Коллекционеры редкостей. Книга вторая. Канун Бельтайна

Глава 1. Снежная плесень

Снежок раскачался, оторвался от ветки и угодил прямо между ушей Баюна. Кот, не переставая распевать весеннюю серенаду, тряхнул головой. Снежок отлетел в сторону, отрастил ножки-прутики и заковылял обратно.

— Колобок, колобок, я тебя съем, — проворчал Серый Волк, придавив снежок лапой.

Баюн недовольно покосился на приятеля. Нашёл время смешить! Вот когда деревья снова станут зелёными, тогда и посмеёмся. А пока… Он запел громче, выводя такие рулады, что Соловей-разбойник удавился бы от зависти. Только где он теперь, Соловушка-то? Под каким сугробом окоченел? А ведь говорили ему: не пей, козлёночком станешь… В смысле, последнего ума лишишься! Не послушался.

Баюн перевёл дыхание и слизнул некстати навернувшуюся слезу. Серый Волк с шумом разгрыз снежок.

— Жри снег, помогай весне! — Он облизнулся, прицельно оглядывая ближайшие ветки.

— Пузо лопнет, — буркнул Баюн. — В лесу этой пакости больше, чем шишек в урожайный год. Застудишь нутро, я тебя, дурня, лечить не буду.

— Нет, ты послушай, я дело говорю. Весну звать — это, конечно, правильно. Но в наше время помощники всем нужны, даже весне. Давай я за этим смотаюсь… ну, ты знаешь. Который всё глотает, не жуя. Я быстро — одна лапа здесь, другая там.

— Сказала лисица, угодив в капкан! — глумливо хихикнули с дерева. Очередной снежок врезался Волку в лоб.

Серый зарычал, подпрыгнул и сорвал с ветки разом три снежка. Ещё недозрелых, безглазых.

— Свяжешься с Проглотом, я тебя самого съем! — рявкнул Баюн. — Заткнись и не мешай!

Он завыл на манер самца рыси, завидевшего подругу с соперником. Серый зажал уши лапами. Время, когда у рысей гон, Волк считал за худшее в году. Баюн однажды сравнил вопли лесных котов с банши. Но Серый не сомневался, что заморским плакальщицам далеко до таёжных рысей. Да и не осталось, говорят, банши. Перевелись все.

Уходит Старый Народ, оставляет после себя пустоту. А мир, он пустоты не терпит. Вот и лезет отовсюду иномирная погань, вроде этой снежной плесени! Весь Заповедный лес затянула. Май на носу, а снег и не думает таять. Сугробы намело дубам по колено, берёзам по макушку. Наст слежался тяжёлый, душный. Сугробы-гробы всему живому.

Ещё месяц зимы и Леший из спячки не выйдет, усохнет, в труху рассыплется в своей берлоге. А медведи с голодухи передохнут. И рыси в этом году не вопили. Один Баюн за всех старается... А что это тихо стало?!

Волк вскочил и налетел прямо на Баюна.

— Очумел?! — Кот тряхнул приятеля за шкирку, как щенка. — Всё, выманил я эту мразь! Теперь бежим. И не оглядывайся!

Ледяной наст шевельнулся под лапами, словно шкура потревоженной твари. Очень большой твари.

Они мчались по лесу — родному, знакомому до последней сосенки, но ставшему в эту бесконечную зиму чужим. С деревьев шипели снежки, срывались градом, больно били по спине, залепляли морду. Острые льдинки резали глаза, норовили пробраться внутрь — в кровь, в сердце. А за спиной нарастало жужжание, от которого ныли зубы и шерсть вставала дыбом.

— Не останавливайся!

Волк почуял рядом тёплый бок кота, ткнулся вслепую в длинную шерсть. Бежать стало легче. А потом Серый споткнулся обо что-то, опрокинул Баюна, и они покатились кубарем.

— Замрите! — приказал знакомый женский голос.

Они застыли перепутанным клубком. Жужжание слышалось совсем рядом, вокруг, повсюду! Волку отчаянно хотелось зажать уши, но лапы придавило.

— Ш-ш-ш… — успокаивающе прошептал Баюн. — Она справится. Я бы и один осилил, но пусть порадуется. Быть нужным — это важно, Волчек. Это всего важнее, ты мне поверь.

От кошачьего тепла лёд в глазах таял, но Серый всё равно жмурился. Иномирных тварей он нагляделся за свою жизнь досыта, пусть теперь другие любуются, у кого сон крепче.

— На море-окияне, на острове Буяне… — женский голос то срывался на кашель, то снова набирал силу.

Волк знал, что особого смысла в словах нет, это просто способ сосредоточиться, отбросить лишние мысли, но всё равно повторял про себя знакомый заговор.

— Слово моё крепко! Ключ в замке, замок на дне морском!

Жужжание взвилось крещендо и оборвалось. Волк приоткрыл один глаз.

Яга сидела на земле, привалившись к колесу раздолбанного УАЗика. Запрокинув голову и беззубо улыбаясь, смотрела в стремительно яснеющее небо.

— Вот скажи, почему у тебя любая тачка за полгода в эту развалюху превращается? — проворчал Баюн, поднимаясь и встряхиваясь. — Даже меньше, чем за полгода. Я же тебе на Солнцестояние джип подарил! Где джип, я спрашиваю?!

Яга пошарила вокруг себя, подобрала выпавшую железную челюсть, вставила и подбоченилась.

— Ты на меня голос не повышай, котяра облезлый! На чём сто лет ездила, на том и ездить буду!

— Сто лет назад такой техники не делали.

— А я фигурально выражаюсь!

Волк отполз в сторонку. На опушке вовсю таял снег, самый обыкновенный, ноздреватый, как и положено по весне. Прямо на глазах вылезали из прели первоцветы. С деревьев капало. От зловредных снежков и следа не осталось.

«Живём!» — подумал Волк и бочком подобрался к УАЗику. Перебранка набирала обороты. Вот-вот Яга не выдержит, хлопнет дверцей и умчится, загоняя ту дурную сущность, которая у неё в двигателе обитает.

Волк тенью просочился в машину и устроился под сиденьем, прикинувшись ветошью. В тесноте, да не в обиде. Глядишь, не выгонит Яга, если напроситься к ней огород вскапывать. Земля-матушка, она силу даёт, если к ней со всем уважением. Надоело уже за Баюном тенью таскаться, пора встряхнуться и погань иномирную тряхнуть, как в былые времена...

Волк уплыл в сладкие мечты и даже не проснулся, когда взревел мотор.

Баюн проводил глазами подпрыгивающий на ухабах чуфырящий УАЗик и довольно чихнул. Последнее слово осталось за Ягой, вот и славно. Стало быть, не вышвырнет Серого из машины посреди дороги.

Кот вздохнул. Слабеет Волк, и чем дальше, тем заметнее. Ежели по уму, так пора сменить помощника. Но как сменишь того, кто стал частью тебя, к кому всем нутром прикипел?

«Отдыхай, Волчек. Мы с тобой ещё повоюем».

Баюн развалился на пригорке, подставляя солнцу живот. Долгожданное тепло растекалось по телу, по всем жилам и костям, выгоняя застоявшийся зимний холод. Вот только зябкие думы солнечным светом не согреть.

Не поможет Волку отдых. Живая вода ему надобна, только на ней и держится последние сто лет. А воды всё меньше... Из трёх источников один остался. Тот, что был у Яги, до дна исчерпался, когда она во время гибельных войн раненых спасала. Второй источник Полоз хранил, да не сохранил. Как начали люди земные недра дырявить, змеиные сокровища разорять, так и утекла живая вода, смешалась с чёрной нафтой. А третий источник на Той стороне. Как говорится, близок локоть, да не укусишь.

Баюн почесал за ухом, припоминая, когда последний раз виделся с братцем. Выходило, что давненько. В прошлый раз, когда живая вода потребовалась, вороны за ней летали. Да и в позапрошлый раз тоже. А до того Волк бегал. Тогда он ещё не боялся по Обратной стороне мира гулять. А теперь и на Изнанку с неохотой заглядывает.

«Да, пора нам с братцем потолковать по душам...» — Баюн встал и потрусил по тропинке в лесную чащу.

Для людей путь на Ту сторону долог и труден — через Огненную реку, через Железные горы, через Туманную долину...

Баюн тряхнул головой. Умеют люди всё усложнят. Чем полжизни в мороках блуждать, всего-то и надо, что найти тень погуще, да принюхаться получше. Где сквозняком потянет, там и щель на Ту сторону.

Кот остановился, всмотрелся в тень между двумя вековыми елями. Пошевелил усами, переминаясь с лапы на лапу, и прыгнул.

***

«Мир — это плащ с подкладкой. Как полагается, есть у плаща Лицевая, иначе говоря, Эта сторона. Кое-кто называет Лицевую сторону Миром живых. Это верно. Имеется у плаща и Обратная, Та сторона. Кое-кто, особенно суеверный, называет Обратную сторону Миром мёртвых. А вот это не совсем верно. На Обратной стороне всякие встречаются, а жизнь — она и есть жизнь, с какой стороны ни посмотри. Мыслишь, стало быть, существуешь. Взять хотя бы Дикую Охоту… Впрочем, нет, эту свору лучше не трогать.

Между Той и Этой стороной — Изнанка. Её не видно и не должно быть видно никому — ни тем, кто на Той стороне обитает, ни тем, кто на Этой. Появляться во плоти здесь позволено только нам — тем, кто плащ от мышей охраняет. А мышам, к превеликому сожалению, ничьи позволения не требуются.

Какие мыши способны сожрать целый мир, спрашиваете? Лучше вам этого не знать, спокойнее спать будете.

В плаще имеются карманы. Внутренние, как бы вшитые, улавливаете? Все полые холмы, в которых обитают фэйри — это карманы. Из них, если уметь, можно попасть и на Ту сторону, и на Эту. А можно провалиться на Изнанку или наоборот — с Изнанки угодить в карман, но это если сильно повезёт. Больше шансов провалиться в Бездну.

Ах да, я ведь ещё про Бездну не рассказал!Бездна — это пустое место, до которого у Вселенского Ткача и его коллег руки не дошли.

Кто такой Вселенский Ткач? Да, пожалуй, следовало начать с него. Нет, он не бог, и молиться ему бесполезно, всё равно не услышит. Он из демиургов. Они ведь разные бывают. Есть такие, кто способен песней мир создать. Эти быстро управляются, но и миры получаются недолговечные — по вселенским меркам, разумеется. Есть каменщики — медленные, зато обстоятельные. Миры у них живут долго. А есть Ткач. Его творения — роскошные гобелены, ковры с хитроумными узорами или тёплые, удобные плащи. Самый, на мой взгляд, лучший вариант.

Как все эти миры в одной вселенной уживаются? А что в этом странного? Вот у вас в доме, небось, и ковёр есть, и картины на стенах, и плащ в шкафу, да ещё и музыка звучит. И всё это друг другу не мешает, верно? А Вселенная — общий дом.

Наш мир-плащ Ткач создавал не торопясь, вдумчиво, так что успел обзавестись помощниками. И вот тут-то начинается наша история.

Итак, жил-был Ткач и было у него три кота. Двое умных, а третий… не очень. Но речь не о нём пойдёт. Знаю-знаю, обычно сказки как раз о младшем недоумке рассказывают. Чтобы, стало быть, слушателям легче было себя с героем ассоциировать. Но я не сказочник. Я всё, как есть, рассказываю. Так вот, Ткачу коты не просто для компании требовались, а чтобы потом, когда он уйдёт, сотканный плащ от мышей защищать. Иначе прогрызут насквозь, и смешается Та сторона с Этой, ко всеобщей беде. Или швы повредят, да так, что весь плащ наизнанку вывернется. Это уже полный и безоговорочный конец — для всех.

Пока магии вдоволь было, плащ крепким оставался, мыши его прогрызть не могли, так по краешку кусали. И котам вольно жилось. А как начала магия иссякать, так и плащ стал ветшать. Вот тут пришлось нам всерьёз за работу взяться. Мыши плодятся быстро, и с каждым разом становятся всё умнее и крупнее, паскуды. У нынешних такие зубы… Смилодоны бы обзавидовались, если бы дожили. В общем, третьего брата мы лишились задолго до того, как люди устроили Первую гибельную войну. Теперь крутимся вдвоём. Ну, как вдвоём? С помощниками. Я Обратную сторону охраняю, а кузен мой — Лицевую. Братец наш младший, покуда жив был, шастал туда-сюда, негде подолгу не задерживаясь. Хотя и знал, что смена климата вредна для здоровья хранителя. Как его звали? А он имена менял чаще, чем места обитания. Что тоже не свидетельствует о величине ума. В именах заключена сила. А если эту силу разбазаривать, скоро от тебя ничего не останется. Мы с кузеном тысячи лет свои прозвища не меняем. Он Баюн, а я — Йольский Кот...»

Я перестаю диктовать и смачиваю пересохшее горло молоком из миски с добрый таз размером. Низкий поклон матушке Грюле за то, что на мелочи не разменивается. Уж если делает посуду, так с размахом, от всей великанской души. Мои руки замирают над тетрадью в коленкоровом переплёте, терпеливо ждут, покачивая самопишущим стилосом.

— А что такое луна? — Брауни Мики отвлекается от плетения тростниковой корзины. — Её тоже Ткач сделал?

— Нет, сама приблудилась, а Ткачу понравилось, вот и оставил. В те времена на Луне ещё можно было дышать, и жил там один бродяга со своим зайцем.

— А сейчас?

— А сейчас от них даже пыли не осталось. Оно и к лучшему. Лунный Заяц, помнится, был безумнее Мартовского, а бродяга, судя по всему, Шляпнику приходился родным братом.

— Ты лучше про своего кузена расскажи, — встревает в разговор Редди. — Правда, что он лучший сказочник во всём мире?

— Один из лучших.

— Это с его друганом наш Ворчун дрался? — Она зубасто ухмыляется. — Жаль, я не видела.

— Только тебя там и не хватало. — Я киваю рукам, чтобы убирали тетрадку. Вокруг разочарованно вздыхают. Пока я диктовал, моя живая коллекция набилась в пещеру в полном составе. — А ну брысь отсюда! Делом займитесь. Чья очередь сегодня готовить?

Я смотрю на Редди.

— Не моя! — Она фыркает по-лошадиному. — Сами же просили, чтобы я не кашеварила.

Вот заноза в лапе! Всего три месяца здесь, а уже столько натворила, сколько другим за триста лет не успеть. И готовит прескверно. Впрочем, для пэка это в порядке вещей, они отродясь одним сырым мясом питались.

— Флейтист с Ворчуном на болото пошли, — подсказывает брауни. — Должны скоро вернуться с добычей.

— На какое болото? Я их в Долину Блаженных послал, за яблоками!

— Да что яблоки, это разве еда? — Пэк снова фыркает. — А Ворчун сказал, что на болоте много вкусного: утки величиной с гуся, гуси с лебедя, а лебеди сразу жареные плавают. В яблоках. — Она облизывается.

— Плавают, значит? — Я медленно выпускаю когти. — И кто это у нас шутником-сказочником заделался, а?

Прежде, чем успеваю договорить, пещера пустеет, только в коридорах, ведущих в подгорный лабиринт, слышится шорох крыльев, топот ног и цокот копыт. Судя по скорости исчезновения и количеству беглецов, в розыгрыше участвовали все. Паразиты безмозглые!

— На болоте опасно, да? — Глаза Мики расширяются на пол-лица.

— Здесь повсюду опасно. Я вам об этом с первого дня твержу, а толку никакого! — У меня дёргается хвост и свербит по всему телу. Фантомные блохи, вот как это называется. Кузен мой где-то подцепил нервную болезнь, а она заразной оказалась.

— Ну, я им это припомню! — Редди сжимает кулаки. — Так, чего сидим? Бежать надо, спасать!

— Ты никуда не побежишь.— Я разминаю лапы. — Добегалась уже, хватит! Оставайтесь здесь, оба, сам разберусь.

Руки мои увязываются следом, приходится рыкнуть, чтобы отстали. Лишние свидетели предстоящей встречи с хозяином болота мне не нужны.

Не люблю волков! Ни настоящих, ни тех, кто в их шкуру рядится. Ежели ты Болотник, так и выгляди соответствующим образом — как ящер или змей, на худой конец. Но видать боги кого-то наказать решили: либо Болотника, лишив его разума, либо меня, как ближайшего соседа этого безумца! Назваться Болотным Волком — это же явный признак душевного расстройства. И даже тот неоспоримый факт, что ни один уважающий себя волк в трясине жить не станет, его не останавливает.

Бежать до болота недолго — спустился с Сумеречного хребта, перемахнул через пустошь с чёрным вереском, и вот уже под лапами становится мягко и слякотно. Отвратительное место!

Я принюхиваюсь, но могильного запаха баргеста не чую. Микаэля — тем более. Всё перебивает душный аромат орхидей. А видимость ещё хуже — испарения колышутся плотными занавесями, искажают и без того неустойчивую реальность.

— Волк! Выходи, разговор есть! Во-олк!

В ответ с мерзким звуком лопается пузырь, обрызгав мне лапы зловонной жижей.

— Да чтоб у тебя хвост облез и отвалился! Выходи, пёс болотный!

Это срабатывает. В трёх футах от меня ряска взрывается и в ореоле зелёных огней появляется Болотный Волк. Как обычно, выныривает только голова. С телом и, особенно, с хвостом, у него проблемы. Здоровая натура упорно сопротивляется приказам больной души и обрастать непрактичной шерстью, вместо чешуи, отказывается.

— Ах, какой гость! — Болотник щурит золотые глаза. — Пришёл полюбоваться моим садом? Самое время — орхидеи расцвели.

— Где мальчишка и баргест? — Спрашивать напрямик у нас не принято, но мне не до этикета, время поджимает.

— Вот что я скажу тебе, киса, — он скалит грязные клыки, — следить нужно лучше за своими питомцами. Кто в болото попал, тот пропал. Ты знаешь правила.

Огоньки разгораются ярче. Ну, понятно, Болотник предвкушает торговлю. Редкое для него развлечение. Дураков соваться в гиблую трясину в наших окрестностях исчезающе мало.

— Буду должен, — веско говорю я, снова нарушая неписаный этикет. — Если вернёшь обоих живыми и невредимыми.

Болотник вздыхает. От его разочарования огоньки гаснут.

— Ты сказал, я услышал. Забирай своих утопленников.

Он беззвучно исчезает. В прорехе зелёного ковра снова бурлит, и прямо к моим лапам вылетает, выброшенный пинком, не иначе, баргест, а за ним — Микаэль. Я поскорее отступаю. Мои помощнички насквозь промокли и провоняли. И обоих тошнит так, что вот-вот наизнанку вывернет. Болотный Волк — щедрый хозяин, на тину не скупится.

— Вот вам и утки, и гуси, и лебеди в яблоках, — говорю.

— П-прости… — Микаэля трясёт. Свою накидку он где-то потерял, да и остальную одежду придётся выбросить.

Баргест молча прячет глаза.

— Бегом! — командую я. — И даже не заходите в пещеру. Где горячий источник, вы знаете. А потом отправляйтесь в карцер и сидите, пока не разрешу выходить!

— Там холодно... — хрипит баргест.

— Да неужели? — я картинно развожу передними лапами. — Так и было задумано, мой милый. Это место для наказания, а не курорт. Всё, бегом я сказал!

Надо отдать должное баргесту — хоть и держится на лапах с трудом, закидывает Микаэля себе на спину. Я провожаю их в отдалении, с подветренной стороны. Карцер для провинившихся у меня в нижнем ярусе пещер, там, где ледяные статуи на каждом шагу. Мальчишку я долго морозить не стану, а то ещё горло застудит. Но баргест отсидит полный срок. Может, хоть немного поумнеет.

Глава 2. Букка под диваном

Все жёлуди в корзине, на взгляд Дона, ни чем не отличались друг от друга. Но Айри придирчиво рассматривала каждый, нюхала, лизала и даже прикладывала к уху. Некоторые откладывала в другую корзинку, поменьше, остальные ссыпала в миску, откуда их потихоньку таскал Дьюи.

— Пожарил бы лучше, чем сырыми жрать, — проворчал Вихан. — А жареные перемолоть можно и заварить, как кофе.

Он сидел на полу возле Айри, помогая перебирать жёлуди, хотя Дон сомневался, что лепрекон разбирается в тонкостях разведения дубового народца.

Дьюи вынул изо рта надкусанный жёлудь и вопросительно посмотрел на Дона.

— Пожарить, да?

— Не слушай его. Я ещё не настолько обнищал, чтобы пить желудёвый кофе.

«Хотя весьма к этому близок». Дон вздохнул. О том, насколько пострадал его банковский счёт после покупки двух соседних ферм, он старался не вспоминать. Земля не продавалась. Фермеры упёрлись намертво, отказываясь даже обсуждать вопрос. Дьюи предложил старый проверенный способ выживания людей из дома:

— Это сейчас полтергейст называется, — объяснял он. — Вот как полетает у них посуда по кухне, да как перевернётся кровать пару раз за ночь, с ними вместе, так мигом передумают и за бесценок продадут.

Вихан с восторгом поддержал план гоблина, но Дон диверсии запретил.

— Хотите, чтобы сюда телевизионщики съехались? Да усадьбу с полтергейстом тем более продавать не станут. Они билеты продавать начнут, как в замок с привидениями!

— Тогда обокрасть, — подал идею Вихан. — Разорить их подчистую, чтобы не кочевряжились.

— Слишком подозрительно.

Айри ничего не советовала, но потихоньку собирала жёлуди по всей округе, а когда Дон брал её с собой в город, подолгу застывала возле витрины салона ландшафтного дизайна, где чахли деревца в кадках. И манурм решился. В конце концов, слово есть слово.

Отказавшись от услуг риэлтора, Дон лично наведался к соседям с чемоданчиком, до верху наполненным пачками пятидесятифунтовых купюр. Оба фермера были пожилыми людьми и вид наличности подействовал на них магическим образом. А предложенная сумма гарантировала не только безбедную старость, но и возможность отправить внуков в престижный колледж. К апрелю все бумаги были оформлены и соседи съехали, оставив два дома, с которыми Дон теперь не знал, что делать. Разрушать жалко, а платить налоги накладно.

— Арендаторов пусти, — посоветовал Лорн.

— Ты с ума сошёл?!

— Так ведь я не людей имею в виду. У меня знакомые дварфы ищут спокойное местечко для мастерской.

Дон обещал подумать. Дварфы — это, с одной стороны, надёжные соседи, на которых, в случае чего, можно положиться. Но, с другой стороны, едва ли мастера, ценящие тишину и покой, согласятся поселиться в заповеднике для фэйри. Хотя, до заповедника ещё далеко. Весна выдалась холодная, с посадками Айри не торопилась. Да и растут деревья неспешно.

— А мы сегодня на Ярмарку поедем? — спросил Вихан.

— Всё надеешься отыскать своего пехта? Он умер, смирись с этим.

— Кто тебе это сказал? Гоблины?! Так им веры нет. Не хотят с дармовым мастером расставаться, вот и врут в глаза!

— Не кричи. — Дон помассировал висок. Последнее время к проблемам с глазами добавилась неотвязная головная боль. — Даже если ты прав, я не подряжался искать всех сгинувших в гоблинских норах. И на Ярмарку поеду один. Сегодня мне обещали назвать имя того умельца, который зачаровал пули.

— А я, стало быть, по боку, да?! — возмутился Вихан. — Это наше общее дело! Вместе воевали, вместе и...

Обрывая его гневную тираду, зазвонил телефон, Манурм поднял трубку.

— Дон, кайт-ши у тебя? — спросил Лорн с заметной одышкой, как после долгого бега.

— Нет. А что, он собирался ко мне?

— Не знаю. Но куда ему ещё деваться? — Лорн помолчал. — Мы… повздорили. Прошу тебя, если он появится, позвони мне.

— Договорились. — Дон положил трубку и посмотрел на Айри. —Где Винни?

— А почему ты меня спрашиваешь? — Она шевельнула длинным, как у оленёнка, ухом. — Мало ли где он бродит. Весна…

— Вообще-то, кайт-ши — это ценная добыча. Вы забыли, как за ним охотились все — от королевы Неблагого Двора до последнего гоблина?

— Королева его не тронет, пока он под защитой Лорна.

— Вот именно — пока. Айри, что происходит? Если Винни не хочет жить у Лорна, пусть перебирается ко мне, я не возражаю. Но эти побеги следует прекратить.

Айри кивнула, по-прежнему не глядя ему в глаза.

— Да, конечно, ты прав. Но Винни вернётся. Он… он вообще не убегает. Просто прячется.

— От кого? От Лорна?

— От всех. Понимаешь, он весной перекидывается. Это получается само собой, Винни не контролирует себя и поэтому прячется.

— Он настолько ужасен? — Дон вспомнил, как старательно скрывал свой второй облик кайт-ши, и как Лорн всю зиму пытался разгадать эту загадку.

Вихан хохотнул и тут же закашлялся, поймав взгляд Айри.

— Вовсе нет, — она хмуро пожала плечами. — Но я поклялась, что никому не расскажу, как он выглядит. Мы все поклялись, кто его видел. Так что… Придётся Лорну потерпеть.

— Тогда объясни ему, что происходит. — Дон набрал номер, который знал наизусть, и протянул трубку Айри. — А я пойду собираться на Ярмарку. Нет, Вихан, ты не едешь! Лучше займись крыльцом. Никакой мифический пехт за тебя работу не сделает.

Дьюи тихонько хихикнул. Лепрекон надулся. На его взгляд, крыльцо второй месяц как было закончено. Стоит крепко, не шатается, даже не скрипит. А что ступеньки разной высоты и перила чуток кривятся, так это особый шик! Понимать надо. И вообще, к лету всё плющом зарастёт.

Айри щебетала в телефонную трубку, разъясняя Лорну тонкости душевной организации кайт-ши. Дон ушёл наверх. Вихан задумчиво почесал затылок под кепкой и махнул гоблину:

— Плющ, пошли.

Дьюи прихватил горсть желудей и побежал за лепреконом, даже не спрашивая, куда и зачем. Он был готов заниматься чем угодно, даже распрямлять кривые гвозди, лишь бы на него не злились.

В прихожей Вихан сгрёб с полочки под зеркалом ключи от машины.

— Значит так. Я сейчас заберусь в багажник, а ты меня закроешь и быстренько вернёшь ключи на место. Понял?

— Ты что?! Господин запретил с ним ехать!

— Слушай ты, подлиза зелёный! — Вихан ухватил гоблина за футболку на груди. — Господа в Неблагом Дворе остались! А змей нам не господин! И вообще, если бы не я… не мы, все трое, не было бы сейчас никакого змея!

— Не боишься, что он тебя заставит домой пешком возвращаться?

— После той перестрелки я уже ничего не боюсь. — Лепрекон ухмыльнулся. — А на Ярмарку мне до зарезу надо. Так поможешь или нет?

Дьюи кивнул и взял ключи. Потом, вспоминая об этом, он отчаянно жалел, что не стукнул Вихана чем-нибудь тяжёлым по голове и не запер в кладовке.

***

Что говорила Айри по телефону, Кунла не слышал — Лорн крепко прижимал трубку к уху. Но догадаться было не сложно.

— А ты видел, как Винни перекидывается? — шёпотом спросила Спайк.

— Вообще-то нет. Только краем глаза однажды. Но он тогда быстро исчез. А потом я поклялся, что никому не расскажу, что видел. Хотя и не видел ничего, — путано объяснил Кунла. У него не только язык, но и мысли путались, когда гругаш оказывалась рядом. Да ещё в душистом венке из молодых листьев и новом платье.

Весна подействовала и на Винни, и на Спайка. Но если кайт-ши второе обличье скрывал, то гругаш свою женскую сущность демонстрировала с удовольствием. Особенно после того, как Лорн подарил ей на весеннее равноденствие шёлковое платье и цветочный шампунь. Теперь белёсые, словно выгоревшее сено, волосы гругаш блестели, а сама она постоянно вертелась возле змея.

Кунла тосковал. Зимой всё было просто: они согревали друг друга — озябшие души, последыши, изо всех сил старающиеся сберечь искорки родной магии. Тогда Кунла ждал весну, а теперь… Бельтайн на носу, а радости никакой. Даже поговорить не с кем. Винни огрызается на каждое слово, а Спайк всё время с Лорном. Конечно, ей со змеем интереснее, они почитай что ровесники.

Вообще-то, фэйри не обращают внимания на возраст, но только после ста лет. А Кунла и пол столетия на прожил, вот его и шпыняют все, кому не лень. Даже эти… кошмары подкроватные, которых Лорн непонятно зачем притащил в дом!

— Благодарю за сведения! — Манурм грохнул трубкой по телефону. — Я с ума сойду этой весной! Вы нашли мои часы?

— Ищем! — Кунла клятвенно прижал руки к груди. — Может, ты их в парке обронил, а сорока утащила?

— У меня не живут сороки! Дриады их не любят, слишком шумные.

— Чужая залетела, — предположила Спайк.

— Крупные птицы через ограду без позволения не перелетают. Ищите в доме. И побыстрее, у меня важная встреча.

— На Ярмарке гоблинов? — встрепенулся Кунла. — А можно мне с тобой?

— Нельзя! — отрезал Лорн. — И никого больше не куплю, даже не заикайтесь. Разберитесь сначала с теми, кого я в прошлый раз привёз. Где они, кстати?

— Где-то здесь, — туманно ответила Спайк. — Не беспокойся, они безвредные.

— Относительно, — буркнул Кунла, косясь в угол гостиной.

Лорн быстро обернулся, но успел заметить только метнувшуюся под диван тень. В тени что-то блеснуло. Не иначе как пропавшие золотые часы.

— Поймать и запереть в клетку! — приказал манурм. — Прямо сейчас. Иначе все останетесь без ужина.

Кунла и Спайк переглянулись. Угроза была нешуточная. В поисках часов Лорн перерыл их комнаты, попутно разорив все тайники с запасами на чёрный день. Сказал, что тараканов разводят. И никого они не разводят, сами всё до крошечки съедают!

— Не понимаете по-хорошему, будет по-плохому! — Лорн выдернул из стойки в углу трость и лёг на пол, заглядывая в темноту, гораздо более глубокую, чем позволяло поддиванное пространство. Темнота смотрела на него двумя парами жёлтых глаз и чем-то позвякивала.

— Отдайте часы! — потребовал Лорн и пошуровал тростью под диваном, но ничего не нашарил.

Глаза зажмурились, позвякивание стало громче.

— И это бывшие боги Корнуолла! — Манурм плюнул и поднялся. — Спайк, неси клетку.

— Не надо их в клетку! — Гругаш рыбкой нырнула под диван. Кунла — за ней.

Последовавшие за этим шипение и треск заставили Лорна передёрнуться. «Если испортят мне паркет, вышвырну за ворота! — подумал он. — И в каком помрачении рассудка я купил это двойное недоразумение?»

Взять в заповедник Букку-бу предложила Айри, когда Лорн спросил, нет ли у неё кого на примете из последних фэйри.

— Вообще-то их двое: Букка Чёрный и Букка Белый, — пояснила она. — Но они всегда вместе. В старые времена в Корнуолле им поклонялись, как богам, особенно рыбаки и крестьяне. Оставляли для них рыбу или куски хлеба. И обязательно проливали на землю пиво, чтобы Букка-бу отплатил удачей. А ещё раньше им жертвовали детей.

«Разжалованные» боги среди фэйри — не редкость. Но двойной Букка-бу заинтересовал Лорна. Продавец, торгующий на Ярмарке гоблинов живым товаром, с готовностью взялся выполнить заказ. И даже запросил вполне разумную цену.

«Уже тогда надо было насторожиться!» — Лорн, скрестив руки на груди, наблюдал, как Спайк и Кунла вытаскивают из-под дивана воплощение детских кошмаров.

Отличались близнецы только цветом и напоминали помесь костлявых лисиц и пауков-переростков. Восемь тощих лап оканчивались пальцами с цепкими когтями, которыми бывшие боги орудовали с ювелирной ловкостью.

— Вот! — Исцарапанный Кунла протянул Лорну сложенные чашей ладони. В них лежали вскрытые и выпотрошенные часы.

— Они просто хотели узнать, кто внутри тикает! — заступилась Спайк. Она единственная понимала шипение близнецов. — Они починят.

— Полчаса! — процедил Лорн. — И если не уложатся в срок, вы все отправитесь в подвал.

— Мы-то за что?! — взвыл Кунла.

— Они — за вредительство. А вы — за то, что не уследили!

«Сбегу! — мрачно подумал Кунла. — Заберу Флейту и сбегу к Айри. Она единственная меня любит».

Глава 3. Два брата

— Раз, два, три, четыре, пять, вышла киска погулять... — бормочу я себе под нос, наблюдая, как мой тигр подкрадывается к беспечно скачущей по камням курице. То, что курица эта синяя, с чешуйчатым хвостом и двумя головами, его не останавливает.

Кончик полосатого хвоста дрожит от нетерпения. Прыжок, заполошный вопль в две глотки, и вот уже мой тигр стоит, ошалело мотая головой. В зубах извивающийся хвост, в глазах удивление. Курицы и след простыл. Умчалась новый хвост отращивать.

— Когда он у тебя поумнеет? — спрашивает Баюн.

— Не за тем держу. — Я подвигаюсь на пригорке, освобождая для кузена нагретое место. — Умников мне и без него хватает.

— Красиво у тебя тут. — Баюн садится, оборачивает лапы дымчатым хвостом. — Только мрачновато.

— Это временно. У фениксов сезон размножения наступил, а размножаются они сам знаешь как. Огня без дыма не бывает.

Некоторое время мы молчим, наблюдая, как по багровому небу расползаются пепельные облака.

Кузен — редкий гость в моих владениях, и оттого постоянно забывает, как быстро здесь всё меняется. В этот раз он выпрыгнул из теневой щели между двумя менгирами и угодил прямо в гнездо синих кур. А гнёзда эти пташки делают из навоза, чтобы обеспечить яйца теплом.

Пока Баюн отряхивался, прибежал мой тигр. Чует, бродяга полосатый, когда я нервничаю. Нет, с кузеном мы не ссорились, но без важного дела он на Обратную сторону не приходит. Даже за живой и мёртвой водой предпочитает гонцов присылать. Неужели на этот раз столько воды потребовалось, что вороны не донесут? Плохо, если так. Источник живой воды у меня не бездонный: тощая струйка сочится из камня, за год еле-еле ведёрную чашу наполняет. А я из этого запаса большую часть уже потратил, пара глотков всего на донышке плещется. И объяснять кузену, куда живая вода делась, у меня ни малейшего желания нет.

Тигр подбирается ближе, не спуская с Баюна глаз.

— Спокойно, малыш, — говорю. — Иди, погуляй, пока взрослые разговаривают.

Тигр обиженно фыркает и лапа за лапу фланирует к стоячим камням. Ложится там, повернувшись к нам задом, и что-то грызёт с зубодробительным хрустом. Баюн тихонько смеётся:

— Вот кого тебе надо было в помощники брать. А не провонявшего могилой пса.

— Этот вонючий пёс твоего Волка одной лапой сделал.

У Баюна дёргаются усы. Драку Ворчуна с Серым Волком мы не видели. Помощники наши столкнулись где-то на Изнанке и сцепились сначала языками, а потом и до клыков дело дошло.

— Я слышал другое, — сдержанно говорит Баюн. — Ну да это дело прошлое. А кто прошлое помянет...

— И то верно, — соглашаюсь я. — Как у тебя дела? Не слишком зима затянулась?

— Было дело, но мы справились.

— Похудел ты, кузен. Всё горишь на работе, а дрова в топку забываешь подкидывать? Или в твоих владениях люди отощали?

— Я больше не ем людей, ты это знаешь. Они изменились...

— О да, они определённо стали изобретательнее! И последняя гибельная война это доказывает.

— Они меняются к лучшему, — упрямо продолжает Баюн. — Да, медленно, да, не все разом, но меняются.

— Брось, кузен. Внутри все люди одинаковые.

— Ты имеешь в виду душу?

— Нет, потроха. — Я облизываюсь. — Хотя, мозги на вкус тоже не отличаются — что у деревенского дурачка, что у профессора. А вот ты действительно изменился, кузен. И не в лучшую сторону — с тех пор, как пригрел на свой груди этого… серого кардинала! Говорил я тебе: не бери в помощники людского потатчика! Мы над всем миром поставлены, нам что люди, что иные прочие — без разницы.

— Кстати, о мире... — Баюн вертит головой по сторонам. — Нас никто не подслушивает?

— У тебя паранойя или насморк? — Мы сидим на каменистом пригорке, к которому незаметно даже змея не подползёт. Вдалеке клубится туман, скрывает мою гору. Эта завеса ещё и звуки поглощает, и не даёт особо любопытным из моей коллекции выбраться наружу. — Успокойся, невидимок здесь хватает, но у меня пока что нюх не отшибло. Мы одни. Говори, не бойся.

— Мир ветшает, братец. — Баюн пропускает мои шпильки мимо ушей, стало быть, разговор пойдёт серьёзный. —Прорехи латать всё сложнее. Проще целиком плащ перелицевать.

— Проще?! И где прикажешь столько сил взять?

— Мы ведь уже говорили об этом, помнишь? Лет эдак триста назад. И ты даже придумал способ, как накопить силу про запас. Как ты тогда выразился? Живые магические консервы, верно?

У меня что-то ухает внутри, словно камень проваливается в живот. В желудке бурлит, во рту появляется кислый привкус. С голодухи, не иначе. Позавтракал наскоро, обед пропустил, вот и сказывается...

— Не припомню, чтобы я такую глупость сказал.

— За точность цитаты не ручаюсь, — он усмехается в усы, — консервы тогда ещё не изобрели. Но смысл был именно такой. Сколько ты уже скопил, братец? Я слышал, твоя коллекция недавно пополнилась.

— Они не консервы! — это вырывается само собой.

Баюн щурит на меня глаза.

— Ты ведь не в пику мне вздумал протежировать фэйри, братец? Брось, их время прошло.

— Это не тебе решать! — Кислый привкус во рту всё не желает пропадать. И в груди тяжелеет. — Хочешь получить силу таким способом, начни со своих. У тебя там плюнуть некуда — в нечисть попадёшь. Водяные, вилы, русалки, кикиморы… Лешаки всякие под ногами путаются.

— Уже не путаются, их стало гораздо меньше. И ты что, не видишь разницы между природными духами, хранителями земли, и этими мелкими паразитами, которых ты непонятно зачем спасаешь?! Они же хуже саранчи! Пожиратели магии! Понаделали карманов, вытянули из мира силу, так пусть хоть напоследок пользу принесут!

Баюн прав. Полые холмы, карманы в плаще мира, немало магии на себя оттянули. Фэйри, с их манерой жить, ни в чём себе не отказывая, те ещё растратчики. Да, кузен прав. Вот только это не означает, что я позволю разорить свою коллекцию, с таким трудом собранную!

— Ну, если ты начал пользу измерять, как насчёт твоего Волка? Какую он пользу приносит? Силу свою раздарил, мышей не ловит! Какой он тебе помощник? Шут гороховый! Вот кого надо съесть, всё равно он больше ни на что не годится.

— Как ты смеешь?!— Баюн поднимается. — Он мой друг! Да все твои фэйри и одной его шерстинки не стоят! Он последнюю шкуру отдаст ради нашего мира!

Разозлившийся Баюн — это, доложу вам, зрелище, от которого даже обожравшиеся мухоморов тролли трезвеют. Ссориться с кузеном — последнее дело, но ничего другого мне не остаётся.

— Вот и пора с него шкуру спустить, все прорехи залатаем!

— Замолчи! — Баюн выпускает стальные когти.

Мы уже не сидим рядышком, а стоим друг против друга, и вереск испуганно жмётся к земле под нашими лапами. Рядом оказывается мой тигр. Оттирает меня плечом и рычит на Баюна так, что эхо начинает испуганно заикаться. У драконов научился, не иначе.

Признаться, я уже забыл, каким стремительным становится кузен, если его разозлить. Мой тигр кубарем катится по вереску и врезается в менгир. Камень, тысячи лет мирно стоявший на месте, падает.

— А ну, пш-шёл вон отсюда! — Я замахиваюсь на Баюна. Да, он сильнее, но говорят, что злость удесятеряет силы. Вот и проверим народную мудрость. — И дорогу сюда забудь! Ни капли воды больше не получишь, так и знай!

Баюн шипит в ответ. Плюёт мне под ноги и исчезает в ближайшей тени. Всё-таки не решился на драку. Или не снизошёл.

Прихрамывая, ко мне бредёт тигр. Садится рядом, тычется лбом в плечо.

— Дурень полосатый! — Я опрокидываю его на спину, и он дурашливо машет лапами. — Ну что мне с тобой делать?

— А он у тебя крепкий парень. У другого бы хребет сломался.

Я поседею с этой рыжей кикиморой, как пить дать, поседею! Тигр при виде Редди откатывается в сторону, садится и принимается вылизываться.

— Кто вам разрешал выходить из пещеры?! — Я оглядываюсь. Туман, оказывается, оторвался от горы и подполз совсем близко, а я и не заметил.

— Так ведь кричали...— Мики стоит рядом с Редди, в огромных глазах тревога. — Мы перепугались.

— Ну и сидели бы тише воды, ниже травы!

— Мы за тебя перепугались.

Редди смотрит себе под ноги, кусая губы. А за ними в оседающем тумане толпятся все остальные. Только моих рук нет. Ну, хоть кто-то не решился приказ нарушить!

— Мы всё слышали, — говорит Редди. — Ты действительно собираешь последних фэйри, чтобы сожрать?

Я осматриваю свою коллекцию. Все настороже: шерсть топорщится, клыки, когти и крылья наготове. Это против меня-то! Смех да и только. Но мне почему-то не смешно.

— Следовало бы, — говорю, — да отравиться боюсь.

В задних рядах кто-то неуверенно хихикает. Редди задумчиво трёт подбородок.

— Ладно, замнём пока. Но явот чего не понимаю: как можно перелицевать целый мир?

— А тебе это и не надо понимать. Впрочем…Вы когда-нибудь видели, как перелицовывают плащ?

Кивает только Мики, остальные недоуменно переглядываются.

— Сначала от верха отпарывают подкладку, — объясняю я. — Потом верх переворачивают так, чтобы менее изношенная сторона оказалась наверху, стала лицевой. А потом снова сшивают. Так вот, чтобы перелицевать мир без глобальных катаклизмов, требуется очень много силы. У нас с кузеном столько нет.

— А подождать, пока магия вернётся, у вас терпежу не хватает? — Редди недобро щурится. — Обязательно чужую силу отнимать?

— Магия не вернётся сама. Так сказал Вселенский Ткач перед тем, как уйти.

— А как её вернуть, он не сказал? — спрашивает Мики.

— Сказал, что когда придёт время, мы сами поймём, что надо делать. Вот Баюн и придумал этот план — с перелицовкой плаща.

— Глупость придумал, — подаёт голос уриск, самый старый экспонат моей коллекции. Весь седой, с обломанными рогами и треснувшими копытами. Редди он с первого дня невзлюбил, и вот на тебе, спелись! — Если плащ мыши изгрызли, хоть перелицовывай его, хоть не перелицовывай, всё одно, дыры останутся. Надо вернуть магию, тогда мир окрепнет, и мыши об него зубы обломают.

Фэйри согласно гудят.

— Дельный совет, — говорю. — Может, подскажешь, как это сделать?

— Думать будем, — уриск оглядывается на остальных. — Все вместе. И Музыканта ещё спросить надо. Он при Благом Дворе обитал, верно? Финварра — не дурак, дольше всех из нынешних королей прожил. Надо узнать, как они там силу сохраняют?

— Кстати, — спохватывается брауни, — не пора Микаэля выпускать? А то руки заболят на холоде.

— Выпускайте, — соглашаюсь я. Как Финварра сохраняет силу своего Двора, я и без Микаэля знаю. Тайна простая — экономия называется. Но если мои фэйри хотят устроить мозговой штурм, пусть, мешать не стану. Глядишь, и додумаются до чего-нибудь полезного. А главное, все при деле будут.

Коллекция у меня небольшая, всего три дюжины экземпляров. Но зато материал отборный — фокус с туманом это подтверждает. Ошибаешься ты, кузен, и от фэйри может быть польза. Главное — правильно мотивировать.

***

Дон остановил джип возле неприметного, сглаженного временем холма. Раньше на его вершине стоял дольмен, но какая-то сила раскидала каменные плиты, как ребёнок раскидывает надоевшие кубики. Манурм вышел из машины, закинул на плечо ремень сумки, потянулся, вслушиваясь. В роще неподалёку заливались соловьи, стараясь заглушить лягушачий хор из придорожной канавы. Пронеслась, грохоча, стая мотоциклов, разрывая фарами весеннюю ночь. Дон усмехнулся, вспомнив, как Лорн лет тридцать назад связался с байкерами. Хватило его до первой драки с конкурирующей бандой из соседнего графства. Едва не угодив в тюрьму, Лорн опомнился и к тайной радости Дона продал чёрный мотоцикл, разрисованный белыми змеями.

Что-то он опаздывает… Дон достал из кармана золотую пластинку в форме листа боярышника. После зимних событий гоблинский Совет Старейшин, заправляющий Ярмаркой, прислал манурмам официальные извинения, в которых особо подчёркивалось, что Бун действовал на свой страх и риск, не поставив в известность Совет. К извинениям прилагались бессрочные приглашения на Ярмарку. Золотые листья давали право на крупные скидки и даже на одну бесплатную покупку, но только у продавцов-гоблинов.

На дороге показалось узнаваемое BMW. Дон снял очки. Усовершенствованная дварфами оптика помогала видеть сквозь паутину проклятья, но рядом с приятелем Дон предпочитал обходиться без очков. Лорн и без того не раз намекал, что готов взяться за лечение. А на все возражения, что это слишком опасно, только отмахивался: «Я готов рискнуть, причём совершенно бесплатно». Вот только Дон рисковать другом не собирался.

Лорн затормозил рядом с джипом. Помахал из открытого окна.

— Доброго вечера! Извини, опять опоздал.

— Всё в порядке?

— В полном. — Лорн щёлкнул по новому брелоку, запирая машину. После ремонта он поставил усиленные заклинания защиты. — Слушай, давай поменяемся? Я тебе Букку-бу, а ты мне Дьюи. Двойная выгода!

— Двойная головная боль, ты хочешь сказать.

«А в моём случае, даже тройная», — невесело пошутил Дон про себя. Лорну он о своём ухудшении здоровья не говорил.

— Я тебе ещё Бродячий дёрн добавлю. — Лорн расцвёл улыбкой бывалого коммивояжёра. — Только вчера приблудились. Совершенно безвредные, даже полезные. Сад будут охранять.

— Это не редкость.

— Не скажи. С тех пор, как люди начали поля и сады от вредителей обрабатывать, вся бродячая мелочь потравилась. Только в безлюдной глуши и уцелели, но с размножением у них проблемы.

— Как у всех фэйри, — кивнул Дон. — Магии не хватает.

— Возле наших дубов хватит. По крайней мере, мелким. Так меняемся?

— Нет, Букку-бу я не возьму. Разве что в комплекте со Спайком.

— Ага, а Спайк потянет за собой Кунлу! Нет уж, проще оставить как есть.

Дон засмеялся и похлопал его по плечу.

— Ты сам заварил эту кашу.

— Да я не жалуюсь. — Лорн вынул из бумажника золотой лист. — Ладно, пошли. Надеюсь, нам наконец выдадут этого проклятого специалиста по проклятьям, извини за каламбур.

— Или хотя бы назовут имя. Но я даже в этом сомневаюсь. Не зря они нам три месяца мозги пудрят...

