Колояр. Принцип войны. Том 1

Пролог

Великая трудность войны заключается в том,

чтобы при практическом выполнении остаться

верным усвоенным принципам

Сосредоточь свои силы там,

где должны быть нанесены главные удары,

не останавливаясь перед невыгодами

ПРОЛОГ

Вечерний закат раскрасил облака, нависшие над скалистыми шапками гор, в необычайно яркий спектр всевозможных цветов от желтовато-багряного до тёмно-лилового и отразился в темных водах Женевского озера, сразу придав ему загадочный и умиротворенный вид. Подсвеченные яркими фонарями улицы; уютные небольшие ресторанчики вдоль береговой линии и ненавязчивая музыка, звучащая с открытых веранд; особняки богатых горожан, протянувшиеся вдоль набережной, как ослепительные драгоценные камни в колье незнакомой красавицы, в одиночестве скучающей с бокалом шампанского за столиком под полотняным навесом – все это великолепие и утонченность заставляли Марка Мейера каждый раз замирать в восторге, окидывая красоту города с балкона своего двухэтажного дома в нескольких кварталах от озера, и окруженного зеленью вымахавших в рост деревьев и кустарников.

Марк не любил сырость, витавшую в воздухе. По его мнению, достаточно было этого обстоятельства, чтобы испортить настроение каждому жителю Лозанны, но за долгие годы жизни здесь можно привыкнуть к подобным неудобствам. Возможно, господин Мейер был излишне критичен, поэтому и купил себе особняк подальше от набережной. Если надо, он мог дойти пешком до пристани, откуда открывался прекрасный вид на водную гладь, пестревшую белоснежными яхтами и парусными лодками, прогуляться по набережной, полюбоваться красотой здешней природы и посидеть в ресторанчике, наслаждаясь местной кухней. Но жить коллекционер предпочитал подальше от суеты прибрежных кафе и магазинов. Его район был тихим и спокойным.

Полюбовавшись в очередной раз вечерним пейзажем, Марк отпил из бокала любимого красного вина, и оставив его на столике, спустился по витой лестнице вниз, миновал огромную гостиную в кухню. Оттуда можно было попасть в подсобный коридор. За одной из невзрачных дверей пряталась лестница, ведущая в подвал. Именно там хозяин особняка хранил свои богатства, собранные за долгие годы путешествий, исследований и поисков. Комната артефактов. Гарантия его финансовой стабильности и безбедной старости. Потраченные деньги окупились с лихвой. Теперь коллекция стоила в десять раз дороже от той суммы, которая ушла на приобретение разнообразных и интересных вещей.

Недавно он стал обладателем двух невероятно древних перстней, попавших на аукцион «Рикарди» в Женеве такими извилистыми путями, что, проследив их путь, можно было сочинить многотомный авантюрный роман. И теперь Марку нестерпимо захотелось ещё раз взглянуть на предметы своей удачной покупки, ставшие его собственностью.

Открыв специально изготовленным ключом дверь, Марк вошёл в узкий коридорчик, в котором едва ли могли развернуться два человека. Даже одному и то было некомфортно. Но коллекционер не жаловался. Сейфовая дверь прочно перегораживала путь вниз. Чтобы её открыть, потребуется весьма приличный заряд взрывчатки, потому что обычного ключа, который бы подходил для этой двери, не существовало. Или вмешательство опытного мага, который сможет снять все защитные плетения, навешанные на контур двери. Любая иная попытка приведёт к неприятным сюрпризам для воров.

Усмехнувшись своим мыслям, Мейер извлёк из-под рубашки массивный кругляш, испещрённый разнообразными письменами по кругу. В его середине находился искусно вправленный рубин, сразу засветившийся при контакте с дверью. Что-то сытно щёлкнуло в глубине металла, и тяжесть магии, давившая на плечи, исчезла. Осталось лишь толкнуть толстенное полотно, и открылся путь вниз по лестнице. Аккуратные ступени автоматически подсвечивались, как только нога человека ступала на них.

Коллекция Мейера не была обширной, и среди знатоков и собирателей древностей он слыл человеком капризным и излишне скрупулезным, покупающим только раритетные вещи. Собрание артефактов насчитывало не более сорока предметов. Большинство из них были с Ближнего Востока и из Индии. Вриндавана, Варанаси, Матхура, Хоридвар – названия этих древних городов, хранящих столько неизведанных тайн и ласкавших слух истинного охотника за сокровищами, сманили двадцать пять лет назад молодого журналиста, сына известного промышленника, в далёкий путь. Который длился долгих десять лет.

В Шивапуре Марк приобрёл свой первый артефакт: магический шар-амулет из неизвестного сплава металлов, позволявший начисто «вырубать» гравитацию в радиусе нескольких метров, если слегка потереть его пальцами. Вот он, лежит под прозрачным колпаком, тускло поблескивая матовыми боками. Мечта для любителей левитировать.

Потом были другие находки и покупки на местных аукционах. Не все из них отличались аутентичностью. Марк попадал и на откровенные фальсификаты. Но со временем он научился различать древние вещи от поделок. Будучи человеком любознательным и вдумчивым, молодой журналист всерьёз взялся за свое образование в сфере археологии, истории, лингвистики и прочих сопутствующих интересной профессии предметов. И однажды пришёл к мысли, что настоящие магические вещи должны быть связаны какой-то историей или общими принципами действия. Не так много было в древности великих чародеев или царей, чтобы каждый из них был обладателем сотен уникальных предметов. Нужно было лишь терпеливо и настойчиво тянуть одну правильную ниточку, чтобы найти искомую вещь.

Так он и вышел на легенду о северном правителе Борее, который пришёл в Индию, чтобы построить новое царство. Местные аборигены прозвали его Вараха и почитали даже после смерти, а «солнечный доспех», с помощью которого он сразил всех демонов и магических сущностей вроде нагов и масанов, поражал воображение.

Что это за доспех, Мейер не знал, и ошибочно представлял его в виде кольчуги и шлема с набором разнообразного вооружения. И только через годы пришло понимание: доспех легендарного царя – это совокупность магических артефактов; нечто, моделирующее защитную броню сообразно ситуации, вроде «сферы» или «крепостной стены».

К сорока годам Мейер знал достаточно о «солнечном доспехе», чтобы вплотную заняться его поисками, и горел желанием достать все восемь перстней, дающих право обладания легендарной броней. Вернувшись домой, мужчина с головой ушёл в поиски артефактов, так как точно знал, что четыре перстня находятся здесь, в Европе. Немного опоздал, когда чертов англичанин Уильям Грэйс – его соперник по коллекционированию – приобрёл на аукционе два перстня из восьми, и ни в какую не желал продавать их, даже за двойную цену. Для англичанина подобный шаг был неприемлем. Потеря профессионального имиджа гораздо страшнее неудачной покупки поддельного «раритета».

Кто ищет, тот обязательно найдёт. Мейер не унывал, и его старания увенчались успехом. Две недели назад он стал обладателем гранатового и корундового перстней, входящих в комплект «солнечного доспеха» Варахи. Шестьсот тысяч франков ушли на их покупку. Солидная брешь в финансах даже такого обеспеченного человека, как господин Мейер из Лозанны. Но разве стоит жалеть об этом? Перстни на деле оказались настоящими, а не искусной репликой, созданной в средневековье на волне интереса к Востоку, и хранили в себе магическую силу. Только вот давали они весьма посредственную и слабую возможность использовать технику кастования. Требовался полный комплект, как подсказали специалисты-консультанты.

Мейер был уверен, что четыре основных перстня никогда не покидали огромную территорию нынешней Российской империи, и остались где-то на просторах Азии или на Севере. И вот это было проблемой.

Он с удовольствием обозрел перстни, медальоны, статуэтки и разнообразные поделки из драгоценных камней, надёжно спрятанные под стеклянными колпаками. Каждая вещь была окружена мощной магической амулетной защитой, способной испепелить любого, чьи жадные ручонки дотянутся до редчайшего предмета.

Постояв посреди комнаты, похожей на бетонный «стакан», в чьи железобетонные стены толщиной не менее метра были вмурованы медальоны, называемые «ловушка ведьмы», Мейер удовлетворённо кивнул и покинул хранилище. Потешив свое самолюбие, а заодно просчитав возможности заполучить перстни у Грэйса, он щёлкнул выключателем и по светящимся ступенькам поднялся наверх. Пора ложиться спать.

