Коллекционер проклятий

Глава 1

*Голос*

Есть в мире места, где время течет неспешно, будто патока, а воздух густ от легенд и древних историй. Такова Тихая Лощина. Обычная деревушка, затерянная меж покрытых лесами холмов. Уголок спокойствия, где, словно нити старой песни, вьются тропы, а крыши покрыты соломой, что помнит еще дедовские зимы.

Тут, под сенью вековых дубов, жизнь идет по заведенному кругу: утром – роса на травах, днем – стук молота в кузнице, вечером – дым из труб да смех у колодца. Но пусть вас не обманет эта безмятежность. Мир Иллириум – не только поля да огороды. Он шире, древнее, опаснее.

Говорят, что когда‑то боги ходили по землям Иллириума, оставляя следы в камне и памяти. Потом пришли эпохи героев, магов и великих войн. Теперь же… теперь остались лишь отголоски. Руины башен на дальних холмах, замшелые валуны, покрытые рунами, что никто не может прочесть, да предания, которые старухи шепчут у огня.

В Лощине знают: мир держится на хрупком равновесии. Эльфы в Серебряном Лесу хранят заветы предков, дварфы в подземных городах куют оружие против демонов, орки кочуют по степям, грозя огнем и сталью. А люди… люди строят города, торгуют, воюют и верят, что все можно измерить монетой или мечом.

Но есть и те, кого не впишешь в хроники королей. Зверолюди – потомки древних племен, что заключили союз с духами зверей.

Волколаки бродят по ночам, чуя кровь и ложь. Кошаки скользят по крышам, смеясь над теми, кто думает, что видит все. А белколюды… ах, белколюды! Эти юркие, хвостатые проказники знают каждый тайный ход в округе и каждый секрет, который можно выменять на улыбку или блестящую безделушку.

Именно здесь, в Тихой Лощине, начинается история простого парня, заснувшего в собственной уютной кровати, а очнувшегося…

***

– Да заткнешься ты уже или нет? – недовольно буркнул я, перебив разбудивший меня голос. – Андрей, ты там со своей настойки совсем крышей поехал? Какая, в задницу, Тихая Лощина? Говорил же: по рюмочке и спать. Мне утром на работу…

Зря я вообще его вчера пустил. Нужно было гнать взашей.

Сколько ж мы выпили?

Ладно, хрен с ним. Будильник, вроде, пока не звенел, а значит можно еще немного покемарить. Оттянуть начало трудовыебудней, так сказать. Понедельник, блин, будь он неладен…

Сладко зевнув, я поудобнее поправил подушку под головой и хотел уже снова провалиться в сон, как подушка неожиданно хрюкнула, лягнула меня копытом в лоб и с визгом убежала прочь.

Вот так номер!

От неожиданности я резко сел и открыл глаза. И не сразу поверил, что мир грез меня отпустил. Вместо привычной спальни, меня окружали деревянные стены из плохо подогнанных досок, пол устилала солома, немилосердно коловшая задницу, а вокруг расхаживали свиньи, овцы и куры, с любопытством разглядывавшие незваного гостя.

Что за дела вообще?!

– Андрей? – неуверенно позвал я.

– Хрю? – ответил мне поросенок, на котором я совсем недавно возлежал. Его тут же оттеснила дородная сисястая мамка и угрожающе фыркнула, обдав меня горячим воздухом из покрытого щетиной пяточка.

«Дурдом». – пронеслось у меня в голове. – «Допился».

Нет, в студенческие годы где мне только не доводилось просыпаться, но чтоб такое…

– Андрей, если это шутка, то она затянулась! – поднимаясь на ноги, крикнул я. – Ты где вообще хлев нашел? Иди сюда, обещаю побить не слишком сильно. – меня пониже поясницы боднул баран, заставив сделать несколько широких шагов, чтобы сохранить равновесие. – Все, я передумал. Тебе хана. Поедешь в травму. И только попробуй там вякнуть что-то про побои. Да понял я, понял, отстань! – бросил я зверюге, бравшей новый разбег.

Шурша соломой, я подошел к двери, толкнул ее и обомлел.

*Голос*

Выйдя из хлева, Ден отряхнул ладони от соломы и пыли, и впервые поднял глаза на деревню.

Солнце стояло высоко и заливало все теплым, золотистым светом, словно мед стекавшим по крышам и стенам. Воздух пах сеном, дымом, влажной после утреннего дождя землей и чем‑то еще – тем неуловимым, что бывает только в местах, где люди живут веками, и где каждый камень помнит шаги десятков поколений предков.

Тихая Лощина раскинулась перед Деном как картина, написанная рукой мастера.

Вдоль извилистой улицы тянулись простые деревянные дома. Добротные. Сложенные с любовью к труду и верой в светлое будущее. Дубовые бревна, потемневшие от времени, соломенные или дощатые крыши с аккуратными гребнями. На некоторых – резные наличники: листья, звезды, звериные головы. У одного дома висел скворечник, и оттуда доносилось звонкое щебетание – будто кто‑то смеялся над изумлением гостя.

Между домами зеленели огороды: ряды капусты, кудрявые верхушки моркови, высокие лозы бобов, оплетавшие шесты. У колодца стояла женщина в простом платье, с ведром в руках. Вдалеке, за крышами, темнел лес – не мрачный, не угрожающий, но глубокий и древний. Его кроны шевелились от ветра, выглядывая из клубов густого молочно-белого тумана.

А над всем этим – небо. Бездонное, синее, с редкими кучевыми облаками, похожими на клочья овечьей шерсти. И в этом небе кружил ястреб – одинокий, свободный, с распростертыми крыльями, словно хранитель этих мест.

Здесь не было ни грохота городов, ни смрада выхлопных труб, ни суеты привычных серых дней. Только тишина, прерываемая редкими звуками: скрипом калитки, стуком топора где‑то вдалеке, смехом детей, носившихся в сочной зелени травы.

«Так вот она какая – Тихая Лощина». – подумал Ден.

И в тот же миг понял, что уже не сможет забыть этого вида. Не сможет стереть из памяти этот свет, воздух, покой, в котором чуялось что‑то едва уловимое – как натянутая струна, готовая зазвучать.

Что‑то здесь было не так.

Не в самой деревне – она была прекрасна в своей простоте. А в нем. В том, как сердце вдруг сжалось, будто узнало что‑то, чего разум еще не понял.

Он сделал шаг вперед, прочь от хлева, и земля под ногами показалась ему одновременно чужой и до боли знакомой – как сон, который ты уже видел, но не можешь вспомнить.

***

– Кто это сказал? – воскликнул я, вертясь во все стороны. Людей на улице хватало, но никто не стоял настолько близко, чтобы говорить мне прямо в ухо. Или это звучало у меня в голове? – Выйди! Покажись!

По большей части Голос не соврал, и я действительно увидел все, что он описывал. Пусть я и не воспринимал реальность через столь возвышенную призму. Да и говнецом, честно говоря, попахивало, а не только сеном и дымом. Уж не от меня ли? Все-таки из хлева вылез…

Оглядел себя. Я стоял босяком на утоптанной тысячами ног земле. В коричневой пижаме, усыпанной золотыми штурвалами. Уж и не помню, кто мне ее подарил, узнав о моей любви к одному старому фильму.

Кстати, не на киносъемки ли я угодил? Или какое-то шоу? Может я тогда слышу голос режиссера?

Проверил – наушников в ушах не обнаружилось. Как и какой-либо сопутствующей съемкам техники вокруг. Ни микрофонов, ни камер, ни миловидной ассистентки с чашечкой горячего кофе. Вот уж от чего бы я сейчас точно не отказался. От кофе, конечно, а не от ассистентки. Хотя, если подумать…

Нет, стоп! Очнись! Думай верхней головой, а не нижней! Оказался, блин, фиг пойми где, а все о том же. Еще и какой-то хрен с горы все мои действия и мысли комментирует, будто я герой книги. Интересно, он и дальше так будет?

Постоял. Подождал. Еще подождал. Затекла нога. Отмахнулся от назойливой мухи. Почесал пятку. Затем голову. Вытащил из волос клок соломы.

Голос безмолвствовал.

– И куда это меня занесло? – спросил я вслух, скорее чтобы себя успокоить, нежели в надежде на ответ. Сердце гулко колотилось где-то в районе горла, а мысли лихорадочно носились в черепушке из стороны в сторону, то тут то там туша зарождающиеся очаги паники.

– Знамо где, внучек, в Тихой Лощине ты. – прошамкал будто вылезший из-под земли ветхий дед, опиравшийся на суковатую клюку. – Ты вчера с беженцами приехал что ли? Так топай на площадь тогда. Губернатор всех ваших там собирает. Что-то мудрое вещать будет. Ну или как повезет. Но хоть покормят – эт точно.

– Э-э-э… – протянул я, растерянно хлопая глазами. – Беженцы?

– Забыл, что ли, внучек? – сочувственно поинтересовался дед. – Забвением проклят иль чем-то вроде того? Не повезло. Но штука и не редкая. Своих найди, они помогут. На площади все. Туда иди.

Дед махнул рукой себе за спину и заковылял прочь. Почему-то боком и приставными шагами. Будто сбежавший из дома престарелых краб.

В голове у меня неожиданно прояснилось. Хотя скорее не от того, что я мигом все понял (ни хрена я не понял!), а потому, что мысли расселись по углам в тихом ауте. В таком же, как и я сам.

Какое еще Забвение? Я же, вроде, все помню. Вчера вечером пришел сосед Андрюха дегустировать новую настойку. Как обычно сбежал от жены, взявшей привычку пилить его по выходным. Стерва та еще, давно б развелся. Но это не мое дело.

Мы выпили. Но по чуть-чуть. Ведь утром на работу.

На работу.

На работу…

А кем я работаю?

Правда забыл, что ли?

От неожиданно обнаруженного пробела в памяти резко засосало под ложечкой, а мурашки принялись маршировать вдоль позвоночника, будто собрались штурмовать вставшие дыбом волосы на затылке.

– Так, проверка знаний. – объявил я сам себе. – Дважды два? Четыре. Любимый футбольный клуб? Реал. Кетчуп плюс майонез? Кетчунез. Столица Аргентины? – задумался. – Ладно, допустим я этого никогда не знал. Квадрат гипотенузы? Равен сумме квадратов катетов. – надо же, а это всплыло. Спасибо учительнице математики. – ФИО? Дата рождения? Номер паспорта?

А вот тут наступил затык. Если до этого все ответы, не считая столицы, как обычно возникали в голове сами собой, то теперь я будто пытался поймать руками дым, а тот закономерно от меня ускользал.

– Ден? – неуверенно предположил я, вспомнив, как называл меня Голос. – То есть Денис? Деним? Денгурион? Денисфен? Дендромутант обыкновенный?

Черт, как же хреново не помнить собственное имя. Да и многие другие моменты биографии словно играли со мной в салочки, не давая себя схватить.

Во дела… Действительно Забвение, что ли? Что за чушь?

Решив, что вид собственного лица может дать какую-нибудь подсказку, я огляделся в поисках зеркала или любой другой отражающей поверхности. Но в отличие от привычного мира меня окружали исключительно камни и дерево. Даже стекол ни в одном из окон я не заметил. К счастью, любой школьник знает, что при необходимости всегда можно найти собственное отражение в воде, поэтому я уверенной поступью направился к колодцу.

Я шел, впечатывая босые ступни в нагретую солнцем землю, и ожидая в любой момент вновь услышать таинственный Голос. Я все еще не терял надежду, что это какой-то прикол, и вот-вот выскочит Андрей с криком вроде: «Попался, сосед! Саечка за испуг!». Он, конечно, тут же получит в нос, но зато я хоть смогу спокойно выдохнуть.

Тем не менее зрение улавливало одну странность за другой. Помимо крабоходящего деда, я заметил мужика, беззвучно открывавшего рот, будто выброшенная на берег рыбина, хотя, судя по красному лицу, он орал что есть мочи; женщина катила в тачке каравай хлеба и потела так, словно пыталась сдвинуть с места груженый углем вагон; а один из резвившихся с остальными детей как будто и вовсе не отбрасывал тени. Также мое сознание неизменно царапал укутавший ближайшей лесок туман, хотя с таким солнцем тот давно уже должен был развеяться.

Я бы, может, заметил еще что-нибудь, но ноги мои постепенно начали наливаться свинцом, и с каждым шагом это ощущение лишь усиливалось. Как если бы я нес за спиной рюкзак с кирпичами, а кто-то докидывал мне туда все новых. Остановись, гад, я же так сдохну!

До колодца оставались считанные метры, и я решил преодолеть их одним рывком. Поднатужился, напрягся, оттолкнулся что есть мочи и… распластался на земле, не в силах даже вернуть в рот, вывалившийся наружу язык. Со стороны я, наверное, смотрелся крайне по-идиотски.

Да что же за напасть?

На этот вопрос невольно ответила проходившая мимо молодая девушка с парой пышных белокурых кос.

– Эй, народ, помогите кто-нибудь! – крикнула она, привлекая внимание односельчан. – Тут еще одного новенького придавило!

Сразу же, будто только этого и ждали, прибежали несколько мужчин и, подцепив меня багром, подтащили к себе. Давившая на плечи тяжесть мгновенно исчезла, и я сумел подняться. Пыльный, грязный, босой и в порванной пижаме. Однако, похоже, это никого не смущало. Мужики посоветовали мне поскорее отправляться на площадь и разошлись по своим делам.

– Ева. – представилась девушка, беззастенчиво меня изучая. По ее лицу блуждала плохо скрываемая улыбка. – Я тебя тут раньше не видела. Вчера приехал, да?

– Что это за чертовщина? – проигнорировав ее вопрос, выпалил я и посмотрел на место, где только что валялся без сил. Внешне оно ничем не отличалось от любых других участков улицы. – Меня будто тапком прихлопнули. Как таракана.

– Так это все захаров дом. – кивнула в сторону ближайшей хибары Ева. – Вернее сам Захар. Проклятье у него такое – чем ближе подходишь, тем тяжелее становишься. Но действует только на живое. Иначе б он на развалинах сидел.

Опять проклятье какое-то. Что за чушь вообще? Любой дурак знает, что проклятий не существует. Но то чувство… Я же и правда пошевелиться не мог.

– Огораживать тогда надо! – недовольно буркнул я. – Флажками. Волчатником. Забор построить, в конце концов!

– А зачем? – мило пожала плечами девушка. – Местные и так все знают. А новенькие… Тоже быстро осваиваются, в общем.

– Ну зашибись тогда. – съязвил я, но Ева будто и вовсе не заметила в моем голосе насмешки. – А за едой он как ходит? Ночью?

– Не-ет. – рассмеялась Ева. – Он вообще не ходит. Губернатор запретил. После пары, так сказать, инцидентов. Так что дома сидит почти безвылазно. А еду ему по веревке передаем. Это Лиза придумала. Она у нас на все руки мастер. И для Есении сетку сделала. Вон, видишь?

Девушка махнула рукой куда-то в сторону, я же проследил за ее взглядом и обомлел. Хотя нет, не так. Я еще от прошлого потрясения не до конца отошел, так что степень моего шока словами описать трудновато. Впервые мне довелось на собственном опыте испытать, что значит быть не в афиге, а в двафиге. Если не в трифиге, вообще…

На другом конце деревни прямо в воздухе висел купол из мелкой сетки, притянутый к земле четырьмя веревками. Словно дырявый парашют. Вот только купол этот по всем законам физики должен был упасть, а вместо этого наоборот будто стремился к небу.

Более того, прямо у меня на глазах ввысь взмыл кочан капусты и застрял среди множества других разнообразных предметов.

– Там гравитация, что ли, не действует? – проронил я, бестолково хлопая глазами.

– Грави…что? – не поняла Ева. – Это проклятие у Есеньки такое. Как у Захара, только наоборот. Все легким становится и улетает. Неживое только. А Лиза сетку придумала. Так еще и подвижную. Раз в неделю все назад возвращаем. Она у нас умница.

– Сетка?

– Лиза. – хохотнула девушка. – Но и сетка тоже ничего.

– А вы не пробовали Захара с Есенией вместе поселить? – предложил я, осененный внезапной идеей. – Чтобы их, эм-м-м, эффекты друг друга сократили. Да и им самим явно веселее будет, чем по одиночке.

– Ого! А ты умный, да? – искренне воскликнула Ева, разглядывая меня восхищенным взглядом. – Тоже, небось, крысюки в предках?

– Кто? – переспросил я, по-прежнему ощущая некую нереальность происходящего вокруг.

– То же самое буквально в прошлом году Лизок предлагала. – пропустила мой вопрос мимо ушей Ева. – Мы тогда осторожно вывели Есеньку с Захаром в поле и сказали сходиться. Вся деревня смотреть сбежалась.

– Ну и?

– Не вышло ничего. – махнула рукой девушка. – Они только пару шагов друг к дружке сделали, так оно ка-ак бабахнет! Будто гром по весне. Земля дыбом, они в стороны, а у нас теперь там яма. Глубокая. Закопать хотели, а Лиза сказала, что можно погреб общественный соорудить. Правда ж умница?

«Дурдом». – уже второй раз за утро подумал я.

Куда же это меня занесло? Если какие-то явления я еще мог объяснить с точки зрения физики, логики или банальной эрудиции, то некоторые вещи ну никак не вписывались в привычную картину мира.

Может, я банально умер и это ад? Абсурдно гротескный и медленно сводящий с ума. Не припомню, правда, такого ни в одной религии, но я ими никогда особо и не увлекался. Или увлекался… Черт, как же паршиво, когда не можешь доверять собственной памяти.

Кстати, о ней окаянной.

– Ты не проводишь меня к колодцу? – попросил я у Евы, решив разбираться с проблемами по порядку. – Не охота снова не земле валяться.

– Конечно провожу. Пойдем.

Девушка взяла меня за руку, и уже скоро я крутил ворот, добывая первое ведро воды. Из него я напился и смыл налипшую на лицо пыль. Затем нашел взглядом небольшое корыто, наполнил его, наклонился и принялся изучать собственное отражение.

На меня смотрел молодой слегка помятый мужчина с короткими темно-каштановыми волосами, широко распахнутыми карими глазами и небрежной щетиной. Такого запросто могли звать Ден. Или Вася. Или Евстигней. Или вообще как угодно. Короче говоря, никаких подсказок о собственной личности я не получил, сколько не вглядывался. Это несколько огорчило.

Может и правда Забвение?

– Что показывают? – участливо поинтересовалась Ева. Ее отражение появилось рядом с моим. – Тебе бы на площадь. Там губернатор всех ваших собирает. Расскажет, как у нас в Тихой Лощине жить.

Да в гробу я видал сраную площадь, губернатора и Тихую, мать ее, Лощину – хотел было крикнуть я, как вдруг отражение девушки начало прямо на глазах меняться. Кончики миловидной улыбки поползли вверх, приобретая демонические черты, кожа посерела, глаза полыхнули огнем, на лбу выросли козлиные рога, а сама она выхватила из-за спины здоровенный нож и вонзила мне его прямо промеж лопаток!

От неожиданности я отпрянул, расплескав всю воду из корыта, резко обернулся, выставил руки в защитном жесте, но… Ева все так же обаятельно улыбалась, ничуть внешне не изменившись. Никакого ножа при ней тоже не было.

