Колонизация. Марс. Книги первая и вторая

Книга первая – Серебряная долина Марса

Первая книга в большей степени посвящена именно колонизации. Где рассказывается предыстория и подготовка к отправке первых колонистов, хотя она не ограничивается только этими моментами.

Пролог

Чья-то рука, в полумраке, взяла пульт и нажала кнопку. В темноте засветился экран большого телевизора. За столом в студии, оформленной под звездное небо, сидели двое.

– Итак, дорогие телезрители, напоминаю, для всех тех, кто только что присоединился к нам: сегодня в студии я, Николай Зайцев, и наш гость, известный популяризатор науки, академик Иван Петрович Келтыш.

Над головой академика на интерактивном экране взошла луна гипертрофированно увеличенного размера. Ведущему достался красный Марс, гораздо меньший по размеру, но привлекавший гораздо большее внимание.

– Иван Петрович, в свете подходящей к концу подготовки российско-индийской экспедиции на Марс, прошу, вас, сказать несколько слов о предыстории этого полета.

Академик расстегнул верхнюю пуговицу своего дорогого серого пиджака и провел кончиками пальцев по короткой ухоженной бородке.

– Человечество давно мечтало об иных мирах, о контактах с разумными существами. Мы писали хитрыми двоичными кодами письма и отсылали их в неведомые дали космоса братьям по разуму, априори считая их разумными, добрыми и гуманными, что вовсе не факт. Мы хотели контакта с инопланетным разумом, заведомо по умолчанию, надеясь на равные партнерские отношения. Хотя, если вдуматься: кому нужны отношения с вечно воюющими агрессивными дикарями, уничтожающих самих себя и планету, на которой они живут?

– Но контакт на наших условиях так и не состоялся.

Зайцев привычно играл на публику, зная, что одет по последней моде и его голубой шелковый костюм вызывает зависть сослуживцев. Действительно, он был обаятелен, умел подать себя и именно поэтому стал ведущим на престижном космическом направлении.

– Да, и скорее всего это к счастью для земной цивилизации. Мы придумали формулу с кучей неизвестных, по которой якобы можно вычислить число планет, населенных разумными существами. Мы спорили: есть ли во Вселенной разумная жизнь, кроме нашей, и есть ли жизнь на Венере или Марсе. Кстати, о Марс сломали больше всего копий, ручек и карандашей. То там марсиане каналы рыли, то лица из цельных гор вырубали, а то пирамиды строили, да такие, что не чета пирамидам в Гизе. С каналами, конечно, сильно промахнулись, может их, когда и строили, но очень и очень давно. Пирамиды там, возможно, есть, а может и цивилизация была. Но сейчас там пусто.

– Иван Петрович, – Николай изобразил на лице вежливый интерес, – но почему так произошло: была цивилизация, были реки, атмосфера, строили огромные пирамиды. И вдруг пустая планета!

– Видите ли, Николай, планеты тоже эволюционируют. Есть такое понятие как зона жизни. Так вот сейчас Земля находится в зоне жизни, и условия, которые сложились для нее, очень благоприятны для биологических видов, то есть для нас, поэтому это зона жизни. Когда-то Марс находился в зоне жизни, но те, кто там жил, не сумели поддержать благоприятные условия. А может там произошла техногенная катастрофа. Огромное количество железа или стали окислилось, то есть превратилось в ржавчину. Вот эту ржавчину мы и наблюдаем на всей поверхности Марса наряду с большим количеством красной глиняной пыли. Когда наше Солнце станет еще холоднее, Венера должна попасть в зону жизни.

– Что ж, весьма скоро люди узнают, что происходит на Марсе сейчас, и, возможно, найдут какие-либо сведения о его прошлом. Что вы думаете об этом?

– Я знаю, что это маловероятно, но в то же время все может быть, а главное – мне импонирует эта идея.

Академик широко улыбнулся прямо в камеру, он тоже был опытным актером и знал, когда следовало спуститься с небес и повернуться лицом к простым смертным.

– Время нашего эфира подходит к концу. Я, от имени наших телезрителей, благодарю академика Келтыша за содержательную беседу. В студии с вами был Николай Зайцев.

Прощаясь, они жали друг другу руки и улыбались.

— Слышал, Риши, как академик заливает! Прямо спец по Марсу! Ему бы с нами лететь.

— Жаль, не всю передачу смотрели, большая потеря для нас всех и для меня лично. Что я буду делать на Марсе без его откровений?

Шестеро парней, сидевших и стоявших перед домашним кинотеатром, дружно заржали.

– Нет, вы парни не правы, – вступился за академика я, – он готовился к этой передаче минут двадцать, а то и тридцать!

– Согласен с капитаном, – вставил Иван, — иначе он и эти прописные истины не смог бы выдать.

Новый взрыв смеха прокатился по экипажу будущих отцов основателей новой марсианской цивилизации.

– Я давно говорю, – продолжал Иван, – что нам пора иметь альтернативную академию наук. Такое можно было рассказывать сто лет назад, а сейчас как-никак 2072-й год!

– Доктор прав, – согласился Махавир, – официальная наука стала косной. Они практически невосприимчивы к новым идеям. Кто из них поддержал нашу теорию гибели марсианской цивилизации, хотя бы как версию? А ведь мы, наверное, самые информированные люди на планете по вопросам Марса.

– Ну, еще бы! Когда Виктор подал мысль насчет того откуда столько ржавчины, каждый из нас сначала засомневался. Но ведь стоит немного задуматься, и совершенно ясно, что единственное объяснение – это война.

– Да, Ярослав, мы отбросили все менее вероятные и фантастические варианты, и остался вариант капитана: окалина образовалась от взрывов и ударов о поверхность Марса сбитых с орбиты кораблей, которые горели в атмосфере, горели на поверхности планеты, взрывались в околопланетном пространстве, разбивались о поверхность, образуя гигантские кратеры. Потому здесь так много ржавчины и нет кислорода, потому и появились сверхвысокие вулканы, что с противоположной стороны планеты туда врезался огромный кем-то сбитый корабль, больше, чем Фобос и Деймос вместе взятые по размерам и массе. Ведь при высоких температурах железо горит. Поэтому и размагнитилось ядро Марса, что при взрывах звездолетов возникали мощнейшие электромагнитные импульсы. Такие удары вызывали всепланетный гидравлический удар, и магма выливалась через уже существовавшие жерла, которые от этого стремительно росли.

– При этом вся наземная вода просто испарилась, потом разложилась от высоких температур и снова вступила в химические реакции, – добавил Риши, со своим смешным индийским акцентом. – Кислород ушел в ржавчину и окалину, а водород выдуло солнечным ветром.

– Так и образовалась круглая, якобы метеоритная долина, под названием Аргир, куда мы скоро полетим, – добавил я.

– Просто туда упал не самый большой корабль, висевший на орбите, и кратер получился маловат: всего-то тысяча восемьсот километров в диаметре по внешнему кольцу гор и пять тысяч двести метров глубиной, а есть и побольше, – закончил Леонид.

– Вот, исходя из таких соображений, все мы верим, что Марс все еще находится в зоне жизни, и он все еще процветал, если бы не война. А значит, его можно сделать прежним, почти прежним: цветущим, наполненным реками и морями, зеленью и живностью.

– Он станет домом для миллионов эмигрантов с Земли, тех лишних людей, которые не востребованы на этой планете с ее искаженным понятием успеха в жизни.

– И там наши потомки создадут честную цивилизацию и честную академию наук, которая не будет руководствоваться сиюминутной выгодой, а заниматься наукой.

– Отличный тост, мужики, а я шампанское открыл! Давайте бокалы! Выпьем за новый Марс и за Марсианскую Академию наук!

– Ваня, ты опять шампанское неправильно открыл, без стрельбы...

Глава первая – Проект

– Садитесь, садитесь! Сегодня без чинов. Когда еще мы так сможем сесть все вместе. Виктор, закрывай дверь. Мои секретарши, дай бог им богатых мужей, вот какой стол нам соорудили!

Банкетным столом служил стол для совещаний в генеральском кабинете Мельникова, заставленный двумя десятками разнокалиберных бутылок крепкого спиртного, салатами и мясными блюдами. Под дальним от компании углом, возле самой ножки на полу стояли три упаковки Славяновской.

– Товарищ генерал, а что больше никто не придет?

– Нет, Ваня, никто. Это на официальной церемонии будет много народа и мало выпивки. А тебя я штрафую за генерала: сегодня я – Василий Васильевич. А ты за это коньяк будешь разливать.

– Да я и без штрафа с удовольствием.

Генерал выглядел моложе своих лет.

– Больше сорока и не дашь, – оценил доктор Семенов, – высокий, крепкий, гладко выбритый в новом, отлично сидящем генеральском мундире, с погонами генерал-полковника. Для своего возраста практически здоров, – отметил для себя доктор.

– Да, мужики, тут всего и на любой вкус: кому больше водка или еще что другое нравится, так не стесняйтесь. На Марсе, говорят, с выпивкой туго.

– Ничего, дайте нам найти что-то подходящее, мы из него такой первач гнать будем!

– Боюсь, Слава, это только мечта, – сказал Риши со своей шикарной и самой обаятельной в экипаже улыбкой. – Долгие годы мы все будем трястись над каждым лишайником и над каждым листиком.

– Не пугай нас, милый друг, – ответил Ярослав строкой из Пушкина. – Я думаю – все утрясется и все у нас там, на Марсе, будет как у людей.

– Правильно сказал Слава, – согласился я, – если в это не верить – тогда и делать нам на Марсе нечего.

– Будущее для нас только начинается! – сказал Маховир с энтузиазмом, – так давайте и выпьем за наше светлое будущее на Марсе.

– Отличный тост! – поддержал индуса Леонид.

– Да, парни, для вас будущее начинается сейчас. А для меня оно началось десять лет назад. Я тогда был полковником, и было у меня одно увлечение – Марс. И вот, мало-помалу, стала складываться у меня концепция освоения красной планеты. Начал я делиться этой идеей с друзьями, то на встречах с однокашниками, то на всяких других мероприятиях. Так продолжалось года три, пока не оказался я на дне рождения у одного сослуживца. А тот как раз недавно генерала получил. И столько всяких чинов на мероприятии оказалось, полковниками там и не пахло: только нас, трое его старинных друзей и было.

А именинник был в курсе моих идей. И где-то между десятым и двенадцатым тостом, подошел он к нам, обняли мы его и поздравили, а он и говорит: «Василий, есть у меня дело к тебе. Хочу познакомить с одним человеком, тоже Марсом интересуется, – и повел меня через весь ресторан к дальнему угловому столику, где сидел сам посреди группы каких-то гражданских в строгих тройках и нескольких полных генералов. – Вот знакомьтесь, полковник Мельников, сказал он, обращаясь к одному из гражданских».

Тот встал, подал мне руку и представился: «Заместитель министра обороны генерал-полковник Пирогов. Милости прошу за наш стол».

Вот с этого все и началось. У нас ведь все через застолье идет, даже мировые проблемы так легче решаются. Поговорили мы с ним тогда под коньячок про Марс, про американскую программу, и Королева вспомнили с его программой полета. Так и просидел я с ним рядом до конца банкета. А где-то через неделю звонок: «Василий Васильевич, это вас Пирогов беспокоит. Я тут доложил о ваших идеях министру, и он, кажется, заинтересовался. Вероятно, вас скоро пригласят. Спасибо, товарищ генерал, очень надеюсь на это».

– Хорошо, когда начальство прогрессивное и сразу дает зеленый свет, – пошутил Иван Семенов.

Я согласно кивнул головой и оглядел экипаж. Мальчишкам хорошо и без меня. В мою голову полезли воспоминания...

***

А началось все с внезапного, хотя и такого долгожданного, вызова к президенту. После того, первого, звонка Пирогова прошло больше двух лет, и вдруг новый звонок посреди ночи:

– Василий Васильевич, твоему проекту дали ход. Ты готов доложить свои соображения? – спросил голос Пирогова в телефонной трубке.

– Только этого и жду, – с замиранием сердца, ответил я.

– Собирайся, я заеду за тобой через двадцать минут.

Потом была ночная Москва, видимая из окна служебного автомобиля. Пирогов сидел рядом.

– Сам президент теперь интересуется Марсом, – тихо говорил замминистра. – Позавчера на совещании он поднял этот вопрос. Интересовался работой Королева по Марсу. А после совещания я и сказал о твоих идеях, его помощнику. Три часа назад мне позвонили и приказали привезти тебя.

***

– Он со мной, нас ждет президент, – бросил Пирогов кремлевской охране, и нас пропустили, не проверяя документы: генерала знали в лицо.

Я был несколько ошарашен, мне казалось, что в Кремль так просто не попасть, а к президенту тем более...

Потом нас проводили в кабинет президента. После приветствий секретарша принесла кофе, что было очень кстати в это позднее время.

– Так вы и есть тот самый генерал Мельников, автор проекта колонизации Марса! – президент оглядел меня с ног до головы. – Наслышан о вас и ваших идеях. Вот Пирогов утверждает, что вы имеете самую серьезную концепцию освоения Марса.

Началась неторопливая беседа, перебиваемая глотками горячего кофе. Президент сидел в своем рабочем кресле за большим двухтумбовым столом. А гости расположились в креслах для совещаний, не слишком дорогих, но очень удобных.

– Не знаю самая ли она серьезная, однако моя концепция колонизации основана на развитии идей Королева. Ну и, конечно, собственный здравый смысл и опыт.

Президент был старше лет на десять и болезненный цвет лица, говорил о его усталости и возможном нездоровье. Они были знакомы лет пятнадцать, как старые члены одной партии. Беседу, не смотря на второй час ночи, он вел неторопливо, взвешивая каждое слово. Я почувствовал, что он вызвал меня не просто так.

«Скорее всего, он уже все решил и может последовать серьезное предложение. Если поступит – соглашусь», – решил я для себя.

Первые полчаса шло взаимное прощупывание. Постепенно начали спорить и выдвигать концепции.

– А почему мы не можем отправить экспедицию сейчас? – спросил президент.

– Экспедиции на Марс препятствуют две проблемы. Первая – это космическая радиация. Полет продлится около девяти месяцев, а чтобы ослабить космическое излучение нужна толстая «броня», которая поглотит большую его часть, иначе люди там долго не проживут. Но при этом толщина брони съест всю полезную нагрузку корабля.

– А броня из свинца?

– Нет, конечно, нет! Соединения свинца довольно токсичны и их применение нежелательно в космическом аппарате с людьми. В нашем случае лучше всего алюминий, примерно метр толщины. Но и его надо совмещать с мощной электромагнитной защитой. Теперь, когда у нас есть действующая тарелка Серла[1], мы можем построить корабль с такой защитой.

– А вторая проблема?

– Вторая проблема – это тоже радиация, но уже на поверхности Марса. Атмосфера Марса составляет только одну сотую от плотности земной, и жесткие лучи она не задерживает, как, например, озоновый слой в земной атмосфере. Поэтому нужно хорошее убежище для людей.

– А разве нельзя построить базу по подобию корабля? – спросил Президент.

– Конечно можно. Но одно дело – прожить в таком убежище девять месяцев, а после подлечить людей, а другое – так жить постоянно. На планете нужна база в пещере, и то, по самым оптимистичным прогнозам, продолжительность жизни первых колонистов составит двадцать – двадцать пять лет. Даже при постоянной жизни в пещере не более тридцати. А без хорошего укрытия первая же вспышка на Солнце приведет к гибели колонии.

Наступила небольшая пауза. Каждый из собеседников погрузился в свои размышления.

– Значит нам нужны роботы, которые построят эту базу, – сказал президент.

– Совершенно верно! – согласился я. – Прежде чем посылать экспедицию людей, нам нужна экспедиция роботов. Это единственный разумный выход. Роботам не нужно жизнеобеспечение, как людям. Корабль для них можно построить быстрее, потому что его конструкция проще, а значит дешевле. Да и на Марсе с ними почти нет проблем.

– А как скоро мы сможем догнать США? – неожиданно спросил президент.

– Вы спрашиваете, можем ли мы догнать американцев, господин президент? Можем! Но я – генерал-инженер, а не волшебник. Мне потребуются неограниченные полномочия и неограниченное финансирование. Тогда за следующие двадцать лет мы их догоним.

– Не стоит так кипятиться, Василий Васильевич! — вмешался Пирогов.

– Стоит, – перебил его президент. – Только объясните – почему двадцать лет?

В горле как-то сразу пересохло. Я налил себе газировки и выпил полстакана.

– Все потому, что НАСА начали шестьдесят лет назад и денег не жалели. Сначала спутники и фотографии, потом марсоходы и пробы грунта. Затем еще больше спутников и марсоходов. А десять лет назад они забросили бригаду роботов-строителей и несколько десятков грузовых кораблей с готовыми частями для постройки огромной базы. И эта база теперь готова, и поэтому стала возможна их научная экспедиция, состоящая из сотен людей. А что есть у нас? Исследования Фобоса? Очень хорошо.

Этот непростой спутник Марса и сулит большие дивиденды. Но надо заниматься и Демосом, это укрепит наши позиции. И, конечно, нам нужна база на Марсе! Сейчас наши достижения выглядят бледно: всего несколько марсоходов и пара фото-спутников на орбите. Американские ученые побудут в северном полушарии месяцев пять и улетят. А нам, чтобы их догнать, надо иметь постоянную колонию. А без хорошей базы все колонисты просто смертники.

– Я – за! – согласился президент. – Что для этого нужно? Деньги – будут. Полномочия? Не вопрос. С завтрашнего дня вы, генерал Мельников, руководитель марсианской программы. Генерал Пирогов подготовит необходимые бумаги. Набирайте команду из любых мест и подразделений. Скажите, что вам нужно, и мы все это предоставим. Но базу на Марсе надо сделать за восемь лет. Мы кровно заинтересованы в том, чтобы Марс, насколько возможно, был российским или международным, с перевесом стран наших союзников. Мы должны бороться и вырвать красную планету из-под влияния американцев. Неудача усугубит наше непростое положение на Земле. Если это удастся, то мы избавимся от многих трудностей во внешней политике как на Марсе, так и на Земле. А наш долг добиваться именно этого.

– Нам многое нужно для успеха программы Марса. Нужны заводы для постройки кораблей и роботов, и смежники, которые все поставят в срок. Это не один и не два завода, господин президент, это заводов пятьдесят! Не меньше. Не считая смежников! Этот проект может подорвать экономику страны!

– А мы позовем китайцев в долю. У нас с ними давний договор на тему Марса имеется, а еще индусов, они наши давние партнеры и тоже к Марсу интерес проявляют. Вот и распределим экономическое бремя на троих.

– Они же бог знает, что за это потребуют, – возмутился я, – да и координировать проект станет гораздо сложнее.

– Вы, Василий Васильевич, не волнуйтесь. Координировать будем на правительственном уровне.

– Вот вы хотите базу за восемь лет. Почему такая спешка? То я годами не мог ни до кого достучаться, этого приглашения два года ждал!

– Минутку! – президент вопросительно посмотрел на Пирогова.

– Как бы сказать помягче...

– Говорите, как есть товарищ замминистра.

– Ну, в общем, мой шеф не разделяет идеи колонизации Марса.

– И сколько мы потеряли?

– Не мене четырех лет, — ответил я.

– Это совершенно недопустимо и возмутительно! Генерал Пирогов, как вы смотрите на повышение? Готовы принять на себя должность Министра обороны?

– Я думаю, справлюсь, господин президент.

– В таком случае запустим процедуру снятия вашего шефа и назначения вас на эту высокую должность.

– Служу России, господин главнокомандующий!

– Мы назначим расследование по этому вопросу, чтобы иметь аргументы за снятие Министра обороны.

– Так на чем мы остановились, Василий Васильевич?

– Мы корабль будем четыре года строить. А роботы? Где взять роботов, которыми не нужно будет постоянно управлять с Земли? Есть у нас корабль, который может забросить два-три десятка роботов на Марс, и ИИ[2] способный управлять ими с орбиты? Такой грузовик без жилой зоны — минимум два года работы! А еще техническая документация...

– Генерал Пирогов предоставит вам готовые КБ [3]с готовыми наработками. Мне точно известно, что таковые имеются у военных. А роботы – возьмите любые военные модели и доработайте. Кстати, о военных роботах: следует послать туда сотню-другую, а все грузовики вооружить мощными стационарными бластерами. Здесь, на Земле, американцы много раз проверяли нашу страну на прочность, и каждый раз мы им доказывали, что на нас еще не пора кидаться. А там – другая планета, чем черт не шутит, вдруг решат, что пора!

– Да, полностью согласен, безопасность прежде всего. А еще несколько вооруженных наземных модулей следует разместить по периметру базы. Лучевое оружие в разреженной марсианкой атмосфере будет особенно эффективно.

– Очень хорошо, что мы с вами одинаково мыслим.

– А еще, господин Президент, нужна вся достоверная информация по кратеру Аргир. Всем известно, что там есть наш марсоход. Это самое оптимальное место для высадки. Весь Север уже почти совсем американский, а нам зацепиться нужно, а не войну с ними начинать. Аргир, конечно, находится в Южном полушарии, и там зима холоднее, и лето, конечно, короче, чем в Северном полушарии, зато летом немного теплее. Да и потом, американцам трудно будет вести боевые действия.

– Это исходя из каких соображений? – спросил президент.

– Зимой на Марсе не повоюешь, – усмехнулся я. – Дорог нет, наземные атаки успеха иметь не будут: осень и весна – многомесячные пылевые бури. Даже радарная видимость стремится к нулю. Остаются только налеты и десанты в межсезонье. А для этого остается две-три недели всего. Ведь когда у нас лето, у них зима, и наоборот! А при морозах в сто градусов, металл бьется как стекло: поди – повоюй, когда вся техника стоит! А резкий переход от минус ста к плюс двадцати, тоже чреват.

– Интересные соображения, вижу у вас все продумано, это хорошо. Значит так, военные предоставят вам самых новейших военных роботов и несколько раз продублирует модуль управления ими как на поверхности Марса, так и на орбите.

– Мы сами выберем подходящие модели для доработки. Я думаю, никто не станет возражать.

– Генерал, – президент посмотрел на меня, – остальные вопросы будем решать в рабочем порядке. Я прикажу секретарям соединять вас со мной по первому звонку. Это мой прямой номер. Звоните, если возникнут серьезные проблемы. А завтра в девять ноль-ноль вот по этому адресу. Это будет вашим новым местом работы. Обустраивайтесь, все здание отдаем под ваш отдел.

***

– Василий Васильевич! Вам налить? – голос Семенова вывел меня из потока воспоминаний.

– Только коньяк, Ваня! А за что пьем?

– За то, чтобы вы к нам в гости прилетели! — весело ответил Маховир.

– Да будет так!

Мужчины дружно чокнулись и опрокинули фужеры. И все перешли на разные воспоминания, кто-то вспомнил первые знакомства, зачисление в экипаж, учебу и тренировки. Так незаметно за окном забрезжило утро.

***

Ребята ушли, но воспоминания меня не отпустили. Вспомнились первые месяцы работы: первые полгода в отделе был просто сумасшедший дом. Но именно за эти первые полгода была заложена марсианская программа. Приходилось делать все одновременно. Я проводил собеседования с будущими замами и ругался по телефону с изготовителями двигателей или новых манипуляторов для роботов. Казалось, это было бесконечным процессом. А после перестал различать время суток и фактически жил на работе. Секретарши менялись по графику, а я спал от звонка до звонка. Девушки очень жалели «генерала» и старались облегчить мою жизнь. Они организовали круглосуточную готовку для «шефа» и частенько приносили готовую еду из дома.

Постепенно отдел обрастал людьми, они проникались грандиозностью проекта, появлялся энтузиазм и ощущение сопричастности. Приходилось читать анкеты по ночам, а днем на собеседованиях выявлять слабые и сильные стороны своих новых людей и с математической точностью назначать их на вакантные должности. Появились свои эксперты и администраторы — спецы по разрешению самых сложных проблем. Часто приходилось доверять новичкам, но особого выбора не было. На отдел работало шестьдесят восемь заводов, да еще смежники, бывало, подводили. А их было на порядок больше. Тогда приходилось заниматься еще и проблемами смежников.

[1] Американский самоучка-изобретатель профессор Серл изобрел электромагнитное устройство в виде диска, способного левитировать и брать энергию из мирового эфира, т.е. получать ее из «ниоткуда». В тарелке используются те же энергии, что и в атоме. Такая тарелка проработала в Серла доме более 30 лет. Американское правительство неоднократно пыталось отобрать это изобретение, профессор не отдавал. Из-за этого оно не было запатентовано. В конце концов, Серла обвинили в неуплате счетов за электричество. Его лабораторию разгромили, а тарелку более 30 лет замурованную в стену в его подвале, изъяли. В настоящий момент в ряде стан, в том числе и в России ведутся работы над тарелкой Серла.

[2] ИИ – Искусственный интеллект.

[3] КБ – Конструкторское бюро.

Глава вторая – Экспедиция роботов

Тем временем американцы завезли на Марс человек семьсот ученых и рабочих. «Эй-би-си» и «Би-би-си» ежедневно рапортовали о грандиозных успехах американской экспедиции. Американцев в первую очередь интересовали древние марсианские пирамиды, которых было найдено великое множество.

Благодаря малой гравитации Марса[1] размеры пирамид были огромны, а формы их разнообразны. Они возвышались над красно-желтой пыльной северной равниной как небольшие горы правильных форм. Американские ученые, руководствуясь собственной логикой, исследовали несколько маленьких пирамид, которые, однако, были гораздо больше известной пирамиды Хеопса в Гизе.

А после выбрали одну из древних гигантских пирамид для раскопок. Размер ее потрясал даже на экране телевизора, на котором Мельников смотрел официальные новости и разведданные, перехваченные российскими спутниками. В основании она представляла собой гигантский пятиугольник. Толстый слой желтой пыли, накопившийся за долгие тысячелетия, скрадывал идеальные формы пирамиды. Время тоже внесло свою лепту, и часть кладки обсыпалась, местами обнаруживая внутренние камеры, спрятанные в грандиозном сооружении.

Через месяц американская экспедиция смогла пробиться в недра этой пирамиды. На телеэкранах замелькали короткие ролики с запечатленными на них внутренними комнатами и залами с уцелевшими фресками и фрагментами живописи. Стены были исписаны пиктограммами, отдаленно напоминавшими египетские. Телевизионщики быстро окрестили ее пирамидой Нельсона, в честь научного руководителя раскопок. Американская экспедиция разделилась на две смены, которые работали по двенадцать часов в сутки.

Так продолжалось три с половиной месяца. А потом пришло сообщение о катастрофе. Катастрофа произошла ночью: по непонятным причинам часть пирамиды обвалилась. Миллионы тонн камня и, нанесенный сверху, песок похоронили половину американской экспедиции.

Не было и шанса, что кто-то уцелел под таким огромным обвалом. К тому же, у попавших под обвал должен был скоро закончиться кислород в баллонах. Американцы потеряли почти всю технику и тяжелое оборудование, и экспедиция более не смогла продолжать работу. Нельсон приказал свернуть работы и готовиться к возвращению на Землю.

Президент США объявил национальный траур. В этот день американская экспедиция потеряла почти половину своего состава. Однако большинство ученых не пострадало. Тела погибших даже не пытались извлечь, на это просто не хватало времени и ресурсов. Все страны мира выступили с соболезнованиями в адрес США и родственников погибших.

В связи с этой трагедией, администрация НАСА подтвердила решение Нельсона свернуть экспедицию. Оставшиеся полтора месяца ушли на погрузку и сортировку многочисленных артефактов марсианской культуры, добытых экспедицией. Но чтобы отправить корабли к Земле все равно пришлось дожидаться оптимального «стартового окна», то есть прежних рассчитанных дат отправки кораблей. За этим процессом, как и ранее за отлетом, наблюдали русские и китайские станции слежения и спутники-шпионы.

***

Мельников не радовался неудаче американцев. Хотя теперь догонять стало немного легче. Сведения со всех станций слежения, поступавшие в компьютер генерала, говорили, что все американские корабли вернулись на орбиту Земли.

Через полтора года после этой катастрофы была готова первая партия из пяти российских грузовых кораблей. Вмещали они не много, всего десяток роботов и тонн пятьдесят груза каждый. Причем львиная доля этого груза принадлежала военным. Все корабли были вооружены двумя бластерами, каждый в отдельной башне, и оборудованы двумя типами ИИ. Один нес ответственность за корабли на орбите, в том числе и за оборону, а второй отвечал за строительно-монтажные работы на поверхности Марса. Возвращать корабли не предполагалось.

Тем временем полным ходом шло строительство грузовых кораблей для роботов. Да и сами роботы доставили много хлопот как самому генералу, так и двум КБ, которые занимались их перепрофилированием из сержантов и младших офицеров роботоспецназа в мирных рабочих. Их было необходимо «научить» пользоваться инструментами и выполнять стальными, обрезиненными и силиконовыми пальцами множество мелких операций.

Инженеры определились с концепцией, идеального робота для Марса. Они стремились создать из военных роботов — рабочих и при этом сохранить все военные функции. Для этого потребовался новый блок ИИ с дополнительными возможностями, основанный на нейронных сетях[2] и способный управлять такими работами. Целая армия технических специалистов самого высокого уровня помогала программистам в обучении нового ИИ. Кто-то из младшего персонала обозвал его Умником. Это название быстро прижилось в среде разработчиков и стало неофициальным именем нового ИИ.

Конечно, имело значение и качество процессоров самих роботов. По этой причине сержантов смогли научить выполнять более простые виды работ: они отлично выполняли земляные и строительные работы, могли бурить и долбить отбойным молотком. Из офицеров вышли роботы с отличными навыками к мелкой ручной работе: они могли паять, накручивать гайки на винты, работать отверткой и другим мелким инструментом. Они даже могли вдеть нитку в иголку! Правда, для этого им приходилось часто менять манипуляторы, так как каждый их тип имел способность выполнять далеко не все операции. Впрочем, это было справедливо и в отношении роботов-сержантов, только число сменных манипуляторов у них было поменьше. При этом все военные функции роботов были сохранены. Они обычно действовали под руководством Умника, но, на случай выхода блока Умника из строя, могли действовать и самостоятельно. Строительство было завершено за месяц до открытия «стартового окна» для удобного энергосберегающего полета. Увы, это только в фантастических фильмах звездолеты летят куда вздумается их капитану, который крутит штурвал и жмет на газ. Для такой свободы мы еще не доросли. Наши маломощные двигатели не могут обеспечить необходимую для таких полетов тягу. А примитивные, по научно-фантастическим меркам, корабли вынуждены летать по заранее высчитанной и выверенной траектории, с обязательными точками коррекции в ключевых местах маршрута. Заранее определены участки разгона и участки торможения. А то так и мимо Марса можно промазать! Да так, что потом ни на Марс, ни на Землю не попасть. Сход с траектории мог привести корабль к падению на Солнце, как на тело, имеющее наибольшую силу тяготения. А мог выбросить его к Юпитеру, который «любит» ловить всякие кометы и астероиды. А такую несущественную мелочь проглотит легко. Много гигантских метеоритов, способных расколоть Землю, исчезло в его газовых недрах.

Однако все прошло хорошо. Существенных отклонений от заданной траектории не возникало. Коррекции прошли нормально и позволили избавиться от накопившихся ошибок. Корабли благополучно преодолели расстояние до Марса и вышли на орбиту красной планеты.

Потом был спуск оборудования на планету, которым руководил один из замов Мельникова. Он был назначен руководителем полетов. Сам Мельников сидел в своем кабинете, получая сообщения по шифрованному каналу и потребляя непомерное количество кофе.

Корабли были разобраны на секции прямо на орбите. Роботы проделали это в открытом космосе, благо им не был нужен кислород и скафандры. Герметичные секции были оптимально загружены еще на земной орбите. Посадка происходила в автоматическом режиме. ИИ контролировал этот процесс, и в его работу ни разу не пришлось вмешиваться. Все секции посадили на максимально возможном близком расстоянии от гор в северной части долины Аргир.

Все секции по очереди стыковались к тарелке Серла, которыми был оборудован каждый из кораблей, и, используя свойство левитации тарелки, ИИ спускал вниз модуль за модулем. И так все шестнадцать модулей каждого грузовика. На орбите оставался только тягач, два модуля с солнечными батареями и аккумуляторами и два модуля с бластерными башнями.

Когда все было выгружено, Мельникову оставалось только одно: ждать ежедневного видеоотчета от ИИ, ведь прямой связи с Марсом не было. Каждая передача шла к Земле двадцать или тридцать минут в зависимости от того, через сколько ретрансляторов она попадала в зал управления полетом. Даже когда удавалось передать сигнал напрямую, он шел к Земле около четверти часа.

***

Конечно, американские спутники-шпионы отследили старты российских кораблей. На запрос НАСА российский посол дал ответ в духе: «Это научно-исследовательская экспедиция, с целью фотосъемки планеты из космоса и высадки в южном полушарии нескольких марсоходов».

Никто не собирался информировать Запад об истинных целях экспедиции.

– Береженого – бог бережет, – сказал Мельников министру обороны. – Лучше мы скажем сейчас, что наши колонисты сами построят купол, чем станем провоцировать американцев. Кто знает какие у них планы и какими техническими средствами они располагают на Марсе. Как сказано в Библии: «да не введи их во искушение».

– Прикажу засекретить цель экспедиции, – согласился министр. – Ты там своих тоже проинструктируй.

***

Мне показалось, что я едва закрыл глаза, уютно устроившись на диване в своем кабинете, как почувствовал, что меня трясут за плечо.

– Василий Васильевич, – сказал будивший голосом его второй секретарши, – министр обороны на связи.

– Да слушаю, – еще не успев открыть глаза, ответил я, на ощупь пристроив трубку к уху.

– Как дела? Есть основания беспокоиться? – министр говорил бодрым голосом, в котором явно пробивались мажорные интонации.

– Пока идем по графику. В том числе и на Марсе. Роботы справляются, судя по ежедневным видеоотчетам и снимкам, присылаемым нам ИИ, все просто блестяще. Роботы — не люди, они работают непрерывно сутками в заранее рассчитанном темпе.

– Что-то твой голос мне не нравится? Спишь что ли?

– Уже нет. Людей не хватает – приходится ночевать в кабинете. Мне нужны кадры. Прошу поторопить отдел кадров в министерстве. Я список уже неделю назад подал.

– Прослежу сам, лично. А тебя я отправляю в отпуск, на неделю. Знаю, мало, но больше дать не могу.

– У меня тут дел...

– Это приказ. Сейчас приедет мой адъютант с машиной и прямехонько доставит тебя в санаторий. Отдохнешь, а через неделю я тебе как минимум пятерых помощников из твоего списка добуду. Вот ты их со спокойными нервами, отдохнувший, и пристроишь к делу.

***

Первым поставил ногу на поверхность Марса военный робот-спецназовец. Это был типовой робот-сержант, крепкая российская модель, испытанная годами. Он неторопливо оглядел местность своими видеокамерами, сигнал с которых сразу поступал не только в его процессор, не только в процессор его робота-лейтенанта, но и на орбиту к ИИ. Все информационное взаимодействие носило электромагнитный характер и протекало на недоступной для человека скорости.

Убедившись в безопасности, сержант подал условный сигнал. Из модуля вышли еще три военных робота. Последним вышел робот-лейтенант. Местность была чиста, но армейские роботы продолжали действовать по протоколу. Они передавали данные ИИ, и тот сличал их картинки между собой и с видом сверху, с орбиты. Малейшее несовпадение картинок подвергалось мгновенному анализу. Наконец была подана электронная команда, которую можно было бы перевести как «можно приступать».

Двери в контейнерах, где хранились роботы, стали открываться, и на марсианскую почву посыпались военные и рабочие роботы. Военные взяли под охрану периметр, а рабочие принялись расчищать площадку под установку стандартных модулей. Легкий морозный узор покрыл их броню: в Южном полушарии как раз заканчивалась весна. Три часа назад закончился весенний ураган. В долине Аргир стояли тридцатиградусные весенние морозы.

Площадка для опорной базы была найдена заранее. До ближайших скал, с которых начинались горы Нереид[3], было несколько сот метров. Сами горы поднимались вверх на пятикилометровую высоту красными скальными уступами. Самые трудные и рискованные этапы экспедиции были позади. Дальнейшие действия шли по четкому плану, разработанному специалистами на Земле.

***

Для Мельникова начался новый этап развития проекта с приоритетом на создание техники для первой экспедиции людей. Многое уже делалось пока шел первый этап, но теперь на новое направление переключили все ресурсы. Основные заводы стали осваивать новую продукцию, одновременно продолжая выпускать самые разные необходимые изделия для поддержания марсианской программы.

***

Разработчиков курировал зам Мельникова — Федор Полищук — опытный разработчик и производственник. Он же проводил совещания по разработке всех типов документации.

– Предлагаю увеличить число секций в грузовых кораблях, – полковник Полищук посмотрел на присутствующих инженеров.

– Тогда потребуется больше электростатических двигателей, – заметил начальник КБ по двигателям.

– Не вижу проблемы. Двигатели у вас независимые друг от друга, да и смонтированы секциями. Ставим сколько нужно секций, плюс одну-две про запас, на случай отказа. И высчитываем, сколько они потянут стандартных модулей.

– Товарищ полковник! Не все так просто, – возразил начальник КБ.

– Согласен, но вы для того и существуете, чтобы довести идею до рабочего состояния, – слегка надавил первый зам на разработчика.

– Хорошо, товарищ полковник, мы постараемся решить эту проблему.

– Я уверен, у вас получится, причем в кратчайшие сроки. Нам остро необходим грузовик в два, а лучше в три раза большей вместимости, чем первые аппараты, улетевшие на Марс.

– Теперь перейдем к жилому модулю. Надеюсь, особых трудностей не имеется, ведь времени у вас было более чем достаточно.

Начальник второго КБ оживился.

– В целом, проект готов и апробирован на модели в масштабе один к пяти. В модель был помещен специальный робот, именуемый нами «электронный космонавт». Проведено множество серий тестов с изменяемыми параметрами и с последующими доработками, как самого модуля, так и кают космонавтов. Тесты выявили необходимость в реконструкции общественных помещений и для удобства пользования нужна дверь на уровне пола из кают-компании в спортзал. При этом старый проход вдоль оси корабля оставлен как резервный.

– Что с камерой усиленной защиты от радиации?

– Пока не придумали ничего лучшего, как оборудовать часть центрального коридора дополнительной защитой. Все равно при вспышке на Солнце придется находиться в защищенной зоне в тяжелом скафандре с автономной электромагнитной защитой. Так что принимать нормальную пищу невозможно. Придется довольствоваться питательными жидкостями, находящимися в скафандре. Прочие естественные надобности так же обеспечит скафандр.

– Это зона полной невесомости?

– Так точно, – товарищ полковник.

– Запитка[4] кислородом скафандра? – спросил Полищук.

– Как от штатного баллона, так и от внутренней корабельной сети, – товарищ полковник.

– Что с регулируемым вращением секций жилого блока?

– Секции вращаются внутри внешней массивной оболочки, которая служит одновременно и броней, защищающей от внешнего излучения. Весь механизм вращения располагается между внешним корпусом и вращающимися цилиндрами жилой зоны. Мы изыскали возможность встроить в каждую секцию редуктор-вариатор для плавного изменения скорости вращения любой из них. Это позволит подобрать подходящий комфортный режим для каждой двухместной жилой секции.

– Очень хорошо. Кто доложит по новым роботам?

– Нами спроектирован робот-монтажник, – начал начальник третьего по счету КБ, – и его модификация – робот-сборщик. В принципе, они могут, при необходимости, выполнять функции друг друга, но с меньшей эффективностью. Разработан также специализированный робот-строитель, ведь, насколько нам известно, в ближайшем будущем нам придется строить здания внутри обширных пещер и вырезать помещения в скальном грунте. Также разработано и разрабатывается большое количество сменных манипуляторов для этих стандартных моделей.

– Сроки?

– Товарищ полковник, мы идем с небольшим опережением графика.

– Это уже радует.

– Что с оборудованием по производству расходных материалов?

– По плавильным печам отставание на три дня, но мы нагоним. По цементному производственному комплексу опережение на неделю. Комплекс производства стекла уже завершен.

– Верю, что нагоните.

– Все свободны. У кого имеются вопросы, просьбы, предложения прошу задержаться, обсудим индивидуально.

***

Мельников взял на себя самый трудный участок работ: работу с производством. Это была задача для титанов, но он справлялся с помощью нескольких своих экспертов и двух замов.

[1] Гравитация Марса составляет 0,38 земной.

[2] Нейронные сети — алгоритм на основе огромного числа искусственных нейронов-процессоров изначально имитирующий работу живого мозга. Уже сейчас развитие нейронных сетей ушло от этого принципа, так как мощности современных суперкомпьютеров хватает только на моделирование простейших функций мозга. Такая система позволяет решать многие задачи методами сходными с интуицией, путем догадок и озарений. Но нейронная сеть требует длительного и сложного обучения, прежде чем она наберет «критическую массу» и сможет уверенно выполнять поставленные задачи. Зато обучив одну машину легко обучить с ее помощью сколько угодно аналогичных машин.

[3] Горы Нереид — горная цепь ударного происхождения, которая ограничивает с севера кратер Аргир.

[4] Запитка — то есть, каким способом будет подаваться воздух в систему. Иными словами, как будет «питаться» система, куда ее следует подсоединить. В данном случае скафандр.

Глава третья - Корабль

Итак, говорит и показывает Москва! Здесь, в Георгиевском зале в Кремле, сегодня большая международная пресс-конференция. Аккредитованы журналисты из, более чем, ста двадцати стран, прямая трансляция идет по двумстам пятидесяти каналам мира. Первый канал России участвует в открытии космического онлайн шоу. Такого еще никто и никогда не снимал.

Как известно, все хваленые американские программы по полету на Марс легли под сукно, после краха доллара в пятидесятые годы. И лишь в последнее десятилетие НАСА использовала наработанный ранее марсианский потенциал. Правда все мы знаем, что их марсианская научная экспедиция лишь частично оправдала возложенные на нее ожидания и окончилась трагедией, которая стала общечеловеческой. Хотя нельзя не признать, что НАСА сделало большой шаг в освоении Марса.

Россия тоже не стояла на месте. Наша страна постепенно подняла свою экономику, науку и промышленность. И теперь мы, первыми посылаем человека с целью колонизировать Марс. В этом грандиозном проекте вместе с нашей страной участвует Китайская Народная Республика, как всем хорошо известно, подписавшая договор о совместной марсианской программе с Россией еще в две тысячи пятнадцатом году, и Индия, присоединившаяся к программе пятнадцать лет назад.

Экипаж состоит из шести человек, четверо русских парней и двое индусов. Таковы условия нашего сотрудничества с Индией. Индия, в данный момент, является главным партнером России в этом предприятии. Она внесла в бюджет марсианской программы примерно треть средств. Индийские ученые и инженеры участвуют в разработках марсианских технологий.

Также Китайская Народная Республика внесла свою долю в проект, но пока не собирается напрямую участвовать в колонизации Марса. Китайская сторона считает, что время основать китайскую колонию наступит только после того, как на Марсе будет сформирована настоящая, пригодная для жизни атмосфера. А пока, в виде компенсации, они согласны нести бремя по финансированию марсианского проекта и помогают нам поставками сырья и оборудования, чтобы и в дальнейшем оставаться равноправными партнерами России и Индии.

Все члены экипажа молоды: от двадцати пяти до тридцати, все талантливы и каждый владеет не одной специальностью. Это необходимое условие чтобы полететь на Марс, и не только первым рейсом. Да, уважаемые телезрители, это тот самый полет на Марс, который мы все ждали с тридцатых годов двадцатого века. Еще тогда нам обещали в популярной песне, в которой пели, что на Марсе будут яблони цвести. Тот самый, что был обещан нам много раз. Что ж, скоро только сказка сказывается. Но наконец, полуторавековая мечта человечества начала осуществляться. Это первый полет человека в один конец. Это практический шаг в сторону цветущих на Марсе яблонь.

И вот перед нами те самые парни, которые и сделают этот шаг. Эти шестеро молодых людей должны не только выжить в суровых марсианских условиях, где нет атмосферы, а поверхность поливают радиоактивные лучи, где зимой их ожидает температура минус сто, а то и сто двадцать градусов, но и подготовить почву для прилета последующих переселенцев. Этот полет является итогом тридцатилетней российской программы исследования Марса. Сейчас мы возьмем интервью у первых и самых великих марсиан, будущих отцов основателей марсианского общества.

Вот наш оператор получает прямой эфир с орбитой. На связи капитан корабля «Аргир» Виктор Лебедев.

***

— Приветствую вас, Виктор, и ваш экипаж вместе с вами. Объясните телезрителям, почему корабль называется Аргир?

— Привет, Николай! Приветствую уважаемых телезрителей. Я командир корабля Виктор Лебедев, впрочем, думаю, все телезрители и так сразу меня узнали. Корабль называется по месту нашей высадки. Оно в Южном полушарии Марса, но близко к экватору и называется равнина Аргир. Именно там мы собираемся основать колонию. И хотя равнина находится в Южном полушарии, и зимы там дольше и холоднее чем в Северном, но зато там лето жарче. А так как марсианский год почти в два раза длиннее земного, то лето там будет длиться примерно восемь-девять месяцев, а зима вдвое дольше. Но мы надеемся извлечь из этого определенные преимущества. Кстати, кратер назван в честь одноименного острова из греческой мифологии, почва которого почти целиком состояла из серебра.

— Спасибо, Виктор, я думаю, это интересно нашим зрителям. Мне кажется, такое название глубоко символично и сулит вашей колонии все возможные марсианские блага. А сейчас начинается международная конференция. Остается минута до прямого эфира. Мы прощаемся с вами, но, разумеется, дорогие телезрители, наш телеканал участвует в этом шоу до конца. До встречи через одну-две минуты.

***

— Внимание, уважаемые телезрители! Приветствую всех, вновь присоединившихся к нашей программе. Впервые в истории Мира началась теле-пресс-конференция, а также открыт телемост Москва, Кремль — борт первого марсианского корабля «Аргир», на связи капитан корабля Виктор Лебедев. Он расскажет о корабле и ответит на вопросы. Вам слово Виктор.