Когда манурмы скрылись в холме, из-под джипа вылез Вихан. Охлопал себя по карманам и досадливо поморщился. Три монеты из четырёх исчерпали удачу, как корова языком слизала. Мощная у манурмов магия! Без удачи ни за что бы глаза им не отвёл. И что бы Дону насовсем клад отдать! Так нет, снова в сейфе запер, только и выдал по три монетки на всякий случай.

Просить у Айри лепрекон не стал, иначе пришлось бы рассказывать о тайных переговорах с гоблинами. Такое она точно не одобрит. А Дьюи всего одну золотушку отдал, жадоба зелёная!

Вихан переложил погасшие монетки во внутренний карман, огляделся и засвистел соловьём. В ответ ему дважды ухнули совой из разросшейся не по сезону крапивы с восточной стороны холма. Лепрекон поднял воротник парусиновой куртки, натянул кепку на уши и юркнул в жгучие заросли. Шипя сквозь зубы, прорвался на крохотную полянку. Там его ждали двое гоблинов в серых плащах с капюшонами.

— Чтоб вам провалиться с вашими шпионскими заморочками! — Вихан почесал зудящую щёку. — Вы бы ещё в нужнике свиданку назначили!

— Не нуди, — фыркнул стоявший впереди гоблин. — Или передумал?

— Ничего я не передумал! Только сначала докажите, что пехт жив.

Гоблин щёлкнул пальцами. Тени шевельнулись занавесками, пропуская коренастую фигуру, ростом не больше трёх футов, замотанную, как в шарф, в длинную рыжую бороду.

— Брехин! — заулыбался Вихан. — ЗдорОво, приятель!

Пехт что-то неразборчиво буркнул в бороду, шагнул к лепрекону и стиснул его в объятьях.

— Полегче, медведь! Заду…

Вихан обморочно обмяк в руках пехта.

— Прости, приятель, — едва слышно шепнул Брехин. — Это не я дерьмо, это жизнь такая.

— Давай сюда! — Гоблины отобрали у него бесчувственного лепрекона. — Молодец, чисто сработано! Считай, половину долга тебе списали. Пошли, вторую половину отработаешь.

Брехин тяжело кивнул, подобрал упавшую кепку Вихана и шагнул следом за гоблинами в душную подземную темень.

Глава 4. Кто обидит лепрекона

В глубине мутного зеркала мелькали тени, расплывались чернильными кляксами, упорно не желая обретать чёткость очертаний. Гоблины надёжно защищали свои секреты.

Этайн, королева Неблагого Двора, с досадой цокнула языком, сняла ожерелье из дымчатых опалов и положила в золотую шкатулку, украшенную чёрными жемчужинами. Два подарка на коронацию — от Лорна и Дона — неплохо дополняли друг друга. Ожерелье способствовало концентрации, а шкатулка заряжала опалы энергией. Вот только эта энергия бралась не из воздуха. Используя ожерелье, приходилось строго следить за временем и не перенапрягаться.

Королева кивнула секретарю, и тот услужливо распахнул перед ней бухгалтерскую книгу в кожаном переплёте. В отличие от своих предшественников, Этайн вникала во все нюансы жизни Двора, особое внимание уделяя расходам. Зимние налоги в этом году удалось собрать в полной мере и, если так пойдёт дальше, при разумной экономии, золота должно хватить на всё необходимое. Вот только не все согласны экономить. Привыкшие к безумным пиршествам, неблагие фэйри глухо роптали, осуждая политику новой королевы, жёстко сократившей траты. Ничего, привыкнут.

— Моя королева! — Дилан ворвался в кабинет, оттолкнув замешкавшегося секретаря. — Гоблины поймали лепрекона!

Ястреб-разведчик на руке принца-консорта сердито клокотал, взмахивая крыльями.

— Вот как? — Этайн нахмурилась. — А что манурмы?

— Полагаю, они не в курсе. Вихан встречался с гоблинами тайно. Моя королева, это шанс, который нельзя упускать!

— Предлагаешь выкупить лепрекона? Едва ли Совет Старейшин его продаст.

— Стоит попытаться, учитывая, что они подали прошение о снижении налогов. И потом, если бы им самим требовался лепрекон, они бы его заполучили давным-давно. Вихан одно время подрабатывал на Ярмарке.

— Но тогда гоблины не знали, что он хранитель последнего клада. Никто об этом не знал, пока Кунла не проговорился под пыткой. А теперь старейшины либо нацелились на золото лепрекона, либо…

— Намерены лишить Дона удачи?

— Вот именно. Эти плешивые пауки давно плетут интриги. Бун был пробным выстрелом, пушечным мясом. Доказательств нет, но я не сомневаюсь, что старейшины прощупывали нас и проверяли, на что способны манурмы. Клад Вихана выручил Дона. Если Совет Старейшин намерен извести манурмов, что весьма похоже на правду, то уничтожение клада представляется логичным.

— Но пустить по ветру столько магии — это…это кощунство!

— Гоблинам не нужна магия лепрекона. Им вообще не нужна магия — кроме той, которую они извратили, отравив своей ржавчиной. Будь проклят Железный король и память о нём во веки веков! Как ни горько признавать, дорогой мой, но будущее за гоблинами. Другой вопрос, когда это будущее наступит — сейчас или через сто лет?

— Лично я намерен драться за каждый год! — Дилан взмахнул руками, и задремавший ястреб встрепенулся, завертев головой в поисках врагов. — Возможно, нам стоит пересмотреть свои взгляды в отношении Благого Двора? Союза с манурмами недостаточно. Нам требуется больше воинов.

— Нет, Финварра слишком дорого себя ценит. — Этайн покривила губы, вспомнив надменного короля Благого Двора. — И у него своё представление о счастливом будущем, в котором нам места нет.

— И что ты предлагаешь?

— Как ты и сказал — драться. Драться за каждый месяц, день и час. Главное — дожить до Самайна. А потом мы заключим союз с тем, кого гоблины действительно боятся.

— Ты ведь не имеешь в виду… — Дилан содрогнулся.

— Да, именно его. — Этайн вздёрнула подбородок. — Год за годом мы безответно взывали к Морриган, впустую тратя жертвенную кровь. Пришла пора поменять бога. Я уверена, что Дикий Охотник проявит большую отзывчивость.

— Но он неуправляем!

— Зато никто не сомневается в его существовании.

— Но как же правила? Ведь Кернунн считается покровителем Благого двора!

— А кто говорит о Кернунне? Дикий Охотник — это не Рогатый бог. Уже нет. А если Финварра упорствует в своём заблуждении, это не наша вина.

— Полагаюсь на твою мудрость, королева, — Дилан зябко передёрнул плечами. — Но до Самайна ещё далеко. Что будем делать сейчас?

— Пошли кого-нибудь к старейшинам… Нет, лучше отправляйся сам. Намекни, что нам известно о лепреконе. Если они проявят заинтересованность в сделке, поторгуйся. Но сначала убедись, что он жив. И будь осторожен, Дилан.

— Я всегда осторожен, — он поцеловал ей руку.

Этайн устало улыбнулась. Бережливость и осторожность — вот новый девиз Неблагого Двора. И пусть этот девиз не напишешь золотыми буквами над королевским троном, зато есть шанс, что сам трон уцелеет.

***

Холодно… как холодно, аж до нутра пробирает! Вихан подтянул под себя руки и ноги. Зазвенели цепи. Вот откуда этот холод! Его заковали в кандалы из холодного железа. «Эх я дурень дурацкий! Дон меня убьёт...»

Вокруг была угольная чернота, как в шахте. Пахло гнилой сыростью, на голову Вихану падали тяжёлые капли. Он перевернулся на спину, поймал капли ртом и тут же выплюнул. Язык обожгло ядрёной солью. «Со всех сторон обложили, суки!»

Кто поймает лепрекона и сумеет удержать его, тот получит клад. Это нерушимое правило. Вот только проще воду из камня выжать, чем золото из сейфа змея! Стало быть...

Додумать Вихан не успел. Что-то скрипнуло, по стене, возле которой он валялся, мазнул луч зеленоватого света и тут же погас.

— Да, — сказал в темноте надтреснутый голос. — Это действительно он.

— Всё как вы приказали, ваше старейшество! — поддакнул второй голос, скользкий, словно угорь.

— Превосходно, — старик сухо кашлянул. — А теперь убейте его.

— Кто обидит лепрекона, — просипел Вихан, едва двигая обожжённым языком, — того дьявол свяжет цепями и проклянёт!

— Дьявола не существует, — ответил старик. — Но даже будь он реальным, нет таких цепей, чтобы удержать гоблинов.

Что-то кольнуло Вихана под левую лопатку. Боль ветвистой молнией прошила всё тело — до пяток и корней волос. Цепи натянулись, выворачивая суставы. Затрещали, ломаясь, кости, от невыносимой натуги лопнули глаза. Вихан кричал, пока не захлебнулся кровью. А потом боли не стало. И темноты тоже. Вихан оказался на бескрайней равнине под сумрачным небом. Пахло мёдом, как на пустошах Ирландии, но плотный ковёр вереска под ногами был чёрным.

«Чтоб мне провалиться! Это я что, помер?!»

Откуда-то сверху донёсся лай — тот самый, с жуткими подвываниями, которой один раз услышишь и больше ни с чем не спутаешь. Лай гончих псов Дикой Охоты.

***

У входа на Ярмарку манурмов встретил рослый гоблин в кожаных доспехах. Рогатый шлем он держал подмышкой.

— Господин Сверрсон, господин Эйриксон, счастлив приветствовать! Прошу за мной, вас ожидают.

Стражник повёл их в обход торговых рядов, по короткому туннелю с редкими пятнами светящейся плесени на стенах. Дон сначала щурился, потом глаза вроде бы привыкли к зеленоватому полумраку. Манурм коснулся виска. Боль стихала, словно её вытягивали из головы.

— Что с тобой? — негромко спросил Лорн.

Дон промолчал, качнув головой. Выводы напрашивались сами собой, но когда имеешь дело с гоблинами, лучше не спешить с выводами.

Провожатый остановился, с поклоном отворил дверь под узорчатой каменной аркой. Между искусно вырезанных листьев чертополоха гримасничали остроносые рожи.

Дон мало знал о Совете Старейшин. Последние пятьсот лет, с тех пор, как пропал Железный король, у гоблинов не было верховного правителя, только вожди родовых кланов. Совет занимался Ярмаркой, и, похоже, именно это наделяло старейшин немалой властью. Дон видел представителей Совета на коронации Этайн, и вели они себя, как хозяева жизни.

Дон нащупал в кармане каменное кольцо. После смерти Буна остатки мятежного клана были объявлены вне закона, что фактически лишало кольцо смысла. Но на состоявшихся в январе переговорах старейшины дали понять, что заинтересованы отловить выживших приспешников Буна. В ответ Дон заявил, что готов отдать кольцо в обмен на голову заклинателя, изготовившего пули, едва не оборвавшие жизни манурмов. С тех пор прошло три месяца и надежды на сделку таяли быстрее скудного зимнего снега.

— Господа! — Навстречу манурмам из-за широкого стола, обитого зелёным сукном, поднялся лысый гоблин в чёрном сюртуке. Самый младший из Совета. Его старшие коллеги на переговоры явились только один раз и то не в полном составе.

Гоблин распахнул лапы в демонстративном жесте добрых намерений.

— Доброй ночи, господа!

— И да будет она воистину доброй, — вежливо ответил Лорн.

— Для нас, но не для наших врагов, — закончил ритуальную фразу Дон.

— Как приятно встретить знатоков древних обычаев! — Гоблин расплылся в улыбке, наводящей на мысли о глубоководной рыбе, питающейся отнюдь не водорослями. — И вдвойне приятно, что ваше пожелание целиком и полностью соответствует действительности.

Он щёлкнул пальцами. В стене за столом открылась неприметная дверь и двое стражников в кожаных доспехах внесли блюдо для пудинга, накрытое серебряным колпаком. Торжественно поставили на стол и встали рядом, опустив лапы на рукояти мечей. Из-под серебряного колпака выползла тёмная струйка. Лорн глубоко вдохнул и поднял брови.

— Если это…

— Да-да! — радостно подхватил старейшина. — Это голова заклинателя, посмевшего заговорить ружейные пули, хотя Совет категорически не одобряет огнестрельного оружия. Вуаля!

Он снял колпак. На блюде действительно лежала отрубленная голова гоблина. Редкие пряди пепельных волос прилипли к впалым щекам, острый нос обвис, мёртвые глаза смотрели куда-то за край мира.

«Убит совсем недавно, — подумал Дон. — Даже четверти часа не прошло. Вероятно, именно в тот момент, когда нас сюда вели».

— Это не он, — сказал Лорн. — И я надеюсь, что произошла ошибка, а не намеренный обман.

— До что вы, господин Сверрсон! — Гоблин всплеснул лапами. — Как вы могли подумать…

— Это он, — Дон тронул Лорна за локоть. — Ручаюсь тебе. Моё зрение и… общее самочувствие значительно улучшились. А это возможно только в случае смерти того, кто наложил проклятье.

— Но я продолжаю его чувствовать! Это проклятье… — Лорн осёкся. — О боги, их было двое! Двое заклинателей! Вот почему проклятье подействовало на нас по-разному!

Дон прикусил язык, останавливая готовый вырваться вопрос. Сейчас не время и не место выяснять, как сказалось проклятье на Лорне, и почему он об этом молчал.

— Это нетрудно проверить. — Дон расстегнул сумку и достал свинцовую коробку, в которой хранил два патрона с заговорёнными пулями. Стреляные гильзы он отдал старейшинам, чтобы гоблины-нюхачи взяли след заклинателя.

Дон вытряхнул патроны на ладонь. Повертел, проверяя, и протянул Лорну.

— Видишь? Даже следа от наговора не осталось.

— Жаль, что мою пулю не нашли. — Лорн ковырнул ногтем едва заметные царапины на патронах, оставшиеся от гоблинских рун. — Не с чем сравнить.

Старейшина тревожно переводил взгляд с одного манурма на другого.

— Двое заклинателей? — повторил он. — Это осложняет дело. Но вы не можете не признать, господин Эйриксон, что по отношению к вам мы свои обязательства выполнили.

— Верно. — Дон достал из кармана кольцо Буна и бросил на стол. — Со мной вы в расчёте.

— А с вами, господин Сверрсон, мы готовы заключить новую сделку. Разумеется, если будет таково ваше желание. — Старейшина выжидательно уставился на Лорна.

— Желание будет, — кивнул тот. — А что касается оплаты, то я готов обсудить этот вопрос. Скажем, слиток золота, равный по весу голове заклинателя?

— О, мы не сомневаемся в вашей платёжеспособности, — старейшина подёргал себя за отвисшую мочку уха с массивной золотой серьгой, — однако не испытываем нужды в золоте. Возможно, какой-то артефакт из вашей обширной коллекции… Скажем, Ту Самую Флейту?

— Исключено!

— Тогда услугу? — Старейшина быстро, как змея, облизал губы острым языком. — Помогите вернуть реликвию, похищенную у нашего народа. Мы предполагаем, что она находится либо у дварфов, либо в казне Неблагого Двора. Но вести с ними переговоры напрямую нам не желательно. По ряду причин.

— Позволь высказать предположение, — сказал Дон. — Имеется в виду Железная корона?

— Восхищён вашей проницательностью, господин Эйриксон! — Гоблин зааплодировал. — Может быть, вы знает, где она?

— Увы, нет.

— А если корона уничтожена? — спросил Лорн. — Предположим, дварфы её перековали.

— Нет! — Гоблин оскалился, глаза его загорелись красным. — Только не эти земляные черви! Они никогда не посмеют уничтожить истинную вещь! — Он зажмурился и с заметным усилием вернул себе любезный вид. — Прошу прощения за несдержанность, господа. Так мы договорились?

— Корона или надёжные доказательства её уничтожения? — уточнил Лорн.

— Именно так.

— Договорились.

Пока Лорн с гоблином пожимали друг другу руки, Дон следил, как истаивает отрубленная голова. Возможно, виновато было неверное освещение, но манурм готов был поклясться, что в последний момент в мёртвых глазах вспыхнули злорадные огоньки.

Какую игру ведут гоблины? Дон ни минуты не сомневался, что старейшины знали о планах Буна и просто выжидали, чем всё закончится. Пусть таскает каштаны из огня, а если сгорит — невелика потеря. И что они предпримут теперь, когда мятеж окончился неудачей? Едва ли откажутся от своих планов уничтожить Неблагой Двор, просто будут действовать тоньше. А союз с Этайн ставит манурмов в положение врагов Совета Старейшин. Но и разрывать этот договор пока что неразумно.

На обратном пути Дон молчал, пока они не добрались до выхода с Ярмарки.

— Даже не думай уезжать, ничего не объяснив, — сказал он, подхватывая Лорна под руку. — Ты уже намолчался.

— Хорошо-хорошо. Только сначала... — Лорн огляделся и кому-то махнул. — Нар, я здесь!

Из крайних рядов, где торговали ювелиры, вынырнул коренастый дварф в сбитом набекрень кожаном колпаке. Всклокоченная борода и закатанные рукава рубашки красноречиво свидетельствовали о только что пережитом бурном торге.

— Слышу и вижу! — Он хлопнул Лорна по ладони увесистой пятернёй и остро глянул на Дона. — Рад встрече.

— Это Нар, — представил знакомца Лорн. — Они с братом Наином подыскивают спокойное местечко для мастерской. Я тебе говорил, помнишь?

Дон неопределённо хмыкнул. Он ещё не решил, пускать ли арендаторов. Хотя Нар производил впечатление основательного дварфа, не склонного к дебошам.

— Плату вносить будем вовремя. — Нар приосанился, засунув большие пальцы за наборный серебряный пояс. — В средствах не стеснены, не беспокойся. Дело расширять надумали, по людским ярмаркам хотим поездить, сталбыть. Ну, и жильё требуется надёжное, где-нибудь в глубинке, но и от городов недалече.

— Я думал викканцев пускать, — сказал Дон. — На сезонные праздники.

Все трое улыбнулись. У фэйри приверженцы движения под названием «Викка» не вызывали ничего, кроме насмешек. Впрочем, пользы от чудаков, возомнивших себя ведьмами и друидами, было больше, чем вреда. Особенно таким умельцам, как Нар, изготовлявшим стилизованные под старину амулеты. Кованые поделки шли нарасхват на любом фестивале нью-эйдж.

— Ничего, небось, не помешают. — Дварф пригладил бороду. — Только на Бельтайн не пускай. Замучаешься за кострами следить. Вот Йоль или Вассейл — дело другое.

— Мудрое замечание. — Дон пожалел, что упустил время в этом году. Вассэйл связан с садами и яблоками, а этого добра на купленных усадьбах хватало.

В середине января, когда отмечается праздник, многие фермеры неплохо зарабатывают, собирая плату за вход с любителей напиться горячего сидра, а потом, распевая традиционные песни, палить из ружья по яблоням. Считается, что это отпугивает злых духов и обеспечивает хороший урожай следующей осенью. Главное, заранее озаботиться, чтобы патроны были холостые.

— Ладно, — сказал Дон. — Приезжайте. Если понравится, обговорим условия. Только учтите, что несколько лет у меня может стать шумно.

— Дубовый народец разводить надумал? Слышали уже, — Нар ухмыльнулся. — Дело полезное. Ну, так мы завтра вечерком и заглянем?

— Буду ждать. — Дон пожал дварфу руку. Хватка у Нара была крепкая, но мериться силой он не стал, и Дону это понравилось.

Выйдя в прохладу весенней ночи, он потянулся и глубоко вздохнул. Жизнь без паутины в глазах и тупой головной боли показалась прекрасной.

— А теперь рассказывай.

— Ну, не здесь же.— Лорн достал ключи от машины. — Давай ко мне поедем.

— Лучше ко мне.

— Почему?

— Потому что я бы с ума сошёл от боли и ослеп, если бы не носил с собой золотые монеты из клада Вихана. Вдруг они и тебе помогут? Кстати, — Дон расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана замшевый мешочек, — можем прямо сейчас проверить...

Он замолчал. Из мешочка, вместо золотых монет, высыпался серый порошок. Холодный и безжизненный, как зола.

Глава 5. Сидит баба на дубу

Дуб был здоровенный. Даже наполовину сгоревший он возвышался над просекой, как убитый, но не сдавшийся великан. Бензопилы его не брали, вот и подожгли.

— Славная смерть… — Серый Волк склонил морду, прощаясь с деревом, которое знал всю жизнь.

— Глупости! — фыркнула Яга. — Смерть — она и есть смерть, а славная или бесчестная — без разницы.

Она развернулась и, сердито стуча клюкой, заковыляла по еле заметной в зарослях папоротников тропинке. Вырубка всё ближе подбиралась к сердцу Заповедного леса. Скоро разрежет пополам и что тогда?

— Будет два леса, — сказал Баюн, как всегда, угадавший мысли приятеля.

— А Яга как же?

— Приспособится. Она в колхозе полвека прожила. После такого, знаешь ли, к чему угодно приспособишься. Да и всё равно она, считай, на пенсии. Огненная иссякла, мост рухнул.

Волк печально покивал. Огненная река была придумкой Яги. И даже в те стародавние времена не все её одобряли. На Ту сторону можно и без спецэффектов провожать и без напрасной траты волшебной силы. Но с богинями лучше не спорить. «Чем бы Яга ни тешилась, лишь бы не со мной», — как любил повторять Леший.

Кончились потешки. Мыслимое ли дело — позволить людям свой родной дуб погубить! Конечно, если уж договорились в дела человеческие не вмешиваться, надо слово держать. И всё же… Какое дерево было! Про такое говорят: ветвями небо подметает.

— А помнишь то лето, когда она в последний раз гнездилась? — спросил Волк.

Баюн поморщился.

— Такое разве забудешь...

Небо тем летом казалось чисто выметенным — ни единого облачка, даже самого завалящего. И ни одной капли дождя с той поры, как снег сошёл. По церквям служили молебны, крестным ходом обходили священные родники, какие ещё не пересохли. Деревенские, в тайне от попов, водяницам жертвы приносили. Начали с курей, дошли до жеребцов. Леший с Водяным об заклад бились, когда вспомнят люди о прежних обычаях — девицу невестой обрядят, да в омут кинут.

Баюну всё это не нравилось. Водяному, знамо дело, лишняя пара рук в хозяйстве завсегда пригодится, но ведь такое не скроешь. Прознают власти, пылать деревням ясным пламенем. А пожар в засуху поди уйми. Загорятся поля, за ними лес, Леший озлится, а кому за всё отвечать? Не стрельцам же.

Коту солнышко не мешало, наоборот. И сверху греет, и железный столб снизу горячий, не хуже печки. Вот только тревожные думы не давали лежать спокойно.

Спрыгнув со столба, Баюн скорым шагом направился в чащу леса. Заросли ежевики расступались на пути, деревья услужливо отводили ветки. Подлизывается Леший, стало быть, и его засуха обеспокоила.

— Куда бежим? — Из-под ракитового куста выглянул Серый Волк.

— На Кудыкину гору, мышей ловить и тебя кормить! — огрызнулся Баюн.

Волк ему сейчас был нужен, как пятая нога — никакого толку, вред один. Сколько лет прожил, а ума не нажил, дуралей серый. Всё верит, что сказки должны хорошо заканчиваться. И каждый раз одно и то же: выберет себе царевича и бегает за ним, словно приворожённый. А царевич, как на трон воссядет, так и норовит благодетеля своего в клетку посадить. А вызволять кому? Утешать, раны зализывать?

Баюн сплюнул. В последний раз пришлось Волка не из клетки — с костра снимать. Прошло время колдунов-оборотней, теперь от людей лучше держаться подальше, шкура целее будет.

Сзади послышалось сопение. Волк догнал Баюна, побежал рядом, вывалив язык.

— Сгинь! — прошипел Кот. — Я тебя не звал.

— Когда позовёшь, поздно будет. Она тебе все кости переломает, птицеед! А вместе, глядишь, уболтаем.

— Тебе-то какой интерес костями рисковать?

— Де есть тут один…

— Опять царевич?!

— Не, пастушок. На свирели, как бог, играет. Слушаешь и душу теряешь. А его невежы деревенские в омут бросить наладились.

— С каких это пор Водяному в жертву парней приносят?

— Так в той деревне всего одна девица и та старостина дочка. А Иванушка мой круглый сирота, за него заступиться некому.

Баюн хотел было высказать Серому всё, что на сердце накипело, но смолчал. Всё равно ведь кинется своего пастушка защищать — под дубьё, косы и цепи железные. Баюну-то на железо начхать, а прирождённому оборотню кованой цепью по морде получить — всё равно что горящей головнёй. Хуже только от серебра. И ничего с этим не поделаешь, за силу платить надо.

Бежали долго, солнце успело за лес опуститься, мимо промелькнул всадник на чёрной лошади, накрыл мир своим плащом. Когда добрались до поляны с вековечным дубом, всё небо часты звёзды утыкали и луна взошла — недобрая, щербатая, как разбойничья рожа.

Остановились в десятке шагов от необъятного ствола, за пределами шатра из могучих ветвей.

— Спит поди, — прошептал Волк. — Может, до утра подождём?

— С утра она злее. — Баюн встряхнулся от студёной росы и заорал во всю глотку: — Яга, спускайся! Дело есть!

От кошачьего вопля над дубом взметнулась стая летучих мышей.

— Дипломат… — простонал Волк. — Переговорщик хренов!

— Ежели перед ней лебезить, только хуже будет. — Кот напыжился, став втрое больше. — Яга-а!!!

— И незачем так орать! Чай не глухая, с первого раза услышала!

С вершины дуба спикировала огромная, с орлом сравнить — орлу польстить, птица с женской головой. Обыкновенно поражающее дивной красой, лицо её было перекошено от ярости. Волк присел и отступил за Кота. Змеиный хвост чудо-птицы хлестнул по траве, сшибая сухие колоски.

— Фу-ты, ну-ты! — Яга наморщила изящный, хоть и малость длинноватый, нос. — То кошачьего духа слыхом не слыхать, видом не видать, а ныне сам пришёл! Вот будет мне пожива: Кот на ужин, Волк на завтрак, да ещё и на обед останется. И шкуры сгодятся — деточкам на обновки.

— Не дели шкуры, не сняла покуда. — Баюн демонстративно выпустил и снова втянул когти. Каждый — словно кривой кинжал. Ягу эта демонстрация не впечатлила. На её птичьих лапах когти были длиннее. Одна радость, что лап всего две. — Ты что творишь, Яга? Зачем тучи гоняешь?

— Хоть над Заповедным лесом да вокруг него дозволь дождю пролиться, — вступил в разговор Серый Волк. — С весны ведь сушь, того и гляди, до беды дойдёт, заполыхает лес.

— Давно ли ты огня стал бояться, Волчек? — Яга ехидно улыбнулась. — Не переживай, как загорится, так и потушу. Я тебе не шиш-ворона, дело своё знаю. А дождя не будет, пока детки мои из яиц не вылупятся. Так и заруби себе на носу.

— И кого на сей раз высиживаешь? — спросил Баюн.

В начале времён из гнезда Яги жизнь так и сыпалась. В первый раз выползли гады земные. Во второй раз вылетели птицы небесные. В третий — насекомыши всяческие. С тех пор Яга не гнездилась и птичий облик принимала редко. Всё больше в ступе летала.

— Доченек жду, — Яга оскалилась так, что Волк с Котом попятились. — Доченек-лихоманочек. Вот вылупятся и полетят по свету, понесут погибель роду людскому. А то расплодились людишки не в меру, всем прочим скоро места не останется. Или скажешь, не права я?

Баюн задумался. Он не любил людей. Шумные, жадные, мирно жить не способные — ни с иными, ни друг с другом. Но, ежели подумать, не худший вариант. Баюн содрогнулся, вспомнив долгие века, когда на Земле хозяйничали Ледяные Великаны. Ему тогда пришлось отращивать шубу, как у мамонта. О тех временах, когда миром владели драконы, Кот и вспоминать не желал. Нет уж, люди лучше. Тем более, что живут они в тёплых домах, стало быть, есть куда пристроить его, Баюна, многочисленных отпрысков. А там, глядишь, век за веком, тихо и незаметно коты людей переживут и цивилизацию их наследуют. Вот только, наступит ли это светлое будущее, решается здесь и сейчас.

Кот наступил на заднюю лапу Волка. «Отвлекай».

— А хорошо ли ты подумала? — спросил Серый. — Людей извести — дело нехитрое, да ведь сделанного не воротишь. Готова ли ты детей своих на Ту сторону провожать? Дочерей, внучек да правнучек? Марью помнишь ли? Дочурка у неё родилась, Василисой назвали. Неужто не дашь правнучке своей пожить на этом свете? Где же твоя справедливость, Яга? За что жизни ломаешь? Племяшка твоя, Варвара-краса, только-только свадьбу сыграла. Елена с Купавой приданое шьют, Ванда ещё даже не заневестилась…

— Хватит! — Яга двинулась на Волка. — Чтоб твою память черви источили, Серый!

Волк попятился. Кот отпрянул в сторону от раскинувшей крылья Яги. Один шаг — сквозь ночные тени на Изнанку. Второй шаг — обратно на Эту сторону, к подножию дуба.

— Устыдить меня решил?! — кричала Яга, продолжая наступать на Волка. — Только мне стыдиться нечего! Я в своём праве — сама жизнь дала, сама и забрала!

— Да ты послушай... — скулил Волк, на полусогнутых лапах отползая к краю поляны.

— Не желаю ничего слушать! Да и поздно уже. Лихоманки мои вот-вот вылупятся.

Кот полез по стволу, стараясь даже когтем не скрипнуть. Если повезёт, Яга в запале ничего не почует, пока он до гнезда не доберётся.

— Не по правилам поступаешь! — Волк подпрыгнул, уворачиваясь от удара змеиного хвоста. — Хоть один шанс дай на спасение!

— Надоели мне ваши правила! Впрочем… — Яга остановилась. — Хотите геройствовать — мешать не стану. Как вылетят лихоманки, я им больше не указ. Ежели сумеете с ними справиться — ваша взяла. А не сумеете, стало быть, судьба у людей такая. У всех, без разбору! Вот такая у меня справедливость.

— Да какая же это справедливость, тудыть тебя за ногу!

— Другой не будет! — Яга вдруг насторожилась. Крутанулась на месте, одним махом крыла отбросив Волка в заросли орешника. — А где Кот?!

Она взлетела. Волк выскочил из кустов, но ухватить Ягу не успел. С вершины дуба послышался вопль, потом шипение. Затрещали ветки, и на землю, рассыпая свалявшийся пух, свалилось огромное неряшливое гнездо. Следом на все четыре лапы приземлился Баюн. Покачнулся и рухнул на бок.

— Да чтобы тебя разоврвало, проглотово отродье! — Яга кружила над поляной, завывая зимней бурей. — Чтоб вы утопились оба! Чтоб…

Последние слова поглотил раскат грома. На Заповедный лес со всех сторон наползали тучи. Яга сделала ещё один круг и умчалась на запад, туда, где, разделяя два мира, текла Огненная река и где терпеливо ждала хозяйку изба на курьих ногах.

— А может, она права была? — Серый Волк отвернулся от погубленного дуба. — Как думаешь?

— Думаю, что всё должно идти своим чередом. Да Яга и сама хотела, чтобы её остановили. Ни на тебя всерьёз не нападала, ни на меня. Только с дуба скинула, да покричала для видимости.

— Ага, а потом чуть нас не утопила. Сколько тогда дождь лил?

— Месяц. Реки из берегов вышли.

— И логово моё залило. Пришлось тебя на гору волочь. На ту самую, Кудыкину.

Баюн поёжился, вспоминая, как трепали его нутро проглоченные целиком, вместе со скорлупой, лихоманки, и как выхаживал его Волк, отогревая и отпаивая на редкость противным отваром.

— Лучше бы ты гнездо вместе с яйцами сбросил, — проворчал Серый. — На двоих бы разделили.

— Нет, скорлупа могла треснуть. Да и у тебя не девять жизней, чтобы тридцать три лихоманки глотать.

— Жизнь… — Волк вздохнул. — Да, жизнь ты мне долгую подарил. Не все боги столько живут.

Кот дёрнул хвостом. Признаваться, что вернулся с Той стороны без живой воды, было горько. А Волк, хоть и выглядел получше после огородных работ у Яги, всё равно тревожил нездоровой худобой и растерянностью, порой мелькающей в глазах. Так смотрят потерявшиеся дети, не понимающие, где они и как здесь оказались.

— С братом повздорил? — Серый подтолкнул Баюна плечом. — И чего ради?

— Мир пора обновлять. А братец мой, вместо того, чтобы силу копить, вздумал коллекционером заделаться. Как собака на сене — и сам не ест, и другим не даёт! Да ещё любимец его... Чучело полосатое! Чуть когти об него не обломал. Страшно подумать, сколько на него живой воды потрачено! И главное, зачем? Не живут столько тигры!

— Волки тоже.

— Ты не простой волк.

— И тигр тоже не простой — для твоего брата.

— Потатчик ты, Серый… — простонал Баюн. — Всем подряд потатчик! Людей жрать нельзя! Паразитов этих мелких — тоже нельзя! Где силу брать будем? Магия сама не вернётся.

— А ты не думал, — осторожно сказал Волк, — что обновить мир можно и по-другому? Не обязательно перелицовывать.

— Вот только ты не начинай! Мне Яги хватает. Пророчица хренова! Заладила каркать: ничего у вас не получится, пупок надорвёте… Конечно не получится, если среди хранителей сплошной разброд и шатание! Ничего, я найду на братца управу! Он мне своих разлюбезных фэйри на золотом блюде принесёт!

Серый тихо вздохнул. Его пугала навязчивая идея Баюна. Неправильно это, мир перелицовывать. А разумных существ ради этого губить — неправильно вдвойне. Но как отговорить друга, Волк не знал. Пытался с Ягой посоветоваться, но та на любые упоминания Вселенского Ткача только фыркала, словно вовсе в него не верила. А с кем ещё поговорить? Не с Йольским же Котом! К нему без подарка не сунешься, а что дарить, ежели за душой пусто? Разве что…

Волк покосился на Баюна. Кот сидел, нахохлившись, уставившись на кучу срубленных дубовых веток. Ох, как не хочется его одного оставлять! Но придётся.

— Ты куда? — встрепенулся Баюн.

— По Изнанке прогуляюсь, — почти не соврал Серый Волк. — Проверю, нет ли где прорех.

— Ты не обязан…

— Разве я больше не твой помощник? Или думаешь, что я баргеста боюсь?

— Ну что ты! — Баюн смутился. — Или, если хочешь.

«А ведь я боюсь, — печально думал Волк, неспешной трусцой направляясь к поляне Лешего. Оттуда легче всего было выбираться на Изнанку. — И баргеста боюсь, и Йольского Кота… И всех, кто на Той стороне обитает. А давно ли бегал туда лёгкой лапой?»

Он остановился на краю поляны. Лапы предательски дрожали. «Если пойдёшь, не вернёшься», — шепнул на ухо ветер голосом Яги.

— Пусть, — Волк тряхнул головой. — Лучше так, чем он будет меня стыдиться. Глядишь, и пользу принесу напоследок.

***

Дон гнал джип, словно на пожар. В смерть Вихана он верить отказывался. Лепрекон выжил в куда более неспокойные времена, да и во время битвы с гоблинами проявил удивительную живучесть. Но если клад обратился в прах, значит, магия не просто потрачена, её высосали досуха. «Кто посмел? Кто?!»

Дон глянул в зеркало заднего вида. За машиной Лорна виднелись фары рейсового автобуса. Странно, вроде бы глухой ночью автобусы здесь не ходят. Дон повернул с трассы на дорогу к дому. Автобус проехал мимо — к городу, но манурм не позволил себе расслабиться. Впереди могла ждать засада.

Остановив джип у ворот, Дон вышел и настороженно принюхался. Чужими не пахло, дом казался целым, защитные заклинания стояли на месте.

Подъехал Лорн, притормозил, дожидаясь, пока Дон откроет ворота. Прежде, чем машины въехали во двор, парадная дверь распахнулась и на крыльцо выскочила Айри. За ней маячил Дьюи.

— Дон, а где Вихан?! — Айри, подбежала к джипу, заглянула внутрь.

— Почему ты меня спрашиваешь? Разве он не с вами?

— Он сбежал! — Дьюи сотрясало крупной дрожью. Обычно зелёная, его кожа посерела. — Это я виноват. Не надо было ему помогать. А теперь… вот…

Он протянул ладонь. На ней кучкой лежал всё тот же серый порошок.

— Надо проверить клад! — Айри потянула Дона за руку.

— Подожди. — Он запер ворота.

Лорн молча стоял рядом, сосредоточенно всматриваясь в тени. Поймав взгляд Дона, покачал головой.

— Нет, с Той стороны сюда никто не приходил.

Дон нахмурился. Весной Йольского Кота можно не опасаться, но он мог и прислать кого-нибудь. Манурм даже надеялся, что исчезновение Вихана связано с Йольским Котом. Как говорится, известный враг лучше неизвестного.

Они поднялись на второй этаж. Айри и Дьюи остались у порога спальни. Лорн вошёл, но тактично отвернулся, пока Дон набирал код на дверце сейфа.

— Заходите, — сказал Дон.

Айри поднырнула ему под руку, глянула в сейф и вскрикнула, как подстреленная птица. От горшка с кладом лепрекона остались одни черепки, засыпанные золой.

— Нет… — Айри вцепилась себе в рожки и завыла. — Не-ет!

Дьюи скорчился на пороге и заплакал.

— Хватит распускать нюни! — Лорн ухватил его за шиворот и встряхнул. — Рассказывай, куда сбежал Вихан?

Дон прижал к себе Айри. Она выла, не переставая, так что приходилось напрягаться, чтобы расслышать бормотание Дьюи. Гоблин то и дело сбивался на причитания, но главное Дон уловил.

— Опять этот пехт! Да что в нём такого особенного?

— Н-не знаю, — Дьюи всхлипнул. — Вихан не сказал. Он сюрприз готовил...

— Удался сюрприз, ничего не скажешь. — Дон повернулся к Лорну. — Можешь связаться с Этайн? Скажи, что я прошу об аудиенции. И что я готов озвучить третье желание.

Глава 6. Вопросы без ответов

Вихан мчался по вересковой пустоши, петляя, как заяц, между холмами, проваливаясь в невидимые ямы, полные ледяной воды, оскальзываясь на гладких, будто стеклянных камнях. Ноги болели. Как могут болеть ноги у мёртвого, Вихан не задумывался, ему было не до того. Вой диких гончих слышался всё ближе.

С левой стороны налетел ветер — душный, смрадный. С болота, не иначе. Вихан повернул навстречу ветру и наддал из последних сил. Болото — это шанс спрятаться, отсидеться в вонючей тине.

Земля впереди начала расплываться, размазываться в наползающем тумане. Там, внутри сизой завесы, что-то раскачивалось и шуршало, вроде бы тростник. Вихан влетел в туман и тут же провалился в зловонную тину с головой. Его неудержимо потянуло вниз, завертело, смяло, как гончар сминает комок глины. А потом втиснуло во что-то жёсткое, тесное, похожее на одежду из грубой кожи.

Вихан забился, толкнулся вверх, и неожиданно легко всплыл на поверхность. Ухватившись за кочку, вырвал пучок травы и протёр залепленные тиной глаза. Во рту что-то защекотало. Еле шевеля непослушными губами, Вихан выплюнул жирную пиявку.

— Вот пакость! — Он вытер рот и с воплем выронил пучок травы.

Пальцы оказались чужими — тёмными и сморщенными, как старая дублёная кожа. Вихан ощупал себя и заорал ещё громче.

— Тише!— недовольно сказал кто-то. — Раскрывать рот будешь только по моему приказу.

— Чт-то?.. — Вихан выхаркал сгусток слизи.

— Я говорю: заткнись, болван! Нет, сначала скажи, кто такая Айри?

— Откуда ты… При чём тут Айри?!

— Ты полон этим именем. Ты взываешь к ней, каешься и умоляешь. Прекрати! Это слишком шумно для меня.

— А ты кто? И что ты со мной сделал?!

— Я Болотный Волк. И я тебя спас.

Вихан развернулся в ту сторону, откуда, вроде бы, доносился голос, но ничего не разглядел. Вокруг клубилось марево синюшного цвета.

— Волки не живут в болоте, — сказал он.

— Неужели? Ещё одно замечание на эту тему, и ты отправишься на корм диким гончим, как и планировалось.

— Кем планировалось?

— Теми, кто тебя убил, разумеется.

— Так я… — Вихан в панике заметался внутри неповоротливого тела, — правда дохлый?! Этот… зомбяк?!

— Драуг, — поправил его по-прежнему невидимый Болотный Волк. — Между прочим, мог бы и поблагодарить. Я отдал тебе лучшее тело из своих запасов.

— Зачем?

— Ты задаёшь слишком много вопросов, а твоё дело — выполнять мои приказания. Так что не увиливай и отвечай: кто такая Айри?

— Не скажу. — Вихан стиснул зубы — редкие и сточенные до пеньков. Страшно подумать, как он сейчас выглядит!

— Скажешь, — пообещал Болотный Волк.

Прямо перед Виханом из марева вынырнула узкая морда, отдалённо напоминающая волчью, но с глазами рептилии.

— Ты мне всё расскажешь.

Вихан хотел зажмуриться, но вместо этого уставился в расколотые трещинами зрачков янтарные луны.

«Хтонь потусторонняя! Вот я влип...»

— Могло быть и хуже, — рассеянно пробормотал Болотный Волк. — Гораздо хуже… Ах, вот как! Ты, оказывается, ценная добыча, Вихан. Полагаю, Кот тобой заинтересуется.

— Йольский Кот?! Ты его знаешь?

— О да, — сияющие глаза Болотного Волка потускнели. — Мы с ним давние знакомые.

***

Дон влил в Айри целый флакон успокоительного, и она заснула, свернувшись клубком на его кровати. Дьюи укутал её с головой одеялом. Сам гоблин дрожал, не переставая.

— Успокойся, — Дон потёр зелёное кольцо на пальце. — Это приказ. И отправляйся на кухню. Сумеешь приготовить сонный отвар?

— Сумею.

— Вот и займись. Всё необходимое найдёшь в верхнем шкафчике.

Дьюи убежал.

— Я, пожалуй, поеду, — сказал Лорн. — Расскажу своим.

— Сначала ты мне расскажешь, что с тобой происходит. — Дон встал у двери, скрестив на груди руки.

— Я не знаю. — Лорн передёрнул плечами. — Правда не знаю. Сначала это ощущалось, как что-то спящее. А теперь оно, вроде бы, просыпается и готовится прорасти. Боли нет, силу оно из меня не сосёт, но у меня такое чувство, что внутри притаился убийца.

— Есть идеи, как вытащить его?

— Это не опухоль, Дон! И не засевшая пуля. Ничего определённого, что можно нащупать, только смутные ощущения.

— Значит, надо поскорее найти Железную корону.

— Только не трать на это своё желание! Я тебе запрещаю! Этайн ничего не должна знать.Всё равно короны в казне Неблагого Двора нет. Холодное железо плохо сочетается с золотом. Магия у гоблинов принципиально иная, чем у сидов.

— Но Этайн может знать, где корона.

— Сначала переговорим с дварфами. Скорее всего, этот металлолом у них.

— Нет у них короны… Или есть, но не целиком.

— Не целиком? — переспросил Лорн. — Её что, разломали на части?

— Не совсем. Ты представляешь, как эта вещь выглядит?

— Видел рисунки. Шипастый кусок железа в виде обруча. Говорят, Железная корона не была создана ничьими руками, её просто нашли в готовом виде.

— Именно так. И когда король гоблинов захотел украсить корону Камнем Сна, средоточием своей силы, никто не решился переделывать истинную, то есть, нерукотворную вещь. Камень просто примотали к железному обручу проволокой. А потом камень... выпал.

— Откуда ты это знаешь?

— Я держал его в руках, — Дон пошевелил пальцами, словно поглаживая что-то округлое. — Очень красивый кристалл, примерно с куриное яйцо размером. Полагаю, гоблинам нужна не только корона, но и Камень Сна. А он хранится в казне Неблагого Двора. По крайней мере, хранился при Айворе. Вот на это я и потрачу своё желание. Если Этайн отдаст Камень, мне будет, чем торговаться с гоблинами. Я выясню, что случилось с Виханом и кто стоял за мятежом Буна.

— Подозреваешь Совет Старейшин?

— А ты не согласен?

— Дон, ты сам подумай: если старейшины задумали нас уничтожить, чего ради выстраивать настолько ненадёжную схему? А потом сдавать своих заклинателей из-за чужого провала?

— Не думаю, что эти заклинатели лучшие из лучших. Иначе бы они наложили заклятье на все пули, для надёжности, а не на жалкую горстку.

— У Буна просто не хватило денег. Заклинатели стоят дорого. А если бы мятеж подняли старейшины, они просто приказали бы заклясть все пули.

— Но согласись, что по-настоящему могущественного заклинателя Совет бы не выдал. Больше похоже, что это мастер средней руки, которого не жалко. Да и вторым они готовы пожертвовать. Я думаю, во время мятежа старейшины держались в стороне и выжидали. А убедившись, что нас не просто уничтожить, они сменили курс и предпочли договориться. Вот только зачем им корона? Разве у Железного короля остались наследники?

— Нет, — уверенно ответил Лорн, — все принцы гоблинов погибли во время смуты. По крайней мере, так сказано в летописях Неблагого Двора.

— Но смерть Железного короля не доказана, верно? Если он жив, и старейшины узнали об этом…

— Причём, узнали недавно, — подхватил Лорн. — И начали подготовку к его возвращению.

— Это похоже на правду. Интересно, как отнесётся Этайн к возрождению королевства гоблинов?

— Для Неблагого Двора это будет катастрофа. Гоблины платят добрую треть от всех податей, поступающих в казну.

— Значит, мы оказываемся в сложном положении, Лорни. Королева может воспринять поиски Железной короны, как угрозу своей власти. А ваша связь...

— У нас с Этайн нет связи. Одно время мы были любовниками, но расстались ещё до того, как Айвор отправил её с посольством к Благому Двору.

— Она довольно прозрачно намекала, что не прочь возобновить ваши отношения.

— О, мы с ней довольно приятно провели пару зимних вечеров. Но на этом всё и закончилось. Что прошло, то прошло. Сейчас у неё три фаворита из высших сидов, в полном соответствии с традициями Двора. — Лорн посмотрел на Дона, прищурившись. — Кстати о традициях. Полагаю, Айвор получил Камень Сна от тебя — в качестве дара, когда ты переселился в Англию?

— Верно, — улыбнулся Дон. — Айвор настолько впечатлился, что навсегда оставил меня в покое.

— Но где ты взял Камень?

— Отобрал у троллей.Я тебе всё расскажу, обещаю, но сначала мне нужно разобраться с Виханом.

— Хорошо, — Лорн вздохнул. — Я поеду домой. Если возникнут идеи, или что-нибудь узнаешь, звони в любое время.

— Разумеется.

— И я всё-таки пришлю тебе Бродячий дёрн. Парочку на разведение. Будут приглядывать за двором.

— Так и быть, присылай. И вот ещё что. Может, тебе снова поносить ожерелье с кусочками Древа жизни?

— Я не болен, Дон. А на проклятье ожерелье не действует.

Вернулся Дьюи с дымящейся кружкой.

— Посиди с Айри. — сказал ему Дон. — Если проснётся, напои. Ей надо переспать со своим горем.

Дьюи закивал. Дон проверил, заперт ли сейф, и пошёл провожать Лорна. У ворот они постояли, наслаждаясь рассветом. Весна неизменно наполняет сердце зеленеющим ликованием, даже в самые трудные времена.

— До Бельтайна меньше недели, — вспомнил Дон. — Может, сюрприз, который готовил Вихан, связан с праздником?

