Коллимация

Пролог

Солнце стояло высоко. Облака медленно плыли в небесной синеве. И всё это отражалось в светлой реке цвета лазури, протекающей между зелёными степями. Трава вокруг была очень яркой, мягкой, лёгкий ветер колыхал её, цветы, кусты и ветви редких деревьев. Везде летали бабочки, стрекозы. Неспешно. Не боязливо. Словом — спешить им было некуда.

И где-то там, вдалеке было озеро голубое — над ним крутой склон с водопадом, за которым была древняя пещера. А вокруг всей этой зелёной и нетронутой земли царила абсолютная тишина и покой. Казалось, время здесь остановилось, или не начиналось вовсе. Настолько тут было идиллически спокойно. И мир вокруг во власти природы был. Планета дышала. А солнце грело, освещая всю окружающую красоту.

И там, дальше за цветущими лесами находились горы... скалы серые, что вздымали кверху, прямо к пушистым облакам, пролетающим мимо. И прямо за ними ровная, почти бескрайняя равнина с цветущей мягкой травой, которую в середине короновал невысокий зелёный и ровный холм. И в середине же холма стоял высокий дуб, и ветви его были усыпаны листвой, скрывая почти весь ствол. И вела к нему вытоптанная тропа. А рядом, прямо у корней стоял вековой, вросший в землю массивный камень — на том выбит рисунок: там солнце восходящее над горизонтом, и облака парящие над землёй. И в середине холм, на том древо венчает. А за всем этим, прямо у облаков, видно вычерченную, старательно выбитую птицу, что падала прямо к земле.

Тень от дуба и камня падала прямиком на тропу. Там был сделан шаг — трава примялась. Не сильно. Затем ещё шаг, и ещё. Следы от обуви. Женской и мужской. Силуэты молодой пары постепенно восходили вверх к дубу — шли за руку. На них — костюмы — серые, с нашивками и шлангами. Ткань их была из прочного материала. Тёплой. Не для этого райского места. А на тяжёлых поясах у обоих висело по одному экрану, что давно погасли.

И вот они встали на холме. Рядом друг с другом, всё ещё держась за руки. Смотрели на малую реку, протекающую где-то у подножья холма. Молчали. Подлетела бабочка, с белоснежными крыльями, и села на плечо девушке. Она заметила её и нежно улыбнулась. А темноволосый парень обратил внимание на спутницу. Смотрел на её белоснежные, с золотым оттенком волосы, что были спущены на плечи — ветер играл с ними, колыхая. Затем перевёл взгляд на её лицо. И девушка приподняла ладонь, и бабочка села ей уже на пальцы.

А к вечеру они шли у реки. Молча. Держась за руки. И смотрели на зелёные горы, пропадающие в облаках, а также на солнце, заходящее за горизонт.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Холод был первым, что они ощутили. Не страх. Холод! Он был везде: в пальцах, в губах, в горле и даже в глазах. Как будто они только вынырнули изо льда. Она — попыталась сжать руку. Удалось частично. Он — просто смотрел в белое стекло, напрочь замёрзшее. Затем была лишь белая мгла.

Оба они ощущали, будто проснулись от долгого сна — так и было.

Резкий, глухой механический звук последовал после того, как стеклянные криокапсулы раскрылись, выпуская холодный пар. Он — повернул голову вправо, на соседнюю капсулу, где лежала она. Она же — медленно встала, как призрак. Оба они были в белых халатах, как в больницах.

Тишина была долгой. Такой, что они начали слышать дыхание друг друга. Потом и сердце тоже начало стучать, отдавая в виски. А затем ещё что-то такое, чего они не могли разобрать. Мысли? Наверняка, нет. Что-то иное...

Потолок в криомодуле был низким. А свет шёл сверху и по бокам, холодный и белый, но отдающий синевой. Лампы закрыты за решётками. Стены металлические, как и многое другое. Тонкие трубы повсюду. Всё выглядело и держалось крепко. На полу так же была решётка, а сквозь неё проходящие тёмные и белые провода куда-то вниз. Что-то тихо гудело — техника, вентиляторы. Но источник определить было трудно.

Всего две капсулы. Больше ничего. Пар всё ещё выходил из них. И холод всё ещё окутывал девушку и парня.

Рядом — пульт управления на стойке между ними с тёмным экраном. Кнопки бесцветные, с цифрами.

А коридор вёл куда-то во тьму, где тускло мигали жёлтые огни. Медленно, словно дыхание или пульс.

Тишину разбил голос. Неестественный. Имитирующий человеческую речь. Но не раздражительный, а более или менее приятный.

— Доброе... утро. — Пауза. — Я рад... — Ещё одна пауза. — Простите... Не уверен, что это подходящее слово.

Он сказал «простите» так, как обычно говорят «система в норме» или «ожидайте, идёт загрузка систем». Ровно. Без вины. И всё же — они услышали вину говорящего, глядя уже на друг друга, поднявшихся из капсул, сидя на краю, оглядываясь по-сторонам.

— Кхм... Ладно. Итак! Я рад приветствовать вас на нашем... космическом корабле «Ковчег Ноль-Ноль-Два Голубь-Два».

— Кто это? — спросил парень, моргая и оглядывая криомодуль корабля.

— Ах да!.. — замолк он на миг. — Ох, простите. Моё наименование Х-Ноль-Ноль-Р-С.

— Х... Это ведь не имя, да? — спросила девушка.

— О! Да, простите. Это моя маркировка. Можно просто Х.О.Р.С, — назвался он чётко по буквам.

Повисла тишина недоумения. Ведь парень с девушкой не знали, где находятся. Всё казалось им как во сне. И этот ослепляющий после сна свет, так и выжигал зрение.

— Ладно... Где мы, Хорс? — спросил парень, всё ещё ощущая головокружение от долгого сна.

— Вы на космическом корабле... — начал повторять тот.

— Да поняли. Зачем мы тут?

— У вас просто удивитель... Что? А, да. У вас сверхважная миссия.

Пока Хорс объяснялся, девушка наклонилась телом, не ступая на пол, и спросила у парня:

— Ты помнишь что-нибудь? Имя?

