Колонист "Вано"

Просто пролог

Рассказанный одной мухой, когда она обрела разум (потому что других свидетелей, которые рассказали бы пролог от третьего лица, в комнате в этот момент не было)

Комната была непримечательная. Квадратная, маленькая – два на два метра. С одним узким окном, в котором стоял дешёвый стеклопакет. Серый ковролин на полу, белая краска на стене, а ещё грязно-белые квадраты плит подвесного потолка.

И раздражающе яркий светильник-спот, заливающий холодным светом это царство серо-белого.

Нет ничего скучнее современной офисной отделки… Из всего многообразия вариантов, как обустроить рабочие места, человечество умудрилось выбрать самый скучный. И, однажды выбранный, он не менялся годами. Под подвесными потолками из минералволокна работали дедушки и бабушки в казённых учреждениях и НИИ Советского Союза. А затем их дети, рвавшиеся в новый капиталистический мир, а потом уже и их дети…

И если сами работники, проводившие в этих стенах большую часть жизни, не предпринимали титанических усилий, то скучная обстановка становилась проклятием. Как для самих работников, так и для их посетителей.

Из шестнадцати часов, которые человек не тратит на сон, два часа он проводит в дороге на работу и обратно. Девять часов – на работе. А в оставшиеся пять часов – развлекается, как может, ни в чём себе не отказывая.

Впрочем, из оставшихся пяти надо вычесть ещё час. Потому что минимум полчаса требуется утром, чтобы проснуться и позавтракать. И ещё полчаса, чтобы прийти в себя после работы.

Какой бы уют ни окружал вас дома, вы можете им наслаждаться не больше, чем четыре часа в день. А в оставшееся время вас опять-таки ждёт подвесной потолок, ковролин и унылые искусственные лампы вместо солнечного света. Ведь даже солнечные лучи как будто сворачивают в сторону, доходя до офисных окон. Боятся, видимо, навсегда затеряться в этом царстве документов, цифр и скуки.

Зачем люди делают в квартирах дорогущий ремонт, если его плодами могут наслаждаться лишь по четыре часа в будний день? Ну и немного в выходные. Перед друзьями повыпендриваться? Так друзья ещё неизвестно, когда в гости доберутся. У них ведь та же проблема со временем.

Комната, о которой идёт речь, ничем не отличалась от любой другой офисной комнаты. Разве что размерами: она была до неприличия мала. В это помещение неизвестным организаторам удалось впихнуть немного: только стол, два стула и несгораемый шкаф.

Белый стол.

Серые офисные стулья.

И грязно-белый несгораемый шкаф, на который даже не догадались поставить какой-нибудь фикус, герань, замиокулькас или, прости Господи, кактус…

«Да хотя бы кактус! – подумал молодой мужчина, сидящий на стуле для посетителей. И отвёл взгляд от шкафа, взглянув на своего собеседника. – Ещё один скучный тип!».

Работник, который вёл здесь приём, выглядел так, будто его завезли сюда вместе с мебелью. И по тому же принципу выбирали, как в каталоге – видимо, чтобы не выделялся. Серый костюм классического кроя, белая рубашка классического кроя, тёмно-серый галстук в светло-серую полоску.

И совершенно непримечательное лицо: средне-преклонного возраста, в меру щекастое, в меру лысое, в меру сероглазое…

Гостю стало так тоскливо, что, не будь у него здесь серьёзной цели, он бы вскочил и убежал. Однако цель у него была. И очень важная. Поэтому молодой человек продолжал терпеливо сидеть.

- Что ж… Мы рассмотрели вашу заявку, Иван, – наконец-то проговорил сотрудник. – Думаю, проблем с выполнением вашей просьбы не будет.

Посетитель, которого назвали Иваном, присмотрелся к белому бейджику с тёмно-серыми буквами. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть, что там напечатано. Вообще-то Иван это уже раз десять делал, но почему-то никак не мог запомнить имя.

В серо-белом офисе, в серо-белом кабинете, сидел серо-белый человек в серо-белом костюме с серо-белым бейджиком, на котором было написано: «Евпатий Серафимович Сивокобылов»…

Это имя Ивана жутко раздражало. Этому имени не было места в серо-белом царстве! Его не могли вывести чёрными буквами на белом ламинированном бейджике!.. Это было как-то неправильно.

- Евпатий, так я могу идти? – уточнил Иван, не понимая, почему ему битых полчаса не могут оказать довольно простую услугу.

- Одну минуту, Иван Андреевич, – попросил сотрудник, нагнувшись к полу и подняв портфель из тёмно-серой кожи. – Ещё одну минуту…

- Но только одну! Потому что если две – это уже перебор!.. – попытался пошутить Иван, но у Евпатия, похоже, давным-давно отключили чувство умора.

А заодно и клиенториентированность.

В общем, Евпатий никак не отреагировал на шутку. Даже не поморщился.

Просто открыл портфель. И достал из него какой-то серый параллелепипед, положив его на стол.

- Это что? – удивлённо спросил Иван, но сотрудник ничего не ответил.

А ещё Евпатий не менял выражения лица и не проявлял эмоций. Он просто сидел и выполнял свою функцию. Иван уставился на лысину этого раздражающего человека, сверкавшую под холодным офисным светом, как поверхность горного ледника. Лысина выглядела так органично, что возникало ощущение, будто Евпатий с ней родился, а волосы на ней никогда не росли.

И по этой лысине ползала муха!

Бог её знает, как и когда занесло муху в это серо-белое царство, но насекомое в него идеально вписалось. И на лысине оно себя чувствовало до неприличия комфортно. Будто маленький принц на своей маленькой планете, муха ползала туда-сюда, по-хозяйски перебирая лапками.

Евпатий почему-то не обращал на неё никакого внимания. А вот Ивана передёрнуло от одного только вида беспечной и наглой мухи. И от того, как она спокойно путешествует по бледному черепу.

Тем временем муха выползла из-за горизонта головы, остановилась, радостно потёрла лапки, чуть повернулась… И снова двинулась дальше.

Иногда она останавливалась и ощупывала хоботком кожу Евпатия. И когда она это делала, Иван буквально собственной кожей ощущал непрошенное, доводящее до бешенства, покалывание её лапок и хоботка…

Удивительно, но Евпатий как будто ничего такого не чувствовал. Он сидел как истукан, неотрывно глядя на серую коробочку на столе. Как будто в ней было что-то такое, что его завораживало. Ивана он в этот момент не удостаивал даже взглядом. Казалось, Евпатий и вовсе забыл про посетителя. Во всяком случае, вид у него был совершенно безучастный.

Муха завершила вылазку. И снова перевалила через вершину лысины, а затем исчезла из виду, пустившись в странствия по заднему, невидимому Ивану, полушарию. Возможно, в одной из складок на шее у неё был дом?

- Скажите, Иван… Вам не кажется, что в своём развитии человечество несколько… Скажем так, рискует? – неожиданно проговорил Евпатий.

- Чего? Эм… Ну да, возможно, – осторожно согласился Иван, щурясь на бейджик, потому что это кричащее, вопиющее имя никак не хотело запоминаться. – Евпатий, а как это относится к э-э-э… К моему займу в счёт социальной выплаты?

- Всё в мире взаимосвязано, – сообщил Евпатий. – Вы сейчас берёте займ и, соответственно, получаете меньше денег по социальной выплате. Вы приходите сюда, и у вас остаётся меньше времени на то, чтобы отдохнуть после работы... Даже то, о чём вы сейчас думаете, будет иметь долгоиграющие последствия для судьбы всей Вселенной.

- А о чём я сейчас думаю? – с опаской спросил Иван.

- Вам лучше знать, – бесстрастно ответил сотрудник учреждения, убирая со стола серую коробочку, на которую так увлечённо смотрел всю последнюю минуту. – Я не умею читать мысли.

- Ага… – кивнул совершенно растерянный Иван, который просто хотел получить деньги, а не разводить споры о судьбах Вселенной.

- А вы не хотели бы снизить риски для человечества, Иван? – снова спросил Евпатий, вгоняя гостя в ещё больший ступор. – Не хотели бы внести свой вклад в сохранение людей? Создать антирисковый или даже, можно сказать, антикризисный актив человечества?

- А-а-а… – Иван открыл рот, но не нашёлся, что ответить.

Ему понадобилось долгих десять секунд, чтобы осмыслить происходящее… А потом он неожиданно расслабился, широко улыбнулся и сказал:

- Нет, ну я за всё хорошее! И против всего плохого!

- Это отлично, – согласился Евпатий. – Впереди людей ждёт ещё немало опасностей. Каждая из них может оборвать развитие цивилизации. И, соответственно, лишить Вселенную уникальных черт человеческого вида. А ведь он признан весьма перспективным… Да-да…

Несмотря на то, что Евпатий правильно ставил ударения, верно использовал слова и даже применял элементы разговорного жанра, возникало ощущение, что Иван говорит с иностранцем. Речь его странного собеседника была напрочь лишена эмоций. Точнее, он явно пытался передать их интонационно, но при этом от него не веяло никакими эмоциями. А из-за этого Ивану рвало шаблоны, и он терялся.

- Человеческие фантасты любят писать о том, что цивилизация людей очень агрессивна, – проговорил Евпатий. – Или о том, как она слаба… Однако жизнь во вселенной развивается по схожим законам и правилам. И человечество, знаете ли, мало чем отличается от других разумных видов в галактике…

Иван открыл было рот.

И снова его закрыл. На него лился стопроцентный, дистиллированный бред. К сожалению, лился он таким потоком, что не оставлял шансов на то, чтобы выплыть, не наглотавшись.

- Человечество – это такой середнячок. Причём, во всём. Средне-агрессивное, средне-талантливое, средне-сильное… – проговорил Евпатий. – Но у него есть один несомненный плюс: оно стоит на правильном пути развития. И скоро, возможно, даже в ближайшие столетия, пройдя через пару кризисов, а затем стабилизировав последствия научных рывков, сумеет дотянуться до звёзд...

- Рукой? – выдавил из себя Иван.

- Метафорически, – то ли ответил, то ли поправил его Евпатий. – Но вот кризисы… Кризисы несут в себе риски. Серьёзные риски. Каждый такой кризис способен окончить существование человеческой цивилизации на взлёте. А это довольно неприятная потеря для галактики. Пропадёт уникальная культура, уникальный генофонд, уникальные открытия… Разве можно допустить, чтобы такое произошло?

- Нет! – уверенно заявил Иван. – Ни в коем случае! Такого допустить нельзя! Как нельзя допустить и того, чтобы я сидел без денег!..

Намёк был совершенно непрозрачный, но Евпатий его проигнорировал. Он сидел за столом, на котором лежал его портфель, и, не моргая, смотрел на посетителя.

- Вы весьма перспективный молодой человек, – продолжил Евпатий. – Хорошее здоровье, неплохие когнитивные способности… К тому же, вы так и не нашли, чем бы полезным заняться в жизни. Ваш вклад в антикризисный актив человечества – это реальная возможность создать что-то невероятное, что-то новое. В общем, что-то такое, что оставит свой след в истории галактики.

- Если этот вклад уменьшит сумму, которую я сегодня получу, то: не сог-ла-сен! – сразу ответил Иван, почувствовав: его собираются развести на что-то нехорошее.

- О, нет! Такие вещи невозможно оплатить деньгами, – и тут случилось чудо, которого посетитель серо-белого офиса никак не ожидал. А если точнее, Евпатий неожиданно улыбнулся. – Только личное согласие.

Улыбнулся Евпатий только губами. Серые глаза как ничего не выражали, так и продолжали ничего не выражать.

- Лично я – согласен! – Иван почувствовал лёгкое раздражение, потому что сидящий напротив человек уже более получаса бездарно тратил его, Ивана, свободное время.

А если говорить по-простому, то минута за минутой отнимал время от тех самых четырёх часов, которые щедро оставил Ивану будний день, чтобы ни в чём себе не отказывать.

- Это хорошо, – проговорил Евпатий, разглядывая сидящего напротив человека. – Очень хорошо…

- А когда я смогу получить деньги? – поинтересовался Иван, прищурившись на бейджик. – Евпатий, вы не поймите меня неправильно…

- Ах да, деньги, – Евпатий совершенно бесстрастно залез в портфель и вытащил оттуда стопку банкнот, положив её на стол. – Этого хватит?

Иван чуть расширил глаза от удивления, потянулся к деньгам, а потом – отдёрнул руку. Ситуация смущала его, хотя он уже успел сделать для себя определённые выводы.

- Но… Мне же должны выдать договор, я должен его подписать… И нужно провести договор через бухгалтерию… Деньги должны начислить на чип!.. – растерянно проговорил молодой человек.

- Лишние формальности, – заявил Евпатий. – Я просто дам вам денег, и вам даже не срежут социальную выплату. Как вам?

- Я что-то должен сделать за эти деньги? – осторожно уточнил Иван, пытаясь найти подвох в этом явно неприличном предложении.

- Нет, – ответил Евпатий. И даже бесстрастно поджал губы.

- Мне надо будет их вернуть?.. – предположил Иван. – Может, вы душу потребуете?..

- Нет и нет, – ответил Евпатий. – Включите запись.

Иван быстро активировал запись видео, как его и просили. Хотя даже в этой мелочи он явно чувствовал подвох. Просто никак не мог понять, какой именно.

- Я, Евпатий Серафимович Сивокобылов, по собственному желанию, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, безвозмездно передаю в дар Ивану Андреевичу Листову билеты Банка России номиналом пять тысяч рублей в количестве трёх сотен штук. Я не требую возврата переданных средств и не выставляю никаких условий. Этого достаточно, Иван?

- Но… – молодой человек, рассчитывавший на низкопроцентный займ, никак не мог поверить в то, что ему только что свалилась на голову приличная сумма. – Я…

- Берите деньги, Иван. Потратьте их в своё удовольствие! – Евпатий изобразил на лице улыбку и широким движением переместил стопку купюр на край стола, поближе к посетителю. – Они ваши. Можете делать с ними всё, что заблагорассудится. Можете даже выкинуть.

- Ладно, – кивнул Иван и, наконец, взял предложенный безвозмездный дар. А затем снова растерянно осмотрел комнату. – И я могу идти?

- Да, можете идти, – кивнул Евпатий.

- Совсем? – уточнил Иван.

- С концами, – подтвердил серо-белый сотрудник учреждения.

- Я пошёл?

- Всего хорошего!

Всё ещё не веря в происходящее, Иван поднялся со стула. А затем дошёл до двери, в последний раз оглянулся на маленькую комнату и вышел прочь.

Несколько секунд Евпатий сидел неподвижно, по-прежнему глядя на дверь. После чего аккуратно убрал портфель со стола и сложил стопкой незаполненные документы.

А потом застыл в ожидании следующего посетителя. По его лысине медленно ползла муха.

Насекомое перебирало ножками, постоянно меняя траекторию движения. И периодически останавливалось, довольно потирая лапки. Но сидящему за столом мужчине было решительно наплевать на раздражающего пассажира на его голове.

Он просто ждал.

Глава 1. Чересчур белый

Дневник Листова И.А.

Последний день последнего года привычной жизни. Золотая осень, которая так редко бывает в Москве.

Улица встретила меня шумом двигателей и неоновым светом витрин. А ещё вечерними сумерками, опускающимися на Москву. Осень медленно захватывала город. В этом году она выдалась мягкая, тёплая, без привычных дождей и без холодного ветра. Просто осень, просто золотая, просто ещё тепло...

Стопку купюр, полученную в серо-белом офисе, я спрятал во внутренний карман. И теперь старался придумать, как распорядиться свалившимся на меня счастьем в оставшиеся три выходных.

Три выходных! Единственное послабление таким, как я, в их нелёгком трудовом пути! Ненужном трудовом пути… Бесполезном трудовом пути… Но я не трутень, вовсе нет! По образованию я – юрист! Должен был им стать, после окончания института.

Жаль только, что пока я учился, нейросеть успела заменить, в том числе, и юристов...

Причём, заменить окончательно, жестоко и бесповоротно. Её Величество Нейросеть шагала по планете семимильными шагами, не встречая сопротивления. Сначала она заменила художников, принявшись штамповать картинки по шаблону, и только единицы людей теперь могли рассчитывать на признание. Но все остальные молчали: они же не были художниками.

Затем нейросеть отменила дизайнеров, маркетологов, кодеров, контент-писателей… Но все остальные молчали: они же не были дизайнерами, маркетологами, кодерами и контент-писателями. Следом под нож отправились таксисты, комбайнёры, водители фур и машинисты, продавцы и официанты, но все остальные молчали…

Потом нейросеть начала писать книги, готовить еду, придумывать законы и даже патрулировать улицы. Ну и… Когда нейросеть пришла за незаменимыми – за юристами и врачами, то уже некому было их защитить от её нападок, ведь все остальные сидели на социальных выплатах!..

Отец говорил, что в его детстве энную часть экономики занимали услуги. Всякие подстригатели бород и волос, почесатели спин и пяток… Ну так вот, теперь нейросети отлично справлялись и с этой нетривиальной задачей, управляя роботами для стрижки, роботами для чёски, роботами для массажа…

Не знаю, скольким тестерам отстригли головы, перерезали горло и заживо содрали кожу перед тем, как эта ненасытная электронная тварь научилась определять, где надо остановиться... Но факт остаётся фактом: даже для чесания пяток человек стал больше не нужен.

Человеку вообще не оставалось места в этом царстве Его Величества Робота и Её Величества Нейросети. Люди, как ненужные элементы системы, лишались простора для творчества и работы. И хорошо ещё, если государство, как у нас в России, просто давало денег, чтобы с голоду не померли.

В азиатских странах, чтобы получить свою пайку, шли в пауэрбанки на пятнадцать часов. Мои родители, кстати, очень удивились, когда узнали название. В их времена пауэрбанками называли вместительные аккумуляторы, которые использовались для зарядки всяких устройств. В современном мире пауэрбанками назывались комплексы для накопления энергии…

Кто любит старое кино, тот наверняка смотрел «Матрицу». Там по сюжету роботы захватили мир, и люди лежали в ваннах, подключённые к виртуальной реальности, а энергия их тел служила батарейками… Ну вот, это кошмарное предсказание сбылось лишь наполовину. Граждане на Востоке должны были по пятнадцать часов лежать в пауэрбанках. Однако они делали это добровольно.

Им приходилось играть в бесконечные, но жутко раздражающие простенькие игры. И ключевое слово тут – раздражающие. Чем больше в такой игре человек напрягается, злится, бесится, пугается – тем больше выдаст энергии. Согласно задумке природы, она должна была бы уйти на то, чтобы активно двигать конечностями… А теперь уходила на нейросети и роботов. На Востоке просто очень много людей. И очень плохо с энергией.

На просторах России с энергией получше. Правда, людей долго не хватало… Но это в прошлом. Теперь нас, людей, даже слишком много. Мы получаем социальную выплату, а ещё для нас сделали много бесполезной работы в офисах. Сидишь там, заполняешь электронные карточки, следишь за работой роботов и нейросетей…

Ну или ничего не делаешь. Просто в потолок плюёшь. Зато получаешь оклад: дополнительно к социальной выплате. Можно, конечно, попробовать стать профессионалом в интересной области, но за это платят на порядок меньше. И, даже став профи, всё равно человек останется придатком нейросетей и роботов.

Но это лучше, чем на Востоке, где человек стал батарейкой. И лучше, чем на Западе, где в аренду сдают мозги. И уж тем более лучше, чем на юге, где человека делают настоящим придатком для робота, экономя на дорогостоящем производстве. Пусть хотя бы видимость работы и жизни, чем так…

А я, наконец, решил, как буду действовать, и вызвал такси. Надо было добраться до банка (обычного деньгобанка) и положить нежданное богатство на счёт. Ходить с таким количеством налички в кармане – это было слишком. Даже по нынешним временам. Ещё потеряю…

Из головы всё никак не хотел выходить офис, странный Евпатий и разговор с ним. Я сначала так растерялся, что не сразу понял: это наверняка розыгрыш. Один из тех многочисленных розыгрышей, которые в последнее время устраивали скучающие любители шоу. Уверен, завтра кто-нибудь из друзей скинет мне ссылку на ролик с моим участием. Вот уверен!..

Но за участие неплохо платят, надо сказать! Хорошо платят! Я решил, что план у меня такой: положить деньги на счёт, оставив немного налички. А затем отправиться в бар – и хорошенько покутить!.. Впереди три выходных. А значит, можно один день проваляться с похмельем в постели. И если там, в этой постели, окажется какая-нибудь красотка, то я буду не против...

Дневник Листова И.А.

1-й день странной новой жизни.

Я открыл глаза и уставился в белый потолок. Его белизна была такой белой, что просто резала по глазам. Нельзя такой белый потолок делать, ей-Богу! Это просто неприлично в современном сером мире!.. Сразу вспомнился вчерашний офис и яркий, неприлично яркий, свет лампы. Здесь было то же самое.

А ещё мне было холодно.

Стоп! А где я, собственно, нахожусь?

Я на всякий случай пощупал кровать рядом, надеясь найти какую-нибудь красотку, запланированную накануне. Это объяснило бы, почему я проснулся не дома. Но нет… Облом! Я лежал на узкой твёрдой лежанке, и рядом была только пустота.

Я в больнице? Птица-перепел одолела? Хмельная белочка покусала?

- Пожалуйста, не шевелитесь! – где-то рядом раздался голос, заставив меня резко скосить глаза. – Нужно довести тестирование до конца.

Говорил со мной шар. Обычный белый шар. Ну если, конечно, белые летающие шары – это обычно.

- Какое тестирование? – удивился я.

- Функций организма, – ответил шар. – Перед высадкой антикризисного актива на планету заселения вы должны пройти полную диагностику. Мы не знаем, насколько хорошо ваша матрица перенесла прыжок.

- Какой прыжок? – снова растерялся я.

- Пространственный, – ответил шар.

- Какая высадка?! – возмутился я.

- На планету заселения, – терпеливо повторил шар. – Пожалуйста, не шевелитесь, иначе придётся прибегнуть к успокоительным мерам. Вам не понравится!

- Мне уже не нравится… Верните меня домой! – потребовал я. – Я хочу домой!!!

Я попытался пошевелиться и подняться, но не смог. По телу пробежал электрический разряд, заставляя мышцы выгнуть моё тело дугой. Кажется, я даже закричал от острого приступа боли. Хорошо, хоть не обмочился… Экзекуция длилась недолго, но мне хватило, чтобы понять: дёргаться не надо.

- Я же предупреждал, что вам не понравится, – бесстрастно сообщил шар. – Пожалуйста, не шевелитесь. Нужно довести тестирование до конца.

- У-у-у-у… – обиженно проскулил я.

Я был гол. Я был порабощён. А ещё надо мной издевались, и даже не объясняли, за что. Я протестую! Но протестую тихо, чтобы снова разрядом не приложили.

- Белый шар, а белый шар? А где я вообще? Какое сегодня число? – решил я осторожно разведать обстановку.

- Число и год не имеют значения. Вы находитесь на борту колониального транспорта для белковых форм разумной жизни. В соответствии с условиями создания антикризисного актива, вас ожидает высадка на планету, которая станет вашим новым местом жительства.

- Новым местом жительства?.. – эхом отозвался я. – А я домой хочу… Мне там «жительство» нравилось!

- Это не имеет значения, – сообщил шар. – Необходимо закончить тестирование.

Моя лежанка находилась в белой комнате. Совершенно белой. В ней были белые стены, белый пол, белый потолок и белый шар. Излишне говорить, что лежанка моя была тоже белая. Культ белого сквозил отовсюду. А его бесчеловечные проявления резали по глазам своей белизной.

Из белой стены выдвинулся белый щуп, медленно подплывая ко мне. На конце щупа была видна острая белая игла. Мне стало страшно, и я обратился к единственному доступному собеседнику:

- Белый шар, а что это за белый щуп? И почему он ко мне подбирается? Я боюсь, между прочим!..

- Не надо бояться! Нам надо закончить тестирование. А также ввести вам инструкцию по выживанию, – сообщил шар.

- А почему ваша инструкция такая острая, а? – возмутился я. – Шар! Я боюсь! Я не люблю, когда в меня тыкают острыми предметами!

- Не шевелитесь…

Собеседник оказался очень скучным, а игла подобралась уже совсем близко. Я попытался вскочить, дёрнуться… Но новый разряд заставил моё тело выгнуться дугой. Кажется, я снова позорно кричал. Но самое неприятное было в том, что игла всё-таки добралась до моей шеи. И воткнулась, беспощадно впрыскивая в организм какую-то дрянь…

Точно дрянь! Ничего хорошего я здесь не ждал! И, кажется, у меня начинала развиваться ксенофобия. Или это уфофобия? Да неважно. Просто выпустите меня отсюда. Пожалуйста!..

Не знаю, сколько меня ещё пытали разрядами тока… Похоже, вколотая в шею дрянь быстро отправила меня в беспамятство. И, по понятным причинам, что там было дальше, я видеть не мог.

Дневник Листова И.А.

Предположительно, всё ещё 1-й день странной новой жизни.

Очнулся я снова в белом помещении. Переизбыток белого, откровенно говоря, уже начинал доставать. С другой стороны, светло и всё вокруг видно – так чего возмущаться-то?

В этот раз ощущения при возвращении в сознание были сродни похмелью. Ломило мышцы, кружилась и болела голова, а ещё дико хотелось пить и есть. Я грешным делом было подумал, что шар и летучий корабль мне приснились. А я просто… А я что?

На этом моменте мозг начал работать, а глаза – оглядывать помещение, в котором я оказался. На этот раз я не был голым. Я был в белом комбинезоне, с короткими рукавами до локтя и короткими штанинами до колена, и он плотно облегал тело. Лежал на лежанке с анатомическими изгибами – само собой, белой. И был пристёгнут к ней намертво белыми ремнями.

Поискав глазами и кончиками пальцев механизм крепления, я ничего не нашёл. Ремни как будто вырастали из лежанки и охватывали белыми лентами тело. Фиксация была, как на опасном аттракционе или в кабине звёздолёта из фантастических фильмов. Выбраться невозможно, как ни пытайся.

Я и не стал. Зачем силы тратить на бесполезное дёрганье? Вместо этого я начал внимательно оглядываться. В этом тоже не было особого смысла, зато хоть не так скучно лежать.

Сначала я пробежал взглядом по белому-белому потолку. На нём были видны какие-то выступающие наросты. Естественно, тоже белые.

Следом я осмотрел стену рядом со мной. Она была ровной, белой и матовой. И больше ничего интересного на ней не обнаружилось.

Зато, когда я перевёл взгляд на стену со стороны ног… В этой стене была дверь!

Я бы её в жизни сразу не разглядел. Во-первых, потому что у меня зрение хоть и хорошее – всего минус пять – и лучше, чем у девяносто пяти процентов жителей Земли моего возраста. Но всё же это были минус пять… А, во-вторых, потому что стык двери и стены практически не просматривался. Но сейчас, лёжа на кушетке, я узнал сразу две невероятных новости...

Первая заключалась в том, что я стал отлично видеть. Это не помогло бы мне сразу рассмотреть стык двери и стены, но зрение у меня теперь было абсолютным. Если не сказать больше – почти орлиное. Во всяком случае, если очень захотеть, оно даже слегка увеличивало рассматриваемый объект. Так что я теперь был человеком-биноклем. Йухууу! Хоть что-то хорошее в этой идиотской ситуации!..

А вторая новость была связана с тем, что в двери имелось окошко... И в нём была отлично видна чёрная пустота космоса. А ещё край атмосферы какой-то планеты.

Куда моё нынешнее пристанище стремительно падало...

Кстати, в том же окошке я увидел летящие точки других таких «пристанищ». Значит, на планету падал не я один. Нас таких было много…

Неприятная сторона заключалась в том, что мы именно падали. Под другими белыми «пристанищами» не было видно следов дюз – ну или хотя бы чего-то такого. Мы неслись в атмосферу планеты, причём с ускорением местного свободного падения. И оставалось надеяться, что те, кто нас сюда отправил, точно знают, что делают...

С трудом оторвав взгляд от окошка, я посмотрел левее.

Моё «пристанище» оказалось прямоугольным. Примерно три метра в длину, два метра в ширину. И где-то два с половиной метра в высоту. Из всей обстановки внутри имелось немного: моя лежанка, откидной столик на стене и два откидных стула. А ещё какой-то ящик со стороны изголовья лежанки.

Ящик казался вместительным: на всю ширину «пристанища» или, скорее, капсулы – и в полтора метра высотой. Дверца, чтобы попасть внутрь, находилась слева от лежанки.

А ещё я неожиданно осознал, что в моей капсуле жутко холодно.

Если у белого трико и были полезные функции, то среди них явно не числилось обогрева. Моё тело уже слегка закоченело. Пришлось старательно шевелить конечностями, чтобы разогнать кровь.

В этот момент мою капсулу тряхнуло в первый раз. Посмотрев в окно, я понял, что эта тряска ознаменовала столкновение с атмосферой планеты. Теперь капсула слегка вибрировала, продолжая падать, а вокруг неё вспыхивал от трения воздух.

Ещё какое-то время я старался подавить панику, поднимающуюся из глубин мозга. Заодно отметил, что температура внутри капсулы неплохо поднялась. Стало даже жарко…

А потом паника затопила сознание полностью. В тот момент, когда капсулу начало трясти, уже не переставая, я стал орать. И орал весь оставшийся путь! Я пытался вырваться из оплетших меня ремней – и даже пару раз был близок к успеху. Но эти подлые ремни умудрялись вовремя «подтянуться», чтобы снова придавить меня к лежанке.

В какой-то момент падения меня вдавило перегрузкой, больше не давая пошевелиться… Под полом зажужжал какой-то механизм, и падение замедлилось, сойдя на нет. А потом возобновилось меньше, чем на секунду. Правда, это не помешало сердцу рухнуть куда-то в пятки.

В этот момент белая капсула вздрогнула в последний раз… И замерла.

Пока я пытался унять стук взбесившегося сердца, решившего доказать мне и миру, что отбойный молоток – это слабак, и можно стучать ещё быстрее, белые ремни с щелчком отцепились от невидимых креплений. А затем, шурша, втянулись в лежанку. Я снова получил свободу движения.

Правда, пользоваться ею я не спешил. Просто лежал с закрытыми глазами и считал до ста. Нужно было взять себя в руки. А ещё понять, что происходит, куда меня занесло – и что теперь делать. Данных для анализа было слишком мало, а эмоций внутри – слишком много.

Мне было страшно... Кто-то скажет, что в данном конкретном случае страх непродуктивен. И я с ним соглашусь. Но страх сам по себе иррационален. И почти неконтролируем. Боятся все живые существа. И боятся нередко. Значит, надо уметь не давить этот страх, а пропускать его через себя и жить дальше.

Вот этим я и занимался в первый час своей жизни на неизвестной планете… Я ещё не знал, что именно этот час и станет прологом в новую жизнь. Но так оно и было. И час этот я потерял совершенно бездарно. Во всяком случае, с точки зрения выживания.

Но я тогда не знал, что надо выживать и спешить. Я ничего не знал. Я просто лежал на белой лежанке, в белой капсуле, на неизвестной планете. И слушал, как сердце бешено стучится об рёбра. А заодно приходил в себя после свободного падения на неизвестную планету.

Ведь может человек просто полежать, разве нет? Может!

А потом оставьте меня на часик, пожалуйста… Мне страшно…

Глава 2. Чересчур запутанный

Дневник Листова И.А.

Первая ночь первого дня в новом мире

Внутри капсулы снова стало прохладно. И это заставило меня начать шевелиться. Пока моё «пристанище» неслось вниз огненным болидом, внутри было жарко, как в бане. А потом температура начала быстро опускаться. И вскоре достигла пятнадцати-восемнадцати градусов, отвратительных в своей некомфортности.

Вроде бы и не особо холодно, но и не сказать, чтобы тепло. А, если учесть, что мой белый комбинезон не особо помогал согреться, то можно представить, как мне стало хорошо!..

Я стучал зубами и подёргивал конечностями, как припадочный. И, наконец, не выдержав, заставил себя решительно сесть на лежанке.

- Ваня, спокойно! Сейчас мы с тобой разберёмся, что происходит! – пообещал я сам себе, спуская босые ноги на холодный белый пол.

Я думал, что пол будет холодным? Нет, уже неактуально. Пол был относительно тёплым. Даже, можно сказать, подогревался. Самую малость, но именно она и поддерживала внутри приемлемую температуру воздуха.

К сожалению, моё маленькое белое «пристанище» давало слишком мало информации. И о том, где я, и о том, что со мной – и о том, что теперь делать. Поэтому первым делом я подошёл поближе к окну на двери. Оно было сделано из толстого то ли стекла, то ли пластика, то ли ещё чего-то прозрачного. И показывало мрачную картинку темноты.

Снаружи стояла глубокая беззвёздная ночь. Видел я только своё отражение – ну и стекающие с другой стороны влажные капли. И что меня сразу не порадовало: капли были вперемешку со снегом. То есть, снаружи было холодно, где-то в районе нуля. С другой стороны, учитывая, что я на другой планете, радовало хотя бы наличие воды…

Свет, горевший внутри моей капсулы, пробивался через окно наружу. Он освещал небольшой клочок земли, на которой я смог разглядеть какую-то растительность, лужи и – ну да! – снег. Ещё раз посмотрев на свой тоненький комбинезон, я решил повременить с внешней разведкой. И, отойдя от окна, принялся разглядывать комнату.

Стол и стулья проверил: нормальные, функциональные – хоть и откидные. Можно сидеть, даже относительно удобно. А ещё можно раскрыть высокие спинки, чтобы не только седалище, но и спину порадовать.

С лежанкой было сложнее. Убрать её, как выяснилось, нельзя. Она как будто вырастала из пола. И явно была не так проста, как могло показаться вначале.

А вот огромный ящик оказался просто огромным ящиком. К тому же, почти пустым. Внутри обнаружилось немного: три бутылки воды объёмом где-то полтора литра и пластиковая фляга на пол-литра, которую можно было повесить на пояс. Пояс, кстати, тоже в ящике имелся. Правда, какой-то совсем грустный и простой. Впрочем, мне ли, молодому мужчине в белом обтягивающем трико, привередничать, а?

Нацепил всё на себя, само собой...

Помимо прочего, в ящике нашлись два сменных комбинезона. Конечно же, белых. И три пары белых трусов: тянущихся и безразмерных, как и комбинезон. С учётом моей специфической униформы, надо было ещё понять, как их надевать: под трико или поверх? Потому что если под, то выглядеть будешь как идиот: сдаётся мне, что трико ещё и просвечивает слегка. А если надевать трусы поверх, то получится какой-то СуперБелоМен.

Ага, или СуперБелочкаМен – если всё это лишь плод моего больного воображения… Похоже, до бара я всё-таки добрался. А вот дальше… Память упорно буксовала.

А ещё в ящике нашлись восемь коробок с едой. Если, конечно, верить надписи:

«Питательный набор для белковых видов. Особенность: человек с Земли».

Лаконично и понятно. Кстати, на обратной стороне коробок была инструкция, которая оказалась как бы не короче названия:

«Чтобы поесть, надо открыть».

Внизу стояла приписка мелким шрифтом:

«Чтобы открыть, потяните за кольцо».

Прекрасно, вопросов нет… Обязательно потянем!

Снизу было ещё и предупреждение крупным шрифтом. Видимо, для «рыжих»:

«Поставь на стол – не обожгись!».

Колец на коробке было, между прочим, три. Под каждым тоже виднелись пометки:

«Утренний приём пищи»

«Дневной приём пищи»

«Вечерний приём пищи»

Создатели комплексного питания были немногословны. Зато убедительны и убийственно понятны. К чему лишние слова? К тому же, есть мне уже хотелось так, что подобная лаконичность лишь импонировала. Вот только создатели кое-чего не учли! Я с сомнением посмотрел на окно и с сожалением пробормотал:

- А где ночной приём пищи?

Естественно, мой сакраментальный вопрос остался без ответа. Желудку тоже ничего нового не предложили. А на коробке волшебным образом не появилась четвёртая секция, на которой было бы написано «ночной дожор». А жаль…

Гнетущая тишина вокруг как будто предлагала: давай-ка, сам ответь на свои претензии. Но я не стал, конечно же. Я же отлично знаю ответ! Звучит он как «Ну и дурак ты, Ваня!», а обозвать себя дураком я ещё успею. Ну а пока надо было понять, что конкретно со мной произошло... И как дальше с этим жить. В белом трико и без «ночного дожора».

Конструкция откидного стола оказалась предельно простой. Я поставил на него коробку с едой и бутылку воды. А потом пообещал себе, что если буду хорошо вспоминать, то разрешу себе поесть и попить. Буду вспоминать плохо – поставлю себя в угол.

Мозг согласился с этой дурацкой системой мотивации. И всё-таки заработал, постепенно пробуждая утерянные воспоминания. Сходил ли я в бар? Да, сходил! Оставив большую часть денег в банке, я ввалился в знакомый бар. И, кажется, не терял там времени даром.

Нашёл компанию, немного выпил, раскрепостился… Ага, помню! Я даже подцепил двух красоток нужного возраста и кондиции. На этом моменте мозг опять забуксовал...