— Я спрошу у своих. — Лорн сел в машину. — В крайнем случае, попробуем вызвать дух твоего лепрекона.

— Это сработает только при условии, что Вихан не угодил в пасть какой-нибудь потусторонней твари. А иначе рискуешь оказаться лицом к лицу с этой самой тварью. Нет, сначала я попробую связаться с Редди.А ты не забудь отправить ворона к Этайн.

— Прямо сейчас заеду на кладбище. Не сомневаюсь, она уже в курсе дела.

«Или королева сама и организовала убийство, — подумал Дон. — Эту версию тоже не следует исключать, хотя обойти договор сложно, да и непонятно, зачем?»

Он подождал, пока свет фар BMW растает в дали, и вернулся на крыльцо. Сел на ступеньку, погладил кривые перила.

«Не заладилось у меня с заповедником. Сначала Мики не уберёг, теперь Вихана… Глупая затея, никого мы не спасём. Что уходит, то должно уйти».

Ветер принёс сладкий запах. Где-то неподалёку зацвёл утёсник. Удивительно неприхотливое растение, где угодно приживётся. Всем бы так.

«Когда зацветает утёсник, наступает время для поцелуев, — вспомнил Дон старую поговорку. — Ах, как бы славно смотрелась Айри в венке майской королевы! И пусть бы она целовалась с Виханом, всё равно…»

За спиной скрипнула дверь.

— Дон, там Айри… — Дьюи, в мокрой футболке, переминался с ноги на ногу, прижимая к животу пустую кружку. — Не хочет спать!

Дон вздохнул и поднялся. Айри обнаружилась в гостиной. Она кружила по комнате, что-то бормоча себе под нос. Дону не понравилось, как она обхватила себя руками, словно боялась рассыпаться.

— У тебя что-то болит? — спросил он.

— Мне надо найти Вихана! — Она остановилась. — Давай вызовем Редди. Или Кота! Или ещё кого-нибудь! Дон, ты ведь там многих знаешь, ты был на Той стороне, правда? Мне нужно… Хоть на одну минуточку! Я не успела ему сказать… А если он узнает, он вернётся! Даже оттуда!

— Что узнает?

— Что у нас с ним будет ребёнок!

Глава 7. Нарисованная весна

Лорн добрался до своей усадьбы только к полудню. Сначала поехал на кладбище, передал стражникам-фэйри послание для королевы. Потом завернул в супермаркет и бездумно бродил между полок с пустой тележкой, пока не осознал, что просто тянет время. До зубовного скрежета не хотелось становиться чёрным вестником. И без того дома не всё ладно.

Покидав в тележку первое, что попалось под руку, Лорн вернулся к машине. Вырулил на шоссе, подгадав поймать «красную волну». И всё равно дорога до усадьбы промелькнула слишком быстро. Загнав машину в гараж, Лорн прошёл в гостиную и замер на пороге. В глубине дома что-то громко тикало. «Бомба!» — мелькнула паническая мысль.

— Спайк! — позвал Лорн. — Кунла! Где вы?

— Здесь! — откликнулся Кунла, появляясь в коридоре. — Проснулись только что.

— Прислушайся.

Кунла насторожил уши и заулыбался.

— А, это Букка-бу часы изображают. Мы уже привыкли за ночь.

— Сойду с ума, — мрачно сказал Лорн. — Раньше, чем проклятье сработает.

Кунла перестал улыбаться.

— Не нашли заклинателя, да?

— Дело оказалось сложнее, чем предполагалось. — Лорн протянул ему пакеты с продуктами. — Это вам на неделю. Винни вернулся?

— Спит у себя.

— Разбуди. У меня для вас важные новости.

Собрались, как обычно, в большой гостиной. Кунла и Спайк устроились в одном кресле, Винни растянулся на диване. Чёрная шерсть кайт-ши показалась Лорну тусклой и неухоженной, словно Винни давно не вылизывался. В углу, за кадкой с молодой пальмой, поблескивали жёлтые глаза и тихонько тикало.

— Вихан пропал, — сказал манурм. — И судя по всему, его убили.

Кунла ахнул и закусил костяшки пальцев, Спайк погладила его по спине. Винни сел, напряжённо глядя на Лорна.

— Объясни, почему ты так решил?

Лорн рассказал, во что превратился клад лепрекона. За пальмой заскрежетали и зашипели на два голоса.

— Всё верно, — перевела Спайк. — Вихан мёртв, как гвозди. Букка-бу... они уже видели такое.

— Я тоже видел, — Винни тряхнул головой. — Но это не похоже на Вихана — так глупо подставляться.

— Он мне звонил три дня назад, — сипло сказал Кунла. — Хвастался, что готовит сюрприз к празднику.

— Что ещё он сказал? — спросил Лорн.

— Больше ничего.

— Похоже, он был уверен, что справится, — сказала Спайк. — Иначе бы попросил помочь или хоть намекнул, где его искать, ежели чего.

— Если он снова связался с гоблинами, то ничего бы не сказал, — возразил Кунла. — Он обещал Айри, что больше не будет играть.

— Вихан играл в гоблинском казино? — не поверил Лорн. — Как его туда пускали, с его-то удачей?

— А они не знали, что он лепрекон. Вихан себя за клурикона выдавал. У него неплохо получалось изображать пьяницу-дебошира.

— Ему даже стараться особо не приходилось, полагаю, — фыркнул Лорн. — Но тогда получается, что у гоблинов накопился счёт к Вихану, верно?

— Нет-нет, он с ними рассчитался! — замотал головой Кунла. — Как раз когда я прибился к Айри. Она рассказывала, что Вихана поймали гоблины и крепко прижали. Он на них как проклятый пахал на Ярмарке, пока долг не отработал.

— Почему золотом не взяли?

— Так гоблинам его золото ни к чему. Они даже королеве Неблагого Двора не рассказали, кто такой Вихан. Это уже я… когда пытали, проговорился.

— Получается, что клад лепрекона действительно не представляет для гоблинов интереса, — продолжал рассуждать Лорн. — А Двору они его не выдали, чтобы у королевы в казне не оказалось волшебное золото.

— Если Совет Старейшин замыслил свалить Двор, тебе следует пересмотреть договор с Этайн, — сказал Винни.

— Заговор старейшин пока не доказан, — Лорн нахмурился. — И если придётся выбирать, я предпочту сидов. Они предсказуемее. Но мы отвлеклись. Чем Вихан вдруг стал опасен для гоблинов?

— Если сам по себе он их не интересовал, стало быть, это удар по Дону, — предположил Винни.

— Это первое, что приходит в голову, — кивнул Лорн. — Но сегодня Совет Старейшин казнил заклинателя, который наложил проклятье не пули, ранившие Дона. Он полностью излечился.

— Налицо противоречие... — Винни соскочил на пол и принялся расхаживать из угла в угол. — Мы чего-то не учитываем. Надо узнать, что понадобилось на Ярмарке Вихану.

— Он говорил про какого-то пехта, — вспомнила Спайк.

— Брехин его звали, — поморщился Лорн. — Последний из рода пехтов. Я наводил о нём справки на Ярмарке по просьбе Дона. Его уже давно никто не видел. Скорее всего, он умер.

— А если жив? И его использовали, чтобы заманить Вихана в ловушку?

— Опять не с той стороны заходим! — Винни хлестнул хвостом по дивану. — Гоблины не могут не понимать, что убийство не скроешь. У Дона связи на Той стороне. Стало быть, это вызов.

За пальмой застрекотали.

— Убийство скрыть можно, — начала переводить Спайк и замолчала. Её волосы зашевелились, приподнимаясь, так что вся гругаш скрылась в белёсой копне. — Можно, — шёпотом повторила она, — если… если не просто убить, а принести в жертву. Так, чтобы даже следа от души не осталось.

— Дикая Охота! — прошипел Винни. — Эти ублюдки скормили нашего Вихана своре Дикого Охотника. Гоблинам что-то нужно от него!

Все замолчали. Кунла и Спайк сдвинулись вместе с креслом поближе к окну, к солнечному свету. Винни встопорщил шерсть. Лорн снял трубку с телефона, набрал номер Дона. На той стороне ответили сразу.

— Ты связывался с Редди?— спросил Лорн.

— Ещё нет.

— Будь осторожен! Мы тут подумали, что Вихана могли принести в жертву Дикому Охотнику.

— Довольно странно приносить ему жертву весной.

— Всё равно будь осторожен. Я отправил послание Этайн. Как только получу ответ, позвоню.

— Хорошо, — Дон положил трубку.

— А ведь ты, похоже, угадал, Винни, — сказала Спайк. — У Охотника зуб на Вихана. Лучше жертвы не придумаешь. Айри была готова уйти на Ту сторону, верно? Но Вихан её отговорил.

— Айри… — прошептал Кунла. — Охотник хочет заполучить Айри! А душу Вихана использует как приманку!

— Только непонятно, как с этим связаны гоблины.

— Да плевать на гоблинов! Надо спасать Айри!

— Угомонись, Кунла. У Охотника нет власти на Этой стороне, тем более, весной.— Лорн потёр глаза и зевнул. — Ладно, хватит гадать. У нас слишком мало данных. И вообще, мне нужно поспать. Ничего не предпринимайте без меня. Кунла, ты понял? Никаких авантюр.

— Я только позвоню Айри.

— Не надо, она спит. Я попрошу Дона привезти её к нам. Или тебя свожу к ней.

Спайк потянула Кунлу за руку. Винни вышел за ними, бросив косой взгляд за кадку. Лорн поднялся к себе в спальню, лёг, не раздеваясь. Спать хотелось отчаянно. А ведь прошлой весной ему хватало пары часов дремоты среди дня. Грех тратить больше времени на сон, когда пришла пора любви, скоротечной и бурной, как сама весна. Но сейчас заводить интрижки с ищущими развлечений сидами или официантками не хотелось.

Он посмотрел на картинку, приклеенную к зеркалу. Всего лишь набросок угольным карандашом на обёрточной бумаге, но живой настолько, что кажется — коснись, и окажешься там. Полуразрушенный дольмен, пучки сухого вереска и яркая вспышка — пробившиеся между камнями жёлтые примулы. Именно так кайт-ши нарисовал весну и подарил картинку Лорну в первый день нового года. Зимой они часто сидели вместе у камина, делились воспоминаниями, читали вслух… Оказалось, что они любят одни и те же книги. А потом пришла настоящая, не нарисованная весна, и что-то изменилось.

«Я не буду смеяться, Винни, — подумал Лорн, засыпая. — Как бы ты ни выглядел, я не буду смеяться. Пожалуйста, перестань убегать от меня...»

***

Дьюи с ногами забрался на пушку возле крыльца. Даже солнечным днём наблюдать, как Дон чертит два круга — один внутри другого — для связи с Той стороной, было страшно. И как Айри не боится? Стоит рядом со змеем, держит наготове зажигалку...

«Интересно, какой у неё будет ребёночек? — подумал Дьюи. — Вихрастый, как Вихан, и с рожками? Или вообще не похожий на родителей? У Айри ведь кто угодно может родиться».

Дон достал из кармана прядь огненно-рыжих волос. Отделил половину и положил в центр внутреннего круга на холмик из сухого мха. Взял у Айри зажигалку, поджёг мох и сразу отступил на шаг от внешнего круга. Айри не двинулась с места. Её копытца почти касались черты.

Дьюи сжался сильнее, но уже не от страха, а как сжимаются перед прыжком. Дон приказал: если что, хватай Айри и держи всеми силами. Врастай в землю, но не отпускай!

Под солнцем огонь горел незаметно, только вонь палёного волоса щекотала ноздри. Дьюи прищурился, наблюдая, как завивается в кольцо тонкая струйка дыма. Вот она замкнулась, и внутри кольца потемнело.

«Говорят, на Той стороне всегда сумерки, — вспомнил Дьюи. — Как же они там живут, совсем без солнца?»

В колеблющемся окошке на Обратную сторону мира что-то мелькнуло. Сердитый голос Редди прошептал:

— Ну, чего? Некогда мне. У нас тут такое творится…

— Вихан умер, — сказала Айри. — Отыщи его, молю тебя.

— Умер? — В сумерках проявилось бледное лицо пэк. — Вот кретин! Как не вовремя-то! Ладно, я постараюсь… Ай!

Она исчезла. Вместо Редди в окошке появилась морда Йольского Кота.

— Так-так! И что это у нас здесь? — промурлыкал он. — Игра в шпионов? Как не стыдно, Айри! Если тебе что-то понадобилось в моих владениях, могла бы обратиться напрямую.

Дьюи быстро глянул на Дона. Манурм качнулся было к Айри, но тут же замер, сжав губы. Она настояла, что будет вести переговоры сама — с кем бы то ни было.

— Прошу прощения, господин Йольский Кот! — Айри поклонилась. Воздух над внешним кругом колыхнулся. — Не хотела тебя тревожить в это время года.

— О, пустяки! — Кот прищурился. — Дон, это ведь ты там стоишь? И даже не поприветствуешь старого знакомого?

— Доброго дня хранителю Обратной стороны. — Дон сложил перед собой ладони. Дьюи показалось, что это не просто вежливый жест. Пальца манурма напряглись, самоцветы в семи перстнях заблестели ярче.

— Надо же! — Йольский Кот довольно улыбнулся. — Кто-то ещё помнит, что я здесь не просто бока отлёживаю. Ладно, с реверансами закончили. Время нынче дорого. Так что случилось с вашим лепреконом?

— Он умер, — Айри сглотнула. — Умер, не успев узнать нечто важное.

— И ты хочешь, чтобы я отыскал душу твоего приятеля и передал ему… Что именно?

— Скажи, что… что мы не зря старались изо всех сил.

— Загадочно. Ну, так и быть, потрачу на поиски вашего Вихана своё драгоценное время. А что мне требуется взамен, вам сейчас объяснят.

Он исчез. В потустороннем тумане кто-то взвизгнул, и окошко взорвалось.

Дьюи прыгнул, на лету перекидываясь в плющ. Обвился вокруг Айри, цепляясь корнями за траву, камни и что-то ещё, невидимое в облаке пыли.

— Пусти! А то оборву всё, что торчит! — В пыли барахталась Редди. — Вот задрибабочка! Совсем новое платье было!

— Дьюи, превращайся обратно! — Дон подхватил всех троих и оттащил подальше от разрушенных кругов.

— Не паникуй, закрылся твой портал! — Редди потёрла зад. Её короткая туника из полупрозрачной ткани порвалась от подола до пояса. — Чтоб Кота лишай заел! Я ему этот пинок ещё припомню!

— Что у вас случилось? — спросил Дон.

— Ой, много всего! Так сразу и не расскажешь.

— Тогда подожди, пока я всё уберу. Дьюи, принеси метлу.

— Сейчас! — Гоблин втянул веточки-корешки и побежал к сараю.

— Фикус-пикус! — проворчала Редди, вытряхивая песок из волос. — Айри, а ты… — она замолчала и принюхалась. — Что, правда? От Вихана?!

Айри кивнула и погладила себя по животу.

— Думаешь, Кот догадался?

— А хоть бы и так! Не сомневайся, Вихана он разыщет. — Редди широко ухмыльнулась. — Хотя бы из вредности.

***

Потайной ход из гостиной в библиотеку остался с тех времён, когда Британию сотрясали религиозные войны. За книжными шкафами скрывалась ещё одна дверь — в совсем крохотную комнату. Там хозяева усадьбы прятали католического священника, пока протестанты прочёсывали округу, вырезая и отправляя на костры всех папистов.

Лорн, купив усадьбу, ничего переделывать не стал. И теперь жалел об этом. Винни каким-то образом пронюхал о потайной двери и с её помощью виртуозно ускользал от манурма. Слух у кайт-ши был лучше, и застать его врасплох не получалось.

Лорн на цыпочках прокрался через гостиную. Замер, не дыша, возле потайной двери в библиотеку. За панелью отчётливо слышалось шуршание восковых карандашей по бумаге. Похоже, Винни рисует. Почему он занимается этим в библиотеке, Лорн узнал случайно, когда подобрал под столом смятый обрывок обёрточной бумаги. Кайт-ши старательно перерисовывал узоры из Келлской книги. За копию этого шедевра Лорн отдал целое состояние — по меркам нищих ирландцев, разумеется. И выносить книгу из библиотеки запрещал категорически.

Может, Винни успокаивают замысловатые переплетения цветов? Или это способ забыться, своего рода медитация?

Лорн отодвинул панель.

— О, хорошо, что ты здесь… — Он запнулся. Винни, в кошачьем обличье, сидел в кресле и катал лапой по столу рассыпанные мелки. — Я хотел поговорить.

— О чём?— безучастно спросил Винни.

— О Вихане. Ты хорошо его знал?

— Не могу сказать, что вообще его знал. Вихан только выглядел простым, а на самом деле секретов у него накопилось больше, чем у меня. Порой он бесил до такой степени, что хотелось голову ему откусить. И всегда скрытничал. Мы даже не подозревали, что он влюблён в Айри… Мне нужно с ней увидеться. Это возможно?

— Я спрошу у Дона, — Лорн посмотрел на часы. Он проспал полдня. — Мне не звонили?

— Нет, но прилетала галка и оставила у ворот послание. С печатью королевы, — Винни кивнул на узкий конверт на краю стола.

Лорн взломал печать. Пробежал глазами изящные строчки, написанные рукой Этайн: «Встретимся по ту сторону ночи». Поэтическая форма ответа подразумевала неофициальную аудиенцию. Тем лучше.

— Завтра утром нас с Дономждут в Неблагом Дворе. Полагаю, он сначала заедет ко мне и привезёт Айри. Если она захочет, конечно.

Зазвонил телефон. Лорн вышел в гостиную, поднял трубку.

— Не разбудил? — послышался голос Дона.

— Только что проснулся. Как там Айри?

— Держится. И к нам вернулась Редди.

— Вот как? — Лорн подобрался. — Ты связывался с Той стороной?

— Если так можно выразиться. Я могу к тебе приехать сегодня? Не один.

— Конечно, я сам хотел пригласить. Этайн ждёт нас завтра утром.

— Утром?

— Это неофициальный визит.

Дон скептически хмыкнул и положил трубку.

— Будьте осторожны, — сказал Винни. — Войти в королевские покои и выйти оттуда — не одно и то же.

Глава 8. Дикий Охотник

Куда катится этот мир? Риторический вопрос, понимаю. Но вот чего я не понимаю, — это как объяснить разжалованным богам, что они никто, и звать их никак. В буквальном смысле слова. Отказался от имени — уже не бог. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Он посмел ворваться в мои владения! — Болотника трясёт от ярости. Его венок из орхидей, съехавший на одно ухо, ободранный и грязный, выглядит совершенно непристойно. Хотя, конечно, любой венок на голове Болотного Волка смотрится нелепо. Но об этом я тактично молчу. — Его свора истоптала мой сад! Самые ценные экземпляры орхидей погублены!

Я сочувственно киваю, как коллекционер коллекционеру, хотя над страстью Болотника к цветам даже куры смеются.

— Что он, собственно, от тебя хотел?

Болотный Волк резко сбавляет тон. Отводит глаза.

— Ну, я случайно перехватил предназначенную ему жертву… Но это не повод нарушать границы!

— Жертву? — я настораживаюсь. Кому это взбрело в голову приносить жертву Дикому Охотнику, да ещё весной? — Какую жертву?

Длинный чешуйчатый хвост Болотника сворачивается змеиными кольцами. Нервничает сосед, скрывает что-то. А ведь сам меня позвал. От важных дел оторвал, между прочим. Мои руки замирают, держа наготове самопишущее стило. На этот раз я прихватил их с собой. Болотник намекнул в своём послании, что желает мне кое-что продать, а все торговые дела мои руки фиксируют в приходно-расходной книге. Я-то на память не жалуюсь, а вот должники мои то и дело страдают от приступов амнезии.

— Да так… Фэйри из мелких, — неохотно отвечает Болотник. — Уважающий себя бог такого и за жертву не посчитал бы! А он...

— Кто именно из фэйри? — обрываю я готовый снова хлынуть поток причитаний.

— Лепрекон. Виханом зовут. Я из него садовника хотел сделать, но он заявил, что вы знакомы. И что ты его выкупишь.

Мои руки роняют книгу записей и стило. Книгу успевают подхватить, а стило булькает в тину. Истерички безголовые!

Я считаю про себя до десяти. Потом ещё столько же, пережидая, пока стихнет боль в челюсти от стиснутых зубов.

— С Виханом мы действительно знакомы, — я тщательно выбираю слова, проглатывая обратно рвущиеся с языка идиомы. — Очень жаль, что сделка сорвалась. И вдвойне жаль, что Охотник получил свою жертву.

— За кого ты меня принимаешь? — Болотник непритворно обижается. — Что моё, то моё. Силой у меня ещё никто ничего не отнимал!

С этим я мог бы поспорить, но сейчас не время для создания прецедента.

— И где он тогда?

— Не знаю! Когда Охотник ворвался сюда со своими шавками, я приказал Вихану спрятаться. А потом я его не нашёл!

— Стало быть, сделка отменяется.

Болотник уныло кивает. Я спиной чувствую его взгляд, пока шествую прочь от болота. И только когда туманная завеса за мной густеет, перехожу на бег. Нет, сам я искать Вихана не собираюсь, а вот у баргеста есть шанс взять след. Правда, он ещё не отсидел свой срок, но если отыщет мне лепрекона, прощу все прошлые грехи и даже парочку будущих — авансом!

***

— Давай ещё раз, — Дон поставил перед Редди тарелку с пшённой кашей. Третью по счёту. — Только медленно и по порядку. Значит, Йольский Кот защитил вас от своего брата?

— Ага, — Редди облизала ложку. — Он вообще-то не такой страшный, каким хочет казаться. Хотя Ман, это наш уриск, говорит, что раньше с Котом ухо востро надо было держать. За любую ерунду в камень превращал. И хорошо, если не забывал потом, в какой именно. Ман один раз пошутил неудачно, так потом десять лет сталактитом проторчал... — Она залпом выпила стакан сока. — Ну вот, а потом мы стали думать, что Ткач имел в виду насчёт магии.

— Устроили мозговой штурм, — усмехнулся Дон.

— Ага, Кот то же самое сказал. И будь уверен, кое-кто на этом штурме схлопотал по мозгам! Вернусь, ещё добавлю. А потом эта дура разоралась: «Послание! Послание!»

— Какая дура? — спросил Дьюи. Он сидел за кухонным столом напротив Редди и растерянно моргал, не успевая за её рассказом.

— Выпь болотная! Или цапля. Они там все дурные. Зелёные и в пупырышках. Ну вот, Кот из пещеры выскочил, цапля ему что-то квакать начала про Болотника, а тут вы меня дёрнули. На самом интересном месте!

— Я всё ещё не понимаю, что Коту от меня понадобилось?

— И от меня, — напомнила о себе Айри.

Она тихо сидела на подоконнике в обнимку с фарфоровой коровой-молочником. Раньше Дон не замечал у неё такой страстной любви к молоку.

— Думаете, он соизволил мне объяснить? Рявкнул только, что пора от слов к делу переходить. — Редди смахнула хлебные крошки в ладонь и закинула в рот. — Но мы там вот что придумали: соберём все пророчества о возвращении магии и отыщем в них самое главное. Рациональное зерно, как выразился Мики.

— Я знаю только о трёх пророчествах, — сказал Дон. — Сидов, троллей и цвергов... То есть, дварфов.

— А это разве один народ? — удивилась Редди.

— Изначально да. Но сейчас принято считать, что цверги — это предки дварфов. Пророчество у них точно есть, но оно хранится в секрете.

— У гоблинов тоже хранится, — робко сказал Дьюи. — Чужим рассказывать нельзя.

— У вас особая магия, — отмахнулась Редди. — Хотя… Если оно такое секретное, имеет смысл копнуть. Но вы меня опять перебили! На чём я остановилась?

— На дуре пупырчатой, — подсказал Дьюи.

— Сам ты пупырчатый! А, вспомнила! Кот сначала нас раскритиковал, мол, ни в одном пророчестве ничего полезного нет, какой народ ни возьми, хоть на островах, хоть на Большой Земле, хоть за океаном, везде одно и то же: когда-нибудь магия обязательно вернётся, надо только ждать и надеяться изо всех сил. А потом задумался, и что-то такое у него в глазах промелькнуло… Нет, говорит, это всё на поверхности, а копать надо глубже, куда мне не дотянуться. И тут выпь разоралась!

— А потом Кот отправил тебя к нам, — Айри покусала губу. — Значит, посчитал, что мы дотянемся туда, куда ему нет ходу.

— Это куда? — Дьюи съёжился на табуретке. — В Неблагой Двор?

— Нет, пророчество сидов всем известно, — сказала Айри. — Скорее всего, Кот имел в виду дварфов и гоблинов. Они не уходят на Ту сторону, когда умирают, так что Коту сложно до них добраться.

— Не далее как этой зимой он тесно общался с гоблинами, — возразил Дон.

— Но тогда Кот не думал о пророчествах! — заспорила Редди. — Нет, всё сходится: Лорн дружит с дварфами, а ты носишь гоблинское кольцо. Кот об этом знает, вот и припахал вас к поискам.

— Лорн не то чтобы дружит с дварфами, хотя связи в их сообществе у него имеются, — неохотно согласился Дон. Ему не хотелось впутывать друга в ещё одну авантюру. — Вот только я сомневаюсь, что дварфы, живущие среди людей, знают о пророчестве. Это новое поколение, древние сказания их не интересуют.

— Про троллей забыли! — спохватилась Айри. — Они тоже из тех, кто не уходит на Ту сторону.

— Зато Йольский Кот связан со Старой Грюлой, — Дон поморщился. Некоторые имена отзывались ноющей болью в давно заживших ранах. — Она была богиней троллей ещё во времена Ледяных Великанов. Наверняка ей известно пророчество, а следовательно, известно и Коту.

— Не факт! — возразила Редди. — По крайней мере, он ничего об этом не сказал. Дон, а ты с этой старухой знаком? Можешь у неё спросить?

— Нет.

— Что нет?

— Нет, я не стану её ни о чём спрашивать. Мне ещё жить не надоело.

— Она твой враг?

— Она враг всех манурмов. И на то есть веские причины.

— Ты поэтому и с Йольским Котом враждуешь?

— Отчасти. Это запутанная история. Спроси Кота, думаю, он будет счастлив изложить свою версию событий. А что касается пророчества, я уверен, что тролли просто ждут, когда наступит новый ледниковый период и обновит Землю.

— Ладно, начнём с гоблинов! — Редди азартно потёрла руки. — Давай, Фикус, колись, что у вас за пророчество.

— Я не могу! — Дьюи посерел. — Это пророчество страшно секретное. Его даже не все кланы знают, только самые старые!

— То есть, ты не знаешь? — Редди помрачнела. — Вот задрибабочка! Старейшин тряхнуть надо. Или подкупить. А то Баюн нас в покое не оставит, он сильнее нашего Кота, найдёт как его прижать.

«Нашего! — Дон недовольно нахмурился. — Всего три месяца прошло, а для неё уже и Йольский Кот свой, и вся его коллекция. Впрочем, время на Той стороне ощущается иначе...»

— Жаль, я мало знаю про Баюна, — вздохнула Айри. — Только одну сказку — про то, как он сидит на железном столбе и заманивает путников сладкими песнями. А потом съедает.

— Живоглот проклятый! — Редди оскалилась. — Тигра нашего обидел!

Айри с интересом посмотрела на подругу.

— А этот тигр, он настоящий? Или превращённый?

— Настоящий, но живучий до ужаса. А может и вообще бессмертный. Кот его живой водой накачивает. Зачем — не спрашивай, не знаю. И никто не знает. Сначала думали, что Кот хочет себе помощника воспитать. Ну, чтобы тигр как Серый Волк был. А после того, как Ворчун появился, уже и не знают, что думать.

— Йольский Кот всегда был со странностями, — Дон помассировал веки. Сеть проклятья исчезла, но проблемы со зрением остались. — Я бы не полагался на его покровительство. Пророчества пророчествами, но вам нужно обезопасить себя от Баюна понадёжнее.

— Эх, поймать бы Серого Волка... — Редди мечтательно прищурилась. — Говорят, Баюн в нём души не чает.

— Судя по тому, что я слышал, Волк — своеобразное существо. — Дон налил себе сок. От всех этих разговоров и нахлынувших воспоминаний у него пересохло в горле. — Он ближе к людям, чем к волшебному народу. Но если Баюн его действительно ценит, имеет смысл захватить Волка в заложники.

— Скажу баргесту, пусть постарается, — ухмыльнулась Редди. — Ладно, с гоблинами отложим пока. Поехали к Лорну, озадачим насчёт дварфов.

— Подожди! — встрепенулся Дьюи. — Приехал кто-то.

— Должно быть, дварфы с Ярмарки, — Дон встал. — Очень кстати, я совсем про них забыл. Айри, пойдём со мной. Обсудим вопрос аренды, а заодно попробуем разговорить наших гостей насчёт пророчества.

***

Запах болота вызывал тошноту. То и дело сглатывая, баргест постоял возле того места, где топь поглотила Вихана. Дальше всё было взбаламучено лапами гончих и копытами коней. Дикий Охотник побывал здесь со всей свитой и получил достойный отпор. «Получается, что Болотный Волк сильнее Дикой охоты», — подумал баргест. Это немного успокаивало. Такому противнику и проиграть не зазорно. Хотя, всё равно обидно.

Баргест развернулся и побежал вокруг болота, по границе тумана. «Возьми след, возьми след! — ворчал он про себя. — Раскомандовался! А ежели брать нечего? Я души ловить не обучен. А этого Вихана вообще один раз видел!»

Всё, что приходило в голову, — это нарезать круги вокруг болота, обнюхивая каждый дюйм. Вихана впихнули в тело утопленника, стало быть, пахнет он теперь, как тина. Поэтому его и не нашли дикие гончие. Затаился, небось, а потом уполз, пока Болотник над своими орхидеями плакал...

Хорошо, что болото только внутри туманной завесы огромное, а снаружи его можно за час обежать. Баргест специально считал про себя. По другому определять время на Обратной стороне было затруднительно. Тень, размеренно скользящую по небу, не всегда видно за облаками.

На пятом круге он заметил след. Кто-то, пропахший болотом, кровью и смертью, прополз здесь совсем недавно. «Умно, — одобрительно хмыкнул пёс, — вывалялся в крови, чтобы решили, что это одна из гончих умирать отползла. Ну, теперь ты от меня никуда не денешься!»

След привёл к стене из серого песчаника и пропал. Баргест поднял голову, обнюхал ноздреватый камень и довольно фыркнул. Кто-то совсем недавно карабкался наверх, оставляя царапины на мягком песчанике.

— Вихан, слезай! — рыкнул он. — Не бойся, я тебя к Мики отведу.

— Ворчун? — Над стеной приподнялась бурая сморщенная голова с редкими клоками волос.

— Он самый, — пёс повернулся боком. — Прыгай мне на спину. Только осторожнее, а то развалишься на части, кто тебя сшивать будет?

— Издеваешься? — Вихан неуклюже перевалился через край, повис на руках и сорвался, свалившись на баргеста. — Ох, будь оно всё неладно!

— Могло быть хуже. Тело вполне приличное, всё, что надо, на месте. Вот только, — Ворчун сморщил нос, — пахнешь ты, конечно, не орхидеями.

— Не напоминай! — простонал Вихан. — Мне теперь этот аромат в кошмарах сниться будет!

— Как это грустно!— Воздух возле камня колыхнулся прозрачными занавесками и появился Болотный Волк. — Как грустно, что никто, кроме меня, в этом грубом, бездуховном мире не способен оценить совершенную красоту орхидей.

Баргест зарычал. В прошлый раз он не успел как следует разглядеть Болотника. Чешуйчатый ящер с головой волка был крупнее Йольского Кота. И даже легкомысленный венок из водяных лилий, надетый на длинную шею, не смягчал ощущение угрозы, исходящее от хозяина болота.

— Здесь не твои владения! — Баргест вздыбил шерсть. — Так что не стой на дороге!

— Не мои, — согласился Болотник, — но и не твоего хозяина.

— Да вся эта проклятая Обратная сторона принадлежит Йольскому Коту! — крикнул Вихан.

— Только в его мечтах, — отрезал Болотник. — Так что слезай, набегался. Ты принадлежишь мне, по праву.

— Вот о чём я действительно мечтаю, — на фоне стены проявилась морда Йольского Кота, — так это о том, чтобы все в этом мире соблюдали законы и правила. Соблюдали, а не трактовали каждый в свою пользу!

— Ловко ты это, с головой! — присвистнул Вихан. — Прямо Чеширский кот.

— А кто его научил, по-твоему? — Йольский Кот появился полностью. — Ну вот, а теперь послушай меня, Болотник…

— Болотный Волк!

— Слушай меня, химера болотная! — Кот распушился, выгнув спину. — У меня нервы не железные! По правилам ты был обязан предоставить Вихану шанс. Даже Охотник дал ему фору!

— А я дал ему тело!

— Да забирай обратно свой кожаный мешок!

— Эй, а я куда денусь?! — возмутился Вихан.

— Не переживай, найдём, куда тебя пристроить, — отмахнулся Йольский Кот. — Ну, долго я ждать буду, эстет чешуйчатый?

— Ты мне должен, между прочим! Забыл?

— Помню, — неохотно буркнул Кот. — И что ты хочешь?

— Давай считать, что Вихана я поймал по правилам, а ты его у меня выкупишь.

— О, великая Бездна! — простонал Кот. — С кем приходится иметь дело?! Ну ладно, назови свою цену.

Болотник помялся, поправил венок, покосился на баргеста с Виханом и наконец процедил сквозь зубы:

— Пусть будет отложенное желание.

Йольский Кот кивнул.

— Договорились. Тело одолжишь на время?

— Одолжу. Только верни потом.

— Разумеется. Я, знаешь ли, дышать болотными миазмами не намерен.

— Кот, смотри! — Баргест поднял морду, напряжённо вглядываясь в просвет между пепельными облаками. — Охотник летит!

Йольский Кот проследил за его взглядом и зашипел:

— Вот упорная нежить! Ворчун, уходи на Изнанку! Вихан, если хочешь уцелеть, не смей слезать с него! И держись крепче!

— А ты как же?

— Убирайтесь, я сказал! — Йольский Кот махнул лапой с выпущенными когтями. Воздух затрещал, и баргеста с Виханом вынесло в прореху.

— И кто теперь нарушает правила? — вкрадчиво осведомился Болотник.

— Эти правила я сам и придумал! — Кот поднялся на задние лапы, потёрся спиной о прореху, соединяя края. — А ты чего ждёшь? Мало тебе в прошлый раз досталось?

— Это ещё неизвестно, кому больше досталось!

— Здесь не болото, Волк! Уходи, это не твоя драка.

— Посмотрим, — Болотник развернулся навстречу всаднику, спускающемуся с неба в окружении белых псов с алыми ушами.

***

Я вскакиваю на каменную стену. Места здесь мало, но ещё меньше мне хочется споткнуться в самый неподходящий момент о хвост Болотного Волка.

— Приветствую хранителя Обратной стороны! — голос Дикого Охотника глухо звучит из-под бронзового шлема с личиной. Ветер развевает опушку его плаща, сшитую из человеческих скальпов с длинными рыжими волосами.

Конь цвета тумана нервно переступает тонкими ногами. Под полупрозрачной шкурой белеют кости. Злобно сверкают красные огни в провалах глазниц. Псы держатся позади, беззвучно скалясь на Болотника.

— И тебе привет, — отвечаю. — Я смотрю, твоя свора поредела.

— Это поправимо, я создам других. Но прежде, чем начинать новое дело, следует завершить старое. — Он поворачивает голову. Бельма глаз безошибочно находят Болотника. Охотник слеп, но способен видеть всё, что видят его псы. — Верни то, что принадлежит мне, и я не стану предъявлять претензии.

Похоже, наш с баргестом манёвр он не заметил. Прекрасно!

— Какие претензии?! — вскидывается Болотник. — Это мои владения пострадали!

— Они пострадают ещё сильнее, мразь! Ты перехватил мою жертву! В прежние времена за такое отправляли в Бездну!

— Сейчас другое время!

— О да! И это время беззакония, когда грязь смеет поднимать голос на бога! А ты, хранитель, этому потворствуешь!

— Давай обойдёмся без оскорблений. Он не грязь, а ты не бог. — Я устраиваюсь на камне поудобнее. Спор грозит затянуться, как уже не раз бывало. — И вообще, это нелепо — столько шума из-за одной-единственной души! Можно подумать, люди перестали умирать, и тебе больше не на кого охотиться. Давай, мы просто забудем этот досадный инцидент и постараемся больше не перебегать друг другу дорогу, идёт?

— Сначала пусть вернёт лепрекона!

— Нет.

— На чьей ты стороне, хранитель? Смотри, не ошибись.

Ну, раз пошли угрозы... Я измеряю взглядом расстояние до Охотника. Его конь хрипит и пятится.

— Лепрекона ты не получишь, — говорю я. — Он мой.

— Ты хочешь войны, Кот? Будь по-твоему. — Он поднимает коня на дыбы, разворачивает в стремительном пируэте. Псы визжат, не все успевают увернуться от острых копыт. — Не сейчас, но скоро. Скоро!

Последние слова долетают уже с неба. Мы молчим, пока последний белый пёс не исчезает за облаками.

— Доволен? — я спрыгиваю со стены.

— Ты сам заявил права на Вихана!

— А что мне оставалось? Смотреть, как он тебя в землю втопчет?

— Я бы справился, — он неуклюже переступает с лапы на лапу. — А хочешь, я твою гору охранять буду?

Я представляю себе эту картину и содрогаюсь.

— Не хочу. Болото своё охраняй.

— Но почему? Я ведь сильный, ты знаешь. Я прогнал их, всё эту свору! Почему ты не хочешь принять мою помощь, Йоль?!

Фамильярность я ему прощаю. Когда Болотник не в себе, он за словами не следит. А не в себе он всё чаще. Недостаток магии сказывается даже на обитателях Обратной стороны. Но что прикажете делать? Бедлам открывать?

— Я способен защитить свой дом, и ты это знаешь. Так с какой радости набиваешься мне в охранники?

— Не в охранники, а в помощники! Я всегда хотел, чтобы мы с тобой, как Серый Волк с Баюном! — он захлёбывается словами. — Я сто раз намекал! А ты баргеста взял! Зачем? Ведь я лучше!

Хорошо, что позади меня стена — есть на что опереться. А то и в обморок не долго хлопнуться от таких откровений! Но теперь хоть понятно, чего ради он пытается натянуть на себя волчью шкуру.

— Ты не лучше и не хуже, — говорю я, как можно мягче. Главное, не допустить, чтобы он вспомнил про долг и не начал требовать невозможного. — Ты другой, Болотник. Как Сфинкс или Гаруда.

Мы одновременно смотрим вверх, но гигантской птицы, охраняющей небо, не видно за дымными облаками.

— Вы самозародились в определённых местах. На Лицевой стороне и на Обратной, понимаешь? Там, где нужны хранители. Если ты покинешь болото, оно пересохнет, а вместо него появится прореха, которую я не сумею залатать. Ты такой же хранитель, как я. Просто, для определённого места.

— Пусть так, — он упрямо мотает головой. — Но эту войну мы вместе начали, вместе и закончим. Это моё желание.

Я смотрю на его шею. Как было бы славно вцепиться клыками туда, где слипшаяся шерсть переходит в чешуйки, и трясти, пока у него в голове мозги на место не встанут. Но ведь так и перестараться не долго, последнего разума лишить.

— Ты сказал, я услышал. Но только уговор: слушаться меня во всём. Никакой самодеятельности, ясно? И не покидай своё болото, пока я тебя не позову.

Его глаза сияют двумя лужами расплавленного золота.

— Всё будет, как ты хочешь, Йоль. Обещаю.

— И перестань меня так называть!

Он что-то кричит мне вслед, но я уже не слушаю. «Скоро» — понятие растяжимое, особенно на Обратной стороне. Охотник может появиться и через день, и через год. Но лучше проявить расторопность и запереть мою коллекцию понадёжнее.

Глава 9. Пророчество дварфов

Редди ждала возвращения Дона с Айри во дворе за домом. Ничего не делала, просто стояла, запрокинув голову, жмурилась на закат. Разорванное платье из паучьего шёлка она заменила фланелевой рубашкой и замшевыми шортами. Дон припомнил, что купил эти вещи для Дьюи, но с тех пор ни разу не видел. Гоблин упорно носил одну и ту же, порядком выгоревшую футболку с дубовыми листьями.

— Ну, до чего договорились?

— Это было форменное издевательство... — Манурм устало прислонился к дубу.

Дварфы осмотрели обе усадьбы, причём проявили редкостную дотошность, проверяя, не прохудилась ли крыша, не затапливает ли подвал, и не передвинуты ли межевые камни. Хорошо хоть подвезли обратно на своём фургоне.

— А мне они понравились, — сказала Айри. — Толковые парни, жениться собираются по осени. Глядишь, и вторую усадьбу арендуют.

— Ты главное скажи: пророчество они знают?

— Они многое знают, но немного рассказывают, — Дон потянулся, наслаждаясь тёплой силой, прихлынувшей к телу от родного дерева. — Давайте не будем терять время. Поговорить и в машине можно. Дьюи, собери что-нибудь поесть в дорогу.

— Мы все поедем? — осторожно спросил гоблин. Он сидел в развилке дуба, где в начале весны соорудил себе гнездо из старой бельевой корзины.

— Если хочешь, оставайся, — разрешил Дон. — Кстати, Редди, тебе тоже придётся остаться, мы ведь по пути пересечём проточную воду.

— А это меня теперь не колышет, — с угрюмой гордостью ответила она. — Я теперь с Той стороной кровью повязана. Чихать я хотела на здешние законы.

Айри охнула и кинулась к подруге.

— Зачем, Редди?! Мы бы вас вернули!

— Что ты натворила?! — Дон ухватил Редди за подбородок, всмотрелся в глухую, без проблесков, черноту глаз. — Это Кот с тобой сделал?!

— Нет, я сама напортачила. Полезла куда не следовало, ну и нарвалась на тамошнюю хтонь.

— На кого именно? — Айри встряхнула Редди за плечи. — Имя знаешь?!

— Кот сказал, оно безымянное, — пэк шмыгнула носом. — Даже описать трудно. Ну, вот представь, что сама земля оживает. Нет ничего, и вдруг повсюду щупальца вырастают, и на каждом — рот с клыками. Хорошо, баргест почуял. Примчался с Музыкантом, тот колыбельную сыграл, оно и успокоилась. Только уже поздно было. Моя кровь напитала землю Той стороны, а я, пока щупальца эти грызла, тоже хлебнула. Породнились, в общем. — Она вымученно улыбнулась. — Да не смотрите вы так! И на Той стороне жить можно. Когда привыкнешь, так и неплохо даже.

— Получается, что ты вернулась дня на три, не больше, — сказал Дон.

— Ага, погреюсь на солнышке. Плющ, а ты чего уши развесил? Мухой лети за жратвой!

Дьюи молча спрыгнул с дуба и ушёл в маслобойню. Но Дон заметил, как недобро сощурился гоблин, и как задрожали плети плюща на стене дома. «Хорошо, что Редди у нас не задержится, — подумал манурм. — Дьюи не такой уж и безответный. Вихану он позволял собой командовать, а Редди и придушить может».

— Залезайте в машину, — Дон на ходу проверил карманы куртки. Ключи он взял заранее, перстни не снимал, а запас сюрпризов на случай неприятных встреч пополнил ещё перед Ярмаркой.

— Пистолеты возьмём? — спросила Айри.

— Пусть останутся у Дьюи. Ему будет спокойнее.

После памятного сражения пистолеты сильно пострадали от воды, но Вихан сумел привести их в порядок. И научил Дьюи стрелять. Предлагал и Дона научить, но манурм отказался.

Открылась парадная дверь, появился Дьюи с дорожным боксом в одной руке и пёстрой шалью в другой. Под мышкой он держал термос. Айри благодарно улыбнулась, взяла шаль и завернулась в неё, уткнувшись носом в мягкие складки.

— Кунла что-то похожее носил, — сказала Редди, разглядывая переплетение цветных ниток и порванных на ленточки лоскутков. Шаль одновременно походила на рыболовную сеть и на крылья диковинной птицы. — Его работа?

— Нет, Вихана, — коротко ответила Айри. Она забралась в джип и свернулась на заднем сиденье, подложив под голову подушку.

Редди нырнула следом.

— Пересядь, — велел Дьюи.

— Почему это?

— Потому!

Пэк и гоблин уставились друг на друга. Редди вдруг побледнела, закусила губу и выскочила из машины. Рванула переднюю дверь и села рядом с Доном.

— Всё в порядке, Листик, — сказала Айри. — Она не навредит мне.

Он улыбнулся ей и протянул термос.

— Я тебе молоко согрел.

— Молодец, — сказал Дон. — Запри за нами ворота и никому не открывай.

Дьюи закивал, зеленея от похвалы. Отъехав, Дон посмотрел в зеркало заднего вида. Гоблин залез на крышу и махал вслед джипу обеими руками.

— Доппелгангер зелёный, — пробормотала Редди. — Но он прав. Айри, ты лучше держись от меня подальше. Мало ли...

— Глупости. Мне только нежить навредить может, а ты живая.

— Как отреагировал Кот на твоё… изменение? — спросил Дон.

— Болезненно, — Редди поморщилась. — Для меня. Три дня в карцере отлёживалась. А там холодрыга, как у ледяного великана в заднице! И вот лежу я, раны зализываю, и вдруг меня как ударило — я же не мёрзну больше! Верно говорят: что-то теряешь, что-то находишь. Мне теперь все наши завидуют. Особенно уриск. Он холод терпеть не может. Старый уже. Кернунна помнит и даже Фавна, если не врёт. Да врёт, наверное. Где он мог Фавна видеть?

— Это возможно, — сказала Айри. Глаза её затуманились. — В римское время в Британии поклонялись обоим богам. Храмы строили. Фавн благословил наши острова, вот почему здесь сохранилась магия. И ещё в лесах на Большой Земле, где логово Баюна.

— Не поминай его в дороге! Кстати, а ты знаешь, как звали их третьего брата?

— У него было много имён. Самое известное — Баст.

— А разве Баст — это не кошка? — удивилась Редди. — Я видела статуэтки. Ей в Египте поклонялись.

— Это его дочь, — пояснила Айри.

— А погиб он когда?

— Не знаю.

— Жаль... — Редди вытянула губы трубочкой, что-то прикидывая про себя.

Айри отвинтила крышку с термоса, отпила немного молока.

— Дон, ты будешь?

— Не сейчас.

Она поймала его взгляд в зеркале и печально улыбнулась. «Мы оба знали, что вернуть Мики будет непросто, — подумал Дон, — но всё равно надеялись, строили планы. А теперь всё кончено. Он не оставит Редди, а кровную связь с Той стороной разорвать невозможно».

Айри достала из коробки сандвичи, завёрнутые в салфетки.

— Кому какой?

— А с чем они? — спросила Редди.

— Один с сыром и авокадо, второй с маслом и мёдом, а третий… со стейком. Сырым.

— В самый раз для потусторонней твари! — Редди протянула руку. — Давай вместе с коробкой, а то заляпаю тут всё… Дон, а ты правда любишь сыр с авокадо?

— Никогда не пробовал, — он осторожно надкусил сандвич. — Специфический вкус.

— Баловство это… — пробурчала Редди с полным ртом. — Мясо — вот настоящая еда.

Она проглотила последний кусочек и облизала пальцы.

— Чудной он, ваш гоблин. И скользкий. Увернулся от вопроса, а я сразу и не сообразила. Его мать была из древнего рода, стало быть, знала пророчество. И он знает, зуб даю, просто говорить не хочет. Надо ему приказать!

