверное, я тебя огорчу... — начал Джодо.

— Мы хотя бы упокоим своих товарищей, — возразил тот.

— Если они не полные идиоты, то тел вы тоже не найдёте.

— Туши медведей спрятать не так просто, — вставил Эйдан.

Ворота казармы открылись и, весело перечушиваясь, там появились три совершенно живых всадника на здоровых медведях. Увидев на земле своего товарища и его умирающего друга, все трое изменились в лице.

— О, мои красавчики! — бросился целовать морды медведей Эйдан. — Целы и невредимы, мои мохнатые сокровища!

Мишки, чуть ли не мурлыкая, оттесняя друг друга, ласкались со своим учителем, а тот, никого не стесняясь, нахваливал их и целовал в пыльные морды.

— Что случилось? Где ещё один?

— Мы разделились, — опуская глаза сказал один из вернувшихся, и быстро добавил, боясь гнева начальства:

— Приказа держаться вместе после исполнения задания не было. Он, — кивнул на убитого, — торопился домой, вёз лекарство матери.

— Какое лекарство? У нас в городе не хватает снадобий? — поморщился Маран.

— Да то не простое снадобье, от одного колдуна, — пояснил тот. — Мать его хворает сильно, и он услышал о дедульке, который живёт неподалёку от того места, куда мы были посланы, и готовит волшебные зелья...

— Слушай, дружище! — повернулся Маран к Джодо. — Объясни мне, как такое возможно, что твои бойцы отправляясь на задание, успевают разобраться с личными делами, затем самостоятельно принимают решение разделиться и позорно сдохнуть, угробив своих животных?

Джодо со злостью посмотрел на воинов.

— Приказ был зачистить деревню, мы это сделали! — пошёл в наступление другой солдат. — Относительно остального указаний не было.

— Моя вина, — поднял подбородок Джодо, готовый к отповеди.

— Поработай над дисциплиной, — спокойно сказал Маран, хоть вовсе не был спокоен, затем обратился к Эйдану:

— Даруй уже покой медведю! Он заслужил!

— А ты, — повернулся к воину, рассказавшему про лекарство, — найди в его вещах то, что он вёз матери, отнеси ей и поделись с несчастной новостью о сыне.

Сказав это, он присел над лежащим медведем, потрепал его за ухо и грустно ему улыбнулся. Затем быстрым шагом покинул казармы.

— Дочка, подай мой нож, — услышал он за спиной.

Глава 24

В одно прекрасное утро, Лотте не захотелось вылезать из-под одеяла. Котенок лениво зевнул, потянулся и снова свернулся клубком на кровати в ногах у девочки. Она, было, села в постели, но снова упала на подушку и закрылась одеялом с головой. На неё вдруг накатила усталость и какое-то отчаянье. Она все же уговорила себя покинуть уютное ложе, оделась и спустилась в зал таверны. Вчера она не отошла ко сну, пока всё тут не выдраила, поэтому помещение сияло чистотой, и она могла немного отдохнуть. Чем заняться в свободное время, она не знала. В прачечную ей идти не хотелось. Она бы и не пошла, если бы за ней не пришёл некрасивый и с недавних пор неприятный Лотте сын прачки.

Зная, что трактирщик не одобряет походов девочки «налево», то есть, к соседям, жаждущим её бесплатной помощи, не желая обнаруживать своё появление, парень привлёк её внимание свистом, и она, вздохнув, вышла к нему. Рядом с ним стояла тележка, полная чистого белья. Парню следовало доставить вещи по адресам, коих, судя по наполнению тележки, сегодня было не много. Он взялся за ручку, которая представляла собой веревку с деревянной держалкой, чтобы не давило на руки, подвинулся, уступив место и Лотте, чтобы она шла рядом с ним. Она тоже взялась за ручку тележки, хоть это было неудобно, потому что парень был гораздо её старше и выше, да и шаги у него были быстрые и размашистые. Лотта пыталась идти рядом и чуть ли не подскакивала, догоняя своего спутника.

— У меня к тебе деловое предложение, — начал парень.

— Я больше не хочу никакой работы! — сразу ответила она.

— Тогда оно тебе понравится! — улыбнулся он, явив миру частокол жёлтых зубов.

Лотта сделала серьёзное лицо, проявив внимание.

— Как ты смотришь на то, чтобы свалить отсюда?

— С тобой? — нахмурилась она.

— Нет! Я тоже когда-нибудь уберусь из этого городишки, но немного позже.

— Какая же тебе польза, если я сбегу?

— Материальная! — он потёр пальцами друг о друга. — У матери сегодня случился приступ мигрени, и она проваляется в своей тёмной спальне до завтра.

— Бедняжка! — вздохнула Лотта.

— Это ты бедняжка! — парень дал девочке подзатыльник. — Я возьму из её шкафа то, что тебе причитается по праву!

— А что мне причитается? — не поняла она.

— Деньги за работу, глупая! Тебя все обманывают и используют, неужели ты этого не понимаешь? Тебе повезло, что ты ещё мала, и хозяин не использует тебя для более грязной работы. Дочку-то он не жалел!

Видя, что Лотта перестала стараться идти с ним в ногу, отпустила ручку тележки и отстала, парень тоже замедлил шаг и дождался, пока девочка поравняется с ним. Они неспешно брели к заказчику, свернули в тихий очень уютный переулок. Листья на деревьях уже распустились, и в их тени прятались звонкоголосые птицы. Денёк обещал быть тёплым, котёнок, бежавший за Лотой, играл с солнечным зайчиком, которого, смеясь, пускал на землю какой-то праздно шатающийся паренёк.

— Какая работа может быть грязнее той, чем моя? — задумалась Лотта.

Парень посмотрел на голубя, который, раздувая шею и распушая хвост, ходил вокруг голубки, не давая ей сделать и шага, преграждая путь, в какую бы сторону самочка не развернулась.

— Лучше тебе этого не знать. По крайней мере, пока. Ты ей не нравишься, братан!

С этими словами он довольно ощутимо пнул самца носком ноги, голубь опешил, отлетев на пару метров. Но, опьянённый разбушевавшемся вдруг естественным инстинктом размножения, тут же вернулся к голубке, которая, получив неожиданную свободу, вспорхнула и устроилась на крыше невысокого дома. Голубь полетел за ней и опустился рядом, продолжая на своём птичьем языке доказывать даме, что он — лучший её выбор.

Парень приветливо улыбнулся славной пожилой женщине, которая распахнула перед ними дверь своего домика, приглашая войти. Ребята взяли из тележки часть вещей и занесли их внутрь. В домике царил покой и уют, как и на всей это улочке. Лёгкий ветерок играл с занавеской, прикрывающей открытое окно, приятно пахло выпечкой.

— Что ни говори, своё дело матушка твоя хорошо знает! Характер у неё так себе, но руки золотые! — довольно похлопала в ладоши старушка, развернув на столе скатёрку с вязанными крючком кружевами по бокам. — Давеча пролила варенье и была уверена, что вещь на выброс, а нет, смотри-ка, отстирала! Угоститесь печеньем, ребята!

Старушка вложила в руки парня свёрток с печеньем и, тепло улыбнувшись на прощание, закрыла за ними дверь.

— Слышала бы старушенция, как мать кляла её последними словами за эту скатерть, не хватила бы её распухшие красные ручищи, — хмыкнул парень, откусывая печенье, не предлагая Лотте отведать гостинец старушки. — Ну, так что ты решила?

Лотта задумалась. Предоставь ей выбор, она, конечно же, вернулась бы назад, к Тее, Кейлу, тёте Ванде... Но она не была уверена, что найдёт обратную дорогу к ним. Она ехала сюда на медведе и, вроде бы, обращала внимание на дорогу, но всё же возвращаться одной было страшно. Ещё непонятно, как её там встретят! Наверное, про неё уже все забыли. С другой стороны, здесь ей оставаться не хотелось. Она не понимала, к какой грязной работе хозяин принуждал свою дочь, но ей сполна хватало и тех забот, какие взвалили на неё. После слов сына прачки о том, что любой труд должен быть оплачен, она вспомнила, что даже в той убогой деревушке, где она выросла, женщина, которой она на рынке помогала чистить рыбу, и та платила ей деньгами или своим товаром. А денег у той женщины было гораздо меньше, чем у прачки и у трактирщика.

— А если я заблужусь? — почти решилась Лотта.

— Значит, тебе не повезло, — пожал тот плечами и всё же протянул её печенье. — Я не смогу проводить тебя. Я даже не хочу знать, откуда ты тут появилась. При желании это выяснить не сложно, но вряд ли маменька станет этим заниматься. То, что ты будешь покрыта проклятиями — это уж наверняка! Но и тут есть хороший момент — ты попросту не услышишь их.

— Мама твоя про меня и не вспомнит!

— Ещё как вспомнит! — захохотал парень. — Не досчитается денежек и обвинит исчезнувшую девчонку из трактира, не меня же! Но, когда она хватится, тебя уже и след простыл! Обычно она отходит от своих мигреней не меньше суток.

— Хорошо! — согласилась Лотта, уверенная, что она вспомнит дорогу обратно, когда начнёт свой путь.

— Тогда покрутись в таверне до обеда на виду у хозяина, чтобы он хватился тебя как можно позже, а потом приходи к нам, с заднего хода, как обычно.

Ближе к обеду помещение таверны наполнилось людьми, хозяин споро обслуживал посетителей и возвращался за стойку. Покинуть зал у Лотты не было возможности, потому что он сразу заметил бы отсутствие помощницы хотя бы по скоплению на столах грязной посуды, которую собирала девочка.

Один из обедающих, хорошо одетый господин, вежливо подозвал трактирщика и указал ему на что-то в своей тарелке. Лотта видела, как подошедший к гостю трактирщик услужливо поклонился, взял тарелку, наполненную едой, и с грозным видом направился в кухню. Вскоре оттуда послышались звуки ссоры, а затем из двери выбежала злая, облитая своей же стряпней кухарка. Хозяин задержался там, а господин подошёл к стойке и, положив на её поверхность несколько монет, покинул заведение. Лотта взяла деньги и нагнулась к сундуку, в который хозяин складывал выручку. Неожиданно для самой себя совсем не жадная девочка набила монетами из сундука свои карманы и тут же вышла из-за стойки. Идти с оттянутыми карманами было неудобно, при каждом шаге монеты бились о ноги и звякали. Лотта осмотрелась. Трактирщик в некотором замешательстве стоял возле открытой двери в таверну, видимо, соображал, что если сейчас отпустит нерадивую свою кухарку, то вряд ли быстро найдёт ей замену. Приняв решение, он быстрым шагом вышел на улицу и бросился догонять, утешать и возвращать на место женщину.

Лотта, притаившись в углу, быстро вынула из-за пояса тряпку, которой протирала столы, выудила из карманов монеты, завернула их в тряпку, затянула узел, чтобы они не звенели, и оставила под доской, которая отходила от пола. Эту доску она приметила уже давно, хоть та и находилась не в самом проходном месте, но, неудачно на неё наступив, можно было заметить, что прибита она неплотно, и под ней есть немного свободного пространства.

Помирившись с поварихой, трактирщик вновь занял место за стойкой и, подперев рукой голову, лениво оглядывал зал. Лотта ещё какое-то время бегала на виду, но, понимая, что поток завсегдатаев не спадает, а ей уже давно пора быть возле дома прачки, она всё же решилась уйти сейчас. Воспользовавшись тем, что хозяин отвлёкся, беседуя с клиентом возле дальнего столика, она не удержалась и взяла еще немного денег из сундука. Придерживая карман, чтобы монеты не звякали, она, никем не замеченная, достала свой свёрток, подняв доску, но не успела приладить её на место, как один из посетителей, не смотря под ноги, запнулся об эту деревяшку и рухнул на пол. Лотту он не видел, но поднял такой шум, что многие посетители соскочили со своих мест, не понимая, что случилось, а Лотта на четвереньках проскользнула под столами, между ногами оставшихся сидеть за ними людей, схватила за шкирку вездесущего котёнка и выбежала из помещения.

— Я уж решил, что ты передумала, — хмыкнул сын прачки, когда увидел её.

Посмотрев по сторонам, он затащил её в прачечную.

Хозяйка организации была женщиной аккуратной, рабочее место было организованно с особой тщательностью. На полках стояли подписанные моющие средства, бобины тонких джутовых верёвочек и стопки аккуратно нарезанных ярлычков из плотной бумаги. Каждый заказ аккуратно перевязывался верёвочкой и оформлялся ярлыком с именем и адресом заказчика. В шкафу, за стеклянными дверцами покоились льняные мешочки, наполненные травами, которые использовались для ароматизации белья и защиты его от насекомых. Рядами были составлены деревянные ступы и корыта, а так же доски и другие, доселе неведомые Лотте, принадлежности для стирки. Сбоку был сложена довольно низкая печь, сейчас уже остывшая, на которой стоял большой чугунный чан. В другом углу располагался стол, у стенки выстроились в ряд несколько разнообразных, по виду очень тяжёлых, утюгов.

Любому, кто оказался бы здесь, стало бы понятно, что хозяйка не жалеет сил и буквально вкладывает душу в это место. Немногословная, сварливая женщина, которая за глаза кляла своих клиентов и беззастенчиво завышала цены на свои услуги, была здесь счастлива. Она беззаботно напевала, когда лила в воду щелок, доставала из исходящего густым паром чана бельё или отглаживала складки, любуясь своей работой. Она даже не чувствовала усталости, получая истинное удовольствие от того дела, которым занималась, не прерываясь ни в праздники, ни в выходные дни. Единственное время, когда её печь была едва тёплая — это время, когда на женщину обрушивалась головная боль. Приступы мигрени накрывали её так сильно, что в такие моменты она весь день проводила в постели в комнате с плотно задёрнутыми занавесками. Женщина проваливалась в сон, затем просыпалась, стонала, просила сына подать ей пить и сменить на лбу компресс. Именно в этот момент заботливый отпрыск и порвал на шее матери веревку, на которой болтался ключ от шкафа с деньгами. Верёвка была уже изношена, и её давно пора было поменять, тем не менее, чтобы порвать её, да ещё и незаметно, парню пришлось приложить усилия. Не мучаясь угрызениями совести, он легко ограбил родительницу, и, отсыпав себе львиную долю монет, оставил немного Лотте, как и обещал. Всё же, благодаря ей это предприятие стало возможным. Свою добычу он сложил в чистый ночной чепчик одной из клиенток и припрятал, а деньги, предназначенные для Лотты, определил в маленький детский чулок, который ждал своей очереди, чтобы стать чистым. Второй чулок из этой пары остался одиноким и обречённым без собрата быть использованным разве что для хранения лука.

* * *

— Ты что, ничего не взяла с собой? — придирчиво оглядывая девочку, спросил парень.

— Вот, — она показала ему котёнка.

Он кивнул, в душе насмехаясь над ней, взял из стопки чужих чистых вещей добротное шерстяное одеяло, над которым мать корпела несколько дней, приводя его в божеский вид, небрежно сложил в несколько раз, бросил его в тележку, сверху положил чулок с монетами. Выглянув за дверь и с деловым видом оглядевшись по сторонам, он выкатил тележку, за локоть вывел Лотту на улицу и сказал немного нервно:

— Теперь шагай отсюда. Смело выходи через главные ворота, а если спросят, куда ты направилась, ответь, что собирать травы по поручению матери. Всё, удачи!

Парень вернулся внутрь закрыл дверь, положил ключ от шкафа на видное место. Мать наверняка подумает, что верёвка оборвалась сама, ключ упал с шеи, а наглая девчонка, придя утром помогать, обнаружила его на полу и не смогла удержаться от искушения обворовать их. Он же не мог этому помешать, потому что... Почему? Юноша задумался. Ну, например, потому что у него прихватило живот и, влекомый надобностью срочно опорожниться, он немедленно побежал осуществлять потребность, не подумав закрыть дверь. Если ничего более убедительного не придёт в голову, на этом варианте он и остановится.

Парень аж поморщился от удовольствия, когда представил, как будет бесноваться мать, обнаружив, ко всему прочему, пропажу чужих вещей. За всё время ведения своей предпринимательской деятельности у прачки никогда ничего не пропадало, и она не испортила ни одной вещи, за которую бралась. Он знал, что женщина не пустится на боиски беглянки, никому не будет жаловаться, и даже не выскажет трактирщику за то, что он пригорел змею на груди. Весь её гнев будет выражен в похабных словах и выражениях, которые она с чувством произнесёт, чтобы выпустить пар. На большее его мать не способна.

Кроме того, у неё много запасов. Но к ним не подобраться. То, что он украл - это мелочи. Маме нравится обладать деньгами, но расстаётся она с ними очень тяжело. Её терпеть не могут в лавках и на рынке, ибо у каждой торговки она сухо, но упорно выбивает дисконт. Даже если ей, не желая связываться, сразу называют минимальную цену, мать всё равно начнёт торговаться, а если не выпросит скидку, поджав губы, отдаст требуемое, но навсегда затаит обиду, никак, впрочем её не выражая. А если она почти не тратит, зачем ей деньги? Вот у него, молодого парня, вся жизнь впереди! Зря она и ему платила меньше, чем он того заслуживает. В общем, всё справедливо! Он так считает.

Глава 25

Юкас сидел у двери сарая и гладил Джуту, которая устроилась рядом, положив морду на колени хозяина. Он с нетерпением ждал Тею — должна же она прийти поить медвежонка лекарством. Но её всё не было. Уже и сыновья Юма принесли немного рыбы, пойманной утром, остановились поболтать, расспрашивая Юкаса о Лотте, но тот отвечал неохотно, и, быстро скомкал разговор.

– Дружище, она именно этого и добивается! Чтобы ты бегал за ней и объяснялся в любви! Ей же такие нравятся! «Весь мир у твоих ног»! Красивые слова я говорить тоже умею! – бурчал под нос Юкас, уговаривая сам себя. – Но она же хочет их подтверждения. Хорошо, Тея, крошка! Будет тебе подтверждение!

Он вбежал в дом, поставил табурет перед полкой, прилаженной к стене довольно высоко, и, взгромоздившись ногами на маленькое круглое сидение, вытянул руку. Он шарил по полке пальцами и начал заметно волноваться, даже покрылся холодным потом. Юкас слез с табурета, переставил его в другое место, снова залез на него, стал расшвыривать предметы с полки по комнате, поднялся на цыпочки потянулся на пальцах рук, пытаясь заглянуть наверх.

Нельзя точно сказать, кто сдался первым – старый табурет или полка, которая и без этого испытывала на себе весь груз ответственности за находившиеся на ней никому не нужные сваленные грудой вещи. Обременение в виде повисшего на ней Юкаса было чрезмерным, полка оторвалась от стены, табурет был с ней солидарен и тоже решил рассыпаться. Юкас свалился на пол, ударившись головой об изножье кровати, сверху его шандарахнуло по лицу увесистой деревяшкой. Он почти не обратил на это внимание, потому что в руке зажимал вещь, которую искал.

Вскоре Юкас появился в таверне «Дай леща» и стал высматривать Тею.

– Ванда, любовь моя! – улыбаясь одним краем рта, он подошёл к хозяйке заведения.

– Вижу, дорогой, не моей любви ты вожделеешь! – махнула рукой трактирщица. – Но ты опоздал. Она наверху, с мужчиной. Долго отказывалась, но тот проявил настойчивость.

– Отказывалась? – переспросил Юкас. – Почему это?

Ванда нахмурилась, внимательно посмотрела на Юкаса. Она была уверена, что Тея отказывает страждущим в своём внимании именно из-за него, точнее, из-за их, наконец-то начавших развиваться отношений. Но после его вопроса засомневалась, и решила сменить тему, так как никогда не выдавала чужих секретов, даже случайно.

– Кто заехал тебе по морде? – Ванда вышла из-за стойки и развернула лицо Юкаса к свету.

– Несчастный случай, – беззаботно ответил тот. – С чем сегодня пирог, моя прелесть?

– Ватрушки. Мука стремительно убывает, поэтому не советую тебе отказываться. Будешь?

– Пожую, – охотно согласился он и сел за столик.

Ванда принесла на блюде две соблазнительного вида ватрушки, поставила перед ним кружку с горячим напитком и приложила к его глазу, под которым расплылся яркий синяк, прохладную ткань, пропитанную каким-то приятно пахнущим отваром.

– Всё было недосуг с тобой поговорить, дружок, – хозяйка села рядом с ним. – Куда ты всё же дел девочку?

– Продал.

Ванда не поверила своим ушам, перегнулась через стол, подставив ближе ухо, переспросила:

– Повтори-ка.

– Зашёл выпить в трактир, а ей там так понравилось, что она решила остаться! Отличные условия! Мне еще и денег за неё отсыпали, – Юкас, набив полный рот, жевал ватрушку и запивал чаем. – Зато тебе не придётся снова кормить меня бесплатно! Сколько я тебе задолжал?

Юкас вынул из кармана деньги и небрежно бросил их на стол. Ванда, не зная, что сказать (а это бывало крайне редко), поднялась из-за стола, и намеренно опрокинула устойчивую тяжёлую кружку. Горячая жидкость залила деньги, оставшуюся ватрушку, немного чая попало на штаны Юкаса, не причинив ему вреда.

– Осторожнее, ты же могла обжечься! – сказал Юкас, добавляя в голос излишнюю драму, прекрасно понимая, что Ванда сделала это специально, вытащил не успевшую намокнуть ватрушку, и с аппетитом откусил кусочек. – Нальёшь ещё чаю, милая?

– Разве что тебе на голову! – отрезала та.

– Тогда не надо! – передумал он, выбрал из лужи на столе монеты и отправил их обратно в карман.

* * *

– Вы были так напористы внизу, когда предлагали мне уединиться, – улыбнулась Тея, потянувшись к застёжке плаща, высокого молодого мужчины.

По виду, это был путник, который провёл в дороге несколько дней, очень симпатичный, с широкими плечами и обаятельной улыбкой. Таким красавцам любовь беззаветно дарят, а не продают. Поэтому Тея очень удивилась, когда гость обратил на неё внимание, да ещё такое пристальное. Она пыталась объяснить ему, что у неё небольшой творческий кризис, в связи с чем она вынуждена приостановить свою деятельность в ожидании вдохновения. Он же уверил её, что в любом случае не будет разочарован общением с такой красивой женщиной. Было в его словах, мимике и жестах что-то такое, что заставило Тею согласиться и увлечь его за собой наверх. И вот, теперь гость смотрит на неё, отвечая улыбкой на её улыбку, но не проявляет никакого плотского воодушевления.

Мягко отстранив её руку, плащ он всё же снял, обойдясь без её помощи. Без плаща стала ещё более очевидна его привлекательность, а когда он сделал пару шагов к окну и приоткрыл занавеску, осматривая улицу, в ярком солнечном свете Тея увидела, что он очень молод, гораздо моложе её. Возраст клиента не слишком смущал её, но весь его образ в целом намекал на то, что этот красавчик оказался здесь по ошибке.

– Меня послал Джодо. Вы знаете, зачем? – обернулся к ней незнакомец.

– О! Он испытывал меня? – засмеялась Тея. – Специально выбрал красавца, чтобы я не смогла устоять?

– Никаких проверок не было, – сказал он, – я появился здесь с другим заданием.

– Тогда давайте деньги, – протянула ладошку Тея, не желая затягивать общение.

Мужчина улыбнулся, кивнул, и вынув из сумки мешок, быстро положил в протянутую ладошку. Тея ожидая гораздо меньшее количество монет, выронила его.

– Так много? – удивилась она и наклонилась, чтобы поднять мешок.

– А этот, – юноша протянул второй мешок, – Вы знаете, за что.

Она кивнула и весело спросила:

– А Вы знаете?

– Я – нет.

– Этот брать не буду, мы с Джодо не пришли к соглашению, – она отодвинула мешок обратно.

– Я должен передать деньги из рук в руки.

– Тот, кто Вас послал, не допускал мысли, что я могу отказаться их принимать?

– На этот счёт у меня тоже есть инструкция, – мужчина положил мешок на край кровати, – просто оставить.

– Заберите! – требовательно сказала Тея.

– Не стану, – он улыбнулся и вознамерился надеть плащ.

– Если мы выйдем так быстро, Ваши мужские способности могут быть подвергнуты насмешкам, – остановила его Тея.

– Меня нисколько это не пугает, – мягко ответил он и накинул плащ на плечи. – Не провожайте меня.

Красавец вышел за дверь, Тея присела на край кровати и подумала, что это, наверное, самый вежливый и приятный воин из армии Седых. Интересно, они его исключительно для таких вот поручений завели или в свободное время он, как и все остальные, машет мечом перед теми, кто заведомо не может дать отпор?

Она взяла оба мешочка, унесла их в свою комнату, засунула под подушку, но они туда решительно не поместились. Тея снова взяла деньги в руки соображая, куда их лучше припрятать, чтобы поздним вечером, когда они сядут с Вандой пропустить перед сном стаканчик, сообщить подруге, что теперь они смогут купить зерно и муку на всех. Выдвинув ящик комода, она бросила мешочки на своё бельё, задвинула обратно и спустилась вниз.

* * *

Кейл был сбит с толку, узнав, что Лотта решила остаться в другом городе, там, куда отправилась с Юкасом продавать медвежонка. Он знал, где находится это место, в конце концов сделку организовал его отец. Путь туда пешком занял бы чуть больше, чем полдня, но он же может бежать, сократив время вдвое! Промаявшись несколько дней, размышляя, стоит ли ему в это ввязываться, мальчик принял решение идти искать подругу. У него не было особого плана похода, и ребёнок отдавал себе отчёт в том, что это не очень хорошая идея. Он даже хотел позвать с собой кого-то из взрослых, чтобы поехать на медведе, но побоялся, что испортит всё предприятие, ведь взрослые – люди ненадёжные. Подготовив с вечера немного еды, утром он взял своего медвежонка якобы на прогулку, сверил предстоящий путь с картой, и отправился искать Лотту. Чего он ждал от этой встречи? Да ничего особенного. Он просто соскучился и хотел её увидеть! Если ей там действительно хорошо, он готов время от времени навещать её.

* * *

Пока не опустилась мгла, Лотта уверенно шагала по дороге. Дорога была не широкая, но нахоженная, и потеряться было невозможно. Но когда совсем стемнело, девочка решила дождаться утра подальше от глаз случайных путников. Как ни странно, многие путешествуют и по ночам. Лесок, куда она свернула, был редкий, и пока она нашла место, где могла бы устроиться на ночлег, от дороги она порядочно отклонилась. Закутавшись в одеяло, которое пришлось весьма кстати – ночь была холодная, она привалилась спиной к одному из деревьев, прижала к себе котёнка и задремала. Проснулась, когда совсем рассвело, похлопала глазами, оглядевшись. Кругом был лес, она не могла вспомнить, с какой стороны пришла, и как выйти обратно на дорогу. Лотта была не из тех, кто легко приходит в отчаянье, поэтому топала дальше, а когда понимала, что двигается не в том направлении, меняла его. В конце концов девочка совсем запуталась, но немного отдохнув и поразмыслив, шла дальше, таща за собой тележку.