Что за…

– О, не обращая внимания. – успокоила меня девушка. – Это мое проклятие. Отражение иногда… чудит. Как-то раз…

– Отвали! – перебил ее я, отскочив в сторону. – Не приближайся!

– Надо же пугливый какой. – ничуть не смутилась Ева, но и догнать меня тоже не пыталась. – Главное сходи на площадь! – крикнула она мне вдогонку. – Этот как раз прямо, не сворачивая! Не промахнешься!

Сердце колотилось, как бешенное, будто в попытке продолбить себе путь наружу. Я стремительно покидал место встречи с местной жительницей. А если точнее – улепетывал. Не каждый день тебе вонзают нож в спину. И пусть незапланированных отверстий в моем теле так и не появилось, но я не хотел, чтобы эту славную традицию кто-то нарушил.

Чертовщина какая-то! Причем в прямом смысле!

Не успел я подумать эту мысль, как вновь услышал раздавшийся из неоткуда голос.

*Голос*

Ден летел на крыльях страха, и страх же струился по его жилам. Не мимолетной вспышкой, а холодной вязкой волной. Он чувствовал, как сжимается грудь, словно кто‑то туго перетянул ее ремнем; и как дрожат пальцы, хотя он сжал их до побелевших костяшек. Дыхание срывалось – короткие, сухие вдохи, будто воздух вдруг стал разряженным и колючим, как на горной вершине.

В ушах стучало: не ритм сердца, а глухой отзвук чего‑то давнего, забытого, но теперь пробудившегося. Мир вокруг обострился до боли: каждый скрип калитки, каждый шорох листвы звучал слишком громко, слишком значимо. И в этом звучании ему чудилось одно: ты беззащитен пока не обретешь знания об окружающем мире.

Ден не понимал, чего боится больше – того, что только что увидел, или того, что мог упустить из виду. А потому решил послушать доброго совета и отправился на площадь к губернатору.

***

– Да хрен там плавал! – в сердцах выпалил я, почувствовав, как злость и врожденное чувство противоречия вытеснили страх на задворки сознания. – Вот принципиально не пойду ни на какую площадь!

С этими словами я свернул в ближайший проулок и дернул дверь первого попавшегося дома.

Глава 2

Злоба клокотала во мне, борясь с временно притаившимся страхом.

Проснулся хрен пойми где – босой, холодный, голодный – вокруг творится черти что, так еще каждый встречный норовит отправить в пешее эротическое. Ну ладно, не так грубо. Всего лишь на какую-то площадь. Но вертел я их советы на… вертел, в общем!

Подскочив к простенькому одноэтажному домишке, я схватился за дверную ручку, вырезанную в форме лисьего хвоста, и дернул что есть силы. И чуть не остался без руки. Дверь даже не шелохнулась, хотя казалось, что я всю хибару могу снести одним пинком, словно волк из сказки.

– Да какого… – проронил я, предприняв еще одну попытку. Такую же безуспешную.

Я застыл истуканом, растерянно хлопая глазами. Не то чтобы я мнил себя каким-то выдающимся силачом, но все же рассчитывал без труда отворить рассохшуюся и зияющую щелями дверь. Зачем? Да я и сам до конца не понимал. Возможно, чтобы сделать хоть что-то по собственной воле и убедиться в своей состоятельности и здравом рассудке.

К сожалению, не получилось.

– Этот дом занят. – без тени агрессии сообщил мне высокий худой мужчина, оттеснив меня в сторону. – Тут живу я. Если ты из новеньких, иди на площадь – вас там распределят и к делу пристроят. Губернатор у нас, конечно, не семи пядей, но с делами худо-бедно справляется.

При этом мужик без видимых усилий отворил вход в жилище и исчез внутри. Раздался звук запираемого засова, окончательно отрезавший меня от сеней. Ну или что там скрывалось за дверью.

Да как так-то? У него ключ с собой был? Вроде, нет. Ничего такого я не заметил. Хотя мог и проморгать. И опять сраная площадь. Меня будто за ручку ведут в указанное место, а я, словно маленький ребенок, сопротивляюсь.

Ну и пусть! Мало того, что меня забросили хрен пойми куда, так еще и свободы воли лишить пытаются! Не дождутся!

Я бросился в одну сторону, затем в другую. Метался, как крыса в горящей коробке, дергал двери, залезал в склады и амбары, чуть не провалился в сортир, и везде одно и то же – либо закрыто, либо «идите на площадь».

Тщательно подавляемые с момента пробуждения эмоции всплыли наружу и взяли верх. Паника нарастала. Меня штормило и бросало из крайности в крайность, словно игрушечный кораблик в ванне, где резвится пятилетний ураган по имени «Тимофей». Так что в итоге я сам не заметил, как выскочил за пределы деревни и оказался в лесу, на тропинке, упиравшейся в стену непроглядного белого тумана.

Ну и влетел в него, как ложка в суп. Быстро, шумно и с брызгами.

Миг – и тропинка исчезла, а деревья вокруг принялись меняться. Дубы становились ивами, ивы – елками, а елки вообще фиг пойми чем. Что-то среднее между чахлым можжевельником и скомканным мусорным пакетом.

Кроны над головой склонялись друг к другу, шурша листьями и будто перешептываясь.

В воздухе остро пахло прелыми листьями и почему-то боярышником. Эта несуразица и привела меня в чувство.

– Так. Ну и что на этот раз? – вопросил я, уперев руки в бока.

Отвечать мне никто не торопился, и даже раздражающий Голос безмолвствовал. Обиделся, что ли, что я на площадь не пошел? Так еще не известно кому я хуже сделал… Выхода-то не видать, а вокруг сплошной туман, да силуэты деревьев.

Продолжая осматриваться, чуть сбоку я заметил выцветшую табличку с надписью, вырезанной неровной дрожащей рукой. Табличка крепилась на столбике, под которым лежало несколько вещей: левый сапог с дыркой на носке, корзина практически полностью сгнивших яблок, медная оправа от очков. Сломанная.

Вид обуви напомнил мне о собственных босых ногах, уже давно подававших недвусмысленные сигналы своему нерадивому хозяину. Если перефразировать, звучали они примерно так: «Ты там очепупел, любитель неполноценной радуги? Сделаешь еще хоть шаг, и дальше обходись без нас. Как хочешь. Ботинки для кого, блин-компот, изобретали?».

Я даже прикинул, не пойдет ли мне найденный сапог, но в итоге хмыкнул и отбросил эту идею. Не хватало еще с собственными ногами беседы вести. Это все, видать, нервы. Нужно успокоиться.

Пару раз глубоко вдохнув, я сел прямо там, где стоял, прислонился спиной к стволу дерева и принялся рассуждать вслух.

– Меня зовут Ден. Это все, что я о себе знаю. И то с чужих слов. Остальные воспоминания как будто при мне. Если они, конечно, мои. Но так можно вообще свихнуться, так что буду считать их своими. Это раз.

– Этораст. – ответило мне непонятно откуда взявшееся эхо.

– Само такое. – отмахнулся от него я. – Идем дальше. Я точно не в родном городе, да и на Земле такое место вряд ли найдешь. По крайней мере ни один из тревел-блогеров ни о чем похожем не рассказывал. Я бы уж точно запомнил. Ну и СМИ бы мимо не прошли. Отсюда три вывода: симуляция, реинкарнация, телепортация. До первого человечество пока не развилось, второе контрит любимая пижамка, а значит остается третье. Это два.

– Ква. – отозвалось эхо.

– Не квакай мне тут, не на болоте. – огрызнулся я.

Дальше я вспомнил все прочитанные и просмотренные истории о попаданцах в игры, фильмы, прошлое, будущее, а то и вообще в другие миры. Не то чтобы я сильно увлекался этой темой… Или увлекался? Ладно, черт с ним. Главное, что ни в одном сюжете не значилось Голоса, описывающего происходящее, и вынуждающего совершать что-либо против воли. Здесь же я будто оказался на рельсах, свернуть с которых еще попробуй умудрись.

Вывод отсюда напрашивался лишь один.

– Я что – попал в книгу?!

– Фигу, фигу, фигу… – затухающе повторило эхо.

С одной стороны звучит, как бред, но с другой – многое объясняет. Голос является автором, которого я с какой-то радости слышу; персонажи подталкивают меня действовать по сюжету; а взаимодействовать с чем-то вне него я не могу, потому что автор банально этого не прописал! Вот и сейчас я вывалился за пределы созданного им мира и оказался… в переплете. Как в прямом, так и в метафорическом смысле.

– А значит нужно как-то выбираться!

Стоило прийти к выводу, пускай, возможно, и неправильному, как с души будто упал мешок скребущихся кошек. Даже дышать стало легче. Все-таки с более или менее понятной картиной мира жить проще, чем в полной неопределенности.

Хлопнув себя по коленям, я встал и подошел к табличке, подспудно надеясь, что та окажется чем-то вроде оглавления, и я с ее помощью быстренько перемахну к концу истории. А оттуда – чем черт не шутит – и назад домой.

Реальность разочаровала.

Пусть язык показался мне незнакомым, но я каким-то образом все равно смог прочесть главную надпись:

«Внимание! Здесь исчезли уже 12 человек! Не ходите за туман!».

И ниже несколько приписок разными почерками:

«Официальное уведомление: на момент составления списка пропавших – 12. Данные актуальны на 3‑е число сего месяца. С уважением, Временный комитет по Туманным Инцидентам».

Затем:

«Я был тринадцатым. Это того не стоило.

– С любовью, Карл».

И наконец:

«Если вы все же пошли и вернулись — сообщите в сельсовет. Нам интересно, как у вас это получилось».

– М-да-а… – протянул я, задумчиво потирая подбородок. – Кажется с некоторыми выводами я поторопился.

– Это с какими? – заинтересованно раздалось за спиной.

– С некоторыми. – без всякой задней мысли повторил я. И лишь потом до меня дошло. – Кто здесь?!

Я резко обернулся, чтобы увидеть перед собой…

Додумать мысль я не успел, так как меня перебил в очередной раз раздавшийся голос Автора.

*Голос*

Из тумана медленно выступил призрак. Не грозный дух мщения, не вестник рока, а скорее усталый служащий, забытый в архивах вечности.

Его сюртук знатно потрепало беспощадным дыханием временем: манжеты истлели, пуговицы держались на ниточках воспоминаний, а ткань местами просвечивала, словно ее сточили не мыши, а само забвение. На носу красовались круглые очки, сползшие к самому кончику носа, будто и они утратили волю держаться прямо.

В правой руке дух сжимал свиток – нечто среднее между бумагой и дымкой, местами размоченное туманом, с буквами, что то проявлялись, то растворялись, как следы на мокром песке. Рядом парила чернильница, словно вылепленная из сумрака, и из нее сочился бледный дымок, похожий на выдох уснувшего человека.

Ден замер.

Без всяких сомнений он испугался, но в то же время ощутил и странное узнавание. Как если бы видел этого призрака раньше. В кошмарах? В фильмах? В бреду лихорадки? Определенно нет. Он не раз встречал личностей, подобных этой, во вполне будничных сценах. Например, за столом канцелярии. Склонившегося над ведомостями, с потертой шариковой ручкой между пальцев и с неизменной складкой между бровей.

Но даже сей факт не помог Дену унять бешено колотившееся сердце.

***

Черт! А я-то думал, что мне удалось сбежать с проторенной дорожке сюжета. Но, похоже, я недооценил Автора, и его задумка оказалась существенно обширнее.

Однако, что куда важнее, я впервые обнаружил несоответствие его слов реальности. Свиток призрак держал не в правой руке, а в левой, очки у него никуда не сползли, чернильница же оказалась такого размера, что в ней вполне можно было бы сварить суп на целую семью.

И ничегошеньки из нее не сочилось!

Главным же различием стал тот факт, что я совершенно не испугался. И даже не удивился. Видимо калейдоскоп свалившихся на меня после пробуждения несуразиц превысил максимально доступный предел, система перегрелась, хлопнула дверью и ушла в неоплачиваемый отпуск, повесив табличку: «До среды не беспокоить». И фиг его знает когда тут ближайшая среда…

Вытянув руку, я попытался прикоснуться к призраку, но пальцы схватили лишь пустоту. Я даже сопротивления воздуха не встретил. Лишь легкую прохладу. Как в холодильнике.

– Вообще-то это крайне невежливо. – укорил меня дух, отлетев чуть в сторону. Чернильница последовала за ним, как собачка на поводке. – Молодежь нынче совсем забыла о манерах. Куда катится мир…

– Ну прости. – пожал плечами я, вытирая руку о штаны пижамы, будто она испачкалась. – Уважаемый, а ты тут голос никакой не слышал? Занудный такой. Про тебя как раз вещал. Причем весьма витиевато и оскорбительно, между прочим.

– Только голосов мне тут для полного счастья и не хватало. – вздохнул дух. – Новенький, что ли? – уточнил он тоном, каким обычно говорят: «Опять вы за свое». – Где у них тут сельсовет не подскажешь? Мне нужно срочно сдать отчет по недоимкам. Уже третий век аудиенции жду.

– А ты… – я все же не удержался от вопроса, – умер, да?

– Как видишь. – кивнул призрак с досадой. – И это, должен заметить, крайне мешает работе. Ни печать поставить, ни квитанцию вручить. А недоимки, между прочим, копятся!

Он развернул свиток ко мне лицом, и я, с трудом разобрав корявый почерк, прочел значившийся на нем текст:

«Реестр недоимок Тихой Лощины.

Год 342-й от основания села.

Должники: 12 душ (включая скот и огородные пугала).

Сумма: 7 медяков, 3 полушки, 1 репа (натурой)».

– Видишь? – призрак ткнул в надпись полупрозрачным пальцем. – Репа до сих пор не внесена. А я отвечаю за полноту поступлений!

– Из-за такой ерунды?.. – удивился я.

– Дурынды, у воды, кургуды… – будто порождая эху, повторил дух. – Прошу прощения, это все мое проклятие. Думал, хоть после смерти от него избавлюсь, так ведь нет – и тут донимает. Не обращай внимания. Оно не то чтобы часто срабатывает. – он прокашлялся. – И, отвечая на твой вопрос, – вовсе не «ерунды»! Любая денежка учет любит. Даже если она репа!

Так значит это он мне тут с самого начала на ухо подвывал, а никакое не эхо. Ну конечно, откуда эхо в тумане? Хотя, с учетом абсурда ситуации, ожидать можно чего угодно.

Призрак же тем временем поправил очки и огляделся, будто ожидая увидеть стол с канцелярскими принадлежностями.

– Кстати, моя чернильница тебе тут нигде не попадалась? – поинтересовался он. – Красивая такая. С золотым пером. Ее какой-то белколюд унес. Сказал что-то вроде: «Это блестящее, а значит мое». Ну что за народ… Приходится теперь эту бадью использовать. – дух пихнул локтем зависшую возле него емкость. – Не очень-то удобно, знаешь ли.

– Могу представить. – согласился я. – А что за белколюд?

– Никогда не встречал?! – у призрака от удивления очки полезли на лоб. – Пронырливые коротышки такие. С вечно бегающими глазками, шаловливыми ручонками, наглыми мордочками и большим пышным хвостом. Что прям никогда-никогда?

Я покачал головой, пытаясь понять, какая еще бредятина пришла в воспаленный разум Автора.

– Так ты, сударь, счастливейший из людей! – резюмировал дух. – Белколюды – сущий кошмар любого приличного общества. У них же девиз: «Все, что не приколочено, – то мое, а что приколочено – можно и отколотить». Мой тебе совет: увидишь белколюда – перейди на другую сторону улицы. А лучше города. И держи карманы закрытыми. Хотя у тебя, вроде, их и так нет. Весьма предусмотрительно.

Я глянул вниз и вдруг осознал, что стою босиком, в грязной дырявой пижаме, посреди леса, укутанного колдовским туманом. Потому что иначе объяснить образы, порой возникавшие на периферии зрения я не мог.

Да, это точно не привычная мне реальность и определенно не Земля. С этим нужно смириться. И начать искать выход. Для начала хотя бы назад в Тихую Лощину. Там хоть люди живые были. Да и возмущенно урчащий желудок непрозрачно намекнул, что в нем давненько не было ничего кроме соседской наливки.

– Приму к сведению. – согласился с предостережением призрака я. – Рад был познакомиться. Где тут выход, не подскажешь?

– Так нет выхода-то. – развел руками дух. – Табличку не видел? На ней же ясно написано – в туман не ходить. Я сам поставил.

– Но она же в тумане и стоит!

– Ну что поделать. Где смог, там поставил. Кстати, Временный комитет по Туманным Инцидентам учредил тоже я. Прямо тут. Во всем должен быть порядок!

– Может тебя еще и Карл зовут? – буркнул я.

– Нет. Арсений Розенштраус к вашим услугам. – призрак изобразил поклон. – Главный Ревизор Недоимок Малых и Сверхмалых Поселений по Четным Годам, Хранитель Свитков Невыясненных Обязательств Седьмого Ранга, а также Официальный Представитель Короны по Выявлению Скрытых Доходов в Условиях Низкой Видимости и в Зонах с Повышенной Мглистостью.

– Иначе говоря, старший помощник младшего подметалы. – догадался я. – Среди сборщиков налогов, естественно.

– В целом, да. – Арсений как будто даже немного сдулся. – Но я честный и очень ответственный! В нашей профессии это редкость. – он отлетел чуть в сторону, макнул палец в бадейку с чернилами и принялся выводить что-то на своем свитке, бубня себе под нос. – А ведь я всего-то хотел выполнить план. И получить надбавку за усердие. Теперь вот… блуждаю в тумане. Напоминаю о долгах, о которых все уже забыли. Да и вернуть никогда не смогут. Разве ж это справедливо?

Оставив призрака размышлять о своей нелегкой судье, я решил все-таки выбираться наружу. А то уж больно занудное общество. Никогда не любил бюрократов, а этот так вообще квинтэссенция какая-то ходячая. Или летучая? Черт, да какая разница!

Собравшись с мыслями, я представил направление откуда бежал, когда впервые увидел табличку. Вернулся туда, но следов никаких не нашел. Туман слизнул их, как корова языком. Подобное не могло обнадежить, но я не сдавался.

– Отсюда нельзя выбраться. – зудел над ухом Розенштраус. – Не ты первый, не ты последний. Туман не отпускает никого. Смирись и найди себе чем заняться на ближайшую вечность. Могу предоставить тебе должность в Комитете по Туманным Инцидентам. Начинать придется с низов, но…

– Заткнись, а? – перебил я его. – По-хорошему. И так день с самого утра не задался. А тут ты еще… Не посмотрю, что мертвый – побью!

– Попью, набью, щас спою… Тьфу ты! И как же ты это сделаешь?

– Как надо, так и сделаю. Ага! Здесь, кажется.

Я выбрал место, пару раз глубоко вздохнул, закрыл глаза для верности и принялся шагать строго по прямой.

– Да говорю же – ничего не выйдет. – не унимался призрак. – Я здесь все деревья пересчитал. Каждую травинку в лицо знаю. Под каждым кустом… Эй, стой, ты куда? А я? Глазам не верю! Слушай, если увидишь главного казначея загробного мира – передай: я готов к повышению. Уж он-то точно оценит мою добросовестность!

