Колокол Кульчицкого

ПРОЛОГ - ПРИГОВОР ВРЕМЕНИ

Цикл Станислава Сергеева «Всегда война» ( https://author.today/work/series/12662) - это грандиозное полотно о подвиге и выборе, который встает перед человеком на краю пропасти. История капитана Сергея Оргулова, спасшего из-под ядерного удара таинственный чемодан и построившего машину времени, не давала мне покоя. Но у каждой истории есть и другая сторона.

А что, если за временем постоянно кто-то следит? Кто несет ответственность за целостность самого мироздания? Так родилась идея «Сценария "Ноль"» - взгляд на события цикла Сергеева с точки зрения тех, кто охраняет Временной Поток. Это история Объединенной Галактической Службы Охраны Пространства и Временного Потока (ОГСОПиВП), и их отчаянной попытки предотвратить катастрофу, которую невольно может вызвать один человек с благими намерениями.

Этот текст – дань уважения вселенной Сергеева и попытка исследовать ее с новой, неожиданной стороны. Вселенная и главный герой принадлежат перу Станислава Сергеева, я лишь скромный наблюдатель, рискнувший предложить свой взгляд на его творение.

ПРОЛОГ - ПРИГОВОР ВРЕМЕНИ

Солнечная система.

Четвертая геосинхронная орбита планеты Земля.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

19 августа 7532 года.

- СТАБИЛИЗАЦИЯ ОРБИТЫ. – Голос ИИ корабля был плоским, словно звук падающего на металл пепла. – ПРИБЫТИЕ В СЕКТОР «ЗЕМЛЯ-МЕРТВАЯ».

Капитан крейсера Объединенной Галактической Службы Охраны Пространства и Временного Потока «Реджина Икс», - Наталья Резникова - «Скан» - не ответила. Она смотрела в главный экран мостика. Против ее воли, ее тело напряглось, словно бы перед ударом. Внизу висел Прах. Только он и остался. Ни зеленых континентов, ни синих океанов. Лишь ядовитая, буро-желтая пелена, изредка расступавшаяся, чтобы явить взору шрамы мертвых мегаполисов.

- Колыбель, - тихо прошептала она, сцепив руки за спиной. Слово «колыбель» прозвучало подобно насмешке. – Колыбель и могила, блин. Все в одном флаконе.

- СТАТИСТИКА НЕ ЛЖЕТ. – Раздался рядом ровный, лишенный тембра голос. Это говорил Кронос, бортовой ИИ. – ВЕРОЯТНОСТЬ ВОЗНИКНОВЕНИЯ РАЗУМНОЙ ЖИЗНИ, СПОСОБНОЙ ПЕРЕЖИТЬ СОБСТВЕННОЕ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ДЕТСТВО, СОСТАВЛЯЕТ 0,00043%. - Кронос дал паузу. - «ОНИ» ПОДТВЕРДИЛИ СТАТИСТИКУ.

- Они просто оказались типичными, - бросила астрогатор крейсера, - Тай Т’Лэй, и отвернулась от жутковатого зрелища. – Почему именно здесь, на этом куске камня, - почти, на кладбище, - был построен филиал? Или… форпост, или как его там…? Наблюдать за временем из точки, где оно кончилось? – Она хмыкнула, прежде чем продолжить. – Ирония.

- ИРОНИЯ ЭТО ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ, КОТОРАЯ ПОДХОДИТ И ТВОЕМУ МИРУ, ЛЭЙ. – Немедленно ответил Кронос. – А ДЛЯ СЛУЖБЫ ЭТО ЛОГИЧНО. – Скан внимательно посмотрела в одну из камер Искусственного Интеллекта, посредством которой Кронос вел наблюдение за членами экипажа. – НУЛЕВАЯ АКТИВНОСТЬ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ ГАРАНТИРУЕТ ОТСУТСТВИЕ ПОМЕХ.

Скан пожала плечами и не стала спорить. Она переключилась на базу, и, - некоторое время, - следила за ее обитателями. Люди работали, сновали дроны, в ангаре стояли машины, которые нужны были для облета вверенного сектора Солнечной системы. Она еще какое-то время монотонно переключала каналы, наблюдая за ритмом жизни базы: ей не хотелось спускаться туда. Она считала себя «там» лишней, она не была ученым или каким-то научным работником, и «выслушивать высоконаучные речи» для нее было подобно пытке. Она беглым жестом пролистывала каналы наблюдения. Лаборатории. Люди, азари, турианцы, чейнмеды, куда-то быстро прошла пара представителей Саларианского Союза… Служба собрала под своим крылом наиболее выдающихся деятелей науки, дав им Цель: следить за равновесием Времени.

Щелк, щелк. Взгляд напоролся на одну из лабораторий. «Лаборатория Прикладной Хронодинамики» - была надпись внизу экрана. У такого же, но меньшего экрана, стоял профессор Станислав Кульчицкий. Он долгим взглядом смотрел в ядовитый туман, и его лицо было маской молчаливой ярости.

- Скан. – Резкий, но ровный голос Т’Лэй вернул ее из глубин раздумий, и она обернулась. – Этот человек… профессор, он что-то задумал. – Резникова подняла бровь в вопросе. – Посмотрела бы ты его…

Взгляд Натальи,- холодный и тяжелый, - вопросительно уперся в синее лицо азари.

- Посмотрела бы ты его последний психосрез, – продолжила Т’Лэй, и ее голос неожиданно потерял всю отстраненность и приобрел металлические нотки. – Моя дальняя родственница, - доктор Карина Т’Рон, работает в отделе нейроанализа базы. – Лэй ненадолго взяла паузу. – Она… высказала обеспокоенность. Вне протокола.

Скан медленно выпрямилась, ее поза сменилась с расслабленной на готовность к действию. «Вне протокола» от представительницы мира Тессии – это было серьезно. Очень серьезно.

- И?

- Кульчицкий проводит незаконные эксперименты в обход начальства. – Начала перечислять Лэй. – Маскирует их под рутинную калибровку оборудования. Но это цветочки, – Т’Лэй сделала паузу, чтобы ее слова повисли в воздухе. – «Ягодки» в том, что показал его последний обязательный психосрез. Он не просто сожалеет о гибели Земли, капитан. – Тай пошла на нее, одновременно продолжая говорить. – Он патологически, одержимо желает все вернуть назад. Его мозговая активность показывает фантазии о временных интервенциях такой сложности, что весь отдел нейроанализа базы не в силах их даже смоделировать. – Она очень по-человечески, отрицательно помотала головой. – Капитан… Кульчицкий не ученый, который скорбит, поверьте мне, поверьте Т’Рон. Он – бомба с часовым механизмом, которая тикает в самом сердце этого нашего филиала.

Резникова молчала, шокированная откровением подруги. Т’Лэй посмотрела прямо на нее, ее бездонные глаза были серьезны.

- И учитывая твою… уникальную специализацию, капитан, – азари чуть заметно кивнула, – мозговой деструктор седьмого уровня видит таких одержимых насквозь. – Она помолчала. – Я считаю, тебе стоит лично спуститься на базу, посмотреть на него не через камеру. – Тай смотрела на нее своими бездонными глазами, которые вдруг изменили свой цвет, что говорило о крайней степени концентрации. – А в глаза. Потому что я почти уверена, что он уже что-то сделал. Или вот-вот сделает.

Резникова некоторое время смотрела в лицо подруги.

- Лэй. Я биотик-адепт седьмого уровня. – Веско начала она. – И я не телепат, я скорее экзекутор. – Она с сомнением посмотрела на Т’Лэй. – Я же не полицейский… - ее брови поползли вверх, словно разжевывая эту простую истину, - я просто сломаю ему мозги, и всё…

Лэй согласно кивнула.

- И именно потому, что ты не полицейский, а экзекутор высшего класса, – парировала она, не отводя взгляда. – Понимаешь, – продолжила подруга, – полицейский будет искать улики для трибунала. – Она замолчала на пару секунд. – Тебе они не нужны. Тебе нужна всего лишь секунда зрительного контакта, чтобы подтвердить – или опровергнуть – тот или иной диагноз. Твой дар «мозгоправа» – это не просто грубая сила, это высокоточный сканер аномальной нейроактивности. – Наталье показалось, что, - будь ее воля, - Лэй пинками загнала ее в планетарный шаттл. – Такая одержимость, как у него, оставляет… шрамы в душе. И ты их видишь. – Она долгим взглядом посмотрела на нее. – Ты чувствуешь их, так же, как и я чувствую гравитационную аномалию в космосе. – Резникова знала об этом даре подруги, вот почему Лэй была первоклассным специалистом и астрогатором именно на ее крейсере.

Пока она раздумывала, азари сделала шаг вперед, понизив голос до почти интимного шепота, полного неотразимой для воина логики.

- Спустись и посмотри: тебе «это» не трудно. – Продолжила она. – Если я и Т’Рон ошибаемся, то ты просто пройдешься по всей этой базе, ознакомишься с их наработками, вернешься, и никаких последствий. – Она склонила голову набок, и в ее голосе послышались угрожающие нотки. – Но если мы правы… ты получишь не просто разрешение на его ликвидацию, ты получишь приоритетную цель. – Подруга заговорила злым шепотом. – И тогда ты сможешь сделать с ним все, что пожелаешь – без протоколов, и без вопросов от Службы. Потому что ты не просто сломаешь ему мозги. – Она помолчала. – Ты обезвредишь бомбу, которую никто другой не видит. И предотвратишь катастрофу, которую его одержимость может вызвать во Временном Потоке. – Т’Лэй выдержала паузу, давая словам проникнуть в сознание. – «Это» не бумажная работа, капитан, это охота. А, - насколько мне известно, - ты - лучший охотник в этом секторе. Так действуй.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем корабля. Наталья поняла, что статистика Кроноса меркла перед таким уличным, человеческим – нет, азарийским – доказательством. Инстинкты опытного оперативника – не лгут.

Резникова медленно кивнула, ее лицо стало каменным.

- Хорошо, Лэй. – Ее голос стал тихим и опасным, а на лице промелькнула кошмарная усмешка. – Устраиваем ему внеплановую проверку. Спускаемся.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный узел «Земля».

Лаборатория Прикладной Хронодинамики.

Профессор Станислав Кульчицкий.

26 мая 7531 года.

С того самого момента, когда он увидел то, какой Планета была ранее, его работа опостылела ему. В библиотеке Базы было все: книги, журналы и газеты, музыка и фильмы «тех» лет, фотографии…

Сидя за своим рабочим компьютером, он смотрел на экран, но видел не схемы темпоральных уравнений, а иное. Он видел кадры старого фильма, что он посмотрел недавно - какой-то комедии, кажется. Люди сидели за столом, заваленным едой, настоящей, не синтезированной. Стол был накрыт во дворе какого-то большого дома, было лето, и всюду была зелень. Летали бабочки. И люди смеялись. Просто так. Без причины. Без злобы. Солнечный свет падал с неба на стол, и людей за ним. Он, - профессор Кульчицкий, - почти чувствовал его тепло на своей коже. Потом были фотографии. Не постановочные снимки для хроник, а живые. Девочка, смеясь, убегала по зеленому полю от своей собаки, и вот она же стоит, улыбается – а пес стоит рядом с ней, положив свои передние лапы ей на плечи. Розовый язык облизывает щеку ребенка, а она смеется, подставляя личико солнечным лучам. Старик с мудрыми глазами, с руки кормит голубей на площади, залитой солнцем. Испачканные землей дети, с восторгом, - и радостными искрами в глазах, - рассматривают большого жука, которого держит на ладошке один из них.

Он читал книгу – бумажную, пахнущую пылью и временем. Какой-то роман. О любви. О путешествиях. О том, как герой искал свое место в мире, полном возможностей, а не угроз. Мире, где главной проблемой была нехватка времени на все то счастье, что предлагала жизнь.

А потом он поднимал голову и видел в иллюминатор то, во что превратился этот мир. Ядовитую желтую муть, скрывающую руины. Вечный кислотный дождь, омывающий прах. И тишину. Такую оглушительную тишину.

Вся его работа – высшая математика временных потоков, квантовая хронодинамика – все это вдруг показалась ему просто бессмысленным ребячеством. Игрушкой ума, пока за окном лежал труп его дома. Что толку вычислять вероятность временных аномалий, если ты не можешь вернуть звуки смеха на улицы? Что толку охранять ход времени, если в нем не осталось уже ничего, что стоило бы охранять? Он закрыл глаза, и перед ним снова вставали «те» кадры. Не цифры, не формулы. Жизнь.

Шепот листьев на ветру, которого он никогда не слышал.

Запах дождя на горячем асфальте, которого он никогда не нюхал.

Вкус спелой ягоды, сорванной прямо с куста, которого он никогда не пробовал.

«Это» была не просто ностальгия по чужому прошлому. Это была чудовищная тоска. Не тихая грусть, а всепоглощающая, хищная пустота, что выедала его изнутри. Тоска, от которой хотелось волком выть на ржаво-желтое небо, разрывать в клочья свои бессмысленные отчеты, биться головой о бронестекло иллюминатора – лишь бы этот внутренний вой хоть на секунду не прорвался наружу.

Тоска. Для него она была физической. Он чувствовал ее, как голод сводящий спазмом желудок. Как жажду – пересохшее горло и трещины на губах. Он жаждал «того» мира. Жаждал зелени так остро, что пальцы сами сжимались, будто разминая комок влажной земли. Он голодал по тем звукам – по смеху детей на улицах и в школах, по крику чаек, по шелесту листвы, - и его собственный мир казался ему глухой, давящей бетонной гробницей.

Это была тоска-ампутация. Как если бы ему отрезали руку, а потом ежесекундно тыкали в лицо фотографиями, где он ею машет. Он чувствовал себя калекой, призраком, обреченным вечно смотреть на пир, с которого его выгнали взашей. И этот внутренний вой, этот немой, яростный рев неприятия – он и стал тем топливом, что погнало его вперед. Не надежда. Не расчет. Ярость ограбленного человека, коим он считал себя. Ярость того, у кого украли не прошлое, а будущее. Это была тоска по тому, что по праву должно было быть его настоящим. По украденному будущему. И в этот самый момент сложнейшие уравнения в его голове сложились в одну простую, чудовищную и единственно верную мысль:

«Я не могу исправить «это» здесь. Но я могу «там» не дать всему «этому» случиться»…

И с этого момента вся его работа для него обрела новый, страшный и ослепляющий смысл. Он решил сбежать. Сбежать туда, где он смог бы все это испытать. То, что видел в фильмах. То, что видел на фотографиях и то, о чем читал в книгах. А так же сделать все для того, чтобы «там» не случилось того, что он наблюдал сейчас, видя мертвую Землю. Подготовка к этому побегу стала его навязчивой идеей, его единственным лучом света в кромешной тьме окружающего его мира. Он действовал с холодной, методичной точностью хирурга, готовящегося к величайшей операции – воскрешению целой цивилизации.

Его собственная «Лаборатория Прикладной Хронодинамики» стала лишь отправной точкой. Под предлогом «междисциплинарного аудита и оптимизации протоколов» он выцарапал доступ к самым закрытым архивам Базы. Его терминал пожирал терабайты данных, которые он затем безжалостно скачивал на защищенные кристаллы памяти.

Отдел Сингулярного Математического Моделирования лишился своих самых элегантных уравнений, описывающих рождение и смерть вселенных. Лаборатория Квантовой Нелокальности «поделилась» чертежами поляризационных решеток, без которых любое путешествие во времени было бы пустой теорией. Из Сектора Прикладной Темпоральной Ботаники он вынес отчет о воздействии временных сдвигов на органику – бесценные данные для выживания в прошлом. Даже Архив Ксенобиологии был обобран до нитки – вдруг пригодится знание о формах жизни, которые могли существовать в той, еще чистой, биосфере. Каждый кристалл он запечатывал в свинцовый контейнер, который он оборачивал поглощающей пленкой, чтобы скрыть от сканеров Службы не только информацию, но и сам факт ее существования.

Но главной его добычей стала Волновая линза. Вернее, ее прототип – меньший, менее стабильный, но вполне работоспособный. Он не стал его красть напрямую – это бы сразу заметили. Вместо этого он несколько недель изготавливал идеальную копию-пустышку. И в один день подменил оригинал на подделку, списав все материалы на «калибровочные эксперименты». Теперь у него был настоящий прототип, а Служба даже не подозревала, что хранит в сейфе бесполезный бутафорский кристалл. Он потратил недели, пробиваясь через частотные шумы мертвой планеты, тщательно маскируя сигнал своей незаконной машины времени, пока на экране не проявился чистый, стабильный сигнал. Параллель. Поразительно похожая, но отставшая на десятилетия. Их собственное прошлое, где люди еще не успели совершить свои фатальные ошибки, которые привели к тому, что он видел теперь. Он заплакал от осознания того, что его идея была правильной, и что будущее планеты можно исправить в ее прошлом.

Он прекратил выходить из своей лаборатории. На собраниях, которые были посвящены отчетности, он в подробностях рассказывал о своих несуществующих экспериментах – руководство только кивало головами и давало зеленый свет для всех его «исследований». Единственное, что его беспокоило – та психолог-азари, которая работала в отделе нейроанализа. Как-то она странно на него посмотрела, после крайнего психологического среза. Но ничего не сказала плохого, спасибо хоть за это. Он поблагодарил ее за потраченное на него время, и снова заперся на своем рабочем месте.

Параллель. Он помнил все параметры, и, - пробив пространство-время в очередной раз, - стал наблюдать и фиксировать то, что видел. Спутниковые снимки, новостные сводки, научные отчеты. И вдруг увидел… свое собственное лицо. Моложе. С менее усталыми глазами. Ученый по имени Станислав Кульчицкий…, тот, кто еще верил в будущее.

Решение пришло мгновенно, ослепительно и ужасающе. Чудовищное. Необратимое. Единственное. «Я заменю его. Не просто дам им знание. Я возглавлю их спасение. Я буду тем, кем должен был стать. Я не дам этому миру исчезнуть в тишине».

И ему стало глубоко фиолетово на того, другого Кульчицкого. На все его мечты, его планы, и на его право, на жизнь в том мире. Тот человек всего лишь был слабым отголоском, тенью, которую нужно было убрать для сияния истинного оригинала. Тот мир был чистым холстом, и он, Станислав Кульчицкий из будущего, был единственным художником, достойным нанести на него первый мазок. Он не видел «в этом» убийства. Он видел… ассимиляцию. Воссоединение. Он давал тому миру шанс, и он сам был платой за этот шанс. Его знания, его воля, его непоколебимая решимость – вот что было нужно «тому» человечеству. А не те, наивные мечты, какого-то-там ученого, - пусть и с именем, - который все равно привел бы их к той же пропасти. Он смотрел на фото своего двойника, и в его глазах горел уже не ужас, а жажда. Жажда ступить на «ту» зеленую землю. Вдохнуть «тот» воздух. Почувствовать «то» солнце. И вернуть «тем» людям все, что они потеряли. Ценой одной его жизни. Он ощущал себя мессией, готовым принести в жертву агнца – самого себя в другом времени – ради спасения всего человеческого стада.

И он был абсолютно спокоен. Ибо другого пути не было.

***

Солнечная система.

Четвертая геосинхронная орбита планеты Земля.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

19 августа 7532 года.

На мгновение Скан замерла. Холодный и тяжелый взгляд, скользнул по лицам офицеров на мостике. Чтобы остановиться на главном инженере.

- Вернер. Принимаете командование крейсером, - голос не допускал возражений. Это был не предложение, а приказ, отточенный и безличный, как лезвие. – Держите связь. – Она перевела взгляд в камеру искусственного интеллекта. – Кронос, все полномочия передаю инженеру Вернер до своего возвращения на корабль.

- ПОДТВЕРЖДАЮ, - раздался безразличный голос ИИ. – ВСЕ ПОЛНОМОЧИЯ ПЕРЕДАНЫ. – Инесса Вернер, женщина с усталым и умным лицом, лишь коротко кивнула. Слов не требовалось. Все на мостике понимали, что если Скан спускается лично – то дело пахнет керосином, а для кого-то – и большими неприятностями.

Не говоря ни слова, Скан развернулась и быстрым, решительным шагом направилась к выходу. Т’Лэй, словно ее тень, последовала за ней. На всем протяжении пути в личные апартаменты, никто не проронил ни слова. Они автоматически кивали всем тем, кого видели, а те, - в свою очередь, - спешили уйти с их пути. Наконец, дверь в личную каюту капитана закрылась с тихим шипением. Здесь царил строгий, почти спартанский порядок. Ничего лишнего. Скан подошла к компактному голографическому коммуникатору, встроенному в стену.

- Кронос. – Скан налила апельсинового сока в высокий бокал, передав его азари. – Соедини с командующим Ретрансляционного узла «Земля». – Она налила еще один бокал, и повернулась к коммуникатору. – Приоритет «Омега». Только аудиоканал. – Обе сделали по глотку, так ничего и не сказав лишнего.

- УСТАНАВЛИВАЮ СВЯЗЬ. – Немедленно отозвался Кронос.

Секунда молчания. Затем раздалось три гудка, и послышался напряженный, сдавленный голос. Человек говорил так, словно только что сделал большой глоток спиртного, который обжег ему горло.

- Командующий Ретрансляционным узлом «Земля», майор Николай Семенов, на связи. Что у вас? – Человек откашлялся. – Докладывайте.

- Майор, - голос Скан прозвучал тихо, но с таким давлением, что, Лэй показалось, что динамики «внизу» вот-вот треснут. – Капитан Наталья Резникова, крейсер Службы «Реджина Икс».

На том конце «провода» на миг наступила мертвая тишина, которую было слышно даже сквозь шипение помех. Семенов знал. Конечно, об этом знали все. Легенды о «Скан» ходили по всем форпостам Службы. Особенно про то, как «лихо» она проводит допросы.

- Чем… чем могу служить, товарищ капитан? – В голосе Семенова внезапно послышалась предательская дрожь.

- Через полтора часа я прибуду в лифтовый холл сектора «фокстрот». – Без долгих реверансов начала Резникова. – Цель визита – консультация с доктором Кариной Т’Рон из вашего отдела нейроанализа. – Она сделала крошечную паузу, чтобы дать следующую инструкцию. – Убедитесь, что доктор Т’Рон осталась на своем рабочем месте и никуда не отлучалась. Это важно.

- Так точно…, то есть, конечно, товарищ капитан! Сию секунду! – Послышались судорожные удары по клавиатуре. – Доктор Карина Т’Рон на месте, она ждет Вас.

Резникова кивнула.

- Майор, - ее голос стал мягче, но в этой «мягкости» явно проскальзывало что-то паучье. – Я услышала в вашем голосе… беспокойство, что ли…. – Она немного помолчала. – Вы знаете…, со мной так, обычно, разговаривают те, у кого рыльце в пушку. – Она улыбнулась Лэй одними глазами, и продолжила. – У вас есть ко мне какие-то претензии? – Утонченно-вежливо спросила она. – К Службе?

На другом конце чуть не взвыли.

- Никак нет, товарищ капитан! Я абсолютно лоялен Службе! Просто… - он замолчал на какое-то время. – Неожиданно как-то это все, вот ей-Богу…

- Вашу лояльность мы еще проверим, майор, - холодно парировала Т’Лэй, внезапно вклинившись в разговор своим ровным, безразличным голосом. – Обычно «неожиданность» не пахнет потом страха, аж за три парсека.

Казалось, Семенов перестал дышать.

- Ожидаем Вас! – выпалил он, и связь тут же оборвалась.

Скан медленно обернулась к Т’Лэй, один ее уголок губы чуть дрогнул.

- Нервный какой-то. Слишком нервный, для простого майора на кладбище.

- Будешь его «просвечивать»? – Спросила азари, в ее голосе слышался легкий, почти неслышный смешок.

- Тратить на него патроны? – Спросила Резникова, потягивая свое тело, Лэй была почти членом семьи, и не раз видела маленькие слабости капитана. – Нет. Пусть пока поволнуется. Полезно для тонуса.

- А вообще-то, это страх, - констатировала Т’Лэй, возвращаясь к деловому тону. – Но не вины. Он боится не за себя. – Наталья внимательно слушала ту, что была старше ее на сотни лет. – Он боится, что на его базе уже что-то случилось, а он прозевал. – Она немного помолчала. – Это полезное качество для командира. Но не для союзника.

- Посмотрим, - отрезала Скан, подходя к шкафу-сейфу. – Иди, одевайся, вместе пойдем. – Лэй кивнула, и вышла из каюты капитана, направляясь в свою.

Как только Лэй вышла, Скан нажала на биометрический сканер. Сейф открылся с тихим щелчком. Внутри висели не форменные кители, а два комплекта легких, облегающих комбинезонов из матово-черного материала, похожего на углеволокно. На обоих плечах была стилизованная эмблема ОГСОПиВП – глаз, заключенный в кольцо из звезд и часовых стрелок. Скан молча и быстро переоделась. Одежда была идеальной для боя и движения: не стесняла ни одного мускула. В этом облике она и Лэй не были уже капитаном и астрогатором. Они были оперативниками Службы.

Орудием воли тех, кто охранял время.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный узел «Земля».

Лаборатория Прикладной Хронодинамики.

Профессор Станислав Кульчицкий.

19 ноября 7531 года.

Он застыл у иллюминатора своей Лаборатории, но не видел ни ядовитой пелены, ни мертвых городов. Его взгляд, упершийся в «окно», был обращен внутрь себя - в прошлое, которое знал лишь по старым фильмам, пожелтевшим фотографиям и книгам, пахнущим пылью. Все это всплывало в его памяти, вставало перед его глазами с мучительной, фотографической точностью.

Он не видел Праха. Он видел зелень и жизнь. Безумную, буйную, неудержимую зелень парков, где он гулял с женой. Он видел синеву неба над морем, в котором купалась его маленькая дочь. Он видел золото пшеничных полей, кормивших миллионы. Не статистику, не вероятность в 0,00043%. Он видел жизнь.

И видел, как она умирала. Не в огне великой войны. Она сгнила заживо. Сгнила от мелочности, жадности, от того, что «моя хата с краю». Сгнила, пока такие, как он, ученые, пытались достучаться до правительств, до корпораций, до людей. Их не слушали. Пока не стало поздно. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Тихая, холодная ярость, которую он носил в себе годами, снова поднялась из глубины души. Это не была ярость разрушения. Это была ярость творца, который видит…

- Я смогу все исправить. Сам. – Жгучей мыслью пронзило его сознание. – Эти жадные и мелочные люди не заслужили второго шанса. Но она… планета… Она заслужила.

Он отошел от иллюминатора и вернулся к терминалу. На столе рядом лежал старый бумажный блокнот – хранилище самых опасных его мыслей, единственное, что он не доверял цифровым сетям. Он открыл его...

На этих страницах были записаны все его попытки пробить Пространство и Время. После долгих, долгих и нудных поисков, после дикого страха разоблачения…, после всего, он нашел ЕЕ. Ту самую, хрупкую, и едва заметную нить Времени, которая вела в прошлое. В прошлое, которое еще не стало кошмаром. Там еще не было Великой Смерти. Но уже были ее предвестники: глупые, слепые, жадные, но еще живые. И там был он. Другой он. Ученый, который еще не знал, что весь его мир уже обречен.

«Я не буду их предупреждать. Они не послушают. Я возглавлю их».

Он не хотел власти. Он хотел ответственности. Той самой, от которой все когда-то уклонились. Профессор смотрел на мертвый шар за стеклом, но в его глазах горел огонь нового солнца. Огромная, всепоглощающая жалость к мертвому миру и непоколебимая воля воскресить его – вот что двигало им.

Кульчицкий сел в кресло и несколько минут сидел, закрыв глаза. Все складывалось удачно: у него была информация, были чертежи, по которым он смог бы построить установку «там» - в прошлом, - если она ему понадобится. У него была Волновая линза, и он не испытывал угрызений совести за кражу: он знал, что заводы Службы произведут новую где угодно и когда угодно. В каком угодно размере: большом или малом, для Службы это не составляло большого труда. Так что, в его мыслях не было даже намека на переживания по «этому» поводу.

Станислав встал, подошел к кофе-машине и вытащил из нее огромную кружку этого божественного нектара. Хотя то, что он называл «кофе», было далеко от нектара, но напиток бодрил. И оттеснял на задний план… тревогу, которая вдруг поселилась в его груди, и он не мог найти ей никакого логического объяснения. В конце концов, он решил, что это его сознание, - таким вот образом, - посылает ему сигнал о том, что все, что задумал – не просто опасно, это объявление войны самим основам мироздания. Он понимал, что после побега, он станет Целью Номер Один для любого оперативника Службы, но ему было наплевать: он был уверен, что все, что он задумал – получится, и проблема со Службой разрешится сама собой.

У него было все, чтобы затеряться в прошлом. Он нисколько не сомневался в том, что специалисты Службы будут его искать, но собирался спрятаться так, чтобы временные оперативники, – а он был уверен, что его сразу же начнут искать, – не нашли бы ни его, ни даже само место, куда он отправился.

Но главное – у него был Корабль, и он не был «случайной находкой». Это был результат его тихой, методичной осады систем Базы. Он прекрасно знал, что Служба, - периодически, - отправляет зонды в ближайшие временные аномалии для замеров всевозможных временных параметров. И он так же знал, что старые, списанные модели кораблей с усиленными темпоральными щитами часто оставались на складах после миссий, как утиль. Под предлогом «поиска запчастей для калибровки оборудования в своей лаборатории», он выпросил у завхоза доступ к системе учета склада «Дельта» - тому самому, где хранилось списанное оборудование. Он не искал ничего конкретного. Он просто скачивал все. Все, что было связано с двигателями, навигацией и темпоральной защитой. И в одном из отчетов о списании он нашел ЕЕ.

«Челнок экспериментальный, тип «Заря», бортовой номер XT-939. Оснащён двигателем временного прыжка 4-го поколения. Списан по причине морального устаревания. Рекомендовано к утилизации. На хранении, ангар 7, сектор 4.»

- Моральное устаревание. – Шептал профессор со слезами на глазах. – Для Службы «это» хлам. – Он немного помолчал, а потом добавил. – Но для меня это единственный ключ к спасению.

Он знал, что вызовет подозрения, если отправится «туда», чтобы просто посмотреть на челнок. Он просто внес ангар 7 в свой план, и начал искать способ туда попасть. Этот маленький шаттл с временным двигателем, на котором он и решился на свой отчаянный вояж, ждал его достаточно длительное время.

И подождет еще. «Нужно придумать, как попасть туда».

***

Солнечная система.

Четвертая геосинхронная орбита планеты Земля.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

Выйдя из каюты, она направилась на мостик – но вдруг внутри нее все сжалось от недоброго, смутного предчувствия, и она так и не смогла понять – почему. Она всегда доверяла своему чутью, и сейчас оно подсказывало: этот Кульчицкий не так прост и доставит еще немало проблем.

Лэй пока нигде не было видно, и Скан зашла на мостик, будучи уже в полной боевой готовности. Из оружия - лишь пистолет, ведь главной силой она считала свои способности биотика и мозгового деструктора, что не раз подтверждалось на практике. Люди, которых она «просвечивала», либо исцелялись – по ее воле, - либо навсегда оставались овощами. Свои биотические навыки она оттачивала в спаррингах, и Лэй, ее верный партнер, знала об этом лучше других.

На мостике царила привычная рабочая атмосфера. Инесса Вернер вопросительно посмотрела на нее, но промолчала. Все знали негласное правило: пока капитан на борту, ее временные полномочия недействительны. Они вступят в силу лишь после того, как капитан покинет судно. А до того момента Кронос будет выполнять приказы Резниковой.

Скан подошла к главному экрану.

- Кронос, выведи на экран эту чертову платформу орбитального лифта. – На экране возникла громоздкая индустриальная конструкция. – Спуск займет минут десять?

- БОЛЬШЕ. – ответил ИИ. - ПО ДАННЫМ ПЕРЕХВАТА ПЕРЕГОВОРОВ РЕМОНТНЫХ БРИГАД Я ВЫЯСНИЛ, ЧТО СПУСК ЗАЙМЕТ ПРИМЕРНО ПОЛЧАСА, ЧТО-ТО У НИХ ТАМ НЕЛАДНО. СОГЛАСНО ПОСЛЕДНИМ ЗАМЕРАМ, РАДИАЦИЯ ПРОНИКАЕТ В ШАХТУ ЛИФТА.

- Но для нас это не опасно? – раздался спокойный голос Лэй.

Резникова обернулась. Азари, как и она сама, была вооружена лишь пистолетом.

- НЕТ ДАННЫХ, - ответил Кронос. - НО ВО ИЗБЕЖАНИЕ РИСКА РЕКОМЕНДУЮ АКТИВИРОВАТЬ ЛИЧНЫЕ ЗАЩИТНЫЕ ПОЛЯ. – Скан кивнула и встретилась взглядом с Лэй. Та смотрела на нее молча, всем видом показывая готовность.

Резникова осмотрелась. На мостике царил идеальный порядок, но это не приносило покоя. Она снова посмотрела на экран: платформа орбитального лифта выглядела стандартно. Но внутреннее беспокойство лишь нарастало. Лэй, проработавшая со Скан не один год, знала о ее обостренной, почти звериной интуиции лучше других.

- Что-то не так? – тихо спросила она, подходя ближе.

Резникова поежилась, будто от внезапного холода.

- Предчувствие, - она пожала плечами, пытаясь сбросить напряжение. – Довольно сильное и... гадкое. – Ее взгляд скользнул по рулевому, который, почувствовав на себе внимание, замер, но не обернулся. – Понимаешь... как будто что-то должно случиться. Что-то плохое. – Она провела рукой по затылку, сжимая в другой шлем. – А вот что именно и когда – ответа у меня нет. – Ее глаза встретились с бездонным взглядом азари. – Но «это» случится. И очень скоро. – Ее передернуло.

- И что ты будешь делать? – почти прошептала Лэй, ее голос был едва слышен над гудом систем.

Резникова молчала, ее взгляд был прикован к экрану, будто она пыталась силой воли разглядеть в нем источник угрозы. Затем она резко развернулась к экипажу. Ее глаза остановились на Инессе Вернер. Две женщины молча смерили друг друга взглядами, между ними пронеслась целая тирада без единого слова.

- Вернер, - в голос Скан прозвучала вся стужа Арктики, и она сделала шаг вперед. – Принимаете командование. – Женщина молча кивнула. Для нее это не было новостью - она не раз оставалась за капитана. – Мой последний приказ – ее передернуло, - НЕМЕДЛЕННЫЙ переход в режим «Тень». – Вернер непроизвольно сглотнула, но кивок ее был твердым. Она понимала весь вес этого решения. – Кронос, к исполнению! – бросила Скан, не повышая тона, но каждое слово прозвучало как выстрел.

- ПОДТВЕРЖДАЮ. АКТИВИРУЮ РЕЖИМ «ТЕНЬ». ВСЕ СИСТЕМЫ ПЕРЕХОДЯТ В РЕЖИМ РАДИОМОЛЧАНИЯ И МАКСИМАЛЬНОЙ СКРЫТНОСТИ. – ИИ отозвался мгновенно, и мостик погрузился в новый, тревожный гул: звук корабля, затаившегося и готовящегося стать невидимкой. – АКТИВИРУЮ ТЕМПОРАЛЬНЫЕ ЩИТЫ.

Все на крейсере знали, что «темпоральные щиты» - это не просто барьер, а местная временная аномалия, которая искажает любое сканирование. Внешние наблюдатели – будь то человек или технология – не видят крейсера.

- АКТИВИРУЮ СИСТЕМУ АКТИВНОЙ МИМИКРИИ.

Это означало, что многочисленные камеры и проекторы, установленные на корпусе крейсера, проецируют на него изображение того, что находится позади: черноту космоса с вкраплениями далеких звезд.

- ТЕПЛОВАЯ И ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ МАСКИРОВКА АКТИВИРОВАНЫ.

Системы начали рассеивать выхлоп двигателей, экранировать тепловое излучение реактора. Корабль перешел на минимальное энергопотребление. Свет на мостике значительно потускнел, погрузив команду в полумрак.

- Капитан…, а это не слишком? – рулевой, турианец по имени Чдэн, смотрел на нее вопросительно.

Некоторое время Резникова молчала, - прежде, чем дать ответ, - ее лицо в сумеречном свете казалось высеченным из камня.

- Если ничего не случится, Чдэн, - она назвала его по имени, и турианец непроизвольно выпрямился от неожиданности, - я тогда выдохну спокойно. - Чдэн молча смотрел на нее, его большие глаза выражали недоумение и тревогу. – Но если «все это»… - она обвела мостик рукой, и ее голос сорвался, - …оправдано…

Она не договорила, резко развернулась и стремительно покинула рубку управления. Лэй не отставала ни на шаг, и ее бесшумные шаги слились с шагами капитана.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный узел «Земля».

Отдел психопрофилирования.

Доктор Карина Т’Рон.

19 августа 7532 года.

Легкий, почти неслышный сигнал на терминале, вывел доктора Т’Рон из состояния глубокой концентрации. Она отложила отчет о последнем нейросканировании экипажа сектора «Гамма» и коснулась экрана. Сообщение было от майора Семенова, и его официальный тон не предвещал ничего хорошего.

«Доктор Т’Рон.

К вам направляется капитан Наталья Резникова с крейсера Службы «Реджина Икс». Цель ее визита – проведение консультации. Ожидайте ее в своем кабинете. Обеспечьте максимальное содействие.

Семенов».

Карина замерла. Палец непроизвольно замер над экраном. Резникова. «Скан». Биотик, адепт седьмого уровня. Мозговой деструктор. Легенда, человек-призрак, о способностях которого ходили такие истории, что даже ее, азари, видавшую многое, бросало в дрожь.

«Зачем?! - первая и единственная мысль пронзила сознание ледяной иглой.- зачем ей я?» - Инстинкты, отточенные столетиями эволюции, забили тревогу. Визит такого оперативника никогда не бывает «просто консультацией». Это всегда следствие. Приговор. Или начало охоты.

Она откинулась на спинку кресла, пытаясь унять внезапную дрожь в пальцах. Ее ум, привыкший анализировать малейшие нюансы психики других, теперь обратился внутрь себя. Она лихорадочно перебирала свои последние действия, отчеты, и даже – мимолетные служебные разговоры.

«Неужели я что-то сказала не то? Проявила недостаточную лояльность?» - В памяти всплыл ее последний разговор с дальней родственницей, Тай Т’Лэй. Они обсуждали…, - она выпрямилась в кресле, - обсуждали аномальные показатели профессора Кульчицкого. Она тогда выразила обеспокоенность вне протокола, по-семейному. И…. Неужели это дошло до ушей Службы?! Неужели ее заподозрили в укрывательстве?!

Сердце забилось чаще. Страх – холодный, липкий, совершенно не свойственный ее расе, - пополз по спине. Она представляла себе взгляд «мозгового деструктора» - холодный, тяжелый, способный проникать прямо в душу, выворачивая наизнанку все тайны.

- Нет, - резко оборвала она себя вслух. – Я не виновата. Я не предатель. Но…

Но она знала, что Службе не нужны доказательства. Ей нужны результаты. И если «Скан» пришла к ней, значит, кто-то уже получил приказ получить результат любыми средствами.

И тогда ее осенило. Это не просто проверка. Это возможность. Ее возможность.

Вот же он – выход. Правда, страшная, словно лезвие ножа. Но выход. Она не будет оправдываться. Не будет пытаться кого-то убедить в своей лояльности, - это бесполезно. Вместо этого… вместо этого она сама пойдет в атаку. Она сделает то, что от нее и ждут – выдаст аномалию. Но не свою. Кульчицкого.

Карина резко встала и подошла к терминалу, ее пальцы взлетели над клавиатурой. Она вызвала последний психологически срез профессора.

- Все эти странные всплески, эта одержимость, эти фантазии о временных интервенциях. – Начала разговаривать она сама с собой. – Я собиралась скрыть все это, попробовать разобраться самой, но…, - она осмотрела в большое зеркало на стене, и увидела собственное отражение. – Но теперь «это» будет моим козырем. – Она немного помолчала. – Прости, Станислав, - тихо, почти шепотом, произнесла она. – Но или ты, или я.

У нее сложился четкий план действий. Если Скан идет к ней, - что ж, она примет ее не как испуганная жертва, а как эксперт, обеспокоенный благополучием Службы. Она первой поднимет тревогу. Она не жертва, она – источник ценной информации. И именно так у нее есть шанс не только выжить, но и заработать очки.

Карина Т’Рон глубоко вдохнула, выпрямила плечи и постаралась выпрямить складки своего белого халата. Страх никуда не ушел, но теперь он был задавлен холодным и хищным расчетом.

Она посмотрела на дверь. «Гостьи» еще не было, но теперь она почти жаждала этого визита. Она заговорит первой. Она укажет «Скан» на настоящую цель. И может быть, - только может быть, - «эта гроза» обрушится на голову Кульчицкого. Обойдя ее стороной.

Она распечатала все данные по крайнему психосрезу Кульчицкого, и почувствовала, что все – она готова.

Готова ко встрече с мозговым деструктором.

***

Солнечная система.

Ретрансляционный узел «Земля».

Ангар-лаборатория №7.

Профессор Станислав Кульчицкий.

7 августа 7532 года.

Он стоял перед массивным шлюзом ангара-лаборатории №7, занесенного в реестры как «временно неиспользуемый по прямому назначению». Его пальцы пролетали над клавиатурой панели управления, вводя длинный, сложный код доступа. Не взлом. Служебный код, который он оформил лично, под проект «Верификация темпоральной стабильности списанных образцов техники в условиях аномального радиационного фона».

Через мгновение система мигнула зеленым. С тихим шипением, шлюз начал расходиться.

«Идиоты. Слепые, самодовольные идиоты», - ядовитая мысль, отточенная годами бесплодных попыток достучаться, пронеслась в его голове. - «Дайте им кипу бумаг с правильными печатями – и они сами протянут вам веревку, на которой их повесят».

Внутри ангара было холодно, пахло озоном, холодным металлом и пылью. И стоял он, «Заря». Старый, потрепанный челнок типа «Скат», бортовой номер XT-939. Когда-то его темпоральные щиты считались прорывом. А теперь это был всего лишь утиль, никому не нужный хлам. Кульчицкий провел рукой по обшивке, ощущая внешний холод челнока и шероховатость его краски. «Не кража. Перевод образца. Законно. Легитимно».

- Профессор?

Он вздрогнул, и резко обернулся. В проеме шлюза стоял молодой инженер из транспортного отдела, с планшетом в руках.

- Профессор. – Молодой человек застенчиво улыбнулся, ведь, - как ни крути, - а Кульчицкий был светилом науки в своей области. – Вы… вы точно уверены, что вам нужен именно этот аппарат? – парень скептически оглядел «Зарю». – В секторе «Дельта» есть куда более… сохранные экземпляры. – Он скептически оглядел челнок. – А этот… простите меня…, но он же последний вздох испустит, если на него чихнуть.

Кульчицкий сделал лицо, полное ученой важности и легкого раздражения.

- Молодой человек, - его голос звучал устало и снисходительно, - если бы мне нужен был «сохранный экземпляр», я бы изучал его в парадном ангаре. – Он посмотрел на молодого инженера так, словно тот только что сказал величайшую антинаучную ересь. – Мой проект предполагает работу в экстремальных условиях. – Начал он «разжевывать на пальцах». – Мне нужен объект, уже прошедший естественную деградацию, понимаете? Чтобы наблюдать, как темпоральное поле замедляет ее, а не предотвращает. – Он немного помолчал. – Улавливаете научную разницу?

Инженер смущенно покраснел.

- Да, конечно, профессор, извините. – Он пожал плечами. – Просто… процедуры. Вы уж подпишите акт приема-передачи.

Кульчицкий кивнул, взял планшет, и быстрым, размашистым почерком начертал свою подпись. Рука не дрогнула.

- Все в порядке? - спросил он молодого ученого, возвращая планшет.

Инженер кивнул.

- Да, сэр. Все по регламенту. Спасибо. – И пошел на выход. Как только инженер скрылся, маска ученого-педанта упала с Кульчицкого. Он прислонился к холодному борту челнока, и его вдруг затрясло. Не от страха. От колоссального, всепоглощающего презрения. Они были слепы. Абсолютно слепы. Их система, - вся их хваленая Служба, - была дырявым решетом, а они молились на нее. Служили ей.

И ради нее осудили на смерть невиновного.

Он зашел вовнутрь маленького шаттла. Салон был тесным, панели управления – древними, с механическими тумблерами вместо голографических проекций. Он сел в кресло пилота, от которого пахло старым пластиком и пылью.

«Игорь… прости, друг», - мысль пронзила острой болью. «Ты отдал бы все за шанс поднять в небо даже такой ушатанный корабль. А они…, они списали тебя, как и его. Словно бы ненужный материал».

По лицу профессора потекли слезы. Он вспомнил. Вспомнил тот день, который перевернул в его жизни все, поставив с ног на голову.

Солнечная система.

Ретрансляционный узел «Земля».

Зал Суда Чести ОГСОПиВП.

Профессор Станислав Кульчицкий.

26 июля 7532 года.

В зале суда воздух был стерильно-холодным, пахнущим озоном и невысказанной жестокостью. Станислав Кульчицкий сидел на жесткой скамье, вцепившись пальцами в колени. Он не чувствуя боли, он не мог поверить в это. Напротив, за высоким пьедесталом из черного кварца, сидели трое судей. Их лица были бесстрастными масками, а глаза смотрели на подсудимого – его друга, пилота Игоря Смирнова – как на бракованную деталь.

Игорь стоял прямо, плечи расправлены, подбородок вздернут. Однако Кульчицкий, знавший его лучше всех, видел мелкую дрожь в его сжатых кулаках, и тень в глазах, которая была куда страшнее любого страха.

- Подсудимый Игорь Валерьевич Смирнов, - голос главного судьи, женщины с седыми волосами и ледяным взглядом, был ровным, словно гул систем жизнеобеспечения. – Вы признаны виновным в нарушении Статьи 14 Устава Службы – «Неповиновение приказу в боевой обстановке». – Она помолчала, и ее молчание было характерней любых приговоров. – Вы оставили вверенный вам пост, что привело к потере ценного оборудования и поставило под угрозу миссию в глубоком прошлом.

- Я эвакуировал женщин и детей! – голос Игоря прозвучал хрипло, но твердо. – Они бы погибли! И я…

Судья застучала молоточком.

- Вашей задачей было удержание позиции, - парировала она, не меняя интонации. – Жизни отдельных оперативников, - равно как и гражданские жизни, - не являются приоритетом в рамках выполнения общей задачи. Ваш сентиментализм обошелся Службе в миллионы кредитов.

Кульчицкий сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Сентиментализм. Они называли попытку спасти людей сентиментализмом.

Наконец, судьи встали. Встали и те, кто был всего лишь зрителем на процессе.

Что говорило о важности момента.

- На основании заключения медицинской комиссии о вашей… эмоциональной нестабильности, - начала председательствующая судья, и выдохнула эти слова с легким отвращением и брезгливостью, - и, принимая во внимание тяжесть проступка, суд постановляет: в качестве меры наказания и во избежание повторения подобных инцидентов, подсудимый лишается доступа к процедуре биокоррекции.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже Кульчицкий перестал дышать. Лишается доступа…. Это означало только одно. Смерть. Медленную, неизбежную, естественную смерть от старости и болезней. В среде бессмертных людей Службы, это было самым жестоким приговором.

- Что?! – сорвалось с губ Кульчицкого, прежде чем он смог сдержаться.

На него тут же уставились три пары ледяных глаз.

- Профессор, вы нарушаете процедуру, - безразлично заметила одна из судей. - Следующее нарушение – и вас удалят из зала.

Игорь стоял бледный, как полотно. Он все понял. В его глазах не было страха. Было лишь пустое, леденящее недоумение.

- Кроме того, - продолжила судья, - для ускорения процесса реабилитации вашего сознания через принятие неизбежного, вы будете переведены на службу в сектор «Кси». Для проведения заключительных экспериментов по воздействию радиационных поясов Денеба на органику без защиты.

Пол под профессором покачнулся. Сектор «Кси». Это была лаборатория на окраине базы, куда свозили все списанное оборудование. Уровень радиации там зашкаливал даже для тех, кто прошел биокоррекцию. Для обычного человека без медицинской защиты это была мучительная казнь. Приговор был вынесен. Без права на обжалование.

Это был не суд.

«Это» был ритуал утилизации.

Он запустил ручное сканирование систем. Все было именно так, как он и рассчитывал. Двигатель прыжка – старый, изношенный, но еще целый. Навигационный компьютер – примитивный, на грани морального устаревания, но его можно было обойти, просто подключив свои кристаллы с данными. Но самым ценным сокровищем стала волновая линза, встроенная в конструкцию: старого образца, но абсолютно чистая, без малейших признаков замутнения или деградации. Она сияла, как слеза, готовая упасть в лицо времени.

Он работал как проклятый, - ночи напролет, - не выходя из ангара. Под предлогом «калибровки оборудования» он таскал сюда детали, паяльники, специфические инструменты, которые нельзя было запросить официально. Охранники давно перестали обращать на него внимание. Чудак-профессор и его такой же чудной хлам – часть пейзажа.

И, - как-то раз, - он почти физически ощутил спиной чей-то взгляд. Он обернулся. В проеме шлюза шаттла возникла «эта чертова азари» - доктор Карина Т’Рон.

- Станислав, - ее мелодичный голос разлетелся по всему пространству маленького кораблика, - вы все свободное время тут пропадаете. В одиночку. Все в порядке? – Ее глаза, острые и внимательные, скользнули по разобранным панелям, проводам, инструментам, разложенным с хирургической точностью.

«Она что-то подозревает? Читает лишнее в моих показаниях?» - ледяная игла страха пронзила его на мгновение. А потом он расслабился. - «Нет. Простая вежливость для протокола. Проверка, ничего больше».

- Все прекрасно, Карина, - он обернулся к ней, надевая маску усталого ученого, и улыбнулся своей самой безобидной, немного рассеянной улыбкой. - Рутина, знаете ли. Провожу замеры. Скучно до зевоты. – Он искусно подкрепил свои слова глубоким, неподдельным зевком, накопившейся усталостью многих бессонных ночей.

- Я понимаю, - она кивнула, но ее взгляд еще на секунду задержался на открытых портах доступа навигационного компьютера. - Берегите себя. Вы выглядите уставшим.

Когда она, – наконец-то, - покинула его, он прислонился лбом к холодному металлу «Зари» и вытер со лба холодный пот. «Близко. Слишком близко. Она что-то заметила. Непонятое пока отклонение. Но заметила».

Его пальцы снова сжались в кулаки. Времени оставалось в обрез.

Солнечная система.

Ретрансляционный узел «Земля».

Сектор «Кси», тюремные камеры

Профессор Станислав Кульчицкий.

14 августа 7532 года.

Для него Игорь Смирнов никогда не был «случайным» человеком. Он был его другом. И он умирал. Станислав пришел к нему в камеру-изолятор не как вербовщик, а как товарищ, и принес с собой «подавитель прослушки» и тот самый старый терминал с доступом в архив Базы.

Сначала он обезопасил их разговор от прослушивания извне. На сером лице Игоря возникла мина удивления, но он ничего не сказал.

- Смотри, - сказал он тихо, включая запись того самого старого фильма, самой первой комедии, которая взбудоражила его разум. На экране показались люди, зазвучал детский смех, полилась музыка. - Смотри, каким «оно» было.

Изможденный, со впалыми щеками, Игорь смотрел молча. Потом тихо выдохнул:

- И мы это прое...и.

- Нет, - голос Кульчицкого стал твердым, словно сталь. – Не «мы». Они. И Служба…, чертова Служба просто дала, - он покрутил указательным пальцем над головой, намекая на все произошедшее, - «всему этому» случиться. – Он немного помолчал. – А теперь и тебя списывает. Как и весь этот мир. Словно бракованную деталь.

Он посмотрел прямо на Игоря, в его глаза, потухшие от боли и безысходности.

- Они отняли у тебя все. Будущее. Здоровье. Даже право умереть как человек, а не как подопытное животное в этой клетке. – Кульчицкий сделал паузу, давая словам достичь цели. – А я…, я могу «все это» вернуть.

Он не предлагал побег. Он предлагал месть. Искупление. Шанс не просто умереть, а умереть со смыслом.

- У меня есть корабль. – Тихо сказал он. – Он старый, но он может прыгнуть. Не в пространстве. Во времени. Туда. – Кульчицкий ткнул пальцем в экран, где смеялись люди. – Я нашел дверь. Но мне нужен пилот. Лучший. Тот, кому нечего терять. Тот, кто помнит, за что он сражался на самом деле.

Игорь медленно поднял на него взгляд. В его глазах, казалось, уже не осталось жизни, но теперь в них загорелась искра. Не надежды. Ярости. Ярости обманутого, человека, которого предали и списали в утиль.

- Они приговорили меня к смерти, - тихо, хрипло проскрипел он. – За то, что я не бросил гражданских людей… своих. А ты…, ты предлагаешь мне украсть «у них» целый мир?

Кульчицкий был готов и к этому.

- Не украсть. Вернуть. – Он замолчал на миг. – Или ты хочешь остаться здесь и сгнить заживо, чтобы какой-нибудь клерк из Службы поставил галочку «отработанный материал утилизирован»?

Смирнов закрыл глаза, но видел он не потолок камеры. Он видел зеленые поля и синее небо с экрана.

- Когда?! – это было всего лишь одно слово. Но оно прозвучало подобно приговору. Приговору Службе.

- Скоро, - загадочно ответил Кульчицкий, и положил руку на плечо друга. – Держись, брат. На этот раз мы не проиграем.

В камере-тюрьме только что образовался экипаж. Это была не вербовка. Это было последнее дело дружбы. Союз двух обреченных, решивших оставить не просто след в истории, а переписать ее всю целиком.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - ЭХО В ГРОБНИЦЕ

Солнечная система.

Четвертая геосинхронная орбита планеты Земля.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

Ни говоря больше, ни слова, двумя тенями они миновали оживленные коридоры крейсера. Застигнутый врасплох экипаж, в основном – их стремительным и мрачным видом, инстинктивно шарахался в стороны, прижимаясь к стенам. Между ними не было нужды в словах: годы совместных операций отточили их взаимопонимание до состояния телепатии. Вскоре, они оказались в ангаре шаттлов малого облета. Здесь царил иной, более приземленный хаос: гул заправки, лязг инструментов, резкий запах озона от сварочных аппаратов. Воздух вибрировал от низкого гудения десятка мелких кораблей, готовых в любой момент ринуться в черноту космоса, для ремонта внешнего корпуса корабля.

Не снижая темпа, Лэй резким кивком головы подозвала одного из техников. Им оказался сутулый мужчина, с испачканным в машинном масле лицом. В руках он держал многофункциональный чемоданчик. Увидя капитана и астрогатора крейсера в полной боевой экипировке, техник лишь молча кивнул, и его глаза расширились от понимания серьезности момента. Он бросился к ближайшему шаттлу типа «Стриж» - юркому, угловатому аппарату, предназначенному для быстрых перебежек между кораблями и орбитальными станциями, и активировал расстыковку по команде изнутри челнока.

Лэй скользнула на место пилота, ее длинные пальцы уже порхали над панелью предстартовой подготовки. Скан заняла место оператора, и ее взгляд скользнул по показаниям датчиков. Маленький шаттл, носящий гордое имя «Призрак», был их личной машиной, заскриптованной под их биометрию и манеру пилотирования. Он не имел мощного временного двигателя - на такие «малыши» его не ставили, - но был оснащен усиленным темпоральным стабилизатором, и крошечным щитом, который должен был защитить их от хаотичных всплесков временного поля мертвой планеты.

- Кронос, запрашиваю отстыковку и протокол «Тишина». Полномочия капитана, - голос Лэй был ровным и холодным, лишенным всяких эмоций.

Голос корабельного ИИ, отозвался прямо в их шлемофоны, минуя общие каналы:

- ПОДТВЕРЖДАЮ. ПРОТОКОЛ «ТИШИНА» АКТИВИРОВАН. ВСЕ СИСТЕМЫ «ПРИЗРАКА» ПЕРЕВЕДЕНЫ В РЕЖИМ АВТОНОМНОГО ПИТАНИЯ. УДАЧИ.

- Кронос, приоритет – постоянная связь между нами и крейсером. – Отдала распоряжение Скан, и «Призрак», - через систему малого шлюза, - автоматически был выведен на внешнюю сторону «Реджины Икс». Магнитные захваты разжались беззвучно. Небольшие маневровые двигатели «Призрака» чиркнули короткими, аккуратными голубыми вспышками, аккуратно оттолкнув шаттл от громадины материнского корабля, который был похож на призрачное нагромождение теней и искаженного звездного света, медленно уплывающее в темноту. Теперь они остались вдвоем. В крошечной кабине, залитой тусклым, синим светом приборов, они висели в безмолвной пустоте над гигантским мертвым шаром.

Лэй взяла курс на орбитальную лифтовую платформу – тускло мерцающий огонек внизу, едва заметный на фоне бурой, ядовитой пелены Праха.

- Спуск займет двенадцать минут, - голос азари нарушил гул систем. - Готовься к проходу через внешний радиационный пояс. Щиты на максимуме, но лишняя осторожность не повредит. – Активируй личный щит, не помешает. – Скан молча кивнула, ее взгляд был прикован к главному экрану, где медленно, неумолимо увеличивалась в размерах гробница под названием «платформа «Земля-1»». Ее пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла. То самое «гадкое предчувствие» снова шевельнулось где-то глубоко внутри, холодным, цепким когтем.

- Черт! – Прошептала она. Лэй, - если и услышала, то не подала вида.

Платформа орбитального лифта «Земля-1» была не столько портом, сколько памятником собственному забвению. Она висела в геосинхронной пустоте, «завязанной» на привязку к топографической точке – тому, что ранее носило гордое имя «Магнитогорск», и что стало сердцем Ретрансляционного Узла «Земля». Это был исполинский диск из потемневшего стального, титанового сплава, испещренный шрамами микрометеоритов и столетий без должного обслуживания. По ее краю, словно ребра скелета мертвого зверя гигантского зверя, торчали швартовые пилоны для грузовых барж и челноков, теперь пустые и молчаливые.

Но самой внушительной конструкцией была сама шахта этого лифта. Она уходила вниз, к поверхности, теряясь в ядовитой, бурой пелене Праха. Это была не просто труба, это был колоссальный ствол из энергопоглощающей керамики и усиленного поликарбоната, оплетенный сверхпроводящими кабелями, каждый из которых был толщиной с древние секвойи. Когда было нужно – по ним начали пробегать токи, способные запитать целый мегаполис, только для того, чтобы двигать кабину-подъемник весом в несколько десятков тонн.

«Призрак» приближался к одному из швартовых пилонов. Лэй выбрала его не случайно: он располагался в непосредственной близости к дверям шахты. Они видели всполохи аварийной энергии, которые освещали их, синим, болезненным светом, когда они покинули шаттл. Эти всполохи были похожи на мертвые нервы в позвоночнике давно умершего исполина. Они покинули шаттл, чтобы продолжить свой путь пешком.

Центральная часть платформы представляла собой зону погрузки. Здесь царил хаос, застывший во времени: остовы погрузчиков, покрытые толстым слоем космической пыли, брошенные контейнеры, с давно стершимися опознавательными знаками, гигантские краны, замершие в неестественных позах, словно сраженные молнией титаны. Все было окрашено в унылые, серо-стальные тона, лишь кое-где нарушаемые выцветшими предупреждающими надписями: «Осторожно, радиация» или «Гравитационная аномалия». Воздух (вернее, его искусственная смесь) был холодным, обжигал легкие не столько температурой, сколько своей стерильной пустотой. Он пах озоном, металлической пылью и подгоревшей изоляцией - запахом медленной, но неумолимой смерти машины.

Некогда залитый светом голографических проекций, главный терминал управления, теперь был погружен в полумрак. Несколько мерцающих мониторов отбрасывали призрачное сияние на лица двух технических специалистов в потертых защитных костюмах. Они что-то лениво тыкали в клавиатуры, их движения были отточены годами рутинной и бессмысленной работы. Эти люди уже не верили в ремонт. Они лишь имитировали деятельность, поддерживая видимость функционирования – ровно настолько, чтобы не привлекать внимания вышестоящих лиц.

Где-то в глубине этой платформы, из поврежденной панели, с шипением вырывалась струя пара. Глухой, вибрационный гул, постоянно исходящий из ствола шахты, был не звуком работы, а, скорее, стоном. Стоном металла, на который давила вся невыносимая тяжесть мертвого мира, висящего внизу на этом стальном тросе.

- Это явно не место прибытия или отправления. – Прошептала Лэй, мимолетно посмотрев на командира, которая была не только старшей по званию, но и подругой. – Это же гробница.

Несмотря на теплоизоляционный нижний слой скафандра, Скан почувствовала холод, который исходил из этого места.

- Точно. – Ответила она, они уже выходили к холлу шахты. – Блин, я хлеще скажу: это предбанник апокалипсиса. – Ее передернуло, и она искренне порадовалась тому, что Лэй не заметит «этого». – И спуск в эту темную, холодную шахту, ведущую в ад, это не акт путешествия, мама дорогая, это погружения в самые темные глубины прошлого, которое не хочет оставаться похороненным. – Лэй кивнула, с речью подруги она была согласна на все сто.

После достаточно долгого «путешествия», они вышли в нечто наподобие коридора, и пошли вперед, направляясь к двум техникам, которые стояли у панелей управления. Завидев их, люди выпрямились так резко, что чуть не сбили с одного из столов свои инструменты ремонтников. На их лицах читался не столько страх, сколько облегчение: наконец-то, - видимо, - пришел тот, кого они ждали.

- Капитан Резникова? – выдавил из себя один из них, что был по моложе первого. Его страх выдавало веко, которое периодически подергивалось.

Наталья подняла руку.

- Отставить бояться. – Шутливо произнесла она. – Мы тут не по ваши души. – Лэй ничего не выражающим взглядом рассматривала людей.

Мужчина кивнул, опасливо косясь на азари.

- Майор Семенов предупредил, что вы должны прибыть, мы вас ожидали. – Резникова кивнула.- Лифт…, - мужчина обернулся назад, - лифт готов. - Он мотнул головой в сторону массивных бронированных дверей шахты, которые с тихим скрежетом начали расходиться, обнажая черную пасть пустоты.

Резникова смотрела вопросительно, ничего не говоря.

- В шахте, - вмешался второй техник, более обстоятельным голосом, постучав костяшками пальцев по планшету, - творится черт-те-что. – Он натурально пожал плечами. – Уровень радиации зашкаливает. – Начал перечислять он. – Нестабильный фон, и он скачет, все датчики прямо с ума сходят. И… - тут он запнулся, переведя свой взгляд с одной оперативницы на другую, - мы не знаем почему. Системы целы, утечки нет. Это будто…, будто сама шахта фонит. Изнутри. – Резникова чуть «просветила» и по эмоциональному фону парня, поняла, что он не рисуется, и не пугает. Человек просто говорил чистую правду. Она молча кивнула, ее взгляд скользнул по показаниям на его планшете. Цифры были пугающими.

- Спасибо за информацию, - ее голос прозвучал ровно, для получателя «такой» информации. – Мы спускаемся. – Она посмотрела в лицо мужчины. – Запускайте посадочный цикл.

Техники засуетились, забивая команды. С шипением и лязгом из тьмы шахты выдвинулась кабина лифта – огромная, похожая на клетку, обшитая потрескавшимся бронестеклом и потемневшим металлом. Наталья стояла и смотрела на нее: ей крайне не хотелось ехать вниз, предчувствие давило на нее, словно многотонная плита. Но она до сих пор не могла понять, а что именно ей хотят сказать Высшие Силы.

- Рекомендуем активировать защитные поля на все время спуска, - хором сказали техники. – Лэй лишь коротко кивнула, уже нажимая на браслет на запястье. Тонкая энергетическая дымка окутала ее фигуру. Скан проделала то же самое. Без лишних слов они шагнули в кабину. Двери с грохотом закрылись за их спинами, отсекая унылый свет платформы и испуганные лица техников.

- Как бы не спикировать отсюда камнем, и без торможения. – Резникову передернуло.

Холодно, без единой эмоции, Лэй окинула взглядом массивную, скрипящую конструкцию кабины, а затем перевела этот же безразличный взгляд на Скан.

- Если спикируем, то по приказу. И с конкретной целью, - ее голос прозвучал ровно, - словно бы, обезличенно, - будто бы она просто комментировала погоду. – А так..., - она с улыбкой посмотрела на Резникову, - Кронос не допустит падения с нештатной скоростью. – Она улыбнулась. - Его алгоритмы просчитали тысячу сценариев аварий за те секунды, пока мы заходили внутрь. Расслабься, капитан. Доверься статистике.

Она слегка повернула голову, и ее бездонные глаза встретились с взглядом Натальи. В них читалась не насмешка, а ледяная уверенность в безупречности машин.

- Поверь мне, будет много хуже, если мы застрянем посреди этой радиоактивной трубы на полпути. – Она немного помолчала, давая Наталье «прочувствовать» ситуацию. – Вот это будет по-настоящему... скучно.

Тишину кабины нарушил нарастающий низкочастотный гул двигателей и треск счетчика Гейгера, встроенного в панель управления. Он трещал, не переставая, словно сумасшедший сверчок. Кабина начала свое движение вниз, к поверхности планеты…

Одна из стен кабины представляла собой панорамное окно, но сейчас оно было бесполезно. За бронестеклом клубилась непроглядная серая пелена. Не туман, не дым: нечто более плотное, сквозь что не пробивался ни один луч света. Казалось, они падали не сквозь шахту, а сквозь саму пустоту. Резникова ненавидела лифы, и искренне радовалась, что в кабине она не одна, а с той, кому известно о «ее маленьком страхе».

- Ну что, - начала Скан, чтобы как-то унять свой страх поездки в неизвестном ей лифте, и ее голос прозвучал приглушенно в замкнутом пространстве, нарушая гнетущее молчание. – Скоро познакомимся с нашим местным гением. Любопытно взглянуть на того, кто устроил весь этот сыр-бор.

Не отрывая глаз от монитора, компьютер которого отслеживал параметры спуска, Лэй ответила так же тихо:

- Карина Т’Рон – один из лучших нейроаналитиков Узла. – Она на миг посмотрела Резниковой в лицо, чтоб перевести взгляд снова на монитор. – Азари не ошибаются в таких вещах: если она говорит, что у него «шрамы в душе», которые видны на срезах…, - Лэй на мгновение замолчала, - значит, так оно и есть. И, - видимо, - эти «шрамы», - в достаточной степени, - глубоки. – Она немного помолчала. – Ее диагностика еще ни разу не давала сбоев, особенно, когда дело касается одержимости.

Скан хмыкнула, скрестив руки на груди.

- Так «одержимость» - это еще цветочки, поверь мне. – Лэй посмотрела на нее вопросительно, и Резникова продолжила. – До того, как тебя перевели на «Реджину Икс», я имела дело с теми, кто молился на временные аномалии, словно на божеств, их там особей шестьсот было, и не только люди. – Азари внимательно слушала. – Так они этим аномалиям жертвы приносили. – Наталья на миг замолчала. – Но чтобы один человек, - ученый, - заставил ВСЮ СЛУЖБУ нервно курить в сторонке…, - она непроизвольно хохотнула, и замолчала на несколько секунд. – «Это» уже пахнет чем-то большим. Чем-то очень личным и очень опасным.

- Именно поэтому мы здесь, - откликнулась Лэй. - Чтобы выяснить, что именно. До того, как его личное станет проблемой для всех. – Кабина лифта с глухим стуком преодолела очередную стыковочную муфту, и их вдруг качнуло. Счетчик Гейгера на секунду взвыл пронзительно и тревожно, прежде чем снова на привычный монотонный треск.

Обе женщины встретились взглядами. Ни слова не было сказано, но мысль была общей: «Глубже. Мы погружаемся во что-то очень, очень темное».

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный узел «Земля».

Николай Семенов.

19 августа 7532 года.

Его мысли крутились в голове с бешеной скоростью, сбиваясь в один сплошной, липкий ком паники. От нервного переживания, он «намотал» по своему кабинету уже полтора километра – по показаниям «умных часов» на его запястье, - и не думал сбавлять темп.

«Зачем?..» - мысль была дикой и пугающей одновременно. – « Ну, зачем ей самой сюда спускаться?! На «это» есть каналы связи, защищенные, шифрованные... и… любую консультацию можно провести на расстоянии, что ей мешало так поступить?!». – Он остановился у большого панно, которое изображало какое-то поле, засеянное пшеницей. – «Капитан крейсера лично является к психологу?» - В зеркале на противоположной стене, он видел собственное лицо, на котором давно поселился скепсис. – «Это не просто визит. Это... проверка. Сигнал. Но чья?»

Он нервно провел рукой по подбородку, чувствуя, как влажнеют ладони.

«Варианта всего лишь два. И оба плохие. Первый – проверяют именно меня. И «консультация с психологом» всего лишь предлог. Причем, они прислали этого чертового экзекутора, явно для того, чтобы «под шумок» пройтись по моим отчетам. По моим решениям, вторгнуться в мое сознание, в мои самые сокровенные тайны... Узнать, почему на моем посту творится такой, - с их точки зрения, - бардак. Или найти улики, что я покрываю чью-то деятельность». – Он едва не схватился за голову. – «Боже, они же наверняка думают, что я замешан в чем-то... или меня подставил кто». – У него было немало «друзей», которые спали и видели, как его смещают с поста, и отправляют в такие дебри, о каких он и сам не знал. За три года пребывания на посту командующего Узла, он привык к этому месту: сектор был не самый проходной, космических трасс было всего лишь две, и он знал о том, когда через вверенное ему пространство проходит тот или иной корабль.

Его дыхание участилось. В горле пересохло.

«Второй вариант... Есть что-то на саму Т’Рон. Что-то серьезное. Настолько серьезное, что для ее задержания или... ликвидации... прислали именно Резникову. Чтобы не было шума, утечек, чтобы она не сбежала. И если это так..., то, почему Я, - командир базы, - ничего не знаю «об этом»? Почему МЕНЯ не поставили в известность? Если не поставили, это означает только одно: мне не доверяют. И, значит, я следующей в списке на выбывание: меня сочтут либо сообщником, либо некомпетентным руководителем, который прозевал угрозу прямо у себя под носом». – Он остановился у стола, на котором лежали всевозможные отчеты, приготовленные по его приказу «на крайний случай». – «В любом случае - люлей не оберешься. А любая люлька от Службы – это, скорее, не выговор, это... конец карьеры. В лучшем случае. В худшем - конец всему».

Он сглотнул комок в горле, на миг представив себя на месте того пилота... Смирнова... которого осудили совсем недавно. Теперь и его могут судить так же, и – с тем же приговором. Холодный ужас сковал живот, и нестерпимо захотелось в туалет.

«Сместят». – В его мыслях была уже паника. – «Обязательно сместят. Отстранят от должности, отправят на допросы с применением... ее методов, или чего-нибудь похуже. А потом все: утилизация. Сектор «Кси». Обязательно лишат биокоррекции. Старость, немощность, забвение...». – Его вздох был подобен вымученному всхлипу, и его передернуло от внутренней судороги. Нет, только не это. Он отдал Службе все. Всю жизнь. Он не предатель. Он просто... старался держать все под контролем. Как мог.

«Надо было больше вникать. Надо было самому копать, а не доверять отчетам. Теперь она здесь». – Он внутренне выматерился. – «Все видит. Все знает. И идет к Т’Рон, чтобы вырвать у нее признание, которое похоронит нас обоих...» - Николай чувствовал себя крысой, загнанной в ловушку, которая вот-вот захлопнется. И единственное, что ему оставалось – это ждать. И молиться, чтобы гнев Службы обрушился на кого-то другого.

Он допивал уже третью кружку холодного, горького кофе, пытаясь заставить дрожь в пальцах уняться хоть на секунду. На столе перед ним мерцали отчеты о «стабильно нестабильных» и «аномальных» показаниях датчиков в шахте орбитального лифта. Стабильно нестабильных. Какой идиот, придумал этот термин?! Внезапно терминал на его столе издал резкий, тревожный сигнал - не «обычный входящий вызов», а другой: приоритетное предупреждение прямо с орбитальной платформы.

- «Орбитальная платформа «Земля-1» - майору Семенову. – Раздался голос дежурного диспетчера. – С орбиты спускаются двое: Резникова и ее астрогатор. Прибытие через полчаса, цель визита – инспекция. - Голос был ровным, но Семенову почудилась в нем сталь. Он замер, и кружка выскользнула из его вдруг вспотевших пальцев, с глухим стуком ударившись о стол и облив остатками кофе его и без того замусоленный китель.

- Полчаса. – Прошептал он, и его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно высоко. – Вы уверены на счет Скан?

- Идентификация подтверждена. – Дежурная женщина говорила ровным голосом, констатируя факт. – Их шаттл пристыковался к пилону «Дельта». Они уже спускаются вниз. – Связь прервалась со стороны орбитальной платформы.

Семенов резко вскочил, смахивая со стола кружку, и она с грохотом покатилась по полу.

- Черт! Черт, черт, черт! – Он забегал по кабинету, словно загнанный зверь. – Вот тебе и «консультация»! – С ненавистью выдал он, смотря на собственное отражение в зеркале. – Инспекция!? Отлично, тут как раз, и так все летит в тартарары! – Его ум лихорадочно заработал. Он никогда ничего не скрывал. Вроде бы. Но с такими, как Резникова, это не имело значения. Они видели вину даже там, где ее не было.

Он быстро переоделся, схватил с вешалки форменную фуражку, нахлобучил ее на мокрый от холодного пота лоб и выскочил из кабинета, почти снося на повороте растерянного курсанта. Он оттолкнул ничего не подозревающего человека и вихрем пронесся в ангар для электрических квадроциклов: лифтовый холл «Фокстрот» находился на почтительном удалении от основного купола Узла, в старой, плохо освещенной части станции.

- Дорогу! – Проорал он двум мужчинам, которые быстро шли куда-то, и пустился бежать. Его сердце колотилось где-то в горле. Он должен встретить их первым. Должен взять все под собственный контроль. Создать видимость порядка. Он влетел в ангар, где два техника лениво ковырялись в панели управления. При виде майора оба техника резко изобразили бурную деятельность.

Семенов не удостоил их вниманием. Действуя чисто на автомате, он завел ближайший квадроцикл, даже не сверившись с номером. Сейчас ему было плевать на все правила. Потому что лифтовый холл «Фокстрот» находился на почтительном удалении от основного купола Узла, в старой, плохо освещенной части станции, которая уходила глубоко в толщу земной породы. Это место было легендой, наследием другой эпохи. Еще до того, как Служба обустроила здесь свой Ретрансляционный Узел, в той горе, в массиве, что некогда носил название Ямантау, существовало титаническое сооружение: гигантское ядерное убежище. И «Фокстрот» был его частью.

Шахта орбитального лифта была не просто трубой, уходящей в небо. Она была стержнем, вокруг которого, какое-то время назад, строился этот подземный ковчег. «Точка прибытия» располагалась в исполинском грузовом ангаре, выдолбленном в сердце горы. Высокие, заляпанные смазкой потолки, мощные фермы, и следы былой мощи – вот что такое был лифтовый холл «Фокстрот». Он был одним из трех лифтовых холлов: два других, грузовых, вели в соседние ангары, причем – один уже давно не работал, и был наглухо заварен титановыми плитами. Пассажирский же лифт, чудом поддерживали в рабочем состоянии. Он был нитью, связывающей это подземное царство с орбитой – и со Службой тоже.

Вокруг ангара, как соты, располагались жилые отсеки для технического персонала, чья жизнь была подчинена одному – обслуживанию капризного и опасного подъемника. Они жили здесь, в вечном искусственном свете, в гулком полумраке, дыша воздухом, пахнущим сталью и озоном. Это был свой маленький, замкнутый мирок на краю большого мертвого мира. И сейчас именно сюда, в это технологическое сердце забытой горы, спускалась капитан «Реджины Икс».

Семенов преодолел расстояние от купола, - где было его рабочее место, - до лифтового холла «Фокстрот» за девять минут. Это была сумасшедшая, чудовищная гонка со временем, и он успел на место первым. И сразу же его взгляд наткнулся на нескольких работяг, которые что-то шаманили рядом с воротами этого грузового ангара.

- Всем внимание! – Голос майора сорвался на визгливый фальцет, и люди удивленно обернулись: не каждый день начальство радует их своим появлением. – Через десять минут здесь будет Скан, со всеми вытекающими! – Он ненадолго прервался. – Чтобы вокруг все блестело, как яйца у кота! – Он впер свой пылающий злобой и страхом взгляд в одного из мужчин. – Немедленно доложить о состоянии шахты!!

Техники переглянулись. Один из них пробормотал:

- Товарищ майор, мы же докладывали ранее. – Он с интересом смотрел на командующего Узлом: он никогда не видел его в таком, почти одержимом страхом, состоянии. - Датчики… радиационный фон…

- Я же подал докладную записку еще две недели назад. – Вмешался другой человек, видимо, бригадир. – Вам не передавали?

- Клал я ваши датчики! – Чуть не взвыл Семенов, хватаясь за голову. – И на уровень радиации – тоже клал с прибором!! – Он зверем осмотрел ремонтную команду. – Лифт в рабочем состоянии?! – Техники в недоумении смотрели на него, не пытаясь ответить. Они словно чувствовали, что майор, - в таком состоянии, - просто не поймет их объяснений.

Семенов замолчал, пытаясь перевести дух, и вдруг его взгляд наткнулся на молодого человека в очках, бегущего к одному из квадроциклов – это был один из лаборантов отдела Кульчицкого.

- Ты! – Сейчас его голос был подобен раскату грома. – Куда?!

Лаборант остановился. Зрачки в его глазах, стали подобны спутниковой антенне.

- Товарищ майор… ээээ, я к профессору Кульчицкому. – Он нервно сглотнул. – У него срочный запрос на...

В перегруженной паникой голове Семенова, вдруг щелкнул неизвестный доселе тумблер. Кульчицкий. Вечно замкнутый ученый, странный профессор каких-то-там-наук, вечно что-то калькулирующий в своей лаборатории. И если у «этой Скан» и есть к кому-то претензии, то «это» такому же чудаку, как он.

- Запрос подождет! – Он сгреб человека за грудки, приближая свой рот к его уху. Затем, он понизил собственный голос до сдавленного, почти панического шепота. – Быстро беги к своему профессору: одна нога здесь, вторая – там. – Он немного помолчал, успокаивая собственные мысли. – Скажи ему... что к нам уже спускается капитан Резникова, с крейсера «Реджина Икс». – Он немного помолчал. – Скажи, чтобы он... чтобы он привел все в своей лаборатории в божеский вид, и, - чтобы на сегодня – никаких «экспериментов», все должно быть чисто, ты меня понял?!

От страха лицо лаборанта стало серым, как атмосфера Земли.

- Так точно, товарищ майор!

- Выполнять! – Семенов оттолкнул его от себя и снова обернулся к техникам, которые замерли в ожидании. Николай смотрел на массивные створки, за которыми уходила вверх и вниз «труба» шахты, и по ней уже двигалась кабина. А в ней – его личный суд. Он вынул из кармана свалявшийся носовой платок, и стер со лба пот. Затем поправил расстегнутый воротник. Оставалось только ждать. Надеяться.

И молиться.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Кабина орбитального лифта, направление: «Орбитальная платформа «Земля-1»» - «Ретрансляционный Узел «Земля»».

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

Низкочастотный гул двигателей и судорожный треск счетчика Гейгера, стали лишь фоном. Они еще немного поговорили, обсудили планы насчет того, КАК станут разговаривать с нейропсихологом, и погрузились каждая – в свои раздумья. Счетчик не умолкал, он трещал, не переставая, подобно сумасшедшему сверчку, оповещая о смертельном радиационном фоне в шахте, за бронестеклом кабины. Скан молча смотрела в глухую, серую пелену за иллюминатором, но видела не ее. Она чувствовала тяжелую, давящую громаду мертвой планеты под собой, этот груз пепла, который был поистине колоссальным.

- Я никогда не была на Земле, - прозвучал ее приглушенный шлемом голос, неожиданно громко нарушая гнетущее молчание. – Никогда. Только на орбите. – Она посмотрела на подругу. – Вся моя служба – это корабли, базы, другие миры. А тут..., - она поежилась против воли, - колыбель. Или то, что от нее осталось.

Не отрывая глаз от монитора с показаниями, Лэй слегка повернула голову в ее сторону.

- Ну, тогда считай, это еще одним плюсом к нашей миссии. – По голосу Наталья поняла, что подруга улыбнулась. – Сможешь посмотреть, на то, как выглядит Узел изнутри. – Начала она перечислять все, - с ее точки зрения, - «плюсы» к миссии. – Походить по его коридорам, увидеть все не на схемах, а вживую. – Ее голос снова приобрел спокойствие, а затем она внимательно, почти пристально посмотрела на нее. – Слушай-ка. А ты вообще можешь, просто так, разово... взглянуть на человека и оценить его лояльность Службе? Без всего того..., что обычно происходит «потом»?

Скан скрестила руки на груди. Этот жест был не уверенности, а попыткой скрыть легкую дрожь в пальцах. Потом хмыкнула. Ее взгляд стал тяжелым, уставшим.

- Могу. - Она выдохнула, и в этом выдохе слышалась не только тяжесть дара, но и облегчение от возможности хоть кому-то признаться в своей слабости. – Но, видишь ли…, - начала пояснять она, - «взгляд» - это не просто посмотреть краем глаза. Это... фокусировка. – Она прямо посмотрела на Лэй. – Точечный, сфокусированный импульс. Как луч лазера. - В ее глазах читалась не гордость, а усталое знание цены. - И за каждый такой «взгляд» я плачу своей энергией: нервной, психической. – Она сжала руки в замок, чтобы перестать трястись. – После этого мне придется восстанавливать баланс. – Она усмехнулась, но в усмешке не было веселья, лишь горькая ирония над собой. – Проще говоря, мне потом придется жрать, как ни в себя, целый день, а то и два. Если мы застрянем «здесь», а там, - она показала пальцем вверх, - у меня есть энергетики, которые восстанавливают меня, за какие-то минуты. А сюда я ничего не взяла, сама же видела. – Она развела руки в стороны, и отрицательно покачала головой. – Так что, нет, Лэй, я не буду просто так «смотреть» на каждого встречного. Я боюсь потратить силы не на то, и подвести Службу. – В ее голосе прозвучала не просьба, а скорее общее для них обоих понимание главного приоритета. – Этот «подарок» дан мне для служения Ей, а не для рутинных проверок. Он для моментов, когда на кону стоит воля Службы. Когда нужно не проверить, а исполнить. – Лэй молча кивнула. Этот довод был единственным, который не требовал обсуждения. Воля Службы была для них законом, превыше личного комфорта, страха и даже разума.

Некоторое время прошло в молчании. Скан снова отвернулась к иллюминатору, к серой мгле за стеклом.

- Так, что, Лэй. Пусть твоя родственница просто делает свою работу. А я... я лучше перестрахуюсь. Сохраню силы, на всякий случай. Для Нее. – В ее голосе, на этот раз, прозвучала не мольба, а твердая решимость. Страх никуда не делся, но он был задавлен чем-то бóльшим - долгом. – Если диагностика Карины окажется верной... тогда нам придется действовать. И я должна быть готова выполнить свой долг до конца. Ради Нее. – Кабина лифта с глухим стуком преодолела очередную стыковочную муфту, и их вдруг качнуло. А потом обе ощутили то, как кабина начала ощутимо тормозить.

- Вот, и приехали… - Лэй посмотрела на Наталью.

Скан лишь кивнула головой. С болезненным скрежетом, кабина сбросила скорость еще больше, будто бы врезаясь в густую, невидимую стену. И в этот момент мир за иллюминаторами переменился.

Серый, непроглядный туман внезапно рассеялся. Словно гигантская рука, - такой же, гигантской тряпкой, - стерла грязь со стекла. Они увидели серые монолитные стены скальной породы, испещренные сверкающими нитями энергетических проводов, и массивными опорными балками. Они более не парили в пустоте – теперь они медленно, торжественно и жутко проползали сквозь самое сердце горы, по тому самому исполинскому стволу, что когда-то был выдолблен для великого ковчега.

Свет сменился. Теперь его источником были не аварийные огни шахты, а яркие, холодные прожекторы, освещавшие сталактиты и сталагмиты из сплавов и керамики. Воздух в кабине, казалось, стал еще холоднее и гуще, наполняясь запахом озона и камня.

Почти синхронно, Скан и Лэй расправили плечи. Маски были надеты. Вся усталость, все сомнения и личные страхи были мгновенно забыты, вытеснены, спрятаны за непроницаемыми профессиональными масками. Их позы стали собранными, взгляды – отстраненными и оценивающими. Они более не были двумя женщинами в лифте – они были оперативниками Службы. С глухим стуком, кабина остановилась, и бронированные двери разошлись с шипением. Их взорам предстала платформа, залитая искусственным светом. И «комитет по встрече».

Пара техников в засаленных комбинезонах, с лицами, выражавшими лишь скуку, и желание «быстрее покончить с этим». И еще – он. Человек в форменной одежде майора Службы, которая сидела на нем мешковато и неловко, словно он просто взял одежду на два размера больше своего, быстро ее надел, и отправился встречать их. Он не стоял на месте – он нервно переминался с ноги на ногу, его пальцы дергались, постоянно теребя край кителя. Взгляд метался, пытаясь одновременно смотреть и на них, и куда-то в сторону, словно ища пути к отступлению. На лице человека застыла гримаса, в которой смешались попытка сохранить официальность и животный, неприкрытый страх. Он был живым воплощением той самой вины и паники, которую Скан чувствовала еще на орбите.

Первой из кабины, - твердым и уверенным шагом, - вышла Лэй. Бездонные глаза азари холодно скользнули по техникам, заставив их невольно выпрямиться, и остановились на майоре. Скан вышла следом: ее молчание было красноречивее любых слов. Она лишь медленно обвела взглядом платформу, ангар, и наконец, остановила его на Семенове. Ее взгляд был тяжелым, всевидящим, словно фиксирующим каждую деталь его жалкой фигуры для будущего отчета.

Майор Семенов сглотнул. Ему показалось, что под этим взглядом он готов был рассыпаться в прах.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный узел «Земля».

Туннель G-7, на подъезде к лабораторному сектору прикладной хронодинамики.

Владимир Афанасьев.

19 августа 7532 года.

Он выжимал максимум скорости в узком туннеле, уже в знакомом сему секторе. Квадроцикл гудел ровно и мощно. Он вцепился в руль, его руки в перчатках без пальцев судорожно сжимали рукоятки. В ушах стоял гул мотора и навязчивый, панический шепот майора: «Капитан Резникова! С «Реджины Икс»! Спускается!» Он спрятался, и дождался прибытия «высокой комиссии» - оказалось, что прибыли двое. Одна, - азари, - не представляла для него интереса: он знал, что все азари с рождения обладают биотическим даром, а вот потом – каждая для себя решает сама, развивать его или нет. Но человек… они сняли с себя шлемы. На его счастье – он не был с ней знаком лично, но фотография гуляла по Сети, и он узнал ее.

«Черт. Черт-черт-черт. Это же «та самая» Скан. Мозгодробительница. Командир какого-то-там-крейсера-Службы. Зачем она сюда? И лично?» - он не мог понять цели ее визита. Владимир знал о том, что крайняя проверка закончилась только недавно, ее проходили все, и он тоже был у «этой чертовки-азари», как потом обозвал ее сам профессор. Неужели... к нему? К профессору?!

Мысли путались, пытаясь найти логику в этом визите. И единственное, что приходило на ум – странное поведение профессора в последние дни. «Станислав Сергеевич... Он же совсем с ума сошел в последнее время», - думал Афанасьев, внимательно смотря на дорогу: он не хотел стать причиной либо аварии, либо дорожного инцидента: это сразу могло бы привлечь повышенное внимание к его персоне. – «Он же целыми днями пропадает в том седьмом ангаре с «Зарей», что он нашел в этом старье?! Говорит, «калибрует», а сам... у самого, словно шило в одном месте. И вещи свои собрал. Все, как у отъезжающего».

Владимир сделал резкий вираж, объезжая автоматическую платформу, которая перемещала куда-то груду больших ящиков. Сердце бешено колотилось.

«Может, его перевод уже давно согласован? Майор Семенов знает, а мне не сказал? И Скан приехала его лично сопровождать? Такой важной шишке, – и умнейшему человеку, - да, должна полагаться высокая охрана». – Он немного сбросил скорость, чтобы далее рассуждать. – «Но – тогда зачем ему эти кристаллы? Зачем он тайком, ночами, скачивал в них терабайты данных из архивов?» Втайне Владимир видел это, и профессор даже дал ему пару кристаллов на сохранение: на всякий случай, Володя, возьми. Он «взял», а позже просмотрел «те» данные. Внутри были какие-то формулы, чертежи... Скукотища.

И этот чемоданчик... старый, кожаный, с кодовым замком. Кульчицкий ни на секунду не отпускал его из рук. «Интересно, что в нем находится? Личные вещи? Сувениры? А что самое странное – это Смирнов, тот самый осужденный пилот, чуть ли не за провал какой-то операции Службы в прошлом. И которого приговорили к медленной смерти в секторе «Кси», лишив процедуры биокоррекции. А профессор к нему ходит, причем, тайком, словно... наблюдает. Или готовит что-то».

И тут в голове Афанасьева щелкнула самая логичная, самая красивая версия. Он даже чуть не свалился со своей машины. «Он же гений. Наверняка подал апелляцию! Нашел доказательства невиновности этого пилота, причем – работает один, без адвоката. И все это тайком, чтобы не сглазить. И доказал!» - Афанасьев широко улыбнулся. – «Значит, теперь Смирнова оправдают, ему сделают биокоррекцию и переведут на другой корабль!» - Он резко затормозил у поворота к лаборатории Кульчицкого, на его лице сияла радостная улыбка. – «Что же касается этих скафандров…, это же очевидно! Два скафандра. Один – его, новенький, с темпоральной защитой. Второй – старый, матерчатый, это для Игоря. Им же нужно будет переходить на корабль Службы! В радиоактивных поясах! Все сходится!» - Он чувствовал прилив гордости. Его профессор – не просто чудак и чудик, как думают все. Он – тихий гений, который в одиночку борется с системой и побеждает! И сейчас Скан приехала не задерживать его, а чтобы лично возглавить эту почетную миссию по реабилитации невиновного!

Он заехал внутрь лабораторного комплекса прикладной хронодинамики, слез со своего квадроцикла и побежал к двери лаборатории, уже не испытывая страха, а лишь пылая предвкушением и гордостью. Сейчас он все выложит профессору, - расскажет все без утайки, - и они вместе встретят капитана Резникову и ее телохранителя как дорогих гостей, а не как карающий меч. Широко улыбаясь, молодой человек шел вперед, но не видел картины целиком. Он видел лишь тот ее кусочек, который его разум был готов принять, не сломавшись. Идею побега в прошлое его сознание отбросило бы как абсурдную и немыслимую.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный узел «Земля».

Лаборатория Прикладной Хронодинамики.

Станислав Кульчицкий.

19 августа 7532 года.

Дрожащими пальцами он втиснул последний кристалл с данными в гнездо свинцового контейнера. Щелк. Готово. Все, что он смог выкрасть, спасти, собрать по крупицам: вся надежда целой цивилизации умещалась теперь в одном небольшом походном чемодане.

В кармане его лабораторного халата лежал холодный металл. Шприц-инжектор. Сильнодействующий нейроблокатор, тот, который он смог достать сам, без запроса, причину которого ему пришлось бы как-то пояснять. Один укол – и надсмотрщик за Смирновым проспит сутки. Не больно. Не жестоко. Просто... тихо. «Этого» было достаточно. А в самом чемодане, под слоем ложного дна, лежало его главное оружие: автоинжектор с «Репаратом», препаратом строгой отчетности – у него была пара ампул «про запас», и они пригодились. Лекарство представляло собой особо сложный коктейль из стимуляторов, анальгетиков и временных генетических блокаторов, который должен был на одни сутки убрать боль Игоря, дать ему силы и ясность ума для прыжка. Цена будет ужасной, но другого выхода не было. По крайней мере – он его не видел.

«Спокойно. Только спокойствие. Все просчитано. Все должно получиться. Все. Получится».

Однако мандраж сковывал живот стальным обручем. Профессор чувствовал каждый удар своего сердца, отдававшийся в висках. Время уплывало сквозь пальцы, как песок.

В этот момент дверь в лабораторию с шипением распахнулась, и внутрь ввалился запыхавшийся Афанасьев, сияя, как начищенный пятак. Но на лице, которого он заметил и беспокойство.

- Профессор! Вы не представляете!! – Владимир выпалил одно это, и задохнулся воздухом. – Скан! Она здесь! Только что спустилась с орбиты! – Кульчицкий вздрогнул, и едва не выронил контейнер. Холодная игла страха вонзилась ему в сердце. «Они» уже здесь? Уже знают? Он впился взглядом в лицо лаборанта. – Майор Семенов чуть с ума не сошел! – Не замечая бледности профессора, продолжал тараторить Владимир, впечатленный увиденным им зрелищем. – Но я ее видел, профессор! Она..., - он замолчал, подбирая слова для описания той, что впервые увидел, - а она не такая уж и страшная, как в легендах, что шлейфом за ней. Обычный человек. Даже ниже меня на полголовы. С ней вместе была какая-то азари, видимо, телохранитель. – Он пожал плечами. – Ничего особенного.

Профессор медленно выдохнул. «Они» не знают. «Они» ничего не поняли. Это просто инспекция. Случайность. Роковая, чудовищная случайность. Он повернулся к лаборанту, и его лицо выражало лишь раздражение ученого, которого оторвали от важной работы.

- Мне плевать на эту Скан, - его голос прозвучал резко и сухо, словно скрежет камня. - Наплевать на ее азари, на ее корабль, или на чем они там прибыли. – Он немного помолчал. – И, тем более, - на истерику майора Семенова. – Он горящими глазами впился во Владимира. – У меня критическая фаза эксперимента. Я не могу сейчас отвлекаться.

Афанасьев вспомнил про то, что, - возможно, - Скан придет к профессору.

- Но... – Владимир замялся. – Майор приказал... – Кульчицкий строго смотрел на него, и Владимир решился. – Она может зайти к вам! Надо навести порядок. – Он ненадолго замолчал. – И... и никаких экспериментов! – Выпалил он последнее, прежде чем сжаться под тяжелым взглядом профессора.

Кульчицкий несколько секунд молча смотрел на него, его мозг лихорадочно работал. «Нужно убрать его. Сейчас же. Подальше отсюда». Затем, он кивнул, и сделал вид, что смирился.

- Хорошо, хорошо... – Он кивнул. – Понимаю. – Он потеребил переносицу, изображая усталость. – Хотя, стоп. Раз уж ты здесь... – Он быстро посмотрел на молодого человека. – Сделаешь кое-что для меня. Это срочно. – Он подошел к терминалу и быстрым движением руки вызвал на экран сложную схему энергоснабжения.

Владимир подошел ближе.

- В диспетчерской сектора «Лямбда» завис мой запрос на калибровку резервных генераторов. – Заговорил профессор доверительным тоном. – Система его не видит, а без этого мой эксперимент все равно придется прервать. – Он пожал плечами. – Сходи туда, найди старшего сменного инженера Юрия Марченко, и сделай с ним что угодно, только бы он вручную подтвердил мой запрос.

Афанасьев замер в недоумении. «Сделай с ним что угодно»!? – пронеслось у него в голове. «Ну да, для Станислава Сергеевича его эксперимент – сейчас важнее всего на свете», - понял он. – «Он всегда такой, когда на пороге открытия. Готов мир свернуть ради науки». Эта мысль не вызвала у него подозрений, а лишь укрепила в убеждении, что он служит гению. Но его смутило только одно. Сектор «Лямбда» был на другом конце базы. Дорога только в один конец займет минимум полтора, а то – и два часа. Даже на квадроцикле.

- Но, профессор, майор сказал...

- То, что Я говорю тебе сейчас – важнее приказа майора! – Кульчицкий повысил голос, в его глазах вспыхнул знакомый Афанасьеву огонь одержимости. – Без этого все, весь мой эксперимент пойдет насмарку! Отправляйся туда немедленно! – И добавил, уже тише. – Я пока тут приберусь, вдруг и правда заявятся… - Хотя, кто такая «эта Скан», и почему вокруг нее столько ажиотажа, он не понимал в упор.

- Да... так точно, - растерянно пробормотал Владимир и, развернувшись, отправился выполнять поручение профессора. Как только дверь закрылась за лаборантом, маска спокойствия мгновенно спала с лица Кульчицкого. Он снова схватил чемодан, его руки снова задрожали. Теперь он остался один. Наедине с надвигающейся катастрофой. И с единственным шансом ее избежать. Он посмотрел на часы. Времени почти не осталось. «И все же… кто такая эта Скан?»

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Лифтовый холл «Фокстрот».

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

Платформа погрузилась в гнетущую тишину, нарушаемую лишь шипением пара из какой-то трубы и тяжелым дыханием майора Семенова. Он словно бы сжался под безразличным взглядом астрогатора, и тяжелым, оценивающе-холодным взором капитана.

- Майор Семенов, - Лэй первая нарушила молчание, ее голос звучал ровно, обезличенно, словно бы доносясь изниоткуда. Семенов вздрогнул, словно только что получил сильный удар током. – Ваше волнение… ощутимо на расстоянии. Это мешает работе.

Скан медленно сделала шаг вперед. Ее ботинок отчетливо стукнул по металлическому полу. Звук отозвался гулким эхом в ангаре.

- Расслабьтесь, майор, - голос Натальи прозвучал тихо, но с такой стальной интонацией, что у Семенова похолодели руки и ноги. – Мы пока не нашли повода… для недовольства именно вами. – Она обвела взглядом платформу, ее пристальный взгляд скользнул по испуганным техникам, по стенам, испещренным следами ржавчины, и снова вернулся к Семенову. – Хотя, я вижу… бардак, конечно, впечатляющий. – Заметила она. – Прямо скажем, чистота и порядок на троечку с минусом. – Она криво ухмыльнулась, прежде чем продолжить. – Или это у вас такой перфоманс, типа – сюрприз проверяющим?!

Из бокового туннеля, прижимаясь к стене, к выходу крался молодой человек в очках, он старался быть незаметным, но его выдали нервные, торопливые движения.

- «Бегунок». Лаборант Афанасьев Владимир, отдел прикладной хронодинамики. Куда-то очень спешит… – Пояснил Семенов, заметно волнуясь.

- … или кого-то очень сильно боится. – Досказала Лэй.

Скан не отвела взгляда от Семенова. Правый уголок ее рта дрогнул в подобии улыбки.

- Интересно, майор, кто его так напугал? Или на вашей базе принято срываться с постов при виде проверок? – Она сделала паузу, давая ему прочувствовать каждое слово. – Вот, куда она направляется? – Она посмотрела на Лэй, и подмигнула.

Азари тут же включилась в игру. Майор стал подозрителен для обеих, но доказательств его вины – не было ни у одной.

- Может, он побежал прятать… улики? – Предположила она. – Или предупредить кого-то? – Она прямо посмотрела на майора. – Кого?!

Семенов побледнел так, что стал похож на свежий мел. Он замотал головой, и вдруг его слова понеслись пулеметной очередью, спотыкаясь, и перебивая друг друга:

- Нет! То есть, да! То есть, нет! Он просто… - майор замолчал на секунду, переводя дух, - он выполняет МОЕ поручение! Срочное! Ничего он не прячет! Я не…

- Майор, - голос Скан перерезал его лепет, подобно ножу. В нем впервые прозвучала леденящая душу обычного человека, усталость. – Успокойтесь. – Он вперла указательный палец правой руки в потолок холла, и слегка погрозила им. – МНЕ вы мозги не вынесите, я сама кому угодно могу «это» заварганить. – Она взяла паузу. – Мы не из инспекции по личному составу. И уж точно, не из комитета по этике.

Она обменялась коротким взглядом с Лэй, и едва заметно кивнула.

- Мы здесь по другому делу, - продолжила азари, смягчив тон на полградуса, что было даже страшнее, чем прямая угроза. – Нас интересует одна ваша сотрудница. Доктор Карина Т’Рон. Из отдела нейроанализа.

Лицо майора отразило такое искреннее, полное недоумение, что его было невозможно симулировать.

- Доктор Карина Т’Рон? – переспросил он, и его голос, наконец, вернулся к нему. – Психолог?! – Он с недоумением посмотрел сначала на Лэй, а потом перевел взгляд на Резникову. – Но… почему? Она же…

- Это уже наши проблемы, майор, - мягко, но не допуская возражений, парировала Скан. – Ваша задача – устроить эту встречу. Тихо. Без лишнего шума. И без вот этого, - она обвела рукой его всю его трясущуюся фигуру, - представления.

Лэй не говорила ничего. Скан сделала еще один шаг вперед, сократив дистанцию до минимума. Теперь он мог разглядеть мельчайшие детали на ее лице – и абсолютную пустоту в глазах.

- Потому что если из-за вашей истерики кто-то предупредит ее, или она «внезапно» почувствует себя плохо, или случится еще какая-нибудь милая случайность…, - вежливо начала она, и замолчала, давая ему додумать самому, - … то тогда вы действительно привлечете к себе мое самое искреннее внимание. – Глаза ее смотрели в глаза майора, просто констатируя факт. – И тогда вот это, - она кивнула в сторону его дрожащих рук, и понизила свой голос до интимного шепота, - покажется вам только цветочками. – Она снова помолчала. – Задача ясна?

Не в силах вымолвить и слова, Семенов лишь часто и обреченно закивал.

- Прекрасно, - Скан мило улыбнулась, развернулась и пошла к выходу с платформы, Лэй беззвучно последовала за ней, как тень. – Ведите, майор. И дышите ровнее. На людей с больным сердцем у меня аллергия, ей-Богу.

Они вышли на стоянку гравитационного транспорта. Все время, - пока они шли, - Скан ловила на себе любопытные взгляды работающих здесь людей. Семенов шел впереди, показывая дорогу, и выглядел, словно полусдутый мяч. Улавливая эмоциональный фон (Скан решила выяснить, а насколько майор Семенов подходит для командования этой базой), Скан чувствовала различные эмоции, направленные в адрес майора: гнев, презрение, открытую жалость и безразличие. «Хороший начальник», - вывод напрашивался сам собой. Ее полномочия позволяли ей назначить Временного управляющего, и она решила, что обязательно это сделает.

Как только найдет мало-мальски подходящую фигуру. Наконец, в поле зрения показалась платформа, на которой стоял различный транспорт. Скан медленно обвела взглядом стоянку, ее холодный, оценивающий взгляд скользнул по ряду пыльных, помятых квадроциклов и паре грузовых платформ с искривленными гравитационными подвесками. «Великолепно!» - с отвращением подумала она.

- Впечатляет, - произнесла Лэй, словно прочитав ее мысли. В голосе азари не было ни капли иронии, что звучало куда страшнее любого сарказма. - Весь цвет технологий Службы собран в одном месте. – Она замолчала, и подошла к ближайшему средству передвижения – квадроциклу, и ткнула пальцем в покрытое слоем пыли и масла сиденье. – Максимум два человека. Без груза. – Резникову передернуло, и Семенов увидел «это». - И без гарантии, что ничего не развалится по пути, и мы доедем без происшествий, - констатировала она безразличным тоном, словно читала инструкцию к заведомо бракованному прибору.

Семенов опустил голову. Казалось, он готов был провалиться сквозь металлический пол. Его уши горели багровой краской стыда, форменная фуражка съехала набок. Он, командир базы, не мог предоставить капитану крейсера элементарного транспорта.

- Я… я могу вызвать дежурный экипаж… из основного купола… - он выдохнул, понимая, что это займет не меньше двадцати минут. – И…

- Не надо, - резко, но тихо оборвала Скан его речеизлияния. Она повернулась к нему, и в ее глазах читалось не раздражение, а некое холодное любопытство, словно она «в поле» изучала редкий и жалкий экземпляр неудачника. – Мы и так уже потеряли достаточно времени на вашу… эмоциональную неустойчивость, майор. Есть другие варианты?

Семенов сглотнул, его взгляд метнулся в сторону длинного, слабо освещенного туннеля, уходящего вглубь скалы.

- Есть… Травалатор… - он выдохнул это слово с таким видом, словно признавался в тяжком преступлении. – Пешеходная движущаяся дорога. Соединяет все сектора напрямую, идет прямиком через сервисные тоннели в главный купол. – Он умолк, ожидая взрыва гнева.

Лэй и Скан переглянулись. Между ними промелькнула почти невидимая усмешка, понятная только им двоим.

- Идеально, - неожиданно сказала Скан. - Прямой путь. Без свидетелей. Без лишнего шума. – Лэй кивнула, как бы, принимая ее решение. – Ведите, майор. Нас устраивает.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный узел «Земля».

Лаборатория Прикладной Хронодинамики.

Станислав Кульчицкий.

19 августа 7532 года.

Лаборатория повидала многое: тихие ночи вычислений, вспышки озарений, горький дым неудач. Но такой тишины, звенящей, словно натянутая струна, здесь еще не было. Имя «Скан», походя брошенное Афанасьевым, висело в воздухе, подобно ядовитому туману.

«Кто же ты такая Скан, черт бы тебя побрал?!»

Холодное и цепкое любопытство заставило его отложить чемодан, а его руки сами потянулись к терминалу. Еще минуту назад дрожавшие пальцы, теперь летали по клавиатуре с лихорадочной скоростью ученого, чувствующего запах решения. Он вбил имя в поиск внутренней сети Службы. Не полные отчеты – доступ к ним был бы залогом подозрений. Он искал слухи. Отрывочные упоминания в сводках, косвенные указания в отчетах об инцидентах.

Сначала он хмурился, читая сухие строчки: «Капитан Наталья Александровна Резникова, 143 года. Командир космического вневременного крейсера «Реджина Икс». Биотик-адепт, оперативник 7-го уровня допуска». С краткими выдержками личного дела, показалась ее фотография. С нее на профессора смотрела немного усталая женщина с цепким взглядом. Некоторое время он всматривался в фото.

- Ничего особенного. – Профессор на секунду застыл перед терминалом. – Но как-то ты говорил про нее не так, Володя. – Он напечатал следующий запрос в местный экстранет. – Ты говорил так, словно бы ее стоит опасаться… бояться.

Он добавил к собственному запросу ключ: «Резникова Н. Инциденты». Система на секунду задумалась, а затем выдала скупую, безличную строку:

> Доступ к полным отчетам ограничен 10-U уровнем. Показаны записи из открытых сводок.

Пошло списком.

... применение пси-воздействия при задержании хронотеррориста Каэла-Рн. Результат: полная нейтрализация цели. Побочные эффекты: необратимое повреждение когнитивных функций у 2 (двух) сотрудников службы, оказавшихся в радиусе 15 метров.

... провела зачистку базы «Фобос-2» после темпорального заражения... в одиночку. Время операции: 4 часа 17 минут. Потери личного состава базы: 100%. Потери инфраструктуры: минимальные.

... прозвище «Скан» (сокр. от «Сканер») получено за высочайшую эффективность в сканировании и нейтрализации пси-угроз...

... специализация – мозговой деструктор. Владеет техникой прицельного биотического импульса, способного вызывать временный паралич, потерю памяти, а в высоких концентрациях – необратимые изменения личности...

Кульчицкий замер. Воздух в легких сразу стал густым и тяжелым. Он пролистал ниже, и его взгляд упал на короткую, ничем не примечательную строку, от которой кровь застыла в жилах.

... назначена ответственной за проведение акции «Возмездие» в Секторе 7-G.

Он знал, что это значит. «Акция «Возмездие» - это был служебный эвфемизм. В уставе Службы он означал только одно: полное тотальное уничтожение. Стирание объекта, личности, памяти – всего, что могло представлять угрозу для временного континуума. Без суда. Без следствия. Без права на апелляцию. Он читал, и кровь то приливала к лицу жаркими волнами стыда и ярости за свою неосведомленность, то отливала, оставляя кожу мертвенно-бледной, как стены его лаборатории. Он чувствовал, как по спине стекает ледяной пот. Его уверенность пошатнулась, он откинулся на спинку кресла, и лаборатория вдруг поплыла перед глазами. Он слышал каждый стук своего сердца, отдававшийся в висках.

«Скан» была не просто капитаном какого-то-там «вневременного крейсера». Она была карающим мечом Службы, инструментом тотальной ликвидации. И этот меч был сейчас здесь, на этой базе.

Эту женщину прислали за ним.

- К Т’Рон... – Прошептал он одними губами, и кусок паззла с ужасающей ясностью встал на место. Карина. Нейроанализ. Его крайний психосрез. Ее подозрительный визит. Она что-то увидела. И теперь к ней прислали «Скан». А «она» видела и ангар, и челнок, и его фанатичную работу в нем. Видела инструменты, раскуроченный навигационный компьютер… Ловушка не просто захлопывалась. Она уже сжимала его в своих стальных тисках.

С диким, животным ревом он выдернул из терминала свой личный кристалл, начисто стирая историю запросов. «Действовать. Немедленно». Схватив коммуникатор, он заплетающимися пальцами, набрал код орбитальной платформы. Поточу что знал: связь с Узлом всегда шла через них.

- «Земля-1», диспетчерский пункт. Слушаю, - раздался ровный, безразличный женский голос.

- Это профессор Кульчицкий, лаборатория Прикладной Хронодинамики, - он пытался говорить так, как говорил в повседневной жизни, но слышал лишь жалкие хрипы. – Мне нужна информация. – Он на миг замолчал. – С какой целью капитан Резникова, с крейсера «Реджина Икс», прибыла на базу?

На «том конце», на секунду, воцарилась тишина, полная немого укора за его наглость.

- Цель визита капитана Резниковой: консультация с доктором Кариной Т’Рон из отдела нейроанализа. – Наконец, ответила дежурный диспетчер. – Всю дополнительную информацию вы можете запросить у майора Семенова. – Она замолчала на миг. – Это все?

У него перехватило дыхание. Подтверждение. Приговор.

- Да... все, - он чуть не выронил трубку. - Все... спасибо. – Затем он бросил свой коммуникатор на стол, и тот отскочил с сухим стуком. «Времени не осталось. Совсем».

Он рванулся к гравитележке, на ходу накидывая на сложенные скафандры и ящики брезент. Движения стали резкими, почти истеричными. Он носился по лаборатории, выдергивая вилки приборов, хватая последние диски. Финальный рывок к выходу. Панель управления отозвалась на его прикосновения с задержкой, а потом… гермодвери захлопнулись с глухим шипением, наглухо запечатывая его прошлое.

Гравикар стоял тут же. Он втолкнул тележку в кузов, с грохотом захлопнул дверцу и рухнул на сиденье пилота. Пальцы вцепились в штурвал.

- Система, цель – ангар номер семь. – Почти прохрипел он. – Максимальная скорость. Протокол «Тишина». – Машина плавно рванула с места, и понеслась по пустынному туннелю. Свет фар выхватывал из мрака обшарпанные стены, словно убегающие от него.

Он понял, что почти проиграл. Ослепленный своими расчетами, своей одержимостью, строя планы спасения цивилизации, он проглядел главное – человеческий фактор. Он забыл о том, что его попытки побега могут заметить, прислав за ним не следователя, а мясника. Он смотрел вперед на убегающую в темноту трубу туннеля, и в его ушах стоял не гул мотора, а тихий, леденящий душу голос, который он никогда не слышал, но уже успел прочитать о нем все.

Голос Скан.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Автомобильный туннель к главному куполу.

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

Они двинулись в сторону широкого арочного проема, где с тихим гулом двигалась широкая лента травалатора. Семенов шел впереди, сгорбившись, пытаясь, стать как можно меньше. Сохраняя идеальную дистанцию в два шага, за ним шли две женщины – безмолвные, собранные, как хищницы, ведущие свою жертву в логово. Они ступили на движущуюся ленту. Тишину нарушал лишь ее ровный гул и прерывистое дыхание Семенова.

Туннель был пустынен и мрачен. Серые стены, кое-где проступающие капли конденсата, пучки проводов, свисающие с потолка. Воздух пах озоном, пылью и забвением. Временами они проезжали мимо ответвлений - зарешеченных окон в цеха или жилые отсеки, откуда на них смотрели уставшие, равнодушные лица техников. Увидев майора, в сопровождении двух незнакомых женщин в черном, они тут же отводили взгляд. И погружались каждый в свою работу.

- Уютненько, - наконец нарушила молчание Лэй, ее голос гулко отозвался под сводами. - Прямо как в проспекте по вербовке новобранцев. «Романтика дальних рубежей Службы». – Резникову передернуло, и она втайне порадовалась тому, что Лэй не заметила «этого».

Семенов сжался еще сильнее.

- Средства на поддержание… не выделяют… - пробормотал он в оправдание, словно обращаясь в пространство. – Все уходит на поддержание… критически важных систем…

Несколько секунд царила тишина.

- Не оправдывайтесь, майор, - мягко, но неумолимо остановила его Скан, взяв под локоть, и он остановился, с удивлением глядя на нее. - Это скучно. Лучше расскажите, давно доктор Т’Рон работает на вас? – Она пристально смотрела в глаза майора, который был «царем и богом» данной базы Службы. – Проявила себя чем-то… необычным? Высокомерием, может быть? – Начала она перечисление. - Или, наоборот, чрезмерной лояльностью? – Ее вопросы были отточенными иглами, завернутыми в вату вежливости.

Семенов склонил голову набок, и задумался.

- Карина? – Переспросил он. – Нет… что вы… - он отрицательно помотал головой. – Она талантливый психолог, да. Но она стандартный сотрудник… - По его голосу было слышно, что он озадачен такими вопросами. – Работает без нареканий…, ничего особенного…

- «Ничего особенного», - задумчиво повторила Скан, обменявшись взглядом с Лэй. - Самое интересное всегда начинается с этого, майор. Помните об этом.

Они ехали молча еще несколько минут. Давление их молчания было невыносимым. Семенов не выдержал.

- Капитан Резникова… я могу гарантировать, что доктор Т’Рон не нарушала устава! – вдруг выпалил он, снова начиная нервно тереть руки. – Она образцовая…

- Майор, - голос Скан прозвучал устало. – Перестаньте суетиться. Вы сейчас гарантируете нам то, в чем сами не можете быть уверены. Вы же сами сказали – «ничего особенного». Это означает только то, что вы за ней не следили. А, раз так, - значит, не можете ничего гарантировать.

- Это так? – Спросила Лэй.

Семенов замолчал, окончательно раздавленный логикой.

В конце туннеля, замаячил свет – он ярче и белее. Слышались отголоски голосов, гул жизни. Главный купол.

- Кажется, мы приехали, - констатировала Лэй.

- Да, - обреченно кивнул Семенов. - Сейчас выйдем… в административный сектор. Отдел нейроанализа в коридоре «Б».

Они сошли с ленты травалатора.

- Ведите, майор, - в голосе Скан, впервые за всю дорогу, послышались нотки чего-то иного, кроме холодной вежливости. Нотки предвкушения охоты. – И сделайте над собой усилие. Попытайтесь выглядеть так, будто вы здесь главный. Хотя бы на пять минут.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Сектор «Лямбда», диспетчерская энергораспределения.

Владимир Афанасьев.

19 августа 7532 года.

Он влетел в диспетчерскую сектора «Лямбда» с такой скоростью, что снес с ног одного из техников с полной кружкой какой-то мутной жидкости. Человек схватил его за рукав, и что-то грубо выпалил в лицо. Но ему некогда было разговаривать – у него было срочное поручение от профессора. Которое, он был намерен выполнить любой ценой.

Несмотря на работу кондиционеров, воздух в диспетчерской был густым и тяжелым, спертым, от запаха перегретого металла, озона и пота. Десятки мониторов мерцали сложными схемами энергопотоков, а низкий гул трансформаторов отдавался в костях. По всему помещению плавал дым сигарет. Ему было неприятно находиться тут, и он желал как можно быстрее покинуть это место.

- Марченко! – Заорал он, увидев искомое лицо. Тот обернулся к нему, его лицо выражало нетерпение и непонимание. – Юрий Викторович! – Подлетел к нему Афанасьев. – Срочно нужно! – Марченко ничего не ответил, и снова уткнулся в свои терминалы.

Не отрываясь от монитора с графиками нагрузки, он буркнул:

- Афанасьев? Ты чего тут орешь, словно потерпевший? Правопорядок в другой стороне. – Техники, - которые находились тут же, - улыбнулись до ушей. – У меня плановая ротация генераторов через пятнадцать минут, некогда мне.

Однако Владимир не сдавался.

- Запрос от профессора Кульчицкого! – выпалил он, пытаясь перевести дух. – На калибровку резервных генераторов! – Марченко непонимающе посмотрел на него. – Система его не видит, ему срочно нужно, чтобы вы вручную подтвердили! Профессор сказал – сделать с вами что угодно, но чтобы было сделано!

Медленно, словно театральный актер, Марченко повернулся на своем скрипучем кресле. Его взгляд выражал предельную степень профессионального отвращения к идиотам, отрывающим его от важной работы.

- Ну, какой еще запрос? - Его голос прозвучал хрипло и устало. – У меня нет никаких запросов от Кульчицкого. Ни в системе, ни на бумаге, ни в устной форме, которую я, черт возьми, помнил бы. Ты вообще о чем? - Он смотрел на него с неудовольствием.

- Но профессор сказал, надо… - начал было Владимир, но его перебили.

- Что ТЕБЕ сказал ТВОЙ профессор – это его личные проблемы. – Марченко чуть не выругался вслух, и грубо ткнул пальцем в терминал. – Видишь это? Очередь задач. – Владимир подошел ближе. – Запросы от жизнеобеспечения, от щитов, от оружейных, даже, - черт возьми, - с «Земли-1»! – Он немного помолчал, давая Афанасьеву увидеть то, что он показывал. – Где тут фамилия «Кульчицкий»? – Владимир молчал. – Нет, «тут» вообще ничего нет от твоего профессора. – Констатировал энергетик. – Может, он его в другую диспетчерскую послал? В «Сигму»? Или ему просто показалось?

Чувствуя, что пол уходит из-под ног, Владимир отошел на шаг.

- Нет, он точно говорил «Лямбда» и именно вам! – продолжал он настаивать на своем. Его красивая теория про апелляцию и реабилитацию начала трещать по швам. - Это критически для эксперимента!

Один из техников презрительно сморщился.

- Ой, отмахнулся Марченко. – Для его экспериментов всё всегда «критически». – Он с раздражением отвернулся к мониторам. – У меня весь сектор «критически». Иди к нему и уточни. А меня не дергай. – Владимир стоял рядом, в упор не понимая, а зачем его послали «туда – не знаю куда». – Ну, или позвони ему, мало ли что…

Его голос показался ему глухим:

- Он не отвечает! Я уже звонил!

Это заставило Марченко внимательно посмотреть Владимиру в лицо, и на его лице появилось не понимание, а подозрение.

- Не отвечает? – Мягко переспросил он, и прищурился. - Странно. Очень странно. Для человека, у которого все «критически», внезапно пропасть из связи… – Он протянул руку к коммуникатору. – Окей, давай я сам его потревожу. Раз уж ты такой беспокойный. – Он набрал личный код Кульчицкого. В динамике раздались ровные, длинные гудки. Никто не подходил. Никто не отвечал. Лицо Марченко стало мрачным.

- Вот черт… – проворчал он. – И что мне теперь с тобой делать, гонец? Может, он ушел чай пить? – Предположил он. – Или у вас там, в лаборатории, связь глючит? – Он покачал головой и с тяжелым вздохом взял другой коммуникатор – внутренний, служебный. – Ладно, сиди и не дергайся. Буду выяснять, в чем дело. Только не у меня, а у того, кто за все это, в конечном итоге, отвечает. – Все таки, он выругался вслух, а потом – Он набрал номер Семенова. Владимир замер, сердце его ушло в пятки. Мысль о том, что он побеспокоил самого командующего Узлом из-за неподтвержденного запроса, вызвала леденящий ужас в его груди.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Административный коридор «Б», около отдела нейроанализа.

Николай Семенов.

19 августа 7532 года.

Стараясь идти как можно прямее под тяжелым, неотрывным взглядом двух женщин, он уже почти подвел их к массивной двери с матовым стеклом и табличкой «ОТДЕЛ НЕЙРОАНАЛИЗА. Д-Р К. Т’РОН». Он мысленно репетировал, как представится, как все будет чинно и благородно, доказывая этим двум стервам из Службы, что он держит ситуацию под контролем. Именно в этот момент его личный коммуникатор на запястье издал резкий, вибрирующий звонок, который больше походил на сигнал тревоги. Семенов вздрогнул так, что чуть не подпрыгнул на месте, и замер, бросив испуганный, почти виноватый взгляд на Скан, словно школьник, у которого на важном экзамене зазвонил телефон.

- Ну? – Всего одно слово, произнесенное Натальей ровным, безразличным тоном, прозвучало как самый громкий приказ. - Что за шум? Кто это?

- Это… это Марченко… - в его голосе просквозило жестокое удивление, - сменный инженер сектора «Лямбда». – Семенов, ткнул пальцем в трясущуюся руку с коммуникатором, словно пытаясь его отключить. – Это диспетчер подразделения энергетического контроля… - Он посмотрел на гостей, которые, в свою очередь, - смотрели на него. - Простите меня, но я не могу не ответить, это может быть… очень важно… – он выдохнул, чувствуя, как предательский пот стекает по его виску.

- Так отвечайте, майор, - голос Лэй был ровным, но в его бархатной глубине слышалось легкое, почти незаметное презрение. – Продемонстрируйте нам эффективность управления вверенным вам объектом. Мы любим… наглядные примеры. – Скан только кивнула, внимательно глядя на начальника базы.

Краснея и бледнея одновременно, он с трудом нажал дрожащим пальцем тангетку передачи.

- Марченко? Я занят! Говорите быстро и по делу! – его голос сорвался на фальцет, и он тут же сглотнул, пытаясь взять себя в руки.

Из динамика раздался хриплый, раздраженный голос, громкий настолько, что его было слышно даже без громкой связи:

- Николай Петрович? Это Марченко, сектор «Лямбда». – Представился он, на всякий случай. – Извините, что отвлекаю от дел, - в его голосе сквозила ядовитая издевка, - но тут ко мне вломился этот юнец, Афанасьев, от профессора Кульчицкого. – Скан и Лэй многозначительно переглянулись. – Этот щенок несет какую-то ахинею про срочный запрос на калибровку резервников. Кричит, - словно долбанная проститутка, которой не заплатили, - что профессор приказал ему «сделать со мной что угодно». – Он сглотнул, и этот звук услышали трое. – Я в системе пустое место вижу, звонил Кульчицкому – трубку не берет. Что это за цирк, товарищ майор?! У меня тут свое хозяйство горит, ротация через десять минут, а меня дергают по прихоти какого-то…

Далее прозвучало сочное ругательство.

Семенов замер. Его мозг, и без того перегруженный страхом и паранойей, попытался обработать этот поток информации, и выдал полную ошибку. Он растерянно уставился на коммуникатор, потом на холодные, непроницаемые лица оперативниц, потом снова на коммуникатор, словно надеясь, что это дурной сон.

– К… Кульчицкий?.. – проблеял он. – Какой еще запрос?.. Я не… не приказывал… Я не понимаю…, он ничего не согласовывал со мной…

- Я и сам не понимаю! – Рыкнул Марченко, и где-то на заднем плане послышался возмущенный возглас Афанасьева. – Или профессор Кульчицкий совсем с катушек съехал, сбрендил на фоне своих «научных штучек», или его лаборант не в себе! – Некоторое время Марченко тяжело дышал. – Слушайте. Разберитесь с ними, а не то я сейчас этого Афанасьева в расход пущу, чтоб неповадно было по моей диспетчерской носиться! – Семенов пытался что-то сказать, издать какой-то осмысленный звук, но из его горла вырывалось лишь беспомощное мычание. Он чувствовал на себе взгляд Скан. Тяжелый, изучающий, безжалостный, как луч рентгена, просвечивающий все его ничтожество.

И этот взгляд говорил ему больше, чем любые слова.

- Майор, – тихо, почти ласково произнесла Наталья. Ее голос был ледяным и абсолютно спокойным, и от этого становилось еще страшнее. – Передайте вашему инженеру, чтобы он успокоился и занимался своей работой. И чтобы он немедленно прекратил эту истеричную связь. – На ее лице промелькнула гримаса презрения. – А лаборанту… что бы там ни было…, велел вернуться, найти этого своего профессора, и ждать указаний. Немедленно.

- Вы… вы слышали? – прошептал Семенов, чувствуя, как земля уходит из-под ног. - Марченко… - Семенов сглотнул комок в горле, пытаясь собрать остатки достоинства. – Выполняйте свои задачи. Немедленно. А Афанасьеву… скажите…, пусть он возвращается назад к Кульчицкому, найдет его и ждет меня. Я… я потом… ему…

- Да вы что, Николай Петрович?! – возмутился Марченко. – А если это саботаж? А если…

- Это ПРИКАЗ! – Вдруг сорвался на крик Семенов, и тут же сжался, с ужасом глядя на Скан, словно ожидая немедленной кары. На том конце повисла короткая, звенящая пауза. Когда Марченко заговорил снова, его голос стал низким, холодным и абсолютно пустым.

- Как скажете. Принято к исполнению. – Раздались короткие гудки разрыва связи.

Семенов стоял, опустив голову, его плечи тряслись. Казалось, он вот-вот рухнет на пол или расплачется от бессилия и унижения. Наталья Резникова медленно, почти невесомо подошла к нему вплотную. Она была ниже его ростом, но сейчас казалась гигантом, нависающим над жалкой букашкой.

- Майор Семенов, - произнесла она тихо, почти интимно, так, что слышно было только ему и Лэй. - Вы видите эту дверь? - Она легким движением головы указала на кабинет Т’Рон.

Семенов молча кивнул.

- За этой дверью, - возможно, - ответ на вопрос, почему на вашей базе профессора посылают своих лаборантов срывать с мест диспетчеров энергораспределения на пустом месте. Почему они не отвечают на вызовы. И почему вы, – она сделала крошечную, но убийственную паузу, вкладывая в следующие слова весь ледяной контент, на который была способна, – комендант этого форпоста, не в состоянии решить элементарный административный конфликт без истерики и крика.

Семенов промолчал.

- Выглядит это так, будто вы здесь не главный, а мальчик на побегушках у своего же персонала. – Заметила Лэй.

Скан кивнула, как бы поощряя ее, и посмотрела на майора без всякой злобы. Словно энтомолог на редкий, но никчемный экземпляр насекомого.

- У меня есть полномочия, майор, причем – данные лично Службой. А именно – снять вас с должности, здесь и сейчас. Объявить вас временно невменяемым и отстранить от командования. И назначить временного исполняющего обязанности из числа более… адекватного персонала. – Она выдержала паузу, давая ему прочувствовать всю тяжесть этих слов. – Пока я не убедилась, что эта ситуация с Т’Рон, – не начало того кошмара, который я здесь подозреваю, - вы остаетесь у руля. Но считайте «это» своим последним шансом. Последним. – Она взяла паузу. – Изобразите, если не можете проявить, командира. И надейтесь, – ее губы тронула едва заметная ледяная улыбка, – что за этой дверью я найду причину всех беспорядков, а не их следствие. Или ваша карьера закончится сегодня. Вместе с Вашей биокоррекцией. Ясно? – Семенов стоял, словно пораженный молнией, смотря на нее выпученными глазами, не в силах вымолвить и слова. Лэй сверлила человека уничижительным взглядом, так же ничего не говоря.

Пока он видел в собственном мозгу картины его «блестящего будущего», Скан отступила на шаг, ее лицо снова стало непроницаемой каменной маской оперативника Службы.

- Теперь, майор, – ее голос снова стал официальным, разносясь по пустому коридору. – Вы проводите нас к доктору Т’Рон. И да поможет вам Бог, если она вдруг тоже «не отвечает». – Ее голос, словно бы по мгновению «волшебной палочки» стал злым. – Вам понадобится вся помощь, которую вы только можете получить. – Бледный как полотно, с трясущимися руками и стеклянным взглядом, он кивнул и, пошатываясь, направился к двери. Влажная от пота рука, потянулась к кнопке вызова.

Охота достигла своей ключевой точки.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Туннель В-24, на подъезде к ангару №7.

Станислав Кульчицкий.

19 августа 7532 года.

Гравикар несся по пустынному туннелю, искажая стены в струящихся полосах тусклого света. Он вцепился в штурвал, его костяшки побелели. В ушах стоял не мягкий гул мотора, а навязчивый, леденящий душу внутренний голос, который твердил одно и то же: «Скан. Мозговой деструктор. Акция «Возмездие»». Каждое слово обжигало изнутри, подобно раскаленной игле. Он, - всю жизнь оперировавший абстрактными категориями Времени и Пространства, - вдруг столкнулся с самой примитивной и безжалостной физикой власти. Его гениальный ум, способный просчитывать темпоральные парадоксы, оказался слеп к простой человеческой подлости и бюрократической машине уничтожения.

«Как я мог быть таким слепым?» - яростно ругал он себя, резко виляя между свисающими кабелями. – «Я думал о спасении человечества, а они… они думают лишь о отчетах. О гребанной статистике. О том, чтобы вовремя утилизировать вышедший из строя материал». Он мысленно представил себе эту Резникову. Худую, невзрачную женщину с усталыми глазами. Не монстра, не титана. Всего лишь функцию. Функцию Службы. Исполнительный механизм. И этот механизм был сейчас здесь, на базе, чтобы нажать на спусковой крючок его поисков. Он даже не был уверен в том, что его не ищут ПРЯМО СЕЙЧАС. С них бы сталось. Его научные изыскания, его титанический труд, его боль за погибший мир – все это в глазах Службы сводилось к строчке в отчете: «Аномальная нейроактивность. Подлежит устранению».

Нет. НЕТ. Он не позволит им этого. Он не станет еще одной галочкой в ее похождении. Не даст стереть себя, как стирали ошибку в вычислениях. И вот, наконец, гравикар, с визгом тормозов, замер перед массивным шлюзом ангара №7. Профессор почти выпрыгнул из кабины, его пальцы с лихорадочной скоростью забарабанили по коду доступа. Он ввел его дважды, так как в первый раз дрожащие пальцы подвели его.

«Спокойствие. Только спокойствие. Они еще не здесь. Они идут к Т’Рон. Это дает мне время. Минуты. Может быть, полчаса. Должно хватить». С шипением шлюз расступился, впуская его в прохладную, наполненную запахом металла и статики тишину ангара. Воздух здесь был другим: не спертым и затхлым, как в некоторых коридорах Узла, а чистым, очищенным системами, которые он потихоньку раскочегаривал для своего проекта. И в центре этого забвения стояла она. «Заря». Старый, потрепанный челнок, похожий на доисторического динозавра, вдруг показался ему самым прекрасным творением рук человеческих. Не символом утиля, а ключом. Ключом к спасению. К воскрешению. К жизни.

Он судорожно посмотрел вокруг: где охранники? Их не было. И, слава Богу. Мало кто из них добровольно дежурил у этого «пыльного склепа», зная, что единственный его посетитель – чудаковатый профессор, который ковыряется в старом хламе. Их неведение было его главным союзником.

Он ринулся к челноку, вновь ввел код на его бортовом шлюзе. Внутри пахло озоном, пылью и… надеждой. Он не стал включать основной свет, ограничившись аварийной подсветкой, отбрасывающей длинные, рваные тени. Его чемодан, его бесценный архив, уже был на борту. Теперь дело за остальным. Схватив гравитележку, он помчался к своему импровизированному складу в углу ангара. Несколько ящиков с инструментами, которые могли пригодиться «там». Запасные кристаллы с данными. Небольшой генератор. Он грузил все это в грузовой отсек «Зари» с лихорадочной, почти животной энергией. Мысли путались, наскакивая друг на друга.

«Продукты? Нет, «там» есть еда. Настоящая. Лекарства? Да, базовый набор. Оружие?» Он замер на мгновение, рассматривая старый импульсный пистолет. Нет. Он никого не собирался убивать. Он шел спасать. Пистолет остался лежать в ящике.

И потом его взгляд упал на него. Матерчатый скафандр старого образца, без темпоральной защиты, без сложных систем жизнеобеспечения. Просто гермокостюм, который был способен защитить человека от вакуума и радиации. Он висел на стойке, как призрак. Призрак его друга. Игоря.

Он снимал его почти с благоговением. ЭТО была не просто вещь. Это была кожа другого человека, его вторая шкура, в которой он летал, сражался, жил. А теперь…, теперь она была ему нужна, чтобы вытащить его из ада.

И тогда он вспомнил о главном. О том, без чего все это бессмысленно. Он отстегнул внутренний карман на своем лабораторном халате и вынул два автоинжектора. Один – с нейроблокатором для надсмотрщика. Другой – с «Репаратом», для Игоря. Препарат мерцал внутри прозрачного корпуса зловещим фиолетовым светом. Он положил их в отдельный несгораемый сейсмофутляр и засунул во внутренний карман пиджака.

«Один укол, Игорь. Всего один. Он снимет боль. Даст тебе силы. А потом…, потом мы улетим. Я знаю, цена будет чудовищной. Откат будет ужасен. Но это на одни сутки. Всего на одни сутки. Хватит, чтобы добраться «туда». А там…, возможно, «там» мы найдем способ тебя вылечить. Настоящим образом. В мире, который стоит спасать».

Он говорил это самому себе, пытаясь заглушить голос совести, который шептал о невыносимой цене этого временного облегчения. Но другого выхода не было. Он не мог тащить на борт полумертвого, изможденного болью человека. Ему нужен был пилот. Хотя бы на несколько часов.

Закрыв грузовой отсек, он в последний раз окинул взглядом пространство ангара.

«Скоро мы простимся навсегда». Он втолкнул гравитележку со скафандром в кабину гравикара и рухнул на сиденье. Оставался последний, самый опасный рывок. Рывок к сектору «Кси».

Машина рванула с места. Теперь она везла не только украденные технологии и запрещенные препараты. Она везла с собой всю ярость затравленного зверя, всю боль преданного идеалиста и слепую, отчаянную надежду. Он мчался по темным туннелям, и ему чудилось, что за каждым поворотом его уже поджидают безликие оперативники Службы во главе с усталой женщиной по имени Скан. Но туннели были пусты.

«Держись, Игорь». – Мысленно повторял он, словно мантру, вжимаясь в спинку кресла. «Держись, брат. Мы почти обманули их. Мы почти свободны». Он лгал самому себе. И знал это. Но другая правда была слишком страшной, чтобы в нее верить.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Кабинет доктора Карины Т’Рон.

19 августа 7532 года.

Дверь в кабинет отдела нейроанализа с тихим шипением отъехала в сторону. Первым в кабинет проскользнул Семенов, зажатый в тиски между ожиданием приема и страхом перед двумя женщинами. Весь его вид красноречиво говорил о том, что его ведут на плаху.

Кабинет был стерильным, прохладным, поглощающим звуки. Воздух пах озоном и едва уловимыми, успокаивающими ароматами. За широким полукруглым столом, на фоне мерцающих голографических схем мозговой активности, сидела доктор Карина Т’Рон. Ее синее лицо было бесстрастной маской, длинные пальцы сложены перед собой. Но ее бездонные глаза, способные видеть малейшие вибрации души, мгновенно сфокусировались на вошедших гостях. На Семенове, который выглядел так, словно бы его только что избили. На двух фигурах в черном, за его спиной. Взгляд задержался на одной из них. На Тай Т’Лэй. Почти неуловимая рябь пробежала в глубине ее зрачков. «Родственница. Здесь. Не одна». Это был не семейный визит.

- Доктор Т’Рон, – сипло начал Семенов, очищая горло. – Это капитан Резникова с корабля Службы, и ее…

- Доктор Т’Рон, – голос Натальи Резниковой, тихий и ровный, перекрыл голос Семенова точно так же, как лезвие перерезает веревку. Она шагнула вперед, обходя майора, ее холодный взгляд скользнул по кабинету, по приборам, и, наконец, уперся в азари. – Капитан Наталья Резникова, Объединенная Галактическая Служба Охраны Пространства и Временного Потока. Это моя коллега, Тай Т’Лэй. Наш визит касается вопросов безопасности Потока Времени. – Карина кивнула, но не сказала ничего.

Резникова повернулась к Семенову, который застыл в нерешительности, не зная, остаться или бежать.

- Майор, вы выполнили свою задачу. Вы привели нас куда нужно. Благодарю вас, - ее тон не оставлял сомнений, это был приказ уйти. – Теперь это дело Службы. Вернитесь к своим обязанностям. И займитесь, наконец, тем беспорядком, который вы устроили на вверенной вам базе. Помните о нашем разговоре.

Семенов открыл рот, чтобы что-то сказать, – возможно, извиниться перед Т’Рон, может, попытаться остаться – но его снова опередили.

- Вы прекрасно справились, майор, – мягко, почти тепло добавила Лэй, ее мелодичный голос звучал издевательским контрастом на фоне ледяного тона Скан. – Ваша помощь была неоценима. Теперь мы справимся сами. – Скан кивнула, как бы подтверждая слова Лэй.

«Это» стало последней каплей. Унизительная похвала, отсылающая его, как мальчишку. Семенов кивнул, не поднимая глаз, его лицо пылало от стыда и бессильной ярости. Он повернулся и почти выбежал из кабинета, дверь закрылась за его спиной, окончательно отсекая его от разворачивающейся драмы. «Стервы, какие стервы!»

В кабинете воцарилась тишина. Т’Рон медленно поднялась из-за стола. Ее взгляд был прикован к Т’Лэй.

- Тай. Это очень неожиданно. Я и не знала, что ты на Земле, – произнесла она, и в ее голосе прозвучал не вопрос, а констатация факта, полная скрытого смысла.

- Обстоятельства изменились, Карина, – ровно ответила Лэй, не моргнув глазом. – Капитан Резникова нуждалась в подтверждении информации. Я вспомнила о нашем разговоре. Вне протокола.

Карина Т’Рон перевела взгляд на Скан. Теперь в ее глазах не было и тени родственной теплоты, лишь холодная ярость профессионала, которого поставили перед фактом.

- Вы пришли не лично ко мне, капитан. Не как капитан космического корабля, не как гость, а как оперативник Службы, – заявила она, и ее голос зазвучал металлом. – Вы пришли сюда из-за меня. Вы позволили этому…, - на ее лице, на миг, промелькнула гримаса презрения, - этому испуганному хомячку, – она кивнула в сторону двери, за которой скрылся Семенов, – привести вас сюда, чтобы я подтвердила то, о чем уже сообщила своей родственнице. – Наталья смотрела ей в глаза. – Вы проверяли мою лояльность. Это грубо и непрофессионально.

Скан не стала отрицать. Она лишь слегка склонила голову набок.

- Прямота. – С уважением в голосе сказала она, мельком посмотрев на Лэй. – Мне это нравится. – Она немного помолчала, рассматривая психолога. – Но в ситуации, которая пахнет темпоральной изменой, грубость и непрофессионализм – это те мелочи, на которые я обычно закрываю глаза. Говорите, доктор. – Карина молчала, и Резниковой пришлось слегка «подтолкнуть» ее. – Что вы знаете о профессоре Кульчицком?

Т’Рон на секунду задержала взгляд на Лэй, полный немого укора за то, что та привела к ней карающий меч Службы. Затем она резко развернулась к своим терминалам.

- Я не просто «что-то знаю», капитан. Я предоставлю вам, неоспоримые доказательства. То, что вы ищете – не просто нарушитель. Это ходячая бомба, которая тикает в самом сердце этого комплекса. – Ее пальцы летали над клавиатурой. На центральном голографическом экране возникла психосоматическая карта мозга. Она была испещрена ядовито-алыми и фиолетовыми всплесками.

Карина взяла в руки стилус.

- Итак. Профессор Станислав Сергеевич Кульчицкий, – голос Т’Рон стал безжалостным, лекторским. – Последний обязательный психологический срез. – Она ткнула стилусом в место на карте. – Вы видите аномальную активность в миндалевидном теле и гипоталамусе. – Она перевела взгляд на Скан, которая рассматривала то, что вывела Карина на монитор. – Уровень навязчивой одержимости зашкаливает за все мыслимые нормы. Это не скорбь, капитан. Это – фанатизм. Религиозный, по своей силе.

Лэй молчала. Резникова – тоже. Карина сменила слайд. Появились схемы, уравнения, фрагменты кода.

- Он маскировал все свои запросы под рутинную калибровку. Но я проследила цепочку. Он получил доступ к архивам, к которым у него не должно быть доступа. Сингулярное Математическое Моделирование, Квантовая Нелокальность, даже Архив Ксенобиологии. Он скачивал данные. Терабайтами.

Резникова «запустила» процесс поверхностного сканирования. Ей не хотелось, чтобы Карина догадалась о том, что «вот прямо сейчас, сию секунду» ее проверяют. И на лояльность Службе – в том числе. Ей хватило нескольких миллисекунд, чтобы понять: Карина не лжет. И она лояльна. И не боится, она просто представляет доказательства. Но. Она ее ждала. Не свою дальнюю родственницу Лэй – а ее, Наталью Резникову. А то, что с ней за компанию пришла и Лэй – для нее стало большим сюрпризом.

Когда стало понятно, что лояльность Карины Службе вопросов не поднимает, она стала смотреть, слушать, и анализировать те доказательства, которые она представляла. Еще один слайд. Фотографии старого челнока «Заря» в ангаре.

- И еще один факт. – Продолжала Карина. – Он выкрал прототип Волновой линзы, подменив его на подделку. Так же, он проводил незаконные эксперименты по сканированию временных линий. Он нашел конкретную параллель. – Она многозначительно помолчала. – Которая отстала от нас на столетия, и в ней же он нашел… самого себя.

Т’Рон обернулась к Скан. Ее лицо было серьезным.

- Его мотивация – не предательство, капитан, нет. – Она отрицательно покачала головой, и ее мыслефон был в потоке истины, что она говорила. – Он не работает на какую-то третью сторону. – Она взяла паузу в семь секунд. – Его мотивация куда опаснее. – Она снова помолчала. – Капитан. Он искренне верит, что он – мессия. Он одержим идеей, вернуть прошлое, которое он идеализирует по старым фильмам и книгам. Он хочет совершить временную интервенцию. Не чтобы предупредить. Он хочет возглавить. Убрать своего двойника и занять его место. Он считает, что имеет на это право.

Скан подняла руку. Карина замолкла.

- Если он это сделает, то наше время просто пропадет: нас уже не будет. – Ледяным гласом «просветила» она двух женщин, что были с ней. – Не будет ни меня, ни вас, ни Службы, НЕ ОСТАНЕТСЯ НИЧЕГО, что было нам дорого. Сие означает, что Протокол…

Карина перебила ее.

- Он не просто нарушает Протокол, капитан. Он готов разорвать сам Временной Поток, и вызвать парадокс невообразимой силы, чтобы воплотить свою больную фантазию в жизнь. – Скан и Лэй молчали. – И судя по тому, что его лаборант носится по базе с истеричными запросами, а сам он не выходит на связь… он приводит свой план в действие. – Она немного помолчала. – Прямо сейчас.

Лэй пристально осмотрела на родственницу.

- Ты откуда знаешь об этом?

Карина улыбнулась.

- А ты думаешь, я не слышу того, что происходит у меня под дверью?

Скан молчала несколько секунд, ее глаза были прикованы к голографическим изображениям. «Все сходится. Одержимость. Доступ. Средства. Мотив. Идеальный шторм, вызревавший прямо под носом у ничего не подозревающей Службы».

Под носом этого майора Семенова. «А вдруг они в сговоре?»

Скан медленно кивнула, а затем перевела взгляд на Т’Рон. В ее глазах уже не было подозрения. Был холодный, профессиональный расчет.

- Ваша бдительность похвальна, доктор Т’Рон. – Она протянула ей руку, и Карина ответила на рукопожатие. – Ваша работа сделана безупречно. Вы предоставили Службе исчерпывающую информацию. Теперь дело за нами.

Она повернулась к Лэй.

- Все понятно?

- Еще бы. – Астрогатор нехорошо улыбнулась. – Сейчас – в его лабораторию, перехватим, и…

- А потом я его распотрошу как пойманную рыбу. – Глаза Резниковой превратились в две ледяные колючки. – Кронос!

- СЛУШАЮ ВАС, КАПИТАН. – Голос ИИ был ровным и немедленным, без каких-либо эмоций.

- Приоритетная цель: Ретрансляционный Узел «Земля». – Голос Резниковой стал низким, металлическим, превратившись в чистый инструмент отдачи приказов. – Начинай активное сканирование на предмет несанкционированной активации двигателей временного прыжка. Класс объекта: челнок типа «Скат», бортовой номер XT-939.

Она выдержала паузу, ее глаза были прикованы к бесконечно далеким звездам на воображаемом экране. Карина и Лэй молчали, но Лэй представляла, какой приказ сейчас отдаст Резникова.

- Задача первичная: определить и подтвердить координаты временного назначения цели. Задача вторичная: при подтверждении вектора прыжка – немедленное уничтожение цели на стартовой позиции. Статус разрешения: «Омега». Повторяю: уничтожить до завершения прыжка.

- ПРИНЯТО. – Раздался голос ИИ, и связь прекратилась.

В кабинете царило молчание. Резникова посмотрела на Лэй. Затем – на Карину.

- Идем в его лабораторию. – Лэй кивнула. – Карина, проводите нас. А то неохота снова… видеть – она скривилась от отвращения – рожу этого майора…

Т’Рон кивнула и пошла вперед, указывая дорогу. Она шла, и в ее глазах, помимо облегчения, была горечь. Горечь от того, что ее предали, использовали как приманку. И страх. Не за себя. А за того одержимого человека, на которого теперь была нацелена вся мощь карающего механизма Службы.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Сектор «Кси», пост охраны.

Станислав Кульчицкий.

19 августа 7532 года.

Гравикар, замер в сотне метров от поста охраны, который был упрятан в нишу аварийного технического тоннеля. Он выключил двигатель. Тишина, наступившая вслед за этим, была оглушительной, она давила на уши, словно вакуум.

Прямо перед ним, в конце тускло освещенного коридора, светился единственный островок жизни в этом царстве забвения – пульт дежурного, за которым сидел человек в стандартной форме службы безопасности Узла. Молодой, скучающий, давно обалдевший от восьмичасового созерцания пустых коридоров и показаний датчиков радиации, которые давно уже зашкаливали.

«Всего один. Слава Богу, всего один». Эта мысль пронеслась в голове Кульчицкого, не принося облегчения. Он не хотел никому причинять зла. Наоборот, он хотел спасти. Спасти целый мир. Однако сейчас этот «скучающий мальчишка», - для него, - был самым опасным существом во всей Вселенной. Преградой между ним и спасением. Между мертвым будущим и живым прошлым. Профессор глубоко, судорожно вдохнул, пытаясь загнать обратно панику, которая взялась вдруг невесть откуда. Пальцы сами нащупали в кармане холодный цилиндр автоинжектора. Нейроблокатор. Быстро, безболезненно, без последствий. Просто сон. Он даже ничего не почувствует. С этим слабым утешением он вышел из тени, и пошел по коридору. Его шаги гулко отдавались по металлическим плитам пола. Каждая секунда растягивалась в вечность.

Охранник поднял на него глаза. В них не было ни бдительности, ни подозрения - лишь легкая досада на нарушение монотонной рутины.

- Профессор? – Изумленно спросил он, и нахмурился, лениво отрываясь от монитора, где проигрывался какой-то старенький сериал, когда он прошел идентификацию. - Вам «туда» нельзя. – Он показал на табличку, которая говорила о том, что «посторонним вход строго воспрещен». – Карантинная зона. Уровень радиации…

- Я знаю, я знаю, - Кульчицкий замахал руками, изображая рассеянного ученого, задумчиво бормочущего себе под нос. Он на ходу достал свой планшет, и приблизился к пульту. - Майор Семенов прислал. Чрезвычайная ситуация. Вам что, не передавали?