Тележка постоянно застревала, ей мешали корни, поваленные деревья, сухая прошлогодняя трава. В один не самый приятный момент Лотта всё же почувствовала бессилие. К тому же, начал накрапывать холодный мелкий дождик, и ей пришлось снова накинуть на себя одеяло, которое, впитывая капли воды, становилось всё тяжелее. Ей хотелось пить, есть и оказаться возле тёплой печки, а лучше – возле Джуты, рядом с которой уютно и безопасно. Подумав о медведице, она неожиданно для себя начала понимать, в какую сторону ей нужно двигаться. Девочка слышала зов в своей голове, но не могла разобраться, от кого он исходит. И всё же, повинуясь этому зову, Лотта упорно шагала, немного сменив вектор движения.

* * *

Взять с собой медвежонка было худшим решением из тех, которые за всю свою пока ещё короткую жизнь принимал Кейл. Малыш сначала радостно бежал за хозяином, и таким образом они преодолели не маленькую часть пути. Но вскоре он устал, садился на задницу и отказывался двигаться с места. Медвежонок был крупный, нести его в руках было тяжело, но всё же Кейл пытался это делать – тащил, подгонял, уговаривал. В конце концов, ему это так надоело, что он свернул с дороги в лес, устроился на поваленном дереве и решил перекусить, хотя ещё не проголодался. Медвежонок сел рядом, и был совсем не против разделить с хозяином трапезу. Подкрепившись, зверь лёг, закрыл глаза и задремал. Кейл, наблюдая за мохнатым другом, решил, что даст тому отдохнуть и повернёт к дому. Завтра он предпримет ещё одну попытку добраться до Лотты, но уже без этой маленькой обузы! Пока медведь отдыхал, Кейл лежал на бревне и смотрел вверх, на раскачивающиеся от ветра верхушки деревьев, на птиц, снующих по их веткам. Начался неприятный моросящий дождик, который разогнал пичуг, и Кейл неуютно поёжился, понимая, что сейчас намокнет, пожалел, что не надел плащ. Спящий мишка открыл глаза, неуверенно поднялся на лапы, внимательно посмотрел на мальчика, как будто пытаясь что-то понять.

– Ты готов идти? – обрадовался, Кейл. – Замечательно! Дождался, пока начнётся дождь.

Мальчишка соскочил с бревна и развернулся обратно к дому, но медведь звал его в другую сторону.

– Ну, нет! В эти игры я больше не играю! Ты должен носить меня на себе, а не я тебя! Пошли домой!

Медвежонок не согласился и быстро засеменил по лесу. Кейл едва успевал за ним.

Дождь разошёлся не на шутку, укрыться от него было негде, да и некогда было об этом думать – все мысли были о том, как бы не потерять из виду своего медведя. А в лесу, хоть тот был редкий и находился рядом с дорогой, это было не сложно.

Рвзглядев впереди маленькую фигурку, с головой накрытую чем-то серым, Кейл остановился, но, увидев, как к ней ластится медвежонок, понял, что перед ним Лотта. Подбежав к ней, мальчик обрадованно её обнял.

– Я шёл к тебе! А ты? Ко мне? – совсем не удивляясь её появлению, сказал тот.

– Осторожно! – засмеялась Лотта и, приоткрыв одеяло, показала ему котёнка, затем сама обняла его и сказала:

– Я думала о тебе! Скучала!

– Правда?

– Ага, – призналась она. – Но по дороге домой заблудилась.

– Хорошо, что я тебя нашёл, да?

– Очень хорошо! – не стала спорить Лотта, но добавила:

– Кажется, меня нашёл мишка.

– А ведь так оно и есть, – расширил глаза Кейл. – Я шёл за ним!

Несмотря на то, что дети промокли, а медвежонок снова устал, обратный путь был куда проще! Оказавшись на ровной дороге и определив медведя и кота в тележку, дети шагали, болтая, и не заметили, как дождь закончился, и выглянуло солнце.

– Неужели ты так просто решила там остаться, не предупредив меня и Тею? – спросил Кейл. – Ах, ну да, как бы ты предупредила? Хотя могла бы передать послание через Юкаса.

Лотта сквозь призму своего детского понимания обрисовала Кейлу ситуацию, не имея намерения никого ни в чём обвинять, но всё же сообразительный мальчишка понял, что осталась она там не по своей воле. И этого ему было вполне достаточно, чтобы не считать, что она плевать хотела на их дружбу.

* * *

Юкас проводил взглядом мужчину, вышедшего от Теи – тот покинул таверну. Рыжеволосая красавица появилась спустя какое-то время и остановилась у стойки, загадочно посмотрев на Ванду.

– Так долго уговаривал, а всего-то? – сказала та, протирая чистым полотенцем кружку.

– Ты же знаешь, я не обсуждаю особенности клиентов, – Тея, улыбаясь, повернулась к стойке спиной и опёрлась на неё локтями.

– Разве что, когда выпьешь лишнего, милая, – хмыкнула трактирщица. – Тогда тебя не остановить!

– Ты и не пытаешься останавливать! Тебе интересно! – обернулась к ней Тея, весёлая и беззаботная, затем добавила:

– Юкас тоже говорит, что хмель делает меня ужасно болтливой.

– Кстати о Юкасе, по твою душу, – Ванда кивнула в его сторону, тот ждал, пока дамочки наговорятся и не проявлял себя.

Тея, увидев его, нахмурилась. Она тосковала по нему. Все попытки убедить себя что он никогда не изменится, были тщетны. Но всё же она хвалила себя и за успехи. Например, за то, что она не посетила его жилище сегодня утром. Решение не бежать к нему сломя голову далось ей с большим трудом, она даже поспорила сама с собой:

«Надо идти и заняться медвежонком!»

«Зачем? Девочка его оставила, хозяину зверь не нужен. Тебе больше всех нужно?»

«Всё же это живое существо...»

«Признайся, что тебе не так важно состояние животного, ты хочешь увидеть этого идиота! Ты вбила себе в голову, что у вас какая-то там любовь!»

«Прошло пять лет после моей истории. Я, наконец-то, перестала себя корить за то, что осталась жива. Я больше не хочу умирать! Как же это прекрасно - радоваться солнцу, хохотать над хорошими шутками и наслаждаться Вандиными пирогами! Почему бы мне снова не поверить в любовь?»

«После трагедии, случившейся с ним, прошло в два раза больше времени, но он в неё пока так и не поверил».

«Уговорила! Не пойду к нему!»

«Ты же хотела идти к медвежонку?»

«Именно медвежонка я и имею в виду!»

«Ну-ну, милая! Но ты всё равно умница!»

Глава 26

– Очередной настоящий мужчина? - спросил Юкас без насмешки, когда Тея всё же села к нему.

- Мы не договорились о цене, - ответила она. - С такой дешёвкой как я этот прекрасный молодой человек время провести не захотел.

- Глупец! - уверенно заявил Юкас, поддержав её шутку. - Сам не знает, от чего отказался.

- Согласна! - пожала она плечами.

- Тея, крошка! Мы купим зерно.

С этими словами Юкас достал из кармана и положил на стол массивный мужской перстень с крупным камнем.

- Это твоего свёкра? - Тея накрыла украшение ладошкой, желая спрятать, хоть никто и не обращал на них внимания.

Юкас кивнул.

- Бабушка Уны отдала его мне в качестве свадебного подарка.

- И ты готов обменять его на муку?

- Тогда ты придёшь ко мне сегодня вечером?

- Ты неисправим, - покачала головой красавица, но тепло ему улыбнулась.

«Он хотя бы старается!» - сказала сама себе.

- Здравствуйте! - послышался детский голос.

Все повернули головы к двери, увидели Лотту и Кейла, мальчик держал на руках медвежонка.

- С медведем сюда нельзя, ты прекрасно знаешь! - строго сказала Ванда, пресекая излишнее проявление эмоций, прежде всего, своих.

Кейл обиженно вышел за дверь.

- Лотта! - обрадовалась Тея и протянула руки, приглашая её скорее подойти к ним. – Ты голодная?

- Не очень, - соврала девочка, неловко обнимая Тею.

- Решила, что с нами тебе лучше? – Тея поцеловала её в макушку. – Юкас уверял нас, что ты ни в какую не хотела возвращаться с ним домой!

Ванда, подошедшая с тарелкой еды, поперхнулась, но промолчала.

- Я принесла денег, - робко сказала девочка. - Может, нам хватит, чтобы купить немного муки?

Она, путаясь в узлах на тряпке, которые сама же и завязала, и в замотанной горловине чулка, высыпала на стол рядом с перстнем все украденные у трактирщика и прачки деньги. Среди них попадались монеты большого достоинства.

- Посидите тут, - серьёзно сказала Тея, побежала наверх, развязала один из мешочков с деньгами, которые передал ей Джодо, обнаружила там свёрнутый с несколько раз листок бумаги, второпях отложила его – посмотрит потом, вынула несколько золотых монет, спустилась вниз и добавила их к тому, что уже лежало на столе.

Раздались сдержанные одинокие аплодисменты. В ладоши картинно хлопала наблюдавшая за всем этим Ванда.

* * *

- А ты - детка не промах! - почти с восхищением сказала Юкас, когда они с Лоттой, катя за собой тележку, в которой на одеяле громко мурлыкал довольный котёнок, шли к его дому. - Мы можем проделать этот трюк ещё раз!

Лотта посмотрела на него, обиженно выпятив нижнюю губу.

- Хотя бы подумай! - он ударил её по плечу, хотел легонько, но получилось ощутимо.

Из незакрытого сарая девочку вышла встречать Джута, за ней показался и старый медведь. Лотта улыбнулась, глаза наполнились слезами, она поцеловала и обняла мишек, что-то им бормоча и трепля их за уши. Юкас уже не удивлялся этому. Войдя в сарай, она увидела медвежонка, безжизненно лежащего на голом полу. Девочка взяла его на руки, он уже не дышал, но тело его ещё было тёплое. Прижав его к груди, она заплакала и подумала: «Прости меня, малыш, может, так в самом деле будет лучше для тебя!»

Медвежонок глубоко вздохнул, чем очень напугал Лотту - она была уверена, что держит мёртвое животное. И вдруг она поняла, что он не хочет умирать. Она его услышала, почувствовала с ним связь.

- Джута! Джуточка! - крикнула она и быстро показала медвежонка не замедлившей появиться матери. - Ты тоже его слышишь?

Медведица внимательно посмотрела на сына, затем на девочку и, аккуратно взяв малыша зубами за шкуру, забрала его у Лотты. Молока у неё почти не осталось. Маленький не сосал молоко, а больше кормить было некого, поэтому она поднесла его к миске с рыбой, оторвала мясо от костей и дала медвежонку. Он не реагировал, но Лотта явно ощутила, что с этого момента мишке ничего не угрожает.

* * *

Под окнами Занга вновь собрался небольшой митинг. Люди требовали зерна и муки. Кто-то из жителей сам пытался купить хоть небольшое количество этих простых продуктов для личного пользования, но все в окрестностях уже знали о том, что горожане испытывают нужду, и многие, у кого были излишки, задрали цену, а кто-то и вовсе отказывался продавать, опасаясь подобной участи.

Собравшиеся были недовольны тем, что глава города не сдержал обещания вернуть людям собранного по второму разу. Занг их понимал, он и сам изводил себя обдумыванием этой ситуации, но не мог найти способа её разрешения. Он не боялся земляков, ему не был страшен их гнев, но всё же выходить из дома и разговаривать с горожанами ему не хотелось. Что он мог им сказать?

Сквозь недовольную публику бойко проскочила симпатичная девушка - внучка Ванды, и шмыгнула в дом Занга.

- Бабушка зовёт Вас к себе, - сообщила она. - Вы можете успокоить всех прямо сейчас, она передаст деньги на покупку продовольствия.

- Откуда у неё такие средства? - не поверил Занг. – Она потратила всё и раздала последнее! Не самое удачное время для розыгрыша.

- Юкас, Тея и девочка, Лотта, собрали необходимую сумму, бабушка утверждает, что там даже больше, чем нужно.

Занг расхохотался.

- Я очень уважаю твою бабку, но тебя выпорю, несмотря на то, что ты, казалось бы, уже взрослая барышня! Коренные жители стоят под окнами с желанием линчевать незадачливого старосту, а пришлые люди вывернули свои карманы ради его спасения? Не смеши меня!

- Она так и сказала, что Вы – твердолобый, и вместо того, чтобы просто явиться в таверну, будете спорить, поэтому дала мне это, - девушка протянула Зангу золотую монету. - И там есть ещё!

- Ты сказала, что это от Юкаса?

- Он жертвует семейной реликвией, которая, по его утверждению, стоит очень дорого, - пожала плечами та, - за перстень, и правда, можно выручить целое состояние.

- Ты-то откуда знаешь?

- Я подслушала разговор бабули с вашим папенькой. Золото принесла Тея. Ну и Лотта тоже внесла небольшой вклад.

- А девчонка откуда взялась? Мой пацан очень переживал о её пропаже, они подружились.

- Кейл её и привёл обратно. Так Вы идёте?

Мужчина задумался, решил, что с сыном поговорит позже и вышел из дома. Как только Занг показался на улице, его обступила толпа, начался шум, отовсюду сыпались претензии и обвинения.

- Завтра мы отправим обоз за тем, что нам необходимо, - провозгласил глава, показывая горожанам золотую монету.

Солнце стремилось скрыться за горизонтом, но его лучей хватило, чтобы металл ярко блеснул, демонстрируя свою значимость.

Недоверчивый гомон сменился возгласами одобрения, а затем и радости, люди стали расходиться, ещё не совсем успокоенные, но уже сменившие гнев на милость. Занг, начиная осознавать, но всё ещё не веря в чудо, отправился к Ванде в таверну. Там он воочию и на ощупь убедился, что чудеса случаются.

Пребывая в отличном настроении, он выпивал с отцом и соседями, когда к нему подсел один из соседских мужиков.

- Моя девчонка умеет готовить взрывчатку, - почти шёпотом сказал он. - Она называет это порохом. Я сам видел, горит как адское пламя – с треском и искрами.

- К чему ты это говоришь? – нахмурился Харольд. – Мы решили не поддерживать молодчиков, которые готовят мятеж.

- Я ничего не решал! – возразил Занг. – У нас не было возможности помочь, но в умельцах подобного рода те были очень заинтересованы. Твоей дочери тринадцать?

- Почти четырнадцать, - сказал мужчина. – Она знает, где найти составляющие для смеси недалеко от нашего города, правда, есть загвоздка. Если честно, проблем с этим делом не мало!

Мужчина выставил вперёд лицо с коротко остриженной бородой на которой виднелись подпалины.

- Дочь попросила меня довести смесь до однородности, измельчив все составляющие, а я и рад стараться! От трения в ступке пестиком всё нагрелось и бахнуло так, что я, было, попрощался со своими новыми штанами. Ну, штаны-то отстирались, а вот бороду пришлось укоротить, её прилично подпалило. Я привёл свою девчонку, звать?

- Зови! – велел немного опьяневший Занг.

Вскоре за столом оказалась рослая девочка подросток, она вопросительно посмотрела на отца.

- Рассказывай, - он повёл рукой в сторону сидящих напротив мужчин.

- Для того чтобы изготовить порох, нужен уголь, сера и селитра. Уголь достать не проблема, хотя подойдёт не каждая порода древесины. Надо бы использовать для обжига те деревья, что не содержат смолы. Хотя, сработает любой, но я бы настояла на том, чтобы уголь был «правильным», - девочка с огромным энтузиазмом, жестикулируя, говорила о своём увлечении.

- Сера тоже вполне доступна, а вот с селитрой есть проблемы. Вы же знаете, что делается она из гов…

- Фекалий и мочи, - подсказал отец.

- Отходов жизнедеятельности, - подтвердила девочка. – И, казалось бы, в мире столько этого добра, ан нет! Не хватает! Думаю, что у тех ребят, которые приходили к нам, есть места, где можно достать этот компонент. Я слышала, что для сбора исходного материала для изготовления селитры существуют даже особые службы, при желании можно было бы разузнать технологию и организовать свою.

Все брезгливо сморщили носы, пытаясь представить, как всё это будет происходить, а девочка продолжила:

- У меня уже есть выверенная формула. А еще у меня есть друзья, которые так же смогут помочь! Мы изготовим первоклассный порох, набьём им небольшие бочки, туда же поместим поражающие элементы. Я размышляла над этим, и, думаю, кузнец сможет обеспечить нам что-то типа обоюдоострых шипов разных размеров. Когда мы взорвём порох, эти шипы усилят эффект, с силой разлетаясь во все стороны. Бондарь сделает ёмкости любого размера, нужно подумать, какие именно будут удобны, чтобы они не были слишком тяжелые и не привлекали внимание при транспортировке. Мы устроим им такой фейерверк, который все ещё долго будут вспоминать!

Девочка взмахнула руками, изображая взрыв, глаза её блестели, рот растягивался в улыбке. Занг с уважением посмотрел на неё и сказал:

- Тебя же Мойра зовут?

Девочка кивнула.

- Так вот, Мойра! Юкас знает, где находится Слоан, вам стоит навестить его и обговорить всё подробно. Я уверен, что ему это будет интересно.

- Возьмёшь моего медведя и поедешь завтра же, - гордо сказал отец и пояснил:

- Своего у неё нет, я рассудил, что девице медведь ни к чему, но она с детства умеет управляться с моим зверем.

* * *

Юкас нетерпеливо расхаживал взад и вперёд по дорожке возле своего дома. Уже совсем стемнело, а коварная Тея снова не пришла.

«Что ей ещё надо? Кого она воспитывает? Сама, наверное, лежит там, у себя, и страдает по мне! А, может, страдает по тому, кто прислал ей деньги, поэтому не спешит в мою постель? Ха! Точно! Какой же ты болван!» - мысленно возмущался Юкас.

От нечего делать он заглянул в сарай. Там Лотта возилась с медвежонком, всё больше и больше пытаясь расшевелить его самого и его мысли. От напряжения, с которым она пыталась «говорить» с ним, у неё разболелась голова. Юкас молча присел с ней рядом и наблюдал, как слабый зверёк пытается поднять тяжелую голову, чтобы взглянуть на Лотту.

- Лучше бы мы купили новое ведро, а не отдавали бы им деньги, - вздохнул он.

- Ты мог бы купить сотню вёдер, если бы они тебя волновали, а ещё нормальное корыто. И хоть немного дров, - рассудительно ответила девочка.

Юкас вытянул ноги, обутые в совсем развалившиеся сапоги, снятые с покойника в её родной деревне, мысленно с ней согласился, прикидывая, что потратил бы на это всё он совсем не много, но ответил:

- Я не настолько богат! Вот если бы я смог продать тебя снова, а ты бы снова сбежала…

- Ты же продал медвежат, неужели, уже всё потратил?

- Ты что, малявка, собралась считать мои деньги? – возмутился Юкас и вышел из сарая.

Злой на весь белый свет, думая о Тее, он открыл дверь дома, желая туда войти, но развернулся и быстрым шагом, сжав кулаки, пошёл в таверну.

«Ты от меня не спрячешься, женщина! Я знаю, как пробраться в твою комнату незаметно! Лишь бы Ванда не заперла вход с заднего двора! А она его, конечно, не заперла, потому что наверняка ждёт своего престарелого принца!»

По дорожке, к нему на встречу тоже кто-то спешил, и Юкас сразу замедлил ход, не желая показывать своего нетерпения. Фигура в плаще тоже сбавила шаг, но всё же они приближались друг к другу, а когда Юкас понял, что фигура принадлежит Тее, он вообще развернулся и пошёл прочь.

«Идиот!» - потешаясь над ним, подумала Тея, которая тоже его узнала.

Она тоже развернулась и медленно стала отдаляться от него. Тот оглянулся и, увидев это, возмутился, побежал, догнав, развернул к себе.

- Тея! Ты мне надоела!

- Я так и поняла, когда ты решил не встречаться со мной на дорожке, - засмеялась она, - поэтому решила тебя не тревожить.

- Какая ты вредная баба! – он хотел её поцеловать, но маска этому препятствовала, поэтому он просто прижался здоровой щекой к её лицу. – Крошка, я так соскучился!

- И я, милый! – сказала она, обнимая его за шею. – Пойдём скорее домой. У меня для тебя подарок.

В доме женщина достала из большой кошёлки пару отличных новых ботинок с высоким голенищем, на шнурках.

- Это тебе! Красивые, правда?

Юкас скривился:

- Я больше люблю сапоги! Ты можешь их обменять?

Подавляя желание настучать ему ботинками по лицу, Тея набрала в грудь воздуха и шумно выдохнула его через сложенные в трубочку губы.

- Нет! Я их просто отдам обратно и всё!

- Отдай! Ты же всё равно купила их на грязные деньги. За счёт одного мужика содержишь другого?

- И что тебя не устраивает? – она воткнула руки в бока, губы её тронула усмешка. – Ты никогда не упрекал меня за то, чем я занимаюсь.

- Не упрекал, пока ты отдавалась рыбакам, фермерам и кузнецам.

- Те деньги, какими расплачивались благородные мужчины, коих ты перечислил, были гораздо грязнее и мельче той золотой монеты, которую я разменяла, чтобы купить тебе нормальную обувь! И, поверь мне, милый, работать за золото гораздо приятнее во всех, мать твою, отношениях!

Тея, взмахнув полой плаща, вышла, держа ботинки за голенища, но почти сразу вернулась, с силой запустила ими в Юкаса и тут же скрылась за дверью. Он улёгся на кровать, прямо в сапогах, задрав их на изножье кровати, рассматривал. Слез с ложа, померил ботинки. Они идеально подошли ему по размеру, были сшиты из хорошей кожи, очень удобные, немного щеголеватые. Он давно таких не носил, а если точнее – никогда в жизни у него не было такой качественной обуви.

Разгневанная Тея возвращалась в таверну в надежде, что там будет хоть кто-то, желающий её общества. Последнее время таковых становилось всё меньше, потому что во-первых, у жителей нечем было расплатиться за её услуги, а во-вторых, она всем отказывала. Сейчас же она была готова обслужить любого в полцены. В долг! Просто так! Чтобы Юкасу неповадно было. Как он об этом узнает? Неважно, узнает или нет! Ей станет легче. Наверное. А, может, не станет. Но она не прочь попробовать, авось сработает!

В таверне было пусто. Ванда тушила свечи в фонарях на столах, собираясь лечь спать.

- Что, милая, свидание прошло неудачно? – участливо спросила хозяйка подругу.

Тея заплакала и кинулась ей на шею.

- Тея, дорогая! Ты же его прекрасно знаешь! – трактирщица крепко прижала её к себе.

- Я думала, что смогу его изменить.

- Мне не приходилось никого менять, мои мужчины были прекрасны и до моего появления в их жизни, именно поэтому я их и выбрала. Конечно, как любая мудрая женщина, я вертела ими, как хотела, но они были уверены в том, что именно они принимают все решения.

- У меня был такой мужчина! Мне даже не нужно было им «вертеть»! – всхлипнула она.

- Зря! Это увлекательно! Почти всегда за сильным мужчиной стоит хрупкая на вид женщина, которая сильнее его во много раз. Это моё личное убеждение. Но выбирать нужно тех самцов, которые обладают хорошими природными данными. Это тоже моё личное убеждение. И я сейчас не только про внешность, но и про черты характера, хотя, признаюсь, я всегда отдавала предпочтение породистым мускулистым красавчикам, - улыбнулась Ванда. – Я бы предложила тебе выпить, Тея, но мне уже пора.

- Пока твой самец - красавчик поднимется по крутой задней лестнице, перебирая своими артритными ногами, мы успеем приговорить по стаканчику, - весело ответила Тея. – И как ты только оценивала его природные данные?

- Это кого ты имеешь в виду? – нахмурилась Ванда, собираясь отпираться от связи со старым вождём.

- Да твоего старого коня, который уже, наверняка, глубоко не пашет!

- Ещё как пашет, милая! – заступилась за любимого Ванда, решив всё же не отнекиваться. – Иначе какого хрена я оставляла бы дверь в свою спальню открытой?

Она достала два стакана и плеснула в них крепкой дамской наливки.

- За нас, моя крошка! – подняла свой стакан Тея и звякнула им о тот, что подняла Ванда.

Глава 27

Допив порцию настойки, Ванда ушла к себе. Тея налила ещё немного пьянящего напитка из бутылки и со своим стаканом тоже поднялась к себе. Настроение после разговора с подругой улучшилось, Тея разделась, села перед зеркалом, стала расчесывать волосы, увидела свёрнутый листок, выпавший из мешка с деньгами. Развернула его и прочла написанное аккуратными буквами послание: «Ты получила всё, что тебе было нужно, но всё же буду ждать тебя на том же месте, надеясь на твоё появление». Далее указана дата и примерное время встречи. Без подписи.

– О, я обязательно приду, Джодо! Я не получила ничего из того, что планировала! – загадочно улыбнулась Тея своему отражению, опустошила стакан и улеглась в постель.

Она немного поворочалась, думая о том, что могла бы сейчас быть с Юкасом, но вскоре уснула. Снился ей, почему-то, не он.

* * *

Утром в дом Юкаса явилась Мойра со своим отцом, она требовала отвести её к Слоану.

– Я скажу, как его найти, пусть идёт сама, – попытался отказаться он.

– Она молода и не бывала дальше окрестных деревушек! – возразил её отец. – Кроме того, это приказ Занга.

- Он мне не приказывает! - отмахнулся Юкас. – Он вообще никому не приказывает. Ладно! Всё равно делать нечего! Прогуляемся. Где твой медведь?

- Папин. Но станет моим на время нашего путешествия. Встречаемся у ворот через полчаса, – деловито сказала Мойра. - Мама собрала нам с тобой еды, тебе не о чем беспокоиться, просто бери медведицу и приходи.

– Мне показалось, или ты возомнила себя главной? – поднял бровь Юкас. - А, всё равно! Меня это устраивает! Я просто провожатый, ведь так? А ты идёшь по важному делу?

– Всё так, – кивнула девушка. – Я намерена стать одним из главных его соратников.

– Ммм! Ты отлично впишешься в эту компанию, – без сомнений, сказал Юкас.

Он посмотрел на неё, высокую и крепкую. Она уже и начала превращаться в женщину, но фигура у неё была скорее мужская: широкая спина, плечи, невыраженная талия и довольно плоский зад. Впрочем, девчонка была не робкого десятка, как и её папаша, а бойким дамочкам Юкас прощал даже кривые ноги.

– Я постараюсь вписаться! – серьёзно сказала Мойра и напомнила:

– Встречаемся через полчаса!

– Да понял я! До ворот идти минут двадцать! Только поссать и успею, – недовольно пробурчал он, хотя был готов двинуться в путь немедленно.

Девочка с отцом ушли, а Юкас пошёл за Джутой. Из сарая вышел вечно мурлыкающий котёнок, потёрся о ноги мужчины, Юкас перешагнул через него и вошёл в сарай. Там Лотта вытирала мокрого медвежонка своей старой рубашкой. Медвежонок недовольно бурчал что-то, но сил сопротивляться не было.

– От него ужасно пахло, – пояснила девочка, – я искупала его в корыте. Смотри, кажется, он стал немного бодрее.

– Из него всё равно ничего путёвого не выйдет! – махнул рукой хозяин. - Кот твой - и тот вырастет большего размера! На рыбе, которую он отбирает у наших медведей!