Дон поморщился. Хитрость Дьюи он заметил, но давить на него не стал. Сначала следует выяснить, насколько крепок запрет и чем чревато его нарушение. Прямой приказ Дьюи, разумеется, выполнит, но в результате может лишиться языка. И это не самое страшное, что может случиться.

— Успеется. Пока что и без того есть над чем подумать.

— Что, дварфы раскололись? Торговались, небось?

— Сначала между собой полчаса спорили, а потом столько же — со мной. Выторговали себе десять лет без арендной платы! До сих пор не верю, что согласился.

— А требовали сколько? Тридцать?

— Пятьдесят.

— Они не совсем бесплатно жить будут, — сказала Айри. — Налоги на себя взяли, и ремонт сделают. — Она протянула Редди термос. — Будешь?

— Нет, — пэк отодвинулась. — Убери, а то скиснет.

— Это просто суеверие! Кот с Той стороны, но ему выставляют молоко на Йоль.

— Кот — это Кот. Так что там за пророчество?

— Они верят, что магия вернётся, когда трижды случится невероятное: трое древних откажутся от того, что для них самое ценное, — ответил Дон.

— Ничего не понимаю! Какие древние?

— Полагаю, что имеются в виду самые древние обитатели нашего мира. В оригинале пророчество гораздо длиннее, но заучивать наизусть кённинги цвергов я не намерен.

— Самые древние — это Йольский Кот и Баюн, — Редди встревоженно переводила взгляд с Дона на Айри. — Но для них самое ценное — наш мир! Бессмыслица получается.

— Коты — не исконные обитатели Земли, — Дон взял у Айри термос и запил навязчивый привкус авокадо. — Они пришли, когда Ткач создавал это мир, и остались, потому что им здесь понравилось.

— Не может быть! — не поверила Редди. — Кот всегда «наш мир» говорит. Ну, в смысле, что это наш общий мир.

— Нет, он имеет в виду, что это их с Баюном мир. Их владения.

— Возможно, под древними дварфы подразумевают перворожденных? — предположила Айри.

— То есть, богов?

— Не обязательно.

— Ну, если в пророчестве нет конкретных имён, значит, подойдут любые древние! — Редди хлопнула себя по коленям. — Хватит мозги сушить. Пусть теперь Кот думает, он всех старожилов знает — и на Той стороне, и на Этой.

Дальше они ехали в молчании. Айри задремала первая, потом и Редди начала клевать носом. Дон пристегнул её ремнём безопасности.

На полпути хлынул дождь, дорога начала расплываться перед глазами. Дон вздохнул и надел очки. Скоро придётся носить их постоянно и радоваться, что оптика значительно усовершенствовалась по сравнению со средними веками. Те, первые очки, окончательно погубили бы ему глаза.

Да, кое-что в этом техногенном мире становится лучше. Даже больше, чем кое-что. Но это не повод, чтобы отказаться от магии.

***

Струна арфы порвалась с жалобным вскриком. Этайн встала, уронив с колен сборник баллад.

— Ты уверен?

— Абсолютно, моя королева, — Дилан кашлянул. Его душил гнев. — Меня не пустили дальше приёмной, но я уловил остаточные эманации. Где-то в глубине их вонючих туннелей гоблины совершили жертвоприношение Дикому Охотнику. А кого они могли принести в жертву, если не Вихана?

— Они нас опередили! Но так нарушать все правила... Это безумие!

Дилан хотел сказать, что безумие — связываться с Диким Охотником, но благоразумно промолчал.

— Дон пожелает выяснить, что произошло с лепреконом, а у нас нет никаких доказательств, — Этайн прижала пальцы к вискам. — Кто-нибудь из Совета Старейшин нам должен?

— Нет, они выкупили все свои долги у Каридвен, будь проклята её память! Но у нас есть Камень...

— Тише! — она предостерегающе подняла руку. — Пусть это остаётся в тайне. По крайней мере, пока я не выясню, как эта вещь попала в казну Двора.

— Увы, Айвор никому об этом не рассказывал, даже намёками. И это странно, учитывая его склонность хвастаться своими победами.

— Железный король погиб не от руки Айвора, если вообще погиб, — Этайн рассеянно погладила арфу. — У меня плохое предчувствие, Дилан. Мне снились двери на Ту сторону, и они открывались.

— Но такие сны не должны сниться весной!

— Вот именно. Правила нарушаются, одно за другим, и это пугает. Мне хочется последовать примеру Финварры и запечатать холм.

— Это не наш путь, моя королева.

— О да! У нас попросту не хватит для этого магии. Придётся готовиться к встрече.

— Ты имеешь в виду манурмов?

— Нет, я имею в виду то, что стоит за дверями.

— Но это просто сон, Этайн! И даже если пророческий, ты не знаешь, что там.

— Значит, нам следует быть готовыми ко всему. Даже к возвращению Железного короля.

— Почему ты решила, что он вернётся?

— Потому что я не могу придумать другой причины, по которой старейшины гоблинов рискнули бы привлечь внимание Дикого Охотника.

— При всём уважении к тебе, Этайн, это не означает, что другой причины нет.

— О, я первая посмеюсь над своей ошибкой, но успокаивать себя не позволю. Идём в сокровищницу. Я хочу кое-что проверить.

Глава 10. Ночной совет

Бродячий Дёрн или, как они сами себя называют, дерновинки — мастера маскировки. Рядом пройдёшь — не заметишь. Не будешь ведь за каждый пучок травы дёргать!

Лорн уже отчаялся поймать хотя бы одного, не то что четырёх, как планировал. Дриады нашептали, что в усадьбу проникло в два раза больше дерновинок, чем думал манурм. Отправленный на их поиски Кунла вернулся ни с чем, весь в грязи и без корзинки.

— Голову заморочили! — сердито буркнул он. — А у меня и переодеть нечего. Безрукавку они за одежду не признают.

Вывернуть одежду наизнанку — единственное верное средство против морока дерновинок. А Кунла по весеннему теплу бегал в одной безрукавке, переделанной из старого кожаного жилета Лорна.

Винни искать Бродячий Дёрн отказался:

— Не почую, они травой пахнут. Лучше Букку-бу возьми.

От этого предложения отказался сам Лорн. И, как оказалось, напрасно. Время приближалось к полуночи, с минуты на минуту должен был подъехать Дон, а корзина по-прежнему оставалась пустой. Морочить голову хозяину усадьбы дерновинки не посмели, просто затаились, но этого им хватило, чтобы стать невидимыми. Даже дриады не могли указать точное место, где прячутся мелкие фэйри.

— Держи! Крепче держи!

Лорн бросил грабли, которыми прочёсывал траву, и поспешил на голос. На крыше старой, заросшей бузиной беседки прыгала Спайк.

— Второго хватай! Сзади! Сзади, говорю!

Кусты под ней шевелились, трещали и азартно тикали на два голоса.

— Ой, Лорн! — обрадовалась гругаш. — Как ты кстати! Давай корзинку.

— Неужели поймали?

— Ага, но только двоих. Ещё ловить?

— Не надо, — Лорн присел, подставляя корзину подкатившемуся кубарем Букке Белому. В цепких лапах он держал дерновинку, похожего на зелёного ёжика с травяными колосками на спине. Глаза и у охотника, и у добычи блестели одинаково весело. — Хватит на сегодня развлечений.

Он взял у подоспевшего Букки Чёрного второго дерновинку, побольше, закинул в корзину и крепко завязал крышку.

Букка-бу выжидательно уставились не него двумя парами лисьих глаз.

— Хлеб с рыбным паштетом? — уточнил Лорн. Белая и черная головы синхронно закивали. — Возьмите у меня на кухне. Но больше ничего там не трогайте!

Букка-бу издали двойной шипящий свист и умчались по тропинке к дому.

— Неужели они не едят ничего, кроме рыбы и хлеба? — спросил Лорн у Спайк.

Гругаш пожала плечами.

— А чем ещё могут питаться рыбацкие божества? Радуйся, что они согласны на паштет, а то бы весь дом сырой рыбой провонял.

— О да, я в полном восторге! — Лорн передал ей корзину. — Отнеси в гостиную. Как только Дон приедет, сразу ему отдам.

— Что-то они задерживаются.

— Выехали поздно. — Лорн звонил Дону два часа назад. Взявший трубку Дьюи в мельчайших подробностях объяснил причину задержки Многословие обычно молчаливого гоблина сначала удивило Лорна, но потом он догадался, что Дьюи пытается таким образом предостеречь его. — Спайк, ты когда-нибудь имела дело с обитателями Той стороны?

— С оттудышами-то? Случалось, — она поудобнее перехватила корзинку. — Молоко от них надо прятать, чтобы не прокисло. Это они не из вредности пакостят, оно само собой происходит. В прежние времена многие туда-сюда шастали, а теперь перестали. Слишком легко застрять. А у кого Та сторона в крови, на Этой дольше трёх дней не выживают, как ни старайся.

— Надеюсь, Кот вовремя заберёт Редди. Или Дон отравит её обратно.

— Обратилась, стало быть... — Гругаш покивала. — Ничего, лучше на Той стороне свободно бегать, чем здесь взаперти сидеть.

— Ты что, тоже на Ту сторону собралась? — Лорн остановился. — Думаешь, тебе там лучше будет? Может, и Кунлу с Винни с собой прихватить решила?!

— Да ты что?! — Спайк выронила корзину. Внутри пискнули. — Я же не про себя! Редди гейс нарушила, ей здесь всё одно не выжить было. Не усидела бы она взаперти. А я-то что? Я, наоборот, продышалась только, обустроилась.Дитё вот хочу родить. Ежели ты не против, конечно.

— Ты хочешь… — Лорн сглотнул, — от меня?!

— Да нет! — она засмеялась. — От Кунлы. Но дети — это ведь беспокойство, шум-гам, всё такое. Знаю, трижды рожала. А ты тишину любишь. Вот и спрашиваю: не против ли?

Дон изучающе посмотрел на неё. Похоже, гругаш даже не сомневается, что сумеет родить.

— Ты хорошо подумала? У Кунлы за ушами зелено, какой из него муж?

— Никакой, — согласилась она. — Но мне муж и не требуется. У нас, гругашей, никто не женился никогда и замуж не выходил. Одиночки мы.

— Ну, об одиночестве ты даже не мечтай. Не успеешь родить, как очередь выстроится понянчить.

— Справлюсь, — она улыбнулась. — Ладно, пойду, на стол соберу чего-нибудь. А то голодные, небось, приедут.

— Подожди.

Она оглянулась.

— А твои дети…

— Две дочери и сын, — Спайк опустила голову, пряча глаза. — Всех вырастила, в приличные дома пристроила, к толковым людям. В тех домах они и сгорели, вместе с хозяевами, когда в Шотландии католики с протестантами сцепились.

Лорн молча погладил её по плечу. Что тут скажешь? Спайк прерывисто вздохнула, перехватила его пальцы, быстро поцеловала и размашисто зашагала к дому, закинув за спину корзину. Лорн посмотрел ей вслед, покачал головой и свернул на тропу к воротам. О том, что его подопечные пожелают завести детей, он до сих пор не думал. Вернее, думал, что это невозможно. Полукровки от разных фэйри рождались редко даже в лучшие времена. И ещё реже доживали до совершеннолетия. Не только потому, что получались слабыми, но и потому, что их не принимали как ровню ни в одном роду. Допустимым считалось лишь смешивать свою кровь с человеческой, но этот путь завёл в тупик.

И только гоблины размножались, не заморачиваясь чистотой крови. Забирали всех детей себе, ни перед кем не отчитываясь. Может, в этом секрет их живучести?

Лорн попытался представить, каким получится ребёнок у Спайк и Кунлы... Воображение отказало. «И ведь если уродец родится, они его не бросят. Всей компанией на ноги поднимать будут, — Лорн мысленно застонал. — О боги, какая идея была красивая — заповедник для последних фэйри! Живые редкости, каждый — единственный и неповторимый... А теперь будет паноптикум из полукровок. Уж если взялись размножаться, так хоть бы похожих на себя выбирали! Айри с Кунлой — чем ни пара? Но об этом даже заикаться не стоит».

Лорн как-то обмолвился в разговоре с Доном насчёт сходства Айри с Кунлой и проистекающих из этого возможностей. И получил в ответ резкую отповедь. Дон категорически отказался обсуждать этот вопрос.

Лорн резко остановился. А ведь Айри могла забеременеть от Вихана! Маловероятно, но вдруг? Если у них всё серьёзно, Айри не отступится, пока не вернёт своего лепрекона. А Дон ради неё и на Ту сторону способен отправиться.

«Это надо пресечь! — твёрдо решил Лорн. — Ему туда нельзя, ни по какому поводу. Иначе Кот за всё отыграется одним разом...»

За воротами послышался знакомый гудок. Лорн приветственно поднял руку и отодвинул засов. Радуга над аркой мигнула, когда чёрный джип въехал в ворота.

— Доброй ночи! — Дон опустил стекло с водительской стороны. — Прошу прощения, что припозднились.

— Я уже в курсе ваших дел, — Лорн открыл переднюю дверцу, собираясь сесть рядом с другом, и остановился, наткнувшись на зевающую Редди.

— Привет! — она нервно улыбнулась. — Там сзади есть место.

Лорн открыл заднюю дверцу, глянул на спящую Айри и осторожно сел рядом. В машине почему-то пахло кислым молоком. Под ногу подкатился пустой термос. Лорн поднял его, понюхал и плотнее завинтил крышку.

— Что сказала Этайн? — спросил Дон.

— Я её не видел. Просто передал послание и получил ответ — короткий, вежливый и не содержащий никаких намёков.

— Хорошо.

Айри подняла голову, сонно моргнула и улыбнулась Лорну.

— Добрый ве... Ой, то есть, доброй ночи!

— И тебе того же, — он помог ей сесть, как бы невзначай проведя ладонью по животу. Зародыш второй жизни отозвался в пальцах тёплой пульсацией. Лорн облизнул губы. — Какой срок?

— Примерно три месяца, — она пытливо посмотрела ему в глаза. — А ты почувствуешь, если с ним... не всё в порядке?

— Слишком рано. Но если ты не уверена, что хочешь его оставить...

— Нет, я хочу! — Она запахнулась в шаль. — Это моё. По-настоящему моё!

Кунла и Винни ждали гостей у парадного входа. Не успел джип остановиться, как они оказались рядом. Айри обнялась с Кунлой молча, без слёз. Вини обвился вокруг них. Все трое замерли.

Редди осталась стоять возле Дона. Спайк подошла сзади к Лорну, подёргала за рукав рубашки.

— Я чай заварила из свежей крапивы. Это полезно... для всех.

Редди повернула голову. В ночных тенях её глаза казались провалами в пустоту.

— А кровь не предлагаешь?

— Извини, не успела никого зарезать, — спокойно ответила Спайк.

Винни оторвался от Айри, посмотрел на Редди и фыркнул.

— Надо же! Ты теперь работаешь посланником с Той стороны, Рыжая?

— Да уж послали, так послали! — она передёрнула плечами. — Ну что, мне позволят войти в дом, или на конюшню отправят?

— У меня нет конюшни, — Лорн открыл дверь. — Входи, тебе здесь рады.

Спайк накрыла на стол в гостиной. Лорн недовольно посмотрел на салатницы, доверху наполненные крекерами, крабовыми палочками, конфетами и фруктово-ореховой смесью. Похоже, гругаш опустошила весь буфет.

Сама она устроилась в углу дивана. Айри села рядом, а оставшееся пространство занял Винни. Кунла сначала втиснулся между ними, пугливо посматривая на усевшуюся в кресло Редди, но потом вдруг перебрался к ней, зашептал что-то на ухо. Редди слушала, снисходительно улыбаясь, но Лорн заметил, что она постепенно расслабляется.

— Ночной совет объявляю открытым! — Он шутливо отсалютовал чашкой Дону. — Тебе слово.

Дон сделал глоток крапивного чая, одобрительно улыбнулся и начал рассказывать. Пару раз он делал паузу, давая возможность вставить слово Редди, но она только мычала в знак согласия, безостановочно набивая рот едой. Кунла вернулся на диван, зато к Редди подсела Спайк и тихонько расчёсывала ей волосы своим гребнем.

Дон дошёл до пророчества дварфов.

— Не знаю, будет ли этого достаточно, но ничего более определённого отыскать не удалось.

— Трое древних? — скептически переспросил Лорн. — Это может быть кто угодно.

— Я тоже озадачен. Возможно, что-то прояснится, если мы узнаем пророчество гоблинов. Они с дварфами старые враги, но враги, зачастую, понимают друг друга лучше всех.

— Опять всё сходится на гоблинах! Надеюсь, твой план с Камнем Сна сработает.

— Не продешевите, — сказала Айри. — За Камень Сна у гоблинов много чего можно выторговать. Ценнее для них только Железная корона. А ценнее короны — сам Железный король.

— Кстати, вопрос для всех, — Лорн поднял палец. — Кто-нибудь знает, где сейчас Железная корона?

— А зачем тебе? — удивилась Редди. — Короноваться надумал?

— Я ещё не сошёл с ума, — Лорн поколебался, но решил, что скрывать правду незачем. — Это условие старейшин. Они обещали найти заклинателя, если я найду им корону.

— Хочешь, у Кота спрошу?

— Нет, его оставим на крайний случай. Пока что есть и другие возможности.

— Железная корона пропала незадолго до падения королевства гоблинов, — Айри сосредоточенно всматривалась во что-то, видимое ей одной. — Собственно, поэтому они и проиграли Неблагому Двору. Самое интересное, что гоблины обвиняли в краже не сидов, а дварфов. Но Подгорный король поклялся, что Железной короны у них нет.

— Не все дварфы подчиняются Подгорному королю, — заметил Дон.

— Верно, поэтому гоблины до сих пор их подозревают. А ещё ходили слухи, что корону видели в Исландии, у троллей.

— Видели, — кивнул Дон. — Камень Сна от короны открутили именно тролли.

— Ты сказал, что Камень выпал! — Лорн подался вперёд. Не часто ему предоставлялся случай узнать подробности из жизни старого змея.

— Разумеется, выпал, если удержать не смогли, — Дон повёл бровью. — А я тогда как раз искал достойный подарок для короля английских фэйри. В общем, волею случая, Камень достался мне. А в списке злейших врагов Старой Грюлы я передвинулся на пару пунктов вверх.

— Той самой Грюлы?! — ахнул Кунла. — Как же ты уцелел?

— Ты её знаешь? Откуда?

— Винни рассказывал.

Все посмотрели на кайт-ши.

— Лично не встречались, — он дёрнул хвостом. — Но Аннис была её подругой.

— Интересная у тебя жена, — Дон прищурился. — Ты уверен, что она кайт-ши?

— Это важно? — Винни напрягся. Айри успокаивающе погладила его по голове.

— Давайте вернёмся к короне, — вмешался Лорн. — Насколько велик шанс, что она до сих пор у троллей? И как она вообще у них оказалась?

Под диваном зашуршало и зашипело. Редди подпрыгнула и поджала ноги.

— Что это?!

— Букка-бу! — Айри заглянула под диван. Шипение стало громче. — Да, я тоже рада!.. Вы уверены, что это она?

— Они знают про корону?! — Лорн посмотрел на Спайк. — И до сих пор молчали?

Гругаш виновато развела руками:

— А ты не спрашивал.

— Букка-бу говорят, что видели Железную корону, — перевела Айри. — Её бросили в море с Конца Земли.

— То есть, с южного мыса в Корнуолле? — уточнил Лорн.

— Да, это сделали спригганы из оловянных шахт. Но корону они не крали… — Айри озадаченно нахмурилась, вслушиваясь в шипение. — Как, гоблины?! Вы что-то путаете. Гоблины ищут корону!

В ответ раздалось обиженное тиканье.

— Подожди, — Спайк с кряхтением полезла под диван и вернулась с Буккой Чёрным на руках. Букка Белый вылез сам, сердито косясь на Айри. — А ну-ка, давайте сначала. Никто вас больше перебивать не будет! — она строго оглядела всех.

Букка-бу зашипели, застрекотали и затикали. Лорн, немного к ним привыкший, начал улавливать в этом хаосе звуков определённый ритм. Спайк переводила, дожидаясь, пока близнецы сделают паузу, чтобы сжевать очередную крабовую палочку.

— В общем, спригганы обвязали корону верёвкой и швырнули в море. А там ждали селки… Ухватили верёвку, чтобы о железо не обжигаться, и уплыли. А к спригганам корона попала по гоблинским туннелям. Они потом обвалились... Туннели обвалились, а не гоблины… Ну, это понятно! Непонятно другое... — Спайк пошарила в салатнице, не обнаружила больше палочек и сбегала на кухню за новой упаковкой. — Да, непонятно, чего ради гоблины сами у себя украли корону?

— Может, это не гоблины были? — предположил Кунла. — Мало ли кто туннелями пользуется?

— Спригганы поминали гоблинов, когда умирали… — Спайк зубами надорвала упаковку и сунула в нетерпеливые паучьи лапы. — Они все умерли? А, под тем самым обвалом! Понятно.

— Исполнителей прикончили, следы замели, — хмыкнула Редди. — По крайней мере, теперь понятно, как корона оказалась в Исландии. Селки доставили.

— Вот это им пришлось ластами помахать! — Кунла покрутил головой. — Не проще было на севере корону в море швырнуть?

— Значит, не проще, — Лорн задумался, собирая мозаику из открывшихся фактов. — Сдаётся мне, у гоблинов был раскол. Кто-то рискнул украсть корону, чтобы свергнуть Железного короля. Но что-то пошло не так, и корона потерялась.

— Нашли кому доверить — селки! — Редди пренебрежительно фыркнула. — У них память, как у селёдки. Заигрались и забыли, куда плыли. Зуб даю, они корону вовсе не в Исландию должны были доставить, а в Ирландию!

— Не исключено, — согласился Дон. — Особенно, если в этой интриге был замешан Благой Двор. Интересно...

— Лично мне, — прервал его Лорн, — интересно только одно: у кого сейчас эта проклятая железка?! У троллей? Дон, ну что ты мне жилы тянешь? Если знаешь, где корона, почему молчишь?

— Потому что я не знаю, где она. Тролли не любят железо, им был нужен только Камень Сна. А я тогда понятия не имел, какую ценность представляет собой корона. Уж извини, заглядывать в будущее не умею.

— Не удивлюсь, если эта железка благополучно гниёт на дне морском, — сказал Винни. — Осталось только убедить в этом старейшин.

— Надеюсь, они удовлетворятся Камнем Сна, — Лорн посмотрел в светлеющее окно. — Кстати, его ещё предстоит выманить у Этайн.

— Поехали, — Дон со вздохом поднялся.

— Ты что, в этом поедешь?! — изумился Лорн.

Дон, сняв куртку, остался в простой хлопковой рубашке и твидовом жилете. Золотые кольца с этим нарядом совершенно не сочетались.

— Ты сам сказал, что это неофициальный визит.

— Но это неофициальный визит к королеве!

— А чего? — не понял Кунла. — Прилично выглядит.

— По сравнению с тобой — безусловно! — Лорн закатил глаза. — Пошли, подберём что-нибудь из моего гардероба.

Когда манурмы поднялись на второй этаж, Винни спрыгнул с дивана и встряхнулся.

— Так, а теперь думаем, что делать.

— А что мы можем сделать? — с недоумением спросил Кунла.

— Мы все обязаны Лорну. И Дону тоже. А это дело пахнет падалью. Я не верю, что Совет Старейшин вдруг воспылал верноподданическими чувствами к своему пропавшему королю. Больше похоже, что они узнали, где он, и теперь намерены прикончить, чтобы сохранить свою власть. И для этого хотят использовать Лорна, раз он у них на крючке.

— Тогда почему освободили от проклятья Дона?

— Потому что живой и здоровый он им полезнее.

Редди мрачно кивнула.

— Железный король на Той стороне, зуб даю. А кто ещё, кроме манурмов, посмеет туда сунуться?

Кунла ойкнул. Букка-бу нырнули под диван.

— И что ты предлагаешь, Винни? — спросила Айри.

Он предостерегающе поднял лапу. По лестнице спустились манурмы. Дон на ходу застёгивал запонки на шёлковой рубашке цвета слоновой кости. От парчового жилета в свете люстры разлетались искры. Лорн за его спиной довольно улыбался. Сам он был одет в чёрную бархатную рубашку и шёлковый жилет с вышитыми серебром змеями, сплетающимися в танце.

Винни взглянул на него и тут же отвернулся.

— Наведите здесь порядок, — велел Лорн. — Винни, ты за старшего. Винни, ты меня слышишь?

— Слышу, — ответил кайт-ши, по-прежнему глядя в сторону.

Дон присел перед Айри и взял её за руки.

— Я узнаю, что случилось с Виханом. Если не от гоблинов, то от Кота. Я не оступлюсь, обещаю тебе. Просто подожди. И ничего без меня не делай, хорошо?

— Совсем ничего? — она слабо улыбнулась.

— Не пытайся найти его сама.

— Не буду. — Она поцеловала его в щёку. — Удачи вам.

Пока не захлопнулась входная дверь, в гостиной царило молчание.

— Все наши предположения на воде вилами написаны, — сказал Винни, перестав прислушиваться. — Но я согласен, что следы Железного короля имеет смысл поискать на Той стороне. Редди, раз уж ты породнилась с тамошней хтонью…

— Обломись, моя крёстная фея советов не даёт. Она пасть открывает только для того, чтобы кого-нибудь сожрать, — Редди вытряхнула из салатницы обломки крекеров себе в рот. С хрустом прожевала. — И Кот про Железного короля тоже не знает. Даже спрашивать незачем, Мики с Флейтистом его дневники читали, там про гоблинов вообще ничего... А это вкусно, оказывается!

Она лизнула миску из-под крабовых палочек и алчно уставилась под диван. Букка-бу заполошно затикали. Спайк аккуратно оттеснила Редди от дивана. Заплетённые в косы волосы гругаш распустились, укрыв её копной.

— Редди, а на Той стороне тебе тоже всё время хочется есть? — осторожно спросила Айри.

— Н-нет... — Редди растерянно осмотрела настороженных друзей. Потёрла живот. — И правда, чего это я, как не в себя?

— Тебе нужно вернуться как можно скорее, — сказал Винни. — Пока ты ещё контролируешь свои аппетиты.

— Я... — Она попятилась от них. Закусила задрожавшую нижнюю губу, слизнула каплю крови. — Я в порядке. И нечего на меня таращиться! О чём мы говорили-то? А, да! Если уж искать, то не через землю, а через воду. Она всё помнит. И кажется, я знаю, кто нам поможет. Не бесплатно, разумеется. У вас деньги есть?

— А что на Той стороне в ходу? — спросила Спайк. — Евро или фунты?

— Орхидеи! И чем больше, тем лучше.

Глава 11. Камень Сна

По утреннему времени Неблагой Двор предстал перед манурмами тихим и безлюдным. Дилан, встретивший гостей у входа, проводил их через чисто выметенную залу до покоев королевы. По дороге Дон принюхался и не уловил никаких следов ночного пиршества.

«Похоже, новая королева не одобряет разгульный образ жизни», — подумал он.

Этайн ожидала их в кабинете — просторной комнате со сводчатым потолком, с которого свисали на потемневших бронзовых цепях черепа птиц и зверей. Из пустых глазниц росли прозрачные, светящиеся изнутри грибы. Возле массивного стола застыли две дриады, вросшие корнями в земляной пол и сжимавшие в руках-ветках свечи. Дон не сразу разглядел, что это не живые, а окаменевшие деревья. По слухам, король Айвор любил одним ударом убивать двух зайцев — наказывать провинившихся и украшать свой дворец.

— Доброго утра, господа! — Этайн появилась из-за гобеленовой ширмы, отгораживающей дальнюю часть кабинета. — Радуюсь нашей встрече.

Королева была в струящемся платье цвета подземного ручья. В распущенных волосах поблескивали зеленоватые огоньки. Судя по их мерцанию — живые светлячки. Дилан, скинувший маскировочный плащ, оказался в тунике из той же струящейся ткани, что и платье королевы. Демонстрация единства и согласия неблагих владык, понятная без слов.

— Твоя радость взаимна, королева! — Лорн первый поцеловал протянутую руку.

Дон, прикоснувшись губами к прохладное коже, ощутил лёгкое покалывание. Королева недавно держала в руках какой-то магический предмет.

— Прошу, располагайтесь, — Этайн села за стол, указав на два кресла напротив. — Сейчас принесут угощение.

Дилан молча встал справа от королевы. Дон отметил скованность в движениях принца-консорта, словно он был ранен, хотя кровью не пахло. Руки Дилан сцепил за спиной.

— Я вижу, в эту весну ваш Двор не намерен переезжать?— спросил Дон, наблюдая, как бесшумные слуги, похожие на тени в своих серых одеждах, расставляют на столе хрустальные бокалы с рубиновым вином и тонкие, как лепестки розы, фарфоровые блюдечки с воздушными пирожными.

— Мы решили повременить с переменой места,— ответил Дилан. — Переезд — слишком хлопотное дело в нынешние непростые времена.

В его голосе слышалась всё та же непонятная скованность.

— Но мы непременно возобновим традицию, когда магия вернётся, — Этайн светло улыбнулась. — Давайте выпьем за это и за наш союз. Трудные времена легче переживать вместе.

— Мудрое замечание, — Дон отпил из своего бокала. Вино оказалось человеческим и не особо дорогим. Неудивительно, что слуги не принесли бутылку. Не к лицу владыкам Неблагого Двора угощать гостей дешёвкой из супермаркета, но похоже, Этайн экономила на всём. — Жаль, что я не могу разделить твою веру в возвращение магии.

— Это не просто вера! Ещё в древности было предсказано, что наступят времена испытаний, когда магия исчезнет, но потом вернётся.

— Кем предсказано? — спросил Лорн.

— Друидами из народа богини Дану. Это записано в летописях, и не только в наших. Даже гоблины не сомневаются в этом пророчестве.

— Однако Благой Двор не разделяет вашей веры.

— О да! — Этайн досадливо поморщилась. — Любимая присказка Финварры: «Магия не вернётся сама».

— Где-то я это уже слышал, — Лорн посмотрел на Дона.

— Но это бессмыслица и ересь! В Благом Дворе считают, что магия — это что-то живое и разумное. Что она ушла, потому что в мире была нарушена гармония. О, при дворе Финварры я наслушалась немало подобного бреда! Чего стоит одно заявление о том, что магия вернётся, когда в мире вновь воцарится гармония. И случится это не раньше, чем исчезнет вся мерзость, вроде Неблагого Двора и Ярмарки гоблинов.

— С каких пор Финварра считает Ярмарку мерзостью? — удивился Дон. — Его обсчитали или подсунули некачественный товар?

— Нет, проблема в растущей независимости Совета Старейшин. Финварра считает такое положение дел вызовом королевской власти и самому порядку вещей. И в этом я с ним согласна.

— Независимости гоблинов следует положить конец, — поддакнул Дилан. — Полагаю, с этим вы согласны, господа?

— До некоторой степени, — Дон поставил бокал и попробовал пирожное. Тоже покупное, но свежее и вкусное, из хорошей кондитерской. — Независимость способствует торговле. Ярмарку нельзя назвать безопасным местом, но она приносит пользу. А если гоблинов ограничить в их действиях, это ограничит и ассортимент.

— Ассортимент у них и без того оскудел. Увы, запасы старых артефактов не бесконечны, а новые не появляются.

— Кстати об артефактах, — Дон вытер губы платком. Салфеток в Неблагом Дворе не подавали. — Полагаю, Лорн сообщил о цели нашего визита?

— Третье желание, — Этайн откинулась на спинку кресла. — Тебе нужна какая-то вещь?

— Камень Сна.

Она вздрогнула.

— Почему ты решил, что Неблагой Двор располагает этим артефактом?

— Потому что я сам подарил его королю Айвору.

— В таком случае, — Дилан высокомерно вскинул голову, — получается, что ты требуешь обратно свой подарок. А это против правил, господин Эйриксон.

— Ну что ты, никаких нарушений. Камень я подарил не Двору, а лично Айвору. С его смертью наш договор потерял силу, и теперь я хочу вернуть Камень Сна в свою коллекцию.

— И всё же....

— Подожди, дорогой, — Этайн подняла руку. — Нарушений, действительно, нет. Но могу я узнать, каким образом Камень попал к тебе, Дон?

— Совершенно случайно. В то время я даже не знал, что это такое, просто оценил его красоту.

— Да, это красивая вещь, — согласилась Этайн. — И весьма опасная. Насколько мне известно, никто, кроме Железного короля, не способен управлять Камнем.

«Уж не это ли вы пытались проверить? — подумал Дон. — Тогда понятно, что случилось с Диланом».

— В таком случае у тебя нет причин жалеть о потере, — сказал он.

— Верно, но только если ты не намерен передать Камень Сна гоблинам, — Этайн склонила голову набок, напомнив этим движением хищную птицу. — В противном случае у меня появятся основания воспринимать твои действия, как враждебные по отношению к Двору.

— А у меня уже сейчас есть основания воспринимать твои слова, как отговорки, — холодно парировал Дон. — Неужели королева Неблагого Двора отказывается выполнять условия договора?

— Ну-ну! — Лорн примиряюще вскинул ладони. — Давайте успокоимся. Этайн, у тебя нет ни малейшего повода подозревать нас в измене. Как ты верно заметила, Камень — своенравный артефакт, признающий только одного хозяина. А Железный король пропал давным-давно, так что у тебя нет причин волноваться.

— Надеюсь, что ты прав. Но судьба короля остаётся загадкой. И кто может гарантировать, что Камень Сна не способен призвать своего хозяина? — Этайн встала, обошла стол и остановилась у кресла Дона. Плавно, словно касаясь музыкального инструмента, положила ладони ему на плечи. — Пока не поздно, откажись от своего желания. Что бы ты ни хотел получить взамен на Камень, помни, что гоблины не держат слово, даже старейшины. Скажи, что тебе от них нужно, и я сделаю всё, чтобы исполнить твоё желание.

От королевы пахло тимьяном и наперстянкой, музыкой звёзд и ночным ветром — зовущим, обещающим…«Весна в разгаре, а ты так давно один...»

— Я не питаю иллюзий в отношении Совета Старейшин, — Дон переплёл пальцы, и самоцветы в семи перстнях мягко засияли, отражая чары. — Более того, дабы успокоить тебя, я официально заявляю, что намерен разоблачить их козни. Именно для этого мне нужен Камень.

— Быть по сему, — Этайн отстранилась. — Подождите здесь.

Она ушла за ширму. По комнате пробежал сквозняк, выдавая открывшуюся дверь. Дилан поднял свой бокал и в два глотка допил вино.

— Возможно, вы не осознаёте, господа, что возвращение Железного короля угрожает нашему Двору не просто оскудением казны. Начнётся война, в которой вы оба будете обязаны принять участие — по условиям договора.

— Да с чего вы взяли, что он непременно вернётся?! — Лорн всплеснул руками. — Если хорошенько подумать, Совету Старейшин это вообще невыгодно. С восстановлением королевской власти они теряют свою драгоценную независимость. А ведь они столетиями верховодили гоблинсками кланами, ни перед кем не отчитываясь. Такую власть не отдают по доброй воле.

— Логично, — Дон потёр подбородок. Эта гипотеза ломала его первоначальные планы, но зато добавляла новые возможности.

— Только сейчас в голову пришло. — Лорн нахмурился. — Жаль, что мы не подумали об этом раньше.

Дон понял его беспокойство. Их питомцы тоже могли додуматься до этой мысли. И начать действовать, вопреки всем запретам.

— Вот то, что ты пожелал, Дон Эйриксон, — вернувшаяся Этайн поставила на стол простую, без украшений, шкатулку из морёного дуба. Откинула крышку.

Лорн приподнялся, разглядывая Камень Сна. Особого впечатления артефакт не производил. Крупный кристалл яйцевидной формы, с туманными разводами внутри.

— И что в нём красивого?

— Смотри, — Дон подержал над шкатулкой руку. Камень, откликаясь на тепло манурма, засиял молочным светом. Туман начал выползать наружу, ласковыми змейками завиваясь между пальцами. Он впитывал в себя радугу самоцветов, смешивал и возвращал обратно — новыми цветами и бесчисленными оттенками. Камень сиял всё ярче, притягательнее, внутри мелькали смутные образы, наливались силой, обретали узнаваемые очертания...

— Представление закончено! — Дон захлопнул крышку. — Если любоваться на него слишком долго, рискуешь получить ожог души.

— Теперь я уверена, что Камень в надёжных руках, — Этайн провела ладонью по лицу. — Надеюсь, ты будешь держать нас в курсе своих действий?

— Постараюсь, — Дон поклонился.

— Вас проводят, — Этайн позвонила в серебряный колокольчик. — Всего наилучшего, господа. В этот день и в любой другой.

Когда за манурмами опустилась бархатная портьера и стих мерный топот троллей-гвардейцев, королева схватил свой, едва пригубленный бокал и с размаху швырнула в стену.

— Будь проклята Каридвен, из-за которой мы заключили союз с этим ползучими тварями! Надеюсь, она горит в аду!

Дилан отшатнулся. Он впервые видел Этайн в таком бешенстве.

— Успокойся, молю тебя! Всё ещё может сложиться наилучшим образом.

— Но это унизительно — полагаться на союзников, которые ведут свою собственную игру и даже не утруждаются скрывать своё пренебрежение к нам!

Этайн глубоко вздохнула, наблюдая, как выползший из земли корень жадно сосёт вино из лужи. Одна из окаменевших дриад вздрогнула. Этайн шевельнула пальцами, и острый осколок перерезал корень.

— Знаешь, Дилан, нашему Двору очень повезло, что всё это время Дон Эйриксон держался подальше от политики. Но боюсь, что теперь везение закончилось.

***

Три основных качества хозяина: щедрость, хозяйственность и богатство. Я ими сполна наделён, хотя кое-кто утверждает обратное. А что Вихана не накормил и в пещеру не пустил, так это временно, пока не решу, куда его применить. К тому же, еда мертвецу и не требуется.

— А если оживить? — предлагает Мики.

Он лепрекона сразу узнал, даже в столь непрезентабельном обличье. И как повис на шее при встрече, так и не отходит, сидит рядом на площадке перед пещерой. И не без дела сидит, как некоторые, а дошивает новую рубаху Флейтисту, взамен изгвазданной в болоте.

— И думать забудь! — Вихан поглубже натягивает капюшон одолженного плаща. Дорогая вещь, между прочим! Специально купил у Вересковой Ткачихи для Микаэля. Не забыть сказать, чтобы постирал потом. — Я беззубым старикашкой небо коптить не намерен. Уж лучше заново родиться.

— А я слышал, что есть такие Золотые яблоки, которые молодость возвращают, — Мики с надеждой смотрит на меня.

— Молодильные яблочки, — я горько усмехаюсь. Сгнили те яблочки вместе с яблонями. — Ты ещё про три котла вспомни. Нет, котлы матушка Грюла, допустим, одолжит, и даже молоком один наполнит, но вот купание в них едва ли вернёт кому-нибудь молодость. Не те времена нынче. Проще из твоего приятеля призрака сделать. Умеренной плотности, чтобы пользу приносил.

— А в другое тело никак?

— Бесхозные тела на помойке не валяются.Разве что гоблина какого-нибудь поймать…

— Нет уж, — Вихан передёргивается, — лучше призраком!

— Вот и договорились. Кстати, Айри просила тебе кое-что передать.

— Айри?! — Он вскакивает, забыв про плащ. Капюшон слетает, открыв плешивую сморщенную голову с запавшими глазами. — Она была здесь?

— Нет, связалась через Редди. И не надо так старательно изображать святую невинность, Мики! Я прекрасно знаю, о чём вы секретничали за моей спиной всё это время.

— Мы больше не будем! — он клятвенно прижимает руки к груди.

— Конечно, не будете. После всего, что Редди натворила.

— Так чего Айри передала? — Вихан нетерпеливо топчется передо мной, болотное тело при каждом движении сочится зловонной слизью. Это, конечно, правильно, иначе высохнет и в труху рассыплется, но оттого, что я понимаю суть происходящего, дышать легче не становится.

— Как же она выразилась-то?.. — вот, даже память подводить начала! — А, что вы не напрасно старались изо всех сил. Надеюсь, ты понимаешь, что это означает?

Он замирает. А потом медленно развязывает тесёмки плаща, скидывает его и прыгает с края площадки — прямо на острые камни у подножия горы.

— Вихан!

Я едва успеваю поймать за шиворот ринувшегося следом Мики.

— Не волнуйся, драуги у Болотника крепкие получаются. Даже прямой удар каменного тролля выдерживают, сам видел. Так что ничего с твоим приятелем не случится.

По тропинке скачками поднимается мой тигр, тащит в зубах Вихана. Выплёвывает мне под ноги и сердито трёт морду. Потом отворачивается, и его тошнит. Привереда полосатый! Давно ли тухлым мясом в вонючей клетке питался?

— Даже не думай повторить, — я прижимаю Вихана лапой. — К Айри ты таким способом не попадёшь. Призраки на Лицевую сторону возвращаются только с моего дозволения.

— Пусти! — Он извивается так, что приходится выпустить когти, чтобы удержать. — Мне надо! Я вернусь! Клятву дам, только пусти!

— Она беременна?

Спрашиваю наугад, но попадаю в яблочко. Вихан испуганно затихает. Можно подумать, мне их первенец нужен! Никогда с младенцами не связывался и не собираюсь.

Мики садится рядом, берёт Вихана за руку.

— Потерпи,Редди скоро вернётся и всё расскажет. Нельзя тебе пересекать границу, а то Охотник заметит, — он поднимает на меня глаза. — Ты ведь скажешь Айри, что Вихан нашёлся?

— Скажу, если они узнали, что мне нужно, — я убираю лапу.

— А с чего ты решил, что дварфы и гоблины знают о возвращении магии больше, чем остальной Народ? — Вихан со скрипом садится.

Сообразительный парень, сразу догадался, зачем я Редди к манурмам отправил.

— Не решил, а предположил. Пока что это гипотеза. Видишь ли, для гоблинов, да и для дварфов тоже, возвращение магии не является жизненной необходимостью. Они сумели подружиться с железом. По-разному, но в достаточной степени, чтобы успешно жить в техногенном мире. Возвращению магии они, конечно, порадуются. Но ещё больше их порадует, если этой магией не придётся ни с кем делиться. Отсюда вывод: свои пророчества они скрывают не просто так.

— Решили всех пережить, падлы? — Вихан зло кривит сухие губы. — Но ежели так, они змеям свои секреты не расскажут.

— Ничего, Дон найдёт подход к гоблинам. А городские дварфы за подходящую цену не только пророчество, но и Священную Наковальню продадут. Новое поколение! Ни во что, кроме своих молотков, не верят.

Они почему-то хихикают. Я уже собираюсь спросить, что смешного в моих словах, как вдруг мой тигр подскакивает и с рычанием пятится к пещере. А на том месте, где он сидел, в воздухе возникает дымное кольцо.

— А вот и я! — Из дыма появляется Редди. В новой одежде и с набитым рюкзаком за плечами. — А чем это здесь воняет?

— Я тоже рад тебя видеть, — Вихан снова заворачивается в плащ. — Чего надыбала, Рыжая?

— Это ещё кто?! — она скидывает рюкзак и расправляет плечи.

— Редди, не трогай его! — Мики вклинивается между ними. — Это наш Вихан!

— Правда, что ли? — она трёт нос. — Вот это тебя угораздило, чувак!

— Что-то быстро ты вернулась,— я смотрю на дымное кольцо. Оно пахнет палёным волосом, но не Редди, а гругаша.

— А чего мне там делать? — она небрежно пожимает плечами. — Простоквашу, разве что. Предупреждала ведь! Не поверили, а потом жалуются, что термос испортился…

— Ты мне зубы не заговаривай! — я подцепляю когтем лямку рюкзака. — Это что такое?

— Семена всякие, — она тянет рюкзак к себе. — Посажу, огород будет.

— Обернись.

Она бросает быстрый взгляд через плечо.

— И чего?

— Не замечаешь, что портал остался открытым? И останется, пока я не позволю ему закрыться. И всё это время он будет тянуть силы из своего создателя. Разумеется, если я попросту не вытащу этого создателя сюда. И всех, кто там поблизости, заодно. Глупо, знаешь ли, упускать такой шанс пополнить коллекцию… Вихан, ни с места!

Он замирает в нелепой позе, с поднятой ногой. Воистину, проще мышей пасти, чем фэйри охранять!

— Это правда семена! — Редди отпускает рюкзак. — Сам посмотри!

Я киваю подлетевшим рукам, чтобы расстегнули пряжки. В рюкзаке оказываются маленькие горшочки из тонкой чёрной пластмассы с торчащими черенками и яркие бумажные пакетики.

— Я, конечно, не великий ботаник, но орхидеи от петрушки отличу. С Болотником сговорились? И когда только успели?!

— Да не сговаривались мы! — Редди сердито сопит. — Просто хочу попросить, чтобы он нашёл кое-кого…

— Я заинтригован. Кого может найти Болотник, но не могу найти я?

— Ну… — Она смотрит на мои руки, но тут же отводит глаза. — Гоблина одного. Есть мысль, что он где-то здесь.

— Это едва ли. Гоблины на Обратную сторону не суются.

— Ну, а вдруг, — Редди застёгивает рюкзак и забрасывает на плечи. — Вода помнит.

— Тогда тебе к морю надо. Там воды больше.

— А здесь море есть?!

— Конечно. Только далеко, за горами, за Долиной фениксов, за пустыней… В общем, за год доберёшься, если по дороге не сгинешь.

— Портал… — тихонько напоминает Мики.

Редди отмахивается от него и цедит сквозь зубы:

— Я хочу найти Железного короля. Вот, теперь ты всё знаешь, закрывай уже!

Объяснила, называется! Только ещё больше заинтриговала.

— Сначала скажи, зачем он тебе?

— Это долгая история.

— А я никуда не тороплюсь.

Она сдаётся. Бросает рюкзак и начинает рассказывать. Потихоньку к выходу из пещеры стягиваются все остальные. И болотный дух не отталкивает! Железный король никого не интересует, зато пророчество обсуждают наперебой. Приходится поскорее закрыть портал. Незачем гругашу уши греть.

— Ясно, — я перебираю в уме своих знакомцев, к кому применимо понятие «древний». Список получается небольшой. Мало кто из перворожденных дожил до нынешнего времени. — Напрасно ты поспешила с возвращением. Надо было дождаться, чем закончатся переговоры Дона с гоблинами.

— Да он раньше, чем через два дня с ними не встретится! Пока то да сё… А вдруг Болотный Волк всё-таки знает, что с Железным королём приключилось? Тогда все козыри у нас будут!

— Маловероятно, но попытайся, если хочешь. Только учти,к Болотнику ты пойдёшь одна. И если он тебя утопит, я выручить не стану.

— Договорились!

Она в очередной раз подбирает многострадальный рюкзак и снова роняет, когда мой тигр отталкивает её с дороги и одним прыжком скрывается за краем площадки. Яростный рык дробится эхом в расщелинах. Неужели Баюн вернулся?!

— Стоять! — я бросаюсь следом.

Послушался он меня, как же! Поймаю, душу вытрясу!

Сзади слышится пыхтение, меня догоняет баргест.

— Гость у нас!

— Вижу. Постарайся удержаться от драки на этот раз.

— Тигру своему это скажи!

— Какая горячая встреча! — Серый Волк сидит на моём любимом валуне и улыбается во всю пасть. В сторону тигра, который припал к земле и вот-вот прыгнет, даже ухом не ведёт.

— Не трогай его, малыш! — Я встаю между своим питомцем и неожиданным визитёром. — А то ещё блох нахватаешься.