Жил он один, так и не обзаведясь семьей, но прекрасно обходился случайными связями. Как человеку известному и богатому, Марку не составляло труда познакомиться с какой-нибудь одинокой иностранкой, проводящей отдых на Женевском озере, и взять от неё все, что хотелось холостому мужчине. Впрочем, дама тоже не жалела о произошедшем, живя в уютном особняке несколько дней или недель, а по отъезду становившейся обладательницей какого-нибудь шикарного ювелирного подарка.

Садовник, кухарка, горничные работали ровно до шести вечера, а потом уходили домой. Так что сейчас Марк был совершенно один в полутемном особняке, и не спеша направлялся в свою спальню.

Боялся ли он грабителей? Скорее, относился к ним, как к необходимой данности, некоему раздражителю, чтобы не терять бдительности. Нет, Мейер не боялся.

Ночью он проснулся от странного зудящего звука. Его издавал продолговатый амулет из аквамарина, всегда лежащий на прикроватной тумбочке. Комариный надоедливый писк ввинчивался в мозг тревожными нотами. Мейер отбросил одеяло в сторону, поднялся с кровати, вытащил из тумбочки свой верный короткоствольный «бульдог», и, не одеваясь, в одних трусах вышел на площадку второго этажа.

Абсолютно не торопясь спускаться вниз, Марк внимательно огляделся. Визуально ничего не изменилось. В гостиной никого не было, и ровный бледный свет «дежурных» плафонов на дальней стене освещал мебель, огромный тёмно-зелёный ковёр на полу, большую панель телевизора и музыкальную систему. Тот, кто проник в помещение, сейчас находился возле сейфовой двери, пытаясь её вскрыть.

Как и подозревал коллекционер, кто-то из прислуги услужливо продал информацию о расположении комнат в особняке. Осведомителя Мейер найдёт позже, а сейчас нужно наказать грабителей, пока их не испепелило защитное плетение. Он вовсе не жалел их, а исходил из прагматичных побуждений. Кто заказал ограбление? Возможно, удастся разговорить ночных любителей чужого добра.

Босые ноги обожгло холодом каменной плитки после мягкого покрытия ковра, но мужчина не обращал на неудобство никакого внимания. Проскользнув через кухню в коридор, он осторожно выглянул из-за угла и увидел стоящего возле двери, ведущей в подвал, человека в чёрном комбинезоне. Этакий «рыцарь ночи» с отмычками. На голове чёрная же шапочка, закатанная на лоб. Незваный гость нервничал. Он то и дело кидал взгляд в конец коридора, ожидая появления хозяина. Но Мейер не торопился. Застрелить наглецов всегда успеется. А то, что их было минимум двое – коллекционер мог заключить пари.

- Что ты копаешься? – громким шепотом спросил грабитель в шапочке. – Давно можно было открыть!

- Мой амулет не может войти в соприкосновение с защитными вязями! – сердито буркнули из-за двери. – Какое-то дерьмо нам сунули, дружище! Если я не смогу вскрыть защиту – лучше будет уйти.

- Заказчик не погладит нас по головке! – откликнулся человек в шапочке и снова зыркнул в сторону кухни, погружённой в полутьму.

- Надо было дождаться, когда клиент надолго покинет дом, а потом влезать! – снова донёсся шёпот из-за двери.

- Ты же знаешь, что он всегда дома ночует!

Мейер затаился, сжимая гладкую рукоять револьвера. Если у грабителей нет огнестрельного оружия, он с ними справится. Коллекционер прикинул диспозицию, и решив, что грабителям деваться некуда, кроме как прорываться наружу через кухню, он скользнул вперед, держась полутемной стороны коридора.

- Подними руки и повернись ко мне лицом! – спокойным, уверенным голосом произнес Мейер, демонстрируя свое оружие. – Быстро! И своего дружка отвлеки от бессмысленной работы!

- Дьявол! – стоявший снаружи человек нехотя поднял руки. – Вляпались всё-таки!

- Вы или идиоты, или очень наглые ребята, - Марк цепко поглядел на второго грабителя, одетого таким же образом: в комбинезоне и с шапочкой на голове, из-под которой выбиваются спутанные волосы. Бедняга вспотел от усердия, наверное. Глаза бегают, сам насторожен и напряжён, словно дикий кот перед прыжком. – Вам продали неверную информацию о безопасности моего дома. Вся защита завязана на сигнальный амулет. Неужели не знали?

Он сделал один шаг, чтобы добраться до выключателя. Под потолком вспыхнул мягкий свет плафона. Теперь этих дураков можно было хорошо разглядеть. Вскрывавший дверь больше всего походил на цыгана, чем на итальянца или француза из Гаскони. Пронырливый, с бегающими глазами, как на антикварных часах в виде кошачьей морды, висящих в кабинете Мейера. Неприятный тип, от которого за десяток шагов разит только одним словом: опасный прохвост. Второй, стоявший на страже, был блондином с носом римского патриция и выраженными жёсткими крупными скулами.

- Оружие на пол! – приказал Мейер, нисколько не колеблясь в своем решении выстрелить из револьвера, если что-то пойдет не так. Полиция его оправдает без лишних проволочек. Самозащита – и никаких обвинений в убийстве.

- У нас нет оружия! – быстро ответил блондин.

- Ножи, амулеты, заточки! – не поверил Мейер и для убедительности качнул стволом «бульдога». – Всё на пол кидайте!

Звякнул о плитку нож, с глухим стуком упали два чёрных камушка на нитке и несколько монет, раскатившихся по сторонам.

- Руки подняли, да повыше, чтобы я видел! А теперь медленно прошли в коридор, и без глупостей!

- Давайте разойдёмся по-хорошему, - попросил цыганистый. – Мы же ничего не успели украсть. Сами видите, не получилось ничего. Амулет слабый против вашей защиты. Сожалеем.

- Молчать! – придавил голосом коллекционер. Он не был трусом, да и в свои сорок пять выглядел прилично. Мускулистый, с рельефными мышцами, бицепсами и трицепсами. Сюрприз для грабителей. Думали, что их встретит старичок с тросточкой и едва передвигающийся? Или всё-таки знали, куда идут? – Шевелитесь! Вот так! А теперь оперлись руками о стену, ноги расставили пошире!

Поставив грабителей в невыгодную для них позицию, Марк быстро обшарил карманы и одежду, но ничего не нашёл. Оставалась надежда, что не пропустил какую-нибудь тайную закладку, где прячется тонкое шило или спица. Поганое и страшное оружие в руках умелых ублюдков.

Отойдя назад, спросил:

- По чьей наводке работаете?

- Мистер, наводку получить не проблема, лишь бы деньги были, - ответил цыганистый, раскорячившись в парадной прихожей. – Сами мы путешествуем по разным городам. Сюда заглянули, как только узнали, что в Лозанне проживает богатый коллекционер.

- Вы работаете только по коллекционерам?

- Да, мистер.

- Врёте, болваны. Вряд ли вы получили информацию с аукциона. А я вас никогда не видел. Скорее, был заказ. Имя этого человека?

- Мы не знакомимся столь близко.

- Что именно вы хотели взять? На что был заказ?

- Не было заказа, мистер. Обычное проникновение, желание заработать на чёрном рынке, - ответил блондин. Упорно эти ребята стоят на своем.

Не верил им Марк Мейер. Только недавно закончился аукцион, и вот на тебе: в доме появились грабители. Случайность, скажете? Нет, это явный заказ от конкурентов. А их в среде собирателей магических артефактов было всего трое. Он, Грэйс и француз Вильмон. Слишком специфична эта профессия, чтобы в неё косяками шли. Правда, это только европейцы. Насчет американцев Мейер ничего не знал. В западном полушарии своих охотников хватает. На территорию Европы и Азии они если и суют свой нос, то с опаской.

- Я могу вас пристрелить, болваны, - напомнил Мейер, щёлкнув бойком. – И мне за это только «спасибо» скажут. Ваше враньё я чувствую за милю. Заказчику нужен какой-то артефакт, и он показал на меня, как его обладателя. Значит, эта вещь находится в моем доме. Ну? Будете упорно отрицать, что работаете на кого-то? Если сдадите заказчика – я обеспечу вам мягкое наказание.

- Обмен неравноценный, мистер, - повернул голову цыганистый. – Нам бы не хотелось попадать в лапы полиции. Понимаете?

- Да, - ответил Мейер и нажал на курок.

Сухо тявкнул выстрел. Пуля пробила икроножную мышцу черноволосого грабителя, и тот со вскриком завалился на пол, держась за ногу. На светлом кафеле пола появилась полоска крови.

