Колонист

Сцена 1

Моим боевым товарищам

с позывными:

"Анклер"

"Дэнка"

"Хорхор"

"Рейсер"

"Пивлад"

посвящается...

Темнота, протяжный скрип обшивки, натянутой давлением как струна, зеленые блики по мокрой и ржавой краске корпуса. Приглушенные звуки ударов, слышимых даже не ушами а всем телом, через палубу. Он развернулся к сонару. Размытые зеленые пятна никак не хотели складываться в удобочитаемую картинку. Он пару раз зарядил кулаком по корпусу прибора, хотя прекрасно знал, что это бесполезно. Словно издеваясь на экране проступил зеленый улыбающийся смайлик.

— Сукин инженер с его шуточками! — выругался он. - На сраку набью ему этот смайлик дебилу! — он дунул в свисток амбушюра реакторного отсека, где обычно обитает этот шутник. — Хорхор, отзовись! Какого хрена, мне сонар смайлики кажет? — тишина в ответ бесила его еще больше, чем неудачная шутка экипажа. Это-ж надо было додуматься хакнуть сонар? Он вообще, о чем думал имбецил? А вдруг в это время к нам в хвост Харибда пристраивается, в попытке совершить несанкционированный половой акт с субмариной? А сонар вместо эхограммы непотребства всякие кажет.

Взвыл ревун боевой тревоги, зеленые блики сменились алыми. Он бешено орал уже во все голосовые трубы подряд: Прием! Отзовитесь уроды! — судно тряхнуло так, что его покачнуло. — Млять, только бы не молотоглавы! — Он еще раз глянул на сонар — изображение согнуло в петлю Мебиуса — Вот жешь! — он снова принялся звать экипаж. Судно тряхнуло так, что он покатился по палубе, запутавшись в какую-то белую ткань.

— Опять всю палубу засрали дегенераты! — он отчаянно пытался выпутаться из белого плена и подняться на ноги. Инструкции и инстинкты требовали срочно облачиться в боевой скафандр, иначе его может банально раздавить толщей воды при разгерметизации отсека.

— Милый тихо, детей разбудишь — донесся справа успокаивающий женский голос, голос, до скрипа зубов знакомый и невозможный на судне.

— Млять, — взяв себя в руки, он несколькими движениями выпутался из простыни.

— Дорогой, снова кошмар? — женщина понимающе обняла взмокшего от напряжения мужчину. — Ты кого-то звал во сне, странные имена. - Она поглаживала его по холодной и взмокшей спине. Тельняшку было хоть отжимай, — Может все-таки расскажешь?

Мужчина аккуратно обнял женщину в ответ, разгладив руками ее непослушные локоны.

— Просто кошмар. — отмахнулся он. — Не бери в голову.

Он осмотрелся. Сквозь жалюзи окон пробивались красные лазерные лучи рекламных дронов, вкупе со звуком аларма будильника, на котором красовались цифры 5:31, они вполне могли стать триггером для подобного кошмара.

— Нужно сменить мелодию. — вслух подумал он, — и шторы поплотнее купить.

Женщина посмотрела на него удивленно. — Ты на работу устройся сначала, покупатор.

Свесив ноги с кровати, он нащупал тапки. Женщина помогла стянуть мокрую полосатую майку с его торса. Ее нежные пальчики пробежались по рельефным мышцам его спины, впрочем, быстро переключившись на ужасающего вида шрамы, которыми изобиловало немолодое тело.

— Эти шрамы оттуда? — ее воображение не могло даже представить, какие твари могли так исполосовать ее избранника. Казалось, что на нем рубцовой ткани было даже больше, чем здоровой кожи. Создавалось впечатление, что его пожевал какой-то великан, и почему-то не стал глотать, а просто выплюнул. Через всю спину от шеи до самых бедер зияли три широкие параллельные полосы, словно его поцарапала огромная злая кошка. Также по всему телу виднелись крупные круглые отметины, чем-то напоминающие пулевые, если бы только не их размер, больше соответствующий корабельному калибру. Кроме того, все выступающие части тела были словно надкусаны крупными пастями, с двумя, а то и тремя рядами зубов.

— Нигде больше такого не видела. — она еще раз пробежалась пальчиками по зазубринам кожи, что так и не смогла до конца принять нормальную гладкую текстуру.

Мужчина молча закинул тельняшку на плечо и поплелся в душ. Разговаривать о прошлом он не любил, особенно об этом. Закинув промокшую одежду в стиралку, он встал под бодрящие струи воды. Жаль долго наслаждаться ему ими не дали. Датчик расхода, напомнил о себе омерзительным писком перерасхода ценного ресурса.

Взъерошив полотенцем ежик волос, он посвежевшим вышел из душа. Раскрыл жалюзи навстречу новому дню, и конечно же назойливым рекламным ботам, что проецировали живые картинки на стены домов. С картинок смотрели белозубые красавцы и красавицы, вдохновенно расписывающие преимущества именно их продукта.

— Наверняка в верхнем городе нет этих летающих проповедников! — он с досады пнул домашнего бота уборщика, младшего брата этих тварей. Даже их домашний бот регулярно прокручивал эти таргетированные ролики. Он уже тысячу раз пожалел об этой долбаной рекламной скидке на этого засранца. И вот ведь пакость, тот как будто бы знал урод, с какой периодичностью и продолжительностью можно крутить в этом доме свои демо, чтобы хозяева от ярости не расхерачили его об стену.

— Ты о чем милый? — Удивилась прихорашивающаяся у зеркала девушка. — это ведь всего лишь реклама.

— Если бы! — в сердцах сплюнул в раскрытое окно тот. — Это не просто реклама. Это проповедь определенного образа жизни.

— И какого-же? — усмехнулась она. Ей вдруг стало интересно выслушать философскую точку зрения мужа.

— Того, что нам не по карману! — он захлопнул окно, из которого потянуло миазмами нижнего города.

— Я тебе больше скажу, милый, — в ее тоне проступили стальные нотки. — если ты в ближайшее время не найдешь работу, нам и этот образ жизни станет не по карману.

Парень поправил воротник куртки и проверил комм: семь отказов — четыре ему объявили сразу на собеседовании и три пришли этой ночью.

— Тебя к ужину ждать? — спросила жена.

Ответом ей была хлопнувшая дверь.

Сцена 2

Дверь в номер отворилась с глухим ударом о стену. В холле витал коктейль из перегара, дешёвого парфюма и какой-то убойной химии. На полу вперемешку валялись элементы мужского и женского гардероба, а также пустые бутылки и смятые упаковки из-под еды.

Господин в дорогом костюме остановился на пороге. Выражение его лица не изменилось, только бровь немного дёрнулась, когда он переступил через чей-то ботинок. Следом за ним в номер зашёл крепкий малый, в простом, но добротном костюме, полы которого оттопыривало нечто продолговатое. Осмотрелся, кивнул господину и занял тактически удобную позицию, чтобы видеть сразу все двери.

Господин прошёл в дальнюю дверь, обычно ведущую в спальню. Его взору предстала огромная кровать с балдахином, на которой вперемешку валялись три тела. Молодой парень лет восемнадцати и две девушки, едва прикрытые простынями. На телах девушек виднелись синяки и следы ремней и ночных утех. Господин отвернулся и вышел в холл. Ему было противно видеть, во что превращается его отпрыск.

