Колмовские Хроники

Глава I. Жажда Справедливости, часть 1

Пока, галдящие на берегу, зеваки, обсуждали появление необычного иноземного судна, оно всё ближе, хоть и лениво, подползало к пристани, повинуясь ритмичным взмахам расположенных в два яруса вёсел. Подобная конструкция судна была невиданной для здешних краёв и вызывала не поддельное изумление народа. Одни говорили, что подобное решение должно значительно увеличить быстроходность, другие утверждали, что от такого должно быть больше вреда, так как нижний ярус непременно должен мешать верхнему ряду. Но вот уже стало возможно разглядеть, как непохожи на местные, черты смуглых лиц низкорослых иноземцев. На верхней палубе находилось с десяток вооруженных человек облачённых в диковинные доспехи, представлявшие из себя две большие пластины непонятного материала с металлическими вставками, прикрывающими с двух сторон торс (спереди и сзади) и подтянутых друг к другу за кромки ремешками, так что оставляли в уязвимости часть торса под руками. Один из воинов, явно более знатный и богатый чем другие был облачен в изящную бронзовую кирасу, с изображением проработанной мускулатуры. От кирасы, в соответствующих местах отходили кольчужные вставки, слегка прикрывающие плечи и бёдра. За спиной же спускался дорогой бирюзовый плащ, закреплённый на плече золотой фибулой, а пояс украшал короткий меч в ножнах украшенных затейливым серебрёным орнаментом. По команде гребцы перестали бить вёслами, судно медленно подошло к пирсу и наконец, остановилось, стукнувшись о деревянный настил.

Для удобного спуска был сброшен небольшой деревянный трап, и с судна друг за другом сошло несколько иноземных воинов. Последним был тот самый человек в кирасе, обхвативший левой рукой добротный шлем с нащёчниками и наносником, а в-правой держащий короткое копьё. Следом за ним спустился человек внешне не отличающийся от среднего местного алаина, такие же светлые волосы, глаза и кожа. Внизу пришельцев уже встречала делегация племенной знати во главе с сыном вождя племени, выполняющим в этом важном торговом городе функцию его глаз и рук. Знать резко контрастировала с окружающей толпой наличием драгоценных металлических нитей вплетённых в одеяния, и наличием у каждого меча на поясе, главной статусной вещи, сразу же говорящей каждому о принадлежности владельца к воинской элите племени. Сын местного вождя медленно подошел к иноземцам, и пока его свита жадно разглядывала гостей и перешептывалась, он не зная, поймут ли его гости всё же с небольшим поклоном, положа руку на грудь, начал приветствие:

–Я Драген Радован, волей моего отца Елизара Радована- предводителя здешних людей, правитель этого поселения,– молодой правитель немного помолчал, выжидая реакции пришельцев, пытаясь уловить, понимают ли они смысл того, что он говорит, но ничего не дождавшись неуверенно продолжил,- от имени моего отца, Нашего племени и знати города я хотел-бы знать, какие цели могли привести вас к нам?

Выделяющийся из общей массы чужак что-то сказал главному, после чего тот твёрдо сообщил что-то на своём весьма необычном для слуха местных языке глядя в глаза Драгену, будто тот должен бы его от этого понять. Сразу как он закончил, заговорил светлый чужак, передавая его слава, на чистом алаинском наречии с небольшим южным акцентом:

–Князь Камен много дней ведет своих людей в неизведанные ранее земли, открывая новые возможности для своего народа. Он не имеет разбойных и грабительских целей, а желает найти новых друзей и открыть непопулярные ранее маршруты для торговли.

–Торговля – первый путь к взаимному процветанию. Наши люди всегда уважали торговцев. Не нарушайте наш закон и если вам есть что предложить, ворота наших городов будут для вас открыты.

Драген осторожно оглянул команду судна. Вооружённые до зубов «мирные торговцы» не вызвали у него много доверия, находясь в городе они конечно не позволят себе лишнего, но что случится когда они отправятся дальше в глубь земель отца? Он пока не мог ответить себе на этот вопрос.

Князь сказал несколько слов и так резко поднял копьё, что несколько встречающих невольно вздрогнуло лицевыми мышцами, они даже рефлекторно потянулись к рукоятям мечей, будто ожидая, что гость окажется достаточно глуп, чтобы прилюдно нанести рану самому уважаемому человеку в этих местах. Но Драген поднял руку вверх, раскрыв ладонь в знак доброты своих намерений, предупредив соратников от поспешных и грубых реакций.

–Князь предлагает принять Его копьё в знак исключительности мира в своих намерениях. Это традиция.

Радован принял копьё у гостя, расставшись с которым тот дал несколько распоряжений своим людям, и с судна стали спускать тяжёлые сундуки, расставляя их у ног князя Камена. Толмач же взялся неспешно открывать один за другим, объяснив, что это дары для Драгена и его друзей.

Шесть изящных сундуков уже сами по себе были если не произведениями искусства то, по крайней мере, изделиями достойными занимать видное место в доме весьма богатого и знатного человека. Аккуратные и вместительные, с элегантной фурнитурой они были покрыты изящной металлической чеканкой, весьма тонкой работы, представленной растительным орнаментом.

Вся толпа, включая Драгена со спутниками, переключила внимание на их содержимое. Три занимали свёртки ярких изысканных тканей, и наборы богатых нарядов, головных уборов, поясов. В двух сверкали в лучах солнца драгоценные украшения с камнями и без: броши, фибулы, застёжки, ожерелья, перстни, браслеты и так далее вплоть до пуговиц, там же находились изящные клинки в богато украшенных ножнах. Драген по праву старшего приблизился и поднял клинок, выгодно отличавшийся роскошностью даже среди прочего представленного по соседству. Он бережно снял ножны, внимательно всматриваясь в каждый сантиметр медленно выходящего из своего личного убежища обоюдоострого, двудольного убийцы, поиграл металлом на солнце, медленно провёл по мечу рукой. Он был сразу же очарован оружием, до сего дня он держал в своих руках всего несколько настоящих стальных мечей, но северо-западные клинки ни за что не смогли бы похвастаться таким высоким качеством как этот, не говоря об изящности. Их души как ему показалось, просто слились воедино, лишь только он взял оружие за рукоятку, вождич только и смог что произнести:

–Просто… превосходно,- и опасаясь зацепить кого-нибудь в царящей толкотне, едва удержался от того, чтобы сделать пару пробных размахов.

Князь же поднял из шестого сундука один из небольших, полупрозрачных бутылей, наполненных тёмно-малиновой жидкостью, мягко играющей в лучах солнца.

–Это напиток божественной благодати, гордость южных знахарей,– поясняет толмач слова иноземного князя.- Всего несколько глотков этого напитка способны исцелить самою страшную рану в человеческой душе.

–Дурман какой-то?– поинтересовался один из суровых спутников Драгена.

–О, нет. Это не какой-то там дурман. Употребление этого напитка не заволакивает разум пеленой, наоборот придаёт небывалую ясность уму и между тем небывалую душевную и физическую лёгкость. Они ещё уйму самых разных свойств приписывают напитку, но всему я бы конечно не верил,- добавил переводчик уже от самого себя.

–Что же, думаю, наши лекари высоко оценят это снадобье,- подытожил Радован, заодно передав копьё князя одному из своих слуг,- если князь не против я был бы счастлив предложить ему место за моим сегодняшним столом.

–Князь почтёт за честь разделить с вами трапезу,- объяснил пришелец-алаин, произнесённый с поклоном ответ князя.

–В таком случае прошу за нами.

Князь сделал несколько распоряжений, после чего в сопровождении переводчика и ещё пары людей направился вслед за Драгеном и его свитой. Вслед же за ними, сопровождавшие Радована воины понесли сундуки с дарами.

Несколько воинов принялись разводить по сторонам толпу, освобождая путь с берега к главной улице, ведущей вглубь города. На самих улицах скорость продвижения несколько замедлилась, на ограниченном пространстве стало сложнее расчищать дорогу для более-чем дюжины человек, от бессчётного множества стёкшихся со всего города зевак. Весть разлетелась от дома к дому подобно пожару, и многим захотелось своими глазами увидеть странных чужаков. Это событие для многих обещало стать самым любопытным за много прошедших лет и возможно ещё на много лет вперёд. Для обычного горожанина, проживающего один за другим мало отличные друг от друга серые дни на одном и том же месте всю свою короткую жизнь, существует крайне мало событий на столько же выходящих за рамки обыденности как явление из далёких краёв ни когда не видимых ранее людей говорящих на незнакомом, крайне жутком, тарабарском языке, разряженных со всей очевидностью глупо и совершенно не практично, и вообще имеющих все шансы оказаться крылатыми псаглавцами из-за края земли. Среди прочих схожих по значимости событий можно выделить разве что: крупный пожар, рождение пятерняшек, штурм города, сильное землетрясение, а так же затмение солнца или пролёт кометы. В конечном счёте, мало кто сможет простить себе если проигнорирует событие, о котором впоследствии будут вспоминать ещё много лет. Такое упущение как минимум лишит удовольствия находиться в центре всеобщего внимания при последующих неминуемых обсуждениях, составляющих для многих один из основных способов развлечения наравне с пьянкой, дракой, проведением обязательных ритуалов и умножением численности семьи.

Несмотря на полу-пассивное сопротивление любопытствующей публики, процессия медленно продвигалась по улицам через центр города к его южной части, где прямо напротив площади собраний расположился двор Драгена в окружении множества обширных дворов местной знати. В сравнении с другими, двор Радованов в городе не отличался серьёзно превосходящими размерами, богатством терема, его убранства или числом холопов. Такого было желание вождя, лишний раз не демонстрировать покорённому городу своё превосходство, без насущной необходимости, и сын этот наказ строго соблюдал.

Гостей провели в восточную часть терема, где расположилась просторная обеденная зала, достаточно большая, чтобы света проходящего сквозь небольшие оконца под потолком, было недостаточно для хорошего освещения, несмотря на их расположение по всему периметру трёх стен. Лишь ясный солнечный день мог сделать залу достаточно освещённой в любой части. Впрочем, с царящим местами полумраком удачно боролись с помощью развешанных жировых ламп-светильников, части из которых приходилось гореть и при свете дня, если вдруг, как и в этот раз намечалось застолье.

В этот раз из трёх рядов столов накрыт был лишь главный, вдоль дальней от дверей в дом стены, ещё два пустых ряда располагались вдоль смежных стен. Иноземный князь со спутниками расположился прямо против Драгена Елизаровича, в центре стола, в окружении приближённых и друзей вождича, представителей местной родовой «аристократии» и пары богатых городских купцов.

–Ешьте и пейте, вдоволь, вы мои гости,– предложил Драген, заметив некоторое стеснение гостей.

Он понимал, что долгое путешествие и связанный с ним рацион не особо способствуют стеснению за богатым столом, и очень скоро они сами бы начали поглощение яств, но решил, что формальная вежливость, и показное радушие высказываемые при первом знакомстве никогда не бывают лишними. Пришельцы принялись насыщатся, тихо переговариваясь друг с другом, и бросая осторожные взгляды на хозяев, те в свою очередь внимательно и не без любопытства изучали их.

–Так, стало быть, вы прибыли с юга?– продолжил Радован, дав спутникам слегка освоится и начать трапезу,– На самом деле, это вполне очевидно, но я так полагаю, что вы знаете о том, что из южан… Дальних южан, мы всегда вели торговлю только с людьми из Аэргофа. И вы на них не очень-то походите. Зато очень похожи на описание тех, кого наши друзья прозвали Руберами. Аэргофцы не очень-то их любят. Кажется на нашем языке «руберы» означает «завоеватели», «захватчики»? Если вы они и есть, то странно как вы до нас добрались. Аэргоф никогда не позволял нам торговать в обход него, с более южными землями и так же не пускал чужих торговцев на север.

–Я бы сказал, что наши милые гости однозначно руберы,– заметил Пайтон Босард, темноволосый статный мужчина старше Драгена лет на десять. Пайтон – ярчайший представитель родовой знати из коренных жителей этой земли, представитель древнего и очень уважаемого рода. Особенно среди исконно местной – покорённой части простолюдинов.

Зинобиуш-переводчик князя южан, жадно поглощал мясо, едва умудрялся параллельно объясняться с Каменом, затем, затем внезапно отвлёкшись, и всё ещё жадно прожёвывая кусок, обратился через стол:

–Ситуасыя.. оцен поменялась… Они больше не должны мешать прямой и спокойной торговле. Наш корабль только первый, вскоре южные торговцы в ваших городах могут стать давольно обыденным явлением.

–До нас доходили некоторые слухи о войне на юге,– вспомнил Драген, - но уже давно не было дополнительных известий.

–Существенных больше и не будет. Война закончилась, теперь его народ может самостоятельно вести северную торговлю. Ну, помимо прочего,– пояснил Зинобиуш и поспешно засунул в рот очередную порцию угощений.

–Похоже, что для наших друзей всё закончилось не самым лучшим образом,– заметил Босард.

–Такое случается. Главное чтобы нас это не коснулось,– тихо вывел ещё кто-то из присутствующих.

–Скажи ка, толмач, твои друзья и есть те, кого так не любят в Аэргофе, или может они прибыли из-за моря, с родины руберов или из иных земель?– Старый купец Яромиров десятки лет вёл торговлю на юге, и много слышал о народе, пришедшем из-за моря и обосновавшимся в дельте Великой реки, конечно же, не спросив согласия местных.

–Если вам так интересно из тех ли они кто воевал с людьми Аэргофа, то да.

–Я ни в коем случае не хочу оскорбить наших гостей,– вступил Радован,- но ваши люди, не очень сильно походят на мирных торговцев.

–Что они говорят?– поинтересовался иноземный князь у своего верного переводчика, взявшего было переговоры в свои руки.

Пока Зинобиуш объяснялся с ним, Драген внимательно всматривался в его лицо, пытаясь уловить малейший жест, реакцию на главный интересующий его, последний вопрос. В процессе, Радован, не без изумления отметил, что человек ведущий экспедицию в довольно далекие, неизведанные ещё края, возрастом даже моложе его самого, или же не сильно старше. Когда переводчик закончил, лицо князя заметно повеселело и разродилось широкой молодецкой улыбкой и он коротко что-то сообщил толмачу.

Драген вопросительно взглянул на жующего Зинобиуша.

–Князь сказал: «А мы и не торговцы».

Заметив некоторое смущение собеседников, князь решил пояснить.