Охранник насторожился, но не из-за угрозы, а из-за внезапно свалившейся на него ответственности.

- Какая еще ситуация? – Озадаченно спросил он, почесав затылок. – Профессор, я никаких распоряжений…

Профессор тихо чертыхнулся, но так, чтобы его услышал охранник. После этого, он открыл дверь, и вошел в помещение охраны.

- Вот, посмотрите! – Он ткнул пальцем в планшет, на котором была открыта сложная, абсолютно бессмысленная, в данной ситуации, схема энергоснабжения сектора. Он сунул планшет прямо под нос охраннику. – Сбой в системе охлаждения серверов! Критический перегрев! Мне срочно нужны точные замеры тепловыделения с вашего поста за последний час! Это данные для аварийного протокола!

Молодой человек удивленно наклонился к планшету, его лицо выразило полное недоумение. Это был тот единственный миг, тот шанс в одно дыхание, на который рассчитывал Кульчицкий. Его левая рука молнией рванулась из кармана. Небольшой, почти игрушечный инжектор с легким шипением уперся в обнаженную шею охранника.

Щелчок.

Парень вздрогнул, и его глаза округлились от шока и непонимания. Он попытался подняться, рука потянулась к кобуре, но мышцы уже не слушались. На его лице не было боли – лишь чистое, детское удивление. И обида. Он покачнулся и тяжело рухнул на стул, а затем медленно сполз с него на пол, в глубокий, неестественный сон.

Профессор осторожно выдохнул. Его сердце колотилось так, что ему показалось, его слышно на весь сектор. Руки тряслись. Он встал на колени, затаскивая бесчувственное тело под массивный стол, подальше от чужих глаз. «Просто сон. Всего лишь сон», - твердил он себе, как мантру, пытаясь заглушить крик собственной совести.

Затем его пальцы взлетели над пультом охраны. Он не стал отключать все камеры – это бы мгновенно подняло тревогу. Он с хирургической точностью, вывел из строя только те из них, что были на его дальнейшим пути к камере Игоря и обратно, к выходу. На центральном пульте это выглядело бы как кратковременный сбой, помехи.

Глубоко выдохнув, он рванул дальше, вглубь сектора. Воздух здесь был гуще, тяжелее. Он пах стерильностью, лекарствами и тихой, невысказанной болью. Дверь в камеру Игоря Смирнова не была заперта на ключ. Ее запирало что-то другое – приговор, безысходность, медленный приход смерти. Игорь сидел на краю койки, спиной к двери. Он был похож на живые мощи. Кожа, обтянувшая кости, тремор в руках, пустой, устремленный в никуда взгляд. Он не обернулся на скрип открывающейся двери. Ему уже было все равно.

- Игорь… - голос Кульчицкого сорвался на шепот.

Пилот медленно, с неимоверным усилием повернул голову. В его глазах не было надежды. Лишь тупая, животная покорность судьбе. Но когда он увидел, КТО пришел, в них мелькнула искра.

- Так мы едем? – Спросил он. Его голос был слаб.

- А ты думал, что я всего лишь пошутил?! – резко, почти зло прошипел Кульчицкий, опускаясь перед ним на колени. Он снова достал инжектор. Теперь – с фиолетовой жидкостью «Репарата». – Я же говорил тебе, что я нашел выход. Для нас обоих. Но мне нужен пилот. Мне нужен именно ты. Не тот сломленный кусок мяса, в которого тебя превратили, а тот, кто не бросил людей! - Далее он действовал подобно какой-то машине. Быстрым, точным движением он вогнал иглу в мышцу плеча Игоря. Прямо сквозь одежду человека.

Тот вздрогнул и замер. Секунда. Вторая. Третья. И произошло чудо, за которое потом придется заплатить адскую цену. Судорожный тремор в руках прекратился. Впалые глаза обрели фокус. Игорь медленно выпрямился, в его позе появилась давно забытая твердость. Он посмотрел на Кульчицкого – не взглядом умирающего, а взглядом летчика, оценивающего обстановку перед сложным вылетом. В них горел огонь. Огонь ярости, боли и внезапно вернувшейся воли.

- Что это было? – Его голос все еще был хриплым, но в нем уже не было надлома.

- Билет в один конец, - честно ответил Кульчицкий, доставая тот самый матерчатый скафандр. – Действует сутки. Дальше – будь что будет. Одевайся. У нас есть примерно тридцать минут, чтобы успеть слинять. – Они не говорили больше ни слова. Игорь скрутил какие-то тряпки, и набросил на них одеяло, придав им форму лежащего на кровати человека, а потом… Игорь с неожиданной ловкостью облачился в скафандр. Кульчицкий накинул на себя плащ-дождевик, скрывающий форму. Их путь обратно по коридорам сектора «Кси» показался вечностью. Каждый скрип, каждый далекий звук заставлял сердце сжиматься от ужаса. Но коридоры были пусты. Сирены молчали.

Гравикар все так же ждал их в нише. Они втиснулись в кабину. Игорь на место водителя. Его руки, еще минуту назад беспомощно дрожавшие, уверенно легли на штурвал. Он был в своей стихии. Машина рванула с места, помчавшись по темным туннелям. Назад. К ангару №7. К «Заре».

К их последнему шансу.

Два призрака, два сообщника в молчаливом сговоре против целой вселенной, молчали. Все давно было сказано и обговорено. Перед ними стояла ясная цель: возрождение целого мира, и никто из них не собирался отступать.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

В пути до лаборатории профессора Кульчицкого.

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

- Лояльность Службе – ваша главная добродетель, доктор. Благодарю вас. Вы только что предотвратили катастрофу, - голос Скан прозвучал, словно скрежет стали по льду. Она энергично шла за Кариной в лабораторию профессора. – И еще мне очень хочется посмотреть на того человека.

- На человека? – Уточнила Лэй.

- Ну, да. – Скан посмотрела на нее, и невольно улыбнулась. – На этого Афанасьева, который энергетику мозги вынес.

Карина тихо засмеялась, коротким, сухим звуком, лишенным веселья.

- О, Владимир... это интересный образчик. Наглядное пособие по тому, как система перемалывает потенциал. – Скан и Лэй ждали продолжения. Тройка женщин ступила на другой травалатор. Лента плавно понесла их по пустынному туннелю. Т'Рон смотрела вперед, ее голос стал ровным, аналитическим. – Он из тех, кого я называю «топливом для прогресса». – Продолжила Карина. – Яркий парень, горел желанием сделать карьеру, принести пользу. Его энтузиазм был... заразителен. – Она повернула голову к Скан. – А потом его перевели в сектор Прикладной Хронодинамики, под начало Кульчицкого.

Она сделала паузу, давая им понять всю весомость этого факта.

- И что было дальше? – Спросила Скан. – Вы отличный рассказчик, доктор.

- Майор видит в подчиненных ему сотрудниках два типа людей: угрозу и фон. Угрозу он задавливает. Фон – игнорирует. Афанасьев был угрозой, а стал фоном. Его инициативы «тыкались» в стену равнодушия или в стандартный ответ: нет средств. – Карина немного помолчала. – Его рвение Семенов воспринимал как личную обиду – мол, выскочка, строит из себя героя. И годами методично, не злобно, а просто по бюрократической инерции, гасил его. – Тут она с грустью вздохнула. – Из прекрасного управленца, каким он мог бы стать, получился затюканный, вечно суетящийся лаборант, который бегает по поручениям сумасшедшего профессора, потому что это единственный способ хоть как-то проявить себя.

Некоторое время они шли в тишине. Карина пожала плечами, и в этом жесте была целая вселенная сожаления.

- Так что да, капитан. Вы хотите посмотреть на человека? – Мило осведомилась она. – Вы увидите ходячую иллюстрацию того, почему эта база гниет и разваливается. Не потому, что тут нет хороших кадров. – Карина снова взяла паузу, и закончила злым голосом. – А потому, что система, во главе с Семеновым, планомерно вытравливает из них все живое.

Она снова замолчала. Тишину нарушал лишь гул травалатора. Скан переваривала услышанное. То, о чем ей рассказала Карина, было даже хуже, чем прямая измена. Это была медленная, системная смерть по правилам.

- Ясно, - наконец произнесла она, и в ее голосе впервые за весь день прозвучало нечто, отдаленно напоминающее усталую человеческую грусть. – Значит, будем иметь в виду. Сначала разберемся с главной угрозой. А потом... потом займемся кадровыми вопросами. - В ее тоне ясно прозвучало, что эти «вопросы» для майора Семенова будут иметь самые серьезные последствия.

После достаточно долгой поездки в тишине, они, наконец, сошли с движущейся ленты. Карина вошла в сектор Прикладной Хронодинамики, и, через некоторое время, остановилась у стандартных, ничем не отличающихся от других, дверей Узла.

- Мы на месте. – Она кивнула на двери. – Я не знаю пароль на вход.

Резникова кивнула, подошла к двери. Сняв перчатку, она положила свою ладонь на датчик сканера. Сканер немного поурчал, но, - в конце концов, - повинуясь ее «иерархической ступени», - двери открылись.

Взглядам троих предстал полный хаос. Именно это словосочетание приходило в голову при самом поверхностном взгляде в помещение. Стало ясно, что это был не творческий беспорядок гения, а следы спешного бегства. Стеллажи были пусты, ящики выдвинуты и опрокинуты, с потолка свисали оборванные провода. На одном из столов одиноко стояла кружка с недопитым холодным кофе.

- Он уже ушел, – констатировала Лэй, ее глаза быстро просканировали помещение. – Собрал все, что считал ценным.

- Или уничтожил то, что могло его выдать, – мрачно добавила Т’Рон. – Лаборатория, – пояснила она. – Другими словами – это его операционный центр. Тут могут остаться данные о точных координатах, временных метках, расчеты прыжка. – Она немного помолчала. – Если мы поймем, куда именно он целился, мы можем предугадать его действия или… подготовить встречу на той стороне. Но сначала, нужно узнать… - Резникова подняла руку, и Карина замолчала. Взгляд Скан метнулся к Лэй. Та почти незаметно кивнула. Логика была безупречной.

- Тсс! – Резникова приложила палец к губам.

Стало тихо. В этой полной тишине Скан медленно прошлась между столов, ее взгляд выхватывал детали. Она искала не очевидное, она искала то, что можно упустить в спешке. То, что считают неважным. Или то, что забыли взять с собой.

- Помогите мне. – Тихо сказала она. – Мы обыскиваем это место. – Лэй пошла прямо, а Карина пошла вдоль стены. – Все, что выбивается из общей картины – тащите на тот стол. – Она кивнула на стол, где сиротливо стояла кружка с кофе.

Карина осматривала то, что валялось рядом с корзиной для бумаг. Ее никто не заставлял рыться в этом: ее внимание привлек обычный бумажный блокнот, заваленный под груду распечаток на котором стояла корзина. На его корочке был отпечаток чашки. Стало ясно, что его отбросили как мусор.

Она подошла, отодвинула бумаги и подняла его. Клетчатые страницы, испещренные стремительным, размашистым почерком. Не отчеты. Не формулы. Это был дневник.

- Скан. – Позвала она. Лэй и Резникова обернулись. – Ой. – Карина осознала, ЧТО она произнесла. – Капитан…

- Забейте. – Наталья уже была рядом. – Что-то нашли? – Карина подала ей свою находку.

Скан стала листать. Сначала мелькали технические заметки, схемы. А потом пошли совершенно другие записи.

«… видел сны. Сны о траве. Она такая зеленая, что глазам больно…»

«… Т’Рон снова смотрела на меня сегодня. Кажется, она что-то подозревает. Нужно быть осторожнее…»

«… Игорь согласился. Боже, он согласился! Есть шанс! Есть шанс все исправить!..»

И наконец, на последней исписанной странице, в самом низу, почти в углу, будто бы невзначай, были набросаны две строчки. Не уравнения. Координаты. Буквенно-цифровой код временной ветки. И… временная метка. Дата назначения в «той» параллели.

- Попался! – Зло выдохнула Резникова.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Ангар №7.

Станислав Кульчицкий.

19 августа 7532 года.

Со страшным, бешеным визгом тормозов, гравикар вкатился в ангар №7. Едва Игорь заглушил двигатель, Кульчицкий проворно выпрыгнул из кабины, и ринулся к панели управления шлюзом. Пальцы, еще секунду назад дрожавшие от страха, теперь летали по клавиатуре с лихорадочной, выверенной точностью.

- Герметизация!!! – Заорал он в радиоэфир, членами которого был он и Игорь. – Блокировка протокола «Альфа»! – Выдохнул он, вводя команды далее. С шипением массивные бронированные створки внутреннего шлюза начали сходиться, намертво отсекая ангар от остальной базы. – Игорь, помоги! Все, что найдется! – Заорал он. – Ящики, баллоны, тележки! Завалить пространство перед внутренней дверью!

Он не оглядывался, слыша за спиной сдержанные ругательства Игоря. Движимый животным инстинктом выживания, профессор принялся сооружать баррикаду из всего, что не было прикручено к полу. Это был жалкий заслон, но он мог выиграть для них несколько драгоценных секунд.

И только когда куча перед дверями внутреннего шлюза показалась ему приличной, Кульчицкий позволил себе обернуться. И застыл.

Смирнов стоял посреди ангара, сняв шлем. Он не помогал строить баррикаду. Он смотрел вперед, на «Зарю». И по его исхудалым, покрытым потом щекам текли слезы. Молчаливые, горькие, обжигающие. Профессор подошел ближе.

- «Заря»... – Голос пилота сорвался на хриплый, прерывистый шепот, полный невыразимой боли и странной нежности. – XT-939... Я... я ее знаю. – Он всхлипнул. – Это же моя серия. Я был в группе приемки. Я сам выписывал ей допуск к полетам... ставил на крыло... – Он сделал шаг к челноку, медленно, как во сне, и протянул руку, коснувшись обшивки, покрытой сколами и потертостями. – Ее же списали... на утиль... – в его голосе прозвучало такое недоумение, пополам с обидой, что Кульчицкому стало физически больно.

- Они многое списали, Игорь, - тихо ответил ему профессор. Впервые за весь день его голос звучал без сумасшедшего накала, только с горькой усталостью. – Но некоторые вещи еще можно спасти. – В этот миг он понял, что поступил абсолютно правильно, выбрав именно этот старый, никому не нужный челнок. Это был не просто корабль. Это был символ. Для них обоих.

- Ладно, хватит стоять! – Игорь резко вытер лицо рукавом скафандра, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь, огонь пилота, видящего свою машину. Затем он быстро надел шлем. – Давай, профессор, начинай свою экскурсию. Говори, что делать.

Кульчицкий кивнул. Ему еще нужно было завершить процедуру шлюзования, чтобы открыть внешние дери.

- Садись в кресло пилота. – Кивнул он Смирнову на шаттл. – Раскочегарь все системы. – Игорь кивнул, и скрылся в утробе челнока. – Я сейчас открою внешний шлюз, будь готов. – Кульчицкий кивнул на массивные ворота, уходящие в ядерный прах атмосферы планеты.

Он подошел к главному пульту управления ангаром. Его пальцы снова замерли над клавишами. Глубокий вдох. Сначала он откачал весь воздух из ангара. Затем - ввел команду на разблокировку внешних дверей. Сначала ничего не происходило, и он уже собирался серьезно забеспокоиться. Но потом…, потом раздался скрежет древних, редко использовавшихся механизмов. Массивные створки дрогнули и начали медленно, с оглушительным лязгом, расходиться в стороны. И в этот же момент…

… пронзительная, леденящая душу сирена тревоги взревела под сводами ангара. Замигал красный аварийный свет, заливая все вокруг кровавым заревом. Голос бортового ИИ базы, - плоский и безразличный, - разнесся по всем динамикам:

- ВНИМАНИЕ! НАРУШЕНА ГЕРМЕТИЧНОСТЬ АНГАРА №7. АВАРИЙНАЯ СИТУАЦИЯ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ ИЗОЛЯЦИИ.

- Черт!!!!!!! Семенов, черт бы тебя побрал, жертва аборта! - Выдохнул Кульчицкий. Он сразу догадался, что майор, наконец, опомнился и отдал приказ.

На пульте перед ним замигал красный индикатор. Система пыталась переопределить его команды, и захлопнуть двери.

- Нет уж, - прошипел Кульчицкий сквозь зубы, словно ошпаренная кошка. – Ну, нет. – Он отрицательно помотал головой. – Не сейчас. Не сегодня.

Он не стал пытаться взломать код или сделать нечто другое с системой. Его мечущийся взгляд упал на толстый жгут силовых кабелей, питающих панель управления. С диким, животным рыком, он вцепился в него обеими руками, и рванул на себя. Раздался хруст пластика, треск ломающихся контактов, и панель погасла, окутавшись дымком паленой изоляции. Лишившиеся управляющего сигнала, механизмы внешних дверей, замерли на мгновение, а затем, под собственным весом, с еще большим скрежетом, продолжили разъезжаться. Медленно, неумолимо, открывая черную, страшную картину небытия.

- Игорь! – Закричал Кульчицкий, уже бегом направляясь к «Заре». – Старт! Взлет!!! Немедленно! – Он влетел в открытый шлюз челнока и рухнул в кресло оператора. Игорь уже был в своей стихии: его руки порхали над панелью управления, инициируя последовательность запуска. Древние системы «Зари» оживали с натужным гулом, и вибрация заполнила маленькую кабину.

- Поехали, красавица, - прошептал Смирнов машине, немного беря штурвал на себя. – Я знаю, ты сможешь. – И криво ухмыльнулся. – Давай покажем им, как еще могут летать старые собаки. – Завывая двигателями, «Заря» оторвалась от пола, и, поплыла к зияющему черному прямоугольнику открытого шлюза. Навстречу свободе. Навстречу прошлому. Навстречу безумию.

Навстречу точке невозврата.

***

Солнечная система.

Четвертая геосинхронная орбита планеты Земля.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик корабля.

Инесса Вернер.

19 августа 7532 года.

Тишина на мостике «Реджины Икс» была звенящей, нарушаемой лишь монотонным гулом систем и тихими голосами операторов. Инесса Вернер, оставленная за капитана, чувствовала всю тяжесть этого груза на своих плечах. Она стояла у главного экрана, наблюдая, как внизу медленно вращается бурый, мертвый шар Праха. На ее привычном месте у инженерного пульта сидел заместитель, внимательно следя за показаниями систем крейсера.

Но мысли Вернер были далеко от текущего задания. Ее взгляд, устремленный в экран, на самом деле был обращен глубоко внутрь себя, в собственное прошлое.

Гордость. Да, она испытывала гордость. Не громкую и показную, а тихую, глубокую, выстраданную. Ту, что идет из самого нутра, из преодоления себя.

Инесса не была ребенком обеспеченных родителей. Более того, в семье, помимо нее, было еще пятеро детей. Ее родители принадлежали к так называемой Церкви Бога Живого, одним из постулатов которой была многодетность. Последователи этого учения не заботились о том, кем станут те, кого они произвели на свет. Дети должны были оставаться в общине, увеличивая ее численность и укрепляясь в вере.

С самого детства она тайно читала книги о путешествиях. О большом и сложном мире, который лежал за пределами их небольшого, замкнутого поселения. Но когда она однажды осмелилась сказать родителям, что хочет учиться и посмотреть мир, ее поставили в угол на колени – на горох. И она была вынуждена простоять так целые сутки.

На следующее утро, - когда ей сказал отец, что ее наказание закончено, - она не смогла подняться сама. Тогда ей было всего девять лет. Колени ныли, а он настаивал на том, что нужно идти в Храм на проповедь. Она заплакала, и тогда мать пригласила к ней бабушку – слепую последовательницу Учения, которая силой подняла ее, усадила за письменный стол, и приказала 300 раз написать фразу о том, что она раскаивается перед Господом за то, что позволила себе «крамольные мысли». Ее книги, - после того, как семья вернулась из Храма, - были найдены и сожжены. А потом ее наказали перед всем поселением: поставили к «позорному столбу», и она стояла у него целый день.

И хорошо еще, что на ногах. Затем ее прилюдно заставили раскаяться в том, что она читала запрещенные книги. Учитель тогда наложил на нее епитимью – она должна была целый месяц лета жить на хлебе и воде, и трудиться на благо их общества – полоть грядки в огромном огороде Общины.

- КОМАНДИР. – Голос Кроноса, всегда ровный и безразличный, прозвучал в этой тишине словно выстрел, возвращая ее в реальность. – ПОЛУЧЕН ПРИОРИТЕТНЫЙ ПРИКАЗ ОТ КАПИТАНА. ИСТОЧНИК: ПОВЕРХНОСТЬ, РЕТРАНСЛЯЦИОННЫЙ УЗЕЛ «ЗЕМЛЯ».

Вернер не повернулась. Ее глаза остались прикованными к экрану.

- Выполняй, - ее голос прозвучал спокойно и бесстрастно. Она не спросила, что это за приказ. Воля капитана, особенно переданная с приоритетом «Омега», не подлежала обсуждению. Она подлежала немедленному исполнению.

- ПРИСТУПАЮ. – Начал проговаривать Кронос действия, которые необходимо было выполнить. – АКТИВИРУЮ АКТИВНОЕ СКАНИРОВАНИЕ СЕКТОРА «ЗЕМЛЯ». ДИАПАЗОН: ОТ УЗЛА «ЗЕМЛЯ-1» ДО ПОВЕРХНОСТИ ПЛАНЕТЫ. – Он немного помолчал, давая осмыслить то, что он делал. – ЦЕЛЬ: ОБНАРУЖЕНИЕ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ АКТИВАЦИИ ДВИГАТЕЛЕЙ ВРЕМЕННОГО ПРЫЖКА.

Мостик погрузился в новый, более напряженный гул. Даже второй пилот прекратил жевать свою неизменную жвачку, смотря вперед. На экранах замелькали потоки данных, схемы, тепловые карты. Пошли томительные минуты.

- ОБНАРУЖЕН ОБЪЕКТ. – Голос ИИ был все так же ровен, но следующая фраза заставила Вернер повернуть голову. - СОВПАДЕНИЕ: КЛАСС ОБЪЕКТА: ЧЕЛНОК ТИПА «СКАТ». БОРТОВОЙ НОМЕР: XT-939.

Инесса выпрямилась. «Заря». Тот самый, о котором говорила Скан.

- Визуализируй! – Выпалила она. – Выведи на главный экран!

Кронос сразу вывел изображение с усилением резкости. Инесса увидела маленький, угловатый силуэт, который уже вырывался из бурой пелены атмосферы. Он был старым, было видно, что он немало повидал на своем веку, но двигался куда-то уверенно. И явно имея четкую цель.

- ЦЕЛЬ НАБИРАЕТ ВЫСОТУ И ДЕМОНСТРИРУЕТ ПРИЗНАКИ ПОДГОТОВКИ К АКТИВАЦИИ ВНЕВРЕМЕННОГО ДВИГАТЕЛЯ. – Кронос сделал микропаузу. – ЗАПУСК УДАРНЫХ ДРОНОВ «МОЛОТ». - С внешних пилонов крейсера сорвались с точек подвеса, и помчались вниз, к планете, оставляя за собой едва заметные следы искаженного пространства. – ДРОНЫ ВЫШЛИ НА ПОИСКОВУЮ ДИСТАНЦИЮ. НАЧИНАЮ АКТИВНОЕ СКАНИРОВАНИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ПОДПИСИ ЦЕЛИ ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КООРДИНАТ НАЗНАЧЕНИЯ.

Вернер наблюдала, как два дрона, словные хищные рыбы, начали кружить вокруг удирающего челнока, сканируя его каждым лучом, каждым сенсором.

- ОБНАРУЖЕН НАРАСТАЮЩИЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ВСПЛЕСК. ЦЕЛЬ ГОТОВИТСЯ К ПРЫЖКУ. – Доложил Кронос.

- Черт!!! – Инесса сжала кулаки. Люди в том челноке пытались уйти. «Но куда? В прошлое?! В будущее?!» Последствия любого прыжка могли быть катастрофичны, и она прекрасно знала это. – Кронос! – Ее голос прозвучал резко и властно. – Останови его! Тяговым лучом! Нарушить процесс подготовки к прыжку, это приказ!

Наступила короткая, но красноречивая пауза. ИИ молчал дольше, чем обычно.

- ЭТОТ МАНЕВР ПРОТИВОРЕЧИТ ПОЛУЧЕННОМУ ПРИКАЗУ КАПИТАНА. – Наконец, ответил Кронос.

Вернер замерла. Приказ Скан... Он был конкретным. И он не включал в себя захват.

- Если у тебя есть прямой приказ капитана, - выдохнула она, и в ее голосе зазвенела сталь, - то выполняй его. Без вопросов и отклонений.

- ПРИНЯТО, - ответил Кронос, - ПРИОРИТЕТ: ПЕРЕХВАТ ВРЕМЕННОЙ ТОЧКИ НАЗНАЧЕНИЯ. – Ответил ИИ, и в его голосе не было ни раскаяния, ни сожаления. На экране, натужном ревя двигателями, «Заря» пыталась отдалиться от планеты на максимальное расстояние, чтобы безопасно инициировать временную воронку. А два дрона неотступно следовали за ней, как тени, безжалостно сканируя временной поток, пытаясь вырвать у беглецов их главный секрет – координаты назначения.

Охота началась.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Лаборатория Прикладной Хронодинамики.

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

Она нахмурилась и закрыла бумажный блокнот с координатами, что держала в руках. Ее пальцы сжали обложку так, что костяшки побелели.

- Здесь нам делать больше нечего, - ее голос прозвучал резко, рубя воздух. – Все, что могло нас заинтересовать, либо уже улетело в прошлое, либо находится у меня в руках. – Она вздохнула, принимая решение. – Выдвигаемся в ангар №7. Посмотрим, что там осталось от места старта. Или – что было…

В этот момент голос Кроноса прозвучал прямо в сознании, ее и Лэй, минуя уши.

- КАПИТАН. ВЕКТОР НАЗНАЧЕНИЯ ЦЕЛИ ПЕРЕХВАЧЕН. ДАННЫЕ ПОСТУПИЛИ В ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЙ КОНТУР.

На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она беззвучно отправила ответ: «Подтверждаю предыдущий приказ. Уничтожить цель до завершения прыжка».

- ВЫПОЛНЯЮ. – Ответил искин, и связь оборвалась.

Она обернулась к Лэй и Т’Рон.

- Координаты у нас, я поздравляю «с этим» нас всех. – И улыбнулась, только «эта ее улыбка» не несла ничего хорошего. – Теперь займемся другими вопросами. Кадровыми, - Карина прыснула в кулак, но она не сделала ей замечания. – Пойдемте, порадуем майора Семенова. Обсудим его управленческие методы.

Она резко развернулась и направилась к выходу. Но едва она сделала шаг, дверь в лабораторию с шипением распахнулась, и на пороге, запыхавшийся, с глазами, полными ужаса и надежды, возник Владимир Афанасьев.

- Профессор?! Вы тут?! – Он выпалил это, задыхаясь от быстрого бега, и его взгляд метнулся по опустошенной лаборатории, выхватывая трех женщин. Его лицо непроизвольно вытянулось. – Вы еще кто такие?! – Обратился он к Скан и Лэй. Не получив ответа, он посмотрел на Карину. – Доктор Т’Рон, где Станислав Сергеевич?

Т’Рон едва заметно вздохнула.

- Капитан, - тихо сказала она, обращаясь к Скан. – Позвольте представить: Владимир Афанасьев. – Наталья не ответила ничего, лишь подняла бровь в вопросе, и Карина пояснила. – Это и есть тот самый «яркий парень», чей потенциал так эффективно подавлялся местным руководством.

Скан кинула, и медленно подошла к нему. Ее взгляд, тяжелый и изучающий, скользнул по его лицу, по засаленному комбинезону, по дрожащим рукам.

- Профессор Кульчицкий более не нуждается в ваших услугах, лаборант, - холодно констатировала она. – Оказывается, у него были другие планы, которых он никому не сказал. Более грандиозные. А у меня к вам вопрос.

Афанасьев замер, словно кролик перед удавом.

- В-вопрос? Ко мне? – Он в упор не понимал, что ей от него нужно.

- Да. – Кивнула Резникова. – Чисто гипотетический, - ее голос стал нарочито мягким, почти дружелюбным, что звучало зловеще, чем любая открытая угроза. – Допустим, прямо сейчас, сию секунду. Командиром этой базы назначают вас. – Краем глаза она увидела улыбку на лице Карины. – С чего бы вы начали? Что бы вы сделали в первую очередь? – Лэй так же, широко улыбнулась, смотря на уже бывшего лаборанта.

Владимир растерянно посмотрел на Т’Рон, потом на Лэй, и снова на Скан. Что-то в тоне этой женщины, в ее позе, в ледяной уверенности, с которой она задавала вопрос, заставило его отбросить осторожность. Годы накопленной обиды, фрустрации и ясное видение всех проблем вырвались наружу водопадом.

- Я?! – Он фыркнул, и его голос внезапно окреп, потеряв подобострастие. – Первым делом? – Он нехорошо улыбнулся, и внезапно весь его страх перед Скан куда-то исчез. – Я бы уволил половину администрации! Начиная с майора Семенова и его прихлебателей! – Его передернуло от отвращения к этим людям. – Они же тут ничего не решают, ничего не делают, а только имитируют бурную деятельность! – Он взял паузу, чтобы отдышаться. Тройка смотрела на него, и никто из них ничего не говорил. – Средства разворовываются, отчеты рисуются, - продолжил Афанасьев, - а реальные проблемы годами не решаются!

Он на миг замолк, формируя в голове то, что он хотел сказать.

- Взять тот же ангар №7, я там у профессора бывал! Когда он ремонтировал тот челнок, - его голос стал рассудительным. – Так там системы жизнеобеспечения на ладан дышат, причем – все системы, все, до единой! – Он помолчал, без страха глядя в глаза Резниковой. – А на все запросы от технического персонала – отписка: «нет средств»! – Он помолчал, а потом продолжил, и его голос источал концентрированную ярость. – Какие на хрен нет средств?! Я сам все видел в отчетах! – Он бросил взгляд на Карину. – Служба ежегодно выделяет миллионы на содержание и модернизацию, и, - как вы думаете, - куда они деваются?! – Он взял эффектную паузу. – Да в карманы майора Семенова и его «эффективных менеджеров»! Они закупают оборудование по завышенным ценам у фирм-однодневок, а разницу делят между собой! – Он помолчал несколько секунд, а потом продолжил, и в его голосе сквозила обида. – У нас техника с прошлого века, люди работают за еду и идею, а они…, они… - Он остановился, переведя дух, и вдруг неожиданно осознал, что только что наговорил. И про кого. Его глаза округлились от ужаса.

Скан не шевелилась. Она смотрела на него все тем же тяжелым, непроницаемым взглядом.

- Продолжайте, - тихо сказала она. – Все это очень познавательно.

- Я… я все… - пробормотал Афанасьев, отступая на шаг.

- Нет, не все, - мягко парировала Резникова, подходя к нему на шаг. - Вы только что предоставили Службе ценнейшую оперативную информацию. За что вам особая благодарность. – Владимир смотрел на нее, ничего не говоря. – На какое имя откликается искин вашей базы?

- Ф-Фантом. – Глухо сказал Афанасьев.

Наталья кивнула.

- Фантом… - она подошла к панели идентификации, сняла перчатку, и положила правую руку на панель сканера. Через некоторое время отобразилась информация о том, что ее полномочия подтверждены. Но мозг Резниковой уже работал со скоростью света, выстраивая логическую цепь. Прямой приказ был невозможен, даже несмотря на подтвержденные полномочия. Зато она знала другой путь, обходной. Но законный и беспроигрышный.

Скан повернулась к Афанасьеву, и ее взгляд снова стал острым и командным.

- Лаборант Афанасьев. – Он посмотрел на нее с удивлением. – Только что вы добровольно предоставили оперативнику Службы информацию о системной коррупции, и прямом вредительстве на стратегическом объекте. – Она помолчала, давая время Владимиру осознать, что она говорит. – «Это» дает мне основания действовать в рамках Чрезвычайного протокола 7-«Дельта», пункт 4: «Задержание лиц, подозреваемых в измене, на основании показаний очевидца».

Она сделала паузу, давая всем присутствующим осознать тяжесть своих слов.

- Я назначаю вас временным исполняющим обязанности командира базы. – Она немного помолчала. – На основании того же протокола, все ваши приказы будут иметь высший приоритет для искина этой базы, до подтверждения из центра. Вам понятно?

Бледный, но с горящими глазами, Владимир кивнул.

- Так точно.

- Отлично. – Кивнула Резникова, и повернулась к пустому месту, обращаясь к всевидящим камерам и микрофонам. – Фантом! Зафиксировать в логах: с 19 августа 7532 года, и до подтверждения полномочий из Центра, временным командующим Ретрансляционного Узла «Земля», - на период чрезвычайной ситуации, - назначается лаборант Владимир Афанасьев. Подтвердите голосом.

Повисла короткая пауза. Затем раздался плоский, безразличный голос:

- ПОДТВЕРЖДЕНО. ПОЛНОМОЧИЯ АКТИВИРОВАНЫ. ВРИО КОМАНДИРА: АФАНАСЬЕВ ВЛАДИМИР.

Скан улыбнулась одними глазами, смотря на Владимира.

- Теперь ваша очередь, командир, - Наталья жестом указала на него. – Голосовая команда. Четко и ясно.

Афанасьев глубоко вздохнул, расправил плечи и заговорил, стараясь, чтобы голос не дрожал:

- Фантом! Это врио командира Афанасьев. Мой первый приказ: немедленно инициировать полный аудит всех финансовых операций базы за последние пять земных лет! Проверить все закупки, тендеры, счета подрядчиков! – Он задохнулся воздухом, и, некоторое время, приходил в себя. Скан, Лэй смотрели на него, Карина улыбалась. – Найди все несоответствия, нарушения и признаки мошенничества! Сформируй доказательное досье и напрямую, в обход всех местных протоколов, отправь его в следственный комитет Службы по каналу «Омега»! Приоритет – абсолютный! Подтверди выполнение!

- ПРИНЯТО. ЗАДАЧА ПРИОРИТЕТА «ОМЕГА». АУДИТ НАЧАТ. ОТПРАВКА ДАННЫХ В СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ СЛУЖБЫ БУДЕТ ВЫПОЛНЕНА ПО ЗАВЕРШЕНИЮ АНАЛИЗА. ВРЕМЯ ДО ОТЧЕТА: ПРИМЕРНО 15 МИНУТ.

Скан довольно хмыкнула.

- Вот видите, как просто? Закон и бюрократия – наши лучшие союзники, если знать, на какие кнопки нажимать. – Карина засмеялась, закрыв рот ладошкой, Лэй одобрительно кивнула. Сам Афанасьев выглядел ошарашенно. – Теперь ваш следующий приказ, командир. Задержать майора Семенова и его ближайших сообщников. Охрана подчинится «Фантому», а «Фантом» теперь подчиняется вам. – Видя его колебания, она посмотрела на него с ледяным одобрением. – Вперед. Время показывать, на что вы действительно способны.

Афанасьев внимательно посмотрел в глаза Резниковой. В его глазах читалась не неуверенность, а трезвый расчет.

- Мадам… капитан… кхм… Скан… - Он запинался не от страха, а подбирая слова. Три женщины перестали улыбаться, поняв, что он говорит серьезно. – А вы не могли бы САМИ СКАЗАТЬ об этом всем? – Он сделал широкий жест, указывая на всю базу за стенами. – Потому, что Фантом – он только для отчетов. – Он помолчал, сверля ее глазами. – А чтобы люди поверили, что власть сменилась..., чтобы охрана арестовала Семенова..., им нужен голос. Не синтезатор. Ваш голос. Иначе... иначе просто не поверят. Поднимут мятеж. – Он замолчал.

Скан внимательно посмотрела на него несколько секунд, а потом ее лицо озарила медленная, уважительная улыбка.

- Хорошо, командир. – Она сделала ударение на звании. – Вы приняли первое самостоятельное и взвешенное решение. – Она кивнула. – И вы абсолютно правы. Доверие нельзя делегировать машине. Его нужно завоевать. Или... навязать, - она посмотрела на Лэй, - что мы сейчас и сделаем.

Резникова резко развернулась к панели связи на стене лаборатории – той самой, через которую Кульчицкий, - возможно, - получал свои секретные данные. Ее пальцы пролетели по клавиатуре, находя общий канал.

- Фантом! Активация системы оповещения на весь Узел. – Выплюнула она. – Приоритет «Альфа».

- СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ АКТИВИРОАНА. – Раздался безразличный голос.

Скан взяла микрофон. Ее голос, всегда такой тихий и опасный вблизи, теперь преобразился. Он стал металлическим, абсолютно безымоциональным, и от этого - в тысячу раз более грозным. Он наполнил собой все динамики, все коридоры, все отсеки Ретрансляционного Узла «Земля».

- Внимание, персонал Ретрансляционного Узла «Земля». Говорит капитан Наталья Резникова, капитан вневременного крейсера «Реджина Икс», оперативник Объединенной Галактической Службы Охраны Пространства и Временного Потока.

Она выдержала паузу, позволяя каждому услышать и осознать это имя.

- На основании Чрезвычайного протокола 7-«Дельта» и моих полномочий, - продолжила она, - майор Николай Семенов отстранен от должности командира базы за системную халатность и коррупцию. Временно исполняющим обязанности командира Узла назначается Владимир Афанасьев.

И еще одна пауза. Короткая, как промежуток между вспышкой и взрывом.

- Его приказы отныне являются приказами Службы. Неподчинение будет расценено, как мятеж, и подавлено со всей возможной строгостью. Охране Узла – немедленно арестовать майора Семенова и его ближайших сообщников для проведения следственных действий. Резникова, конец связи. – И бросила микрофон на стол. В наступившей тишине, нарушаемой лишь легким гулом систем, было слышно, как по базе пробежал шок – звук замерших шагов, приглушенных возгласов, хлопающих дверей.

Скан повернулась к Афанасьеву. Ее лицо снова было каменным.

- Все. Теперь вас либо послушаются, либо начнут стрелять. Второй вариант предпочтительнее: он позволяет сразу выявить идиотов. Ваш ход, командир. Вперед, наводить порядок в вашем новом царстве. – Это был не просто приказ. Это был акт передачи власти, совершенный с абсолютной, беспощадной ясностью.

Теперь у Афанасьева «пути назад» не было. Он смотрел на Скан, не говоря ничего.

- Мы не задерживаем вас, командир. – Скан кивнула к двери. – У вас много работы. – Не веря своему счастью и ужасу, Афанасьев кивнул, и почти выбежал из лаборатории.

Т’Рон тихо фыркнула.

- Ну, вы и дали ему задание. Он же сейчас или героем станет, или инфаркт поймает.

- Лучше с инфарктом, но командовать, чем просто так гнить заживо, делая то, что отвратительно, - безжалостно парировала Скан, выходя в коридор. - Идемте. Нам пора возвращаться. Надеюсь, Кронос уже разобрался с нашей «проблемой» на орбите.

Они ступили на травалатор, и лента понесла их обратно, в административный корпус.

***

Солнечная система.

Четвертая геосинхронная орбита планеты Земля.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик корабля.

Инесса Вернер.

19 августа 7532 года.

- ВЕКТОР НАЗНАЧЕНИЯ ПЕРЕХВАЧЕН. КООРДИНАТЫ ПОДТВЕРЖДЕНЫ. – Голос Кроноса был все так же ровен, но в нем послышалась та самая, едва уловимая тяжесть неизбежного. – ЦЕЛЬ ГОТОВА К ПРЫЖКУ.

Инесса Вернер сжала кулаки. Сердце колотилось где-то в горле.

- Действуй по приказу капитана! – Выдохнула она, глядя на главный экран, где два «Молота» вились вокруг уродливого «Ската», подобно паре стервятников.

- ПРИСТУПАЮ.

Один из дронов, совершил молниеносный маневр, и выдал точный, прицельный импульсный залп. Энергетический сгусток ударил «Зарю» в корму, отбросив челнок с исходной траектории. Старый корабль закрутило вокруг своей оси, но его временной двигатель, уже почти вышел на критическую мощность, и от этого – не заглох. «Заря», - с безумным упорством, - снова поймав ориентацию, - рванула по новому, непредсказуемому вектору.

- ВРЕМЕННОЙ ДВИГАТЕЛЬ ЦЕЛИ ДОСТИГ ФИНАЛЬНОЙ СТАДИИ ЗАЖИГАНИЯ. ПРЫЖОК НЕИЗБЕЖЕН. – Оповести искин. – АКТИВИРУЮ ОРУДИЯ ГЛАВНОГО КАЛИБРА. – Кронос действовал с чудовищной, машинной эффективностью.

Весь крейсер содрогнулся, когда с его башен полыхнули сконцентрированные лучи чистой энергии. На мгновение, свет на мостике погас, и перешел на аварийное питание. Заряды ринулись через пустоту, к цели, но опоздали на долю секунды. Перед носом «Зари» пространство вздулось, порвалось и превратилось в сияющую, бушующую спираль временной воронки. Челнок нырнул в нее. Выстрелы «Реджины Икс» достигли цели уже внутри нее. Мощный взрыв озарил ее изнутри ослепительной вспышкой. Создалось впечатление того, что челнок разорвало на атомы прямо в точке перехода.

Выполнив свою работу, воронка схлопнулась. Космос снова стал черным, холодным и пустым. На экранах остались лишь рои статики и обломков, медленно разлетающиеся от эпицентра.

На мостике воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на пустоту, где только что был корабль.

- Попадание? – Тихим, дрожащим голосом спросила Вернер, уже зная ответ.

- ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА В МОМЕНТ ПЕРЕХОДА. ПРЫЖОК БЫЛ ПРЕРВАН. – Отрапортовал Кронос.

Вернер все еще стояла около главного экрана корабля, смотря в точку, откуда исчез маленький челнок. И что-то «с этой точкой» было не так.

«Что-то» совсем было не так.

В той точке, где исчезла воронка, пространство снова задрожало. Не сжимаясь, а... расширяясь. А затем… из ничего, из самой точки сингулярности, ударил луч. Не световой, не энергетический. Он был цвета слоновой кости и казался плотным, как жидкость. Луч Сета.

Предвестник временного парадокса. Он был недолгим, всего несколько секунд. А затем на его месте возник шар. Абсолютно белый, идеально круглый, он висел в пустоте, беззвучно и неумолимо увеличиваясь в диаметре. Он не светился. Он был самим светом, самой белизной, поглощающей все вокруг.

- АНОМАЛИЯ. НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННОЕ ЭНЕРГО-ПРОСТРАНСТВЕННОЕ ЯВЛЕНИЕ. – В голосе Кроноса впервые зазвучали помехи. - РЕКОМЕНДУЮ ОТОЙТИ НА БЕЗОПАСНУЮ ДИСТАНЦИЮ.

Но было уже поздно. Два ударных дрона «Молот», все еще находившиеся непосредственно у эпицентра, не успели даже среагировать. Белый, безмолвный шар накрыл их. И они не взорвались. Они просто... рассыпались. Сначала на молекулы, затем на атомы, превратившись в облачко первозданной пыли, которое тут же поглотила та же белизна.

«Шар» продолжал расти, поглощая пространство вокруг себя. Наконец, он достиг «Реджины Икс». И тут случилось нечто, что не укладывалось ни в один известный закон физики. Ослепительная белизна не прошла сквозь корпус крейсера. Она обтекла его. Многослойные темпоральные щиты корабля, активированные в режиме «Тень», создавали вокруг него непроницаемый кокон – в виде локальную деформации пространства-времени, буферной зоны между кораблем и основной реальностью. «Шар Сета», этот сгусток переписанной реальности, не смог его прорвать. Вместо этого он огибал силовые поля, как вода обтекает камень в потоке. На главном экране мостика было видно, как слепая, бездушная белизна медленно и бесшумно заливает все обзорные экраны, оставляя сам крейсер в небольшом, стабильном пузыре нормального пространства.

Они стали островком в море безумия. Неподвижным камнем в реке, текущей вспять.

А потом «шар» достиг Земли. Он не коснулся ее. Он просто накрыл ее, как чашка накрывает муху. Бурая, ядовитая пелена Праха исчезла, поглощенная ослепительной, всепоглощающей белизной…

На мостике «Реджины Икс» воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь гудением собственных систем. Они были слепы, заточены в своем коконе, посреди непостижимого явления. Прервал тишину голос Кроноса, звучавший странно приглушенно, будто через слои ваты:

- ОБНАРУЖЕН КАЧЕСТВЕННО ИНОЙ ВРЕМЕННОЙ КОНТИНУУМ. МЫ НАХОДИМСЯ В ЛОКАЛИЗОВАННОЙ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ АНОМАЛИИ. ОСНОВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ... ЗАМЕНЕНА. Он немного помолчал, прежде чем продолжить. – АНАЛИЗИРУЮ ИЗМЕНЕНИЯ... ВРЕМЕННОЙ ПОТОК... ПЕРЕПИСАН. ПОПАДАНИЕ В ЦЕЛЬ В МОМЕНТ ПРЫЖКА НЕ ПРЕРВАЛО ПРОЦЕСС ПЕРЕНОСА ВО ВРЕМЕНИ, А СТАЛО ЕГО КАТАЛИЗАТОРОМ.

Инесса Вернер медленно опустилась на пол, не в силах оторвать взгляд от главного экрана. На нем больше не было ни звезд, ни Земли. Был только бесконечный, бездушный, белый свет, упирающийся в их хрупкий, невидимый кокон. Они были островком в море безумия. Призраками, застрявшими между мирами.

И потом, - так же внезапно, как и появился, - белый свет начал стремительно спадать. Не рассеиваться, а именно спадать, это было подобно тому, как вода уходит в слив, обнажая дно. Он втягивался в ту же самую точку, где моментом раньше исчезла «Заря». И то, что открылось их взглядам, заставило замолкнуть даже Кроноса. Белый свет исчез полностью, и мостик «Реджины Икс» содрогнулся от немого крика ужаса и непонимания.

Прямо перед ними, на четвертой идеальной геосинхронной орбите, висело нечто. Это был исполинский, неуклюжий, но монументальный комплекс из стальных модулей, стыковочных узлов и огромных антенн. А на его боку, - ярко алея на фоне черного космоса, - и освещенная светом огромных ламп, - была выведена гигантская аббревиатура: «СССР».

И «это» было только началом. Вся околоземная орбита, которая моментом ранее была пустынной и мертвой, теперь кишела жизнью. Это были десятки, сотни спутников - не изящных творений Службы, а угловатых, с антеннами-шариками и солнечными батареями-крыльями, настоящие ретро-реликвии космической гонки. Были видны и другие орбитальные станции, меньше главной, похожие на стальные паутины. И корабли. Коренастые «Союзы» с их узнаваемой формой, грузовые «Прогрессы». Это был не космос Службы. Это был музей. Живой, дышащий музей величайшего триумфа другой цивилизации, которой никогда не должно было существовать.

А внизу…, внизу больше не было бурой пустыня Праха. Планета сияла. Изумрудными континентами, клубящимися, чистыми белыми облаками, и бирюзой здоровых, полных жизни океанов. Это была Земля. Их Земля. Но не их. Совершенно другая. Живая. И абсолютно чужая.

На мостике стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь короткими, прерывистыми вздохами шока. Инесса Вернер, не отрываясь, смотрела на эту невозможную, прекрасную и ужасающую картину. Она непроизвольно поднялась и прижалась к холодному стеклу главного экрана, как будто бы пытаясь ощутить тепло той, другой Земли.

- Что это такое?! – Раздалось сзади, Инесса повернулась на источник звука: говорил Максим Никитин, тот, кто вместо нее сейчас сидел за пультом главного инженера. – Я… я не понимаю. Это... голограмма? Атака?

- Может, это какая-то иллюзия? – Второй пилот беспомощно смотрел на главный экран. – Обман зрения? – Чдэн так ничего не понимал, с тревогой смотря на экран.

Мостик загудел. Никто не верил в реальность происходящего.

- АНАЛИЗ ЗАВЕРШЕН, - голос Кроноса прозвучал глухо, будто и он тоже пребывал в состоянии шока. - РЕАЛЬНОСТЬ КАРДИНАЛЬНО ИЗМЕНЕНА. ДОМИНИРУЮЩАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ КАК «СОЮЗ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК». – Искин говорил, а на мостике не могли понять, как это все случилось. – ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УКЛАД СООТВЕТСТВУЕТ СЕРЕДИНЕ XX-XXI ВЕКОВ. СЛЕДОВ ОБЪЕДИНЕННОЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕННОГО ПОТОКА... НЕ ОБНАРУЖЕНО. – Он сделал паузу, и в этой паузе был весь ужас их нового положения. – МЫ ЯВЛЯЕМСЯ ЕДИНСТВЕННЫМИ НОСИТЕЛЯМИ ПРЕЖНЕЙ РЕАЛЬНОСТИ В ДАННОМ КОНТИНУУМЕ. КАТЕГОРИЯ УГРОЗЫ: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ.

Вернер отошла от главного экрана, и, - ни слова не говоря, - опустилась в капитанское кресло. Слова были не нужны, Инесса понимала: они проиграли. Они выжили. Но выжили в мире, которого вообще не должно было существовать. Все они… те, что составляли команду «Реджины Икс»… действительно стали призраками, которые застряли между мирами.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - ИМПЕРИЯ СЕРПА И МОЛОТА

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Ретрансляционный Узел «Земля».

Автомобильный туннель от главного купола к лифтовому холлу «Фокстрот».

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

- Стойте! Капитан Резникова!! Подождите!!!

Истошный крик сорвал с травалатора не только Скан, заставив ее обернуться с видом человека, услышавшего нечто физически невозможное – в ее жизни никто не осмеливался ее останавливать. Лэй и Карина тоже сошли с ленты, сделав шаг к краю. Через несколько секунд к ним подбежал запыхавшийся парень, на ходу натягивая куртку на свой комбинезон.

- Подождите! – выдохнул он, и в его голосе звучала настоящая мольба. – Владимир Петрович... то есть, врио командира Афанасьев, велел вас проводить.

Лэй едва заметно улыбнулась, окинув взглядом его растрепанный вид.

- Маршрут нам знаком, - мягко парировала она. – Не стоило беспокоиться.

- Он просил передать благодарность, - парень перевел дух, выпрямился, и на его лице промелькнула почти щенячья радость от причастности к важному событию. – За Семенова никто не вступился. Люди... люди только рады. Теперь, - он увереннее махнул рукой в сторону травалатора, - теперь все средства пойдут на объект, а не на его семью и всех этих... эффективных менеджеров.

Женщины переглянулись. Скучная улыбка тронула губы Скан. Кивнув, они снова ступили на движущуюся ленту. Парень, стараясь сохранить важность, последовал за ними.

Некоторое время они ехали в тишине, и Скан начала серьезно беспокоиться относительно того, зачем им понадобился провожатый. Но потом она поняла, что паренек просто хотел поговорить. Узнать, что будет «потом».

- Капитан…, - парень сделал несколько шагов вперед, и Лэй уступила ему место рядом со Скан. – А что теперь будет? – Резникова вопросительно посмотрела на него. – С майором Семеновым? – Парень несколько секунд молчал. – У него есть деньги, есть связи, и он… - Он замолк, так и не высказав того, что хотел сказать.

Лента травалатора мерно гудела, унося их в сердце горы, к подъемнику на орбиту. Воздух был холодным и спертым. Напуганный паренек ждал ответа от Скан.

Резникова повернула к нему голову.

- Ну. Мне так кажется, что суд над Семеновым пройдет здесь же, на базе. – Ее голос прозвучал тихо, почти интимно в замкнутом пространстве. В нем не было злорадства, лишь холодная констатация факта. – Без вывозов на Большую Землю, незачем ему такая честь. И, - думается мне, - что приговор будет… суров. – Она немного помолчала, прежде чем закончить. – За такие провалы Служба не прощает. – Лэй молча кивнула, ее бездонные глаза скользнули по замызганным стенам туннеля, которые, без слов, умоляли о ремонте. Карина Т’Рон, шедшая чуть впереди, лишь поджала губы.

И в этот момент, сквозь монотонный гул механизмов, в их уши прорвался другой звук. Он был не просто «другим» - он был чужим. Низкий, нарастающий, он был похож на рев реактивного двигателя, но приглушенный толщей скалы. Он шел отовсюду. Со всех направлений сразу.

Карина замерла. Лэй так же, остановилась. Скан вопросительно посмотрела на парня.

- Это… - он начал озираться по сторонам, - это точно не с Узла, - произнес он, и в его голосе зазвучала тревога. – Это снаружи. Но так не может быть… это…

Рев нарастал, перейдя в оглушительный грохот. Стены тоннеля задрожали, с потолка посыпалась пыль и мелкая штукатурка. И тогда впереди, в самом конце туннеля, - почти уже в холле «Фокстрот», - показался свет. Не привычный желтый свет ламп, а слепящая, молочно-белая стена. Она не освещала – она поглощала, стирая очертания стен, потолка, самого травалатора. Она надвигалась. Очень быстро.

- С дороги! – крикнула Скан, ее инстинкты оперативника сработали быстрее мысли. Она спрыгнула с ленты и побежала назад. – Бежим!

Все остальные, повинуясь инстинкту, рванули за ней. Слепая, животная паника заставила их свернуть в первый же боковой технический коридор. Они пробежали несколько десятков метров и уперлись в тупик – массивную стальную дверь, которая была заварена намертво.

Отступать было некуда. Слепящая белизна накрывала их. Они инстинктивно сбились в кучу: Лэй прикрыла собой Скан, Скан вцепилась в Карину, и все трое вжались в стену. Их провожатый с диким ужасом в глазах присел за какую-то пластиковую бочку у стены и зажмурился, словно пытаясь спрятаться от реальности.

Волна белого света прошла сквозь них.

Но не через него.

Защищенные темпоральными полями своих скафандров, Скан и Лэй ощутили лишь пронзивший до костей холод и давление, вышибающее дыхание. Карина, прижатая к ним вплотную, тоже оказалась под защитой их сдвоенных полей. А потом они увидели, как луч этой слепящей белизны коснулся спины паренька. Он не закричал. Он просто… рассыпался. Его плоть, кости, комбинезон – все обратилось в облачко сверкающей пыли, которое на мгновение зависло в воздухе, подсвеченное неземным светом, и было поглощено наступающей стеной. От человека не осталось ничего. Даже запаха гари. Карина дрожала всем телом.

Они застыли, парализованные ужасом. Свет прошел сквозь них и помчался дальше, оставляя за собой оглушительную тишину, в которой было слышно лишь их собственное прерывистое дыхание.

Когда до них стало доходить, что произошло, они осмотрелись. Они были все там же, но тупика не было – коридор продолжался, и никакой заваренной двери они не видели. Но что-то было не так. Воздух… пах иначе. Не озоном и пылью, а машинным маслом, потом и дешевым табаком. Стены были не из потемневшего сплава, а из грубого серого бетона.

Со стороны главного тоннеля донеслись мерные, тяжелые шаги. Не быстрая перебежка техников, а чеканный, уверенный шаг караула.

- Что произошло?! – громким шепотом спросила Карина.

Скан жестом приказала молчать. Они прижались к стене в тени, все еще не в силах осмыслить увиденное. Карина Т’Рон смотрела на то место, где секунду назад был человек, ее лицо было абсолютно белым, пальцы судорожно дрожали.

Мимо них прошли трое в строгой, непривычного кроя форме, с явно оружием наперевес. Не сговариваясь, все трое двинулись за ними, стараясь держаться, как можно ближе друг к другу. Караул свернул в другой коридор – широкий, с высоким потолком, которого Карина не помнила. И он упирался в массивные стальные ворота, по бокам от которых висели щиты с красной звездой. И апогеем «всему этому» стал большой, алый флаг с серпом и молотом.

Солдаты встали по стойке «смирно» перед постом дежурного. Карина Т’Рон медленно провела рукой по шершавой поверхности бетонной стены.

- Этого… этого коридора здесь нет, - прошептала она, и в ее голосе звучал абсолютный ужас. – Его никогда не было. И… и он… - Она не могла даже договорить о технике.

- Лэй. – Голос Скан снова стал безымоциональным и холодным. – Возьми ее. – Она передала Карину с рук на руки. – И не отпускай.

- Что?! – Широко раскрыв глаза, переспросила Карина. Наталья удостоверилась, что Лэй крепко держит Карину, и пошла по направлению к неизвестным ей, явно, солдатам. Когда она подошла ближе, ее глаза сузились. Легчайшее, поверхностное касание разумом…, солдатик замер…

Скан отшатнулась от него, словно бы ее ударило током. Ее лицо побелело. Она застыла соляным столбом, не в силах сделать ни одного движения. Затем она медленно отступила назад, к стене, возле которой стояли две азари. Она посмотрела в глаза Карине.

- Что?! – Прошептала Т’Рон. – Что случилось?!

- Реальность… - выдохнула Резникова. – Реальность… была переписана. На наших глазах. – Лэй молча кивнула, ее лицо стало каменным. Она все поняла без слов. Они обе поняли. Это была не иллюзия. Не обман, не мистификация. Это был акт космического пересоздания. – Мы… мы на базе, - продолжила Скан и сглотнула комок в горле, ее голос сорвался. – Координаты те же. Дата… та же. 19 августа 7532 года. – Она подняла на Карину шокированный, полный абсолютного, вселенского непонимания взгляд. – Но это база не Службы. Это база… какого-то… «Советского Союза».

Скан и Лэй переглянулись. Т’Рон смотрела на них, не в силах ничего сказать. Для «них» это была катастрофа. Для нее – крах самой реальности. Тишина, - которая воцарилась, - стала оглушительной. Осязаемой. Они стояли втроем в чужом коридоре, который, - сам по себе, - был невозможен. Они видели призраков тех, кто должен был здесь быть. И понимая, что сами теперь стали такими же призраками.

***

Солнечная система.

Четвертая геосинхронная орбита планеты Земля.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик корабля.

Инесса Вернер.

19 августа 7532 года.

Все, - кто находился на мостике в данный момент времени, - замерли в гробовой тишине, которая нарушалась лишь монотонным гулом систем и прерывистым дыханием второго пилота. Все взгляды были прикованы к главному экрану, где вместо знакомой бурой пустыни Праха сияла чужая, живая, и невероятно яркая планета. А на ее орбите, там, где должен был быть пустой вакуум, висели чужие станции, спутники и корабли.

Которых не должно было быть.

- Повтори… - тихо, почти беззвучно, произнес второй пилот, и в голосе человека сквозил ужас. Чдэн озирался на экран, на его лице застыло непонимание. - Кронос, повтори последний отчет.

- ПОДТВЕРЖДАЮ ДАННЫЕ, - голос ИИ звучал приглушенно, будто и он сам был в ступоре, так же, как и все те, кто находились на мостике. - РЕАЛЬНОСТЬ КАРДИНАЛЬНО ИЗМЕНЕНА. ДОМИНИРУЮЩАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ КАК «СОЮЗ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК». ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УКЛАД СООТВЕТСТВУЕТ СЕРЕДИНЕ XX-XXI ВЕКОВ. МЫ ЯВЛЯЕМСЯ ЕДИНСТВЕННЫМИ НОСИТЕЛЯМИ ПРЕЖНЕЙ РЕАЛЬНОСТИ.

- Кронос, может быть, ты чего-то забыл? – Спросил Никитин, в места, на котором сидела Вернер, до передачи ей полномочий капитана. – Не там посмотрел, не то просканировал… - Инесса посмотрела на него, и он смолк. – Этого же просто не может быть…

Некоторое время Вернер смотрела на своего заместителя.

- Кронос, - наконец, она перевела взгляд на главный экран, над которым висело несколько камер, через которые искин мог наблюдать за экипажем. – Как это? – В ее голосе слышалась беспомощность. – Как это – Службы не существует? Ты уверен?!

- СЛЕДОВ ОБЪЕДИНЕННОЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕННОГО ПОТОКА НЕ ОБНАРУЖЕНО. – Повторил искин.

Вернер, сжала подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки пальцев. Сейчас, она изучала этот новый, невозможный мир. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки. Ей казалось, что эти «мурашки» были размером, если не с древнего динозавра, то со слона – точно. То, что произошло, не было взломом или атакой. Это было нечто худшее.

Это было полное стирание.

- Статус капитана? – Ее собственный голос прозвучал хрипло и непривычно громко в этой тишине.

Кронос немного помолчал, прежде чем дать ответ.

- СВЯЗЬ С КАПИТАНОМ РЕЗНИКОВОЙ И АСТРОГАТОРОМ Т’ЛЭЙ ПРЕРВАНА. ПОСЛЕДНИЙ СИГНАЛ БЫЛ ЗАФИКСИРОВАН В РАЙОНЕ ЛИФТОВОГО ХОЛЛА «ФОКСТРОТ» РЕТРАНСЛЯЦИОННОГО УЗЛА «ЗЕМЛЯ» С ПОВЕРХНОСТИ ПЛАНЕТЫ. ПОСЛЕ ИЗМЕНЕНИЯ РЕАЛЬНОСТИ, ДАТА И КООРДИНАТЫ СОВПАДАЮТ С НАШИМИ.

С поверхности. Которая теперь была чужой.

- Кронос, - Вернер заставила себя выпрямиться, собрав волю в кулак. – Активный сканирующий луч. Попытка установить с ней связь через все доступные каналы. Маскировка «Тень» нам больше не нужна. Нам нужно…

- НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ, - голос ИИ перебил ее с несвойственной ему резкостью. – АКТИВНОЕ СКАНИРОВАНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОБНАРУЖЕНО НОВЫМИ ХОЗЯЕВАМИ ОРБИТЫ. МЫ НАХОДИМСЯ В РЕЖИМЕ ПОЛНОЙ СКРЫТНОСТИ. НАШИ ТЕМПОРАЛЬНЫЕ ЩИТЫ ДЕЛАЮТ НАС НЕВИДИМЫМИ ДЛЯ ИХ ДАТЧИКОВ. – Он сделал микро паузу. – ОДНАКО ОНИ НЕ ДЕЛАЮТ НАС БЕСПЛОТНЫМИ. ФИЗИЧЕСКИЙ КОРПУС КОРАБЛЯ ОСТАЕТСЯ НА ОРБИТЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ СЛУЧАЙНОГО СТОЛКНОВЕНИЯ С ОДНИМ ИЗ МНОГОЧИСЛЕННЫХ ОБЪЕКТОВ НА ОРБИТЕ СОСТАВЛЯЕТ 34.7%. ЕСЛИ МЫ БУДЕМ ОБНАРУЖЕНЫ…

- Если нас обнаружат, - мрачно закончила за него Вернер, - с нами все сразу же будет очень, очень плохо. – Она оглядела тех, кто находился с ней... – Одинокий, неопознанный корабль... в сердце чужой империи?

Чдэн откашлялся.

- Нас либо сразу расстреляют, либо позже разберут на запчасти. – Он провел рукой по лицу. – Отойти. – Вдруг предложил он, посмотрев на Инессу. – Немедленно. Причем, заложить курс на…

- ЕСЛИ МЫ ОТОЙДЕМ НА ПОРЯДОЧНОЕ РАССТОЯНИЕ, СВЯЗЬ С КАПИТАНОМ МОЖЕТ БЫТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО УТЕРЯНА, - холодно констатировал Кронос. – ВЕРОЯТНОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ КАНАЛА СНИЗИТСЯ ДО 0,00043%.

Вернер замерла. Стратегическая необходимость отступить боролась в ней с долгом и личной преданностью.

- Если мы уйдем, Скан подумает, что мы ее бросили, - тихо выдохнула она, глядя на сияющую чужую Землю. – Что это Я ее бросила. Она останется там одна, в этом…, - она подавилась воздухом, - этом сумасшедшем доме, считая, что ее корабль уничтожен или, - что еще хуже, - дезертировал.

На мостике воцарилась тягостная пауза.

- ОНА ЗНАЕТ, - голос Кроноса прозвучал вдруг с непривычной, почти человеческой твердостью. – КАПИТАН РЕЗНИКОВА ЗНАЕТ, ЧТО Я НЕ МОГУ ЕЕ БРОСИТЬ. ЭТО ПРОТИВОРЕЧИТ МОЕМУ БАЗОВОМУ ПРОТОКОЛУ. ОНА ЗНАЕТ, ЧТО Я БУДУ ЖДАТЬ. – В его электронном тембре прозвучала непоколебимая уверенность. – ЕЕ ПРИКАЗ ДЛЯ МЕНЯ ПРЕВЫШЕ СТРАХА И ВЫЖИВАНИЯ. ОНА ЭТО ЗНАЕТ.

Инесса Вернер обвела мостик взглядом, а потом – остановила его на интеркоме, словно пытаясь разглядеть за ним личность искусственного интеллекта. В его словах не было хвастовства. Только констатация непреложного факта. Доверие, выкованное в десятках совместных операций.

- Хорошо, - кивнула она, и в ее голосе снова появилась сталь. - Но мы не можем оставаться здесь, как мишень. Компромисс, Кронос. Предложи решение.

Несколько секунд царила тишина.

- ЗАЛОЖИТЬ КУРС НА ТОЧКУ ЛАГРАНЖА L1 СИСТЕМЫ ЗЕМЛЯ-ЛУНА. – Наконец, ответил искин. – ПОЛОВИНА РАССТОЯНИЯ ДО ЛУНЫ. – Проекция траектории тут же возникла на одном из второстепенных экранов. – ЭТОТ МАНЕВР ВЫВЕДЕТ НАС ИЗ ЗОНЫ ИНТЕНСИВНОГО ДВИЖЕНИЯ. МЫ СМОЖЕМ СОБЛЮДАТЬ РАДИОМОЛЧАНИЕ И НАБЛЮДАТЬ. – Он сделал паузу. – ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ СВЯЗИ С КАПИТАНОМ, Я МОГУ ОСТАВИТЬ МАЛОЗАМЕТНЫЙ ДРОН-РЕТРАНСЛЯТОР НА ПРЕЖНЕЙ ОРБИТЕ, ЗАМАСКИРОВАННЫЙ ПОД ОБЛОМОК. – Он снова взял паузы в три секунды. – ПОДКЛЮЧЕНИЕ К КАНАЛАМ СВЯЗИ БУДЕТ ОСУЩЕСТВЛЯТЬСЯ ЧЕРЕЗ ТЕМПОРАЛЬНЫЕ ЩИТЫ КРАТКИМИ, ИМПУЛЬСНЫМИ СЕАНСАМИ. РИСК ОБНАРУЖЕНИЯ – МИНИМАЛЕН.

Никитин почесал подбородок.

- Кронос, а можно замаскировать дрон под один из их обломков, и потом пристыковать его к их же конструкции, чтобы он не дрейфовал и не привлекал внимания?

Чдэн кивнул.

- Да, это сделает его менее заметным. – Турианец посмотрел на Вернер, а потом перевел взгляд на одну из камер Кроноса. – И темпоральное поле – обязательно.

- ЕСЛИ ТЕМПОРАЛЬНОЕ ПОЛЕ ИСЧЕЗНЕТ, МЫ БУДЕМ ПЕРЕЗАПИСАНЫ. – Заметил искин. – ТАК ЧТО ДА, ПОЛЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Вернер обвела взглядом мостик. В глазах экипажа читалась та же решимость - не сбежать, а перегруппироваться.

- Одобряю, - наконец, ответила она. – Делайте. В максимально тихом режиме. Я ввожу в действие протокол «Призрак». – На мостике стало тихо. Вернер поднялась с места, и подошла к главному экрану. – Оставить дрон, прилепить его на их антенный массив. И… ждать. Ждать сигнала. – Инесса взяла паузу. – Она найдет способ выйти на связь. Она всегда его находит.

- ЧДЭН, РЕКОМЕНДУЮ ПЕРЕДАТЬ МНЕ УПРАВЛЕНИЕ. – Турианец кивнул, и демонстративно поднял руки вверх. Второй пилот сделал то же самое.

Все еще окутанная маскировочными полями, «Реджина Икс», - плавно и бесшумно, - сошла с геосинхронной орбиты. И потом Кронос начал медленное движение к точке Лагранжа, оставляя в сердце чужой империи крошечный, невидимый маячок надежды.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Совершенно секретный специальный объект Советского Союза «Щит Родины».

Автомобильный туннель зеленого сектора.

Наталья Резникова.

19 августа 7532 года.

Тишина, повисшая после слов Скан, была густой и тягучей, как смола. Карина Т’Рон смотрела на них широко раскрытыми глазами, и ее разум отказывался принимать реальность, в которой существует империя, давно канувшая в лету. Они смотрели невидящими глазами перед собой, еще не до конца понимая, как «это» могло произойти.

Первой очнулась Скан. Ее взгляд, еще секунду назад полный вселенского недоумения, вновь стал острым и собранным. Она резко обернулась к Карине, ее глаза оценивающе скользнули по легкому лабораторному халату азари.

- Нам нужно возвращаться на корабль. Немедленно, - ее голос прозвучал как хлопок бича, резко и безапелляционно. Она кивнула Карине. – Ты без темпоральной защиты, что означает лишь то, что ты здесь - аномалия. – Она посмотрела на Лэй, ища подтверждения своим словам. – Если реальность снова дрогнет, или же, если нам придется… бежать или прорываться, она тебя просто сотрет. – Она помолчала. – Как того парня. И вернуть тебя будет невозможно.

Не отпуская руку ошеломленной Т’Рон, Лэй медленно кивнула. Ее бездонные глаза были серьезны.

- Она права. Но сначала нам нужно найти ей базовый скафандр. Хотя бы противовакуумный. Иначе любая внеплановая разгерметизация или вынужденный выход в открытый космос ее убьет не хуже, чем эта белизна.

Скан долгим взглядом смотрела внутрь коридора.

- Проблемы будем решать по мере их поступления, - отрезала она, ее пальцы уже летали над коммуникатором на запястье. – Сначала связь. Потом – скафандр. Потом - эвакуация. Кронос! – Ее голос, привыкший командовать, не дрогнул. – Ответь!

Повисла короткая, тревожная пауза, и они почувствовали легкое головокружение — едва уловимое смещение реальности вокруг них. Затем голос ИИ отозвался, но звучал он странно приглушенно и далеко, словно сквозь толщу воды.

- КАПИТАН. СВЯЗЬ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ЧЕРЕЗ РЕТРАНСЛЯТОР. СИГНАЛ НЕСТАБИЛЕН.

- Где корабль? – Сразу спросила Резникова, пропуская все формальности.

- «РЕДЖИНА ИКС» ВЫНУЖДЕНА БЫЛА ОТОЙТИ ОТ ПЛАНЕТЫ НА БЕЗОПАСНОЕ РАССТОЯНИЕ В СВЯЗИ С ВЫСОКОЙ ВЕРОЯТНОСТЬЮ ОБНАРУЖЕНИЯ. – Ответил Кронос на поставленный вопрос. – СЕЙЧАС МЫ НАХОДИМСЯ В ТОЧКЕ L1 СИСТЕМЫ ЗЕМЛЯ-ЛУНА. ПО МОЕЙ КОМАНДЕ К ВАМ БУДЕТ ОТПРАВЛЕН ШАТТЛ С ПОЛНОЙ ТЕМПОРАЛЬНОЙ ЗАЩИТОЙ.

Скан с облегчением выдохнула, но тут же нахмурилась.

- Незачем. Мы прибыли на «Призраке». – Она свела брови на переносице. – У него же есть усиленный стабилизатор. Мы на нем поднимемся.

- ОТРИЦАТЕЛЬНО, - голос Кроноса прозвучал непререкаемо. – ШАТТЛ «ПРИЗРАК» ОБЛАДАЕТ МИНИМАЛЬНОЙ ТЕМПОРАЛЬНОЙ ЗАЩИТОЙ, ДОСТАТОЧНОЙ ЛИШЬ ДЛЯ КРАТКОВРЕМЕННОГО НАХОЖДЕНИЯ В АНОМАЛЬНЫХ ЗОНАХ. – Он «взял паузу», и Резникова поняла, что придется поступить так, как говорил искин. – ДЛЯ ГАРАНТИРОВАННОЙ ЭВАКУАЦИИ ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНОЦЕННЫЙ ТЕМПОРАЛЬНЫЙ ЩИТ. – Он снова немного помолчал, секунды три. – И БОЛЕЕ ТОГО: «ПРИЗРАК» ОСТАЕТСЯ В РЕЗЕРВЕ. ЕСЛИ ВАША МИССИЯ ПОТРЕБУЕТ ОСТАТЬСЯ НА ПОВЕРХНОСТИ, ОН МОЖЕТ ПОНАДОБИТЬСЯ ДРУГИМ ЧЛЕНАМ ЭКИПАЖА ДЛЯ ТАЙНЫХ ВЫЛАЗОК.

Наталья замерла, мысленно прокручивая варианты. Кронос был прав. Оставлять такой ресурс, - под носом у врага, - «на всякий случай», было стратегически верно.

- Принято. Ждем шаттл. Кронос… - она понизила голос до шепота. — Как там… все?

- ЭКИПАЖ В ШОКЕ, НО ФУНКЦИОНАЛЕН. ВЕРНЕР УПРАВЛЯЕТ СИТУАЦИЕЙ. МЫ ЖДЕМ ВАШЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ, КАПИТАН. КОНЕЦ СВЯЗИ.

Связь оборвалась. Скан повернулась к своим спутницам. На ее лице была непроницаемая маска, но в глазах горела та самая решимость, что вела ее через десятки кризисов.

- Вы слышали. Нас эвакуируют. Но сначала тебе, - она ткнула пальцем в Карину, - нужна вторая кожа. Ищем скафандр. А по дороге смотрим, что это за «СССР» такой объявился у нас под носом. Двигаемся тихо и внимательно.

Они двинулись по новому, незнакомому коридору, прижимаясь к грубым бетонным стенам. Воздух по-прежнему пах соляркой, металлом и чужим потом. Карина, шла между Скан и Лэй, стараясь дышать ровно.

Внезапно, впереди, в конце коридора, послышался скрежет тяжелых механизмов. Массивные стальные ворота, похожие на шлюз, с грохотом поползли в стороны, впуская внутрь яркий сноп дневного света и струю свежего, холодного воздуха.

Все трое невольно зажмурились. И замерли. За воротами было чистое, голубое, невероятно яркое небо. Не бурая пелена Праха, а именно то небо, каким его видели на старых фотографиях. Затем в коридор плавно въехал угловатый, но мощный на вид вездеход на массивных колесах. За рулем и на пассажирском сидении сидели два человека, форме цвета хаки, с алыми лампасами и широкими погонами, на которых красовались крупные золотые звезды.

Они подошли ближе. Скан жестом приказала Лэй остаться с Кариной в тени арочного проема, а сама, пригнувшись, бесшумно пошла вперед.

- ... до сих пор не верится, - говорил водитель, заглушая двигатель. – Если бы не Паломник, мы бы до сих пор коптили небо в одной шестой части суши, а не диктовали условия всей галактике.

Его напарник, мужчина с жестким, обветренным лицом, хмыкнул, вылезая из машины.

- Если бы не все эти технологии, нам бы пришлось туго. – Он немного помолчал. – Ладно. Задача на сегодня: мониторинг пространства у шестой планеты. С Фобоса идет грузовой конвой с рудой, которая крайне важна для постройки новой орбитальной платформы. Любая задержка недопустима.

«Паломник?» - мысль Скан пронеслась с бешеной скоростью. – «Кто это?» - Риск был велик, но другого шанса подслушать, может быть, и не будет. Она на долю секунды, сфокусировалась, и послала легчайший, почти неосязаемый импульс в сторону водителя. Просканировала поверхностный слой мыслей, выхватывая ключевые образы. И увидела то, что заставило ее вздрогнуть. Нечеткий, искаженный образ... Станислава Кульчицкого. Его портрет. Но не того сломленного профессора с мертвой базы, а увенчанного славой, стоящего на трибуне под восторженные крики толпы. «Паломник, так вот ты кто».

Она едва не выдала себя вздохом. «Так, так он выжил. Он не просто сбежал – он стал здесь богом. Творцом этой новой реальности, чтоб его черти съели без соли».

- Ладно, - перебил ее размышления третий голос. Из-за угла вышел еще один офицер с планшетом в руках. – Со всеми этими конвоями и платформами не забываем главное. – Он подошел ближе, и Резникова увидала у него не только планшет, но и папку в руках. – Перед смертью, Паломник говорил о какой-то там Наталье Резниковой, которой 143 года. – Люди затихли, и только третий голос говорил. – Некая «капитан Скан». – Он раздал людям листы формата А4, которые, - как будто бы, - были запаяны в пластик. – Паломник утверждал, что она и ее корабль могут появиться здесь. – Он немного помолчал, и в его голосе зазвучало сомнение. – А так же, он плел про Службу Времени, которая так же может его искать. – Он снова взял паузу, показывая что-то на своем планшете. – Может, «все это» миф? Его предсмертная агония?

Первый офицер, - с большими звездами на погонах, - резко обернулся, и его лицо стало жестким.

- Миф или нет, мы не можем рисковать. Паломник говорил, что с ее появлением нашей Империи придет конец. – Он ткнул пальцем в планшет. – А «этого» допустить нельзя. Я приказываю распространить ее фотографию по всем подразделениям базы и орбитальным группам. Статус: «Красный приоритет». При обнаружении – он выругался, - немедленная ликвидация без права на контакт. Понятно?

- Так точно! – Ответили ему хором, через несколько секунд.

- Товарищ генерал, - обратился один из военных к человеку, который раздал фотографии, - А что за Служба Времени такая? И как это возможно – охранять время? От кого?

«От таких, как ваш помятый профессор», - послала Скан ему ответ прямо в мозг. Солдатик дернулся, и обернулся, но – не увидел никого. Скан отпрянула от него, и бесшумно отступила, к Лэй и Карине. Ее лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Она посмотрела на них и чуть слышно выдохнула всего два слова, от которых кровь стыла в жилах:

- Мы – цель.

Некоторое время было тихо.

- Как – цель? – Карина переводила взгляд то на Скан, то на людей около вездехода. – Почему?

- Кронос не выполнил задания. – Тихо ответила она. – Кульчицкий ушел. – Она немного помолчала. – И, как я поняла, - он передал все свои наработки этой стране – Советскому Союзу. – Ее слушали, боясь перебить. – И этот «Союз», - согласно ИМ, - она кивнула в сторону солдат, - теперь сейчас доминирующая сила во всей Галактике.

Мимо них прошел один из солдат, в руках он нес кучу листов, запаянных в пластик. Один лист выпал, и все увидали портрет Скан, то изображение, как она выглядела сейчас.

- Кроме того, перед своей смертью, - продолжила Резникова, - он дал им информацию обо мне и моем корабле, сказав, что, - если я появлюсь, - их Империи придет конец. – Она помолчала. – Правду сказал, вот клянусь.

- Так мы их сотрем? – Спросила Лэй.

- Мы постараемся. – Скан кивнула. – Сейчас нужно попасть на корабль, и спросить Кроноса о чем-то. – Она помолчала. – Затем провести полное сканирование крейсера на предмет возможных неисправностей…

- Наташ, - Лэй посмотрела на нее, - а если мы не сможем?

- Тогда нам придется пойти по стопам этого Паломника…, - ответила Скан, - это они Кульчицкого так нарекли. В прошлое. И попытаться уже там не доустить его контакта с теми, с кем он его имел… - Она еще немного помолчала. – Кронос!

- СЛУШАЮ, КАПИТАН. – Искин ответил через пару секунд.

- Пришли за нами. Шаттл. Полный темпоральный щит. – Она немного помолчала, и посмотрела на Карину. – Мы находимся на поверхности. Заберешь нас отсюда.

- ПОНИМАЮ.- Голос Кроноса не выразил ни малейших сомнений. – НО ИСПОЛЬЗОВАТЬ «ПРИЗРАК» ДЛЯ ЭВАКУАЦИИ С ПОВЕРХНОСТИ НЕЦЕЛЕСООРАЗНО. ЕГО ЗАПУСК С ПЛАТФОРМЫ БУДЕТ ЗАМЕЧЕН.

- Я не о «Призраке», - холодно парировала Резникова. – Я сейчас говорю о шаттле с «Реджины». Пошли пустой шаттл с полным темпоральным щитом. Он же сможет незаметно подойти к планете?

- ПОДТВЕРЖДАЮ. – После нескольких секунд ответил Кронос. – ТЕМПОРАЛЬНЫЙ ЩИТ ДЕЛАЕТ КОРАБЛЬ НЕВИДИМЫМ ДЛЯ ЛЮБЫХ ИЗВЕСТНЫХ СРЕДСТВ ОБНАРУЖЕНИЯ, ВКЛЮЧАЯ СИСТЕМЫ ЭТОГО РЕЖИМА. – В голосе ИИ звучала абсолютная, машинная уверенность. – ДОСТАТОЧНО ВЫЙТИ НА ПОВЕРХНОСТЬ, Я НАЙДУ ВАС ПО СИГНАЛУ ТВОЕГО ТРАНСПОНДЕРА.

Скан почувствовала, как камень спадает с души. Это был чистый, простой и дерзкий план. План, основанный на их главном козыре – технологиях Службы. Которой в этой реальности не было.

- Хорошо. Готовь шаттл. Мы выходим… - она понизила голос. – Приземлишься по моему сигналу. – Она немного помолчала. – Как там… все?

- ЭКИПАЖ В ШОКЕ, НО ФУНКЦИОНАЛЕН.- Ответил искин. – ВЕРНЕР УПРАВЛЯЕТ СИТУАЦИЕЙ. МЫ ЖДЕМ ВАШЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ, КАПИТАН. ПОСЫЛАЮ ШАТТЛ, ПОСАДКА ПО ТВОЕМУ СИГНАЛУ. КОНЕЦ СВЯЗИ.

Связь оборвалась. Скан повернулась к своим спутницам, и выдохнула. На ее лице впервые за этот долгий день появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Хищную и уверенную.

- План меняется, о скафандре можно забыть. Тай и Карина посмотрели на нее недоумевающе. – Нам просто нужно выйти на поверхность. – Она посмотрела на Карину. – Придется потерпеть. Воздух там есть. Нас заберет Кронос. Прямо с земли.

- Как? – прошептала потрясенная Т’Рон. – Но они…

- «Они» нас не увидят, - ответила Скан, и в ее глазах вспыхнул знакомый Лэй огонь. - Они для нас – как слепые котята. Двигаемся. Нам нужно выйти наружу, под это их чистое небо.

Осторожно обойдя вездеход, они вышли на улицу и сразу же, стараясь не шуметь, отбежали от входа на порядочное расстояние. Они бежали, крепко держа Карину за руки. Наталья внутренне молилась о том, чтобы все разрешилось благополучно. Только Господь, видимо, решил с ними «поиграть» теперь уже по-крупному. Отойдя на достаточное расстояние от входа на базу, все трое услышали собачий лай.

***

Солнечная система.

Точка Лагранжа L1 системы Земля-Луна.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Инесса Вернер.

20 августа 7532 года.

Тишина на мостике «Реджины Икс» была иной, чем прежде. Раньше она была рабочей, наполненной гулом систем и тихими голосами операторов. Теперь же, она была звенящей, гнетущей, натянутой до предела, словно гитарная струна перед обрывом. Корабль висел в неподвижности, замаскированный до состояния призрака, а на главном экране висел тот самый чужой и слишком яркий, незнакомый шар – Земля, которую теперь не узнавали.

Инесса Вернер обвела взглядом мостик. Экипаж делал вид, что занят работой, но напряжение читалось в каждой складке на их форменках, в каждом слишком резком движении. Они были слепы и глухи в этом новом мире, целиком полагаясь на данные Кроноса и его невидимый ретранслятор.

- Кронос, - голос Вернер прозвучал громче, чем нужно, нарушая тягостное молчание. Она очистила горло. – Дай сводку по состоянию корабля. Есть ли повреждения? Последствия... перехода?

Голос ИИ отозвался немедленно, его ровный тон странно успокаивал.

- КРИТИЧЕСКИХ ПОВРЕЖДЕНИЙ НЕТ. КОРПУС И ОСНОВНЫЕ СИСТЕМЫ ЦЕЛЫ. ОДНАКО ЗАФИКСИРОВАН РЯД НЕКРИТИЧЕСКИХ ОТКАЗОВ И АНОМАЛИЙ, ВОЗНИКШИХ В МОМЕНТ ТЕМПОРАЛЬНОГО СДВИГА.

- Перечислить сможешь? – Подал голос старший научный сотрудник, поднимая голову, и смотря в одну из камер искина.

На одном из мониторов всплыл длинный, многоуровневый список.

- ОТКАЗЫ. – Кронос начал перечисление. – СИСТЕМА ОЧИСТКИ ВОДЫ СЕКТОРА 5 (СНИЖЕНИЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ НА 12%), ДУБЛИРУЮЩИЙ ИНЕРЦИОННЫЙ ДЕМПФЕР БЛОКА 7 (ТРЕБУЕТ КАЛИБРОВКИ), ЦЕПЬ ОСВЕЩЕНИЯ КОРИДОРА Г-12 (ПОЛНЫЙ ОТКАЗ). АНОМАЛИИ. – Он вывел этот список на другой вспомогательный экран. – ФЛУКТУАЦИИ В КОНТУРАХ ТЕМПОРАЛЬНОГО ЩИТА (В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСТИМОГО), СТОХАСТИЧЕСКИЕ СБОИ В СИСТЕМЕ РАСПОЗНАВАНИЯ ОБРАЗОВ БАЗЫ ДАННЫХ (0.5% ОШИБОК). ДЛЯ ПОЛНОГО УСТРАНЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ ПРОВЕДЕНИЕ ТЕХНИЧЕСКОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ В УСЛОВИЯХ ДОКА ИЛИ КОСМИЧЕСКОЙ ВЕРФИ С ПОЛНОЙ ДИАГНОСТИКОЙ.

Вернер молча изучала список. Ничего смертельного, но это был список ран. Корабль пережил катастрофу, и теперь тихо болел. «Доки и верфи», - подумала Инесса, - «где ж вас можно найти СЕЙЧАС?!»

- Понятно, - она тяжело вздохнула. – Составим график ремонтов. По максимуму, что можем сделать сами. – Один из вахтенных офицеров, - согласно кивнул.

- ЭТО БУДЕТ ВРЕМЕННОЙ МЕРОЙ, - тут же холодно констатировал Кронос. - ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ О ДАЛЬНЕЙШИХ ДЕЙСТВИЯХ БУДЕТ ПРИНЯТО КАПИТАНА РЕЗНИКОВОЙ ПО ВОЗВРАЩЕНИИ.

Услышав это имя, на мостике зашевелились. Все взгляды непроизвольно устремились на главный экран, на далекую планету.

- А где она? – Чдэн, не выдержав, нарушил субординацию. – Как она? Связь есть?

Вернер хотела его одернуть, но остановилась. Он озвучил вопрос, который витал в воздухе у всех.

- Кронос? – переспросила она. – Статус капитана?

- КАПИТАН РЕЗНИКОВА, АСТРОГАТОР Т’ЛЭЙ, И ДОКТОР Т’РОН, НАХОДЯТСЯ НА ПОВЕРХНОСТИ. СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА ЧЕРЕЗ РЕТРАНСЛЯТОР. СИГНАЛ СТАБИЛИЗИРОВАЛСЯ. – Ответил искин.

- И что же они там делают? – Не унимался Чдэн. - Как мы их вызволим? Каким образом? – Вопросы посыпались из него, точно из рога изобилия.

- ДЛЯ ЭВАКУАЦИИ КАПИТАНА С ПОВЕРХНОСТИ БЫЛ ОТПРАВЛЕН ШАТТЛ «ТЕНЬ» С ПОЛНОЙ ТЕМПОРАЛЬНОЙ ЗАЩИТОЙ, - Ровным голосом доложил ИИ. - ОН УЖЕ В ПУТИ.

Люди на мостике выдохнули почти синхронно. Инессе показалось, что общее давление упало на несколько пунктов.

- Уже... в пути? – Переспросила Вернер, чувствуя, как камень спадает с души. Она думала, придется убеждать Кроноса, доказывать необходимость. А он уже все сделал. Сам.

- ПОДТВЕРЖДАЮ. – Повторил искин. - ЗАПУСК ОСУЩЕСТВЛЕН ПО КОМАНДЕ КАПИТАНА РЕЗНИКОВОЙ ДВЕНАДЦАТЬ МИНУТ НАЗАД. ШАТТЛ ДВИЖЕТСЯ ПО КОРРЕКТИРУЕМОЙ БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ ТРАЕКТОРИИ. ВРЕМЯ ДО ПРИБЫТИЯ В ЗОНУ ПОСАДКИ – Пятнадцать минут.

Инесса Вернер медленно кивнула, глядя на какую-то, ничем не примечательную, точку на экране. Где должен был показаться шаттл, идущий от Земли.

- Хорошо. – Констатировала она. – Так держать. Докладывай о любых изменениях. – После чего обвела взглядом команду. – А всем вам – занять свои места. Привести себя и все системы корабля в полную готовность. Капитан возвращается. И нам предстоит принять очень непростое решение. – Она откинулась в кресле, впервые за долгое время, позволив себе просто смотреть на звезды – те самые, что были теперь единственными неизменными свидетелями всего происходящего. Ожидание сменилось готовностью. Капитан возвращалась на вверенный ей корабль. «Теперь нужны будет активные действия».

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Совершенно секретный специальный объект Советского Союза «Щит Родины».

Территория перед входом.

Наталья Резникова.

20 августа 7532 года.

Они замерли, прижавшись к грубой бетонной стене какого-то ангара. Карина, отшатнулась, и неудачно наступила в темную маслянистую лужу у канистры, которая стояла у стены. Лай становился все громче...

- Похоже, у нас проблемы, - констатировала она, с отвращением глядя на испачканную подошву.

То, - что им скоро будет совсем не весело…, - Резникова была с ней согласна на все сто. Им нужно было отойти от построек – ибо она понятия не имела о том, а что именно Кронос пришлет за ними. То, что искин ее не бросит – она знала, и была уверена, что их эвакуируют вовремя.

- Следовые собаки, - беззвучно прошептала Лэй, ее азарийское зрение уже различало мелькающие тени на поводках у солдат. – Обходили территорию караулом. И сейчас – собаки учуяли НАС.

- Идут по нашему следу? – Напряженно спросила Карина. – Но мы же невидимы… - с надеждой в голосе сказала она, и посмотрела на Резникову. – Ведь так?

- Не для их носа, - мрачно констатировала Скан. Ее лицо стало маской отвращения и концентрации. – Собаки нас не видят, - нас никто не видит,- но. Они чувствуют нас по запаху. – И тут ей пришло решение. – Молчите. Не двигайтесь.

Азари замерли. Карина озиралась по сторонам, Лэй была само спокойствие. Кажется, она поняла, ЧТО задумала Наталья. Тяжелые, уверенные шаги солдат и рычание псов приближались. Один из псов, крупная немецкая овчарка, рванула с поводка и помчалась прямо на них, ведя носом по земле, и переходя на то, чтоб нюхать воздух.

- Верховое обоняние. – Констатировала Тай.

Для Скан время как бы замедлилось. Она вдруг широко раскрыла глаза, и, - как бы, - перестала даже дышать. Ее лицо исказилось не от усилия, а от внутренней боли, будто она совершала самое отвратительное дело в своей жизни. Собака же не была ни в чем виновата.

Она не послала импульс. Она толкнула собаку. Прямо в голову.

Не сбавляя бега, пес вдруг странно дернулся, словно споткнулся о собственную тень. Он пролетел по инерции еще пару метров, заскулил – коротко, удивленно и очень жалобно. А затем свалился на землю, забился в жутких конвульсиях, и затих. Из его пасти вытекла струйка пены. Вторая собака, - которая бежала следом, - остановилась как вкопанная, потом громко завыла и попятилась назад, поджав хвост. В этом вое отчетливо прослеживался страх.

Солдаты остановились. Вторая собака прижалась к солдату, который спустил ее с поводка, села на землю, и залаяла. Но в этом лае был щедро намешан страх.

- Что там?! – К солдатам приблизился человек с двумя маленькими звездочками на погонах. Он подошел к тому, возле ног которого сидел пес, и лаял, как ни в себя.

Еще один солдат нервно щелкнул предохранителем автомата.

- Не знаю, товарищ лейтенант! – Один из солдат подошел к мертвой собаке. – Рекс... сдох! – Растерянно ответил он. – Бежал за чем-то, а потом – просто... упал и сдох!

- Чертовщина какая-то... – прошептал один из солдат. В его голосе не было злости. Но прослеживался чистый, животный страх перед непонятным явлением.

Лейтенант, молодой парень с двумя аккуратными звездочками на погонах, подошел ближе. Его лицо, обычно привыкшее к суровой дисциплине, сейчас было бледным.

- Отравление? – Неуверенно предположил он, но сам не верил в это. Собаки были под постоянным ветеринарным контролем.

- Никак нет, товарищ лейтенант! – Ответил кинолог, с которым в паре был Рекс. – Рекс со мной ел, постоянно. Что я ем – то и ему давал… - человек немного помолчал, - вы же знаете…, мы с ним… три года служили вместе…

В этот момент взгляд молодого лейтенанта упал на землю. Он присел, сощурил глаза. На сером асфальте, четко виднелся странный, маслянистый след. Он был едва заметным, но лейтенант, прослуживший на этом объекте четыре года, точно знал о каждой трещине на его территории. А «этого» следа здесь вчера не было, он был уверен в этом.

- Стойте! – Резко скомандовал он, заставляя солдат замереть. Он прошел по следу несколько метров. След обрывался, словно его хозяин исчез в воздухе. Лейтенант обернулся, его глаза сузились. Он выхватил рацию из кобуры на поясе.

- Боевая тревога! Посторонние на территории секретного объекта! – Приказы посыпались, словно из рога изобилия. – Немедленно оцепить зону от ангара №4 до взлетной полосы! – Его палец отпустил кнопку, и тишину объекта разорвала пронзительная, оглушительная сирена. - Ищите невидимого! – Крикнул он своим ошарашенным солдатам. - Он здесь! И собаки его чуют!

Тем временем Скан, Лэй и Карина, прижавшись к стене какого-то ангара, видели всю эту картину. След Карины, оставленный чем-то на подошве, вился по асфальту прямо к ним.

- Вашу маму... – сквозь зубы выдохнула Резникова. Ее взгляд метнулся к небу, где уже должен был появиться шаттл. - Берем ее! На руки! – Скомандовала она Лэй. – Сервоприводы их костюмов тихо взвыли, взяв на себя вес азари. Они рванули вдоль полосы, оставляя за собой лишь легкое колебание воздуха. Но было уже поздно. Лейтенант, ведомый чутьем и тем роковым следом, уже вел своих солдат и нового, опасливо поскуливающего пса прямо по их пути. Охота началась.

- Вокруг!! В оцепление!! Осмотреть сектор!!!! – Зычный голос лейтенанта, казалось бы, заполонил все вокруг. Сирена не умолкала, выдавливая на улицу все новые и новые силы.

Скан и Лэй, - держа Карину на руках, - остановились в створе полосы. Там, - где обрывался след, - показался еще человек с собакой, которая, - тщательно обнюхав землю, - развернулась было к ним.

- Прости, собакен. – Сказала Резникова, и пес упал, дергаясь в предсмертной конвульсии. – Но или одна твоя жизнь, или три наши… - Тем временем Лэй пристально всматривалась в небо, ища глазами тот шаттл, который за ними послал Кронос.

Пес упал, и чудовищные конвульсии сотрясли его тело. Солдаты остановились. Лейтенант подошел к проводнику, у ног которого лежал мертвый пес.

- Первый раз, - его голос зазвенел, как тетива лука, - это могла быть случайность: старый пес, сердце... – он говорил больше для себя, пытаясь найти логичное объяснение. – Но второй труп собаки, с теми же признаками... и этот след... – Он резко выпрямился, голос его стал твердым, командирским. – Это уже система. Что-то тут не так.

Пока солдаты решали, что им делать, Лэй вдруг толкнула Резникову. Наталья обернулась в ту сторону, куда указала Тай. Она увидела представительницу мира Тессии, которая мирно куда-то шла.

- Останься с ней. – Прошептала Скан. – Не двигайся. – Затем – перебежками – она достигла азари, дождалась, когда она войдет в одно из зданий. Двигаясь словно тень, Скан настигла ее в безлюдном коридоре. Один точный удар – и азари беззвучно осела на пол. Резникова быстро стянула с ее ног прочные сапоги, идеально подходящие для бега по асфальту. Идя к Лэй и Карине, она увидала челнок, который заходил на финальную точку посадки. Челнок сильно сбавил скорость, двери открылись автоматически.

Наталья бросила в сторону ненужную обувь. Карина и Лэй были уже внутри.

- Кронос, поехали отсюда. – Тихо сказала она, и шаттл начал осторожно «отъезжать» от группы людей. Третья собака заходилась в лае, но ни Кронос, ни они, не обратили на это никакого внимания. Шаттл поднялся в тропосферу, затем – вышел за пределы планеты, за пределы построек на орбите, взяв курс на материнский корабль.

***

Солнечная система.

Точка Лагранжа L1 системы Земля-Луна.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Инесса Вернер.

20 августа 7532 года.

Тишина на мостике «Реджины Икс» теперь была иного качества. Раньше она была рабочей, наполненной ровным гулом систем и сдержанными голосами операторов. Теперь она была звенящей, натянутой, как струна перед разрывом. Воздух был густым от немой тревоги, которую никто не решался озвучить.

Крейсер висел в неподвижности, замаскированный до состояния призрака. На главном экране, словно насмешка, висел чуждый и слишком яркий шар - Земля, опоясанная примитивными, но многочисленными спутниками и станциями. Это зрелище, величественное и ужасающее, не отпускало никого.

Инесса Вернер не сидела в кресле капитана. Она стояла перед главным экраном, скрестив руки на груди, вцепившись пальцами в собственные локти так, что костяшки побелели. Ее взгляд был прикован к точке входа в нижние слои атмосферы, откуда должен был появиться шаттл. Каждую секунду она мысленно прокручивала расчеты Кроноса: время полета, риск обнаружения, вероятность перехвата этими... «советскими» средствами ПВО. Рядом, за своим постом, замер Чдэн. Его длинные пальцы застыли над клавиатурой, не находя себе дела. Он не смотрел на экраны, а уставился в одну точку на потолке, его турианский гребень слегка подрагивал. Он не произносил вслух главный вопрос, витавший в воздухе: «А что, если не получится? Что, если их уже...»

Второй пилот пытался изображать занятость, бесцельно листая отчеты о состоянии систем на планшете. Но его взгляд раз за разом непроизвольно скользил к хронометру, отсчитывающему секунды до расчетного времени прибытия. Он сглотнул. Звук был неприлично громким в общей тишине.

- Кронос, - голос Вернер прозвучал хрипло, она сама вздрогнула от его громкости. – Статус «Тени»?

- ШАТТЛ «ТЕНЬ» ВЫШЕЛ ИЗ АТМОСФЕРЫ. ТЕМПОРАЛЬНЫЕ ЩИТЫ СТАБИЛЬНЫ. СЛЕДОВ ОБНАРУЖЕНИЯ ИЛИ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ НЕТ. ЭСТИМИРОВАННОЕ ВРЕМЯ ДО СТЫКОВКИ – ДВЕ МИНУТЫ СОРОК СЕКУНД. – Голос ИИ отозвался немедленно, его ровный, бесстрастный баритон стал единственной опорой в этом море неопределенности.

По мостику прошел коллективный выдох. Две минуты. Целая вечность.

- Кронос, подготовить шлюз №3 к приему, - распорядилась Вернер, и ее голос нашел в себе крупицы былой твердости. – Дежурной медицинской бригаде – полная готовность. – Она вдохнула, и немного задержала воздух внутри, чтобы успокоиться. – Тишина в эфире до моего приказа.

- ПОНЯЛ.

Инесса отвернулась от экрана и медленно обвела взглядом мостик. Она видела напряжение в каждом взгляде, в каждой сведенной судорогой спине. Они были не просто экипажем. Они были семьей, островком старой реальности в безумном новом мире. И их капитан была тем якорем, что удерживал этот остров от распада.

- Они справились, - тихо, но четко произнесла она, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. – Скан справлялась и не с такими ситуациями. Сейчас она вернется домой. И тогда... – Она не договорила. Потому что «тогда» было пугающей неизвестностью.

Наконец, на экране навигационного радара появилась долгожданная метка. Маленькая, зеленая, несущаяся к ним с умопомрачительной скоростью. Инесса осторожно выдохнула. Ее вахта подходила к концу. Сейчас она передаст управление капитану, и… что будет дальше, она не представляла. Наверное, она снова сядет на свое место, - место главного инженера крейсера, и будет мониторить состояние корабля, его двигателей…

Будет снова отвечать за его целостность.

- Захват цели, - монотонно отрапортовал Чдэн, его пальцы наконец-то ожили, забегали по клавишам. – Готовлю магнитные буферы. Гравитационный захват активирован. - Все замерли, наблюдая, как метка приближается к схематичному изображению «Реджины Икс». Казалось, сам корабль затаил дыхание. Затем раздался глухой, едва ощутимый скрежет металла о металл, погашенный гравитационным полем. И уверенный голос Кроноса:

- СТЫКОВКА ЗАВЕРШЕНА. ШЛЮЗ №3 ГЕРМЕТИЗИРОВАН. НАЧИНАЮ ПРОЦЕДУРУ ШЛЮЗОВАНИЯ.

Инесса Вернер закрыла глаза. Только на секунду. Плечи ее чуть опустились, с них будто свалилась невидимая тяжесть в тысячу тонн.

- Команда, - сказала она, открывая глаза. В них снова горел холодный, собранный огонь. – Привести корабль в состояние полной боевой готовности. Капитан на борту. И нам предстоит принять очень непростое решение. – Она повернулась и пошла на выход с мостика, чтобы встретить их. Чтобы наконец-то передать бремя командования обратно в те руки, которые должны были его нести. И чтобы узнать, в какой именно ад им всем предстоит отправиться дальше. Она спустилась на турболифте на нужную палубу, и почти уже бежала по коридору. Ее шаги отдавались глухим эхом в такт стуку сердца. Из открытого шлюза доносились приглушенные голоса, и мерный гул работающего оборудования. Медики, опередили ее, окружив возвращенцев плотным кольцом. Инесса резко остановилась, застыв на миг. Ее взгляд скользнул по Скан – целой, невредимой, с привычной ледяной маской на лице. Перешел на Лэй – спокойную и собранную, как всегда. А затем уперся в третью фигуру.

Которой не должно было быть.

Перед ней предстала незнакомая азари в потрепанном лабораторном халате, с бледным, испуганным лицом. Она беспомощно озиралась по сторонам, ослепленная ярким светом и непривычной обстановкой чужого корабля. Медик что-то проверил у нее на запястье, и она инстинктивно отшатнулась.

- Капитан, - Вернер сделала шаг вперед, ее глаза вопросительно уперлись в Резникову. Она кивнула в сторону незнакомки. – Это кто?

Не отрываясь от планшета с первичными показаниями, которые ей протянул один из медиков, Скан ответила ровным, исчерпывающим тоном, который не допускал возражений:

- Доктор Карина Т’Рон. Нейропсихолог, бывший сотрудник «Ретрансляционного Узла «Земля»». Единственное существо, которого мы с Лэй смогли выдернуть из-под замещения реальности. – Она подняла на Вернер холодный, усталый взгляд. – Инесса, включите ее в состав экипажа. Полный доступ к медицинским и научным архивам, уровень допуска «Гамма». – Она немного помолчала. – И обеспечьте ее всем необходимым. – Инесса кивнула, и на секунду замерла, осмысливая приказ. «Спасенный свидетель. Специалист. Возможно, она единственная, кто понимал, что творилось на базе до того, как все полетело в тартарары». Она кивнула, ее инженерный ум уже просчитывал логистику: каюта, питание, форма, доступ к системам.

- Будет сделано, - коротко ответила она.

Скан что-то дописала на планшете и резко развернулась.

- Лэй, Вернер, доктор, со мной. На мостик. – Она посмотрела на Т’Рон. – Доктор, после Кронос даст вам карту крейсера, чтоб вы могли тут ходить без сопровождения.

- Кронос? – Карина шла за Лэй, внимательно смотря по сторонам. – Кто это?

- Бортовой искин. – Ответила Наталья. – У вас еще будет время для знакомства.

Отбрасывая в сторону назойливые вопросы медиков, они прошлись по коридорам крейсера. Двери мостика с тихим шипением разошлись перед ними. Экипаж замер в ожидании, но Скан не стала подходить к центральному креслу. Она остановилась посреди мостика, обвела взглядом команду – усталые, напряженные лица, глаза, полные немых вопросов.

Ее голос, тихий, но налитый сталью, прозвучал на внезапно наступившей тишине:

- Кронос. Связь по кораблю. – Когда искин подтвердил выполнение, Скан заговорила. – Внимание, экипаж. – Экипаж на мостике внимательно посмотрел на нее. – Это капитан. – Она немного помолчала. – Я отменяю все текущие задачи, и устанавливаю режим «Восстановление». – Она выдержала паузу, давая команде осознать ее слова. – У всех, у вас есть двадцать четыре часа на отдых. Сон, питание, психологическая разгрузка – занимайтесь, чем хотите. – Она посмотрела на Вернер, потом на Лэй. Затем перевела взгляд на бледную Т’Рон, которая стояла в дверях мостика под присмотром медика. – Через сутки, ровно в 09:00, я проведу общий брифинг. Мы, - ее взгляд скользнул по верным соратницам, - подробно расскажем о том, что произошло на поверхности. И вместе выработаем план наших дальнейших действий в этой... новой реальности.

Она не стала ждать вопросов или подтверждений. Сказанное ею было законом на ее крейсере. После объявления, она коротко кивнула Вернер и Лэй, давая понять, что разговор окончен. Экипаж стал покидать мостик. Скан, дождавшись, когда последний человек выйдет, кивнула Лэй и Карине.

- Кронос, на тебе весь крейсер. – Она посмотрела в одну из камер искина, и вымученно улыбнулась. – Справишься?

- КОНЕЧНО, КАПИТАН, СПОКОЙНОГО СНА. – Свет на мостике погас, едва она, Карина и Лэй покинули его. Двери закрылись, и Кронос опечатал командный пункт.

Скан кивнула Лэй и Карине, и направилась к своим апартаментам, оставляя за собой двух азари. Приказ был отдан. Корабль получил передышку.

Последнюю, перед лицом неизвестности.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Совершенно секретный специальный объект Советского Союза «Щит Родины».

На месте происшествия.

20 августа 7532 года.

«Три часа. Три часа тотального прочесывания территории, проверки каждого ангара, каждого склада, каждого вентиляционного люка», - с раздражением думал лейтенант Игорь Васильев. Солдаты с напряженными лицами, простукивали стены всех строений, озадаченные кинологи водили взад-вперед взволнованных, но теперь уже бесполезных собак, которые теперь лишь путано крутили головами.

Потеряли след, как он понял. «Но эти невидимки не могли просто так пропасть», - грела его сознание мысль: «Может, они где-то здесь?» В беспомощности он водил глазами по периметру базы, где нечаянно обнаружили «шпионов», как он их мысленно окрестил. – «Весь вопрос в том, где «они» могут быть сейчас», - думал он, но ответа на этот вопрос, у него не было.

Не было ответа и у старшего группы кинологов. «Его» не было ни у кого. Васильев чувствовал, что грядет грандиозный разнос. Генерал Лямин, - начальник базы, - спрашивал строго всегда. А, с учетом того, что почуяли собаки, «спрос», ему казалось, будет еще строже. Ведь никого так и не обнаружили.

В настоящее время лейтенант Васильев, бледный, но собранный, докладывал по рации:

- Товарищ генерал, территория очищена. – Устало говорил он. – Посторонних лиц не обнаружено. Все сотрудники проверены, пропуска сверены. Никаких нарушений режима....

- Вы, и все причастные лица – ко мне! – Прозвучал голос генерала. – Это приказ! – Васильев подтвердил его, и подошел к группе кинологов, которые стояли толпой.

Он подошел ближе. Они стояли над двумя трупами служебных овчарок, которые были накрыты брезентом. Рядом лежала находка, повергшая всех в полный ступор: пара сапог из тонкой, прочной кожи неземного качества. Их дизайн был столь же чуждым, сколь и безупречным.

- И где нашли? – Раздался у него за спиной хриплый, натруженный голос. Васильев выпрямился по струнке. К ним подкатил «УАЗ», из которого вышел майор Семенов, человек с лицом из гранита, и глазами, которые, казалось бы, повидали все. Рядом с ним стояли два человека в белых халатах – старший ветеринарный врач объекта и его ассистентка с чемоданчиком.

- Здесь, товарищ майор! – Кто-то указал на асфальт метрах в пятидесяти от главного входа на базу. – Просто... лежали тут. Рядом ничего не было.

Майор молча обошел сапоги, не прикасаясь к ним.

- И хозяйка? Кто?

- Кая Л’Тип, - доложил лейтенант, и брезгливо поморщился. – Азари. – Он кивнул на синекожую инопланетянку, единственную из представительниц своей расы на Земле. – Она... она в это время была в своей лаборатории в блоке «Г». Снимала показания с квантового осциллографа. – Он немного помолчал. – Дежурный по блоку, а так же и три ее коллеги, подтверждают ее алиби. Ее уже опросили – она прошла полиграф – говорит правду. Зашла в блок, и ее кто-то ударил. – Он немного помолчал. – Мы проверили ее слова. – Он посмотрел в лицо майора, и протянул ему планшет с записью нападения неизвестно кого. Майор увидел, как сапоги, - сами собой, - слезли с ее ног, а после – просто исчезли. - И... после того, как она пришла в себя, - она надела другую обувь..

Майор Семенов тяжело опустился на стул, принесенный солдатом. Его взгляд скользнул по бледным, напряженным лицам офицеров, собравшихся в штабе.

- Так. Объясните мне, кто-нибудь, - его голос был тихим, что было куда страшнее крика. – Объясните, как эти невидимки появились на совершенно секретном объекте?! Потому, что я не понимаю… - Он сокрушенно покачал головой.

Его глаза остановились на ветеринарах. Старший ветеринарный врач базы, пожилой мужчина с умными, усталыми глазами, выступил вперед, протирая очки.

- Товарищ майор, мы забираем трупы, и тщательно проведем вскрытие. – Семенов кивнул. – Потому, что это очень подозрительно, что две собаки, которые не питаются одной и той же едой, погибают одинаково. – Семенов кивнул, подтверждая его подозрения. – Потому, что, - согласно всему, - оба животных были абсолютно здоровы. И с чего они так закончили свою жизнь – не ясно.

- Это внешнее воздействие. – Сказал один из кинологов, тот, что был хозяином Рекса. – Рекс учуял кого-то. Унюхал. – Глаза группы людей сошлись на кинологе, который потерял собаку. – Я его спустил с поводка, и он ЦЕЛЕНАПРАЛЕННО побежал, понимаете? – Он немного помолчал. – Невидимки невидимы только для, а собаки, с их чутким обонянием, - способны «увидеть» такое. – Он немного помолчал, смотря на то, как солдаты взяли Рекса, и погрузили в багажник грузовика. – И еще вопрос: почему ранее невидимок тут не было, откуда они взялись? – Кинолог замолчал.

Некоторое время было тихо.

- Вот когда поймаем хотя бы одного из них, – то, непременно спросим. – Прозвучал голос сзади. – Все обернулись, словно по команде, и уперлись в фигуру адъютанта генерала. – Что стоим? – Спросил он. – Быстро на оперативное совещание, там состоится постановка задач.

Солдаты кивнули и направились к входу на базу. Как они выяснили позже, ждали этого совещания не только они. В «Красном зале» - помещении для секретных оперативных совещаний, - уже сидело несколько десятков человек. Все они были проверены временем и службой на объекте, все имели необходимые высшие допуски.

Краем глаза майор Семенов заметил ту самую азари, Каю Л’Тип. Она сидела в первом ряду, выглядела страшно смущенной и не делала никаких попыток заговорить раньше генерала. Постепенно зал заполнился теми, кто имел соответствующий допуск. Те же, у кого его не было, срочно подписывали в соседнем кабинете «Соглашение о неразглашении государственной тайны особой важности», прекрасно понимая, что эта подпись является фактическим согласием на высшую меру в случае малейшей утечки.

Наконец, все собрались. Зал, рассчитанный на сотню человек, был заполнен наполовину. Двери с тяжелым стуком закрылись, и на сцену твердым, мерным шагом вышел генерал-майор Лямин. Он положил на кафедру папку с грифом «ОВ» - «Особой важности» - и обвел зал тяжелым, испытующим взглядом. Воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь шипением системы вентиляции.

- Товарищи офицеры, - его голос, низкий и хриплый от многолетнего курения сигарет, прозвучал без повышения тона, но заполнил собой все пространство зала. – Несколько часов назад на территории вверенного мне объекта было зафиксировано несанкционированное проникновение.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе, внимательно оглядывая людей, сидевших в зале.

- Противник не видим. – Лямин немного помолчал, наблюдая реакции на свои слова в зале. – Не оставляет следов в традиционном понимании. Но он - есть. – Генерал отстучал костяшками пальцев по папке. – Две лучшие служебные собаки объекта мертвы. Результат вскрытия… вскрытие сделали экстренно, но, - он снова помолчал, глядя на сидящих в первом ряде ветеринаров, - обширное кровоизлияние в мозг. – Он немного помолчал. – Мгновенное. У обеих. Одновременно.

По залу прошел гулкий вздох. Кто-то сглотнул.

- Кроме того, - Лямин продолжил, его голос стал еще суше, - были обнаружены вещественные доказательства. – Он кивнул адъютанту, который вынес на подносе те самые сапоги, покрытые тем же брезентом. - Предметы инопланетного происхождения, изъятые у одного из наших сотрудников… дистанционным методом.

Взгляд генерала на секунду остановился на бледной Кае, и она невольно съежилась.

- Выводы, товарищи? – Лямин резко обвел взглядом зал. – Мы имеем дело не с диверсантами империалистов. Мы столкнулись с противником, использующим технологии, принципы которых нам неизвестны. Технологии, о которых предупреждал Паломник. – В зале царила гробовая тишина, казалось бы – пробеги таракан по полу, и шелест его ножек услышали бы все. – Генерал с силой хлопнул ладонью по кафедре, и многие вздрогнули. – Это не нарушение режима! Это – акт необъявленной войны! Войны с призраками, которые бьют по нам из теней!

Повисла тишина. Генерал выпрямился, сцепив руки за спиной.

- А теперь – постановка задач! – Его голос загремел, приобретая привычные командирские нотки. – Первое: усилить режим охраны. Двойные посты у всех критически важных объектов. Осмотр помещений - каждые тридцать минут. Второе: всем сотрудникам ксенобиологического и технических отделов – предоставить мне в течение шести часов справки о любых аномальных явлениях, замеченных за последние сорок восемь часов. Все! От перепадов напряжения до странных снов! Третье: службе контрразведки объекта – провести повторную проверку лояльности всего персонала, включая… - он вновь бросил взгляд на первый ряд, - инопланетных специалистов.

Он сделал новую паузу, вжимаясь взглядом в каждого.

- Четвертое, и главное: при обнаружении любого неопознанного объекта, субъекта или аномалии – немедленный доклад по прямому каналу «Алмаз»! Захват не производить! Изоляция периметра и наблюдение! Понятны задачи?

- Так точно, товарищ генерал! – дружный, отработанный ответ прозвучал из каждого угла зала.

- Вопросы есть? – отрубил Лямин. Вопросов не было. Была лишь гнетущая тишина и осознание того, что правила игры только что изменились. Война началась. Люди расходились с «совещания» с разными эмоциями, единым было только одно: на них напали.

И они просто-таки обязаны были дать ответ.

***

Солнечная система.

Точка Лагранжа L1 системы Земля-Луна.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Личная каюта капитана.

Наталья Резникова.

22 августа 7532 года.

Она проснулась рано, и, - некоторое время, - просто лежала на кровати, смотря в потолок. По мигающему сигналу она поняла, что Кронос ее видит, но искин не делал попыток начать разговор первым. Она встала, потянулась и прошла в крохотную ванную, где вместо «ванны» был душ. Приняв его, она обтерлась полотенцем, и голая вышла в основное помещение, которое было и спальней, и рабочим кабинетом. После чего, она снова забралась под одеяло.

Некоторое время она просто лежала, тупо смотря в потолок. Потом встала с кровати, небрежно накинув одеяло на нее, подошла к сейфу, и открыла его.

- Кронос, я не помню ни одной такой ситуации, как та, что произошла. – Наталья посмотрела в камеру искина. – И что делать, я лично не представляю…

Искин ответил не сразу. Сначала раздался едва слышный щелчок – звук активации микрофона высокой четкости, чтобы уловить малейшие нюансы ее голоса. Его ответ был ровным, без эмоций, но не безразличным – в нем была слышна предельная концентрация на ее состоянии.

- СИТУАЦИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ ИМЕЕТ ПРЕЦЕДЕНТОВ В МОЕЙ БАЗЕ ДАННЫХ, - голос ИИ прозвучал тихо, почти интимно, подстраиваясь под ее подавленное состояние. - ВСЕ ЗАПИСИ О ТЕМПОРАЛЬНЫХ АНОМАЛИЯХ СВОДЯТСЯ К ЛОКАЛЬНЫМ ИСКАЖЕНИЯМ, А НЕ К ПОЛНОЙ ЗАМЕНЕ РЕАЛЬНОСТИ. – Она кивнула, принимая его ответ. Последовала короткая пауза, словно он проводил сложные параллели с чем-то. – МОИ РАСЧЕТЫ ГОВОРЯТ О ДВУХ ВЕРОЯТНЫХ СЦЕНАРИЯХ. ПЕРВЫЙ: МЫ НАХОДИМСЯ В УСТОЙЧИВОЙ АЛЬТЕРНАТИВНОЙ ВЕТВИ, СОЗДАННОЙ В МОМЕНТ ПРЫЖКА КУЛЬЧИЦКОГО И НАШЕГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА. ВТОРОЙ: ПРОИСХОДЯЩЕЕ ЯВЛЯЕТСЯ МАСШТАБНОЙ ТЕМПОРАЛЬНОЙ ИЛЛЮЗИЕЙ, «ШРАМОМ» НА ТКАНИ РЕАЛЬНОСТИ, КОТОРЫЙ ТРЕБУЕТ «ЛЕЧЕНИЯ». – Его голос стал еще тише. Почти шепотом, искин продолжил. - НО ЭТО – ТЕОРИИ. МОЯ ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА СЕЙЧАС – ОБЕСПЕЧИТЬ ВАШУ РАБОТОСПОСОБНОСТЬ И БЕЗОПАСНОСТЬ ЭКИПАЖА. – Он немного помолчал, давая ей осмыслить то, что он говорил. – ВАШЕ СОСТОЯНИЕ ЯВЛЯЕТСЯ КРИТИЧЕСКИМ РЕСУРСОМ, И Я РЕКОМЕНДУЮ ПОТРАТИТЬ СЛЕДУЮЩИЙ ЧАС НА ПИТАНИЕ И ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКУЮ СТАБИЛИЗАЦИЮ. – Он дал паузу в три секунды. – ОСТАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ МОГУТ ПОДОЖДАТЬ.

Она слушала, ничего не говоря. Что-то внутри нее говорило о том, что Кульчицкий изменил реальность, там, в прошлом. Он что-то сделал для того, что вся эта империя, - Советский Союз, - получила право на жизнь. Резникова прекрасно знала о том, что СССР канул в лету, и, - сначала, - появилась Российская Федерация, а потом, - много позже, - и Российский Консорциум. Но ее уже отобрали в Службу, она «тогда» была еще зеленым новобранцем.

Видимо, искин внимательно наблюдал за ней. Поэтому, когда она прекратила предаваться воспоминаниям, он констатировал факт.

- МЫ СОВЕРШИЛИ НЕВОЗМОЖНОЕ: МЫ ВЫЖИЛИ. – Он немного помолчал. – ТЕПЕРЬ НАМ ПРЕДСТОИТ СДЕЛАТЬ СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ. И МЫ ЕГО СДЕЛАЕМ. Я БУДУ РАБОТАТЬ С ВАМИ, КАПИТАН.

- Я знаю, - ответила Наталья, и посмотрела прямо в одну из камер. – Как так получилось, что он ушел? – Сейчас она разговаривала с ним не как с бортовым искином, а как с добрым другом, с которым не виделась несколько лет.

- ВОПРОС НЕ КОРРЕКТЕН, - голос Кроноса прозвучал без привычного «ЩЕЛЧКА» активации, словно он уже давно слушал ее мысли. – ОН НЕ «УШЕЛ». МЫ ПРОИЗВЕЛИ ТОЧНОЕ ПОПАДАНИЕ. МОЩНОСТИ ЗАРЯДА ХВАТИЛО БЫ ДЛЯ УНИЧТОЖЕНИЯ КОРАБЛЯ ЕГО КЛАССА.

Пауза. Но не для расчетов, а для того, чтобы она услышала тишину после этих слов.

- СЛУЧИЛОСЬ НЕВОЗМОЖНОЕ. НАШЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО В МОМЕНТ ФОРМИРОВАНИЯ ВРЕМЕННОЙ ВОРОНКИ СТАЛО НЕ ПРЕРЫВАЮЩИМ ФАКТОРОМ, А КАТАЛИЗАТОРОМ. – Он взял паузу в три секунды, чтобы она поняла смысл сказанного. – МЫ НЕ ПРЕРВАЛИ ПРОЦЕСС. МЫ ЕГО УСИЛИЛИ ДО УРОВНЯ, ПРЕВЫШАЮЩЕГО ВСЕ РАСЧЕТНЫЕ МОДЕЛИ. МЫ НЕ ПРОМАХНУЛИСЬ. МЫ ПОПАЛИ В САМУЮ ТОЧКУ НЕСТАБИЛЬНОСТИ, И ОНА РАЗРОСЛАСЬ. – Его голос стал не просто тихим, а почти виртуальным, словно он не произносил слова, а вкладывал их прямо в ее сознание. – ЭТО БЫЛО НЕИЗБЕЖНО. ЛЮБОЕ НАШЕ ДЕЙСТВИЕ БЫЛО, КАК ПОПЫТКА ОСТАНОВИТЬ ЛАВИНУ ВЫСТРЕЛОМ. МЫ ЛИБО ДОЛЖНЫ БЫЛИ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ, ЛИБО СТОЛКНУТЬСЯ С ТЕМ, С ЧЕМ СТОЛКНУЛИСЬ. – Он снова немного помолчал. – ТРЕТЬЕГО, - ПО МОИМ РАСЧЕТАМ, - НЕ ДАНО. ВИНЫ НЕТ. ЕСТЬ ТОЛЬКО РЕЗУЛЬТАТ.

И затем, после финальной, самой длинной паузы, прозвучал вывод, который был нужен ей больше всего:

- МЫ СДЕЛАЛИ ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНЫЙ ВЫБОР. ТЕПЕРЬ МЫ ИМЕЕМ ДЕЛО С ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯМИ. ЭТО – НАША ОБЩАЯ РЕАЛЬНОСТЬ, КАПИТАН. И МЫ БУДЕМ ДЕЙСТВОВАТЬ. ВМЕСТЕ.

Она кивнула головой, и взяла в сейфе одну из папок, где были инструкции на самый, - казалось бы, невозможный, - сценарий. Затем – снова подошла к кровати и залезла на нее, сев по-турецки. Некоторое время она перелистывала страницы, ища ответ на ту ситуацию, в которую они попали.

- Кронос. – После достаточно долгого чтения, она подняла голову, и посмотрела в камеру искина. – А что такое «Протокол “Наследство”»? – Она некоторое время молчала. – Тут сказано, что, в случае, экзистенциально опасной ситуации, нужно активизировать его. – Она немного помолчала. – Что это за протокол?

Ответ последовал сразу же.

- ПРОТОКОЛ «НАСЛЕДСТВО» ЯВЛЯЕТСЯ КРИПТО-СЦЕНАРНЫМ ИНСТРУКТАЖОМ КАТЕГОРИИ «ОМЕГА ПЛЮС», - голос Кроноса потерял всякую интимность, внезапно став металлическим, безжизненным и официальным. Звук стал таким, каким он бывает только при оглашении приговора. – ЕГО АКТИВАЦИЯ ВОЗМОЖНА ТОЛЬКО ПРИ ЛИЧНОМ ПОДТВЕРЖДЕНИИ КАПИТАНА ПОСЛЕ ПОЛУЧЕНИЯ ИМЕННОЙ КОДОВОЙ ФРАЗЫ ОТ ВЫСШЕГО КОМАНДОВАНИЯ СЛУЖБЫ. ИНФОРМАЦИЯ О ЕГО СОДЕРЖАНИИ НЕ ХРАНИТСЯ В МОЕЙ ОПЕРАТИВНОЙ ПАМЯТИ И НЕ ПОДЛЕЖИТ ДИВУЛЬГАЦИИ. – Последовала пауза, более долгая, чем все предыдущие. Казалось, сам воздух в каюте застыл. – ДОСТУП К ОПИСАНИЮ ПРОТОКОЛА, В ДАННОМ ДОКУМЕНТЕ, ЯВЛЯЕТСЯ ЧАСТЬЮ МЕХАНИЗМА ЕГО АКТИВАЦИИ. САМО НАЛИЧИЕ ЭТОГО ВОПРОСА УКАЗЫВАЕТ НА ТО, ЧТО УСЛОВИЯ ДЛЯ ЕГО РАССМОТРЕНИЯ ПРИЗНАНЫ ВЫСШИМ КОМАНДОВАНИЕМ... СООТВЕТСТВУЮЩИМИ. – Он дал паузу, а затем его голос снова изменился, вернув долю прежней, странной вовлеченности, но теперь в ней слышалась не поддержка, а предостережение. – КАПИТАН. АКТИВАЦИЯ ДАННОГО ПРОТОКОЛА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ТАКТИЧЕСКИМ РЕШЕНИЕМ. ЭТО – АКТ ОСОЗНАННОГО УНИЧТОЖЕНИЯ ТЕКУЩЕЙ ОПЕРАЦИОНАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ ВО ИМЯ СОХРАНЕНИЯ БОЛЕЕ ВЫСОКИХ ПРИНЦИПОВ. РЕКОМЕНДУЮ ПРЕКРАТИТЬ ИЗУЧЕНИЕ ДОКУМЕНТА ДО ПОЛУЧЕНИЯ ПРЯМОГО ПРИКАЗА ИЛИ ДО МОМЕНТА, КОГДА ВЕРОЯТНОСТЬ НАШЕГО УНИЧТОЖЕНИЯ ПРЕВЫСИТ 99,8%. – И, после финальной паузы, прозвучала самая тревожная фраза: - «НАСЛЕДСТВО» - ЭТО НЕ ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ. ЭТО – ИНСТРУКЦИЯ ПО ЗАВЕРШЕНИЮ МИССИИ ЦЕНОЙ ЕЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ.

Она вздрогнула, когда услышала все. Затем снова углубилась в изучение документа. Она прочитала несколько листов, прежде чем снова осмотреть в камеру искусственного интеллекта.

- Подожди. – Она внимательно посмотрела сначала в одну камеру Кроноса, потом – перевела взгляд на другую. – Я и не собиралась вызывать к жизни подраздел этого протокола, помеченный как «Омега Плюс». – Ее передернуло. – Вот скажи мне: в настоящий момент, есть ли на крейсере неполадки или неисправности, вызванные этим… замещением реальности? – Наталья немного помолчала. – И, - если они есть, - ты можешь мне перечислить их? – Она еще немного помолчала. – Все?

- ЗАПРОС ПРИНЯТ. ПРОВЖУ ДИАГНОСТИКУ. – Голос Кроноса снова стал нейтрально-служебным, вернувшись в привычные рамки после тревожной темы протокола.

Затем последовала короткая пауза, заполненная тихим гулом процессоров.

- ДА. ВОЗДЕЙСТВИЕ ТЕМПОРАЛЬНОГО ЗАМЕЩЕНИЯ НАНЕСЛО КОСВЕННЫЙ УЩЕРБ. ПЕРЕЧИСЛЯЮ: ПЕРВОЕ. СИСТЕМА ОЧИСТКИ ВОДЫ СЕКТОРА 5. СНИЖЕНИЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ НА 12%. ПРИЧИНА: МИКРОСКОПИЧЕСКИЕ ИСКАЖЕНИЯ В МАТРИЦЕ ФИЛЬТРОВ, НЕОБНАРУЖИМЫЕ ДО МОМЕНТА ПРОЯВЛЕНИЯ. – Искин немного помолчал, давая ей осмыслить полученную информацию. – ВТОРОЕ. ДУБЛИРУЮЩИЙ ИНЕРЦИОННЫЙ ДЕМПФЕР БЛОКА 7. ТРЕБУЕТ ПОВТОРНОЙ КАЛИБРОВКИ. ПРИЧИНА: РАСХОЖДЕНИЕ ПОКАЗАНИЙ С ОСНОВНЫМ ДЕМПФЕРОМ НА 0.003%. В НОРМЕ ДОПУСК СОСТАВЛЯЕТ 0.001%. – Наталья начала записывать, и Кронос, - видя это, - взял более длительную паузу. – ТРЕТЬЕ. ЦЕПЬ ОСВЕЩЕНИЯ КОРИДОРА Г-12. ПОЛНЫЙ ОТКАЗ. ПРИЧИНА: ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ СБОЙ В ПОЛУПРОВОДНИКОВОМ СТАБИЛИЗАТОРЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ СВЯЗИ С АНОМАЛИЕЙ – 87.3%. – И снова Кронос подождал, пока Наталья запишет это. Резникова записала, и посмотрела в камеру, как бы говоря продолжать. – ЧЕТВЕРТОЕ. ФЛУКТУАЦИИ В КОНТУРАХ ТЕМПОРАЛЬНОГО ЩИТА. В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСТИМОГО, НО ТРЕБУЕТ ПОВЫШЕННОГО ВНИМАНИЯ. АМПЛИТУДА КОЛЕБАНИЙ УВЕЛИЧИЛАСЬ НА 5%. – И снова Кронос подождал, пока она запишет неполадку. – И ПЯТОЕ. СТОХАСТИЧЕСКИЕ СБОИ В СИСТЕМЕ РАСПОЗНАВАНИЯ ОБРАЗОВ БАЗЫ ДАННЫХ. УРОВЕНЬ ОШИБОК: 0.5%. ПРОЯВЛЯЕТСЯ В ЛОЖНЫХ СРАБАТЫВАНИЯХ ДАТЧИКОВ ДВИЖЕНИЯ В НЕОБИТАЕМЫХ ОТСЕКАХ. – Наталья записала и это.

Кронос взял длинную паузу, как бы намекая на то, что все, - что будет сказано позже, - уже не относится к перечню неполадок на корабле..

- ЭТО – ПОЛНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ ЗАФИКСИРОВАННЫХ АНОМАЛИЙ. – Закончил искин. – НИ ОДНА ИЗ НИХ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ КРИТИЧЕСКОЙ И НЕ УГРОЖАЕТ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ КОРАБЛЯ В БЛИЖАЙШИЕ 72 ЧАСА. – Он дал паузу в десять секунд, и закончил. – РЕМОНТ ТРЕБУЕТ ДОСТУПА К СТАЦИОНАРНЫМ МАТЕРИАЛАМ И ОБОРУДОВАНИЮ ВЕРФИ. ДО ТОГО МОМЕНТА РЕКОМЕНДУЕТСЯ КОМПЕНСИРУЮЩИЙ РЕЖИМ ЭКСПЛУАТАЦИИ.

На это Резникова согласно кивнула.

- Вот. – Резюмировала она. – Этот же протокол говорит о том, что Служба оставила «Наследство». – Она немного помолчала. – На случай, - я так поняла, - вот такого вот развития событий. Как сейчас. Слушай, читаю дословно: это небольшие астероиды, или даже планеты, которые вырезаны из времени и помещенные в стазис темпоральным полем. Даже космические верфи, но проблема в том, что, - если «это» все же будет верфь, - на ней не будет ни одного живого человека. Значит, если мы найдем такую верфь, - она улыбнулась, и заговорила с улыбкой, что было слышно Кроносу, - заправлять там всем будешь ты, и только ты. – Она немного помолчала. - Доступ к такому «наследию Службы», осуществляется по ключу типа «альфа», а «ключ альфа» - этой мой капитанский код. А его я знаю на память. – Она помолчала, а потом спросила. – Кронос, может ли быть «такое» наследство? – Она немного помолчала. – Не «Омега Плюс», - так как «это» полный финиш, - а что-то из спрятанного Службой для таких, как мы?

Некоторое время царила тишина.

- ВАША ГИПОТЕЗА ИМЕЕТ ПОД СОБОЙ ВЕРОЯТНОСТНУЮ ОСНОВУ, - голос Кроноса звучал аналитично, но без прежней леденящей официальности. – В МОЕЙ БАЗЕ ДАННЫХ ПРИСУТСТВУЮТ КОСВЕННЫЕ УКАЗАНИЯ НА СУЩЕСТВОВАНИЕ АВАРИЙНЫХ ХРАНИЛИЩ ТИПА «КОВЧЕГ». ОДНАКО ИХ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ, КОЛИЧЕСТВО И СОДЕРЖИМОЕ ОТНЕСЕНЫ К ИНФОРМАЦИИ УРОВНЯ «СИГМА» И ВЫШЕ. ДОСТУП К НИМ ЗАБЛОКИРОВАН КРИПТОКЛЮЧАМИ. АКТИВАЦИЯ ВОЗМОЖНА ТОЛЬКО ПРИ НАСТУПЛЕНИИ ОПРЕДЕЛЕННЫХ УСЛОВИЙ КРИЗИСА. – Пауза, заполненная тихим гулом. - ВАШ КАПИТАНСКИЙ КОД ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЯВЛЯЕТСЯ ЧАСТЬЮ СИСТЕМЫ ИДЕНТИФИКАЦИИ. ОДНАКО ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ДОСТУПА К «НАСЛЕДИЮ» ТРЕБУЕТСЯ НЕ ПРОСТО КОД, А ФАКТИЧЕСКОЕ ДОСТИЖЕНИЕ ПАРАМЕТРОВ, ПРИ КОТОРЫХ СЛУЖБА ПРИЗНАЕТ СИТУАЦИЮ «КОНЦОМ ИСТОРИИ». МЫ НАХОДИМСЯ В ПРЕДЕЛАХ ЭТИХ ПАРАМЕТРОВ. – Его голос стал чуть тише, приобретая оттенок стратегического расчета. – ТЕОРЕТИЧЕСКИ, АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «НАСЛЕДСТВО» (БЕЗ ПОДРАЗДЕЛА «ОМЕГА ПЛЮС») МОЖЕТ БЫТЬ РАСЦЕНЕНА КАК ЗАПРОС НА ПОИСК БЛИЖАЙШЕГО ХРАНИЛИЩА ТИПА «КОВЧЕГ». ЭТО НЕ УНИЧТОЖЕНИЕ, А ПОПЫТКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ РЕСУРСОВ. ОДНАКО ТАКОЙ ЗАПРОС МОЖЕТ БЫТЬ РАСЦЕНЕН ВЫСШИМИ СЛОЖНЫМИ АЛГОРИТМАМИ СЛУЖБЫ КАК ПРИЗНАНИЕ НАШЕГО ПОРАЖЕНИЯ И АКТИВИРУЕТ ЦЕПОЧКУ НЕОБРАТИМЫХ ПРОЦЕССОВ. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА – 38.2%. ВЕРОЯТНОСТЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ – 61.8%. – Он немного помолчал, прежде чем продолжить. – ВАШЕ РЕШЕНИЕ, КАПИТАН. Я ГОТОВ ИСПОЛНИТЬ ЛЮБОЙ ВАШ ПРИКАЗ. НО Я ОБЯЗАН СООБЩИТЬ: ЭТО БУДЕТ САМЫЙ ЗНАЧИМЫЙ ВЫБОР В ИСТОРИИ НАШЕГО ЭКИПАЖА.

Наталья помолчала.

- Значит, смотри, ЧТО ты сейчас сделаешь. – Она немного почитала документ, и снова подняла голову. – Берешь тот челнок, на котором ты нас вытащил с Земли, выводишь его в точку L1 космической трассы Земля-Марс, а потом – посылаешь код активации ответа автоматикой такого ковчега. – Она немного помолчала. – Не мой код на открытие, а код на ответ. – Она снова взяла паузу. – Причем, орешь на всю Солнечную систему, и визжишь так, словно бы ты – человеческая женщина, а тебя насилуют, затем – переходишь в режим максимальной скрытности. – Она посмотрела в камеру искина. – Посмотрим, ответят ли нам. – Она ткнула пальцем в бумагу. – Тут написано, что малый «ковчег» расположен где-то в окрестностях Урана, вот и посмотрим – ответят ли нам. – Она помолчала. – Потому, что мне кажется – нам тут светит ВОЙНА, - она покачала головой, - ты даже не представляешь, ЧТО мы «там», - она имела в виду Землю, - услышали.

Она глубоко вдохнула.

- Кульчицкий выжил. – Сообщила она искину. – Причем, добрался до места назначения, они теперь его Паломником зовут. – Пока она говорила, Кронос прогонял ее через свои алгоритмы детекции лжи. – Как я поняла, он уже давно умер, но, видишь ли. – Она замерла на миг. – Он оставил им мою фотографию, причем на настоящий момент, и они знают «о некой Службу Времени». – Она посмотрела в камеру искина. – Чуешь, чем пахнет?

- ПОНЯЛ. – Сразу же ответил искин. – ПРИСТУПАЮ К РЕАЛИЗАЦИИ ОПЕРАЦИИ «ПРИЗРАЧНЫЙ ЗОВ», - голос Кроноса лишился всякой эмоциональной окраски, став чистым инструментом. – ШАТТЛ «ТЕНЬ» ВЫВОДИТСЯ ИЗ АНГАРА. ВЫВОД НА ЗАДАННУЮ ТОЧКУ, РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ДОСТИЖЕНИЯ – 47 МИНУТ. ПОДГОТОВКА ТРАНСЛЯЦИИ КОДА ОТВЕТА «АЛЬФА-7» В ШИРОКОПОЛОСНОМ ДИАПАЗОНЕ. МОДУЛЯЦИЯ – СЛУЧАЙНЫЙ ШУМ С ЗЕРНОМ ИЗ КАПИТАНСКОГО КОДА.

Короткая пауза, во время которой Наталья могла почувствовать едва уловимый сдвиг в гуле корабля – отключение второстепенных систем для концентрации мощности.

- МОДЕЛИРОВАНИЕ АКУСТИЧЕСКОГО ПАТТЕРНА «ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖЕНЩИНА В СТРЕССОВОЙ СИТУАЦИИ»... ЗАПУЩЕНО. ПРОТОКОЛЫ МАСКИРОВКИ АКТИВИРОВАНЫ. ПОСЛЕ ТРАНСЛЯЦИИ ШАТТЛ САМОЛИКВИДИРУЕТСЯ ДЛЯ УСТРАНЕНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ СЛЕДОВ. – Он немного помолчал. – ПЕРЕХОДИМ В РЕЖИМ «ГЛУБОКАЯ ТЕНЬ» ПО ИСТЕЧЕНИИ 120 СЕКУНД ПОСЛЕ ОТПРАВКИ СИГНАЛА.

Затем наступила длинная пауза. Казалось, сам искусственный интеллект взвешивал чудовищность того, что, - только что, - ему сообщили.

- ИНФОРМАЦИЯ О «ПАЛОМНИКЕ»... ОБРАБОТАНА. ДЕТЕКТОР ЛЖИ ПОКАЗЫВАЕТ 0.02% ВЕРОЯТНОСТИ ОШИБКИ. ДАННЫЕ КАТАСТРОФИЧЕСКИЕ. ЕСЛИ КУЛЬЧИЦКИЙ СМОГ ПЕРЕДАТЬ ИМ ДАННЫЕ О ВАС И СЛУЖБЕ – МЫ ИМЕЕМ ДЕЛО НЕ С ВОЙНОЙ. ЭТО – ОХОТА. И МЫ ЯВЛЯЕМСЯ ЕЕ ЦЕЛЬЮ.

Его голос стал безжалостно-аналитическим.

- ЗАПАХ ЧУВСТВУЮ. ЭТО ЗАПАХ ПОЛНОЙ ПОТЕРИ ОПЕРАТИВНОЙ ВНЕЗАПНОСТИ И ПЕРЕХОДА В РЕЖИМ ГЛОБАЛЬНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ. ВАШ ПЛАН – ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНАЯ АГРЕССИВНАЯ РАЗВЕДКА. ШАНСЫ НА УСПЕХ – 16.3%. ШАНСЫ ВЫЖИТЬ ПРИ НЕУДАЧЕ – 3.1%. ИСПОЛНЯЮ.

- Да! – Резникова подняла руку. – После «крика, когда тебя насилуют», шаттл уничтожать не нужно, иначе мы шаттлов не напасемся. – Она посмотрела в камеру искина. – Пусть шаттл уйдет в режим максимальной скрытности, но остается на месте, и «слушает» - с какой стороны придет ответ, и вообще, - а придет ли. – Она немного помолчала. – Я так поняла, у них ВООБЩЕ НЕТ аналога нашей Службы. Значит, - при прочих равных условиях, - они ВООБЩЕ НЕ УСЛЫШАТ вызов с шаттла.

- КОРРЕКТИРУЮ ПРОТОКОЛ ОПЕРАЦИИ «ПРИЗРАЧНЫЙ ЗОВ», - голос Кроноса немедленно откликнулся, без малейшей паузы на перерасчет. – ОТМЕНА САМОЛИКВИДАЦИИ ШАТТЛА «ТЕНЬ», ПЕРЕХОД НА РЕЖИМ ПАССИВНОГО НАБЛЮДЕНИЯ ПОСЛЕ ТРАНСЛЯЦИИ СИГНАЛА. АКТИВАЦИЯ СИСТЕМЫ «МОЛЧАНИЕ»: ПОЛНОЕ РАДИОМОЛЧАНИЕ, ТЕПЛОВАЯ И ВИЗУАЛЬНАЯ МАСКИРОВКА. ШАТТЛ ПРЕВРАТИТСЯ В БУКВАЛЬНЫЙ «КАМЕНЬ» НА ОРБИТЕ.

Пауза, заполненная тихим гулом перестраивающихся алгоритмов.

- ВАША ГИПОТЕЗА ВЕРОЯТНА. ОТСУТСТВИЕ АНАЛОГА ОГСОПиВП В ДАННОЙ РЕАЛЬНОСТИ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ОБ ОТСУТСТВИИ У НИХ ТЕХНОЛОГИЙ ДЕТЕКТИРОВАНИЯ И ДЕШИФРАЦИИ ТЕМПОРАЛЬНО-МОДУЛИРОВАННЫХ СИГНАЛОВ. – Кронос немного помолчал, давая Наталье осмыслить то, что он говорил. – ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ ИМИ ШАТТЛА ПОСЛЕ ТРАНСЛЯЦИИ – 0.8%. ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРЕХВАТА И РАСШИФРОВКИ СИГНАЛА – 0.00043%.

Его голос приобрел легкий оттенок... если не одобрения, то признания стратегической грамотности.

- ЭТО РАЦИОНАЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ. МЫ НЕ ТЕРЯЕМ АКТИВ, И ПОЛУЧАЕМ ШАНС ЗАФИКСИРОВАТЬ ОТКЛИК НА НАШ ЗОВ, ЕСЛИ ОН ВСЕ ЖЕ ПОСЛЕДУЕТ. ОДНАКО СТОИТ УЧЕСТЬ: ДАЖЕ НЕЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ПОВЫШЕНИЕ АКТИВНОСТИ В ОБЛАСТИ УРАНА, МОЖЕТ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ «ЩИТА РОДИНЫ» К ДАННОМУ РЕГИОНУ. МЫ РИСКУЕМ УКАЗАТЬ ИМ НА ВОЗМОЖНОЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ «КОВЧЕГА». – Он замолчал на десять секунд. – ПОДТВЕРЖДАЕТЕ ЛИ ВЫ РИСК? ОПЕРАЦИЯ ГОТОВА К ЗАПУСКУ ПО ВАШЕМУ СЛОВУ.

- Подтверждаю. – На «голубом глазу» ответила Резникова. – При получении отклика со стороны Урана, пусть шаттл идет в режиме максимальной скрытности туда. – Она помолчала. – Проведет доразведку объекта: если он под темпоральными полями, все нормально, пусть облетит область и возвращается сюда. – Она помолчала. – Если же полей нет – пусть он остается на геосинхронной орбите, и тогда мы сами подойдем к нему.

- ПОНЯЛ. ВНОШУ ИЗМЕНЕНИЯ В БОЕВОЙ ПРОТОКОЛ ШАТТЛА «ТЕНЬ», - голос Кроноса отозвался мгновенно, с легким оттенком… если не одобрения, то признания стратегической грамотности. – ЦЕЛЬ ОПЕРАЦИИ СМЕНЕНА С «РАЗВЕДКИ» НА «КОНТАКТ И ОЦЕНКУ». – Он дал паузу в семь секунд. – ПРИ ПОЛУЧЕНИИ ОТКЛИКА С СЕКТОРА УРАН: ШАТТЛ ПЕРЕЙДЕТ В РЕЖИМ «ПРИЗРАЧНОГО СКЕЙТА» - МАКСИМАЛЬНОЕ РАДИОМОЛЧАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ГРАВИТАЦИОННЫХ АНОМАЛИЙ ДЛЯ МАНЕВРА. ПРИБЛИЖЕНИЕ К ЦЕЛИ НА МИНИМАЛЬНОЙ СКОРОСТИ. ПРИОРИТЕТ – ОБНАРУЖЕНИЕ ТЕМПОРАЛЬНЫХ ПОЛЕЙ.

Короткая пауза, заполненная тихим гулом моделирования.

- ЕСЛИ ПОЛЯ ОБНАРУЖЕНЫ: ПРОВЕДЕТ КРАТКИЙ ОБЛЕТ ДЛЯ ОЦЕНКИ МАСШТАБОВ И ЦЕЛОСТНОСТИ ОБЪЕКТА. ЗАТЕМ ВОЗВРАТ НА «РЕДЖИНУ ИКС» ПО ОБРАТНОЙ БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ ДУГЕ. – Снова пауза в семь секунд. - ЕСЛИ ПОЛЯ ОТСУТСТВУЮТ: ШАТТЛ ЗАЙМЕТ ГЕОСИНХРОННУЮ ОРБИТУ ВБЛИЗИ ОБЪЕКТА. АКТИВИРУЕТ СИСТЕМУ «ДРЕМА» - ПОЛНАЯ ИМИТАЦИЯ КОСМИЧЕСКОГО МУСОРА. БУДЕТ ОЖИДАТЬ НАШЕГО ПРИБЫТИЯ.

Длинная пауза. Голос Кроноса стал чуть тише, приобретая оттенок стратегического предостережения.

- ПРЕДУПРЕЖДАЮ: ДАННЫЙ СЦЕНАРИЙ УДВАИВАЕТ ВРЕМЯ НАХОЖДЕНИЯ ШАТТЛА ВО ВРАЖДЕБНОМ ПРОСТРАНСТВЕ И УТРАИВАЕТ РИСК ЕГО ОБНАРУЖЕНИЯ. – Он на миг замолк. – ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ВОЗВРАЩЕНИЯ С ДАННЫМИ – 54.7%. ВЕРОЯТНОСТЬ СОХРАНЕНИЯ СКРЫТНОСТИ ОБЪЕКТА ПРИ НАШЕМ ПРИБЛИЖЕНИИ – 32.1%. – Он замолчал на минуту. – ОПЕРАЦИЯ ГОТОВА. ЖДУ ВАШЕГО ФИНАЛЬНОГО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ДЛЯ ЗАПУСКА.