— Честного оборотня всякий обидеть норовит, — Волк театрально вздыхает. — Нет у меня блох, можешь проверить.

— Чего ради мне тебя проверять?

— А того ради, чтобы за остальную свою коллекцию не беспокоится.

Я сажусь на хвост. Баргест тявкает по-щенячьи. И даже мой тигр перестаёт рычать, словно и он что-то понял.

— Означают ли твои слова намерение добровольно пополнить собой мою коллекцию?

— Означают.

И ведь даже глазом не моргнёт, наглец! О такое спокойствие только тарелки бить.

— Позволь поинтересоваться, — говорю, — на чём основана твоя уверенность, что я тебя возьму? Иначе говоря, на кой ты мне сдался, приблуда лесная? Мало ты Баюну голову морочил, решил на меня переключиться?

— Ты ведь уже догадался, на кой.

— И всё же соизволь объясниться.

— Ну, можешь считать меня заложником.

— Не врёт, — ворчит баргест.

— Сам знаю. — Я прокручиваю в голове возможные варианты развития событий — от наилучшего, с отменой грандиозных планов Баюна по перелицовке мира, до наихудшего — с нашей дракой не на жизнь, а насмерть.

— Ты ведь не просто последних собираешь, — Волк смотрит мимо меня. Догадываюсь, на кого. Наверняка на склоне горы толпа собралась. — Ты собираешь особенных.

— А ты от скромности не умрёшь, Серый. И в чём же твоя особость?

— Ни один волк добровольно от свободы не откажется. А я не только от свободы... — он всё-таки сбивается. В зелёных глазах напускная весёлость сменяется тоской. — Баюн меня предателем посчитает, а он для меня всего дороже. Но... пусть. Должен быть другой способ обновить мир.

Я молчу. Слушаю шепотки за спиной:

— … по своей воле…

— … трое древних…

— А он считается?

— А Бес его знает!

— Незнаю я ничё! Чуть чё, сразу Бес! А я ничё...

— Ну, затянул волынку! На яблоко, только заткнись!

— Весело у вас, — хмыкает Волк.

— Обхочешься,— я оборачиваюсь. Впереди всех, разумеется, Редди.

— Его ловить собрались, а он сам явился! — она надувает губы. — Неинтересно даже.

— Ты к Болотнику шла, — напоминаю я. — Вот и иди, там интереснее. А ты, Серый, правила знаешь. Если готов, добро пожаловать в моё жилище.

Волк поднимается на ноги и становится понятно, что сидел он на месте не от излишней самоуверенности. Просто тремор в лапах скрывал. Стар компаньон моего кузена, по любым меркам стар. Но, увы, не из числа древних.

Глава 12. Под одной крышей

Манурмы не страдают от сердечных болезней. Но когда Дон вышел из машины и почуял ни с чем не сравнимый запах Той стороны, он впервые в жизни ощутил себя на грани инфаркта.

— Винни! — Лорн, выронив ключи, бросился к безжизненной куче чёрного меха на крыльце.

— М-м-м?.. — Кайт-ши приподнял голову. Лапы его были испачканы в саже, а кожа на подушечках пузырилась ожогами. — Всё в порядке. Устал просто…

Дон остановился возле обугленного круга на асфальте. Повёл рукой, проверяя, не сквозит ли с Той стороны.

— Закрыто… — невнятно проворчала гругаш. — Никого нет дома…

Она свернулась клубком под лавочкой, похожая на разворошенную копну выцветшего сена. Рядом притулилась Айри. Она зябко вздрагивала во сне, кончик хвоста подрагивал, а кружева на подоле зелёного платья выглядели оплавленными.

«Всё-таки синтетика», — отстранённо подумал Дон. Он сомневался, что это платье из натурального шёлка, когда выбирал подарок, но больше зелёных не было.

Из-за дома выскочил Кунла с охапкой пледов. За ним семенили близнецы. В высоко поднятых лапах исходили паром две кружки какао. Заметив манурмов, Кунла ойкнул и остановился.

— Та-ак, — протянул Лорн, — а ты, как я вижу, жив-здоров? Прекрасно! Признавайся, что вы натворили?!

Слушая сбивчивый рассказ Кунлы, Дон тихонько поднял Айри на руки. Хотел отнести в джип, но передумал. На воздухе, вблизи деревьев ей будет лучше. Он сел на скамейку, поудобнее устроив Айри на коленях.

— … и тогда Спайк хотела закрыть портал, а он не закрывается! — Кунла зажмурился, заново переживая тот ужас. — Винни с Айри вместе пытались… А там держат! Я за Флейтой побежал, а когда вернулся, портал уже сам закрылся!

— Закрылся, — повторил Лорн. Выхватил у Букки Чёрного кружку и залпом выпил какао. — А теперь я вас закрою! На сутки в подвале! Самонадеянные авантюристы! А если бы вас Кот забрал?!

— Весна ведь! А он только зимой забирает! Спайк, скажи?

— Правило такое, — подтвердила гругаш. Она грела руки о кружку, которую успел всучить ей Букка Белый.

— Какие правила?! Вы сами к нему в пасть сунулись!

— Там был не только Кот... — Винни лизнул переднюю лапу, скривился и сплюнул. — Много запахов... Даже сквозь дым пробивались. Мне надо...

— Тебе надо ожоги смазать! — Лорн подхватил его под живот и закинул себе на плечо. — Так, жду в кабинете всех, кому требуется лечение, чтобы потом не жаловались, что я клятву нарушаю! Кунла, а ты смой эту пакость!

Кунла вздрогнул и закивал. Спайк забрала у него пледы, завернулась с головой и побрела ко второму входу в дом. С полдороги вернулась и накинула один плед на Дона с Айри. Манурм не стал возражать, хотя не собирался засиживаться.

Обжигающий страх при виде обугленного портала покинул его, но оставил после себя внезапную слабость. Дон прикрыл глаза. Пригревало солнце, щебетали птицы, Кунла шаркал по асфальту щёткой...

«Надо ехать, — подумал Дон. — Иначе я усну прямо тут».

— Редди хотела тебя дождаться, — пробормотала Айри. — Но с ней неладное начало твориться, и она испугалась.

— Ты спи, спи, потом расскажешь.

— А это что такое?! — Дверь распахнулась и на крыльце появился Лорн, потрясая листком бумаги. — Кунла, что это за счёт, я спрашиваю?

— А?! — Кунла подскочил, опрокинув ведро с мыльной водой. — А, это за орхидеи. Мы по телефону заказали в «Мире цветов» по каталогу. Они всё сразу привезли и счёт оставили. Редди хотела заплатить, но у нас не набралось столько.

— Вы ещё и ворота открывали?!

— Нет, что ты! Только калитку. Там всего-то одна коробка была — с махонькими такими горшками, — он показал на пальцах, — и пакетиками.

— Судя по цене, эти махонькие горшки из золота! — Лорн растёр ладонями лицо. — Сумасшедший мир... Дон, хоть ты мне объясни, кому на Той стороне нужны орхидеи?

— Ты преувеличиваешь мою осведомлённость в отношении Той стороны, — Дон подавил зевок. — Можешь сварить мне кофе покрепче?

— Ты ведь не любишь кофе?

— А иначе я засну за рулём.

— Тебе не обязательно уезжать прямо сейчас. Отдохни, выспись. В доме полно места.

— Решил нарушить ещё одно правило?

— Как я уже говорил, — Лорн быстро улыбнулся, — есть правила, которые давно пора нарушить.

***

Дьюи не находил себе места. В Неблагом Дворе он всё время мечтал, чтобы его оставили в покое и не заставляли работать. А сейчас, один в пустом доме, маялся и бродил из угла в угол, прислушиваясь к тишине до боли в ушах.

К утру стало совсем невмоготу. Дьюи навёл порядок в бывшей маслобойне. Подмёл пол, разложил по полкам инструменты Вихана, застелил топчан. Потом достал пистолеты, вытащил во двор мишени и попрактиковался в стрельбе. Мишени нарисовал лепрекон. На одной гримасничала морда помоечного гоблина, на второй надменно скалился высокородный сид с узнаваемыми чертами Дилана. Стрелять по ним было одно удовольствие. Но сегодня всё портила тревога за Дона и Айри.

Дьюи засадил пулю в лоб ненавистного принца-консорта, а второй раз обидно промахнулся — помешал пролетевший мимо припозднившийся козодой.

«Дурной знак!» — холодея, подумал Дьюи.

Он вернул пистолеты в сундук Вихана. Вздохнул, вспомнив, как лепрекон радовался этому матросскому сундуку, найденному на чердаке фермерского дома. Там ещё много интересного пылилось, и Дон разрешил взять всё, что нравится, но одному отправляться на раскопки не лежала душа.

Дьюи вскипятил чайник, заварил нелюбимые овсяные хлопья. Съел, давясь, полную тарелку, повторяя про себя: «Чем хуже, тем лучше». Способ откупиться от бОльших неприятностей меньшими не всегда срабатывал, но вдруг?

Покончив с завтраком, Дьюи сел на пол возле столика с телефоном, прихватив жестяную коробку с иголками и нитками. Любимая футболка недавно порвалась на подоле. Дырочка была совсем маленькая, но всё равно надо зашить, пока не выросла.

Телефон зазвонил, когда Дьюи уже закончил штопку и перекусывал нитку. Он лязгнул зубами, уколол палец и чуть не уронил поспешно схваченную трубку.

— Дьюи, — строго начал Дон, — ответь мне честно: ты знаешь пророчество гоблинов о возвращении магии?

Дьюи задрожал. Хозяин сейчас далеко, кольцо не сработает! Или сработает? Кто-нибудь пробовал отдавать приказ по телефону?

— Да, — прошептал он.

— Если я прикажу рассказать, ты выполнишь приказ?

— Да.

— Ты при этом пострадаешь?

— Да, — в третий раз выдохнул он.

— Как сильно?

— У меня покроется чирьями язык, — Дьюи сглотнул, — и отсохнет. Но если говорить быстро, я успею... Это пророчество, оно совсем короткое.

— Нет, такие жертвы мне не нужны. Лучше скажи, как быстро связаться с Советом Старейшин, не дожидаясь очередной Ярмарки?

— Послать записку с совой, наверное, — предположил Дьюи. Его род держался в стороне от остальных гоблинских кланов, а с заправилами Ярмарки дел не имел вовсе. — Или по эстафете. Я могу сбегать до городской свалки, найти там гоблинов...

— Ещё не хватало по свалкам лазить! Лучше сову поищи. Есть одна сипуха, я её подозрительно часто вижу по ночам. Уверен, она не просто ради моциона летает вокруг нашей изгороди.

— А что написать в записке?

— Напиши, что Дон Эйриксон приглашает старейшин на встречу. Сегодня в полночь, на перекрёстке трёх дорог неподалёку от моей усадьбы. Там, где стоит старый вяз, разбитый молнией. Запомнил?

— Ага!

— Только осторожнее. Больше ничего не делай, это приказ! Мы приедем к вечеру.

Дон отключился. Дьюи положил трубку и обнаружил, что всё это время терзал подол футболки, и теперь рядом с заштопанной дыркой появилось три новых. И уже не зашьёшь, пока Дон не приедет и не отменит свой приказ о ничегонеделанье!

***

Болотник внимательно изучил цветные фотографии орхидей, ловко подцепляя каждый пакетик длинными пальцами с остро заточенными когтями. Понюхал черенки.

— Половина не приживётся, — он брезгливо отодвинул пластмассовые горшки. — А семена — это вообще один шанс из ста. Хотя, конечно, красиво...

Он разложил пакетики на плоском камне, передвигая с места на место, как пасьянс.

— Но за мою услугу этого мало.

— Да какая же это услуга?! — возмутилась Редди. — Тебе и делать ничего не придётся, всего на один вопрос ответить!

— Один вопрос идёт, за собой другой ведёт, — он сгрёб пакетики. — Ладно, спрашивай.

Редди готовилась к долгой торговле, уступчивость Болотного Волка показалась ей подозрительной. А вдруг он и вправду чокнутый? И заразный, поди? Укусит, а потом проснёшься химерой!

На всякий случай Редди отступила ещё на шаг от топкой границы.

— Мне нужно найти Железного короля гоблинов. Знаешь ли ты, где он? Если знаешь, расскажи, и получишь всю эту красоту.

— Странный вопрос... — Болотник задумчиво перетасовал пакетики. — Не припоминаю, чтобы в моих владениях тонули гоблины. Честно говоря, не припоминаю даже, как они выглядят.

— Жаль, — Редди потянулась за горшками.

— Не спеши. Расскажи всё историю. Зачем тебе Железный король и почему ты ищешь его на Обратной стороне?

Редди огляделась, нашла сухую кочку, села и принялась рассказывать. Болотник слушал с интересом, не перебивая. Время от времени шевелил лохматыми ушами и кивал с пониманием. Когда Редди закончила, сказал:

— Верно, вашего Вихана принесли в жертву гоблины. Но это не означает, что взамен они пожелали вернуть Железного короля. По крайней мере, в памяти Вихана ничего подобного не сохранилось.

— Но что ещё им могло потребоваться от Охотника?

— Что угодно. — Болотник веером разложил перед собой пакетики. С минуту изучал, словно это были гадательные карты. — А вам не приходило в голову, что всё было наоборот? Что это Дикий Охотник сделал Совету Старейшин предложение, от которого не отказываются.

— Какое предложение?

— Подумай и поймёшь.

Редди вытянула шею, разглядывая картинки перед Болотником. Неужели ему что-то подсказали фотографии орхидей? Или названия?

Болотный Волк сложил пакетики стопкой.

— Думай. Если додумаешься, я добавлю полноценную услугу к своему ответу.

— Ты уже ответил, что ничего не знаешь!

— Но это не означает, что я не могу узнать.

Редди закусила губу. Обидно, когда тебя обыгрывает болотная рептилия!

— Ну, допустим, — начала она, — Охотник узнал, где Железный король. И предложил старейшинам сделку: они приносят ему в жертву Вихана, а взамен получают короля... Нет, не сходится. Короля-то Охотник не отдал! Или отдал? — вдруг засомневалась она. — И поэтому они начали искать корону?

— Ты забыла, что жертву Охотник не получил.

— Но не по вине старейшин. Он сам упустил Вихана.

— Без разницы. Я знаю Охотника. Он ничего не отдаст, пока не получит оплату сполна. А пока что, технически, обещанная жертва досталась Коту.

— У нас и другая версия была — смерть за смерть.Ну, в том смысле, что старейшины не хотят возвращения своего короля, а хотят его смерти. И ради этого дёргают за все верёвочки, какие под руку попадутся. Но если так, зачем они корону ищут?

— Хороший вопрос!— Болотник азартно потёр лапы. — Вот какая в целом мне представляется картина: однажды кто-то из Совета Старейшин или все разом задумали свергнуть Железного короля. Для начала они лишили его источника силы — короны с Камнем Сна. Но в результате досадной ошибки потеряли корону. Что при этом случилось с королём, мы пока не знаем. Но всё это время старейшины жили спокойно, значит, они были уверены, что он не вернётся. И корону особо не искали, ибо короноваться никто из них не собирался. Скорее всего, корону они намеревались отдать Финварре, чтобы заручиться его поддержкой в войне с Неблагим Двором. И вдруг...

— И вдруг Охотник известил их, что Железный король жив! — подхватила Редди. Азарт Болотника передался и ей. — Кстати, как известил?

— В период с Самайна до конца Йоля у Охотника прибывают силы. В последнее время не слишком много, недостаточно для полноценного появления на Лицевой стороне, но своих псов он туда отправить способен.

— Точно, отправлял, — Редди помрачнела. — Передал, стало быть, что король жив и потребовал Вихана, как плату за голову... А ты здорово разбираешься в политике!

— В мои владения кого только не заносит. Поневоле нахватаешься всякого, — Болотный Волк скромно потупился.

— Подожди, ты ведь утопил свиту Охотника, верно? — осенило Редди. — Кто-нибудь из них может знать про Железного короля!

— Всю свиту я, к сожалению, не утопил. Но полдюжины гончих прибрал. Ты знаешь, что эти псы — глаза Охотника? Они видят всё, что видит он. А живут они долго. Вечно, можно сказать, если не нарвутся на добычу, сильнее себя. Так что, есть шанс, что эти пёсики видели Железного короля.

«Или все наши умствования пойдут этим пёсикам под хвост», — подумала Редди.

— Да станет всё тайное явным! — провозгласил Болотник.

Ряска вокруг него начала завихряться спиралью. Над головой засияло созвездие зелёных огней. Аромат орхидей стал удушающим, смешиваясь с вонью поднимающейся со дна тины. Редди зажала нос, чтобы не расчихаться.

Болотник запел без слов, выводя заунывный мотив на одной ноте. У Редди руки сами собой потянулись к скрипке. Скрипки не было, но сейчас это не мешало. Даже вонь больше не мешала. Пэк взмахнула невидимым смычком и подхватила мотив. Болотник, не прерывая пения, посмотрел на неё и одобрительно сощурился.

Раздвинув ряску, из глубины болота всплыл огромный пузырь. Потом второй, третий... Один за другим они лопались, выпуская призрачные силуэты.

— Но ведь это не собаки, — прошептала Редди, опуская руки.

— С тех пор, как Кернунн стал Диким Охотником, у него нет настоящих псов, — пояснил Болотник. — Только нежить, оживлённая душами тех, кого загнала Охота. Спрашивай, они ответят тебе.

Шесть призрачных лиц повернулось к Редди. Двое при жизни были людьми, один — сидом, а остальные... Остальные были такими, как она. Трое братьев, похожих, как горошины в стручке. Только раны у них были разные.

— Железный король гоблинов, — Редди облизнула губы. — Вы видели его? Здесь, на Обратной стороне мира?

Люди безразлично покачали головами. Призрачный пэк с короткими рожками подростка и рваной раной через всю грудь кивнул.

— Я видел.

— И я, — повторил его старший брат, почёсывая вспоротый бок. — Мы видели.

— Что ты дашь нам? — спросил третий, баюкая на ладонях своё вырванное сердце.

— Кровь... — прохрипел сид, двумя руками удерживая голову на плечах. — Дай нам свою кровь. Взрежь смычком плоть, сыграй на струнах жил, и пусть кровь льётся музыкой...

Редди потянулась расстегнуть рубашку, но Болотник жестом остановил её.

— Нет, заплачу я. Потом. Говорите.

Призраки заметно оживились. «Должно быть, плата хозяина болота, что бы это ни было, для них ценнее крови», — подумала Редди.

— Железный король на Обратную сторону сбежал от своих же гоблинов,— старший пэк ухмыльнулся. — Думал отсидеться, но хозяин его выследил. Отличная была охота! Пощады он не просил, дрался до последнего. Зубами горло порвал нашей Ширли, — он сплюнул. — Поделом суке.

— Хозяин его даже убивать не стал, живьём в пса превратил, — добавил младший брат. — Три кнута из кожи василиска измочалил, пока заставил команды выполнять и на кличку отзываться. Джек! Хуже не придумаешь.

— Он был среди вас, когда Охотник напал на мои владения? — спросил Болотник.

— Неа, — мотнул головой средний пэк. — Хозяин его запер в тот день.

— Опишите его, — попросила Редди. — Как гоблина и как пса.

— Довольно высокий, — сид показал рост, чиркнув себя по уху и чуть не уронив при этом голову. — Волосы цвета железной руды, разные глаза.

— Разного цвета?

— Разные, — повторил сид. — Чтобы видеть два мира.

— А пёс, как пёс, — добавил старший пэк. — Белый, с красными ушами. Только не лает и не рычит. Хозяин ему горло повредил. И ошейник у него особый — не серебряный, как у всех, а удавка, сплетённая из конского волоса.

— Всё? — уточнил Болотник. — Если нечего добавить, возвращайтесь на свои места и ждите меня. И прекратите называть Охотник хозяином! У него больше нет над вами власти.

Они беззвучно скрылись в бурой воде.

— Это не доказывает, что король жив, — сказала Редди.

— Он жив, — уверенно ответил Болотник. — Я видел пса с плетёным ошейником, когда Охотник прилетал жаловаться на меня Коту. Кстати, советую ему всё рассказать.

— Это само собой, — Редди поклонилась. — Сделка состоялась.Плата твоя.

— А может, переселишься ко мне? — Болотник покосился на её левое плечо. — Растения любят музыку, а мои драуги не способны музицировать. С Котом я договорюсь.

— Не могу, — Редди попятилась, спиной ощущая, как сгущается вокруг стена тумана. — Дел много. И вообще, у меня эти... обязательства.

— Что ж, приходи полюбоваться орхидеями, когда взойдут, — Болотник растянул чёрные губы в неприятной улыбке. — А если не взойдут, я тебя сам найду.

И он исчез, а Редди вдруг обнаружила себя за туманной границей. Баргест ждал, развалившись на вересковой подушке. Редди помахала ему, закинула на плечо пустой рюкзак, как закидывала раньше футляр скрипки, и улыбнулась. Теперь футляр не нужен. Скрипка нашла её. И всегда будет рядом, только протяни руку. За это она век будет благодарна Болотному Волку. Хотя ему об этом знать необязательно.

***

«Показалось или нет?» — вынырнув из мутного сна, Айри села в постели, вспоминая события этого утра. Вот Редди шагает в дымный круг и исчезает. Вот Спайк падает на колени, скрипит зубами, напрягая все силы, чтобы закрыть портал. Айри хватает её за руку. С другой стороны подскакивает Винни... В ушах что-то гудит, как огромный бубен, по которому ударил колотушкой великан... Вроде бы кто-то крикнул «Вихан!» Или всё-таки показалось?

Почему она не шагнула туда? Ведь там все ответы, там Вихан и Мики. И там... Там Дикий Охотник.

«Ради чего ты предал меня, отец? Ради чего ты предал всех нас?!»

С ней никто не говорил об этом, но и без разговоров ясно, что Вихана принесли в жертву. И даже если он ускользнул от гончих псов, Охотник не оставит его в покое. А Йольский Кот... Захочет ли он выступить против бога?

«Прости, Вихан. Я испугалась, что они пойдут за мной — Винни и Кунла. Ты ведь знаешь, какие они верные. И Дон тоже, а ему совсем нельзя на Ту сторону».

Как много всего навалилось! А они такие маленькие... Хорошо, что у них есть защитники. Но кто защитит самих защитников?

Айри выбралась из заваленной подушками постели. Сразу ясно, что это спальня Винни, всё в клоках чёрной шерсти. Айри натянула платье, разглядывая развешенные по стенам картинки с разноцветными лабиринтами в рамках из переплетающихся лиан и длинногривых змей. Было в них что-то успокаивающее, рассеивающее навязчивые мысли. Айри отвела глаза. Она не хотела успокаиваться.

В коридоре царила тишина. Лорн всех запер в подвале, даже Букку-бу, хотя они к порталу не приближались, отсиживаясь в беседке. Айри готова была отбывать наказание вместе со всеми, но Дон сказал, что ребёнок-то ни в чём не виноват, о нём надо заботиться. Ребёнок...

Она обмерла. Беременным нельзя на Ту сторону! Она совсем об этом забыла! Получается, что Дон и остальные для неё дороже ребёнка? За них она испугалась, а за него — нет! Даже не вспомнила...

«Я постараюсь больше не забывать о тебе, — она погладила живот. — Просто я ещё не привыкла».

Она спустилась на второй этаж, в гостиную. Этой комнатой, похоже, редко пользовались. На пыльном ковре протоптана одна дорожка — к лестнице. На диване, укрывшись курткой, спал Дон. Айри на цыпочках прокралась мимо, к двери в дальней стене. Там оказалась просторная комната с двумя стрельчатыми окнами. Вдоль стен выстроились пустые стеллажи.

«Здесь могла бы жить Скай со всеми малышами, — подумала Айри. — Интересно, они прилетят на Бельтайн?»

Она прикрыла дверь и спустилась по лестнице на первый этаж. «Калейдоскоп» над входом приветственно мигнул, узнавая. За зиму Айри побывала в доме Лорна дважды, но так и не успела всё осмотреть. Подумать только, сколько фэйри можно приютить в этом огромном особняке!

Айри прошла на маленькую кухню, где ещё пахло подгоревшей яичницей. В раковине отмокала чугунная сковорода. Яичницу они съели, пока ждали доставку орхидей.

Айри вымыла сковороду и повесила сушиться.

— Ты почему не спишь? — В кухню заглянул Лорн. В одном халате, с припухшими от сна глазами и нечёсаной гривой.

— Я уже отдохнула, — Айри посмотрела на висящие на стене часы-тарелку. Три часа пополудни. Вихан бы сейчас вился на кухне, намекая, что до пяти всего ничего осталось и хорошо бы перекусить перед чаепитием...

— Ты любишь его?

Она смущённо пожала плечами. Такие вопросы задавать не принято. Но Лорн сказал «любишь», а не «любила», значит допускает, что Вихан может вернуться. Или он спрашивает про Дона?

— Люблю, — сказала она. — Только по-разному.

Лорн не стал переспрашивать. Он тревожил Айри, в его змеиных глазах не было спокойной умудрённости Дона, зато угадывалась неутолённая жажда. Но чего он так страстно желает? Избавиться от проклятья? Нет, это что-то другое...

— Будешь кофе? — спросил Лорн.

— Лучше чай.

— Пойдём, — он махнул рукой. — Надеюсь, на моей кухне осталось что-нибудь, кроме пустых коробок.

Вместо чая нашлась фруктовая смесь в пакетиках. Айри заварила в кружке сразу три. По вкусу получился почти компот. Лорн достал из холодильника кусок сыра, подозрительно понюхал и нарезал на тонкие ломтики.

— Странно, что не стащили. Винни любит сыр, — он намазал маслом куски булки. — Хотя котам сыр нельзя.

— Он не кот.

— И не устаёт об этом напоминать, — Лорн побарабанил пальцами по кружке с кофе. Ногти у него были ухоженные, с перламутровым маникюром.

«Давно не превращался, — отметила Айри. — Интересно, как часто им нужно перекидываться, чтобы не потерять навык?»

— Два раза в год достаточно.

— Как ты догадался, о чём я думаю?

— Кунла так же смотрел. А потом не постеснялся спросить.

— Он любознательный, — Айри улыбнулась. — Когда появился у нас, постоянно о чём-нибудь спрашивал. Винни от него на стену лез. В буквальном смысле. Там, под мостом, высоко в стене, ниша была. В самый рез спрятаться.

— Сколько вы бродяжничали вместе?

— С Кунлой? Три года. И ещё два до него.

— Да? — Лорн поднял бровь. — То есть, ты живёшь в этом мире всего пять лет?

— Это очень долго, — она передёрнула плечами. — Если всё время прятаться и убегать, даже год — это очень долго. Охотник приказал мне найти безопасное место, затаиться и ждать. Но я встретила Мики, а потом Винни и уже не смогла их бросить. У меня хорошо получались защитные чары, пока... Пока Охотник не решил, что пора. Вот тогда мне надо было уйти. Но я не сразу поняла, что ребёнок... то, что во мне зародилось, отнимает все силы.

— А сейчас?

— Сейчас по другому, — она наморщила нос, прислушиваясь к себе. — Тепло внутри. Только есть всё время хочется.

Лорн придвинул ей второй бутерброд.

— По рассказам Кунлы я решил, что вы давно вместе. Гораздо дольше пяти лет.

— Мы быстро сроднились. Наверное, благодаря Мики. У него особый дар. Жаль, что он не вернётся.

— Думаешь, для него Редди дороже солнца, друзей и всей Этой стороны?

— Без него она станет чудовищем. Та сторона — жестокое место. А Мики ненавидит чудовищ, он больше всего боялся стать злым боггартом. И он не позволит Редди свернуть на эту дорожку.

— Ты помнишь Ту сторону?

— Смутно. Я знаю некоторые правила, но не все.

— Все правила Той стороны не знают даже те, кто там веками живёт, — сказал Дон, входя в кухню.

Он снова был в своей одежде, с наброшенной на плечи курткой. Айри присмотрелась и встала. В одном из карманов лежало что-то... Что-то такое, от чего хотелось держаться подальше.

— Камень Сна, — сказал Дон, поймав её взгляд. — Не беспокойся, в нём нет прежней силы. А свои желания я умею контролировать.

— Давай я его заберу, — Лорн тоже встал.

— Не надо! — крикнула Айри.

— Да, лучше не надо, — согласился Дон. — Неизвестно, как среагирует та дрянь, что в тебе.

— Перестраховщики! — фыркнул Лорн. — Вообще-то, это часть короны, которую я взялся искать.

— Ничего, я всё объясню старейшинам.

— Я поеду с тобой.

— Не стоит, Лорни. Со мной они будут откровеннее.

— Ты хочешь сказать, что они откровенно начнут тебя шантажировать?

— И это тоже, — спокойно согласился Дон. — Но я обещаю, что передам тебе всё, что будет сказано на переговорах — слово в слово. При одном условии.

— Каком?

— Ты приготовишь мне что-нибудь посущественнее хлеба с сыром. Умираю от голода.

Лорн засмеялся и поставил на плиту новую блестящую сковороду.

«Они справились, — подумала Айри. — Два змеиных короля спали под одной крышей и не пытались задушить друг друга. Все могут ужиться, если захотят, как мы. Но почему-то не все хотят».

Глава 13. В паутине иллюзий

Йольский Кот никогда не лжёт, но и всю правду он говорить не обязан. А умолчание порой опаснее лжи, поэтому лучше вообще не иметь дел с потусторонней тварью. Всё это Лорн знал, но соблазн оказался слишком велик — клад Дона Эйриксона, самого могущественного манурма Исландии. Золота и драгоценных камней у Лорна и своих хватало, но в сокровищнице Дона хранились свитки и гримуары со всех концов Земли.

Манурмы презирают человеческую магию, а в книгах ценят исключительно драгоценные переплёты. Но Лорна зачаровывала сама идея записанных слов, сохранённых историй, мудрых мыслей. Да и заклинания в книгах можно отыскать любопытные. Не отличаясь особой физической силой, в сравнении с другими манурмами, Лорн твёрдо уяснил, что знаний много не бывает, и не брезговал учиться даже у людей. Вот только в Швеции церковники так рьяно изничтожали всех, заподозренных в связях с колдовством, что скоро ни одной деревенской знахарки не останется, не то что образованных магов. А книги сжигают в первую очередь...

— Ты всё запомнил? — Йольский Кот смотрит с ленивым прищуром. — Или повторить?

— На память не жалуюсь, — Лорн не отводит взгляд, хотя играть в гляделки с зимним духом ещё опаснее, чем разговаривать. — Но ты не сказал, что хочешь в оплату?

— Мне достаточно морального удовлетворения.

— У тебя счёты к Дону Эйриксону?

— И немалые. Но у нас с ним договор — я не вступаю в его владения, а он — в мои. Так что сопровождать тебя я не смогу.

— Справлюсь без сопровождения.

— Удачи.

Лорн улыбнулся своим воспоминаниям, хотя в то время ему было совсем не весело. Йольский Кот сообщил, что Дон отправился добывать драконий клад на остров Эллидэй, к югу от Исландии. Лорн подсчитал, что времени у него с лихвой. И не ошибся. Вот только большую часть этого времени он провалялся без сознания. Не следовало взламывать тот сундук. Но как было удержаться, если даже сквозь окованные железом доски слышался шепоток заскучавших взаперти гримуаров? А Йольский Кот об особенностях защитных заклинаний Дона Эйриксона упомянуть не удосужился.

Когда хозяин сокровищницы вернулся, Лорн едва сумел подняться ему навстречу. То, что произошло потом, Дон тактично называл поединком, хотя это была игра в одни ворота. Много лет спустя Лорн рискнул спросить, почему Дон не добил его и позволил сбежать? «Потому что все воры до тебя пытались загрести побольше золота и каменьев, а ты выбрал книги, — ответил бывший враг. — Я оценил тягу к знаниям».

А Йольский Кот оценил их обоих, как выяснилось.

Лорн прошёл вдоль полок своей библиотеки, открыл застеклённый шкаф и провёл рукой по кожаным переплётам гримуаров, спасённых от охотников за ведьмами, безумных фанатиков и суеверных крестьян, норовивших сжечь всё непонятное.

Дон свою коллекцию вывезти в Британию не сумел. Торговцы магическими книгами на Ярмарке гоблинов изрядно обогатились, помогая ему заново собрать библиотеку. И только один гримуар, с обширным разделом о манурмах, старый змей купил для того, чтобы уничтожить.

Это был единственный поступок, который Лорн ему не простил.

Вспомнилась их вторая встреча, немногим более мирная, чем первая и только потому, что на Ярмарке запрещались драки. Лорн к тому времени обосновался вблизи Гластонбери-Тора, вырастил дуб, обзавёлся полезными знакомствами и вознамерился оказать эмигранту из Исландии горячий приём. Но Дон каким-то чудом раз за разом ускользал от слежки, и мечта о реванше так и оставалась мечтой. При этом они продолжали встречаться, заводили всё более длительные разговоры, обменивались редкостями и даже помогали друг другу избегать нежелательного внимания охотников на ведьм. В конце концов Дон перестал прятаться, подыскал себе усадьбу в Глостершире и зажил отшельником, общаясь только с Лорном и продавцами редкостей.

И вот теперь всё изменилось.Может, и к лучшему, несмотря на все издержки. По крайней мере, Дон больше не засыпает на ходу. Тряхнул стариной, напомнил всем, что не зря сотни лет считался грозой Северных островов.

Час назад он позвонил, сказал, что Дьюи справился с заданием, и что встреча со старейшинами состоится. Теперь предстояло ждать.

Светлая весенняя ночь заглядывала в окна библиотеки, дриады танцевали с ветром, размытые тени скользили по книгам. Лорн достал карманные часы, щёлкнул крышкой. Секундная стрелка нервно дёргалась на месте, а часовая и минутная просто болтались без толку. Лорн выругался, помянув всех богов Британии, а Корнуолла особенно. Золотой брегет, исправно работавший сто двадцать лет, было жаль до слёз.

— Часовщики криворукие! Починили, называется!

Лорн полез в ящик за набором отвёрток. Копаться в часовом механизме ему не доводилось, но всё когда-нибудь случается впервые, а это не худший способ скоротать время.Он сковырнул заднюю крышку часов и залюбовался изящным механизмом. На вид всё было в полном порядке. Нет, лучше отдать в ремонт мастеру-дварфу. Человек не справится, они сейчас только батарейки заменять умеют.

Лорн уложил часы в коробочку, встал из-за стола, и вдруг комната поплыла перед ним, стеллажи накренились, угрожая погрести под собой, корешки книг вспухли, на глазах покрываясь плесенью. Лорн зажмурился, задышал медленно и глубоко, но тут же закашлялся. От запаха горелой бумаги, гнили и тлена запершило в горле. Со всех сторон слышался треск ломающейся древесины. «Не может быть! Это всё иллюзия!»

Он дотянулся до ближайшей полки. Нащупал гладкую поверхность, сухие переплёты книг и немного успокоился. Да, иллюзия, но какая мощная! Сколько нужно силы, чтобы обмануть все органы чувств, кроме осязания?! Лорн приоткрыл один глаз. Проверенный способ распознать чары сработал. Библиотека вернулась в привычный вид, но заныл шрам от пули. Внутри что-то шевельнулось, просыпаясь. Потянулось, прорастая грибными гифами по телу, липкой паутиной оплетая душу. Открытый глаз заслезился от острой боли, словно вонзился терновый шип.

Лорн на ощупь добрался до двери. Пересёк гостиную, считая шаги, вышел в коридор. Возле статуи сатира рискнул приоткрыть глаза. Вокруг были зеркала, и в каждом отражался он сам — в змеином обличье, с оторванной головой и разорванным брюхом. А над ним возвышался Дон. С оскаленных клыков стекала кровь.

— Чёрта с два! Этого никогда не было и не будет! — Лорн взял связку ключей, снова зажмурился и, держась за стену, направился в подвал.

Его неотвязно преследовал запах разложения.

***

Вернувшись домой, Дон первым делом выпустил засидевшихся в корзине дерновинок. Зелёные ежики укатились в заросли рябины и исчезли, слившись с травой. Дьюи проводил их хищным взглядом.

— Не трогай, они будут здесь жить, — сказала Айри. Она всю дорогу ворковала над корзиной, расписывая Бродячему дёрну прелести заповедника для фэйри.

— Просто присматривай, чтобы не расплодилось слишком много, — добавил Дон.

— А лишних можно ловить?— уточнил Дьюи.

— Только для того, чтобы выпустить в лес. И птиц не лови, — Дон уже не первый раз находил под дубом пёрышки. — Мне нравится их пение.

— Я только крапивников. На всякий случай.

— Всех не переловишь. Кстати о птицах. Ответ принесла та же сова?

— Нет, другая. Укалитки бросила.

Это была проблема. Дон сомневался, что у него хватит сил окружить защитными заклинаниями обе купленные фермы. А гоблинам служат не только совы, но и звери, вроде ласок и лисиц. И как прикажете защищать заповедник от шпионов и диверсантов?

— Следовало бы заключить договор со старейшинами, — предложила Айри. Но было заметно, что ей самой эта идея не по душе.

— Я думаю над этим, — ответил Дон. — Сегодня ночью многое решится. Листик, ты знаешь вяз, возле которого я назначил встречу?

— Знаю, — Дьюи преданно заглянул ему в глаза. — Хочешь, чтобы я там засаду устроил? В стволе дупло есть. Я могу с пистолетами спрятаться.

— Без пистолетов. Порох они почуют.

— Тогда я в плющ перекинусь. Только лучше заранее, чтобы запах улетучился.

— Хорошо, отправляйся прямо сейчас. И запомни: ничего не предпринимай, даже если тебе покажется, что я в опасности. Действуй только по моему прямому приказу.

Дьюи заволновался.

— А если...

— Никаких «если»! Ты меня понял?

— Да, — Дьюи поник. — Я всё сделаю, как ты сказал.

Он забрался на дуб, скинул футболку, аккуратно сложил и спрятал в своё гнездо. На землю спрыгнул уже зайцем, живо напомнив Дону события прошедшей зимы. Он присел перед пушистым зверьком, потрепал длинные уши.

— Всё будет хорошо. Старейшины обломают об меня свои гнилые зубы, обещаю. Беги.

«А если нет, если я не справлюсь с гоблинской магией, значит, вам нужен другой защитник», — Дон запер за Дьюи калитку.

— А мне что делать? — спросила Айри. — Только не говори, что сидеть дома и заботиться о ребёнке! Я помню про него, честное слово! Но я не могу просто так сидеть! Они убили Вихана!

Дон похвалил себя за предвидение. Чем занять Айри он придумал ещё в дороге.

— Ты когда-нибудь смотрела в телескоп?

— Да, у Скай на чердаке был. Мы луну разглядывали, искали там лунного зайца. Килли очень расстроился, что не нашли. Наверное, он на другую сторону упрыгал.

— Скорее всего, — Дон сдержал улыбку. — У меня на чердаке тоже есть телескоп. И окно как раз выходит в сторону перекрёстка. Ближе к ночи проверим, сумеешь ли ты что-нибудь разглядеть.

— Я хорошо вижу в темноте, а сейчас ночи светлые.

— Прекрасно. Если заметишь, что вяз окружают гоблины, запусти петарду, это будет сигнал. А если меня одолеют, сразу звони Лорну. Заклятия на ограде продержатся ещё сутки после моей смерти. Завещание — в верхнем ящике стола в библиотеке.

— Ты... — глаза Айри вдруг расфокусировались, голос стал низким и гулким: — Ты умрёшь не на Этой стороне... Третий раз за всё платит... Старуха ждёт, ей обещана твоя шкура... Не ходи за порог, чтобы Кот не уволок... — Она моргнула и покачнулась. — Что я наговорила?

— Это похоже на предсказание, — у Дона по спине побежали мурашки. — С тобой часто такое случается?

— Нет,очень редко, — Айри потёрла лоб. — Тритий раз за всё платит... Дон, сколько раз ты был на Той стороне?

— Только однажды. И если я правильно тебя понял, ещё одна прогулка сойдёт мне с рук.

— А Старуха — это Грюла? Кот обещал ей твою шкуру?

— Верно. — Как раз эта часть пророчества убедила Дона, что и всё остальное может оказаться правдой. Айри никак не могла знать в подробностях его договор с Йольским Котом. — Вообще-то твоё предсказание обнадёживает. Если мне суждено стать украшением пещеры Старой Грюлы, значит, с гоблинами я справлюсь.

— Нельзя полагаться на предсказания, Дон! Это всего лишь одна из вероятностей.

— Я знаю, — он обнял её за плечи. — Не переживай, я не собираюсь на Ту сторону. Пойдём, поужинаем и поэкспериментируем с телескопом.

***

Букка-бу шуршали в углах подвала, пробуждая охотничий инстинкт.

— Угомони их! — взмолился Винни. Лапы у него, благодаря мази Лорна, зажили, но зато разболелась голова. Слишком часто он в последние дни менял облик и слишком мало ел.

— Сам угомонись! — Спайк зевнула и перевернулась на другой бок. — Спите, пока спится. Чую, скоро не до сна будет. Кунла, иди сюда, погреемся. Хватит дверь гипнотизировать.

Кунла сидел на корточках возле двери, натянув на ноги подол длинного, изрядно поношенного худи. Эту вещь Лорн собирался пустить на тряпки — протирать коллекцию пыточных приспособлений.

— Я вот чего думаю, — Кунла высунул нос из капюшона. — Что, если проклятье сработает этой ночью?

— С чего бы вдруг?

— Ну, мало ли. Вдруг Дон со старейшинами не договорится, и они решат на Лорна надавить? Кто нас тогда выпустит отсюда?

— Такая возможность не исключена, — Винни подошёл к двери, принюхался, но не уловил даже легчайшего сквозняка. — На совесть сработано. Разве что тараном... — он огляделся, прикидывая, чем можно выбить дверь.

— Сил не хватит, — проворчала гругаш. — А на меня не смотрите. Все запоры с той стороны, и листовым железом обито, ни одной щёлочки, даже волос не просунуть.

— Может, покричать? — предложил Кунла.

— И что ты скажешь?Лорн посмеётся только и параноиком обзовёт.

Раздался скрежет. Кунла и Винни отскочили в разные стороны. Букка-бу толкали к двери тяжёлую дубовую плаху. Иссечённую глубокими зарубками поверхность пятнали неприятного вида бурые пятна. Утвердив плаху на том месте, где сидел Кунла, близнецы забрались на неё и принялись царапать дверь когтями.

— Вы что, совсем рехнулись?! — Кунла повертел пальцем у виска. — Вы так за сто лет не проковыряете.

— Они рисуют, — Винни присмотрелся к царапинам. — Старая магия, я такие знаки в дольменах видел. Но едва ли сработает, слишком много железа.

Снаружи громыхнул засов, дверь распахнулась. Букка-бу кувыркнулись с плахи под ноги Лорну.

— Вы и здесь умудрились что-то натворить! — Манурм, прикрывая ладонью один глаз, осмотрел плаху, царапины на двери и невесело усмехнулся. — Побег задумали? Вовремя. Спайк, ты умеешь водить машину?

— Умею, а что с тобой?

— Проклятье сработало.

— Ой! — Кунла округлил глаза. — А давай я на Флейте сыграю! Вдруг, поможет?

— Попробуй, — Лорн ногой отодвинул плаху в сторону. — Флейта на столе в моей спальне. Только ничего там больше не трогай!

Кунла ринулся к лестнице, наступил себе на подол и чуть не упал, в последний момент ухватившись за Лорна.

— Сними этот балахон! — Манурм вытряхнул его из худи, и Кунла ускакал. — Спайк, ключи от машины в гараже. Если дело примет совсем плохой оборот, уезжайте. У меня есть тайники в окрестностях Гластонбери, я скажу, где. Вам хватит на первое время.

— Мы никуда не уедем, — сказал Винни. — Спайк, ты знаешь, что делать.

— Охо-хо-нюшки... — Гругаш протиснулась мимо Лорна, на ходу похлопав его по руке. — Держись, хозяин. Мы тебя в обиду не дадим.

— Вы что задумали?! — Лорн попытался схватить её, но гругаш вихрем умчалась вверх по лестнице. — Винни, я спрашиваю...

— Глаза не открывай, — кайт-ши подгрёб к себе брошенное худи. — Прошу тебя, Лорн, не открывай глаза.

— Почему ты не хочешь, чтобы я тебя видел?

— Не сейчас.— Он потянулся, меняя форму. В голове крохотные гномы стучали молоточками по наковальням. Переловить бы поганцев и сожрать! — Не знаю, что именно ты видишь, но это искажённая реальность, верно?

— По большей части — иллюзии. Но если смотреть одним глазом, я вижу то, что есть.

— Глаз у тебя уже воспалился. А я не хочу, чтобы ты смотрел на меня сквозь боль. — Винни натянул худи. Велико и воняет машинным маслом, но зато капюшон глубокий. — Просто позволь мне побыть твоим проводником.

— Проводником куда?

— Если понадобится, на Ту сторону. Там магия гоблинов не работает. Мы со Спайк уже всё продумали.

— Надеюсь, ты не собираешься заключать сделку с Котом?! Я тебе запрещаю!

— Сначала подождём вестей от Дона, — уклончиво ответил Винни. — А Спайк пока подготовится.

— Не выкручивайся! Обещай мне, что останешься здесь. На Ту сторону я уйду один.

— Я не могу тебе этого обещать.

— Тогда и я не стану выполнять твою просьбу! — Лорн открыл один глаз. Напряжённо всмотрелся, смаргивая набегающие слёзы.

— Где ты?

— Я здесь, — Винни взял его за руку.

— Но я тебя не вижу!

— А что видишь?

Лорн зажмурился и потряс головой.

— Не важно...

Сверху до них донеслась чистая мелодия Той Самой Флейты. Гномы в голове Винни разом притихли, заслушались, должно быть. «Пусть у тебя получится, Кунла! — взмолился кайт-ши. — Пусть никому из нас не придётся уходить на Ту сторону!»

Глава 14. На перекрёстке трёх дорог

Вяз стоял на этом месте восемьдесят лет, Дон подсчитывал по годичным кольцам на расколотом молнией стволе. Когда прокладывали дороги к фермам, дерево не тронули, и оно исправно служило ориентиром.

Манурм подошёл к перекрёстку за четверть часа до полуночи, но его уже ждали. Трое толстобрюхих гоблинов, тех самых, кто поздравлял Этайн с коронацией. Только на сей раз они были не в сюртуках и цилиндрах, а в модных костюмах-тройках и фетровых шляпах. Гоблина, который заключал сделку с Лорном, среди них не было.

Неподалёку стоял серый Lexus с погашенными фарами. Дорогая машина, очень дорогая. Такую запросто не угонишь. А это означает, что кто-то из Совета не прячется в туннелях, а благополучно живёт среди людей.

— Доброй ночи, господин Эйриксон, — самый толстый гоблин приподнял шляпу. — Вы один? А мы надеялись увидеть вас обоих.

— Лорн Сверрсон будет извещён о результатах наших переговоров, — Дон коротко поклонился. — Господа старейшины, у меня имеется артефакт, который вас, наверняка, заинтересует.

— Вы отыскали Железную корону? — насторожился толстяк. Двое за его спиной быстро переглянулись.

— К сожалению, отыскать корону не представляется возможным. Последний раз этот артефакт видели в Исландии, куда его доставили селки, — Дон сделал паузу.

— Говорил же я, — буркнул гоблин с седым клоком волос на подбородке, похожим на выщипанную козлиную бороду. — Троллей трясти надо.

— Ты, что ли, трясти будешь? — огрызнулся толстяк. — Продолжайте, господин Эйриксон.

— Действительно, в Исландии корона досталась троллям, а точнее, сыновьям Старой Грюлы. Железо они, как известно, не любят. Другое дело — драгоценные камни. Тролли сумели оторвать от короны Камень Сна…

— Долбанные засранцы, всё, что не приколочено, воруют! — козлобородый стукнул кулаком по стволу вяза. — В Бездну их отправить! Прямой дорогой!

