Колода меченых карт 2. Душа в залог

Глава 1

Слеза упала из уголка глаза и скатилась вниз, оставляя на щеке мокрую дорожку. Зина белоснежным носовым платком смахнула сырость с лица. Покрасневший и опухший нос ее заложило от слез, и ей приходилось приложить над собой усилие, чтобы не высморкаться. Не здесь. Не сейчас. Она не испортит этот момент.

Торжественно украшенный зал бракосочетаний встречал гостей гулким, грудным голосом нарядно одетой регистратора и красной ковровой дорожкой, на которую убедительно попросили не наступать. Эта честь была только для брачующихся.

На этой дорожке, неловко переминаясь с ноги на ногу в неудобных туфлях на размер меньше положенного, Алиса. Её Алиса.

В торжественном украшенном зале на красной ковровой дорожке стояла Алиса. Её Алиса.

В памяти Зины в малейших подробностях запечатлелся тот день, когда она произвела свою девочку на свет, когда впервые прижала к груди сопящий и кряхтящий комок. Первый прорезавшиеся и первый выпавший зуб. Первый и последний звонок…

А теперь она окончательно отпускает свою девочку в большую жизнь - отдает ее замуж. С сегодняшнего дня Алиса будет носить чужую фамилию.

Стоило торжественной части закончиться, Зина вручила дочери букет цветов и расцеловала в обе щеки сначала ее, а затем и новоиспеченного зятя. Сергей неловко приобнял тещу за талию, сконфуженно поблагодарив.

Едва она закончила с беглыми поздравлениями - ее оттеснили в сторону другие поздравляющие. Но она едва ли обратила на это внимание. У нее были дела поважнее.

Убедившись, что на неё уже никто не смотрит, а сваты тоже заканчивают поздравлять молодую пару, она быстрым шагом вышла из зала и практически сбежала вниз по величественной мраморной лестнице наружу.

Весь этот день стал для нее то ли сплошной каруселью, то ли калейдоскопом событий, сменяющих друг друга с такой скоростью, что голова шла кругом. Теперь, едва закончив с поздравлениями, пока молодые поедут сначала во дворец культуры, а затем возложить цветы к вечному огню, что горит в ногах у памятника ждущей матери, она вместе со сватами должна была ехать в специально “снятую” заводскую столовую, и закончить окончательные приготовления.

Об аренде столовой договаривался ее бывший муж - Леонид. Зина не знала, какие такие связи поднял главный инженер “Энергомаша”, но была ему искренне благодарна за то, что устроил такой праздник для ее дочери.

Леонид, тем временем, быстро спустившись со ступенек ЗАГСа, и, кивнув Зине, сел за руль своей “семёрки”, поблескивающей новенькой зелёной краской. Утробно закричал мотор, и машина, мягко шурша резиной, выехала с парковки.

Задумчиво посмотрев ему в след, Зина вспомнила, что Леонид говорил о том, что у него есть неотложное дело касаемо подарка для молодых, а теперь была заинтригована. Запоздало пришло осознание, что она была занята подготовкой к торжеству настолько, что даже не поинтересовалась, нужна ли ему ее помощь. Впрочем, чем она могла ему помочь?

Для нее не было удивительным, что он уехал один - была договоренность, что Света, его новая супруга, останется с молодыми.

Следом за Лёней из главного хода вышли новоиспеченные сваты.

Дмитрий Семёнович, шел будто бы и неспеша, перекатываясь с ноги на ногу как гусак. Его красное, обветренное лицо выражало наивысшую степень удовольствия, а блестящие глаза намекали на то, что удалось пропустить бокал горячительного, пока супруга отвлеклась на поздравления молодых. Его мозолистые, широкие как лопаты, рабочие руки были а в карманах пиджака, а сам он то и дело оглядывался на семенящую вслед за ним супругу.

Людмила Петровна была подстать мужу. Такая же невысокая и коренастая, она во время ходьбы то проверяла прическу, то искала что-то ведомое одной ей в видавшей виды сумке. Суетливые ее движения выдавали волнение и, Зине показалось, что недовольство.