–Не по основному роду занятий. Мои люди настоящие воины, как вы справедливо заметили. Мы плохо представляли себе куда именно отправляемся, слышали много историй о местных жестоких нравах и не могли предсказать как нас встретят… К счастью, большинство этих историй оказались простыми байками,-он поднял кубок демонстрируя удовлетворение проявленным гостеприимством.

–Всё же вы народ завоевателей. Не так уж давно ваши предки также, всего лишь приплыли к берегам незнакомого края. А теперь вас там прозвали руберами.

Лицо Камена на миг посерьёзнело, потом приняло тот же комичный вид.

–Не только мои предки были великими завоевателями. От наших соседей мы так же слышали немало историй о том, как ваш народ оказался на этой земле. Не стоит ли нам опасаться нашествия с севера? К тому же, не хочу обидеть хозяев, но здесь уж слишком холодные ветра, что бы кто-то в здравом уме решил переселиться сюда с полуострова,– князь ехидно ухмыльнулся, и несколько его спутников не особенно успешно попробовали скрыть эмоции одобрения ехидством предводителя.

–Если это он так щас поёт, пускай дождётся «белых мух», вот уж когда у него отмёрзнет последняя страсть к завоеваниям!– не удержался один старый воин и хрипло расхохотался, довольный собственной поддёвкой.

–Можно сколько угодно мериться знаниями былых дел предков,– заметил Босард,– но у них на судне несколько десятков внушающих убийц. Будет ли разумно позволять им оставаться в городе.

–А будет более разумно их выдворить?– «поинтересовался» Драген,– Я думал добрая торговля ещё никому не вредила. Передай князю,– обратился он уже к Зинобиушу,– что он может оставаться гостем в моём доме, если пожелает, но его людям придётся поселиться за городом вместе с моей дружиной. Всем сразу им здесь лучше не появляться, дабы не провоцировать неприятные ситуации.

–Ну раз ты так уверен…– неохотно согласился Босард,- А сколько всего человек у князя?

–Где-то с полсотни…,– точнил переводчик.

–Если таково желание хозяев, думаю, я смогу пойти на это, и с радостью приму приглашение князя Драгена,– передал Бексан.

–Ну, в таком случае предлагаю выпить за наших новых друзей,– поднялся Драген,– и за новые возможности для наших уважаемых купцов,- он подмахнул кубком в сторону нескольких купеческих старшин, что находились в гостях у него при дворе, и потому присутствовали на застолье.

Князь принял предложение Драгена и расположился в его резиденции. Началась осенняя ярмарка, из соседних городов каждый день прибывали знатные люди, друзья и подданные Радованов, решившие выказать своё почтение, проведя вместе с Драгеном праздник «проводов лета и встречи зимы», завершающий ярмарку. Традиции требовали ежегодно демонстрировать подданным расположение богов к вождю, проявленное в богатых урожаях и обилии дичи. Потому сын вождя каждому прибывшему оказывал радушный приём, ежедневно устраивались пиры и празднества, с лучшими угощениями и напитками. В преддверии праздника готовилась большая охота с участием всех прибывших. Драген и Бексан много времени проводили вместе в эти дни. На многих пирах князь восседал за столом хозяина, если того позволяли приличия и не требовалось освободить место для гостя поважнее, но иноземец неизменено пользовался уважанием. Они быстро сблизились, и даже наловчились понимать друг друга, используя тот минимум слов, что успели усвоить друг от друга. Их взаимная приязнь и уважение росли, стремительно приближаясь к порогу открытой симпатии. Через пару недель Драген пригласил князя принять совместное участие в охоте, и по воле богов или случая она окончательно сроднила этих едва знакомых людей.

Охота третий день полошила лес, десятки всадников с собаками загоняли зверей к охотникам на убой, старый медведь много часов безуспешно пытался удалиться от будоражащего гомона, но сил не хватало уйти достаточно далеко, чтобы вскоре, не смотря на все усилия, охота не стала к нему ещё ближе. Наконец он лицом к лицу столкнулся с всадниками, и, спасая жизнь, рванул от опасности в лес, следом пустили нескольких гончих. С диким лаем свора помчалась по следам испуганного хищника. Зверь мчался через чащу, сминая кусты, особо толстые ветки, ломаясь, впивались в кожу, боль и страх овладевали и приближали дикое животное к порогу бешенства. В это время в другой части леса собаки напали на след молодого вепря. Один из псов успел накинуться на него из кустов, завязалась короткая схватка, пёс быстро оказался поддет клыком. К месту «битвы» быстро приближался гул. Конский топот, собачий лай, и ржанье лошадей сливались в звуковое воплощение ужаса. Подраненный вепрь помчался прочь, набирая в страхе ужасающий темп.

Драген гнал коня по пролеску, пытаясь нагнать оленя, но тому удалось скрыться в зарослях, и он его упустил. Радован остановил коня, кругом шумела охота, доносились собачий лай и гиканье загонщиков. Он медленно поехал вперёд, всматриваясь в лес. Из-за спины отчётливо донесся хруст веток. Кто-то ломился прямо к нему. Драген успокоил жеребца, не желая чтобы дичь спугнуло конское ржание, и развернул его на звук. Крупный зверь был уже близко, слышался надрывный лай гонящих его псов. На мгновенье хруст затих, затем вблизи раздался глухой медвежий рык, затем жалобный собачий визг, после чего медведь изменил направление и помчался прямо на Драгена. Через пару мгновений он уже выскочил прямо против коня. Встретив преграду на пути, медведь с трудом принялся тормозить, испуганный конь вздыбился, хищник, подлетев по инерции, тоже вскочил на задние лапы и заревел. Мимолетное замешательство обернулось катастрофой, конь забил в воздухе копытами пытаясь попасть по хищнику, тот в ударил лапой прямо ему в грудь, раздался глухой хруст. Теряя равновесие, Драген на удачу ткнул копьём в сторону медведя, затем конь стал заваливаться на бок и он выпустил копьё из рук. Скакун рухнул на землю, придавив собой всадника, резкая боль разнеслась по телу вождича, в глазах поплыло. Едва придя в чувства, он заметил движение перед собой. Мутное низкое пятно постепенно приобрело очертание вепря. Зверь мчался прямо на него, сердце Радована замерло. Роковое стечение случайностей грозило невероятным образом оборвать его жизнь. Размытая длинная тень со свистом пронеслась над головой и врезалась в вепря. Совсем немного не добравшись до Драгена, зверь рухнул на землю, и домчался к нему кубарем, ударив плечо и грудь.

Отставший ранее князь Бексан нашел Драгена придавленного конём, возле пронзённого копьём в шею здоровенного медведя. И как раз вовремя, чтобы успеть среагировать, и метким броском копья пронзить напавшего на него вепря. Затем при помощи двух подоспевших хранителей вождя, что недавно упустили опекаемого, он отогнал разбушевавшегося медведя от беспомощно распластавшегося под конём всадника, после чего вызволил того из-под погибшей лошади. По-возвращении иноземца как героя встречали одобрительным возгласами, а его отношениям с молодым Радованом суждено было стать ещё крепче.

Люди князя, как и было предложено, разместились вне города, в Драгеновом городище где постоянно размещалась дружина Радованов. Располагаясь вне города, они лишний раз не провоцировали местное население, к тому же при необходимости без лишних помех могли отправиться, например, успокаивать беспорядки в городе. Само городище предусматривало нахождение в нём до пяти сотен человек, но в виду отсутствия такой необходимости и из соображений экономии Драген держал там лишь половину, так что все люди князя смогли с комфортом там уместиться, не притесняя хозяев. Тесное соседство алаинов с иноземцами приводило к самой разной реакции со стороны первых. Одни относились к гостям с осторожным недоверием, иные с суеверной опаской и брезгливостью, что иногда даже приводило к конфликтам, впрочем, не серьёзным. Однако большая часть или старалась держаться от гостей в стороне и лишний раз не иметь с ними ничего общего, или наоборот движимая интересом и любопытством сама искала поводы сблизиться с чужаками, приоткрыть накрывавшую их завесу таинственности. Последняя часть очень быстро преуспела в своей цели, чему весьма способствовало совместная жизнь и пирушки под кровом вождя «варваров». Южане оказалась обходительны и приветливы, что конечно легко списать на нахождение в чужой земле в окружении двух сотен вооружённых людей, но так или иначе и те и другие являлись профессиональными воинами, потому имели очень много общего. Они быстро нашли взаимопонимание, и особо сметливые с обеих сторон даже научились с горем пополам разбирать чужой язык, что значительно упростило совместный быт. К концу десятидневной алаинской недели уже сколотились смешанные компании южан и дружинников, проводящих вместе время, несмотря на языковой барьер, который нередко только придавал их совместному времяпрепровождению большей увлекательности. В последний день первой ярморочной недели (на пятый день ярмарки) одна из таких компаний кутила в одном городском кабаке. Три богатейшие семьи города содержали собственные небольшие дружины наравне с Радованом и их люди отчего-то любили собираться в этом месте, что повелось уже очень много лет назад, и никто не знал почему, просто это было их место, а ещё от чего-то это местечко привлекало разномастных проходимцев и наёмников. И в это вот место своих новых друзей нередко приводили и люди Драгена.

В подобных заведениях, полнящихся к тому же профессиональными убийцами, нередко случаются конфликты на самых разных почвах, и даже самый вкрадчивый мудрец не всегда сможет разобрать, из-за чего же разразилась очередная ссора. Такая вот ситуация и произошла в описываемую ночь.

На ярмарку в такой важный центр межплеменной торговли как Торжок всегда съезжалось бессчётное множество купцов, они везли с собой большое количество товаров и, конечно же, приводили людей охраняющих их добро в дороге. Получив долгожданную оплату, эти люди отправлялись кутить и расслабляться, спуская честно заработанные барыши. Одна из таких буйных кампаний посетила тот самый кабак. Возглавляемая заводным рыжим бородачом с северным акцентом и суровым прозвищем, обладателем крутого нрава, она, одни лишь боги теперь знают почему, сцепилась с группкой местных воинов. Словесная перебранка и взаимные оскорбления быстро переросли в бои без правил, и кто-то из чужаков первым выхватил оружие. После такого акта совершенного в пылу кулачного задора, подкреплённого доброй порцией зелёного змия, ответное вооружение местных не заставило долго ждать. Началась битва не на жизнь, а на смерть, быстро распугавшая всех непричастных. Но незадолго до трагической развязки всё ещё кулачная потасовка выбросила из себя одного крепко отхватившего мужика. Выбросила прямо на дружную компанию драгеновцев и южан, что в итоге вовлекло их в самую гущу. Начавшееся кровопролитие прекратилось очень быстро, хватило нескольких павших, чтобы до участников сквозь хмель дошло, что всё зашло слишком далеко. Сражавшиеся в мгновенье ока покинули заведение и рассыпались по ночным улицам города. Подобные происшествия трагичны, но не так уж редки, однако именно это серьёзно выделилось тем, что забрало жизнь одного лихого юнца из небольшого, но гордого аристократического семейства, весьма почитаемого в городе. Забрало посредством метко нанесённого удара южного клинка.

Возможно, всё так и закончилось бы позорной для семьи смертью своего сына в пьяной стычке, если бы соратники покойного не успели приметить человека нанёсшего роковой удар. Традиции, души предков и кровь безвременно почившего рода, закипала в их сердцах, взывала к отмщению.

***

Сквозь сумрак вечерних улиц города пробиралась небольшая компания из пары южан и нескольких алаин. В последние дни серьёзно похолодало, усилились северные ветры, потому южане были одеты в местные утеплённые наряды, подаренные им Драгеном. В связи с этим в темноте их было сложно отличить от местных, разве только прислушавшись к говору. Однако людям уже долгое время преследовавшим компанию это было не нужно. Они точно знали, кто перед ними и были полны решимости, воплотить в жизнь свой план. Из переулка спереди вышло несколько человек в плащах, они встали поперёк улицы и перекрыли путь группе. Компания остановилась в замешательстве. Вперёд вышел один «драгеновец».

–В чём собственно дело друзья?– встречные молчали. Сзади из вечерней тишины улиц послышались ещё шаги, алаин обернулся и увидел как ещё с полдюжины человек в плащах и прикрытых масками лицах подошли сзади, он осторожно положил руку на рукоять клинка,– та-ак, приближается что-то интересное…

Люди в масках подошли ближе, зажимая их между собой.

–Всё в порядке,– заговорил один из них,- просто отойдите в сторону и никто не пострадает, нам нужны лишь чужаки.

–Даже интересно, за какой это такой надобностью… Мальчики нравятся, да экзотики не хватает?

–Дерзишь? Ну да ладно, я не в обиде. Эти люди повинны в убийстве, раз уж тебе это так любопытно. Повторяю, вы нам не интересны, только не мешайте.

–Да неужели?– удивился воин,- ну так мне кажется, что ты ошибся, друг,- он обвёл оппонентов взглядом и крепче ухватил рукоять,- и вообще такие дела решаются на суде, разве нет?

Незнакомец зло усмехнулся:

–На чьём суде, этого любителя чужаков? Нет, этот вопрос мы решим между родом и убийцами! И к тому же, Елизаровскому мальчишке всё ещё нездоровится, а наше дело не из тех, что будет ждать…

–Прости, друг, но ты меня как-то не убедил. Освободил бы дорогу, по-хорошему.

Что ж, вот как значит оборачивается. Жаль. Действительно, жаль.

Наступило короткое молчание, затем незнакомец выхватил из-под плаща клинок и бросился на дружинника. Тот выхватил свой, отскакивая в сторону, и едва успел отбить второй удар, направленный ему в живот. Спутники нападавшего тот час же бросились на подмогу. Двойное превосходство сразу дало о себе знать, стоило кому-то сцепиться с противником, на него сразу набрасывались сзади. Драгеновцы и южане успели нанести лишь несколько несерьёзных ран, прежде чем были схвачены. Нападавшие не стали их убивать, лишь обезоружили и скрутили, хотя одному всё-таки пронзили плечо.

Четверо противников подвели южан с заломаными руками к своему главарю. Тот внимательно вгляделся каждому в глаза, затем обратился к одному из своих:

–Который?

–Слева.

–На землю его!

Южанина завалили на спину, второй с широкими от волнения глазами наблюдал за происходящим.

–Держите руку,– приказал главарь и, приняв небольшой топор от своего человека, присел у пленника.

Помедлив пару мгновений, он размахнулся топором и отсёк пленнику кисть. Южанин взревел от боли, струя крови из обрубка брызнула на землю.

–Да, что вы творите!– взревел его друг на своем языке, и в отчаянии попытался вырваться из крепко сцепивших его рук, но только получил удар по голове и провалился во тьму.