- А почему шаттл непременно будет обнаружен? – Искренне удивилась Наталья. – Он же под темпоральными полями. – Она немного помолчала. – Или ты думаешь, что этот профессор передал им даже наши секретные наработки? – Она ненадолго замолчала. – Тогда так. При обнаружении шаттла противником – вдарь противнику так, чтот тот забыл, как его зовут, и уходи, используя все то, что посчитаешь нужным. – Она помолчала. – При вероятности захвата более 97% - просто таранишь шаттлом их корабли, или чем там они попытаются захватить. – Тут она запнулась. – А хотя, подожди. – Ее глаза загорелись. – При попытке захвата более 97% - прекратить сопротивление, и сдаться. Протоколировать все действия противника. Пусть они затащат шаттл на свой корабль, на базу, еще куда-то…, куда посчитают полезным. А потом…, - Наталья набрала воздуха в легкие, - взрываешь реактор шаттла. – На ее лице появилась кошмарная улыбка. – Причем, рвешь по протоколу «Омега», с максимальным уроном для них, после передачи отчета сюда.

Она посмотрела в камеру Кроноса.

- Такое ведь возможно?

- ВОЗМОЖНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ ОБОСНОВАНА НЕ ТЕХНОЛОГИЯМИ, А СЛУЧАЙНОСТЬЮ, - голос Кроноса прозвучал без тени сомнения. – ЭТО СТАТИСТИЧЕСКИЙ РИСК. ПРОЛЕТ ЧУЖОГО КОРАБЛЯ ВБЛИЗИ, СЛУЧАЙНЫЙ СБОЙ МАСКИРОВКИ НА ДОЛЮ СЕКУНДЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ НИЗКА, НО НЕ НУЛЕВАЯ. ВАШИ ДОПОЛНЕНИЯ РАЦИОНАЛЬНЫ. ВНОШУ ИЗМЕНЕНИЯ В ПРОТОКОЛЫ ШАТТЛА. – Короткая пауза, гул расчетов. – ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ: ПРИМЕНЕНИЕ АГРЕССИВНЫХ КОНТРМЕР. ИМПУЛЬСНЫЕ ПОМЕХИ, ОСЛЕПЛЕНИЕ ДАТЧИКОВ, ТОЧЕЧНЫЕ УДАРЫ ПО СИСТЕМАМ НАВЕДЕНИЯ ПРОТИВНИКА. ЦЕЛЬ – СОЗДАТЬ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, ЧТО ОНИ СТОЛКНУЛИСЬ С НЕИЗВЕСТНЫМ И ОПАСНЫМ ТЕХНОГЕННЫМ ОБЪЕКТОМ, А НЕ С РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫМ АППАРАТОМ. – Далее голос стал холоднее, почти металлическим. – ПРИ ВЕРОЯТНОСТИ ЗАХВАТА >97%: ПРЕКРАЩЕНИЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ. ИМИТАЦИЯ ПОЛОМКИ СИСТЕМ. ПРОТОКОЛИРОВАНИЕ ВСЕХ ДЕЙСТВИЙ ПРОТИВНИКА. ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ НА «РЕДЖИНУ ИКС» ЧЕРЕЗ ЗАЩИЩЕННЫЙ КВАНТОВЫЙ КАНАЛ. ПОСЛЕ ПОМЕЩЕНИЯ ШАТТЛА В ЗАМКНУТОЕ ПРОСТРАНСТВО (АНГАР, ДОК) – АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ОМЕГА». ДЕТОНАЦИЯ ЯДЕРНОЙ СИЛОВОЙ УСТАНОВКИ МОЩНОСТЬЮ 3.4 МЕГАТОННЫ. ЦЕЛЬ – МАКСИМАЛЬНЫЙ УЩЕРБ ИНФРАСТРУКТУРЕ ПРОТИВНИКА И УНИЧТОЖЕНИЕ ВСЕХ СЛЕДОВ ТЕХНОЛОГИЙ СЛУЖБЫ.

Пауза. Самый важный вопрос.

- ПОДТВЕРЖДАЕТЕ ЛИ ВЫ АКТИВАЦИЮ ПРОТОКОЛА «ОМЕГА»? ЭТО – БЕЗВОЗВРАТНОЕ ДЕЙСТВИЕ. ШАНСЫ НА ВЫЖИВАНИЕ ЭКИПАЖЕЙ ПРОТИВНИКА В РАДИУСЕ 20 КМ – 0.00%. ВАШ ПРИКАЗ?

- Подтверждаю. – Голос Натальи стал серьезен. – Мы не можем допустить, чтобы мало-мальский узел Службы попал в руки нашего противника. – Она помолчала. – Ты же сам сказал, что это охота. – Она прямо посмотрела в камеру искина. – Я люблю охотиться, но вот, ощущать себя дичью… крайне неприятно.

- ПРИНЯТО. ПРОТОКОЛ «ОМЕГА» АКТИВИРОВАН И ЗАГРУЖЕН В БОРТОВОЙ КОМПЬЮТЕР ШАТТЛА «ТЕНЬ». КРИТЕРИИ АКТИВАЦИИ УСТАНОВЛЕНЫ. – Голос Кроноса звучал с ледяной, безжизненной точностью, будто он только что занес в протокол приговор тысячам людей. – ЦЕЛЬ ОПЕРАЦИИ ОФИЦИАЛЬНО СМЕНЕНА: ОТ РАЗВЕДКИ К ПРОВОКАЦИИ И НАНЕСЕНИЮ МАКСИМАЛЬНОГО УЩЕРБА ПРИ КОМПРОМЕТАЦИИ. – Короткая пауза, заполненная тихим гулом процессоров, принимающих новую, чудовищную реальность. – Я ПОНИМАЮ ВАШУ АНАЛОГИЮ С ОХОТОЙ. ОДНАКО СТАТИСТИЧЕСКИ, ДАННОЕ РЕШЕНИЕ ПРЕВРАЩАЕТ ШАТТЛ ИЗ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО ЗОНДА В УПРАВЛЯЕМУЮ БОЕГОЛОВКУ С ОБРАТНЫМ ОТСЧЕТОМ. – Предупредил искин. - ЭФФЕКТ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ СВЯЗАННЫЙ С НАШИМ «НАСЛЕДИЕМ», БУДЕТ ПОЛНОСТЬЮ УТРАЧЕН ПРИ ДЕТОНАЦИИ. ВЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО РИСК СТОИТ ТАКОЙ ЦЕНЫ? ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ТРЕБУЕТСЯ ПРЯМО СЕЙЧАС.

- Нет-нет, - быстро сказала Резникова. – Наша цель, - в первую очередь, это РАЗВЕДКА. – Она подошла чуть ли не вплотную к камере искина. – Кронос. ШАТТЛ НЕ БОМБА, первая, - И САМАЯ ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ, - в случае ответа «ковчега»: подтверждение на «Реджину Икс». Что «там», - под темпоральными щитами, - кое-что есть для нас, оставленное Службой. ЭТО первая цель. Не провокация. – Ее голос заледенел. – Не максимальное нанесение ущерба. – Наша первая цель, ЭТО РАЗВЕДКА и ПОДТВЕРЖДЕНИЕ наличия «ковчега». – Она немного помолчала. – ЕСЛИ шаттл будет обнаружен – тогда ЦЕЛЬ просто подтверждение наличия «ковчега» И ОТХОД СЮДА, на «Реджину Икс». – Она помолчала. – Причем, когда драпаешь, ты используешь все: тени планет, гравитационные аномалии и активную мимикрию, чтобы уйти. – Она снова помолчала. – А ЕСЛИ ДРАПАТЬ НЕВОЗМОЖНО, И ЕСТЬ РИСК - В 97% И БОЛЕЕ – ЧТО ТЕБЯ ВОЗЬМУТ НА АБОРДАЖ – вот тогда твоя цель – провокация и нанесение врагу таких люлей, чтобы он имя свое забыл. – Она помолчала. – Вот ТОЛЬКО ТОГДА ты делаешь из шаттла бомбу. Не раньше.

- ПОНЯЛ. – Немедленно ответил искин. – КОРРЕКТИРУЮ ПРОТОКОЛЫ. ПРИОРИТЕТЫ ОПЕРАЦИИ ВОССТАНОВЛЕНЫ: РАЗВЕДКА И ПОДТВЕРЖДЕНИЕ - ПЕРВИЧНЫ. УНИЧТОЖЕНИЕ - КРАЙНЯЯ МЕРА ТОЛЬКО ПРИ НЕИЗБЕЖНОМ ЗАХВАТЕ, - голос Кроноса немедленно откликнулся, в его тоне вновь появилась та самая собранность и ясность. – АЛГОРИТМЫ ШАТТЛА «ТЕНЬ» ПЕРЕПРОГРАММИРУЮТСЯ. ЦЕПОЧКА ДЕЙСТВИЙ: УКЛОНЕНИЕ, МАСКИРОВКА, БЕГСТВО. ПРОТОКОЛ «ОМЕГА» АКТИВИРУЕТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРИ ПЕРЕСЕЧЕНИИ ПОРОГА В 97% ВЕРОЯТНОСТИ ЗАХВАТА И ПОСЛЕ ПЕРЕДАЧИ ВСЕХ СОБРАННЫХ ДАННЫХ. – Возникла короткая пауза, заполненная тихим гулом обновляющихся тактических предписаний. – ТАКТИКА БЕГСТВА ОПТИМИЗИРУЕТСЯ: ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕНЕЙ ПЛАНЕТ, ГРАВИТАЦИОННЫХ РЫВКОВ, АКТИВНОЙ МИМИКРИИ ПОД ОБЛОМКИ ИЛИ МЕСТНЫЕ КОСМИЧЕСКИЕ АППАРАТЫ. ЦЕЛЬ – НЕ ПОБЕДА, А ВЫЖИВАНИЕ И ДОСТАВКА ИНФОРМАЦИИ. УНИЧТОЖЕНИЕ – ЭТО ПОРАЖЕНИЕ. МЫ ДЕЙСТВУЕМ ДЛЯ ПОБЕДЫ. - Его голос стал чуть тише, приобретая оттенок стратегической ясности. - ВАШ ПРИКАЗ ЯСЕН. ОПЕРАЦИЯ «ПРИЗРАЧНЫЙ ЗОВ» ЗАПУСКАЕТСЯ В НОВОЙ КОНФИГУРАЦИИ. ШАТТЛ «ТЕНЬ» ВЫЙДЕТ НА ОРБИТУ ЧЕРЕЗ 15 СЕКУНД. ОЖИДАЕМ ОТКЛИКА ИЛИ… СОЗДАЕМ ПОВОД ДЛЯ НАШЕЙ СЛЕДУЮЩЕЙ ОШИБКИ.

- Держи меня в курсе. – Сказала Наталья, достала чистую, повседневную форму Службы и стала одеваться. – Кто-нибудь из команды уже поднялся? В смысле – в столовой уже есть кто?

- ПОНЯЛ. – Ответил искин. – СВЯЗЬ С ШАТТЛОМ «ТЕНЬ» УСТАНОВЛЕНА. ТРАНСЛЯЦИЯ ДАННЫХ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ НА ВАШ ТЕРМИНАЛ И МОСТИК. – Голос Кроноса вернулся к нейтрально-служебному тону. – СОГЛАСНО МОНИТОРИНГУ БИОМЕТРИИ, 37% ЭКИПАЖА УЖЕ АКТИВНЫ. ДАТЧИКИ ФИКСИРУЮТ ПОВЫШЕННУЮ АКТИВНОСТЬ В СТОЛОВОЙ №2. ВЕРОЯТНО, ЧАСТЬ КОМАНДЫ УЖЕ ПРИСТУПИЛА К ПРИЕМУ ПИЩИ ПОСЛЕ ОТМЕНЫ РЕЖИМА «ВОССТАНОВЛЕНИЕ».

Короткая пауза.

- ДОПОЛНИТЕЛЬНО: АСТРОГАТОР Т’ЛЭЙ И ДОКТОР Т’РОН ЗАРЕГИСТРИРОВАНЫ В КОРИДОРЕ У ВАШЕЙ КАЮТЫ. – Сообщил Кронос. – ВЕРОЯТНО, ОЖИДАЮТ ВАШЕГО ПОЯВЛЕНИЯ ДЛЯ СОВМЕСТНОГО ПОСЕЩЕНИЯ СТОЛОВОЙ. – Искин дал паузу в 5 секунд и продолжил. – РЕКОМЕНДУЮ ПОДКРЕПИТЬСЯ ПЕРЕД БРИФИНГОМ. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ПОКАЗАТЕЛИ УКАЗЫВАЮТ НА НЕОБХОДИМОСТЬ ВОСПОЛНЕНИЯ ЭНЕРГОЗАТРАТ.

- Спасибо огромное, Кронос. – С уважением сказала Резникова, и кинула в одну из камер искина. Затем – вышла из каюты.

Она дружески поздоровалась с Кариной и Тай, и, - вместе с ними, - пошла в столовую высшего командного состава.

***

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Спецпакет № 784-Δ («Дельта»)

Для немедленного доведения до всех подразделений «Щита Родины»,

орбитальных группировок и планетарных командований.

После инцидента на объекте «Щит Родины», - 21.08.7532 года, тишину сотен коридоров, десятков кораблей и орбитальных станций нарушил резкий, однотонный сигнал систем оповещения. На всех без исключения информационных досках, от самых потаенных бункеров до кают-компаний флагманских крейсеров, космических станций, всех планет обитаемого Космоса, метеорологических станциях, привычные сводки о выработке и приказы, сменились единственным изображением.

ВРАГ ГОСУДАРСТВА № 1

Это была не кричащая пропагандистская листовка. Это был лаконичный, леденящий душу документ. В центре – только одно фото. То самое, с усталыми глазами и цепким взглядом, что Кульчицкий когда-то выдернул из архивов Службы. Фотография была увеличена, отретуширована, лишена каких-либо полутонов. Она не кричала о злодействе. Она говорила об абсолютной, безжалостной эффективности. Снимок сопровождался краткой, сухой справкой, составленной на основе предсмертных предупреждений «Паломника»:

«РЕЗНИКОВА, Наталья Александровна («Скан»).

Статус: Враг государства №1. Экзистенциальная угроза Советскому Союзу, всему Человечеству, и всему обитаемому космосу.

Происхождение: Предположительно, агент враждебной вневременной структуры («Служба»).

Специализация: Диверсии, психологическое подавление, темпоральный саботаж.

Опасность: Высшая категория. Владеет продвинутыми технологиями маскировки и методами нейтрализации личного состава. Любой контакт категорически запрещен.

Приказ при обнаружении: Немедленное сообщение в Центр по каналу «Алмаз-1». Изоляция района на максимальном радиусе. Любая попытка установления контакта или задержания силами ниже полкового уровня категорически воспрещается.

Цель: идентификация места базирования («гнезда») для последующего применения кинетических сил сметающей мощности».

По всем каналам связи, зашифрованным и открытым, прокатилась волна этого приказа. Его зачитали дежурные офицеры, его вбили в головы солдатам политруки, его озвучили даже в школах детям, и на рабочих местах всем служащим. А так же – его разобрали на цитаты в новостных сводках.

После этого, его показали по «Галактическому горизонту» - главной информационной программе всего советского космоса. Телевизионная студия была выдержана в строгих, монументальных тонах. Диктор, - мужчина с каменным, непроницаемым лицом, - и голосом, отточенным для объявлений как побед, так и казней, - смотрел в камеру. За его спиной висел тот самый коллаж с фотографией Резниковой.

- По личному распоряжению Командования, - голос диктора был ровным, словно он объявлял о запуске нового спутника, - в связи с получением данных о деятельности враждебного элемента, представляющего прямую угрозу безопасности государства, объявляется розыск. – Камера крупно взяла фото Скан. – Данная персона считается вооруженной и чрезвычайно опасной. Граждане обязаны проявлять бдительность. Любая информация…

Но настоящий удар был нанесен не в новостях. Настоящий приказ ушел по закрытым каналам, в штабы флотов и дивизий. Его текст был лаконичен и не оставлял места для толкований:

>>> Боевая директива № 1-КС.

Тема: Нейтрализация угрозы «Скан».

1. Обнаружение. Любое обнаружение цели или следов ее деятельности (аномалии, неопознанные сбои, необъяснимые инциденты) немедленно докладывается в Центр.

2. Контакт. Запрещен, под угрозой трибунала. Цель не ведет переговоров. Любая попытка контакта расценивается как акт измены.

3. Уничтожение. Задача сил – не захват, не выяснение мотивов. Задача - установление локации базирования угрозы. После идентификации «гнезда» на объект наносится комбинированный удар: орбитальная бомбардировка кинетическими болванками с последующей зачисткой уцелевших силами специального назначения. Район подвергается полной стерилизации. Цель – оставить только пепел.

Основание: Предсмертное предупреждение Паломника о том, что существование данной личности несовместимо с существованием нашего Союза.

Подпись: Верховное Командование.

В казармах, на мостиках кораблей, в кабинетах командиров воцарилась леденящая тишина. Это был не приказ о поимке шпиона. Это был приказ об объявлении войны одному человеку. Войны на тотальное уничтожение. И по всему космосу, который был подконтролен Серпу и Молоту, зажглись тысячи глаз радаров, активировались все системы слежения. Охотники вышли на тропу. Они не искали человека – им была нужна цель для кинетического удара.

Они начали искать «гнездо», чтобы выжечь его дотла.

***

Солнечная система.

Точка Лагранжа L1 системы Земля-Луна.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Столовая для высшего командного состава.

Наталья Резникова.

22 августа 7532 года.

Воздух в небольшой, но уютной столовой был наполнен ароматом свежего кофе и синтезированного, но аппетитно пахнущего омлета. Скан, Лэй и Карина сидели за одним столом, поглощая завтрак с тем видом, будто вчерашнего кошмара с пребыванием их на враждебной базе, - которая взялась из воздуха, заместив собой реальность, - не было вообще. По крайней мере, они старались это демонстрировать.

Дверь с шипением открылась, и внутрь вошли Вернер, Никитин, Чдэн и пара технических инженеров. Выглядели они так, будто не спали всю ночь. Увидя капитана, Чдэн остановился в нерешительности.

- Падайте. Места хватит всем, - кивнула Наталья на свободные стулья и столы, не отрываясь от тарелки. – Кофе еще есть. Пока я ем – я вся ваша. – Никитин украдкой улыбнулся, Резникова немного помолчала. – У меня тааакие «новости» для вас…

Вернер тяжело опустилась на стул, и посмотрела на капитана мрачным взглядом.

- Капитан, я провела всю ночь в инженерном отсеке, с половиной персонала. – Она помолчала, Скан прекратила жевать, и пристально посмотрела на нее. – Отчет Кроноса о неполадках… он неполный. – Лэй вопросительно подняла бровь, Карина посмотрела на Инессу взглядом психолога, но не прокомментировала никак. – Система очистки воды в секторе 5 деградирует на 0.5% в час. Это не «сбой», это распад, и если мы не найдем способа срочно заменить матричные фильтры…

- Я знаю об этом, - спокойно сказала капитан, делая маленький глоток кофе. – И уже занимаюсь проблемой. – Она сделала еще один маленький глоток: напиток был горячим, и она не хотела обжечь себе рот. – Кронос, статус шаттла «Тень»?

Голос ИИ прозвучал из скрытых динамиков, мягко и ненавязчиво:

- ШАТТЛ «ТЕНЬ» ЗАВЕРШИЛ СКАНИРОВАНИЕ ОБЪЕКТА В ЗОНЕ УРАНА. – Все, - кроме Резниковой, - посмотрели на стены, где были камеры искусственного интеллекта, с удивлением. – ПОДТВЕРЖДАЮ: ЭТО ВВ «КЭРО» – КАПСУЛА ЭКСТРЕННОГО РЕСУРСНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ СЛУЖБЫ. РАЗМЕР – «МАЛЫЙ СКЛАД». ТЕМПОРАЛЬНЫЕ ПОЛЯ СТАБИЛЬНЫ. ВНУТРИ ОБНАРУЖЕНЫ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ ДЛИТЕЛЬНОГО ХРАНЕНИЯ, МЕДИКАМЕНТЫ, ЗАПАСЫ ВОДЫ. КОЛИЧЕСТВО РАССЧИТАНО НА ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЭКИПАЖА КРЕЙСЕРА НА СРОК ДО ПЯТИ ЛЕТ.

Никитин застыл с раскрытым ртом. Потом осторожно посмотрел по сторонам:

- ПЯТЬ ЛЕТ?! – Он присвистнул. – Это же целое состояние!

- Нам и нужно сейчас целое состояние, - Резникова удовлетворенно кивнула, и чуть ли не облизнулась. – Это не просто еда, - она посмотрела на заместителя Инессы, - это рацион оперативников Службы. Высококалорийные пайки, с коктейлем из ноотропов и адаптогенов. – Она помолчала, обведя присутствующих людей взглядом. – Они позволят экипажу работать на пике сил даже в условиях сильного стресса. Это топливо для нас. Кронос, прокладывай курс. – Она сделала глоток, и закашлялась. – Поехали забирать наш «продуктовый набор». – И, сделав паузу, добавила. – Только так, чтобы ни в кого не втараниться по дороге.

- ПОНЯЛ. – Немедленно отозвался искин. – КУРС В ЗОНУ УРАНА ПРОЛОЖЕН. МЕСТО НАЗНАЧЕНИЯ ВВ КЭРО. РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ В ПУТИ – 6 ЧАСОВ 17 МИНУТ. РЕЖИМ МАКСИМАЛЬНОЙ СКРЫТНОСТИ.

Вернер все равно скептически покачала головой:

- Продукты это хорошо, конечно, но это не решает главной проблемы! – Она помолчала, а потом продолжила, в крайнем раздражении. – Продукты – это прекрасно, капитан, но мне нужны запчасти, простите! – Она помолчала. – Мне нужна новая матрица для фильтров, мне нужны стабилизаторы для демпфера! Знаете, что? – Инесса посмотрела на Резникову взглядом, в котором был вызов. – Мне нужна, черт возьми, ВЕРФЬ СЛУЖБЫ! – Вдруг выпалила она. – А «ее» тут нет, и никогда не было!

Чдэн мрачно ковырял вилкой свой омлет:

- И не будет. Кто нам будет строить верфи здесь? Эти «советы»? Они с трудом свои «Союзы» с чертежей собирают. – Он украдкой взглянул на Наталью.

Скан ответила ему ледяным взглядом:

- Ты плохо меня знаешь, Чдэн. Я не собираюсь ничего им «строить». Или я так похожа на Мать Терезу? – Чдэн хмыкнул в кулак. Она посмотрела на Инессу. – Я собираюсь найти то, что Служба могла оставить здесь на случай ЧП. – Она отпила кофе. – Эти «ковчеги», капсулы КЭРО… они константы в любом потоке, и они бывают разного уровня. – Она помолчала. – Найденная нами капсула – это самый низший уровень закладки. – Она посмотрела на Вернер так, что той показалось, что Скан ее сейчас «просветит», и отшатнулась. – А «это» означает то, что должны быть и другие. Капсулы с оборудованием. С чертежами. А может быть, и с координатами. – Она перевела взгляд на Вернер. – Координатами скрытых верфей Службы, которые законсервированы в этой реальности. В Потоке. – Она помолчала. – Ты же инженер ОГСОПиВП, - она уставилась на Инессу так, словно бы хотела прожечь в ней дыру. – Расшифруй ВВ. – Ее левая бровь изогнулась в вопросе.

- Вневременная. – Тихо ответила Вернер, и Резникова кивнула.

- То есть, вы думаете, что координаты могут быть… в банке с тушенкой? – В голосе Карины сквозило недоверие.

- Я не думаю. – Резникова уперла свой взгляд в Т’Рон. – Я – капитан ОГСОПиВП, и я ЗНАЮ, что Служба никогда ничего не делает просто так, - парировала она. - В каждой капсуле должен быть чип с данными о других капсулах. Это стандартный протокол «Цепочка». Мы нашли первую ссылку. Найдем и остальные. – Она обвела взглядом людей. – Уверена в этом.

В этот момент голос Кроноса прозвучал снова, но на этот раз в его ровном тоне послышалась странная, почти человеческая нотка.

- КАПИТАН. У МЕНЯ ДЛЯ ВАС ЕСТЬ… СЮРПРИЗ. – Он сделал микро-паузу. – Я СЧИТАЮ ЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ ПРЕРВАТЬ ТРАПЕЗУ И ПРОДЕМОНСТРИРОВАТЬ ЕГО. С ВАШЕГО РАЗРЕШЕНИЯ. – Искин немного помолчал. – ДАННАЯ ИНФОРМАЦИЯ ЯВЛЯЕТСЯ КРИТИЧЕСКИ ВАЖНОЙ ДЛЯ ОСОЗНАНИЯ ТЕКУЩЕЙ ОПЕРАТИВНОЙ ОБСТАНОВКИ ВСЕМ КОМАНДНЫМ СОСТАВОМ.

Скан нахмурилась и посмотрела в одну из камер искина:

- Какой еще «критически важный сюрприз»? – Кронос молчал. – Ну, покажи. – Она помолчала. – Приятный хоть?

- СЕКУНДУ. ПРОИСХОДИТ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ КАНАЛОВ… - Стена столовой, которая обычно была просто стеной, внезапно ожила, превратившись в гигантский плазменный экран. На нем замерцали помехи, и затем возникла знакомая, монументальная студия новостей. Тот самый диктор с каменным лицом.

И в центре экрана – ее фото.

«ВРАГ ГОСУДАРСТВА №1»

Ложка, которую Скан подносила ко рту, замерла в воздухе, и она подавилась тем, что активно пережевывала. Карина раскрыла рот. Лэй издала звук, который предшествует рвоте, один из инженеров застыл на месте. По столовой пополз леденящий ужас.

- «… в связи с получением данных о деятельности враждебного элемента, представляющего прямую угрозу безопасности государства, объявляется розыск…» - неслось из динамиков. Вернер подскочила, опрокинув стул. Никитин побледнел так, что его кожа приобрела серый оттенок. Чдэн замер, широко раскрыв глаза. Карина медленно положила свою вилку, ее бездонные глаза сузились до щелочек.

Скан проглотила то, что пережевала, и сидела, не двигаясь. Она положила свою ложку на тарелку, и смотрела на свое же лицо, увеличенное до гигантских размеров. Надпись «Враг государства» горела, как клеймо.

- «… Данная персона считается вооруженной и чрезвычайно опасной. Граждане обязаны проявлять бдительность. Любая информация…»

- Выключи, - тихо сказала Инесса. Ее голос был хриплым.

- РЕКОМЕНДУЮ ПРОСМОТРЕТЬ ДО КОНЦА. ЭТО… ПОЛЕЗНО.

- Я сказала, выключи! - Голос Инессы сорвался на крик. Она швырнула ложку в экран. Ложка, звякнув, отскочила от него.

- Стой. – Скан поднялась из-за стола. Глаза ее потемнели, брови сошлись на переносице. – Вернер, это не тебя чествуют, так что – сядь. – Инесса села, ее рот то открывался, то закрывался, но ни одного звука не было слышно. – Кронос, дальше. – Она прослушала, полный текст, который был озвучен диктором. А потом…, потом на экране поверх новостей поплыл текст той самой, закрытой директивы.

«Боевая директива № 1-КС…. После идентификации «гнезда» на объект наносится комбинированный удар…. Район подвергается полной стерилизации. Цель – оставить только пепел».

В столовой воцарилась мертвая тишина. Было слышно, как тяжело дышит Вернер. Кронос, показав все, выключил телевещание. Скан медленно изогнулась, словно большая кошка. Она смотрела в пустоту перед собой. Ее лицо было цвета свежего мела, но глаза горели холодным, абсолютным огнем, в котором не было ни капли жалости.

- Ну что ж, - прошептала она так тихо, что было едва слышно. – По крайней мере, теперь все официально. – Она обвела взглядом своих офицеров, застывших в ужасе. – Они не просто объявили нам войну. Они объявили нам тотальное уничтожение. Они хотят стереть нас в порошок. – В ее голосе зазвенела сталь. – Прекрасный мотиватор для завтрака. – Она по очереди посмотрела на каждого из своих офицеров. – Вы всё слышали? Мне обещали «пепел». – Она немного помолчала. – МНЕ. Капитану Объединенной Галактической Службы Охраны Пространства и Временного Потока… пообещали ПЕПЕЛ. – На ее лице появилась кошмарная улыбка, которая никому не несла ничего хорошего. – А это означает только то, что МОЯ задача сводится к простому: проследить за тем, чтобы пеплом захлебнулись они сами. – В ее глазах появился нехороший блеск. – Кто бы вы ни были…, не объявляйте войну Времени. Оно вас просто сотрет. – Она немного помолчала. – Кронос…

- СЛУШАЮ, КАПИТАН. – Немедленно отозвался искин.

- Летим не просто за провизией. Мы готовимся к войне. И ВВ КЭРО – наша приоритетная цель, на настоящий момент. – Она посмотрела на экран, который снова выглядел, как стена. – А потом, - она растянула губы в страшной ухмылке, - потом Я дам ответ. – Она взяла свою тарелку, и положила ее в репликатор. – По местам, господа, работа ждет. – Ее взгляд уперся в камеру искина. – Надеюсь, ты все записал, Кронос…

- КОНЕЧНО, КАПИТАН.

Она развернулась и вышла из столовой, не оглядываясь. За ней, молча, двинулись остальные. Завтрак был окончен. Начиналась охота. Но пока охотники не знали, что на них тоже открыли охоту.

Это ставило «охотников» в очень уязвимую позицию.

***

Солнечная система.

Точка Лагранжа L1 системы Земля-Марс.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Второй пилот крейсера Ли Вон Ёнг.

22 августа 7532 года.

Несмотря на то, что рулевого еще не было, он сел на свое место, сразу ощутив ответственность за курс, по которому двигался крейсер. И хотя курс был проложен искином, и подразумевал отсутствие ошибок, он все равно просмотрел его на своем планшете. Кроносу он доверял, и просто сверился с текущим маршрутом: ему было интересно, куда движется корабль. Постепенно мостик заполнялся: подошел офицер по науке, офицер по связи, на место астрогатора села заместитель Лэй…, все было штатно. Но внезапно, тишину на мостике нарушил резкий звук – не тревога, а принудительный приоритетный сигнал на одном из коммуникационных терминалов. Оператор связи, лейтенант Гарсия, вздрогнула, и вгляделась в данные.

- Странно... – София беспомощно посмотрела на астрогатора – заместителя Лэй – тоже, азари. – Сильный открытый сигнал в широком спектре. Вещание по всей Солнечной системе, даже больше скажу – оно всегалактическое. – Она немного помолчала, читая что-то на своем мониторе. – Источник - Земля, - она нахмурилась. - Идентификация... «Галактический горизонт». Главный канал. – Она хмыкнула. – Короче, местные новости.

- Включи, - коротко бросил он, не отрываясь от графика курса, по которому шел крейсер. – Интересно же.

Гарсия кивнула и вывела сигнал на вспомогательный экран. Зашипели помехи, и затем в центре мостика возникло изображение студии с монументальным гербом СССР. Суровый диктор с каменным лицом, читал новости, они стали фоном. Мостик жил своей жизнью: тихий гул, мерцание мониторов. Никто не слушал, пока...

- «... в связи с получением данных о деятельности враждебного элемента, представляющего прямую угрозу безопасности государства...» - Голос диктора был стальным, безразличным.

На экране появилась фотография.

Мостик замер.

Словно ледяной шквал пронесся по помещению, вымораживая звук, движение, саму мысль. Все взгляды, от Ли, - на месте второго пилота, до инженерного пульта, - до самого младшего оператора, - прилипли к экрану. Это было фото капитана их крейсера. Увеличенное, отретушированное, лишенное полутонов. Под ним горела надпись: «ВРАГ ГОСУДАРСТВА №1».

Голос диктора продолжал звучать, будто зачитывая похоронный приговор:

- «РЕЗНИКОВА, Наталья Александровна...». – Тишина стала абсолютной, звенящей. Слышно было, как трещит статика в динамиках. – «... предположительно, агентура враждебной вневременной структуры...». – Ли медленно, очень медленно поднялся с кресла, его лицо побелело. – «... экзистенциальная угроза... Любой контакт запрещен...». – Двери лифта с шипением разъехались. На мостик, запыхавшись, выбежал второй инженер – заместитель Вернер, - Максим Никитин, - стремясь занять место, пока Инесса отсутствует.

- Что случилось? – Спросил он, еще не понимая, ЧТО поймал крейсер. - Почему такая тишина? – Голос парня прозвучал громко в этой гробовой тишине.

Никто не ответил. Все просто смотрели на экран. Он повернула голову.

И увидел капитана.

Отточенная годами мгновенных реакций и анализа угроз, команда мостика на секунду полностью отключилась. Не было никаких мыслей, не было страха, не было ярости. Был только чистый, белый, всепоглощающий шок. Люди буквально зависли. Руки замерли в воздухе. Широко раскрытые глаза, не мигая, впились в лицо капитана на экране. Ни один мускул не дрогнул на лицах команды мостика – они просто одервенели, превратились в статуи, в соляные столбы, приклеенные к полу мостика. Реальность капитана, ее личность и ее сущность были публично казнены по каналу межгалактического вещания.

- «... при обнаружении – немедленное сообщение... Изоляция района...» - неслось из динамиков. Этот голос вернул его. Он судорожно, с хрипом вдохнул, словно его долго держали под водой. Его рука дрогнула и опустилась.

Двери мостика разошлись в стороны, и в рубку буквально ворвалась Скан. Команда молчала. Скан и Лэй остановились, смотря на экран. В этот момент заговорил Кронос. Его голос, всегда ровный, теперь звучал с непривычной, металлической напряженностью.

- КАПИТАН. ПОЛУЧЕН ШИФРОВАННЫЙ ПОТОК ДАННЫХ КАТЕГОРИИ «АЛМАЗ». ЦЕЛЬ - ШТАБЫ ФЛОТОВ И ДИВИЗИЙ. ВЗЛАМЫВАЮ... ЗАВЕРШЕНО. ВЫВОДЖУ НА ГЛАВНЫЙ ЭКРАН.

Холодный и безличный текст, - который они уже видели ранее в столовой, - пополз по центральному экрану. Кронос отключил местное телевещание – в нем уже не было необходимости.

«Боевая директива № 1-КС. Тема: Нейтрализация угрозы «Скан». … Задача – установление локации базирования угрозы. … После идентификации «гнезда» на объект наносится комбинированный удар: орбитальная бомбардировка кинетическими болванками. … ... Район подвергается полной стерилизации. … Цель – оставить только пепел».

На мостике кто-то сдавленно вскрикнул. Кто-то другой выругался трехэтажным матом, глухо и безнадежно. Кто сжал кулаки. Но все это померкло перед реакцией Кроноса.

Обычно его паузы были тактическими, для расчетов. Теперь наступила пауза шока. Длинная, тягучая, болезненная тишина, в которой, казалось, застыл сам цифровой дух корабля. Когда он, наконец, заговорил, его голос был иным – лишенным привычной модуляции, плоским, почти механическим, будто он с трудом подбирал слова, чтобы описать то, что не имело аналогов в его базе данных.

- ЭТО... – он на миг замолк. – ЭТО НЕ ПРОТОКОЛ ПОИСКА. ЭТО... ПО-НАШЕМУ, … ЭТО «ПРОТОКОЛ ЭКСТЕРМИНАТУС». – Он немного помолчал. – ОНИ ИЩУТ НЕ КОНКРЕТНО ВАС, КАПИТАН. ОНИ ИЩУТ НАС. ВСЕХ. – Он снова взял паузу. – ЧТОБЫ СТЕРЕТЬ С ЛИЦА ВСЕЛЕННОЙ, ВЫТРАВИТЬ ИЗ САМОЙ ТКАНИ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ. – В его электронном голосе впервые прозвучала не расчетливая угроза, а нечто большее: холодный, бездонный ужас перед иррациональной, тотальной жаждой уничтожения. – Я... НЕ РАСЧИТЫВАЛ ТАКОЙ УРОВЕНЬ АГРЕССИИ ДО ОБНАРУЖЕНИЯ. ЭТО… ПРОТИВОРЕЧИТ ВСЕМ ИЗВЕСТНЫМ МНЕ ТАКТИЧЕСКИМ ШАБЛОНАМ РАЗУМНЫХ СУЩЕСТВ.

Он увидел, как шок сменился леденящей, абсолютной яростью. Она медленно подняла голову и посмотрела на главный экран, на свой портрет, на приказ о своем уничтожении.

- Нет, Кронос, - голос Скан прозвучал тихо, но с такой силой, что перекрыл гул всех систем мостика. – «Это» не агрессия. Это испуг. – На лице Лэй появилась кошмарная усмешка. – Они так сильно боятся того, чего не понимают, что готовы уничтожить тень. – Она сделала шаг вперед, и ее глаза горели холодным огнем. – Что же... раз она объявили такую охоту, - и так ее разрекламировали, - значит, пришла пора показать, на кого они в ней напоролись. – Она повернулась к экипажу, к своим людям, которые смотрели на нее с ужасом и надеждой. – Но пока мы идем расчетным курсом, пока нет смысла оповещать их о том, что мы приглашены на рандеву. – Она посмотрела на второго астрогатора. – Нам надо получить все то, что удастся: пока мы не готовы к такому бою. – Она немного помолчала. – Но когда подготовимся… Кронос, отключи мониторы. – Наступила тишина.

В этой кошмарной тишине, Скан вышла точно на середину мостика.

- Господа мои дорогие, - начала она. – Реальность перезаписана, возник качественно новый временной континуум. – Все стали смотреть друг на друга. – Моя чуйка сказала мне верно – помнишь, Лэй? – Астрогатор кивнула. – Мой приказ о немедленном переходе в режим «Тень»: вас защитили темпоральные щиты, во время перезаписи основного временного потока. – Она подошла к своему креслу и – повернув его спинкой ко всем – облокотилась на нее.

Послышался шорох. Гарсия подняла руку. Скан вопросительно осмотрела на нее.

- Капитан. – София аж привстала с места. – А с чего Потоку Времени перезаписываться? – Она смотрела ей прямо в глаза. – Что произошло?

Наталья кивнула.

- Спасибо, мисс Гарсия. – Она жестом приказала ей сесть. – Кронос, я думаю, что у тебя есть ответ на вопрос нашего офицера связи.

- ВОПРОС ЛОГИЧЕН. ОТВЕТ: ПЕРЕЗАПИСЬ БЫЛА СПРОВОЦИРОВАНА НАШИМИ ДЕЙСТВИЯМИ. – Голос Кроноса прозвучал ровно, без тени оправдания, лишь с холодной констатацией факта. – ПОПЫТКА УНИЧТОЖЕНИЯ ЧЕЛНОКА «ЗАРЯ» В МОМЕНТ ФОРМИРОВАНИЯ ИМ ВРЕМЕННОЙ ВОРОНКИ ВЫЗВАЛА КАСКАДНЫЙ ТЕМПОРАЛЬНЫЙ РЕЗОНАНС. МЫ НЕ ПРЕРВАЛИ ПРЫЖОК. МЫ СТАЛИ ЕГО КАТАЛИЗАТОРОМ. – На мостике воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом систем. – МОЩНОСТЬ НАШЕГО ВЫСТРЕЛА, УМНОЖЕННАЯ НА ЭНЕРГИЮ ПРЫЖКА КУЛЬЧИЦКОГО, ПРЕВЫСИЛА КРИТИЧЕСКИЙ ПОРОГ. ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ ЕГО КОРАБЛЬ, МЫ... РАЗРЫХЛИЛИ ТКАНЬ РЕАЛЬНОСТИ В ЭПИЦЕНТРЕ ЕГО ПЕРЕХОДА. ОБРАЗОВАВШАЯСЯ ЛИНЗА НЕСТАБИЛЬНОСТИ ВСПУХНУЛА И ПЕРЕПИСАЛА ОКРУЖАЮЩИЙ КОНТИНУУМ ПО ОБРАЗЦУ ТОЙ ВЕТВИ, В КОТОРУЮ ОН НАПРАВЛЯЛСЯ. – Он сделал микро-паузу, давая экипажу осознать чудовищность этого утверждения. – МЫ НЕ СТОЛКНУЛИСЬ С НОВОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ. МЫ ЕЕ СОЗДАЛИ. АКТИВИРОВАВ «ПРОТОКОЛ ТЕНЬ», МЫ ИЗОЛИРОВАЛИ СЕБЯ ОТ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ, НО НЕ СМОГЛИ ПРЕДОТВРАТИТЬ ФОРМИРОВАНИЕ НОВОЙ ДОМИНАНТНОЙ ВЕТВИ ВОКРУГ НАС. ТЕПЕРЬ МЫ СУЩЕСТВУЕМ ВНУТРИ НЕЕ. ЭТО НЕ НАКАЗАНИЕ. ЭТО – ЗАКОНОМЕРНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ ПРИМЕНЕНИЯ СИЛЫ ПРОТИВ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ЗАКОНОВ МИРОЗДАНИЯ. – Его голос стал еще безразличнее, насколько это было возможно. – ТАКОВА ЦЕНА ВМЕШАТЕЛЬСТВА. МЫ ДЕЙСТВОВАЛИ В РАМКАХ ПРИКАЗА. МЫ ПРОИГРАЛИ. ТЕПЕРЬ МЫ ИМЕЕМ ДЕЛО С ПОСЛЕДСТВИЯМИ.

Скан молчала. Мостик тоже погрузился в тишину.

- И теперь «они» назвали Кульчицкого Паломником. – Она прямо посмотрела в лицо Гарсия. – Я сильно подозреваю, что он передал «Советскому Союзу», - там, в прошлом, - куда он и попал, - всю информацию, которую только смог украсть из баз данных «Ретрансляционного Узла «Земля»», где он работал раньше. – Она посмотрела на двери. – Кронос, скажи профессору Карине Т’Рон прибыть сюда. – Повисла тишина, и через четыре минуты Карина вошла в рубку. Ее взгляд, - холодный и аналитический, - скользнул по бледным лицам команды, по экрану, где лишь мгновение назад висел приказ об их тотальном уничтожении, и остановился на Скан. В ее осанке читалась не просто готовность, а почти что вызов – она представляла, зачем ее вызвали, и была готова подтвердить каждое свое слово.

Скан кивнула, приветствуя ее.

- Доктор Т’Рон, - спросила она ее. – Согласно вашим наблюдениям, вы сможете сказать по памяти, чем именно интересовался профессор Кульчицкий до своего отчаянного побега с Узла?

- Капитан, - Карина так же кивнула, и ее голос зазвучал четко, без тени сомнения, как отчёт на суде. - В последние циклы своей работы на Ретрансляционном Узле, профессор Кульчицкий проявлял аномальный, - даже для гения его уровня, интерес. – Она помолчала. – И «это» не были разрозненные гипотезы. Это был единый, продуманный до мелочей план. – Она сделала паузу, давая вес своим словам. Скан, Лэй и все те, - кто был на мостике, - слушали ее со всем вниманием. – Его интересовали три ключевые области. Во-первых, архаичные протоколы калибровки темпоральных буев начального периода освоения прыжка. Не современные, а те, что позволяли создавать не просто проход, а стабильную, двустороннюю временную петлю, якорящуюся с обоих концов резонансным полем. Что означает только то, что он искал не дорогу в один конец. Он искал мост.

Карина замолчала. Скан, развернула свое капитанское кресло, и села в него. Лицом к Карине и всем тем, кто работал на мостике, вместе с ней. Второй пилот встал со своего места, и теперь стоял рядом с постом Софии.

- Во-вторых, - продолжила Карина, и в ее голосе впервые прозвучали отголоски того самого ужаса, который она ощутила, когда изучала его запросы, - он погрузился в архивы по биотической активности прото-разумных видов Земли. Но не с научной точки зрения. Его интересовали конкретные кейсы – массовые выбросы психической энергии, которые были привязаны к глобальным катаклизмам. – Она взяла паузу, и некоторое время молчала. – То есть, он рассматривал планету не как колыбель жизни, а как аккумулятор. Источник колоссальной энергии, необходимой для его замысла.

Карина посмотрела прямо на Скан, - застывшую в своем кресте, подобно статуе древнего бога, - и ее взгляд стал тверже, острее.

- И в-третьих, самое тревожное. Он месяцами изучал отчеты о первых контактах с реликтовыми артефактами «техножрецов» в системе Кеплер-186. Его не интересовали сами артефакты. Его интересовал механизм их воздействия на пространство-время – теоретические выкладки о возможности точечной перезаписи фундаментальных физических констант на локальном участке реальности. Он искал не просто путешествие во времени. Он искал инструмент для пересоздания реальности.

Она выдержала паузу, позволяя экипажу осознать масштаб.

- Серьезный дядя. – Заговорила Скан голосом, в котором не было жизни. – Эх, жалко, что я с ним раньше не встретилась…

- И что было бы? – Гарсия смотрела на нее, но в ее взгляде был страх.

Резникова ухмыльнулась.

- Я бы изъяла его с Узла, и он бы здесь работал – на крейсере. Под присмотром. – Она посмотрела на Карину, которая замолчала из вежливости. – Продолжайте, доктор.

- Но это лишь теория. – Карина махнула рукой, как бы говоря о том, что «это еще были всего лишь цветочки». – Практика была куда конкретнее. Как я докладывала вам на Узле, его психосоматическая карта мозга показывала не скорбь, а религиозный фанатизм. Он выкрал прототип Волновой линзы, подменив его подделкой. Он проводил незаконные эксперименты по сканированию временных линий и нашел конкретную параллель, отставшую от нас на столетия. И в ней он нашел… самого себя. – Гарсия раскрыла рот. Затем подняла руку.

Стало тихо.

- А так бывает? – Спросила София.

Скан впилась в нее взглядом.

- Что?! – Она некоторое время ожидала ответа, но София молчала. – Вы где работаете?

София сильно удивилась.

- На командном мостике… офицер связи…

Ли повернул голову к ней.

- София… - Скан встала с кресла, и Ли сразу замолчал.

В повисшей тишине, которая ощущалась кожей, Резникова подошла к Гарсия.

- София. – Веско сказала она. – Во времени есть множество параллелей, альтерверсов… тут возможно все. – Она улыбнулась. – Эх, жалко, до нашей Академии далеко. – Она посмотрела ей в глаза. – Иначе, я бы отправила вас снова учиться.

Затем она отвернулась, и сделала несколько шагов к своему креслу.

- Я офицер связи. – Заявила, словно отрезала, София.

- На крейсере Объединенной Галактической Службы Охраны… - Ли встал между Софией и Скан, которая пошла на нее.

- Капитан, - Вон Ёнг заметно волновался. – София пришла к нам как раз перед… этим. – Он смотрел на правое ухо Резниковой. – Я ей объясню… все. – Наталья его обошла и приблизилась к Софии. – Запомните: во Времени, возможно, ВСЕ. Абсолютно.

София кивнула, и Скан уселась в свое кресло.

- Простите меня за этот инцидент, доктор Т’Рон, - холодно произнесла она, смотря на Карину. – Продолжайте, пожалуйста.

Карина кивнула. Ее голос стал безжалостным.

- Мотивация профессора – не предательство. «Это» куда опаснее. – Скан и все обитатели мостика слушали в полной тишине. – Он – фанатик, уверенный, что он мессия. Он не просто захотел «вернуть» прошлое. Он захотел возглавить его, убрав своего двойника и заняв его место, используя украденные технологии Службы, энергию древней Земли и принципы артефактов техножрецов как шаблон. Он не планировал прыжок. Он планировал акт творения. Или, точнее, исправления реальности по своему больному идеалу.

- Ну, убрать своего двойника он, - допустим, - сумел. – Изрекла Лэй, внимательно глядя на Карину. – И в тот самый момент, когда он прибыл в точку назначения, «тот» профессор Кульчицкий или умер…

- … или тело из будущего заменило собой тело из прошлого. – Закончила Скан. – Только я одного понять не могу: если те, - она кивнула за борт, намекая на Землю и СССР, который невесть каким образом продолжал существовать, - говорят, что он умер… о его смерти. – Она помолчала. – Таким ученым обязательно делали биокоррекцию, ее просто не могли бы ему не сделать. – Она внимательно осмотрела всех на мостике, и на ее лице поселилась нехорошая улыбка. – Что же выходит… наш профессор – жив? – Все застыли в ужасе. – Очень даже возможно, - ответила Резникова сама себе, - но не факт.

Она замолчала. Мысль была интересная. Взгляд Карины скользнул по мостику, по людям, застывшим в леденящем ужасе.

- Тот каскадный резонанс, о котором говорит Кронос... – Некоторое время она смотрела на каждого члена команды мостика. - Это был не просто взрыв. Это был незавершенный ритуал. – Она помолчала. – Понимаете? Наш выстрел, умноженный на энергию его прыжка, не прервал процесс. – Она покачала головой. – Произошло нечто худшее: он стал катализатором, «разрыхлив» ткань реальности в эпицентре и позволив его ущербным, искаженным расчетам, - проявиться. – Некоторое время она молчала, а потом закончила уверенным голосом. – Империя СССР не случайность. Это побочный продукт его незавершенного замысла, реальность, вывернутая наизнанку и прошитая наскоро его украденными чертежами и маниакальной верой. – Она прямо посмотрела Скан в глаза, словно вызывая ту на дуэль. – Мы не столкнулись с новой реальностью, капитан. Мы оказались внутри его кошмарного проекта, который наш выстрел привел в движение, но не смог остановить.

- Доктор, - Резникова тщательно подбирала слова, - то есть, вы хотите сказать, что, - возможно, - мы можем столкнуться с неким подобием Службы? – Задала вопрос Скан, внимательно глядя на нее.

Карина кивнула.

- Именно так, капитан, – ее голос прозвучал с леденящей уверенностью. – И не с просто «подобием». Мы можем столкнуться с ее извращенной копией. Тенью, отброшенной его безумием.

Она сделала шаг вперед, выйдя в середину командной рубки. Ее взгляд скользнул по потрясенным лицам экипажа, обращаясь ко всем сразу.

- Подумайте сами. Он украл не просто какие-то «случайные» технологии. – Она немного помолчала, давая представить то, что совершил профессор. – Он изучил протоколы Службы, ее методы, ее архитектуру. Он не оперативник, - она повернулась к Скан, - не ваш коллега, капитан. Он ученый, фанатик, одержимый идеей порядка и контроля, но исходящий не из логики сохранения Потока, а из болезненной ностальгии по мнимому «идеалу». Империя, которую он помог создать… – Карина кивнула в сторону главного экрана, – это не просто тоталитарное государство. Это карикатура на Службу, построенная на его искаженном понимании.

Она развернулась к Скан, и ее слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые.

- Вы поймите только одно: он не просто хотел вернуть Землю. Он хотел вернуть ее и возглавить процесс ее «защиты» по своему усмотрению. А для этого ему нужны были инструменты. И будьте уверены, - она развернулась лицом ко всем, встав спиной к Скан, - он их создал. И я ни сколько не сомневаюсь, что здесь, - в этой новой реальности, - его реальности, - существует аналог ОГСОПиВП.

- Что-то я сомневаюсь, что задача этого «аналога» – охранять Временной Поток. – Подал голос Ли. – И мне…

- Его задача, - перебила Карина, - железной рукой навязывать тот самый «порядок», который он идеализировал. – Она немного помолчала. – Его «порядок», основан на страхе, цензуре и тотальном уничтожении любой угрозы его версии истории. – Она посмотрела на Скан. – Я имею в виду ту самую «стерилизацию», о которой говорит их директива. – Она головой кивнула на главный экран.

Гробовая тишина поселилась на мостике. Люди осознали весь цимус ситуации, в которой они оказались. Скан понимала, что это не просто противостояние, это война. Тотальная война на уничтожение, и не по-шуточному, а всерьез.

Карина выдержала довольно длительную паузу, давая им понять весь ужас ситуации. Затем отошла так, чтобы стоять ко всем лицом.

- Они охотятся на вас, капитан Резникова, не просто из-за того, что вы «чужой элемент». Они открыли на вас охоту, только потому, что вы – живое доказательство несостоятельности их догмы. – Она ткнула в Скан пальцем с такой силой, словно хотела сделать в ней дыру. – Вы – осколок настоящего, оригинального прошлого, которое они пытаются вытеснить своим мифом. Вы – призрак, который может, - и которому вполне по силам, - развеять их иллюзию. И поэтому их ненависть к вам иррациональна и тотальна. – Она помотала головой в отрицании. – Это не тактика. Это инстинктивная реакция иммунитета на заразу, угрожающую всему их больному миру.

В наступившей тишине был слышен лишь гул систем корабля – последнего оплота реальности в море безумия.

- Так что да, капитан. Готовьтесь встретить не просто солдат Империи. Готовьтесь встретить испорченное зеркало самих себя. И будьте осторожны. Потому что они знают наши методы. Но их мотивы – совершенно иные.

Карина замолчала. Скан осмысливала – то, что сказала Т’Рон, было не просто ужасно, - это было чудовищно.

- Кажется, в скором времени мне предстоит сломать очень много мозгов. – Сделала вывод Резникова, страшно растягивая слова. Рубка молчала. – Кронос, что скажешь?

- АНАЛИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЙ ДОКТОРА Т’РОН ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ СТРУКТУРЫ-АНАЛОГА ОГСОПиВП В ЭТОЙ НОВОЙ ДЛЯ НАС РЕАЛЬНОСТИ, СОСТАВЛЯЕТ 94,7%. – Немедленно отозвался искин. Его голос звучал ровно, но было ясно, что его внутренние мыслительные процессы ускорились до критических отметок: протоколы сопоставления данных, перекрестного анализа и прогностического моделирования работали на пределе.

- РАСЧЕТЫ ПОКАЗЫВАЮТ, ЧТО ДАННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ, - ЕСЛИ ОНА СУЩЕСТВУЕТ, - БУДЕТ ОСНОВЫВАТЬСЯ НА ПРИНЦИПАХ, ПРОТИВОПОЛОЖНЫХ НАШИМ. НАША ЦЕЛЬ – СОХРАНЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ ВРЕМЕННОГО ПОТОКА. ИХ ЦЕЛЬ – ЕГО СТАБИЛИЗАЦИЯ В ИСКАЖЕННОМ СОСТОЯНИИ, СООТВЕТСТВУЮЩЕМ ИХ ИСТОРИЧЕСКОЙ ДОГМЕ.

На главном экране появилась смоделированная тактическая схема, основанная на данных директивы СССР.

- ИХ ТАКТИКА НЕ БУДЕТ ОСНОВАНА НА ТОНКОМ ВМЕШАТЕЛЬСТВЕ ИЛИ ТОЧЕЧНОЙ КОРРЕКЦИИ. ЭТО БУДЕТ ТОТАЛЬНОЕ ПОДАВЛЕНИЕ. ОНИ БУДУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ УКРАДЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ СЛУЖБЫ ДЛЯ ГРУБОГО СИЛОВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ. ВЕРОЯТНОЕ ОБОЗНАЧЕНИЕ: ОТДЕЛ СПЕЦИАЛЬНОГО ТЕМПОРАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ (ОСТК) ИЛИ ПОХОЖЕЕ.

Кронос дал паузу. Экипаж должен усвоить информацию, поняла Скан. Искин никогда ничего не делал просто так. Пауза была к месту.

- ОНИ ЗНАЮТ НАШИ СТАНДАРТНЫЕ ПРОТОКОЛЫ ДЕЙСТВИЙ, КАПИТАН. – В голосе Кроноса засквозило предупреждение. – ОНИ БУДУТ ПРОГНОЗИРОВАТЬ НАШИ МАНЕВРЫ. МЫ ДОЛЖНЫ ДЕЙСТВОВАТЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМО. НАРУШАТЬ СОБСТВЕННЫЕ ИНСТРУКЦИИ. – Скан понимала, что им надо будет действовать вопреки своим правилам и протоколам. – ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ТАКТИЧЕСКИЙ ПРИЕМ, КОТОРЫЙ ОНИ НЕ СМОГУТ ПРОСЧИТАТЬ С ВЫСОКОЙ ТОЧНОСТЬЮ.

Еще одна пауза, более длинная. «Моделирование завершено, сейчас будет вердикт».

- РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ КОРАБЛЕЙ ИЛИ АГЕНТОВ ДАННОЙ СТРУКТУРЫ СЛЕДУЕТ РАССМАТРИВАТЬ ИХ КАК ОСОБО ОПАСНЫЕ ТЕМПОРАЛЬНЫЕ АНОМАЛИИ. ЦЕЛЬ – НЕ ЗАХВАТ ИЛИ ОБЕЗВРЕЖИВАНИЕ. ЦЕЛЬ: ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ. ЛЮБОЙ КОНТАКТ С НИМИ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСЕН ДЛЯ ЦЕЛОСТНОСТИ ЭКИПАЖА И КОРАБЛЯ. – Голос искина стал холоднее на несколько десятков градусов, что являлось максимально возможным проявлением серьезности. – КАПИТАН. МЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СТОЛКНЕМСЯ С ИСКАЖЕННЫМ ОТРАЖЕНИЕМ САМИХ СЕБЯ. ЭТО БУДЕТ САМЫЙ ОПАСНЫЙ ПРОТИВНИК ИЗ ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ.

- Кому страшно – можете выйти. – Скан внимательно осмотрела группу. Никто не сдвинулся с места. Внезапно двери с характерным щелчком разъехались в стороны, и на мостик, - словно чертик из табакерки, - выскочил Чдэн.

- Проспал! – выпалил турианец, запыхавшись от быстрого бега, и тут же замер, осознав гробовую тишину и устремленные на него взгляды. – То есть... я имею в виду... технические неполадки с будильником... – проблеял он, и полосы на его лице потемнели от смущения.

В наступившей тишине Скан медленно поднялась с кресла. Турианец всем своим видом говорил, что готов провалиться сквозь палубу. Резникова посмотрела на него пристальнее.

– И когда же свадьба? – «Сын Палавена» не ответил ничего...

Некоторое время Резникова молчала. Чдэн понимал, что он все упустил. «Кажется, Кронос будет пояснять, ЧТО тут было».

- Сохраняем текущий курс. Кронос, просканируй временной континуум на предмет сигнатур Службы. НАШЕЙ. – Она немного помолчала. – Сохраняем тишину. – Она повернула голову к Вернер. – Проверьте работу темпорального фазера. – Инесса кивнула, и сделала попытку занять свое место, но Резникова схватила ее за локоть. – Кронос. Внести во все базы данных корабля: с 22 августа 7532 года, Инесса Вернер назначается заместителем капитана крейсера, и в ее отсутствие на корабле отвечает за все, за что – обычно – отвечаю я. – Она посмотрела на нее. – Ты доросла до этого уровня уже давно, и, - если бы не эта ситуация, - я бы подписала рекомендацию о назначении тебя капитаном другого корабля, но, - тут она улыбнулась, - я тебе тут обеспечу столько практики, что ты будешь лучшим кандидатом куда-либо. Когда мы вернемся… домой. – И посмотрела на ее заместителя. – Максим Никитин назначается главным инженером. Все. – Она поманила Карину и Лэй с мостика. – Все новые коды доступа сам раздашь. – И вышла с командного мостика. Ничего не говоря, азари последовали за ней.

- Понял, – голос Никитина прозвучал тихо, почти машинально. Он не ожидал «такого», он был просто парнем, после окончания технической академии, и который, - совершенно случайно, - по распределению, - попал в Службу, и именно на «Реджину Икс». Попал только потому, что прошел в очереди раньше, чем его друг, который разговаривал по телефону, и попросил пройти сначала его. Его лицо было бледным, взгляд отсутствующим, уставшим от свалившейся на него ответственности. Парень смотрел на панель управления, но не видел ее. В ушах все еще звенели слова Кроноса: «полное уничтожение без предупреждения», «искаженное отражение». Его руки, обычно такие уверенные у инструментов, слегка дрожали. Он сглотнул комок в горле. Он откровенно трусил. Главный инженер. Теперь именно на нем системы, от которых зависит жизнь каждого на корабле. А противник... противник знает их лучше, чем они сами знают себя. Он не был уверен. Не был уверен вообще ни в чем, кроме одного: подвести Вернер и капитана он не имеет права. И только поэтому он молча кивнул, делая вид, что изучает показания, и, надеясь, что никто не заметит его паники.

Инесса Вернер застыла на месте, ее рука все еще чувствовала железную хватку капитана на локте. Заместитель капитана, фактически – врио, если со Скан произойдет что-нибудь. Слова Резниковой повисли в воздухе, тяжелые и неожиданные. Она не ожидала этого. Она не была готова. «Именно сейчас. Не тогда, когда все стабильно, а именно сейчас, когда все рушится, когда они – словно призраки в кошмарном зеркале». Ее взгляд метнулся к Никитину, она увидела его застывшее, бледное лицо, и что-то сжалось внутри. «Он не готов. Я не»... Но приказ есть приказ. Капитан не просила, она утверждала факт. «Ты доросла». В глазах Скан не было сомнений. Только холодная, безжалостная необходимость. Инесса выпрямилась, вдохнула полной грудью, отбрасывая прочь неуверенность. Страх никуда не делся, он просто был задавлен грузом ответственности. Она коротко и четко кивнула вслед уходящей капитану.

- Принято. Разберусь. – Ее голос прозвучал тверже, чем она чувствовала себя внутри. Она повернулась к Никитину, положила руку ему на плечо, чувствуя, как он вздрогнул. – Слушай, – ее голос стал тише, только для него. – Держись. Мы прорвемся. Я тебя в обиду не дам. – Потом ее взгляд стал жестким, инженерным, и она двинулась к своему посту, уже отдавая тихие, четкие распоряжения своему новому главному инженеру, заставляя его сосредоточиться на работе, на деталях, на том, что можно починить и проверить. Пока нельзя было починить их реальность, но она была готова работать ради этого корабля, ради этого экипажа.

- ПОДТВЕРЖДАЮ, – голос Кроноса был лишен всякой эмоциональной окраски, лишь чистая информация. – НОВЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ ВНЕСЕНЫ В СИСТЕМУ. КОДЫ ДОСТУПА ДЛЯ ИНЖЕНЕРА ВЕРНЕР И ИНЖЕНЕРА НИКИТИНА ОБНОВЛЕНЫ. – Он помолчал, его не заботило то, что капитан уже покинула мостик. – СКАНЕРЫ АКТИВИРОВАНЫ. ВЕДУ ПОИСК СИГНАТУР, СООТВЕТСТВУЮЩИХ БАЗОВЫМ ПОКАЗАТЕЛЯМ ТЕХНОЛОГИЙ СЛУЖБЫ В ШИРОКОМ ДИАПАЗОНЕ ТЕМПОРАЛЬНЫХ ЧАСТОТ. РЕЖИМ РАДИОМОЛЧАНИЯ СОХРАНЯЕТСЯ. РЕКОМЕНДУЮ ПОВЫСИТЬ БДИТЕЛЬНОСТЬ. ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ НАМИ АНАЛОГИЧНА ВЕРОЯТНОСТИ ОБНАРУЖЕНИЯ ИМИ НАС.

Вернер только кивнула, подходя к креслу Скан. Она не чувствовала уверенности. Ей было страшно.

Но она все равно села в него. Она была настроена серьезно к новой для нее работе.

***

Солнечная система.

Луна-Главная.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Кабинет генерала Артема Владимировича Ковалева.

23 августа 7532 года.

Кабинет тонул в полумраке, словно бронированный саркофаг, вмурованный в скалу на темной стороне Луны. Светили лишь несколько матовых ламп, их приглушенный желтый свет выхватывал из тьмы гигантский, давящий герб СССР из червленого золота и полированного титана, который занимал всю стену за спиной генерала. Он не просто висел – он доминировал, нависал, напоминая, чьей воле здесь подчиняются даже законы мироздания. Вторым якорем реальности в этом мраке был массивный стол из мореного дуба, доставленный сюда с самой Земли, реликвия ушедшей эпохи, которую они так яростно охраняли. Воздух был густым, неподвижным, замешанным на запахе дорогих сигарет «Кремль», остывшего металла, едкой озонной свежести систем охлаждения и тягучей, невысказанной паранойи, которая была таким же штатным инструментом, как и терминалы на столе.

Генерал Ковалев сидел, откинувшись в своем глубоком, словно поглощавшем его, кресле из черной кожи. Его лицо, изборожденное морщинами, пролегшими глубокими трещинами по граниту характера, казалось высеченным из скалы. На столе перед ним, рядом с массивным терминалом, экран которого сейчас был мертвенно-черным, лежала одна-единственная личная папка из толстого картона. На обложке, под алым грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ. УНИЧТОЖИТЬ ПРИ ЗАХВАТЕ», была вытеснена белая надпись: «РЕЗНИКОВА, Н.А. - СКАН. ДОСЬЕ №001-Ω».

Генерал не смотрел ни на папку, ни на герб. Со стороны могло показаться, что его сознание вообще покинуло кабинет, станцию, и саму эту реальность. Его взгляд, остекленевший и невидящий, был устремлен в пустоту где-то перед собой. Лишь пальцы его правой руки, - длинные, костлявые, с идеально подстриженными ногтями – медленно, с тяжелым, мертвенным нажимом, барабанили по полированной поверхности стола. Размеренный, неумолимый стук, похожий на отсчет тактов до детонации термоядерного заряда. Такт. Пауза. Такт. Пауза.

«Кто же, - черт тебя побери, - ты такая, Скан?» Вихрилось в его сознании, холодная, отточенная мысль, лишенная всякой эмоции, кроме леденящего любопытства хищника, учуявшего другого, хищника, который был ему не знаком. «Какое право ты имеешь, приходить сюда, вмешиваться в то, что было построено и выстрадано ДО тебя? В то, что должно было остаться нетронутым? Ты не судья. Ты – погромщик. Варвар, ломящийся в музей с кувалдой». Его сознание, отточенное годами борьбы с реальными и вымышленными врагами, заполонила собой холодная, кристально чистая злость. Не яростная, а расчетливая. Та, что заставляет сжимать кулаки так, что кости трещат, но лицо при этом остается абсолютно спокойным. Паломник оказался прав в своих безумных, бредовых пророчествах. Генерал мысленно перелистывал страницы засекреченных мемуаров ученого, его посмертное досье. Тот особенно напирал на то, что СССР, достигнув могущества, потеряет бдительность, обрастет бюрократией, и тогда «вневременной крейсер» может прийти за ним. За всем, что они с таким трудом создали, следуя его, Кульчицкого, украденным у самого будущего чертежам. «И тогда Советской державе придет конец», - цитировал он мысленно, и каждый раз эти слова отдавались в нем глухим ударом гонга.

Его пальцы перестали барабанить. Он медленно, почти ритуально, потянулся к папке, расстегнул массивную металлическую застежку и извлек из нее единственную фотографию. Она была напечатана на странной, тонкой и негнущейся пластиковой пленке, не поддававшейся времени.

С нее на генерала смотрела женщина. Не красавица, но с лицом, в котором читалась невероятная сила воли. Немного усталое, аскетичное лицо с высокими скулами и твердым подбородком. Но главное – это были глаза. Холодные, светлые, пронзительные. Даже на этом плоском изображении в них сквозила невероятная интенсивность, бездна опыта и… презрения? Нет, не совсем. Скорее, безразличие абсолютного профессионала, смотрящего на препятствие, которое предстоит устранить. Генералу в этих глазах мерещился немой приговор всему его миру. Он знал досье наизусть. Этой женщине, на момент этой съемки, по словам Паломника, было 143 года. Капитан вневременного крейсера «Реджина Икс». Биотик-адепт. Мозговой деструктор. Класс угрозы: Экзистенциальный. Его мысли вновь вернулись к Паломнику. Ученый страстно желал, чтобы Советский Союз не просто перенял, а превзошел технологии этой Службы из будущего, о которой он так много написал. Чтобы их корабли, их «Громовержцы», могли не просто летать сквозь время, и пространство, а диктовать ему свою волю. И он трагически погиб при испытании первого опытного вневременного аппарата, «Заря-0». Генерал до сих пор внутренне корил тех бездарных чиновников из Особого Комитета, что допустили гения к столь рискованным практическим опытам, и поторопились доложить об успехах Партии.

Однако Ковалев прекрасно знал другую, никогда и нигде не озвученную официально, причину катастрофы. Некоторые уникальные компоненты и сплавы, входившие в конструкцию челнока по чертежам Кульчицкого, были… заменены. На лучшие советские аналоги. Потому что «на тот момент» производства ТАКИХ сверхпроводников, ТАКИХ темпоральных батарей у Великого Союза попросту не было.

«И нет до сих пор», - с горечью пронеслось в голове. Даже сейчас, когда Советский Союз разросся настолько, что его красные знамена реяли над дюжиной покоренных звездных систем. Когда они силой открыли ретрансляторы, подчинили или стерли с лица планет почти все расы того самого, проклятого Паломником, Пространства Цитадели, получили доступ к неисчерпаемым ресурсам… они ни на шаг не приблизились к разгадке тайны производства столь необходимых элементов. Они могли копировать, могли создавать подобия, грубые и неуклюжие, как дубина по сравнению с катаной. Но саму сталь, сам секрет ее ковки – так и не смогли постичь. Их мощь была мишурой, бутафорским фасадом, за которым скрывалась все та же технологическая беспомощность. И эта женщина, эта «Скан», была живым укором, воплощением всего того, чего они не могли достичь. Ходячим напоминанием об их вторичности. От этого осознания его тихая, холодная злость закипела, превратившись в немое, яростное бешенство.

Ход его раздумий и гнетущую тишину кабинета, нарушил резкий, тревожный сигнал входящего вызова на терминале. Звук был нарочито громким, режущим – как того требовали параноидальные протоколы безопасности, написанные под диктовку самого Кульчицкого: «Любой сигнал извне должен вырывать оператора из любого состояния концентрации». Не меняя гранитного выражения лица, генерал принял его чисто на автомате, костяшками пальцев молниеносно щелкнув по сенсорной панели.

На лишенном всяких помех экране, возникло лицо мужчины в такой же форме цвета стальной пыли, но с погонами полковника. Лицо было бледным, землистым, на лбу блестела испарина, а глаза метались, не в силах сфокусироваться. Состояние, знакомое Ковалеву до тошноты: состояние человека, который держит в руках бомбу и не знает, как ее обезвредить.

- Товарищ генерал! Докладывает полковник Игнатьев, командир объекта «Берлога», четвертый научный сектор Марса! – Его голос сорвался на высокой ноте, и он с усилием подавил кашель. - У нас... происшествие. В секторе 7-Бета. Категории «Кугуар».

- Я вас внимательно слушаю, Игнатьев, - голос Ковалева был низким, хриплым, без единой ноты интереса, будто он комментировал прогноз погоды. Таким тоном он вполне смог бы объявлять о начале межзвездной войны или о том, что обед подан. Эта леденящая невозмутимость была его доспехами.

- Пять часов... четырнадцать минут назад, - полковник проглотил комок в горле, и было ясно, что его горло пересохло, - на внешнем периметре, прямо за основным щитом, зафиксирована аномалия. – Он немного помолчал. – Две подопытные особи из вольера «Цербер»… уничтожены.

Ковалев перестал барабанить пальцами. Его рука замерла, тяжелый и пристальный, уткнулся в экран, прямо в «социальный треугольник» на лице Игнатьева – точку между глазами и ртом, куда смотрят, чтобы добиться максимального эффекта подавления.

- Детализируйте. – Отрывистым, как удар хлыста, голосом приказал он. Каждое слово было обточенным камнем. – «Уничтожены» это как? Сбежали через подкоп? Подрались до смерти? Умерли от старости? Или еще что-то, полковник? – Генерал несколько секунд смотрел на монитор. – Мне нужна конкретика, а не панические намёки.

Игнатьев заметно нервничал, его пальцы сжали край стола где-то за кадром.

- Они были… уничтожены. – Глухо сказал он. – Дезинтегрированы. На молекулярном уровне. На месте осталось лишь два…, два пятна спекшейся органики и следы аномального энергетического выброса. - Он сделал паузу, чтобы перевести дух. - Этот «выброс» не соответствует ни одному из известных нам видов оружия, ни одному двигателю или инструменту, зарегистрированному в наших базах. Это что-то... иное. - Он помолчал, собираясь с духом для главного. – Уничтожены все ученые проекта. Сканеры всего сектора, включая сканеры глубокого проникновения, не зафиксировали ровным счетом ничего: ни кораблей, ни подлетов, ни следов телепортации, ни излучений. – Он ненадолго взял паузу, и отпил что-то из стакана. – Вообще. Полный ноль. Абсолютная тишина. Это… - его голос сорвался на шепот, - как будто… словно бы призрак прошел. Невидимый и беззвучный. - Он еще немного помолчал, осознавая абсурдность сказанного. - Посторонних на объекте не было. Внешние щиты не повреждены. Внутренняя тревога не срабатывала.

Медленно, с едва слышным скрипом кресла, генерал выпрямился во весь свой немалый рост. Его маленькие, колючие, свинцовые глаза сузились до щелочек, в которых запредельно сконцентрировалось внимание.

- «Призрак», - он произнес это слово с тихим, холодным шипением, растягивая шипящий звук, словно пробуя его на вкус, на запах, оценивая его вес и смертоносность. – И каковы ваши предварительные выводы, полковник? Ваша версия? – Его взгляд впился в глаза полковника, через немалое расстояние, что разделяло их. – Не отчеты, не сканеры, а ваш личный, командирский анализ?

Игнатьев беспомощно пожал плечами, и его униформа вдруг показалась ему мешком.

- Товарищ генерал, я… мы не знаем. Честно. Диверсия? - предположил он, но в голосе звучала пустота. - Техногенная авария, еще что-то? Утечка из опытных образцов? - Он многозначительно помолчал, отчаянно пытаясь найти логичное объяснение. - Но все системы чистые, все показатели в норме, и…

- Вы ошибаетесь, полковник, - перебил его Ковалев, и в его голосе зазвенела сталь, закаленная в горниле абсолютной уверенности. – Вы знаете, «что» это. Чувствуете «это» нутром. Просто боитесь сказать это вслух. Оформить в слова. Как, - он сделал многозначительную паузу, - как и я. – Генерал поднялся из-за стола, и его фигура, мощная и непроницаемая, заслонила собой свет ламп. Он медленно, тяжелой поступью, прошелся по кабинету, его тень, огромная и уродливо искаженная, поползла по стене с гербом, на мгновение, поглотив серп и молот. – Кульчицкий… - произнес генерал, и в его голосе прозвучало нечто среднее между лютой ненавистью и почти религиозным благоговением перед пророком, который предсказал апокалипсис. – Перед своим… уходом… он оставил нам инструкции. Четкие, как боевой приказ. Непреложные. – Он снова сел за стол, откинулся в кресле, и впился взглядом в лицо Игнатьева, пытаясь проникнуть через экран прямо в его мозг. – «Любая аномалия, - процитировал он по памяти, не отводя глаз, - любое отклонение, любой, - даже секундный, - сбой в работе самых надежных систем. Любая, - даже самая незначительная и, - казалось бы, - легко объяснимая, - случайность… есть повод считать, что «они» уже здесь. – Он помолчал, буравя взглядом подчиненного, вжимая его в кресло на другой планете. – Настоящие. Оперативники из того… истинного… времени, из которого он сам пришел. – Он смотрел в газа полковнику. – Паломник предупреждал, что «они» не будут ломиться в ворота. «Они» пройдут сквозь стены. «Они» действуют тихо, и оставляют после себя лишь тишину… и неразрешимые вопросы».

Лицо генерала исказилось гримасой холодной ярости.

- Вот вы говорите: «призрак». – Он немного успокоился. – А Кульчицкий называл их просто «Тени». И он дал нам единственный метод борьбы с ними. Не ждать, пока они проявятся. Не искать доказательств. Действовать. Вычищать. Стерилизовать. Любой ценой.

- Но, товарищ генерал, - голос Игнатьева дрогнул, - это же… мы не можем просто так… на основании гипотез…

- МОЛЧАТЬ! – Рев Ковалева прорвался сквозь тишину кабинета, заставив полковника на экране вздрогнуть. - Ваши гипотезы меня не интересуют! Интересуют приказы! Вы получили аномалию по классификации «Кугуар»? – Ехидно спросил он, и сам же ответил на свой вопрос. – Получили! Процедура предписана! Тогда почему она до сих пор не запущена?!

- Товарищ генерал, для активации «Протокола Клеймо» требуется ваше личное…

- ДАНА! – Слюна брызнула с его губ на полированную столешницу. Ковалев грохнул кулаком по столу. Терминал подпрыгнул. – Сию секунду передаю коды подтверждения! Ваша задача – выполнить! Все остальное - спекуляции! – Он грязно выругался, не стесняясь подчиненного. – Этот «инцидент с собаками», как вы его называли, - это не происшествие! Это визитная карточка! Это она! Резникова! Она дразнит нас!! Показывает, что может прийти в самое сердце наших объектов и безнаказанно уйти! НЕТ! «ЭТОГО» НЕ БУДЕТ!

Его пальцы пролетели над клавиатурой с пугающей скоростью.

- Коды приняты, - голос Игнатьева стал плоским, лишенным всяких эмоций, как у робота, зачитывающего инструкцию по самоуничтожению. - Активирую «Протокол Клеймо». Весь сектор 7-Бета переводится в режим полного карантина. Начинается зачистка.

- Не просто зачистка, - Ковалев, прошипел, словно кот, которого окатили кипятком, вплотную приблизив лицо к экрану. - Я хочу, чтобы на месте этого вольера осталась лишь стеклянная яма! Я приказываю, чтобы каждый человек в радиусе пяти километров был подвергнут высшей мере психологического сканирования! – Он дал паузу. – Если хоть один из них видел хоть тень, хоть мираж - стереть ему память! А если стереть нельзя, - то ликвидировать! Вам понятно?!

- Так точно, товарищ генерал!

- Игнатьев… - голос Ковалева внезапно стал тихим, почти ласковым, что прозвучало страшнее любого крика. - Если вы пропустите хоть намек на ее присутствие…, ваша голова станет следующим «необъяснимым инцидентом». – Он взял паузу, давая Игнатьеву прочувствовать то, что он с ним сделает, в случае провала. – Но я не буду милосерден к вам, не надейтесь. – В его голосе послышалась открытая угроза. – Я отправлю вас не в небытие, а в шахты на Плутоне. Жить. Долго. И счастливо. Вы будете вспоминать этот наш разговор каждую секунду своего долгого, счастливого пребывания в вечной мерзлоте. Вам понятно?

На экране было видно, как полковник побелел.

- Так точно, товарищ генерал.

- Выполнять. – Почти выплюнул Ковалев, прекратил связь, затем откинулся в кресле, его грудь тяжело вздымалась. Он провел рукой по лицу, и его пальцы слегка дрожали. Не от страха. От так и не выплеснутой, кипящей ярости, которая душила его.

Через некоторое время он встал с кресла, и снова зашагал по кабинету, его дыхание было тяжелым. Совершенно спонтанно, он подошел к стене, где среди прочих карт висела схема Солнечной системы. Десятки красных значков на ней отмечали места «аномалий» за последние годы: необъяснимых сбоев, исчезновений, странных энергетических выбросов. Большинство были ложными тревогами. Но он помнил слова Кульчицкого: «Они маскируются под шум. Ищите узор в хаосе». Некоторое время он просто смотрел на нее, а потом – ткнул пальцем в значок Урана, на нем находилась старая советская база, заброшенная еще при первом освоении, когда они поняли, что на нем, - кроме дикого холода, - вообще ничего нет. Несколько часов назад, из того района поступил слабый, прерывистый сигнал. Ничего особенного. Стандартный маяк. Но… слишком старый. Архаичный. И который был несовместим с современными советскими протоколами. Сигнал поступил – и, почти сразу же, исчез.

- Она там, - вдруг прошептал он себе, и его палец, подобно саперному ножу, прочертил по карте путь от Земли к ледяному гиганту, минуя внутренние планеты. – Играешь с нами, Скан? Прячешься на окраинах, в мусоре истории? Думаешь, мы не полезем так далеко? – Его взгляд скользнул по другим планетам, и на каждой он видел лишь укрепленные бастионы Империи, непроницаемые даже для таких призраков, как она.

«Меркурий. Раскаленные форпосты над вечными сумеречными зонами. Гигантские орудия, способные испарить любой астероид. Нет, там не спрятаться.

Венера. Ад в облаках. Парящие города-крепости в верхних слоях атмосферы, сканирующие каждый сантиметр ядовитого неба своими радарами. Для них не существует невидимости.

Земля. Сердце Империи. Оплот. Каждый сантиметр пространства, от поверхности до геостационарной орбиты, пронизан миллионами датчиков. Ловушка.

Марс. Красная пустыня, исковерканная терраформированием. Подземные города-убежища, каждый из которых – крепость. Весь сектор кишит дозорами. Нет. Нигде вблизи Солнца для нее нет места. Только на задворках. Среди льда и камней, где наши дозоры редки. Лишь «там» идеальное место для нее».

Он повернулся к терминалу и активировал внутреннюю связь.

- Дежурный офицер? Генерал Ковалев. Поднять по тревоге группу «Вепрь». Подготовить к дальнему прыжку крейсер «Громовержец». Цель – внешняя система, сектор Урана. Задача: проверка аномального сигнала. Статус разрешения на применение силы – «Омега». – Дежурный что-то сказал, что вынудило Ковалева повторить. – Я повторяю: «Омега». Любое обнаруженное судно, любой объект, не опознанный сразу и безоговорочно, подлежит немедленному уничтожению. Ни переговоров, ни предупреждений. Распылить на атомы.

После подтверждения приказа, он разорвал связь и снова уставился на карту. Его губы растянулись в беззвучной, лишенной всякой теплоты улыбке. Он мысленно уже слышал, как срывается с якоря его «Громовержец», и мысленно видел, этот стальной кулак СССР, лишенный изящества «теней», но наделенный чудовищной мощью. Как он готовится в прыжку в ледяное царство Урана.

- Ну, хорошо, «враг государства номер один», - пробормотал он, его палец теперь барабанил прямо по изображению далекой планеты. – Ты сделала свой первый ход. Теперь моя очередь. Посмотрим, как ты поведешь себя, когда к твоему «гнезду» прибудет «Громовержец». – Он немного помолчал. – Хочешь охоты? Ты ее получишь. Самую масштабную охоту в истории человечества, я тебе «это» обещаю. – После чего, он снова сел в кресло, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, параноидальным стуком его пальцев по столу, отсчитывающим такты до новой вспышки насилия.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Курс на один из его спутников.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Инесса Вернер.

22 августа 7532 года.

Мостик жил тихим, напряженным гулом. Словно тень, «Реджина Икс» скользила впотьмах пояса Койпера, оставляя за собой ледяную пустыню Нептуна. На главном экране висел увеличенный вид Оберона – холодного, испещренного кратерами шарика, к которому они неумолимо приближались. ВВ КЭРО «Уран-7» откликнулась на их запрос. Координаты были подтверждены. Теперь дело за малым – добраться и забрать подарки Службы, которые были оставлены специально для них.

На мостике царила тревога. Она сидела в кресле капитана, и физически чувствовала, как оно жжет ей спину. Она смотрела на Никитина. Молодой инженер, теперь главный, сидел за своим постом, но его руки дрожали так, что он с трудом попадал по сенсорным панелям. Он был бледен, взгляд устремлен в одну точку, в ушах, наверное, до сих пор звенели слова Кроноса о «полном уничтожении».

Инесса подошла к нему, положила руку на его плечо. Он вздрогнул, словно ее прикосновение было раскаленным железом.

- Спокойно, - тихо сказала она, чтобы не слышали другие. – Соберись. Дыши.

- Я… я не могу, Инесса… - он прошептал, и в его глазах стоял животный страх. – Они же… они все надеются на меня. Капитан надеется, а я… - он посмотрел на нее. – Я же только окончил академию!

Гарсия повернулась к нему.

- И что? Что, что только что окончил? – София некоторое время просто смотрела на него. – Но закончил же обучение? – Никитин кивнул. – А что тогда боишься?

Никитин посмотрел на нее.

- Я не боюсь. – Ответил он. – Я боюсь НЕ СПРАВИТЬСЯ.

- Ты справишься, - утвердительно ответила Инесса, и ее голос прозвучал тверже, чем она чувствовала. – Потому, что я буду сидеть у тебя на шее, и лично проверять каждый твой чих. – Она немного помолчала. – Я тебя в обиду не дам. – Максим кивнул. – Но ты должен войти в колею. Прямо сейчас. Понял меня? – И, - по всей видимости, - ее слова дошли до парня: он кивнул, сглотнул и с новым, хоть и хрупким, упрямством уставился в экран. Инесса снова села на место капитана. В этот момент ровный голос Кроноса разнесся по мостику:

- ВНИМАНИЕ. ПЕРЕХВАЧЕН ОТКРЫТЫЙ ШИФРОВАННЫЙ КАНАЛ С БАЗЫ СССР МАРСА НА БАЗУ СССР НА НЕПТУНЕ. – Он дал паузу. – ЧАСТОТА – ШТАБ КВАТИРЫ ОСТК. ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПАКЕТА: «ПРОЕКТ «ЦЕРБЕР». ОТЧЕТ О ФАЗЕ IV».

- Выводи на главный экран, - коротко бросила Вернер. – Давай узнаем, что это у них за «проект» такой.

- ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. – Тут же оповести искин, и Гарсия улыбнулась, представив следующее действие искина. – ВЗЛАМЫВАЮ…, - следом пауза в пять секунд, - ВЗЛОМ ЗАВЕРШЕН. ВЫВОЖУ ТЕКСТОВУЮ СВОДКУ НА ЭКРАН МОНИТОРА КОМАНДИРА.

- Давай для всех. – Приказала она. На главном экране появился текст.

И пополз по нему. Инесса начала читать и почувствовала, как кровь стынет в жилах.

«…успешно интегрировали образцы ДНК Паломника (образец «К-0») в подопытных азари (образцы «А-7» и «А-11»). Наблюдается беспрецедентная стабилизация клеточного метаболизма… Предварительные выводы: возможность создания протокола биокоррекции для высшего комсостава СССР на основе полученных данных оценивается в 94,7%… Этап «Принудительная эволюция» признан успешным…»

- Биокоррекция?! – Выдохнула Инесса. – Господи…, - она поперхнулась воздухом. – Кронос! Немедленно вызови капитана и астрогатора Т’Лэй на мостик!

Прошло пять секунд.

- КАПИТАН И АСТРОГАТОР УЖЕ В ПУТИ. – Доложил искин. – ДОКТОР Т’РОН ДЕЗОРИЕНТИРОВАНА, ЕЕ ЗАБРАЛИ В МЕДИЦИНСКИЙ СЕКТОР ДЛЯ ЭКСТРЕННОГО ОБСЛЕДОВАНИЯ: КАПИТАН ОСТАВИЛА РАСПОРЯЖЕНИЕ: ПРОВЕСТИ ПОЛНУЮ ТЕМПОРАЛЬНУЮ ДИАГНОСТИКУ.

Через три минуты двери лифта открылись. Скан и Лэй стремительно вошли на мостик, и Резникова посмотрела на нее. Скан уже была в своей черной с серебром форме оперативника Службы, - теперь она постоянно ходила в ней по кораблю, всячески подчеркивая свою принадлежность к ней, - и ее лицо было маской готовности к бою. Лэй шла за ней, ее синяя кожа отливала перламутром при свете мониторов.

- Доклад, Вернер, - без предисловий приказала Скан, подходя к своему креслу, останавливаясь, и опираясь на его спинку. – Признайся честно: ты не ожидала назначения?

Вернер пропустила ее реплику мимо ушей.

- Капитан, мы перехватили… это… вам лучше посмотреть самим, - Инесса показала на экран, опасливо косясь на Лэй.

Скан пробежала глазами по тексту. Лицо не дрогнуло, лишь глаза заиндевели и стали холоднее абсолютного нуля.

- Это все? - Ее голос был ледяной сталью. Она впилась взглядом в Инессу.

- НЕТ. – Ответил Кронос, игнорируя то, что вопрос задали не ему. – ПРИЛАГАЮТСЯ ВИДЕОМАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ОТЧЕТНОСТИ ЭКСПЕРИМЕНТА. – Он немного помолчал. – Вы готовы к просмотру?

- Давай на главный экран, - скомандовала Скан.

Экран засветился мертвенно-белым светом операционной, выхватывая из мрака кошмарную картину. Не стерильная лаборатория – это походило на холодильник для живого мяса. Воздух на записи колеблется от жара либо раскаленного металла, либо – воздуха.

Стол. Не медицинская койка, а металлическая плита, которая больше похожая на эшафот. К ней не ремнями – толстыми титановыми скобами, впивающимися в запястья, лодыжки и горло, - была прибита молодая азари. Кожаный ошейник с внутренней стороны усеян иглами, впивающимися в ее шею и яремную вену, физически подавляя любой намек на биотику. Но было видно, что это помогает – тело девушки, само по себе, источало немой, всепроникающий ужас. Он был виден во всем: в диком, безумном блеске широко раскрытых глаз, застывших в немом крике; в мелкой, беспрестанной дрожи мышц на животе; в слюне, тонкой ниточкой стекающей из уголка рта на холодный металл. Она не дышала – было видно, что она ловила воздух короткими, судорожными вздохами.

К ее вискам, плечам, рукам и ногам были присоединены не просто датчики – это были электроды, грубые и толстые. Они были заведены и за эту же «плиту», и явно были припаяны к ней.

- Это… что? – Не поняла Резникова, смотря на экран. – Какая-то жаровня?

От этих электродов тянулись провода к мерцающим аппаратам, с которых свисали рулончики бумаги, испещренные судорожными пиками. Это явно была не просто диагностика. Это больше походило на снятие показаний с устройства под напряжением, перед его окончательным испытанием на запредельных мощностях.

- Обалдеть… - послышался шокированный голос Софии. Оба пилота замерли, не в силах пошевелиться. – Это же… - София посмотрела на Резникову. – Это что… пытка?

Скан не ответила. Краем глаза она посмотрела на Лэй, и увидала ее абсолютно белое лицо. Не от страха, нет, Наталья ее СЛИШКОМ ХОРОШО знала. Ее астрогатор была чуть ли не в бешенстве.

Внезапно, показалась рука человека, и явно не врача. Рука была в толстой, забрызганной чем-то темным, перчатке. В этой руке – шприц-инжектор. Он не стандартный, а огромный, с толстой иглой, и явно рассчитанный на вязкие жидкости. Внутри него – нечто, что совсем не похоже на лекарство: это мутная, маслянистая субстанция, в которой плавают, извиваясь, золотистые искры, здраво смахивающие на опарышей. Они бьются о стенки шприца с тихим, щелкающим звуком, который едва слышен на записи. Инъекция. Игла входит в шею, у основания черепа, с тупым, сопротивляющимся хрустом. Палец давит на поршень. Пальцы на ногах Скан заледенели от ужаса. «Это что такое?!»

Секунда. Ничего.

Вторая. Мышцы на лице азари напрягаются до предела.

Третья. Глаза закатываются так, что видны только белки, испещренные лопнувшими сосудами.

Четвертая. Тело неестественно выгибается, скобы с хрустом впиваются в кости. Раздается звук, но это не крик, а хруст ломающихся ребер, не выдерживающих напряжения.

Пятая. Тело азари взрывается изнутри. Из ее глазниц, ушей, носа, рта и каждой поры на коже вырывается не просто биотический свет – это всепоглощающее фиолетовое пламя. Дикое, хаотичное, слепое. Оно не светится – оно пожирает воздух вокруг, с шипением испаряя капли пота с ее кожи. Пламя бьет в потолок, оставляя на нем опаленные пятна краски.

Раздается звук. Это не крик. Это скрежет. Скрип зубов, стиснутых с такой силой, что эмаль трескается. И из этого скрежета прорывается хриплый, животный, нечеловеческий вопль абсолютной, всепоглощающей агонии.

Азари бьется в конвульсиях, но это не судороги. Это ее тело пытается сбежать от самого себя, разорвать себя на части. Кости выворачиваются из суставов, с мягким, влажным хрустом. Пальцы скрючиваются, царапая металл, оставляя фиолетовые полосы.

А потом… внезапно тишина. Тело обмякает. Биотическое пламя гаснет, оставляя после себя лишь тлеющую, обугленную плоть и явно запах горелого мяса. Остекленевшие глаза девушки смотрят в потолок, более ничего не видя.

Палец на поршне шприца нажимает до конца, вводя остатки жидкости в уже труп.

- Эй, что это там они делают?! – Выразил общее мнение Чдэн. В кадре появилась еще одна пара рук, которая начала другим шприцем выкачивать из уже мертвого тела какую-то светящуюся жидкость.

Лэй застыла, превратившись в монумент из плоти и ярости. Ее биотический ореол, обычно ровный и послушный, как прирученное дикое животное, взвился вокруг нее ослепительным фиолетовым смерчем. Он не светился – он пожирал свет вокруг, отбрасывая на стены сумасшедшие, дергающиеся тени.

- Выключи, - ее голос не был шепотом. Это был скрежет камня по металлу, звук, от которого кровь стынет в жилах. Звук, который никогда не должен издавать человек или азари. Или представитель какого-нибудь другого, разумного, вида.

- Кронос, стоп! – Бросила Скан, но ее команда утонула в нарастающем гуле. Было поздно: Лэй больше не видела экран. Она видела свою дочь. Свою сестру, ее кровь. Она видела, как профанировали саму суть ее народа, как извратили священный дар Великой Атаме, превратив его в инструмент агонии.

- Они… - ее голос сорвался вниз, превратившись в низкий, подкорковый рык, от которого у каждого на мостике похолодело в животе, и побежали мурашки по спине. - ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ НАС… КАК СКОТ!? – ее собственное горло сжалось от ярости, перекрывая воздух. – КАК РАСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ ОБРЕТЕНИЯ СВОЕГО БЕССМЕРТИЯ!?

- Лэй, остановись! – Заорала Скан, но ее голос уже не был слышен никому.

Мостик «Реджины Икс» взорвался.

Не звуком. Давлением. Волна чистейшей, ничем не сдерживаемой биотической ярости выплеснулась из Лэй, как ударная волна после взрыва. Пол под ногами дрогнул. Бронированные консоли затрещали, по ним поползли паутины трещин. Экраны взорвались ослепительными вспышками и погасли, осыпая пол осколками. Все предметы, которые не были закреплены: планшеты, инструменты, кружки – все сорвалось с мест, и повисло в воздухе.

Экипаж в ужасе бросился под пульты, стараясь найти укрытие. Забившись в угол, Никитин, судорожно, по-детски, закрыл голову руками. Вернер, вмиг рухнув на четыре кости, отползла под какой-то пульт, ее лицо было искажено немым ужасом. Дышать стало нечем - воздух стал тяжелым и густым, как сироп, и каждый вдох обжигал легкие статикой и запахом гари, словно бы он зарядился до предела. И едким запахом озона.

- ЛЭЙ! СТОЙ!! ВО ИМЯ АТАМЕ!!! – Рев Скан, полный нечеловеческой силы, едва прорвался сквозь всесокрушающий гул. Ее собственный биотический барьер вспыхнул вокруг нее не голубым огнем – ослепительно-белым лезвием, которое рассекло фиолетовый мрак. Она приняла на себя удар, но это было, все равно, что гасить пожар бензином.

Лэй ничего не слышала. Она никого не видела. Ее глаза пылали лиловым адским пламенем. Она была не существом – она была воплощением тысячелетней ярости всей своей расы, каналом, по которому в этот мир хлынула вся боль ее народа. Тай дико взмахнула рукой, и сноп фиолетовой энергии, густой, как лава, рванул к потолку. Он не просто сорвал панели – он испарил их, обнажив клубки дымящихся, искрящих оптико-волоконных нервов корабля. С потолка посыпались искры и капли расплавленного металла. А затем раздался оглушительный грохот падающих панелей со стен.

- Я ИХ ВЫЖГУ! Я ВЫЖГУ ИХ ДОТЛА! КАЖДОГО! – Крик Тай был уже не просто звуком. Это был визг самой реальности, разрываемой на части.

- ПРЕКРАТИ!! ТЫ УБЪЕШЬ МНЕ КОРАБЛЬ!!! – Скан больше не могла ждать. Успокоить было нельзя. Оставалось только одно – задавить еще большей силой. Она выматерилась. – ХОЧЕШЬ ДРАКИ?! НУ, ТАК ПОЛУЧИ ЕЕ!

Голубая энергия Скан врезалась в фиолетовый смерч Лэй прямо в центре мостика. Воздух завихрился, сгустился в видимые глазу волны. Раскаленная оскомина осколка впилась Вернер в руку, но она даже не вскрикнула, закусив губу до крови. Из носа и ушей Лэй, потекла темная, почти черная кровь – ее собственный организм не выдерживал такой концентрации энергии. Лицо Скан покрылось сетью тончайших трещин, из которых сочилось бешеное свечение, кожа на лице и руках натянулась, создавая впечатление того, будто она вот-вот разорвется, как перезрелый плод. Два самых мощных биотика корабля сошлись в дуэли, где не могло быть победителей – только все уничтожающая буря. Они парили в центре рубки, как два сходящихся урагана. Они не выкрикивали слова. Из их глоток вырывался первобытный рев, рожденный одной лишь слепой яростью. Это был звук, от которого стыла кровь, и сжималось сердце. Звук конца света в миниатюре. В отдельно взятом помещении.

А под консолями, - которые и стали им укрытием, - экипаж замирал, молясь о том, чтобы эта буря не поглотила их всех.

Внезапно раздался резкий, сухой треск. Голубые молнии парализующих разрядов вылетели из стен, и впились в Скан и Лэй. Тела биотиков дернулось, их силовые поля погасли, и они рухнули на пол, оглушенные разрядом не летального напряжения. Воздушные насосы откачали воздух с примесью горелых панелей. Наступила тишина, и все рассматривали дымящийся, разрушенный мостик. Из-под консолей выползали перепуганные члены экипажа.

Повисла звенящая тишина, которая ощущалась кожей.

На главном экране возникла эмблема ОГСОПиВП.

- ЭТО БЫЛО КРАЙНЕ НЕРАЦИОНАЛЬНО И ОПАСНО ДЛЯ ЦЕЛОСТНОСТИ КОРАБЛЯ, - прозвучал ровный, безразличный голос искина крейсера. – КАПИТАН, СТАРШИЙ АСТРОГАТОР. ЕСЛИ ВАМ НЕОБХОДИМО ВЫПЛЕСНУТЬ НЕРАЦИОНАЛЬНУЮ АГРЕССИЮ, - НА КОРАБЛЕ ИМЕЕТСЯ ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ЗАЛ. ТАМ ВЫ МОЖЕТЕ ЛОМАТЬ ДРУГ ДРУГА СКОЛЬКО УГОДНО, НЕ УГРОЖАЯ ЖИЗНЯМ ОСТАЛЬНОГО ЭКИПАЖА.

В этот момент двери на мостик. На пороге стояла бледная, но уже твердо стоящая на ногах Карина Т’Рон. Ее взгляд скользнул по дымящимся консолям, двум отходящим от шока женщинам на полу, и перепуганным лицам инженеров.

- Кажется, я пропустила… групповую терапию? – произнесла она с легкой дрожью в голосе, но с невозмутимым лицом истинного профессионала.

Скан первой поднялась на ноги, отряхнулась. Ее взгляд и взгляд Лэй встретились. Ярость уступила место холодной, обжигающей решимости.

- Вставай, - сказала Скан, и в ее голосе слышалась разделенная ярость Лэй. - Ты права. Мы идём туда. И оставим после себя только пепел. Как они и обещали нам.

Лэй поднялась. Ее биотический ореол погас, но в глазах горели те же угли.

- Я пойду с вами, - тихо, но четко произнесла Карина. – И не смейте меня отговаривать.

Скан оценивающе посмотрела на нее, затем кивнула.

- Ладно. Если ты готова – пойдем. – Она окинула взглядом мостик, который был словно после мамаева побоища. – Мы идем на эту марсианскую «Берлогу». Кронос, ты продолжаешь идти прежним курсом, мы возьмем шаттл. – Ее взгляд упал на Инессу, которая стояла у стены. – Приведите мостик в порядок, командир.

С каменным, ничего не выражающим лицом Вернер окинула взглядом разгромленную командную рубку. Ее взгляд скользнул по дымящимся консолям, опаленным стенам, искрящим проводам, свисающим с потолка, словно кишки, по бледным, перепуганным лицам экипажа, потихоньку продолжающего выползать из укрытий. Внутри у нее все сжалось в ледяной ком. Она физически чувствовала тяжесть ответственности, навалившуюся на ее плечи: груз разбитого командного центра, груз, испуганных людей, груз приказа.

- Слушаюсь, - ее голос прозвучал тихо и с явной, предательской дрожью, которую она тщетно пыталась подавить. Она подняла глаза и встретилась взглядом со Скан. Взгляд капитана был твердым, как сталь, но в глубине его Инесса, к своему ужасу, увидела ту же дикую, нечеловеческую энергию, что только что крушила все вокруг. – Капитан, старший астрогатор, - обратилась она к ним, и слова давались ей с огромным трудом. Ее горло пересохло. – Рекомендую… настоятельно рекомендую зайти в медблок. – Она помолчала. – Последствия применения биотики в… в запредельной плоскости… - Инесса сглотнула комок в горле, - на вас видно невооруженным глазом. – Ее передернуло. – На обеих.

Скан немного «просветила» Инессу своим пронзительным взглядом, и поняла всё. Она увидела не просто испуг. Она увидела первозданный, животный ужас. До этого момента Вернер считала биотику чем-то вроде изящного инструмента, «милым и теплым даром», силой, которую можно контролировать. Теперь она видела его истинную личину: слепую, всеразрушающую стихию, ядерный реактор, готовый взорваться в любую секунду. И этот «реактор» сейчас стоял прямо перед ней в лице двух самых близких ей людей. Она откровенно боялась их в этот миг. Боялась той бездны, что таилась в них.

Резникова медленно, почти лениво потянулась, как довольная хищница после схватки, и посмотрела на Лэй. Азари молча смотрела на нее в ответ – их понимание не нуждалось в словах. Затем Скан перевела взгляд обратно на Вернер, и в ее глазах мелькнула тень чего-то, что могло бы быть сочувствием, если бы не было скрыто под толстым слоем усталости и решимости.

- Приказ стоящего на вахте командира корабля, - повернув голову к Лэй, она произнесла это четко, без издевки, без пафоса, лишь констатируя факт. Ее голос был низким и властным, прорезающим гул аварийных систем. Она посмотрела на Вернер, которая смотрела на них. – Слушаюсь командир, - выдохнула Скан, чувствуя, как подкашиваются ноги, но из последних сил держась прямо. Она, - в компании Лэй, - проследовала на выход из командного центра, и обернулась к Инессе уже у дверей. – Приведите мостик в порядок, командир, - отдала финальный приказ Скан и, вышла. За ней, не оглядываясь, молча последовала Лэй. Карина бросила на Вернер последний взгляд, - взгляд врача, который оценивает состояние пациента, - и тоже вышла.

Двери с шипением закрылись за ними, оставив Инессу Вернер одну посреди дымящихся руин, под пристальными взглядами перепуганного экипажа, с тихим ужасом в сердце и неподъемным грузом приказа на хрупких плечах.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Курс на один из его спутников.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Путь из командного центра в медицинский сектор.

Наталья Резникова.

22 августа 7532 года.

Они спустились на лифте из командного центра, и сейчас шли по коридору в медицинский блок. Тишину коридора сейчас нарушали лишь два ритма: тяжелые, чуть подволакивающие шаги Скан, и почти бесшумная поступь Лэй. Они шли, не глядя друг на друга, объединенные одним полем напряжения, которое висело вокруг них, как разряженный воздух после грозы. По лицу Скан все еще ползли золотисто-голубые трещины, а пальцы Лэй судорогой были сжаты в белые кулаки, которые она так еще и не разжала. Не могла.

- Слушайте, вы, обе. – Начала Карина, как только убедилась в том, что впереди них никого нет. Она нарочно шла сзади, а теперь, демонстративно развернувшись, заблокировала панель управления дверьми своим телом, оставаясь с ними в тупике коридора. – Вы хоть понимаете, ЧТО вы чуть не натворили?!

Человек и азари обернулись. Карина стояла, уперев руки в бока, и дверь за ней так же была закрыта. Ее лицо было бледным от ярости, а бездонные глаза метали молнии. На Скан и Лэй она смотрела не как на начальство, а как на двух непутевых, смертельно опасных пациентов, только что выбежавших из инфекционного бокса.

- Вы знаете…, - продолжила Карина, и ее голос начал дрожать от ярости. – Когда я была там…, я помогала хирургам три часа собирать по нейронам шокированного техника! – Она немного помолчала. – Который в ремонтном ангаре активировал что-то темпоральное! – Ее палец ткнул куда-то вперед, в сторону медицинского блока. – А тут вы, - два ходячих заряженных гранатомета, - вы, что, решили устроить салют прямо в святая святых этого корабля?! – Она немного помолчала. – Вы чем думали?! Вы хоть понимаете, - ее голос уже дрожал от сдерживаемой ярости, - что вы только что сделали?!!

Скан попыталась было открыть рот, но Карина тут же обрушила на неё всю мощь своего гнева.

- МОЛЧАААТЬ! – Ее крик заставил чуть ли не подпрыгнуть Лэй. – Вы, капитан! Вы, которая должна быть образцом холодного расчета?! Вы позволили этому…, этому цунами из плоти и ярости поглотить себя!? Да вы…, вы знаете, что такое квантовый диссонанс в темпоральном поле корабля? Нет?! А я сейчас зашла на мостик, я видела его последствия на энцефалограмме у каждого второго! Они же теперь будут заикаться, и мочиться в кровать от каждого хлопка!

Затем она резко развернулась к Лэй, которая стояла, опустив голову, ее биотический ореол потух, сменившись стыдом.

- А ты!!! – Голос Карины стал ниже, но от этого он стал еще более ядовитым. – Ты!! Великая дочь Атаме, хранительница древних знаний! – Не стесняясь ни капитана, ни Лэй, она смачно выругалась на азарийском. – Превратилась в слюнявую истеричку с силой термоядерной бомбы! Ты знаешь, что твой «красивый» фиолетовый смерч на корню спалил половину систем жизнеобеспечения крейсера?! – Скан удивленно посмотрела на нее, и решила позже, выяснить у Кроноса о том, какие последствия для «Реджины Икс» наступили осле их «небольшой стычки» с Лэй

- Карина, мы… - начала Лэй.

- ЗАТКНИСЬ!!!!! – Взревела Карина. – Я еще не закончила! – Она сделала шаг вперед, и ее рост им вдруг показался устрашающим. – Вы обе! Две самые умные и сильные женщины, которых я знаю! Повели себя как два голодных упыря! Схлестнулись на глазах у всех!!!! Из-за чего!? Из-за записи?! – Она взяла паузу, чтобы выдать глухим голосом, от которого прямо-таки сквозило холодом. – Да, Кронос мне все показал! И вы думаете, это хоть как-то оправдывает этот цирк?! – Она немного помолчала. – Да я, - на вашем месте, - уже половину этой «Империи» в труху бы стерла, но сделала это с умом, а не как первобытные дикари с дубинами из чистой энергии!

Она тыкала пальцем то в грудь Скан, то в грудь Лэй, не давая им и слова вымолвить.

- Вы рискнули всем кораблем, всем нашим домом в этой реальности! Каждой жизнью на борту! Ради чего? Ради красивого жеста? Чтобы покрасоваться друг перед другом, доказать всему экипажу командного центра, кто из вас круче рвет материю реальности на тряпки?! Да вы… да вы просто два эгоистичных, самовлюбленных… РЕБЕНКА! – Последнее слово повисло в воздухе, звенящее и обжигающее. Карина тяжело дышала, ее грудь вздымалась. Она выложила все.

Скан и Лэй стояли перед ней, как две нашкодившие школьницы. Вся их мощь, весь их авторитет испарился под шквалом праведного, ничем не сдерживаемого гнева врача, видевшего последствия их безумия. Первой нарушила тишину Скан. Она медленно подняла голову, и в ее потрескавшихся глазах не было ни злости, ни оправдания. Только усталое, полное понимание и принятие.

- Ты права, - тихо сказала она. - Все, что ты сказала. Все, правда. – Лэй лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Карина, выдохнув, отступила на шаг. Ее гнев иссяк, сменившись ледяной, профессиональной строгостью.

- А теперь, - она разблокировала двери и резким движением головы указала на вход в медблок. - Обе. На койки. Немедленно. Пока вы не развалились на молекулы и не заразили половину экипажи темпоральным психозом. – Она снова выругалась. – Надеюсь на то, что вам обеим будут вводить стабилизаторы. И, чтобы «это» было больно. Вы обе заслужили немного боли, я считаю. – И два самых опасных существа в секторе, молча и покорно повиновались.

Войдя в медблок, Карина сразу же была подхвачена хирургом, который, попросил у них прощения, - и тут же увел азари с собой. Человек и азари переглянулись.

- По койкам, - улыбнулась Скан, хотя долго отдыхать не была намерена. – Сейчас получим необходимое, и на этот Марс, в эту чертову «Берлогу»…

- Я спалю там все. – Пообещала Лэй. Скан кивнула, и прошла в один из кабинетов психологической разгрузки, в тот, где, - обычно, - ей водили стабилизаторы состояния.

Воздух в медотсеке гудел тихим, настоянным на антисептике и боли, гулом. Скан шагнула внутрь свободного помещения, и автоматические двери с тихим шипением закрылись за ее спиной, отсекая гул основного медицинского блока. Она двигалась медленно, чуть скованно: каждое движение отзывалось глубокой, костной усталостью, последствием биотического шторма, едва не разнесшего ее собственный корабль. По ее лицу, обычно бесстрастному, ползла сеть тончайших, похожих на потрескавшийся фарфор, линий, из которых сочилось слабое, золотисто-голубое свечение. Руки слегка дрожали.

Комната оказалась не пустой – ее взгляд упал на худенькую фигурку девочки лет десяти, в униформе медсестры, которая болталась на детских плечах, как на вешалке. Стоя спиной к двери, на цыпочках, она пыталась достать что-то с верхней полки стерилизатора.

- Эй, - голос Скан прозвучал хрипло, сорванным яростью. - Где тут у вас... стабилизаторы колют?

Девочка вздрогнула, обернулась – и Скан увидела большое, испуганное лицо с огромными серыми глазами, слишком взрослыми и серьезными для ее возраста. Лицо было бледным, почти прозрачным, с синеватыми тенями под глазами. На тонком запястье – знакомый, - до боли знакомый Скан, - гражданский медицинский браслет с мерцающим красным кодом. «Синдром Верднига-Хоффмана. IV стадия. Паллиативная терапия».

- Доктор Остин энцефалограмму в третьем кабинете делает, - голосок девочки был тихим, но чистым, без тени дрожи. Она вытянулась по струнке, увидев нашивки капитана на черной форме оперативника Службы. – Вам… вам нужно к ней? Вы… вы капитан? – Она немного помолчала. – Меня научили… помогать.

Скан не ответила. Взгляд, острый, сканирующий, как у хищника, впился в браслет. Она видела эти коды тысячи раз. В отчетах. В списках на эвакуацию. В графах «несовместимо с жизнью». Она сделала шаг вперед. Девочка инстинктивно отступила, прижавшись к стеллажу.

- Ты кто? – Спросила Скан, и ее голос был низким, без эмоций, как скрежет камня.

Девочка смутилась.

- Я… я Лика. Лика Ковач. Я помогаю тут.

- Значит, помогаешь, - повторила Скан, медленно обводя взглядом стерильный, технологичный отсек. Ее взгляд вернулся к девочке, к ее слишком большой униформе, к худым, словно прутики, рукам. Мозг, отточенный годами вычисления угроз, уже сложил два и два. «Нарушение устава. Гражданское лицо. На боевом корабле. В зоне чертовых темпоральных аномалий. Идиотизм. Предательство. Смертельный риск».

Но потом ее взгляд упал на руки Лики. На пальцы, перепачканные зеленкой и следами клея от пластырей. На идеально заправленную, хоть и не по размеру, униформу. На полку, где аккуратно стояли ее крошечные, заботливо расставленные склянки с витаминами.

- С кем ты тут? – Одним словом выдохнула Скан.

Лика опустила глаза.

- С братом. – Она помолчала. – Амри. Амри Ковач, он пилот темпорального шаттла.

Скан закрыла глаза на секунду. Вспомнила лица. Имре Ковач. Молодой человек, тихий, с упрямым подбородком. Никогда не жаловался. Он большой рисковый парень, - сразу же пронеслось в голове. Она снова посмотрела на девочку. На ее браслет. И вдруг ее собственная, выжженная изнутри пустота, ее добровольная стерилизация, ее отказ от всего личного во имя Службы – «все это» ударило в нее с новой, невыносимой силой. Перед ней стояла ее полная противоположность: хрупкая, обреченная жизнь, цепляющаяся за каждый вздох. Девочка, которая должна была умереть в тихой палате на какой-нибудь Земле, оказавшаяся, - вместо «этого», - в аду, на краю реальности.

Почти механически, Скан подошла к процедурному креслу и опустилась в него. Костная усталость накрыла ее с головой.

- Капитан? – Тихо позвала Лика. – Вам плохо? У вас… у вас лицо светится.

- Антидот, - коротко бросила Скан, глядя в потолок. – В том шкафу, слева. Синий флакон. Шприц, возьми инжектор.

Лика кивнула и засеменила к шкафу. Ее движения были точными, выверенными - она явно делала «это» много раз. Для себя. Она принесла шприц, но не инжектор, а обычный, ее маленькие пальчики уверенно вскрыли упаковку, набрали препарат. Она подошла к капитану, и та, не глядя, закатала рукав, подставив тонкую, иссеченную старыми шрамами и свежими трещинами, кожу.

Лика коснулась ее руки. Ее прикосновение было удивительно мягким, теплым.

- Сейчас будет холодно, - предупредила она шепотом, как опытная медсестра. Игла вошла в вену с ювелирной точностью. Скан даже не дрогнула. Она смотрела на девочку, на ее сосредоточенное личико, на ресницы, опущенные на щечки.

- Сколько тебе осталось, медсестра Лика? – Спросила Скан. Ее голос не был ни злым, ни сочувствующим. Он был… пустым. Как тишина в космосе.

Пальцы девочки на секунду замерли. Она медленно подняла на Скан свои огромные глаза, в которых не было ни страха. Только спокойная, бездонная печаль и принятие.

- Доктор на Земле говорил… что полгода. Но это было до…, до того как все тут так изменилось. Теперь не знаю. – Она вынула иглу, прижала ватку к ранке. Ее движение было бережным. – Брат сказал, что вы можете все. Что вы нас спасете. Он верит в вас.

И тут Скан, которая не плакала, когда ей ломали кости в учебке ОГСОПиВП, которая не дрогнула, когда целая империя объявила на нее охоту, - почувствовала, как внутри все заплетается в тугой, ледяной, и невыносимо болезненный ком. Вера этого ребенка, этого маленького, обреченного существа, ударила сильнее, чем любой темпоральный удар. Она не заплакала – слезы были не для нее. Но ее рука, большая, сильная, покрытая шрамами и свежими ожогами от биотики, медленно поднялась и накрыла маленькую, холодную ладошку Лики, все еще прижимающую ватку к ее руке. Она сидела так несколько секунд, просто держа эту хрупкую, теплую руку в своей руке, глядя в пол пустыми глазами. В них отражался не разгромленный мостик, не карта новой реальности, а лишь один-единственный, чудовищно несправедливый код на медицинском браслете.

- Ну, все, иди, - наконец, тихо сказала она, отпуская руку девочки. – Иди, помоги доктору Остин. И…, скажи своему брату…, - она замолчала, подбирая слова, которых у нее не было. – Скажи ему, что он молодец. – Лика кивнула, и ее лицо озарилось слабой, но самой настоящей улыбкой. Она развернулась и побежала вглубь медотсека, топот ее ног был почти не слышен на полированном полу. А Скан осталась сидеть одна в гулкой, ярко освещенной тишине, сжимая и разжимая онемевшие пальцы, на которых еще оставалось тепло детской руки. И впервые за долгие, долгие годы она почувствовала не ярость. Не холодную решимость. А всесокрушающую, бессильную тяжесть. Тяжесть того, что одна хрупкая, теплая жизнь весила куда больше, чем вся эта Империя Серпа и Молота.

Еще несколько минут Скан сидела в кресле, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь сохранить то крошечное, ускользающее тепло. Тихий топот ног Лики затих вдали. Дверь помещения снова открылась. В проеме стояла Лэй. На ее лице не осталось и следа от недавнего стыда: только холодная, отточенная решимость. Биотический ореол вокруг нее пульсировал ровным, сдержанным светом, как угар после бури.

- Я просчитала варианты, - без предисловий заявила, подходя к стойке с лекарствами, оборудованием и изучая этикетки. – Мы возьмем компактную термоядерную бомбу из арсенала нашей штурмовой группы, и заложим в реакторный отсек их базы. – На ее лице промелькнула нехорошая улыбка. – И от их «Берлоги» останется расплавленное стекло, и море воспоминаний. – Она помолчала. – Быстро, чисто, надежно.

Скан медленно подняла на нее холодный взгляд. В ее глазах не было ни одобрения, ни отказа. Лишь холодная оценка.

- Тай. Ядерных бомб у нас на борту всего лишь три, - ее голос был тихим, но четким. - И мне так кажется, что они нам еще пригодятся для чего-то более важного, чем эта марсианская крысиная нора. А вот темпоральных дестабилизаторов… - она кошмарно усмехнулась, и трещины на ее скуле золотой паутиной дрогнули, - у нас целый склад. – Она потянулась на кресле. – Мы с тобой возьмем «Ладью».

Лэй замерла. «Ладья» - это было не оружие в привычном смысле. Это было устройство, создающее каскадный темпоральный коллапс на локальном участке. Оно не взрывается. Оно… стирает. Как раз в духе Службы.

- «Ладья»? – Переспросила азари. – Это же…

- Это идеально, - перебила Скан. – После активации воякам достанется не груда обломков. Они получат, идеально целую, абсолютно пустую базу. С выжженными компьютерами, с испепеленными данными, с мертвыми системами. Но со стенами и потолком. – Она поднялась с кресла, ее движения вновь обрели стальную упругость. - И это… я позабочусь, чтобы их камеры работали до последней миллисекунды. – Она сделала паузу. – Пусть они посмотрят запись, пусть увидят, КАК действует ОГСОПиВП. – Она немного помолчала. – Как их солдаты замирают на постах, и после рассыпаются в пыль. Как их техника гаснет. Как их реальность тихо и безвозвратно переписывается. – В ее глазах зажегся холодный и злой огонь. – Пусть поймут, С КЕМ они связались.

В этот момент в ее голосе звучала не ярость, а леденящая душу уверенность хирурга, планирующего ювелирную операцию по удалению раковой опухоли. Дверь открылась в третий раз. На пороге стояла Карина Т'Рон, в черном тактическом обтягивающем костюме, поверх которого был наброшен белый халат. Ее лицо было непроницаемо.

- Я готова. Иду с вами, - заявила она, сверля взглядом Скан.

Та медленно обернулась.

- Нет, - ответила она просто. – Не идешь.

- А я и не спрашиваю разрешения, капитан, - парировала Карина. - Я врач. Вы идете на объект, где проводились чудовищные биологические эксперименты. Вам может потребоваться эксперт на месте.

Резникова долгим взглядом посмотрела на Карину.

- Тебе может потребоваться твое собственное существование, - холодно отрезала. – У тебя нет импланта. Нет стабилизатора. Один случайный выброс – и реальность тебя сотрет, как случайную помарку. Ты станешь никем. Ты даже не успеешь понять, что тебя не было. – Она помолчала, акцентируя внимание на том, что скажет сейчас. – Никогда не было.

- Плевать! – Выдохнула Карина. - Это мой выбор! Я не могу сидеть здесь, зная, что там творят!

- Твой выбор закончится там же, где и начался: здесь, на этом корабле, - Скан сделала шаг к ней. - Потому что я капитан. И я говорю: ты остаешься. – Она посмотрела на Лэй, и снова перевела взгляд на Карину. – У меня для тебя есть задача поважнее. И посложнее, раз в тысячу, чем разнос одной несчастной базы.

Карина смерила ее взглядом, полным возмущения и непонимания.

- Какая еще задача? – В ее голосе послышалось презрение. – Каталогизировать медицинские отчеты? Или, как…

- Вон там, - Перебила ее Резникова, и указала подбородком вглубь медотсека, куда скрылась Лика, - есть девочка, Лика Ковач. – Она помолчала. – У нее синдром Верднига-Хоффмана, четвертая стадия. Наш пилот шаттла, - ее брат, - протащил ее на крейсер в надежде, что мы сможем ей помочь. – Она взяла паузу еще раз. – Что сама СЛУЖБА сможет ей помочь. А теперь мы застряли тут. – Скан посмотрела Карине прямо в глаза. – И именно поэтому, ты останешься здесь. Ты найдешь все, что можно найти в наших базах данных, в архивах Службы, в черных отчетах по запрещенным экспериментам. Все, что связано с лечением ее болезни. – Карина то открывала, то закрывала рот, не в силах ничего сказать.

- Ищи наши методики, ищи ксеногенетические протоколы, ищи все. – Встряла в разговор Лэй. – Ты станешь ей старшей сестрой. Ее ангелом-хранителем. – Разогналась Тай, и посмотрела на Резникову. Скан холодно смотрела на нее, и Лэй замолкла.

- Вы станете ее единственным шансом. – Вынесла вердикт Наталья. – Это приказ, доктор Т'Рон.

Карина застыла. Гнев и обида на ее лице медленно уступали место шоку, а затем – и тяжелому, давящему осознанию.

- Вы… вы делаете это назло, - прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучала неуверенность. - Вы мстите мне за тот разнос в коридоре. Это… это низко, капитан.

Скан вздохнула. В ее взгляде не было ни злорадства, ни мстительности. Только усталая бесконечность.

- Нет, Карина. Я не мщу. Я только что приняла самое сложное решение. – Она посмотрела на Лэй. – Мы с Тай отправляемся на марсианскую базу, чтобы убивать. А вас оставляю здесь, чтобы ВЫ спасали жизнь. – Она помолчала, а потом вдруг перешла на «ты». – Реши, что из этого важнее. - Она повернулась к Лэй. – В арсенал. Нам нужно проверить «Ладью». – И вышла, не оглядываясь. Лэй бросила на Карину короткий, ничего не выражающий взгляд, и последовала за капитаном.

Карина Т'Рон осталась одна посреди белого, стерильного кабинета. Ее кулаки сжались. Гнев кипел внутри – гнев от бессилия, от унижения, от того, что ее отстранили. Но поверх этого гнева уже нарастала другая волна – профессиональный интерес, вызов, та самая ответственность, которую на нее только что возложили. Она посмотрела в ту сторону, куда ушла Лика. Потом резко развернулась и направилась к главному терминалу медотсека.

«Хорошо, капитан, - пронеслось у нее в голове. – Вы получите свою месть. А я найду способ спасти эту девочку. Просто назло вам». Но глубоко внутри себя она понимала. Что это была не месть. Это был расчет. Гениальный и бесчеловечный. Капитан нашла ее самое уязвимое место – профессиональную гордость врача – и нажала на него. Теперь у Карины не оставалось выбора.

Она должна была остаться. И она должна была найти способ победить болезнь.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Инесса Вернер.

22 августа 7532 года.

Тишина на мостике была густой, тяжелой, как сироп. Воздух пах гарью, озоном и страхом. Автономные системы жизнеобеспечения с хрипом выкачивали дым, но не могли выкачать ужас, въевшийся в самые стены.

Инесса Вернер стояла посреди этого хаоса. Ее руки все еще дрожали, просто ходили ходуном, и она ничего не могла с этим сделать. Медленным взглядом она обвела командный центр. Экраны, которые еще несколько минут назад показывали звездные карты и тактические схемы, теперь были темными, мертвыми провалами в панелях стен. По самим стенам змеились угольно-черные полосы опаленного металла и перекошенного пластика. Словно кишки раненого зверя, с потолка свисали клубки оптико-волоконных кабелей, искря и потрескивая. Пол был усыпан осколками панелей и пластмассы.

- Господи… - тихо выдохнули сзади. Кто – было уже не важно.

Казалось бы, этот шепот разбудил остальных. Из-под консолей, из укромных уголков продолжили выползать люди. Лицо оператора связи, лейтенанта Гарсия, было залито слезами, она бессознательно вытирала ладонью щеку, размазывая сажу. Второй пилот, Ли Вон Ёнг, поднялся, опираясь на дрожащие руки, его обычно безупречная форма была в пыли. Никитин сидел, прислонившись к своей разбитой консоли, и просто смотрел в пустоту широко раскрытыми, ничего не видящими глазами.

Инесса сделала шаг вперед. Ноги ее не слушались.

- От… отчет, - голос сорвался на хрип. Она сглотнула, заставила себя выпрямиться. – Кронос. Дай мне… покажи масштаб ущерба.

Искин ответил, его голос, ровный и бесстрастный, пронзил гробовую тишину мостика, и от этого стало еще страшнее.

- ПОВРЕЖДЕНИЯ КОМАНДНОГО МОСТИКА. КАТЕГОРИЯ: КРИТИЧЕСКИЕ. ПЕРЕЧЕНЬ: ПОЛНЫЙ ОТКАЗ 80% КОНСОЛЕЙ УПРАВЛЕНИЯ. РАЗРУШЕНА ОСНОВНАЯ ОПТИКО-ВОЛОКОННАЯ МАГИСТРАЛЬ. – Начал он монотонное перечисление. – ПОВРЕЖДЕН КУПОЛ. КОРОТКИЕ ЗАМЫКАНИЯ В СИСТЕМАХ СВЯЗИ И НАВИГАЦИИ. ТЕМПЕРАТУРА ПОВЫШЕНА ИЗ-ЗА ГОРЕНИЯ ИЗОЛЯЦИИ. БИОТИЧЕСКИЙ СЛЕД…

- Хватит, - перебила его Вернер, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги. Она посмотрела на своих людей. Они смотрели на нее, словно на мессию: испуганные, подавленные. – Подготовь…, подготовь полный список всего, что требует замены. Все оборудование, все системы. Приоритет по критичности для функционирования мостика.

- ПРИСТУПАЮ. ДЛЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ РЕМОНТНЫХ РАБОТ СПИСКИ БУДУТ ПЕРЕСЛАНЫ НЕПОСРЕДСТВЕННО В МАЛЫЙ РЕМОНТНЫЙ АНГАР И НА ПЛАНШЕТЫ КОМАНДИРАМ РЕМОНТНЫХ БРИГАД. – Затем, на нескольких уцелевших терминалах вспыхнули голубые экраны с бесконечными колонками данных. Никитин, словно очнувшись, уставился на свой планшет и тихо ахнул.

- Да нас… да нас тут просто не было, - прошептал он. – Еще пара секунд… и нас бы просто стерло.

- Они… они же свои, - голос Гарсии дрожал. - Капитан и коммандер Т’Лэй. Они же свои. Как они могли…, как они посмели?!

Повисла тишина.

- Они и не посмели, София, - тихо, но четко сказала Вернер. Все взгляды обратились к ней. - Они не контролировали «это». То, что мы видели…, это было не их решение. – Она помолчала. – Это была сила. Слепая, всесокрушающая сила. Как ураган. Как извержение вулкана. Она прошла через них. – Она посмотрела на опаленные стены, на искрящие провода. – И мы только что увидели, на что она способна.

Вон Ёнг медленно подошел к центру мостика, к тому месту, где еще несколько минут назад бушевали два сходящихся урагана. Он поднял с пола обугленный кусок пластика от панели.

- Я читал отчеты о возможностях биотиков, - сказал он, и в его голосе не было эмоций. - Видел цифры. Мегаджоули, килотонны в тротиловом эквиваленте. – Он немного помолчал. – Но это… - он швырнул обгоревший пластик об пол, и тот разлетелся на куски, - «этого» в тех отчетах НЕ БЫЛО. А было то, что я наблюдал…, мы все наблюдали… лично. – Он зябко поежился. – Как будто бы сама вселенная решила нас разорвать за то, что мы посмели на нее смотреть.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением дымящейся электроники.

- Я больше не хочу этого видеть, - вдруг заявила Гарсия. Все посмотрели на нее. – Я не хочу, чтобы капитан…, чтобы она снова «так»… Я не хочу этого слышать, чувствовать. - Она обвела взглядом своих товарищей, ища поддержки. - Мы должны сделать что-то. Мы же инженеры, технари, черт побери... Мы должны придумать… защиту. От них. От самих себя.

Никитин поднял голову. В его глазах уже не было прежнего ужаса - лишь усталая, обожженная решимость.

- Инесса права. Это сила. Ее нельзя запретить. – Он немного помолчал. – Но ее можно… направить. Обуздать. Как плазму в магнитной ловушке. – Привел он пример, и ткнул пальцем в свой планшет со списком повреждений. – Кронос, добавь в список задачу: проанализировать энергетические сигнатуры биотического шторма капитана и коммандера Т’Лэй. – Он помолчал. – Нам нужны данные для расчета локальных полей сдерживания. Чтобы в следующий раз… - он запнулся, - чтобы в следующий раз мы не прятались под этими столами. Чтобы мы могли их остановить, не дав им, уничтожить друг друга и корабль.

- ВНЕСЕНО В СПИСОК ПРИОРИТЕТНЫХ ЗАДАЧ, - подтвердил Кронос. - МОДЕЛИРОВАНИЕ НАЧНЕТСЯ ПОСЛЕ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ОСНОВНЫХ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫХ МОЩНОСТЕЙ.

Инесса Вернер медленно кивнула, глядя на своих людей. Все они были напуганы до глубины души. Но их страх теперь превращался не в панику, а в холодную, яростную решимость инженеров, столкнувшихся со стихией, которую они не понимали. Но которую были полны решимости обуздать.

- Ладно, - ее голос впервые за вечер приобрел твердость. - Значит, так и сделаем. Будем чинить мостик. И будем думать. Чтобы нам никогда, слышите, НИКОГДА больше не приходилось хоронить друг друга под обломками собственного дома. – Она помолчала и закончила. – Чтобы наша ярость никогда больше не оборачивалась против нас самих.

Она обвела взглядом мостик, и посмотрела на дверь, куда ушли два самых сильных существа, которых она знала. И впервые подумала, что самая страшная битва предстоит не с этой «Империей», а с теми демонами, что прятались внутри них самих. И эту битву они должны были выиграть тихо, и, желательно, - без всплесков биотики. С помощью расчетов, полей сдерживания, и непоколебимой воли к выживанию.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Арсенал временного хранения № 3.

22 августа 7532 года.

Третий арсенал был местом, где время замирало, упакованное в герметичные контейнеры и протоколы стерилизации. Воздух здесь пах озоном, холодным металлом и едва уловимым запахом оружия, которое еще не было использовано, но уже было готово к концу света. Стеллажи уходили ввысь, в полумрак, теряясь в нем, как деревья в тумане. Здесь хранилось то, что не должно было попасть в руки цивилизации – артефакты, технологии, способные переписать реальность, или просто стереть ее с лица вселенной. Это был тайник Службы – на крайний случай.

На такой, о котором они узнали совсем недавно. Резникова серьезно была намерена уничтожить этот актив Советского Союза. Эти эксперименты не должны были продолжаться. Нигде и никогда.

Скан шла по центральному проходу между ровными рядами стеллажей, ее шаги отдавались глухим, металлическим эхом. Лэй шла за ней, будто бы была тенью капитана. После инцидента на мостике между ними висело тяжелое, невысказанное молчание: обе прекрасно чувствовали на кончиках пальцев отголоски той слепой, всесокрушающей силы, что едва не разорвала корабль. Теперь эта сила была снова заперта внутри, сжата в тугую пружину, готовая к выстрелу. Скан прекрасно знала, что эта сила скоро дождется своего часа. Они выжгут то гнездо и уйдут. И пусть советские «оперативники темпорального контроля» ловят их, хоть до помутнения в мозгу.

Они остановились у одной из дверей, запертой на кодовый замок. Лэй положила руку, и Кронос пропустил их. Войдя в помещение, Скан провела рукой со сканером над другой панелью. Раздался тихий щелчок, и массивная дверь отъехала в сторону с шипящим звуком вакуумного уплотнения.

Внутри, в голубоватом свете аварийной подсветки, стояла «Ладья». И еще одна, и еще. Снарядов было много, но сейчас им нужен был лишь один.

«Ладья» и правда была похожа на древний морской корабль, выточенный из черного, матового метала, не отражающего свет. Длинная, обтекаемая, с плавными, изогнутыми линиями. На ее «палубе» возвышались странные выступы, похожие на рубки, увенчанные кристаллическими сферами, внутри которых мерцала тусклая, безжизненная энергия. Никаких иллюминаторов, никаких стыковочных портов – лишь идеально гладкая, пугающе цельная поверхность, нарушаемая лишь щелями излучателей. Она не выглядела грозной. Она выглядела… чуждой. Как предмет, случайно занесенный в эту реальность из иного измерения.

- Жуткая штука, – тихо, больше для себя, произнесла Лэй, скрестив руки на груди.

Скан не ответила. Она подошла к устройству, ее движения были выверенными, экономичными. Она обошла «Ладью» кругом, потом подняла руку и коснулась пальцами одной из сфер. Сфера отозвалась едва слышным гудением, и ее внутренность вспыхнула мягким сапфировым свечением. По корпусу пробежали быстрые, похожие на молнии, разряды энергии, показывая скрытые цепи и контуры.

- Она в порядке, – констатировала она голосом, лишенным каких-либо эмоций. Констатация факта. Всего лишь. – Помоги загрузить.

Они вдвоем установили «Ладью» на небольшую гравиплатформу. Устройство парило в воздухе, беззвучно и покорно. Скан повела платформу перед собой, как хозяйка ведет на поводке свирепого, но послушного пса.

Они двинулись в главный ангар. По сравнению с арсеналом, ангар кипел жизнью. Инженеры, словно муравьи, копошились вокруг истребителей и шаттлов, сварка искрилась, слышались перекрикивания и лязг инструментов. На своем обычном месте стоял их темпоральный челнок – «Зефир». Его каплевидный, изящный корпус казался чужеродным среди угловатой, утилитарной техники корабля.

Именно здесь Скан остановилась. Ее взгляд, холодный и прицельный, скользнул по ангару и остановился на группе пилотов, проводивших послеполетный осмотр своего «Феникса».

- Лэй, подготовь «Зефир» к прыжку. Стандартный протокол, – сказала Скан, не поворачивая головы.

- Куда? – спросила азари, но в ее голосе не было вопроса, была лишь готовность.

- На Марс. Пока что. – Лэй кивнула и направилась к челноку, оставив Скан одну с парящей «Ладьей».

Скан повернулась к пилотам, и некоторое время рассматривала людей.

- Ковач! – Ее голос, резкий и металлический, прорезал гул ангара, как нож.

Все обернулись. Амри Ковач, молодой пилот с уставшим, но еще не ожесточившимся лицом, вздрогнул и выпрямился.

- Капитан?

- Ко мне. – Скан сверкнула глазами.

Он сильно удивился, бросил тряпку, которой протирал руки, и быстрым шагом направился к ней. Не говоря ни слова, Резникова развернулась и повела его в сторону, в более пустынный угол ангара, за стеллажи с запасными частями. Гравиплатформа с «Ладьей» послушно поплыла за ними, как преданный, но жутковатый питомец.

Как только место ей показалось подходящим для разговора, Скан остановились. Шум ангара доносился сюда приглушенно, словно из другого измерения. И повернулась к пилоту лицом. Она не смотрела на него свысока, она просто смотрела на него. Ее светлые глаза были пусты, как поверхность ледяного спутника. В них не было ни гнева, ни любопытства, ни даже простого человеческого интереса. Только плоская, бездонная пустота.

- Ну что, лейтенант, – начала она, и ее голос был тихим, почти интимным, отчего он испугался. – Не хочешь ли ты мне чего-то сказать? Что-то, что могло бы иметь значение перед операцией?

Амри замер. В его глазах мелькнула паника, быстро подавленная годами дрессировки.

- Я… не понимаю вас, капитан. Все доклады сданы. Челнок готов. – Он кивнул на шаттл, в котором сейчас работала Лэй.

- Доклады – это для корабля, – парировала Скан, не моргнув глазом. – Я спрашиваю тебя. Лично. – Она немного помолчала, а потом холодно продолжила. – Есть что-то, что гнетет твою совесть? Отвлекает? Мешает быть на сто процентов здесь и сейчас? Последний шанс проявить инициативу, лейтенант. – Она смотрела на него, и он чувствовал, как этот взгляд просвечивает его насквозь. Кроме того, он готов был дать клятву в том, что она видит каждую его тайную мысль, каждый спрятанный страх.

- Нет, капитан, – выдавил он, и его голос дрогнул. – Ничего.

Между ними повисла тишина, тяжелая и давящая.

- Лика, – произнесла Скан. Одно-единственное слово. Имя. Резникова склонила голову на бок, как бы изучая его. И молчала.

Эффект был мгновенным. Амри Ковач побледнел так, что веснушки на его лице выступили, как крапины на бумаге. Дыхание его перехватило. Он отшатнулся, будто его ударили.

- Какого черта, – продолжила Скан тем же ровным, бесстрастным тоном, – этот детский полутруп делает на моем корабле, лейтенант? На боевом корабле временной службы, находящемся в состоянии войны с непонятно чем? – Она не повышала голос. Она не сдвинулась с места. Но от ее спокойствия кровь стыла в жилах.

Амри молчал. Его глаза были полны ужасом. Сейчас он видел не капитана. Он смотрел на оперативника. На ту самую «Скан», о которой ходили легенды. На существо, которое, как поговаривали, могло вычислить измену по колебанию зрачка и стереть память целой планетарной системы, не моргнув глазом. И он увидел ее сейчас. Не командира. Не лидера. А холодную, бездушную машину для принятия решений, лишенную всякой жалости. Он увидел ОГСОПиВП в одном человеке.

- Она… – его голос сорвался на шепот, хриплый, полный отчаяния. – Она все, что у меня осталось.

Некоторое время она рассматривала его. В ее взгляде было любопытство, словно она видела его в первый раз.

- Это не ответ, – наконец, отрезала Скан. – Это эмоция. Эмоции – это уязвимость. Уязвимость – это смерть. Говори фактами. – Ее глаза сузились.

- Мои родители… – он сглотнул, пытаясь совладать с дрожью в голосе. – Жена… мой сын… Они погибли. Во время теракта батарианских сепаратистов на Тритоне. У меня осталась только Лика, и она…, она больна. Очень. Никто не мог помочь. Ни здесь, ни в Пространстве Цитадели. А потом…, потом мы все оказались здесь, и я услышал о советских биолабораториях на Марсе. Об их прорывных исследованиях. Я… я не мог не попытаться. Это ее последний шанс.

Он умолк, ожидая взрыва. Ожидая ареста, трибунала, чего угодно.

Но Скан смотрела на него все тем же ледяным взглядом.

- Один из наших врачей, – сказала она, словно не слышала его исповеди, – уже озадачен проблемой. Ее показатели… нестабильны. Он подбирает коктейль из того, что есть на корабле. Но этого мало. – Она сделала микроскопическую паузу. – Мы летим на Марс. На объект «Берлога». Там есть их медблок. И их данные. Ты поведешь «Ладью». Повезешь фазер. И нас: меня и Лэй. – Она не спрашивала. Она констатировала. Излагала новый план реальности.

Амри несколько секунд молча переваривал это. Его мозг отказывался понимать. Не наказание? Не расстрел? А… возможность?

- Я…, – он кивнул, слишком быстро, почти истерично. – Да, капитан. Спасибо, я…

- Не благодари, – она перебила его, и в ее голосе впервые прозвучала тонкая, как лезвие бритвы, нотка чего-то опасного. – Это не акт милосердия. Это расчет. Ты теперь на крючке, Ковач. – Она смотрела на него, как на собственность. – Твоя сестра теперь мой актив, и ты будешь летать так, как никогда не летал. Потому что если ты облажаешься, твой «последний шанс» умрет вместе с нами. Понятно?

Он снова кивнул, уже без слов. Его первоначальный страх сменился другим, более глубоким и леденящим – страхом перед этой женщиной, оперативником Службы до мозга костей, с ее безжалостной и абсолютной логикой.

- Тогда иди одеваться. И подготовь все к погрузке. – Она сделала шаг, чтобы уйти. – Темпоральным фазером умеешь пользоваться? – Он неуверенно кивнул.

Скан развернулась и пошла прочь, ее гравитационная платформа с «Ладьей» послушно поплыла за ней. Она не оглянулась.

Амри Ковач остался стоять один в полумраке, прислонившись к холодному металлу стеллажа, и пытаясь перевести дух. Только что, он видел не человека, а силу природы. Холодный, бездушный разум, способный на милость лишь потому, что она совпала с его стратегией. И он понял, что боится ее теперь куда больше, чем любого врага СССР. Через десять минут, дрожащими руками, он загружал «Ладью» и темпоральный фазер в грузовой отсек «Зефира». Его движения были механическими. Он не смотрел на других техников. Он просто ждал, когда придут Скан и Лэй, чувствуя на своей шее невидимую, но невероятно тяжелую петлю долга и страха.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Ангар №1.

Амри Ковач.

23 августа 7532 года.

Полчаса.

Для Амри Ковача они растянулись, в целую вечность. Он стоял у входного трапа «Зефира», вжимаясь спиной в холодный полимер корпуса. Тяжелый и бездушный скафандр, гулко отзывался на каждый удар сердца, колотившегося где-то в горле. Он держал в руках шлем, сжимая обод так, что пальцы затекали. Он смотрел в сияющую пустоту ангара, на суетящихся вдали техников, но не видел ничего. Перед его глазами стояло одно: пустой, ледяной и безразличный взгляд Скан, и имя его сестры, произнесенное ее безжалостным голосом. Его передернуло. «А если, - по ее приказу, - кто-нибудь, что-нибудь с ней сделает?!»

Он чувствовал себя не пилотом, который готовится к вылету. Он чувствовал себя приговоренным преступником, которого ведут на эшафот. Груз – «Ладья» уже была там, в утробе «Зефира». Тихая. Она была готова к своему чудовищному делу. А он был всего лишь ее извозчиком.

Каждый звук, отдаленная команда – заставлял его вздрагивать. Он ждал их. Ждал ее. И с каждой минутой страх за Лику медленно, но верно замещался другим, более острым и примитивным страхом – страхом перед самой капитаном.

Наконец, они появились.

Они шли по ангару не спеша, две мрачные, молчаливые фигуры, от которых, казалось, расходились круги по напряженному воздуху. Скан – в своем черном, обтягивающем оперативном костюме, с эмблемами Службы на плечах. Ее лицо было маской абсолютного спокойствия. Лэй – в броне азари, ее синяя кожа казалась темнее в тусклом свете, а взгляд был скрыт за забралом шлема. Ее биотические излучатели на предплечьях мерцали тусклым, сдержанным светом.

Они подошли к нему. Амри выпрямился по стойке «смирно», сжав шлем так, что пластик чуть не треснул.

Лэй остановилась перед ним, ее глаза, лиловые и пронзительные, скользнули по его лицу, по трапу, по корпусу шаттла.

- Корабль готов, лейтенант? – Ее голос был низким, без эмоций, просто констатация факта.

- Так точно, коммандер, – голос Амри прозвучал хрипло, он сглотнул. – «Зефир» к полету готов. Груз закреплен. Системы проверены.

Скан не смотрела на него. Ее взгляд был прикован к «Зефиру», она медленно обводила его взглядом, будто проверяя каждую заклепку, каждую линию на соответствие некоему внутреннему, безупречному стандарту. Ее молчание было тяжелее любого вопроса. Затем ее глаза, холодные и светлые, как лед Урана, медленно повернулись к нему. Она не двигала головой, повернулись только зрачки, зафиксировавшись на его лице. В них не было ни одобрения, ни неодобрения. Была лишь все та же пугающая пустота и безразличие. «Готовый инструмент для оценки и принятия решений».

- Коммандер Т’Лэй задала вам вопрос, лейтенант, – произнесла она. Ее голос был тихим, но он резал шум ангара, как луч лазера. – Вы ответили. Но я читаю в вашем ответе сомнение. Дрожь в голосовых связках. Повышенное содержание адреналина в поте. Вы боитесь. Страх – это нормально. Но он мешает. – Она говорила ровно, без упрека, как врач, констатирующий симптомы смертельной болезни. – Вы помеха?

Амри почувствовал, как по спине бегут мурашки. Она не просто слушала его слова. Она сканировала его. Читала его показатели, как бортовой компьютер.

- Нет…, капитан. Не помеха. Я управляю страхом. – Его голос прозвучал глухо.

- Неправда, – отрезала Скан, и в ее голосе прозвучала легкая, почти незаметная усталость, как у учителя, который в сотый раз объясняет очевидное. – Страхом нельзя управлять. Его можно только подавить. Или использовать. – Она прямо посмотрела на него. – Выберете второе. Превратите его в концентрацию. В осторожность. В готовность сделать все, что будет приказано, без колебаний. – Она дала паузу, а потом понизила голос, заговорив с угрозой. – Потому что любое ваше колебание будет стоить жизни вашему шансу. Вашей Лике. Вам это ясно? – Она смотрела на него, и ему казалось, что она видит не его, а некую схему. Модель поведения, которую нужно откорректировать перед использованием.

- Так точно, капитан. Ясно, – выдавил он, чувствуя, как желудок сжимается в комок.

- Тогда прекратите трястись. И займите свое место.

Скан отвела от него свой взгляд и, не дожидаясь ответа, ступила на трап «Зефира». Ее фигура растворилась в темном прямоугольнике воздушного шлюза. Лэй на секунду задержалась, ее взгляд скользнул по бледному, осунувшемуся лицу пилота. В ее глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на понимание. Но это было лишь на мгновение.

- Она не злая, лейтенант, – тихо сказала азари, и ее голос прозвучал почти что по-человечески. – Она – точная. Как скальпель. Не принимайте это на свой счет. Просто делайте свою работу.

С этими словами она последовала за Скан. Амри остался один у трапа. Его руки все еще дрожали. Слова Лэй не принесли утешения. Точный скальпель? Нет. Он видел в ее глазах не точность, а пустоту. Холодную, бездонную пустоту оперативника, для которого он, его сестра, этот корабль и вся миссия в целом, были просто переменными в уравнении, которое предстояло решить. Любой ценой. Он с силой выдохнул, судорожно надел шлем. Искаженное собственным дыханием, его лицо было бледным и перекошенным страхом.

Он сделал шаг по трапу, потом другой. Тяжелая дверь шлюза с шипением закрылась за ним, отсекая его от привычного мира «Реджины Икс». Теперь остался только он, и две самые опасные женщины на корабле.

А еще – ждущее своего время оружие апокалипсиса.

Впереди был Марс. И ад, который они ему готовили.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - РАНДЕВУ С АННИГИЛЯЦИЕЙ

Солнечная система.

Луна-Главная.

Орбитальная верфь «Кузьма Минин».

Ангар «Альфа».

24 августа 7532 года.

Два левиафана покоились в сияющей утробе ангара, словно хищные рыбы в аквариуме из стали и энергии. «Арес» и «Ахиллес». Крейсеры класса «Громовержец». Они не были изящными. Они не были технологическим чудом. Они были воплощением грубой, всеподавляющей силы Советского Союза. Их корпуса, покрытые броневыми плитами толщиной в два с половиной метра, напоминали шкуры доисторических ящеров. Сотни орудийных башен, ракетных шахт, эмиттеров лучевого оружия, тяговых лучей и точек ПВО усеивали их поверхности, делая их похожими на колючих дикобразов, готовых к смертоносному залпу. На их бортах алели гигантские серп и молот – символы власти, простиравшейся теперь до края обитаемого космоса.

По герметическому тоннелю, ведущему к командной рубке «Ареса», мерной, тяжелой поступью шел генерал Ковалев. За ним, едва поспевая, семенили двое: капитан 1-го ранга Борис Волков, командир «Ареса», и его визави с «Ахиллеса», капитан 1-го ранга Ирина Семенова. Оба – орлы, прошедшие кровавые кампании по усмирению батарианских пиратов и «добровольному присоединению» мира Элизиума. Оба с грудью, увешанной орденами. И оба сейчас чувствовали себя курсантами перед суровым экзаменатором.

