Колыбельная для медведицы. Книга вторая

Глава 1

Совсем уже тёплый весенний ветерок врывался в открытую дверь таверны «Дай леща». На улице, перед входом в заведение за одним из летних столиков пила чай великолепная немолодая женщина. На пальце её сверкало обручальное кольцо, а вокруг возились девочки разного возраста. Пожилой мужчина — её супруг, пытался накормить кашей одну из малышек, то и дело вставая с места и возвращая в поле своего зрения норовившую убежать другую девчонку.

— Мама, скорее, всё уже началось! — из таверны выглянула старшая невестка Ванды.

— Допью чай и приду, — спокойно ответила та.

— Уже видна головка!

— Раз показалась голова, вы справитесь и без меня! — Ванда посмотрела на оживающие в кадках розы. — Любимый, она сейчас опрокинет на тебя тарелку с кашей!

— И всё же, поднимись, пожалуйста, к роженице! — невестка осмелилась немного повысить голос, поправляя на столе тарелку.

— Я хочу окончить свой завтрак, — повторила Ванда.

Невестка развернулась и убежала наверх, к дочери, которая производила на свет очередное дитя.

— Почему ты вредничаешь, дорогая? –—спросил её муж.

— Они рожают одна за другой, легко, как крольчихи! — женщина обвела рукой детей. — И не могут принять роды, заставляя старую женщину подниматься по лестнице!

— Ты совсем не старая, — ответил тот, — пусть себе рожают, нам веселее!

Ванда допила чай и степенно поднялась со стула. Приветствуя проходивших мимо соседей, она направилась в спальню, где её с нетерпением ожидали.

— Тея, милая, ты уже делала это, — ворчливо заметила Ванда, намыливая руки, — ты прекрасно знаешь, как появляются на свет младенцы. Обязательно было меня беспокоить?

— Ты всегда первая берёшь на руки внучек и правнучек, это традиция, — ответила Тея, которая, и правда, под чутким руководством подруги уже помогала роженицам и знала, как нужно действовать.

Ванда подошла к внучке, которая, широко раскинув ноги, лежала на кровати.

— Со следующей потугой выталкивай ребёнка из себя, детка, — мягко сказала она.

— Я знаю, бабушка!

— Все всё знают, но не дают мне в покое допить чай! — всплеснула руками та.

Вскоре комнату наполнил громкий крик младенца, Ванда подняла глаза на Тею, которая быстро рассмотрела крепенького малыша, радостно захлопала в ладоши и закружилась по комнате.

— Мальчик? — с некоторой робостью спросила новоиспечённая мать.

— Мальчишка! — улыбаясь, ответила Ванда, перерезала пуповину и передала правнука невестке, державшей наготове чистую простыню.

— Господи, и правда, мальчишка! —воскликнула та, разглядывая внука.

Он быстро перестал плакать и глазел на новый мир.

— С последом вы, надеюсь, справитесь? — Ванда снова вымыла руки и, не демонстрируя своей радости, вышла из комнаты.

На лестнице она столкнулась с новоиспечённым отцом — мужем внучки, который чуть не сбил её с ног.

— Началось? — с нетерпением спросил он.

— Уже всё закончилось!

— Так быстро? Я ушёл на работу ранним утром, она ещё спала, — молодой мужчина выдохнул и с опаской спросил:

— Кто родился?

Ванда сделала грустное лицо и развела руками.

— Эх! — ничуть не огорчился он, подумав, что родилась очередная девочка. — Ну, в следующий раз точно получится!

— Не надо больше! — быстро сказала Ванда. — На третий раз ты не оплошал!

— Пацан? — не поверил тот.

Ванда кивнула. Радостный, он подпрыгнул, чмокнул женщину в щёку и побежал к жене и сыну.

— Блаженный! — буркнула Ванда, на ходу подбирая всё же сбежавшую от прадеда девочку.

* * *

Ирай спрыгнул с медведя и подбежал к Адель, стащил девушку со спины её животного, повалил на землю, и, улёгшись сверху, стал целовать. Их лица и руки были забрызганы чужой кровью, только что их армия одержала победу в очередной битве.

— Не здесь же! — оттолкнула она его, плотоядно улыбаясь.

Она высунула язык и медленно слизала уже побуревшую кровь с лица юноши.

— Я просто тебя целовал, — он дразнил её, расстёгивая ремешки её кирасы.

— Просто поцелуями это никогда не заканчивается. Уйдём в шатёр!

Адель побежала в сторону разбитого ими лагеря, за ней следовал возмужавший Ирай, их медведи не отставали.

Войдя в небольшой шатёр, Адель быстро сняла с себя всю амуницию, затем рубаху, развязала шнуровку на своих штанах, подошла в Ираю, взяла его руку и засунула её себе в штаны, выгибаясь и подставляя ему грудь для поцелуев.