— Я собираюсь провести для Первого телевизионного канала небольшую экскурсию по нашему кораблю, который скоро умчит нас с ребятами в полет на Марс с целью создания первой колонии на этой красной планете. Настоящая экскурсия заняла бы много времени, поэтому мы просто будем включать камеры по очереди в разных отсеках.

Корабль представляет собой технологическое чудо, последние достижения науки и техники были воплощены в нем. Впрочем, как еще может выглядеть корабль, предназначенный для создания первой колонии на Марсе. Я, как командир корабля, просто восхищен его устройством.

Сейчас мы находимся в первом модуле. Это космический тягач. Все маршевые двигатели находятся здесь. Их девяносто шесть[1] и все они разделены на шестнадцать групп по шесть двигателей в каждой. Они маленькие и очень экономичные. Эти двигатели могут работать только в вакууме таком, как здесь на орбите и при начальной первой космической скорости, которая у нас уже имеется, так как мы, с этой скоростью, вращаемся вокруг нашей планеты.

Эти двигатели носят название электростатические ракетные двигатели. В них особое топливо распадется на ионы, а после ионы разгоняются в электромагнитном поле. За счет этого и создается реактивная тяга.

Каждый двигатель — это отдельная автономная система, со своим топливным баком, солнечной батареей и генератором. Так их сконструировали для большей безопасности: так, что если из строя выходит один двигатель, то остальные продолжают работать. Они могут отработать десять тысяч часов, а этого с лихвой хватит, чтобы слетать на Марс и обратно на одной двигательной секции.

Да, чуть не забыл, в тягаче находится еще и кабина пилота, мое рабочее место. Это мое официальное рабочее место: кресло первого пилота, а рядом, чуть правее и сзади, второго. Оба умеют подстраиваться под форму тела космонавта и вполне прилично гасят перегрузки, особенно если их перевести в положение лежа. Но по сути достаточно одного пилота и компьютера. Вот пульт ручного управления в качестве аварийной системы, это скорее дань прошлому. Обычно я всем этим не пользуюсь, просто говорю компьютеру свои пожелания и он делает все необходимое. В принципе эта штука вполне может справиться и без меня. Во всяком случае, обратный полет она проделает на автопилоте.

Этот космический тягач полностью спроектирован и изготовлен в России, разделен на четыре блока и доставлен сюда, на орбиту, мощной ракетой «Марс-3». Здесь инженеры и роботы собрали все блоки вместе, впрочем, так они собрали и весь остальной корабль из готовых модулей, ранее изготовленных и укомплектованных на Земле. Кстати говоря, хотя секция и именуется первой, она находится в самом хвосте корабля. Это чтобы ничто не мешало нормальной работе двигателей.

К первой секции присоединена вторая, которая представляет собой тарелку Серла. Но с тех пор как в начале нашего века США стали обливать Россию ложью и вводить против нее санкции, американские разработки доктора Серла, как и многие другие американские разработки, стали недоступны. Поэтому этот генератор, с дополнительным тяговым эффектом является совместной разработкой наших и индийских ученых. Но его все еще называют в честь профессора Серла, первым реализовавшим этот принцип в техническом устройстве. Все генераторы, благодаря эффекту левитации, являются также челночными модулями и оборудованы двухместными пилотскими кабинами, что при необходимости, позволит использовать их как транспортное средство.

Это устройство берет энергию из Эфира, или, если хотите из первородного вакуума. Таких генераторов в нашем корабле четыре, хотя для нормальной работы во время полета необходимы только два. Но два других обеспечивают нам резервирование, да и после высадки на Марс они не будут лишними.

Далее идут грузовые и жилые секции. Но туда мы не пойдем, а попросим моих коллег показать нам их через камеры. Они снаружи совершенно одинаковы и выглядят как куски трубы, диаметром около двадцати двух метров и высотой в четыре метра. Такой диаметр необходим для создания в секциях искусственного тяготения, за счет их вращения. Все они соединяются между собой через стандартный стыковочный узел-шлюз.

Жилых секций пять: три спальных, в каждой из которых оборудовано по две каюты, спортивная секция и кают-компания. К жилым секциям стоит отнести кухню-столовую, которая занимает часть кают-компании. Есть еще восемь лабораторий, две из которых медицинские, они же, по совместительству, являются больницей. Там главные наш доктор Иван Семенов и его индийский коллега Риши Каши. Впрочем, они оборудованы всем необходимым для биологического исследования Марса. Доктора по совместительству — биологи, зоологи, ветеринары и агрономы, каждый в своей области.

Шесть остальных лабораторий — это вотчина наших инженеров. Они совмещают в себе столько функций, что являются, фактически, мини-заводом по ремонту этого корабля и производству металлов, стекла, азота и кислорода в марсианских условиях. Все это оборудование понадобится, чтобы создать на Марсе комфортные условия для будущих переселенцев. Наши инженеры имеют одиннадцать дипломов на троих и еще столько же ускоренных одно и двухлетних курсов по смежным специальностям, так что втроем они могут все! Прошу вопросы, господа.

— Ник Флайстер, Небесные новости. А чем кроме пилотирования занимаетесь вы, капитан?

— Мистер Флайстер, я пилот не только в космосе, но и на планете. Кроме того, я связист, на мне вся безопасность, а еще повар, хотя и без диплома, и квалифицированный помощник для всех наших технических специалистов. Разумеется, в свободное от управления колонией время.

— Мэри Джонс, Би-би-си. Мистер Лебедев, вы забыли рассказать о грузовых отсеках и внешнем корпусе. Ведь не секрет, что корабль состоит из пятидесяти стандартных модулей, не считая специальных.

— Простите, мисс Джонс, мы как-то незаметно перешли на другие темы. Все остальные модули внешне фактически ничем не отличаются от жилых, но не имеют перегородок и просто являются объемом для размещения в нем продуктов и оборудования, которые понадобятся нам там, на Марсе. Ведь следующей экспедиции с припасами и оборудованием придется ждать почти три года. А вот число модулей должно было быть пятьдесят, но в нашем корабле их только сорок четыре, так как шесть из них сделаны двойной высоты и заменяют два модуля каждый.

Что касается внешней оболочки, то она тоже состоит из секций несколько большего диаметра, около двадцати пяти метров. Она несет несколько функций: силовую, являясь броней и той опорой, к которой закреплены подшипниковые узлы, на которых вращаются секции, к ней пристыковываются генераторы Серла и тягач. Она является тем элементом, на основе которого создается необходимая для корабля электромагнитная защита. Также она, вместе с грузовыми секциями, компенсирует быстрое вращение жилых секций, медленным вращением в противоположную сторону.

— Уильям Рочестер, Европейские новости. Капитан, разрешите задать вам еще один вопрос, а как работает оранжерея?

— Спасибо, мистер Рочестер, что спросили. Оранжерея это восемь секций, которые тоже вращаются. Это вотчина нашего индийского доктора Риши Каши, там главный он. Это источник кислорода для корабля и витаминов для нас. На экранах вы можете видеть систему гидропоники, это простые полиэтиленовые трубы, черного цвета, очень похожие на канализационные, и первые плоды, выращенные доктором Каши. Как видите у нас тут все необходимое, чтобы приготовить знаменитый на полмира русский борщ: это растет свекла, вот завязываются кочаны капусты, это краснеет болгарский перец, на соседнем стеллаже лук. Больше всего места, целых две секции, отведено картофелю. А здесь гордость доктора Каши маленькие арбузы, которые вырастут к середине нашего полета и там в глубинах космоса порадуют нас своей сочной мякотью.

— Мистер Лебедев, мы все в курсе, что полет продлится восемь-девять месяцев. А каков план действий на месте, по прибытию на орбиту?

— Строго говоря, мы не первая марсианская экспедиция: мы первая экспедиция людей, летящих с целью колонизировать красную планету. А так на Марсе имеется несколько марсоходов, которые и обследовали обширные территории для нашей экспедиции. Благодаря марсоходам, мы выбрали долину Аргир для создания в ней первой опорной базы. Два года назад на орбиту Марса вышли корабли, подобные нашему, но меньшего размера. Это была экспедиция роботов, причем самых современных и самообучающихся. Они не управляются с Земли, они подчиняются искусственному интеллекту.

— Мистер Лебедев, что делают эти роботы в долине Аргир?

— Они строят опорную базу для нас и маленький купол над ней, а потом станут искать полезные ископаемые. Полезных ископаемых потребуется много и ассортимент их должен быть весьма широк. Ведь возить все товары с Земли очень дорого. Таким образом, чем раньше мы начнем производить необходимые для колонии материалы, тем раньше мы разгрузим наши транспортные корабли, что позволит привезти много других полезных вещей.

— Мэри Джонс, Би-би-си. Мистер Лебедев, если я правильно поняла, это вполне автономные роботы на солнечных батареях, оснащенные мощными специализированными процессорами?

— Не совсем так. Энергетическая установка роботов столь сложна, что говорить о ней сейчас не стоит, а вот процессоры будут умеренной мощности. Но эти роботы связаны в беспроводную систему с центральным блоком — искусственным интеллектом. Именно в этом блоке и будет стоять суперкомпьютер, управляющей всей системой. Именно в него будут стекаться все сведения. Наши инженеры сочли такую конструкцию более рациональной.

— Ник Флайстер. Получается, что когда члены вашей экспедиции высадятся на поверхность Марса, то вы просто вселитесь в готовые апартаменты.

— Если все пройдет так, как планировалось — то да. Но работы нам хватит, ведь нам нужно будет выгрузить и спустить вниз большое количество грузов. А еще нам нужно найти пещеры и подходящую площадку для посадки возле них. После этого рассоединить секции корабля и по одной, пристыковывая их к управляемому модулю с генератором Серла, который, как надеюсь всем известно, кроме выработки энергии обладает также свойством левитации, посадить их на выбранную площадку в определенном порядке. После этого предстоит большая работа по установке оборудования на новые места, ведь в полете оно расположено иначе, а на планете все модули будут поставлены вертикально, они станут круглыми помещениями, диаметром в двадцать два метра, и прежние стены станут либо полом, либо потолком. Все это придется присоединить к ранее установленным секциям.

Далее нам придется осмотреть пещеры и обустроить их, создать там убежище от жестокой марсианской зимы. Для людей планируется построить пещерный отель на пятьдесят человек, а также помещения для будущих животных, хранилища и оранжереи для растений и производственные цеха. К слову сказать, мы будем вести поиски не в слепую, а использовать ранее проведенные обследования поверхности долины Аргир и гор Нереид. Горы Нереид окружают долину полукольцом в северной части. Именно в них имеется место, где ранее, одним из марсоходов, были обнаружены входы в пещеры.

— Поль Галуа, Франс 24. Пардон, месье Лебедев, но вы ведь везете все необходимое на несколько лет. Что же вы собираетесь производить?

— Все привезти с Земли невозможно. А нам необходимы земельные угодья, без них мы не сможем адаптировать и выращивать на Марсе растения, а впоследствии разводить животных. Но, как известно, на планете практически отсутствует атмосфера, а значит, нам придется строить купол. Причем очень большой. А для этого потребуется производство стекла и металлоконструкций, а для создания атмосферы производство кислорода и азота.

— Астор Бамбер, Немецкая волна. Гер Лебедев, скажите, не возникает ли у вас трудностей в общении с индийскими коллегами?

— Все мы говорим на двух языках: русском и английском. Так что больших затруднений не возникает. Мы надеемся улучшить наши языковые познания путем общения во время полета.

— Скажите капитан Лебедев, какую площадь вы собираетесь накрыть до наступления зимних холодов?

— Мы подсчитали и пришли к выводу, что нам интересна площадь в десять тысяч квадратных метров, для проведения наших первоначальных экспериментов с растениями. Также мы планируем, всю долгую марсианскую зиму изготавливать новые секции для расширения купола.

— Жаклин Бернард, Франс 24. Месье Лебедев, а когда в вашей колонии появятся женщины?

— Мадам, Бернард, женщины существа более хрупкие и им нужны лучшие условия, чем мужчинам. Так что они прилетят вторым или третьим рейсом: все зависит от наших успехов в строительстве и адаптации земных видов к марсианским условиям. И это, уверяю вас, дополнительный стимул для нашего мужского коллектива. В конце концов, наша цель основать полноценное человеческое поселение.

— Джон Грэй, Аль-Джазира. Сэр, как скоро вы отправитесь в полет?

— Мистер Грэй, примерно через месяц открывается «окно», во время которого возникают наилучшие условия для старта. Окно это продлится пять-шесть дней. Так что в один из этих дней мы и стартуем. А пока экипаж работает на погрузке каждый день, загружая в корабль десяток тонн ценнейших грузов.

— О! Вы станете силачами, когда погрузка завершится.

— Боюсь, что нет, мадам Бернард. Дело в том, что все перемещение происходит вдоль оси корабля, через шлюзы, а там невесомость. А для укладки грузов в грузовые секции мы задействовали четырех роботов.

— Капитан, если я правильно понял, то вы собираетесь из готовых секций построить большой дом более чем из сорока комнат?

— Да, примерно так, гер Бамбер.

— А как вы поступите с внешней оболочкой?

— Она будет отправлена в долгое путешествие обратно к Земле, вместе с тягачом и использована повторно. Увы, мне пора. Сейчас совершает стыковку очередной грузовик и мне нужно быть на рабочем месте.

— Дамы и господа, на этом пресс-конференция завершена. Вы познакомились с кораблем и его капитаном. Ждите нашей следующей большой программы в ближайшее воскресенье. Подписывайтесь на наш канал, только мы имеем эксклюзивное право на онлайн трансляции и еженедельные видеоотчеты. Иностранным телекомпаниям по вопросам коммерческого сотрудничества просим обращаться в администрацию нашей телекомпании по многоканальному телефону, указанному на заставке. С вами был Николай Зайцев, Россия, Первый канал. Спасибо за внимание.

[1] Здесь описывается реальный проект космического аппарата, который конструировали советские ученые в семидесятые годы двадцатого века под общим руководством Королева. Проект намного обогнал свое время и не был реализован из-за технологических сложностей, хотя признавался наиболее перспективным. Он актуален и сейчас, при условии современной редакции. По ряду технических возможностей он превосходит современные «атомные» проекты американцев. При этом ему нет равных по дешевизне и экономичности.

Глава четвертая – Экипаж

– Экипаж, говорит командир. Всем внимание! Начинается автоматическая стыковка транспортного корабля. Будет присоединен очередной стандартный грузовой модуль. Не забывайте, при стыковке груженого модуля ожидается толчок, следите, чтобы все предметы были закреплены. Через одну минуту будет полностью отключено вращение и искусственная гравитация, начата процедура замедления вращения жилых модулей.

***

Все модули, кроме нескольких грузовых, были уже на месте. Жилые модули стыковали полностью оборудованными. Потом подсоединяли грузовые модули двойной высоты, предназначенные для установки в них на Марсе тяжелого производственного оборудования, которое не могло вместиться в обычную одинарную секцию. Эти модули были частично загружены деталями того самого оборудования, но так как весили они больше, чем одинарные, то догружать их приходилось в космосе, ведь для их подъема использовали ту же ракету, что и для одинарных.

Последними присоединяли стандартные грузовые модули. Их поднимали на орбиту уже гружеными. Жилые модули соединялись между собой центральным коридором-трубой, в которой была невесомость. Проходов в грузовых модулях предусмотрено не было в целях экономии места. Да там и нечего было делать экипажу во время полета. Все грузовые модули располагались в носовой части и их стыковали последними.

В грузовых модулях была почти полная невесомость. Они, вместе с корпусом корабля, обеспечивали вращение жилых секций, за счет которого создавалось искусственное тяготение. При этом все нежилые отсеки совместно с корпусом вращались в другую сторону, только гораздо медленнее, так как обладали намного большим моментом вращения. Иными словами, они были больше диаметром и тяжелее.

Оставалось вывести на орбиту и состыковать еще семь модулей, по одному модулю в день. До открытия стартового окна оставалось десять дней. На корабле полным ходом шли приготовления к отлету. Иван Семенов, главный врач экспедиции и самый старший член экспедиции, каждый день контролировал самочувствие всех членов экипажа. Так как все оборудование, во время полета, имелось только в одном экземпляре, то этот процесс занимал, как минимум, семь часов ежедневно. Кроме того, по совместительству он был ученым-биологом.

Второй врач Риши Каши, стройный черноволосый индус, пропадал в оранжерее, так как по совместительству был агрономом и гидропоником. Мы еще не тронулись в полет, а у него во всех восьми секциях уже росли томаты, огурцы и даже арбузы.

Ярослав Шишкин, худощавый блондин, занимался проверкой систем связи. Он был нашим штатным электриком, компьютерщиком и робототехником. Геолог и металлург Леня Кузнецов, вундеркинд и самый молодой из будущих колонистов, он же по совместительству инженер по двигателям, страдал без работы. Он помогал то в одном, то в другом месте, а когда нечем было заняться, изучал на кухне рецептуры и время от времени радовал нас каким-либо экзотическим блюдом, что было совсем не просто ввиду наличия специфических продуктов на борту.

Махавир Синх, наш третий инженер, тоже слонялся без дела, но занимался досугом экипажа и готовил блюда псевдо индийской кухни, придумывая, чем заменить недостающие ингредиенты. Благодаря ему, мы каждый вечер смотрели интересный фильм или шоу, и ели что-либо необычное. Этот парень, с иссиня-черными волосами и горящим, на фоне темной кожи, взглядом, был вездесущ и неутомим. Он был механиком, строителем и металлургом, но эти ценные навыки и знания пока что не были востребованы. Главная работа Махавира начнется на Марсе.

Экипаж совместно работал и учился два года. Они жили вместе на секретной базе в Подмосковье, отдыхали вместе, учили языки и выполняли самые разные учебные и практические задачи. База с виду выглядела как обычный складской комплекс: серые кирпичные невзрачные здания, а между ними десяток полукруглых ангаров из профилированного металла. На входе простенький КПП с тремя гражданскими, судя по форме, охранниками. В общем, унылая база советской постройки. Но внутри все было заточено на космос...

***

– Здравствуйте, уважаемые телезрители, телемост Москва – Орбита включен! С вами, как всегда, Николай Зайцев. Сегодня последний раз мы можем поговорить с экипажем перед началом его долгого полета к Марсу. И кто из экипажа первым ответит на вопросы журналистов?

– Я, капитан Виктор Лебедев. Меня легко отличить по русой волнистой шевелюре. Впрочем, меня знают чуть не во всем мире, так как я уже неоднократно давал интервью Первому каналу России и знакомил телезрителей с устройством нашего корабля. Теперь позвольте познакомить вас с экипажем. Экипаж сегодня свободен от всех работ, корабль загружен и готов к отлету, а мы собрались в кают-компании. Начну знакомство с наших индийских членов экипажа:

– Вот этот высокий индус рядом со мной с иссиня-черными волосами, это наш инженер Махавир Синх, что в переводе означает: Лев или Большой герой. Индийские имена очень красочные и отображают социальное, а часто и географическое положение мужчины. Его предки были великими воинами – кшатриями, и сам он тоже принадлежит к касте воинов, и хотя он инженер, но воинственный вид достался ему от многих поколений славных предков.

– Джон Грэй, Аль-Джазира. Мистер Синх, расскажите о ваших специальностях и о роли в экспедиции.

– Я в первую очередь инженер-механик, это мой основной диплом. Все механизмы, а их достаточно много, являются местом приложения моих знаний и умений. Еще готовясь к предстоящим отборам на право представлять Индию в этом полете, я получил второе, компьютерное образование. Впоследствии, во время двухлетней подготовки экипажа в России, я приобрел строительную специальность, а также профессию робототехника, даже поработал две недели на российском заводе по производству роботов. Не скажу, что стал высококлассным специалистом по роботам, но вполне могу выполнить ряд ремонтных работ. А еще, я владею рядом рабочих специальностей, таких как сварщик, каменщик, бетонщик, ну и, разумеется, все рабочие специальности, связанные с механикой.

– Да, похоже без работы на Марсе вы не останетесь!

– Следующий член экипажа Риши Каши, что значит: мудрый, а также то, что в индийском пантеоне он поклоняется богу Шиве. Он из рода брахманов, то есть жрецов.

Риши, не такой смуглый, как его соотечественник, поклонился на камеру, приложив руку к сердцу.

– Жаклин Бернард, Франс 24. Месье Каши, расскажите о том, чем вы будете заниматься во время полета и на Марсе?

– Я второй врач нашего маленького экипажа, моя специализация хирургия и ортопедия. Часть одного из медицинских блоков отведена под операционную, рядом с которой имеются три отлично оборудованные палаты. Также мною пройден ускоренный курс агрономии и зоологии. Я получил усиленную подготовку по тем видам растений и животных, которые мы используем в полете, а также для опытного выращивания в Марсианском грунте. Кроме того, я специалист по гидропонике, а именно на гидропонике работают наши оранжереи, которые дают нам витамины и кислород.

– Астор Бамбер, Немецкая волна. Гер Каши, а какие растения вы собираетесь высадить в марсианский грунт?

– Это генетически модифицированные растения: лишайники, мхи и ряд неприхотливых высокогорных растений. Они имеют самую разную географию: Памир, Альпы, Кавказ, даже Японские Альпы и Северный Урал. Всего около тридцати наименований. Сами понимаете, для начальной адаптации выбор не слишком велик, уж очень суровы зимние условия на Марсе. Мы надеемся, что хотя бы часть этих растений приживется и это даст возможность образовываться перегною, а также даст пищу животным. Такое достижение можно будет считать началом терраформирования Марса. На данный момент пределом наших мечтаний является марсианская тундра на экваторе и в умеренных широтах.

– Спасибо, доктор Каши.

– Следующий член нашего экипажа Ярослав Шишкин. Слава вам слово.

Шишкин поднялся во весь свой рост, его лицо на мгновенье уплыло из кадра, но я, сразу же, довернул камеру. Слава, тряхнул своей светлой кучерявой шевелюрой, улыбнулся и сказал:

– Изначально я программист, но могу работать как обычный ремонтник или сисадмин, потом во время двухлетней учебы я стал специалистом робототехником, в области электрических схем роботов. Ну, а после этого совсем уже просто было освоить электроснабжение. Так что мы с Синхом дополняем друг друга в плане робототехники.

– Следующий член нашего экипажа Леонид Кузнецов.

Невысокий двадцатитрехлетний крепыш поднялся прямо перед камерой.

– Астор Бамбер, Немецкая волна. Гер Кузнецов, злые языки шутят, что во время полета вы главный бездельник на корабле.

– Скажем честно, что они правы! Но я уже стараюсь разнообразить досуг экипажа, помогаю на кухне, а также сую нос, куда просят и куда не просят. А вообще я инженер по двигателям, геолог, химик, металлург, заместитель командира, второй пилот и второй связист, и самый молодой член экипажа: мне всего двадцать три. Что касается двигателей, то дай бог, чтобы они не вышли из строя, а что касается остальных моих профессий, то они очень будут востребованы на Марсе.

– Ну и напоследок главный врач нашей экспедиции Иван Семенов.

– Месье Семенов, сколько у вас докторских степеней?

– У меня две докторских степени: одна по психологии, вторая по биологии и вирусологии. Это не удивительно, так как я самый старый член экипажа, а в тридцать два года найдется много людей, имеющих две степени. Кроме того, на мне работа с животными, когда они появятся. А в настоящее время, да и во все оставшееся, я ежедневно слежу за здоровьем экипажа.

– Большое всем спасибо. А теперь я хотел бы задать вам вопрос: вот вы тут упоминали о роботах, может, кто-либо немного расскажет о них?

– Николай, о роботах расскажу я, — ответил Ярослав, — у нас тут два десятка роботов разного назначения, исключительно российского производства. Есть роботы специализированные, для геологических работ, для ухода за растениями, для производственных целей и универсальные. Также имеются роботизированные грузовые и исследовательские транспортные средства на гусеничном и колесном ходу. Применение самолетов и вертолетов на Марсе экономически нецелесообразно, ввиду низкой плотности атмосферы. Кроме этого, имеется небольшой реактивный летательный аппарат, но о нем лучше расскажет наш командир.

– Я с удовольствием скажу несколько слов об этой уникальной машине. Это шестиместный реактивный катер вертикального взлета и посадки. Он в первую очередь является спасательным средством, и средством для быстрой разведки и съемки местности. А еще он является спускаемым аппаратом для экипажа. Именно в нем мы спустимся на поверхность Марса. К сожалению, мы можем позволить себе взять с собой только одну такую машину и запас топлива для нее тоже ограничен. Еще добавлю о роботах, точнее о дронах[1]. У нас имеются пилотируемые наземные роботы-дроны. Они практически во всем уступают универсальным роботам, но зато позволяют человеку выполнять работы в таких условиях, в каких он их выполнять не может и как бы присутствовать на рабочем месте. Сами понимаете, что есть большая разница между теми решениями, которые принимает робот или человек в наиболее сложных случаях.

– Гер Лебедев, а как же скафандры? Вы же имеете скафандры?

– Да мы имеем скафандры, но скафандры тяжелы, даже при марсианском тяготении и весьма громоздки. Возможно, они нам пригодятся как средство для прогулок и снятия психологического напряжения, но в работе мы на них особо не рассчитываем. Хотя некоторые работы мы можем выполнять в тяжелых скафандрах, но производительность оставляет желать лучшего. Несомненно, что они пригодятся во время высадки и в первое время после нее.

– Жаклин Бернард, Франс 24. Месье Лебедев, вы надеетесь на прогулки по Марсу? Это так романтично!

– Увы, мадам, Бернард, с прогулками придется подождать лет пять, как минимум. Я имею в виду марсианские годы. Сначала у нас всех, да и у тех, кто прилетит следом за нами, будет много тяжелой работы. И может быть, если мы справимся, то наши дети смогут гулять без скафандров, под куполом, разумеется. А по планете гулять будут наши внуки, а то и правнуки.

– Да, заманчивую перспективу нарисовал Виктор Лебедев. Но может у кого-то еще есть вопросы?

– Уильям Рочестер, Европейские новости. На официальном сайте марсианской колонии, да, да, не улыбайтесь, недавно появился и такой, говорится, что вы везете первичный купол с собой. Те самые десять тысяч квадратных метров площади. Где он размещается, ведь это масса стекла и металла?

– Вообще-то следом за нами, в этом же окне, стартуют четыре автоматических транспортных грузовых корабля. Один из них и транспортирует этот купол. Кроме того, на орбите нас ожидает большой склад из различного оборудования. Это оборудование доставлено туда автоматическими аппаратами задолго до отлета нашей экспедиции. Ведь мы, нуждаемся очень во многом и единственный способ получить все это на Марсе – привезти с Земли.

– А что представляют собой эти грузовики?

– Грузовики внешне похожи на наш обитаемый корабль, а внутри выглядят намного проще, — ответил на вопрос Махавир. — Это простая труба, можно сказать летающая баржа с приличным трюмом и тягачом в сцепке. Они будут ждать нас на орбите. Мы прилетим, спустим все это богатство вниз и станем обживать опорную базу, а затем, используя грузовые модули, начнем постепенно, прямо в космосе, перегружать в них грузы из транспортных кораблей и спускать их вниз. А потом транспорты дождутся благоприятного окна и уйдут к Земле за новым грузом.

– Какие первоочередные задачи стоят перед новой колонией.

– В первую очередь активация опорной базы, потом разгрузка купола и его монтаж, потом добыча воды, кислорода и азота. Посадка части семян под куполом, и создание под ним атмосферы, пригодной для людей. А дальше исследования окрестностей и, ранее открытых, естественных пещер. А после создание в них первого Марсианского города, а также оранжерей, минизаводов и фабрик.

– Большое спасибо всему экипажу корабля «Аргир». Желаем вам как можно успешнее выполнить вашу миссию, которая, напоминаю, начинается послезавтра. Следующие репортажи с борта марсианской экспедиции будут уже из открытого космоса. С вами был Николай Зайцев, Россия, Первый канал. Спасибо за внимание.

[1] Дрон — в широком смысле, любой беспилотный механизм, управляемый оператором на расстоянии.

Глава пятая – Полет

Летим два месяца. Все дни похожи между собой, если их можно считать днями. Все делается по часам. Месяц привыкал к вращению отсека. Мучила тошнота и головокружения. Да и сейчас все еще выглядит странно: вогнутый пол, на котором приходится стоять, слегка наклонившись, из-за вращения секции, разная сила тяжести по вертикали, из-за чего ноги кажутся неприятно тяжелыми. А дверь на высоте десяти метров и к ней ведет прикрученная к стене лесенка. Когда лежишь на кровати и смотришь на шкафы, то возникает ощущение, что они сейчас упадут прямо на тебя.

Все это плата за центробежную силу, которая заменяет здесь силу тяжести. Чтобы как-то отвлечься — хожу в спортзал, много занимаюсь на беговой дорожке, качаю руки экспандерами: они заменяют штангу и гантели. Все тренажеры специально сконструированы для экономии места и для условий пониженного тяготения.

Каждый день медосмотр. Доктор Семенов все делает тщательно, придирается к мелочам: то я слишком мало тренируюсь, то слишком много. Все лица примелькались и надоели, так что в кают-компанию идти не хочется. Но все равно хожу и уговариваю себя, что они, ни в чем не виноваты. Ведь они и, правда, ни при чем. Это, наверное, клаустрофобия: вот уж не думал, что подвержен.

Одна радость шахматы, я провожу за ними уйму времени. Играем с Каши и Шишкиным на высадку. Каши любит закрытые дебюты, вязкую оборону. Ярослав любит атаковать и играет открытые дебюты. Проигравший помогает на кухне, чаще всего моет посуду, пока его не сменит другой проигравший. Скажем по чести, на кухне торчит больше всех Ярослав.

Есть еще одна радость: ежедневные сеансы связи с Землей. Все в основном по работе, проверки, отчеты, задания и исследования. Но два раза в неделю в центр управления пускают посетителей. Тогда общаемся с родственниками и с девушками, у кого они есть. У обоих индусов есть невесты: там у них часто родители устраивают браки, как правило, за много лет до реальной свадьбы. А не женаты они — только из-за полета. Их девчонки рвутся к ним на Марс и, все уверены, что прилетят при первой возможности. Из наших только у Семенова, а он старше всех по возрасту, есть невеста, и она хочет лететь непременно следующим рейсом. Она педиатр, а в настоящей колонии без детского доктора никак нельзя.

Остальные полагаются на волю случая, кого-либо да пришлют, когда время придет. По поводу прилета женщин у нас тут настоящий тотализатор. Большинство считает, что в следующую экспедицию женщин не включат: мы подготовиться не сумеем. Так что, по мнению большинства, нам придется жить без прекрасного пола, как минимум, больше трех земных лет. Хотя в следующий прилет должны прибыть двенадцать человек, но конкретный состав пока не определен.

Кто-то стучится в дверь, пойду — открою.

— Леня, ты тут чего один сидишь, там нам с Земли новый фильм закинули, народ собирается телик смотреть!

— Слав, как-то не хочется.

— Пойдем, нечего тут бирюком сидеть, свое письмо домой успеешь додиктовать. Пойдем, на нас поглядишь и себя покажешь. А потом в шахматы сыграем, а то Виктор там один на кухне надрывается.

***

Они разговаривали через открытую дверь, вися в пространстве: Леонид в своей каюте, Ярослав в коридоре, в котором была полная невесомость. Потом оба поплыли через коридор к шлюзу, мягко толкаясь от специальных упоров и хватаясь за скобы. Так они прошли три шлюза, доплыли до предпоследнего в жилой части корабля, это и была кают-компания.

Кают-компания имела фантастический вид. Сразу за выходом из шлюза следовало спуститься по скобам. Причем тело вначале парило как дирижабль, но стоило спуститься на три скобы, как оно приобретало вес, и требовалась известная ловкость, чтобы не грохнуть коленку о скобу или стенку. Впрочем, все давно уже привыкли к этой акробатике.

Вся мебель располагалась на цилиндрическом полу. Это вызывало поначалу приступы головокружения: сидишь ты, в шахматы играешь, а над головой у тебя, пара антиподов вверх ногами телик смотрит. Пока смотришь на доску — ничего, а вот стоит голову приподнять, тут сразу и накатит.

В дальнем торце прорезан шлюз в виде нормальной двери, к ней прямо по полу дойти можно, а за ней спортзал. За спортзалом шлюз в тягач, в кабину пилота. Но это уже тот самый первый отсек, хотя на самом деле он последний.

***

Посреди ночи противно заквакал зуммер тревоги.

— Это не учебная тревога, — раздался в динамиках голос Виктора. — Всем по скафандрам и в убежище, на Солнце вспышка, сейчас нас накроет поток гамма излучения.

Лезу к двери, толкаюсь по коридору, вместе со всеми спешу в специальный кусок коридора, особо хорошо защищенный от проникающего излучения. Это уже второй раз. Прошлый раз сидели больше двух суток, без нормальной еды и спали в невесомости. Это потому, что всем было лень тяжелые скафандры надевать. После этого доктор Семенов был жуть как недоволен и целую неделю запихивал нам двойные дозы антирада.

Все равно рентгены наматываются: и непосредственно нам доза перепадает, и на все предметы, включая продукты. Это неизбежное зло. Но пока ни у кого нет критической дозы облучения. Скорее бы уже орбита Марса. Но, ни там, ни на самой планете мы не можем укрыться от космических лучей. Пока не можем.

***

Сегодня очередной сеанс связи с Землей.

— Говорит центр управления полетом. На связи Алексей Мишустин. Привет Марсиане!

— Привет, — раздается нестройный хор.

Все сидят и ждут этого короткого общения, хотя оно не дает ничего. Командир, каждый вечер, коротко докладывает, что все в порядке. Потом очередь доктора Семенова. Затем нам передают пяток приветов от сослуживцев или родственников. Иногда с нами говорит сам управляющий центром полетов, а то и сам генерал Мельников.

А после этого прощание. Опять дежурные фразы:

— Вы там не скучайте, пацаны. Сегодня окно большое — заброшу вам пару фильмов, американский свежак, только-только перевели на русский.

— Алексей, а как же авторские права, — подкалывает его Махавир.

— Так я же не в коммерческих целях!

— А по мне это контрабанда на соседнюю планету, — смеюсь я. — Ты же не можешь гарантировать правообладателям, что на Марсе этот фильм не пойдет в прокат во всех кинотеатрах!

— Ну, раз ты, Витя, такой законник, то больше не буду ничего искать для вас.

— Нет, Алексей, ты уж нас не забывай, — говорит Ярослав, — а то мы на стенки бросаться начнем. А его не слушай, у командира язык без костей, а потому под неправильными углами поворачивается, а от этого шутки дурацкими выходят. Да и не обязательно ждать переводов на русский, мы тут все по-американски говорим.

— Ладно, мужики, принимайте фильмы и до завтра, переводы нужны мне, для меня английский не родной. А мою цензуру они пройти должны: нет времени всякую ерунду вам слать — только высший сорт!

— Будем ждать, — отвечает нестройный хор.

Так происходит каждый вечер. Только по выходным все расходятся по своим каютам и общаются с близкими, на персональных мониторах. В зависимости от длительности окна можно говорить от двадцати минут до часа. Чем дальше мы улетаем, тем больше запаздывание сигнала. Тем больше приходится говорить, рассказывая про все, а потом также слушать. А с поверхности Марса сигнал запаздывает на четырнадцать минут. Вот тогда придется звуковые письма готовить. Впрочем, некоторые уже готовят, это экономит немного времени.

***

Три месяца мы летим. И три месяца рядом с нами летят большие светящиеся шары. Они словно материализовались рядом с нашим кораблем на следующий день после старта. Их то три, то четыре. Уже давно подмечено, что круглые НЛО на нашей стороне. Мы с ребятами зовем их Лунатиками, хотя тех, кто держит Луну, никто пока не видел. Но зато там часто бывают шарообразные НЛО. Так или иначе, а присутствие этих шариков меня успокаивает.

Глядя на них, я вспоминаю последний разговор с генералом Мельниковым:

«Теперь, командир, слушай внимательно то, что скажу. Об этом мало кто знает, информация совершенно секретная. Марсом и нашей программой очень интересуются инопланетяне, те, которых мы зовем Лунатиками. Замечена высокая активность их шаров как на трассе Земля — Марс, так и на самом Марсе вокруг наших исследовательских марсоходов и спутников. В общем, не расслабляйся. Мы там точно не одни. Лунатики вроде бы неплохо к нам относятся, это замечено еще в прошлом веке, а вот американцам, по данным нашей разведки, они на Луне не разрешили находиться. Потому они так быстренько свернули, вполне успешную, лунную программу, развернутую в двадцатом веке. А программа была и высадка тоже, — сказал Мельников, заметив немой вопрос на моем лице. — Уж можешь мне поверить — мы за ними как следует, присматривали[1]. Ты, главное будь готов, что они там и действуй по обстоятельствам, вплоть до прямого контакта с ними, если потребуется. Своим подчиненным пока ничего не говори. Ну, а если все, так или иначе, выйдет наружу, вот тогда расскажи им все. Ясность в таком вопросе очень важна».

Кстати, насколько мне известно, Лунатикам приписывают всякие защитительные действия в пользу русских и всего человечества уже лет сто. Не раз они спасали Землю от огромных астероидов, которые должны были уничтожить все живое, столкнись они с нашей старушкой. А тут прилетят Лунатики на своих шарах, и астероид вдруг меняет траекторию! Вот и думай, что хочешь. И таких случаев полно. Прикрывают они нас и от других инопланетян, от тех, что летают на сигарообразных НЛО и благоволят американцам. Бывали даже сражения между ними. Но все это не афишируется ни нами, ни американской стороной.

Также замечено и проверено нами, что когда появляются шары рядом с кораблем, наши дозиметры показывают резкое снижение радиации. А дозиметры есть во всех жилых и общественных помещениях, чтобы управляющий компьютер и экипаж могли следить за уровнем радиации. На Земле, для большинства жителей, дозиметры не нужны. А вам придется ими пользоваться и носить с собой долгие годы на Марсе...

Ладно, пойду в кают-компанию, посмотрю, как там ребята. Я бросил взгляд на приборы. Автопилот работал и держал корабль на курсе. Я повернулся, собираясь выйти из тягача, и мой взгляд снова упал в иллюминатор. Там висела огромная светящаяся сигара, а шесть маленьких шаров явно атаковали ее.

«Только что их было три. Откуда взялись еще три, — подумал я. — В любом случае я могу только смотреть на это сражение, да включить запись. А вообще, если отвлечься от опасений и шкурных интересов: феерическое зрелище».

Шары подавили сигару, хотя были невелики по сравнению с ней. Сигара резко набрала ход и исчезла, так же внезапно, как и появилась. Следом исчезли и три корабля-шара.

«Обычный конвой инопланетян, — подумал я и, тяжело вздохнув, пошел в кают-компанию. — Похоже, генерал был прав, все совсем не так просто, и наша миссия может оказаться гораздо сложнее...»

В кают-компании не было иллюминаторов, и я решил пока не говорить своим подчиненным о космическом сражении — и так психологическая обстановка во время полета была непростой.

***

На следующее утро, после завтрака, свободные от вахты члены экипажа потянулись в кают-компанию. Первым там оказался Маховир. Он включил себе какой-то индийский фильм. Следом вошли я и Ярослав. Едва мои ноги коснулись пола, и я справился с его вечным вращением, прямо между мной и Маховиром воздух заметно поголубел, потом посинел и в нем образовался синий овал метра три высотой.

— Смотрите! Что это! — воскликнул я.

Ярослав и Маховир резко развернулись. Маховир развернулся на своем вращающемся кресле, а Ярослав повис на входной лестнице, почти в невесомости, цепляясь за нее одной рукой и одной ногой.

— Что это? — удивился индус.

Но тут синий овал замерцал, и из него высунулась здоровенная ладонь, определенно человеческая. Это впоследствии подтвердили оба доктора экипажа и специалисты с Земли, анализируя записи с камер. На ладони лежал человек вполне нормального размера. Члены экипажа застыли от удивления, уж слишком от этой сцены попахивало магией и мистикой. Ладонь наклонилась и едва не коснулась пола кончиками пальцев. Тело скатилось на пол кают-компании. Ладонь быстро исчезла в синем овале, а следом за ней овал стал быстро уменьшаться и совсем сошел на нет.

Я протер глаза. Тело на полу осталось.

— Тревога! Врачей в кают-компанию срочно, здесь человек без сознания, а возможно он мертв.

Ярослав как-то неожиданно быстро оказался рядом с телом и перевернул его на спину.

— Жив! — обрадовано воскликнул он.

Я взглянул в лицо вновь прибывшему столь необычным способом человеку. По внешности он был определенно «латинос». А так ничего примечательного в нем не было: выглядел он лет на сорок. Мужчина дышал очень слабо, глаза его были закрыты.

Вскоре явились оба доктора и Леонид.

— Несем его в медотсек, едва взглянув на гостя, — сказал Семенов. — Надо сделать кучу анализов и в первую очередь на самые опасные инфекции: может быть он заразен и нам срочно придется лечить весь экипаж.

Вчетвером незнакомца оторвали от пола и стали поднимать по лесенке верх. Благодаря стремительно убывающему тяготению эта задача была выполнена быстро. Уже через пятнадцать минут новый пациент доктора Семенова лежал в отдельной палате.

***

Летим день за днем.

Я наблюдаю за всеми: нужно чтобы они прибыли в хорошем физическом и психическом состоянии. Работы у меня много, скучать некогда. Ребята режутся в шахматы. Я это дело тоже люблю, но вся медицина на мне. Аппаратура только в одном комплекте, все остальное запаковано в грузовых модулях. Провожу ежедневные осмотры, снимаю показатели. В первую очередь надо следить за радиацией. Если наши магнитные щиты отключатся, то мы все заболеем, а возможно умрем. Предметом особой заботы служит особый сейф в центре лаборатории. Он оснащен особой дополнительной магнитной защитой. В этом сейфе хранится банк спермы экипажа, который был создан до полета на Земле. Это совершенно необходимо для обеспечения потомства от членов нашего экипажа, ведь все мы получаем и еще долго будем получать повышенные дозы радиации. Подключил Леонида пройти все закоулки корабля со счетчиком Гейгера[2]. Он выявил две приличных аномалии: повышенного радиофона. Одно из этих мест — в спортзале. Повышенный фон необъясним. Пришлось очистить опасную зону от тренажеров и обвести ее жирным красным маркером.

И так нам, как первым, достанется самая большая доза радиации. По прогнозам земных светил мы, в лучшем случае, проживем еще лет по тридцать. Поэтому даю всем противорадиационные препараты. Видимо французская журналисточка об этом не знает, а то вопросы о женщинах ее интересуют. У нас огромная стимуляция все делать быстрее всех графиков: каждый выигранный у радиации час прибавляет нам день жизни.

А еще на корабле низкая сила тяжести, больше марсианской, но меньше земной. От этого с организмами творится черте что. У одних давление подскакивает, у других гемоглобин падает, у третьих мышцы в объеме уменьшаются. Пытаюсь подобрать индивидуальную нагрузку на тренажерах, но пока не получается. Ну и, конечно, вымывается кальций. Разумеется, веду подробные записи в своем компьютере, если не я так кто-то другой сможет использовать эти данные в научных целях.

А теперь у меня и доктора Каши новая проблема: неизвестный пациент не приходит в себя. Вообще-то он стабилен и не заразен: микробиологические исследования не выявили опасных вирусов. Риши взял большую часть работы на себя, но мне тоже досталось. Хотя нам с ним и пришлось изрядно попотеть с этими исследованиями, но зато теперь я спокоен: мой пациент чист, а экипаж в безопасности.

Мои размышления прервали чьи-то шаги, и в лабораторию вошел командир вместе с доктором Каши. Общая стерильность корабля позволяет входить в медотсек без особых церемоний.

— Как наш гость? — спросил он.

— Стабилен, но в коме.

— Он может очнуться?

— Мы считаем, что он очнется, — ответил Риши. — Его мозговая активность почти в норме и мозг, насколько мы можем судить с нашим оборудованием, не имеет каких-либо серьезных повреждений. Так что имеются большие шансы, что он придет в себя. А еще ждем рекомендаций с Земли — там светила медицины анализируют отосланные нами данные.

— Сейчас мы даем ему только препараты укрепляющего действия и внутривенное кормление, — добавил я. — В остальном можно положиться только на его организм и время.

— Я пришлю сюда робота для охраны, мало ли как он среагирует на пробуждение в столь необычном месте.

***

Мы прилетели в конце марсианской зимы и сразу установили прямую связь с нашей экспедицией роботов на орбите и на земле Марса. А после начали готовиться к спуску первых четырех модулей. Четырех, так как спускаем их при помощи тарелок Серла, а их у нас четыре. В долине минус восемьдесят четыре. Ждем, когда потеплеет. Только при минус пятидесяти сможем выслать управляемый разведывательный дрон. В связи с ожиданием появилось много свободного времени.

Утром, когда я спустился в кают-компанию, вся команда была уже там.

— Я тут подумал, что всем нам за долгие месяцы надоело находиться в тесных помещениях корабля. Лично мне частенько снится, как на меня посреди ночи падает шкаф.

Раздалась пара коротких смешков.

— Похоже у вас тоже нелады со шкафами. Поэтому я, посоветовавшись с нашими врачами, решил отдраить иллюминатор нашей кают-компании. Наш главный врач разрешил, в целях поднятия настроения, сдвинуть кольцевую обшивку с внешнего остекления на целых три часа!

— Уря! — с акцентом закричал Маховир.

— Ура! — подхватили остальные.

— Компьютер, — открыть люк в кают-компании, приказал я. — Навести камеры на точку, которую мы наблюдаем, и вывести изображение на экран.

Экран вспыхнул почти мгновенно, опережая открытие тяжелой створки люка-иллюминатора. Во весь экран появилось голубое пятно в желто-красной окантовке с ярко-синим пятном в центре.

— Что это за чудо, — удивился Иван Семенов.

— Это кратер Маклафлин: два километра двести метров глубиной и девяносто два километра диаметром, — ответил я. — Когда-то он был озером, о чем говорят следы водной эрозии на бывшем берегу. Причем озеро Маклафлин образовалось исключительно за счет наполнения грунтовыми водами.