Она, как и договаривались ранее, ждала сватов у их белой “копейки”, и, едва Дмитрий Семёнович сел за водительское сидение. Он вытянул из кожуха двери штырек внутреннего замка, Зина рыбкой нырнула на заднее сидение, и захлопнула за собой дверь, ожидая, когда Людмила грузно сядет на свое место.

Ехать им было совсем не далеко, всего пару километров.

Зина судорожно перебирала в голове все организационные моменты боясь хоть что-нибудь забыть.

Шары. Каравай. Шампанское для молодых.

Проверить столы расставить красиво алкоголь…

– Где алкоголь? – Она похлопала по спинке переднего сиденья.

– Там, в ящиках. – Людмила Петровна, явно недовольная, что ее отвлекли от раздумий, отмахнулась от Зины словно от назойливой мухи, указывая куда-то назад, видимо, имея в виду багажник автомобиля.

Людмиле действительно уже было не до алкоголя и не до других вопросов. Она страдала.

Страдала от духоты железной коробки автомобиля, раскаленной на солнце, от горячего воздуха, бьющего прямо в лицо, от мелкой дорожной пыли, приносимой ветром и норовящей налипнуть на взмокшую кожу.

Ноги ее отекли и гудели, а спина и живот зудели от плотного триколина, из которого было пошито модное платье.

– А шампанское для молодых? – Не унималась Зина. – Тоже там? Оно же наверное горячее!

– Да будет тебе, сваха! – Дмитрий в пол оборота повернул к ней голову. – Мы - люди простые, и теплое попьем. А вашим гостям в морозилке льда наковыряют, если им холодненькое только подавай.

– За дорогой следи! – Толкнула его локтем жена, бросая недовольный взгляд в сторону беспокойной пассажирки.

Зина ещё на этапе приготовлений отметила, что новоиспеченные родственники испытывают к семье невестки если не неприязнь, то антипатию точно. Сначала она думала, что это обычная родительская ревность, но потом поняла, что дело было именно в недостаточно “рабочем” происхождении Алисы. Не нравилась сверкам городская невестка. Не ко двору пришлась.

Впрочем, ей было совершенно все равно, что о ее семье думают эти люди. Главное, чтобы ее ребенка не обижали.

Зина хотела решить ещё несколько организационных вопросов Но решила лишний раз не раздражать новую родственницу своими расспросами точка и остаток пути молчала. Всё равно на этом этапе уже сложно было что-то изменить.

“Копейка” тем временем уже въезжала на заводскую территорию, проехала мимо котельной, ещё с зимы пахнущей углем и дымом, и остановилась у украшенного крыльца столовой.

Зина вышла из машины, и, стоило Дмитрию открыть багажник, заглянула ему через плечо.

Ящики с алкоголем были на месте. Она, не дожидаясь приглашения, зацепила один ящик, и, скрипя зубами от его тяжести, практически побежала в сторону кухни.

Зал, украшенная гирляндами из воздушных шаров, развешанных на специальные взятые из актового зала шторы, и гулом её собственных шагов.

В другом конце зала, откуда-то из-за стойки раздачи слышалось звяканье посуды и голоса.

– …Я её тогда так отходила мокрым полотенцем по голым ягодицам… – Монотонно говорил усиленный эхом женский голос. – И хахаля ее выгнала из квартиры, как есть, без штанов. А то совсем распоясались. Как с мужиками водиться -так это она взрослая, а как…

Дослушать Зина не успела. Едва она открыла дверь на кухню, по больничному выложенную белой с голубым кафельную плитку, поварихи замолчали.

С одной из них Зина уже успела познакомиться, когда договаривалась об меню.

– Время? – Деловито спросила одна из них, судя по голосу, та самая, что выгнала безштанного ухажёра дочери.

– Да. Все готово?

– Горячее ещё томиться, но уже скоро сможем подавать. – Отрапортовал она почти по военному. – И так, по мелочи. Фрукты, нарезки. Сейчас Машку крикну, чтобы водку с портвейном расставила красиво.