— Ты самое порочное создание из всех, кого я знаю, — шептал он ей.

— Из всех порочных созданий ты знаешь только меня! А если это не так, то я тебя прикончу, если до меня дойдёт хоть один маленький слушок! Так что заткнись и продолжай! — ответила она, стягивая носком ноги свой сапог.

Их потные, разгорячённые битвой тела соприкасались, пальцы рук были сплетены и звуки, доносившиеся из шатра, недвусмысленно намекали, что лучше туда пока не входить.

Риган стоял у входа со скучающим видом, а когда Адель перестала кричать, смело вошёл к друзьям. Ирай лежал на расстеленном одеяле, не торопясь одеваться, Адель натягивала штаны. Она ещё не успела их надеть до конца, и грудь её была обнажена, но ни тот, ни другая ничуть не смутились и не прикрылись, когда Риган вошёл к ним.

— Какие у нас потери? — спросил Ирай.

— Небольшие. Ещё не посчитали точно, — ответил тот, глядя на Адель. — Ты бы вышел, это твои люди и после славной победы они ждут твоей похвалы.

— Это армия моего отца, и они получат его одобрение.

— Он красуется! — Адель влезла в сапоги. — Конечно, это его люди. Наши! Одевайся!

Ирай, потянулся, не торопясь встал, но довольно быстро оделся и вышел из шатра первый. Когда это случилось, девушка бросилась Ригану на шею и нежно поцеловала в губы, совсем не так напористо и страстно, как целовала Ирая.

— Ты же не выйдешь за него замуж? – шепотом спросил Адель Риган, отстраняя её от себя, боясь, что кто-то может застать их целующимися.

— Ещё как выйду! — в голосе девушки не было ни капли сомнений. — Через пару лет мы с Ираем поженимся.

— Тогда и я женюсь.

— Нет!

В разноцветных глазах девушки сверкнуло что-то, что заставило Ригана испугаться, но он спокойно, как будто равнодушно, ответил ей:

— Да, Адель.

Она вплотную придвинулась к уху юноши, как будто собиралась ему что-то сказать, затем больно укусила за мочку, оттягивая маленькие круглые серьги, и прошипела, не разжимая зубы и немного шепелявя при этом:

— Ты никогда ни на ком не женишься, Риган! Вы оба мои!

* * *

Тея устало опустилась на кровать в доме Юкаса. Она была одна. Подросшая Лотта, как обычно проводила время с Кейлом и их медведями. На верёвке перед домом болталась сохнущая юбка девочки с застиранным пятном сзади. Пару лет назад её организм сообщил, что она превратилась в девушку. Тея не ожидала, что это случится так рано, и даже не думала начинать разговор о взрослении женского организма, но когда испуганная девочка, жутко стесняясь, сообщила ей, что, наверное, умирает, рассказав ей о симптомах близкой кончины, Тея её успокоила и объяснила, что на самом деле происходит.

— Это уже не первый раз, — вытирая слёзы, доверительно сообщила ей Лотта, — но тогда было не так много.

— Обычно это начинается немного позже, — сказала Тея, — наверное, это ещё одна твоя особенность.

Лотта, успокоенная объяснением, больше никогда не обращалась к Тее с подобными вопросами, но сейчас, обратив внимание на юбку, она вдруг вспомнила об этом, подумала, что Кейл уже совсем взрослый парень, и неплохо было бы провести с ними обоими беседу о взаимоотношении полов. Решив, что мысли эти навеяны недавно принятыми родами, женщина отмахнулась от них. Она хотела было похлопотать по хозяйству, но подумала: «Какого чёрта! Все эти пять с лишним лет я навязываю Юкасу своё общество, но лишь обременяю его этим! Он так и норовит постоянно улизнуть из дома под различными предлогами, и ни разу за всё это время не предложил мне переехать к нему!»

Решительно поднявшись, она начала собирать по дому свои вещи, которые намеренно потихоньку всё это время сюда перетаскивала. Ей не нравился этот старый тесный и неуютный дом на окраине, почти в лесу, его обстановка, которую она безуспешно пыталась поменять, и вообще вся её жизнь ей решительно не нравилась! Откровенно обсудив с ним возможное развитие их отношений тогда, почти шесть лет назад, она решила, что всё же стоит попробовать. И она пробовала, честно, старалась.

Юкас не старался вовсе. Он, скорее всего, даже любил её, но не желал ничем жертвовать. А, может, он и прав! Когда люди по-настоящему находят свою вторую половинку, им не приходится ничем жертвовать. Вон, Ванда с мужем живут в таком согласии, о котором можно лишь мечтать. Они заботятся друг о друге, сажают розы и вместе ходят на рынок, они играют в шахматы, говорят нежности. Они окружены заботой и уважением своих детей и внуков. Они нужны им, нужны друг другу. У Теи нет ничего вышеперечисленного. Ни дома, ни заботы, ни детей. Даже мужчины с ней рядом нет! Большую часть времени он где-то шляется, лазает по чужим карманам и от нечего делать таскается с этим недоумком Слоаном! Единственное, в чём Юкас преуспел — это в ласковых словах. Их он говорить умеет! Наверное, благодаря этому, она до сих пор верила в то, что рано или поздно всё у них сложится.