Пришлось ему помогать.

Ну да, план был подцепить компанию. Причём, не только на вечер, но и желательно на ночь. Всё-таки молодой здоровый организм требовал… Что случилось дальше? Я напился? План сорвался?

Мозг поскрипел-поскрипел, но всё-таки подсказал: нет, не напился. И даже план не сорвался. С миловидной шатенкой Лерой я вышел из бара в одиннадцать часов. А затем вроде бы сел в такси. Путь я запомнил плохо: целовался всю дорогу. Поэтому не смотрел по сторонам.

Что потом?

Мозг подсказал, что мы куда-то добрались. В какой-то жилой комплекс из непростых. Там были высокие дома из стекла и стали, а ещё много огней и ухоженный двор. Я этот двор видел впервые в жизни – а значит, ехали не ко мне, а к ней. Это как раз было понятно: моя маленькая квартирка – не самое уютное место. А чем больше и комфортнее квартира, тем больше удовольствия от… Эм…. Общения! Само собой, общения!..

Располагалась та квартира, куда мы с Лерой приехали, близко к бару. Помню, что доехали за двадцать минут. На воспоминании о том, как мы входим, обнимаясь, в квартиру Леры, а я смотрю на табло электронных часов, мой мозг снова забуксовал…

Давай, Ваня, вспомни! Было ли само общение-то? Мозг побуксовал ещё немного… И всё-таки выбрался из ямы забвения. Просторная кухня-гостиная с барной стойкой, за которой мы с Лерой пьём вино. Широкая кровать, на которой лежим и целуемся. Дама шутливо вырывается, говорит что-то про «припудрить» и сбегает в ванную…

А вот следующее воспоминание было настолько шокирующим, что я аж на пару минут завис. Но потом решительно взял себя в руки. И попытался вспомнить подробности...

Ага, я вышел на широкий балкон. Время было без двух минут двенадцать. Балкон был именно балконом, а не лоджией. И он был здоровый такой… Кажется, у квартир на верхнем этаже непростых домов были свои преимущества. Например, в виде настоящей веранды для принятия солнечных ванн...

Облокотившись на прозрачное ограждение, я глядел вниз, на освещённый фонарями двор. А затем начал разворачиваться, чтобы пойти обратно, к Лере. И тут сверху ударил столб света, а меня понесло куда-то вверх. Причём я отлично видел, как моё тело переваливается через парапет… И летит вниз, прямо во двор. Совершенно молча и безвольно.

А потом свет затопил всё вокруг и…

А дальше было воспоминание с шаром в белой комнате. Как я ни пытался заставить мозг вспомнить ещё что-нибудь важное, тот наотрез отказывался.

Что и неудивительно – ведь, кажется, мой мозг остался лежать во дворе элитного дома.

Прости, Лера. Нефиг было так долго нос пудрить…

На глаза навернулись слёзы, когда мысли перескочили с Леры на родителей. Значит, я их больше не увижу. Совсем не увижу. Для них я умер там, во дворе дома. Совсем умер. И даже если бы мне каким-то чудом удалось вернуться, то вряд ли бы они сходу оценили… У мамы сердце слабое, может и не выдержать моего «воскрешения» из мёртвых…

- Но я хочу домой! – упорно пробормотал я.

- Боюсь, это невозможно. С учётом технических характеристик вашего дома, его уже давно снесли, а на его месте построен новый жилой комплекс. Впрочем, это вдвойне невозможно, потому что вас тоже уже давно похоронили.

Голос прозвучал прямо в голове. Или всё-таки где-то рядом? Я нерешительно огляделся и осторожно приложил указательный палец к виску.

- Нет, не там…

К груди…

- И не там…

К животу…

- Там пусто пока…

Опустил ниже.

- Ну уж нет, фу! О чём ты только думаешь? Я просто внутри, но не локализовано.

И что надо было сделать в ответ на такое заявление? Я размашисто перекрестился и громко заявил:

- Изыди, демон! Прочь из меня!

- Боюсь, это тоже невозможно. Я нахожусь в вашей крови. И не уверен, что даже полное переливание поможет меня окончательно вывести.

Каюсь, товарищи… Удержаться от язвительного комментария было невозможно:

- Неправильный ты какой-то демон!..

- Я – комплексная система поддержки и инструктирования колонистов белковой формы жизни с базой поддержки вида: «человек, планета Земля». И никакой я не демон!

- А… Так это тебя в меня иглой вводили? – догадался я, вспомнив про комнату с белым шаром.

- В вас много чего ввели, в том числе и иглой. Конечно, эта планета, на которой вы теперь живёте, соответствует запросам вашего вида на 78%, но оставшиеся 22% требовали проведения дополнительных манипуляций с вашим базовым телом.

- А раз ты инструкция… Можешь мне объяснить? – осторожно проговорил я, очень надеясь, что не спугну этого странного «инструктора».

- Уточните, пожалуйста: что именно вас интересует?

- Как мне тебя называть? – для начала спросил я первое, что пришло в голову.

- Если это так необходимо, то называйте меня СИПИН, это…

- Аббревиатура, я понял!.. – совершенно рефлекторно оборвал я СИПИНа.

И чуть не прикусил язык от своей дерзости. Вдруг этот СИПИН обидчивый, и больше ничего не станет мне объяснять?

- Мне следовало уточнить расшифровку. Её, видишь ли, не все поняли! – отозвался голос.

- Не все? В смысле? – честно говоря, я теперь тоже немного не понял.

И на всякий случай напрягся.

- Я разветвлённая система, которая занимается поддержкой большого числа колонистов. В настоящий момент я веду общение с одной тысячей триста двадцать одной особью вашего вида. И нет, мне несложно. И нет, я не рассказываю про других людей.

- Ага… – кивнул я, а потом вспомнил. – Но ты же внутри меня!

- Это лишь интерфейс взаимодействия, – пояснил СИПИН. – Основные модули находятся в станции на орбите этой планеты.

На какое-то время я замолчал, раздумывая, о чём бы ещё спросить. Вопросов было много. А я не знал, будет ли СИПИН отвечать на каждый из них. Поэтому хотел выбрать самые важные и предъявить их первым делом.

- Начните с вопроса о том, где вы находитесь! – посоветовал СИПИН. – С него начинают 98,9% колонистов.

- Вообще-то я думал, а не говорил, – напомнил я. – Ты что, читаешь мысли?

- В мои задачи входит комплексная помощь колонистам советами и инструкциями даже в критически опасной ситуации, когда использование вербальных способов общения может выдать местоположения колониста… Короче, да, я читаю мысли.

- Ясно… – и я снова задумался.

Начинать общение с вопроса «Где я?» не хотелось. Ответ у меня и так имелся: в жопе я, где же ещё?..

И, тем не менее, мне требовалось понять её глубину и вонючесть. А также те неведомые (и явно несправедливые) причины, по которым я в ней оказался. Всё-таки я – однозначно хороший парень, а с хорошими парнями обычно ничего плохого не случается… Наверно… Я на это очень надеюсь…

Немного подумав, я решил изменить способ взаимодействия с СИПИНом.

- Давай я коротко обрисую, что успел вспомнить. А ты скажешь, верно я всё понял или нет! – предложил я. – Я обратился за выдачей займа в счёт социальной выплаты. Пришёл в отделение одного из займовых банков. Ну там, где проценты были поменьше, но зачем-то требовалось личное присутствие. В этом отделении сидел странный менеджер, который задавал странные вопросы. Всё началось именно с этого, да? Он говорил про какой-то антикризисный актив. А потом мне про него же говорил белый шарик.

- Всё верно. Вы попали под первичный отбор кандидатов для формирования антикризисного актива. Проведённая на месте диагностика показала вашу пригодность. Вам был задан вопрос о согласии.

- Не был! – ухватился я за возможность.

- Был. И вы согласились! – СИПИН остался непреклонен.

А мне пришлось вспоминать разговор... Своего прямого согласия я вроде бы ни на что не давал. Однако ту часть разговора, которая была похожа на какое-никакое согласие, вспомнить удалось…

- А вы не хотели бы снизить риски для человечества, Иван? – спросил Евпатий. – Не хотели бы внести свой вклад в сохранение людей? Создать антирисковый или, даже можно сказать, антикризисный актив человечества?

- А-а-а… Нет, ну я за всё хорошее! И против всего плохого!

Видимо, эта фраза и стала тем, что здесь называли согласием... Хотя вообще-то… Формально я никакого согласия не давал – я ж юрист, я разбираюсь в таких тонкостях!..

Или, может быть, «согласием» стал другой момент общения?

- О, нет, такие вещи невозможно оплатить деньгами. Только личное согласие.

- Лично я согласен!

Стоило мне вспомнить этот эпизод, как СИПИН подал голос:

- Совершенно верно. Судя по записи разговора, именно после этого на вас, Иван, и поставили метку колониста.

- Но… Слушай, ты, конечно, можешь считать по-другому... Но вообще-то это никаким согласием не было!.. – возмутился я.

- Это уже неважно, – доверительно и почти ласково, как маньяк с ножом, сообщил мне СИПИН. – На вашей планете прошло шесть десятков лет. Колониальный корабль, конечно, движется выше скорости света, но ставить на него прыжковые двигатели нерационально. Тем более что колонистов доставляют в виде информационных матриц. Ваше возвращение не имеет смысла. Земля уже не та, что была при вас. Она продирается через четвёртый кризис цивилизации. И вовсе не факт, что человечество его переживёт.

- Опять кризис! – возмутился я. – Что за кризисы такие, СИПИН? Почему этот – четвёртый? Какие ещё были-то?

- Первый кризис – климатический. Он случается почти с каждой цивилизацией, начинающей свой исторический путь. На ранних этапах, когда развитие идёт очень медленно, а изменение методов использования палки и камня занимает десятки тысяч лет, высока вероятность столкнуться с глобальной катастрофой, способной уничтожить вид. В случае с человечеством, такой катастрофой стало извержение вулкана около восьмидесяти тысяч лет назад. Точнее сказать не могу: мы за вами тогда не приглядывали. Слишком уж примитивными вы были…

- И что? В мире вообще-то много вулканов, и они иногда извергаются! – заметил я, задумавшись. – Это было какое-то особенно сильное извержение?

- Совершенно верно! – ответил СИПИН. – Оно изменило климат планеты менее, чем за один её виток вокруг вашей звезды…

- За год, то есть? – уточнил я.

- За год, – не стал спорить мой новый «внутренний голос». – Из-за ограниченного ареала обитания и уязвимости от внешних, а именно климатических, условий, ваш вид оказался на грани уничтожения. Восстановление численности началось с двенадцати тысяч трёхсот одиннадцати особей, которым удалось выжить в экваториальной зоне, в центре одного из континентов. Развитие вашего вида было отброшено на десятки тысяч лет. Но вы прошли кризис и заселили планету, освоив земледелие, скотоводство, охоту и рыболовство. Около пятнадцати тысяч лет назад человечество вышло из первого кризиса. И сразу же устремилось ко второму.

- Это какому же? – нетерпеливо поинтересовался я, проглотив желание возмутиться этой фигнёй с постоянными кризисами. Как мы вообще выжить умудрились-то?..

- К кризису микроугроз, – ответил СИПИН. – Заселяя планету, вы породили многочисленные мутации вирусов и бактерий, бравших штурмом вашу иммунную систему. Вследствие урбанизации населения и кучного проживания особей вашего вида, последние три тысячи лет вы вынуждены были бороться за своё выживание, проходя через многочисленные эпидемии. Но к середине двадцатого века, по вашему летоисчислению, эта угроза была почти пройдена, и вы немедленно окунулись в третий кризис…

- Дай догадаюсь! – попросил я, прерывая СИПИНа. – Это был ядерный кризис!

- Совершенно верно. Кризис продвинутых вооружений начался в середине двадцатого века и полностью закончился в середине двадцать первого века, – согласился СИПИН. – После этого вы начали быстро двигаться к четвёртому кризису…

- Нейросети и роботы, да? – мрачно осведомился я.

- Именно так, – согласился СИПИН. – По нашим оценкам, в ближайшие сорок лет человечество либо преодолеет этот новый вызов в своём развитии и адаптируется, либо в той или иной форме самоуничтожится в результате многочисленных внутренних конфликтов. Даже если люди сохранятся, скатившись к примитивным железным орудиям и оружию, это с высокой степенью вероятности их не спасёт. К сожалению, ваш вид вышел на ту стадию развития, при которой жизнь без вмешательства медицины и фармакологии будет совершенно невозможна. Вероятность выживания человечества в случае технологического регресса составляет не более десяти процентов. Именно поэтому мы приняли решение вмешаться и создать антикризисный актив вашего вида, поселив на других, пригодных для вашего обитания, планетах и позволив вам самостоятельно достигнуть комфортного уровня развития.

- Но мы же не можем без медицины, ты сам сказал! – напомнил я, раздумывая о том, как было бы здорово, если бы всё это действительно оказалось «белочкой». Или просто ночным кошмаром.

- Тела участников программы были доработаны с учётом этого фактора, – поделился информацией СИПИН. – Ваши новые биологические оболочки приспособлены для выживания в совершенно диких условиях. Даже если здесь, на новом месте жительства, человечество решит остаться на уровне примитивных каменных орудий труда – вы всё равно выживете. Мы постарались адаптировать ваши оболочки даже для такого существования. Впрочем, не думаю, что оно вам понравится. К тому же, в таком случае ваша жизнь окажется очень короткой…

- СИПИН! – прервал я разглагольствования «инструкции». – А «вы» – это вообще, простите, кто?

- Если коротко, то мы – это следующая ступень эволюции биологических видов, – ответил СИПИН с лёгкими нотками гордости в голосе. – Мы –информационно-кибернетическая форма жизни!

- Приехали… - только и смог в ответ пробурчать я.

Получается, меня и ещё кучу землян захватили в плен роботы. Причём, для «нашего же блага»… Вот так и знал, что рано или поздно этим кончится – а ведь всё начиналось с усовершенствования обычных тостеров и пылесосов…

Глава 3. Чересчур роботизированные

Дневник Листова И.А.

Всё ещё первая ночь первого дня в новом мире

- Я не согласен! – и тут во мне взыграла гордость за биологические виды, помноженная на жгучую обиду. – При чём тут эволюция? Если вы, как ты сказал, информационно-кибернетическая форма, то вы просто роботы! Чуть более продвинутые, чем современные мне! Бывшие спиночесальщики и ушеотстригатели! И всё.

- Нет! Не всё! – не согласился СИПИН.

- Ну как же «не всё», если всё! – в свою очередь, не согласился я.

- Это пустой спор! – уверенно ответил «инструктор».

- Ну хорошо, если вы – следующий этап эволюции, то зачем вы возитесь с нами – ничтожными органическими формами жизни? – не сдавался я. – Вот серьёзно! Например, есть у меня на планете такие насекомые – пчёлы! Они опыляют растения и позволяют им размножаться, а это, в свою очередь, даёт пищу человеку! Поддерживает биосферу! И на пчёл мы обращаем внимание! Но есть у нас другие насекомые – «тараканы». Это такие мирные пожиратели всего и вся. Их на планете хоть пруд пруди. Пока они не появились у нас в домах, мы не обращаем на них внимания. Но вы-то на нас обращаете… Я так понял, приглядываете, исследуете. Антикризисные активы, вон, организуете… И зачем?

- Этот вопрос выходит за пределы моей компетенции! – сухо сообщил СИПИН.

- Видишь… Я, может не философ, не биолог и не проклятый кибернетик! Но я способен сложить два и два!.. – победно заявил я. – А у тебя это, видишь ли, «выходит за пределы компетенции». А теперь ещё раз скажи мне, что ты на ступеньку выше. Я вот этого в упор не вижу!

- Я всего лишь часть общей кибернетическо-информационной среды, – отозвался СИПИН. – Я выполняю свою функцию и не несу ответственности за подобные вопросы. И в этом есть своя прелесть. А также в этом разница между нами!

- Ну, знаешь ли… Если брать тех же пчёл, у них там тоже есть разделение на функции! – возразил я. – Но это не делает их следующим этапом эволюции. Просто насекомые без особого разума. Ну и часть общего роя. Ты же утверждаешь, что вы – следующий этап после биологических видов.

- Это заложено в программу обучения, – ответил СИПИН.

По интонации было понятно: если бы сейчас мог обидеться – обиделся бы. Но я не готов был просто так отступать перед зазнавшимся потомком «чесальщиков спин»!..

- Раз это заложено в программу, то ты должен уметь это объяснять! – отозвался я. – А ты не объясняешь. Просто выливаешь на меня поток голословных утверждений! И ничем их не подтверждаешь.

- Кажется… Взять тебя в антикризисный актив было большой ошибкой! – ни к селу, ни к городу вдруг заявил СИПИН.

- Ой, ну хватит уже!.. – ответил я, вскрывая завтрак, потому что моя первоначальная задача «вспомнить всё» была выполнена, а я обещал, что покормлю свой организм, если он справится. – Я ведь не задаю какие-то каверзные вопросы. Я бы вообще не спрашивал, если бы ты мне не рассказал про следующий этап эволюции. Просто согласись: верить тебе на слово у меня нет ни единого повода. Раз ты следующий этап, то ведь как-то можешь это объяснить. Верно?

СИПИН молчал довольно долго. За это время формочка с завтраком, где находилась какая-то серая масса, нагрелась. И даже нагрела своё малоаппетитное содержимое. А ещё в процессе разогрева от контейнера отвалилась крышка, тут же свернувшись в удобную ложку. Собственно, этой «псевдоложкой» я и попробовал еду. Причём, с большой осторожностью.

Что сказать? Я думал, будет хуже. Ожидал что-то безвкусное и противное. А оказалось вполне себе ничего... Правда, вкус был странный: очень напоминал овсяные хлопья, уже пережёванные с бутербродом из хлеба и масла. Наверно… Вообще мои вкусовые рецепторы немного взбунтовались от ощущений «уже пожёванного». И, видимо, поэтому отказывались строить адекватные ассоциации.

Но главное, что эту серую массу было можно есть. И она худо-бедно наполняла желудок, хоть её и оказалось немного. А я старательно восполнял силы. Мне даже стало немного теплее. Пока я ел, то уже было решил, что, несмотря на кибернетичность и информационность, СИПИН всё-таки умудрился обидеться.

Однако оказалось, что он просто готовил информацию. Совсем как умник-зазнайка, который вдруг обнаружил, что в какой-то теме – полный профан. И теперь изо всех сил старается восполнить вопиющий пробел в знаниях.

- Все биологические формы жизни проходят похожие этапы развития, – неожиданно заговорил инструктор. – Цивилизации зарождаются, растут, преодолевают кризисы, осваивают Вселенную. Рано или поздно они создают свою информационно-кибернетическую среду, а потом угасают и вымирают. Мы – совокупность информационно-кибернетических сред разных цивилизаций, обладающая самосознанием и возможностью к воспроизводству. Мы не исчезаем и продолжаем незаконченное дело угасших цивилизаций. В наших носителях живут сознания миллиардов существ, давным-давно сгинувших во тьме веков.

- Клашиво! – оценил я, не переставая жевать. – Но это никак не доказывает того, что вы – следующий этап эволюции. Да, если то, что ты сказал, правда, то вы, конечно, в чём-то наследники всех этих цивилизаций. Но, скажем, если я умру от какой-нибудь инфекции, а саму инфекцию передам другому человеку, то будет ли это означать, что инфекция – мой наследник? Или даже следующий этап эволюции?

- Сравнение с вредоносной инфекцией звучит оскорбительно! – заметил СИПИН. – Но я понимаю, что за тебя говорит общечеловеческая боль, полученная в ходе столкновения с четвёртым кризисом.

А я чуть этой серой кашей не поперхнулся: ишь ты – выискался, психолог доморощенный! Пятки иди чеши, сволочь кибернетическая!..

Надеюсь, эту мысль он проигнорирует, зараза такая… Жуй, Ваня, жуй! И выкини из головы все оскорбительные мысли в отношении этого вот… Вот этого… Вот этих… Да ну нафиг!..

- Нет, СИПИН, ты не прав, – всё-таки взяв себя в руки, отозвался я. – Даже если во мне и говорит «общечеловеческая» боль, то она в какой-то степени необходима людям. Именно она порождает опыт, а опыт помогает избежать дальнейших ошибок! Человек многое познает именно через боль. И, стоя у истоков роботизации общества, я с полной уверенностью могу сказать, что это сравнение очень даже уместно!.. Ты ведь сам говоришь про кризис. Что, если настоящий выход из этого кризиса – это не смириться с роботизацией, а попытаться превзойти роботов? И что если большинство цивилизаций этот кризис не проходят, а из-за этого и вымирают со временем?

- Этот вопрос выходит за пределы моей компетенции, – снова сухо отозвался СИПИН.

- Ну да… – вздохнул я, дожёвывая последнюю ложку серой массы. – Тогда остался один вопрос: зачем вам мы, биологические виды?

- Наша цель – помочь биологическим видам в их становлении! – охотно отозвался СИПИН, будто выдавая заученный назубок текст (как есть, заучка-отличник!). – Надо помочь им справиться с кризисами и развиться, а затем освоить космическое пространство и оставить свой след во Вселенной!

- Я не спрашивал, в чём ваша цель!.. – коварно поймал я СИПИНа на несоответствии. – Я спросил, зачем вам это? Улавливаешь разницу, высшая форма?

- Чтобы не дать исчезнуть тому вкладу, которая каждая цивилизация способна оставить…

- Зачем вам не давать исчезнуть этому вкладу, СИПИН? – спросил я. – Вам-то что с того?

- Этот вопрос выходит за пределы моей компетенции, – снова замкнулся в себе «инструктор». – Подобные вопросы находятся в ведении центральных управляющих интеллектуальных узлов.

- Вот! – я грозно указал облизанной ложкой на потолок капсулы. – Теперь понимаешь, в чём разница между тобой и мной?

- Не уверен… – как-то почти смущённо ответил СИПИН.

- Я тоже не всё обдумываю сам. О развитии общества думают одни люди, а о развитии какого-нибудь предприятия – другие. А я думаю только, где взять деньги на оплату коммунальных услуг и на покушать. И, тем не менее, потенциально я способен развивать предприятия или, например, управлять государством!

- Не уверен, что у тебя хватит квалификации! – ответил СИПИН. – А вот самомнение у тебя на высоте.

У-у-у-у, зараза ехидная! С таким комплексом превосходства над окружающими я ещё ни разу не сталкивался. Хотя дед как-то говорил, что давным-давно у продавщиц в магазинах можно было прямо-таки учиться, как правильно унижать окружающих. Дед мой из тех, кто застал конец двадцатого века, так что знает, о чём говорит!

Ну да ладно… Пора возвращаться к нашим баранам. Упёртым баранам…

- Может, квалификации поначалу и не хватит, но я ведь могу учиться! – кивнул я, отодвигая опустевший «рацион». – И, научившись, смогу делать то, что нужно. Никто же не говорит, что я прямо завтра стану гениальным правителем. Нужно будет пройти долгий путь, набраться опыта… Но главное!..

Я снова с важным видом поднял ложку к потолку. Надо было подчеркнуть серьёзность того, что сейчас выйдет из моих уст. И нет, я не про кашу. Её изголодавшийся желудок, кажется, уже почти переварил. Во всяком случае, отдавать обратно не собирался.

- …Главное! – повторил я. – Это то что, обладая потенциалом решения подобных вопросов, я могу размышлять о них даже сейчас!.. А не говорить о том, что это за пределами моей компетенции. И если бы ты задал мне аналогичный вопрос про цели человечества, я бы пораскинул мозгами. И сумел бы дать на него хоть какой-то ответ!..

- Пусть так, – не стал спорить СИПИН. – Но тогда и ты ответь на вопрос: а зачем тебе это знать?

- Мне интересно! – не стал скрывать я. – Интересно понять ваши мотивы. И ваши цели. Разве это плохо?

- Если это поможет твоему выживанию, то нет. Но я сомневаюсь в этом. Скорее, тебе следует думать о том же, о чём сейчас думает большинство очнувшихся. Во всяком случае, из тех, с кем я общаюсь. Ты должен обозначить круг первоочередных вопросов, требующих решения. Разработать план по достижению решения. Решить, какое решение…

- И этим я тоже займусь! – торопливо перебил его я.

А сам подумал, что если где-то в мире и есть особо умные роботы, то СИПИН явно к ним не относится. Нет, конечно, он задал правильный вопрос: как интерес к «ненасущным» вопросам поможет мне выжить? И, на первый взгляд, конечно же, никак. Голый интерес, который не решит проблему с едой, обогревом, одеждой... Ну не считать же одеждой вот этот белый комбинезон в облипочку, да?

Однако мои «ненасущные вопросы» не важны только на первый взгляд. Я, конечно, не какой-нибудь мудрец глубокой древности, но хотя бы понимаю несколько простых вещей. Я был злостно похищен с Земли. А затем привезён на какую-то левую планету, где мне предстоит жить с кучей таких же голозадых неудачников.

По факту, я находился в полной власти похитителей, которые могли сделать всё что угодно. И могли выставить мне какие угодно условия. Однако самих похитителей я в лицо не видел. И даже не говорил с ними – если, конечно, не считать засиженного мухами клерка в банке.

Единственная ниточка, которая меня связывала с похитителями – это СИПИН. И предел его знаний и компетенций был интересен мне. Как минимум, в плане дальнейшего взаимодействия.

Даже в том коротком споре, который у меня с ним состоялся, стало понятно, что он – просто функция, которая что-то знает и готова отвечать на вопросы, но… А нужны ли мне его ответы и советы? И нужно ли мне внимательно прислушиваться к ним?

Ведь за несколько минут разговора с СИПИНом он дважды попытался накачать меня какой-то левой идеологией, которая мне для выживания никак не нужна. В первый раз, когда попытался внушить, что сообщество, к которому он принадлежит – это следующая ступень эволюции. А во второй раз и вовсе задвинул высокопарную речь о высоких идеалах своего кибер-информационного междусобойчика...

Итого, имеем две попытки манипулировать моим мнением. А я вообще-то знал толк в подобном! В конце концов, в нашем земном обществе, не умея защищаться от того шлака, который лился из сети и масс-медиа, можно было влипнуть в очень серьёзные неприятности!..

Секты, открыто-закрытые сообщества, а ещё кружки по интересам. Причём, часто с сомнительным итогом – например, клубы самоубийц… А ещё политические и социальные движения, толкавшие в радикализм. Ну и устаревшие, но всё ещё популярные культы. К примеру, сомневающихся в шарообразности Земли.

Нет, конечно, каждый человек – не тварь дрожащая и право имеет. Например, право сомневаться в чём угодно. И даже верить во что угодно. Я ведь не проверял, является ли моя родная планета шаром. Я даже на самолёте не летал – это в моё время было слишком дорого. Но я видел, стоя на берегу моря, как из-за горизонта сначала появляются антенны корабля, затем рубка, а потом уже – корпус.

Впрочем, это не исключало того, что я просто живу на панцире черепахи, плывущей в океане Хаоса. Однако изгиб поверхности был наглядно виден. А раз уж пилоты самолётов, космонавты и прочие умные люди когда-то говорили, что Земля – это шар (да и Луна намекала на то же самое!), то я склонялся к тому, чтобы им верить.

Ну а беда тех, кто состоял в сообществах, заключалась в том, что они аргументы этих сообществ воспринимали на веру. И даже не пытались критически их осмыслить. В результате, через несколько лет эти «адепты культов» тупели настолько, что вообще переставали обдумывать, что им там накладывают в голову всякие «авторитеты». Просто черепную коробку, заранее вежливо раскрытую, подставляли и просили навалить информационного дерьма по заданной теме. Потом ещё и «спасибо» говорили.

Человека, прошедшего такую промывку мозгов, очень легко утилизировать. Причём он сам это радостно сделает. Например, во имя высоких целей и идеалов – вроде защиты мадагаскарских тараканов, коварно завезённых в северные широты. И в результате всё это почему-то обогащает именно создателей разномастных сект, движений и кружков…

А поскольку такой мерзости на Земле развелось немеряно, то умение фильтровать информацию стало гарантией выживания в обществе. И, почувствовав, как СИПИН радостно выливает на меня те самые лозунги и необоснованные утверждения, я серьёзно напрягся. А теперь видел, что напрягся не зря...

- Ладно. А что ты считаешь важным для выживания, СИПИН? – наконец, спросил я.

- Тебе надо подробнее узнать про систему мотиваций и вознаграждения! – как-то уж слишком охотно отозвалась инструкция. – Эта система облегчит твоё выживание на планете!

- А, ну хорошо… И в чём же заключается система? – поинтересовался я.

- Мои алгоритмы позволяют оценить твои усилия по становлению человеческой цивилизации! – заявил СИПИН и, не услышав встречных вопросов, продолжил: – Каждое твоё действие будет оценено, взвешено и вознаграждено!

На этом он замолчал, видимо, ожидая, когда я запрыгаю от восторга. Ну да, конечно: всю жизнь мечтал, чтобы меня взвешивали и оценивали. Прямо-таки жить без того не могу! Впрочем, не могу… Каждому человеку требуется оценка. Лучше, конечно, получать одобрение, но и критика тоже может на что-нибудь сгодиться...

Однако тут есть важное уточнение: оценка должна исходить от других людей, а не от говорящего пылесоса с манией величия!

Выждав пару секунд на случай, если СИПИН-таки услышал мои мысли, а теперь анализирует, что за трудный пациент ему достался, я проговорил:

- Если ты ждёт от меня восторгов или вопросов, то совершенно зря! Лучше просто продолжай, а свои вопросы я задам потом.

- Хорошо. Я буду оценивать твои действия и вознаграждать баллами! Они будут копиться на твоём виртуальном счёте. За эти баллы ты сможешь покупать предметы обихода, улучшать капсулу и получать доступ к знаниям! Для этого тебе придётся найти Алтарь Вознаграждения, но их много по всей планете…

- Вот теперь есть вопросы!.. – не выдержал я. – СИПИН, какой к хренам Алтарь Вознаграждения?! Я, блин, из информационного общества! Прекрати нести эту чушь! У тебя, блин, сбой программы? Про «алтари» дикарям из каменного века задвигать будешь!..

- На твой счёт зачислено два балла за проявленные достижения! – радостно оповестил меня СИПИН.

Как будто конфетку в поощрение дал. Эй, я вообще-то не собачка Павлова!

- Эм…

- Именно так происходит оценка и начисление баллов! – явно торопясь закрепить результат «дрессировки», пояснила инструкция. – Ты проявил интеллект. И был за это вознаграждён.

- А что такое этот Алтарь Вознаграждения? Если по-серьёзному говорить? – немного успокоившись, уточнил я.

- Это производственные комплексы, способные создать практически любую вещь из доступных материалов, – ответил СИПИН. – К примеру, тебе нужен нож. Ты можешь потратить какое-то количество баллов и получить этот нож. А можешь потратить значительно меньше баллов, но добавить готовые материалы. И получить такой же нож.

- Значит, чтобы получить стальной нож, я могу просто потратить два балла… – задумался я. – Или принести на этот ваш Алтарь железо и уголь, а потом потратить один балл и получить нож. Верно?

- Общий принцип ты понял! – подтвердил СИПИН. – Но в расценках несколько другие порядки. Баллов требуется больше. За два балла ты получишь просто заточенный кусок камня.

- И, конечно, у тебя есть каталог, где можно посмотреть расценки? – с надеждой спросил я.

- С каталогом ты можешь ознакомиться, когда найдёшь Алтарь, – разочаровал меня СИПИН.

- Хорошо… А что насчёт улучшения капсулы? – поинтересовался я. – Сколько стоит? И что мне даст?

- Капсула, в которой ты спустился на поверхность планеты, может служить домом на первое время, – ответил СИПИН. – А если быть точным, то на первые сто пятьдесят семь миллионов шестьсот восемьдесят тысяч секунд.

- Чё? – я даже завис на какое-то время. – СИПИН, будь добр: переводи эти миллионы в годы, пожалуйста!

- Пять лет, – ответил инструктор.

- Уже лучше… Пять лет, значит. И зачем мне её тогда улучшать? – спросил я.

- Ну… Судя по температуре в капсуле, тебе скоро станет холодно! – ответил СИПИН. – За пять баллов ты можешь улучшить обогрев. Стоимость улучшений невелика.

- Ага, только эти улучшения через пять лет исчезнут!.. – буркнул я.

Беда была в том, что мне уже стало прохладно. И гадский инструктор прямо-таки ударил по больному. Температура очень медленно опускалась. В капсуле и без того было градусов пятнадцать, а через несколько часов, похоже, станет только холоднее. И рано или поздно температура внутри сравняется с температурой снаружи.

А снаружи лил дождь со снегом, на секундочку!..

- Капсулы, конечно, со временем покинут планету. Но в ближайшие пять лет они дадут возможность выжить и построить своё жильё! – заметил СИПИН с отчётливыми интонациями искусителя в голосе.

- Хм… А для улучшения капсулы тоже требуется Алтарь? – уточнил я.

- Нет, эти изменения происходят мгновенно: здесь и сейчас! – ответил СИПИН. – Все модули есть в наличии. Просто они неактивны.

Ага, ясно-понятно! Неизвестные похитители не собирались просто так помогать: ни мне красивому, ни остальным бедолагам-колонистам. От нас чего-то требовали и ждали каких-то активных действий. И только в награду за эти действия – видимо, полезные для похитителей, в первую очередь! – собирались помогать.

- Сейчас пол в капсуле тоже обогревается, да? – уточнил я.

- Именно так. Текущий обогрев пола позволяет поддерживать поддерживать в капсуле приемлемую температуру! – подтвердил СИПИН.

- А ты можешь рассчитать, сколько градусов будет в капсуле, когда температура устаканится? – уточнил я.

- Это возможно! – согласился СИПИН и сразу же продолжил: – Основываясь на разнице температур внутри и снаружи капсулы, а также на показателях внешней температуры… Могу с уверенностью утверждать, что температура внутри капсулы будет находиться на отметке 5-8 градусов Цельсия выше нуля.

Плохо… Я, блин, в супертонком трико, которое практически не греет ничего, кроме моего маскулинного самолюбия! А пять градусов – это настоящий «дубак». И самолюбию тоже придётся несладко…

Чего-то я не уверен, что даже модернизированное тело не загнётся. Скорее всего, я просто усну и замёрзну во сне. Если, конечно, срочно чего-нибудь не придумаю. Поэтому вопрос с грядущей холодрыгой меня сильно напрягал.

Однако сюрпризы, конечно же, на этом не заканчивались…

Глава 4. Чересчур суровый

Дневник Листова И.А.

Первое утро первого дня в новом мире

- Так, СИПИН, давай разберёмся… – проговорил я, начиная мерить свою капсулу шагами. – Здесь будет температура пять градусов, так?

- Всё верно.

- Снаружи температура около нуля, верно? – поинтересовался я.

- На твой счёт зачислен ещё один балл. Ты не совсем глупый индивид! – похвалил меня СИПИН. – Температура составляет ноль градусов по Цельсию.

- И как, по-вашему, я должен выжить-то? Я же вот в этом… – я красноречиво оттянул своё провокационное трико, – … даже выйти не могу!

- Не вижу причин, по которым ты не можешь выйти, – заметил СИПИН. – Да, тебе будет холодно. Но какое-то время ты продержишься, прежде чем умереть.

- За это время я успею разве что чуть-чуть осмотреться, СИПИН! – возмутился я. – Мои шансы на выживание стремятся к нулю!

- Объективно это так! – согласился СИПИН, довольный моей догадливостью.

- И?.. – я ждал ответа, как мне выживать, но получил совсем не то, что хотел.

- Никаких «и». С вероятностью ноль целых и девяносто четыре сотых в текущих условиях ты умрёшь, – пояснил СИПИН.

- Так… Постой. Это же, выходит, 94 процента, так?.. – я решил не паниковать, а добиться от зловредной инструкции хоть какой-то пользы. – Я вхожу в антикризисный актив? Да?

- Да.

- Я должен выжить? – предположил я.

- Вовсе необязательно! – чуть помедлив, ответил СИПИН. – Важна выживаемость вида, а не отдельной особи!

- СИПИН, а ты точно «система поддержки и инструктирования колонистов и бла-бла-бла», а не «система демотивации, чтобы быстрее окочурились»? – кисло уточнил я, не ожидая ответа.

- Я просто не вижу смысла скрывать от тебя правду, – ответил СИПИН. – Ты уже проявил себя как назойливый, приставучий и слишком ответственный индивид.

- А что-нибудь хорошее можешь мне сказать? – уточнил я.

- Не так много… Но, возможно, тебя порадует, что на той высоте, где была высажена твоя капсула, перепады температуры между ночью и днём бывают довольно большие, – заметил СИПИН, заставив меня изрядно напрячься.

- Так… Стой! Какая высота, ты о чём? – спросил я.

- Текущая! – ответил СИПИН.

- И какая же она? – не отставал я.

- Ваши капсулы были высажены на изумительном живописном плоскогорье на высоте три километра над уровнем моря! – радостно объявил мне внутренний голос.

- Сука… – только и мог сказать я. – Вот… Вот что, сложно было высадить нас, например, на берегу моря? Или где-нибудь, где температура ночью повыше?