— Убери эту шваль! — бросил он бугаю, кивнув в сторону спальни.

Вышибала шагнул вперёд и потянулся к кобуре.

— Идиот!

Господин влепил ему подзатыльник — не сильно, но так, что здоровяк моргнул и опустил руку.

— Просто вышвырни этих блядей из номера!

Вышибала кивнул, и, обойдя хозяина, прошёл в спальню. Через минуту он вытащил за волосы оттуда двух девушек, которые наспех натягивали на себя потерянные элементы гардероба. Одна из них попыталась что-то возразить, но холодный взгляд господина заставил её замолчать. Бугай вышвырнул их в коридор, захлопнув за ними дверь.

Господин тяжело вздохнул, помассировал виски пальцами.

— И как только мой отец терпел твоего папашу?! — пробормотал он.

Вышибала промолчал. В том обществе, в котором они жили, самым ценным ресурсом всегда была преданность. И господин безоговорочно доверял этому недалёкому бугаю.

Господин вернулся в спальню, подошёл к тумбочке, и, взяв графин с выдохшимся коктейлем, плеснул содержимое на голову парню.

— Что за урод?! Да я тебя… — Парень вскочил, словно ужаленный. Но осёкся, увидев, кто перед ним стоит.

Лицо парня побледнело. Он быстро вытер лицо и волосы о мятую простыню, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — со сталью в голосе спросил господин.

Он швырнул в парня рубашку, висевшую на спинке стула. Парень поспешно принялся натягивать одежду, пытаясь прикрыть срамоту.

— Прости, пап… Ты о чём?

Он действительно пытался вспомнить. Его взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на разбитом зеркале, пустых бутылках, смятых простынях. Но кроме острого приступа мигрени ничего не добился.

— Не помнишь, сучёныш? Так я тебе напомню.

Мужчина расстегнул нижнюю пуговицу пиджака, чуть ослабил ремень, чтобы тот не так давил на живот, и присел на самый чистый стул в комнате.

— Сначала вы, дегенераты, вместе с прокурорским сынком и дочкой мэра угнали со стоянки служебного транспорта полицейский флаер.

Он достал из внутреннего кармана пачку штрафных квитанций и небрежно бросил на прикроватный столик.

— Затем, вдоволь накатавшись по городу и собрав обильную жатву штрафов, поехали в «Асторию». Догнавшись там, вы решили испытать, чьи яйца круче и кто совершит самый долбоёбский поступок из всех…

Господин наклонился вперёд, уперев локти в колени.

— Поздравляю, сын! Ты победил! Это же надо было додуматься расхуярить флаером фойе здания администрации!

Господин махнул рукой, словно отгоняя муху.

— Знали бы вы, уёбки, во сколько нам обошлась ваша выходка! Хотя откуда вам знать, придурки. Вы ведь цену деньгам не знаете. Привыкли, дегенераты, жить на всём готовеньком и что родители за вас ваше дерьмо разгребают.

Парень сидел, опустив голову. Его пальцы нервно теребили край простыни.

— Так вот, выродоки, вы доигрались! — господин схватил первый попавшийся под руку предмет и швырнул в парня. Бутылка не разбилась, но оставила на его брови сочащийся красным след. Господин вскочил со стула и принялся нервно ходить взад-вперед. — Нас с мэром и генеральным прокурором два часа губернатор отчитывал, как сопливых юнцов. — Под руку господину попалось женское платье, которым он хлестко лупанул парня. Тряпка сорвалась с его руки и улетела за кровать. — Мы хоть в своё время тоже были знатными долбоёбами, но краснеть твоему деду за меня ни разу не приходилось.

Немного сбросив пар, господин подошёл к окну и посмотрел на город. За стеклом, вдалеке, виднелись башни Верхнего города, а ниже — серые жилые блоки Среднего.

— И кстати, — голос господина снова стал спокоен и сосредоточен, — губернатор, обещал проверить, как мы своих выродков перевоспитываем. Так что жрите теперь полной ложкой то дерьмо, что вы заварили.

Он повернулся к сыну.

— Я тебя даже работу подыскал. Хоть поймёшь, что это такое — работать.

С этими словами он бросил на столик комм. Тот жалобно мигнул экраном, видимо не понимая, за что ему достался удар о столешницу.

Посчитав разговор оконченным, господин направился к выходу. Вышибала последовал за ним.

Дверь захлопнулась, а парень остался в номере один.

Он сидел на краю кровати, и пустым взглядом пытался разобрать расплывающиеся по экрану символы.

Сцена 3

Город нехотя просыпался. По крайней мере, та его часть, что жила более-менее легально.

Работяги спешили на работу, но даже по сравнению с прошлым годом их было значительно меньше. Раньше в воздушных коридорах в часы пик были пробки, теперь же одинокие служебные маршрутки и такси чувствовали себя вольготно.

Норман миновал посадочную полосу частных извозов и пристроился на общественной остановке. Муниципальная маршрутка ходила раз в двадцать минут и судя по скопившейся на остановке кучке народа, скоро должна уже быть. Он аккуратно вклинился в живую массу, примерно напротив того места, где должны были оказаться входные двери транспорта. При этом заработав гневный взгляд соседей, тоже видать рассчитывавших хотя-бы попасть на борт, не говоря уже о том, чтобы занять сидячее место.

Маршрутка прибыла уже изрядно заполненной, и парень едва втиснулся между двумя пассажирами, припертыми толпой к двери.

— Освободите двери. Пока не закроются не полетим. — крикнул в салон пилот. Норман, матюгнувшись, стал что было силы пролезать вперед. С превеликим трудом удалось, но ценой тому были оттоптанные туфли и кроссовки пассажиров.

— Куда прешь придурок! — послышалось справа. Он повернулся на голос и посмотрел говоруну в глаза. Тот нервно сглотнул и отвернулся. Через бровь, переносицу к правой скуле лицо Нормана пересекал широкий шрам — автограф акульего тигра. Эти твари обычно вскрывали обшивку и переборки как фольгу, не говоря уже о композите скафа. Кроме того, половину левой щеки и шеи украшали оспины химического ожога. Бабульки обычно при виде Нормана истово начинали креститься, а дети плакать.

Двери закрылись, маршрутка тронулась.

— По документам вы числитесь как специалист по ремонту промышленных систем. — Девушка снова и снова переводила взгляд с лица кандидата на документы и обратно. Но мне кажется вы чего-то не договариваете.

— Всякое бывало в жизни, — покачал ладонью парень.

— То есть ваша квалификация шире заявленной?

— А это важно?

— Хорошие бойцы нам тоже нужны. — взгляд девушки уплыл куда-то далеко.

— Вы ошиблись, я не боец.

— Но как же? — девушка внимательно взглянула на его лицо и налила себе стакан воды.

— Производственные травмы. — ответил он. Девушка поперхнулась.

— В каком же аду вы работали?

— А это важно?

— Нет, но рекомендации добавят вам шансов

— Там не выдают рекомендации. — он закончил разговор и покинул кабинет так быстро, что фраза «мы с вами обязательно свяжемся» догнала его уже за дверью.