Собрав все до единой вещи, Тея, не оглядываясь, вышла из его дома с намерением больше никогда там не появляться. Она быстрым шагом шла по дорожке, таща за собой большой баул, а затем остановилась, села на него и разрыдалась.

* * *

Юкас сидел у костра в компании мужчин и женщин. Среди них был преклонных лет проповедник; дама среднего возраста, утверждающая, что она ведунья; грозного вида большой, сильный мужчина в боевых доспехах; парочка бродячих артистов: отец и взрослая дочь. Здесь же находились Слоан, Мойра и Тарлок.

Эта разномастная компания ездила по городам и деревням, ненавязчиво собирая армию оппозиции. Каждый участник играл свою роль. Слоан красноречиво говорил, организовывая вокруг себя толпу и удерживая её внимание. Он указывал на богатыря, давая понять, что в их рядах лучшие воины! При этом великан, ни разу не бывавший в сражениях, гнул руками сковороду или кочергу. Слоан продолжал, представлял всем Мойру и говорил, что она единственная, кто знает формулу секретного оружия. Единственная, потом что сама её составила! Мойра показывала ротозеям какой-нибудь эффектный фокус с порохом, сопровождаемый хлопками и искрами.

Проповедник вкрадчивым голосом, проникая в самое сердце верующих, убеждал, что Господь хочет возмездия за всё зло, сотворённое узурпаторами. И любой, кто захочет это возмездие вершить своими руками, может рассчитывать на его, то есть, Господа, всестороннюю поддержку.

Ведунья театрально сообщала, что сейчас через неё будут говорить духи, а потом закатывала глаза, тряслась, и из её рта доносились страшные утробные звуки. Что за духи в неё вселялись, было не совсем понятно, Юкас предполагал, что вызваны они были опиумом, который ведунья курила в огромных количествах. Но, как бы то ни было, духи были полностью солидарны с Господом, и так же призывали к борьбе за независимость.

Артисты пели песенки и плясками на потеху публике, при этом репертуар у них был разнообразным: от похабщины и шуточных куплетиков, которые потом еще долго крутились в голове у тех, кто их услышал, до цепляющих за душу патриотических гимнов, способных вызвать слезу даже у суровых мужчин.

Сам Юкас со своим умением втираться в доверие, ходил во время «представления» в толпе, слушал и выискивал тех, кому отзывалась идея борьбы с седыми, и уже предметно «обрабатывал» каждого.

Тарлок же занимал что-то вроде административной должности. Всю их компанию Юкас считал невероятно талантливой. Каждый из них был на своём месте и отлично справлялся с поставленной задачей. Но из всех этих людей симпатична ему была только Мойра, общения с остальными он старался избегать. Правда, через несколько недель походов, он стал обращать внимание на худышку Эсфирь молоденькую артистку с длинными вьющимися волосами и огромными глазищами, обрамлёнными густыми пушистыми ресницами. На «сцене» она казалась беззаботной глупенькой хохотушкой, но в жизни была серьёзная и очень умная девушка. Именно она сочиняла те самые гимны, баллады и романсы, содержание их было наполнено по-настоящему глубоким смыслом и заставляло задуматься. Стишки с искромётным юмором придумывал её отец, что, впрочем, тоже было очень полезно для общего дела.

Однажды Юкас умывался водой из ручья, почувствовал приближение кого-то за спиной и оглянулся. Подошедшая сзади Эсфирь вскрикнула, напугавшись его вида, и тут же смутилась своего испуга. Юкас сразу надел маску.

— Прости, не хотела показаться невоспитанной, — сказала она, но подходить к нему ближе не решилась. — Что с тобой случилось?

— Не хочу об этом говорить, и ты окажешь мне услугу, если не будешь спрашивать, — улыбнулся он уголком рта.

Несколько дней после этого они почти не разговаривали и даже держались на расстоянии друг от друга, пока однажды, улучив момент, девушка не подошла к нему и не сказала:

— Ты не выходишь у меня из головы, Юкас.

Он, помня, как она была напугана его видом, ответил:

— Ещё бы!

— Ты неправильно меня понял. Я хотела перед тобой извиниться за свою реакцию. В маске ты кажешься очень красивым, она даже придаёт твоему образу мужественности. Прости, что испугалась. И прости, что спросила тебя о том, что с тобой произошло.

— Любой бы испугался, и любой бы спросил, — ответил Юкас.