Голос его звучал все тише и тише, пока полностью не пропал, а в лицо мне ударил ласковый свет чужого солнца.

– Ну хоть что-то на новом месте получилось. Лиха беда начала. Глядишь, и из книги выберусь!

Я погрозил небу кулаком и шагнул в сторону приземистых домишек Тихой Лощины. После чудесного спасения из тумана они выглядели уже куда дружелюбнее.

Глава 3

*Голос*

Когда туман наконец расступился, Ден замер. Перед ним лежала Тихая Лощина. Настоящая, живая, залитая мягким светом позднего дня. Крыши домов отливали золотисто‑рыжим, словно их только что коснулось солнце, прежде чем скрыться за холмами. Над трубами вился дым – тонкий, спокойный и такой домашний, что у Дена защемило в груди.

Он вдохнул.

Воздух пах сеном, печеным хлебом и влажной землей – запахами, которые он знал с детства, но будто бы забыл на время, пока блуждал среди шепчущих теней. Теперь они возвращались к нему, как старые друзья, чьи лица ты вдруг узнаешь после долгой разлуки.

Ден провел ладонью по лицу, словно стирая остатки тумана. Кожа была влажной – то ли от испарений, то ли от пота, то ли от слез, которых он не заметил. Ден почувствовал, как дрожат колени и как вдруг ослабели руки, до сих пор сжимавшие край пижамы так, словно от этого зависела его жизнь.

Теперь можно было отпустить.

Ден сделал шаг вперед. Потом еще один. Медленно, осторожно, будто боялся, что деревня растает, если он поспешит. Но она не исчезала. Она была здесь: с ее неровной дорогой, припорошенной невесомой пылью, с плетнем, который давно пора подправить, с кустом шиповника у ворот – колючим, упрямым, живучим.

И в этом было что‑то до боли прекрасное.

Недолго думая, Ден решил направиться на площадь в надежде застать на ней местного губернатора.

***

– Да екарный песок, Автор! – не выдержав, крикнул я в небо. – Ты же мертвого доконаешь! Задолбал со своей площадью! И какие, к черту, слезы? Какое напряжение? Я не то, чтобы сильно напрягся в этом тумане. Зашел-вышел. Считай прогулка. И вообще, знаешь что… – я набрал в грудь побольше воздуха, собираясь выдать длинную и крайне нецензурную тираду, но в итоге лишь шумно выдохнул, махнул рукой и устало бросил. – Иди нафиг, а. По-братски.

Пару раз переступив с ноги на ногу, я все-таки действительно пошел в деревню. Нет, ну а куда еще? Обратно к занудному призраку? Спасибо, увольте. А особо больше и некуда. Позади – туман, холмы и лес, впереди – покрытое злаками поле. За ним – снова лес. Пейзаж многогранностью не поражал. Видать на большее у Автора фантазии не хватило.

– Мог бы хоть руины какие добавить для разнообразия. – на ходу буркнул я. – Или прекрасный город на горизонте. Всяко веселее было бы. Хотя я бы тогда туда и направился. Вот из принципа. А не на эту твою сраную площадь.

По крайней мере так я увещевал своего внутреннего бунтаря, не желавшего плясать под чужую дудку. Ведь по логике нужно было с самого начала не выкобениваться, а туда и пойти. Может чего полезного узнал бы. Да и не факт, что, если я снова взбрыкну, Автор не закинет меня еще в какую-нибудь задницу. Пока подыграем, узнаем правила, а там, глядишь, и найдем способ выбраться.

– Кстати, интересно, раз уж я в книге, может у меня и сюжетная броня есть? – неожиданно осенило меня.

Оглядевшись, увидел возле тропы булыжник размером с футбольный меч и, поборов инстинкт самосохранения, осторожно его пнул.

И хорошо, что не со всей силы.

В босой ноге что-то хрустнуло, а я запрыгал на другой, разразившись все-таки отборной бранью.

– Ты куда смотришь, блин, писака недоделанный? – в сердцах воскликнул я. – У тебя герой чуть не помер! А если бы я грудью на кол прыгнул? Все? Конец истории? Начинаем новую?

Тут меня будто молнией ударило: а что, если я не главный герой? Может я вообще злодей, и в конце меня сразит рыцарь на белом коне? А то и конь на белом рыцаре. Или на черном. Вот сейчас напинаюсь валунов, озлоблюсь на весь мир, и пойду причинять добро и насаждать справедливость. Самым радикальным способом. Выбрав ультра-насилие в качестве способа донесения своих идей о светлом будущем.

Некоторые графоманы своих главгадов даже такой мотивацией не наделяют.

Не из этих ли самых, часом, и мой?

Не хотелось бы, конечно. Если уж попадать в книгу, так лучше в качественную. Ладно хоть слог у него хороший. Хотя на мой вкус с описаниями и метафорами он все же перегибает. Можно ведь и проще мысль излагать.

Дохромав до деревни, я перелез через плетень, сориентировался по веревочному куполу и уже скоро стоял на главной площади. А если точнее – на единственной в Тихой Лощине. Солнце клонилось к закату; громко икая, лупил по наковальне кузнец; сидевшая на крыльце старушка вязала шарф, бормоча что-то себе под нос. И никакого собрания. Разошлись уже, что ли?

Возле самого ухоженного дома стоял высокий деревянный столб с приколоченной к нему доской для объявлений. Среди них значилось: «Пропал кот Рыжик. Награда – три картофелины», «Вечером пятого дня собрание по вопросу Куда делся ветер», «Ищу жену или спелую тыкву. И то и другое не предлагать».

Где-то в стороне раздался тонкий детский голос, кричавший:

– Мама, я снова стал невидимым!

– Замри и не двигайся. – совершенно спокойно отреагировала женщина. – Сейчас я тебя найду.

«Дурдом». – уже в который раз за день подумал я. – «Как они вообще в этом театре абсурда живут?».

– Новенький? – обратился ко мне кузнец. Громадный рыжеволосый детина, не прекращавший высекать искры из зажатой в клещах заготовки. С каждым ударом из его рта вылетало громогласное «ИК!». – Где пропадал? Собрание уж сутки как прошло.

– Как сутки? – я резко обернулся к нему всем корпусом.

– Сутки как сутки. *ИК* Проклятье! Опять эта икота!

– Попей водички.

– Да если бы все так просто. Говорю же – проклятье. *ИК* Когда кую – всегда икаю.

– Так может не надо было тогда кузнецом становиться?

Кузнец замер, глядя на меня, как на танцующую брейк-данс лошадь.

– Ты бы такой умный, да двадцать лет назад… – вздохнул он. – Теперь уж ничего не попишешь.

Он вернулся к своему занятию.

– Так что там с собранием? – напомнил я.

– Собрание как собрание. *ИК* Губернатор вышел, показал, рассказал, отпустил. Все при деле уже.

Как же так получается? Девушка же, – как ее… Ева, кажется, – говорила, что оно вот-вот начнется, а тут уже сутки прошли. Не может быть, чтобы я так долго по деревне носился. Или все-таки может? Нет, ночь-то я точно пропустить не мог! А что тогда?

– У вас тут туман время не искажает случаем? – не подумав, спросил я.

– Туман? – кузнец отложил молот и уставился на меня, уперев похожие на железные брусья руки в бока. – Ты побывал в тумане? И вернулся?

Черт! Ну кто меня за язык тянул?

– В общем, да. – не стал отпираться я.

– Так может тогда это ты всех пропавших и забираешь? Ты и есть проклятье тумана?

Вот такого поворота я точно не ожидал.

Внезапно голос подала вязавшая шарф старушка:

– Ой, вы гляньте, кто пришел!

Новый гость, к нам путь нашел!

Будь так добр, не спеши,

Квас попей, все расскажи!

– Ты, Марфа, не лезь. – осадил ее кузнец. – Сама знаешь – у меня в тумане дочь сгинула. Так что моя икота, да твои стишки – это ерунда. Но если этот парень и есть проклятье тумана, то я его…

Он угрожающе двинулся ко мне, сжав пудовые кулаки.

Сам я, если можно доверять дырявой памяти, от драк не бежал и в потасовках участвовал неоднократно. Но когда на тебя надвигается хмурый мускулистый бугай, привыкший с утра до вечера махать молотом, невольно понимаешь, что разбитой губой и бланшем под глазом дело не обойдется. А врачей я тут что-то пока не видел. Как бы не вышло, что переломы мне станут лечить мочой и жеваным подорожником.

Тем не менее убегать я не стал, а принял стойку и приготовился дорого отплатить за каждый выбитый зуб. Это хотя бы понятно. Это по-людски. Не то что какие-то там невнятные проклятия!

Кузнецу оставалось до меня уже всего пара шагов, когда Марфа вновь решила вмешаться:

– Знаю, знаю, ты в беде,

Туман зовет, как в темноте.

Но не бойся, милый друг,

Здесь все помогают вдруг.

Лучше миром все решить,

Чем со злости согрешить.

Внезапно кузнец и в самом деле остановился, а на его лице появилось задумчивое выражение. И, судя по всему, размышлял он вовсе не о том, какую кость мне лучше сломать первой.

Черт, если это дело рук Автора, то я, кажется, впервые был готов его поблагодарить за столь удачный поворот событий. Ну а если нет… то я просто везучий сукин сын!

Вытерев пот со лба, я, насколько мог, принял бравый вид, будто только что не у меня тряслись поджилки, и вообще это именно кузнец должен был вот-вот поцеловать землю. С учетом того, что мое облачение по-прежнему составляла испачканная в земле и разодранная багром пижама, всерьез меня вряд ли кто-то принял.

– Ты, это, прости. Погорячился. – кузнец протянул мне руку. Мне показалось, что я поздоровался с ковшом экскаватора. – Сам понимаешь, дети – это святое. Но если ты все-таки проклятье… – он на мгновение стиснул мою ладонь, и я искренне посочувствовал любому, кто встанет у него на пути. – Глебуш меня зовут.

– Ден. – представился я. – Рад познакомиться.

В этот момент дверь соседнего дома распахнулась, и на крыльцо вышел немолодой, но пока еще и не старый мужчина крепкого телосложения. В принципе, я бы и сам догадался, что это местный губернатор, но раздавшийся у меня в голове голос Автора лишь подтвердил подозрения.

*Голос*

Ден увидел его на крыльце общинного дома. Марлен Дубовый Лист стоял прямо, но без напряжения – так стоят люди, привыкшие к долгим дежурствам и внезапным тревогам. Спина ровная, плечи чуть развернуты, будто даже сейчас он мысленно отмечает: кто идет по улице, откуда дует ветер, не скрипит ли калитка у амбара.

Лицо Марлена несло на себе следы лет, проведенных в дозоре под дождем и снегом: морщины у глаз – глубокие, как тропы в лесу; и смуглая кожа, с оттенком загара, который не сходит даже зимой. Но взгляд спокойный, внимательный, без тени высокомерия или усталости. Словно он видел все, что можно увидеть в этой деревне, и знал: ничего поистине нового здесь уже не случится – только повторяющиеся циклы жизни, с которыми надо обращаться бережно.

Во время последнего конфликта королевства Эларион, Марлена призвали на службу, и он не посрамил честь родной деревни. А когда вернулся, его единогласно выбрали новым губернатором. Даже несмотря на не самое подходящее должности проклятие.

Вот и теперь в отличие от остальных жителей Марлен носил старый дозорный кафтан. Выцветший, с потертыми локтями, но аккуратно заштопанный. Медные пуговицы с оттиском дубовых листьев тускло поблескивали в свете заката. На поясе же красовался не меч, а лишь широкий ремень с мешочком для мелочей, да свисток, который, казалось, мог прозвучать в любой момент, если что‑то пойдет не так.

***

О-па. Так Автор, значит может порой и закулисную информацию подкидывать. Это способно стать полезным подспорьем.

Не, ну правильно. Он же рассказывает читателям историю, раскрывает мир, персонажей. Ему и невдомек, наверное, что кто-то его подслушивает. Или все же вдомек? Нужно будет потом как-нибудь это проверить.

– Марлен! – окликнул губернатора кузнец. – Ты как всегда вовремя. Тут новенький. Говорит, из тумана вышел. Ты б проверил, может он сам и есть проклятие. Не то будет, как с теми…

Марлен подошел поближе.

– Уймись, Глебуш. – спокойно произнес бывший дозорный. – Взгляни на него. Если это проклятие, то крайне нелепое.

– Да они всякие бывают. – буркнул кузнец.

– … и к тому же наверняка голодное. – продолжил Марлен. – Я ведь прав?

Господи, как же приятно наконец встретить адекватного человека!

– Истину глаголишь, сударь! – выпалил я. – В смысле, голоден как волк. Слона бы съел!

– Про слонов не слышал, но что-нибудь у нас, думаю, найдется. – губернатор изучающе меня оглядел. – Ты правда смог вернуться из тумана?

– Правда. – честно признался я. Тем более, что отпираться было уже поздно. В том смысле, что я уже и так себя выдал, а не в том, что не вру после пяти вечера. – Угодил в него случайно, но выйти смог без труда.

– Ну тогда расскажешь, что видел. Завтра, конечно. Вижу, ты устал, а из уставшего солдата боец никакой.

Я, вроде, никогда не служил, но сейчас был готов расцеловать бывшего вояку за его армейскую мудрость.

Марлен коротко свистнул, и к нему тут же подскочил парнишка лет десяти, вытянувшийся по стояке смирно и отдавший честь. Руку на отсечение – этот явно мечтал вырасти и поступить на службу, как и их глава. Губернатор поручил мальчику пробежаться по Лощине и узнать, кто готов приютить на ночь еще одного новенького. Ведь свободных домов уже не осталось – их все распределили еще накануне.

Вопросов у меня скопилось, конечно, море, но я решил отложить их все на потом. Мне и правда сильно хотелось есть, да и скопившаяся усталость давала о себе знать. И вроде бы по внутренним ощущениям с момента пробуждения прошло не так много времени, но я будто марафон пробежал. На руках. По пустыне. Хотя ныли при этом все же ноги.

Наверное, правду говорят, что эмоциональная усталость порой может свалить не хуже физической. И уж чего-чего, а впечатлений на мою долю сегодня выпало выше крыши! Больше, чем за всю предыдущую жизнь. Хоть и помнил я ее весьма смутно. Урывками.

Милосердная семья в Тихой Лощине действительно нашлась. Причем довольно быстро. Ею стали родственники одной из немногих жительниц Тихой Лощины, с которыми я успел сегодня познакомиться. И которая уже пыталась меня убить. Вернее, меня пыталось убить ее отражение. Или ее отражение пыталось убить мое отражение. Черт, да со всеми этими странностями и на свежую-то голову не разберешься!

В общем, кров мне предоставила семья Евы.

Жили они ближе к краю деревни не так далеко от дома Захара с его проклятием ауры тяжести. Причем жили сразу тремя поколениями с множеством детей различных возрастов. Но даже так они сумели потесниться и выделили мне целую комнату, пусть и крохотную.

Да еще и накормили от пуза.

Никаких разносолов. Едва теплая каша из трех круп – густая, как строительная глина, но на удивление вкусная и с кусочками сушеных яблок; печеный в золе картофель; свежая лепешка с хрустящей корочкой и пористым нутром; ядрено-острые маринованные огурцы и кружка молока. Последние два, возможно, чтобы я долго не задерживался и провел полночи в сортире. Но я смел все, невзирая на риск сделать свою пижаму еще более коричневой.

После трапезы – стремительной, как сбор чемодана за десять минут до отъезда, – ко мне в комнату заглянула и сама Ева. Я рефлекторно шарахнулся от нее не хуже, чем черт от ладана, и даже больно ударился затылком деревянную стену.

– Неужели я такая страшная? – поджала губки девушка, хотя в глазах ее продолжали сверкать искры.

– Ты само очарование. – сказал я, ни капли не покривив душой. – Но там в тумане… знаешь… чудища всякие и все такое…

– Там и чудища есть? – она сделала шаг в мою сторону.

– Еще какие. Одно меня чуть со свету нежило. Говорит: «Вечность со мной проведешь!».

– Вечность вместе… – томным голосом повторила Ева, еще чуть приблизившись. – Это так романтично!

Черт, а ведь она и правда красивая! В других обстоятельствах я бы, может, и рискнул нарушить какие-нибудь местные уклады, но в веки будто два магнита встроили, а голова так и клонилась к груди. Тут уж не до утех.

К счастью, меня спас голос.

Нет, не Автора, а хозяина дома, одернувшего свою дочь:

– Ева, а ну отстань от гостя! Дай человеку отойти от пережитого! В конце концов, он первый, кому удалось вернуться живым из проклятия деревни.

– Пап, ну ты же сам постоянно твердишь, что я в девках засиделась! – крикнула в ответ девушка. – А тут и мужчина видный, и кровь свежая, и вообще может он герой!

– Героев мы себе сами выберем. Как водится. А ну брысь из комнаты, кому говорят!

Ева все же подчинилась и, затворив на ночь ставни, оставила меня одного, не забыв послать на прощанье воздушный поцелуй. Ловить я его не стал. А закрыл глаза и в тот же миг провалился в сон.

А уже через мгновение (по личным ощущениям) меня разбудил сам губернатор Марлен. И на лице его здоровенными буквами читалось: «Все пропало!».

Глава 4

– Все пропало! – причитал губернатор, тряся сонного меня за плечи. Даже удивительно сколько силы сохранилось в этих отнюдь не молодых руках. – Ден, только ты можешь нам помочь! Выручай!

Я кое-как сел, одной рукой прижимая к себе одеяло, а другой пытаясь оттолкнуть Марлена. Его будто подменили. Еще вчера был такой статный, степенный, уверенный, видный, а теперь в свете лившегося через распахнутые ставни сияния на меня будто прыгал визгливый щенок бультерьера, у которого отобрали сахарную косточку.

Весело начинается день.

– Что пропало-то? – выдал я, кое-как собрав мысли в кучу.

– Все! Буквально все!

– Старик Прохор пропал. – уточнил вошедший в комнату Глебуш, оттаскивая от меня едва ли не рыдающего губернатора. – Пошел за дровами и не вернулся. Один сапог только нашли.

– Правый? – на автомате спросил я.

– Правый. А ты откуда знаешь?

– Так левый в тумане валяется. С дыркой.

И зачем я только это ляпнул? Видать, еще не до конца проснулся. Или Автор надо мною куражится?..

– С д-ы-ыркой! – принялся подвывать Марлен. – Теперь точно пропал Прохор! И мы все пропаде-ем!

– Да что с ним такое?! – не выдержал я. – Вчера же нормальный был!

– Он и сейчас нормальный. – ничуть не смущаясь поведения губернатора, пояснил кузнец. – Просто проклятие такое у него. Паникует иногда сверх меры. Сегодня, вот, обострилось. Что куда важнее – ты зачем Прохора забрал? Я ведь сразу говорил, что ты – проклятие тумана!

– Да не проклятие я!

– Да не проклятие он! – одновременно со мной выкрикнуло еще одно создание, вихрем ворвавшееся в комнату.

На первый взгляд – ребенок лет одиннадцати. Метр с кепкой ростом, пухлые щечки, рубаха не по размеру, шорты на лямках. В придачу еще и растрепанная копна волос цвета спелой ржи, не сумевшая сохранить форму заплетенной ранее косы.