— Сссука! Опять!

Он долбанул кулаком по панели транспортного лифта и прислонился лбом к прохладному стеклу. Дыхание постепенно выравнивалось.

— Так, Норман, соберись. — Он похлопал себя по щекам. — Это всего лишь гражданские.

Взглянул на комм: Следующая встреча через полтора часа. Навигатор показывал — идти пятнадцать, но это в Верхнем, там всякое может быть.

Сцена 4

Лифт остановился на пограничном уровне. Норман вышел и замер.

Здесь, на границе ярусов резче был виден контраст между уровнями.

Позади остался Средний город: Полумрак, хотя было утро. Вечный гул вентиляторов, которые выкачивали отработанный воздух из верхнего яруса. Запах гари, масла и пота. Люди в спецовках толкались в переходах, спешили на смену, тащили сумки и инструменталки.

Зелени тут почти не было. Только бетон, крашеный ржавый металл и трубы. Бесконечные трубы.

Над головой пролетел грузовой дрон — на борту ящики с гидропонных ферм среднего города, двигался в верхний.

Под ногами гудели трубы — вода, очищенная на станциях Среднего города, текла в дома и фонтаны Верхнего. А обратно — только шум и отработанный воздух.

В Среднем городе вода была ржавой, с привкусом хлорки и еще чего-то.

Впереди — Верхний город: Белые башни, зелёные террасы, солнце, которое не загораживали перекрытия. Люди шли не спеша, с планшетами, в светлой одежде. Птицы — настоящие, не дроны — кружили над парками. Там деревья росли даже на крышах. Пахло озоном, цветами и роскошь.

Норман подошёл к пограничному посту.

Турникеты. Сканеры. Дроны-охранники — чёрные, без опознавательных знаков.

Он провёл комм-ом по сканеру.

— Пропуск: временный, категория «соискатель», — механический голос. — Лимит: два часа. Маршрут: утверждён.

На экране загорелась карта: зелёная линия вела к зданию собеседования и обратно.

На комме мигало красным мигало: «Отклонение от курса: запрещено».

— Нарушение повлечёт аннулирование пропуска, — голос стал холоднее. — И экстрадицию.

Норман поднял взгляд.

Дроны медленно опустились ниже. На уровне глаз.

Он усмехнулся.

— Понял. Без экскурсий.

Шагнул через турникет.

Таймер в углу комм-а отсчитывал: 01:59:53.

Он пошёл по утверждённому маршруту.

И сразу почувствовал взгляды.

Мимо прошла женщина в белом костюме — с планшетом, с кофе в стакане. Она посмотрела на него. И замерла. Мазнув по нему взглядом, она ускорила шаг. Вслед посмотрел мужчина в очках. Увидел лицо Нормана. Отвернулся. Двое подростков в светлых худи шли навстречу. Увидели шрамы. Замолчали. Обошли стороной. Одна девушка — лет двадцати, не больше — посмотрела прямо в глаза. И побледнела.

Норман усмехнулся и прибавил шаг.

Он не смотрел по сторонам. Несмотря на пейзажи, которые другие соискатели, наверное, разглядывали бы с открытыми ртами. Двух часов может оказаться критически мало. А возвращаться под конвоем ему не улыбалось. Нужная высотка выросла из-за поворота аллеи. Сначала — только шпиль. Потом — этажи, как ступени в небо. На входе его вновь прогнали через сканер.

— Статус: соискатель. Маршрут: утверждён. Нарушение: депортация, — напомнил охранник.

Норман кивнул и шагнул в холл.

Он нажал кнопку. Лифт приехал пустым. Зашёл. Обернулся.

Трое людей в холле посмотрели на него. И отвернулись. Никто не вошёл.

— Слава Богу, — пробормотал Норман.

Ловить их взгляды — презрительные, брезгливые — не хотелось.

В фойе было тихо, Белые стены. Зелёные растения. Картины, которые он не понимал. Он сел на край кресла. Чтобы не испачкать. Секретарша посмотрела на него. И отвела взгляд.

Взглянул на комм. 01:47:32.

Выругался.

Минуты текли, как вода.

В кабинет прошёл первый «костюм» — с папкой, с планшетом. Обошёл его по дуге. Как чумного. Потом второй. Третий. Ни один не посмотрел в глаза. Один пробормотал что-то. Норман не расслышал. Но по губам краем глаза прочёл: «Образина». Норман медленно поднял взгляд. Клерк побледнел. Сглотнул. И протиснулся в кабинет бочком. Норман усмехнулся.

Когда его вызвали, на комм-е оставалось 42 минуты. Он от досады сплюнул в горшок с фикусом. Зелёный лист дрогнул. Секретарша скривилась, но сделала вид что ничего не произошло. Он шагнул в кабинет.

Кабинет был просторным, высокие витражные окна до потолка. По стенам картины, постаменты с бюстами, вазами и прочими произведениями искусства. Массивный дубовый стол, дорогой клеркский органайзер из дерева и кожи, так и хотелось провести по нему пальцем. Слева большая стопка папок. У дальней стены стеклянный шкаф с делами. За столом сидел мужчина в строгом костюме. Идеальная стрижка, осанка придаться не к чему. Он не спеша окинул Нормана холодным изучающим взглядом. Парень уловил еле заметные повадки, явно не клеркские. Либо федерал на пенсии, либо разведка. Странный выбор для кадровика, но компании виднее.

— Служил? — сходу задал вопрос кадровик. При этом он внимательно наблюдал за его мимикой, движениями.

— Можно и так сказать. — Норман пожал плечами и сел в кресло. Тушеваться он не привык, смотрел прямо, взгляд не отводил.

— Боевой опыт? — Норман знал что это в деле отображаться не должно, но его шрамы были красноречивей любых слов.

— ЧВК.

— Наемник значит. — он сделал пометку в папке и закрыв отложил в сторону.

— Скажу прямо. — проблем с твоим прошлым нам не нужно. Как и гайковертов. Есть пару вакансий по удаленке. Да — да, нет — нет.

— Колонии? – спросил парень. Кадровик кивнул. Он ответил почти без паузы — Спасибо, не интересует. — он встал и протянул руку для рукопожатия.

— Удачи, боец. — рукопожатие было крепким, мужским. — Чистого неба тебе.

— «Значит не федерал. — подумал парень. — Из летунов похоже.»

На комме высветилось 18 минут. Как раз на обратку.

Сцена 5

Он стоял у лифта в раздумьях. Домой возвращаться не хотелось, но и собеседований на сегодня тоже больше не было. Он направился в паб к Билли. Может халтурка подвернется.

«У Билли» было почти чисто. По меркам среднего города почти стерильно. Полы мыли каждый вечер, столы протирали после каждого клиента. Забулдыг и дебоширов вышвыривали без разговоров.

Его визит не остался не замеченным. Его проводили разного рода взглядами от ненависти до почтения. Он прошел к стойке, по дороге поздоровался с кем поближе — рукопожатиями, с теми, кто подальше — просто кивком.