— Вообще ничего.

— Кто мы, Хорс? Как нас зовут? Что за миссия? — спрашивала она, чувствуя себя растерянной.

— Секунду. — Пауза. — Данных о ваших именах не присутствует. Вы участвуете в проекте «Адам и Ева». Полагаю... — замолчал он. — Полагаю, так вас и зовут.

— Очень сомневаюсь, — прищурился парень, пытаясь сообразить, что к чему.

— Ну, ладно. Предположим, я — Ева, он — Адам. То вот вопрос: что это за проект? Почему мы здесь?

— Да, Хорс. Ответь. Что за задача у нас? Мы вернёмся на Землю?

— О-о-о-у... — выдохнул смущённо он. — Вы совсем ничего не помните?

— Мало что. Обрывками, — ответил Адам, смотря на Еву, понимая: видел её где-то.

А она глядела на него: тоже поняла, что где-то виделись.

Но вот вопрос был: где? Они не знали.

— И о Земле не помните? Вы же знаете, что вы космонавты?

— Это помним, — в один голос ответили они.

— Не тяни, — сказал парень, вздыхая.

— Хорошо, — жизнерадостно ответил он, хотя голос слышался с шипением. — Но есть один нюанс... Я... По регламенту, я должен показать вам данные и информацию, оставленную лично для вас.

Они переглянулись между собой и встали на пол. Босые. Ощутили холодный металл. Ева непроизвольно хотела коснуться его предплечья, но быстро одёрнула руку. Он заметил, но ничего не сказал.

— А ты сам-то где? — спросил Адам. — Нам куда?

Тишина. Тот ничего не ответил.

Секунд пять пара простояла в одиночестве. Осматриваясь, далеко не отходя.

Послышались тихие шаги — металлические. Затем вышел он — Хорс. Робот. Он был ниже них. Может, на голову. Может, на две. Собранный из матового металла, обшарпанный, в швах немного заржавевший. Серый и тусклый — почти в цвет пола. Голова вытянутая. Как череп. Вместо рта полоса. Тонкая. Не улыбка. Два круглых тёмных глаза. С тусклым светом внутри. Он не мигал и не моргал. Не мог. Но свет в глазах — горел, как бы говоря, что он такой же живой.

— Простите. Я... Я должен был вас предупредить, — сказал он так, словно в нём было намешано несколько голосов одновременно, да и по его разговору казалось, будто он улыбается. Голос его — имитация жизнерадостности. Или нет? Ни Адам, ни Ева этого не знали. Пока.

— Робот, значит?.. — серьёзно проговорил парень.

— Вас это смущает? — спросил Хорс так, словно почувствовал за собой вину. — Я могу надеть человеческую одежду! Да. Да, точно!

— Н-не нужно. Нас не смущает, что ты робот, — улыбнулась девушка, прикрыв рот. — А вот нам бы не помешала тёплая одежда, — добавила она, намекнув на то, что они с Адамом в обычных халатах.

Хорс нагнул голову набок, послышался глухой скрип. Затем он опустил взгляд. Оглядел обоих — думал, наверняка.

На шее у него было — кольцо. С едва заметной, потёртой гравировкой. Туловище у него как панцирь, или как доспех. На груди — панель. Круглая. С двумя огоньками — красный и жёлтый. Они мигали. Словно его пульс. Как сердце. На запястье — экран. Маленький.

— Да-а... — протянул он, кивнув очень медленно. — Вы правы. Приношу свои извинения, — сказал он смущённо и лампочки на его груди стали мигать чаще.

Он стоял не шевелясь. Руки висели вдоль тела.

— М-м... Так куда нам? — спросил Адам. — Завис, похоже, — добавил он и посмотрел на девушку.

— Ой-ой. Приношу извинения. Я три сотни лет ждал встречи с вами, — ответил он ровно и развернулся, скрипя туловищем.

— Триста лет? — удивлённо спросила Ева и внутри что-то дрогнуло.

Парень же сглотнул ком и веки его расширились. Десять или двадцать лет ещё ладно. Но ведь триста — это уже серьёзно.

— Именно. По моим подсчётам, с нашего вылета прошло чуть более сотни тысяч дней. Итого: три сотни лет, — ответил он и остановился, повернув голову из-за плеча, скрипнув. — Я ещё и секунды могу... посчитать. Нужно?

— Обойдёмся без этого, — сказал Адам.

— Следуйте за мной. Я отведу вас в гардероб. Желаете потом осмотреться, или же предпочтёте приступить к заданию? — спросил он их.

Они переглянулись.

— Хорс, — мягко начала Ева. — Давай всё же после гардероба мы осмотримся. Задание ведь подождёт? Верно?

— О! — Хорс приподнял один палец кверху. — Я так хочу вам показать своё любимое место. Кхм... Кхм... Но сначала — гардероб. Точно по плану.

— Зачем ты кашляешь? — решил узнать Адам.

— Я... Не знаю. Я видел, что так делают люди. Важные люди, солидные.

— Не-а, — покачал головой парень.

Хорс задумался. Потом вернулся к теме:

— Следуйте за мной. Идём в гардероб.

***

Проходя по коридору, вслед за Хорсом. Адам и Ева часто переглядывались, поочерёдно. Не из симпатии. Из интереса: кем являются друг другу? Знакомы ли?

Коридор был шириной в метра два, высокий. По стенам шли металлические трубы, загерметизированные в жёлтую оболочку, там же и провода, настенные генераторы с рычагами и кнопками. На едва округлом потолке были лампы, светящие оранжевым цветом. А по правую сторону редкие круглые и большие иллюминаторы — за теми бескрайний космос в лиловом отцвете, и только тусклый свет от далёкого светила, звезды.

Ева шла и умилялась. Она знала, что космонавт, но космоса не помнила. Адам глядел туда же, но почти безучастно. Ему хотелось скорее во всём разобраться и приступить к делу.

— Хорс, — позвал он его.

— Да, Адам?

— Я не ошибаюсь? Я же инженер?

— Вы инженер-техник, верно. Ещё вы являетесь первым пилотом. А Ева... вторым пилотом помощником и по совместительству врач в нескольких областях, — ответил он, шагая, скрипя металлическими коленями. — Имеются ли у вас ещё вопросы?