— Все там окажутся, — отмахнулся толстяк. — Но некоторые раньше. Я правильно понял, господин Эйриксон, что вы были свидетелем этого… варварства?

— Совершенно верно. Куда подевалась корона, я не знаю, но полагаю, что тролли бросили её обратно в море. А Камень Сна, до недавнего времени, хранился в казне Неблагого Двора…

— Каридвен, сучка! — возвопил козлобородый. — В глаза врала нам, шалава!

Толстяк повернулся и молча врезал ему кулаком в челюсть. Голова козлбородого звучно стукнулась о дерево, и гоблин, обмякнув, сполз на землю.

— Прошу прощения, господин Эйриксон, — учтиво поклонился толстяк.

Дон заподозрил, что перед ним разыгрывают шутовской спектакль, чтобы он перестал воспринимать противников всерьёз.

— Так вот, — продолжил он, — я могу вернуть вам Камень Сна в обмен на информацию и услугу.

— Два вопроса и услуга, — сказал до сих пор молчавший гоблин. Он выглядел заметно старше двух других. Изрытое морщинами дряблое лицо с маленькими глазами напоминало лежалую картофелину.

— Три вопроса и услуга. — Дон скрестил руки на груди. — И дальнейший торг я считаю неуместным. Речь идёт о священной реликвии вашего народа. Или я ошибаюсь?

— Всё верно, — кивнул толстяк. — А Камень при вас?

— Нет, но до моего дома недалеко. Если мы договоримся, я отдам вам Камень, клянусь своей силой.

— Приемлемо, — старик пожевал губами. — Спрашивай, змей.

Дон прищурился, разглядывая его. Неужели это глава Совета? Никто другой не рискнул бы говорить с манурмом на равных.

— Мой первый вопрос: когда Совет Старейшин узнал о планах Буна — в отношении Неблагого Двора и нас с Лорном?

— Имеет ли смысл ворошить прошлое, господин Эйриксон? — толстяк беспокойно улыбнулся.

— Имеет, — отрезал Дон.

— Мы знали об этом ссамого начала, — сказал старик. — Но не вмешивались и не спонсировали мятеж. Никто из Совета, а мы, поверь, заклинатели не из последних, не накладывал проклятье на пули, ранившие тебя и твоего сородича. Клянусь ржавчиной, что сильнее железа, и снами, что сильнее всего живущего. Я ответил сполна, не так ли? Второй вопрос.

— Кто убил лепрекона Вихана? — Дон незаметно коснулся нагрудного кармана куртки, где лежал мешочек с порошком, весьма эффективно сработавшим во время зимней битвы. — Под «убил» я подразумеваю не только исполнителей, но и заказчиков.

Листья плюща на сухих ветках вяза дрогнули. Козлобородый гоблин отполз подальше от дерева. Толстяк дрожащими пальцами достал из кармана пиджака коробочку, вытряхнул из неё большую синюю таблетку и закинул в рот.

— Заказчик у этой смерти был только один, — старик покривил губы в усмешке. — И это Дикий Охотник. А что касается исполнителей, то их несколько. Тебе назвать имена?

— Будь любезен.

— В ловушку лепрекона заманил пехт Брехин. Он же совершил жертвоприношение. А помогали ему Арт и Ник — сотрудники нашего казино, давно знакомые с Виханом. Всё свершилось по приказу его старейшества, главы Совета.

— А ты…

— Его заместитель. И клянусь, — он поднял правую руку, — я даже рядом не стоял. Предпочитаю держаться подальше от Той стороны. Третий вопрос?

Дон помолчал. Он не ожидал столь откровенного ответа. Либо заместитель намерен подсидеть своего начальника, либо глава Совета уверен в себе настолько, что даже не считает нужным скрывать правду.

— В чём суть проклятья, которое было на пуле, ранившей Лорна? — спросил он. — Я хочу знать об этом всё.

— Всё?! — Толстяк умоляюще сложил пухлые ладони. — Господин Эйриксон, помилосердствуйте! Вам ли не знать, что у каждого заклинателя свои секреты. А мы даже не видели эту пулю!

— Врёшь!

Дон вздрогнул. Айри возникла из ниоткуда. Только по испачканному платью можно было догадаться, что она подобралась к ним по придорожной канаве.

Гоблины уставились на Айри с плотоядным интересом. Из травы взметнулись плети плюща, закачались перед старейшинами, напоминая готовых к атаке змей.

— Юный Каэрфилли! — старик насмешливо поклонился. — Последовал по пути своей матушки? Опрометчиво. У растительной формы жизни много ограничений. А ты, юная леди, слишком легко бросаешься обвинениями. Это чревато неприятностями, знаешь ли.

— Дьюи, успокойся! — Дон шагнул к Айри и взял её за плечо. — Что случилось?

— Винни позвонил. Лорну стало плохо. Они врут тебе в глаза!

— Я не сказал ни слова лжи,— старый гоблин спокойно встретил горящий взгляд Айри. — Ни я, ни мои коллеги, здесь присутствующие, не видели ни пулю, ни самого заклинателя. Мы всего лишь посланники. И наша задача — заключить сделку.

«Значит, раскола в Совете Старейшин нет, — подумал Дон. — Жаль...»

— Вы не получите Камень Сна, пока не освободите Лорна от проклятья, — сказал он, притягивая к себе Айри и замыкая вокруг защитное радужное кольцо.

— Камень — только часть сделки. Жизнь твоего единственного друга стоит гораздо больше, манурм.

— Что вам нужно?

— Лорну Сверрсону сейчас очень плохо. И с каждым часом будет всё хуже. А к следующей полуночи он умрёт, и смерть его не будет лёгкой. Я не знаю, как именно действует проклятье, но мне сказали, что оно воздействует на разум. Полагаю, уже сейчас твой друг с трудом различает иллюзию и реальность. Но его старейшество готов собственноручно казнить заклинателя, если ты, Дон Эйриксон, отправишься на Ту сторону и убьёшь Железного короля.

— Прах вас побери! — отчаянно выкрикнула Айри. — Чтоб вам своими языками подавиться!

— Как грубо, юная леди! — старик осуждающе покачал головой. — Лепрекон оказал на тебя не лучшее влияние, как я посмотрю. Кстати, о лепреконе. От имени всего Совета Старейшин я уполномочен заявить, что после смерти Железного короля мы выдадим пехта Брехина и двух его соучастников, как непосредственных убийц Вихана, либо Дону Эйриксону, либо, если он не вернётся с Той стороны, его наследникам. И сверх того заплатим виру золотом или иными ценностями в тройном размере против положенного.

— А кроме того, вы поклянётесь, что никогда, ни при каких обстоятельствах, ни сами, ни через посредников, не причините вреда мне, Лорну и всем, кого мы взяли или возьмём под своё покровительство, — добавил Дон.

Он боялся, что Айни начнёт спорить, но она молчала.

— Принято, — не задумываясь, кивнул старик. — Мы заключим мирный договор, честь по чести. А пока оставь Камень Сна себе, он приведёт тебя к Железному королю. Ищи его в окружении Дикого Охотника. К сожалению, не могу сообщить ничего более определённого. И удачи тоже не желаю, у нас это считается дурной приметой. Прощай.

— Не спеши, — Дон размял пальцы. Самоцветы в перстнях стрельнули искрами. — Вы не думали, что можете не вернуться с переговоров? Ваши жизни в сделку не входят.

Гоблины одновременно скрестили перед собой руки. Воздух вокруг них басовито загудел.

— Не трать силы, манурм,— процедил толстяк сквозь зубы. — Пригодятся на Той стороне.

— А я не собираюсь с вами драться.У меня тоже есть предложение, от которого не отказываются.

— Слушаю тебя, — запавшие глаза старика настороженно блеснули.

— Я хочу знать пророчество гоблинов о возвращении магии. И вы мне его расскажете.

— Размечтался! — козлобородый хохотнул. — Не стой из себя крутого шулера, змей! В твоих рукавах пусто.

— Ошибаешься! — Дон зло улыбнулся. — Либо вы рассказываете мне пророчество, либо всех вас, начиная с главы Совета и заканчивая последним лоточником на Ярмарке, настигнет Йольский Кот. Он с радостью устроит охоту на гоблинов, а я найду, чем с ним расплатиться, даже не сомневайтесь.

— Ты не посмеешь!

— Вы плохо меня знаете. Впрочем, у вас есть выбор: или рассказывайте, или избавьте Лорна от проклятья, прямо сейчас.

— Расскажи ему, Фага, — старик посмотрел на толстяка.

Тот, заскулив, рухнул на колени:

— Только не я, господин заместитель! Пусть Рон расскажет! Ведь это была его идея!

— Ах ты, падаль! — Козлобородый сбил с него шляпу и вцепился в сальные волосы.

— Рассказывайте! — Дон повысил голос. — Все трое! Лишиться языка — не самое страшное, что может с вами случится. Кот любит поиграть со своими жертвами. Да и сородичи не простят, если вы обречёте их на жизнь, полную страха. Весьма короткую жизнь.

Гоблины прекратили потасовку. Плющ зааплодировал всеми листьями. Айри замерла под рукой Дона, вцепившись ему в полу куртки.

— Ты теряешь время! — проскрежетал старик. — А твой друг сейчас страдает!

— Ничего, он поймёт.

— Раз, два, три, — сдавленно проговорил Фага, — жертвой магию верни. Раз — убей, кого любил...

— Два — раздай, что накопил, — дребезжащим голосом подхватил Рон.

— Три — отдай врагам свой трон, — старик надсадно закашлялся, хватаясь за горло. — Проклят ты, а мир...

— Спасён, — закончил рифму Дон. — Дьюи, превращайся.

Он взял его и Айри за руки, расширив защитный круг, и ушёл, оставив троих старейшин выхаркивать почерневшие, покрытые язвами языки возле своей дорогой машины.

***

Спайк выбрала из зубцов частого гребня рыжие волосы, сложила кучкой внутри двойного мелового круга и прижала камешком, чтобы не разлетелись. По-хорошему, надо бы сначала вызвать Редди, узнать, как продвигаются поиски Железного короля, а уже потом отправлять на Ту сторону Лорна, куда-нибудь подальше от пещеры Йольского Кота. Но где взять лишние силы? И без того руки дрожат. Полчаса портал чертила, а ведь дело-то минутное!

Гругаш посмотрела на чистое ночное небо. Апрельская погода изменчивая, если пойдёт дождь, придётся чем-то накрывать меловой круг. Надо прихватить зонтик. И запас еды.

Зайдя в дом, она услышала Флейту. Кунла играл весенние песни, под которые в самый раз танцевать на лесной поляне, затягивая в свой хоровод лисиц, зайцев и заплутавших путников.

Спайк сама не заметила, как прошла дрожь в руках, а сердце наполнилось спокойной уверенностью. Она тихонько заглянула в гостиную. Кунла сидел на полу, скрестив ноги. Лорн полулежал на диване, закрыв глаза. Рядом, держа его за руку, стоял Винни. Мешковатое худи полностью скрывало кайт-ши, виднелись только смуглые босые ноги и кончик хвоста.

— Ну, как оно? — шёпотом спросила гругаш.

— У меня прибавилось сил, — сказал Винни. — Но это единственная хорошая новость. Я звонил Айри, она предупредит Дона. И сразу перезвонит, как только они вернутся домой.

— Не понимаю... — простонал Лорн. — Чего добивается этот чёртов заклинатель? А если это старейшины, почему они сразу не потребовали, что им нужно?

— Вариантов много, но какой смысл гадать? Полночь уже миновала, скоро всё узнаем, — Винни осторожно потрогал его лоб. — Тебе не холодно?

— Мне паршиво! — Манурм, не открывая глаза, резко сел. — Остановись, Кунла, пока не надорвался. Оно сильнее.

Кунла доиграл мелодию и опустил Флейту.

— Тебе совсем не полегчало?

— Знаешь, как я это ощущаю? Как будто внутри, под кожей, меня оплетает паутина. А твоя музыка выжигает её. Вот только паутины всё больше.

Спайк содрогнулась.

— Звучит жутко. Нате вот, сжуйте по шоколадке. Кто знает, когда поесть доведётся?

— Вот это я понимаю — здравый взгляд на жизнь! — Лорн бледно улыбнулся. — Так, а теперь, слушайте, пока я всё правильно помню. Сначала тайники...

Зазвонил телефон. Спайк подняла трубку.

— Алло? Дон! Вы там все живы? Да, он может говорить. Сейчас передам. — Она придвинула столик с телефоном к дивану.

Лорн сел прямее.

— Дон? Как прошли переговоры?

— С переменным успехом, — в трубке что-то зашуршало. — Нет, пистолеты я не возьму. И рюкзак тоже! Извини, Лорн, это я не тебе.

— Ты куда-то собираешься?

— На Ту сторону.

— Что?!

— Не кричи. Сначала выслушай.

Винни, Кунла и Спайк придвинулись ближе. Букка-бу высунулись из-под дивана. Лорн отодвинул трубку от уха, чтобы слышали все.

Когда Дон закончил рассказывать, Винни со свистом выдохнул:

— С-сучий потрах! Дон, ты развязал войну!

— Я бы то же самое сделал, — сказал Лорн. — Всё равно, хуже не будет. А пророчество у них странное, на считалку похоже. И вроде бы подразумевается, что все три действия должен совершить кто-то один, а не трое, как у дварфов.

— Железный король, не иначе, — предположила Спайк. — Это же гоблинское пророчество.

— Забудьте о пророчествах! — прервал их Дон. — Спасать мир будем потом, сначала нужно о себе позаботиться. Наша единственная надежда — это Железный король. Как я понимаю, он в плену. Если спасём его, обезопасим себя от гоблинов. Долг жизни — это святое.

— Согласен, — у Лорна задрожала рука. Винни перехватил трубку.

— Только тебе придётся отправиться на Ту сторону вместе со мной, — продолжал Дон. — Это, конечно, опасно, но там проклятье должно тебя отпустить.

— А вы не подумали, что старейшины именно этого и добиваются? — вмешался Кунла. — Ну, что вы оба там сгинете!

— Их бы это устроило, — отозвался Дон. — Но мы вернёмся. Какие бы сделки ни пришлось там заключить, мы вернёмся.

— Тогда не будем тратить время, — сказал Винни. — Портал у нас готов. У тебя ведь сохранились волосы Редди? Если вызовем её одновременно, окажемся в одном месте.

— Да, прямо в логове Йольского Кота. Ладно, всё равно его не миновать. Но... Винни, ты что, собираешься с нами?

— Да, и это не обсуждается!

— Не кричи, я не глухой, — голос Дона посуровел. — Ты не идёшь. И не спорь, если хочешь, чтобы Лорн вернулся.

— И вправду, Винни, оставайся, — сказала Спайк. — Дону легче будет одного откупать, чем двоих.

Винни сердито зашипел. Спайк, спохватившись, хлопнула себя по губам. Но Лорн на её слова не обратил внимания. Раскачиваясь из стороны в сторону, он смотрел куда-то в пространство расширенными, слезящимися глазами.

— Дайте мне десять минут, — сказал Дон. — Не отходите от телефона, я подам сигнал. Лорн, ничего не бери с собой и будь готов перекинуться в любой момент. Ты меня слышишь?

— Слышу, — Лорн стиснул ладонями виски. — Я всё слышу... Кости хрустят... Дон, скажи, ты ведь не убил меня?

Кунла ахнул. Спайк беззвучно присвистнула.

— Конечно нет, Лорни, — после паузы ответил Дон. — Ты жив и будешь жить ещё долго. Винни рядом с тобой?

— Я его не вижу, — пожаловался Лорн. — Он куда-то исчезает всё время.

— Я здесь, — сказал кайт-ши. — Не беспокойся, я рядом.

— Доставь его к порталу, Винни. Остальное я беру на себя. Всё, ждите сигнал, — Дон отключился.

Спайк вздохнула. А ведь в начале весны всё хорошо было. Ну, почти всё. А теперь как бы ни пришлось Бельтайн встречать бездомными бродягами.

— Пошли, — сказала она. — Только, Лорну бы переодеться.

— Пусть так остаётся, — мотнул головой Винни. — Дон сказал, что они там перекинутся.

Спайк с сомнением посмотрела на шёлковый халат Лорна. Порвётся ведь, а это его любимый халат. А, ладно, какая разница, в чём умирать? А жив будет, новый купит.

***

Приказ был чётким и недвусмысленным: оставаться возле круга, внутрь не соваться и никого не пускать. Если оттуда позовут, неважно, чей голос, не слушать. А если портал начнёт закрываться, не удерживать.

Это было неправильно, но Дьюи не пытался спорить. У него зародилась одна идея, и он боялся проговориться.

Айри крепко обняла Дона. Манурм уходил на Ту сторону налегке, в свободном спортивном костюме, который легко сбросить, без колец с самоцветами и золотой цепи. Даже снаряд с порошком не взял. Сказал: «Боюсь раздавить, если внезапно перекинусь».

Айри убежала в дом, чтобы подать сигнал Лорну.

— Всё будет хорошо, Листик, — Дон потрепал его по щеке. — Следи за Айри. Она не должна оказаться на Той стороне. Ни при каких условиях.

Дьюи молча кивнул. Ему очень хотелось обнять хозяина, но он не решился.

Дон поджёг прядь рыжих волос и махнул рукой Айри, которая наблюдала за ним из окна. Ноздри защекотал запах палёного волоса. Внутри круга из белых камней с начерченными кровью манурма рунами возникло дымное кольцо.

— Вот задрибабочка! Что мне теперь, разорваться, что ли?! — раздался из дыма возмущённый вопль Редди.

Дон улыбнулся Дьюи, шагнул в портал и исчез. Из дома выбежала Айри.

— На той стороне не работает магия гоблинов! — быстро зашептала она Дьюи. — А вдруг и твоё кольцо теряет силу?

— Ага, я тоже сообразил, — он осторожно занёс ногу над кругом. — Получается! Я могу нарушить приказ!

— Не спеши, — Айри потянула его назад. — Я сейчас прочищу окошко. Портал кровью привязан к Дону, так что будем за ним следить. И если что, поможем.

Они встали поближе друг к другу. Заморосил дождь, но внутри круг оставался сухой, даже руны не расплывались. «Хорошо, что каменный, а не нарисованный», — подумал Дьюи. А ещё подумал, что Айри на Ту сторону нельзя. Значит, придётся ему. А что магия гоблинов там не действует, так он не чистокровный гоблин, а тилвит тег по отцу. Справится.

Он вытянул шею, всматриваясь. Окошко в дымном кольце было маленькое, в две ладони шириной, но показывало исправно. Дьюи различил Дона и Лорна. Они стояли рядом и смотрели в одну сторону.

— Дон Эйриксон! — послышался знакомый мурлыкающий голос. — Ты всё-таки нарушил наш договор. Я знал, что дождусь этого счастливого дня!

Глава 15. Прореха

Большой беды дожидаясь, меньшую позабудешь. А где тонко, там и рвётся, как не устаёт повторять мой кузен. О том, что на Изнанке появилась прореха, мне сообщил баргест. Перед Серым Волком решил покрасоваться, доказать, что по всем статьям его превосходит. До этого я за своим помощником служебного рвения не замечал. А теперь — извольте полюбоваться! Стоит в полной боевой готовности: уши торчком, глаза горят, ждёт, пока Микаэль соберётся.

— Плащ не забудь, — напоминаю я.

— Пусть пока Вихан поносит, — Флейтист заправляет новую рубашку из паучьего шёлка в такие же штаны и застёгивает ремень сумки. — Мы ведь на Изнанку только.

Не нравится ему плащ. Оно и понятно, тяжёлый слишком и колючий. Но зато соткан из чёрного вереска Обратной стороны. Специально для таких, как Микаэль — заложников холмов-карманов. На Лицевой стороне, чтобы не постареть в одночасье и в прах не обратиться, достаточно плащ под ноги постелить.

— Ладно, — говорю, — отправляйтесь.

Не следовало бы их одних отпускать, но перед тем, как баргест с докладом явился, от Болотника жабоцапля прилетела. Учёные люди таких птеродактилями называют. Ну да, на Обратной стороне много живности сохранилось из тех, кто на Лицевой вымер.

Болотник проявил инициативу — заслал разведчика в Мёртвый лес, владения Дикого Охотника. Оказалось, что хозяин нежити собрал все свои силы и выдвигается в направлении моей горы. Вот и думай теперь — совпадение это, с прорехой, или диверсия с целью меня отвлечь? Если последнее, стало быть, Охотник безумнее, чем я думал. Мир-то у нас один, хоть и двусторонний, а мышей только пусти, всё подчистую сгрызут. Бездна, она имён не спрашивает, в ней все сгинут — и боги, и люди, и остальные.

Впрочем, прореха небольшая, справятся без меня. Пока Микаэль усаживается на баргеста, мои руки пристраиваются мальчишке за спину. Я не возражаю, в драке от них помощи всё равно не дождёшься, а прорехи штопать, как выяснилось, они способны.

— Нехорошо это, — негромко говорит Серый Волк, провожая взглядом моих помощников. — Во всём новом только на смерть идут.

— Или на праздник! — возражает Мики. — Брауни, из тех, кто работать ленится, только и ждут, чтобы им новую одежду подарили. А потом — поминай, как звали.

— Сматывай свои нитки, — говорю, — и марш к остальным. Серый, и ты тоже. Скоро здесь полетят клочки по закоулочкам, как выражается твой компаньон. А мне от дохлого заложника пользы мало.

Он не спорит. Остальные тоже не спорили, даже Редди, когда я их на второй ярус пещер загонял. Подозрительно это. Надо все выходы проверить.

— Оружие у тебя есть? — спрашивает Вихан. — Хоть дубина какая. Драться буду.

— Найдётся, — говорю. — Ты даже не представляешь, сколько здесь героев полегло. Есть у меня один меч — даже призраков разрубает. Против нежити в самый раз будет.

— А я его удержу?

Мда… Это я не подумал. Технически, Вихан — нежить. А волшебные мечи, все как один, принципиальные.

— Из лука стрелять умеешь?

— Да уж, не промахнусь.

— Вот и отлично. Только осторожно, наконечники у стрел из небесного железа. Попадёшь в меня, я потом от тебя мокрого места не оставлю! На псов стрелы не трать, колчан не бездонный, стреляй в коней. В самого Охотника даже не пытайся, его ни одно оружие не берёт.

— Совсем никакое?

— Совсем. Всё-таки бог, хоть и бывший.

— А как тогда?

— Никак! С Охотником я сам разберусь. Твоё дело — сумятицу устроить.

Он угрюмо кивает. Трофейное оружие я храню в отдельной пещере, надёжно запертой. Даже самые пронырливые из моей коллекции до сих пор вход не нашли. Вихан жадно смотрит на пять больших сундуков, в каждый с полсотни фэйри упрятать можно. А за сундуками ещё много чего складировано.

— Да у тебя тут армию снарядить хватит!

— Некоторое оружие лучше не вынимать. — Я показываю на прислонённый к стене лук. — Бери. Колчан вон за тем сундуком стоит.

— Стрел маловато. И тетива, небось, отсырела, — ворчит Вихан.

Лук рассчитан на богатыря, живой лепрекон бы не справился. Драуг сильнее и человека, и фэйри, но и то натягивает тетиву с натугой.

— Только в коней! — напоминаю я. — Они у Охотника настоящие, хоть и кажутся полупрозрачными.

— Эх, жаль, огнестрел здесь на работает! А то бы жахнули картечью... Может, хоть, арбалет завалялся? Дадим кому-нибудь из крылатых.

— Это не война, — я выталкиваю его из оружейной. — Охотник нарывается на взбучку и получит, что причитается. Но это только моё с ним дело.

— А Болотника разве не позовёшь?

— В тебя часть его силы. Вот и будем считать, что он тоже участвует.

Вихан с сомнением хмыкает. Не понял меня. Неудивительно, учитывая, что всю жизнь рядом с людьми прожил, а как они воюют — даже богам не снилось. И союзников беречь обыкновения не имеют.

Болотника я, конечно, позову. Обещание-то выполнять надо. Но сначала разберусь, какой сюрприз Охотник подготовил. Вся его свита серьёзного вреда мне причинить не сможет. В сердце моих владений я, можно сказать, неуязвим, и Охотник это знает. Стало быть, либо и правда намеревался перехватить меня на Изнанке, либо раздобыл что-то новенькое из хорошо забытого старого. В прежние времена боги столько оружия насоздавали, что мы с Баюном до сих пор не всё отыскали.

— Иди, — говорю, — к выходу и карауль. А я пока тылы проверю.

Всего из моих пещер девять выходов, считая главный. Но два завалило камнями во время Второй гибельной войны, когда люди свои новые бомбы опробовали. Обратную сторону тогда сильно тряхнуло. Три выхода затоплены. Вода не всех задержит, но вот твари, которые в этой воде обитают, нежить сожрут и не подавятся. Остаются три выхода, которые надо проверить. Все высоко на склоне, но для Охоты это не препятствие, и для моих подопечных тоже. Раньше я на охранный туман полагался, но теперь, чую, надо понадёжнее зачаровать.

И только я сворачиваю в коридор, ведущий к одному из выходов, как со второго яруса, где моя живая коллекция спрятана, слышится подозрительный шум. В лапах возникает знакомое покалывание. Вызов с Лицевой стороны! Зачастили, впору прямую телефонную линию протягивать! Не иначе, опять от манурмов. Пророчество отыскали, должно быть. Ладно, подождут. Мне сейчас не до того.

В лапах снова колет, сильнее. Нет, это не просто вызов, это гости пожаловали! Я разворачиваюсь и бегу вниз. Уже по дороге узнаю запах, донесённый сквозняком.

— Дон Эйриксон! Ты всё-таки нарушил наш договор. Я знал, что дождусь этого счастливого дня! — Я с разгона перепрыгиваю Серого Волка, который сидит в конце спуска. Охраняет, вроде как. — И Лорн с тобой? Ну, это просто праздник какой-то!

Экземпляры моей коллекции жмутся по стенам, подальше от манурмов. Только Мики и Редди стоят рядом. Оба смотрят на меня, а в глазах — ужас. Впервые вижу, чтобы пэк чего-то испугалась по-настоящему.

— Вы что, чуваки, сдурели?! — Мимо меня проталкивается Вихан. И как только успел нагнать? — Или конец света наступил?

— Вихан? — Лорн прищуривает один глаз. Сразу видно, ни разу на Обратной стороне не был. У нас иллюзию от реальности таким способом не отличишь.

Что-то мне в нём не нравится. Нездоровый какой-то у манурма вид, неряшливый. И домашний халат, пусть даже шёлковый, — едва ли подходящий наряд для визитов.

— Прошу о милости, Хранитель, — Дон выступает вперёд и церемонно кланяется. — Прежде чем кара падёт на мою голову, молю о разговоре. Наедине.

Этот тоже одет неподобающе. Но в мешочке на шее висит что-то непростое. Не опасное, но интригующее.

— Молишь? Это правильно. А то последнее время обнаглели все, — я подцепляю когтями Вихана за ворот плаща. — Тебе что было велено? К выходу! Остальные остаются здесь! А ты, Дон Эйриксон, иди за мной.

Говорить придётся на ходу. Охотник вот-вот прилетит, а встречать его я намерен на равнине, чтобы заклинания, на мою гору наложенные, не тревожить. По-хорошему, надо бы Дона покамест запереть где-нибудь, но мне слишком любопытно, какое дело сподвигло манурма явиться ко мне на поклон.

«Любопытство кошку сгубило», — не к месту вспоминается любимая поговорка Грюлы. Но я только хвостом отмахиваюсь. Нет в этом мире силы, способной погубить Йольского Кота.

***

Прореха больше не казалась небольшой. Её край расширялся с хрустом, от которого сами собой прижимались к голове уши и вставала дыбом шерсть. Острозубые челюсти перемалывали реальность, прорываясь оттуда, где нет ничего, кроме голода.

Баргест заскулил. Вот они, мыши, которых то и дело поминает Кот!

— Какие у них зубы... — потрясённо прошептал Микаэль. — С мою ногу! А сами-то они со слона, что ли?

— Уходим! — рыкнул баргест. — Тут Кот нужен!

— Нет, если все убежим, они пролезут, — Микаэль вынул из чехла флейту. — Руки, давайте разом. Они с одной стороны обгрызают, а мы с другой чиним. Ворчун, а ты беги за Котом!

Баргест заметался в душе. Мальчишка прав, но как бросить его с этими чудищами из Бездны?!

Микаэль заиграл. Руки вытащили у него из сумки клубок ниток, спряденных из шерсти Йольского Кота, и метнулись к краю прорехи. На лету нетерпеливо замахали на баргеста. Он попятился, недовольно ворча, повернулся и побежал.

Навстречу ему — по ещё не остывшему следу — вынырнули с Той стороны белые псы с красными ушами. Много, целая свора.

— Пропустите! — зарычал баргест. — Правила нарушаете!

Псы тоскливо взвыли и кинулись на него. Баргест в последний раз оглянулся на Микаэля, но уже не увидел его за неровностями Изнанки. «Прости, Флейтист! Не уберёг я тебя...»

Он дрался, как когда-то с Йольским Котом, самым сильным противником в жизни. Но с Котом у них были честные поединки, один на один, пока силы не закончатся. А сейчас врагов было слишком много. И они не хотели победить. Они просто убивали.

Он разорвал пятерых, а потом ему вцепились в горло, сбили с ног, навалились сверху, ломая рёбра, вырывая куски шкуры и мяса. Сквозь заливавшую глаза кровь баргест заметил промелькнувший мимо силуэт всадника.

Он рванулся из последних сил, стряхивая с себя гончих. Удар копыта со стальными шипами обрушился на голову, опрокинул на землю. Чужие зубы добрались до сердца, сжались, и красная пелена в глазах стала чёрной.

***

Чуффырящий УАЗик Яги кружил по лесным тропинкам, распугивая птиц и зайцев.

— Уйми свою подругу! — Возмущённый Леший разбудил Баюна, пригревшегося на вершине неприступной скалы, сломанным клыком торчащей над непроходимой чащобой. — Тебя, небось, ищет!

— Меня бы нашла давно, — кот зевнул. — Ладно, не кипешуй, разберусь. Где она?

Леший указал направление.

«Что у неё могло приключиться? — гадал Баюн на бегу. — Уж не с Волком ли беда? Нет, это бы я почуял сразу... Где он, кстати? Пора бы вернуться с Изнанки».

Он выскочил наперерез УАЗику. Машина резко затормозила, вскинув зад. Баюн зашёл сбоку, заглянул в кабину. Там никого не было.

— Та-ак…

Он сел перед УАЗиком. Кто живёт в машине, Яга не говорила, но Баюн подозревал, что гремлин. Странная мелкая нечисть, зародившаяся в технике во время Второй гибельной войны.Тогда в Заповедный лес рухнул самолёт. Лётчик погиб, а гремлин из мотора исчез неведомо куда.

— Отвечай гудками, — предложил Баюн. — Нет, лучше фарами! Один раз — да, два раза — нет. Понятно?

Фары мигнули.

— С Ягой беда?

УАЗик досадливо зафырчал.

— Не знаешь? Ушла она, что ли?

Фары снова мигнули. Дверца открылась, и вязаный коврик, лежащий на сидении, вывернулся, показав неряшливо торчащие нитки.

— На Изнанку? — не поверил Баюн. Он даже не мог сходу припомнить, когда Яга последний раз покидала Эту сторону. Не в последние сто лет точно. —Одна?

Фары мигнули два раза. Висящая на ветровом стекле самодельная кукла задрыгалась на верёвочке.

Ещё интереснее! Кого изображает эта растрёпанная кукла в грязном переднике, Баюн знал.Великанша Грюла — матриарх скандинавских троллей, бывшая богиня и давняя знакомая Яги.

— Сама явилась?

Фары мигнули два раза. Зеркало заднего вида повернулось в рамке.

— По зеркалу связалась? Вот уж кому силу девать некуда! — Баюн встал. — Ладно, возвращайся домой, найду я твою хозяйку.

«Где же Волк? — с нарастающей тревогой думал он. — Если Грюла вытащила Ягу на Изнанку, стало быть, там всё плохо. Но почему Йоля не позвала?»

Ответ мог быть только один — на Йольского Кота тоже напали. Неужели мыши прогрызли Изнанку и прорвались на Ту сторону?!

«Бездна тебя побери, Грюла! Если с Ягой что-нибудь случится, я в твоей Исландии вулкан разбужу и задницу тебе поджарю!»

Баюн выбежал на поляну Лешего. Там, ровно посередине, рос гигантский ясень, ровесник погубленного дуба. Если нырнуть под вылезшие из земли чешуйчатые корни, мигом на Изнанке окажешься. Судя по клочкам серой шерсти, Волк этим лазом и воспользовался.

Баюн протиснулся между жёсткими корнями, впереди себя отправив поисковое заклинание-клубочек. На Изнанке иначе нельзя, если не хочешь часами бегать, лапы о бугры сбивая.

Клубочек должен был привести к Яге, но её запаха Баюн не уловил. Там, где он выскочил из лаза, пахло кровью и холодом Бездны. Кот повёл усами, попробовал воздух на вкус и брезгливо сплюнул. Нежить! Кто же это додумался мертвяков ни Изнанку отправлять? Неужели Яга? Но был ещё один привкус, смутно знакомый... Так пахло от Волка, когда он вернулся, на две ноги хромая. Баргест!

Баюн, крадучись, направился в ту сторону, откуда тянуло кровью. На Изнанке плохая видимость, и звуки здешний воздух, который и воздухом только с натяжкой назвать можно, гасит. Флейту Баюн услышал не раньше, чем увидел следы побоища.

Разорванные тела гончих с красными ушами уже начали оплывать, словно сугробы весной. И как весенние сугробы, белые шкуры пятнали чёрные кляксы. «Шерсть баргеста, — сообразил Баюн. — Вот с кем он дрался...»

Кот задержался возле кучи костей и ошмётков чёрной шкуры. Череп баргеста был расколот. Гончие псы нанести такую рану не способны. Ладно, с этим потом разберёмся...

К флейте присоединились женские голоса. Три фигуры в длинных платьях — одна высокая и две пониже — стояли полукругом, держась за руки. А у их ног сидел измождённый, в чём душа держится, старик. Грязная рубашка из паучьего шёлка обвисла на костлявых плечах. Седые волосы, присыпанные пылью, свисали паклей на незрячие глаза. Но флейта под хрупкими пальцами пела.

Края прорехи дрожали, то стягиваясь, то снова расширяясь под напором лезущих из Бездны безымянных тварей, которых Ткач придумал называть мышами.

Баюн прыгнул, перемахнув через живой заслон, и молча, чтобы не сбивать ритм, кинулся на мышей. Четыре сразу! Хорошо, что друг другу мешают.

Женские голоса запели громче. Вела Яга, остальные подпевали:

— Беги, чудо, от чуда чудесного!

Беги, чудо, от чуда чудесного!

Не бывать одному с другим рядом!

Глава 16. Нарушенная клятва

Дождь зарядил надолго. Спайк, Винни и Кунла держали над меловым кругом зонтики, стараясь не загораживать друг другу картинку в дымном кольце.

— Сколько же их... — Кунла вытянул шею, разглядывая мелькающих вокруг Лорна фэйри. — А с крыльями, это кто?

— Виверны, — ответил Винни.

— Я думал, они большие, с драконов.

— Больших истребили, как только у людей мощные луки появились.

— А вот эти на меня похожи!

— Один, вроде, уриск, — неуверенно сказала Спайк. — Редди о нём говорила. А второй... Бес, что ли?

— Там ещё фавны, — подсказал Винни. — Или сатиры, я в них не разбираюсь.

— С лисьими хвостами сатиры, — Кунла заулыбался. — А хульдры какие красивые! Вот бы их к нам в заповедник!

— Размечтался! — Спайк насторожила уши. — Винни, о чём они трещат?

— Не разберу... — Кайт-ши сдвинул капюшон на затылок.

Спайк искоса глянула на него, удивлённо подняла брови и украдкой ткнула Кунлу в бок. Тот поверну голову, но Винни уже снова натянул капюшон.

— Лорн рекламирует наш заповедник. С большим успехом. Похоже, ему полегчало. А куда подевались Редди и Мики? За Котом, что ли, увязались?

— Нет, они там, — Кунла сместился в сторону. — У выхода сидят. А с ними волк! Громадный!

— Неужели тот самый? — Спайк покрутила головой. — Ну, теперь Баюн им не страшен.

— Что же Дон не возвращается? Лорн ведь не удержится, пойдёт его искать!

— Тихо! — Винни поднял руку. — Там что-то происходит.

В пещере кричали и суетились. Лорн перекинулся в змеиный облик, но это никого не испугало. Наоборот, все окружили его и увлекли за собой к выходу.

— Не может быть.... — потрясённо прошептал Винни. — Они говорят, что Охотник убил Йольского Кота!

***

«Предательство! — Баюн проглотил рвущийся из души вопль. Он вышиб в Бездну двух мышей, но ещё две вцепились в края прорехи и огрызались, оскалив кинжальные зубы в три ряда. — Дыру проделали изнутри! И подманили мышей на кровь! Узнаю, кто — заживо проглочу!»

Он сломал когти на передних лапах и пропустил укус. Плечо онемело. Никогда ещё мыши не объединялись в стаи. Умнеют, падлы! Всё опаснее становятся…

Рядом белыми стрижами сновали руки-помощники. Уворачиваясь от зубов, связывали порванные шерстяные нитки. Шерсть пахла Йольским Котом.

В глубине души тренькнул тревожный колоколец — беда с братом! Да что же это творится в мире?!

Музыка оборвалась, голоса задрожали. Выдыхаются богини… Баюн опрокинулся на спину, рискнув открыть живот, ударил задними лапами, раздирая зубастые морды. Мыши отпрянули. Руки заметались размытыми пятнами, стягивая прореху так быстро, как никогда бы не получилось у Баюна. Шерсть они, не церемонясь, вырывали с его боков.

— Справились… — Яга села рядом. Покачнулась и легла, уткнувшись прямо в раненое плечо кота. Он даже не вздрогнул.

Онемение растекалось по всему телу. «Яд? Неужели мыши стали ядовитыми?.. Ты там держись, Йоль, не приду я к тебе не подмогу...»

— Сдохнуть решил?! — Грюла ухватила Баюна за шкирку и встряхнула. Яга со стоном откатилась в сторону. — Аннис, тащи сюда свою задницу! По твоей части работа!

Над Баюном склонилась моложавая женщина с коротко остриженными чёрными волосами.

— Чёрная Аннис, — пробормотал Баюн. — Давненько не виделись…

— И ещё бы столько не видеться! — Жёсткие пальцы ощупали его плечо. — А ну, резко передумал умирать! Грюла, держи его.

В нос ударил смрад мёртвой воды, смешанной с чем-то ещё более мерзким. Рану ожгло сильнее, чем калёным железом. Баюн взвыл и забился в каменной хватке великанши. Грюла держала со знанием дела — стискивая задние и передние лапы. Аннис скороговоркой пробормотала незнакомое Баюну заклинание, трижды повернулась, топнула и плюнула через плечо.

— Теперь перекидывайся! В кого угодно, хоть в чёрта лысого! Быстро!

— Не смей мной командовать, ведьма! Я тебе не кайт-ши, чтобы по щелчку пальцев перекидываться!

— Ага, голос прорезался! — возликовала Аннис. И влила ему в пасть живую воду из фляжки. Подождала, пока проглотит, и влила ещё.

— Это весь мой запас! — возмутилась Грюла. — Хошь бы по глоточку нам оставила!

— Не цепляйся за соломинку, подруга. Глоточек тебя не спасёт. Ничего, скоро уже...

Что она сказала дальше, Баюн не услышал. Он провалился в сон, а тело его, лучше знающее, что нужно делать, начало меняться.

Три женщины сидели рядом и молча смотрели на спящего мужчину с пегими волосами и заживающей раной на плече.

— Слышь, Яга, — Аннис толкнула подругу ногой, — а ты с ним... это самое?

— Нет.

— Зря-я…

— А ты со своим?

— Нет, конечно!

— Это почему же?

— Не люблю рыжих.

— Вы о чём это? — Грюла посмотрела на них с недоумением.

— Да так, о своём, о девичьем, — осклабилась Аннис. — Замужним не понять.

Троллиха угрюмо засопела. Она не терпела намёков на свою не слишком удачную семейную жизнь.

— На вот, — Аннис дотянулась до кучи одежды из паучьего шёлка, подобрала флейту и кинула Грюле, — отдашь потом своему... Жалко мальчика, талантливый был. И пёс его пригодился бы ещё.

— Чуток не дожили, — Яга вздохнула. — А что, сестрицы, ежели мы ошиблись?

— Никакой ошибки! — отрезала Аннис. — Магия вот-вот вернётся. Мы все видели один и тот же сон, верно? Какие ещё тебе доказательства требуются? — Она легла, подложив под голову туго набитый солдатский вещмешок. Закинула ногу на ногу, не заботясь о задравшемся подоле цветастого платья. — Грюла, у тебя прялка цела? Одолжишь? Эй, Грюла! О чём замечталась?

— Беспокойно мне. — Великанша разгладила на коленях холщовый передник, весь в жирных пятнах. — Руки улетели и не возвертаются. А я им наказала, чтоб непременно возвернулись и доложили, как там у котика моего дела.

— Ко-отика! — насмешливо протянула Аннис. — Ну, давай ещё побежим Йольского Кота спасать! Чтобы с нами, как вот с ним, стало, — она кивнула на кучу одежды.

— Чем его, бедолагу? — спросила Яга.

— Землёй. Простой землёй с Лицевой стороны. Обсыпали с головы до ног, а для него это смерти подобно. Постарел и в прах рассыпался. Предусмотрительный мерзавец, этот твой Охотник.

— Не мой! Уж тыщу лет не мой!

— Ну, бывший. Всё равно предусмотрительный. Держу пари, он и для нас что-нибудь приготовил.

— И что, так и будем здесь сидеть?

— Ко мне пойдём, подхарчимся малость. — Грюла поднялась и с кряхтением забросила на плечо похрапывающего Баюна. — Аннис, одёжу прихвати, пригодится.

***

Удивительно, но моему тигру Дон Эйриксон пришёлся по душе. Лежит рядом, позволяет себя гладить.

— Я уже забыл, как здесь тихо, — Дон обводит взглядом вересковую пустошь.

— Скоро станет шумно. Ты уверен, что не хочешь пригласить в нашу тесную компанию Лорна? Он ведь обидится, если пропустит всё веселье.

— Я его не веселиться сюда взял. Лучше скажи, что ты думаешь о пророчествах? Кто-то один должен выполнить все условия или трое?

— Я бы поставил на троих. Но отдать трон может только король, а королей сейчас раз, два и обчёлся. Жаль, что тебя при всём желании нельзя причислить к древним, а то бы все проблемы разом решились.

— Я тут при чём?

— Ну, ты же змеиный король. И убивать тебе есть кого, и что раздать имеется.

— Какое счастье, что я не подхожу.

Бывают же такие эгоисты!

— А ты почуешь приближение Охотника?— Дон щурится на небо.

— Разумеется. Это моя земля, а он здесь без году неделя, если по вселенскому времени считать.

Вот уж не думал, что буду сидеть с манурмом, шкуру которого обещал в подарок матушке Грюле, и мирно беседовать, в ожидании атаки спятившего бога. Куда катится этот мир, спрашивается?

— Смотри, не попади под стрелы Вихана. Мне твоя шкура целой нужна.

— Постараюсь.

План у него далеко не идеальный. Отыскать в суматохе пса с плетёным ошейником и вернуть ему прежний вид с помощью Камня — это ещё более-менее. Камень Сна — древний артефакт, работает и на Лицевой, и на Обратной стороне. Но усадить Железного короля на трон — это посложнее будет. Рассудок его наверняка повредился после пыток. Охотник — мастер ломать непокорных. А короля, который себя собакой считает и на кличку Джек откликается, даже гоблины не потерпят.

Но все эти соображения я держу при себе. Если план рухнет, у Лорна не останется иного выхода, кроме как отдаться под моё покровительство. Я ему даже отдельную пещеру выделю. И всем его подопечным, кто не захочет с ним расставаться. А такие найдутся, один, как минимум. Ну, а с Доном всё решено в любом случае.

— Приближаются, — я толкаю разомлевшего тигра в бок. — Беги домой, малыш. Там тебе молока нальют.

Он удивлённо смотрит на меня. Молоко на Обратной стороне — продукт редкий. Когда Грюла присылает лишний кувшин, к нему очередь выстраивается. И тигру обычно достаётся только миску вылизать.

Он убегает, то и дело оглядываясь. Вот и хорошо. Молоко его, действительно, ждёт — полная миска, зачарованная на крепкий и глубокий сон. Потом пусть обижается сколько захочет. Главное, что живым останется.

— Ты изменился, — Дон смотрит на меня с усмешкой.

— На себя посмотри, гроза драконов и троллей!

— Ну, драконов уже не осталось, некому грозить, А тролли... Что с тобой?

Мне и самому хочется знать, что?! От внезапной слабости подламываются лапы. В глазах рябит, сердце замедляется. И это не чужое колдовство. Это... моя собственная клятва!

«Баргест! Кто-то убил баргеста!..»

Я ведь поклялся, что он умрёт только от моих клыков. А наша клятва не то что человеческая — плюнул и забыл — нет, у нас и силы лишиться недолго, если не выполнишь обещанное. Вот я и лишился.

История с прорехой всё больше походит на тщательно подготовленную ловушку. Но откуда Охотник узнал про нашу с баргестом связь? И что с Микаэлем? Неужели его тоже?..А прореха? Кто прореху-то чинить будет?! Придётся отпускать Волка, пусть Баюна разыщет...

— Возвращаемся! — Дон спешно сбрасывает одежду, меняя облик. — Я тебе помогу.

— Сам дойду... — Переставлять лапы мучительно трудно, но не могу же я допустить, чтобы меня приволокли домой, как мешок тряпья. — Это временно.

— Вот только времени у тебя нет. И бойцов, кроме нас с Лорном, как я понимаю, тоже?

— Есть Болотный Волк...— я спотыкаюсь, и Дон меня подхватывает. — Он мой союзник...

— А ну отпусти его!

У меня даже в ушах звенит от этого вопля. Ящер с головой волка возникает прямо перед нами. И на этот раз, вместо легкомысленных венков, на нём надет позеленевший бронзовый доспех, прикрывающий спину и шею.А в передних лапах Болотник сжимает две серповидные алебарды на длинных древках. Манурм шипит в ответ, показывая клыки, ничуть за годы не сточившиеся.

— Спокойно... — я пытаюсь кивнуть Болотнику, но только роняю ставшую непосильно тяжёлой голову на плечо манурму. — Тут все... свои.

— Точняк, свои! — слышится сверху голос Вихана. — А чужих мы сейчас встретим и проводим! Ежели сумеют ноги унести!

***

Кунла, Спайк и Винни до рези в глазах всматривались в дымное кольцо, но там больше никто не появился. И ничего не было слышно.

— Держи, —Винни отдал Кунле зонтик. — Сейчас принесу брезент, натянем. А то дождь усиливается.

Обратно он вернулся с близнецами, волокущими стулья из гостиной. Кунла хотел сказать, что за промокшие и ободранные венские стулья Лорн их всех выпорет, но промолчал. Пусть, лишь бы вернулся!

Букка-бу помогли натянуть брезент и привязать к спинкам стульев, а потом сразу убежали.

— Почему они так боятся Ту сторону? — спросил Кунла.

— Они боятся Охотника, — ответила Спайк. — Чуть не попались однажды.

— Неужели он вправду убил Йольского Кота?