– Алкоголь лучше сначала в холодильники. Он весь теплый, пусть хоть чуть остынет.

– Это мы запросто. – Вторая повариха, с которой Зина договаривалась о меню, неожиданно легко для своей комплекции вскочила с места, вытирая руки о синий фартук и показывая куда можно поставить ящики.

А дальше для Зины снова начался круговорот событий.

Расписали по большим промышленным холодильникам алкоголь. Подготовили каравай, едва не поругавшись с Людмилой. Сделали фруктовые нарезки, освобождая руки поварихам, чтобы те могли заняться другими делами.

Стоило Зине присесть и вытянуть гудящие ноги, рядом с ней на скамью грузно упала Людмила, истекая горячим, липким потом.

– Фух… умаялась… – Тяжело дыша сообщила женщина. Зина почувствовала, что от тела ее собеседницы идёт самый настоящий жар как от печи. – А ты, смотрю, даже не взмокла…

Последняя фраза была сказана то ли с завистью, то ли с осуждением. Зина предпочитала не вникать.

– Я привычная носить тяжести… – Она сдержанно улыбнулась Людмиле, мысленно хваля себя за то, что не пошла на поводу у моды, и выбрала простое платье с запа́хом из тёмно-синего сатина.

– Наслышаны… – Рядом с супругой с кряхтением опустился на скамью Дмитрий. – Звездное небо вместо крыши над головой, гитара, костер, походная романтика…

– Знаем мы, что там происходит, в этих ваших экспедициях… – Людмила некрасиво исказила рот, недовольная то ли тоном супруга, то ли ещё чем, однако, посвятить Зину в своих познаниях так и не успела.

Из открытых окон и дверей по столовой пронесся звук автомобильных клаксонов, а спустя считанные мгновения - из-за коробки котельной, из которой торчала труба, показались первые наряженные автомобили свадебного кортежа.

Зина пружинисто встала со своего места, и побежала ко входу, однако, вовремя спохватилась.

На накрытой кружевной салфеткой тумбе дожидался молоды каравай и два бокала для молодых. Шампанского не было.

Она совсем по старушечьи всплеснула руками, и, почти не притормаживая, развернулась в сторону кухни, шлепая по гранитному полу подошвой мягких летних туфель.

Пока нашла холодильник, в который спрятали шампанское, пока вытащила его из-под ящиком с алкоголем для гостей, прятать все обратно времени не было. Единственное, что она успевала - это кивнуть одной из поварих, чтобы та закрыла за ней тяжёлую металлическую дверцу.

К парадному входу она успела в последний момент. Людмила уже стояла с караваем, занимая собою весь проход. Однако, Зина не растерялась. Ловко вручив шампанское Дмитрию, она как бы невзначай пихнула острым локтем новую родственницу под бок. Та охнула, и нехотя посторонилась.

И только лишь когда молодые запили румяный, черствоватый каравай едва прохладным шампанским, а гости расселись по своим местам, Зина смогла немного выдохнуть, устало падая на свое место.

– Ты кого-то ждёшь? – Леонид кивнул на сервированное место рядом с ней, которое по какой-то причине пустовало.

– Нет. – Зина растерянно посмотрела на белоснежную тарелку с золотистой каймой. – Может, кто-то опоздал…

Она невольно окинула взглядом своего бывшего супруга и его новую жену, и, почувствовав болезненный укол ревности, тут же отвела глаза.

Нет. Не к Леониду.

Это она, Зина, должна сидеть рядом с молодыми на правах матери невесты, а не юное создание, едва ли старше самой Алисы.

Но поскольку именно Леонид договорился за столовую и внёс большую часть денег, она не стала спорить, чтобы не портить праздник дочери.

Едва отгремели первые “Горько”, а горячее подано и опробовано, пришла пора поздравлять молодых.

Сваты по знаку тамады начали степенно подниматься со своих мест. Людмила достала откуда-то из недр своей необъятной сумки большую цветастую открытку, готовясь проникновенно прочитать с нее поздравление, но не успела.