— Потом. Скоро там гардероб?

— Мы уже пришли. Нам вот сюда, — Хорс указал рукой на железную дверь без ручки с мини иллюминатором внутрь. Затем он приложил ладонь к экрану сбоку. Загорелся красный свет. Дважды пропищало.

— Это нормально? — узнала у него Ева.

— Да-да, — коротко ответил робот, а затем приподнял взгляд. — Лира, открой двери во втором корпусе.

Адам и Ева удивлённо переглянулись. Точно не ожидали. Хорс сказал это очень твёрдо, но в свойственной манере.

— Открыто, Х-Ноль-Ноль-Р-С, — ответил женский голос, почти неотличимый от человеческого.

Мигнул зелёный свет на экране.

— Зови меня Хорс, Лира, — серьёзно сказал он и приложил ладонь к сенсорной панели. Дверь открылась внутрь помещения с щелчком, хотя и с заеданием. — Старые двери.

— Да. Три сотни лет многовато, — поддержал Адам.

— Хорошо, Хорс, — чуть с запозданием ответила Лира.

— Это Лира, — сказал он. Тихо. — Логический Интегральный Регулятор Автономных систем. — Пауза. Он остановился. — Вам туда и... Да. Просто туда. Гардероб. Раздевалки там же. Я буду ждать вас здесь.

— Спасибо, друг. Мы скоро, — ответил Адам.

— Хм... Друг... — По интонации было слышно, что Хорс впал в задумчивое состояние, для робота.

Пока он ждал их за дверью, они вошли внутрь. Сначала была тьма. Затем зажглось автоматическое освещение. Вокруг всё стало белым, серым.

***

Гардероб предстал квадратным помещением с множеством шкафов по всем стенам с множеством отсеков, где, вероятно, лежала одежда. А напротив входа, через который они вошли, дальше сразу шло ещё пару дверей — из обычного пластика, потрёпанного временем.

— Да уж... — выдохнула Ева. — Это разве гардероб? Что думаешь?

— Думаю, это что-то вроде склада, судя по надписям под каждой дверцей отсеков. А вот, похоже, и одежда, — Адам указал рукой на отдел, где надписи гласили: женская одежда; мужская одежда.

— Ты хоть что-то ещё помнишь? Корабль хотя бы этот? Что тут и как... и прочее.

— Нет. Так, моментами.

— Ладно. Я всё хотела спросить. Ты же тоже... — начала девушка, подходя к одному из отсеков и открывая его.

— Что?

— Тоже чувствуешь, что мы знакомы? — спросила она, поправив потрёпанные светлые волосы, убрав пару волос с лица за ухо.

— Да. Скорее всего вместе в одном космодроме работали.

Девушка замерла, раздумывая о том, что он возможно прав. А может и нет. Или может — да. Сомнения съедали её. И что ей, что ему, не терпелось поскорее разобраться во всём этом. Понять ответ на вопрос: зачем они тут?

***

Дверь закрылась перед ним. Хорс остался один. Свет из его груди — ровный, жёлтая лампочка сменяла красную. Медленно. Он стоял. Совсем не шевелился. Смотрел на дверь. Потом он приподнял руку, металл его тоскливо скрипнул. Приложил затем ладонь к металлу двери. Так и замер в ожидании. Триста лет он ждал — сейчас куда проще.

Прошла минута, потом ещё несколько.

***

Внутри отсека в шкафу была аккуратно, линия к линии сложена одежда. Серая. Закрытая в прозрачные термопакеты. Адам с Евой взяли по одному набору и направились каждый в свою раздевалку, которые были одноместными, с зеркалами, на которых не было ни пылинки.

Ева сняла халат, аккуратно повесив тот на петельку. Надела термобельё — тонкое, серое и вздрогнула — оно было холодным. Потом комбинезон, молния до горла. Тёмную куртку, тяжёлую и с нашивкой на груди: белый круг, а внутри зелёный ровный лист с острым концом, чуть согнутый. Ботинки, тяжёлые и на шнуровке. И пояс — на том планшет с погасшим экраном. Она не смотрела на него. Перед выходом из раздевалки — застегнула куртку до шеи.

Адам же оделся гораздо быстрее. Термобельё, комбинезон, куртка — не до горла, полурастёгнутая. Ботинки зашнуровал крепко до боли, давления — так крепче ноги сидят в обуви. Пояс надел, снял планшет и глянул на погасший экран — стукнул дважды пальцем по дисплею и тот загорелся, показывая только белый экран. Потом парень отвернулся, попутно прикрепляя технику обратно к поясу. Подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя, причесал рукой тёмные волосы и провёл ладонью по лёгкой щетине.

Встретились одетые и готовые космонавты уже в гардеробе, или же точнее — на складе.

Ева замерла взглядом на иллюминаторе. Адам посмотрел туда же.

***

Хорс всё стоял у двери, держа руку на той в ожидании, будто боялся отпустить. Боялся потерять тех, кто его уже может назвать приятным словом — «друг».

Он был бездвижен. Как в сонном режиме. Но это было совершенно не так. В нём работали сотни процессов одновременно. А его память наполняла трёхсотлетняя информация, которую он узнал, изучая все данные на корабле.

— Эй, Хорс! Как открыть? — спросил Адам из-за двери.

Робот встал ровно. Руку не опустил — перевёл металлическую ладонь к панели.

Щелчок. Зелёный свет. Дверь открылась.

***

Дверь открылась и они вышли.

Свет в глазах Хорса дрогнул. Лампочки на груди мигнули и вместо красного, с жёлтым огоньком на некоторое время появился зелёный. Он не улыбался, ведь не мог. Но что-то в этом было.

— Хорс, — обратилась Ева, — ты всё это время стоял у двери?

— Да. Я же сказал — буду ждать.

Она замолчала. На секунд пять. Посмотрела на Адама. Потом — снова на него.

— Пойдём. Тогда... пойдём, покажешь нам всё?

— С удовольствием, — кивнул он, скрипнув.