И со всем этим резко контрастировал решительно взрослый взгляд серо-зеленых глаз, изучающе смотревший на мир сквозь круглые очки. Казалось, что эти глаза видят не только, кто я есть, но и кем был, кем стану, а также что я ел вчера на ужин.

Ну и вряд ли ребенок решит носить на поясе ремень с кучей подсумков, из которых будут торчать всевозможные инструменты. В глаза мне сразу бросились молоток, блокнот, кусок наждачки, циркуль и моток медной проволоки. Другие же я не узнал даже близко. Наверное, что-то весьма специфическое и узконаправленное.

Оторвав взгляд от инструментов, я обратил внимание и на еще одну странность. Вернее две. Нечеловеческие уши, больше похожие на свиные, и короткие тоненькие паутинки усов. Вибриссы. Как у кошки. Последние я заметил лишь когда создание встало ко мне боком, и солнечный свет упал под особым углом.

– Я уже устала вам всем повторять! – существо сердито топнуло ножкой. – Нет никаких проклятий! Это все природные явления, особенности психики и… всякое прочее.

– А как же туман? – нахмурил брови кузнец. – В нем вообще-то моя дочь пропала!

– Над этим я еще работаю. Но, думаю, все дело в магнитных полях и атмосфере. Если бы вы в прошлый раз закупили у торговцев все, что я просила, возможно я бы уже решила проблему.

– Ох, Лиза-Лизонька. – вздохнул Марлен. – Если бы мы купили все, что ты просила, нам бы пришлось всю деревню заложить. Причем три раза.

– По мои расчетам – три с тремя четвертями. – поправила его Лиза. – Но это точно бы того стоило!

Не та ли это самая Лиза, которую вчера упоминала Ева? Местная изобретательница. Видок у нее, конечно, тот еще. Карлица-мутанка, что ли? И зачем таскать с собой весь этот хлам? Не иначе при ее создании Автор вдохновлялся видом сантехника, пришедшего починить унитаз.

– И все равно он проклятие! Он сам признался! – продолжал наседать Глебуш. – И я не уйду, пока он не вернет всех, кого забрал!

– А я докажу, что он такой же человек, как все мы! – Лиза выхватила из подсумка что-то среднее между шампуром и спицей и направила это в мою сторону.

– Протыкать меня не дам! – возмутился я, параллельно прикидывая удастся ли выпрыгнуть в окно. – Я лучше проклятием побуду!

Девушка взглянула на предмет в своей руке, ойкнула, убрала его обратно и, виновато улыбнувшись, достала вместо него указку.

– Вот вы говорите – пропал старик Прохор. – тоном школьной учительницы произнесла Лиза. – А когда он пропал?

– Вчера и пропал! – торжествующе бросил кузнец. – Как раз когда этот из тумана вылез!

– Ни-че-го по-доб-но-го. – по слогам проговорила девушка. – Я поспрашивала у соседей, и на нехватку дров Прохор жаловался еще на прошлой неделе. А пошел за ними четыре дня назад. То есть до появления новеньких.

Глебуш перевел взгляд на губернатора, но тот лишь развел руками, после чего вновь принялся их заламывать.

– Понятно. – кузнец шумно выдохнул. – Во имя мертвых богов, как же не вовремя обострилось проклятие Марлена. – он повернулся ко мне. – Прости, Ден. Но сам понимаешь – у меня дочь пропала. А тут ты со своим сапогом.

– Кста-ати. – Лиза наклонилась ко мне, достала лупу и принялась меня пристально изучать, будто в нее вселился Эркюль Пуаро. – А ты вообще в тумане-то бывал? Не вижу никаких следов воздействия. Может ты врешь все? Что ты там еще видел?

– Да-да. – подхватил губернатор. – Что видел? Я еще вчера спросить хотел, но решил дать тебе отдохнуть. Ох, зря это. Ох, зря…

Оглядев присутствующих, а также лица, выглядывавшие из-за дверей и сквозь окна, я решил не отпираться. Да и какой смысл? Раз уж угодил в новый мир, пусть и вымышленный, нужно как-то налаживать с ним отношения. А уж потом искать способ вернуться домой. Не то распнут меня тут не за хрен собачий или вовсе в костер бросят. Бес их знает, как они в этой глуши с проклятиями борются.

Хотя как я могу быть проклятием, я до сих пор не понимал.

– Да по большей части ничего особенного и не видел. – признался я. – Туман, трава, кусты, деревья. Какие-то тени на периферии зрения. Ну и призрак один ко мне пристал. Но он, вроде, мирный. Хоть и весьма занудный.

– Так-так! – оживилась Лиза, делая запись в блокноте. – Что за призрак?

– Дай-ка вспомнить. Кажется, он представился как Арсений Розенштраус. Да, точно, Сеня! Какой-то мелкий чиновник. Сборщик налогов, как я понял. Все про репу мне свою талдычил.

– О-о-о… – страдальчески протянул губернатор. – Это плохо. Очень-очень плохо!

– Плохо потому, что так действует твое проклятие или плохо потому, что ты его знаешь? – уточнил Глебуш.

– Плохо, потому что плохо. – Марлен принялся нервно мерить комнатку шагами, но из-за ее крохотного размера, по сути, топтался на месте. – Мне про него рассказывал предыдущий губернатор. А ему тот, что до него. Мол приходил такой Ревизор Недоимок со свитком. Откопал где-то в архивах несоответствие и бросился устранять. И уже все мы ему отдали кроме одной репы, а он возьми, да и случайно сгинь в тумане. Это конец! Вот теперь точно конец! Настоящий! Все пропало…

– Ну одну репу-то вернете как-нибудь. – по доброте душевной попытался успокоить его я.

– Так это тогда была одна репа, а представляешь сколько с тех пор пени набежало?

Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Ну до чего абсурдная ситуация. Хотел уже обвинить Автора в очередной бредятине, но подумал, что, возможно, в древние времена и у нас в глуши могло происходить что-то подобное. Всегда найдется чинуша, который докопается к букве закона, выкинув на помойку любой здравый смысл.

– В общем, все ясно! – ткнув пальцем в сторону потолка, провозгласила Лиза.

– Нам всем хана? – спросил Марлен.

– Он-таки проклятие? – вновь насупился Глебуш.

– С Деном все в порядке? – пискнула из-за двери Ева.

– Нужна экспедиция в Туман! – пропустив их реплики мимо ушей, заявила изобретательница. – Ден, или как тебя там, собирайся. Жду тебя в своей мастерской. Поешь тоже у меня. Не задерживайся!

С этими словами она умчалась так же стремительно, как и появилась, оставив после себя смесь запахов металла, масла, древесного дыма и чего-то еще едва уловимого. А еще звенящую тишину и сосредоточенные на мне взгляды.

– Эм-м… – протянул я. – Ну я тогда и правда пойду. Не весь же день мне тут валяться.

Я хотел было скинуть одеяло, но вдруг осознал, что под ним гол, как лысый ежик на столе у зоолога. Точно! Я же перед сном снял пижаму, чтобы не испачкать постель. Ну и где она тут? Я порыскал взглядом, но ничего не нашел.

– Я постирала твою странную одежду. – заявила Ева, протиснувшись в комнату вместо Лизы. – Во дворе сохнет. Потом зашью. На, вот, надень пока. Это старшего брата, но он сейчас с охотниками.

Девушка положила возле меня стопку вещей и принялась наблюдать с ехидным прищуром. В глазах ее так и плясали бесы, намекая, что не только отражение у нее с приветом.

Я понял, что выбора у меня все равно нет, да и расхаживать по улице в пижаме все-таки странно. Даже если остальные ее так не воспринимают. Поэтому что угодно на смену будет лучше. Так что я потянулся рукой к одежде, параллельно припечатав присутствующих тяжелым взглядом.

– Мы, пожалуй, пойдем. – догадался без слов Глебуш.

– Вечером обязательно проведем собрание! – провозгласил Марлен. – Быть всем! Ох, сердцем чую ничем хорошим это не кончится…

Они ушли. Вместе с ними исчезли и остальные изучавшие меня лица. И только Ева осталась стоять, уперев руки в бока и глядя на меня чуть ли не с вызовом.

Вот ведь надоедливая девица. Но в эту игру можно играть вдвоем!

Не отводя от нее взгляд, я медленно потянулся к краю одеяла, сжал его в кулаке, замер на секунду, а потом резко отдернул в сторону. В тот же миг Ева залилась краской, прыснула и убежала прочь, закрыв лицо ладонями. Чуть лбом в косяк не влетела.

Так и знал, что это все напускное кокетство, и голого мужчину она даже на картинках не видела. Как наверняка и самих картинок в целом. Хотя первую Камасутру, вон, еще во времена Римской империи написали. Но книги мне тут пока что в принципе на глаза не попадались.

Нацепив не особо мягкие и многократно залатанные штаны с рубашкой, я вышел из дома. Трусов среди вещей я не обнаружил, но их роль, видимо, должны были выполнять тонкие длинные шорты. В памяти услужливо всплыло словосочетание «бабушкины панталоны». Что ж. Ну вот и я к ним приобщился. На ноги же мне выдали некоторое подобие лаптей и какие-то тряпки, которыми я кое-как замотал саднившие со вчерашнего дня ступни.

Теперь от местного меня не отличить. Разве что костюмчик оказался маловат. Но дареному коню, как говорится, в зубы не плюй – еще пригодится. Или это не оттуда? Ладно, фиг с ним.

Никого из приютившей меня семьи дома я не обнаружил, поэтому даже сказать «спасибо» не смог. Но такая возможность еще должна была предоставиться – вряд ли я прямо сегодня покину Тихую Лощину. Да и податься-то, как бы, особо некуда…

Внезапно накатила грусть, и развеять ее не смогло даже ласковое солнце, висевшее так высоко, будто продрых полдня. Скорей всего так и было в самом деле. Шарахаться по деревне самостоятельно я не рискнул (мало ли куда еще тут можно влететь), а потому отловил первого попавшегося сорванца и попросил отвести меня к Лизе. Тот с легкостью согласился, и уже скоро я стоял перед ее мастерской.

Здание внешне напоминало покосившийся сарай, стены которого не раз чинили и восстанавливали, и даже снаружи их покрывали подозрительные пятна копоти. И откуда бы им взяться? Не то изнутри пыталась вырваться какая-нибудь адская гончая, не то девушку пытались сжечь вместе со всеми ее экспериментами. Ни тот ни другой вариант мне в душу как-то не запали…

Табличка на двери тоже доверия не внушала. «Лаборатория инноваций. Прогресс или взрыв» – гласила она. И приписка чуть ниже: «Входить на свой страх и риск». Идти мне больше все равно было некуда, а потому пришлось рискнуть.

Дверь отворилась без единого скрипа, и стоило мне шагнуть внутрь, как прямо в голове в очередной раз раздался голос Автора.

*Голос*

За порогом открывался мир, которого Ден не ждал.

Мастерская Лизы напоминала склад забытых снов: повсюду вещи, будто вырванные из разных эпох и назначений. На стенах висели чертежи – хаотичные наброски с пометками на полях: «что, если добавить пружину здесь?», «попробовать медь вместо железа – мягче, но выдержит ли?». Некоторые листы протерты в местах, где Лиза водила по ним пальцами, словно запоминала линии на ощупь.

В центре комнаты стоял стол. Массивный, из темного дуба, весь в царапинах от инструментов и пятнах масла. На нем теснились кучка шестеренок разного размера – некоторые с зубцами, сточенными до блеска, другие – с острыми, новыми краями; разломанный механизм астролябии: пластины с гравировкой, спиральные пружины, крошечные винты, рассыпанные, как зерна; стеклянные колбы с цветными жидкостями – одна отливала изумрудом, другая мерцала золотистым отблеском, будто в ней плавали искры. Чуть в стороне лежал кусок дерева с выдолбленными канавками. Похоже, Лиза пробовала совместить дерево и металл в попытке создать что‑то, чего еще не видел свет.

Вдоль стен высились стеллажи с нагромождение коробок, банок и свитков. В одной банке поблескивали гвозди разной длины, в другой – сушеные травы с ломкими стеблями. Сверху лежал старый кожаный ремень с пряжкой в форме листа – часть какого‑то устройства, ныне забытого.

Имелись также и книги. Но не пыльные фолианты мудрецов, а потрепанные тетради с закладками из лент и страницами, загнутыми на местах с формулами или рисунками. Одна книга лежала открытой. На развороте Ден увидел схему водяного колеса, исчерканную красными линиями.

В углу, на табурете, стоял маленький горн. Холодный, но с остатками золы и жженого металла. Рядом – молоток с деревянной ручкой, стертой до гладкости от постоянного хвата.

И над всем этим – запах. Густой, многослойный. Терпкий дух латуни – как у старых монет, прогретых на солнце. Сухая горечь трав – полынь, тысячелистник, что‑то еще, незнакомое. Дым – тонкий след кузницы, будто здесь недавно ковали что‑то маленькое, но важное. И под всем этим – мускус, едва уловимый и дикий, как шепот леса за деревней.

Лиза стояла у стола, склонившись над разобранными часами. В руках она держала изогнутый инструмент – не то пинцет, не то щуп, – и водила им по поверхности механизма с такой сосредоточенностью, будто слушала музыку, доступную лишь ей одной.

– Тише. – произнесла она, не оборачиваясь. – Они только начали говорить.

***

Я аж офигел от таких подробностей. Нет, в целом все верно, но… Автор, ты с чего взял, что кто-то знает, как пахнут латунь, полынь, тысячелистник и мускус? И что еще за запах кузницы, где выковали что-то маленькое? А что-то больше по-другому пахнет, что ли? Если речь идет о походе в сортир, то вопросов нет, но тут, вроде, мастерская.

Что вообще нужно курить, чтобы такие мудреные описания накручивать? Небось те самые полынь с тысячелистником. И мускус в нос втирать. Дикий. Как шепот леса.

– Спасибо, что помогла. – поблагодарил я девушку. – Там, в доме. Не то спросонья вообще не сразу понял, чего от меня хотят. Какое из меня проклятие?

– Ну вот, перебил! – Лиза раздраженно цыкнула. – Теперь снова надолго замолчат.

Я несколько опешил. До сего момента она казалось мне самой адекватной из встреченных в Тихой Лощине.

– Кто замолчит? – спросил я, уже примерно представляя, что услышу в ответ.

– Часы. – показала на разобранный механизм девушка. – Редкая вещица. Говорят, Марлен со службы с ними не расставался. А теперь сломались. А они не сломались! Они помнят, как идти, просто забыли зачем. Моя задача – им напомнить.

Лиза осторожно провела пальцем по краю корпуса. Так, как гладят животное, чтобы успокоить.

– Иногда мне кажется, что все вещи хотят одного. – добавила она чуть тише. – Работать. Даже если они сломаны. Даже если их забыли.

– А ты их, получается, слышишь? – уточнил я, чтобы заполнить повисшую в воздухе неловкую паузу. – И после этого будешь говорить, что проклятий не существует?

– Да какое же это проклятие? – Лиза искренне улыбнулась. – Это самое настоящие счастье!

– Интересная философия. – несколько опешил я. – Но что у нас с туманом?

– Ах, да! – она куницей метнулась к одному из стеллажей. – Смотри, что у меня есть!

Глава 5

Лиза металась от стеллажа к стеллажу, иногда по пояс зарываясь в различные коробки и ящики. Что-то доставала, перекладывала, вертела в руках, бубня при этом названия своих изобретений. Все я не запомнил, но некоторые врезались в память, как случайно выученная наизусть реклама.

«Отпугиватель тишины», «Самополивающийся горшок», «Часы настроения», «Перераспределитель снов», «Мышиный двигатель», «Лампа тьмы», «Вчерашний календарь», «Дверь куда-то» – вот лишь немногое из арсенала местного ушастого инженера.

– Что за «Автоматический приветль»? – не удержавшись, поинтересовался я.

– Ах это? – девушка как раз держала в руках небольшую куклу, отдаленно напоминавшую обезьянку. – Знаешь, иногда бывает заработаешься и не слышишь, что к тебе кто-то зашел. И не поздороваешься. А местные обижаются. Так что приветль должен был здороваться вместо меня. Но я там чуток перемудрила, и он стал реагировать на каждый шорох. Иногда по пятьдесят раз в минуту приветкал – я засекала. Пришлось отключить. Потом доделаю. Или, хочешь, тебе подарю?

– Нет, спасибо. Я пока и сам неплохо справляюсь.

– Как знаешь. – пожала плечами Лиза, вернув приветля на место. – Ага! – радостно воскликнула она. – Вот он где! «Антитуманный излучатель». Третья версия.

В ее руках появилось нечто, похожее на уродливый фен с двумя тонкими металлическими рогами.

– А первые две версии где? – полюбопытствовал я.

– Сгинули в тумане. – честно призналась девушка. – Но этот, благодаря картофельной энергии, сработает наверняка. Миллион процентов!

Я чуть не поперхнулся.

– На… картофельной?

– Совершенно верно! – гордо кивнула Лиза. – Картошка – идеальный проводник магических волн. Ну, по крайней мере так гласит моя теория.

Она положила излучатель на стол, а затем стала выкладывать рядом с ним все новые изделия, некоторые из которых явно выглядели незавершенными. Даже на мой дилетантский взгляд.

Я же все никак не мог оторвать взгляда от ее внешности.

Так бывает, когда случайно видишь на улице инвалида или представителя расы, редкой в твоем регионе. Вот вроде бы пялиться и невежливо, одергиваешь себя, но взгляд невольно раз за разом возвращается к объекту, выбивающемуся из привычной картины реальности.

Здесь таким объектом стала Лиза.

И ладно бы только рост, едва доходивший мне до груди, ладно резкие порывистые движения – с кем не бывает – но вот эти здоровенные свиные уши и кошачьи усы… Неужели ставила на себе эксперименты?

– Интересно?

Я не заметил, когда Лиза перехватила мой взгляд, и теперь чувствовал, как краска медленно заливает мое лицо. Она же, ничуть не смутившись, провела тонкими подвижными пальцами по краям ушной раковины, будто исследуя ее.

– От бабушки достались. – пояснила девушка. – Как и усы. Правда изменились почему-то и уменьшились. Но папу, вот, от человека было вообще не отличить! А во мне крысолюдские черты снова проснулись… Еще хвост есть! И немного шерсти на попе! Хочешь покажу?

Она стремительно начала расстегивать шорты, так что я едва успел ее остановить.

– Погоди, погоди, погоди! – я шагнул вперед и схватил ее за руки. – Меня детские попы не интересуют! От слова «совсем»! Кому-нибудь другому покажешь. Когда подрастешь.

– Какой я тебе ребенок! – обиделась Лиза, смешно надув пухлые щечки. – Мне вообще-то через месяц двадцать один стукнет. И благодаря бабкиной крови проживу я точно дольше тебя! Тебе самому-то сколько?

Вопрос поставил меня в тупик, так как относился к категории знаний, выветрившихся из головы. Но на вид и по косвенным воспоминаниям я дал бы себе…

– Не больше тридцати. – ответил я, возвращая девушке свободу. Раздеваться она, вроде, передумала.

– Забыл, что ли?