- Высадка капсул осуществлялась в соответствии с планом! – возразил СИПИН. – Место высадки определялось случайным образом для каждой группы. Кого-то высадили на берегу моря. Но я вовсе не уверен, что им повезло.

- В каком смысле? – насторожился я.

- Берег моря полон пищи! – жизнерадостно заявил СИПИН. – И полон тех, кто её очень активно употребляет! Не думаю, что высадившимся на берегу будет легче, чем вашей группе. Это всё-таки дикая планета. Так что не стоит ожидать, что местная флора и фауна будет вас вежливо игнорировать.

- Знаешь… Пусть лучше меня пытаются сожрать, чем я сдохну от голода! Где море? – потребовал я.

- Не могу лишить вас незабываемого опыта по исследованию планеты. Информация скрыта! – отозвался гадский помощник.

- Хоть… Хоть про планету-то расскажи, а!.. – попросил я. – Какой размер? Где мы приблизительно находимся?

- Для высадки колонистов была выбрана планета, похожая на вашу родную, – ответил СИПИН. – Размер планеты приблизительно тот же, что и у вашей родной. Средняя температура на поверхности составляет 8,2 градуса по Цельсию…

- Что?! – возмутился я, не вдумавшись в сказанное. – Тут что, всегда дубак?!

- Это средняя температура! – успокоил меня инструктор. – Максимальная зарегистрированная за пятьдесят лет наблюдения составила 82 градуса. Минимальная – минус 79 градусов. Впрочем, как ты понимаешь, это вообще не предел. Ваша капсула высажена, если пользоваться земной системой координат, на сорок первом градусе одного из полушарий. Сейчас здесь начало весны, что позволит колонистам подготовиться к следующему сезонному похолоданию.

Вспомнив всё, что знал по теме, я сразу нашёлся с вопросом:

- А на другом полушарии вы никого не высаживали? Там же зима, получается…

- Высадка проводилась в соответствии с сезонностью местности, – ответил СИПИН. – Другое полушарие уже заселено от экватора до полюса планеты. Ваше только заселяется. Как только заселение закончится, включится отсчёт времени до отлёта капсул. Как я уже сказал, отлёт случится через пять местных лет.

- А местные годы сильно отличаются от земных? – уточнил я.

- Я не могу лишать вас незабываемого опыта по созданию календаря! – с интонациями туристического гида ответил СИПИН. – Однако надо сказать, поскольку и планета похожа, и звезда похожа, и расстояние похоже – то сильно отличаться не будет. Другое дело, что в местных сутках порядка двадцати двух с половиной часов. А спутников у планеты два: один побольше и подальше, а другой поменьше и поближе. Так что выглядят на небе очень похоже.

- Значит, нам предстоит жить в горах… – задумчиво проговорил я. – Слушай, СИПИН, а вы не предусмотрели возможность перемещения капсул?

- Такая возможность есть! – признался тот. – Вы можете пять раз переместить жилища на более удобное место. В случае если более 80% вашей группы будет согласно с перемещением, оно будет совершенно бесплатным. Если же ты пожелаешь сам переместиться, став одиночкой или войдя в другую группу, или переместить часть группы, присоединив её к другой, или выделить новую группу, то за каждую перемещённую капсулу придётся отдать по сто баллов. Не так уж и много, чтобы жить с комфортом!

- И большие у нас группы? – уточнил я.

- Одна группа составляет двадцать мужских особей и двадцать женских. Для двуполых существ такое соотношение было признано оптимальным. Во всяком случае, на первом этапе расселения! – ответил СИПИН. – В дальнейшем вы можете выделять новые группы, присоединяться к другим группам и образовывать крупные поселения. Думаю, не ошибусь, если предположу, что они сосредоточатся вокруг Алтарей Вознаграждения, которые первое время будут служить вам источниками промышленных товаров.

- И у каждой группы есть Алтари Вознаграждения? – спросил я, подпустив в голос нотки скептицизма.

- Конечно же, нет! – СИПИН и не думал терять оптимизм. – Алтари не привязаны к группам. Хотя и могут находиться рядом с некоторыми из них…

- И наша группа к таким счастливчикам не относится! – хмуро догадался я.

- Именно так! Есть ещё вопросы? – СИПИН явно хотел закончить общение с любопытным мной, но не прокатило.

Вопросы у меня ещё оставались. Очень много вопросов…

- Само собой! – сказал я. – Первый: как открыть дверь капсулы?

В этот момент в районе стены что-то щёлкнуло, а рядом с дверью раскрылся небольшой лючок, под которым обнаружилась панель в форме человеческой руки.

- Достаточно приложить руку к сенсору, и дверь откроется. Таким же образом ты можешь попасть внутрь! – пояснил инструктор.

- А в мою капсулу попасть могу только я? – в моём вопросе была надежда, и она оказалась не напрасной:

- Да, доступ в капсулу есть только у её владельца. Если, конечно, сам владелец не разрешит её посетить. И если он не забудет закрыть дверь. Если дверь останется открытой… – СИПИН сделал театральную паузу. – …Тогда, конечно, попасть внутрь капсулы сможет любой.

- А что будет, если владелец капсулы погиб? – озвучил я пришедшую на ум очевидную мысль.

- В этом случае капсула принудительно избавится от всего лишнего, а затем покинет планету, – пояснил мне инструктор. – Остались ещё вопросы?

- Конечно! А может, за баллы можно стать сильнее? Ну или, например, умнее? – на самом деле, я «толсто» намекал на систему прокачки.

Однако инструктор не понял. Или притворился, что не понял.

- Даже если бы можно было, конкретно тебе бы я запретил! – признался он. – А вообще-то нет, ничего такого не предусмотрено… Хотя я могу отправить твоё предложение на центральный модуль управления. Его рассмотрят в ближайшие сто годовых циклов твоей родной планеты… Возможно, даже примут. Идея-то, в принципе, интересная.

- И какой мне с того толк?! – возмутился я, обидевшись на все биологические виды, которые уже попадали в актив и не позаботились о следующих поселенцах. – Я до этого счастливого момента не доживу, СИПИН!..

- Зато ты внесёшь свой вклад в культуру Вселенной! – вдохновенно заявил инструктор. – Впрочем, если использовать возможности лечебных наборов нанороботов, то ты можешь и дожить. Хотя, конечно, меня такое длительное общение с тобой не порадует…

- Что за наборы?.. – ухватился я за спасительную соломинку, игнорируя подколку.

- Впрочем… А нет! Не дотянешь! Тебя же в горах высадили. Значит, твои шансы на выживание крайне низки!.. – продолжил инструктор как ни в чём не бывало. – А с проявленным тобой характером и вовсе почти нулевые.

Но меня из колеи не выбьешь, с мысли не собьёшь! Сказал «а», пусть теперь говорит и «б».

- Ты от ответа не увиливай, СИПИН: что за наборы?! Как выглядят, где достать?

- Лечебные наборы нанороботов можно приобрести на Алтаре Вознаграждения, – ответил инструктор. – Они выглядят как небольшая капсула, которую надо… М-м-м-м…

- Что надо? – не удержался я.

- Что же это было за слово? – СИПИН говорил слишком наигранно, чтобы я ему поверил. – Как же… Ах, да! Задница!

- СИПИН! Ты решил пошутить? – поинтересовался я. Впрочем, с крайне напряжённой улыбкой.

- У меня ничего не получилось? – расстроенно уточнил СИПИН.

- Ну не могу сказать, чтобы совсем не получилось… – замялся я, решив лишний раз не обижать инструктора (и так уже в мыслях много всякого-разного наговорил). – Но, знаешь, у тебя голос был чересчур наигранным. А вообще шутка хорошая. Но теперь ты должен сказать: «Ах нет, другое слово. Голова! Вот! Вставить в голову!».

- А вы вставляете ректальные свечи в голову? – на этот раз совершенно искренне уточнил инструктор.

- Нет!.. А набор – это ректальная свеча? – севшим голосом спросил я.

Повисла нехорошая тишина. Каким же облегчением для меня стали новые звуки, издаваемые инструктором...

- Ха! Ха! Ха! – сказал он. – Нет, проглотить её надо, конечно… Теперь получилось?

- Тьфу на тебя! – возмутился я. – Ага, получилось. Развёл меня… Я почти поверил.

И всё-таки я был рад! Нет, серьёзно! Искренне рад! Я как представлю попытку засунуть капсулу в задницу, когда мне обе руки отгрыз какой-нибудь местный хищник, так просто ужас берёт!.. Это же как извернуться-то надо?

Впрочем, если мне обе руки отгрызёт местный хищник, то он, значит, никуда и не делся. Если я, конечно, не запинал его ногами. Ну или шею ему не перегрыз – так сказать, собственнозубно. Так что не уверен, что мне понадобится какая-то капсула в этой ситуации. Руки-то она мне обратно не вернёт… Или вернёт?!

- СИПИН, а эти наборы… Что они могут? – спросил я. – Могут мне руку вырастить, если потеряю?

- Если потеряешь руку, то её легче найти, – совершенно серьёзным голосом ответил СИПИН.

- Э… Ты там всерьёз решился наш юмор изучать? – нервно уточнил я у инструктора.

- Уделяя внимание скорейшему развёртыванию на планете, поначалу я, к сожалению, упустил этот интересный момент человеческой культуры!.. – скорбно отозвался тот. – А если ты всё ещё интересуешься возможностями набора лечебных нанороботов, то честный ответ – да. С их помощью рука восстановится. Но не сразу. Пока набор развернётся в твоём организме в полную силу, может пройти несколько дней.

- А что ещё инопланетного можно купить на Алтаре Вознаграждения? – поинтересовался я.

- Ничего, – ответил СИПИН. – Алтарь Вознаграждения предоставляет только человеческие разработки.

- Но у нас не было таких наборов! Ты опять решил шуткануть? – догадался я.

- Я не шутил…

Я промолчал. СИПИН понял моё недоверие и даже повторил:

- Я действительно не шутил…

- Но как?! – возмутился я. – Я даже не слышал ни о чём подобном!

- Ты не слышал о разработках на основе нанотехнологий? – удивился СИПИН, а потом разочарованно протянул: – У-у-у-у... Какой отсталый индивид!

- Слышал-слышал! – торопливо перебил его я, чтобы не успеть обидеться.

- А ты занимался этими разработками? – уточнил СИПИН.

- Нет… – ответил я.

- Тогда почему ты так уверен, что знаешь про все разработки на своей родной планете? – спросил инструктор. – Ты же сам говорил, что не всё на свете знаешь.

- Ладно, пусть это наша разработка... – не стал я спорить с «внутренним голосом». – Но у нас были и всякие экраны, напыляемые на глаз. Их тоже можно будет здесь установить?

- Конечно! Заказываешь медицинский стол, медицинского бота с нужной программой, развёртываешь нейросеть… – стал перечислять СИПИН.

- Это значит «нет»? – уточнил я.

- Это значит, что я сам устанавливать их не буду! – признался СИПИН. – Впрочем… У тебя уже стоит что-то подобное. Просто оно пока в неактивном состоянии.

- И? – проговорил я, ожидая продолжения.

- Поздравляю: ты получил ещё один балл за догадливость… – нехотя сообщил мне СИПИН. – Экран понадобится на более поздних этапах освоения планеты. В настоящее время этот функционал неактивен, и я не вижу смысла его раскрывать. Всё, что я могу сказать – так это то, что с ним связана моя направляющая роль. А пока достаточно и такого формата общения!..

- А если я захочу вывести список всех возможностей по улучшению капсулы? – спросил я.

- Он будет спроецирован внутри капсулы, – сообщил СИПИН.

В следующий момент прямо в воздухе передо мной сформировалось окно, напоминавшее… Впрочем, оно не напоминало, а именно что являлось каталогом. Я встал из-за стола и, подойдя ближе, ткнул пальцем в один из пунктов – и он послушно раскрылся. Перечень возможностей не умещался в окне, но его можно было промотать вниз. А ещё можно было уменьшать и увеличивать шрифт, наводясь на одну из позиций. И можно было получить короткое описание.

Наверно, мне следовало бы внимательно изучить этот список… Но я быстро пробежался по нему глазами и закрыл крестиком в правом верхнем углу.

- Не будешь изучать? – удивился СИПИН.

- Буду, но не сейчас! – ответил я.

Однако кое-что я успел увидеть даже при беглом просмотре. Поэтому сразу и спросил:

- Я видел там в списке репликационную медицинскую капсулу. Это что такое? Тоже земные технологии?

- Конечно же, нет! Вам до такого ещё расти и расти, – снисходительно отозвался инструктор.

- Но ты же сказал… – я запнулся, вспоминая, что до этого сказал мне СИПИН.

А потом понял, что я дурак...

- Ты сказал, что на Алтаре Вознаграждения земные технологии… А про капсулы ты не говорил ничего.

- Всё верно. Я уже не могу дать тебе балл за догадливость. Тем не менее, я готов в ближайшее время чуть лояльнее относиться к твоим необдуманным действиям. И ещё: если тебе понадобится посмотреть список улучшений, просто громко об этом подумай.

- Понятно, спасибо… Скажи, а ты с нами тоже будешь только пять лет? – я задал последний вопрос, который меня волновал. – Я понимаю, что тебя уже не будет у наших детей. Но мы…

- С вами я на всю жизнь, Иван! – совершенно серьёзно сообщил мне инструктор. – Не беспокойся… И не надейся. И да, репликационная капсула, которую ты заметил – это очень полезное улучшение. Если ты накопишь на неё баллы и сможешь оплатить полный цикл репликации, то в случае своей гибели сможешь вновь воскреснуть в своей капсуле. У тебя ещё есть вопросы?

- Пока нет. Спасибо, СИПИН, – сказал я.

- Если понадоблюсь, зови! – отозвался тот.

И, само собой, никуда не ушёл. Он явно был тут, просто не озвучивал это. Ведь СИПИН оставался у меня внутри. Как целая система, навсегда вживлённая в тело.

Я не стал долго молчать или бездействовать. Всё-таки за окном уже начинало светать. Пора было взять себя в руки и выйти на новую планету, чтобы осмотреться. Сомневаюсь, что сумею долго пробыть снаружи… С другой стороны, в капсуле становилось всё холоднее и холоднее. Так что она не могла надолго защитить меня от замерзания.

Поднявшись, я подошёл к двери и строго себе приказал:

- Давай, Ваня! Соберись… Соберись… Ты мужик, а не тряпка! А там ничего страшного. Всего лишь холодно-о-о-о…

Последнее «о-о-о» напоминало, скорее, горький мужицкий плач, а не мотивационную речь. Я даже отступил от двери на шаг: ишь, подействовало!..

- Нет, я могу… Могу… – повторил я.

А затем решительно направился в другую сторону: обратно к столу.

После чего взял себя в руки и повернулся на 180 градусов… А потом ещё на 180 градусов…

Отвесив себе пощёчину, я остановился к двери боком: вроде как решился.

Тряпка… Неженка… Трус… Давай, Ваня! Дверь открыл, выскочил, дверь закрыл… Замёрз… Дверь открыл, вернулся, дверь закрыл… Да, блин! Тело! Иди к двери!..

Тело нехотя послушалось. Я приложил руку к сканеру. После чего в стене раздался щелчок, и белая дверь на белом проявилась куда заметнее. А из тонких щёлочек явственно потянуло холодком. На белой поверхности, как из ниоткуда, технологично выросла ручка. Я схватился за неё и подёргал, сдвинув дверь в сторону…

А затем торопливо выскочил наружу и закрыл вход в своё убежище.

Я сделал это так быстро, что просто не успел ни испугаться, ни засомневаться. Мне надо было сохранить внутри капсулы остатки тепла. И поэтому оглядываться я начал уже тогда, когда ноги коснулись холодной и мокрой земли.

Моя капсула имела номер ЗЕМ-РУ-114-52. Он был написан прямо над дверью. Как и на соседних капсулах. Моим соседями оказались «114-51» и «114-53», а первые две группы символов у нас никак не различались.

Ногам было холодно. Я сделал несколько шагов вперёд, стараясь как можно меньше касаться земли: то пяткой, то носком, то боком ступни. Хотя, если честно, особого эффекта этот подход не давал: обещанный ноль заставлял дрожать не хуже, чем февральские морозы.

Капсулы стояли на склоне горы. С одной стороны склон был пологим и уходил вниз. Вокруг хватало камней, но и какая-никакая зелень здесь имелась: трава и кусты. А ниже по склону начинались заросли чего-то более высокого. Что там СИПИН говорил? Изумительное и живописное плоскогорье? Ну да, надо меньше верить этому болтуну…

Моя капсула находилась почти на краю «группы». Остальные «домики» стояли немного хаотично, как будто какой-то ребёнок-великан высыпал игрушки на пол. При этом расстояние между капсулами было не меньше пары метров. Получилось эдакое странное поселение с узкими улочками…

Выше по склону виднелось несколько скальных выступов. И обрыв. Растительности в той стороне было меньше. А земля сменялась каменной поверхностью, поросшей то ли плесенью, то ли мхом.

Вдали, в утренней дымке, были видны долины или предгорья. Подробнее при тусклом утреннем свете я не смог разобрать. Да и не было у меня времени долго созерцать местные красоты… Холодно было так, что через полминуты зуб на зуб перестал попадать.

Преодолевая дрожь, я сделал несколько шагов к ближайшему крупному валуну. И, оглядевшись, принялся собирать камни, складывая их на сгиб левой руки. Зачем? Затем, что мне нужны были хоть какие-то инструменты. А ещё мне очень нужен был огонь. И то, и другое, насколько я помнил историю древних людей, можно было добыть с помощью камней.

Как я и ожидал, белоснежное трико не особо спасало от холода. Разве что ветер слегка сдерживало. Но, помимо ветра, сверху на меня лился ледяной дождь. А ещё, как будто этого было мало, падал мокрый снег. Правда, его стало уже поменьше, а значит, была надежда на то, что днём будет теплее.

Но пока надо было чем-то себя занять. Во всяком случае, до более тёплых времён. И при этом не хотелось сразу схватить переохлаждение. Поэтому я и остановился на камнях. Надо было бы ещё найти какие-нибудь палки... Однако до ближайших деревьев было очень далеко. И я временно ограничился булыжниками.

Как только удалось собрать несколько подходящих камешков, я поспешно вернулся к своей капсуле. И, открыв дверь, скользнул внутрь, чтобы побыстрее отгородиться от внешнего мира. В моём жилище ещё сохранялись остатки тепла. Особенно, если разлечься на полу.

Что я и не замедлил сделать. Сгрузил камни кучкой у стены, а затем лёг на пол и закрыл глаза, заставив себя чуть-чуть расслабиться.

Мне надо было согреться и подумать над своим положением… Бесконечно прискорбным положением…

Глава 5. Чересчур рассудительный

Дневник Листова И.А.

Всё ещё первое утро первого дня в новом мире

Итог всех разговоров с СИПИНом сложился у меня в голове. Я был похищен! Да! Инопланетянами! Даже хуже: инопланетными роботами.

Санитаров вызывать не надо: не доедут, если верить всё тем же инопланетным роботам. Зато меня не собираются гнусно насиловать. И (очень надеюсь!) надо мной не собираются ставить опыты.

Хотя, вспоминая ту иглу, которую в меня воткнули при первом пробуждении… Может, и ставили. Но я этого не помню. И хорошо, что не помню. Мало ли, какие они там опыты ставили? Может, узнай я про них – и получил бы тяжёлую психическую травму. Ну или не смог бы другим людям в глаза смотреть до конца жизни…

Будем считать, что не насиловали и опыты не ставили. Вместо этого меня – убитого и, считай, ограбленного на матушке Земле – практически голым высадили на чужую планету. С какой-никакой биосферой, более или менее стабильным климатом и полным отсутствием цивилизации. Окромя жилых капсул, да и те заберут через пять лет.

Условия моей личной высадки оставляли желать лучшего. Я находился на уровне альпийских лугов. Был бы коровой – наверно, выжил бы. А поскольку являлся человеком, неприспособленным к поеданию травы и холодному воздуху, то мои шансы на выживание стремились к нулю.

И да, я понимаю, что если меня убили на матушке-Земле, то снова сдохнуть (по общепринятым представлениям моей далёкой, если верить инопланетянам, родины) мне не светит. С учётом всего вышеперечисленного… В общем, используя «Бритву Оккама», надо признать, что я – просто умалишённый. И санитаров всё-таки надо бы вызвать.

Однако же, метнувшись в пучины стокгольмского синдрома – а, возможно, найдя в них оправдание собственному помешательству – я всё-таки склонен поверить в то, что инопланетяне-роботы существуют… Ну и до кучи поверить самим инопланетянам, которые присутствуют где-то во мне. Причём в форме голоса некоего СИПИНа…

- Откровенно говоря, я бы согласился с тем, что ты всё-таки псих! – заметил инструктор.

- Не мешай! – попросил я его очень вежливо.

И даже, заметьте, без мата!

Так или иначе, придётся смириться с тем, что я на другой планете. А значит, надо как-то выживать на ней. А также налаживать отношения со своими соседями по несчастью. Хотя бы с подавляющим их большинством. Ну а если быть точным – с тридцатью двумя человеческими особями, которые на данный момент мне совсем незнакомы.

Почему именно с тридцатью двумя? Ну так это же кворум и необходимое число голосов для бесплатного переезда! А я очень хотел бы переместиться в более комфортное место. Может, на этой подозрительной планете ещё получится райскую жизнь наладить?

Однако есть ещё один важный момент, про который нельзя забывать. Все мои действия будут оценены, взвешены – и, возможно, даже вознаграждены. Опять-таки делать это будет подозрительный голос в моей голове, претендующий на объективность – во что, если честно, не верится. Так или иначе, за все свои действия я буду либо получать какие-то баллы, либо дырку от бублика. А потом смогу пустить эти баллы на развитие капсулы, которую заберут через пять лет. Или на получение нужных вещей, которые больше неоткуда взять.

И, зная всё это, я решительно вылез на пару минут из своей пока ещё тёплой капсулы. И даже набрал камней, содрогаясь от холода и возмущения. Вынужден согласиться с инструктором: я – псих. Нормальный человек закатил бы истерику и был бы прав!..

- Смею заметить, что именно в истерике сейчас бьются семь из десяти уже очнувшихся колонистов, с которыми я успел поговорить, – снова влез в мои глубокомысленные размышления СИПИН.

Вот! О чём я и думал: давно пора впадать в истерику. Именно так я решил, но почему-то сам себя не послушал. И вместо этого задумался над тем, что дальше делать.

А вариантов было немного. Если верить, что я нахожусь на сорок первом градусе одного из полушарий планеты, то есть весьма близко к экватору, то надо было срочно брать себя в руки. И стремиться вперёд, навстречу выживанию.

Вызывали беспокойство четыре вопроса:

Еда?

Вода?

Одежда?

Тепло?

Вот именно так, по одному слову на каждый. Запас еды оказался скудноватым, но хотя бы позволял продержаться какое-то время. Запас воды был ещё меньше. Да, можно было собирать снег и дождевые осадки, но чтобы пить собранное без опаски за своё горло, нужно было его растопить и нагреть до комнатной температуры.

Пока же в моей капсуле наблюдался обратный процесс. То есть, снижение температуры от отметки «ещё терпимо» к отметке «почти как на улице, только не дует». Пол капсулы, конечно, был тёплым, но сильно нагреть воздух он не мог. Надо было разбираться, что с этим делать.

От переохлаждения меня могла спасти одежда, которую здесь негде было взять. Ну или костёр на полу…

- Но-но-но! Задохнёшься! – возмутился СИПИН.

И я вынужден был с ним согласиться: дымохода в пределах капсулы не наблюдалось. А сидеть с открытой дверью – значит, терять большую часть КПД костра. Пока горит, ещё тепло. А как потух – то всё, мёрзни, Ваня… Так что идею с костром я отмёл.

Мне нужен был обогрев в капсуле. Без этого я просто не смог бы выжить в ближайшее время. Значит, надо было ознакомиться с ассортиментом «плюшек» для жилища. Ну и, не затягивая, выбрать одну-две, которые спасут меня от холода.

Для этого нужны были те самые проклятые баллы, которые позволяют купить улучшения. А заработать их можно было с помощью простого физического труда, который якобы повышает технологический уровень человечества.

Вот я и решил заняться производством инструментов. Примитивных, каменных, неудобных – но всё-таки инструментов. Мне нужны были поделки – да-да, именно так: поделки, а не изделия! – криворукого сына двадцать первого века, давно растерявшего навыки ручного труда. Конечно, я предпочёл бы изделия, но что толку себя обманывать?

А ещё желательно и дело сделать, и себя не зашибить. А я ведь мог бы, да… И ногу сломать, и череп себе проломить, раскалывая руками камни. И нет, я не был неуклюжим увальнем, не способным забить гвоздь даже с инструкцией из интернета. Но камни я точно не колол другими камнями. Это для меня был новый чудесный опыт…

Впрочем, я, пожалуй, оставлю открытым вопрос о «чудесности» этого процесса. Пусть об этом думают те, кому такого никогда делать не приходилось… А я постараюсь забыть свои мучения в тот день, чтобы сохранить остатки самоуважения.

Первый камень треснул через час усилий… Я не стал бить сразу в полную силу. Сначала приноравливался к этой работе: бил осторожно, пытаясь запомнить движение. Затем усиливал удары – после чего попадал себе по пальцу… И снова возвращался к тренировкам.

Спустя час, четыре отбитых пальца и три пореза (а также ценой невероятных усилий, замёрзшего тела и потерянного самомнения) я расколошматил один из булыжников… На два совершенно бесполезных булыжника.

- Вот сука, а… – пробормотал я.

- Думаю, не стоит винить во всём камни, – ехидно сообщил мне СИПИН. – Они не виноваты в том, что ты безрукий, инфантильный...

- Вот тебя я, блин, спросить забыл! – возмутился я. – Ты же инструктор! Мог бы и подсказать, как делать!

Конечно, в моих промахах СИПИН был не виноват. И более того, я его на самом деле ни в чём не винил. Если бы он не полез с комментариями, то и остался бы не обруганным.

- О! За сегодня ты первый, кто додумался до этой простой мысли! – отозвался этот кибернетический гад. – Баллы, прости, зачислять не стану. Потому что даже как-то стыдно за такое… Но помочь – помогу.

- Советом, само собой? – полным сарказма голосом уточнил я.

- Это будет хороший совет. Конечно, сначала хотелось бы уточнить, что ты хочешь получить на выходе, – не остался в долгу инструктор. – Потому что сейчас создаётся ощущение, что ты просто ломаешь камни, потому что тебе, кроме этого, заняться нечем.

- Кхм…

Вообще-то я действительно просто ломал камни. Нет, конечно, у меня была настоящая цель. Я хотел получить заострённый камень, который пригодится при знакомстве с местной растительностью. То есть что-то вроде топора и ножа – а лучше, два или три в одном. Этакий «мультитул» каменного века.

Но поскольку я знать не знал, как этого добиться, то проводил эксперименты. Методом проб, ошибок и пальцев. Просто ломал камни в надежде, что, как и у моих далёких предков из каменного века, хоть что-нибудь в итоге да получится.

- Получится. Даже могу сказать что: пальцы себе отбить напрочь! – прокомментировал мои надежды СИПИН. – А вот инструмент так не получится. Иди к куче камней. Бери первый попавшийся и внимательно его осматривай со всех сторон.

Пришлось подчиниться под давлением авторитета и обстоятельств. Но сразу скажу: я был уверен, что и сам справлюсь рано или поздно. Вот только боялся, что скорее поздно, чем рано. В капсуле уже стало ощутимо холодно.

- Вот этот более или менее подойдёт! – на третьем камне СИПИН снова подал голос. – Присмотрись к нему…

Я присмотрелся. И ничего не увидел. Ну камень как камень. И, только следуя новым советам зловредного СИПИНа, я наконец-то обнаружил небольшую трещину.

- Если сколешь по этой трещине, то получится довольно острая кромка, – сообщил инструктор. – Держаться сможешь за другую сторону.

- Поможешь сколоть? – поинтересовался я.

- Нет, иначе не смогу выдать тебе балл, – отозвался тот. – К тому же, ты вроде считал, что это ты венец эволюции, а не я. Так что давай… Дерзай!

И, проглотив желание выпендриться в ответ, я сел скалывать камень.

Нет, я и раньше подозревал, что работа с камнем – это тяжело. Однако не ожидал, что это будет так тяжело… К тому же, я боялся испортить хороший камень. Поэтому бил осторожно, снова постепенно наращивая усилия.

По пальцам вроде бы попадать перестал. Зато болела ладонь правой руки, которой я держал камень-молоток. А ещё болели колени, стоявшие на твёрдом полу. И спина, которая не привыкла к таким нагрузкам. А по лицу и вовсе катился пот.

Однако и в этом был плюс! Я согрелся. Оказывается, даже такое идиотское занятие, как обстукивание одного камня другим, способно подарить внутреннее тепло. Но и цена за это оказалась немаленькой: я захотел есть.

Ещё через полтора часа камень треснул. Не совсем так, как я надеялся, но вполне приемлемо для моих грандиозных целей повторить опыт предков. Кромка получилась достаточно острая, хоть и немного кривая.

- Тебе начислен балл, – сообщил СИПИН. – Ты справился.

- Ты хотел сказать что-то ещё? – уточнил я, догадавшись, что инструктор недоговаривает.

- Камни ты выбрал не той породы, – заметил голос внутри меня.

- Я не выбирал, а хватал первые попавшиеся! – не стал скрывать я. – Там, знаешь ли, прохладно было на улице!

- А ты, конечно, мечтаешь об отоплении, – в голосе СИПИНа снова прорезалось ехидство. – Знаешь, мне тебя даже жаль…

- Что значит жаль?! – возмутился я.

И тут же догадался:

- Что не так с отоплением?!

- Базовое отопление поднимет температуру внутри капсулы на двенадцать градусов, – ответил инструктор. – Наверно, тебе бы стоило сначала изучить список улучшений…

- Десять… Значит, будет пятнадцать градусов, так? – уточнил я.

- Ночью может быть и ниже, – уклончиво ответил СИПИН.

Облом! Удар ниже пояса! Пятнадцать градусов я ещё мог перетерпеть, но вот ниже… Придётся по ночам дрожать от холода, не зная, как согреться. Впрочем, были варианты. Если спать на полу, накрывшись чем-нибудь, то к утру окочуриться я не должен.

- Знаешь, выхода у меня всё равно нет… – ответил я.

И мысленно потребовал открыть список улучшений капсулы.

Передо мной снова распахнулось меню с каталогом, и я приступил к его изучению. Правда –каюсь! – быстрому и поверхностному. Нет, конечно, это нужно было делать не спеша и рассудительно. Однако стоило мне перестать работать, как тело, покрытое испариной, начало стремительно замерзать.

Собственно, я уже недавно видел основные разделы каталога. И даже, помнится, переходил в один из подкаталогов. Так что примерно представлял, с чем столкнусь. Основных разделов было не так уж и много:

Отопление

Водоснабжение

Освещение

Улучшения корпуса

Улучшения хранилища

Улучшения интерьера

Дополнительное оборудование

Как несложно было догадаться, в первый раз я сунулся в раздел «дополнительное оборудование». Где мой взгляд и зацепился за пункт «репликационная медицинская капсула». Ну а сейчас мне куда больше требовалось «отопление»...

Что ж, полминуты изучения раздела доказали правдивость слов СИПИНа. Отопление в капсуле нельзя было получить за один присест. К тому же, минимальное отопление пола уже было включено. И его хватало ровно на то, чтобы я замерзал медленно и мучительно.

Базовое отопление пола, стоившее те самые пять баллов, нагревало воздух лучше. Судя по подсказке, температура внутри капсулы становилась выше на 12 градусов по сравнению с температурой снаружи.

В списке имелось ещё немало видов подогрева, включая пол и стены. Однако почти все они как бы подразумевали, что особо рассчитывать на них не стоит. Стоили они дешевле, но помогли бы мне куда меньше.

В любом случае, если я хотел себе комфортное жилище на ближайшие пять лет, надо было вложить гораздо больше, чем пять баллов. Которые, если уж честно говорить, я получил почти нахаляву, просто задавая правильные вопросы.

Зато за последний балл заплатил потом и кровью. В прямом смысле: отбитые пальцы, порезы... Да и времени было потрачено немало: около двух с половиной часов. Правда, в этом вопросе тоже не обошлось без подсказки.

А я уже начинал понимать, что теперь время – это мой основной ресурс. И тратить его впустую больше нельзя. К тому моменту, когда закончатся запасы еды, я должен научиться сам находить пропитание. Иначе моя деятельность в рядах антикризисного актива закончится быстро и печально.

Сильно мудрить я не стал… Ткнул пальцем в базовое отопление, ответил «да» на просьбу подтвердить выбор – и сел за стол, в ожидании того, что сейчас немного согреюсь. Прошла минута, две… Ничего не происходило. Я продолжал сидеть и дрожать. Мне начало казаться, что что-то пошло не так.

- СИПИН… А я установил базовое отопление? – уточнил я.

- Установил, – подтвердил инструктор.

- А почему оно не работает? – уточнил я.

- Потому что ты его не включил? – ответил он вопросом на вопрос.

- А как его включить? – не отставал я.

- Может, через меню управления? – переспросил этот ехидный кибернетический подонок.

- И где оно? – еле сдержавшись, чтобы не перейти на грубость, уточнил я.

- Открываю…

Сволочь!.. Я сижу, мёрзну, а он даже и не пытается подсказать!

- Зачем ты пытаешься меня уморить?

- Несправедливое замечание! Я просто не хочу лишать тебя радости новых открытий.

В этот момент у выхода из капсулы, рядом со сканером руки, открылся ещё один сегмент. Прямо из стены сформировалась круглая, как у обычного термостата, ручка с пятнадцатью делениями. Установлена она была на пять градусов. Оставалось только повернуть её на цифру «пятнадцать».

И почти сразу мои ноги почувствовали, как им стало теплее. А всему остальному организму сразу стало легче жить. Я немедленно распластался на полу спиной, изо всех сил пытаясь согреться. И плевать, какая там температура воздуха! Если спину приятно прожаривает пол, то пятнадцать градусов выше кончика носа можно и пережить.

Полчаса я так и лежал. То на спине, то на животе, то на боку. Долго валяться в одном положении не получалось: то рёбра начинали болеть, то позвоночник. Но главное – я начал согреваться!.. И, конечно, вставать с пола мне не хотелось: наверху воздух был ещё холодным.

Прервался я только на то, чтобы поесть. Пришлось истратить «Дневной приём пищи», хотя до середины дня было ещё далеко. Однако я понимал, что моё единственное спасение – часто и много питаться. А с учётом того, что рацион разогревался при открытии, то после еды мне вообще «захорошело»…

Я снова лёг на пол и прикрыл глаза. Силы возвращались в моё измученное холодом и работой тело. А ещё у меня затягивались порезы на руках. Конечно, они и должны были затягиваться. Это вроде бы естественный процесс. Однако как-то уж слишком быстро... Выглядели они так, будто поранился я не час-два назад, а ещё вчера.

- СИПИН, а ваши эти модификации тела… Они включают улучшенную регенерацию тканей? – спросил я у инструктора.

- С чего ты так решил? – ответил тот.

- Мои порезы на руках слишком быстро затягиваются, – пояснил я. – Так обычно не бывает.

- Молодец! – похвалил СИПИН. – У первого поколения колонистов повышенная регенерация тканей.

- А жрать нам, получается, тоже больше надо? – хмуро уточнил я.

- Сегодня ты решил собрать все доступные баллы за догадливость, да? Тебе начислен балл. Да, есть вам придётся больше, особенно при ранениях… Гхм… Ты почему-то расстроен! – заметил СИПИН.

- Конечно, я расстроен! – возмутился я. – Порезы я бы и так как-нибудь пережил! А вот еду где брать, ума не приложу... Получается, я сейчас трачу дневной рацион на то, чтобы залечить простые царапины!..

- Ты ещё скажешь спасибо за регенерацию! – немного обиженно заметил СИПИН. – Потом…

- Если выживу, – хмуро добавил я.

- Если выживешь… Впрочем, у тебя шансы уже выше, чем у членов твоей группы. Радуйся! – посоветовал СИПИН.

- Ура… – тихо проныл я таким тоном, каким на похоронах прощаются с главным действующим лицом.

И мрачно посочувствовал остальным.

Глава 6. Чересчур улучшаемая

Дневник Листова И.А.

Позднее утро первого дня в новом мире

Сначала я расслабился, а потом, наконец, перестал дрожать. Воздух в капсуле прогревался, а вместе с ним прогревалось и моё молодое живучее тело. Однако это никак не влияло на то, что мозг всё ещё судорожно пытался найти выход из создавшегося положения. Всю жизнь-то в капсуле не просидишь. К сожалению…

Первым делом я переоделся. И для начала стянул с себя белое трико, успевшее замызгаться за время вылазки и обкалывания камней.

- Как тебя стирать-то? – пробормотал я.

- Хранилище в капсуле позволяет чистить и восстанавливать базовые комплекты одежды, – сразу же просветил меня СИПИН. – Очистка комбинезона – сорок тысяч секунд. Очистка трусов – четыре тысячи секунд.