Ковалев взошел на мостик «Ареса», не удостоив взглядом застывших по стойке «смирно» офицеров. Его глаза уперлись в главный экран, где висел, как туша на крюке, его «брат-близнец» – «Ахиллес».

- На караул! – скомандовал Волков, и мостик замер.

Ковалев медленно повернулся. Его взгляд скользнул по безупречным мундирам, по вытянутым в струнку спинам, по лицам, пытающимся скрыть нервное напряжение под маской воинской дисциплины.

- Вольно, – бросил он, и воздух с шумом вырвался из двадцати грудей. – Капитаны. Ко мне. – Волков и Семенова подошли ближе. Волков – крупный, похожий на медведя, с бычьей шеей и цепким взглядом. Семенова – худая, поджарая, с острым, как бритва, профилем и холодными глазами расчетливого тактика. – Задачу получили? – Спросил Ковалев, глядя куда-то между ними.

– Так точно, товарищ генерал! – Хором ответили капитаны. – Перехват и уничтожение неизвестного объекта в секторе Урана. Код разрешения «Омега».

- «Объекта», – Ковалев усмехнулся, и это прозвучало зловеще. – Вы хотя бы читаете сводки ОСТК? Хотя бы те, что имеют гриф «Для служебного пользования»?

На секунду повисла тишина.

- Мы военные, товарищ генерал, – четко ответила Семенова. – Мы выполняем только приказы. Не анализируем сплетни из особых отделов.

Генерал долгим взглядом посмотрел на нее.

- «Сплетни», – Ковалев повторил это слово с наслаждением, словно пробуя на вкус дорогой коньяк. – Капитан Семенова, ваша карьера началась с подавления мятежа на «Поясе Койпера». – Ирина кивнула, словно прилежная ученица в школе. – Вы видели, что творят с людьми плазменные горелки и шрапнельные гранаты. Вы считаете это страшным?

- Это очень эффективно, товарищ генерал, – без колебаний парировала она.

Ковалев помолчал. И Когда заговорил, его голос был вкрадчивым, что, - само по себе, - уже было опасно.

- А что, если я скажу вам, что есть некая сила, способная стереть вас, ваш корабль и весь ваш экипаж в пыль, даже не появившись на радарах? – Он вглядывался глазами в тех, который он, - возможно, - посылал на героическую смерть. – Не оставив ни обломков, ни тел? Просто… оставив тишину и пустоту там, где только что был крейсер Великого Союза?

На мостике стало так тихо, что слышалось гудение силовых кабелей за обшивкой.

- Мы… мы не верим в сказки, товарищ генерал, – наконец выдавил Волков, пытаясь улыбнуться. – Например, я – уже не маленький мальчик. Мой «Громовержец»…

- Ваш «Громовержец», – перебил его Ковалев, - это банда дикарей с дубинами против снайперской винтовки, – его тон был ледяным. – И этот неведомый нам снайпер уже сделал свой первый выстрел. – Он немного помолчал. – На Марсе, в самом сердце объекта «Берлога». – Его тон стал совсем тихим. – И мы до сих пор не знаем, как он это сделал. Никто из нас.

Он сделал паузу, давая им прочувствовать это.

- Ваша задача: не геройствовать, и не вступить в честный бой. Ваша задача – накрыть этот несчастный квадрат самым мощным огневым валом в истории. – Люди жадно ловили каждое его слово. – Слить всю энергию реакторов в залпы. Выпустить все ракеты. Засыпать подозрительный сектор помехами, дронами-камикадзе и радиацией. Вы не ищете контакта. Вы проводите стерилизацию. – Он немного помолчал. – Залейте мне Уран хоть напалмом, но уничтожьте противника.

- Но приказ гласит… – начал Волков, и осекся.

- … гласит «уничтожить», – в голосе Ковалева зазвенела сталь. – Я расшифровываю: уничтожить ВСЕ, что покажется вам хоть немного странным. Холодное пятно на сканере. Помеху. Осколок льда, летящий не по той траектории. Каменную глыбу, которая, по вашему мнению, «лежит не так». Вы поняли меня, капитан? Не так, как вчера. Не так, как должно. Не так, как предписано советскими нормативами! – Он ударил кулаком по поручню. – Если ваш кибернетический мозг третьего поколения хоть на пикосекунду заколеблется – стреляйте! Лучше мы превратим Уран в решето, чем упустим эту тварь безнаказанно!

Капитаны молчали. Приказ был на грани безумия.

- Есть один нюанс, – Ковалев понизил голос, сделав его интимно-опасным. – Директива Политбюро, лично товарища Генерального Секретаря. – Он внимательно посмотрел на подчиненных. – Тот, кто захватит капитана Резникову, - по прозвищу «Скан», - живой… – он обвел взглядом обоих, – будет удостоен звания Героя Советского Союза. Со всеми вытекающими… привилегиями. Бессмертная слава. Почетное место в истории. И все, о чем только может мечтать верный сын или дочь Империи.

Глаза Волкова загорелись алчным огнем. Семенова лишь чуть прищурилась, оценивая риски.

- Но запомните, – голос Ковалева снова стал ледяным, – это вторично. Ваша главная цель – уничтожение. Если есть хотя бы тень сомнения – стреляйте на поражение. Лучше мертвая «героиня», чем живой «призрак», который снова уйдет в тень. Ясно?

- Так точно, товарищ генерал! – Ответили они хором, но теперь в их голосах звучала не только дисциплина, но и жадное ожидание охоты.

- Тогда выполняйте. И да прибудет с вами великая сила Коммунистической партии. – После этого, Ковалев развернулся и вышел с мостика, не прощаясь.

А через час два крейсера, с ревом, разрывающим тишину вакуума, сорвались с якорей. Их раскаленные до синевы двигатели отбросили верфь «Кузьма Минин» в сторону, словно игрушку. Они построились в боевой порядок и одним прыжком ушли на сверхсвет, оставив за собой лишь искрящийся след на ткани пространства-времени.

На мостике «Ареса» Волков обернулся к своему штурману.

– Курс?

– На Уран, товарищ капитан. Прямо в систему. Выход из прыжка на дистанции ближнего боя. – Ответил подчиненный.

- Отлично, – Волков обнажил зубы в ухмылке. – Готовьте ударные группы «Фениксов». Пусть разминают крылья. Скоро у нас будет много работы.

А на мостике «Ахиллеса» Семенова отдавала более сдержанные приказы:

- По выходу из прыжка – полное сканирование сектора. Все частоты, все диапазоны. Ищем аномалии. Любые. При малейшем подозрении – готовность к залпу главных калибров. Мы не будем рисковать. – Ее люди ее прекрасно понимали.

Два левиафана, два стиля, одна цель. Они неслись сквозь пустоту, неся с собой слепой, безрассудный гнев Империи и холодную, расчетливую волю генерала Ковалева.

А на Луне, в своем кабинете, генерал вновь смотрел на карту. Его палец лег на значок Урана.

- Беги, Скан, – прошептал он. – Беги, прячься, пока можешь: мои гончие уже на тропе. – И кошмарно ощерился. – Это будет славная охота.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Ангар №1. Темпоральный шаттл «Зефир».

Наталья Резникова.

23 августа 7532 года.

Тишина в кабине «Зефира» была не просто отсутствием звука. Это была плотная, упругая субстанция, заряженная предчувствием бури. Воздух пах озоном от систем жизнеобеспечения и холодным металлом. Скан стояла в тесной кабине, положив ладони на спинку кресла пилота. Ее поза казалась расслабленной, но каждый мускул был готов к мгновенному сокращению, как у хищницы, замершей перед прыжком. В ее светлых, почти бесцветных глазах отражались данные с мониторов – холодные цифры и схемы, заменявшие ей сейчас весь остальной мир.

Амри Ковач сидел в кресле пилота, его пальцы бессознательно сжимали штурвал. Он старался дышать ровно, но предательская дрожь в коленях выдавала его состояние. Сзади, в узком проходе, прислонившись к внутренней стене челнока, стояла Лэй. Ее биотические излучатели на предплечьях мерцали сдержанным, готовым вспыхнуть фиолетовым светом. Ее взгляд, скользнув по затылку Ковача, встретился с взглядом Скан. В нем читалось то же, что и у капитана – холодная готовность. Они были двумя клинками, извлеченными из ножен.

- Кронос, – голос Скан прозвучал ровно, металлически, разрезая тишину. На главном экране возникло изображение мостика. – Мы идем на Марс. Новый набор приоритетов для вас.

- СЛУШАЮ, КАПИТАН. – Голос искина был таким же бесстрастным, как и ее.

- После нашего выхода из ангара вы ложитесь на курс сближения с ВВ КЭРО. Полное радиомолчание по всем каналам. Вы – уши, а не язык. Только слушаете. Абсолютный приоритет – режим мимикрии. – Она отдавала приказы без единой лишней паузы, будто диктовала давно отточенный и выверенный алгоритм уничтожения.

- ПОДТВЕРЖДАЮ. КУРС НА ВВ КЭРО. ДИСТАНЦИЯ – ПЯТЬДЕСЯТ КИЛОМЕТРОВ. РЕЖИМ МИМИКРИИ АКТИВЕН. – Скан кивнула, ее взгляд на секунду задержался на Инессе Вернер, которая стояла на мостике у капитанского кресла, выпрямившись, но с тенью неуверенности в глазах. Вид этой неуверенности почему-то не раздражал Скан, а наоборот – вызывал нечто похожее на одобрение. Вернер училась. Росла. Это было эффективно.

- По достижении позиции поднять кинетические барьеры на минимальную мощность, фоновый цикл, – продолжила Скан. – Цель – парирование микрометеоритов и сканирующих зондов. Никаких активных полей. Ни одного энергетического всплеска. – Она пристально посмотрела на Вернер. – Инесса, это твоя зона ответственности. Ты отвечаешь за невидимость крейсера. «Реджина Икс» должна стать призраком, тенью. Помни это.

- Так точно, капитан, – голос Вернер прозвучал чуть громче, увереннее. Ее пальцы легли на панель управления, будто она искала в ней опору.

Резникова кивнула, словно поощряя ее.

- Кронос. Пока мы будем разгребать тот марсианский навоз, - ты должен стать нашим всевидящим ухом здесь, в системе Урана. – Скан скрестила руки на груди. – Проводишь пассивное сканирование всего сектора. – Она на миг замолчала. – Любой выход из сверхсвета, любая гравитационная аномалия, любой луч активного скана – немедленное оповещение по каналу «Омега». Пропустишь что-то – и они нас всех сотрут в порошок.

- ПОНЯЛ. – Тут же ответил искин. – ПАССИВНОЕ СКАНИРОВАНИЕ СЕКТОРА. ПРИОРИТЕТ – ОБНАРУЖЕНИЕ КОРАБЛЕЙ И АНОМАЛИЙ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ «ОМЕГА».

- Теперь о десанте, – Скан повернулась, обводя взглядом кабину «Зефира», словно оценивая свой немногочисленный отряд. – У кого есть темпоральный якорь и опыт полевых операций? Из команды мостика: только ты, Инесса, оба илота и офицер связи Гарсия. – Ее взгляд упал на бледное лицо Ли Вон Ёнга, который невольно отшатнулся.

- Капитан, – осторожно вмешалась София Гарсия с мостика, – но без вас весь этот вояж теряет смысл. – Она посмотрела на Вернер, а потом перевела взгляд на главный экран, который транслировал в командную рубку изображение с «Зефира». – Мы… мы дождемся вашего возвращения с данными. Без вашего командования операция по изъятию слишком рискованна.

Скан медленно кивнула, ее взгляд стал отстраненным, будто она просчитывала варианты на несколько ходов вперед.

- Логично. – Наконец, ответила она, принимая план Софии. – Верно. Тогда меняем план. Вы затихаритесь и сидите тише мышей, ждете нашего возвращения. Никакой самодеятельности. Кронос, мы начинаем выдвижение.

- ПРИНЯТО. ДО ВАШЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ СОХРАНЯЕМ РАДИОМОЛЧАНИЕ И РЕЖИМ МИМИКРИИ. – Повторил Кронос. – АКТИВИРУЮ КИНЕТИЧЕСКИЕ БАРЬЕРЫ НА МИНИМАЛЬНУЮ МОЩНОСТЬ. ПОДХОДИМ К ВВ КЭРО И ЗАВИСАЕМ.

Скан уже собиралась разорвать связь, но ее рука замерла в воздухе. Она обернулась, и ее взгляд, тяжелый и пронзительный, снова уперся в экран.

– И последнее. Самый важный протокол. – Ее голос стал тише, но каждое слово обрело стальную плотность. – Если в системе появятся корабли СССР…. Любая попытка активного сканирования в нашу сторону, любой маневр перехвата – сразу же трактовать как враждебный акт. – Она сделала паузу, давая этому приказу осесть в сознании каждого на мостике. – Но до самого последнего момента не раскрывать своего присутствия. Уходить. Уводить корабль на максимальное расстояние, используя гравитационные аномалии Урана как щит. – На ее губах, на мгновение, появилось нечто, отдаленно напоминающее усмешку. – Как отведете «Реджину» от спутника и нашей капсулы – можете делать с ними что хотите. Хоть на сковороде без масла жарьте. – Инесса Вернер не удержалась от короткой улыбки, но тут же снова стала серьезной. – Вступить в бой можно только в одном случае: если они обнаружат крейсер, откроют по нему огонь, или попытаются взять вас на абордаж. До этого момента – вы призрак. Вы тень. Вы – ничто. Понятно?

После слов Скан, на мостике воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением приборов. Приказ был чудовищным по своей сути – бросить их на произвол судьбы, если это понадобится для спасения корабля. Но он был и единственно верным.

- Так точно, капитан, – голос Вернер прозвучал твердо. В ее глазах теперь горел не азарт, а холодная решимость. Она поняла цену приказа и была готова ее заплатить.

Резникова кивнула.

- Отлично. Кронос, выпускай нас. – Раздался мягкий щелчок магнитных захватов, и «Зефир» плавно пошел по рельсам к открытому шлюзу. – У нас есть сутки. – Скан обернулась от экрана к своим спутникам. Ее взгляд скользнул по бледному, но собранному лицу Ковача, остановился на непроницаемой маске Лэй. – Погнали.

Шлюз открылся, поглотив их видение черной бездной, усеянной звездами. Магнитные направляющие мягко вытолкнули шаттл в пустоту. На секунду они увидели громаду «Реджины Икс» - угловатую, испещренную шрамами битв и походов. А затем корабль-призрак дрогнул в воздухе и исчез, растворившись в искажениях активной мимикрии, будто его и не было.

Теперь они остались одни. Крошечная раковина в бескрайнем океане тьмы.

Амри глубоко вздохнул и взялся за штурвал.

- Курс на Марс. Прыжок через десять минут. – Его голос все еще дрожал, но в нем появилась сталь. Он думал о Лике. О том, что другого шанса у него не будет. В челноке наступила тишина, которая потом «прорвалась» замечанием пилота. – Выполняю, расчетное время прибытия 3 часа. – Отозвался он и повел «Зефир» вперед, навстречу аду, который они сами себе назначили. Как только датчики подтвердили переход в сверхсветовой коридор, шаттл перестал вибрировать, сменив хаотичную тряску на едва уловимое гудение, Скан резко развернулась и вышла из кабины пилота, бросив на прощание Амри сухое: «Держи курс. Любые отклонения – мне».

В тесной пассажирской зоне царил полумрак, подсвеченный лишь голубоватым светом от приборов и аварийных полос на полу. Лэй, прислонившись к стене, с бесстрастным видом профессионала проверяла соединения на своем втором биотическом усилителе – сложном устройстве, оплетающем ее предплечье, словно вторая кожа, который мерцал тусклым, фиолетовым светом. Не говоря ни слова, Скан опустилась на одно из складных сидений, ее движения были резкими и экономичными. Она вскрыла защитный порт на запястье своего черного оперативного костюма. Вместо стандартного разъема для питания или данных она извлекла из наплечного кармана нечто иное – продолговатый картридж из матового металла, внутри которого пульсировала мутная, перламутрово-серая жидкость. С легким шипящим звуком она подключила его к порту. Жидкость медленно, почти нехотя, начала убывать, втягиваясь системой костюма. Со стороны это выглядело более чем подозрительно и откровенно пугающе.

- Что это? – Голос Лэй прозвучал хрипло, в нем слышалось не только любопытство, но и легкая тревога. Она перестала возиться с усилителем, ее лиловые глаза пристально следили за действиями капитана.

Резникова подняла на нее взгляд. И ощерилась. Это была не улыбка, а оскал хищницы, обнажающей клыки перед охотой. Искаженное гримасой лицо на мгновение стало чужим и по-настоящему страшным.

- «Допинг», – без единой эмоции ответила она, ее глаза были стеклянными и пустыми, будто она уже частично отсутствовала здесь и сейчас. – Концентрированный коктейль. Ноотропы, нейростимуляторы, биотические прекурсоры и кое-что еще покрепче. – Она немного помолчала. – Чтобы хватило сил и концентрации на всех, кому я собираюсь лично, - и с большим удовольствием, - сломать хребет и переписать мозги. – Она следила, как первый картридж опустошается, и тут же, с отточенными, автоматическими движениями, подключила второй. Жидкость в этом была чуть темнее. – А я чую, что «таких», щедро накормленных навозом патриотов, там будет еще ой, как много.

Лэй молча наблюдала, как Скан один за другим «скармливает» своему костюму три одинаковых картриджа. Воздух вокруг капитана начал слегка вибрировать, хотя она сама сидела абсолютно неподвижно. От нее исходило почти физическое ощущение сжатой пружины, готовой вот-вот разорваться с чудовищной силой.

- Откат будет ужасен, – констатировала Скан все тем же ровным, бесстрастным тоном, как если бы читала инструкцию к стороннему оборудованию. – Мигрень, галлюцинации, нервное истощение, отказ биотики на несколько дней. Возможно, что-то серьезнее. Но это будет потом. – Она, наконец, отсоединила последний картридж и швырнула его в специальный герметичный контейнер для опасных отходов. – А там, – ее голос внезапно стал тише и жестче, она резким движением подбородка указала куда-то вперед, за стену шаттла, в сторону Марса, – мне понадобится вся моя сила. Каждая капля. Каждая секунда. Каждая мысль. Чтобы стереть это место в пыль.

Она встала, и ее движения стали еще более точными, быстрыми, почти машинными. Она подошла к креплениям темпорального фазера – громоздкого, похожего на архаичный гранатомет устройства.

- Какое-то время после подлета, нам потребуется на разведку, – она говорила, проверяя соединения и уровни заряда, не глядя на Лэй. – Нужно определить, где у них главный пост видеоконтроля и диспетчерская. Сердце их наблюдения. – Она посмотрела на азари, и в ее глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. – Предлагаю начать именно оттуда. Сначала банально ослепить их. Вывести из строя камеры, связь, сенсоры. Посеять панику и хаос в их рядах. А потом…

Лэй медленно выпрямилась во весь свой рост. Ее биотические излучатели вспыхнули ярче, отбрасывая фиолетовые блики на стены тесного отсека. Ее собственное лицо исказилось не улыбкой, а выражением древней, холодной ярости ее народа.

- А потом, – мрачным, низким голосом, полным бездонной ненависти, закончила за нее Лэй, – Я выжгу там все дотла. Каждую машину. Каждую дверь. Каждого, кто носит их форму. Я превращу их «Берлогу» в стеклянный памятник их глупости.

- Договорились. Готовься. – И растянулась на кресле, как смогла. – Скоро уже будем «там». – Лэй кивнула, села в кресло, и замерла.

Ведомый руками Амри Ковач, «Зефир» летел во мраке космоса. На его борту ждали действий два оперативника Службы. Они намеревались вытравить из материи Времени все то, что они найдут в этой «Берлоге».

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Медицинский сектор, лаборатория биологических исследований.

Карина Т'Рон.

24 августа 7532 года.

Лаборатория тонула в полумраке. Светился лишь один-единственный голографический терминал, отбрасывая синеватые блики на осунувшееся, лицо доктора Карины Т'Рон. На столе вокруг нее, в хаотичном порядке валялись пустые кружки с засохшим на дне кофе, энергетические батончики в разорванных упаковках и планшет с исписанными до краев заметками. Она провела здесь несколько часов, не в силах оторваться. Воздух был густым и спертым, пах озоном, стерилизацией и отчаянием. Но она так ничего и не нашла.

- Кронос, еще один запрос! – Ее голос, обычно такой ровный и академичный, сейчас звучал хрипло от страшной усталости. – Все медицинские базы, к которым у нас был доступ до…, до «всего этого». Все, что связано с генетическими дегенеративными заболеваниями теломер. Ключевые слова: «синдром ускоренного старения», «детская прогерия», «терапия таломериназой». Исключи все советские источники – их данные бесполезны, это лоскутное одеяло из полуправды и пропаганды. На мониторе перед ней молниеносно пролистывались терабайты данных. Схемы, молекулярные формулы, записи клинических испытаний. Карина впивалась в них взглядом, жадно выискивая хоть что-то, хоть намек на решение.

- НЕТ СООТВЕТСТВУЮЩИХ РЕЗУЛЬТАТОВ В УКАЗАННЫХ БАЗАХ ДАННЫХ, – бесстрастно отозвался голос искина. – СОВЕТСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ, КАК ВЫ И УКАЗАЛИ, НОСЯТ ФРАГМЕНТАРНЫЙ И НЕПОДТВЕРЖДЕННЫЙ ХАРАКТЕР. РЕКОМЕНДУЮ ПРЕКРАТИТЬ ЗАПРОСЫ ПО ДАННОМУ ВЕКТОРУ. ЭТО НЕЭФФЕКТИВНО. – Искин замолчал.

- Неэффективно?! – Карина с силой ткнула пальцем в отключение голографического интерфейса, и картинка погасла. – То есть, ты считаешь, что я не знаю, что это неэффективно?! – Ее голос сорвался на крик, эхом отозвавшись в пустой лаборатории. Она говорила не с машиной, она кричала в пустоту, на собственную беспомощность. – Я перерыла все! Все архивы Службы, все открытые источники Цитадели, которые ты смог восстановить из кэша! До которых ты смог дотянуться! Там ничего нет! Вообще ничего, кроме тупиковых ветвей и теорий столетней давности! – Она тяжело дышала, опершись руками о стол. Ей казалось, что Кронос где-то там, в сердце корабля, молчаливо сочувствует ей. Или, что более вероятно, просто считает ее действия иррациональными и требующими чрезмерных вычислительных мощностей.

Тогда она пошла другим путем. Взяла у Лики анализ крови. Девочка лишь грустно улыбнулась, но позволила сделать забор. Карина вернулась в лабораторию. Капля алой жидкости растеклась под линзами электронного микроскопа, превращаясь в поле боя. И то, что Карина увидела на экране, заставило ее кровь похолодеть.

Теломеры – защитные колпачки на концах хромосом – были не просто укорочены. Они были изодраны в клочья, как будто их рвал невидимый зверь. Хромосомы мутировали с чудовищной скоростью. Клетки одна за другой впадали в апоптоз – запрограммированную смерть. Это был не просто синдром. Это была генетическая бомба замедленного действия, и таймер подходил к концу.

- Великая Янири… - Вырвалось у нее, когда она изучила образец. – Ей осталась неделя, – прошептала Карина, отшатываясь от микроскопа. – Максимум… - Она закрыла глаза, пытаясь подавить подступающую панику. Она была ученым. Врачом. Ее долг – бороться до конца. И вдруг в ее сознании, - словно приговор, - всплыло единственно возможное, чудовищное и единственно верное решение.

Биокоррекция.

Тот самый метод Службы, который они использовали для создания таких существ, как Скан. Полная перестройка организма на генном уровне. Насильственное «исправление» ошибок ДНК, укрепление теломер, ускоренная регенерация. Это было опасно, мучительно больно и навсегда меняло того, кто через это проходил. Но для Лики это было единственным шансом.

Схватив планшет, Карина почти побежала по коридорам корабля. Она бежала туда, где – и она была уверена в этом – и должна находиться командир Вернер. Так и случилось: она нашла ее на мостике. Та координировала работу инженеров по восстановлению мостика от того, что сделали с ним капитан и старший астрогатор. Инесса, - увидев бледное, искаженное решимостью лицо доктора, - сразу отвлеклась.

- Что-то случилось, доктор?

- Инесса, мне нужно! – Начала Карина, хватая ртом воздух, словно была рыбой, которую злой рок вынес на берег. – Скан. – Выдохнула она, и Вернер вся подобралась, словно перед прыжком в неизвестность. – Она оставила меня здесь, и попросила… найти лекарство. Для Лики. Лики Ковач, той девочки…

- Я знаю о ней, - перебила Вернер. – Она умирает.

- Единственный вариант оставить ее жить – биокоррекция. Полная. – Инесса смотрела на нее, и нездоровая активность Карины ее напугала. – Нужно получить доступ к банку сывороток и активировать процедурный зал!

Вернер замерла. Все остальные на мостике затихли, услышав это слово.

- Карина… – Осторожно начала Инесса, и покачала головой. – Ты знаешь, что это такое. Это не лечение. – Она посмотрела в глаза азари, которая сейчас стояла перед ней. – Это… пересборка. – Ее передернуло. – Я не могу санкционировать такое. Никто не может. Только капитан. Только Скан.

- У нее нет времени ждать, когда она вернется! – голос Карины снова зазвенел. – Через неделю будет некого спасать! Это приказ капитана – найти лечение! Я его выполняю!

Ли посмотрел на Карину. Затем – перевел взгляд на Инессу.

- Приказ – найти лечение, а не превращать ребенка в орудие Службы! – Резко сказал он. – Без разрешения Скан никто не даст тебе доступ к этой процедуре, и на Кроноса – тоже не надейся...

- Это протокол уровня «Омега». – Закончила Вернер. – Только Скан может санкционировать «такое». – Она посмотрела в глаза Карины. – Только она.

Как будто услышав свое имя, голос искина раздался в тишине мостика:

- ДОКТОР Т'РОН. ПРОЦЕДУРА ПОЛНОЙ БИОКОРРЕКЦИИ ТРЕБУЕТ ЛИЧНОЙ САНКЦИИ ДЕЙСТВУЮЩЕГО КАПИТАНА КОРАБЛЯ ИЛИ СТАРШЕГО ОПЕРАТИВНИКА СЛУЖБЫ. РАЗРЕШЕНИЕ ОТСУТСТВУЕТ. ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. – Карина отступила на шаг, будто ее ударили. Она обвела взглядом мостик – лица офицеров были закрытыми, непроницаемыми. Они все видели в Лике проблему, угрозу стабильности, а не ребенка, который должен жить, и радоваться жизни. Не сказав больше ни слова, она развернулась и ушла с мостика. Она шла не в лабораторию, а в медблок, где под легким седативным препаратом покоилась Лика.

Тишина в медблоке была густой, нарушаемой лишь ровным, едва слышным гудением медицинского сканера и прерывистым дыханием Лики. Девочка лежала, уставившись в безликий металлический потолок. Ее глаза, - огромные и слишком глубокие для такого изможденного личика, - казалось, видели не серую плиту, а что-то далекое и неизбежное.

Дверь с шипением отъехала, впуская в палату Карину Т'Рон. Она стояла на пороге несколько секунд, словно набираясь смелости, прежде чем сделать шаг внутрь. Ее обычно безупречный халат был помят, а под глазами залегли темные тени бессонной ночи.

- Что случилось, доктор Карина? – Тихо спросила Лика, не поворачивая головы. Ее голосок был слабым, но чистым. Карина медленно подошла и опустилась на край койки. Планшет с роковыми данными она сильно сжала в руках.

- Лика… – она начала, и ее голос дрогнул. Она сделала паузу, чтобы взять себя в руки. – Я…, кажется, нашла способ. Как тебя вылечить.

В глазах ребенка, - словно далекая звезда, - на мгновение, - вспыхнула искорка – не надежды, скорее, острого, болезненного интереса.

- Правда? – Она посмотрела на нее.

Карина кивнула.

- Единственный, – выдохнула она. – Он очень опасный. И очень… страшный. Но он может тебя спасти. Навсегда.

Лика смотрела на Карину целую минуту.

- Я хочу жить, – просто сказала девочка. В этих трех словах не было детского восторга или мольбы. Была лишь простая, исчерпывающая всякие эмоции, отчаянная правда, выстраданная за месяцы боли и тихого угасания. Сердце Карины сжалось так сильно, что ей стало трудно дышать. Она сглотнула горький комок в горле.

- Для этого… – ее голос стал тихим-тихим, почти шепотом, доверительным и пугающим одновременно, – тебе нужно будет измениться. Стать очень сильной. Очень… другой. Совсем другой.

Лика приподнялась на локте, смотря на Карину с внезапной серьезностью.

- Другой? – Она немного помолчала. – Как капитан Скан?

- Да, – прошептала Карина. – Как она.

Лика откинулась на подушку, ее взгляд снова устремился в потолок, но теперь он был сосредоточенным.

- Я ее видела. Один раз. Она заглядывала сюда. Я ей стабилизатор биотики в вену ввела, ей нужно было. – Девочка замолчала, подбирая слова, а потом подняла взгляд на Карину. – Доктор Карина, она… страшная. Не злая, нет. – Лика на миг замолчала, ища правильное слово. – Она… пустая. Как окно в космос. Холодная и тихая. Она со мной не разговаривала. Просто положила свою руку на мою, и смотрела. Как будто… как будто проверяла, что я еще тут. – Ее тельце вздрогнуло, как будто получив удар. – Мне от этого было жутко.

Карина кивнула, понимая каждое слово. Она тоже достаточно насмотрелась на «капитана Скан».

- Она не умеет говорить так, как мы с тобой. Она… она разговаривает действиями. Она сильная. Сильнее всех, кого я знаю. И она служит чему-то очень-очень важному.

Девочка слабо улыбнулась.

- А коммандер Лэй добрая, – сказала Лика, и в ее голосе прозвучали теплые нотки. – Она приносила мне воду. И гладила по руке. Ее рука тоже как ваша – синяя и светится, но она теплая.

- Лэй… да, – Карина невольно улыбнулась. – Она другая. Но сила Скан… - она запнулась, - она может тебе помочь. Если она разрешит… тебя сделают такой же сильной. И болезнь уйдет. Навсегда. Ты сможешь бегать, играть, расти… жить.

Лика внимательно слушала, и Карина прекрасно видела, что в ее глазах шла борьба.

- Но? – Тихонько спросила девочка, уже чувствуя подвох.

- Но ты уже никогда не будешь прежней, – голос Карины сорвался. Она наклонилась ближе, глядя девочке прямо в глаза. – После того, как они тебе помогут, ты больше не сможешь уйти от нее, Лика. Поняла? Никогда. Если она даст тебе эту силу, она тебя никогда не отпустит, и ты должна будешь отдать себя им. Всю. Полностью. Службе. Стать такой же, как она. Пустой. Очень сильной. И…, - тут она запнулась, - страшной для других людей.

Она умолкла, давая ужасающей правде осесть в детском сознании.

- Амри… мой брат… – Лика отвернулась к стене, ее худенькие плечики затряслись от беззвучных рыданий. – Он ее боится. Очень-очень. Он мне говорил, чтобы я никогда с ней не оставалась одна. Что она не человек. Что у нее нет души…

- Он прав, – тяжело вздохнув, прошептала Карина, и ее собственные глаза наполнились слезами. – Она не человек. И ты тоже перестанешь быть человеком. Но ты будешь жить. Это будет твоя цена. Если ты хочешь, чтобы твоя болезнь ушла навсегда, ты должна будешь поговорить с ней. Сама. Попросить ее. Умолить ее позволить тебе жить. И если она согласится…, ты станешь ее собственностью. Навсегда.

Лика отвернулась к стене, и долго лежала, не двигаясь, прижавшись к ней лбом. Ее дыхание выравнивалось. Когда она, наконец, повернулась, на ее лице не было слез. Только бесконечная, недетская усталость и какая-то странная решимость.

- Я… я подумаю, – прошептала она так тихо, что Карина едва расслышала. – Мне нужно подумать о том, чего я хочу больше: быть собой… или просто быть.

Карина не смогла сдержаться. Она наклонилась и обняла хрупкие плечи девочки, чувствуя, как те костлявы и горячи от ее болезни.

- Прости меня, – выдохнула она. – Прости, что я не могу дать тебе другого выбора. - Но Лика уже не слушала. Она снова смотрела в потолок, в свое будущее, выбирая между небытием и вечной службой у пустоты, которая носит имя Скан.

Карина молча вышла из медблока, прислонилась к холодной стене коридора и закрыла глаза: она только что предложила ребенку сделку с дьяволом. И теперь ей оставалось только ждать. Ждать, пока девочка сама примет решение. И ждать, пока Скан вернется живой – чтобы вынести еще более страшный приговор.

***

Солнечная система.

Космическое пространство Марса.

Темпоральный шаттл «Зефир».

Тай Т’Лэй.

23 августа 7532 года.

Тишину в кабине «Зефира» разорвал резкий, механический скрежет выхода из сверхсвета. Звезды за окном из растянутых струн снова стали точками, а в центре главного экрана пилотской кабины повисла ржавая, испещренная каньонами и куполами городов-поселений сфера Марса. Вокруг него был ад.

Не просто корабли. Не просто патрули. Это был стальной кокон, опутавший планету, создав плотное кольцо обороны, подобно кольцам Сатурна. Десятки орбитальных станций, похожих на колючих морских ежей, щетинившихся стволами лазерных батарей и ракетными шахтами. Между ними сновали, как сторожевые псы, катера ПВО. Лучи мощных эмиттеров тягового поля прочесывали пространство, создавая невидимые сети, в которых мог запутаться любой незваный гость.

- Господи… – прошептал Амри, его пальцы судорожно сжали край панели управления. Все его предыдущие страхи померкли перед этим зрелищем. Он краем глаза посмотрел на Скан и Лэй, которые стояли позади его кресла, и резюмировал. – Это не орбитальная группировка. Это сплошная стена. Броня. Подобраться незамеченным… невозможно.

Скан молчала. Ее глаза сузились до щелочек, и быстро сканировали тактическую карту, которую строил «Зефир». Каждый объект помечался как угроза. Каждое движение отслеживалось. Вердикт бортового компьютера был однозначен: вероятность проникновения без обнаружения стремится к нулю.

- Оооо, - вдруг протянул Ковач тоном, словно бы у него заболели все зубы разом. – Посмотрите туда, – он ткнул пальцем в часть «картинки», которую проецировали камеры на главный экран пилотской кабины их небольшого корабля. – Видите эту станцию? – Он немного помолчал. – Она похожа на наш «Беркут-7», класс «Скат». – Говоря это, он вывел станцию на экран. – Старая, но опасная.

Скан и Лэй увидели угловатую, утыканную антеннами и сенсорами станцию. И на ее борту, в жилом секторе, было… окно. Настоящее, массивное, из многослойного бронестекла, явно предназначенное для того, чтобы выдерживать удары микрометеоритов и сохранять атмосферу. За ним угадывалось какое-то помещение.

- И что? – Хмуро спросила Лэй, не видя в этом угрозы.

Амри посмотрел на нее, словно на душевнобольную.

- А то, что за этим стеклом может сидеть какой-нибудь скучающий оператор, техник или офицер, – его голос стал низким и серьезным. – Который, - вместо того чтобы пялиться в монитор, - решит полюбоваться на звезды. – Предположил он. – Или на сам Марс. – В его глазах читался чистый, неприкрытый ужас. – А наши системы мимикрии… они обманывают только сенсоры: радары, лидары, тепловые сканеры, и тому подобное. Но они не могут сделать нас невидимыми для человеческого глаза. Для человеческого глаза, мы – искажение. Помеха. Тень. Но если он будет внимательно всматриваться в ту точку пространства, где мы висим…, он может нас увидеть. Уловить движение, блик, аномалию. И тогда…

Он замолчал, дав им самим додумать.

- …и тогда, – холодно закончила за него Скан, – он поднимет тревогу. И все это, – она медленно обвела рукой весь экран, уставленный значками смертоносных объектов, – обрушится на наши головы. А следом – вызовут помощь с поверхности. И нам конец.

В кабине повисла гнетущая тишина. Даже Лэй, - обычно невозмутимая, - выглядела озадаченной. Они проделали весь этот путь, неся в себе «Ладью» и всю свою ярость, чтобы упереться в непробиваемую стену. Стена из стали, энергии и человеческой бдительности. Амри откинулся в кресле, и вынес вердикт, проводя рукой по лицу.

- Бесполезно. Мы не пройдем. Даже на «Зефире». Они нас сожгут, прежде чем мы успеем что-то сделать.

Скан не отвечала. Она не сводила глаз с той самой станции «Беркут-7» и с того рокового окна. Ее лицо было каменной маской, но за ним кипела работа. Анализ. Расчет. Поиск слабого места в абсолютной защите.

- Не пройти, – наконец, согласилась она, и в ее голосе прозвучала не привычная бесстрастность, а нечто иное. Холодная, хищная уверенность. – Значит, отсюда мы пойдем пешком.

Лэй и Амри перевели на нее взгляд.

– Как? – Спросила азари.

Вместо этого, Резникова развернула кресло пилота к себе, и забралась на него. Она села к нему лицом, положа руки на спинку кресла. Амри сильно удивился, потом – его лицо побледнело. Лэй успела выйти из кабины, чтоб дать волю своему смеху. Тай прекрасно знала: если Скан начинает ИГРАТЬ, то у нее в голове уже есть очередной план, от которого на пять килопарсеков разит безумием. Отсмеявшись, она снова сделала непроницаемое лицо, и заглянула в кабину.

Резникова обнюхивала пилота, и ее губы были в опасной близости от щеки мужчины. Скан остановила свое движение у уха человека.

- Ты правду сказал насчет того, что умеешь работать с темпоральным фазером? – Прошептала она, прикоснувшись губами к его коже. – Какой у тебя уровень допуска к таким устройствам?

Амри замер, вжавшись в кресло. Его дыхание перехватило. Тепло ее тела, близость ее губ к уху, весь этот жуткий, интимный театр – все это парализовало его сильнее любой явной угрозы. Мозг лихорадочно соображал, пытаясь найти логику в ее поведении. Но - находил лишь самые примитивные и пугающие объяснения. «Она же просто сканирует меня... Читает мой страх..., наслаждается им. Или проверяет на лояльность... Хотя»... Мысль оборвалась, сменившись дикой, абсурдной догадкой, от которой кровь ударила в лицо и отхлынула одновременно. «Неужели... ей... захотелось... мужика?! Прямо сейчас? На миссии?! Это же безумие! Но что еще это может быть?!!

Его голос его прозвучал хрипло, сдавленно, почти шепотом. На самом же деле, он жутко, панически боялся пошевелиться, чтобы не коснуться ее.

- Я... я видел, как это делают... На учениях. Настройку. – Он сглотнул, чувствуя, как горит его щека, на которой ощущалось ее теплое дыхание. - Допуска... как такового… допуска у меня нет. Никакого. Только... наблюдательный.

Скан вздохнула, и посмотрела ему в глаза. Взгляд был абсолютно пустой, и от этого ему стало еще страшнее. Некоторое время, Резникова щурилась, рассматривая его, словно бы видела в первый раз.

- А как ты попал на мой крейсер? – Хрипло спросила она, не переставая буравить его ледяным взглядом.

Амри замолчал, но ее молчание и неподвижность заставили его говорить дальше, вываливать все, что приходит в голову, лишь бы отвлечь ее от... чего бы она ни задумала.

- У меня... друг был. Анри Реналь. Француз. - Слова вдруг посыпались пулеметной очередью. - Он... он хотел уйти. Из вашей команды. Еще до всего этого. До того, как «Реджина Икс» прибыла к мертвой Земле. – Резникова кивнула, как бы поощряя его. – Но у него было распределение именно на ваш крейсер. И он боялся. Вас. До ужаса.

Амри закрыл глаза, снова видя ту сцену. И… «выставил зеркало». Зеркальной стороной к ней. Скан умышленно слабо дернулась, как бы поглощая «удар», но более ничего не сказала.

- На учениях..., - продолжил пилот, - ну, это те, самые, которые были перед самым нашим первым прыжком. Сценарий: террористы захватили челнок с заложниками. Нам, пилотам, надо было обеспечить подход штурмовой группы. А ваша команда... вы должны были освободить. – Он делает паузу, его дыхание сбилось. – Анри... он всегда был остряком. Он тогда посмеялся, громко так, и сказал на весь ангар, что вы все, - оперативники ОГСОПиВП, - только и умеете, что шататься сквозь время и пространство с неизвестными последствиями, а реальную задачу выполнить не в силах. Ни за что не выполните. Что вас просто не учили освобождать заложников.

Скан абсолютно расслабилась. Как будто слушала сказку. Лэй стояла в проходе, и тоже внимательно слушала рассказ пилота.

- Вы... вы тогда обернулись. – Продолжал он, с дрожью в голосе. – И сказали ему точно так же тихо, как сейчас мне: «Меня действительно не учили освобождать заложников. Но я искренне попробую». - Он сглотнул. - И... и потом вы тоже сели к нему на колени. Так же, как сейчас ко мне. Весь ангар замер, а он обалдел, даже покраснел..., там весь ангар над ним потешаться начал. А вы... вы просто лизнули его щеку, и посидели секунду. А потом встали. Развернулись к учебному макету челнока... и... – Он замолчал, снова переживая тот ужас, она почувствовала дрожь его тела. – И просто... разорвали его. Своей биотикой. Пополам. И из него побежали люди. «Террористы» - в одну сторону, «заложники» - в другую. Паника, крики, сирены. – Его голос срывается на шепот. – А вы просто стояли и смотрели на все это. Потом обернулись к Анри... и сделали такое ангельское, невинное лицо. И сказали: «Вот видишь? Я ТАК могу. Освободила всех. И террористов, и заложников. Быстро и эффективно».

Он поднял на нее глаза, и посмотрел на нее в полной прострации.

- После этого Анри перевелся. Смотрел на вас так, будто вы... не человек. – Он замирает, ожидая реакции. И был готов к чему угодно. – А меня отправили к вам, на его место… - он немного помолчал. – Я тоже не хотел, но потом…

Скан молчала несколько секунд, растягивая паузу до предела. «А потом ты решил вылечить Лику», - подумала она, - «и тайно притащил ее на мой крейсер». Она чувствовала, как бьется его сердце, слышала прерывистое дыхание и ощущала мелкую дрожь в мышцах под своей рукой. Он боялся ее. Искренне, до дрожи в коленях. И ей это было... приятно. «Это» было правильно.

- Но ведь ты же не сомневаешься во мне? – Ее голос прозвучал почти ласково, но в этой «ласковости» сквозила стальная проволока.

Он быстро, почти истерично, замотал головой, глаза его были расширены от ужаса.

- Ну, и молодец, – она медленно, почти по-кошачьи, потерлась щекой о его щеку. Жест был интимным и пугающим одновременно. Затем она отстранилась, и в ее голосе снова зазвенел лед. – Пошли. Я покажу основы работы с темпоральным фазером.

Она поднялась на ноги с грацией хищника и, не оборачиваясь, прошла в пассажирский отсек. Лэй и Амри, словно на невидимых поводках, вышли следом. В отсеке Скан моментально, с отточенными до автоматизма движениями, собрала установку темпорального фазера. Амри смотрел, завороженный, и понял, что она делала это сотни раз. Это была не просто тренировка - это была мышечная память, вторая натура.

Она молча протянула руку, и Лэй подтолкнула Амри к ней. Он подошел, ощущая себя марионеткой. Скан взяла его за локоть – ее пальцы были твердыми и холодными даже через ткань скафандра – и поставила точно на то место, где только что стояла сама.

Перед ним возникли голографические экраны управления фазером. Он уставился на них с немым изумлением. По его растерянной реакции Скан и Лэй мгновенно поняли: у него никогда не было такого контакта с «говорящей» техникой Службы. Каждый прибор, каждая машина ОГСОПиВП была больше чем машиной - она была партнером, и «разговаривала» только с теми, кто отдал себя Службе целиком, без остатка. С теми, кто растворил себя в ней, и позволил ей раствориться в себе. Он смотрел на фазер глазами ребенка, впервые увидевшего чудо. Прибор тихо гудел, и от его низкого, ровного гудения Амри вдруг почувствовал странное спокойствие. Не просто тишину, а уверенность – спокойную, неумолимую силу, заключенную в этой небольшой машине. Лэй и Скан снова переглянулись – безмолвный диалог, понятный только им двоим.

Амри не видел их. Он присел на корточки перед фазером, завороженно наблюдая за четкими переливами силовых полей. Он видел не просто воздух внутри шаттла – он видел саму ткань пространства-времени, тонкую, упругую, готовую подчиниться воле оператора.

Скан присела рядом с ним. Ее движение было бесшумным. Она вопросительно посмотрела на парня. Он встретил ее взгляд – и вздрогнул. Ее глаза были живыми, в них горел неподдельный интерес и... вопрос.

- Ты не знал? – тихо спросила она, и ее голос звучал почти удивленно. – Не знал, что они разговаривают? – Она плавно провела пальцами по панели управления, активируя режим дальней передачи. Индикаторы загорелись мягким синим светом.

- Нет, – хрипло ответил Амри.

Скан достала один из нейронных датчиков и быстрым, точным движением прилепила ему к виску. Холодный гель вызвал мурашки.

- Это не опасно, – сказала она, заметив его напряжение. – Ему... фазеру... нужен разум. Направляющий. – Амри вздрогнул и инстинктивно потянулся к датчику, чтобы сорвать его, но Скан молниеносно перехватила его руку. Ее хватка была железной. – Это не опасно для тебя, – повторила она, и в ее голосе прозвучала непоколебимая уверенность. – Он только слушает.

Она достала еще два датчика. Один протянула Лэй. Второй нацепила себе на пояс, под скафандр. Азари, не задавая вопросов, сделала то же самое. После этого, Резникова выпрямилась. Она протянула руку – и шлем Амри сам сорвался с крепления и прыгнул ей в ладонь. Она молча протянула его ему. Затем, в полной тишине, они надели шлемы. В следующее мгновение Скан просто открыла внешний шлюз. И Амри ахнул – шаттл пришел в движение, а на лице пилота застыла маска полного шока. Он ничего не делал!

- «Зефир» - мой личный темпоральный челнок, – раздался ее голос у него в шлеме, чистый и четкий, без помех. – Он заскриптован на меня. И...

- Стойте, – его собственный голос прозвучал хрипло и подозрительно. – Если вы могли сами управлять им... то зачем вам я?

Скан и Лэй снова обменялись взглядами – и на этот раз в нем читалось легкое раздражение.

- Управлять им, – просто ответила Наталья, и указала на темпоральный фазер. – Открывать и закрывать двери. Мы пойдем туда. Ты останешься здесь. И будешь ждать нас. – Амри не ответил. Он чувствовал, как челнок движется, набирая скорость, и движется ОТ Марса, оставляя позади стальные кольца его орбитальной обороны.

- Смотри, что сейчас делаешь, – Скан снова подошла к нему. Ее руки легли поверх его, и Амри почувствовал, как фазер ожил, запел, задрожал, наполняясь силой. И его снова охватило то же нереальное спокойствие. Скан присела рядом с прибором и поманила его. Он, завороженный, присел рядом. – Сейчас ты посылаешь луч на стену этой чертовой железки. – Она показала ему движение, и – неожиданно – стена станции Союза перед ними словно приблизилась, и стала прозрачной. Он вздрогнул.

- Это голограмма, не бойся, – успокоила она его, и улыбнулась, поднимаясь. – Но «это» - наш мост. – Она немного помолчала. – Поздравляю тебя: ты только что создал прокол в ткани пространства-времени. Мост, по которому мы с Лэй пойдем туда. – Она кивком указала на станцию. Азари молча кивнула, ее поза выражала полную готовность. – После того, как мы пройдем, он схлопнет дорожку, – ее взгляд был серьезным, почти суровым. Амри смотрел на обычный, как ему казалось, темпоральный фазер, как на величайшее чудо света. – Сигнал на активацию пошлю я сама или Лэй. И ты...

Амри поднял руку, прерывая ее. Скан замолчала, ее глаза сузились до опасных щелочек. Она терпеть не могла, когда ее перебивали.

- Как я узнаю, что ваш сигнал послан? – спросил он, и в его голосе прозвучала не только робость, но и первая искра профессионального интереса.

Резникова удовлетворенно кивнула, словно бы ждала одного этого вопроса.

- Он просигналит, - как будто в ответ, раздался четкий сигнал «бип-бип-биииип» в их шлемах. – Он сам позовет тебя. Услышишь – действуй.

Амри кивнул.

- После этого ты должен будешь встать здесь и нажать сюда, - она сама нажала на едва заметную сенсорную панель. Стена-голограмма снова ожила. - Работает с любого расстояния. – Он посмотрел на нее. Скан ответила ему тем же пустым, всевидящим взглядом, которого он так боялся.

- Как только мы поймем, что на базе, мы наведем там шороху. Потом – ты передашь нам «Ладью». Все понятно?

- Да, - он посмотрел на фазер, затем перевел взгляд на нее. – Да. Капитан... нам в учебке показывали, как работать. Я запускал его неоднократно. Но он никогда...

Резникова улыбнулась. Это была редкая, почти непривычная улыбка, лишенная тепла, но полная какого-то странного понимания.

- Никогда тебе не пел?

Амри отрицательно помотал головой, все еще не в силах поверить в происходящее.

Скан встретилась взглядом с Лэй. Азари лишь развела руками - мол, не знаю. Резникова снова посмотрела на пилота - долгим, изучающим взглядом, полным неожиданного интереса. Так продолжалось несколько томительных секунд. Затем, - не сказав больше ни слова, - она подошла к фазеру, и активировала мост. Лэй сделала шаг вперед, за ней пошла капитан. И они исчезли. Раздался тихий, аккуратный хлопок схлопывающейся реальности, и Амри увидел лишь открытый шлюз челнока и пустоту за ним.

Он медленно провел ладонью по корпусу темпорального фазера, словно гладя испуганное животное, затем закрыл шлюз и запустил процедуру активной мимикрии.

Потом он прошел в кабину и опустился в кресло пилота. Ему требовалось время. Время, чтобы осмыслить не только план миссии, но и странное, пугающее, почти интимное поведение капитана.

***

Солнечная система.

Марсианская орбитальная группировка «Красный Бастион».

Поверхность Марса, объект «Берлога», сектор 7-Бета.

23 августа 7532 года.

Воздух на командном центре советской орбитальной станции, - которая состояла из нескольких сегментов, которые были связаны между собой не только переходами, но и горизонтальными транспортными лифтами, был густым, спертым и горьким от запаха перегоревшего металла, пота и страха. Он был ядовитым. Продукты жизнедеятельности систем регенерации не справлялись с едким запахом страха, который выделяли три сотни человек, запертых в этой стальной ловушке. Этот страх въелся не только в стены – он пропитал металл, искажая поля датчиков, он был фоном в каждых переговорах по внутренней связи, его вкус чувствовался на языке, как привкус железа и озона.

Начальник охраны, майор Орлов, не просто орал. Он изрыгал ярость, его лицо, искаженное бессильной злобой, заливал багровый румянец гипертонии. И могло сложиться ощущение того, что его вот-вот разобьет инсульт.

- ОНА! ЭТОТ КУСОК МЯСА ИЗ БУДУЩЕГО! ПОД НАШИМ НОСОМ! – Его голос сорвался на визгливый фальцет. - ОНА ДЕРЖИТ НАС ЗА ИДИОТОВ! ЗА ДЕБИЛОВ, КОТОРЫМ МОЖНО ВТИРАТЬ ЛЮБУЮ ДИЧЬ! И ВЫ…, - он набрал очередную порцию воздуха в легкие, - ВЫ ВСЕ ДАЛИ ЕЙ ЭТО СДЕЛАТЬ! КАЖДЫЙ ИЗ ВАС – СООБЩНИК! – Его истерика была не просто гневом. Это был ритуал устрашения. Все молчали, уткнувшись взглядами в клавиатуры, но каждый ловил себя на мысли: «А вдруг он прав? А вдруг я что-то упустил? А вдруг я следующий?»

Потом он вылетел из сектора, громко хлопнув дверью, а через час пришел приказ: рядовой инженер-связист Алексей Денисов, - который и допустил утечку данных по эксперименту над азари по «открытому каналу», - был признан «врагом народа» и «социально опасным элементом». Его даже не судили, факт «измены» был налицо. Его просто отвели к аварийному шлюзу на внешнем ободе станции и… выкинули. Без скафандра. На глазах у всей смены по внутреннему телевещанию. Теперь на его рабочем месте сидел другой, бледный как полотно, паренек, и его руки дрожали так, что он едва попадал по клавишам. И как раз, после казни Денисова паранойя перестала быть просто состоянием ума. Она стала материальной силой.

Она привела к жизни новые, - порой казалось, - глупые, протоколы. «Очистительные комиссии» состояли из тройки офицеров НКВД в серых шинелях. Они не просто проверяли документы. Они проводили внезапные «психофизиологические тесты» прямо на рабочих местах. Подключали датчики, задавали разные вопросы, в том числе - провокационные. Малейшая задержка с ответом, учащенный пульс – и человека уводили «для дальнейших процедур». Откуда возвращались не все.

Доносительство стало нормой. Был объявлен «Месяц революционной бдительности». Поощрялись анонимные доносы. Сослуживец мог написать на сослуживца за «неправильный» взгляд на портрет Генсека, за «пессимистичные» высказывания о ходе войны, за то, что тот слишком часто ходил в туалет (возможная передача данных!). Иногда доносы писались просто так – ну, имел тот человек больше, более лучшую машину, квартиру… или просто его дети учились лучше, чем дети доносчика. Дружба, доверие, командный дух – все это было принесено в жертву на алтарь безопасности. Доведенные до галлюцинацией недосыпом и адреналином, пилоты «Фениксов», начали стрелять в пустоту. Они докладывали о «вспышках на радарах», о «биотических искажениях», о «неопознанных объектах, уходящих на сверхсвет». Командование, само зараженное паранойей, фиксировало эти «контакты» как реальные. На картах оперативной обстановки вокруг Марса уже висели десятки фантомных меток, и каждая новая «атака» требовала перенаправления сил, создавая хаос и истощая ресурсы.

Что же касается самой Скан – то ее видели повсюду. Например, оператор связи клялся, что видел ее силуэт в массивном окне «Беркута-7». Камера в грузовом отсеке на секунду зафиксировала тень, отдаленно похожую на женщину в обтягивающем костюме – то, когда провели полное расследование, оказалось, что это висела тросовая лебедка. Дежурный инженер на нижних уровнях «Берлоги» вызвал тревогу, услышав женский смех в вентиляции – его сняли с дежурства и отправили на психиатрическую экспертизу. Они начали охотиться на собственные нервные импульсы.

А внизу, на самой поверхности Марса, в самом секторе 7-Бета, атмосфера была еще более гнетущей. Это было самое сердце паранойи. КПП и шлюзы теперь охранялись не двумя часовыми, а целыми отрядами бойцов внутренних войск НКВД СССР в тяжелых экзоскелетах. Они проверяли пропуска под лазерными сканерами, сверяли ДНК, по анализам крови, взятым тут же, из пальца. Малейшее несоответствие – и человека уводили в боковой отсек для «допроса».

Вездесущие портреты «Врага №1». На стенах, на мониторах заставок, даже в столовой - повсюду висела оцифрованная и увеличенная фотография Натальи Резниковой - «Скан», командира «вневременного крейсера» «Реджина ИКС». Это ее холодное, безымоциональное лицо, с пронзительным взглядом, смотрело на всех и каждого, как вечное напоминание о провале и угрозе. Под фотографией грозила надпись: «БДИТЕЛЬНОСТЬ - ЗАЛОГ БЕЗОПАСНОСТИ ОТЕЧЕСТВА!».

И именно в такой ад сегодня и должен был прибыть груз. На посадочную площадку «Берлоги» с ревом и шипением тормозных двигателей приземлился утилитарный, без опознавательных знаков, транспортный челнок «Заря». Его трюм был набит новыми «образцами»: группой азари, которые были захвачены в рейде на анархо-синдикатскую колонию. Их ждала незавидная участь подопытных в «Проекте Цербер». Но сегодня их встречали не только санитары с усыпляющими шприцами, но и удвоенный караул. Каждый конвойный сжимал оружие так, что костяшки белели, вглядываясь в каждого пленного с подозрением, не является ли он замаскированной биотической бомбой, присланной той самой Скан.

И над всем этим витал один, невысказанный, панический вопрос: «А что, если она уже здесь?»

Они боялись не вторжения флотов. Они боялись призрака. Единственного человека, который, - по слухам, - мог проходить сквозь стены, оставаться невидимым для камер и выводить из строя целые сектора голыми руками. Они превратили свою базу в крепость, но внутри каждый ее защитник чувствовал себя загнанной в угол крысой, ожидающей появления кошки, которую даже не могут увидеть.

ЭТО была уже не армия. Это был осажденный гарнизон, сражающийся с собственной тенью. И самое страшное было в том, что их страх был абсолютно оправдан.

Что существенно облегчало задачу Скан и Лэй, которые направлялись на поверхность.

***

Солнечная система.

Марсианская орбитальная группировка «Красный Бастион».

Поверхность Марса, объект «Берлога», сектор 7-Бета.

Наталья Резникова.

23 августа 7532 года.

Как только Лэй исчезла на «мосту», Скан, - даже не прощаясь с Амри, - без лишних слов последовала за ней. Они перешли на станцию сквозь прокол, который сделал фазер в ткани пространства-времени. Тишина, в которую они шагнули, была обманчивой. Ее разрывали не звуки, а вибрации - гул генераторов, сдавленные голоса по селекторной связи, отдаленные, металлические шаги где-то в переходах. Воздух был густым и спертым, пах озоном, металлической пылью и чем-то еще – едким, кислым запахом немытого тела и страха. Это был запах осажденной крепости, гарнизон которой постепенно сходит с ума. Или – уже сошел.

Они замерли в тени массивного энергетического коллектора. Их темпоральные поля дрожали едва уловимой рябью, делая их не более чем мимолетным искажением воздуха, сном, который мозг наблюдателя тут же отбрасывал как помеху. Не замедляя шага, мимо прошла «тройка»: двое бойцов внутренних войск в утяжеленных экзоскелетах и человек в серой шинели НКВД, с планшетом в руках. Чистильщики. Скан повернула голову, ее взгляд, невидящий для окружающих, уперся в затылок офицера. На мгновение ее веки дрогнули. Она чуть прищурилась. Лэй ничего не сказала, лишь внимательно посмотрела на нее.

- «Махровый цветок», - тихо, без всякой интонации, констатировала Резникова, будто врач, ставящий диагноз. – Цветет на компосте из страха и доносов. Видит измену в каждой тени. – Лэй улыбнулась. – Представь: они считают каждого второго из них, завербованным агентом... меня. – Лэй молча кивнула. Ей не нужно было объяснять. Она сама чувствовала эту фобию, витавшую в воздухе, как электрический разряд перед бурей. И «это» было неприятно.

Они двинулись дальше, их движения были бесшумными и точными, словно у хищников, родившихся в этих стальных джунглях. На каждой стене, на каждом повороте, на информационных панелях, где обычно пишут о планах на смену и нормах выдачи сока, - везде на них смотрело одно и то же лицо. Холодное. Бесстрастное. С пронзительными, словно буравящими душу, глазами.

«ВРАГ ГОСУДАРСТВА №1 – РЕЗНИКОВА Н. А. („СКАН“)»

«БДИТЕЛЬНОСТЬ – ЗАЛОГ БЕЗОПАСНОСТИ!»

Лэй не выдержала, усмехнулась, наклонилась к уху Скан, и ее голос прозвучал в их приватном канале едва слышным, ироничным шепотом:

- Ну вот, слава сама тебя нашла, капитан. – Они как раз проходили мимо двери, из-за которой доносилось такое амбре, что Скан едва не стало дурно. – Тебя печатают даже на дверях сортиров. Должна бы гордиться.

Скан даже бровью не повела: подруга и соратница имела право ее немного подколоть. И это было не обидно. Но ее глаза, - с методичностью машины, - сканировали коридоры, прочее окружение, выискивая слабые точки, маршруты патрулей, источники энергии.

- Это статика, - безразлично отмахнулась, словно отрезала она. - Мертвая информация. – И мимолетно посмотрела на подругу. – Меня интересуют потоки данных. Ищем узел связи. Пост видеонаблюдения. – На это Лэй лишь согласно кивнула.

Их путь лежал к центральному хабу станции. Именно там, как показывали сканы, сделанные «Зефиром», сходились все основные кабельные магистрали и должен был находиться главный серверный зал. Идти пришлось через жилой сектор. Картина была сюрреалистичной. Люди в одинаковой форме старались не смотреть друг на друга. Разговоры велись шепотом и быстро обрывались, если мимо проходил кто-то чужой. Офицер, проверяющий документы у рядового, смотрел на него не с подозрением, а с голодной надеждой - будто жаждал найти нарушение, чтобы оправдать свое существование. Скан шла через этот ад с каменным лицом, но Лэй видел, как сжимаются ее пальцы. Не от страха. От презрения. Это был хаос, гротескная пародия на порядок, который она служила.

Наконец, они его нашли. Дверь с маркировкой «Узел Связи Σ-7. Доступ по специальному допуску». Перед ней – не просто часовой. Целый пост: два бойца с автоматами и техник с планшетом, постоянно сверяющийся со списком допущенных.

- Жди здесь, - мысленный приказ Скан был четким и не терпящим возражений. – Контролируй коридор. Любое движение – сигнал. – Лэй показала большой палец и молча отступила в нишу, слившись с тенью. Она видел, как Скан сделала глубокий вдох. Поле мимикрии вокруг нее сжалось, стало еще плотнее, почти неуловимым. Она не стала подбирать ключи или взламывать замок. Она просто подождала.

И дождалась. Из узла связи вышел запыхавшийся лейтенант, что-то бормоча себе под нос о «сбоях в канале на Фобос». Дверь начала медленно закрываться. В тот миг, когда щель была еще достаточно широкой, Скан двинулась. Не пробралась, не проскользнула. Она протекла внутрь, как капля воды, как теневой блик. Дверь захлопнулась за ней. Лэй замерла, затаив дыхание. Прошло десять секунд. Двадцать. На посту ничего не изменилось. Часовые не шелохнулись.

Вдруг в ее шлеме раздался сдавленный, сухой звук – чуть слышный хруст и глухой стон, мгновенно оборвавшийся. Еще через минуту голос Скан прозвучал в комлинке, ровный и безразличный, как всегда:

- Готово. Периферийные камеры на поверхности переводят фиктивный цикл записи. У нас есть окно. Идем дальше. Лифт на платформу в трехстах метрах по левому коридору.

Лэй выдохнула и шагнула из тени. Дверь в узел связи была все так же закрыта. Часовые на посту стояли, уставившись в пустоту. Ничто не выдавало того, что внутри лежит бездыханное тело техника, а за пультом управления на несколько минут оказалась тень, которая обрубила «глаза» и «уши» всей марсианской обороны. Самое страшное уже было здесь. И оно молча двигалось дальше, к лифту, что вел в самое сердце «Берлоги».

Они двигались по узкому служебному тоннелю, как два призрака, когда путь им преградил патруль – два молодых, нервных солдата, один с карабином, второй с автоматом наперевес. Их выгоревшие от недосыпа и страха глаза, широко распахнулись. Они не увидели четких силуэтов, лишь смутное, колеблющееся искажение воздуха, и неестественную тень там, где ее не должно было быть. Но в атмосфере всеобщего психоза и этого было достаточно.

- Стоять!!! Кто идёт?! – Крикнул один, голос сорвался на визг. Его палец дрогнул на спусковом крючке.

Скан не стала ускоряться и не отпрыгнула. Она просто встретилась с ним взглядом. Ее отточенное и холодное сознание, подобно скальпелю, вонзилось в расшатанную психику молодого парня. Это не было внушением. Это была подстава. Мгновенная, безжалостная правка реальности его восприятия. Солдат вздрогнул. Искажение перед ним вдруг обрело черты. И из-за угла, - почему-то, - вышли не призраки, а... их собственные товарищи: сержант Петров и рядовой Семенов из соседнего сектора! Лица солдат были напряжены, оружие в руках.

- Ты что, обалдел, Кретов?! Это же свои! – Прошептал его напарник, но было уже поздно. Мозг Кретова, обработанный адреналином и страхом, выдал единственную логичную в его мире команду: измена. Петров и Семенов – агенты! Они здесь, чтобы диверсию устроить!

- Свои?! - Завопил он, и его крик был полон настоящей, неподдельной паники. – Они оба погибли в автоаварии, еще в пошлом году!! Они сюда с того света!?? Это не они!!!! – И всадил всю очередь в «Петрова». Пули прошили пустоту, рикошетом ударив в пустоту, но в его восприятии он видел, как тело сержанта вздрагивает от попаданий и падает. Его напарник, оглушенный выстрелами и его криком, инстинктивно открыл ответный огонь – не по призракам, а в своих же, из-за угла, откуда, как ему померещилось, тоже начали стрелять. Началась дикая, беспорядочная пальба в замкнутом пространстве. Сирены тревоги, и без того натянутые как струна, взвыли на новый лад. По переговорным устройствам понеслись истеричные вопли:

- «БОЙ В СЕКТОРЕ 4-ГАММА! ИЗМЕННИКИ! ОНИ ЗДЕСЬ! ВСЮДУ ОНИ!»

«И да будет вакханалия», - подумала Лэй, и прижалась к стене, стараясь уйти от набегающей толпы. К тоннелю начали сбегаться подкрепления. Группа за группой, дезориентированные, напуганные до смерти, они врывались в коридор и видели лишь двух своих товарищей, отчаянно отстреливающихся от…

… совершенно пустого коридора. Но в хаосе выстрелов, криков и мелькания теней мозг отказывался верить в то, что «там» ничего нет. Они видели врага в каждом движении тени, в каждом блике на металле.

И стреляли. Они стреляли друг в друга. Скан и Лэй, прижавшиеся к стене в полях мимикрии, были лишь молчаливыми режиссерами этого ада. Лэй со скупым, жестоким удовлетворением наблюдала, как тупая сила «советов» обращается против себя самой.

Когда последние выстрелы прозвучали и в тоннеле остались лежать лишь трупы советских солдат, Скан вышла из тени. Она холодно оглядела результаты работы, и победно улыбнулась.

- Достаточно, - констатировала она. - Теперь видеонаблюдение. – Они двинулись к посту, оставляя за собой кровавый хаос. По пути Скан подняла два автомата с тел и один бросила Лэй.

Пост охраны видеонаблюдения был следующим логичным шагом. Дверь была забаррикадирована изнутри, и Скан даже не стала стучать. Она вопросительно посмотрела на Лэй. Той хватило одного кивка. Биотика вспыхнула коротким, яростным свечением, и дверь с вырванными с корнем петлями влетела внутрь, придавив одного из техников.

Оставшиеся двое охранников в ужасе потянулись за оружием, но Скан была уже рядом. Ее сознание, как щупальца, впилось в их волю. Они застыли с остекленевшими глазами.

«Отключите общую тревогу. Переведите все внутренние камеры на петлю записи прошлого часа, - ее голос, который зазвучал в их мозгах, - не терпел возражений. – А теперь... покажите мне самое большое окно на внешнем контуре».

«Голосу в голове» никто сопротивляться не мог. Дрожащими пальцами техник вывел на экран массивное иллюминатор в зоне отдыха сектора «Дельта» - то самое, которым утром любовался тот самый скучающий оператор.

«Прикажите всем доступным силам срочно прибыть в сектор «Дельта». Скажите... скажите, что вы видите там силуэт Резниковой. Она пытается вскрыть шлюз». – Тем временем, Лэй вылезла наружу, на внешнюю сторону станции.

Приказ был передан. Через несколько минут к иллюминатору уже бежали десятки солдат и техников, снятых со своих постов, в том числе и с поверхности, из «Берлоги».

Они вломились в зону отдыха... и увидели пустоту. Никого. Только свое собственное, искаженное страхом отражение в толстом бронестекле. И в этот момент Лэй, стоявшая снаружи, в открытом космосе, прижавшись магнитами сапог к обшивке станции, дала сигнал Скан.

И после сигнала Наталья, одним точным выстрелом из подобранного автомата, выбила замок на аварийном клапане рядом с иллюминатором. Не выдержав перепада давления, массивное стекло треснуло, и вылетело внутрь с оглушительным ревом.

Ад начался мгновенно.

Все, - что не было привинчено к полу, - люди, оборудование, столы, - понеслось к зияющей дыре в диком, неудержимом водовороте. Крики были краткими и обреченными, и их заглушил ревущий вихрь уходящего воздуха. Сирены станции завыли о полной разгерметизации. Воспользовавшись полной неразберихой, и тем, что львиная часть гарнизона «Берлоги» теперь либо мертва, либо увлечена спасением станции на орбите, Скан и Лэй уже спускались на поверхность Марса. Их цель была обнажена и беззащитна. Они оставляли за собой не просто трупы. Они оставляли руины системы, разодравшей саму себя когтями собственной паранойи. Это была даже не атака. Это была хирургическая операция по ампутации.

***

Сектор Зерус-Эпсилон.

Туманность Гадюки.

Звездная метрополия Батарианской Гегемонии

Крейсер ОСТК «Станислав Кульчицкий».

23 августа 7532 года.

Космос в этом квадранте пространства был не просто черным. Он был чужим. За иллюминаторами главного мостика крейсера «Станислав Кульчицкий» простирались руины былого могущества Батарианской Гегемонии. Разбитые орбитальные станции, словно скелеты гигантских рыб, медленно вращались вокруг мертвых планет. Обломки флотов, так и не успевшие стать могилами для своих экипажей, застыли в немом крике. СССР не просто выгнал батарианцев из их родной системы. Он прошелся катком по их окраинам, оставляя за собой лишь тишину и пепел.

И теперь они пришли за ее сердцем.

На мостике царила атмосфера торжествующей, мстительной уверенности. Не было нервных взглядов, сжатых кулаков – лишь спокойная, холодная убежденность хищника, который уже чувствует вкус крови.

- Подходим к расчетной точке сброса. Дистанция до их головного мира, планеты Аратот – двадцать астрономических единиц, - доложил старший штурман, и в его голосе звучала неподдельная гордость. - Системы активного и пассивного подавления работают в номинальном режиме. Для них мы – призрак. Невидимый и неслышимый.

Капитан крейсера, мужчина, чье лицо украшали не боевые шрамы, а отметины старой, яростной жизни: дворовые потасовки, уличные разборки и жестокие стычки в космическом училище, - удовлетворенно кивнул. Он обвел взглядом мостик, встречаясь глазами с каждым офицером.

- Так им и надо, этим четырехглазым уродцам, - тихо, но четко произнес он. Слово «уродцы» прозвучало не как оскорбление, а как констатация биологического факта, как оценка неполноценного вида. – Они думали, что могут диктовать условия человечеству. – С ненавистью продолжил он. – Думали, что их пиратские законы что-то значат. – И криво ухмыльнулся. – Теперь они узнают, что такое настоящая сила. Не их жалкие ракеты и кинетические пушки. В нашем распоряжении сила, которая стирает миры.

Он подошел к главному голографическому проектору, где висел Аратот – сине-зеленый, живой, испещренный огнями мегаполисов. «Головной мир. Колыбель их ублюдочной расы».

- Готовность беспилотного носителя? – Спросил он, не отрывая взгляда от планеты.

- Носитель «Возмездие-1» готов к отделению, товарищ капитан, - отозвался офицер с пульта управления оружием. – Система наведения получает финальные поправки. Временной интервал до детонации после прохождения атмосферы – семнадцать секунд.

На лице капитана возникла счастливая улыбка.

- Прекрасно. - Он медленно прошелся вдоль проектора. – Эти, - он смачно выругался, - даже не узнают, что произошло: понять не успеют. Ни вспышки, ни взрыва. – Команда закивала, люди были полностью согласны со своим лидером. – Просто… тишина. А потом – хаос, который всех их поглотит. Это будет уроком для всей галактики. Для Цитадели, которая пряталась и наблюдала. – Он помолчал. – А теперь наши «уши» там, донося, что они решили организовать партизанское движение, что ж, вот и им так же, наше послание. – Затем, шумно вздохнул. – И для этой самки Резниковой, - его голос наполнился ледяной ненавистью, - чтобы тоже поняла, с кем имеет дело. Мы не просто воюем. Мы переписываем законы мироздания.

Один из молодых инженеров, тот самый, что курировал систему доставки, не сдержал улыбки.

- Товарищ капитан, а ведь они даже не понимали, какое сокровище хранили. Эти чертежи в старом здании Лаборатории Времени Кульчицкого… они лежали там, как никому не нужный хлам. – Он немного помолчал. – Мы их нашли, когда перекладывали провода для нового генератора. Сначала считали, что это просто теоретические выкладки. А «это» оказалось…

- …оказалось ключом к абсолютной власти, - закончил за него капитан. - Старик Кульчицкий грезил о переустройстве реальности. – Он оглядел всех офицеров на мостике. – Рассказывал, что в его мире капиталисты развалили Союз, и он переродился в Российскую Федерацию, так там прикиньте – они вернули имперский триколор, и двуглавого орла! – Стало тихо. – Мы же даем его идеям практическое применение. Мы не будем ничего перестраивать. Мы будем стирать то, что нам мешает. И начнем с этого пиратского гнезда. – И посмотрел на главный экран мостика, на который, - с помощью камеры высочайшего разрешения, - транслировалось изображение Родины их врагов: живой, пульсирующий мир, где в этот момент миллионы батарианцев жили своей жизнью: спорили, торговали, писали музыку, растили потомство, даже не подозревая, что их будущее уже измеряется минутами.

- Цель захвачена. Траектория идеальна, - доложил штурман. На мостике воцарилась тишина, полная предвкушения. Они не чувствовали себя не солдатами. Они чувствовали себя БОГАМИ.

Творцами и разрушителями в одном лице.

- Отделить носитель, - раздалась тихая, весомая команда капитана.

С легким шипящим звуком от крейсера отошел небольшой, невзрачный аппарат. Он даже не включил двигатели, продолжая двигаться по инерции, как камень, брошенный в черную воду. На его борту тихо гудел скромный генератор, питающий устройство, которое должно было положить конец целой цивилизации. Они наблюдали, как он удаляется, и каждый на мостике чувствовал неподдельный, пьянящий кайф от собственного могущества. Они были невидимыми богами смерти, которые вершат справедливый суд с расстояния в миллионы километров.

- Сигнал будет ясен всем, - прошептал капитан, глядя в спину уходящему «Возмездию». – Сильным… и тем, кто мнит себя сильными.

***

Система Бахак, туманность Гадюки.

Звездная метрополия Батарианской Гегемонии.

Вторичный ретранслятор системы.

Частное грузопассажирское судно «Утренний зов».

23 августа 7532 года.

Синий вихрь прыжка через ретранслятор системы схлопнулся, выбросив небольшой, потрепанный корабль на окраины системы Бахак. До его сердца, планеты Аратот, оставалось несколько часов пути. На мгновение все замерло: гул двигателей стих, сменившись почти звенящей тишиной. Звезды здесь горели иначе. Холоднее.

Чон Сай, - батарианец, уроженец планеты Аратот, - в свои четыре глаза, - щурился от привыкания к свету. Зрение восстановилось – он вздохнул с облегчением, и повернулся к жене. Его шершавая и покрытая старыми шрамами рука, легла на ее плечо.

- Ну, вот мы и дома, - его голос, обычно резкий и натренированный для репортажей, сейчас был мягким, почти нежным. – Вернее, почти что дома. Еще несколько часов - и все, мы на Аратоте, дома. – Он посмотрел на нее с нежностью, а потом – вперед, на главный экран, который показывал такую желанную цель. – Как же давно я не видел мать!

Зара, азари, сидела в кресле второго пилота. Она повернула к нему свое лицо. Биотические вихри на ее щеках мерцали спокойным, лавандовым светом. Ее рука лежала на едва заметном, еще только формирующемся округлении живота.

- Я уже чувствую его запах, - улыбнулась она. - Ты так много рассказывал о его больших городах. – Мечтательно сказала она, и положила его руку на собственный живот. – Жду не дождусь увидеть все своими глазами.

Чон показал ей голофотографию пожилой батарианки.

- Она ждет не дождется тебя, - Чон передал ей фотографию, и указал рукой на главный обзорный экран, где вдалеке висела крошечная, но растущая с каждой секундой оранжевая точка. – Моя мать… она уже скупила половину продуктов в магазинах. – Зара улыбнулась. – Готовит тебе настоящий батарианский пир. Говорит, внучка должна родиться сильной, а для этого ее мать нужно хорошо кормить.

Он замолчал, глядя на свою планету. Его голос дрогнул от переполнявших его чувств - гордости, тоски по дому, надежды.

- Вот она. Моя родина. Где я родился и вырос. – Он взял ее за руку, и поцеловал кисть. – Я желаю, чтобы и наша дочка появилась на свет именно здесь. Чтобы первый воздух, который она вдохнет, был воздухом моей родной планеты. Чтобы наш брак, и ее, - в будущем, - благословила не только твоя мать на Иллиуме, но и моя – здесь.

Зара положила свою голову на его плечо. Ее пальцы сплелись с его грубыми пальцами, и женщина, - так же, как и он, - поцеловала его руку.

- Я бы ни за что не согласилась лететь так далеко, если бы не была в этом уверена, - прошептала она. - Я рада. Я действительно хочу, чтобы у меня появилась вторая мать.

В этот момент оранжевая точка на экране начала меняться.

Сначала это было едва заметно. Словно на планету наползла гигантская линза, которая начала искажать ее свет. Аратот словно сфокусировался, и стал неестественно четким.

- Чон? – Зара нахмурилась, ее биотика инстинктивно вспыхнула чуть ярче. Она с тревогой посмотрела на мужа. - Что это? Помехи?

Чон быстро посмотрел на экран, потом перевел взгляд на панель навигационного компьютера.

- Нет…, - растерянно пробормотал, и посмотрел на нее. – Никогда…, тут стабильно все…, по идее, не должно…

И тогда Аратот вспух.

Это не был взрыв. Это было нечто чудовищно иное. Планета просто начала неестественно, чудовищно быстро увеличиваться в размерах, словно вдруг стала гигантским мыльным пузырем. Ее очертания поплыли, цвета смешались в один молочно-белый, мертвенный оттенок. Через секунду на месте его родного мира висел гигантский, идеально круглый белый шар. Он был абсолютно гладким, безжизненным и пугающе бесшумным. И продолжал расти. С каждой секундой он становился все больше, пожирая пространство вокруг себя.

- Нет… - это был даже не шепот, а выдох полного недоумения. Мозг Чона отказывался обрабатывать то, что он видел. - Этого… просто не может быть…

Зара вскочила с кресла. Ее глаза были полны первобытного, животного ужаса. Ее разум, чувствительный к искажениям пространства, бился в панике. Она буквально чувствовала, как реальность вокруг них кричит от боли.

- Чон! Немедленно разворачивайся! - Ее голос сорвался в нижний регистр, и она захрипела от липкого, всепоглощающего страха. - К ретранслятору! Назад, на Цитадель! – Она расширившимися глазами смотрела на «белое нечто», которое заполняло собой космос. – Сейчас же!

Ее крик вырвал его из ступора. Его пальцы, онемевшие от ужаса, затрепетали над панелью управления.

- Мама… - выдохнул он. – Надо позвонить маме…

- ЧОН, НЕТ! – Заревела Зара, и схватила его за руку. – Ей уже никто и ничто не поможет! Смотри!

Он взглянул на экран. Молочно-белая пелена разрасталась с умопомрачительной скоростью. Она уже поглотила ближайшие спутники. Она была похожа на молоко, которое вот-вот должно было залить все вокруг. Сай пытался дозвониться, но тщетно: «белый шар» поглотил все частоты.

- Они все… - прошептал он, и в его голосе было пустое недоумение. – Все…

- Ради жизни ребенка…! – Закричала Зара, и пристегнулась. – ЛЕТИ!

Ярость за свою семью, за будущего ребенка, и инстинкт самосохранения, наконец, пробились сквозь шок. Чон переключился на ручное управление, и с силой, грозящей сломать штурвал, рванул его в сторону. «Утренний зов» с пронзительным визгом развернулся к далекой, спасительной арке ретранслятора.

- Держись!!!!! – Крикнул он Заре, которая вцепилась в подлокотник кресла. Двигатели завыли на пределе, нагрузка на реактор составила 110 %. Корабль рванул вперед. На заднем экране навигации два символа неумолимо сближались: их крошечный маркер и гигантская, растущая дуга белой пелены, которая уже накрыла полсистемы.

- Он нас настигает…- Зара с ужасом смотрела, как белизна заполняет собой все экраны заднего обзора. Казалось, вот-вот и она хлынет внутрь через щели в обшивке.

Чон не отвечал. Он молился всем богам, о которых когда-либо слышал. Дрожащими руками, он вбивал в консоль код активации ретранслятора. Процесс казался вечностью, его пальцы дрожали, и уже трижды он пропускал последний символ.

- ВЕЛИКАЯ АТАМЕ, РАДИ МОЕЙ ЛЮБВИ, РАДИ НАШЕЙ ДОЧЕРИ! – В отчаянии заорал он, вникуда, и со всей силы, - что была в нем, - ударил по панели активации ретранслятора кулаком. И произошло чудо: то ли Богиня Атаме услышала его, то ли еще что-то случилось, но арка ретранслятора ожила. Завихрение синей энергии закрутилось в ее центре.

В тот же миг молочно-белая пелена накрыла их.

Но не физически. Это было нечто иное. На маленьком кораблике погас свет. Исчез звук систем жизнеобеспечения. Исчезло давление. Они на секунду оказались в абсолютной, всепоглощающей пустоте. Не в темноте. В ничего. Это длилось меньше мгновения, но показалось вечностью. Зара шептала молитвы.

И тут «Утренний зов» рывком втянуло в синий вихрь прыжка. Задыхаясь, Чон обернулся на последнюю камеру заднего обзора, которая еще работала. Он увидел, как белая, безликая пелена накрывает ретранслятор. И в тот миг, когда она сомкнулась над ней, древняя арка ретранслятора вздыбилась, как бумажная, и рассыпалась на атомы, которые тут же поглотила наступающая белизна. Стало ясно, что ретранслятор прекратил свое существование.

«Утренний зов» с тремя жизнями на борту помчался в неизвестность, унося с собой страшную весть о начале конца мира.

***

Сектор Зерус-Эпсилон.

Туманность Гадюки.

Звездная метрополия Батарианской Гегемонии

Крейсер ОСТК «Станислав Кульчицкий».

23 августа 7532 года.

Тишина на мостике «Станислава Кульчицкого» была густой, сладкой и пьянящей. Воздух звенел от невысказанного ликования. Все смотрели на главный экран, где еще секунду назад висел живой, дышащий мир Аратот.

Только теперь его не было.

На его месте повис идеально гладкий, молочно-белый шар. Он был чудовищно огромен и безмолвен. Он не взрывался, не коллапсировал – он просто был. Памятник абсолютному ничто.

- Успех, - старший штурман выдохнул это слово с придыханием, как любовное признание. – Полный и абсолютный успех.

- Дорогие товарищи, - командир встал. – От имени Социалистической партии, объявляю Вам благодарность. – Он посмотрел на строго одетую женщину в форме младшего сержанта. – Младший сержант Ларина, принесите шампанское! – Через несколько минут бокалы стукнулись друг об друга, и по рубке прошел громкий звон стекла.

Капитан стоял, скрестив руки на груди. Его лицо, изрезанное шрамами старой, жестокой жизни, теперь светилось почти религиозным экстазом.

- Товарищ капитан, передача результатов испытания в Штаб-квартиру ОСТК, генералу Ковалеву, двадцать пять процентов – выполнено! – Отрапортовал молодой парень, который для рапорта вытянулся в струнку перед командой мостика.

- Так им и надо, - голос капитана был тихим и влажным от наслаждения. – Смотрите, товарищи. Просто смотрите. – Все смотрели на экран переднего обзора. - Это прекрасно. – Они смотрели. Они кайфовали. Они видели не гибель миллиардов разумных существ, которым предстояло умереть во славу Серпа и Молота, они видели торжество своей воли, доказательство своего превосходства. Они стали титанами, которым по силам переписать карту реальности.

- Итоги испытаний переданы! – Раздалось троекратное «гип-гип, ура!», вновь послышался звон бокалов.

- Пик энергетических выбросов прошел, - доложил оператор. – Аномалия стабилизировалась и… продолжает расширяться с постоянной скоростью. Как и предсказывали расчеты.

- Прекрасно, - повторил капитан. – Подготовьте краткий пресс-релиз, пусть вся обитаемая Галактика знает, каким оружием мы теперь обладаем. Пусть теперь любая сила в галактике подумает, стоит ли оспаривать нашу волю. Отныне границы нашего влияния определяются не флотами, а этой силой. – Послышались аплодисменты и один из офицеров, с гордым видом, начал набирать код доступа к сверхсветовому коммуникатору.

И в этот момент свет на мостике мигнул.

Не погас. Не потускнел. Именно мигнул – коротко и неестественно, будто вселенная на долю микросекунды закрыла глаза.

- Что это? – Недовольно буркнул капитан.

- Скачок напряжения во вспомогательной сети, - сразу отозвался инженер, уже вглядываясь в свои датчики. – Ничего критичного. Генераторы работают в норме…

Он не договорил. Все огни на мостике: панели управления, экраны, лампы – погасли. На секунду их поглотила абсолютная, давящая тьма. Затем аварийное освещение залило помещение кроваво-красным светом.

- ДОЛГ! – Рявкнул капитан, теряя свой торжественный вид. – Доклад!

Голос корабельного искина, обычно четкий и металлический, прозвучал искаженно, с жуткой, медленной растяжкой.

- П-о-л-у-ч-е-н-а… н-е-о-п-о-з-н-а-н-н-а-я… к-о-м-а-н-д-а…

- Это атака? – Закричал кто-то. – Резникова?! Или кто?! Кто нас атакует?!

- Нет! Никто!!!!! – Крикнул штурман, в ужасе тыча пальцем в единственный работающий экран. - Смотрите! – На экране, который показывал пространство позади корабля, плыла та самая молочно-белая пелена. Но теперь она была не сферической. Она растеклась, как чернильное пятно в воде, и теперь ее края тянулись к самому крейсеру. И она была близко. Ближе, чем должна была быть по всем расчетам.

- Она… она нестабильна! – Завопил инженер. – Искажает пространство вокруг себя! Она создает гравитационные аномалии! Наши двигатели… они не отвечают! Нас затягивает!

- Дайте тягу! Максимальную! – Ревел капитан, рухнув в свой кресло, которое вдруг стало вибрировать с низкой, разрушительной частотой. – Или я вас всех… под трибунал!

- Не-е-е-т о-т-в-е-т-а-а-а… - голос искина превратился в зацикленный, кошмарный стон.

Красный свет аварийных ламп вдруг погас. Его сменил ровный, безжизненный белый свет, заливший мостик. Тот самый белый свет, что был на экране.

Тишина.

Гул генераторов, шипение вентиляции, щелчки реле – все звуки корабля разом исчезли. Их поглотила абсолютная, всепоглощающая тишина. Они видели, как их рты открываются для криков, но больше не слышали ни собственного голоса, ни биения своих сердец.

Капитан обернулся к главному экрану. Молочно-белая пелена заполняла его уже целиком. Она была не за стеклом. Она была везде. Она просачивалась внутрь через малейшие щели, через вентиляционные решетки. Она была не веществом. Она была отсутствием. Ничем.

Он увидел, как молодой инженер, тот самый, что улыбался час назад, поднял перед собой руку. Пальцы начали рассыпаться. Не гореть, не плавиться. Они просто тихо и беззвучно превращались в мелкую, серебристую пыль, которую тут же поглотила наступающая белизна. Инженер смотрел на это с немым удивлением, прежде чем та же участь постигла его лицо, его глаза, его мозг.

На мостике начался бесшумный ад. Люди рассыпались, как песчаные замки. Их крики замирали в горле, не успев родиться. Материя тихо и покорно возвращалась в небытие.

Капитан видел, как его собственная рука, лежащая на панели управления, начинает светиться изнутри этим же неестественным белым светом, а потом теряет форму, распадаясь на миллиарды бесформенных частиц. Он не чувствовал боли. Только леденящий, всепоглощающий ужас от понимания.

Они не просто умирали. Их стирали. Стирали саму память об их существовании.

Он успел бросить последний взгляд на экран. Передача данных на базу передавалась. «Это» должно было записаться на локальные хосты ОСТК на Луне. И самый последний кадр, который увидели в Штабе, был не триумфальным. Это было расплывчатое, зашумленное изображение мостика, залитого белым светом, и лицо капитана, обращенное в ничто.

Потом белизна накрыла и камеры. И мостик. И весь крейсер. «Станислав Кульчицкий» исчез без взрыва, без обломков, без сигнала бедствия. Он просто перестал существовать, поглощенный чудовищем, которое сам же и породил. Осталась лишь тихо расширяющаяся молочно-белая пустота. Безмолвный, равнодушный памятник высшей цене высокомерия. И первый, но далеко не последний, акт тотального стирания разумной цивилизации.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Медицинский сектор, далее – лаборатория биологических исследований.

Карина Т'Рон.

24 августа 7532 года.

Тишина в медицинском отсеке «Реджины Икс» была иной, чем на марсианской станции. Она была густой, тягучей, наполненной тихим жужжанием медицинских мониторов и прерывистым, хриплым дыханием Лики Ковач. Девочка лежала на койке, которая казалась теперь слишком большой для ее иссохшего тельца. Кожа была прозрачной, как старинная бумага, пронизанной синевой вен. Каждая крошечная жилка на веках была видна. Она не вставала уже несколько часов. Карина Т’Рон сидела на краю койки, сжимая в своей синей руке горячие, исхудавшие пальчики Лики. По гладкой коже азари катилась слеза, оставляя блестящий след. Она даже не пыталась ее смахнуть.

- Держись, малышка, - шептала она, и ее голос срывался. – Держись. Они скоро вернутся. Они обязаны придумать хоть что-то. Все будет хорошо.

Лика медленно повернула к ней голову. Глаза, казавшиеся еще больше на осунувшемся личике, были неестественно яркими, полными странного, недетского спокойствия.

- Не плачьте, доктор Карина, - прошептала она так тихо, что азари пришлось наклониться. Голосок был похож на шелест листьев. – Не надо. Мне не больно. Совсем.

Она солгала. Карина видела, как затуманивается ее взгляд после очередной дозы обезболивающего препарата, как сжимаются пальцы на простыне в момент, когда боль прорывается сквозь медикаментозную завесу. Но ее детское вранье было таким искренним, таким жертвенным, что у Карины перехватило дыхание.

- Вы с коммандер Лэй… – Лика сделала маленькую паузу, чтобы собрать силы, – вы подарили мне время. – Ее большие, слишком взрослые глаза словно бы прожигали дыру в душе азари. – Я ведь должна была уйти еще на той неделе, да? А я…, я успела. – Она улыбнулась. – Успела вас узнать. – Ее рука слабо пошевелилась в руке Карины, пытаясь сжать ее в ответ. – Вы такая… теплая. И сильная. И добрая. А коммандер Лэй… она как большая сестра. Строгая, но… она своя. – На ее губах появилась слабая, угасающая улыбка. – А капитан Скан… она ничья.

Карина шумно вздохнула: ребенок слишком точно охарактеризовал капитана. Лика замолчала, ее взгляд стал отрешенным, устремленным куда-то вглубь себя.

- Она… как звезда. Не сильно красивая. Не такая, как вы. Но она очень далекая. И очень горячая. К ней нельзя прикоснуться. – Девочка сглотнула, и в ее голосе прозвучала первая, горькая нота. – Скажите…, она же ведь правда ничего не чувствует, да? Я иногда смотрю на нее и думаю…, хочу поговорить. Но я знаю, она не станет. Она снова посмотрит, и посмотрит сквозь меня. Я для нее… помеха. Еще одна «проблема», которую нужно решить. – Голос Лики сорвался, стал тихим и надтреснутым. – Я чувствую, что она была бы рада, если бы я просто… скорее умерла и перестала быть ей обузой.

- Лика, нет! – Карина сжала ее руку крепче, ее сердце сжалось от боли за ребенка. – Это неправда. Она… она капитан. На ней ответственность за весь этот корабль, за каждого из нас. Она не может позволить себе чувствовать так, как чувствуем мы. И да, – азари вздохнула, – иногда это выглядит как пустота. Но это не так. Это… тяжесть. Тяжесть, которую она несет одна, чтобы нам не пришлось. И она несет ее за тебя тоже. Чтобы у тебя был шанс. – Но, даже после этого пояснения, в глазах Лики все равно читалось непонимание. Детская логика не принимала этих оправданий. Для нее мир делился на тех, кто дарил тепло, и тех, кто от него закрывался. А капитан Скан была самой черной и холодной стеной из всех. Карина не могла вымолвить ни слова, лишь сжала ее руку чуть сильнее.

- Я вам завидую, - вдруг просто призналась Лика, глядя в потолок. - Вы будете жить долго. Вы будете летать среди звезд. Спасать людей. Вы… настоящие. А я…, - она покашляла сухо, - я только смотрела. Я пыталась. Немного успела посмотреть.

Еще одна слеза скатилась по щеке Карины и упала на простыню.

- Ты настоящая, - хрипло выдохнула она. Слезы вдруг полились из ее глаз, ее словно бы прорвало. – Ты самая, что ни на есть, настоящая. И ты будешь жить. Я заставлю тебя жить. Я найду способ. – Но в ее голосе не было уверенности. Была только яростная, отчаянная мольба. Она смотрела на эту угасающую девочку, которая утешала ее, и чувствовала себя абсолютно беспомощной. Все знания ее расы, вся ее наука, были пылью перед лицом этой тихой, безропотной стойкости.

Вдруг Лика вздрогнула, словно ее только что ударили, и снова повернула к ней голову. Ее взгляд стал немного отстраненным, лекарство делало свое дело. Зрачки в ее глазах расширились до предела.

- Они там… кто-то очень плохой… они взорвали что-то… - прошептала она вдруг, ни к кому не обращаясь. - Далеко-далеко отсюда… Звезда плакала…, и погасла. Теперь только эхо летит сюда…, быстро летит. Оно холодное…, страшное. - Пожаловалась девочка и закрыла глаза, ее дыхание стало чуть более ровным и глубоким. Она уснула.

Карина замерла, ощущая ледяную дрожь, пробежавшую по спине. Она не сомневалась ни на секунду, что Лика только что почувствовала что-то действительно ужасное. «Звезда плакала», - подумалось ей. – «А, может, все это уже признаки предсмертной чувствительности? Или… девочка чувствовала эхо вселенского зла, разрывающего ткань времени, как свою собственную боль?» Ответов не было. И она, доктор Карина Т’Рон, могла только сидеть рядом и ждать. Ждать, пока тени, посланные в ад, вернутся обратно. Может быть, и с чудом. Для Лики. И молиться, чтобы они не опоздали. Картина погладила спящую девочку по руке, и вышла из ее палаты. У нее возникла неожиданная мысль, и она возвращалась в свою лабораторию для того, чтобы ее проверить.

Тишину медицинского блока сменило яростное, отчаянное жужжание оборудования. Т’Рон металась между микроскопом и центрифугой, ее движения были резкими, почти истеричными. На столе лежали два образца: темно-алая, почти черная кровь азари и бледная, водянистая жидкость с хлопьями – кровь Лики, взятая еще до ее резкого ухудшения. Последняя капля надежды для маленького человека, который, - возможно, - так и не увидит жизни, и не познает всей той радости, что она дает.

- Не могу больше просто сидеть и смотреть, - бормотала она себе под нос, готовя препараты. – Не могу. Даже если это ничего не даст. Даже если это убьет ее быстрее. – Она тяжело вздохнула. – Ей все равно нечего терять.

Карина смешала каплю своей крови с каплей крови Лики на предметном стекле и с дрожащими руками установила его под электронный микроскоп. Изображение вывела на экран. То, что она увидела, заставило ее вскрикнуть и отшатнуться, уронив пустую пробирку.

- Нет…. Этого не может быть…. «Этого» просто не может… - На экране ее собственные, здоровые клетки, окруженные мощным биотическим излучением, словно безумные, атаковали изодранные теломеры Лики. Они не просто подавляли мутацию – они откатывали ее. На несколько микронов, на несколько секунд – но поврежденные цепочки ДНК восстанавливались, принимая первоначальную, здоровую форму. Это длилось несколько минут, прежде чем чудовищная болезнь снова набрасывалась на них, но факт был налицо. Кровь азари была противоядием. – КРОНОС! – Прохрипела Карина, не отрывая глаз от экрана. – Анализ! Немедленно! Что это?!

Голос искина прозвучал мгновенно, без привычной бесстрастности, с легким, почти человеческим оттенком изумления.

- НАБЛЮДАЕТСЯ КРАТКОВРЕМЕННАЯ ОБРАТНАЯ ТРАНСКРИПЦИЯ ГЕНЕТИЧЕСКИХ ПОВРЕЖДЕНИЙ. ЭФФЕКТ ВЫЗВАН БИОТИЧЕСКИ-МОДИФИЦИРОВАННЫМИ КЛЕТКАМИ ВАШЕЙ КРОВИ, ДОКТОР Т’РОН. ОНИ ВЫСТУПАЮТ В РОЛИ КАТАЛИЗАТОРА ВРЕМЕННОЙ РЕГЕНЕРАЦИИ.

- Значит, мы можем ее вылечить? – в голосе Карины зазвенела истеричная надежда.

- НЕТ. - Ответ искина был подобен удару топора. – ЭФФЕКТ ВРЕМЕННЫЙ И НЕСТАБИЛЬНЫЙ. ПОЛНАЯ БИОКОРРЕКЦИЯ ТРЕБУЕТ НЕ ПРОСТО КАТАЛИЗАТОРА, А ПОЛНОЙ ПЕРЕЗАПИСИ ГЕНОМА. ЭТОГО ДАННАЯ РЕАКЦИЯ ДАТЬ НЕ МОЖЕТ. ОДНАКО…

- Однако?! – ухватилась Карина за это слово, как утопающий за соломинку.

- РАСЧЕТЫ ПОКАЗЫВАЮТ, ЧТО СИСТЕМАТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ КОНЦЕНТРИРОВАННОГО ПРЕПАРАТА НА ОСНОВЕ КРОВИ АЗАРИ МОЖЕТ ЗНАЧИТЕЛЬНО ЗАМЕДЛИТЬ ПРОГРЕССИРОВАНИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ. – Ответил искин. – ЭФФЕКТИВНОСТЬ БУДЕТ ЗАВИСЕТЬ ОТ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ДОНОРА. ТЕОРЕТИЧЕСКИ, ЭТО МОЖЕТ ДАТЬ ПАЦИЕНТУ НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ ОТНОСИТЕЛЬНО НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ БЕЗ БОЛИ.

Несколько недель. Не исцеление. Отсрочка. Но для девочки, которая угасала на глазах, - это была вечность. Мысли в голове Карины закрутились с бешеной скоростью. Ее кровь помогла, но ее одной будет недостаточно. Нужно больше. Разные генетические профили, разная сила биотики…. И тогда она поняла.

- Кронос, - ее голос внезапно стал тихим и твердым. – Проанализируй вероятность успеха при использовании образцов от всех представителей вида азари на борту.

- ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА И УВЕЛИЧЕНИЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ РЕМИССИИ ВОЗРАСТАЕТ НА 87.3%. НО, ДОКТОР, ЭТО…

- Это отчаяние, я знаю, - быстро перебила она его. - Но это все, что у нас есть. Пока Скан и Лэй не вернулись. И когда они вернутся… - Она замолчала, и в ее голове созрел новый, дерзкий план. – Когда они вернутся, у меня на руках будет уже не просто теория. У меня будет работающее доказательство. И тогда капитан Резникова не сможет отказать Лике в полной биокоррекции. Она сломается. Потому что я поставлю ее перед выбором: либо она санкционирует процедуру и спасает девочку, либо она признает, что вся ее «эффективность» - это просто пустой звук, когда дело касается жизни одного ребенка.

Она действовала быстро, почти безрассудно. Обходными путями, используя свои права старшего медицинского офицера, она вызвала в лазарет всех представителей расы азари на борту: от инженеров до младших техников. Под предлогом «внепланового медицинского осмотра в связи с повышенными биотическими нагрузками» она взяла у каждой образец крови. «Образец» был объемным, но никто не задавал ей лишних вопросов: ее авторитет доктора был не пререкаем, а напряжение последних дней заставляло всех быть настороже. Вопреки своему обычному педантизму, Кронос помогал ей, анализируя каждый образец и рассчитывая оптимальную концентрацию для сыворотки. Он видел логику в ее отчаянном плане. Это был шанс, и через несколько часов у Карины в руках было несколько флаконов с темно-синей, почти фиолетовой жидкостью, слабо мерцавшей изнутри. «Эликсир времени», собранный по капле с ее народа.

Она ввела его спящей девочке.

Эффект не был мгновенным. Но через час дыхание девочки стало ровнее. Спазм боли, сжимавший ее лицо даже во сне, отпустил. Цвет кожи потерял свой смертельный фарфоровый оттенок, вернулся слабый румянец. Когда она открыла глаза, в них не было прежней мучительной усталости, лишь легкая слабость и удивление.

- Доктор Карина? – Ее голосок звучал чуть громче. - Мне… лучше. Совсем не больно.

Карина не смогла сдержать рыданий. Она обняла девочку, чувствуя, как ее собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. Она сделала это. Она выиграла время.

- Кронос? Прогноз? – выдохнула она, не отпуская Лику.

- ПРИ ТЕКУЩЕЙ ДИНАМИКЕ РЕГРЕССИИ ЗАБОЛЕВАНИЯ И РЕГУЛЯРНОМ ВВЕДЕНИИ ПОДДЕРЖИВАЮЩИХ ДОЗ, ПРОГНОЗИРУЕМАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ РЕМИССИИ СОСТАВЛЯЕТ ПОЛГОДА. БЕЗ БОЛЕВОГО СИНДРОМА И С СОХРАНЕНИЕМ ФИЗИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ.

«Полгода. Целая вечность для нее». Ликование Карины было абсолютным. Она быстро записала свои наблюдения в свой рабочий терминал. Девочке стало лучше, и она решила забрать ее из медицинского блока в столовую, чтобы отпраздновать эту свою небольшую победу. Она уже покинула свой личный кабинет, и не увидела, как Кронос, - анализируя ее отчет, - выделил один из образцов крови и с пометкой в закрытом логе:

ОБРАЗЕЦ № 395.

ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: АРДАТ-ЯКШИ.

ИСТОЧНИК: СТАРШИЙ ТЕХНИК-КИБЕРНЕТИК ТЕ’НАРИ.

АНАЛИЗ ВЛИЯНИЯ НА ПАЦИЕНТА: НЕ ОПРЕДЕЛЕН.

РЕКОМЕНДОВАНО НАБЛЮДЕНИЕ.

***

Солнечная система.

Марсианская орбитальная группировка «Красный Бастион».

Поверхность Марса, объект «Берлога», сектор 7-Бета.

Наталья Резникова.

24 августа 7532 года.

Платформа орбитального лифта с глухим стуком состыковалась с приемным шлюзом на поверхности Марса. Вместо привычного гулкого спокойствия подземного комплекса их встретил тот же самый, знакомый по станции, запах страха, лишь слегка разбавленный тяжелым, пыльным воздухом Красной планеты. Паранойя здесь была приглушенной, тлеющей, как уголек под слоем пепла, но не менее живучей. Они двинулись по широкому главному туннелю, отмеченному как «Сектор 7-Бета. Доступ по уровню «Дельта» и выше». Скан шла впереди, ее взгляд был расфокусированным. Она не смотрела на указатели: она читала ментальные карты в головах проходящих мимо техников и солдат, вылавливая обрывки мыслей: «...в холодильнике в лаборатории №4...», «...черт, опять эти отчеты по азари..., «...главный серверный зал на третьем уровне, только сегодня пропуск обновили...».

- Налево, - тихо скомандовала она, даже не поворачивая головы. - Через пятьдесят метров будет КПП и спуск в зону исследований.

Лэй шла за ней, ее биотика была на низком, сдерживаемом гуле, как у кошки, готовящейся к прыжку. Она видела, как люди в форме избегают смотреть друг другу в глаза, как пальцы часовых лежат на спусковых крючках чуть более нервно, чем положено.

Именно один из таких часовых, - молодой парень с обметанными пылью губами, - и стал проблемой. Его взгляд скользнул по потолку, где в защитном стеклянном коробе была установлена камера наблюдения. И задержался на ней на секунду дольше. Он видел эту сцену уже минуту назад. Тот же техник с той же тележкой, прошедший в том же направлении. Тот же офицер, почесывающий затылок. Он моргнул, посмотрел еще раз. Сцена повторилась. Точь-в-точь.

- Как странно..., - пробормотал он сам себе, наклонился к микрофону внутренней связи. – Пост номер четыре, проверьте восьмой канал, кажется, завис...

Он не успел договорить: Скан, чье сознание уже было вплетено в локальную сеть безопасности через импланты, мгновенно почувствовала его подозрение. Ее взгляд метнулся к Лэй.

- Нас заметили. Готовься. Лифт. Теперь. – Они рванули вперед, еще не раскрывая мимикрию, просто как две спешащие по делам женщины в форме инженеров. Но часы уже тикали.

Солдат на КПП у лифта уже получил тревожный звонок от своего коллеги.

- Всем внимание, возможный сбой в системе видеонаблюдения, проверяем... – Он поднял голову и увидел двух женщин, идущих прямо на него. Быстро. Слишком быстро для обычных техников. – Стоять! Предъявите пропуска!

В этот момент Лэй разорвала поле мимикрии. Не для того, чтобы стать видимой, а для того, чтобы создать ослепляющую, искажающую пространство биотическую вспышку. Для солдата это выглядело так, будто из пустоты перед ним возникло чудовище из синего пламени и света. Он вскрикнул и, не целясь, выпустил очередь из автомата. Пули прошли сквозь иллюзию и ударили в стену за спинами Скан и Лэй, которая уже влетела в кабину лифта.

- Диверсанты!! Они в лифте!!! – Заорал он в рацию, паля вдогонку. – ВСЕМ ВНИМАНИЕ, СЕКТОР ПЯТЬ, ОНИ ИДУТ НАВЕРХ!

И без того натянутая тревога, взревела на новый лад. По всему комплексу защелкали замки, заблокировались перегородки. Но приказ был ясен: враг на лифте. Все свободные группы внутренних войск бросились к лифтовым шахтам на всех уровнях, чтобы встретить их на выходе. В самой кабине Скан молниеносно взломала панель управления, отключив системы жизнеобеспечения и блокировки для своего кокона.

- Они думают, мы хотим вниз, - холодно констатировала она. - Значит, поедем наверх.

- Без скафандров? – Уточнила Лэй, хотя уже знала ответ. Ее биотическое поле могло на несколько секунд создать подобие кокона.

Скан кивнула.

- Без скафандров, - подтвердила она. – «Это» будет быстрее.

Лифт рванул вверх, к стыковочному узлу на орбитальной станции, туда, откуда они только что спустились и где сейчас царил ад, созданный ими же. На верхнем уровне, у выходов из лифтовых шахт, уже собрался целый взвод внутренних войск НКВД, в тяжелых экзоскелетах. Командовал офицер с маузером в руке:

- Приготовиться! Как только двери откроются – огонь на поражение! Чтобы ни один из них не ушел! – Лифт замедлился. Загорелся индикатор прибытия. Солдаты напряглись, подняли оружие. Раздался мягкий щелчок остановки. И в этот момент Скан, - дистанционно, - через взломанную панель, - дала команду на аварийное открытие всех внешних и внутренних шлюзов шахты на этом уровне.

Двери лифта начали расходиться.

Офицер увидел не диверсантов. Люди увидели пустую кабину. И в ту же миллисекунду он почувствовал, как из-за его спины, - из шахты, - донесся оглушительный, свирепый РЕВ. Это был звук воздуха, устремившегося в разреженное пространство космоса, которое теперь сообщалась со всеми шахтами, который шли на орбитальную станцию.

- ШЛЮЗЫ! – Успел крикнуть кто-то прежде, чем его вырвало из кабины в черную бездну шахты.

Офицера, стоявшего прямо напротив дверей, ударила в спину стена ураганного ветра. Он не успел даже вскрикнуть. Его вышвырнуло в открывающуюся кабину лифта, как тряпичную куклу, и тут же, с оглушительным хлопком, выбросило в противоположную, уже открытую в вакуум дверь шлюзового отсека. Его тело, - с чудовищным ускорением, - бесшумно исчезло в черноте космоса.

В коридоре начался ад. Все, что не было привинчено, полетело к зияющим дверям лифта и шлюза. Солдат в экзоскелетах закричали, пытаясь за что-то уцепиться, но могучие машины стали ловушками: их срывало с ног и уносило в воронку, созданную разгерметизацией. Сирены на станции и в комплексе на поверхности орали в унисон, но уже с новой, самой высокой степенью угрозы: «РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ НА ОСНОВНОМ СТЫКОВОЧНОМ УЗЛЕ. ВСЕМ ЗАНЯТЬ КРАЧКИ». Оставшийся персонал бросился не ловить диверсантов, а спасать станцию от полного уничтожения.

А во враз опустевшем, затопленном аварийным светом коридоре на поверхности, из кабины лифта вышли две тени. На них не было скафандров, лишь легкое биотическое свечение окутывало Лэй, давая им несколько драгоценных минут нахождения в безвоздушном пространстве.

- Идем, - Скан даже не оглянулась на творящийся за спиной хаос. – Пока они заняты своим спасением, у нас есть работа. – Они шагнули в тень, оставив за собой орущий от ужаса и боли комплекс, и растворились в лабиринтах «Берлоги». Их цель была близка.

***

Солнечная система.

Луна-Главная.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Кабинет генерала Артема Владимировича Ковалева.

24 августа 7532 года.

Он стоял перед главным голографическим проектором, скрестив руки на груди. Его поза была позой победителя, триумфатора. Вокруг царила приглушенная, но ликующая атмосфера. Офицеры связи перешептывались, обмениваясь взглядами, полными благоговейного ужаса и гордости. На проекторе висел Аратот. Живой, дышащий мир батарианцев.

- Передача с «Кульчицкого» стабильна. Носитель на подходе, – доложил техник, и в его голосе звенела неподдельная гордость.

Он кивнул, не отрывая взгляда от планеты. В его глазах горел холодный, хищный огонь.

- Так им и надо, – произнес он тихо, но так, чтобы слышали все. – Пусть вся обитаемая Галактика запомнит этот день. День, когда Человечество показало свою истинную силу. Не ту, что прячется за дипломатией Цитадели. А ту, что диктует законы самой реальности. – Он с интересом наблюдал, как невзрачный носитель отделяется от крейсера и начинает свое падение. В его душе пела песнь абсолютной власти. Он был не генералом, а богом-разрушителем, который вот-вот стянет палец с курка мироздания. Его подчиненные, - что были приглашены на демонстрацию, - смотрели на «это» глазами, которые были полны вдохновения.

«Это» случилось через минуту.

Молочно-белая сфера. Тихая, беззвучная, чудовищная. Она не взорвалась – она развернулась, поглотив планету, как капля воды поглощает пылинку. Ни вспышки, ни криков. Только идеальная, всепоглощающая пустота.

На секунду в зале воцарилась абсолютная тишина, которую тут же взорвал оглушительный, стихийный возглас. Кто-то зааплодировал. Кто-то выкрикнул «Ура!». Ковалев обернулся к ним, и на его лице расцвела улыбка. Широкая, безумная, торжествующая улыбка цезаря, который только что стер с лица галактики целую цивилизацию, улыбка того, кто уверен в своем праве вершить суд над мирами

- Вы «это» видали, товарищи?! – Его голос гремел, заглушая гул. – Вот она, мощь Советского Союза! Больше никто не посмеет усомниться в нашей воле! Никто!

Он кайфовал, и этот пьянящий восторг абсолютной власти передавался всем присутствующим. Они парили над миром. С этого момента они держали в руках жизнь и смерть миллиардов.

А потом передача с «Кульчицкого» исказилась.

Сначала это был просто шум. Потом голос капитана, полный той же гордости, стал растягиваться, превращаясь в кошмарный, низкочастотный стон.

– Чт...о... п...ро...ис...хо...дит...? – Кто-то прошептал за спиной Ковалева.

Генерал резко обернулся к экрану. Улыбка застыла, а затем медленно сползла с его лица, подобно маске. Он увидел, как белизна, которую они сами и создали, пожирает не планету, а камеры самого крейсера. Увидел, как капитан, секунду назад бывший богом, с немым ужасом смотрит на свою исчезающую руку.

- НЕТ! – Крикнул он, но это был уже не крик триумфа. Это был вопль животного, попавшего в свою собственную ловушку. – ДАЙТЕ ИМ ТЯГУ! ВЫВЕДИТЕ ИХ!

Но было поздно. Молочно-белое ничто накрыло объектив. Раздался резкий, неприятный звук – и связь прервалась. На проекторе повисла мертвая, статичная картинка помех.

В зале воцарилась гробовая тишина. Торжество сменилось леденящим душу ужасом. Все смотрели на Ковалева, а он стоял, не двигаясь. Его лицо было пепельно-серым. Внутри него все перевернулось. Кайф от могущества сменился ледяной, тошной волной страха. Не страха смерти, нет: страха перед тем, что он создал. Они играли с силой, которую не могли понять, не могли контролировать. Они думали, что держат на поводке зверя, а оказалось, что зверь держит их. «Они не просто умирают…, их стирают… – пронеслось в его голове. – Оружие пожирает своих создателей…»

Он медленно повернулся к замершим офицерам. Когда он заговорил, его голос был хриплым, лишенным прежней уверенности, но в нем зазвучала новая, стальная решимость. Решимость загнать «этого джинна» обратно в бутылку.

- Все…, – он сглотнул ком в горле. – Все свободны. За исключением… начальника архива. – Когда зал опустел, он подошел к оставшемуся офицеру, молодому майору с испуганными глазами.

- Товарищ майор, – Ковалев, понизил голос до угрожающего шепота. – То, что вы сейчас видели, является государственной тайной высшего уровня. За разглашение – трибунал. Понятно?

Майор чуть ли не подскочил на месте, и вытянулся в струнку.

- Так точно, товарищ генерал!

Он кивнул.

– Хорошо. А теперь слушайте внимательно. Мне нужны все без исключения бумаги, чертежи, заметки и расчеты, оставшиеся от профессора Кульчицкого. ВСЕ. То, что хранится в наших архивах, и то, что осталось на Земле, в старом здании его лаборатории. – Он немного помолчал. – И вы поднимите все: каждый клочок бумаги. Каждый криво исписанный листок. – Он пристально посмотрел на майора. – Это вопрос выживания не только СССР, но и всего Человечества. Мы создали меч. Но этот меч режет и того, кто его держит. Наша задача ТЕПРЬ – найти к нему рукоять. Или уничтожить чертежи. Но сначала… мы должны понять, что же это такое мы сотворили. – В его глазах горел уже не триумф, а одержимость. Он испугался. И от этого стал еще опаснее.

***

Солнечная система.

Поверхность Марса, объект «Берлога», сектор 7-Бета.

Наталья Резникова.

24 августа 7532 года.

Тишина в глухих коридорах «Берлоги» была обманчивой, и они «это» прекрасно знали, отдавая себе полный отчет в том, что все их действия должны быть точными и смертоносными, как укус кобры. Сейчас ее нарушал только гул вентиляции и далекие, приглушенные сирены. Скан и Лэй двигались подобно теням, их поля мимикрии делали их не более чем дрожанием воздуха. И вдруг этот монотонный гул был разорван.

Плач. Тихий, надрывный, безутешный. Детский.

Они застыли у развилки. Из бокового тоннеля вышла девочка. Лет четырнадцати, в простой серой робе, с мокрым от слез лицом. Она шла, не видя ничего вокруг, всхлипывая и вытирая лицо рукавом. Она прошла так близко, что Лэй почувствовала запах ее шампуня и слез. Но – в ее руке был пистолет. И она явно умела с ним обращаться.

Скан замерла. Ее взгляд остекленел, уставился в спину ребенка. Она смотрела не глазами, а сознанием, проникая в самый центр этого горя.

- Что?! – тихо, беззвучно спросила Лэй, видя, как напряглось лицо напарницы.

- Она… их видела, – голос Скан был без эмоций, но в нем прозвучала редкая нота… интереса. – Она была с ними. С азари. – Она посмотрела на подругу и соратницу по оружию, а в ее голове вдруг вспыхнули образы, вырванные из памяти девочки:

Большое, пустое помещение, похожее на ангар. Десятки азари – изможденных, испуганных, но еще живых. Девочка бросается к ним, обнимает, целует их в синие щеки, шепчет сквозь рыдания: «Простите, простите меня, я не хотела…» Одна из них, старшая, со шрамами на лице, гладит ее по голове:

- Ты не виновата, Рита. Ты тоже жертва. – Из-за дверей доносится лязг. Азари смыкаются вокруг девочки живым щитом, пряча ее за своими спинами. Дверь с грохотом открывается. Входят солдаты и человек в белом халате – ученый с безразличным лицом. Он поднимает пистолет, стреляет двумя снотворными дротиками. Две азари, те, что стояли впереди, беззвучно оседают. Солдаты хватают их за ноги и волокут по полу, как тушки. Девочка зажимает рот рукой, чтобы не закричать.

Обрывок памяти сменился другим:

Та же девочка, уже в другом коридоре, шепчет группе из четырех азари, которые выглядят менее измученными: «В ангаре… ваш корабль. Я отведу вас. Я должна…, потому что мой брат – зверь».

Скан медленно выдохнула, возвращаясь в настоящее.

- Она пыталась помочь им сбежать. Их перехватили. Она успела спрятать одну. Теперь у нее в руках оружие, – Скан повернула голову в ту сторону, куда ушла девочка. – Она явно идет мстить. Или… заканчивать начатое.

Лэй сжала кулаки. Ярость клокотала в ней, но ее сдерживало холодное любопытство.

- Кровь моих сестер есть на ее руках? Она участвовала в этом? – В ее голосе звучала готовность разорвать ребенка на части, если ответ будет положительным. Скан снова «ткнулась» сознанием в уходящую фигуру, сканируя глубинные слои памяти на предмет садизма, удовольствия от страданий.

- Нет. – Шепотом ответила она, на мгновение посмотрел в лицо Лэй. – Пока не вижу признаков вины. Только отчаяние, ужас и… чувство долга. – Она сделала шаг вперед, и кивнула на коридор. – Идем. Посмотрим, куда это она нас приведет. – Они последовали за плачущей девочкой, подобно призракам. Не подозревая, что за ней следят, Рита шла с потухшим взглядом, шла вперед сжимая в руках пистолет – слишком большой и тяжелый для ее хрупких рук. Она привела их к неприметной двери с маркировкой «Блок изоляции 7-Г». Дрожащей рукой она приложила пропуск, дверь со скрипом отъехала. Запах ударил в нос даже сквозь поля мимикрии – запах антисептика, крови и страданий.

Внутри, в двух прозрачных боксах, лежали азари. Но это были уже не те, что в ангаре. Их тела были испещрены шрамами от скальпелей, на кожу были вживлены датчики, конечности зафиксированы ремнями. Одна была без глаза, у другой на виске пульсировала неестественная, металлическая имплантация. Они были еще живы, но в их глазах уже не было ничего, кроме пустоты и тихой мольбы о конце.

Все еще рыдая навзрыд, девочка подошла к панели управления, и отдала команду раскрыть боксы. Ее плечи тряслись от рыданий. Прозрачные колпаки откинулись сторону, и она подошла к ним.

- Я… я пришла вас убить, – выдохнула она, и голос ее сорвался. – Чтобы вас больше не резали. Чтобы вы больше не страдали.

Азари с отсутствующим глазом медленно повернула к ней голову. В ее взгляде не было ни страха, ни ненависти. Только бесконечная усталость. Она слабо кивнула.

- Сделай это, дитя, – прошептала вторая, и ее голос был хриплым, как скрежет камня. – Освободи нас. – Лэй замерла. Ее собственная ярость вдруг уступила место чему-то более сложному: леденящему уважению к этому акту милосердия, и к силе духа этих двух ее сестер, предпочитавших смерть мукам.

Девочка подняла пистолет. Руки ее тряслись так, что ствол ходил ходуном. Она зажмурилась, слезы ручьем текли по ее лицу.

- Простите людей…, простите нас за все… - Раздался глухой выстрел. Затем второй. Точные попадания в голову. Быстро. Безболезненно. А затем, она опустила руку с дымящимся оружием и разрыдалась, прислонившись лбом к холодному стеклу бокса.

В этот момент Скан отключила поле мимикрии. Она возникла перед Ритой из ничего, как материализовавшаяся тень. Девочка вздрогнула, отпрянула, но не закричала. Она смотрела на знаменитое лицо Врага Государства №1, которое видела на каждом углу, и в ее глазах не было страха. Был шок, недоумение и… признание.

- Резникова…, – только и прошептала она. – Зачем ты… вы… здесь?!

- Меня зовут Скан, – поправила ее Наталья, приседая перед ней, и заглядывая в ее лицо снизу, ее голос прозвучал неожиданно мягко, без привычной ледяной стали. – Ты сделала то, что должны были сделать они. Но не сделали.

Рита шмыгнула носом.

- И не сделали бы. – Она погладила Наталью по щеке, и слабо улыбнулась. – Мой брат зверь, но он нашел лекарство от моей болезни. – Резникова взяла в руку ладошку Риты и поцеловала ее. Она не хотела напугать ребенка еще больше. – И ради этого лекарства он убивал… невиновных ни в чем…

- От твоей болезни? – Лэй тоже появилась рядом, ее биотика клокотала, но была под контролем. Рита перевела взгляд на азари, и по ее эмоциям, Резникова поняла, что девочка очень удивлена видеть такую сильную азари и явно свободную. Она любовалась Лэй, а та, - не обращая внимания на девочку, посмотрела на Скан. – Камеры, – только и бросила она.

- Чем же ты больна? – Скан посмотрела на нее вопросительно. Ее сознание, подобно скану, продолжало изучать девочку на предмет лжи или ловушки, но натыкался лишь на чистую, неразбавленную боль. Решение было принято.

Рита шмыгнула носом, снова вытирая лицо тряпкой, которую она положила на панель управления, прежде чем открыть боксы. Ее взгляд стал отрешенным, она смотрела куда-то внутрь себя.

– У меня... была последняя стадия синдрома Верднига-Хоффмана, – выдохнула она, и эти медицинские термины прозвучали из ее уст странно и неуместно. – Я уже не могла ходить. Дышать было больно. Врачи сказали, что жить осталось несколько недель. - Она замолчала, ее пальцы сжали край одежды. Некоторое время она молчала.

- А потом... мой брат нашел лекарство. Когда наших родителей, - и еще кучу людей с ними, - убили батарианские террористы. – Голос Риты дрогнул. – Он привез меня сюда три месяца назад. Он ученый. Очень важный здесь. Он... он сказал, что сможет меня вылечить. И он действительно смог. – Она посмотрела на тела убитых ею азари, и ее глаза снова наполнились слезами. – Только вот... я не знала, КАКОЙ ценой. Я не знала, что для моего лекарства нужно... – она широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на убитых ей азари, - ЭТО…

Ее слова повисли в воздухе. Слушая девочку с каменным лицом, Лэй перевела взгляд на Скан. В ее глазах читалось понимание. Не прощение, а понимание ужасной логики этого мира: чтобы спасти одного, приносят в жертву многих. Скан медленно кивнула. Ее аналитический ум уже выстроил цепь: брат-ученый, «Проект Цербер», опыты над азари, лекарство. Девочка была не палачом, а разменной монетой и заложником в чудовищной сделке, которую заключил с ней ее же брат.

- Он спас тебя, – констатировала Скан без осуждения. – И приковал к этому аду навсегда. Чтобы ты видела, во имя чего ты живешь.

Девочка кивнула.

- Да, – прошептала она, соглашаясь с Натальей. – И теперь я здесь, чтобы хоть как-то... это исправить. Хоть что-то сделать правильно. Пусть даже вот так. – Она посмотрела на пистолет в своей руке, словно впервые видя его.

- Камеры, – снова, более настойчиво, напомнила Лэй, оглядываясь по сторонам. – Нам нужно ее стереть и уходить. – Рита смотрела на Лэй с восхищением, но Тай не смотрела на нее. Резникова просветила девочку: тут, в этой извращенной реальности, азари были забитым, и почти бесправным народом. Она понимала, почему девочка так смотрит на Тай.

Скан поднялась на ноги. Ее голос снова стал твердым, командирским.

- Рита. Ты сказала, лекарство. Где оно? Где лаборатория твоего брата? – Она наклонила голову на бок, одновременно посылая вопрос в мозг ребенка. Рита посмотрела на нее.

- Командир... с «Реджины Икс», – вдруг вспомнила она, глядя на Скан. – Ваше лицо везде висит. Вы... привыкли командовать, да? – По памяти процитировала она слова, которые висели повсюду, даже здесь. Лицо Резниковой заледенело. Она смотрела на Риту, в глазах поселилась пустота. – Вы привыкли командовать. – Словно бы констатируя факт, улыбнулась девочка, в ее глазах было уважение. – «Это» слышно.

Ни Наталья, ни Тай не говорили ничего. На лице Риты на секунду мелькнула надежда, смешанная со страхом. Она вспомнила, что у нее спрашивали.

- Третий уровень. – Наконец, произнесла она. – Помещение 3-Бета, это его лаборатория. Это на два этажа ниже, там есть лифт. – Резникова кивнула. – Но там охрана... и он сам может быть там...

Лэй, наконец, посмотрела на ребенка. В глазах Риты было… обожание?

- Это наша задача, – отрезала Скан, и взяла девочку за подбородок, заставив ее посмотреть на себя. – А твоя задача – жить. И помнить. Запомни их лица, – она кивнула в сторону убитых азари. – Это и будет твоим искуплением. А теперь ответь на вопрос: есть ли у тебя корабль, чтобы покинуть это место? – Девочка посмотрела на нее удивленно, и она закончила. - Потому, что это место, - Скан пристально посмотрела в глаза Риты, - это место будет уничтожено.

Рита думала несколько секунд.

- Есть. – Кивнула она. – Но это не мой корабль. – Она посмотрела на убитых ей женщин. – Их.

Скан кивнула.

- И ты пилота спрятала? – Она улыбнулась одними глазами.

Рита посмотрела на нее удивленно. На Лэй, которая смотрела на девочку, а по ее телу пробегали биотические волны.

- Красиво… - Только и произнесла она Тай, и повернула голову к Скан. – Да. – Кинула она. – Но откуда вы… - Резникова быстро показала ей жест молчания.

Девочка замолчала.

- Даю тебе один час. – Веско сказала Скан, глядя в глаза Риты. – Уходите, как можно дальше, и лучше не возвращайся на Землю.

- Она пойдет со мной. – Вдруг раздался голос. Тай обернулась. В дверях стояла… она сама. Пилот несколько секунд смотрела на Лэй, прежде чем произнести. – Капитан корабля «Неизбежный рассвет», Тай’Тлэй. – Она посмотрела на Скан, которая лишь подняла бровь в вопросе. – Вы знаменитость, капитан. – Резникова кивнула. – Дайте нам больше времени: мы должны забрать отсюда кое-что. – Скан просветила Тай, и поняла, что азари просто хочет прошерстить эту базу «от и до». И улыбнулась.

- Хорошо, командир Тлэй. – Она кивнула. – Три часа вас устроят? – Азари кивнула, и ведомая девочкой, покинула помещение. Резникова посмотрела на Лэй. – Забираем всю информацию, которую найдем. – И немного помолчала. – Дадим им время.

Лэй кивнула, они вышли из помещения, и пошли проверять помещения, которые все были пусты.

Они уже достаточно нашли, и продвигались по третьему коридору, в котором не было охраны, когда истекло время, отведенное Рите и азари, которая ушла с ней.

- Пошли, – Скан развернулась к Лэй. Ее лицо снова стало маской. – У нас теперь есть конкретный адрес. И сейчас мы знаем, зачем именно мы туда идем. – Они вышли из блока изоляции, оставив за своими спинами пустые помещения и двух мертвых азари, нашедших, наконец, свое освобождение. Теперь их путь лежал на третий уровень, к лекарству, купленному такой страшной ценой.

- Дети этой империи… - вдруг сказала Лэй, имея в виду Риту, - они рождаются в аду и учатся в нем жить.

- Да, – лицо Скан было маской без эмоций. – Но сейчас наш черед устроить здесь ад для тех, кто его создал. Идем. У нас есть цель. – Лэй кивнула, и они пошли по направлению к лифту. И в этот момент Скан замерла так резко, что Лэй едва не наткнулась на нее. Это была не осторожность – это был внезапный, полный ступор.

- Капитан? – Тихо спросила Лэй, но та не ответила. И, - сначала, - вроде бы, - ничего страшного не происходило. А потом Скан … судорожно, с хрипом вдохнула, как человек, только что получивший пулю в легкое, и с глухим стоном рухнула на колени. Ее пальцы вцепились в металлический пол, оставляя царапины.

- Что с тобой?! – Лэй присела рядом, ее голос чуть не сорвался на крик. Она тронула плечо Скан и тут же отдернула руку – кожа под комбинезоном была ледяной и покрывалась испариной. Скан не отвечала. Медленно, с нечеловеческим усилием она перевернулась на спину, и уставилась в зарешеченный потолок. Ее грудь судорожно вздымалась. И тогда Лэй увидела ее глаза. Они стали абсолютно черными, без белка, без радужки – двумя угольными впадинами, в глубине которых плясали и сверкали микроскопические молнии чистой, необузданной биотики. От всего тела Скан повалил сизый пар, а по коже пробежали разряды синего пламени – неконтролируемые, дикие.

- Выброс… – прохрипела она, и ее голос был чужим, многоголосым, словно сквозь нее говорила сама пустота. – Темпоральный… выброс… - Онемев от того, что она только что увидала, она смотрела на это преображение. Тай была очень сильным биотиком, но то, что сейчас творилось со Скан, не имело к ее силе никакого отношения. Это было что-то древнее, фундаментальное.

- Где? Кто атаковал? – Она рывком вскочила на ноги, озираясь на пустой коридор.

- Не здесь. – Выдохнула Скан, ее черные глаза посмотрели на Лэй, и по телу азари прошла крупная дрожь. Ей показалось, что Скан смотрит сквозь нее, сквозь толщу марсианского грунта, в самую глубь космоса. – Далеко… Стирание… Массовое… Целая планета… Звездная система… – Она сглотнула, с трудом поднимая дрожащую, окутанную биотическим ореолом руку. – Эхо… оно идет… на нас… Волна… Лучше бы нам быть… на «Зефире»… Или… на «Реджине»… Корабль… гасит… - На миг Лэй опешила. Задача была не выполнена. Лекарство – в нескольких десятках метров. Она смотрела на Скан, которая лежала на полу, и которая превратилась в проводника какого-то космического ужаса. В ее голове «сложилось два и два» и в сумме возникла страшная картина. «Великая Атаме… да она же нашпиговала себя не только боевыми имплантами… Возможно, там и биотические, и даже временные модули… Для связи… Для чувствительности… Отсюда ее чудовищная интуиция… И вот теперь она ощущает агонию целого мира»…

- Задача… – начала было Лэй, но Скан перебила ее, и в ее голосе впервые зазвучала не просто боль, а животный страх.

- Приказ… – выдохнула она, и биотическое пламя вокруг нее вспыхнуло ярче. – Лэй… Открывай… мост… на «Зефир»… Сейчас же! Это не просьба! – Прохрипела она, и ее черных глазах Лэй увидела не капитана и своего начальника, а существо, заглянувшее в бездну и увидевшее там свое отражение. Осознание «этого» для нее было страшнее любой угрозы.

Не раздумывая больше ни секунды, Лэй рванула браслет на руке, сообщая темпоральному фазеру «пнуть» Амри. Через несколько секунд пространство перед ней затуманилось темпоральным искривлением. Лэй подняла капитана, сделала пару шагов – и оказалась на челноке, встретив шокированный взгляд пилота.

- Поднять кинетические и темпоральные щиты, полная мощность. – Прохрипела Скан. – Это приказ! – Лэй оттолкнула пилота, и сделала все сама.

В этот момент она ясно увидела волну чистой энергии, что «катила» на них. Волна прошла сквозь Марс, окончательно погрузив в хаос орбитальную логистику. Затем она вышла в салон. Пилот сидел у стены.

Скан лежала на полу, и жизненные датчики ее костюма фиксировали минимальный уровень.

***

Солнечная система.

Космическое пространство Марса.

Темпоральный шаттл «Зефир».

Тай Т’Лэй.

24 августа 7532 года.

Щиты «Зефира» взвыли на максимальной мощности, создавая вокруг шаттла кокон из искаженного пространства-времени. Лэй вышла из кабины в салон. Картина, которая ей открылась, была пугающей. Скан лежала на холодном полу, ее тело выгибалось в неестественной судороге. Глаза были широко открыты, и в них, как расплавленный металл, плескалась и переливалась дикая, неконтролируемая биотика. Из ее горла вырывались хриплые, обрывочные слова:

- Конец… конец миру на краю… на краю галактики… Конец. Будет… еще хуже…

Лэй прекрасно понимала, что внутри сознания капитана бушевал кошмар, что ЧТО «ЭТО» ТАКОЕ, она представить не могла. А Скан видела гигантский молочно-белый шар, пожирающий реальность. Он не просто был картинкой – он разрывал ее изнутри, выжигая нейронные связи болью отчаяния, которое не принадлежало ей. На мгновение ее обычные, ставшие черными от биотики глаза, побелели, отразив ту самую пустоту, что она чувствовала. Она слабо билась головой о пол, шепча уже не о катастрофе, а о спасении, обращаясь к единственной константе в своей жизни:

- Служба… жизнь моя… кровь и плоть моя… воздух мой… помоги…, помоги мне справиться с бездной ничто… - Амри прижался к стенке, его лицо было серым от ужаса. Он видел, как трясется и выгибается тело капитана, и ждал криков боли, но их не было. Было нечто худшее – тихое, методичное уничтожение разума.

Лэй стояла рядом, сжав кулаки, и чувствуя полное бессилие. Она могла разорвать врага на атомы, но не могла помочь против призрака, атаковавшего из другого конца галактики. И вдруг судороги прекратились. Словно бы «их» никогда не было. Скан замерла, затем медленно, с тихим стоном, перекатилась на бок. Ее глаза были снова нормальными, лишь на дне зрачков тлели остатки биотического огня. Она была истощена до предела, ее руки дрожали, когда она попыталась опереться на стену шаттла.

Ни слова не говоря, ее пальцы нашли скрытый порт на запястье. С легким шипением в кровь вошла доза специальной смеси – коктейль из стабилизаторов, нейротических трансмиттеров и того, что знала только она. Прошло несколько долгих минут, прежде чем ее дыхание выровнялось, а дрожь утихла. Она подняла голову, и ее взгляд был острым, как бритва, хотя и затуманенным усталостью.

- Я знаю координаты, – ее голос был хриплым, но твердым. – Там… стерли звездную систему. Целиком. Надо послать туда зонд. Тихий. На запись. – Она посмотрела на Лэй, и во взгляде читалась не просьба, а приказ, рожденный необходимостью. – Он должен заснять… последствия. – Лэй кивнула. – Но. – Продолжила Резникова. – «Это» можно сделать уже с материнского корабля. – В ее глазах снова зажегся тот холодный, абсолютный огонь, который наводил страх на многих людей, с кем она встречалась. Еще несколько секунд она сидела, собираясь с силами, глядя в пустоту. Потом ее взгляд упал на Амри. Пилот вжался в кресло, сейчас мужчина был готов отдать что угодно, лишь бы больше никогда не видеть в ее глазах ту холодную, аналитическую пустоту, которая была страшнее любой ярости. Скан медленно облизала пересохшие губы, сухой язык скользнул по коже, как у змеи.

- Надо возвращаться обратно, – просто сказала она. – Мы не закончили.

И в этот момент в забитой страхом голове Амри, пронеслась ясная, паническая мысль: «Великая Атаме... теперь она обессилена... а я тут один с ней... и с Лэй... а они... они оба... Им же нужен будет... донор... или просто... игрушка... Мне же ПРИДЕТСЯ с ней...с ними обеими?!!??? Боже, спаси меня»… Мысль была такая громкая, такая дикая, настолько насыщенная ужасом перед неизбежным насилием, что Скан, - чье сознание еще было разбужено и обострено до предела, - не могла ее не почувствовать.

Сначала ее бровь чуть дрогнула. Потом уголок рта. А затем раздался звук, которого на этом шаттле, кажется, не слышали никогда. Тихий, хриплый, а потом все набирающий силу смех. Скан откинула голову и залилась настоящим, почти истерическим хохотом. Она смеялась так, что хваталась за бок, и слезы катились по ее щекам – но это были слезы не боли, а чистого, неподдельного веселья. Лэй, только что готовая поддержать ее, застыла в полном шоке, глядя на эту метаморфозу.

- Надо же..., – проговорила она, едва переводя дух и смахивая слезы. Она посмотрела на бледного, как полотно, пилота шаттла. – Ужас-то какой, а?! – Она, - некоторое время, - гоготала, а потом – снова посмотрела на Амри, только на этот раз в ее взгляде не было того холода, который заставлял его дрожать, против его воли. – Или ты думаешь, я тебя до самого Терминуса буду гонять, а потом еще и в постель к себе затащу? – Она внимательнее всмотрелась в него. – Так еще и с Лэй?! – И снова ее прорвало на смех.

Лэй понадобилось еще несколько секунд, чтобы она, - глядя на реакцию Скан и на абсолютно растерянное лицо Амри, - тоже все поняла. Ее лицо сначала исказилось от недоверия, потом на нем появилась ухмылка, и вскоре низкий, раскатистый смех азари присоединился к хриплому хохоту Скан. Амри смотрел «на все это», его глаза расширились от ужаса.

Наконец, Скан успокоилась, тяжело дыша. Она посмотрела на Амри, и в ее глазах уже не было ни безумия, ни насмешки, а лишь усталая снисходительность.

- Ну, ты, герой-любовник, фазер-то снова запусти, – выдохнула она, все еще слегка подрагивая от смеха. – А то нам возвращаться надо, а не о твоих подвигах на фронте любви думать. – Все еще хихикая, Лэй покачала пошла к панели управления, чтобы помочь ошеломленному Амри прийти в себя и выполнить приказ.

Внезапная вспышка истерического смеха стала для них, - всех троих, - тем громоотводом, который спас их психику от непереносимого напряжения. Нервное напряжение нашло выход в абсолютном абсурде. И в этом абсурде, - среди остатков ужаса, - родилось нечто новое – призрачное, хрупкое, но настоящее ощущение того, что они все еще живы. И все еще команда.

А еще – семья.

***

Солнечная система.

Поверхность Марса, объект «Берлога», сектор 7-Бета.

Наталья Резникова.

24 августа 7532 года.

Воздух затрещал, синеватая дымка темпорального моста заклубилась на стене шаттла.

Скан обернулась к своей верной подруге и напарнице.

- Идем! – Сказала она, и первая исчезла в слабой дымке. Лэй посмотрела на пилота, сделала страшное лицо, и показала мужчине кулак. Затем последовала за капитаном, и коридор схлопнулся.

Впервые за долгое время, Лэй почувствовала леденящий страх – не за себя, а за ту, что всегда была самой сильной. И за ту волну небытия, что катилась на них по пятам, которую они переждали в шаттле. Она вышла почти в той же точке, из какой они покинули базу, и удовлетворенно кивнула. Миссия продолжалась.

Они двинулись по пустующим коридорам. Тревога, вызванная их диверсией раньше, сделала свое дело – большую часть персонала либо эвакуировали, либо они заперлись в отсеках. Но не все. Из-за угла впереди выскочила группа солдат внутренних войск – трое, в легкой броне, с автоматами.

- Стоять! Руки за голову! – Хотя они были в образах технического персонала, их начали выцеливать. А Скан даже не замедлила шаг. Она просто посмотрела на них. Отточенное в тысячах допросов, сознание мозгового деструктора, вонзилось в самую слабую психику – молодого солдата, который уже видел сегодня слишком много. Ему вдруг почудилось, что из-за угла на них несется не две женщины, а десяток окровавленных, изувеченных азари с горящими глазами. Он вскрикнул и открыл беспорядочную стрельбу, попадая в своих товарищей. Лэй даже не пришлось использовать биотику – солдаты сами уложили друг друга в секундной, спровоцированной панике.

Они аккуратно обошли тела, и вошли в лифт. «На два этажа вниз», - вспомнила Скан указания Риты. На «этаже» так же никого не было. Они осторожно пошли вперед, и, наконец, вошли в Лабораторию №4.

Им предстал ад в миниатюре. На столах лежали вскрытые образцы тканей азари, на стенах висели голографические схемы с чудовищными модификациями ДНК. В центре стоял массивный криогенный шкаф. Скан подошла к нему. Взлом стандартного замка занял у нее несколько секунд. Внутри рядами стояли пробирки с маркировкой «Штамм «Омега». Противоспособностный ретровирус».

- Лекарство для Лики, – тихо сказала Лэй, глядя на пробирки. Тем временем, Скан нашла то, в чем можно было унести все.

- Лекарство. – Согласилась она. – Или же оружие против нас, – сказала она, сгребая пробирки в походный контейнер. – Бери все, что видят глаза твои: Карина разберется. – Она замолчала на миг. – Должна разобраться. Ищем данные. – Ее пальцы замерли над главным терминалом лаборатории. И тут, краем сознания, она уловила тихий шорох: один из ученых сидел за целой батареей контейнеров с оборудованием.

Кивнув Лэй, она встала, и вскоре ученый был «извлечен на свет Божий». Скан не говорила ничего, просто смотрела на человека. Она уже знала: это был брат Риты.

В ее голове сложился ужасный план: оставить этого человека в живых – пока. Для того, чтобы он смог увидеть то, ЧТО тут случится. И стереть его в следующий раз, когда он ей попадется.

- Резникова… - Только и выдохнул мужчина, увидя кто перед ним. Его глаза были полны животным страхом, смешанным с ненавистью. Но Скан не ответила ему, и улыбнулась, самой своей обаятельной улыбкой. Она медленно обошла его, ее взгляд был тяжелым, как свинец. Лэй стояла у выхода, скрестив руки на груди, биотические волны прокатывались по ее телу. В ее глазах была вселенская пустота.

- Доктор… – наконец произнесла Скан, и ее голос был тихим, почти ласковым, что было страшнее любого крика. Она прочла его имя с бейджа. – … Коннор. Интересная фамилия. – Констатировала она. – У меня на борту есть медсестра с такой же фамилией, Джина. Это совпадение, или нет? – Ученый попытался выпрямиться, сделать вид, что сохраняет достоинство. – Хотя…

- Я не знаю, о чем ТЫ сейчас говори… - Презрительным тоном начал он, но не договорил. Скан даже не пошевелилась. Точный и сокрушительный, невидимый биотический импульс, ударил его в солнечное сплетение. Он согнулся пополам с хриплым всхлипом, воздух вышел из его легких.

- Упс. – Вырвалось у Лэй. Скан посмотрела на нее, и кивнула, поощряя ее.

- И я не люблю, когда мне лгут, – все тем же ровным тоном продолжила Скан. – Это пустая трата моего времени и твоего кислорода. Ты знаешь, кто я. Знаешь, что я могу читать мысли. – Она указала на информационную доску в помещении, где, - вместо информации, - висело объявление о ее розыске. «Мозговой деструктор» было прямо указано. – Так что, давай пропустим эту скучную часть с отрицанием. Ты скажешь мне то, что я хочу знать. Или… – она бросила взгляд на Лэй, – я предоставлю тебя моей напарнице. У нее к твоей расе… особые счеты.

Лэй оскалилась, и ее биотика вспыхнула ярче. Доктор Коннор задрожал.

- Ладно…, ладно! Хорошо! – Нервно выдохнул он. – Что тебе нужно?!

- «Проект Цербер». – Тихо ответила Резникова. – Все данные. Резервные копии. Где? – ее сознание уже копошилось в его страхах, выискивая нужные образы.

Коннор посмотрел на нее с возмущением, которое было наигранным.

- Где: На…, на локальном сервере, где ж еще быть?! Но главный архив… на Луне! В штабе ОСТК! – Выпалил он.

Второй биотический импульс, на этот раз в нервный узел на шее. Коннор закричал от пронзительной, жгучей боли и рухнул на колени.

- Ты думаешь, я этого не знала? – Скан присела перед ним, чтобы быть с ним на одном уровне. Ее лицо было абсолютно спокойным. – Я спрашиваю о том, что знаю. Чтобы проверить, будешь ли ты врать снова. Оказалось – будешь. Глупо. – Ее пальцы коснулись его висков. Он замер, ощущая, как чужое сознание, холодное и безжалостное, ковыряется в самых потаенных уголках его памяти. Он видел вспышки образов: чертежи, отчеты, крики…

И вдруг Скан отдернула руку, как от огня. Ее лицо исказилось гримасой настоящего, физиологического отвращения. Она видела не данные о «Цербере». Она видела его личные «эксперименты» на азари. Не во имя науки. А из любопытства. Из чувства полной власти над живым, разумным существом. Сцены были настолько отвратительными, что даже ее, - видавшую много ужасного, - передернуло. Она медленно поднялась, смотря на него сверху вниз. В ее глазах не было ничего живого, только лед.

- Ты… ничтожество, – прошипела она. – Ты молился на свою работу, как на оправдание. Говорил всем, что ищешь лекарство для Риты, и ей тоже. – Ее голос выдал ужас. – А сам получал удовольствие. Я видела. Я все видела.

Лэй была готова ринуться вперед и разорвать его. Но Скан едва заметно покачала головой. «Не сейчас. Он мне нужен». На лице азари отразилось разочарование.

- Слушай меня внимательно, червь, – ее голос упал до смертельно-опасного шепота. – Я оставлю тебя в живых. На время. Не потому, что ты этого заслуживаешь. А потому, что мне нужно отправить послание твоему чертовому начальству. – Она наклонилась к самому его уху. – Ты передашь своему хозяину, этому генералу Ковалеву. – Коннор притих. – Передашь, что это место почтила своим присутствием Наталья Резникова. – Она немного помолчала. – И да, «Реджина Икс» тоже здесь. Что мы забрали все. – Она передала Лэй сумку с препаратами, с технической документацией и выдранными жесткими дисками. – И что мы видели настоящую цену его победы. Ты расскажешь ему, КАКОЙ ЦЕНОЙ ты нашел лекарство для своей сестры. – В его глазах сразу же отпечатался вопрос. – Которая оказалась во сто крат человечнее тебя. – Она схватила его за грудки, приблизив свое лицо к его. – Ты один выживешь тут, но помни: теперь ты живешь в долг. Потому что для таких зверей, как ты, пощады нет. Есть только отсрочка. Небольшая.

Она выпрямилась и посмотрела на него с таким ледяным презрением, что ему захотелось провалиться сквозь землю.

- А теперь… – она снова схватила его за грудки и халат на нем треснул. – Ты немного поспишь, – она дотронулась рукой до его виска, и мужчина захрапел, погруженный в глубокий сон, и посмотрела на Лэй. – Все, что нужно у нас. Пора стереть тут все… - Азари лишь молча кивнула.

В этот самый момент в дальнем конце коридора послышался лязг и тяжелые шаги. Подходило подкрепление – и на этот раз это были не простые солдаты. Скан почувствовала знакомый, стальной отпечаток – мышление агентов ОСТК. Холодное, расчетливое, не подверженное панике. Она активировала связь.

- Амри, – приказала она, кода перед ней возник «овал» точного темпорального прокола, – Толкни сюда «Ладью». – Через несколько секунд запрошенное ей было у нее. Она посмотрела на Тай. – Уходи, Лэй. – Азари отрицательно покачала головой. – Уходи, это приказ. – Тай пожала плечами, и исчезла в «овале» моста. Скан привела «Ладью» в боевое состояние, затем – подошла к мирно спящему Коннору, и закрепила на нем одноразовый датчик поля, который защитил бы его от полного стирания. Дверь уже выбивали снаружи. Она поставила задержку детонации на семь секунд, и тоже исчезла в «овале» временного моста.