***

Елизар лежал в своей комнате. Рёбра поднывали при каждом вздохе, но это не сильно беспокоило, а вот нога совсем онемела. Смотреть на неё было просто больно, вся отёкшая кровью, потемневшая. Лекарь, вправлявший колено, сказал, что кости не сломаны, но как-то это не сильно успокаивало. Он ежедневно наносил какую-то мерзкого цвета мазь, утверждая, что она снимет боль и отёк. Комната уже так ей пропахла, что Драген был уверен, если бы он не привык к запаху за те несколько дней, что здесь провёл, его бы точно вывернуло. Даже открытые настежь день и ночь створк, не сильно спасали. Оставалось только глушить запах вином, чем Драген и занялся, он даже стал ловить себя на мысли, что если в ближайшее время не поправится, то точно сопьётся.

Родован наполнил очередной кубок, когда услышал, что к его комнате приближаются чьи-то твёрдые шаги. Возле самой двери шаги стихли, раздались неразличимые голоса, гость объяснялся со стражами у комнаты. «Докатился,- подумал Драген,- стал беспомощен как старуха. Приходится полагать жизнь на каких-то увальней». Шум затих, Драген осушил кубок и в комнату, как он и полагал, зашёл массивный, черноволосый мужчина с пробивающей сединой, зашёл и от неожиданности заводил по сторонам головой.

Яйден Тримолд, один из последних представителей увядающего, но всё ещё уважаемого рода, ответственен за поддержание порядка в черте города. В его задачи входит вся связанная с этим рутина, набор стражи, их снабжение, организация патрулей, выдвижение командиров и так далее, и даже организация борьбы с пожарами. Очень ответственная, но утомительная должность, явно подкосившая его силы за много лет. Тем не менее, он никогда не жаловался и очень дотошно выполнял свою работу, погружался в неё с головой, и она отнимала почти всё его свободное время, в связи с чем, любая встреча с ним Драгена обычно носила строго деловой характер.

—Драген Елизарович, у нас обнаружилась проблема…

—Что на этот раз, дорогой мой Яйд?– поинтересовался Драген, нисколько не удивившись дурным вестям, уже тесно связавшихся у него со звуком шагов Тримолда.

—Одного из каменцев поутру обнаружили убитым в городе.

Драген на мгновение задумался.

–Действительно скверно,– он отставил свой кубок на прикроватный столик,– Князь уже знает?

—Я точно не уверен. Весьма может быть, слухи вовсю расползаются. Парня нашли в закутке, молодой совсем, с отсечёнными кистями и без глаз.

—Без глаз , – как бы взвесил эту фразу наместник на языке. Здесь он уже по-настоящему удивился. Драген мог бы предположить множество вариантов произошедшего, но это его поразило,– их выкололи, или вынули?

—Если бы всё можно было списать на животных, но кисти ему тоже отняли. Вы же понимаете же, что это может значить?

—У нас не так много вариантов, правда? Удалось ли тебе что-нибудь прояснить?

—Ну, учитывая что даже в местной одежде у этих южан такие чудные физиономии, что их при всём желании ни с кем не спутаешь. Думаю, мы точно можем исключить вариант того, что мстители ошиблись с жертвой. Несколько наших людей присутствовали при этом. Они утверждают, что им удалось немного пообщаться с нападавшими.

—Их не тронули?

—Один легко ранен, да несколько царапин, чистюли попались. Те свидетели говорят, что напавших было ни меньше дюжины и все вооружены. В последнее время погибало не так много людей, у которых могли бы быть такие знакомства. Собственно, если позволите я уверен что такой человек был только один, вы знаете о ком я. Похоже,– Тримолд немного замялся,– ваше нежелания повесить вину на пришельцев не встретило всеобщей поддержки…

Драген внимательно посмотрел на собеседника:

—Думаешь его семья?

–Убийство совершено так уверенно, а когда друзья погибшего давали показания, говорили весьма туманно. Думаешь, они могли сразу выбрать «старую месть»?

—Вы знаете насколько сильны среди местных старые обычаи, несмотря ни на что. Но у нет доказательств. Я не могу запросто взять и обвинить такую семью в пренебрежении к законам вашего отца. Чего нам не хватало так, чтоб таликорцы схватились с южанами. Когда их расположение может принести нам так много пользы!

В дверь неожиданно постучали, с разрешением в комнату вошел стражник.

—Господин, там иноземец к вам, принять просит.

—Пусти его,– ыдохнул Драген, предвкушая неприятный разговор. А как только стражник ушёл снова обратился к Тримолду:

—Ты ведь хорошо помнишь древние традиции, Яйден?

—Ещё мой дед перешёл под покровительство Ваших богов, Драген Елизарович. Но многое я знаю.

—Части убийцы, дорогой мой Яйден, необходимо с заходом солнца преподнести духу жертвы.

—Значит если это были Болуды, они должны объявиться на могильнике.

—К сожалению я почти уверен, что это они. Но что бы там не оказалось, приведи их ко мне Яйд, и умоляю, не упусти никого.

Яйден покинул комнату вождича и столкнулся на выходе с князем Бексаном. Обменявшись с ним взглядами, он поспешил покинуть усадьбу и отправился организовывать засаду.

Прошла всего пара минут как Тримолд покинул комнату и через дверь вошёл Бексан Камен в сопровождении своего верного алаина-толмача.

—Что за вонь!?- сморщился Зинобиуш прямо на пороге, и даже не постеснялся заткнуть нос. Камен в свою очередь тоже с явным неприятием делал первые вдохи, но от комментариев предпочёл воздержаться. У Драгена же в свою очередь пронеслась молнией мысль, что когда он поправиться то от души поблагодарит лекаря и хорошо ему заплатит, но в конце ещё лучше надаёт ему по носу.

—Князь Бексан, рад вас видеть друг мой. Хотел, пользуясь случаем, ещё раз выказать вам признательность за спасение жизни.

Драген поднялся со спины и попытался изобразить на своём лицо максимальное радушие, на какое только был способен в сложившейся ситуации. Князь же в свою очередь не пытался скрыть своего не самого дружелюбного настроя, и даже злости. Он двигался резко, говорил жёстко и грубо, а глаза блестели так, что могло создастся впечатление будто бы это они освещают комнату.

—Князь полагает вам уже сообщили о случившемся,– перевёл Зинобиуш.

—Мне искренне жаль вашего человека.

—Мы прибыли к вам с абсолютно мирными намерениями, вы приняли нас с заверением в своём благорасположении, а теперь одного из моих людей зарезали прямо посреди города, причём абсолютно по-варварски!- начал князь,- я, конечно, понимаю, что вы не можете поручиться за каждого жителя, но, по крайней мере, я считаю себя в праве потребовать скорейшего выявления убийцы и предании его соответствующему наказанию. Тот убийца, ослепил моего человека перед смертью, каким он должен найти путь в Чертоги, будучи лишённым зрения? Моего близкого знакомого обрекли на вечное скитание по земле без упокоения. Быть может смерть убийцы сможет помочь ему найти выход, я посмею просить вас, что бы убийца был найден и передан нам для казни, раз уж вы мне обязаны Собственной жизнью, полагаю, это будет справедливое требование. Одна жизнь за другую жизнь.

—Вы действительно в своём праве, князь. И требования ваши мне понятны и видятся справедливыми. Но я так понимаю, вы уже видели тело, и должны знать, что у вашего человека не было не только глаз, но ещё и рук.

—Конечно. Это бросается в глаза,– ответил Зинобиуш.

—Вы упомянули некоторые представления вашего народа, о посмертии. У моих людей, у части из них, тоже есть несколько интересных представлений. Например, считается, что дух убитого человека, особенно если он был воином, и был убит бесчестно, может возжелать мести, и остаться среди живых, в поисках своего убийцы. Ничем хорошим такое конечно не кончается, озлобленный дух начинает мстить всем, кого встречает из живых. Но конечно есть способ утихомирить неспокойного родственника. Для начала наказать убийцу, а напоследок отрубить руки, что держали оружие убийства, вырезать глаза, что бы дух мог убедиться, что наказан именно тот, кто его убил, всё это, конечно же, надо принести в дар его духу.

Выслушав перевод Зинобиуша, князь явно порывался что-то ответить, но Драген жестом остановил его и продолжил говорить сам:

—Видите ли, за день до всего этого в одном кабаке был убит человек. Знатный человек, из уважаемой и гордой семьи. Очевидцы поговаривают, что горячее участие в унёсшем его жизнь побоище принимали и ваши люди,– Драген внимательно следил за реакцией своих собеседников, пытаясь понять, имеют ли они всё-таки отношение к убийству,– принимая во внимание как погиб ваш человек, кто-то сверх того уверен, что это именно они нанесли удар оборвавший жизнь юноши.

—Во время нападения ещё один мой человек был там, и он упоминал, что их обвиняли в каком-то убийстве. Но я так же справился у других своих людей и погибший в тот день, о котором вы говорите, находился в вашем городище и просто не имел возможности хоть кого-то убить,– предал князь как обычно через Зинобиуша.

—Не вижу повода не верить вашим людям, мой дорогой друг,– согласился с ним Драген после короткого раздумья,– не думаю, что они стали бы врать своей единственной опоре в такой дали от дома. Да ещё в каком деле! Вот только вы упускаете один важный, но не очевидный момент. Для большинства местных ваша внешность выглядит, нуу… немного экзотично. Так что человек, видящий одного из ваших единожды и то в темноте, да суматохе, впоследствии легко мог бы перепутать настоящего убийцу с одним из его соплеменников.

—Вы считаете, хотели убить другого?– уточнил Зинобиуш.

—Это очень вероятно. Если принимать считать, что то, что люди князя ему сообщили, правда.

Зинобиуш передал слова Драгена князю, и они явно заставили его задуматься. Тень смятения явственно отразилась на его лице, и молодой Радован не мог её не заметить.

—Я бы попросил князя лучше поговорить со своими людьми и выяснить, может ли кто из них быть виновным в смерти молодого Болуда. Ни кому другому они это точно не откроют.

—Вы хотите, чтобы вам выдали на суд и расправу ещё одного человека? Вряд ли это может быть приемлемо.

—Нет же, о чём Вы. Я не считаю, что обменять одну жизнь на две это равноценный обмен, так князю и скажи. Однако родственники погибшего не остановятся, пока не отомстят. И если настоящий убийца действительно один из вас, покушение может повториться. Убийца для начала должен хотя бы повиниться, и тогда, я возможно смогу решить проблему. Могу дать Вам слово, что не допущу произвола над этим человеком.

Наступила тишина, в ходе которой Бексан Камен напряжённо раздумывал, через пару минут он передал через Зинобиуша своё согласие, при условии гарантии безопасности его людям.

—Я могу дать такие гарантии. Если мы на одной стороне.

—Хар-ра́шо,– заключил князь по-алаински, после чего они с Зинобиушом покинули комнату

Глава I. Жажда Справедливости, часть 2

Драген немного перевёл дыхание, затем налил себе ещё один кубок вина, не торопясь его распил, после чего решительно отставил опустевший кубок в сторону, сбросил с себя накрывавшее шкурное одеяло, и стал кричать слугу.

—Эй, Бисли! Где ты там пропал, живо сюда!

В зал вошёл слуга с выражением крайней затасканности на лице и натянутой поверх него пресмыкательской улыбкой. Сам он был всего в два раза старше Драгена, хотя ему запросто можно было бы дать лет десять-пятнадцать сверх этого.

—Я здесь господин.

—Наконец-то! Где ты там прохлаждаешься, не видишь, я совсем немощен…

—Господин не немощен, он слегка прихворал.

—Заткнись. Сам знаю всё, помоги лучше.

—Одеться господин?

—Да поприличней. Затем поможешь спуститься в главный зал.

—Спуститься, господин? Знахарь не советовал тревожить ногу господина,- участливо заметил он. Хотя как это часто бывает с невольниками, сквозь напускное участие чувствовалась густая смесь страха и холодной неприязни.

—Без тебя знаю. Просто заткнись. И делай уже как сказано.

Слуга тут же мухой замельтешил по комнате, готовясь выполнять поручение.

Прошло несколько часов, и солнце стало клониться к закату. Драген всё это время находился в низу, в главном зале. Он восседал на простеньком деревянном троне в центе комнаты, коротая время за распитием подаренного заморского вина, ждал. Он отправил людей с приказом доставить к нему к закату глав семьи Болудов для беседы. По плану, если подозрения окажутся правдивы, и Тримолд застанет членов их семьи за ритуалом, старшие Болуды должны быть уже у Драгена, чтобы не иметь времени придумать отвода. «Припереть доказательствами и разрешить ситуацию с минимальными уступками», так сформулировал он для себя свой план. «Я если вдруг выясниться, что они не при чём, что ж, всегда можно «попросить их помощи в решении проблемы и поиске преступников»».

Наконец, стали слышны приближающиеся шаги, Драген опустил бокал на ручку кресла и вытянул затёкшую больную ногу в сторону. Сквозь широкие передние двери в зал вошли несколько его воинов, из тех, что он ранее послал за Болудами, а следом за ними сутулый, седой и сморщенный от старости старик, двигающийся настолько твёрдо и уверенно, что это всегда удивляло тех, кто знает, сколько ему лет и нередко вводило в заблуждение несведущих.

—Вальден! Мой дорогой, Вальден! Пережить собственного внука, такое, должно быть, ранить сильнее, чем даже пережить собственного сына. Не представляю, какого Вам, примите мои искренние соболезнования добрый Болуд, и извините, что не смог присутствовать на погребении из-за своей ситуации. Я бы утешил Вас объятьями, но не могу пока даже сам подняться, да и вряд ли бы это сильно поможет, всем из как Вы любили внука.

—А ты прими благодарность за своё сострадание, сын Елизара. Но скажи, по какому срочному делу я тебе понадобился, в такой час?

—Как же Вальден, я решил поговорить. Ответь мне на вопрос, как на духу, могу ли я, как сын и наместник вождя Вам доверять?

—Я не совсем понимаю ваш вопрос, юноша. Надеюсь никто не ставит под сомнение мою верности вождю? И да я сразу могу заверить, что верность моя неколебима!

—Я в Вас и не сомневался, дорогой друг. Скажу откровенно в моем городе в последние несколько дней происходит что-то однозначно неладное. Взять хотя бы Вашего несчастного сына, знатных людей убивают почём зря, и это ужасно, хоть и не так уж не обычно само по себе. Только прошу вас не обижаться. Но похоже тут кто-то ещё занялся самосудом, и ладно отловили бы негодяя где-то ещё, но прямо у меня под носом, в самом городе, и осудили его в обход моей власти. И знаешь, меня это начинает беспокоить. Как думаете, есть у меня повод волноваться?