— Выходит, на Марсе есть вода? — спросил Маховир.

— Скорее была, — поправил его Слава Шишкин. — Но однажды мы ее привезем: в Солнечной системе полно ледяных глыб подходящего размера.

— Вон та ложбина — долина Маринер, самый огромный каньон в Солнечной системе. Глубина почти одиннадцать километров, а длина более четырех тысяч! Знаменитый американский каньон туда раз пять можно поместить.

— А вот там, на самом краю иллюминатора, блестит как серебро наш Аргир, — я перевел внимание экипажа на новый объект. — За этот блеск его и назвали в честь мифического серебренного острова. Ведь у греков деньгами служило серебро. Золото было слишком дорого, для бедной Греции. Поэтому идея богатства была связанна с серебряным островом, а не, к примеру, с золотым. Но так он смотрится зимой, летом он блестит гораздо меньше.

— А это что синяя дырка в нашем Аргире? — спросил Каши.

— Эта дырка диаметром около ста сорока километров, а глубина ее почти восемь километров. Называется она кратер Гук. Это вторичный кратер. То есть сначала появился наш Аргир, а после в него падали другие метеориты или боеголовки. Они и оставляли вторичные кратеры.

— Но почему он синий? Не из-за воды же?

— Конечно нет, — ответил Леонид. — Синий цвет дают выбитые из глубины базальтовые породы. Я думаю там, на дне, лежит синий базальтовый песок.

— А вон желтый кратер поменьше. Он называется Кратер Дюны, который в диаметре составляет сорок пять километров, а его глубина — два километра. Компьютер дай увеличение во весь экран. Теперь вы можете увидеть синие барханы посреди этого кратера. Ширина этой синей пустыни примерно семь километров, и что примечательно, это тоже вторичный кратер, расположенный на равнине Аргир.

— О! Смайлик! — как ребенок воскликнул Маховир. — Наша долина улыбается нам! Хороший знак!

— Это кратер Галле, — уточнил я. — Это самый большой по диаметру кратер в окрестностях долины Аргир, его диаметр двести двадцать километров. Рот, глаза и брови образованы еще более поздними попаданиями метеоритов. А теперь давайте наслаждаться видом.

Шестеро мужчин стояли над стеклянным иллюминатором в полу кают-компании и с восхищением смотрели на свой новый дом. Он был весь в морщинах, оставленными на нем множеством больших и малых метеоритов, и он был прекрасен.

***

— Считается, что долина Агрир это гигантский кратер диаметром в тысяча восемьсот километров образовавшийся от удара метеорита, — я диктовал видео письмо для брата и родителей, — хотя у нашего экипажа на этот счет есть собственное мнение. Мы высадимся возле опорной базы, на севере кратера, поближе к горам, возле пещер. Это одно из самых теплых мест на планете — летом там бывает больше двадцати градусов тепла. Пещеры важны для нашего плана развития долины: только в них можно построить первый марсианский город, хорошо защищенный от космических лучей скалами большой толщины. Есть такое понятие: слой половинного ослабления. Это слой материала, который поглощает половину радиации. Для обычного плотного грунта это примерно девяносто сантиметров. Поэтому для надежной защиты от радиации необходимо метров пятьсот скал над головой или атмосферу, по типу земной, и магнитное поле для всей планеты. А пока нет ни того, ни другого, надо зарываться в скалу или приспособить подходящую пещеру.

Есть несколько входов в пещеры, ранее обнаруженные марсоходами. Но ни один из них не сумел попасть внутрь. Так что мы не знаем: пригодны ли эти пещеры для наших целей.

Больше всего исследовали Марс американцы, но, во-первых, они исследовали Северное полушарие. Именно там их марсоходы сделали миллионы снимков, а, во-вторых, к настоящим снимкам доступа нет, а то, что имеется в свободном доступе, с большой долей вероятности, отредактировано НАСА. В долине Аргир были наши марсоходы, где-то там, внизу, еще ползает последний из них, почти совсем вышедший из строя. А снимки с орбиты они, конечно, довольно четкие, но все же, это не одно и то же. Так что в отношении пещер наша экспедиция вынуждена начинать почти с нуля. Первый же полет предполагает сброс первого наземного марсианского дрона для разведки поверхности.

Поэтому скоро мне придется пилотировать маленький реактивный аппарат с вертикальным взлетом, с посадкой на поверхность. Также имеется и геологический дрон, им будет управлять мой зам и второй пилот — Леонид. Разумеется, оба мы будем сидеть здесь, на орбите или на базе под куполом, максимально защищены от внешней радиации. Оба аппарата не возвращаемые, при любом раскладе они останутся на Марсе.

Да, и еще: у моего летающего дрона только одна заправка, которой хватит на триста километров. С одной стороны, это большое расстояние, а с другой — чтобы восполнить топливо, надо спуститься на Марс, найти его на поверхности и снова заправить машину. А когда топливо кончится, он станет бесполезен.

[1] Я опираюсь на интервью с космонавтом (генералом) Леоновым. Он говорил, что сомнений в этом факте нет, мы очень тщательно следили за деятельностью американцев.

[2] Счетчик Гейгера — счетчик уровня радиации.

Глава шестая – Первые марсиане

Наконец-то на поверхности долины минус сорок восемь. Так резко потеплело. Теперь дело за малым. Искусственный интеллект начал автоматическую разгрузку и спуск модулей. Эта операция отработана во время предыдущей экспедиции роботов и вмешательства не требует.

Зато мы имеем внештатную ситуацию, которая коротко называется «Испанец». Перед высадкой на планету долго митинговали: что делать с ним. Доктор Семенов настоял на своем плане.

— Я предлагаю упаковать его в самый большой тяжелый скафандр и посадить в тарелку Серла. И пусть ИИ спустит его как можно аккуратнее.

— Как вы себе это представляете, доктор?

— Ну, я не знаю, но может Слава скажет своему другу ИИ волшебное слово.

— Ваня, я посмотрю, что можно сделать, есть еще пара дней.

***

Все еще идет автоматическая разгрузка, но сегодняшний день отличается от остальных: сегодня день высадки на планету. И вот я сижу в пилотском кресле и готовлюсь к управлению реактивным катером. Умом понимаю, что все в реале, но все равно разницы с тренажёром никакой не чувствую. Однако это состояние обманчиво: на тренажёре есть такая маленькая кнопка «начать заново», а здесь только одна попытка. И с топливом тут напряг, здесь оно кончается.

Катер, это чисто реактивная машина с четырьмя складными штангами, на концах которых находятся двигатели, этакий квадралет. В центре — кабина, а над ней топливный бак — вот все из чего он состоит. Двигатели могут разворачиваться, создавая кроме вертикальной еще и горизонтальную тягу. Предназначен он для полетов при марсианской силе тяжести, поэтому на Земле его испытали только на стенде[1]. В воздух его поднимал специальный ИИ и то не высоко. Чтобы обеспечить полет при земном тяготении, приходится держать двигатели в форсированном режиме. А это означает повышенный износ и повышенный расход. В общем, руководство не позволило в таких обстоятельствах сесть за штурвал человеку.

Цель моей миссии спустить вниз всех членов экипажа включая себя. Сейчас наш шестиместный катер стал спускаемым аппаратом. Рядом со мной сидит доктор Семенов, а позади все остальные. В катере можно находиться и без скафандров, но по протоколу при спуске с орбиты предусмотрены легкие скафандры. В случае разгерметизации они обеспечат нам минимальную защиту и трехчасовой запас дыхательной смеси.

Вообще-то эта машина предназначена для экстренных ситуаций, в первую очередь как спасательный аппарат и средство быстрого реагирования. Но это не потому, что его нельзя использовать постоянно, а из-за дефицита топлива. Второй заправки топлива у нас нет. То есть она есть, но ее надо еще найти где-то на просторах Аргира. В кратере имеются несколько заблаговременно сброшенных с орбиты складов оборудования и расходных материалов. Они доставлялись на марсианскую орбиту десятилетиями, с верой, что однажды состоится экспедиция людей и им все это пригодится.

Там много всяких полезных вещей, многие из которых лежат довольно давно в специальных контейнерах. Так давно, что новенькое оборудование лежащее в них, морально устарело. Но я согласен пользоваться оборудованием начала века, ведь здесь ничего не купить, ни за какие деньги. Так что как только сможем — начнем искать эти грузы.

Экспедиция людей планировалась давно и, зная, что все грузы одновременно забросить на Марс очень трудно, их привозили с попутным транспортом, когда доставляли марсоходы и фотоспутники. Искусственного интеллекта тогда еще не было, и их сбрасывали в спецконтейнерах по заранее рассчитанной траектории. При спуске применялись парашютные системы, тормозные реактивные двигатели и пневматические амортизаторы. Это была старая, хорошо проверенная посадочная система. Контейнеры повреждались очень редко, но точность посадки оставляла желать лучшего: их разбрасывало иной раз на десятки километров. Каждый раз приходилось сбрасывать их в другом месте, чтобы избежать падения одних контейнеров на другие. Вот в некоторых из них и находилось топливо для нашего катера.

Наше появление здесь — результат многолетней марсианской программы, в которой участвовали тринадцать марсоходов. Пять из них все еще находились в долине Аргир. Три отработали свои программы и вышли из строя, четвертый временно законсервирован, а пятый все еще бороздит просторы серебряной долины, хотя половина его систем выработали ресурс и отказали. Именно они собрали те данные, которые легли в основу и послужили причиной, по которой мы выбрали Аргир местом первой колонии.

Я вывел катер в горизонтальный полет километрах в семи от гор. Вспыхнул красным огонек на пульте — это база запросила опознаватель. Вокруг все покрыто ржавчиной, песком и красной глиной. На всем пространстве разбросаны округлые холмы желтого и коричневого цвета. Местами мелькают маленькие барханы. Фантастическая картина. Впереди появилась блестящая точка — купол базы. Это Солнце бликует на стеклянных поверхностях.

Система обороны активизировалась при моем появлении, отслеживая наш катер, но у нашего Умника все под контролем. Совершаю посадку рядом с небольшим куполом. Несколько боевых роботов при оружии выстраиваются как в почетном карауле. Наверху, над куполом, крутится радарная антенна, четыре самодвижущиеся башни расставлены квадратом вокруг купола. Все наблюдаемое мной говорит о том, что система обороны работает в штатном режиме.

Ура! Сел. Медленно оседает красная пыль. Умник открывает вход под купол. Передаю ему управление. Он плавно поднимает нас, и мы влетаем под купол в нескольких сантиметрах от земли. Немного в стороне суетятся два робота оператора, снимая знаменательный момент высадки нашей экспедиции. Эти исторические кадры будут показаны в новостях.

— Поздравляю всех колонистов с благополучным прибытием в первую Марсианскую колонию! — выдал я заранее заготовленное приветствие.

— Приехали, это наш новый временный дом, — сказал Иван.

Я первым открыл дверь и выпрыгнул на марсианскую землю. Остальные вышли за мной.

— Вот мы и дома, — согласился Ярослав, — будем жить в этих консервных банках.

Перед нами были все те же стандартные модули, только располагались они вертикально, образуя ромашку из цилиндров.

— Идем устраиваться, — предложил Маховир направляясь к шлюзу. — Выберу самую лучшую комнату.

— Бери любую, они все одинаковые, — согласился Иван Семенов.

***

Прошла неделя. Мы привыкали к малой силе тяжести. Чтобы не двигаться скачками, как кенгуру, приходилось волочить ноги.

— На Марсе нет снега, но походка лыжника актуальна даже в помещениях, — пошутил Ярослав Шишкин и эта шутка, с вариациями была подхвачена остальными.

Излишняя физическая сила не раз сыграла злую шутку с членами экспедиции, но все обошлось легкими ушибами и синяками.

***

Температура в долине растет: уже минус тридцать. Скоро весна, а с ней и весенние бури. Они происходят от таяния полярных шапок. Вот только тает там не вода, а углекислота, известная как сухой лед. Тает она, минуя жидкую стадию, что удобно, когда замораживаешь продукты: нет влаги — нет испорченных упаковок, да и почти все продукты плохо хранятся во влажной среде. Но когда образуются большие массы углекислого газа давление вокруг полюса возрастает и начинается буря, которая длится до тех пор, пока тает ледяная шапка. Размеры шапок в иной год меняются в три раза. Но все зависит от конкретных условий.

Сейчас это означает, что нам надо поторопиться. Роботы начали собирать привезенные в готовом виде секции будущего купола. Монтируем его в сторону гор. Мы намерены соединить опорную базу и пещеры в один комплекс и уже после этого пристраивать к нему новые секции купола.

ИИ продолжает руководить спусками грузов, роботы сами разгружают модули, и они снова уходят на орбиту. Вчера спустили мой исследовательский дрон. Эта маленькая управляемая оператором летающая машина предназначена для исследования окрестностей, а главное для исследования пещер. Сегодня проверка и заправка. Топливо придется слить с катера: другого варианта у нас нет. Впрочем, в катере его слишком мало для реального полета, а малышка может летать на этих остатках несколько дней.

Спущен и геологический дрон, которого тут же окрестили Геологом. Это гусеничная машина находится в ведении моего заместителя Леонида Кузнецова. Его не нужно заправлять, он работает на РИТЭ́Ге[2]. Размеры дрона соответствуют размеру одного из типов марсоходов. Поэтому он унаследовал от него ходовую часть, видеосистему и энергетическую установку. Все остальное: рабочие инструменты, буровые станции и систему хранения образцов, совмещенную со спектрометром и газоанализатором, пришлось конструировать заново. Благодаря небольшому расстоянию между оператором и машиной, управляющий сигнал доходит практически мгновенно, что и позволило отказаться от дорогого ИИ в пользу ручного управления. Не считая вождения, дрон выполняет всего два десятка несложных операций, и все управление идет через обычный, ну почти через обычный, ноутбук.

***

Я вообще-то пошутил, но ребята на полном серьезе дали мне выбрать первому свою новую комнату. Жилых помещений теперь стало больше. На станции наши секции лежат и пол теперь ровный, благодаря чему площади у нас удвоились. Пришлось потратить массу усилий, чтобы установить все оборудование и мебель. Все делали сами, только тяжести таскали роботы. Это избавило нас от скуки на пару недель. Впрочем, вся мебель здесь быстросъемная и легкая, благодаря малому тяготению. Те секции, в которых мы летели сюда, отправятся обратно на земную орбиту и будут использованы повторно. А пока они используются как грузовые спускаемые модули, которые потом снова возвращаются на орбиту и стыкуются с тягачом.

Вот закончим подготовительные работы, подсоединюсь к дрону, и сам все свободное время буду работать, пока не сделаем пандус в пещеру и шлюз там не установим. Тогда сможем обследовать ее как следует, и выбрать место для постройки многоквартирного дома.

Я на мгновенье остановился и представил лицо моей Каньи и то, как она будет показывать эту запись сначала родственникам, а потом соседям. И будет говорить: «Мой Виру прислал мне видео письмо с Марса...» и гордо улыбаться. А после скажет: «Вот они построят дом в пещере, чтобы было, где детям жить, и я полечу к нему». Соседи будут ахать и просить посмотреть еще раз. Пусть смотрят, не жалко: наши соседи хорошие люди, как родня.

***

Сегодня посреди ночи раздался сигнал тревоги.

Я вскочил, накинул бронник и натянул дыхательный аппарат. Десять секунд и я с автоматом в руках выскочил в кают-компанию, опередив всех, как это и должно было случиться по штатному расписанию[3]. Следом выскочил Иван Семенов в одних трусах, но с бердышом[4] в руке. Он спросил почти нормальным голосом:

— Командир, что происходит?

— Доктора в медотсек, — вместо меня ответил все знающий Умник.

— Я первый, — я остановил рефлекторный порыв Семенова и осторожно двинулся в сторону медотсека со своим абаканом[5] наготове.

Через три минуты я был перед нужной дверью.

— Умник, свет и дверь, — приказал я.

Дверь провалилась внутрь, вспыхнул свет, и я резко рванулся вперед, сильно пригибаясь. Но нападения не последовало. Я все еще стоя в положении на изготовку, оглядел помещение. Сквозь полупрозрачные стенки ближайшей медицинской палаты был виден размытый человеческий силуэт, сидящий на кровати. Вторая тень принадлежала военному роботу, державшего человека за руки повыше запястий.

Мы с доктором правильно поняли ситуацию и оба ворвались внутрь палаты.

— Отпусти его, — приказал я, — но будь наготове.

Робот разжал манипуляторы и сделал полшага в сторону.

— Он срывал с себя медицинское оборудование, — доложил робот.

— Где это я, — неожиданно по-русски с легким испанским акцентом спросил наш гость. — И, черт возьми! Откуда я знаю ваш язык? — сказал он, переходя на отличный испанский.

— Как вас зовут? — на, довольно приличном, испанском спросил доктор.

***

Самым интересным и важным местом для нас была пещера. От нее зависело очень много. В пещере мы могли надежно укрыться от жесткого излучения, чем продлили бы себе жизнь и приблизили прилет женской части экспедиции. С нее я и начал облет своим миниатюрным дроном. Он был настолько мал и маневрен, что на нем можно было пролететь в пещеру, через узкие и извилистые естественные коридоры. Аппарат был оборудован радаром и различными датчиками, включая приборы ночного видения.

Марсоходы зондировали эти пещеры и обнаружили внутри полости значительных размеров, а одна эта пещера или несколько — непонятно. Все входы почти рядом между крайними из них, по прямой, нет и пятисот метров. Один на высоте пятидесяти метров от подножья, другой в пятнадцати, а третий, самый удобный примерно в пяти метрах от подножья скал. Но он слишком узкий, придется его доработать.

Я поднял Воробья, так он назывался официально, и в пять минут достиг входа в пещеру. Тут скорость пришлось сбавить, включить ультрафиолетовую подсветку[6] маломощным светодиодным прожектором. Вход в пещеру представлял собой каменный тоннель неправильной формы, довольно плавно поднимающийся вверх. Преодолев два поворота я, то есть Воробей, оказался в большой пещере. Она была настолько велика, что слабый тепловой прожектор не мог осветить ее удаленные стены. Пришлось задействовать радар.

На мониторе вырисовывается неправильный овал с осями в сто двадцать на двести метров. Высотой около сорока метров. Это отличная находка! Народ за моей спиной радуется и есть чему: до самого перспективного входа в пещеру всего семьсот метров. Мы сможем построить здесь единый комплекс. Жить будем в пещере и прямо за ее порогом выращивать необходимые нам растения. Я и не заметил, как все собрались посмотреть на наш будущий марсианский город.

— Этот зал нам вполне подходит, — сказал Леня.

— Но поработать придется немало, — добавил Слава.

— Я готов работать все свободное время, — заявил Маховир.

— Я тоже, — сказал доктор Каши. — Каждый день, который мы не проживем вне пещеры, продлит жизнь каждого из нас на неделю. Это достаточный стимул, чтобы работать круглыми сутками.

— Объясните, что нужно делать и я со всем удовольствием, — присоединился Иван Семенов. — Это не только продлит жизнь нам, это приблизит прибытие женской половины нашего общества: только под сводом пещеры женщины смогут родить детей. Это определенно важнейшие стимулы для всех нас. Мы все будем работать с энтузиазмом.

— Я думаю, стимулов у нас хватает. Пусть Ярослав распределит все четыре дрона между нами. Для доктора Семенова и Славы Кузнецова — приоритет, самое удобное время работы по их желанию. Они заняты больше других.

— Должен всех разочаровать, — сказал Кузнецов, — у меня приказ командира не отвлекаться на сторонние работы.

— А я ничем не занят. Поэтому выделите мне дрон — хочу работать целый день, — почти потребовал Мигель, наш новый испанский член экипажа. — Если вы мне покажете как, я смогу делать эту работу, а быть бесполезным не хочу.

— Там сейчас полы ровнять надо, — стал объяснять Маховир, — и сталактиты пилить придется...

***

Средний вход в пещеру оказался слишком узким и извилистым и я не смог пролететь через него внутрь. Верхний вход был совершенно бесперспективен, и я принял волевое решение: оставить его на потом, когда проблем станет меньше, а топлива больше. Остатки топлива я дожег обследуя окрестности на бреющем полете, что дало нам представление об окружающем нас пространстве. Кстати говоря, я слетал и к месту выброски наиважнейших для нас контейнеров, в которых находится малый атомный энергетический блок. Теперь дорога туда более или менее разведана и записана на камеру.

Эта электростанция нам совершенно необходима, чтобы пережить длинную марсианскую зиму. Уже сейчас электроэнергии, вырабатываемой тарелками Серла, нам едва хватает, а зимой добавится отопление и производство. В общем, электростанция так же важна, как и пещера.

Благодаря этим новостям жизнь нашей колонии оживилась, появились конкретные цели и энтузиазм добиться их претворения в жизнь в самые короткие сроки.

Но все что имеет начало — имеет и конец, сказал один мудрец в далеком прошлом. Вот и топливо стало кончаться. Я дотянул до базы на последних каплях, посадив дрон в сотне метров от входа. Пришлось задействовать роботов, чтобы затащить Воробья под купол.

***

Больше всех был занят Кузнецов. Он гонял своего Геолога постепенно удаляясь от базы. Он брал пробы, стараясь найти месторождения полезных веществ, так необходимых нам для производства. Ведь самое дешевое сырье становилось почти золотым, после того как попадало с Земли на Марс. А между тем колония остро нуждалась практически во всем, и грузовые корабли всегда было чем грузить. Если мы найдем местное сырье и станем его добывать, в грузовиках освободится место для других, более нужных грузов. Поэтому Леня без устали гонял своего гусеничного робота, брал образцы из перспективных мест и снимал с них спектрограммы.

По причине низкой квалификации остальных членов экипажа, подменять настоящего геолога было некому. Кто еще мог только по виду пород предположить о наличии того или иного полезного для нас вещества. А Леонид не только делал это, но и понимал — каких компонентов не хватает для организации полноценного процесса. Так что к работам в пещере он так и не приступил, несмотря на большее желание помочь.

По совместительству на него пала и дополнительная работа по анализу почв в окрестностях базы. После анализа нескольких сотен образцов, взятых в разных местах, стала заметна определенная тенденция: почва ближе к горам была плодороднее.

Этому Леонид нашел только одно объяснение: когда образовался кратер Аргир, ударной волной весь верхний плодородный слой смело на окраины кратера. А после этого наша долина имела в центре огромное озеро, которое подпитывало самую длинную марсианскую сеть рек и каналов. Оно существовало очень долго и дно его, ныне сухое, было покрыто плодородными отложениями, и почва здесь была пригодна для выращивания растений.

***

Несмотря на тяжелые марсианские условия мы не чувствуем себя одинокими или брошенными. Далекая Земля постоянно на связи. И хотя помощь не может поступить в любой момент, но мы знаем, что люди, пославшие нас сюда, работают над второй марсианской экспедицией. Ежедневно мы отсылаем краткие отчеты, а дважды в неделю дни большой связи, когда можно поговорить с близкими.

***

— Привет марсиане! Это Мишустин. Сегодня особый сеанс связи, сейчас с вами будет говорить президент России.

— Здравствуйте марсиане! Как настроение? Мне доложили, что вы начали работы в пещерном городе? Поздравляю!

— Настроение бодрое, гораздо лучше, чем в конце полета, — я отвечаю за всех, после того как сигнал дошел до орбиты Марса. — Мы тут обживаемся понемногу, много работаем. Есть хорошие новости. Скоро оборудуем вход в пещеру и установим шлюз: когда построим дом — переселимся туда.

— Вся Россия и вся Индия болеет за вас и еще, как минимум, полмира. Я тут выступил с инициативой в вашу пользу. Для вас будет объявлен конкурс среди девушек. Условия отбора жесткие. Отберут сотню кандидаток, из числа которых три члена экипажа смогут выбрать себе подруг. И если это произойдет, то они будут включены в один из ближайших рейсов.

— Мы рады такому известию и все делаем для того, чтобы этот день приблизить.

— А как поступят с оставшимися девяносто семью девушками? — спросил Ярослав.

— Не беспокойтесь, все они будут участвовать в программе, но полетят позже. Мы собираемся заселить ваш будущий пещерный город, — президент широко улыбнулся, — а пока ждем от вас успехов.

Президент попрощался и, не дожидаясь сильно запаздывающего ответа, исчез с экрана монитора. Это понятно президент человек занятой. Трансляцию переключили на генерала Мельникова.

— Президент волнуется за вас, ребята. И все мы тоже. Удачи вам от всех нас. Держитесь, со второй экспедицией пришлем всего и побольше.

— Мы тоже волнуемся, товарищ генерал, но все будет хорошо.

— Давай Виктор, удачи, работайте и торопитесь, но не спеша.

Разговор занял много времени, так как после каждого выхода в эфир приходилось ждать ответа с большой задержкой.

[1] Испытали на стенде — стенд это специальная стационарная установка для проведения тестов, которая имитирует различные реальные условия. Широко применяется в случае невозможности или затруднительности испытания в реальных условиях.

[2] РИТЭ́Г — радиоизотопный термоэлектрический генератор, использующий тепловую энергию, выделяющуюся при естественном распаде радиоактивных изотопов и преобразующий её в электроэнергию с помощью термоэлектрогенератора. РИТЭГи являются основным источником электропитания на космических аппаратах, выполняющих продолжительное задание.

[3] Штатное расписание — это порядок действий военного подразделения по тревоге. Каждый боец занимает определенную позицию или рабочее место, для управления боевым оборудованием или ведения огня.

[4] Бердыш, ОЦ-27 — восемнадцатизарядный пистолет российского производства. Последний пистолет Стечкина.

[5] Абакан, АН — 94 — автомат российского конструктора Никонова — логическое развитие АК. Оснащен системой отката ствола, что резко снижает отдачу и повышает точность. Оснащен системой двойного выстрела. Калибр 5,45*39 мм.

[6] Ультрафиолетовая подсветка позволяет камере видеть и снимать в полной темноте. Такая подсветка имитирует тепловую часть солнечного спектра. Это позволяет вести видеосъемку и ориентироваться в пространстве.

Глава седьмая – Буря

Ветер все усиливается, температура растет. По данным наблюдения с орбиты на полюсе идет интенсивное таяние сухого льда. Скоро нас накроет песчаная буря. Все вездеходы, роботы и Лешин Геолог находятся внутри купола. Четыре военных модуля тоже завели внутрь, это чтобы потом их не искать под барханами. После окончания бури, снова расставим бластерные установки по периметру.

С работой на земле закончили. Пустые грузовые модули снова доставили на орбиту. Теперь на орбите один универсальный робот перегружает детали нашего нового купола из грузовика в эти пустые грузовые секции. Всеми работами управляет Умник. Он знает массу каждого предмета и грузит их в секции так, чтобы центр тяжести был как можно ближе к геометрическому центру конструкции, а вес к идеальному максимуму. Это облегчит управление при посадке. Когда буря утихнет, начнем опускать детали купола сюда, а инженеры пустят их в дело.

С каждым днем ветер крепчает. Первые вихри поднимают тонкую красную пыль в разреженный воздух. Несмотря на разреженную атмосферу ветра здесь бешеные, поднимают с поверхности огромные массы красного песка и носят его по три-четыре месяца. Бури особо сильны в Северном полушарии и длятся там от пяти до семи земных месяцев. В Северном полушарии, с его сухими «морями», ветрам ничто не мешает гулять. Это одна из причин, почему мы выбрали долину Аргир, здесь место закрытое, негде ветру особо развернуться. Поэтому бури вдвое, а то и втрое короче.

***

Наш гость вполне оправился и настало время с ним поговорить. Он был приятно удивлен тем, что Семенов говорит по-испански. Это его значительно успокоило, но все равно он был растерян.

— Не стоит волноваться, — сказал я, угощая Мигеля первым в его жизни марсианским обедом. — Просто ты второй раз попал в историю. Первый раз, когда тебя схватили инопланетяне, а второй раз, когда ты попал к нам на космический корабль.

— Мне приходилось много работать, чтобы прокормить мою большую семью. Однажды, когда я направлялся с поля домой, было уже совсем темно. Вдруг большая тень закрыла звезды над моей головой. Такого я никогда не видел и сильно испугался. А потом у меня закружилась голова и я упал. Больше не помню ничего. Очнулся я в вашей больнице и этот демон схватил меня за руки своими железными руками.

— Успокойся, Мигель. Это был робот. Он сделан людьми и служит нам. А в каком году, от Рождества Христова, на тебя напала эта тень?

— Это был тысяча семьсот восемьдесят четвертый год.

— Ничего себе, почти триста лет! Но не волнуйся, мы поможем тебе приспособиться к новым условиям. На Марсе тоже можно жить. И к роботам ты привыкнешь.

— Я волнуюсь как там моя семья? Нет, Виктор, я все понимаю, ведь прошло почти триста лет и люди так долго не живут. Но для меня все было будто на прошлой неделе.

— Не знаю чем утешить тебя, Мигель, — сказал доктор Семенов, — но все, что случилось с твоей семьей, уже случилось и произошло это давно.

— Да, но для меня они умерли вчера. Но я понимаю, что они прожили свои жизни без меня и это печалит больше всего.

***

Роботы под руководством ИИ круглыми сутками строят пандус и расширяют вход в пещеру. Фактически мы придаем плавный уклон естественному коридору, и весь въезд находится внутри горы, под естественным скальным козырьком. Это очень хорошо для снижения уровня радиации на входе. Там работы на месяц. Часть роботов из первой экспедиции мы подсадили на пятиметровый порог нашего будущего дома, и они работают внутри пещеры, главным образом выравнивая площадку под первый небоскреб пещерного города, и строят дороги. Двух роботов отправили вырезать небольшой зал для атомной электростанции.

— Вот докатились! — шутил Иван за ужином. — Наши предки стремились из пещер перебраться в нормальное высокотехнологичное жилье, а мы наоборот — рвемся в пещеры!

— Ничего, мы тоже переселимся в высокотехнологичное жилье, — не соглашался с ним Маховир. — По сути, для марсианских условий, пещера и есть высокотехнологичное жилье!

К утру задуло так, что пришлось завести всех роботов в глубину пещеры и перевести в режим временной консервации. В этом режиме все щели максимально перекрыты и проклятый, вездесущий марсианский песок, который на самом деле и не песок вовсе, а мелкодисперсная пыль, не попадает в суставы роботов. На почти готовый проем для шлюза установили специальные защитные рольставни.

К вечеру ветер превысил сто километров в час. Видимость с наружных камер упала до нуля, зато стала подниматься температура. Теперь мы оказались почти полностью отрезаны от внешнего мира. Связь с орбитой и, соответственно, с Землей постоянно сбоила, и мы многократно дублировали видеописьма, чтобы ИИ на орбите смог из нескольких обрывков одинаковых сообщений собрать одно целое. Нам осталось только одно: привести внутренние помещения базы в порядок и разобрать еще неразобранное оборудование.

Ярослав, Маховир и Леонид принялись за монтаж оборудования сначала в лабораториях, а потом и в производственных помещениях. Я, как самый низко квалифицированный, занимался благоустройством жилых и общественных зон, Мигель с удовольствием мне помогал. Он вообще брался за любую работу и задавал множество вопросов, стараясь научиться всему, чему можно научиться быстро.

Риши разводил овощи на своей гидропонике, площади которой увеличились почти вдвое. Ну, а главврач, Иван Семенов, по-прежнему следил за нашим здоровьем. В свободное время он всюду искал вирусы и бактерии, а найдя устраивал каждому новому экземпляру жесткую проверку. Используя появившиеся свободное время, мы приступили к благоустройству базы и стали разбирать горы ящиков и коробок, давно дожидавшихся когда их откроют и наведут порядок. Все мы соскучились по реальному делу. Жажда деятельности переполняла нас, поэтому мы использовали роботов по минимуму — в основном как грузчиков. Я приказал бережно относиться к упаковке: кто знает для чего и когда она может понадобиться. Как ни странно, но можно получать удовольствие от банальной работы гаечным ключом.

***

В нашей долине ветер достигал семидесяти километров в час, в отличие от равнин Северного полушария, где по нашим прежним замерам с Земли, он достигал временами ста двадцати километров. Наш купол сотрясался под наиболее сильными порывами, и его все сильнее заметало песком.

— Скоро мы превратимся в большой красный бархан, — сказал Семенов, когда-то бывавший в пустынях Средней Азии. — Придется откапываться, когда ветерок стихнет. Вот только непонятно как.

— Если по-нормальному открыть вход не получится, то придется прокопать подкоп под краем купола, — вполне серьезно ответил Ярослав.

***

Опорная база постепенно стала привычным местом, даже круглые комнаты перестали казаться странными. Это, по сравнению с полетом, были сущие пустяки. По прошествии месяца, практически все работы по благоустройству базы были завершены. Площади помещений увеличились, благодаря тому, что модули теперь стояли вертикально. Поэтому жилые каюты из одноместных превратились в двухместные, причем довольно комфортабельные номера. Но места хватало и все по-прежнему жили по одному.

Ветер постепенно стал стихать, а песок оседать и наши сигналы начали уверенно проходить те семьсот метров, которые отделяли нас от пещеры, от наших роботов и дронов. Но из-за слоя песка, почти полностью засыпавшего купол, случались досадные сбои. Наши инженеры сумели открыть ворота купола и надобность в подкопе отпала. Теперь два малых робота-уборщика ползали по стальному каркасу купола и сметали с остекления песок.

Это позволило наладить уверенную связь с орбитой и Землей, а также возобновить работы в пещере. Снова заработала радарная антенна, на время бури убранная внутрь купола.

***

Роботы выровняли центральную часть зала, в которой решено было построить первый «небоскреб» для будущих переселенцев. Прозвище «небоскреб» отображало истинную сущность дома, ведь по проекту, предложенному Маховиром, дом должен был перегородить зал примерно посередине: от стены к стене и до самого потолка.

А потолок служил в пещере небом. Вот Слава и пошутил:

— Это будет самый высокий небоскреб на двух планетах.

— Ну, есть и повыше, — возразил Риши.

— Слава хочет сказать, что он упирается в небо в буквальном смысле, — улыбнулся Маховир.

Проект, по марсианским меркам, был грандиозен, гораздо больше по размеру, чем планировался. Здание получилось совсем не на пятьдесят человек. Почти сто двадцать метров в длину и одиннадцать этажей вверх. Правда, верхние этажи укорачивались за счет сводчатой формы потолка. Решено было строить его с окнами на обе стороны, так как каждый этаж можно было построить и вводить в эксплуатацию отдельно, ведь крыша над головой уже была.

Таким образом, можно было заселять его поэтажно, а после надстраивать следующий этаж один за другим. Водонепроницаемая крыша ему не требовалось, а вот утепление было необходимо. Наши инженеры были настроены на скорейшее получение практического результата, и я, как командир, поддерживал их инициативу.

Весь первый этаж составляли общественные помещения: кухня, столовая, спортзал, больница, компрессорная, кислородная и азотная станции, цех переработки окалины. Последний должен был дать нам железо и кислород. В средней части этого здания был оставлен проход в виде большой арки, которая позволяла протащить через нее самое габаритное оборудование. И, конечно, в арке будет стоять резервный шлюз. Все проектировали на вырост, и здание получилось из ста шестидесяти трехкомнатных квартир. Когда оно будет готово, в нем могут, довольно комфортно, жить до пятисот человек. Впрочем, был и альтернативный проект, в котором вместо части квартир были предусмотрены оранжереи и другие помещения.

Мы не просто ровняли пол и стены, а старались нарезать камень годный для строительства. Его укладывали в штабеля. Когда закончится буря, мы разгрузим грузовые звездолеты и, используя привозной цемент, начнем строительство. Цемент, точнее его острая нехватка, это еще одна проблема, с которой мы скоро столкнемся.

***

Шел к концу первый месяц лета. Инженеры забрали всех свободных роботов себе и строили с их помощью купол. Еще не все опоры стояли, а северную часть уже начали стеклить. Еще два месяца такой работы, и мы соединим базу стеклянным коридором с пещерой. Купол, построенный роботами, был не велик: всего сто тридцать метров диаметром и был рассчитан только на экспериментальное растениеводство.

Работы шли с опережением графика, благодаря более рациональному использованию роботов и дронов. Дроны при разработке графика работ на Земле, вообще, в расчет не брались. Разработчики, как и положено, выделяли людям время на отдых. Но новые марсиане прекрасно понимали ситуацию и все свободное от основной работы время управляли дронами, чтобы приблизить переселение в более безопасную, чем купол пещеру. К тому же, из-за малой силы тяжести грузоподъемность двух легких кранов и трех лебедок казалась фантастической. Столь же непривычна была сила людей и роботов. К этому нужно было как-то приспособиться, и колонисты скоро научились пользоваться новыми возможностями.

У наших медиков хватало своей работы. Семенов следил за здоровьем экипажа и слишком увлекшихся работой останавливал.

— Вам, друг мой, — говорил он, — я прописываю усиленное питание и восьмичасовой сон.

— Но, доктор, — сопротивлялся пациент, — нам надо спешить.

— Если вы сляжете, — отвечал Иван, — то мы все потеряем больше.

Чаще всего спорить приходилось с инженерами. Их совет и знания нужны были всюду и они работали не щадя себя. В особо тяжелых случаях доктор открывал на мониторе файл с графиками и, как дважды два, доказывал, что если пациент его ослушается, то пострадает не только его здоровье, но снизится производительность труда.

— А где ты взял этот график? — однажды спросил я.

— Знаешь, Виктор, я нарисовал его сам.

— А откуда взял данные для анализа производительности?

— Отсюда, — и он постучал себя по лбу. — Только никому не говори, а то загонят себя до полусмерти.

— Так график липовый, — засмеялся я, — ну док! Ты даешь!

— Скажи, как еще я могу их убедить беречь собственное здоровье?

***

Доктор Каши руководил тремя сельскохозяйственными роботами и новым членом команды, Мигелем. Они готовили к будущей высадке в закрытый грунт тысячи растений пятнадцати видов. Все пространство под куполом, не считая дорог и парковки, должно было стать одной большой грядкой. Вот только расти на ней будут, в основном, мхи да лишайники. При всей их невзрачной внешности это наша главная надежда. Эти растения самое неприхотливое, что может дать Марсу Земля. Если они приживутся, то последуют новые посадки, менее холодоустойчивых растений. Но для более теплолюбивых растений нужны отапливаемые оранжереи.

Мигель не говорил по-английски, а Каши по-испански, поэтому они говорили по-русски. Бывало, что Мигель чего-то не понимал, тогда Умник, через одного из роботов, переводил ему на испанский.

Я и Леонид тоже были при деле, и все свободное время работали в пещере, выполняя подготовительные работы. Если мы успеем сделать ее пригодной для жизни к зиме, то в следующий рейс на Марс в состав экспедиции включат женщин. И, возможно, увеличат число переселенцев. Так обещала нам Земля. Но этим мы занимались в свободное от основной работы время.

А основная наша работа спускать с орбиты грузовые секции, и мы уже разгрузили половину первого грузового звездолета. Но, отправить его сможем еще не скоро, только когда появится подходящее окно. Второй грузовик останется на орбите навсегда, моими стараниями он выведен на стационарную орбиту, а на нем роботы смонтировали зеркальную установку. Эти легкие, складные алюминиевые зеркала площадью в пять тысяч квадратных метров постоянно поворачиваются так, что они отражают солнечный свет на нашу опорную базу и купол, подсвечивая территорию и днем, и ночью и, одновременно, подогревая ее. По расчетам земных ученых, мы должны получить прибавку от трех до пяти градусов тепла под куполом к среднесуточной температуре.

А завтра у нас юбилей, который собираемся отметить по полной. Да, прошел первый Земной год с момента начала экспедиции. Ожидаются пироги, местного производства и колбасы импортного — земного. Танцев не будет, по понятным причинам, зато будут песни под гитару.

***

Прошли еще три месяца. Купол готов, теперь все универсальные роботы, под руководством Риши и Мигеля, сажают растения. В конце пандуса наша бригада построила внешний шлюз. Это усиленный шлюз, состоящий не из двух открывающихся ворот, а из трех, на случай отказа одной из секций. Сейчас закрывать их бессмысленно, так как у пещеры обнаружен другой выход в глубины подземелий. Придется строить второй шлюз с другой стороны нашего зала. Исследования таинственных глубин пещеры придется отложить на потом. Сейчас там устанавливают герметичную дверь, которую инженеры сняли с одной из кладовых на опорной базе, так как второго шлюза у нас нет.

Уже разгрузили все корабли, и скоро они отправятся обратно на Землю. Конечно, они не успеют к отлету второй марсианской экспедиции. Но там, на орбите Земли, уже собирают новые корабли: один, почти полностью жилой, на десять человек, а еще пять грузовых, которые загрузят оборудованием, столь необходимыми нам, продуктами и антирадиационными препаратами.

Работы подходят к концу. Экипаж утвержден: восемь женщин и двое мужчин. В состав включена невеста Ивана и обе невесты индусов, а также три девушки, выбранные заочно нами, холостяками и одобренные психологами и руководством. Надеюсь, всем нам повезет, и они окажутся теми самыми, которые нам и нужны. Когда они прилетят: нас станет семнадцать. Так что стоит спешить с постройкой жилья и оборудованием пещеры. Мигель пока что отказался выбирать себе подругу, но согласился, чтобы выбирали его. Как ни странно для самого Мигеля, но он пользуется большой популярностью у русских и индийских девушек. Когда он решится, то перед ним будет стоять трудный выбор.

Справа от шлюза, в глубине, установлен небольшой конвертер и электропечь, они будут выплавлять сталь из ржавчины, которой полно в марсианской пыли, прямо под нашими ногами. Пыль подбирают роботы-пылесосы, а после ее пропускают через магниты, тем самым отделяя ценную руду от пустой породы. Несмотря на бедный процент металла, всего пятнадцать процентов оксида железа, это выгодно, так как способ добычи необычайно легок, а запасов сырья хватит на столетия.

Побочным продуктом этого процесса стал, так необходимый нам, кислород. Проблема в том, что мы не можем дышать одним кислородом. Нам нужны добавки: лучше всего азот, он привычен для организма, или гелий, который, как инертный газ безвреден для наших легких. Вот только гелий сильно искажает голоса. В гелиевой атмосфере голоса станут писклявыми, но к этому можно привыкнуть. Сейчас робот-пылесос собирает ржавчину непосредственно под куполом, очищая почву и готовя ее для посадки растений. Когда сырьё под куполом закончится, робота переведут в ближайшие окрестности. После марсианских бурь планируем использовать его для очистки стеклянной кровли.

Теперь Леня постоянно в экспедиции. То есть он здесь, сидит за пультом, но так поглощен исследованиями, что его лучше не отвлекать. Он гоняет Геолога по окрестностям в поисках полезных ископаемых. Нам нужно сырье для цемента и стекла, а также для производства азота или гелия. Что найдем раньше, тем и будем дышать. В пещере заложили первые пятнадцать квартир на третьем этаже. А под ними, на первом: кухню, столовую и спортзал, он же по совместительству кинозал. Второй этаж отдали доктору Каши под новую оранжерею. Теперь мы имеем закрытый жилой объем, но пока не имеем столько воздуха, чтобы заполнить пещеру. А воздух нужен и для купола, и нам придется создать его на месте.

Проложили от нас к куполу трубу из пиленого камня в траншее и теперь стравливаем под купол излишки кислорода. Давление под ним выросло в два раза, по сравнению с внешним, но дышать там все равно пока нечем. Обустраиваем канализацию, планируем использовать все во благо, как удобрение.

Иван с Риши рассчитали температуру, которая ожидает нас зимой в этом пещерном убежище, ведь отапливать всю пещеру нам пока не по карману, для этого нужна довольно мощная атомная мини-электростанция, а ее еще нужно привезти и смонтировать. А пока собираемся отправить за ней экспедицию смешанного состава из людей и роботов. Надо успеть до очередного сезона ураганов, иначе нас ждет лютая зима.

***

Леонид остановил Геолога, заметив коричневую субстанцию под ногами робота. Он выдвинул ковш-заборник и черпанул эту субстанцию, а затем поднес ее к анализатору. Потянулись минуты ожидания...

— Ура, — заорал Леонид, вскакивая со своего кресла, — нашел!

Все находились в общей сети для удобства общения и, конечно же, сбежались на этот крик.

— Что? — крикнул Иван, прибежавший последним.

— Это глина, ребята!

— Фи, что мы глины не видали, — произнес Ярослав с ноткой разочарования.

— Славик! Это глина пригодна для получения цемента! А еще она встречается неподалеку от рек или бывших рек, или морей.

— Ну и что это значит, — спросил Риши.

— Это значит, что стоит поискать поблизости месторождения известняка. А из этих двух компонентов при нагревании до 1500 градусов получаются гранулы клинкера. Их надо размолоть с добавлением пяти процентов гипса и готов цемент!

— Отлично, — похвалил его я. — А как дела с гипсом?

— Дело в том, что выход гипса есть прямо в нашей пещере. Правда жила не очень мощная, но на первые десять лет хватит.

— А как далеко находится твой Геолог?

— Около двадцати километров на северо-восток. Там только два, три места надо почистить от камней, и дорога уже готова. Наши гусеничные транспортеры пройдут.

— Следует отправить туда дрон, пару роботов и транспортеры: пусть запасут тонн пятьдесят глины, — приказал я. — А ты ищи дальше. Цемент очень нужен. Если мы запасемся всем необходимым до зимы, то за зиму мы тут конфетку из этой пещеры сделаем. А еще Земля вместо многих тонн цемента пришлет нам что-то более интересное.

На следующий день, пройдя не более километра, Геолог обнаружил известняк вполне подходящий для производства цемента. Пласт был толстый и наклонно уходил в глубину. За ужином все обсуждали этот успех.

— Теперь нужен азот, для полноценного воздуха, и кварц или его модификации, — просвещал всех Леонид. — Завтра я разверну паука и вернусь обратно. Впрочем, если есть желающие управлять им вместо меня, то искать следует диоксид кремния или стишовит[1], это самое лучшее и весьма распространенное сырье для стекла. На Земле и в космосе этого добра полно, думаю и здесь, это не станет для нас проблемой.