Леонид, у которого уже давно было все на готовые, положил перед вставшей для поздравлений Алисой конверт с деньгами, и поцеловав ее в щеку, громко заговорил:

– Дорогие дети. Я хочу пожелать вам долгих лет совместной жизни, пусть тяготы и невзгоды обходят вас стороной. А чтобы вы побыстрее порадовали меня внуками, хочу подарить вам машину… стиральную.

По столовой прошлась волна нестройный пьяных смешков, под которые Леонид, довольный произведенным впечатлением, сел на свое место, посматривая на Зину сверху вниз, прекрасно понимая, что ее получки после оплаты свадебного стола на новенькую «вятку» не хватило бы. Да и что там говорить, на половину - тоже.

После оплаты своей части расходов, все, что она сумела на собирать - это двести рублей, и то местами пришлось лазить в долги. До сих пор она считала это приличным подарком детям на свадьбу.

Зина с досады закатила губу, и тоже поспешила поздравить молодых. Не из вредности, чтобы сватам снова пришлось ждать. Скорее, чтобы не оказаться последней из поздравляющих. Не отстать от Леонида.

Едва она поднялась со своего места, ей на плечо мягко легла мужская ладонь. Зина вздрогнула и обернулась.

– Простите, что опоздал, задержали в НИИ. – Остап скромно и пристыженно улыбался. В лёгком твидовом костюме и очках в крупной оправе он действительно выглядел как работник института.

Зина растерянно смотрела на чекиста, не находя слов. Она не ожидала его увидеть на свадьбе своей дочери и не могла сказать, что эта встреча стала для нее приятной.

Наоборот.

Его появление всколыхнули в памяти ужасные события, которые ей довелось пережить всего пару недель назад.

Детские черепа, обезображенный труп соседа, гуль…

Не прекращая улыбаться, Остап вложил в ее руки, в дополнение к конверту с деньгами ещё один, и, спеша замять повисшую заминку, хорошо поставленным голосом сказал:

– От лица НИИ БелГУ хочу поздравить молодых! Семейная жизнь требует много сил, а посему институт решил выделить брачующихся путевки на две недели в пансионат «Дружба»![1] Приятной поездки в Ялту, молодежь! – И легонько подтолкнув Зину в спину уже прошептал: – Ну что же вы, Зинаида Борисовна, поцелуйте дочь…

Зина на ватных ногах послушно обошла стол молодых и расцеловала в обе щеки приплясывающую от счастья и нетерпения Алису, а за ней - зятя.

И только вернувшись на свое место, она позволила себе возмущенно посмотреть на Остапа.

– Зинаида Борисовна, я вам всё объясню. – Он ответил ей безмятежной улыбкой. – Меня задержали на кафедре, произошла путаница с фамилиями. Они там сначала написали девичью фамилию Алисы, пришлось в срочном порядке все исправлять. Простите за минуты неловкого ожидания, что вам довелось пережить…

– Ты же сказала, что никого не ждёшь. – Нагло вклинился в разговор Леонид, и тут же обратился к Остапу: – Позвольте поинтересоваться, насколько вы ее младше?

– Ну, во-первых, продуктивному сотрудничеству возраст нипочём, а во-вторых - кому это когда мешало… – Чекист подмигнул Светлане, и та зарделась. – Простите за бестактность. Остап Давидович. Коллега Зинаиды Борисовны.

– Леонид Львович. – Леня неохотно пожал протянутую ему руку. – А что теперь всем заурядным сотрудникам выдают путевки в “Дружбу”?

– Только самым лучшим. – Остап сиял как начищенный самовар. – сами понимаете, это поощрение, а не данность.

– За какие такие заслуги?

– Вы наверняка не следите за новостями в научном мире! Последняя наша поездка в Крым дала такие ошеломляющие результаты, что все наше начальство осталось под глубоким впечатлением. – Чекист отчетливо выделил слово «наше», явно давая Зине понять, чье именно. – Так что не удивляйтесь. Уверен, Зинаида Борисовна ещё полна сюрпризов!

– Прекратите, Остап Давидович. – Зина поспешила вмешаться. – Думаю, Леониду это не интересно.