- Мистер, не стреляйте! – испуганно завопил блондин, выпрямляясь, но держа руки над головой. – Мы действительно ничего не знаем!

- Кто-то сказал, что не хочет садиться в тюрьму, - ледяным голосом произнес Марк. – Хорошо, я избавлю вас от этой участи. Будете сейчас лежать.

- О, черт! – прошипел сквозь зубы раненый. – Я истекаю кровью! Мне нужно перевязать ногу!

- Кто заказчик? – рявкнул коллекционер, переведя ствол револьвера на блондина. Ему надоело играть в следователя. И так ясно, что эти болваны пришли за перстнями Варахи в первую очередь. А заодно и остальные драгоценности утащить, если повезет. Надо пристрелить гадов и звонить в полицию.

Он не понял, каким образом пропустил движение блондина. Только что грабитель стоял с задранными руками, и вот уже маячит в двух шагах перед Мейером. В правой руке тонкая и совсем не длинная спица. Всё-таки проглядел! Ребро левой ладони обрушивается на запястье, и Марк уронил револьвер. Блеснувшая спица едва не вошла в тело коллекционера. Но Мейер не зря провел столько лет в стране, полной чудес и загадок.

Простейший прием из «ади-хай пидутам» - рука со спицей отлетает в сторону, слышится хруст ломаемых пальцев. Костяшками своих пальцев Мейер бьет над верхней губой, ломая хрящевую перегородку носа блондина. Второй удар по кадыку и ещё три точных тычка в нервные и энергетические центры грабителя.

Незадачливый блондин хлопнулся на задницу, и тут же получил завершающий удар пяткой в лоб, который отправил его в нокаут. Подняв револьвер, Марк подошёл к ошеломленному цыгану (или кто он там на самом деле по крови?) и кончиками двух пальцев прикоснулся к виску.

- Я сейчас могу убить тебя одним прикосновением, - играя на страхе второго грабителя, угрожающе произнёс коллекционер. – Ты видел, что я сделал с твоим дружком? Дурить меня вздумали? Имя заказчика!

Марк прижимает пальцы к виску черноволосого, чувствуя биение нужной ему жилки, и раненый торопливо заговорил:

- Стойте, мистер! Я скажу! Нас наняли для похищения всего лишь двух перстней с драгоценными камнями. Корунд, кажется, и гранат. Заказчик сказал, что мы сразу поймём, какие именно перстни нужно брать!

- Имя?

- Он назвал себя Ричардом, - замотал головой цыганистый. – Но вряд ли имя настоящее. В таких делах стараются не оставлять следы.

- Как выглядит этот человек?

Раненый на мгновение задумался и тут же весьма профессионально описал Уильяма Грэйса. Сомнений не было. Англичанин решил действовать по принципу своих предков: нагло присвоить себе то, что не успел взять честным путем. Чёртов пират, пусть и сухопутный!

- Мистер, мне бы перевязать ногу, - глядя на кровавые разводы, заныл раненый. – У меня в глазах уже темнеет.

- Не преувеличивай, - грубо ответил Мейер, и аккуратно перешагнув через лежащего без сознания блондина, подошёл к телефону, висевшему на стене в парадной прихожей. Набрал номер местной полиции и обрисовал ситуацию.

Через пять минут две патрульных машины остановились перед его особняком. Еще полчаса Мейер давал показания инспектору, обстоятельно рассказав, как всё было на самом деле.

- Ваша коллекция застрахована? – спросил инспектор, тщательно записывая слова Марка.

- Да, господин инспектор. В этом отношении я спокоен. Но меня напрягает ситуация. Я недавно приобрёл очень редкие вещи, а уже сегодня – попытка ограбления, - Мейер усмехнулся. – Профессиональная конкуренция, будь она неладна. Бандиты сказали, что их заказчик – какой-то англичанин.

Мейер специально не стал называть фамилию Грэйса, потому что в душе опасался ошибки. Как бы потом среди коллег не пошли слухи о его нечестной игре. Лучше по своим каналам выяснить, замешан здесь Грэйс или ни при чем.

Проводив полицию и незадачливых грабителей в наручниках, Мейер налил себе в стакан виски на три пальца и залпом выпил, даже не поморщившись. Чёртов англичанин, он всерьёз намеревался похитить его бесценные перстни? У него что, денег не хватило честно бороться на аукционе? Такая вероятность существовала, как ни странно. Марк сам пару раз оказывался в такой ситуации… Значит, Грэйс решил пойти ва-банк, чтобы овладеть «солнечным доспехом»? Серьёзное намерение. Правда, не подумал этот чёртов британский капер, что Мейер не сопливый мальчишка, и просто так не позволит разрушить его мечту и добраться до полного комплекта перстней. Хочет войну? Что ж, он её получит!

Часть первая: искатель. Глава 1

Узкая тропинка, вьющаяся вдоль гранитной стены, давала иллюзию безопасности, потому что смотреть вправо было страшно. Сразу начинала кружиться голова от вида пропасти, откуда едва-едва доносился шум воды. Внизу протекала горная речка, с трудом разрезая ущелье и вынося ледяные даже летом потоки на равнину.

Будь моя воля, я бы ни за что не пошёл через этот перевал и проклятую тропу, но наш проводник Бекжан – пожилой неторопливый киргиз, покачивающийся на таком же флегматичном, как и он сам, ослике – спокойно едет впереди, показывая своим видом, что ему плевать на головокружительные подъёмы и спуски. А мы, взвод егерей- пограничников, тем более, не должны показывать свой страх и неуверенность. Нам нужно подняться на этот горный перевал и спуститься вниз, в долину.

Вооружённый отряд из Джунгарии, один из многих, промышлявших на территории Семиречья ради рабов и разбоя, наделал шуму в горных кишлаках и с добычей уходил по тайным тропам на китайскую сторону.

Наша пограничная застава оказалась самой близкой к этому району, поэтому именно к нам прибежал испуганный малец со сбитыми в кровь ногами. Как ему дался переход через многочисленные каменные осыпи и узкие высокогорные тропинки – можно было лишь догадываться. Мы поднялись по тревоге и погнали лошадей с пониманием, что все равно опаздываем. А ведь нужно ещё найти проводника, который хорошо знал местность и помог бы срезать путь, чтобы вцепиться в загривок джунгарам.

Проводника мы отыскали. Старик Бекжан жил в небольшом кишлаке неподалёку от заставы. Он уже знал о произошедшем и согласился помочь. Оказывается, в одном из разорённых поселений проживала его дочь с мужем и детьми. Прослышав, что русским егерям необходим опытный человек, знающий горы, как свои пять пальцев, он молча вышел из толпы жителей, собравшихся на базарной площади, и объявил о своём решении. Старик захватил с собой мешок с провиантом на несколько дней и старый английский «энфилд» с добела вытертым прикладом, взвалил всё добро на ушастого ослика, и вот уже третий день без устали маячит впереди, жестами показывая, где нужно остановиться или снизить скорость. Вроде бы и темп невысокий, но мы чувствовали, что успеваем.

Наши лошадки привычны к горным переходам, но сейчас я чувствую, насколько напряжён мой Орлик. Он прядёт ушами и очень аккуратно передвигает ноги, словно выискивает место, чтобы не встать на непрочный камень. Одно неосторожное движение – и мы улетим вниз.

- Хорошо, малыш, хорошо, - шепчу я, поглаживая круп жеребца. – Ты, главное, не торопись. Потихоньку…

Следом за мной едет Стрига и что-то тихо напевает под нос. Вот кто чувствует себя в горах, как джейран. Может прыгать с камня на камень, цепляться пальцами за любой выступ и подниматься вверх без веревки. Он и в самом деле безбашенный, с напрочь отсутствующим чувством страха.

К нашему облегчению тропа выводит на вершину перевала, где мы отдохнули полчаса, а потом комвзвода Леженко с позывным Ворчун дал команду на спуск.

- Завтра утром нагоним, - уверенно ответил Бекжан, мгновенно утратив бесстрастность и молчание. – Уже близко.

Мы понимали, что бандиты тоже не по воздуху летают. Тем более, с ними пленники, существенно снижающие мобильность отряда, и навьюченные лошади с наворованным скарбом. А мы едем налегке. Только Соловей – наш отрядный гитарист и шутник – тащит на себе два цинка патронов к своему ручному пулемету. Вернее, тащит-то его кобылка, а он сам поглядывает по сторонам, готовый в любой момент сигануть с седла. Опасность обвалов или срыва животных в пропасть никто не исключал.