Билли был бугае подобный малый. Удивительно, как такая груда мышц, расписанная тату, могла так филигранно лавировать в узком пространстве между стойкой и шкафами с выпивкой. Ни разу он не видел, чтоб хозяин разбил хоть один стакан или бутылку по неосторожности. Об головы дебоширов — бывало, но это не в счет.

При виде его, исполосованной шрамами, морды Билли скривился и ткнул большим узловатым пальцем в табличку на стойке «в кредит не наливаем»

— И тебе не хворать приятель. — протянул ему клешню Норман. Мышцы напряглись, жилы натянулись, костяшки захрустели, но парень слабины не дал.

— Чего надо? — Билли высвободил его руку и Норман облегченно ею потряс. Парень даже внимания не обратил как за их тихим противостоянием наблюдали десятки пар глаз. За дальним столом один из завсегдатаев швырнул соседу несколько мелких кристаллов, тот улыбнулся, видимо выиграл пари.

— Хоть раз бы для приличия постучал по стойке. — Заворчал хозяин, но, видимо, лишь для проформы и принялся полировать и без того чистый стакан.

Норман еще ни разу не сдавался, что только сильнее бесило Билли.

— Халтурок случайно нет? — парень непринужденно присел к стойке.

Пауза затянулась, пока бармен неспеша протер бокал и убрал его в держатель.

— Слышал Гарри искал помощников на вечер. — Верзила улыбнулся, прочитав гримасу Нормана правильно. Парень с Гарри не ладил, но тот платил по чести.

Норман молча покинул бар.

Предстояло немного спуститься вниз. Гидропоника Гарри располагалась в стороне от жилого района. Лабиринты труб, темень технических тоннелей, освещаемая еле живыми лампами, ледяные капли грязного конденсата, норовящие попасть прям за шиворот. Приличные граждане держались от этих проходов подальше.

— И чего бандитам дома не сидится? — Не зная Нормана, за одну только внешность его вполне можно было принять за головореза. Гарри ухмыльнулся, но, несмотря на ворчание, отпер мощный засов фермы и впустил Нормана внутрь.

«Чья бы корова…» — подумал парень, но промолчал. Реальный размер его ферм намного превышал их заявленную производительность. Что бы ни выращивал Гарри за массивной гермодверью в конце ангара — оно едва ли было законным.

— Ты, Норм, прям везунчик! — Гарри от радости потер руки, отчего парню стало не по себе. — В аккурат на перетряску приперся! — У грузовых ворот парень приметил паллеты с субстратом. И если ему память не отшибло — ничем хорошим для него эта самая «перетряска» не светила. Полная замена субстрата на ферме — это тот еще гемор! Часов шесть тяжелейшей грязной работы, которую нельзя было передоверить механизмам. Таскать мешки, промывать лотки и прочее дерьмище.

В итоге домой Норман вернулся лишь за полночь. Ноги подкашивались, спина ныла, руки дрожали, куртка напрочь провоняла потом и субстратом. Но зато карман грели три сотни кредитов — не весть что, конечно, но и лучше, чем совсем ничего.

Сцена 6

Он тихонько, чтобы никого не разбудить, открыл дверь и протиснулся внутрь. Молли не спала. Встретив его в коридоре, она обняла и поцеловала мужа. Помогла стянуть с него куртку и обувь.

— Уже поздно, я волновалась. Ты где был? — Она, сморщив носик, понесла куртку в стирку. — Норман сделал вид что не услышал вопрос.

— В карманы глянь, — шепнул он ей вдогонку.

Женщина перед стиркой проверила куртку, найдя его сегодняшний заработок. Её взгляд потеплел.

— Тебя наконец взяли? — спросила она, хотя наверняка догадывалась сама, что нет. Но вдруг.

— Просто помог Гарри на ферме.

Она поморщилась.

— Не связывался бы ты с ним. Слухи всякие ходят…

Кристалл с кредитами магическим образом исчез из её рук. Когда она только успела спрятать? Он улыбнулся.

— Главное, что он хорошо платит.

Переобувшись в тапочки, он побрёл в гостиную.

— Не вздумай в таком виде на диван плюхаться! — Женщина выросла между ним и заветным ложем, как чёрт из табакерки. — Сначала в душ! — безапелляционно заявила она.

Пришлось разворачиваться и топать в душ.

После душа Норман словно заново родился. Небольшой перерасход воды этого стоил. Теперь ложиться на диван не хотелось — одно дело расслабится после труда часок-другой, и совсем иное крепкий и полноценный сон. Он пошел в спальню.

— Как прошел день? — супруга ласково его обняла.

— Если не считать халтурки у Гарри… паршиво. — события дня все никак не собирались в картинку одних суток, а все норовили разделится как минимум на пару дней. Такие фортели сознание обычно выдавало, когда чутка поспишь посреди дня, или как сегодня, перетрудишься вхлам.

— Два отказа, — ответил он и аккуратно перевернулся к ней спиной, в надежде побыстрее уснуть, но не тут-то было. Молли не желала так просто отпускать его в царство Морфея. Аккуратно требовала от него ответной ласки.

— Погладь мне шейку и спинку, милый. — он уже сквозь сон обнял ее, развернувшись к ней лицом, и его пальцы принялись аккуратно разминать зажатые мышцы шеи и спины супруги. Она замурлыкала от удовольствия.

— И это все?! — Женщина шутливо возмутилась, когда ощутила, что его крепкие руки обмякли и он заснул. Аккуратно освободившись от его крепких объятий, женщина тихонько встала с кровати и подошла к кроватям дочурок. Те крепко спали. Она аккуратно поправила им одеяла, чтоб не замерзли ночью и чмокнула в щечку. Лишь после этого позволила себе заснуть.

— Кхе… кхе… кхе, — Нормана разбудил надрывистый кашель с детской половины комнаты. Взгляд мазнул по часам 4:28. В темноте он нашарил тапочки под кроватью и пошаркал к кроватям дочурок. Кашляла младшая, приступ был настолько сильным, что девочка даже проснулась и сидела в кровати, пытаясь прокашляется. По щекам текли слезы. Он приобнял ее.

— Тише милая, не плачь, папа рядом, — девочка уткнулась лицом в его тельняшку.

— Па, мне больно, — ее согнуло от очередного спазма. Он, придерживая ее спину, ласково гладя по волосам, пока она не успокоилась.

— Опять кашляет? — Мила тоже проснулась и подойдя, обняла дочку с другой стороны.

— Да, на боль жалуется, — девочка, отстранившись от него, приобняла мать. Норман заметил на тельняшке следы крови от кашля. Взглядом указал Миле на кровь. Та побледнела и прислонив указательный палец к губам, взглядом указала в сторону гостиной. Он тихонько кивнул.

— Лия солнышко, нам с папой нужно отойти на минутку, — она аккуратно отстранила от себя страдалицу и вытерев слезинки с ее щеки, поцеловала в лобик.

— Софи милая, проснись — она подошла к кровати старшей и аккуратно потеребила ее за плечо.

— Ну м-а-а-а. Ночь еще… — потягиваясь заворчала с спросонья старшая и попыталась снова улечься, но мама ей не дала.

— Софи, посиди с сестренкой, успокой ее. Нам с папой отойти нужно на минутку.