– Забвение. – соврал я, чтобы не вдаваться в подробности. – Проклятие.

– Проклятий не бывает. – с легкой нотой презрения бросила Лиза. – Я называют это – Временное помешательство с эффектом беспамятства. Кстати, давно хотела проверить от него одну микстуру. Сделать? Выпьешь?

– Нет, спасибо. – выпалил я без тени сомнений.

Как бы не пришлось потом после этой микстуры начать здороваться с каждым встречным. По пятьдесят раз в минуту.

– Ну и Нуменот с тобой. – махнула рукой девушка. – Эх, вот бы мертвый Бог Знаний выбрал меня своим Вестником. Я бы точно добилась его возрождения! А он, глядишь, одарил бы меня своим самопишущим пером. Сколько не пыталась его сделать – ничего не вышло. Даже на картофельной энергии.

Кажется, это стало первым упоминанием местной религии. Или чего-то в этом роде. У меня накопился миллион вопросов касательно обстановки в Иллириуме – мире, в котором я оказался – и кому, как не местной «ученой» их задавать? Начать я, конечно, хотел бы с проклятий, но раз уж она их отрицает, можно приступить и с другого края.

– Слушай, а кто этот твой Нуменот? – спросил я, изобразив заинтересованный тон. – Время у нас, вроде, есть. Расскажи.

– Не слышал про Нуменота? – удивилась Лиза. – Ах, да. У тебя же беспамятство. Ну слушай. Мне все равно тут надо еще кое-что доработать перед экспедицией.

Девушка принялась шебуршать разными порошками и другими штуками, параллельно отвечая на мои вопросы. Причем мне показалась, что делала она это даже с радостью. Видать понравилась роль учителя, несущего просвещение в невежественные массы. То есть в меня.

Благодаря Лизе я узнал, что раньше в Иллириуме жило множество богов, ходивших по земле среди смертных. От богов вещей и мест, о которых не слышали за пределами определенных локаций, до куда более могущественных сущностей, имевших разные имена в различных религиях.

Но все боги добровольно жертвовали часть своих сил, чтобы сдерживать рвущихся из Бездны демонов. Последние же в свою очередь спали и видели, как бы им вырваться на свободу и подчиниться себе весь мир. А то и уничтожить. Кто ж их, демонов, знает?

И вот однажды, сотни лет назад, демоны накопили мощи, поверили в себя и устроили такой мощный прорыв, что представителям всех рас пришлось встать плечом к плечу, чтобы отразить вторжение. И только благодаря богам, бившимся наравне со смертными, удалось избежать трагедии.

Частично.

Потому что в результате и герои, и боги погибли, а демоны время от времени все же просачиваются в Иллириум.

Вот только боги бессмертны, а потому отголоски их воли до сих пор блуждают по миру и ищут себе последователей, способных их возродить. Таких называют Вестниками. А становление Вестником – один из способов обрести могущество, мудрость, власть, силу, ну или то, чем в состоянии поделиться отголосок высшей сущности.

От бога давно пересохшего болота, понятное дело, многого ждать не следует. А вот кто-то вроде Нуменота – бога знаний и покровителя изобретателей – может серьезно повлиять на жизнь отдельно взятого индивида.

– И я готова сделать, что угодно, чтобы помочь ему вернуться в наш мир воплоти! – едва ли не крикнула Лиза, задрав голову.

Ответом ей стали лишь громогласное «ку-ка-ре-ку» из-за окна, да разносившееся на всю деревню икание Глебуша, взявшегося за работу.

– Эх. – вздохнула девушка. – Может из Тихой Лощины плохо слышно? Позже попробую из другого места покричать.

– А только Вестники становятся сильнее? – решил поинтересоваться я, разложив по полочкам полученные знания. – Другие способы есть?

Никогда не поверю, что Автор сделал упор исключительно на религию. Нет, наверняка и у подобного сюжета найдутся свои читатели, но я наделся, что он нацелится на более широкую аудиторию. И не прогадал.

– Ну есть еще воины там, маги всякие. – со скучающим видом сообщила Лиза. – Тренируются вроде. Или нет. Я в этом особо не разбираюсь. Не интересно. Ах да! – спохватилась она. – Еще можно найти осколок силы древнего героя. В руинах, сокровищницах, лабиринтах… Других местах. Что с ним делать, правда, я не знаю. Но найти можно.

– Можно, кожно, тошно… – раздалось у меня над ухом затухающее эхо.

Я резко обернулся и едва не застонал. Посреди комнаты висел мой старый знакомый – Арсений Рознештраус, призрак сборщика налогов, непонятно как выбравшийся из тумана и проникший в мастерскую Лизы. Не иначе как волей Автора, решившего, что у меня тут слишком хорошо все складывается, и неплохо бы добавить в мою ложку меда пару бочек дегтя.

Не успел я сказать и слова, как Лиза с удивительной скоростью метнулась к стене, схватила с полки пару каких-то мешочков и швырнула их под ноги Арсению. Вернее, в область где у него когда-то были ноги, а ныне болтались лишь обтрепанные полы сюртука.

Раздался сдвоенный хлопок, и в воздух взметнулось коричневое облако не то пыли, не то дыма. Резко запахло горчицей. Да такой ядреной, что я закашлялся до слез и кое-как доковылял до окна, чтобы глотнуть хоть немного свежего воздуха.

– У Лизы опять что-то взорвалось! – раздалось с улицы. – Никому не приближаться!

– Хорошо. – послышались в ответ спокойные возгласы. Похоже подобные происшествия здесь были в порядке вещей.

– Хм, кажется, мой Развоплотитель бестелесных сущностей не подействовал. – задумчиво произнесла девушка, когда коричневая взвесь осела на пол. – Требует доработки.

– Или переименования в Перекрашиватель. – хохотнул я.

Потому что, как Розенштраус не отряхивался, ничего не менялось – он весь, включая волосы, свиток и чернильницу, приобрел цвет заветрившегося шоколада.

– Забыла, совсем забыла о манерах молодежь. – скорбно вздохнул сборщик налогов. – Я еще Дену об этом говорил. Ну он-то ладно, но от юной леди я подобного не ожидал. А как же поздороваться? Представиться?

– Здрасте. – коротко кивнула Лиза. – И вообще-то я как раз только о манерах и думала. Согласись, крайне невежливо кидать Развоплотитель в знакомого призрака. А вот в незнакомого вполне приемлемо. На ком еще я проверю свое изобретение?

– Справедливо. – чуть подумав, согласился Арсений. – Потомок крысолюда, я полагаю?

– Она самая. – подтвердил я. – Ты как здесь оказался?

– Вообще меня из тумана следом за тобой засосало. – сообщил Розенштраус. – Но как я не кричал и не взывал к законам, меня никто не видел и не слышал. А тут…

– Я поняла! – перебила его Лиза.

Она метнулась уже к другому ящику и выудила из него нечто, похожее на поделку первоклассника, которому задали вылепить из пластилина ромашку. Вот только пластилина дома не оказалось, поэтому пришлось обходиться подручными средствами. Я даже не хотел узнавать какими.

– Крайне неосмотрительно хранить фекалии дома. – поморщился Арсений. Кажется, мы с ним мыслили в одном направлении. – Тем более, что согласно директиве три-четырнадцать о гигиене в местах…

– Это Притяжитель бестелесных сущностей. – вновь оборвала его Лиза. – Думаю, именно он и помог призраку проявиться.

– А зачем тебе и Притяжитель, и Развоплотитель? – не мог не поинтересоваться я.

– Как зачем? Чтобы притягивать и развоплощать, естественно!

Логика, спорить с которой крайне трудно.

– Ты не говорил, что видел в тумане призрака. – обвинительно ткнула в меня пальцем девушка. – Это многое меняет. Нужны своем другие приготовления к экспедиции.

– В смысле «не говорил»? – возмутился я. – Там же еще губернатор ваш чуть дуба не дал, когда услышал.

– Действительно. Совсем из головы вылетело. – нахмурилась Лиза. – Повтори-ка еще раз – что там с туманом?

– Дудки! Вот пусть он теперь тебе рассказывает. – кивнул я на духа, безуспешно пытавшего вернуть себе прежний цвет. – А меня кто-то обещал накормить.

– Еда в пристройке. – махнула рукой Лиза, потеряв ко мне львиную долю интереса. – Что найдешь – все твое. Мне нужно время на подготовку, так что встретимся часа через три возле тумана. И так, господин призрак…

– Прошу, Ден, не бросай меня с ней! – взмолился Арсений.

Он полетел было в мою сторону, но на полпути его будто дернул невидимый поводок, не давший сдвинуться с места. Лиза так и не выпустила из рук свой Притяжитель.

– Больше никаких Развоплотителей! – строгим тоном наказал я девушке, сжалившись над несчастным призраком.

– Хорошо, хорошо. – согласилась она. – Только сбор сведений. И один ма-а-алюсенький эксперимент. Максимум два.

– Напомни губернатору, что я вовсе не сам сгинул в тумане! – донесся мне уже в спину голос Розенштрауса. – Меня туда столкнули! Его предшественник! А это нарушает закон о…

Дальше я не слушал, выйдя наружу. Удивило ли меня, что кто-то избавился от сборщика налогов? Да не особо. Похоже этих кровопийц не любили во все времена и во всех мирах. Видать и Автора достали, раз он вплел подобную нить в свой сюжет.

Что куда интереснее – выходило, что Марлен мне соврал.

Или сам не знал истины, за давностью лет стершейся со страниц истории?

В любом случае, лучше к нему лишний раз присмотреться. Да и вообще держать ухо востро.

Еду в пристройке я нашел без труда. На столе, среди все тех же разрозненных деталей и не поддающихся идентификации механизмов. Впрочем, и сама пища выглядела не лучше. Засохшие, а иногда и заплесневевшие куски хлеба, пожухлая зелень, заветревшаяся каша и все остальное в том же духе.

Похоже питалась Лиза постольку-поскольку, совершая сюда редкие набеги, когда телу и мозгу срочно требовалась дозаправка. Подкармливал же ее кто-то из местных.

Хорошие все-таки люди живут в Тихой Лощине. Хоть и со странностями. Они не заслужили такого опасного соседства под боком. И это я не про фанатичную изобретательницу, а про аномальный туман.

Пусть все в деревне о нем знают с рождения, но кто-то все равно в нем умудряется пропасть. Как тот же старик Прохор. По ошибке, случайности или недосмотру – какая разница? Некоторые, бывает, и в канализационный люк проваливаются. Несмотря на ограждения. И если я действительно могу чем-то помочь местным, то почему бы этого не сделать?

Выбрав для перекуса продукты, от которых мне в самый ответственный момент не скрутит живот (вот смеха-то будет посреди тумана), я вдоволь напился чистой воды, уселся под открытым окном в довольно удобное плетеное кресло и умудрился закемарить. Видать, сказались переживания и впечатления предыдущего дня. Да и в целом я до сих пор с трудом верил, что все происходящее не сон и не привидевшийся в горячке бред.

Очнувшись, я первым делом бросился в мастерскую, но не застал там ни Лизу, ни Арсения. Часы Марлена она тоже до сих пор не починила, так что время узнать я никак не мог. Теоретически можно было бы определить его по солнцу, но кто в современном мире сохранил этот навык? Тем более среди жителей больших городов. К такому меня жизнь определенно не готовила.

Без особой надежды на результат я все-таки бросил взгляд на небесное светило, но циферблатом оно не обладало и других подсказок тоже не дало. Лишь подарило блуждающие в глазах солнечные блики, раздражающе скакавшие из стороны в сторону.

– Ну и фиг с ним. – пожал плечами я. – В следующий раз будут точнее договариваться.

С этими словами я покинул обитель инженерной мысли и направился к краю деревни. К той ее части, где клубился источник неожиданно свалившихся на меня забот.

О том, что задержался, я понял сразу. Народ толпился и переговаривался, вертя головами. Кто-то даже высказывал предположения, что я отправился в туман в одиночку, не дождавшись Лизы. Нашлись и адепты теории кузнеца Глебуша, считавшие меня источником тумана и проклятием Тихой Лощины. Но, завидев меня, и те и другие расступились, открыв путь.

– Ты опоздал. – недовольно бросила мне Лиза. – Где тебя носило?

– Главные никогда не опаздывают, деточка. – придав себе напыщенный вид, степенно изрек я. – И рано они тоже не приходят. Они приходят строго тогда, когда считают нужным.

Всегда хотел ввернуть эту легендарную фразу. Наконец получилось! Вот только желаемого эффекта она, к сожалению, не принесла.

– Да кто тебя главным-то назначил? – хохотнула Лиза, уперев руки в бока. – Иди сюда. У меня уже давно все готово. Нужно вернуться до темноты, не то и без тумана заблудимся.

– Не хотелось бы. – согласился я. – Но главным все равно буду я. Без главного никак. Таков закон любой экспедиции!

– Ладно, убедил. – согласилась она. – Во имя Нуменота! Держи веревку и пойдем скорее. Мне уже не терпится проверить теорию на практике! Когда еще выпадет возможность доказать всем, что проклятий не существует?

Глава 6

Лиза протягивала мне веревку, другой конец которой оказался привязан к вкопанному в землю столбу. Веревка длинная. Смотанная кольцами, она доходила мне практически до пояса. Еще одну точно такую же девушка обвязала вокруг своей талии.

Предусмотрительно. Весьма. Вот что значит научный подход. Мне бы такое в голову не пришло.

Кроме того, на макушке у Лизы я заметил шапочку, обклеенную осколками зеркала; на спину она нацепила некоторое подобие плотно набитого рюкзака, а в руках держала уже знакомый мне Антитуманный излучатель. Третью версию.

Арсения Розенштрауса при этом я нигде не увидел. Неужели развоплотила все-таки бедолагу?

– Давай скорее. – вновь поторопила меня Лиза. – Обвязывайся и бери свою сумку. – она указала на второй прислоненный к столбу рюкзак. – Там твой противотуманный комплект. Объяснять уже некогда, расскажу все на месте.

Не став еще больше нервировать девушку, я подпоясался веревкой, продел руки в лямки, и мы выдвинулись навстречу клубящемуся белому мареву.

– Главное возвращайтесь! – раздался у нас за спиной встревоженный голос Марлена.

– И приведите старика Прохора! – крикнул нам вслед Глебуш. – Я даже сломанный молоток ему прощу.

Что-то ободрительное принялись кричать и другие жители, но стоило нам шагнуть в туман, как их голоса мгновенно пропали. Будто мне в уши ваты натолкали. Я даже к ним прикоснулся, чтобы убедиться, что это не проделки Лизы или не какое-нибудь очередное проклятие.

С ушами оказалось все в порядке. А вот туман с моего последнего визита претерпел немалые изменения. Что тут же решил озвучить раздавшийся у меня в голове голос Автора.

*Голос*

Ден шагнул в туман – и мир вокруг него переменился. Словно сама реальность сморщилась, как пергамент над пламенем. Воздух стал густым, будто пропитанный тяжелым медом. Каждый вдох давался с усилием, необходимым чтобы оторвать частицу вязкой тишины и втянуть ее в себя.

Тишины полной.

Абсолютной.

Не той, которая возникает, когда кто-то внезапно замолчал посреди речи, и его последние слова оборванной цепью повисли в воздухе, а такой, когда будто само понятие звука вычеркнули из основ мироздания. Как если бы кто‑то взял и стер все голоса, все скрипы, все случайные шорохи. И остался бы лишь глухой, пульсирующий гул – будто где‑то под землей бьется огромное сердце. Не человеческое, не живое, а… механическое. Ритмичное, безжалостное, чуждое.

Сладковато-приторный запах боярышника тоже канул в небытие. Его сменили сырость, гнилые листья и дым. Горький, с привкусом железа и чего‑то еще… Старого. Как будто здесь когда‑то сгорели книги, а пепел так и остался висеть в воздухе. Ден почувствовал, как этот запах оседает на языке – металлический, сухой, словно он лизнул край ржавого клинка.

Ден огляделся.

Туман больше не был просто белесой дымкой. Теперь он дышал.

Волны его колыхались, как поверхность озера под порывами несуществующего ветра. В нем на самой грани восприятия проступали тени – размытые очертания, будто кто‑то рисовал их углем на влажной бумаге. Они скользили мимо, то приближаясь, то отступая, и словно присматривались к нему.

– Лиза… – начал Ден, но его голос прозвучал чужим.

Слишком тихим. Слишком далеким. Как будто он говорил сквозь толщу воды.

Она ответила не сразу. Да и сама девушка казалась нечеткой, словно ее изображение дрожало над невидимым костром. Лишь ее очки и зеркальная шапочка мерцали слабым голубым светом – единственные яркие пятна в этом сером мире.

– Я здесь. – сказала Лиза. – Но… что‑то не так.

И он понял, что она права.

Туман играл с ним.

Не просто скрывал путь – он искажал воспоминания.

В какой‑то момент Ден увидел дорогу. Узкую, вымощенную булыжником, ведущую куда‑то вдаль. Он знал эту дорогу. Помнил ее. Она вела к дому… к дому, которого у него больше не было.

– Нет. – прошептал он. – Это неправда.

Но туман настаивал.

Из ниоткуда проявились образы и звуки: женщина с теплыми руками, гладящая его по голове; смех, звонкий, как колокольчик; мерный клацающий перестук чего-то до боли знакомого.

Все это было ложью. Или… не совсем ложью. Отголоски чего‑то настоящего, вырванные из памяти и искаженные до неузнаваемости. Они затягивали, затягивали, затягивали…

***

Я замотал головой, прогоняя навязчивые образы. Не сразу, но мне это удалось. В голове гудело, как после жесткого похмелья, а в черепушке билась одна единственная мысль: «Автор – садист. Найду – убью».

Пронизанный зловещим туманом лес мрачно взирал на меня десятками неясных силуэтов, которые исчезали, стоило мне попытаться на них сфокусироваться. Но они не пропадали на совсем и тут же появлялись снова уже в другом месте. Раздражала эта чехарда жутко! До сжатых с побелевшими костяшками кулаков. До скрипа зубов. До колик в печени.

А еще та дорога к дому…

Какой у меня может быть дом, если я имени своего вспомнить не в состоянии?

– Врубай свой Излучатель, Отражатель, или что там у тебя. – скомандовал я напарнице.

Ответа не последовало.

– Эй! Лиза. Ау!

Я пихнул девушку локтем в плечо, но и это не принесло никакого результата. Бросив на нее взгляд, я увидел, как по ее пухлым щечкам градом катились слезы, исчезая в густой траве, а некоторые свисали с кончиков вибрисс, словно готовые спрыгнуть с моста самоубийцы.

Черт, да у меня даже сравнения изменились под стать обстановке! Неужели нельзя было провернуть все как в первый раз?

– Дом… – едва слышно сорвалось с губ изобретательницы. – Милый дом…

– Да очнись же ты!

Я схватил Лизу за плечи и несколько раз хорошенько тряхнул. Хотел уже отвесить пощечину, но в ее глазах появился свет разума.

– Ден? – неуверенно спросила она.

– А ты кого ожидала увидеть? Своего любимого Нуменота воплоти?

– Ты настоящий?

– Вопрос философский. На данный момент надеюсь, что да. Пришла в себя?