Котёнок действительно был неравнодушен к рыбе и отвоевал себе право первым выбирать порцию, шипя на медведей и отгоняя их когтистыми лапками. Огромные звери пятились от своих мисок, признавая главенство новенького.

– Маленький да удаленький! Так ведь, малыш? – сюсюкала Лотта с медвежонком.

– Так себе из него удалец, - крякнул Юкас. – Пошли, Джута!

– Большой мишка тоже хочет погулять, – сказала Лотта, обернувшись на старого медведя.

– Возьму тебя в следующий раз, приятель! – пообещал Юкас и погладил его по голове.

Он вышел из сарая, открыл дверь для Джуты, на секунду задумался, крикнул Лотте:

– Эй! Ты остаёшься за главную! Корми медведя и не пускай сюда Тею!

– Как будто мне нужно об этом напоминать! – весело ответила Лотта, выходя проводить его и медведицу. – Погоди! А почему Тее сюда нельзя?

– Потому что эта женщина меня расстраивает! – закатил глаза Юкас, второго глаза под маской было почти не видно.

– Тогда я сама к ней сбегаю! – не стала спорить Лотта.

- Мне без разницы!

Юкас уже удалялся. Не обернувшись, он поднял руку и помахал ею девочке. Лотта улыбалась, глядя вслед. Ей нравилось, что она вернулась сюда, что ей «официально» доверили огромного настоящего медведя, восхищало, что Юкас сказал: «Наши медведи», радовало, что маленькому мишке становилось лучше и без лекарств. И ей было очень приятно, что мужчина по-другому стал к ней относиться после её возвращения, с каким-то уважением что ли. А, может, просто показалось? Да нет! Раньше он точно не утрудился бы поднять руку и сделать взмах ей не прощанье.

Появившийся в поле зрения Кейл с медвежонком ещё больше её обрадовал, дети в отличном настроении провели целый день вместе, и даже покатались вокруг дома на большом старом медведе – Лотта договорилась со зверем.

Вечером, когда Кейл ушёл, пришла Тея, но девочка преградила ей путь.

– Тебе сюда нельзя! – с сожалением, но твёрдо сказала она.

– Почему это? – удивилась она.

- Потому что ты расстраиваешь Юкаса!

Красивые брови Теи взлетели вверх, рот приоткрылся в изумлении, потом она звонко рассмеялась.

- Это он так сказал? – уточнила она.

- Ага, - кивнула Лотта.

- А сам расстроенный где?

- Он уехал с Джутой к Слоану, я подслушала разговор.

Заметив, что прекрасные сапоги, которые так нравятся Юкасу, валяются у крыльца, Тея поняла, что в путь он отправился, надев новые ботинки. Она вздохнула, улыбнулась девочке и протянула руки, приглашая её обняться.

Ещё совсем недавно Лотта с опаской относилась к проявлению ласки, но теперь охотно прильнула к женщине.

- Пойдём тогда ко мне? Поужинаем и поучим буквы? Хочешь? – предложила Тея.

- Не очень хочу учить буквы, - поморщилась Лотта, но протянула ей свою ладошку, - пойдём.

* * *

Ванда на пороге таверны давала указания старшему сыну, который с другими мужчинами собирался отбыть за мукой и зерном.

- Мама, ты же всё равно завтра придёшь нас провожать, - отмахивался мужчина от её наставлений, - тогда и поговорим.

- Вот ещё! Отбытие назначено на предрассветный час, я не хочу подниматься из постели так рано! – хмыкнула Ванда, гордо задрав подбородок.

- Ты не сможешь спокойно жить, если не проконтролируешь, как мы уедем, - он прижал её к себе, обняв за плечи, и чмокнул в щёку.

- Если бы ты не нуждался в моём контроле, я бы жила гораздо спокойнее!

- Ты можешь поменьше обо мне беспокоиться, мамочка, я совсем взрослый дядька! – он оттянул густую бороду, демонстрируя её матери, вполне оправданно считая это признаком взрослого мужчины.

- Борода-то у тебя длинная, - согласилась Ванда, - жаль, что с наличием ума это никак не сочетается.

Мужчина, привыкший, что мать делает вид, будто постоянно им недовольна, но знавший, что её любовь к нему и брату не имеет границ, взял женщину за обе руки и поцеловал – сначала одну, потом вторую, а затем прижал их к губам одновременно.

- Всё будет в лучшем виде! – пообещал он женщине.

- Смотри-ка, опять она вернулась не солоно хлебавши, - кивнула Ванда на приближающуюся к таверне Тею, которая вполне весело шагала, ведя за руку Лотту.

* * *

Накормленная и выкупанная Лотта в лёгком домашнем платье, купленном для неё Теей на рынке, сидела за столом. В комнате женщины, где они находились, было тепло и по-домашнему спокойно. Волосы девочки были влажные после мытья, и Тея ласково убирала их ей за уши, чтобы они не мешали, когда Лотта склонялась над листом бумаги. Она выводила буквы, но они получались большие и корявые. Ей это занятие не нравилось, но она не хотела расстраивать Тею, поэтому старалась.

Она наблюдала за девочкой, вдруг взяла записку от Джодо, открыла её, посмотрела на буквы, написанные его рукой. Внимательно вглядевшись в текст, Тея почему-то подумала, что он переписывал его несколько раз – уж больно аккуратно выведены печатные буквы. Наверное, не так часто ему приходится писать, раз так неуверенно касается чернилами бумаги. Сделав это открытие, она улыбнулась и погладила Лотту по голове.

- Тебе обязательно нужно выучить буквы, иначе как ты будешь читать записки с признанием в любви? – сказала она ей.

- Любовные записки? – удивилась девочка. - Думаешь, мне их будут писать?

- Почему нет? – серьёзно спросила Тея.

- Может, в меня никто не влюбится?

- Так не бывает.

- Пусть тогда влюбляется тот, кто сам не умеет писать, и скажет мне словами! – нашлась Лотта и взглянула на Тею.

- А если он будет грамотным, и сам будет ждать писем от тебя? – хитро прищурилась женщина.

- Не дождётся! - развела руками Лотта.

- Ещё как дождётся! Пиши! – Тея придала голосу строгости.

Она предложила Лотте остаться у неё на ночь, и уставшая девочка не стала отказываться. Тея уложила её в свою постель, а чуть погодя, погасила фонарь и сама устроилась рядом.

* * *

Идея путешествовать с Мойрой Юкасу поначалу не слишком понравилась. Он вообще любил прогуливаться лишь в компании Джуты. Но на удивление, девица оказалась очень даже приятной спутницей. Она первый раз выехала куда-то без опеки отца, к тому же так далеко и надолго она раньше не отлучалась, поэтому сперва была немного напряжена, но вскоре расслабилась, не потеряв при этом собранности и дисциплинированности. Мойра оказалась не слишком разговорчивой, если и говорила, то по делу, к тому же она обладала неплохим для своих лет чувством юмора. Торопясь добраться до цели, она предложила Юкасу перекусывать на ходу, не слезая с медведей, и обеспечила его всем для этого необходимым. Он видел, что с непривычки девчонка устала, да и медведь её не был в восторге от такой долгой непрерывной ходьбы, но не стал спорить. Джута бодро топала, а его задница к таким переходам уже давно привыкла. На ночлег им всё же пришлось остановиться, и тогда Мойра сама развела костёр и приготовила еду для них, а когда они поели, прибрала всё и сполоснула посуду. Юкаса всё это более чем устраивало.

- Мы уже близко, нужно оставить медведей где-то тут, - сказал он ей, когда они подошли к деревне, где обосновался Слоан.

- Я не буду его оставлять! – заупрямилась Мойра и погладила по шее своего степенного неторопливого мишку. – Он меня вырастил, вместо няньки, и папа мне доверил животное не для того, чтобы я бросала его в лесу!

- Как скажешь!

Юкасу по большому счёту было без разницы. Деревню никто не охранял и правил «пользования» медведями в этом поселении он не знал. Может, мишки там толпами гуляют! В прошлый раз, когда он был здесь, они двигались по широкой довольно оживленной дороге близкой к городу врагов, и медведь там был неуместен, а сейчас они шли по лесу, на дорогу им выходить вообще не пришлось. Когда они верхом на медведях показались в деревне, к ним подошли несколько мужчин и спросили, зачем те явились.

- Привёл Слоану невесту, - пошутил Юкас, указывая на Мойру.

Та нисколько не смутилась, слезла с медведя, сказала:

- Мы по важному делу.

- Женитьба, и правда, дело важное, - согласился один из мужчин, - но медведей надо бы запереть в сарай.

- Мой медведь будет ждать меня у входа в дом, где живёт Слоан, - отрезала девочка.

- Это не тебе решать, красавица! Есть правила, и зверей придётся запереть, - развёл руками ещё один встречающий.

Юкас, как обычно, был на всё согласен – в сарай, так в сарай! Это самый распространенный «постоялый двор» для медведей, встречающийся в подавляющем большинстве поселений. Да и Джута, привыкшая к этому, тоже была не против устроиться в апартаментах подобного рода. Но Мойра наотрез отказывалась заводить отцовского медведя в незнакомое помещение и оставлять там одного. Назревала небольшая стычка, и девочка вдруг решила:

- Ладно, тогда разбирайтесь со всем этим дерьмом сами! Но Слоан многое потеряет, если упустит меня!

Она села на медведя и решительно скомандовала ему уходить. Юкас, нисколько не переживая о бесполезно проделанном пути, отправился за ней следом, и они отошли уже достаточно далеко, когда услышали за спиной зычный голос:

- Стойте!

За ними, задыхаясь, бежал Слоан. Мойра остановила медведя, развернула его и стала терпеливо ждать, когда толстяк к ним приблизится.

- Мне сказали, что дама искала моего внимания! – сказал он, прижав к груди руку и тяжело дыша.

Щёки его раскраснелись, и он в изнеможении опустился на траву.

- Фух! – вытер со лба пот, внимательно взглянул на Мойру и чуть разочарованно уточнил:

- Это ты та дама с важным делом? Я так бежал, думал, и правда, невеста!

Юкас с Мойрой переглянулись.

- Бежал ты не зря. Мы станем отличной парочкой, - Мойра посмотрела на него с хмурым лицом.

- Звучит как угроза, - попятился тот. - И выглядит так же.

- Сейчас я расскажу тебе, как выглядит настоящая угроза! – сказала Мойра и спрыгнула с медведя.

Слоан ещё раз вытер лоб и громко выдохнул, попятившись от девчонки. Давно стемнело, но в одном из домов на столе горела лампа, а за этим самым столом уже который час шло бурное обсуждение. Слоан, Мойра и Тарлок, громкие и воодушевлённые, не могли остановиться, разговаривая о том, какими способами они вернут себе свободу от Седых. Юкасу давно наскучило слушать их пламенные речи, рот его раздирала зевота, но уснуть он не смог – ему мешали громкие голоса. Тогда он оставил окрылённую общей идеей молодую троицу, выйдя на улицу. Там было темно и тихо, в воздухе повис густой влажный туман. Джута и медведь Мойры спали на земле возле дома, где проходило совещание, и наверняка перед тем, как уснуть, думали, что лучше бы хозяева всё же отвели их в сарай. Осмотревшись вокруг, Юкас увидел приоткрытую дверь в какую-то постройку бытового назначения, и решил, что найдёт там место для ночлега. Но войдя туда понял, что она заставлено бочками, мешками, завалено каким-то хламом. Поморщившись, он вернулся к Джуте, расстелил на земле своё новое дорожное одеяло, которое без спроса взял у Лотты, лёг на него, закутавшись одним краем, и уснул, прижавшись к мохнатому боку.

В то время, когда ночь уже капитулировала перед рассветом, Юкас, согретый Джутой, крепко спал под открытым небом в чужой деревне. Мойре уступил место Тарлок, пожертвовав своей постелью, чему девчонка совершенно не противилась, и сейчас мирно в ней сопела. Сам Тарлок устроился в углу на старом тулупе, и храпел на весь дом. Слоан спал, лёжа на спине, с открытым ртом и сложенными на груди руками. Перед этим он, взбудораженный разговорами и предстоящим воплощением чётко составленного девчонкой плана, долго не мог отдаться Морфею, и смотрел на спящую напротив него Мойру. Благодаря проникающему в окно лунному свету, черты её лица были хорошо ему видны, во сне она выглядела совсем ребёнком, но Слоану пришла в голову мысль, что, шутка про невесту, пожалуй, не такая уж плохая, как ему показалось вначале.

* * *

В казарме, на узкой койке, стоявшей среди таких же коек, на которых спали солдаты, укрытый по шею одеялом, видел сны Джодо. Ему снился уютный двор и сад, увитый виноградными лозами с молодыми листьями, красивый большой дом и небрежно брошенное на пол пропитанное кровью платье. Он проснулся, скинув с себя одеяло сел, по пояс голый, печистый и сильный. Он вспоминал, как тонкие пальцы Теи рисовали на его груди узоры, и как она касалась кончиком носа его носа, и её ярко сверкающие зелёные глаза. Он улыбался, а потом нахмурился, думая, как сообщить Марану, куда он отправится завтра. Друг, конечно, снова над ним посмеётся. Джодо прокручивал в голове разговор. Маран скажет, что-то вроде:

- В твоём-то статусе проделывать не ближний путь к проститутке, чтобы провести с ней пару часов. Зачем? Любая женщина в шаговой доступности будет рада тебя осчастливить без всякой платы!

- Я не прошу твоего совета, но не могу покинуть службу без разрешения, - ответит тот.

- Неужто, ты влюбился, как мальчишка? - усмехнётся Маран.

- Так я могу отлучиться или нет? - сохраняя спокойствие, повторит вопрос Джодо.

- Возьми с собой людей, - станет серьёзным вождь, - и не задерживайся там.

А когда Джодо, кивнув, выйдет, Маран крепко задумается, может, всё же стоит привести эту рыжую силой?

Глава 28

Войдя в помещение, где юноши готовили взрывчатку для диверсии, Мойра вытаращила глаза – такого безобразного бардака и наплевательского отношения к делу она ещё не встречала. Тут были свалены мешки с ингредиентами для пороха, некоторые были разорваны и оттуда высыпалась часть содержимого. Дыры в крыше давали возможность дождевой воде беспрепятвенно мочить ценный материал, что вызвало в душе девочки очередной всплеск негодования. Некоторые из готовых к транспортировке бочки были неплотно закрыты крышками, и составлены кое-как в кучу в углу. Одна из них упала, и горючая смесь высыпалась. Бочек было всего несколько, но и они несли в себе большую опасность.

– Одна искра, и больше, чем половины деревни не станет, – усмехнулась Мойра.

– А! – махнул рукой Слоан, – Он почти не горит. Что-то пошло не так!

– У вас всё идёт не так, – насмешливо прокомментировал Юкас. – Вы парочка неудачников!

– Дайте весы! – потребовала Мойра.

– У нас нет весов, – ответил Тарлок.

– Поэтому у вас всё идёт не так! – резюмировала она. – Дайте хоть ложку!

Наскоро растерев в порошок уголь, качеством которого она осталась не довольна, Мойра приготовила смесь, взяла совсем немного порошка, вышла на улицу, высыпала его на черепок от разбитой посуды, высекла искру с помощью кременя и кресала, быстро отскочила. Смесь с треском заискрилась и с хлопком вспыхнула. Тарлок смотрел на след, оставленный после возгорания, потом с уважением перевёл взгляд на девчонку.

– Давайте подыщем помещение надёжнее, наведём там порядок и добудем вам весы, – предложила Мойра, и все присутствующие охотно с ней согласились.

Слоан был готов немедленно предложить ей свою руку и сердце, но в виду её юного возраста ограничился тем, что надел ей на шею подвеску с летящей синей птицей.

* * *

Тея наблюдала, как Лотта ловко управляется со старым медведем, который не желал возвращаться в сарай после прогулки. Девочка внимательно посмотрела ему в глаза, кивнула, а потом сказала Тее:

– Мы можем идти к тебе, он пообещал, что ещё немного побудет на солнышке, а потом вернётся на место.

– Всё же закрой его! Если он отправится бродить по городу, нам с тобой грозит выговор от Занга.

– Он не пойдёт в город, – сказала Лотта.

– Как ты можешь быть в этом уверена?

– Он сам мне сказал!

– Он, конечно, медведь благородный и вряд ли стал бы обманывать, – согласилась Тея, – но как ты его поняла?

Лотта рассказала ей, что может общаться с медведями, и это точно не фантазии, ведь она вернулась в город, благодаря медвежонку Кейла. А ещё она знает, что больной мишка, хоть он и слаб, всё равно скоро поправится.

– И ты можешь повлиять на любого медведя? – недоверчиво спросила Тея.

– Думаю, да!

– Я не должна этого делать, малышка, но завтра ты можешь быть мне очень полезна!

– Что я должна буду сделать?

– Отвлечь медведя, пока я буду с его хозяином, и напоить его... – Тея замолчала. «Интересно, как хорошо действует снотворное на медведей? Какая нужна доза? Это я узнаю у Ванды... Нет, нужен сильный яд. Если медведь проснётся и не найдёт хозяина, он разнесёт тут всё. Всё это не будет иметь смысла, если Джодо приедет не один. Если приедет не один, всё отложится до того момента, пока он не станет доверять мне целиком и полностью».

– Зачем отвлекать мишку? – спросила Лотта. – И чем его следует напоить?

– Это плохой медведь, – выдохнула Тея.

– Плохих медведей не бывает, – возразила Лотта.

– Он служит плохому человеку, моя девочка, и мне необходимо избавиться от обоих.

– Я сделаю, как ты скажешь, - грустно согласилась Лотта.

Джодо верхом на медведе двигался в знакомом направлении, предвкушая долгожданную встречу. Ехал он в сопровождении троих воинов, полностью готовых к бою, если таковой случится. На самом Джодо была надета лишь лёгкая кираса, и болтался пояс с ножом. Он был расслаблен и молчалив. Впрочем, он почти всегда был молчалив.

– Оставайтесь здесь, – приказал он сопровождающим.

Они были достаточно далеко от хижины, но Джодо не хотел, чтобы отряд подходил ближе.

– Мы проверим местность и ваще уютное гнёздышко, – с насмешкой сказал один из сопровождающих.

– Я приказал остаться тут, – повторил Джодо.

– У нас другой приказ – обеспечить твою безопасность, – один из солдатов кивнул товарищам, чтобы те двигались за ним.

– Разве не меня вы должны слушаться? – нахмурился Джодо.

– Мы тебя слушаемся, но указание дал Маран лично, - ответил солдат. - И в связи с нападениями на наши отряды, оно вполне оправдано.

Джодо слез с медведя и прислонился к дереву:

– Валяйте!

– Может, тебе стоит пойти с нами? – неуверенно предложил ему боец.

– Я подожду тут.

– А если там дама и мы её спугнём?

– Ещё рано, а девушкам свойственно опаздывать на свидания, - усмехнулся Джодо. – К тому же, моя дама робостью не отличается.

Бойцы обошли окрестности, бегло осмотрели хижину, не нашли ничего подозрительного и вернулись назад.

– Мы подойдём ближе, там есть удобное место, она не будет знать о нашем присутствии, – сказал один из сопровождающих.

– Боитесь засады, бравые ребята? – улыбнулся уголком рта Джодо.

– Не столько засады, сколько бесчестия. Быть застигнутыми врасплох кучкой деревенщин, которые в сговоре с твоей шлюхой попытаются напасть на нас – очевидный позор.

– Не стоит называть её при мне шлюхой, – без эмоций ответил Джодо и пешком направился к хижине, его медведь следовал за ним.

Тея, ведя за руку Лотту, приближалась к месту встречи с другой стороны. Вдруг она остановилась, прижала палец к губам и внимательно осмотрелась. Увидела одинокую фигуру мужчины, медведя, идущего за ним, оценила, что он слабо вооружён и почти без доспехов, вложила девочке в руку пузырёк с ядом.

– Это снотворное. Отвлеки мишку и уложи его спать, ладно? – немного нервно сказала она девочке.

– А ты? – шепнула Лотта, удерживая Тею за руку.

– Я займусь его хозяином.

Женщина вынула из кармана плаща флягу со спиртным, сделала большой глоток, поморщилась, отпила ещё, поставила ёмкость с остатками напитка под куст папоротника.

– Что он тебе сделал? Просто хочу знать, за что понесёт наказание, – спросила Лотта.

– Он командир их армии, важная фигура на шахматной доске. И он принёс мне много горя.

– Тот, кто звал тебя с собой? Тогда, на площади? Ты его обманываешь, притворяясь, что он тебе нравится?

– Просто сделай то, о чём я тебя прошу, ладно? – нетерпеливо сказала женщина. – Медведь не должен мне помешать.

Тея сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, снова подняла флягу и отхлебнула оттуда. Затем внимательно посмотрела на Лотту и, натянув на лицо улыбку, отправилась к Джодо.

Медведь преградил ей путь и голосом предупредил хозяина о её появлении, дверь в хижину была открыта и Джодо почти сразу выглянул, не смог сдержать улыбки, увидев Тею.

– Прости, что заставила тебя ждать, - она тоже ему улыбнулась и протянула руки, чтобы обнять.

– Ты вовремя, – сказал Джодо и с нежностью прижал её к себе.

– Кто починил кровать? – Тея кивнула на ложе, которое выглядело гораздо лучше чем тогда, когда они были тут вместе в последний раз.

– Разве это важно? Мы можем ею не пользоваться.

– А где? Снова на столе? – Тея скинула плащ и повернулась к нему спиной, убирая на бок волосы, чтобы он развязал шнуровку на платье. В ушах женщины были подаренные серьги.

– Может, просто погуляем, сплетём венок, посмотрим на лебедей, я проезжал мимо, на вашем озере поселилась парочка, – предложил он, разворачивая её к себе лицом. – Я не за этим приезжаю, птичка!

– Но о кровати, тем не менее, ты позаботился, – не преминула отметить Тея.

– Это на случай, если тебе станет скучно. Тогда вернёмся к проверенным способам.

– Начнём с них, потом лебеди, – она снова отвернулась от него и, заведя руку за спину, потянула за завязку на платье.

– Раз уж ты настаиваешь!

Он ослабил завязки, стянул платье с плеча и прижался к нему губами, развернул её к себе, потянулся целовать.

–! Ты пьяна? – чуть отстранился и посмотрел на её лицо.

– Немного, – пожала она плечами, сама обнажила второе, пока он снимал пояс с ножнами, она начала раздевать его.

– Свяжем тебе руки, Джодо? – игриво спросила она и взяла верёвку, так кстати оказавшуюся в хижине.

– Зачем?

– У меня не было близости с того самого раза. Мне не хватает... впечатлений. Ты же не хотел, чтобы я работала, придётся тебе отдуваться за всех обделённых моей лаской клиентов.

– Ладно, – не задумываясь согласился он.

Настроение у Джодо было отличное, Тея, такая близкая и доступная, туманила мысли, за дверью был медведь, недалеко – его люди. Он ничего не опасался, лишь наслаждался моментом.

«Так просто!» – удивилась Тея и толкнула его на кровать.

– Ляг повыше и подними руки, – скомандовала она, и тот подчинился.

У него были широкие мужские ладони, она вложила в них свои, затем взяла правую руку, рассмотрела. Такой большой холм Марса – настоящий воин, глубокая и чёткая линия жизни. И разрыв на ней. Очень чёткий разрыв... Да, именно это она и хотела увидеть! Тея прижала его ладошку к своей щеке, потёрлась о неё лицом, затем связала его руки и привязала к изголовью кровати. Медленно целуя его, отпускалась всё ниже, стянула штаны, пристроила свою рыжую голову к месту, которое только что было скрыто под ними.

* * *

Лотта издалека смотрела на медведя, прощупывая его мысленно. Зверь стал озираться вокруг, а когда она, осмелев, подошла ближе, встал и приблизился к ней. Путая его мысли своими, Лотта уводила медведя от лачуги. В какой-то момент он оглянулся и решительно повернул назад. Тогда девочка напряглась и вернула его к себе. Удерживая его внимание, разговаривала с ним, затем протянула руку, чтобы его погладить, и огромный зверь потянулся к ней. Лотта достала пузырёк с отравой, которую Тея выдавала за снотворное, посмотрела на медведя и убрала флакон назад, решив, что она и без сна удержит его, сколько будет нужно. Она села под дерево, позвала медведя, тот устроился рядом, ещё не совсем понимая, что происходит. Он был гораздо больше, чем их с Юкасом медведи, очень красивый, сильный, с густой блестящей шертстью. Лотта рассматривала его мощные когтистые лапы и с восхищением осознавала, насколько он совершенен.

* * *

Пока Джодо наслаждался тем, что происходит, Тея выбирала подходящий момент, чтобы это прекратить. Она встала с кровати, мужчина открыл глаза, выныривая из бездны удовольствия:

– Куда ты? – он хотел остановить её, но вспомнил о связанных руках.

– Сниму платье. Ты же не потрудился это сделать, – улыбнулась она.

– Задери подол и вернись ко мне сейчас же! – нетерпеливо позвал он.

Она выдернула из-под стола нож, закреплённый под столешницей не прочно прибитыми кожаными ремешками, и быстро прыгнула обратно, сев верхом на Джодо. Она приставила нож остриём к центру его груди. Тот совсем не испугался, разве что, расстроился, легко высвободил руки, но поднял их вверх, показывая, что не собирается ей препятствовать. Джодо переставил нож чуть в сторону, развернул лезвие, и нажал на него, протыкая свою кожу.

– Сюда, птичка, дави всем весом или бей с размаха, так ты справишься.

Тея с ненавистью смотрела ему в глаза, но ничего не делала.

– Ты можешь меня убить, если так сильно хочется, но медведь тебя отсюда не выпустит, – с какой-то грустью сказал он.

– Твоей косолапый мёртв! – подмигнула Тея.

– Нет! – встрепенулся мужчина, сел в постели, удерживая на себе Тею, чтобы она не упала, и свистнул.

Медведь не ответил. Когда Джодо поднимался, кончик ножа скользнул по его телу, оставляя тонкий кровавый след почти до пупка. Порез был совсем не глубокий, но Тея испугалась и быстро подняла руку с ножом, не желая больше его ранить.

Джодо даже не пытался скрыть своих чувств, он сразу поверил Тее про смерть медведя. Он прижал руку ко рту, прикусил указательный палец, чтобы не закричать, затем легко отобрал у Теи нож, положил его рядом с кроватью и спросил безразлично:

– За что?

– Ты ещё спрашиваешь? – взвилась Тея. – За то, что лишил жизни моих дочерей, мужа, разрушил мою жизнь! За то, что вы все, всё твоё стадо, не задумываясь, убираете неугодных! А те, кто не желает жить по вашим правилам, но всё ещё живы, вынуждены едва сводить концы с концами.

– Это был их выбор. Те, кто с нами, живут замечательно.

– За счёт других! – выкрикнула она, потом набрала в грудь воздуха и зашипела ему в лицо:

– А ещё за то, милый, что мне пришлось избавляться от твоего выродка! Я убила его, выпив настой, а потом выковыривала из себя, пыталась достать, но не хотел покидать моё тело! Я почти добралась, но он был таким скользским, я никак не могла залезть дальше внутрь, чтобы подцепить его и вытащить, хоть чувствовала, что он уже на выходе, – Тея разразилась рыданиями.