***

И Хорс всё вёл их по коридору. Долго. Где-то стояли технические щитки. Где-то даже белые шкафчики с аптечкой и огнетушители. Всё на корабле было под стать технике безопасности. Кто-то хорошо подготовился. И это пугало Адама и Еву, поскольку если такая готовность — на планете Земля явно случился какой-то кризис. Конечно, они могли бы спросить Хорса — может и ответил бы. Но никто из них не решался. Прежде они желали осмотреться и вспомнить хоть что-нибудь.

Вскоре они дошли до большой арки. Двойная дверь — высокая и белая — разъехалась автоматически. Л.И.Р.А.

И сразу — свет. Отличный от коридорного — более тёплый, яркий. Живой! И пахло здесь свежестью земной. Уж эти запахи они вспомнили сразу. Однако внутри засела угнетающая тоска и ностальгия, хоть они и не знали, что случилось с их домом.

Они вошли. Сразу замерли в искреннем изумлении. Вид предстал всем великолепием.

Это был большой зал. А в нём простирался зелёный сад. Тут росла трава. Цветы: жёлтые, белые, красные. Прочая зелень. И деревья. Большие, на крепких стволах, с яркой листвой — по виду, искусственной, но это было совсем не так. Где-то продувало вентиляторами, как бы иллюзорно создавая слабый ветерок.

Слева был небольшой пруд с лазурной водой. Почти ровный круг. Огорожен был камнями, с Земли. А над тем каменный мост чуть изогнутый кверху, да перила. А прямо за мостом стояла мраморная, скромная, такая же круглая беседка с круглой крышей, стоящей на восьми столбах.

Но было и то, что заставило Адама и Еву приоткрыть рты в удивлении от красоты. Над всем этим, вместо потолка был большой иллюминатор. Круглый. Во весь потолок в зале, в саду. И за тем — скопления звёзд, мерцающих издали, словно снег в ночном небе лилового цвета.

Всё это было как в сказке.

— Это прекрасно... — выдохнула Ева. — Кто это всё сделал?

Хорс обернулся к ней лицом. Он дёрнул неуклюже со скрипом плечами. Как будто видел, как люди это делают. И повторил. Но далеко не от того, что не знал, кто взрастил это место.

— Это я, — протянул он. — Вам нравится?

— Очень, — ответила она. Затем задала вопрос: — Это ты всё? Ты всё вырастил?

— Да.

— И как тебе удалось?.. — включился в диалог Адам. — Ты же...

Ева посмотрела на парня искоса, чтобы тот замолк.

— Я знаю. Я робот, — сказал Хорс, приподняв руки к лицу и посмотрев на те. — Это было сложно. Но у меня было много времени.

— Ну а для чего это? Для кислорода? — спросил Адам.

Наступила пауза. Хорс не сразу ответил ему. Обдумывал ответ.

— Я не думал об этом. В регламенте и инструкциях по уходу за кораблём было указано, что нужно следить за почвой и поливать её. А остальное я... Остальное я... — он запнулся и его огни на груди замигали быстрее жёлтым и красным.

— Остальное сам? — ласково спросила Ева.

— Верно, — кивнул он. — Я надеялся, что вам понравится.

— Это красиво. Ты молодец, — похвалила она.

— Да. Это круто. Так это твоё любимое место? — задал вопрос парень, ступая на мост, изредка поглядывая в иллюминатор вверху.

— Да. Да! Оно моё любимое, — радостным тоном заявил он, и хотя это была явная имитация человеческих эмоций, его огни вновь замигали зелёным.

Пока все трое шли по мосту к беседке, Ева призадумалась и посмотрела куда-то в сторону. Туда, где было дерево. Ей показалось, что за ним что-то мелькнуло. Небольшое. Тёмное. И вот снова! Оно выглянуло. Но лица было не разобрать издалека и в тени кустов и дерева. Даже туловища не было видно. Еву захватила оторопь и она остановилась, вцепившись крепко в камень перил моста. Взгляд не отводила. Ощутила, как в груди стало жарко. Как перед глазами зарябило.

— Что такое, Ева? — спросил её Адам.

— Что это? Кто там? — её голос дрогнул.

Парень всмотрелся туда.

Хорс обернулся и замер. С ответом не спешил.

***

Из космоса корабль выглядел ярким. Иллюминаторы, расположенные с обоих сторон в одну полосу, горели белым светом, обнажая каюты, технические и прочие отсеки. Он висел в кромешной тьме на фоне лиловой туманности. Совсем один. Длинный, как сигара. Как самолёт, но крылья почти в самом конце, и совсем не длинные, не широкие. Белый корпус, с серой полосой цвета свинца. Совершенно не новый. Старый и потрёпанный. С царапинами — явно от мусора и мелких сколов астероидов. А на спине его был виден тот большой и круглый иллюминатор — цветущий сад. А в носу корабля было большое лобовое корпуса управления, полностью затемнённое, в стекле которого отражались блики космических объектов.

А прямо по курсу — планета. Синяя. Похожая на Землю. С облаками. С океанами. И едва различимой сушей, похожей на континенты. Живая, или же кажущаяся живой. Издали, сквозь всю туманность этой системы было трудно разглядеть.

За Синей планетой была ещё одна — крупнее. Вокруг неё двойное серое кольцо. Всю её поверхность заволокло фиолетово-багряной пеленой. Словно её окружал густой дым.

И чуть дальше — звезда. Яркая и жёлтая. Большая. Местное Солнце в этой системе.

Корабль летел очень медленно. Он словно птица боязливая, которая страшится подлететь ближе к суше, поскольку не знает, есть ли там пригодные условия.

Но экипаж проекта «Адам и Ева» летел туда вот уже три сотни лет — значит курс был туда.

Но знали ли наверняка те, кто отправил их, что там ждёт новая Земля? Были они уверены в том, что там пригодные условия? И что была за миссия у Адама и Евы? Вскоре они должны были узнать...

ГЛАВА ВТОРАЯ

Стук. Второй стук. Это было сердце. И стуки ускорялись. Это была — тревога. Ева всё ещё держалась за перила. Но Адам тихо улыбнулся. Хорс, скрипя, подошёл ближе.