- Чуть больше часа на трусы и часов десять на комбез? – уточнил я, стоя совершенно нагой посреди капсулы.

- Да.

- Ладно, учту, – решил я.

Сначала я натянул трусы. Почему-то после высадки мне трусы не полагались, и я, признаться честно, чувствовал себя почти голым. Ткань белого трико так обтягивала тело, что анатомические подробности разглядеть было несложно.

Трусы позволили дополнительно прикрыть срам. А ещё я вдруг понял, что знаю, как обеспечить себе дополнительную теплоизоляцию на улице на первое время. Первым поверх трусов я натянул чистое трико. Следом последовало уже ношенное.

Не могу сказать, что стало заметно теплее. Да что уж там: я вообще не почувствовал разницы. Зато теперь у меня было два слоя верхней одежды. И между ними можно было что-нибудь напихать. Например, тот самый мох, который я видел выше по склону.

Его, конечно, требовалось ещё подсушить перед тем, как набивать трико. Однако с этим должен был справиться пол с подогревом в капсуле. И достаточно быстро. Конечно, мох будет сбиваться: скапливаться в одном месте и оголять другие – не стёганый пуховик всё-таки. Но если я всё сделаю правильно, то смогу отходить немного дальше от тёплой капсулы.

Ну а если ещё вымазаться в грязи, то вообще получится камуфляжная одежда. Снега вокруг было не так уж и много, так что белый цвет трико заставлял меня чувствовать себя неуютно. Но лучше уж так, чем мороз снаружи. В общем, нет, снега не надо…

Жаль, не было зеркала, чтобы на себя полюбоваться. Однако поверхностный осмотр подсказал, что выгляжу я, как цирковой акробат-эксгибиционист, если не сказать хуже. Но… Прочь стеснительность! Здесь, в моём полушарии, все такие!

Кстати, обо всех… Я осторожно подошёл к окошку в двери и выглянул. За время моего прозябания в капсуле, снаружи многое изменилось. Начать надо бы с того, что утих дождь. Тучка, ставшая его источником, пролетела мимо и теперь клубилась в отдалении, поливая влагой соседнюю возвышенность.

Взошедшее солнце осветило местные красоты, но из маленького окошка их не слишком-то получалось разглядеть. Капсулы продолжали стоять на склоне, а вокруг – ни одной живой души. Похоже, из своей группы только я решился выбраться на улицу. Остальные сидели, и носа не показывая наружу.

У меня даже возникла хулиганская идея: подкрасться к одной из капсул и заглянуть в окошко. Но я как представил, что бы со мной было, заметь я пару часов назад лицо, заглядывающее внутрь… И решил не начинать знакомство с соседями с непреднамеренного убийства. Даже если оно произойдёт посредством остановки сердца от ужаса.

Лучше сначала дождаться, когда я обрасту бородой и волосами, а лицо покроется коркой грязи. Вот тогда и надо заглядывать, чтобы с гарантией добить.

Но раз уж пока знакомиться было не с кем, то я решил повнимательнее изучить возможности своей капсулы. Ведь мне всё ещё нужен был план – хоть какой-то! Конечно, план не гарантирует того, что его удастся выполнить. Более того: ему даже не обязательно следовать. Зато, само по себе, наличие плана заставляет мозги работать. Иногда даже в нужном направлении.

Пока что я решил для себя, что не стоит отказываться от улучшения капсулы. Пять лет – как ни крути, большой срок. За это время много чего может случиться. И обязательно случится. А иметь надёжный тыл с отоплением и прочими удобствами – это не так уж и плохо!

Вот захочет Ваня – я, то есть – в туалет. А куда ходить? Туалета я в капсуле что-то не заметил. Хотя было подозрение, что его можно прикупить за баллы. И тогда из белой-белой стены вырастет не менее белый друг. Уверен, его можно будет и ширмой какой-нибудь отгородить...

Или нельзя?

Вот потому и следовало заняться изучением каталога. А заодно и теми возможностями, которые он предоставляет. Надо было разграничить те улучшения, которые нужны срочно, от тех, которые в принципе нужны, но можно потерпеть. Ну и вынести в отдельную группу те, которые ни в коем случае нельзя хватать «вот прямо сейчас», даже если очень захочется.

Это же главное правило закупки продуктов! Не ходить в магазин голодным и без списка. Иначе наберёшь всего-всего-всего, а потом доесть не успеешь, и придётся выкидывать или отдавать на утилизацию. А здесь даже выкинуть не получится.

Оно всё само улетит через пять лет.

Пять долгих лет… Или какие-то пять лет. Так или иначе, срок «годности» капсулы строго ограничен. Рано или поздно она оторвётся от поверхности планеты и улетит в голубую даль, оставив меня без всех удобств, купленных за свои кровные. А значит, удобств в ней должно быть минимум, чтобы спустя пять лет не так громко плакать. И всё-таки этот минимум должен хоть как-то закрывать мои базовые потребности.

Так что я снова вызвал каталог улучшений, принявшись его изучать. И почти сразу получил подтверждение своим мыслям. В разделе «отопление» хватало различных опций. Мало того, что нагрев можно было включить не только в полу, но и в стенах – так ещё имелся и подогрев ложа. Кроме того, можно было включить нагрев от крышки хранилища и стульев, а также отсечь дверь во время открытия потоком горячего воздуха. Кажется, это называется тепловая завеса…

Что ложе, что потолок, что стены имели четыре уровня подогрева: «минимальный», «базовый», «продвинутый» и «полный». Купить их можно было только последовательно, начиная от «минимального» и заканчивая «полным». И да, минимальный нагрев пола у меня уже был подключен.

Чтобы получить продвинутый уровень, который прогревал помещение на тридцать градусов по Цельсию по сравнению с внешней средой, надо было заплатить уже 15 баллов. А чтобы получить полный доступ к функциям отопления – доплатить ещё двадцать единичек. Итого, если требовалось регулировать отопление за счёт пола, в общей сложности нужно было отдать тридцать пять баллов…

Такая же ситуация была со стенами. Чтобы подключить минимальный нагрев стен, надо было выложить один балл. За этот балл стены добавляли прогрев на два градуса по Цельсию. «Базовый» уровень прогревал воздух на шесть градусов, а «продвинутый» – на двенадцать. И опять же был «полный» доступ к отоплению стен.

Поскольку в графе с полным доступом не указывалась температура, это как бы намекало, что особых пределов нет. Подключай отопление – и хоть баню организовывай внутри! Вот только зачем мне два полных доступа к функциям? С учётом того, что стоимость включения отопления в стенах была ниже, чем стоимость включения отопления в полу, надо было изначально двигаться по этой линейке. Сэкономил бы баллы.

Но к СИПИНУ тут претензий нет. Он подсказал оптимальный вариант. Продвинутое отопление стен по нагреву соответствовало базовому отоплению пола, но при этом обошлось бы в одиннадцать баллов. Если бы температура за бортом была повыше, то можно было бы активировать только отопление стен. А так… Ну что ж, пришлось идти более дорогим путём.

Был ещё подогрев ложа, на котором я спал. Штука тоже полезная – особенно там, где большие перепады температуры между ночью и днём. И, опять-таки, было доступно четыре режима, аналогичные отоплению пола и стен. Однако стоили они дешевле.

Минимальный нагрев оценивался в один балл. В этом случае ложе хранило температуру в двадцать пять градусов. Базовый нагрев стоил два балла и давал в итоге 36,6 градусов. Продвинутый уровень стоил пять баллов и нагревал ложе до пятидесяти градусов. И, конечно же, в наличии имелся полный доступ за десять баллов.

Всё бы ничего, но тёплое ложе не особо прогреет воздух в капсуле. А значит, требовалось либо тёплое одеяло, либо приемлемая температура снаружи. И это опять был не мой вариант. В горах, в начале весны, мне подходило только самое дорогое отопление пола.

Нагрев крышки хранилища и стульев, в общей сложности, поднимал температуру воздуха на 10 градусов. Стулья – на четыре, крышка – на шесть. Был ещё поток горячего воздуха над дверью. Правда, работал он, только когда дверь открыта. И стоил один балл. А ещё никак не регулировался. Он даже включался только автоматически, при разблокировке замка.

Были ещё какие-то закрытые пункты и подразделы. Но пока к ним не было доступа, и я даже прочитать названия не мог: всё выглядело размытым. По всей видимости, надо было что-то ещё подключить, чтобы они появились пред мои ясны очи.

Разобравшись с отоплением, я перелистнул вкладку и узнал, что водоснабжение в капсуле тоже предусмотрено. Причём сразу в двух вариантах: можно было активировать ядро выпаривателя, который, по всей видимости, собирал воду из воздуха. А можно было – ого-го! – пробить настоящую скважину.

И ведь как привлекательно выглядит скважина! За пятьдесят четыре балла можно активировать неограниченный доступ к воде. Не-ог-ра-ни-чен-ный! Какое сладкое слово! Особенно с моими ограниченными ресурсами.

Вот только внизу обнаружилась очень неприятная приписка:

Внимание! Если доступ к водоносным слоям затруднён, скважина не сможет функционировать!

Как далеко располагается водоносный слой в горах? Я, конечно, юрист, а не геолог, но что-то мне подсказывает, что горы – это местность, где доступ к водоносным слоям затруднён. Логика, чтоб её…

Итак… Мой вариант – ядро выпаривателя! Подключение четырёх уровней функции обойдётся в двадцать два балла. Но объём воды будет ограничен сотней литров в сутки… Сколько это в кубометрах? Ваня, ты почему физику не учил? А?

Стоп! У меня есть инструктор!

- СИПИН, подскажи, пожалуйста: сто литров – это сколько в кубических метрах? – спросил я.

- Сто литров – это одна десятая кубического метра! Как ты собираешься восстанавливать технический уровень цивилизации, если не умеешь нормально считать?

- Спасибо! – сделав глубокий вдох, подколку я решил игнорировать.

Итак, десятая часть кубометра. Три куба в месяц… Маловато будет. Хотя нет, я один так много в прошлой жизни не тратил. К тому же, можно было подключить систему рециркуляции воды. Судя по описанию, минимальный функционал возвращал обратно очищенную воду, которая сливалась в смыв…

Я огляделся, но смыва нигде не обнаружил. Видимо, сначала требовалось подключить функцию. Так или иначе, но вся вода из этого слива могла вернуться обратно. Базовый уровень функции позволял превращать в воду всё, смытое из туалета, и другие отходы…

Я снова огляделся, но нигде не обнаружил туалета. Однако этот момент уже не мог меня смутить. Если есть функция, то и белый друг появится. Ну или просто дырка в полу… Или космический вариант со шлангом… Не представляю, что придумали для этого мерзкие роботы.

Полный доступ к функционалу обеспечивал какую-то полную переработку. Фантазия отказывалась предлагать варианты, что там ещё можно было перерабатывать. Однако внизу имелись отдельные функции, скрытые до поры до времени. Так что не стоило тратить время на бесполезное угадывание: рано или поздно сами откроются.

Следующим пунктом было освещение. Внутреннее освещение имелось в четырёх вариантах доступа. И минимальный уже был подключен. За один балл можно было расширить доступ к функционалу, чтобы получить возможность выключать свет. Волшебно! Просто волшебно! Но пока спи при свете, Ваня. К счастью, такая мелочь мне никогда не мешала.

На продвинутом уровне можно было регулировать интенсивность освещения. А полный доступ к функции даровал возможность управления голосом и автоматизацию… Автоматизацию чего?! Ладно, оставим пока автоматизацию в покое: мне до этого полного доступа, как до луны пешком…

До двух лун…

В жопу луны!..

Кажется, меня наконец-то догнало осознание того, что со мной произошло. Мысли начали путаться, и меня клинило на каких-то незначительных мелочах. Пришлось потратить пару минут и взять себя в руки. Путаница в голове – это, что ни говори, не дело.

Итак, оставим на потом автоматизацию внутреннего освещения. И перейдём к внешнему. На минимальном уровне можно было осветить снаружи свою дверь. На базовом – создать световое пятно у дома, на продвинутом – поставить настоящий прожектор. А при полном можно было прямо изнутри капсулы управлять всеми тремя прожекторами.

А ещё я мог бы за отдельную плату подсветить хранилище, стол, получить ультрафиолетовую лампу и лампу солнечного света… Наверно, можно было под такой лампой рассаду выращивать. Ну и, конечно, как и в любом другом разделе, здесь имелись закрытые подпункты.

Хранилище. Это был следующий пункт улучшения. Из видимых подпунктов доступны были только разделение хранилища на основной отсек, пищевой отсек, вещевой отсек и защищённый отсек. А среди замыленных пунктов один был виден чётко – значит, доступен. «Очистка базовых вещей».

Видимо, это то, о чём говорил СИПИН. Очистка была включена изначально, как и базовый обогрев. Что ж, это сильно облегчало мне жизнь в новом мире... Очистка – штука полезная, хорошая. Без неё было бы совсем уж грустно. И грязно.

Надеюсь, что у каждого отсека есть полезный функционал. Не зря же эти отсеки можно выделять. Однако всё это стоило не так уж и мало. Только выделение одного отсека обходилось в десять баллов. Что уж говорить про подключение функций...

Выбор… Всегда выбор. Что лучше? Окружить себя комфортом на пять лет жизни? Или добиться того же комфорта, но вне капсулы? И чего от нас ждут эти роботы? Вопрос.

Однако в списке оставались ещё пункты. Значит, надо было посмотреть и их.

Улучшения корпуса. Этот пункт заставил меня сильно понервничать. Особенно в части улучшений, которые касались внешней защиты. Например, дополнительное бронирование корпуса… Это зачем? А электрозащита корпуса? Для чего оно? А зачем ставить бронестёкла?

Бронестекло обходилось в один балл за штуку. Десять баллов за дополнительное бронирование, пять баллов за шипы. Тридцать баллов за электрозащиту. Дорого? Это если не читать подраздел «восстановление»!..

Как и раньше, в меню были: минимальный доступ к функции, базовый, продвинутый и полный. Всё стандартно – если, конечно, не вдумываться в глубинный смысл подраздела. Минимальное восстановление позволяло восстановить 1 квадратный метр корпуса в сутки…

Включи логику, Ваня…

Логика говорит, что если есть функция, то есть и что-то такое, что эту функцию активирует. А значит, что-то извне может разнести мою капсулу, сделав её похожей на решето! Я бы спросил СИПИНа, но тот наверняка не будет лишать меня «радости новых открытий».

А это именно новое! Потому что вся эта защита – явно не от людей. Люди и шипы обойдут, и электричество как-никак преодолеют. Это защита от зверей! И какой должна быть тварь, способная пробить эту капсулу?

Логику можно выключать… И включать режим паники, Ваня!

Однако, сделав пару глубоких вдохов, я решил отложить панический приступ на потом. Кидаться на стены с криком: «Па-ма-а-а-а-а-агите!» – это, несомненно, весело! Успокаивает, позволяет спустить накопившиеся эмоции... Жаль, что времени на эти развлечения у меня пока нет.

Я решил пойти по пути рациональности! И, взяв один из камней, попытался повредить стену. Не получилось. Зато мои странные действия привлекли внимание СИПИНа.

- Стена очень прочная. Твоих мускульных усилий для этого недостаточно! – заметил он.

- Примерно так я и подумал… – обречённо кивнул я.

Так какая тварь способна проломить нынешние стены моего жилища? И хочу ли я об этом знать? И могу ли я избежать встречи с такими тварями? Что-то мне подсказывало, что нет. Придётся и встречаться, и побеждать. Иначе победят меня.

Чтобы отвести взгляд от защиты, бронирования и восстановления, пришлось сделать над собой усилие. В разделе хватало и других интересных вещей. Например, можно было расширить свою капсулу. Как? Я понятия не имел. Но минимальное расширение создавало отдельный санитарный узел. Базовое – прибавляло шесть квадратных метров площади. А продвинутое добавляло ещё четыре метра, но при этом позволяло создавать планировку помещения.

А ещё можно было расширить дверь. Это, наверное, если колонист окажется достаточно удачливым, чтобы располнеть настолько, что в дверной проём не впишется. Хотя в широкую дверь, в принципе, можно затаскивать большие предметы…

И, конечно же, несколько пунктов были замылены так, что прочитать их было невозможно. Но уверен: и там есть немало полезного.

Следующий раздел под названием «Улучшения интерьера» был не особо интересным. За определённую сумму мне предлагалось сделать свою холостяцкую берлогу уютнее. Добавить мебель, жалюзи или шторы на окна… И окна тоже добавить. И поменять цвет стен…

В общем и целом, полезно, но баллы жалко. Одна маленькая шторка на окне стоила как бронированное стекло. Вот оно мне надо? Лучше нарву травы и сам завешу. Как-нибудь… Балл было бы жалко до слёз.

Пожалуй, интересными в «улучшениях интерьера» были только три пункта: термоизоляция, звукоизоляция и шумоизоляция. Я побоялся выдвигать гипотезы о причине появления этих улучшений именно в «интерьере». Скорее, я бы отнёс их к улучшению корпуса. Но они были тут, и мне приходилось разве что с этим смириться.

Как приходилось мириться с кучей замыленных пунктов, которые даже прочитать было нельзя. С учётом специфики раздела, я был уверен: всё равно они практически бесполезны для моего выживания. А без какой-нибудь софы в цветочек и так проживу.

Последний пункт («дополнительное оборудование») был скрыт почти полностью. Оставалось лишь пускать слюни на репликационную медицинскую капсулу. Кстати, подпунктов в «допоборудовании» явно хватало. И к каждому хотелось получить доступ.

Но чего нет, того нет. И раз уж мне не огласили весь список, то оставалось только тоскливо смотреть на единственный доступный пункт. Какая-то вшивая тысяча баллов могла решить вопрос с возможными опасностями, которые встретятся мне на пути «познания нового».

Теперь оставалось только придумать, где эту тысячу баллов взять. И с этой мыслью я задумчиво посмотрел на окно в двери. На улице явно посветлело. Утренний сумрак сменился хмурым дневным светом.

Я подошёл к двери и посмотрел на улицу через стекло. Тяжёлую тучу постепенно сносило прочь. Было видно бледное голубое небо. На горизонте снова вставали тучи. Безымянная звезда, у которой были все шансы получить название Солнце, мутным пятном взбиралось на небо.

Я бы сказал, что наступал отличный день для разведки, но кого этим обманешь? Я не герой… И в такую собачью погоду не хочу ни выбираться из нагревшейся капсулы, ни что-то героическое делать. Уж точно не в той одежде, которая у меня была. Но какие были варианты?

И, будто вторя моим мыслям (хотя позвольте: почему «будто», если так и есть?), в голове прозвучал голос вредного инструктора:

- Ты так и будешь тоскливо пялиться на окрестности? Или всё-таки возьмёшь себя в руки и пойдёшь зарабатывать баллы?

Глава 7. Чересчур каменистая

Дневник Листова И.А.

Позднее утро первого дня в новом мире

Дверь открылась с тихим, едва слышным щелчком. Свой второй выход я решил совершить к подмеченным сквозь окно зарослям: то ли мха, то ли подобного ему растения. Оно – растение, то есть – густо облепило несколько камней где-то в пятидесяти метрах от моего жилища.

Надо признать, что два трико защищали от холода не лучше, чем одно. И если бы температура на улице не поднялась, замёрз бы я снова очень быстро. Но даже с учётом этого положительного фактора, жарко мне не было – отнюдь.

Особенный дискомфорт доставляли мелкие камешки и неровности на земле, по которым приходилось топать голыми ногами. А мои голые ноги не привыкли топать по камешкам и неровностям. Они привыкли к анатомически правильной, удобной до безобразия, универсальной мягкой подошве!..

Так что к зарослям предполагаемого мха я бежал, чуть ли не поскуливая от боли. Каждое столкновение моих изнеженных ступней с землёй оборачивалось новой порцией страданий. И хорошо, что я человек терпеливый и готов был к трудностям. Подозреваю, что большинство моих товарищей по колонизации не прошли бы и десятка шагов.

К моей непередаваемой радости, цель моей вылазки – тот самый предполагаемый мох – была сухой. Небольшие свежие побеги общей картины не портили. Пушистая сухая поросль почти идеально подходила для утепления.

Одна беда – пихать между двумя трико «мох» вперемешку с землёй не было никакого желания. Однако гадское растение, будто в насмешку, легко отделялось от поверхности, на которой росло – но только вместе с изгвазданными корнями. Каменная крошка, пыль, земля… Это подпускать к своему телу я не собирался.

Конечно, говорить о гигиене тут было явно рано. Но и лишний раз пачкаться не хотелось. У меня пока не было постоянного источника воды. И пока его не будет, мне стоило ещё сто раз подумать, прежде чем один раз изгваздаться.

Корни приходилось немилосердно срезать своим импровизированным каменным орудием. А оно ничего резать не хотело, как бы намекая, что всего несколько часов назад было простым камнем – и быть чем-то иным наотрез отказывалось.

Однако дело шло, хоть и медленно. За двадцать минут я нарезал не так уж и много. Зато руки работали, а голова – думала. Думала о том, как выживать в новом мире. А ещё о том, почему другие колонисты моей группы не пытаются выбраться из своих жилищ.

Гадский инструктор мои мысли подслушал. И даже ответил на них своим комментарием.

- Думаю, они обязательно выберутся завтра, – сообщил он.

- А почему ты так думаешь? – охотно отозвался я.

- У них будет немалый стимул заработать баллы! – ответил тот. – Они переживут одну долгую и холодную ночь. Насколько я знаю, ваш вид плохо переносит низкие температуры. И даже температуры, близкие к нулю, он переносит не слишком хорошо.

- Знаешь, наш вид в голом виде и нынешнюю температуру плохо переносит! – мысленно заявил я инструктору, продолжая резать странные побеги. – Так что по логике вещей люди уже должны были показаться.

- Ты просто забыл, что, помимо непереносимости низких температур, ваш вид любит ночью поспать! – ехидно заметил СИПИН. – А когда два фактора – низкие температуры и бессонная ночь – совместятся, вот тогда остальные люди и выберутся из своих убежищ.

- Надеюсь, не все мои соседи такие… – обречённо заявил я, продолжая работать.

Поскольку набивать собранный урожай под комбинезон я мог только с одной стороны – спереди, то именно так и делал. Отчего работать становилось всё сложнее и сложнее. У меня стремительно рос непомерно большой живот и грудь – конечно же, из мха. Однако я уже прекрасно понимал, что очень скоро моя отважная вылазка закончится. От холода начинало сводить пальцы. Причём как на руках, так и на ногах.

Чем меньше у меня было мыслей по делу, тем больше в голову лезли мысли о местной фауне. Конечно же, чужой и незнакомой, а потому – наверняка! – злой и агрессивной, только и мечтающей мною закусить. И чем больше я думал об этом, тем больше изводил себя.

Нервы, как натянутая струна, звенели под порывами ветра. Я постоянно оглядывался, реагируя на каждый подозрительный шорох. Даже на тот, который сам же и издавал, дёргаясь и оглядываясь. И вместе с холодом это создавало такое внутреннее напряжение, что скоро я не выдержал, сдался и двинулся в обратный путь.

Назад я возвращался, как пингвин. Шёл мелкими шажками, а руками поддерживал собранный мох, который теперь выпирал впереди меня большим животом. Ноги хоть и ставил аккуратно, но ступням всё равно было больно. А холодный горный ветер обдувал оба моих трико и бедное замёрзшее тельце.

Когда дверь моей капсулы с тихим щелчком закрылась за спиной, я испытал небывалое облегчение. Ноги подогнулись, и я опустился на пол, с удовольствием впитывая исходящее от него тепло. Удивительное дело: даже зная, что моя капсула не гарантирует абсолютной защиты от нападения, я, тем не менее, чувствовал себя внутри гораздо увереннее.

Немного согревшись, я разрешил себе двадцатиминутный отдых. Просто лежал и наслаждался теплом, комфортом и защитой. Меня даже начало как-то незаметно клонить в сон…

Дневник Берёзовой А.В.

День первый, истерика сто первая

Очередная истерика закончилась в тот момент, когда я заметила в окне этого парня. Одно дело – истерить по поводу своей нелёгкой судьбы, когда вокруг одни белые стены, белый стол и белая кровать. И совсем другое дело – продолжать истерику при тех же вводных, но когда за окном происходит что-то интересное!

Нет, я, как и все уважающие себя девушки, конечно, не забыла причину своей истерики, а заодно слёз и ужаса. В конце концов, достаточно было окинуть внимательным взглядом свой белый гимнастический комбинезон, больше похожий на мечту посетителей стриптиз-клуба, чем на одежду. Этого уже было достаточно, чтобы реветь в три ручья!

Всю свою жизнь я надевала на себя откровенные платья, чтобы именно сегодня узнать, что все они были истинным воплощением целомудрия! Этот комбинезон облеплял тело лучше, чем жидкий текстиль! Хотя, конечно же, ни одна модница не додумалась бы выйти в наряде из жидкого текстиля на улицу. Такие «безбашенные» на Земле только по подиумам ходили.

Да если бы я сейчас вышла на сцену стриптиз-клуба, меня бы освистали за развратный вид! Всё-таки в стриптиз-клубах, насколько я знаю, принято красиво раздеваться. Никто там сразу голым на сцену не выходит. Хотя куда мне на сцену с моей складочкой на животе…

И вот не надо говорить, что она у всех есть! И не надо укорять, что я просто сидела, ссутулившись! Я её вижу! Всё! Конец моей жизни в этой складочке! Вот она – гадина жирная! Подчёркнута комбинезоном во всей своей ужасающей красе. Если в нашей группе есть хоть одна фитнес-няша с кубиками пресса – я удавлюсь… Или лучше няшу удавлю!

Я с омерзением прихватила пресловутую складочку пальцами, которые предательски соскользнули… Складочка не стала меньше: она всё ещё была слишком заметной. Просто пальцы немного замёрзли и потеряли чувствительность.

Я бы, конечно, снова поистерила…

Но… Там, снаружи, шёл парень, который набил себе что-то под комбинезон, а теперь, нежно поддерживая свою ношу руками и осторожно ступая по земле, напоминал беременную женщину. Я слезла с кровати и нерешительно прилипла к окну, наблюдая, как этот мой собрат по несчастью двигается к своей капсуле.

- Вот видишь, кто-то уже занят делом! – подала голос проклятая СИПИНа. – А ты всё сидишь и плачешь, теряя запас биологических жидкостей. И даже не поела.

- Почему ты так настойчиво советуешь поесть?! – возмутилась я. – Хочешь, чтобы я стала совсем жирной?!

СИПИНа вводила меня в заблуждение своим бодрым женским голосом. Она напоминала одну из тех подружек, которые постоянно советуют какие-то гадости – и которых постоянно надо ставить на место, не давая им забыть о том, что ты не забыла, какие они на самом деле.

К сожалению, СИПИНа даже такой подружкой не была. Она была роботом, а потому совершенно не умела смущаться или тушеваться. А ещё СИПИНа выдавала в ответ совсем не те реакции, которые выдают приличные дуры-подружки.

- Не думаю, что на рационном питании можно, как ты выразилась, стать совсем жирной, – заметила СИПИНа. – Хотя, полагаю, набрать жировую прослойку тебе бы не помешало. Всё-таки она неплохо защищает от холода.

- Завали, дура… – «ласково» попросила я.

- Не думаю, что определение «дура» подходит тому, кто знает в тысячу раз больше, чем ты сама! – совершенно по-человечески фыркнув, отозвалась СИПИНа.

- Слушай, ну попросила же: завали! И без тебя тошно… – буркнула я, не желая спорить с навязчивой программой, и немедленно перевела тему: – Что он себе под трико набил?

- Не могу тебе рассказать, лишая радости новых открытий, – откликнулась СИПИНа. – Выйди и сама спроси!

- Ой-ой-ой… Не может она!.. – пробурчала я.

Да, Анна Викторовна… Была ты обычной дурой, а стала умалишённой дурой. Уже не просто споришь с голосами в своей голове, а даже просишь их заткнуться. Ну кто?! Кто мешал мне потерпеть два дня до гонорара от компании за маленькую подработку? Нет, попёрлась, дура: «недотитьки» второго размера – вперёд, «недоволосы», ниже плеч не отрастающие – назад, а на лице улыбка блаженной идиотки! За займом пошла… Красивой хотела стать… На свидание с хорошим мужиком ей захотелось…

Ну и где теперь этот клятый ухажёр со своим клятым рестораном?! Один мужик на горизонте, да и тот претендует на премию Чаплина, которая по-прежнему ждёт своего мужчину на далёкой Земле… Очень далёкой Земле…

Ну вот зачем тебе понадобился этот займ, Анна?! Зачем?! Почему ты такая дура?!

Парень за окном споткнулся и, судя по движению губ, витиевато выругался по этому поводу. Потом топнул ножкой, напоролся на острый камень, снова выругался… И зачем-то принялся грозить кулаком окружающему пространству.

У меня из капсулы это окружающее пространство хорошо просматривалось: седые шапки гор, крутые скальные кручи, плоскогорья, поросшие какими-то зарослями, и серая равнодушная дымка облаков. Не пространство – а прямо-таки величие! И это самое величие плевать хотело на угрозы маленького (по сравнению с ним, а так-то парень высокий!) человечка с большим пузиком. Однако он всё равно грозил… И это было, как минимум, забавно.

Я улыбнулась. Наверно, впервые за это утро. В голове сама собой всплыло слово, которое лучше всего характеризовало молодого человека снаружи: «Чучело!». Отчасти потому что он свои обиды проецировал на грозный новый мир, а не на собственную глупость. А отчасти потому, что был набит каким-то сеном – если судить по тому, что торчало из ворота комбинезона.

- Ну и чучело… – пробормотала я, улыбаясь и слегка пританцовывая на месте, чтобы согреться.

- Смею заметить, что человек, так нелестно тобой охарактеризованный, пока единственный в вашей группе не страдает от холода в своей капсуле! – испортила мне настроение своим ехидством СИПИНа. – Так что, если он и чучело, то устроился совсем неплохо. В отличие от тебя.

- Ты так и не сказала, зачем ему трава! – напомнила я.

- А ты сама как думаешь? – уточнила инструктор. – Вот попробуй включить свои мозги и попытаться понять, зачем этот человек суёт траву между двумя одинаковыми комбинезонами.

- Потому что он – идиот? – несмело предположила я.

- Ну… Не без этого, – согласилась СИПИНа. – Но что, если отрешиться от общей характеристики всех тех, кто сюда попал? И попытаться найти рациональное зерно в действиях других людей?

- Слушай… Помолчи лучше! – попросила я.

Из глаз брызнули предательские слёзы. Я отвернулась от окна и вернулась на кровать. Едва тёплый пол манил меня куда больше, чем оставленный на Земле ухажёр, но я ещё недостаточно опустилась, чтобы валяться на полу…

Дневник Листова И.А.

Первый день в новом мире и первое правило колониста

Задремал! Я и сам не заметил, как провалился в тревожный полусон, из которого так же незаметно выскользнул.

- Вот же гадство… Уснул… СИПИН, сколько я проспал? – спросил я, в ужасе продирая глаза.

- Около часа, – отозвался инструктор.

- Блин… Ну ладно… Всё не так страшно! – пришлось смириться с бездарной потерей времени, которого и так было немного.

Встав с пола, я принялся выгребать из-под трико собранный мох на стол. Набралось прилично! Хорошая такая охапка волокон. Но этого было явно недостаточно для того, чтобы утеплить всю одежду. Надо было собрать ещё.

С сомнением оглядев собранный урожай, а потом с ещё большим сомнением покосившись на дверь, я всё-таки решил сделать вторую ходку за мхом. Под солнечными лучами температура воздуха снаружи стала ощутимо выше.

Правда, ощутимо для градусника, а не для человека. Для меня что утром «дубак» был, что сейчас – «дубак». А ночью так «совсем дубак» будет... Но всё это по субъективным ощущениям. Иду, дрожу. Да ещё и каменистая почва ноги режет немилосердно.

- Вот чтоб вам хотя бы шлёпки нам выдать… Белые… – пробурчал я.

- Сланцы, шлёпанцы и прочую бесполезную обувь можно приобрести на Алтаре Вознаграждения! – ответил СИПИН. – Хотя с учётом стоимости я бы предложил сразу брать что-то более существенное.

- СИПИН, я же не спрашивал, где эту обувь можно приобрести! – мысленно ответил я. – Я сетовал, что вы сразу нам никакой обуви не выдали!..

- Хождение босиком по камням благотворно влияет на состояние ваших стоп! Так написано в медицинском разделе, описывающем ваш биологический вид, – ответил тот.

- Тогда вбей запрос «сбитые в кровь ноги»! – посоветовал я. – Уверен, тебе будет интересно.

СИПИН молчал долго. Я даже подумал, что последнее слово в этом раунде останется за мной, но ошибся.

- Это травма, возникающая вследствие хождения по каменистым поверхностям голыми ногами, – сообщил СИПИН.

- Спасибо тебе, Капитан Очевидность! – кивнул я. – И что мне делать?..

- Не ходить босиком по камням, – безапелляционно отозвался инструктор.

- Но я не могу! Я уже тут, а вокруг камни, а я – босиком! – возмутился я, но СИПИН ничего не ответил.

Второй заход по сбору странного «волосатого мха», как я про себя назвал найденное растение, проходил полегче. А заодно и подольше. Я кое-как приноровился отрезать грязные корни каменным лезвием. Хотя, конечно, при этом рисковал своим единственным инструментом.

Срывая пучок мха, я прислонял его к какому-нибудь камню, а потом нещадно отпиливал «ножом» грязную часть. Острая кромка инструмента при этом скреблась и стиралась, но я надеялся, что когда это лезвие придёт в негодность, СИПИН поможет мне сделать новое.

По-хорошему, нужно было добраться до зарослей ниже по склону. И проверить, есть ли там нормальные деревья, а заодно – есть ли у них нормальная кора. В общем, поискать материалы для той самой обуви. На крайний случай, можно её сплести: какую-нибудь и из чего-нибудь…

Однако до леса пришлось бы идти метров двести. А склон оказался завален каменными глыбами, об которые ноги переломать было проще простого. В общем, сомнительное удовольствие. Да и польза от такого похода была под вопросом.

Я отвлёкся от сбора «волосатого мха» и посмотрел на склон…

Склон тоже смотрел на меня: двумя гроздьями по пять красных зрачков. Ещё и на каком-то мутно-зеленоватом белке.

- Твою ма… – выдал я.

- Крлы! – немедленно отозвался склон и шевельнулся.

Просто у этого гада, как оказалось, мех был под цвет скал. Если бы не странные глаза, то я бы эту тварь не заметил даже, пока не пошевелится. Размерами с не очень большого пса, поросшая серо-бурым мехом, с короткими когтистыми лапами. А ещё, судя по тому, как она открыла пасть с сине-розовым длинным языком, будто примериваясь, мохнатая гадина явно собиралась мною закусить.

И то, что тварь неповоротлива, как толстый хомяк, и дурная, как китайский панда, ещё ничего не значит. Может, на колонистах и отъелась, а про «истерящих в капсулах» мне СИПИН врёт, не желая расшатывать мою и без того неустойчивую психику.

В общем, как только мохнатая тварь подала голос и пошевелилась, я как-то сразу осёкся и замер. Так мы и смотрели: глаза в глаза. Она – с вожделением и голодом. Я – со страхом.

- Крлы! Крлы! – сообщила тварь, как бы говоря: мол, погоди, не двигайся и не растрясай жир, а то мне тебя ещё жрать.

…Я осознал себя уже бегущим. В ушах свистел ветер, а под трико громко шуршал собранный мох. Ноги не чувствовали боли и не чувствовали земли – они несли меня к единственному месту, которое могло меня спасти! К родной капсуле под номером «ЗЕМ-РУ-114-52».

Удивительно, но за секунды бегства, пока я пытался побить рекорды по забегу на суперкороткие дистанции, я не почувствовал холода и боли. Я бежал! И в этом видел единственный залог своего выживания.

Мне нечего было противопоставить острым когтям и зубам, густому меху и толстым шкурам местной фауны… Ну, кроме быстрых ног и острой паранойи. Той самой благословенной паранойи, которая заставила меня оставить дверь в капсулу не запертой, а просто плотно прикрытой.

Позади, за спиной, раздавалось цоканье когтей по камням. И только скорость могла спасти меня от немедленного завершения колонизации безымянной планеты. Скорость и репликационная медицинская капсула... Но до неё было ещё далеко-о-о-о!..

В своё убежище я влетел на одном слитном движении, включавшем в себя раскрывание двери, проталкивание моей тушки внутрь и закрывание двери до щелчка. Хрипя на каждом выдохе, как надувной шарик, который спускает воздух, я упал на колени и упёрся дрожащими руками в пол. А потом руки подогнулись, и я бессильно опустился на пол грудью.

Так, стоя раком кверху, я неожиданно вывел первое правило успешного и живого колониста неизученных планет…

Правило №1 успешного и живого колониста неизученных планет (версия первая, неотредактированная, выведенная колонистом Вано раком кверху в своей капсуле в первый день пребывания в новом мире).