– О чём ты говоришь? – ставший безучастным ко всему Джодо, вдруг проявил интерес к её словам.

– О твоём сыне! Я просила Ванду, которая помогла мне избавиться от плода, прислать тебе то, что он него осталось, но она решила, что это будет слишком большое испытание для твоей тонкой натуры!

– Слушай, красавица! – Джодо резко перевернулся, подмяв её под себя, не натягивая штаны, сел сверху, сжимая её тело коленями, прижимая её руки к подушке, крепко обхватив пальцами тонкие запястья. – У меня были женщины. Возможно, не так много, как было у тебя мужчин, но, поверь, их было достаточно. И ни одна из них не родила от меня.

– Наверное, потому, что они принимали снадобье, препятвующее зачатию. Я так и делаю все эти годы. Кто бы захотел родить тебе дитя, чудовище?

– Каждая вторая, с кем я был, мечтала об этом. И я с радостью признал бы ребёнка, а может быть, даже женился на его матери, кем бы она не была, – Джодо отпустил руки Теи, расслабил колени, добавил:

– Я не утверждаю, что не способен зачать ребёнка, но до сих пор этого ни разу не случилось. А я, как ты сама понимаешь, уже давно не юн.

– Что ты хочешь сказать? – притихла под ним Тея.

– Когда мы увиделись впервые, твой муж был жив, наверняка он уделял тебе внимание в вашей просторной спальне, – Джодо откинулся на подушку, лёг рядом с ней, смотрел в потолок. – Но если это всё же был мой сын, спасибо твоей Ванде за то, что она пожалела меня.

Тея повернула к нему голову и, потянув за бороду, развернула его к себе лицом. Глаза обоих были полны слёз.

– Ты зря всё это затеяла, птичка. Был бы я один, со временем простил бы тебе смерть своего медведя. Объяснить его исчезновение было бы сложнее, но что-нибудь придумал бы. Но сейчас рядом люди Марана, и с ними мы не договоримся.

* * *

Спокойно лежащий рядом с Лоттой медведь, услышав еле слышный свист хозяина, которым тот обычно подзывал его, рванул было с места, но был остановлен силой мысли девочки. Она удерживала его изо всех сил, у неё даже пошла из носа кровь, она встала, сжала кулаки и приказывала: «Оставайся на месте!»

Животное загнанно смотрело на неё, не в силах отправиться к своему человеку, и у Лотты защемило сердце от жалости, она выдохнула и, наконец, решилась: «Беги!»

Медведь рванул к хижине, оставляя следы на траве, позвал Джодо, навалился на дверь. Мужчина, на ходу натягивая штаны, вскочил с кровати, распахнул дверь и, увидев своего зверя, облегчённо выдохнул и прижался лбом к его мохнатому лбу, обнял медведя за голову. Оглянулся на Тею, она сидела на краю кровати и плакала. Причину её слёз разобрать было сложно, возможно, их было несколько. Не закрывая дверь, чтобы видеть своего мишку, Джодо вернулся к ней, всё ещё по пояс раздетый.

– Могло бы произойти непоправимое, – Джодо обнял её за плечи, готовый к тому, что Тея оттолкнёт его, но она уткнулась ему в шею и спросила:

– Какая я птичка?

Он задумался, но быстро ответил:

– Зяблик!

– Самки зяблика довольно неказистые барышни, – всхлипнула она.

– Но красота самцов нужна только для того, чтобы привлечь их внимание.

– Ты до сих пор хочешь смотреть на лебедей со мной? – она всё ещё говорила куда-то ему в шею, согревая её слезами и щекоча своим дыханием.

– Всё ещё хочу, они плавают совсем близко к берегу.

– Тогда завяжи мне платье.

– Ты же сама можешь. Вон, какая самостоятельная! – кивнул он на нож. – А ведь мои бойцы осматривали это место, красавчики! И ещё, Тея! Я научу тебя связывать руки. Иначе никакой остроты ощущений!

– Сейчас я не настроена, – всё же улыбнулсь она, всё больше потешаясь над собой.

– Тогда в следующий раз.

– Следующего раза не будет, Джодо! – твёрдо сказала она.

Глава 29

– Ты неглупая женщина, Тея, но почему в том, что с тобой случилось, ты винишь меня? – Джодо взял её за руки. – Твоих родных убили бы и без моего участия, я в это и не вмешивался. И ты тоже была бы давно мертва. Я помню, что ты просила о смерти, однако, за прошедшее время у тебя, вне всякого сомнения, были моменты, когда ты не сожалела о том, что дышишь. Возможно, ты даже не думала об этом, а просто радовалась приятным событиям. Я лишь шестерёнка в большом механизме. Всегда есть кто-то сильнее, и в тот раз я оказался в их числе. А войны – это естественный ход событий, они всегда были, есть и будут.

– И всё-таки там был ты, Джодо! В моём доме. Не какая-то другая шестерёнка, а ты. Почему бы тебе не отказаться от своей службы и не поменять сторону?

– Я не хочу отказываться от службы и тем более – менять сторону. Мы устанавливаем новый порядок, строим империю, если угодно, - без пафоса, но уверенно сказал Джодо.– Когда-нибудь все поймут, что это правильно. Города под нашим управлением развиваются и процветают.

– Мой родной город и без вас процветал! Вы же не ставите своих людей управлять деревушками!

– Тея, птичка моя, люди, влачащие существование в условиях нищеты и ветхости – тупоголовые лентяи. Облагая их данью, мы подталкиваем их к изменениям, пинаем под зад, если хочешь! Но мало кто из них начинает шевелиться. Даже понимая, что они обречены, они остаются в своих шалашах и не пытаются менять свою реальность, они даже бежать не пытаются! Новому миру не нужны отбросы.

– Это же живые люди! Где милосердие?

– Когда устанавливаешь порядок, нельзя его нарушать. Милосердие в таком случае воспримут за слабость.

– Бессмысленно тебе что-то доказывать, - вздохнула Тея.

– Ты хочешь поставить мне условие?

– Я не ставлю условий, у меня нет рычагов давления, чтобы они выполнялись. Не то, что у тебя!

– Желание жать на рычаги я давно оставил и смирился с тем, что в нашей паре ты определяешь правила, я с ними соглашаюсь.

– У нас нет никакой пары! – воскликнула Тея.

– Нет так нет, - не стал спорить Джодо, замет спросил серьёзно:

– Где был мой медведь? По своей воле он ни на шаг не отошёл бы от двери. Кто его увёл и как? Кто должен был его убить? Почему он жив?

– Я не скажу тебе ничего! Не спрашивай! У тебя есть выпить?

– Нет.

– Но ты выпьешь со мной?

– Это вряд ли, – задумчиво сказал Джодо, размышляя над тем, как же всё-таки она провернула трюк с его преданным зверем.

– А я хочу выпить, – заявила Тея. – Схожу за вином. Дождись меня.

– Пойдём вместе. Можем поехать на медведе.

– Не хочу, чтобы нас видели в городе, – поморщилась она. – Тем более, это наша последняя встреча.

– Почему последняя? Я не сержусь, – он посмотрел на неё с иронией, она и сама улыбнулась, но потом ответила без всякого кокетства:

– Весь мой интерес к тебе заключался в мести. Мститель из меня оказался хреновый. К тому же я поняла, что твоя кончина не принесёт мне успокоения. А вот угрызения совести, пожалуй, обеспечит. Не каждый может так легко убивать, как ты, например, и я не хочу уподобляться таким людям. И, как бы я от этого не отбрыкивалась, ты прав, я обязана тебе жизнью.

– Возвращайся скорее со своим вином, – Джодо затянул на ней шнурок платья, успокоил медведя, дав ей выйти.

На полпути её встретила Лотта и тут же залепетала:

– Прости, Тея, мишка не хотел пить снотворное, и оно пролилось на землю, – она сама не знала, зачем соврала, ведь плотно закрытый пузырёк лежал у неё в кармане. – И ещё он очень просился к хозяину, я не выдержала!

– Всё хорошо, милая! Иначе случилась бы катастрофа. Что с твоим лицом? Кровь?

– Ерунда! Она быстро остановилась.

– Тебе нужно умыться.

– Я подвела тебя? – тихо спросила Лотта.

– Наоборот, ты всех спасла, – уверила её Тея.

* * *

Слоан наблюдал, как Мойра перебирает запасы угля, откидывая мешки, содержимое которых не отвечало её высоким стандартам.

– Как ты научилась делать порох? – спросил он, подходя ближе и помогая ей.

– Мне рассказали об этом, а научилась уже я сама.

– Кто тебе рассказал? – Слоан был готов разговаривать с ней вечно и на любые темы.

– Тебе, правда, интересно? Или ты из вежливости спрашиваешь?

– Неважно, почему я спрашиваю, вежливые люди отвечают на вопрос, – сказал Слоан.

– Не такая уж я и вежливая, но тебе отвечу, всё равно мы тут надолго. Однажды в нашем городе оказался один господин, – начала Мойра, – он приехал на телеге, запряженной мулом, и возил по улицам клетку с монстром. Это существо было чёрного цвета, на коротких ножках, покрытое складками кожи, даже ноги были в складках. Огромный лоб, состоящий как будто из жира, нависал над мелкими глазками, а уши, как лопухи, свисали по бокам. Сверху на этом чудище топорщилась длинная щетина, а из пасти торчали вверх и вниз внушительные жёлтые клыки.

– Кто же это был? – задумался Слоан, который никак не мог вспомнить название экзотического животного, про которого как-то прочёл в одной очень потрёпанной книге.

– Это был хряк, – выразительно подняла брови Мойра. – Заморской породы. У нас таких и не видывали! Появился он у хозяина благодаря сыну, который служил матросом на судне. В одном из далёких портовых городков, куда его занесло, гуляя по рынку, он увидел диковинных поросят – чёрных с большими ушами. Задумав удивить родителей, он купил парочку у узкоглазого торговца и привёз домой. У нас с хозяином хряка было много времени для общения, а дяденька он очень разговорчивый, он поведал мне и о сыне и своих выросших свинках.

– Я помню этого свинтуса, – поддакнул Юкас. – Громадина! Все местные ребятишки сбежались на него поглазеть. Только как поросёнок связан с порохом?

– Очень даже связан! – Мойра рассказывала и продолжала сортировать уголь. – Мужик же не просто так ходил по улицам с хряком в клетке.

– Я думал, хвастается, – сказал Юкас. – Я бы накрыл клетку покрывалом и открывал бы его только за деньги! Бьюсь об заклад, желающих поглазеть было бы много!

– Он на нём зарабатывал, но немного иначе: предлагал кавалера для местных невест, – пояснила Мойра.

– Что? – не понял Слоан.

– О, Господи! – вздохнула Мойра. – Свиноматок предлагал оплодотворить!

Слоан, Юкас и Тарлок посмотрели на девочку.

– Что? У свиней дети получаются точно так же, как у людей, – развела она руками, – нужен мальчик и девочка. У нас свой хряк есть, и пара наших свиней как раз пришли в охоту. Папенька нашего хряка к ним пустить не успел, нужно было подождать, чтобы разгулялись. Про этого, чёрного, прознал и ангажировал экзотического жениха в гости, любопытно было, какие получатся поросята. Пока задуманное папенькой свершилось, прошло больше суток – период знакомства затянулся, да и невесты были не совсем готовы.

– Они, наверное, просто испугались навязанного им хахаля, – хохотнул Юкас, – долго привыкали.

– Я дважды упомянула об особенностях спаривания свиней – нужно дождаться особого периода, – с видом знатока сказала Мойра. – Впрочем, не важно. Важно то, что пока мы ждали свинского соития, хозяин хряка показал мне один фокус.

Мойра закончила с углём, оглянулась на соратников, лицо её было серым от угольной пыли, но выражало удовлетворение от количества угля, качество которого она сочла приемлемым. Она продолжила рассказ:

– Тогда весна ещё толком не началась, только высохли дороги, чтобы по ним можно было проехать на телеге, и наступил, пожалуй, первый тёплый вечер. Мне нравилось слушать рассказы гостя, а ему всё равно было нечем заняться, пока его друг не закончит оплаченную моим отцом работу. Мы сидели на улице и болтали. Он докурил трубку, достал из кармана маленький бумажный свёрток в виде шарика, бросил его на землю и высыпал на него из трубки ещё тлеющий табак, отодвинул меня на шаг назад и отошёл сам. Раздался треск, вверх взметнулись яркие красные искры. Я была впечатлена! Оказалось, что эту «забаву» тоже привёз сынок – путешественник. Я расспрашивала дядьку, что это такое и из чего сделано, он рассказал всё, что знал, а знал он лишь самую малость, которой, вполне хватило, чтобы понять принцип. Видя мой интерес, он даже оставил мне немного пороха, завернутого в тонкую вощеную бумагу. И это был идеальный состав, к которому нужно стремиться, но как его добиться? Только изысканиями и экспериментами. Я никак не могу получить такое же яркое воспламенение. Всё зависит от пропорций и качества составляющих…

– Ты уже говорила, Мойра! Раз двадцать! – закатил глаза Юкас.

– Пусть говорит! – перебил его Слоан. – Продолжай, мы найдём всё, что тебе нужно!

– Ещё одно важное замечание, – как будто вспомнила что-то Мойра, – бочки должны быть герметичны, а в идеале, когда мы их перетащим под медведей, нужно будет максимально перекрыть доступ туда кислорода, тогда взрыв будет гораздо сильнее.

– Это ты тоже экспериментальным путём установила? – уточнил Юкас.

– Случайное открытие, - девочка задрала штанину и показала свежий ожог на ноге.

– Угу, и я сделал такое же открытие, и тоже нечаянно, – Тарлок вновь показал свою беспалую руку.

– Это всё замечательно, но мне не даёт покоя один вопрос, не сомневаюсь, что он мучает большинство из здесь присутствующих,- Юкас уселся на одну из бочек.

Все с интересом посмотрели на него, ожидая важного вопроса.

– Какого цвета родились поросята? – с любопытством спросил он.

– Они ещё не родились, – постучала себе по лбу Мойра, всем видом показывая, что это очевидно. – События, о которых я говорю, случились чуть больше, чем пару месяцев назад.

– За это время ты столько всего узнала? – восхитился Слоан.

– Увлекающаяся натура, – развела она руками. – Где мы устроимся? Этот хлев решительно не подходит!

– Нам домой не пора? – без особой надежды спросил Юкас.

– Наладим процесс и поедем, - пообещала она и пояснила Слоану:

– Я буду работать дома.

* * *

Ванда стояла возле столика, за которым сидели хорошо одетые незнакомые молодые мужчины. Она кокетливо с ними разговаривала, ведя плечом, касаясь пальцами мочки уха, улыбалась им. При этом поглядывала на старого вождя, который играл в шахматы с Кейлом. Он делал вид, что не смотрит на трактирщицу, но сам от души хихикал себе в усы, прикрываясь рукой, отдавая должное тому, что и в этом возрасте Ванда оставалась шикарной женщиной, на которую невозможно не обратить внимание. А хихикал он потому, что знал, что, как бы не накручивала любимая на палец свои седые локоны и как бы не стреляла глазами в заезжих молодцев, вызывая его ревность, всё равно она принадлежит ему, целиком и полностью. С того самого момента, как умер её супруг, с которым ему приходилось так долго её делить.

Оба мужчины знали друг о друге, но соблюдали нейтралитет. Муж Ванды всегда был любезен и дружелюбен с главой, и, насколько тот знал, за всю жизнь ни разу не упрекнул свою супругу в чём бы то ни было.

В помещении появилась Тея, за ней вошла Лотта. Тея помогла девочке умыться, и та присоединилась к компании наблюдавших за игрой людей, встав позади Кейла. Она положила руку ему на плечо, мальчик отвлёкся от доски, обернулся, обрадовался и накрыл её руку своей. В шахматах Лотта ничего не понимала, но ещё больше зауважала Кейла: такие сложные правила, а он их все запомнил, и так ловко переставляет фигуры!

Тея, поймав взгляд Ванды, глазами спросила у той разрешения взять выбранную бутылку. Хозяйка удивленно вскинула брови, но кивнула.

Джодо ждал её на улице, сидел на траве, спиной опёршись на своего медведя. Он всё ещё не надел рубаху, она валялась рядом, там же лежали его пояс с оружием и кираса. Порез на коже уже покрылся бурой коркой, он не обращал на это никакого внимания. В какой-то момент Джодо даже задремал, но медведь предупредил его о приближении Теи, тогда он встал на ноги и надел через голову рубашку.

– Вино и сыр! – объявила Тея, поднимая за горлышко бутылку. – Ты угощаешь. Уже угостил.

Он улыбнулся, кивнул. Когда она ушла за выпивкой, он грешным делом решил, что больше она не вернётся. Но она вернулась, и довольно быстро.

– Только я не подумала о том, из чего мы будем пить.

– Я не буду пить, – сказал Джодо.

– Боишься, что я тебя отравлю?

– Я не люблю, когда затуманен разум. И в походах у нас действует правило сухого закона.

– Ты же не в походе, а на свидании, – возразила Тея. – Лёгкое головокружение и приятная тяжесть в конечностях очень расслабляет.

Тея хотела вынуть пробку, но она, хоть и торчала из бутылки, сидела очень плотно. Женщина ухватилась за неё зубами, потянула вверх, пробка скрипнула, но поддалась лишь чуть-чуть.

– Чёрт! – выругалась она.

Джодо забрал у неё бутылку, вынул пробку, сделал глоток, потом ещё один, передал вино Тее. Она тоже отпила, потянула Джодо за руку в сторону озера. Тропинка к озеру была узкая, но они непременно хотели идти рядом. Подол платья Теи цеплялся за кусты, росшие рядом с тропинкой. Она задрала юбку с одного бока, зацепив её край за пояс и, когда шагала, её правая нога обнажалась почти до самого бедра, выставляя напоказ бледную ровную кожу.

– Тебя поцарапают ветки, – Джодо вышел вперёд, предлагая её идти следом за ним, не касаясь кустов.

– Не поцарапаюсь! – она вновь встала рядом.

– Какая ты упрямая! – фыркнул он, намеренно вытесняя её с тропинки в кусты и улыбаясь при этом, она боролась с ним, толкая его бёдрами, и тоже улыбалась.

Медведь Джодо шёл за ними.

Парочка поравнялась с тем местом, где находились его люди. Джодо кинул одному из них свои доспехи, двое других подошли ближе. Тея чарующе улыбнулась, сделала реверанс и наклонила голову, приветствуя воинов. Учитывая то, что край платья был задран, а в руке была бутылка с вином, из которой она сделала внушительный глоток, выглядело это потешно. Мужчины не смогли сдержать веселья и недружно ответили ей на приветствие.

– Подай моё одеяло, – попросил Джодо одного из них и, взяв протянутое походное одеяло, увёл Тею, придерживая своей большой ладошкой её за талию, одновременно расправляя платье и прикрывая её ногу.

– Ты когда-нибудь видел его таким? – весело спросил один солдат другого.

– Видел. Я был с ним там.

– Где? – не понял его сослуживец.

– Там, где они встретились впервые. Я убил её мужа, и никогда бы об этом не вспомнил, если бы не вот это, - он с видимым осуждением указал рукой вслед удаляющимся.

– Посодействовал, стало быть, воссоединению?

– Содействия им не требовалось, они быстро контакт наладили.

Мужчина усмехнулся, вспоминая, как глупо тогда выглядел командир, и как красива была без одежды Тея. Впрочем, сейчас Джодо выглядел примерно так же глупо, как и тогда, да и Тея ничуть не изменилась, если говорить об её привлекательности - красивая даже в одежде.

– Мы с вами настоящий отряд херувимчиков, парни! – хохотнул самый молодой из троих. – Оберегаем влюбленных!

– Угу. Не самое худшее задание, - отозвались товарищи.

Глава 30

Расположившись на расстеленном одеяле возле живописного озера, Тея и Джодо наблюдали за лебедями. Передавая друг другу бутылку, они пили из горлышка вино и ели сыр. Птицы подплывали совсем близко, и можно было разглядеть их очерченные черным клювы. Вечерняя прохлада вытеснила тепло майского дня, с озера подул ветерок, заставляя Тею ёжиться от его свежести. Джодо подозвал медведя ближе, чтобы она согрелась, прижавшись к животному. Она не стала спорить, потому что совсем озябла, а плащ свой оставила в хижине.

– Проводить тебя домой? – спросил Джодо с сожалением в голосе.

– Домой не хочется, – помотала она головой, прижалась к медведю и притянула поближе Джодо, хоть он и был одет в одну рубаху, но всё же был тёплый. – Пойдём к твоим бойцам, наверняка, они развели костёр и греются возле него, скоро совсем стемнеет, лебеди уже спят.

Птицы спрятали носы под крылья, уснув на глади озера.

- Пойдём, наденешь мою куртку и согреешься.

Джодо поднялся на ноги, покачиваясь, помотал головой, как будто желая прийти в себя, затем присел у кромки озера и сполоснул лицо прохладной водой.

- Зачем ты меня так напоила? Пока сидели, я и не чувствовал, что на ногах не стою, - посмотрел он на Тею.

- Я тебя не поила, ты пил сам, да мы не так уж много выпили! А я до этого ещё приложилась, для храбрости, - улыбнулась она, - но средство оказалось ненадёжным, не сработало.

Джодо засмеялся.

- Можешь опереться на меня, так и быть, подставлю тебе своё сильное плечо, - сказала она, сама собираясь с силами, чтобы подняться на ноги.

- Я могу идти сам! – ответил он, помог Тее встать, накинул на неё одеяло и поспешил к своим людям.

Прятаться не было никакой нужды, поэтому ожидающие развели огонь и, пришли они к жарко горящему костру. Устроившись возле него, в накинутой на плечи куртке Джодо, Тея завела с мужчинами разговор и болтала без остановки. Она рассказывала им какие-то смешные случаи, произошедшие в таверне за последнее время, и о Ванде, и о том, какие чудесные розы цвели у них в прошлом году, и в этом году, наверняка, будут цвести ещё обильнее. Доверительно, в красках, поведала, в какого козла она была влюблена и сообщила, что, может, быть, она даже всё ещё в него влюблена (она пока не уверена), но он точно ей не подходит! При этом она сидела рядом с Джодо, и тот с умилением слушал её щебетание, и даже история про её влюбленность в какого-то там козла совсем его не смущала.

- Ванда – это моя подруга, - Тея каждый раз напоминала мужчинам, кто такая Ванда, когда упоминала о ней в разговоре, - сказала мне, что нужно выбирать таких мужчин, чтобы на них можно было во всём положиться. А ещё чтобы ими можно было управлять, но так, чтобы они об этом даже не догадывались! Я думаю, встретить такого – чистой воды удача. Хотя у Ванды, у моей подруги, их было целых два и одновременно! – Тея высвободила руку и подняла вверх указательный палец, что, видимо, означало: «Будьте бдительны, мужики!»

Потом она оценивающе взглянула на Джодо немного расфокусированным пьяным взглядом, он смотрел на неё, не отводя глаз.

- Наверное, она имела в виду похожих на него. Как ты думаешь? – указывая на Джодо, она обратилась к одному из воинов, к тому, кто убил её мужа.

Его лицо она, конечно, не помнила и даже не подозревала, что перед ней именно тот человек. Бойцы переглядывались, снисходительно посмеиваясь над захмелевшей женщиной, но с готовностью поддерживали разговор, если она давала им вставить хоть слово. Они, сами того не понимая, находились под её чарами – красивая, веселая, живая, немного наивная, она вызывала в них приятные эмоции, и они очень даже понимали своего командира.

- Какая же ты болтушка! Угомонись хоть на минуту, – поцеловал её в висок Джодо, прижал к себе, накрыл поверх куртки одеялом и ласково похлопал по спине, убаюкивая. – У тебя язык не устал?

Она притянула его к себе и со страстью поцеловала в губы.

- Ну что, устал? – спросила, когда отпустила.

- Нет, - честно ответил Джодо, пытаясь отдышаться.

* * *

- Четыре медведя, четыре воина, ближе подходить опасно, - шептала Айна Галвину, разворачиваясь. – Нам с ними не справиться.

- Я слышу голос Теи, она с ними шутит и хохочет, - сказал Галвин.

- Значит, там командующий армией, он к ней неровно дышит. Потому и припёрлись. Предательница! – фыркнула Айна. – Нашла перед кем ноги раздвигать!

- Не думаю, что она предательница. Она слишком умна, хоть и хочет казаться дурочкой. С дуры какой спрос? Была бы она перебежчицей, она давно могла бы уехать с ним и как сыр в масле каталась бы. Она им пользуется.

- Это не тот человек, которым можно просто пользоваться. Она докладывает ему обо всех наших делах!

- Какие у нас дела, Айна? – хохотнул Галвин. – Банда сопротивления, состоящая из двух недоумков? Кому они интересны? Да мы и не имеем к ним отношения. Если бы она хоть что-то ему рассказывала, нас бы с тобой уже не было в живых!

- Хочешь сказать, что она ему просто нравится? Не верю я в такую любовь! – пренебрежительно сказала девушка.

- Не веришь? – улыбнулся ей муж. – Стало быть, нет такой любви? А как же мы с тобой?

- Не сравнивай! – вспылила Айна. - Мы с тобой по одну сторону баррикад!

- Какая разница, любимая? Думаешь, я бы не смог полюбить тебя, будь ты на стороне противника?

- Я бы тебя не смогла! – твёрдо сказала она. – Всё же Тея опасна для нас.

- Она наша союзница, - возразил Галвин, - она их ненавидит не меньше нашего.

Айна вздохнула, они уже подходили к дому и, как бы ей не хотелось геройствовать, сегодня они к этому были не готовы.

* * *

Тея уснула, и возле костра наступила тишина. Джодо бережно обнимал её, прижимая к себе, закутанную в одеяло, думая, стоит ли её будить, чтобы отправить домой. Ему очень не хотелось этого делать, и он принял решение провести ночь в хижине. Он не должен был так поступать, и знал об этом. Он обещал Марану не задерживаться. Обоим мужчинам – и Марану и Джодо вскоре предстояло отправиться в серьёзный поход во главе армии, и отлучка военачальника за несколько дней до выхода была совсем некстати. Джодо всё понимал, но прекрасная Тея, сама того не зная, не никак не хотела его отпускать.

Джодо хотел подняться на ноги и взять на руки Тею, но понял, что вряд ли у него это получится – выпитое вино с непривычки сильно подействовало на его координацию. Один из воинов сам поднял спящую женщину и понёс в хижину, Джодо шёл следом, за ними шагали их медведи. Уложив Тею в постель, сопровождающий ушёл. Джодо снял с неё ботинки, скинул свои сапоги, стянул рубашку и улёгся рядом. Повернулся на бок, обнял её и уснул.

Открыв глаза утром, увидел её спящую и почему-то несказанно обрадовался. Не приснилось! Её рука лежала на его груди, и он накрыл её ладошку с тонкими длинными пальчиками своей. Тея проснулась, потянулась, промурлыкала:

- Доброе утро!

- Очень доброе! Как жаль, что это наша последняя встреча.