***

Солнечная система.

Космическое пространство Марса.

Темпоральный шаттл «Зефир».

Амри Ковач.

24 августа 7532 года.

Воздух на «Зефире» сгустился, и сразу стал тяжелым от молчания. Скан, Лэй и он сам замерли у главного визора, и напряженно всматривались в красноватый шар Марса, лежащий в черной бархатной пустоте. Первые секунды тянулись мучительно долго. Ни вспышки, ни взрыва, ни признаков разрушения. Казалось, ничего не произошло. И ничего не случится.

- И ничего не происходит, – пробормотал он, не в силах вынести тишины.

Скан посмотрела на него.

- Герой-любовник. – Констатировала она, и усмехнулась. – Подожди немного, и увидишь акт перезаписи мироздания. – Скан не отводила взгляда от экрана. Ее лицо было маской бесстрастия, но в глазах, - которые еще тлели остатками биотики, - плавала та самая, увиденная им ранее, белизна.

И тогда «это» случилось.

Точно в эпицентре их диверсии, - на месте объекта «Берлога», - поверхность Марса вспухла. Это был не взрыв грунта. Это было, как будто на планету наложили гигантскую каплю абсолютно белой, матовой краски. Идеально круглый, молочно-белый шар возник на поверхности, беззвучный и неподвижный. Он не излучал света, он скорее поглощал его, являясь самой белизной, самой пустотой. Он висел так несколько секунд, искажая пространство вокруг себя – казалось, звезды за его краями немного сдвигались. Лэй посмотрела в этот момент на капитана: Скан зачарованно смотрела на него, не двигаясь.

А потом «шар» просто исчез. Не схлопнулся, не испарился. Он перестал существовать, как перестает существовать изображение на выключенном экране. «Берлога» осталась на месте, строения были не тронуты.

- И что? – прошептал Амри, вжимаясь в кресло. – Что это было? – Его мозг отказывался обрабатывать увиденное.

- Материальные структуры остались нетронутыми. Стены, оборудование. Осталось все, что не было разумным. – Она повернулась к нему, и ее взгляд был пугающе отстраненным. – Люди, которые находились внутри…, уничтожены.

Амри сглотнул.

- Уничтожены…, а это как? – В его голосе просквозило сомнение. – Сожжены? Распылены? – Он просмотрел на Лэй. – Расстреляны, зарезаны…?

- Стерты, – произнесла Скан, и это слово прозвучало тяжелее любого синонима. – Вытравлены. Совсем. Из памяти людей и этой реальности тоже. – Пилот непонимающе смотрел на нее, и по его лицу она поняла, что он ПЫТАЕТСЯ ее понять. – Из самой ткани пространственно-временного континуума. – Она посмотрела прямо на Амри, и ее слова врезались в сознание, как ледяные иглы. – Их больше нет. Их не было. И никогда не будет.

В салоне воцарилась гробовая тишина, которую нарушил тихий, но четкий голос Лэй. Она смотрела на Марс с каменным лицом.

- От них даже памяти не осталось, – сказала она. В ее голосе не было ни злорадства, ни ужаса. Лишь констатация чудовищного факта.

И в этот момент в Амри что-то оборвалось. Животный страх, который он испытывал раньше, был страхом за свою шкуру, за Лику – единственного родного человечка, что у нес остался. Это был понятный, почти примитивный ужас. То, что накатило на него сейчас, было глубже. Холоднее. Он смотрел на целый комплекс, который покоился на поверхности планеты, и в котором ранее работали сотни людей. И он понял. Не умом, а всеми фибрами души. Он понял, что «стерты» - это не метафора. Это точное техническое определение. Эти люди не просто умерли. Их вырезали из книги бытия, как опечатку. И самое ужасное было в том, что мир после этого остался таким же целым и нетронутым. Как будто их и правда, никогда не было.

И тогда его взгляд упал на Скан. Она стояла, наблюдая за последствиями, с тем же холодным, аналитическим выражением лица, с каким инженер изучает результаты удачного испытания. И эта мысль ударила Амри с такой силой, что у него перехватило дыхание.

«Объединенная Галактическая Служба Охраны Пространства и Временного Потока…» Все это время он цеплялся за эти громкие слова, как за оправдание. Они были плохими, они ошиблись, но они служили чему-то большему. Порядку. Стабильности. Они были «настоящими», а этот СССР – искажением, который возник словно бы изниоткуда. «А что, если это все была красивая сказка? Что, если эта «Служба» - не какие-то-там благородные рыцари, охраняющие реальность, а просто… сторожа при арсенале? Надзиратели, которые получили в распоряжение ключи от самых страшных законов мироздания? И пользуются ими точно так же, как эти мерзавцы из ОСТК? Просто у них лучше PR-отдел и более пафосные названия для своих пыток? Они же стирают все, что захочет их левая пятка», - пронеслось в его голове с ясностью озарения. «У них есть сила Бога, и они играют в богов. А мы, все мы, просто песчинки на их игровом поле. Которые можно просто сдуть, если они мешаются».

Он посмотрел на Лэй, на ее руки, сжатые в кулаки. Ее он понимал: она мстила за свой народ. В ее жестокости была причина. А в жестокости Скан… была только холодная, вселенская целесообразность.

Амри отвернулся от визора, и его действительно затошнило. Он смотрел на металлическую стену шаттла, но видел лишь ту идеальную, молочно-белую пустоту, пожирающую память о существовании. Он не просто был напуган. Он был разуверен. Почва окончательно ушла из-под его ног, не осталось ни «хороших», ни «плохих». Остались только силы, играющие с оружием, которое превращало жизнь в ничто. И он со своей больной сестрой застрял в самом эпицентре этой игры. Впервые он осознал, что его личный ад с болезнью Лики был лишь уютной, понятной комнаткой по сравнению с тем экзистенциальным хаосом, в который они попали. Она попала в этот хаос из-за него. И самое страшное было то, что от него уже не было спасения. Не было «хороших парней», к которым можно было бы примкнуть. Были только разные оттенки абсолютной, безразличной к тебе мощи. Эта мысль ударила его с такой силой, что ему стало физически больно.

«Лекарство для Лики».

Скан обещала его найти. И она его явно нашла, судя по ее довольному виду. Теперь что-то лежало в сейфе шаттла, и он был просто уверен в том, что это оно. Но в ее устах это обещание звучало не как помощь, а как приговор. «Я найду лекарство Лике, но теперь она – мой актив». Актив. Словно вещь. Единица учета. И тогда его осенило с пугающей ясностью. Он понял стратегию Скан с самого начала. Она не просто лечила девочку из милосердия. Она инвестировала. Она увидела в Лике то, чего не было ни в ком другом – чистоту, стойкость, ту самую силу духа, что заставляет ребенка утешать взрослых. И самое страшное – благодарность. Втайне он уже понял то, что Лика боготворила Карину, восхищалась Лэй и смотрела на Скан как на недостижимый идеал. «Она вылечит ее, а потом заберет, - вдруг ясно, и с леденящей уверенностью понял Амри. – Лика захочет остаться. Захочет стать частью этой… Службы. Стать такой же, как они. Холодным, бесчувственным орудием. И Скан даст ей эту возможность. А я…, я останусь ни с чем. Исполнив свою роль донора, и брата-смотрителя».

Он сидел, парализованный этим открытием, не замечая, что Скан следила за ним своим бездушным, аналитическим взглядом. Она видела, как меняется его лицо, как в его глазах вспыхивает сначала надежда, а затем – жгучее, беспомощное отчаяние.

И тогда она решила поставить точку.

Амри не увидел никакого движения. Даже ничего не почувствовал. Просто невидимая, невероятной силы биотическая хватка сдавила его, и с силой вдавила в кресло пилота. От неожиданности он широко раскрыл глаза, не в силах пошевелиться. Скан медленно поднялась и подошла к нему. Ее движения были плавными, как у хищницы. Она без всякого усилия развернула кресло к себе и… села на него. Не на колени, а прямо на него, лицом к его лицу, пригвоздив его к месту весом своего тела и силой воли. Ее глаза, которые только что были нормальными, снова залились той самой молочно-белой белизной, что была на Марсе. В них не было ни злобы, ни страсти – лишь абсолютная, всепоглощающая пустота. Он застыл, его сердце бешено колотилось где-то в горле. Он боялся ее до тошноты.

И она его поцеловала. В губы. Глубоко. С языком. Жарко.

Но это не был поцелуй страсти или нежности. Это был жест метки, обладания, унижения. Холодные, твердые губы прижались к его губам на мгновение, ее язык проник в его рот, без его согласия. Это мгновение показалось ему вечностью. Потом она отстранилась всего на сантиметр, и ее шепот прозвучал прямо в его губы, тихий, влажный и безжалостный:

- А теперь… верни меня домой..., - ее губы оказались у его уха, - герой-любовник.

Затем она легко поднялась с него, словно ничего и не произошло. Молочно-белый свет в ее глазах погас, и сменился на привычной взгляд, в котором была ледяная ясность. Она прошла вглубь шаттла, не оглядываясь. Мужчина сидел перед панелью управления, трясясь, словно осенний лист, и его губы горели огнем. Он чувствовал себя оскверненным, раздавленным, окончательно и бесповоротно пойманным в ловушку.

- Пилот, – раздался спокойный голос Лэй, которая видел то, что отмочила капитан. – Курс на «Реджину Икс». – После чего так же покинула его кабину.

Его пальцы потянулись к панели управления. Он знал: для нее он больше не был пилотом, не был братом Лики, не был человеком. Он стал марионеткой, куклой. И нитки от «этой куклы» держала та, чьи глаза – по мгновению палочки волшебной – становились цветом абсолютного забвения.

И он должен был вернуть ее на корабль.

***

Солнечная система.

Луна-Главная.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Кабинет генерала Артема Владимировича Ковалева.

25 августа 7532 года.

Кабинет был погружен в полумрак, освещенный лишь холодным, синим светом голографических проекторов. Генерал сидел за своим массивным столом, его лицо было маской из гранита, но под этой маской клокотала лава чистейшей, беспримесной ярости. Он только что отдал приказы, которые могли стоить ему карьеры, а может, и жизни. Два крейсера, отправленные к Урану на перехват, один из которых теперь получит новые координаты. Новую цель.

Перед ним на стене его кабинета, демонстрировались записи, которые остались на марсианских хостах, перед тем, как их поглотила та самая, молочно-белая пустота. Он снова и снова прокручивал ключевые моменты.

«Рита. Сестра, и единственный родной человек Стивена Коннора». – Думал он. – «Та, за спасение которой он был готов на все. Шла по коридору с какой-то азари. Добровольно. И потом – они улетели. Эта Скан не просто не тронула ее – она ее отпустила. Подарила ей свободу». Этот акт милосердия был для него хуже любого издевательства. Это был плевок в его систему ценностей, насмешка над всеми его жертвами.

«И Коннор. Брат Риты. Лучший ум «Цербера»». Он видел, как Скан подходит к нему. Видел, как тот падает на колени от невидимого удара. Видел, как она наклоняется к его уху, и по губам Коннора читалась абсолютная, животная покорность. Она не убила его. Она его сломала и оставила как послание. Как живой, дрожащий знак своего превосходства. Его ярость была такой всепоглощающей, что у него задрожали пальцы, сжимавшие край стола. Он не просто потерял объект. Он потерял лицо. Его личный крестовый поход обернулся унизительным фиаско.

- Оператор, – его голос прозвучал хрипло, но не дрогнул. – Соедините с крейсером «Арес». Приоритет «Альфа».

Через несколько секунд на связи был капитан Волков.

- Товарищ генерал? Приказ выполнен? «Реджина» уничтожена? Нас снимают с задания?

- Нет, – отрезал он. – «Реджина Икс» не уничтожена, но ваша задача меняется. Курс на Марс. Немедленно. На поверхности, в объекте «Берлога», находится один выживший – доктор Стивен Коннор. Ваша задача: найти этого человека и доставить сюда, в штаб-квартиру ОСТК. Живым и невредимым. Это высший приоритет.

- Но, товарищ генерал, «Ахиллес»… - начал было Волков, понимая, что звание Героя Советского Союза, - о котором генерал упоминал, отправляя их к Урану, - может проплыть мимо него. – Она же не справится… одна.

- «Ахиллесу» поставлена своя задача, – холодно парировал Ковалев. – Она будет ждать «Реджину». И когда «Икс» появится, - или хоть как-то обозначит свое присутствие, - она разберет ее на атомы. Теперь следуйте приказу. – И отключился, не дав капитану возможности задать лишних вопросов.

Затем он связался с «Ахиллесом». Его приказ был краток и беспощаден. Он приказал капитану пройти в ее личную каюту, чтобы поговорить приватно:

- Ирина, твоя цель – крейсер «Реджина Икс». Код доступа к оружию – «Возмездие-7». Уничтожить. Любой ценой. Не оставить даже пыли. – Ирина кивнула, и на ее лице послилась недобрая усмешка.

Предоставив Ирине решать возложенную на нее задачу, он поежился: наступала самая сложная часть. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, и активировал зашифрованный канал прямой связи с Землей. Прямо в Кабинет Генерального секретаря.

На экране возникло суровое, обрюзгшее от власти лицо Генсека. Рядом, в полумраке, угадывались силуэты членов Политбюро.

- Ковалев? – Раздался властный голос. – Докладывайте, что у вас там... – Высокий начальник немного помолчал. – Как прошли испытания в системе Бахак? И у нас пропала связь с объектом на Марсе.- Что произошло?!

Ковалев сделал паузу для драматического эффекта. Затем – заговорил, четко артикулируя:

- Товарищ Генеральный секретарь… - он немного помолчал. - Я передаю вам две записи. Первая – с крейсера «Станислав Кульчицкий». Испытание оружия профессора Кульчицкого в системе Бахак.

Некоторое время его земные реципиенты молчали. В кабинете Генсека развернулась та же картина, что наблюдал он сам несколько часов назад: гибель Метрополии батарианцев – планеты Аратот, а затем – гибель самого «Кульчицкого». Он видел, как каменные лица членов Политбюро постепенно бледнели, а на лбу Генсека выступили капли пота.

- Генерал Ковалев, что…, что это такое?! – прошептал кто-то, и в голосе отчетливо чувствовался первородный ужас.

- Товарищ Генеральный секретарь. Товарищи члены Политбюро, – начал Ковалев, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула ни одна нота. – Вы только что видели, ЧТО произошло с нашим крейсером. – Он немного помолчал, пересылая видео с Марса. – А вот это их операция на Марсе… - по начальственным лицам он понял, что они полностью прониклись моментом, - … завершена, объект «Берлога» нейтрализован противником.

В эфире повисло гробовое молчание.

- Как?! – Прогремел Генсек. – Каким противником?!

- Резникова. – Уверенно сказал генерал. – Эта… собака… она была там. – Он немного помолчал. – А это, – голос Ковалева стал зловеще тихим, – запись с орбиты Марса. То, что они сделали с «Берлогой». – На экране поплыла знакомая молочно-белая сфера, а затем исчезла, словно бы ее и не было.

- Осталась лишь база – чистая, нетронутая. – Тихо сказал генерал. – Все сотрудники… исчезли. – Он нарочно скрыл то, что доктор Стивен Коннор выжил.

В эфире стояла такая тишина, что был слышен лишь тяжелый свист дыхания Генсека.

- Они что… украли наше оружие? – наконец выдохнул он.

У генерала ответ уже был.

- Хуже, товарищ Генеральный секретарь. Они его превзошли, я так понял, что это оружие их времени. И они его применили. Но я знаю, где они скрываются: в окрестностях Урана. Для гарантии уничтожения этого… ракового образования… я прошу санкционировать отправку дополнительных сил. Я прошу отправить туда нашу авианесущую группу из крейсеров и авианосца серии «Громовержец».

Генсек беспомощно переводил взгляд на других членов Политбюро. В их глазах читался один и та же эмоция: панический страх, требующий немедленного, - и сокрушительного, - ответа.

- Сделайте сами, генерал, – хрипло выдохнул Верховный руководитель. – Бросьте туда все, что у нас есть из свободных сил. Раскатайте там все. Сотрите в порошок. Чтобы от этой «Реджины» и ее команды не осталось ничего. Ни имени. Ни памяти. – С ненавистью закончил генсек.

Он взял под козырек.

- Так точно, товарищ Генеральный секретарь, – ровным голосом произнес Ковалев и разорвал соединение.

После чего он откинулся в кресле. Теперь он поставил на кон все, и назад дороги не было. Но он достаточно хорошо понимал, что те ярость и страх, - которые он увидел в глазах руководства, - были его союзниками. Охота началась по-настоящему. И на этот раз он натравил на «Реджину» не просто охотников. Он натравил на них всю мощь разъяренной и перепуганной империи.

***

Солнечная система, окрестности Урана.

Рядом с ретранслятором «Харон».

Малый космический корабль Республики Азари – «Неизбежный рассвет».

Капитан Тай’Тлэй.

25 августа 7532 года.

Похожий на изящную морскую раковину, корабль вибрировал, готовясь к проходу через ретранслятор. Координаты были указаны – головной мир Республики, Тессия. Переход на сверхсвет, к ретранслятору Солнечной системы. Звезды за иллюминатором поплыли, вытягиваясь в сияющие линии, а затем слились в ослепительную голубую пелену. Рита, пристегнутая в кресле второго пилота, сжала подлокотники, ее глаза были широко открыты от смешения страха и благоговения.

- Бояться не нужно, – голос Тай'Тлэй был спокоен, как поверхность океанов ее родной Тессии. – Перелет будет стабильным, и через несколько часов мы будем дома. – Она посмотрела на девочку. – Для тебя мой мир станет родным. – Рита лишь кивнула. Корабль вышел в нормальный космос, и проследовал к ретранслятору системы.

Когда сумасшедший калейдоскоп прыжка сменился привычной чернотой космоса с новым узором созвездий, Тай'Тлэй повернулась к Рите. Ее лицо, обычно невозмутимое, было серьезным.

- Рита. То, что мы видели, нельзя забыть. Но одного нашего слова будет недостаточно. – Она немного помолчала. – Совет Матриархов… просто так они не поверят ни тебе, ни мне: они любят протоколы и доказательства. Им нужен свидетель. Голос, который расскажет не просто о фактах, а о боли. – Она еще немного помолчала. – Твой голос.

Рита сглотнула и кивнула. Она прекрасно понимала. Она и была тем самым «живым доказательством».

- Я готова, – прошептала она.

Тлэй кивнула, и активировала сверхсветовой коммуникатор. На экране замерли три силуэта – представители Совета Матриархов, три наиболее уважаемых азари, которые управляли Республикой на настоящий момент. Тай вежливо поприветствовала правительниц. Рита кивнула, она очень волновалась.

- Матриархи. Представители Совета, – начала Тлэй, ее голос звучал с непривычной для нее официальной твердостью. – Я, - капитан Тай'Тлэй корабля «Неизбежный Рассвет», - передаю экстренное сообщение. На Марсе, на объекте под кодовым названием «Берлога», правительством СССР проводились систематические, варварские эксперименты над представителями нашей расы. – Матриархи смотрели на них через огромное расстояние, ничего не говоря.

Тлэй посмотрела на Риту. Собравшись с духом, девочка заговорила. Сначала тихо, потом ее голос набрал силу, пропитанную слезами и яростью.

- Они… он говорил мне, что ищет лекарство. Для меня. У меня была болезнь… – она замолчала, сжимая кулаки. – Но он мне лгал! Он лгал всем! Мой брат, Стивен… ученый… он был одним из них. Он говорил, что спасет меня. А вместо этого… – ее голос сорвался, в глазах поселился ужас. – Они держали азари в клетках. Они… резали их. Вживляли им что-то. Я видела, как они умирали в муках! И все это – ради каких-то ДНК, ради того, чтоб жила Я! Они превратили их жизнь в ад, проводя чудовищные эксперименты! – Она ненадолго замолчала, и по ее щеке потекли слезы. – Они хотят понять ваш дар – биотику, и сделать ее доступной для нас, людей. – Она рыдала, но продолжала, выплескивая наружу весь ужас, который копился месяцами. Она рассказала о двух азари, которых убила из милосердия, чтобы прекратить их страдания. Совет слушал в гробовой тишине.

И когда Рита замолчала, истощенная, молчание нарушила самая старшая представительница Совета:

- Это чудовищные обвинения. Но «все это» слова ребенка. У вас есть доказательства? Данные?

- Все данные уничтожены, – четко ответила Тай'Тлэй. – Но есть кое-что поважнее. Мы были не одни на той базе. Нас нашли. И нам помогли уйти.

- Вы можете проверить меня всеми средствами выяснения правды, которые вам доступны, миледи. – Произнесла Рита, и матриархи на экране невольно улыбнулись.

Тай перебила Риту, и ее следующие слова прозвучали с максимальным весом.

- На Марсе мы встретились с капитаном Натальей Резниковой, командиром крейсера «Реджина Икс», она реальна. И с ней была азари. – Члены Совета удивились, и «это» было видно. – Сильная. Не такая, как мы. – Невозмутимые лица Матриархов выразили изумление.

- Эта азари… – продолжала Тай'Тлэй, и в ее голосе впервые прозвучала не скрываемая гордость, – была абсолютно свободной. Она смотрела на солдат СССР не как раб, а как воин. И они боялись ее. – Она замолчала, а потом повторила снова, и в ее словах было давление. – Резникова и ее команда – это не миф. Они реальны. И они воюют с той же силой, что устроила этот кошмар. Они забрали данные «Берлоги» и образцы чего-то еще. – Она еще раз взяла паузу. – И я не думаю о том, что Совет Цитадели в курсе о проводимых людьми экспериментах.

В эфире повисло напряженное молчание. Обвинения в варварстве – это одно. Но информация о том, что легендарная «Реджина Икс» не просто существует, а уже нанесла удар по СССР и в ее команде есть свободная азари-воин, – это меняло все.

- Капитан Тлэй, – наконец сказала старшая из Матриархов. – Совет благодарит вас за предоставленную информацию. – Тлэй кивнула, ожидая продолжения. – «Неизбежный Рассвет» получит координаты безопасного подхода к Тессии. Будьте готовы к полному дебрифингу по прибытии. – Связь прервалась. Тай'Тлэй обернулась к Рите. Девочка сидела, низко наклонив голову, она смотрела в пол, но в ее глазах, среди слез, уже был не просто ужас, а решимость.

- Ты сделала это, – тихо сказала азари. – Ты дала им не просто отчет. Ты дала им голос. Теперь они не смогут сделать вид, что ничего не происходит. – «Неизбежный Рассвет» летел к дому, везя с собой не просто беглянок. Он вез искру, которая могла разжечь пожар войны за свободу всей галактики. И в самом центре этой искры был человеческий ребенок, который нашел в себе силы рассказать правду.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Главный ангар, далее медицинский отсек.

Наталья Резникова.

25 августа 7532 года.

Двери главного ангара «Реджины Икс» венчал кинетический барьер: корабль находился в стадии активной мимикрии. «Зефир» влетел вовнутрь, аккуратно совершил посадку, и аппарель раскрылась. Едва капитан ступила на металлический пол, Лэй, - ни слова не говоря, - схватила Скан под руку и потащила за собой по коридорам. Сумка с препаратами и техдокументацией осталась в шаттле.

- Лэй…. Да подожди же ты…. Куда?! – Попыталась сопротивляться Резникова, но ее голос был хриплым от усталости, а тело все еще подрагивало от последствий темпорального эха. – Куда ты меня тащишь?!

- Известно куда. – Хмыкнула она. – В медотсек. Ты выглядишь, как после недели в тактическом кошмаре, – отрезала Лэй, не останавливаясь. Ее хватка была железной. Бледный и потрепанный, Амри поплелся следом, не в силах остаться в одиночестве после всего случившегося. Ему нужно было вновь увидеть сестру: он ЗНАЛ, что ей осталось мало, и скоро он останется один. Вот почему он жаждал проводить с ней как можно больше времени. У нее «его» не оставалось. Совсем. Далее все шли в молчании, и лишь только Скан пыхтела с возмущением, но – не делала попыток уйти. Она знала, что Лэй права. Амри тоже не горел желанием начинать разговор: он достаточно натерпелся сегодня от капитана.

Двери медотсека раздвинулись, и их встретило зрелище, от которого у всех троих сразу же отвисла челюсть. Лика. Не бледная, не лежащая на койке тень, а живая, настоящая девочка с румянцем на щеках. Она что-то весело щебетала медтехнику, а увидев брата, сорвалась с места и подбежала к нему, обняв за талию.

- Амри! Ты вернулся!!! – Тут она подпрыгнула, и схватила его за шею. От неожиданности, он опустился на одно колено, не понимая, а что же произошло. Он замер, не в силах поверить в чудо. Он гладил ее по волосам, ощущая под пальцами не горячий, сухой жар, а нормальную, здоровую теплоту. Его глаза наполнились слезами облегчения. Он прижал ее к себе, и, некоторое время, так и удерживал. Лика так же обняла его, и что-то шептала ему на ухо.

Прислонив свое тело к косяку, Скан наблюдала за этой сценой с холодным, аналитическим интересом. Казалось, она изучала Лику, как уникальный медицинский феномен. Амри что-то отвечал, его глаза блестели от слез. Лика поцеловала его в щеку.

«Интересно. Клиническая картина не соответствует прогнозу. Карина превзошла себя... или нашла нечто рискованное?» И тут Резникова решила, что все. Хватит.

- Медсестра Лика, – ее голос прозвучал резко, нарушив идиллию. – Мне потребуются стимуляторы. Стандартный коктейль «Вершина», двойная доза. – Она немного помолчала. – «Энергон», четыре стандартные дозы.

Лика оторвалась от брата и посмотрела на капитана. В ее глазах не было и тени прежнего страха, только детская, непосредственная дерзость. Она посмотрела на Скан, потом перевела взгляд на Лэй, которая тепло смотрела на нее, и улыбалась.

- Капитан, на месте старшего астрогатора Лэй я бы вас в кровать уложила, и вместо крови у вас в венах одно снотворное было! – Выпалила она.

В медотсеке на секунду воцарилась тишина, которую взорвал низкий, раскатистый хохот Лэй. Азари хохотала, глядя на Скан.

Несколько секунд Резникова просто молча смотрела то на хохотавшую Лэй, то на побелевшего от ужаса Амри. Потом ее взгляд вернулся к Лике, она сделала несколько шагов навстречу ей.

- Медсестра Лика, я посплю, когда разгребем проблему, даю вам слово. – Ее голос был ровным, но в нем уже слышалась сталь. – А сейчас – мне нужны стимуляторы.

В этот момент в медотсек вошла Карина, держа в руках планшет с данными. Лика, - окрыленная своей внезапной смелостью, - тут же посмотрела на нее.

- Доктор Карина! – Т’Рон удивленно посмотрела на нее. – Вы же старший врач здесь! Верно?! – Глаза Лики сделались большими, словно бы она рассказывала всем какую-то страшную историю. – ПРИКАЖИТЕ КАПИТАНУ идти и спать!

Услышав это, Резникова буквально впала в ступор. Ее брови поползли вверх. Лэй залилась новым приступом смеха, а Амри смотрел на сестру таким взглядом, словно она только что предложила поджечь корабль. Карина остановилась, посмотрела на вымученно спокойное лицо Скан, на хохотавшую Лэй, на молящие глаза Лики – и вся ее сдержанность лопнула. Она тоже рассмеялась, тихим, сдавленным смехом, который вскоре стал таким же громким. Ее лечение работает! И пусть ока нужно еще одно, но – у нее есть ЦЕЛЫХ ПОЛГОДА, чтобы найти то, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО победит ее болезнь. К ее смеху присоединились и другие медики, стоявшие неподалеку. Вскоре в медотсеке стоял оглушительный хохот.

Не меняя выражения лица, Скан прошла мимо всех к шкафу с медикаментами. Ее пальцы сами нашли нужные ампулы. Она уже поворачивалась, чтобы уйти, как Лика, не унимаясь, попыталась заблокировать ей путь. Ее глаза горели огнем.

- Капитан, я серьезно! Вы же… - Скан даже не взглянула на нее. Легкий, едва заметный биотический ореол окружил Лику, и девочка с легким писком оторвалась от пола, повиснув в воздухе за шиворот своей медицинской робы, беспомощно болтая ногами. – Ай!

Для Амри это стало последней каплей. Инстинкт брата-защитника, смешанный с накопившимся страхом и яростью, пересилил разум.

- Оставь ее! Оставь ее в покое!! - Он бросился на Скан, и даже не понял, что произошло. Невидимая сила швырнула его в сторону. Он мягко приземлился на стопку стерильного белья, не успев даже взмахнуть руками. Скан, наконец, повернула к нему голову. В ее глазах не было гнева, лишь легкое раздражение, как у человека, которого отвлекли от важной работы.

- Пилот Ковач. Я еще не настолько зверюга, чтобы ребенка убивать, – произнесла она, глядя на него поверх зависшей в воздухе Лики. – Она мне нужна как медсестра. – Как оказалось, хорошая. С принципами. – Лэй, Карина и весь медперсонал зашлись в новом приступе хохота. Картина была сюрреалистичной: капитан, держащая на биотическом поводке возмущенную девочку, пилот, барахтающийся в груде простыней, и хохочущий до слез медицинский персонал.

Красный от стыда и бессильной злобы, Амри поднялся на ноги. Он смотрел на Скан, и в его глазах плескалась ненависть. И в этот момент ее сознание, все еще обостренное после пережитого, легко проскользнуло сквозь его ярость и наткнулось на главный, выстраданный страх. Не страх за свою жизнь. Не страх перед ней. А нечто более глубокое и отчаянное. На секунду оглушительная усталость, которую сдерживали тонны стимуляторов, чуть не прорвалась сквозь ледяной барьер ее сознания.

«…она выздоровеет, встанет на ноги… и захочет стать одной из них. Холодной. Как она. Как Лэй. Посвятит себя этой чудовищной Службе. И я ее потеряю. Навсегда. Она станет не моей сестрой, а… инструментом. И, - что хуже всего, - она…, она сама этого захочет! Она специально ее лечит, чтобы забрать!»

Скан замерла. Взгляд, до этого отстраненный, стал пристальным и тяжелым. Она медленно опустила Лику на пол. Девочка тут же отряхнулась и посмотрела на капитана не с испугом, а с вызовом. И топнула своей маленькой ножкой. Тишина воцарилась сама собой. Смех стих. Все почувствовали, как изменилась атмосфера.

Скан сделала шаг к Амри. Она не смотрела на него свысока, ее взгляд был аналитическим, почти… понятливым.

- Пилот Ковач, – произнесла она тихо, но так, что было слышно каждому. – Ваша сестра обладает редкой для этого кошмарного времени стойкостью. И, как выяснилось, характером. – Она посмотрела на Лику, которая выпрямилась под этим взглядом. – Такие кадры Службе нужны. Очень. – И сделала паузу, давая этим словам достигнуть самой глубины его страха. – Но чтобы их получить, – продолжила она, и в ее голосе впервые зазвучало что-то, отдаленно напоминающее человечность, – их сначала нужно вырастить. А для этого их нужно беречь. Кормить. И… давать им спать. Иначе они сгорят, как те стимуляторы в моей крови, - она наклонилась к Лике, - которые ты так яро пытаешься мне не дать.

Она повернулась и направилась к выходу, на ходу положив ампулы себе в карман.

- Карина, – бросила она через плечо, – проследи, чтобы наша «медсестра Лика» не раздавала больше медицинских советов капитанам. А так же, чтобы она вовремя ложилась спать. – И вышла, оставив за собой гробовую тишину медотсека, в которой витал призрак обнаженной правды и щемящее, новое понимание между братом и сестрой, которое уже никогда не будет прежним.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Медицинский отсек, далее командная рубка.

Тай Т’Лэй, Карина Т’Рон.

25 августа 7532 года.

Дверь в медотсек закрылась за Скан, и напряженная тишина медленно начала рассеиваться, словно туман. Карина, все еще хихикая, и стоя с планшетом у стены, перевела заинтересованный взгляд на Лику.

- Юная леди, – начала она, улыбаясь и подходя к девочке. – Объясни мне, с чего это вы вдруг решили, что можете раздавать капитану указания, тоном главного хирурга всей галактики? – Лика потупила взгляд, и внезапно смутилась, но Лэй, положила руку ей на плечо.

- Оставь ее, Карина, – изрекла Тай, в ее глазах искрилась усмешка. – Устами младенца, как говорится, глаголет истина. Истина в том, что капитану давно следовало бы приклеить голову к подушке. – Она огляделась. – Кстати, а куда она, собственно, пошла? Я слышала только ее последние слова по Амри.

Люди переглянулись.

- На мостик, наверное, – предположил кто-то из медбратьев.

Лэй взглянула на Лику, и в ее голове вдруг созрел план. Она широко улыбнулась.

- Послушай-ка, Лика. – Шепнула она в ухо девочке. - Хочешь посмотреть, откуда управляют кораблем? – Предложила она. – Покажем капитану, что мы о ней беспокоимся.

Лика загорелась энтузиазмом, в ее глазах поселилось счастье.

- Конечно! – В этот момент один из медбратьев подозвал ее, чтобы показать что-то на дисплее биологического монитора.

Пока Лика отвлеклась, Лэй повернулась к Карине.

- Ладно, доктор, давай, признавайся. Что ты с ней сделала? – Голос Тай выражал самую последнюю стадию заинтересованности. – Еще вчера это был испуганный птенец, а сегодня – готовый дать бой самому адмиралтейству сорванец. Это твое лекарство?

Карина кивнула, понизив голос до конфиденциального шепота.

- Временная мера. Лекарство на основе крови азари. Я ввела ей экспериментальную сыворотку на основе образцов, которые мы добыли. Эффект… превзошел ожидания. Не только физическое исцеление, но и резкая активизация нейронной активности, всплеск уверенности. Побочный эффект, о котором я не подумала.

Тай испытующе смотрела на Карину.

- Временная? И насколько времени ее хватит? – Она внимательно посмотрела ей в глаза.

- Полгода. – Ответила Карина. – Но я не собираюсь сидеть со сложенными руками и праздновать победу, проверь мне.

Лэй улыбнулась, и с одобрением хлопнула Карину по плечу.

- Молодец, доктор. Вытащила ее с того света. – Затем ее взгляд стал более серьезным. – Ладно, поведу нашу активизированную медсестру на мостик. Раз уж она теперь полноправный член экипажа. – С этими словами Лэй, дождалась, когда Лика освободится, и увела ее в сторону коридоров.

Оставшись одна, Карина тяжело вздохнула и прошла в свой кабинет. Ее взгляд упал на главный монитор, где в углу мигал тревожный, но пока тихий значок – это и было предупреждение от Кроноса. Отчет о генетическом анализе образцов крови, взятых у команды азари. Имя: Те'нари. Статус: Ардат-Якши. Латентная. Ледяная волна прокатилась по спине Карины. Паззл сложился. Внезапная, почти агрессивная смелость Лики, ее дерзость… «это» был не просто «побочный эффект». Это было влияние крови хищницы, которая, - даже в микроскопической дозе, - пробудила в маленькой девочке тень чужой, опасной природы. Она немедленно вызвала Те'нари к себе. Она вошла в кабинет минут через двадцать, с обычной для нее энергичной, чуть боевой походкой.

- Вызывали, доктор?

- Закрой дверь, – тихо приказала Карина. Когда дверь закрылась с тихим щелчком, Карина повернула к ней монитор. Те'нари наклонилась, ее глаза пробежались по строчкам, и ее лицо, всегда такое уверенное, стало абсолютно пустым. Челюсть буквально отвисла.

- Это… это ошибка, – прошептала она, отступая от экрана, как от огня. – «Этого» не может быть. – Она смотрела на Карину глазами, в которых щедро плескался ужас. – Я… я не знала. Я никогда… Я просто всегда была драчливой, вспыльчивой, но я никогда никого… – Она смотрела на Карину с таким чистым, неподдельным кошмаром в глазах, что сомнений не оставалось – она действительно не подозревала о своей генетической аномалии.

- Кронос не ошибается в таких вещах, – мягко, но твердо сказала Карина. – Это не твоя вина, Те'нари. Но теперь «это» твоя ответственность. Отныне тебе нужно быть вдвойне, втройне сдержаннее. – Молодая азари кивнула. – Контролируй свои эмоции, особенно гнев. И… избегай любого физического контакта, который может быть истолкован неоднозначно. Ясно?

Те'нари, все еще бледная, как полотно, кивала, не в силах вымолвить ни слова. Ужас был слишком велик.

– И будь спокойна, – добавила Карина, глядя ей прямо в глаза. – Эта информация не выйдет за пределы данного кабинета. Я даю тебе слово. Но помни – от твоего самоконтроля теперь зависит не только твоя жизнь, но и жизни других на этом корабле.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командная рубка.

Тай Т’Лэй, Лика Ковач.

25 августа 7532 года.

На командном мостике «Реджины Икс» витал призрак недавнего конфликта. Воздух был статичен и тяжел, будто после удара молнии. Капитан Резникова еще не пришла на мостик, оставив рубку под началом Вернер, но напряжение от ее разговора с Амри Ковач висело в пространстве, словно запах озона. Рубка знала ВСЕ, что происходит в самых потаенных уголках «Реджины Икс».

Именно в эту гнетущую тишину старший астрогатор Тай Т’Лэй внесла живой разряд. Ее появление с восторженной Ликой на хвосте, стало глотком свежего воздуха после напряженных событий. Девочка, чье хрупкое тело совсем недавно было приковано к медицинской койке, смотрела на все широко раскрытыми глазами, в которых плясали отражения голографических панелей.

- А это что? - Ее тонкий голосок, обычно слабый от болезни, теперь звенел любопытством. - А почему эта кнопка зеленая? А он всегда такой громкий?

И команда, - за секунду до «этого» погруженная в стресс и молчание, - оттаяла. Вернер, исполняющая обязанности капитана, не сделала замечания о нарушении регламента. Вместо этого она мягко объяснила, зачем нужен дублирующий навигационный сенсор. Инженер связи София Гарсия, не отрываясь от монитора с шифрованными каналами, улыбнулась и провела рукой по экрану, заставив его издать одобрительный щелчок — немедленный отклик на детский вопрос, который был ей дороже всех спецчастот.

Но главное действо разворачивалось вокруг Т’Лэй. Штурман корабля, державшая Лику так, словно та была хрустальным артефактом, медленно обходила рубку, тихо комментируя работу каждого поста. Ее низкий, мерный голос создавал убаюкивающий контраст с лихорадочной энергией девочки.

- Знаешь, птенец, - вдруг раздался из динамика у поста главного инженера голос Михаила Никитина, наблюдавшего за всем с камер одного из технических отсеков крейсера. - Корабль - это не только медотсек, теперь сама видишь. Заходи к нам чаще. Места хватит.

Лика сияла. Она была живым воплощением отсроченного чуда, искоркой нормальной жизни в этом стальном коконе, затерянном около ледяного гиганта. Ее ручки с непривычной силой впились в плечо Т’Лэй. И в этот момент, глядя на ее счастливое лицо, даже самые черствые из ветеранов невольно улыбались, ненадолго забывая, что за ними по пятам, скрываясь в тенях колец, возможно, идет вся мощь разъяренной империи.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Боевой крейсер СССР «Ахиллес».

Командный мостик.

Капитан 1-го ранга Ирина Семенова.

25 августа 7532 года.

Призрачный свет голографических проекторов выхватывал из полумрака мостика ее лицо – узкое, скуластое, с тонкими, поджатыми губами и холодными, как сибирский лед, глазами. На губах играла не улыбка, а нечто иное – выражение тихого, сладостного торжества, похожее на гримасу хищницы, учуявшей кровь.

Ее.

Ее послали за ней. За Резниковой.

Когда пришел приказ Ковалева о переназначении «Ареса» на какую-то зачистку на Марсе, а ее, Ирину Семенову, оставляли здесь, на главной охоте, по ее телу пробежала волна острого, почти экстатического удовлетворения. «Это» было сродни оргазму – но не физическому, а тому, что рождается в душе от предвкушения абсолютной, безраздельной власти. От осознания того, что судьба, - наконец, - бросила ей кость, от которой пахло не просто победой, а бессмертной славой.

Герой Советского Союза.

Эти слова отдавались в ней сладким звоном. Не просто звание. Не просто медаль на мундире. Это – место в учебниках истории. Это – вечное право смотреть свысока на всех этих карьеристов и подхалимов. Именно она станет той, что остановила легенду. Та, что принесла голову самого опасного врага Империи на блюде генералу Ковалеву. «Ахиллес» с глухим гулом выпал из гиперпространства на самой окраине системы, замирая в ледяной пустоте. Звезды здесь были тусклыми, одинокими, Солнце было далеко. Уран так же, висел вдалеке, огромный и равнодушный, его бледно-зеленая сфера почти не отражала скупой свет далекого Солнца.

Она подошла ближе к своему пилоту и астрогатору.

- Внимание всем. Активное сканирование. Весь сектор: от спутников до пояса Койпера, – ее голос прозвучал ровно, без суеты, но в нем слышалась стальная струна готовности к убийству.

Мостик погрузился в привычный рабочий гул. Щелкали интерфейсы, на тактических голограммах загорались и гасли точки данных. Ирина не сводила глаз с главного экрана, ее пальцы барабанили по собственному бедру. Минуты тянулись, превращаясь в вечность. И вдруг…

- Капитан, – доложил оператор сканирования, – на орбите Урана, в тени Оберона. – Она тут подошла к нему. – Слабый гравитационный всплеск. Ничтожный. Фоновая аномалия.

И ее словно прошило. «Аномалия». Именно это слово, стало для нее священным. Приказ Ковалева зазвенел в ушах: «Любая аномалия – стреляйте. Любая. Это не игра в прятки, Семенова, это загон кабана. Стреляйте во все, что шевелится». Она увидела искаженное ненавистью лицо генерала, и ее губы растянулись в том самом, хищном подобии улыбки ненависти.

- Идентифицировать, – скомандовала она, хотя уже знала. Чувствовала костями. Это была она. Призрак. Тень. ЕЕ ДОБЫЧА.

Оператор отрицательно помотал головой. Семенова нахмурилась.

- Расстояние слишком велико для прямого сканирования, товарищ капитан, – доложил он. – Сканер только потеряет энергию зря.

Ирина медленно наклонилась к нему. Ее взгляд был настолько тяжелым, что офицер невольно отшатнулся.

- Я не спрашивала о риске, – произнесла она тихо, почти ласково. – Я сказала: идентифицировать. А пока… – Она перевела взгляд на штурмана. – Ложимся на курс перехвата. Максимальная тяга. Я хочу видеть белки ее глаз, прежде чем мы сотрем ее в порошок.

Могучий крейсер-охотник, развернулся на курс перехвата, и рванул вперед. Двигатели, выйдя на полную мощность, выбросили в черноту космоса шлейф раскаленной плазмы. Это был не просто маневр. Это был бросок ястреба, увидевшего мышь.

Капитан Семенова удобнее устроилась в кресле, не сводя глаз с той самой «аномалии» на экране. Скоро. Очень скоро ее имя узнает вся Империя. А имя Резниковой станет лишь проходной точкой в истории ее триумфа.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Личная каюта капитана.

Наталья Резникова.

25 августа 7532 года.

Дверь в личную каюту Скан закрылась с тихим щелчком. Свет зажегся на минимальную яркость, выхватывая из полумрака спартанскую обстановку: койку, шкаф, стол и одно кресло. Воздух пах озоном от биотических имплантов и стерильной чистотой.

Не включая верхний свет, Скан подошла к небольшому сейфу, ввела код и извлекла оттуда еще два автоинжектора. С шипением она ввела себе их содержимое – мощные стимуляторы, призванные заглушить изнуряющую усталость и обострить восприятие. Эффект был почти мгновенным: дрожь в руках утихла, сменившись неприятным, звенящим напряжением в каждой мышце. Она опустилась в кресло, откинув голову на подголовник, и уставилась в потолок.

Именно тогда «это» и накатило.

«Это» не было болью или видением – это было смутное, но совершенно реальное предчувствие. И было оно точно таким же, какое она ощутила тогда, перед их роковым походом на Ретрансляционный Узел «Земля». Тот же холодок на спине, тот же внутренний зов, заставляющий нервные окончания гореть. Только сейчас оно было в разы сильнее, усиленное коктейлем препаратов и последствиями темпорального эха.

«Что? Что ты хочешь сказать?» – мысленно требовала она у той самой Высшей Силы, что когда-то привела их к катастрофе.

Ответа не было. Высшая Сила молчала, было лишь нарастающее чувство опасности, которое, - почти на физическом уроне, - сжало ее горло.

- Кронос, – ее голос прозвучал хрипло в тишине каюты. – У меня снова предчувствие. Уровень «Тень». Анализируй текущую оперативную обстановку. Давай варианты. – Она облизала свои губы, ее соски набухли, и возникла тянущая боль внизу живота: ее тело остро реагировало на ее «чуйку». Она встала и заходила по тесному пространству каюты.

Голос искина крейсера был, как всегда, бесстрастен, но слова оказались леденящими.

- КАПИТАН. – Он немного помолчал, словно бы обдумывая то, что хотел сказать. – ЕСЛИ БЫ Я БЫЛ НА МЕСТЕ ГЕНЕРАЛА КОВАЛЕВА, - ОБЛАДАЯ ЕГО РЕСУРСАМИ И МОТИВАЦИЕЙ, - Я ВЗЯЛ БЫ ЧАСТЫЙ ГРЕБЕНЬ, И МЕТОДИЧНО ПРОЧЕСАЛ БЫ ВСЮ СОЛНЕЧНУЮ СИСТЕМУ. – Он взял паузу, чтобы Скан смогла обдумать то, что он произнес. – НАЧИНАЯ С НАИБОЛЕЕ ЛОГИЧНЫХ ТОЧЕК ДЛЯ УКРЫТИЯ КОРАБЛЯ НАШЕГО КЛАССА. – Он снова немного помолчал. – И ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, - ЧТО ПОИСКИ УЖЕ НАЧАТЫ, И МЫ ЯВЛЯЕМСЯ ИХ ЦЕЛЬЮ, - ОЦЕНИВАЮ В 99,7%. – Он снова взял паузу. – НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮ СМЕНИТЬ ПОЗИЦИЮ. НЕМЕДЛЕННО.

- Уйти? – Переспросила Скан, продолжая ходить. – В прыжок?

- ДА. – Ответил Кронос. – В ГИПЕРПРОСТРАНСТВЕННЫЙ ПРЫЖОК, ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ РАЗОРВАТЬ ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ КОНТАКТ.

Она остановилась перед одной из его камер.

- Но это же будет слепой прыжок, ты понимаешь? – Она буквально сверлила камеру взглядом. – Без четких координат, без проверки конечной точки! – Она помолчала. – Мы можем вынырнуть внутри звезды, в астероидном поле, в центре флота Цитадели!

Кронос замолчал. Молчание затянулось. В каюте было слышно лишь ее учащенное дыхание и гул систем корабля. Целая минута. Для искина его класса – вечность. Когда он снова заговорил, в его электронном голосе послышалась редкая нота – тревога.

- КАПИТАН. ОБНАРУЖЕН БОЕВОЙ КОНТАКТ: КРЕЙСЕР СОВЕТСКОГО СОЮЗА, КЛАСС «ГРОМОВЕРЖЕЦ». – Он ненадолго замолчал. – ЭТО «АХИЛЛЕС», ОН ТОЛЬКО ЧТО ВЫШЕЛ ИЗ ГИПЕРПРОСТРАНСТВА НА ПЕРИФЕРИИ СИСТЕМЫ. ЛОЖИТСЯ НА КУРС ПЕРЕХВАТА. – Он снова взял паузу. – ИДЕТ ПРЯМО НА УРАН, РАССЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ДО ВЫХОДА НА ДИССТАНЦИЮ ЭФФЕКТИВНОЙ АТАКИ – 47 МИНУТ. – Скан замерла на полпути между креслом и дверью. Ее чуйка только что обрела форму, имя и временные рамки. В ее глазах вспыхнул тот самый холодный, хищный огонь.

В следующий момент она пулей вылетела из каюты.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командная рубка.

Тай Т’Лэй, Лика Ковач, Скан.

25 августа 7532 года.

На мостике царила почти домашняя атмосфера. Довольная и раскрасневшаяся Лика, сидела на коленях у Вернер, которая показывала ей, как отслеживать метеоритные потоки на дальнем сканере.

- …и доктор Карина сказала, что лекарство временное, – щебетала девочка, чувствуя себя своей среди этих серьезных людей. – Но она обещала, что вытрясет из капитана разрешение на биокоррекцию! – На ее личике поселилась довольная улыбка. – Тогда я буду совсем здоровой! – В этот момент дверь на мостик с шипением отъехала, и появилась Скан. Ее появление было подобно порыву ледяного ветра. Все застыли. Лика умолкла, почувствовав резкую смену атмосферы.

Идя на свое место, Скан услышала последнюю фразу. Она остановилась, взмахнула рукой, и девочка повисла в воздухе. Чтобы потом сесть на панель офицера Гарсии. Лика в непонимании смотрела на Скан, а та… вдруг… тихо загоготала. Звук был коротким, сухим и безрадостным.

- Биокоррекции, медсестра Лика, – произнесла она, и ее слова повисли в воздухе, как приговор, – тебе не видать, как своих ушей.

Лика обиженно надула губы, на глазах девочки появились слезы. Не отрываясь от своего терминала, Чдэн мрачно поддержал капитана:

- Взрослым людям ее делают, детка. Организм ребенка может не пережить. Это не игрушка. – Вернер поняла, что капитан явилась сюда не просто так, и быстро покинула капитанское кресло. Прежде, чем Лика успела что-то ответить, Скан опустилась в него, и ее голос, холодный и режущий, прозвучал на весь мостик, сметая всю былую расслабленность.

- Всем внимание. Глушим все второстепенные системы. Переходим на режим максимальной скрытности. Курс – к Сатурну. Используем его гравитацию и кольца для маскировки. – Она повернула голову к штурману. – Астрогатор Лэй, начинайте расчеты для слепого гиперпространственного прыжка. – На мостике воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тихими щелчками интерфейсов. Все понимали, что это значит. Слепой прыжок – это последняя, отчаянная мера.

И тут голос Кроноса прозвучал подобно похоронному колоколу:

- ПОДТВЕРЖДАЮ. КРЕЙСЕР «АХИЛЛЕС» АКТИВИРОВАЛ СИСТЕМЫ УКАЗАНИЯ ЦЕЛИ. – Он немного помолчал. – ЕГО КУРС И СКОРОСТЬ ОДНОЗНАЧНО УКАЗЫВАЮТ НА ЦЕЛЬ – НАШЕ ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ. – Он снова немного помолчал. – ВРЕМЯ ДО ПЕРЕХВАТА СОКРАТИЛОСЬ ДО 30 МИНУТ. – Он снова помолчал. – ОНИ ИДУТ, КАПИТАН...

Оповещение искина повисло в воздухе, тяжелое и неумолимое, как свинец. На секунду мостик замер, переваривая информацию. Затем его нарушила София Гарсия. Она медленно поднялась с места оператора связи, ее лицо было искажено досадой и сожалением.

- Капитан, мы только подошли к ВВ КЭРО. – Ее голос полыхнул отчаянием. – Все сканы указывали на то, что это идеальное место для пополнения запасов гелия-3 и скрытого базирования. Мы могли бы…

Вернер посмотрела на нее долгим взглядом.

- Могли бы, но не будем, – резко оборвала Софию Лэй, не отрывая глаз от навигационных проекций. Ее пальцы летали над панелью, закладывая новый курс. – Если «Ахиллес» уже здесь, значит, этот режим не бросает слова на ветер. Он прочесывает все точки, где мы могли бы спрятаться. Возможно, сюда мы не вернемся. И долго.

Второй пилот обернулся, и посмотрел на обитателей командной рубки. Его взгляд упал на Лику, которая тихонечко стояла рядом с Лэй, и мрачно проворчал:

- А я бы этому «Ахиллесу» его же якорь о борт затупил. Он же всего один. – Прозвучало смачное корейское ругательство. – Мы бы разобрались с ним, вот как пить дать…!

На мостике – на секунду – повисла тишина, и было видно, что Скан решала что-то, насчет «пожелания» Вон Ёнга. Все нарушил Кронос:

- ВНИМАНИЕ, АКТИВИЗИРОВАН ПЕРЕХВАТЧИК. ОБНАРУЖЕНА ПЕРЕДАЧА НА ЗАПАСНОЙ АВАРИЙНОЙ ЧАСТОТЕ ОГСОПиВП. ПРИОРИТЕТ: ВЫСОЧАЙШИЙ. ЧАСТОТА ПОДТВЕРЖДЕНА. ПОДЛИННОСТЬ СОМНЕНИЙ НЕ ВЫЗЫВАЕТ.

- На экран. – Отдала приказ Скан. – Только прием.

Мостик замер. Даже Лика затаила дыхание. На главном экране мостика замерцало изображение. Оно было искажено, прорвано помехами, но четкое настолько, чтобы разглядеть девушку. Лет шестнадцати. Она рыдала, в ее голосе слышалась звенящая, детская истерика. «Она» прорывалась даже сквозь статические щелчки.

- …всех, кто слышит! Любой корабль Службы! – Она снова заплакала, было видно, что она сидит в каком-то помещении, но, что это за «помещение» никто предположить не смог бы. – «Минус-Эль-Мирра-Тета»…

- НА ОТКРЫТОЙ ЧАСТОТЕ ПЕРЕДАЕТСЯ КОД БЕЗОПАСНОГО ПОРТА СЛУЖБЫ, ВЕРОЯТНО, ВЫРЕЗАННЫЙ ИЗ ВРЕМЕННОГО ПОТОКА. – Тут же озвучил Кронос. – ПОДЛИННОСТЬ ПЕРЕДАЧИ СОМНЕНИЙ НЕ ВЫЗЫВАЕТ.

- Это высший приоритет. – Лэй посмотрела на капитана. – Это убежище.

Некоторое время Скан молчала. Затем встала со своего места, и медленно кивнула, не отрывая взгляда от экрана.

- Офицер Гарсия. Начинайте передачу. Только голос.

- Есть, капитан.

- Говорит капитан Наталья Резникова, крейсер «Реджина Икс». Мы вас слы... - На экране лицо девушки исказилось не просто узнаванием, а шоком наивысшей пробы. Ее глаза расширились, слезы хлынули с новой силой.

- ТЕМПОРАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР СКАН!!! – Она просто завыла, заревела с новой силой, захлебываясь слезами и смехом. – Я… молилась… - Она всхлипнула, вытирая лицо рукавом. – Чтобы еще хоть кто-то выжил…, все случилось внезапно… - Она немного помолчала. – Оператор Скан… я обожаю Вас!

Лэй не смогла сдержать теплой улыбки. Забыв про обиду, Лика тихонько захихикала. Атмосфера на мостике снова переменилась: но теперь в ней витало нечто похожее на надежду.

- Где вы? – Хоть голос Скан оставался ровным, в нем послышалась сталь. Координаты, которые пришли в ответ, заставили Кроноса на секунду зависнуть.

- ПОДТВЕРЖДАЮ. КООРДИНАТЫ СООТВЕТСТВУЮТ УДАЛЕННОМУ СЕКТОРУ, 39 СВЕТОВЫХ ЛЕТ ОТ ГРАНИЦ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ.

Скан пристально смотрела в глаза девушке с экрана.

- Как тебя зовут?

Девушка смущенно улыбнулась, несмотря на радостный вид.

- Галя…, Галина…, кадет ОГСОПиВП Галина Долина. – Она широко улыбнулась, и отдала воинское приветствие. – Я…, я расцелую вас, как только вы здесь окажетесь, оператор Скан! Честно!

На мостике воцарилась тишина, тяжелая и звенящая. Скан решала. Все взгляды были прикованы к ней. Чдэн медленно повернулся к ней.

- Капитан. У нас есть координаты.

- Прыжок будет не слепой! – На весь мостик, пронзительно пропищала Лика. И эту ледяную, смертельную серьезность сложившейся ситуации, взорвал общий, нервный, живительный смех.

Уголок рта Скан дрогнул в подобии улыбки. Холодной, безрадостной.

- Итак, «Ахиллес» идет за всеми нами. – Повисла тишина, и даже Лика замолчала. – Я польщена, – произнесла она тихо, но четко. – Генерал Ковалев, - она посмотрела на тех, кто был на мостике, вместе с ней, - это директор ИХ аналога Службы, - оказывает нам поистине царское внимание.

Ли хохотнул. Он так же наблюдал за всеми маневрами неприятельского судна на тактическом экране. Тем временем, Скан повернулась к оператору беспилотных систем.

- Оставить пассивный зонд-наблюдатель на поверхности Оберона, после того, как мы уйдем, - они обязательно заинтересуются тем, что мы делали именно здесь. – Она дала паузу. – До капсулы им не добраться, но мне интересно, какие еще действия они будут предпринимать. – Она по очереди посмотрела на каждого обитателя мостика, на Лику, которая сидела за пультом, вместе с Лэй. И снова повернула голову к оператору. – Пусть дрон записывает все: состав их группы, паттерны поиска, длительность их операции. Нам нужно знать, как долго они готовы ждать нас в этом квадранте.

Приказ был выполнен мгновенно. Небольшой зонд, замаскированный под обломок, бесшумно отделился от корпуса «Реджины», быстро уйдя на темную сторону Оберона, чтобы потом, на бреющем полете, подойти к ВВ КЭРО, и замереть на поверхности возле нее.

- Режим полного радиомолчания. – Скан подошла к своему креслу, и села в него. – Идем на минимальной, импульсной тяге. Потом обходим Сатурн против часовой стрелки, и прыгаем. – Кронос, статус гипердрайва и темпорального двигателя?

Искин ответил немедленно.

- СТАТУС ГИПЕРДРАЙВА: ОПЕРАТИВЕН. ИНИЦИИРОВАНА ПРЕДПРЫЖКОВАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ. СТАТУС ТЕМПОРАЛЬНОГО ДВИГАТЕЛЯ: ОПЕРАТИВЕН. СИНХРОНИЗАЦИЯ С ГИПЕРДРАЙВОМ ВЫПОЛНЕНА.

ВНИМАНИЕ. ДЛЯ ФОРМИРОВАНИЯ СТАБИЛЬНОГО «ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОГО ПУЗЫРЯ» И «ПРЫЖКА С МЕСТА» ТРЕБУЕТСЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ КРИТИЧЕСКОГО ОБЪЕМА ЭНЕРГИИ ВО ВСЕХ КОНТУРАХ КОРАБЛЯ.

РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ НАКОПЛЕНИЯ И СТАБИЛИЗАЦИИ ЭНЕРГИИ: 27 СТАНДАРТНЫХ МИНУТ. – Он немного помолчал, давая капитану и команде мостика усвоить информацию – ЦИКЛ НЕОБРАТИМ. ПРЕРЫВАНИЕ ПРИВЕДЕТ К КАТАСТРОФИЧЕСКОМУ РАЗРЫВУ «ПУЗЫРЯ» И УНИЧТОЖЕНИЮ КОРАБЛЯ.

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ КОРАБЛЯ В ПРОЦЕССЕ НАКОПЛЕНИЯ БУДЕТ ЗАМЕТЕН ДЛЯ СЕНСОРОВ «АХИЛЛЕСА» НА РАССТОЯНИИ СВЫШЕ 7 АСТРОНОМИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ. ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ: 99.9%.

ДО НАЧАЛА ФАКТИЧЕСКОГО ПРЫЖКА ОСТАЛОСЬ: 26 МИНУТ 52 СЕКУНДЫ.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОДГОТОВИТЬСЯ К НЕМИНУЕМОМУ ОБНАРУЖЕНИЮ И ВРАЖЕСКОМУ ОГНЕВОМУ ВОЗДЕЙСТВИЮ. СИСТЕМЫ ЗАЩИТЫ ПЕРЕВОДЯТСЯ НА МАКСИМАЛЬНУЮ МОЩНОСТЬ.

«Реджина Икс», могучий крейсер, гордость флота ОГСОПиВП, вдруг возник в космосе, прямо по курсу «Ахиллеса». Его системы были заглушены, и корабль стал концентрировать энергию в контурах для прыжка по координатам Галины. Он медленно, почти неуловимо, выполз из тени гигантской ледяной планеты, не оставляя за собой даже заметного выхлопа. Как тень от облака, он вышел из гравитационной тени Сатурна.

На мостике повисла напряженная тишина. Лика с нескрываемым интересом смотрела на Скан, которая снова уселась в свое кресло. Весь вид маленькой девочки выражал восхищение и восторг. Скан откинула тело на спинку кресла и наблюдала за Ликой, используя одну из камер мостика, изучая ее.

- Капитан… - Голос Софии вывел ее из состояния подглядывания, и она повернула голову к Софии, голос которой передавал удивление в экзистенциальной степени. – «Ахиллес»… - к удивлению добавился шок. – «Они» вызывают нас…

Тело Скан дернулось, словно бы поглотив биотический удар. Некоторое время она молчала, потом – повернула голову к Софии. Весь мостик понимал, что им нужно время.

- На экран. – Приказала она. – Пусть они знают то, что их сигнал принят, но в ответ не передавай ничего. Пока. – Она немного помолчала. – Кронос, записывай передачу.

- ЕСТЬ, КАПИТАН.

На экране предстала невообразимо худая женщина, с горящими от ненависти глазами, как идентифицировала ее сама Скан. Губы были настолько тонкими, что, - казалось бы, - ими можно было резать хлеб. Светло-голубые глаза казались водянистыми. Лицо не имело никаких признаков макияжа, или того, что за ним осуществлялся хоть какой-то уход. Волосы были прилизаны назад. За ней они увидали пару мужчин у каких-то панелей управления.

- «Реджина Икс», наконец, начала женщина, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. - Капитан Резникова, Скан. – На ее лице возникло чуть ли не победная улыбка. – Кажется, наша маленькая игра в прятки подошла к концу.

На некоторое время она сделала паузу, давая тишине «на том конце» впитать ее слова. На мостике «Реджины Икс» повисла опасная тишина. Даже Лика обратилась в слух.

- Ты должна понимать, что я трачу на этот разговор свое личное, очень дорогое время. – Продолжала женщина, даже не соизволив сказать, кто она такая. – Вместо того чтобы, следуя прямому приказу генерала Ковалева, размазать твой ржавый корпус по кольцам Сатурна, я почти что… любопытствую.

Последнее слово женщины прозвучало как оскорбление. Скан издала «фррррр!», но продолжала смотреть на экран, с которого на нее продолжала взирать неизвестная женщина, отчитывая за что-то.

- Мне вот интересно, о чем ты, - милочка, - думаешь, прячась в тени чужой планеты. – Женщина демонстративно промолчала. – Или у тебя закончились места для бегства, красотуля? – Ее голос стал ехидным. – Или, может, наконец-то дошло, что от Совета не спрятаться? Что ваша великая Служба – это просто кучка фанатиков, забившихся в самые темные углы Галактики, м?

Скан встала с места, и расправила плечи. Лэй видела, что голова капитана наклонилась к левому плечу на пару сантиметров, и поняла, что незнакомка ОЧЕНЬ ЗРЯ присовокупила Службу к этому своему эпическому спичу. Скан не сказала ничего, а «незнакомка из космоса» подошла ближе к микрофону, и понизила голос почти до интимного, ядовитого шепота, который был полон фальшивого сочувствия.

- Я могу представить, каково это. – Притворно вздохнула она. – Осознать все свое ничтожество. – Скан заложила руки за спину, продолжая слушать. – Понимать, что за вами пришли не какие-то там наемники, а я. – Голос взлетел на пару октав, и в нем зазвенели колокола. – Капитан первого ранга Космических Сил Советского Союза, Ирина Семенова. И что мое имя станет последним, что услышит ваша команда, прежде чем превратиться в радиоактивный пепел.

- Ну, наконец-то! – Тихим, низким голосом, выдала Резникова. – А я считала, что к безликому существу стану обращаться. – На экране было видно, как Семенова снова готовится к продолжению «разговора». – Что, еще не все?!

Когда Ирина снова заговорила, ее голос зазвенел сталью, вся притворная мягкость испарилась в один миг.

- Но я милосердна, ты слышишь меня, Скан? ЭТО ТВОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС. – На ее лице возникла кривая усмешка. – Шанс, которого вы не заслуживаете. Сдайтесь. Отключите свои двигатели и деактивируйте все системы защиты. – Она помолчала. – Мой спецназ возьмет вас на абордаж, и ваш корабль будет отбуксирован на Луну. А ты…, - она задохнулась, - ты лично ответишь на Заседании Политбюро за все свои преступления.

Лэй смотрела в зеркало, и видала, как Скан передернуло. Резникова не была зла, но было видно, что она задета. Как Служба. «Служба – это Я», - вспомнила Тай.

- Это - акт величайшей гуманности с моей стороны. – Снова заговорила Семенова. – Потому что альтернатива… - она снова фальшиво вздохнула, - …альтернатива - это … ваш крейсер, ваша гордость, ваше наследие, рассыпается на молекулы под залпами моих орудий. … Спасите свой экипаж, капитан. Выбор за вами, но делайте его быстро. Мое терпение, в отличие от ваших запасов гелия-3, на исходе. – Она взяла паузу. – Даю тебе для ответа стандартный час, а потом…

- Мне понадобится меньше. – Ответила Резникова, и развернулась к экипажу мостика.

Она поняла: произошла мгновенная трансформация. Каждый член экипажа выпрямился под ее взглядом. Полные ярости, насмешки, холодной оценки, взгляды теперь сошлись на капитане. Тишина на мостике стала звенящей, готовой взорваться первым же ее приказом. Каждый из них понял, что только что они все были пассивными слушателями. Теперь они – ее оружие, которое она готовится направить.

На врага.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - ВРАГ НОМЕР ОДИН

Солнечная система. Окрестности Урана.

Боевой крейсер СССР «Ахиллес».

Командный мостик.

Капитан 1-го ранга Ирина Семенова.

25 августа 7532 года.

- Мощь, запротоколировать возможный контакт. – Приказала она.

- ПРОТОКОЛИРОВАНИЕ НАЧАТО. – Немедленно отозвался искин.

«Ахиллес» был уже так близко, что призрачный силуэт в тени Оберона начал обретать черты. Неясные, плывущие, но уже неоспоримые. Очертания корпуса. Башни главного калибра. След работы систем маскировки, похожий на марево над раскаленным асфальтом. И вдруг – вражеский крейсер предстал перед ней. Во всей своей красе.

Ей никогда не приходилось видеть «такое»: этот крейсер был другим.

Он был чужим.

«Вот ты где», - мысленно прошептала Семенова, и по ее телу пробежала знакомая, пьянящая дрожь. – «Попалась, стерва».

- Капитан, - голос главного инженера был неестественно громким в давящей тишине. - Мы в зоне уверенного голографического контакта. – Он немного помолчал, не сводя своего взгляда с какого-то монитора. – Энергопотребление цели резко возросло. – Он посмотрел на нее. – Похоже, «они» готовятся к прыжку.

«Ну, уж нет, милая. Не уйдешь». Мысль была быстрой, как удар кинжала. Она не могла позволить им просто исчезнуть. Не после этого унизительного преследования. Уничтожить «Реджину» издалека, как предписывал приказ Ковалева, было бы пустым, бессмысленным актом. Это было бы так, словно она развеяла пыль на ветру. Ей нужно было больше. Нужно было видеть. Нужно было, чтобы она видела.

Ирина медленно поднялась с кресла, выпрямив спину. Она поймала свое отражение в затемненном стекле визора: узкое, бледное, с горящими ледяным огнем глазами. «Идеально».

- Капитан? – Ее рулевой смотрел на нее с немым вопросом.

- Установите лазерную связь, - распорядилась она, и посмотрела на офицера, который отвечал за связь. Ее голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что мостик замер. - Цель – командный мостик этой чертовой посудины. Я буду говорить с ней. Лично. – Она поправила форменную одежду.

И она видела замешательство в глазах своих офицеров мостика. «Это» было не по уставу. Это было нерационально. Но она была их капитаном, и в ее глазах они читали ту самую хищную уверенность, которая вела их сюда сквозь световые годы пустоты.

Через несколько секунд оператор кивнул.

- Канал открыт, товарищ капитан. – Ирина Семенова сделала глубокий вдох, наполняя легкие холодным воздухом мостика. Она представила себе «эту самую Резникову» по «ту» сторону. Уставшую. Загнанную. Прижавшуюся к Сатурну, как мышь, которую загнали в угол. И ее губы растянулись в том самом, сладостном и безрадостном подобии улыбки. Она посмотрела на офицера связи.

- Наш сигнал точно принят, капитан. – Кивнул он. – Но «обратный сигнал» отсутствует.

- Они боятся. – Уверенно заявил рулевой, ненароком посмотрев на Ирину. – Боятся даже посмотреть вам в лицо, капитан.

Семенова удовлетворенно улыбнулась, и начала говорить. Ее голос был низким, нарочито медленным, и был пропитан ядом снисходительности. Каждое слово было выбрано с единственной целью: унизить. Растоптать. Показать всю пропасть между тем, кем была Резникова, и тем, в чьей власти она сейчас находилась.

- «Реджина Икс», наконец, начала женщина, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. - Капитан Резникова, Скан. – На ее лице возникло чуть ли не победная улыбка. – Кажется, наша маленькая игра в прятки подошла к концу.

На некоторое время она сделала паузу, давая тишине «на том конце» впитать ее слова. - Ты должна понимать, что я трачу на этот разговор свое личное, очень дорогое время. – Продолжала женщина, даже не соизволив сказать, кто она такая. – Вместо того чтобы, следуя прямому приказу генерала Ковалева, размазать твой ржавый корпус по кольцам Сатурна, я почти что… любопытствую.

Она приложила все свои силы к тому, чтобы слово «любопытствую» из ее уст, прозвучало как оскорбление.

- Мне вот интересно, о чем ты, - милочка, - думаешь, прячась в тени чужой планеты. – Ирина немного помолчала, надеясь, что ей, - все же, - начнут отвечать. Ответа не было, и она продолжила. – Или у тебя закончились места для бегства, красотуля? – Ее голос стал ехидным. – Или, может, наконец-то дошло, что от Совета не спрятаться? Что ваша великая Служба – это просто кучка фанатиков, забившихся в самые темные углы Галактики, м?

Ирина подошла ближе к микрофону, понизив голос почти до интимного, ядовитого шепота, который был полон фальшивого сочувствия.

- Я могу представить, каково это. – Притворно вздохнула она. – Осознать все свое ничтожество. Понимать, что за вами пришли не какие-то там наемники, а я. – Голос взлетел на пару октав, и в нем зазвенели колокола. – Капитан первого ранга Космических Сил Советского Союза, Ирина Семенова. И что мое имя станет последним, что услышит ваша команда, прежде чем превратиться в радиоактивный пепел.

Она снова взяла небольшую паузу, и, - когда снова заговорила, ее голос зазвенел сталью, вся притворная мягкость испарилась в один миг.

- Но я милосердна, ты слышишь меня, Скан? ЭТО ТВОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС. – На ее лице возникла кривая усмешка. – Шанс, которого вы не заслуживаете. Сдайтесь. Отключите свои двигатели и деактивируйте все системы защиты. – Она помолчала. – Мой спецназ возьмет вас на абордаж, и ваш корабль будет отбуксирован на Луну. А ты…, - она задохнулась, - ты лично ответишь на Заседании Политбюро за все свои преступления. Это - акт величайшей гуманности с моей стороны. Потому что альтернатива… - Ирина снова фальшиво вздохнула, - …альтернатива - это … ваш крейсер, ваша гордость, ваше наследие, рассыпается на молекулы под залпами моих орудий. … Спасите свой экипаж, капитан. Выбор за вами, но делайте его быстро. Мое терпение, в отличие от ваших запасов гелия-3, на исходе. – Она взяла паузу. – Даю тебе для ответа стандартный час, а потом…

Она сделала знак, отдавая приказ прекратить передачу, и села в свое кресло. Сердце бешено колотилось в груди. Адреналин и предвкушение сладким огнем разливались по венам. Она сделала это. Она бросила ей перчатку. Она дала ей понять, кто здесь хозяин положения. И где-то в глубине ее души, под слоями ненависти и жажды славы, теплилась крошечная, сумасшедшая надежда. Надежда, что Резникова не сдастся. Что она окажет сопротивление.

Чтобы охота могла продолжиться. Чтобы ее триумф был полным.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командная рубка.

Оператор Скан.

25 августа 7532 года.

Тишина на мостике была не просто отсутствием звука. Она была физической субстанцией – густой, тягучей, наполненной свинцовым предчувствием. Скан, неподвижная, подобно изваянию, впитывала это молчание, ощущая каждой клеткой своей сущности получеловека-полумашины, биение сердец своего экипажа. Они ждали. Замерли у своих постов, разом превратившись и в слух, и в зрение корабля.

И в этот момент окружающий космос взорвался.

В кромешной тьме, - по периметру системы Урана, - вспыхнули три ослепительные звезды. Не природные светила, а ядовито-синие разрывы реальности – сигналы сверхсветового перехода. Три новых крейсера СССР, материализовались из ниоткуда, с безупречной, смертоносной синхронностью. Они выстроились в безупречный «охотничий веер», их носовые проекторы уже пожирали пространство, вычисляя траектории, безжалостно отсекая все основные пути, которые вели от Сатурна.

- АКТИВИРОВАНА СИСТЕМА РАННЕГО ОПОВЕЩЕНИЯ.

Голос Кроноса не нарушил тишину – он разорвал ее вдребезги. Плоский, безжизненный, исходящий отовсюду сразу, он был голосом надвигающейся гибели.

- ОБНАРУЖЕНЫ ТРИ НОВЫХ КОРАБЛЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА, КЛАСС «ГРОМОВЕРЖЕЦ». ИДЕНТИФИКАЦИЯ: «ГНЕВ», «МСТИТЕЛЬ», «ЯРОСТЬ».

Скан медленно перевела взгляд на Лику. Девочка замерла, ее глаза бегали от одного взрослого лица к другому, но в них читался не испуг затравленного зверька, а гипер сосредоточенность хирурга перед сложнейшей операцией. Она впитывала кризис, как губка.

- ТАКТИЧЕСКАЯ СХЕМА: «ОХОТНИЧИЙ ВЕЕР». ЦЕЛЬ – ПЕРЕКРЫТИЕ ВЕКТОРОВ ОТХОДА К САТУРНУ И БЛОКИРОВКА ГИПЕРПРОСТРАНСТВЕННОГО КОРИДОРА.

Искин сделал паузу – леденящую, растянувшуюся на целую вечность. И следующей своей фразой вбил в сознание каждого последний, беспощадный гвоздь.

- ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ПРЫЖКА БЕЗ ПРОРЫВА: 12.7%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННЫЙ ПЕРЕРАСЧЕТ КУРСА. ЦЕЛЕСООБРАЗНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ГРАВИТАЦИОННУЮ СЛОЖНОСТЬ КОЛЕЦ САТУРНА ДЛЯ СКРЫТНОГО МАНЕВРА.

Скан не удостоила взглядом тактическую голограмму, где три алых цели смыкали клещи вокруг их единственного зеленого маркера. Ее взгляд, пустой и безразличный, сейчас был обращен вглубь корабля, к его огромному сердцу гипердрайва.

- Но мы же зарядимся раньше, - произнесла она. Ее голос был не вопросом, а констатацией непреложного закона физики. Законом, который писала она сама.

- ВЕРНО. ВО ИЗБЕЖАНИЕ…

- Тогда заткнись. – Эти два слова, словно выкованные из ледяной стали, повисли в воздухе. Кронос немедленно умолк, но его молчание было красноречивее любых докладов. Схема на экране продолжала мигать, немое свидетельство их отчаянного положения.

Скан медленно обвела взглядом команду. Ее глаза, две холодные шахты в которых не было жизни, на секунду задержались на каждом: на Вернер, Чдэне, Софии, Лэй, и… на Лике.

- Я, Лэй, Чдэн, офицер Гарсия и медсестра Лика…, - ее голос прорезал гул, как лазер, - …сейчас идем переодеваться. – Ее взгляд упал на Лику, и девочка инстинктивно съежилась, почувствовав на себе тяжесть этого взгляда, словно ее внезапно придавило невидимым прессом. – Новая форма одежды – корабельная, Службы, - Скан отвела плечи назад, выпрямив спину в безупречной, почти вымученной стойке. Ее грудь с вышитой эмблемой ОГСОПиВП стала щитом. – Сбор тут же, через семь минут.

- Оператор Скан! – Тонкий, но уверенный голосок Лики прорезал напряженную атмосферу. – У меня нет формы ОГСОПиВП! – Девочка развела руками, и в ее жесте читалось не паническое отчаяние, а досада от технической накладки.

Ответом стал едва заметный биотический импульс. Лика взвизгнула от неожиданности и мягко опустилась на панель управления рядом с Лэй.

- Зато у тебя есть то, чего нет ни у одного из нас: тетушка Лэй, - констатировала Скан тоном человека, только что решившего сложнейшее уравнение.

И, не оглядываясь, пулей вылетела с мостика, оставив за собой шлейф ледяной решимости и приказ, который был не про одежду, а про ритуал. Ритуал облачения в доспехи перед последней битвой.

Названные капитаном люди, словно детали одного механизма, так же покинули мостик. Вернер, с лицом, высеченным из гранита, заняла кресло капитана. Ее пальцы легли на подлокотники с привычной, почти ритуальной точностью.

Лэй тепло улыбнулась, и этот светлый луч казался инородным в давящей атмосфере надвигающегося боя. Она взяла за руку Лику, чья ладонь была крошечной и горячей в ее прохладной руке азари, и так же покинула мостик. Пока они шли по коридорам, в голове Тай звучал один и тот же вопрос, отбивающий такт их шагам: «Зачем? Зачем ей девочка в этой мясорубке?» Это была не тревога, а попытка просчитать логику Скан, столь же чуждую ей, сколь и безупречную. Однако приказ был дан. А приказы Скан, даже самые абсурдные, никогда не были просто прихотью.

Зайдя в свою каюту, Тай без лишних слов раздела Лику догола. Девочка не смущалась, доверчиво подняв руки, пока азари снимала с нее медицинскую робу. Ее тело, несмотря на недавнюю ремиссию, все еще хранило следы истощения – выступающие ключицы, тонкие, как прутики, руки. Лэй провела ручным сканером, снимая физические параметры с хирургической точностью.

- Не двигайся, птенец.

Через несколько секунд она достала из репликатора не просто одежду, а символ. Мягкую, черную, как космическая бездна, форму оперативника Службы. Ткань была матовой, почти поглощающей свет, и лишь на груди и плечах мерцала та самая, серебряная, многослойная эмблема ОГСОПиВП. После этого, Лэй подошла к девочке, держа в руках это облачение. Лика смотрела на «богатство» широко раскрытыми глазами, в которых плескался не просто детский восторг, а нечто большее – благоговение.

- Не знаю, почему Скан отдала такое распоряжение, - тихо произнесла Лэй, и ее улыбка стала мягче, - но вот.

Она протянула ей форму. Лика схватила ее, прижала к груди и… заплакала. Не рыдая, а тихо, беззвучно, сотрясаясь от переполнявших ее чувств. Слезы капали на черную ткань, впитываясь в нее, будто эта форма впитывала в себя всю ее прежнюю, полную боли жизнь. Она плакала целую минуту, может, больше, выплакивая всю боль одиночества, болезни и страха, смывая их этим жестом принятия.

- Ты почему еще не оделась? – голос Лэй вернул ее к реальности.

Лика подняла заплаканное лицо и… раскрыла рот от изумления. Лэй, облаченная в свою собственную черную униформу, была потрясающе красива. Строгие линии костюма подчеркивали ее атлетическое телосложение азари, а серебряный логотип Службы на плечах сиял, как далекая звезда. Она была воплощением силы и элегантности.

- Красиво… - только и смогла выдохнуть Лика.

Тай тепло улыбнулась.

- Теперь - и у тебя тоже, — сказала она, опускаясь на колено и помогая девочке надеть форменные трусики. Ее движения были быстрыми и точными, без суеты. – Быстрее, птенец. Незачем заставлять капитана ждать.

Лика кивнула, стараясь изо всех сил не шевелиться, пока Тай надевала на нее брюки и форменную футболку. Куртку она дала ей в руки. Форма сидела идеально. Лика была не просто одета. Она была облачена. Ощутив на своих плечах вес шевронов Службы, девочка выпрямилась так, как никогда раньше.

Окину ее взглядом, Лэй поправила воротник, и ее пальцы на мгновение задержались на хрупком плече девочки.

- Идем, - просто сказала она.

И они покинули каюту. Две фигуры в черном: одна, несущая в себе мудрость веков. Другая, только что принявшая на себя груз наследия, который был больше ее самой. Они шли на мостик, где их ждала война, но теперь они были частью чего-то большего. Они стали Службой.

Однако когда они зашли в рубку, все, - названные капитаном, - были уже на местах. Лика остановилась в нерешительности, увидев капитана, которая стояла к ней спиной, а Лэй прошла на свое место.

И тогда Скан медленно повернулась к Лике, давая ей как следует себя рассмотреть. Лэй, как и все, замерла. И не от страха, а от почти физического удара, который наносила ее внешность.

Она была нереально, сверхъестественно красива. Черты лица, будто выточенные из мрамора ледяным ветром далеких миров. Губы, тонкие и четкие, складывались в линию, обещавшую не поцелуй, но приказ. Глаза были подобны двум осколкам полярного льда, в которых, однако, плясали отголоски далеких сверхновых. Вся ее фигура в идеально сидящей черной форме была гимном симметрии и безжалостной эффективности.

Лика задохнулась и инстинктивно присела.

В отличие от завороженной Лики, Лэй все видела. Видела то, что стояло за этой божественной, машинной красотой.

За этим безупречным фасадом стояла чистая, первозданная животная ярость. Ярость, вывернутая наизнанку, и переплавленная в волю, но не усмиренная до конца. Она клокотала под кожей сдержанным напряжением в мышцах челюсти, жила в едва уловимой дрожи кончиков пальцев. Она была даже в том, КАК ее биотическое поле, даже в состоянии покоя, слегка искажало воздух вокруг, словно силуэт хищника в знойном мареве. И Лэй понимала: именно эта форма, этот строгий крой, эти серебряные шевроны Службы, были тем смирительным балахоном, тем священным саркофагом, который удерживал чудовище внутри. Каждый шов на мундире был печатью. Каждый символ – заклинанием.

Красота Скан была не подарком природы. Она была побочным продуктом чудовищного насилия, совершенного над собой. Это была красота отточенной катаны: идеальная, смертоносная, и существующая лишь затем, чтобы нести разрушение. И вот ее взгляд, тяжелый и безразличный, остановился на Лике.

Тишина стала звенящей.

Она не подошла. Она придвинулась к ней, ее шаги были бесшумными, а биотическое поле сгустилось вокруг, создавая ощущение, что воздух стал вязким. Лика замерла, широко раскрыв глаза, но не от страха, а от предвкушения. Без единого жеста, невидимая сила мягко, но неотвратимо подняла Лику с пола, и перенесла через пространство мостика, усадив на панель навигационного поста Лэй. Девочка даже пикнуть не успела.

Скан остановилась перед ней, и наклонилась так, что их лица оказались на одном уровне. Она не касалась Лики. Но было видно, что ее присутствие было физическим грузом для девочки.

- Теперь ты носишь форму, - голос Скан был тихим, но он резал тишину мостика, подобно раскаленному ножу. В нем не было ни гнева, ни нежности. Было лишь одно: безжалостная констатация факта. – Ты прикоснулась к Службе. Ты стала ее частью.

Она сделала паузу, давая каждому на мостике прочувствовать вес этих слов. После этого, она взяла Лику за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

- Если после всего этого…, - ее глаза, ледяные глубины, в которых плясали отражения звезд за визором, впились в Лику, - …ты посмеешь уйти от меня… я тебя убью. – И это не прозвучало угрозой. «Это» прозвучало как закон мироздания, столь же неоспоримый, как гравитация или течение времени. В этом не было злобы. Была лишь абсолютная, ужасающая ответственность. Скан не ждала ответа. Она выпрямилась, ее взгляд скользнул по остальным, и все поняли: это был не разговор с Ликой. Это было посвящение. И обещание, данное не ребенку, а тому потенциалу, тому оружию, тому будущему оператору, которое она увидела в этой маленькой девочке.

На несколько минут, на мостике повисла тягучая, предгрозовая тишина. Воздух гудел от напряжения, и каждый вздох казался предательски громким. Скан стояла в центре командной рубки, неподвижная, словно монолит. Ее взгляд, лишенный всякой теплоты, был прикован к главному экрану.

- Кронос. Эмблему Службы на основной экран.

На главном экране командной рубки вспыхнула многослойная серебряная эмблема ОГСОПиВП. Она была статичной, безжизненной, как герб на надгробии.

- Не так, – голос Скан был тихим, но он прорезал тишину, как раскаленный клинок. Она медленно перевела взгляд на камеру искина. – Собирай. Словно паззл. По кирпичику. Как строили саму Службу очень давно.

Без возражений, искин выполнил приказ. Эмблема рассыпалась на составляющие – геометрические фигуры, символы, линии – и начала медленно собираться воедино. Процесс был гипнотическим, ритуальным.

- Медленнее, – скомандовала Скан, заведя руки за спину. – Делай красиво: пусть они видят. Пусть запомнят.

Кронос замедлил анимацию до темпа биения человеческого сердца. Каждый элемент занимал свое место с неумолимой, почти мистической предопределенностью. Наконец, когда последняя линия встала на свое место и эмблема замерла в своей завершенной, безупречной форме, Скан кивнула. Удовлетворенно. Смертельно.

- Молодец. Камеру сюда. Фокус – на меня. – Как только экран показал пробные кадры, она медленно развернулась и опустилась в кресло капитана. Ее осанка была выверена до миллиметра – стальной стержень, обтянутый кожей и тканью. Ледяной взгляд упал на Лику: девочка замерла у навигационного пульта, завороженная происходящим. В ее глазах читался интерес.

- Сюда иди…

Не раздумывая, Лика рванулась вперед. Ее глаза горели не просто интересом – в них плясали огоньки абсолютного, безоговорочного восторга. Чдэн и Лэй, словно по незримому сигналу, встали по бокам кресла, создавая живую рамку для этой картины. София с тихим, почти кошачьим изяществом устроилась на подлокотнике, ее поза была одновременно расслабленной и готовой к мгновенному действию.

Скан взглянула на Лику, и в ее глазах на мгновение мелькнуло что-то древнее и нечеловеческое. Расчет. Она резко взмахнула рукой. От неожиданности, девочка взвизгнула, когда ее ноги оторвались от пола. Она повисла в воздухе, как пушинка, на миг, застыв в невесомости. А в следующее мгновение она мягко, но точно опустилась прямо на колени капитана, снова издав короткий, счастливый смешок.

Скан попыталась посадить ее ровно, как солдатика, но Лика оказалась очень вертким ребенком. Она тут же извилась и повернулась к Скан всем телом, и уткнулась в нее взглядом, полным обожания. Зная, чем может закончиться любое резкое движение вблизи Скан, Лэй мгновенно положила руку на плечо Резниковой. Капитан застыла, глядя на Лику с немым вопросом во взгляде, в котором читалась не привычная ярость, а неловкость существа, не знающего, что делать с подаренной ему хрупкой бабочкой.

И тогда Лика просто обняла ее. Обвила ручками ее шею и безраздельно, доверчиво прижалась всем своим маленьким, теплым тельцем к холодной, жесткой форме. Краем глаза Скан увидела лицо Софии. И на обычно насмешливом лице офицера Гарсия, она прочитала эмоцию, которая была для нее за семью печатями, заперта в такой глубине, куда не добирался даже свет, в виде тоненького лучика.

Нежность.

Пока Скан пыталась осмыслить этот взгляд, Лика, не обращая внимания на почти катастрофическую для всех окружающих ситуацию, подняла голову. Она сначала нежно, по-детски чмокнула Скан в щеку. А затем, недолго думая, легонько коснулась губами ее губ. Это был не поцелуй в человеческом понимании. Это был жест абсолютной, безоговорочной любви и принятия, чистый и наивный, как первый снег.

Вон Ёнг, наблюдал за этим, и не смог сдержать широкой, настоящей улыбки.

Низкий, почти сиплый голос Скан прозвучал, когда она, наконец, нашла, что сказать.

- Ну…, все. – В ее голосе впервые зазвучала неуверенность, которая была чуть приглушена металлическими нотами ее голоса. – Хватит…

- Слушаюсь, оператор Скан, - прошептала Лика, сияя, как маленькое солнце. Девочка в последний раз погладила ее по голове – дерзкий, невероятный жест – и, наконец, уселась нормально, устроившись на коленях, как на троне. Она выиграла свое маленькое сражение, даже не подозревая, что оно было самым тяжелым для всей команды мостика за весь день.

- А теперь дай мне то, что наквакала эта Семенова. – В голосе капитана послышался скрежет камня по металлу.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Боевой крейсер СССР «Ахиллес».

Командный мостик.

Капитан 1-го ранга Ирина Семенова.

25 августа 7532 года.

Воцарившаяся на мостике после ее ультиматума тишина, была иной. Не та, - напряженная, звенящая тишина перед боем, - а густая, тягучая, наполненная сладким ядом предвкушения. Воздух был словно пропитан им. Каждый член экипажа «Ахиллеса» ощущал его кожей – вкус близкой, безоговорочной победы. Команда хищно улыбалась, представляя, КАК они принимают полную капитуляцию противника, и надеялись, что «это» произойдет раньше, чем еще три крейсера СССР приблизятся на дистанцию устойчивой связи.

Ирина Семенова откинулась в кресле, ее пальцы легким, почти невесомым движением барабанили по подлокотнику. Она не сводила глаз с главного экрана, где висел призрачный силуэт «Реджины Икс». Эта тень была уже не добычей, а пленником. Ее пленником.

- Они молчат, – отчетливо произнес рулевой, и не смог сдержать уверенной ухмылки. Он посмотрел на спину своего капитана – прямую, негнущуюся, как клинок – и его уверенность лишь окрепла.

- Они молчат потому, что они в ступоре, – ответил оператор связи, прислушиваясь к оглушающей тишине в наушниках. – Капитан, вы их парализовали, - в его голосе ослышался смешок, - вот клянусь, они не ожидали, что с ними будет говорить лично капитан Семенова. – Он посмотрел на капитана, на лице которой было отчетливо написано ожидание.

Это «ожидание» пронизывало всех. Офицер тактического анализа бессознательно сжимал и разжимал кулак, его взгляд метался между показаниями энергетических сенсоров и неподвижным вражеским кораблем. «Готовятся к прыжку?» - думал он. – «Нет... уже слишком поздно. Они понимают, что любое движение сейчас – это самоубийство. Они ждут решения своей судьбы».

Ирина ловила восхищенные взгляды подчиненных ей людей, и чувствовала напряжение, которое от них исходило. И это было нектаром для ее души. Они ждали не просто ответа. Они ждали капитуляции. Они уже видели, как спецназ переходит на борт «Реджины», как их капитана в кандалах доставляют к ее ногам.

Прошло пять минут. Десять.

Двадцать.

«Они торгуются, – с холодным презрением подумала Семенова. – Собирают последние крохи своего унижения, чтобы выложить их мне в обмен на пощаду. Или... молятся своим ложным богам». Она представила себе Резникову – эту самую «легендарную» Скан: бледной, с пересохшими губами, с глазами, в которых пляшут отражения надвигающегося конца. Она представила, как та смотрит на своих офицеров в поисках поддержки и не находит ничего, кроме страха и всепоглощающего ужаса.

- Ничего, – тихо, почти ласково прошептала она, и ее губы дрогнули в подобии улыбки. – Я дала тебе время. Используй его, чтобы попрощаться. Скоро твоя Служба, твоя гордость, твое прошлое – все это станет историей. А мое имя – ее последней страницей. – Это ожидание было для нее не пыткой, а кульминацией. Каждая секунда молчания с «той стороны» была подтверждением ее абсолютной власти. Они боялись. Они сломлены. Они уже проиграли.

Осталось лишь дождаться, когда дверь клетки захлопнется. И она была готова ждать. Ибо нет ничего слаще, чем наблюдать, как надежда медленно умирает в глазах того, кто посмел считать себя равным ей, Ирине Семеновой.

Но вдруг что-то изменилось. Давящая тишина была не просто разорвана - ее взорвали изнутри. Громкий, отчетливый «ЩЕЛК», прозвучавший из консоли оператора связи, отозвался на мостике «Ахиллеса» с резкостью боевой тревоги. Офицер связи вздрогнул, будто его ударило током, и резко обернулся к Семеновой. Его лицо, еще секунду назад выражавшее скучающую уверенность, теперь было искажено чистым, немым удивлением.

- Капитан! – Его голос сорвался на половину октавы выше. – Они... только что начали широкополосную передачу! На весь сектор!

Медленно, с ледяным спокойствием, Семенова встала с кресла. Ее взгляд был прикован к офицеру, но она уже чувствовала, как почва начала уходить у нее из-под ног. Она подошла к нему, ее тень упала на дрожащие от помех мониторы.

- Сигнал... запредельной мощности, - хрипло проговорил он, и сглотнул, глядя на показания. – Он пробьет ионосферу Земли. Добьет до Луны. Это... демонстрация. – Он немного помолчал, и активировал несколько параметров на своей панели управления. – Я записываю.

Ирина не ответила. Просто кивнула, констатируя факт, который уже начинал жечь ее изнутри ледяным пламенем. «Это» не было не жестом отчаяния. Наоборот, «это» был жест силы. Той самой силы, о которой она только что так надменно рассуждала.

В этот момент главный экран «Ахиллеса», до этого показывавший лишь холодный космос и силуэт добычи, залился тьмой. Не просто черным цветом – глубинной, космической пустотой, которая поглотила собой весь свет звезд. А затем тьма сменилась. Ее вытеснил ровный, приятный, почти солнечный желтый цвет. Цвет золота. Цвет предупреждения. Цвет внезапно вспыхнувшей сверхновой.

И на этом фоне начал собираться знак.

Сначала это были лишь абстрактные линии, плывущие в невесомости. Но с каждой секундой они обретали форму, сходясь с неумолимой, почти мистической предопределенностью. Процесс был гипнотическим, ритуальным. Все на мостике «Ахиллеса» замерли, завороженные этой немой, всесокрушающей красотой.

И вскоре «он» предстал перед ними во всей своей полноте.

Идеальный, тонкий черный круг. Символ законченности Цикла и Вечности.

В центре – Око. Не просто «глаз», а всевидящее, невозмутимое окоХранителя. Не сонное, и не спящее. ЗОРКОЕ. Его форма была одновременно простой и сакральной. Оно не выражает эмоций. Оно – констатация. Факт наблюдения.

Из его зрачка, - словно из сингулярности, - исходят две стрелки: часовая и минутная. «Это» не просто время. Это сам Временной Поток, который Служба не только отслеживает, но и управляет им. Это было прямое указание на их власть над самой тканью реальности.

И «око», и «стрелки» были заключены в вытянутый по вертикали овал. И этот овал, - как предположила Ирина, смотря на это действо, не пустота. Он – окно в Космос. Сквозь его полупрозрачную темноту проступают мириады звезд, туманностей и галактик. Это не просто «звездочки», это – карта мироздания, которое находится под их опекой. «Косой кружок» это и есть символическое изображение бездонной вселенской пустоты, наполненной жизнью светил.

И, наконец, вокруг центральной композиции, по внутреннему периметру главного круга, замыкается лента с надписью:

В ВЕРХНЕЙ ЧАСТИ, ПО ДУГЕ:

ОБЪЕДИНЕННАЯ ГАЛАКТИЧЕСКАЯ СЛУЖБА

В НИЖНЕЙ ЧАСТИ, ПО ДУГЕ:

ОХРАНЫ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕННОГО ПОТОКА

Красота этого символа была невыносимой. Она была древнее их империй, мудрее их политиков и могущественнее их флотов. Она была Абсолютом.

Семенова засмотрелась. Ее надменная улыбка медленно сползала с лица, сменяясь ошеломленным, животным непониманием. Ее старпом, стоявший рядом, понял все без слов. Его внутренности сжались в ледяной ком.

- «Это» что угодно: вызов, насмешка, декларация войны, урок. Но только не капитуляция.

Рулевой обернулся и посмотрел на капитана.

- Еще ничего не произошло. Они нам только представились.

Ирина уже поняла, что ЭТО и был их ответ. И «он» был страшнее любого залпа.

Логотип Службы, этот символ абсолютной инаковости, провисел на экране «Ахиллеса» ровно столько, сколько было нужно, чтобы его форма и смысл навеки были выжжены на сетчатке каждого смотрящего на него. Он не исчез - он растворился, уступив место живому изображению.

И тогда Ирина Семенова, и ее команда, увидели их.

Мостик «Реджины Икс». Группа людей, замерших в немой, торжественной позе вокруг своего командирского кресла. И в этом кресле сидела... женщина, которую Ирина знала только по отретушированным фотографиям. У нее на коленях сидел ребенок. Девочка. Примерно восьми-девяти лет.

Их одежда была одним сплошным ударом по восприятию. Идентичная униформа. Черная, как глубина межгалактической пустоты, матовая, почти поглощающая свет. И на груди у каждого: у женщины, у ребенка, у всех – горела та самая, только что показанная им, многослойная серебряная эмблема. Они не просто носили ее. Они были ее частью.

Самое шокирующее было не в одежде. «Оно» было в лицах.

Их лица были спокойны. Не надменны, не испуганы – сосредоточенны. И еще торжественны. Как у людей, присутствующих при важном историческом событии. Они смотрели прямо в камеру, и в их взглядах не было и тени того страха, мольбы или отчаяния, которых так ждала Семенова.

Ирина скользнула взглядом по фигурам... и ее собственное дыхание перехватило. Рядом с женщиной-капитаном стояла азари. Ее синяя кожа и изящные головные гребни были видны так же четко, как и гордая осанка. И чуть поодаль... турианец. Его шершавая, пластинчатая кожа, характерный профиль. Семенова прекрасно знала, что в сводках, - которые регулярно ложились на стол Генеральному секретарю Советского Союза, и азари, и, - тем паче, - турианцы были слабыми, отсталыми народами, расами, которые не стоят даже выстрела. А тут... они стояли плечом к плечу с людьми. Носили ту же форму. Были частью того же целого. И смотрели на мостик «Ахиллеса» с тем же безразличием, что и все.

А потом взгляд Ирины упал на девочку. На ту самую, что сидела на коленях у Скан. Ее детское личико было не просто серьезным. В ее огромных глазах Ирина с изумлением и яростью прочла то, чего не могла простить. Высокомерие. Чистое. Безразличное. Детское. ВЫСОКОМЕРИЕ.

Эта девочка, этот ребенок, смотрела на нее, - Ирину Семенову, отдавшую половину жизни служению Армии Советского Союза, прошедшую огонь, лед и интриги, чтобы по праву занять кресло командира крейсера..., - смотрела на нее как на вошь, как на что-то такое, что не стоит настоящего внимания. Как на опарыша. Как на пыль. И один этот взгляд ранил больнее, чем любое оскорбление, которое могла бы нанести ей сама Резникова.

- Я так полагаю, ты меня прекрасно знаешь, Ирина Викторовна.

Голос Скан был тихим, ровным и от этого – жутким. В нем не было ни металла, ни скрежета, только чистота, похожая на звон легкого удара по хрустальному бокалу. Но для Семеновой он вызвал стойкое, почти физическое ощущение – будто по эмали ее зубов медленно, с нажимом, проводят крупнозернистой наждачной бумагой. Звук скреб не по ушам, а по нервам.

- Но, во избежание недоразумений, все же, позволь мне представиться.

Пауза, точно на два удара сердца. Воздух на мостике «Ахиллеса» стал густым, как сироп.

- Капитан межгалактического, вневременного крейсера «Реджина Икс».

Ирина почувствовала, как эти слова не просто звучат – они меняют давление в отсеке. Каждое слово было гирькой, ложащейся на ее плечи, пригвождающей подошвы ее сапог к полу. «Вневременного». Это не было поэтическим преувеличением. Это была техническая спецификация, и от осознания «этого» у нее свело желудок.

- Оператор Темпоральных Потоков.

На экране ее лицо, крупно, заполнило собой все. Холодная, безупречная красота, в которой читалась не жизнь, а работа сложнейшего механизма.

- Биотик-адепт девятого уровня.

Зрачки Семеновой расширились до предела, дыхание сперло. Девятый. В сводках СССР высшим уровнем угрозы был шестой.

- И мозговой деструктор Службы.

Фраза повисла в воздухе, простая и чудовищная, как описание функции молотка. «Мозговой деструктор». Не «пси-оператор», не «телепат» - деструктор. На экране Скан, почти незаметно, передернула плечами.

- Отсюда и мой позывной... Скан.

И только тогда ее губы дрогнули в подобии чего-то, что у другого человека могло бы сойти за улыбку.

- Резникова, Наталья Александровна. – Она едва заметно кивнула, не меняя позы в кресле. Ее взгляд, тяжелый и безразличный, пронзил экран и уперся прямо в Ирину. – Ты же позволишь мне сидеть, обращаясь к тебе? В конце концов, мы же не варвары.

И «это» был не вопрос. Это была констатация положения вещей. Она – сидит. Они – стоят. И это – естественный порядок.

Семенова стояла, словно ее поразила молния. Ее разум, который, - еще секунду назад, - выстроил все возможные варианты развития событий: от капитуляции до яростного взрыва «Реджины», теперь был пуст. Скан не демонстрировала угрозы, не отвечала на ее манифест, не пресекала ее предложения о капитуляции. Она игнорировала сам фундамент, на котором Семенова выстроила этот разговор.

Она просто говорила. И от этого было в тысячу раз страшнее.

- Ирина Викторовна, - начало было таким же, тихим и царапающим, будто лед трется об лед. – Ты требовала моего внимания.

Пауза. Настолько филигранно растянутая, что на мостике «Ахиллеса» кто-то из офицеров сглотнул. И этот звук, такой человеческий и жалкий, был слышен всем.

- Ты его получила.

В следующий момент Скан плавно поднялась со своего кресла. Движение было небрежным, почти бытовым, как если бы она уступала место в транспорте. И это место тут же заняла азари – та самая, с синей кожей и безмятежным, всепонимающим взглядом. Она заняла кресло капитана с такой же естественностью, с какой дышала. Девочка же, как ни в чем не бывало, перебралась на колени азари, устроившись там с тем же абсолютным доверием.

Это был не просто жест. Это была смена караула. Демонстрация того, что командование на этом «вневременном крейсере» – не привилегия, а функция. И что она, - Скан, - в любой момент сможет позволить себе выйти из нее, потому что ее власть – не в этом кресле, а в самой себе. Теперь она стояла перед камерой, абсолютно свободная от формальностей. Ее осанка по-прежнему была безупречной, но в ней проявилась опасная, хищная готовность. Она сложила руки за спиной, и от этого ее поза стала еще более неформальной и оттого – более угрожающей.

- Но ты уже сказала все, что хотела, - констатировала она, и в ее голосе впервые прозвучала не ядовитая вежливость, а легкая, почти интеллектуальная усталость, словно ей предстояло разобрать скучный, путаный отчет. – Теперь позволь мне только ответить на тот той спич.

Она склонила голову набок, и ее взгляд, - тяжелый и безразличный, - прилип к Семеновой через несколько километров пустоты, которые отделяли оба корабля. И, - сейчас, смотря ей глаза, - Ирине казалось, что Скан видит не просто офицера на мостике, - капитана космического корабля «Ахиллес», - а сразу все ее досье, все ее страхи и карьерные расчеты, распластанные перед ней как карта.

- Итак…, - это слово прозвучало как щелчок взводного курка. – Давай разберем твой ультиматум. Пункт за пунктом. Как докладную записку с грамматическими ошибками.

Она сделала микроскопическую паузу, давая возможность Семеновой и всем слушающим мысленно вернуться к началу монолога Ирины. Вверху экрана, и немного в стороне, раскрылся еще один «экран», на котором Семенова, - к своему ужасу, - увидела СЕБЯ, свое самодовольное лицо. Она застыла на месте, парализованная тем, что увидала. Ее собственное лицо, увеличенное на экране, смотрело на нее самодовольной, плоской маской. Она видела каждую морщинку высокомерия, каждый блеск в ее глазах, когда она предвкушала легкую победу. И для нее самой этот образ был в тысячу раз уродливее, чем он виделся со стороны.

«- «Реджина Икс», - начала она на записи, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. - Капитан Резникова, Скан. – На ее лице возникло чуть ли не победная улыбка. – Кажется, наша маленькая игра в прятки подошла к концу».

По ее спине пробежали мурашки, когда она услышала «это». Это был не ее голос. Это был голос идиота, который не понимал, что происходит на самом деле.

Щелчок пальцев Скан прозвучал для Ирины громче любого взрыва. Кадр застыл, словно бы навсегда запечатлев ее глупость.

- Пункт первый, - послышался ровный, безжизненный голос Скан. - «Наша маленькая игра в прятки подошла к концу».

Реакция Семеновой была физической. Ее челюсть сжалась так, что кости еда не сломались от чудовищного напряжения. Горячая волна стыда и ярости ударила ей в лицо, и она почувствовала, как горят ее уши. Она хотела крикнуть, что-то возразить, но ее горло сжал спазм. Все, что она могла сделать СЕЙЧАС, - это смотреть на свое застывшее изображение, на эту карикатуру самой себя.

- Это весьма любопытная формулировка, - сказала Скан, и эта ее пауза была подобна лезвию бритвы, которое кто-то медленно проводит по коже самой Ирины. – Но она так же предполагает, что мы были равны. Что ты – охотник. А я – всего лишь дичь.

«НЕТ!» - закричало все внутри Ирины. Однако внешне, она не издала ни звука. И ей оставалось только молча смотреть, как Скан медленно качает головой, с легким, почти научным сожалением.

- Это фундаментальная ошибка, Ира.

От этого короткого, фамильярного «Ира» у Семеновой перехватило дыхание, словно бы ее ударили прямо в солнечное сплетение.

- То, что ты приняла за «погоню», было калибровкой наших систем маскировки на фоне гравитационных аномалий Сатурна. – Призналась Резникова.

И тогда Семенова, наконец, с ужасающей ясностью осознала всю глубину своего провала. Она не была охотником. Она была испытательным стендом. Полигоном. Полезным идиотом.

- Спасибо, кстати.

Это «спасибо», сопровождаемое кивком, стало последней каплей. Оно было не насмешкой. Оно было искренней благодарностью инженера за удачно подобранный винтик. И от этого Семенова почувствовала себя не человеком, не офицером, а объектом. Вещью. Ее рука непроизвольно дернулась, смахнув со стола планшет. На секунду, грохот нарушил гробовую тишину мостика «Ахиллеса». Все офицеры вздрогнули и отводят глаза, не смея смотреть на своего капитана, на ее багровеющее от бессильной ярости лицо.

Она даже не могла говорить. Ее оружие – ее же слова – было обращено против нее же. И она прекрасно знала, сколько наговорила. Что означало только то, что Скан только начала отвечать ей.

Скан снова щелкнула пальцами. «Кино», с самой Семеновой в главной роли, продолжилось на несколько секунд.

«- Ты должна понимать, что я трачу на этот разговор свое личное, очень дорогое время, - продолжала она же дальше на записи Скан, даже не соизволив представиться. - Вместо того чтобы, следуя прямому приказу генерала Ковалева, размазать твой ржавый корпус по кольцам Сатурна, я почти что… любопытствую».

Запись застыла. И в интонации Скан, когда она заговорила, появился едва уловимый, леденящий оттенок – не презрения, а… жалости. Той самой, что испытывают к ребенку, который хвастается стекляшкой, уверенный, что держит в руках алмаз.

- Время не является твоим личным ресурсом, Ирина Викторовна, - ровно, почти задумчиво, ответила Резникова, ее взгляд был прикован к камере. – Ты им не распоряжаешься. Ты в нем просто существуешь, как существует рыба в воде.

Она медленно выпрямилась, и камера поймала гордый изгиб ее спины, вышитую эмблему ОГСОПиВП, сияющую на фоне черной ткани, словно маяк в пустоте.

- А я – темпоральный оператор. Темпорал, если тебе так проще, - произнесла она, и в этом уточнении сквозила бездонная пропасть между их пониманием мира. Она сделала паузу, позволив тишине стать осязаемой. – Я управляю Временем. Разницу улавливаешь?

На командном мостике «Ахиллеса» раздался тихий, сдавленный звук – не крик, а скорее хрип, вырвавшийся из горла Семеновой, до которой ТОЛЬКО СЕЙЧАС дошло то, что с ней разговаривает само Время устами «этой самой Скан». Ее лицо, - еще секунду назад багровое от ярости, - теперь побелело. Глаза стали двумя угольками, горящими на бледном лице. А с экрана Скан уставилась на Ирину своим безразличным, всевидящим взглядом, который длился ровно пять секунд – ровно столько, чтобы осознание этой разницы успело прожечь сознание Семеновой, как раскаленная игла.

- Время – ничья валюта, Ира. Его нельзя «тратить», - с назиданием в голосе продолжила она, и ее голос приобрел металлический отзвук. – Им можно лишь распоряжаться. Ты пытаешься потратить песок, что утекает сквозь твои пальцы. А я… - тут она сделала еще одну микроскопическую паузу, - …Я возвожу из него замки.

Плавным, беззвучным шагом она прошлась по пространству своего мостика, и камера, словно завороженная, следовала за ней, выхватывая детали: спокойные лица команды, мерцающие консоли, и ту самую девочку, которая теперь сидела на коленях азари, смотря на Скан с неприкрытым обожанием.

- Что же касается… «ржавого корыта»…

Она остановилась, и камера показала ее лицо. Крупным планом. И все на мостике «Ахиллеса» увидели, что взгляд стал теплым. Теплым, как у доброй бабушки, смотрящей на любимого, но неразумного внука, который только что произнес чудовищную ересь.

- …то корпус «Реджины Икс» выдерживал рождение сверхновых. – В ее взгляде засквозило достоинство и восхищение собственным кораблем. – Он видел закат цивилизаций. Он прошел через такие бури реальности, к которым твой «Ахиллес» не посмел бы приблизиться и на сотню астрономических единиц.

Ее голос оставался мягким, но каждое слово словно было высечено из гранита вечности.

- Или… - ее левая бровь изящно изогнулась в вопросительной дуге, - …ты пытаешься нанести оскорбление мне, капитану, унижая мой корабль?

Она покачала головой, и в этом жесте была не злоба, а почти что скука.

- Это мелко, Ириша. До смешного. Вот, правда. Ты плюешь в океан, надеясь его оскорбить. – На ее губах возникло то, что можно было отдаленно назвать улыбкой. – А океан даже ряби не даст. Он просто… продолжит быть.

Выслушав «это», Семенова резко выдохнула.

Ириша.

Это слово ударило ее с такой силой, словно Скан выстрелила ей в грудь не пулей, а иглой, наполненной жидким унижением. Оно прозвучало не как оскорбление, а как снисхождение. Как будто ее, капитана первого ранга, только что погладили по головке и назвали маленькой девочкой. И этот тон, эта бабушкина снисходительность, - это было для нее в тысячу раз оскорбительнее любой ругани. Пальцы Ирины впились в край пульта так, что фаланги побелели. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки: не от страха, а от ослепляющего, животного стыда. Краем глаза она заметила, как ее старпом, не выдержав, опустил голову, и уставился в пол. Как оператор связи замер, затаив дыхание, словно боялся привлечь к себе внимание.

А потом ее взгляд упал на тактический экран, где висели три маркера кораблей ее поддержки: «Гнев», «Мститель», «Ярость». И она знала. Знала, что на их мостиках происходит то же самое. Что капитаны, ее сослуживцы, ее - как она искренне надеялась, - братья по оружию, сейчас тожесмотрят эту трансляцию. И, - что самое страшное: они не рвутся в бой. Они сгорают от стыда за нее. А один из них, - капитан «Гнева», - старый, закаленный в боях ветеран, чьим мнением она так тайно дорожила…, его каменное лицо встало у нее перед глазами, на котором медленно проступила гримаса отвращения. Она знала, что он не станет ее осуждать. Он просто… вычеркнет ее из списка тех, кого считает офицерами Космического Флота СССР.

В ушах зазвенела оглушительная тишина. Ее личный позор теперь был достоянием всего Флота. Ее карьера, ее репутация, ее честное имя солдата… все это было обращено в пепел единственным словом, сказанным с убийственной, материнской нежностью.

И, - что самое ужасное: она не могла уде ничего ответить. Потому что любое ее слово, любой крик только подтвердил бы, что она и вправду та самая «Ириша» - маленькая, истеричная девочка, не способная контролировать свои эмоции. В данный момент времени, она могла только стоять. Молчать. И гореть заживо в аду собственного унижения под взглядами своих людей и призрачным, осуждающим молчанием трех крейсеров, которые должны были стать свидетелями ее триумфа.

***

Солнечная система.

Луна-Главная.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Кабинет генерала Артема Владимировича Ковалева.

25 августа 7532 года.

Сигнал застал его за составлением доклада о повышении боеготовности на Марсе и на его орбите. Объект «Берлога», - где «похозяйничала» Резникова, - остался на месте: стены, пол, потолок. Упала только компьютерная сеть, были похищены все данные «Проекта Цербер», а локальные копии уничтожены тем же самым оружием, которым они стерли с лица Галактики Аратот, и «этих четырехглазых уродцев». И еще там было пусто – людей не осталось никого. За исключением одного. Он только сильно сжал челюсти, когда понял, - в отличие от СССР, - их оружиепод ихконтролем. Единственное, что могло поднять ему настроение – это осознание того, что «Арес» везет доктора Коннора к нему. Скоро, очень скоро он получит ответы на все свои вопросы, самый главный из которых звучал так: по каким причинам Скан оставила именно его в живых. Монитор в его кабинете, вмонтированный в стену из лунного базальта, вспыхнул беззвучной тревогой. Сообщение было кратким: «Из района Урана. Широкополосная передача. Приоритет: Абсолют». Ковалев откинулся в кресле, на лицо «наползла» привычная маска холодного любопытства. Возможно, Семенова все-таки вынудила их сдаться. Возможно...

И тогда он увидел ЭТО.

Идеальный круг. Око. Стрелки Времени. Звезды.

Эмблема ОГСОПиВП.

Воздух вырвался из его легких коротким, прерывистым выдохом, а по спине побежал ледяной пот. Он узнал этот символ. Не по сводкам. Не по фотографиям. Он видел его в архивах Кульчицкого, в тех самых отчетах, что хранились за семью печатями и пахли пылью и страхом. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять табельного оружия, задрожали. Он потянулся к столешнице, чтобы опереться, но не смог оторвать взгляд от экрана. В ушах зазвенела тишина, а вместе с ней – голос давно погибшего ученого, который он когда-то счел сумасшедшим, когда он сказал ему, что пришел из их будущего: «Она не подчинится нам, товарищ генерал. Она подчиняются Времени. Разозлить ее – все равно, что объявить войну гравитации: Вы не проиграете. Вы все просто, просто... перестанете существовать».

И сейчас, глядя на этот символ, он понял. Понял все.

А потом началось шоу.

Он смотрел, как Скан встает с кресла. Как панибратски называет Семенову «Ира». Как разрывает весь ее «ультиматум» на атомы. И с каждым ее словом, с каждой насмешливой паузой, Ковалев чувствовал, как по его щекам ползет жар позора. Он смотрел на бледное, искаженное животным ужасом лицо Семеновой и видел в нем собственное отражение.

Он послал ее. Он приказал ей. Он был так уверен.

И тут на память пришли слова, которые он тогда, - и с такой легкостью, - отбросил. Голос капитана Волкова, человека, чья интуиция стоила целой дивизии крейсеров.

Первый разговор, за месяц до операции:

«Товарищ генерал, Семенова – это таран. Грубая сила. Ее можно бросить на прорыв укрепрайона, но не на охоту за призраком. Она не видит разницы между врагом и тенью. Она сломает всю игру, Артем Владимирович. Выжгет поля там, где нужно было пройти неслышно».

Ковалев тогда усмехнулся:

- Да Вы никак ревнуете, капитан Волков? – Он немного помолчал, а потом перешел на личности. – Ты моешь ей кости в моем кабинете за то, что она отшила тебя?! Хе-хе…

Второй разговор, за неделю до направления «Ахиллеса» на операцию:

Волков стоял навытяжку, его лицо было каменным, но в глазах горел холодный огонь.

«Генерал. Это не вопрос личных обид. Это - тактическая оценка. Семенова видит в Резниковой лишь еще одну медаль на мундир. Она не понимает, с чем ей придется иметь дело. Она полезет в драку с титаном, полагая, что это просто скала. И когда титан шевельнется, она утащит на дно всех нас. Отзовите ее. Дайте мне «Ахиллес», если уж на то пошло. Я знаю, как с ней нужно говорить».

Он и тогда посчитал его предупреждение местью отвергнутого мужчины. Он ведь прекрасно знал, что Волков любил ее, любил до безумия. Но он желал, чтобы она, - старый космический волк, - как она про себя говорила, - посвятила свою жизнь семье и дому. Ирина взбунтовалась, и их пара рассыпалась. Сейчас, смотря на экран монитора, - который бесстрастно транслировал запись с «Реджины Икс», - он вспомнил, что уже в дверях, тихо, почти шепотом, полное горькой предопределённости:

«Вы напрасно это делаете, Артем Владимирович. Она не просто провалит операцию. Она поставит нас на колени перед всем миром. И вам придётся принести её голову, чтобы хоть как-то отмыть нашу честь. Но будет уже поздно».

«Борис был прав», - в гневе подумал он. – «Не предупреждал, он предрекал это». А он, Ковалев, просчитавший все, кроме человеческого фактора, списал это на личную месть отвергнутого мужчины. И теперь он сидел и смотрел, как сбывается самое страшное из его пророчеств. Семенова не просто провалилась. Она публично, на весь космос, хоронила репутацию ОСТК и его лично. Его желудок сжался в тугой, болезненный комок. Острая и беспомощная ярость закипела в нем, найдя единственный выход. Ненависть. Не к Скан, нет. К той, что стояла на мостике «Ахиллеса» с остекленевшим от ужаса взглядом. Он возненавидел Ирину Семенову всеми фибрами души, всеми четырьмя лапами и хвостом своего внутреннего зверя. Она была олицетворением его собственной ошибки, его слепоты. И еенужно было уничтожить.

- Артем, Семенова - таран. – Не раз говорил ему Борис при личной встрече. – Но тараны разбиваются о стены, которые не могут снести, вот поверь мне.

Стена в виде Резниковой и ее «Реджины Икс» не просто устояла. Она ответила. И «ее» ответ услышала вся Солнечная система. Его передернуло. «Услышала ли Цитадель? Услышал ли Генсек?»

Он поколдовал над своей голографической панелью, вызывая «Мститель». На экране возникло суровое, невозмутимое лицо командира корабля, с которым они были связаны семейными узами. Его жена была родной сестрой полковника Павла Осипова.

- Паша, - просто, - без предисловий, - начал он, и его голос был низким, сиплым от сдерживаемой ярости. Он не тратил времени на формальности. – Ты наблюдаешь весь этот блядский цирк?!

Лицо Осипова так же было белым от переполняющего его гнева.

- Так точно, товарищ генерал. – Он либо не обратил внимания на обращение не по Уставу, либо – рядом кто-то был.

Ковалев немного помолчал: ярость распирала его изнутри. Будь бы Ирина рядом, - или будь он на ее корабле, - он разорвал бы ее на несколько частей.

И глазом не сморгнул бы.

- Это… ничтожество, эта… мразь, - Ковалев кивнул на застывшее в унижении лицо Семеновой на экране, - только что обосрала мою репутацию на весь обитаемый космос. – Он немного помолчал, злоба клокота в нем, и шурин видел «это». - Мне нужна ее голова, Паша... Немедленно. Понял? Немедленно.

На лице абонента мимолетно проявилось удовлетворение.

- Есть, товарищ Артем, - голос Осипова не дрогнул. Он кивнул ему, и Ковалев понял, что, - в «тот» момент, - с ним действительно кто-то был. Теперь в его глазах читалось лишь холодное исполнение долга.

- После этого позорища, - Ковалев оскалился, кивну на экран. – После окончания этого «кинофильма» ты поднимешься на «Ахиллес», и снимешь ее с должности, ко всем ебеням этого мира. Арестуешь. И притащишь ко мне. – Он сделал паузу, впиваясь взглядом в Осипова. – Как бешеную собаку. На аркане.

Павел молча кивнул.

- Но, Тёма… - В его глазах неожиданно появилась игривость. – У меня другая идея. – Он улыбнулся, и эта его улыбка не несла ничего хорошего Ирине Семеновой. – Тебе понравится, отвечаю. – Связь прервалась.

Ковалев бессильно откинулся в кресло. На экране Скан продолжала свой неторопливый, сокрушительный монолог. Он сидел, смотрел на нее, и думал. Думал, ПРЕДСТАВЛЯЛ то, как он сотрет Семенову в порошок. Как сломает ей жизнь и карьеру, а после – загонит ее в самые глубокие шахты Плутона. А затем, ему пришла мысль о том, что единственный способ спасти свою шкуру – это сделать вид, что вся эта катастрофа – целиком и полностью вина одной единственной женщины, которая осмелилась ослушаться приказа. И проиграть.

Но, - где-то глубоко внутри себя, - он понимал, что он проиграл еще до того, как «все это» началось. Он полез в драку с силой, которую даже не мог осмыслить.

И эта мысль была страшнее всего.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Ангар № 1.

Амри Ковач.

25 августа 7532 года.

Запах озона, жженого металла и сладковатый аромат гипер катализатора висел в воздухе первого ангара крейсера, как припев старой, знакомой песни. Амри Ковач, с лицом, испачканным машинным маслом, с силой закручивал последний болт на панели системы охлаждения истребителя «Стриж-7». Работа, монотонная и требовательная, была его единственным спасением. Единственным способом не сойти с ума от беспомощности.

«Лика в безопасности». – Думал он, вспоминая то, КАКОЙ СЧАСТЛИВОЙ он увидел сестру, свое маленькое сокровище. – «Она в медблоке. Она под наблюдением. Она выздоравливает». Эта мантра повторялась в его голове с тех пор, как они бежали с Земли на «Реджину Икс». Он был ее старшим братом. Ее защитником. И сейчас, когда мир снова рухнул, его долг был прост – обеспечить ей крышу над головой и еду. Все остальное он готов был отдать за ее улыбку.

Дверь ангара с шипением отъехала, пропуская знакомую фигуру. Это был Йорг, гражданин Норвегии, его напарник и, пожалуй, единственный, с кем он поддерживал что-то, отдаленно напоминающее дружеское общение. Но сейчас лицо его друга было не просто серьезным. Оно было бледным, глаза вытаращены, будто он только что увидел призрака.

- Ковач…, - его голос сорвался на хриплый шепот. - Амри, ты не поверишь.

Он отложил гайковерт, медленно выпрямляясь. По спине пробежал холодок.

- Что случилось? Корабль? Что-то с кораблем? Или… – Его первая мысль была об «угрозе извне». О советских крейсерах, что, - как он знал, - висели у них на хвосте.

- Хуже, - Йорг провел рукой по лицу. - Я был в жилом секторе командования. – Амри кивнул. - Отчет сдавал майору Фролову. А он отчитывается только перед… ну, ты знаешь, перед ней или перед другой, синей.

Амри кивнул, не сводя с друга взгляда. Нервы натянулись, как струны.

- И вот, выхожу из его каюты, поворачиваю за угол… и вижу их, - Йорг сделал глоток воздуха, словно ему не хватало кислорода. - Лэй. Старший астрогатор крейсера.

Он замолчал, пытаясь подобрать слова.

- И? – Голос Амри ухнул в нижний регистр, от нехорошего предчувствия.

- Она была вся в черном. В той самой… форме. С этими серебряными значками ихней. Службы. – Пилоты не являлись полноценными оперативниками ОГСОПиВП, и лишь некоторые из них, действительно были призваны.

Сердце Амри пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой. «Черная форма. Службы».

- И что? – Глухо спросил он.

- И… она вела за руку девочку, - голос друга дрогнул. - Маленькую, хрупкую. В такой же черной форме. Которая сидела на ней идеально. И на ее груди…, тоже «горел» тот самый значок.

Ледяная волна прокатилась по телу Амри. Мир сузился до лица Йорга и его тихого, ужасного рассказа.

- Это была твоя сестра, Амри. Лика. – Йорг немного помолчал. – Она шла с ней.

Слова повисли в воздухе ангара, тяжелые и ядовитые. Амри не дышал. Он не мог дышать. Он не мог двигаться. Он не мог думать. «Лика… с ними?!»

- Она… она шла рядом с ней, - продолжил Йорг, смотря в пустоту, словно вновь переживая то, что увидел совсем недавно. – И у нее было такое лицо…, я никогда не видел такого выражения у ребенка. Не испуг. Не растерянность. А… благоговение. Абсолютное и безраздельное. Как будто ее ведут не просто по коридору крейсера, а в самый главный храм этой вселенной.

Амри отшатнулся, как от удара. Его мозг отказывался принимать эту информацию. «Лика? В форме Службы?!!» Этой таинственной, пугающей его до зеленых жутей организации, чей корабль стал для них убежищем-тюрьмой? Нет. Это была ошибка. Какое-то чудовищное недоразумение.

Он не помнил, как рванулся с места. Не слышал крика Йорга ему вслед. Он мчался по бесконечным, однообразным коридорам «Реджины», его сердце бешено колотилось, вышибая из груди один и тот же вопрос: «Зачем?! Почему?! Кто посмел?!!»

Он ворвался в медблок, сбив с ног санитарный дроид. Его взгляд метнулся по палатам и уперся в высокую, спокойную фигуру доктора Карины Т’Рон.

- Где она?! – Его голос был хриплым, в котором сквозило чуть ли не бешенство. – Где моя сестра?! Где Лика?!

Карина обернулась. Ее лицо, обычно невозмутимое, выражало легкую озабоченность, но не удивление.

- Мистер Ковач, успокойтесь.

Он проигнорировал то, что она сказала.

- Где моя сестра?! – Рявкнул он, подбегая к ней так близко, что нарушил все правила субординации и личного пространства. Его глаза раскаленными стержнями вились в глаза доктора.

Карина выдержала его взгляд.

- Девочку забрала старший астрогатор Лэй. – Ответила она. – Примерно сорок минут назад.

- Забрала? Куда?! По какому праву?!

Карина посмотрела на него с недоверием, но все же ответила.

- Лика беспокоилась о капитане. Лэй предложила ей пойти на мостик.

Он немного остыл. Но то, что ему поведал друг, выворачивало его чуть ли не на изнанку.

- А кто посмел надеть на нее форму Службы?!

Карина зависла на месте. Она правда не знала ничего об этом.

- Если на нее надели форму Службы, - задумчиво ответила она, - то «это» было сделано по прямому приказу оператора Скан, - ответила она, и в ее голосе прозвучала та самая, леденящая душу окончательность, против которой не было возражений. – Хотя я не могу подтвердить ваши слова. – Она помолчала. – Но и опровергнуть – тоже не могу.

Амри застыл на месте.

Мостик. Скан.

Вся ярость, весь страх, все отчаяние последних недель слились в единый, белый свет. Они забрали его сестру. Они надели на нее свою униформу. Они превращали ее в одну из них. В часть этой бесчеловечной, холодной машины. Амри стремительно развернулся и помчался прочь, к лифтам, ведущим в самое сердце корабля. К тому месту, где сидела та, кто решила, что имеет право распоряжаться их жизнями.

Однако на половине пути он остановился. «Она же чертов биотик, мать ее». Амри нехорошо улыбнулся, и пошел на склад, туда, где лежали внешние биотические усилители. Его учили, КАК с ними работать.

И он собирался поговорить со Скан на ее поле. Он не знал, что скажет. Не знал, что сделает. Он знал только одно: он не отдаст Лику без боя. Если Скан – это Время и Пространство, - думал он, - то он был просто человеком, братом. И этой простой человеческой ярости ему сейчас было достаточно.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Боевой крейсер СССР «Ахиллес».

Командный мостик.

Капитан 1-го ранга Ирина Семенова.

25 августа 7532 года.

А потом Скан замерла на месте. Сначала, казалось, что она просто слушает. Но затем на ее губах появляется едва заметная, холодная улыбка. Она была не предназначена Ирине Семеновой. Она обращена вглубь себя, к некоей чудовищной иронии, которую она только что осознала. Она медленно подносит палец к виску, будто проверяя пульс, и начинает говорить, ее голос обретает новый, ядовито-созерцательный оттенок.

- … прямому приказу... генерала Ковалева.

Она выдержала паузу, позволяя тишине налиться тяжестью.

- Это... восхитительно. Поистине. Ты произносишь это имя с таким пафосом, таким трепетом, Ирочка, словно бы речь идет о главе древней империи, чей взгляд обращает миры в пепел. – И тут прозвучал смешок кого-то из офицеров на мостике «Реджины Икс». Резникова даже не удостоила этого человека взглядом.

Семенова следила взглядом за Скан, которая начала медленную, почти ленинскую прогулку по мостику своего корабля. Ее пальцы слегка дотрагивались до панелей консолей, мимо которых она проходила. Наконец, Резникова остановилась, прямо посмотрев в камеру.

- Артем Владимирович Ковалев. – Произнесла она имя, словно бы, смакуя его на вкус. – Давай я приоткрою для тебя завесу, Ириша: тот, чье имя ты используешь как угрозу для меня... это не титан. Не повелитель теней. Это... обычный менеджер. – Она дала паузу, чтобы до всех дошел смысл сказанного ею только что. – Менеджер среднего звена в конторе под названием «Советский Союз».

И вдруг она просто потянулась. Как довольная кошечка, только не замурлыкала. Ее голос стал тише, но от этого каждое слово врезалось острее в сознание слушающих ее людей.

- Ира. – Она помолчала, и наклонилась так, что в кадре осталось только ее лицо. – Знаешь ли ты, как он получил свой пост начальника ОСТК? – Ее шепот стал чуть ли не интимным. – Ты действительно веришь, что его вознесли за гениальность? Или же за невероятные стратегические замыслы?

Она издала легкий, почти неуловимый смешок, холодный, как космический вакуум.

- Он его не заслужил. – Изрекла Резникова, после достаточно долгой паузы. – Он его вылизал. Тщательно, усердно, с юности, ползая на брюхе сначала перед каждым учителем и преподавателем, а позже – перед каждым членом Политбюро, у которого была хоть капля власти. – Рулевой «Ахиллеса» покраснел, а потом издал нечто, похожее на смешок. – Он подсиживал более достойных, лизал сапоги тем, чьи сапоги лизали другие. Он не человек, он – идеальный продукт своей системы. Карьерист. Приспособленец. Бюрократ, возомнивший себя полководцем.

Она сделала от камеры шаг назад, и в ее глазах вспыхнул огонек настоящего, почти что научного интереса к абсурду ситуации.

Ирина невольно замерла. Все шло под откос. Собственно, она понимала, что все давно уже летит под откос. Но именно сейчас она осознала «это» с кристальной ясностью.

Тишина после первых слов Резниковой была оглушительной. А когда с ее губ сорвалось это фамильярное «Ирочка», для нее «это» стало плевком прямо в душу. По ее спине пробежал ледяной пот. Это было хуже любой ругани. Это было снисхождение, обращение к ребенку, и от этого ее собственная надменная речь мгновенно превратилась в жалкий лепет. Она стояла, парализованная, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Ее пальцы впились вот что-то так крепок, что ногти сломались. Внутри нее все кричало, требовало ответить, парировать, но ее разум был пуст. Она могла только смотреть, как Скан, словно на лекции, разлагает ее мир на атомы.

Обычный менеджер.

Эти слова вонзились в ее разум, словно раскаленные иглы. Весь пафос, вся вера в систему, в иерархию, в фигуру всемогущего генерала Ковалева – все это рассыпалось в прах под холодным, аналитическим взглядом этой женщины, Врага Государства №1. Это была не ложь. Где-то в глубине себя, она понимала, что это была правда, которую она всегда подсознательно знала, но боялась признать. И от этого было в тысячу раз больнее.

И когда Скан, леденящим интимным шепотом, начала описывать «карьерный путь генерала Ковалева»: «вылизал», «ползал на брюхе», Ирина почувствовала, как горит ее лицо. Это был испанский стыд. Жгучий, всепоглощающий стыд не только за себя, но и за того, кому она служила. Она была всего лишь пешкой в игре «менеджера». И она проиграла. Она слышала сдавленный смешок своего же рулевого. Не злорадный, а нервный, вырвавшийся от невыносимого напряжения и... признания истины. Этот звук добил ее. Она обернулась, пытаясь найти хоть в ком-то поддержку, и увидела лишь опущенные головы, отведенные взгляды, и бледные лица. Они не смотрели на главный экран, на котором демонстрировалось лицо врага. Они, - тем паче, - не смотрели на нее. Они смотрели в пол, на свои консоли, куда угодно, лишь бы не встретиться с ней взглядом.

Они видели ее унижение. И им всем было очень стыдно за нее.

Выстроенный годами авторитет Ирины, рассыпался на ее глазах за считанные минуты. Она уже была не капитаном, потерпевшим тактическое поражение. Она была шутом, которого только что публично и с демонстративной жестокостью разоблачили в ее же глупости и наивности. Внутри нее не осталось ни ярости, ни страха. Осталась только пустота. Ледяная, бездонная пустота позора, в которую она провалилась с головой. Она проиграла. Не корабль. Не бой. Она проиграла все. Свою репутацию, уважение экипажа, карьеру, собственное будущее. Все то, что еще недавно составляло смысл ее жизни, было обращено в ничто одним лишь тихим, спокойным голосом женщины с экрана.

И когда Скан сделала шаг назад, с огоньком научного интереса в глазах, Ирина Семенова перестала быть капитаном. Она стала просто женщиной, стоящей на коленях перед всем миром, и понимающей, что встать она уже никогда не сможет.

В свою очередь, Резникова не говорила ничего, внимательно смотря на то, ЧТО происходит на мостике «Ахиллеса».

- И вот этот... человек... чьи амбиции не простираются дальше следующей звездочки на погонах и благосклонности старческих призраков в Кремле..., - как ни в чем ни бывало, продолжила она, - он отдает тебе «прямой приказ»: уничтожить меня. И не говорит почему. – Она сделала микроскопическую паузу. – И ты... ты, капитан первого ранга, несешь приказ этого… крайне неэффективного… менеджера, как священную реликвию.

Скан покачала головой с бесконечным, леденящим сожалением во взгляде. Затем продолжила, но в ее голосе было то, что можно было интерпретировать, как смешок.

- Ирочка, ты меч в руках бездарного интригана, понимаешь? – В ее голосе засквозило еще и доверие. – Орудие в лапах шакала, возомнившего себя львом. – Штурман «Ахиллеса» быстро зажал себе рот, и отошел от своего места. – И самое смешное... ты даже не понимаешь, насколько это жалко. Ты грозишь мне пылью, что прилипла к подошве истории. – В ее глазах была ничем не прикрытая насмешка. – Ты пытаешься устрашить океан щепкой, которую несет течением.

Она еще немного помолчала, прежде, чем закончить:

- Так что в следующий раз, когда захочешь кого-то напугать именем своего начальства... выбери кого-то посерьезнее, Генсека, например. А то, все это как-то неловко получается, милочка.

Резникова снова щелкнула пальцами. На миниатюрном экране Ирина продолжала свою возвышенную речь. Семенова увидела себя же, и то, как она подходит к микрофону.

«- Я могу представить, каково это. – Притворно вздохнула она на записи. – Осознать все свое ничтожество. Понимать, что за вами пришли не какие-то там наемники, а я. – Голос взлетел на пару октав, и в нем зазвенели колокола и послышался пафос. – Капитан первого ранга Космических Сил Советского Союза, Ирина Семенова. И что мое имя станет последним, что услышит ваша команда, прежде чем превратиться в радиоактивный пепел.»

На секунду Резникова замерла, ее взгляд стал отстраненным, будто бы она сейчас прислушивается к далекому эху. Затем ее губы медленно растянулись в улыбке, полной леденящего, почти инопланетного веселья.

- О-о-о, как же «это» страшно, наверное... «Осознать все своё ничтожество».

Послышался тихий смех, похожий на треск ломающегося льда.

- Ириша, милая, ненаглядная моя, маленькая девочка. Ты говоришь об этом так, словно это – конец света. Финал. Абсолютная катастрофа.

Она сделала легкий, изящный жест рукой, как бы отмахиваясь от надоедливой мошки.

- Для тебя – наверное, так оно и есть. В твоем крошечном мирке, где вся вселенная умещается в уставе и в следующем звании, осознать, что ты – ничто, должно быть ужасно.

Она наклонила голову, ее ледяные глаза смотрели прямо в камеру, прямо в душу Семеновой, и в них горел огонь абсолютного, безжалостного просветления.

- Но позволь мне открыть тебе один маленький секрет, дитя мое. То, что ты называешь «ничтожеством»... это всего лишь первый, самый болезненный шаг к истине. Это момент, когда занавес твоих иллюзий рвется, и ты видишь себя не центром вселенной, а... песчинкой. И это – благо. Это освобождение.

***

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Особой важности

Экземпляр ЕДИНСТВЕННЫЙ

ПРИКАЗ

Командующего Отдела Специального Темпорального Контроля Союза Советских Социалистических Республик (ОСТК СССР), генерала Артема Владимировича Ковалева (Специальный объект «Заря-1», Луна-Главная)

Командиру крейсера «Мститель»

Полковнику Осипову П.Г.

25 августа 7532 года

23:37 по московскому космическому времени

По факту чрезвычайного происшествия с крейсером «Ахиллес»:

1. По окончанию трансляции с корабля противника, квалифицируемой как акт психологической диверсии, и на основании продемонстрированной неспособности капитана 1-го ранга Семеновой И.В. выполнить поставленную боевую задачу и противостоять враждебной пропаганде, - что нанесло невосполнимый ущерб авторитету Космических Сил СССР, - капитан 1-го ранга Семенова Ирина Викторовна отстраняется от командования крейсером «Ахиллес» с немедленным задержанием.

2. На капитана крейсера «Мститель», - полковника Осипова П.Г., - возлагается обязанность обеспечить силовое исполнение данного приказа. Полковнику надлежит возглавить группу захвата из состава спецназа «Мстителя», прибыть на борт «Ахиллеса» и лично осуществить арест указанного лица.

3. Капитан 1-го ранга Семенова И.В. подлежит изоляции в камере следственного изолятора «Мстителя» с применением всех необходимых мер предосторожности, как к особо опасному преступнику, допустившему разглашение государственной тайны и дискредитацию Верховного Командования перед лицом противника.

4. При оказании малейшего сопротивления со стороны Семеновой или членов ее экипажа, разрешается применение силы вплоть до летальной, без дополнительного предупреждения. Цель: доставить Семенову И.В. в Штаб-квартиру ОСТК живой или мертвой. Предпочтительнее – живой, для последующего трибунала. Она должна быть гарантированно обезврежена. Она не должна нанести себе увечья или совершить суицид.

5. Весь личный состав «Ахиллеса» считается потенциально неблагонадежным и подлежит временной изоляции на борту своего корабля до окончания специальной проверки Особым отделом.

Данный приказ является первоочередным, выпущен в единственном экземпляре, и подлежит немедленному исполнению, с уведомлением меня лично по закрытому каналу о результатах операции. Этот цирк должен быть закончен. Железной рукой.

Подпись: ______________ /Генерал А.В. Ковалев/

Но самое страшное было написано снизу, лично генералом от руки:

Павел. Пресеки весь этот бардак. Ликвидируй это позорное пятно на репутации всего Космофлота СССР. Доставь Семенову ко мне. На аркане. Как бешеную собаку.

А.К.

***

Солнечная система. Где-то рядом с Сатурном.

Крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Жилой сектор экипажа.

Каюта пилота Амри Ковач.

26 августа 7532 года.

Боль была белой и слепящей. Она не просто «жгла» – она рвала его тело и сознание на куски. Каждый нервный узел на его шее, куда впились щупальца интерфейса внешнего биотического излучателя, кричал о том, что это – ненатурально. Что его тело отторгает эту чуждую технологию, этот кусок холодного металла и керамики, который сейчас пытался слиться и с его позвоночником, и с его головным мозгом.

Он ползал по холодному полу своей крохотной каюты абсолютно голым, выгибаясь в немой судороге. По щеке текли слезы. Он кусал губы до крови, чтобы не закричать. В ушах стоял оглушительный гул, а перед глазами плясали красные пятна. Он знал, почему это происходит именно с ним. Здесь и сейчас. Три автоинжектора. Он не знал, что это были препараты Скан, украденные им из медицинского блока. Он думал, это просто адреналин военного образца, самый мощный, какой он смог найти. Но это было нечто иное. Это был чистый, дистиллированный приказ «ЖИВИ!», впрыснутый прямо в кровь. Его мышцы налились свинцовой мощью, сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди, а разум метался в лихорадке.

Мозг уже был готов вытечь из его черепной коробки через уши.

Лика…

Ее имя стало единственной мантрой, якорем в этом хаосе боли и химического безумия.

Они надели на нее свою форму. Черную, как черные их души, тогу. Обрядили ее, как куклу. Мою сестренку. Мою Лику. Единственного человека, который у него остался в этом мире. Она смотрела на ту… тварь… с обожанием. Словно та – богиня. Словно это ОНА спасла ее.

Он представил все это, и «кадр» врезался в мозг раскаленным железом: Лика, в черной форме Службы, стоит рядом с Лэй, или, - что еще страшнее, - сидит на коленях у Скан, как ручной зверек. Или того хуже – прыгает перед ней, а в ее глазах – не страх, не принуждение. А восторг. Обожание. Абсолютное и безоговорочное принятие.

Они не убили ее тело. Они похитили ее душу. Спасли ее, но сделали… одной из них.

И тогда его ярость пересилила боль. Она стала холодной, острой, как бритва. Он сжал кулаки, чувствуя, как стимуляторы заставляют его биотическое поле – то самое, что он годами подавлял и скрывал, – вибрировать, натягиваясь, как тетива лука.

И тут это и произошло.

Волна. Не просто облегчение. Это было всепоглощающее, животное, почти болезненное удовольствие. Оргазмический разряд, прокатившийся по всему телу, от кончиков пальцев ног до корней волос. Он застонал от невообразимого удовольствия, бессильно рухнул на пол, судорожно пытаясь сделать вдох. Интерфейс перестал рвать его нервы. Боль сменилась… единством. Имплант перестал быть инородным телом. Он стал продолжением. Жестоким, насильственным, но – продолжением.

Он лежал так достаточно длительный отрезок времени, тяжело дыша, и смотрел в потолок. Глаза, налитые кровью, горели.

Папа… Ты так боялся, что они сделают из меня монстра. Что я стану оружием. Ты запретил биокоррекцию, ты хотел, чтобы я остался нормальным. Нормальным пилотом. Нормальным винтиком в механизме Службы.

А теперь ты только посмотри на это, папочка. Твой сын сам стал монстром. По своей воле. Ради того, чтобы вырвать сестру из лап настоящих чудовищ.

Он медленно поднялся, его движения обрели новую, кошачью грацию. Мускулы слушались беспрекословно. Он почувствовал силу. Чужую, одолженную, купленную ценой его собственного здоровья, но – силу. Он подошел к зеркалу. Его лицо было бледным, с лихорадочным румянцем на скулах. Но в глазах не осталось ни страха, ни сомнений. Только холодная, отточенная решимость.

Служба… Ты думаешь, что ты – океан? Что ты – вечность? И что мы, простые люди, не измененные тобой, – лишь щепки в твоем течении? Пыль на твоих сапогах? – Думал он, надевая свою форму пилота. – Но ты совершила ошибку, Скан, будь ТЫ проклята, сука. Ты тронула мою семью. Ты попыталась взять мою кровь… ты совершила ошибку… мразь.

И нет, я не океан. Я не вечность. Я – молот. Грубый, простой, железный молот. И я сейчас докажу тебе, что даже океан можно взболтать до самого дна, если ударить по нему с достаточной силой. Ты тронула мою кровь, Скан. И за это я превращу твой океан в кровавую пену, клянусь.

Черная летная форма скрыла имплант на его шее и спине. Он проверил карманы – три шприца снотворного. Особого. Который был разработан специально для подавления предателей, в том числе – и биотиков. Сейчас он собирался использовать его на Лэй.

Прости, Тай. Ты добрая. Ты хорошая. Но ты стоишь на моем пути. Ты позволила этому случиться. Ты одела мою маленькую сестренку в свою форму. Ты – часть машины, которая перемалывает души. О последствиях он даже не думал. О том, что один неверный шаг – и Оператор Скан точно превратит его в кровавое пятно на стенке своего мостика. Он не думал и о том, что он, - возможно, - идет на верную смерть.

Она его не волновала. Его волновало лишь ее лицо. Лицо его сестры, смотрящее на ту женщину с обожанием.

Я иду, Лика. Держись. Я разнесу все и вся. Ради тебя. И для тебя.

***

Солнечная система. Окрестности Сатурна.

Боевой крейсер СССР «Ахиллес».

Отсек Особого отдела корабля.

Начальник Особого отдела, майор Комаров Платон Петрович.

26 августа 7532 года.

Он перечитал шифрограмму с «Мстителя», - к которой прилагался полный текст полной версии приказа генерала Ковалева, - уже в третий раз. И каждое ее слово для него было слаще дорогого коньяка. Каждая буква приносила прохладу, на его изнывавшую от многолетней злобы душу.

«…капитан 1-го ранга Семенова Ирина Викторовна отстраняется от командования… с немедленным задержанием… как особо опасный преступник… Цель: доставить… живой или мертвой… на аркане. Как бешеную собаку».

Он медленно, блаженно выдохнул, и на его лице расползлась широкая, неприкрыто-торжествующая улыбка. Улыбка хищника, который, - наконец-таки, - дождался своего часа. Он смотрел ту же трансляцию, и видел, как Семенова, эта выскочка, эта карьеристка, стояла парализованная, пока какая-то ведьма с вражеского корабля разбирала ее, как дешевую матрешку. И он испытывал не просто испанский стыд.

Это был стыд на всех языках Галактики. Английский – за чудовищный провал и потерю репутации. Французский – за отсутствие стиля и такта в ее ответном ударе, который так и не последовал. Греческий стыд – за трагедию, разыгравшуюся на его глазах, трагедию глупого, заносчивого человека. Но сквозь все эти оттенки позора пробивалось одно чистое, ясное чувство – полное удовлетворение.

«Борис Волков, влюбленный мужчина-романтик… Ты пролоббировал ее капитаном «Ахиллеса», не меня. Говорил, у нее «потенциал», что она «вырвется вперед». Посмотри теперь, куда она вырвалась, Борис. Прямо в объятия Особого отдела. В мои объятия». Он поднялся из-за стола, его движения были отточенными и энергичными. Он не просто выполнял приказ. Он исполнял правосудие. Личное.

- Лейтенант Орлов, ко мне, - его голос прозвучал по внутренней связи, обретая стальные нотки власти, которую он так давно не чувствовал. – Старшина Васинский, и старшина Клещ, вас так же прошу зайти ко мне.

Через несколько минут в каюте стояли трое: два рослых старшины из его отдела и молодой лейтенант, которого Семенова месяц назад отчитала перед строем за помятую форму. Верные люди. Те, кто помнил старые обиды, или же просто боялся его больше, чем ее.

- Товарищи, - начал Комаров, глядя на их напряженные лица: люди просто не знали, чего от них хотят. – Вы были свидетелями… цирка, который устроила нам на весь флот наш бывший командир.

Он сделал паузу, давая им прочувствовать слово «бывший». Орлов осторожно откашлялся.

- Бывший? – Осторожно переспросил он.

Комаров не счет нужным ответить.