— Что ж, я не против попробовать, только покажи, как управиться с анализатором. Глупо будет найти то, что нужно, и пропустить это.

— Пойдем, это просто, надо проверять камни и скалы, потому, что эти минералы точно камни. Я покажу на картинке, как они выглядят, — и мы сели за пульт разбираться в управлении.

— Ну вот, скоро у нас будет камень, цемент, бетон, стекло, сталь, кислород, — задумчиво перечислял Махавир.

— Остается азот и вода, — добавил Риши, — и у нас будет завершен первый этап развития колонии. Останется только посадить оставшиеся растения, благоустроить пещеру и соединить ее с куполом стеклянным тоннелем.

— Вообще-то остается самое трудное, — пояснил Ярослав. — Ведь мы сейчас снимаем сливки, используем домашние заготовки. Но я думаю, у нас все получится.

— Моя мама в таких случаях говорила, — вклинился в разговор Мигель, — что остается только начать и закончить.

Пока Леонид отсыпался, Геологом управлял я, как мы и договаривались. И чуть не первая проба показала стишовит. Я повел его обратно вдоль скал, беря пробы через каждые пятьсот метров, и почти все они показывали стишовит. Когда Леонид проснулся, я показал ему свои находки. Он смотрел на два десятка проб, восемнадцать из которых были стишовитами.

— Не может быть! На Земле, ученые все еще спорят: какой вид кварца преобладает на планете, а доказательство вот оно. Уступи-ка мне место, командир, у меня появилась идея.

И он принялся брать пробы, постепенно приближаясь к пещере. После пяти удачных проб подряд он погнал паука в максимальном темпе к пещере. Потом, когда его уговорили позавтракать, за пульт сел Ярослав.

За завтраком Леонид объяснил свои странные действия:

— Похоже, я прокололся: вся эта скала, все двадцать, а может и больше километров вдоль этого склона, изобилует выходами кварца.

— Так что и пещера сложена из стишовитов? — спросил Иван.

— Вот в этом-то и заключается моя ошибка. Мне бы об этом сразу догадаться и проверить. Вот сейчас подгоним робота, возьмем пробы в пещере и вокруг, и точно будем знать, что у нас под носом лежит. Если так оно и есть, то сырье возить не надо, оно здесь, — и он обвел рукой скалы внутри пещеры видимой на одном из мониторов. — Просто режь кирпичи для строительства, вырезай новые помещения, а все отходы перерабатываем в стекло, цемент и бетон. Со всех сторон польза.

— Это ничего, что сразу не догадался проверить, — утешал его Иван, — со всеми бывает. Не ошибается тот, кто ничего не делает.

[1] Стишовит — в 1961 году был синтезирован С. М. Стишовым, а в 1962 году был обнаружен в метеоритном кратере. Вероятно, слагает значительную часть мантии. Диоксид кремния используется для изготовления особо прозрачного стекла.

Глава восьмая – На поиски старых запасов

Итак, у нас появился азот. Пока азота мало и получен он лабораторным способом, но даже такое количество резко расширило наши возможности. И я, как командир этой экспедиции, принял решение отправиться за контейнерами, заброшенными на Марс пять и более лет назад несколькими грузовыми кораблями. Эти корабли привозили сюда марсоходы и выводили на орбиту красной планеты фотоспутники, а попутно и незаметно доставляли и грузы, которые нам сейчас так нужны. К этой экспедиции начали готовиться давно, и теперь грузы, заброшенные для нас, дождались своего часа.

Вчера наши инженеры закончили собирать экспедиционный вездеход для дальних поездок. Это непростая робототелега на гусеничном ходу с тарелкой Серла вместо энергоустановки, за счет которой создается защитное магнитное поле, а полноценное транспортное средство — десятитонный[1] колесный монстр с реактором типа РИТЭ́Г на плутонии.

Кому-то показалось хорошей идеей использовать старую, проверенную схему. Но старые РИТЭ́Ги, создававшиеся для дальнего космоса, марсоходов и установок для использования в далеких морях Земли, были слишком маломощными. Установки мощностью в двести или четыреста ватт не годились для большого транспортного средства. По этой причине установку основательно переработали, и весила она теперь не триста-четыреста кило, как прежние устройства, а почти пять тонн. Зато в ней нечему было ломаться, не грозило облучение и хватит ее лет на десять, не меньше. А вторые пять тонн — это большая кабина для троих, и большая раскладная грузовая платформа. От гусениц конструкторы отказались, решив, что колеса большого диаметра и низкого давления дадут достаточную проходимость и высокую скорость в условиях Марса.

Теперь Маховир гонял его вокруг базы, проверяя на стандартные тесты и заодно обучая вождению искусственный интеллект. Робот, сидевший за рычагами управления, впитывал все как губка. Именно ему придется вести вездеход по бездорожью на протяжении всего девятисоткилометрового марша.

Красное Солнце клонилось к розовому закату[2], когда я, надев легкий скафандр, вышел под остекление купола. Махавир стоял возле самого остекления с пультом и переговорником в руках. Пластиковая синяя коробка с переносным ИИ стояла рядом. В самом углу из коробки торчала гибкая антенна, позволявшая устойчиво управлять роботами на расстоянии до семи километров. Маховир, хотя и стоял спиной к базе, каким-то образом заметил меня. Вероятно, я попал в поле зрения камер и ИИ выдал мое изображение на экран.

— Намаскар, командир, — поздоровался он, как всегда на хинди, когда мне осталось сделать пару последних шагов, чтобы поравняться с ним.

— Привет. Ты целый день тут торчишь, даже обедать не приходил.

— А, командир! Вот закончу и поем!

— И как скоро закончишь?

— К полуночи добьем тесты. Это очень важно. Робот должен знать все возможные варианты преодоления препятствий и критические углы наклона машины. С одной стороны нам нужна скорость, а с другой стороны, мы не можем позволить себе опрокинуться в трехстах километрах от базы. Это может привести к фатальному результату.

— Если бы у нас был летающий катер, то Леня мог бы прилететь за нами. Но, увы — для катера нет топлива, его еще предстоит найти в каком-то давно сброшенном контейнере. Ты мне скажи: когда будешь грузить?

— Все уже загружено, командир. Даже балласт изображающий нас с тобой, для большей достоверности.

— Тогда добавь в экипаж третьего человека и все, что положено для его жизнеобеспечения.

— И кто едет третьим?

— Мигель. Он хочет быть полезным. А так как он не прошел настоящей подготовки в космическом центре, то пусть пробует себя в тех областях, где не нужны знания высоких технологий. Официально я определил его в помощь доктору Каши: пусть помогает ему с растениями. Ведь в прошлой жизни он был крестьянином. В этой поездке он получит неоценимый опыт.

***

Я оглянулся назад, вглубь салона. Маховир спал как младенец или как инженер, всю ночь и весь день возившийся с подготовкой машины к экспедиции. Резкий крен вправо привлек мое внимание к местности, и я невольно повернул голову вправо. Передняя секция вездехода стояла под невероятным углом, а мое тело висело на ремнях безопасности, упираясь боком в мягкий подлокотник. Благодаря шарнирному сочленению задняя часть стояла почти горизонтально и удерживала машину от опрокидывания. Робот-водитель дернул правый рычаг и добавил «газу». Вездеход немного дернулся и плавно перевалил гребень, вздымая всеми восемью колесами желто-красную пыль.

— Хорошо, что салон герметичный и скафандр надевать не нужно, — сказал Мигель, глядя как впереди, на нас надвигается новый бугор из песка и глины, который придется штурмовать.

— Да, хоть и тесно, но на троих людей и троих роботов места хватает, — отозвался я, — есть, где поспать и можно снять скафандр. Все продумано, инженеры постарались.

Я повернул голову влево и посмотрел на Мигеля. Испанец был возбужден, но держал себя в руках. Он сидел позади робота-водителя и рассматривал местные виды в переднее остекление, которое было изготовлено в виде остекленной крупноячеистой стальной рамы. Такая конструкция обеспечивала большую прочность. В остальных стенках вездехода вместо окон были установлены круглые иллюминаторы. Камеры внешнего обзора давали изображения на мониторы передней панели. Между мной и водителем в специальной раме был закреплен синий ящик с ИИ.

Нас тряхнуло, робот вдавил педаль контроллера[3] до пола, и передняя секция встала на дыбы.

— Градусов тридцать пять! — с восторгом сказал Мигель, он старался говорить как можно грамотнее с технической точки зрения.

Реально он учился в шестом классе, но так как учителя у него были особенные, то и программа занятий часто выходила не только за пределы шестого класса, но и вообще всего школьного курса. Из-за этого характер знаний Мигеля носил фрагментарный характер и, по большей части, прикладной.

Нас вдавило в спинки кресел, и я, на несколько секунд, увидел далекое Солнце. Тотчас передняя секция ухнула вниз, как детские качели, вызывая неприятную судорогу в животе. Барханы, так я условно называл холмистые образования сверху покрытые песком, встречались с завидной регулярностью. Самые высокие мы объезжали — те, что поменьше брали в лоб. Какой из вариантов выгоднее рассчитывал ИИ и выдавал соответствующую рекомендацию роботу-водителю. Оба варианта значительно удлиняли наш маршрут. Объезжать приходилось и скальные выступы, и валуны самых разных размеров и форм. Дорога была трудной и совсем не такой как смотрелась с Воробья. Я тихо радовался тому, что за рычагами сидит робот.

По идеальной траектории: ломаной линии нанесенной на карту, было всего четыреста пятьдесят километров до места падения груза. Но мы ехали уже почти двадцать часов, и ИИ показывал, что средняя скорость составляла двадцать пять километров в час, а точка на мониторе, изображающая наш вездеход, продвинулась только на три четверти идеального маршрута.

Меня уже давно не радовали виды красных и серых скал, по красоте затмевавшие все виды Аризоны, многократно снятые в бесчисленных вестернах. В голове сидела одна мысль, которой я не спешил делиться с остальным экипажем: «Неужели придется возвращаться ни с чем».

Но, как оказалось, не я один был умным и дальновидным.

— Как дела, командир? — раздался сзади голос Махавира.

— Пока все хорошо, вот только из графика выбились.

— Это из-за барханов и объездов, — после небольшой паузы сказал инженер. — Таким ходом еще часов двадцать до точки сброса.

— Итого двадцать восемь часов, вместо расчетных двадцати четырех.

— Причем следует округлить в большую сторону: на всякий случай резерв не помешает.

— Согласен, Махавир. Оставим четыре часа в резерве. Итого, что нам остается от наших расчетных трех суток: всего двенадцать часов на месте.

— У нас будет только половина времени. Для начала не так плохо, командир. Как раз нас догонит наш обоз.

За нами шел обоз из четырех робототележек на гусеничном ходу, управляемые четырьмя роботами. Они шли буквально по нашему следу, оставленным нашими колесами. Робототележки не могли ехать с такой скоростью как наш вездеход, и по этой причине обоз шел немного медленнее и по расчетам должен был нагнать нас на месте падения груза, пока мы там выполним необходимые работы. Но это при условии, что мы укладываемся в график. Я запросил у ИИ новое время встречи с обозом. Выданный на монитор результат меня не обрадовал.

— Всего пятьдесят минут, — убитым голосом сказал Махавир, заглядывая мне через плечо. — Что будем делать, командир?

— Вот для того мы с тобой только что четыре часа загнали в резерв. Да, можешь не говорить, пять часов это не сутки, мало что успеем погрузить. Но что погрузим — с тем и поедем обратно.

— Но, шеф, там электростанция в комплекте. Важен каждый контейнер. Если что-то останется, то электростанцию не собрать.

— Не маленький, сам понимаю. А что будет, если кислород закончится?

— А я не могу представить, как мы будем зимой без тепла и электричества, — горячо возразил инженер.

— Думать надо, Махаваир. Нужен взгляд под другим углом. Есть время, пока мы едем.

— Я скажу тебе умную вещь, командир. Я засыпал в регенератор воздуха химии с избытком: столько, сколько вошло, это даст еще пару лишних часов. Но этого все равно может оказаться мало.

— Я знаю, где взять дополнительное время, — неожиданно сказал Мигель.

Мы оба как по команде посмотрели на него.

— Скафандры.

Мы с Махавиром посмотрели друг на друга. Держу пари, что в головах у нас была одна и та же мысль.

***

— Командир, Мигель!

Чьи-то руки трясли меня, разрушая и без того тонкую пелену сна.

— Подъем мужики! Мы на месте.

Я открыл глаза. Тряски, выматывавшей нас долгие часы, больше не было.

— Я вроде только что закрыл глаза, — сказал я недовольным голосом, но начал растирать лицо руками, приводя себя в чувство.

Снова меня начали трясти.

— Не тряси, Маховир, сейчас встану.

— Командир, вижу десять зеленых контейнеров с нанесенными на них кругами, со знаками радиации вписанными в них. Вроде вся электростанция в комплекте.

Я сел, выпил воды и глянул вперед. Потом перевел взгляд на главный монитор, где с большим увеличением можно было разглядеть ближайший контейнер. Это был большой стандартный модуль, разработанный лет двадцать назад для доставки на Марс самых разнообразных грузов. Когда оборудование отправляли сюда, это была самая передовая разработка, которую только-только собирались выпустить первой небольшой партией. Теперь в сорок тонн чистого веса научились вписывать энергоблок в два раза большей мощности. Но неоспоримым плюсом являлось то, что эта атомная электростанция была уже здесь, и нам не надо было ждать целый марсианский год, когда ее, более современную, доставят с Земли.

— Таких контейнеров должно быть два, — сказал я, окончательно просыпаясь.

— Их точно два по семь тонн каждый и восемь малых по три с половиной тонны. Все в комплекте, как и положено, — согласился Махавир.

— Надо отправить робота — пусть измерит уровень радиации. Если контейнеры целы, то и с радиацией будет порядок.

— Сейчас я выпущу всех трех, чтобы один раз стравливать воздух из шлюза.

— Действуй.

Роботы вышли в шлюз, располагавшийся в задней части передней секции. Махавир работал с пультом, одновременно следя за шлюзом через монитор. Загудел насос, откачивая из шлюза драгоценный воздух. Через три минуты открылась внешняя дверь и три робота, покрашенные в контрастный синий цвет[4], выскользнули наружу.

Я сел на освободившееся место водителя и взялся за рычаги. Вездеход тихо зажурчал электродвигателем и через три минуты мы были возле первого контейнера. Роботы не заставили себя долго ждать. Один из них, оборудованный счетчиком Гейгера, провел измерения, которые тотчас поступили на монитор.

— Утечки нет, — доложил Маховир.

— Тогда стоит приступить к погрузке. Времени мало. Маховир ты на лебедке.

Первый робот, ведомый ИИ, отправился мерить радиацию в остальных контейнерах. Два оставшихся робота разложили складную платформу, и она стала на грунт пятой парой колес. Роботы завели тросы, и Махавир включил лебедку. Контейнер, направляемый стальными манипуляторами, медленно пополз на платформу. Примерно через час после начала работ контейнер стал на место. Одно нажатие кнопки и из платформы выдвинулись гидравлические прихваты, фиксируя положение контейнера.

— Первый готов, — доложил Махавир.

Я тронул педаль контроллера, и вездеход направился ко второму большому контейнеру, который лежал метрах в пятистах от первого. На мониторе при увеличении было видно, как робот, добравшийся туда намного раньше нас, обрезал случайно уцелевшие за годы песчаных бурь парашютные стропы.

— Что с радиацией на втором? — спросил я.

— Порядок.

Второй контейнер подняли и закрепили быстрее. Но это не имело значения. Нам все равно приходилось ждать обоз. Оставшиеся восемь маленьких контейнеров было необходимо погрузить на робототележки. Но они двигались по нашему маршруту и тоже проходили гораздо большее расстояние и, соответственно, тоже опаздывали, но уже относительно своего графика.

Я протронул вездеход вперед, к первой группе из четырех контейнеров. Все они уже были исследованы на предмет радиации. Оставалось только ждать. Все мы смотрели на четыре медленно ползущие по монитору точки. Мигель, ради тренировки в решении математических задач, рассчитал время встречи.

— Командир, они прибудут через девять часов.

— У нас всего час на погрузку восьми контейнеров.

— Хорошо, что они легкие, — ободрил нас Махавир, — три робота смогут установить их на платформы своими манипуляторами — вес, указанный на них, это вес для Земли. Хотя это нам мало поможет. Мы провозимся часа три.

— Мы потеряем два лишних часа, которых у нас точно нет, — спустил я Махавира на землю. — Это означает, что за два часа до нашей базы мы начнем задыхаться. Хотя если мы ошиблись в расчетах, то даже раньше.

— Нам надо понизить давление воздуха в кабине, пока мы ждем, — предложил Мигель.

— Боюсь, мы с тобой, — я посмотрел на Махавира, отключимся при более низком давлении.

— Да, командир, давление и так близко к минимуму.

— Я вас разбужу, когда придет время и подниму давление, — заверил нас Мигель. — В той прошлой жизни я жил в горах и могу дышать разряженным воздухом.

— Я согласен, — сказал инженер.

— Я тоже. Понижай.

Уже через четверть часа голова стала наливаться тяжестью. Я присел на широкое кресло и устроился как можно удобнее. В соседнее кресло опустился Махавир. Потом мне снилась Земля, яблоневый сад в розовых цветах и голубое небо. Легкий ветерок раздувал мне волосы и раскачивал бледно-розовые от цветов ветки.

— Командир, просыпайся, они приехали.

Сон мой провалился в черноту, и я открыл глаза.

— Они опоздали на два часа, — тихо сказал Мигель.

— Катастрофа. Но мы не можем уйти ни с чем.

— Я двадцать минут как вернул прежнее давление.

— Молодец, Мигель, — похвалил испанца Махавир, — все правильно сделал.

Мигель прилег, он тоже дышал все это время разряженным воздухом, только, в отличие от нас, он бодрствовал. Судя по его виду, он был в полном порядке.

— Мигель, как себя чувствуешь?

— Как ни странно, отлично. Так, будто дышал самым обычным воздухом.

— Приедем — доктор Семенов тебя осмотрит.

Погрузку взял на себя ИИ, а Маховир следил за ее правильностью. Семь роботов, включая наших, за два часа погрузили и закрепили контейнеры. Теперь можно было стартовать.

Робототележки отправлялись в обратный путь по мере загрузки, одна за другой. Мы подобрали наших роботов в шлюзовой отсек и впустили их в салон вездехода. Водитель сел на свое место, и мы покатили домой под легкое жужжание мощного электромотора. Хотя мы выиграли немного времени на погрузке, было ясно, что воздух необходимо экономить.

— ИИ понижай давление, — приказал я.

— Это опасно для здоровья людей.

— Рассчитай через сколько времени мы прибудем на опорную базу.

— Учитывая груз и то, что наша скорость снизится — мы прибудем через тридцать два часа.

— А теперь рассчитай, насколько времени нам хватит воздуха.

— Если вы будете дышать нормальной смесью, то воздух станет непригодным для дыхания приблизительно через двадцать часов.

— Понижай давление на тридцать процентов.

— Хочу предупредить, что каждые три часа необходимо поднимать давление воздуха иначе, в результате кислородного голодания, могут наступить необратимые последствия.

— ИИ, поручаю тебе следить за давлением воздуха в салоне.

Снова вездеход трясся на кочках и взлетал на барханы. Но я помню это смутно. Даже когда ИИ поднимал на час давление в салоне, мы с Махавиром не успевали приходить в себя. Мигель чувствовал себя хорошо. Он не отключался при снижении давления, а держал связь с опорной базой и обрисовал им нашу ситуацию. Леонид готов был выехать навстречу, но второго закрытого вездехода у нас не было.

— Командир, я могу встретить вас на робототележке с заряженными баллонами для скафандров.

— Хорошая мысль, но баллонов надолго не хватит, а потому тебе не стоит отправляться в длительную поездку. Так что ты сможешь помочь нам, когда мы подъедем достаточно близко. Жаль, что катер остался без топлива: его еще предстоит найти. А пока мы будем экономить воздух. Я тут подсчитал, что каждые двенадцать часов мы экономим воздуха на три часа.

— Вам не хватает двенадцати часов, значит, вы сэкономите необходимый воздух всего лишь за сорок восемь часов, — подсчитал Леонид. — Вам придется надеть скафандры, и я думаю, это надо сделать как можно раньше. Переключите систему регенерации в режим накопления и подсоединитесь к внутренней воздушной сети.

— Понял. Так и поступим. До связи.

Потом пришлось надевать тяжелые скафандры в тесном помещении перед шлюзом. От тряски нас мотало по отсеку, а от гипоксии[5] дрожали руки и одевание, и без того напоминавшее акробатику, превратилось в долгую и сложную процедуру. За час мы, помогая друг другу, с большим трудом облачились в скафандры. Я одевался при помощи двух роботов, одному из которых установили манипуляторы для выполнения тонкой работы. Огромные и неуклюжие мы с трудом протиснулись по салону, и каждый занял диван, на котором раньше можно было сидеть вдвоем. Мигель одел скафандр последним и занял место рядом с водителем.

Робот быстро прошел по проходу между креслами и подсоединил нас гибкими шлангами к воздуховоду вездехода. Тотчас ИИ прекратил подачу воздуха в салон. Насос закачал воздух из салона в систему. ИИ отрегулировал пониженное давление в скафандрах, и мы с Маховиром быстро отключились. По подсчетам Леонида, таким способом мы экономили еще несколько процентов кислорода. Фактически с этого момента главным стал ИИ и наши жизни целиком зависели от него.

Первое что я помню после того как отключился, это лицо Лени и заглядывающее через его плечо лицо Маховира. Я осознал, что лежу внутри скафандра, но без шлема. Короткие, резкие толчки означали движение по относительно ровной местности. Серый потолок вездехода служил задним планом этой идиллии.

— Виктор! — Леня тряс меня изо всех сил, щека у меня подозрительно горела.

— Доброе утро, командир! — поздоровался Махавир.

— Рад, что вы в порядке, — голос с легким испанским акцентом принадлежал невидимому мной Мигелю.

— Командир, теперь кислорода хватит до самой базы, — доложил Леонид. — Я, не смотря на все хитрые расчеты, решил не рисковать и загрузил столько баллонов, сколько влезло на робототележку. Конечно, был вариант отправить вам тележку, управляемую роботом, но мне не хотелось рисковать.

Я чувствовал себя тупым, голова кружилась, но, кажется, так и должно быть при гипоксии. Мигель занимал место рядом с роботом-водителем, на нем все еще был скафандр. Махавир неожиданно покачнулся и его лицо пропало. Потом пропало лицо Леонида. Я слышал тяжелую возню, где-то на полу. Вскоре появилось лицо Лени.

— Махавиру стало плохо, шеф. Я усадил его на диван. Ничего, через два часа мы будем на базе. Там вас осмотрят врачи.

— А как Мигель?

— Мигель в порядке, он лучше вас перенес кислородное голодание.

Я поманил его к себе пальцем, и Леня нагнулся, поднося ухо к моим губам.

— Проверь его регулятор на скафандре, только тихо.

Лицо моего зама снова пропало и через минуту появилось вновь. Он нагнулся и прошептал мне в ухо:

— Он снизил давление наполовину от того, что было у вас с Маховиром, шеф! И, конечно, он отрубился, но остался жив и даже сейчас в лучшем состоянии чем вы.

— Молчи пока что, — прошептал я в ответ.

Вскоре мы попали в руки медиков, каждому из нас Семенов выделил отдельную палату. Нам всем повезло, и мы не пострадали. Так, по крайней мере, утверждал наш доктор Ваня, а он опирался на данные томографии и компьютерного анализа. Медицинская программа ИИ считалась абсолютно надежной. Да и чувствовали мы себя по прошествии суток вполне нормально.

Конечно, я поделился с Семеновым знаниями о феномене Мигеля, и он решил его обследовать по полной. Сначала доктор опросил Леонида, а после сам убедился в положении регулятора. Далее мы смотрели записи камер и записи датчиков, которые вел ИИ. Все сходилось: Мигель длительное время дышал составом, в котором кислорода было менее пяти процентов. При этом он терял сознание, но стоило добавить процент кислорода, как он легко приходил в сознание. В конце концов, доктор спросил у него.

— Понимаете, док, я привычный к низкому уровню кислорода. А потом, я самый никчемный из вас.

— И ты решил, что если ты умрешь, а Виктор с Махавиром выживут, то это будет правильно, — закончил за него Семенов.

— Что-то вроде того, док. Тем более, что если бы я не напросился в эту поездку, то двоим кислорода бы хватило, даже при сложившихся обстоятельствах.

[1] Десять тонн вездеход весил на Земле. На Марсе, соответственно, 3,8 тонны.

[2] На Марсе закаты и восходы розовые см. обложку книги.

[3] Контроллер — это педаль управления, заменяющая педаль газа в автомобиле. Так управляется троллейбус. Нажал, щелчок, контакты замыкаются, и транспортное средство начинает движение.

[4] Контрастный синий цвет — преобладающие цвета поверхности Марса, красно-коричневые.

[5] Гипоксия — кислородное голодание. Первыми признаками являются снижение чувствительности, головокружение, рассеянное внимание.

Глава девятая – Вторая экспедиция

— Уважаемые дамы и господа! С вами снова Николай Зайцев, Россия, Первый канал. На этот раз я веду репортаж непосредственно с борта корабля «Аргир 2». К сожалению, у нас мало времени: через два часа этот корабль стартует к Марсу. На этот раз экипаж состоит из десяти человек, большинство из которых женщины. Шесть девушек летят туда в качестве невест для шестерых отцов основателей марсианской колонии.

Причем три из них выбраны заочно и не были ранее знакомы со своими будущими супругами. Не последнюю роль в подборе пар сыграл компьютер. Именно на нем обыгрывались все тесты, сданные будущими супругами. Что ж, со временем мы узнаем, насколько удачным был выбор. Может, в отдаленном будущем, ни одна свадьба не будет обходиться без электронной свахи. Впрочем, остальные браки были заключены традиционным способом.

На борту также имеются две супружеские пары: это капитан корабля Иннокентий Лемехов и его очаровательная супруга Елена и вторая пара — Павел и Лариса Шарковы. Они заключили брак три месяца назад в один день. Заключение брака было обязательным условием для полета на Марс.

— У меня есть несколько минут, и я задам несколько вопросов капитану корабля Иннокентию Лемехову:

— Иннокентий, скажите пару слов об особенностях второй марсианской экспедиции.

— Эта экспедиция наиболее полно характеризуется одним словом — «больше»! У нас больше людей и больше кораблей. У нас расширился список специалистов и больше транспортных средств. Больше генераторов и больше роботов. Я уже не говорю про самое разнообразное промышленное оборудование и закрытые вездеходы. Кроме того, мы везем атомную электростанцию вдвое большей мощности с запасом горючего на пять марсианских лет.

— Такой большой запас. Он, наверное, много весит?

— Нет, Николай, это всего одна зарядка и на ней реактор проработает десять земных лет. Это цилиндр диаметром всего полтора метра и весом двадцать тонн. Его мощность 25 мегаватт. Этого на Земле хватило бы на десять тысяч коттеджей. Потребности марсианской колонии в настоящий момент будут перекрыты в несколько раз. С прибытием этой электростанции, которая в два раза мощнее той, что была отправлена семь лет назад для будущей колонии.

— Раз вы везете электростанцию, то кто-то должен ее обслуживать?

— В нашем экипаже летят супруги Шарковы. Они физики-ядерщики и по совместительству инженеры по таким установкам.

— А скажите, Иннокентий, почему в этот раз вы так спешите со стартами?

— В этот раз окно, которым мы должны воспользоваться на сутки короче, а нам необходимо отправить восемь кораблей. И на каждый из кораблей приходится интервал менее суток. Вот и нужно спешить, так как траектория полета практически одна и та же, нам необходимо четко разграничить пуски по времени.

— Я вижу, вы посматриваете на часы. Поэтому последний вопрос вам: какое настроение у ваших дам.

— Конечно, лучше было бы спросить у них. Но, на мой взгляд, девушки полны энтузиазма и веры в будущее. Мы, две супружеские пары вполне счастливы, а шесть невест с нетерпением ожидают встречи со своими женихами и неведомым Марсом.

— Могу ли я задать пару вопросов вашей жене?

— Еще есть несколько минут.

— Елена, вы, насколько мне известно, зоотехник и ветеринар. Что вы везете на красную планету, чем планируете заниматься?

— Мы везем, среди прочих ценностей, специальные контейнеры с дождевыми червями, разных видов, и жуками навозниками. Это те насекомые, которые способствуют повышению плодородия почвы. Они перерабатывают растительные и животные отходы в питательные вещества. В двух клетках, размещенных в оранжерее, с нами летят две молоденькие полярные зайчихи. Это один из видов животных, которые мы намерены разводить на Марсе. Они выдерживают ужасный климат Заполярья и, как мы надеемся, смогут, большую часть марсианского года, выживать под стеклянным куполом. На самые суровые месяцы нам придется забирать их в вольеры или подкармливать и подогревать прямо на месте.

— А чем они будут питаться?

— На этот вопрос ответит наш штатный растениевод, ботаник и агроном, Наташа.

— Я это сделаю с удовольствием. С собой мы везем ряд полярных растений, вот они растут здесь же в оранжерее. Это полярная береза и полярная ива. Два основных северных вида стелющихся деревьев. Кроме того, вот здесь, в этих контейнерах, растет дриада, это северный кустарник, листья которого растут под снегом. И, конечно, северная малина — морошка, которая и так всем известна. Из видов, которые могут вскоре прижиться под куполом, кроме морошки везем еще и голубику. Это съедобные ягоды, которые на севере России употребляют в пищу, как свежие, так и в виде варенья. На основе этих, и ранее высаженных доктором Каши, растений мы постепенно сформируем кормовую базу для полусотни зайцев. Именно такое поголовье минимально необходимо для начала самостоятельного воспроизводства зайцев.

— Спасибо, Наталья.

— Я хотела бы еще добавить, что с нами летит три самки лемминга и две самки голубых песцов. Песцов мы собираемся разводить ради меха, а лемминги будут служить им основной кормовой базой. Надо сказать, что в природе песцы являются главным врагом леммингов.

— Да меха на Марсе пригодятся, учитывая его суровые зимы.

— Вы правы, Николай, но мы также планируем и экспорт меха на Землю. Ведь нашей колонии надо постепенно выйти на самоокупаемость, а это возможно только если начать развивать различные отрасли хозяйства.

— Спасибо, дамы, спасибо Иннокентий. Удачного полета и спуска. А теперь я тороплюсь занять место в челноке, который отходит через три минуты. Мне только нужно пройти через вот этот шлюз, который вы видите позади меня. С вами был Николай Зайцев, Первый канал, Россия.

***

Леониду снова повезло. В тридцати километрах на запад от пещеры он нашел залежи нитрата аммония. На этот раз он доложил об этом спокойно.

— Капитан, я нашел азотные удобрения в минеральном виде. Толстый пласт выходит на поверхность. Ожидаются огромные залежи.

Разумеется, все сбежались посмотреть на картинку.

— Это позволит нам добывать азот? — спросил я.

— Очень легко, простым нагревом мы получим оксид азота один, известный как веселящий газ. Это слабый наркотик. Нагревая его далее, мы получим азот и кислород.

— Значит, у нас скоро будет воздух, и мы переселимся в пещеру? — спросил Маховир.

— Да. И это не все. Из нитрата аммония можно делать взрывчатку.

— Теперь нам стоит начать запасаться всем необходимым, чтобы обеспечить себя на зиму и весну. Остается исследовать глубины пещеры, возможно, мы найдем там воду. Согласно старым американским исследованиям воды на Марсе довольно много, но она, в основном, находится под землей в замороженном виде. Вот там мы ее и поищем.

***

Конец марсианского лета. Самая теплая пора в кратере Аргир. Неделю стоит местная жара — двадцать два градуса по Цельсию. Под остеклением на два градуса больше. Лишние градусы дает тонкое, практически прозрачное, алюминиевое напыление с внутренней стороны стекол. Эта пленка, как бы зеркало, только отражает оно тепловые лучи, этакая своеобразная имитация парникового эффекта. Купол состоит из двух слоев стекла, между которыми была разряженная марсианская атмосфера, почти вакуум, для снижения теплопроводности. Это и есть марсианская атмосфера, которая оказалась там естественным образом при сборке купола. Такая конструкция позволила продлить лето под куполом примерно на два месяца.

За эти месяцы мы привыкли жить в «консервных банках» нашей опорной базы, но сегодня мы переезжаем жить в пещеру. Небоскреб еще не достроен: готовы только два с половиной этажа, но квартир на третьем этаже уже хватает на всех. Пока будем жить по двое в трехкомнатной квартире.

Теперь, когда оба выхода из первого зала герметично закрываются, есть смысл заполнить пещеру воздухом. Роботы возят нитрат аммония и делают из него азот. Давление пока шестьдесят процентов от нормы. В жилые квартиры и коридор, соединяющий их, удалось закачать норму. Правда пока что, выходя на улицу, то есть под свод пещеры, приходится, как можно шустрее закрывать входную дверь, чтобы не стравливать воздух. Но это скоро прекратится, когда давление выровняется.

Тем не менее, все рады этому новоселью. Наступил вечер, а с ним и праздничный ужин, приготовленный нашими руками. В бокалы полился, долго сберегаемый сок земного производства.

— Предлагаю тост за новоселье!

— Принято, Риши, — согласился я.

— Пусть нам повезет, и новый город принесет нам всем счастье, — добавил от себя Слава.

— Ну, будем!

Бокалы сдвинулись и легонько звякнули, а после опустели.

— Кстати, Витя! Это не порядок вот за новоселье пили, а город у нас без имени, — сказал Маховир.

— Согласен полностью, — поддержал идею Ваня Семенов. — У меня и имя есть подходящее — Пещерополис.

— Может быть лучше Неридополис, в честь этих гор, в которых он построен.

— Тогда, уважаемые колонисты, придется поставить на голосование. Я как лицо официальное уполномочиваю себя провести голосование. Кто за то, чтобы столица нашей колонии называлась Пещерополис? Прошу поднять руки. Так... Пять за! Большинством голосов, при явке сто процентов, принято название Пещерополис! Прошу занести в протокол.

***

Настало время исследовать заднюю часть пещеры. Геолог был слишком велик и не мог пойти этим путем, так что пришлось идти людям. Я сам возглавил эту подземную экспедицию. Первым шел универсальный робот, за ним я и Леонид — две неуклюжие фигуры, одетые в легкие скафандры, скрылись за дверями внутреннего шлюза. Эти скафандры позволяли двигаться почти нормально, но от радиации почти не защищали. Впрочем, здесь, глубоко под землей, это и не требовалось.

За нами шли три универсальных робота с запасными баллонами с дыхательной смесью. Мощные фонари освещали дорогу. Коридор вел вниз. Узкий и невысокий природный тоннель, в незапамятные времена явно пробитый водой, подавал большие надежды на успех.

— Если есть следы водной эрозии, — сказал Леонид, — то очень вероятно, что мы найдем и воду, то есть, конечно, лед. Главное, чтобы была какая-то низменность, каменный котел, где эта вода когда-то скопилась и замерзла.

— Заодно составим карту тоннелей, — отозвался сверху Ярослав. — От первого робота идет четкая картинка. Отлично читаются углы поворота на координатной сетке. Через каждую секунду компьютер достраивает очередной участок пройденного вами тоннеля.

— Все коридоры, ведущие вверх, помечать и игнорировать. Вероятность найти воду там не велика. Поэтому не будем тратить на них время.

— Отлично! Продолжай, Ярослав.

— Да смилуются над нами марсианские боги, — пошутил Леонид. — Пока мы летели, замкнутый цикл использования воды нас устраивал, а для промышленного применения ее необходимо в тысячи раз больше.

Через сорок метров, слева появился проход ведущий вверх. Его нанесли на компьютерную объемную карту и пошли вперед по медленно снижающемуся коридору.

— Судя по направлению, — заметил я, — этот коридор может привести к одному из тех соседних входов. Так что весьма вероятно, что все, ранее обнаруженные, входы соединены между собой.

Проход стал снижаться под углом в двадцать пять градусов.

— Хороший уклон, — сказал Леонид, — и по-прежнему видны следы эрозии.

— Хорошо бы найти воду не слишком далеко и глубоко, — пожелал Ярослав. — А то будет нам с ней много хлопот.

— Насколько мы уже спустились? — спросил я.

— Уже двенадцать метров ниже уровня пещеры, — отвечал Маховир, следивший за всей телеметрией. — Судя по радару и данным эхолокации, коридор идет вниз и вправо еще метров на пятьдесят, а слева скоро будет трещина. Что за ней мне не видно.

— Ага, вот она, я ее вижу — сказал я, шедший первым. — Трещина высокая и узкая, наверное, даже без скафандра не пролезть. Сейчас кину туда камешек: может, по звуку поймем — что там.

— Погоди, командир, пусть робот выдвинет штангу с камерой и фонарем и посветит.

Я прошел немного вперед, уступая место роботу.

— Ого! — воскликнул Маховир. — Там коридор, ровный, как дисковой пилой прорезанный. Ведет вверх.

— Тогда нанесите его на карту, и пока забудем про него.

Так мы спускались ниже и ниже, все время, заворачивая вправо, пока не достигли глубины в пятьдесят один метр. Передний робот вышел в какую-то пещеру и его фонарь не смог охватить раскинувшееся перед ним пространство. Я тоже шагнул вперед и оказался перед большим темным пространством. Луч фонаря упирался в черноту, сначала рассеивая ее, а после — сам теряясь в ней.

— Кажется новый зал.

Но, в возникшей напряженной тишине, это услышали все. Я наклонил луч фонаря вниз и все увидели ровную поверхность, которая сияла как зеленое зеркало. Она не могла быть ничем иным кроме как льдом.

— Возьми пробу грунта там где ты стоишь, — приказал я роботу.

После я сделал два шага вперед. Лед и слабая марсианская гравитация сыграли со мной злую шутку: мне не хватило сцепления. Ноги заскользили и я, нелепо взмахивая руками, начал танец известный под названием «корова на льду», который закончился моим падением. Я попытался встать, а вместо этого начал смешно барахтаться, силясь подняться. В скафандре это было нелегко даже на обычной почве, а тут под ногами — лед. Выручил меня универсальный робот, протянув мне свой манипулятор. Леонид, наученный на моем опыте, выдвинул шипы на подошвах и уверенно прошел несколько шагов. Вынул экспресс-анализатор и приложил его к ровной поверхности, служившей полом. Все затаили дыхание...

— Это вода!

— Ура! — раздался нестройный крик.

— Смотрите! — я опустил луч фонаря вниз и сквозь лед стали видны ступени четырехметровой ширины и полутораметровой высоты.

Это была широкая лестница, уходившая от поверхности в глубины льда.

— Ничего себе! — восхищенно произнес Маховир, видевший все на мониторе.

— Если они похожи на нас, то судя по размерам ступенек, их рост метров пятнадцать-шестнадцать, — сообщил доктор Семенов, наблюдавший за экспедицией на своем мониторе, — но никак не менее двенадцати!

— Встреча с ними нам явно не грозит. Они давненько не пользуются этой дорогой, — пошутил Ярослав.

— Следует обойти зал по периметру, — приказал я. — Вдруг там есть выход или еще что-то интересное.

Мы повернули направо и двинулись вдоль стены. Зал был огромный, и мы шли по кругу, который, казалось, был бесконечным. Наконец, строго напротив входа, наш отряд наткнулся на выходящие изо льда ступени, точь-в-точь похожие на те, что были обнаружены раньше. Они поднимались вверх, выше уровня льда, и после седьмой ступени упирались в огромную дверь, высотой метров в двадцать, обе створки которой были закрыты наглухо. Дверь была покрыта непонятными символами и отливала серебром на общем сером фоне.

— Похоже, это их шлюз, — сказал Леонид.

— Я так не думаю, — ответил со своего места Иван. — Это обычная дверь, только очень большая. Но теперь она герметична: все щелки заморожены намертво тысячи лет назад. Так что я бы не стал ее трогать, а то нам придется и тут строить шлюз. Да и дверь может оказаться с секретами, возможно опасными.

— Согласен, дверь не трогать до лучших времен, — приказал я. — А те проходы, что мы прошли, стоит перекрыть шлюзами. Ведь нам, так или иначе, придется добывать здесь воду. Начните немедля, скоро теплу конец, а при здешних морозах — какая стройка. А теперь нам стоит замкнуть круг и обследовать другую часть этого зала, хотя, я не думаю, что мы найдем еще что-то интересное.

***

Пока велись геологические изыскания, Риши Каши производил посадки растений под куполом, благо там постепенно образовалась, хотя и разреженная, но, все же, атмосфера. Правда состояла она почти из одного кислорода. Туда же мы выбрасывали часть углекислого газа, образовавшегося при дыхании. Но злоупотреблять этим процессом мы не могли: углекислый газ потребляли наши растения. Теперь, когда у нас появился азот, под купол стали сбрасывать и его излишки.

Лишайники и мхи принялись очень хорошо. Поэтому, за месяц до официального окончания лета, Мигель высадил Горлец Змеиный. Это растение родом с Северного Урала отлично переносит низкие температуры и даже растет под снегом. Конечно, условия на Марсе, даже под куполом, покрытым отражающей алюминиевой пленкой изнутри, были гораздо более суровы, чем его природные условия. Но высаживая земные растения на Марсе невозможно избежать риска. Конечно, все растения прошли предварительные лабораторные тесты на Земле и были генетически модифицированы, но только Марс вынесет им окончательный приговор.

Всего Риши и Мигель высадили за лето пятнадцать различных видов. Грядки доктор Каши устроил в виде секторов окружности, чтобы дать всем растениям равные шансы. Там были корковые и кустистые лишайники, способные расти на голых скалах. Большое внимание было уделено мхам и однолетним высокогорным растениям группы психрофитов, их мясистые войлочные листья смотрелись экзотически. Теперь следовало ждать весны и оттепели. Только тогда станет ясно, какие растения переживут зиму.

— Хорошо бы принялись цветы, — мечтательно произнес Ярослав, слушая рассказ Риши о проделанной работе.

— Я думаю, что у рододендронов и эдельвейсов есть все шансы, — согласился Риши. — Они подснежные и высокогорные, хорошо переносят морозы и разреженную атмосферу. Но лично мне очень хочется, чтобы прижились грибы, они почти как мясо, по питательности.

— Да грибы — это здорово. Если будут грибы, то мы их будем жарить, солить и мариновать, — размечтался Семенов.

— Сначала надо соль найти и уксус научиться делать, — спустил его на землю Леонид.

— Я сегодня распылил под куполом микрофлору, — доложил доктор Семенов, — без нее не будут гнить остатки растений, а значит, не будет перегноя. Это, конечно, земные штаммы, все они безвредны для нас и их всего десяток.

— Я уверен, что из этого десятка мы получим большое разнообразие бактерий, — сказал доктор Каши, — со временем конечно.

***

Привезенный нами купол был построен полностью. Он соединил опорную базу и Пещерополис длинным широким коридором. К нему мы планировали пристроить два широких крыла из собственных материалов, произведенных на Марсе. Но для этого нам нужно будет их произвести.

Ярослав, Леонид и Маховир посменно руководили роботами, которые монтировали наше производственное оборудование в пещере. Ведь без него все находки Леонида не стоили ничего. Работы велись круглосуточно. Длинной марсианской зимой мы собирались не просто отсиживаться в Пещерополисе, а много работать, закладывая будущее нашей маленькой и пока неполноценной колонии.

На улице, за пределами купола, стремительно падала температура. Скоро ожидалась осенняя буря. Роботы все еще запасали необходимое для зимних работ сырье. Сейчас все производственные силы были брошены на производство азота, кислорода и железа. Атмосфера в пещере и под куполом становилась все плотнее. Уже сейчас в пещере можно было совершить прогулку без скафандра от небоскреба до шлюза и обратно. Большего не разрешал доктор Семенов.

Глава десятая – Осень

— Я не понимаю феномен Мигеля! Сколько проведено тестов и практические результаты поражают! Иногда я думаю, что он может обходиться совсем без воздуха, по крайней мере, какое-то время. Он обходится тремя процентами кислорода при нормальном земном давлении. При нормальном проценте кислорода я снижал давление до пяти процентов. И что вы думаете, командир, он не терял сознания в обоих случаях! Дальше я идти не рискнул, я ведь давал клятву Гиппократа.

— Ваня! Не кипятись! Всему есть разумное объяснение.

— У меня есть это разумное объяснение. Но оно — чистая фантастика. Это результат его пребывания у инопланетян. Они что-то сделали с ним, а после стерли память. Хотя сам факт инопланетян не доказан.

— Думаю доказан...

Мы сидели в кабинете, оборудованном прямо в моей новой трехкомнатной квартире. Подслушать нас не мог никто. И я решился вкратце пересказать то, что мне официально рассказал генерал Мельников перед отлетом. От себя я добавил о космическом сражении, виденном мной по дороге на Марс.

— Но это пока тайна, — предупредил я доктора. — А после этого боя и появился Мигель, тем странным способом, запечатленным на камеры. Думаю, что Лунатики отбили его и забросили к нам, как к ближайшим биологическим родственникам.

— Значит они есть! Тогда я не сумасшедший и имею право предположить, что они по отношению к нам боги. Не те боги, которым оголтелые фанатики молятся и кланяются, разбивая от энтузиазма лбы, а боги из мифов и сказок. Их технологии должны быть полной фантастикой. Значит, это была телепортация, когда Мигеля забросили к нам?

— Ваня, ты по этой части знаешь столько же, что и я. А я знаю, что в нашем мире нет телепортации. А вот что имеется в их мире — это совсем другой вопрос. Если бы она у нас была, мы бы первым делом эту штуку здесь установили, и ходи с Марса на Землю и обратно.

— Витя, хорошо, что ты мне все это рассказал. Я теперь буду спать спокойнее или, наоборот, спать не буду. Но одному знать такое! В общем, молодец, что просветил.

— Я думаю отправить Мигеля в экспедицию. Там на просторах Аргира еще сотни две контейнеров лежит, а их как-то вывозить надо.

— Ты хочешь его одного послать?