Он произнёс это с иронией, весело глядя на неё, ожидая, что она возразит ему. Она немного стушевалась, но затем беззаботно ответила:

- А мне совсем не жаль!

- Ах, так?

- Угу, - подтвердила Тея.

- Тогда поваляемся ещё немного и будем прощаться?

- Я пойду, а то решат, что меня украли, и большая часть мужского населения города отправится в погоню с вилами и мотыгами, - заявила она шутливо и стала перелезать через него к выходу.

Он остановил её, взял пальцами за подбородок, притянул ближе, сказал, потеревшись кончиком носа о её кончик носа:

- Не хотелось бы вступать в схватку с разъярёнными поклонниками твоих талантов и получить мотыгой по хребту, я и вчера-то чудом остался жив!

- Вот именно - чудом! – подтвердила Тея, даже не пытаясь прятать улыбку.

- Совсем не жаль расставаться? – удержал её за руку.

- Нисколечки! - она чмокнула его в нос и вылезла из кровати.

- Мне хорошо с тобой, даже когда ты трещишь без умолку!

Она оглянулась, пожала плечами, мол, это ничего не меняет, собралась уходить. Джодо лежал, закинув за голову руку, одеяло сбилось, и виден был длинный порез на его теле. Тея погрустнела, накинула плащ и, коротко улыбнувшись ему, вышла за дверь. Медведь уже привык к ней и спокойно выпустил. Джодо тоже встал, оделся, стал сворачивать одеяло, хлопнул себя по лбу и достал из кармана куртки свёрток, перевязанный красной ленточкой.

«Догнать?» - подумал он. Выглянул за дверь, вышел, огляделся, но её уже не было видно.

«В следующий раз!»

В том, что он будет, Джодо не сомневался.

* * *

С сожалением провожая Мойру, Слоан получал от девочки последние наставления. Они обо всём договорились, составили план действий и прощались, объединённые общей идеей и азартом к её воплощению. Даже скептически настроенный Юкас перестал подтрунивать над неудачливым предводителем восстания. У Юкаса даже появилась вера в возможный успех операции.

Приближаясь к своему городу, Мойра с Юкасом настигли обоз, груженный зерном и мукой. Они радостно переглянулись и, поравнявшись телегами, слезли с медведей, пошли рядом, оживлённо переговариваясь с уставшими, но довольными соседями.

- Мы почти не останавливались, спешили домой! – рассказывал старший сын Ванды, с которым Юкас шёл рядом. – Скупили всё, что было, больше нам не продали, будем расходовать экономно. Дай Бог, год будет урожайным, и тогда уж мы забьём все амбары и больше подобного не допустим!

- Не над всем мы можем властвовать, - назидательно сказал Юкас.

- Вырастить отличный урожай вполне в нашей власти!

- А вложить в чужую голову разум – нет, - развёл руками Юкас. – И его отсутствие может свести на нет все наши, точнее, ваши, труды.

- Это ты про кого? – нахмурился собеседник и тут же сам ответил:

- Про Айну? Ты чертовски прав, приятель! Я знаю, что нож так и не был найден, - он понизил голос, - мы с братом были на том месте, облазали каждый куст.

- Не удивительно! До вас там побывал я, - хмыкнул мужчина и сразу добавил:

- И тоже ничего не нашёл!

* * *

В кухне у Ванды шёл чётко организованный слаженный процесс. Тея, невестки хозяйки и одна из её внучек, находясь в отличном настроении, готовили яства. На улице несколько женщин, высунувшись из окон своих домов, развешивали гирлянды из цветных флажков, растягивая их над небольшой площадью перед таверной. Старый вождь отдавал распоряжения сыну, старшему внуку и ещё нескольким мужчинами – они сооружали длинные столы и лавки перед таверной. Лотта, Кейл, вторая внучка Ванды расстилали на них скатерти и расставляли посуду. Ванда, казалось, была везде одновременно и успевала давать указания.

- Мальчики! – крикнула она своему младшему сыну и Зангу. – В подвале бочки с отличным кальвадосом, поднимите две.

- Подожди, пока они закончат со столами, - откликнулся старик, - потом займутся выпивкой.

Ванда открыла было рот, чтобы поспорить, но махнула рукой и скрылась в таверне. Пусть покомандует на старости лет.

- Нужно подготовить больше свечей и фонарей, милая, - сказала она Тее, - в кладовой этого добра навалом.

Тея закончила с чисткой овощей, прибрала за собой посуду и отправилась в кладовую. В небольшом помещении было темно, света через открытую дверь проникало очень мало, но Тея уверенно вошла внутрь, ища рукой свечу. Вдруг кто-то заскочил за ней следом и плотно закрыл за собой дверь. Тут же чьи-то руки крепко схватили её за талию. Женщина взвизгнула, пошарила в темноте руками и огрела нападающего первым, что попалось ей под руку. Совершенно случайно это оказался тяжелый кованный подсвечник. Почувствовав, что руки на её талии ослабли и услышав звук падения тела, она шумно выдохнула, взяла подсвечник поудобнее, приняла боевую стойку, готовая ударить противника ещё раз, если это потребуется, и ногой распахнула дверь.

* * *

Юкас лежал в комнате Теи на постели. Маски на нём не было, бровь мужчины была рассечена, а рядом с ним сидела Ванда и сшивала края раны конским волосом. Лошадей у них в округе не водилось, и подобный продукт был в дефиците, в чём она не преминула упрекнуть Юкаса.

- Милая, тебе нужно было его добить! Никто бы тебя не осудил, – ласково сказала она Тее.

- Я полагал, что нравлюсь тебе, Ванда! – обиженно сказал Юкас.

- Ещё пара шишек, шрамов и синяков на твоём лице – и я твоя навеки! – ответила она, выходя из комнаты.

- Видишь, до чего ты могла меня довести! – он обращался к Тее. – Скоро у тебя появится конкурентка!

- Конкурировать с Вандой? Отдаю тебя без боя! Разве можно так пугать?

- Я хотел сделать сюрприз, - еще обиженней сказал он и протянул к ней руки, призывая к нему приблизиться:

- Пожалей меня, крошка.

- Мне совсем тебя не жалко, ты сам виноват, - отвернулась она, но всё же наклонилась и поцеловала его в лоб, чуть выше нанесённого увечья.

- Ай! – вскрикнул он, обнял её и повалил на постель. - Поласковей, милая!

Вернувшихся с зерном земляков встречали радостными возгласами. Тут же, на площади перед воротами, согласно составленым ранее спискам, жителям раздавали зерно, муку и зазывали к таверне на праздник. Стоял прекрасный тёплый день, и вечер обещал быть таким же, тёплым и уютным. К таверне подходили нарядные горожане, они переговариварись и смеялись, усаживались за накрытые столы, многие приносили с собой угощение для общего застолья. Когда все собрались, Занг произнёс речь, в которой скромно, не заостряя внимания, отметил, какой вклад внесли Тея, Юкас и Лотта. Тея просила его не делать этого, но он не послушал и всё же упомянул, что в том числе благодаря ей стал возможен этот праздник.

Айна при этих словах пихнула локтём мужа и выразительно на него посмотрела. Тея приветливо улыбнулась всем, кто обратил на неё внимание после слов главы города, но внимание это ей не нравилось. Ей не хотелось, чтобы все знали, откуда у неё взялись деньги, а догадаться об этом было не сложно - Джодо ни от кого не прятался, чувств своих не стеснялся, а не заходил в город лишь потому, что она его просила не делать этого. К тому же, Тея дала ему слово, что всё, что они обсуждали в хижине, остаётся между ними, поэтому не желала, чтобы информация о том, что именно он спонсировал покупку хлеба, дошла до Марана с её подачи. Неважно, что многие тайны и тайнами-то не являются, ибо они очевидны. К тому же, ей не хотелось, чтобы её «творческий кризис» связывали со встречами с командиром ненавистных захватчиков.

«Сколько проблем от тебя, Джодо! Хорошо, что мы больше не увидимся! Чёрт!»

Постепенно стемнело, и на столах зажгли фонари. Музыканты - их городской ансамбль самоучек, наполняли площадь музыкой. Получалось не слишком умело и мелодично, но задорно, живо, и настроение артистов передавалось всем жителям. Многие изрядно выпили, но не было ни ссор, ни драк, коими обычно славятся такие мероприятия. Кто-то запел залихвацкую песенку, и её подхватили почти все присутствующие. Пели на разные голоса, но слаженно и дружно. Кейл пригласил танцевать Лотту, она отнекивалась, потому что никогда этого не делала, но под напором друга решила всё же попробовать, и они, смеясь, кружились, взявшись за руки, пытались повторять движения за взрослыми танцорами, и, в конце концов, включились в общий танец. Юкас, как обычно, быстро напился, и спал на столе, подложив под голову руки.

Глава 31

Ванда стояла на крыльце таверны и думала, что пора бы отправить невесток собирать со столов грязную посуду. Но барышни так лихо плясали со своими мужьями, что ей жаль было их отвлекать.

– Ванда, – Тея подошла к трактирщице сзади и обняла её, положив подбородок ей на плечо.

– Скоро закончим, милая, но нам придётся задержаться, чтобы навести тут порядок.

– Я не об этом. Веселье в разгаре, не разгоняй всех раньше времени!

– Скоро все разойдутся сами, всегда так бывает. Лишь пара человек, останется в дальнем углу, не в силах оторваться от задушевной беседы. Что ты хотела?

– Прости меня за вопрос, но куда ты дела... - Тея прикрыла рот рукой, уговаривая себя не плакать, - ...моего сына?

Ванда скосила глаза на Тею, взяла свой жакет, лежащий тут же, на перилах, ей принёс его заботливый старый вождь.

- Оденься теплее, - посоветовала она и Тее.

Та сбегала в комнату и накинула плащ с большим капюшоном. Ванда взяла переносной фонарь и повела Тею по узкими извилистым переулочкам. Вышли они в старый заросший сад, где доживали свои дни кривые яблони. Почти всё свободное пространство заполонили поросли молодой вишни и малины. Пробравшись через них, женщины вышли на свободное ухоженное место. Оно было вычищено от кустов, прошлогоднего мусора не было. Перед тремя небольшими холмиками, отмеченными крупными камнями, стояла маленькая скамеечка. Один холмик почти сравнялся с землёй, второй явно был выше, но тоже уже давно порос травой. Третий холм по сравнению с остальными был совсем свежий.

Ванда села на скамейку. Места для Теи там не осталось, и она опустилась на колени перед могилками.

– Твой мальчик в центре, - сказала Ванда.

– А эти? – Тея раскинула руки и положила их на холмики по бокам.

– Моя девочка и парнишка Айны и Галвина.

– Ты тоже теряла ребёнка?

- Что значит "тоже"? - взвилась вдруг Ванда. - Я мечтала о ней, берегла, любила! Поздний цветочек, нечаянное счастье! Да я тяжелее пивной кружки не поднимала, чтобы сохранить её! Но она родилась раньше срока и не сделала ни одного вдоха, как я ни старалась вернуть малышку к жизни! А ты сравниваешь меня с вами? Вы - две безголовые идиотки!

Тея никогда не видела подругу в таком состоянии. Всегда спокойная Ванда горячо оплакивала свою давно умершую девочку и двух нерождённых чужих мальчиков.

- Знаешь что? - Тея тоже плакала. - Возможно, этот ребёнок был моего мужа, а не Джодо.

- Что это меняет? - успокаиваясь, спросила Ванда.

- Как это? Всё меняет! - воскликнула Тея.

- Да ни хрена подобного! Нет никакой разницы, кто отец, если жизнь уже растёт в тебе! Если женщина допустила зачатие, значит, будь добра, выноси, роди и вырасти!

- Рожать нужно от надёжных мужчин, сама же говорила! Не совсем так говорила, но я проследила причинно - следственную связь.

- Трахаться нужно не абы с кем! Вот и вся причинно-следственная связь, - фыркнула Ванда.

Тея замолчала, Ванда тоже.

- Пошли, милая, - обняла её трактирщица через несколько минут. - Что сделано, то сделано!

* * *

Огромные медведи, быстро двигаясь вперёд наступали, легко раскидывая седоков на медведях меньших размеров, попадающихся им на пути. Нападающих было в разы меньше, чем защитников, однако их преимущество было очевидным. Очередная битва с непокорившимися должна была закончиться победой Марана. Он сам был в гуще событий, и, управляя медведем, наблюдал, как его животное убивало тех, кто попадал под его тяжёлую лапу.

Маран достал меч, но вскоре убрал его обратно в ножны, понимая, что сопротивление ослабевает, противники пытаются спастись бегством.

- Это наёмники, - Джодо приблизился к нему на своём медведе. - Пусть уходят.

- Догнать, - тихо сказал Маран. - Людей оставьте, их шавок убейте.

- Зачем убивать медведей? - попробовал возразить Джодо.

- Что бы ты чувствовал, если бы убили твоего? - скривил рот в ухмылке Маран.

- Пусть уходят, - повторил Джодо, - они всё поняли, они бегут, считай, что они сдались.

- Ты стал много спорить со мной. Я наблюдал за тобой, ты не ввязывался в бой, только смотрел, изредка давая короткие указание солдатам.

- В качестве твоего друга и советника считаю себя в праве высказать мнение, - начал Джодо.

- В качестве моего подчиненного ты обязан выполнять мои приказы! Я приказываю догнать дезертиров и убить их медведей!

Джодо сжал зубы, но всё же повторил:

- Нет надобности унижать их. Они и без того унижены. А в бой я не вступал, потому что этого не требовалось. Я обучил целую армию отличных бойцов, они справились. Но я заметил ошибки, которые допускали бойцы, и обязательно разберу их на построении.

Маран, не веря своим ушам, перевёл взгляд на друга.

- Твоя сука плохо на тебя влияет! Каждый раз после встреч с ней ты витаешь в облаках и забываешь, кто ты есть на самом деле! - сплюнул он. - Город наш. Все, кто хочет уйти, пусть уходят, это не принципиально. Командуй!

Джодо кивнул и оставил его. Маран ласково похлопал по голове своего медведя.

- Это был последний противник, который казался мне сильным, Ёрч, - сказал он ему. - Становится скучно. Нужно открывать новые горизонты.

* * *

Маран с Джодо выросли на одной улице, но подружились, когда отправились в первый настоящий поход. Тогда в их местности предполагалось, что об обучении мальчиков военному ремеслу должна позаботиться его семья, но этих мальчишек никто особо не обучал. Возможно, у них обих был к этому врождённый талант. Полученный в бою адреналин, воодушевляющие призывы к наступлению, мощь их медведей и страх противника им понравились.

Маран и Джодо стали встречаться, чтобы учиться битве друг на друге. Тренировки эти, сначала слабые и неуверенные, переросли в настоящие баталии. Вскоре к ним присоединились и другие дети, и друзья стали уже не просто тренироваться, но и наставлять соседских ребятишек и даже взрослых.

Джодо всегда был спокойным и рассудительным, но обладал удивительным хладнокровием, когда речь шла о покорение врага и завоевании принадлежащих ему земель. Его считали одним из самых жестоких людей, но он не был жесток, просто его не волновали чужие судьбы. Маран же любил демонстрировать своё превосходство, ему нравились крики ужаса, мольбы о пощаде. Джодо всего этого было не нужно. Марану нравилось уважение и поклонение, и Джодо легко признал главентство друга. Тем не менее, они всегда вместе планировали, строили города, развивали, убивали, завоёвывали... А сегодня Маран почувствовал, как теряет что-то очень важное, и это непременно нужно вернуть обратно.

Почти ночью, сидя перед костром наедине с другом, Маран, не выдержал напряжения и завёл с ним разговор:

- Мы всегда шли рука об руку, и благодаря этому мы имеем то, что у нас есть. Уважение, деньги, людей, силу! Мы можем больше! Вместе, дружище. Сегодня после твоего отказа убить медведей, я на секунду подумал, что лишился лучшего друга.

- Я всегда буду твоим другом, - уверил его Джодо. - И только потому, что больше никто не смеет тебе перечить, удерживаю тебя от ненужных действий. Мы доказали своё величие. Нужно ли нам ещё больше?

- Конечно, нужно! Вспомни, какой проделан путь! Одни наши медведи чего стоят! Сколько животных загублено ради того, чтобы род продолжали лишь те, кто отвечает самым высоким стандартам? Сколько потрачено сил на установление действующих правил? Вспомни нашу первую победу! И предсказание гадалки. Ты же был со мной и всё слышал!

- Она предрекла, что ты будешь великим правителем, Маран. Так оно и случилось. Или ты считаешь, что ещё недостаточно велик?

- Зря ты не дал ей каплю своей крови, дружище, она и про тебя бы что-нибудь рассказала, - Маран обнял Джодо за плечи.

- В то время у меня не было к ней вопросов, - ухмыляясь, ответил тот.

- А сейчас?

- Сейчас я бы без сомнений протянул ей свой палец.

- Но спросил бы не о битвах и славе, - догадался Маран.

- Я уже насытился и тем, и другим, - взглянул на друга Джодо.

Маран огляделся по сторонам, протянул руку в сторону, сорвав что-то, отдал Джодо ромашку.

- Ты даришь мне цветы? - поднял брови тот.

- Это вместо гадалки! - улыбнулся вождь. - Ты же об этом спросил бы, если она была бы в состоянии тебе ответить?

В свете костра были видны впалые щёки Марана, его борода на выступающем подбородке, морщины, убегающие ко рту от носа. Давно не пылкий, жаждущий признания юноша, но всё тот же гордец и максималист, а ещё сына ругает! В кого Ираю быть другим, если и матушка его такая же, как папаша - горячо поддерживает в муже идею, что тот - миссия, посланный создавать новый мир!

- Ну что? - спросил он, когда Джодо оторвал от цветка последний лепесток и крутил в руках стебель. - К чёрту пошлёт?

- Уже послала. Но цветок утверждает иное.

- Я бы не доверял словам рыжей шл... женщины.

* * *

Следующие несколько месяцев жизнь шла своим чередом, без взлётов и падений.

Тея к великому разочарованию постоянных клиентов, окончательно оставила своё занятие, полностью посвятив себя помощи Ванде в управлении таверной, и трактирщица переложила на её плечи многие свои заботы. Тея по-прежнему приходила к Юкасу и изредка оставалась на ночь, но никогда больше не заговаривала о своей к нему привязанности и не предлагала жить вместе. Ей многого в нём не хватало, но всё же ей казалось, что Юкас – лучше, чем ничего. Лучшего мужчины она и не достойна, да и взяться ему неоткуда.

Однажды она дошла до их с Джодо хижины и долго лежала на кровати. Там всё ещё была верёвка, привязанная к изголовью, а на столе лежал нож. И верёвку, и оружие она принесла специально, вскоре после того, как получила от него записку. Тогда же отметила, что ложе, которое они сломали, приобрело совсем другой вид. Наверное, над ним поработал тот красавец, что передавал ей деньги. Тогда её это очень позабавило, она даже рассмеялась над глупым Джодо, жить которому, по её разумению, оставалось совсем недолго. Сейчас ей было не до смеха, она тосковала по его вниманию и заботе. Иногда её охватывало чувство, что он вот-вот приедет, и она даже просилась на смотровую башню, а забираясь туда, смотрела на дорогу, но видела лишь двигавшиеся по ней груженые повозки, детей, соседей или бредущих через их город путников.

Лотта много времени проводила с Кейлом, училась грамоте с Теей. Несколько раз Юкас брал её с собой «прогуляться» до соседних городов. Девочка ехала на старом медведе Юма и была по-настоящему счастлива. Юкас учил её обчищать карманы на рынках и хвалил, когда у неё это получалось. А получалось у неё замечательно! Сначала ей это занятие совсем не нравилось, но, видя, как легко к этому относится Юкас, а так же его восторги и похвалу, она и сама стала испытывать азарт и перестала думать о том, что совершает что-то плохое.

Если ночь заставала их в дороге, они разжигали костёр, и, уютно устроившись возле него, обсуждали прошедший день. От нечего делать, Юкас рассказывал ей истории, зачастую откровенно привирая, но Лотта слушала его, открыв рот, а когда он замолкал, просила рассказать что-нибудь ещё. Находясь с ней, он снимал свою маску, девочка ничуть не пугалась его вида.

В один жаркий летний день они даже купались вместе в лесном озере. Юкас, был бы он один, не задумываясь, полез бы в воду голышом, но присутствие ребёнка заставило его плескаться в исподнем. Лотта боялась открытых водоёмов, берег резко уходил вниз, озеро было глубоким, но Юкас убедил её, что если она залезет на Джуту, то будет в полной безопасности, потому что медведица отлично плавает. А потом, когда Джута вошла в озеро с девочкой на спине, протянул к ребёнку руки и предложил научить её плавать. Сам он плавал отлично, и тело у него было стройное и красивое. Лотта доверилась, но пару раз захлебнувшись, испуганно вцепилась в Джуту, не желая больше пробовать. Он вовсе не хотел её утопить или испугать, просто она была не слишком сообразительной ученицей – об этом он ей и сообщил.

Потом она сидела на берегу, смотря, как Юкас резвится с медведями, а когда медведица вышла и отряхнулась, окатив её брызгами воды, Лотта смеялась, и думала, что это, пожалуй, ещё один из самых прекрасных моментов её жизни, который она до этого дня никогда не испытывала.

Айна, Галвин и ещё несколько человек из города не оставляли надежд повторить свой успех и напасть на зазевавшийся отряд седых. Для этого, бывало, они уходили достаточно далеко от города и отсутствовали по нескольку дней. Удача им не улыбалась, потому что отрядов меньше, чем из четверых всадников они не встречали, а пару раз и вовсе чуть не попались.

В городе Айну уже больше никто не называл малышкой, и как бы не увещевала её Ванда и старый вождь оставить свои дурацкие затеи, девушка никого не слушала. Она надеялась завести ребёнка, не зная о том, что ей не суждено испытать этого счастья. Раз за разом получая «уведомление» о том, что зачатия не произошло, озлоблялась всё больше. Муж шёл у неё на поводу, даже не пытаясь прислушиваться к доводам деда и трактирщицы.

Маран жаждал новых побед, изучал карты, и в нём росла уверенность, что нужно готовиться к совсем другим масштабам битв, но пока он не чувствовал в себе силы двигаться дальше. Да и Джодо, обычно ко всему готовый, не особо к этому стремился. Тем не менее, Маран устраивал долгие походы по окрестностям, но не находил в них успокоения. Вокруг оставались лишь деревушки и небольшие городки, которые готовы были немедленно сдаться. В один из таких походов мужчины взяли с собой детей и, полные гордости, Ирай, Риган и Адель, вооруженные и серьёзные, почувствовали себя полноправными членами армии.

Ирай ехал на медведе отца, Адель – с Джодо, а Риган устроился на медведе одного из воинов. Подросшие медведи детей бежали рядом с хозяевами. Ирай непременно хотел кого-нибудь убить, о чём беззастенчиво сообщил Джодо, но никто, к кому они наведывались, не давал повода для столь радикальных действий. Впрочем, мальчишка не расстраивался, ведь друзьям разрешали подолгу сидеть у костра с другими воинами и не заставляли учиться. Неразлучная троица могла вволю охотиться, и их добыча вызывала одобрение старших товарищей.

Джодо часто думал о Тее, но, когда была возможность к ней отправиться, в нём вдруг поднимала голову гордость, и он прогонял мысли о ней. А потом наступал очередной поход или подготовка к нему, и снова было не до этого. Если бы не клятва в верности другу, он променял бы все эти походы на один - к своей зазнобе. Но нарушать обещания было не в его правилах.

Пока Маран и его свита разгуливали в поисках приключений, подземных ход, берущий своё начало под мельницей, очень медленно, но верно стремился под медвежьи сараи. Мойра старательно налаживала работу по изготовлению взрывчатки, но поставки ингредиентов для её производства были нестабильны, а количество доставленной селитры было ничтожно мало. Тем не менее, уже началась заготовка бочек и поражающих элементов для их наполнения. Впрочем, и это двигалось не самыми быстрыми темпами. Пару раз к ней наносили визит Слоан с Тарлоком, и они поддерживали друг друга, убеждая, что всё идёт по плану.

Самым значимым событием за описываемый период было, пожалуй, то, что у свиноматок, принадлежащих отцу Мойры, родились крупные пятнистые поросята с длинными ушами.

Глава 32

Оставшийся медвежонок Джуты выздоравливал и повсюду бегал за Лоттой. Она к нему очень привязалась и часто, гуляя с Кейлом и его медведем, брала малыша с собой. Иногда их сопровождал взрослеющий котенок с таким видом, как будто оказывал им одолжение своим присутствием.

Юкасу было всё равно, он не обращал на медвежонка внимания, как будто его и вовсе не было. Впрочем, он и на Лотту внимание обращал только тогда, когда задумывал очередной рейд за кошельками. Больше его волновал сам процесс, нежели содержимое кошельков, деньги он тратил разве что на выпивку. Пару раз предложив Тее заплатить за её «посещения», он получил от неё несколько звонких пощёчин, и перестал это делать.

В их околотке почти не осталось разбойников, мешающих передвижению торговых обозов, с ними седые расправлялись быстро и без разбирательств. Местечковые стычки соседей с наёмными воинами так же сошли на нет. В общем, работы у Юкаса давно не было.

– Ты мог бы помогать в поле, – говорила ему Тея, – сыновья Ванды пристроили бы тебя к делу.

- Фермерство? Это не моё, крошка! – отмахивался он. – Я слишком ленив.

- Ты праздно шатаешься целыми днями и не знаешь, куда себя деть, - укоряла она его, проводя ревизию среди продуктовых запасов таверны. – Ты для всего слишком ленив! Давай купим тебе козу, будешь её доить и продавать молоко! Хоть какое-то занятие, и не утомительное. Я устрою тебе сбыт готовой продукции.

- Ты серьёзно, женщина? – возмущался он и старался не попадаться Тее на глаза, пока она была в подобном настроении.

* * *

Юкас бесцельно шатался по улицам города, когда его остановил знакомый.

- Тут один заезжий интересовался медвежатами, - сказал он ему. - Вроде, у тебя кто-то оставался.

- Нашёл время интересоваться! – хмыкнул Юкас. – Сезон закончился. У меня есть, но он не кондиция.

- Догони его! – сосед указал на удаляющуюся парочку - мужчину с мальчиком. – Пацанёнку приспичило, отец даёт хорошую цену, авось, договоритесь!

Юкас было махнул рукой, но потом всё же быстрым шагом двинулся за отцом и сыном.

- Приветствую, уважаемый! – обратился он к мужчине. – Мне сказали, что вы интересовались медвежатами. У меня есть один, правда, он мелковат.

- Это не беда! – обрадованно воскликнул мальчишка.

- Мы согласны, - улыбнулся мужчина, по виду – полый простофиля.

- Вы даже его не видели, - нахмурился Юкас, уверенный, что когда они посмотрят на медвежонка, сразу откажутся.

- Самец? – спросил мужчина.

- Самец, - кивнул Юкас, в этом он точно не сомневался.

Мальчик захлопал в ладоши и вопросительно посмотрел на отца.

- Ну, пошлите, покажу.

Лотты не было дома, она была в их тайном месте с Кейлом, но медвежонок в этот раз остался дома и бодро нападал на мать, призывая её к игре. Он был маленький и худой, но весёлый и активный.