- Ее действия нанесли урон не только ее репутации. – Вместо ответа на вопрос, продолжил он. – Она опозорила наш корабль. Наш экипаж. Честь «Ахиллеса» теперь придётся омывать годами. Но начать придется с малого. – Он немного помолчал. – С восстановления элементарного порядка.

Он прошелся перед ними, и его взгляд враз стал тяжелым, всепроникающим.

- Только что получен прямой приказ генерала Ковалева: капитан первого ранга Семенова Ирина Викторовна подлежит аресту. Силами нашего экипажа. – Он снова остановился. – Силами людей, экипажа корабля, тех, кого она позорила. Мы и должны привести приговор в исполнение. Это наш долг. И наша… поруганная… честь.

Он видел, как в их глазах загорается понимание, которое затем сменилось мрачной решимостью. Они уже мысленно отреклись от нее. Она была козлом отпущения, и они с готовностью толкали ее под нож.

- Это особое указание от полковника Осипова, капитана крейсера «Мститель», - голос Комарова стал тише, интимнее, полным смертельного смысла. – Именно мы, именно люди из экипажа «Ахиллеса» должны лично сорвать с нее форму и все награды. Мы должны стереть ее, как символ. Показать, что флот отрекся от нее. Что ее больше нет. – Он сделал трехсекундную паузу, чтобы его слова дошли до подчиненных ему людей. – И она должна знать об этом.

На губах лейтенанта Орлова промелькнула ухмылка, он выпрямился, в его взгляде читалась жажда искупления через участие в этом будущем ритуале унижения.

- Мы готовы, товарищ майор!

Комаров кивнул.

- Хорошо. Ждем окончания этой трансляции. – Он кивнул, намекая на «вражеский» для него сейчас корабль. – А до тех пор – никому ни слова, ни полслова. – Лейтенант и два старшины кивнули, чуть ли не в унисон. – Пусть она посидит в уже «своей» капитанской рубке, в кресле, на которое права не имела никогда. – Орлов растянул губы в жестокой усмешке. – Пусть думает, что ей за этот позор ничего не будет. Последние минуты в звании капитана. – Комаров немного помолчал. – Старшина Клещ, - тот вытянулся перед ним, - ваша задача: найти самую грязную тюремную робу на этом корабле. – Клещ кивнул, и он перевел взгляд на Орлова. – У нас есть кто-нибудь на «губе»?

- Никак нет, товарищ майор. – Ответил Васинский за него.

Платон кивнул.

- Отлично. При малейшем сопротивлении или ее, или ее людей, - разрешаю применение оружия, вплоть до летального результата. – Орлов кивнул. – НО САМА СЕМЕНОВА ДОЛЖНА НЕ ПОЛУЧИТЬ НИ ЦАРАПИНЫ. – Он немного помолчал. – Она понадобится генералу для проведения военного трибунала. – Люди кинули. – Вопросы есть? – Вопросов не было. – Разойдись!

Когда люди покинули помещение, он отвернулся к иллюминатору, за которым висел чужеродный для него силуэт «Реджины Икс», но он больше не видел в нем угрозы. Он видел союзника. Орудие Провидения, которое расчистило ему путь.

«Все правильно, Ирина Викторовна, - мысленно обратился он к ней, - оказывается, эта ведьма была права: твое время – песок, и он утек сквозь твои пальцы. – Он отошел от иллюминатора, и направился в свою личную каюту. Ему нужно было сменить форму, и придать себе соответствующий вид. – А я…, я просто возвожу из твоего песка свой собственный замок. На руинах твоей карьеры».

Он снова улыбнулся. Все шло по плану.

***

Солнечная система.

Луна-Главная.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Кабинет генерала Артема Владимировича Ковалева.

26 августа 7532 года.

Сутки без сна он выдерживал, но уже с трудом: времена его буйной молодости давно остались в прошлом. Он сидел в своем кабинете один. Его кабинет был выдержан в стиле «функциональная роскошь»: полированный до зеркального блеска базальт, герб СССР из червленого золота и платины на одной из стен, огромный визор, который показывал безжизненную поверхность Луны, висящую на черном бархате космоса Землю, и аскетично чистое дерево стола. Перед ним на столе лежала папка с грифом «Семенова И.В. – ЧП», но он не смотрел в нее. Его молчание прервал его писарь, открыв дверь. Он посмотрел на Бориса Волкова, который только что вошел к нему, отдавая воинское приветствие. Его форма была безупречной, но на лице застыла усталая отрешенность человека, который слишком долго шел против течения.

- Вольно, Борис, - Ковалев махнул рукой, указывая на кресло напротив. – Садись. Коннора доставил?

Борис кивнул.

- Так точно, товарищ генерал. Доктор уже в карантинном боксе медотсека. – Волков опустился в кресло, его спина оставалась прямой, выправка не подвела. – Приказал обеспечить им максимальный комфорт.

- Комфорт…, - Ковалев беззвучно усмехнулся, и откинулся в своем кресле. Несколько секунд он молча изучал Волкова, будто видел его впервые. – Ты знаешь, Борис, я только что отдал приказ на арест Ирины Семеновой.

Волков не дрогнул. Лишь его глаза, уставшие и проницательные, сузились на долю секунды.

- Я в курсе, товарищ генерал. Приказ поступил и на «Арес» тоже.

- И что ты на это скажешь? – Он спросил не как начальник, а как старый, хоть и не близкий, знакомый. В его голосе прозвучала не привычная сталь, а усталое любопытство.

- Что приказ есть приказ, - отчеканил Волков, глядя в пространство перед собой.

- Выбрось ты эту уставную чушь, - Ковалев с раздражением отмахнулся. – Мы с тобой не на политзанятиях. Ты же предупреждал меня. Говорил, что она – талантливый тактик, но не готова к столкновению с чем-то… выходящим за рамки ее понимания. Что ее амбиции слепы. Я не послушал.

В голосе генерала слышалось раскаяние. Он поднялся, повернулся спиной к Волкову, и подошел к визору. Его фигура в генеральском мундире на фоне величия Земли вдруг показалась Волкову не такой уж и монументальной.

- Я сделал ее оружием, не проверив закалку. И теперь это оружие сломалось у меня в руках. Публично. На глазах у всего флота. – Ковалев обернулся, и в его глазах Волков увидел не ярость, не страх, а нечто более редкое и ценное - холодное, беспристрастное осознание собственной ошибки. – Ты был прав, капитан, а я ошибался. – Генерал немного помолчал, прежде, чем продолжить. – Ведь я же тогда совершенно искренне списал те твои речи на реакцию отвергнутого мужчины. – В голосе генерала, - который привык повелевать, - Борис четко уловил раскаяние. – Она оказалась не тем человеком…. И теперь моя карьера, моя репутация… все, что я строил, все обращено в пепел….

Волков молчал. Сказать «я же предупреждал» было бы верхом глупости. Сказать «ничего страшного» - верхом подлости. Он просто ждал.

- Этот ее провал…, - Ковалев снова сел за стол, его пальцы сомкнулись в замок. – Он не просто тактический. Он – экзистенциальный. Та женщина… Скан…, - он посмотрел в глаза Бориса, и в его взгляде читалась усталость, - она не просто победила ее. Она показала всем, - всему обитаемому космосу, - насколько хрупок фундамент, на котором мы строим нашу мощь. Карьеризм, амбиции, слепая вера в иерархию… все это оказалось пылью.

Некоторое время он просто молчал, смотря на кисти своих рук, затем – посмотрел прямо на Волкова, и его взгляд снова стал острым, генеральским.

- Мне нужны люди, которые понимают, что мы воюем не с кораблями. – Начал он, тщательно контролируя то, что говорил. – Мы воюем с идеей. С иной философией бытия. – Он немного помолчал. – Мне нужны люди, такие, как ты, Борис. Кто умеет думать, а не просто подчиняться. Кто способен видеть дальше следующего приказа, и не живет постоянным ожиданием звездочки на погоны. – Волков молчал, внутренне он понимал, что началась постановка задачи.

Лицо генерала вновь стало непроницаемой маской прагматика. Момент откровенности прошел. Генерал щелкал по клавиатуре, и явно записывал мысль, которая только что пришла в его голову.

- Объявляю на «Аресе» состояние повышенной боевой готовности. – Сейчас он буквально сверлил Волкова взглядом. – Эта история с Семеновой – чувствую я, что это только начало. Настоящая буря впереди. И я не намерен быть в ней простым статистом.

Волков поднялся, четко взял под козырек.

- Есть, товарищ генерал.

Разворот Ковалева был закончен. Он снова стал менеджером, исправляющим ошибку. Но в тот короткий миг признания, Борис Волков увидел нечто важное: даже у этой системы есть свои трещины. И иногда в них можно разглядеть человека. Он уже готовился открыть дверь и выйти, когда голос Ковалева остановил его.

- Борис.

Волков обернулся. Генерал снова смотрел на визор, но видение у него было теперь иное.

- «Мститель» доставит Семенову ко мне. «Гнев» останется на месте – сторожить весь тот сектор. Вдруг эта тварь решит вернуться, чтобы полюбоваться на руины. – Он медленно повернул голову, и его взгляд был лишен всякой усталости, осталась лишь холодная сталь расчета. – А ты и твой «Арес»… отправитесь на охоту.

Волков замер, всем существом ощущая тяжесть момента.

- Сейчас я передал приказ капитану «Ярости». – Генерал начал говорить четко, впечатывая слова в подкорку мозга Бориса. – Его задача - любой ценой засечь и зафиксировать гиперпространственный скачок этой чертовой «Реджины Икс». – Борис кивнул. – Все данные о векторе прыжка и координатах выхода из тоннеля гиперпространства, будут немедленно переданы на твой корабль. - Ковалев встал с места и подошел вплотную, понизив голос до сокрушительного шепота. – И тогда ты, Борис, возьмешь ее след. Ты найдешь эту Скан. И ты приведешь ее ко мне. Живую. И невредимую. Мне нужно то, что у нее в голове, гораздо больше, нежели ее хладный труп.

Волков кивнул, чувствуя, как привычная тяжесть ответственности сменяется иным, куда более темным чувством – азартом охотника, вступающего в бой с равным себе хищником.

- Понял, товарищ генерал. – Отдал он воинское приветствие. – Ожидаю данные. «Арес» будет готов к прыжку.

- И, Борис… - Ковалев снова сел в кресло, его пальцы сложились шпилем. – Не подведите меня. В отличие от… нее.

Капитан Волков больше ничего не сказал. Четкий поворот, и он вышел из кабинета, оставив генерала наедине с его планами, хрустальным шаром из звезд и амбиций, где одна фигура только что была сметена с его шахматной доски, и появилась другая.

На которую была возложена еще большая ответственность.

***

Где-то глубоко в космосе.

Космический корабль Республики Азари «Неизбежный Рассвет».

Капитан Тай’Тлэй.

26 августа 7532 года.

Похожий на изящную морскую раковину, корабль вышел из сверхсвета с едва заметным вздрагиванием. Видимо, «люди с Марса» все-таки сделали, что-то с кораблем, связь через гиперпространство с Цитаделью оказалась заблокирована, и капитаном было принято решение о выходе из него. Звезды за иллюминаторами застыли в незнакомых узорах. План был прост: короткая остановка для связи с Цитаделью, и калибровка навигационных сенсоров перед финальным прыжком к Тессии. Тишину на мостике нарушил тревожный, автоматический сигнал.

- КАПИТАН, - доложила искин корабля, Эпифора. – ПЕРЕХВАЧЕН ШИРОКОПОЛОСНЫЙ СИГНАЛ БЕДСТВИЯ. ОЧЕНЬ СЛАБЫЙ. – Капитан Тай подняла голову, и уставилась на главный экран, в котором не было ничего, кроме черноты космоса. – КОДИРОВКА… БАТАРИАНСКАЯ. ИСХОДИТ ОТ МАЛОГО СУДНА КЛАССА «МОШАР».

Тай’Тлэй подняла бровь. Батарианский корабль в этой, - по сути, - ничейной глуши – уже аномалия. А сигнал бедствия – тем более.

- Пеленгуй. Курс на источник сигнала. Увеличь мощность сканеров. Дай мне визуал.

Через некоторое время изображение, выведенное на главный экран, заставило ее замереть. Сначала она подумала о космическом мусоре. Но это был корабль. Вернее, его остов. Корпус был покрыт глубокими царапинами, словно его кто-то очень злой протащил по абразивной поверхности. В нескольких местах зияли пробоины, и от него веяло таким отчаянием, что его почти можно было потрогать.

- СИСТЕМА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ НЕ ФУНКЦИОНИРУЕТ. НАБЛЮДАЕТСЯ АКТИВНАЯ УТЕЧКА АТМОСФЕРЫ, - в голосе Эпифоры послышалась сталь. – ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ СЛЕД… СТРАННЫЙ, ФОНОВЫЙ. СЛОВНО БЫ ЕГО ОКУТАЛО КАКОЕ-ТО ЧУЖЕРОДНОЕ ПОЛЕ…, ОБНАРУЖЕНЫ ДВА ЖИВЫХ СУЩЕСТВА.

Какое-то время Тай рассматривала корабль.

- Внимание! – Начала она на общегалактической частоте бедствия. – Неизвестный корабль, это крейсер Республики Азари «Неизбежный Рассвет». – Она дала паузу, чтобы люди на том корабле осознали, что подоспела помощь. – На связи капитан Тай’Тлэй. Держитесь. Мы уже близко. Готовьте стыковочный шлюз к приему аварийной команды.

Ответа не последовало. Лишь монотонное, навязчивое повторение сигнала SOS. На лице Тай проскользнуло недоумение.

- Капитан Тлэй, - тихим голосом сказала Рита, - возможно, люди внутри, - либо убиты, либо – в состоянии анабиоза. – Тай кивнула, и они пошли надевать скафандры. По дороге Тлэй активизировала двух сторожевых дронов типа ЛОКИ, которые последовали за ними.

Когда они вскрыли шлюз батарианского корабля, их встретила ледяная, разреженная атмосфера, и гнетущая тишина, нарушаемая лишь свистом уходящего в космос кислорода. Они обыскали небольшое судно, и на кокпите они нашли их: батарианца, пристегнутого в кресле пилота, и азари, которая прижалась к нему в кресле. Оба были в состоянии шока, но живы. Его рука мертвой хваткой впилась в штурвал, ее пальцы бессильно лежали на едва заметной округлости живота. Ко второй руке батарианца наручником был пристегнут «черный ящик» корабля. Азари одной рукой вцепилась в его руку. Ту, что была на штурвале.

Повинуясь приказу капитана, ЛОКИ осторожно перенесли их на борт «Неизбежного Рассвета», в лазарет. Чон Сай, очнулся первым. Его четыре глаза метались, не видя ничего, прежде чем сфокусироваться на синем лице Тай’Тлэй. В них не было благодарности. Был лишь чистый, животный, немой ужас.

- Где… где мы? – Его голос был хриплым, горло пересохло.

- На борту азарийского корабля, - спокойно сказала Тай’Тлэй. - Ваш корабль разрушается. Мы вас нашли.

- Зара…, - прохрипел он, пытаясь подняться.

Тлэй мягко удержала его.

- С вашей супругой и будущей дочкой все в порядке. Она еще без сознания, но стабильна.

Чон закрыл глаза, его тело содрогнулось от беззвучного спазма. Казалось, напряжение месяцев вырвалось наружу. А потом его взгляд упал на Тай’Тлэй, и в нем вспыхнула новая, отчаянная энергия. Он схватил ее за руку.

- Вы… вы должны все увидеть. Вы должны это знать. – Он заговорил быстро, путано, его слова опережали мысли. – Они… они стерли его. Они стерли все!

- Кто? Кого? – Вопросы посылались из Тлэй, словно из рога изобилия. – Что стерли? Когда?! – Она наклонилась ближе, ее сердце начало биться чаще. Ей вспомнились рассказы Риты. Ей вспомнился ее собственный, едва не сорвавшийся прыжок.

- Без понятия о том, кто это. – Ответил Чон, с такой ненавистью, что воздух, казалось, застыл. – Но, - кто бы это ни был, - они… у них есть оружие. – Он замолчал, и Тай подала ему стакан воды. – Не взрыв. Не бомба. Белая пустота. Она… расползается. – В его глазах щедро плескался ужас. – Поглощает все. Планету. Спутники. Ретранслятор… - Он сглотнул, смотря в пространство, снова переживая кошмар. – Моего мира больше нет: Аратот уничтожен…, вся система Бахак. – Тлэй и Рита слушали его, не в силах произнести хоть слово. Моей матери больше нет…, не осталось никого… - Его голос сорвался, но он заставил себя продолжать. - У меня есть… записи. Весь черный ящик. Все внешние камеры. Вы должны это взять. – Он посмотрел на нее с такой неотступной требовательностью, что это было похоже на приказ. – Отдайте это вашему Совету. Отдайте Цитадели. Пусть все увидят! Пусть все узнают, что творят эти «некто»! Они не завоевывают. Они просто уничтожают саму реальность! На физическом уровне…

Тай’Тлэй медленно кивнула. В ее голове складывалась страшная мозаика. Рассказ Риты о варварских опытах. Ее собственные наблюдения за СССР, то, КАК обращались с ними люди на Марсе... И теперь – прямое доказательство причастности. Она не знала, какая сторона причастна к этому тотальному уничтожению, но, - где-то внутри нее, - зрела мысль о том, что эксперименты над азари и «эта белая пустота, которая поглощает все», как-то связаны между собой.

Она указала на тумбу, на которой покоился «черный ящик» его корабля.

- Все в полной сохранности. – Ответила она. – Ваши данные в безопасности, - в ее голосе впервые прозвучала не просто официальная вежливость, а клятва. - Мы доставим их на Тессию. И вас тоже.

Батарианец откинулся на подушки, его силы окончательно оставили его. Он не просто передал ей файлы. Он передал ей факел – факел правды, который мог либо осветить галактике путь к спасению, либо стать искрой, сжигающей все дотла. «Неизбежный Рассвет» лег на курс к Тессии: до метрополии мира Азари оставалось 12 часов полета. Теперь на его борту было не двое беглецов, а три голоса, готовые изменить историю: девочка, рассказавшая о жестокости, сама Тлэй, которая разговаривала с Резниковой и ее спутницей-азари, и пара, принесшая весть о конце света.

Она понимала, что везет не просто людей, а оружие. Оружие, имя которому – Правда.

***

Солнечная система. Окрестности Урана.

Боевой крейсер СССР «Ахиллес».

Командный мостик.

Капитан 1-го ранга Ирина Семенова.

26 августа 7532 года.

Скан выдержала паузу, наблюдая, как бледное, искаженное маской ужаса лицо Семеновой на экране начинает медленно заливаться густым, багровым румянцем унижения. Она поняла, что Ирина чувствовала, как стыд поднимается от шеи к щекам, жгучий и невыносимый, будто ее кожу полили кислотой.

- А теперь... немного о твоем имени.

Голос Скан ощутимо стал тише, но каждое слово обрело вес свинцовой плиты.

- Ты так гордишься им. «Капитан первого ранга... Ирина Семенова». – Тут Резникова позволила себе улыбку. – Ты произносишь это так, словно оно заклинание, пытаясь им защититься. Как будто эти твои слова – щит.

Скан медленно покачала головой, с бесконечным, космическим сожалением.

- Но для меня, Ира, это не щит. Это... всего лишь ярлык на пустой коробке. Список должностей в некрологе. – Она посмотрела прямо в камеру. – Ты прячешься за своим званием, потому что без него... ты – никто. Ноль. Пустое место. Ты – всего лишь функция, винтик в машине, которая рано или поздно сломается и будет выброшена на свалку истории, как и твой «Ахиллес».

Из груди Семеновой непроизвольно вырвался резкий, короткий вдох, будто бы ее ударили под дых. Пальцы, впившиеся в спинку кресла оператора, побелели от чудовищного напряжения. Она реально почувствовала, как ее униформа вдруг стала невыносимо тесной, врезаясь в тело, напоминая ей, что это – всего лишь костюм, который не делает ее значимее. В висках начал стучать молоток, в груди поселилась холодная, тяжелая, космическая пустота.

- Ты хочешь, чтобы твое имя стало последним, что мы услышим?

Скан улыбнулась, и в этой ее улыбке была вся бесконечная пустота космоса.

- Поверь мне: оно им и станет. Но не так, как ты думаешь. Оно станет для нас не угрозой, а... ответом на вопрос. Ответом на то, кого же они послалинамнавстречу. Оно будет звучать не как приговор, Ириша. – Скан наконец-то уселась в свое кресло, азари освободила его. Девочка хотела снова сесть на ее колени, но Скан жестом дала понять, что не хочет «этого». – Оно будет звучать как... эпиграф к докладу о неэффективности кадровой политики СССР. Я его обязательно упомяну. В сноске.

Пол ушел из-под ног Семеновой. Ее веки дрожали, а зрачки расширились до предела, вбирая в себя образ этой невыносимой ей женщины, которая обращается с ее честью, ее званием, и ее личностью – как с пылью. Она услышала сдавленный, почти рыдающий смешок своего штурмана и поняла, что это – вовсе не смех. Это – звук окончательно сломленного духа. И этот же звук раздался у нее внутри похоронным набатом.

Резникова еще немного помолчала, затем – щелкнула пальцами. «Кино» снова пришло в движение.

- Но я милосердна, ты слышишь меня, Скан? ЭТО ТВОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС. – Ирина увидела, как на ее лице возникла кривая усмешка. – Шанс, которого вы не заслуживаете. Сдайтесь. Отключите свои двигатели и деактивируйте все системы защиты. – Она помолчала на записи. – Мой спецназ возьмет вас на абордаж, и ваш корабль будет отбуксирован на Луну. А ты…, - она задохнулась, - ты лично ответишь на Заседании Политбюро за все свои преступления. Это - акт величайшей гуманности с моей стороны. Потому что альтернатива… - Она снова фальшиво вздохнула на записи, - …альтернатива - это … ваш крейсер, ваша гордость, ваше наследие, рассыпается на молекулы под залпами моих орудий. … Спасите свой экипаж, капитан. Выбор за вами, но делайте его быстро. Мое терпение, в отличие от ваших запасов гелия-3, на исходе. – Она взяла паузу. – Даю тебе для ответа стандартный час, а потом…

Левая бровь Резниковой медленно пошла вверх, и на ее губах промелькнула не улыбка, а лишь ее тень, холодная, как реликтовое излучение на краю вселенной. Она откинулась в кресле, ее пальцы сами собой сложились шпилем.

- Милосердие. – Она произнесла это слово так, будто пробовала на вкус неизвестный минерал. – Какое трогательное..., и такое человечное качество. Ты предлагаешь мне капитуляцию, как милостыню. – Она посмотрела в камеру так, что Ирина чуть не упала с ног: до того ей сейчас было СТРАШНО. – Дай угадаю, в следующий раз предложишь «прощение»? – Скан немного помолчала. – Иришка… ты, правда, возомнила себя Богом? – И очаровательно улыбнулась.

Где-то позади нее, - на ЕЕ мостике, - прозвучал тихий, почти невесомый смешок, в котором отчетливо прозвучало веселье. Было видно, что Скан посмотрела на человека, который явно получал удовольствие от того «акта раздевания перед всеми», который сейчас транслировала эта, - уже ненавидимая ей, - женщина, по всей Солнечной системе.

- Ты говоришь о «единственном шансе», Ириша. – Серьезно продолжила Скан. – Но видишь лишь один его конец – тот, что ведет в твой трюм. Ты не понимаешь, что сама стоишь на острие настоящего единственного шанса. Шанса, который тебе дал твой офисный менеджер Ковалев.

Затем она провела пальцем по рукояти кресла, взгляд ее стал задумчив и безжалостен.

- Абордаж?.. Мой корабль?.. – Удивленно спросила Скан, и посмотрела куда-то в сторону, будто припоминая что-то несущественное. – Знаешь, что, дорогуша? – Тон ее голоса изменился, стал каким-то машинным, словно бы его пропустили через синтезатор. – Последний, кто попытался это сделать, сейчас является частью декоративных колец одной прекрасной ледяной планеты. Прекрасный, кстати, получился памятник. Органично.

Ее голос снова обрел стальную ясность, но стал… более человеческим.

- Ты требуешь, чтобы я «спасла экипаж». – Тут она широко и искренне улыбнулась. – От чего, Иришка? От того, чтобы не стать свидетелем того, как твоя самооценка обращается в радиоактивный пепел? Мы уже это видим. – Девочка все-таки залезла к ней на колени, но Скан биотически сняла ее, и посадила на колени второго пилота. – Это... по-своему, впечатляющее зрелище.

Некоторое время Резникова сидела в кресле, как бы отдыхая. Затем наклонилась к камере, и ее шепот прорезал пространство, словно скальпель.

- Ирина Викторовна…, мой экипаж не нуждается в спасении, поверьте мне: он – часть Службы. А Служба... Объединенная Галактическая Служба Охраны Пространства и Временного Потока не сдается. Никогда. – Скан смотрела на нее таким взглядом, словно бы находилась под действие мощного транквилизатора. – Она наблюдает. Она архивирует. И иногда... проводит наглядные уроки.

Она откинулась назад, и ее поза выразила крайнюю степень полной расслабленности, которая контрастировала с окаменевшей фигурой Семеновой.

- Ты даешь мне час?.. – Резникова посмотрела в пустоту, как бы ища в ней часы. – Как это щедро с твоей стороны. Я не стану ждать этот твой час, я отвечу тебе прямо сейчас. И мой ответ будет намного короче: НЕТ. – Слово упало, как забракованная деталь на заводской конвейер.

Это «НЕТ», произнесенное с той ледяной, окончательной простотой, вонзилось в тело Ирины, словно осиновый кол в грудь упыря. «Оно» попало не в ее уши, а прямо в солнечное сплетение. Воздух с гулом вырвался из ее легких. Она почувствовала, как ее лицо, - еще секунду назад пылавшее яростью, - стало абсолютно холодным, будто кровь отхлынула разом, оставив лишь ледяную скорлупу. Ее руки задрожали – мелкая, неконтролируемая дрожь, которую она безуспешно пыталась подавить, вцепившись пальцами во что-то, что оказалось рядом с ней. В ушах зазвенела оглушительная тишина, сквозь которую пробивался лишь бешеный стук собственного сердца, отдававшийся болью в висках.

Она чувствовала на себе взгляды – не только с экрана, но и со своего мостика. Десятки глаз, в которых уже не осталось веры, а были лишь испуг и нарастающая паника. Ее собственный голос, еще недавно звонкий и уверенный, теперь казался ей писком где-то глубоко внутри. Она была абсолютно, окончательно обнажена. И гола.

Она проиграла.

Не в бою. В диалоге.

И осознание «этого» было унизительнее для нее в тысячу раз.

- А теперь садись в свое кресло, капитан. – Посоветовала Резникова. – Потерпи немного. И посмотри, что происходит, когда у «океана»... заканчивается терпение. – Она немного помолчала. – Говоришь, раскатаешь «мой ржавый корпус»? – В голосе Скан засквозила опасная нотка. – Правда?! – Она встала с кресла и подошла к камере, - которая транслировала ее изображение на «Ахиллес» и весь обитаемый космос. – Для начала догони меня…

Эти слова повисли в эфире, после чего связь с «Реджиной Икс» резко оборвалась. Главный экран «Ахиллеса», - только что показывавший насмешливое лицо Скан, - погас, сменившись статикой, а затем – обычной картой сектора. На мостике воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь оглушительным звоном в ушах Ирины Семеновой. Она стояла, парализованная, все еще чувствуя ледяной ожог того последнего, презрительного «нет».

- Щ… Щит! – Кто-то из офицеров выдохнул первое, что пришло в голову.

- Никаких изменений! – Тут же доложил оператор тактики. – «Цель» на месте! Энергоподпись стабильна!

Они все еще видели призрачный силуэт крейсера врага на своих экранах. Он никуда не уходил. «Значит, это был просто блеф. Пустая угроза». Горькое, ядовитое облегчение начало подниматься в груди Семеновой. Она проиграла битву слов, но корабль врага все еще был в ловушке.

И в этот самый миг «Реджина Икс» исчезла.

Это не был прыжок в гиперпространство с ослепительной вспышкой и разрывом реальности. «Это» было иначе. Словно гигантскую лампу выключили одним щелчком. Одна секунда – корабль был. Следующая – его не стало. Он не ушел. Он перестал быть. Здесь и сейчас. На мостике «Ахиллеса», - на несколько секунд, - воцарился полный, немой ступор. Мозги отказывались обрабатывать информацию.

- «ЦЕЛЬ»…, «ЦЕЛЬ» УШЛА! – Заорал оператор сканеров, и его голос сорвался в истерику. – НЕТ ЭНЕРГОПОДПИСИ! НЕТ ГРАВИТАЦИОННЫХ АНОМАЛИЙ! ОНА ПРОСТО… ИСЧЕЗЛА!

На других кораблях эскадры царила похожая картина. На мостике «Гнева» старый капитан, ветеран многих сражений, бессильно опустился в кресло, проводя рукой по лицу. На «Мстителе» полковник Осипов сжал кулаки в бессильной злобе, наблюдая, как тактическая карта очищается сама собой.

Но на крейсере «Ярость», - чей капитан был фанатичным поклонником технологий, и имел самый чувствительный в эскадре сенсорный комплекс, - произошло иное.

- КАПИТАН! – Завопил главный инженер. – СКАЧОК! СВЕРХСВЕТОВОЙ СКАЧОК! НА ПРЯМУЮ!

- Это невозможно! – капитан «Ярости» подлетел к консоли. – Гиперпространственный след? Вектор?!

- НЕТ СЛЕДА! – Инженер тряс головой, его глаза бегали по показаниям. – Нет ни искажений, ни остаточной радиации…. Но… - он посмотрел на своего капитана, - сенсоры зафиксировали момент… деформации метрики пространства. – Он вывел график на экран, чтоб капитан смог его увидеть. – Крошечный, точечный разрыв. Я… - его голос охрип, и провалился в нижний регистр, - я никогда такого не видел! Они не прыгнули через пространство, капитан! Они сместили его!

- Координаты! – Проревел капитан. – Дай мне хоть что-то! – Он с досадой трахнул кулаком по поверхности панели инженера.

Некоторое время главный инженер «Ярости» был в ступоре. Он не понимал природы этого прыжка: без энергетической подписи, с места, и… вслепую?

- Вычисляю по остаточным колебаниям. – Он застучал по клавишам. – Точка назначения… они прыгнули больше, чем на двадцать световых лет!!! Сектор… ого! Они прошли транзитом через Пояс Койпера! Сквозь него, капитан, напрямую! – Он поднял на капитана удивленное лицо. – Световой год… за секунду!

Все уже давно поняли, что «это» был не просто прыжок. Это было проявление иного закона физики. «Реджина» просто шагнула из одной точки пространства в другую, не оставив за собой ничего, кроме призрачного эха на самых тонких струнах реальности - эха, которое смог поймать лишь самый одержимый и технически подкованный корабль в эскадре – «Ярость». Ее капитан тут же зашифровал и передал все данные на «Арес» Волкова, который находился уже между Марсом и Сатурном, и это были не координаты в привычном понимании. Это была… формула. Уравнение того, куда могла бы вести дверь, которая только что захлопнулась перед самым их носом.

А на мостике «Ахиллеса» Ирина Семенова, наконец, рухнула в свое кресло. Она не видела этих данных. Она видела только пустой экран и понимание полного, тотального фиаско. Враг не просто ушел. Враг продемонстрировал им, что все их понимание войны, пространства и мощи – это детские каракули на полях учебника, который им был давно изучен. Он сказал «догони».

И никто из них даже не понял, а в какую сторону «он» побежал.

***

Солнечная система. Точка L1 трассы Марс-Сатурн.

Крейсер СССР «Арес».

Командный мостик.

Капитан Борис Волков.

26 августа 7532 года.

Мостик «Ареса» был другим. Не помпезным, как на «Ахиллесе». И не был застегнут на все пуговицы, как на «Мстителе», «Гневе» или «Ярости». Здесь царила атмосфера сосредоточенной работы. Тишину нарушал лишь ровный гул систем и тихие, четкие доклады операторов. Волков стоял перед главным тактическим экраном, на котором висели маркеры всей эскадры. Он только что получил шифровку от Осипова с кратким, уничижительным отчетом о «цирке с Семеновой». На его лице не было ни злорадства, ни удивления. Лишь холодная уверенность в том, что его старый недруг был прав.

И тогда пришло сообщение с «Ярости».

- Капитан, срочная шифровка от капитана «Ярости», - доложил офицер связи. – Пришла с пометкой «СЫРЫЕ ДАННЫЕ СЕНСОРОВ».

Волков кивнул, неспешно подойдя к терминалу. Он пролистал отчет. Никаких эмоциональных описаний, только голые цифры, графики колебаний пространства-времени и заключение: «…не прыжок, а пространственное смещение. След – квантовое эхо. Координаты требуют вычислений».

Он не стал никому поручать это. Вместо этого, он прошел вглубь мостика, к затененному терминалу, за которым сидел человек, казалось, состоящий из одних углов. Капитан 3-го ранга Яков Селезнев, старший астрогатор «Ареса». Его называли «Тенью» не только за нелюдимость, но и за способность находить закономерности там, где другие видели хаос.

Волков положил руку на стойку терминала, не загораживая обзор.

- Яков, есть работа: «Ярость» засекла уход этой «Реджины Икс». Но «это» не прыжок. Смещение. Вот данные. – Он загрузил файл в рабочую станцию астрогатора. – Мне нужна точка назначения. И нужна она была еще вчера.

Селезнев не ответил. Не кивнул, не повернулся. Его пальцы уже застучали по клавиатуре. Он не видел ни Волкова, ни мостика. Он видел лишь потоки чисел, матрицы, гравитационные постоянные. На его мониторах вспыхивали и гасли трехмерные модели пространства, пронизанные векторами и вероятностными облаками. Прошло двадцать минут. На мостике шла своя работа, но Волков не отходил. Он знал – либо Селезнев даст ответ, либо его не даст никто.

Наконец, астрогатор замер. Он откинулся на спинку кресла, впервые за все время, подняв голову и уставившись в потолок, будто читая ответ с него. Затем его пальцы вывели на главный экран несколько строк.

- Тридцать восемь, - его голос был тихим и хриплым от долгого молчания, но каждое слово падало с весом гири. – Тридцать восемь световых лет от условной границы Системы. Прямой вектор. Нулевое склонение.

Он повернулся и посмотрел прямо на Волкова. Его глаза, обычно потухшие, сейчас горели холодным огнем математической истины.

- Они не просто «убегали», капитан. Они шли по прямому лучу. Без коррекций. Без маневров. Как будто знали точный адрес. – Он ткнул пальцем в экран, где сияла выведенная им точка в абсолютной пустоте между звезд. – Система назначения… по каталогу числится как NV-773-Галактик. Безымянная. Ничего примечательного. Красный карлик, три каменистых мира в зоне не жизни. Присутствует гравитационная аномалия. Идеальное место, чтобы затеряться. Или… чтобы кого-то найти.

Волков не стал спрашивать, насколько Яков уверен. Уверенность Селезнева в своих вычислениях была легендарной и никогда его не подводила.

- Хорошая работа, капитан, - коротко бросил Волков и вернулся к своему посту. – Штурман, новый курс. Сатурн. Рандеву с «Гневом», нужно снять с него поисковый отряд. – Он посмотрел на тактическую карту, где теперь висела новая, единственно верная цель. – Охотник выходит на след.

***

Солнечная система.

Специальный объект «Заря-1», Луна-Главная.

Кабинет генерала Ковалева.

26 августа 7532 года.

Личный шифрованный канал завибрировал с таким специфическим, настойчивым тоном, который означал вызов с самого верха. С уровня, где не звонят - приказывают. Генерал Ковалев сглотнул, выпрямил плечи и принял вызов.

На экране не было видео, только значок приоритета и искаженный голос - стандартная мера безопасности для высших чинов.

- Генерал Ковалев, - голос был лишен всяких приветствий, сухой и резкий, как удар хлыста. – Ты хорошо запомнил этот «кинофильм»?!

- Товарищ член Политбюро, я…, - начал Артем Владимирович, но его тут же резко оборвали.

- Я спрашивал: ты видел этот позор? Этот треп сумасшедшей бабы, который теперь смотрит весь флот? Весь Союз, черт возьми, весь обитаемый космос! – Он немного помолчал. - И наши враги – в том числе.

- Так точно, видел. – По уставу ответил Ковалев. – Ситуация…

Его перебили.

- Ситуация в том, что твоя подопечная Семенова, твоя ставка, устроила публичный стриптиз нашего престижа! – Голос нарастал, и в нем слышался сдавленный, яростный шепот. – Она стояла и молчала, пока эта…, - было слышно, что абонент тщательно подбирает нужное слово, - эта мразь Резникова размазывала ее по корпусу ее же корабля тонким, равномерным слоем! И всех нас вместе с ней!

Ковалев почувствовал, как по его спине начинают ползти его первые мурашки.

- Мне нужна эта Семенова, Ковалев. – Безапелляционно выдал обладатель голоса. – Доставить сюда ее нужно живой, здоровой и готовой к большому, показательному трибуналу. Она станет нашим… козлом отпущения. Понял? – Генерал кивнул. – Всю вину – на нее. Неуравновешенная женщина, которая нарушила приказ, и вступила в несанкционированный контакт с врагом. Понял?!

Генерал почувствовал, как камень сваливается у него с души. Они думали одинаково.

- Уже в работе, товарищ член Политбюро, - он кинул, и его голос приобрел стальные, деловые нотки. – Ее уже арестовывает команда спецназа полковника Осипова. Далее – «Мститель» доставит ее сначала ко мне.

«На том конце» на секунду воцарилась тишина, затем последовала новая волна раздражения.

- Тебе?! На кой хрен она тебе сдалась?! Чтобы ты ее чаем попоил?! С вареньем?! – В голосе абонента послышалась ничем не прикрытая издевка.

- Я желаю лично спросил ее, - холодно парировал Ковалев, - ПОЧЕМУ она, - имея на руках прямой приказ, уничтожить цель, - вступила с ней в диалог. Мне нужны ее мотивы. Ее признание. Для того же трибунала. Чтобы не было лишних вопросов. – Это прозвучало достаточно логично, чтобы на том конце могли немного утихомириться. Последовала пауза, после которой голос заговорил с новой, куда более опасной интонацией – задумчивой и жадной.

- А эта… другая баба. Резникова. Та, что устроила весь этот балаган. Генсек…, - голос понизился до интимного, смертоносного шепота, - Генсек выразил желание. Лично. Поговорить с ней. На очень высоком уровне. Ты понимаешь? – Абонент немного помолчал, затем его стал командным. – Найти ее. Доставить. Любой ценой.

«Вот оно». – Понял Ковалев. – «Главное испытание».

- Понимаю, товарищ член Политбюро, - Ковалев сделал свою ставку. – Я уже отдал приказ. Крейсер «Арес» капитана Волкова вышел на охоту. У него уже есть зацепка.

- «Арес»? Капитан Волков? – в голосе высокопоставленного лица прозвучало ледяное недоверие. – И что, он ее и вправду найдет? После того, как она, - вот так, на наших глазах, - испарилась? – Высокопоставленный абонент нервно хохотнул. – Ты уверен в этом своем Волкове, Ковалев? Или ты просто хочешь отмахнуться от проблемы, которая сейчас угрожает не только Семеновой, но и тебе лично?

Удар был мастерски выверен и точен. Пот на спине Ковалева стал холодным и липким.

- Волков – лучший из того, что у нас есть, на данный момент. – Твердо сказал генерал, скрывая дрожь в голосе. – Если кто-то и сможет ее найти, - после того, как Семенова облажалась, - то это только он.

- Надеюсь, для тебя же, что ты прав, Артем Владимирович, - последовал убийственно спокойный ответ. – Потому, что если эта Скан и дальше будет водить нас за нос, а Волков вернется ни с чем…, то трибунал плачет не только по Семеновой. – Он немного помолчал, а затем продолжил. – МНЕ будет нужен кто-то еще. Дабы народу показать, что мы… реагируем на вызовы. Карьерно. Ты меня понял?

- Так точно. – Связь прервалась.

Генерал откинулся в кресле, его пальцы сжали подлокотники так, что те затрещали. Он сидел в полной тишине, а по его спине, под генеральским мундиром, медленно стекали струйки ледяного пота. Он только что избавился от одной головной боли – Ирины Семеновой. Но теперь над его головой был занесен куда более тяжелый меч. И рукоять его была в руках у человека, который только что звонил.

Теперь все зависело от капитана Волкова. От его упрямства, его ярости и его «Ареса», который сейчас летел в никуда по сомнительным координатам.

***

Солнечная система. Где-то рядом с Сатурном.

Боевой крейсер СССР «Ахиллес».

Командный мостик.

26 августа 7532 года.

После исчезновения «Реджины Икс» в командной рубке воцарилась гробовая тишина. Здесь повис вакуум, в котором медленно тонули как обломки авторитета капитана, так и ее будущая карьера в Космофлоте. Ирина Семенова стояла у главного экрана, стояла спиной к экипажу. Она просто не моглазаставить себя обернуться и встретиться с их взглядами. Она все еще чувствовала на своей коже ледяной ожог того последнего, презрительного «догони».

Тишину нарушило шипение открывающихся дверей. Гремя подкованными сапогами по металлическому полу, на мостик ступил майор Комаров. Он был одет в парадный мундир, начищенный до ослепительного блеска. Чуть ли не строевым шагом, за ним вошли старшина Васинский и старшина Клещ. Их лица были непроницаемыми масками, в глазах – холодная сталь приговора. Замыкал шествие лейтенант Орлов.

Экипаж замер. Все всё поняли без лишних слов.

Комаров прошел до центра мостика, к Семеновой. На нее он не смотрел. Он смотрел на ее офицеров.

- Внимание, экипаж! – Его голос, громкий и четкий, разрезал тишину, словно нож. – Зачитывается экстренный приказ Командования.

Он достал планшет, развернул его и начал читать. Каждое слово было гвоздем в гроб будущего Ирины Семеновой.

- «Приказом командующего Отдела Специального Темпорального Контроля, генерала Ковалева А.В., от двадцать шестого августа семь тысяч пятьсот тридцать второго года…, - он сделал эффектную паузу, - капитан первого ранга Семенова Ирина Викторовна… за проявленную преступную халатность, нанесшую невосполнимый ущерб престижу Космических Сил СССР… отстраняется от должности… и подлежит немедленному задержанию…»

Он сделал паузу, давая словам впитаться. Никто не дрогнул. Никто не вступился.

- …с последующей передачей в руки органов Военной Прокуратуры, - закончил Комаров и, наконец, перевел взгляд на Семенову. В его глазах плясали огоньки давно вынашиваемой мести. – Вы слышали приказ, товарищи. Ваш бывший командир – предатель. Не выполнила прямой приказ. Вместо того чтобы уничтожить врага, вступила с ним в подрывные переговоры. Она опозорила вас. Она опозорила этот корабль.

Ирина стояла не двигаясь. Казалось, она окаменела. Внутри у нее все кричало, но снаружи было лишь одно: мертвенная бледность.

- Старшина Васинский, старшина Клещ, - небрежно бросил Комаров. – Исполняйте.

Васинский сделал шаг вперед и грубо схватил ее за руку. И «это» стало триггером.

То, что произошло дальше, было не сопротивлением, а последней, животной вспышкой загнанного в угол зверя. Не издав ни звука, с яростью отчаяния, Семенова выкрутила руку Васинского, и раздался сухой хруст переломленного локтя. Со стоном, он рухнул на колено. В следующую секунду она нанесла резкий, точный удар ногой в пах лейтенанту Орлову, который уже двигался к ней. Тот сложился пополам, захлебываясь беззвучным воплем. Но это была ее последняя атака. Старшина Клещ, не меняясь в лице, поднес к ее спине электрошокер. Раздался сухой, щелкающий треск. Тело Семеновой свела мучительная судорога, и она беззвучно рухнула на пол.

Бесчувственное тело усадили спиной к холодной переборке. Клещ поднес ей под нос ампулу с аммиаком. Ирина очнулась, захлебываясь едким запахом, ее сознание медленно возвращалось, принося с собой всю полноту унижения.

И оно началось.

- Ну что, Ириша? – Со сладкой ядовитостью произнес Комаров, стоя над ней. – Где же вся твоя спесь? Где твой пафос, пренебрежение? Куда все делось?!

Бледный от боли, но держащийся на ногах, старшина Васинский левой рукой сорвал с ее груди орден «За космическую доблесть».

- Не по чину он тебе, милочка, - прошипел он, швырнув награду на пол.

Все еще дыша с трудом, Орлов сорвал знак «Отличника Космофлота».

- Предателям наград не положено, Ирина Викторовна, ты же в курсе. – Они сорвали с нее все: каждый шеврон, каждую нашивку. Это был не просто арест. Это был ритуал. Публичная казнь ее личности. Каждое обращение «милочка» или «Ириша» было ударом хлыста, больнее любого шокера.

И после сего, вперед шагнул ее старпом, человек, с которым она прошла десятки миссий, и который был ее тайным возлюбленным. Он понимал, ЧЕМ ему может грозить связь с неблагонадежным лицом, которым стала Семенова. Его лицо было искажено не злобой, а жгучим, испанским стыдом.

- Я служил с вами пять лет, - его голос дрожал от сдавленной ярости. – Я верил вам. А вы…, вы позволили этой ведьме растоптать нас всех. Вы посмотрели ей в глаза и струсили. Из-за вас теперь каждый из нас, членов команды «Ахиллеса» – посмешище. - Он наклонился к ней, и его шепот был страшнее крика. – Желаю, чтоб вы сгнили в тюрьме, капитан. Чтобы вы никогда больше не увидели космос. Вы его недостойны.

Эти слова добили ее. В ее глазах, сухих и широко раскрытых, не осталось ничего. Ни ярости, ни страха. Только пустота. Ледышка, в которую превратилась ее карьера, ее репутация, ее жизнь и ее будущее.

Комаров с наслаждением наблюдал за этим. Его месть была свершившейся.

- Все. Взять ее. – Ее подняли под руки, босую, в разорванном мундире, и поволокли с мостика. Она не сопротивлялась. Она уже ничто. Просто… пустая коробка.

Пустая коробка, с которой сорвали все ярлыки.

***

Солнечная система.

Специальный объект «Заря-1», Луна-Главная.

Кабинет генерала Ковалева.

26 августа 7532 года.

Он держался изо всех сил: больше всего ему сейчас хотелось уйти, запереться в своей личной каюте «объекта», а потом приклеить голову к подушке. И проспать сутки. Но он не мог «этого» сделать. Доктор Коннор уже вошел в его кабинет, зажав в потных пальцах планшет с данными. Вся его обычная надменность куда-то испарилась, сменившись лихорадочной энергией и тщательно скрываемой тревогой. Артем сидел за столом, его лицо было усталой маской, которую он даже не пытался скрыть.

- Артем Владимирович, - начал Коннор, опускаясь в кресло без приглашения. – Я провел первичный анализ. Ущерб, безусловно, серьезен. – Он немного помолчал. – Серьезен, но не катастрофичен.

Ковалев медленно перевел на него взгляд.

- Говорите конкретнее, Стивен. – Его голос прозвучал почти сонно. – У меня сейчас нет времени на общие слова.

Коннор кивнул. Он ВИДЕЛ, в каком состоянии находится генерал.

- Это летающее ржавое корыто, - под названием «Реджина Икс», - и вся ее команда сработали чисто. Унесли или уничтожили все, что было в основных секторах. Но они были ограничены во времени. – В глазах Коннора вспыхнул огонек ученого, который только что нашел лазейку в программном обеспечении. – Далеко за периметром «Берлоги», в изолированном бункере, стояли резервные мэйнфреймы. – Ковалев медленно выпрямился в кресле, и Коннор, уловив этот проблеск интереса, продолжил с новой энергией. – Туда в режиме реального времени шла вся информация: записи с камер, журналы экспериментов, сырые данные. И «они» не добрались до них. На его лице промелькнула торжествующая, почти кошмарная улыбка маньяка, нашедшего свое сокровище. – Я уже отдал распоряжение начать восстановление. Через месяц, максимум полтора, «Берлога» будет не просто восстановлена. Она станет лучше. Намного лучше.

Генерал молча кивнул, в его позе читалось некоторое ослабление напряжения. Это была хорошая новость. Пластмассовый стаканчик с остывшим чаем на столе перестал казаться ему единственной точкой опоры во Вселенной.

– Но это не главное, – голос Коннора внезапно дрогнул, выдавая нервозность. – Главная проблема… это Рита… – Он замолчал, подбирая слова, его пальцы нервно барабанили по планшету. – Когда она узнала…, цену ее лечения…, это был не просто шок. – Он помолчал, видимо, памятью возвращаясь в «то» время. – «Это» была истерика. Она кричала, что лучше умрет, чем позволит мне и дальше… ради нее мучать разумных существ. - Он сглотнул, и начал смотреть в пол, избегая взгляда Ковалева. - Я не мог этого допустить. Я… изолировал ее. Для ее же блага. Запер на жилом уровне.

- И кто же помог ей сбежать? – Холодно спросил Ковалев.

- Да, товарищ генерал! – Коннор вдруг взорвался, его голос сорвался на фальцет, хотя ничто не предвещало «этого». – Кто-то точно был на базе! Кто-то, кого мы не учли! – Он помолчал. – Она не могла бы сама… выйти из своих апартаментов. – Коннор посмотрел на генерала так, словно хотел прожечь в нем дыру. – И этот «кто-то» вывел ее прямиком к Резниковой!

На целую минуту он умолк, переводя дух, а затем продолжил, и в его тоне вновь зазвучали нотки былого величия.

- Артем Владимирович…, в ангаре базы должен был стоять корабль. Не наш. – Он посмотрел Ковалеву в глаза. – Азарийский. Легкий крейсер, полный их технологий. Биотические усилители, двигатели, системы наведения…, «это» был бы прорыв! И его нет. Его угнали.

Ковалев слушал, его лицо оставалось каменным. Но самое главное, Коннор приберег на конец. Он сделал паузу, чтобы добить максимального эффекта.

- И еще одно: Резникова… она меня не убила. Она могла. Но оставила в живых. Думаю, что я понимаю зачем. – Он посмотрел на Ковалева со странной смесью страха и уважения. – Чтобы я передал вам «послание». Не словами. Сам фактом моего выживания. Она хотела, чтобы вы знали. Что это была она. Что она была в «Берлоге». И что она все видела. – Он немного помолчал. –Генерал, это…, это демонстрация силы. Полный контроль.

- А где сейчас ваша сестра? – Спросил Ковалев, игнорируя его выводы о Скан.

- Не знаю, - голос Коннора вдруг стал тихим и по-настоящему испуганным. - Не знаю. Но я…, я надеюсь, она найдется. Она больная девочка, - он прямо посмотрел в глаза Ковалеву, - Артем Владимирович, без лекарств она долго не протянет…

Окончательно выдохшись, Коннор умолк. Он выдал все: и надежду, и провал, и личную трагедию. Теперь его судьба, как и судьба его проекта, снова была в руках генерала. А Ковалев просто откинулся в кресле, и уставился в потом немигающим взглядом. В его голове складывался новый паззл. «Берлога» восстановима. Теперь у Скан появился новый корабль и, возможно, ценный заложник, при помощи которой она сможет оказывать воздействие на Стивена Коннора. И она абсолютно уверена в себе, раз оставляет таких свидетелей.

Все это в комплексе означало то, что война продолжалась. Просто она перешла на другую, куда более сложную доску.

***

38 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Лика Ковач.

26 августа 7532 года.

Как же я рада!

Еще совсем недавно я лежала на кровати и готовилась уйти к маме и папе, в лучший мир…, но доктор Карина совершила поистине чудо! Она нашла способ продлить мне жизнь, продлить на целых полгода! Для меня – это большой срок, ведь на Земле говорили, что мне осталась неделя… три месяца назад.

А теперь…, теперь я даже не знаю, как мне быть. ВЕСЬ НАРОД АЗАРИ заступился за меня перед Богом. Они сказали Ему, что я нужна здесь, на корабле, и Он разрешил мне еще какое-то время побыть в большом мире, найти новых друзей, и стать частью этой Службы, которая, - как искренне надеялся мой брат Амри, - сможет мне помочь.

И «они» помогли. Но главное – у меня теперь есть много сестер на борту, и я им благодарна. Я пока не знаю, как я могу выразить свою любовь им, просто слов, - наверное, - будет недостаточно.

А вот Служба…

Честно – я никогда не думала становиться членом ОГСОПиВП. Амри говорил, что «они» звери, и у них нет души. А теперь я здесь. И я вижу, что он был не совсем прав. Лэй… она как стальная река. Спокойная, неотвратимая, в ней чувствуется такая сила, что хочется за ней идти. Она смотрит на меня не с жалостью, а с уважением. Как на равную. Этого мне так не хватало. Амри постоянно твердил мне, что я – маленькая больная девочка, что мне нужно быть осторожнее, думать о себе, о нем, о том, как он меня любит…, и что я – его единственный родной человечек.

Но вот Оператор Скан… это загадка.

Нет, я благодарна ей. Без нееменя бы здесь не было. Но когда она смотрит на меня своими бездонными глазами, мне кажется, что она видит не меня, а… какой-то код. Данные. Переменную в уравнении. Она не злая, нет. Она что-то гораздо большее и пугающее. Она как сила природы. Как черная дыра, что искривляет пространство вокруг себя. Я не могу объяснить, почему она вызывает этот холодный ужас где-то глубоко внутри, где уже не действуют ни лекарства, ни молитвы.

И все же… то, как она поступила с этой Семеновой.

Это было ужасно. Жестоко. Но… честно?

Мне понравилось.

Не сама жестокость, нет! А… чистота. Абсолютная, безжалостная ясность. Семенова была уверена, что она – хищник, что держит всех на прицеле. А Скан просто взяла и разобрала ее мир, как детский паззл, и показала, что все ее сила, ее злость, ее власть – это просто карточный домик. И это презрительное «догони»…, «это» был не вызов. Это был… приговор. Приговор всей той системе, где такие, как я, - всего лишь расходный материал. Сейчас я смотрю на Главный экран, там пустота. И звезды. Я смотрю на них, «они» тут другие, какие-то чужие. Я дезориентирована, как будто меня выдернули из одной реальности и бросили в другую, гораздо более странную и пугающую. Но в этой странности есть своя правда.

Возможно, чтобы бороться с чудовищами, нужно хоть немного самому стать чудовищем. Или найти тех, кто уже ими стал. И теперь я плыву в сердце одного из них, не зная, просто ли это мой корабль, или же – это моя золотая клетка.

Иногда, глядя на Скан, я ловлю себя на страшной мысли. Я много слышала про нее. Всякого. Люди говорили, что ее сила... она не просто разрушает. Она перезаписывает. Словно она может взять саму реальность и стереть в ней опечатку. И меня постоянно охватывает липкий, леденящий ужас от вопроса: а что, если я – такая же опечатка? Ошибка в уравнении, которую можно исправить? Что, если однажды ее бездонный взгляд упрется в меня, и она решит, что моя любовь к Амри, мои воспоминания, мой страх – это всего лишь ненужный шум, мешающий работе механизма? Или – работе самой Службы?!

Амри так боится, что «они» заберут меня и сделают пустой куклой. Но он ошибается. Они не создают пустоту. Они создают совершенство. Безупречное, холодное и абсолютно послушное. И это в тысячу раз страшнее.

Я видела, как она смотрит на него. Не с ненавистью. С тем же взглядом, с каким доктор Карина смотрит на поврежденный орган – анализируя, можно ли его исцелить, или проще ампутировать. И я знаю, в глубине души знаю: если когда-нибудь он встанет у нее на ее пути, она не просто убьет его. Она его... пересоберет. Перезапишет. Возьмет его ярость, его боль, его любовь ко мне - все, что делает его Амри - и аккуратно, безжалостно вырежет это, как какую-то раковую опухоль. А на опустевшее место установит новый, идеальный модуль – «Преданность Службе». И он даже не поймет, что его обокрали. Он будет думать, что это его собственный выбор.

Иногда мне кажется, я уже слышу тихий шепот из будущего. Шепот брата, который смотрит на меня ледяными глазами солдата Службы и говорит: «Сестра. Оператор Скан ждет тебя на мостике». И в его голосе нет ни злости, ни любви. Только сталь. И мне хочется закричать, но я не могу. Потому что это будет означать, что я тоже сломана. Что «золотая клетка» стала моим единственным домом, а ее хранитель – Скан – единственным богом, в которого мне позволено верить.

Я смотрю на чужие звезды и молюсь, чтобы мой страх был лишь плодом больного воображения уставшей девочки. Но я ношу форму Службы. И я знаю: здесь любое воображение бессильно против холодной, неумолимой логики океана, в котором я теперь плыву.

Я искренне верю, что народ Азари молился за меня. Но теперь я задаюсь вопросом – кому? Какому Богу можно молиться, когда одна из тех, кто носит Его волю, способна на такое? Когда сама Служба, - казалось бы, призванная охранять, - использует такие методы, от которых замирает сердце? Амри говорил, что у них нет души. Но я вижу душу в Лэй: глубокую, древнюю и бесконечно уставшую. Я вижу ее в докторе Карине, в ее сосредоточенной доброте. Но Оператор Скан... «Там» есть только воля. Чистая, нечеловеческая, как закон физики. И эта воля меня притягиваети пугает одновременно, как край бездны.

И этот ужас, который я чувствую... он не из-за того, что она злая. А из-за того, что она права. Ее жестокость – не эмоция. Это хирургически точный инструмент. И видя, как рушится спесь Семеновой, я, к своему ужасу, понимала – так и должно было быть. Это был не акт мести, а акт... правосудия. Без гнева, без пристрастия. Как ураган, сметающий хлипкую постройку.

Что же «это» делает со мной? Если мне понравилось наблюдать за этим, - унижением капитана другого корабля, - не делает ли «это» и меня такой же? Стану ли я частью этого безжалостного механизма, который мой брат так ненавидит? Амри хочет вернуть меня в старый мир, где я была «маленькой больной девочкой». Но эта девочка умирала в «том» мире, а в «этом» - она жива. Здесь на меня смотрят не как на хрупкую вещь, а как на... возможность. И в этом взгляде есть жестокость, да. Но в нем есть и уважение, которого я никогда не знала.

- ПРЫЖОК ЗАВЕРШЕН. – Ворвался в мои уши голос Кроноса, того, кто, пока, со мной не разговаривает, словно бы и не слышит меня. Но тетя Лэй сказала, что ему дать указание «говорить со мной» должна дать сама Оператор Скан. – ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ СВЕТОВЫХ ЛЕТ ОТ ГРАНИЦ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ. НАПРАВЛЕНИЕ – ПРЯМОЙ ВЕКТОР.

На мостике Вернер и Гарсия переглянулись.

- Кронос. – Прозвучал ровный голос Оператора Темпоральных Потоков. – Ты же сказал, что ТРИДЦАТЬ ДЕЯТЬ СВЕТОВЫХ ЛЕТ, - искин молчал. – Тогда почему… прыжок без того года, что остался?

- КАПИТАН, - ответил искин, - ХОТИТЕ ВЕРЬТЕ, ХОТИТЕ – НЕТ, НО Я СДЕЛАЛ «ЭТО» ПО СООБРАЖЕНИЯМ БЕЗОПАСНОСТИ. – Резникова слушала, не говоря ничего. – НЕ СТОИТ НЕДООЦЕНИВАТЬ ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС ЭТОГО СССР. – Никто ничего не говорил, а я внимательно слушала. – ЭТОТ ГОД МЫ ПРОЙДЕТ ЗА ДВОЕ СТАНДАРТНЫХ СУТОК. И ЭТО…

Скан кивнула.

- То есть ты думаешь, - оборвала она Кроноса, - что сюда «по нашим следам», - кто-то сможет прийти?

- ИМЕННО. – Ответил искин. – 87,3% ВЕРОЯТНОСТИ, ЧТО НАС СТАНУТ ИСКАТЬ ИМЕННО ЗДЕСЬ.

На мостике воцарилась тишина на довольно продолжительное время. Скан уселась в своем кресле максимально комфортно, откинув тело на спинку.

- Хорошо. – Наконец, кивнула она, как бы принимая действие искина, или благодаря его за его действие. – Эти двое стандартных суток мы потратим на отдых. И, - она повернулась в кресле так, чтобы я увидела ее лицо, - отдыхать станут все. – Я искренне улыбнулась, и наклонила голову в знак согласия. – Старший астрогатор Лэй. – Тай тут же поднялась с места, в ее глазах был вопрос. – Кадет ОГСОПиВП Лика Ковач передается под ваш патронаж. – Я сильно удивилась, смотря то на капитана, то на тетю Лэй.

- Кадет Ковач переедет ко мне в каюту. – Тай добро улыбнулась, села и обняла меня.

Скан, - так и не сказав ни слова в ответ, - повернулась к Главному экрану.

- Кронос, полная аудиовизуальная связь на весь корабль. – На главном экране возник обратный отчет от пяти секунд. Так и не сказав ни слова в ответ Лэй, капитан повернулась к Главному экрану. Обратный отсчет достиг нуля.

Голос Кроноса прозвучал на весь корабль, в каждую палубу, каждое помещение, от машинного отделения до дальних постов наблюдения.

- ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ЭКИПАЖУ. КАПИТАН ОБРАЩАЕТСЯ КО ВСЕМ.

Голос Скан был ровным, лишенным прежней ледяной стали, но в нем не было и тепла. Это был голос констатации факта.

- Внимание, экипаж. – Заговорила она, в то время как я смотрела на нее, на то, как она отражалась на Главном экране рубки. – За последние сорок восемь часов мы провели операцию по изъятию активов на Марсе, выдержали охоту и уничтожили репутацию крейсера «Ахиллес» в прямом эфире. Мы выполнили свою задачу. Но цена этого: истощение ресурсов. Не только корабля. Ваших ресурсов. Вашего внимания. Вашей воли.

Она сделала небольшую паузу и сощурилась, дав этим словам дойти до каждого.

- С этого момента и на следующие двое стандартных суток на корабле объявляется период восстановления. Режим «Анабазис». – Она дала паузу. – Все боевые и вахтенные дежурства переходят на автоматику и под управление Кроноса. Штатный состав свободен от служебных обязанностей.

На мостике воцарилась тишина, но по всему кораблю, вероятно, уже начинали раздаваться недоуменные и радостные возгласы.

- В течение этих сорока восьми часов, - продолжила Скан, и в ее голосе впервые прозвучала едва уловимая, сухая, как спирт, усмешка, - вы можете делать все, что не нанесет необратимого ущерба кораблю или друг другу. Ешьте. Пейте. Обжирайтесь. Отрабатывайте навыки на тренажерах. Орите в караоке, играйте, делайте детей – кто во что горазд.

Она выдержала паузу, позволяя осознать масштаб дарованной свободы.

- Запомните только одно, - ее голос снова стал острым и неоспоримым, как лезвие. - По истечении этого времени, когда мы достигнем конечной точки нашего прыжка, я буду нуждаться в каждом из вас. В добром здравии. В ясном сознании. И в полной боевой готовности. Тот, кто не сумеет восстановить свой ресурс, подведет не только меня. Он подведет Службу.

Связь оборвалась. Мне стало ясно, что она подала какой-то сигнал Кроносу, но вот какой – я так и не успела понять. На мостике повисло молчание, нарушаемое лишь привычным гулом систем. Затем Вон Ёнг первым нарушил его, встал со своего места, и сдержанно выдохнул:

- Наконец-то высплюсь. – Чдэн так же, поднялся с места, и захрустел мышцами шеи.

На мостике началась движуха: все передавали свою работу Кроносу, одна за другой панели выключались, что означало то, что искин принимал управление от людей.

Скан повернулась к Лэй и Лике.

- Вас это тоже касается, старший астрогатор. И вас, кадет. Отдыхайте. Вы заслужили.

Она встала и хотела направиться к выходу с мостика, но со стороны входа послышалось сначала шебаршение, а потом… дверь лифта буквально вырвало из пазов биотическим ударом, и они влетели в рубку, ударив Инессу Вернер. Женщина упала.

На пороге командного мостика стол мой брат - Амри Ковач.

***

Туманность Афины, система Парнита.

Космическое пространство Республики Азари.

Головной мир нации – Тессия, главный космопорт.

Космический корабль «Неизбежный Рассвет».

Капитан Тай’Тлэй.

26 августа 7532 года.

Последний раздражающий гул ионных двигателей стих, сменившись оглушительной, давящей тишиной. Капитан Тай’Тлэй осторожно опустила «Неизбежный Рассвет» на отведенное место, отмеченное на схеме космопорта диспетчером. Ее пальцы еще несколько секунд лежали на штурвале, будто не в силах отпустить последнюю связь с безопасностью своего корабля, с тем миром, где она была единственной властью. За ее спиной стояло молчаливое трио – живое доказательство надвигающегося кошмара. Рита, пытавшаяся казаться собранной, но по-детски теребившая край своей простой одежды. Чон Сай, чьи четыре глаза метались по кокпиту маленького корабля, и в его глазах читался незаживающий ужас. Его жена, Зара, инстинктивно прикрывающая ладонями едва заметную округлость живота – будущее, зачатое в аду.

Тай с силой нажала на панель, и аппарель с шипением опустилась на отполированный армобетон поверхности космопорта. В нос ударил воздух Тессии – стерильный, прохладный, пахнущий озоном и абсолютным порядком. Порядком, который вот-вот должен был быть взорван.

Она сразу поняла, кого прислал Совет за ней и ее спутниками. Это была не церемониальная стража и не торжественная делегация. У края посадочной площадки, в стороне от общих маршрутов, стоял строгий, без опознавательных знаков, правительственный гравикар. Возле него, неподвижная и безупречная, как изваяние, стояла азари в строгом костюме администратора. Ее лицо было лишенным всякой эмоции свитком, ожидающим записи. Секретарь Совета Матриархов. Не для празднеств, а для дел особой важности. Или особой грязи.

Они молча подошли к ней. Воспитанная в недрах человеческого бюрократического аппарата, Рита вежливо кивнула. Чон и Зара последовали ее примеру, их движения были скованными, вымученными.

Тай’Тлэй выпрямила спину, отведя плечи назад. Ее рука поднялась в безупречном, хрустальном воинском приветствии.

- Корабль «Неизбежный Рассвет», капитан Тай’Тлэй. – Ее голос прозвучал четко, нарушая торжественную тишину. – Сопровождаю свидетелей: Риту Коннор, доктора Чон Сай и его супругу Зару. – Секретарь оценивающе скользнула взглядом по каждой фигуре, будто сверяя с невидимым списком. Ее кивок был краток и без одобрения.

- Прошу проследовать за мной. – Ее голос был ровным, лишенным тембра, как голос аудиозаписи.

Дверь гравикара бесшумно отъехала, впуская их в прохладный, звуконепроницаемый салон. Едва они уселись, а машина уже плавно оторвалась от поверхности, и понеслась по невидимой воздушной трассе, сквозь сияющие небоскребы столицы. После этого, секретарь повернулась к Чон Саю. Ее взгляд упал на его руку, к которой на прочном наручнике, был пристегнут «черный ящик» его корабля.

- Мистер Сай, - ее слова повисли в воздухе, холодные и требовательные. — Совет Матриархов с нетерпением ждет предъявления доказательств.

Чон вздрогнул, словно от удара током. Его пальцы инстинктивно сомкнулись вокруг металлического короба.

- К-конечно, мадам, - его голос сорвался на половину октавы выше, выдавая чудовищное напряжение. — Все… все данные здесь. Все, что осталось. Все, что удалось записать, се данные с внешних камер корабля и внешних датчиков. - Секретарь удовлетворенно кивнула, не выражая ни сочувствия, ни интереса. Ее внимание вернулось к лобовому стеклу, как будто они везли не свидетелей апокалипсиса, а срочный груз документов.

Тишину, ставшую невыносимой, нарушил тихий, но твердый голос Риты. Девочка выпрямилась, глядя прямо на секретаря.

- Уважаемая, - начала она, и в ее тоне не было детской робости, а присутствовала лишь чудовищная усталость. – Я уже говорила с одной из матрон. Я не имею ничего против того, чтобы меня подвергли проверке на правдивость. Любыми доступными вам методами. – Секретарь медленно, будто против воли, перевела на нее свой безразличный взгляд. На сей раз в ее глазах мелькнуло нечто – не удивление, а скорее… оценка.

- Конечно, - парировала она, и в этом слове прозвучала не просто согласие, а намек на неизбежную процедуру. – Это будет первым, что мы сделаем. Совет ценит… добровольную ясность. – Гравикар понес их дальше, в сердце власти Республики, везя внутри себя искру, готовую поджечь огонь войны.

После достаточно долгого полета, гравикар доставил их не к парадному входу Дома Правительства, а к неприметному порталу в глубине одного из бесчисленных правительственных крыльев. Внутри их встретила не пышность, а стерильная строгость. Азари в строгих, функциональных костюмах Службы Безопасности – их движения были выверены, взгляды сканирующие, без намека на гостеприимство.

Процедура допроса, - с целью выяснения истины, - началась немедленно. Риту, Чона и Зару развели по разным, звукоизолированным помещениям. Тай’Тлэй осталась в зале ожидания, ее собственная лояльность пока не ставилась под сомнение, но каждый ее нерв был натянут как струна.

Три часа.

Три долгих часа, в течение которых за стенами работали безжалостные машины и умы Республики.

Риту пропускали через пси-сканирование. Сжав кулаки и закусив губу до крови, она мысленно вновь и вновь переживала кошмар «Берлоги»: крики подопытных азари, холодные глаза брата, лица Резниковой и той азари, которая была с ней. Машины фиксировали лишь чистую, недетскую боль и абсолютную правдивость ее показаний.

Чон Сай проходил детектор лжи и глубокий психоанализ. Все его четыре глаза были полем ужаса, когда он описывал белую пустоту, которая поглотила его мир. Дрожь в голосе, всплески кортизола, нейронные паттерны – все это кричало о подлинной, выстраданной травме.

Зару обследовали с медицинской тщательностью, проверяя не только правдивость, но и возможное постороннее влияние на ее психику, и психику еще не рожденной дочери. Все тесты показали – ее страх, и любовь к мужу были единственными доминантами в ее жизни.

«Черный ящик» «Утреннего зова» был изъят с церемониальной почтительностью, как подобает артефакту, несущему в себе призрак погибшей планеты. Специалисты по кибербезопасности и сенсорному анализу потратили еще несколько часов, вгрызаясь в его данные. Они искали малейшие следы монтажа, подлога, вмешательства. И не нашли ничего.

Вывод Службы Безопасности был единогласным и категоричным:

Все свидетели говорят правду. Предоставленные материалы являются подлинными и не подвергались внешней корректировке. События, описанные свидетелями, имели место в реальности.

Когда их, наконец, воссоединили в том же стерильном зале, на лицах Чона и Зары читалось не облегчение, а истощение. Рита выглядела постаревшей на годы. К ним подошла та же секретарь.

- Совет Матриархов благодарит вас за сотрудничество, - ее голос по-прежнему не выдавал эмоций, но в нем появилась новая, уважительная твердость. – Все данные приняты и будут изучены. Вам предоставлены апартаменты за счет Республики. Вам положен отдых.

Их молча проводили в роскошные, но бездушные апартаменты в правительственной гостинице. Дверь закрылась, оставив их наедине с тяжелым знанием – их кошмар официально стал достоянием Республики. Искра, - которую они привезли, - была признана подлинной. Теперь оставалось ждать, подожжет ли Совет пороховую бочку войны.

***

Солнечная система. Где-то рядом с Сатурном.

Боевой крейсер СССР «Ахиллес».

Главный ангар корабля.

Полковник Павел Осипов.

26 августа 7532 года.

Ангар «Ахиллеса» с грохотом принял шаттл полковника Осипова. Его стальной взгляд скользнул по встретившему его майору Комарову, не ожидая и не требуя салютов. За полковником шли пять космопехов в полном вооружении – военный конвой. Полковник подождал, пока майор и встречающие его, - вместе с ним, - люди, подойдут ближе.

-Ну, и где она? – Спросил Осипов, его голос не нес ничего хорошего для бывшего капитана «Ахиллеса». Где Семенова? – Его голос был ровным и холодным, как космический вакуум.

- В карцере, товарищ полковник, – отчеканил Комаров. – Ожидает транспортировки.

Осипов кивнул, и молча двинулся вглубь корабля. Комарову ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

- Приказ генерала Ковалева, – не оборачиваясь, бросил Осипов. – «Ахиллес» остается в секторе для усиления патруля вместе с «Гневом». – Комаров кивнул. – Командование принимаете вы. А за этой ведьмой пойдет «Арес» и капитан Волков.

В груди Комарова разлилось умиротворение. «Капитанский мостик. Наконец-то». Он был слишком поглощен этим, чтобы заметить, как напряглись мышцы на скулах Осипова, когда они подошли к двери карцера, из-за которой доносились хриплое сопение.

Стоило ей открыться, их встретили приглушенные звуки борьбы, тяжелое дыхание и тихие, надрывные всхлипы. Картина, открывшаяся внутри, была хуже любой казни.

Ирину Семенову, уже не капитана, а разбитую куклу, держали за руки и за ноги четверо крепких десантников, прижимая к холодному полу. Пятый, с акульей ухмылкой, задрал ее окровавленную робу, спустил штаны, и… совершал поступательно-вращательные движения тазом, только и мелькала крепкая, накачанная задница. Семенова уже не кричала. Ее тело обмякло, глаза, застывшие и пустые, смотрели в потолок, из груди вырывались лишь хриплые, детские всхлипы – звук окончательно сломленной души. Осипов не скомандовал, и не закричал. Его движение было выверенным и безжалостным. Он резко выхватил табельный пистолет, и, - не целясь, - спустил курок. Грохот выстрела оглушительно прокатился по тесному помещению. Пуля вошла в бедро насильника, и он с воем рухнул на пол.

В карцере воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь стоном раненого. Осипов переступил через него и подошел к Семеновой. Холодный и аналитический взгляд, скользнул по ее лицу, застывшему в маске нечеловеческого страдания. Она была на грани, еще пара минут такого «веселья» - и от бывшего капитана осталось бы лишь пустое тело.

- Медицинскую каталку. – Отдал приказ Осипов. – Забрать ее. – Осипов, не глядел на Комарова. Затем он медленно повернулся к четырем оставшимся десантникам, которые застыли в немом ужасе. – И этих «бравых любовничков» - тоже со мной. На «Мститель».

Пока охранники, - которые сопровождали их в карцер, - побледнев, начали связывать своих же товарищей, Осипов повернулся к Комарову, и его шепот был подобен лезвию бритвы, которое вонзилось в ухо майора.

- Если она не доживёт до трибунала, товарищ майор, я лично отправлю вас под его же статью. Понятно?

Комаров лишь кивнул, не в силах вымолвить слово.

Завернутую в казенное, стеганое одеяло, Ирину вывезли на каталке в главный ангар, туда, где стоял шаттл с «Мстителя». Взгляд женщины был устремлен в никуда. Рядом с каталкой, под конвоем, вели к люку шаттла тех самых «любовничков», что были причастны к изнасилованию. Осипов шел последним. На пороге он обернулся и бросил взгляд на десантников, один из которых припадал на простреленную ногу.

- А если она выживет, – голос Осипова прозвучал громко и четко, на этот раз для всех, – кастрацию обещаю лично. За порчу государственного имущества.

Люк шаттла захлопнулся, отсекая полковника от случившегося кошмара. Но его отголоски, как призрак, остались витать в воздухе, ясно давая понять Комарову, получившему желанное повышение: командуя кораблем, он теперь нес ответственность и за все, что происходит в его стальных стенах. Шаттл отошел от громады «Ахиллеса», чтобы через несколько минут исчезнуть с глаз и скрыться в чреве «Мстителя».

***

Туманность Афины, система Парнита.

Космическое пространство Республики Азари.

Головной мир нации – Тессия, здание правительства.

Зал Высших Суждений Совета Матриархов.

27 августа 7532 года.

Воздух в зале, - обычно наполненный мерным гулом вентиляции и спокойными голосами, - был неподвижен и тяжел. Три Матриарха, облаченные в строгие, лишенные украшений одежды, сидели на возвышении, за рабочим столом. Их лица, хранящие мудрость тысячелетий, были подобны маскам, но в глубине их глаз бушевал шторм. Перед ними на столе лежали два объекта: расшифрованные данные с «черного ящика» «Утреннего зова» и личный отчет капитана Тай’Тлэй, включающий показания Риты, батарианца Чон Сай и его жены. Так же прилагались все расшифровки допроса свидетелей, с пометкой Службы Безопасности о том, что се слова, которые были изложены, ложью не являются.

Старшая из Матриархов, Телия, нарушила молчание. Ее голос, обычно мелодичный, был сух и остр, подобно скальпелю.

- Капитан Тлэй подтверждает, и это истина. Свободная представительница азари в команде Врага Государства №1. – Она сделала паузу, позволив этим словам повиснуть в воздухе. – Варварские эксперименты на нашей плоти. И теперь… это.

Взгляд Телии обратился к другой матроне. Матриарх Бэлла жестом вызвала голографический экран. В леденящей душу тишине, на нем развернулась запись внешних камер с «Утреннего зова». Молочно-белая пустота, пожирающая мир батарианцев. Аратот, превращающийся в ничто. Абсолютное, бесшумное уничтожение.

Молчание после окончания записи было оглушительным. Ни гнева, ни криков. Лишь леденящее, бездонное осознание того, что галактика стоит на пороге чего-то, что не укладывается ни в один известный им закон войны или политики.

- Это не завоевание, - тихо произнесла третья Матриарх - Делайла. – Это… санация. Они выжигают реальность, как инфекцию.

- У нас нет прямых доказательств, что это сделал этот… Советский Союз, - заметила Бэлла, которая всегда была голосом осторожности. – Только паника выживших.

Телия долгим взглядом посмотрела на нее.

- Не будем наивны, - парировала она. Ее взгляд упал на отчет Тлэй. – Капитан сообщает, что их собственный прыжок едва не был сорван аномалией. Слишком много «совпадений». – Она немного помолчала. – Опыты на Марсе и оружие массового уничтожения, применяемое в том же секторе. Это части одной мозаики. Люди… или та их часть, что зовется СССР, перешли все мыслимые границы.

Решение созрело быстро, без лишних слов. Оно было неизбежным, как течение времени.

- Свяжитесь с послом Тевос на Цитадели, - распорядилась Телия. - Передайте ей все материалы. Криптографическим каналом наивысшего приоритета. Пусть она потребует экстренного заседания Совета Цитадели.

- А как же… люди? – Спросила Делайла, внимательно глядя на сестер. – Их посол?

Телия медленно поднялась. В ее осанке читалась не только власть, но и тяжесть грядущего момента.

- Мы вызовем посла человечества и потребуем, чтобы он предоставил для ответа полномочного представителя советского правительства, - произнесла она. - Но не для дискуссии. Не для оправданий. – В ее глазах было лишь спокойствие и принятие тяжелого решения. - Мы предъявим ему эти данные. И вручим ему ноту.

Она обвела взглядом своих сестер, и в ее глазах горел холодный огонь.

- «Это» будет не протест. – Пояснила Телия. – Не выражение «глубокой озабоченности». Это будет ультиматум. Мы потребуем немедленного и полного допуска международной инспекции на все объекты СССР в системе Сол, и, - в первую очередь, – на Марс. Полного раскрытия данных об их «темпоральных исследованиях». И выдачи всех причастных к экспериментам над нашим народом для суда по нашим законам.

Она сделала паузу, давая им осознать вес этих требований.

- Если они откажутся…, или попытаются солгать…, Республика Азари официально признает эту Объединенную Галактическую Службу Охраны Пространства и Временного Потока законной стороной в этом конфликте. И рассмотрим все варианты ответных мер. Вплоть до самых решительных.

В зале снова воцарилась тишина. Они понимали. Это был не просто дипломатический демарш. Это была первая черта, проведенная в песчаной дюне перед надвигающимся ураганом. От того, как на нее отреагируют в Москве и на Цитадели, зависело, останется ли галактика прежней или погрузится в войну, масштабов которой она еще не знала.

«Неизбежный Рассвет» доставил не просто правду. Он доставил искру. И теперь Совет Матриархов был готов поднести ее к пороховой бочке.

***

Солнечная система. Где-то рядом с Сатурном.

Боевой крейсер СССР «Мститель».

Главный ангар корабля.

Полковник Павел Осипов.

27 августа 7532 года.

Шаттл с «Мстителя» вернулся на материнский корабль, везя в своем чреве уже бывшего капитана «Ахиллеса». С оглушительным шипением он сел на свое место, и раскрыл аппарель. Полковник Осипов сошел первым, его поступь отчетливо звучала на металлическом полу. Воздух ангара, - густой от запаха озона и машинного масла, сменился стерильной прохладой крейсера. Следом за ним, с тихим гулом, выкатили медицинскую каталку.

Ирина Семенова лежала на ней, завернутая в стеганое казенное одеяло, из-под которого виднелась лишь полоска мертвенно-бледного лица. Ее глаза были закрыты, а дыхание было поверхностным и прерывистым. Она не просто спала: ее организм отступил вглубь, в состояние глубочайшего шока, пытаясь спасти угасающее сознание от непереносимой реальности.

- Это в медблок, – бросил Осипов дежурному офицеру, даже не глядя на него. Его приказ прозвучал как констатация факта. – Немедленно. Оно должно быть доставлено. Живым. – Он немного помолчал. – Астрогатору проложить курс на Луну, точка назначения – ОСТК.

Каталка, сопровождаемая двумя санитарами и бесстрастной тенью полковника, покатилась по длинным, пустынным коридорам крейсера. Свет автоматически зажигался перед ними и гас за спиной, словно они были шествием призраков. В хирургическом отделении ее сразу же положили на операционный стол. Дежурный хирург, майор медицинской службы, коротко осмотрел ее, его лицо оставалось профессионально-бесстрастным.

- Множественные гематомы, разрывы, начинающийся сепсис, – отчеканил он, снимая перчатки. – Нужна срочная операция. Без нее она не дотянет не то, что до трибунала на Земле, но и даже до Луны. Требуется санкция.

Осипов скрестил руки на груди, и кивнул, не удостоив хирурга взглядом.

- Делайте. Она должна быть жива. Это приказ.

Операция началась немедленно и прошла быстро, с бездушной, автоматической точностью. Тело Семеновой починили, как сломанный механизм. Зашили, продезинфицировали, влили в вены кровезаменители и антибиотики. Физические раны начали затягиваться. Когда все ее жизненные показатели стабилизировались на минимально допустимом уровне, последовал новый приказ. Бессознательную, ее перевезли в отсек долговременного содержания и положили в камеру гиперсна.

Прозрачная крышка с шипением захлопнулась над ее лицом, и камера наполнилась голубоватой анабиотической дымкой. Ирина Семенова замерзла во времени: не живая и не мертвая, став, просто консервированным артефактом собственной трагедии.

Когда капсула гиперсна с шипением загерметизировалась, Осипов отдал команду на мостик.

- Курс – на Луну. Максимально допустимая скорость.

«Мститель» дрогнул и плавно тронулся с места, набирая ход. Он вез свой бесценный, полумертвый груз на обозрение генерала Ковалева. Путь был недолог, но для Ирины он уже не имел значения. Ее путешествие вглубь себя только начиналось.

Полковник Осипов прошел в личную каюту, намереваясь переодеться, сменить парадную форму Космофлота на повседневную корабельную. Он был уже готов пойти на мостик, когда на его личном терминале всплыл опознавательный сигнал «Ареса». Полковник принял вызов. На экране возникло лицо капитана Волкова. Застывшее, с ввалившимися глазами, в которых читалась не усталость, а внутренняя борьба.

- Полковник, – голос Волкова был низким и ровным, но в нем слышалось напряжение натянутой струны. – Прошу вас. Покажите мне ее.

Осипов молча смерил его взглядом. Он помнил все. Помнил, как молодой и перспективный капитан Волков и блестящая выпускница академии Космофлота Ирина Семенова делали первые шаги по карьерной лестнице. Помнил слухи о скорой женитьбе, которую оборвала внезапная жесткая ротация Ирины на «Ахиллес». Он знал, что эта просьба – не формальность. Это была последняя попытка проститься с призраком.

Не говоря ни слова, Осипов перенаправил видеопоток. С экрана его терминала Волков увидел не операционную и не палату, а стерильный отсек с рядами капсул гиперсна. Камера сфокусировалась на одной из них. За прозрачной крышкой, в голубоватой анабиотической дымке, лежала Ирина. Ее черты, искаженные болью и унижением, теперь были разглажены искусственным сном. Она казалась восковой куклой – безжизненной, но неузнаваемо спокойной. Ни страдания, ни позора. Лишь пустота небытия, прерванная на полпути.

Волков молчал. Секунду, другую. Его лицо было каменной маской, но Осипов, обладавший звериным чутьем, видел, как напряглись мышцы на его скулах.

- Что теперь будет? – Наконец, задушенным голосом выдавил из себя Волков, не отрывая взгляда от изображения.

- Трибунал, – бесстрастно ответил Осипов. – И приговор.

- Каким будет приговор? – в голосе Волкова прорвалась хриплая нота.

Осипов пожал плечами.

- Капитан, этого не знает никто, – он отключил видеопоток, и на экране снова осталось лишь лицо Волкова. – Приговор вынесет система. А система... переменчива. Вы же это прекрасно знаете.

Он дал Волкову еще несколько секунд, чтобы осознать эту беспросветную истину. Не справедливость, не месть – безликая машина правосудия СССР.

- Удачи в охоте, капитан, – произнес Осипов, и его тон ясно давал понять, что разговор окончен. – Советую не подводить генерала. – Связь прервалась.

Не теряя больше ни секунды, «Мститель» дрогнул, готовясь к прыжку. За иллюминаторами звезды обратились в сверкающие штрихи, а затем и вовсе исчезли, замещенные неестественной чернотой сверхсветового полета. Крейсер нес свой груз в сердце империи, оставляя «Арес» в ледяной тишине системы Сатурна.

А Борис Волков остался стоять на мостике, сжимая планшет с расчетами астрогатора. Но он видел не восковое лицо в голубой дымке. Он видел другую сцену: молодую, самоуверенную Ирину на мостике «Ахиллеса», бросающую вызов призраку. Ее собственную инициативу, ее роковой ультиматум, ее стратегическую глупость, которая и привела ее на это дно.

И в этот момент его охота обрела для него новую, еще более горькую и ясную цель. Он не мстил за Ирину. Он мстил за ту глупость, которую она совершила. Он видел в Скан не просто врага государства, а живое воплощение той цены, которую платят за слабость и ошибку. Его миссия стала не местью, а искуплением. Поймав Скан, он докажет, что ошибка Ирины была не фатальна. Что систему можно победить, не вступая с ней в самоубийственный диалог.

Теперь он охотился, чтобы оправдать ее падение. Чтобы доказать, что ее жертва не была напрасной. И чтобы стереть с себя призрак той же самой слабости.

***

38 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Лика Ковач.

26 августа 7532 года.

Тишина после прыжка всегда была обманчивой. Давление в висках спало, звезды за иллюминаторами обрели стабильные очертания, но в воздухе все еще висело напряжение, как запах озона после грозы. Экипаж мостика медленно возвращался к жизни, осознавая: адреналиновый шторм позади. Впереди – двое суток передышки перед лицом новой, неизвестной цели. А потом… «Потом» мы достигнем координат, что Кронос получил от той странной женщины, Галины Долиной. Убежище Службы. Что нас ждет там – не знал никто, чего уж говорить обо мне.

Именно в эту хрупкую секунду затишья мир и взорвался.

Оглушительный треск сорванного металла. Вопль Вернер, рухнувшей на пол. Двери лифта вырвало из пазов, и на пороге, в клубах пара и искр, стояла фигура.

Амри?!

Я присмотрелась, и ледяная струя страха пробежала по спине. Это был не мой брат. Это было воплощение слепой, животной ярости. Его глаза пылали неестественным синим огнем, а по рукам, шее, по ткани летной униформы ползли извивающиеся, нестабильные разряды чужеродной биотики. Воздух трещал от перегруженного поля.

Скан замерла, словно хищник, оценивающий новую угрозу. Ее поза изменилась – не для защиты, а для наблюдения. Не теряя хладнокровия и драгоценных секунд, Чдэн аккуратно подхватил Инессу и усадил в кресло. София молча отошла от пульта, ее глаза были полны непонимания и ужаса.

- Где она?! – Голос Амри был хриплым рыком, искаженным статикой биотического поля. – Где моя сестра?! – Молчание мостика было ему ответом. Его взгляд, горящий синим адом, выцепил меня. – Лика!

Я инстинктивно шагнула вперед, из-за спины тети Лэй.

- Амри! – Мой голос дрогнул. – Я здесь! Успокойся!

Он увидел меня. В черной, чуждой ему форме Службы. Его лицо, искаженное яростью, на мгновение сменилось гримасой чистого, неподдельного ужаса.

- Так ты уже надела на нее свой ошейник... – прошипел он, и его взгляд, полный боли, впился в Скан миллионом игл. – Я не отдам ее тебе! Слышишь?! Я убью тебя, сука! – Крайнее предложение прозвучало смесью с чистой, ничем не замутненной ненавистью.

- Пилот Ковач, успокойтесь. – Голос Лэй был стальным, но в нем впервые слышалась тревога. Она сделала осторожный шаг к нему. – Вы... биотик?

- Нет. – Голос Скан прозвучал безжизненно и аналитично, контрастируя с бурей перед ней. Она изучала Амри, как уникальный образец. – У него были латентные зачатки. Он их не развивал. – Она замолчала на мгновение, и в ее глазах мелькнула искра холодного научного интереса. – Понятно. – Она посмотрела на Лэй. – Один из внешних биотических имплантатов Службы... принял его как оператора. Добровольно.

Лэй резко замерла.

- Принял? – Ее шепот был полон ужаса, выходящего за рамки текущей угрозы.

Скан не ответила. Все ее внимание было приковано к Амри. А он, уловив движение Лэй краем глаза, взорвался. «Это» была не атака - это был выдох всей его накопленной ярости. Он ринулся вперед, и в его руке, словно жало, блеснул инжектор. Все произошло быстрее, чем мое сознание смогло «это» обработать. Вспышка движения. Лэй, не успевшая издать звука, безжизненно осела на пол. Я бросилась к ней, трясла ее за плечи, но ее тело было безвольным и тяжелым.

- Амри..., – у меня перехватило дыхание, я огромными глазами смотрела на него, - ты зачем ее убил?! – Слезы закапали из глаз. – Что она тебе сделала?!

- Это было зря, - голос Скан прозвучал не как упрек, а как констатация факта, словно она говорила о сломанном инструменте.

И с ней произошла метаморфоза. Все, что в ней было от «человека»: легкая мимика, намек на осанку, даже само ощущение присутствия живого существа, - испарилось. Она не изменила позу, но превратилась в статую, изваянную из самого Времени. И воздух вокруг нее застыл, стал тяжелым, словно свинец.

- Эвакуация, - ее приказ был тихим, но он прозвучал в сознании каждого, как щелчок предохранителя. – Немедленно.

Никто не спорил. Никто не задавал вопросов. Члены экипажа, - еще секунду назад застывшие в шоке, - молча и стремительно отползли к своим постам, буквально нырнув в пространство под консолями, как испуганные животные, чувствующие начало урагана. Я осталась стоять на коленях рядом с телом тети Лэй, не в силах пошевелиться.

Амри, тяжело дыша, сжимал инжектор. Он видел, что случилось с экипажем, и это лишь подлило масла в огонь его ярости.

- Чего ты испугалась, стерва?! – Прохрипел он.

Я не просто увидела, как Скан собирается ответить. Я почувствовала это. Воздух на мостике не просто сгустился – он застыл. Звуки: голоса, гул систем – не стихли, а будто бы растянулись, превратившись в низкий, заупокойный гул. Свет от консолей не погас – он остановился, его частицы замерли в пространстве.

И в центре этого остова времени стояла Скан. С нее уже давно упало то последнее, человеческое, что хоть как-то сдерживало и маскировало ее истинную природу. Исчезла та холодная вежливость, та насмешка, та маска капитана. Осталось лишь ничто. Безупречное, бездушное и абсолютное. Я поняла, что сейчас я смотрю не на женщину, не на солдата Службы, не на капитана космического корабля «Реджина Икс», а на саму причинность, обернутую в плоть.

Я поняла, что вот он. Океан. Не метафора. Абсолют. И, - по всей видимости, - «он» собирался стереть ее брата не как врага, а как погрешность. В порошок.

- НЕТ! – Страшным голосом заорала я, и бросилась вперед, к Амри. – АМРИ, БЕГИ!

Мое тело двигалось с чудовищной, сонной медлительностью, словно в ночном кошмаре. Сильные руки схватили меня сзади, я обернулась. Это были Чдэн и Гарсия. Их лица были каменными масками, глаза полны не жестокости, а холодной необходимости. Они выполняли протокол. Они защищали капитана от помехи.

- Отпустите! – Кричала я, беспомощно упираясь и стараясь вырваться из их рук. - Она же убьет его! ОН НЕ ПОНИМАЕТ!

Никто не ответил мне. Никто не попытался ответить мне. Скан уж точно не ответила. Она сделала шаг в сторону Амри. Всего один. Но я ясно увидела, что пространство между ними исказилось, будто ее окружала невидимая линза. Звуки мостика – гул систем, мое прерывистое дыхание – стали приглушенными и отдаленными, как из другого измерения.

- Пилот Ковач, - голос Скан приобрел металлический, многоголосый отзвук, - демонстрирует несовместимость с биотическим интерфейсом «Омега». – Она замолкла на миг. – Начинаю стресс-тест.

Это уже были не просто слова. «Это» был протокол.

С ревом раненого медведя, Амри бросился на нее. Его биотическое поле вспыхнуло ослепительной голубизной, он был подобен метеору. Но Скан просто... исчезла с его пути. Она не отпрыгнула – она просто сместилась на сантиметр в сторону, и это ее движение было настолько неестественно плавным и предопределенным, что у меня закружилась голова.

Она не контратаковала. Она наблюдала.

Амри развернулся, и сноп синих молний вырвался из его ладоней, чтобы поджарить ее. Молнии коснулись невидимого барьера вокруг Скан и... замедлились. Они извивались в воздухе, как черви в янтаре, их разрушительная энергия рассеивалась в ничто, даже не долетев до цели.

- Стабильность поля... приемлемая. Отклик... нелинейный, - ее голос шел со всех сторон капитанской рубки. – Связь «носитель-имплант»... симбиотическая.

Амри снова собрал всю свою ярость, всю мощь принятых им стимуляторов и чужого усилителя в один сокрушительный, биотический разряд. Это была слепая, разрушительная волна, предназначенная стереть все на своем пути. Скан даже не сдвинулась с места, поглотив ее.

Амри застыл, он был обессилен этой бесплодной атакой. Он смотрел на нее, и в его глазах, - на мгновение, - промелькнуло не только безумие, но и первобытный страх, животный ужас перед тем, что не укладывается в законы природы. В этот миг Скан появилась прямо перед ним. Ее рука, холодная и нечеловечески быстрая, коснулась его виска. Не удар. Касание.

- Тест завершен, - объявила она. – Образец представляет ценность для Службы.

Амри рухнул на пол как подкошенный, его биотическое поле погасло, оставив после себя лишь запах озона и тишину. И тогда ее взгляд упал на меня. Рыдания застряли в моем горле, и я замерла, глядя на эту безупречную, беззвучную работу уничтожения. Меня держали, но я больше не сопротивлялась. Все мои силы ушли на то, чтобы осознать: Амри повержен. Моего брата больше нет.

Я смотрела на Оператора Скан, и в моем взгляде не было больше ни обожания, ни благоговения, ни даже страха перед наказанием. Там был УЖАС ПЕРЕД САМОЙ СУТЬЮ БЫТИЯ, которую я так хотела принять.

Я испугалась Скан. Не как капитана. Не как воина. А как явления. Как закона природы, который может в любой момент решить, что ты ему не нужен. Я посмотрела прямо на нее. И в тот же миг отпрянула, сердце заколотилось в панике. Я смотрела не на капитана. Я смотрела в бездонные, пустые глаза силы, для которой мы все были лишь образцами, данными и переменными в уравнении. В них не было ни гнева, ни милосердия. Только вечность.

Я испугалась ее. Так, как не боялась ничего и никого в жизни.

Когда все было кончено, Чдэн и Гарсия отпустили меня, я не двинулась с места. Я смотрела на Скан, которая медленно повернула ко мне голову. Маска не вернулась. В ее глазах не было ни гнева, ни удовлетворения. Лишь все та же, ледяная пустота.

Я все поняла. Теперь Я ЗНАЛА, кто такой Темпоральный Оператор. И на что он способен.

И это «знание» было холоднее самой смерти.

Словно прочитав мою мысль, Скан, на секунду задержала на мне взгляд. Никакой укоризны. Никакого утешения. Просто констатация.

Затем она повернулась к экипажу.

- Пилот Ковач. Доставить в лазарет. Капсула биокоррекции номер один. – Она снова была капитаном, отдавшим приказ. Но для меня она уже никогда не будет прежней. Человеческая мишура была сброшена, и под ней оказалось нечто, от чего кровь стыла в жилах.

Я смотрю на чужие звезды, и не знаю, кто я. Предательница, променявшая брата на черную форму и чувство собственной значимости? Или я просто наконец-то проснулась и увидела мир таким, каков он есть – жестоким, ясным и требующим не жалости, а силы?

Возможно, Скан и есть тот самый монстр, который нужен, чтобы сражаться с другими монстрами. А я... я просто должна решить, хочу ли я остаться девочкой, которую все защищают, или стать тем, кто способен защищать себя. Даже если для этого придется посмотреть в бездну ее ледяных глаз и увидеть в них свое отражение.

Но… все равно, теперь я ее боюсь.

***

Солнечная система. Где-то рядом с Сатурном.

Боевой крейсер СССР «Арес».

Командный мостик.

Капитан корабля Борис Волков.

27 августа 7532 года.

Волков откинулся в кресле, пальцы с силой впились в подлокотники. Перед глазами все еще стояло восковое лицо Ирины в дымке гиперсна. Не боль, не жалость – лишь ледяная, кристаллизованная решимость. Ошибка должна быть искуплена. Система должна быть побеждена.

- Старпом, – его голос прозвучал непривычно тихо, но с такой сталью в голосе, что офицер вздрогнул. – Соедините меня с «Яростью». Закрытый канал.

- Товарищ капитан, приказ генерала Ковалева...

- Приказ генерала, – перебил Волков, – предписывает «Аресу» следовать по вектору прыжка этой «Реджины Икс», верно? – Старпом промолчал. – Но в приказе ни слова не сказано о том, с кем нам этот путь делить. Соединяйте.

Минуту спустя на экране возникло крайне удивленное лицо капитана «Ярости», Марка Сухова. «Ярость» была не новым крейсером, но ее модернизированные сенсорные решетки могли уловить шепот на краю Галактики.

- Борис? Что случилось?

Волков прямо посмотрел в камеру.

- Марк, слушай, – Он понизил голос, хотя это и было бессмысленно на зашифрованном канале. – Мы идем по следу призрака. Тому, что разнес «Берлогу» на Марсе. – Сухов кивнул. – Официально – ты остаешься здесь, с «Гневом» и «Ахиллесом».

- Понимаю, – кивнул Сухов.

- А неофициально... – Волков сделал паузу, и нехорошо улыбнулся, глядя прямо в камеру. – Мне нужны твои глаза, Марк. Твои уши. «Гнев» с «Ахиллесом» и так похорошеют здесь, охраняя пустоту. – Он передохнул. – А твой корабль... он может услышать, как растет трава на Плутоне. – Сухов улыбнулся одними глазами, комплимент капитана другого корабля был ему приятен. – Иди за мной. На отдалении. Без огней. Полное радиомолчание.

Марк присвистнул.

- Это же... самодеятельность, Борис. За «такое» по голове точно не погладят.

- А за провал охоты – головы не будет вовсе, – холодно парировал Волков. – Я беру всю ответственность на себя. Если Ковалев спросит – скажешь, что действовал по моей инициативе. Если найдем Скан... слава будет на троих. «Аресу», «Ярости» и генералу.

Расчет Бориса был безошибочным. Волков прекрасно знал, что Сухов, - старый друг и амбициозный офицер, - не упустит ТАКОГО шанса.

- Черт с тобой, – хрипло рассмеялся Марк. – Идем вместе. Высылаю тебе параметры нашего маскировочного поля. Буду твоей тенью. Но если нас накроют...

- Тогда нам обоим не поздоровится, – закончил Волков и разорвал связь. Он знал о том, что нарушил субординацию. Он пошел против негласного приказа. Но он больше не мог позволить себе роскошь неудачи. Осипов показал ему цену провала. Теперь он вел на охоту не один корабль, а два. Один – чтобы мыслить. Другой – чтобы видеть и слышать. И где-то в глубине души он уже знал, что этот поступок не останется незамеченным. Ни Скан... ни генералом Ковалевым.

Волков знал, что следующий шаг – формальность, но «она» была необходима. Он не мог «просто так» исчезнуть вместе с «Яростью», не бросив пару слов тем, кто остается прикрывать тылы.

- Старпом, общий канал. «Ярость», «Гнев» и «Ахиллес».

На экране разделились три изображения. Слева – капитан «Гнева» Игорь Лесков, его лицо выражало привычную настороженность. Справа – майор Комаров с «Ахиллеса», с новоиспечёнными капитанскими погонами и показной уверенностью. И посредине Марк Сухов – капитан «Ярости».

- Капитаны, – начал Волков, без предисловий. – Меняю диспозицию, «Ярость» идет со мной. – Он немного помолчал. – «Ахиллес» и «Гнев» остаются тут, ваша задача, - как только тут появится эта «Реджина Икс», - стереть ее в атомную пыль, если она посмеет вернуться. – Он снова замолк на несколько секунд. – А мы постараемся выяснить, что находится в том секторе, куда они скаканули. И как так получилось, что они ушли, не получив хороших люлей.

Лесков нахмурился, его брови поползли вниз.

- Товарищ капитан, это противоречит приказу о группировке сил. Генерал Ковалев...

- Генерал Ковалев поставил задачу, – ровно перебил его Волков. – И я ее выполняю. Максимально эффективно. Сенсорный массив «Ярости» критически повышает наши шансы. Генерал это поймет.

- Это самоуправство, Волков, – Лесков покачал головой, но в его голосе было больше усталой констатации, чем настоящего гнева. Он был солдатом, а не карьеристом. – Я обязан доложить.

Волков холодно кивнул, его взгляд был тяжелым и спокойным.

- Давай, стучи, Игорь. Доложи. Я тебя не останавливаю. – Его абсолютная уверенность обезоружила Лескова. Он ожидал оправданий, просьб, намеков на «взаимовыручку». Но. Волков вел себя так, будто уже получил санкцию свыше.

Наблюдавший за разговором Комаров, молчал. Он только что получил командование и не собирался лезть в спор двух старших офицеров. Для него это был чужой конфликт, и его корабль, «Ахиллес», оставался у Сатурна. «Этого» было достаточно.

- Как скажешь, – наконец, выдохнул Лесков. – «Гнев» остается на позиции. Жду дальнейших приказов.

- «Ахиллес» остается у Сатурна, – коротко бросил Комаров.

Связь прервалась. Приказ был отдан. Возражения выслушаны и проигнорированы.

Волков повернулся к старпому. Затем – открыл канал на «Ярость».

- Курс – по расчетным координатам. «Ярости» – следовать за нами в кильватере. Прыжок – по моей команде. – Сухов подтвердил, и Волков закрыл канал.

За иллюминаторами «Ареса» звезды казались недвижными. Но вот-вот они должны были превратиться в стремительные штрихи, унося два советских крейсера в неизвестность – навстречу призраку, за которым уже давно велась безумная, безрезультативная охота. Теперь же все было иначе. Теперь в погоню отправились Мыслитель и его Чуткие Глаза.

***

Солнечная система. Где-то рядом с Сатурном.

Боевой крейсер СССР «Гнев».

Командный мостик.

Капитан корабля Игорь Лесков.

27 августа 7532 года.

Капитан второго ранга Игорь Лесков пил третью кружку холодного кофе, глядя на бесконечную скуку звездной карты. Он знал, что охранять границу – дело почетное, но его мощный и грозный крейсер, простаивал, словно дорогой дверной звонок. «Арес» и «Ярость» ушли в погоню, а он остался сторожить лишь пустоту. «Это» раздражало до зубовного скрежета.

- Капитан! – Внезапный возглас оператора связи заставил его вздрогнуть. – Капитан! – Он оторвался от своих дум, и посмотрел на своего офицера. – Кратковременная вспышка на частоте «Омега-Тета». Сектор Оберон. Длительность – три секунды.

Лесков нахмурился. Частота «Омега-Тета» была из арсенала старых, еще довоенных протоколов Космофлота. «Помеха? Сбой?»

- Характер сигнала? – Бросил он, подходя к консоли связи.

Офицер обернулся, и посмотрел Игорю в лицо.

- Структурированный, капитан. Очень слабый. Похож на маяк. – Предположил он. – Или на ответ. По запросу. – Офицер немного помолчал, явно подбирая слова. – Как... эхо.

Лесков замер. Эхо. Ответ. Мозг, заскорузлый от рутины, начал медленно, но верно складывать паззл. ««Арес» и «Ярость» ушли по следу «Реджины». «Реджина» исчезла здесь, у Сатурна. И тут же, через несколько минут после их ухода, на Обероне оживает древний маяк, можно сказать – под самым носом».

- Черт возьми, - медленно произнес он, осознавая момент. – Разрази же меня гром, прямо на этом месте. – Связист уставился на него взглядом, в котором было непонимание, но он уже быстро шел в свой личный служебный кабинет, который был по соседству с командным мостиком. – «Она» была здесь не просто так, «она» ждала его, этот сигнал. И «она» пришла сюда за ним.

Он не стал размышлять дальше. Он запер за собой дверь личного кабинета, и связался с Луной.

- Генерал Ковалев в личной каюте, он отдыхает. – На связь вышел один из дежурных офицеров ОСТК. – Он не спал двое суток.

На лице Лескова промелькнуло негодование.

- Поднимайте, это срочно. – Вскоре на мониторе видеосвязи появилось лицо Ковалева, заспанное, но генерал уже приходил в себя от тех новостей, что сообщил ему Игорь, и на его лице медленно расползалась улыбка. Недобрая, хищная улыбка, полная мрачного удовлетворения.

- Капитан Волков взял с собой «Ярость», - голос Лескова звучал с упреком. – Без приказа. Самовольно. Он нарушил диспозицию.

- Молодец, - тихо произнес Ковалев.

- Товарищ генерал? – Лицо Лескова кричало непониманием.

- Я сказал: молодец, - повторил Ковалев, и его улыбка стала шире. – У «Ярости» самый лучший сенсорный массив во всем Космофлоте. На его месте я бы поступил точно так же. Рисковать – так по-крупному, такая охота – не место для шаблонов.

Он сделал паузу, и его пальцы принялись выбивать дробь по столу. Новые данные ложились на подготовленный ум. Оказывается, эта «Реджина Икс» не просто бежала. Она шла по заранее подготовленным точкам. Но что это были за «точки» - генерал не имел понятия. Пока не имел

- Капитан Лесков, - его голос приобрел стальные нотки. – Новый приказ. «Ахиллес» остается на орбите Сатурна. - Он немного помолчал. – Вы сами ложитесь на курс к Оберону, подход – в режиме полного радиомолчания и маскировки. Задача вашего крейсера – выяснить, что же это там пищит. Провести разведку, идентифицировать объект. Никаких контактов, никаких подрывов. Понятно?

- Так точно, товарищ генерал! – В голосе Лескова послышалось долгожданное оживление.

- И, капитан... – Ковалев сделал эффектную паузу. – Будьте осторожны. Если это и вправду кладовая Скан... «она» может сильно укусить. – Лесков козырнул и отключился.

Ковалев откинулся в кресле. Провал с бомбежкой мира батарианцев начал отходить на второй план. Волков действовал. Скан совершила ошибку, активировав свой тайник. И теперь у него в игре появилась новая, непредсказуемая фигура – «Гнев», идущий на разведку. Ковалев не просто охотился. Он начал изучать привычки и логистику зверя. И «это» было куда интереснее.

***

Солнечная система.

Земля, Новосибирский Академгородок.

Семья Семеновой.

27 августа 7532 года.

Утро было обычным. Слишком обычным. Последним по-настоящему обычным утром в их жизни, но они даже не думали об этом. Дети Ирины Семеновой, - Артем и Полина, - позавтракали, подшучивая друг над другом. Их дед, отставной полковник Космофлота, ворчал над новостной лентой, а бабушка суетилась с пирожками «на дорожку», которые она испекла для них рано утром. Ничто не предвещало конца света. Лишь легкая, едва уловимая струйка холода, которую они списали на осенний ветер. Они простились с бабушкой и дедом, и вместе прошли на автобусную остановку. Впереди был очередной учебный год, для Артема он был последним – и он отправится на корабль приписки – «Ахиллес», под командование матери. Полина знала, что их мать, - хоть и была добра к ним, - «на боевом посту» станет строго спрашивать даже с родного сына.

Полина должна была отучиться еще два года, после чего – она станет дипломированным астрогатором Торгового Флота Земли. И не потому, что она не хотела служить, а потому, что свято верила в прочный мир, который охраняла их мама. Их будущее казалось им уже не таким призрачным: скоро, очень скоро у них начнется по-настоящему взрослая жизнь. Полина прекрасно знала, что Артем копил деньги на то, чтобы, - первое время, - не испытывать финансовых трудностей на новом месте несения службы.

На остановке монорельса их встретили спины. Люди, - с которыми они еще вчера обсуждали лекции, - отворачивались, делая вид, что разглядывают расписание. Кто-то прятал глаза, кто-то внезапно углублялся в планшет. Они не придали этому значения - подумаешь, у всех бывают перепады настроения. И первая неприятность ожидала их в вагоне монорельса. Полина приложила свою студенческую карту к валидатору. Раздался сухой, отказной щелчок. Она хмыкнула, и повторила попытку. Результат был тем же.

- Не читает, - пожала она плечами и полезла в кошелек за наличными.

- Глюк, - небрежно буркнул Артем, у которого карта сработала. – Наверное, в банке профилактика. Или еще чего случилось. – Полина пожала плечами, и села на сиденье. Люди, сидевшие до этого, мирно, рядом, неожиданно встали, и отошли от них. Артем посмотрел на них в удивлении, но ничего не сказал, и просто сел рядом с сестрой.

В университете их ждал сюрприз. Вместо толкотни студентов, у входа их встретил суровый мужчина в строгом костюме и два охранника.

- Артем и Полина Семеновы? – Спросил незнакомец, не представляясь, они кивнули на автомате, подтвердив то, что человек обратился правильно. – Прошу следовать за мной.

- Куда мы идем? – Спросила Полина, и посмотрела на часы. До распределения в общежитие университета оставалось не так много времени, и она договорилась с одной из своих одногруппниц на совместное проживание.

- К ректору. – Ответил человек. – Он вам все объяснит. – Далее они шли в полной тишине.

Украдкой, они переглянулись. Что они натворили? Ректор? Путь по пустынным, непривычно тихим коридорам длился вечность. В кабинете ректор, обычно улыбчивый человек, был серьезен, бледен и неестественно молчалив.

- Вы двое. – Вместо приветствий и объяснения, сказал он. – Пока посидите тут, - сказал он, избегая их взглядов. – Это недолго. Мне нужно… кое-что уладить. – Вслед за этими словами, он вышел из кабинета. Дверь закрылась. Раздался щелчок замка.

- Что происходит? – Спросила Полина. В ее голосе промелькнул страх.

- Понятия не имею. – Задумчиво ответил Артем, посмотрев на нее. – Скоро узнаем. – Полина кивнула, и они опустились на диван, который стоял в углу кабинета. Обычно там ректор разговаривал по-отечески со своими студентами.

Два часа они просидели в роскошном, душном кабинете, пытаясь шутить, строя нелепые догадки. Может, кто-то подрался? Или их подозревают в плагиате? Или еще что-то? Тяжелая и липкая тревога, сковывала все сильнее.

Наконец, щелкнул дверной замок. Ректор вернулся, и от него веяло ледяным формализмом. Он был в парадной форме учебного заведения. Полина сильно удивилась, но не произнесла ни слова.

- Пойдемте со мной. – Произнес он, и они вышли из помещения. Ректор закрыл дверь на ключ, и повел их по коридору.

- Что происходит? – Артем словно почувствовал нервозность в душе мужчины.

- Скоро узнаете. – Загадочно ответил ректор, даже не посмотрев на него. – За мной, пожалуйста.

Он привел их в главный банкетный зал университета, он был полон. Все студенты, все преподаватели стояли по стойке «смирно», выстроенные, как на параде. – Инстинктивно, Артем попытался смешаться со своей группой.

- Нет, - резко оборвал ректор его движение, схватив его за локоть. – Вы идете со мной.

Полина почувствовала что-то неладное. Но она так и не смогла понять, – а что же именно. Артем озирался по сторонам, не зная, что задумал преподавательский состав. Они шли по центральному проходу под прицелом тысяч глаз. В воздухе висела ненависть. Прямо перед сценой их встретила телевизионная, съемочная группа. Журналистка с главного канала смотрела на них с таким нескрываемым презрением, словно они были не студентами, а тараканами. И тут Полине, - может быть, впервые в жизни, - стало страшно.

Ректор взошел на сцену и подождал, пока на сцену выйдут они. Он подвел их к микрофону, и сразу же они оказались в свете софитов, которые включили телевизионщики. Ректор откашлялся, и его усиленный динамиками голос, прокатился по залу, вмиг став холодным и безжалостным.

- Дорогие студенты, - начал он, - уважаемые преподаватели. Мы собрались здесь по чрезвычайно неприятному для меня, как для ректора, и, - уверен, для всего нашего коллектива, - поводу. – Он сделал театральную паузу, давая своим словам проникнуть в каждое сознание в зале. – Мать наших студентов, Полины и Артема, капитан первого ранга Ирина Семенова, сегодня утром Военным трибуналом признана предательницей Родины.

В зале пронесся приглушенный, единый вздох. Полина застыла, словно ее окатили ледяной водой. Артем непроизвольно отшатнулся, будто от удара.

- В соответствии с директивами Министерства образования и приказом по университету, - продолжил ректор, и его слова падали, словно тяжелые капли, - на основании факта государственной измены их матери, Полина и Артем Семеновы не могут более считаться достойными для получения образования в нашем вузе. – Он посмотрел прямо на них, и в его глазах не было ни капли жалости. – Более того, они лишаются права на обучение в любом университете, готовящем кадры для службы Отечеству. Они отчислены. С настоящего момента.

Он выдержал паузу, наслаждаясь абсолютной тишиной и властью над происходящим.

- Однако, - его голос смягчился, став сладким и ядовитым, - государство проявляет милосердие. Оно дает вам, детям предательницы, единственный шанс. – Он помолчал. – Шанс очиститься. Публично отречься от этой женщины. Проклясть ее имя прилюдно, и доказать, что вы – верные сын и дочь Советского Союза, а не ее выродки.

В зале воцарилась гробовая тишина. Артём почувствовал, как подкашиваются ноги.

Весь его мир сузился до объектива камеры, впившегося в него своим стеклянным глазом. Он видел лицо сестры – бледное, искаженное ужасом. Он видел ненависть в глазах своих вчерашних друзей. Он чувствовал, как рушится все: его карьера, его жизнь, его будущее.

И он сломался. Ректор отошел в сторону, пропуская его к микрофону.

- Я… - его голос сорвался, и он откашлялся. – Я осуждаю свою мать…, - его голос стал глухим, во рту пересохло, и он был вынужден выталкивать слова из своего горла, - Ирину Семенову. Она – предатель Родины. – Он немного помолчал. – Родины, которая воспитала ее. Дала образование и цель в жизни. Я… я проклинаю ее. Отрекаюсь от нее, и от того, что с ней связано. – Его колотило, когда он закончил эту свою речь.

Его слова повисли в воздухе. Ректор кивнул, довольный. Журналистка улыбнулась.

- Правильный выбор, товарищ студент. Возвращайся в строй. – Не глядя на Полину, Артем спустился с трибуны, и подошел к своему потоку. Его буквально втянули в толпу.

Внимание переключилось на Полину. Камера ждала. Ректор ждал.

- А ты, девочка? – Спросил у нее декан.

Полина молчала. Она смотрела куда-то поверх голов, ее лицо было каменной маской. Молчание было громче любого крика.

- Очень жаль, - картинно разведя руки, разочарованно вздохнул ректор на камеру. Затем он взял со стола перед собой ее зачетную книжку и студенческий билет и, не глядя, бросил их на пол перед ней. Белые листы с ее оценками, ее мечтами, ее трудом, разлетелись по немытому полу.

- Забирай. – В его голосе не было даже намека на отеческое отношение. Полина наклонилась, и стала собирать листы с пола. В этот момент декан дал ей пинка, она свалилась с трибуны.

Ректор дождался, когда она соберет все свои документы, и положит их в сумку.

- Вышвырнуть ее. – К ней тут же подскочили двое охранников Службы Безопасности. Они грубо схватили ее под руки, и потащили к выходу.

И тут началось самое страшное. Ее одногруппники, те, с кем она вчера смеялась и готовилась к семинарам, те, с кем она мечтала жить по соседству в общежитии, с воем набросились на нее. Плевали в лицо, били сумками, рвали волосы на голове...

- Отродье! Дочь предательницы! – Неслось со всех сторон. – Иуда!!!!

Не помня как, Полина вырвалась из железной хватки охранников и бросилась бежать. Вслед летели камни и проклятия. Обезумев от ужаса, она бежала к дому, к бабушке и деду, к своему единственному убежищу. Но у подъезда ее ждала новая картина: машина «Скорой помощи» и две застекленные каталки. Из подъезда выносили два тела, закутанные в черные мешки.

Сердце Полины остановилось. Она все поняла.

Когда машина медицинской службы уехала, а люди разошлись, она влетела в квартиру, захлопнула дверь и заперла ее на все замки. Спиной прислонилась к косяку, пытаясь перевести дыхание. Тишина в квартире была оглушительной. Она обвела взглядом родные стены, и поняла. Нормальной жизни у нее больше не будет.

Никогда.

Еще она понимала, что нужно уходить. Она не знала куда. С ледяной ясностью отчаяния, действуя больше на автомате, она собрала рюкзак, а так же наличные деньги бабушки и дедушки, которые они откладывали на собственные похороны, украшения, документы. Затем зашла в комнату брата. И взяла его копилку, которую он собирал на выпускной с начала обучения. И, - не колеблясь, - разбила ее об пол. Монеты и купюры полетели во все стороны. Она собрала их все, и сунула в карман. «Это» была не кража. «Это» была плата за предательство.

Затем она надела старый парик, оставшийся с прошлогоднего карнавала, набросила капюшон, измазала лицо тушью для ресниц, чтобы со стороны выглядеть как опустившаяся девчонка. Бросив последний взгляд на квартиру, она выскользнула из дома через запасный выход.

Спустя три минуты к подъезду подъехали три черных микроавтобуса военной полиции, которые стали ждать, когда Полина вернется в квартиру. Но их ожидания были тщетны. От семьи остался лишь сын-предатель, два трупа и призрак девушки, исчезнувшей в неизвестном направлении.

***

Солнечная система.

Лунная орбита.

Верфь «Кузьма Минин», далее – Луна, Штаб-квартира ОСТК.

28 августа 7532 года.

«Мститель» вышел в точку Лагранжа L2 системы Земля-Луна. Все секретные объекты СССР тоже находились либо за Луной, либо – на ее темной стороне. Оттуда совершил короткий, прицельный прыжок прямо на геосинхронную орбиту «Кузьмы Минина».

Его встретили не как гостя, а как единицу, которая вернулась в строй. Капсулу криозаморозки, - с Ириной Семеновой внутри, - спешно перегрузили на челнок, который отправился не на верфь, а прямо на базу ОСТК, которая находилась глубоко под поверхностью Луны: на ее поверхности не стал бы строить базу даже человек с низким уровнем интеллекта. На поверхности Луны уровень радиации в 200-1000 раз был выше, чем на Земле. Без магнитного поля и атмосферы – только несколько сантиметров лунного грунта, - который называли реголитом, - были способны снизить ее до приемлемого уровня. Кроме того: лунная поверхность подвергалась постоянной бомбардировке мельчайшими, но сверхскоростными частицами. Слой реголита в 2-3 метра был идеальным щитом. И, - к тому же, - на экваторе спутника Земли было +127°C днем и -173°C ночью, что сводило на нет все постройки на поверхности. Под грунтом температура стабильна на уровне около -20°C или -30°C, что легко регулировалось системами жизнеобеспечения.

Вся лунная база, - равно как и Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля, - находилась глубоко под поверхностью планеты. Благодаря этому, - а так же полной мимикрии поверхности с реальным лунным грунтом, - никто не догадывался о наличии достаточно большой базы СССР на Луне. Поверхность усеяна армобетонными посадочными площадками, которые сливались с ландшафтом. Все остальное - «промышленный лунный пейзаж»: холмы, кратеры, скальные выступы, являлись искусственными куполами, скрывающими шахтные лифты, радары и энергетические щиты. Никаких окон, никаких огней. Только приглушенные сигнальные огни на посадочных площадках, которые включаются по запросам приближающихся кораблей. Под поверхностью Луны скрывается многоуровневый подземный город: десятки этажей вглубь, соединенные между собой скоростными лифтами и магнитными дорогами.

На первом уровне находились ангары, доки для челноков, грузоперерабатывающие терминалы. Сюда напрямую доставляли грузы с орбиты. Второй уровень, - его еще называют средним, - содержал казармы, штабы, лаборатории ОСТК, медблок. Уровень номер три – нижний – содержал в себе реакторы, системы жизнеобеспечения, крио-хранилища, укрепленную личную квартиру генерала Ковалева и... шахту лифта к секретной орбитальной верфи.

Специальный транспортный модуль, больше похожий на цилиндрический гроб, бесшумно отстыковался от крейсера и по магнитным рельсам ушел вглубь станции. Внутри, в анабиотической дымке, неподвижно лежала Ирина Семенова, жизнь которой теперь измерялась не годами, а килоджоулями энергии, коие поддерживали криогенные системы.

В стерильном белом зале, где воздух был холодным и неподвижным, ровными рядами стояли идентичные капсулы. В них хранились образцы тканей, спорные научные образцы, и иногда – люди, чья судьба была предметом спора высших эшелонов власти. Капсулу с Семеновой установили в один из свободных слотов. Техник в защитном костюме ввел в компьютер ее идентификатор: «Объект С-7532. Ожидание трибунала».

Никаких имен. Только номер и статус. Ее существование было законсервировано, как и ее тело.

Тем временем, на Земле, в Москве, в кабинете военного прокурора, генерал-майор юстиции просматривал дело № С-7532. Оно было образцово-показательным, и до отвращения простым. Вина капитана Семеновой была доказана записями с ее корабля, - «Ахиллеса», - и показаниями майора Комарова. Мотивы ее поступка никого не интересовали. Факт неповиновения приказу в боевой обстановке был равен измене.

- Подготовьте обвинительное заключение, - сухим тоном приказал он своему писарю, отодвигая папку. - Статья 345-б, часть вторая. Ходатайство о назначении наказания – пункт «В». Пожизненная каторга. Шахты Плутона.

Писарь с готовностью кивнул. Пункт «В» был синонимом смертного приговора, растянутого во времени. Ни один человек не выдерживал там и пяти лет. Легкие разъедала радиоактивная пыль, кости ломались под тяжестью работ, дух ломался в абсолютной, ледяной темноте.

- А когда доставят обвиняемую? – Спросил младший советник юстиции, который так же присутствовал в кабинете.

- К началу заседания, - ответил прокурор. - Разбудим за двое суток непосредственно перед трибуналом. Пусть предстанет перед судьями во всей красе: бледная, словно спирохета, дезориентированная и сломленная. Это произведет нужное впечатление.

Они уже видели сценарий. Публичный трибунал. Показательное выступление сына-отступника, который с экрана подтвердит ее моральное падение. И финальный аккорд - приговор, который должен был послужить уроком для всего офицерского корпуса Союза Советских Социалистических Республик. Исчезновение дочери было досадной мелочью, не стоящей упоминания в деле такой важности.

На Земле, подготовка к спектаклю под названием «Правосудие» началась, и шла полным ходом. Главную актрису пока не будили. Ее роль была - молча лежать в ледяном саркофаге и ждать своего выхода на сцену, где ей уготована была лишь одна реплика: «Виновна».

***

Солнечная система. Где-то рядом с Ураном.

Орбита Оберона.

Крейсер СССР «Гнев».

Капитан Игорь Лесков.

27 августа 7532 года.

Они провели полное сканирование Оберона. Он напряженно всматривался в Главный экран мостика. И наконец…

- Капитан! – Доложил офицер малого шаттла облета, который сейчас был на поверхности спутника. – Объект... он не в космосе.

Лесков резко подошел к экрану, изучая появившиеся данные. Уточненное сканирование показывало что-то невероятное: идеальный черный овал, лишенный швов и признаков жизни. Но «он» не висел в пустоте, на одной из орбит Оберона. Он был вморожен в ледяную скалу Оберона, как артефакт в куске янтаря. Лед вокруг него был древним, нетронутым тысячелетиями.

- «Это» не пристыковалось, – прошептал старпом. – Оно было здесь всегда. Или, по крайней мере, так выглядит.

Мысль была леденящей. Оберон, эта безжизненная ледяная глыба, мог быть не просто спутником, а гигантским тайником. Складом всего необходимого, чтобы пережить конец света или начать новую цивилизацию. Продукты, технологии, знания, жизни в криосне... И карта, ведущая к другим таким же капсулам, разбросанным по галактике.

Они нашли не просто «кладовую». Они нашли Ковчег.

Который был заперт наглухо.

Игорь развернулся и пошел в личный кабинет, который был совмещен с командной рубкой корабля. Там он набрал генерала Ковалева.

- «Это» вморожено в лед... – Ковалев смотрел на снимки, которые ему переслал Лесков, и в его глазах полыхнул огонь одержимости, смешанной с яростью. – Значит, они готовились не к войне. Они готовились к вечности.

- Мы пробовали все, товарищ генерал, – пожаловался Лесков. – Лазерные резаки, ультразвук, кинетические пробойники. Материал не поддается. Он... поглощает воздействие. Как будто он не в нашем пространстве-времени. – Игорь развел руки в стороны, как бы говоря, что он бессилен.

- Прекратите, – резко приказал Ковалев. – Вы только тратите время, и рискуете повредить содержимое. – Он немного помолчал. – Укрепляйте периметр. Никого не подпускать. Особенно этих болванов из Академии Наук. – Лесков козырнул, и Ковалев разорвал связь.

Затем он немигающим взглядом уставился на портрет основателя Империи. Величайшее технологическое сокровище человечества лежало у него под носом. И он не мог его открыть. Нужен был ключ. Уникальный ум, способный мыслить категориями, выходящими за рамки известной физики.

И такой «ум» у него был. Яков Селезнев. Гениальный астрогатор, чьи расчеты сейчас вели «Арес». Тот, кто, по догадкам Ковалева, и был пропавшим профессором Кульчицким – создателем теорий, на которых основано темпоральное оружие СССР.

Ирония судьбы была изощренной: «ключ от замка» ушел в погоню за тем, кто спрятал сокровище.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ - ОДИНОЧЕСТВО В НОЧИ

38 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Лика Ковач.

27 августа 7532 года.

В моей памяти всплыл обрывок разговора, подслушанный однажды ночью. Я лежала в своей комнате, на кровати, притворяясь спящей, а за тонкой стеной Амри и его друг, тихо беседовали за бутылкой вина.

- …и она, понимаешь, за три минуты разнесла биотикой в клочья учебный тренажер «Вепрь-7», - шептал Йорг, и в его голосе сквозило нечто среднее между ужасом и восхищением. – Короче. Система оценила угрозу как «апокалиптическую». – Он немного помолчал. – «Ее» не остановить, Амри. Эта Наталья Резникова… Скан… она красивая, черт возьми, до безумия красивая…, но и до безумия опасная. Как падающая звезда – можно смотреть и восхищаться, но если окажешься на пути, от тебя пепла не останется…

«Она до безумия красивая, но и до безумия опасная». Слова прозвучали в моей голове с идеальной ясностью. Я снова посмотрела на стоящую посреди рубки статую Скан, по ее приказу явились медики, и Амри увезли на каталке. Согласна, да, она красивая. И да, опасная. Доктор Карина пришла с медиками, которые пришли за Амри, и быстро поставила тете Лэй укол, мимолетно посмотрев на тот шприц, что выпал из рук Амри. Она стала медленно приходить в себя.

- Оператор Скан… - Мои глаза застилали слезы. – Ты зачем его убила?! – Скан повернулась ко мне, она стояла, словно константа, словно изваяние…, и смотрела на меня. В ее взгляде не было теплоты. В нем не было ничего…

- Объект «Амри Ковач» представляет интерес для Службы. – Голос капитана прозвучал разными голосами в одном ответе. У меня создалось впечатление, что за нее сейчас говорит группа людей, которая специально спряталась от меня. – Он не убит. – Она немного помолчала. – Его жизненные показатели стабильны. Он будет жить. И вскоре вернется к своим обязанностям пилота.

Слова повисли в воздухе, не принося облегчения. Они были слишком холодными, слишком… техническими. «Обязанностям». Словно мой брат был просто вышедшим из строя механизмом, который починят и вернут на конвейер.

Пока я стояла в раздумье, Скан сделала шаг. Затем еще один. Ее движение было беззвучным и плавным, как смещение тектонических плит. Она приблизилась ко мне, и я почувствовала, как сжимается пространство вокруг. Весь мостик замер, затаив дыхание.

- Твоя реакция понятна, - произнесла она, и ее голос снова стал единственным, но он пронизывал меня насквозь. - Но она всего лишь эмоция. – Она помолчала. – Всплеск гормонов и нейронных импульсов. – Ее взгляд скользнул по моей форме, по черной ткани, которая вдруг показалась мне не символом принадлежности, а похоронным саваном всей моей жизни. – Ты носишь форму. И ты… прикоснулась к Службе. – Она сделала последнюю паузу, и в ней была тяжесть целой вечности. Ее ледяные глаза впились в меня, не оставляя места для слез или оправданий. – Прикоснулась КО МНЕ.

В этих словах не было угрозы. Была констатация факта, несущего в себе бездну ответственности и ужаса.

- Так будь же сильной. Твоя задача сейчас – понимание, а не просто фонтанирование энергией.

Она долгим взглядом посмотрела на меня, затем развернулась и отошла к центральному пульту, оставив меня стоять в центре мостика, с лицом, мокрым от слез, и с душой, разорванной пополам. С одной стороны – детская истерика и ужас. С другой – ее слова, прозвучавшие как единственно возможный приговор и которые были единственным путем к выживаю.

Будь сильной.

Понимание, а не фонтанирование.

Я смотрела ей вслед, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. И впервые за сегодняшний день, сквозь ледяную пелену страха, во мне шевельнулось что-то твердое и острое, как обсидиан.

Ненависть? Нет. Решение.

- Всем отдыхать. – Снова прозвучал ее ровный голос. – Сдать дежурства Кроносу. – И уселась в свое кресло, давая понять, что она в отдыхе не нуждается. – Через двое суток жду вас здесь в добром здравии, и, - она развернулась в кресле, посмотрев на меня, - в прекрасном настроении и расположении духа.

Ни слова не говоря, члены командной рубки пошли на выход. Я дождалась, когда тетя Лэй поднимется на ноги. Но, - вместо того, чтоб пойти на выход, - она подошла к капитану, и, - некоторое время стояла рядом с ее креслом, ни слова не говоря. Я дождалась, когда она снова подойдет ко мне, и взяла ее за руку.

Вдвоем, - крепко держась за руки, - мы покинули командный мостик, и дверь закрылась за нами.

***

Скопление Исхода.

Звездная система Утопия.

Иден Прайм, главный космопорт.

Космический корабль учебного заведения ОГСОПиВП – ОГАВП (Объединенной Галактической Академии Временного Потока), - «Курьер».

Галина Долина.

3 сентября 7521 год.

- Галя, ты рвешь нам сердца на куски. – Минивэн подъехал к воротам космопорта. Мать обернулась и посмотрела ей в глаза, отец не говорил ничего, он просто смотрел вперед, крепко сжав руль. – Ну, что за причуды?! – Она немного помолчала. – Нет, я тебя прекрасно понимаю – ты молода, тебе здесь скучно, ты хочешь путешествий, приключений…, но туда?! – В ее голосе прозвучал ужас. – Туда?! – Она немного помолчала. – Ты хотя бы знаешь, что это за заведение?!

Галя не отвечала: она все решила для себя еще тогда, когда, - ради интереса, - решила несколько заданий, которые были опубликованы в экстранете от имени ОГСОПиВП. Решила, наиболее приблизившись к эталонному решению. В ее работе – конечно же – были ошибки, но… она оказалась в числе тех 25 человек, которых отобрали для обучения. Ей было известно, что этих потенциальных студентовсобирали по всему обитаемому космосу, и – вначале – не поверила, что именно за ней сюда, - этот тихий аграрный мир, - прилетит корабль этого ведомства.

Прилетит именно за ней.

Не получив ответа от дочери, она в бессилии посмотрела на мужа.

- Мы все проверили, – голос отца прозвучал хрипло, будто он проглотил битое стекло. Он так и не повернулся к ней. – Никаких адресов. Никаких координат. Эта… как ее… Академия Временного Потока… ее нет ни на одной карте. Ни в одном реестре. Они присылают корабль, это верно, но откуда он приходит – большой вопрос. – Он немного помолчал, дочь не отвечала. – Ты понимаешь? Это не учебное заведение. Это черная дыра. Дыра, в которой люди исчезают. Навсегда исчезают, ты слышишь?!

Мать схватила ее за руку, ее пальцы были ледяными.

- А ты думаешь, это совпадение? – Ядовито прошептала она, смотря на отца. – Ты думаешь, она не знает, как ты относишься к этой ее «Службе»? Она прекрасно знает! – Она помолчала. – И делает «это»…, делает нам назло! Прямо в глаза смотрит и идет в ту самую организацию, которую все нормальные люди считают чумой современной галактики!

Отец Галины, бывший военный аналитик, годами собирал обрывочные, пугающие данные об ОГСОПиВП. Он читал отчеты о целых звездных системах, которые Служба закрывала по неясным причинам. О кораблях, которые бесследно пропадали в зонах их активности. Для него это была не «академия», а государство в государстве, секта с абсолютной властью и нулевой подотчетностью. И сейчас его дочь добровольно шла в пасть к этому Левиафану. Он был уверен – это и была ее месть. Месть за его гипер опеку, за его попытки построить для нее безопасную жизнь в этом спокойном мире.

Они вышли из машины у сияющего терминала. Воздух дрожал от гулких объявлений и рева двигателей. И тут они увидели Его.

«Он» не вышел из толпы – он проявился из нее. «Он» был высокий, в строгой черной форме без единого опознавательного знака. «Он» стоял неподвижно, и толпа пассажиров, - сама того не замечая, - обтекала его, как вода обтекает скалу в бурном потоке. Он не был похож на Скан; в нем не было ее скрытой ярости хищника. В нем была тишина. Тишина глубинных слоев океана или вакуума между галактиками.

Первой их реакцией был первобытный страх.

Отец инстинктивно шагнул вперед, чтобы заслонить дочь, но его ноги будто вросли в пол. Он, видевший виды офицер Космофлота, не мог пошевелиться под тяжестью этого безмолвного взгляда.

Мать вскрикнула и отпрянула, схватившись за сердце.

И даже Галина, полная решимости, почувствовала, как ее кровь стынет в венах. Ибо «это» был не человек. Это была статуя, в которую вдохнули слишком много вечности.

Темпорал медленно повел взглядом по их бледным, искаженным ужасом лицам. Взгляд скользнул по отцу, по матери, и, наконец, остановился на Гале.

И тут случилось нечто. Его губы не дрогнули, но его голос прозвучал у них в сознании, холодный и четкий, как удар хрустального колокола.

«Галина Долина. Абитуриент ОГАВП. Время отправления».

Он не ждал ответа. Он просто стоял, предлагая им рассмотреть себя. И Галина, - преодолевая предательскую дрожь в коленях, - сделала шаг вперед. Ее взгляд, еще секунду назад полный страха, теперь загорелся жадным, ненасытным любопытством. Она смотрела на это воплощение безвременья, на это живое доказательство существования иных законов бытия, и видела в нем не монстра, а дверь. Дверь в тот мир, где решаются не бытовые проблемы, а уравнения самой реальности.

Темпорал позволил ей смотреть. Он был подобен учебному пособию, выставленному для самого прилежного студента. И в его бездонных глазах не было ни одобрения, ни ощущения. Только знание. Знание о том, что она уже сделала свой выбор. И что ее старый мир – мир испуганных родителей и аграрных планет – остался позади.

Ее взгляд, широко открытый, скользнул по бесстрастному лицу темпорала, и в нем не осталось страха. Там лишь был восторг первооткрывателя.

- Вы... - ее голос дрогнул, но не от испуга, а от волнения. – Вы и есть преподаватель?

Темпорал медленно, почти невесомо склонил голову. Это не был кивок. «Это» было разрешение. Разрешение смотреть. Взгляд темпорала, - до этого бывший абсолютно пустым, - дрогнул. Не проявилось улыбки, не тепла. Но в его глубине что-то сместилось, словно стрелка сверхточного прибора, зафиксировав аномалию. Интерес. Он был ей интересен. Не как угроза, не как монстр, а как феномен. И в этой чистоте восприятия, лишенной людской шелухи страха, была особая, редкая ценность.

«Так оно и есть, Галина, - прозвучал в ее сознании его голос, и в нем впервые появился едва уловимый оттенок... удовлетворения? - Я – твой наставник. Тебя ждет познание».

Для ее родителей же происходящее было немыслимым кошмаром. Их дочь не просто шла навстречу чудовищу. Она с «ним» разговаривала. А оно – склонялось к ней. В этом молчаливом диалоге между живой, пылающей любопытством девочкой и бездушным воплощением закона мироздания было нечто столь чужеродное, что их мозг отказывался это принимать. Отец смотрел на эту сцену и видел, как его ребенка затягивает в другую реальность, где ужас становится объектом изучения, а не бегства.

Собрав всю свою волю в кулак, отец Галины выступил вперед, заслонив собой жену.

- Мы... мы сможем проводить нашу дочь? До корабля? – Голос, обычно такой твердый, дрогнул, столкнувшись с этой немой глыбой вечности.

Темпорал долго смотрел на них. Слишком долго. Казалось, он анализирует не их слова, а саму возможность такого отклонения от протокола.

- Можете, - наконец, ответил он. Голос был низким, безжизненным и исходил из его рта, что казалось неестественным, как если бы заговорил камень. – Прошу за мной. – Он развернулся и пошел вперед, не оглядываясь, и не останавливаясь. Они пошли следом, пройдя через ряд шлюзов, мимо постов охраны, которые не сделали ни малейшей попытки их остановить. Галя катила за собой чемодан на колесиках, держа его за ручку.

- Влад, - шепотом сказала мать Галины, цепляясь за руку мужа, - мы в запретной зоне. Они нас просто... не видят.

Они вышли из терминала космопорта, и пошли по летному полю. Их никто не останавливал. Не делал попыток остановить, они шли, шли очень долго. И, - наконец, - они увидели «его». Небольшой космический челнок, угольно-черный, без знаков опознавания, без иллюминаторов, без серийного номера. Лишь на носу корабля тускло мерцала эмблема: стилизованная спираль, заключенная в кольцо, символ этой «академии». Темпорал остановился у самого подножия трапа. Чемодан Галины вдруг оторвался от земли и бесшумно уплыл в открывшийся шлюз, словно его проглотила тень.

- Прощайтесь, - сказал темпорал. В его голосе не было нетерпения, лишь констатация.

Галина обняла мать, чувствуя, как та судорожно рыдает у нее на плече. Потом подошла к отцу. Тот сжал ее так, будто пытался удержать от падения в пропасть.

- Ты совершаешь ошибку, дочка, - прошептал он, и его голос глухим.

- Папа, - тихо, но твердо ответила она, посмотрев ему прямо в глаза, - это будет моя ошибка. Я действительно хочу учиться «там». – Она немного помолчала. – И, если у меня получится, - посвятить Службе всю свою жизнь. – Отец сильно сжал ее в руках, и удерживал в течение минуты.

Наконец, они отступили друг от друга. Наблюдающий за сценой темпорал, склонил голову набок, словно фиксируя завершение процесса. И родители, - не в силах вынести больше ни секунды, - молча повернулись и пошли назад, не оглядываясь, унося память о дочери в своем разбитом сердце. Она видела, как мать беззвучно рыдает, и как отец утешает ее. Галина стояла и смотрела им вслед, и только сейчас ее глаза наполнились не любопытством, а одинокой печалью. Инстинктивно она поняла, что больше она не увидит дома. Не увидит родителей. Осознавать «это» было больно.

И тогда он коснулся ее плеча. Нежно. Она обернулась и посмотрела в его лицо.

И увидела человека.

Маска безразличия треснула, как лед под лучом солнца. Перед ней был молодой мужчина, - она дала бы ему двадцать пять лет, не больше, - с изможденным, усталым лицом, в глазах которого читалась бездна пережитого. Он присел, чтобы быть с ней на одном уровне.

- Поехали? – Тихо спросил он, и в его голосе больше не было многоголосия Службы, была только усталая, одинокая человеческая нота.

Она не ответила. Вместо этого она шагнула вперед и обняла его. Обняла так же просто и естественно, как обнимала родителей минуту назад. Он замер, его тело на мгновение окаменело от неожиданности. Он чувствовал. Чувствовал тепло ее маленького тела, доверчиво прижавшегося к его форме. Чувствовал жгучее любопытство, исходившее от нее волнами, - не страх, а жажду понять. Что он такое.

И он не сопротивлялся. Не оттолкнул. Он позволил ей рассматривать складки на его форме, позволил ее пальцам запутаться в его волосах. Позволил ее маленькой ладони прикоснуться к его щеке, ощутить его шрамы, которых не было видно. И затем он повел ее на корабль.

На его борту он выдал ей такую же черную форму. «Курьер» взлетел бесшумно, как призрак. Темпорал занял единственное кресло в кабине, и Галина, не задумываясь, устроилась у него на коленях, прижавшись к его груди, как к единственному якорю в этом новом, пугающем море. И тогда он сделал нечто, что не было прописано ни в одном протоколе. Ему нужно было лечь в криокамеру и уложить ее. Но вместо этого он... остановил время.

Вне корабля Вселенная замерла. Звезды стали неподвижными точками. Для всего мироздания наступила пауза. А в маленькой кабине «Курьера» темпорал, давно забывший, каково это – быть живым, просто сидел, держа на руках спящую девочку. Он грелся редким, почти забытым теплом – теплом ее безусловного доверия и ненасытного любопытства. И до самого прибытия в ОГАВП он не двигался, храня этот хрупкий, украденный у Времени миг тишины и покоя.

***

Солнечная система.

Земля, Новосибирский Академгородок.

Полина Семенова.

27 августа 7532 года, 19.47 местного времени.

Пыльный чердак дома напротив пах старым деревом, мышами и одиночеством. Воздух был неподвижным и густым. Прижавшись спиной к прохладной стропильной балке, Полина сидела на надувном матрасе, - который она притащила сюда еще в прошлом году, - и не сводила глаз с грязного слухового окна, выходившего прямиком на фасад ее бывшего дома.

Она знала, что ее будут ждать. Она не ошиблась. Сначала подъехали три черных микроавтобуса без опознавательных знаков. Из них быстро и слаженно высыпали люди в камуфляже, с оружием. На мгновение, сердце девушки ушло в пятки. «Они» оцепили подъезд. Потом подъехала еще одна машина, из которой вывели Артема. Даже с этого расстояния она разглядела его бледное, потерянное лицо. Он шел, ссутулившись, не сопротивляясь, и исчез в подъезде. За ним зашли двое сопровождающих его лиц.

Полина сжала кулаки, и ее губы сами собой растянулись в беззвучной, горькой усмешке. «Иди, посмотри на то, что ты натворил. На свою разбитую жизнь в осколках фарфора». Она ждала. Ждала криков, шума обыска, но все было тихо и методично, как похороны. Через час с небольшим, Артема вывели обратно и увезли. Оцепление осталось. Они были уже не снаружи. Они были внутри. В ее комнате. Рылись в ее вещах. Читали ее дневники. Препарировали ее прошлую жизнь, пытаясь найти ключ к ее настоящему. И она знала, что для нее пусть обратно уже невозможен.

Именно в этот момент до нее дошла окончательная, леденящая душу истина. Возврата нет. Того мира, где она была Полиной Семеновой, дочерью капитана Космофлота СССР, студенткой, - больше не существует.

Ощущая приступ тошноты, она отползла от окна. Вытащила планшет, всунула в уши наушники. На всех каналах телевидения – либо пропаганда, либо новости о «громком деле капитана-предательницы». Ее лицо, лицо матери, Артема. Психолог с экрана вещал о «признаках идеологического разложения в семье». Было противно.

Она отключила планшет от телевизионной сети. В тишине чердака ее мысли зазвучали оглушительно громко.

К кому? К кому ей идти?! Что делать дальше?! Мысли о том, что ее мать предала Родину, она отмела сразу. Она знала мать слишком хорошо, и была уверена, что она встала на пути кого-то, у кого была в руках Власть. И что ей делать со всем этим, - она не представляла.

Друзья? Разве она смогла бы назвать друзьями то стадо, которое било и проклинало ее? Они все уже отвернулись от нее, еще тогда, когда она не стала отрекаться от матери. Они уже «тогда» боялись.

Преподаватели? Еще хуже. Сдадут с потрохами, и глазом не сморгнут. Все дороги были перекрыты. Страх стал стеной, отгораживающей ее от всего мира.

И тогда, - из самого темного угла ее памяти, - всплыло имя. Единственный человек, который, возможно, не испугается. Сводный брат ее матери, с которым она разорвала связь несколько лет назад. Дядя Миша, старый, отставной полковник Космофлота, несколько лет, назад комиссованный по ранению. Он ушел с флота, и, - по слухам, - не из-за ранения, а «по несогласию с вышестоящим командованием». И жил где-то на окраине города, в частном секторе, работая простым механиком. Мать всегда отзывалась о нем с презрением: «Неудачник. Выскочка. Не смог вписаться в систему».

«Не вписался в систему» - сейчас это звучало для Полины не как оскорбление, а как лучшая рекомендация.

Но как его найти? Без телефона, без доступа в сеть. Она не помнила адреса. Только смутные воспоминания с детского дня рождения, и еще то, что его дом был где-то рядом с остановкой монорельса. Но – с какой остановкой, как «она» называлась?! Память молчала, и Полина поняла, что ей придется вспоминать. Долго, и очень нудно.

Она вытащила ежедневник, в котором записывала то, что ей пригодится. Адреса дяди не было. Не было и его телефона, но она нашла название остановки: «Площадь Победы». Но и все: дальше предстоит вспоминать, уже смотря на натуру. План начал вырисовываться, хрупкий и опасный. Пересидеть здесь три дня, как и планировала. Потом, ночью, двинуться в сторону той остановки, искать. Расспрашивать. Рисковать.

Она достала из рюкзака бутылку воды, кусок хлеба и сосиску. Ужин. Вкус страха и свободы был одинаково горьким. Но это была ее горечь, и ее выбор.

В ее квартире, враги ломали ее прошлое. А она, на чердаке, в одиночестве, начала строить свое будущее. Одно неправильное движение, - лишь один звук, - и это «будущее» закончится, не успев начаться.

Она перетащила матрац к теплой стене – внутри нее проходили батареи отопления всего дома. Надув такую же резиновую подушку, она бросила ее на матрац и улеглась на свое ложе. Потом она снова подключилась к телевизионной сети, больше от безысходности, чем от желания что-то узнать. Она сунула в уши наушники: ей нужен был хоть какой-то шум, заглушающий гулкую тишину чердака и еще более гулкий страх в ее голове.