— Л-а-а-адно. — деваха ловко соскочила с кровати и уселась рядом с сестрой. — иди сюда нюня. — она сграбастала в объятья сестру, ее подушку и даже Тоби — плюшевого медвежонка сестры, поцеловала ту в макушку и принялась вытирать ее сопли и слезы об свою ночнушку. Мама покачала головой, но промолчала.

Сцена 7

Норман плотно прикрыл за собой дверь и подошел к жене, что уже вовсю хлопотала над завтраком.

— У нее вчера температура была под тридцать девять. — Мила налила стакан воды и глотнув, поморщилась, — сегодня тоже есть, но поменьше. Лоб не сильно горячий.

— Ей нужно в больницу, — Норман взял табуретку и полез к вентиляции над печкой, Мила с любопытством наблюдала за его манипуляциями. Он подковырнул решетку, просунул в щель руку и пошарив там, вытащил оттуда небольшой кредо-кристалл. — Вместе с вчерашними, должно хватить на дорогу и на обследование.

— Буду знать, где ты заначки прячешь, — улыбнулась Мила.

— А то ты не знала про нее, — пробурчал Норман. От этой «коварной» женщины вообще сложно было что-либо утаить.

— Знала конечно, — в ее руках словно из неоткуда появился кристалл с его вчерашним заработком.

— Вот как ты это делаешь? — в очередной раз удивился парень.

— Очень просто — она взяла его заначку, и спустя мгновение оба камня исчезли.

— Ты моя фокусница! — он с улыбкой приобнял жену, а камешки вдруг «неожиданно» оказались вытащенными ей из-за его уха.

— Главное, что зрителям нравится, и они платят. Есть хоть чем платить счета. — Мила перевернула гренки на сковороде и снова вернулась в объятия мужа. — Только на лечение этого нам вряд ли хватит, — она положила оба кристалла на стол и села за него.

— Говорят раньше медицина была вообще бесплатной. — Норман сел напротив и потер лицо ладонями.

— И образование…

Утро началось с суеты. Хотя Норман так больше и не ложился.

— Я вызвала бот. — женщина металась по квартире, собирая нужные для больницы вещи дочери.

— Сколько содрали? — он тоже стоял у зеркала в попытках правильно завязать галстук, Мила безапелляционно потребовала, чтобы он выглядел «прилично». Да и куртка еще не высохла.

— Полторы сотни кредов. — ответила она, взглянув на комм, — Лия, девочка моя, ты обулась? — Мила на ходу обувала туфли, поправляла платье, прическу и еще много чего за раз.

— Да мамуля, осталось липучки застегнуть. — Младшей дочке помогала одеваться Софи, иначе сборы затянулись бы на час.

На комм пришло уведомление, о том, что транспортный бот уже прибыл. Софи вытолкала всех за дверь и принялась собираться на учебу, ибо в этом бардаке этого было не сделать.

Ближайший медцентр располагался на границе между верхним и нижним ярусами.

Снова пропускной пункт. Сканеры, дроны, хмурые взгляды охраны.

— Один плюс два. Запись на восемь сорок, — сказал в рацию тучный охранник, проверявший комм Милы. Турникет загорелся зеленым, и они было прошли внутрь, но тут охранник обратил внимание на лицо Нормана.

Перед самым носом парня турникет покраснел и заклинил. Норман, двигаясь по инерции, уперся в него, бедная железяка натужно скрипнула. Секьюрити нахмурился и положил руку на кобуру.

— Сэр, пожалуйста, пройдите со мной.

Охранник указал на боковую дверь.

— Вам необходимо пройти дополнительную проверку.

Норман даже не удивился. Ему вообще редко удавалось ее избежать. Что поделать? Уж больно подозрительная у него была внешность.

Дочка снова закашлялась, а супруга тревожно посмотрела на него, потом перевела взгляд на охранника.

— Норман…

— Все нормально, милая, идите без меня. Не хватало еще, чтобы дочка из-за меня опоздала на прием.

Сцена 8

Белые стены, яркий свет, запах озона, лекарств и антисептика. Перед внутренним взором сам собой всплыл образ медотсека «Дюгони». Он лежит на кушетке после очередного неудачного заплыва. Весь истыкан катетерами, отчего похож на марионетку, подвешенную на нитках.

— Хера с два ты у меня сдохнешь! Только, млять, не в мою смену! — по отсеку носился их бортовой медик Денка, периодически извлекая из многострадальной тушки очередную инопланетную пакость и на ходу обильно заливая края травм химией вперемешку с нанитами. Помереть в его смену было действительно почти невозможно. Доступ к передовейшим достижениям медицинской науки и уровень навыков Денки в медицине и прочих смежных профессиях были таковы, что даже отсечение головы пациента вовсе не являлось поводом для летального исхода.

— Норман Уоллес! — раздался голос из динамиков медцентра. — Пройдите в кабинет триста восемьдесят один.

Пока его досматривали на входе, Лия с Молли уже направились на обследование. Его туда уже не пропустили — пришлось ожидать в коридоре.

— Ну что я вам могу сказать?! — задумчиво почесал макушку доктор. Он был молодым, лет двадцати пяти, и, видимо, ему еще сложно было сообщать плохие новости о состоянии здоровья родным пациента. — Пока состояние вашей дочери мы стабилизировали, но общая динамика скорее отрицательная, чем положительная.

— Доктор, — Молли побледнела от такой попытки доктора смягчить новости. — Просто скажите, что с Лией? — она теребила сумочку, видимо не зная куда ей деть руки от волнения.

— Понимаете… — Доктор мазнул взглядом по лицу Нормана и непроизвольно сглотнул, — ну понимаете, — его глаза забегали в поисках экстренных отходных путей… — она как бы болеет…

Доктор попытался сделать небольшой шажок в сторону выхода, но Норман в одно движение преградил ему путь и глядя ему прямо в глаза, спросил: — Прямо скажи, что у нее. Обещаю, тебе ничего не угрожает.

— Туберкулез! — с глубоким выдохом сказал доктор, видимо, все это время боявшийся даже дышать в присутствии Нормана. — но не волнуйтесь, это лечится, — затараторил он и замахал руками. – в нашей клинике передовое оборудование и специалисты, лучшее снабжение в этом секторе.

— Сколько? — Серьезным командным голосом прервал его Норман. Доктор, видимо, попал на свою стезю и готов был распевать о том, какая замечательная у них клиника, специалисты и прочее, бесконечно долго.

— Курс лечения проходит в стационаре и длится обычно месяцев шесть… — он судорожно стал тыкать в комм, в попытках найти какую-то информацию, но Норман снова его перебил:

— Я спрашивал о цене… — доктор побледнел. Видимо, сумма была значительной и он банально боялся озвучивать ее в присутствии Нормана.