— Конечно, с блоком ИИ и роботами. Пусть поведет караван, как мы тогда втроем. Я теперь больше ИИ доверяю, да и Мигелю тоже.

— А если что пойдет не так?

— Дадим указание ИИ, ведь реально он роботами управляет, так что, если что спасут, а если у него с головой вдруг, ну черепица поедет, то роботы с ним справятся и он тогда твой кролик. Пойми, он все время считает себя обузой и рвется в бой. Ему, если все получится, это на пользу пойдет.

— Я тоже так думаю, что пойдет. А вот с гипоксией — думаю что: запасает он кислород в каких-то тканях. Так его переделали инопланетяне. Но для исследования нужно радиоактивные изотопы вводить ему в организм, а их у меня нет, да и отслеживать их нечем, нет такой аппаратуры. В общем, мы так и останемся пока на стадии антинаучных догадок.

***

— Разрешите, капитан? — Мигель стоял на пороге моего кабинета.

— Заходи, садись, чаю хочешь? — Мигель упорно звал меня капитаном, вероятно в годы его молодости была упрощенная военная иерархия: лейтенант, капитан, полковник, генерал. Но я особо не возражал: капитан, так капитан.

— Наливай, командир, чай не только тело греет, он и душу бодрит.

«Вот сидит передо мной самый необычный человек, — подумал я. — Его в НИИ изучать, а я ему сейчас предложу...»

— Ну что, Мигель, в экспедицию за контейнерами поедем?

— С удовольствием поеду, капитан. А я жду, когда снова позовешь. Меня Маховир обучил с лебедкой управляться и на компьютере водить вездеход.

— И сколько часов ты наездил на симуляторе?

— Шестьдесят два часа! Последние сто километров по совершенно новой карте проехал без ошибок!

— Молодец! А как думаешь, если бы пришлось ехать одному, ну с роботами, конечно, то справишься.

— Я могу машину вести, но, конечно, не так как робот, но если потребуется — справлюсь. А с лебедкой точно управлюсь, я не только на симуляторе, но и по-настоящему на ней работал. Хоть у Махавира спросите.

— Уже спросил. Хвалит тебя. Потому и предлагаю маленькую поездку. Всего на один день и на нашем вездеходе. Двести километров в один конец. Ты и три робота. Никакого обоза не будет. Вот здесь (на мониторе появилась карта) лежит десяток малых контейнеров. На вездеход поместится три. Ты приезжаешь и берешь те, которые лежат ближе или которые удобнее брать, выбери сам. Мне все равно, что в них лежит. Просто погрузи их на вездеход, закрепи и привези сюда.

— Понятно?

— Понятно, капитан. Я справлюсь.

— Ладно, Мигель, надеюсь, что справишься. Пойдем грузить вездеход.

***

— Виктор, — Риши ворвался в кабинет, размахивая руками от возбуждения, — мне нужны три робота — я новую оранжерею делаю. Это будет важный эксперимент.

— Садись док и жалуйся по порядку.

— Второй этаж небоскреба отдали мне под оранжерею. Вот мне и пришла в голову мысль сделать настоящие земляные грядки. Ведь неизвестно как наши растения поведут себя в теплом климате.

— Вот я и хочу огородить грядки пиленым камнем, засыпать туда грунт и сделать зимний сад. Пока будем выращивать всего понемногу, а со второй экспедицией привезут всякие южные растения с шикарными плодами. А еще специалист приедет, спасибо нам скажет. А после вырастут всякие деревья, а на них урожай.

— Роботов не хватает: все они на заготовках сырья, которое мы будем зимой перерабатывать. Возьми двух на две недели.

— Ой, спасибо командир! Мне главное грунт натаскать, пока морозы все в камень не превратили. Остальное можно и зимой делать.

***

Мигель вышел на связь через шестнадцать часов. Все «звонки» переводили мне на рацию.

— Ола, командир, — приветствовал он меня на испанском. — Я справился, загрузил три контейнера, и сейчас тронемся обратно.

— Молодец, Мигель. Я в тебя верю!

— Шутишь, капитан. Все сделал ИИ и роботы, я только смотрел.

— Понимаю, что тебе хочется большего. Но в таких экспедициях нужен человек. Вся система новая — не обкатанная. Когда-нибудь мы будем отправлять одних роботов. А сейчас за ними необходим присмотр. Так что ты делаешь важную работу по контролю искусственного интеллекта и еще привезешь полезные для всех нас грузы.

— Понял. Спасибо, что доверил. Ждите примерно через восемь часов. Здесь место ровное, не то, что наша первая дорога. В общем, ехать легко.

— Ждем. Доброго пути.

***

Экипаж уже третий месяц жил в небоскребе. Пещерополис трудился, готовясь к будущей зиме. Наружу выходили только роботы и дроны, которые все еще грузили три роботовездехода и возили сырье. Но после холодных ночей, месторождения замерзали, и даже подготовленные к отправке кучи сырья уже не оттаивали, а потому и этим работам подошел конец.

Трое инженеров произвели пробный пуск атомного блока. Впервые за историю Пещерополиса электричества стало с избытком. Они отработали тестовую программу и ввели электростанцию в эксплуатацию. Дальше электростанцией управлял специализированный искусственный интеллект.

Риши, с помощью Мигеля, наконец-то высадил в оранжерею всю свою флору. А Маховир наладил добычу льда в подземном озере. Лед добывали роботы и складывали в специальную каменную емкость с электроподогревом. Дальше воду качали насосами в Пещерополис. По пути она проходила очистку. Резервуар облицевали произведенной Леонидом плиткой, глазурованной стеклом. Рецепт был его собственный, а идею он позаимствовал у древних вавилонян.

Заработало центральное отопление в небоскребе и в самом пещерном городе. Оно работало за счет системы охлаждения электростанции. Благодаря этому в пещере удалось добиться температуры в плюс десять по Цельсию, а в квартирах была привычная для всех комнатная температура. Сначала было не привычно выходя из дому одевать верхнюю одежду: до того все привыкли постоянно находиться в отапливаемых стерильных помещениях или в скафандрах.

Опорная база опустела. Там никто не жил. Оборудование законсервировали на зиму, а отопление отрегулировали на восемь градусов: этого требовала инструкция по хранению медицинского оборудования. Часть тепла пустили под купол. Мы собирались держать температуру не ниже минус шестидесяти, для гарантированного выживания большей части растений.

Наружу из-под купола смотрели только четыре телекамеры. Две других контролировали подступы к Пещерополису. Четыре военные башни прикрывали подступы к русско-индийским владениям.

***

Все посадки доктора Каши прижились и разрослись. Но температура в открытом грунте уже снизилась: ночью она была едва плюсовой. Под стеклом было теплее, примерно на двенадцать градусов, что давало три дополнительных месяца для вегетации наших неприхотливых растений.

— Скоро, если нам повезет, мы сможем привезти и выпустить под купол полярных зайцев, леммингов, песцов и овцебыков, — заявил Риши за ужином, после осмотра своих сильно остывших владений.

— Это было бы здорово, — согласился Ярослав, — я люблю зайчатину! А с овцебыками ты, пожалуй, загнул.

— Будут овцебыки. Ну, может не так скоро, но будут, — с верой в голосе сказал индус.

— После столь длительного вегетарианского питания и питания консервированной пищей, все будут любить зайчатину, — пошутил Иван. — А еще всем понравится заячьи шапки и варежки. Отличная вещь при сильном морозе.

— А еще потребуются гульфики, чтобы все хозяйство не отморозить, — вставил Леонид. — Я знаю, наши полярники на Южном полюсе носили такие из гагачьего пуха. А там морозы даже до девяноста градусов никогда не доходили. Рекорд, кажется, минус восемьдесят три.

— До наших морозов не дотягивает, у нас среднегодовая температура минус шестьдесят три! — сказал Иван. — Земной Дед Мороз может отдыхать, когда марсианский работает.

— Вот гагу сюда и надо завести, раз у них пух такой теплый, — предложил Ярослав.

— Э, дорогой, — с улыбкой отвечал Маховир, — тогда и океан с рыбой завозить надо. Они без рыбы и океана не выживут. Вот спроси у Риши.

***

С орбиты ИИ показывал нам начало таяния Северной полярной шапки, площадь которой быстро уменьшалась. Южная полярная шапка начала медленно намораживаться и увеличиваться в размерах. Все понимали, что скоро нас накроет осенняя пылевая буря. Я приказал завести все подвижные единицы в укрытие и прекратить наружные работы.

***

В один из последних погожих дней, когда экипаж обедал, на большом мониторе в столовой, который в обычное время показывал безмятежные просторы Марса прямо за шлюзом, появилось нечто новое и сногсшибательное.

— Челнок, — неожиданно для всех заорал Маховир, который сидел лицом к монитору. Одновременно с ним заквакал зуммер тревоги. ИИ дал крупный план. Челнок стал большим, почти в половину экрана.

Я поднял глаза на монитор слежения и увидел крупным планом, как небольшой челнок, американского производства, садится в четырехстах семидесяти метрах от входа в пещеру. На его борту красовался нарисованный американский флаг и логотип НАСА, а двигатели были повернуты для вертикальной посадки. Это было, пожалуй, единственное место неподалеку от пещеры, куда такой аппарат мог сесть. Он еще не коснулся опорами почвы, как боковая дверца его сдвинулась, и оттуда выскочили четыре боевых робота, вооруженные крупнокалиберными автоматическими винтовками с подствольниками.

— К оружию! — закричал я и бросился к оружейному ящику, Леонид последовал за мной. Все члены экспедиции имели, если невоенное прошлое, так военную подготовку в рамках марсианской программы, все были или числились офицерами и умели обращаться с оружием. Я отпер оружейный ящик и выхватил оттуда двадцатимиллиметровую винтовку, стрелявшую пулями с термической начинкой. Леонид взял легкий ручной гранатомет калибра сорок миллиметров и три обоймы к нему. Остальные тоже схватили оружие. ИИ спешно вооружал роботов.

Но если винтовка и гранатомет, хотя бы теоретически могли причинить вред боевым роботам, то стрелковое оружие обычных калибров сделать ничего не могло. Но с оружием все чувствовали себя готовыми встретить опасность. Однако все они остались в глубине пещеры, а я и Леонид открыли две бойницы в наружной двери шлюза. Бойницы были оборудованы шаровыми зажимами, которые позволяли стрелять из оружия, высунув наружу только кончик ствола. Бронестекло позволяло видеть все, но предохраняло стрелка от огня противника. Два робота неожиданно развернули плакат. На нем было написано крупными буквами понятным английским языком: «Сдавайтесь! Марс — это территория США».

— Стоило ли лететь на Марс, чтобы оказаться в Америке, — сказал я и выстрелил.

Тяжелая пуля ударила робота в грудь. Сработал термозаряд, и в броне робота образовалась приличная дыра неправильной формы. Гидравлический компенсатор принял на себя большую часть отдачи, но мне все равно досталось по рукам: шаровой зажим не дал винтовке достаточно свободы.

Робота развернуло на месте, и я выстрелил второй раз. Вторая пуля попала в голеностопный сустав, который тут же оплавился. Робот попытался идти и сразу рухнул. Леонид выпустил по нему четыре гранаты. После третьего выстрела от робота отлетела часть манипулятора, а четвертый взрыв разворотил ему грудную клетку, видимо граната угодила близко к довольно большому термическому пулевому отверстию.

— Готов, — доложил Леонид.

Из шатла продолжали выпрыгивать боевые роботы. Три других робота из первой четверки, стремительными перебежками, прячась за камнями и стреляя, неслись к входу. Несколько пуль ударились вблизи бойниц. Бойниц было всего две и слабый огонь из одной двадцатимиллиметровой винтовки не мог остановить такую атаку. Но тут бластерные башни поддержали мою стрельбу дружным залпом. ИИ с самого начала подал туда энергию, но для первого выстрела требовалось время на квантовую накачку. Расстояние было слишком мало, а у противника был явный численный перевес.

— Нам их не удержать, — понял я, делая очередной выстрел. — Когда они добегут, то пустят в ход свои подствольники и тогда стекла шлюза могут не выдержать. Несмотря на всю нашу подготовку нас застали врасплох.

***

Неожиданно в небе появилось синее марево, более темное в центре и нечто сияющее стремительно спустилось с неба. Это был большой шар Лунатиков. При виде этого шара челнок увеличил тягу двигателей и резко рванулся вверх, стремительно переходя в горизонтальный полет. Но голубое сияющее щупальце, высунувшись из шара, как ложноножка гигантской амебы, достало его. Все четыре двигателя челнока отключились, и он пошел на снижение, скрывшись за горными отрогами.

— Их челнок далеко не улетит. У него нет шансов, — услышал я мнение Леонида.

Я смотрел на приближавшихся роботов и продолжал стрелять. Шар стремительно приземлился на том месте, где недавно стоял челнок. Он раскрылся и из него вышли двое в комбинезонах, отливавших серебристым металлом, в огромных непрозрачных круглых шлемах. Вокруг них мерцало какое-то светящееся голубым поле, не позволявшее различить мелкие детали. Они произвели впечатление сразу. В меньшем из них, было не менее четырнадцати метров росту, второй был почти на голову выше.

Тот, что выше, вынул нечто похожее на бластер-переросток, навел в сторону роботов, которые развернулись и стали вести огонь по гигантам, и нажал на спуск. Из ствола вывалился сгусток чего-то желтого, через мгновенье ставший большим золотистым шаром. Он покатился в сторону роботов, набирая скорость. Земля под ним плавилась, поверхности камней, мимо которых он прокатился — вскипали стеклянными лужами, похожими на разноцветный хрусталь.

Он все набирал скорость, пока не докатился до первого робота. Столкновение, яркая вспышка и робот оказался поглощенным шаром. Шар повернул к следующему роботу, догнал его и развернулся к следующему и один за другим все роботы исчезли внутри шара, который не стал от этого больше. Каждый из них поднял правую руку, вверх приветствуя нас. А после развернулись, и сияющий летательный аппарат поглотил их, а следом и шар со всеми роботами внутри. Они взвились вверх по невероятной траектории и исчезли из виду.

Это видели все, так что далее скрывать что-либо было бессмысленно. Поэтому, как только колонисты снова собрались за столом, я рассказал о сражении таких шаров с цилиндрическим аппаратом, виденном мной во время полета к Марсу. А после коротко пересказал сведения генерала Мельникова.

— Так что, друзья, все совсем не просто с этим делом, — закончил я.

— Думаю, что ступени в ледяном озере их рук дело, — сказал Маховир. — И там скрыта какая-то тайна.

— Да, — согласился Иван, — мы еще не раз удивимся.

А вскоре началась бесконечная осенняя буря.

Глава одиннадцатая – Зима

Температура в пещере падала заметно медленнее, чем на просторах Марса и когда там уже было минус сорок, в пещере все еще держалась плюсовая температура. Правда, приходилось тепло одеваться, выходя на пещерную улицу. Поддержанию тепла способствовало горячее производство, связанное с постоянными нагревами при производстве цемента, стали и стекла.

Пока было относительно тепло, занимались производством стали и изделий из нее. Детали, металлоконструкций для нового купола, изготовленные на месте, полукустарным способом, выглядели коряво и тяжеловесно, по сравнению с привезенными с Земли. Но эта технология тоже была разработана на Земле, специально под ограниченные возможности марсианской колонии. По вечерам в кают-компании шли дискуссии о том, сколько квадратных метров нам необходимо накрыть новым куполом.

— Стоит изменить формулировку вопроса, — неожиданно предложил Ярослав. — Сколько мы сможем произвести квадратных метров крыши и стен, желательно двойного остекления. От этой идеи и стоит вести расчет.

— Я смотрю, вам обоим есть что предложить, — сказал я. — Начнем с тебя, Слава.

— По расчету, основанном на нашей реальной производительности, мы сможем произвести металлоконструкций для покрытия примерно двух километров площади. Причем, на мой взгляд, нам нашу новую теплицу стоит разделить на четыре секции для разного типа экспериментов с растениями и животными. Поэтому к коридору, соединившему пещеру и базу, предлагаю пристроить остекленные полосы, шириной сто сорок метров, а посредине устроить перекресток. Нам надо думать о будущем, а такая структура удобна. При этом существующий коридор тоже можно использовать, а еще он будет служить дорогой.

— Согласен со Славой. Я тоже об этом думал. Нам нужен купол хотя бы тридцатиметровой высоты и стоит продолжать его таким образом, чтобы повторно накрыть первый купол и опорную базу.

— Это еще зачем, — удивился я.

— А затем, что дальше будет проще стыковать новые секции и, во-вторых, под старым куполом мы получим особо утепленную площадку, для более теплолюбивых растений и животных.

— Что ж, аргументы ваши приняты, — я подвел черту под дискуссией, — строить будем коридор и восточную секцию в сто сорок метров шириной, до тех пор, пока не накроем половину опорной базы вместе с куполом. Оттуда развернемся и пойдем строить западную секцию. Прошу инженеров рассчитать, сколько и какого сырья нам потребуется.

— Есть еще предложение, подвести под купол тепло, — предложил Махавир, — у растений появится время на адаптацию. Да и следом привезут первых животных — им тоже полегче будет.

— Молодцы ребята, тут я вас обоих поддержу, — согласился Иван. — Я как биолог нуждаюсь в такой площадке. Уверен, что прилетят животноводы и растениеводы и тоже поддержат этот проект.

***

Экспедиция на корабле «Аргир 2» летела к Марсу. Практически все видели те самые шары Лунатиков, которые сопровождали корабли. Все шесть звездолетов летели плотной группой, и были хорошо видны на большом мониторе, стоило только переключиться на нужную камеру. Это вызывало различные дискуссии и большинство склонялось к идее, что их охраняют.

Женщины, существа более жизнерадостные и эмоциональные, жили в целом веселее, чем первый, мужской экипаж, они даже поставили небольшой спектакль. Причем всех очень забавляло то, что девушки играли и мужские роли. Но к концу полета они тоже выдохлись и когда подлетали к Марсу, веселье пошло на убыль, несмотря на то, что стало возможным переговариваться со своими женихами: с удобной, близкой дистанции.

***

Считалось, что в экспедиции один транспортный корабль и пять грузовых, но на самом деле один из кораблей был, наскоро созданным на базе грузового корабля, военным, способным работать как под управлением маленького экипажа, так и в автоматическом режиме. Официально он числился как орбитальная канонерская лодка, в память и по аналогии с морскими судами береговой обороны. Он был еще и более мощным ретранслятором. Фактически это был первый в истории освоения космоса хотя и не полноценный, но боевой звездолет.

Внешне, во время старта, он ничем не отличался от обычного грузового корабля экспедиции. Но как только он выйдет на стационарную орбиту Марса, роботы смонтируют на нем систему зеркал, привезенных с Земли. Эта система будет отражать солнечный свет на наши остекленные территории. Вместе с уже существовавшей подобной конструкцией, это давало возможность работать круглосуточно при приемлемом освещении и одновременно немного подогревать почву. Система работала автоматически и под управлением миникомпьютера выдерживала настройки, заданные нашими программистами.

Разработка этого звездолета и его создание велись ускоренно и в глубокой тайне. На заводе, производившем и собиравшем секции этого корабля, все считали, что изготавливают секретное оружие для военно-морского флота. На орбите все считали его одним из грузовых кораблей. Он был создан и отправлен в полет в оборонительных целях. Это тоже была секретная информация такая же как и у США с НАСО, которые официально никогда не отправляли людей на Марс для создания там постоянной колонии.

Последовавшая атака на нашу базу говорила о правильности такого решения. А раз на Марсе существует американская колония, то значит, ее должны снабжать с Земли. Это означало регулярные поставки, которые могли доставить на орбиту Марса оружие. Именно по этой причине в трюм одного из кораблей были в последний момент загружены еще шесть бластерных башен для самообороны и прикрытия колонии как от наземных целей, так и от орбитальных.

***

Последнее время я часто стал уходить из Пещерополиса под купол опорной базы. Какая-то непонятная грусть влекла меня туда. Я подходил к самым стеклам, опирался на них или садился на красноватый грунт и смотрел сквозь остекление на окрестности. Это был каменный хаос, выбитый сюда силой взрыва гигантского метеорита или взрывом потерпевшего катастрофу корабля. Огромные валуны и мелкие камни были повсюду. Нам придется расчистить эти территории, чтобы построить свой купол. Но камень пойдет в дело, нам нужно много строительного материала, ведь мы здесь на века. На этот раз я видел довольно большие смерчи, поднимавшие марсианскую пыль. Еще пара дней и ветер станет достаточно силен, чтобы поднять вокруг завесу из песка. Уже через неделю у нас пропадет связь с орбитой, а значит и с Землей.

Бури эти вызваны тем, что, как и на Земле, на Марсе в разных полушариях разные сезоны: когда на севере лето, на юге зима. И вот, Северная снежная шапка, состоящая сверху из сухого льда, или попросту из замерзшего углекислого газа, нагревается и тает, сразу становясь газом, минуя жидкую стадию. Ведь замерзший углекислый газ не зря называют сухим льдом. Давление на севере повышается и дуют свирепые осенние ветра в сторону Южного полюса. При этом ледяная шапка на Южном полюсе намерзает и увеличивается в размерах. А потом все происходит наоборот.

Предстояла долгая, многомесячная зима в пещерном городке. Хорошо, что были возможны различные виды работ, причем без скафандров, так как пещера теперь была обеспечена почти нормальной азотно-кислородной атмосферой. Почти, потому что кислорода было двадцать четыре процента.

***

Всю зиму мы производили каркасы и стекла для расширения купола.

За первую половину зимы мы изготовили необходимое количество несущих конструкций для купола и переключились на изготовление стекла. Температура в пещере не упала ниже двадцати градусов мороза, что всех нас радовало. Леонид пробовал разные режимы охлаждения стекла. Наилучший результат дало охлаждение в шлюзе, где было в меру холодно, и скорость затвердевания аморфной массы стекла была идеальной. Так что, охлаждая стекло, мы сильно экономили энергию. Теперь огромные штабеля из фрагментов металлических ферм и стоек загромоздили большую часть заднего двора.

Параллельно велись работы по расширению нашего жизненного пространства. Роботы, свободные от производства, продолжали вырезать новые помещения, все больше углубляясь в горы Нерид. Полученный пиленый камень складывали в этих же помещениях, так как вся пещера уже была завалена штабелями стекла и металлоконструкций. Часть камня шла на достройку нашего небоскреба. Маховир, как главный строитель, планировал закончить коробку небоскреба к весне.

Всем уже хотелось, чтобы цифры на термометре полезли вверх. И тридцатиградусные весенние морозы, ужасавшие нас совсем недавно, теперь казались желанным потеплением. Человек, оказывается, может привыкнуть ко всему.

А еще весной ожидалась вторая марсианская экспедиция — ее ждали больше всего.

Глава двенадцатая – Весна

Зима подходила к концу. Горы стекла, сразу отлитого в размер, заполняли обитаемую половину пещеры. Но стекол все еще не хватало для нашей летней программы, однако производство пришлось остановить, потому что его уже некуда было складывать. Все ждали потепления, ведь на орбите висел целый флот кораблей с Земли, с нашими подругами и с, так необходимыми нам, грузами.

День, когда температура поднялась до двадцати мороза, все встретили как праздник. Это произошло на девять дней раньше, чем в прошлом году. Спешно началась выгрузка оборудования с орбиты, а вместе с ним спуск женщин, так долго ждавших этого момента. Модули сажали прямо возле входа в Пещерополис, разгружали и все втаскивали в пещеру, которая, из-за огромных штабелей, уже превратилась в лабиринт.

Доктор Каши принял новые растения для оранжереи. У него все было готово, и он высадил в грунт первые марсианские деревья. Под них были отведены верхние этажи небоскреба. Теперь у нас появился даже небольшой марсианский виноградник. Уже были засажены три верхних этажа небоскреба. В свободное время все ходили гулять в первый в этом мире сад с настоящими яблонями, грушами, вишнями и сливами. Правда, они были сантиметров по сорок высотой, но моя Наташа — растениевод с дипломом, утверждала, что они все вырастут. Доктор Каши не был столь уверен, но свои сомнения он высказал только мне. Что ж поживем — увидим: имели ли эти сомнения основания.

Работы у всех появилось выше крыши, и, собственно, спуском грузов с орбиты стал заниматься вновь прибывший Иннокентий Лемехов.

Вслед за растениями и женщинами спустили оборудование для напыления пластиковой краски, ведь все наши металлоконструкции были из черного металла и могли ржаветь. Инженеры на заднем дворе сразу приступили к монтированию покрасочного оборудования, а после к окраске.

***

Лена, жена Иннокентия, с трудом выползла, в своем огромном скафандре, из кабины тарелки Серла и сходу устремилась к грузовым контейнерам.

— Вы бы хоть привели себя в порядок, — пытался остановить ее доктор Семенов.

— Простите, док! Мне некогда — там мои зверята и их срочно нужно перенести под купол. Сейчас там работают химические грелки, но они не будут работать вечно, да и кислород у них может закончиться. Мне нужен робот, а лучше два.

— Роботы это к Виктору, — присоветовал Семенов.

— Командир! Где командир!

— Я здесь! Сейчас выделю вам роботов.

— О! Вы меня слышали, как удачно.

— Вы находитесь на общей частоте и вас все слышат. ИИ, срочно выдели ей двух роботов. Слава, позаботься о даме.

— Будет сделано, командир, — услышал я веселый голос Ярослава.

Через пару минут мимо меня прошел неуклюжий скафандр, в прозрачном шлеме которого мелькнуло лицо Ярослава, а по пятам за ним шли два робота-сержанта.

Вскоре я увидел, как клетки понесли в оранжерею, а Слава забрал роботов срочно делать вольеры, в которых зайцам, леммингам и песцам предстояло дожидаться лета, то есть плюсовой температуры. По мнению всех специалистов, им лучше было начать привыкать к жизни под куполом в летний период и постепенно адаптироваться к местным суровым условиям.

Вечером был праздничный ужин. К столу были поданы привезенные с Земли деликатесы. А у нас появилась реальная возможность разглядеть своих невест вблизи. Моя Наташа мне понравилась еще больше, чем на расстоянии. Я взглянул на парней, похоже что они тоже не были разочарованы. Приятно, когда все идет хорошо. Леонид и Махавир внесли подносы с кофе и пошли вокруг стола, расставляя дымящиеся чашки.

— Мы думали — нас встретят шампанским, — неожиданно выдала Наташа.

— Мы бы с радостью, но где ж его взять, наш виноградник пока маловат, и винное производство еще не наладили.

— Девочки, шампанское! — озорно выкрикнула она. — Милый, повернулась она ко мне, я понимаю, что это контрабанда, а ты здесь представитель закона, но может, по случаю нашего приезда, ты нас простишь!

И тут я услышал громкое и дружное женское хихиканье. Все взгляды обратились на меня. Конечно, я не мог сердиться на них, особенно в этот день.

— Бокалы на стол, — скомандовал я.

— Тут же в руках Мигеля материализовались бокалы, видимо он был в сговоре с дамами и приготовил их заранее.

Сразу стало по-домашнему тепло и весело. Ужин и праздник удались. Один из роботов-лейтенантов снимал все на камеру, разумеется, не без вмешательства ИИ.

***

Первую марсианскую годовщину тоже отмечали шампанским, несколько бутылок которого ловко припрятал доктор Каши. Были танцы, несколько новых фильмов и праздничный ужин. К этому времени каждая пара заняла свою трехкомнатную квартиру и понемногу ее обустраивала. Привезенной с Земли мебели не хватало, а изготовить ее было не из чего. Маховир приспособился изготавливать металлические столы, стулья и кровати. И хотя сидеть на них было холодно, народ охотно разбирал эти произведения марсианской технической мысли.

Всю зиму мы понемногу резали камень, прорезая широкий и высокий тоннель налево от шлюза, а после, через десяток метров, углубились в гору, создавая там машинный зал под будущую электростанцию. Тут мы имели четкие чертежи и выполнили все строго по ним. Но, впоследствии, когда место в пещере стало не хватать, заполнили все помещение вырезанным, из него же, камнем. Исключением был машинный зал будущей новейшей атомной электростанции.

***

Незаметно подошел сезон бурь. В этот период мы напыляли алюминиевый слой на стекла, а пластиковую краску на металлоконструкции. Пластиковую краску сразу же отправляли в печь, где пластиковые микрошарики расплавлялись и ровным слоем покрывали металл.

Тем временем Каши, Мигель и Наташа продолжали посадки. В оранжерею высадили плодовые деревья, в том числе апельсины и мандарины. Были даже три лимонных деревца. Свободное место засадили малиной и смородиной. Наташа даже сумела устроить беседку, которую, со временем, должен был увить виноград. Пять кустиков винограда были пока совсем маленькими, но привыкнув к новым условиям стали стремительно расти. Появился в оранжерее и, первый на Марсе, пчелиный улей, совершенно необходимый для опыления сада. Но ввиду отсутствия пыльцы и меда в нашем саду, пчел кормили искусственным составом.

С прибытием женщин у нас появился свой шеф повар и своя швейная мастерская, где, порядком обносившимся мужчинам, шили на заказ. Дамы заказывали простыни и занавеси, чтобы благоустраивать квартиры. Естественно в ход шли, безумно дорогие, привозные ткани.

Наконец, ветра закончились, и началась огромная, по марсианским меркам, стройка.

***

Женщины освободили мужчин от повседневных забот о себе и взяли часть менее квалифицированных, но таких необходимых работ на себя. Так же они заботились о привезенных животных и растениях.

***

Наташа с добровольными помощницами, дождавшись плюсовой температуры на улице, следом за строителями купола засаживала площади карликовой березой и ивой. Растения, привычные к суровым условиям Севера, хорошо приживались.

Хотя вторая экспедиция привезла новых роботов, их все равно не хватало, и девушки многое делали своими руками. Легкие скафандры, предназначенные для работы под куполом были не такие громоздкие и тяжелые, как скафандры для выхода на открытую поверхность Марса и позволяли делать легкую работу. Они работали наравне с роботами, попутно, давая им советы и обучая ИИ. Чтобы уменьшить радиацию на стройплощадке, инженеры подключали магнитную защиту, как только устанавливали опоры, а уже потом приступали к остеклению. Но во время наружных работ приходилось носить очень неудобные скафандры. В ночное время работы продолжались, благодаря подсветке из космоса. А уровень жесткого излучения по ночам снижался на столько, что доктор Семенов разрешил работать снаружи в легких скафандрах, но не более четырех часов в сутки.

Понимая, что без воды ничего не станет расти, девушки занялись исследованиями таинственных глубин Пещерополиса и вскоре нашли выходы к, известным ранее, двум другим входам в пещеру, расположенных выше над землей. Возле самого верхнего они обнаружили почти готовое водохранилище. Когда об этом доложили мне, я приказал оборудовать его, накрыть куполом и проложить подземные трубы к плантациям. Получилась отличная водонапорная башня и система труб и каналов для полива. Кстати, прошлогодние посадки растений под первым куполом неплохо прижились и, почуяв тепло и влагу, стали быстро расти.

Под руководством нашего растениевода Наташи их стали рассаживать под новый купол, первую секцию которого, площадью около половины квадратного километра, уже остеклили.

Моя жена, Наташа, собиралась воспроизвести на этом участке настоящую тундру. В отношении дважды остекленного участка вокруг опорной базы у нее были особые планы — рассадить там наиболее выносливые и неприхотливые травы. Это могло ускорить появление настоящей кормовой базы для первых животных. Тундра была пределом ее мечтаний. Ведь для бесплодной пустыни Марса тундра — просто оазис жизни, земля обетованная!

Жена Иннокентия, Лена, была животноводом и красивой черноволосой женщиной, высокой, одного роста с мужем. Она, как и предусматривалось по программе, стала разводить леммингов, зайцев и песцов. В ее распоряжении были только самки и банк спермы. Для каждого выводка она использовала нового виртуального самца, чтобы разнообразить генофонд. Пока строились остекленные площади и приживались редко посаженные ивы и березы, у леммингов появился первый выводок. На трех самочек приходилось девятнадцать детенышей. Лемминги, за пеструю окраску именуемые также пеструшками, представляли собой только относительную ценность, хотя и годны были в пищу людям, но привезли их в качестве кормовой базы для песцов. Песцы и в дикой природе являются их главными врагами. А пеструшки — главной их пищей.

Лемминги, как и все грызуны, невероятно плодовиты, и могут съесть всю растительность в округе. После этого они начинают мигрировать. Но они также очень агрессивны и глупы, причем постоянно угрожают и песцам, и полярным волкам, а также, делают угрожающие движения в сторону людей. Очень часто, они совсем не стремятся убежать или спрятаться. Именно по этой причине на Земле провели ряд экспериментов в закрытом грунте и научились регулировать их численность. По этой причине они и попали на Марс.

Одну из самок вместе с детенышами выпустили под старый купол, двух других пока оставили в неволе. Следом за пеструшками появились зайчата — целых десять, что, в общем, является обычной заячьей плодовитостью. Одну из зайчих тоже выпустили под купол вслед за пеструшкой. Путем наблюдений, предстояло рассчитать, какое количество травоядных сможет выдержать этот участок.

Тем временем Наташа, закончив с посадками, принялась рассаживать высаженные в прошлом году растения на новые площади. Одновременно она занималась ускоренным разведением полярных деревьев. В ход пошли особые надрезы, стимуляторы роста и разведение отводками, то есть прикапыванием части веточек в грунт. Легко подсчитать, что если от каждого дерева сделать два отводка, то к осени деревьев станет втрое больше.

Пеструшки вывели второй выводок, уже от другого виртуального самца, а песцы только первый. У самок появилось одиннадцать щенков на двоих. Выпускать их в «поле» пока не стали, так как у них просто не было кормовой базы. Их приходилось кормить в неволе. Впрочем, песцов и на Земле разводят в клетках и вольерах, так что такое содержание не представляло трудности.

Первые лемминги хорошо прижились под куполом и стали вести себя как на Земле. Произраставшие на марсианской почве корма их вполне устроили. Но их подкармливали дополнительно, подкладывая привезенные с Земли корма в специальные кормушки. Лена попросила Иннокентия, который по совместительству был и профессиональным охотником-звероловом, и тот отловил ей старую самку, оставив молодой выводок развиваться самостоятельно. К ним отпустили почти всех молодых пеструшек из первых выводков, оставив только двух молодых самок, для дальнейшего увеличения популяции.

***

Разгрузка звездолетов все еще продолжалась. Иннокентий регулярно, с помощью ИИ, дважды в день, сажал грузовые модули. Они тут же разгружались роботами, поднимались наверх и использовались для загрузки снова. Все привезенные с Земли продукты оставались наверху, в естественном холодильнике и спускались по мере надобности.

Маховир регулярно летал на орбиту вместе с Иннокентием, но он оставался там с ночевкой. Нет, он там не спал, а руководил роботами, собиравшими зеркала. Теперь на орбите должны были летать еще три корабля, на которых Маховир смонтировал по две тысячи квадратных метров легких алюминиевых зеркал. Таким образом, площадь зеркал, направленных на наши купола, которые из космоса напоминали обычные, только большие, теплицы, достигла семи тысяч квадратных метров.

Одним из трех кораблей носителей зеркал, стала канонерская лодка. Это был вынужденный шаг экономии. Все отдавали себе отчет, что произойдет с зеркалами, начни военный корабль боевые действия. На этот случай все точки крепления зеркал к канонерской лодке были оборудованы пиропатронами, которые точечными взрывами отстрелят зеркала перед началом боевых действий.

Я боялся и ждал нападения американцев, которые, непонятно откуда, взялись на Марсе. Поэтому я приказал установить все бластерные установки вдоль всего остекленного участка, по пять с каждой стороны. Электронная система сама определяла чужих, как в небе, так и на земле. Она сама включала тревогу и начинала вести огонь. После этого я позволил себе немного успокоиться.

Задачей номер один была постройка купола. От него зависела будущая жизнь колонии. Как только приживутся растения и повысится температура под стеклом, если акклиматизируются животные, то на будущий марсианский год может появиться собственное мясо и собственные меха. Конечно, не скоро еще начнется настоящий охотничий сезон на песцов или зайцев. Но я мечтал о том дне, когда марсианские меха станут покупать на Земле.

Так же считала моя жена Наташа, которая сдружилась с Леной, и они вместе стремились воссоздать полноценную тундру русского Севера на Марсе. Лена тоже мечтала об овцебыках и снежной козе. Но пока им это было не по карману и вовсе не из-за недостатка финансирования. Просто их хрупкая, едва начавшая развиваться экосистема не выдержит и не прокормит крупных копытных. А пока они разводили пеструшек для песцов, а зайцев для людей.

За ужином постоянно обсуждали различные вещи. Это был открытый клуб, который зачастую заменял производственные совещания и научные дебаты.

— Мне вообще-то Иннокентий нужен: со щенками песцов помочь, — однажды заявила мне Елена.

— В чем проблема? — отозвался Иннокентий.

— Понимаете, в природе таких выводков не бывает. У песцов нормальная семья: мама с детенышами сидит в норе, а папа еду добывает. А у нас пап нет совсем.

— И что делает самка в природе, когда самец погибает, — спросила Света, жена Ярослава.

— Она хватает детенышей и по одному перетаскивает к соседям. И вместо двух выводков появляется один, но с тремя взрослыми песцами. Причем двое из них охотятся. Так что в плане пищи становится почти хорошо.

— Лен, пока ты тут рассказывала, я вот что подумал, давай и мы их объединим в один выводок и подкормку с водой поближе поставим, — предложил Иннокентий.

— А щенки перепутаются, какой из какого выводка, а это важно для дальнейшего разведения.

— Мы с тобой им завтра шкуры подкрасим, хвосты, например, и все будет в порядке.

— Даю вам два дня на щенков, — разрешил я.

— А когда мы попробуем зайчатину? — шутя, поинтересовался Риши.

— На следующий год, на пару праздников по зайчику или по два на всю компанию, — с серьезным видом отвечала Лена. — Если в этом сезоне мы сможем сделать три выводка зайцев, то увеличим поголовье примерно в пятнадцать раз. Надеюсь, что когда зайцы станут жить сами, они тоже будут приносить три выводка за марсианское лето. На Земле они приносят только два, но там лето короче. Так что следующим летом мы сможем начать с пятнадцатью самками, ну и десятью самцами. После этого время от времени пойдут выбраковки, вот их можно будет съесть.

— Да не скорая перспектива, — сказал Ярослав.

— Вы главное площадями нас обеспечьте, — напомнила о проблеме Наташа, — а мы приложим все силы, чтобы на этих площадях росло побольше растений и бегали звери. Нам надо не несчастных две тысячи метров, а двадцать километров остекленной территории и это на первый случай, вот тогда будет вам мясо и меха для наших местных нужд. А со временем, когда выйдем из-под стекла, станем продавать меха и шерсть на Землю, конечно, когда посадок станет больше, и звери разведутся, как следует.

— Вообще-то при здешних морозах, — добавила Лена, — мех тут должен быть более высокого качества, чем на старушке Земле. И стоить он будет соответственно. А завозить мы будем только самых полезных животных. С целью, в первую очередь, обеспечить себя и заработать валюту.

— Да, — согласился Маховир, — половина груза, привезенного нам это продукты. А это стоит огромных денег, да и много полезного вместо них можно привезти.

— Скажу вам по чести, — сказал Иван, — пока мы не решим проблему магнитного поля, то не сможем освоить эту планету. Так и будем все стеклить. Даже атмосферу создать не удастся: все равно в космос улетит без магнитного поля. А без атмосферы планета прогреваться не будет...

— Для начала, нам надо стать более самостоятельными, — ответила ему Наташа.

— И следующий шаг к этому, — добавила Лена, — создание местной продуктовой базы. А после следует обеспечить хотя бы кустарное производство одежды.

— Одежда будет, когда будет из чего ее делать, — сказала голубоглазая швея Света, тряхнув своими сияющими светом белыми волосами. — Как будут шкуры, мы обеспечим вас теплой одеждой и теплыми одеялами. Но вот на легкую одежду нужна шерсть, а на настоящее белье необходимо растительное волокно или синтетика.

— Согласен с дамами, — сказал Семенов. — Все это необходимо для процветания и роста колонии. Без развития мы не сможем обеспечить рост численности колонии, а без роста численности мы не сможем иметь нужных специалистов и решать технические проблемы. В частности, проблему магнитного поля. Ведь это не только проблема, связанная с терраформированием, но и проблема нашего с вами срока жизни, да и свободы передвижения по планете.

— Планета наша маленькая, всего четверть площади Земли, — уточнил Ярослав.

— Но кто откажется путешествовать по ней свободно? — спросил Леонид.

Его поддержали нестройным хором голосов.

— Так значит, надо работать как можно больше, чтобы приблизить это светлое будущее.

***

И они работали. Был достроен небоскреб. И только три этажа были отданы под жилье. Добавился учебный этаж. Остальные этажи отданы под оранжереи и зимний сад. Наташа и Риши стремились развести как можно больше перспективных растений, пригодных для высадки в закрытый грунт.

Леонид возобновил свои геологические экспедиции с роботом-геологом. Он двинулся на запад к краю вулканической лавы, огромный язык которой тянулся от самого вулкана Олимп, одной из высочайших гор в Солнечной системе. Исследуя окраину застывшего лавового потока, он обнаружил осыпь гигантских размеров подозрительного розового цвета.

— Все ко мне! Я нашел совершенно уникальную вещь!

Был поздний вечер, на улице уже были глубокие, характерные для разряженной атмосферы Марса, тени. Все, кто пришел взглянуть, увидели розовый песок, насыпанный полуконусом, высотой метров в восемьсот. Выше шел розовый склон горы.

— Ух, какая розовая гора! — воскликнула Канья, жена Маховира.

— Лёнь, а что это? — спросила его жена Даша, глядя своими озорными глазами через плечо мужа и щекотя его шею длинными русыми волосами.

— Это дихромат аммония, — прокомментировал Леонид. — Из него можно добывать хром, а хром добавить в сталь и будет нержавейка. Ну, конечно, нужны еще кое-какие добавки, но с ними намного проще. А еще, если это поджечь один раз, то гореть будет, пока вся гора не сгорит. Эта реакция известна как химический фонтан. При этом выделяется оксид хрома, вода и азот. Но для этой реакции потребуется высокий процент содержания кислорода в атмосфере. Так что с поджиганием придется подождать, да и магнитное поле нам необходимо, чтобы ценный азот не унесло в космическое пространство.

— Невероятно, розовая гора, — сказала Аника, жена Риши.

— Сейчас, пока стремительно темнеет, мы и устроим показательный фейерверк! Зовите всех, а я возьму грамм сто и отвезу подальше, а то жаль будет, если добро пропадет зря.

Через десять минут все собрались за спиной Леонида. Он подогнал Геолога к плоскому камню и ссыпал дихромат на него.

— А теперь, подносим спичку и дуем сжатым кислородом из кислородного баллончика.

С этими словами он выдвинул термозажигалку из дрона и, через мгновенье, небольшая кучка вспыхнула. Повалил дым, следом самовозгорание стало расширяться, выбрасывая вверх желто-сиреневые искры. Это походило и на вулканчик в миниатюре, и на фейерверк одновременно. Когда все кончилось, осталась кучка темно-зеленого пепла, в свете фонаря казавшаяся почти черной.

— Красиво, — сказала Наташа.

— А ты представляешь, как это рванет, если поджечь всю гору, — спросил Леонид.

— Прежде чем всю гору поджигать, надо все рассчитать, куда оно полетит, — остудил всех Ярослав.

— Ты прав, — поддержал его Иван, — «Последний день Помпеи» нам не нужен: его потом рисовать некому будет.

— Никакой опасности нет, пока у нас нет кислородной атмосферы, — успокоил всех Леонид.

Обычным делом стали экспедиции Мигеля за контейнерами, ждавшие годы этого момента. Он совершал их два раза в неделю до тех пор, пока расстояния не увеличились настолько, что он перестал физически успевать делать более одного рейса в неделю. В результате возле купола лежали десятки нумерованных контейнеров, с содержимым которых я разбирался, пользуясь каталогом загрузки, переданный нам Землей.

Маленькая колония продолжала запасать сырье. Наши роботы убирали камни с полей, перерабатывая их либо в строительный камень, либо в песок, который шел и на стекло, и на строительство. Расчет чего и сколько надо запасти взяла на себя Земля. Теперь три робототележки использовались на самых коротких пробегах, по большей части на стройке. А в более дальние рейсы отправляли три трехтонных гусеничных грузовика, привезенные последней экспедицией. Из-за меньшей силы тяжести Марса их реальная грузоподъемность составляла десять земных тонн. Это были чистые электромобили, а под капотом у них стоял маленький генератор Серла, так что зарядка им не требовалась совсем.

Значительная часть долины, прилегающей к нашему Пещерополису, похожей на сухопутную шхеру, была нами изучена. Она имела V-образный вид, причем острый конец соединялся с проходом, который виляя, выводил к основному кратеру Аргир. Мы обосновались в левом отростке латинской V. Наша территория представляла собой почти точный равнобедренный треугольник, который не имел нижнего угла, а вместо него был проход, соединявший нас с остальными частями V-образной долины. Больший угол был направлен почти точно на восток. Стороны треугольника не превышали двадцати пяти километров. Мы находились на самом севере долины Аргир, а значит максимально близко к экватору.

Глава тринадцатая – Земля

Я с вечера был не в духе. И было с чего. Вчера позвонил шеф и навязал мне на голову телевизионщиков. Телевизионщиков я не любил, да и за что их любить? Так и норовят свой длинный нос, куда не надо сунуть. Все бы им разнюхать сенсацию, а если ее нет, так они ничем не гнушаются...

Да ладно, переживем. К своим сорока пяти я повидал и телевизионщиков, и катастрофы космической техники, которые в политических интересах научился скрывать. Это все издержки должности и профессии. И потом, есть и польза и от репортеров: они рекламируют наше предприятие, не дают миру забыть о маленькой марсианской колонии. А это она так, маленькая, а расходы на нее, как на большой город, без шансов окупить в ближайшие годы. Да что там годы! Первый этап развития колонии рассчитан на тридцать лет. Если мне и удастся дожить до конца этого этапа, то в качестве пенсионера. Конечно, случись ЧП, так они мертвого подымут проблемы решать, не то, что пенсионера...