— Совсем забыл, — дружелюбным тоном, словно удивился, начал он, — это мой... — И вновь эта пауза в его речи.

— Друг? — спросил Адам.

— Друг. Да! Друг! — Хорс вытянул руку вперёд, и его пальцы зашевелились. Не так быстро, как у людей. Технически. Он подозвал то существо, что скрылось в тени. И оно сразу же метнулось к ним троим. Замерло у пруда.

— Боже... — умилилась Ева и тревога отошла. — Кто это?

Там стоял маленький робот — обезьянка. Глаза большие, стеклянные — горели зелёным. Сантиметров тридцать тот был. Совсем бесшумный.

— Это мой... друг, — ответил Хорс.

— А как его зовут? — начала расспрашивать она, улыбаясь. — Он с тобой тут был всё это время?

— Зовут?.. — переспросил он, наклонив голову. По взгляду не ясно — но он точно размышлял. — Их всех зовут Г.И.К.

— Гик... А почему так?.. — Ева спустилась с моста и обошла мелкий пруд. Робот-обезьяна даже не испугался — только лишь вытянулся выше, и голову то наклонял, то поворачивал, как бы разглядывая своими зелёными глазами, которые имели свойство редко, но закрываться и раскрываться. — Эй, малыш... — она присела на корточки и протянула руку к нему ближе.

— Эти модели зовут Гибкими и корректирующими. Каждый из них занимается поддержанием требуемых условий на корабле, а так же техническим обслуживанием. Да. Стоило уведомить вас, что я здесь был не совсем один. Извините.

— Ничего. И много их ещё? — повернулась Ева к Хорсу, пока Гик медленно приложил механическую лапу на её ладонь.

— Это последний.

— А что случилось с остальными? — задал вопрос Адам, пока Ева знакомилась с милым существом.

Хорс поднял голову вверх, глядя через иллюминатор.

— Был пояс астероидов. Требовался ремонт снаружи. Там с ними что-то случилось, — говорил он, будто докладывал.

— Что именно? — Ева поднялась, а Гик был у её ноги, обхватывая ту лапами.

— Улетели. Далеко улетели, — объяснял он, вытянув руку кверху, указывая пальцем в космос. — Кто вернулся, был испорчен. Обесточен.

— Как понять, обесточен? — спросил Адам, потирая куртку. — Давно это было?

— Они стали опасны. Это было ровно восемьдесят три дня назад и четырнадцать часов.

— Для кого они стали опасны, Хорс? Для кого или чего? — переспросил он, сделав прищур.

Адам и Ева одновременно застыли на нём взглядом. Обоих смутило то, как витиевато он всё рассказывал.

— Для корабля, Адам, — серьёзно ответил ему Хорс.

— А как же Гик? — задала вопрос Ева, поднимаясь на мост. — Вот этот, то есть, Гик.

— Он более новая модель. Я забрал его от них.

— Спас?

— Защитил, — поправил Хорс. — Остальных уничтожили. Он остался один. — Огни на его груди сильно ускорились.

— В таком случае, ты молодец, Хорс.

Робот встал. На миг огни в его глазах потухли. А огни на груди сменились полностью на белый.

— Что с ним? — Ева подошла ближе.

Резко всё вернулось в норму. Он очнулся.

— Эй, что с тобой? — спросил Адам, понимая, что, вероятно, техническая целостность робота уже на износе.

— П-п-прошу п-прощения. Со мной бывает такое. Вам не о чем беспокоиться. — Он, как ни в чём не бывало ступил с моста в сторону выхода из сада.

Адам переглянулся с Евой. Он — чувствовал что-то неладное. Она — сопереживала Хорсу, искренне.

Они пошли следом за ним. Молча. Пару раз их руки даже коснулись друг друга. Гик последовал за ними — теперь, по полу были слышные его тихие быстрые перебирания ногами.

— Слушай, Хорс...

— Да, Ева? — он замер.

— Тут ведь есть что-то вроде места, где мы можем поесть?

— То-о-очно! Да! Прошу прощения, Ева, Адам. Я совсем забыл, что должен был предложить вам еды. Вы же спали три сотни лет. Людям нужно есть. Вы должны быть сытыми и живыми. Для миссии, — сказал он им, казалось бы, совершенно не смешно. Но то, что он говорил, вызвало тихие, смущённые улыбки у Адама и Евы.

И тут, за иллюминатором в тот же миг что-то возникло. Медленно, ровно и тихо. Прямо от корпуса. Что-то выдвигалось. Панели, отражающие блики космического света.

— Включилась автономная подзарядка, — сказала Лира. — Солнечные панели были успешно выпущены.

Все вчетвером остановились. Адам и Ева всмотрелись в иллюминатор.

***

Корабль медленно выпустил солнечные панели с обоих бортов, словно птица развела крыльями. На фоне тёмно-лиловой пустоты его скорость была неизмерима.

Прямо по курсу — обе планеты. Синяя. И вторая, с кольцом. Они всё ещё далеко. А между ними — местное солнце. Жёлтое. Оно не было близко, но его резкий свет плавно ложился на солнечных панелях.

Подзарядка пошла.

И где-то впереди, на фоне солнца можно было увидеть два чёрных пятна, затем ещё один, что покрупнее.

***

Они вошли через широкие автономные двери, что были задвижными прямо в стену. Они работали на датчике движения.

Обеденный модуль — месс-холл — был длинным помещением. Высокий потолок. Балки и трубы. Тёмный, матовый металл. Свет — практически как и везде, холодный. Отдающий синевой. Он шёл с потолочных и настенных ламп. Казалось, этим светом можно было осветить всю галактику.

Длинные столы стояли рядами — всего их было шесть. На них пустота. Разве что мелкий слой пыли от времени.

Вдоль левой стены располагались три иллюминатора, через которые было видно лучи солнца, всё ещё отражающиеся от солнечных панелей.

Пол был тёмным. С редкими белыми вставками.

— Хорс? Зачем столько столов? — спросила Ева. — Нас же двое.

— Данный корабль Ковчег Ноль-Ноль... — начал он.

— Проще, пожалуйста.