Кабинет доктора, где происходила беседа отделялся от центрального холла с регистратурой большим прозрачным стеклом. Поэтому Норман краем глаза имел возможность наблюдать что творится вокруг. Он заметил, как администратор регистратуры, близко наклонившись, что-то шепнула остановившемуся рядом охраннику, при этом она смотрела в их сторону. Охранник, кивнув, направился к двери в кабинет доктора. Норман напрягся. Доктор нервничал все больше, он с трудом попадал в нужные символы на экране личного комма от волнения. Поэтому, когда в кабинет заглянул охранник, доктор аж выдохнул от облегчения, сразу назвав при этом сумму:

— Двести тысяч кредитов… — Молли прикрыла лицо руками, чтобы спрятать слезы отчаяния. Норман тоже присел в кресло от потрясения. Такая сумма…

Сцена 9

Рекрутский центр «Новый горизонт» прочитал он на табличке у входа. Ещё вчера он от подобных заведений держался на пушечный выстрел, а сегодня по своей воле заходил внутрь, поскольку больше денег на лечение ему было взять негде, кредит безработному не дадут.

— Добрый день. — Его встретила белоснежная улыбка молодой красивой девушки. Бейдж на правой груди: «Анна, рекрутер».

Блузка на ней была чуть тесновата, расстёгнута на две пуговицы, и, когда она чуть наклонялась вперед к собеседнику, открывались два живописных холма и ложбинка между ними.

Норман старался не опускать взгляд ниже её глаз.

— Вы по поводу программы колонизации? — Она наклонилась вперед еще больше для рукопожатия.

Норман поцеловал ей тыльную сторону ладони, поскольку придерживался мнения, что мужчине здороваться с девушкой за руку неприлично.

Девушка от такого знака внимания зарделась, на щеках проступил румянец.

— Да, меня интересует ваша программа. — Он сел в кресло напротив, руки сложил в замок, подперев ими лицо, убедился, что правая рука сверху — чтобы отчетливо было видно обручальное кольцо.

Видимо, заметив данный жест и правильно его истолковав, она чуть расстроенно вздохнула. Норман её прекрасно понимал и даже не осуждал за минутную слабость: видимо, ей по какой-то причине не хватало мужского внимания, хотя на её безымянном пальце правой руки также поблескивала тонкая полоска металла. Возможно, её муж работает где-то далеко или просто мало бывает дома.

— Наш заказчик желает арендовать для колонизационной программы самых лучших специалистов в широком спектре областей. Можно поинтересоваться, что вы умеете?

— Я могу предложить очень многое, но всё зависит от ваших потребностей и уровня оплаты за это. — Норман нисколько не набивал себе цену. Его квалификация, по сравнению с обычными гражданскими специалистами, действительно была на очень высоком уровне в самых разных областях навыков и умений. И ему обычно даже приходилось их занижать на собеседованиях: во-первых, чтобы не вызывать лишних вопросов; во-вторых, чтобы не светить своим прошлым.

— Вы не против, если мы проведём процедуру нейропрофилирования, для определения вашего потенциала? — девушка достала из стола буклет SkillSkan-а седьмого поколения. Когда он рекрутировался на «Европу», его проверяли лишь на втором.

— Анонимно? — Он пролистал буклет, где красочно расписывались преимущества их технологии, давались сертификаты безопасности. На «Европе» всё это было на стадии прототипов, никто, естественно, никаких гарантий безопасности тогда не давал. Кому-то даже, помнится, процедура вскипятила мозги, только это было давно, и имени бедняги он не запомнил.

— Абсолютно, — заверила его Анна. — Данные предварительных исследований будут известны лишь вам. И вы сами решаете, какие из навыков вы включаете в перечень доступных для использования оператором. Но хочу сразу предупредить, что именно от полезности предоставленных в пользование вами навыков будет формироваться итоговая сумма оплаты.

— Какова базовая такса оплаты аренды тела, без учёта навыков? — Его заинтересовала цена его тушки.

Девушка открыла прейскурант: — Здоровое тело от 18 до 30 лет — около тридцати тысяч кредитов. От 31 до 50 — около 20 тысяч и старше 50 лет — 10-15 тысяч кредитов.

— Это за месяц или за весь период работы? — Он попытался прикинуть в уме, сколько ему придется работать.

— За весь период, — грустно ответила Анна, словно это ее тоже каким-то образом касалось.

— Всего двадцатка?! М-да, не густо.

— Учитывайте, что транспортные расходы вычитаются из вашего заработка автоматически. — Анна поклацала по комму и вывела калькуляцию на проекцию.

— Шестьдесят косарей! — присвистнул Норман. — Это что-же получается: после заключения контракта, ты ещё даже работать не начал, а уже должен фирме за перелёт?

— К сожалению, так и есть, и это только в одну сторону. — Её взгляд погрустнел, и это была не просто игра на публику, её действительно почему-то печалит эта данность. — Простите за прямоту, но на какой доход вы рассчитываете?

— На руки тысяч двести пятьдесят, желательно частями. — Норман потер виски.

— Если вы не преувеличили, когда говорили о своих навыках и умениях, то подобный уровень заработка вполне реален. — Анна спроецировала прейскурант навыков, где в зависимости от навыка и квалификации в нём суммы варьировались от десяти до ста пятидесяти тысяч за одну квалификацию. Сто двадцать тысяч за дорогу в оба конца, минус двадцатка за тушку — выходит ему нужно будет навыками набрать около четырёх сотен тысяч.

— Давайте свой SkillSkan. — Он прикрыл руками лицо. Шаг в бездну сделан.

Сцена 10

Норман держал в руках планшет, на экране отображался его перечень идентифицированных системой SkillSkan навыков.

— М-да, — он поправил воротник куртки. — Кроме универсальных навыков сварщика, электрика, слесаря, инженера, механика, медика, логиста и менеджера список пестрел спорными экзотическими, такими как: капитан боевого подводного судна, оператор нанитных ремонтных систем, глубинный геолоразведчик, киберпротезист, генный инженер, ксенолингвист, ксеноохотник, и пр. — эти навыки шли с красной пометкой и ценник на них был максимальный. Вот только ни одним из них он категорически не мог светить в сетях системы, пусть даже и корпоративных.

Он выделил галочки всех доступных универсальных навыков — в итоговой графе расчета появилась цифра 245000. — До крови прикусил губу. Как бы ему этого не хотелось, но нужно было выбрать один из навыков второй группы…

— Однако!? — Анна озадаченно изучала планшет. — Я думала вы шутите. Никогда такого не видела. Вы действительно командовали боевой подлодкой? — Девушка залезла в сеть поискать, где сейчас на земле пользуются подобным. К ее удивлению, ничего не нашла, кроме исторических хроник столетней давности.

— Это было в молодости, секретная правительственная программа. — Собственно, Норман сказал правду, правда без деталей. Мало ли какие секреты есть у государства. Не в его праве и интересах о них болтать.

— Оке-е-е-ей. — Девушка медленно кивнула, словно проглатывая данный факт. — Тогда дело остается за малым. — Она положила на стол перед Норманом бумаги договора, судя по толщине стопки, страниц в пятьдесят. — Ознакомьтесь с условиями и подпишите контракт. — Норман при виде этой "башни" схватился за голову.

— Погодите-ка! — Норман снова и снова перечитывал условия оплаты труда. — Получается, что первая выплата через два месяца?!

— Ориентировочно, да. Месяц пути и месяц работы, не раньше. И да, авансы фирма не выдает, можете даже не пытаться. — Ее взгляд был сочувствующе понимающим. Но видимо помочь она и вправду ничем не могла.

— Черт! — Бросив договор на стол, он резко встал и принялся ходить взад-вперед по кабинету, размышляя как быть дальше.