Ну не стоит думать о печальном: есть у меня еще лет пятнадцать, а может и побольше, а только потом пенсия. А сейчас другая проблема: на путях стоят два состава с китайской техникой для Марса, надо со всем разобраться. Лично я не верю китайскому качеству, да и китайцам тоже. Но приходится иметь с ними дело и это не в первый и не в последний раз. Пока их техника на Марсе работает. А если что: пойдет на переплавку. Но Китай поставляет все оборудование бесплатно, по договору пятнадцатого года. И только поэтому я отправляю его на Марс.

Однако я больше склоняюсь к другим партнерам: из стран БРИКС и из Евроазиатского союза. Они дадут денег на проект, попросят себе какие-то материалы о Марсе, какие-то технологии, но в ближайшие тридцать лет от них туда никто не полетит. Впрочем, это проблема начальства. А потом видно будет, и не его голова будет болеть о новых проблемах. Он здесь поставлен, чтобы насущные проблемы решать и ближайшую, уже утвержденную наверху, программу блюсти.

Кстати, о технологиях. Это хорошо, что пятнадцать лет назад, тогдашнее руководство сочло, что мы сможем вытянуть эту марсианскую программу, даже в одиночку. Россия получила три миллиона рабочих мест, связанных с этой задачей. И каких мест! Утечка мозгов за рубеж снизилась в разы, построены новые НИИ и новые КБ. А следом — заводы. А насколько выросли требования к квалификации рабочих и инженеров.

Это потому, что качество для марсианской программы превыше всего. Это тут сделали, да переделали, а там переделывать негде. Так что качество на грани возможного. А для этого кадры нужны особые. И они есть эти кадры. Талантлива земля наша, никому с нами не сравниться! Ну и опять же контроль: сначала ОТК, а после — военная приемка. В военной приемке военные инженеры сидят, да такие, что некоторые сами могли бы разработчиками стать, но попали в другую струю. А после всего испытатели, тысячи часов гоняют новые разработки и опытные экземпляры. Их задача сломать все как можно быстрее, поэтому испытывают в тяжелейших условиях, которые придумывают и создают искусственно. Только так и можно выявить слабые места в конструкции.

Зато многое из того, что для Марса создали, в упрощенном виде и через пяток лет пойдет в промышленность, начнет приносить доходы. По технологиям мы оторвались от всех. Хотя по военным разработкам мы всегда опережали американцев, но последние годы были смутные и отрыв они немного сократили. Теперь мы опережаем их как никогда раньше, и все благодаря марсианской программе. А земная часть ее все еще развивается: есть потребность в новых заводах и НИИ. Чем больше мы осваиваем космос, тем больше нам надо производить космической техники.

Чем больше становится колония, тем больше людей здесь, на Земле и, в первую очередь, в России будет на нее работать. Никто не знает, а мы уже разработали корабль, который сможет стартовые окна игнорировать, если нужно, а в экономичном режиме сможет летать за три месяца. Строго говоря, это космический тягач второго поколения. В будущем году мы его запустим в производство. Для этого всего-то и нужны восемь новых заводов, которые сейчас строят.

Этот тягач дает осуществить еще несколько интересных идей и планов. Вот, например, по плану нам нужно магнитное поле вокруг Марса. Этот тягач, условно буду называть его «Марс-22», позволит доставить на стационарную орбиту корабль с мощной электростанцией и генератором магнитного поля.

Наши конструкторы заканчивают разработку такого корабля, один в варианте с атомным реактором, второй — с термоядом. Каждый из проектов даст не только научно-технический толчок, но и создаст сто пятьдесят тысяч новых высокооплачиваемых рабочих и сорок тысяч инженерных мест. А таких летающих генераторов нужно, в зависимости от того какой вариант принять, от десяти до двадцати четырех, так что программа долговременная.

Марс планета маленькая в сравнении с Землей, сила тяжести сорок процентов, а это значит, что, сколько не выброси газа в атмосферу, все равно ее плотность и толщина будет много меньше земной. И поэтому она будет хуже защищать жителей планеты от жестких космических лучей и метеоритов. Альтернатива этому только одна: более мощное магнитное поле Марса, все равно за счет чего. Наш вариант за счет летающих на орбите магнитов...

Дверь неслышно приоткрылась.

— Василий Васильевич, — тихо сказал адъютант, прерывая мои размышления, — пора на встречу к телевизионщикам.

***

— Здравствуйте, уважаемые телезрители. Вы смотрите Первый канал, Россия, с вами как всегда, бессменный ведущий всех марсианских передач, Николай Зайцев. Сегодня мы в гостях в центре управления полетов. Нас будет сопровождать и отвечать на наши вопросы директор российской марсианской программы, генерал, Василий Васильевич Мельников.

— Василий Васильевич, где мы сейчас находимся?

— Мы находимся в центре управления марсианской экспедицией. Как видите, тут множество компьютеров и другой аппаратуры, при помощи которой мы ведем переговоры с марсианской колонией. Здесь же находятся операторы, которые ведут корабли на орбите Марса, а также те корабли, которые летят с Марса на Земную орбиту. В настоящий момент здесь работает одна из трех смен, а это более ста человек.

— А можем мы сейчас поговорить с Марсом.

— Я думаю, что этот вопрос вам лучше задать нашему ведущему специалисту, начальнику этой смены, Сергею Дмитриевичу. Сергей, удили нам пять минут, у ведущего Первого канала есть вопросы.

— Скажите, Сергей, мы можем сейчас поговорить с Марсом?

— Добрый день, Николай. Наша связь поставлена так, что мы можем говорить в любое время, благодаря ретрансляторам, которые позволяют обходить экранирующее действие Солнца, даже когда оно точно между Марсом и Землей, как, например, сейчас. Но при этом существенно увеличивается расстояние, которое проходит сигнал. В данный момент если мы скажем нашим ребятам на Марсе «привет», то этот привет помчится сначала к Венере, минуя Солнце, там спутник-ретранслятор примет его и передаст на спутник, висящий на орбите Марса, а уже потом сигнал будет передан непосредственно на приемник в марсианской колонии, то есть на поверхность планеты.

— И каково время задержки?

— Ну, не скажу совсем уж точно, но примерно минут двадцать туда и столько же обратно.

— То есть мы получим их привет через сорок минут?

— Примерно так, плюс минус одна минута.

— А я, признаться, хотел поговорить с моими старыми знакомыми. Хорошо, что заранее не пообещал телезрителям интервью с марсианами.

— Вам нужно прийти к нам, когда Марс будет ближе к Земле, примерно месяцев через семь.

— Спасибо, Сергей.

— Уважаемые телезрители, очень жаль, но сегодня мы не сможем поговорить с марсианской колонией. Такое интервью я постараюсь устроить, но на него необходимо гораздо больше времени, чем мы сегодня располагаем.

— Василий Васильевич, а мы можем взглянуть на корабли, летящие обратно на Землю?

— Да, Николай, это возможно. Сейчас обратно плотной группой летят три грузовых корабля, и они находятся настолько близко в пространстве, что мы можем направить их камеры друг на друга, и таким образом увидеть их на большом экране. Сейчас мы попросим оператора, и он нам это устроит...

— Вот камера с одного из них разворачивается в сторону двух других. Вот наезд, и мы видим ближайший грузовик крупным планом.

— Насколько я понимаю, это пустая оболочка, пристегнутая к космическому тягачу?

— Да, Николай, это именно так. Вся система пилотируется в автоматическом режиме. Но существуют точки коррекции траектории, и контроль над этим процессом осуществляется из этого центра управления.

— Для чего это нужно? Ведь нас учили в школе, что орбиты вычисляются чрезвычайно точно.

— Это так. Но в космическом пространстве нашей Солнечной системы много переменных, а часто и неизвестных факторов, которые весьма сложно учесть. Тысячи небесных тел различной массы летают по самым замысловатым орбитам. Весьма часто в Солнечную систему врываются метеориты и кометы. Да и все крупные тела, включая планеты, как бы слегка дрожат. И поэтому траектории движения кораблей, никогда в точности не повторяются. Так что мы, наш центр, выполняем функции водителя за рулем автомобиля.

— Кажется, я понимаю. Автомобиль каждый день доставляет своего владельца на работу и с работы и двигается по одной и той же дороге. Но каждый раз ситуация на дороге отличается и поэтому приходится вносить маленькие изменения в маршрут.

— Совершенно верно. Только в случае с автомобилем изменений гораздо больше, чем в космосе и проводить коррекцию приходится много чаще.

— Василий Васильевич, у нас остается еще примерно тридцать минут времени. Можем мы посмотреть вблизи пусковую площадку, с которой все грузы поднимаются на орбиту?

— Да мы можем это сделать. Более того я могу вам показать и саму ракету-носитель, но она пока что в лежачем положении. Зато к ней можно подойти и потрогать руками.

— Я думаю, что это будет интересно телезрителям. Лично мне еще не приходилось трогать такую ракету руками до запуска, впрочем, после запуска тоже.

— Сергей, вызови нам уазик и сделай на него пропуск. Идемте со мной Николай. Это не слишком близко, поэтому минут десять уйдет на дорогу...

***

— Вот, уважаемые телезрители, я стою и смотрю на эту громадную ракету. Как видите, опорные тележки, на которых сейчас лежит ракета, очень высокие. Это из-за хвостовых стабилизаторов. Сейчас я подойду к той лесенке и по ней доберусь до самой ракеты и, как и обещал, потрогаю ее руками...

— Ну вот, обещание выполнено, наш оператор показал вам ее в деталях и общими планами.

— Вы нас пригласите, когда она будет взлетать?

— Приезжайте, Николай, без проблем, только предварительно позвоните мне. Но так близко вы уже не подойдете. Снимать придется из специального укрытия, которое расположено рядом с центром управления. А сейчас проедем несколько сотен метров к площадке. Мне тут говорят в наушник, что на саму площадку мы попасть не сможем, там запущен один из многочисленных подготовительных протоколов. Ведь пусковая площадка сложное техническое сооружение и требует постоянного обслуживания. Вот мы подъехали максимально близко.

— Василий Васильевич, сколько тут до самой площадки?

— Около ста двадцати метров. Ваш оператор может снимать. Там сейчас проводят мероприятия по очистке от всевозможных химических жидкостей, начиная с капель топлива и заканчивая весьма ядовитыми жидкостями, используемыми в различных системах стартового стола и самой ракеты. Ведь стартовая площадка очень сложное инженерное сооружение.

— Да, я вижу сотрудников космодрома в костюмах химзащиты. Теперь, уважаемые телезрители, понятно, почему мы не можем подъехать ближе.

— Да, Николай, техника безопасности у нас на высоте.

— Спасибо, Василий Васильевич, время нашей передачи заканчивается. Было очень интересно. В следующий раз мы приедем поговорить с нашими марсианами.

— Или на очередной старт нашей ракеты. Кстати говоря, во время старта будет наиболее благоприятный период для разговоров, ведь чем ближе к стартовому окну, тем меньше расстояние от Земли до Марса и, соответственно, время прохождения сигнала.

— Еще раз благодарю вас от имени телезрителей за гостеприимство и интересный рассказ. Уважаемые телезрители, с вами был Николай Зайцев, Россия, Первый канал.

Я вернулся в свой кабинет. Мысли снова потекли, цепляясь одна за другую. Молодец оператор, так навел камеру на грузовик, что все три корабля Лунатиков в кадр не попали. Вот была бы сенсация у Николая! А они нас каждый раз сопровождают, как звено истребителей транспортный корабль.

Кстати, новый «Марс-22» позволит вывести на орбиту настоящий космический эсминец. С этим тягачом связана перспектива первого межпланетного лайнера, человек этак на сто. И лететь всего ничего три месяца. Но это еще не скоро. Возможно, этим проектом мой приемник заниматься будет.

Глава четырнадцатая – Терраформинг

— Вот снова пригодился реактивный катер, — сказал я, садясь на место пилота. — Правда, совсем не для тех целей, что планировали.

— Это ничего, что не для тех, — отозвался Маховир. — Наташа хорошую идею подала: распылять споры мхов и лишайников по экватору. На экваторе теплее всего, хотя по земным меркам условия все равно экстремальные.

— Вот мешки со спорами лишайников, мхов и грибов, — с этими словами, Наташа забросила мешки в катер, — все равномерно перемешано, чтобы повысить выживаемость спор. Смотрите не потеряйте. Тут семьдесят марсианских кило[1] будет!

— Это больше, чем мы вдвоем весим!

— Вы не представляете скольких трудов стоило собрать все это.

— Катер будет немного перегружен, — добавил я, — ну ничего тут поблизости есть относительно небольшие кратеры от метеоритов, так мы там сеять и начнем, а то при перегрузке большой перерасход топлива. Пока до экватора долетим, вес уменьшится. А там — повернем к долине Маринер. А она, если даже по прямой считать, четыре тысячи километров в длину и почти точно по экватору. А мы пойдем над ней зигзагом.

— Можем и по правой стороне нашей долины пройтись, туда по земле долго добираться, — предложил Маховир.

— Согласен, сделаю крюк, это всего сотня-другая километров.

— Ребята, если нашу долину и ближние кратеры, да Маринер засадим, то это уже будет отлично. Споры очень живучие. Был случай обнаружения живых спор в метеоритах, только что упавших на Землю. А это значит, что они пережили мороз минимум в двести градусов и не сгорели в атмосфере, когда метеорит падал. В общем, это я к тому, что переносят они условия куда более тяжелые, чем марсианские. И если сейчас не прорастут, то чуть климат улучшится, так они сразу оживут. Ну все, летите, удачи!

Катер плавно приподнялся вверх метров на двадцать и двинулся к северу, выплевывая реактивные струи из всех четырех двигателей.

***

Стройка была закончена, и общая площадь остекления перевалила за два с половиной квадратных километра. Теперь, когда лето подходило к концу, появилось время засеять собранными спорами перспективные участки Марса. Было решено, что территории вокруг купола засеет Леонид со своего Геолога. По этому случаю Маховир изобрел для Геолога маленький распылитель. По его задумке следовало проходить метров пятьсот, потом включать распылитель и засеивать круг, примерно в тридцать метров диаметром. Затем еще пятьсот метров и повтор. А после эти круги станут источником спор, и они постепенно попадут на все промежуточные участки. Споры очень маленькие и легкие, а ветра на Марсе сильные.

Наташа поделила споры пополам, хорошо их перемешала, чтобы везде высаживать все виды равномерно и половину отдала мне и Маховиру, для распыления с воздуха, а вторую, меньшую часть, оставила для Леонида. На практике Геолога пилотировали по очереди, и в энтузиастах недостатка не было. Все хотели получить зеленый Марс, как можно раньше. Растения, согласно последним исследованиям, значительно влияли на почву и климат, и все новые марсиане связывали с этим большие надежды.

***

Уже час я летел над долиной Маринер. Маховир подсоединял к специальному дозатору-распылителю мешок за мешком, насадка которого была выведена за пределы катера. Легкие, невесомые споры улетали невидимой струей. Завихрения от двигателей раздували их на большую площадь. Определить, идет ли процесс, можно было только по изменению веса мешка, который опустел наполовину.

ИИ держал невысокую экономичную скорость, и у меня было много времени разглядывать окружающие пейзажи. А благодаря окну в полу я отлично видел и землю в пятистах метрах, над которой шел катер. Долина была глубока. По замерам из космоса долина Маринер в этом месте достигала семи километров в глубину и шестидесяти в ширину. Это был огромный шрам на поверхности Марса: самый глубокий и длинный каньон в Солнечной системе. О его происхождении спорили десятилетиями.

У меня была своя версия. Я долго рассматривал и изучал цветные и монохромные фотографии долины. Поражали ее вертикальные стенки и борозды, идущие под близкими углами, но все же, не параллельно друг другу. Оставалось впечатление, что нечто огромное, имеющее множество гигантских выступов, пронеслось по касательной к планете, вырвав горы земли с ее поверхности. А не параллельность борозд вызвана вращением этого огромного тела под неким небольшим углом к направлению движения. Однажды я попытался оценить массу и размеры, но вычисления были слишком сложны для меня и я оставил это занятие. Но даже грубые расчеты показывали, что этот объект был размером, как минимум, с марсианскую луну.

Далеко впереди и справа я заметил блеснувшую ярким зеркальным светом точку. Мне захотелось развернуть аппарат в ту сторону. Махавир на заднем сидении ничего не замечал, у него было много работы, он заканчивал сеять третий мешок. Но я смотрел в ту точку, где блеснул отраженный солнечный свет. На такой скорости это место приближалось довольно быстро. Я взял бинокль и посмотрел. Двадцать долгих секунд я созерцал неизвестное сияющее нечто...

— ИИ, — приказал я, — выведи этот объект крупным планом.

Главный монитор наехал на сверкающую точку, и она, неожиданно для меня, оказалась куполом, очень похожим на наш, но гораздо большего размера.

— Смотри туда, Маховир! — воскликнул я от удивления.

— Да это купол! Как наш первый, полусфера!

— И диаметр ее километра три, — добавил я. — А еще это не наш купол, а тех американцев, что недавно совершили на нас нападение.

— Те еще гады. А купол у них большой. Хорошо, что камеры пишут все, а то верится с трудом.

ИИ еще больше наехал камерой на купол. При большом увеличении стала видна тонкая паутина, покрывавшая купол.

— Сеть какая-то, — сказал я.

— Не какая-то, а маскировочная электронная сеть, — ответил инженер. — Эта сетка надежно прикрывает их купол от обнаружения из космоса. Это объясняет, почему американская база на Марсе для нас полная неожиданность.

— Они нас обманули, Махавир, их экспедиция не погибла, они оставили людей здесь и основали базу.

— Похоже, что так, командир.

До купола оставалось километров семь, и мы оба смотрели уже не на монитор. Чудо, поставленное посреди долины Маринер, было реальным. ИИ так и прошел бы над ним, но из ступора нас вывела система оповещения.

— Обнаружена ракета класса земля-воздух, захват цели произведен, — сообщил приятный женский голос автопилота. — Рекомендую повысить скорость и начать маневр уклонения.

Я выжал акселератор и заложил крутой вираж. Через мгновенье, мимо катера мелькнула ракета. Я потянул штурвал, и катер сорвался вниз, набирая скорость. Маховир, пристегнул ремни безопасности.

— Вы вышли из захвата, — объявила система оповещения, — рекомендую обратный курс.

— Сам знаю, — сквозь зубы выдавил я.

Пальцы мои побелели от усилия, хотя оно и не требовалось, но нервы: сыграли в этом не последнюю роль. Я вывел катер, побелевшими от усилия пальцами, в горизонтальный режим. Лег на обратный курс, прижимаясь к северной стене каньона.

— В воздухе два реактивных неопознанных летательных аппарата, — снова выдала система оповещения. — Движутся в нашу сторону на большой скорости.

«Как же, неопознанные, — подумал я, — это америкосы, я их еще не видел, но точно знаю, что это они».

Я глянул на экран радара. Какая-то трещина, шириной в полкилометра уходила влево. От двух военных катеров оставалось только бежать, и я бросил свою машину вверх и влево, чтобы попасть в середину открывшегося прохода. Началась сумасшедшая гонка с большим количеством поворотов и перепадов высот. Я бросал катер вверх и вниз, и едва успевая, обходил выступы скал.

Время от времени по катеру стреляли, и тогда приходилось выдавливать из него все и прятаться за уступы скал, которые приходилось проходить впритирку. Враги были мощнее и скорости им хватало. Они догнали катер и висели на хвосте всего в паре сотен метров, самая удобная позиция для стрельбы. Хорошо, что проход был весьма узок, и им приходилось лететь друг за другом, что не позволяло второй машине вести огонь. Но, не смотря на все мои старания, нас должны были сбить. Это был вопрос тридцати или сорока секунд. Ситуация была безвыходной.

За очередным поворотом я увидел голубое марево перекрывавшее ущелье, а посреди него прямо по курсу, вертелся чуть более синий вихрь с маленькими серебряными молниями по краям. Я сразу узнал картинку, именно из такого вихря появлялись в прошлый раз гиганты. Выбора не было и я довернул штурвал так, чтобы попасть в самую середину. Мне не было страшно, но краем глаза я видел, как сжался Махавир.

Миг и мы провалились в синий кисель и через секунду вынырнули в ангаре размером со стадион. Катер стоял, двигатели не работали, а вокруг была тишина. Она была долгой, и наши нервы успели немного отойти.

Нас окружали стены и потолок с выступающими ребрами жесткости. Огромные ворота в дальнем углу ангара открылись, и из них показался светловолосый гигант. На этот раз он был просто в светлом спортивном костюме, весьма похожий на человека, если не учитывать его размеры. Никакого сияния вокруг головы или шлема: вполне человеческое лицо. Он спокойной походкой, шагами в четыре метра длиной, направился прямо к катеру.

Его вид не внушал страха и мы оба смотрели на него с интересом и любопытством.

— Как думаешь, нам стоит бояться? — спросил Маховир почти спокойным голосом.

— Думаю что нет, ведь мы с ними сталкивались и раньше и если бы они хотели, то давно могли нас всех уничтожить. Сейчас исторический момент: первые в истории переговоры с инопланетной цивилизацией, причем с гуманоидной. При этом, как и опасались многие, мы в роли насекомых, впрочем, довольно разумных насекомых.

— Привет, — сказал гигант на чистом русском.

Голос его был громок, но не оглушителен.

— Привет, — ответил я, и мой голос оказался таким же громким. — Наконец-то мы встретились лицом к лицу. Я благодарю вас за наше спасение и за ранее оказанную помощь, хотя не представляю, чем мы это заслужили.

— Вы нам нравитесь, и вы близкий к нам вид, генетическая разница почти неуловима. Вы похожи на нас, какими мы были семьсот миллионов лет назад. И, отчасти, вы это мы, ведь когда-то, очень давно, мы дали вам несколько своих генов[2]. В те времена, когда Земля была терраформирована нами.

— Мое имя Виктор, а он Маховир. И мы в курсе, что следы культуры и присутствия человека гораздо старше, чем признает наша наука. Известны ювелирные изделия в куске угля, возраст которого свыше тридцати миллионов лет. Известны и следы мальчика, пересекающие след динозавра, возрастом около трехсот миллионов лет. А еще расшифрованы клинописные таблички Шумеров, в которых рассказывается об Анунаках.

— Зови меня Урсу. И если хочешь, то я потомок тех Анунаков. А тридцать миллионов лет, это почти что вчера. Что касается золотой цепочки в куске угля, ведь ты говоришь о ней, то она принадлежит вашей цивилизации, времен расцвета. А следы, это заря вашей цивилизации. Легенда об Эдеме идет еще с тех времен.

— Я полагаю, что это было научное учреждение с тепличными условиями для подопытных...

— Эдемом в те времена называлась сеть генетических лабораторий, в которых создавали виды для заселения этой планеты. Это был грандиозный проект. Вам он известен, как Кембрийский взрыв. Именно тогда наши генетики создали хокс-гены[3], то есть эти гены известны давно, но для Земли потребовалась собственная их модификация.

— Это уже высокая материя для простого солдата, — улыбнувшись, отвечал я. — Чувствую, что нам следует присесть, ведь беседа будет долгой.

— Что ж выходите, присядем, — и он медленно сел в пустоту, которая с опозданием окрасилось под ним в огромное коричневое кресло. — Прошу садиться, — указал он рукой на пустое пространство напротив себя. — А хокс-гены отвечают за разнообразие видов, они и создают это разнообразие.

Я и Маховир вышли из катера и, не доходя метров шесть до Урсу, остановились.

— Как это так получается, — щупая рукой пустое пространство позади себя, спросил Маховир.

— Это очень просто, — отвечал великан, — представь позади себя кресло или стул и садись. Оно появится там, в нужный момент. Ну же, Маховир, смелее.

Я первым последовал совету и неуклюже плюхнулся на что-то мягкое. Потом оно окрасилось в кресло лилового цвета. Этому примеру последовал Маховир, и у него тоже получилось, и даже лучше, чем у меня. Через минуту он сидел в деревянном кресле на высоких ножках из коричневого дерева с золотой обивкой. Подлокотники извивались двумя змеями.

— Это наше фамильное кресло, ему лет триста. Я его представил и вот что вышло.

— Кстати, Урсу, ты отлично говоришь по-русски.

— Это не проблема, мы знаем все распространенные языки, а если нужно говорить на каком-либо из редких, то при помощи нашей техники, можно записать его в мозг и говорить на нем уже на следующий день. А через несколько дней уходит акцент. И вообще, мы знаем вас и наблюдаем за вами с самого начала.

— С нашего начала?

— Да с вашего. С тех пор как мы прилетели на Землю и занялись ее терраформированием. А она была, можешь поверить мне на слово, куда хуже и капризнее теперешнего Марса. Изначально планеты располагались не так как сейчас, а так как в большинстве звездных систем: чем тяжелее планета, тем она ближе к звезде. Наше содружество поставило планеты в идеальном порядке: удобные для жизни планеты ближе к Солнцу, а гиганты стали собирателями космического мусора, который мог уничтожить обитаемые миры. Все планеты и спутники планет, пригодные для жизни, были населены существами, которым тот или иной мир подходил лучше всего. Это было прекрасное время, Золотой век, как говорят у вас.

— И что же случилось? — спросил я. — Почему вы прячетесь на Луне?

— Да мы прячемся на Луне, потому что была война, и нас осталось очень мало. Слишком мало, чтобы естественным путем возродить цивилизацию. А Луна, она построена не здесь, не в этой Солнечной системе, и отлично защищена от любых нападений. Нам нанесли удар в спину наши, как мы думали, друзья. Это были земноводные Рептилии, которые были последними приняты в наше сообщество народов. Они дождались благоприятного момента и заперли Солнечную систему на непроницаемый замок.

— Как это возможно? — спросил Маховир. — Ты говоришь невероятные вещи. Вы переставляли планеты с места на место, заселяли их, а после что-то сделали с Солнечной системой?

— Это возможно, мы давно это делаем. Мы, это не столько наша раса, мы еще молоды. Это делали наши учителя — почти ровесники этой Вселенной. Для них не было ничего невозможного. Мы всего лишь их ученики и приемники. Одна из таких, скажем технологий, позволяет сделать заповедник из любой звездной системы. И только имея специальный ключ можно пересечь эту невидимую границу. Ваши беспилотные зонды уже сталкивались с ней.

— Значит, мы все живем в замкнутом объеме!

— Рептилии хитростью захватили ключ и сам пульт управления, который разработали учителя. Они изменили код, и больше ни одно звездное судно не пересекало границы. У Рептилий имеются все преимущества. И теперь они прячутся в водных мирах, а в их глубины нам доступа нет. Их основная база на Нептуне.

— Погоди, ведь это все холодные планеты.

— Они теплее, чем кажутся. Почти все гиганты выделяют тепло. Некоторые сверху покрыты ледяной коркой, но достаточно теплые внутри, а их цивилизация нуждается только в воде, без суши они могут обходиться. А некоторые планеты сами вырабатывают тепло и даже слишком много.

А после Рептилии развязали войну. Они захватывали и уничтожали, заселяли планеты злобными видами, чтобы уничтожить нас, вас и другие дружественные нам народы. В итоге, в Солнечной системе остались мы, вы и они. Они заперли нас, и мы не можем связаться с цивилизацией, которая все еще, я в этом уверен, существует на звездах.

[1] Марсианский килограмм — 2,63 земных килограммов. То есть семьдесят килограмм — это примерно 184 кило на Земле.

[2] Около двухсот сорока генов человека в природе больше нигде не встречаются. Ими мы и отличаемся от шимпанзе, разница почти неуловимая. Можно предположить, что из них сделали нас.

[3] Хокс-гены — группа регуляторных генов, которые включают и выключают «рабочие» гены в различных частях тела, и тем самым управляют формированием анатомической структуры организма. Предположительно, ответственны за огромное разнообразие видов.

Глава пятнадцатая - Братья по разуму

Без видимых усилий, Урсу материализовал столик с чайным сервизом для нас и для себя. Естественно, это были два комплекта совсем разного размера. Дальнейшая беседа шла за чаем и печеньем, которое я материализовал для пробы. Оно взялось также из ниоткуда, но было неотличимым от того, что я сам покупал в детстве в ближайшем к дому супермаркете. Я осторожно попробовал, оно не воняло пластиком, в нем не было привкуса нефти.

— Это можно есть, — улыбнувшись, сказал Урсу, — оно настоящее.

— Уж как-то это неожиданно, — заметил Маховир. — Однако чай настоящий, индийский, как мы дома у себя пили.

— Ты ведь сам его «заказывал».

— Я не заказывал, а только вспомнил о домашнем чае.

— Хорошо вспомнил, Маховир, качественно, — улыбнулся Урсу.

— Да, индийский чай всюду славится, — согласился я.

— Хороший чай, когда-то я пил нечто подобное на Цейлоне. Хотя это было так давно. Но думаю, стоит продолжить рассказ, так как он важен для понимания ситуации.

— Мы оба само внимание, — заулыбался Махавир.

— Так вот, Рептилии перехитрили всех. Они превосходно изучили генетику и создали в своих лабораториях огромное количество видов ящеров, как водных, так и сухопутных, и заселили ими те миры, которые им не принадлежали. Так появилось засилье динозавров на Земле. Все наши предыдущие усилия по терраформингу были сведены на нет. Наши лаборатории были разрушены. Динозавры просто уничтожали молодую человеческую расу. Началась война, атомная война, которую мы заранее проиграли, так как были не готовы.

— И никто не оказал вам помощь?

— Увы, от внешней помощи нас отрезали, а Рептилии смогли подготовиться втайне от всех. Венерианцы собирались оказать нам помощь: собрали флот и крупный десант. Но их опередили: по ним открыла огонь «Планета смерти», огромный корабль, размером с малую планету диаметром около четырехсот километров, с гигантской электромагнитной пушкой, вы знаете ее как Мимас, спутник Сатурна. То, что сейчас именуют кратером Гершель, это огромный параболический отражатель глубиной десять километров и диаметром сто сорок, который концентрирует энергию в узкий пучок. А в центре находится излучатель, выступающий на шесть километров из дна. Сейчас пушка запылилась, так как давно не используется, но излучатель все еще теплее, чем остальные части, а это значит, что она находится в рабочем состоянии. Задняя часть наиболее горячая, там расположены генераторы энергии и это говорит о том, что они включены[1]. Многочисленные кратеры размерами в двадцать и тридцать километров, это следы нескольких сражений, в которых наш флот едва не уничтожил Мимас.

— Невероятная пушка!

— Весь флот Венеры был уничтожен, а планета разогрелась под жестким микроволновым излучением. На поверхность, почти одновременно, прорвалось более полутора тысяч вулканов и этот процесс стремительно продолжился. Из-за вулканов атмосфера стала быстро насыщаться серной кислотой, плотность ее стремительно росла и теперь давление на поверхности в девяносто раз больше, чем на Земле. От перегрева и чудовищных ураганов, стало невозможно находиться на поверхности. Те, кто пытался улететь, были сбиты, а те, кто немного опоздал, вероятно, ушли под землю, если, конечно, успели. Во всяком случае, связь с ними пропала навсегда.

Оказалось, что Рептилии прекрасно рассчитали последствия: жесткое электромагнитное излучение «Планеты смерти» действовало на железное ядро Венеры как тормозная колодка, заодно размагничивая его. Это одна из причин, почему планета так медленно вращается. Когда атмосфера насытилась плотными ядовитыми газами, они распылили в ней специально созданные, генным путем, водоросли, которые поддерживали этот сернокислотный баланс. Сейчас они парят в очень плотной атмосфере Венеры. Они поглощают углекислый газ и выделяют оксид серы, который, соединяясь с водными парами, дает серную кислоту. Поэтому нормальная атмосфера все еще не восстановлена. Планета была уничтожена менее чем за земной год.

— Но зачем им было ее уничтожать? — удивился индус.

— Им принадлежали и принадлежат до сих пор все внешние планеты. А в тот момент на Венере им было не удержаться. Зато она стала непригодна для жизни и союзная нам цивилизация погибла. К тому же их больше всего интересовала Земля и истребление всех нас.

— И на Марсе была война?

— Марс был атакован на несколько дней позже, но погиб раньше.

— Как это случилось?

— У Марса раньше было четыре луны. Все они были искусственными спутниками.

— То есть Фобос и Деймос — это космические корабли?

— Совершенно верно, Виктор. Они и два других, более крупных, создавали магнитное поле вокруг планеты, и заставляли вращаться железное ядро Марса. А железное ядро Марса, вращаясь, создавало магнитное поле необходимой для жизни мощности. Здесь жила раса наших союзников. Они были гуманоиды чуть ниже вас ростом. Низкая гравитация Марса им идеально подходила.

— И куда подевались еще две луны.

— Как я уже же говорил, мы могли передвигать планеты. Так вот Рептилии захватили одну из таких наших гравитационных установок малой мощности. Такой невозможно сдвинуть Нептун или Юпитер, но вполне хватило на марсианские луны. Они, несколькими импульсами, толкнули одну из лун на планету. Но наша разведка, по счастью, узнала об этом плане. По счастью, потому что мы успели сделать хотя бы что-то: наша секретная служба располагала точно такой же установкой и, в последний момент, они успели выдать по луне два импульса. Если бы они успели сделать третий, то луна прошла бы мимо и вышла бы на вытянутую орбиту вокруг Марса. Но третьему импульсу помешал сам Марс: луна успела скрыться за ним. Поэтому она задела поверхность Марса по касательной. И этот удар едва не расколол планету на две части.

— Я давно догадался! Это долина Маринер!

— Да, Виктор, так и появился этот каньон. Эта искусственная луна изменила траекторию и задела Венеру. Осколки разлетелись по всей Солнечной системе, в том числе немного попало на Землю, но большая часть угодила в Венеру. Это одна из причин столь странного вращения Венеры: осколки спутника били в нее под такими углами, что сильно затормозили ее. Марс с того момента стал двигаться по вытянутой орбите. Разрушения на Марсе были огромны, но на оставшихся спутниках были соплеменники погибших и они стали приводить планету в порядок, как только все успокоилось. Их было еще достаточно много, для возрождения цивилизации, пусть и через тысячу лет. Казалось, мы спасли планету и дали нашим друзьям шанс.

— Что было потом? Вы их победили?

— Потом они напали на Землю. Земля тогда была иной: это была сплошная суша, и диаметр ее был чуть больше диаметра Марса. У Земли было три спутника все искусственные: Месяц, Фата и Леля. Один из них, Фату, они захватили. Это был второй по величине корабль, и на нем было оружие, способное уничтожить все живое на планете. Рептилии собирались пригнать к Земле один из водных спутников Сатурна. Это был единственный верный для них путь захвата планеты. Они сдвинули его с места и толкали к Земле. Столько воды для такой планеты грозило всемирным потопом.

— Значит, потоп был, и история про Ноя не вымысел?

— Время сильно исказило те события, но в принципе да, потоп был и не один. Тогда нашими военными силами управлял некто по имени Даждь. Он был гением стратегии и тактики. В его распоряжении были еще два корабля: две искусственные луны.

— Но почему он не сбил Фату, ставшую вражеской?

— Тогда бы Земля выглядела как сейчас Марс. Рептилии заявили, что если по ним выстрелят, то ради победы они сбросят ее с орбиты на Землю. И мы им поверили, это было в их духе: они бесстрашные воины. Даждь располагал довольно большим флотом из меньших звездолетов, но и он не смог остановить водный удар по Земле. Зато он смог использовать приближение водного мира к Земле. Он незаметно собрал в одном месте все три гравитационные установки для передвижения планет, которые были в его распоряжении. Их суммарного импульса хватило, чтобы сбросить захваченную врагами луну с орбиты прямо на водный мир, в тот момент, приближавшийся к Земле. Но он немного опоздал: водная планета была уже очень близко к Земле. Относительно маленькая Фата пробила водную планету насквозь. От этого удара она сильно замедлилась и распалась на множество водных «брызг», изменила траекторию на почти вертикальную, и ударила в Землю, в то самое место, которое теперь называют Марианской впадиной. Несмотря на сниженную скорость, удар был невероятно силен. Кора планеты была пробита, остатки луны исчезли в магме, хлынувшей на поверхность разлома. Земля практически раскололась на части и неминуемо бы распалась, но следом на нее обрушился огромный водопад. Силы, возникшие при этом, образовали Тихий океан. Именно его образование спасло Землю от уготованной ей участи, кристаллизовав расплавленную магму.

Водная планета была целым миром, населенным разными водными животными. Большинство из них погибли, а те, что выжили — стали первыми жителями новых океанов Земли. Рептилии хотели получить планету, полностью покрытую водой, но значительная часть суши уцелела. Вода собралась в низменности, главной из которых стал Тихий океан. Разлом стремительно расширялся, магма, выходившая наверх, сразу охлаждалась водой. Если бы не гибель Фаты, то вода покрыла бы Землю примерно равномерным, хотя и не слишком толстым слоем и Рептилии получили бы еще одну водную планету.

— И поэтому прекратился потоп?

— Да, Махавир. И еще потому, что от этого удара континент Гондвана, так принято ее называть теперь, разделился на литосферные плиты. И кроме Тихого океана появились и другие трещины, куда с одной стороны выходила магма, а с другой поступала вода. Так появился Атлантический и Индийский океаны. Масса Земли изменилась, замедлилось ее вращение и уменьшилась процентная масса земного ядра. Атмосфера наполнилась большим количеством пара, а магнитное поле уменьшилось. Именно поэтому ваша планета все еще медленно теряет атмосферу. Наши достижения по преобразованию планеты были почти полностью утеряны. Даждь собирал выживших и переправлял их на Северный полюс, на материк-остров получивший название Гиперборея. Там был наиболее подходящий климат для людей. Там Даждь учил их...

— Выходит, что вы одержали победу над Рептилиями.

— Виктор, можно сказать и так, но было огромное количество жертв. Цивилизации Солнечной системы были либо уничтожены, либо отброшены на миллион лет назад. Рептилии, несмотря на поражение на Земле, опережали нас на шаг, а то и на два. Они уничтожили все поселения на спутниках Юпитера и Сатурна и на всех внешних планетах. А пока мы отбивали их на Земле, они снова напали на Марс. Их диверсионный отряд столкнул с орбиты никем не управляемую самую большую из оставшихся марсианских лун, и она стала приближаться к Марсу. Тогдашние «марсиане», попытались поднять корабли, для того, чтобы сбить проклятую установку, состыковаться с луной и взять управление в свои руки. И этот план мог сработать, но гравитационные импульсы с Мимаса сбили их корабли или прижали к земле. Они дали SOS и Даждь кинулся на помощь...

— Я полагаю, так появилась долина Эллада?

— Да, и от этого удара на противоположной стороне Марса образовались три гигантских вулкана. До этого это были вулканы нормального размера. Но после такого удара, внутри планеты превратившегося в гидравлический удар, магма хлынула через уже существовавшие жерла и вулканы выросли почти на глазах, за считанные дни. И кроме того в кратере Эллада взорвалась энергетическая установка марсианского корабля-спутника. Раскаленные металлические капли и пары окутали всю планету, и почти весь кислород исчез в считанные часы, превратив весь метал в окалину. Эту окалину мы и наблюдаем сейчас на Марсе. Даждь уничтожил гравитационную установку, но Рептилии смогли отступить и сейчас они владеют большей частью Солнечной системы. На тот момент возникло шаткое равновесие, которое держится до сих пор. Еще продолжались военные действия, но постепенно они стихли, так как никто не мог победить.

— Получается, что Даждь, это Даждь-бог из наших мифов?

— Да, это он. Он любил людей и много сделал для вашей расы. Но даже мы, живущие очень долго, не вечны.

— У меня вопрос, — вклинился в разговор Маховир, — а куда делись ваши учителя?

— Они обустроили Вселенную, обучили несколько рас, заложили принципы, а потом отправились в следующую Вселенную. И скажу сразу: я понятия не имею, как они это делают.

— И как давно была эта война?

— Первая война была четыре миллиона лет назад. И в результате, на Земле погибло множество наших сородичей. Тяготение на Земле увеличилось, а центробежная сила уменьшилась. Наша раса еще долго жила на Земле, но численность сильно упала. К тому же паровая атмосфера не способствует нашему здоровью, впрочем, как и вашему. Зато мир, который по большей части покрыт водой, стал еще более привлекательным для Рептилий. По нашим данным они все еще живут в морях Земли, хотя их и не много.

— Как они выглядят?

— Это человекоподобные существа, около шести метров роста с ластами вместо ступней. Этакие люди-лягушки. Они помогают американцам завоевывать Мир.

— Война продолжилась?

— Они перестали нападать открыто, но началась война шпионская и диверсионная. Не один раз она переходила в боевые действия, но мы были наготове, и Рептилиям, ни разу не удалось победить нас в локальных военных конфликтах. Мы сильно опережали их в космических технологиях и наши корабли, были, и есть, гораздо лучше, чем у них.

— Чем закончился этот конфликт?

— Он не закончился. Мы истребили динозавров, постепенно остудили Землю, добились расцвета Гипербореи. Во время войны не все человеческие колонии в Солнечной системе были быстро уничтожены. Часть красных, желтых, черных и синих людей удалось спасти, хотя и в небольшом количестве. Все они были людьми, но выходцами из разных звездных систем. Мы отвели им отдельные территории на Земле. Мы больше не контролировали всю Солнечную систему и хотели, чтобы они были как можно ближе. Так было легче присматривать за ними. К сожалению, синяя раса не дожила до наших дней.

— Ты рисуешь уже знакомую нам картину.

— Мы помогали всем расам, но все, кроме гиперборейцев, постепенно растеряли свою цивилизованность и впали в дикость и варварство. Началась история, состоявшая почти из одних войн. В этой ситуации радовало только одно: войны стали вести все более примитивным оружием, пока люди не забыли совсем, кто они и откуда. Появились многочисленные народы и племена. Настала эра всеобщего разобщения. Эра, в которой самые невежественные оказались у власти. Всех их ждал долгий путь обратно к цивилизации. Нас эти дикари стали воспринимать как богов.

— Наверное, эта агония продолжалась долго?

— Да, ты правильно мыслишь, Маховир. Все это продолжалось почти три миллиона лет. Много раз из Гипербореи уходили люди в большой мир и основывали колонии. Но колонии постепенно теряли знания и скатывались к уровню народов, окружавших их, или подвергались истреблению. Одной из удачных попыток был Египет. Другие народы тоже не сидели на месте. Это постепенно поднимало общий уровень цивилизации Земли, но это был медленный процесс.

— Это печальная история. Так все потерять.

— Потери на этом не прекратились. Примерно миллион лет назад началась новая большая война. Мы остались один на один с Рептилиями. Обе стороны понесли большие потери, были моменты, когда они высаживали крупные десанты на Землю и вся Индия, и большая часть Китая была под их властью. Не зря там столько легенд про Нагов и Драконов. И драконы в Китае водные, а не огненные, что в общем соответствует истине. В результате, мы потеряли еще один корабль-луну Лелю, и возле Земли остался только Месяц, так правильно называется ваша луна, но теперь она одна и слово месяц и луна стали практически равнозначными синонимами. Но врагов мы отбили, хотя продолжалась эта война примерно сто тысяч лет. Но и они многого добились. Сейчас на Земле живут люди-гибриды, имеющие частичку от Рептилий. Ведь Рептилии могут принимать человеческую форму и иметь потомков от земных женщин. Они и их потомки, агрессивны и стремятся к власти. Все остальные, а их большинство, имеют частичку от нас. Еще во времена Эдема мы дали вам недостающие гены, так распорядился великий Энке.

— Я полагаю, что когда отбили Рептилий, то начали разбираться с их гибридами?

— Конечно, мы бы не стали мстить им за то, что они такими родились, но они играли по правилам Рептилий, а временами по прямой их указке. Они стремились к мировому господству и получали поддержку от своих хозяев. Поэтому, гиперборейцы, вынужденные из-за падения луны переселиться на азиатский континент, вели постоянную борьбу с явными гибридами.

— Постой, Урсу, а что случилось с Гиперборей?

— Гиперборея, которую многие называли Атлантидой, исчезла под водой, когда луна, сбитая Рептилиями упала в Атлантический океан. Было огромное цунами, следы которого ваши ученые нашли на вершинах самых высоких гор. Это наводнение смешалось в памяти потомков с первым и теперь существует как легенда о потопе. Гидравлический удар был столь силен, что планета слегка деформировалась, от этого удара появились новые разломы на дне Атлантического океана, и он стал много шире, а дно Северного океана стало глубже. Благодаря этому площадь водной поверхности стала меньше. Однако этого хватило, чтобы с Гиперборей было покончено: она ушла под воду. Но мы их предупредили и оказали помощь, так что все обошлось без жертв. А гиперборейцы заняли большие территории от современной Японии до Гренландии, Ирландии и Испании с востока на запад и до Аравии и Египта на юге. Вся эта огромная территория стала называться Этрурией, и говорили они практически на современном русском, хотя в ходу были еще три основных языка, один из которых, был чрезвычайно сложен и использовался только в науке.

— У нас замечательная беседа, и все, что ты нам рассказал невероятно интересно, но нам уже пора. Сейчас наши думают, что у нас кончилось топливо, и мы разбились где-то в горах. Нам бы хотелось вернуться скорее, чтобы не расстраивать наших жен и друзей.

— Я вас понял и уважаю вашу просьбу. Сейчас я высажу вас прямо возле вашей пещерной деревни. А о делах поговорим в следующий раз. До встречи!

— До встречи! — ответили мы.

С этими словами он отсалютовал нам, подняв руку вверх, и мы ответили ему тем же. Мы вошли в катер и закрыли люк. Миг, и наш катер висел в воздухе рядом с входом в пещеру...

***

Когда мы вернулись, то рассказали о своих приключениях за ужином в кают-компании. После бурного и эмоционального обсуждения все решили, что стоит продолжить общение с Урсу. Так же договорились пока не летать к американской базе.

[1] Мимас, спутник Сатурна. Действительно, очень похож на излучатель с параболической антенной. Описание «теплых» зон соответствует реальной тепловой карте Мимаса, которая позволяет предположить, что это искусственный объект и оружие.