Тропу, ведущую к границе, мы оседлали рано утром. Протекающая неподалеку речка шумела бесконечными потоками, разбивающимися о гранитные валуны. За века своего существования она настолько облизала камни, лежащие посредине, что те стали похожими на забавные круглые шары, на которые опасно было наступать – враз слетишь в ледяную воду.

Ворчун расставил нас таким образом, чтобы перекрыть все возможные пути отступления или прорыва джунгаров. Пулемет запрятали на небольшом возвышении среди древних валунов, поросших колючими кустами.

- Проверить амулеты! – приказал Ворчун. – Активировать их только с началом боя. Бандиты могут прикрываться пленниками, поэтому нужно постараться сразу выбить большую часть джунгаров. Иначе затянем бой.

Наш отрядный маг, которого командир пограничного форта выделил для спецоперации, поднялся чуть выше, чтобы закрыть защитным куполом всю группу в случае активного сопротивления бандитов. Джунгары охотно пользуются услугами шаманов. Скорее всего, бандиты будут со своим чародеем. Теперь кто быстрее сработает, тот и победит.

Когда солнце поднялось в зенит и тени от нависающих над нами горных пиков пропали, показался караван. Джунгары торопились и шли плотно. Пленники, среди которых больше всего было женщин и детей, плелись в самой середине. Их подгоняли плётками и несильными толчками прикладов карабинов в спину.

- Тридцать две головы, - прошептал Стрига, лежавший рядом со мной. Ствол его автомата глядел на тропу, и товарищ тщательно выбирал свою цель. – По три выстрела на каждого.

- Не успеем, - ответил я, ловя в прицел фигуру джунгара в сером коротком полушубке и в мохнатом малахае на голове. Время замерло. Шум реки заглушает короткие отрывистые команды бандитов, успевающих охаживать плетями еле бредущих пленников. Ждём команды Ворчуна.

Колонна втягивается в намеченный нами коридор, и внезапно останавливается. Чёрная невысокая фигура одного джунгара на лошади вылетела вперёд и что-то прокричала. Над его головой завертелись призрачные серые крылья, сливающиеся в какую-то фигуру. У меня замирает сердце. Где-то и когда-то я видел подобное, и оно не предвещало ничего хорошего в противостоянии с этим человеком. Да и человеком ли?

Наш чародей первым понял, что происходит. И нанёс удар воздушной техникой, чтобы не навредить мирянам. Агрессивные элементали, скручиваясь в плотный «воздушный таран», влетели в чёрного шамана. И мы начали бить по выбранным мишеням.

Первый залп снёс часть всадников. Тут же поднялась паника. Пленники рванули в разные стороны, совершенно не понимая, что делать. И мы уже не могли так точно ссаживать джунгар с седел. Выстрелы загремели по всему ущелью. Больше всего мы боялись задеть пленников. А бандиты не стеснялись, и стали прикрываться ими, отходя по тропе.

Шаман, подобно черному гигантскому ворону, закружился на месте, и зловещие крылья, вырастающие за его спиной, стали накрывать наши позиции. Меня словно морозом пронзило. Такого быть не могло. Я же знаю, что та засада полностью удалась, и мы отбили пленников. Но чертов шаман… Откуда он здесь появился? Я же уничтожил его Сударшаной!

Времена перемешались, пугая своей реалистичностью.

- Отдай принадлежащее мне! – заревел шаман, вспыхивая ярким пламенем. – Ты недостоин носить доспех Варахи!

Сверкающий диск, спаливший Рахдая во время последней нашей встречи, несётся мне навстречу, словно пытаясь забрать меня, растворить в своей божественной сущности. Чувствую нестерпимый жар, от которого начинают тлеть волосы на голове и вспыхивать одежда. Песчаный камуфляж мгновенно превращается в пепел, а огонь добирается до тела. Я ору от боли…

И просыпаюсь от хлестких ударов по щекам. Озираюсь по сторонам и с трудом фокусируюсь на фигуре, склонившейся надо мной. Мирослава в ночной сорочке сидит на моих ногах и наотмашь бьет ладонями, стараясь привести в чувство. Я понимаю, что и в самом деле кричу, и замираю. Перехватив запястья Миры, хрипло выдохнул:

- Все! Я в порядке!

Жена падает мне на грудь, обнимает и шепчет ласково и успокаивающе:

- Тебе просто кошмар приснился! Успокойся!

- Ничего себе кошмар! – выдохнул я, не отпуская Миру от себя, как будто она стала тем щитом, который оградил меня от призрака, загадочным образом проникшего в мое прошлое, пусть даже и во сне. – У меня нервы вообще-то железные, а тут разорался…

- Я принесу тебе воды, - решительно поднявшись, и не зажигая свет, жена уверенно дошла до барной стойки, где у нас постоянно стоял графин с водой. Вернувшись, сунула стакан в мою руку. – Пей. Скажешь, что приснилось?

Жадно опустошив весь стакан, я поставил его на прикроватную тумбочку, поблагодарил Миру. Подумав, она принесла графин и поставила его туда же. Потом нырнула под одеяло, крепко прижавшись ко мне.

- Помнишь, я рассказывал тебе, как спасал Алику? Ещё стычка с этим ублюдочным шаманом была.

- Ты же его сжёг, - напомнила Мирослава, поглаживая ладошкой по моей груди.

- Да. Он превратился в головешку. Но Рахдай всегда был мастером иллюзий. А если допустить, что он остался жив? Тело сгорело, а разум перешёл на другой уровень существования.

- Яр, - с укоризной произнесла Мира, - ты меня не пугай, пожалуйста. Разумный человек, образованный – и веришь в такие… невозможные вещи. Да, я понимаю, что магия очень сильно влияет на нашу жизнь. Но если человек умер, то это окончательно. Неужели думаешь, что он может вернуть свою душу в тело другого человека?

- Да, это меня очень беспокоит, - признался я. – Магия поражает возможностью менять физические законы вселенной.

Мирослава тихо рассмеялась и прильнула ко мне теснее.

- Остается только один способ отвлечь тебя от таких мыслей!

И сразу уходит тоска. Лениво шевельнулась мысль, как хорошо, что Алика находится в другом крыле особняка вместе с отцом. А ведь завтра ещё с матерью Мирославы встречаться. Соизволила княгиня поговорить с зятем. Но о чём? Мне очень интересно, что я могу услышать от неё.

Наше грядущее написано тонкими линиями на пергаменте судьбы. Их легко стереть, и нанести заново так, как хочется лично нам. И никто не сможет помешать исполнить предназначение.

****

Утром за завтраком Федор Громов обратился ко мне с просьбой съездить к моему строящемуся особняку. Хочет сам посмотреть, как продвигаются дела. Мужчина с лёгким смущением смотрел, как прислуга ловко меняет блюда на столе, и порывался сам налить себе чай или взять с большой тарелки сразу несколько ароматных оладий.

- Хочу себе дело какое-нибудь найти, - пояснил он. – Чтобы не чувствовать себя нахлебником.

- Хорошо, Федор, - я не пытаюсь его отговорить. Мне и в самом деле нужен помощник. – Ты не хочешь прокатиться с Аликой, развеяться? Что вам сидеть в четырех стенах? Съездите, а дочка тебе заодно и город покажет. После завтрака объясню, как добираться до родового поместья.

- Отлично, так и сделаем, - Громов с сожалением посмотрел на маленькую чашку, из которой выпил весь чай. Не привык он к таким микроскопическим дозам, а попросить посудину побольше что-то мешало.

Я рассмеялся и подозвал к себе горничную в белом накрахмаленном переднике, тихо сказал, чтобы для того (кивком показываю, какого именно) стеснительного мужчины всегда подавали чай в кружке. Он не любит мелкий сервиз. Женщина понятливо кивнула, и, отойдя назад, стала раздавать распоряжения.

Закончив трапезничать, мы пошли готовиться к выезду. Если с Щербатовым я не испытывал никаких проблем, то разговор с матерью Мирославы мог внести серьёзный разлад в наши отношения. Мне-то бояться нечего, я в своем праве. Пусть княжеская семья волнуется.

Пока жена прихорашивалась, потратив на обязательный ритуал возле зеркала не меньше двух часов, я обстоятельно рассказал Федору, где находится мой будущий дом.