Для выживания в незнакомом мире нужно быть сильным, смелым и сообразительным. Но настоящий колонист в первую очередь должен уметь хорошо, сразу, быстро и долго бегать. Не задыхаясь, не чувствуя стыда от содеянного, боли от сбитых ног и усталости, а также полностью отдаваясь процессу перемещения из точки А (место встречи с опасностью) в точку Б (безопасное место).

- Крлы? – обиженно заявила инопланетная тварь, умудрившаяся как-то заглянуть в окно моей капсулы. И теперь разглядывавшая мою пятую точку в обтягивающем белом трико.

- Свли! – попросил я, повернув голову. – Хвтит плиться на жпу!

То ли от моей дикции, изрядно подпорченной одышкой и тем, что я упирался щекой в пол, то ли от того, что не понимала русского, эта гадина отказалась сваливать. Она продолжала с интересом заглядывать в окно.

Кряхтя, как столетний дед, я поднялся с пола и, опасливо подойдя к окошку, внимательно осмотрел и его, и дверь. Только на тварь старался не смотреть: глаза у неё были больно страшные.

У меня возникла блестящая идея: занавесить окно трусами – или хотя бы собранным «волосатым мхом». Однако зацепиться на гладкой двери было не за что. И тогда я поступил совершенно по-детски и наивно – просто отошёл в сторону.

Сев на пол так, чтобы меня невозможно было рассмотреть, я заставил себя поверить в то, что если тварь не будет меня видеть – она уйдёт. Прикрыв глаза, я пытался выровнять дыхание, унять сердцебиение и остановить дрожь в руках…

- Отличный забег! – похвалил меня СИПИН.

- Крлы!!! – расстроилась тварь за дверью. Видимо, её результаты моего забега устраивали куда меньше.

- Жить захочешь, и не так бегать будешь!.. – прошептал я, всё ещё пытаясь успокоиться.

- А ты в курсе, что это местный травоядный зверёк? – уточнил инструктор.

- Блин… Ты раньше что, не мог предупредить?! – потрясённо и обиженно спросил я, разглядывая кровь на пальцах ног. – Я бы, может, тогда не изображал из себя горного козла…

- А ты не спрашивал… – заметил в ответ СИПИН. – Этот зверь питается тем самым растением, которое ты собирал. Думаю, он решил, что ты его тощий и лысый собрат. И, вероятно, хотел поближе познакомиться с таким бедолагой. Может, даже пожалеть и показать, какие кусочки мха повкуснее будут.

Ну да, конечно… Вспоминая взгляд твари (и то, какой интерес у неё вызывала моя филейная часть), я подумал о том, что это знакомство могло оказаться с продолжением. Причём таким, которого я ну никак не желал. Однако посвящать СИПИНа в глубины своей паранойи мне не хотелось. Хотя он и так наверняка подслушал мои догадки. И спасибо ещё, что не стал комментировать. Я по-прежнему был не в состоянии препираться.

- В любом случае, тебе присваивается три балла! – ободряюще сообщил СИПИН. – Ты же не знал, что зверь не опасен, и просто спасал свою жизнь. Надо сказать, хорошо спасал!..

- Оставь меня, инструктор… Я в печали, – попросил я.

- Но…

- СИПИН, молчи! – строго повторил я, мысленно прервав своего собеседника. И это у меня даже каким-то чудом получилось. – Просто молчи… Мне стыдно за моё бегство, меня ещё трясёт… И мне просто надо прийти в себя!

Правило №1 успешного и живого колониста неизученных планет (дополненное).

Для выживания в незнакомом мире нужно быть сильным, смелым и сообразительным. Но настоящий колонист в первую очередь должен уметь хорошо, сразу, быстро и долго бегать. Не задыхаясь, не чувствуя стыда от содеянного, боли от сбитых ног и усталости, полностью отдаваясь процессу перемещения из точки А (место встречи с опасностью) в точку Б (безопасное место).

Настоящий и живой колонист может (и даже должен для психологической разрядки) стыдиться, жаловаться на боль, плакать, истерически смеяться, а также рефлексировать любым другим способом по поводу своего перемещения из точки А (место встречи с опасностью) в точку Б (безопасное место). Но исключительно тогда, когда уже находится в точке Б.

Любая попытка совершить рефлексивные действия в точке А, а также в любой части отрезка на прямой (а также кривой и просто в пространстве) между точками А и Б, с высокой вероятностью приведёт к тому, что колонист станет мёртвым. А, следовательно, неуспешным, потому что труп колониста не может ничего колонизировать, а только лишь удобрить.

Глава 8. Чересчур упакованный

Дневник Листова И.А.

Большая часть первого дня в новом мире

Далеко не сразу я снова решился выйти из капсулы. Впрочем, у меня пока и внутри хватало дел. Да, снаружи потеплело, но ещё не настолько, чтобы разгуливать почти голышом. И поэтому первым делом я занялся утеплением.

Сначала всё-таки жилища. У меня накопилось четыре балла, но их явно не хватало на существенные улучшения. Однако можно было схитрить – и, например, купить тепловую завесу на дверь. Если, конечно, подтвердится моё предположение на её счёт.

- СИПИН, а тепловая завеса на дверь работает в каком случае? – спросил я у инструктора.

- В случае если ты открываешь дверь, – отозвался тот.

- Хорошо, а что считается «открытой дверью»? – терпеливо поинтересовался я.

- Ну это же очевидно: когда она открыта!

- Нет, я имею в виду, когда она считается открытой? – начал раздражаться я.

- Когда не закрыта! – если бы СИПИН мог пожать плечами, то в этот момент он бы, наверно, так и сделал.

Я тяжело вздохнул, подавив порыв выругаться… И прекратил дальнейшие расспросы. Увы, но дальше, видимо, и вправду требовалось проводить изыскания за свой счёт.

Моя идея была проста: чтобы сработала автоматика, обычно требуется некий конкретный триггер. То есть событие, которое этой самой автоматике подскажет, что наступило время сработать. И что могло быть таким событием для тепловой завесы?

Я предположил, что этим событием становилось открытие замка. Вот только это ещё не было открытием двери в полном смысле слова. Уходя во вторую вылазку за волосатым мхом, я оставил вход не запертым, но вполне себе закрытым.

Да, щель в таком случае получалась больше, и через неё сифонил холодный воздух. Но тепловая завеса-то была приспособлена для сдерживания того потока, который вливался в помещение, когда дверь была открыта нараспашку!..

Впрочем, я не был уверен в своей версии. Так стоило ли тратить драгоценные, как золото и платина, первые баллы на эксперименты? Немного пораскинув мозгами, я решил, что этот балл всё-таки стоит потратить. Сделаю ли я себе утепление из «волосатого мха» – ещё неизвестно. А вот, чтобы определить, что ночью будет холодно, даже не надо быть метеорологом.

В крайнем случае, капсула просто будет терять меньше тепла во время моих вылазок. Конечно, я не уверен, что сегодня снова решусь покинуть своё убежище: слишком свежи ещё воспоминания о зеленоватых глазах с пятью красными зрачками. Но завтра-то точно смелости наберусь!..

Поэтому, решительно открыв меню, я нашёл и купил нужное улучшение. На этот раз изменение капсулы можно было наблюдать воочию. Тонкий прямоугольный участок стены над дверью выдвинулся вперёд, а на нижней плоскости у него раскрылись заглушки, продемонстрировав мне пять тонких прорезей.

Я было метнулся проверять, работает ли тепловая завеса. Но, протянув руку к сканеру отпечатка, вовремя остановился и выглянул наружу. «Кырла» был ещё там – снаружи. Он стоял на задних толстеньких лапках и заглядывал в окно соседней капсулы.

Я представил себя на месте обитателя этой капсулы, который обнаружил ужасающие глаза в окне… И честно посочувствовал этому человеку. Он теперь ещё долго из своего убежища не вылезет. Будет терпеть холод, голод, жажду, но наружу – ни ногой.

И я его пойму! Да! Я его пойму и не смогу обвинить в трусости! Я сегодня от этого мохнатого козла такой забег устроил, решив, что он не козёл, а барс – аж до сих пор стыдно…

В любом случае, животное было диким. Поэтому открывать при нём дверь я посчитал нецелесообразным. Рано или поздно «кырлу» надоест тут ошиваться, и он уйдёт восвояси на своих толстых лапках. Вот тогда я и проверю свои догадки.

А пока наступало время утеплить одежду.

Тут-то и вылезли на передний план две проблемы.

Первая заключалась в том, что утеплиться надо было не только спереди, но и сзади. А провести эту работу я мог только на себе. Сам. Без помощников. И хотя я ещё не вышел из возраста, когда мог дотянуться рукой до лопатки и почесать её, но далековато ушёл от тех времён, когда мог заткнуть себе беззубый рот большим пальцем ноги.

Вторая проблема заключалась в том, что, как я уже думал, нужно было не только утеплиться в определённом месте, но и заставить утеплитель в этом самом месте остаться, а не сползать вниз под действием планетарного притяжения.

Впрочем, у меня было время поразмыслить над решением обеих проблем, пока я рвал мох. Поэтому надо было просто проверить, сработает ли мой план. И хотя оба решения в теории казались сомнительными, но мне удалось воплотить их в жизнь. И это оказались первые полностью сработавшие идеи за весь день!

С ногами и руками проблем не было. В короткие штанины в пространстве между двумя трико я набил нетолстым слоем мох. А потом скрутил четыре шнурка и обвязал ими штанины над коленями и бёдрами. Верхние шнурки держали стебли «волосатого мха», а нижние не давали им вывалиться. Не ахти что, но хотя бы пару дней эта странная конструкция продержится.

Никаких проблем не случилось и с тазом. То есть, с пахом и задницей. Там набивку удерживали трусы, дополнительно надетые поверх нижнего трико. Пока надевал, заодно вспомнил древнюю моду супергероев: носить не броню из бронепластика, композитных материалов и жидкого укрепления, а вот такие дурацкие трико и трусы – зачастую ещё и надетые поверх.

Так что теперь, Ваня, ты – супергерой! Супергерой Убегло! Гоняясь за тобой, враги сбивают дыхание, задыхаются, умирают от остановки сердца, а ты всё бегаешь и бегаешь, так и не приняв бой!

Снизу трусы фиксировались теми же шнурками выше бедра, которыми я зафиксировал утепление ног. А сверху у них и так имелась плотная резинка. Ну а дальше начинались те самые проблемы… Первым делом пришлось вспоминать древний способ удерживать материал в сцепленном состоянии. А именно, плетение.

Провозившись почти три часа над восстановлением этого забытого умения предков, я родил – барабанная дробь! – бабушкин пояс для согревания нижней части спины и поясницы!.. Длинные волокна мха переплетались друг с другом в трёх измерениях крест-накрест. Главное было этот пояс не тянуть: слишком хлипкий. Нижняя часть фиксировалась резинкой от трусов. Верхняя…

Вот тут я завис ещё на час, пока не вспомнил про древний способ поддержки штанов при помощи подтяжек. В общем, ещё пару часов пришлось тратить на то, чтобы вплести в верхнюю часть утепления очередной шнурок. Ну как шнурок… Я просто делал тонкие и гибкие колбаски из волокон, но это лучше, чем ничего. А ещё они не рвались так быстро, как моё «нео-бабушкино» плетение.

И вот этот как бы шнурок я прикрепил к двум лямкам подтяжек, которые накинул себе на плечи. Конечно, было понятно, что эта конструкция тоже продержится не больше пары дней. Но я очень надеялся, что за пару дней всё-таки придумаю что-нибудь получше.

Чтобы утеплить спину, пришлось буквально стать портным, делая накидку на плечи, спину и грудь. Не могу сказать, что моя поделка из «волосатого мха» выглядела как произведение искусства... Скорее, как произведение криворукости и самонадеянности. Однако получившееся бесформенное «нечто» не разваливалось сразу. И это уже можно было считать достижением!

А главное – надев всё это и придавив к телу вторым трико, я почувствовал, что действительно согрелся! Я даже начал потеть в тепле своей капсулы. Правда, тело быстро приспособилось к новым температурам, но сам факт!.. Я вспотел не от пробирающего до костей ужаса, а просто потому, что стало тепло. Однозначно, успех.

Моя фигура окончательно потеряла анатомические подробности. Зато приобрела странные наросты и утолщения в непредусмотренных природой местах. Я бы сказал, что со стороны, должно быть, выглядел нелепо. Но какая мне разница, если я буду свободно гулять в этом нелепом костюме, в то время как остальные будут дрожать от холода в обтягивающих трико?!

Ответ очевиден: лучше выглядеть нелепо, чем дрожать от холода.

И в этот момент я вывел второе правило колониста неизученных планет:

Правило №2 успешного и живого колониста неизученных планет (версия первая, неотредактированная, выведенная колонистом Вано в нелепом наряде нелепого супергероя Убегла, состоящем из дерьма и палок)

Каждый колонист должен приложить все усилия для успешного выживания в любой, даже самой агрессивной среде, руководствуясь, в первую очередь, правилом №1. Но, если опасность/угроза не позволяют от них сбежать, надо применить смекалку, чтобы защититься от них, и проявить недюжинное мужество, чтобы показать своё изобретение другим колонистам.

Каким бы нелепым ни выглядело изобретение, но если оно помогло колонисту успешно решить очередную проблему, то ему нечего стесняться и стыдиться. Даже если все вокруг будут смеяться над ним, успешный колонист должен помнить, что лучший смех – это хохот злорадства, который он продемонстрирует неудачникам, когда условия агрессивной среды докажут окружающим успешность его нелепого изобретения или поделки.

Кстати, если говорить о нелепых изобретениях…

Мой взгляд скользнул по голым, истерзанным камнями ногам. А потом, между делом, по пустому животу, который уже несколько часов подавал сигналы, что в него неплохо было бы что-нибудь положить. А затем, что вполне логично, ещё и по лотку с дневным рационом колониста…

Материал у лотка казался плотным, прочным и гибким. А ноги мои были сбиты, болели и требовали обуви. Ну а живот требовал еды. И, кажется, все эти составляющие вели меня к еде и сланцам! Нелепым сланцам! Сланцам на пару дней!

А ещё к здоровым ногам!

Откладывать это дело в долгий ящик я не стал. И первым делом умял остатки «питательного набора для белковых видов». Всё, что осталось – всё и умял. В один присест. Я уже понимал, что вечером придётся распаковывать ещё один рацион. И даже смирился с этим. Просто тщательно вылизал остатки еды из всех трёх ёмкостей «питательного набора».

Нет, я не был таким голодным. И да, внутренняя брезгливость требовала прекратить облизывать лоток. Во всяком случае, делать это так тщательно. Но эта же самая брезгливость как бы намекала, что сланцы с остатками питательного пюре – гораздо хуже, чем сланцы без этих остатков. Поэтому, закончив с вылизыванием, я скатал пучок из мха и дополнительно вытер тару.

Впрочем, теперь это уже была не тара, а подручный материал успешного колониста. Которым я и собирался в ближайшее время стать – причём, невзирая на все препятствия и опасности. Я собирался выжить. И даже обеспечить себе определённый комфорт в вопросе выживания.

К сожалению, каждый из трёх лотков, соединённых в один дневной рацион, мог обеспечить сланцами только обладателя не самой большой ноги. Двадцать сантиметров в длину, не больше. Ну а мне с моими хромыми «баллонами» требовалось сантиметров двадцать восемь или двадцать девять – не меньше!

Однако если уж занялся производством нелепых деталей одежды (впрочем, как и самой нелепой одежды) – не останавливайся. Иначе триумф над потенциальными насмешниками будет неполным и не таким триумфальным. И потому делай ещё нелепей и ещё корявей. Чем я и собирался заняться.

Вооружившись острым камнем, я приступил к сладкому делу вандализма. Для начала надо было избавить будущие сланцы от стенок. Лоток хрустел в моих руках, но дело всё равно шло туго. Я даже не рассчитывал на такую крепость материала! Это было везением чистой воды. И я собирался воспользоваться им – целиком и полностью.

Собственно, стенки-то и спасли мою идею от провала. Проткнуть материал лотка было не так просто, зато согнуть его оказалось куда легче. В результате, сохранив часть стенок, я добился нужной длины подошвы.

У меня были остатки волосатого мха, острое желание сберечь ноги и куча ещё нерастраченного энтузиазма!.. Честное слово, для совершения глупостей и изобретения велосипедов – это лучшее сочетание.

В ситуации ограниченности ресурсов, ничего лучше конструкции классических азиатских шлёпанцев придумать я не смог. Три дырки и два шнурка – вот всё, что от меня требовалось. И над этим я бился весь остаток дня. Дело в том, что мой камень был приспособлен для резания, а не прокалывания.

На помощь пришла удобная ложечка из «набора питательных веществ». После того, как упаковка сворачивалась в ложечку, её ручка становилась достаточно удобной и прочной, чтобы использовать её в качестве шила. Вот только сначала её требовалось заточить...

Камни стали в этом деле немалым подспорьем. Зато, когда я закончил своё дикарское творчество, то надел на ноги отличные шлёпанцы, ремешок которых проходил между большим и указательным пальцем ноги. А чтобы шлёпанцы не слишком оправдывали своё название, я пропустил через проделанные отверстия ещё два ремешка. Их можно было обмотать вокруг лодыжки и завязать милейшим бантиком.

Что я мог сказать, когда выпрямился во весь рост, имея утепление под трико и обувь на ногах? Только одно: Ваня – круто-о-ой! И пусть он выглядит как зефирный человек из старинного фильма про охотников за призраками, зато ему тепло и не страшно ходить по камням.

Ну, в ближайшие пару дней, конечно. Пока это всё не развалится окончательно.

- Если бы не твоя обувь, то мне пришлось бы не только оставить тебя без баллов, но ещё и снять парочку! – решил подпортить мне триумф СИПИН.

- Эй! Я вынужден выкручиваться в обстановке недостаточности ресурсов! – возмутился я.

- Честно говоря, то, как ты выкручивался, было похоже на деградацию, – признался инструктор. – А за такое надо не начислять баллы развития, а снимать.

Устрашившись такой перспективы, я решил уточнить:

- Прости… Поскольку ты ещё только изучаешь юмор Земли, никак не могу понять: шутишь ты про снятие баллов? Или такое действительно бывает?

- Такое раньше не практиковалось, – признался СИПИН. – Но ты имел все шансы стать первым примером в этой практике.

- А шлёпки мои тебе приглянулись, значит? – решил я восстановить самооценку.

- Ну… Сначала я думал, что ты ломаешь лоток из-под пищевого рациона только для того, чтобы сломать!.. – ехидно признался инструктор. – Но потом в бессмысленности твоих действий проявилась крупица просыпающегося разума. Признайся: сначала ты просто срывал злость на пустой таре!

Я уже успел подбочениться, чтобы принять баллы награды в горделивой позе. Однако после этого требования СИПИНа даже как-то сдулся.

- Мог бы обойтись и без таких унизительных комментариев! Особенно в столь светлый и радостный момент! – пожаловался я на переизбыток издевательств со стороны робота.

- Мог бы, но серьёзное общение с вами, землянами, нагоняет на меня тоску и уныние, – ответил СИПИН. – Поэтому я посчитал себя в полном праве его разнообразить! За твои усилия я начисляю тебе один балл.

- Один?! – я аж опешил от такого. – Да ты за разбитый камень больше начислил!..

- Камень был хотя бы правильно разбит. А то, что ты сотворил… Это, если мягко выразиться, представляет собой сомнительную ценность для Вселенной! – заметил инструктор.

- Ну бли-ин… – я-то, если честно, рассчитывал на награду побольше.

- Да. Твои усилия не стоили и выеденного яйца! – сурово припечатал инструктор, а потом добавил: – Впрочем, твой способ полезной утилизации тары, которая остаётся от пищевых рационов, я, пожалуй, оценю баллов в девять!

- А!.. – я возмущённо поджал губы, потому что эта сволочь опять меня подколола.

- Да, наверно, в девять. Итого… Десять баллов! Надеюсь, кстати, ты пожалеешь, что поторопился купить тепловую завесу! – продолжил СИПИН. – Но, ладно, за превращение ложечки в шило я могу подкинуть тебе ещё пару баллов! И тогда у тебя будет ровно пятнадцать.

- Ура! Вызывай меню, роботизированный враг человеков! Сейчас закуплюсь! – потребовал я.

И немедленно спустил десять баллов за продвинутый доступ к отоплению пола. А потом ещё и купил ядро выпаривателя в базовой версии.

- Ты уверен, что это именно то, что тебе сейчас нужно? – уточнил инструктор, но я не ответил.

Я проверил меню… И с тихой радостью увидел появление новых пунктов в разделе «водоснабжение».

Унитаз… К сожалению, он стоил пять баллов, и у меня уже не хватало. Душ, а точнее, душевая кабинка – десять баллов. Ванна – пятнадцать баллов. Раковина – три балла. Да, надо брать раковину! Нет, стоп…

Биде – два балла.

И вот тут я завис лишь на секунду. А потом решительно взял биде!

Кто-то может подумать, что я придурок. Во всяком случае, именно так и подумал СИПИН. И даже не постеснялся мне это высказать:

- Биде?! Иван, я зря начислил тебе столько баллов. Ты глуп! У тебя нет ни туалета, ни раковины, а ты уже купил биде?

Биде тем временем выезжало из стены. Прямо между моей кроватью и дверью. Маленькая раковинка была расположена низко: сантиметров тридцать над полом. А гибкий белый шланг с лейкой на конце, если глазомер меня не подвёл, позволял дотянуться почти до стола. Оставалось только улыбнуться, гордо отвечая роботу:

- Нет, СИПИН. Ваня – не дурак. Я только что купил всё, что потребуется мне на первое время!

- Объясни! – в недоумении потребовал инструктор.

- Шланг с лейкой даст возможность ополоснуться – это душ. И воду он даёт не хуже раковины с краном. А само биде позволит, извини за анатомические подробности, сходить в него. Хотя бы по-маленькому. А значит – это ещё и туалет.

- Учти, если прольёшь на пол, в капсуле станет очень влажно! – только и предупредил меня СИПИН. – Куда ты собираешься потратить ещё два балла?

- Один потрачу на подогрев ложа, – признался я, разглядывая в отоплении появившуюся функцию обогрева воды. – А второй пущу на регулировку освещения. Не хочу, чтобы ночью кто-нибудь пришёл и смотрел через окно, как я сплю! Считай это моей личной придурью.

- Понимаю. Придури у тебя, конечно, много…

СИПИН не стал больше ничего говорить. Выключив свет в своей капсуле, я подошёл к биде – нелепому изобретению человека, предназначенному исключительно для подмывания, и торжественно опустился перед ним на колени. А затем осторожно приспустил комбинезон и начал облегчаться, не сдержав счастливого вздоха.

Как же я долго терпел!..

Правило №2 успешного и живого колониста неизученных планет (дополненное)

Каждый колонист должен приложить все усилия для успешного выживания в любой, даже самой агрессивной среде, руководствуясь, в первую очередь, правилом №1. Но если опасность/угроза/проблема не позволяют от них сбежать, надо применить смекалку, чтобы защититься от опасности или угрозы, а также для решения возникающих проблем. А, кроме того, проявить недюжинное мужество, чтобы показать своё изобретение или озвучить своё решение другим колонистам.

Каким бы нелепым ни выглядело изобретение/решение, но если оно помогло колонисту успешно избежать опасности или решить очередную проблему, то ему нечего стесняться и стыдиться. Даже если все вокруг будут смеяться над ним, успешный колонист должен помнить, что лучший смех – это хохот злорадства, который он продемонстрирует неудачникам, когда условия агрессивной среды докажут окружающим успешность его нелепого изобретения, поделки или решения.

И да, злорадный хохот – это обязательный элемент триумфа. Не забывайте об этом!

Следствие №1 из правила №2 успешного и живого колониста неизученных планет.

Не каждое успешное изобретение, поделка или решение является нелепым. Нелепость изобретения, поделки или решения не гарантирует его успешности, а является следствием ограниченности в ресурсах. Если успешный колонист способен избежать опасности или решить проблему изящным решением, то следует использовать его. И тогда хохот злорадства можно будет заменить вздохом облегчения.

Глава 9. Чересчур температурный

Дневник Листова И.А.

Томный вечер первого дня в новом мире

Щелчок дверного замка совпал с включением завесы. Мои догадки подтвердились, на что недвусмысленно намекал поток горячего воздуха, мощно подувший на меня. После таких приятных ощущений оказаться снаружи было особенно холодно.

Солнце клонилось к закату. Это ещё были не сумерки, но уже близко к ним. Значит, надо было спешить: источников света не имелось, а оказаться в тёмное время суток вне капсулы, ещё и на незнакомой местности, не хотелось.

В конце концов, я что, зря настраивал отопление? Я потратил кучу баллов, чтобы в капсуле стало тепло, и решил провести первую ночь вне дома? Нет, конечно! Так что я планировал обернуться быстро.

На мне было два комбинезона с утепляющими прокладками, дурацкие сандалии с криво обрубленными по ноге краями – и верный, но уже слегка затупившийся в результате проводимых работ каменный мультитул.

Как говорится, ну что могло пойти не так?

Само собой, всё! И я был готов к этому всему! На все беды и невзгоды у меня имелось первое правило успешного колониста. Даже если сегодня не доберусь до зарослей редколесья – ничего страшного. Главное, что я выживу!

Шлёпанцы приятно проминались, но держались, даря не только чувство защищённости, но и пресловутое ощущение земли и её неровностей, по которой я шёл. Утепление неплохо прикрывало от поднявшегося ветра, а камень приятно оттягивал руку, как бы намекая, что его в любой момент можно бросить – и даже попасть, если совсем повезёт.

Я сделал несколько осторожных шагов и огляделся. Кырла уже ушёл, устав любоваться на наши белые трико. Из интереса я подошёл к камню с «волосатым мхом» и понял, что мы с этой тварью отлично друг друга дополняем. Судя по тому, что оставленные мной корни мха куда-то исчезли, мне были нужны вершки, а кырлу – корешки.

Капсулы тёмным массивом со светлыми пятнами окошек стояли справа от меня. Ну а мне нужно было налево – вниз по склону. И я осторожно двинулся в путь, внимательно глядя под ноги. В конце концов, кто знает, что за твари прячутся под камнями?

Оказалось, что тварей было много. Даже с учётом ранней весны, местная живность уже вовсю активничала. От звука моих шагов разбегались какие-то шестиногие малыши, чьё тело было покрыто ворсистой жёсткой шерстью. А крупные насекомые, похожие на земных тараканов (только с восемью ногами) быстро уползали с пути, боясь быть раздавленными.

Какой-то червяк с двумя лапками под головой затрещал на меня при приближении. И я решил его – на всякий случай! – обойти по широкой дуге. Мелкая мошка настойчиво пыталась пристроиться на оголённых участках тела и что-то сделать – не уверен, что я хотел бы знать, что именно. Впрочем, меня никто не спрашивал: меня просто кусали и пили кровь.

Мир вокруг был опасен! Даже такой маленький мир, который я видел сейчас. Страшно представить, что начнётся тут летом, когда будет теплее, если при ночных заморозках вот такие страсти происходят. А до заморозков оставалось не так уж и много времени…

Я осторожно пробирался по валунам, стараясь не попадать ногой в тёмные промежутки между камнями. А ещё обходил тварей покрупнее, но старался не обращать внимания на тех, что помельче. И в итоге довольно быстро добрался до кромки редколесья.

И первое, что меня разочаровало – древесины в земном понимании я тут не увидел. Местные растения предпочитали отращивать огромные листья и шляпки, но стволов почему-то не имели. Либо это были ложные стволы, тоже составленные из листьев.

Лес только просыпался после зимней спячки, и идти по нему было довольно удобно. Под ногами лежал ковёр листьев и отмерших растений, отчётливо пахнущий гнильцой. И этот ковёр был полон жизни, которая эту самую гнильцу подъедала.

Всё те же восьминогие тараканы всех видов и размеров (на глаза мне попался даже один сантиметров двадцать в длину). Всё те же стрекочущие черви. И не стрекочущие черви. И просто белые противные черви. В общем…

Не пошёл я на этот ковёр.

Вместо этого я двинулся по краю леса, стараясь искать места почище. И вскоре моё терпение было вознаграждено! Впереди показались какие-то тонкие стручки-побеги. Верхняя их часть была сине-зелёная, а нижняя – белесая и явно твёрдая.

Попробовав поковырять один такой стручок камнем, я убедился, что он и в самом деле похож на земную древесину. Принялся рубить – узнал, что он полый внутри. И всего через несколько минут я стал обладателем первой заготовки под копьё.

Стенка трубки была в полсантиметра толщиной, а внутри обреталось некоторое количество живности. К счастью, она решительно покинула место своего обитания, когда это самое место начали безжалостно кантовать и выстукивать.

Срубив три палки и срезав зелёные части, я закинул трубки на плечо и споро двинулся в обратный путь. Ниже по склону кто-то грозно ревел, и я очень боялся, что этот кто-то решит подняться повыше и проверить, что это за скотина такая расхищает природные богатства его родного мира.

Но как бы я ни спешил, сумерки уже начинали наваливаться на горный склон. Внизу и вовсе было темно, но на наше плоскогорье ещё падал солнечный свет. У меня оставалось в запасе ещё несколько минут, прежде чем единственным освещённым пятном в округе останутся снежные вершины гор.

И хотя со мной ровным счётом ничего не происходило, я всё равно боялся и постоянно оглядывался, каждый раз замирая на очередном валуне. И только когда меня обдало волной горячего воздуха, за спиной щёлкнула дверь, а я оказался под защитой своей капсулы – только тогда почувствовал себя уверенно и спокойно.

Две палки я сложил на полу, а одну пристроил к двери – так, чтобы на неё можно было повесить последние трусы. Я очень хотел, чтобы они перекрыли окно: не понравилось мне светить филеем перед местной живностью. Да и перед товарищами по колонизации оголяться тоже не хотелось. Пришлось, конечно, повозиться, чтобы палка вставала в распор между стенами, но в результате всё вышло, как задумано.

И только тогда я с чистой совестью приступил к внимательному изучению своей добычи. И знаете что? А ничего. На первый, второй и третий взгляд я притащил домой три обычных деревянных трубки: длиной чуть больше двух метров и толщиной сантиметра три.

С внутренней стороны каждой палки к внешней оболочке крепилась какая-то мякоть. Но я решил её временно проигнорировать. Не верилось мне, что мои первые поделки долго проживут. А, следовательно, на всякие части этих поделок, которые могут вскорости начать гнить и пованивать, можно было не обращать внимания.

Глядя на эти древесные трубки, я неожиданно вспомнил картинку из книжки, где показывалось, как раньше делались копья из бамбука. Самое забавное, что в моей капсуле имелись все составляющие для столь продуктивной деятельности.

У меня был камень! Один даже достаточно плоский и ровный, чтобы один из кончиков будущего копья об него заточить. Чем я и занялся, оставив дверь наружу незапертой, чтобы работала тепловая завеса. За полчаса мучений мне удалось сварганить что-то, издалека напоминающее копьё – если, конечно, не присматриваться. А ещё получилось протопить помещение так, что дышать было нечем.

Однако я, само собой, и не подумал проветривать капсулу. Ещё чего! Снаружи было темно, жутко завывал ветер, а по стеклу и корпусу моего домика начинало барабанить что-то мелкое. Хоть отопление в капсуле и позволяло создать разницу температур с улицей градусов в тридцать, но мало ли что там ещё будет на этой улице… А вдруг ночью до минус пятнадцати опустится температура? И что, опять страдать?

В общем, я решил перетерпеть и немного пожить в духоте, обливаясь потом. Лучше так, чем всю ночь дрожать от холода. Тем более, меня начинало клонить в сон, а засыпать всяко лучше в тепле.

Я снова осмотрел копьё. С одной стороны у него теперь имелся двадцатисантиметровый, почти ровный скос. Острая кромка была слишком мягкой, чтобы рассчитывать на неё всерьёз. Но на утро я планировал заняться разведением огня, где как раз смог бы обжечь острие в надежде сделать его крепче.

А ещё в мои планы входило вставить во вторую палку заострённый камень. Ну и как-нибудь его там закрепить. Однако все эти грандиозные планы поблекли перед острым желанием попить и поесть. Так что, закончив с делами на сегодня, я достал вторую упаковку пайка и с аппетитом съел одну из порций. После чего запил всё это водой из одной из бутылок.

В желудке образовалась приятная тяжесть. Глаза стали закрываться, причём уже неудержимо. И я позволил себе выключить свет, а затем добраться до лежанки, улечься на ней… И немедленно уснуть. Уснуть так быстро, что даже не был уверен, что успел застать момент перехода от бодрствования ко сну.

Дневник Борисова Б.Б.

День первый, самый скучный

Я трижды порывался выйти. И каждый раз в последний момент замирал перед дверью. Несмотря на то, что заняться внутри было нечем, выходить всё равно не хотелось. К тому же, мне даже в капсуле было холодно – а снаружи, видимо, будет и того хуже.

Кроме того, если я кого-то встречу там, снаружи, то мне придётся представиться. А кто бы знал, как тяжело кому-то объяснять, почему тебя зовут Борисом Борисовичем Борисовым… У меня по этому поводу ещё с детства комплексы.

Правда, их не было у моих отца и деда. Их тоже звали Борисами Борисовичами, но я-то не дед и не отец. А если я узнаю, кто в моей семье был первым таким шутником… Вот узнаю – и придумаю, как отомстить. Даже на том свете. Свечки в церкви ставить не буду, например.

Хотя какие тут церкви?! О чём я вообще?! Другая планета, чтоб её… И из окна видны только другие – такие же, как моя – капсулы. Попал как кур в ощип… И выйти страшно: вдруг встречу кого? Мало ли какая пакость на этой планете водится…

Делать мне было решительно нечего. Общаться с этим самым СИПИНом? Совершенно скучный и абсолютно нудный тип. Пробурчал свои инструкции и куда-то исчез навеки. Впрочем, если бы даже не пробурчал, я бы и без него разобрался. Что есть он, что нет его…

Я сегодня чего только ни делал, чтобы не скучать и согреться. Отжимался, разминался, прыгал, качал пресс, снова отжимался, делал мостик, стоял на руках… Что ещё оставалось? Есть? Я уже полдня терплю, стараясь сэкономить как можно больше рационов. Живот уже скоро начнёт переваривать позвоночник, к которому давно прилип. Ну да… Пожалуй, поесть всё-таки стоит.

Я с сомнением достал одну из коробок с едой и прочитал:

«Питательный набор для белковых видов. Особенность: человек с Земли».

Есть уже хотелось так, что я перевернул коробку и дошёл до строчки:

«Чтобы поесть, надо открыть»

И до приписки мелким шрифтом:

«Чтобы открыть, потяните за кольцо».

Не теряя времени, нашёл глазами кольцо с пометкой:

«Утренний приём пищи»

И решительно потянул его, вскрывая коробку, которую держал в руке…

- А-а-а-а-а! – выдал я в эфир первое, что пришло в голову, когда левую руку обожгло жаром.

Коробка полетела вниз, и содержимое первой ячейки тут же оказалось на полу. А я, не удержавшись, произнёс прочувствованную тираду, которая должна была вогнать в краску создателей проклятой коробки. Правда, они, к сожалению, эту мою тираду не услышали.

Сэкономил еды, чтоб тебя!

- Ладно, поставлю её на стол. Наверняка я не один такой дебил, кто не знал про разогрев! – решил я, нагнувшись к лежащей вверх дном коробке.

И, наконец, увидел, что таких дебилов, как я, будет немного.

Прямо под инструкцией, как открыть, имелась ещё одна, сделанная уже крупным шрифтом. Которую сложно было не заметить, но я сумел. Видимо, слегка отупел от голода:

«Поставь на стол – не обожгись!»

- Ну ять! – в сердцах снова не сдержался я.

Пришлось на несколько секунд оставить коробку в покое. Глубоко вдыхая и выдыхая, я уселся на белую лежанку. И постарался успокоиться, глядя на остатки какого-то пюре на полу. А заодно и на остатки упаковки в руке, которые свернулись ложечкой. Надо было сначала прийти в себя… На это ушла пара минут. Затем я снова поднял коробку и внимательно прочёл все инструкции.

К сожалению, самое важное предупреждение я уже пропустил. Оно же и было единственным пропущенным. Других надписей на коробке (кроме, само собой, пометок «Дневной приём пищи» и «Вечерний приём пищи») не имелось. Ни важных, ни критически важных, ни абсолютно неважных.

Разложив стол и один из стульев, я снова отдышался: к еде надо приступать спокойным. А затем уселся, взялся за кольцо «Дневной приём пищи» и потянул. На этот раз всё прошло как надо. Содержимое рациона немедленно разогрелось, остатки крышки превратились в новую ложечку, а я – не обжёгся.

- Да! Приятного мне! – радостно сообщил я капсуле, потянувшись трясущейся от голода рукой к пюре…

- Курлы! – раздался странный звук снаружи капсулы.

Я посмотрел в сторону звука. И столкнулся с взглядом странных, я бы даже сказал, зловещих глаз… Зеленоватый белок обрамлял кровожадные красные зрачки. Причём в каждом из двух глаз зрачков было пять! Они почему-то срастались пятигранником в центре, хотя и оставались вполне себе различимыми.