Глава шестнадцатая – Разведка

В свете происшедших событий и нас, и земное руководство заинтересовала моя версия о появлении американской колонии. Сам Мельников предложил мне организовать экспедицию.

— Вот что я думаю, подполковник, не удивляйся, тебя повысили, оценили, так сказать успехи колонии. Да и колония признана перспективной, что скоро скажется на вашем финансировании, — говорил Мельников в своем видео обращении ко мне. — Так о чем это я? Есть у нас план послать экспедицию к той самой «американской» пирамиде имени Нельсона, которая якобы половину их научной экспедиции засыпала. Твою идею на этот счет я аналитикам подкинул, а заодно и найденный вами купол показал. В общем, пришли они к такому же выводу, что все это было заранее спланировано, а пирамиду они сами и взорвали. И, разумеется, в тот момент там никого не было. А людей, якобы упокоенных под пирамидой, в купол загнали, вот и вышла секретная колония. Так вот, приказывать не стану, понимаю, что и других дел у вас полно, но если изыщете возможность съездить к той пирамиде и поискать доказательства этой версии, то мы были бы вам благодарны. Хорошо когда знаешь врага своего, легче прогнозы строить. В общем, так: там должны быть останки почти четырехсот человек. Трупы у вас там почти не портятся и есть их некому. А потому даже поверхностный осмотр с оборудованием спасателей должен дать результат. Найдете хоть один труп, значит обвал был, и экспедиция пострадала от него. И тогда стоит задуматься о том, как нас обыграли, как смогли доставить на Марс людей, а наша шпионская техника этого не заметила. Если не найдете, значит ты был прав и голову ломать, на эту тему, не придется. Так что подумай над проблемой — соображения доложи.

***

Прикинул я наши возможности и собрал свой экипаж на совещание и, конечно, пригласил Мигеля.

— Итак, товарищи, все вы теперь в курсе просьбы нашего руководства, — говорил я примерно через час. — Что думаете?

— Просьба руководства это почти приказ, — сказал Леонид. — Если отпустите, я сам поеду.

— Это не так просто, туда две тысячи километров по прямой. Это значит, что может выйти все четыре.

— Понимаю, но человек там все равно нужен, не станешь же, ты, посылать одних роботов?

— Да, человек очень желателен, но, в крайнем случае, можно и одних роботов.

— А как у нас обстоят дела с дыхательной смесью? — спросил доктор Семенов.

— Химии у нас для регенерации воздуха полно, — ответил Леонид, — загрузим на вездеход сколько надо и будем менять, так что в салоне воздух будет чистым. А для выхода баллоны с собой возьмем.

— Ты что пять тонн собираешься с собой вести? — спросил Маховир.

— Можно и десять — машина выдержит. Нам надо ресурсов на две недели, чтобы хватило туда и обратно. А перевес: подвеска рассчитана на массу машины на Земле. Просто сбавим скорость, поедем на передаче пониже.

— Тогда я поеду вторым, — предложил Мигель, — нехорошо одному человеку ехать. Роботы и ИИ, конечно, здорово, но человека они не заменят.

— Хорошо, — согласился я, — отпущу вас в экспедицию, но руины могут охраняться, так что возьмите шесть роботов и побольше оружия. Припасов грузить на три недели. И учтите, что радиус спасательного катера восемьсот километров. На одной заправке нам дальше не долететь.

Мы разошлись и Леонид с Мигелем отправились грузить вездеход. Вечером я связался с Землей и доложил генералу о нашем решении. После тридцати минут ожидания от генерала пришел ответ:

«Спасибо, Виктор, что смогли помочь нам в этом вопросе. Операцию одобряю, удачи». Погрузка шла всю ночь. Список необходимого выдал ИИ, но его несколько раз дополняли: вся база думала над тем, что еще могло бы понадобиться нашим ребятам в различных внештатных ситуациях. Лично я засунул в вездеход два переносных зенитных комплекса, упакованные, как известно, в удобные чемоданы, так, на всякий случай. Леонид морщился от такого довеска, но возражать не стал. ИИ скрупулезно подсчитал вес взятого груза и выдал цифру несколько превышавшую пятнадцать земных тонн.

— С такой нагрузкой, — заявил ИИ, — максимальная скорость упадет с тридцати километров в час до двадцати пяти.

— Я и так рассчитывал на двадцать пять, — ответил Леонид.

— Тогда следует считать среднюю скорость движения в двадцать километров в час, — ответил наш Умник.

— Лишних два-три дня роли не играют, все равно у нас запасов на лишнюю неделю, — возразил Кузнецов. — И потом, по мере расхода химикатов для дыхания, машина будет становиться легче и скорость постепенно возрастет.

— Ладно, Леня, не пенься, я вас отпускаю, считаю, что экспедиция снаряжена вполне удовлетворительно.

— Спасибо, командир, мы едем рано утром.

***

Утром я застал Елену в легком скафандре с откинутым забралом шлема. Она стояла в нижней части пандуса, под куполом и дула в свисток, вот только он не свистел. Под куполом уже был воздух: процентов десять от нормы. На вершине Эвереста и то было больше кислорода для дыхания.

— И стоит тут свистеть, если свиста не слышно, — спросил я, тоже приподняв забрало.

— Это вам не слышно и мне тоже, а они слышат преотлично, даже ультразвук, — и она показала рукой на зверят, несшихся к кормушкам.

— Так это ультразвуковой свисток!

— Да, приучаю их по команде бежать к еде. Зимой они без подкормки и отопления не выдержат. Их предел минус пятьдесят, а инженеры говорят, что зимой тут может быть даже больше шестидесяти. Средняя температура на Марсе минус шестьдесят два. Так что придется строить искусственные норы с отоплением.

— Хитро придумано, — удивился я.

— Это еще не все: кормушки по совместительству еще и ловушки. Это называется полусвободное содержание.

— Вот только для разных видов кормушки надо ставить в разных местах, — сказал я.

— Само собой! Хищников надо держать подальше, а то они наших производителей быстро сожрут.

— Ладно, свою задачу ты выполнила, пора и шлем закрыть, а то так и в обморок недолго грохнуться.

— Я и сама уже обратно собиралась, что я маленькая?

Едва за ней закрылся шлюз, как створки снова раздвинулись, пропуская Кузнецова и Мигеля.

— Нас ждешь? — спросил Леонид.

— Да, вышел вас проводить, — ответил я.

— Все в порядке, капитан, — сказал Мигель, удерживая в руке синий куб с ИИ.

— Все будет хорошо, — Леня улыбнулся, — одна нога здесь другая там.

И все-таки я тревожился за них, это была самая дальняя в истории Марса наземная экспедиция в совершенно неисследованный район, да еще и мимо долины Маринтер, которую следовало считать территорией противника.

Обниматься в скафандрах было сложновато, поэтому мы похлопали друг друга по плечу.

— Удачи мужики, — сказал я. — Возвращайтесь целыми.

— Мы будем стараться, — ответил Мигель. — Меня тут Леня подучил с автоматом управляться, так что не буду стоять столбом.

— А что нам сделается! — весело отозвался Леонид.

Я смотрел, как удаляются их спины, как они забираются в высокую кабину вездехода, как отворяются ворота наружу и тяжелая машина тронулась, набирая ход. Последнее, что я видел, был Леонид, машущий мне рукой в иллюминатор. Пыль осела, ворота закрылись, и вездеход скрылся за ближайшим холмом. Им предстоял долгий путь по желто-красной равнине, усеянной холмами, барханами и огромным количеством разнокалиберных камней.

***

Лето подходило к концу.

Наташа спешила рассадить молодые северные деревца, полученные путем отводков, ей помогали Канья и Аника. Она успела дважды сделать отводки от первых кустиков и один раз от молодых. Полярную иву и березу сажали редко, чтобы потом им было куда разрастись и заодно засадить как можно большую площадь. Без нескольких десятков квадратных километров искусственной тундры развитие животноводства было невозможно.

Роботы возили сырье и собирали оборудование, под присмотром инженеров. На полную мощность работали конверторы, выплавляя сталь. Леонид подобрал подходящий состав, и теперь они производили нержавейку. Больше не было необходимости в окраске металлоконструкций.

***

Павел и Лариса собирали электростанцию. Им помогали четыре особо продвинутых робота, которых они привезли с собой и несколько старых универсальных, из тех, что прибыли раньше всех с экспедицией роботов. Они спешили, стремясь дать энергию к зимним холодам.

Маховир и Ярослав построили компрессорную, которая должна была гнать горячий воздух к растениям и животным. Сейчас они монтировали хитрую систему воздуховодов, можно сказать: сплит-систему для купола. Работы хватало всем.

***

У доктора Семенова тоже прибавилось работы. В колонии ожидалось прибавление: в ближайшие месяцы должны были родиться пятеро детей. Иван, благодаря ежедневным осмотрам, вовремя обнаружил этот факт и настоял, чтобы женщины изменили свой образ жизни. Сроки пока что у всех были маленькими, и женщины проявляли активность, которую Иван, да и я стремились всячески ограничивать. По рекомендации доктора я запретил им выходить из пещеры, где уровень радиации был в сотни раз выше.

По этой причине все пять будущих мам образовали своеобразный женский клуб. Жена доктора — Люда, тоже состояла в нем и взяла на себя руководство. Так они выразили всеобщее неудовольствие ограничениями, которые доктор Семенов ввел в их отношении. Но я подтвердил запреты доктора и в союзе с двумя докторами, в который привлекли еще и доктора Каши, победил. Каши, который обычно ни в чем не мог отказать жене, встал на нашу с Семеновым сторону, ведь он хотел, чтобы у него родился здоровый ребенок.

— Мы не инвалиды и хотим помогать, — выдвинули ультиматум члены женского клуба.

Но Риши обосновал позицию мужчин:

— Итак, — полемизируя с женщинами, говорил он, — если вы хотите иметь больше проблем с детьми, то, конечно, валяйте, идите на улицу, ловите жесткие космические лучи. Это грозит, в большинстве случаев, полной стерилизацией зародыша, а давать антирад в вашем интересном положении, я думаю, не стоит. А в пещере толстый слой породы над головой, предохранит ваших будущих детей. Посмотрите на счетчики Гейгера: чем дальше от входа, тем ниже уровень радиации. И без того, между прочим, у нас всех ожидаются проблемы, причем не малые. Вы ведь прилетели с Земли, и ваши тела формировало земное тяготение, а вот ваши дети формируются в условиях марсианского тяготения. А, как вам всем известно, что здесь тяготение составляет сорок процентов от земного. Соответственно, нагрузка на плод, а впоследствии и на ребенка будет гораздо меньше, ведь наши тела формируются в борьбе с тяготением. Я вам говорю это как доктор ортопед, а если мне не верите, то спросите у Людмилы, она профессионал и как раз по детям.

— Он говорит правду, и мой муж тоже прав. Мы рискуем, и теперь нам не стоит выходить, не смотря на то, что наши скафандры имеют очень хорошую магнитную защиту. Нам даже не следуют подходить близко к шлюзу, ведь там только стекла защищают от вешнего мира, а слой скал около пятидесяти метров. Лучше находиться в задней части пещеры или в небоскребе, там над нами не менее пятисот метров скал. А проблемы, — она тяжело вздохнула, — мы будем решать по мере их возникновения. Нам и нашим детям придется ощупью искать свой путь, ведь это первые дети на Марсе.

— У меня есть пара идей, — решил вмешаться я.

— Ты можешь увеличить силу тяжести? — заинтересовался Иван.

— Идея простая: и не я ее автор. В древнем Китае был монастырь Шаолинь, что переводится как молодой лес. И тамошние монахи, практиковавшие боевые искусства, разработали много всяких техник укрепления тела и духа, с целью достигнуть духовного совершенства.

— И что нам или нашим детям с того, — спросила Люда.

— Была там одна техника, которая, наверное, может нас выручить. Да не улыбайтесь так, я с катушек не сошел. Один монах придумал, как тренировать высоту прыжка. Ведь мы здесь можем выпрыгнуть почти втрое выше, чем на Земле, так что вопрос актуальный.

— Он что привязывал к себе аэростат?

— Риши, твоя шутка не уместна! Это были десять цзиньей, выполненные в виде двух металлических пластинок, которые привязывали к ногам. Этот монах тренировался выпрыгивать из ямы, без разбега, а яму постоянно углублял. С ними же он ходил и занимался другими упражнениями и хозяйственными работами.

— И что?

— А то, Аника! Носил он их десять лет, не снимая, а когда снял, стал запрыгивать на крыши одноэтажных домов и совершать двадцатиметровые прыжки в длину.

— А велик ли этот вес в килограммах? — спросил Иван.

— Это примерно семь кило в старых китайских цзинях. Думаю, особая точность не важна.

— Я полагаю, что на ночь он их все же снимал, — сказала Канья.

— Скорее всего, что да, — согласился я, — хотя мне об этом неизвестно. Но нашим детям потребуются браслеты не только на ногах, но и на руках, стальные шапочки, вшитые в обычные пояса грузы, наплечники. Все, разумеется, пропорционально распределенному весу тела. Сколько они должны весить, пусть определят доктора: супруги Семеновы и доктор Каши. Согласны?

— Да, капитан, — довольно дружным хором ответили все.

— Вот только придется импровизировать и экспериментировать, — добавил Иван.

— Оно стоит того, чтобы сделать наших детей сильными, — сказал я. — А пока нашли бы себе подходящее занятие.

— Я знаю такое, — заявила Света, — мы откроем детское ателье!

— Но мы не умеем шить, — воскликнула Лена.

— Подруги! А я на что! Я буду вас учить, а шить мы будем для наших малышей! И для наших мужчин.

— Вот и отлично, возьмите себе под это дело одну из пустых квартир, — обрадовался я...

***

Доклады от наших парней поступали, как положено, через каждые шесть часов. Но и без докладов на карте, транслируемой с орбиты, была видна, медленно движущаяся зеленая точка.

Люди в вездеходе смотрели фильм за фильмом, причем Мигель надел на себя легкий скафандр, подсоединил его к воздушной сети вездехода и дал указание Умнику поддерживать половинное от нормы давление.

— Зачем ты над собой измываешься? — спросил его напарник.

— Я могу дышать и так и мне хорошо. Я решил экономить, пока есть что.

— Обжегшийся на молоке, дует и на воду! — весело пошутил Леонид.

— Береженого — бог бережет, — также пословицей ответил Мигель.

Новый начавшийся фильм положил конец их спору. Леонид, видевший большинство фильмов, частенько посматривал в иллюминатор на марсианские виды. Мигель смотрел фильмы с интересом, стараясь понять с их помощью современную земную жизнь. Оба они вполне доверяли ИИ, контролировавшему их поездку роботу-водителю.

***

На Земле готовили новую экспедицию. Она состояла всего из четырех человек. Две пары: инженер, он же пилот и его супруга животновод. Звали их Сону Мукереджи и Рани. И Филиппенко Николай и Наталья: агроном и растениевод. Они сопровождали большой ассортимент растений, три самки снежной козы и три самки овцебыков с большим банком спермы. Их задача состояла в том, чтобы довезти ценный груз до места. А там предстояло много работы, рассчитанной, как минимум, на два десятилетия.

Снежные козы выбраны были за неприхотливость, так как переносили морозы до сорока и были привычны к высокогорью, с его малым давлением. Они отлично одомашниваются, дают ценное молоко и теплую шерсть, и пух, годный для производства теплого белья. Но, к сожалению, приносят только одного козленка в год. Так что, как и овцебыков, их трудно будет разводить.

А овцебыки вообще уникальны. Живут в условиях Заполярья, выносят до шестидесяти градусов мороза. Их подшерсток, называемый гивиотом, тоньше кашемира и в восемь раз теплее овечьей шерсти. Могут обходиться скудным пропитанием, которое находят даже под глубоким снегом в тундре. Отлично содержатся в неволе и могут давать молоко невероятной питательности, конечно, при дополнительной подкормке. Эти животные дают мясо, похожее на говядину и жир, более похожий на бараний.

Разумеется, грузовые звездолеты будут забиты роботами более совершенных моделей и всяким, полезным оборудованием. Приходилось везти ткани и одежду, продукты и много всякой необходимой всячины.

Кстати о козах. Они водятся только в Северной Америке. Их родина Аляска. Но так как они хорошо одомашниваются, то их пробовали расселять на север Канады, откуда их и пришлось доставлять. Лучшим вариантом, по мнению специалистов, была Аляска: там козы более адаптированы к холодам, но правительство США, как всегда, не пошло навстречу русским. Генерал Мельников пошутил по этому поводу:

— Это самая козлиная санкция против России из всех козлиных американских санкций в истории.

Шутка распространилась и через несколько дней была использована в новостях.

Впрочем, журналисты не знали всей правды: коз забирали из Ванкувера, у канадцев, но американцы всячески препятствовали этому. На канадское правительство оказывали политическое давление, в море дежурил флот во главе с авианосцем. Так что вывозили белоснежных животных военные моряки России на подводной лодке...

У генерала Мельникова были и другие идеи, на которые его натолкнул инцидент с козами. Он вызвал в свой кабинет штатного психолога центра — полковника Обойшего.

— Если у американцев такой зуб на нашу марсианскую колонию, что они старались помешать нам доставить туда коз, то что они предпримут на Марсе? — спросил он у него.

— Они давно ненавидят нас. А Марс, вероятно, уже считают своей собственностью. А так как все держится в секрете много лет, то надо полагать, генерал, что они нашли там нечто ценное и не желают иметь конкурентов. Это значит, что они будут всячески нам мешать и не остановятся ни перед чем.

— Я даже знаю что, полковник. Последнее время американские и связанные с ними нидерландские и швейцарские ювелиры стали пользоваться новыми драгоценными камнями.

— Вы имеете в виду астраз?

— Вы тоже об этом слышали! По моим сведениям он стоит на порядок дороже бриллиантов и рубинов. Но в ювелирные изделия идет только не кондиция. А все остальное идет на сверхмощные бластеры, такие, каких еще не было. И хотя камень состоит из вполне обычных элементов таблицы Менделеева — синтезировать астраз пока не удалось.

— В таком свете, Василий Васильевич, считайте, что на Марсе началась Первая мировая война.

— Думаю, что это так и есть, Алексей Алексеевич. А это значит, что нам надо прикрыть нашу колонию со всех сторон. Будет очень неприятно, если американские диверсанты уничтожат наш купол или еще чего похуже произойдет. Ведь будущее за нами.

— Я советую послать туда сотню новейших боевых роботов и пару военных звездолетов, — психолог взглянул на шефа и сразу опустил глаза, — если они, конечно, есть, — поспешно добавил он.

Но добавляя это, Алексей уже знал: есть такие звездолеты. Не зря он считался одним из лучших профессионалов.

— Совет принят. Я, пожалуй, еще кое-что добавлю сверх того, что ты насоветовал. Но это тебе знать не положено. Спасибо, ты свободен.

Едва психолог вышел, генерал поднял белую трубку допотопного на вид телефона, набрал номер и позвонил по зашифрованной линии.

— Кто на связи? Капитан, соедините меня с шефом.

— Михаил, это Василий. Брось все силы на проект «Звезда». Он мне нужен через три месяца. Да, я все понимаю: ты не волшебник, а директор военного завода. А потому и не требую у тебя два. Мне нужен один, но срок три месяца. Это вопрос жизни и смерти.

Глава семнадцатая – Колония

— Командир, — Леонид вышел на связь в положенное время, — мы пересекли окраину долины Мариньер. У нас все в порядке. Помнится, ты волновался, что это территория противника.

— Рад, что у вас все хорошо, — ответил я. — Вы примерно на середине пути — еще ехать и ехать.

— Мы тут от безделья изнываем, даже Мигель устал смотреть фильмы. Так что любуемся офигенными марсианскими видами. Сейчас местность стала более удобной для движения, чем в долине Аргир, и мы понемногу нагоняем график, потерянный на объезды северо-восточных отрогов гор Нерид в начале нашей поездки. Может быть, путь в один конец займет не восемь дней, а девять. Но это не существенно — у нас запас.

***

Некоторые российские предприниматели выступили с инициативой в правительстве о создании Русско-Марсианской торговой компании. Эта инициатива была благосклонно принята на самом верху, и компания получила путевку в жизнь.

По этому поводу устроили пресс-конференцию, на которой присутствовали представители мировой прессы. Но главную скрипку, как всегда, играл Николай Зайцев.

— Как вы оцениваете перспективы торговли с Марсом и что собираетесь вывозить оттуда? — задал он вопрос Семену Рабиновичу, главе новой компании, высокому седеющему брюнету.

— Учитывая, что мы фактически имеем монополию, пополам с правительством, то абсолютно все, что только сможет предложить Марс. А начать собираемся с пушнины.

— Вы вкладываете деньги в Марс на столь раннем этапе его освоения, а не боитесь?

— А чего нам опасаться? Это не Аляска! Марс американцам не продадут! У них денег не хватит!

Этот ответ вызвал большое оживление в зале, и следом обошел все крупные газеты и телеканалы мира.

Довольно долго журналисты терзали представителей Русско-Марсианской компании, а после переключились на руководство марсианской экспедицией:

— Гер генерал, а вы что думаете о создании компании?

— Я считаю, что в настоящий момент марсианская программа выиграет от создания Русско-Марсианской компании. Марс требует много ресурсов и финансов, а значит, любая помощь только ускорит развитие колонии.

— Месье, Мельников, я слышал, что колонисты накрыли значительные площади стеклянным куполом. Если это не военная тайна, то каковы ваши успехи и к какой площади вы стремитесь?

— Хороший вопрос, месье Галуа. Сейчас накрыта площадь около двух с половиной километров. В следующем году планируют накрыть еще пять-шесть километров. Расчетная площадь, с которой колония может получить пятьдесят процентов собственных продуктов питания: около пятидесяти квадратных километров. Желаемый предел в два раза больше, но это с учетом роста колонии.

— Мистер Мельников, как мы слышали, в марсианской колонии скоро появятся дети. Можете рассказать об этом?

— Да, это правда, вначале марсианской зимы ожидаются первые на планете дети. Теоретически мы готовы к этому, а практически все очень волнуются. Мамы сейчас находятся в убежище, защищенные от жесткого излучения толстым слоем горных пород. С ними проводятся различные занятия. В колонии, в связи с этим, появился женский клуб, строятся ясли. Нам хочется верить, что все будет хорошо.

— Спасибо, мистер Мельников, я от себя и моих телезрителей, желаю вашим подопечным леди удачи.

— Спасибо мистер Флайстер, я передам ваше пожелание на Марс.

— Что ж, господа, наш эфир подходит к концу, и нам пора прощаться. С вами как всегда был Николай Зайцев, Россия, Первый канал.

***

Пирамида впечатляла своими размерами. Издалека она выглядела сломанной игрушкой — три из пяти верхних граней были изломаны и просели вниз. Целая дорога была расчищена и вела внутрь пирамиды. Она приглашала подъехать ближе. Но вездеход остановился поодаль.

— В чем дело? — спросил я.

— Наблюдаю последствия взрыва, — заявил Умник, — требуется разведка местности.

— Ты уверен, что это взрыв, а не обвал?

— Судя по характерным следам, тут работала бригада подрывников, и взрывов было семь или больше.

— Отлично! Выпускаем роботов. Двое с аппаратурой, остальные с оружием.

— Леня, это опасно? — поинтересовался Мигель.

— Никто не знает, что там нас ждет. Не исключено, что еще пара зарядов взрывчатки, для особо догадливых и любопытных. Вон и дорогу проложили, мол, добро пожаловать.

Роботы разобрали оборудование и оружие, шлюз открылся, и первая тройка выпрыгнула на красную почву. Еще пять секунд, и вторая тройка оказалась рядом с ними. Они развернулись цепью, настроили оборудование на сканирование местности. Универсальные миноискатели ловили не только металл, они просвечивали грунт самыми различными волнами и нюхали его, на предмет взрывчатки, газоанализатором. Технический прогресс не стоял на месте. Правда теперь это была здоровенная бандура, вряд ли удобная для людей, но роботы управлялись с ней легко.

Они шагали уверенно, держа оружие наизготовку, их камеры и сенсоры обшаривали территорию в диапазонах, которые и не снились людям в ожидании неприятных сюрпризов. Вся информация сразу попадала к Умнику, и он реагировал на нее с недоступной для человека скоростью. Пройдя метров двести, роботы замерли.

— Найдена мина, — озвучил ситуацию ИИ. — По предварительной оценке пластид, около восьми килограмм в тротиловом эквиваленте.

— Это много? — спросил Мигель.

— Этого хватит, чтобы наш вездеход разорвать на запасные части, а заодно и части разорвать.

— Да, немало, — согласился Мигель. — Хорошо, что мы туда не поехали.

Роботы отошли метров на сорок, и один из них сделал три выстрела из сорокамиллиметрового гранатомета, в то место где была зарыта мина. Третий выстрел оказался удачным, и произошла детонация. Взрывная волна докатилась и до нас, едва ощутимо качнув вездеход. Зато грунт взлетел метров на тридцать, и на месте взрыва образовалась почти трехметровая воронка.

— Да, хорошо, что мы туда не поехали, — обрадовался Мигель, как бы еще раз соглашаясь сам с собой.

Роботы двинулись вперед, но едва воронка осталась позади, как из пролома в стене пирамиды в том месте, куда вела дорога, вылетела мощная ручная граната. Реакция роботов была выше всяких похвал: один из них вскинул дробовик и выстрел отбросил гранату обратно. Она взорвалась в воздухе в сотне метров от наших железных солдат.

Тотчас из-за завалов и камней заблестели вспышки выстрелов. В ответ в эти места полетели несколько сорокамиллиметровых гранат. Прогремевшие взрывы подняли тучи пыли, но в паре мест из них вылетели предметы напоминавшие винтовки. Это могло означать только одно: наши роботы подстрелили пару их роботов. Тут из проема в стене пирамиды выкатился танк американского производства. Это была роботизированная версия одной из устаревших земных моделей. Его пушка выстрелила и снаряд взорвался метрах в двадцати от нашего вездехода. Наши роботы быстро укрылись в воронке от мины, а секунд через пять в танк была выпущена ракета из РПГ. Она попала точно в корпус под башней. На мониторе была видна вспышка пламени, и я сразу понял, что это сработал кумулятивный заряд. Разумеется, пламя прожгло, не бог весть, какую броню танка и, как и положено, по эффекту Дросселя, размазалось с обратной стороны по броне, выжигая проводку и электронику. Следом сдетонировала боеукладка и башня танка взлетела в небеса.

Наши железные солдаты кинулись короткими перебежками в сторону вездехода.

— Молодец Умник, — похвалил я ИИ, — выводи их оттуда. Думаю, что объект мы проверили и с ним все ясно.

— Да, я тоже думаю, что если здесь был несчастный случай, то засаду оставлять было ни к чему, — согласился с Кузнецовым Мигель. — Открывай шлюз пусть наши забираются внутрь и полный ход в обратном направлении.

— Я пока доложу центру.

— Виктор, это Леонид, срочный вызов. Объект под охраной, здесь засада, нас обстреляли. Мы отходим, силы врага превосходящие. Сейчас роботы зайдут в вездеход и мы бежим в обратном направлении.

— Понял тебя, Леня, приказываю отступать. Объект считаю проверенным, о результатах доложу Земле.

***

Американская база на Марсе должна была быть основана в 2051 году по исчислению Земли. Но уже в тридцатых годах НАСА почти не финансировалось американским правительством, и оно вынуждено было искать спонсоров на стороне. Виной тому был огромный внешний долг страны, хромающий доллар и нестабильная внутриполитическая и криминальная обстановка. И хотя к тридцатому году разработка марсианской программы была практически завершена, но главный элемент программы — жилой модуль: целый космический поселок на пятьдесят человек, так и не был построен.

Об этом проекте узнали члены клуба миллиардеров, того самого, который еще именуют тайным правительством Земли. Этот клуб всюду имел агентов влияния и шпионов и поэтому был одним из самых информированных в мире. Они считали, что Марс привлекателен своими древними тайнами, которые могут изменить соотношение сил в мире в их пользу. Именно поэтому они купили этот проект у НАСА и более десяти лет щедро его финансировали. Эти люди могли купить и само НАСА, причем не стали бы от этого беднее.

Используя базу национального агентства, они запустили марсианский проект. Параллельно строился их собственный космодром, исследовательский центр и недостающие заводы. Срочно покупались лучшие ученые и инженеры. Все это делалось под грифом «совершенно секретно». Параллельно они финансировали исследования почти всех значительных тел Солнечной системы, так что их бурная космическая деятельность не вызывала вопросов. Точнее вызывала, но не в контексте Марса.

Пользуясь этим, они прикрывались различными программами, Лунной, Венерианской, Плутонической, и завозили на Марс огромное количество грузов. В результате стала возможна американская научная экспедиция, которая в итоге потерпела фиаско, по официальной версии. А в итоге, в долине Маринер появился засекреченный купол, диаметром в три километра, куча техники, сотня ученых и инженеров и вдвое больше менее образованных сотрудников. Но исследования не принесли скорого успеха. И хотя пирамиды существовали, их количество было не велико, а промежуток времени, прошедший с момента их постройки просто огромен. В общем, если там и было что-то интересное, то, наверное, все давно рассыпалась в прах.

Эта экспедиция с самого начала предполагала колонизацию Марса. Но в долине Маринер были обнаружены россыпи драгоценных камней, невиданных на Земле. Колонию переориентировали, завезли небольшое количество женщин и, не особо заботясь о защите поселенцев от радиации, заставили добывать драгоценности. Схема была чисто американская: вы нам драгоценности, а мы вам все необходимое. Вот только, что было необходимо, а без чего можно было обойтись, решали хозяева с Земли.

Колония пополнялась по проверенной схеме: за счет доставки преступников с Земли.

Таким образом, к тому моменту, когда появилась маленькая русско-индийская колония, в американской, проживало более пятисот человек. Купол примыкал к пятикилометровой стене каньона Маринер, где и добывались драгоценные камни. Россыпи постепенно выработали и стали копать шахту, так как жила уходило в глубину. Поселение стало зимовать в шахтах, где у каждого было помещение согласно занимаемому рангу. После переселения в шахты в колонии стал наблюдаться естественный прирост населения.

Энергию давала атомная установка. Это позволяло отапливать и освещать купол и шахту. Под куполом находилось около восьми квадратных километров плантаций. Они были источником витаминов и кислорода. Плантации принадлежали местному правительству, которое использовало наемный труд для производства овощей. Устроены они были как теплицы, которые подогревались в ночное и зимнее время за счет тепла атомной электростанции.

Большинство колонистов жило в нищете, голоде и в крайней и бессильной озлобленности. О появлении русских, президенту-диктатору колонии Билу Джонсону, сообщили его земные хозяева. Бил тотчас отправил челнок, с двумя людьми и боевыми роботами захватить колонию русских, которых он никогда не видел, но почему-то очень не любил...

***

Четвертый день мы улепетываем во все лопатки. Умник заверил нас, что вражеские роботы, случайно попавшие в кадр, были определены, как устаревшие модели и они, соответственно, не могут бегать со скоростью нашего вездехода. Из чего следовало, что погони нам можно не опасаться. Но мы все равно спешили и, пользуясь тем, что более сорока пяти процентов грузов у нас было израсходовано, Умник, посредством робота-водителя, старался держать более высокую скорость. Реально она возросла на пару километров в час, что составляло почти десять процентов. Мы подъезжали к долине Маринер.

В последний сеанс связи Виктор был озабочен сверх меры.

— Леня, — сказал он мне, — боюсь, что путь может быть перерезан военной экспедицией противника. И ваш вездеход может быть внезапно обстрелян, в том числе с воздуха.

— И что ты предлагаешь?

— Знаешь, когда на Диком Западе еще гоняли дилижансы, то они имели стрелка на крыше. Он мог оперативно отреагировать на нападение.

— Ты предлагаешь мне задействовать крышу?

— Не предлагаю, а приказываю выставить боевых роботов на крышу, и пусть у одного из них будет переносной зенитный комплекс. Возможно, это спасет ваши жизни.

— Слушаюсь, командир, приступаю к исполнению. Конец связи.

Пришлось остановиться и пятеро роботов, вооружившись, выбрались на крышу вездехода и на грузовую платформу. Умник получил четкие инструкции, и мы тронулись дальше. Ночь прошла спокойно. Розовый, как всегда на Марсе, рассвет осветил красные холмы, между которыми мы постоянно петляли. Через час после рассвета, что-то тяжелое, но небольшое, врезалось в боковой иллюминатор кабины.

Засада, — выдал ИИ. — Нас обстреливают с правого борта. Мы ведем ответный огонь. Через восемь минут мы покинем зону обстрела.

— Они могут прострелить нам колесо, — разволновался Мигель.

— Ну что ты, конечно, нет. Колеса сделаны из того же материала, что идет на бронежилеты. Он прочнее, чем латы тех рыцарей, которые были во времена твоей молодости. Так что их почти невозможно пробить из легкого оружия. Еще несколько пуль цокнули по корпусу нашего вездехода, но ни одна из них не проделала дыру в прочных стенках машины.

Через несколько минут пули перестали нас доставать, из чего следовало, что мы проскочили засаду и оставили ее далеко позади. Но наш локатор, установленный на крыше кабины, продолжал просвечивать окружающее пространство.

— Воздух! — неожиданно выдал команду ИИ. Он вывел на экран картинку, как два робота, стоя на контейнере, шустро разворачивали ПЗРК[1]. Наконец ракета была заряжена и робот-лейтенант поднял направляющую трубу для прицеливания. Через три секунды пламя вырвалось из трубы назад, а ракета сорвалась с места и понеслась навстречу двум военным катерам, догонявшим наш вездеход. Расчет ПЗРК тут же зарядил следующую ракету и выпустил ее вслед за первой. С той стороны тоже пошла ракета. В салоне замигал красный тревожный сигнал и я ухватился за ручки прикрепленные внутри вездехода. Умник неожиданно свернул вправо и мы почти что ухнули под откос довольно высокого холма, который в этот момент преодолевали. На миг ракета исчезла с экрана монитора и я понадеялся, что мы вышли из ее захвата. Но, увы, когда мы вынырнули на открытое место, эта надежда рассыпалась в прах. ИИ видимо приказал и роботы, дружно вскинув все виды оружия, открыли огонь по ракете. Она взорвалась в полутора сотнях метров от нас.

Тем временем наши выпустили третью ракету. Вражеским катерам стало не до стрельбы по нам, они лихо уворачивались от наших ракет. Но это было не так-то просто. Ракеты были оборудованы тепловыми головками с памятью, то есть они запоминали характеристики теплового следа, на который их нацелил стрелок и каждый раз, проскочив мимо, возвращались и донаводились на прежнюю цель. Тем временем расчет ПЗРК выпустил еще две ракеты, и в воздухе стало тесно. Один из катеров кинулся бежать, ловкими финтами уворачиваясь от двух, преследующих его ракет. Другому не повезло и взрывы, один за другим прогремевшие в воздухе, разнесли его на мелкие кусочки. Первый почти скрылся из виду, но глазастый ИИ все же сумел разглядеть вспышки взрывов где-то на горизонте.

— Этот тоже готов, — доложил он.

Я вызвал командира и подробно доложил ему о происшедшем бое.

— Все ясно, америкосы расписались в том, что развалины пирамиды мониторят они. Езжайте домой не останавливаясь. Я обо всем доложу Земле.

***

Я сидел за компьютером в своем кабинете и составлял летний отчет для генерала Мельникова, когда на мониторе стало прорисовываться чье-то лицо. Оно проявлялось так медленно, что я его не сразу заметил. А когда заметил, то с удивлением узнал в нем Урсу.

— Привет, Виктор, — сказал он.

— Привет, — удивленно ответил я. — Но как? Ведь здесь нет сети интернета, только местная локальная сеть.

— Для нас это не проблема, можно обойтись и без компьютера, хотя это немного труднее.

— Ты хочешь еще что-то рассказать?

— А что ты хочешь знать?

— Ты ничего не сказал о Фаэтоне. У нас есть красивая легенда о сыне бога Солнца, который не справился с лошадьми и едва не спалил все небо. Тогда бог Солнца вынужден был сбить свою колесницу. А осколки Фаэтона — это пояс астероидов.

— Легенда почти правдива. Она о третьей войне с Рептилиями. Фаэтон был водной планетой с небольшой сушей. Воды там было раз в пять больше чем на Земле. Вот Рептилии и занялись освоением этого мира, можно сказать, у нас под носом. В тайне они подготовились и одним стремительным ударом захватили Фаэтон. Из фаэтонцев на планете не выжил никто. Выжили только те, кого там не оказалось. Выжившие обратились к нам за помощью, но отбить Фаэтон не хватало сил. Рептилии с Фаэтона контролировали всю внутреннюю часть Солнечной системы. Это грозило нам быстрым поражением. Поэтому мы, по просьбе фаэтонцев, несколько раз выстрелили по планете из установки подобной Мимасу, только поменьше. Океан Фаэтона вскипел до самого дна, а дно это было в шестидесяти километрах от поверхности. Получилась паровая бомба: под давлением пара твердые верхние слои коры планеты не выдержали, и рассыпалось на множество осколков. Гидравлический удар был столь силен, что ядро выбросило близко к Солнцу. Наши военные и инженеры сумели, с большим трудом, удержать его от падения на светило. Теперь вы его называете Меркурий. Большую часть массы Фаэтона засосало поле тяготения Юпитера, а кое-что упало на Землю. На Земле три месяца лили дожди, и был потоп, самый маленький из всех. Вот тогда-то и был Ной. Самый большой материк Фаэтона откололся, и вместе с большой массой воды его выбросило в сторону. Это теперь микро планета Церера, которая имеет ледяную оболочку в сто километров толщиной.

— Так это было недавно?

— Можно сказать, что это было вчера. Я сам командовал этой операцией.

— Так это в честь тебя бог неба наших предков именуется Ур. А у Римлян Уран?

— Ты догадлив!

— Значит и ура кричат в твою честь. Но постой, ведь со времени того потопа прошли тысячи лет! Это не можешь быть ты.

— Это я, Виктор. Мы живем долго. Но я хотел поговорить с тобой о деле.

— Я выслушаю твое дело, хотя мне не ясно, как я могу помочь таким могущественным людям, как вы.

— Речь идет о совместной операции, которая будет полезна и для вас, и для нас. Ведь всем нам нужно магнитное поле на этой планете.

— Да, это главная проблема. Было бы тут магнитное поле, то освоение пошло бы в разы быстрее.

— Так вот, я говорил тебе о спутниках Фобосе и Деймосе, что они искусственного происхождения. Это два астероида, привезенные из пояса астероидов на марсианскую орбиту. Им укрепили внешнюю оболочку и сделали пустотелыми, чтобы поставить там магнитные генераторы. Но делали все это тогдашние марсиане, а они были несколько меньше вас. По нашему мнению оба спутника в войне не пострадали, но почему-то выключились.

— Вам нужны маленькие существа для того, чтобы их обследовать и починить?

— Ты опять догадался правильно. Но сведений об этом очень мало, так что многое придется выяснить на месте.

— А какое поле обеспечат эти летающие магниты?

— По предварительным расчетам, примерно одну пятую от мощности поля Земли, если пустить их вокруг планеты параллельно экватору.

— По этому вопросу я должен сообщить все на Землю, моему руководству. Скажи мне, какие специалисты нужны для этой работы, ведь у нас здесь все широкие универсалы, нахватавшиеся по верхам в разных специальностях. Строго говоря, мы очень хорошие любители широкого профиля, а не профессионалы.

— Что ж передай эту запись своему шефу, а потом скажешь мне его решение.

— У меня есть еще важный вопрос: почему две эти установки дают такое маленькое поле.

— Это потому, что были и другие установки. Одна из них, самая большая, тоже была искусственной луной, о ней я тебе говорил. Остальные были кораблями или станциями и всех их больше нет, сохранились только обрывочные упоминания о них. Да и на самом деле мы должны иметь магнитное поле минимум в два с половиной раза мощнее, чем земное, если хотим тут нормально жить. Так что всю систему придется продумать заново.

— Обещаю, что вся эта информация уйдет на Землю в первый же сеанс связи...

***

Все члены колонии смотрели запись этого разговора. Она вызвала большое оживление и большие надежды. Снижение уровня космического излучения на двадцать процентов, означало огромное ускорение работ. В данный период многие работы велись в ночное время, когда жесткое излучение Солнца гасилось самой планетой. Днем приходилось работать только дистанционно, роботами и дронами. Новая информация о предложении инопланетян была передана Мельникову под грифами «срочно» и «сов. секретно».

***

Оставшиеся пять суток мы неслись на предельной скорости, останавливаясь только на дозаправку химией, для очистки и регенерации воздуха в салоне. Мигель опасался новой воздушной атаки. Он каждый день задавал один и тот же вопрос:

— Скажи, Леонид, мы достаточно далеко оторвались, их катера нас больше не догонят?

Наконец, когда между нами и долиной Мариньер легла тысяча километров, я обнадежил его:

— Теперь, я думаю, они нас не достанут. Это была скорее надежда, чем правда, ведь долетел же их катер до нашей базы.

Но ответ успокоил моего напарника и дальнейшая дорога прошла совершенно спокойно. Когда мы въехали под купол, народ вышел нас встречать, там были все, кроме беременных женщин, которым командир строго запретил выходить из Пещерополиса. Атмосфера встречи принесла нам радость и ощущение, что мы, наконец-то, дома.

***

Леонид снова взялся обследовать окрестности и все дальше забирался от базы на своем Геологе. Теперь он был уверен, что кратер Аргир образовался не за один раз. Впервые он имел время заниматься наукой и бродил со своим Геологом по все более отдаленным районам, постепенно приближаясь к самой глубокой впадине Аргира. Он ожидал чудес от этой земли, названой в честь сказочного серебряного острова из греческой мифологии. И чудеса не заставили себя ждать.

Сначала он обнаружил, что имеются следы двух больших горных колец и нескольких маленьких. Это говорило о том, что в это место попало несколько метеоритов разного размера и в разное время. И хотя эта версия подтверждалось снимками с орбиты, картина вырисовывалась необычная. Леонид пытался собрать ее фрагменты в единое целое, но убедительного варианта не получалось.

Геолог пробирался по каменистой холмистой долине, по пути исследуя образцы. Леонид обнаружил несколько сухих русел, бравших свое начало в горах Нереид и текших когда-то в сторону самой глубокой впадины Аргира, известной как кратер Хук. Судя по снимкам, она была в восемь километров глубиной от дна долины. Естественно, что имея такую глубину, она должна была стать местным озером. Диаметр ее был около ста сорока километров.

Дойдя до нее, он был поражен еще больше: стенки долины плавно уходили вниз, и большие фрагменты их были покрыты чем-то желтым и коричневым зеркально блестящим. Это не было похоже на все ранее виденные им кратеры. Вверху он нашел следы от длительного воздействия воды. От сильных размывов зеркальный слой значительно пострадал и в верхней части встречался фрагментарно. Зато начиная со стометровой глубины, он блестел едва не сплошным зеркалом. Леонид поймал отраженные солнечные лучи в спектроскоп и выяснил, что на стенках блестело самородное вулканическое стекло. Это было вулканическое стекло и это говорило о многом! Ведь в кратере Хук не было вулкана.

И вдруг он понял, что версия Виктора верна и рассказ Урсу тоже верен, но только не вполне точен. Он позвал командира.

— Посмотри на это, — сказал он и показал снимки кратера Хук. — Эти образования — чистое вулканическое стекло. Здесь и здесь им частично покрыты стенки, а на этих местах дно кратера покрыты россыпями этого стекла. А это значит, что там была очень высокая температура, такая, как если бы туда упал и взорвался атомный реактор.

— Или атомная боеголовка, способная забуриваться в грунт на большую глубину, — добавил я. — Это тектиты.

— В этом случае вырисовывается любопытная картина: сначала в центр долины упало нечто большое, но имеющее малую плотность, а через некоторое время упала твоя «боеголовка».

— Думаю, что было сражение в пространстве, неподалеку от Марса и огромный тарелкообразный корабль совершил в этом месте аварийную посадку или падение. Потом его добили чем-то из космоса, и он взорвался. Таким образом от этого взрыва и образовалась наша долина, глубина которой примерно пять километров относительно высоты окружающих ее гор. А следом по этому кораблю кто-то выстрелил мощной ракетой с атомной боеголовкой, но она немного припоздала, и ударная волна от первого взрыва успела образовать горы Харит на юге, а на севере — горы Нереид. Потом упала атомная бомба и появился кратер Хук, облицованный стеклом, как часто бывало и на испытаниях атомного оружия на Земле.

— А после упало еще несколько крупных обломков или звездолетов поменьше. А потом все это размывалось водой и обрабатывалось ветром и песком...

— Наверное, так и было.

— Но в моих изысканиях есть и практическая польза. Я выяснил, что когда Марс потеплеет, и у нас появится жидкая вода, то нашу опорную базу не может залить водой. Вся вода соберется в кратере Хук, образовав крупное озеро.

— Вот и отлично, завезем туда рыбу и водоплавающих птиц!

— Вряд ли это случится скоро. А в реальности запасы воды на Марсе составляют не более десяти процентов от земных, так что появление океанов нам не грозит. Максимум пара морей и десяток крупных озер. Но для стабилизации климата и уменьшения перепадов температур нам нужны большие объемы воды...

[1] ПЗРК — переносной зенитно-ракетный комплекс.

Глава восемнадцатая – Генерал Мельников

Генерал Мельников, отвечавший за снабжение и формирование экспедиции, получив очередной отчет от подполковника Виктора Лебедева — не знал, что и думать. Это уже третий контакт с Лунатиками, и они выступили с предложением. Он не спешил докладывать наверх и сначала собрал собственное совещание.

— Что вы об этом думаете? — спросил он своих замов, когда запись окончилась.

— А какие у нас гарантии того, что когда мы все сделаем, нас не кинут, не подставят, не...

— Я думаю, никаких. Поэтому полковник Обойшев, очень важно, чтобы вы четко представили нам все психологические моменты.

— Дело стоящее. Если все получится, то сэкономим лет десять, — сказал зам по науке.