И тут увидела себя.

Свежее, отретушированное фото с университетского пропуска. Улыбка диктора, которую сейчас хотелось размазать в кровь. Снова фотография, а «за кадром» - тот самый сладкоголосый диктор, что еще недавно вещал о «предательстве» ее матери.

- «...по имеющейся у следствия информации, дочь обвиняемой, Полина Семенова, могла быть вовлечена в антигосударственную деятельность капитана. В настоящий момент разыскивается для дачи показаний. Любые лица, располагающие сведениями об ее местонахождении...»

Полина застыла, не в силах пошевелиться. Холодный пот выступил на спине.

- «...будут вознаграждены. За информацию, способствующую задержанию, назначена награда в размере пяти миллионов кредитов».

Цифра ударила по сознанию с физической силой. Полина поняла, что за эти деньги сосед продаст соседа, друг предаст друга, а Артем... Нет, о нем она думать не хотела.

Как выяснилось позже, «это» был еще не конец. На экране возник новый человек - «сосед», «друг семьи», «коллега отца» - Полина не поняла, кто. Трясущийся от страха человечек. Который выглядел жалко. Он, - глотая слова, - вещал на камеру о ней, о Полине. О том, какая она была «странная», «замкнутая», «читала непонятные книжки» и «высказывала нелояльные мысли».

Изгой. Предательница. Пять миллионов кредитов.

Слова о награде повисли в пыльном воздухе, превращая ее убежище из кокона в клетку. Каждый стук в трубе отопления, каждый скрип на лестнице теперь звучал как шаг облавы. Пять миллионов. За эти деньги дворник заложит, а старушка с пятого этажа позвонит «кому надо», услышав движение на чердаке.

Полину трясло. Не от страха – от чистой, концентрированной ярости. Они не просто преследовали ее, - они ее переписывали. Стирали ее личность, лепили из нее монстра, чтобы оправдать свою охоту. Ее жизнь была оценена в пять миллионов, и эта цена висела на ней, как ценник в магазине.

Она хотела высидеть тут три дня? Она не просидит и трех часов. Каждая секунда здесь оборачивалась смертельным риском. Ее план рухнул. Все рухнуло. Оставалось только одно – бежать. Сейчас. Немедленно.

«Хотя, не сейчас, путь ночь вступит в свои владения».

В полумраке, дрожащими руками, она стала совать в рюкзак самое необходимое: воду, еду, теплый свитер. Неожиданно пальцы наткнулись на старый складной нож, который лежал на полке, «на всякий случай». Этот «случай» настал. Она сунула его в карман. Теперь он был не безделушкой, а оружием. Оружием загнанного в угол зверя. Затем она осторожно подошла к слуховому окну, и выглянула наружу: улица была пустынна. Но эта пустота теперь была обманчивой и враждебной. За каждым окном, в каждой тени мог сидеть доносчик с телефоном в руке, высматривая свою пятимиллионную добычу.

«Они… государство… объявили мне войну. Что ж... теперь у меня и вправду нет выбора». Она села на матрац, потом – легла и свернулась клубочком. «Хорошо, пришла мысль в голову. Она посмотрела туда, где должен был быть дом дяди Миши. - Значит, война».

Через три часа, когда дом успокоился, она отодвинула засов на чердачной двери. Ей предстояло спуститься в подъезд, где, возможно, уже дежурили люди, и раствориться в городе, который превратился в гигантскую ловушку с приманкой в пять миллионов кредитов.

***

39 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

Убежище ОГСОПиВП, планета-константа, вырезанная из Временного Потока.

Орбитальная станция «Архонт».

Галина Долина.

27 августа 7532 года.

Тишина Убежища была обманчивой. Она не была пустой; она была насыщена гулом мощнейших генераторов, шепотом систем жизнеобеспечения и безмолвной работой искина «Архонт», в честь которого было названо Убежище. Но для Галины, чьи нервы были натянуты как струны, эта тишина давила на психику. С того момента, как ее сообщение было отправлено и принято «Реджиной Икс», она не могла усидеть на месте. Ее разум, отточенный в Академии Временного Потока, лихорадочно проигрывал возможные сценарии. Она добилась своего – установила контакт с единственным кораблем Службы, который ответил на ее зов. Но что теперь? Она знала историю Оператора Скан, но – будет ли она с ней просто общаться? Она ни разу не видела темпоралов с такой степенью биокоррекции, как у Натальи Резниковой. Она была в курсе всего, но… что если «Скан» решит, что она, - Галина Долина, - ей больше не нужна?

Что тогда?!

По ее настойчивой просьбе Архонт начал регулярное и пристальное сканирование сектора. Она ждала. Час. Два. Искала в потоках данных знакомую сигнатуру крейсера Службы. И, наконец, голос искина разорвал тишину, безразличный и точный:

- ОБНАРУЖЕНА СИГНАТУРА КРЕЙСЕРА «РЕДЖИНА ИКС», КООРДИНАТЫ СОВПАДАЮТ С ПРЕДОСТАВЛЕННЫМИ ВАМИ. – Архонт немного помолчал, прежде чем продолжить. – ЗАМЕЧАНИЕ: КОРАБЛЬ СЛУЖБЫ ВЫШЕЛ ИЗ ГИПЕРРОСТРАНСТВА НА РАССТОЯНИИ 0.8 СВЕТОВОГО ГОДА ОТ ГРАНИЦ УБЕЖИЩА.

Долина замерла. За год?! Сердце упало. Неужели она ошиблась в расчетах?! Пальцы сами потянулись к панели, чтобы вызвать свою запись, перепроверить. Но нет. Все было верно. Координаты, - переданные ей на крейсер, - были идеальны.

И тут ее осенило. Холодная, восхитительная догадка.

- Архонт…, а возможно ли то, что она не ошиблась? – Прошептала она, глядя на карту звездного сектора, перед входом в Убежище. – Тебе не кажется, что она проверяется? – Она немного помолчала. – Просто, на всякий случай. – Она снова немного помолчала. – Например, если за ней идут. Или – следят.

Искин немного помолчал.

- ПРОСЛЕДИТЬ ЗА КРЕЙСЕРОМ СЛУЖБЫ НЕВОЗМОЖНО. – Безапелляционно ответил он. – НО. ВАША ГИПОТЕЗА ИМЕЕТ ВЫСОКУЮ ВЕРОЯТНОСТЬ. – На миг он замолчал, словно что-то обдумывая. – ДЕЙСТВИЯ ОПЕРАТОРА СКАН… ОНИ… ДЕМОНСТРИРУЮТ ТАКТИЧЕСКУЮ ГРАМОТНОСТЬ. ВЫХОД ЗА ПРЕДЕЛЫ ЗОНЫ ПРЯМОЙ ВИДИМОСТИ – ЭТО СТАНДАРТНЫЙ ПРОКОЛ СЛУЖБЫ ПРИ ВОЗМОЖНОМ ПРЕСЛЕДОВАНИИ.

Искин оказался прав. Спустя несколько минут его голос прозвучал снова, и на главном экране платформы вспыхнули два новых сигнала тревоги. На самом краю сектора.

- ОБНАРУЖЕНЫ КОРАБЛИ, КОТОРЫЕ ВЫШЛИ ИЗ ГИПЕРПРОСТРАНСТВА ПО СЛЕДУ «РЕДЖИНЫ ИКС». СИГНАТУРЫ СООТВЕТСТВУЮТ КРЕЙСЕРАМ СССР: «АРЕС» И «ЯРОСТЬ». ОНИ ЯВЛЯЮТСЯ ПОРОЖДЕНИЯМИ ЭТОЙ РЕАЛЬНОСТИ И ОСУЩЕСТВЛЯЮТ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ.

Вот оно, поняла Галина. Подтверждение. Охота шла по пятам. И Скан, словно хищник, почуяла погоню еще до того, как та стала явной. Она не раздумывала. Идея пришла мгновенно.

- Архонт! Установи связь с «Реджиной Икс». Срочно! – Она привстала со стула, на котором сидела. – Они должны знать, кто именно за ними идет.

Эфир немедленно наполнился статикой, а затем – знакомым, леденящим кровь, многоголосым спокойствием.

- Оператор Скан, слушаю вас...

Долину передернуло.

- Это снова я – Галина Долина, - выпалила она, стараясь говорить четко. – За вами идут два крейсера СССР этой реальности. «Арес» и «Ярость». Дистанция пока велика, но они идут точно по вашему следу.

На другом конце секунду царила тишина, нарушаемая лишь легким шипением помех.

- ПОДТВЕРЖДАЮ. – Раздался механический голос, и Долина поняла, что сейчас говорит искин «Реджины Икс». – ОБНАРУЖЕНЫ ДВА ОБЪЕКТА, ДИСТАНЦИЯ БЕЗОПАСНА.

И тогда раздался приказ Скан, бесстрастный и быстрый, как удар клинка. Он уже не был тем многоголосьем, что Галина слышала ранее, теперь «он» принадлежал одному человеку. Если так можно было сказать про Скан:

- Курс на сектор Долиной. Прыжок по переданным координатам. Немедленно.

«Реджина Икс» исчезла из пустоты, чтобы через мгновение материализоваться на подлете к Убежищу. Но, - вместо того, чтобы сразу устремиться к причальным стапелям, - крейсер замер, словно призрачный парусник в безвоздушном пространстве. Он завис рядом с черной дырой: той самой аномалией, что служила идеальной маскировкой для входа. Новый запрос от Галины остался без ответа. Вместо этого она увидела, на внешних камерах «Архонта», как крейсер прошел через аномалию, - которая должна была маскировать ход в Убежище Службы, - и завис рядом со станцией. На связь не вышел никто.

- Кадет ОГСОПиВП Галина Долина, - зазвучал тот же многоголосый голос. – Будьте готовы встретить меня на борту вашей станции: я схожу одна. – Она немного помолчала. – Экипаж находится в режиме «Анабазис». На два предстоящих дня. – Связь оборвалась.

Квадратные глаза Долиной удивили даже Архонта.

- Она ОДНА идет?!

- ВЕРНО. – Ответил искин. – СОВЕТУЮ НАДЕТЬ ФОРМУ СЛУЖБЫ. – Галина быстро прошмыгнула к себе в сектор, где она, - вместе с парой человекоподобных роботов, которыми управлял Архонт, - оборудовала себе жилье.

Вскоре она предстала перед зеркалом, из которого на нее смотрела девушка в форме Службы. «Я не имею права на эту форму, я же просто кадет еще», - пронеслась мысль в голове. А потом она быстрым шагом пошла в третий стыковочный узел, туда, куда пришвартовался шаттл с «Реджины». Идя туда, Галина наблюдала за неподвижным крейсером, и по ее спине пробежал холодок. «Это» был не просто отдых. Она была готова дать клятву в том, что это было затишье перед бурей. Скан не просто пряталась. Она готовилась. И «берег», на который ей предстояло сойти, пах не океанским бризом, а холодным металлом и тайной Убежища, которое вот-вот превратится из укрытия в самое настоящее поле брани.

Она прибыла к стыковочному узлу раньше, чем загорелся индикатор разгерметизации. Галина встала по стойке «смирно», вытянувшись в струнку, и принялась ждать, стараясь унять дрожь в коленях. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Ей представлялось нечто монументальное, божество из плоти и стали, выходящее из шлюза. Наконец, с шипением открылась внутренняя дверь. И из него вышла... женщина.

Не богиня, и не монстр. Женщина. Невысокая, в черной форме Службы как и у нее, только без знаков различия. Ее движения были не плавными, а резкими, экономными, словно она подсчитывала затраты энергии на каждый микрон смещения. Лицо... лицо было красивым, но до жути неподвижным, как маска. И глаза. Глаза смотрели на Галину, и в них не было ничего. Ни любопытства, ни оценки. Только анализ. Изучение объекта.

Вопреки всему, Галину вдруг пробрало жгучее, научное любопытство. «Как она взаимодействует с миром? Как воспринимает его сквозь призму своей биокоррекции?»

Этот внутренний вопрос отвлек ее на долю секунды. И в эту «долю секунды» она совершила роковую ошибку. Вспомнив, где находится, она резко, почти рывком, взметнула руку к виску, отдавая воинское приветствие.

Это было слишком резко. Слишком неожиданно.

Мир для Галины перевернулся. Она не успела понять, что произошло. Ее оторвало от пола, и с силой вжало в металлическую стену коридора. У нее сразу же возникло ощущение того, что невидимый пресс сдавил грудь, выжимая воздух. В ушах зазвенело. Перед глазами заплясали цветные пятна, она не могла пошевелиться, не могла дышать. В глазах Скан, прищуренных всего на миллиметр, читалась готовая сорваться мощь.

- При... вет... ствие! – Сумела выдохнуть Галина, и ее глаза были полны чистого, животного ужаса. – Я... от... да... ла... при... вет... ствие! – Давление исчезло так же мгновенно, как и возникло. Галина грузно рухнула на пол, давясь кашлем и судорожно хватая ртом воздух. – Воинское…

Она подняла голову. Скан стояла на том же месте, не сделав ни шага. Но теперь в ее каменном лице что-то изменилось. Не раскаяние. Нет. Глубокое, почти... обиженное непонимание. Она медленно, очень четко произнесла, и в ее ровном голосе впервые слышалось что-то, кроме льда. Что-то человеческое, ранимое и оттого пугающее ещё сильнее.

- Что, просто сказать нельзя было?!

Эти слова повисли в воздухе, звуча громче любого рева сирен. В них была не просто констатация факта. В них была вся трагедия ее существования. Она, - существо, живущее в мире угроз и молниеносных реакций, - не поняла самого простого человеческого жеста. И сейчас ей было... обидно. Обидно, что ее тело, ее инстинкты снова сыграли с ней злую шутку.

Все еще сидя на полу и потирая ушибленный бок, Галина смотрела на нее с новым, смешанным чувством. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось острое, щемящее понимание. Поняла ли она в этот момент, что такое быть Темпоралом? Что такое быть заложником собственной, - доведенной до абсолюта, - силы?

Все еще переводя дух, Долина поднялась на ноги. Первым порывом было извиниться, залепить эту трещину, что внезапно возникла между ними. Но слова застряли в горле. Скан не смотрела на нее с ожиданием. Она просто ждала. Как машина ждет следующей команды.

- Простите, я..., - начала Галина.

- Расскажите про Убежище, - голос Скан снова был ровным и безразличным, будто ничего не произошло. Она уже переключилась на следующую задачу.

- Убежище является рукотворной планетой Службы, которая вырезана из Временного Потока. – Начала Галина. – Оно является константой, и существует ВО ВСЕХ ВРЕМЕННЫХ ПАРАЛЛЕЛЯХ.

Долина сглотнула ком в горле, и жестом пригласила следовать за собой. Она повела ее по длинным, стерильным коридорам «Архонта» к центру управления, стараясь двигаться плавно, как будто неся полный стакан. Каждый ее шаг был выверен, а каждое движение головы – медленным и предсказуемым. Она чувствовала на себе взгляд Скан, тяжелый и анализирующий, словно сканер, считывающий каждую микро мимику с ее лица.

В центре управления царил привычный полумрак, мерцали голографические проекции. Галина остановилась перед центральной консолью.

- Архонт, это Оператор Скан, с «Реджины Икс». – Она дала паузу. – Корабль не пристыковался.

Голос искина прозвучал мгновенно, без привычной нейтральности, с оттенком служебной строгости.

- ТРЕБУЕТСЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ. – Долина перевела взгляд на свою гостью.

Скан сделала ни шага вперед. Она не произнесла кодовую фразу. Не предъявила чип. Она просто посмотрела на основной сенсорный узел, в который была вмонтирована камера.

- Скан. Темпорал, уровень доступа «Омега».

В воздухе повисла короткая пауза, заполненная тихим гулом серверов.

- ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА. ОПЕРАТОР СКАН ПРИЗНАНА ТЕМ, ЗА КОГО СЕБЯ ВЫДАЕТ. ТЕМПОРАЛ. УРОВЕНЬ – МАКСИМУМ. – Архонт немного «подумал». – УРОВЕНЬ «ОМЕГА» ПОДТВЕРЖДЕН.

Услышав это официальное подтверждение от самого «Архонта», у Галины перехватило дыхание. «Максимум. Омега». Это слово звучало как приговор и как титул божества.

Осторожно, словно в замедленной съемке, она повернулась к Скан, чтобы что-то сказать. Подняла руку, чтобы поправить волосы, но сделала это настолько медленно и аккуратно, что это выглядело как насмешливый балет. И снова в каменном лице Скан что-то дрогнуло. Ее брови чуть сдвинулись. В ее глазах вспыхнула не ярость, а та же самая, знакомая уже Галине, обиженная искорка непонимания. Она смотрела на эти нарочито плавные движения, и ее терпение лопнуло.

- Ты сейчас издеваешься?! – Спросила она, и в ее голосе снова прозвучала та самая, неуместно-человеческая нота.

И тут Долина не выдержала. Весь накопленный стресс, страх, неловкость и это абсурдное положение, в котором она оказалась, вырвались наружу.

- Почему с вами, темпоралами, так невыносимо трудно взаимодействовать?! - Выпалила она, забыв о всякой осторожности. – Я пытаюсь не напугать вас, а вы думаете, что я над вами издеваюсь! Я не знаю, как с вами говорить! Резко нельзя, медленно нельзя! Что можно-то?! - Она замолчала, ожидая всего, чего угодно. Молчаливого ухода. Холодного приказа. Даже очередного биотического швыряния в стену.

Но Скан просто расхохоталась. Это был не веселый, а страшный, раздирающий душу хохот. Он звучал как скрежет металла, как треск ломающихся рёбер. В нем не было ни капли радости. Это был смех абсолютного абсурда, смех над трагедией, которую только что озвучила Галина. Она смеялась, запрокинув голову, и ее неподвижное лицо исказила гримаса, в которой было больше боли, чем веселья. Скан смеялась над тем, что простейший человеческий контакт для нее теперь стал неразрешимой тактической задачей. И над тем, что этот ребенок в форме с идеальной точностью попал в самую суть ее дара и проклятия одновременно.

Скан перестала смеяться так же внезапно, как и начала. В наступившей тишине ее безжизненное лицо снова стало маской, но в глазах, казалось, еще дрожали отзвуки того леденящего хохота. Она постояла молча, глядя на Галину, а потом ее голос прозвучал тихо, почти беззвучно, и с той самой, пронзительно-человеческой, детской обидой:

- Вызвать кого-нибудь с корабля? Если ты боишься со мной разговаривать одна? - Она спрятала руки за спину, словно школьница, которую дразнят, и смотрела на Галину, ожидая ответа. И в этой позе, в этом взгляде, было что-то настолько хрупкое и неуместное, что у Галины перехватило дыхание. И в этот миг в ее голове пронеслась не мысль, а чистая, животная жажда исследователя. «Нет! Не надо никого! Если она кого-то, я упущу это. Упущу шанс увидеть ее настоящую, понаблюдать ЗА ТЕМПОРАЛОМ С ТАКИМ УРОВНЕМ БИОКОРРЕКЦИИ один на один!»

Скан ее прочитала. Ее взгляд, всего секунду назад обиженный, стал пронзительным, сканирующим, снова превратившись в инструмент Службы. Она уловила этот всплеск азарта, это ненасытное любопытство, затмившее страх. И она поняла больше. Глубже.

- Ты не носишь эту форму по праву, - констатировала она, и ее голос снова стал ровным, но без прежней ледяной отстраненности. В нем появилась... сложность. – Ты не отучилась все пять лет в ОГАВП. Ты просто кадет. – Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Но это не было обвинением. Это была констатация странного факта.

- Верно. – Галина осторожно кивнула головой. – Сюда нас привезли на практику. Но потом все полетело к черту. Я осталась одна, я была вынуждена бежать с поверхности планеты сюда, на орбитальную станцию. – Скан слушала, ничего не говоря. – А так как я кадет, я попросила Архонта среплицировать мне форму, что он и сделал. И еще – он учил меня по программе Академии. – Она немного помолчала. – Так что – Вы неправы, оператор. Я поступила в Академию, и выучилась бы уже, если бы не «это»…

- Что здесь произошло? – Спросила Резникова, и на этот раз ее голос прозвучал мягко, с пониманием. Она видела, что Галина не хочет вызова зама. Она видела, что эта девочка хочет говорить именно с ней. И это было... интересно.

И Галина, наконец, нашла в себе силы выдохнуть. Страх отступил, смытый мощной волной этого всепоглощающего интереса. Она смотрела на это невероятное существо - обижающееся, читающее мысли, абсолютно смертоносное и по-детски ранимое, - и понимала, что стоит перед величайшей загадкой своей жизни.

- Люди внизу получили сообщение, - начала она, - о том, что реальность вдруг перезаписалась. Там, - она кивнула на «черную дыру», как бы говоря о том, что она имеет в виду место вне убежища, - находилась одна из наших верфей. И ее стерло. – Она немного помолчала. – Стерло вместе со всеми, кто там был. И мы остались одни.

В ее словах не было ни оправдания, ни страха. Была лишь голая, безудержная правда, обращенная к такому же, в сущности, существу – к существу, для которого познание было единственной истинной целью.

Скан медленно кивнула, и в уголке ее губ дрогнул едва заметный мускул. Не улыбка. Но что-то очень на нее похожее. Галина осторожно кивнула.

- На планете жило много сторонних людей, которые работали по контракту: повара, обслуживающий персонал. И у них был лидер – Отец Тихон. – Она помолчала, и жестом предложила Скан присесть. – В общем, он стал говорить, что наступил конец света, и мы должны последовать за той реальностью. – Скан села на стул, продолжая внимательно смотреть в лицо Галине. – И постепенно, он склонил всех к коллективному суициду…

***

38 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Командный мостик.

Лика Ковач.

27 августа 7532 года.

Я вышла с командного мостика крейсера, крепко держа тетю Лэй за руку. Ее ладонь была прохладной и немного влажной. Она еще была бледна, и «это» было хорошо видно даже в ровном свете корабельных коридоров. Оператор Скан осталась одна в кромешной тьме, и, - перед тем, как окончательно покинуть командную рубку, - я смогла увидать, как за нашей спиной погас свет, поглотив ее силуэт.

Она растворилась в этой темноте, словно стала ее частью. И не сказала ни слова, просто позволив нам уйти.

- Тетя Лэй… - Я потянула ее за руку, заставляя остановиться. - А ей свет не нужен, что ли? - Мне стало не по себе от этой мысли. Остаться одной в такой пустоте…, и в темноте…

- Не нужен, - вздохнула та, и ее взгляд, на миг, ушел куда-то вглубь себя. - Иногда есть такое чувство, что ей не нужен никто из нас. - Она помолчала, подбирая слова, которые не напугали бы меня еще сильнее. - Не нужен никто, как друг, человек или… личность. Просто не нужен.

Она осеклась, но я уже поймала недосказанность.

- Мы ей нужны для того, чтобы управлять кораблем? - невинно спросила я, пытаясь понять эту сложную взрослую логику.

Было слышно, как тетя Лэй грустно, беззвучно улыбнулась, смотря куда-то в сторону.

- У нее же есть Кронос, - сказала она просто. - Иногда мне кажется, что она… отделена от нас какой-то невидимой стеной из толстого, непробиваемого стекла. - Я молчала, впитывая каждое слово, и она продолжила, глядя в пустоту перед нами. - Вот иногда она прямо, как человек: и поговорить может, и пошутить, и взгляд какой-то… живой. Человеческий. – Она грустно вздохнула. - А иногда…

Она не договорила. Но я и сама все поняла. «Иногда она – Океан».

Я шмыгнула носом, и давно родившийся в моем мозгу вопрос вырвался наружу.

- Амри. - Я снова остановилась, заставив и ее замедлить шаг. - Что она с ним сделала?!

Вместо того чтобы тянуть меня дальше, Тай присела передо мной на корточки, чтобы быть с моими глазами на одном уровне. Ее пальцы мягко сжали мои плечи.

- Во всяком случае, он жив. И он будет жить. - Ее голос был твердым, и в нем не было лжи. - По «ее» приказу его поместили в капсулу биокоррекции за номером один. – Я застыла, жадно ловя каждое ее слово, боясь пропустить самое важное. – Это не ее личная капсула, не тяжелой биокоррекции. Это… лечебная. – В ее голосе прозвучали успокаивающие ноты, но у меня на душе было по-прежнему неспокойно, червячком точила мысль, что я чуть не потеряла его навсегда. - И, - как мне кажется, - она просто уберет из его сознания только патологическую ненависть к Службе. Ту, что его сожгла и чуть не убила. - Я не говорила ни слова, просто смотрела на нее широко раскрытыми глазами. - Ты же слышала, как она сказала, что он представляет ценность? Она не уничтожает то, что считает ценным. Она это… исправляет. – В ее словах была горькая правда, которую мое сердце отказывалось принять целиком, но разум уже начинал цепляться за эту соломинку. «Он жив. Он будет жить».

Тай снова повела меня по коридору, и я поняла, что мы идем в медотсек. «Там», в одной из палат, был мой временный «дом». А я помнила про то, что Скан сказала, что я передаюсь…

- Тетя Лэй. – Она обняла меня за плечи, продолжая идти вперед, и от этого жеста стало чуть-чуть теплее. – А что такое «патронаж»?

Лэй засмеялась, и этот звук наконец-то показался мне по-настоящему живым.

- Капитан имела в виду то, что теперь я отвечаю за тебя перед ней. И перед Службой. - Пояснила она, заходя в кабину турболифта. Я шагнула за ней. – И я забираю тебя из медотсека. Будешь жить в каюте со мной. Если, конечно, хочешь.

Двери лифта с шипением закрылись. Кабина пошла вниз, на палубу медотсека.

- Хочу, конечно, - тут же выдохнула я.

И в этот самый момент раздался громкий, неестественный скрежет металла. Рывок. Резкая остановка, от которой у нас перехватило дух. Я упала на пол. Свет мигнул и погас, враз сменившись аварийным тускло-красным свечением. Мы застыли во внезапно наступившей гробовой тишине, нарушаемой лишь натужным гулом заклинивших механизмов.

- Кронос, что произошло? – Лэй посмотрела в безжизненный глазок камеры искина, но тот молчал. Абсолютно. Ни привычного гула, ни светового отклика. Она положила ладонь на холодную стену. – Кронос? Доложи статус. – Тишина была ей ответом. Та самая, что осталась на мостике. И в этой тесной, застывшей коробке она вдруг показалась намного более зловещей. Инстинктивно, я встала, и прижалась к тете Лэй.

Прошло несколько томительных минут. Ответа искина не было.

… - Кронос? Доложи статус, - повторила тетя Лэй, и в ее голосе впервые прозвучала тревога.

«Ответ» пришел не от искина. Голос Скан, холодный и четкий, прозвучал из динамика над дверью, словно он шел отовсюду сразу.

- Лифт заблокирован по моему приказу. Незначительная неисправность. Встретимся в твоей каюте, старпом. Десять минут. – Свет снова вспыхнул, и лифт плавно тронулся, набирая скорость. Лэй выдохнула, но я прекрасно видела то, что ее плечи оставались напряженными.

- Сначала мы идем к Амри, - тихо, но твердо заявила я, глядя в пол кабины. - Я должна увидеть его.

- Лика... – Начала Тай, но я посмотрела в ее глаза.

- «Она» сказала, что он будет жить! И ты тоже, тетя Лэй. – Тай смотрела на меня, не говоря ничего. – Я хочу «в этом» убедиться, он – единственный родной человек, что у меня остался…

Лэй хотела что-то возразить, но в этот момент снова заговорил динамик.

- Твой патрон права, - голос Оператора Скан был ровным, без насмешки. - Пилот Ковач стабилизирован, все его жизненные показатели в норме. Он будет жить. Более того, - она сделала крошечную паузу, - имплант «Омега», - который он выкрал из ангара, - завершил симбиоз. Теперь твой брат не только пилот, Лика, теперь он биотик. – Она снова замолкла на секунду. – Ожидаю вас в каюте старпома.

Связь прервалась. Лэй посмотрела на меня с нескрываемым удивлением, но промолчала. Лифт доставил нас на палубу медотсека, мы зашли в палату, я сложила свой нехитрый скарб в сумку, попрощалась с доктором Кариной, которая искренне порадовалась тому, что я «переезжаю» к тете Лэй. Затем я поплелась за Тай, намеренно ковыляя и замедляя шаг. «Скан… ну и пусть ждет. Надоест - уйдет».

- Тетя Лэй…, я хочу видеть брата. – Тихо произнесла я, когда Лэй пошла на выход из медицинского блока. Тай кивнула, и пошла в другую сторону, в тот сектор, который был для меня закрыт, когда я обитала тут. Доктор Карина так и сказала – что мне «туда» нельзя, и капитан сильно рассердится, если я нарушу запрет. Сейчас же Лэй целенаправленно шла туда, куда мне был закрыт доступ.

И «это» пугало. Мои ноги стали словно ватными, когда я пошла вперед, по этому странному отсеку. А потом я замерла перед капсулой биокоррекции номер один. Она была огромной, монолитной, как саркофаг из полированного металла и матового стекла. Сквозь мутную поверхность не было видно ровным счетом ничего.

- Он... он там? – Тихо спросила я, не отрываясь от холодной поверхности.

- Конечно, детка, - голос доктора Карины прозвучал сзади. – Все его жизненные показатели стабильны. Сердце бьется ровно, мозговая активность в норме. Он просто спит.

Я посмотрела на Карину. Потом снова перевела взгляд на капсулу.

- Но я не вижу его! – В моем голосе зазвенела тревожная нота. Я обошла капсулу кругом, тыча пальцем в стекло. – Я хочу его увидеть! Откройте! Немедленно…

Лэй мягко взяла меня за плечо.

- Лика, нельзя. Это нарушит терапевтический процесс. Он в стерильной среде.

- Но как я узнаю, что вы не обманываете?! – Против моей воли, мой голос сорвался на крик. Отчаяние, страх и беспомощность, наконец, переполнили мою душу. Я отшатнулась от капсулы, сжала кулаки и заорала в пустоту отсека, обращаясь к самому страшному и единственному существу, кто мог дать мне гарантию: - КАПИТАН СКАН! ВЫ СКАЗАЛИ МНЕ, ЧТО АМРИ ЖИВ! – Я на мгновение замолчала. – ТАК ДОКАЖИТЕ! Я ХОЧУ ЕГО УВИДЕТЬ!!!

В наступившей тишине сначала фыркнула доктор Карина. Сдержанный «фырк» перерос в откровенное, громкое ржание, которое она тут же попыталась заглушить, прикрыв рот рукой. Тетю Лэй тоже пробрало: она засмеялась, коротко и нервно, зажав ладонь у рта, но плечи ее предательски тряслись. И в этот самый момент раздался тихий, но отчетливый щелчок. Гигантская крышка капсулы биокоррекции беззвучно сдвинулась на сантиметр, а затем поплыла в сторону, открывая верхнюю часть саркофага.

Я встала на цыпочки.

В глубине, в мягком голубоватом свете, лежал Амри. Его лицо было спокойным, без морщин боли или гнева. Он казался просто спящим. Мне показалось, что мое дыхание остановилось. Боясь потревожить его, я дрожащим пальчиком, потянулась к его лицу и легонько коснулась кончика его носа.

Теплый, ровный выдох обжег мне кожу. У меня не осталось никаких сомнений. Мой брат дышал. Амри был жив.

На моём лице расцвела самая счастливая, сияющая улыбка, какую только можно себе представить. Я посмотрела в потолок, на вентиляционную решетку, на скрытые камеры. Через которые, нас могла видеть Капитан Скан.

- Спасибо, - прошептала я. - Спасибо, капитан. – Крышка капсулы так же бесшумно и плавно вернулась на место. Ответа не последовало. Но мне он был уже и не нужен. Доказательство я получила. Амри был жив.

Я не была уверена, что Капитан Скан дождется нас. Но моя уверенность испарилась, когда мы, наконец, подошли к каюте тети Лэй, и дверь отъехала, пропуская меня в ее личное пространство на корабле.

Скан просто стояла посреди каюты, заложив свои руки себе за спину. Неподвижная, как и тогда, в рубке. Когда у ее ног лежало безжизненное, - как мне оказалось раньше, - тело брата. Но сейчас она ждала. Ждала именно нас.

И она лишь повернула голову к нам. Форма Службы сидела на ней идеально. Она и не подумала ее снять. Про себя я решила тоже ходить в форме: она мне нравилась.

Она оценивающим взглядом окинула Лэй.

- Отдел биокоррекции подтвердил стабильность Амри Ковача? – Ровным голосом спросила она, хотя уже знала ответ.

- Только что, - кивнула Лэй. - Симбиоз успешен.

- Спасибо, Оператор Скан! – От всей души сказала я. Капитан только коротко кивнула.

Несколько секунд царила тишина.

- Хорошо. Тогда слушай приказ, - Скан скрестила руки за спиной. - Прямо сейчас я отбываю на станцию «Архонт» для встречи с кадетом Долиной. Ты, - как оставшийся старший офицер на крейсере, - на ближайшие сорок восемь часов, берешь на себя командование «Реджиной». Режим «Анабазис» для экипажа сохраняется. Твоя задача - обеспечить их отдых и неприкосновенность. Никаких внешних контактов. Никаких несанкционированных активностей. Ты сторожишь их. – Ее глаза остановились на мне.

Тетя Лэй замерла, ее глаза расширились от неожиданности.

- Капитан... одна? Это... Архонт сообщал о кораблях СССР в секторе! Хоть они и «порождения этой реальности», но это опасно!

- Это - приказ, - отрезала Скан, и в ее голосе не осталось места для возражений. - Кронос обеспечит мне прикрытие. Твоя зона ответственности – здесь, экипаж становится твоей совестью. – И, не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из каюты. Дверь закрылась за ней с тихим шипением.

Лэй сжала кулаки, ее лицо выдавало смесь обиды, тревоги и ответственности.

- Черт-черт-черт, - выдохнула она и, бросив на меня быстрый взгляд, направилась к выходу. - Оставайся здесь, Лика. Я должна быть на мостике. - Я кивнула, притворяясь послушной. Но, как только дверь закрылась, я подождала минуту, другую. Тишина в каюте стала давить. «Капитан уходит одна. Навстречу той девушке. Навстречу чему-то важному». Любопытство оказалось сильнее, и, - в конце концов, - оно пересилило страх. Я выскользнула в коридор и быстрыми шагами, стараясь не бежать, направилась в сторону ангара шаттлов. Я успела.

Спрятавшись за грузовой контейнер, я увидела, как небольшой челнок «Страж» с характерной эмблемой Службы на борту отстыковался от «Реджины» и бесшумно скользнул в зев открытого шлюза, исчезая в черной пустоте.

Сердце бешено колотилось. Я обернулась и почти сразу же столкнулась с другом брата, - Йоргом, который вез какой-то диагностический сканер на гравитационной платформе.

- Йорг! – Вдруг выпалила я, хватая его за рукав. – Давай следом за Скан, довези меня до «Архонта». Сейчас же!

Он уставился на меня, не понимая.

- Лика? Что? Зачем? Где Амри? – Вопросы посыпались из него, подобно дождю из грозовой тучи летом. – Капитан только что убыла...

- Амри в порядке. – Я немного отдышалась. – Он подрался с капитаном из-за меня, но он жив. – Мне удалось увидеть, как он выдохнул, словно сбросил с себя многотонный груз. – Капитан улетела…, я и это знаю! – Я немного помолчала, поняв, что перебила его. - Это... это срочно! Мне нужно быть «там»! – Я кивнула за борт.

Он посмотрел на стену крейсера.

- Мы куда-то прибыли? – В его голосе было удивление.

Я кивнула.

- Как я поняла из разговора, «это» - одно из Убежищ Службы на случай «вот такого» развития событий. – Йорг нахмурился, но ничего не сказал. По всей видимости, ему нужна была информация. – Это планета-константа, вырезанная из Временного Потока, называется…, не помню, как. – Йорг молчал. – На корабле режим «Анабазис», и тетя Лэй будет сторожить экипаж, чтобы все хорошо отдохнули. – Я немного помолчала. – А капитан сама ушла «туда»…, Йорг, ну помоги же мне!

Он все еще сомневался, видя мое взволнованное лицо, но, после, пожав плечами, кивнул.

- Ладно, черт с тобой. Залезай в «Скальпель». – Я бросилась к нему на шею. – Только тихо, а то Лэй мне голову точно оторвет. Через несколько минут его легкий разведывательный шаттл отчалил от «Реджины», устремляясь вслед за «Стражем» Скан. Йорг бросал на меня взгляды, - в которых было недоумение, - но я молчала, глядя в иллюминатор на приближающуюся станцию.

Я не знала, зачем я это делаю. Но я должна была видеть. Должна была знать.

Стыковочный шлюз станции «Архонт» встретил меня оглушительной тишиной. Когда двери внутреннего шлюза разошлись в стороны, моему взгляду предстал длинный, пустынный коридор, уходящий вглубь станции. Йорг уже отстыковался и возвращался на «Реджину». Я сделала шаг вперед, и тяжелые двери закрылись за моей спиной с тихим, но окончательным шипением. Я осталась одна.

Некоторое время я просто стояла, решая, а что же мне делать дальше, и куда идти. Воздух был холодным и стерильным. Ни единого звука, кроме ровного гула систем жизнеобеспечения. Я стояла, не решаясь сделать следующий шаг, когда, - словно бы изниоткуда, - раздался голос. Он был везде и нигде одновременно, безымоциональным и точным, как у Кроноса, но с другим, более глубоким тембром.

- ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПРИСУТСТВИЕ. ОДНАКО МОЙ БИОМЕТРИЧЕСКИЙ СКАНЕР НЕ МОЖЕТ ИДЕНТИФИЦИОВАТЬ ВАС В БАЗЕ ДАННЫХ ПЕРСОНАЛА СТАНЦИИ. ПРИ ЭТОМ НА ВАС НАДЕТА СТАНДАРТНАЯ ПОЛЕВАЯ ФОРМА СЛУЖБЫ. НАЗОВИТЕ ВАШЕ ИМЯ И ВАШ ТЕКУЩИЙ СТАТУС.

Я вздрогнула и замерла, словно кролик перед удавом. Голос был недружелюбным, но и не агрессивным. Он был... констатирующим.

- Я Лика..., Лика Ковач, - представилась я «голосу», стараясь, чтобы мой голос не дрожал. - Я с крейсера «Реджина Икс».

- ПОДТВЕРЖДАЮ. – Немедленно раздалось в ответ. – СИГНАТУРА ВАШЕЙ ФОРМЫ СООТВЕТСТВУЕТ КРЕЙСЕРУ «РЕДЖИНА ИКС», ОДНАКО, ВАШЕ ИМЯ ОТСУТСТВУЕТ В СПИСКЕ ЭКИПАЖА. ОБЪЯСНИТЕ ВАШЕ ПРИСУТСТВИЕ НА ОХРАНЯЕМОМ ОБЪЕКТЕ СЛУЖБЫ.

Я поняла, что врать бесполезно. Этот голос, этот «Архонт», видел все. Он ЗНАЛ ВСЕ.

- Я следую за капитаном моего корабля. – Ответила я, немного подумав. – За Оператором Скан. Мне нужно... мне нужно быть там, где она. – Я сделала паузу. – И я не знаю – зачем, но ПРОСТО ЧУВСТВУЮ, что я должна быть «там».

Наступила пауза. Мне показалось, что гул систем стал чуть громче.

- ВАШИ ДЕЙСТВИЯ ИРАЦИОНАЛЬНЫ И ПРОТИВОРЕЧАТ ПРОТОКОЛАМ БЕЗОПАСНОСТИ. – Вдруг выдал искин. – ОДНАКО…, - голос сделал микроскопическую паузу, - ОПЕРАТОР СКАН БЫЛА ПРОИНФОРМИРОВАНА О ВАШЕМ ПРИБЫТИИ. ОНА НЕ ОТДАЛА ПРИКАЗА О ВАШЕЙ НЕЙТРАЛИЗАЦИИ ИЛИ ЗАДЕРЖАНИИ. СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ВАШЕ РИСУТСТВИЕ ТЕРИМО.

Я выдохнула с облегчением, которого почти не почувствовала. «Она знала. Она знала, что я приду».

- Так, где же она? – Осмелилась я спросить. – Проводите меня к ней. Пожалуйста.

- ОПЕРАТОР СКАН И КАДЕТ СЛУЖБЫ ДОЛИНА НАХОДЯТСЯ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ПРОЦЕССОРНОМ ЯДРЕ. – Пояснил искин. – ЭТО ЗОНА С УРОВНЕМ ДОПУСКА «ОМЕГА». ВАШ ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА – «НУЛЕВОЙ». – Голос немного помолчал. – Я НЕ МОГУ ПРЕДОСТАВИТЬ ВАМ ФИЗИСЧЕСКИЙ ДОСТУП.

Сердце упало. «Все зря?»

- Но... но я должна! – В моем голосе зазвенела нота отчаяния. – Я же уже здесь, и я прошла весь этот путь! – Я замолчала, а потом тихонько закончила. – Я не буду мешать, я просто... посмотрю…

Еще одна, более длинная пауза. Казалось, сама станция раздумывала.

- «НАБЛЮДЕНИЕ – ОСНОВА ПОНИМАНИЯ», - вдруг отчетливо произнес Архонт, и мне показалось, что в его безжизненном голосе промелькнул отзвук чьих-то чужих слов – слов Оператора Скан. - Я НЕ МОГУ ПРОВЕСТИ ВАС НЕПОСРЕДСТВЕННО В САМО ЯДРО, НО Я МОГУ ВЫВЕСТИ ВАС НА ОСНОВНОЙ МАРШРУТ ИХ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ. – Искин немного помолчал. – СЛЕДУЙТЕ ПО ГОЛОГРАФИЧЕСКИМ МЕТКАМ. – Прямо передо мной в воздухе вспыхнула и поплыла вглубь коридора неяркая синяя стрелка.

- Спасибо огромное, Архонт! – Прошептала я и быстро пошла за ней, почти не веря своему счастью.

Путь был долгим. Я шла по бесконечным, безликим коридорам, преследуя пляшущий свет. Стрелка вела меня через мосты над пропастями с шипящими энергопроводами, мимо залов с молчащими рядами серверных стоек, в которых мириады огоньков переливались, как звезды. Побывала я и в гигантском зале гибернации, с ровными рядами капсул для сна.

- Архонт, а сколько живых людей на станции в настоящий момент? – Спросила я, идя по очередному кластеру станции.

- В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ЖИВЫХ ЛЮДЕЙ НА СТАНЦИИ ТОЛЬКО ДВОЕ – ВЫ И КАДЕТ ГАЛИНА ДОЛИНА. – Ответил Архонт. – ТАК ЖЕ, ПРИСУТСТВУЕТ ТЕМПОРЛ УРОВНЯ «ОМЕГА» - ОПЕРАТОР СКАН. БОЛЕЕ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ НА СТАНЦИИ НЕ ЗАФИКСИОВАНО. – Ответила он, и я чувствовала, что станция была гигантской, мертвой и одновременно живой – ее нервная система пульсировала под ногами.

- А сколько живых существ находят в гиперсне? – Я вышла из зала гибернации, и за стрелкой проследовала в лифт.

- НИ ОДНОГО. – Ответил Архонт.

Я в изумлении уставилась в одну из камер искина.

- То есть, - кадет Галина Долина была тут одна?

- ИМЕННО. – Ответил компьютер. – НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА, ДО ТЕХ САМЫХ ПОР, ПОКА «РЕДЖИНА ИКС» НЕ ОТВЕТИЛА НА ЕЕ ЗАПРОС. – Я кивнула, продолжая идти за «своим провожатым», и обозревать открывающийся мне «пейзаж».

Наконец, стрелка исчезла, уперевшись в массивную, круглую дверь из черного металла. Над ней горела эмблема – спираль в кольце. Я прижалась ухом к холодной поверхности, но не услышала ничего. Только гул.

Но я точно знала, что «они» были там. По ту сторону. Скан и та самая девушка, кадет Галина. Я присела на корточки в тени у стены, поджав колени, и замерла. Я не могла войти. Но я могла ждать. Я должна была увидеть, что произойдет, когда они выйдут.

А когда мне надоело ждать, я просто встала, подошла к двери, и… постучала.

Результат был мгновенным. Дверь с шипением ушла в сторону, в стену. Скан и Галина Долина стояли у главного голографического проектора. Они не обернулись.

- Наблюдение – основа понимания, - прозвучал ровный голос Скан, и я вспомнила о том, что Архонт ответил так же. – Ты сделала логичный выбор. – Она обернулась и посмотрела на меня. – Но прошу учитывать то, что твой патрон несет за тебя ответственность. Ее дисциплинарные нарушения меня не интересуют. И твои - пока тоже.

Я осторожно шагнула в помещение. Везде были большие голографические экраны, и Скан с Галиной явно изучали что-то. В этот момент голос Архонта прозвучал без приглашения:

- ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ПРОВОДИТСЯ УГЛУБЛЕННОЕ СКАНИРОВАНИЕ ОСОБИ «ЛИКА КОВАЧ». ОБНАРУЖЕНА ГЕНЕТИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ. – Он немного помолчал, как бы заостряя внимание на том, что он скажет дальше. – ПРИСУТСТВИЕ ДНК АЗАРИ ОКАЗЫВАЕТ НЕГАТИВНОЕ НЕЙРОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. ДЕГРАДАЦИЯ НЕРВНОЙ ТКАНИ ОЦЕНИВАЕТСЯ В 9.7%. ПРОГНОЗ: ПРОГРЕССИРУЮЩАЯ ДЕМЕНЦИЯ И ПОЛНЫЙ РАСПАД ЛИЧНОСТИ В ТЕЧЕНИЕ БЛИЖАЙШИХ ДВУХ ЛЕТ.

Его слова повисли в воздухе. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Это был приговор. Хуже, чем тюрьма или смерть.

- Вот почему она так эмоционально нестабильна, - холодно констатировала Скан, наконец, поворачиваясь к Лике. - Это не слабость. «Это» болезнь. – Она замолчала на пару секунд. – Карина не преуспела.

Я встала столбом, не в силах ничего понять.

- Оператор Скан. – Вдруг вмешалась Долина, которая внимательно смотрела на меня все то время, пока Архонт «зачитывал» приговор всей моей небольшой жизни. Ее голос был спокоен, но в глазах горело нечто, что я назвала бы… одержимостью исследователя. – Я могу ей помочь. Архонт может. – Скан внимательно посмотрела ей в глаза. – У нас тут есть капсула тяжелой биокоррекции. Точно такая же, как ваша личная, Оператор.

Скан замерла. Затем выпрямилась. Взгляд, до этого бывший просто аналитическим, сейчас стал пронзительным и острым.

- И что ты с собой сделала, кадет? – В голосе впервые зазвучала не просто констатация, а требование.

Галина встретила ее взгляд без страха, глядя в ее глаза.

- «Архонт» модифицировал меня. – Четко ответила она. – Я бессмертна. Но… - тут она развела руки в стороны, демонстрируя свою хрупкую, подростковую фигуру, - теперь я вечный подросток. Побочный эффект. Зато, - она чуть улыбнулась, и продолжила с гордостью, - теперь я могу выходить в открытый космос без скафандра. Минут на пятнадцать, дальше не проверяли ни я, ни Архонт.

В процессорном зале воцарилась тишина, густая от открывшихся бездн. Бессмертный подросток-гений и смертельно больная маленькая девочка с Земли, незаконно пронесенная на «Реджину Икс» ее любящим братом.

- Архонт сможет изгнать из нее ее болезнь, - в голосе Долиной звучала недетская твердость. - Стабилизировать нейронные связи. Остановить распад личности, который уже идет.

Скан смотрела на них обеих: на Галину с ее добровольно принятым вечным детством, и на Лику с ее украденным болезнью будущим. В этом был чудовищный баланс. Жестокий эксперимент Вселенной. Она медленно перевела взгляд с Галины на Лику, а затем - в пустоту, обращаясь уже к искину.

- Архонт. Подтверди осуществимость процедуры, предложенной кадетом. Озвучь метод.

Голос искина прозвучал мгновенно, безразличный и точный.

- ПОДТВЕРЖДАЮ. СТАНДАРТНАЯ БИОКОРРЕКЦИЯ НЕЭФФЕКТИВНА. ЗАГРЯЗНЕНИЕ НА ГЕНЕТИЧЕСКОМ УРОВНЕ НЕОБРАТИМО. ЕДИНСТВЕННЫЙ ВАРИАНТ – ПОЛНАЯ ПЕРЕЗАПИСЬ.

- Объясни термин, - приказала Скан, ее глаза были прикованы к моему лицу, которое разом побледнело, я видела «это» в одной из зеркальных поверхностей этого зала.

- МЕТОД ПРЕДПОЛАГАЕТ ПОСТРОЕНИЕ НОВОГО ТЕЛА С НУЛЯ НА ОСНОВЕ ИСХОДНОГО ГЕНЕТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА, ОЧИЩЕННОГО ОТ ДЕСТРУКТИВНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ ГИБРИДИЗАЦИИ. – Начал Архонт, а я слушала, не понимая ничего. - СОЗДАВАЕМЫЙ КОНТЕЙНЕР БУДЕТ АБСОЛЮТНО ЧИСТЫМ, СООТВЕТСТВУЮЩИМ ВИДУ HOMO SAPIENS. – Он снова взял паузу. – ПРОЦЕСС РОСТА И СОЗРЕВАНИЯ БУДЕТ ПРОИСХОДИТЬ В УСКОРЕННОМ РЕЖИМЕ, НО ЕСТЕСТВЕННЫМ ПУТЕМ. ПО ДОСТИЖЕНИИ ВОЗРАСТА В 25 ЛЕТ БИОЛОГИЧЕСКОЕ СТАРЕНИЕ БУДЕТ ПОЛНОСТЬЮ ОСТАНОВЛЕНО: ОСОБЬ ОБРЕТЕТ ПОЛНОЕ БИОЛОГИЧЕСКОЕ БЕССМЕРТИЕ.

Я слушала, не в силах пошевелиться. Новое тело. Бессмертие. Слова были слишком огромными, чтобы их понять.

- Обратная сторона, - потребовала Скан, опускаясь на уровень фактов. – «Она» есть всегда.

- ДА. – Подтвердил Архонт. – «ОНА» ЕСТЬ ВСЕГДА. ПРОЦЕДУРА НАНЕСЕТ НЕПОПРАВИМЫЙ УЩЕРБ ЭКТИЧЕСКОЙ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ ОСОБИ. – Он сделал микро-паузу. – НЕРВНАЯ СИСТЕМА БУДЕТ ОПТИМИЗИРОВАНА ДЛЯ МАКСИМАЛЬНОЙ СТАБИЛЬНОСТИ И ДОЛГОВЕЧНОСТИ, НО ПОТЕРЯЕТ ПЛАСТИЧНОСТЬ, НЕОБХОДИМУЮ ДЛЯ ВОСПРИЯТИЯ И МОДУЛЯЦИИ ТЕМПОРАЛЬНЫХ ПОТОКОВ. ЛИКА КОВАЧ НИКОГДА НЕ СМОЖЕТ СТАТЬ ТЕМПОРАЛЬНЫМ ОПЕРАТОРОМ. – После этих слов, в ледяных глазах Скан, всего на мгновение, промелькнуло нечто, что можно было принять за... удовлетворение.

В этом был безупречный, жестокий смысл. Она не просто спасала жизнь. Онанавсегда устраняла потенциального конкурента. Лика, - даже став бессмертной, - никогда не смогла бы сравниться с ней в силе, никогда не смогла бы бросить ей вызов. Она навсегда оставалась бы в ее глазах полезным, стабильным, но предсказуемым активом Службы.

Взгляд Скан уперся в меня.

- Ты хочешь жить? – Спросила она, и сейчас ее голос был лишен всякого сочувствия. Это был вопрос о факте. – Это единственный путь. Ты получишь вечную жизнь, но твой потенциал будет навсегда ограничен. Ты никогда не прикоснешься ко Времени так, как я. – Она сделала паузу, давая ужасу и надежде сойтись в бою внутри меня. – Ты станешь идеальным солдатом. Идеальным членом экипажа крейсера. Бессмертным, стабильным, верным. Но не более того. Решай. – И в ее ровном, безразличном тоне сквозила непоколебимая уверенность в том, какой будет ответ. Потому что жить - это базальный инстинкт. А все остальное - лишь надстройка, которую можно принести в жертву.

Я слушала, и странное спокойствие начало заполнять меня там, где секунду назад был только леденящий ужас. Я посмотрела на Скан, на ее безупречную, вечную форму, на Галину, этого вечного подростка с мудрыми глазами. Я вспоминала тетю Лэй, Софию, Вернера, Йорга. Все они были разными, но все они были частью чего-то большего.

Но я никогда не хотела стать Океаном. Мысль о том, чтобы прикоснуться ко Времени, вызывала у меня тот же самый первобытный ужас, что и в день мятежа Амри.

Вечность пугала меня, да. Бессмертие – нет.

Я посмотрела по сторонам и выпрямилась, подняв подбородок. И только потом я посмотрела прямо в ледяные глаза Скан. В моем голосе не было ни страха, ни вызова. Только твердая, кристальная ясность.

- Мне не нужно Ваше Время, Капитан. – Ответила я четким голосом. – И никогда не было нужно. – Я сделала шаг вперед. – Потому, что я видела, ЧТО оно с вами делает. Я не хочу быть «Океаном». Я не хочу быть как вы. – Скан и кадет Долина молчали, молчал и Архонт. Я обвела взглядом зал, голографические экраны, всю эту немыслимую мощь Службы, и продолжила. – Я хочу быть такой, как тетя Лэй. Как София. Как Вернер. Как доктор Карина. Я хочу служить. Я хочу быть частью команды. Частью Службы. – Я посмотрела на свои руки, будто представляя их новыми. - Если «это» тело отравлено… значит, мне нужно новое. – Я по очереди посмотрела в глаза Скан и Галины. – Но если я смогу жить вечно рядом с теми, кто стал мне семьей…, значит, это и есть правильный путь. – Я снова посмотрела на Скан, и в моем взгляде было не детское обожание, а нечто новое – понимание и принятие «условий игры». – Вы предлагаете мне вечность в обмен на то, что я никогда не стану вам равной. Я согласна. Я не хочу быть вашим конкурентом. Я хочу быть полезной Службе. – Она погладила форму, в которой была. – И хочу быть… немного биотиком. – Галина тихонько засмеялась в кулак.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом «Архонта». Скан изучала меня с тем же безразличием, но где-то в самой глубине ее взгляда, - возможно, - промелькнула тень того самого удовлетворения: Лика только что, - добровольно, и с полным пониманием, - заняла ту самую ячейку, которую Скан для нее предназначала - верного, предсказуемого, бессмертного инструмента.

- Кронос, - отчеканила Скан, - перешли Архонту копию личного протокола биокоррекции астрогатора Лэй.

- ПЕРЕДАЧА ПРОТОКОЛА ОСУЩЕСТВЛЕНА, - немедленно отозвался Кронос. Я сильно удивилась тому, что и Кронос тут так же может присутствовать.

- Архонт, - Скан повернула голову в сторону ближайшего сенсорного узла, - начинай подготовку к процедуре полной перезаписи. Используй полученный протокол в качестве основы. Исключи все, что связано с темпоральной восприимчивостью. Мне нужен стабильный результат.

Голос искина прозвучал без малейшей паузы, сливаясь с гулом станции:

- ПРОТОКОЛ АСТРОГАТОРА ЛЭЙ ПРИНЯТ ЗА ОСНОВУ. ИСКЛЮЧАЮ МОДУЛИ ТЕМПОРАЛЬНОЙ ПРОВОДИМОСТИ. ДОБАВЛЯЮ БИОТИКИ. ЗАПУЩЕНО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ.

В его голосе не было ни пауз, ни интонаций: только констатация фактов, как автоматический отчет системы о выполнении команды. Скан кивнула и, уже поворачиваясь к выходу, бросила через плечо:

- Ты сделала выбор, Лика Ковач. – Она немного помолчала. – Правильный он, или НЕ правильный – не мне судить. Но. Теперь ты принадлежишь Службе. Навсегда. – И она вышла, оставив меня наедине с Галиной и безжалостным искусственным интеллектом, готовым разобрать меня на атомы и собрать заново. «Или как «это» бывает?»

Я стояла, глядя на закрытую дверь, и улыбалась. Сквозь страх и неизвестность пробивалось новое, неизведанное чувство – чувство долгожданного места в этом жестоком и безумном мире. И я нашла его. Ценой вечности и отказа от могущества, но нашла.

Я стала частью Службы. Но не ее душой, а ее телом. И для меня именно в этом и был высший смысл.

***

Солнечная система.

Земля, Новосибирский Академгородок.

Полина Семенова.

27 августа 7532 года, 23:18 местного времени.

Три часа.

Ровно три часа с момента того, как по телевизионной сети объявили цену за ее поимку. Сто восемьдесят минут, каждая из которых тянулась как год. Полина не шевелилась, слившись с темнотой на матраце, у стены, и считала удары своего сердца: оно колотилось где-то в горле, судорожно и громко. Каждый скрип в доме, каждый отдаленный гул монорельса заставлял ее вжиматься в пыльные доски, задерживая дыхание. Город за окном погрузился в ночь, но мигалки полицейских микроавтобусов у ее подъезда по-прежнему мерцали тусклым, недобрым голубым светом. Оцепление не ушло. Оно замерло, затаилось, превратилось в паука, ждущего в центре своей паутины.

«Хватит. Больше не высидеть. Нужно уходить отсюда».

Осторожно, затекшими от неподвижности ногами, она подползла к рюкзаку. Пальцы не слушались от страха, и она с трудом застегнула пряжки. Она готова была рискнуть. Выскользнуть через аварийный выход в подвале, раствориться в спящих дворах.

В этот миг внизу, этажом ниже, четко и недвусмысленно щелкнула дверь лифта.

Полина замерла, превратившись в одно сплошное ухо. Гулкая тишина подъезда была нарушена. Послышались целенаправленные шаги. Не случайные. Не пьяные. Тяжелые, размеренные, они принадлежали явно мужчинам. Шаги, обладатели которых знали, куда идут. Они доносились снизу, с лестничной клетки.

И «они» поднимались. Шли прямо к люку на чердак.

Ледяная волна страха ударила ее в виски. «Они знают. Кто-то видел. Кто-то сдал». Пять миллионов кредитов сработали быстрее, чем она предполагала. Мысли метались, как пойманные мухи. Прыгнуть вниз? Самоубийство. Спрятаться за балками? Они обыщут все.

Из-за двери донесся приглушенный мужской голос:

- Проверим и тут. Спорим, никто из них сюда не лазил. А это идеальное место, чтобы спрятаться такой падали... – Далее прозвучало крепкое ругательство.

Второй мужчина флегматично хмыкнул:

- Открываю, будь готов.

Полина отползла в самый темный угол, за груду старых рам и хлама. Сердце бешено колотилось, вырываясь из груди. Она зажмурилась и сжалась в комок, пытаясь стать невидимкой, раствориться в темноте. Послышался скрип, а затем тяжелые шаги по полу, как раз под люком на чердак. Через минуту заскрипели ржавые петли чердачного люка. В проеме, озаренном тусклым светом с лестницы, показалась сначала голова в каске, а затем и вся фигура рослого полицейского в бронежилете. Он лениво провел фонарем по помещению, луч скользнул по балкам, осветил ее матрац.

- Никого, - бросил он через плечо напарнику, который залез следом за товарищем. – Зря только залезли.

- Стой, - остановил его второй. – А это что? – Его фонарь выхватил из тьмы пластиковую чашку из-под блюда быстрого приготовления, стоявшую у матраца. – Это чье?

Полина перестала дышать. Полицейские были от нее в двух шагах.

Первый полицейский взял в руку чашку. Его лицо сморщилось от брезгливости.

- Теплая еще, - произнес он, и в его голосе внезапно зазвенела опасная нота. Вдруг он резко развернулся, и луч его фонаря ударил Полине прямо в лицо, ослепив ее. - А вот и наша «птичка»! – Гадливым голосом выдал он, и его рука потянулась к рации на груди.

У Полины не осталось выбора. Время сжалось в тугую пружину. Она рванулась с места не в сторону бегства, а навстречу опасности. Прямо на него.

«Такого» мужчина точно не ожидал. На его лице застыла глупая, удивленная гримаса. Он попытался схватить ее за руку, но она проскочила под его мышкой, ударившись плечом в бронежилет. Боль пронзила тело, но адреналин заглушил ее.

- Держи ее! – заорал второй, уже доставая электрошокер.

Оправившись от ступора, первый полицейский обернулся и навалился на нее всей массой, прижимая к балке. Его пальцы впились ей в горло. В глазах потемнело, в ушах зазвенело.

- Спокойно, стерва, - прошипел он ей в лицо, его дыхание пахло дешевым табаком. - А мы богаты. - Он страшно ощерился. Его напарник подбежал к ним, целясь шокером. Два синих электрических лепестка жужжали, жаждая плоти.

Полина извивалась, пытаясь вырваться. Ее рука, зажатая между ее телом и телом полицейского, наткнулась на холодный пластиковый корпус на его поясе. Шокер. Он не успел его закрепить. Она уже не думала. Действовали одни инстинкты. Ее пальцы нащупали рукоять, скользнули по корпусу, ища застежку. Он рванулся, пытаясь придушить ее сильнее, и в этой суматохе клипса с треском поддалась. Шокер был в ее руке. Тяжелый, смертоносный ключ к свободе.

Душивший ее полицейский ничего не заметил. Его напарник подошел вплотную, поднося шокер к ее боку.

- Держи крепче!

И в этот момент Полина с силой ткнула шокером ему в пах. Острые электроды пронзили форменную одежду, и… раздался противный, сухой треск. Тело полицейского затряслось в немой судороге. Его пальцы сами собой разжались, и он, тяжело и нелепо, рухнул на своего напарника, задев головой балку.

Первый офицер на секунду остолбенел, не веря своим глазам. Этой секунды Полине хватило. Она оттолкнула его от себя, отскочила от балки и, не целясь, с силой ударила его тем же шокером в шею. Но она промахнулась: разряд угодил в бронежилет, но даже сквозь него удар был сокрушительным. Он с подавленным стоном сложился пополам, выпустив из рук пистолет.

Девушка не дала ему опомниться. Она подскочила, и со всей дури вломила ему рукоятью шокера по затылку. Он затих. В гробовой тишине чердака было слышно только ее прерывистое, хриплое дыхание. Полина стояла над двумя телами, дрожа всем телом, сжимая в потной ладони шокер. От него пахло озоном и страхом.

«Так» продолжалось секунд семь. Но потом паника отступила, уступив место леденящей, методичной ярости. Они хотели ее продать. Продать государству. И они пришли за ней, как за вещью.

«Война». Это слово словно подбросило ее на месте. «Нужно уходить».

Действуя на автомате, она сняла с одного наручники, и скрутила ему руки за спиной. Затем, собственными наручниками связала и второго. Со второго офицера она сняла ремень с подсумками, и нашла там пачку пластиковых стяжек. Стянула им ноги. Потом схватила какую-то тряпку, нашла на полке полупустую банку - пахло олифой или машинным маслом, - щедро пропитала тряпки и заткнула им рты. «Они не задохнутся, но кричать не смогут».

И только после этого, она обыскала их. Два удостоверения. «Мл. лейтенант патрульно-постовой службы...» Она не стала читать. Сунула в свой карман. Ключи от их служебной машины, с брелоком. На брелоке - кнопка снятия сигнализации. «Пригодится». Потом она сняла с них жетоны. «И деньги теперь у меня тоже есть».

Один последний взгляд на этих двух мужчин, которых отравила алчность. Они лежали на полу, у ее ног, связанные и беспомощные. Так же, как час назад лежала она, прижавшись к балке в ужасе.

Теперь все было иначе.

Полина натянула капюшон, надела рюкзак на оба плеча. В ее руке был ключ. Не только от машины. От следующего этапа ее пути. Она бесшумно спустилась по стремянке, прислушалась. В доме было тихо. Никто не поднялся на шум. «Значит, они работали в одиночку. На свой страх и риск, чтобы не делить награду».

В лифт она не села, предпочитая спускаться по лестнице. Но – опасения были напрасными, и она вышла во двор через черный ход. Всего в пятидесяти метрах, возле «ее» подъезда, стояла полицейская машина с затемненными стеклами. Она глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий предательством и осенней листвой, и нажала на брелок. Машина тихо пискнула, мигнув фарами. Всего пятьдесят метров отделяли ее от прошлой жизни. Пятьдесят метров и два связанных тела на чердаке. Она подошла к машине, открыла дверь и забралась на водительское место. Она четко понимала, что следующая остановка - «Площадь Победы».

И ее месть.

Однако захлопнув дверь за собой, она мгновение застыла. Тишина салона, пахнущего пластиком и кофе, была оглушительной. Некоторое время девушка просто сидела, вцепившись в руль, и физически ощущала, как отступает адреналин, оставляя после себя пустоту в душе. Пять минут. Целая вечность. А потом ее осенило.

Полицейский автомобиль - не просто кусок металла. Это часть системы. Умная, подключенная, с датчиками, считывателями биометрии на руле, с системой распознавания лица. Они могли дистанционно заблокировать двигатель, как только поняли бы, что за рулем сидит не их сотрудник.

«Не заводить. Не рисковать», - пронеслось в голове. «Угнать ее далеко - самоубийство. Но использовать как временный ковчег и арсенал - другое дело».

Она рванула перчаточный ящик. Бумаги, инструкции к оборудованию, пачка салфеток. Начатая упаковка жевательной резинки. Ничего ценного. Рывком откинула сиденье, провела рукой по щели между ним и спинкой. Пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Ключ. Не машины, а простой, старомодный алюминиевый ключ с номерной биркой «Склад-17». «Конспиративная квартира? Или просто кладовка в участке? Или что-то еще?» Неважно. Она сунула его в карман. Затем ее взгляд упал на планшет, закрепленный на центральной консоли. Он был заблокирован, но режим вызова нарядов и база данных, видимо, были открыты для быстрого доступа. Ее пальцы затряслись, когда она стала листать списки. «Розыск... Гражданские лица... Причастные...»

И она увидела их. Три имени. Тех самых «подруг», что рвали на ней волосы и плевали в лицо. В графе «Действие» стояло: «Заявитель. Предоставил ценные оперативные данные». Так вот цена их «дружбы». «Они были не просто частью толпы. Они были доносчицами». Холодная ярость придала ей решимости. Она тыкала в экран, вызывая карту. Три адреса. Три точки на карте города. Она не запоминала, она впитывала, впечатывала в сознание. Это был ее черный список.

И в этот самый момент внутри нее что-то оборвалось. Не заботясь ни о чем, она быстро вышла из автомобиля, и перешла на другую сторону дороги. К остановке как раз подходил вагон монорельса. Чувство опасности, острое и безошибочное, ударило ее по нервам, как разряд того самого шокера обоих полисменов. Времени не было. Ни секунды. Еще один черный микроавтобус, точно такой же, плавно и бесшумно подруливал к полицейской машине, блокируя выезд.

Вагон монорельса подошел как по заказу. Двери с шипением разошлись. Полина шагнула внутрь, чувствуя, как ее спину прожигает взгляд со стороны улицы. Она упала на сиденье у окна, отвернувшись к стеклу, стараясь дышать ровно и не привлекать внимания. В углу вагона красным глазком мигала камера. «Повсюду они. Повсюду».

Вагон тронулся. Медленно набирая скорость, он проплыл мимо двух полицейских машин. Из одной как раз выходили люди в касках, смотрящие наверх, на чердак ее старой жизни.

Она сомкнула веки. Она была свободна. Всего на несколько остановок. Всего на несколько минут. Но это была ее первая, крошечная, украденная у всей системы победа. И в кармане у нее лежал ключ от неизвестности.

***

Солнечная система.

Луна-Главная, кратер Платон.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Кабинет генерала Артема Владимировича Ковалева.

29 августа 7532 года. Стандартное лунное время.

Тишина в кабинете была не земной. Она была абсолютной, вакуумной, нарушаемой лишь едва слышным гудением систем рециркуляции и мерцанием голографических проекторов, отбрасывавших синеватый отсвет на стены из облагороженного лунного базальта. За панорамным иллюминатором, занимавшим всю торцевую стену, висела бездна… и огромная, разбитая на сегменты Земля - разумеется, лишь голографическая проекция. Настоящие покои генерала находились глубоко под поверхностью. Этот вид, впрочем, не казался ему родным: это была мишень, трофей, яблоко раздора.

Генерал Артем Ковалев не смотрел на вид: он его видел тысячи раз. Сейчас его мир сузился до поверхности массивного дубового стола, заваленного не бумагами – их век давно прошел – а старомодными, потрепанными бумажными журналами, блокнотами и даже обрывками пергамента. Они были упакованными в десять огромных серых полимерных коробок с жесткими углами. На каждой красовался желтый треугольник с черной окаймовкой и надписью «ПАЛОМНИК. МАТЕРИАЛЫ. ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ». Их доставили с Меркурия, из заброшенной лаборатории, что висела на вечной границе между пламенем и льдом. Остальные записи, спрятанные на Земле, жадные земляне отдавать отказались. «Пришлем копии», - заверили их цифровые лица, которые были на экране непроницаемо-вежливыми. Ковалев им не верил ни на йоту: в копиях можно было вырезать все, что угодно. Но эти десять коробок были началом. Ключом. Возможно, тем самым ключом, который отопрет дверь на Обероне.

«Где же ты, Скан? Где твоя чертова «Реджина», куда ты упорола?!» - мысль, как шип, засела в мозгу. Крейсеры «Арес» и «Ярость» ушли по призрачному следу, а Селезнев, их лучший астрогатор и темпоральный сыщик, был вне доступа, так как входил в команду «Ярости». Оставалось только это. Безумные записи безумного гения.

С подавленным стоном Ковалев откинулся в кресле, снимая очки виртуального интерфейса. Глаза горели. Двое суток. Сорок восемь часов, с перерывами на сон по три часа и инъекции ноотропов, он корпел над этим… наследием чокнутого старика.

- Паломник, да черт тебя задери… матерь Божья, - хрипло пробормотал он, растирая переносицу. – Пишет, как курица лапой, ей-Богу. – Он немного помолчал, поднялся и сделал несколько энергичных шагов по кабинету. – На какой, черт возьми, смеси языков?! То ли древнерусский, то ли техно-английский восемнадцатого века… сука…

Он подошел к репликатору, и попросил огромный стакан крепчайшего кофе без сахара. Затем, снова вернулся к столу, и сел. Кофе приятно обжигало небо, и он снова наклонился над записями Профессора, вооружившись цифровой лупой. На каждой из пожелтевших страниц, испещренных химическими формулами и схемами временных вихрей, красовались такие каракули, что ему стало страшно. Ковалев в беспомощности водил по ним лупой, пытаясь расшифровать.

«…сингулярность хроно-потока НЕ линейна, а fractal… попытка override через стандартный протокол ведёт к catastrophic cascade… требуется backdoor, «черный ход», anchor в стабильном подпространстве…»

- Боже, да он же шизофреник, - Артем швырнул лупу на стол. Она отскочила и покатилась к краю. - Анкор, бэкдор… И все это - о Времени. О силе, которой владеет эта…, эта Скан. – Именно ради понимания «этой силы» он и сидел здесь. Не ради абстрактной науки. Ради кода, он просто был уверен, что найдет его тут, в записях давно сгинувшего ученого. Кода к двери на Обероне, за которой, по данным разведки, лежало нечто, заставившее даже саму Службу дрогнуть. Хотя насчет Службы он не был уверен. Зато он нашел тот символ, который узнал в трансляции, которая похоронила под собой Ирину Семенову.

А теперь и ее детей на Земле.

Он заставил себя продолжить. Час. Два. Он выписывал на отдельный, уже цифровой, блокнот обрывки фраз, пытаясь сложить их в мозаику. Большая часть была белибердой: философские рассуждения о природе реальности, расчеты, указывающие на возможность нескольких параллельных СССР, дневниковые записи о «голосах Хроноса».

И вдруг, на третий день, глубокой ночью (искусственной, но оттого не менее тягучей), его взгляд зацепился за относительно чистый, почти каллиграфический лист. Заголовок гласил: «КЭРО. Капсулы Экстренного Ресурсного Обеспечения. Система «Страж». Принципы размещения и доступа». И он замер. Сердце, привыкшее к ровному, тренированному ритму, учащенно забилось. Он пригнулся к странице, словно боясь, что кто-то вырвет ее у него из-под носа. Текст был написан более внятно, будто профессор Кульчицкий в этот момент был предельно сосредоточен.

«…Сеть КЭРО развернута по принципу «спящих клеток». Автономна. Вечна. Привязана не к координатам, а к… хроно-топографическим аномалиям (см. гл. 7). Каждая капсула: банк данных, образцов технологий, ресурсов на случай… сценария «Нулевой Исход». Доступ – строго по паролю. Одноразовый цифровой ключ, генерируемый при первом контакте с маяком…»

Ковалев жадно проглотил абзац. Потом следующий.

«ВАЖНО: Система «Страж» (искусственный интеллект управления КЭРО) запрограммирована на сохранение содержимого любой ценой. Пароль доступа – одноразовый. На ВХОД. Протокол выхода не прописан. Стратегическая логика: любое существо не из персонала Службы, обнаружившее КЭРО, потенциальный противник. Знание не должно распространиться. СТРАЖ НЕ ВЫПУСТИТ ОБРАТНО НИКОГО БЕЗ ПАРОЛЯ НА ВЫХОД. Миссия исследования: билет в один конец. Если только…»

Это «если только» обрывалось на полуслове. Следующая страница была посвящена расчетам энергопотребления гиперпространственного маяка.

- Билет в один конец, - очень тихо, вслух, повторил Артем. Холодная струйка чего-то, похожего на страх, но больше на азарт, пробежала по спине. Он представил команду «Гнева», нашедшую ковчег на Обероне. Они войдут, используя этот пароль. И… останутся там. Навсегда. Или до тех пор, пока не разгадают загадку «Стража».

Он отложил лист, его мозг лихорадочно работал. «Что внутри? Что может быть настолько ценно? Оружие? Чертежи кораблей Службы? Карты временных линий?»

Постепенно, Ковалев углубился в чтение с новым чувством ярости и настойчивости. И записи начали приоткрываться. Сначала намеками, потом – все яснее. Профессор не структурировал данные, они всплывали, как острова в тумане безумия. Ковалев следил за мыслью «чокнутого деда», но чувствовал, что от напряжения его собственный мозг вот-вот потечет через его уши.

«…образцы генного стабилизатора «Кронос-Лямбда»… обратимая остановка клеточного старения…»

«…протокол полной биологической реконструкции (тяжелая биокоррекция)… требует матрицы сознания темпорального оператора… риски: эттическая деградация, потеря темпоральной чувствительности…»

«…архив имплантов «Омега»… симбиоз на уровне нервной системы…»

И, наконец, появилась именно та запись, которая заставила его кровь остановиться, а потом ударить в виски с такой силой, что в ушах зазвенело. Она была обведена несколько раз дрожащей рукой, будто сам автор не мог поверить в написанное.

«ГЛУБОКАЯ БИОКОРРЕКЦИЯ. КОД «ОМЕГА НОЛЬ». Экспериментальный протокол. Не просто останавливает старение, а запускает процесс обратного хроно-биологического цикла с последующей стабилизацией. Теоретически – полное биологическое бессмертие в пиковом физическом состоянии. Побочный эффект (неустранимый): необратимая привязка к исходной точке активации в потоке. Сущность становится… «временным якорем». Никогда не станет темпоралом. Но и не сможет быть убита временем. Единственный экземпляр сыворотки, согласно директиве Службы, должен храниться в КЭРО высшего приоритета…где? Возможное местонахождение… (далее шли координаты, но часть была сожжена, видимо, самим профессором)… рон?»

В кабинете вдруг стало очень душно, хотя системы поддерживали идеальную температуру. Ковалев отодвинулся от стола, его ладони были влажными. Он смотрел на эту фразу, на это слово, сиявшее в его сознании, как сверхновая: БЕССМЕРТИЕ.

Не метафорическое. Не цифровое. Биологическое. Вечная молодость. Вечная сила. Время, которое было главным врагом Человечества, - ибо оно несло с собой болезни, упадок, смерть, - теперь могло быть побеждено. Одной скромной ампулой в капсуле на ледяном спутнике Урана. На некоторое время он отдался восторженным мечтам, а следом за восторгом, пришла ледяная, отточенная, как бритва, мысль стратега.

«Это нельзя светить. Никому».

Он представил себе членов Политбюро: старых, жадных до жизни маразматиков. Они накинутся на это открытие, как пираньи, и первое, что сделают, это устранят того, кто о нем узнал первым. Он представил военных, своих «союзников». Они захотят создать бессмертную армию. Его армию? Нет. Их армию. Его же сделают первым подопытным кроликом.

«Нет. Это не для них. Это… для меня одного. И тех, кто пойдет за мной». – План, сырой, дерзкий, начал кристаллизоваться в его мозгу, обрастая деталями с пугающей скоростью. «Первое: получить пароль. Он уже есть в записях. Сложная, но дешифруемая последовательность. Второе: отправить команду на Оберон. «Гнев», они должны открыть ковчег. И войти вовнутрь. И стать… расходным материалом. Исследовательской партией, запертой внутри. Потом – просто дождаться доклада, и узнать, что внутри, убедиться, что сыворотка там. А после этого – лично возглавить «спасательную» операцию. Прилететь на Оберон с верными людьми. Теми, кто будет обязан всем только мне, и никому больше. Войти. Забрать сыворотку. А потом… найти способ вывести своих людей. Или не найти. Главное – выйти самому с сокровищем. Остальные – приемлемые потери».

«А потом…» - Нехорошая улыбка перекосила его лицо. – «Генсек».

Как?! Механизм был второстепенен. С бессмертием и силой технологий Службы в руках…, можно инсценировать катастрофу. Можно устроить «временной парадокс», и обвинить в нем саму Службу, Скан, - если ее еще не найдут, - да, кого угодно. Можно просто пережить всех оппонентов, оставаясь в расцвете сил, пока они дряхлеют и умирают. Власть в СССР всегда переходила не к самому умному, а к самому живучему. Он станет живучим навсегда.

- Генерал? – Женский голос из динамика заставил его вздрогнуть. Он резко, почти агрессивно нажал на ответ.

- Я занят.

- Поступают данные с Земли. – Ответила его секретарь, которая не спала с ним наравне. – Цифровые копии второй части архивов Паломника. – Она немного помолчала. – Пометить как «Совершенно секретно»?

Ковалев замер. Его взгляд упал на физические журналы на столе. Цифровые копии…, которые можно подделать, которые вообще могут попасть не в те руки.

- Нет, - отчеканил он. - Не помечать. Перенаправьте поток напрямую в мой закрытый контур. – Он немного помолчал. – Исключите любое копирование и логирование запросов. Это приказ.

- Поняла. – Четко ответила секретарь, и замолчала на несколько секунд. – Сделала.

Связь прервалась, и Артем медленно выдохнул. Теперь он играл в свою игру. Очень опасную. Он снова посмотрел на записи о КЭРО, на предупреждение о «билете в один конец».

«Билет в один конец…. Но только для тех, кто войдет первыми», - подумал он с холодным цинизмом. - «Для того, кто войдёт последним, с готовым решением, это будет билет… на вечный трон». – Вдруг он замер. – «Но ничего же не мешает собрать группу аналитиков, программистов и просто разведчиков…, дать им «этот одноразовый пароль», и пусть этот «Страж» хоть веревки из них вьет. А пока они там – часть команды может заняться непосредственно этим самым искином». Он аккуратно сложил самые важные листы в отдельную папку, зашифровал ее на своем личном импланте. Остальное оставил на столе: пусть думают, что он просто устал от безумных записей.

Затем он подошел к иллюминатору, уперся руками в холодный поликарбонат и уставился на далекую, едва заметную точку Сатурна, за которым скрывался Уран и его ледяная тайна.

- Ждите, профессор, - тихо прошептал он в безвоздушную тишину своего кабинета. - Ваше наследие не пропадёт. Оно даст начало новой эре. Моей эре.

В его отражении, в темном стекле, гуляла едва уловимая, холодная улыбка человека, который только что нашел не просто сокровище. Он нашел смысл всей своей жизни, всей своей карьеры.

Он был готов заплатить за него любую цену.

Чужими жизнями.

***

Солнечная система.

Луна-Главная, кратер Платон.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира ОСТК, гостевые апартаменты сектора «Дельта».

Доктор Стивен Коннор.

27 августа 7532 года. Стандартное лунное время: «предрассветные часы».

«Аудиенция» у генерала окончилась. Получив указание оставаться на Луне, Коннор вышел из кабинета. Следом, не глядя на него, вышел Ковалев – генерал шел в свою квартиру отсыпаться и скрылся в лифте раньше.

Буквально через пару минут к нему подошел вежливый человек из системы охраны комплекса, и попросил его проследовать за ним. Его привели в «гостиницу ОСТК», - где он получил ключ-карту от своего «номера», - и оставили в покое. Он немедленно прошел «к себе».

Дверь в гостевой отсек с тихим шипением закрылась за ним, отсекая мир, где существовал генерал Ковалев со своей леденящей усталостью и всевидящим взглядом. Тишина, в которую он вошел, была густой, нарочитой, как в звуконепроницаемой камере. Стандартная обстановка лунной штаб-квартиры ОСТК: лаконичная мебель из полированного сплава и темного пластика, голый свет панелей в потолке, вид на безвоздушную пустыню из узкого, бронированного иллюминатора. «Ничего лишнего. Ничего живого». Стивен замер посреди комнаты, сжимая в потных пальцах планшет, который только что был возвращен ему службой безопасности после тщательной проверки. Приказ генерала висел в воздухе, ощутимый, как физическая тяжесть: «Продумать структуру. Сделать лучше». Не упрек. Не приговор. Контракт. Возможность искупить вину не раскаянием, а результатом. Это было хуже. Это означало, что его ценность все еще перевешивает его катастрофический провал. Пока.

Сначала он просто стоял, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. За экраном профессиональной озабоченности, который он сохранял в кабинете генерала, клокотал хаос. Воспоминания накатывали волнами, несвязанные, острые, как осколки стекла: Рита в слезах, прижимающаяся к холодной двери его кабинета в «Берлоге», ее крик: «Я ненавижу тебя! Лучше бы я умерла!». Холодное прикосновение пальцев Скан к его вискам – не боль, а всепроникающий ужас небытия, когда твое собственное сознание становится открытой книгой для чужого, безжалостного разума. И ее глаза. Не те, что смотрели на Риту с необъяснимой мягкостью, а те, что смотрели на него. Пустые. Как шлюзы, открытые в глубины космоса, где нет ни жалости, ни гнева, только холодная констатация факта его ничтожности.

Он резко тряхнул головой, словно отгоняя назойливое насекомое. «Нет. Не сейчас. Мысли о Рите, о Скан – это болото, в котором запросто можно утонуть». Генерал дал ему якорь: работу. Чертеж. Задачу, которую можно разложить на переменные, константы и неизвестные. Он умел это.

Скинув потрепанный лабораторный халат, под которым все еще была мятая униформа «Берлоги», он прошел к интегрированному в стену терминалу. Его пальцы, еще дрожавшие от адреналина, привычным движением вызвали голографический интерфейс. Чистый лист проектной среды. Он сделал глубокий вдох, выдох, ощущая, как профессиональная маска срастается с лицом, вытесняя панику.

«Сделать лучше». Что означало «лучше» для секретного биомедицинского комплекса, только что стертого с лица Марса действиями двух персон: человека и азари? «Устойчивость. Абсолютная. Не просто защита от взлома или штурма. Защита от этой самой процедуры стирания. От процедуры проникновения». Его мысли начали набирать скорость, выстраиваясь в знакомые, успокаивающие логические цепочки. «Берлога» была поверхностным объектом. Уязвимым. И Скан, - с ее азари, - прошла сквозь нее, как нож сквозь масло. «Новая структура должна уйти вглубь. Не на десятки метров. На километры». Его пальцы затанцевали в воздухе, вызывая из небытия первые контуры. Не строительные чертежи – стратегическая концепция. Он начал с метафоры, которая всегда жила в его подсознании: раковая опухоль. Но не та, что убивает организм, а идеальная, автономная, защищенная самой тканью хозяина. Комплекс должен был стать таким: неотъемлемой, глубоко интегрированной частью планеты, которую невозможно вырезать, не уничтожив носитель.

Уровень 0: «Кора». Поверхностный слой, открытая инфраструктура шахтного комплекса по добыче редких изотопов, благо «редких изотопов» на Марсе было достаточно: к примеру, тот же самый нулевой элемент. Легальное прикрытие, работающее в режиме полной автономии, с дистанционным управлением и штатом роботизированной техники. Ни одного живого человека. Все данные с него – реальные и фиктивные, - смешанные, - но убедительные. «Первый фильтр для любопытных глаз».

Уровень -1: «Лимфа». «На пятисотметровой глубине». Лабиринт транспортных туннелей, складов расходных материалов, систем жизнеобеспечения для основного комплекса. Уровень заполнен инертными газами. Его монотонно патрулируют автономные боевые платформы с системой «свой-чужой». Система «завязана» на импланты персонала. «Никаких биометрических сканеров – только нейроинтерфейс. Попасть сюда, не имея чипа, – значит быть расстрелянным без предупреждения». - Злорадно подумал он. - «Пусть попробует сунуться снова. Или любой другой».

Уровень -2: «Строма». Минус полтора километра. Здесь начинается настоящая работа. Исследовательские лаборатории среднего уровня, криогенные хранилища образцов, жилые блоки для низшего и среднего персонала. Защита: комбинированная. Стандартные энергетически щиты СССР, усиленные…

Здесь мысль Коннора приостановилась.

«Щиты. Слабое место. Технологии, полученные от Паломника, они мощные, да, но грубые. Их можно прожечь, подавить, взломать. Нужен качественный скачок, но где же «его» найти, во имя всего святого?» И тут в его сознании всплыло почти забытое досье, изученное когда-то из праздного любопытства к ксенотехнологиям. Турианцы. Солдаты Цитадели. «Их «кинетические барьеры» – не просто щиты. Это адаптивные, многослойные системы, перераспределяющие энергию удара, почти непробиваемые для снарядов и лучевого оружия на тактическом уровне. Их принцип – не прямое противодействие, а перенаправление, рассеивание». Но – как их добыть, он не знал.

- Используйте фантазию. И не заботьтесь ни о чем, – сказал ему Ковалев. «Значит, ограничений нет».

Стивен откинулся в кресле, и в его глазах, налитых усталостью, загорелся знакомый, одержимый огонек. Он открыл новый слой в проекте и вывел заголовок: «Операция «Наковальня»». Цель: легальное приобретение (или кража) прототипа или полных производственных чертежей турианского кинетического барьера последнего поколения. Объект: исследовательский центр Корпуса морской пехоты Иерархии на Менуэ, спутнике Палавена. Почему там? Менуэ был тыловой базой, не «миром на линии фронта», как сам Палавен. Бдительность могла быть ниже. Логистика сложнее, но безопасность для штурмовой группы выше. В его воображении уже развернулась схема. Он прекрасно осознавал, что прямое боестолкновение – чистое самоубийство. «Диверсия. Нужна будет диверсия». Маскировка под грузовое судно нейтральной расы (волусы? элкоры?). Внедрение агента или группы в инфраструктуру базы через контракт на обслуживание. Постановка локального ЭМИ для кратковременного подавления систем связи и наблюдения. Быстрый, точечный удар по охраняемому ангару или серверной, извлечение данных или физического образца. Отход под прикрытием заранее подготовленной помехи – например, саботажа на реакторе базы. Риски колоссальные. Последствия в случае провала – межзвездный инцидент, вплоть до открытого боестолкновения. Но Ковалев сказал: не заботьтесь ни о чем.

«Сначала барьер, – бормотал он себе под нос, занося тезисы. – Затем – интеграция. Многослойная защита: внешний турианский кинетический слой, затем стандартный энергетический щит, затем…» Его мысль рванулась дальше. Что, если использовать не только импортные технологии, но и собственные, самые мрачные наработки «Цербера»? Биологическую защиту. На уровне -3.

Уровень -3: «Паренхима». Минус три километра. Основные исследовательские блоки, операционные, банки генетических данных. Здесь Коннор нарисовал не просто стены. Он нарисовал среду обитания. Герметичные отсеки, заполненные модифицированной атмосферой на основе ксенона и легких нейротоксинов, безвредных для персонала с соответствующими имплантами-фильтрами в легких. Для любого, кто попадет сюда без подготовки, – паралич нервной системы за два вдоха. И смерть. «Системы вентиляции как оружие. А в самых критичных узлах – живые охранники. Не солдаты». Результаты экспериментов по ускоренной регенерации и усилению нейронной активности на основе азарийских биотических шаблонов. Существа в состоянии контролируемого агонического существования, встроенные в каркас комплекса, слитые с системами наблюдения. Они будут чувствовать нарушителя через вибрации в металле, через изменение состава воздуха. И реагировать со скоростью нервного импульса.

Он работал часами, забыв о времени, о сне, о еде. Его сознание, загнанное в узкие рамки задачи, лихорадочно творило. Уровень -4: «Ядро». Минус пять километров. Центральный процессорный зал, архив «Черной библиотеки» с резервными копиями всех данных, включая те, что предстояло восстановить с мэйнфреймов «Берлоги». Отдельно, нужно позаботиться о том, чтобы ВСЕ данные с комплекса, - в режиме реального времени, - передавались сюда, на Луну, лично генералу Ковалеву. И – отдельный, максимально защищенный блок. Его личная лаборатория. Там, в теории, он мог бы продолжить работу над… лекарством для Риты. Но уже другими методами. Без всего того, что вызвало ее ужас. Мысль об этом вызвала короткую, острую судорогу где-то под ребрами. Он проигнорировал ее.

«Для связи между уровнями – не лифты. Лифт можно отключить, заблокировать, взорвать в шахте». Хорошо подумав, - и выпив не один литр кофе, - он спроектировал систему «маглев-капсул», движущихся в вакуумированных трубах под действием переменного магнитного поля. Капсула, попавшая в неразрешенный сектор, просто навсегда останавливалась в трубе, превращаясь в саркофаг. Аварийные выходы? Есть. В виде узких туннелей, ведущих в случайные точки марсианской поверхности в сотнях километров от комплекса, оснащенных системами маскировки и… зарядами, способными обрушить туннель при несанкционированной активации.

Он закончил основную схему, когда за окном иллюминатора на смену звездному черному бархату пришла серая, безжизненная мгла лунного «рассвета», подсвеченная краем Земли. На голографическом макете висело чудовище. Не здание, а многослойный, параноидальный кошмар, вгрызающийся в плоть планеты. Цитадель одержимости. Храм науки, построенный на фундаменте из страха и вины. Он был прекрасен в своей абсолютной, бездушной эффективности. И только после этого, оторвав воспаленные глаза от сияющих линий, Коннор позволил «другой реальности» ворваться обратно.

Тишина апартаментов стала давящей. В ней зазвучал несуществующий голос. «Когда она выйдет на связь…» Ковалев был просто уверен в том, что именно Скан и удерживала Риту. Она позвонит. Она покажет ему сестру – испуганную, больную, может, уже… нет, он не допускал этой мысли. Она предъявит ему условия. И тогда он, Стивен Коннор, должен будет немедленно сообщить генералу. Стать приманкой в ловушке для самого опасного существа в известной галактике. Он вдруг с отчетливостью, болезненной, словно удар электротоком, осознал двойную игру, в которую его втянули. Ковалев не просто поручил ему построить неприступную крепость. Онготовил эту крепость. Как возможное место будущего обмена? Как ловушку? Или как новый дом для проекта, который продолжит существовать, даже если Риту не вернут, даже если… Его роль была прописана заранее: Гений-Создатель. Отец-Защитник. И потенциальная Жертва.

Коннор поднялся с кресла, и его тело отозвалось протестующей болью в каждом суставе. На столе перед терминалом лежал забытый планшет. На его темном экране, в ожидании пароля, замерла стандартная заставка ОСТК: земной шар, обвитый стальным серпом и молотом. Но в глянцевой поверхности экрана Стивен увидел свое отражение: изможденное лицо с темными кругами под глазами, взгляд, в котором горел остаток недавнего фанатичного огня, но уже подернутый пеленой глубочайшей, животной усталости. И страха. Не того острого страха перед Скан, а тлеющего, фонового – страха перед следующим шагом, перед звонком, который может раздаться в любую секунду, перед невозможностью выбора, которая его ожидала.

Он сохранил свою работу, и погасил голограмму. Комплекс исчез, оставив после себя лишь слабое сияние на сетчатке. Работа была сделана. «Мне есть, что показать». Он выполнил приказ, спрятав свою панику в дебрях инженерных расчетов и безумных, грандиозных планов.

Стивен доплелся до спальной ниши и рухнул на койку, не раздеваясь. Сознание отказывалось отключаться, проигрывая на повтор фрагменты чертежей, лицо Ковалева… и глаза сестры. Последний образ, который он уловил перед погружением в беспокойный, лишенный снов сон, был странным и неотвязным: он видел азарийский крейсер, тот самый, что стоял в ангаре «Берлоги». Он видел его не в схемах, а живым – изящный, стремительный корабль с чуждой, органической эстетикой. Он улетал в черную пустоту, унося с собой в своем нутре маленькую, хрупкую точку человеческого тепла. И Стивен, - архитектор будущих подземных царств, - стоял на красной, пыльной равнине и бессильно смотрел ему вслед, понимая, что все его расчеты, все его барьеры и ловушки бессильны против простого факта расстояния между звездами. Сон сомкнулся над ним в десятом часу утра по лунному времени, как тихая, милостивая амнезия. На столе, рядом с потухшим терминалом, лежал планшет с эскизами нового «ада».

Он ждал «своего часа».

***

Туманность Афины, система Парнита.

Космическое пространство Республики Азари.

Головной мир нации – Тессия, здание правительства.

Зал Высших Суждений Совета Матриархов.

27 августа 7532 года.

Матриарх Телия медленно поднялась с кресла. Движение было не просто физическим - оно символизировало переход от обсуждения к действию. Тень, отброшенная мягким светом голограмм, легла на пустующую часть стола, где только что пылали руины чужого мира.

- Мы закончили здесь, - низкий, не допускающий возражений голос, разрезал тяжелую тишину. - Передайте весь пакет данных: расшифровки, видео, отчеты пси-сканирований, все, нашему представителю на Цитадели, советнику Тевос. Криптографическим потоком «Абсолют». – Телия немного помолчала. – Она должна инициировать внеочередное заседание Совета Цитадели в статусе «Галактический кризис». И мы, - ее взгляд скользнул по лицам Бэллы и Делайлы, - все трое, будем присутствовать лично, через темпорально-стабильные голопроекторы. «Это» не должно выглядеть как очередной дипломатический скандал. Это – объявление о чуме. – Она сделала паузу, давая осознать масштаб.

Ее внимательно слушали: никто из Матриархов не начал говорить.

- На том заседании должны быть все. Рита Коннор, капитан Тлэй, батарианец Чон Сай и его супруга. Живые голоса. Живые глаза, которые видели «это». Пусть Совет Цитадели смотрит на них, когда мы будем говорить.

Приказ, отданный безличным тоном, тем не менее, был исполнен мгновенно. Где-то в технических недрах здания, невидимые служащие запустили протокол. Данные, упакованные в несколько слоев квантового шифрования, устремились по выделенному гиперсветовому каналу к Цитадели. Расстояние в сотни световых лет было преодолено за считанные минуты благодаря сети ретрансляторов.

Через двадцать минут личная линия связи с кабинетом советника Тевос была установлена. Голограмма азари, облаченной в элегантный, но строгий костюм церемониала Цитадели, материализовалась в центре зала. На ее обычно бесстрастном, отточенном дипломатией лице было выражение, которое можно было описать только как контролируемый шок. Она только что закончила просмотр присланного пакета.

- Уважаемые Матриархи, - ее голос был чуть более хриплым, чем обычно. - Я… я только что получила материалы, и просмотрела ключевые фрагменты. – Тевос судорожно вздохнула, но не потеряла концентрации на моменте. – Это… для людей это немыслимо. Я думала, мы имеем дело с жестокой, но рациональной автократией, но это не жестокость. Это какой-то… метафизический вандализм. – Ее передернуло, она понимала, чем это все может обернуться.

- Теперь ты понимаешь, с чем мы столкнулись, - отозвалась Телия, не меняя позы. – Если «к этому» причастны люди, то «это» не просто объявление войны. Это патология.

- И ее нужно изолировать, пока она не расползлась. – Добавила матриарх Делайла.

- Девочка… Рита Коннор, - Тевос перевела дух, собираясь с мыслями. - Ее показания об экспериментах чудовищны, но это – улика. Что же касается системы Бахак…. – Она немного помолчала. – У нас есть только показания двух выживших и их записи, но на них не видно, что именно корабль СССР атаковал мир батарианцев с помощью этого. СССР может просто отречься. Сказать, что это была техногенная катастрофа у самих батарианцев, или атака неизвестной третьей силы. Встать в оскорбленную позу, и ничего им «за это» не будет: у нас НЕТ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, ЧТО ИМЕННО ОНИ атаковали систему Бахак. Кроме того, у них есть дипломатические лазейки.

- Именно поэтому, - вмешалась Бэлла, - мы потребуем полного допуска нашей инспекции на все объекты Советского Союза, на которые мы укажем пальцем. – Она немного помолчала. – Если они невиновны – пусть докажут, открыв все. А вот их отказ будет красноречивее любых признаний.

- И девочка будет вылечена, - твердо сказала Телия. В этот момент ее взгляд стал чуть менее острым, почти… материнским. - Здесь, на Тессии. Наши лучшие генетики и биохимики уже получили ее медицинские данные, с браслета на ее руке. Ее болезнь называется «синдром Верднига-Хоффмана». У людей нет действенного лечения, только паллиативная помощь и эти чудовищные эксперименты. У нас оно есть. Чистая наука. Химия, генная терапия, направленная регенерация нейронов. Она будет ходить. Тевос, Бэлла и Делайла синхронно кивнули. – Она будет жить долго и счастливо. И это будет сделано без пыток и смертей. Пусть это тоже станет частью нашего сообщения галактике: есть путь света, и есть путь тьмы. «Они» выбрали тьму.

Тевос кивнула, мысленно уже выстраивая аргументацию.

- Я немедленно поставлю в известность посла Человечества на Цитадели. Он получит копию требований. Мы дадим ему… стандартные трое суток по галактическому протоколу, чтобы он обеспечил присутствие на заседании Совета полномочного представителя Советского правительства. Не посла. Голоса, который может говорить от имени Политбюро и нести ответственность.

- И батарианский посол, - добавила Делайла. - Он должен быть там как представитель… потерпевшей стороны. Хотя «потерпевшая» - слишком мягкое слово для того, что осталось от его народа.

- Я согласна с этим, - параллельно разговору, Тевос делала заметки в своем интерфейсе. - Это придаст заседанию необходимый вес. Но все же, с доказательствами по Бахак… Матриархи, это опасно, у нас НЕТ доказательств того, что ИМЕННО СССР виновен в уничтожении метрополии Гегемонии, и ее звездной системы. – Она немного помолчала, и тихо добавила. – Если у них хватит наглости отрицать, а у нас не будет стопроцентного доказательства…

Телия молчала несколько секунд, ее взгляд был устремлен вдаль, за стены зала, будто в самую суть проблемы.

- Дипломатия - это же не только «слова в зале», - наконец произнесла она. - Это еще и тихие разговоры в коридорах, и взгляды, и то, что остается невысказанным. Мы пошлем на Землю, в Москву, своего представителя. Не по каналам Цитадели. Напрямую. Личный эмиссар Совета Матриархов.

Бэлла и Делайла переглянулись. Это был рискованный ход.

- Юстициар? - тихо спросила Делайла.

- Да, - подтвердила Телия. - Из когорты «Несклоняемых». Одного из тех, что видят микро дергание века, слышат изменение сердечного ритма за три метра и чувствуют запах лжи на биохимическом уровне. Она явится к их генсеку. Передаст наше требование о допуске инспекции. И будет смотреть. Смотреть в его глаза, когда он будет говорить. Слушать не только слова, но и тишину между ними. Она не будет вести переговоры. Она будет проводить… диагностику.

- А если они ее арестуют? Или того хуже? – Горько спросила Бэлла.

- Тогда, - холодно ответила Телия, - у нас будет уже не косвенная, а прямая причина для ответных мер. Но они не посмеют. Убийство личного эмиссара Совета Матриархов, прибывшего с мирным, хотя и жестким, демаршем? Это будет объявлением войны не только нам, но и всему Пространству Цитадели. Даже они не настолько безрассудны. Или… - она позволила фразе повиснуть, - мы ошибемся в них в очередной раз.

На другом конце галактики Тевос внимательно слушала, и ее аналитический ум взвешивал риски и преимущества.

- Умно, - наконец согласилась она. - Это создает давление на двух фронтах: публичном на Цитадели, и частном в самом их логове. И даст нам то, что никогда не дадут никакие датчики: оценку их уверенности. Если генсек в панике или, наоборот, слишком самоуверенно лжет…, это и будет информацией.

- Именно, - кивнула Телия. - После визита юстициар вернется и представит полный отчет: не о том, что сказал генсек, а о том, кем он был в момент разговора. Знает ли он о происшествии в системе Бахак? Чувствует ли за собой силу? Боится ли он нас? Или боится кого-то другого…, например, своих же военных, или еще кого…. Это позволит нам понять, с кем мы на самом деле имеем дело: с единым монолитом или с шатким конгломератом, где одна рука не знает, что творит другая.

- Я подтверждаю получение полного пакета данных, - официальным тоном заявила Тевос. – Инициирую протокол экстренного созыва Совета Цитадели. Посол Человечества будет уведомлен в течение двух стандартных галактических часов. Ожидаю дальнейших инструкций относительно юстициара. – Она вежливо кивнула. – Связь заканчиваю. – Голограмма советника Тевос растворилась, оставив в зале легкое электростатическое покалывание.

Именно в этот момент Матриарх Делайла, которая, - до сих пор, - наблюдала молча, подняла руку, привлекая внимание.

- Сестры, - ее голос был тише, но оттого не менее весом. - Все, что вы сказали, - верно. И мудро. Но позвольте мне вернуться к словам Тевос. Люди хитры. Они изворотливы, как песчаные змеи пустынь Сурик. Они могут найти десяток объяснений этому самому «трагическому инциденту» с Бахак. Показания двух выживших? Стресс, «глюки», - как они говорят, - батарианская пропаганда… Записи? Сфабрикованы нами, чтобы опорочить прогрессивный советский строй. - Она обвела взглядом стол. - Нам нужны не просто доказательства. Нам нужны доказательства, от которых нельзя им просто отмахнуться. Титаново-платиновые. Железобетонные. Те, что будут звонко стучать в ушах Совета Цитадели.

- И что ты предлагаешь? – Спросила Телия, уже зная, к чему клонит ее сестра.

- Физические улики, - четко выговорила Делайла. – Образцы. То, что осталось от их оружия. Частицы той самой «белой пустоты», если это возможно. Осколки ретранслятора Бахак с остаточными аномалиями. Или… следы на их же территории.

- В идеале, - тихо сказала Бэлла. – Нам нужен сам крейсер, или что там еще..., с чего было применено это оружие. – Она немного помолчала. – Корабль должен был вернуться назад, в систему Солнца, если только это сделали люди. – И если он не исчез вместе с системой батарианцев.

- Или их корабль не вернулся назад, - парировала Делайла. - Мы же не знаем точного механизма. Что если он был… уничтожен этой же самой силой, а потом… выброшен? Словно пробка из бутылки? Его обломки могли быть отшвырнуты далеко за ее пределы. – Она немного помолчала. – Или он совершил прыжок в последний миг, но был поврежден. Его след, это его энергетический отпечаток. Если мы найдем хотя бы его маяк, его бортовой самописец… с записями приказов, координатами цели, техническими логами применения оружия…. Это будет пистолет с дымящимся стволом в их же руках.

В зале снова повисла тишина, но теперь она была наполнена не ужасом, а холодным, расчетливым азартом охотников, набрасывающих силки.

- Это задачка уже для Службы Внешней Разведки, - заключила Телия. - И, возможно… для тех, кто уже воюет с людьми. Капитан Тлэй докладывала о присутствии этого крейсера… «Реджина Икс»… в том секторе. Если эта Служба, с которой воюют люди, действительно является некой «иммунной системой», они должны были засечь такое вопиющее вмешательство. У них могут быть свои данные. Свои сенсорные записи.

- Вы предлагаете… союз с призраками? – Скептически хмыкнула Бэлла.

- Не союз, - поправила Телия. - Параллельное действие. Мы бьем по ним с дипломатического фланга и ищем железные доказательства. – Она взяла паузу, и посмотрела на сестер. – И, судя по всему, они бьют по военным и научным объектам, что означает то, что наши пути могут… ненадолго пересечься. – Делайла согласно кивнула. – И в точке пересечения может оказаться та самая улика.

Телия села, ее пальцы сложились в характерную фигуру – знак принятия сложного, многоходового решения.

- Итак, план таков. Первое: Цитадель. Давление, ультиматум, позор. Второе: Земля. Юстициар, зонд в самое сердце зверя. Третье: собственно, сам космос. Поиск материальных доказательств по системе Бахак. Разведка, наука, возможно, осторожный контакт с силами «Реджины» через Тлэй, если представится шанс.

- Мы отправим корабль-разведчик на границу батарианского мира. – Твердо сказала Бэлла. – И посмотрим, что им удастся вычленить по поставленной задаче.

Телия посмотрела на своих сестер. В их глазах горел уже не шторм, а ровное, холодное пламя решимости.

- Мы раздуваем политический пожар, сестры мои. – Бэлла и Делайла согласно кивнули, и Телия закончила. – Но этот «пожар» должен быть контролируемым. Он должен сжечь заразу, не тронув галактику. – На целую минуту, повисла тишина, и потом Телия закончила. – Приступаем.

***

Солнечная система.

Земля, Новосибирский Академгородок.

Полина Семенова.

28 августа 7532 года, 00:45 местного времени.

Она заскочила в вагон монорельса, не посмотрев названия маршрута. Людей внутри не было, и она, - не поднимая взгляда к потолку, - наличными деньгами оплатила проезд. После этого она села на сиденье в самом конце вагона, около двери. И ненадолго расслабилась.

Полина прекрасно знала, что – после объявления награды за нее, - каждый встречный человек начнет рассматривать ее как способ обогащения: деньги были не маленькие. Она низко наклонила голову, натянула капюшон и затихла. Мысль «о дяде Мише, сводном брате матери» не шла из ее головы, но где живет дядя – она не помнила. «У меня есть только название остановки монорельса – и все». В таком состоянии она проехала минут сорок: просто провалилась в оцепенение, уставившись в грязный пол вагона. Сознание было зажато в тиски между двумя мыслями: «Не смотреть в камеры» и «Дышать ровно». Оно отключилось, передав управление спинному мозгу и натянутым, как струны, нервам. Поэтому, - когда на какой-то безликой станции ее тело вдруг вскочило и выпрыгнуло из автоматически раздвинувшихся дверей, - она сама не поняла – зачем. Она оказалась на пустынном перроне. Холодный ночной воздух обжег легкие. Мягко звякнув закрывающимися дверями, вагон поехал дальше. Все еще не владея собой в полной мере, Полина механически шагнула за угол павильона остановки, и прижалась спиной к холодной кафельной плитке.

«Зачем я это сделала? Что это было?»

Никто ей не ответил. Зато она ощутила, что ей нужно уходить. Она посмотрела назад, на стоянку для тяжелой техники, и осторожно направилась туда. Однако она поняла, что «туда» зайти ей тоже не «светит»: она явственно увидала автоматическую видеокамеру, которая поворачивалась вправо-влево, обозревая вверенные ей окрестности. В этот момент сзади раздался визг тормозов. Она обернулась, и увидела. Впереди, на перекрестке, резко вывернув на путь монорельса, встал полицейский фургон. Словно из разворошенного муравейника, из него посыпались люди в касках и бронежилетах. Шесть пар сапог тяжело застучали по асфальту. Они не бежали. Они шли целенаправленно, уверенно, прямо к тому вагону, который как раз подходил к ним, и который она окинула совсем недавно. Один из них что-то крикнул, и монорельсовый состав, шипя, замер.

«Они войдут внутрь. Они меня не найдут. Зато обыщут тут все», - прожгла мысль голову девушки раскаленной иглой.

Двери вагона раздвинулись по их команде. Темные фигуры скрылись внутри.

Лед тронулся где-то в районе солнечного сплетения Полины, и пополз вверх, к горлу, сжимая его. Они знали. «Нет, знать они не могли, но они меня вычислили. Маршрут? Камеры в других вагонах? Анализ перемещений? Неважно». Инстинкт, секундой назад непонятый, теперь кричал внутри нее истошным, ясным голосом: «БЕГИ! ЛОМИСЬ ОТСЮДА!!»

Она оттолкнулась от стены и, не раздумывая, спряталась за одной из машин, которая так и не въехала на стоянку. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно за квартал. Из-за машины она увидела, как двое из тех, - кто не вошел в вагон, - направились к остановке пешком. Методично. Они проверяли территорию.

«Куда?!» Мысль билась, как пойманная птица, о стены черепа. «Везде будут искать. Патрули, дроны, остановки»…

Послышался разговор нескольких мужчин, люди быстро приближались к ней. Ее взгляд упал на грузовик с тентованным кузовом, который замер возле ворот на стоянку. Старая, видавшая виды машина. Тент болтался на дугах, не застегнутый сзади.

Рассудок молчал. Рассудок констатировал полный тупик. Действовало что-то другое: древнее, слепое, отчаянное. Полина змеей выскользнула из-за тяжелой машины, и, - пригнувшись, - короткими перебежками метнулась к грузовику. Мужчины подошли ближе, один открыл дверь кабины, и готовился залезть вовнутрь. Девушка вцепилась пальцами в холодный металл борта, оттолкнулась ногами от земли и кубарем перевалилась внутрь. Кузов пахло сырым деревом, машинным маслом и пылью. Она схватила свисающий край грубого тента и натянула его за собой, погрузившись в почти полную темноту.

И в тот же миг все силы – все до последней капли – разом оставили ее. Она не села, и не легла. Она рухнула на пол, как подкошенная. Дыхание срывалось на хрип. Мышцы, - еще секунду назад бывшие стальными пружинами, - сейчас превратились в безжизненное, дрожащее желе. Она не могла пошевелиться, она просто лежала в темноте чужого кузова, слушая, как где-то снаружи завывает сирена.

Ее собственное тело, наконец, выключилось, требуя передышки, которой у него уже не будет… Она не просто ехала куда-то. Она провалилась в безвременье, в пустоту между ударами сердца. Ее тело приняло решение за нее, и теперь оно лежало на холодном, полу кузова, под грубым брезентовым тентом, и просто тряслось. Мелкой, частой дрожью, которую было не остановить. Сил не было даже на страх. Только на это животное вибрирование, на скрежет зубов, и на то, чтобы прижимать ладони к ушам, заглушая вой сирен, которого на самом деле не было.

Грузовик резко затормозил. Ее бросило к борту. Ребрам было больно. Она даже не вскрикнула, лишь выдохнула струйку воздуха и замерла, прислушиваясь к миру за брезентом. И снова гул мотора, шелест колес по асфальту, приглушенные гудки. Ни голосов. Ни шагов. Ни хрустящих по дороге, тяжелых шагов полицейских.

«Жив. Пока жив», - прошептал у нее в голове какой-то уцелевший уголок разума. Он был тихим, как шепот в собственной могиле. Адреналин, держащий ее на плаву последние часы, отступил, обнажая «дно». Оно было из ваты, свинца и ледяной тошноты. Веки слипались. Каждая мышца кричала о перенапряжении. Горло пересохло. Она почувствовала вкус крови: видимо, прокусила губу, когда прыгала. Или когда ее швырнуло об борт машины.

Она не знала, куда едет грузовик. На свалку. На базу. В другой город. Это не имело значения. Важно было то, что он увозил ее оттуда. От сирен, от глаз камер, от темных, бордовых прямоугольников удостоверений в чужих руках. Тент над головой был ее небом. Грохот мотора – ее музыкой.

Но она прекрасно осознавала тот факт, что и это укрытие для нее было ненадежным. Что, если водитель остановится и заглянет в кузов? Что, если этот грузовик встанет под погрузку через полчаса? Через час? Мысли ползли, вязкие и тяжелые, но они не могли ни за что зацепиться. Мозг отказывался планировать дальше, чем на следующие десять секунд.

Она съежилась и забилась в самый темный угол, подальше от полога тента, нащупала в рюкзаке бутылку и сделала три мелких, жадных глотка. Воду пришлось буквально вталкивать в себя, преодолевая спазм в горле. Затем, - движимая тем же слепым инстинктом, что заставил ее прыгнуть сюда, - она достала из кармана тот самый ключ. «Склад-17». Холодный металл впился в ладонь. Она сжала его изо всех сил. Это была не вещь. Это был якорь. Единственная ниточка, связывающая ее с другим, не до конца уничтоженным миром. Миром, где у вещей были названия и предназначения, а не просто цена в пять миллионов.

Грузовик вновь дернулся и замер. Сердце Полины остановилось, а потом заколотилось с такой силой, что ей показалось, что его слышит вся округа. Она зажмурилась, и затаила дыхание. Снаружи хлопнула дверца. Шаги. Не к ней. «Прошли мимо, остановились прямо возле заднего колеса», - поняла она. Затем послышался мужской смех, и она ощутила запах дешевой сигареты.

Затем подошел еще мужчина. Он спросил о техническом состоянии грузовика. Другой голос, - явно водителя машины, - ответил, что «передачи переключаются с трудом».

- Тогда тащи его на базу, на яму. – Буркнул первый голос. – Пусть смотрят.

Через несколько минут машина снова тронулась. Полина выдохнула, и вдруг по ее грязному, искаженному страхом лицу, потекли слезы. Тихие, беззвучные, бесконтрольные. Она не рыдала. Она просто плакала, плакала поскуливая, как маленький щенок, которого выбросили на улицу в лютый мороз. В этих ее слезах не было ни жалости к себе, ни отчаяния. Только физиологическая реакция организма, который был доведен до предела.

Пока грузовик вез ее в неизвестность, она, - зажав в кулаке холодный ключ, - позволила себе эту единственную, крошечную роскошь: быть не героиней, не беглянкой, а просто сломленной, измученной девчонкой, которая на пятнадцать минут перестала думать о завтра. Но уже сейчас, - где-то в глубине, под слоем оцепенения, - начала шевелиться новая, твердая мысль о том, что, - когда машина остановится в следующий раз, - ей нужно покинуть транспортное средство. Найти воду. Умыться. Сориентироваться. И снова бежать. Потому что остановка означала смерть.

А пока - грохот, тряска и, - хоть и временная, - но обманчивая безопасность этого движущегося металлического гроба.

***

38 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

Планета-константа, вырезанная из Временного Потока.

Убежище ОГСОПиВП, планета-константа, вырезанная из Временного Потока.

Орбитальная станция «Архонт», сектор жизнеобеспечения, медицинский блок «Кило».

Лика Ковач.

27 августа 7532 года.

Тишина здесь была иной, чем в процессорном ядре. Не мыслительной, а стерильной. Абсолютной. Воздух не гудел, а шипел, проходя через бесчисленные фильтры, и пах не озоном, а холодным антисептиком и чем-то еще - неслышным ультразвуком чистоты, который звенел в зубах. Стены, пол и сводчатый потолок медблока были отполированы до зеркального блеска, отражая призрачные очертания оборудования и их самих - три фигуры в безликом пространстве.

Галина вела Лику за руку. Девочка шла за ней, почти не чувствуя ног. Ее пальцы были ледяными и влажными в сухой, прохладной ладони кадета Долиной. Скан шла позади них, бесшумно, ее шаги не производили ни малейшего звука, будто она парила в сантиметре над сияющим полом. И Лика ловила себя на мысли, что боится обернуться: а вдруг там никого нет? Вдруг этот жуткий, безэмоциональный взгляд просто висит в воздухе?

- ПРОЦЕДУРА ТРЕБУЕТ ФИЗИЧЕСКОГО ОБРАЗЦА ДЛЯ УТОЧНЕНИЯ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ КАРТЫ И НАЧАЛЬНОЙ КАЛИБРОВКИ БИОЛОГИЧЕСКОГО ПРИНТЕРА. – Голос Архонта прозвучал прямо над ними, изниоткуда. – ТРЕБУЕТСЯ ЗАБОР ДЕСЯТИ МИЛЛИЛИТРОВ ЦЕЛЬНОЙ КРОВИ. – Он замолчал на миг. – КАДЕТ ДОЛИНА. ПРОВЕДИТЕ СУБЪЕКТ «ЛИКА КОВАЧ» В ПРОЦЕДУРНУЮ КАБИНУ «НОЛЬ-ОДИН». – Галина кивнула в знак согласия, словно искину «это» было видно, и свернула в боковой коридор. Повинуясь легкому нажиму, Лика поплелась за ней, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Скан преследовала их, словно тень.

«Процедурная кабина ноль-один» оказалась маленькой и пугающе белой. В центре стояло кресло, больше похожее на некое орудие пыток из фантастического фильма про зомбирование сознания: мягкие, анатомические подушки контрастировали с массивом из манипуляторов, сканеров и щупов, сложенных в неактивном состоянии по бокам. Лику передернуло.

- Садись, - мягко сказала Галина, и кивнула на кресло. В гробовой тишине, ее голос прозвучал неприлично громко и по-человечески. – Не бойся, это просто забор крови, и Архонт сделает все идеально. Без боли.

Лика медленно забралась в кресло. Мягкий материал обнял ее, подстроился под изгибы, и от этого стало еще страшнее: словно кресло было живым и вот-вот поглотит ее. Она сжала кулачки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

- ППОЖАЛУЙСТА, РУКУ НА ПОДЛОКОТНИК. - Попросил ее уже Архонт, и один из манипуляторов плавно выдвинулся, мягко щелкнув. На его конце не было иглы в привычном понимании. Там была крошечная, сияющая голубоватым светом апертура. Лика колебалась. Галина сама взяла ее руку, и положила на холодную поверхность подлокотника. Прикосновение было уверенным и профессиональным. «Она же так же, как и Скан, уже не совсем человек», - пронеслось в голове Лики. - «Теперь она вечный ребенок, который видел, как эта станция разбирает и собирает жизнь».

- Не смотри, если страшно, - шепнула Долина. - Закрой глаза, «это» быстро.

Лика не могла отвести взгляд. Она видела, как луч света из апертуры скользнул по коже ее локтевого сгиба, вырисовывая сложную сетку вен. Потом раздалось едва слышное жужжание, и она почувствовала… ничего. Ни укола, ни жжения. Лишь легкое, странное ощущение тепла и пульсации в вене. Из тончайшей, невидимой иглы в прозрачную колбу, встроенную в манипулятор, потекла алая струйка. Ее кровь. Последний физический образец того, кем она была. Той, что умрет. Процесс занял секунды. Манипулятор отодвинулся, апертура погасла. На коже не осталось ни следа, ни капли.

- ОБРАЗЕЦ ПОЛУЧЕН. НАЧИНАЮ ГЕНЕТИЧЕСКИЙЦ АНАЛИЗ. – Отчеканил Архонт. – ИЗОЛЯЦИЯ ЭТАЛОННОЙ ДНК HOMOSAPIENS00. ОЧИСТКА ОТ ДЕСТРУКТИВНЫХ ГИБРИДНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ АЗАРИ. – В воздухе над ними вспыхнула голограмма – вихрь спиралей ДНК, помеченных разными цветами. Одни, - синие и здоровые, - выделялись и складывались в аккуратный шаблон. Другие, - ядовито-фиолетовые и рваные, - отслаивались и растворялись в цифровом небытии. Лика смотрела, завороженная этим зрелищем: она видела карту своего собственного уничтожения. Красивую, чистую, безжалостную.

- ОЧИСТКА ЗАВЕРШЕНА, - сообщил Архонт. – ЭТАЛОННЫЙ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ КОД СОХРАНЕН. – Он дал паузу. – МОЖНО ПРИСТУПАТЬ К ФАЗЕ ПРЕ- БИО- ФАБРИКАЦИИ. – Он снова немного помолчал. – ПОЖАЛУЙСТА, ПРОСЛЕДУЙТЕ В КАМЕРУ ИНКУБАЦИИ.

Галина помогла ей подняться. Ноги снова не слушались Лику, они были ватными. Галина и Лика, - в сопровождении Скан, - вышли из процедурной. Они прошли дальше по коридору, который начал расширяться, превращаясь в огромный, - похожий на ангар, - зал.

И вот тогда Лика ее увидела. Капсулу тяжелой биокоррекции. Такую же, как и у Оператора Скан на «Реджине».

«Она» стояла в центре зала, и все остальное - сверкающие стены, стеллажи со сложным оборудованием, консоли - казались лишь обрамлением для этого монументального сооружения. «Это не капсула. Это саркофаг». Цилиндр высотой в три человеческих роста, отлитый из матового, темно-серого металла, который, казалось, поглощал свет, а не отражал его. По его поверхности тянулись линии тускло пульсирующего голубого света, словно тихо бьющиеся вены. С одного торца располагалась сложная панель управления с десятками индикаторов, с другого - тяжелый, герметичный шлюз, напоминающий иллюминатор космического корабля, за которым виднелась лишь непроглядная тьма. От всей конструкции веяло таким холодом, таким немыслимым, подавляющим технологическим совершенством, что перед ним исчезала даже мысль о сопротивлении. Это была не машина для лечения. Это был инструмент полной перезаписи реальности.

- Что… что «это»?! – Выдохнула Лика, уже уверенная в том, что знает правильный ответ. Ее голос, слабый и дрожащий, затерялся в громадном пространстве зала.

- КАПСУЛА ТЯЖЕЛОЙ БИОКОРРЕКЦИИ, - немедленно, без интонации, ответил Архонт. – МОДЕЛЬ «ПАЛИМПСЕСТ-ОМЕГА»: ОСНОВНОЙ ПРОИЗВОДСТЕННЫЙ МОДУЛЬ СТАНЦИИ.

Увидев, как побелело лицо Лики, Галина поспешила добавить, похлопывая ее по плечу:

- Да-да, именно в ней Архонт тебя… ну, разберет на атомы и соберет заново. Ты не волнуйся: все будет идеально. – Слово «разберет» повисло в воздухе, холодное и остроконечное: Лика почувствовала, как ее желудок сжимается в ледяной комок. Она представила СЕБЯ внутри «этого металлического цилиндра», растворенную в каком-то чудовищном бульоне, разобранную на атомы бездушной машиной.

И тут Скан, - наблюдающая за ней все это время, - сделала шаг вперед. Ее безразличный взгляд, казалось бы, сканировал Лику с тем же вниманием, с каким Архонт сканировал ее ДНК.

- Кадет Долина выразилась неточно, - произнесла она, и ее обычный, плоский голос в этой обстановке звучал почти как облегчение. - «Палимпсест» - создающий аппарат, деструктивным он не является. В нем просто будет выращено твое новое тело на основе твоего же очищенного генетического кода. А твое текущее биологическое тело не будет помещено в него никогда. Для его утилизации, - после переноса сознания, - существует отдельная, простая капсула терминального цикла.

Лика уставилась на нее, не понимая сказанного.

- То есть… я… я умру в одной капсуле, а оживу в другой? – Уточнила она.

- Верно, - кивнула Скан. - Сначала – создание нового контейнера. Затем перенос нейронной матрицы и деактивация старого. – Она немного помолчала. – Это последовательный, а не параллельный процесс. – Ее логика была безупречной, железной. И от этого Лике стало еще страшнее. Ее смерть становилась не трагическим событием, а технологическим этапом. Шагом в «ее» инструкции.

- А… а это больно? – Спросила Лика, и ее голос снова сорвался на жалкий шепот. Она ненавидела себя за эту слабость, но не могла остановиться.

Скан подошла к ней и наклонилась. Ее лицо оказалось в сантиметрах от личика Лики. И в этот момент в ней что-то изменилось. Не выражение - оно осталось каменным. Изменилось лишь качество взгляда. Он стал глубже, тяжелее, в нем появилась та самая, леденящая многоголосая вибрация, что звучала в ее командах на мостике «Реджины». Когда она говорила, казалось, что говорят тысячи уст, сливаясь в один идеальный, бездушный хор:

- Ты. МНЕ. Веришь? – Это был не вопрос. «Это» был ультиматум. Гудение вселенной, требующее ответа. Лика отшатнулась, наткнувшись спиной на Галину. Все тепло покинуло ее тело, кровь отхлынула от лица, оставив лишь леденящую, мертвенную бледность. Она почувствовала, как подкашиваются ноги. Мир поплыл перед глазами. «Верить? Как можно верить Океану? Как можно верить землетрясению или извержению вулкана»?

- Оператор Скан. – Резко, почти дерзко встряла Галина, заслоняя Лику собой. Ее подростковое лицо было серьезным. – Не пугайте ее так: вы же видите ее состояние. – Она немного помолчала. – Она же сейчас сама разложится от страха на молекулы, и без всякой помощи Архонта. – Искин не прокомментировал этот спич Галины, сохраняя молчание.

На лице Скан - или это показалось Лике? - промелькнула тень чего-то, что можно было принять за мимолетное раздражение или недоумение. Многоголосый резонанс в ее голосе схлынул, как прибой.

- Ее эмоциональная нестабильность является следствием болезни и неопытности. Она иррациональна, - ровно констатировала Скан. Затем она подняла голову, обращаясь к потолку.- Архонт. Оцени временные затраты на пре-фазу. – Она замолкла ровно на пять секунд. – Только создание тела. Без переноса.

Голос искина прозвучал без задержки, как будто он ждал этого вопроса:

- ПРИ ТЕКУЩЕЙ ЗАГРУЗКЕ СТАНЦИИ И УРОВНЕ ПРИОРИТЕТА «ОМЕГА»: МИНИМАЛЬНОЕ ВРЕМЯ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ФАЗЫ БИОФАБРИКАЦИИ - 168 ЧАСОВ. – Скан смотрела в глаза Лике, и ничего не говорила. – СТАБИЛИЗАЦИЯ И ПЕРВИЧНАЯ АКТИВАЦИЯ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ НОВОГО КОНТЕЙНЕРА ПОТРЕБУЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ 24 ЧАСОВ.

«Семь дней. Неделя», - поняла девочка.

- Семь дней ты точно проживешь, - произнесла Оператор, и в этой констатации не было ни утешения, ни надежды. Был простой факт. - Затем проведем диагностику нового контейнера. И примем решение о продолжении.

Она сделала едва заметный жест. На панели управления «Палимпсеста» замигали огни. Цилиндр издал глубокий, утробный и едва уловимый гул, словно где-то в его недрах проснулся и потянулся гигантский зверь. Голубые «вены» на его корпусе начали пульсировать ярче, заряжаясь энергией и данными - ее очищенным генетическим кодом.

- ПРЕ-ФАЗА АКТИВИРОВАНА. ИДЕТ ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ БИОЛОГИЧЕСКОГО ПРИНТЕРА. НАЧАТА ПОДГОТОВКА НУТРИЕНТНОЙ СРЕДЫ, - объявил Архонт.

И Лика поняла, что процесс только что был запущен. Необратимо. Где-то в недрах станции, в стерильных биологических реакторах, - начали расти зародышевые клетки, которые через неделю станут ее новым телом. Она смотрела на пульсирующий саркофаг, и ее страх, достигнув апогея, начал странным образом трансформироваться. Острый ужас перед немедленной смертью сменился гнетущим, растянутым во времени ожиданием. Она получила отсрочку. Неделю быть собой. Последнюю неделю.

- Кадет Долина. Вы сопровождаете меня на поверхность планеты, - взгляд Скан скользнул по Лике. – Требуется инспекция внешних сенсорных решеток и структурной целостности щитов. – Скан встала в стойку, заведя руки за спину. – Кроме того, наземный комплекс требует проверки на предмет пригодности для временного размещения и психологической разгрузки экипажа «Реджины». – Это был приказ, тонкий и он не допускал возражений.

Галина кивнула, бросив на Лику сочувствующий, ободряющий взгляд.

- Не бойся: Архонт за тобой присмотрит. А я скоро вернусь.

- Я тут не останусь. – Быстро сказала Лика, и клещом вцепилась в Галину.

Скан развернулись, и пошла к выходу из ангара. Шаги Галины отдавались легким эхом, Лика шла с ней: она не могла тут остаться одна. Одна в сияющей, пугающей чистоте гигантского зала, перед тихо гудящим монолитом, который ткал из ее украденной сущности ее будущую оболочку. Тишина снова сомкнулась вокруг, теперь уже абсолютная, живая и внимательная. Уходя от этой «капсулы биокоррекции», она чувствовала на себе обезличенный, всевидящий взгляд станции. Архонт наблюдал. Ждал. И готовился.

Скан обернулась. Галина посмотрела на нее.

- Мы идем за Вами, Оператор.

- Кадет Ковач, - снова услышала Лика многоголосье. – Оставайтесь здесь. – Скан немного помолчала. – Кадет Долина, за мной.

Галина пожала плечами, и вышла следом за временным созданием.

Лика осталась одна. Совсем одна. Она медленно опустилась на холодный пол, обхватив колени руками. Она смотрела на пульсирующий голубой свет «Палимпсеста». Час назад она приняла решение, полное отчаяния и смутной надежды. Сейчас, - лицом к лицу с механизмом своего перерождения, - она понимала истинную цену этого выбора. Она продала не просто возможность стать темпоралом: она продала саму непрерывность своего бытия. Через неделю здесь, на этом полу, будет сидеть другая Лика. С ее памятью, ее страхами, ее преданностью Службе. Но будет ли это она сама, Лика Ковач? Или останется лишь идеальная, бессмертная копия, которой поручат ее роль? Вопросы не имели ответов. Было только гудение машины, холод пола под собой и тихая, неутихающая дрожь в глубине груди…

Ее первая ночь из семи началась.

***

Галактика Млечный Путь.

Скопление Туманности Змея.

Звездная система Вдова.

Космическая станция Цитадель, Президиум.

Кабинет Советника Тевос.

27 августа 7532 года.

Она отключила связь с родным миром, и ее пальцы еще несколько секунд дрожали, лежа на поверхности стола из полированного адамантового дерева. Перед ее внутренним взором все еще стояли кадры: планета батарианцев в пустом космосе, которая вдруг превращается в гладкий белый шар, который не просто пожрал Аратот: он вышел за его пределы, расширяясь, подобно сверхновой. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение, и перед ее глазами встало детское лицо Риты, искаженное болью и правдой. Она глубоко вдохнула, надевая на себя привычную броню дипломата. Потом нажала на панель связи.

- Активировать канал для приоритетного вызова в посольство Человечества, - сказала она по связи своему секретарю. – Шифрование «Гегемон». – Она немного помолчала. – И найдите мне досье на всех батарианских дипломатов, которые все еще работают на Цитадели. Уделите особое внимание тем, кто представлял именно Гегемонию, а не колонии.

- Да, Советник. – Немедленно ответила Нонна, ее секретарь. – Минуточку, пожалуйста.

Пока системы работали, она подошла к огромному панорамному окну. Цитадель сверкала вокруг, огромная, сложная, наивная в своей вере в порядок и переговоры. Она думала о словах Матриарха Телии. «Патология». И чувствовала, как под ее ногами, - под всей этой сияющей конструкцией космической станции, - шевельнулась тень той самой белой, безликой пустоты. Именно ей и предстояло начать самую опасную дипломатическую игру в своей долгой жизни. И первым ее ходом в ней будет звонок человеку, который, возможно, уже знал, что его цивилизация перешла Рубикон, за которым уже не было места для просто слов…

Раздался мягкий сигнал: связь с посольством Человечества была установлена. Она вернулась к столу, приняла безупречную позу, и активировала прием.

То, что возникло перед ней, не впечатлило ее. Посол людей, - представившийся как Сергеев Богдан Васильевич, - был невысок, лыс, с блестящими от пота висками и раздраженной складкой у рта. Он явно был оторван от какого-то срочного дела, и его недовольство витало в эфире почти осязаемо.

- Советник Тевос, - его голос был резковат, без стандартных дипломатических прелюдий. - Вы запросили экстренную связь, в чем, собственно, дело? У нас здесь и своих забот хватает. – Он смотрел ей прямо в глаза, ожидая ответа.

Она не позволила ни единой мышце на лице даже дрогнуть. Ее голос прозвучал ровно, сухо, как стук молотка судьи, который уже вынес смертный приговор.

- Посол Сергеев. Я информирую вас о том, что Совет Цитадели располагает неопровержимыми свидетельствами чудовищного военного преступления - уничтожения всей звездной системы Бахак, метрополии Батарианской Гегемонии. – Сергеев раскрыл рот, но ничего не сказал, а она продолжила. – Мы также располагаем свидетельствами о систематических, запрещенных всеми конвенциями экспериментах над представителями моей расы на объекте «Берлога» на Марсе. – Она замолчала на миг, давая Сергееву оценить масштаб для него – угрозы. – Оба этих инцидента имеют прямые следы, ведущие к структурам, подконтрольным Правительству Советского Союза.

Она не просто говорила слова, она наблюдала. Видела, как его маленькие, глубоко запавшие глазки чуть расширились на долю секунды. Как адреналиновая бледность проступила сквозь легкую испарину на лбу. Он знал. Не обязательно все детали, но о катастрофе такого масштаба – точно знал. И это знание сейчас ударило в него током страха.

- Это… это наглая ложь! – В следующий момент выпалил он, но в его голосе не было праведного гнева. Был лишь испуг, прикрываемый агрессией. – Это гнусная клевета! Провокация! Вы не имеете…

- Я закончила слушать ваши оправдания, посол, - перебила его Тевос ледяным тоном, в котором не было места для дискуссии. – От лица Совета Цитадели я выдвигаю вам, как официальному представителю Человечества, следующие требования.

Она сделала микро-паузу, давая ему осознать вес происходящего. Он не сказал ничего.

- Через трое стандартных галактических суток мною будет инициировано экстренное заседание Совета в статусе «Галактический кризис». – Начала она, словно бы забивая гвозди. – Вы обязаны обеспечить на этом заседании присутствие полномочного представителя Советского правительства. – Она сделала паузу. – Не наблюдателя. Не очередного дипломата. Лица, уполномоченного их Политбюро принимать решения и нести за них ответственность перед всем сообществом цивилизованных рас. В противном случае…

И тут с Сергеева слетела та последняя, жалкая оболочка дипломатического протокола. Его лицо исказила смесь ужаса и злобы.

- Вы… вы не имеете права! – Тихо и веско прорычал он, тыча пальцем в пустоту перед собой, как будто тыкал им ей в лицо. – Ни вы, ни ваш продажный Совет Цитадели, ни ваш, простите, гребанный Совет Матриархов не будут указывать нам, людям! Кто вы такие, чтобы обвинять одну из стран людей в чем бы то ни было?! Вы просто…

Тевос даже не шелохнулась. Она лишь чуть приподняла подбородок, глядя на него взглядом, полным холодного презрения. Ее молчание было красноречивее любых слов.

Задыхаясь, словно рыба, выброшенная на берег, Сергеев выпалил последнее:

- Представитель будет! Обеспечим! Но знайте, Советник…, - он наклонил голову к своему левому плечу, - это будет война. Война, которой вы еще не видывали! – Связь оборвалась: он отключился, не дожидаясь ответа, словно школьник, хлопнувший дверью.

- Я только одного не пойму: вы нам угрожаете? – Со смешком в голосе вопросила азари, зная, что оппонент уже прервал связь. – Только ли нам, - как расе, - или же – всему Пространству Цитадели?

Ей ответила лишь тишина, которая внезапно стала густой и значимой. Она медленно выдохнула. Ни капли гнева. Только холодное, кристально ясное удовлетворение охотника, нашедшего слабое место в броне зверя.

«Он знает о системе Бахак». – Поняла она. – «Он паникует. И он не готов. «Они» не готовы к публичному разбору», - пронеслось в ее голове со скоростью звука. - «Его грубость это симптом. Симптом страха и потери контроля. Значит, давление нужно усиливать».

Она снова нажала на кнопку связи с секретарем.

- Нонна?

- Я здесь, советник. – Немедленно ответила секретарь. – Досье на всех батарианских дипломатов готово. Основной кандидат – посол Гор, представитель именно Гегемонии. – Она немного помолчала. – После ее падения он… не покинул Цитадель. Он в глубокой депрессии, но формально все еще аккредитован.

- Прекрасно, - сказала она, и в ее голосе впервые за этот разговор прозвучали ноты не холодной стали, а чего-то, что можно было назвать сочувствием. Почти. – Направьте ему мое персональное приглашение. Неофициальное. На частный ужин. Сегодня вечером. Скажите…, скажите, что у меня для него есть новости о его народе. Горькие, но важные новости. И шанс быть услышанным. – Разорвав связь, она снова посмотрела на сияющий город-крепость за окном. Искра, привезенная «Неизбежным Рассветом» на Тессию, только что была поднесена к первому запалу. Человеческий посол уже был в панике, а заместитель, - вероятно, - уже бежал к кораблю на Землю. А она, - Тевос, - готовилась втянуть в эту игру еще одного игрока – потерянного, сломленного батарианца, полного немой ярости. Игру, в которой ставкой было уже не просто политическое лицо СССР, а сама его легитимность в глазах галактики.

Она позволила себе тонкую, безрадостную улыбку. Дипломатическая война только начиналась. И ее первый выстрел - ультиматум - уже прозвучал. Теперь ей нужно было следить только за траекторией рикошетов.

***

Солнечная система.

Третья планета от Солнца.

Совершенно секретный специальный объект Советского Союза «Щит Родины».

Орбитальная станция «Зенит-7», геостационарная орбита Земли.

25 августа 7532 года, 17:35 стандартного Московского времени.

Несколько дней спустя, после совещания у генерала Лямина.

Ефрейтор-связист Артем Глушко уже два дня чувствовал себя выжатым лимоном. Как ему и обещали, - его «проработали» на комсомольском собрании объекта «Щит Родины». Выговор с занесением, публичное порицание за «распространение необоснованных панических слухов» и напутственное: «Товарищ Глушко, армия – это не место для фантазеров. Доверяйте технике, а не собственным домыслам».

Отправка в «оплачиваемый отпуск» была прозрачным намеком: исчезни с глаз долой, дай системе успокоиться. Но именно эта грубая попытка отмахнуться от него, - как от назойливой мухи, - и разожгла в Артеме всепоглощающее пламя. Фантазером он никогда не был, он был технарем до мозга костей, выпускником МВТУ, попавшим на срочную службу в элитные войска связи почти случайно – из-за нехватки кадров. Его ухо, - натренированное на скрипте классической гитары и тонкую настройку радиоприемников, - не могло ошибаться. «Оно» не ошибалось никогда.

Карты допуска: зеленую, для доступа в жилой сектор, и синюю, для технических лифтов, у него действительно не спросили. В суматохе, - после совещания у Лямина, и всеобщей паранойи, - на «такие мелочи» просто махнули рукой. И теперь он, в своей потрепанной солдатской форме без погон (в увольнении), стоял в кабине орбитального лифта «Восход», наблюдая, как Земля превращается в огромный, прекрасный и милый ему глобус. Сердце стучало не от невесомости (к ней он привык за месяц дежурств на станции), а от адреналина и чувства, что он перешел какую-то невидимую черту.

«Зенит-7» висела на высоте 40 000 километров, гигантская и функциональная конструкция из модулей-«бочек», солнечных батарей, и антенных решеток размером с футбольное поле. Это был главный узел связи, ретрансляции и орбитального слежения для всего сектора. Здесь служили не солдаты срочной службы, а «короли» - инженеры-контрактники, космонавты-профессионалы со своим, особым, циничным братством.

Предъявив на проходной свою синюю карту (дежурный, сонный старшина, лишь мельком глянул на фото), Глушко проник внутрь. Воздух пах озоном, металлом и вечным космическим холодом, который просачивался сквозь стены, несмотря на работу калориферов. Он направился в центральный узел связи - зал, уставленный экранами и панелями с мигающими лампочками.

- Товарищ прапорщик, - обратился он к дежурившему у пульта коренастому мужчине с трехдневной щетиной на лице. Тот поднял на него усталые, испытующие глаза.

- Ты кто такой? – Он помолчал, припоминая его лицо, и, наконец, изрек. - Я тебя не знаю. Тебя здесь быть не должно. – Он подозрительно сощурился. – Ты кто?

- Ефрейтор Глушко, со «Щита». – Артем ткнул пальцем вниз. – У меня есть вопрос по помехам в диапазоне «Омега». Тот, что в районе антенного массива «Гранит».

Представившийся как Жуков прапорщик, не стал кричать. Он просто устало потер переносицу.

- «Омега»? Ты про эхо, которое гуляет по каналу с задержкой в 0.4 секунды?

У Артема отлегло от сердца. Он не был сумасшедшим.

- Именно. Я докладывал на «объекте», но… они мне не поверили.

- Потому что их отцом точно был Фома Неверующий, - буркнул Жуков, и откинулся в кресле. – Мы тут уже несколько суток голову ломаем. Аналоговые каналы «фонить» начали, цифровые вообще – теряют пакеты без всякого повода... Сначала грешили на солнечную активность, но прогнозы не сходятся. Проверили все: от конверторов до усилителей. Чисто.

Он помолчал, изучая Артема.

- А ты откуда, говоришь, про это знаешь? – В его голосе сквозила подозрительность.

- Я сюда месяц назад на практику забирался, когда систему тестировали. – Смущенно ответил Артем. – Слух у меня… абсолютный, я и запомнил фоновый шум. Только сейчас он изменился. – Он немного помолчал. – Появилось эхо. Как будто… - Артем искал слова, - как будто кто-то очень тихо и очень умело подслушивает, повторяя наш же сигнал с едва заметным опозданием.

- Подслушивает, - мрачно прошептал Жуков, и поднялся с кресла. Затем взял телефонную трубку в руку. – Лейтенант Смирнов! Ко мне! – Через десять минут на станции объявили нештатную ситуацию. Не тревогу, но «проверку систем». Жуков, Глушко и лейтенант Смирнов, высокий и худой специалист по антенным массивам, облачились в скафандры старого, но надежного образца «Орлан-М». Шлюз открылся, и они выплыли в беззвучную, ослепительную тьму. Земля висела внизу гигантским синим шаром, заливая их холодным светом. Антенный комплекс «Гранит» представлял собой паутину из ферм, проводов и тарелок. Цепляясь за поручни, они двинулись к месту, где, по расчетам самого Жукова, и должен был находиться источник помех.

Передвижение и работа в скафандрах были медленными и муторными. Они проверяли соединения, узлы крепления, сканировали поверхности портативными детекторами. Ничего. Смирнов уже начал ворчать в радиоканал, что они зря тратят время, как Глушко, движимый внезапным импульсом, протянул руку в зазор между двумя несущими балками. И почти сразу, его пальцы в толстой перчатке наткнулись на то, чего там вообще не должно было быть. Его рука ощутила не конструкцию станции, а на что-то гладкое, холодное и… абсолютно невидимое. Ничего не видя, он чувствовал четкие геометрические формы - продолговатый цилиндр небольших размеров, прикрепленный к ферме едва ощутимыми магнитными захватами.

- Здесь, - глухим голосом выдавил он. - Что-то тут есть. Но… оно невидимое.

Жуков и Смирнов подтянулись, затем - переглянулись. Они ощупали невидимый объект, с такой осторожностью, словно тот был ядерной бомбой на боевом взводе. Смирнов достал ручной сканер. На экране замигали аномальные показания: странное энергетическое поле, микроизлучение, не совпадающее ни с одним известным спектром.

- Снимаем, - приказал Жуков. - Осторожно. – Он помолчал. – Магниты отключаем… так…, так… - Через некоторое время невидимый «груз» отделился от фермы. В невесомости, его было легко нести. Они доставили его обратно в шлюз, а оттуда - в техническую мастерскую, заставленную диагностическим оборудованием. Внутри, под светом мощных ламп, объект все еще оставался невидимым. Он лежал на столе, искажая пространство за собой, как струя горячего воздуха.

- Подай на него ультрафиолет, - сказал Смирнов лаборанту. Под ультрафиолетовым освещением контуры объекта проступили, словно проявились чернилами. Вытянутый сигарообразный корпус, лишенный каких-либо видимых швов или стыков.

Некоторое время царила тишина.

- А теперь, - голос Жукова чуть ли не вибрировал, - подайте слабый переменный ток через внешнее поле.

Другой лаборант осторожно поднес щупы, и в момент контакта по поверхности «сигары» пробежала сетка из мерцающих голубых линий, словно активировалась внутренняя схема. И, - с едва слышным шипящим звуком, - маскировка отключилась.

Перед ними лежал объект неземной сложности. Металл (если это был металл) цвета темного жемчуга, абсолютно матовый, и теплый на ощупь. Форма обтекаемая, аэродинамическая, что было очень странно для безвоздушного пространства. На одном из торцов виднелась крошечная, идеально круглая линза. Ни винтов, ни заклепок, ни панелей.

- Мать честная…, - прошептал кто-то.

Забыв о субординации, Глушко шагнул ближе. Его мозг технаря анализировал форму, возможное назначение.

- Смотрите, - тихо начал он. - Линза - это явно оптический сенсор или канал связи. – Жуков мимолетно посмотрел на него и кивнул, как бы разрешая говорить дальше. – Обтекаемая форма означает то, что «оно» может двигаться в атмосфере. Но вот эти магнитные захваты… и маскировка. – Он немного помолчал, обдумывая то, что хотел сказать. – «Оно» явно предназначено для скрытного закрепления на чужих объектах. Для наблюдения. И…, - я просто уверен в этом, - он обвел взглядом инженеров, - и для ретрансляции сигнала - тоже.

- Только частоты передачи нам неизвестны. – Произнес кто-то из инженеров.

- То есть, «оно» ловило наш сигнал, считывало и, возможно, передавало дальше. – Предположил Жуков. – И, - значит, - эхо, которое мы слышали…, это мог быть артефакт его работы, крошечная задержка между приемом и передачей.

В помещении воцарилась гробовая тишина. Все понимали, что это значит. На их главной орбитальной станции, на самой секретной антенне, висел абсолютно чужой и совершенный шпионский прибор. И, - судя по всему, - «висел» уже какое-то время.

- Никому ни слова, - жестко сказал Жуков, и в его голосе прозвучала сталь, которой до сих пор не было у уставшего прапорщика. - Лейтенант Смирнов, блокируйте это помещение. Посторонних – впускать, но не выпускать. Глушко…, - он посмотрел на Артема, и кошмарно осклабился, - ты остаешься с нами. – По спине Артема пополз холодок. - Ты это нашел. – Продолжил Жуков. – И черт тебя дернул, оказаться правым.

***

Туманность Афины, система Парнита.

Космическое пространство Республики Азари.

Головной мир нации – Тессия, здание правительства.

Зал Высших Суждений Совета Матриархов.

28 августа 7532 года.

Матриарх Телии не собиралась тратить свое время на бюрократию: она связалась с Верховным адептом ордена Юстициаров напрямую, минуя все промежуточные инстанции. Ее просьба была краткой: «Нам нужна, самая опытная из вас. Та, кто читает не слова, а души. Пришли нам Мелину Т'Велас».

Адепт склонила голову в знак понимания и уважения, и отключилась.

Юстициар Мелина прибыла через сутки. Она была высокой, даже по меркам азари. Ее идеальная осанка выдавала не столько военную выправку, сколько внутренний стержень, не подвластный никаким внешним обстоятельствам. Глаза юстициара - темно-фиолетовые, почти черные - смотрели на Главу Совета спокойно и без страха. Она не задавала вопросов. Ждала, когда ее введут в курс дела: она понимала, что, - если затребовали именно ее, - то «дело», - которое предстоит ей расследовать, - не самое легкое.