- Он, и правда, совсем малыш, - засомневался покупатель.

- Родился поздно, - пожал плечами Юкас.

- Как такое возможно?

- Спроси у моей медведицы, - Юкас кивнул на Джуту.

Джута, сама миниатюрная, красивая и ухоженная, пришедшим понравилась.

- Ты не уследил за ней? – не поверил покупатель, имея в виду момент зачатия медвежонка.

- Как за ними уследишь?

Юкас кивнул на лежащего неподалёку старого Брига, намекая, что он отец малыша. Медведь спал, уткнувшись носом в стену, шерсть его была густая и блестела, он казался огромным, а возраст был совсем неясен.

- А, - понимающе кинул отец мальчика, который уже сел на корточки и протягивал руки, подзывая к себе медвежонка. – Так ты их не разлучаешь, когда у неё течка?

Юкас понял, что встал на правильные рельсы, потому что пришедший, очевидно, был знаком с физиологией медведиц и тонкостями латентного вынашивания, поэтому продолжил гнуть свою линию:

- Зачем, если я хочу получить медвежат? А как уж они договорились, это их дело. Я его тебе не навязываю, приятель! Я вообще не собирался его продавать, можно сказать, по доброте душевной откликнулся на просьбу твоего ребёнка, сам был таким! – Юкас сделал вид, что собрался выходить из сарая, но на самом деле он во что бы то ни стало, хотел впарить этим простакам больного медведя, хотя бы из чувства азарта.

Джута, поняв, наконец, что происходит, нахмурилась, но спорить не стала. Старому Бригу было всё равно, а вот кот заметно нервничал и ходил вокруг, громко мяукая.

- Да что ты орёшь-то? - Юкас хотел взять его на руки и приласкать, но кот, всегда охотно откликающийся на это желание мужчины, выгнул спину и зашипел.

Юкас пожал плечами, мол, не хочешь – и не надо, и взглянул на покупателей.

- Сколько ты за него просишь? – решился мужчина, глядя на счастливого сына.

Юкас назвал высокую цену, намного выше той, за которую он продал здоровых животных. Покупатель поджал губы, задумавшись, видимо, соображая, хватит ли ему средств. Торговаться он почему-то не стал, хотя Юкас был к этому готов – именно поэтому и назвал такую сумму, за которую никто в здравом уме не купил бы такого медведя.

«Когда они поймут, что с ним что-то не так, паренёк уже ни за что не захочет с ним расставаться», - рассуждал Юкас, посылая губами поцелуй своей Джуте.

Мужчина, пришедший за медвежонком, достал монеты и пересчитал их. На покупку ему хватало. Он без сожаления отдал их Юкасу и поднял медвежонка на руки. Удивившись его лёгкости, передал зверька мальчику и протянул Юкасу руку для рукопожатия в знак совершения сделки. Тот охотно пожал руку и подмигнул мальчику здоровым глазом. Счастливый ребёнок прижимал к себе животное, зарываясь носом в его шерсть. Джута неодобрительно смотрела на хозяина, кот встал на задние лапы, передними опёршись на ногу Юкаса, и выпустил когти.

- Да что с тобой? – отпихнул его тот. – Мы же неплохо ладили!

* * *

- Мне нужно домой, Кейл! – вдруг вскочила Лотта, бросив уголёк, которым помогала другу рисовать карту, и припустила к дому Юкаса.

- Что случилось? – он побежал за ней.

Она бежала, не разбирая дороги, запинаясь и падая, друг бежал за ней, поднимая и на ходу отряхивая от пыли её одежду. Она ещё не понимала, что случилось, но точно знала, где ей нужно оказаться. Кейл совсем ничего не понимал. Растрёпанная Лотта вбежала в сарай и не нашла там медвежонка. Кот на своём кошачьем языке громко пытался обрисовать ситуацию, но котов она совершенно не понимала. Растерянно взглянув на Джуту, Лотта зарыдала, размазывая слёзы по лицу грязными кулачками.

Из дома вразвалку вышел Юкас, он намеревался пойти в таверну и отметить удачно обыгранное дельце. Увидев расстроенных детей, он и глазом не моргнул, а прошёл мимо них. Лотта схватила довольно увесистый камень и со всей силы, на которую только была способна, запустила в спину Юкаса.

- Ах ты, паршивка! – вскипел он и хотел ударить девочку, но путь ему преградил мальчик, который угрожающе выставил вперед поднятую с полу сучковатую палку.

Юкас притормозил, усмехнулся и, насвистывая, продолжил свой путь по направлению к таверне.

Расположившись за столиком, он собирался хорошо провести время, но Тея, увидев его, громко, чтобы он слышал, сказала Ванде:

- Не наливай ему!

- Дорогая, не слушай её! – отозвался мужчина, обращаясь к хозяйке.

- Пожалуй, к ней стоит прислушаться, - спокойно ответила та.

- Тея, крошка! То, что ты иногда пользуешься моим гостеприимством и теплом моей постели, не даёт тебе право заглядывать в мой стакан, - всё ещё позитивно настроенный Юкас был уверен, что получит свою выпивку.

Ванда вопросительно взглянула на Тею. Она не видела никакого смысла отказывать ему, ведь это ровным счётом ничего не поменяет - ни в его мироощущении, ни в жизни Теи.

Тея, делая глубокие вдохи и протяжные выдохи, исподлобья смотрела на него, и не могла найти подходящих слов, чтобы колко ответить. В помещение вбежал Кейл, подошёл к Ванде и что-то шепнул ей на ухо. Та подозвала мальчишку отойти подальше и что-то у него переспросив, бросилась к Юкасу, хлеща его полотенцем, куда придётся:

- Чтобы ноги твоей больше не было в моём заведении! – выкрикнула она.

- Что он опять натворил? – не поняла Тея.

- Если он про продажу медведя, то это был мой зверёныш! – развёл руками Юкас, искренне не понимая, за что ему попало. - Я мог делать с ним всё, что захочу!

Тея села на стул и опустила голову, несколько раз стукнув лбом по столу.

- Да что не так? – всё ещё не понимал Юкас.

- Всё не так! – истерически засмеялась Тея.

- Ну и пошли вы в задницу!

Юкас встал и, отшвырнув стул, направился к выходу.

- Стой! – зычно крикнула Ванда. – Подними стул и поставь его на место!

Тот вернулся и с улыбкой выполнил указание хозяйки, затем сделал корявый реверанс и развязной походкой покинул таверну.

- Где твой бравый воздыхатель, милая? – Ванда обняла Тею за талию.

- Ты о Джодо?

- Ну не об этом же, прости Господи! – Ванда всплеснула руками, указывая головой в сторону двери, за которой скрылся Юкас.

- Откуда я знаю, где он! – немного нервно отозвалась Тея, она тоже изредка думала над этим вопросом .

- Так узнай, - хмыкнула трактирщица и ушла к новоприбывшим посетителям.

- Как бы ещё это узнать, - вздохнула тихо Тея.

* * *

Джодо дал команду заканчивать занятие на тренировочной площадке, оставив там несколько мальчиков, к которым у него были замечания.

- Тебе просили передать, - один из воинов протянул ему свёрнутый лист бумаги.

- Что это? – тот повертел лист в руках.

- Один из приезжих передал стражам на воротах, сказал, что от Теи, и что ты поймёшь.

Джодо кивнул, стараясь не показывать своего нетерпения, крикнул оставшимся на площадке, мальчишкам, ожидающим его:

- Ребята, вы тоже свободны!

Мальчишки разбежались, он развернул записку. Там было всего два слова:

«Я соскучилась».

Он перечитал ещё раз, свернул записку и убрал её в карман, достал снова, и снова, не веря самому себе, прочёл. Подписи не было, но вряд ли передававшие могли перепутать имена. Первым его порывом было немедленно отправиться к ней, но это было невозможно, неугомонный Маран планировал привлечь его ещё к одному походу, и Джодо мог лишь примерно рассчитать, когда им удастся увидеться.

Чуть позже, подробно расспросив Марана об его планах и сроках, мужчина сел писать ответную записку. Он переписывал её несколько раз, пока качество написанного текста его полностью не устроило, хотел тут же передать её доверенному, чтобы он доставил письмо женщине, но решил, что раз она так долго собиралась с мыслями, чтобы связаться с ним, потерпит еще немного. Всё же он не мальчик, являющийся по первому её зову. М-да… Не мальчик, но готов явиться немедленно! Чёрт!

* * *

- Я выяснил, куда увезли твоего медвежонка, - сообщил Кейл, - купившие его – простые люди, прежде, чем им указали на Юкаса, они со многими успели поговорить.

- Ну и что? – безучастно спросила та.

- Заберём его! – с энтузиазмом сказал мальчик. – Я знаю, как туда добраться. Я там ни разу не был, но у нас есть карта.

- Это пустая затея, Кейл, - вздохнула девочка.

- Да нет же! Я бы не стал предлагать тебе, если бы у меня не было плана!

Мальчик изложил подруге свой «план», который заключался в том, чтобы добраться до того города, где находился медвежонок, украсть его и вернуться назад. План, в общем-то, был Лоттой одобрен, несмотря на то, что не содержал никаких деталей.

- Мы можем поехать на медведе, - она сама начала предлагать «детали».

- Отличная идея, он тебя слушается! К тому же, можно будет передвигаться по лесу, и никто не обратит внимания на двух путешествующих без взрослых детей.

- Не слушается, просто мы дружим, - поправила Лотта. – Меня-то никто не хватится пару дней, но тебя точно потеряют.

- И пусть! – махнул рукой Кейл. - они всё равно не будут знать, куда мы делись, а когда мы вернёмся, дело будет сделано.

Через несколько дней, подготовившись, как могли, дети отправились выполнять свою задумку. Юкас спал и не слышал, как Лотта вывела из сарая старого медведя и они вдвоём с Кейлом, забравшись на его спину, проехались по улицам города, никем не остановленные. Они собирались миновать ворота, когда один из мужчин, охранявших их, ненавязчиво спросил, куда направились дети. Кейл ответил, что они решили прогуляться с медведем, который совсем засиделся. Весь город знал историю этого медведя, а так же знали, что девчонка Юкаса, как прозвали Лотту, с ним хорошо ладит, поэтому лишних вопросов не задавали. Погулять со стариком - отличное занятие!

Медведь шёл бодро, и дети воспринимали свой поход как весёлое приключение. Кейл хорошо ориентировался по карте, и шли они уверенно, ни разу не сбившись с пути.

- Мы, судя по всему, уже близко, - сказал Кейл, осматриваясь.

Лотта попыталась мысленно «нащупать» медвежонка, но у неё это не получилось.

- Далеко. Или он не тут. Или с ним что-то случилось, - вздохнула она.

- Подойдём ближе, но медведя спрячем в лесу.

Кейл по рассказам Айны имел представление о том, как ведут себя разведчики, и сейчас почувствовал себя одним из них. Лотта, ни раз бывшая на прогулках с Юкасом, тоже понимала, как они должны действовать, и друзья, обретя полное согласие друг с другом, выбрали подходящее место, чтобы оставить мелведя. Лотта договорилась с животным, что он их дождётся именно тут. Впрочем, договариваться с ним особо не требовалось — он был очень умным. Сами ребята отправились следить за воротами, которые хорошо охранялись.

- Зря мы пришли, - грустно улыбнулась Лотта, - нас двоих точно не пустят!

- Скажем, что мать послала за отцом, который запил в таверне, - предложил Кейл.

Лотта поморщилась, мол, дурацкая идея!

- Что? - пожал мальчик плечами, - у нас в городе был такой случай! Правда, сын, который искал папашу, был немного меня старше, раза, эдак, в два. И он его не нашёл, потому что тётя Ванда пьяниц терпеть не может и уже пару дней, как прогнала выпивоху.

- Давай, попробуем, - неохотно согласилась Лотта, выбора у неё особого не было, раз уж пришли, нужно действовать!

- Давай порепетируем, что будем говорить, - предложил Кейл.

- Зайти-то мы, может, и зайдём, - вдруг осенило Лотту. - А выйдем ли?

- Скажем, что не нашли родителя.

- Но нашли медвежонка! - продолжила она за друга.

Кейл задумался и немного расстроился.

- Может, из города есть ещё какие-то выходы, - предположил он, - которые не охраняются.

Лотта подумала о медвежонке и неожиданно у неё получилось его почувствовать.

* * *

Медвежонок всё время скрёбся в дверь и просился наружу. Его хозяин, добрый, искренний мальчишка, открывал ему, думая, что он просится в туалет, но малыш всё время норовил убежать. Мальчик ловил его и возвращал домой, пытался отвлечь, играл, предлагал пищу, но малыш всё время возвращался к двери. Озадаченный ребёнок, успевший привязаться к животному, не мог понять, что происходит, но дверь открывать больше не собирался.

Она была открыта вернувшимся домой отцом, и, как только путь был свободен, медвежонок что есть мочи побежал прочь от дома, в котором находился.

- Держи его! - закричал мальчик, рванул за ним, столкнулся с отцом и, пока они сообразили, что делать, медвежонок уже был довольно далеко. И всё же, мальчишка бежал за ним, на ходу молясь Господу, чтобы тот задержал малыша. Но Господь, как это часто бывает, был занят более важными делами, медвежонок выбежал за ворота и вскоре скрылся среди зарослей.

Несчастный мальчишка и его отец искали его, пока совсем не стемнело. Потом пацан вернулся домой, взял фонарь и хотел снова отправляться на поиски. Отец мягко остановил его за плечо.

- Он убежал в лес, нам его не найти.

Ребёнок лёг на свою кровать и горько заплакал.

Глава 33

Счастливая Лотта обняла запыхавшегося от быстрого бега медвежонка.

- У тебя получилось! - восторженно проговорил Кейл.

- Да, и это было легко, я просто передаю ему мысленно свои указания, - Лотта потянула Кейла к месту, где был оставлен большой медведь.

- Сиди тихо! - Кейл потянул Лотту за подол платья, заставляя присесть. - Это его, наверное, ищут.

Дети притаились в небольшом овраге, до них доносились мужской и детский голоса, которые звали медвежонка. Она слышала, как плакал и бормотал молитвы мальчик, и ей было нестерпимо его жаль. Медвежонок спокойно сидел у неё на руках, но когда голос мальчика был слишком близко, зверь начинал волноваться.

- Парнишка был добр к нему, они друг друга полюбили, - объяснила шёпотом Лотта беспокойство медвежонка.

- Может, стоит его оставить здесь? - нехотя предложил Кейл.

- Я его не держу, если хочет, пусть бежит. Но он уже сделал свой выбор.

Вскоре совсем стемнело, и голоса стихли.

Ночь дети провели в лесу - прижались к большому медведю и укрылись одним одеялом на двоих. Уснули без страха, быстро, ничего не опасаясь, и не думая, что в их родном городе царит переполох, вызванный их исчезновением.

Обеспокоеннные долгим отсутствием детей, взрослые не находили себе места. Даже Ванда, казалось, поддалась панике, хоть и старалась этого не выдать - последний оплот здравомыслия рухнуть не должен!

- Куда они могли отправиться? - Занг обводил глазами собравшихся в надежде, что хоть кто-то даст ему ответ.

- Пошли гулять с медведем, поэтому я их и выпустил, не видел ничего плохого в том, что ребята ухаживают за стариком, - оправдывался человек, стоявщий утром на воротах, он последний из всех собравшихся, видел Кейла и Лотту.

- Что вы так переживаете? - Юкасу, признаться, тоже было не по себе, но он, как и Ванда, не хотел демонстрировать своё состояние. - То, что они с медведем - это замечательно, не стоит волноваться! Девчонка отлично с ним ладит.

- Мы поищем их, - решила Айна и потянула за собой мужа, кивнув ещё нескольким мужчинам.

- Где вы собрались их искать? - проскрипел старый вождь. - Вам же сказали, они ушли утром, сейчас сумерки! Они могут быть где угодно!

- И всё же, мы поищем, - настаивала девушка. - Может, они заблудились?

- Исключено, - махнул рукой Юкас, - с ними медведь, который найдёт путь домой из любой точки мира.

- Ты прав, - согласилась Айна. - Но сидеть без дела и просто ждать - нет никаких сил!

* * *

Медведь Айны брёл по лесу с сидящей на спине хозяйкой. Она подняла руку, давая сигнал следующему за ней мужу остановиться. Девушка кивнула в сторону, и Галвин увидел мужчину в военной одежде. Он остановил огромного медведя в укромном месте, снял доспехи, оставив их с животным, вынул из ножен меч, но сам пояс не снял. Сверху на себя он накинул плащ и, почти бесшумно ступая, двинулся к дороге, ведущей в город.

- Попался! - подмигнула Айна. - Зови остальных! Одному медведю с нами не справиться, воина убьём, когда он будет возвращаться.

- Любимая, пойдём за ним и посмотрим, зачем он явился, - предложил Галвин.

- Избавимся от животного и посмотрим. Я не хочу упускать такой шанс.

- И всё же он явился сюда не просто так! Один! Ты хоть раз видела их по одиночке? Мы можем расправиться с ним в любой момент.

- Ты прав, - задумалась девушка, направляя своего медведя к городу, - опередим его.

Мужчина в плаще вошёл в таверну, атмосфера там была напряжённая, находившиеся внутри люди обсуждали пропажу детей. Относительно посетителей у Ванды были чёткие правила: гостя следует обслужить, в каком бы состоянии ты не находилась. Поэтому она с любезной улыбкой направилась к пришедшему.

- Мне нужна Тея, - улыбнулся в ответ посетитель.

Айна, подслушивающая неподалёку, бросила на мужа многозначительный взгляд. Но тот стоял далеко и не слышал, о чём говорил мужчина с Вандой. Трактирщица отошла, позвала из кухни Тею, и Галвин понял, почему Айна так на него взглянула.

Тея подошла к гостю и приняла его заказ. Настроения работать у неё не было, но правила Ванды она знала хорошо. Мужчина быстро с аппетитом поел и расплатился, передав вместе с деньгами за еду записку. Тея, не обратив на это особого внимания, сунула и монеты, и записку в карман фартука. Айна внимательно следила за ней. Мужчина собрался выходить. Галвин кивком головы спросил у жены, будут ли они его преследовать, но та отрицательно покачала головой и уселась за столик. До позднего вечера все сидели в таверне и обсуждали, что им делать и где искать детей. А когда закончились версии о том, куда могли направиться ребята, просто молчали.

- Я спать! - сообщил Юкас и первым покинул заведение.

- Вряд ли усну, но, пожалуй, тоже прилягу, - сказала Тея, развязала фартук, бросила его на дверцу, которая вела за стойку, и ушла к себе в комнату.

Галвин, стоявший ближе к фартуку, под бдительным контролем супруги достал записку из кармана и переложил в свой.

- Расходимся, мальчики! - Ванда решительно погасила свечу в фонаре, стоявшем на столе, за которым они сидели. - И девочка тоже!

- Мой сын ночует непонятно где! Я не знаю, что с ним, а ты предлагаешь мне отправиться домой и лечь спать в свою тёплую постельку? - воскликнул Занг. - Да меня его мать на порог не пустит!

- Сиди здесь, - развела руками трактирщица, - но сомневаюсь, что отсюда ты сможешь повлиять на ситуацию больше, чем из своей постели.

- Пойдём, папа! Утром отправимся на поиски, - Галвин потянул за руку отца, призывая его подняться со стула. - Дед?

Старый вождь махнул рукой, говоря тем самым, что домой с ними идти не собирается.

«Будет влиять на ситуацию из постели Ванды», - понял Галвин, улыбаясь про себя.

* * *

- Попался!

Айна возбуждённо ходила по спальне и перечитывала записку. На бумаге просто дата и время встречи. Без подписи, но понятно, кто автор, конечно — Джодо!

- Даже если он приедет с небольшим отрядом, мы успеем подготовиться и устроим им западню! - говорила она. - Где они встречаются, любимый?

- Наверное, в лесной хижине, - предположил Галвин.

В тепле уютной комнаты он вдруг снова подумал о том, где же сейчас его младший братишка, и эти мысли вытеснили все остальные.

* * *

- Возвращаются! - прибежал радостный соглядай, стоявший на смотровой башне. - Подходят к городу.

Занг встал со стула и с сосредоточенным видом стал расстёгивать свой ремень, а затем, сложив его пополам, направился к городским воротам.

Через двадцать минут все желающие могли лицезреть голые ягодицы мальчишки, на которых после звонких шлёпков кожаным ремнём оставались красные полосы. Лотта прыгала на руку Занга, которой он замахивался, кусалась и умоляла не бить друга, медвежонок путался под ногами и грозно рычал. Ванда со сложенными на груди руками, поджав губы, наблюдала за происходящим.

- Достаточно. Останови его, дорогой, - трактирщица погладила по плечу старого вождя, стоявшего рядом, и тот направился выручать внука.

Занг отпустил сына, и мальчишка, стараясь сохранять достоинство, натянул на задницу штаны. Он шмыгал носом и часто дышал, стараясь не резреветься. Лотта подошла к нему и, не в силах подобрать слова поддержки, обняла друга, вложив в эти объятия все чувства, которые сейчас испытывала.

- Прости, пожалуйста! Должны были отлупить меня, а не тебя!

Затем она повернулась к наблюдающим и крикнула:

- Он не виноват, это всё из-за меня!

Кейлу совершенно расхотелось плакать, он мягко отстранил от себя девочку и сказал ей:

- Всё в порядке! Совсем не больно! Я тебя уговорил на этот поход, и трёпку заслужил.

Ванда уважительно посмотрела на мальчика, насколько она знала (а она знала всё!), послушному ребёнку ещё никогда так сильно не влетало.

- А всё же из девки выйдет толк! - крякнул Юкас, подхватывая на руки вновь обретённого медвежонка.

Лотта увидев это, подбежала к мужчине, отняла малыша и постаралась ударить Юкаса ногой. Тот отскочил, рассмеялся, сказал ей:

- Ты начинаешь мне нравиться! Пойдём домой и расскажешь мне, как вы это устроили. Большой мишка уже ушёл.

Старый медведь, воспользовавшись суматохой и своими личными привилегиями бродить по городу без сопровождения, к этому времени уже подкрепился рыбой и завалился в свой угол спать.

- Тея, крошка, пошли с нами! - позвал Юкас Тею, но Ванда покачала головой, не отпуская женщину.

- Накорми детей и медвежонка, милая, - сказала она ей, - а потом я проведу им большую и нудную лекцию о том, как плохо воровать.

- Но мы не воровали, тётя Ванда! - искренне сказал Кейл. - Он сам прибежал к нам, мы даже не входили в город.

- Мы хотели его забрать - это так, но взамен собирались оставить деньги, - подтвердила Лотта.

- И где вы взяли деньги? - напрягся Юкас, думая, что девочка его обчистила, при этом испыиывая к ней что-то вроде уважения.

Лотта опустила голову и покаялась:

- Я взяла одну большую красивую монету у Теи. У неё их много, она бы не заметила.

Девочка достала из кармана золотую монету и протянула Тее.

- Я бы тебе потом сказала, а взяла без спроса, потому, что иначе пришлось бы рассказать тебе о наших планах, - добавила она.

- Я бы, и правда, не заметила, но спасибо, что призналась сейчас, - улыбнулась Тея, немного тревожась о том, что девочка во всеуслышанье сказала, что у неё есть золото, пропажу которого она и не заметит.

«Надо срочно перепрятать деньги», - решила она, внезапно вспомнила про записку, обрадовалась, полезла в карман фартука и не нашла её. Радость сменилась тревогой.

«Где я могла её потерять?» - размышляла Тея.

Она осмотрела все места, где волею случая, вероятнее всего, могла оказаться записка, но так её и не обнаружила. Потом женщина подумала, что Джодо, не дождавшись её в их месте, в любом случае придёт за ней в город. Немного успокоив себя этими мыслями, она занялась привычными делами, но на следующий день не выдержала и наведалась в хижину с ведром, тряпкой и новыми занавесками. Ей почему-то захотелось навести там порядок и создать уют.

«Приезжай уже скорее!» - думала она ещё через несколько дней, застилая постель в хижине свежим бельём, а затем сразу отгнала от себя мысли, что с нетерпением ждёт его, считая их зазорными.

* * *

Джодо ехал один, вернее, компания у него была - его медведь. Он двигался по лесу, сидя на спине животного, в боевой готовности. На нём были отличные доспехи из толстой кожи с металлическими вставками и его обычное оружие. Они были уже недалеко от места назначения, когда его медведь забеспокоился и стал принюхиваться. Понукаемый Джодо, он шёл вперёд, но часто останавливался и прислушивался, затем вопросительно смотрел на хозяина, мол, сосредоточься! Хозяин, хоть и выглядел грозно, витал в облаках. Зверь вдруг отказался идти, но Джодо, даже не задумавшись, что заставило его это сделать, приказал животному двигаться дальше. Медведь огласил округу устрашающим рыком, животные под Айной и Галвином в страхе прижали уши.

- Правильно они называют вас шавками, - с неприязнью шепнула Айна. - Трусливые болонки!

Её мишка считал, что хозяйка слишком груба и категорична в суждениях, но отчасти признал её правоту и всем своим видом показал, что справился со страхом и готов сражаться.

- Ну и что ты расшумелся? - усмехнулся Джодо и похлопал своего мишку по шее. - Белок пугаешь?

Он слез с медведя, и, хоть тот не лёг, как обычно, а беспокойно переступал с лапы на лапу, мужчина не обратил на это внимания и вошёл в хижину. Губы его растянулись в улыбке: «Ждала!»

Занавески и букет из полевых цветов, красующийся на столе в мятом бидоне, его особенно умилили. В ожидании Теи он стал снимать ремень с ножнами, наручи, напашник, думая только о том, что он скоро её увидит.

За дверью громко закричал медведь и Джодо, путаясь в собственном ремне, вынул из ножен меч, понимая, что снаружи уже началась борьба, открыл дверь и наскоро осмотрелся. Несколько человек и мелких медведей нападали на его медведя, а один из крепких мужчин, встретившись с Джодо взгядом, спрыгнул со своего животного и с коротким мечом в руке направился к нему. Джодо одним ударом меча убил его и выбежал на улицу. Его медведь раскидывал людей и пытался справиться с медведями, но те нападали, не отступая.

С одного из молодых животных соскочила девушка, и с улыбкой направилась к Джодо. Билась она самоотверженно и умело, несколько раз подобралась слишком близко, ранив его. К ней присоединился молодой парень, и, пока их медведи пытались одолеть его зверя, они вдвоём нападали на Джодо. Его медведь, раскидав противников, нацелился на Айну, и уже встал на задние лапы, готовый с ней покончить, когда из леса стремительно выскочил ещё один медведь - достаточно крупный, но слишком старый, чтобы победить. Но у него получилось сбить с ног медведя Джодо, и тот ввязался с ним в драку.

Джодо отдавал себе полный отчёт в том, что происходит, но надежда уйти живым у него ещё была. Он яростно размахивал мечом, отбиваясь, но девушка не хотела сдаваться. Сильная, ловкая и смелая, она отказывалась то, сбоку, то позади него, и наносила не глубокие, но изматывающие раны. Парень был не так активен, но ему тоже требовалось уделять внимание. Медведь Джодо, покончив со старым животным, поднялся на ноги, оттолкнул Айну лапой от хозяина и нацелился на парня, тот закричал, бросил оружие и рванул поднимать с земли девушку. Джодо запрыгнул на медведя, давая ему команду покинуть это место.