Болуд пристально посмотрел на Драгена. В его голове проносились десятки вариантов ответов на вопрос: «что же он имеет в виду?». Вполне возможно он пытался понять «что же известно вождичу и чего он хочет?».

—Я не совсем понимаю… Если кто-то решил совершить мщение над преступником, даже если он при этом он нарушил закон, вряд ли это может являться причиной для серьёзного беспокойства.

—Нет, конечно. Но меня волнует пренебрежение к власти, проявленное, а у меня есть основания так считать, не последними людьми в городе: знатными, авторитетными, имеющими вес. Они, очевидно не считают, что обратись они ко мне, их ждало бы справедливое решение вопроса. Таким образом, они лишь проявили своё недоверие, и я спрашиваю себя: «если они мне не доверяют, могу ли я сам им довериться, в сложный момент?».

Старик стал ещё сосредоточенней, чем прежде, он усиленно прокручивал в голове происходящее, в поисках наилучшего выхода из ситуации. Наработанные за многие годы опыт и чутьё говорили ему, что подрывать доверие тех, кто сильнее тебя лишний раз не стоит, они же говорили, что именно это и происходит прямо сейчас.

—Отмечу, это всё справедливо, только если совершённое точно дело рук, знати, что вообще-то только догадка. Мне не хотелось бы никого оскорбить, но в силу молодости и неопытности, не плодишь ли ты сущностей?

В тот самый момент как он закончил, дверь в зал с лёгким скрежетом распахнулась. Болуд обернулся и обнаружил приближающегося к ним Тримолда в сопровождении вооружённых воинов, окруживших его сына Бренира и старшего внука Харди.

—Как раз это мы сейчас выясним,- ответил на его вопрос Драген.

Яйден подошёл к Драгену, неся в руках небольшой тряпичный свёрток. Радован осторожно перенял его, свёрток был весь пропитан засохшей кровью.

—Как интересно,- он развернул ткань и обратился к Вальдену,- не хотите взглянуть?

Вальден сделал несколько осторожных шагов к нему, но Драген накрыл объекты на свёртке краем ткани, не дождавшись приближения старика:

—Пожалуй не стоит, не самое приятное зрелище. Думаю, что больше нет необходимости, играть в догадки. Может, объясните мне, что вы устроили в городе? Кровная месть, недоверие, обман власти. Поэзия… Молодые постаралась?- Драген метнул беглый взгляд на Харди Болуда.

Старик немного в задумчивости потупился в пол и прочистил лёгким кашлем горло.

—Вот Вы Вальден вроде пожилой, а туда же. Хорошо – решили мстить, нашли, отомстили – молодцы. А если я вам скажу, что тот человек никого не убивал?

—Если кто-то, решил исполнить ритуал мщения. Наверняка у него были надёжные свидетели преступления,- открестился старший Болуд.

—Свидетели это конечно прекрасно, но это ваши свидетели хотя бы при свете дня точно смогут одного мельком увиденного чужака отличить от другого?

—Честные люди его видел, своими собственными глазами,- внезапно вступил басом круглолицый Бренир.

—Да неужели? Честные? И кто же эти «честные люди», поделитесь дорогой Бренир.

Долговязый юноша приведёный Яйденом стаял, борясь с мелкой дрожью, в полной растерянности, и беспорядочно обводил глазами залу, будто ища путь к отступлению. На его лице были видно небольшие следы крови, без очевидных повреждений – наверняка последствия сопротивления Яйдену и его ребятам.

—Скажи ему, парень!- рявкнул на него отец и бросил прожигающий взгляд, люди такого положения как Болуды не любят такого пренебрежительного отношения. Это дело явно не могло закончиться их низвержением с пьедестала почёта, уважения и власти, так что Драген в свою очередь тоже многозначительно взглянул на Тримолда, давая понять, что ему лучше не задевать чувств таких людей. Яйден был из понятливых и сразу отстранился от происходящего, отпустив наконец парнишку из хватки, оставив всё на откуп Драгену, освобождение наконец вывело молодого Болуда из ступора. Он унял дрожь и принял более уверенный вид.

—Нуу… Вообще я был уверен… Но сейчас я думаю… я не знаю, может же быть всякое, эти черти и правда похожи.

—Харди!- рявкнул на него отец. Яйден тихонько хмыкнул себе под нос.

—А что? Да какая вообще разница?! Они явились в наш город и убили моего брата!..

—Хмм. Об этом мы позже поговорим, юноша,- оборвал его отец.

—Вот так вот и выходит, друзья мои, что вы зверски убили невиновного человека, и изуродовали его останки. Князь Камен, так же как и вы, теперь пылает праведным гневом и требует от меня голову убийцы на серебряном блюдце! И что прикажите делать? Может, ты мне поможешь, а Харди? Что скажешь, может мне тебя ему выдать, а что, в обмен на убийцу брата? Убийца на убийцу, звучит вполне справедливо.

Поражённые глаза Болудов устремились на Драгена, и даже Тримолд задумчиво взглянул на него исподлобья.

—Да не смотрите вы все так, конечно же, нет. Такой поступок однозначно не приемлем. Но и терять шанс наладит с южанами дружеские отношения, я тоже не намерен!- тон Драгена становился всё выше и темп речи вслед за ним повышался,- О боги подземные, только не из-за чужой глупости!,- вождич махнул рукой и сбил стоящий на подлокотнике кубок, он со звоном покатился по полу, окрашивая пол в красный цвет,– послушайте меня, я выплачу вам компенсацию, знаю этого недостаточная цена за жизнь родича, но одну жизнь вы за неё и так уже забрали. Так же я выплачу компенсацию князю и попытаюсь всё уладить всё САМ, и даже не думайте продолжать эту глупую месть! Другого предложения у меня для вас нет, - вождич ненадолго задумался, прежде чем решил добавить, по-камандирски,- И не будет!

—Нечего тут думать!- вспылил Бренир, прервав повисшую было после тирады Драгена тишину,– На этих людях кровь моего сына, малой прав, не имеет значения, сколько чужаков погибнет, они убили одного из нас, и виновный должен поплатиться. Ты не вождь Драген и не можешь навязывать нам условия! Это твой отец взял город под власть, а не ты, и своим процветанием город обязан ему же! Ты забыл, что мы Болуды прямая родня Босардов, они непременно поддержат нас в этом деле, а вздумаешь давить дальше, так у нас с ними людей будет многим больше, чем ты сможешь собрать.

—Вы, что, пытаетесь мне угрожать?! Надеюсь, что я не так всё понял…– Драген напряг все силы, и приподнялся в кресле на руках, упиревшись в подлокотники и превозмогая ноющую боль в повоеждённых рёбрах. Его прожигающий взгляд, полный гнева и решимости сконцентрировался на круглом лице Бренира,– Что же, раз Вы так высоко ставите авторитет моего отца, позабыв о том, что здесь я являюсь проводником его воли, то давай, посылай гонцов и посмотрим, как он отреагирует на твоё неповиновение.

—Прости его, в нём говорит горе и жажда мести,- донёсся голос с дальней стороны зала, из-за дверей, ведущих вглубь резиденции, вышел и не спеша направился к собеседникам Пайтон Босард в сопровождении старого купца Мирко Милыча,– я уверен, если бы он знал, что мы не станем прикрывать его необдуманные выходки, то вёл бы себя предусмотрительней.

—Брат?- обратился к нему удивившийся Бренир, и, смутившись больше ничего не сказал, только всем своим видом продемонстрировал разочарование.

—Прости, но мы, правда, не можем позволить себе настроить пришельцев против нас.

—Их расположение может стать для нас невероятно выгодным,- добавил Мирко, ему страсть как не хотелось упускать новые торговые возможности, и он быстро согласился поддержать Драгена, когда тот предложил.

—У тебя уже был шанс отомстить, и ты его бездарно упустил, так что вини теперь во всём самого себя,- закончил Пайтон.

—Прежде всего, я пригласил к себе Босардов, чтобы увериться хотя бы в их лояльности,- объяснил Драген,– что-то я забыл, на чьей там стороне больше людей? Может угрозы всё-таки не лучший способ решения внутренних конфликтов, мы ведь так или иначе все сидим в одной лодке, и не стоит Вам в будущем об это забывать.

Бренир наполнился досады на своего двоюродного брата от подобного поворота, он несколько раз удостоил его презрительного взгляда, прежде чем переключил внимание на Драгена. Выслушав его он, приняв бравый вид, уже порывался ответить, но отец придержал его за плечо:

—Довольно, сын. Может, ты и не признаешь в этом деле авторитет Драгена Елизаровича, но ко мне тебе придётся прислушаться, и ты подчинишься. Мы согласимся на условие вождича.

—Воля ваша, отец,- поддался Бренир с ещё большим разочарованием в голосе, чем прежде,- я подчинюсь вам как старшему в роду, но это решение останется на вашей совести. От меня вы никаких клятв не дождётесь.

Наконец, получив согласие, Драген расслабился и откинулся на спинку трона. Он всё ещё не оправился от последствий охоты, и все эти разбирательства осушили остаток его сил.

Пока старшие разбирались с проблемой, Харди Болуд молча наблюдал за происходящим и, чем дальше всё заходило, тем сильнее в нём начинала клокотать злоба. В голове одна за одной проносились разные мысли, которые в сумме все складывались в одну. «Отец был прав. Этому «гусю» совершенно наплевать на нас и на традиции. Если мы хотим справедливости, добыть её можно только самостоятельно, и на Радованов в этом положиться никак нельзя». Покинув собрание, он только укрепился в своей решимости довести дело до конца, и юношеская удаль нашёптывала, что не стоит сдавать перед любыми препятствиями.

***

Спустя пару дней южане провели погребение погибшего. В знак признания своей ошибки и примирения Болуды вернули им глаза и кисти, которые, насколько это было возможно, были возвращены на свои места, глаза попытались всунуть обратно в череп, а кисти плотно примотали к культам. Драген даже поприсутствовал на церемонии и несмотря на оставшийся горький осадок, вскоре уже могло показаться, что ситуация окончательно разрешилась, и можно даже говорить о некоем примирении. Но не все смирились с подобным исходом, и вскоре колесо судьбы сделало очередной поворот.

В один солнечный день, прогуливающегося по ярмарке Зинобиуша перехватила нищенка. Она подкралась к нему сзади, схватила мёртвым хватом за руку и, прильнув к его уху, стала нашёптывать:

—Лишняя кровь никому не нужна. Повинный в смерти должен встретиться с судьбой завтра в полночь, за городом, на опушке леса там, где южная дорога расходится в трёх направлениях. Не явится – начнётся охота за всеми.

Договорив, нищенка отскочила от Зинобиуша и рванула в толпу. Как только до толмача дошёл смысл сказанного он рванул следом, и схватил её за плечи: «Постой ка!». Однако женщина оказалась гораздо сильнее и проворнее, чем он ожидал, извернувшись, она с неожиданной силой ударила его под бок и стреканула прочь. Зинобиуш снова было помчался за ней, но она уже смешалась с толпой и скрылась из виду.

Первым порывом у него было сообщить обо всём князю Бексану или даже Драгену, но он рассудил, что они уже пытались решить проблему, и раз уж даже Драгену уже не удалось приструнить своих людей, они вряд ли остановятся. Конечно, можно было просто убраться из города, пока озеро не взялось льдом, но кто сказал, что их не стали бы преследовать? И тогда в стороне от влияния Радованов могло произойти вообще что угодно. Проблему нужно было решать на корню, и так, что бы она хотя бы в ближайшее время уже не возникала. Немного поразмыслив, он решил отправиться и поговорить с южанами в драгеновом городище. Ему до самого вечера не удавалось отлучиться от князя, так тот занимался переговорами с купечеством, и ему был необходим переводчик. Ему удалось лишь передать с одним встретившимся южанином, что вечером будет общий сбор, по важному вопросу. К закату он, наконец, освободился и направился на собрание в одно из отведённых им спальных помещений. Разговор долго не начинался, пока не собралось большинство южан, после чего в довольно тесной комнате даже стало душно и немного смрадно от набившихся людей. Когда он уже решил не ждать оставшихся и начать, раздались шаги, и внутрь вошло ещё несколько человек, включая встреченного и посланного им с сообщением.

—Так, ладно. Я надеюсь, все кто смог собрались.

—Асгара кажется, ещё нет,– донеслось из середины толпы.

—Арфада тоже.

—Я ещё Бархуша не вижу.

—Да здесь я!

—Ладно, всё,- прервал Зинобиуш,- начнём без остальных, потом им всё передадите.

Все затихли. Каждому не терпелось узнать, зачем же их здесь собрали.

—Друзья, сейчас нам всем предстоит принять решение по одному, для всех нас очень животрепещущему делу. Все мы помним о том, что случилось с Бусессом, и знаем, что князь во всём разобрался, но как оказалось это совсем не так.

—О чём это ещё ты я не понял?- уточнил бывалого вида немолодой воин с высаженным глазом.

—Сегодня я получил послание. От нас требуют выдать настоящего убийцу или угрожают всем нам расправой.

В комнате начался гам, присутствующие вовсю выражали свой гнев по этому поводу, не стесняясь в выражениях.

—Никого мы им не отдадим!

—Они уже убили одного из наших, им всё мало!

—Да тихо, вы! Щас вся дружина сбежится, растявкались,- принялся их успокаивать одноглазый,- И вообще, почему нас собрал ты, Бексан вообще в курсе что происходит?

—Я решил, что ему лучше пока не знать, он слишком полагается на молодого вождя и всё сразу ему сообщит.

—Я думал, их вождь уже принял решение по этому поводу. Разве это не нарушение договора, может, и стоит сообщить ему?- предложил молодой парень из центра толпы.

—Он уже дал своё решение, и это никак на них не подействовало. Если мы снова на него положимся, то пока он будет разбираться, на нас уже откроется охота.

В комнате снова поднялся гул, Зинобиуш поднял руки, призывая своих друзей быть тише.

—Их варварская система руководства гораздо примитивнее, чем у нас,- снова вступил одноглазый,- их вожди слабее и зависимы от одобрения знати, потому их слово не имеет той же силы. Если вдруг кто-то достаточно могущественный с ними не согласен, он может начать действовать сам, в обход вождя.

—Просить защиты у чужеземного владыки бесполезно, если знать уже наплевала на его слово. Они знают его гораздо лучше нас и, быть может, они понимают, что в решающий момент он всё ровно станет на их сторону.

—Не стоит забывать, что местные всего лишь варвары, они ставят свои кровавые традиции выше любого закона и уважают лишь силу. Если нам нужна безопасность, мы должны продемонстрировать, что нас нельзя так просто запугать!