– Отчего же… – Леня даже подался вперёд. – Очень интересно.

– Все непременно расскажу! Мы гордимся теми, кто двигает советскую науку вперёд! Но для начала… – Остап поднял вверх наполненную до краев рюмку, и крикнул: – Горько!!!

Гости засветились, наполняя опустевшие с прошлого тоста бокалы, а затем по столовой пронесся нестройный хор пьяных голосов:

– Горько!!!

Остап странным образом оживил гостей, прекрасно вписываясь в праздник. Уже через несколько часов его воспринимали как своего, гости как невесты, так и жениха были уверены, что это кто-то с их стороны.

Пока одни гости были заняты своими тарелками, а другие - отправились танцевать, чтобы растрясти уже съеденное, Зина вышла на крыльцо.

Она вдохнула горячий, ещё пахнущий придорожной пылью воздух, и достав из пачки сигарету, закурила.

– Удивительно хороший праздник! – нарочито весело сказал Остап, выходя вслед за ней.

Зина, вместо ответа в очередной раз затянулась, чтобы не задавать глупых вопросов.

Зачем он здесь?

Уж явно не затем, что соскучился.

Предложение о работе она получила от Остапа ещё тогда, в Крыму. Однако, по наивности своей была уверена, что ее отказ будет принят.

– Как ты достал путевки? – Наконец нарушила молчание она.

– Ты забыла кем я работаю? – Он усмехнулся одними уголками губ. – Будем считать это оплатой за Крым.

– Хочешь сказать, что явился, чтобы поблагодарить меня

– Не совсем так. скорее предложить тебе новую работу.

– Я ясно дала понять, что…

– Помню. Но тогда ты стала невольным участником событий, неподготовленным свидетелем сверхъестественного.

– Что меняется в этот раз? Я ведь все равно не знаю, с чем столкнусь на этот раз.

– Я бы не настаивал на твоем участии, но у тебя есть все необходимые вводные данные для нашей работы. Даже если со временем ты откажешься работать в поле и станешь консультантом.

– Там я была в экспедиции. Причем, в провальной… Кстати, спасибо, что отправил докладную записку на кафедру. Меня едва не лишили степени.

– Вот видишь, не лишили! – Он наставительно поднял палец вверх. – А если захочешь - дадут еще одну. Перед теми, кто готов служить Родине открыто гораздо больше дверей, чем ты можешь представить.

– Я - преподаватель. – Терпеливо, как маленькому ребенку объяснила она. – Граждагнский. И учиться новому мне уже поздно.

– Знаешь, сколько вас таких у нас на службе, гражданских? Еще утром человек детишек считать и вычитать учил, а уже вечером обнаружил в себе что-то такое, что теперь работает у нас.

– Что такого в себе нужно обнаружить?

– Пока не могу сказать. – Он улыбнулся.

– Ты невыносим! – Зина махнула рукой, собираясь уйти, но Остап остановил ее.

– Нам очень нужна твоя консультация. Только и всего. Пожалуйста. Всего одно дело, и ты взвешенно решишь - хочешь заниматься чем-то действительно важным или до пенсии сидеть в пыльном кабинете в окружении книг.

– Мне дороги мои пыльные книги.

– Ну так и конторские работники нам нужны, там тоже книг много.

Зине вдруг захотелось ударить его.

– Почему именно я? Есть ведь другие преподаватели. Более опытные или наоборот, более молодые и энергичные.

– Опыт и энергичность решают не все. – Вмиг посерьезнел он, маска подвыпившего работника НИИ вмиг слетела с его лица, обнажая жёсткие черты чекиста. – В нашей работе нужно незашоренность мышления, умение делать нестандартные выводы и быстро принимать решения. Как раз среди ученых, а особенно историков и культурологов таких мало. Вас этому просто не учат.

– Почему тогда не Максим? Мне казалось он хорошо показал себя.

– Он уже давно на карандаше у нас.

– В смысле… – Побледнела Зина.

– В смысле, как только он защитит диплом, тут же по распределению попадает к нам в контору, возможно, даже под крыло Игорю.