Первым делом, немного отдышавшись, он подумал о том, что так и не увидел Тею, вторым - что он серьёзно ранен и вряд ли доберётся до дома в сознании. Третьим делом он понял, что и медведь под ним находится на последнем издыхании.

- Терпи, дружище! Если и подыхать, то ближе к дому, не доставим им удовольствие лицезреть наши трупы, - шепнул он медведю, и тот ускорил шаг.

* * *

- Цела? – с тревогой спросил Галвин Айну.

Он поднял её на ноги, придерживая за талию. Их медведи, тяжело дыша, лежали рядом.

- Ушёл? – простонала Айна. – Ну как же так? Он был один и не был готов к нападению! Четверо против одного, у него не было шансов! Мы стайка неудачников!

- А его медведь был готов! – возразил Галвин. - Мы догоним его, они не могли уйти далеко.

Айна задумалась, осмотрелась. Медведи ранены, один убит. Кроме них в живых остался еще один парень, но выглядел он совсем не бодро – тяжелая когтистая лапа полоснула его по животу, вспоров кожаный доспех.

- Ты как? – подбежала к нему Айна, осматривая. – Не глубоко! Голова разбита, но тоже не страшно.

- Страшнее на пороге хижины, - парень показал на распластанное тело мужчины, убитого Джодо.

- Только не это! - простонала девушка.

- Надо догнать его, Айна! Мы обречены, если он выживет. – Галвин подозвал своего медведя, но тот еле стоял на ногах. – Чёрт!

- Мы даже не знаем, каким путём он пошёл! – Айна была на нервах и не могла сообразить, что делать.

Медведь мёртвого мужчины пытался поддеть носом хозяина, не понимая, почему он так долго валяется на земле с раскинутыми руками, а затем, когда понял, издал протяжный вой. Этот звук вернул девушку в реальность.

- Не будем его искать, Галвин. Они обвинят Тею, а не нас.

***

- Сынок! – старый вождь упал на колени перед телом, которое доставили на задний двор таверны Айна и Галвин. – Мой мальчик!

Ванда, смотрящая на то, что осталось от её младшего сына, не желала осознавать происходящее. Она бросилась поднимать любимого с земли.

- Вставай, Харольд, у тебя же больные колени, - говорила она, стараясь не смотреть на своего ребёнка.

- Какие колени, наш мальчик мёртв! – старик гладил мертвеца по лицу, откидывая со лба его волосы и прижимаясь ко лбу губами.

- Я вижу, - каменным голосом отчеканила Ванда и подняла старого вождя, обхватив его под мышками, увела его в сторону от тела, крикнула в сторону зевак:

- Что вы рты разинули?

Она совершенно спокойным тоном распорядилась, куда отнести тело и сказала, что сама займётся всем необходимым для погребения. Проводив домой безутешного Харольда, она вернулась к телу сына, над которым причитали невестки и внучки, выгнала их из комнаты и только тогда дала полную волю своим чувствам.

* * *

Первый раз за много лет Ванда не вышла вечером в зал таверны, несмотря на то, что он был полон людей. Все были мрачны и молчаливы.

- Так у меня был брат, папа? – решился спросить Занг у отца.

Старик кивнул. Старший сын Ванды, стоящий немного в стороне, сел рядом с ними и спросил тихо:

- А я?

Старик снова кивнул.

- Ты относился к нам с большой любовью, и мы к тебе тоже. Но отцом я всегда считал другого хорошего человека, - обнял старика мужчина.

- Правильно, сынок, - похлопал тот его по спине, - я никогда не возражал против этого, но сейчас немного жалею.

Лотта и Кейл, сидевшие в уголке, никем не замеченные, наблюдали всеобщий траур и смятение.

- Он спас меня, но сам погиб, - долетели до слуха девочки слова Айны, - кто бы мог подумать, что в старом медведе столько прыти.

- Кто погиб? – подскочила к ней Лотта.

- Медведь старого Юма, - грустно улыбнулась Айна.

Лотта изменилась в лице, из глаз крупными каплями закапали слёзы. Если бы Кейл не увёл её, она, пожалуй, ударила бы Айну.

- Воистину, это нападение было ещё более неудачное, чем первое, - сказал Юкас, прикрывая здоровый глаз, чтобы не было видно и его слёз. Ему было жалко старого Брига, но в глубине души он был рад, что медведь покинул этот мир в битве, полный силы и достоинства.

Ополчившиеся на Айну и Галвина горожане даже не хотели узнавать подробностей происшествия. Непосредственные участники событий особо и не распространялись об этом, коротко сказав, что напали на отряд из нескольких человек довольно далеко от города. Соврали они, чтобы не нагнетать панику. Но паника всё равно была, ведь «партизаны» вновь опростоволосились, и какие будут последствия этого – большой вопрос.

Глава 34

Вопреки своим опасениям, Джодо добрался до города в сознании и даже смог гордо выпрямиться, сидя на медведе, когда проезжал через городские ворота.

— Я своими руками вырву этой рыжей суке все её космы! — бесновался Маран у постели умирающего друга. — Вырежу её черное сердце!

— Не трогай её, — ответил тот, — она не при чём.

— Что затуманило твои ясные мозги, дружище? Она устроила тебе западню, заманила тебя, одного! Ты побежал к ней, никого не предупредив! Чем она тебя одурманила? Я отомщу за тебя!

— Я пока жив. Может, я еще сам за себя отомщу.

Маран провел по своему лицу рукой, приглаживая пальцами усы и бороду. Раны Джодо были настолько серьёзными, что лекари не давали шансов на благополучный исход.

— Я отведу тебя к твоему медведю, лучше ему умереть от руки хозяина, — произнёс Маран.

— Не трогайте медведя, — попросил Джодо.

— Он мучается от ран даже больше, чем ты! Не спит и не ест.

— Прошу тебя, не убивайте медведя, пока я не умру.

— Ты не умрёшь! — соврал Маран.

— Не тревожь Тею. Её там не было.

— Ты просишь слишком много! Её там не было, потому что миссия этой твари была выполнена, когда она предупредила воинов о времени твоего визита.

— Пообещай, что не причинишь ей зла.

— Я её не трону, раз ты просишь, —буркнул Маран и сел на пол, спиной к постели друга, — но кто-то рано или поздно поплатится за это.

* * *

Через несколько дней Тея вновь отправилась в хижину. Она всё так же ждала Джодо, размышляя, почему он так долго не едет. Увидев тушу мёртвого медведя, о котором как-то слишком быстро забыли, засохшую кровь и следы битвы, она всё поняла. Забежав в хижину, увидела его пояс, напашник и наручи, схватила, прижала к себе, понюхала. Под ними был свёрток, перевязанный красной ленточкой. Внутри было ожерелье, подходящее к её серьгам - и о подарке позаботился! Не разбирая дороги, она, ведомая отчаянием и желанием быстрее узнать, жив ли он, побежала по лесу, но вскоре сообразила, что таким образом никогда не доберётся до его города, скорее, заблудится. Она вышла на дорогу, держа на виду его вещи и, гордо подняв голову, прошла через городские ворота.

— Одолжи мне повозку с мулом, Ванда, — попросила она подругу, кладя на стойку вещи Джодо, — мне нужно отлучиться на несколько дней.

— Не делай этого, милая! — Ванда, увидев амуницию, красную ленту и ожерелье, тоже всё поняла. — Не выдавай их!

— Не дашь? — насупившись, спросила Тея.

Ванда отрицательно покачала головой.

Тея сделала несколько шагов к лестнице, ведущей наверх, затем вернулась, схватила со стойки вещи Джодо, и с ровной спиной, прошла к себе. Вышла через непродолжительное время, одетая по походному, с сумкой, перекинутой через плечо, и, не прощаясь, покинула таверну. На оклики подруги она обращала внимания. Дойдя до ближайшей деревни, она купила небольшую повозку, запряженную осликом, и, не щадя несчастное животное, сама поехала к Джодо.

Через несколько дней она прибыла в город, и, оставив осла на попечение конюхов постоялого двора, отправилась к дому Джодо. У дверей дежурил охранник — один из мужчин, с которыми они вместе несколько месяцев назад сидели у костра.

— Воу-воу, красотка! Только тебя тут и ждут! — преградил он ей дорогу. — Убегай быстрее, пока я не поднял тревогу!

Она посмотрела ему в глаза жалобно, скривила губы и не смогла сдержать слёз. Охранник молча открыл дверь, пропуская её внутрь. Джодо, бледный, покрытый каплями пота, лежал в постели, не двигаясь. Тея закрыла рот руками и присела на корточки перед ним. Рядом с кроватью стоял таз с чистой водой, на его краю висело чистое полотенце. Она взяла его, намочила, отжала, промокнула пот на лице Джодо, затем откинула одеяло и протёрла его грудь, осмотрела раны на его теле: они были ужасны. Охранник с порога наблюдал за ней.

— Джодо, милый! — позвала она и положила голову на его подушку, она была вся мокрая от пота.

— Смените подушку! — со злостью крикнула она в открытую дверь.

— Ага, еще что придумаешь, чтобы меня спровадить? — ответил тот неуверенно.

— Отправь кого-нибудь за сухой подушкой, — повторила она и вернулась к Джодо.

— Это не я, ты же знаешь! — сказала она, касаясь его руки, рука была безжизненной и холодной, сам он был в забытьи.

Она сидела на полу, перебирала его пальцы, и тихонько рассказывала ему, как она его ждала, как рвала цветы для букета, чтобы создать в хижине ощущение уюта. О том, как потеряла его записку — всё из-за сорванцов, которые сбежали за медвежонком!

— Представляешь, Джодо, убежали и старого медведя с собой прихватили. Ты его убил, того медведя, прекрасный был зверь. Ты защищался, я знаю, они застали тебя врасплох. Я опять много говорю, если бы ты мог ответить, ты бы снова назвал меня болтушкой.

— Возьми подушку! — подошёл к ней мужчина.

— Помоги мне его приподнять, — распорядилась Тея, и они вдвоём заменили Джодо подушку.

Тея сняла свои ботинки, аккуратно перелезла через лежащего мужчину и устроилась рядом, прижавшись к стене, чтобы не беспокоить его своим присутствием. Бессонные ночи, проведённые в дороге, дали о себе знать, и она тихонько уснула в его постели.

— Кто её пустил? — разбудил её голос Марана. — Как у тебя хватает наглости являться сюда?

— Я не хотела ему ничего плохого! — ответила она. — Я останусь и буду за ним ухаживать.

— Этого не будет!

— Я обещал ему не причинять тебе вреда, но ты можешь проявить участие и назвать мне тех, кто это сделал.

— Всё, что вам нужно знать — это то, что я не имею к этому отношения! — твёрдо сказала Тея. — Я искренне ждала его.

Её вдруг осенило и она добавила вслух, размышляя сама с собой:

— Они украли его записку!

— Кто? — требовательно спросил мужчина.

— Не скажу! Позволь мне просто остаться здесь, с ним, пока он не поправится! Он бы не возражал!

— Всё же ты чувствуешь свою вину, —вздохнул Маран.

— Я испытываю совсем другое чувство, — возразила она.

— Уходи!

— Как себя чувствует его медведь?

— Они оба медленно умирают, — ответил за Марана охранник.

— Убирайся, пока я не нарушил своё обещание! — гаркнул Маран.

— Я попрощаюсь! Оставьте нас! — гаркнула она в ответ.

Мужчины переглянулись, Маран усмехнулся, но вышел, охранник вышел следом. Дверь за ними закрылась.

— Джодо, милый! Пожалуйста, очнись и приезжай за мной, ладно? Мы уедем вдвоём далеко-далеко, — она поцеловала его лицо, губы, и глаза, — уедем на твоём медведе, милый, слышишь?

Он, казалось, ничего не слышал.

— Тея, тебе пора! — заглянул в комнату охранник, он говорил тихо, глядя на её слёзы и поцелуи. — Он давно не приходил в себя.

Она достала из сумки его вещи, обвязала рукоять его ножа, торчащего из ножен, красной ленточкой, сделав на ней красивый бант, оставила всё на крышке сундука и вышла из его дома.

* * *

Джодо открыл глаза и удивился тому, что не обнаружил её в комнате. Голова его кружилась, но мысли были ясными. Он всё ещё как будто ощущал прикосновение её губ к своему лицу. Шатась и опираясь на всё, что попадалось ему под руку, он кое-как надел штаны, рубаху найти не смог, босиком, с голым торсом, тяжело и медленно ступая, не в силах выпрямиться, дошёл до двери, открыл её, сощурил глаза от яркого дневного света.

— Командир! — удержал его от падения всё тот же охранник.

— Тея! — Джодо казалось, что он кричит громко, но звук едва вырвался из его рта. — Она ушла. Пару часов назад. Догнать? — он быстро задавал вопросы, рукой нетерпеливо подзывая ещё одного солдата. — Верни рыжую!

— Не надо, — прошептал Джодо.

— Она ушла не по своей воле, — с участием сказал охранник.

— Я хотел быть её опорой, обузой быть не хочу.

Джодо присел на лавку, затем попытался встать, обратился к солдату:

— Отведи меня к медведю, сам я не дойду.

— Только найду тебе рубашку и сапоги, — отозвался тот и скрылся в доме.

Когда он появился с одеждой, Джодо завалился на скамье, голова его свисала вниз, собранные в хвост длинные волосы упали на землю. Он морщился, силясь сесть, не от боли, хотя она была сопровождала его постоянно, но от осознания своей немощи.

Больше, чем половину короткого пути к казармам, его практически несли два бойца. Эйдан вышел от медведей, вытирая тряпкой окровавленные руки.

— Джодо! — с тревожной радостью подошёл к командиру. — Хорошо, что ты пришёл в себя! Прошу тебя, окончи страдания своего медведя. Раны гноятся и не заживают. Я только что вскрыл ещё один гнойник, и чистил его добрый час. Животное измучено, мне больно на него смотреть. Прояви милосердие!

— Милосердие, — усмехнулся Джодо, едва ворочая языком, — не так давно я говорил любимой женщине, что это слабость.

Эйдан всплеснул руками и показал, куда вести Джодо.

В довольно просторном чистом помещении в центре комнаты в неестественной позе лежал его огромный медведь. Шерсть его во многих местах была выбрита, что обнажало его многочисленные увечья. Часть уха была откушена, глаза подёрнулись пеленой, сухой синий язык вывалился из пасти. Джодо отпустил сопровождающих, сам дошёл до медведя и сел рядом с ним. Зверь принюхался и оживился, насколько это было возможно в его состоянии.

— Это я, брат, — Джодо положил руку ему на нос, медведь попытался лизнуть хозяину руку. — Я к тебе не прислушался, прости, дружище. Наверное, мы не выкарабкаемся.

Медведь вздохнул, соглашаясь.

— Давай, хоть попытаемся! Вставай!

Сам Джодо встал сначала на четвереньки, затем, долго собираясь с силами и уговаривая себя выпрямиться, поднялся на ноги.

— Вставай! — он даже пнул медведя носком сапога. — Она ждёт меня и тебя! И ты никогда меня не подводил! Вставай, брат!

Джодо попытался поднять с пола голову медведя, потерпел неудачу, упал рядом с ним, уткнулся носом в его нос, протянул разочарованно:

— Ты даже не старался!

Животное завозилось, тяжело перевернулось, поднялось на передние лапы. Джодо подполз к задним, хотел помочь ему, но медведь был слишком большой и тяжёлый, у Джодо не было сил. Медведь пропозл к двери на передних лапах совсем короткое расстояние и снова рухнул на пол.

— Уже кое-что, — одобрительно сказал Джодо, понял, что вся его свежая рубашка, пропитана кровью и гноем, сочащимися из незаживающей раны на животе и, не придав этому факту никакой эмоциональной окраски, снова потерял сознание.

* * *

Тея вернулась в город, но, когда двигалась по улице чувствовала спиной любопытные взгляды соседей. Слухи о том, что произошло на самом деле, начали распространяться, и многим хотелось узнать побробности.

— Мне стоит покинуть город, Ванда? -—спросила она трактирщицу. — Все считают меня предательницей?

— Это твой дом, мне и в голову не придёт тебя выгнать. Я уверена, что ты никого не выдала.

— И он тоже не сказал им ничего, — подтвердила Тея. — Я опишу тебе его увечья, продай мне, пожалуйста травы для облегчения его состояния и научи их применять.

— Он убил моего сына, — без злобы ответила Ванда.

— Он приехал не для этого! Ему устроили засаду, подготовились, но даже тогда не смогли его одолеть. Четверо воинов и пятеро медведей! — Тея истерично засмеялась. — На одного! Но не на того напали! Он защищался. Ты не дала мне мула, отказала в травах. Разве ваш целительный кодекс разрешает так поступать?

— Да, милая, я могу себе позволить отказаться от помощи врагу, — спокойно ответила трактирщица, протирая стаканы.

— Засаду устроили всего четверо, Ванда! Почему так мало?

— Потому что все остальные — жалкие трусы! — ответила за неё вошедшая Айна. — Никто больше не захотел в этом участвовать.

— Я бы на твоём месте не судила так категорично, это не трусость, а здравымыслие, - ответила ей Тея.

— А я бы на твоём месте заткнула бы рот чьим-нибудь членом! — выпалила девушка.

— Это неплохой совет, - кивнула Тея и поднялась наверх. — Давно их там не было!

— Выгони её, тётя Ванда, — прошипела Айна.

— Ты сегодня просто кладезь ценных советов, — отвернулась от неё трактирщица.

— Тётя Ванда! - позвала вдруг Айна жалобно.

Женщина обернулась к ней.

— Дай мне снадобье, чтобы зачать дитя! Может, Галвину тоже следует что-то сделать для этого?

— Галвин наверняка знает, что нужно делать, но тебе, детка, не поможет никакое снадобье, — ответила Ванда.

— Ты уверена?

— Уверена ли я? — она подняла одну бровь.

Айна с отчаяньем смахнула на пол чистые стаканы, которые всё утро протирала трактирщица. Они со звоном упали на пол и разлетелись на куски.

* * *

— Мы должны поехать и отомстить за Джодо, отец, — обратился Ирай к Марану. — Пока он ещё жив, пусть узнает, что мы это сделали! Ты потом будешь корить себя за то, что упустил момент. Мы ждали слишком долго!

Адель и Риган стояли рядом с другом и кивали на его слова. Они только что закончили тренировку, которую проводил сам предводитель. Это занятие не требовало от него усилий, все ребята были отлично обучены, и мужчине оставалось только с гордостью ими любоваться.

— И как вы предлагаете действовать?—улыбнулся Маран решительно настроенным ребятам.

Ирай и Адель наперебой стали предлагать свои варианты, при этом девочка казалась гораздо кровожаднее парня. Риган тоже готов был высказаться, но перебивать собеседников было не в его правилах, а лично к нему никто не обращался. Маран слушал их с серьёзным видом, а потом сказал:

— Собираемся и выступаем немедленно, пока я не передумал!

Адель радостно подпрыгнула и потрепала по голове своего медведя.

Занг ожидал их прибытия гораздо раньше, поэтому ничуть не удивился, когда наблюдающие за дорогой мужчины сообщили ему, что к городу приближается небольшой отряд верхом на медведях.

Кейл и Лотта, гулявшие со своими медвежатами неподалёку, заметив гостей, метнулись в сторону города.

— Там дети с медвежатами, — заметил Ирай, сидевший на медведе впереди отца. — Надо поймать их.

— Зачем нам дети? — спросил тот без интереса.

— Заложники, — считая себя превосходным стратегом, серьёзно сказал мальчик.

— Догони детей, — кивнул Маран одному из своих воинов. — Не причиняй им вреда.

Огромный медведь, скачками бросился за Лоттой и Кейлом.

— Врассыпную! – закричал Кейл и сменил траекторию движения, его медвежонок, не отставая, следовал за хозяином.

Лотта растерялась, ища глазами своего мишку, и глядя, как малыш с рычанием бежит на огромного зверя, который уже почти настиг её, подумала, что сейчас её медвежонок будет затоптан. Она остановилась и выпучила глаза, не зная, что предпринять.

— Лотта! — Кейл тоже остановился.

— Забирайся ко мне, — догнавший девочку человек опустил своего медведя на землю и протянул ей руку.

Говорил он вполне доброжелательно, но Лотта попятилась. Она не могла сосредоточиться, чтобы влезть в голову его медведю, нахмурилась, хотела бежать снова, но её любопытный медвежонок, по-прежнему рыча, подошёл слишком близко к всаднику, и тот, схватив его за шкуру, затянул к себе.

— Таких мелких, но злых медвежат я ещё не видел! — сказал он ей, играя с ним. — Как раз для тебя, малышка! Не рано тебе заводить медвежонка?

Мужчина улыбался, но возвращать ей животное не собирался, Лотта поняла это. Смирившись, она протянула к нему руки, и тоже оказалась на спине огромного медведя, медвежонок быстро перелез к ней на колени.

Воин повернул медведя и занял место рядом с Мараном. Обычно по правую руку от предводителя всегда ехал Джодо, но сегодня он по понятным причинам не мог составить ему компанию.

Лотта рассматривала красивого мальчика с гордой осанкой, облаченного в отлично сшитые по его фигуре доспехи. Он спокойно смотрел вперёд, но его детское лицо, казалось, выражало нетерпение. Почувствовав, что она его разглядывает, Ирай повернул голову и, подняв вверх уголок рта, взглянул на неё. Что-то заставило его задержать на девочке продолжительный взгляд, затем он подмигнул ей и отвернулся.

Кейл, не зная, что ему делать, быстро смахнул с глаз слёзы и забежал в ворота города, его медвежонок бежал за ним.

Глава 35

Горожане собрались на площади. Тея и Юкас стояли среди толпы.

— Они схватили Лотту! — крикнул запыхавшийся Кейл.

— И чёрт с ней! — пожал плечами Юкас.

— Они её отпустят, — уверенно сказала Тея.

— Зачем тогда они её ловили, женщина? Чтобы подвезти? — фыркнул Юкас.

— Я попрошу, её отпустят, — повторила Тея Кейлу.

— Ах, так это работает? — Юкас презрительно усмехнулся.

— Что они ещё придумают? — переговаривались соседи. — Больше у нас брать нечего!

Вид пришедших был эффектен. Дети, которые выглядели, как настоящие маленькие воины, и их полуторагодовалые медведи, включая альбиноса, добавляли зрелищности.

— Не могу сказать, что рад вас снова приветствовать, но всё же делаю это! — громко сказал Маран. — Здравствуйте, уважаемые!

Он осмотрел присутствующих, наткнулся взглядом на Тею, которая молитвенно сложила руки и безмолвно задавала ему вопрос.

— Зачем ты называешь их уважаемыми, отец? — возмутился Ирай.

— Мой сын, — с особой гордостью пояснил Маран и обратился к Тее:

— Он всё ещё жив, красавица!

Тут же быстро обвёл глазами собравшихся. Большинство из присутствующих не поняли, о ком идёт речь, но Галвин резко побледнел и закрыл собой Айну. Тея улыбнулась сквозь слёзы и благодарно кивнула.

— Давайте подведём итог, друзья мои…

— Папа! Они никакие нам не друзья! —снова встрял Ирай.

— Когда-нибудь он займёт моё место, — с усмешкой произнёс Маран, прижимая к себе мальчика, — и тогда вы все поймёте, насколько я был к вам добр всё это время!

Ирай поднял подбородок и сложил на груди руки, как будто подтверждая слова отца. Рядом с большим медведем стоял медвежонок мальчика и так же, как и его молодой хозяин, уверенно смотрел на толпу.

Взлохмаченный Кейл стоял чуть поодаль от своего немного растерянного отца. Одет он был в поношенную рубаху старшего брата, которая была ему немного велика, на поясе был затянут старый ремень, за него заткнут небольшой нож. Рядом с ним тоже был медвежонок, на год младше того, что принадлежал Ираю, здоровый и игривый.

— С твоего позволения, сынок, я продолжу беседу, — Маран улыбнулся всем. Надо отдать должное, харизмы ему было не занимать.

— Вы трижды нанесли мне оскорбление, — вдруг посерьёзнел он. — Пожилая женщина, проходящие недалеко от этого места солдаты и командир моей армии. Вы догадываетесь, зачем я прибыл?

— Мы не понимаем, о чём ты говоришь! — вышел вперёд Занг.

— Снова старая песня! — резко оборвал его Маран. — Девочка умрёт, если вы не выдадите мне того, кто напал на Джодо.

Ему даже не надо было давать указаний своему солдату, который держал Лотту, тот сразу приставил нож к горлу ребёнка. Кейл рванул было вперёд, но дед удержал его.

— Девочка сирота, — сказал кто-то из толпы, — она не наша, за неё не вступятся.

— Стало быть, мы только услугу окажем, избавив вас от приживалы? — улыбнулся Маран и кивнул солдату.

Лотта втянула голову в плечи и крепко прижала к себе медвежонка.

— Не надо! — выкрикнула Тея, Маран вскинул руку, останавливая солдата.

— Кто помешал вашему свиданию, красавица?

Она отрицательно помотала головой: «Не скажу!»

— Убей девочку, — приказал Маран. Солдат не успел выполнить приказ, потому что медведь под ним вдруг резко встал на задние лапы. Воин удержался, схватив зверя за шкуру, но Лотту упустил. Она вместе с медвежонком свалилась на землю, больно ударившись, но сразу вскочила и пустилась наутёк. И, пока все замешкались, удивлённые поведением медведя, Адель легко подсекла Лотту своим кнутом и снова повалила на землю, затем спрыгнула с медведя на котором приехала, подняла девочку за волосы с земли и приставила свой острый нож к её лицу. Кейл вцепился в руку отца и затряс её, чтобы тот сделал хоть что-то, а не стоял столбом.

— А если ты ошибаешься, и никто из нас не нападал на твоих людей? — решился вновь выступить Занг.

— У нас есть доказательства, — нежным голосом произнесла Адель.

Она блефовала, но при этом водила кончиком ножа по щеке Лотты, и те, кто знал о том, что Айна потеряла свой нож при первом нападении на медведя, хором охнули, подумав, что миловидная белобрысая девчонка с разноцветными глазами, намекает именно на это. Маран заметил беспокойство жителей, слез с медведя и не спеша начал обходить толпу, заглядывая каждому в глаза.

— Это я! — выступила вперёд Айна, не выдержав напряжения.

Галвин вышел за ней, она попыталась его оттолкнуть.

— Какая милая девушка! — потёр руки Маран. — Неужели, ты могла причинить кому-то вред? Кого ты выгораживаешь?

— Это сделала я. Мой муж не виновен. Сначала я убила твою старую гадалку. Воткнула ей шпильку под подбородок, а потом утопила в тазу с водой. Странно, что гибель молодых здоровых людей приносит тебе удовольствие, а смерть старухи вызвала столько боли и ненависти.

Маран заинтересованно подпёр пальцами подбородок:

— Продолжай!