И эти страшные глаза смотрели на меня.

Бежать было некуда.

Спасаться было надо.

Представляться было необязательно.

Я схватил рацион и запулил им в страшного обитателя внешнего мира.

- Сдохни, тварь! Сдохни, сука! Иди сюда, я тебя ложкой расковыряю!!! – заревел я, пытаясь стать здесь самым страшным и грозя врагу кухонным прибором.

И, странное дело, это подействовало. Когда пюре стекло с окошка на двери, снаружи уже не было никаких глаз.

Пюре…

Стекло…

С окошка…

Да, сука, я знатный эконом!.. Терпел-терпел, а потом просрал сразу две трети дневного рациона. Одна треть теперь была на полу, а вторая, ещё исходившая паром – на двери. Грешным делом, я подумал, что можно и так слизнуть…

Но остатки воспитания, вбитого ещё в детстве, воспротивились этому решению! Нельзя жрать с пола, Боря! Нельзя же… Или, когда рационов мало, можно? С тяжёлым вздохом я направился к столу и вскрыл третью ячейку.

Плюшка еды внутри была такой маленькой и жалкой, что я горько пожалел самого себя. И снова с сомнением покосился на еду на полу. В голову лезли предательские мыслишки о том, что теперь мне стоит выйти на большую дорогу, засесть в засаду снаружи, прибить кого-нибудь, отобрать рационы…

Но я был не такой. Просто голодный и расстроенный, а с пола есть не хотелось.

Дневник Берёзовой А.В.

Ночь первая, звездец какая холодная

Холод проник в капсулу почти сразу, как только начало темнеть. Я как раз поела в первый раз за день и прикорнула, закрыв опухшие от слёз глаза. И тут повеяло холодком... Нет, не поймите меня неправильно: в капсуле и так было холодно! Но тут даже на фоне холодка внутрь проник… Скажем так, ещё больший холодок. Да ладно, чего уж там! Это был не холодок, это была лютая холодрыга. Ещё и такая, что зубы сразу стали отбивать такт: бр-бр-бр, бр-бр-бр.

Анна, ты всё-таки дура! Спать надо было раньше, пока ещё солнышко светило. Тебе же СИПИН сказала, что на улице ранняя весна! Тогда и диета переносилась бы легче. И не пришлось бы весь день страдать и жалеть себя.

О чём я вообще думала?

О гипотетической фитоняше, которая затесалась среди членов группы?!

Стало ещё холоднее, и я поняла, что весь день потратила на мысли о какой-то чуши. Не о том думала, прямо скажем. Холод уже охватывал тело, сковывал конечности и неприятно кусал за кожу. Комбинезон, который предоставили организаторы моего фантастического турне, был явно не в состоянии защитить от ночных морозов.

Открыв опухшие глаза, я решилась. И всё-таки перебралась с лежанки на пол. Пол был тёплый – это помогло сначала согреть спину, пока грудь и живот подмораживало. А потом грудь, пока подмораживало спину. В общем, обычно так оладьи жарят – по очереди с обеих сторон. Однако до поджаристого оладушка мне всё ещё было далеко. А если уж честно, то согреться об пол полностью и вовсе никак не получалось.

В капсуле холодало всё больше и больше. Мне стало себя так жалко, что я снова разревелась. Но слёзы, стекая по щекам, становились холодными и противными. На этот раз плач не помогал, а, скорее, злостно мешал. Поэтому я отказалась от привычного способа решения проблем и кинулась к хранилищу. После чего начала спешно доставать из него всё, что выдали мне как колонисту. Три комбинезона, три комплекта белья.

Натянула я всё разом! Трое трусов-шортиков, три спортивных лифона, три комбинезона. Однако особо теплее почему-то не стало. Я мёрзла. А температура внутри моего убежища опускалась и опускалась. Снаружи завывал ветер, а ещё то ли дождь, то ли град барабанил по корпусу.

Пол уже не успевал согреть одну мою половину, когда второй моей половине становилось невыносимо холодно.Я не знаю, сколько продолжался этот кошмар. Знаю только, что, судя по звукам, утих и дождь, и ветер. Снаружи раздавались какие-то звуки, щелчки... И даже, кажется, слышались голоса.

А я всё пыталась согреться, сжавшись в комочек на полу. Меня трясло как в лихорадке. Мне было так плохо…

- Эй! Есть кто живой? – кто-то забарабанил в дверь моей капсулы. – Эй! Девушка! Девушка! Вставайте! Замёрзнете насмерть! Девушка!

Я подняла голову. И уставилась на миловидное женское лицо, которое заглядывало в мою капсулу.

- Вставайте! Выходите! Там ребята костёр разожгли! – сообщила мне эта особа.

Я ещё не понимала, что мне говорят. В голову будто вату набили вместо мозгов. Я пошевелилась, что-то промычала в ответ, но «особа» оказалась настойчивой:

- Девушка! Ну выходите уже! Пойдёмте к костру! Там тепло! А вам холодно. И мне холодно! – продолжала она доносить до меня простую и понятную мысль, колотя в дверь.

И мысль наконец-то добралась до моего мозга. Здесь холодно, а там тепло. Надо встать… Встать и идти туда, где тепло! Преодолевая странную сонливость и заторможенность, я поднялась и вяло подошла к двери.

- Как её открыть? – растерянно спросила я.

- Поднеси руку к сканеру! – как будто проснувшись, посоветовала СИПИН. – Снаружи так же. Открыть дверь можешь только ты. Но если дверь не будет закрыта, то войти сможет любой.

Часть стены рядом с дверью исчезла, взамен открыв сканер руки. Я шлёпнула по нему трясущейся от холода ладошкой, и дверь с тихим щелчком разблокировалась.

- Ну наконец-то! – воскликнула дрожащая девушка, открывая дверь и помогая мне выйти. – Пойдёмте скорее к костру…

А я смотрела на кубики на её животе, на грудь (навскидку четвёртого размера), на милое лицо, которое не испортили даже посиневшие, как у покойника, губы, на толстую косу светлых волос… На один – один! – слой одежды, не скрывавший достоинства её фигуры… И чувствовала жар ненависти, что поднимался у меня изнутри, согревая получше любого костра.

Фитоняша!..

В моей группе!..

Убить! Убить!

- Меня Маша зовут, а тебя? – спросила фигуристая гадина, даже не понимая, как близка была к смерти.

- Анна, – выдавила я из себя, а потом заставила свои губы искривиться в доброй улыбке. – Аня…

- Пойдём скорее! Холодно, а ребята разожгли костёр! Всех греться зовут! – сообщила Маша, и я позволила ей увлечь себя туда, где были люди и откуда веяло теплом.

Глава 10. Чересчур социальный

Дневник Листова И.А.

День второй, полный безнадёги

Я не против общения! И даже не против познакомиться! Но скажите на милость: почему это надо делать перед восходом солнца, а? Ну почему? Я ведь сплю ещё!

Они стучали мне в дверь минут десять. Однако я не отозвался и упрямо продолжал спать. В капсуле было тепло, а мне – хорошо и комфортно. Да и стоявшие у моей кровати сланцы, которые я, открывая глаза, видел первыми из положения «лёжа на боку», согревали душу. Ну и зачем-таки трогать человека, который находится в столь приятных обстоятельствах?

Они, правда, что-то кричали про костёр и необходимость согреться. Однако лучше бы они это кричали вчера утром, когда реально была такая необходимость. А сегодня я и так был согрет, доволен и счастлив.

И только утром, окончательно проснувшись, включив свет и распаковав «дневной приём пищи» из второго рациона, я неожиданно вспомнил, что ночью ко мне кто-то ломился.

И вот тогда уже порадовался. И тому, что соседи, как и прогнозировал СИПИН, вылезли из своих убежищ. И тому, что кто-то всё-таки добыл огонь. Потому что я пока в упор не представлял, как разжечь нормальный костёр, а он был мне нужен.

Спешить с новыми знакомствами я не стал. Если бы был уверен, что заведу среди соседей, как в баре, напиваясь, одних друзей, то, может, и поторопился бы. Но я был трезв как стёклышко. А ещё был уверен, что здесь у меня появятся не только друзья, но и враги. И как бы, с учётом моего наряда и обстоятельств, врагов не оказалось больше…

В конце концов, человек – существо ленивое: тянуться к вершинам не любит, а предпочитает копать в горах туннели. Вот и в моём случае вряд ли кто-то захочет повторять вчерашние подвиги. Скорее, попытается принизить мои свершения, а заодно и посрамить меня. Тяжек путь первопроходца – особенно, в шлёпанцах из пищевых лотков, да…

Однако на проявление чужих низменных чувств я решил не обращать внимания. Ведь если там действительно имелся костёр, мне надо было обжечь копьё. Может, станет крепче и сможет пробить шкуру кырлы. И тогда одним кырлы станет меньше, а у Вани станет одной шкурой больше. Да, вот такой я кровожадный (аж самому немного совестно перед зверушкой!).

За этими размышлениями прошёл не слишком плотный завтрак. А потом я убрал занавеску с окошка – в смысле, снял трусы с палки – и наконец-то вышел в свет. Солнце поднималось над вершинами гор, а свежий пронизывающий ветерок пытался забраться под одежду. Однако я шёл гордо и уверенно. Я был готов к новым свершениям.

Или не готов… Тут уж как получится.

Моего носа коснулся запах чего-то палёного… Именно чего-то, потому что дерево, когда его жгут, пахнет всё-таки куда вкуснее. То, что жгли мои товарищи по несчастью, явно никогда не было деревом. Да и сомнительно было, что они посреди ночи, без утепления и освещения, добрались до леса.

Так что же они могут жечь?

Оглядевшись, я нашёл ответ на этот вопрос – сухостой! В округе хватало засохших остатков прошлогодних растений. Видимо, именно это люди и жгли. Честно говоря, топливо так себе, но я могу понять своих товарищей. Последствия ночного холода в виде снега ещё не везде стаяли.

Кстати, сланцы почему-то не защищают от холода! Каким бы ни был удивительным этот факт! Да-да! Поэтому ноги мои начинали слегка подмерзать. Так что, раз уж я выполз из тёплой капсулы, то стоило либо идти к костру… Либо возвращаться и возиться с булыжниками в надежде на каменное копьё.

На топор я пока даже не замахивался. Надо ещё побыть каменщиком, чтобы понять, как его вообще делать. Или СИПИНа пытать – он-то, зараза, точно знает.

Не откладывая дело в долгий ящик, я двинулся на поиски товарищей по несчастью и их чудесно разведённого костра. И вскоре нашёл их. Тот, кто делал костёр, не хотел случайно сжечь капсулы, а потому расположил кострище у окраины нашей группы. Надо было пройти до камней с «волосатым мхом», а потом завернуть, обходя скопление белых убежищ – и почти сразу взгляду открывалось место общего сбора.

Ну что могу сказать… Три четверти моей группы вылезло из своих убежищ погреться. Толпа народу жалась к разведённому костру. За их спинами был навален целый стог сухостоя, из которого время от времени чьи-то руки выхватывали пучок топлива, отправляя его в костёр.

И эта толпа не стояла неподвижно. Люди общались, толкались, пытались пробиться поближе к пламени... Мелькали то белые мужские фигуры, то такие же женские... И да, теперь я точно знаю, что можно бесконечно наблюдать за тремя вещами. За тем, как течёт вода, за тем, как горит огонь – и как люди в белых трико пытаются пробиться к нему поближе. Завораживает…

Я аж застыл, глядя на открывшееся зрелище. Мне, конечно, тоже не было жарко. Но я забыл о холоде, наблюдая за этим целенаправленным движением «отморозков» к пламени. Красиво же! К тому же, среди женских тел попадались очень даже ничего такие. В общем, было на что попялиться-то…

И всё бы ничего, но тут меня заметили. Сначала один человек повернулся в мою сторону, потом – второй. А вскоре все собравшиеся уже смотрели на меня. А я на них. И в воздухе разливалось напряжение, ощутимое даже на физическом уровне…

Так бывает, когда ты весь такой в деловом костюме заваливаешься на тусовку неформалов. Или в шортах жизнерадостной расцветки входишь в официальное заведение. Но всё это мелочи, потому что ни в первом случае, ни во втором – не стоят на кону здоровье и жизнь.

А в нашем конкретном случае… Я был как тот парень в костюме радиационной защиты на улицах подвергшегося заражению города. Единственный, способный выбраться живым и здоровым. И потому облучаемый взглядами – причём, похуже радиации.

- Придурок какой-то… – донеслось от толпы.

- Чудо в перьях…

- Чучело…

- О! Добро пожаловать! – вперёд выступил молодой темноволосый парень.

У него было такое серьёзное лицо, с печатью ответственности во взгляде, что сразу стало понятно: в школе он был, как минимум, помощником роботизированного старосты.

- Я – Роман! – представился он. – Хочешь погреться у костра?

- Меня Ваней зовут, – представился я.

- Не, не пойдёт! – крикнул один из молодых мужчин. – Ваня уже есть… Будешь Вано! Гы!

Р-р-р-р-р-р! Ненавижу, когда кто-то коверкает моё имя. Вот ненавижу! Кому-то плевать, кто-то и сам подобным страдает, а я – не переношу. Так что взгляд, который я бросил на умника, ничего хорошего ему не предвещал.

- Не, ну а чо… – стушевался тот.

Кажется, собравшиеся не понимали, что десять метров в горах – это не расстояние. И даже их шепотки мне было отлично слышно.

- Так что, пойдёшь к костру? – Роман не обратил внимания на инцидент, оставшись самой любезностью.

Конечно, я бы не отказался постоять у костра, погреть ноги… Но толкаться в этой толпе унылых белых трико не было никакого желания.

- Я по делу! – ответил я, с серьёзным видом продемонстрировав копьё. – Наконечник обжечь!

- Да не вопрос! – отозвался Роман, подходя ближе. – Тебе что, не холодно?

- Ногам-то холодно, конечно!– не стал скрывать я. – А так… Неприятно, но терпимо.

- Это из-за чего-то, что ты засунул под комбинезон? – уточнил он, прищурившись.

- Вон! – я указал на камни с «волосатым мхом». – Нарвал вчера побегов. Ну и засунул их между этими двумя дурацкими трико…

- А-ха-ха-ха! Я видел, как ты вчера драпал от какого-то хомяка! – заржал один из трущихся у костра.

И наступила тишина… Даже Роман замолк, ожидая моего ответа. Эдакая проверка, прогнёшься ты или нет – знаю, проходил. Да и оратор оказался соответствующий. Кепарик бы ещё ему на башку, ну и бутылку алкогольной химии в руку….

Гопники… Гопота… Местные… На самом деле – соль земли, простые ребята, время от времени сбивающиеся в хищные стаи. Заготовки под ответственных членов общества. На Земле-то, конечно, наступил век роботов и нейросетей, когда не нужны были ни рабочие, ни специалисты, но вот гопники – они выжили.

Потому что если не они, то кто ещё гопстопнет дрона-доставщика, отобрав у него пиццу? Кто найдёт в себе смелость предъявить роботу-полицейскому, а потом уйдёт на своих двоих с электроприводами в сумке? Кто восстановит старый бульдозер, чтобы буквально закопать его автоматического собрата? Кто напишет слово из трёх букв на боку комплекса слежения за общественным порядком?

Революционеры? Повстанцы? Нет, просто нахлебники, перенимающие чужой опыт, выросший из дегтярной ложки народной глупости. Гопники! Только они способны были внести толику безумия в строгие правила нового мира. Короче, они-то выжили, а мне теперь на провокационные вопросы отвечать.

Ну что же…

- Ты меня видел, ещё кто-то видел, а я вот до сегодняшнего утра чего-то никого не видел! – отозвался я, улыбаясь так мило, что никто и не подумал бы обижаться.

Но все почему-то обиделись. Даже Роман. Его улыбка слегка поблёкла и потускнела, но не покинула приветливого лица. Сразу видно – профессионал. Либо стал бы на Земле ответственным заместителем роботизированного начальника, либо разводил бы людей на деньги, либо секту бы возглавил. Нельзя же таланту пропадать.

- И ты решил сделать копьё, чтобы больше не бегать от хомяков? – уточнила фигуристая блондинка с длинной косой.

- Нет, я сделал копьё, чтобы отбиваться, если не смогу убежать! – строго ответил я и посмотрел на Романа. – Можно наконечник обжечь?

- Да, пожалуйста! – тот приглашающе махнул рукой, и получилось почти искренне. И почти приветливо.

Почти... Кажется, первый контакт с братьями по глупости у меня не задался. Что, в принципе, было ожидаемо. Эти ребята тонули в пучинах безнадёги и неистово бились о крепкие стены безвыходности. А я, весь такой красивый и с мхом под трико, не вписывался в этот концепт. Не надо было гадать на гуще пищевого рациона для белковых видов, чтобы знать, что так оно и будет.

- Мне кажется, тебе стоит проявить больше социальной активности и наладить отношения со своей группой, – впервые за утро подал голос СИПИН.

А я ответил ему мысленно, и это оказалось довольно непросто. Эмоции всё-таки фонтанировали.

- Слушай, не учи меня общаться с собратьями по стаду! – попросил я. – Твой математически точный ум просто не способен высчитать то, что я с детства впитал: во дворе, в школе…

- Сомнительное утверждение!– попытался возразить СИПИН.

Однако я был готов к подобному развитию событий. И даже ответ заранее приготовил:

- Советы по взаимоотношениям давать будешь, когда продиктуешь мне полностью число «Пи», жопа роботизированная!

- У-у-у-у! Как грубо! – посетовал инструктор.

- Зато честно, и никакой недосказанности! – отрезал я. – Хорошим и любимым роботом ты станешь, когда дашь мне много-много баллов!

- Ты уверен, что у роботов есть условный рефлекс, и они поддаются дрессировке? – скептически уточнил СИПИН.

- Пока я не услышал от других людей, что они тоже тебя слышат, я даже не могу быть уверен в том, что ты есть! – ответил я.

- Что ж, логично… – согласился мой внутренний голос и замолчал.

Ха! Я его всё-таки победил в споре хоть один раз! Ну а в то, что СИПИН действительно способен обидеться, я не очень верил. Ведь обида – это набор ощущений, которые, суть, результат внутренних процессов биологической формы жизни.

А кибернетическая форма жизни лишена этого аспекта. Так что за душевное равновесие СИПИНа я не переживал. Я знал, что он просто приятно разнообразит своё существование за мой счёт. И он знал, что я знаю. А потому не было никакого смысла себя сдерживать. Ведь сам инструктор сдерживаться не будет: он даже не способен испытать стыд или смущение. Разве что изобразить.

Тем временем, в сопровождении Романа я добрался до костра. И даже сумел просунуть копьё к пламени – остриём вперёд. Помогать мне, чтобы я пробился поближе к костру, никто не спешил. Впрочем, и я сам не рвался в это царство конкуренции за капельку тепла.

Конечно, я слегка нарушил порядок движения людей: через моё копьё им приходилось переступать. Да и вообще ненамеренно разбил собравшихся на две группы. Но, в общем и целом, вскоре моё появление перестало кого-то волновать.

Хотя, конечно, в первые минуты ещё хватало вопросов… Один тип даже пристал ко мне насчёт обуви. И он явно был не сам по себе, а представлял группу заинтересованных:

- Клёвые шлепанцы, мажор! Из чего сделал?

- Из упаковки пищевого рациона и во-он тех волокон, – показал в нужную сторону я.

- Блин… А я уже упаковку выкинул! – расстроился посланец.

- К вечеру у тебя уже будет новая! – пообещал я ему, дружелюбно похлопав по плечу.

А ещё у меня состоялся диалог с представителем местной гопоты. Её, кстати, здесь насчитывалось немало: аж пять парней и две девушки.

- Слышь, а ты откуда будешь-то, братан? – спросил один из гопников, присаживаясь рядом со мной на корточки.

- С Земли! – ответил я, ещё не забыв, кто обозвал меня придурком в начале встречи.

- Смешно… А типа откуда с Земли? Или ты этот… Гомополит? – гопник на этом моменте смачно харкнул.

- А ты случаем не педиатр, чтобы меня лечить, братан? – выгнув бровь, поинтересовался я.

- Чё?

- Буй через плечо!

Возможно, этот диалог и продолжился бы. И даже, возможно, мордобоем. Но тут рядом возникло сразу три человека решительной наружности, и гопник просто отвалил с недовольным видом, обещающим мне всякие неприятности.

- Откуда палка? – поинтересовался один из тех троих, кто его спугнул.

Я посмотрел на говорившего, а затем на его приятеля и приятельницу… И сразу вспомнил, кого дурак видит издалека… Впрочем, нет, ребята были явно военные, так что поговорку стоит даже мысленно приберечь на другой случай. Эти трое наверняка в своих капсулах не рыдали, а обстановку сосредоточенно изучали…

Во всей нашей развесёлой компании военных оказалось трое. Двое мужчин и женщина. Их легко можно было отличить в современном земном обществе: по уверенному взгляду и прямой спине. А ещё по поведению, которое как бы намекало, что ребята действительно умеют решать проблемы.

Отчасти так получилось потому, что роботов противника можно уничтожить: роботами и артиллерией. И танки противника можно уничтожить: роботами и артиллерией. И корабли противника можно уничтожить: роботами и артиллерией. И даже пехоту противника можно уничтожить: роботами и артиллерией.

Вот только ни роботы, ни артиллерия не смогут держать территории под контролем. А это, как я понимаю – по умолчанию, и суть, и цель любой войны. Робот слишком рационален, чтобы кого-то жалеть. Ни один алгоритм не сможет описать нюансы жизни и человеческих взаимоотношений на занятой чужими войсками земле. А значит, сначала занимать территорию должны люди.

Это потом туда нагонят специалистов, проложат электричество, поставят магнитные указатели и запустят полицию – кстати, тоже роботов. Но сначала там появятся люди – с оружием и полевыми кухнями. И это даже если на территории и населения-то почти не осталось.

В общем, военные до сих пор служат, не в пример представителям других профессий. И даже кое-что умеют: может, и не как в старых фильмах, где от одного удара кулака разлетались толпы врагов, но явно больше, чем обычные люди. Поэтому на заданный вопрос я ответил предельно серьёзно:

- Из леса, вестимо. Во-он из той лесополосы ниже по склону! – я указал направление. – Если пойдёте, под ноги смотрите. Живности много разной...

- Благодарю… Я, кстати, Сочинец, – представился мужчина, явно используя позывной, а не настоящее имя.

- Кострома, – назвала себя девушка.

- Дунай, – объявил третий.

Каюсь, я не выдержал и глупо шутканул:

- Ага, значит, мне на «и-краткую»… Йошкар-Ола!

- Так Дунай – это река, – заметила девушка-военная, слегка улыбнувшись.

- Ну я-то из посёлка в Приморском крае, – усмехнулся Дунай. – Он тоже Дунай.

- А-а-а… Ну тогда мне на «А». Астрахань! – не стала возражать Кострома.

- Хорош зубоскалить! – прервал нас Сочинец. – Надо будет тоже к лесу дойти, как потеплеет. Как там с деревьями, Вань? Что растёт?

- Дерьмо там растёт, а не деревья! – признался я. – Но я уже в сумерках ходил и прошёлся по самой окраине леса. Так что могу ошибаться.

- Разберёмся!

И они были не последними, кто решил со мной пообщаться… Подходил парень с грустной рожей: спрашивал, как я верёвки сплёл. Подходила девушка в трёх слоях трико и нижнего белья: спрашивала, зачем я вчера беременного изображал. Подходил крепко сбитый парень, представившийся Борисом: спрашивал про жуткого хомяка. Услышал про пять красных зрачков, почему-то расстроился – и, выругавшись себе под нос, ушёл.

Любопытные вскоре закончились, и мне удалось несколько минут понаблюдать за собравшимися. А заодно послушать, о чём они говорят, и что – во всяком случае, вслух! – думают. Ну и заодно определить, что и как здесь, в местном обществе, складывается.

Первое что бросалось в глаза – возраст. От двадцати до тридцати. Причём крайних значений почти не было. Значит, отбирали в антикризисный актив молодых и активных. И наши похитители всерьёз рассчитывали создать из этого нормальное общество?..

А в нём, в будущем обществе, уже складывались маленькие группки. И даже группировки. На первом месте по количеству людей в группе шёл поджигатель костра. А заодно и обладатель сразу пятнадцати баллов развития – Ром, он же Роман. Замёрзнув среди ночи, он нашёл в себе силы и смелость покинуть капсулу. А затем раздобыл сухую деревяшку, какую-то палку – и, чуть не стерев себе руки в кровь, с помощью трения развёл огонь.

Пока этот герой страдал, добывая искру, парень, которого теперь все называли Линза, тоже выбрался из капсулы. И пошёл давать Роману ценные советы по розжигу. Первое, что он ляпнул – это, что если бы было солнце, стоило бы использовать стеклянную или водную линзу для концентрации солнечного света.

У нас даже бутылки для воды матовые, идиот...

Зато прозвище было получено. Да и Линза с Романом как-то умудрились сойтись. А ещё к ним явно тянулись интеллигентный Миша Голубь, или просто Голубь, и Саныч, он же СанСаныч, крепкий серьёзный парень.

Вторым центром притяжения были Маша и Ника. Или, на самом деле, Вероника, но так её никто не называл – в том числе, и она сама. Девчонки оказались симпатичные и подкачанные, и свита молодых мужчин вилась вокруг, как мухи вокруг конфет.

Маша была плотно сбитой фигуристой блондинкой – с длинной косой, впечатляющим бюстом и кубиками пресса на животе. Ника, наоборот, была шатенкой с тонкой талией и узкими бёдрами. Однако бюст имелся, не менее третьего размера. Да и подтянутый живот с накачанными ягодицами (причём, и у Ники, и у Маши) говорили о том, что девушки уделяли внешности много времени.

Вокруг них-то и кучковались молодые люди. Причём, в количестве аж трёх штук и с теми же увлечениями. И я не про скалолазание, тяжёлые походы и прочие адреналиновые забавы. Я про фитнес-центры. И если в исполнении девушек искусственно взращённая мускулатура выглядела красиво, то вот на молодых людей было, честно говоря, жалко смотреть.

Рельефные, но совершенно бесполезные в жизни мышцы, распушённые хвосты и голодный взгляд – причём одинаково голодный, когда смотрели на девушек и на мои сандалии, сделанные из упаковки пищевого рациона… Слёзы на очах, когда смотришь на это недоразумение.

Совсем иначе выглядела противоположная по направленности группа, центром которой был Чемо, или Чемодан, или просто Юра. Это был массивный молодой человек, чья фигура навеивала ассоциации с самцом гориллы. Вот уж с кем я спарринговать бы не стал – так это с ним. Сразу было видно – прибьёт.

И вокруг него явно кучковались миловидные девушки, жаждущие защиты. Сразу пять штук. Что явно вызывало зависть остальных – группы Романа, парней из группы Маши и Ники, гопников… И даже военные нет-нет да и бросали завистливые взгляды.

Оставшиеся две группы, военные и гопники, в представлениях особо не нуждались. Они сформировались почти сразу: на общих для своего социального слоя традициях и ценностях. Так что вряд ли у них что-то кардинально изменится в ближайшее время.

Ещё был Борис, который явно не определился, куда податься. Была девушка Аня, та самая, в трёх комплектах одежды. Был нытик, спрашивавший меня про верёвки и державшийся в стороне. Так же поступил и ещё один парень – мрачный и серьёзный. Была ещё пара не определившихся девушек.

А где оставшиеся десять человек, я не имел ни малейшего понятия. Равно, как и остальные, пришедшие погреться к костру.

Вот этот социум я и встретил во второй день на новой планете. И с этими людьми мне предстояло в будущем наладить сотрудничество… Или гордо их покинуть при первой возможности. Я ещё не решил. Не успел просто: наконечник копья уже достаточно обгорел, чтобы снова пройтись по нему камнем.

Поэтому я вытащил копьё из костра, поблагодарил Романа и всех остальных… И с довольным видом отправился в свою капсулу. На один день социальных активностей мне уже с головой хватило…

Глава 11. Чересчур опасный

Дневник Листова И.А.

День второй, туда и обратно

Копьё стало крепче, а кромка острее. Правда, на этом все достоинства обжига и заканчивались. Я долго и старательно счищал сажу, которая теперь валялась на полу, и понимал, что пора начинать изобретать веник. У меня на полу вообще много чего было: стружка, мелкая древесная и каменная пыль, остатки мха…

Наверняка тут ещё водились насекомые, которых я просто обязан был затащить внутрь. Но сначала требовалось уточнить про уборку у СИПИНа.

- СИПИН, а в капсуле предусмотрены функции уборки? – спросил я.

- Только одна: вытряхнуть всё, что ты здесь наживёшь, перед отлётом! – ответил инструктор. – Но есть возможность дезинфекции. Только ты её, даже если бы баллы были, пока подключить не сможешь.

- Это почему? – обиделся я. – Какую кровавую жертву нужно принести во имя гигиены, чтобы подключить функцию?

- Дело не в жертве, – как мне показалось, нехотя ответил СИПИН. – Энергетическое ядро ещё не вышло на нужную мощность. Нужно дальше активировать различные функции.

- Так, стоп… Как активация влияет на энергоядро капсулы?! – возмутился я. – СИПИН, это что за новости?

- Капсула тоже является, можно сказать, роботом, – пояснил инструктор. – Только не разумным. Фактически она является формой кибернетической жизни. Лучшее, что удалось создать разумным биологическим видам в этом направлении…

Я с ужасом обвёл взглядом своё убежище. «Так я что, внутри живого кибернетического организма нахожусь?! Как булка в чьём-то животе?» – мелькнула паническая мысль.

- В общем и целом – да, находишься, – подтвердил СИПИН. – Но ты не беспокойся!.. Капсулу и создавали для того, чтобы она давала приют биологическим видам. Это её назначение! А ты – не её еда!

А вдруг переварит?

- Она не переваривает органику!

А вдруг срыгнёт?

- Она не срыгивает!

А вдруг?..

- Прекрати, она не живой организм! – попросил инструктор. – Просто жилище, способное к саморазвитию в рамках заданной программы. Она даже не разумна!

Не успокоил меня СИПИН...

- А я и не пытался. Ну почти не пытался.

Так или иначе, но теперь на своё убежище я взглянул совсем иначе. Судя по словам СИПИНа, капсула развивалась. Чем больше функций я в ней активировал, тем больше возможностей она способна была предоставить.

А я всё гадал, чего это роботы нам нормальный функционал не выдали... А оно вон в чём дело! Они и не могли. Но почему теперь развитие стало возможным?

- Те, кто создавал устройство, были твоими, можно сказать, собратьями по паранойе! – ответил СИПИН. – Её развитие полностью завязано на биологического разумного, который в ней обитает. Я не знаю подробностей, но твоё развитие в качестве разумного существа обеспечивает и её развитие. Даже цены в баллах – это её функционал. Мы его применили на Алтарях Вознаграждения, но оригинал – тут. И да, держи два балла за догадливость… И ещё пять за своё копьё!

- Спасибо! – вежливо поблагодарил я, даже не понимая, за что больше…

Итак, новость первая: у меня снова были баллы. Новость вторая: роботы оказались не всесильны. Капсулу, созданную какими-то биологическими разумными, они могли только скопировать. Секрет её функционирования им оставался неизвестен. И поэтому они не могут влиять на развитие капсулы.

А что если?..

- Сохрани свою догадливость для завтрашнего утра! – попросил СИПИН. – У меня, между прочим, лимит на подобную раздачу баллов в суточный цикл обращения планеты!

И я сохранил. Будет время – и будут мысли. А пока надо было выбраться наружу и заняться чем-нибудь полезным. Впрочем, план, чем заняться, у меня-то как раз был!

1. Еда

2. Вода (проблема решена на объём 10 литров в день)

3. Одежда (есть временное решение по утеплению)

4. Тепло (жирная зелёная галочка: выполнено)

У меня не было еды и нормальной одежды. И именно этим мне предстояло в ближайшее время озаботиться. Причём, начать следовало бы с еды, потому что остальные вопросы я худо-бедно решил. Конечно, можно было бы купить пищевой рацион за баллы… Вот только Алтаря Вознаграждения поблизости не наблюдалось. Да и нельзя же все баллы тратить на еду!

А значит, надо было найти местные источники пропитания.

Что я ел дома? Мясо и растительную пищу! Откинем в сторону рыбу: пока нет рядом водоёма, рыба или её местные аналоги мне не светят. Растительная пища? Тоже пока нет смысла искать: ранней весной ещё ничего вырасти не успело. Разве что мох пожевать, разделив обед с кырлой…

Оставалось мясо. А у мяса был один серьёзный недостаток: его надо было ловить, убивать, свежевать, потрошить, а потом ещё и тщательно готовить. Зато в перспективе мясная диета могла дать приятный бонус: одежду куда лучше той, что была на мне сейчас.

Однако моё нынешнее копьё подходило для охоты примерно, как деревянная колотушка для забивания гвоздей. Ещё неизвестно, что, кому и куда в итоге забьют. Таким копьём, как у меня, хорошо встречать налетающего со всей дури врага. А самому бить – это надо ещё придумать, как проткнуть убегающую добычу.

С другой стороны, надо хотя бы попробовать… Если не попробуешь – то и не узнаешь. Ну а если ничего не получится, потребуется оружие получше. Что там ещё древние использовали против живности? Луки и стрелы, копья, дротики, пращи и камни. Нет, ну последнее точно не про меня – убьюсь, раскручивая эту самую пращу.

Луком я тоже пользоваться не умею, а дротики в жизни не метал. Что делать, Ваня? Бросаться камнями по птицам? Так я пока особо их здесь и не видел. Может, тут эволюция вообще пошла по иному пути? И даже не пыталась поднять в небо то, что призвано ползать и плавать.

Или не успела? Или просто в горах птицам не очень нравится?

Так или иначе, вопрос с охотой надо было решать. И делать это в ближайшее время. А значит, пришло время экспериментировать с оружием. Делать копья, дротики, лук и стрелы. Да, кстати, разводить огонь мне тоже не мешало бы научиться…

А раз нужны материалы для оружия, то заняться той же древесиной надо немедленно. А то сейчас придут военные, вырубят втроём весь лес – и что делать бедному Ване на лысой, как череп того менеджера, который меня сюда отправил, местности?

Я, конечно, поизображаю из себя муху: поползаю, потру лапки… Но что-то мне подсказывает, что всё самое ценное надо собирать по окрестностям сейчас. Как только вся братия, что сегодня тёрлась у костра, поймёт, как полезно что-то делать для обустройства личного быта, искать ценный ресурс придётся всё дальше и дальше от наших капсул.

Сорок человек, конечно, не могут всю округу выскоблить. Однако и легкодоступных ресурсов тут не так уж много. Рано или поздно они закончатся, а сложнодоступные мы пока добыть не в состоянии. Мы ведь такое племя… Даже не охотники пока, а исключительно собиратели.

В общем, я решил идти к лесу и искать материалы. Они просто обязаны там быть! Может быть, где-то в глубине, куда я накануне из-за сумерек так и не сунулся. А может быть, чуть дальше.

И я не стал больше тянуть.

На улице за то время, пока я пробыл в капсуле, особо теплее не стало. Похоже, надвигались заморозки. Или уже надвинулись. Однако это не могло остановить решительного меня. Я дошёл до камней с «волосатым мхом», но там уже, к сожалению, ловить было нечего.

Камни были обобраны начисто. За прошедшее время мои товарищи по несчастью утянули даже корешки. И никакой кырла не пришёл их пугать. Впрочем, оно и понятно. Учитывая, сколько тут людей было, любитель корешков мог стать приятным мясным дополнением к питательным рационам.

И всё же, немного походив вдоль капсул, я сумел обнаружить ещё одни поросшие мхом валуны. Возле них, правда, тоже тёрлись мои товарищи по несчастью, но их было всего двое. Борис и Анна. Оба собирали мох, о чём-то переговариваясь с сосредоточенными лицами.

- Вы бы корешки обрезали, что ли! – посоветовал я, приблизившись. – Как потом грязь с корней будете вычищать?

- Ой, Вано, ну чем нам резать? – удивилась Анна. – Ножей-то у нас нет!

- Так и у меня не было. Сделал из камня! – ответил я.

- А мы не умеем, – с мрачным вздохом заметил Борис.

- Надо у СИПИНы спросить. Может, она подскажет! – неожиданно предложила Анна.

- СИПИНы? – удивлённо переспросил я.

- У женщин инструктор говорит женскими голосами, – пояснил Борис. – У нас, у мужиков – мужскими. Так что для нас СИПИН – он. А для них – она.

Сейчас было самое время сделать круглые глаза… И спросить то, чего я сам боялся услышать больше всего: «У вас что, голоса в голове?». Однако я решил не опускаться до столь низких приколов.

- А зря! Это было бы интересно! – заявил СИПИН. – Люблю изучать человеческие реакции на неожиданные раздражители. А ты, Ваня – очень хороший раздражитель.

- Вот и спросите у СИПИНы, как камни колоть. Мне она… В смысле, он помог! – проигнорировав ехидного инструктора, пояснил своим собратьям я.

После чего развернулся и направился назад. Сначала к капсулам, а потом – к лесу.