Лиза встрепенулась попавшим под дождь воробьем, осмотрелась, вздрогнула, но в итоге все-таки решительно кивнула.

– Спасибо. – поблагодарила она меня. – Мне показалось, что я снова дома. Как в детстве. Далеком детстве…

– Эй, эй, не уплывай! – снова толкнул ее я.

Похоже дельце обещало оказаться несколько труднее, чем мне думалось еще совсем недавно. Отнюдь не легкая прогулка туда-обратно на пять минут.

– Да, я тут. – девушка шмыгнула носом. – Жуткое место.

– В прошлый раз тут все было совсем не так.

– Не так, не как, плак-плак… – раздался рядом голос Арсения. – Простите. Это все проклятие!

Призрак медленно выплыл из рюкзака Лизы, осмотрелся и вздохнул:

– Снова тут. А я надеялся никогда сюда больше не возвращаться. Ну что вы за люди? И даже с губернатором пообщаться не дали. А ведь за ним недоимка!

Не обращая внимания на причитания духа, я спросил:

– Почему в прошлый раз тут все было светло и мирно, а сейчас я будто в сказке братьев Гримм?

– Не понимаю, о чем ты. – пожал плечами Розенштраус. – Тут всегда одинаково. И сейчас, и тогда. И при жизни, и после смерти. Сводящее с ума постоянство и одиночество…

– Возможно, это все из-за меня. – предположила Лиза. – Туман по-разному реагирует на разное воздействие. Я должна это записать!

Она выхватила блокнот и принялась строчить длинные сложносоставные слова, перемежаемые научными терминами, гипотезами и пометками к ним. Я же попытался сосредоточиться на увиденном недавно видении. Что-то в нем не давно мне покоя, словно засевшая глубоко под кожей заноза. Причем беспокоило меня даже не столько само видение, сколько испытанное при его просмотре чувство.

Вот только любая попытка его сформулировать неизбежно заканчивалась неудачей.

– Потом допишешь. – разочарованно цыкнув, отвлек я напарницу. – Нам еще старика Прохора спасать.

– Точно, совсем про него забыла! – воскликнула Лиза, хлопнув себя ладонью по лбу. – Но, если выберемся, обязательно напишу научный труд. Возможно даже диссертацию. В этот раз Академия Ланн-Элара от меня так просто не отмахнется!

– Не «если выберемся», а «когда выберемся»! – поправил ее я. – И врубай уже наконец свои изобретения. Мне здесь не нравится!

– Честно говоря, мне тоже.

С этими словами Лиза взяла наизготовку похожее на фен устройство, насадила на его рога картофелину и переключила расположенный сбоку деревянный тумблер.

Сперва ничего не происходило. Но чуть погодя от Излучателя стали исходить едва видимые глазу полупрозрачные круги, которые расширялись по мере продвижения и пробивали клубившийся перед нами туман. Пространство поплыло, и даже очертания деревьев исчезли, а траву под ногами сменили потрескавшиеся каменные плиты.

– Работает! – радостно воскликнула девушка. И в тот же миг фен в ее руках чихнул, фыркнул и развалился на части. К витавшим в воздухе запахам добавился аромат жаренной картошки. – Не работает… – повесила нос она. – Похоже туман здесь имеет другую природу, чем я думала. Нужна дополнительная настройка.

– Есть еще что-то полезное? – спросил я, удивленный уже тем, что устройство в принципе сделало хоть что-то.

– Да-да, но мне нужно подумать.

– Пойдем пока. Может на Прохора наткнемся.

– Уткнемся, макнемся, споткнемся…

– Да замолчи ты!

– Я не виноват, это проклятье!

Мы медленно двинулись вперед. Лиза, погруженная в свои мысленные расчеты; притихший призрак налоговика; и я, пытавшийся разобраться в собственных мыслях и эмоциях.

Впрочем, сосредоточиться у меня толком так и не получилось.

Туман подавлял. То с одной, то с другой стороны возникали какие-то неясные образы, чтобы тут же снова исчезнуть. На земле периодически попадались отпечатки ног, но вели они всегда в разные стороны и пройти по ним не представлялось возможным. Встречались лоскуты одежды, обувь, головные уборы. Будто кто-то метался в панике или, не помня себя, спасался от страшной опасности.

Неожиданно небольшой участок тумана отступил, и мы увидели босого старика, сидевшего на пеньке возле вязанки дров. Старик выглядел потерянным и баюкал замотанную тряпками левую руку. Из-под повязки сочилась кровь.

Завидев нас, дед поднял голову. Его лицо озарилось радостью.

– Ребятки! – прошамкал он, поднимаясь на ноги. – Лиза, Ден, вы нашли меня! Пойдемте скорее домой.

– Прохор! – воскликнула Лиза. Она рванула вперед, но я схватил ее за плечо, не дав сдвинуться с места. – Ден, ты чего? Это же старик Прохор! Он ранен! Забираем его и идем назад!

– Это не он. – решительно заявил я.

– Откуда тебе знать? Вы же не знакомы.

– В том-то и дело. – покачал головой я.

– Ребятки? – прошелестел «Прохор».

Он вытянул руку, шагнул к нам, но споткнулся и упал, расплескавшись серой мутью тумана. Которая тут же слилась с окружающим пространством, а само видение исчезло.

– Настоящий Прохор не мог знать, как меня зовут. – объяснил я. – А этот знал.

Лиза дрожала, как осенний лист на ветру. Видать представила, что с ней могло случиться, не останови ее я. Пришлось прижать девушку к себе и дать отдышаться. Постепенно она успокоилась и поблагодарила меня за спасение.

– Спасибо, Ден. – шмыгнула носом Лиза. – Хорошо все-таки, что я не пошла одна. Без тебя я бы уже… – она не закончила.

– Ну не просто же так я главный. – хмыкнул я.

– Это точно.

Еще чуть постояли в гнетущей тишине, старательно игнорируя возникавшие с разных сторон образы. Мы были словно островок спокойствия посреди гнилостного болота, готово утащить в трясину при любом неверном движении. Стыдно признаться, но в глубине души я тоже радовался, что не полез сюда один. Не то уже точно смалодушничал бы и вернулся назад. А вдвоем как-то все-таки спокойнее и… теплее, что ли.

Графоман проклятый! Подсунул, блин, говна на лопате!

– Я, кажется, знаю, что нам может помочь. – решительно завила Лиза, отстранившись. – Признаюсь, я неверно оценила воздействие торсионных полей на структуру магокулярного пространства, так что большая часть моих изобретений не сработает. Но кое-что от них не зависит!

Она скинула с плеч рюкзак и, покопавшись в нем, извлекла несколько белых шаров размером с грейпфрут, похожих на комки пластыря. Следом за ними свет увидели пучок сухой травы, просмоленная палочка и очередное непонятное устройство. Последнее выглядело как два небольших цилиндра, расположенных один в другом. Внешний деревянный и внутренний металлический, слегка выступающий из первого.

Не тратя зря время, Лиза перевернула штуковину выступом вниз и со всей силы огрела ею лежавший на земле камень. Металлический цилиндр с громким щелчком исчез в деревянном, но тут же выскочил обратно, а на его конце краснел небольшой уголек. Приглядевшись, я понял, что это вовсе не уголь, а крохотная тлеющая тряпочка размером не больше ногтя. Девушка переложила ее в солому, раздула пламя и подожгла от него палочку. Получился миниатюрный факел. И уже им она запалила белый шар.

Я даже близко не мог предположить из чего она все это изготовила, но придуманный ею аналог зажигалки меня поразил. Всяко лучше кресала и огнива, которые я ожидал увидеть.

Тем временем из подожженного шара повалил густой белый дым, от которого защипало в глазах, а Лиза вручила мне веер и сказала им размахивать. Что я с радостью и сделал, не имея в сегодняшних планах задохнуться.

Благодаря создаваемым мной порывам ветра дым клочьями устремился в разные стороны, и там, где он соприкасался с туманом, они взаимно уничтожались, создавая области чистого воздуха.

– Работает! – вновь радостно воскликнула Лиза, поджигая следующий шар.

– Смотри, не накаркай. – осадил ее я.

– Нет, это точно должно работать! Я использовала для Шаров Смога экстракт яснотки и корень солнцелучника. А вместе они образуют антипод магического тумана этого типа. Моя теория был верна! Это как если в одном стакане смешать соль и сахар. Получится чистая вода, понимаешь?

– Если в одном стакане смешать соль и сахар, то получится сахарно-солевой раствор! – поправил ее я, продолжая размахивать веером.

– Откуда ты знаешь? У тебя тоже крысолюди в предках?

– У меня в предках одиннадцать классов образования. Как минимум.

– Не знаю, что это, но позже мы с тобой обязательно подискутируем.

– Непременно.

Без понятия каким образом, но из неверной теории у Лизы получилось действующее средство. Она разбрасывала чадящие шары во все стороны и постепенно пространство вокруг нас очищалось. Туман набрасывался на дым, словно это его злейший враг, но в итоге они лишь оба погибали в страстных объятиях. А освобожденные области далеко не всегда успевали снова заполниться той или другой пеленой, что позволило нам хоть немного осмотреться.

Оказалось, что стояли мы вовсе не посреди леса, а на кладбище. Вокруг нас толпились старые – я бы даже сказал древние – надгробные плиты, местами упавшие на землю, а чуть в стороне проступали очертания насквозь проржавевшей металлической ограды. Когда-то ее определенно украшал некий орнамент, но теперь тот осыпался на землю, и разобрать, как он выглядел, не представлялось возможным.

И как мы только здесь все ноги не переломали?

– Похоже туман порождает не только иллюзии, но и меняет саму природу пространства. – ответила на мой незаданный вопрос Лиза, бросившись собирать мелкие камушки и пробы почвы. – Ты что-нибудь слышал об этом захоронении? Выглядит так, будто оно тут со времен Эпохи Богов и Героев.

– Ты меня спрашиваешь? – чуть за задохнулся я. Не то от возмущения, не то от дыма. – Я в Тихой Лощине без году неделя. Это ты тут местная.

– Да я вообще-то тоже не здесь родилась. – отозвалась девушка, и в ее голосе я услышал плохо скрытую нотку грусти.

– Арсений? – обратился я к нашему третьему спутнику. – Может ты что-то знаешь?

– Я столько лет блуждал в этом тумане, но ничего подобного не видел! – Розенштраус подлетел к надгробию и попытался что-нибудь на нем прочесть, однако все надписи давным-давно стерлись. Он даже плеснул сверху немного своих чернил, но и это не принесло никакого результата. – Я изучал историю Тихой Лощины перед визитом сюда. Никакого кладбища тут не значилось. Правда история была скорее финансовая, но все же.

Тем временем я обратил внимание, что наше вмешательство туману крайне не понравилось. Он принялся скапливаться на границе с дымом, активно клубиться и как будто обретать все большую плотность. Казалось, словно вокруг нас образовались исполинские челюсти, готовые вот-вот сомкнуться. А это не понравилось уже мне.

Я махнул веером в сторону, отправив в полет жирную струю дыма, вот только та не возымела особого эффекта. Так – откусила чуть-чуть и то не на долго.

Я хотел уже обратить на это внимание исследовательницы, но кто-то меня опередил.

– Лизонька, деточка, это ты? – послышался как будто совсем рядом женский голос. – Иди ко мне, милая.

– Мама?.. – неуверенно переспросила девушка, оторвавшись от своих изысканий. – Мамочка, где ты?

Глава 7

– Не слушай! Это все туман! – крикнул я, хотя и не был в этом до конца уверен.

– Мама, ты тут? – не обращая на меня внимания, вновь спросила Лиза. Ее голос так и звенел от робкой, но неискоренимой надежды.

– Мы тут, Ушастик. – раздался в этот раз густой мужской баритон. – Мы с мамой ждем тебя. Ждем уже очень давно. Где ты была так долго?

– Ушастик… – едва слышно повторила девушка. – Так звал меня только папа. В детстве.

– Иди к нам, милая. – вновь подключилась женщина. – Иди домой.

– Домой… – повторила Лиза.

В этот момент я услышал еще один голос. Ласковый. Нежный. Я не понимал, что он говорит, но тот проникал в самое сердце и звал меня к себе. В теплые объятия. Туда, где не будет никаких невзгод, где меня защитят и где все всегда будет хорошо.

Как когда-то давно.

И как должно быть всегда.

Часть тумана развеялась, и я снова увидел узкую, вымощенную булыжником тропинку, на другом конце которой меня ждало что-то хорошее. Дом. Милый дом. Место, где тебе всегда рады, всегда примут таким, какой ты есть, где обнимут и утешат, что бы ты не наворотил.

Дом…

Но какой он – мой дом?

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. А вот Лиза не смогла. Я поймал ее на самой границе тумана, едва успев схватить за рюкзак. Вот только девушка легко повела плечами, выскользнула из лямок и с криком «Я иду, мамочка» исчезла за пеленой клубящегося марева. А следом за ней, будто на поводке, унесло и Розенштрауса.

Не раздумывая ни секунды, я сиганул за ними, но уже через пару шагов врезался в ствол дерева. Да так, что искры из глаз полетели.

И какого черта? Они же только что здесь прошли!

Решив, что на этом экспедицию пора заканчивать, я принялся тянуть за привязанную к моему поясу веревку. Выберусь сам, а затем вытащу Лизу. Прости, старик Прохор, но наши жизни важнее. Придется тебе еще немного подождать спасения. Но, обещаю, мы тебя не бросим! Раз уж я взялся за дело, то непременно доведу его до конца!

Веревка у меня под ногами постепенно скапливалась петлями, превращаясь в клубок змей, и я уж начал думать, что мы совсем недалеко ушли, как неожиданно она закончилась. Я держал в руках второй конец. Но не отвязанный, не отрезанный и даже не перетертый. А будто истлевший и развалившийся от времени.

Меня мгновенно прошиб холодный пот. Сколько же времени прошло снаружи, что с ней случилось такое? Десять лет? Век? Там же все давно уже померли!

Хотя, если подумать, для меня-то как раз это особо ни на что не влияет. Я же чужой в этом мире и познакомиться особо ни с кем не успел. Эта мысль, как ни странно, успокоила, не дав совершить еще больше необдуманных поступков.

– Нужно было не к столбу привязываться, а друг к другу! – сказал я вслух, чтобы услышать собственный голос, а не только похожий на сердцебиение шум. – Хорошая мысля как обычно приходит опосля.

Я попытался вернуться назад на кладбище, но то ли действие дыма уже прошло, то ли туман перемешал пространство, так что найти его я не сумел. Я вообще теперь не имел ни малейшего понятия в каком направлении убежала Лиза и куда идти к Тихой Лощине.

– Прекрасно, екарный песок! – зло процедил я. – Просто великолепно! Эй, Автор, а что на счет какой-нибудь подсказки? Я ж тут так и сдохну не за хрен собачий!

Гулкая тишина стала мне ответом. Я даже пожалел, что не забрал у Лизы Притяжитель бестелесных сущностей. В обществе Розенштрауса было бы всяко веселее.

– Ах так?! – возмутился я. – Я тогда вообще никуда не пойду! Туман твой на меня не действует, так что делай что хочешь! Думал я его не разгадаю? А я разгадал! Он вызывает тоску о доме. А какой мне дом, если я имени-то своего не помню! Не учел этого, да? Вот и кукуй теперь! Шиш тебе без масла, а не сюжет!

С этими словами я показал затянутому туманом небу кукиш и плюхнулся под дерево. При этом мне пришлось снять выданный Лизой рюкзак, чтобы не мешал. На мгновение я задумался поискать в нем что-нибудь способное помочь в сложившейся ситуации, но в итоге решил придерживаться выбранного ранее плана. То есть ничерта не делать.

Минуты сменялись минутами, но ничего не происходило. Зловеще клубился туман, скитались на границе видимости неясные тени, гулко ухало невидимое сердце. А может это стучало мое, отсчитывая секунды отведенного мне срока. Но больше ничего не происходило. Совсем.

Вот интересно, как там Автор описывает мое безделие? «Ден ничего не делал. И теперь. И сейчас тоже. А вот теперь… снова ничего». Так, что ли?

Я бы послушал, как это звучит со стороны, но голос у меня в голове молчал.

Неужели просто напишет: «Спустя полчаса Ден передохнул и пошел дальше»? А что, может ведь. И ради чего я тут тогда бастую? Меня ведь никто даже не видит. Бред какой-то…

Я выждал еще немного. Живот предательски издал звук, похожий на брачный клич возбужденного кита. Мне показалось, что его должны были слышать все потерявшиеся в тумане и прийти ко мне высказать свое недовольство, но и этого не произошло.

А ведь я и правда последний раз трапезничал в обители Лизы черт знает сколько часов назад. Да и что я там съел? Так, поклевал чуть-чуть. Курам на смех. Может она догадалась положить чего-нибудь съестного в рюкзак?

Я развязал горловину и принялся перебирать содержимое. Как и ожидалось – никакой снеди. Куча устройств непонятного назначения, такие же как у нее белые шары, пучок соломы, просмоленная палка и еще одна цилиндрическая зажигалка. Лишь на самом дне я обнаружил пару крупных картофелин. Конечно сырых. Ведь это не еда, а «идеальный проводник магических волн». Понимать нужно!

Прикинув пятку к носу, я решил пожертвовать наукой ради кулинарии и, насобирав немного хвороста, взялся за «зажигалку». Однако, стоило мне к ней прикоснуться, как прямо передо мной из тумана соткалась черная тень. Зловещая клякса на холсте мироздания. Ног и рта она не имела, но зато обладала острыми даже на вид когтями, а из спины тянулись похожие на щупальца ленты мрака. На меня же уставилась пара безжизненных глаз.

– Спокойно. – сказал я максимально миролюбивым тоном. – Я не собираюсь снова тут дымить. У меня вообще забастовка. Я только запеку картошку в углях. И все. Никакой химии, магии или других странных штук.

Моей речью тень определенно не впечатлилась. Не знаю кому или чему навредила Лиза своими экспериментами, но стоило мне занести цилиндр над камнем, как антрацитовая сущность бросилась ко мне со скоростью атакующего медоеда. И с той же яростью.

Я едва успел уклониться, но когти все же полоснули меня по руке. И оказались они отнюдь не бутафорскими.

Плечо резко пронзило болью. Будто многократный порез бумагой. Причем в трех местах сразу. На рубашке старшего брата Евы появилась очередная прореха, сразу начавшая пропитываться кровью…

А вот это уже не шутки! Мое тело жителя цивилизованного общества двадцать первого века давно отвыкло от подобных ощущений. Но развитые за тысячелетия механизмы эволюции работали без сбоя, запустив по телу волну адреналина, и уже от следующего нападения я увернулся куда успешнее. Да еще и умудрился подхватить с земли одну из тех палок, которые собирался использовать для костра.

Какая уж тут картошка в углях? Самому бы на шашлык не пойти!

– Значит вот как ты решил побудить меня к действию, чертов Автор! – процедил я, шипя от боли. – Эффективно, вопросов нет. Но береги задницу. Потому что я выберусь и порву ее на британский флаг!

Пылая злобой, я перехватил палку на манер бейсбольной биты и принял стойку, которую до этого видел лишь в кино. Самому мне играть в эту игру прежде не доводилось. Вроде. Но на что не пойдешь ради сохранения собственной шкуры?