— А потом под моим командованием мы прикончили двоих зазевавшихся солдат и одного медведя. Мы даже содрали с медведя шкуру, а тушу разделили поровну между всеми, кто не побрезговал медвежьим мясом, — смело говорила девушка. — Нам в тот момент, знаешь ли, было не до кулинарных изысков, хотя котлеты из медвежатины были очень даже недурны на вкус.

— Расскажи про Джодо и закончим.

— Эта сука его обслуживала, — Айна указала на Тею, — и думала, что никто об этом не знает. Они прятались в хижине. Это он накормил нас всех, твоя правая рука! Ты же не знал?

Тея молча наблюдала.

— Что это значит? — не понял Маран.

— Это значит, что он отвалил шлюхе столько денег, сколько она у него попросила!

— Вовсе нет! — отозвалась Тея. — Ты не знаешь, о чём говоришь!

— Знаю! — упрямо повторила Айна.

— Нет, не знаешь! Он отвалил мне гораздо больше того, что я у него просила, — звонко засмеялась Тея, — он осыпал меня золотом!

— Ты просила у него деньги? — спросил Маран недоверчиво.

— Ты же знаешь, кем я работаю! — она приспустила платье с плеча. — Я лишь назвала цену, он заплатил.

— И цена была настолько велика, что об этом теперь ходит молва?

— Она была обычная, но я никогда не отказываюсь от чаевых, — улыбнулась Тея и многозначительно обвела взглядом своих бывших постоянных клиентов:

— Правда, мальчики?

— На эти деньги мы пополнили запасы зерна и муки, они спасли нас от голода, — попыталась очернить Джодо в глазах Марана Айна.

— Это её деньги, — развёл руками Маран, искренне удивляясь, — она их честно заработала и может тратить по своему усмотрению на что захочет. Если у неё тяга к благотворительности, при чём тут Джодо? Ты думаешь, меня расстроят его расходы на женщин? Я не его казначей!

— Тебя должно расстроить то, что ты хотел преподать нам урок и заставить выживать, а он нарушил твои планы!

Маран засмеялся:

— «Уроки», «планы»! Не много ли чести для таких, как вы? Адель, отпусти девочку.

Адель неохотно убрала нод и убрала от Лотты руки. Та побежала к Кейлу, он облегчённо выдохнул бросился навстречу подруге.

Маран достал меч и, резко развернувшись, взмахнул им. Лотта смотрела во все глаза, и ей казалось, что время замедлилось. Юбка его кирасы чуть взметнулась вверх, длинная коса красиво описала полукруг в воздухе и с глухим звуком стукнулась о спину. Звук падения отсечённой головы Айны заглушили возгласы толпы.

Молодой медведь, закрытый в сарае, всеми силами пытался его покинуть. Им двигало непреодолимое желание оказаться рядом с хозяйкой, которой, как он чувствовал, угрожала опасность. Сооружение было довольно ненадежное, использовалось оно только в тёплое время года и давно ждало сноса. У хозяев не доходили до этого руки, всегда были дела поважнее. Например, вступить с кем-нибудь в неравный бой.

Всеми силами медведь пытался открыть дверь, навалившись на неё, но дверь не поддавалась. Зверь издавал громкие зауки, желая привлечь к себе внимание, но никто его не слышал.

Решив сделать подкоп, он начал копать в нескольких местах. Земля была слишком твёрдая, и рыть было тяжело. Он попробовал рыть в нескольких местах и выбрал самый подходящий для этого участок — под одним из углов. Под этот угол стекала дождевая вода, почва была размыта и влажная, что облегчало медведю работу.

Быстро и упрямо работал он лапами, расширяя лаз, пытался протиснуть туда голову, у него не получалось, он возвращался и рыл снова. С неистовством выгребал землю, отвоёвывая себе путь на свободу. Ну же! Совсем чуть-чуть! Мишка вновь предпринял попытку выбраться, просунул голову, затем шею, передние лапы, плечи... Застрял! С усилием рванул назад, стена над ним пошатнулась. Покопав ещё немного, он снова полез, на этот раз сильнее стремясь вперёд. Стена дрогнула, медведь дёрнулся сильнее. Снова и снова, чуть раскачиваясь взад и вперёд, мишка пытался выбраться, с каждым разом делая незначительные продвижения. Отчаявшись, он вновь метнулся назад. Как только животное оказалось внутри помещения, сарай накренился набок и рухнул, погребая под собой верного мишку Айны.

* * *

Ирай всегда считал своего отца образцом для подражания. Мальчишка и сейчас восторженно смотрел на мужчину, и его распирало от гордости, что он — единственный сын этого великого воина. Ребёнок перевёл взгляд на упавшее тело девушки, которую так лихо папа лишил головы. Кровь из шеи несколько секунд била фонтаном. Это зрелище Ирай наблюдал первый раз в жизни, оно пугало его и завораживало одновременно. Адель созерцала сцену обезглавливания спокойно, сворачивая при этом свой кнут. Могло сложиться впечатление, что для девочки такая картина настолько обыдена, что не вызывает в ней никаких эмоций. Риган чуть нахмурился, испытывая желание отвернуться, но не позволил себе этого сделать.

Кейл закрыл лицо руками, Тея притянула к себе Юкаса, уткнувшись лицом ему в грудь. Юкас обнял её и бездумно накручивал на пальцы её волосы, запутываясь в них и прижимаясь к её голове своей здоровой щекой. Галвин, белый как мел, не произнеся ни слова, опустился на землю и сел, вытянув ноги. Он не побежал к телу супруги с криками ужаса и вообще не пытался ничего предпринять. Предпринимать было нечего. Рядом с Галвиной присел на корточки Харольд, его дед и, не решаясь его обнять, просто вздохнул. Ванда стояла, сложив на груди руки, а затем куда-то ушла.

В память Лотты, оцепеневшей от ужаса, прямо в этот момент врезались картинки сегодняшнего дня. Казавшийся добрым воин, который играл с её медвежонком, а потом хотел её убить, красивая девочка с белыми волосами и кнутом, угрожавшая вспороть ей щёку ножом. Тея, которая непонятно на чьей стороне, кажется, на стороне того, из-за которого всё это случилось. Испуганный Кейл, большая красная лужа на мостовой... Множество деталей, которые она, наверное, никогда не забудет. Она тут же вспомнила смерть старого Брига, осознала, что до сих пор не простила за это Айну. Ещё она почему-то воспылала необъяснимой ненавистью к надменному темноволосому мальчику, который с осознанием собственного достоинства сидел на медведе отца. Медведь этот не выходил у Лотты из головы с того момента, когда она его увидела, и она мысленно позвала его. Тот скользнул по девочке взглядом, не задержав его. Она попыталась снова, напряглась, нахмурилась, сжала кулаки: «Смотри на меня! Слушай меня!»

Он её слышал, она это знала, но подчиняться не собирался. Казалось, он насмехается над ней. Нет! Даже этого она не достойна, просто игнорирует. Зверь сделал пару шагов к хозяину, который не торопясь убирал в ножны меч.

— Ёрч! — окликнул его мальчик. — Стой спокойно.

Медведь не послушался и его. Он вернулся назад только тогда, когда Маран, услышав голос сына, взглянул на своего зверя.

«Он тоже умеет так, как я!» — догадалась Лотта.

— Кто-то хочет ещё покаяться в том, что может быть мне интересно? — громко спросил Маран.

Если бы Галвин услышал его слова, он бы непременно захотел разделить участь жены, но он витал в своих мыслях и был совсем далеко от этого места.

— Мы бы никогда не выдали её, - тихо ответил Занг, — это было её благородное решение.

— Благородством тут и не пахло! — оборвал его Маран. — Я почувствовал запах трусости, подлости и самолюбования.

— Всем перечисленым пахнет от кого-то другого, но не от этой девочки, — сказал Занг.

— Я не успел как следует с ней познакомиться, — ответил Маран и забрался на своего медведя. — Если сравнить ущерб и посчитать погибших с обеих сторон, считайте, что вы остались в выигрыше.

Маран развернул медведя, его свита последовала за ним. Не торопясь, размеренно и спокойно они покидали это место.

Ванда вышла из таверны и молча вручила Тее ароматный свёрток с травами. К каждому пучку прилагалась записка с рекомендациями по применению. Тея с благодарностью взглянув на подругу, схватила травы и побежала за Мараном. Она настигла их уже на дороге, за воротами города.

— Маран! Пожалуйста, слезь с медведя! — крикнула она, задыхаясь от бега.

Мужчина обернулся, остановил медведя, остальные остановились тоже.

— У меня нет к тебе вопросов, — сказал он.

— Слезь сейчас же! — топнула ногой Тея. — И подойди ко мне!

— Это интересно! Давно мной так не командовали! — расхохотался Маран и спрыгнул со спины животного.

Тея тут же схватила его за руку и оттащила подальше, со своих медведей спешились несколько воинов и на ходу, приближаясь к Тее, достали оружие.

— Да успокойтесь вы! — махнула она рукой и бесцеремонно потянула за косу Марана, заставляя его наклониться. - Моя подруга Ванда спасла ни одну жизнь, я попросила её дать мне лекарства чтобы облегчить состояние Джодо. Вот они. Там написано, что нужно делать, чтобы приготовить снадобья.

— За ним смотрит лучший лекарь, он делает всё, что нужно, — резко отмахнулся тот, но Тея крепче схватила его за косу, намотала на кулак и дёрнула так, что он почесал голову. — Ай! Женщина! Со мной нельзя так обращаться! Это опасно!

Говорил он, впрочем, вполне доброжелательно.

— Если ему не становится лучше, сделай так, как я тебя прошу! А лучше, возьми меня с собой!

— Ты мне нравишься, рыжая, но с собой я тебя не возьму! Куда я тебя дену, когда он, наконец, отмучается? Обратно тебя не примут, а брать за тебя ответственность на себя я не хочу.

— Неужели, нет никаких шансов на то, что он поправится? — спросила она с надеждой.

— В его выздоровление никто не верит. Признаться, я несколько раз заносил нож над ним, из милосердия, конечно. Но так и не смог окончить его жизнь.

— Как знакомо, — усмехнулась Тея. — Тогда что ты теряешь, взяв травы?

— Давай! — Маран протянул руку, она вложила в неё свёрток, тот взял его и, кивнув ей на прощание, направился к медведю.

— Сделайте всё по инструкции! — крикнула она вслед. — Обещай мне!

— Ещё одно обещание? — поморщился он оборачиваясь.

Она догнала его, приподнялась на цыпочки, обняла за шею, наклонила его голову к себе:

— Если он умрёт, сообщи мне.

Её близость ему понравилась, и он неуверенно обнял её, как старого друга.

— Обещаю, Тея. И ещё раз обещаю, — шепнул он ей, ощущая какой-то доселе незнакомый ему трепет.

— Спасибо! — она ещё раз обняла его, сжала его мизинец, улыбнулась и пошла назад в город.

Маран смотрел ей в след, пока сын не окликнул его.

«Ты совершишь большую ошибку, если покинешь этот мир, дружище!» - мысленно сказал вождь другу.

Глава 36

Тея шла к таверне и чувствовала на себе взгляды, наполненные неприязнью и презрением.

— Что? — обернулась она к толпе, разводя руки.

— Предательница!

— Грязная подстилка!

— Как тебя земля носит?

— Она с ними в сговоре!

Тело Айны унесли с площади, Галвина увели дед и отец, Ванда тоже удалилась. Заступиться за Тею мог разве что Юкас, который ждал её возвращения.

— Я вас не передавала! — выкрикнула она. — Джодо накормил вас всех, несмотря на то, что это могло стоить ему жизни! Он знал, зачем я просила деньги, и всё же не колеблясь дал их. А ещё он знал, что это Айна убила старуху, но не выдал её. Он не выдал её и тогда, когда вернулся к себе после бойни. Это была подлая засада! Но даже после этого Джодо просил Марана оставить нас в покое. А то, что я обратилась к врагу по личному вопросу и поблагодарила за то, что он был внимателен к моей просьбе — это не предательство, и это вас всех не касается!

Тея говорила эмоционально, громко и уверенно, не отводя взгляда от недобро настроенных соседей.

— Он сказал, что у них есть доказательства! — возразил кто-то. — Он никогда не врёт, это всем известно!

— Разве это Маран говорил про доказательства? — вставил Юкас. — Это сказала девчонка с кнутом. И, скорее всего, она не имела в виду ничего конкретного.

— Она говорила о ноже с клеймом нашего бывшего кузнеца, который в своей шкуре притащил к ним недобитый покойницей медведь. Думаете, вы сохранили это в тайне? Все об этом знают! — опять крикнул кто-то. — Если бы Айна себя не выдала, её точно выдал бы кто-то из нас!

— Медведь не мог притащить её нож. Оружие нашёл я и припрятал, — сообщил Юкас.

Тея закатила глаза:

— Зачем ты его прятал? Всё могло бы быть по-другому!

— Как по-другому, крошка? Они бы не ушли просто так, сколько бы ты не дышала ему в шею. Мне жаль её, она была моим другом! Единственным другом.

Толпа постепенно начала расходиться.

— Пойдём ко мне, Тея! — позвал её Юкас, видя, что она на грани истерики. — Выпьем, поговорим. Нам всем нужно выговориться.

— Это у нас отлично получается! -—усмехнулась Тея.

— Крошка, я ни в чём тебя не виню, несмотря на то, что вы с главным злодеем выглядели как влюблённая парочка, а я думал, что влюблена ты в меня!

— Нет, Юкас. Я не могу долго биться в закрытую дверь. Я хочу быть маленькой порхающей птичкой, мне нужно, чтобы ко мне проявляли нежность и заботу, и сама готова делиться тем же самым.

— Разве я когда-нибудь запираю дверь, милая? — возмущённо спросил Юкас.

— Ты её однажды приоткрыл, и оттуда, из этой маленькой щёлочки, полился свет, который окутал меня таким теплом, что я решила...

— Что ты решила распахнуть её полностью, воспользовавшись ломом! — закончил Юкас.

— Может, я и приду к тебе обсудить это и закончить нашу глупую историю, но позже! — сказала она уже совсем без грусти.

* * *

Несколько дней Тея провела в своей комнате, стараясь без нужны не покидать это помещение. Не пришла она и на похороны Айны. Она много об этом думала, но до сих пор не поняла, правильное ли это было решение с её стороны.

Чувствуя себя хуже некуда и решив, что дальше так продолжаться не может, Тея как ни в чём не бывало, вошла в кухню, где Ванда замешивала тесто. По тому, как хозяйка посмотрела на неё, Тея поняла — они всё ещё друзья.

— Почему ты это сделала, Ванда? Ты же не хотела помогать мне.

— Благотворительность, — коротко ответила та.

— Как мы теперь будем жить? — Тея обняла подругу сзади и положила подбородок на её плечо, как часто это делала.

— Как раньше, милая, — ответила Ванда, довольно ласково отпихивая Тею плечом. — Не тряси своими космами над моим чудесным тестом!

— Я думаю, что мне стоит вернуться к прежнему ремеслу, — грустно сказала Тея, подходя к окну.

— Ты советуешься со мной или ставишь в известность?

— Советуюсь.

— Но тебе бы этого не хотелось?

— Чего мне действительно не хочется —это вытирать со спины плевки.

Она помолчала и добавила:

— И ещё не хочется, чтобы из-за доброго отношения ко мне страдала ты и Юкас.

— За нас с ним ты можешь не переживать. Да и в тебя никто не посмеет плюнуть!

Тея помолчала, задумавшись, увидела через окно старого вождя, ковыляющего к Ванде.

— Твой самец, дорогая, подстриг бороду, надел белую рубаху и почистил сапоги, — сообщила она.

— Что это на него нашло? — нахмурилась трактирщица и сама выглянула в окно. — Чудеса!

— Оставлю вас, — понимающе улыбнулась Тея, направляясь к выходу, вдруг оглянулась:

— Ты так и не дала мне совет, Ванда!

— Слушай сердце.

— Оно столько раз меня подводило! —хмыкнула Тея.

— Значит, ты его плохо слушаешь или путаешь с тем, что продиктовано разумом. Сердце никогда не подводит.

— Мне бы твоё сердце!

— Зачем тебе чужое, у тебя своё прекрасное!

— Ванда, солнышко! — послышался голос старого вождя.

— Я ушла! — подмигнула Тея, не удержавшись, добавила с доброй иронией:

— Солнышко!

— Завидуй молча! — весело сказала ей вслед подруга.

Харольд, необычно нарядный, и необычно встревоженный не знал, с какого боку подойти к Ванде.

— Что случилось? Галвин снова крушит дом?

— Нет, любимая, он уже успокоился, только всё время говорит о ней с матерью, больше эти разговоры никто не поддерживает. А эта глупая баба подливает масла в огонь, вспоминая разные истории из того времени, когда Галвин с Айной были ещё детьми.

— Ему это нужно. И кому, как не матери понять то, что он сейчас чувствует, —мягко ответила Ванда. — Пришёл бы он ко мне, я бы тоже рассказала ему что-нибудь. Айна всегда была непоседой, но у неё было такое милое личико, что заподозрить её в проказах было сложно, попадало всегда парнишке. По какому поводу ты так нарядился?

Харольд смутился, закашлялся, сделал пару шагов к выходу хоть и стоял к нему спиной.

— Что такое? — не понимала трактирщица.

— Ты… Ванда, дорогая! Ты знаешь, я всегда тебя любил…

— Любил? — посмотрела она исподлобья.

— Любил… — ответил тот уверенно, спохватился и добавил:

— И люблю! И буду!

— Хорошо, — кивнула женщина и вновь принялась за тесто, — ты пришёл мне об этом напомнить?

— Я пришёл позвать тебя замуж.

— За кого? — Ванда откровенно издевалась.

Старик чуть задумался, потом постучал себя ладонью по груди и пояснил:

— За меня, женщина!

— Зови.

— Я же уже позвал.

Ванда сделала вид, что вспоминает, сказала:

— Ещё нет.

Мужчина хотел встать на одно колено, но Ванда погрозила ему пальцем:

— У тебя больные колени! Встанешь, потом поднимай тебя!

Тот сразу выпрямился, обижено засопел.

— Где моё кольцо?

Она вымыла руки в тазу с водой, вытерла их полотенцем, протянула одну руку возлюбленному.

— Все кольца, перстни, серьги и браслеты, которые валяются в твоих шкатулках, подарены тебе мной, женщина! — возмущенно крикнул он. — Тебе всё мало!

— Нет, так нет! — развела она руками и направилась к выходу из кухни.

— Конечно, я принёс тебе кольцо! Но я уже сомневаюсь, стоит ли мне на тебе жениться!

— Ах, сомневаешься? — спокойно уточнила Ванда.

— Ты из всего можешь сделать представление! Почему бы просто не поддержать меня, ты же видишь, как я волнуюсь! — разнервничался Харольд.

—Да у тебя давление подскочило! – взволнованно пролепетала Ванда, нащупывая пульс на руке старика. — Пойдём-ка наверх, приляжешь, я пока сделаю тебе настой.

Она вела его по лестнице в свою комнату, поддерживая за талию.

— Я ещё способен сам подняться по лестнице! — старик всё ещё был зол на Ванду.

— Тогда поднимайся, ложись в постель и жди меня, — как маленькому ребёнку сказала она и отправилась готовить ему настой.

— Ванда! Так ты согласна или нет? —крикнул он ей вслед.

— Ты же передумал! — ехидно ответила она.

— Тьфу ты, чёрт! — выругался он, и хотел, было развернуться, но Ванда преградила ему путь, кивнув на дверь своей спальни.

Через несколько минут она и сама вошла туда. Вместо отвара для понижения давления она несла на подносе два красивых стакана и бутылку игристого вина, которое берегла для подходящего случая. Пока она ходила за всем этим, старик, видимо, всё хорошенько обдумал, он забрал из её рук поднос, поставил его на столик, взял женщину за руки, без запинки сказал:

— Ты всегда была моей путеводной звездой, любимая! Самой яркой звёздочкой во всём огромном небе. Я любовался тобой, ревновал, гордился. Я всегда знал, что ты – та самая! Каждая наша встреча была для меня событием, родная моя! Какой же я глупец, что не сделал этого раньше! Жизнь так быстро пронеслась!

Он торопливо достал кольцо и всё же довольно бодро опустился на колено.

— Ты станешь моей женой?

По лицу Ванды покатились крупные слёзы, которые она, пожалуй, первый раз в жизни ни от кого не хотела прятать. Она протянула ему свою руку и кивнула, не в силах произнести «да». Он встал, легко надел кольцо на её палец, безумно счастливый, прижал её к себе, поцеловал в висок.

* * *

Маран в легкой рубашке с глубоким, почти до пояса вырезом, стоял возле очага и сосредоточенно смотрел, как расправляются в кипятке сморщенные сушеные листья какого-то растения. Сняв с огня котелок, в котором готовил отвар для Джодо, он позвал жену:

— Мне нужно процедить это!

— Давай-ка, я всё сделаю сама! —миловидное юркое создание, одетое в мужскую одежду, с обрезанными по плечи тёмными волосами, мягко отстранила своего мужчину от котелка.

— Я обещал, что всё будет сделано по инструкции. Без ошибок! — настойчиво сказал Маран, не отдавая женщине ложку, которую она пыталась у него выхватить.

— Ты не нарушишь своего обещания, —горячо уверила она мужа.

Ему ужасно не нравилась вся эта возня с травами, кастрюлями и прочим, а его супруге ужасно не нравился беспорядок, который он развёл в её кухне, где она любила проводить время, хозяйничая.

— Ты точно…

— Точно! — женщина взглянула на супруга вечно смеющимися глазами. — Какой ты прекрасный, когда пытаешься со мной спорить!

— Я не спорил!

— Вот и не спорь! А лучше вытри-ка за собой лужу.

— Я пришлю кого-нибудь.

— Пришлёшь кого-нибудь вытереть лужу? — засмеялась она, вручая ему тряпку.

И великому завоевателю не осталось ничего иного, как присесть на корточки и навести за собой порядок, пока его жена процеживала отвар, предназначенный для их общего друга, и изучала записки, сделанные рукой Ванды.

— Мы пойдём к речке, пап! — сообщил пробегавший мимо родителей Ирай. — искупаем медведей, сами побултыхаемся.

— Это далеко! — возразил Маран. –—Возьмите сопровождающих.

Женщина строго посмотрела на мужа и сказала сыну:

— Идите. Если вы не вернётесь до заката…

— Я всё знаю, мама!

— И ещё, Ирай! — остановила его мать.

— Ну? — нетерпеливо спросил тот.

— Вы уже большие, чтобы купаться голышом.

— Я понял! — ответил мальчик и выбежал из дома.

— Они купаются голышом? — спросил её Маран, когда сын скрылся за дверью.

— Надеюсь, что уже нет, — ответила та. — За это лето они очень подросли, ты не находишь?

— Я не замечал, дети, как дети.

— Ты неделю назад заказал Ираю новые доспехи.

— Старые совсем малы, — пожал плечами Маран.

— Старые были сделаны к весне, он и надел их несколько раз!

— Ты обвиняешь меня в расточительстве, женщина?

— Как ты сделал такой вывод, мой драгоценный? — засмеялась она. — Мы лишь говорили о том, что наш сын стремительно растёт.

Она разлила снадобья по склянкам, сложила их в корзину и сказала:

— Пойдём к Джодо!

* * *

Ирай смотрел, как Адель быстро скидывает с себя одежду, бросая её на берегу речки. Заметив, что она стягивает через голову рубашку, сказал неуверенно:

— Мама говорит, что нам больше не следует обнажаться друг перед другом.

— Почему? — удивилась девочка.

— Мы уже большие.

— Достаточно большие, чтобы не слушаться мамочку? — подмигнула Адель и полностью голая ступила в воду, где её уже ждал медведь.

Ирай вопросительно посмотрел на Ригана, но тот, тоже уже нагой, следовал за подругой.

«Что тут такого? Ничего же не изменилось!» — подумал Ирай и разделся вслед за остальными.

* * *

Кейл грустил. Айна была и его другом, она рассказывала ему истории, учила управляться с оружием, когда у неё было на это время и настроение, а такое бывало довольно часто. Раньше бывало, теперь уже не повторится. Сейчас они почти не расставались с Лоттой, и, хоть никогда не обсуждали произошедшее, чувствовали, что оба об этом думают.

Они шли по лесу, держась за руки, молчаливые, как и многие жители последние дни. Их медвежата бежали впереди. Крупный мишка Кейла легко перелезал через поваленные деревья, а малыш Лотты, не справляясь, старался их оббегать, что требовало ещё больше сил, потому что зачастую поваленные деревья при жизни были достаточно высокими. Крупному медвежонку надоело ждать маленького брата, и тот всеми силами пытался помочь ему забраться на поваленное дерево. Сначала он сверху пытался зубами ухватить недомерка за шкуру и подтянуть, потом, спустившись, подтолкнуть носом. Но, как он ни старался, малыш всё время терпел неудачи.

Кейл, наблюдая за этим, подошёл к медвежатам, поднял мишку Лотты, посадив его на ствол дерева. Медвежонок обрадовался, хотел встать на задние лапы, но оступился, свалился обратно, обиженно вскрикнул и требовательно взглянув на Кейла. Лотта не удержалась и расхохоталась. Вслед за ней весело рассмеялся и Кейл.

* * *

Юкас выгребал из медвежьего сарая старую солому, складывал её на небольшую тележку и относил к компостной куче. Свалив солому чуть в сторону от кучи, он обошёл её, присел на корточки, любуясь не слишком большой, но уже очень красивой оранжевой тыквой, которая выросла на прошлогодних отходах. Скорее всего, одно из семечек, попавшее туда после того, как медведи лакомились плодом прошлогодней тыквы, проросло. Ростку повезло, что Лотта, вынося медвежий навоз, его заметила и оградила, натыкав вокруг палочки и соорудив что-то вроде заборчика. Юкас, решив в очередной раз с Лоттой не ссориться, стал сваливать солому чуть дальше, позволив растению развиваться. Он даже поливал его, когда менял медведям воду. В общем, тыква ему очень нравилась. На конце плети завязывался ещё один плод, и мужчина с умилением подошёл к нему и присел на корточки, чтобы рассмотреть внимательнее.

Искавшая его Тея, увидев его присевшим за кучей, подумала было, что он облегчает кишечник и тут же шагнула назад, чтобы его не смущать, но Юкас заметил её и позвал:

— Крошка, смотри, какую я вырастил тыкву!

Тея понимала, что от него в этом процессе зависело не много, но всё же искренне похвалила его.

— Ты не принесла выпить, милая? —спросил он, увлекая её к дому.

— Нет, — ответила она.

— Это хорошо!

— Ты завязал с выпивкой? — обрадовалась она.

— Не то, что завязал. Просто если мы выпьем, то говорить снова будешь только ты, наговоришь мне всякого, не дав вставить ни слова, а утром мы проснёмся в одной постели, и ты ничего не вспомнишь, а я буду помнить всё!

— И что из этого тебе особенно не нравится?

— Когда мы засыпаем и просыпаемся вместе — мне нравится.

— А меня, Юкас, очень многое в тебе не устраивает! — начала она. — И пока я не выскажусь, спать мы, вместе или порознь, не ляжем.

Юкас, не выпуская талию Теи, с готовностью ответил:

— Мы подробно обсудим каждый пункт, крошка!