– Мне казалось, что они не сработались… – С сомнением произнесла Зина.

– Не показалось. – Но умение находить общий язык с любым человеком - это одно из главных качеств чекиста. В понедельник я еду в Воронеж, в контору. Ты со мной?

– В понедельник меня уже ждут на работе.

– Уже нет.

– Только не говори что…

– Да нет, ты в командировке с понедельника. Согласись, это же куда интереснее, чем дышать свежей краской в пыльных аудиториях.

Зина сделала глубокий вдох, в который раз находя в себе силы не высказать наглому чекисту в лицо все, что о нем думает.

– У меня есть для тебя кое-что ещё. – Он протянул ей небольшой кулачок серой казённой бумаги, и Зина, зажав в зубах сигарету, развернула его и вчиталась в криво написанные буквы.

А поняв, о чем идёт речь, едва не кинула чекисту этот клочек бумаги в лицо.

– Вот только не говори мне что ты ханжа… – Он шутливо поднял руки. – Сама понимаешь, в какое время живём. Сейчас это вариант нормы.

– В любом случае… – Зина чиркнула спичкой, поджигая справку. – Я хотела бы узнать об этом от своей дочери. Не от тебя. Не так.

– А как по мне - чем раньше - тем лучше. А с твоими новыми связями… – Он как-то невесело усмехнулся. – И ещё…

– Что? – Достаточно грубо спросила Зина. Продолжать с ним разговор не хотелось.

– Присматривай за зятьком.

– Тоже у его врача был? – Зина зло скривила губы, выбрасывая окурок в урну.

– Нет. Просто скользкий тип. – Остап пропустил шпильку мимо ушей.

[1] Пансионат «Дружба» был самым желанным местом отдыха любого советского гражданина. Не удержалась от изображения. Настолько меня впечатлило чудо советской архитектуры.

пы.сы. Очень прошу прощения за опоздание, я осталась без ноутбука, поэтому работа идёт несколько медленнее, чем хотелось бы.

Глава 2

Здание Управления КГБ не оправдало ожиданий Зины. Внешне футуристичное, словно прибывшее из далекого космического будущего, внутри оно напоминало её родной НИИ. Те же разветвлённые пыльные коридоры, однотипные скучные кабинеты и символы советской власти на побелённых стенах.

Зина всё ещё была обижена на Остапа, и даже его молчаливая спина, мелькающая чуть впереди, вызывала раздражение. За два часа, пока они ехали из Белгорода в Воронеж, Зина не обмолвилась с ним ни словом, предпочитая делать вид, что дремлет на пассажирском сидении.

Поднявшись по светлой просторной лестнице, сохранившей былое величие внутренней отделки здания, они оказались на втором этаже с гулким полом из красного гранита. Остап распахнул типовую дверь без опознавательных знаков и жестом пригласил Зину войти.

— Подожди здесь, — коротко бросил он перед тем, как закрыть дверь. — Я за начальством.

Зина окинула взглядом помещение с совершенно непримечательной обстановкой. Такая могла бы быть в любом другом казенном помещении. На покрашенных белой краской стенах висела советская символика, красные флажки. Солнечные зайчики из больших окон, занавешенных тюлью, ленивыми котами развалились на потертом от времени паркете. Длинный стол на шесть персон, на краю небрежно брошенная картонная папка со скоросшивателем, стулья, обитые уже знатно вытертым велюром, полки со справочниками — ничто не намекало Зине на то, что она находится в здании, куда боялся попасть каждый советский гражданин.

Постояв мгновение в нерешительности, она села на ближайший к ней стул, пододвинула папку к себе и, немного поколебавшись, открыла её. После чего не смогла сдержать облегчённого вздоха — фотографий с жуткой расчленёнкой на первом странице не было, и Зина вчиталась в печатный текст.

«Объект №342. Пол — мужской. Возраст на момент проведения эксперимента — 12 лет. Национальность — цыган.

За объектом замечены психологические способности, в частности, внушение своей воли, подмена воспоминаний.