Когда задние ряды закончили, слово снова взял одноглазый:

—Согласен, что есть смысл показать им, что мы не трусы и не собираемся чуть, что прятаться за чужую власть и спину. Они уже забрали жизнь одного из нас, а теперь нагло требуют ещё одну. Необходимо показать им, что наша кровь тоже имеет цену.

Послышались возгласы одобрения. Многие из присутствующих согласно закивали головами. Зинобиуш снова призвал всех к молчанию.

—Думаю, что пришло время принять решение. Хоть итог, по-моему, и очевиден, я призываю всех проголосовать. Все, кто считает, что стоит положиться на защиту местного вождя, пожалуйста, сядьте. Тот же, кто считает, что лучше принять вызов этих наглецов, поднимитесь на ноги.

При словах о защите вождя по комнате прошелся тихий смешок. Как Зинобиуш и ожидал, поднялись на ноги все сидячие, а те кто стоял остались на «своих двоих». Итог был очевидным, в их сердцах тоже билась жажда мести за смерть друга, да и долгое сидение без серьёзного дела таких людей как они быстро утомляет. Зинобиуш поднял заранее подготовленный им мешочек.

—Что бы ни привлекать лишнее внимание, пойдёт лишь половина из нас. Внутри,- он потряс мешочек, и содержимое звонко загромыхало,- помеченные камешки, пойдут только те, кто вытащит крашенный, надеюсь это ясно. И да, Пайруз, ты жребий не тянешь. Сам понимаешь, с чей подачи это всё заварилось, так что ты идёшь.

Зинобиуш прошел по комнате, раздавая камни, и с некоторой иронией наблюдая разочарованные лица тех, кто не вытащил «счастливый билет». Закончив, он подвёл итог, назначив место сбора у ельника к югу от городища. И наказал, в целях конспирации, не покидать лагерь большими группами.

Вечером следующего дня Зинобиуш отправился на корабль. Направляться в откровенную западню, будучи незащищёнными и невооруженными, было бы сущей глупостью, поэтому он заранее договорился с несколькими местными рыбаками и вечером они незаметно, не привлекая лишнего внимания, подвели свои лодки к судну пришельцев. С помощью охраны корабля он загрузил на лодки броню и вооружение. После чего рыбаки вывезли это всё по воде за город в указанное место, где их уже ждали несколько человек, доставивших всё к тому самому ельнику, где собирались остальные южане. Теперь вооружившись и облачившись в родные доспехи, они могли спокойно отправляться на встречу с недругами.

Земли колмовского вождества залил звёздный свет. Холодный осенний ветер пробирал теплолюбивых южан до костей, не спасала даже местная тёплая одежда пододетая под амуницию. Незаметно подошедшая с запада туча постепенно заслонила звёзды и загустила ночную мглу. Поднявшись на очередное возвышение, каменцы наконец различили внизу растроение дороги, в свете внезапно пробившей сквозь тучи луны. Немного в стороне на фоне зловещей тени лесного массива, можно было различить несколько мерцающих перемещающихся огней. Немного посовещавшись, южане спустились вниз и не спеша, тесной группой направились в направлении леса.

В лагере алаин уже заметили появившиеся в свете луны фигуры на вершине холма. Тени стали медленно спускаться и направились прямо на них, периодически испуская едва различимые белёсые блики (так лунный свет играл на шлемах и наконечниках копий). Два десятка людей окружающих облачённого в доспехи Харди Болуда, стояли среди редкой поросли молодых деревьев и ждали приближения своих оппонентов. Окружающие Харди люди совершенно явно представляли сброд из самых разных слоёв общества, о чём красноречиво свидетельствовало их снаряжение. Он не мог позволить себе взять много людей из дружины, так как это бы привлекло лишнее внимание, и он укрепил свои ряды, наняв проходимцев и головорезов. Люди Болудов преимущественно были облачены в длинные кольчуги и неплохие шлемы, в то время как наёмники ни редко имели лишь простенькое копьё или топор, а из защиты деревянный щит да плотную стёганку и та была не у всех. Было и несколько человек, сильно выделявшихся из толпы своими дорогими доспехами с набором из металлических пластин или в чешуе – явно состоятельные люди, из знатных. Вся эта толпа уже обнажила оружие и стояла, вглядываясь в приближающиеся тени, ожидая только сигнала к началу.

Харди прошел несколько шагов вперёд, приблизившись к своим противникам. Пройдя несколько шагов, он услышал, как его окликнули из рядов врага. Он быстро узнал этот голос, несмотря на невозможность разглядеть в темноте лицо говорившего.

—Молодой Болуд. Так вот кто осмелился нарушать слово собственного вождя, Харди верно?

—И я тебя знаю. Ты тот прихвостень мордатого князя, из южных племён, всё вертишься вокруг него как услужливая собачонка. Читаешь мне мораль, серьёзно? Защитник иноземцев, идёшь против своих, прям как выскочка Драген. Даром, что я с тобой одного корня.

—О корнях заговорил? А что бы сказали предки, узнав, что ты бесчестно нарушаешь данное слово? Суд вождя вынес решение.

—Клянусь всеми богами!- выругался Болуд, не удержавшись,- я ни каких слов вам не давал! Ваш князь просчитался, отправив сюда такую горстку людей, я надеялся на большее. Но духу моего брата, пожалуй, хватит для успокоения и этих горстки бродяг. Впрочем,- продолжил он после небольшой паузы,- не иначе как меня сегодня коснулась богиня милосердия. Пожалуй, я дам вам последний шанс выдать убийцу.

Зинобиуш не скрывая улыбки, передал его предложение южанам, в адрес Харди немедленно понеслись насмешки и гневные проклятья. Не поняв точное значение ни одного из услышанных слов, юноша, тем не менее, прекрасно понял их эмоциональную окраску.

Он удовлетворённый сделал несколько шагов назад и поднял в небо свой меч, давая сигнал своим людям.

—Всё же, я надеялся именно на это,- подытожил он еле слышно для Зинобиуша.

К уже подмёрзшей земле из нависшего облака медленно посыпались «белые мухи». Первая снежинка достигла продрогшей земли как раз в тот момент, когда крайнего из южан настигла, внезапно прилетевшая из леса стрела.

—Стрелки!!- закричал стоящий возле него одноглазый и в тот самый момент, вторая пролетела мимо него и воткнулась в землю.

Многолетняя подготовка и не малый боевой опыт сразу дали о себе знать. В считаные секунды южане собрались и воздвигли из своих обшитых тонкой бронзой щитов, непроницаемый для стрел заслон. В это время одноглазый схватил под мышки раненого бойца и оттащил его под защиту друзей. Стрелы редко постукивали о «стену», и, отскакивая, падали наземь и лишь некоторым удалось пробить вязкий металл. Стрелков же было всего несколько, и они быстро уверились в бесперспективности своего занятия. Как только стрельба прекратилась, и послышался боевой клич бросающихся в атаку врагов, опытный в боях одноглазый сразу же скомандовал: «строй», а сам бросился за оставленными на земле щитом и копьём.

Южане разбились в две группы по десять человек, первые встали в плотный ряд, прикрывая щитом себя и часть щита соседа слева, создав непрерывную защиту, вторая выстроилась за ними и подпёрла своих товарищей сзади. В итоге за пару секунд образовалась очередная, но уже узкая стена, с пущенными поверх копьями, и только прикрытые наголенниками ноги снизу, да плотно закрывающие голову южные шлемы сверху, были за ней не спрятаны.

Всё произошло молниеносно, люди Харди набросились на противников сразу как закончили лететь стрелы, но когда они достигли южан их, уже встречала металлическая стена ощетинившаяся копьями. Не встречавшиеся раньше с подобным алаины, большая часть из которых к тому же не являлась опытными воинами, сразу же разбилась об эту стену, словно волна о скалы. Полдюжины замешкавшихся у стены сразу же были сражены ударами копий. Ещё несколько пали в первые секунды, оставшиеся рассредоточились по линии, и безуспешно пытались пробить защиту южан. Один особо проворный боец, проскочил между копий, саданул топором по шлему и попытался вырвать у пострадавшего щит, но тут же поплатился за прыткость, получив из второго ряда копьём в глаз. Получившего по голове южанина оттащили назад и вновь сомкнули ряды. В подобных попытках разорвать строй было сражено ещё несколько человек. Харди Болуд попробовал зайти к формации с фланга, но трое человек из задних рядов тут же переключили внимание на него и вышли из строя. После нескольких неловких попыток Болуда достать хотя бы одного из противников, ловкий удар справа прошёл за щитом и пронзил Харди левый бок, разрубив звенья кольчуги, молодого Болуда тут же подхватили на руки подручные и оттащили назад.

—Обойдите их..- прохрипел Харди сквозь боль. Лёжа на земле, он некоторое время задумчиво разглядывал залитую собственной кровью руку, но вскоре вернул её на рану и попросил приложить его спиной к дереву, что бы он мог наблюдать бой.

Часть из оставшихся людей Харди попыталась выполнить его приказ и, обойдя южан с фланга, но вторая линия быстро среагировала и частично перешла на фланг, встретив нападающих. Сформировать там плотный строй у них не вышло, и там началась беспорядочная свалка. Пока там шла рубка наёмники отвлекающие переднюю линию своими наскоками сильно поредели в числе и предпочли отступить. Освободившись от них, первый ряд набросился на оставшихся людей Харди со спины.

Алаины внезапно обнаружили себя зажатыми со всех сторон. Не имея возможности отбиваться от атак со спины, они начали прорываться сквозь южан.

—Все в лес! Уходим!- кричал воин в чешуйчатом доспехе.

Около дюжины выживших смогли, медленно отходя назад, и прикрывая друг другу спины вырваться из хватки южан. Они начали поспешно отходить в сторону леса, некоторые побежали прочь, бросив своё оружие. Двое воинов подбежали к Харди схватили его подмышки и, почти не сбавив темпа, потащили его в лес.

—Куда? Не сметь, трусы! Да, я вас..- воины тащили Харди не задумываясь о его ранении, им было важно скорее убежать, и у молодого Болуда резко усилилась боль в боку.

—А-а-а… Боги! Гром и молнии на чужаков.. Молнии..- повторял он в полубреду пока не потерял сознание от боли.

Южане сперва, в порыве боевой ярости порывались преследовать врагов, сидящие в лесу стрелки прикрывали отход, и пара попавших по касательноц стрел остудили их пыл и они позволили местным скрыться

Глава II. Блудный друг, часть 1

Незадолго до разразившегося мини-побоища, по той самой троящейся дороге в сторону города проехал одинокий всадник. Бессчётное число дней длилось его странствие, дорога уже стала нормой жизни, но вот теперь, спустя столько дней и ночей она медленно подходила к своему концу там же где и началась — дома. Проезжая мимо леса странник заметил вдали, на опушке леса мерцание огней. Минутная слабость, вызванная долгим нахождением в седле, ослабила самоконтроль: зрение помутнело, откуда-то из глубины подсознания стал доноситься шум далёкой битвы. На глаза опустилась мгла, из неё вырисовывались и стремительно проплывали мимо силуэты сражающихся во тьме воинов. Наездник собрал в кулак последнюю волю и встряхнулся, отгоняя наваждение. Сейчас не время. Ему не интересно. Если событие действительно важное, он увидит его вновь, он знал совершенно точно, так было со всеми предыдущими уже много раз. Волхвы не смотря ни на что, так же как обычные люди испытывают голод и усталость, сейчас он не мог найти в себе силы думать о чём-то кроме отдыха. Ночное небо было затянуто облаками, прикрывшими звёздный и лунный свет, но даже в этой мгле он во многих подробностях наблюдал вдалеке городскую стену, она поднималась из глубин его памяти и стояла перед ним так же отчётливо, как если бы он смотрел на неё своими глазами. В памяти даже вставал облик стражников несущих караул в день отбытия.

Неожиданно конь заржал и встрепенулся, кто-то приближался — Болек тоже чувствовал это всем естеством. Пусть у него не получалось высмотреть во тьме хоть что-нибудь, он ощущал присутствие в тени деревьев. Волхв натянул поводья, свёл коня с дороги, и во избежание неприятностей, поехал через поле. Он знал, на том конце поляны начинался холм, его силуэт можно было различить на фоне ночного неба, не хуже он знал, что за холмом начиналась «Долина Истуканов». Изначально между холмов располагалось несколько родовых богов почитаемых местными семьями, да идолы сильнейших алаинских и таликорских (исконно местных) божеств, но по мере роста города и его всё большего процветания, в долине появлялось всё больше идолов. Многие иноплеменные торговцы, связавшие свою жизнь с городом, решали умаслить своего покровителя, воздвигнув ему скульптуру в столь значимом для торговли месте, взамен на это и периодические жертвы и поклонение они конечно рассчитывали на помощь в сделках и защиту в пути. В результате образовался целый комплекс, со сложным устройством. Более богатые и знатные люди предпочитали делать своего истукана выше иных и дополнительно ставить его на возвышение и ближе к центру и главным божествам, демонстрируя его и, в первую очередь, свою собственную значимость. Близкая родня, друзья и союзники ставили своих поближе небольшими группами, и наоборот отдаляли их по возможности от своих врагов или тех, кто им просто не нравился. Подобная традиция очень приглянулась сначала простым горожанам, а затем и крестьянам из соседних деревень, и по прошествии времени, вокруг центрального мега-капища выросло внешнее кольцо мелких божков и духов-покровителей. В результате появилось примечательное явление, отразившее в себе иерархию всех окрестных земель, в купе с отношением всех кто её населяет друг к другу. Жрецы, следящие прежде за главными идолами, конечно, принялись за отдельную оплату выполнять уход за новообразовавшимися алтарями, и выполнять вместо их хозяев некоторые малозначимые обряды. А некоторые из них даже уже успели значительно на этом нажиться. Вследствие этого образовалось ещё одно явление, а именно, теперь по состоянию идола, тому, как часто приносятся жертвы, зажигаются ритуальные огни и проводиться уборка и убранство истукана, можно было с некоторой долей точности отслеживать состояние дел конкретного члена общества. Чем и наловчились пользоваться некоторые, особо ушлые деятели от торговцев до мошенников, разной степени отличия друг от друга. Конечно жрецы, присутствующие здесь изначально, не могли заниматься всем образовавшимся капищем, потому среди идолов тут и там, по мере расширения Долины Истуканов появлялись невзрачные домики, где обосновывались отчаявшиеся люди, готовые за скромные (по началу) вознаграждения перенять на себя часть этой непосильной ноши и следить за изваяниями богов. К одному из таких служителей культа — своему давнему приятелю и направился Всадник, в надежде получить приют и кров.