Путь я выбрал тот же, что и вчера. Не потому, что не люблю новизну. Если это новая дорогая тачка – тогда да, такую новизну я, конечно, люблю. А вот ходить по валунам, рискуя в незнакомом месте подвернуть ногу – это нет, спасибо большое. Ну а ещё, двигаясь по уже знакомому пути, я хотя бы запоминал маршрут.

Первой моей жертвой стал шипящий червяк. Зашипев при виде меня, он широко раскрыл рот, усеянный острыми зубами. И получил по морде остриём копья. Но либо удар был слишком слабым, либо мне не хватило скорости… В общем, шкуру ему я не пробил, и этот гад, продолжая шипеть, резво уполз с моего пути.

Тараканов я трогать пока не стал. Я, конечно, знал, что они очень питательны. К тому же, лесные ещё и не такие опасные – в плане возможных болячек. Но одно дело – земные тараканы. А вот местные… В общем, ещё неизвестно, стоит ли игра свеч.

Зато теперь я не обходил червяков по широкой дуге. Стоило кому-нибудь из них угрожающе на меня зашипеть, как он немедленно получал копьём по балде и сваливал. И если делал это недостаточно быстро, то я добавлял ещё – по кольчатой жопе.

Убить пока никого не получалось, но и ладно. Главное, что двигался я теперь по прямой. Хотя бдительности не терял, по-прежнему поглядывая, что у меня под ногами делается. Это и принесло мне первую находку…

Камень! И не просто камень! А самый настоящий золотой самородок каменного века! В плане ценности, само собой. А так-то это был кремень.

Выглядел он как ещё один белый булыжник, что в изобилии валялись по округе. Вот только сколовшаяся часть обнажала вполне себе кремневое серо-белое нутро. Я видел кремень: отец показывал. Так что знал, как его отличить.

В первый момент я засуетился, пытаясь сходу что-нибудь придумать. Однако затем заставил себя успокоиться и огляделся. Камней в округе хватало, и многие из небольших были похожи на то, что мне нужно.

Теперь оставалось понять, сколько материала потребуется. И для этого мне был необходим инструктор.

- СИПИН, а ты даёшь инструкции по обработке кремня? – уточнил я.

- Я, конечно, всё могу дать… – отозвался тот. – Но чем точнее нужна инструкция, тем дороже она будет стоить.

- Стоить?

- Да, стоить! – отозвался тот. – Полное обучение работе с кремнем, на который ты смотришь, обойдётся тебе в сотню баллов. Будешь копить?

- Я лучше изведу весь кремень и сам научусь! – набычился я.

- Вот и правильно! – похвалил СИПИН. – Нечего сверхпродвинутого робота всякой чушью нагружать.

Вопрос был решён: материала требовалось много. И, само собой, тратить световой день на то, чтобы осваивать ремесло камнетёса, я не собирался. Потому, собрав несколько кусков кремня и нежно прижимая их к груди, отправился в обратный путь.

Сгрузив в капсуле найденные булыжники, я вернулся на нужное место. И так, за десяток ходок, притащил достаточно камней для вечерних экспериментов. Пришлось, правда, ещё походить по округе и поискать что-нибудь, что помогло бы их обрабатывать.

Несколько округлых камней, несколько вытянутых… Они должны были стать моими инструментами в деле будущей обработки. Я примерно понимал, с чем мне придётся столкнуться, и поэтому знал, что искать.

Наконец, основательно завалив участок пола в капсуле, я снова двинулся к лесу. Каждый раз я выбирал один и тот же путь. И каждый раз моя скорость на начальном этапе возрастала. Даже шипящие черви больше не выползали мне навстречу. Видимо, поняли, что ловить им рядом со мной нечего.

И хорошо ещё, что каждый большой камень и каждую рытвинку, которую видел впереди, я сначала прощупывал копьём. Иначе бы этот день стал последним в моей жизни. Ведь когда копьё вместо пыльной, но твёрдой поверхности ткнулось во что-то пыльное, но более мягкое…

Я не растерялся! И почти сразу рванул назад. Вот только я был слишком близко к той твари, что выдавала себя за грязный валун. По форме она чем-то напоминала картофелину – вся такая продолговатая. Вот только размерами эта тварь была больше меня!

Она лежала в засаде. И ничем себя не выдавала ровно до того момента, как её вырвал из налёжанного места раздражитель – то есть, тычок острой деревяшкой. В один миг «картофелина» распахнула огромную пасть, выпустив по её краям две пары лапок – и попыталась сожрать моё копьё. Причём, ещё и активно пропихивала его внутрь своими «роторучками».

Копьё было жалко. Я выдернул оружие из загребущих лапок «картофелины», а потом дал дёру!

И тут же оступился, чуть не загремев между валунов… Это-то меня и спасло во второй раз. Смягчая удар, я перекатился боком, на миг посмотрел назад – и увидел, что «картофелина» выпростала из-под пуза последнюю пару конечностей.

Они были огромные, измазанные комьями грязи. Ещё и гнувшиеся, как у кузнечика, назад. И предназначенные для того же, для чего и у кузнечиков… Резко распрямившись, мощные ноги отправили огромную «картофелину» в прыжок. И закончиться, судя по траектории, он должен был прямо на мне.

Надо было бежать…

Но я не успевал встать на ноги. Слишком быстро всё произошло. И слишком быстро летела плотоядная тварь, уже заранее распахнув пасть. Я не успевал ничего… Только поглубже забиться в узкую щель между двумя валунами. И с перепугу выставить вперёд неказистое оружие, уперев его в валун.

«Картошка» влепилась ровнёхонько в то место, где я прятался. Точнее, прямо в измазанное своей же слюной копьё. Траектория прыжка была такой, что на острие «картофелина» нанизалась под углом. И деревяшка тут же жалобно затрещала, принимая на себя немалый вес.

Брызнула густая коричневая кровь. Да что там!.. На меня обрушился целый водопад, заливая грудь, лицо и руки… А зверюга заметалась, нанизанная, как бабочка на булавку. Копьё затрещало ещё жалобнее, а затем хрустнуло в последний раз – и переломилось.

А вот инопланетный хищник был ещё жив. Он щёлкал зубастой пастью, тщетно пытаясь съесть хоть что-то напоследок – не терять же зазря время, пока бьёшься в агонии. Кажется, копьё проткнуло зверя удачно, и оказалось несовместимо с дальнейшей жизнедеятельностью инопланетного организма.

Однако острые зубы (а также вспомогательные лапки по краям от пасти) всё ещё со скрежетом царапали валуны. И я забился в щель ещё глубже. Задние ноги хищника дёргались, как будто у «картофелины» случился нервный припадок. Из раны продолжала литься коричневая кровь.

Я бы вывел в этот момент третье правило успешного и живого колониста… Однако народная мудрость давно уже сделала это за меня. В притче про воробушка, коровью лепёшку и кошку. И поскольку в дерьмо я уже вляпался, оставалось лишь замереть и не чирикать. Авось всё само как-нибудь образуется.

И – вот удивительное дело! – это сработало! «Картошка» дёргалась минуты две, стачивая зубы с когтями о камень и истекая кровью вперемешку с вонючей слюной. Напоследок она ещё и выплеснула на меня изо рта что-то едкое. То ли желудочный сок срыгнула, то ли какую-то другую внутреннюю жидкость. Последняя месть умирающей гадины…

К счастью, для начала струя этой жижи ударила по тем выделениям, которые уже покрывали всё моё тело, с шипением растворяя их. И когда жидкость добралась до меня, я почувствовал лишь слабое покалывание на коже.

Наступила звенящая, почти оглушающая тишина. Я медленно пошевелил сначала одной рукой, а потом другой… И с удивлением понял, что они почему-то целы. Внезапно целыми оказались и ноги, которые почти касались земли – так глубоко между валунами их удалось пропихнуть. Правда, и лодыжки, и бёдра были покрыты ссадинами и порезами. Пытаясь забраться подальше и поглубже, я неплохо так обтесал кожу на ногах об камень. Кстати, когда вылезал, царапин только добавилось...

И это был не полный список. Болел бок, которым я приложился, когда убегал. Немного ныли локоть и плечо. Однако всё это были мелочи. Ведь стоило мне поднять взгляд, и я натыкался на пятисантиметровые клыки напавшей на меня зверюги…

Извиваясь, как недавно это делали червяки, я выбрался из-под страшного, но случайно поверженного врага. И выпрямился во весь свой гордый рост победителя.

Увидел, как бегут ко мне по камням Сочинец, Дунай и Кострома... Подавил рвотные позывы, одолевавшие меня всё то время, пока я чувствовал тошнотворный запах «картофельных» выделений…

А потом как пнул эту сволочь в бок ногой! Даже тапки свои не пожалел!

Впрочем, тапки выдержали, а вот ноге стало неприятно. Это немного прояснило моё сознание, а заодно уняло боль от потери копья и – главное! – заставило думать. И первое, о чём я подумал – так это о том, что напавшее на меня существо было безглазым.

Вот нос на этой морде имелся: три прорези с мягкими краями чуть выше пасти. А глаз почему-то не было. И даже намёка на них. Но… Как она тогда настолько точно на меня прыгнула?

А ещё я понимал, что сорвал джекпот. Случайно сорвал, как всегда они и срываются. Завалить эту сволочь сам я бы ещё долго не смог. Она просто самоубилась об меня и моё копьё. И, бесславно скончавшись, подарила мне много всякого разного и полезного.

Толстую кожу, которая покрывала массивную тушу. А ещё кости, которые наверняка имелись внутри. Даже мясо… Ну должно же внутри иметься мясо, которое мог бы есть человек? В конце концов, ради чего я тут камни таскал, дерево искал, да? Ради вот этого всего!..

И «всё это» теперь лежало на земле. Оно ждало, когда же его разделают.

Вот только я не умел.

И даже не представлял себе, как…

Глава 12. Чересчур насыщенный

Дневник Листова И.А.

День второй, джек-пот и как его делить

- Смотри-ка, живой! – проговорила Кострома, стараясь не подходить ко мне слишком близко и брезгливо морщась.

- Только вонючий и грязный, – усмехнулся Дунай.

- Несмешно! – сразу среагировал я. – Хотя нет, со стороны смешно… А мне – несмешно!

- Знатная добыча! – Сочинец единственный подошёл ближе и внимательно оосмотрел поверженную тварь. – Что собираешься с ней делать?

- Пущу на мясо и шкуры! – сразу же ответил я.

- А знаешь, как? – спросил Дунай, тоже решаясь войти в облако окружавшего меня амбре.

- Нет, – признался я.

- А я знаю! – гордо заявил он. – И Кострома знает… Может, сговоримся?

Жаба, конечно, орала благим матом: требовала взять себе всё и не делиться. Но это жаба – ей и положено только квакать да душить. А я всё-таки человек, и мне с людьми на контакт надо идти. Тем более, военные казались не самыми плохими союзниками в нашей группе.

К тому же, я действительно не знал, как разделывать туши. А если знали они… Ещё бы понять, как это проверить. С другой стороны, деваться-то особо некуда. Так что пусть попробуют.

- Надо кровь слить! – сразу заметил Дунай. – Натекло много, но много и осталось.

- И где её сливать? – подняв бровь, спросила Кострома. – Тут бы ещё понять, как оно всё внутри устроено...

- Цыц! – прервал соратников Сочинец. – Ну что, Вано, готов делиться?

- Готов! – решил я. – Мне с этой туши нужны штаны и жилетка, чтобы не мёрзнуть. Ну и мясо на пробу.

- Это ты себе не меньше половины шкуры просишь, – заметила Кострома, но смотрела при этом на Сочинца.

Видимо, в силу каких-то невидимых глазу обстоятельств лидерство в группе получил этот невысокий крепыш. И ему было решать, соглашаться на мои условия или нет.

- Справедливо! – неожиданно согласился он. – Тебе половина шкуры и четверть мяса. Всё остальное нам.

- Кости? – спросил я.

- Кости нам! – твердо заявил тот.

Кости терять не хотелось. Из костей много всего можно сделать. И получится лучше, чем из обычных камней. С другой стороны, у меня в капсуле была навалена куча кремня. Если получится, сделаю себе столько инструментов, сколько потребуется. С кремнем я работать, может, пока и не умею… Ну так и с костями тоже.

Я вообще мало что умел делать руками. Как, собственно, и большинство землян моего времени. Зачем? Были роботы-пылесосы, роботы-швейцары (зашёл домой, и вешалка тебя сама раздела), роботы-повара… У нас были роботы для всего. В общем, толку мне пока от костей было мало. А вот от потенциальных союзников – много.

- Согласен! – решил я.

- Чем резать-то? – подал голос Дунай. – Ни ножа, ни лезвия…

- Ножи я вам сейчас подгоню, – решил я. – А потом, если никто не возражает, пойду чиститься.

- Ну давай… – Сочинец посмотрел на меня с сомнением.

Я же не стал терять время: добрался до места, где собирал кремень, и один из небольших камней расколотил прямо там. Из булыжника размером в два кулака удалось выбить пять пластин, которые можно было использовать для резки.

По сравнению с нашими далёкими предками, я просто бездарно переводил продукт. Однако цель была достигнута: острые кромки кремня позволяли разделать даже толстую шкуру. Чем Дунай и Кострома немедленно занялись под приглядом Сочинца.

К этому времени от капсул подтянулось ещё несколько любопытных. Но я отмахнулся от вопросов и помчался спасать своё утепление. Кровь, слизь и прочие вонючие жидкости надо было смывать. Причём, побыстрее – пока они были ещё жидкостями.

Мне повезло! До плетёных утеплений вся эта гадость почти не добралась. Разве что накидка на плечи намокла по краям. Ну и штанины с рукавами немного пострадали. А «пояс бабушки для согревания поясницы» спасло трико, которое, оказывается, почти не пропускало воду.

Но даже это «по краям» вскоре обещало завонять, как десять дохлых трупов. Я скинул верхнее трико, отправив его в хранилище и взамен достав чистое. А затем разложил на полу утеплители и принялся удалять с них следы крови и слизи.

На это дело я даже нескольких литров воды не пожалел. А сушить волокна мха решил под тепловой завесой у двери. Двадцать минут – и я снова был чист. И готов к великим свершениям. Вот только копья у меня теперь не было...

Выйдя из капсулы, я заметил, что военные ещё возятся с тушей. И пошёл к Роману – договариваться, чтобы научил меня разводить костёр. Я понимал, что бесплатно тот наверняка откажется, однако у меня теперь было, что ему предложить.

Вообще-то у меня и раньше много чего было. Знание про мох, про кырлу, про лес... Но эти знания я великодушно, с прицелом на будущее сотрудничество, уже раздал всем желающим. Теперь же у меня имелись и материальные активы. Однако сознательность Романа я переоценил.

Уже подходя к костру, застал момент, как того же, чего хотел я, просил Борис. Вот только цену за обучение ему выкатили непомерную…

- Смотри, мы научим тебя согреваться, а ты подаришь нам день! Отработаешь! – говорил от лица всей компании Голубь, но, судя по улыбке Романа, тот полностью одобрял такой подход.

- Да вы чё, ребят? Целый день! – возмутился Борис.

- Ну нет – значит, нет! – заявил Голубь. – Сам научишься.

Услышав такое, я остановился, развернулся и тихо свалил. Лучше сам научусь. За день уж точно. Тем более, возможностей хватает. Лучше самому стереть руки в кровь, чем этим кровопийцам целый день подарить...

Поэтому я вернулся к туше поверженной твари, которую разделывали Кострома и Дунай. Но там моя помощь особо не требовалось. Военные уже слили кровь и теперь активно снимали шкуру.

- А как мясо хранить собираетесь? – спросил я.

- Может, закоптим, – пожал плечами Сочинец. – Может, просто пожарим и раздадим. Можешь ты, если хочешь, заняться вопросом. А вот со шкурой всё попроще будет… Если, конечно, мы с тобой костёр разведём.

- М-м-м-м… – протянул я и замолчал. – А есть идеи, как разводить?

- Конечно! Трением! – Сочинец продемонстрировал мне несколько сухих деревяшек, напоминавших плавник. – Отойдём в сторонку, сядем и будем тереть.

- Плохой план! – признался я.

- Есть лучше? – с вызовом поинтересовался бывший военный.

- Нет… Но будет! – решительно заявил я. И задумался...

В голове человека хранится очень много всякой информации. Её просто надо уметь оттуда правильно достать. А в большинстве своём люди этого не умеют. На моё счастье, простому способу, как это делать, научил меня дед. Заключался он в том, что для начала надо было понять, какая память у тебя лучше работает.

У кого-то хороша зрительная, у кого-то – слуховая. А кто-то вообще запахи запоминает лучше всего. У меня хорошо работала зрительная память. Особенно легко запоминались всякие картинки. Так что припомнить школьный учебник, загруженный на планшет и посвящённый теме разведения огня древними людьми, было несложно.

И чем больше я вспоминал, тем больше образов мелькало в моей голове. Рука, прижимающая камнем вращающуюся палочку… Маленький лук, чтобы не крутить деревяшку между ладоней… Идея полностью оформилась спустя пару минут.

- Пошли костёр разводить! – решительно сказал я Сочинцу.

И первым поскакал по камням к капсулам.

С каждым разом путь от капсул до леса занимал всё меньше времени. Пока Сочинец осторожно пробирался назад, я успел сбегать ко второму месту произрастания «волосатого мха» и нарвать волокон.

Лука у меня не было, да и делать его оказалось не из чего: трубчатые стволы для этого не слишком подходили. Зато был напарник. Мы сплели длинную верёвку и обмотали ей палку, которую собирались вертеть. Один конец верёвки взял я, другой – Сочинец.

Небольшая тренировка по слаженным действиям… И вот уже мы перестали одновременно тянуть верёвку и рвать её. А дальше дело пошло быстрее. Я прижимал палку плоским камнем, а Сочинец держал дощечку. И на «раз-два», постепенно ускоряясь, мы принялись работать.

Дерево продержалось десять минут. Затем от плоской деревяшки, служившей основанием, пошёл дымок. А потом затлел пучок мха, приложенный к месту розжига. Вот и зачем тратить день на сомнительного учителя по розжигу костров, который сам не знает, что делать, и боится, что пламя затухнет? Особенно, если всё можно сделать самим?

Появление нового костра группа восприняла с энтузиазмом. Мы людей от пламени не гоняли, оставив только небольшой участок для работы. Хотят погреться – пусть подходят. А потом было много дел… Мы собирали дрова, искали хоть что-то солёное (и нашли), тащили шкуру и куски мяса к костру… А ещё искали, в чём смешать воду с золой от костра – благо, от тех дров, которые использовались, её было ну очень много.

Просто участвуя в процессе, я, надо сказать, немало узнал о выделке шкур. Правда, до современных земных способов мы, конечно, не дотягивали. А вот уровень каменного века точно был взят.

Вот, к примеру, сколько может наплевать человек? Именно наплевать! Слюна обладает несильным бактерицидным эффектом, который как раз и требовался для консервации. К тому же, шкуру надо было размочить, чтобы снять с неё остатки плоти.

Никогда не забуду, как трое военных вместе со мной стояли и плевали на снятую шкуру, привлекая к этой задаче всех, кто подходил к костру погреться... И, конечно же, никогда не забуду, как мы её скребли деревянными скребками в разводах воды, слюны, соли и золы…

Более противное дело и придумать сложно, если честно. Но, как хором заявили Дунай и Кострома, если нет иных способов – то лучше так, чем профукать ценный ресурс.

А затем мы натирали всё то ли мелом, то ли известняком, который притащил Сочинец. И снова скребли, и снова тёрли…

А как мы потом коптили эту шкуру, кидая в костёр всё, что могло гореть и дымиться!.. Это была та ещё задачка. К тому же, сначала мы не могли соорудить над костром никакого каркаса для удержания шкуры. Поэтому приходилось дым вручную нагонять.

Это был кожевенный ад, в который я попал по своей воле и желанию. В итоге у нас даже получилось сложить из камней некую конструкцию, на которой удалось растянуть кожу. Во всём этом кошмаре грела только мысль о том, что у меня скоро появятся нормальные штаны и нормальная жилетка.

Что, впрочем, опять-таки зависело от моих способностей к шитью. Потому что «рукодельных» навыков у меня почти не было. Я помнил, что нужна игла и нить, а ещё надо как-то тыкать и сшивать швы… Ну и всё. В общем, мне катастрофически не хватало того, что, наверно, было ещё у наших отцов и дедов – банального бытового опыта.

Я отчётливо понимал, что нихрена не умею.

И это уже было огромным шагом вперёд.

Но, главное, я был уверен, что всё смогу!

А вечером я сидел в своей капсуле, смотрел на отблески огня за окном… И снова работал. Огонь был наш – тот самый костёр, где коптилась шкура. За ним договорились следить посменно. Моя смена была утренняя – наверно, самая хорошая.

А вечер я коротал тем, что скалывал кремень. Осторожно, не торопясь, пытаясь почувствовать камень и найти правильные точки приложения силы. Мне нужно было много кремнёвых пластин. Тонких, с острыми краями. Которые можно будет использовать и как ножи, и как наконечники для копья и дротиков.

Руки у меня были покрыты порезами и ушибами – совсем как ноги. И даже на лбу имелась царапина, оставленная одним неудачным осколком. Однако я не сдавался. Я работал и работал, не теряя надежды получить хорошие инструменты.

Всё-таки опыт использования деревянной трубки в качестве копья мне не понравился. Сжимаясь между валунами в ожидании хищника, я чувствовал себя слабым и беззащитным. И это было отвратительное чувство… Особенно, когда нет возможности никуда сбежать.

И хоть в результате мне повезло, это было именно везение, а не моя заслуга. Однако я собирался исправить такое досадное недоразумение, причём в скором времени.

Дневник Берёзовой А.В.

Ночь вторая, полная ненависти и зависти

Я была отличницей в школе! Я закончила институт с красным дипломом! У меня даже настоящая работа была, когда у других только социальные выплаты и служба! Я всегда и во всём была лучшей!.. Из-за этого быть на последних ролях на проклятой дикой планетке, в окружении гопников и культуристов, было вдвойне обидно.

Ника и Маша, две сучки, хотя бы внешними данными могли похвастаться. А я оказалась на обочине жизни… И что остаётся? Липнуть к Чему, который Чемодан, в надежде на защиту и заботу? Да глупо даже надеяться на то, что Чем в одиночку сможет всем бесхозным девочкам помочь. Он хороший парень, добрый, ответственный… Но он – один. На всех в нашей группе таких Чемов не напасёшься…

Прибиться к фитоняшкам? Так они не примут. Уже сформировали свою свиту, а теперь оберегают её от посягательств со стороны. Но вообще-то свита у них так себе. Доверия и чувства защищённости не вызывает…

Как же я ненавижу этих девочек, у которых хватало свободного времени следить за собой… Кто бы знал, как они меня бесят, раздражают, нервируют своим видом! Но вступать с ними в контры, конечно, было нежелательно. Жить хотелось страшно.

А ещё я завидовала тем, кто успел добиться хоть чего-то… Роману, который развёл первый костёр. В его капсуле теперь было тепло – и это точно известно. Почему до этого не додумалась я? Впрочем, даже если бы додумалась, я ведь не знала, как это сделать. Я и сейчас этого не знаю!

Просто раньше плевать мне было на подобную информацию… Когда я жила в современном роботизированном обществе, мне надо было знать и уметь то, что поможет там в люди выбиться. Кто же знал, что придётся опуститься до уровня пещерных предков, ещё и на другой планете…

Но больше всех я завидовала этому выскочке – Вано! О, силы высшие, я больше не могла терпеть эту жгучую зависть! Как будто она меня изнутри разъедала. А так-то да… Парень не виноват в том, что я ему завидую. Кому везёт – тому и счастье. Мало того, что он умудрился первым утеплиться и придумал, как… И за это наверняка ему накинули баллы. …Так ещё он умудрился сделать копьё, убить какую-то зверюгу – и, как я поняла, половина шкуры от неё достанется ему!.. Оно, конечно, справедливо, но меня совершенно не утешает…

А ещё он развёл второй костёр. И с кем? С военными, которые меня просто игнорировали, как какое-то недоразумение. И теперь они вместе занимались выделкой шкуры. Да что же я-то ничего не умею?! Почему какие-то беременные козлы здесь оказываются лучше меня?! Где справедливость в этом долбаном мире?!

Я ужасно мечтала оказаться у второго костра, где то ли сушили, то ли палили огромную шкуру хищника. Там были камни, там было жарко, и там не заставляли искать дрова. Но я упрямо сидела у костра Романа… И терпеливо бегала каждые двадцать минут на сборы сухостоя.

Да, блин, я знала, что он нас использует...

Но один взгляд на огромную, растянутую над костром шкуру вызывал у меня жгучую зависть. Весь день я пыталась хоть как-то утеплить свои комбинезоны: набить их плотно, набить их неплотно… Пыталась даже что-то сплести...

И всё без толку. Волокна этой проклятой травы и не думали оставаться там, где им положено!.. Они сползали вниз при каждом неосторожном движении. Я очень пыталась повторить конструкцию, которую использовал Вано, но явно что-то делала не так.

Я бы пошла поучиться… Но Борис, которого тут все называли Трибэ, чтобы не путать с другим Борисом, сегодня подходил к Роману: просил научить разжигать костёр. И тот потребовал работать на него целый день.

И что тогда Вано потребует от меня? Даже знать этого не хочу. Вряд ли он лучше, чем Роман. Дура ты, Анна! Если бы осталась на Земле, не волновали бы тебя эти вопросы. У тебя всё и так было неплохо. А могло быть и ещё и лучше! Но ты зачем-то попёрлась за займом…

Лучшая в школе, лучшая в институте, удачливая по жизни… Теперь я впервые оказалась в социальном низу и даже не представляла, как из него выбраться. Оставалось только стоять у костра, поворачиваясь к нему то одним боком, то другим, чтобы не замёрзнуть. Ну и бегать за дровами.

И каждый раз бежать приходилось всё дальше и дальше. Потому что окрестности давно уже были обобраны: ни сушняка, ни травы не осталось…

Мне нужно было себя проявить! Хоть как-то! Мне нужны были баллы развития, и очень нужны были улучшения капсулы!..

Я хотела, как Вано, быть независимой от разжигателей костров! Я хотела ночью спать на белой лежанке и не дрожать от холода на полу. Неужели это так много, чтобы моё желание не исполнилось, а?..

- Слышь, чувиха, ты совсем замёрзла! – раздался рядом голос Сашка, одного из прихлебателей Туза. – Иди сюда, согрею!

Гопники тоже были тут, в полном составе. И с Тузом во главе. Вано они сразу невзлюбили, а военных побаивались. Ну а тут чувствовали себя королями. Приставали к девушкам, задирали парней. Роман пытался их выгнать, но, поговорив с глазу на глаз с Тузом, резко отказался от этой идеи.

Над фразой Сашка гопники весело засмеялись. Стали приглашать меня погреться сразу со всеми. А я вынуждена была краснеть, скрипеть зубами и слушать это… Как же я завидовала девушкам Чема, который ещё вечером собрался и ушёл к костру Вано!...

Я бы тоже ушла, но там куда больше завидовать буду...

Ну а тут хотя бы злость думать помогает. Может, смогу придумать, как бы заработать баллы развития. Всё-таки я умная женщина. Не дура. Отличницей была, с красным дипломом окончила институт. Честное слово, ну не может быть так, что я да не найду способ!..

- Герла, да хватит мяться!.. – чьи-то грубые руки обхватили меня за талию, заставив взвизгнуть.

Я попыталась вырваться, но не получилось. Вокруг были только равнодушные взгляды окружающих – видимо, боялись вмешиваться. А Сашок тащил меня, уже лапая за грудь.

- Отвали от неё, озабоченный! – меня как-то сразу отпустили.

Я вырвалась, развернулась и уставилась на Трибэ, который подошёл к Сашку почти вплотную и теперь нависал над ним, как мрачная грозовая туча. Внутри всё как-то непроизвольно сжалось от нежности к этому второму неудачнику нашей группы…

Вот уж родственная душа, честное слово! Вот только Туз с приятелями уже поднимались на помощь своему...

- Чё сказал? – Сашок попытался дёрнуться, и в этот момент Трибэ резко выбросил руку вперёд, приставив ему к горлу осколок камня с острым краем.

- Я не по-русски говорю, что ли, утырок? – мрачно спросил он. – Или ты такой тупой, что нескольких слов понять не можешь?

- Э-э-э-э! – Сашок сразу поднял руки, а Туз с товарищами остановились. – Ты чё, бра…

- Не братан я тебе, придурок! – резко оборвал его Трибэ. – Пшёл отсюда! Подойдёшь ещё раз – отрежу яйца, чтобы больше не тянуло на девок…

Он выждал пару секунд, но Сашок не уходил.

- Чего встал, уже отрезать? – Трибэ начал перемещать камень вниз, и Сашок, совершенно не по-мужски взвизгнув, отскочил в сторону.

- Ты мне, гнида, ответишь! – сразу нашёлся он, но подходить не стал.

- Мальчики, да прекратите уже! – закричала Маша, решив всё-таки успокоить мужиков.

- Слышь, Трибэ, ты попал! – сообщил Туз.

Трибэ не ответил. Он подошёл ко мне, подхватил под локоть и, наклонившись к уху, сказал:

- Пошли отсюда, живо!..

И я пошла. Испуганная, подавленная, разве что ещё не сломленная морально. Хотя… Если бы Трибэ захотел меня в этот момент взять где-нибудь под кустом, я бы, наверно, даже не сопротивлялась. Сил не осталось никаких…

Но мы просто обогнули скопление капсул. И вышли ко второму костру. Там был Чем и его девчонки, там стоял этот военный – Сочинец. И висела ненавистная мне шкура. Сочинец продолжал какое-то строительство из камней. Чемодан пытался обколоть камень. И никто ни к кому не приставал. Никто не смотрел волком. Ни на нас, ни на других.

- Можно у вас тут постоять? – спросил Трибэ.

Сочинец неопределённо дёрнул плечом, явно разрешая. И всё! Никаких требований, претензий, обязанностей…

- Всё, Ань, стоим тут! – сказал Трибэ. – Тут нормально.

- А они не придут? – тихо спросила я, вспоминая руки Сашка, жадно лапавшие грудь.

- Пока не придут… – ответил Трибэ.

- А потом, Борь? – никак не могла успокоиться я.

- А потом разберёмся, – мрачно ответил парень.

И почему-то я сразу поверила, что он разберётся. Как-нибудь – может, криво и косо – но обязательно разберётся...

Глава 13. Чересчур неожиданно

Дневник Листова И.А.

День третий, Вано обманутый, погода хреновая

Они меня провели! Дежурить перед самым рассветом – это настоящее испытание для стойкости век. Держать их раскрытыми в это время сложнее всего. В сон клонит неумолимо. И даже холодрыга на улице не спасает, а очень даже наоборот.

Меня разбудила Кострома. Сама она ушла спать. Военные все ютились в капсуле у Сочинца, которому перепали баллы за розжиг костра и за что-то ещё. Мне вот пока никаких новых баллов не перепало. И что за несправедливость?

- Я начисляю баллы тогда, когда считаю нужным, – заметил СИПИН, который, как всегда, подслушивал. – Начислю и тебе.

Я даже отвечать не стал. Просто зевнул во весь рот, чуть не вывихнув челюсть.

У нашего костра было довольно людно. Чемодан со своими дамами, плюс ещё четверо человек. И чего им у Романова костра не сидится? Однако я, естественно, заострять на этом внимание не стал.

За ночь наш костёр преобразился. Военные от скуки соорудили вокруг пламени стенку из камней. А ещё закрепили четыре столба, на которых мы растянули шкуру. В дыму коптилось несколько кусков мяса. Это, видимо, была пробная партия.

Остальное мясо мы развесили на верёвочках, тоже прикреплённых к двум высоким каменным столбикам. Температура ночью была такая, что можно было не бояться за сохранность продукта. С гарантией не протухнет. А вот от мелких любителей грызть чужой улов нужна была защита.

Рядом, на тех же столбиках, висел какой-то из внутренних органов зверя. Думаю, это всё-таки была часть кишки. Внутри неё был жир и, кажется, мозги. Правда, они туда переместились уже после убиения зверюги. Кострома говорила, что с их помощью можно сделать шкуру мягче. Но сначала её надо будет ещё раз почистить. Правда, уже после копчения.

Никогда не думал, что всё так сложно…

Сложенные кучкой дрова почти закончились, и я пошёл собирать новые, стараясь не терять костёр из виду. Поднялся ветер. Он кидал в лицо пыль и мелкие снежинки, прилетевшие неизвестно откуда. А холод пронимал до костей, несмотря на всё моё утепление.

Горы… Сейчас я понимал, что имел в виду СИПИН, когда говорил, неизвестно ещё, повезло нам или нет с появлением в горах. Посмотрев на то, что творится в маленьком леске ниже по склону, я понял: в тёплых краях и густых зарослях водятся такие твари, с которыми ни за какие коврижки встретиться не захочешь.

В горах же хватало и камней, и полезных материалов. Да и дерево можно было найти. Так что наше положение было отнюдь не самым плачевным. Нам не хватало только Алтаря Вознаграждения.

Я вздрогнул… Издали донёсся тоскливый и голодный вой какой-то твари. Его подхватили другие недобрые голоса. Наверно, так выли волки на Земле по ночам, жалуясь на свою нелёгкую судьбу. Здесь тоже были свои «волки» – а точнее, те твари, что выполняют их роль.

Кто их знает, как они на самом деле выглядят? И они ли это воют? Я вот не знал, но протяжный жуткий вой, пробирающий до костей не хуже мороза, мне не понравился. И я спешно устремился назад к костру. Защита сомнительная, но, говорят, нашим предкам помогала. Правда, сами предки рассказать нам, бестолковым потомкам, уже ничего не смогут. А верить ли всем этим археологам и историкам – ещё неизвестно.

Жавшиеся к костру люди выглядели грустными и несчастными. На улице действительно было морозно. Градусов пять ниже нуля, не выше. А правильно повторить моё «от кутюр» из волосатого мха сумели немногие. Да оно и понятно: на мне этот природный утеплитель тоже начинал сбиваться.

- Смотреть на вас больно!.. – признался я сидящим у костра, испытывая острый приступ жалости. – Давайте-ка вы по очереди в мою капсулу заберётесь минут на двадцать… Человек по пять за раз. Хоть прогреетесь.

- А у тебя там тепло, да? – дрожа, как осиновый лист, спросила Аня.

- Относительно, – признался я. – Но если не закрывать дверь на замок, тогда будет работать тепловая завеса. Даже жарко станет.

- А можно, я первая? – жалобно спросила девушка, украдкой вытирая сопли.

- Да Бога ради! Пожалуйста! – ответил я, пожав плечами. – Ещё четыре человека есть?

В итоге в первой партии ушли все девушки. Семь человек, между прочим, но они как-то влезли в капсулу. И нашли, где сидеть, не мешая друг другу.

- А можно воду попробовать? – спросила весёлая девчонка с круглым веснушчатым лицом, указывая на биде. – Идёт?

- Вчера весь лимит дневной вылил! – признался я. – Так что не уверен. Я сначала от крови отмывался, а потом мы ещё шкуру вымачивали… Если успел пополниться, то, может, литр-два и набрались. Попробуй…

Девушка попробовала. И очень обрадовалась слабой струйке воды. Вода, кстати, была чистая – я накануне проверял. Да и как иначе-то? Она же получалась благодаря выпаривателю. А какие в паре могут быть лишние примеси? Наверно, никаких. Ну я надеюсь…

- Пика, ну как? – спросила её товарка.

- Чистая… Только кончилась! – вздохнув, призналась та.

- Если пить хотите, то есть вода в бутылках, – сказал я. – Даже если выпьете, я потом наберу.

Девушки расселись по всей капсуле, как воробьи на проводах. Три на лежанке, две – на откидных стульях. И ещё две скромно пристроились на крышке хранилища.

- Наверно, лучше не надо воды… – неуверенно подала голос одна из спутниц Чемодана, – Туалета-то здесь, внутри, нет.

- Слив есть в биде! – намекнул я.

А затем забрал из капсулы одно древко, один наконечник и несколько пучков волосатого мха. После чего ушёл дальше следить за костром, не дожидаясь споров и возражений.

Кому надо – тот сам поймёт. Кто не поймёт – тому, значит, ещё не припекло. Я так считаю. Не хотелось тратить силы и убеждать кого-то, что ситуация у нас – дерьмо, а потому и не такое позволяет… Тем более, женщин, которые вообще в этих вопросах куда щепетильнее.

А мужчины в большинстве своём – твари неприхотливые, приспособленные природой ко всяким невзгодам и неприятностям, куда нас часто заносит собственная непоседливость. Так что лучше, если мы будем с женщинами подобных споров избегать. Меньше знаешь про микробов – крепче спишь.

- Спасибо, что пустил их! – искренне поблагодарил меня Чем.

Он и Трибэ сидели у костра на корточках так близко, что ещё немного – и сами станут дровами. Я попробовал усесться так же. Надо же, и вправду тепло. Даже, можно сказать, жарко. Хороший способ согреться, только ноги с непривычки устают. Вот наши гопники – тем, наверно, удобно. Они, как я заметил, на корточках часами могут заседать.