— Едва ли, — Винни присел, заглядывая под навес. — Но с Котом что-то случилось. Нет, это невыносимо! — От отбросил капюшон. Кунла уставился на кайт-ши, медленно расплываясь в глупой улыбке. Винни на него не взглянул. — Я иду туда! Надо присмотреть за Лорном. А вы берегите портал.

— Подожди! — Спайк схватила его за рукав, но внутри худи уже была пустота. Вывернувшийся из одежды большой чёрный кот скользнул под брезент и исчез в портале.

— Ой, какой он милый... — пролепетал Кунла.

— Стукну сейчас! — пригрозила Спайк. — Помнишь, о чём Редди предупреждала?

— Я думал, она имеет в виду, что Винни смешно выглядит.

— Для неё, может, и смешно! — Спайк одёрнула намокшее платье и скрутила потяжелевшие волосы в узел. — Ты вот что скажи: ежели всё утрясётся, в Бельтайн со мной бегать будешь или с Винни?

— Я? — Кунла уронил зонтик. — С тобой, конечно! Ой, Спайк, я так боялся, что ты не позовёшь! Всё с Лорном и с Лорном, а я один...

Гругаш удовлетворённо улыбнулась и обняла его. Ну и пусть за ушами зелено, зато какой красавчик! Теперь главное, чтобы всё наладилось. И тогда ребёнок получится — загляденье.

Глава 17. Все за одного

Волна нежити хлынула вверх по склону горы и откатилась обратно. Защитные заклинания держались. Вихан послал вслед всадникам три стрелы подряд. Два коня с раздирающим уши ржанием споткнулись, завалились на спину, сминая наездников.

— Отлетались, мешки с костями! — Вихан выхватил из колчана ещё две стрелы. Одну зажал в зубах, вторую наложил на тетиву.

— Подпусти ближе, — посоветовал Дон. Он залег за камнями рядом с Виханом. По другую сторону тропы прятались Лорн и Серый Волк.

— Заклятьям это скажи! — огрызнулся Вихан.

— Они скоро выдохнутся.

Вихан бросил взгляд через плечо, хотя вход в пещеру с их позиции не просматривался. Там пытался восстановить силы Йольский Кот. И Вихан не знал, о чём мечтать — чтобы у него поскорее получилось или чтобы получилось, но не скоро...

«Куда ни кинь, всюду клин! — Лепрекон попытался сплюнуть по привычке, но во рту было сухо. — Либо змеям помирать, либо всем остальным. Ну, я-то ладно, второй раз не страшно, а Дона жалко. И Лорна, и Мики, да и остальных... Эх, будь что будет, а я своё дело сделаю!»

***

Войско Дикого Охотника покрывает всё равнину до горизонта.

— Наполовину это всё равно что иллюзия, — Серый Волк пренебрежительно морщит нос. — Дунешь, и развеются.

— Лопнешь дуть! — фыркает Кот.Каких усилий ему стоит держаться прямо, знает только он сам.

Они ждут на площадке перед пещерой. С одной стороны Кота поддерживает Волк, с другой — тигр. Куда делась заговорённая миска молока, никто не знает, но сонным полосатый зверь не выглядит.

Остальные притаились у входа. Уриск поколдовал над водой в котелке и теперь в нём видно всё, что творится у подножия горы.

— Сейчас нам ультиматум предъявят, — Редди пристально следит за рогатой фигурой всадника. — Спорим, он не только Вихана потребует? С такой силищей владения отнимают!

— Предлагаю сделку! — Рога на шлеме Дикого Охотника белеют, как высохшая кость. Но это не рога и не кости, а знакомые всем руки, одервенело застывшие со скрюченными пальцами. — Ты лишился своих помощников, Йольский Кот, и своей силы! Если не хочешь потерять и свои владения, отдай мне всех фэйри, что прячутся в твоих пещерах! Всех — и живых, и души умерших! А иначе отправишься обратно в Бездну!

— Обратно? — Мики переглядывается с Редди. Так вот откуда явились в этот мир коты-хранители!

— Нет! — мощное рычание раскатывается над равниной.

Вода в котле дрожит. Фэйри восхищённо вздыхают. Серый Волк горделиво косится в их сторону, мол, знай наших!Хотя рычал тигр, а Волк только голос Кота подделал.

— Тогда я заберу сам! — Охотник поднимает коня на дыбы.

Его войско разражается воплями, воем и костяным скрежетом. Они далеко внизу, но слышно так, словно вся Охота рядом — только руку протяни. Если руки не жалко.

— Зачем мы ему? — спрашивает Бес.

— Понятно, зачем, — уриск хмурит седые брови. — Силу себе забрать хочет. Как Баюн.

— Ну, Баюн, хоть на благое дело... — Серый Волк подставляет плечо Коту, помогая с достоинством отступить в пещеру.

— На благое… — Уриск обводит взглядом всех, собравшихся у котла. Нет только манурмов и Вихана. Они на склоне, готовятся принять на себя первый удар.— А что, народ, давайте поделимся? Всё равно без Кота мы на корм этой могильной плесени пойдём.

— А ты удержишься? — Редди садится на корточки перед растянувшимся на вересковой постели Йольским Котом. — Не сожрёшь нас целиком?

— Клуб добровольных доноров... — он приоткрывает тусклые глаза. — Я не знаю, Рыжая. Мы разные. С равным я бы понял, когда пора остановиться. С вами… Боюсь, что просто не пойму.

— Не знает он! — Уриск сердито трясёт рогами. — А кто знает?

— А чё вы опять на меня смотрите?! — взвивается Бес.

— Ты же всё знаешь! — хихикает зеленоглазая хульдра.

— Давай, старина, — Ман хлопает Беса по спине, выталкивая вперёд. — вспоминай, кто ты есть.

— Это о чём он? — спрашивает Редди. Мики только качает головой. Он не помнит точно, что в книгах профессора было написано про Беса. Вроде, он богом считался в давние времена...

Бес зыркает на всех исподлобья.

— Как припёрло, так, Бес, выручай, да?

Потом, вспоминая, Мики будет удивляться, почему Бес не изменился. Как был смешным пузатым человечком с длинным коровьим хвостом и рогами, так и остался. Но больше никто над ним не посмеивался. И не оспаривал приказы.

— Все, кто мельче брауни, отправляйтесь выходы караулить, чтобы нас с тыла врасплох не застали. Остальные вставайте вокруг Кота. Дело это не быстрое, чем раньше начнём, тем лучше. Я первый.

Бес вытирает пот со лба. Мики кажется, что старому богу жарко от самого себя.

— Волк, а ты ползи к Вихану и этим… как их? Которые змеи, в общем! Скажи, пусть держатся, сколько смогут и ещё столько же.

— Слушаюсь! — Волк лихо подмигивает. — Будет исполнено. Лучше с честью помереть, чем небо коптить.

Эти слова Мики запомнит и потом запишет в тетрадь в коленкоровом переплёте — на последней странице, после списка имён.

***

Начало битвы Айри и Дьюи пропустили — устанавливали над порталом палатку. Дождь хлынул с такой силой, что стало ясно — руны смоет. Пока разбирались в туристической снасти, пока вбивали между булыжниками крепёжные клинья, на склоне горы уже закипела схватка. Заклинания Кота выдохлись, а с ними и надежда, что он успеет восстановить силы раньше, чем дойдёт до рукопашной.

— Держитесь, держитесь... — Дьюи, кусая губы, пытался уследить за мельтешением в дымном кольце.

Портал, привязанный к Дону, показывал обрывочные картинки. Тропа, ведущая на гору, была неширокая, манурмы перекрыли её полностью. Они сражались чем-то вроде алебард на длинных древках. Изогнутые лезвия разрубали воющую нежить: горбатых карликов в красных колпаках, скелеты в гнилых саванах, призрачных псов и драконов с горящими глазами. Бурая слизь стекала по древками, белые гривы манурмов потемнели и обвисли.

— Сверху! — крикнул Дьюи, забыв, что там его не услышат.

Над головой Дона просвистели стрелы. Айри прикипела взглядом к фигуре лучника в чёрном плаще. Взобравшись на валун, он стрелял в налетевших по воздуху всадников с сияющими клинками.

— Сиды! — взвизгнул Дьюи. — За Охотника сражаются сиды!

— Мёртвые или проклятые, — Айри прищурилась. — Это не настоящие мечи. Смотри!

Дон прокричал что-то, неслышное за воем нежити. Наездники, один за другим исчезли во вспышках синего пламени. Уцелевшие кони умчались.

— Всё-таки не все заклинания Кота пропали! — Айри хлопнула в ладоши.

— А это разве не Дон колдовал?

— Он только активировал заклятье. Кот ему, должно быть, объяснил, что делать. Всё правильно, главное, сверху себя защитить. Поднять всю армию в воздух у Охотника сил не хватит, а коней у него всего тридцать. Ты не сосчитал, скольких Вихан подстрелил?

— Это Вихан?! — поразился Дьюи. — Н-нет, не считал. Вроде, с десяток?

— Нет, больше. Но Охотник ещё свору не выпустил. На Той стороне его псы сильнее всей остальной нежити, вместе взятой.

— Ложись! — донеслось из портала.

Огромный волк выпрыгнул откуда-то сбоку, повалив обоих манурмов. Над ними пронёсся золотой шквал. Скачущих в атаку карликов, верхом на мумиях саблезубых тигров, смело.

— Вот это да! — восхитился Дьюи. — Кот своё золото не пожалел на картечь!

— Если это Кот. Там и без него есть кому устроить вихрь.

Во внезапной тишине манурмы и Волк поднялись, отряхиваясь. Укрывшийся за валуном Вихан выглянул, потрясая луком.

— Ага, угостились нашей кашей, прахоблуды! Приходите за добавкой!

— Слишком всё просто, — Лорн вытряс мелкие золотые самородки из гривы. — Я даже не вспотел.

— Это была разминка, — Дон вытер алебарду дырявым куском савана. — А вот сейчас будет действительно жарко.

***

Открытые вены, открытые души. Сила в крови. Она льётся мне в пасть тонкими ручейками. Этого мало, иссохшее нутро требует: рви, глотай, жри целиком! Но я сдержусь. Должен! Иначе не сбудется пророчество. «Два — раздай, что накопил», — это ведь про меня, к друиду не ходи. И как я сразу не догадался?

— Они отбились!

Это Редди. Стало быть, Дон сумел вызвать синее пламя. Хорошо, но второй раз Охотник в эту ловушку не попадётся.

— Всадники улетают! С тыла хотят зайти, зуб даю!

Плохо.... Мелочь выходы не удержит...

— Отзывай Волка.

А это Бес. Голос дрожит, как у меня лапы. Слишком много отдал. Но всё равно мало... Проглотить бы! Сила бога, пусть забытого, но не отрёкшегося...

— Что у вас тут? Ох ты ж... — Волк кашляет. — Пыль-то подняли! Вы что, золото прямо из стен выламывали?

Какое золото? О чём он вообще?!

— Серый, бери всех, и отправляйтесь тылы прикрывать, — командует Бес.

— Я здесь нужнее.

— Это я буду решать, где ты нужнее! Охотник сейчас свору спустит. Сколько ты против его псов продержишься? Разве что поперёк тропы ляжешь, авось споткнутся!

Бес прав. Свору Охотника и манурмы не сдержат... Значит, надо вставать... Только ещё чуть-чуть... Ещё два глотка... Кто это такой вкусный?

— Всё, последний.

Я открываю глаза. Бес виновато разводит руками. А рядом зализывает лапу кайт-ши. Ну вот и свиделись, Винни... Добро пожаловать в мой дом. Только почему всё вокруг запорошено каменной крошкой и пахнет, как в забое золотодобытчиков?! Что там Волк про стены говорил?

Поднимаю голову. Мать мой, великая кошка! Так испоганить мою лучшую пещеру!

— Мы это... — Бес пятится, отгораживаясь от меня кайт-ши. Кроме них двоих в пещере никого нет. — Подумали, что золото, оно же магию накапливает...

— Но не самородное же! Лучше бы вы монеты взяли!

— И взяли бы, если бы ты сундуки свои не прятал!

— Всё, до последней крупинки, соберёте и назад вставите! — Я поднимаюсь и на пробу делаю пару шагов. Лапы держат, это главное. А недостаток сил и во время драки восполнить можно. Красноухие псы — далеко не деликатес, особенно в сравнении с моими отборными фэйри, но сгодятся.

— Всё, Бес, — говорю, — кончилась твоя власть. Рассчитываться потом будем, а пока бери моего тигра... Где он, кстати?

Бес отводит глаза.

— Он, когда кровь почуял, одичал прямо. И убежал. А куда, мы не уследили, не до того было.

— Значит, сиди здесь. А ты, Большеухий...

— Я тебе ещё кровь дам, — он перестаёт зализывать глубокую царапину. — Сколько надо. Тебе ведь понравилось, верно? Я думал драться, но... Так будет лучше.

— И что ты хочешь взамен?

— Уничтожь Охотника. Не договаривайся с ним, не заключай сделку! Просто уничтожь!

Он сам не знает, что требует. Есть правила. Хранители не убивают древних богов. Впрочем, Охотник первый правила нарушил, так что... Я киваю.

— Договорились, Винни.

***

Когда на гору помчались красноухие псы, а за ними двинулся конь Дикого Охотника, Айри заплакала. Смотрела, не мигая, и слёзы текли по чумазым щекам. Дьюи сморщился от жалости. Он помнил своего отца, помнил, как это было здорово, когда он навещал мать. Подарки приносил, учил всякому... И как было больно, когда мать сказала, что он больше не придёт. Но лучше мёртвый отец, который тебя любил, чем вот это...

Оружие у манурмов вырвали, и они дрались, как Дон зимой — сокрушая хребты ударами хвоста, перехватывая гончих в прыжке и перекусывая горло. Но псов было больше, чем тогда гоблинов. И они были сильнее.

Вихан всадил последнюю стрелу в грудь кинувшейся на него гончей. Они сцепились и вместе перекатились за край тропы, в обрыв.

В свору врезался тигр. Закрутился, раскидывая псов, полосуя когтями белые шкуры. В него вцепились со всех сторон, опрокинули, вспороли клыками брюхо...

Из-за края обрыва высунулся Вихан. Махнул чем-то блестящим.

— Нет! — крикнула Айри.

— Это что, граната?

— Бутылка! Он банши выпустил!

Синяя бутылка разбилась под копытами коня Охотника. Тот остановился. Двое псов крутились рядом, наблюдая за взвившейся в воздух банши. Прозрачные шарфы Кенны стали красными. Завывая, она сделала круг над головой Охотника. Он протянул руку, и башни опустилась к нему на седло.

— Что же ты наделал, Вихан! — всхлипнула Айри.

Охотник слушал Кенну, склонив голову. Потом засвистел в серебряный свисток. Псы разделились на две группы. Одна, поменьше, клином вонзилась между манурмами, разделяя их, и тут же насела на Дона. Вторая навалилась на Лорна. Он исчез под шевелящейся бело-красной волной.

— Дон Эйриксон! — загремел голос Охотника. — Остановись! Или твоего друга разорвут на части!

— Они нужны ему живыми, — прошептала Айри. — Иначе бы сразу убил.

Дон замер. Гончие вокруг него припали к земле, готовые к броску.

— Отдай мне то, что украл! Отдай мою дочь!

Псы, напавшие на Лорна, подались в стороны. Стало видно, что он вернулся в человеческое обличье. Челюсти гончих капканами сжимались на его руках и ногах. Один пёс, в плетёном ошейнике, скалился, готовый перекусить Лорну горло.

Айри качнулась к порталу. Дьюи оттолкнул её и прыгнул в дымное кольцо, на лету меняя облик.

— Я иду, отец!

Глава 18. Железный король

Когда Айри выпрыгнула из воздуха на тропу, Дон с трудом удержался, чтобы не броситься наперерез. Но вовремя заметил, что зелёное платье не ней из листьев плюща, а на руках нет золотых браслетов, которые Айри носила, не снимая.

«Листик ты мой храбрый! Как же ты сумел?» — Дон покосился на зелёное кольцо на пальце. Даже под коркой спёкшейся крови была заметна трещина, расколовшая камень. Магия рода Каэрфилли не выдержала соприкосновения с Той стороной.

Охотник опустил свисток и слез с коня. Кенна, злорадно усмехаясь, витала рядом. Дьюи медленно, спотыкаясь о трупы гончих, шёл к Охотнику. На Дона никто не смотрел. Он распустил завязки на кожаном мешочке, висевшем на шее, вытащил Камень Сна и тихонько катнул его в направлении пса в плетёном ошейнике.

— Это не она! — вдруг завизжала Кенна.

Дьюи вздрогнул, его лицо оплыло, сквозь кожу прорвались стебли плюща.

— Листик, вниз! — закричал Дон.

Охотник вскинул руку. Две гончие прыгнули на перевёртыша, стебли плюща обхватили их за шеи, и Дьюи кувыркнулся в обрыв, увлекая за собой псов.

Ликующий, полный животной радости вопль взметнулся над горой. Там, где скалился пёс в плетёном ошейнике, поднялся рослый гоблин с бледной кожей и длинными кудрявыми волосами цвета железной руды. Стерегущие Лорна псы ошеломлённо уставились на него. Железный король огляделся и требовательно поднял руку. Откуда-то из-за края тропы к нему подлетела алебарда. Он переломил древко о колено и взмахнул лезвием, как серпом. У ближайших псов отлетели головы.

— Убить его! — проревел Охотник. — Убить их всех!

— С меня начни!

Дон кубарем покатился по скользким от крови камням, отброшенный мощной лапой. Мимо огромными скачками промчался Йольский Кот. Сейчас он был ростом выше коня. На бегу давя гончих, как мышей, Кот прыгнул на Дикого Охотника. Тот вскинул навстречу чёрный меч с иззубренными краями. Уцелевшие псы помчались за Котом.

Дон подполз к Лорну. Тот прерывисто дышал, не открывая глаз. На губах пузырилась розовая слюна.

— Кончается, — прохрипел Железный король, растирая горло Камнем Сна. — Когда это я успел его проклясть?

— Ты?!— Дону показалось, что на него рушится гора. — Это твоё заклятье?!

— Смешно, правда? — Гоблин посмотрел на Лорна, по-птичьи повернув голову. Потом посмотрел другим глазом. — Его ранили стрелой?

— Пулей. Это примерно то же самое, что наконечник стрелы.

— А сделали этот наконечник из обломка моей короны, которую я проклял.

— Зачем?

— Чтобы никому не досталась.

Дон потряс головой. С одной стороны, интрига старейшин прояснилась. С другой — ещё больше запуталась.

— Ты мне должен, — сказал он. — Верни его к жизни.

Железный король не ответил. Он жадно смотрел на битву у подножия горы. Мяв Йольского кота заглушал вой банши. Кенна красной птицей металась над сражением, острыми когтями выцеливая уши Кота. Вокруг валялись тела гончих и бился в агонии конь с вывороченными из распоротого брюха потрохами. Сам Охотник, в окружении десятка псов, без устали размахивал мечом, не подпуская к себе Кота. У того на боку дымилась рана.

Железный король зарычал и подобрал алебарду.

— Нет! — Дон преградил ему дорогу. — Сначала расплатись со мной.

Гоблин неохотно отложил оружие. Присел возле Лорна,провёл над ним Камнем Сна, свободной рукой что-то нащупывая в воздухе. Нахмурившись, сжал пальцы. Лорн выгнулся и обмяк. Дон приподнял ему голову, стараясь на оцарапать когтями.

— Жить будет. — Железный король прижал к себе Камень Сна и побрёл вниз по тропе. Алебарда оттягивала его руку. Дон вздрогнул, увидев бугристую от шрамов спину.

— Подожди! — крикнул он. — Вихан, останови его!

Скорчившийся у края лепрекон поднял голову. Плаща на нём не было и Дон увидел сквозную дыру в груди.

— Эй, ты, — вяло проговорил Вихан. — Совсем, что ли, мозги заржавели? Там и без тебя разберутся, чувак.

— Я сам с ним разберусь! — Железный король споткнулся и упал на колено. — Нет! Так нечестно!

— Что? — Вихан посмотрел вниз и подскочил. — Дон, Болотник вернулся! Хана Охотнику!

«Похоже, мир уцелеет», — подумал Дон. На него, как всегда не вовремя, навалилась усталость.

Напрягая глаза, он смотрел, как ящер с головой волка ударом хвоста подсекает ноги Охотника и наваливается на него всем телом. Чёрный меч разрубил бронзовый доспех и застрял в плече Болотника, но ящер не остановился. Топтал и топтал, пока от Охотника не осталась куча поломанных костей. А потом тяжело завалился на бок.

Кенна исчезла. А когда Дон обернулся, обнаружил, что исчез и Железный король. Вихан только руками развёл:

— Испарился. Только что был, и нет его. Но как Болотник-то дерётся! Эх, зря его Кот на Изнанку отправил! Мы бы скорее победили.

Во время совещания в пещере Болотник тоже не одобрил этого решения. Спорил, доказывая, что лучше отправить чинить прореху Серого Волка, дескать, он опытнее. А Волк объяснял, что с радостью бы побежал, но он заложник и клятву дал, что из владений Кота шагу не сделает. Спор закончился, когда Йольский Кот посмотрел Болотнику в глаза и тихо сказал: «Иди. Если там прорвались мыши, Серого загрызут. А у тебя есть шанс. Больше некому, сосед. С братом моим, чую, что-то случилось». Волк кивнул, подтверждая: «Жив Баюн, уж я точно знаю, что жив. Но вымотал его кто-то до последнего предела. Спит он сейчас».

На это Болотник ничего не ответил. Молча ушёл, оставив манурмам свои алебарды.

На гору, потряхивая исцарапанными ушами, взбежал Йольский Кот. Рваная рана на боку выглядела скверно.

— Что с Болотником? — спросил Дон.

— Жив. Но меч нужно вынуть, а я не могу. Он против меня зачарован. Поможешь? Я тебе за это половину своей коллекции отдам!

— Зачем коллекция тому, с кого скоро шкуру снимут?

— Я тут подумал, что это дело мы можем решить ко взаимному удовлетворению, Дон Эйриксон. Просто пришли мне свою шкуру, когда в следующий раз перелиняешь.

Это был неплохой выход, хотя и не идеальный. Свои выползки манурмы на зря берегут как зеницу ока.

— Согласен, — сказал Дон. — Но мне нужны гарантии, что Грюла мою шкуру не станет использовать иначе, как украшение.

— Торгаш-ш! — Йольский Кот прищурил жёлтые глаза. — Давай так. Я даю тебе слово, что пока ты не совершишь преступление против этого мира, твоя шкура будет в полной безопасности — и та, что на тебе, и та, что у Грюлы.

— Договорились, — Дон прислушался к размеренному дыханию Лорна. — Вихан, отнеси его в пещеру.

Теперь главное было — доползти до Болотника и не опозориться перед Котом.

— Как там твоя коллекция, кстати? — спросил Дон. — Всадники-то не вернулись. Но и Волк не вернулся.

— Разберусь. — Кот на ходу добивал раненых гончих, отрывал головы и жадно лакал кровь. Рана на боку медленно затягивалась. — Только сначала меч достань.

Болотник скосил на них залитый слезами глаз. Шерсть на голове слиплась от слизи, вытекающей из раны в плече. Могучее тело сотрясалось в конвульсиях. Дон взялся за неприятно холодную рукоять меча и отдёрнул лапу. Это было зло в чистом виде: концентрированная ненависть ко всему живому и лютый голод.

— Меч сделан из мышиного зуба, — сказал Баюн. — Не знаю, где Охотник его раздобыл. Старая вещь. Я думал, что Баюн этот меч в Бездну выбросил.

— На нём яд... — Болотник шевельнул носом. — На Изнанке так же пахло... Мышиный яд...

— Бредит, — Кот озабоченно потрогал его лоб. — Мыши не ядовитые. Ну что, манурм, осилишь?

Дон сцепил зубы, зажмурился и подумал о том, что на этой неделе ему должны привезти саженцы. О том, что теперь никто не помешает Айри растить лес. И о том, что в этом лесу будет, кому жить.

Он схватил рукоять и дёрнул. Меч вылетел из раны, кромсая зазубринами плоть и бронзу. Болотник содрогнулся всем телом и закатил глаза.

— Действительно, яд! — Кот сдёрнул с Болотника доспех, склонился к ране, принюхался и принялся быстро лизать и сплёвывать.

— Куда это девать? — спросил Дон, растирая сведённую судорогой лапу. Меч, брошенный на землю, вибрировал и, казалось, звал хозяина.

— Придётся тебе его покараулить. Я скоро! — Кот с натугой закинул Болотника себе на спину и исчез.

Дону очень хотелось перекинуться, но поблизости не было никакой одежды. Не в саван же заворачиваться! Он огляделся внимательнее и заметил шлем Охотника. Подобрал, потрогал скрюченные кисти рук. Вспомнил, как они забавно порхали над Котом... Может, получится оживить?

Кисти были прикручены витками серебряной проволоки. Дон отмотал их и уложил на уцелевшую куртинку вереска. Спохватился, что за ним наблюдает Айри, поднял голову и улыбнулся:

— Всё хорошо, Оленёнок. Теперь всё будет хорошо.

***

Я оставляю Болотника залечивать рану в целебной грязи, и возвращаюсь в свою пещеру. Все заклинания приказали долго жить, и теперь моя гора — проходной двор. Ничего, дайте срок, крепче прежнего зачарую.

У выхода сидит, сгорбившись, Вихан. Рядом, поглаживая его по плечу рукой-веточкой, вьётся плющ-перевёртыш. Лорн спит на моей постели, с одной стороны от него свернулся клубком кайт-ши, а с другой похрапывает Бес. Ну, я же говорю, проходной двор!

— Убьёшь меня? — лепрекон поднимает страдальческие глаза. Плющ поворачивается ко мне всеми листьями.

— Следовало бы, — говорю, — но ты не только мне навредил, так что пусть Лорн решает, когда проснётся. Он больше всех от твоей выходки пострадал. И когда ты успел бутылку стащить?

— Когда колчан брал.

— Я так и думал. Счастье ещё, что ты вторую бутылку не прихватил — с джинном. Вставай, нечего без дела страдать. Пошли к твоим друзьям, а то что-то они не спешат победой хвастаться.

Он вскакивает, как ошпаренный. Плющ тянется следом, но его я осаживаю:

— А кто Лорна охранять будет?!

Он остаётся, а мы идём к ближайшему из трёх выходов. На полдороге Вихан настораживается:

— Вроде, плачет кто-то? — Он сворачивает в пещеру, где я держу всякий хлам, который и выбросить жалко, и глаз раздражает. Кое-кто из моей коллекции здесь гнёзда себе устраивает.

Они все там. Только не все живые.

На потёртом ковре свернулся Серый Волк. Пахнет от него, как от падали в жаркий день. Мики плачет, уткнувшись в пропитанную кровью шерсть. Рядом сидит Редди, баюкая культю правой руки. Судя по следам зубов, кисть и половину предплечья ей откусили. Но кровь не течёт.

— Зарастёт, — она криво усмехается. — На мне теперь всё в миг зарастает.

У стены на горе плесневелых подушек развалился уриск. Дышит он с хрипами. На впалой груди — отпечаток копыта. Вокруг суетятся поки-хоки, неразлучная парочка.

В треснувшем корыте, как в гробу, лежат рядышком виверны. Крылья изломаны, тонкие перепонки истаивают на глазах. А ведь я мечтал, что они подрастут и гнездоваться примутся…

Нэнни, чудаковатая фея, качает корыто, как колыбель.

— Сколько... погибших? — у меня перехватывает горло. Пересохло, пока яд из Болотника отсасывал, не иначе.

— Много,— говорит Осока. Выглядит хульдра — краше в гроб кладут. — Мелкие себя отдали, чтобы защиту удержать.

Это значит, что закончился на Земле подземный народец. Нет больше суетливых, похожих не хомяков, виттр и вэтте, которых когда-то в Скандинавии было больше, чем людей. Закончились деловитые хобы, последнюю семью которых я спас от боггартов; неуклюжие троу и смешливые зеленушки...

— Всадники тремя отрядами прорывались, — продолжает Осока. — А мы побоялись разделяться, сил-то мало. Сначала к первому выходу прибежали, ветер подняли, — она поглаживает кудри мёртвого сатира, а он истаивает у неё под рукой. — На всех не хватило, но с пяток коней мы о скалы размазали.

— А пока до второго выхода добрались, там уже от защиты одни клочья, — уриск кашляет, растирая грудь. — Пришлось драться. По-нашему, по лесному.

Это значит, что они воззвали к самой Земле. Жизнь, она и есть жизнь. Что на Лицевой стороне, что на Обратной.

— В общем, туннель завалило. Теперь там могильник... Общий.

— К третьему выходу мы успели, — Мики вытирает слёзы. — Но едва-едва. Я хотел защитой стать, но Волк меня оттолкнул, сказал, что мне жить да жить. А сам в драку кинулся. И Редди с ним. И Сорока.

Я ищу глазами старшую хульдру. Жива, только застряла между двумя обличьями. Скорчилась в углу, закрываясь одним крылом и одной рукой.

— Кони у них зверские, а сами хлюпики загробные, — фыркает Редди. — Сорока сама виновата, не надо было вперёд меня лезть.

— Тогда бы тебе голову откусили! — Осока скалит на неё зубы. — Или ты летать научилась? Да если бы не Сорока и не Волк...

— Он трёх коней загрыз, — Мики вмешивается как всегда вовремя, прерывая перепалку. — А с четвёртым в туман свалился. Мы даже не видел, что там, внизу.

А там у меня железный лес. Каждая ёлка, как пика.

— Мы его вытащили, — Редди гладит уцелевшей рукой Волка по голове. — А он весь изломан. Может, живой водой полечить?

— Не живут с такими ранами, — сипит Ман. — Нежить хочешь сделать?

— Но он жив!

Я подхожу ближе. Волк, действительно, жив. Хотя при пробитом сердце и переломанном позвоночники жить затруднительно, будь ты хоть трижды оборотнем.

— Где он?! — Плащ трещит по швам, когда Баюн прорывается с одной стороны на другую. — Волк! Да что же ты натворил, болван серый!

Давно я кузена в человеческом обличье не видел. В нашу потрёпанную компанию он вписывается, как родной. На плече свежий шрам, лицо осунулась, волосы клоками торчат. Из одежды — одни штаны из паучьего шёлка.

Редди подхватывает Мики за локоть и оттаскивает от Волка.

— Держись, старина! — Баюн падает перед ним на колени. — Я здесь, всё будет хорошо!

— Не будет, — говорю. — На раны посмотри. Не живут с такими. Ты что, его жизнь к своей привязал, кузен? Поэтому он не может уйти? И что ты собирался делать через сто лет? Ты хоть представляешь, что означает для Волка дряхлость?

— Я не дам ему умереть! — Баюн смотрит на меня с такой мольбой, как никогда не смотрел. — Всё, что захочешь, Йоль! Только принеси живую воду!

— Ты что, не слышишь меня? Он боится старости, Баюн! Он сам решил умереть, как воин, а ты и этого его хочешь лишить! Отпусти его. Заново родится, встретитесь ещё.

— Это будет уже не он!

— Отпусти...

Волк не может говорить, но я слышу это слово, и Баюн тоже. Он берёт седую морду Волка в ладони, долго всматривается в запавшие глаза и наконец кивает.

— Иди, — и ломает ему шею.

«Раз — убей, кого любил... Счёт открыт», — думаю я.

Баюн запрокидывает голову и поёт:

— Ты когда, мил-друг, придёшь утешить нас?

В каком облике, с каким именем?

Прилетишь весной белым лебедем,

Аль придешь по осени из могилушки?

Прорастёшь в саду алым цветиком,

Прибежишь порой ночной на задворочки

По лесной тропе серым заюшкой...

Мои фэйри спешно покидают пещеру, даже звать не приходится. Плач над мёртвым — не та песня, которую хочется слушать.

Глава 19. Раздай, что накопил

Вихан тащит на себе уриска, остальные бредут сами.

— А ты тоже умеешь превращаться? — спрашивает Редди.

— Я?! Да никогда в жизни я не изменю своей совершенной формы! Кот — это вершина эволюции! А если некоторые не ценят своего счастья, это их проблемы. И вообще, чем задавать глупые вопросы, лучше скажите, что вы желаете за свою помощь?

— Да мы... — начинает было Мики, но его прерывает уриск:

— Мы хотим переселиться к Лорну. В заповедник.

— А здесь вам чем не заповедник?

— Мы хотим увидеть солнце, — говорит Осока. — Я хочу плести венки из папоротника и собирать землянику. Хочу играть с солнечными зайчиками и растирать в ладонях душистую смолу...

— Лес — это у Дона, — я направляю беседу в нужное мне русло. — Вас сколько осталось? — пересчитываю по головам и горло снова сжимается. Да что же это, неужели отравился?! — Ровно десяток. Вот и разделитесь пополам, чтобы не обидно было. Время вам на обдумывание — пока Лорн спит. А Дона я сейчас приведу.

Манурма я нахожу на том же месте. Меч он воткнул в землю, свернулся вокруг и дремлет.

— Подъём, — говорю. — Время для наград и расчётов. Я тебе обещал половину своей коллекции, верно? Иди, забирай.

— Это сколько? — Особо радостным он почему-то не выглядит.

— Пятеро.

— Ясно. — Он помогает мне упаковать меч в мешок из кожи василиска. — Мики в эту пятёрку входит?

— Разумеется, если он сам решит к тебе вернуться.

— Хорошо. Могу я одолжить у тебя какую-нибудь одежду?

— Зачем? Ах да... — Я совсем забыл, что переходить через портал ему удобнее в человеческом виде. — Поищу.

— Буду весьма благодарен. И вот ещё что, — Дон поднимает с вереска мои руки. — Они не истаивают, значит, не совсем мёртвые. Может, Охотник их заколдовал?

— Они и были заколдованы. — Я смотрю на иссохшие пальцы, обтянутые пергаментной кожей. Живой воды у меня немного, но здесь и пары капель должно хватить. — Давай сюда.

Лямку мешка я накидываю себе на шею, а руки несу в пасти, так что на гору мы взбираемся молча. Там, где разорвали моего тигра, темнеет пятно крови, но больше ничего нет. Интересно, какой падальщик рискнул здоровьем? Ведь найду и наизнанку выверну!

В пещере кое-что изменилось. Лорн, зевая, сидит на постели. Кайт-ши у него на коленях продолжает спать. Ещё бы, с такой кровопотерей! А Бес проснулся и теперь совещается с остальными в дальнем углу. И чую, что страсти там накаляются нешуточные.

Ну, пусть ещё подумают, пока я меч прячу и руки реанимирую.

Особой надежды у меня нет. Живая вода — не панацея. А таких, как мои руки, я ни разу к жизни не возвращал.

В каменной чаше воды плещется на глоток. И глоток этот мне сейчас необходим. Ну, не прямо сейчас, а чуть позже, когда гостей по домам отправлю и защиту восстановлю. Вот тогда можно будет глотнуть живой воды и спать завалиться.

Я выплёвываю руки прямо в чашу. Сначала ничего не происходит, потом живая вода начинает убывать — впитывается в сухую кожу, как в губку. Я моргнуть не успеваю, как вода заканчивается, а мои руки вовсю шевелят пальцами и взлететь пытаются.

— Вот только не надо подвигов! — Я подцепляю их и закидываю себе на загривок. — Держитесь.

Они тихонько почёсывают меня за ушами. Да не больно-то мне и нужна живая вода, если подумать. Не до сна, столько всего надо сделать...

На обратном пути я прихватываю из пещеры со всяким хламом два старых бухарских халата. Баюна там уже нет, и тело Волка он забрал. Нескоро я теперь кузена увижу.

Дон принимает полосатый халат с поклоном, а с Лорном приключается что-то вроде нервного тика. Бывают же настолько неблагодарные личности! Знал бы он, кто этот халат раньше носил...

— Ну, что, — говорю, — решили, кто к кому отправляется? Давайте быстрее, мне тут порядок наводить надо.

— Сначала с Виханом разберёмся. — Лорн оставляет попытки завязать рвущиеся тесёмки и просто подвязывает халат верёвкой, которую ему дала Редди. — Он сказал, что решение за мной?

— Совершенно верно.

— Тогда пусть останется в этом теле навсегда!

Я знал, что манурмы — мстительные существа. Мики сочувственно вздыхает. Редди пожимает плечами:

— Да у него и без того выбора не было. Тоже мне, наказание!

Дон поджимает губы, но молчит. Плющ, жмущийся к его ногам, поникает листьями. Сам Вихан выслушивает приговор с равнодушным видом.

— Только, я здесь останусь, — говорит. — Вы там передайте Айри, что… А, не надо ничего передавать!

— Ты хорошо подумал? — спрашиваю.

— О чём тут думать? — он пожимает плечами.

А я лихорадочно соображаю, нарушается при таком раскладе условие пророчества или нет? Вроде бы нет, особенно если изменить статус Вихана.

— Ладно, — говорю, — нанимаю тебя в услужение. Иди, отыщи плащ, который ты потерял. А потом займись уборкой. И для начала собери на равнине всё моё золото.

Это его на полгода займёт, не меньше. Хотя я уже принюхался, всё же не хочется постоянно ощущать рядом благоухание болота.

— Переходим ко второму вопросу. Вы поделились наконец?

Осока выходит из угла первая. Оправляет сплетённое из шнурков платье и, кокетливо виляя хвостом, направляется к Дону.

— Примешь меня, господин?

— С радостью, — он улыбается, но по глазам вижу, что встревожен.

Это правильно. Я с этой красоткой намучился в своё время.

— Ну, а я к тебе, — Бес размашисто кланяется Лорну. — Лес — это не для меня. А вот парк — самое то. Мне даже в доме места не надо.

— Привык жить там, где зимы нет, — ухмыляется уриск. — А как задницу подморозит, по-другому запоёшь!

— И ты ко мне? — У Лорна жадно горят глаза. Ещё бы, самые ценные экземпляры!

— Нет, это перебор будет. — Уриск, опираясь о стену, ковыляет к Дону. — К тебе пойду.

— Добро пожаловать, — благосклонно отвечает он. — Мики, а ты?

— А мы, — брауни берёт Редди за здоровую руку, — тоже остаёмся. Ты не сердись, Дон, но Коту нужны помощники.

Можно подумать, много мне будет от них помощи!

— Считайте себя на испытательном сроке, — говорю.

— Удачи, — манурм печально улыбается.

— А мы к тебе!

Наслаждаюсь редким зрелищем: самообладание Дона Эйриксона даёт трещину.

— Вы кто?!

Я ему даже сочувствую. Впервые встретить поки-хоки — это испытание даже для манурма. Выглядят они, как незаконнорожденные отпрыски лягушки и вороны, а ростом не уступают среднему человеку. Английское словечко «поки-хоки», означающее жульничество, как раз от этих существ пошло.

— Бродячий Посох я. — Старший из неразлучной парочки пучит глаза и распахивает в улыбке зубастый клюв.

В руках-крыльях он сжимает резной посох с себя ростом. Серьёзное оружие, кстати. Я однажды видел, как этим посохом головы в железных шлемах проламывали.

— А я Дерзкие Штаны! — Второй поки-хоки выпячивает живот, демонстрируя красный клапан на переду клетчатых бриджей. Клапан пристёгивается двумя пуговицами. Сзади такой же, но зелёный.

Дон молчит.

— Бери, — говорю, — не пожалеешь. Они сегодня отличились со штормом.

— Ветер — это не мы, — скромно поправляет меня Бродячий Посок. — Мы только золото из стен выбили. А вообще-то нас больше по части гоблинов нанимали...

— В смысле, охотиться на гоблинов? — оживляется Лорн.

— И это тоже. Встань посреди Ярмарки да крикни наши имена. Увидишь, какая паника начнётся.

— Так, может, ко мне? — Лорн улыбается, как Чеширский Кот, завидевший беспечного кролика. — Я на Ярмарку чаще, чем Дон, заглядываю.

— Нам бы деревья... — неуверенно возражает Бродячий Посох.

— А у меня парк большой!

— Клянусь яблоками Авалона, ты умеешь уговаривать! — Поки-хоки присоединяются к Бесу.

Сорока хихикает, лукаво поглядывая на Лорна.

— А я всё-таки в лес.

Она почти оправилась, только тело ещё покрыто перьями, как туникой. Дон окончательно спадает с лица. Две женщины, даже три, если Айри считать, в одном доме — это кошмар для старого холостяка.

— Зато поровну! — Лорн хлопает его по плечу.

— Как поровну? — спохватываюсь я. — А где Нэнни?

Она выбирается из кокона теней, который успела соткать вокруг себя, и застенчиво улыбается, поправляя шляпку, обшитую пуговицами. Из-за этого украшения её и прозвали Пуговичной феей. Хотя она из тех, кого называют «няньками». С ребёнком посидеть, кошмары отогнать... Родители счастливы. А что ребёнок потом, как ходить научится, либо в реку уйдёт, либо под холм, — это уже другой вопрос.

— М-да, не получается поровну, — говорю. — Неувязочка вышла.

— Никаких претензий, пусть у Лорна будет больше! — Дон явно торопится убраться восвояси.—Ты позволишь открыть здесь портал?

— Позволю.

Он прижимает к себе плющ, а другой рукой поддерживает уриска. Хульдры держатся друг за друга, и все вместе они протискиваются в проявившийся в воздухе портал.

— И нам тоже пора. — Лорн поднимает с лежанки спящего кайт-ши. Шевелит губами, напряжённо всматриваясь перед собой. Досадливо хмурится, передаёт Винни на руки Бесу и вычерчивает в воздухе призывный знак.

— Дверцу заело? — вежливо интересуюсь. — Помочь?

— Сначала ещё разок попробуй, хозяин, — торопливо шепчет Бес.

Подозревает меня! Правильно делает. Но портал у Лорна не просто заело. Его больше нет, я-то вижу. Надо было крепче к себе привязывать. А теперь придётся заплатить за выход, никуда не денешься.

И тут мы все слышим Ту Самую Флейту.

***

Когда шквальный ветер сорвал брезент и раскидал стулья, Кунла и Спайк целовались под защитой развесистой липы.

— Проклятье! — Спайк попыталась раскрыть зонтик, но ветер вырвал его из рук.

Меловое кольцо растеклось белыми ручейками. Дымный портал развеялся.

— Как же теперь? — побелевшими губами прошептал Кунла. — Они там застряли, да?

— В крайнем случае через портал Дона вернутся. — Спайк посмотрела на небо. Ненастная ночь незаметно перешла в такое же утро, и день ожидался не лучше. — Нет, на Дона полагаться не стоит. Кто знает, вдруг и его портал смыло? Неси-ка Флейту. Будешь играть, а я щель проделаю. Ту Самую Флейту Лорн, как пить дать, услышит.

— А если вместо Лорна какая-нибудь тварь услышит?

— Риск есть, — согласилась Спайк. — Поэтому я возьму револьвер.

— А ты сможешь?

— Пробовала пару раз, — она поморщилась. — Приятного мало, но в перчатках удержу.

Чтобы защитить Флейту от дождя, Кунла надел дождевик и попросил дриаду держать над ним зонтик. Ветер, натворив дел, выдохся. И дождь едва накрапывал.

«Неужели это гоблины наслали? — гадал Кунла. — Но ведь Айри говорила, что сейчас ни у кого нет такой силы, чтобы погодой управлять!»

Сидеть у щели, пусть и с волос толщиной, на Ту сторону было жутко. Но Флейта ободряюще согрела пальцы, и Кунла заиграл. Это была песня о тех, кто в пути. Обо всех заплутавших и нашедших дорогу. О том, как хорошо возвращаться домой...

Спайк сидела рядом, положив на колени револьвер Лорна. Слушала, улыбаясь. Не Кунле, кому-то другому, из прошлой жизни. Кунла не знал, кому, и не хотел знать.

— За мной!

Щель рывком расширилась, пропуская Лорна с Винни на руках. А за ним полез кто-то чёрный с выпученными глазами. Кунла выдул фальшивую ноту, Флейта оскорблённо смолкла.

— Стоять! — Спайк прицелилась.

— Не стреляй! — закричал Лорн. — Это со мной! Спайк, отдай револьвер! Кунла, закрой рот. Сами ныли, что мало народа в заповеднике! Вот, встречайте пополнение.

— Как по мне, так нормально было. — Спайк осмотрела новичков, задержавшись взглядом на фее в пуговичной шляпке. — Да-а, весёлый нас ждёт Бельтайн...

Глава 20. Тигровые лилии

«Всё никогда не бывает хорошо, — думала Айри, переминаясь с ноги на ногу у двери в спальню Дона. — Но мир цел — это главное».

Дон отсыпался третий день. Из спальни он выходит только поесть и проверить, всё ли в порядке в доме. Пару раз звонил Лорну, и Айри каждый раз уходила подальше, чтобы не слышать его голос.

О том, что натворил Вихан, и чем отплатил ему Лорн, ей рассказал Дьюи. Почему манурм так поступил, Айри понимала. Но от этого понимания не становилось легче.

Со двора донёсся стрекочущий смех Сороки. Хульдры играли в прятки с Бродячим дёрном. То, что обещанный лес ещё не посажен, их не расстроило. Первый день они с уриском просто сидели на траве за домом, с одинаковой радостью ловили и редкие солнечные лучи, и капли дождя. На второй день зашли в дом, всё обнюхали, подивились библиотеке и холодильнику. Съели по упаковке сарделек, не разогревая, и уриск улёгся спать в маслобойне, а хульдры снова убежали во двор.

Дьюи всё это время сторожил ограду. Пришельцам с Той стороны он не доверял, хотя Дон и взял с них клятву. Айри понравились все трое, она бы с удовольствием поболтала с хульдрами, но они её сторонились. Зато липли к Дону, словно он мёдом обмазан.

Она собралась с духом и постучала.

— Входи! — послышалось из-за двери.

Дон, сидя в постели, разбирал бумаги в кожаной папке.

— Что-то случилось?

— Звонили насчёт саженцев. Извинялись за задержку, сказали, что сегодня непременно привезут.

— Хорошо, — он отложил папку на тумбочку. — Больше никаких известий?

Она покачала головой. Старейшины не давали о себе знать с той самой встречи на перекрёстке.

— Они не нападут открыто, — сказала Айри. — Все гоблины считаются подданными Неблагого Двора, а с Этайн у тебя договор.

— Это не помешает им устроить диверсии.

— Ты не хочешь сажать лес?

— Я не хочу, чтобы его сожгли. А у меня нет сил окружить защитой каждое дерево.

— Можно начать с усадьбы дварфов. Они не будут возражать, им не нужны поля. А их землю, пусть даже арендованную, гоблины не тронут.

— Хорошая идея. А когда привезут саженцы?

— Часа через два, — она подошла ближе. — Дон, хочешь, я буду с тобой в Бельтайн? И потом буду.

Он снял очки. Осмотрел Айри от кончиков рожек, на которых покачивались золотые бубенчики, до подола старомодного платья с оборками из пожелтевшего кружева. Этот наряд хранился в том самом сундуке, который отыскал Вихан.

— Нет.

— Почему? Ведь я тебе нравлюсь!

— Потому что ты сейчас торгуешься. И вот это мне не нравится.

— Прости, — она села на край постели. — Знаешь, я думала, что любить просто. Кунлу, Винни, Мики, тебя.... Но с Виханом всё по-другому...

— Я понимаю, Оленёнок.

Она шмыгнула носом.

— Я всё равно буду с тобой в Бельтайн. А иначе хульдры из-за тебя передерутся.

— Это серьёзная угроза, — он улыбнулся. — Хорошо, можешь всем сказать, что в Светлую ночь я надену твой венок.

В дверь поскреблись.

— Входи, Дьюи.

Гоблин просунул в дверь голову.