Болек медленно ехал по Долине, один за другим минуя, едва различимые в ночи, силуэты богов. Вскоре он приблизился к хлипкой лачуге, расположившейся у подножия очередного холма. И пока он рассёдлывал и привязывал коня к столбу, да снимал поклажу, на улицу выбрался хозяин, разбуженный конским ржанием. Невзрачный пожилой мужичок молча встал у двери и стал наблюдать за нежданным гостем, не в силах различить лица, он не понимал, друг к нему явился или недруг, и даже не решался первым начать разговор. Закончив с животным, Болек направился к служителю.

—Ну и что встал как тот столб, не признал?

—Б-болек?— заключил он нерешительно,— а я почти поверил, что ты уже сг-сгинул, давно.

—Как видишь жив.

—Жив, ли? От того и ночью яв-вился, что жив… Во тьме этой кромешной, любой чёрт ногу сл-ломит,— просипел хозяин в ответ испуганным голосом, и вжался в стену, когда Болек решил к нему приблизиться.

У служителя вся кровь отошла от лица, когда волхв схватил его за руку, и только благодаря темноте гость не разглядел белизну его лица. Воссияй в этот момент солнце и хозяин гораздо скорее сошёл бы за покойника, чем Болек, не смотря даже на его измождение. Болек поднял руку своего знакомого и положил себе на грудь. Тот робко принялся его ощупывать, под конец, положив ладонь на его лицо.

—Тёплый,— констатировал он,— и п-правда, жив что ль?

Приняв очевидное, он значительно оживился, и, немного помявшись, юркнул в дом.

—Заходи! Давай, вн-нутрь,— донеслось уже из хижины.

Болек переступил порог и прикрыл за собой дверь, попутно перевернув, какую-то, незамеченную в темноте кадку.

—Осторожней там! Я щас,— донеслось из-за стены, и вскоре оттуда вышел служитель, неся лучину в руках,— глянь ка, и правда, ты. Даже при свете.

—Давно не виделись, Колояр.

—Так, лет 10 п-почти. Решил уже, что ты навсегда пропал. Ну, или сбежал куда, но так как я не смог себе придумать причину, решил, что всё-таки сгинул.

Тут будто, что-то током ударило, он осторожно поднёс лучину к груди Болека, на ней красовался причудливый медальон из странного материала. Длиннющий змей причудливо извивался вдоль кромки медальона с затейливым растительным орнаментов, описывая круг, и в конце кусал себя за собственный хвост.

—Это Оно самое?

—Да-да. Это именно оно.

—Знак предсказателя. Так ты выходит справился? Ну конечно, же. Что я за дурак, поэтому то ты и здесь.

—Я рад нашей встрече, но сейчас не прочь бы хорошенько выспаться. Нельзя же мне ехать дальше посреди ночи.

—Да, да конечно, хорошо. Иди з-за мной.

Колояр отвёл его в соседнюю комнату, натащил туда и скидал в угол каких-то мешков, набитых ароматными травами, какими-то тряпками и бог весть, чем ещё. Главное всё это барахло образовывало весьма мягкую лежанку.

—Не лучшая опочивальня в твоей жизни, но всё же не под открытым небом. К сожалению все лежанки у меня заняты. Так, значит ты правда оказался крови волхвов?

—Да, наверное, — Болек опустился на мешки,— знаешь, я безумно рад тебя видеть, но эта дорога в конец меня измучила, мы с тобой позже ещё обо всём поговорим.

—Я буду ждать с нетерпением,— доброжелательно усмехнулся служитель,— ладно, не буду тебе м-мешать.

Колояр вышел из комнаты и затушил лучину. Оказавшись в темноте, Болек очень быстро провалился в тяжёлый сон. Сквозь дремоту он слышал какую-то суету, перешёптывающиеся голоса, стуки и шорохи в других частях дома. Разум воспринимал всё довольно отчётливо но в конец утомлённый волхв так и не нашёл в себе сил подняться и проверить, что происходит. Глубокий беспробудны сон поглотил разум путешественника.

Разум снова порождал тревожащие образы. В этот раз сконцентрироваться на них удавалось ещё хуже чем обычно, и они пролетали мимо словно уносящиеся вдаль беспокойные стрижи, оставляя лишь смутное воспоминание. Смутные образы уже будто развеялись и разум погрузился во мглу. Но уже вскоре её озарили всполохи огня, где-то внизу проплывал город, объятый языками пламени. Всполохи огня озаряли всю зримую округу и отражались в водах протекающей мимо реки. Её алые воды манили к себе. Вот Болек уже оказался в объятии её прохладных течений. Впереди из воды поднималась мрачная человекоподобная тень. Несмотря на скромные, более чем человеческие размеры она будто закрывала весь мир от света луны и звёзд, погружая всё во мрак. Даже свет горящего города будто избегал испускаемой ею тени. Однако снова, как и много раз до этого с неба родился свет рассекающий тьму. Болек невольно опустился на спину отдавшись волнам, над ним виднелся сияющий диск, словно опускающийся на землю, занимая всё больше места на небосводе. По небесному диску описывал круг за кругом сияющий змей. Он как и много раз до этого плыл в свете будто угорь плывущий по воде. И раз за разом тщетно старался вырваться за пределы всё расширяющегося светового диска. Но потерпев неудачу змей снова продолжал свой беспокойный полёт. Когда явление казалось поглотило весь мир и не осталось вокруг ничего кроме Слепящего Сияния и странного существа, оно наконец остановилось. Существо устремило свой пристальный, немигающий змеиный взгляд на Болека, словно только теперь, когда вокруг не осталось ничего, Оно смогло заметить его. Спустя короткую паузу змей помчался прямо на Него с пугающей стремительностью и словно ворвался внутрь, в само его естество. Здесь он снова почувствовал как в тысячный раз начинает тонуть, и как обычно не может ни пошевелиться ни даже сомкнуть глаз, как и не чувствует потребности в дыхании, словно его тело умерло, а сознание продолжило жить, заточенное внутри. Воды реки сомкнулись над ним, увлекая «мёртвое» тело на дно. Но словно какая-то сила ухватила его и начала поднимать на поверхность. Покинув речные воды он снова обнаружил себя в крепких руках мужчины со странно знакомыми чертами лица. Болек точно знал кто это, он видел образ уже тысячи раз, но сейчас как и прежде сознание словно скрывало это от него. И как раньше, узнавание постепенно приходило. Он видел, окрепшее, заметно возмужавшее лицо старого друга, словно спрятавшееся от него за мужской растительностью. Он как и много раз до этого как-то сумел, вытянуть его из бездны, контроль за телом и восприятие окружающего мира постепенно возвращалось к нему, возвращая заодно и из мира грёз и видений. Всё кончилось, и Болек снова очнулся. Как уже было множество раз.

Проснувшись утром, и слегка собравшись с мыслями Болек явственно ощутил чьё-то присутствие. Однако оглянувшись, никого больше рядом не обнаружил. Однако он отчётливо ощущал другого человека словно бы лежал с ним в обнимку будто любовник. Его жизнь пульсировала, отчётливо отдаваясь эхом в восприятии волхва. Это был Колояр, Болек узнал его ритм практически сразу, как собака способна учуять запах человека находящегося в другой части здания, так он ощущал его, в прямом смысле не смотря на разделяющие их стены. Но было ещё очищение чего-то, слабого, будто ускользающего на фоне пышущего жизнью и энергией Хозяина. Прислушавшись к своему восприятию Болек осознал, что в доме есть не одна, а ещё несколько весьма слабых сущностей, будто едва цепляющихся за жизнь.

Болек поднялся и, стряхнув с себя последний сон, отправился разузнать, как обстоят дела. Войдя в следующую комнату он обнаружил на своём месте аккуратно расставленные вдоль стен лежаки лечебницы. Старик как и прежде продолжал заниматься своим делом, и помогать людям. Но всё же что-то настораживало молодого волхва, будто бы где-то в его душе по одной из её нитей тихонько барабанил дождь, вызывая лёгкую тревожность. Он заметил своего старого наставника хлопочущего над одним из своих подопечных. Старик наносил на тело больного какую неприятно пахнущую мазь, а у его ног в специальной таре было сброшено несколько полос окровавленной ткани.

„Точно, так вот оно в чём дело. Этот человек не болен.“,- думал Болек, медленно приближаясь к старому лекарю.

”Его жизнь не питает, болезнетворного духа или злое проклятье, она утекает из его тела сквозь раны оставленные человеком„

Заслышав за своей спиной шаги, Колояр обернулся и обнаружил, что его постоялец проснулся. Болек с интересом оглядывал раненых. Когда он ещё жил в городе, здесь почти не случались события способные привести в заботливые руки его друга сразу стольких человек с ранами от оружия. Интриги добавлял и необычный вид бронзовокожих чужаков.

–Что у вас здесь происходит, кто они?

– Думаю слово «Гости» подходит как ни какое другое. Они с юга. Уверен тебе ещё ни раз придётся о них послушать. Последние время это самая ходовая тема в городе. Ты прости, юный друг, что старик так скупо тебя встречает после стольких лет. Как видишь у меня сейчас полно забот. Люди наместника настоятельно просили сделать всё чтобы иноземцы оправились,- Колояр закончил с раненым, подобрал грязные перевязки и прежде чем выйти снова обратился к гостю,- ты подожди немного и мы сможем отзавтракать вместе.

– Ты прости меня, я хотел бы сразу отправиться в город.

– Но я о столько ещё хотел расправить тебя. Ведь сколько лет прошло? – в голосе лекаря явственно слышалась странно наигранная досада.

– Я обязательно навещу Вас в ближайшее время, дядюшка. Уже скоро.

– Л-ловлю тебе на слове,– произнёс мужичок так, не прощался с внезапно возвратившемся другом, а после долгих и неловких разжиманий скакнул в ледяной прорубь. И с поразительной скоростью буквально выбежал из помещения, и только бросил прежде чем окончательно вышмыгнуть в дверь, – не исчезай опять

«Интересно это он так изменился за прошедшие годы, или я уже отвык от его странностей»

Волхв вновь оглянул комнату, в памяти всплыла парочка воспоминаний, об уроках которые давал ему тогда ещё более бодрый лекарь пока совсем юный Болек помогал ему справляться с хворыми в этой самой комнате. Помещение так слабо изменилось, если не считать этих странных новых людей, что могла показаться будто это было совсем не давно, или он сам вдруг преодолел границу между настоящим и прошлым. На другом конце палаты всё так же как и много лет назад устроенный над проходом занавес отделял скромное жилище жреца от комнаты с койками больных. Взгляд Болека до того свободно скользящий по стенам теперь будто приклеенный зафиксировался на прикрытом проходе. Что-то не давало от него оторваться, внутри вновь откуда-то поднялось гнетуще-тянущее чувство таинственного беспокойства. Неконтролируемое предчувствие снова пыталось донести какой-то смутный образ. «Что же может быть в этой комнатке».

Сначала ощущение больше походило на ложное наваждение, но в итоге Болек действительно что-то уловил. И снова что-то едва различимое, но там точно что-то есть. Странник подошёл к проёму и осторожно, словно опасаясь внезапного нападения прошел сквозь завесу. На первый взгляд комнатка выглядела всё так же непримечательно как и несколько лет назад. Но это было обманчивое впечатление первых нескольких мгновений. Кто-то находился на лежанке Колояра. Ещё один человек, такой же слабый что и те несколько раненых в предыдущей комнате.

«Так вот откуда это странное ощущение, тоже самое я чувствовал по отношению к другим раненым»

Только вот разница всё же была. В отличие от других, этот молодой юноша был из местных. И тем не менее, на его рёбрах также красовались перевязочные ткани. И было так странно, что он находится именно здесь, Болек никак не мог забыть, что ещё несколько мгновений назад видел пустые койки в общей комнате. Старик из суеверия никогда не разрешал здоровым людям отдыхать на лежанках где умер ни один человек, но этому парню точно не стало бы хуже.

«И где ж он сам спал?», подумалось ему за мгновенье до того как он заметил на другом конце комнаты ещё одну лежанку, импровизированную похожим образом с той, на которой была проведена прошлая ночь им самим. «Странно так, раненого расположил здесь, а сам устроился на полу в собственном доме». Болек ещё несколько мгновений внимательно изучал парня, его всё не отпускала мысль, что его черты лица, как-то неуловимо знакомы. «Возможно мы уже виделись?». Учитывая возраст мальчика тогда он мог быть ещё совсем маленьким. В любом случае узнать его молодой волхв узнать его так и сумел, а находится дальше в этом месте уже не оставалось никакого смысла. Когда Болек почти добрался до выхода его остановил внезапно оживившийся чужеземец. Он что-то бессвязно бормотал на непонятном языке и пытался протянуть руку. Он был покрыт мелким потом и от него весьма сильно и неприятно пахло, в основном лекарствами, но и еще запахом который путник сразу узнал. Его рана подверглась порче и организм был поражен, возможно ему уже немного осталось жить. «Этот человек умрёт так далеко от дома», подумал Болек про себя. Затем он позволил раненому попить немного воды – единственное, что он мог для него сделать, «знахарь точно позаботится о нём гораздо лучше». Убрав кувшин назад в кадку с водой волхв покинул лекарню и продолжил свой путь в город.

***

Этим утром Яйден Тримолд со свойственным ему нетерпением в подобных делах почти что вломился в личные покои Драгена. Серьёзная не учтивость со стороны любого слуги, в очередной раз ему спускалась молодым Елизаровичем ввиду необычайной незаменимости. За много лет нахождения в этом злосчастном городке сын вождя давно смирился с его бестактностью ведь в этот раз как и всегда до того Тримолд безукоризненно выполнил поручение, хоть и с небольшой задержкой. Под покровом ночи из города было вывезены несколько человек и при полном секрете доставлены Родованово городище за городом, где в окружении сотен верных дружинников содержались в подземелье и ждали скорого следствия.

Один из худородных но от того не менее верных слуг семьи Болудов висел распростёртый, и обессиленный после долгих пыточных дел. Прямо перед ним всего в метре сидел Драген, уже некоторое время безуспешно пытавшийся вытянуть у него признание.

– Пойми же ты, упёртый человек, что нам прекрасно известно что именно ваша семья организовала эту маленькую резню у города. Нам только нужно чтобы ты рассказал кто именно из Болудов принимал в этом участие.

– Я… не… в чём не участвовал. Я не… знаю.