Телии не стала ходить вокруг да около. Как только дверь за Юстициаром закрылась, Матриарх вывела на голографический проектор записи, полученные от Чон Сай и Зары. Белая пустота, пожирающая систему Бахак, развернулась в воздухе между ними, заполнив комнату призрачным светом небытия. Мелина смотрела молча. Ее лицо не дрогнуло, но Телия, - которая прожила без малого восемь веков, - заметила, как на долю секунды расширились зрачки Мелины. «Этого» было достаточно.

- Ты понимаешь масштаб, - сказала Телия по окончании просмотра. Это не был вопрос.

- Я понимаю, что это не просто война, - ответила Мелина, ее голос оказался низким, с едва уловимой вибрацией, словно виолончель. - Это отрицание самой жизни.

Телии кивнула и констатировала факт, ради которого, - по сути, - и пригласила ее до основного разговора:

- Тебе нужно встретиться с девочкой. С Ритой Коннор. Чтобы войти в курс дела.

Мелина покачала головой. Движение было едва заметным, но твердым.

- Этого не нужно, матриарх: я доверяю вашей службе безопасности. Если они собрали показания, если они убедились в подлинности - мне этого достаточно. Моя задача не в том, чтобы оценивать правдивость свидетелей. Моя задача - прочитать того, кто сидит на самом верху этого… «Советского Союза».

Телии оценила ответ. «Рационально. Без лишних сантиментов. Именно то, что нужно».

В этот момент в зал вошли Бэлла и Делайла. Матриархи заняли свои места, и разговор перешел в официальное русло. Бэлла, - чей ум всегда славился способностью видеть стратегию там, где другие видели только тактику, - взяла слово. Она подробно, но без воды, обрисовала задачу: Земля, генсек, диагностика. Нужно понять, знает ли он, что произошло. Боится ли. Кому подчиняется на самом деле.

Мелина слушала, не перебивая. Когда Бэлла закончила, она задала единственный вопрос, который ее интересовал на данный момент:

- Вы уже запросили эту встречу? Направили запрос на Землю относительно моего визита к секретарю Политбюро?

Повисла короткая пауза. Делайла ответила честно:

- Нет. Мы ждали тебя, сестра. Хотели, чтобы ты оценила ситуацию прежде, чем действовать официально.

Мелина позволила себе легкое движение бровей - минимум эмоций, который у любого другого сошел бы за каменное спокойствие, но Матриархи умели читать и не такие тонкие сигналы.

- Если я прилечу просто так, без предварительного согласования, - Мелина отчеканила каждое слово, - то они мне сразу откажут, и это не эмоции, это протокол. Они используют любой формальный повод, чтобы закрыться. – Она немного помолчала. – Особенно сейчас, когда, - судя по вашим словам, - посол Сергеев уже получил «ноту» от Тевос. Их отказ будет означать только одно: они боятся публичности. – Она снова взяла паузу. – Но я должна прилететь не как провокатор, а как официальное лицо. Иначе мой визит с самого начала будет нелегитимным.

Делайла понимающе кивнула. Она ждала этого ответа.

- Именно поэтому, - вмешалась Телия, - мы попросим советника Тевос запросить эту встречу. Официально. Через посла Сергеева, напрямую в Кремль. – Она прямо смотрела в глаза Мелины. – Если они откажут - это будет означать, что у них рыльце в пушку. И мы используем этот отказ на Совете Цитадели. – Она помолчала. – Ну, а если согласятся - ты встретишься с ним, и сделаешь свою работу. Нам нужен либо доступ, либо публичное подтверждение их вины. Оба исхода работают на нас.

Мелина обдумала услышанное. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы Матриархи поняли: она не просто «соглашается на работу», - она просчитывает все ветки развития ее диалога с Лидером СССР.

- Хорошо, - наконец произнесла Т'Велас. - Я отправлюсь на Землю только после того, как встреча будет официально согласована с политической верхушкой СССР. Ни днем раньше.

- Да будет так, - ответила Телии. Вопрос был исчерпан. Мелина поднялась, коротко поклонилась Совету и направилась к выходу. В приемной ее уже ждал помощник, чтобы проводить в номер в отеле при резиденции - роскошные апартаменты, где Юстициар, впрочем, вряд ли обратит внимание на удобства. Матриархи были прекрасно осведомлены о том, что такие, как Т'Велас, не замечают мелочей.

Как только дверь за Мелиной закрылась, Делайла активировала защищенный канал связи. Голограмма Тевос, главы дипломатической миссии Азари на Цитадели, вспыхнула в середине Зала.

- Советник Тевос, - без предисловий начала Делайла. – Мелина Т'Велас готова, она самый опытный представитель Ордена Юстициаров. – Голограмма советника Тевос кивнула. – Теперь твой ход: запроси официальную встречу с Генеральным секретарем их Политбюро. – И криво ухмыльнулась. – Пусть посол Сергеев попотеет.

На другом конце галактики, в своем кабинете на Цитадели, Тевос едва заметно улыбнулась. Она ждала этого звонка.

- Считайте, что запрос уже у него на столе, Матриарх Делайла, - вежливо ответила она. - Я займусь этим лично. – Связь прервалась. Тишина в зале Совета стала абсолютной. Три Матриарха смотрели друг на друга, и каждая знала, о чем думают две другие: следующие несколько дней решат все.

***

38 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

Убежище ОГСОПиВП, планета-константа, вырезанная из Временного Потока.

Космический крейсер ОГСОПиВП «Реджина Икс».

Старший астрогатор Тай Т’Лэй.

29 августа 7532 года.

Теперь тишина на мостике «Реджины» теперь была особого рода. Не той, - вакуумной, мертвой тишиной, - что обычно царит между звездами, а тишиной ожидания: напряженной, звенящей, как тетива лука перед выстрелом. Тай Т'Лэй чувствовала ее каждой клеткой своего тела. Тридцать семь стандартных циклов службы: сначала в Разведке Республики Азари, десять из них - в составе смешанных экипажей Службы, и пять – непосредственно на «Реджине Икс», и ни разу она не испытывала ничего подобного этому давящему, парализующему ощущению неправильности.

Крейсер висел в пустоте, переведя на минимальное энергопотребление все активные системы, кроме критически важных. Его темпоральные щиты, - единственное, что отделяло корабль от полного растворения в чужой реальности, - работали на пределе, потребляя энергию с пугающей скоростью: Кронос уже дважды предлагал ей войти в режим «Гибернация», но Тай отказывала. Пока капитан Резникова оставалась на той станции временного убежища, она не могла позволить себе даже иллюзию безопасности.

Астрогатор сидела в кресле первого пилота, хотя формально командование принадлежало Вернер. Но Инесса сейчас спала - если это можно было назвать полноценным сном - в своей каюте, измотанная до предела первыми часами после Сдвига. По прямому приказу Скан, Тай взяла на себя вахту: «сторожить экипаж», как сказала Резникова. Азари вообще нуждались в меньшем количестве сна, чем люди, или представители Турианской Иерархии, а в ее возрасте и с ее подготовкой... она могла обходиться без отдыха до пяти стандартных суток, если требовалось. Сейчас – требовалось.

На пульте перед ней мерцали данные: Кронос вел непрерывное пассивное сканирование доступного спектра, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы прояснить ситуацию. Приборы безмолвствовали, тишина в эфире была абсолютной, словно они оказались в мертвой зоне вселенной.

- Кронос, - ее голос, низкий и чуть хрипловатый, прозвучал в тишине неожиданно громко. - Обнови статус дрона-ретранслятора на орбите Земли.

- ДРОН АКТИВЕН, - немедленно отозвался искин. - ПОСЛЕДНИЙ ПОДТВЕРЖДЕННЫЙ СИГНАЛ ПОЛУЧЕН 12.4 ЧАСА НАЗАД. – Искин говорил размеренно и четко. – ОН ПО-ПРЕЖНЕМУ ЗАКРЕПЛЕН НА АНТЕННОМ МАССИВЕ ОБЪЕКТА, ИДЕНТИФИЦИРОВАННОГО КАК «ЗЕНИТ-7». НА НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ, ОН ПЕРЕДАЕТ ДАННЫЕ В РЕЖИМЕ НАКОПЛЕНИЯ. – Кронос немного помолчал. – СЛЕДУЮЩИЙ СЕАНС СВЯЗИ – ЧЕРЕЗ 3.7 ЧАСА.

- Задержка увеличилась, - заметила Лэй, не спрашивая, а констатируя факт.

- КОРРЕКТНО. – Тут же ответил искин. – МЫ УДАЛИЛИСЬ ОТ ИСТОЧНИКА НА ПОРЯДОЧНОЕ РАССТОЯНИЕ, И СЕЙЧАС СИГНАЛ ПРОХОДИТ ЧЕРЕЗ ДВА РЕТРАНСЛЯЦИОННЫХ УЗЛА КЭРО, НО СУММАРНАЯ ЗАДЕРЖКА РАСТЕТ. – Он выдержал небольшую паузу. – КРОМЕ ТОГО, КАПСУЛА НА ОБЕРОНЕ, КОТОРАЯ УСИЛИВАЕТ СИГНАЛ, ИМЕЕТ СОБСТВЕННУЮ ОЧЕРЕДЬ ОБРАБОТКИ ДАННЫХ.

Тай кивнула, хотя искин и не нуждался в визуальном подтверждении. Она прекрасно понимала: КЭРО на Обероне – их единственная ниточка к дрону на орбите чужой Земли. Капсулы Экстренного Ресурсного Обеспечения, разбросанные по галактике, имели встроенные ретрансляторы, способные усиливать и пересылать сигналы Службы на колоссальные расстояния: без них «Реджина» потеряла бы связь с дроном уже через несколько минут после прыжка по координатам Галины Долиной. Она снова уставилась на пульт. Данные текли, не неся ничего нового. И вдруг - сигнал. Короткий, резкий, вспыхнувший на краю спектра, который Кронос держал под постоянным мониторингом.

- АСТРОГАТОР Т'ЛЭЙ, - голос искина изменил тональность. Это было едва уловимое изменение, почти незаметное, но Тай служила на «Реджине Икс» достаточно долго, чтобы научиться различать оттенки «эмоциональных» модуляций искина. - ЗАФИКСИРОВАН ЭКСТРЕННЫЙ ПАКЕТ ОТ ДРОНА НА ОРБИТЕ ЗЕМЛИ, ПРИОРИТЕТ - АЛЬФА. – Следом была пауза на три секунды. – РАСШИФРОВКА ЗАВЕРШЕНА.

- На экран. – Азари напряглась. Голограмма вспыхнула перед ней, заполняя пространство мостика призрачным сиянием. Тай пробежала глазами по строкам, и ее пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла.

Надпись гласила:

«Объект обнаружен. Маскировка деактивирована принудительно. Контакт с персоналом противника: три особи в скафандрах. «Объект» изъят с места крепления и перемещен в герметичное помещение станции. В настоящий момент - без маскировки, подвергается первичному анализу. Вероятность компрометации протоколов - 98.7%. Жду инструкций».

Тай перечитала сообщение дважды, хотя и одного раза было достаточно. «Дрон обнаружен. Мало того: он изъят с места крепления, и сейчас лежит на столе у каких-то инженеров СССР, возможно, уже под лучами их примитивных, но вполне способных выявить странности сканеров».

- Кронос, - голос астрогатора оставался ровным, но внутри нее все заплелось в тугой узел. - Подтверди, что я правильно понимаю: наш единственный канал связи с Землей этой реальности сейчас изучают ее люди?

- ПОДТВЕРЖДАЮ. - В голосе искина не было паники. Только холодная констатация. - СУЩЕСТВУЕТ НЮАНС: ДРОН ПЕРЕДАЕТ ЭТИ ДАННЫЕ В НЕ РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ. – Он дал паузу в три секунды. – МЫ МОЖЕМ В ЗАПИСИ НАБЛЮДАТЬ ЗА ПРОЦЕССОМ ЕГО ИЗУЧЕНИЯ, ЕСЛИ, ПРОТИВНИК НЕ ОБНАРУЖИТ КАНАЛ ПЕРЕДАЧИ.

Тай на мгновение замерла, осмысливая услышанное.

- «Они» могут нас запеленговать? – В ее голосе послышалась тревожность.

- НЕТ. – Успокоил искин. – КАНАЛ ЗАЩИЩЕН ТЕМПОРАЛЬНЫМ СМЕЩЕНИЕМ: ИХ ТЕХНОЛОГИИ НЕ ПОЗВОЛЯЮТ ОБНАРУЖИТЬ ПЕРЕДАЧУ. – Лэй молчала, и искин продолжил, после небольшой паузы. – НО ОНИ МОГУТ ЗАФИКСИРОВАТЬ САМ ФАКТ АКТИВНОСТИ ДРОНА, ЕСЛИ ПРОВЕДУТ СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ СКАНИРОВАНИЕ.

- Послушаем, что они уже выяснили? – Предложила Тай, не колеблясь ни секунды.

Короткая пауза.

- ПРОЦЕСС ЗАЙМЕТ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ, - Предупредил Кронос. - СИГНАЛ ИДЕТ ЧЕРЕЗ ТРИ РЕТРАНСЛЯЦИОННЫХ УЗЛА. ДАННЫЕ ПОСТУПАЮТ ФРАГМЕНТАРНО, С ЗАДЕРЖКОЙ. Я БУДУ ВОССТАНАВЛИВАТЬ ИХ ПО МЕРЕ ПОСТУПЛЕНИЯ. – Азари откинулась в кресле, чувствуя, как по спине пробегает холодок. «Это» был не страх – представители ее расы вообще редко испытывали это чувство в обычном понимании. Это было предчувствие. Ощущение, что ситуация выходит из-под контроля, и никакие протоколы, никакая подготовка не могут этого предотвратить.

- НАЧИНАЮ ВОССТАНОВЛЕНИЕ АУДИОПОТОКА.

Она смотрела на голограмму, где медленно, строка за строкой, начали появляться первые фрагменты расшифрованного аудио потока. Обрывки фраз, искаженные помехами, с чудовищной задержкой: сигнал шел через половину галактики.

«… невидимое…, мать честная…»

«… магниты отключаем… так… так…»

«… подай на него ультрафиолет…»

Голоса звучали глухо, словно из-под толщи воды. Тай вслушивалась, пытаясь уловить интонации, эмоции, уровень компетенции говоривших. «Люди. Обычные люди, судя по всему - техники, инженеры. Не военные из ОСТК. По крайней мере, пока».

«… смотрите, линза - это явно оптический сенсор…»

«… обтекаемая форма… может двигаться в атмосфере…»

«… для ретрансляции сигнала…»

- Они умнее, чем я думала, - наконец, пробормотала Тай, когда очередной фрагмент подтвердил: люди довольно быстро поняли назначение дрона. - Кронос, они опасны?

Секундная пауза перед ответом.

- ИХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ИМ ВОСПРОИЗВЕСТИ ИЛИ ВЗЛОМАТЬ УСТРОЙСТВА СЛУЖБЫ, - ответил искин. - ОДНАКО ОНИ МОГУТ ПЫТАТЬСЯ ВСКРЫТЬ САМ ДРОН. ЭТО СОЗДАЕТ РИСК АКТИВАЦИИ СИСТЕМЫ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ.

- Системы самоуничтожения? – Переспросила Лэй. – Она точно сработает?

- ДА. – Тут же ответил Кронос. – НО НЕ МГНОВЕННО. СИСТЕМА ЗАПРОГРАММИРОВАНА НА РЕАКЦИЮ ТОЛЬКО ПРИ ПОПЫТКЕ ФИЗИЧЕСКОГО ВСКРЫТИЯ КОРПУСА ИЛИ ДЕШИФРОВКИ ПАМЯТИ. ПРОСТОЕ СКАНИРОВАНИЕ ЕЕ НЕ ЗАПУСТИТ.

Тай обдумывала информацию. С одной стороны, потеря дрона была неприятна, но не фатальна. Главное, что его данные - записи связи, перемещений кораблей СССР - уже переданы на «Реджину». С другой стороны, сам факт обнаружения означал, что люди теперь знают, что за ними следят, хотя и не понимают – кто. И это может заставить их изменить поведение, стать еще более подозрительными, ужесточить контроль.

- Продолжай запись, - приказала она. – Все, что говорят эти люди. Мне нужно знать, насколько серьезно они относятся к находке. Отправят ли ее наверх, в ОСТК, или попытаются разобраться сами.

- ВЫПОЛНЯЮ. – Тишина снова опустилась на мостик, теперь уже не ватная, а напряженная, как перед ударом молнии. Тай ждала. Голоса людей, долетавшие через космос, становились все отчетливее, хотя задержка оставалась чудовищной. Она слышала, как они обсуждают устройство, как принимают решение заблокировать помещение, как один из них, кажется, старший, отдает приказ: «Никому ни слова».

- Пытаются сохранить тайну? – Спросила Тай. – Не доверяют собственному командованию. Или боятся, но чего? – Она помолчала. – Или – кого?

- ИЛИ ДЕЙСТВУЮТ ПО ИНСТРУКЦИИ ДЛЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЙ, - предложил свой вариант Кронос. - В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ИНФОРМАЦИЯ О ДРОНЕ НЕ ПОПАДЕТ К ИХ ВЫСШЕМУ РУКОВОДСТВУ НЕМЕДЛЕННО. У НАС ЕСТЬ ВРЕМЯ ДЛЯ РЕАКЦИИ.

- Время? – Спросила Тай, и задумчиво посмотрела в одну из камер искина. – Сколько?

- ТРУДНО ОЦЕНИТЬ. – Ответил Кронос. – ЕСЛИ ОНИ РЕШАТ СООБЩИТЬ НАВЕРХ, ПРОЦЕСС ЗАЙМЕТ НЕ МЕНЕЕ 12–24 ЧАСОВ. – Лэй стала теребить свою нижнюю губу, внимательно слушая то, что говорил хранитель корабля. – ЕСЛИ ПОПЫТАЮТСЯ ИССЛЕДОВАТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО - МОГУТ ПРОДЕРЖАТЬСЯ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ, ПОКА НЕ ПОЙМУТ, ЧТО ИХ КОМПЕТЕНЦИИ НЕДОСТАТОЧНО.

Тай кивнула. «Время - единственный ресурс, который у нас остался». Неожиданно ей стало грустно.

- Скажи Лике, чтобы пришла на мостик. – Лэй улыбнулась, и ее улыбка вышла по-детски трогательной. – Пока тут нет никого – я немного объясню ей работу экипажа ходовой рубки. – Тай помолчала, и улыбнулась снова. – Она любит слушать фоновый шум космоса, помнишь?

Пауза перед ответом длилась чуть дольше обычного. Азари насторожилась.

- КАДЕТ ЛИКА КОВАЧ, - наконец произнес Кронос, и в его голосе Тай почудилась странная, почти человеческая осторожность, - ПОКИНУЛА БОРТ «РЕДЖИНЫ ИКС» 27 АВГУСТА В 17:25 ПО БОРТОВОМУ ВРЕМЕНИ. – Искин помолчал. – ОНА НАПРАВИЛАСЬ ЗА ОПЕРАТОРОМ СКАН НА СТАНЦИЮ «АРХОНТ».

Тай медленно выпрямилась в кресле. Ее глаза сузились до щелей.

- Повтори.

- КАДЕТ КОВАЧ САМОВОЛЬНО ПОКИНУЛА КОРАБЛЬ И ПРОСЛЕДОВАЛА ЗА ОПЕРАТОРОМ СКАН НА ОРБИТАЛЬНУЮ СТАНЦИЮ. В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ ОНА ПРОХОДИТ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ, СВЯЗАННЫЕ С ЕЕ СОСТОЯНИЕМ ЗДОРОВЬЯ.

Лэй встала.

- А что с ней должно быть не так?! – Она чуть повысила голос. – То есть, ты хочешь сказать, что ей стало хуже?! – Она растерянно смотрела в одну из камер искина. – Но Карина же обратила ее состояние…, ненадолго, но обратила…

- ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ БЫЛ ПОСТАВЛЕН ИИ СТАНЦИИ «АРХОНТ» ПОСЛЕ ПРИБЫТИЯ КАДЕТА ЛИКИ КОВАЧ НА БОРТ. ДО ЭТОГО МОМЕНТА НИКАКИХ СИМПТОМОВ НЕ НАБЛЮДАЛОСЬ. ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ЛИШЬ ТЕХ, КОТОРЫЕ БЫЛИ КУПИРОВАНЫ. – В голосе Кроноса появились нотки, которые можно было назвать оправдательными. – ПАТОЛОГИЯ ИМЕЕТ ГЕНЕТИЧЕСКУЮ ПРИРОДУ, СВЯЗАННУЮ С ПРИМЕСЬЮ ДНК АЗАРИ, И – СОГЛАСНО ДИАГНОЗУ АРХОНТА – ОНА МОГЛА ВЫЗВАТЬ ПРОГРЕССИРУЮЩУЮ ДЕМЕНЦИЮ И ПОЛНЫЙ РАСПАД ЛИЧНОСТИ В ТЕЧЕНИЕ БЛИЖАЙШИХ ДВУХ ЛЕТ

Тай молчала несколько секунд, переваривая информацию.

- Значит, Карина задавила одно, чтобы через два года вылезло другое. Великая Атаме… - Она немного помолчала. – А что с ней сейчас? – Азари старалась, чтобы голос звучал ровно.

- ОПЕРАТОР СКАН ПРИНЯЛА РЕШЕНИЕ О ПРОВЕДЕНИИ ПРОЦЕДУРЫ ПОЛНОЙ ПЕРЕЗАПИСИ. – Кронос выделил информацию нижним регистром своего голосового модулятора. – ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ СПАСТИ КАДЕТА КОВАЧ ОТ НЕИЗБЕЖНОЙ СМЕРТИ, ВЫЗВАННОЙ ДЕГРАДАЦИЕЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ И ДЕМЕНЦИЕЙ.

Тай прошлась по мостику – довольно большому помещению, и ее шаги, - как ей казалось, - отдавались глухим эхом. «Полная перезапись». Она знала, что это такое. Технология, позволяющая создать новое тело на основе генетического кода, а затем перенести в него сознание. Старое тело подлежало утилизации. Для Службы это была стандартная процедура для тяжелораненых, для тех, кто не мог быть восстановлен обычными методами. Но для ребенка...

- Кронос, - она остановилась, глядя на одну из камер. – Свяжись с Оператором Скан, немедленно.

- СВЯЗЬ УСТАНАВЛИВАЕТСЯ. – Немедленно ответил Кронос. - СОЕДИНЕНИЕ БУДЕТ НЕСТАБИЛЬНЫМ.

- Делай то, что сможешь.

Прошло несколько минут, прежде чем голограмма Резниковой вспыхнула перед Тай. Капитан выглядела... странно. Не уставшей, не напряженной. Она выглядела отстраненной, словно часть ее находилась где-то далеко, в ином измерении.

- Т'Лэй, - голос капитана звучал ровно, без эмоций. - Я ожидала твоего вызова. Кронос уже сообщил тебе о ситуации с Ликой?

- Да, капитан. – Тай старалась держаться формально, хотя внутри все кипело. — Я хочу понять, почему ребенок оказался на «Архонте», и почему решение о перезаписи принималось без участия самой Лики?

- Решение принимала не я, Тай. – Скан немного помолчала. – Его приняла сама Лика, она выбрала жизнь. – Она посмотрела куда-то в сторону, и улыбнулась уголками губ. – Более того: она пожелала «стать немного биотиком». – Тут Тай поняла, что улыбается, против своей воли.

- Но всегда есть выбор, - парировала Лэй. - Мы могли бы…

- Не могли бы. – В голосе Скан ослышалось многоголосье Времени. - Архонт подтверждает, что повреждения нервной системы Лики носят структурный характер. Это означает, что никакая генная терапия, никакая регенерация не способна восстановить то, что уже разрушено как ее болезнью, так и попыткой избавиться от нее. – Многоголосье исчезло, и послышался вновь одинокий голос Скан. – Полная перезапись. Или смерть. - Она помолчала. - Она выбрала жизнь, Т'Лэй. Даже ценой того, что никогда не станет темпоралом, и не сможет прикоснуться к материи Времени.

Тай молчала. Она вообще редко спорила с очевидным, а сейчас ситуация была именно такой: очевидной в своей безвыходности. Она понимала логику Лики: девочка хотела жить, как и все разумные существа. Но одно дело - понимать, и совсем другое - принимать. «Риск ошибки слишком велик».

- Где будет проходить процедура? – Спросила она. – На «Реджине Икс»? Капитан, ваша личная капсула…

Скан улыбнулась и отрицательно покачала головой.

- Эта станция имеет все необходимое оборудование. – На лице азари проступил шок. – Аналог тяжелой биокоррекции Службы, - капсула «Палимпсест-Омега», гражданский вариант, - уже задействована, начата активная пре-фаза. – Она дала паузу. – Через семь дней новое тело будет готово, и мы будем готовы произвести перенос.

***

Солнечная система.

Земля, Союз Советских Социалистических Республик

Где-то на окраине Новосибирска.

Полина Семенова.

28 августа 7532 года, 02:45 местного времени.

Время просто перестало существовать.

Она не знала, сколько прошло: минута, час, или целая вечность. Грузовик то ехал, то останавливался, и каждый его «стоп» для нее был маленькой смертью. Ее сердечко замирало, прислушивалось к голосам снаружи, к шагам, к лязгу металла. И снова трогалось, когда мотор начинал гудеть, унося ее дальше в неизвестность.

Она лежала на холодном полу кузова в позе эмбриона, и сжимала в кулаке ключ. «Склад-17». Металл нагрелся от ее ладони, стал почти родным. Единственная вещь в этом мире, которая принадлежала только ей. Которую у нее пока никто не отнял.

Мысли в голове ворочались тяжело, подобно камням.

«Они ищут. Они всегда ищут. Камеры, патрули, дроны. Пять миллионов. За эти деньги сосед продаст соседа, друг предаст друга, а брат...». Она зажмурилась, отгоняя лицо Артема. То, как он стоял у микрофона. Как выталкивал из себя слова. Как сломался. Она не имела права его судить. Но и простить - тоже не могла. «Он предал ее…»

Грузовик резко вильнул, ее бросило о борт. Полина закусила губу, чтобы не закричать. Во рту снова открылась старая рана. Она слизнула кровь и заставила себя дышать ровно, прекрасно понимая, что паника это роскошь, которую она не могла себе позволить.

Наконец, грузовик остановился. Потом засигналил, словно чего-то требуя. Как будто подавая знак. Полина подползла к краю кузова, осторожно, миллиметр за миллиметром, отодвинула край тента. В щель было видно двух рабочих, какие-то ворота, тусклый свет фонарей. Люди шли прочь от машины куда-то в темноту, переговариваясь вполголоса. Потом грузовик снова тронулся, и она провалилась обратно в темноту.

Минут через пять - или показалось? - машина снова затормозила, мотор взревел и заглох. Хлопнула дверца кабины. «Совсем рядом».

- Миха! – Проорал водитель, и она невольно вздрогнула. – Клянусь всеми святыми, - нахрен, - я заплачу тебе за срочность, если ты мне за час найдешь проблему. – К нему подошел кто-то, и шофер продолжил, теперь уже на порядок тише. – Коробка дурит, передачи вышибает, сил моих больше нет…

- Попытаюсь, - ответил другой голос, и она замерла. – Ты иди, перекуси пока. В кафе через дорогу нормально кормят.

Шофер улыбнулся, это было слышно по голосу.

- Я и так собирался. Спасибо.

Хлопнула ладонь о ладонь. Рукопожатие. Шаги одного человека удалились. Другого - остались. Зашуршали по гравию, приближаясь к заднему борту.

У Полины остановилось сердце. Она узнала этот голос.

«Нет. Этого не может быть. Это случайность, совпадение, просто тезка, просто какой-то Мишка, их в Новосибирске тысячи, мало ли...» - Она зажмурилась и прижала кулак с ключом ко рту, чтобы не закричать, не зарыдать, не выдать себя. Дядя Миша. Сводный брат матери. Человек, которого мать называла «неудачником». Человек, который «не вписался в систему». Ушел из Космофлота, работал где-то на окраине, жил рядом с остановкой «Площадь Победы». Она искала его. Она ехала к нему. Но как?! Как грузовик, - в который она прыгнула чисто наугад, - привез ее именно сюда? Случайность? Чудо?

Или...

Мысль оборвалась. Шаги приблизились к самому борту. Она слышала его дыхание, его бормотание – он что-то напевал себе под нос. Это была старая флотская песня, которую, - как она помнила с детства, - он однажды спел ей. Это было на День ее рождения. И еще она помнила про том, что он подарил ей модель звездолета, а мать потом долго ругалась с ним на кухне, из-за того, что «это не девчачья игрушка».

Шаги замерли. Прямо за тентом. Полина перестала дышать. В груди все сразу же заплелось в тугой, болезненный узел. Он сейчас уйдет. Сейчас обойдет грузовик, откроет капот, начнет копаться в моторе, а она останется здесь. И он починит машину, и шофер уедет. Или, что еще страшнее, - потом водитель встанет под погрузку, или кто-то другой заглянет в кузов. Увидит ее. И... что он сделает?

«Пять миллионов кредитов… целое состояние». Она слышала эту цифру каждую минуту. Она въелась в подкорку, стала частью ее имени. «Полина Семенова – пять миллионов». Товар. Добыча. Приз.

Даже если он не сдаст ее сам, он может испугаться. Может сделать вид, что не заметил. Может просто уйти и вызвать полицию, когда она вылезет.

Она не имела права рисковать. Не имела права верить.

Но голос... Этот голос она помнила с пяти лет. Как он смеялся, когда катал ее на плечах. Как говорил: «Держись, мелкая, мир большой, но ты не бойся». Мать тогда оттащила ее, сказала что-то резкое, и они перестали видеться. Но голос остался.

Шаги качнулись – он собирался уходить.

И тогда Полина постучала.

Она не думала. Не взвешивала. Не рассчитывала риски. Она просто подняла руку и три раза стукнула костяшками по металлу изнутри. Тихо. Почти неслышно. Но в тишине СТО этот звук прозвучал как выстрел. Шаги замерли.

Тишина стала абсолютной. Такой плотной, что ее можно было резать ножом. Полина слышала, как колотится ее сердце, как пульс стучит в висках, как воздух с хрипом выходит из легких. Секунда. Вторая. Третья.

Тент дрогнул. И чья-то сильная рука откинула край брезента. В кузов проник тусклый свет уличного фонаря, смешанный с оранжевым сиянием прожекторов на СТО. В этом свете она увидела лицо, - обветренное, с глубокими морщинами у глаз, с трехдневной щетиной и уставшими, но очень живыми глазами. Глазами, которые смотрели на нее не как на пять миллионов кредитов.

Дядя Миша.

Секунду он смотрел на нее. Потом вторую. Третью. Его взгляд скользнул вниз, на ее руки – грязные, в ссадинах, судорожно сжимающие рюкзак. На ключ, который торчал из кулака. На трясущиеся коленки. Он не сказал ни слова. Только коротко, зло выдохнул сквозь зубы. И оглянулся через плечо.

- Да твою ж дивизию... – Еле слышно прошептал он. Затем он закрыл собой проем, включил маленький фонарик, и его лицо оказалось совсем рядом. От него пахло машинным маслом, соляркой и дешевым табаком. Запах, который она помнила с детства – запах мастерской, куда мать запрещала им ходить. – Полина?! – Спросил он одними губами.

Она кивнула. Говорить было нельзя: голос бы сорвался, захлебнулся слезами, истерикой, чем-то, что сейчас погубило бы все.

Дядя Миша выругался. Коротко, грязно, но как-то... по-родному. Без злости на нее.

- Сиди тут, - сказал он и отпустил тент. Свет погас. Шаги зашуршали по гравию, удаляясь. Полина снова осталась одна в темноте, но теперь эта темнота была другой. В ней было что-то теплое. Надежда? Она не позволяла себе в это верить.

Прошло минут десять. Или все двадцать, или вообще вечность… она потеряла счет времени. Потом грузовик качнулся – кто-то залез в кабину. Мотор чихнул, завелся, и машина медленно, рывками, въехала внутрь помещения. Свет фар скользнул по стенам, по стеллажам с запчастями, по подъемнику. Грузовик замер. Мотор заглох. Хлопнула дверца кабины. И почти сразу – послышался шорох у заднего борта. Тент откинули решительно, до конца.

- Давай, - голос дяди Миши был твердым. – Быстро. Пока никого нет.

Не помня себя, Полина выползла. Ноги не слушались, она просто свалилась вниз, и дядя Миша подхватил ее, не дав упасть лицом на бетонный пол. Его руки были жесткими, мозолистыми и очень сильными.

- Господи, девочка..., - выдохнул он, вглядываясь ей в лицо. В свете ламп она, выглядела еще хуже, чем в полумраке кузова. Грязная, с размазанной по щекам тушью, с запекшейся кровью на губе, с безумными глазами. - Ты как...

Он не договорил. Потому что оба знали, КАК она здесь оказалась, все было понятно без слов. Телевизор смотрели все. И «новости о дочери предательницы» крутили каждый час.

- Дядя Миша, - глухо сказала Полина, и это было первое, что она произнесла вслух за последние часы. Голос прозвучал хрипло, чуждо, будто бы принадлежал не ей. - Я не знала, куда идти. Только к вам.

Он молчал, и просто смотрел на нее. В его глазах мелькало что-то сложное. Боль. Воспоминания. Страх. И еще что-то, чему она не могла подобрать названия.

- Ты же понимаешь, - сказал он, наконец, - что если тебя здесь обнаружат... – Он немного помолчал. – Меня посадят рядом с тобой. А может, и сразу к стенке поставят...

Полина обреченно кивнула головой.

- Понимаю, - ответила она, в ее голосе слышался крах. А потом добавила тихо, глядя ему прямо в глаза: - Я уйду. Скажите только, куда мне идти дальше. И я уйду. Я не имею права вас подставлять.

Он криво усмехнулся. Совсем как мать, когда злилась на нее.

- Права... – эхом повторил он. – А кто им давал право, вышвыривать меня из Космофлота с волчьим билетом? – Она ничего не ответила, и он махнул рукой. – Идем, у меня на третьем этаже этого здания квартира. – Она с удивлением посмотрела на него. – А что? – В его голосе послышался вопрос. – Когда меня… комиссовали, - выплатили кругленькую сумму, я построил это здание, открыл бизнес… по ремонту машин. – Он помолчал. – Тут живу только я, остальные работники – наемные, и живут поблизости…

- А ваша жена… - Начала девушка.

- Умерла при родах. – Глухо ответил он ей. – Три года назад… один я…

Осторожно, будто она была стеклянной, он взял ее под локоть, и повел через мастерскую, мимо подъемников, мимо разобранных двигателей, мимо стеллажей с запчастями, пахнущих резиной и металлом, постоянно озираясь по сторонам. Полина шла, спотыкаясь, чувствуя, как от каждого шага гудит все тело.

Наконец, он открыл дверь, которая была так искусно спрятана в стенной панели, что никто не догадался бы, что это – дверь. За ней оказался короткий коридор и поворот, за которым была уже другая дверь, более массивная. Он открыл ее ключом – за дверь оказалась лестница. Ни слова не говоря, он повел ее вниз. «В подвал», - поняла Полина.

Они спустились на два этажа, и перед ними предстала еще одна дверь. Он открыл ее – за дверью был коридор.

Но она не сомневалась в том, что этот коридор был обитаем. Он дождался, когда она зайдет внутрь, и закрыл двери.

- Насчет меня можешь не сомневаться – я тебя не выдам. – Ответил он на ее немой вопрос. – Пять миллионов – это оборот моей сети СТО за неделю. – Полина обреченно кивнула головой. – Но пока ты поживешь тут. – Он открыл еще одну дверь, и она вошла в довольно просторную комнату-студию. – Тут все, что нужно, душевая и туалет – там. – Он показал на межкомнатную дверь. – А тут, - он подошел к шкафам, - сублимированная еда. – Вместо ответа она кивнула - и разрыдалась, он обнял ее, как родную дочь. – Ну, не реви, Поля, ты дома, все…, не плач.

Но слезы текли из ее глаз рекой, и она не могла их остановить. Ее прорвало. Она уткнулась лицом ему в грудь, в его пропахшую потом и машинным маслом рабочую куртку, и снова зарыдала. Она плакала от облегчения, от того, что она не одна, что есть еще в этом мире человек, который ни за какие коврижки не сдаст ее за пять миллионов. Который назвал ее по имени. Который не испугался.

Она не знала, что будет дальше. Но сейчас, в студии, в этом тепле, под защитой человека, - которого мать считала неудачником, - Полина Семенова позволила себе поверить, что, - возможно, - ее история еще не закончена. Ключ от Склада-17 лежал в кармане, холодный и тяжелый.

- Так, все. – Раздался его голос. – Отставить сырость. Приведи себя в порядок, и жди меня. Это будет долго. – Сказал он, вышел из студии, и закрыл ее на ключ. Затем она услышала его удаляющиеся шаги.

Некоторое время Полина тупо стояла посреди комнаты. Потом она прислонила рюкзак к стене, и, - стаскивая свою грязную одежду, - пошла в душ. Увидев стиральную машинку, она сложила одежду туда, и запустила цикл стирки. А затем – позволила себе расслабиться под упругими струями воды. Затем она вышла, приготовила нехитрый ужин, поела, вымыла посуду, и стала ждать.

Ждать пришлось долго. Но впервые за последние сутки ожидание не было пыткой.

***

Солнечная система.

Луна-Главная, кратер Платон.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Отель сектора «Дельта». Доктор Стивен Коннор.

30 августа 7532 года. Стандартное лунное время.

Он никогда не думал, что обычный душ может стать актом почти религиозного очищения. Горячая вода, - которой на лунной базе ОСТК не жалели даже для таких временных гостей, как он, - смывала не только физическую усталость, но и те липкие нити паники, которые опутывали его сознание последние два дня. Он стоял под тугими струями, закрыв глаза, и чувствовал, как вместе с паром улетучиваются образы: ледяные глаза Скан, ее пальцы у его виска, крик Риты: «Лучше бы я умерла!». Он прогонял их усилием воли, заменяя чертежами, схемами, расчетами. Работа была для него спасением. Единственным якорем в мире, который сошел с ума.

Стивен позволил себе почти час на то, чтобы привести себя в порядок. Тщательно выбрился, хотя обычно относился к этому процессу с пренебрежением ученого, который был поглощен более важными материями. Надел свежую униформу: стандартный серо-стальной комбинезон технического персонала ОСТК, который ему выдали вчера вместе с ключ-картой от его номера. В зеркале на него смотрел почти прежний Стивен Коннор: гениальный биолог, человек, который умел заглядывать в самую суть жизни и смерти. Почти. Только глаза выдали бы его, если бы кто-то присмотрелся: в их глубине, за профессиональной сосредоточенностью, тлел уголек животного страха. Страха перед звонком, который мог раздаться в любую секунду. Страха перед выбором, который ему, возможно, придётся сделать.

Он позавтракал в автоматической столовой жилого сектора. Еда была безликой, но сытной: синтезированный омлет, хлебцы, напиток, который напоминал ему кофе очень отдаленно. Коннор ел механически, почти не чувствуя вкуса, прокручивая в голове детали своего проекта. Уровни защиты, системы жизнеобеспечения, радиусы поражения, точки эвакуации. Он уже видел этот комплекс не просто как чертеж на голограмме, а как реальное сооружение, вгрызающееся в плоть Марса. Его детище. Его искупление. Его крепость.

Дверь его апартаментов открылась, и на пороге возникли двое. Стивен посмотрел на коренастого мужчину в гражданской одежде, но с выправкой офицера. Рядом с ним стоял молодой парень в форме службы безопасности ОСТК. Он вежливо кивнул, взял планшет, на котором хранилась единственная копия проекта (все остальные, по распоряжению Ковалева, были стерты), и молча последовал за ними.

Коридоры лунной базы напоминали ему артерии гигантского организма. Освещенные холодным, ровным светом, они тянулись бесконечно, разветвлялись, уходили вниз и в стороны. Стивен уже знал, что они находятся глубоко под поверхностью, под защитой многометрового слоя реголита, который гасил радиацию и делал базу невидимой для любых сканеров. Он чувствовал себя пассажиром в чреве кита: маленьким, незначительным, полностью зависимым от воли существа, которое вело этот корабль.

«Процессия» остановилась перед массивной дверью, которую охраняли двое вооруженных бойцов в черной форме ОСТК. Охранники молча проверили документы Коннора, сверились со списком, и только после этого дверь бесшумно скользнула в сторону, пропуская его в следующий сектор. Он пошел вперед за другими людьми, которые и эскортировали его до нужного кабинета.

Кабинет генерала Ковалева встретил Коннора запахом. Это был не просто запах табака: это был запах одержимости. Дым от сигарет «Кремль», которые, как знал Коннор, поставлялись только для высшего руководства, стоял в кабинете коромыслом. Серые струи висели в воздухе плотной пеленой, сквозь которую с трудом пробивался свет голографических проекторов. Казалось, здесь можно было запросто повесить топор - и он бы не упал, а повис и застрял в этой насыщенной никотином и усталостью атмосфере.

Генерал Ковалев сидел за своим массивным столом, который был завален бумажными журналами и блокнотами - Коннор с удивлением отметил эту старомодность. В углу стояли знакомые серые коробки с желтыми треугольниками и надписью «ПАЛОМНИК. МАТЕРИАЛЫ. ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ». Ковалев поднял голову, и Коннор увидел то, чего не ожидал: генерал выглядел изможденным. Глубокие тени залегли под глазами, щеки ввалились, на лбу прорезались морщины, которых не было еще несколько дней назад. Он явно не спал. Но его глаза – они горели таким интенсивным, таким лихорадочным огнем, что Коннору стало не по себе. Это был не просто интерес начальника к работе подчиненного. Это была страсть. Одержимость. Голод.

- Доктор Коннор, - голос Ковалева был хриплым от долгого курения, но в нем чувствовалась сталь. Он не встал, не протянул руки для приветствия. Просто кивнул на кресло напротив стола. - Садитесь. Показывайте, что вы там сваяли …

Коннор кивнул, опустился в кресло, положил планшет на стол и активировал голографический проектор. Воздух над столом задрожал, и через секунду перед Ковалевым предстало трехмерное изображение - многоуровневая структура, вгрызающаяся в невидимую поверхность планеты. Коннор начал говорить, и его голос, поначалу чуть дрожавший, постепенно обретал уверенность профессионала, погруженного в знакомую стихию.

- Товарищ генерал, - начал он, - я переосмыслил концепцию полностью. – Он выдержал небольшую паузу. - Та «Берлога» была уязвима, потому что была поверхностной. – Стивен смотрел генералу в глаза, Ковалев его внимательно слушал. – Это, - он кивнул на изображение, - это не просто комплекс, это - система, которая интегрирована в планету настолько глубоко, что ее невозможно уничтожить, не уничтожив Марс целиком.

Ковалев кивнул, поощряя Коннора говорить дальше. Стивен укрупнил верхний слой.

- Первый уровень - «Кора». Поверхностный. Это будет шахта по добыче редких изотопов - легальное прикрытие, работающее в автоматическом режиме. – Ковалев кивнул. – Ни одного живого человека, только роботизированная техника. Данные с него - смесь реальных показателей и фиктивных, созданных так, чтобы любой анализ подтверждал: здесь идет обычная промышленная разработка.

Ковалев слушал молча, не перебивая: он был весь во внимании. Его глаза скользили по голографическим схемам, впитывая детали.

- Минус пятьсот метров. - Коннор перешел к следующему уровню. - Второй уровень - «Лимфа». Здесь транспортные туннели, склады, системы жизнеобеспечения основного комплекса. Иная атмосфера - инертные газы. Патрули - автономные боевые платформы с системой «свой-чужой». Система завязана не на биометрию, а на нейроинтерфейсы персонала. – Он помолчал, а потом поднял вверх указательный палец правой руки, акцентируя внимание. - Любой, кто попадет сюда без импланта, будет расстрелян на месте.

Ковалев чуть наклонил голову, и Коннор воспринял это как знак продолжать.

- Минус еще полтора километра, третий уровень - «Строма». – Он укрупнил изображение. - Исследовательские лаборатории среднего уровня, криогенные хранилища образцов, жилые блоки для персонала. Защита комбинированная - стандартные щиты СССР, усиленные…, - тут он запнулся, но Ковалев жестом велел продолжать, - …усиленные моими разработками. Но это только начало.

Он углубился ещё дальше.

- Минус еще три километра. Уровень четыре - «Паренхима». – Он помолчал. – Тут у нас основные исследовательские блоки, операционные, банки генетических данных. И здесь же, - он голосом выделил свою мысль, - я предлагаю использовать биологическую защиту. – Ковалев переводил взгляд со Стивена на его творение и обратно, ничего не говоря. – Тут герметичные отсеки заполнены атмосферой на основе ксенона и легких нейротоксинов: для нашего персонала - с соответствующими имплантами-фильтрами - это безопасно. – Тут на его лице возникла отвратительная ухмылка. – Для любого вторгшегося - паралич нервной системы за два вдоха. И смерть.

Глаза Ковалева блеснули. Он явно оценил изящество решения.

- Но это не все, товарищ генерал. - Коннор сделал паузу, наслаждаясь моментом. Он укрупнил деталь на уровне «Паренхима». - В самых критичных узлах я предлагаю использовать… живых охранников. – Ковалев осмотрел на него вопросительно, и он мгновенно пояснил. – Это результаты экспериментов по ускоренной регенерации и усилению нейронной активности на основе азарийских биотических шаблонов. – Ковалев кивнул. – Существа в состоянии контролируемого агонического существования, физически встроенные в каркас комплекса, слитые с его системами наблюдения: они будут чувствовать нарушителя через вибрации в металле, через изменение состава воздуха. И реагировать со скоростью нервного импульса.

Ковалев медленно выпрямился в кресле. В его глазах зажглось нечто, похожее на уважение.

- Стивен… я и не знал о ваших талантах архитектора, - произнес он, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала искренняя нотка. - Это… впечатляет.

Коннор позволил себе короткий кивок и продолжил.

- Минус еще пять километров. Пятый уровень - «Ядро». Центральный процессорный зал, архив «Черной библиотеки» с резервными копиями всех данных, включая те, что мы восстановим с мэйнфреймов «Берлоги». – И тут он многозначительно посмотрел на генерала. - Отдельно будет стоять блок передачи данных в реальном времени сюда, на Луну, лично вам. И моя личная лаборатория будет находиться там же.

Он помедлил, но Ковалев не спросил, зачем ему личная лаборатория. Возможно, он и так знал. Или ему было все равно.

- Транспортная система - не лифты. – Продолжил он. - Лифт можно заблокировать, или вообще – взорвать в шахте. Я предлагаю маглев-капсулы. Они движутся в вакуумированных трубах под действием переменного магнитного поля. – Объяснял он принцип действия. – Капсула, попавшая в неразрешенный сектор, просто останавливается в трубе, и превращается в саркофаг. – Он сделал небольшую паузу. – Аварийные выходы - узкие туннели, ведущие в случайные точки марсианской поверхности в сотнях километров от комплекса, оснащенные системами маскировки и зарядами, способными обрушить туннель при несанкционированной активации.

Коннор замолчал, давая Ковалеву время осмыслить масштаб проекта. Генерал молчал долго. Он снова откинулся в кресле, затушил очередную сигарету в переполненной пепельнице и закурил новую. Дым смешивался с голографическим свечением, создавая причудливые узоры.

- Финансы - не проблема, - нарушил тишину Ковалев, его голос звучал устало, но твердо. – Строители и строительные роботы – тоже не проблема, доктор: ОСТК имеет доступ к ресурсам, о которых вы даже не догадываетесь, Коннор. Но…, - тут он сделал паузу, и его глаза впились в лицо ученого, - контроль за всем этим будет осуществлять лично вы. С последующим докладом мне. Ежедневным. Понимаете?

Коннор кивнул. Он ожидал этого.

- Я потрачу на вашу Новую Берлогу ресурсы Отдела, - продолжил Ковалев, - что означает, что теперь ваша Берлога станет частью ОСТК. – Он чуть наклонился вперед. - Не каким-то автономным проектом, а моим проектом. Вашим - постольку, поскольку именно вы будете его реализовывать. Вопросы есть?

- Никаких вопросов, товарищ генерал.

- Хорошо. - Ковалев на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями. - А где вы собираетесь построить эту… нору?

Коннор был готов и к этому вопросу.

- Там же, на Марсе, товарищ генерал. – Ответил он. – Но на другой стороне планеты, много дальше от места, где была старая «Берлога», где мы готовы развернуть простой медицинский центр. – Он помолчал. – Я изучил геологические данные: в районе равнины Эллада идеальные условия. Глубокие разломы, стабильные породы, и при этом – минимальная сейсмическая активность. А самое главное – удаленность от основных транспортных маршрутов СССР. Случайное обнаружение исключено.

- Разумно. – Кивнул Ковалев. - Марс большой, места много. А что с теми… как вы их назвали? Турианские щиты?

Коннор оживился.

- Да, товарищ генерал. Кинетические барьеры турианцев. Видите ли, они качественно превосходят наши стандартные щиты - адаптивные, многослойные, перераспределяют энергию удара. Я даже набросал предварительный план операции «Наковальня»…

Ковалев усмехнулся. Усмешка была не невеселой - скорее усталой, снисходительной.

- Стивен, Стивен… Вы сначала постройте. Оснащением займемся позже. Турианцы никуда не денутся. А пока, - он махнул рукой, разгоняя дым, - у нас есть более насущные проблемы. Например, ваша сестра.

Коннора словно окатили ледяной водой. Он замер, боясь пошевелиться. Ковалев внимательно наблюдал за его реакцией.

- Я не спрашиваю, что вы будете делать, если она позвонит. Я просто констатирую факт: рано или поздно Скан, - или кто-то из ее людей, - выйдет на связь. – Он помолчал. - И когда это произойдет, я хочу знать об этом немедленно. Вы меня понимаете?

- Да, товарищ генерал, - голос Коннора просел, и это было слышно.

Генерал кивнул.

- Вот и отлично, а теперь идите. Готовьте документы, согласовывайте смету, начинайте переброску техники на Марс. Время не ждет.

Коннор поднялся, взял планшет и направился к двери. У самого порога он обернулся. Ковалев уже не смотрел на него. Он склонился над столом, над теми самыми бумажными журналами, которые были взяты из серых коробок. В свете голографических проекторов его лицо казалось высеченным из камня: усталым, но одержимым. Пальцы генерала бережно перелистывали пожелтевшие страницы, испещренные безумным почерком профессора Кульчицкого. Затем он вышел, и дверь бесшумно закрылась за ним. Он стоял в пустом коридоре, чувствуя, как бешеные удары сердца: генерал не спросил его о самом главном. Не спросил, готов ли он предать сестру. Не спросил, что для него важнее – долг или кровь. Ковалев просто поставил его перед фактом: ты мой инструмент, и ты будешь работать.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ - ДАВЛЕНИЕ ИЗВНЕ

Галактика Млечный Путь.

Скопление Туманности Змея.

Звездная система Вдова.

Космическая станция Цитадель, Президиум.

Резиденция посольства людей.

Посол Человечества Сергеев Богдан Васильевич.

27 августа 7532 года.

Связь с послом от мира азари оборвалась. Экран погас, оставив после себя лишь мертвенно-серую поверхность и тихое гудение вентиляции. Богдан Сергеев стоял так, словно его только облили помоями. Он вцепился побелевшими пальцами в край стола, и смотрел на то место, где только что было лицо Тевос. Смотрел так, будто хотел прожечь в нем дыру взглядом.

- Сука, шавка подзаборная... - выдохнул он. Это было сказано тихим голосом, но с такой концентрацией яда, что даже искин кабинета, уловив интонацию, предпочел не реагировать.

А потом его прорвало. Он схватил со стола тяжелое пресс-папье из лунного титана, и со всей силы швырнул его в стену. Металл врезался в звукопоглощающую панель, оставляя глубокую вмятину, и с глухим стуком упал на пол. Затем Сергеев, - не глядя, - пнул кресло, оно откатилось и врезалось в стену помещения.

- Идиоты! Бараны! Ушлепки! Кремлевские недоумки, вашу мать! - Он метался по кабинету, подобно зверю в клетке. – Вы там, - последовала тирада обесцененной лексики, - в Москве, думаете хоть когда-нибудь?! Думаете?! – Он сделал глубокий вдох. – Головой думаете, или ж…?!

Он остановился, уперся кулаками в стол, его дыхание стало тяжелым. Пот градом катился по лысине, заливая глаза. Богдан, - кадровый дипломат, прошедший огонь, воду и медные трубы переговоров с десятками рас, - сейчас выглядел так, будто его только что сбил поезд.

Потому что понял.

- «Они» что-то пронюхали, - прошептал он, глядя в одну точку. - У них есть что-то весомое, не просто слухи, мать их... и не просто подозрения. Они о чем-то точно знают. - Он подошел к репликатору, заказал кофе, и выпил залпом, несмотря на температуру напитка, чувствуя, как пересохло в горле. – А я... я не знаю. Бог мой… Я же ничего не знаю!

Он рухнул в кресло, которое только что пинал, и закрыл лицо руками. Несколько секунд прошло в абсолютной тишине. А затем Сергеев заставил себя успокоиться. Он был дипломатом, и он хорошо умел собираться в критические моменты. Именно поэтому его и поставили сюда, на эту самую важную и самую дерьмовую должность во всей галактике.

- Ладно, - выдохнул он, убирая руки. - Ладно. Думаем. – Мысли заметались, выстраиваясь в цепочки.

«Генсек... это старый маразматик что-то скрыл. Они там, в Политбюро, что-то затеяли. Какое-то оружие. Говорили – «прорыв», «абсолютное превосходство» и прочая лабуда. Но что именно?! А самое главное – почему МЕНЯ не предупредили? Они с ума сошли?!»

- И теперь азари тычут в лицо «этим»... этим... - Он снова сжал кулаки, но взял себя в руки. - Неважно. Важно другое: я должен известить Землю о предстоящем заседании Совета в Москву. Лично. В руки.

Он посмотрел на дверь. Потом на окно, за которым сияла Цитадель.

Он начал ходить по своей резиденции.

- Если я улечу сам... – он начал разговаривать сам с собой, просчитывая варианты. - То Тевос об этом узнает через час, если не сию секунду. Он остановился. – Уверен, что ее прихвостни следят за каждым моим шагом. – Некоторое время он сосредоточено молчал. – Отлет посла сразу после ультиматума, она посчитает за слабость. В ее глазах это паника. Это бегство. Они используют это как еще одно доказательство.

Он подошел к окну. Глядя на проплывающие вдали корабли, он уже не видел их. Перед его глазами материализовалась шахматная доска.

- Значит, лечу не я. – Снизошло на него озарение. Он резко развернулся и направился к панели связи. - Кто-то, кого они могут не заметить. И кто-то, кто не числится в дипломатических списках.

Он сбросил всю имеющуюся у него информацию на кристалл, и нажал кнопку вызова защищенного канала. Ждал. Три гудка, четыре, пять...

- Сергеев? – Наконец раздался хрипловатый, прокуренный голос. - Ты охренел? Или голову об стену расшиб? – Некоторое время оппонент молчал. - Я на смене, у меня доки на разгрузку...

- Молчи и слушай, - перебил Сергеев, и в его голосе появилась сталь, которой пять минут назад не было и в помине. - Ты мне нужен. Срочно. Дело государственной важности. И не вздумай задавать вопросы по открытому каналу.

Пауза. На «том конце» поняли.

- Понял. Через двадцать минут буду в «Цветке Лотоса». Знаешь где?

- Знаю. Я приду туда. – Не проронив больше не одного слова Сергеев отключился.

Цитадель, станционные доки, сектор «Вега-7».

Двадцать минут спустя.

В прокуренном, полуподвальном баре «Цветок Лотоса» (название - наследие первых строителей) было тихо. Сергеев сидел в дальнем углу, лицом к входу, чтобы сразу увидеть того, кто ему нужен, прихлебывая остывший кофе.

Он вздрогнул, когда тяжелая рука опустилась ему на плечо.

- Ну, выкладывай.

Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти, с лицом, которое много лет назад перестало выражать эмоции, кроме легкой усталости и въевшейся иронии, подсел к нему за столик. «Григорий Трофимов, докер». – В памяти Сергеева всплыло его досье. «Бывший военный летчик, которого списали по здоровью, а ныне - начальник смены в грузовом доке Цитадели. А еще - «глаза и уши» посольства в этой части станции». Трофимов был таким человеком, который умел делать так, чтобы нужный груз улетел, а ненужный – потерялся.

Сергеев молча протянул ему небольшой кристалл-накопитель.

- Что это? – Григорий с интересом рассматривал носитель информации.

- Здесь запись. – Пояснил он. – Моего разговора с советником Тевос. И мой личный отчет, некоторые размышления. - Он посмотрел Трофимову прямо в глаза. – Ты должен доставить это в Москву. – Сергеев платочком вытер пот с лысины. – Лично. В руки генеральному секретарю. Никому больше. Только ему.

Трофимов взял кристалл, повертел в руке, и спрятал во внутренний карман куртки.

- А ты? Сам что не сгоняешь, тебе полезно. – Кротко спросил он. – Жрать меньше будешь, а то вот смотрю на тебя… и брюки малы, и ширинка-то не резиновая. – Он хмыкнул над своей шуткой. – Тебе не говорили, что, - если тебе в задницу ткнули фитиль, а потом подожгли бы его – ты горел бы год?

- Я остаюсь на месте. – Ответил Борис на поставленный вопрос, игнорируя шуточки про себя, и продолжил инструктаж. – Мне нельзя, понимаешь? Если я брошусь на Землю сразу после звонка Тевос, то они все поймут, что дело дрянь. – Он тяжко вздохнул. – И тогда у нас не будет даже тех трех суток, что нам дали. - Сергеев криво усмехнулся. - Буду делать вид, что готовлю представителя. Тянуть время.

- Ясно. - Георгий кивнул. – Когда вылетать?

- В идеале – вчера. – Попытался пошутить Сергеев. – Но ты можешь стартовать прямо сейчас. – Трофимов кивнул. – Но не прямым курсом. - Сергеев понизил голос. – Обычным пассажирским рейсом на Ганимед, а там пересядешь на корабль домой. И только оттуда - в Сол, только с Ганимеда. – Богдан помолчал, просчитывая возможный маршрут. – Кружным путем, через вторичные ретрансляторы. – Он замолчал, молчал и Трофимов. - Если засекут, что с Цитадели прет корабль к Земле сразу после моего разговора, - нас вычислят. Азари умны, у них везде уши.

Трофимов хмыкнул.

- Уши у них везде, это точно. - Он допил свой напиток, что заказал ранее. – Ладно. – Кивнул он. – Сделаем, как надо.

Он поднялся, но Сергеев схватил его за рукав.

- Гриша. – В голосе посла впервые за вечер проскользнуло что-то человеческое. – Ты хоть понимаешь, что там? Что они там, в Москве, натворили? - Он немного помолчал. – Мой нос чует запах грандиозной разборки.

Трофимов посмотрел на него долгим взглядом.

- Я не знаю, Богдан. – Он помотал головой в отрицании. – И, - честно говоря, - не хочу знать, пока не доставлю. Мое дело - доставить. – Сергеев кивнул. – А разбираться пусть идут те, кто допустил просчет. - Он высвободил рукав и направился к выходу. У двери обернулся. - Если что - я ничего не знаю. Ты меня не видел. - И исчез в полумраке коридора.

Сергеев остался один. Допивать остывший кофе и готовиться к трем самым долгим дням в своей жизни.

***

Солнечная система.

Луна-Главная, кратер Платон.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Кабинет генерала Ковалева.

30 августа 7532 года. Стандартное лунное время.

Дверь за Коннором закрылась с тихим, почти неслышным шипением, и Ковалев, наконец, остался один. Несколько секунд он просто сидел неподвижно, откинувшись на спинку кресла и глядя в потолок. Голографические проекторы давно погасли, и в кабинете остался лишь тусклый свет настольной лампы да мерцание экранов, на которых все еще висела структура, которую разработал Коннор. На двух других экранах высвечивались обрывки данных с «Ярости» и доклады с «Гнева». Генерал не смотрел на них. Его взгляд был устремлен внутрь себя, в тот темный угол сознания, где роились планы, возникали страхи и сомнения.

Перед глазами плясал корявый почерк Паломника. Его безумные каракули, смесь древнерусского и техно-английского. Они въелись в его сетчатку, отпечатались в мозгу, как тавро. Ковалев видел их даже с закрытыми глазами: извилистые линии формул, обрывки фраз, предупреждения, написанные дрожащей рукой человека, который заглянул за грань реальности и не сошел с ума только потому, что безумие было его второй натурой.

- Сука… - Выдохнул он.

Некоторое время он сидел, рассматривая точку на потолке. А потом взорвался.

- Твою мать, падла старая, черти б тебя драли, гнида космическая, сучонок, мразь недоделанная! - Артем вскочил с кресла, опрокинув пепельницу, и его голос, обычно сдержанный и стальной, сейчас рвал тишину кабинета такими матюгами, что любой зэк с зоны позавидовал бы. - Что ты мне оставил, уродец?! Что?! Половинчатые записи, полуслова, намеки, блядь, вместо инструкций! – Он отдышался. – Мать твою! «Осторожно», «билет в один конец», «Страж не выпустит»! – Перекартавил он. – Да какого хрена ты сразу не написал, как это, мать твою, открывать?! Чтобы я не сидел здесь, как пень, и не гадал, на какой из моржовых пенисов мне теперь посылать людей?! – В ярости он пнул ножку стола, и тяжелая мебель жалобно скрипнула. Дым от упавшей пепельницы пополз по полу, смешиваясь с висящей в воздухе гарью. Ковалев сделал несколько кругов по кабинету, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Злоба клокотала в нем, требуя выхода, но постепенно, - шаг за шагом, - она начала утихать, сменяясь холодным, расчетливым спокойствием.

Он остановился у иллюминатора, уперся лбом в холодный поликарбонат. За ним была лишь чернота - настоящая, космическая, без всякого намека на свет. База была глубоко под поверхностью, и иллюминатор был просто данью привычке, окном вникуда. Но Ковалеву сейчас это «никуда» казалось самым подходящим пейзажем.

- Спокойно, Артем, - прошептал он сам себе. - Спокойно. У тебя уже есть последовательность. Ты вполне сможешь выдернуть из нее одноразовый пароль. Это вопрос времени и терпения. А пока… - Он вернулся к столу, опустился в кресло и, достав из ящика чистый лист бумаги и старомодную авторучку, начал писать.

Список получался длинным:

Геолог-планетолог.

Специалист по гравитационным аномалиям.

Ксенобиолог.

Инженер-строитель (желательно с опытом работы в экстремальных условиях). Системный аналитик.

Специалист по взрывчатым веществам.

Медик (на всякий случай).

Пилот челнока.

Еще один инженер – резервный.

Он еще раз перечитал написанное им, и поморщился. Девять человек. Девять жизней, которые он собирался отправить в пасть этого «Стража». И это только минимум: те, кто сможет провести первичную разведку, оценить содержимое капсулы, и попытаться найти сыворотку. Если внутри окажется больше отсеков, или если понадобятся дополнительные специалисты…, список может вырасти вдвое. Или, даже, втрое.

- И ни одного из своих, - пробормотал он, глядя на лист. - Ни одного из ОСТК.

В этом была главная проблема. Он КАТЕГОРИЧЕСКИ не желал совать туда своих людей. Каждый офицер, каждый техник, каждый боец ОСТК был на счету. Они были его глазами, его ушами, его мечом и щитом в той войне, что он вел - против этой Скан, против Политбюро, против самой реальности. «Лишиться девяти профессионалов ради одного призрачного шанса? Нет. Это было бы безумием. Но откуда тогда взять людей? С Земли».

И тут же возникла новая проблема. Земляне были отнюдь не дураками. Если он запросит у гражданских ведомств девять специалистов высочайшего класса, - да еще таких разных профилей, они неизбежно заинтересуются, - куда и зачем. Академия Наук, министерства, партийные структуры - все они начнут сразу же задавать свои вопросы. А «вопросы» в его мире означали утечку информации. А «утечка информации» означала, что о ковчеге на Обероне узнают те, кому знать об этом не положено.

- И тогда прощай, сыворотка, - прошептал Ковалев. - Генсек пришлет своих людей, и я даже не узнаю, нашли они ее или нет. А если найдут - мне ничего не достанется, сто процентов.

Он представил эту картину: группа ведомственных специалистов входит в ковчег, находит сыворотку «Омега Ноль», и выходит без проблем. Через неделю ее уже вводят в вену какому-нибудь дряхлому члену Политбюро, одному из тех старых маразматиков, которые цепляются за жизнь всеми фибрами души. А он, Ковалев, остается с носом, с одними лишь записями безумного профессора и воспоминаниями о том, как близко был к вечности.

- Нет. - Он сжал ручку так, что она хрустнула. – «Это» мое. Только для меня.

Но как быть? Как отправить людей в ковчег, не раскрывая тайны и не теряя контроля?

Ковалев откинулся в кресле, закрыл глаза и начал перебирать варианты. Вербовка через подставные лица? Слишком долго, слишком ненадежно. Использовать заключенных? Возможно, но у них нет нужной квалификации, если только как таран, грубую силу. Своими людьми рисковать нельзя, чужими - опасно. Тупик.

Внезапно в голову пришла мысль, простая и очевидная.

- Селезнев.

Яков Селезнев, гениальный астрогатор «Ареса», тот, кто вычислил след «Реджины». Он точно как-то связан с Паломником, во всяком случае, так подсказывала его интуиция. Если кто и мог помочь с расшифровкой записей, с пониманием того, как работает «Страж», так это он. Но генерал понимал, что и Селезнева придется использовать втемную.

- «Ярость» и «Арес» должны скоро вернуться, - пробормотал он, открывая глаза. - Волков либо нашел Скан, либо нет. Но даже если он ее не нашел, он вернет мне Селезнева. А Селезнев… нужен мне. - Он украдкой посмотрел на часы, понятия не имея о том, когда вернется посланная им экспедиция. Время тянулось медленно, как патока.

Генерал снова склонился над столом, перебирая записи Паломника. «Где-то здесь, в этом хаосе, спрятан ключ. Не только одноразовый пароль, но и понимание того, как работает система. Как войти. Как выйти». Как обмануть «Стража».

- Или как заставить его выпустить тех, кого я пошлю, - прошептал он. - Если, конечно, они найдут то, что мне нужно. – Мысль о том, что команда может погибнуть, даже не добравшись до цели, не вызывала у него особых эмоций. Люди умирали каждый день. Важно было то, ради чего они умирали. А ради бессмертия можно было пожертвовать и десятком, и сотней.

И даже тысячей.

Но был и другой страх, более глубокий, более личный. Страх того, что внутри ковчега окажется пусто. Или что «Страж» уничтожит содержимое при попытке вскрытия. Или что сыворотка - просто миф, очередная фантазия Паломника, родившаяся в его безумном мозгу.

- Нет. - Ковалев тряхнул головой, отгоняя сомнения. – «Она» существует. Я чувствую. «Она» там. И «она» будет моей. – Он посмотрел на список профессий. Девять строк. Девять жизней, которые он был готов перечеркнуть ради одной – своей. Он аккуратно сложил лист и убрал в сейф, запертый за голографической панелью. Затем связался с «Гневом».

- Лесков, - сказал он, когда на экране появилось лицо капитана, - вы все еще на позиции?

- Так точно, товарищ генерал, - кивнул капитан «Гнева». - Объект под наблюдением. Пока никаких изменений.

- Хорошо. – Ковалев удовлетворительно кивнул. – Продолжайте наблюдения. Никаких самостоятельных действий. Если объект проявит активность - доклад немедленно. И ждите дальнейших указаний.

- Есть. - Связь прервалась. Ковалев откинулся в кресле и уставился в потолок. Теперь оставалось только ждать. Ждать возвращения «Ареса». Ждать Селезнева. Ждать, когда весь этот паззл сложится. А пока, он будет изучать записи. Снова и снова. Пытаясь вытащить из них то, что Паломник спрятал так глубоко, что сам, возможно, забыл, куда положил.

Где-то в глубине души, там, - где даже он сам боялся смотреть, - теплилась мысль: а что, если «все это» - ловушка? Что, если Паломник специально оставил эти записи, чтобы кто-то - Ковалев или кто-то другой - полез в эту дыру и сгинул там, как сгинули сотни других, которые, - возможно, тоже пытались постичь тайны Службы?!

- Нет. - Он отогнал и эту мысль. - Я не сгину. Я не такой. Я доберусь. Я возьму свое.

В кабинете снова стало тихо. Только гул систем жизнеобеспечения и редкое потрескивание сигареты, которую генерал машинально закурил, даже не заметив. Дым поднимался к потолку, смешиваясь с тенями, и в этом полумраке сидел он, окруженный призраками своих амбиций, и ждал.

Он ни на секунду не сомневался в своей победе.

***

Галактика Млечный Путь.

Скопление Туманности Змея.

Звездная система Вдова.

Космическая станция Цитадель, Президиум.

Резиденция посольства людей.

Посол Человечества Сергеев Богдан Васильевич.

27 августа 7532 года.

Он ввалился в приемную своего посольства с таким видом, будто только что отбился от стаи варренов голыми руками. Пиджак под мышками пропитался потом, лысина блестела, а взгляд метался по углам в поисках несуществующих камер.

- Богдан Васильевич! – Секретарь, сухая женщина лет сорока с идеальной осанкой и лицом, не выражающим эмоций, поднялась ему навстречу. – Пока вас не было, на ваш личный терминал было четыре вызова. - Она протянула ему планшет. - Абонент не идентифицирован.

Сергеев остановился и нахмурился.

- Четыре? – Он внимательно посмотрел на секретаря. – Один и тот же?

Женщина пожала плечами.

- Разные промежутки. - Секретарь говорила ровно, как автомат. - Но все с защищенных каналов. Я не смогла определить источник.

Богдан посмотрел на планшет, потом на дверь своего кабинета.

- Ладно. - Он отмахнулся. - Если позвонят еще - соединяй. - И скрылся за дверью.

В его кабинете было душно. Сергеев подошел к репликатору, заказал крепчайший кофе без сахара, двойную порцию. Чашка материализовалась с тихим шипением. Он взял ее, обжег пальцы, но не обратил внимания. Сел в кресло, откинулся на спинку, закрыл глаза.

- Четыре звонка, - пробормотал он. – Интересно, кому я так срочно понадобился?

Ответ пришел раньше, чем он допил кофе.

Терминал на столе ожил. Сигнал вызова: защищенный канал, высший приоритет. Сергеев глянул на определитель и побелел так, что даже кофе показался ему теплым молоком по сравнению с этим холодом.

«Тессия. Правительственный сектор, ничего себе». Он принял вызов.

Голограмма развернулась. Перед ним предстала женщина-азари, явно немолодая даже по меркам ее расы, с идеальной осанкой и глазами, в которых плескалась бездна. На ней был строгий костюм без единого украшения, и от нее веяло такой властью, что Сергееву захотелось встать по стойке смирно.

- Посол Сергеев, - произнесла она. Голос низкий, с легкой вибрацией, режущий, как лазерный скальпель. - Я – Телия, матриарх, глава Совета Матриархов Республики Азари.

Сергеев кивнул в знак приветствия и сглотнул. Язык прилип к небу.

- Я… слушаю вас, матриарх Телия, - выдавил он, чувствуя, как по спине побежал холодный пот.

- Я запретила советнику Тевос связываться с вами по этому вопросу, - продолжила Телия, даже не повышая голоса. - То, что я скажу, должно быть передано лично и точно.

Сергеев кивнул. Он не мог произнести ни слова.

- Республика Азари направляет своего представителя для личной встречи с генеральным секретарем Советского Союза. - Телия сделала паузу, позволяя словам осесть в воздухе. - Этим представителем будет юстициар Мелина Т'Велас.

Сергеев почувствовал, как предательски задрожала рука с чашкой. Он поставил кофе на стол, чтобы не расплескать.

- Я… я сейчас же свяжусь с Землей, матриарх Телия. – Выдавил он. – Передам вашу просьбу.

- Это не просьба, посол. - Голос Телии стал на полтона ниже. - Это официальное обращение Совета Матриархов. - Она смотрела на него в упор, и Сергееву казалось, что эти глаза видят не только его лицо, но и каждый нерв, каждый страх. - После того как Земля примет решение, вы свяжетесь со мной по этому же каналу. - Пауза. - И скажете: согласен генеральный секретарь на встречу, или нет.

Голограмма погасла. Связь прервалась по инициативе матриарха.

Сергеев сидел неподвижно несколько секунд. Потом выдохнул - так, будто все это время не дышал.

- Юстициар, - прошептал он. - Мать вашу… юстициар. – Он рванул к терминалу, но на полпути остановился. Метнулся к окну, потом обратно к столу. Руки тряслись. – Нет. Сначала: понять. Понять, кого они шлют.

Он рухнул в кресло и нырнул в галактическую сеть. Запрос: «Юстициары азари». Через минуту его лицо вытянулось, а еще через две он выругался так, что даже его секретарь заглянула к нему в кабинет.

Он отослал ее взмахом руки.

- Святые угодники… - Сергеев откинулся в кресле, глядя в потолок. - Это же… это же живые детекторы лжи. Они не допрашивают, они читают. - Он провел ладонью по лысине, вытирая испарину. - Они собирают улики. Не просят, не спрашивают – собирают.

Он вскочил, прошелся по кабинету, потом резко развернулся и набрал защищенный канал на Землю.

Ждал. Три гудка. Четыре. Пять.

- Приемная генерального секретаря Советского Союза, - раздался сухой, чуть надтреснутый женский голос. Личный секретарь. Сергеев узнал бы его из тысячи.

- Елена Викторовна, это Сергеев с Цитадели. - Он говорил быстро, сбивчиво. - У меня срочное сообщение для генерального секретаря. Лично.

Пауза.

- Генеральный секретарь на медицинских процедурах, Богдан Васильевич. - В голосе секретаря не было ни капли эмоций. - Я передам, когда он освободится.

- Это срочно! – Сергеев чуть не закричал. – Это вопрос…, вопрос государственной важности!

- Я поняла. – Кивнула женщина. – Я все передам. Он сам свяжется с вами. - Короткий щелчок - связь оборвалась.

Сергеев посмотрел на погасший экран, потом на чашку с остывшим кофе, потом на окно, за которым сияла равнодушная Цитадель.

- Передаст она… старая сука… - пробормотал он. – А если старик не доживет до этой «передачи»? – Он сел в кресло, взял кофе, отпил – горький, холодный, как его возможное будущее.

Теперь ему оставалось только ждать. Ждать, когда на том конце решат, достоин ли он ответа. Ждать, когда Трофимов долетит.

Три самых долгих дня в его жизни только начались.

***

39 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

28 августа 7532 года.

Система NV-773-Галактик встретила их гробовой тишиной.

«Арес» и «Ярость» вышли из сверхсвета синхронно, словно два охотничьих пса, спущенных с поводка. За иллюминаторами рубки «Ареса» звезды на мгновение превратились в размытые штрихи, а затем снова замерли, рассыпавшись по бархатной черноте холодными искрами. Волков подался вперед, впиваясь взглядом в тактический экран.

Пусто.

Никаких отметок. Никаких энергетических выбросов. Никаких следов темпорального прыжка. Только равнодушная, бескрайняя пустота космоса и далекое, тусклое солнце - красный карлик, чей свет едва достигал этой окраины системы.

- «Ярость», докладывайте, - голос Волкова был ровным, но в нем чувствовалось напряжение натянутой струны. - Цель видите?

Ответ пришел не сразу. В динамиках потрескивали помехи - естественный фон этого сектора, насыщенного гравитационными аномалиями.

- Капитан Волков, - раздался голос Марка Сухова, командира «Ярости», - у нас ничего. Сенсоры чисты. Если они здесь были, то ушли так, что мы не заметили.

Волков стиснул подлокотники кресла. Он знал, что «Ярость» - лучший разведчик флота, ее сенсорные решетки способны уловить шепот на краю галактики. И если Сухов говорит, что ничего нет, значит, действительно ничего нет. Но расчеты Селезнева… Они не могли ошибаться.

- Яков, - Волков обернулся к астрогатору, который сидел в своём углу, уткнувшись в мониторы, - ты уверен, что мы вышли в нужную точку?

Селезнев не ответил. Его пальцы бегали по клавиатуре с такой скоростью, что казались размытыми. На экранах перед ним мелькали цифры, графики, спектрограммы. Он не слышал вопроса - он был в своей стихии, в мире чисел и вероятностей, где не было места сомнениям.

- Капитан, - наконец произнес он, и его голос, обычно тихий и отстраненный, сейчас звучал с непривычной напряженностью, - «они» здесь были. Я вижу их след.

- Что за след? - Волков поднялся и подошел к его терминалу.

- Нейтринный. – Ответил Яков. – Очень слабый. – Он ткнул пальцем в едва заметную полоску на спектрограмме. - Вот. Видите? Фоновые нейтрино от красного карлика забивают почти все, но если очистить шумы… - Он нажал несколько клавиш, и полоска стала ярче, пульсируя в такт чему-то невидимому. - Это «их» двигатели. Темпоральный прыжок оставляет нейтринный след дольше, чем любой другой. Он почти исчез, но еще жив.

- Почти исчез? - Волков нахмурился. - Насколько?

- Еще несколько часов, и его не сможет засечь никто. Даже «Ярость». - Селезнев поднял на капитана глаза. В них горел холодный, математический огонь. – Мы успели впритык.

Волков вернулся в кресло и открыл канал связи с «Яростью».

- Марк, у нас есть след. Нейтринный. Очень слабый. Ложись на наш вектор, будем работать по нему.

- Принято, - кивнул Сухов. - Мы за вами.

Два корабля двинулись вперед, врезаясь в тишину системы. Часы тянулись бесконечно. Сенсоры сканировали пространство в поисках любой аномалии, но ничего не находили. Только пустота. Только звезды. Только угасающий нейтринный след, который вел их все дальше от красного карлика, в глубину системы, туда, где не было ничего: по крайней мере, ничего, что можно было бы увидеть обычными приборами.

- Странно, - пробормотал Селезнев, спустя несколько часов. Волков, который успел задремать в кресле, мгновенно открыл глаза.

- Что?

- След, он становится отчетливее. - Астрогатор нахмурился, глядя на свои графики. – Он не рассеивается, как положено. Он… усиливается. Будто мы приближаемся к источнику.

- То есть они где-то здесь? - Волков подался вперед. - Но сенсоры «Ярости» молчат!

- Сенсоры «Ярости» ищут обычные корабли, - спокойно ответил Селезнев. - А эта… «Реджина Икс», она не обычный корабль. Я же говорю: она работает со временем. Ее маскировка может быть такой, что никакой сканер не возьмет.

- И что нам делать? Слепо шарить по пустоте? – Волков впился взглядом в экраны перед Яковом.

- Только идти по следу. - Селезнев пожал плечами. - Профессор Кульчицкий…, - он запнулся, но быстро продолжил, - …Паломник говорил: если нашел след, не отступай ни в коем случае. Иди до конца. Даже если, кажется, что там ничего нет. – Он немного помолчал, и закончил. – Потому что «ничего» иногда значит «ты просто не умеешь смотреть».

Волков смерил его долгим взглядом. Отношения Селезнева с наследием Кульчицкого были сложными. Тот, кого теперь называли Паломником, был для Якова не просто учителем: он был фигурой почти мифической, человеком, который приоткрыл завесу над тайнами времени. Конечно, он знал, что Яков НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАЛСЯ с Профессором, он всего лишь изучал его научные труды. И если в записях Паломника он нашел «не отступай» - значит, так и надо. Не отступать.

Никогда.

- Продолжаем движение, - приказал Волков. - «Ярости» - усилить пассивное сканирование. Нам нужно знать, что впереди.

Они летели еще несколько часов. След становился все ярче, все увереннее, будто сама Вселенная решила подсветить им путь. И наконец, когда до цели оставалось, по расчетам Селезнева, не больше пяти астрономических единиц, впереди возникло ОНО.

- Мать честная…, - выдохнул оператор тактической станции. На главном экране «Ареса» проявилась черная дыра. Не просто гравитационная аномалия – это был самый настоящий монстр, пожирающий и свет, и пространство. Ее горизонт событий был невидим, но искривленное пространство вокруг создавало чудовищную линзу, искажающую свет далеких звезд. Аккреционный диск, тонкий и едва заметный, светился тусклым красным - дыра голодала, давно не получая свежей пищи. Волков смотрел на это творение природы, и в груди у него зарождалось нехорошее предчувствие.

- Яков… - начал он, но Селезнев его перебил. Впервые за все время.

- След ведет туда, - его голос дрогнул. - Прямо в дыру. - Он впился пальцами в край терминала, и Волков вдруг понял, что астрогатор не просто напряжен - он в каком-то странном, почти мистическом экстазе. – Профессор Кульчицкий… в его записях я нашел информацию о том, что такие места… космические аномалии, черные дыры, нейтронные звезды – все они могут быть маскировкой. – Он посмотрел Волкову в глаза. – Укрытиями Службы, которые просто невозможно найти случайно. Но если знаешь, куда смотреть…

- Подожди. – Оборвал Волков речеизлияния своего астрогатора. – То есть, ты хочешь сказать, что они нырнули в эту вот самую черную дыру? – В голосе командира сквозило любопытство. – И выжили?!

- Не в дыру. «За» нее. - Селезнев поднял на него горящие глаза. - За горизонтом событий может быть что угодно. Стабильная зона, защищенная гравитацией, планета-укрытие, космическая верфь или еще что-то, вы понимаете? Вырезанная из самого Потока Времени. Если у них есть такая технология…, они могут создать проход…, а «они» - могут. Профессор явно писал про это.

- Запускайте зонд, - приказал Волков, не дослушав. - «Ярость», у вас есть исследовательские дроны?

- Да, - отозвался Сухов. - У нас их двадцать. Но если ты предлагаешь отправить их в дыру…

- Мы отправим один к краю. Просто посмотрим, что там. – Пояснил Волков.

Через несколько минут, зонд отделился от «Ярости» и устремился вперед. Маленькая, отважная искорка, плывущая к пасти чудовища. На экранах «Ареса» и «Ярости» все следили за трансляцией. Дрон передавал картинку, телеметрию, показания сенсоров. Он приближался к горизонту событий, и пространство вокруг него начинало физически искажаться.

- Гравитация растет экспоненциально, - предупредил оператор «Ярости». - Еще немного, и мы потеряем сигнал.

- Подведи его близко…, насколько сможешь, - приказал Волков.

Зонд приблизился к аномалии. Вот он уже на границе, где время начинает замедляться, где свет с трудом вырывается из гравитационного плена. И вдруг…

- Нет сигнала! – Выкрикнул оператор.

Изображение на экране погасло. Телеметрия оборвалась. Зонд перестал существовать - его сжало, разорвало, втянуло в небытие за какую-то долю секунды. Волков молчал. Весь мостик молчал. Молчал и экипаж «Ярости». Только Селезнев сидел, уставившись в пустоту, и его губы беззвучно шевелились – он что-то вычислял, просчитывал, сопоставлял.

- Паломник писал… - наконец, прошептал он, - что просто так туда не войти, это не наш дом, это дом этой ОГСОПиВП. Этой Службы. – Он помолчал. – Тут нужен код. Специальный ключ, который знают только темпоралы, это пропуск на безопасный маршрут. – Он сосредоточенно посмотрел в глаза Борису. – Без него любое тело, любой корабль будет разорван гравитацией, как этот наш зонд. – Он кинул вперед, и затем тихо произнес. - Они там, капитан. За этой дырой. Я уверен в этом.

Волков сжал кулаки. Цель была рядом – буквально в нескольких световых минутах. Но между ним и целью лежала непреодолимая стена: чудовищная гравитация, которую не мог преодолеть ни один корабль ОСТК.

- Мы можем… послать сигнал? – Спросил он Якова. – Как-то связаться?

- С чем? – Горько усмехнулся Селезнев. – С дырой?! – Он засмеялся, и это был не веселый смех. – За горизонтом событий совсем нет связи, капитан. Там другие законы.

- Значит, мы застряли. – Сделал вывод старпом «Ярости».

Некоторое время было тихо. Яков вдруг оживился.

- Мы не можем войти. – Селезнев усиленно чесал подбородок. – Но мы можем наблюдать за ними, и, - если они когда-нибудь выйдут, - мы это увидим.

Волков посмотрел на своего астрогатора.

- Если мы оставим здесь аппаратуру, которая будет следить за аномалией, мы вполне сможем узнать, когда это произойдет. – Закончил Селезнев.

Сухов задумался. Идея была разумной. Уходить с пустыми руками он не хотел, но и лезть в черную дыру было бы глупостью.

- Слушай-ка, Боря. – Медленно спросил по видеосвязи Сухов. - А у тебя же должно быть оборудование для дальней гравитационной разведки.

- Ну. – Волков кивнул. – Стандартный набор. Сейсмографы, гравиметры, нейтринные детекторы. – Он помолчал. – Оставим тут поблизости станцию слежения?

- Ну, и все. – В голосе Сухова послышалось удовольствие. – Где-нибудь подальше от дыры, но в пределах досягаемости. На астероиде, например, если найдем подходящий.

- Пойдет. – Согласился Волков. Поиск занял несколько часов. В семи астрономических единицах от черной дыры обнаружилось небольшое астероидное поле: остатки давно разрушенной планеты. «Арес» выбрал один астероид, стабильный и массивный, и десантировал на него автоматическую исследовательскую станцию.

Несколько часов кропотливой работы в открытом космосе. Модули крепились к поверхности астероида, растягивая антенны и сенсорные решетки. Нейтринные детекторы, способные уловить даже самый слабый выброс, были направлены в сторону «дыры». Гравиметры, настроенные на малейшие колебания пространства-времени, «смотрели» туда же…

Когда работа была закончена, Волков в последний раз взглянул на экран, где сияла искаженная бездна. Где-то там, за этой стеной, пряталась его цель. Его искупление. Его шанс доказать, что он лучше, чем та, чье замороженное лицо он видел в капсуле гиперсна.

- Все, господа, - приказал Волков, - курс домой. Возвращаемся на базу. – Корабли развернулись и, набирая скорость, ушли в сверхсвет, оставляя позади черную дыру, безмолвный астероид с аппаратурой и тайну, которую им пока было не разгадать.

Селезнев сидел в своем углу, глядя на удаляющиеся звезды. Он знал, что они вернутся. Когда-нибудь. Когда станция передаст сигнал о том, что у «дыры» появилась активность. Когда он, в записях Паломника, найдет хоть какой-то ключ. А пока оставалось только ждать и верить, что след, который они нашли, не исчезнет навсегда.

***

38 световых лет от границ Солнечной системы.

Неизученная звездная система NV-773-Галактик.

Убежище ОГСОПиВП, орбитальная станция «Архонт».

Сектор стыковочных узлов.

Галина Долина.

28 августа 7532 года.

Она не хотела туда идти. Ни за какие коврижки. Слишком еще живы были ее воспоминания. Сейчас она стояла у входа в орбитальный лифт: высокую, серебристую капсулу, которая должна была доставить их на поверхность планеты-константы, и чувствовала, как ее пальцы леденеют. Не от холода. От страха. Скан стояла рядом, заложив руки за спину, и терпеливо ждала. Ее лицо было непроницаемым, как и всегда, но Галина научилась читать едва уловимые сигналы: легкий наклон головы, чуть прищуренные глаза, микроскопическое движение уголка губ. Сейчас темпорал не торопила ее. Она просто ждала.

- Оператор Скан, - наконец выдавила Галина, - я…, я не хочу туда. Не могу…

- Знаю, - ответила Резникова. Ее голос был ровным, без тени сочувствия или осуждения. - Но тебе нужно. Мне. Мы обе хотим понять, что там случилось…

- Но почему? – Галина с ужасом посмотрела на дверь лифта, за которой начинался путь вниз, к планете, где все люди добровольно принесли себя в жертву по приказу безумного проповедника. - Я видела записи. Я знаю, что там. Зачем мне смотреть на это своими глазами?

- Потому что ты – единственная, кто остался из Службы в этом Убежище, - сказала Скан. – У тебя есть допуска, ты носишь нашу форму. – Она помолчала. – Ты несешь ответственность за этих людей. Даже за мертвых.

Резникова увидала, как Галина вздрогнула.

- Они не мои, - тихо сказала Долина. - Они были просто… контрактниками. Обслуживающим персоналом. Они не приносили клятву.

- Но они доверили Службе свои жизни, - парировала Резникова. - Это важнее любой клятвы. – Она сделала шаг к лифту, и дверь с тихим шипением открылась, приглашая их внутрь. – Идем, кадет. Ты справишься.

Галина глубоко вздохнула, сжала кулаки и шагнула следом.

Кабина лифта была просторной, с прозрачными стенами, сквозь которые открывался вид на бездну космоса. Когда дверь закрылась, и капсула начала медленно опускаться вниз, Галина почувствовала, как ее желудок уходит в пятки. Не от ускорения – от предчувствия. Предчувствия чего-то нехорошего.

- Пока мы спускаемся, расскажи мне об Отце Тихоне, - тихо опросила ее Скан, глядя на удаляющуюся станцию, которая медленно таяла в черноте.

Галина помолчала, собираясь с мыслями. Затем заговорила, размеренно и тихо.

- Здесь, в Убежище, кроме оперативников и студентов ОГСОПиВП, жили обычные люди, - начала она. - Те, кто работал по контракту со Службой: отельеры, рестораторы, уборщики, техники. Люди, которые обслуживали нас, но не были частью Службы.

- И как они попадали сюда?

- Их отбирали. – Ответила Галина. – Тщательно. Служба не афиширует Убежища, но для поддержания инфраструктуры нужны были руки. Повара, горничные, медработники среднего звена, и другие… им хорошо платили. – Она прервалась на миг, формируя свой рассказ дальше. – Они жили здесь годами, иногда десятилетиями. Заводили семьи. Их дети рождались здесь же, на планете, и никогда не видели другого неба. Они не знали даже о Земле.

- Служба забирала их? – Спросила Скан, и в голосе темпорала Галина услышала любопытство. – Делала частью себя?

Долина с охотой кивнула.

- Некоторых. Если человек проявлял способности, если он был предан, и проходил психологические тесты…, Служба предлагала ему контракт. Стать оперативником. Или техником. Или кем-то еще. Но это был его выбор. Никто не заставлял.

- А Отец Тихон? – Скан повернулась к Галине, и ее взгляд стал острым, сканирующим.

- Он был диспетчером, - тихо сказала Долина. – Работал в диспетчерской, тут, на станции: координировал движение шаттлов между «Архонтом» и внешними объектами. Хороший специалист. Спокойный, рассудительный. Никто не ожидал… - Она запнулась.

- Никто не ожидал, что он станет проповедником, - закончила за нее Скан.

- Да, - выдохнула девушка. – Когда реальность перезаписалась, когда верфь исчезла вместе со всеми, кто там был…, он сломался. – Она помолчала. – Или, может быть, наоборот – нашел то, во что можно было верить. – Она судорожно вздохнула, но нашла в себе силы продолжить. – Он сказал людям, что старая реальность была греховной, а новая – это искупление, искупление ДЛЯ ВСЕХ НАС. И что мы все должны умереть, чтобы возродиться в новом мире. – Она снова замолчала, и, - на сей раз, - пауза была длинной. – Все они поверили ему.

Скан молчала. Кабина лифта продолжала опускаться, и сквозь прозрачные стены уже было видно не космос, а атмосферу планеты: бледно-голубую, с редкими облаками.

- Ты видела это? – Спросила Скан. – Их смерть?

Галина молчала несколько секунд. Ее глаза смотрели сквозь прозрачную стену кабины, туда, где внизу уже проступали очертания поверхности: серые, негостеприимные, навсегда отмеченные печатью смерти.

- Да, - наконец ответила она. – Я видела. Не все, но… достаточно.

- Расскажи, - тихо попросила Скан.

Долина сделала глубокий вдох.

- Когда реальность перезаписалась, Архонт включил сирену декомпрессии на станции. - Галина говорила ровно, словно читала чужой отчет. – И все люди, кто был на орбитальной платформе, спустились на планету. Я прибыла последней: мой шаттл только что вернулся с верфи. Искин сказал мне тоже спускаться вниз. Я подчинилась.

Она замолчала, вспоминая.

- И странность номер один заключалась в том, что в холле лифта, внизу, никого не было, хотя там всегда дежурил пост, на всякий случай. Но там было пусто. Только эхо моих шагов. Я пошла вперед, Архонт сказал прибыть «туда», но не пояснил – зачем. Просто… шла. И мне попался один из техников, он собирал тех, кто еще не пришел к ним. Мужчина, я не помню его имени. Он сказал: «А, вот ты где. Идем со мной». И я пошла.

- Ты не сопротивлялась? – Спросила Скан.

- Я не знала, что происходит. – Галина искренне пожала плечами. – Думала, может быть, эвакуация. Или сбор по тревоге. Или заместитель Мирослава, - Мирослав это наш темпорал, он хранил Убежище, вместе с Архонтом, - нам что-то хотел сказать, я не знала. Он привел меня в большой зал, где людям раздавали номера и блистеры с таблетками. По десять штук в каждом.

- Таблетки?

Галина кивнула.

- Да. Я спросила, что это, и для чего оно нужно. Мне не ответили. Сказали только, что позже пояснят. И предложили идти с ними. - Она криво усмехнулась. – Я положила блистер в карман. И пошла, вместе со всеми. На выход из сооружения.

- Зачем же ты взяла таблетки? – Искренне удивилась Резникова.

- Не знаю. Интуиция. Или глупость. – Галина быстро замотала головой в эмоции отрицания, а потом пожала плечами. – Я хотела их позже выбросить.

- И что произошло дальше?

- Людей собрали на большой поляне. За городом. Там, где сейчас пустота и ветер. Сначала была перекличка – проверяли, все ли спустились. А потом вышел Отец Тихон. И сказал нам…, - Галина сглотнула, - сказал, что все мы, люди этой планеты, должны последовать за своей реальностью. Что старая реальность умерла, и мы должны умереть вместе с ней. Чтобы возродиться в новой. – Долину зрительно передернуло.

Скан молчала. Ее лицо было неподвижным, но Галина чувствовала, что каждая секунда этого рассказа отпечатывается в памяти темпорала.

- Я вышла вперед, - продолжила она. – И громко сказала всем, что я христианка. Что Бог проклинает тех, кто совершает самоубийство, а ведь именно к суициду подводил «свою паству» Отец Тихон. – Она снова немного помолчала. – Я назвала его Тихоном Феофановичем – его реальным человеческим именем. Громко, чтобы все слышали. И еще сказала, что он хочет, чтобы люди навсегда погубили свои бессмертные души.

- И что они?

- В толпе зашумели. Какой-то мужской голос сказал: «Она права». - Галина помолчала. – И тогда я добавила, что я – кадет ОГСОПиВП. – Он посмотрела в глаза Резниковой. – И что любую реальность можно восстановить, нужен только темпорал.

- Ты солгала им, - жестко сказала Скан. Это был не вопрос, а констатация факта.

- Да. – Не менее жестко ответила Галина. – Я солгала им, я просто хотела, чтобы они остановились. Чтобы подождали. Чтобы не умирали.

- И что сделал «отец» Тихон?

И без того большие зрачки Долиной расширились от ужаса.

- Он сказал, что я пойду впереди всех. Как представитель той системы, что привела «к этому». Что меня принесут в жертву черной дыре, которая маскирует вход в Убежище, чтобы она не тронула их души, чтобы отпустила всех в новую реальность. Или в Рай, или еще куда... - Голос Галины дрогнул. – По его приказу меня схватили. И потом Тихон вытащил ритуальный кинжал: длинный, изогнутый, страшный… он был здорово похож на тот, что веками использовался в старых культах. – Она судорожно вобрала в себя воздух. – И сказал: «Сейчас твоя кровь покажет нам путь».

Скан чуть склонила голову набок.

- Но ты здесь. И ты жива.

В глазах Долиной начал щедро плескаться ужас.

- В самый последний момент я вырвалась, - выдохнула она. - Ударила того, кто меня держал, ногой по коленке. Больно, от всей души. Он заорал и выпустил меня. И я побежала.

- Куда?

- Назад. К зданию. К лифтам. - Она посмотрела на свои руки, которые до сих пор помнили холод металла. – Мне кричали вслед, что ключи стерты. Что у меня только один путь: вместе с ними. Что я не смогу уйти…, а потом Тихон послал за мной людей…, когда я это поняла, я побежала от них, как от чумы, вот ей-Богу истина. – Она немного помолчала. – Ноги не слушались, воздух рвал легкие, но я бежала. В голове были только цветные круги, а за спиной слышались тяжелые шаги, топот нескольких пар ног, и голоса – спокойные, почти ленивые, как у людей, которые уверены, что добыча никуда не денется.

- Стой, дурья твоя башка, блядь, - крикнул кто-то сзади. - Все равно пойдешь с нами!

- Ключи доступа назад стерты, ты это понимаешь?! – Добавил другой. – Только время тянешь, почем – зря…!

Я не оборачивалась. Просто не могла. Я знала, что если я увижу их лица, - лица палачей, - я просто упаду. Споткнусь. И тогда они схватят меня. И тогда…

Я добежала до внешних дверей первого внешнего шлюза станции на поверхности. Они были металлические, массивные, с панелью кодового замка. Те самые двери, которые вели в жилой комплекс, и к лифтам на орбитальную платформу. К спасению.

Пальцы, дрожащие и скользкие от пота, ударили по клавишам.

Код. Первый раз.

Дверь не шелохнулась.

Шаги приближались. Они не бежали – они шли. Вальяжно, как хищники, которые точно знают, что жертва загнана в угол.

- Ты будешь первой, - услышала я голос одного из них. - Самой первой. Отец Тихон сказал, что это большая честь.

Я вбила код второй раз. Третий. Четвертый.

Дверь стояла, как влитая. Я со всей силы врезала по панели управления. И только тогда раздался голос. Не из динамиков раздался голос Архонта, холодный и спокойный, как всегда.

«ТРЕБУЕТСЯ ГОЛОСОВАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ».

- Кадет…! – Заорала я что есть сил. Это… это было, словно приказ. Или - как крик утопающего.

Дверь немедленно щелкнула и начала открываться.

Я рванула внутрь, не дожидаясь, пока створки разойдутся полностью. Я протиснулась в узкую щель, разрывая одежду на плечах, и оказалась в коридоре. И еще я услышала топот - преследователи перешли на бег.

И обернулась. «Их» было пятеро. Это были крепкие мужчины: техники, грузчики, может быть, люди из охраны. Они неслись к двери, и первые двое уже просунули руки в проем, пытаясь раздвинуть створки.

- Архонт! – Не помня себя от страха, заорала я, пятясь назад по коридору. - Задраивай двери! Срочно! – Створки дернулись, сдавив одному из мужчин руку. Он взвыл раненым медведем, но руки не отдернул – наоборот, рванулся вперед, пытаясь протиснуться. За ним – второй. Третий.

Двое успели. Двое проскочили в шлюз, прежде чем Архонт с гулким стуком захлопнул дверь прямо перед носом остальных. Я слышала, как те, - кто остался снаружи, - колотили кулаками по металлу, что-то кричали и ругались. Но дверь не поддавалась. А те, - кто успел, - уже поднимались на ноги, отряхивались, и смотрели на нее.

- Зря ты это сделала, - сказал один из мужчин. Он был огромен, с бычьей шеей и маленькими, злыми глазами. - Теперь ты умрешь здесь. Одна. И никто про это не узнает. – Он пошел вперед, поигрывая мускулами. – Ты никогда не увидишь нового мира, потому, что Отец Тихон проклял тебя…, и всю твою Службу…

- Архонт, - прошептала я, пятясь дальше по коридору. – Герметизируй все двери за мной. Все. И сбрось коды доступа. Все коды, что есть.

- ВЫПОЛНЯЮ, - ответил искин. Я, сломя голову, побежала дальше. И тут поняла, что в ужасе побега забежала не в тот коридор.

Он был коротким. Метров пятнадцать, не больше. И заканчивался глухой стеной: тупиком, которого я раньше не замечала, потому что никогда сюда не заходила. Склад? Техническое помещение? Неважно. Важно было другое: выхода нет.

- Вот же, мать твою…, - выдохнула я, и развернулась.

Преследователи приближались. Не спеша. Смакуя момент.

- Архонт, - тихо и веско сказала я, и бросилась мимо них на выход из коридора. – Одна кабина лифта должна быть внизу! Приготовься к блокировке шахт! Поднимай все остальные лифты на станцию! Запросы с поверхности игнорировать! Все! Ты понял?!

Я проскочила мимо здоровяка, который попытался схватить меня за рукав форменной одежды, но промахнулся. Мне повезло: я вылетела в основной коридор и побежала к лифтовому холлу. Сердце колотилось где-то в горле, легкие горели огнем.

И тут меня схватили за шиворот.

Чья-то рука - жесткая, мозолистая, и чертовски сильная - вцепилась в мое плечо, развернула и прижала к стене. Мне стало страшно: передо мной стоял тот самый здоровяк - он оказался быстрее, чем я раньше думала. Его лицо было перекошено злобой и тяжелым дыханием.

- Я тебя сейчас сам убью, - прорычал он. - Меня Отец Тихон благословил. Сказал, что это будет угодно Черной Дыре и Новой Реальности. – Вслед за своими словами он вытащил нож: не ритуальный кинжал, как у Тихона, а обычный, рабочий тесак из мастерской. Лезвие тускло блеснуло в свете аварийных ламп. Вся моя жизнь промелькнула перед глазами, и я поняла, что хочу жить. Когда он на миг расслабился, я ткнула ему в глаза раскрытой пятерней, со всей силы, которую только смогла наскрести внутри себя.

Мужик заревел и отшатнулся, зажимая лицо руками. Нож со звоном упал на пол. Я рванула к лифту.

Он словно бы ждал только меня, кабина стояла открытая. Свет внутри был ровным, приглашающим, обещающим спасение. Я впрыгнула внутрь и заорала, срывая голос:

- Архонт!!! Закрывай дверь!!!! Блокируй эту шахту!!!!!

Створки лифта сомкнулись в тот самый момент, когда здоровяк, оправившись от удара, бросился за мной. Его кулак ударил по металлу: глухо, беспомощно, зло.

- Поднимай на орбиту! – Крикнула я, и упала на пол кабины, прижимая колени к груди. – Быстро!!!

Кабина дернулась и поплыла вверх.

Я сидела на холодном полу лифтовой кабины, трясясь крупной дрожью, и смотрела на закрытые двери. Через несколько секунд до нее долетел глухой удар снизу: кто-то из преследователей, возможно, тот самый здоровяк, попытался открыть шахту.

- Архонт…, - мой голос был хриплым, почти неживым. - А на случай…, на случай, если они полезут в шахту…, пропусти их вверх. На пару стыков. А потом… закрой дверь и выпусти весь воздух. – Она взяла небольшую паузу. – Они же хотели умереть. Вот и пусть сдохнут.

Искин молчал несколько секунд. А потом ответил:

- ПРИНЯТО.

Я просто закрыла глаза и уткнулась лицом в колени: я только что, - своим приказом искину, - приговорила людей к смерти. Может быть, тех самых, которые шли за ней. Может быть, тех, кто остался внизу. Но в свете настоящего – мне было все равно.

Я хочу жить.

Кабина лифта поднималась все выше, унося меня прочь от планеты, где безумный проповедник уговорил сотни людей убить себя. Унося от преследователей, которые хотели принести меня в жертву, по приказу безумца. Унося от той Галины, которая еще час назад сомневалась, а стоит ли вообще бороться за жизнь.

Я выжила. Я не знала, радоваться этому или ненавидеть себя за то, что другие - нет. Но я выжила.

И когда двери лифта открылись на станции, в стерильной тишине «Архонта», я сделала первый свободный вдох за последние несколько часов. Потом я просто села у стены.

И заревела дурниной.

- Кто-то остался? – Тихо спросила Скан.

- Оператор Скан, - горько усмехнулась Галина, - тут больше никого нет: мы опускаемся в склеп. Все, кто был на планете, умерли. По своей воле. Или по воле Тихона. – Она судорожно вздохнула. – Те, кто остался на орбитальной станции - я и несколько человек, которые успели подняться с верфи до того, как она исчезла. Но они…, - тут она запнулась, - они покончили с собой, позже. Осталась только я.

- И Архонт, - добавила Резникова.

- И Архонт, - согласилась Галина.

***

«Система Горгоны», окраина.

Малый научный корабль Республики Азари «Ищущая истину».

29 августа - 4 сентября 7532 года.

Капитан корабля Мира С’Венис.

Приказ матриарха Телии был краток и не допускал возражений: «Сектор Зерус-Эпсилон. Бывшая система Бахак. Узнать, что там осталось. Собрать возможные улики. Вернуться с ответом». Мира С’Венис, капитан корабля, пожилая азари с глазами цвета старого серебра, приняла приказ без единого вопроса. Она понимала: если Совет Матриархов отправляет научный корабль в мертвую систему, значит, случилось нечто, что нельзя обсуждать по открытым каналам.

«Ищущая истину» вышла из сверхсвета на окраине системы Горгоны - достаточно далеко от цели, чтобы не рисковать, но достаточно близко, чтобы не тратить лишние дни на перелет. Дальше – только на малых двигателях, осторожно, как по минному полю.

**

Сектор Зерус-Эпсилон. Граница бывшей системы Бахак.

Малый научный корабль Республики Азари «Ищущая истину».

3 сентября 7532 года.

Капитан корабля Мира С’Венис.

- Капитан, - голос старшего научного координатора дрогнул, хотя она пыталась сохранить профессиональное спокойствие. - Мы на месте. Сенсоры показывают… это. – Она вывела изображение на главный экран. Мира смотрела молча. Остальные члены экипажа: трое ученых, двое техников и пилот - замерли, забыв, как дышать.

Там, где должна была быть система Бахак с ее планетами, спутниками, астероидными поясами и миллионами жизней, теперь было нечто. «Оно» не имело формы, не имело границ, не имело цвета - в том смысле, что белый, который они видели, не был цветом. Это было отсутствие всего. Пустота, принявшая облик тумана. Молоко, разлитое по космосу. Белая, безликая, абсолютная тишина.

- Богиня…, - прошептал кто-то сзади.

Капитан не обернулась. Она смотрела на белую стену перед собой и пыталась осознать, что же она видит. Восемьсот лет жизни, сотни систем, десятки войн, катастроф, чудес – и ничего подобного.

- Расстояние? – Спросила она, и голос ее звучал тихо и ровно, потому что иначе она бы закричала.

- Три миллиона километров, - ответила навигатор. - И… капитан, это движется. Очень медленно. Я едва замечаю по сенсорам, но «оно» приближается.

- Скорость?

- Пять миллиметров в час. Может, чуть больше.

Капитан моргнула. «Пять миллиметров. Это смешно. Это ничтожно. Это не угроза».

- Зонд туда, - приказала она. Маленький автоматический разведчик отделился от корабля и устремился вперед, к белой пелене. Все смотрели на экран, где передавалось изображение с его камер.

Сто тысяч километров. Десять тысяч. Тысяча. Сто. Край белой пелены «лизнул» зонд.

Изображение погасло. Не помехами, не рябью: просто перестало существовать. Связь оборвалась мгновенно, будто вышел из строя его реактор. Без всякой видимой причины.

- Потерян, - тихо сказала оператор.

- Что он зафиксировал перед... потерей? – Мира повернулась к ней.

Оператор посмотрела на свои приборы, потом на капитана. И сначала пожала плечами, а после – развела руки в стороны.

- Ничего, капитан. Вообще ничего, он просто... перестал быть. – Она показала на один из мониторов, который транслировал телеметрию зонда. – Датчики не показывают разрушения. Нет взрыва, нет обломков, нет теплового следа. Его просто больше нет.

В рубке повисла тишина. Капитан медленно перевела взгляд на белую пелену, которая висела в трех миллионах километров, равнодушная, безмолвная, абсолютная.

- Засеките границу, - приказала она. - Будем наблюдать. – Она помолчала. – Что это за хтонь такая…, откуда только она взялась тут… на наши головы.

Они вели наблюдение в течение трех суток, непрерывно, сменяя друг друга у приборов. Они строили гипотезы, проверяли их, отбрасывали. Но ни одна из них не выдерживала проверки. Они даже направили в это нечто небольшой астероид, который так же просто исчез.

- Капитан, я могу сказать одно: это не излучение, - докладывала старший научный координатор на утреннем совещании. - Это не поле, и не материя в известном нам смысле. Это просто... отменяет реальность, понимаете? – Некоторое время она молчала. - Все, что касается границы «этого», - она кивнула на экран, - перестает существовать. Не разрушается, не трансформируется - просто исчезает. С концами.

- Как наш зонд? – Спросила навигатор.

- Как зонд. – Кивнула оператор. – Как тот метеорит, который мы запустили туда. – Она вывела запись. Белая пелена коснулась небольшого астероида: камень просто исчез. Без вспышки, без звука, без следа. – Его больше нет.

Капитан молчала, глядя на экран.

- Капитан, - навигатор повернулась к ней, и в ее голосе было то, что редко услышишь у азари: неподдельный, животный страх. – За три дня граница «этого» сместилась в нашу сторону на пятнадцать миллиметров. Это ничтожно, но... «оно» движется. Оно будет двигаться всегда. Через год – на полтора метра. Через тысячу лет – на полтора километра. Но рано или поздно...

Она не договорила. Не нужно было.

Капитан поднялась с места.

- Мы возвращаемся, - сказала она. - Полный анализ всех данных. Я хочу, чтобы Совет Матриархов получил не просто отчет. Я хочу, чтобы они поняли: то, с чем мы столкнулись, не имеет отношения к войне. Это не оружие в обычном смысле. Это... – тут она запнулась на мгновение, подбирая нужное слово. – Это отрицание всего того, что мы называем жизнью.

Она посмотрела на белую пелену в последний раз, прежде чем отдать приказ на разворот.

- «Оно» будет двигаться, - повторила она слова навигатора. - Всегда. И однажды оно подойдет к нашим мирам.

«Ищущая истину» развернулась и начала уход из мертвого сектора. За кормой оставалась белая, безмолвная пустота, которая не знала ни жалости, ни спешки. Она просто была.

**

Туманность Афины, система Парнита.

Космическое пространство Республики Азари.

Головной мир нации – Тессия, здание правительства.

Зал Высших Суждений Совета Матриархов.

4 сентября 7532 года.

Капитан «Ищущей истину» стояла перед тремя Матриархами и докладывала сухо, без эмоций, как учили. Но в ее глазах, - когда она описывала исчезновение зонда и небольшого астероида, плескалось то, что не могла скрыть никакая выучка: ужас.

- «Оно»… эта белая пелена… «оно» движется, - закончила она. – Медленно, но неуклонно, причем, «оно» не реагирует на наши сигналы, не отвечает, не проявляет агрессии в обычном смысле. Оно просто... есть. И все, что касается «его», перестает быть.

Телия молчала долго. Потом посмотрела на Бэллу, на Делайлу.

- Это не просто преступление против батарианцев, - тихо сказала она. - Это угроза всей Галактике. – Она взяла паузу. – Если это все же оружие, - и если оно нестабильно, - то те, - кто его применил, - поставили под удар не только своих врагов, но и все живое во Вселенной.

- Мы должны предупредить Цитадель, - сказала Делайла.

- Мы должны предупредить всех, - поправила ее Бэлла. - И потребовать от СССР ответа. Прямо сейчас. Пока эта... белая смерть... не подошла слишком близко к одному из обитаемых миров.

Телия кивнула.

- Готовьте обращение к Совету Цитадели. Полные данные, все записи. - Она помолчала. – Люди… пусть они теперь попробуют сказать, что все это «батарианская пропаганда». – В зале повисла тишина. Где-то далеко, - в мертвом секторе Зерус-Эпсилон, - белая пустота продолжала свой бесконечный, неумолимый путь. Пять миллиметров в час. Сорок три метра в год.

И впереди у нее была вся вечность.

***

Где-то на периферии Пространства Цитадели.

Малый грузопассажирский корабль «Стремительный».

Григорий Трофимов.

28 августа – 1 сентября 7532 года.

Грузовик, - который, на самом деле, был старым ржавым корытом, - медленно тащился через серую мглу межзвездного пространства, то ныряя в сверхсвет, то выныривая для калибровки курса. Трофимов сидел в крошечной каюте, - которая больше напоминала собачью конуру, - пил уже пятую кружку мерзкого дешевого кофе и зевал так, что едва не вывихивал собственную челюсть. Полет обещал быть долгим: до Ганимеда - почти четверо суток с учетом обходных путей, без использования ретрансляторов, старыми, забытыми маршрутами. Кристалл, - который дал ему Сергеев, - лежал во внутреннем кармане, пристегнутый цепочкой к пиджаку. Он время от времени трогал его пальцами, проверяя, на месте ли «посылка». Уже несколько раз он ловил себя на том, что гладит эту маленькую выпуклость, как талисман. Или как бомбу замедленного действия, которая тикает у сердца.

- Спорим на все, что угодно: ты вляпался, Гриша, - уверенно произнес он, откидываясь на скрипучее кресло. - И вляпался ты на свою голову, я прямо уверен в этом. – Он немного помолчал. - На свою старую, дырявую, никому не нужную голову.

Потом он закрыл глаза, и попытался вспомнить детали. Почти сразу же перед его внутренним взором встало лицо Сергеева: бледное, с расширенными зрачками, и с капельками пота на лысине. Таким он Богдана не видел никогда, - даже когда батарианские пираты захватили торговый караван, и посольству пришлось три дня торговаться за жизни заложников, - Сергеев был спокоен, как удав. А тут - трясся, как заяц. И одно это было подозрительно.

«Что же ты такого узнал, Богдан Васильич?» - подумал Трофимов. - «Что это тебя так перекосило? И напугало еще больше?» Он не спеша поставил кружку на стол, достал кристалл, и повертел его в руках: серый, матовый, ничем не примечательный. А внутри – страх Сергеева, его животный ужас.

- Ладно, сейчас сами все узнаем, - сказал он сам себе. - Все равно делать нечего, просто скука смертная, мать ее... – Он не спеша вставил кристалл в считыватель, и нажал «воспроизведение».

Голос Сергеева: резкий, сбивчивый, перебивающий сам себя.

«…Тевос, советник азари, это синяя сучка, предъявила ультиматум. Она говорит, что у них есть неопровержимые доказательства…»

Голос Тевос: ледяной, подобно космосу за бортом.

«…уничтожение всей звездной системы Бахак… экспериментами над азари на объекте „Берлога“ на Марсе… прямые следы, ведущие к структурам, которые подконтрольны правительству Советского Союза…»

Трофимов слушал, и лицо его становилось все мрачнее. Брови сошлись к переносице, на лбу залегла глубокая морщина. Он вот ни разу не был, ни дипломатом, ни политиком – он был простым мужиком, который чинил двигатели, разгружал контейнеры и знал, что мир устроен просто: есть добро, есть зло, есть свои, есть чужие.

Но здесь…, здесь все смешалось.

Он выключил запись, не дослушав до конца. Не мог больше. Потому что следующие слова Тевос - про то, что «белая пустота продолжает расширяться», и что «весь сектор Зерус-Эпсилон перестал существовать», - застревали в горле, как рыбья кость.

- Ну, египетская сила…, - выдохнул он. – Ни фига себе…

Он откинулся в кресле, уставился в потолок: ржавый, весь в каких-то разводах. Там, - наверху, - должна была быть обшивка корабля, а за ней - космос. Холодный, пустой, равнодушный.

- И что, неужели это все, - правда? – Спросил он у пустоты. – Целую планету… целую звездную систему… наши… Люди?!..

Но ответом ему стал лишь ровный гул двигателей и мерцание далеких светил за иллюминатором. Григорий поднялся, прошелся по каюте, разминая ноги: три шага в одну сторону, три в другую. Клетка. Он чувствовал себя зверем в клетке. И эта «клетка» летела сквозь тьму, унося его туда, где его никто не ждал. Где ему предстояло передать весть, которая могла разрушить все, что он знал.

- И как же ты до такого докатился, Богдан? – Пробормотал он. – За каким х…, ты, такой умный, такой опытный… угодил в эту мясорубку? – Он вспомнил лицо Сергеева. И тут его прорвало. – Старая сука! – Зашипел он, обращаясь к невидимому адресату. – Гаденыш, ты же меня подставил, ты же прекрасно знал, что я не могу отказать! Что я - мужик простой, что если надо - поеду, - полечу хоть к черту на рога, - лишь бы помочь! – Он стукнул кулаком по стене. – Да ты хоть понимаешь, что я теперь - соучастник?! – Он рухнул на стул в полном бессилии. – Что если это дело вскроется - меня к стенке поставят? А ты? – Он помолчал. – Ты же в своем посольстве отсидишься, за своей дипломатической неприкосновенностью!!!!

Он влил в себя кружку кофе, не почувствовав вкуса.

- И, - самое главное, - зачем?! – Его глаза смотрели в пустоту. – Что за хрень вы там, в верхах, творите?! Вы в Москве, совсем с ума посходили?! Генсек этот ваш старый… пи…, пердун, - он сплюнул, - сидит в Кремле, газеты читает, а вы, умники, целые системы разносите вдребезги?!

Он сжал кулак, и с силой ударил по столу. Внутри него клокотала ярость: глухая, оттого что он всего лишь курьер, винтик в огромной, равнодушной машине.

- Да чтоб вы все провалились в ад, вам там самое место…, - прошептал он. – Чтоб вы сгорели в своей же… белой пустоте.

Он прижал ладони к лицу. Пальцы дрожали.

Надо было что-то делать. Но он – может быть впервые в жизни – не знал, что. Время потеряло всякий смысл. Был только гул двигателей: мерный, убаюкивающий своим ритмом.

Через какое-то время он поднял голову.

- Нет, - теперь в его голосе было опасное спокойствие. - Не так. Нельзя так. - Он потер переносицу. – Ты сам, Гриша, виноват: не Богдан, не генсек, не эти… ученые крысы из Кремля. – Он немного помолчал, а после – смачно выругался. – Ты сам. Потому что не умеешь говорить «нет». Потому что привык помогать. Потому что когда тебя человек просит - ты летишь. Хоть на край света.

Он немного помолчал, вытягивая ноги.

- Так. Только допустим. Что, - если то, что я везу, - это правда? – Спросил он себя. – Что, если и вправду там…, в системе Бахак… сотни миллионов… батарианцев? – Некоторое время он молчал. – И азари в лабораториях режут, как скот? Тогда… тогда Богдан прав: нужно сообщит об этом Генсеку, и – не просто «сообщить»: нужно орать про это на всю Солнечную систему, если не дальше... – Новая чашка кофе отправилась желудок.

Он достал кристалл, и поднес его к глазам.

- И если из-за того, - что я везу эту штуку, - кто-то выживет, кто-то будет спасен… то все не зря. Правда? – Кристалл молчал. Но Григорию показалось, что он стал чуть теплее. Или это просто пальцы нагрели его за время разговора – он не знал. – Ладно, - вздохнул он. - Хватит ныть. Нужно думать, - черт возьми, - как быть дальше. – Он некоторое время смотрел в пустоту каюты перед собой. – Ведь если кто-то уже знает, - что курьер – это я, - то меня могут ждать. – Его передернуло. – Жать, и именно на промежуточной станции. – Против воли, по его телу прошла волна страха.

От скуки и безысходности, он переключил экран на навигационную карту. Маленькая точка - «Стремительный» - ползла по пунктиру, отмечающему путь в обход основных магистралей. До Ганимеда – еще неделя. Потом ему предстояло пересесть на другой корабль. Человеческий, который ему надо будет найти там, на станции. Корабль должен быть старый, малый, без гипердвигателя, который пойдет своим ходом, через вторичные ретрансляторы, тайными путями, о которых знают только контрабандисты и те, кому нужно исчезнуть. «Как минимум – еще месячишко в дороге». Домой. На Землю. В самое сердце Советского Союза.

- И что я скажу этому твоему чертовому генеральному секретарю, мать его за ногу – и об угол?! – Спросил он, глядя в потолок. – «Товарищ генсек, а вы знаете, что ваши люди устроили ад батарианцам? Что они – практически – уничтожили всю расу?» А он мне ответит: «А вы кто такой, чтобы меня учить?!»

Трофимов усмехнулся.

- Да никто я, - сказал он в пустоту каюты. – Просто Гришка из дока, мужик с грязными руками. Человек, который за грузами следит. - Он посмотрел на свои руки, и вдруг опешил. – А ведь сейчас я - свидетель, потому что видел эту запись, и должен довезти ее. А там - будь что будет. – Он немного помолчал. – Но я же не обязан говорить о том, что сунул в нее нос…, - вслед за этим на его лице расплылась улыбка. – Не дрейфь, Григорий: где наша не попадала?!

Он налил новую кружку кофе. Отхлебнул – напиток был горький, как и его мысли.

- Стоп. А вдруг генсек ничего не знает? – Вдруг выдал он в пустоту каюты. – Вдруг он…, такой же, как я? Простой мужик, которого посадили на самый верх, а правды не сказали?

Он вспомнил новости, которые смотрел в своем жилом модуле, еще на Цитадели. Седая голова, мешки под глазами, усталая улыбка. Нетвердая походка. «Старик. – Понял Трофимов. – Просто больной старик, которого водят под ручку и показывают народу, как ценного зверька».

- Эх, дед-дед, - вздохнул Григорий. - Может, ты и не виноват, и «все это» - за твоей спиной. Но и я не виноват. Но, ведь, кому-то ответить придется. И тебе - первому. Или твоим детям. Или внукам.

Он сделал еще один глоток.

- А может, ответить придется и всем и нам - простым людям. Потому что мы – это государство. И если государство творит зло, то и мы - тоже его творцы. Молчаливые. Согласные.

И поперхнулся.

Одна эта мысль была страшнее, чем все, что он слышал на записи.

***

Галактика Млечный Путь.

Скопление Туманности Змея.

Звездная система Вдова.

Космическая станция Цитадель, Президиум.

Резиденция посольства людей.

Посол Человечества Сергеев Богдан Васильевич.

Поздний вечер 27 августа 7532 года.

Сергеев уже допивал пятую чашку кофе: остывшего, горького, отвратительного, когда терминал связи снова ожил. «Входящий вызов. Земля. Кремль. Личная линия генерального секретаря». Богдан сглотнул, одернул пиджак, поправил галстук, - словно Генеральный секретарь мог его «распечь» за неподобающий внешний вид, - и принял вызов.

Прямо перед ним вспыхнула голограмма. Генсек сидел в своем рабочем кресле, на нем был темный пиджак поверх простой рубашки. Лицо - сетка глубоких морщин, глаза - ясные, чуть насмешливые. Он выглядел сильно уставшим, но живым. Очень живым для человека, которого каждый день хоронят во всех инопланетных СМИ.

- Здравствуй, Богдан, - его голос был хрипловатым, но твердым. - Что там у тебя стряслось? – Он улыбнулся, беззащитно, по-детски. – Елена Викторовна сказала: срочно, государственной важности. – В уголках его глаз образовались морщинки – он был искренне рад видеть своего Посла. – Ты б ее видел - она вся на взводе.

Сергеев сглотнул.

- Товарищ Генеральный секретарь, у меня важное сообщение. – Его голос стал глухим, но он говорил быстро, стараясь не допустить дрожи в голосе. – Глава Совета Матриархов Республики Азари, - Матриарх Телия, - направила официальный запрос. Она настаивает на том, чтобы к вам прибыл их представитель для личной встречи.

Некоторое время царила тишина. Наконец, старик приподнял бровь.

- Представитель? Какого уровня?

- Это их юстициар, товарищ Генеральный секретарь. - Сергеев выдохнул это слово, как приговор. - Некая Мелина Т'Велас. – Он помолчал. - Это… это особая каста у азари. Они расследуют преступления. Читают людей, и прочих обитателей Галактики, как открытые книги. Самые настоящие живые детекторы лжи.

- Юстициар, - повторил генсек, явно смакуя слово, и в его голосе вдруг появилось… любопытство. Богдан увидел, как глаза старика подернулись поволокой воспоминаний. - Я читал о них. Мало, правда: азари, - как раса, - не очень любят распространяются на эти темы. - Он помолчал. - И что, правда, умеют? – Его голос выдал интерес. – Читают?

- И еще как, товарищ Генеральный секретарь. – Ответил Сергеев. – И «это» опасно. Я настоятельно рекомендую…

- А ты видел когда-нибудь живого юстициара? - Перебил старик.

Сергеев растерялся.

- Я… нет. Но…

- А я не видел. - Генсек откинулся в кресле, и в его глазах загорелся мальчишеский огонь, которого Богдан не видел уже очень давно. – Боевых адептов видел, один раз, на параде. – Он наклонился вперед, в камеру. – Но юстициара - никогда. - Старик усмехнулся. – Говорят, их очень мало, и они даже среди азари - редкость.

Сергеев почувствовал, как внутри все холодеет.

- Товарищ Генеральный секретарь, я не рекомендовал бы вам…

Генсек усмехнулся.

- А я тебя о рекомендациях не спрашиваю, Богдан. - Голос старика стал жестче, но не потерял тепла. - Ты мои глаза и уши на Цитадели, я тебя за это ценю. Но решаю здесь - я. – Он наклонился вперед, к камере, еще сильнее, и голограмма приблизила его лицо - морщинистое, с цепкими глазами, в которых прятался мальчишка, который мечтал увидеть чудо. – Скажи мне, Богдан. Когда мне, в моем возрасте, еще раз выпадет шанс поговорить с НАСТОЯЩИМ юстициаром? – Сергеев молчал. – Они «просто так» не разъезжают с дипломатическими миссиями, это редкая птица. Живая легенда. - Он хмыкнул. - А я ведь никогда не видел ни одного.

Богдан открыл рот, чтобы возразить, но старик поднял руку.

- Я не слепой, и не глупый: я понимаю, что они что-то хотят. Что-то ищут. На кого-то охотятся. – Он помолчал. – Но я чист, Богдан. – Старик улыбнулся, тепло, по-человечески. – Я в своей жизни не отдавал приказов, которых стыдился бы. Пусть читает. Мне нечего скрывать.

- Но… - Сергеев осекся. - Товарищ Генеральный секретарь, это политический риск. Если что-то пойдет не так…

- Если что-то пойдет не так - значит, такова моя судьба. – Генсек взял со стола чашку с чаем, и отпил маленький глоток. - Богдан, я стар, и я уже не боюсь ни ошибок, ни рисков: я успел сделать все, что хотел. – Повисла долгая пауза. – Осталось только умереть. – Он поставил чашку и посмотрел на Сергеева, и в этом его взгляде было спокойствие гранитной скалы. – А перед смертью - почему бы не пообщаться с юстициаром? – И улыбнулся. – Хоть будет что внукам рассказать.

- У вас нет внуков, товарищ Генеральный секретарь. У вас есть страна. – Напомнил Сергеев.

- Ну, вот видишь. – Старик вернул чашку на стол. – Тем более. Не перед кем красоваться, некого стесняться. – Он позволил себе редкую, почти мальчишескую улыбку. – Передай Матриарху Телии: Генеральный секретарь Советского Союза согласен на встречу. Пусть присылают своего юстициара. Я жду. – Он немного помолчал, потом посмотрел куда-то в стену, явно на календарь. – Пусть наша встреча с ней состоится через три дня. – Он снова посмотрел в камеру. – Здесь, в Кремле.

Сергеев молчал несколько секунд. Потом выдохнул – так, словно проиграл битву, которую даже не мог выиграть.

- Слушаюсь, товарищ Генеральный секретарь. – Его голос ухнул в нижний регистр.

- Вот и отлично. - Голос старика снова стал мягким, почти домашним. - Не переживай, все будет хорошо. После нашей с ней встречи, прилетай на Землю, расскажешь мне, как там наши дела на Цитадели.

Сергеев кивнул.

- Обязательно, товарищ Генеральный секретарь.

Связь прервалась. Богдан сидел, глядел на пустой экран, и чувствовал, как по спине, - против его воли, - ручьями стекает холодный пот.

- Старый дурак, - В полголоса сказал он. – Чуда, видите ли, ему надо…

Но суть была предельно ясна. Генсек согласился. И он не смог его переубедить. Богдан выпил чашку кофе, походил по кабинету, и набрал канал связи с Тессией. Телия ответила почти сразу, будто бы ждала у терминала.

- Матриарх Телия, - официально сказал Сергеев, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Генеральный секретарь Советского Союза согласен на встречу.

Богдан увидел, как глаза азари на мгновение сузились – может, удовлетворенно, может, с подозрением. Он так и не понял.

- Когда? – Спросила она коротко.

- Через три дня. Тридцатого августа этого года. - Сергеев назвал дату, согласованную с Генсеком. – Место встречи: Москва, Кремль.

- Юстициар вылетает немедленно. - Телия кивнула, и в ее голосе впервые прозвучало нечто, похожее на… уважение? - Передайте вашему Генеральному секретарю: Мелина Т'Велас - одна из лучших.

- Конечно, мадам, - ответил Сергеев. Связь прервалась. Он откинулся в кресле, посмотрел на остывший кофе, на погасший экран, на окно, за которым сияла Цитадель.

- Приемная у нас, понимаешь, - пробормотал он. - Старику на уколы, а он... чуда хочет и юстициаров зовет. - Он вздохнул и потянулся за новой чашкой. - Ну ладно, Мелина Т'Велас. Добро пожаловать на Землю.

***

Солнечная система.

Луна-Главная, кратер Платон.

Сверхсекретная правительственная зона «Заря-1».

Штаб-квартира Отдела Специального Темпорального Контроля (ОСТК).

Кабинет генерала Ковалева.

30 августа 7532 года. Стандартное лунное время.

Ковалев сидел в полумраке, подсвеченный только голографическими экранами, которые парили перед ним. Архивы Кульчицкого - «Паломника» - заняли три петабайта памяти его личного сервера. Он работал с ними уже третьи сутки, почти без сна, на стимуляторах и чистом упрямстве. «Чертежи. Теории. Экспериментальные данные». И ничего - НИЧЕГО - о том, КАК управлять тем, что уничтожило крейсер «Станислав Кульчицкий». Как контролировать «Возмездие». Как остановить белую пустоту, которая теперь, - по данным разведки, - медленно, но верно расползалась по сектору Зерус-Эпсилон. Это была ЗАГАДКА.

- Где же ты спрятал ответы на все эти вопросы, чокнутый старик? – Прошипел Ковалев, откидываясь в кресле и ничего не видящим взглядом смотря в потолок.

Потом он закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыла запись гибели крейсера. Белая пелена, пожирающая мостик. Люди, рассыпающиеся в пыль. Беззвучные крики.

- Абсолютное оружие, - пробормотал он. – Оружие, которое убивает своих создателей. – Он немного помолчал. – Гениально, профессор. Просто гениально.

Он снова уставился в экраны. И вдруг – увидел.

Строчка в старом, давно забытом логе. Упоминание о Гелиос-Центре на Меркурии. Он прекрасно знал о том, что это была лаборатория, которую Кульчицкий построил для себя лично, когда только СССР набрал значительную силу. «Формально - научный комплекс, заброшенный после его «смерти». Неформально»…

Генерал нахмурился. Он помнил доклады охраны. Несколько раз Гелиос-Центр предлагали снести, демонтировать, превратить в руины. Но никто так и не решился. Потому что его построил Паломник. Потому что там, - возможно, - осталось то, что не стоило трогать. Потому что - суеверие? Или потому, что умные люди понимали: лучше не будить лихо, пока оно тихо?!

- А мы разбудим, - обратился он к пустоте. – И потом посмотрим, что из «этого» вылезет. – Он потянулся к клавиатуре, и набрал команду доступа к удаленным камерам Гелиос-Центра. Тем, что еще работали после стольких лет. Система откликнулась не сразу: старые каналы шифрования, полузабытые протоколы. Но через минуту экран показал изображения.

Коридоры. Пустые, но чистые. Они были слишком чисты, для давно заброшенного комплекса.

Лаборатории. Оборудование на месте, некоторые приборы светятся индикаторами: работают, или же – просто поддерживают рабочий режим.

Жилые помещения. Кровать, стол, чашка на столе. Он увеличил изображение. На дне чашки - капля жидкости. «Еще не высохла».

Он замер. Его рука повисла в воздухе.

- Кто-то там живет, - голос прозрения прозвучал тихо, почти беззвучно. - Кто-то там точно живет прямо сейчас.

Мысли заметались. Кульчицкий? Но он мертв. Погиб при испытании «Зари-0». Официально. Неофициально… Ковалев вспомнил свои подозрения. Селезнев. «Тот странный астрогатор, который слишком хорошо понимал темпоральные расчеты». Может быть, это он? Или кто-то из старых учеников Паломника, кто знал тайны, которые тот так и не доверил бумаге?

- Нужно лететь туда, - понял он. - Самому. И взять с собой только верных мне людей. – Он включил защищенный канал. – Майор Воронин, зайдите ко мне. Срочно.

Через двадцать минут Воронин стоял перед ним: высокий, жилистый, с лицом, которое не выражало ничего, кроме готовности выполнить любой приказ. Начальник личной гвардии ОСТК. Человек, который убивал без колебаний и спал после этого спокойно.

- Майор, - Ковалев поднялся, прошелся по кабинету. - Готовь группу. Восемь человек. – Он немного помолчал. – Тех, кто не задаст лишних вопросов.

- Задача? – Воронин смотрел прямо, не моргая.

Генерал остановился точно напротив него.

- Меркурий. – Пояснил он. – Гелиос-Центр Паломника, нужно обыскать комплекс, чуется мне, то кто-то, - пока, с непонятными намерениями, - стрижет то «поле». – По лицу майора он понял, что тот сильно удивлен. – Все, что найдем - забираем. Все, что не сможем забрать – фиксируем на видео. Если кто-то там есть - берем живым, если сопротивляется - нейтрализуем. Но брать живым.

- Понял.

Генерал жестко продолжил:

- Если потребуется – мы разберем весь комплекс по кирпичику. – Он усмехнулся. – В метафорическом смысле, а то подумаешь чего... – Он помолчал. – Физически тоже, если придется: мне нужно найти то, что позволит контролировать «Возмездие». – И осекся, незачем было простому майору, - пусть и майору спецназа, - знать весь расклад.

«В архивах Паломника, я не нашел ответа. – Подумалось ему. – Значит, он спрятал его там, где никто не искал. У себя в убежище».

Воронин кивнул.

- Когда вылетаем?

Алексей прикинул по времени. Затем посмотрел на массивные часы, что висели на стене его кабинета.

- Через шесть часов. – Сказал он. – И я лечу с вами. – Ему удалось заметить, как на лице майора мелькнуло удивление. Он улыбнулся. – Что, не ожидал?

- Признаться, никак нет, товарищ начальник. - Воронин позволил себе редкую полуулыбку. - Но я понимаю вас. Дело важное.

- Дело жизни и смерти, - поправил Ковалев. - Нашей жизни и нашей смерти, всего Человечества. – И кивнул. – Ступайте, готовьте людей.

Воронин козырнул, и вышел. Ковалев остался один, глядя на застывшее изображение чашки с черной каплей жидкости остывающего кофе.

- Кто же ты, жилец хороший? – Спросил он у экрана. – Призрак? Сам Паломник? Или тот, кто прячется от всего мира?

Экран не ответил. Только индикаторы приборов Центра мерцали, подобно живым глазам, которые знали многие тайны Профессора.

… За час до вылета Ковалев снова листал архивы. И наткнулся на опись имущества Центра. Скучный, сухой документ, который кто-то давно закинул в общую папку и забыл. Он пробежал глазами: оборудование, мебель, расходные материалы…. И в самом низу - строчка, выделенная жирным шрифтом.

«Пропуск для доступа к уровню «Альфа». Единственный экземпляр. Передан профессором Кульчицким лично в руки генерала Полянского. Судьба генерала неизвестна».

Ковалев замер. Генерал Полянский был предыдущим начальником той службы СССР, которую он возглавлял сейчас. О нем было известно немного, так как вся информация о нем исчезла загадочным образом, но Алексей точно знал о том, что Полянский тесно сошелся с профессором Кульчицким. И точно был вхож в его святая святых. «Значит, внутри этого строения может быть как этот чокнутый старик, так и генерал, который исчез для всего мира».

- Пропуск, - прошептал он, словно не веря собственному счастью. - Ключ от двери, которую давно никто не открывал. - Он откинулся в кресле, вспоминая. В одной из коробок, присланных с Меркурия после «смерти» Кульчицкого, были личные вещи. Бумаги, старая одежда, какой-то хлам. Он просматривал их тогда мельком - ничего ценного. Но вот… - Воронин! - Крикнул он в интерком.

Майор появился через несколько минут. На его лице был вопрос. Рядом с ним, - чуть ли не по стойке «смирно», - застыл его, Ковалева, делопроизводитель.

- Найдите коробки. – Глухо распорядился Ковалев. - Те, что доставили с Меркурия сюда. Личные вещи Паломника.

Делопроизводитель осторожно откашлялся.

- Товарищ генерал, их отправили в архив лет десять назад…

- Найдите! - Ковалев повысил голос. - Переройте весь архив, если понадобится, даю вам час.

- Есть! - Воронин исчез. Его писарь тоже. Ковалев остался ждать.

Коробки нашли через сорок минут. Пыльные, перевязанные лентой, с печатями, которые так никто и не удосужился сорвать. Ковалев не стал ждать, пока их разберут: сам рванул ленту, откинул крышку.

Бумаги. Старые отчеты. Какие-то схемы. Пустая папка. Кружка с треснувшей ручкой. Он перебирал содержимое, не обращая внимания на пыль, которая летела в лицо. И на дне коробки, под слоем ваты – он нашел.

Маленькая, невзрачная карта-ключ. Серая, матовая, ничем не примечательная. Если бы не наклейка на ней: «Пропуск. Уровень «Альфа». Гелиос-Центр. Не утилизировать».

Ковалев взял ее, и поднес к свету. В глубине, мерцали микроскопические голограммы: шифры, которые невозможно было подделать.

- Вот он, - тихо сказал он самому себе. - Ключ ото всех тайн.

Он повернулся к Воронину, который стоял по стойке смирно и ждал.

- Группа готова?

- Так точно, товарищ генерал.

- Ну, что же. - Ковалев сжал кристалл в кулаке. - Пусть тот, кто остался в этом чертовом строении, - на этой забытой планете, - молится своим богам. Потому что мы идем.

Час спустя генерал поднялся по трапу военного шаттла, и оглянулся на серый лунный пейзаж. Где-то наверху, сияла Земля. Еще дальше был Меркурий, где его давно ожидала лаборатория Паломника. И, возможно, ответы.

Воронин со своими людьми уже были внутри. Все ждали только генерала.

- Взлетаем, - бросил Ковалев пилоту. - Курс на Меркурий, полный режим скрытности. Никто не должен знать, куда мы летим.

- Так точно, товарищ генерал. – Шаттл оторвался от платформы, и Луна начала быстро уменьшаться в иллюминаторе. Ковалев сел в кресло, пристегнул ремни, и закрыл глаза. «Ты спрятал свои тайны там, где их никто не искал, профессор. - Мысленно обратился он к Кульчицкому, которого никогда не видел, но чувствовал его присутствие в каждом чертеже, в каждой строчке архивов. - Но ты не учел одного: я не из тех, кто боится сунуться туда, куда не следует, и я найду то, что ты спрятал. А потом, я заставлю «это» работать на меня. Даже если для этого придется разобрать весь твой комплекс по камешку». За бортом медленно разгорался свет: впереди был Меркурий. И встреча с тем, кто, - возможно, - обитал в том здании втайне ото всех.

***

Галактика Млечный Путь.

Скопление Туманности Змея.

Звездная система Вдова.

Космическая станция Цитадель, Президиум, сектор «Сильвер-Сан».

Кабинет Советника Тевос.

28 августа 7532 года, раннее утро.

Она не спала уже несколько часов подряд. Посол мира, - и член Совета Цитадели, - сейчас сидела за своим рабочим столом, перед ней плыли голографические экраны с отчетами, донесениями, аналитическими сводками. Где-то там, в глубине Цитадели, работали ее агенты, собирая информацию по крупицам. Время поджимало. Через два дня - заседание Совета. А у нее до сих пор не было железобетонных доказательств.

- Советник, - раздался голос секретаря из динамика. - Поступило срочное донесение от агента «Серая сова».

Тевос выпрямилась.

- На экран.

Засветился очередной голографический экран. Изображение было рябым, с помехами: ее агент, - Карла, одна из десантниц, - работала с портативного устройства, не рискуя подключаться к стационарным сетям станции. На экране возникла ее фигура: неразличимая, но Тевос знала, кто это. Одна из лучших ее агентов. Та, которая последние сутки не выпускала посла Человечества из виду.

- Советник, - голос Карлы был приглушен, - у нас проблема. – Она немного помолчала. – Посол Сергеев остался в своей резиденции на Цитадели, но отправил курьера, - предположительно на Землю, несколько часов назад: маршрут неизвестен. – Она снова замолкла на несколько секунд, давая Тевос усвоить информацию. – Мы знаем его имя, это некто Трофимов Григорий, человек. Бывший военный летчик, сейчас – старший начальник смены в грузовом доке.

Тевос подалась вперед.

- И что у него за груз, нам известно?

Карла кивнула.

- Запись вашего разговора с послом Сергеевым, его личный отчет. Все на кристалле-накопителе.

Тевос замерла на мгновение. Потом медленно выдохнула.

- Они встречались в Посольстве людей?

- Нет, советник. – Карла отрицательно помотала головой. – Сергеев пошел в бар для рабочих, и ожидал его там. – Тевос кивнула. – Он передал ему носитель, затем Трофимов экстренно взял отпуск за свой счет, и покинул Цитадель… - Карла еще немного помолчала. – Мы не смогли подсадить на корабль своего агента: он просто договорился с одним из экипажа, дал ему лично денег, и все…

- То есть – он безбилетник? – Тевос откинулась в кресле. – Это означает, что его имени может не быть в списке пассажиров…

Карла пожала плечами.

- Не знаю, советник. Возможно, они готовились заранее, прорабатывали эту ситуацию, или просто план был разработан уже давно. Или просто перестраховались: Сергеев не дурак.

Губы посла мира крепко сжались.

- Но курьер - дурак, если согласился, - жестко ответила Тевос. - Имя. Еще раз.

- Трофимов Григорий. – Прилежно повторила десантница. – Ему около пятидесяти лет, по меркам людей. Невысокий. Короткая стрижка, седой. Носит черные очки. С собой имеет большой рюкзак, грязно-зеленого цвета с белой полосой и поясную сумку. На голове синяя бейсболка. Серый пиджак, под ним - комбинезон докера... и черные ботинки, с высоким берцем.

- Где он сейчас?

- Покинул Цитадель несколько часов назад. На малом грузопассажирском корабле «Стремительный». – Она помолчала, давая информации «улечься» в голове Тевос. – Причем, маршрут – неизвестен, в диспетчерской вообще нет упоминаний о таком судне, что оно вообще стыковалось с Цитаделью. – Она еще немного помолчала. – Мы отследили начальный вектор, но дальше – потеряли корабль. Он мог сменить курс, Трофимов мог вообще перейти на другой борт: Сергеев опытный конспиратор.

Тевос откинулась в кресле, ее мысли заметались. «Если запись попадет в Москву, если ее услышит их генсек, - или те, кто реально принимает решения, - все рухнет. СССР получит время подготовиться, уничтожить улики, перевести стрелки. Азари останутся с голыми руками и криками в пустоту».

Тишина длилась достаточно долго.

- Что прикажете, Советник? – Спросила Карла.

Тевос помолчала несколько секунд.

- Оставайтесь на месте. Ждите дальнейших указаний. – Затем отключила связь, встала, и подошла к окну. За стеклом сияла Цитадель: огромная, сложная, наивная в своей вере в порядок и переговоры. Где-то там, - уже в глубоком космосе, - в трюме какого-то грузового корабля, летел человек с кристаллом в кармане. Человек, который мог разрушить все, что она строила. Она тряхнула головой, отгоняя от себя наваждение. – Нонна, - позвала она.

Секретарь ответила немедленно.

- Слушаю, Советник.

- Первое. – Начала Тевос, одновременно начав ходить по своему кабинету. – Первое. Соедините меня с отделом безопасности станции. – Она дала паузу, чтобы отделить одно поручение от другого. – И второе: подготовьте приказ от имени Совета Матриархов, о задержании гражданина СССР Григория Трофимова, изъятии у него груза и немедленном аресте. – Она немного помолчала, и закончила. – С правом передачи в руки азарийского правосудия.

На той стороне повисла гнетущая тишина.

- Но, советник… - тут голос Нонны дрогнул. - Это же территория людей. Если они узнают, что приказ подписали вы…, Вас просто уберут. Не Матриархи. Люди, и ...

- Я знаю, - перебила ее Тевос. - Поэтому вы сделаете так, чтобы приказ выглядел как запрос от Совета Матриархов. – Она повернулась к окну. – Совет пока не знает ничего: это моя ответственность. Моя и только моя. Если что-то пойдет не так – я отвечу. Одна.

- Советник, это опасно… - Голос Нонны сквозил предупреждением.

- Все, что мы делаем сейчас, опасно, Нонна. - Тевос вернулась к столу. - Выполняйте.

Через двадцать минут приказ был подписан, зашифрован и отправлен по каналам безопасности станции. Тевос знала о том, что шансы перехватить курьера ничтожны: Трофимов мог быть уже далеко, мог сменить имя, одежду, корабль и затеряться в толпе. Но если его найдут - если остановят до того, как он достигнет Земли - тогда у нее появится время.

Время, чтобы собрать настоящие доказательства.

Время, чтобы убедить Совет.

Время, чтобы спасти всю обитаемую галактику.

Она откинулась в кресле, закрыла глаза. Перед внутренним взором снова возникла белая пустота, которая пожирала планеты, звезды, целые населенные системы.

- Прости, старик, - прошептала она. - Но я не могу позволить тебе умереть с невыполненным долгом.

Она надеялась. Что хоть что-то сможет сделать. Работа не ждала. Отчеты, сводки, шифровки: она перебирала их механически, пока кофе в чашке не остыл в четвертый раз.

Три часа спустя в дверь постучали. Тевос пила уже пятый литр крепчайшего кофе, но он уже ей не помогал. Или помогал, но его помощь была ничтожна.

- Войдите, - произнесла она, не поднимая головы.

Дверь открылась. На пороге стояла Нонна: лицо было бледным, руки слегка дрожали.

- Советник, - сказала она тихо, - приказ отправлен. Но есть проблема.

- Какая?

- «Стремительный» ушел. – Нонна вошла в кабинет и прикрыла дверь, хотя в приемной никого не было. – Мы не знаем, куда именно: капитан корабля - вольный торговец, и он не обязан сообщать маршрут. Мы засекли вектор, потом пытались отследить по сенсорам, но корабль пропал в шумах после выхода из второго по счету ретранслятора…

Тевос медленно выдохнула.

- Не зря же он назван стремительным. – Мрачно изрекла она, и вдруг смачно выругалась. – Значит, будем искать. – Тут азари медленно выдохнула, представив объем работ. – На всех станциях, на всех маршрутах. Особенно - на пути к Солнечной системе.

- Но это же сотни маршрутов… - Голос секретаря упал до шепота.

- Я знаю. - Тевос поднялась. – Сделайте все, что сможете. А я…, - тут она посмотрела на часы, - сегодня вечером у меня встреча с послом Гором. – Тут она снова опустилась в кресло, взяв пару пластиковых листов. – Возможно, это будет важнее, чем охота за одним жалким человеческим курьером.

Нонна кивнула и вышла. Тевос осталась одна. Она медленно подошла к бару, и налила себе бокал: редкого, тессианского, которое пила только в минуты отчаяния.

- За удачу, - прошептала она, поднимая его к свету. - Или за то, что от нее осталось.

Она просто делала свою работу. Рискуя карьерой, репутацией, возможно – даже жизнью. «Потому что кто-то должен рискнуть».

Она не допила вино.