Мы сели в княжеский «Ансат», предоставленный нам с Мирославой заместо угробленных сволочными наемниками «Мазератти» и «Хорьха», к чьей гибели приложили руку, возможно, Мисяй с подчинёнными. Нас тут же взяли в «клещи». Прикрываемые спереди и сзади двумя бронированными чудищами, мы рванули по асфальтированной дороге, проложенной специально к «Волжскому плёсу», выехали на междугороднюю трассу и помчались к городу. Я задумчиво созерцал природу, мелькающую за окном машины, и перебирал варианты, которые помогли бы мне устранить Мисяя с шахматной доски. У меня, к сожалению, не было никаких доказательств его причастности к покушению. А предоставлять косвенные улики сейчас чревато. Щербатов не забыл, как я развёл бурю в стакане с водой, выставив Паниных в неприглядном свете.

- О чём думаешь? – голова Миры легла на мое плечо. – Всю дорогу молчишь. Боишься матери?

- У меня нет причин бояться княгини Валентины, - рассмеялся я. – Если только не начнём вытаскивать из шкафов своих скелетов.

- А они у тебя есть?

- Вопрос: есть ли они у твоих родителей?

Мирослава внимательно посмотрела на меня и неожиданно смешалась. Ее карие глаза потемнели, а губы сложились в тонкую линию. Не зная, что и сказать, жена некоторое время сжимала мою руку, но потом освободила ее от жесткого захвата.

- Твои слова что-то значат?

- Скорее, нет, чем да, - увернулся я. – Я пытаюсь сказать, что разговор с княгиней может принять неожиданный оборот. И чтобы этого не произошло…

- Поняла, - Мирослава хлопнула по моему колену ладошкой. – Буду следить, чтобы мама не переходила грань дозволенного.

Она вдруг шаловливо схватила меня губами за мочку уха и прошептала:

- У меня есть просьба, яр.

- Слушаю…

- Научи меня стрелять!

Не знаю даже, плакать или смеяться. Сумасбродная кобылка снова начала выкидывать коленца. Я поглядел на Мирославу, и кивнул.

- Пока не уехали в Москву, буду гонять тебя и Алику.

- У Алики есть отец-лесник, - возразила девушка.

- Из дробовика, может, она и хорошо стреляет, но из короткоствольного оружия тоже надо уметь в цель попадать. Тем более, что она здесь остается. Я буду за неё беспокоиться.

Действительно, время ещё есть. Надо научить Алику обращаться с пистолетом. Она рассказала мне, как ей было страшно, когда оказалась лицом к лицу с Прохором и Рахдаем. Думала, что прямо в палатке её и убьют. Не факт, что окажись у девушки пистолет в тот момент, она бы его применила без колебания. Но сейчас, когда череда горячих событий основательно прошлась по нам катком, Алика сможет нажать на курок и не будет страдать по ночам от кошмаров.

Мы доехали до особняка Щербатовых, наш кортеж запустили во двор. «Ансат» подогнали прямо к крыльцу, и тут же распахнулись двери. Слуги с поклоном приветствовали Мирославу, и мне тоже досталось от причитающихся ей почестей. Я подхватил жену под руку и стал подниматься по лестнице. Неожиданно на веранде показался Мисяй с двумя бойцами. Что он здесь делал, понятия не имею. Наверное, получал указания от княгинь или просто проверял, как несут службу подчиненные.

Старый враг не двинулся с места.

- Княжна, - он наклонил седеющую голову, - рад видеть вас!

- Здравствуй, Мисяй, - холодно ответила Мирослава, вздергивая брови. Она тоже почувствовала что-то неладное. – Ты не соизволишь посторониться?

- Извините, госпожа, - верный пёс князя скользнул по мне взглядом и нехотя отошёл в сторону вместе со своими сопровождающими. Дрогнул, гадина. Я уже обрадовался, что он пошел на провокацию. Тогда можно было его выдернуть на дуэль. Как же тебя зацепить?

Недовольство Мирославы выплеснулось тяжелой воздушной волной, от которой задребезжали стекла в окнах. Все-таки отцовские гены и толика разрушительного Дара передались девушке. Слуги и охрана шарахнулись в сторону.

- Впредь не смей нахально перекрывать мне дорогу! – прошипела разгневанная кошка, и мне пришлось срочно уводить её внутрь. Сняв с Миры плащ, я отдал его горничной. Мы прошли в гостиную.

- Каков пёс! – не успокоилась Мирослава. – С чего вдруг он так повёл себя?

- Меня не переваривает, - просто ответил я. – Увидел – желчью захлебнулся.

- Не понимаю, - мотнула головой девушка и остановилась, глядя на свою мать, входящую через противоположную дверь.

На княгине было длинное платье винно-красного цвета с глубоким декольте. Грудь украшало колье с хрустальными висюльками и ромбовидными камешками-амулетами.

- Мира! – женщина раскинула руки, принимая в объятия дочку. – Я уже успела соскучиться!

Потом наступила моя очередь. Я преподнёс теще букет свежих цветов и церемонно расцеловался с ней, приложившись губами к щекам, пахнущим фиалками.

- Анюта! – подозвала Щербатова молодую служанку. – Приготовь нам свежих фруктов, открой бутылку красного полусладкого «Таврического». Да побыстрее.

Она предложила мне присесть в одно из кресел, стоявших вокруг модного современного столика из прочного стекла. Я выбрал то, которое было рядом с Мирославой. Княгиня величаво устроилась напротив меня и, словно впервые увидев, стала рассматривать с большим вниманием.

- Ты очень похож на мать, - заговорила она, когда на столике появилась этажерка с фруктами, а служанка ловко разлила по бокалам густое красное вино. – Сначала, как только ты впервые появился в нашем доме, я присматривалась к тебе, и почему-то была уверена, что никакого сходства не имеешь.

- Вы знали мою маму? – спокойно поинтересовался я, отпивая из бокала. Удивительно, что мы ни разу до свадьбы не поговорили с княгиней. Постоянно находились причины, уводящие наши дорожки в разные стороны.

- Недолго, - ответила Валентина. – Борис взял меня в жёны за два года до тех… печальных событий. Павел родился годом позже. И князь Щербатов решил привести вторую жену в дом. Выбор пал на Арину Лихачёву. Её родители были согласны отдать дочь, потому что не считали родство с Волоцкими гораздо более выгодным, чем с Шербатовыми. К тому времени у Ставера и Арины были какие-то отношения, я точно не знаю. Не обращала внимания. Князь Борис тоже оказался неравнодушен к красоте молодой боярышни.

- Я слышал от людей, что причина вражды была из-за моей матери, - решил подтолкнуть я Щербатову. – Якобы отец увел её почти из-под венца, и князь затаил обиду.

- Не совсем точно, - поджала губы княгиня. – Договоренность уже была, но Ставер в то время находился на Курганных Землях. Что-то там искал. Он знал, что Борис неравнодушен к Арине и попытается заполучить её руку. Конечно, его недовольство можно было понять. Насколько мне было известно на тот момент, Ставер очень любил девушку, и она отвечала ему взаимностью, совершенно не радуясь перспективе выйти замуж за Бориса. Вернувшись из поездки, твой отец вместо того, чтобы встретиться с князем и поговорить начистоту, затеял совсем плохое дело. Тайно обвенчался с Ариной и исчез из города. Тримир – твой дед – тоже не был в восторге от такого демарша.

Княгиня Валентина замолчала, чтобы промочить горло глотком вина. Мирослава сильно сжимала мою руку, но ничего не говорила. Она ждала продолжения.

- Тримир понимал, насколько Ставер ухудшил положение своей семьи, и пытался любыми способами изменить ситуацию. Он разыскал молодых в Самаре, уговорил их приехать обратно и обсудить, наконец, что делать дальше. Я видела, как себя чувствовал Борис Данилович в те дни. Ярость, злость, обида и желание покарать Волоцких за оскорбление. Но мне удалось сбить с него эту пену и заставить сесть за стол переговоров.

Ошибся отец, позволив себя уговорить. Он же понимал, что навлёк на себя гнев такого человека, имеющего очень мощные рычаги влияния на местное дворянство, что оторопь берет. Волоцкие кичились тем, что были из Первых, но не поняли, какой агрессивной стала современная поросль аристократии. Щербатовых оскорбили, и высокородные решили ответить показательной казнью. Устрашили многих, да так, что те в щели забились, как тараканы.

- Патриарх Рода, ещё тогда живой, потребовал виру кровью. Борис, несмотря ни на что, до последнего стоял на своем, понимая, что на кону жизнь не только Ставера, но и Арины. Он старался защитить хотя бы молодых. Старый же князь не хотел никого щадить.

- Смерть моего деда было делом рук Патриарха? – напрямую спросил я. Мирослава вздрогнула.