По предварительным данным, был оставлен табором недалеко от поселения… и впоследствии найден местными жителями и передан в органы для дальнейшего устройства в детское воспитательное учреждение для сирот.

В ходе исследования было выяснено, что способности были получены объектом наследственно, так же выявлены многочисленные наследственные заболевания, в частности анемия Фанкони.

В процессе проведения полевого эксперимента номер 3568 испытуемый совершил побег, находится в розыске по сей день.»

Зина пробежала текст глазами ещё раз, переваривая полученную информацию, и, когда наконец поняла, что папка не имеет никакого отношения к делу, ради которого её пригласили, захлопнула её и отбросила от себя, будто обжёгшись.

В коридоре послышались гулкие шаги, и Зина заметалась по кабинету. Она суетоиво поправила папку, стараясь, чтобы всё выглядело нетронутым, пересела на другой конец стола лицом к двери и сложила руки, как прилежная ученица.

Дверная ручка с тихим щелчком опустилась вниз, и дверь открылась. На пороге стоял Остап в сопровождении незнакомого для Зины человека при погонах полковника, несшего в руках такую же картонную папку со скоросшивателем, как лежала на столе.

Полковник, перед тем как войти, привычно окинул помещение взглядом, и когда взгляд его упал на оставленную Зиной папку — седые, кустистые брови сошлись на переносице.

— Добрый день, Зинаида Борисовна, — дружелюбно поздоровался он, опускаясь на стул напротив Зины, и, положив папку на стол, подвинул её к женщине. — Меня зовут Юрий Иннокентьевич. Это по моей просьбе вы находитесь здесь. Ознакомьтесь, пожалуйста, с делом.

Оставшийся стоять Остап под тяжёлым взглядом полковника взял со стола папку с описанием эксперимента и зажал её подмышкой.

Зина кончиками пальцев подвинула к себе папку и открыла первую страницу, исписанную мелким каллиграфическим почерком.

— Сильно не вчитывайтесь, — полковник вытер пот со лба носовым платком. — Я дам вам папку с собой, прочитаете по дороге в Тверь. Обратите внимание на фото…

— В смысле, в Тверь? — Зина резко захлопнула папку. — Мы так не договаривались.

— Понимаю, что вам хотелось бы вернуться к своим гражданским обязанностям как можно скорее. — Генерал потемнел лицом. — И все же было бы лучше, если бы вы посмотрели на место преступления, да и на тело уже на месте. Родина не забудет.

— Поймите меня правильно, — Зина взял себя в руки и деликатно отодвинула папку обратно к полковнику. — У меня есть масса другой работы. Всё лето ко мне будут ходить студенты закрывать хвосты, ещё начная работа…

— И вы считаете, что без вас там никак не справятся? — Полковник нахмурил брови. — Скорее всего, найдут выход. А вот нам искать другого специалиста, пригодного к… деликатной работе искать придётся очень долго. Время будет упущено, и мы можем уже никогда не поймать убийцу. Или поймать слишком поздно, когда он почувствует вкус крови и безнаказанности. Когда с гражданским человеком случается беда, он идет в милицию, уверенный, что Родина защитит. А теперь, когда Родине требуется помощь, вы, специалист узкого круга, выберете бумажную работу?

Зина пристыженно поджала губу, но всё же предприняла последнюю, отчаянную попытку отвертеться:

— На кого я оставлю своих студентов?

— Найдётся тот, кто примет у них хвосты.

— И всё же… — Она со вздохом сняла очки и протерла линзы носовым платком. — В прошлый раз я была помимо воли втянута в ваше расследование, и оно до сих пор мне снится в кошмарных снах. Мне бы не хотелось снова ввязываться в подобные дела.

— А вот это понимаю и уважаю вас за то, что вы признались в собственном страхе. Но в этот раз ничего подобного не ожидается. По крайней мере, не в таких масштабах.

Зина скривилась как от лимона, но для себя ей всё же пришлось признать: КГБ – это не та структура, которой отказывают.

От автора: Дорогичитатели, я пока не выдерживаю того темпа, с которым писала раньше. Так что постараюсь публиковать проды хоть и не большие, но поччаще