Он вспомнил, как пьяная Тея в первый день их знакомства сняла с него маску, и он ожидал, что она завизжит и выбежит из комнаты, но она опустилась к его лицу и начала его целовать. Она часто целовала его, его Тея, не обращая внимания на шрамы, на то, что у него нет крыла носа и верхнего века, на слипшиеся уголки рта, на отсутствие ушной раковины. Она закрывала глаза на многие его уродства, не только физические. И она сама никогда не спрашивала его об этих ожогах, сам ей рассказал, и она больше никогда к этому не возвращалась.

Эсфирь на неё совсем не похожа, она задумчивая, какая-то сложная что ли. Но в то же время новая, интересная, неизведанная.

— Тебе не слишком нравится наша компания? — без улыбки, но как-то доверчиво спросила она, заканчивая неприятный разговор о его изуродованном лице.

— Почему же? — охотно ответил Юкас. - Ведунья, вроде как ничего, когда накурится и пускает слюни, уткнувшись носом в землю.

Эсфирь засмеялась.

— Что за план со взрывчаткой? — спросила она уже смелее.

— План хороший, но вечно что-то идёт не так. Вся первая партия пороха была забракована Мойрой — она недостаточно хорошо вспыхивала. Пока нашли новые источники хорошей селитры, прошло много времени, но объёмов составляющих недостаточно. Да и стройка хода идёт ни шатко ни валко. Много людей туда не послать, а те, что занимаются этим делом, опасаются, что заметят вывозимую землю и камни. К тому же нужны доски и брёвна, чтобы укреплять своды тоннеля. После того, как напали на командира армии седых, они стали более осмотрительные и осторожные. Сейчас, когда Ирай имеет свой голос, а Маран сынишке потакает, управление практически перешло к нему и его разноглазой девчонке на альбиносе, а с этими чертятами шутить нельзя!

— Я слышала, сын Марана очень жесток, переплюнул папашу и своего учителя, а ведь мальчишке всего шестнадцать?

— Я сталкивался с ним лишь однажды, он был ещё пацаном, но вёл себя так, как и подобает единственному сыну правителя. Им не слишком интересно тут, в нашем захолустье, они отправляются дальше, расширять границы. Производят разведку боем, с помощью армии Марана, а потом докладывают ему обстановку. И тогда уже он решает, что делать дальше. Они ещё дети. Просто солдатики у них настоящие, а не из дерева выточенные.

Тея никогда не разговаривала с ним про седых, она уходила, когда при ней поднимались беседы подобного рода, поэтому Юкас не спешил прерывать разговор с Эсфирь, иногда ему хотелось поговорить на такие темы.

— Это же они сделали? — девушка потянулась к его маске.

— Не трогай, — отклонился он. — Я просил не спрашивать.

— Я тебе тоже покажу кое-что, что тебя напугает.

Девушка задрала юбку и Юкас увидел, что вместо ноги у неё деревянный протез, а бедро, к которому он крепится — синее и неровное от покрывающих его шрамов.

— Хочешь спросить меня, как это произошло? — спросила она, выискивая в его глаза отвращение, но не находя его.

— Нет, не хочу, — ответил он, — не хочу, чтобы спрашивали меня и не спрашиваю сам.

Девушка молча поправила на себе юбку.

Она не спешила уходить, сидела рядом на бревне и молчала. А он думал о том, что она совершенно не хромает и даже танцует вместе со своим отцом, заводя публику.

— Ты же не женат? — вдруг без всякого кокетства спросила она.

— Разве может такой красавчик, как я, быть свободен?! — весело откликнулся он и вдруг понял, как сильно ему не хватает Теи.

— Расскажи о ней, — ненавязчиво, но и видимым интересом спросила Эсфирь.

— Спрашивай.

— Она красивая?

— Очень! У неё вьющиеся рыжие волосы, зелёные глаза, тонкие длинные пальцы и зажигательная улыбка. Весной она вся покрывается веснушками, не только лицо, но и плечи. У неё красивая осанка, очень узкая талия и... - Юкас улыбнулся, вспоминая обнажённую Тею, и повторил тихо:

— Она красивая.

— Похоже, ты её любишь, — немного завистливо сказала Эсфирь, не глядя на мужчину.

— Завтра я отправлюсь домой, потому что очень по ней соскучился!

— Мы собирались посетить ещё пару мест, — заметила она.

— Справитесь и без меня!

— Как же без тебя? — мягким голосом, как будто уговаривая остаться, произнесла Эсфирь.

А ему очень захотелось оказаться дома рядом с Теей. Она снова будет ругать его за долгое отсутствие, и снова, конечно, заполонила его дом своими вещами, как будто он не замечает! Как же хорошо, что она, такая терпеливая и любящая есть у него! Завтра он точно отправится домой!