- Мне об этом ничего не известно, - твердо ответила Валентина, не отводя от меня взгляда. – Мужчины сами решали деликатные вопросы, а я не имела права вмешиваться. Но я знаю только, что за две недели до гибели твоих родителей Патриарх отослал Бориса Даниловича в Москву по каким-то важным делам.

Я едва не выказал на своем лице удивление. Вот это новость! Она, конечно, не снимала вину князя Бориса, но кто же тогда отдавал приказ о ликвидации? Патриарх Данила или сам Борис?

- Когда муж приехал домой, то узнал о происшествии, и у него был очень тяжёлый разговор с отцом. После этого не общался с Патриархом чуть ли не месяц. Мы тогда переехали в усадьбу «Волжский Плес» и жили там до самой смерти старого князя.

- А когда умер Патриарх?

- Через полгода после пожара в вашем родовом особняке. Остановка сердца во сне. Лёгкая смерть. О твоей судьбе, Колояр, князь Борис позаботился сразу, как только узнал, что ты выжил и попал в городской детский приют. Каким-то образом уговорил князя Морозова оформить опекунство. Я ещё удивилась, как этот чёрствый сухарь, не подпускающий к своей семье никого без предварительного знакомства, взял тебя. Борис тогда посмеялся, сказав, что Морозов ему был должен. Вот и отдал долг твоим воспитанием.

Чем больше я узнаю о людях, тем меньше я их хочу любить. Лучше уж завести собаку. Верная животина, никаких интриг, сплошная любовь и обожание. Что вообще произошло двадцать четыре года назад? Кто направил руку убийц? Патриарх рода Щербатовых князь Данила, или же Борис, его сын?

- Валентина Сергеевна, а зачем вы завели этот разговор про моих родителей? – я с трудом вернулся в настоящее, совсем растерянный от услышанного. – У меня закралось ощущение, что вы хотите выгородить князя и доказать его непричастность к смерти мамы и отца. Только ведь никто не знает, кто там был? Или вам известно?

- Колояр…, - Мирослава нахмурилась и впилась ногтями в мою ладонь. – Как ты можешь…

- Дочь, помолчи, - княгиня тяжёлым взглядом мгновенно отрезвила Миру. – Вопрос правильный. Я понимаю, какие сомнения гложут твоего супруга. Даже мысли его вижу. Ты, Колояр, считаешь князя Бориса главным зачинщиком бойни. Более того, ты ищешь возможность отомстить не только ему, но и всей нашей семье. Я сердцем чувствую что-то неправильное в твоем поведении. Поэтому и была против вашей свадьбы. Но Борис Данилович настоял. И я его понимаю. Он ведь следил за твоей жизнью, но не вмешивался, справедливо считая, что только так ты вырастишь мужчиной, умеющим преодолевать любые препятствия. И недавно он сказал, что в тебе не ошибся.

Я угрюмо молчу и опрокидываю в себя вино, наливаю снова и в три глотка осушаю. Мирослав затихла, не делая попыток перехватить мою руку. В глазах княгини Валентины затаилось нечто непонятное. То ли осуждает, то ли с тревогой ждёт моих слов.

- Вы же понимаете, княгиня, насколько явной выглядела попытка наказания моего отца? – спросил я с горечью. – Многие в Торгуеве шептались, что Щербатовы взяли виру кровью за оскорбление. Никто, конечно, в открытую не кричал об этом. Но каждый мог указать на ваш дворец. Я же… Я предпочитаю не крушить всё вокруг, не убедившись в своей правоте. И вот что скажу: рано или поздно я накажу убийц. Но обещаю, что безвинные не пострадают. И возьму свою виру.

- Ты сказал, что накажешь убийц, - выслушав меня, княгиня остро посмотрела в мою сторону, словно поймала меня на оговорке. – Получается, ты уже их нашел?

- Скажу так… Встал на след.

А вот теперь я вцепился взглядом в растерянное лицо княгини. Не ожидали, сударыня? Интересно, побежит к мужу, чтобы выложить ему откровения зятя? Даже Мирослава приоткрыла рот от удивления.

- Неожиданно, господин Волоцкий, - мгновенно придя в себя, Щербатова прижала ладонь к губам, деликатно кашлянула. Потом жёстко сказала: - Я хотела бы получить от тебя гарантии безопасности моих детей: Мирославы, Павла и Ивана. Если выяснятся какие-то новые обстоятельства старого дела, они не должны повлиять на их судьбу.

- Почему вы не назвали Олега и Елену? – мне стало интересно. – Ведь вы им тоже матерью приходитесь.

- Не по крови, - хладнокровно произнесла княгиня, не замечая возмущенного взгляда Мирославы. – Тем более, пока не ясно, что стоит за твоими словами, дорогой зять. Может, блефуешь…

Я нашёл маленькую виноградную кисточку и стал отщипывать от неё ягоды. Предложил Мире, но она замотала головой. Чувствую, что назревает большой скандал. Это надо же так обмолвиться насчет Елены и Олега! Или княгиня намеренно кинула мне кончик какой-то ниточки? Понять бы ещё. Сплошные тайны мадридского двора!

- А где сейчас Борис Данилович? – интересуюсь как бы невзначай.

- Где ему быть, как не в своем офисе? – пожала плечами княгиня.

- Пожалуй, мы поедем, - я встаю. – Насчет Миры вы не беспокойтесь. За других я ничего говорить не буду. Не в моих правилах давать скоропалительные ответы. Дорогая, едем?

- Я бы хотела выяснить пару вопросов, - в голосе жены послышались кровожадные нотки. – Ты бы не мог оставить нас одних, яр?

- Пожалуй, я съезжу в гости к Борису Даниловичу, - внутренне потирая руки от предстоящей сшибки матери и дочери, я откланиваюсь. – Заеду за тобой часа через два. Тебя устраивает?

- Вполне, - Мирослава на меня не глядит, и я, попрощавшись с тёщей, потихоньку покидаю гостиную, но в этот момент она бросает вдогонку: - Только умоляю, не передеритесь!

Наивная девушка! Если мы начнем выяснять отношения в офисе, от здания останутся одни развалины!

«Ансат», на котором мы приехали, стоял на стояночной площадке. Спросил у одного из охранников, где водитель, и повелел вызвать его к машине. Молодой парень в униформе кивнул и через рацию решил проблему очень быстро. Водитель примчался чуть ли не через пару минут, держа в руке бутылку с водой.

- Едем в офис на Стрелецкую, - сказал я. – Мне нужно с князем встретиться.

- Понял, - кивнул водитель. – Домчим с ветерком.

По дороге мы разговорились. Леонид, как звали молодого тридцатилетнего мужчину, не состоит в личной охране князя, а просто выполняет контракт по службе. Правда, благодарить нужно было родителей, которые дали вассальную клятву и уже несколько десятков лет служат Щербатовым. Нет, они не дворяне, а обычные простолюдины, миряне. Вот он, Лёнька, крутит баранку уже несколько лет, и нисколько не жалеет. Жалование платят исправно, относятся хорошо. Частенько приходилось возить княжеских детей, но больше всего – жён Бориса Даниловича.

На вопрос, не боится ли он, что находиться рядом с высокородными, значит, рисковать жизнью, Леонид неопределённо пожал плечами.

- Да, это риск, - всё-таки ответил он, остановившись под красным сигналом светофора. – Так мы все в том или ином случае ходим под смертью. Охрана, водители, вассальные роды, сами хозяева. Мирославу Борисовну возьмём, к примеру. Никто бы не подумал, что очень легко оказалось заложить мину под её машину. А ведь случилось, правда? Не знаю, я уже привык. Служба у аристократов с виду медовая, а на деле, если посмотреть, вовсе наоборот.

Под неторопливые рассуждения водителя мы доехали до офиса. Охрана знала машину, но остановила на въезде. Увидев меня, не стала препятствовать. Только один из стражи что-то спросил по рации, покивал и дал отмашку.

Мне повезло, что Щербатов как раз закончил совещание и находился в кабинете один. Он уже был предупрежден о моём появлении, и тщательно скрывая любопытство, пожал мне руку.

- Пить будешь? – поинтересовался тесть. – Или за рулём?

- Нет, меня Леонид привёз, - ответил я и согласился пропустить грамм пятьдесят коньячку.

Щербатов достал из шкафа всё необходимое, плеснул в фужеры янтарно-соломенного цвета напиток, и устроившись напротив меня, спросил:

- Наверняка что-то произошло, раз ты здесь. Или опять какую-то идею хочешь протолкнуть? Только давай без домыслов. Кстати, Панин о тебе спрашивал, передавал привет.