– Ты уже должен был осознать, что это не лучший путь. Если ты нам не расскажешь расскажут твои друзья. А тебе придется попрощаться со мной и продолжить беседу с нашим общим другом, – после этих слов здоровый крупный мужчина, заведующий этой темницей и проведший недавно несколько вдумчивых сессий истязаний заботливо, словно любящий отец положил ладонь на плечо узника.

По спине преступника прошлась невольная судорога.

– Провались же под землю… щенок. Вместе со своим папашей.

– Только за одни эти речи тебя уже бы стоило допытать до смерти, – грозно вступил находящийся поблизости Яйден.

Драген тем ни менее продолжил успокаивающим тоном:

– И всё же я готов проявить милосердие. Тебе лишь нужно при всех указать кто именно из твоих хозяев участвовал в преступлении. И убедить поступить так же своих друзей. Твоя жизнь будет сохранена, клянусь честью своего отца. Говори же кто? Это Харди Бренирович мстил за брата? Или в этом участвовал и его отец? Может даже Старик всё организовал, говори же…

От пленника доносились только грузное молчание и хрипящие вздохи. Можно было бы даже подумать, что настрадавшийся мужчина больше не способен на диалог, однако он набрался сил слегка приподняться, что позволило ему отправить выразительный плевой, как он надеялся в Драгена, однако тот достиг земли у самых его сапог.

–Под землю…

Драген разочарованно вздохнул, оказалось он зря проделал весь путь до этой темницы из самого центра города. Вождич поднялся и уже направившись к выходу, обратился к одному из своих подручных:

– В этом человеке полно верности, доведите его до нужной формы и представте остальным, тогда они окажутся сговорчивее. И знайте, они ДОЛЖНЫ согласиться на показания.

Ответом на это был лишь едва различимый холодный смех, каким умеет смеяться лишь мертвец.

Глава II.Блудный друг, часть 2

Харди очнулся. Окружающая каморка была всё так же мрачновата, проколотый бок всё так же нестерпимо болел, а настил лежанки спустя столько времени впивался в спину даже сквозь мех. Ему казалось что он провёл в этом ненавистном месте уже целую вечность. Он приподнялся пересиливая боль и оглянул комнатку лекаря, но суетливого старика, он нигде не обнаружил. Прислушался и услышал лишь тишину, слегка нарушаемую лишь тихим неровным посапыванием, вероятно издаваемым ещё кем-то под опекой знахаря. Оно было настолько тихим, что происходи вокруг хоть что-то производящее легчайший шум, он точно бы ничего не услышал.

Пересилив себя Харди упёрся в шконку локтями и постепенно сгибая руки, постепенно приподнял онемевшие туловище:

–Эй, старик!, – никто не отозвался. В рту стояла такая сушь, что даже зависть его жизнь от возможности сплюнуть хоть немного слюны, не фот что смог бы это сделать. Горло сковалоа нехватка жидкости, и юноша прокашлялся одним из самых неприятных дерущих насухо каплей в своей жизни.

Нужно было подняться. Он сделал ещё усилие и посадил себя на лежанку. Хоть он и испытывал при этом невыразимую боль, а тело едва поворачивалось и всё было словно онемевшим, было очевидно заметное улучшение. Теперь Харди уже мог позволить себе довольно свободно перемещаться, хоть для этого и требовалось превозмочь невероятную боль, отзывающуюся едва ли не по всему телу.

Он осторожно встал на ноги и неспешно направился к занавешенному выходу. Откинув в сторону ткань, он как и предполагал обнаружил с дюжину коек с несколькими спящими больными. Бегло оглянув пространство Харди быстро обнаружил кадку с водой. Парень направился к ней так быстро как только смог. Зачерпнув полный черпак воды, принялся жадно утолять нехватку влаги. Не смотря на то что вода была не первой свежести он чувствовал будто живительная влага так и растворяется в нём, как она бесследно впитывается почвой после долгой засухи.

Наполнив себя водой до отказа, Харди обнаружил для себя, что его стремление утолить жажду, весьма сильно отвлекло его от окружающего мира. Прямо перед ним, дальше по комнате, на одной из коек расположился человек который уже давно должен был завладеть вниманием Харди. Иноземец мирно спал. Выдающая его даже под таким неудобным ракурсом, скрывавшим лицо, тёмная кожа не оставляла сомнений. Прямо здесь, в несколько метрах лежал человек чуть не отправивший Болуда в Мир Иной, и быть может даже виновный в преступлении с которого всё завертелось.

Он полу-осознанно направился ближе к руберу. Чем ближе он приближался к нему, тем больше в нем нарастали обуревающие его с потери брата чувства. Он практически был готов броситься на него через всё разделяющее их расстояние полностью забыв о досаждающем ему ранении. И быть может он уже и сделал бы это, но его фиксацию прервал скрипучий, уже надоевший ему за прошедшее время голос:

–Ч-что вы здесь делаете? Мы же обсуждали что Вам не стоит выходить из комнаты, – в комнату вернулся хозяин лекарни, – и вообще ходить Вам не к пользе!

Колояр подскочил к подопечному и легко приобняв его ненавязчиво попытался направить обратно. Харди не видел смысла в сопротивлении, и поддался его манипуляциям. Пройдя некоторое расстояние вдоль коек, он вдруг почувствовал хватку на своей ноге. Устремив взгляд вниз он обнаружил ещё одного чужака. Этот явно был серьёзно ранен, он смотрел на молодого Болуда туманным не сфокусированным взглядом, и казалось порывался что-то сказать, но у него не хватало на это сил. Рубер явно находился в бреду, но даже сквозь него, возможно смог узнать своего врага.

Однако и в этом практически уже мёртвом человеке юноша увидел олицетворение всех несчастий, постигших его за прошедшее время. Внезапная и такая бессмысленная смерть брата, этот наглый сын вождя отчего-то посчитавший себя в праве унижать его семью и диктовать могут ли они следовать своим древним традициям. Отдельно его досадовал позор поражение перенесённого той ночью. Он практически на мгновение вновь перенёсся в тот день и видел перед глазами всех погибших сподвижников, многих из которых хорошо знал, и торжествующих чужеземцев вновь омывших себя кровью не чужих ему людей. Все погибшие тогда ценили его брата, и все пылали той же справедливой яростью, что наполняла его сердце, а теперь они были мертвы. Он видел их, и все они призывали его из посмертия продолжить то что было начато.

* * *

Неспешно пробираясь по знакомым улицам, волхв приближался к своей цели. И вот миновав очередную он оказался на месте. Впереди располагалась богатая усадьба, огороженная прочнейшим забором во городе, за которым возвышалось самое большое городское здание в три этажа. Вход сторожила пара вояк, и Болек хорошо помнил что с той стороны двери находится ещё несколько. Оба без лишней амуниции хотя возможно их нарядная одежда и скрывала под собой страховочной кольчугу, но в целом вряд ли кто-то решится устраивать бесчинства у этого места, и тем более ломиться внутрь. Как и раньше эти люди были здесь скорее для укрепления хозяйского статуса и соблюдения определённого порядка.

–Стой, куда ты прёшься!,– остановил его на подходе, молодой сторож, весьма напыжно старающийся казаться грознее, чем мог в своём возрасте, и при столь жиденьких усиках какие смог пока выпустить.

–Думал повидаться с хозяином.

–По какому это делу?! Нам о вас ничего не сказано.

–Погоди-к малец,– придержал его коллега постарше, до того пристально разглядывающий гостя,– ты что не видишь кто это?

–Мы здесь для порядка поставлены, Ипатич, что будет за порядок, если любой ряженый может шляться как у себя дома?

«Молодой далеко пойдёт», решил Болек.

–Послушай совета опытного человека, не связывайся с этими… людьми,– старик осторожно, покосился на пришедшего,– пускай себе идёт, а если вдруг ряженый ему же хуже, один всё-ж. Он обратился к Болеку слегка подрагивающим голосом и с явно демонстотивной мимикой смирения,– вы извините его неопытность. Выслуживается шельмец.

«А вот этот, мне не нравится.»

Старик буквально подскочил к двери и принялся со всей мочи в неё отколачивать:

–Эй, робятки проводите гостя к господину!

Дверь распахнулась, в ней появился ещё один разряженный охранник, и придирчиво оглянув Болека, призывно освободил ему проход. После того как дверь снова захлопнулась за спиной волхва, он весьма явственно представил как облегчённо вздохнувший старший часовой очерчивает в воздухе защитный круг от сглаза, своей придрагивающей рукой.

«Чёртов Старик!»

Оказавшись внутри, Болек сразу заметил что это место несколько изменилось за годы его отсутствия. Минимум один соседний двор явно был присоединён к участку, так как раньше с этого места был виден ныне отсутствующий забор, суетящихся холопов стало не в пример больше, и их разрядили так, что некоторых было бы сложно отличить на улице от приличного человека, даже сам терем оброс новыми строениями и стал богаче украшен. То здесь то там можно было увидеть людей при оружии, хотя раньше горожане старались не пускать в город слишком много вооруженных «чужаков», опасаясь что те станут злоупотреблять своей силой к местным.

Болека ввели в здание и проведя через несколько комнат завели в относительно просторный коридор с удобно расположенной скамейкой вдоль стены.

–Обожди,–попросил его сопровождающий и скрылся в следующей комнате. Через минуту он уже появился обратно.

–Просили ждать здесь.

–Долго ли?

–Почем мне знать? Велено обождать.

Болек немного помялся на ногах, а после присел на лавку. Спусти какое-то время в комнате объявился один из его старых знакомых. Массивный, черноволосый мужчина был немного похож на медведя. Болек отметил что за прошедшие годы его заметно тронула седина, копны белых волос были разбросаны по всей его бороде и волосам. Он стремительно промчался через коридор, казалось даже не заметив присутствия волхва и занырнул в комнату куда ожидал разрешения Болек. Через пару минут он вернулся оттуда и целеустремлённо направился к гостю.

–Ты парень собираешься тут весь день скамейку тереть?

Волхв поднялся на ноги:

–И вы здравствуйте господин Тримолд.

–Ты тоже не хворай малец, поддался на важность моих индюшков, да? Стоило потребовать себя представить, столько лет прошло, эти остолопы понятия не имеют кто перед ними, – он оглянулся на человека сопровоздающего Болека,– Сгинь.

Сопровождающий выскочил прочь.

–Возмужа-ал. Я еле узнал... Но в этой комнате есть человек который будет Вам рад гораздо больше чем я. Давай-ка следом.

Яйден вернулся в зал, и волхв последовал за ним.

Болек с удовлетворением отметил, что эта комната почти не поменялась, ему было приятно осознавать что есть в этом месте что-то по-настоящему стабильное, из того что было частью его жизни до отъезда, будто он ненадолго вернулся в прошлое. У дальней стены симпатично оформленного резьбой зала на возвышении находилось богатое кресло, вдоль обоих боковых стен расположились невысокие лавки. В этом помещении по-необходимости проходили политические собрания городской знати, и коллективные обсуждения насущных вопросов. В центре зала стоял человек в дорогом желтом кафтане. Его лицо словно напрямую вышло из преследовавшего волхва видения. Однозначно узнаваемое, и при этом на удивление далёкое. Его старый друг заметно, окреп, отпустил аккуратную бороду, превратился в настоящего аристократа, больше это уже не тот молодой и довольно наивный парень с которым Болек провел большую часть своего отрочества.

Драген не долго, но весьма пристально оглядел своего гостя с головы до ног. Затем его глаза засияли, а лицо расплылось в дружелюбной улыбке. Он, слегка прихрамывая на ещё не выздоровевшую ногу, приблизился к Болеку и заключил его в крепкие объятия.

–Вот это явление! Я уже долго время не думал что ты когда-нибудь объявишься. Здравствуй же, старый друг. Жив чёрт! И не забыл таки что тебе всегда рады в моём доме!

–И сам здравствуй, Драген Елизарович,– Болек не мог удержать смех радости от переполняющих его эмоций. Спустя столько лет странствий, он наконец возвратился,– я сам рад что смог наконец вернуться. За все эти годы не нашлось мне другого такого места, которое я мог бы с такой уверенностью назвать своим домом.

–Эй, кто там!– обратился вождич через плечо к своим холопам скрывающимся в ближайшей комнате, продолжая при этом зажимать волхва в ладонях– несите нам срочно по бакалу вина, да самого лучшего. Друга встречаю!.. Говори же, говори мне всё. Удалось твоё предприятие?

Болек провел вдоль себя кистью:

–Как видишь не всё оказалось так просто как я рассчитывал.

–Да, я погляжу тебя там нарядили… Выходит что не спроста тебе мерещилось всякое…

–Как в сказках! Сиротка оказалась с наследством!

Оба мужчина радостно рассмеялась, наместник взял собеседника под локоть и подвёл его к стене, предложив присесть на скамейку.

–Серьёзно с ногой? До меня доходили слухи о неудачной охоте.

–Должна пройти.

–Я ещё слышал тебя спас какой-то чужеземец.

–Да уж, выручил, было дело. Хороший человек между прочим, быть может я вас как-нибудь представлю друг-другу. Но не будем сейчас про меня. Ты скажи почему весточки никакие не присылал. Многие уже думать начали что ты пропал с концами. Скажу тебе честно, такое многолетнее молчание весьма оскорбительно.

–Как тебе сказать. Первое время, весьма долгое, у меня и возможности то такой не было. А потом когда я добрался до Священных Вод… Жрецов очень заинтересовали мои… особенности,– Болек ненадолго погрузился в задумчивость,– в общем совсем не до этого мне было. Потом они решили взять меня на обучение. Но прошла пара лет и я не понимал что ждёт меня в будущем. Не знал смогу ли я вообще когда-нибудь вернуться. Я впал в душевное смятение, и теперь когда я смог прийти сюда, я даже не знал тепло ли меня встретят… Простите меня за это.

Слуга ненавязчиво поднёс им по бокалу вина.

–Тепло, очень тепло. Ты думал что я забыл всё то время что мы провели бок о бок? Наши юные годы, все наши шалости. То как ты поддерживал меня, поехал за мной когда отец спихнул на меня, совсем молодого, этот треклятый город! Всё помню. И не забуду этого. Выпьем до дна, за твоё возвращение! Чтобы встретило тебя это место так же радушно как и его хозяин.

Собеседники неторопливо опустошили кубки, однако в процессе Драген отчего медленно менялся в лице.

–Это что такое?– обратился он к обслужившему их слуге,– ты в винах совсем ничего не смыслишь, это по твоему лучшее что у меня есть?!

–Нет господин, но вы просили быстро, а южное ещё не скоро донесут. Я налил то что уже было подготовлено, для скорости..