— То есть вы отказываетесь? — Она взяла брошенные им бумаги, и стала теребить прищепку, которой сшивались листы, не зная куда бы их пристроить. — Если вас устроит, могу посоветовать Mars Industries. Условия схожи, но дорога туда всего неделю. Правда оплата в разы меньше, у меня там муж... — Она надрывно вздохнула и закрыла лицо руками, из-под пальцев проступили слезы.

— И не подумаю! — Он решительно забрал у нее из рук договор, и размашистым жестом поставил подпись. — Фундамент есть! — потряс он подписанным договором. — А деньги как ни будь найдем!

— «Добро пожаловать в корпорацию «Новый горизонт»! — Не успел он выйти из офиса, как на комм пришло письмо. В нем стояла дата пред-лётного медосмотра, и самого отлета. — «Три дня на то, чтобы раздобыть двести кусков» — Подумал Нортон, а в его памяти всплыло имя лишь одного человека, способного занять ему столько.

— Если его еще конечно не прибили, с его-то «работой». — Пробурчал он себе под нос, делая вызов.

— Так, так, так! Норман Уоллес! — раздалось в его комме. — Я уж думал, ты сначала сдохнешь, а только потом наберешь старину Генри!

— Не дождёшься, старый плут! — Норман отошел в сторонку от оживленного тракта, так, на всякий случай.

— Рад тебя слышать, старина! — голос собеседника перестал лучиться издевкой с иронией и потеплел.

— Взаимно. — С неохотой признался, скорее сам себе, Норман.

— Какими судьбами? — Крюк никогда не отличался сентиментальностью или желанием поболтать. Он был прагматик до глубины души. — Ты по делу? Или, может, ностальгия замучила?

— По делу. Перетереть бы. — Голос Нормана посерьезнел.

— Где меня найти, ты сам знаешь. — И собеседник положил трубку.

Норман ещё некоторое время стоял, блуждая отрешенным взглядом по живописным видам, открывающимся с этого парапета. Видам живописным и удручающим. Средний город жил, но жизнь эта была больше похожа на агонию огромного металлокомпозитного монстра. Все его части периодически дёргались, сокращались, выпуская облачка удушливого дыма и пара. Всё это пытались скрыть от взора вездесущие рекламные баннеры, то тут, то там вспыхивающие на плоских поверхностях жилых и рабочих блоков, но вместо этого лишь добавляли толику обречённости в общий пейзаж.

Норман не любил спускаться вниз. Нижний город — не для зевак и обывателей. Это место — словно охотничьи угодья. Сами собой на память пришли воспоминания о Европе. Безопасных мест там не существует от слова "совсем". Каждый раз погружаясь в ее океаны их подлодку пытались либо сожрать, либо утопить, либо заразить, либо подчинить, либо просто свести с ума. Безвредной флоры и фауны там не существовало. В тех суровых условиях выживали только сильнейшие. Подобно Земному делению на уровни, на Европе тоже были свои слои. Там их всего два - "Бездна" и все остальное. "Бездна" находилась ниже отметки 4500-5000 метров глубины и была поделена на угодья. Угодья могли быть разного размера, в зависимости от того, какая тварь там обитала. Их объединяло только одно, никого кроме этой твари в угодьях не встречалось, но эта встреча всегда была незабываема.

Он направился к грузовому лифту, на краю квартала. Спускаться туда обычным гражданским лифтом было бы безумием. Местные деляги сразу брали в оборот неосмотрительного путника, и выжимали из него все, до чего могли дотянуться их загребущие лапы.

— Уоллес! — окрикнул парня местный смотритель за грузовым сообщением с низами. Джордан был грузным малым, весом под десять пудов, но его неповоротливость была лишь напускной. — Ты что забыл в нашем захолустье? — Норман и вправду очень редко сюда заглядывал, да и вообще старался держаться подальше от заказов «снизу» или ведущих туда.

— Дела... — Наигранно вздохнул парень, пожав потную широченную ладонь Джордана, и похлопал рукой по внутреннему нагрудному карману куртки, словно там лежала курьерская «посылка» для низовых.

— Ну, удачи тогда. — Джордан дернул рычаг, и створки лифта с противным скрипом поползли в стороны.

Норман пристроился в углу, у панели управления кабиной, лифт с гулким воем тронулся вниз.

Дверцы лифта разошлись в стороны. В нос шибанули «ароматы» нижнего уровня. Он невольно поморщился; — отвык он уже от такого.

В «Низах» площадка перед лифтом была в разы больше, чем на Среднем. Про чистоту и порядок здесь и не слышали. То тут, то там валялись исковерканные и побитые грузовые контейнеры, превращая проход к лифту в полосу препятствий. Сама площадка утопала в полутьме. Норман был уверен: за ним из теней наблюдали несколько пар любопытных глаз. Правда, по этому поводу он особо не беспокоился: Его внешность и изрядно поношенная куртка создавали особый имидж, за который в Верхнем городе его презирали, в Среднем сторонились, а в Нижнем хотя бы сразу не нападали.

Он расправил воротник, прикрывая шею от всяких местных сюрпризов, и не спеша направился знакомой дорогой к логову Крюка.

Вездесущие нищие… Если на Среднем они просто сидят в людных местах со стаканами и перевернутыми шапками, то на Нижнем ведут себя на порядок агрессивнее. Встают у тебя на пути, хватаются за одежду, а кто не может и этого —просто вопит и ругается тебе вслед с требованием кредитов. Норман прокладывал себе путь жёстко, стряхивая и отпихивая особо ретивых, обходя кликух по дуге. Нельзя дать себя остановить, иначе застрянешь здесь надолго, если не навсегда.

— Мороженая тушка летит в космос! — Шаг Нормана сбился, он обернулся на источник звука. Обычный забулдыга в рванье и обносках. Сидел в углу, у ящиков, и молчал. Норман подождал несколько мгновений, но тот больше не проронил ни слова. Норман двинулся дальше.

У входа в «Гнездо» Норман притормозил. За годы его отсутствия здесь мало что поменялось, хотя, определенно, стало еще паршивей и грязней. У двери стоял незнакомый бугай, своим видом говорящий прохожим, что сюда вход строго по пропускам. Норман подошел к двери, бугай напрягся.

— Норман Уоллес, у меня встреча с Генри.

Здоровяк пробежался по Норману сканером, коротко кивнул и отпёр дверь. Внутри «Гнездо» встретило его полумраком, дешевыми обшарпанными композитными панелями и минимализмом во всем. Только вот Норман не расслаблялся. Он прекрасно знал параноидальность его старого товарища и был уверен, что под неказистыми панелями упакована новейшая система безопасности с турелями, дронами и прочей «зубастой» братией.

Генри при виде Нормана встал из-за стола, пожал его руку и по-братски обнял, похлопав по спине.

— А ты почти не изменился, — Генри обросил друга оценивающим взглядом, — малость постарел только, поседел. Стал солидней, что ли. — Приглашающим жестом он предложил Норману присесть за стол, где уже стояла скромная «поляна», явно подготовленная для встречи старых друзей. Пузырь чего-то крепкого, пару небольших хрустальных рюмок крупной огранки, тарелка с мясной, сырной и овощной нарезкой, графин какого-то морса рубинового цвета, ваза с диковинными фруктами и пиала со сладостями: шоколад, конфеты, печенье и прочее.