- Не думал, что после моего «расследования» князь будет в восторге, - я хмыкнул, приложившись к коньяку. – Ругался небось?

- Почему же? Наоборот, предложил породниться, - добродушно произнес Щербатов, отчего я едва не поперхнулся.

- Решил свою дочь замуж за меня отдать? – шутливо спросил я, откашлявшись.

- Видишь, ты даже осведомлен, что у него есть незамужняя дочь, - тесть внимательно взглянул на меня. – Но я уклонился от опрометчивых обещаний, хотя идея весьма неплохая.

- Да ей же пятнадцать всего! – возмутился я.

- Никто под венец не гонит, - пожал плечами князь. – Годика через три-четыре можно и обсудить вопрос. Представляешь, какую мы тогда силу возьмем от Ярославля до Самары? Пожалуй, князь Ахметов начнет считаться с нами, а то взял моду диктовать свои условия по проводке грузов на казанском участке Волги.

- Да, перспективы ошеломляют, - я представил себя в окружении многочисленных жен, подобно восточному шаху.

- Я всегда считал Романа Васильевича человеком головастым и широко мыслящим, - Щербатов даже не понял моей иронии. – Давай подумаем над его предложением. Несколько лет у нас есть… Ты чего такой хмурый? С Мирославой разругался?

- Почему я должен с ней ругаться? – удивленно смотрю на князя. – Я по другому поводу. Сегодня мы были у вас в гостях по приглашению княгини Валентины. Речь зашла о прошлом наших семей.

- Я знаю, что у неё было желание встретиться с тобой, - Щербатов сдвинул брови. – Продолжай. Ты же не зря сюда примчался?

- В ходе беседы выяснились некоторые обстоятельства, - я поморщился от канцеляризма, как от съеденного целиком лимона. – Ваша жена утверждает, что в момент пожара в усадьбе Волоцких вы находились далеко от Торгуева.

- Так и есть, - князь не стал орать и швырять в меня фужером за такую наглость. – Отец отослал меня в Москву за две или три недели – уже не помню - до гибели твоих родителей. Неужели подозреваешь меня? Думаешь, это я дал указание вырезать род Волоцких?

- Вы любили мою мать?

- Да, любил, - глядя мне в глаза, Щербатов резко поднялся, и не отводя взгляда, схватил бутылку с коньяком, щедро плеснул в свой фужер, а потом долил в мой. Да так ловко, что ни капли не пролил. – Любил, как бы странно это ни звучало. А она меня – нет. Твоя мать совершила страшную ошибку, но всё могло пойти по другому пути, осознай Ставер, что заигрался в кошки-мышки с моим отцом. Ему надо было отказаться от Арины, но вместо этого он стал бодаться с Патриархом. Представь, что я сам жутко боялся папашу, настолько он был жестоким в решениях проблем. А Ставер оказался проблемой. Я только потом понял, зачем меня отослали в столицу. Я связывал отца по рукам и ногам. Не давал ему наказать Волоцких. Дурак, что уехал. Даже в мыслях не было, чем всё закончится.

- То есть Патриарх был заказчиком убийства? – давай, признайся, черт тебя задери! Сними камень с души!

- Я этого не говорил, - разочаровал меня Щербатов. Он по-волчьи ощерился и выставил на меня палец. – Колояр, угомонись! История давняя, следов не оставила! Зачем тревожить призраков?

- Есть следы, - решил я выложить один из козырей. Давно пора. – Мне известно имя одного убийцы. Он и сейчас верно служит вашему Роду. Мисяй. Знакомое имя?

- Откуда тебе известно, что именно он там был? – хладнокровие Щербатова дало трещину. Хорошо, что на мне два перстня. Мгновенно выстроили защиту от тяжёлой, давящей энергии гнева, зримо воплотившегося в туманное облако и обволокшего меня. Ох, вот это жуть! Даже Ясни запаниковал, проснулся и стал плести второй ряд защиты. Иначе бы меня раздавило от неимоверного груза, упавшего на плечи.

- Кроме меня в той бойне выжил ещё один человек, про которого никто не знает, - я напрягся, готовый в любой момент уйти от магического удара. Судя по виду Щербатова, до него недалеко. – И никогда не узнает. Хотите, князь, знать, что там произошло?

И я рассказал, как в комнату, где лежал маленький Колояр, ввалилась группа людей с моими родителями. Как поставили их на колени и стали требовать отказаться от Курганных Земель, обвинили Ставера в оскорблении чести Рода Щербатовых. Как Мисяй выстрелил в грудь Арины со словами, что не хочет портить красивое лицо женщины.

Каждое слово, подобно гвоздю, вбивалось в душу князя и выворачивало наизнанку все его чувства. Лицо страшно исказилось. Даже не понял, от гневного желания растоптать меня на месте или от растерянности. Фужер жалобно треснул и осыпался стеклянным крошевом на пол. Пальцы, державшие его, стали мокрыми от недопитого коньяка, перемешавшись со струйками крови из мелких порезов.

- Откуда твоему свидетелю известно про Мисяя, если у всех были закрыты лица? – рыкнул Щербатов.

- Один из ваших людей назвал его по имени, - отвечаю спокойно, приноровившись к тяжести на плечах. Жарковато правда. Вон, у князя на висках капельки пота появились. – Да и Ставер уверенно назвал фамилию заказчика, несмотря на закрытые лица нападавших. Не думаю, что в Торгуеве есть ещё один Мисяй.

Князь Борис застонал и махнул рукой. Меня едва не снесло мощным вихрем, поднявшимся в кабинете. Несколько секунд горячий обжигающий ветер срывал жалюзи на окнах, ронял с полок тяжёлые папки с бумагами, и даже сумел сдвинуть кресло со мной сидящим на пару метров.

- Кстати, есть подозрение, что покушение неподалеку от Осетровки было организовано именно им, - добавил я спокойным голосом, словно ничего не произошло.

- Ты уже преувеличиваешь! – Щербатов всерьёз разозлился.

- Нисколько. Я специально звонил в город и узнавал, где находился ваш начальник СБ. Выходило, что в этот день его вообще не было в Торгуеве. Хорошее алиби. Уехал подальше от хозяина и решил провернуть то дело, которое не закончил двадцать с лишним лет назад.

Давление на меня становится нешуточным. Я фактически прижат к креслу, и, хотя могу шевелиться, встать не получится. Разорвать магическую технику можно только с помощью активированного Ясни. Но я пока не хочу выкладывать самый главный козырь.

- Доказательства предъяви, а потом обвиняй! Не стоит испытывать мою доброту!

- В мою машину попала граната с магической начинкой, - продолжаю играть спокойствие. – Потом стреляли из автоматов. Боеприпасы были явно непростые. Они из нижегородских армейских складов. Заполучить такие патроны и гранаты дано не каждому клану, а ваши телохранители, егеря и дружина имеют их в наличии.

- Уйди! – рыкнул разъяренный Щербатов. – Сделай милость, не появляйся на моих глазах!

Я встал, демонстративно уронил пустой фужер на пол, и уже не оглядываясь, вышел из кабинета. И тут же несколько телохранителей, находившихся в кабинете секретаря, рванули к хозяину, даже не попытавшись меня остановить. Я как будто стал невидимым, легко просачиваясь через многочисленные посты на этажах. Оказавшись на улице, полной грудью вздохнул в себя воздух, пахнущий нагретой пылью, тонкой прелью упавших на землю листьев и почему-то краской. Неподалеку рабочие красили решетчатые ограждения цветочных клумб.

Позвонил Мире и предупредил, что скоро заеду за ней. Потом сидел на заднем сиденье «Ансата» и размышлял о поведении князя. Допустим, что Патриарх – его батька – и в самом деле удачно сплавил сынка подальше от Торгуева, чтобы показательно наказать Волоцких. Он знал, что Борис любит Арину, и не допустит каких-либо действий против неё. К сожалению, мой отец был обречён в любом случае. Но убийство матери наталкивало на мысль, что приказ отдавал сам Патриарх Данила после обсуждения проблемы со старшими родовичами. Если принять на веру слова княгини Валентины и самого Щербатова, именно старик отличался жёстким, а порой и жестоким характером. Достаточно одного факта, что он сделал с Аляповыми, преследуя их, аки пес злобный, до полного разорения.

Мы доехали до дворца Щербатовых, где я забрал Мирославу и дал команду Леониду возвращаться в «Волжский Плес». Честно говоря, я был в ожидании реакции князя Бориса на мои слова. Он обязан предпринять хоть что-то.