–Ууу, для скорости… Какие у меня башковитые слуги,– в его голосе читалась плохо скрываемая ирония,– а ну сгинь с глаз! Со всей скорость. Доверься только вам…

–А по-моему, хорошее,– Болек тихонько поставил пустой бокал на скамейку.

–Ха, похоже за столько лет ты окончательно утратил вкус к жизни! Но ничего я это дело быстро исправлю. А то эти колдуны тебя наверное только и кормили что своими правками. А ну поднимись-ка.

Драген внимательно оглядел наряд Болека с головы до ног:

–Извини друг, но раз уж ты вроде как один из Них ответь, вам обязательно таскать эти ужасные «халаты»?

–Не такие уж они ужасные… И-и нет, никто не заставляет, это что-то вроде традиции. Кстати я не совсем один из них, для этого мне пришлось провести там ещё пол-жизни.

–Вот и отлично. Значит будет тебе самый дорогой кафтан. Носите белое – будет белый! С золочёным шитьём. Лучшая льняная рубаха, самый красочный пояс. ПереПеревод, переобуем, чтобы каждая собака знала кто перед ними, да и нечего тебе появляться при моём дворе в этом ужасе. Ты быстро вспомнишь какого это быть возле меня!

–Я уже всё вспомнил!

–Будет тебе мой приветственный подарок. В благодарность за то что наконец объявился, да в то самое время когда мне не помешает плечо друга. Этот проклятый город до сих пор так и кишит змеями. Выгнать нас они не могут, но так и норовят хотя бы иглу под ноготь загнать!

В это время к Драгену подошёл человек и сообщил что к нему направляется делегация Болудов. Он поднялся и направился встречать их ко входу.

Вальден и Бренир в сопровождении нескольких своих людей, вошли в зал и, покосившись на стоящих подле Болека и Тримолда, отвесили чинный поклон.

—Здравствуйте, друзья мои – Болуды! Приятно что вы так быстро откликнулись на просьбу посетить меня. И как хорошо, что вы пришли оба.

—Приветствуем вас Драген Елизарович,– начал беседу старый Болуд,– честно сказать мы несколько растерянны вниманием которое вы уделяете нам в последнее время. По какой же нужде сын нашего доблестного господина обратился к нам на этот раз?

—К сожалению, уважаемые господа, мы все понимаем чем вызвано это внимание. И то далеко не самые приятные причины. В последнее время у нас возникают некоторые разногласия, например в представлении о методах соблюдения порядка в городе. Ну и в достижении справедливости.

—Вы снова намекаете на наш конфликт с иноземцами, не так ли?– прорычал Бренир своим разрывающий воздух голосом, и продолжил не дожидаясь ответа,– ну это уже форменное оскорбление! Мы не причастны к тому что случилось у леса, если Вы не забыли мы давали вам свои клятвы в том, что забудем о месте, что мы и сделали.

Его отец уточнил:

—И мы спустили с рук убийство нашего родича, ради её соблюдения. Чтобы разбрасываться обвинениями в клятвопреступничестве нужно нечто большее чем личная предвзятость, юноша! И я как глава рода не намерен такое выслушивать.

—Я вам не наглый крестьянский мальчишка разбрасывающийся гнилыми овощами! И если мне не изменяет память, не все из вас давали клятву, хоть вы господин Болуд и обещали проследить за её исполнением. Конечно это была моя ошибка, впрочем я не уверен, что даже дай Харди клятву он счёл бы своим долгом её выполнять.

—Что, чёрт побери, вы имеете ввиду при чём здесь мой сын?— вступил Бренир.

—Станете утверждать, что вы ничего не знаете, и вам даже не сообщили о, что он серьёзно ранен,— обратился к ним Тримолд.

—Мальчика никто не видел уже несколько суток, и мы не знаем чем он занят, признаю меня это беспокоит. Но это ещё не значит, что он пошёл против моей воли,— объяснил старший Болуд.

—Боги милосердные, может, объясните с чего вы вообще взяли, что мой сын должен быть раненым?!

Бренир совершенно явно был взволнован происходящим, и слова Тримолда со всей очевидностью его обеспокоили. Драген отметил про себя, что он либо отличный лжец, чего за ним раньше не было замечено, либо даже если догадывался о намерениях сына то не знает чем именно для него затея закончилась. Стало быть он не участвовал во всём этом. Но кто тогда ещё был с нападавшими? Человек в богатой амуниции…

—Я вижу вашу обеспокоенность Бренир и думаю, что могу допустить что юный Харди действительно действовал без дозволения, и тогда ему правда незачем было бы возвращаться домой или посылать вестника раньше чем всё уляжется.

—Меня тревожат ваши слова, но это ещё не значит, что в них есть хоть капля правды. Не потрудитесь объяснить почему вы вообще решили, что Харди в этом участвовал?

—Мальчик у вас?,– поинтересовался Вальден.

—Нет, он не у меня. Но у меня есть несколько свидетелей которые очень хорошо осведомлены о деталях случившегося. К сожалению, они не знаю что стало с Харди. Знают только что его ранили в битве.

«Боги», прошептал отец юноши.

—Что вообще за свидетели, почему вы им так доверяете? Конечно я не намекаю на Вас, молодой господин, но у нашей семьи как и у всех есть свои враги готовые нас оговорить, и они знают о нашей проблеме с южанами.

—О нет, дорогой Вальден. Боюсь что это не люди ваших врагов. А ВАШИ собственные люди..

Старик явно был несколько ошарашен таким поворотом событий. Однако удивление быстро сошло с его лица. Один из недавно «пропаших» людей Болудов был весьма важен для них и его исчезновение явно не могли не заметить. Такой опытный старый человек наверняка уже должен бы понять что случилось, тем более что этот человек был близок к обоим Бренировичам.

—Говорите это наши люди вам всё рассказали?

—Непосредственные участники событий... Они раскаялись, что пошли против меня, и решили во всём признаться.

Взгляд старого Болуда, до того весьма задумчивый вдруг прояснился. Он точно понял что случилось, конфликт все разрастается и уже начинает переходить границы приличий. Драген продемонстрировал что он этого не боится, и теперь опыт заставит старика искать мирного решения.

Бренир внимал сказанному с плохо скрываемой озабоченностью, на их лицах. Действительно не очень хороший лжец, он совершенно опешил, едва пережив кончину одного сына, худшее, что с ним могло случиться, это известие о серьёзно ране, возможно уже приведшей к смерти второго. Сильные чувства, и он не мог их скрыть. Не говоря уже о том, что его обвиняли в предательстве и повинности в смерти десятка людей, защищённых родовой клятвой.

—Вернёмся к главному, ваш сын нарушил наш уговор. Вы ведь понимаете, что я не могу всё это спустить? Учитывая, что найдутся те, кто всё ровно признает его поступок правильным, я вынужден просить вас Вальден, как главу рода, признать преступления Харди и принять его судьбу какой бы она не оказалась.

Последние слова моментально вывели отца Харди из ступора. Его глаза блестели, толи от избытка переживаний, толи от избытка злобы. Налившееся румянцем лицо и тон его голоса скорее свидетельствовали о втором:

—Сперва, Вы отняли убийцу моего первого сына, не позволив совершить над ним справедливое возмездие, а теперь предлагаете нам собственноручно предать суду второго за любовь к брату! Да как вам вообще приходят в голову такие мерзкие мысли!

—Успокойтесь же Бренир, сын Вальда!!— Голос Болека как гром разразил зал. Он нарочно придал ему как можно большей грозности , прекрасно зная о предубеждённости и потаённом страхе людей перед такими как он. С той же самой целью устрашения он обратился к Брениру столь официозно. Не смотря, на свою молодость, ему было всего лет тридцать, которая естественным образом снижала внушительность личности для более зрелых людей, трюк подействовал—Бренир мгновенно затих, наконец, взял себя в руки. Все собравшиеся обратили свои взгляды на внезапно вклинившегося в беседу волхва.

—Вы даёте чувствам взять верх над разумом и забываете, перед кем сейчас находитесь!— он указал на Драгена, и продолжил уже нормальным голосом,— может, Вы и не воспринимаете серьёзный авторитет Драгена Елизаровича, но не забывайте и чья тень стоит у него за спиной.

—А я узнал тебя,– опомнился Бренир,– ты же тот припадочный парень, что ошивался вокруг вождича когда он к нам перебрался. Драген Елизарович, что за маскарад?

—Никто не пытается вас обманывать гордые Болуды. Я только вернулся со Священных озёр севера, где меня учили мудрые наставники нашего народа.

—Это должно меня впечатлить? Моему народу нет дела до мудростей ваших расхваленных колдунов.

—Может и так,–вступил Драген,– но я знаю кому есть до этого дело. Моему отцу. И из уважения к нему Вы выслушаете, что хочет сказать мой друг.

—Только из уважения… Выкладывай парень.

—У меня есть предложение, которое я надеюсь, поможет Вам решить возникшие разногласия с наместником. В некоторых старых легендах описывается как наши предки решали проблему с неугомонным людьми, идущими на все для достижения цели, даже когда это грозило привести к войне внутри общины,— он обвёл взглядом Болудов и устремил взор на Драгена,— их отсылали туда где они больше не могли бы ухудшить ситуацию.

—Чёртов колдун, ты предлагаешь изгнать его?!

Бренир вытаращил глаза и уставил их на волхва. По всему получалось, что он теряет второго сына и последнего наследника. Это не говоря о том, что изгнание позорное наказание которое навсегда ляжет пятном на Харди и его детей, даже если закончится. Все знали, что бывают случаи, когда знатные люди предпочитали изгнанию смерть, что ещё сильнее позорит тех, кто выбирает изгнание.

—Вы не так поняли, я подумал о том, что никто ведь не знает где парнишка сейчас, он затаился и больше не разводит муть в воде, ситуация считай уже успокоилась, но когда он найдётся, его можно будет отправить например в Колмовск. И ни у кого это не вызовет лишних вопросов. Младший мужчина в семье отправляется искать признания при дворе собственного вождя, пока забота о благополучии семьи лежит на его старших родственниках. Позор не ляжет на его семью, и он перестанет нападать на чужаков, ведь они станут вне его досягаемости. А когда вернётся, их здесь уже давно не будет.

—Я вполне согласен на такие условия,— заключил Драген,— Но чтобы он прислушался нужно чтобы это решение исходило от Вас, от обоих. И было неотклонимо.

—Хмм. Это, звучит вполне приемлемо,— согласился старый Болуд, — только его ещё необходимо найти пока он не помер от ран. Или не оправился и не придумал ещё глупостей.

—Значит на этом порешили. Займитесь поисками своего парня.

Болуды раскланялись Драгену и покинули комнату так же степенно как вошли.

—Это точно было легче чем я предполагал!– выдохнул Драген, когда Болуды скрылись за дверьми,– Тебя точно вернули мне боги друг. Быть может столь долгое общение со жрецами не только уничтожило твой вкус, но и помогло наладить связь с божественным миром, а?

—Если даже так, боги забыли со мной поздороваться. Я бы поинтересовался у них, что всё таки значат мои ёбаные приходы!

—Может иногда сны это всего лишь сны. Я уже говорил тебе это много лет назад.

—Только не такие сны, Драген. Многое случилось в те годы что я был вдалеке отсюда.

—У тебя всегда были с ними сложности, не хочешь обсудить эту тему? Что такого ты про них понял?

—Понять не вышло почти ничего, а вот вопросов с каждым годом становилось только больше. Но это не та тема которую я хотел бы сейчас обсуждать. Впрочем, у тебя тут по прежнему весело, и даже без каких-либо магических штук.

—Если для тебя это веселье, то я не знаю, кто ты и куда дел Болека,— усмехнулся Драген,— Эй, остолопы, а где моё блядское южное вино!? Когда-нибудь я приколочу одного из этих олухов к стенке, чисто чтоб душу отпустить…

—Драген, я должен тебе признаться. Я никак не мог до конца увериться, но теперь мне кажется, что я могу знать где искать Харди.

—О чём ты?

—Когда я был у жреца Туна, я видел одного раненого юношу и всё никак не мог понять почему он кажется таким знакомым. Теперь я думаю это мог быть Он. Чем-то он напоминает того мелкого Болуда которого я помню.

—У жреца Туна, ты уверен? Это ведь там же где лечатся люди Иноземца. Вот это действительно, новость. Прямо у нас под носом!

Тримолд отправил своих людей в лекарню прислужника с указанием перенести Харди в городище, под охрану. Однако добравшись туда они не обнаружили внутри никого кроме жреца, парочки лихорадочных и двух южан переданных ему по просьбе наместника. Колояр признался что он в самом деле выхаживал парня, так как ему запрещено заветами Туна делать различия между нуждающимися в помощи, сегодня тот покинул, не пожелав спокойно находиться рядом с иноземцами. Жрец раскаялся просил Драгена Елизаровича простить его за укрывательство, ведь он боялся что может поспособствовать кончине мальчика если сообщит о нём.

Болуды утверждали что парень всё равно не объявился, и никто не знал правду они говорят или перестраховываются, опасаясь что молодой Родован мог бы решиться избавиться от возможных проблем в будущем устранив Харди по дороге в Колмовск.

Однако когда тьма окутала город, когда жители уже погрузились в глубокий сон, случилось то чего никто не смог предугадать. Возле капища началась суета и паника, волнения быстро перекинулось на город. Горожане стали высыпать на улицу, и многие из них рванули за город.

«Идолы горят!!», раздавались крики то с одной то с другой стороны. «Святилища в опасности», мелькало во многих голова и превращалось в «Боги нас покарают!» в головах наиболее религиозной части населения. Но горели не идолы и святилища не были в опасности хотя зарево освещала их делая видимыми словно днём. Полыхала лечебница Туна.

Никто из находившихся в тот момент внутри так и не смог выбраться. Когда пепелище остыло Болек нашёл в пепле оплавленный символ бога Туна, но обратной стороне которого рукой Колояра была нацарапана древняя руна означающая «милосердие».

Когда Болек перебрался в Торжок вместе со своим товарищем, он неожиданно для себя нашёл здесь человека который может лишь отчасти, но смог заменить мальчику отца которого тот никогда не имел. Именно Колояр вложил в Болека многие давно прижившиеся у него мысли и взгляды на мир. Он только так и не смог привить ему то фанатичное стремление к милосердию которым сам обладал. Это слишком расходилось с другими чертами Болека, он не мог принять что все люди заслуживают одинакового милосердия. И теперь именно от Колояра он получил ещё одно подтверждение своей правоты – маленькую оплавленную железную фигурку.

А Харди в итоге так и не объявился и лишь спустя много дней до Торжка дошли слухи, что его видели при дворе Колмовского вождя.