Норман повернул бутыль этикеткой к себе:

— «Бурбон “Черный горизонт”», — прочитал он.

— Четырнадцать лет выдержки, — потягивая янтарную жидкость, пояснил товарищ, расслабленно откинувшись на спинку рабочего кресла. — Стоит как сбитый боинг. Берег на особый случай.

Несмотря на место жительства, Генри питался так, что не каждый житель верхнего города смог бы себе позволить. Видимо, берёг свое здоровье, избегая всякой химии в пище.

Норман по достоинству оценил букет выпивки. Яркий насыщенный вкус, терпкий, с нотками пряностей и сладковатым послевкусием. Теперь понятен стал набор закусок на столе. Под это «чудо» алкогольной промышленности заходила любая из присутствующих видов закусок. Он по классике взял небольшой ломтик копчёного мяса и захрустел его листиком салата и долькой помидора.

Хотя Крюк и любил покрасоваться, Норман знал его как облупленного и не велся на подобные уловки уже давно. Он был уверен: выпивка действительно редкая, да и вкусом её действительно хотелось наслаждаться, а не просто выжрать поскорее и заесть.

— За встречу. — Норман протянул стопку другу, и в кабинете раздался характерный звук хрусталя. Они молча сидели за столом, сполна наслаждаясь букетом бурбона и вкусом закуски. Мысли текли тягуче, вторя вязковатой янтарной жидкости, периодически наполнявшей опустевшие хрустальные стопки.

— Помнишь «долговязого» Билли? — спросил Генри. Не то чтобы Норман горел желанием ворошить прошлое, но при виде старого друга воспоминания о прошедшем сами накатывали как утренний прибой.

— Тот еще засранец! — Норман не мог припомнить об этой личности ничего доброго. Из-за него они постоянно влипали во всякие переделки.

— Верно! — Генри засмеялся и легонько двинул ладонью по столу, заставив звякнуть хрусталь о дерево. — Хотя с ним всегда весело было. — Генри немного притих, видимо, вспомнив что-то.

— Было?! — Норман по привычке читал разговор между строк, вылавливая самую суть.

— Ага, — кивнул Генри, опустив взгляд, — подстрелили его пару лет назад. Заварушка там знатная была, многих наших положили. Несколько минут они просидели молча, каждый думая о своем.

— Но ты же сюда явно пришёл не о старых кентах болтать?

Генри бросил мимолетный взгляд на свой комм, что могло говорить лишь о том, что его друг ценит своё время и пора бы обсудить то дело, ради которого Норман, переступив через себя, явился сюда лично.

— Верно, Генри. Мне срочно нужно двести кусков. — Норман не стал юлить и оттягивать неизбежное.

— Однако ж! — Хотя в голосе Крюка и читалось удивление, взгляд всё же оставался холодным, деловым. — Зная тебя, уверен, что что-то серьезное, а не просто ипотека на новую квартиру. — Он вопросительно посмотрел на Нормана.

— Лия при смерти. Нужно лечение.

Теперь уже Норман опустил взгляд, к глазам подступили слёзы, но он с усилием их сдержал.

— Это твоя младшенькая? — Норман кивнул. Генри был крестным Софии, хотя Молли и была тогда категорически против этого. И, видимо, присматривал за своей крестницей как умел. Поэтому, наверное, и знал, что у них с Молли есть еще и младшая дочка.

— Ну слушай брат… — Крюк спустя некоторое время раздумий заговорил: — Семья это конечно святое и все такое… — он неопределенно покачал ладонью в воздухе, давая тем самым понять его личное отношение к оседлой семейной жизни. — Но ты же должен понимать, что у меня тут не благотворительная организация? — Генри внимательно посмотрел Норману в глаза, ожидая ответа.

— Тебе нужны гарантии. — Норман не отвел взгляд.

— Именно! — его голос потеплел, как и всегда, когда дело касалось выгоды. — Сумма хоть и приличная, но вполне реальная. Допустим я тебе ее займу. — Начал строить логические конструкции Крюк. — Возвращаться к старому ты ведь не согласишься, хотя со мной мог бы отбить ее за месяц-другой? — Крюк дождался утвердительного кивка Нормана и продолжил: — Значит остается дружеский займ… — Театральная пауза и Генри задал главный вопрос: — Где гарантии, что ты мне вернёшь эти деньги, а не перестанешь быть моим другом, превратившись в неоплатного должника?

Норман молча положил на стол свой комм с отрытым файлом контракта «Новый горизонт». Генри мельком пролистал его, и вернув Норману, задумался.

— Это конечно не ахти что, — налив себе ещё стопочку, Крюк наконец заговорил: — Ты рискуешь своей шкурой, я рискую своими деньгами, твоя доча рискует своим здоровьем и жизнью, твоя семья рискует тобой и своим благополучием. Но, как говорится, риск — дело благородное! — он поднял вверх указательный палец и одним глотком осушил рюмку. В его голосе Норман услышал нотки предвкушения чего-то, большего, и поэтому внутренне сжался, приготовившись принять то, что последует после «но». Он ожидал конских процентов, сложно выполнимых условий и прочих подводных камней, которыми обычно «одаривают» своих клиентов банки, поэтому ответ Генри стал для него сюрпризом:

— Я готов сделать тебе займ и даже по-дружески не попрошу проценты… — он снова взял небольшую паузу, давая Норману переварить услышанное, — но попрошу тебя об одной услуге, условия которой озвучу только тогда, когда ты уже окажешься на месте. — Крюк указал на его комм, как бы уточняя, на каком именно месте.

— Что за услуга? — Норману до чёртиков не нравились такие вот «услуги», условия которых не оговариваются заранее.

— Если я ее озвучу прямо сейчас, то ты наверняка откажешься. — Наигранно грустным голосом ответил Крюк. — А мне очень не хочется, чтобы твоя дочурка пострадала из-за твоих принципов и упрямства. Могу лишь сказать, что не попрошу от тебя ничего того, что ты бы уже не делал.

Норман долго раздумывал над ответом, а Крюк его даже не торопил, хотя сам частенько посматривал на часы личного комма, попивая прекрасное пойло.

— Я согласен, — ответил наконец Норман, ощущая, что «бездна» уже дышит ему в затылок. Они ударили по рукам, и Генри что-то набрал в комме. Спустя несколько минут в кабинет вошёл неприметного вида мужчина с защищённым кейсом и поставил свою ношу на стол, куда взглядом указал Крюк. Норман открыл кейс, там оказались аккуратные ряды крупных кредокристаллов. Он пересчитал — ровно двести тысяч.

— Куда доставить? — уточнил Генри.

Они оба прекрасно понимали: Норман с такой «посылкой» даже с уровня уйти не сможет — по крайней мере живым.

— Центральная клиника. Пациент: Лия Норман Уоллес. — Мужчина внимательно вбил данные в свой комм и, закрыв кейс, удалился. Друзья же еще посидели немного, каждый думая о своем, потягивая остатки бурбона и наслаждаясь вкусом натуральных продуктов.