— Корабль предназначен для экипажа от десяти до двадцати человек.

Она — присела на лавку у стола, ближайшего к выходу. Всё не могла понять: почему их двое. Он — вдумчиво глядел в пол, словно там был сокрыт ответ.

— Понимаю ваше негодование, — выпалил Хорс. — Но! Думаю, люди оставили для вас послание. Вы всё поймёте.

— А почему ты не скажешь? — Адам перевёл взгляд на него.

— Я не знаю. У меня нет информации. У вас есть код доступа.

— Стоп-стоп-стоп. Не понял...

— Код доступа? А мы его... знаем? — Ева посмотрела на Адама.

— Вам не стоит беспокоиться. Там всё по вашей человеческой биометрии. Я робот. У меня нет биометрии — и я не зарегистрирован, как член экипажа. Я ваш помощник и проводник, — сказал он. По интонации казалось — он горд своим статусом.

Адам присел напротив Евы за стол и упёрся локтем, двумя пальцами взявшись за переносицу. Он чувствовал усталость, будто и не спал. Либо же это было его чувство, означающее желание поскорее всё узнать. Не знал наверняка.

— Так. Еда. — напомнил сам себе Хорс, стоя как официант, и руку согнул под стать этой должности, хотя на той и полотна никакого не было.

— М-м... А что есть? — нахмурилась Ева, и Адам увидел её ямочки от улыбки. Её ресницы прикрыли глаза, делая те ещё более выразительными.

— На корабле имеется растительность.

— Овощи и фрукты?.. — переспросила она.

— Некоторые из них.

— А мясо или хлеб? — спросил Адам.

— Мяса нет. Животных нет. Хлеба тоже нет. Но есть зерно. Можно... жевать. Или варить. Каша? Каша... Я не успел, забыл, извините.

— Ничего... Давай ты принесёшь то, что точно есть? Ладно? — сказала Ева, подбодряя робота.

— С удовольствием, Ева! Будет сделано. Я вернусь. Ждите, — сказал он, глядя то на него, то на неё. Он словно чего-то ждал. Одобрения?

Тишина так и нагнетала. А вечная тьма за иллюминаторами усыпляла с непривычки.

— Что-то не так? — задал вопрос Адам всё ещё стоявшему рядом Хорсу.

— Прошу прощения. Я принял ваш заказ. Вскоре всё будет готово. — Сразу после этого он развернулся и направился к двери, что находилась в дальнем углу, прямо за ними. Хорс буквально скрылся в тени, зайдя внутрь какого-то отсека.

Ева смотрела на Адама. Ощущала близость, воспоминания о которой гуляли где-то на краю сознания. Долго смотрела.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — осеклась она.

— Что думаешь? — начал он. — Есть мысли, что это вообще за проект и почему нас всего двое?

В этот момент, зверёк Гик где-то бегал под столами, топая металлическими лапами.

— Я помню, обрывком... Холод. Зима. И... — вспоминала она. — И... Блин. Не могу вспомнить. Голова разболелась. — А что насчёт проекта... мне даже страшно предположить. И то, что нас двое, ещё больше пугает.

— Само название странное. Согласна? Я чувствую, что имя Адам не моё.

— А мне нравится имя Ева. И тебе идёт имя Адам, — улыбнулась она, а потом перевела взгляд на стекло, утопая сознанием в бескрайнем космосе.

— Хорс странный. Да? — тихо спросил он.

— Не знаю. Милый. Старенький просто, вот и случаются сбои.

— Да я не про сбои... — отмахнулся он.

— А вот и я! — возник рядом Хорс, ставя поднос перед ними.

Там лежали яблоки, сливы, помидоры и прочее. Рядом была тарелка с зерном, которую Хорс любезно пододвинул Адаму. Там же и вода в синих пластмассовых, твёрдых стаканчиках.

— Спасибо, Хорс, — поблагодарила Ева. — Ты это всё сам вырастил? Где?

— Ферма. Маленькая. Я ухаживал за урожаем. Мне всегда нравилось собирать яблоки. Но они здесь редки... иногда бывало не росли, — объяснил он. — Ладно. Не буду мешать, — закончил он и развернулся. Отошёл в другой дальний угол. Сел за стол. Замер. Ожидал. Иногда, совсем изредка поворачивал на них двоих голову, что выглядело жутко, особенно под тенью того навеса над головой робота, у потолка.

Они обедали тихо, молча. Адам ел почти всё, не медля. А Ева не спешила. Этот пир ей что-то напомнил: что-то далёкое. Или это было схоже с дежавю. Она ощущала грусть, всё вокруг давило, будто они находились в клетке. Ей хотелось света и тепла. А он, Адам, был занят только лишь едой. Он чувствовал голод и усталость.

***

Закончив с едой, настал момент, когда им предстояло увидеть и услышать правду. Их тревожило то, что может показаться за словом «правда». Но они уже знали — ничего хорошего о своём оставленном доме уже не услышат. Чувствовали это. Телами. Сознанием. Каждой своей клеткой.

Они шли. Долго.

Центральный коридор был самым широким и с округлым потолком, где в виде арок были загнуты толстые трубы. Где-то по бокам звучали вентиляторы. Свет здесь был самым приятным — почти жёлтый, тёплый. Пол, чувствовалось, что обогретый, будто под ними в этот момент работало много генераторов и двигателей корабля. По стенам располагались редкие двери друг напротив друга. Пассажирские каюты — двадцать штук.

Хорс шёл впереди, провожая их к пункту управления.

Гик следовал за ним, изредка лазая по трубам, то вверху, то по бокам.

Тихо было так, что слышно было каждый шаг из присутствующих — металлические Хорса и Гика — и, более различимые на фоне — глухие Адама и Евы.

Парень всё поправлял одежду, а девушка волосы, либо перебирала пальцами. Пару раз, Хорс это заметил — не спросил ничего. Он точно знал, что должно было происходить с ними после криосна — читал регламент. Но он не понимал, хотя и было видно, что желал в этом разобраться. Но пока лишь наблюдал. Боялся слово лишнее сказать? Может так и было.