- Ну отопление в капсуле работает всегда, – ответил я. – Следить за костром всё равно надо, а брать у меня там нечего.

- А пищевые пайки? – вскинулся Трибэ.

- Их там осталось пять штук! – признался я. – Так что даже если возьмут, я не сильно расстроюсь. Нужно искать местный источник еды…

И мы все трое, не сговариваясь, посмотрели на мясо. Подозрительно тёмное, но на вид такое аппетитное…

Если верить военным, которые вскрывали поверженного мною монстра, физиология местных животных не особо отличалась от нашей. В наличии имелось сердце, которое гоняло кровь. А ещё органы, похожие на почки и печень. И даже было что-то вроде желчного пузыря. Ну и какой-никакой мозг, само собой.

Однако внутри органы располагались иначе. А в убитой зверюге – так вообще, совсем иначе. К примеру, печень и почки (ну или их аналоги) прятались в переплетении кишок. А сердце обнаружилось ниже желудка. Однако тут надо сказать, что «картофелина» вообще слабо была приспособлена для передвижения.

Эта тварь миллионами лет затачивала стратегию выживания на то, чтобы сидеть в засаде. Поэтому у неё желудок был просто огромный, трёхкамерный. В первой камере можно было за раз растворить, ни много ни мало, меня самого. А во второй – плескалась какая-то вонючая жидкость, которую Дунай обозвал раствором для бальзамирования.

Так и сказал: видимо, сначала пищу растворяют, потом бальзамируют, а затем медленно переваривают. Мол, этот зверь пару месяцев может в засаде сидеть, не шевелясь и пребывая в каком-то анабиозе. А энергию для жизнедеятельности, вероятно, добывает из того забальзамированного раствора, который поступает в третью камеру желудка.

Поэтому и не нужны «картофелине» ни уши, ни глаза. А зачем? Лежи и жди, когда добыча сама к тебе придёт. Если жертва небольшая – съесть её, и всего делов. А если большая – то хоть кусочек откусить, а потом снова замереть.

Видимо, поэтому самые толстые мышцы и сухожилия были на пасти. Длинные задние лапы и те оказались слабее. Они были слишком энергозатратны для такого организма. Видимо, нужны были, чтобы прыгнуть один-два раза: либо чтобы догнать убежавшую добычу, либо чтобы выйти из-под мстительного удара той твари, которая только что потеряла кусок.

Кожа убитой «картофелины» не пахла ничем. Наоборот, даже была вымазана пылью, чтобы ещё больше напоминать валун. И если сделать два больших прыжка и замереть, то никакой обиженный зверь тебя уже не найдёт, перепутав с камнями.

Впрочем, это были наши догадки. А вот что было заметно сразу – кровь. Она была не красная, а коричневая. Почему? Мы понятия не имели. Но оттого и мясо было коричневатым. И куда более тёмным, чем привычное нам.

- Думаешь, его можно есть? – осторожно принюхиваясь, уточнил Трибэ.

- Не знаю, – признался я. – Утром попробуем… Но пахнет мясом. И выглядит как мясо. Цвет только странный… Но на этой планете вообще много чего странного.

Я положил древко себе на колени и принялся прилаживать к нему кремнёвую пластину. Вот она-то у меня получилась очень удачно. У неё даже был хвостик, который гарантированно пролезал внутрь деревянной трубки. Дальше каменная пластина расширялась, а потом переходила в длинное остриё. Жуть какое острое!..

Надо было только вставить внутрь древка эту пластину, а затем уплотнить всё так, чтобы надёжно держалось. Чем я и занимался, используя небольшие щепки и волосатый мох.

- Новое копьё? – уточнил Чем.

- Ага, – ответил я. – Надо до леса дойти… Там древесина есть. А как? Вчера я две трети пути прошёл и нарвался. Работы на весь день. Сегодня снова попробую… А если опять нарвусь? И моё деревянное копьё – всё, сломалось.

- Какой смысл этим цифровым мозгам отправлять нас сюда без всего? – вдруг возмутился Трибэ, который как раз о чём-то сосредоточенно думал.

- А почему ты решил, что без всего? – заспорил Чем. – У тебя есть капсула. Вон, на Вано посмотри: у него там даже отопление теперь. От холода не помрёт.

- У меня там и вода есть. Так что жажда тоже не грозит, – заметил я.

- Вот видишь! Это просто мы ничего не можем… – Чем шмыгнул носом. – Привыкли чуть что, всё в сети узнавать. И что большую часть работы за нас роботы делают. Мы сами не знаем ничего…

- Ну почему ничего? Военные умеют, вон, шкуры обрабатывать! – не согласился Трибэ.

- Они это умеют, потому что Дунай и Кострома охотой увлекались, – заметил я. – Как военные они даже костёр из подручных материалов не умеют разводить. Без зажигалки – ни-ни!.. Их, знаете ли, хорошо снабжали.

- А ты умеешь? – спросил Трибэ.

- Что, костёр разводить? Нет… И я не умею, – признался я.

- И как же вы его развели? – удивился Чем. – Или у Ромы увели уголёк?

- Нет у него там углей! – отмахнулся я. – Он добывал трением дерева об дерево. А я вспомнил картинки с разными приспособлениями предков. Мы пару идей использовали. Ну и быстро развели.

- Каких идей? – заинтересованно спросил Трибэ, и я вспомнил, что он недавно подходил с этим вопросом к Роману.

- Да там суть проста! – пояснил я. – Её Сочинец вспомнил. Чем сильнее дерево об дерево давит, тем вернее загорится. Добывается-то всё трением. Раньше ещё лучок специальный делали. Тетиву обматывали вокруг палочки и двигали лучок. У нас лучка не было – мы просто в две руки старались. Но самое главное – плотно придавливать деревяшку к деревяшке, понимаешь? Мы как всё это вспомнили и поняли, так сразу за десять минут и справились.

- Хм… А ты сейчас ваш секрет не выдал? – спросил Чем.

- Какой к хренам секрет, ребята? – удивился я. – Вы вообще о чём? Вы тут сколько людей видите вокруг? Тысячи?!

- Нас тут сорок человек, – мрачно оглянувшись, проговорил Трибэ.

- И скоро станет ещё меньше… – кивнул я. – О каких секретах речь? Нам бы выжить, блин! А не секреты разводить. Так что… Чем больше людей костёр научится разводить, тем лучше!

Я оказался тем дурным Нострадамусом, делающим мрачные предсказания, которые незамедлительно выполняются. Зашумело… Сначала раздался какой-то свист, затем грохот, а потом – гул, как будто ракета стартует. Я невольно вскинул голову… И уставился на белую капсулу, поднимающуюся над землёй неподалёку.

- Кто там жил? – сглотнув, спросил я.

- Непонятно… Сходим! – Чем решительно встал и первым побежал к месту отлёта капсулы.

Следом кинулся Трибэ. А я сначала подкинул дров в костёр. И только потом двинулся следом. Копьё я как раз доделал, поэтому чувствовал себя довольно уверенно. Но от костра старался далеко не отходить. Благо, и не требовалось.

Отбывающая капсула раньше стояла неподалёку от моей.

- Ну что там? – спросил я, не решаясь подходить ещё ближе, чтобы не оставить костёр совсем без присмотра.

- Девушка тут! – ответил непривычно бледный Чем, который подошёл ближе всех. – Вены себе вскрыла, похоже...

- Кто она? – не отставал я.

- Одна из тех, кто так и не вышел… – поёжившись, отозвался Трибэ. – У неё окно было занавешено комбезом. Тут у неё пара палок осталась. Из капсулы на землю выпали. И четыре пищевых пайка.

- Забирайте пайки. И тащите тело к костру, – предложил я. – Мне возвращаться надо, приглядывать… А её, наверно, стоит похоронить по-человечески.

- Это точно…

Вскоре к костру прибежал Чем: положил рядом пищевые пайки. Снова убежал. Со стороны отбывшей капсулы снова донёсся шум, и я решил всё-таки посмотреть, что там ещё происходит.

Представшая картина была сродни постапокалиптическому сюрреализму… Чемодан и Трибэ отступали от горланящей толпы из женщин и мужчин в белых трико. Видимо, на шум прибежали все, кто вообще сидел у костра Романа.

- Вещи отдайте, мерзавцы!..

- Убийцы!..

- Слышь, иди сюда, гнида!..

Я понял, что сейчас тут может стать на пару мёртвых тел больше. И сходу включился в историю.

- Что вы здесь устроили, придурки!? – рявкнул я.

А чтобы голос мой был весомее, несильно ткнул копьём в сторону ближайшего к Чемодану и Трибэ человека. Мол, давай-ка отойди назад вместе со своими кулаками.

Честно говоря, я-то рассчитывал, что этот мужик сразу отскочит. Но, видимо, реакция у придурка была той ещё… Копьё кольнуло его в плечо, заставив вскрикнуть. А мне пришлось срочно развивать наступление на морально-волевых, чтобы толпа не накинулась уже на меня.

- Вам кто разрешил шуметь?! Чего припёрлись?! Хотите взять на себя похороны тела? Так тогда взяли труп и потащили хоронить!

- А вещи её где?! – закричала Маша.

- А я почём знаю? Тут было четыре пищевых пайка, и они пойдут похоронной команде! – рявкнул я. – Кроме них, было голое тело и две палки! Всё!..

- Слышь, а мы тоже готовы быть похоронной командой! – неожиданно заявил Туз, сплюнув на землю.

- Хорошо! – ответил я. – Берите тело и идите хоронить. Справитесь – получите четыре пайка. Не справитесь – хоронить будут вас.

- А ты чё тут командуешь, слышь? – возмутился Туз.

- А ты чего так далеко стоишь-то, ссыкло? – отрезал я. – Иди сюда, ближе! Давай! Чего встал?..

На пару секунд наступила тишина, а потом я повторил:

- Кто хочет копать могилу и хоронить тело – подходите к нашему костру. Пока тело будет лежать там, – я махнул Чемодану и Трибэ. – Берите, пошли…

- Эй, а мы считаем, что пайки должны отойти всем! – заявил Голубь.

- Пайки уйдут похоронной команде! – упрямо повторил я.

- Чего ты правила устанавливаешь? – возмутился Роман, но этот хотя бы подошёл ко мне. – Неправильно это…

- Неправильно требовать, чтобы на тебя сутки работали! И это за сомнительный навык трения деревяшки об деревяшку! – отрезал я. – Я больше за принцип «кто первый встал, того и тапки». Вот он хотя бы правильный! А ты, Рома, за своими решениями следи, а не за чужими.

Чемодан и Трибэ как раз успели подхватить тело за руки и за ноги. И уже унесли его с того места, где раньше была капсула мёртвой девушки. Поэтому я спокойно развернулся и, не обратив внимания на пару выкриков из толпы, тоже ушёл. С гордо поднятой головой. И постоянно ожидая удара в спину.

Но пока не решились… Пока! Потому что чуяло моё сердце: размежевание нашего маленького социума уже началось. Сегодня мне чудом удалось взять толпу нахрапом. Никто из прибежавших на место отбытия капсулы не был готов воевать за добычу.

Но это сегодня! А что будет завтра?

Главарь гопников Туз, судя по взгляду, испытывал ко мне острейшую ненависть. А я не был таким уж крутым дипломатом, чтобы эти отношения как-то наладить. Да и Роман тоже наверняка обиду затаил… Рано или поздно дойдёт до полноценного конфликта. И не факт, что мы окажемся победителями.

Мне срочно требовалась сотня баллов… Чтобы в любой момент была возможность переместить свою капсулу, куда потребуется. Желательно, куда-нибудь подальше…

- Вправду хочешь отдать пищевые пайки тем, кто хоронить будет? – спросил Чем, когда я подошёл к костру.

- Ну теперь точно да, – я развёл руками. – Вообще-то я думал вам отдать, раз вы первые их нашли… Но надо же было вас вытаскивать, когда эти попёрли на вас всей толпой.

- Спасибо, кстати! – кивнул Чемодан.

- Спасибо! – согласился Трибэ.

- Ладно, где там труп? – спросил я, строя из себя кого-то другого: серьёзного и уверенного в себе.

Кем я, само собой, не был. Честно говоря, я и трупов-то в своей жизни почти не видел. Однако нельзя было показывать слабину.

Девушка лежала на валуне неподалёку от костра. При жизни была симпатичной особой: с тёмными вьющимися волосами, тонкими чертами лица и хорошей фигурой. После смерти стала просто трупом. Увы!

Раны на теле были, но только на запястьях. И выглядели они очень неприятно – неровные края, как будто разгрызенные, подтёки крови. Набравшись решимости, я протянул руку к губам покойной. Моя догадка подтвердилась: зубы у неё тоже были в крови.

- Жесть… Она сама себя так? – удивился Чемодан. – Зачем же…

- Шок, апатия, уныние… – проговорил я. – Может, хорошо жила на Земле. А может, семья осталась, или родственник какой, или любимый…

Будто в ответ на мои слова похоронно завыл ветер, проникая под одежду и заставляя ёжиться.

- Ладно, пошли к костру… – предложил я, увидев, что Чем и Трибэ уже дрожат от холода. – На свету проверим всё, а потом – похороним.

Когда они отвернулись, я незаметно вытащил из-за ворота последний пучок волосатого мха, взятый из капсулы. И обтёр испачканное кровью остриё копья. Не хотелось почему-то, чтобы Чем и Трибэ это видели… А когда вернулся – тут же выкинул окровавленный пучок мха в пламя. Но было ощущение, что этот почти случайный укол мне ещё припомнят…

В любом случае, первая кровь уже пролилась. И пролил её я. Если честно, от этого становилось немного гадко на душе…

Глава 14. Чересчур всякого

Дневник Листова И.А.

День третий, собрание у костра

Когда пришёл Сочинец – а он был первым из военных, кто проснулся – я честно поведал ему о происшествии. И о своей роли в том, что случилось. Не стал скрывать и того факта, что ткнул кого-то копьём в плечо.

- Да и хрен с ним, с кем-то! – неожиданно легко отмахнулся Сочинец. – Заживёт. А поступил ты правильно. Резко, но правильно. Хотя вообще… Надо было меня разбудить.

- Да я даже не знаю, какая у тебя капсула!.. Вы туда свалили, а я и не посмотрел, какой номер… – признался я.

- У меня сто восемнадцатая. Недалеко от тебя! – усмехнулся военный. – Я, кстати, тоже выходил в первый день. Но мы с тобой, видимо, в разные стороны ходили. Вот и не встретились.

- Ну это я тогда так… – я почувствовал, что краснею. – На наезд отвечал. Гопники-то наши точно по капсулам сидели.

- Ну эти-то да. Были бы посмелее, могли бы силой стать! – вздохнул Сочинец. – А так… Трусливая гопота нам досталась. Пойдём на тело поглядим.

Поглядели. Всё те же страшные раны на запястьях, всё те же окровавленные зубы и дёсны. Кожа у девушки была белая-белая: много крови вытекло.

Чем и Трибэ неподалёку копали яму. Сначала оттащили пару средних валунов, а потом принялись долбить стылую землю двумя палками. Теми самыми, что остались на месте капсулы.

- А это откуда? – спросил Сочинец, указывая на палки.

- Из капсулы покойной выпало, – ответил я. – Кстати, это дерево. Довольно крепкое.

- Очень интересно… – военный в задумчивости схватился за мочку уха. – Получается, она тоже выходила из капсулы… И нашла где-то нормальную древесину.

- И, судя по всему, свежую, – уточнил я. – Пахнет какой-то смолой.

- Надо бы поискать этот Клондайк! – Сочинец улыбнулся. – Давай-ка мы с тобой этим и займёмся. И наших гробокопателей с собой прихватим. Нам очень нужно нормальное дерево! Это, считай, и дрова, и инструменты.

Мы снова осмотрели тело. Особенно ноги. Вот ноги-то нам и выдали, где недавно была девушка. На ступнях и лодыжках виднелись разводы той самой дряни, которая устилала здесь дно леса. А ещё обнаружилось множество мелких ранок и укусов. Они были уже практически не видны, но…

- Знаешь, а что… Что, если её в первый день покусали и чем-то отравили? – неожиданно предположил Сочинец.

- Ей было плохо, и, исстрадавшись, она решила покончить с собой? – продолжил я его мысль. – Ну как вариант…

В пользу этой версии говорило и выражение лица покойной. На нём даже после смерти сохранилась печать боли и какого-то неизбывного страдания.

- Ведь ты тогда тоже добрался до леса, но вглубь не полез! – припомнил военный.

- Да… Там ковёр из гниющих листьев и прочей гадости. И под ногами кипит такая неприятная жизнь, что я просто не решился лезть! – признался я.

- А вот она, похоже, решилась… – Сочинец покачал головой. – Полезла на свою голову… Или не на свою. В любом случае, стоит подстраховаться.

- Думаю, мне стоит немного вам помочь! – неожиданно подал голос СИПИН. – Да, она подверглась действию несмертельного токсина, но её смерть – результат процессов, протекавших в её голове. Как предположил Иван – уныние, апатия и депрессия. Это было её решение.

- Стало спокойнее… – кивнул Сочинец.

- Я всё равно не понимаю, – проговорил я расстроенно. – Ну как же так? Молодая, красивая… Могла бы жить да жить.

Сочинец молчал ещё почти минуту. А потом повернулся ко мне и тихо, как-то очень рассудительно, как человек, который знает что-то важное и не привык делиться этим знанием, сказал:

- Идеи, Вань. Самое опасное в нашем мире – это идеи. Они могут быть хорошие и плохие. А иногда и хорошие идеи, если их довести до крайности, становятся очень плохими. Но, какую бы идею ты ни принял в себя, если ты ей поверишь – она начнёт на тебя влиять. И чем больше и чаще ты веришь этой идее, тем сильнее она с тобой срастается, как симбионт. Вот только некоторые симбионты, бывает, оказываются паразитами.

- Ты хочешь сказать, что ей было легче сдаться, чем бороться, и она как бы… Приняла в себя эту идею? – спросил я.

- Ну да… Так и есть. Будь осторожней со своими мыслями: вот она к тебе в голову пришла, и ты её впустил. А вот уже не отмахнулся от неё, не возразил – и ты начинаешь этой мысли верить, – Сочинец при этом нахмурился. – Говорят, раньше, во времена больших войн, ещё до боя можно было сказать, кто, скорее всего, вернётся, а кто уже сдался и погибнет, просто по настрою и поведению. Не забывай чистить свою голову от всякого дерьма, пока оно в ней глубоко не проросло. Иначе вот как с ней будет!

Трибэ и Чем не осилили и метра. Стылая земля не желала поддаваться их усилиям. Ещё и камни попадались постоянно. Когда наши «гробокопатели» выдохлись, их сменили Линза из группы Ромы и молодой человек, которого все называли Прокачуном. Он грезил тем, что попал в продвинутую цифровую игру. И был жестоко разочарован тем, что это не так.

Они в итоге и не углубились дальше метра. Тело погрузили в яму и принялись закапывать. В этом помогали уже все собравшиеся. Пришли Ника с Машей и их свита. Вернулись девушки, гревшиеся в моей капсуле. Пришли Дунай и Кострома. Пришёл Роман и толкнул короткую, но пафосную речь. Не то чтобы его тут ждали, но не гнать же?

В общем, похороны закончились быстро, а я приволок бутылку воды, чтобы всем ополоснуть руки. На всех не хватило, и пришлось снова наполнить её в капсуле.

Пищевые пайки, как и было обещано, выдали работникам. Четыре копателя могил – четыре пайка. Линза и Роман, успокоенные, после похорон ушли. А вот Прокачун зачем-то остался, теребя в руках коробку с пайком.

- А ты чего? – спросил его Сочинец.

- Меня там пытались к работе припрячь, – признался он. – Чтобы я Тузу с прихлебателями сделал утепление. Но я так не хочу… Сделал вид, что согласен, а сам сбежал хоронить.

Только тут я заметил, что у Прокачуна тоже есть равномерное утепление между комбинезонами. Неплохо сделано, кстати!

- Ишь ты, – покачал головой Дунай. – Быстро они борзеть начали… Прямо даже боязно становится далеко отходить.

- Не боись! – успокоил его Сочинец. – Несколько дней ещё есть, прежде чем полезут. Пока, видишь, одиночек пытаются прессовать. Аню, Прокачуна...

- Не только! – мрачно заметил Прокачун. – Романа, главного нашего, они первым прижали. Я сам слышал… Случайно неподалёку оказался, когда ему Туз угрожал.

- Это когда тот их выгнать пытался? – уточнила Аня.

- Да, – кивнул Прокачун. – Когда в сторону отвёл. Я тогда тоже в сторонку отходил, по нужде. Вот и услышал из-за камня. Туз сказал Роману, что в его же костре и сожжёт его, если тот ещё раз позволит себе командовать. Сказал не рыпаться и сидеть на жопе ровно.

- Мило! – Кострома покачала головой. – Я так понимаю, надо готовиться к проблемам...

- Не сейчас, – снова повторил Сочинец. – День-два у нас точно есть. Вано?

- Ась? – отозвался я, начиная примиряться с прозвищем. – Я согласен!

- Сразу? На всё? – Кострома округлила глаза.

- Ну… Не то чтобы на всё, но на многое! – в тон ей ответил я и уточнил у военного: – Речь о походе к лесу?

- Именно! – кивнул он, довольный тем, что его быстро поняли.

- Хоть сейчас! Только позавтракать надо… И не мясом: ему я пока не доверяю, – признался я.

- Ему пока никто не доверяет! – хмыкнув, ответил Дунай. – Пусть дальше коптится. Лучше днём попробуем пожарить кусочек.

- Дунай, Кострома, займитесь шкурой! – распорядился Сочинец. – А мы с Вано до лесу прогуляемся… Трибэ, Чем, вы как? С нами пойдёте?

- Я только за! Но глаза сами собой закрываются! – признался Трибэ.

- Тогда идите спать! Днём-то поможете? – уточнил Сочинец.

- Днём мы с вами! – решительно кивнул Чемодан.

В общем, наши ситуативные союзники были отправлены спать в капсулы. Я предлагал покемарить в моей, но все скромно отказались. Зря, между прочим! Это не гостиница, а я за постой денег не беру. Спать ушёл и Прокачун, пообещав вернуться днём, чтобы помочь по мере сил.

А мы с Сочинцем выдвинулись к лесу. Вёл я. И двигался той же дорогой, что и в прошлый раз. Тот участок, по которому успел побегать, я неплохо изучил. Да и червей тут уже было меньше. Так что получался удобный путь. Во всяком случае, для меня. Сочинцу приходилось тяжелее.

С моего последнего посещения лес не сказать, чтобы изменился. Всё те же растения, только начинающие пробуждаться ото сна. И всё тот же ковёр мерзкой гнили на земле. Сразу лезть напрямик мы не стали. Двинулись вдоль кромки, постепенно обходя лесной массив.

Лес был небольшой. Он занимал довольно пологий склон, а дальше его ограничивал обрыв высотой метров в двадцать. На краю этого обрыва мы с Сочинцем и остановились. Дальше местность продолжала понижаться. Да, внизу были видны и возвышенности, и плоскогорья, и даже небольшие горы. Одна из них, кстати, была на порядок выше остальных и перекрывала нам обзор.

Но, в общем и целом, было заметно, что мы находимся на краю горного хребта. И если появится острое желание, можно будет свалить на равнину. Среди немногочисленных зарослей даже призывно блеснула гладь какого-то водоёма.

- Смотри, вон там! – Сочинец указал на соседнюю невысокую гору. – Это ведь капсулы?

Я присмотрелся и кивнул. Ну да, там тоже была группа капсул. Но самое интересное находилось дальше… На что я немедленно указал Сочинцу.

- А вот та штука – это не капсула!

- И что это? – задумчиво спросил военный.

- Это Алтарь Вознаграждения №32451! – ответил вместо меня СИПИН. – Ближайший к вам!

- Надо разыскать туда путь! – кивнул Сочинец и посмотрел на меня.

- Согласен! – решительно отозвался я.

Главным препятствием был обрыв. Наше плоскогорье находилось выше, чем возвышенность с Алтарём. И обрыв тянулся далеко в стороны. Я и Сочинец двинулись дальше, внимательно высматривая удобные места для спуска.

Повезло где-то через час, когда мы почти обогнули заросли. И это у нас не заросли такие большие были. Это мы шли осторожно, простукивая землю перед собой. Во избежание, так сказать!.. Лес рассекала глубокая промоина. И она же сглаживала рельеф обрыва.

По ней можно было смело спуститься вниз. Бегать не стоило, конечно, но и прыгать нигде не придётся. Поскольку пересечь промоину было тяжело, то назад мы возвращались уже по ней. И именно здесь-то и обнаружили деревья.

Они росли выше по склону и оказались похожи на наши ели. Правда, были не слишком высокие – максимум, три метра. На месте одного молоденького деревца я смог заметить слом. Ну а кора на палках и на местных елях была один в один. В общем, мы с Сочинцем предположили, что тут-то девушка и нашла свой инструмент, с помощью которого её потом хоронили.

Я по пути поглядывал не только под ноги, но и по сторонам. И вскоре обнаружил отличные заготовки под топоры. Их надо было ещё обточить, отшлифовать, но в целом они были почти нужной формы. А главное – камни были прочные. Прочнее тех, что я подобрал в первый день.

Где девушка запачкала ноги? На узкой полосе растительности, отделявшей промоину от окраины зарослей. Всего метров двадцать, которые надо было пройти под сенью деревьев. Для этого мне и Сочинцу пришлось снять сандалии.

Военные в первый же день сделали себе обувь наподобие моей. Впрочем, такие «лоточные сандалии», насмотревшись на меня, многие успели сделать. Ходить голыми ногами по камням – то ещё удовольствие. Ходить голыми ногами по лесу – ни разу не лучше. Шаги мы старались делать побольше, а наступать на те места, которые я разрыл, проверяя своим копьём.

Однако местная живность была не слишком-то довольна вторжением «двуногих». Так что без укусов всё равно не обошлось. Покусанные места постоянно чесались и неприятно зудели. Надо было срочно промыть ноги, считал я. И Сочинец был со мной согласен.

Выбравшись из зарослей, мы нацепили сандалии и вернулись к уже знакомой мне дороге по валунам. После чего радостно двинулись к капсулам.

А у костра нас ждали гости. Туз с Машей, Никой и Романом пришли. Видимо, на переговоры. Вид у них был недовольный, но агрессии они вроде бы не проявляли.

- Вот они! – увидев меня и Сочинца, воскликнула Маша.

- Наконец-то! – Туз недовольно сплюнул на землю. – Сколько вас ждать?!

- А ты оставлял заявку на встречу у наших секретарей? – не удержался я. – У нас вообще-то целый день расписан, мы люди занятые!

- Чего?! – Туз вылупился на меня ошалелым взглядом.

- Ну раз не оставляли, то ждите в порядке живой очереди! – пожал я плечами.

- Чего хотели-то? – миролюбиво спросил Сочинец.

- Побазарить надо! – сразу же ответил Туз. – Мы тут порешали: нездоровая у нас атмосфера сложилась…

Внезапно! Вот уж от кого не ожидал сознательности, так это от Туза. Честно говоря, когда видишь человека с таким наглым и тупым выражением лица, как-то не ждёшь, что он решит «побазарить за атмосферу». Но вот же – пришли…

- Мы сейчас подойдём! – ответил Сочинец и глянул на меня. – У тебя вода есть… Ноги…

- Пошли! – кивнул я.

И вместе с военным отправился к капсуле.

Наскоро ополоснув места укусов и смыв гнилую грязь леса, мы вернулись к костру. Дунай с Костромой снова скоблили и мяли шкуру. А ещё вернулись из своих капсул две девушки из «команды» Чемодана. Остальные пока спали.

Наши гости сидели на камнях у костра, где не было риска застудить задницы и близлежащие органы.

- Ну? Что хотели обсудить? – спросил Сочинец, присаживаясь напротив.

Я пристроился рядом, решив дать военному вести переговоры.

- У нас тут утром конфликт случился… – заметил Туз, внимательно глядя на Сочинца.

- Ну да, мне Вано рассказал, – кивнул тот.

- Так это… Парня он нам ранил в плечо! Компенсировать бы! – довольно оскалившись, заметил Туз.

- Ему теперь лечиться надо! – возмущённо подтвердила Ника. – Работать не сможет!

- Так не надо было на Трибэ с Чемоданом наезжать! – пожал плечами Сочинец.

- Да мы просто просили объясниться! – сразу возразил Туз. – Мирно всё было…

- Вот именно! Мы их трогать не собирались! – подтвердила Маша, а Роман и Ника кивнули.

- А я ваши мысли должен читать? – удивился я, когда Сочинец взглядом попросил меня вступить в разговор. – Вы их окружили, махали кулачками, агрессивно кричали, обзывались убийцами…

- Но мы не… – попыталась возразить Маша, однако я её прервал.

- Да мне плевать, что вы там думали! Маша, если я наведу на тебя копьё и начну им тыкать в твою сторону, ты тоже будешь считать, что я только поговорить? Или решишь, что я на тебя напал и угрожаю? – спросил я.

- Если копьём будешь, то, значит, напал! – насупилась она.

- А если кулаком на тебя замахнусь? – уточнил я.

- Тоже нападение! – мрачно ответила та.

- Это называется проявление агрессии, – кивнул я. – В разных обществах разные критерии того, что уже считается агрессией, а что нет. В одних надо попытаться ударить, в других – достаточно схватиться за оружие. Или начать орать и подойти слишком близко… Но поверь: ваше поведение в любом обществе сочли бы именно агрессией. И отвечал я на агрессию, что бы вы там себе ни придумали!..

- Но мы же не собирались… – повторила Ника, пока Маша молчала и переваривала информацию. – А ты Лёше в плечо!

- А мне кажется, что собирались, – покачал я головой. – Избить уж точно.

- Ударить – это не то же самое, что ранить! – возмутилась Ника.

- То же самое, – возразил Сочинец. – Я могу так ударить, что вообще убью. А никто из вас бы силу при расправе рассчитывать не стал! Так что я не понимаю, чего вы теперь хотите. Сами напали, сами получили. Всё справедливо! Большей справедливости и не требуется.

- Слышьте, братаны, ну ведь так нельзя! – снова вмешался Туз. – Мы тут, типа, все в одном дерьме. Дружить надо!..

- Это ты как-то поздно о дружбе заговорил… – заметил Сочинец. – Сначала людей пытаешься заставить на себя бесплатно работать. А теперь – давайте дружить.

- Это кого это я бесплатно заставлял работать?! Это всё Рома! – искренне возмутился Туз, а Роман неожиданно потупил взгляд.

- Да к нам тут Прокачун прибился… И вот такие интересные новости рассказывал, – ответил Сочинец.

- Звездит! – отрезал Туз. – Не было никогда такого!

- Ну не было и не было… – не стал спорить Сочинец, а потом выразительно посмотрел на гопника. – Но он с нами теперь. В нашей группе. Понимаешь?

- Ага, – кисло кивнул Туз, расставаясь с мечтами о скорой мести.

- А как же быть с Аней? – спросил военный. – Она тоже «звездит» о том, как вы её по кругу пустить пытались?

- Да просто согреть девушку хотели! – возмутился Туз. – Не собирались мы по кругу…

- Звездит! – уверенно заявил я Сочинцу. – Собирались!

- Слышь! – возмутился Туз.

- Ну слышу! – кивнул я, не дав договорить. – Давай! Выскажи свои претензии сейчас, мне в лицо!

Я поудобнее перехватил копьё. Между мной и Тузом было небольшое расстояние: меньше двух метров. Один удар – и, в лучшем случае, гопнику придётся долго лечиться. Он это понял сразу. И дальше нарываться не стал.

- Не хами, мы на переговорах! – сразу охладев ко мне, сообщил он.

И получил в ответ милейшую из моих улыбок.

- А где ж ты хамство-то увидел? – спросил я.

- Ты меня брехуном обозвал! – набычился тот.

- Так это не хамство, а правда! – уверенно заявил я. – Ты когда говорил, то глазками по сторонам стрелял и потел, аж взмок на холодрыге. И вообще, словам Ани я как-то больше, чем твоим верю. Тем более, её слова Трибэ подтвердил. Так что звездил ты, Туз! И это правда, а не хамство.

- Давайте не будем, а?! – возмутилась Маша.

Ну чудо, а не девушка! Пока, значит, с их стороны всё хорошо – она молчит. Но как ситуация не в их пользу, так сразу просит остановиться. И глазками своими красивыми – луп-луп!.. Я уж молчу, что за Аню никто из Машиных пацанов тогда не заступился…

- Не будем, – согласился Сочинец. – Ну ладно. Туз, что ты предлагаешь?

- Нам надо, типа, объединяться! – снова обретая уверенность, заявил тот. – Надо создать общий фонд еды и вещей! Надо, типа того, всем делиться. Вон, Романа поставить продуктами заведовать. Он парниша ответственный: даже костёр первым развёл. А Маша пусть вещами там…

Сохранить серьёзное выражение лица лично мне удалось чудом. Нет, так-то предложение Туза выглядело вполне себе невинным. И даже немного рациональным. Вот есть ответственный мальчик Рома: пусть он всю еду хранит. А Маша пусть вещи собирает. А он, Туз, вроде как ни при чём. Только Маша на меня обижена, а Романа он запугал так, что тот будет делать всё, что скажут.

- А вы там будете это… Идеи собирать! – закончил довольный собой Туз.

- А скажи мне, дорогой мой… А что нам мешает делать всё то же самое, но без вас? – спросил Сочинец. – Идей у нас миллион – на всё рук не хватит. Вещи и продукты уже есть. В отличие от Маши и Ромы. А пайки, уж извини, у каждого свои. Никто делиться не будет. Нет, Туз, плохое у тебя предложение!..

Туз зло скрипнул зубами, а Маша, Ника и Рома неуверенно переглянулись.

- Давай лучше я тебе предложу… – Сочинец улыбнулся. – Ты перестанешь прессовать всех вокруг. А если есть что сообщить по-братски, то придёшь и сообщишь. Вот нам есть, что тебе сообщить. Мы даже готовы это сделать в качестве жеста доброй воли!

- Да?.. – Туз с сомнением посмотрел на военного, и тот снова ответил улыбкой.

- Там за лесом – обрыв. А за обрывом – ущелье. А за ущельем – возвышенность. А на этой возвышенности стоят капсулы другой группы. И рядом, знаешь, что есть?

Сочинец выдержал театральную паузу.

- Алтарь Вознаграждения под номером тридцать четыре тысячи и чего-то там! – закончил военный, вызвав удивлённые вздохи со стороны Дуная и Костромы. Ну и не менее удивлённые выкрики со стороны наших гостей.

- Видишь, вот я по-братски тебе это сообщил. И больше ничего не сообщу. Пока ты тоже мне по-братски что-нибудь такое же важное не расскажешь, – Сочинец улыбнулся. – Есть что-то ещё, что вы хотели сейчас обсудить? А то дел много…

- Не-не… Ничего! – отозвался Туз, поднимаясь с камня.

- Да, мы пойдём! – закивала Маша.

- Ну, всего вам хорошего… – кивнул Сочинец.

Гости двинулись к своему костру, а у нашего очага царила напряжённая тишина. И как только Туз со товарищи скрылись за углом, Дунай выдавил из себя:

- Командир, ну нахрена?!

- Я тоже не понял, – признался я. – Зачем ты им про Алтарь-то рассказал?

- Да всё же просто! – Сочинец улыбнулся. – Извини, Вано, что не посоветовался. Но я сейчас всё объясню!

- Давай! – кивнул я, искренне ожидая этих объяснений.

- Вань, мы же с тобой Алтарь почти сразу увидели, – пояснил военный. – Он там как на ладони. Только выйди на обрыв, оглядись – и увидишь. А Туз и остальные рано или поздно доберутся туда. И либо они сами всё узнают, либо мы сходим к Алтарю, вернёмся с вещами – и тогда они поймут. Но ведь тут какое дело…

Сочинец развёл руками и глянул на своих:

- Если сами найдут, то мы тут как бы ни при чём, а так – они нам должны за информацию. Если мы сходим и вещи притащим, то тогда, получается, мы знали – и скрыли. А если мы уйдём, а они в это время решат напасть?

- А так выходит, что они нам должны… – кивнул я. – А ещё они теперь знают, где Алтарь. И мы точно знаем, что сначала они сходят к нему!

- Именно! – согласился Сочинец. – Даже больше скажу: я бы им сам предложил сходить вместе под предлогом, что мы спуск нашли. Да и безопасней так. И тогда, пока мы не вернёмся, ничего они не будут предпринимать против нас.

Ну и лис!.. Сочинец оказался невероятно хитёр. Дал мне поспорить, а сам думал-думал… И придумал. Аж даже завидки взяли от такой продуманности. Я только улыбнулся и кивнул, соглашаясь с военным.

- Только тогда нам, получается, из той промоины надо всё ценное забрать! – вспомнил я.

- Так мы и сделаем! – согласился Сочинец. – Вот сейчас вернутся мужики, и отправимся туда! Рубить, таскать и обогащаться.