Князь не подтвердил напрямую вину своего отца, но знал о роли Мисяя и Невзора в тот роковой день. Даст ли он приказ о моей ликвидации, или избавится от своих старых помощников? Было бы здорово чужими руками уничтожить убийц родителей.

Я расслабился. Сегодня или завтра всё решится, и я буду знать, на чьей стороне Щербатов.

****

- Ты где был, старый пёс, в день, когда на Колояра совершили нападение по дороге в Торгуев? – Щербатов схватил цепкими пальцами окаменевшего от неожиданности Мисяя за грудки.

Визит хозяина в его дом вызвал переполох. Князь очень редко заглядывал в гости к своим подчинённым и слугам. Даже к людям такого калибра, как Мисяй. Было от чего впасть в панику. Домочадцы разбежались по комнатам и носа не показывали, пока князь устраивал разнос своему слуге.

- Ездил по округе с командой Водяного, - сглотнув комок, противно вставший в горле, ответил Мисяй. Он ещё не понимал, что произошло, но внутренним чутьем битого жизнью волка сообразил: хозяина кто-то очень сильно расстроил, и видимо, этот «кто-то» был Волоцкий, имевший сегодня разговор с князем. Но что же случилось? – Помнишь, княже, шёл разговор о второй группе наемников, затаившейся в Торгуеве? Так вот, пришла информация, что видели подозрительных людей в Ольховском. Мы сразу же поехали туда, и пока всю деревню не перевернули вверх дном, обратно не возвращались.

- Волоцкий подозревает тебя! – пальцы ослабили хватку, а дрожащий от избытка невидимой энергии, перекручивающий все мышцы в тугой узел боли магический пресс ослаб. – Против него использовали оружие с магическими боеприпасами! Ты хоть понимаешь, что это уровень не дилетантов! Кто имеет доступ к арсеналу? Ты!

Палец больно упёрся в грудь Мисяя, но пожилой начальник охраны даже не пошевелился. Себе дороже будет.

- Возможно, за ним охотились люди Демидова, - осторожно ответил Мисяй. – Волоцкий очень больно наступил на хвост уральскому князю.

- К тому времени экспедиция была свёрнута, - отрезал Щербатов. – На Курганных Землях осталась бригада рабочих, перегонявшая технику в Торгуев на зимнюю стоянку.

Князь был доволен этим фактом. Демидов лично попросил его заняться сохранностью археологической техники, поставив ее в охраняемые теплые ангары за хорошую плату. Такой заказ, или подобный ему от человека калибра князя Демидова даёт ощутимую прибыль в казну Рода. Правда, часть дохода нужно отдать своему колючему зятю. Немного, процента два. Но и этого достаточно, чтобы не уязвлять гордость Волоцкого. Земли его? Его. Не оставлять же Колояра и дочку без куска хлеба с толстым слоем масла?

- Или мне провести собственное расследование? – заполнив паузу, продолжил спрашивать Щербатов. – Экспертов подключить? Зотова, например.

- Зачем ты так, княже? – слегка побледнел Мисяй. – Я был верен твоему отцу, и остаюсь верным слугой тебе.

- Верен? – взревел князь Борис. – Ты что же, паскуда, не выполнил указание своего хозяина? Почему оставил в живых свидетелей смерти Волоцких? Сегодня Колояр сказал мне, что тебя видели в ту ночь! Хочешь, перескажу тебе, как обстояло дело?

Лицо Мисяя из бледного превратилось в серое, словно посыпанное пеплом. Щербатов как будто лично находился в особняке Волоцких и стоял за его спиной. Настолько точно он передавал картину произошедшего, все реплики и действия наемников, что в голове кузнечным молотом билась одна мысль: кто мог выжить? И каким образом он оказался в хозяйской спальне? Где прятался? Ведь всё, что рассказал хозяин, правда. Так и было.

- Вы всех зачистили? – выдохнул Щербатов.

- Остались только я и Невзор, - твёрдо ответил Мисяй. – Остальные давно сгнили в лесу. Не было больше никого в спальне. Мы тщательно проверили.

- Врешь, гнида! Ничего вы не проверяли! И ты.... Ты убил Арину!

Горло Митяя сжала крепкая рука Щербатова и стала давить, медленно перекрывая кислород к легким. Глаза пожилого безопасника стали заволакиваться туманом.

Внезапно хватка ослабла, и Митяй едва не упал. Настолько его не держали ноги. Но сцепив зубы, он остался на месте, не желая показать свою слабость. В легких бушевал огонь от недостатка воздуха.

- Ваш отец сказал «прополоть грядку» как можно тщательнее. Все родственники Волоцких и их союзники, находившиеся в особняке, там и остались. Огонь уничтожил всё. Единственное, что мы не поняли, зачем было оставлять в живых мальчишку.

«Убьёшь Арину – я своими руками закопаю тебя в навозной куче», - в памяти Щербатова всплыли слова, с которыми он уезжал из Торгуева. И предназначались они родному отцу. Уже тогда Борис предчувствовал нехорошее, но не мог противиться воле отца. Смерть до сих пор любимой женщины провела невидимую черту между «до» и «после» в отношениях отца и сына.

Свою угрозу князь исполнил. Правда, обошлось без навоза. Всего лишь вызвал сердечный приступ у отца в рабочем кабинете. Вроде бы здоровый мужик был. Но судьба иногда распоряжается по-своему.

- Вы даже работу свою сделать нормально не смогли! – Щербатов оттолкнул от себя Мисяя. – И теперь мне в лицо тычут обвинениями только из-за того, что два болвана проворонили свидетеля!

- Не было там никого! – Мисяй унял дрожь в теле.

- Откуда Волоцкий про тебя знает? Годовалый ребенок запомнил твоё имя? Запомнил расстановку мебели в комнате, сколько человек там находилось? «Не хотел красоту портить» … Твои слова, гнида?

- Я ничего не понимаю! Никто не выжил в пожаре, княже, никто! Клянусь богом! Невзор, правда, настаивал, что нужно удавить мальчишку. Он считал, что в ребенка вселилась чья-то душа.

- Совсем головой соображать перестали? Или пьяные были в тот момент?

- Архат никогда не бросается словами. Он чувствовал угрозу от Колояра. Поэтому окольцевал мальчишку «веригельном».

- То-то Невзор все годы плешь проедал своими предчувствиями и бреднями, - Щербатов тяжело посмотрел на замершего Мисяя. – Найдите мне этого свидетеля. Найдите, вытрясите из него всё, что он видел и знал, а потом избавьтесь. Я не хочу греть на груди кровника. Мне и так стоило больших трудов сломать упрямство Мирославы, убедить её выйти замуж за Колояра. Учти одно, пёс: если Волоцкий доберётся до тебя раньше, я ничего не смогу сделать. Он уже готов оторвать тебе голову. Торопись.

- Княже…, - Мисяй рванул ворот рубашки, отчего пуговицы с глухим стуком покатились по полу. – А если я сам лично закрою рот Волоцкому? Если предположить, что в мальчишку вселилась душа взрослого человека и он запомнил происходящее? Не лучше ли…

- Не неси околесицу, - рыкнул Щербатов. – Я всё сказал. Не вздумай своевольничать с Невзором. А то скормлю вас обоих этому молодому волку. Или кто там он? Рысь? Работай!

И тяжёлой поступью вышел из дома в окружении мрачных телохранителей. Мисяй обессиленно рухнул на стул и прикрыл глаза, ругая себя за то, что не послушался Невзора двадцать четыре года назад. Архат оказался куда прозорливее и умнее.

****

Мелодичный перезвон телефона вырвал меня из дремы. Мира недовольно приподняла голову, не снимая руку с моей груди.

- Ты почему телефон не отключил? – буркнула она, прижимаясь ко мне. – Узнаю, кто названивает – голову откручу!

- Интересно, как ты будешь выполнять угрозу по отношению к своему отцу? – хмыкнул я, глядя на номер.

Мира ойкнула и смущённо зарылась под одеяло, а её пальцы побежали по моей груди к животу и ниже… Нелегко разговаривать в таких условиях!

- Слушаю, Борис Данилович. Что-то произошло?

- Ты всё-таки наглец, Колояр, - голос князя был глухим и каким-то отстраненным. – Я отдам тебе Мисяя с одним условием: он должен сам рассказать, что случилось. Если виновен – поступай по праву. Нет – извини. И предоставь мне своего свидетеля. Мешать не буду. Всё.

Щелчок – и наступила тишина.