— Там почту доставили. Счета и большой конверт без обратного адреса. От него гоблинами пахнет. Вот, я принёс.

Айри выхватила у него пухлый конверт из серой почтовой бумаги. Марки проштампованы, адрес написан от руки аккуратным почерком.

— Дай мне, — Дон встал, накинув поверх пижамы халат. Осмотрел конверт, понюхал. Закрыв глаза, подержал между ладонями и вскрыл клапан. Айри и Дьюи вытянули шеи. Внутри конверта оказалась картонная папка. Дон осторожно развязал тесёмки и вынул лист пергамента с золочёным обрезом.

— Мы, Совет Старейшин народа гоблинов, — начал он читать вслух, — обязуемся отныне и впредь, до скончания веков, ни при каких обстоятельствах, ни сами, ни через посредников, не причинять вреда манурмам Дону Эйриксону и Лорну Сверрсону, их жизни, здоровью и имуществу, а также всем фэйри, кого вышеупомянутые манурмы взяли или возьмут под своё покровительство.

— Ура! — шёпотом крикнул Дьюи.

— Это почти дословно мои требования, — Дон перевернул лист. — И здесь не подписи, а печать Совета. Это означает, что обязательства берут на себя не нынешние старейшины, а Совет как таковой.

— Получается, что Железный король умер? — Айри заглянула в папку, но там больше ничего не было.

— Тогда где Брехин и те двое гоблинов, которые убили Вихана? Старейшины обещали их выдать после смерти короля.

— Это если бы ты его убил, — возразил Дьюи.

— Нет, условие было: после смерти Железного короля.

Снизу послышался телефонный звонок.

— Я возьму, — Дон сунул папку под мышку и спустился в гостиную.

Возле телефона, с любопытством его рассматривая, топтались хульдры и уриск.

— Это зачем такое громкое? — спросил Ман.

— Переговорное устройство, — Дон поднял трубку. — Слушаю.

— Дон! — раздался взволнованный голос Лорна. — Ты почту сегодня получал?

— Что, тебе тоже доставили письмо от старейшин?

— Да, но я не понимаю... Ты убил Железного короля?

— Нет.

— Тогда что это, подарок от Кота?

— С чего бы такая щедрость?

— Ну, ты ведь ему рассказывал про гоблинов. А у нас теперь его коллекция, вот и проявил заботу. Я думаю, он убил Железного короля и прислал старейшинам его голову от твоего имени.

— Это... не лишено смысла. Ты известишь Этайн?

— Не вижу необходимости. Давай пока придержим информацию.

— Согласен. И раз уж мы теперь в безопасности, предлагаю встретить Бельтайн всем вместе.

— У меня?

— Лучше у меня. Простора больше.

— Верно, — с лёгкой завистью вздохнул Лорн. — А мне придётся что-то придумать с транспортом. В машину вся толпа не поместится.

— Ты сам заварил эту кашу.

— Да я не жалуюсь!

Дон засмеялся и положил трубку. Хульдры захлопали в ладоши.

— Праздник, будет праздник!— Сорока запрыгала на месте. — А теперь можно за ограду бегать?

— Пока нет, сначала я проверю обе усадьбы. Заодно лопаты поищу.

— В сарае есть две, — подсказала Айри.

— А деревянная есть? — спросил Ман. — Я железо не люблю.

— Будешь палкой копать! — фыркнула Осока. И хульдры убежали.

Ман потрогал телефон, покачал головой и поковылял за Айри на кухню. Дьюи остался.

— Король правда умер? — спросил он.

— А тебя это не радует?

— Не знаю... Хорошо, конечно, что мы теперь в безопасности, но он ведь только-только к жизни вернулся!

— Да, обидно, — Дон достал из кармана треснувшее зелёное кольцо. — Вот, держи в утешение. Только носить его не получится, развалится.

— Я в мешочке на шею повешу, — Дьюи сжал кольцо в кулаке. — А тебя я всё равно буду слушаться. Всегда!

— Кроме тех случаев, когда не будешь, — Дон взъерошил ему волосы-листочки. — Беги, проследи, чтобы никто не оказался на виду, когда машина подъедет. Я сейчас оденусь и выйду.

Запирая папку с пергаментом в сейф, Дон с грустью подумал, что, если Железного короля и правда больше нет, значит, пророчество не исполнится. Трудно представить себе Финварру, отдавшего свой трон врагам. Или подземного владыку Гвин ап Нудда. А Этайн к древним не отнесёшь.

***

Они смотрят друг другу в глаза — Железный король гоблинов и Йольский Кот. Окажись кто сейчас между ними — сгорел бы под этими взглядами без остатка.

— Ты не имеешь права меня удерживать!

— Неужели? В своих владениях я на всё имею право. Лучше вот о чём подумай: чем дольше ты здесь задержишься, в истинном-то обличье, тем больше сил потеряешь. Обратная сторона — не для гоблинов. А сил у тебя и без того не густо.

— Что ты хочешь?

— Вот это другой разговор. Я хочу, чтобы ты, Джильдианнан, спас этот мир. Да-да, я знаю твоё имя. И ваше пророчество тоже знаю.

— А ты знаешь, что все три условия пророчества должны быть исполнены добровольно? Иначе не сработает. Так что заставить меня ты не можешь.

— А я и не собираюсь. Просто запру тебя в своей сокровищнице. И буду там держать, пока ты, совершенно добровольно, не согласишься на отречение. Мы хоть и не встречались до сих пор, но я много слышал о тебе, Джильд. Скука для тебя — страшнее смерти. Так что не тяни время, решайся прямо сейчас.

— Это принуждение!

— Нет, это свобода выбора. Я даже обеспечу консервацию твоих способностей. Будешь храниться у меня в целости и сохранности, как спрайты в янтаре.

— Прекрасный выбор! Либо сойти с ума от скуки, либо сдохнуть! Ты понимаешь, что на Лицевой стороне я и трёх дней не проживу после отречения?!

— Не драматизируй. Есть там одно место, где ты будешь жить долго и счастливо. Если с хозяином поладишь… Но сдаётся мне, вы друг другу подходите.

Железный король слушает молча и внимательно. Потом смеётся, запрокинув голову. Йольский Кот удовлетворённо кивает.

— Я знал, что ты оценишь мой план.

***

Лорн положил трубку и перечитал послание старейшин. За окном на лужайке плясали фэйри. Даже Винни, еле волочащий лапы, выбрался из дома послушать музыку. Ту Самую Флейту манурм запер в сейф, но им хватало обычной. Бродячий Посох виртуозно играл джигу на скрипке, а Бес подыгрывал на бубне.

«Вот и появился у меня оркестр!» — Лорн вздохнул. Скрипку и бубен Кунла выпросил из коллекции старинных музыкальных инструментов, хранившихся в застеклённой витрине. Теперь вся экспозиция нарушена, как ни переставляй. Проще остальное отдать. Но всё-таки есть нечто правильное в том, что фэйри играет на скрипке Страдивари. В конце концов, кто этого Страдивари научил делать скрипки? Вот именно!

— Лорн, я чего подумала! — в гостиную влетела Спайк. За ней, с дробным стуком, прискакали Букка-бу. — А что если Железный король отрёкся? Старейшины ведь его враги, верно? А он им трон отдал!

— И они на радостях решили помириться с нами?

— А это им король приказал!

— Ты уж определись: отрёкся или приказал?

— Приказал, а потом отрёкся!

— Спайк, ты не видела Железного короля. Я, впрочем, тоже. Но, судя по словам Дона и по записям в летописях, он не похож на героя сентиментального романа. И он ничего нам не должен. Я понимаю, ты хочешь, чтобы магия вернулась. Я тоже хочу, но... — он развёл руками. — Не наблюдаю вокруг чудес.

— А мне сегодня так легко вдруг стало. Чуть вихрем не улетела!

— Это от облегчения. У меня тоже камень с души свалился. Кстати, скажи всем, что на Бельтайн мы едем к Дону. Я арендую фургон, чтобы все поместились.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Не знаю, как Нэнни, но у Беса точно железная лихорадка начнётся.

— Ему плохо рядом с железом?

— Хуже, чем Кунле.

Из всей коллекции Кота более-менее привычными к человеческой технике оказались Нэнни и поки-хоки. Да и те на Ту сторону попали сто с лишним лет назад. Бес вообще в дом отказался заходить, поселился в беседке. Остальные, пока Лорн отсыпался, немного освоились, но без происшествий не обошлось. Нэнни захлопнула себя в холодильнике, а Дерзкие Штаны пришлось откачивать после удара током. Заинтригованный, как зажигается свет, поки-хоки вывинтил лампочку из торшера с китайским шёлковым абажуром и ввинтил вместо неё пальцы. А Бродячий Посох, когда обнаружил своего приятеля без сознания, в ярости забил торшер посохом.

Испорченные венские стулья Лорн простил, но за торшер всыпал поки-хоки выбивалкой для ковров. Кунле тоже досталось — за то, что не уследил. После этого в доме весь день было тихо.

— Рискнём, — решил Лорн. — В крайнем случае, поедем на двух машинах. В моей ему плохо не будет.

— А давай насовсем фургон купим? Я за продуктами ездить буду.

— Для начала арендую, а там посмотрим. А вам чего?

Букка-бу, кружившие по гостиной, остановились перед Лорном и заскрежетали.

— Они спрашивают, правда ли, что Охотника больше нет? — перевела Спайк.

— Правда. Спросите потом у Дона, он в подробностях расскажет.

Близнецы пытливо всмотрелись в Лорна лисьими глазами и скрылись под диваном.

— Не поверили, — сказала Спайк.

«Да я и сам не верю, — подумал Лорн. — Винни, конечно, молодец, правильно пожелал. Но можно ли уничтожить того, кто был богом жизни, а стал хозяином нежити?»

***

Дождь на Обратной стороне — явление редкое. Само по себе не случается, только по предварительной договорённости, как минимум, трёх водных духов. А учитывая, что общего у, скажем, пресноводной водяницы и морской сирены только сволочизм характера, дождя мы порой по три года ждём.

И когда на небе вдруг, как по заказу, собрались пухлые облака, и чистый дождь смыл с моей горы всю пакость, я прямо растрогался.

Сижу у выхода, дышу свежим воздухом. Мои помощники — и те, которые с головой, и те, кто безголовые — ползают под дождём, собирают в грязи золото. Помогают Вихану. Редди, впрочем, быстро надоедает. Превращается в лошадь и хромает на гору. Рука у неё отрастает медленно, а нога, в лошадином обличье, быстрее. С оборотнями такое случается.

— Ты бы сходил к упавшему менгиру, — говорит, — Там есть, на что посмотреть.

О чём это она? Ходить мне никуда не хочется, особенно под дождём. Я тут не без дела сижу, а жду, сработает мой план, или зря я поверил, что дварфы и гоблины в своих туннелях лучше земные тайны слышат, чем мы, её хранители?

— Сходи, — настойчиво повторяет Редди. — Сам ведь искал, куда тело нашего тигра подевалось.

— Он там?!

— Увидишь. Ай! — Отпрыгнуть она не успевает, и я прижимаю её лапой к камню, который у нас вместо стола. — Пусти! Ну, правда, Кот, это проще увидеть, чем объяснить!

— Ладно, схожу. Но если мне не понравится то, что я увижу, ты пожалеешь, что тебе руку откусили, а не голову!

Обычно Редди старается за собой последнее слово оставить, но сейчас молчит. Что же там такое?

До менгира я бегу трусцой, чтобы поменьше под дождём мокнуть. А когда добегаю, перестаю этот дождь замечать.

Возле опрокинутого камня насыпан холм, а на нём цветут тигровые лилии. На самом камне стоит миска тигра. Та самая, которая неизвестно куда пропала. И вода в ней белого цвета, как молоко.

Нет, под дождём бегать — плохая идея. Весь промок, даже в глаза вода попала. Наверное, поэтому я не сразу замечаю, что возле миски лежит деревянная флейта.

— Тебе нравится?

Я не поворачиваюсь. Даже дождь не способен смыть запах Болотника.

— Где ты взял флейту? — спрашиваю. — На Изнанке нашёл?

— Твои руки принесли. — Он обходит меня, шурша нелепым плащом из тростника. — И миску тоже. А вот это — с Изнанки.

Он кладёт рядом с флейтой расколотый череп баргеста.

— Я его сохранил. Правильно?

Откуда мне знать? Обычно от таких, как баргест, ничего не остаётся, нечего хоронить.

— Смотри, — шепчет Болотник.

Значит, он тоже видит. А я уж подумал, что у меня галлюцинации на почве переутомления.

Большой пёс, призрачный, как дым, проявляется над камнем. А рядом — такой же призрачный мальчишка с флейтой в руках. Оба смотрят на меня, словно ждут чего-то.

— Идите, — говорю. — Отпускаю.

Микаэль кланяется. Пёс стоит, не спуская с меня глаз, пока Флейтист забирается к нему на спину. Потом кивает и прыгает в небо.

Деревянная флейта трескается, череп рассыпается пылью. А я слушаю музыку, которую доносит с неба дождь.

— Куда они? — спрашивает Болотник.

— Куда-то. Вселенная большая, демиургов не хватает. У мальчишки есть задатки. Попадёт в ученики, глядишь, свой мир создаст. И Бездна поменьше станет.

— Теперь тебе спокойнее будет.

Это верно. Больше я такой глупости, с клятвой, не совершу. Впрочем, клятва — это ещё полбеды. А вот то, что я гоблинов недооценил — гораздо хуже. Это ведь они Охотнику про баргеста донесли, больше некому. Интересно, когда я пса на Ярмарке выкупал, старейшины уже с Охотником снюхались? Или потом, после мятежа? Надо будет выяснить.

— Мыши, правда, ядовитые, — говорит Болотник.

— Да, понял уже.

— И что делать?

— Возвращать магию, укреплять мир.

— Как?

Рассказать ему, что ли? Вместе ждать легче...

— И вправду живой! — В миске появляется лицо Грюлы. — Ты чего руки гоняешь со стороны на сторону? Уж нашла бы я, с кем свистелку передать. Теперь-то продышимся... А вы меня не одёргивайте! — она оборачивается к кому-то. — И ничего я не испортила! Отродясь сюрпризов не любила!

Изображение в миске исчезает, но два других женских голоса я успеваю услышать. И узнать.

Повезло нам с кузеном на мудрых женщин. Для него Яга, как для меня Грюла. Обе достойные дамы — из богинь, да не новомодных, а исконных, от самой земли. Только Грюла давно в людях разочаровалась, а Яга всё тешится надеждой, что поумнеют её подопечные, перестанут друг друга и весь мир терзать. Даже гибельные войны её не разубедили.

А вот Чёрная Аннис... Нет, чем она нашего младшего братца привлекла, понятно. Он из тех, кого шилозадыми прозывают. И она такая же. Но вот почему Грюла её привечает, понять не могу. В Первую гибельную войну пришлось мне за Аннис присматривать, еле-еле успел на Ту сторону вытащить из-под обстрела. И где благодарность? Кое-что она мне, правда, обещала, но это в бреду было. Невозможное только в бреду обещают.

— Какой сюрприз они имели в виду? — Болотник осторожно трогает меня лапой.

— Должно быть, магия возвращается, — я принюхиваюсь к дождю, но не ощущаю ничего особенного.

— Родники надо проверить с живой водой, — подаёт он здравую идею. — У меня на дне есть один. Последнее время еле-еле сочилась. Сбегать?

До сих пор он свой родник от меня скрывал. Я смотрю на его шею, где шерсть переходит в гладкие чешуйки. Удобное местечко, чтобы голову преклонить. Почти, как у моего тигра. Только тростник топорщится.

— Куда спешить? — говорю. — Дождь закончился, давай посидим. Только объясни, чего ради ты напялил это уродство?

— Шрам ещё уродливее.

— Разумеется, ни один шрам не выглядит красиво. Но он не делает уродливым тебя.

Он издаёт странный звук и дёргает стебли, которыми связан плащ. Вот и хорошо, теперь есть что под лапы подстелить, а то вереск насквозь водой пропитался.

Глава 21. Бельтайн

На фермах нашлись лопаты для всех. В разгар работы подошли Нар и Наин. Понаблюдали, как хульдры ковыряются в земле, забрали у них лопаты и взялись копать всерьёз.

Поздним вечером, когда все деревца и семена были посажены, дварфы прикатили бочонок пива. Выпили за долгое соседство. Потом за здоровье всех и каждого. Потом уриск заснул, обняв молодой дубок, а хульдры исчезли вместе с дварфами.

Айри и Дьюи загрузили уриска в тачку и повезли домой. Дон на ходу достал из кармана куртки блокнот и карандаш. Он составлял таблицу растений, чтобы отмечать, какие лучше приживутся.

— У нас гость, — сказал Дьюи.

Возле калитки их кто-то ждал. Рыжеволосый, низкорослый, почти карлик. Голый, только тряпка обернута вокруг бёдер. А всё тело в синих узорах. Вылитый пикт.

Незваный гость тоже их увидел и сделал такое движение, словно хотел убежать сразу во все стороны.

— Вихан? — прошептала Айри. — Вихан!

Она бросила тачку. Ман перевесился через край, продолжая храпеть. Дьюи побежал за Айри.

«Так и знал, что Кот ещё преподнесёт сюрпризы!» — подумал Дон, подхватывая тачку.

У калитки татуированный пикт обнимал Айри, уткнувшись ей в волосы.

— Узнала, — бормотал он, — узнала меня...

— Это Вихан! — зеленеющий Дьюи кинулся к Дону. — Наш Вихан!

— Я понял. — Манурм отпер калитку. — Заходите, пока сюда не слетелись совы. Все разговоры — в доме.

Из прихожей Вихан прямой дорогой устремился на кухню, окончательно убедив Дона в своей подлинности. Уложив уриска на диван, манурм тоже прошёл на кухню. Вихан сидел за столом, поочерёдно откусывая от куска сыра и каталки колбасы.

— … а я ему говорю: золота ещё пропасть, сам приказал, чтобы на глаза не показывался, пока всё ни соберу. А он мне: бросай золото, пошли со мной. Ну, пришли в нижнюю пещеру... Я там ни разу не был... Плющ, ты чего строгаешь? Салатик?

— Это для Дона. — Дьюи поставил перед манурмом салатницу с нарезанными яблоками, манго и бананами.

— Как был подлизой, так и остался! — Вихан проглотил колбасный хвостик и облизал пальцы. — Во-от, а в той пещере каменная чаша — с ванну размером... С две ванны! И наполовину водой налита. Я говорю: и чего, воду таскать, что ли? А он меня за шкирку — и в эту чашу! Притопил, вытащил и снова притопил. И так три раза! А потом, пока я отдыхивался, кругами ходил и бормотал что-то... Жаль, я не запомнил, уснул. А как проснулся, он и говорит: поздравляю, ты теперь древний пикт! Проваливай отсюда, потом рассчитаемся. Я чуть не завыл! А как ощупал себя, вроде не старик. Зубов только маловато. Плохо они жили в своей древней Альбе.

— Зубы можно вставить,— сказал Дон. — Ты ведь теперь человек. Только документы придётся оформить.

— Проще на Ярмарке купить. Кот сказал, что с гоблинами всё в ажуре. Не соврал?

— Он никогда не врёт,— Айри, слушая Вихана, улыбалась всё шире. — Дон, ты понял, что произошло? Живая вода вернулась, значит, и магия тоже!

— Я уже ничего не понимаю, — Дон доел неожиданно вкусный салат и отложил вилку. — Но подозреваю, что Кот провернул какую-то аферу с пророчеством.

— Главное — результат. — Вихан придвинул к себе опустевшую салатницу и выхлебал остатки сока. — Чайку попьём?

— В три часа ночи? — Дон поднялся. — Я иду спать. И вы тоже. Завтра с утра ещё саженцы привезут. Ах да, — он остановился в дверях, — объясни мне, чего ради ты искал Брехина?

— Так ведь он пехт! А они что угодно могут построить. Даже волшебные туннели. Ну, чтобы в одном месте вошёл, а в другом вышел. Я хотел ваши с Лорном усадьбы соединить, чтоб не тратить каждый раз полдня на дорогу.

— Неплохая идея, но не своевременная. Даже если магия возвращается, расходовать её следует экономно.

— Да понял я... А Брехина всё равно надо отыскать.

— И придушить, — пробормотал Дьюи.

— Только больше никаких сделок за моей спиной, иначе вышвырну за ворота! — пригрозил Дон. — Придёт время, рассчитаемся и с Брехином, и с его хозяевами. Спешить незачем.

Засыпая, Дон услышал, как скрипнула дверь в спальню Айри и прозвенел тихий смех. «На конкурсе невероятных пар эти двое заняли бы призовое место, — подумал манурм. — Вот только Вихану сейчас на вид лет тридцать. Немного у них времени... Разве что найдётся способ продлить ему жизнь, если магия действительно вернулась...»

***

Утром Айри проснулась первая. Оставив Вихана сопеть в обнимку с подушкой, спустилась на кухню, приготовила овсянку, а для Дьюи — мёд с орехами. Почёсываясь, приковылял уриск. Долго пил холодную воду из-под крана, а потом с аппетитом принялся за кашу.

— Хорошая здесь жизнь. Сытная.

Айри хотела рассказать про Вихана, но передумала. Пусть сам расскажет. В подробностях, которых будет всё больше с каждым пересказом.

Она вышла в прихожую, потянулась отпереть дверь и замерла, кожей ощутив пристальные взгляды. В слишком светлом для полумрака прихожей зеркале виднелись три фигуры. Одна повыше ростом, две пониже.

— Фи, фа, фоу, фам! — прогрохотала та, что повыше, в холщовом переднике поверх серого платья.

— Не позорься, Грюла!— толкнула её локтем вторая, в синем сарафане.

— Много ты понимаешь, Яга! Так всегда говорят великаны, перед тем, как сожрать кого-нибудь.

Лица женщин оставались в тени, но были видны волосы — чёрные у одной, седые у двух других. Грюла, Яга и... Кто третья?

— Доброго утра мудрым хозяйкам, — Айри поклонилась.

— Вежливая, — довольно кивнула великанша.

— И с чутьём, — подхватила черноволосая в цветастом платье. — Толковая выйдет богиня.

— Уж всяко получше некоторых!

— Чья бы корова мычала, Грюла, а твоя бы...

— Придержи язык, Аннис! А то укорочу!

«Это Чёрная Аннис? — поразилась Айри. — Та самая?! И что в ней Винни нашёл?»

— Я не хочу становиться богиней, — сказала она.

— Эх, девонька, — усмехнулась Яга, блеснув железными зубами, — думаешь, мы хотели?

— Нет, — твёрдо повторила Айри. — Нам не нужны боги. Это ведь так просто: помолился, принёс жертву, и за тебя всё сделали! А нужно самим.

— Вот она, современная молодёжь, — проворчала Грюла. — Магия возвращается, ясно тебе, пигалица? Как жить будете, без богов-то? Передерётесь все.

— А то раньше не дрались! — Аннис махнула рукой. — Хоть людей возьми: и при богах друг друга убивали, и без богов. Кто разумный — тот агрессивный. Закон такой.

— Люди не понимают друг друга, — возразила Айри, — потому и воюют. А мы все на одном языке говорим.

— И что толку?На сидов посмотри — людей прокляли, а сами между собой никак примириться не могут.

— А мы сможем!— Айри разволновалась. Как передать словами всё, о чём думала пять лет? — Договоримся, будем мирно жить. На Земле всем места хватит.

— Ты и людям это скажешь?

— Придёт время, и людям скажу.

— Эх, девонька... — вздохнула Яга. — Ну, попробуй. Тебе здесь жить.

Она и Грюла исчезли. Аннис задержалась.

— Как там Большеухий поживает? — небрежно спросила она.

— Хорошо, — сдержанно сказала Айри. — У него есть дом.

Аннис фыркнула по-кошачьи и исчезла.

— Ты с кем разговариваешь? — в прихожую выглянул Дьюи.

— Сама с собой, — Айри тряхнула головой и улыбнулась. — Приготовишь лепёшки? А то у меня всё время пригорают. Побольше, чтобы на всех хватило.

— На всех и на Вихана? — весело уточнил он.

Она засмеялась и вышла в солнечное утро — сажать свой лес.

***

Секретари при Совете Старейшин сменялись раз в сезон, а порой и чаще, чтобы никто не успел их завербовать. Но последний, к радости Дилана, оказался цепким. Умный и расчётливый, без жадности, которая, как известно, губит шпионов, Трим с начала января получал жалование от принца-консорта. Особо важных известий гоблин не поставлял — старейшины не доверяли свои решения бумаге — но держал в курсе внутриярмарочных интриг. Прислав текст соглашения Совета с манурмами, Трим разом оправдав своё годовое жалование.

— Воистину, исторический документ.— Этайн отложила лист бумаги, исписанный аккуратным почерком, с пометкой «черновик № 2». — Как только об этом станет известно, у них отбою не будет от желающих принести вассальную клятву. У нас на глазах зарождаются два змеиных королевства.

— Есть ещё одна новость, — сказал Дилан. — Довольно пугающая. Галки-наблюдатели уловили дрожь реальности на усадьбах Дона и Лорна. Имел место переход с Этой стороны на Ту и обратно. Если это связано с гоблинами...

— Если?! Очевидно, что манурмы отправились на Ту сторону на поиски Железного короля.

— Чтобы убить его или вернуть?

— Первое вероятнее. И, судя по этому документу, миссия удалась.

— Что ж, по крайней мере, войны не будет. И причин обращаться к Дикому Охотнику у нас больше нет.

— Наоборот, мы непременно воззовём к нему. Уже сейчас следует озаботиться подготовкой. К Самайну у нас должно быть не меньше сотни жертв. И никаких крыс и кошек! Только фэйри и люди. Это должно быть жертвоприношение, от которого восстанет даже мёртвый бог!

— Как прикажешь, моя королева! — Дилан низко поклонился.

Этайн всё больше поражала его. Кто мог подумать, что из предусмотрительного, осторожного дипломата получится королева, не уступающая по жестокости легендарной Мэб!

***

— Едут! — Дьюи замахал руками с крыши маслобойни. — Смотрите! Нет, вы только посмотрите на это!

Дон вышел на крыльцо. Отмывающиеся после лесопосадочных работ Ман и Вихан вынырнули из дождевых бочек. Айри, сортировавшая на лавочке собранные цветы и травы, взвизгнула и замахала букетом:

— Скай! Они всё-таки прилетели!

— Клянусь задницей моей двоюродной бабушки, — пробормотал Вихан. — Сногсшибательное зрелище!

По дороге к усадьбе медленно ехали три машины с погашенными фарами: впереди синее BMW, за ним незнакомый джип, позади фургон дварфов. А в небе над ними переливались ленты северного сияния.

Дон попробовал подсчитать всполохи, но сбился. Скай улетела с тридцатью малышами, а сейчас их, похоже, в два раза больше.

— Добро пожаловать! — Дон распахнул ворота.

Машина Лорна и джип въехали во двор. Фургон дварфов остался на дороге.

— Мы только доложиться, — Нар высунулся из кабины. — Хульдры ваши у нас, стал быть, угощение готовят. Так что милости просим!

Он хотел ещё что-то добавить, но посмотрел на вываливающую из машин толпу, махнул рукой, развернулся и уехал.

Дон запер ворота и обнялся с Лорном. Вокруг визжали, смеялись и подбрасывали друг друга в воздух. Приехали все, даже Букка-бу. Кунла наигрывал на флейте, Бродячий Посох настраивал скрипку, а Бес весело хлопал бубном всех подряд пониже спины. Под ногами шныряли дерновинки, цепляли на хвосты и подолы прошлогодний чертополох.

Сверху спикировала Скай, зависла между манурмами.

— Светлой ночи!

— Добро пожаловать! — Дон подставил ладонь. — Я вижу, в твоей семье прибавление?

— Сколько вас? — Лорн, заслонившись ладонью, всматривался в пляску спрайтов.

— Семьдесят! — Скай гордо подбоченилась. — Теперь в этом мире больше красоты и света. Оленёнок! Я так рада! — Она перелетела к Айри.

— Хорошо, что ты нас пригласил, — сказал Лорн. — А то бы у меня олени ограду проломили и сбежали от этого балагана.

— Ты сам заварил...

— Да я не жалуюсь!

Они рассмеялись. Подошла Спайк, отряхивая подол нового платья с узором из листьев клевера. На Лорне был жилет из такой же ткани.

— Недурная машина, — солидно сказала она. — Ежели мотор перебрать и покрасить...

— Нет, мы не купим этот джип! — отрезал Лорн. — Его не зря со скидкой в аренду сдали. На ладан дышит. Фургон — может быть. Когда-нибудь. Вы угощение достали?

— Зачем столько? — Дон посмотрел на растущий штабель фирменных корзинок из кондитерской. — Я закупил фрукты, сыр и ветчину. Дьюи сандвичи нарезал, на всю ораву хватит.

— Думаешь? А Винни уверяет, что сметут и не заметят.

— Совершенно верно, — подтвердил кайт-ши. — С Бельтайном, Дон.

— Светлой ночи, Винни, — Дон улыбнулся, скрывая тревогу. Чёрный кот выглядел настолько тощим, что непонятно было, как его не сдувает ветром.

— Были бы кости, а мясо нарастёт. — Винни зубами отодрал от хвоста комок колючек. — Ну что, выдвигаемся? А то они весь двор разнесут.

Начать праздник решили у дварфов, а потом — как получится. Спрайты расселись в саду на цветущих яблонях. Если кто увидит, решат, что гирлянды. Столов не было, фэйри устроились кто где, разобрав корзинки и тарелки с угощением. Дварфы выкатили три бочонка хмельного мёда, хульдры напекли пирогов с морковью и капустой.

Фэйри танцевали, ели и целовались. Люди в Бельтайн зажигают огни, но у волшебного народа это не принято. Свет Бельтайна — внутри, им делятся из души в душу. А костры волшебный народ разводит осенью.

К манурмам подбежали Айри и Спайк с венками из плюща, листьев молодого папоротника и цветами утёсника.

— Это вам! От всех нас!

Спайк надела венок на Лорна, Айри — на Дона. Больше венков ни у кого не было, только цветы и листья, вплетённые в волосы.

— Короли мая! — Айри захлопала в ладоши и поцеловала Дона, виновато заглянув в глаза. Он улыбнулся и подтолкнул её к маячившему неподалёку Вихану.

Лорна затянули в хоровод. Дон сел на лавочку у крыльца фермерского дома. Выбрал из оставленной кем-то корзинки пирожное, откусил, жмурясь на огоньки спрайтов. Очки он не надел, и теперь силуэты танцоров размывались в темноте.

— Слышь, хозяин, — к нему подошел Нар. — Вопрос у нас созрел, стал быть. Жениться хотим, ежели ты не против.

— Поздравляю. А почему я должен быть против?

— Так на твоих хульдрах жениться-то хотим!

— А вы не поспешили?

— Да ежели промедлишь, уведут!

— Логично, — согласился Дон. — Нет, я не против. Может, и вторую ферму арендуете?

— Пока одной хватит.

Подскочила Сорока, послала воздушный поцелуй Дону, схватила Нара за руку и утащила в хоровод.

— Дамыиз дилижанса, коням облегчение! — На лавочку сел запыхавшийся Лорн. — Ловко ты избавился от этих вертихвосток.

— Да мне и стараться не пришлось.

Лорн проследил за пляшущими Айри и Виханом.

— Кот в своём репертуаре. Заполучил себе должников.

— Расплатимся.

Лорн помолчал. Потом осторожно спросил:

— Ты ведь хотел её, Дон. Почему не забрал себе?

— Она слишком похожа на одну лесную нимфу, которую я знал. И слишком не похожа.Ничего, зато теперь у меня есть вся эта ночь.— Дон встал. — Пойду, пройдусь.

Лорн остался сидеть, доедая пирожные из корзины.

— Там что-нибудь осталось?

— Найдётся, — Лорн достал эклер. — Будешь?

— Буду, — Винни сел рядом.

Лорн скосил глаза. Кайт-ши перекинулся. Кто-то прихватил для него свитер, и Винни натянул рукава на пальцы, хотя ночь была тёплая. Лорн медленно поднял взгляд.

Винни смотрел прямо перед собой. Бледная кожа обтянула острые скулы — коснись, прорвётся. Кошачьи глаза остались прежними, и лохматые уши, торчащие из длинных чёрных волос. Он походил на рисунок углём и золотом.

— Теперь ты можешь объяснить, почему прятался от меня... от всех?

Винни в два укуса проглотил эклер.

— Сейчас по мне не скажешь, но обычно я оказываю... определённое воздействие. Это осложняет жизнь, с моим-то проклятьем. Я не могу рисковать, понимаешь? Если меня позовут, я просто не удержусь, особенно весной. Я приучил себя прятаться, так безопасно.

— Всё равно не понимаю. Из-за проклятья тебе нельзя заводить детей, но это можно обойти, не лишая себя радостей.

— Лорн, уменя на лбу не написано, что я проклят. А провести ночь с кайт-ши... В Шотландии это считалось большой удачей. От меня рождались здоровые дети, даже полукровки. А среди фэйри немало таких, как гругаш, и шутников тоже хватает. Нет, проще ни с кем, без исключений. Я боюсь сорваться. А когда у кайт-ши гон... Меня даже Аннис не могла остановить.

— Она поэтому ушла?

— Нет, она ушла, когда я чуть не съел нашего сына.

«Тяжёлый случай...» — Лорн пожевал травинку, подбирая слова.

— Ты любишь рисовать. А пробовал маслом?

— Н-нет.

— Но хочешь научиться, верно?

— С чего ты взял?

— Видел, как ты изучаешь картины. Мольберт я тебе подарю. Начнёшь с пейзажей, потом мой портрет нарисуешь.

— Лорн...

— Не возражай! Нельзя душить в себе талант, Винни. И очень вредно подавлять свою вторую сущность. Между прочим, ты стал лучше выглядеть, пока здесь сидишь.

— Правда? — он затравленно огляделся. — Я лучше пойду...

— Сиди, ещё пирожные не закончились. Перестань озираться, Винни, никто сюда не подойдёт. И когда будешь рисовать, никто к тебе не подойдёт. Потому что я буду рядом.

— Зачем тебе такая морока?

— Ну, я ведь поклялся обеспечить вас всем необходимым для жизни.

— Только поэтому? — кайт-ши посмотрел на него мерцающими золотыми глазами.

— Нет, — Лорн выудил из корзины последнее пирожное и разломил пополам. — Потому что мы друзья.

***

Бес плясал вокруг молодых дубков, колотил в бубен с серебряными бубенцами, вскидывая в лихих коленцах ноги и хвост. Дон незаметно прошёл мимо. За каменной изгородью, увитой плющом, кто-то обнимался. Дон узнал футболку Дьюи, а с кем он, догадался по брошенной на тропе шляпке. Стайка спрайтов крутилась вокруг, пытаясь оторвать пуговицы.

Деревца вовсю распускали листья. На земле Дон заметил светящиеся следы разных копыт. Похоже, тут плясал не только Бес.

Как их много! А скоро станет ещё больше. О боги, во что они с Лорном ввязались? Как управлять всем этим?

Посвежело. На Дона, как из лейки, посыпался мелкий дождик. Манурм поёжился в лёгкой шёлковой рубашке и пожалел, что не надел куртку. Идея обойти по кругу три усадьбы больше не казалась привлекательной, но прерывать обряд — плохая примета.

Дождик закончился, когда Дон замкнул круг. Уставшие ноги гудели, в туфлях хлюпало. Самое время вернуться домой и выпить чаю.

Он завернул за угол своей изгороди и увидел, что возле ворот кто-то стоит. Зачастили гости...

— Красивый венок! — Железный король оттолкнулся плечом от столба и изобразил лёгкий поклон. — Светлой ночи.

Он сильно изменился с их первой встречи на Той стороне. Тогда король был весь в крови и грязи, со смазанными превращением чертами лица. Сейчас, чистый, с расчёсанными волосами, он показался ожившим портретом кисти прерафаэлитов. Королевская кровь. Таких гоблинов больше нет.

«Ему тысячи лет, — с завистью подумал манурм, — а выглядит ровесником Кунлы».

Король был одет в чёрную кожаную куртку и джинсы, заправленные в высокие ботинки. Глаза в темноте казались одинаково чёрными, только в левом поблескивал синий огонёк.

— И тебя с праздником, — Дон принюхался. Похоже, гость один. — Чему обязан?

— Не предложишь войти?

— Воздержусь.

— А если я принесу клятву, как все жильцы твоего заповедника?

— Ты хочешь поселиться у меня?!

— Не просто поселиться, — он посмотрел в ту сторону, откуда пришёл Дон. — У тебя большие владения. Слишком большие, чтобы управлять одному.

— Предлагаешь себя в помощники?

— Согласись, у меня большой опыт.

— Из короля в управляющие? Прости, но я не верю, что ты озаботился благополучием последних фэйри, которых твои подданные...

— Они больше не мои подданные.

— Ты отрёкся?

— Все пророчества должны исполняться, иначе какой смысл? — он пожал плечами. — Мы обсудили этот вопрос с Йольским Котом и пришли к соглашению. Представляешь, он думал, что я свихнулся! Ха, да никому не под силу свести меня с ума! Так что всё по правилам. Честно говоря, не очень-то хотелось возвращаться на трон и хоронить себя в подземельях. В этом мире появилось столько интересного! Машины, например. Я хочу себе такую же, — он показал на BMW.

— Это дорогое удовольствие.

— Деньги — не проблема! — Он взмахнул руками. На каждом пальце было надето по два золотых кольца с драгоценными камнями. — До моего клада Совет не добрался, так что я могу купить всё, что захочу. И арендовать у тебя ферму — лет на сто.

— Но почему ты хочешь поселиться здесь? Почему не отправишься путешествовать, если тебе интересно посмотреть мир?

— Потому что моё путешествие закончится очень быстро — в ближайшей придорожной канаве! А как ты помнишь, Совет обязался «не причинять вреда манурмам Дону Эйриксону и Лорну Сверрсону, их жизни, здоровью и имуществу, а также всем фэйри, кого вышеупомянутые манурмы взяли или возьмут под своё покровительство», — процитировал бывший король гоблинов. — Камень Сна готов отдать тебе на сохранение.

— А корону?

— Понятия не имею, где она. Но не завидую тому, кто её найдёт.

— Ах да, ты ведь её проклял… Интересно, кто нашёл обломок и сделал из него пулю?

— Один из зубцов надломился ещё до того, как корону похитили. Собственно, именно поэтому и сумели похитить — под видом починки. — Он проводил взглядом пролетевшую мимо сову. — Мы ещё долго будем здесь стоять или ты всё-таки примешь решение? С твоего венка капает, между прочим.

Дон всмотрелся в подвижное угловатое лицо с крупным ртом и разными глазами.Всё ли в порядке с его разумом? Неровная манера речи наводила на подозрения, что не всё.

— Клянись.

— Дубом, тёрном и ясенем, — торжественно начал гоблин, — луной, солнцем и звёздами, самородным железом и силой снов клянусь, что никогда, ни при каких обстоятельствах не сделаю ничего во вред тебе, Дон Эйриксон.

— Входи, — Дон пропустил его в калитку. — Клянусь своей силой защищать тебя и обеспечивать всем необходимым для жизни. Как тебя называть, кстати?

— Джильд.

— В самом деле? Давно хотел узнать, почему у всех гоблинов такие короткие имена?

— У нас длинные имена, но произносится только один слог — первый или последний. У тебя есть шоколад? Это жизненная необходимость!

— Когда ты успел пристраститься к шоколаду?

— Со вчерашнего дня.

«Нет, это не безумие, — подумал Дон. — Скорее, защита от всего, что с ним произошло. От воспоминаний о проигранной войне. Об издевательствах. О семье, которой больше нет. Он ведь последний из своего рода. Кого зарубили сиды, а кого и гоблины удушили — во время смуты».

— Угощайся, — он провёл Джильда на кухню и достал из шкафчика вазочку с конфетами, предварительно сняв заклинание, кусающее кухонных воришек за пальцы. Разлил по бокалам грейпрфутовый сок.

— Не вино? — Гоблин отпил глоток.

— Вино для тебя тоже жизненная необходимость?

— Наоборот. Некоторое время придётся вести до ужаса трезвый образ жизни. Ну вот, — он с наслаждением прожевал шоколадную конфету, — теперь спрашивай. Тебе ведь хочется что-то узнать.

— Да, хотелось бы прояснить один момент. На Той стороне Лорну стало хуже рядом с тобой — это я понять могу. Но почему сначала ему там стало легче?

— Хороший вопрос, меня тоже заинтересовало. Оказывается, эти вырожденцы из клана Буна украли у старейшин обломок короны. Моего проклятья им показалось мило, и они накрутили сверху своё.

— Возможно, побоялись, что твоё проклятье не сработает. Всё-таки из обломка сделали пулю, а огнестрел сложно зачаровать.

— Мои проклятья срабатывают всегда. Кстати, огнестрел — это потрясающее изобретение! У тебя там пушка у крыльца стоит. Продашь мне?

— Нет.

— Ладно, куплю на Ярмарке. Так вот, они нанесли на пулю свои руны...

— Кто из них?

— Не спрашивал. Какая разница? Именно это заклятье и ослабело на Той стороне.

— Получается, старейшины перемудрили сами себя.

— Они были в панике, когда узнали, что я жив. И наделали много глупостей. Ты намерен мстить?

— Хотелось бы, но у меня договор с королевой Неблагого Двора, а гоблины — её подданные.

— Тебе повезло, у меня большой опыт по части обхождения любых договоров.

— Не сомневаюсь. Только ничего не предпринимай втайне от меня, иначе снова окажешься на Той стороне.

Джильд остро глянул на него. Синий свет в левом глазу стал ярче.

— Я запомню. Могу я передневать в твоём доме?

Дон посмотрел в окно. Действительно, ночь Бельтайна заканчивалась.

— Тебя беспокоит солнечный свет?

— Нет, просто мечтаю выспаться на кровати. А в том доме, на ферме, пусто.

— Хорошо, оставайся, но только на один день. И отдай Камень Сна.

Джильд достал из внутреннего кармана куртки кристалл. По гладкой поверхности кругами разбегались цветные волны. Дон поправил венок, который так и не снял, взял Камень и чуть не выронил. По пальцам и вверх по руке стрельнули искры. Листья плюща в венке зашелестели, резче запахли цветы утёсника.Камень приугас.

— Твои подопечные неплохо заботятся о тебе, манурм. — Джильд по-птичьи склонил голову набок. — Но можно лучше. Положи Камень под подушку. Увидишь во сне свою несбыточную мечту.

— Я не мечтаю о несбыточном. А все свои желания исполняю сам.

Джильд расхохотался, запрокинув голову.

— Я сразу понял, что мы с тобой поладим!

«Интересно, — подумал Дон, запирая Камень Сна в потайное отделение сейфа, — как отреагируют дварфы, когда обнаружат, кто поселился с ними по соседству?»

В том, что реакция будет бурной, как и вся их последующая жизнь, манурм не сомневался.

Эпилог

Аннис закончила прясть и смотала нитки с веретена в клубок.

— Маловато вышло, — сказала Яга. — Не всю шерсть собрала.

— Уж сколько есть. Его по клочкам растащили — в норы, в гнёзда... Сто лет по шерстинке собирала. Ничего, вырастет.

Аннис покатила клубок по утоптанному полу пещеры. Грюла и Яга с интересом смотрели, как клубок докатился до стены, отскочил, подпрыгнул три раза и превратился в рыжего котёнка.

— Мелкий совсем, — Грюла подняла его за шкирку и поднесла к лицу. Котёнок зашипел, выпустил коготки и вцепился ей в нос. — Ага, узнаю поганца!

Она опустила его на стол, плеснула молока в блюдце.

— Кому на воспитание отдадим?

— У меня дела! — Аннис замахала руками. — Огород, аптека, ковен...

— О тебе и речи не идёт... Погодь, какой ковен?!

— Ну, викканский. И нечего ухмыляться! Скоро и настоящие ведьмы появятся. Учить надо, готовить смену.

— Ты научишь! Коту, что ли, отдать?

— Нет, — сказала Яга, — не дело ребятёнку без солнца расти. Я возьму.

— Справишься? С больной-то ногой?

— Баюн подсобит. И ему полегче станет: друга потерял, брата нашёл.

— Гол тот, у кого за спиной нет своего брата, — поддакнула Грюла. — Глядишь, подрастёт и помирит старших-то.

Яга кивнула. В чём два старших кота-хранителя сходились всегда, так это в своём отношении к младшему братцу.

***

— Чуешь, Серый, магия возвращается! — Баюн сидел на Кудыкиной горе, дышал душистым ветром. На склонах горы цвела черёмуха. Не цвела, бушевала. — Уж не знаю, как Йоль этого добился, но возвращается. Крепнет мир.

Волк не отозвался. Баюн и не ждал ответа. Серый сейчас может быть где угодно. Сорок дней даётся душе, чтобы определиться, куда дальше идти, кем стать в новом рождении. Случается, кто-то на год застревает, а кому-то и трёх дней хватает.

Далеко на востоке, в заповедной тайге, прошлой ночью родился уссурийский тигрёнок с отважной душой. И такое случается. Не прожил свою жизнь, как положено, получи второй шанс.

Но Волк в лесу едва ли родится, его к людям потянет. Стало быть, придётся в города заглядывать, искать — по глазам, по смутным отпечаткам души в снах...

— Встретимся ещё, Серый. Не вспомнишь ты меня, ну да это дело житейское. Заново начнём.

Баюн вздохнул. Знал бы, что живая вода на подходе, на за что бы не отпустил! Да что теперь душу травить...

— Вот ты где! — На гору, сердито стуча клюкой, взобралась Яга. — Делом бы занялся, чем страдать попусту.

— Каким делом?

— А таким! Брат ваш младший вернулся. Расстаралась Аннис, как и обещалась Йольскому Коту.

— Вот оно как... А он не верил. И где мелкий?

— В избе моей. Покуда до стола не дорастёт, оставлю. Скажу, мэйн-кун, их нынче в моде держать. А потом, не обессудьте, придётся вам естафету принять.

— Сейчас от меня что требуется?

— А что лучше всего умеешь, то и требуется! Иди, сказки сказывай. Пусть вспоминает, кто он есть. Только ту самую, про кота в сапогах, не надо, а то сбежит ещё подвиги совершать.

— Всё равно сбежит.

— Чем позже, тем лучше. Ну, чего сидишь? Или мне, старой, одной мыкаться? Так я нечисть ушастую из мотора к делу приставлю. Он вашему братцу сказки-то нарассказывает...

— Да иду я,иду!

«Что бы ему рассказать для начала? — на бегу размышлял Баюн. — Жил-был Ткач и было у него три кота... Нет, не так. Жили-были три кота. Встретили они однажды Вселенского Ткача и начали просить: «Сотки ты нам что-нибудь мягкое и тёплое, а то устали в холодной пустоте бегать, лапы об острые звёзды сбивать». Согласился Ткач и соткал для котов мир-плащ...»

Оно, конечно, не совсем так было. Коты сами явились да и остались, ничьего позволения не спрашивая. Ткач долго пытался их выгнать, деревянным мечом, которым нитки в ткацком станке пробивают, грозил. А когда обнаружил, что шерсть кошачья мир укрепляет, успокоился. «Живите, — сказал, — защищайте плащ от мышей. Только хорошенько защищайте. Вернусь — проверю».

— Нет никакого Ткача, — пробормотала Яга, глядя вслед Баюну. — Нет и не было никогда. А ежели был, так чего же не вернулся, не починил, что износилось? Эх, демиурги! Натворят, что в голову пришло, а потом поминай, как звали! Живите, как хотите...

Она погрозила клюкой небу.

— И проживём, а что ты думал? Ждать помощи не станем, сами справимся. Это наш мир.