— Или верим, или не верим, — добавил зам по безопасности.

— А ты сам-то веришь?

— Я не знаю, данных нет. Но рискнуть хочется. Может с ними договор подписать? Или хотя бы договориться с ними на словах: как оно будет и чего они хотят.

— Мысль верная, — согласился Обойшев, — предварительно все следует обсудить. Но все равно без гарантий. Они в любой момент сделают что захотят. Не зря ведь американцы свернули лунную программу. Им очень хорошо дали понять...

— Верно, полковник, — согласился Мельников. — Но если бы они хотели, то давно бы сделали, ведь Луна над нами висит не со вчерашнего дня. Ставлю всем задачу: завтра к вечеру представить психологическое исследование; примерный расчет предполагаемой мощности магнитного поля Фобоса и Деймоса и анализ их оружия и технических средств. Должно быть готово к семнадцати часам. Послезавтра утром, я еду на встречу, на самый, что ни на есть, верх.

— К министру обороны?

— Он тоже будет...

***

Генерал был человеком занятым, а потому не имел возможности долго размышлять и колебаться. Получив сообщение с Марса, он почти сразу принял решение изменить состав экспедиции. Он понимал, что колонии нужна военная мощь с одной стороны и ускоренное развитие с другой. А с третьей стороны, помимо всех человеческих дел, объявились инопланетяне. То, что он узнал о них — радовало, а их возможности пугали.

В настоящий момент они легко могли вышибить с Марса, как русскую, так и американскую колонию. А что же было на уме у Урсу — он не знал. Но Урсу был не прост, ведь если верить его словам, то он был, а скорее всего, остается военачальником, который разгромил и до сих пор сдерживает Рептилий. Не каждому удается сдерживать превосходящего врага в течении, как минимум, десяти тысяч лет.

С вероятностью девять к одному Урсу играет честно, решил генерал. Скорее всего, ему нужны союзники, которых он ждал те самые десять тысяч лет. А что сделает он, если мы его не поддержим? Смирится он с таким решением? Вряд ли. Тот, кто может позволить себе столько ждать, тот, кто может играть в смертельные игры и выигрывать, найдет меньшее из зол, если уж придется выбирать между неизбежными потерями. И тогда что выберет он?

Как говорили древние: «Враг моего врага — мой друг». Наверное, справедливо и обратное. А что выбрать мне? Ведь Урсу враг моего врага. Мы давно бьемся почти в одиночку с англосаксами с переменным успехом. И наши враги не гнушаются ничем: они выдумали нам татарское иго и отравили Невского и Грозного. А царя Ивана еще и оболгали кровавым, хотя при нем за тридцать лет казнили по суду и закону всего пять тысяч. Царь лично разбирал каждый смертный приговор, а смерть была положена только за пять видов самых тяжких преступлений. А сколько протестантов без суда казнила кровавая Мери-английская: пять процентов населения страны и всего за пять лет, а это около ста тысяч.

Так продолжается чуть не тысячу лет: ложь, войны, удары в спину. И так больше продолжаться не может. Видно нет у него, скромного русского генерала, иного выбора, как сотрудничать с Урсу. Ведь это шанс переломить ситуацию в нашу пользу. Марс должен принадлежать нам.

Он вызвал зама по кадрам и приказал подобрать трех электронщиков и компьютерщиков самого высокого класса, желательно неженатых.

— Тут не до косного исполнения правил, — добавил он. — Пусть один из них будет индусом, если таковой найдется. Да можешь представить мне несколько человек лишних, я сам выберу окончательно после того, как посмотрю их бумаги и поговорю с ними. Времени тебе до обеда.

— Сейчас принесу, я свои кадры знаю, есть у меня кандидаты: целый десяток отберу.

— Да, и отбирай худощавых, не выше метра шестидесяти. Нам подходят только такие.

Через десять минут он вернулся с флэшкой, на которой принес личные дела. Внутренней сетью кадровик не пользовался принципиально, ради секретности. Они просидели час, выбирая кандидатов, по, только генералу, известным критериям. Наконец их осталось четверо.

— Зови, — приказал Мельников...

***

Рано утром его ждали в Кремле.

В кабинете президента сидели двое: вторым был министр обороны.

— Садитесь, Василий Васильевич, — пригласил его президент. — Так что у вас там с инопланетянами?

— Предлагают сотрудничать в области восстановления Марса. В частности, хотят нашей помощи в запуске устройств в древних спутниках Фобос и Деймос, которые будут создавать частичное магнитное поле вокруг планеты. К слову сказать, мы уже разработали такую программу и это предложение нам на руку. Если согласимся, то выиграем от трех до пяти марсианских лет.

— Насколько они искренние, по-вашему?

— Точно сказать трудно, но они враги Рептилий, а Рептилии поддерживают американцев.

— Враг моего врага — мой друг, — с улыбкой сказал президент.

— Я и мои спецы, такого же мнения. Более того, если мы сейчас не поможем им, то кто потом поможет нам? А с их Луны мы у них как на ладони, да и времени у них было не одна тысяча лет, чтобы нас...

— Понятно. Ну что маршал, ваше мнение?

— Я смотрел видеозапись и экспертам показывал. В общем, я за сотрудничество.

— Так значит, будем сотрудничать с инопланетянами. Только вы там оговорите пару пунктов, что-то вроде договора. Хотя при желании они могут нас и с договором, и без, как я понимаю.

— Именно так. У нас нет реальных рычагов, кроме их доброй воли.

— Все господа, свободны. Работаем с этим Урсу. И пусть нам повезет.

***

Мельников велел водителю ехать на завод. Час езды, можно и подремать на заднем сидении...

Завод гудел как улей, лязгал прессами, шипел пневматическими системами. Но он сразу отправился в кабинет директора. Секретарша поздоровалась и тотчас порхнула к шефу:

— Пришел ваш друг, зам министра.

— Господа, — обратился директор к двум своим сотрудникам, — прошу извинить: сейчас я буду занят. Наше обсуждение продолжим позже.

Люди вышли из кабинета, а секретарша пригласила Мельникова в кабинет.

— Приветствую, Миша, вот наконец-то я добрался лично, обнять тебя.

— Здравствуй, друг мой Вася! Так я тебе и поверил: ты без дела не приезжаешь. Чай будешь?

— Не до чаю мне. Дел много. Лучше скажи, что с эсминцем? Успеете?

— Главный инженер считал, говорит всего неделя на испытания и проверку систем остается. Мало, нет гарантии, что так быстро все недочеты выявим.

— А сколько надо?

— Хотя бы три недели на стендовые и ходовые испытания.

— Может можно ускорить работы, сдвинуть график, может помочь, чем надо? У меня роботы есть суперсовременные, для отправки туда, — он закатил глаза кверху. — Могу, по-тихому, дать взаймы. У них производительность вдвое по сравнению со старыми моделями.

— Раз надо скорее — давай. Хотя это и проблема на мою голову. Придется сказать народу, что испытываем опытные образцы.

— Хорошо, договорились. У меня таких десяток. Да не густо, понимаю, но может, хоть неделю отыграем. Там положение аховское: с одной стороны, дружественные инопланетяне с неограниченной мощью, а с другой — недружественные американцы. Американцы сам понимаешь, а инопланетяне пока непонятно, чего хотят. Так что без эсминца ну никак. Ладно, в цех не пойду: просто скажи, кто там за кораблем присматривает?

— Когда некому, то я сам не ленюсь в цех ходить, а больше главный инженер, да главный конструктор. Ведь работаем круглосуточно.

— Знаю обоих — они ребята толковые. Так удачи всем нам. А мне ехать надо. Ведь я сюда от президента завернул, дай думаю, все равно уже полдороги проехал в эту сторону, да и сам понимаешь: я тебе ничего не говорил про марсианские дела, государственная тайна.

***

Генерал развил бурную деятельность. Он ездил то на один завод, то на другой. Он увеличил заявку на новейших роботов еще на сто двадцать штук, собираясь их отправить на Марс, а отданных в долг оставить на проекте «Звезда», с целью ускорить производство других эсминцев серии.

На заводе, где производили магнитные генераторы для электростанций, генерала не любили. Да и за что любить человека, который вдруг появляется из ниоткуда и требует, требует, требует...

Вот и сейчас он стоял в кабинете директора:

— Я хочу, чтобы вы изыскали ресурсы для ускорения работ по магнитным генераторам на пятнадцать процентов.

— Это означает первый генератор через три месяца, — ответил директор.

— Именно так. И этот генератор очень нужен. Я не могу сказать вам больше, но это повлияет на планетарное соотношение сил. А если бы я вам рассказал все, то вы бы, господин директор, сами бы захотели увеличить производительность на тридцать процентов или даже на пятьдесят!

— Это невозможно! — возмущенно выкрикнул директор.

— Ведите нас в цех, возможно, мой заместитель сможет вас переубедить.

Завод был огромен. Это гражданское предприятие делало электрические и магнитные генераторы не только для России, но широко продавало их всем союзным странам. По территории ходили три автобусных маршрута, для экономии времени сотрудников. Но генерал не воспользовался ими: у него была своя машина.

— Ну вот, мы и на месте, — сказал директор, хмуро глядя на своих спутников, нарушавших его покой и работу его завода, работавшего как швейцарские часы.

— Проведите нас по технологической цепочке и пусть ваши люди расскажут нам, как и что они делают.

Директор вынужден был предоставить им старшего мастера, который и повел незваных гостей дальше, и сам пошел вслед за ними. Мастер шел рядом с гостями и объяснял им техпроцесс.

— Здесь у нас штампуют сердечники. Разумеется, все делают роботы. Человек не может выдерживать такой грохот. Не зря я выдал вам звукоизолирующие шлемы с радиосвязью.

— Почему здесь такое старье? — спросил заместитель.

«По всей видимости какой-то инженер», — подумал директор с неприязнью.

— Все следует выкинуть и заменить установками с лазерным раскроем. А вместо этих универсальных роботов поставить современных специализированных и самообучающихся. Это позволит поднять производительность вдвое.

— Идем дальше, — приказал Мельников.

— Здесь у нас участок лакировки пластин для сердечников. Как видите все автоматизировано, и машина загружена на все сто, — явно гордясь, сказал мастер.

— Учитывая, только что возросшую производительность на раскрое, следует поставить еще одну такую установку.

— Вторую установку ставить некуда, эта одна занимает весь участок.

— После того, как на раскрое поставите лазерные установки, там освободится место на две таких машины. А что там?

— Там у нас участок намотки. Пойдемте я все покажу. Это самое узкое место.

— Да вижу, во-первых, не хватает площадей. Следует разобрать ту стену и продлить участок, за счет площадей участка штамповки. Так вы сможете поставить еще две платформы для сборки генераторов. Ну и громадины! Вот эти наши, шеф.

— Как вы узнали, Федор?

— По диаметру. Он соответствует диаметру корпуса. Так вот, — Федор снова обратился к мастеру, — я понимаю, что без ручного труда тут не обойтись, но надо поставить сюда вместо людей современных многоруких роботов, с удлиненными манипуляторами. Слышали о таких?

— Нет, не припоминаю.

— Этот комплекс мероприятий даст сто процентов прироста производительности на сверхтяжелых генераторах. Остальную мелочь сами додумаете, пороетесь в каталогах. Пора иметь современное производство.

— Вам хорошо фантазировать, а где я получу финансирование на реконструкцию? — возмущенно говорил директор.

— Я вас профинансирую, — пообещал Мельников, — но вы, взамен, увеличите выпуск продукции для нашего ведомства.

— У вас ничего не выйдет: я восемь лет пытаюсь выбить финансирование.

— Может и не выйдет, но я доложу президенту, а Федор представит аргументированную докладную.

На обратном пути Федор долго сидел задумавшись.

— Василий Васильевич, а может проще сделать свой завод, такой небольшой компактный и современный. Поставить возле космодрома легкие корпуса, спланировать все как следует, и транспортировать недалеко. На те деньги, которые нужны для их реконструкции, можно такую конфетку построить.

— Мысль неплохая, Федя, подумать надо...

***

Дома на выходных генерал был рассеян. Он невпопад отвечал на вопросы жены и проиграл в онлайн стрелялке внуку, чем обрадовал его несказанно. Обычно бывало наоборот, и пацану, как правило, не светило.

Все это время он мысленно комплектовал новую экспедицию:

«Людей семь, а не четыре, значит, добавится три модуля с едой и водой. Роботов на пятьдесят больше — еще два модуля... Вот и выходит, лишний грузовик посылать придется. А все оставшееся место в жилом корабле под оранжерею. Пусть будет подарок для колонии, быстрее свои ледяные джунгли засадят. Да и они там просили подснежников, пролесок, ландышей. И еще подарок от аргентинского правительства: пара Альпак-Уакайа[1]. Шерсть у Уакайа теплее, чем овечья в семь раз, не загрязняется и водонепроницаема. Из нее получаются отличные вещи для дома, вроде свитеров и одеял. Эти американские верблюды будут сюрпризом для марсианских животноводов. А к альпакам надо туда забросить мини ткацкую фабрику... »

[1] Альпаки — одомашненные ламы, американские безгорбые верблюды. Альпак выращивают на высокогорных пастбищах ради сверхтеплой шерсти. Альпаки-Уакайа имеют вторую по ценности шерсть среди альпак, но лучше подходят для марсианских условий.

Глава девятнадцатая – Марсианская зима

Зима в этом году была выдающейся. Наружный термометр упал за девяносто. И это на средней широте.

— Нам сильно повезло, что такие морозы ударили не в первую же зиму, — отметил за ужином доктор Каши.

— Да, — поддержал его доктор Семенов, — теперь, когда у нас есть зеркала, сплит-система, подогреваемые норы и поилки для животных, нам она не так уж и страшна. Под куполом всего пятьдесят два градуса мороза. Это примерно предельно допустимая температура для наших видов животных и растений.

— Зато при таких морозах, — ответила ему Елена, — густота меха у всех животных невероятная. Откуда только шерсть берется, но основной волос растет в полтора раза гуще, а подшерсток у зайцев в два раза, у песцов в два с половиной, пеструшек и того больше. Да мех таких песцов у нас на Земле с руками отрывать станут.

— А когда терраформинг наберет силу и всюду потеплеет, тогда мех снова станет реже? — поинтересовался Маховир.

— А мы селекцией станем заниматься, отбирать на развод лучших производителей, и потом, на Марсе мы имеем уникальную возможность: у нас есть вулкан Олимп, а на его высокогорных склонах можно подобрать подходящие температурные условия. Кстати, все зверята, рожденные здесь, несколько крупнее, чем их родители. В среднем на пятнадцать процентов. И это в первом поколении. Я думаю, что постепенно они станут больше, раза в полтора.

— Это потому, что здесь тяготение меньше? — предположила Света.

— И потому, что тяготение, и потому, что холоднее. Чем меньше по размеру организм, тем больше его относительная площадь тела на единицу массы, а значит и теплопотери больше. Потому маленькие пичуги так легко замерзают. Значит энергетически выгоднее быть крупнее. И потом мы их подкармливаем, а это дополнительный фактор для роста, а также организм животных при изобилии корма склонен больше детенышей рожать. Когда в Норвегии разводится много леммингов, то песцы об этом как-то узнают и рожают не пять-шесть щенков, а десяток.

— Ничего, в следующем году мы, как минимум, восемь километров остеклим, — пообещал Маховир. — Роботов у нас теперь достаточно, энергии хватает, построены уже четыре электропечи для плавки стали. Да и работы по плавке металла начали еще с осени. Так что пусть Наташа готовит побольше растений.

— Растения будут и местные, и привозные.

— Уже поздно, всем сидеть запрещать не могу, — озаботился доктор Семенов, — а вот будущим мамашам пора спать. Кое-кому, уже через пару недель срок. Так что слушайтесь и идите по своим постелькам.

***

В конце каждой недели Маховир, как обычно, проверял расходы сырья, материалов, энергии и тепловой баланс. И, неожиданно для себя, заметил нечто странное. Вроде все цифры и расчеты по энергии сходились, но вода в верхнем бассейне, поступавшая из замерзшего озера, оказалась на одну десятую градуса теплее. Он отправился ко мне:

— Командир, тут странная аномалия с водой. Вроде процесс отработанный, обогреватели плавят лед в постоянном режиме, скорость их заглубления постоянная. Объем воды тоже одинаковый с точностью до пяти литров в месяц. А откуда лишнее тепло — не понимаю.

— Вот что. Проверяй этот параметр каждый день, — подумав, сказал я, — и датчиков всяких по всему ледяному озеру надо поставить. Возьми себе пару помощников.

— Может видеокамеры поставить?

— Поставь, — согласился я, — и датчики движения тоже поставь. И подумай, еще какие явления могут вызывать тепловые эффекты: ну там электромагнетизм или еще что.

— Точно, командир, это хорошая идея. Завтра всем этим займусь. Тепло не может взяться из сферического вакуума.

***

Остались позади телемосты, со ставшем знаменитым ведущим Зайцевым. Остались позади шесть месяцев полета. Десять переселенцев устали от однообразия. Правда, с Марсом стало проще говорить. Марсиане старались поддержать своих. В один из таких сеансов связи Наталья Филиппенко проговорилась, и теперь колонисты ждали не только новых членов колонии, не только коз и овцебыков, но и двух самок Альпак-Уакайа. Шутник Ярослав сразу переделал Уакайа в Укана, более произносимое для русских и это название прижилось.

Как пошутила Лена:

— Так будут называться марсианские Альпаки. Ведь они станут новым подвидом, так почему бы им не сменить имя. Кстати говоря, на Земле Альпак-Уакайа считается менее ценной породой. Но для нас важна «теплота» шерсти. Ведь даже когда закончится терраформирование, зимы в нашей средней полосе ожидаются под пятьдесят!

— Да уж, шуба не помешает, — поддержал я.

— Прямо, Аляска! — добавил Иннокентий. — А на Аляске пушнина в цене и свитера из теплой шерсти, такой как гивиот у овцебыков или у Укана. А еще, поверьте моему опыту, всем захочется, чтобы одежда весила поменьше, а грела побольше.

***

Это была рекордная, по числу кораблей, экспедиция. Кроме пассажирского корабля и четырех грузовых, к Марсу летел настоящий звездный эсминец, специальной конструкции, и три летающих магнитных генератора. Само собой, на этих кораблях-генераторах были установлены атомные электростанции. А чтобы место не пропадало зря, их дополнительно оборудовали зеркальными системами, аналогичными тем, что уже висели на орбите Марса. Это были первые установки из двадцати четырех, которые должны были доставить к Марсу в ближайшие годы.

Эсминец был комбинированным военным звездолетом, одна из восьми башен которого была артиллерийской. Конструкторам и военным это решение далось нелегко. Были аргументы против: запас снарядов рано или поздно закончится, в отличие от лучевого оружия. Но аргументы за — перевесили. Дело в том, что в условиях вакуума и незначительного тяготения скорость снаряда можно было увеличить в разы, а разрушительная мощь его становилась решающей в сражении. Ну а боеприпасы можно подвезти, хотя глобальная война в планах не стояла, и они не должны были кончиться слишком быстро.

Двое электронщиков и компьютерщик нужны были, по официальной версии, чтобы монтировать установки на орбите. Но лишь немногие знали, что установки требовали только замены термоядерного топлива раз в пять лет. Эти специалисты должны были осуществить проект Урсу.

Я сообщил Урсу о принятом на Земле решении и о прилете специалистов. Великан был доволен. Выполняя приказ из центра, я заговорил о будущих взаимоотношениях инопланетян и Землян на Марсе.

— Урсу, я должен задать тебе несколько вопросов касательно нашего дальнейшего сотрудничества. Понимаешь ли, у меня приказ.

— Не переживай. Мы вас не тронем, будете жить и на Земле, и на Марсе. Нам нужны союзники, а места нам на Луне и Меркурии хватает. К сожалению, у нас очень низкий прирост населения. Природа мудра: долгоживущие виды имеют мало детей. Лицо на мониторе стало печальным.

— Мне достаточно твоего слова. А Марс мы освоим, а потом примемся за Венеру.

— С Венерой не все так просто. Туда нельзя прилететь, как на Марс и основать колонию. Потребуется сотня лет, прежде чем там можно будет построить опорную базу.

— Я, в общих чертах, в курсе. Но может, раз это займет так много времени, следует начать прямо сейчас. У тебя не спрятан какой-либо козырь в рукаве?

— Нет, Виктор, козыря у меня нет. Но стоит сделать ваших магнитных генераторов раза в три больше, чем это необходимо для Марса, а излишек повесить на орбиту Венеры. Тогда, защищенная магнитным полем, она станет получать меньше жестких лучей и меньше тепла от Солнца. Атмосфера понемногу станет остывать, тяжелые вещества, включая серную кислоту, начнут спускаться во все более низкие слои атмосферы, начнет снижаться давление. Однажды температура и давление упадут на столько, что серная кислота и другие, весьма тяжелые и неприятные для жизни, вещества исчезнут из атмосферы. Ураганы потеряют свою мощь, ведь плотность венерианского воздуха снизится. А если параллельно бороться с водорослями, поддерживающими кислотный баланс на планете, немного раскрутить саму планету, чтобы не было дней и ночей, длящихся по сто семнадцать дней, то она станет похожей на Землю. Кстати, Земля выглядела еще хуже, когда мы, то есть наши предки, увидели ее впервые.

— Уж если мечтать, так по полной: можно еще и наклон оси слегка поправить с помощью вашей гравитационной установки. Кстати, может быть для Венеры подобрать подходящий спутник?

— Хватаешь налету. И мне кажется, Виктор, что ты сейчас предложил мне проект совместного освоения Венеры.

— Как бы это сказать, Урсу, я не уполномочен на такое, но, на мой взгляд, это было бы неплохо, и я могу доложить начальству, если ты, конечно, всерьез предлагаешь заняться Венерой.

— А почему бы и нет? Я в этом случае попрошу себе север, а остальное ваше. Только никаких англосаксов. Только мы и вы. Ведь через сто лет вам по-прежнему нужны будут новые территории для заселения.

— Лично мне это нравится, и я передам все наверх. А у меня возник вопрос: что не так с англосаксами?

— Печально, что вы все не знаете собственной истории. После гибели Гипербореи и третьего потопа, мы вышибли Рептилий с Земли, но помеси, называемые рептилоидами остались. И мы, и гиперборейцы не собирались их преследовать. Но они выбрали нас врагами, и потянулась череда воин и восстаний. Нас они достать не могли, но доставали гиперборейцев, основавших огромную империю на всю Евразию. Этнически правящая элита бывших гиперборейцев состояла из четырех родов, а сами они называли себя ариями. Отсюда и возникло слово арийстократ, впоследствии искаженное в аристократа. Они имели руническую письменность, на основе которой возникли иероглифы Китая, Кореи, а позже и Японии. Другие народы называли их эти русские, по названию одного из родов. Вскоре это словосочетание сократилось до Этруски, а империя получила имя Этрурия.

— Я слышал об этом. В Ватикане есть Этрусский зал, куда славян не пускают, так как они могут прочитать надписи Этрусков без перевода. А еще есть карта малой, итальянской Этрурии, и большой, которая включает все славянские земли и даже сверх того.

— Это просто объяснить: этруски колонизировали не только Италию и основали там великий город Рим, но и Испанию, Ирландию, Британию, Исландию. А на юге — Грецию, Аравию и основали Египет. На востоке им принадлежала теперешняя Северная Япония: на ее карте все еще полно арийских названий. Весь Северный Китай тоже был арийским.

— Так все же, что не так с англичанами?

— Мы как раз к этому подошли. Рептилоиды продолжали служить своим хозяевам, а им очень хотелось изничтожить ариев. Но арии, с нашей помощью, стали вылавливать рептилоидов и высылать их на один крупный остров. Нет, тех, кто уже провинился, наказывали по всей строгости, а тех, кто еще не успел — высылали. Поиском занимались Волхвы, специально обученные нами и подчинявшиеся Велесу. Чтобы в пути рептилоиды не сбежали, им брили головы и бороды, и называли их Бриты, а остров, на который их ссылали, стал называться Британия.

— Ты говоришь удивительные вещи, Урсу. Выходит, что арии очистили свои ряды от рептилоидов, но из милосердия высылали их в теперешнюю Англию?

— Ваши предки не хотели их казнить, боясь, что среди них встречаются и чистокровные арии, ведь ошибки всегда случаются. К тому же в поздние времена контроль за Британией был утерян и народы сами заселяли этот остров. Но все равно среди англосаксов, огромный процент рептилоидов. Они инстинктивно ненавидят всех славян, потомков ариев и стремятся к мировому господству. Мы хотим, чтобы новые миры заселялись народами арийской и гиперборейской крови и их союзниками, но не рептилоидами, которые отличаются жадностью и нетерпимостью к другим народам.

— А индусы?

— Индусы один из дружественных народов, которым арии принесли культуру. Было два арийских похода в Индию. Первый состоялся примерно семь тысяч лет назад и закончился ничем. Не удалось провести войска через Гималаи. Второй состоялся примерно пять тысяч двести лет назад, и привел к завоеванию Индии. Арии обучили индусов письменности и создали санскрит, на основе правил тогдашнего х-арийского языка, похожего на современный русский. Появился индийский брахманизм, веды, переписанные с х-арийского и д-арийского, арийские законы и бог Шива, который был заимствован у ариев, у которых он именовался Сивой или Велесом. Сходны их функции: Шива разрушитель, но позитивный, он разрушает во имя строительства нового. А Велес именовался «Хозяин жизни и смерти, податель благ земных». Ну, новая почва, и новые понятия. Арии дошли до Рангпура, а после долго держали все в своих руках, пока не растворились в огромном индийском этносе.

— Но ты только что говорил, что Велес был главой спецслужбы волхвов.

— Так и было поначалу. Но, видишь ли, сначала было знание, когда наступил упадок, и оно почти исчезло, и тогда появилась вера. Вера — вещь тоже не бесконечная — она эволюционирует, первоначальный смысл теряется, и тогда остаются одни обряды и мифы.

***

Генерал в который раз просмотрел запись. Кажется, этот Урсу дал дельный совет. Стоит подумать о Венере. Похоже, что у него есть опыт в таких делах или, по крайней мере, он знает собственную историю. А то, что историю пишут победители и что нашу историю нам много раз переделывали, так это факт.

Но чтобы заниматься Венерой, нужны не только генераторы. Ведь их надо обслуживать, а значит надо иметь там людей и роботов. На планету их не спустишь, следовательно остается орбита. Тогда придется строить там станцию — целый космический поселок. Надо дать задание проработать конструкцию и обсчитать смету. Хорошо хоть новый тягач уже строят. Без такой ракеты Венера вообще не реальна. Придется вахтовый метод использовать. Ну и, конечно, военку: надо отправить, хотя бы три эсминца.

Сейчас составим список мероприятий и покажем, кому следует. Через месяц будут все данные, с которыми, если что можно и к президенту попробовать подкатиться. Дело вообще-то перспективное. Венера в теории практически как Земля по всем параметрам, вот только площадь суши там будет много больше, а значит и население может быть больше чем на Земле. Отхватить такой куш из-под носа америкосов, и хрен с ним, что я не доживу до того момента, когда наши ее заселять станут. А к тому времени, пожалуй, Марс уже неплохо освоят.

Решено, бог с ними с деньгами, надо убедить министра и президента. Это, пожалуй, будет не трудно, они сами все понимают. Главное убедить и все отдать под мою ответственность. У меня в отделе есть для этого все, ну разве немного штат расширить. А так при всем различии этих двух планет очень многие проблемы сходны, вот и решать их проще в комплексе...

Глава двадцатая – Третья весна

Третья экспедиция готовилась к высадке. Пока ожидали приемлемой температуры в долине Аргир, специалисты распределили на орбите три корабля-генератора, первые из двадцати четырех, запланированных на первый этап. Эсминец тоже занял боевую позицию рядом с прежним импровизированным «крейсером». Причем наскоро сделанный монитор выглядел как-то не убедительно по сравнению с эсминцем, спроектированным как настоящий военный звездолет.

Велись интенсивные переговоры с марсианской колонией. Женщины показывали вновь прилетевшим семерых детей, успевших родиться к весне.

— Беременность — заразная болезнь, — шутил доктор Семенов.

Он пребывал в хорошем настроении, ведь все дети росли здоровыми и развивались хорошо. В этом помогала рассчитанная им система грузов, браслетов, поясов, наплечников, накладок, которая компенсировала слабую силу тяжести для мышечной системы. Оставалась проблема с весом внутренних органов, но никто не знал как решать эту задачу. Кроме того, все медики неусыпно следили за малышами. Их матери стали уже квалифицированными медсестрами, а Канья и Маховир были особенно счастливы: у них росла двойня.

Наконец начали разгрузку. В первую очередь спустили вниз драгоценных животных и растения, которые сразу начали высаживать. Поголовье леммингов, благодаря песцам, несколько сократилось за зиму, а вот зайцев стало больше. Видно длинноухим понравилась жизнь под куполом и зайчихи принесли потомство от молодых самцов. Но по весне животноводы и растениеводы снова взяли все под контроль.

Все ходили посмотреть на вновь привезенных зверей, это была экзотика чистой воды. Эти животные были редкими даже на Земле, и никто из новых марсиан раньше их не видел живьем. Ни в Индии, ни в России они не водились.

***

Перед самыми весенними бурями колония снова была неожиданно атакована. Большой грузовой бот завис, как вертушка в трехстах метрах от входа в Пещерополис. Завыла тревога и на все мониторы была выведена картинка с внешних камер. Система слежения обнаружила американских роботов, бежавших в сторону купола. Они были еще далеко, и их трудно было рассмотреть невооруженным глазом в деталях, но вынесенные наружу камеры с большим увеличением, показывали их перебежки. Бластерные установки в башнях уже вели огонь. В такой разряженной атмосфере их дальнобойность была неограниченна. Они били без промаха, ведь световой луч практически мгновенно пробегал расстояние до противника. Одного выстрела как раз хватало, чтобы робот лег на красный грунт грудой оплавленного металлолома.

Десятка два вражеских военных роботов неподвижно лежали как блестящие камни между серых и красных валунов. Но их было еще примерно две сотни, и такой перевес в силах давал им все шансы добраться до купола. Я срочно активировал всех военных роботов, которых было около сорока. Вооружил их тяжелыми и дальнобойными, по причине разряженной атмосферы и низкого тяготения, снайперскими винтовками. Выдал усиленные термопатроны и послал на передовую. Они должны были прятаться за камнями, которых все еще было много в округе и с большой дистанции вести огонь.

Инженеры проводили операцию расконсервирования вновь привезенных боевых роботов, но это был медленный процесс. Так что к тому моменту, когда враги окажутся совсем близко, будет активировано не больше двадцати роботов. Правда это была новая, более тяжелая модель, всю первую партию которой поставили на Марс.

По мере приближения противника, эффективность обороны росла, особенно эффективность снайперского огня. Двух-трех попаданий из тридцатимиллиметровой винтовки, сконструированной специально для роботов и против роботов, было достаточно, чтобы остановить, а то и уничтожить вражескую машину. Термопули прожигали большие дыры во внешней броне, а повторное попадание в то же место всегда оказывалось последним. Такой выстрел выворачивал внутренности и выжигал электронику и проводку.

Вражеское наступление координировалось с небольшого челнока, который висел в почтительном отдалении. Но по мере приближения роботов к куполу им тоже приходилось приближаться, чтобы не упустить управление боем. Но на мониторах, при крупном увеличении, разглядеть челнок было нетрудно. Именно с него два оператора управляли и грузовым ботом, и роботами.

Тут я направился к ящикам с оружием, недавно спущенным с орбиты, вскрыл один и вынул переносной зенитный комплекс: ПЗРК последней модели, кивнул Леониду, который все понял сразу. Мы надели скафандры, я взял заряженную «трубу», Леонид пять запасных ракет, и мы вышли сквозь боковой шлюз наружу. Дальности стрельбы хватало, нужно было только отойти метров на восемьдесят от остекления, чтобы оно не было повреждено реактивной струей при выстреле.

Легко говорить надели скафандры, отошли... Скафандры были огромны из-за встроенной в них пассивной защиты от радиации, от которой космонавта защищали несколько слоев фольги: стальной и алюминиевой. Над шлемом, как шляпа, пристроилась небольшая тарелка Серла — генератор магнитного поля. Человек в этом сооружении становился раза в полтора толще и на метр выше положенного. Любой землянин вряд ли признал бы в этих гротескных непропорциональных фигурах людей. Весил этот скафандр в земных условиях двести шестьдесят килограмм. Даже при низкой марсианской силе тяжести ходить в нем было бы невозможно. Поэтому в него был вмонтирован экзоскелет. Только так космонавты могли справляться с ним, хотя большая масса и инерция требовала нескольких дней предварительных тренировок.

Я выбрал удобную позицию, зарядил ракету, пододвинул складную камеру на правой стороне шлема, предназначенную специально для стрельбы, в удобное для прицеливания положение, навел строго по инструкции чуть выше цели, чтобы, когда при пуске ракета просядет, тепловая головка как раз смогла захватить цель. Потом нажал пуск, от легкой отдачи мое тело дернулось, и я невольно сделал шаг назад. Реактивная струя подняла пыль позади, и ракета ушла. Я развернул трубу так, чтобы Леонид смог зарядить вторую ракету. Снова прицелился и выстрелил повторно. Я раньше не стрелял из такого комплекса, но имел теоретическую подготовку.

Первая ракета была замечена на вражеском челноке, и они стали уклоняться от нее. В первый раз, им это удалось, во всяком случае они обманули смерть. Но ракета не потеряла наведение и снова, сделав широкую дугу, вышла на них. Однако теперь ситуация усложнилась, на подходе была вторая ракета, а я целился уже в челнок третьей. Началась смертельная игра в уклонение от двух, а после и от трех ракет.

Бежать было бессмысленно: скорость челнока была в разы меньше скорости ракет. Они увернулись еще и еще. В конце концов, мы перестали различать очередность ракет, но в следующий раз челнок, уворачиваясь от одной из них, попал на линию атаки другой. Первый взрыв и из борта челнока полетели осколки, и хотя ракеты были не велики, но второй и третий взрывы разнесли его в клочья. На землю посыпалось облако мелких обломков. После этого сбить грузовой бот оказалось легко.

Рисунок боя сразу же поменялся. Вражеские роботы стали вести себя прямолинейнее, что было неудивительно для таких старых моделей. Они стали чаще подставляться под бластеры и пули. Видимо на борту погибшего бота был блок ИИ, который и управлял ими.

— Теперь они пойдут до конца, — сказал я в микрофон скафандра. — Их хозяева погибли и некому дать отбой. Ребята, выпускайте всех новых роботов, какие есть: надо уничтожить их полностью, иначе они уничтожат нас.

Живые солдаты при таком раскладе кинулись бы бежать. Но старые американские роботы продолжали атаковать. Отозвать их было некому, и они шли вперед, выполняя последний полученный приказ. Это позволило быстро добить их.

Через пять минут мимо прошли на передовую пятнадцать новых роботов. Это были гиганты более двух метров в высоту, тяжело бронированные и вооруженные сорокамиллиметровыми бронебойными пушками. Оптика у них была встроенная, так что любое оружие в их руках становилось, как бы оснащенным оптическим прицелом. Дистанция была уже метров двести и эффективность стрельбы возросла. Калибр сорок миллиметров, которым были вооружены новейшие роботы, прошивал вражеских роботов навылет бронебойным снарядом и когда роботы расстреляли по первой обойме, то врагов почти не осталось. Последних роботов добили выстрелы тяжелых бластеров с орбиты.

Колония почти ничего не потеряла, кроме нескольких разбитых внешних стекол, которые заменили уже на следующий день. Разбитые вражеские роботы были собраны с поля боя. Там было много хороших запчастей, ценного качественного металла и, разумеется, чипы. Всего этого взять на Марсе было негде.

А через два дня все накрыла песчаная буря, длившаяся четыре с половиной месяца. Такого шторма еще никто из колонистов не видел. Такая буря означала резкое потепление на полюсе.

***

Эта атака американских роботов была попыткой уничтожить русских. Бил Джонсон собрал все силы и бросил их на врага. Под американским куполом больше не осталось ни одного боевого робота. Это вызвало определенные надежды на перемены у колонистов. Стражей порядка не хватало, и порядок в колонии держался на привычном страхе. Полиция особо охраняла склады с продуктами и водой, которые служили главным гарантом повиновения.

Разброд и шатание дошли до того, что на главной площади возникло нечто вроде митинга, Билу Джонсону предъявили требования. И хотя колонию патрулировали только люди полицейские, президент-диктатор не задумываясь и не читая, порвал требования на глазах у всех. Впрочем, Бил Джонсон свое дело знал хорошо: он заминировал самые важные объекты. Одна из мин была на самой вершине купола, почти на двухсотметровой высоте.

— Если дела пойдут совсем плохо, — заявил он собравшимся, — то я сначала взорву один склад, а если не поможет — то все, один за другим.

— Мы порвем тебя на части, — раздались крики из толпы. — Нас сотни, а у тебя тридцать человек!

— Прежде чем вы дотянетесь до меня, я взорву купол и сдохнем все вместе.

Эта мера устрашила даже его соратников, и все волнения были подавлены. Но диктатор наметанным глазом нашел в толпе троих активистов, наиболее активно угрожавших ему. Когда толпа стала редеть, он подал знак и стражи порядка схватили их. То, что осталось от толпы, загудело как рассерженные пчелы.

Кто-то крикнул:

— Освободи их!

Но Джонс вытянул из кобуры огромный револьвер сорок пятого калибра...

— Подходите! Ну, кто развяжет им руки? Кто из вас самый смелый? — закричал он в толпу. — Молчите? Тогда смотрите, что будет с теми, кто тявкает на меня! — с этими словами он трижды выстрелил, и три трупа упали между ним и потухшей толпою. — Еще одно неповиновение и паек будет стоить на два кристалла больше для каждой бригады! А теперь все бегом на работу!

***

На этот раз буря не мешала колонистам работать. Запасов сырья было достаточно, и все производства работали в обычном режиме. Животноводы и растениеводы тоже занимались посадками, изучением животных и их разведением. Транспортная служба вывозила элементы каркаса и остекления, укладывая их в проходах, вдоль стеклянных стен. Все готовились к летним работам.

В самый разгар песчаной бури мой монитор проявил активность, и на нем появилось лицо Урсу.

— Добрый день, командир. Настало время починить спутники.

— Привет, Урсу! А я все жду, когда ты объявишься.

— Я готовил экспедицию на Фобос. В частности, пытался найти информацию по конструкции этого спутника. Но ничего не нашел, кроме упоминания, что его строили, достраивали, перестраивали тысячу лет, без единого плана, в зависимости от сиюминутных потребностей. А все, что о нем было известно, хранилось в его библиотеке.

— На Фобосе есть библиотека?

— Если верить тем скудным данным, что я раскопал, то есть. Но мне об этом ничего неизвестно. Если ты интересуешься библиотекой, то вам придется ее поискать.

— Там, возможно, полно всякой информации, исторической и технической, интересной для нас. Ведь, мы, судя по всему, значительно отстаем от погибшей марсианской цивилизации в техническом плане.

— Бесспорно, отстаете. Когда вокруг Марса появится сильное магнитное поле, вы сможете найти и изучать эту библиотеку, ведь оба спутника окажутся внутри поля Марса.

— Так, когда вылетаем?

— Как только твои люди будут готовы, я переброшу их туда на своем корабле. Я буду вам помогать: прикрою вас силовым полем и буду следить по видео и давать подсказки. Точнее мы все будем давать подсказки. Думаю, за месяц управимся.

— Хорошо, что сказал, нам нужна вода, продукты и кислород...

— Ничего не нужно. Вспомни наш чай с печеньем...

— Понял. Ну, уж роботов стоит взять?

— Роботы вам необходимы, особенно специализированные.

— Что ж, тогда вылет через неделю. Я тоже лечу и возьму второго компьютерщика. Так что нас будет пятеро.

— Ты хороший командир, не хочешь отправлять своих людей без присмотра. Как все подготовишь, позови меня.

Я долго сидел переполненный своими мыслями, в которых на первом месте была таинственная библиотека Фобоса.

***

Генерал Мельников, просмотрев этот видеоотчет, тоже был ошарашен перспективами. Только подумать библиотека другой расы! Причем расы намного более продвинутой, чем мы. Такие искусственные луны нам пока что не создать, да и отдаленной перспективы этого не предвидится. Какие сюрпризы могут оказаться в этой библиотеке. Теперь у него был козырь, волшебная кнопка, нажимая на которую он мог попросить у начальства почти все что угодно.

Но у генерала была еще одна проблема, совсем нерадостная. Его люди в центре наблюдения засекли неизвестные корабли на орбите Земли, плавно набравшие скорость и взявшие курс, который вполне мог привести их к Марсу. Что это были за корабли и спецы, и генерал могли только догадываться. Однако все догадки сводились к одной идее: пять стартовавших кораблей принадлежат американцам. И оптимальными стартовыми окнами они не пользуются, так как чтобы двигаться по такой траектории, нужна очень мощная ракета. Как минимум в два раза мощнее той, что была в стадии строительства в России.

***

Вечером Маховир делал доклад.

— По итогам первого месяца наблюдений за тепловым балансом ледяного озера стала заметна закономерность. Каждую неделю, а именно по четвергам, начинается повышение температуры. Оно продолжается с повышением в течение двадцати одного часа, по одной сотой градуса в час. Далее нагрев прекращается. Наиболее сильно эта аномалия проявляется в геометрическом центре ледяной поверхности.

— Может быть, на температурный режим влияют наши установки по плавлению льда? — спросил Иван.

— Наши установки находятся примерно в девяноста метрах от аномальной зоны. Мы могли бы предположить, что они влияют на температурный режим, если бы аномальная зона и наши установки находились в одном месте. Но это не так.

— А есть еще, какие-либо явления, выходящие за рамки нормы? — поинтересовался Ярослав.

— Я не уверен, но примерно за два часа до конца повышения температуры, то есть через девятнадцать часов, стал срабатывать датчик движения. Строго говоря, он сработал дважды за все время наблюдения. При этом это один и тот же датчик, и он расположен наиболее близко к центру ледяного озера.

— Меня интересует гигантская дверь, она в порядке? — решил уточнить я. — С ней ничего не происходит?

— Я, понимая важность этой двери и помня твой приказ, командир, повесил на нее все типы датчиков. Но, пока что, не обнаружил, каких-либо изменений в ее состоянии.

— Продолжай наблюдения. Когда соберется больше данных, пусть Ярослав проанализирует их на своем компьютере.

***

Примерно месяц Леонид занимался исследованиями долины Аргир по свободному плану. Он и его добровольные помощники обследовали самые интересные, с точки зрения геологии, удаленные уголки. Леонид нашел несколько месторождений, которые могли пригодиться в будущем. Сейчас воспользоваться ими было сложно из-за удаленности.

***

Уже несколько дней Геолог шел по руслу высохшей древней реки. Ширина ее впечатляла. Вдалеке среди древней галечной речной отмели появился какой-то объект. Как ни старался Леонид взять его крупнее, он не мог разобрать, что это такое. Тогда он повел паука в ту сторону. Когда объект занял весь монитор, Леонид подумал, что ему мерещится.

— Командир, взгляни! — позвал меня Леонид. — Как думаешь, что это?

На мониторе была странная картина.

— Похоже, твой дрон наткнулся на скелет, а скелет это по части докторов.

— Слышу, сейчас приду, — раздался голос Ивана.

Торопливыми шагами он почти подбежал к монитору.

— Где скелет?

— Вот это, кажется, кусок позвоночника, доктор? — предположил Леонид. — Все остальное находится в грунте.

— Очень может быть, что и позвоночник. Но тогда это палеонтологическое открытие. Окаменевшие позвоночники просто так и на Земле не валяются, а на Марсе — это сенсация. Где наш доктор Риши? Он, по крайней мере, ортопед, а значит, в костях лучше меня разбирается.

— Объявите по радиосвязи: нам нужен доктор Риши, — приказал я.

Риши оказался на другом этаже. Через несколько минут он, слегка запыхавшийся, появился перед монитором. Следом за ним потянулись другие колонисты.

— Позвольте взглянуть. Леня, сделай крупнее. Ага, это определенно позвоночник и минерализованный, то есть окаменевший. Только вот эти отростки немного отличаются от того, что я когда-либо видел. Это открытие и туда надо ехать. Для изучения потребуется время, а песчаные бури могут похоронить находку. Для экспедиции потребуется два человека: я и Леонид.

Глаза у доктора лихорадочно блестели.

— Вы не поедете, — сказал я, — это другой конец долины Аргир. Туда шесть или семь дней ехать. Леонид подготовь катер. Туда всего три часа лета. Возьмешь четыре запасных канистры с топливом и кислорода побольше, на всякий случай. Там только осмотреться, поставить маяк, сделать качественные снимки и назад.

— Командир! Только один скелетик!

— Хорошо, Риши, только один. Леонид пусть выкопает только один небольшой скелетик, такой, который в багажник катера войдет. Даю на все нахождение на той площадке четыре часа. А после домой. Снимки, видеоматериал все отправить на Землю. Себе сделать копию.

— Так на Марсе раньше была жизнь, — воскликнул доктор Иван.

— Может она и сейчас есть? — предположила Света.

— После всех потрясений, что произошли на планете, вряд ли хоть кто-то уцелел, — возразил Риши. — Разве что микроорганизмы.

***

Через час вся колония провожала первую на Марсе палеонтологическую экспедицию. Катер взмыл вертикально на десяток метров и плавно перешел в горизонтальный полет.

«Какие еще секреты прячет от нас красная планета», — подумал я, глядя на быстро уменьшающийся катер.

Более всего меня занимала тайна гигантской двери. Я чувствовал, что лишнее тепло, как-то связано с ней. Марс был полон загадок. Что ждет нас за той дверью, что ждет на спутниках Фобосе и Деймосе. Я не знал этого, но зато хорошо понимал горячку Риши. Я сам чувствовал нечто подобное, вспоминая о скором полете на спутники Марса.

Одно совершенно ясно: здесь была жизнь и, по всей видимости, цивилизация. И нам, людям с Земли, предстояло открыть эти тайны.