– Ну, подходи, тварь! – прорычал я.

Тварь подошла. Вернее подлетела. Я пытался увернуться от удара и одновременно разрубить ее пополам, надеясь таким образом уничтожить, но преуспел лишь на половину. Получив по корпусу, тень действительно растворилась в тумане, вот только досталось при этом и мне. Мою грудь прочертили четыре параллельные борозды, отозвавшиеся в сознании вспышкой боли. На месте же уничтоженного врага возникло сразу два новых. Похожих на прежнего, как копии из ксерокса.

Пару раз моргнув, я коротко и емко выругался, после чего развернулся на сто восемьдесят градусов и бросился бежать. Не знаю, на что рассчитывал Автор, но сражаться с ними я не собирался. С одной-то еле справился, а уж две меня точно на лоскуты порежут. Кто я ему – помесь Гатса, Геральта из Ривии и Дзирта До’Урдена? Так это все из других вселенных!

Я несся сквозь туман, не разбирая дороги. Да и не было там никакой дороги. Лишь клубящаяся мгла и выскакивающие из нее препятствия в виде деревьев, на которые я изо всех сил старался не налететь.

Твари тоже наседали. Они выныривали со всех сторон, стягиваясь ко мне. Некоторых мне повезло огреть палкой, заставив развеяться, другие пару раз достали меня по спине. Так при всем при этом они еще и взялись замогильно подвывать, словно жаждущие отмщения духи. Хотя, возможно, именно с ними мне и довелось столкнуться. Кому еще обитать на древнем неупокоенном кладбище?

Сердце колотилось у меня где-то в районе горла, пот заливал глаза и нестерпимо щипал полученные раны, а я все бежал, ведь ничего другого мне не оставалось. В какой-то момент не привыкшее к таким нагрузкам тело начало подавать недвусмысленные сигналы, и я уже готов был сдаться, как вдруг врезался в непонятно откуда взявшуюся стену. Шершавую, каменную, покрытую трещинами и какими-то непонятными символами.

Я попытался было ее оббежать, но неожиданно осознал, что больше не слышу наводящего ужас воя. Обернувшись с палкой наготове, я увидел все тот же зловещий туман, готовый, казалось, сожрать заживо, а вот когтистые тени исчезли, будто их и не было.

– Ничего себе пробежечка. – выдохнул я, жадно хватая ртом воздух.

Если это Автор таким образом намекнул мне, что не стоит задерживать сюжет, то что же он сделает со мной в следующий раз? Да и в туман-то я изначально угодил, отказавшись ехать по проложенным рельсам. Вот пошел бы сразу на площадь, глядишь сейчас бы сидел спокойно в деревне и в ус не дул, а не вот это вот все.

Нет! Такое не по мне! Терпеть не могу, когда мной кто-то помыкает. А значит рано или поздно я найду способ действовать по собственной воле!

Я устало прислонился к стене и тут же отпрыгнул, зашипев от боли. Раны со спины никуда не делись. Но не успел я подумать, как бы их обработать, как возле меня раздался голос:

– Смертный! Как же давно я не видел смертных! Редко, кто добирается до меня. Тем более сохранив рассудок. А ты, я вижу, еще в себе. Хоть уже и на грани.

– Ни на какой я не грани. – бросил я, озираясь.

Никого поблизости я не увидел. Тем не менее голос звучал, не прямо у меня в голове, как у Автора. Его источник явно располагался где-то снаружи. Хотя направление я определить не мог даже примерно. Источник был как будто везде сразу и одновременно нигде. Я плохо понимал, как подобное может сочетаться, но именно так я это ощущал.

– Кто ты? – крикнул я. – Где ты? Покажись!

– Если бы я мог, давно бы уже показался. – ответил некто. – Но я потерял эту возможность сотни лет назад. Когда погиб вместе с остальными в войне против наших врагов.

– Так ты призрак? Как Розенштраус?

– Нет, я не призрак. Для того, чтобы стать призраком должно умереть физическое тело и сохраниться энергетическое. Я же никогда не обладал ни тем, ни другим. Вернее, они оба были для меня одним целым.

В этот момент что-то в моем сознании дрогнуло, и я вспомнил рассказанную чуть ранее Лизой историю Иллириума. Прорыв демонов, древняя война и погибшие на ней боги. Которые не могут умереть полностью. Неужели в глубине тумана я случайно наткнулся на одного из них? И случайно ли? Не сюда ли меня с самого начала вел Автор?

– Ты бог? – спросил я в пространство.

– Скорее отголосок той сущности, которую вы, смертные, могли бы так называть.

– И как тебя зовут?

– Я Ваэрон, прозванный Молчаливым. Хранитель Знаний, Собиратель Имен, Коллекционер Историй.

– Но Бога Знаний зовут Нуменот. – червячок сомнений шевельнулся у меня в душе.

– Смертные нарекали меня разными именами. Люди, эльфы, дварфы, зверолюды, орки, прочие… Сколько религий – столько и имен. Но суть моя от этого не менялась.

– Допустим. И чего ты хочешь?

– Стань моим Вестником, смертный. – предложил голос. – Я чувствую, ты мне подходишь. Неси мое имя в массы, помоги возродиться, и я наделяю тебя частичкой своей силы. Но не жди сразу многого. Сейчас я как никогда слаб…

Хах, вот это номер! Всего несколько часов назад Лиза с огнем в глазах вещала мне про своего любимого Нуменота и говорила, что готова на что угодно, чтобы стать его Вестником, а теперь тот сам предлагает эту должность мне. Да еще и вместе с какой-то силой. А уж раз я застрял в новом мире, то неплохо бы обзавестись хоть чем-то, что даст мне возможность возвыситься над остальными.

Или хотя бы для начала банально выжить. Как показали недавние события, у простого Дена с этим явные проблемы.

Я уже чуть было не согласился, но червячок сомнений заворочался вновь, заставив захлопнуть уже открытый было рот.

Секундочку! Не слишком ли это странно, что я встретил именно того одного единственного бога, о котором успел тут узнать? Да еще и сразу после того, как потерял Лизу, мечтающую с ним познакомиться. Это уже не просто рояль в кустах, а целый церковный оргáн. Причем вместе с хором детей-сирот и парой подшефных беспризорников на подтанцовке.

Мог ли Автор опуститься до подобного низкопробного приема? Да конечно мог, о чем речь! Он меня, вон, камни заставил пинать – до сих пор нога болит. Не сам же я подобным заняться вздумал.

И все же…

Я решил проверить собеседника на вшивость. Причем сделать это при помощи откровенного, наглого, ничем не прикрытого и ни на чем не обоснованного блефа.

– Ты не Бог Знаний! – со всей доступной мне решимостью заявил я, обвиняюще ткнув пальцем в… вникуда. – И поскольку я тебя раскусил, то ты, как высшая сущность, не можешь мне врать! Я прав?

– Прав. – после незначительной паузы признался голос, и я даже услышал в нем нотки огорчения. – Я не Бог Знаний.

Если бы не саднящие раны и гнетущая обстановка я бы даже порадовался собственной проницательности. Но в текущих обстоятельствах хотелось лишь поскорее узнать с кем я имею дело, и что мне удастся из него выжать.

Вот сейчас, между прочим, как нельзя кстати пришлось бы вмешательство Автора. Если бы он взялся здесь что-то описывать, то сделал бы это как обычно от третьего лица и тем самым выдал бы мне истинную сущность божественного отголоска. Как это случилось при первой моей встрече с Марленом Дубовым Листом. Никто не говорил мне, что тот стал губернатором после службы дозорным в армии Элариона, но, благодаря Автору, я это знал.

Сейчас же чертов Автор молчал, как разучившаяся ухать сова.

А не кроется ли подсказка в самом его молчании…

Нет, это я уже все-таки перегибаю. Наверное.

– Ну и кто же ты тогда? – обличительно сузив глаза, спросил я. – И помни – не врать!

– Я правда не Нуменот. – ответил некто. – Но я хорошо его знал и провел немало времени в его божественной библиотеке. Сейчас ее уже нет. Ах, сколько потерянных знаний, сколько бесследно утраченных историй. – мне показалось, что я услышал в голосе не только тоску, но и нечто похожее на… жажду? Да, жажду от мира знаний. Что-то вроде того. – Но мы еще сможем до них добраться. Вместе. Как истинный коллекционер, я наделю тебя силой видеть незримое, чувствовать тайны, находить сокровища. И это только начало! Что скажешь? Станешь моим Вестником?

Глава 8

Стать Вестником мертвого бога, нести в массы его имя и пытаться возродить – идея, конечно, так себе. Но, с другой стороны, кто в детстве не мечтал обрести сверхспособности и стать супергероем? Ну или суперзлодеем.

Чтение мыслей, невидимость, рентгеновское зрение, хождение сквозь стены, полет, телепортация – я всегда хотел получить хоть что-то. Черт, да даже светящиеся в темноте ногти казались мне силой, способной превратить банальную серую обыденность в нечто новое и удивительно интересное. Тут же – «видеть незримое, чувствовать тайны, находить сокровища». Чем не базовый набор, стартовав с которым можно неплохо подняться в Иллириуме?

Эх, если бы не довесок в виде Ваэрона, взял бы, не раздумывая. Ну вот зачем мне это обременение?

Насколько я понял, местных богов можно было условно разделить на три категории. Высшие, средние и низшие. Плюс всякая шелупонь, вроде бога придорожного камня, на которую и внимания обращать не стоит. Сотни тысяч богов, и стóящих из них не так-то много. Не такая уж и глупая задумка Автора.

Мне, судя по всему, встретился средний. Не козырной туз, но и не пришедшая не в масть двойка. Скорее что-то вроде десятки. Все фишки на нее не поставишь, однако при удачном раскладе кон выиграть можно. Узнать бы только по каким правилам игра. Не то окажется вдруг, что у меня десятка, а у противника шахматы. Причем крапленые.

– Допустим я соглашусь. – нарушил я затянувшееся молчание. – Допустим. – повторил я с нажимом. – Что мне нужно будет делать в качестве твоего Вестника?

Услышав мой вопрос, Ваэрон аж поперхнулся.

– В былые времена мне воздвигали храмы, приносили жертвы, посвящали песни. Моим именем называли детей. Любой счел бы за честь сидеть подле меня и слушать мои истории! – распалялся бог. – Насколько же изменился мир, что теперь смертный торгуется за мою силу со мной же самим?

– Что было, то прошло. – пожал плечами я. – Скажи спасибо, что я вообще допускаю вероятность твоего существования. Вот попался бы тебе убежденный атеист, так ты бы ему еще сперва попробовал доказать, что ты есть. И еще неизвестно, кто из вас кого бы переспорил. Так что выкладывай свои условия, я их изучу, и, если меня все устроит, подпишем контракт. Как это водится у деловых людей.

– Контракт не нужен. Достаточно простого изъявления воли. Можно даже мысленного.

– Не раньше, чем ты мне все расскажешь.

– Но ты ранен!

– А ты можешь меня исцелить?

– Нет.

– Значит это к делу не относится. – отрезал я. – Ну так что?

Раздался вздох. Тяжелый. Протяжный. Недовольный. В нем слышалось одновременно как нежелание принять ситуацию, так и осознание текущих реалий. На самом деле вряд ли кто-то из местных отреагировал бы так же, как я – выходец из рационального техногенного мира, – но не похоже, чтобы за прошедшие века сюда к Ваэрону попадали прямо уж толпы. Не факт, что он вообще видел хоть кого-то из заблудившихся в тумане. А значит и выбора у него особо-то нет.

– Как мой Вестник ты должен будешь регулярно напоминать окружающим о моем существовании. – нехотя признался голос. – Приносить подношения, местами миссионерить, в идеале – построить храм. Так же для моего полноценного возрождения важно собирать забытые истории и предания, посещать и посвящать мне заброшенные места, лично развоплотить легендарную сущность. Это из основного. Есть еще различные не стоящие упоминания мелочи, о которых я буду сообщать тебе по мере необходимости. Соглашайся смертный, вместе мы…

– Погоди-погоди. – перебил его я. – Не слишком ли много ты хочешь? Что еще за легендарная сущность?

– Кто-то, о ком слагают легенды в текущей эпохе. – объяснил Ваэрон. – Но не бойся, тебе не придется заниматься этим сразу. Я лишь очертил общий круг обязанностей, как ты и просил.

Ни хрена себе кружочек. Это уже целое кружище. Кружочище! И ладно бы еще собирать истории. Но строить храм? Развоплощать сущность? Последнее как будто вообще выбивалось из образа бога знаний.

Червь сомнений вновь начал ворочаться у меня в душе, намекая на необходимость все тщательно взвесить. Как ни крути, но не видел я себя ни в образе мессии, ни в роли проповедника, декламирующего длинные возвышенные речи возле алтаря. Ну не мое это. Хотя ради суперспособности… Мой внутренний ребенок кричал и сучил ножками, требуя вкусняшку. Даже если та будет скрываться под омерзительно горькой оболочкой.

– М-да, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. – изрек я, нахмурив брови и потирая подбородок. – Тут есть над чем подумать.

– Думать… Умать… Мать! – эхом прозвучал у меня над ухом голос Розенштрауса. – Вот ты где! Еле нашел! Идем скорее, там Лизе плохо!

Я бросил на призрака лишь единственный взгляд, но, когда снова посмотрел перед собой, никакой стены уже не было. Только все то же хмурое марево и неясные образы на периферии зрения. Будто встреча с тенями, а потом и с отголоском божества мне привиделась под воздействием тумана.

Я бы, возможно, так и подумал, если бы не саднившие раны на спине, груди и руке.

– Ты тут никого кроме меня не слышал? – спросил я у Арсения.

– Кого я тут только не слышал. За прошедшие-то годы. – признался призрак, скрутив свой призрачный свиток и засунув его подмышку. – Не только слышал, но и вдел. Но лучше бы никого не видел и не слышал. Ты подругу свою спасать собираешься?

– Да какая она мне подруга… – произнес я, все еще пребывая в задумчивости.

– Ну тогда Притяжитель у нее хотя бы забери. И отнеси в деревню. – попросил мертвый налоговик. – Может я даже найду лазейку и сумею списать их недоимку. Что скажешь?

Я мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли.

– Веди. – коротко бросил я.

– Вот это другое дело.

Розенштраус полетел вглубь тумана, а я устремился за ним, стараясь не упускать проводника из виду.

– Изобретательница твоя какой-то иллюзии поддалась. – объяснял на ходу Арсений. – Они раньше, вроде, слабее были. Уж я ей как не кричал – все без толку. Болтался за ней, как дебиторская задолженность.

– Скорее как просроченная платежка. – хмыкнул я.

– Обидно вообще-то.

– Зато правдиво. Ну и что там дальше?

– Да что дальше? Упала. Не двигается. Едва дышит. Бледнеть начала. – перечислил призрак. – Ну а я стал по сторонам метаться. Насколько поводок позволял.

– Неохота на одном месте застрять?

– А ты как думаешь? Я и так мертв, но хоть в переделах тумана летать мог. А если еще и подвижности лишусь, то это сразу в петлю можно!

– Тебе не поможет.

– В том-то и дело! – кивнул дух. – Вот она.

Лиза лежала ничком, уткнувшись носом в подстилку из гниющей листвы. Я перевернул ее и чуть не отпрянул – даже в тусклом свете, непонятно как проникавшем сквозь густой туман, девушка выглядела словно труп из фильма ужасов. Одежда изорвана; заплаканные глаза закатились, обнажив белки; некогда пухлые румяные щечки уже даже не побелели, а посерели; под ногтями – грязь; в руках обломок какого-то механизма. Ее в таком виде даже в гроб не положишь – всех перепугает.

Впрочем, хоронить изобретательницу было рано. Едва заметно, однако грудь вздымалась в такт прерывистому дыханию. Жизнь еще не покинула хрупкое тельце, но, похоже, очень к этому стремилась.

– Лиза, очнись! – я похлопал ее по щекам. – Очнись, говорю, тут есть вариант на твоего Нуменота выйти. Все проспишь!

Она слабо дернулась, будто пыталась за что-то ухватиться, но в сознание не пришла. Проблема… Сделал бы ей искусственное дыхание, да никогда ему не обучался. Так что, боюсь, в моем исполнении получится разве что край нелепый поцелуй. Еще и усы эти крысиные…

Я посмотрел по сторонам, но оба рюкзака мы уже потеряли. Обыскал подсумки. В одном из них нашел едкую пахучую жидкость, однако та тоже эффекта не возымела. Все же не нашатырь. Вливать же жижу ей в рот не рискнул, так как та могла запросто оказаться чем-то вроде Пятновыводителя для солнечных зайчиков. Или какой другой дребеденью.

Еще и когтистые тени снова начали скапливаться на границе видимости. Второй встречи с ними я уже мог и не пережить.

Дела-а…

– Забирай Притяжитель и беги. – посоветовал Арсений. – Может хоть сам спасешься.

– Ну уж нет, канцелярская твоя душонка. – сквозь зубы процедил я, поднимая Лизу на руки. Весила она всего ничего, но вот полученные раны нещадно ныли и, кажется, снова начали кровить. – Мы своих не бросаем!

Может я и назвался главным всего лишь в шутку, но тем не менее чувствовал ответственность за доверившуюся мне изобретательницу. И очень наделся, что это чувство мое собственное, а не навязано проклятущим Автором. Не хотелось бы чтобы он имел власть еще и над моими мыслям и эмоциями, а не только над сюжетом книги.

– Подходи по одному! – прорычал я затянувшим свой замогильный вой теням. – Всех порву!

Меня они не послушались, и принялись планомерно сжимать кольцо, не оставляя ни единого шанса прорваться наружу невредимым. Да и куда прорываться? Вокруг колдовской туман, а направление я уже давным-давно потерял. Вот сейчас бы точно пригодился какой-нибудь полет. Или что там предлагал Ваэрон? Умение видеть незримое? Тоже подошло бы. Глядишь отыскалась бы какая лазейка наружу. А то и вовсе способ справиться с угрозой.

– Чего застыл? – раздался у меня над ухом сквозящий паникой голос Арсения. – Беги! Сражайся! Делай хоть что-то!

– Отцепись. – коротко бросил я. – Не мешай.

Мой разум лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Помирать в такой глуши отчаянно не хотелось. Да и в любой другой нас самом деле тоже. Хотелось выжить, выбраться из книги, доковылять до Автора и предъявить ему по счетам, которые продолжали копиться с каждой обрушившейся на меня неприятностью этого мира.

А к тому моменту еще и проценты набегут.

Черт, какие, в задницу, счета? Какие проценты? Меня Арсений покусать успел, что ли?

Кольцо продолжало сжиматься, а идей у меня по-прежнему было кот наплакал. Ни одной на самом деле. В голове будто кто-то только что провел влажную уборку, и все мысли теперь испуганно жались к стенкам, не рискуя ступать по вымытому.

Эх, нужно было соглашаться стать Вестником Ваэрона. Сейчас бы хоть что-то умел сверх обычных способностей рядового человека. Я мысленно согласился со всеми его требованиями и даже подписал воображаемый контракт. Причем кровью. Хоть и тоже воображаемой. Но успеха подобное действие не возымело. Видать нужно находиться рядом с богом, а не только о нем подумать.