Они остановились перед массивной, матовой белой дверью. Двойной и высокой. Металлической, с синей окантовкой. Без ручки и окон. Главная панель стояла на стойке с экраном, справа, где уже находился Хорс. Он поднял руку. Приложил ладонь. Замер. Зелёный свет. Щелчок. Двери раздвинулись.

Перед входом, Ева обратила внимание на старое, потёртое сенсорное табло, что не работало и было разбито в несколько трещин. Адам поднял взгляд следом за ней, а затем, когда двери раскрылись и перед ними возник зал пункта управления, он коснулся рукой её ладони, посмотрев прямо в глаза. Глаза говорили больше слов — была связь. Он звал её идти внутрь — она поняла.

Она ощутила его тёплую руку, взявшую её холодную ладонь. На секунду у обоих возникло необъяснимое чувство, будто похожий момент уже был. Там? На Земле? Не знали. Это было и не важно. Уже. Важно было узнать правду, понять свою миссию.

***

Зал был длинным, с закруглением в том месте, где была зона управления кораблём. Там же в конце находилось и двое кресел, а за теми терминал управления — круглый мостик, а за тем большой, главный иллюминатор с панорамным обзором на Синюю планету, ту, что за ней, с кольцом, и на солнце, лучи которого утопают в космической темноте.

Оборачиваясь на входную дверь — ровная стена. По всей расположены крепкие железные, герметичные шкафы, где у каждого стояли маленькие сенсоры со статичным светящимся синим рисунком отпечатка ладони.

Часть панорамного стекла мягко закруглялось у белого потолка.

Свет во всём зале был хорошим. Не режущим, не тусклым. Таким, который не отвлекает, и который даёт увидеть всё вокруг. Приятный белый свет.

— Добро пожаловать в пункт управления кораблём! — выпалил Хорс, развернувшись к ним.

Адам и Ева кивнули.

— Желаете ли вы ознакомиться с информацией о проекте «Адам и Ева»? — спросил он у них.

— Пожалуй, — ответил Адам и прошёл вдоль зала, подходя ближе к мостику управления.

— Отлично! — воскликнул он. — Тогда пройдите к тем шкафам. Там...

— Биометрия... — закончила Ева за него.

— Верно, Ева. Там вся информация, касаемо лично вас, вашей задачи, ваших личностей и... проекта, — рассказал Хорс. — Подходите к первому шкафу. Он в правом углу. Приложите свои ладони к сенсорам. Биометрия даст доступ к данным и откроет главный отсек, — объяснял он как по протоколу.

Первый шкаф был с одним отсеком. Широким. Высоким. На других были маленькие, как ячейки.

Адам приблизился туда первым, дожидаясь Еву. Что-то тревожило её. Вся эта неясность, которая страшна.

— Приложите к двум сенсорам свои ладони. Одновременно, — протянул робот, а затем громче добавил, но уже не им, — Лира. Подготовь терминал и проекционный экран. Проверь на стабильность работы.

— Будет сделано, Хорс. Выполняю, — ровным тоном ответила она. Системно. Без эмоций. Спокойно, как будто.

Адам держал руку в нескольких сантиметрах от экрана.

Ева только готовилась её поднять.

Оба кивнули друг другу — затем положили ладони. И сразу поверх экрана показалась загрузка в виде постепенно нарастающих точек. Раз, два, три. Раз, два, три. Система думала продолжительное время. Но они уже убрали руки. Ожидали. Затем щелчок. Выдвинулся отсек, но не полностью — осталась тёмная щель.

Адам открыл отсек.

— Что это?.. — бросила в тишину Ева.

— Без понятия.

Внутри стоял тёмный квадрат. Почти метеоритного цвета. Матовый. Тяжёлый. С защёлками по бокам. С клапанами. Всё говорило о том, что это один из самых важных объектов на корабле.

— Это... — Адам замолчал, держа на руках эту конструкцию.

— Это герметичный ящик, — сказал Хорс. — Для хранения данных. Откройте его.

Адам поставил тот на пол и открыл, Ева находилась рядом. Внутри оказался точно такой же ящик, но меньше. Они без вопросов открыли и его тоже. Внутри был герметичный пакет. Тёмный и непрозрачный. Потёртая надпись: «Для Адама и Евы».

— Ладно, — протянул он, — поглядим...

Когда они вскрыли пакет, внутри оказалась ещё небольшая коробочка, а точнее, чехол — внутри флеш-накопитель.

— Тут вся информация? — спросил Адам у Хорса.

— Не знаю, Адам. По моим данным известно, что там всё необходимое. Позволите?.. — он протянул руку.

— Извини, друг, — Адам поднялся от ящиков и покачал головой, держа крепко в кулаке найденную вещь. — Куда её совать?

Хорс помедлил пару секунд.

— Следуйте за мной, — сказал он, ведя Адама к мостику.

Ева осталась у ящиков. На корточках. Заглянула в тот же пакет. Внутри было ещё две вещи — два тонких, крепких на вид планшета. Она задумчиво посмотрела на них, затем на Адама, не доверившего флеш-накопитель Хорсу, затем на самого робота, а уж потом обратила внимание на подбежавшего ближе к ней Гика. Робот-зверёк любопытно глядел ей прямо в руки, в которых та держала два планшета.

***

Хорс показал Адаму, куда вставить флеш-накопитель. Настала тишина.

— Обнаружен носитель. Идентификация содержимого. Наименование: проект «Адам и Ева». Доступ подтверждён. Запуск воспроизведения, — сказала Лира.

Затем долгая пауза.

— Присаживайтесь. Это ваши кресла, — ровно сказал Хорс.

Они сели. Ева положила планшеты на подставку, что была прикреплена к терминалу мостика. Затем прямо перед их глазами и панорамой космоса возник голографический экран — белая проекция с рябью. Загрузка.

Надпись на весь экран: «Идентификация видеоматериалов... Проверка стабильности данных...»

Миг ожидания стал невыносимо вечным. Самым долгим за время трёхсот лет проведённых в криосне. И ни Адам, ни Ева, не знали, что именно увидят перед собой. Они сидели в кресле. Он — устроился всей спиной и ожидал. Она — сидела с ровной спиной, руки в замок и тоже ожидала.

Хорс ожидал. Но жёлто-красные огни замигали быстрее. Он смотрел на экран. Изредка поворачивал взгляд на Адама и Еву.

— Загрузка прошла успешно. Все видеоматериалы в цельном состоянии. — На экране высветился файл, а там множество видео по нумерации. — Показ начнётся по указанию.

Адам и Ева не спешили говорить. Не сразу поняли, что выбирать нужно им.

— Желаете начать с первой видеозаписи? — спросил Хорс.

— Их так много... — почти шёпотом сказала Ева, удивившись.

— Да, Хорс. Можно начать сначала. У нас ведь ещё достаточно времени?

— Время... — помедлил тот.

— Что-то не так? — вновь Адам.

— Осталось ровно семь дней до прибытия. Сегодня первый.

— Значит достаточно.

Для Адама и Евы семь дней — ерунда. Для Хорса — очень недолгий срок, ввиду того, что жил он здесь три сотни лет.

— Адам, Ева... — обратился он к ним. — Вы можете сказать Лире, какие материалы открывать.

— Лира, — начал Адам. — Открой первую видеозапись.

— Хорошо, Адам. — Лира говорила ровно, чувствовалась человеческая имитация доброты и ласковости в голосе. — Запись первая. Дата: двенадцатое марта, две тысячи восемьдесят седьмой год.

Вновь пауза. Загрузка. Долгая. Затем шумы.

Картинка. На ней Адам и Ева, сидят перед камерой. На фоне какой-то научный кабинет. Они в тёплых куртках. Слышится свист ветра.

Динамики в зале пункта управления начали свою работу со всех сторон.

Запись пошла.

«— Привет... — начала девушка на записи, Ева. — Странно делать такую запись... м-м... — говорила она с паузами, а вид был тревожным, будто куда-то спешила вскоре уйти. — В общем, вы увидите эту запись только через три сотни лет...

— Погоди. Давай я, — перебил парень на записи, Адам.

— Хорошо.

— Сразу к делу. Пару месяцев назад нами была обнаружена планета, которая пригодна для жизни. Все показатели почти как у Земли. Океаны. Суша. И мы приняли решение провести опасную миссию. Проект «Адам и Ева»... — Адам замолчал, посмотрел на Еву, а потом продолжил. — Мы решились на этот отчаянный шаг из-за глобального кризиса на планете. Вам, наверняка, интересно, какой именно кризис? Может вы вспомните, может нет. Нам неизвестно. Просто смотрите.»

Адам смотрел на экран, где был он и Ева, в том же самом возрасте. На тех, кто с тревогой и надеждой глазах сидели в куртках. Он ничего не помнил из этого. Но что-то откликалось в душе. Глубоко. Очень. Затем он перевёл взгляд на Еву, сидящую сейчас рядом с собой.

Ева смотрела на себя на записи. Так же, как и он. Те же волосы — белые, с золотым оттенком, и длинные. Ничего не помня, она прикоснулась к локонам волос, как бы идентифицируя себя с девушкой на записи. Затем она посмотрела на Адама — он глядел на неё. Их взгляды соприкоснулись в далёкой, забытой искре. Они не могли вспомнить. По крайней мере пока что. Но что-то почувствовали, от чего по телу, в тёплом термобелье прошёлся холодок. Внутри у обоих что-то дрогнуло, вызывая глубокую ностальгию по чему-то забытому.

Хорс стоял и смотрел. Лампочки на его груди обрели полностью белые огни — ровные, не мигающие.

Экран потемнел на пару секунд. Затем — кадр сменился.

«Планета Земля с орбиты. Облака в спиралевидных циклонах. Суша полностью промёрзшая. Тихая. Безжизненная»

Запись была ускоренной, так что можно было понять, что солнце едва согревает планету, на которой уже давно погасли огни, означающие, что там есть жизнь.

Кадр вновь сменился обратно.

«— Вы всё видели. Это наша планета. Полгода назад Земля сошла с орбиты солнечной системы и была поглощена тьмой и холодом, — продолжил Адам на записи. — Сейчас, пока мы записываем это видео, планета постепенно уходит вглубь космоса. Всего за три месяца человечество сократилось на девяносто пять процентов. Оно вымирает. Многие животные — умирают. Всё охвачено мерзлотой. И теперь, нам не остаётся ничего другого, кроме как запустить проект «Адам и Ева», — всё говорил он, но ещё тогда у него был болезненный вид.

— Можно?.. — прошептала Ева Адаму на записи. — В общем, мы приняли решение удалить некоторую часть наших воспоминаний. Мы знали... Знали, что путь далекий и...

— И что никогда не вернёмся, — сказали в один голос Адам и Ева.

Ева продолжила затем:

— Надеюсь, вы не в обиде на самих себя, на нас? — постаралась улыбнуться она, хотя в глазах была усталость и печаль. — В этих видео мы не расскажем вам о многом. Разве что то, что поможет нам возродить жизнь в новом доме, на другой планете. Отныне, мы Адам и Ева. И теперь нам. Вам! Предстоит важная миссия в истории человечества, — закончила она, посмотрев на Адама и улыбнувшись»

Запись прекратилась — тёмный экран. Затем файл со списком видеозаписей.

Адам и Ева и слова не промолвили. Их сердца замедлились. Был то ли покой, то ли мандраж от такой ответственности. Наступила тишина. Ни Хорс, ни даже Лира, ничего не говорили.

Это был момент размышлений.

Ева посмотрела прямо перед собой, сквозь голограмму. В космос. Лиловый цвет туманности наискось преграждал вид ближайших планет. Ту — где новый дом ждёт. И ту — которая за ним стоит с кольцом.

***

Снаружи корабля была вакуумная тишина. Почти сравнимая с той, которая настала в пункте управления. Солнечные панели всё ещё находились на подзарядке. Крылатый ковчег продолжал свой путь.

Там, на фоне солнца, что виднелось в стороне от планет, по-прежнему мелькали тёмные объекты. Почти цепью. Они медленно плыли по космической пустоте.

И в этот миг, по борту корабля ударился мелкий космический камень, содрав и без того промёрзшую краску.