До жутких теней оставалась какая-то жалкая пара шагов.

– Эй, Автор, выручай! – наступив на горло собственной гордости, крикнул я. – Согласен на любой рояль в кустах. Обещаю не ругаться. Дай мне меч забытого героя, щит воина света или, там, лампу Аладдина. Да хоть волшебный фонарик! Что-нибудь! Арсений, ты тут рядом никакого оружия не видишь? Не появилось?

– Ден, прости, но ты похоже сошел с ума. – обреченно проговорил призрак. – Какого же размера должны быть кусты, чтобы в них рояль поместился? И о чем ты вообще в такой ответственный момент думаешь? Сидеть мне теперь возле ваших трупов, как пес на цепи… Прощай, Ден. Рад был познакомиться.

Да как так-то? Неужели я пропустил какую-то важную развилку? Или подсказку? Не может же быть, чтобы меня решили вот так вот слить!

Нет! К черту! Сам! Все сам! В прошлый же раз я как-то выбрался?

Да, только тогда я не успел далеко уйти от места входа и просто вернулся по своим следам. Но что если это я только так думал? Что если на самом деле все было совсем по-другому?

Я уже выяснил, что туман вызывает тоску по дому. Путает видениями. Не дает выйти. Я своего дома не помню, а потому на меня его сила не действует. И поэтому он решил меня уничтожить.

Так что же, если отбросить привязку к пространству, я в прошлый раз сделал?

Неужели все так просто?

Сложно думать, когда тебя вплотную окружил десяток смертоносных теней, занесших для удара руки с антрацитово-черными когтями. Особенно если остроту этих когтей ты уже испытал на собственной шкуре.

И еще труднее в такой обстановке закрыть глаза.

Но именно так я и сделал.

Крепко зажмурился, задержал дыхание и шагнул вперед. Прямо навстречу своей смерти.

*Голос*

Ден шагнул прямо в убийственную тень, но не почувствовал боли. Не хрустнули кости, не хлынула кровь, не расцвел на теле бутон жуткой раны. Вместо этого – легкое, почти невесомое касание холода, будто призрачный шепот ветра, несущего забытые сны.

А потом – тишина.

Ден открыл глаза.

Над головой – небо. Простое, бескрайнее, темно‑синее, с первыми робкими звездами. Вечер. Настоящий, живой вечер. Воздух пах дымом из труб, влажной землей и ароматным свежеиспеченным хлебом.

Ден стоял на краю поля. За спиной – все тот же туман, бессильно клубившийся у кромки леса, впереди – Тихая Лощина, казавшаяся теперь родной и уютной, как материнские объятия, которых он не помнил.

На руках лежала Лиза. Все такая же бледная и бесчувственная. Голова девушки безвольно склонилась к его плечу, волосы рассыпались по спине, а пальцы все еще сжимали осколок какого‑то механизма – последнее, что она пыталась починить, находясь в своей собственной иллюзии.

Ден спас ее.

Эта мысль пришла без фанфар и триумфальных возгласов. Он просто сделал то, что должен был. То, что требовала его душа и широкое доброе сердце. Так велела натура восторженного мечтателя, впервые получившего возможность воплотить одну из своих смелых фантазий в реальность.

Пытаясь устоять на внезапно подкосившихся ногах, Ден вспомнил, как в прошлый раз вышел из тумана. Тогда он не думал, не планировал – просто шагнул. И теперь, когда он повторил это, когда сознательно выбрал путь сквозь опасность, а не от нее, мир словно признал его.

«Туман путает тоской по дому… но у меня нет дома. Нет воспоминаний. Нет якоря, за который он может меня ухватить». – эта мысль, как ни странно, принесла Дену спокойствие. Впервые за все время в Иллириуме он почувствовал не потерянность, а свободу.

Ден посмотрел на Лизу.

– Ты слышишь? – прошептал он, не зная, обращается ли к ней или к самому себе. – Мы вышли. Мы смогли.

И в этот момент, среди тишины вечера, под звездами, которые, казалось, смотрели на него с молчаливым одобрением, он понял еще одну вещь. Он больше не просто потерянный чужак. Он – тот, кто сам выбирает свой путь. Даже если этот путь ведет сквозь тени. Даже если следующий шаг – в неизвестность!

Ден провел ладонью по волосам девушки, убирая прядь, прилипшую к щеке.

– Отдыхай. – едва слышно выдохнул он. – Я буду здесь. – и бросил взгляд на туман, по-прежнему клубившийся на расстоянии вытянутой руки.

Теперь Ден знал: он может войти туда снова.

И на этот раз он будет готов!

***

У меня от возмущения чуть глаза из орбит не вылезли. Я же ведь, еще услышав первые слова Автора у себя в голове, отбежал вместе с Лизой на безопасное расстояние. Пес этот туман знает – возьмет и засосет нас обратно. А там все. Кирдык. Так что я в эту задницу больше ни ногой!

Там, правда, еще старик Прохор остался, но… Екарный песок, что на мне – свет клином сошелся?

И что еще за восторженный мечтатель? Это я-то восторженный мечтатель? Это он обо мне?! Да Автор, похоже, знает меня хуже, чем недра собственных ноздрей, куда не залезть ни носовым платком, ни, прости господи, пальцем. И это вселяло надежду! Если он допускает подобные ляпы касательно моей персоны, значит какая-то свобода воли у меня все же есть. Пусть и в рамках сюжетных рельс.

Нет, ну правда – неужели не мог мне какой-нибудь меч-кладенец захудалый подкинуть? Под видом случайно находки. В других книгах главный герой уже армии бы в бой водил и галактики сталкивал, а меня тени чуть не заковыряли. Если окажусь когда-нибудь на сходке книжных героев – засмеют.

– У тебя все-таки получилось! – радостно крикнул мне прямо в ухо Розенштраус. – Мы выбрались!

– Да не ори ты так. – осадил его я. – У меня еще от того воя звон в ушах не прошел.

Я хотел было двинуться к деревне или хотя бы положить Лизу на траву и дать рукам отдохнуть, как тут, будто из-под земли, выскочил мальчишка, избравший Марлена своим кумиром.

– С возвращением! – воскликнул он, ничуть не смущаясь присутствия призрака. Ну да, этих прóклятых такой ерундой не проймешь. – Губернатор велел дождаться вас и вести сразу на собрание. Он ждет.

– На площади? – скривившись, словно от кислого лимона, спросил я.

– Конечно! – выпалил парень.

– Веди. – только и оставалось вздохнуть мне.

Глава 9

И вновь я оказался на единственной площади Тихой Лощины. Будто здесь больше пойти было некуда. Хотя, если подумать, а куда тут еще идти?

Стоял поздний вечер, ласковый ветерок приятно холодил все еще разгоряченную кожу, на темном бархате неба высыпали искорки звезд, перемигивавшихся друг с другом будто после какой-то только им одним понятной шутки. Сопела, уткнувшись мне в плечо, Лиза.

Так и не скажешь, что всего несколько минут назад мы чудом избежали смерти.

– Ну и где все? – спросил я у провожатого.

– В «Трех Топорах». – ответил тот. – На внеочередном собрании по поводу тумана.

– И часто они тут у вас проходят?

– Чаще, чем хотелось бы. – вздохнул он. – Сидят, переливают из пустого в порожнее, иногда спорят. Скука смертная. Хоть бы подрался кто. Я бы их тогда разнимал! – парень гордо задрал голову. – Но может сегодня хоть что-то изменится, раз уж вы оттуда вернулись. Кстати, что с Лизой? Она спит? А призрак настоящий? Можно потрогать?

– Не можно! – сурово отрезал Розенштраус. – Я вообще-то Главный Ревизор Недоимок Малых и Сверхмал…

– Веди в трактир. – перебил я Арсения, пока тот не взялся перечислять все свои ничего не значащие титулы.

– Так вот же он. – махнул рукой парнишка. – Заходи.

Черт, а удобно, когда все важные объекты в одном месте. Даже если это место – площадь.

Ногой толкнув дверь, я вошел внутрь. В нос шибанул густой запах жаренного лука, смешанный с ароматом свечного воска и легкими нотками прелой соломы. На стене напротив висели оленьи рога, чучело совы с подозрительно живыми глазами и три массивных топора, видимо и давших название заведению. Пламя в очаге жадно облизывало сухие березовые поленья.

Жители деревни нас даже не сразу заметили. Рассевшись за деревянными столами, они громко спорили, выкрикивая фразы вроде: «Я же говорил!» и «Это все из-за кузнецов! Не зря мой дед их не любил!». Поминутно кто-то вскакивал, чтобы подбежать к большому стенду и уверенно ткнуть в него пальцем.

Стенд не выглядел новым. Им явно пользовались уже не одно поколение и даже перестали убирать между собраниями, приколотив к полу. Он превратился в одну из традиций, которые так чтили в Тихой Лощине.

Вот и теперь его «украшали» листки, рисунки, обрывки пергамента, а местами и дощечки с угольными пометками. Я пробежался глазами по самым броским.

«Туман порождает дракон, который спит под деревней». – гласил первый. Рядом рисунок извивающегося змея, из пасти которого вырывались клубы дыма. Рядом приписка: «Проверено: вилкой не проткнуть». Кто и что там проверял – непонятно.

Другая записка выглядела еще абсурдней: «Это наказание за то, что мы съели последнего единорога. Старушка Марфа, 87 лет». Особенного шика ей добавляли каракули рядом: «Неправда! Это был козел с обломанным рогом».

Третья, обведенная красным, и сопровождаемая схемой со стрелками, принадлежала явно Лизе. «Это эксперимент сумасшедшего мага». Похоже она успела прикрепить ее перед тем, как отправиться со мной в туман. Интересно, подтвердилась ли ее теория практикой?

На меня по-прежнему никто не обращал внимания, так что я прочистил горло и издал громкое «Кхм-кхм». Все тут же повернули головы в мою сторону и замерли. Наступила тишина. И даже чучело совы на стене как-то подозрительно нахохлилось.

– Это что, новый пункт в списке теорий? – непонимающе нахмурился Марлен. – «Туман – это парень с девушкой на руках»?

– А я вам говорил, что он и есть проклятие! – живо подхватил Глебуш. – И Прохора не спас, и Лизу погубил!

– Какой кошмар! – всплеснула руками Ева. – А ведь казался таким перспективным женихом!

Марфа, подслеповато прищурившись, тоже внесла свой вклад:

– Принес он деву, бледен лик,

В глазах – вопрос, в руках – тупик.

Скажи нам, странник, не таи:

Что видел ты в глухой тени?

К счастью, нашлись более адекватные люди, которые забрали у меня Лизу. Они быстро сменили ее изодранные лохмотья на нормальную одежду, омыли лицо и уложили прямо на стол возле очага. К ней тут же устремилась пенсионного возраста седовласая женщина в тусклом зеленом сарафане с белыми рукавами.

– Может ей кровь пустить? – суетилась Ева. – Или влить? Я слышала в таком случае помогает поцелуй! Ты ее целовал?

– Никого я не целовал! – открестился я.

– Не надо ее целовать! – возмутился Глебуш. – Пусть начала очнется.

– Губернатор, за тобой недоимка. – вылетел вперед Розенштраус.

– О нет, он все-таки выбрался! – Марлен побледнел не хуже Лизы и принялся испуганно пятиться.

– У меня все записано! – Арсений потряс призрачным свитком, продолжая наседать. – С учетом всех пени, процентов и процентов на проценты, Тихая Лощина должна казне…

– Да замолчите же вы! – воскликнул я, не выдержав. – В деревне есть врач? Или лекарь? Да хоть ветеринар! Кто-то может посмотреть, что с Лизой?

Сова на стене неожиданно ухнула, народ снова притих, а ко мне обратился какой-то старик с не по старчески пронзительным взглядом и молодым голосом:

– Так что там у вас случилось? И как вы выбрались? За девочку не беспокойся. Веяна за ней присмотрит.

Седовласая женщина возле Лизы действительно начала совершать какие-то манипуляции, так что мне не оставалось ничего, кроме как ей довериться.

– Если коротко, то туман оживляет детские воспоминания, приправляет их концентрированной тоской по дому и бросает тебя вариться в этом вареве. – озвучил я местным жителям свои выводы. – Лизу так нахлобучило, что аж про все свои побрякушки забыла. Уверен, вам это говорит даже больше, чем мне.

– Да, она постоянно что-то изобретает.

– Даже почти не ест совсем.

– Поэтому и не растет.

– Она не растет потому, что у нее бабка – крысолюд.

– А крысолюды много не едят.

– Ничего себе много не едят! У меня крыса в подвале уже второй мешок зерна сожрала! Поможет поймать кто-то? Награда – два редиса и морковь в форме человечка.

Разговор явно начал уходить не туда, но тут встрял Глебуш и вернул беседу в нужное русло:

– Так ты само-то как выбрался? – уже в который раз нахмурился он. – Точно вам говорю – он и есть проклятие. А Лизу нам принес, чтобы подозрение отвести. И еще больше народу к себе заманить! А ну возвращай мою дочь, змея подкалиточная!

– Спокойно. – я поднял руки в миролюбивом жесте. – Я не помню дома и почти не помню детства. – признался я. – Забвение, по-вашему. Или что-то в этом роде. Поэтому на меня туман не действует. Почти. Для таких, как я, у него заготовлены…

Тут мой взгляд упал на собственные выставленные вперед руки, и я невольно замолк, переваривая увиденное. Сквозь лоскуты рубашки, располосованной когтями теней, проступала абсолютно чистая кожа. Ни единой раны. И даже кровь исчезла.

Я ощупал грудь – то же самое.

Но ведь я совершенно точно чувствовал боль. Настоящую!

Или не настоящую?..

– Получается, если я забуду о доме, то смогу сходить за Прохором? – прошамкал из дальнего угла какой-то дедок. – У меня с ним партия в уголки незаконченная. Мне там два хода до победы, а он возьми да пропади. Специально небось!

Его идею восторженно подхватила Ева:

– О! Это можно добавить в стенд! Теория номер сто шестнадцать: Забвение – ключ к спасению!

Подбросила дровишек и Марфа:

– Забудь свой дом, забудь свой род;

Туман тебя пропустит вброд.

Но берегись: когда забудешь,

Кто ты есть – уже не будешь.

Ее слова меня неожиданно задели. Действительно. Ведь если нас формирует наш жизненный опыт, то, лишившись части воспоминаний, мы становимся совершенно другими людьми. Я же потерял довольно большой пласт. Что если я уже не я, а кто-то другой? И ведь никак не проверишь…

Треклятый Автор!

– Раз ты единственный, на кого не действует туман, ты обязан в него сходить и вернуть мою дочь! – безапелляционно заявил кузнец. – А заодно и старика Прохора. Ну и еще кого, если встретишь.

– Может все-таки не стоит? – неожиданно встрял губернатор, выглянув из-за наседавшего на него Арсения. – Вдруг только хуже станет? Давайте лучше все выпьем морсу и будем жить как раньше?

– Будешь жить как раньше, не раньше, чем позже! Заплати по счетам и живи спокойно! – грозно провозгласил мертвый налоговик. – Кстати, я еще не учел штраф за мое убийство. А это, между прочим…

– Эх, если бы только нашелся герой, который спасет деревню! – вздохнула Ева, старательно делая вид, что на меня не смотрит. – Я бы тотчас вышла за него замуж, и мы бы родили много-много маленьких геройчиков! Где же, где же наш спаситель?

«Такой себе приз». – подумал я, но вслух этого говорить не стал. Как-то не вежливо после того, как ее семья меня приютила. Они же не виноваты, что у их дочери не только отражение с приветом, но и сама она, похоже, с избытком тараканов в черепной коробке. Один, вон, даже по полу уже пополз. Или это местный?

Сидевшее на стене чучело совы внезапно спикировало вниз, сожрало насекомое и вернулось обратно. Оно у них тут живое, что ли? Или это какое-то очередное проклятие?

Ох, какой же здесь дурдом!

А насчет помощи с туманом… Вроде ведь и собирался помочь, но что-то меня совершенно не тянуло возвращаться назад к теням с их бритвенно острыми когтями. Жилетку из шкуры с жопы дракона мне здесь вряд ли выдадут, а собственная тушка второго такого полосования может и не пережить. Все-таки я не сомневался, что на территории тумана все раны были настоящими. Пусть и исчезли с возвращением в Лощину.

Да еще и Марлен с его предостережением. Понятно, что сейчас в нем могло говорить как его проклятие, так и обязанность губернатора защищать местные традиции с укладом, но все-таки мне казалось, что он знал больше, чем демонстрировал.

– А откуда вообще взялся туман? – решил поинтересоваться я. – Когда появился? И не было ли тут раньше какого-нибудь особенного кладбища? Чумного, например, или еще какого?

– Мертвые боги с тобой, молодой человек. – любитель уголков махнул на меня рукой. – Скажешь тоже. Тихая Лощина – место тихое. Оно и из названия ясно. Испокон веков мы тут живем, и ни разу ни одно проклятие не заставляло нас сниматься с места. Другие – приходят. А мы остаемся. Всегда так было.

– Туман пришел, когда война гремела,

В нем разом сгинул стар, и млад.

Пусть кто‑то шепчет, что печать уж ослабела,

Но кто сказал – тот сам уже не рад. – тихо прошелестела Марфа.

– На счет кладбища не знаю, но говорили, вроде, храм тут был какой-то. – почесав затылок, выдал Глебуш. – Чей – не знаю. Но не особо большой. Большие в городах все.

– Может Ваэрона Молчаливого? – бросил я пробный камень.

– Это кто?

– Ну бог, видимо.

– Я такого не знаю. Он, наверное, из какой-то другой религии.

Из какой, блин, другой, если храм здешний, а не тамошний? Еще и печать какая-то… Печать на тумане? Или туман и есть печать? Обе версии имели право на жизнь.

Пока я размышлял, колдовавшая над Лизой Веяна, закончила ее щупать и начала… колдовать! На этот раз в прямом смысле этого слова! Она воздела над девушкой руки, и те засветились мягким золотистым светом. Сияние все нарастало, а заем перетекло в тело изобретательницы и впиталось, как капля кетчупа в белую футболку – быстро, бесповоротно и с легким оттенком паники. Моей паники. Ведь я впервые воочию лицезрел настоящую магию!

Впрочем, волновался я зря. Не прошло и пары секунд, как сияние померкло, а бледное лицо Лизы приобрело более живой оттенок. Она уже не походила на хладный труп, а выглядела скорее, как спящий мышонок, забывший вернуться в норку после сытного ужина. Веяна же не останавливалась из ее ладони вырвался пучок розовых искр. И если часть из них исчезли в теле девушки, то другие превратились в крохотные звездочки и улетели прочь. Прямо сквозь стену.

– Что с ней? – отойдя от шока, спросил я, когда Веяна устало плюхнулась на простую деревянную лавку.

– Физически все в порядке. – ответила женщина. – Но ты вынес из тумана только тело. Душа ее осталась там. Большая часть.

– Сможешь вернуть? – с неожиданным для самого себя беспокойством выпалил я.

– Увы, но нет. – развела руками целительница. – Во мне живет лишь ничтожный осколок силы Мираэль, Хранительницы Дыхания. Но даже будь у меня десять таких, их не хватило бы для исцеления души.

Кажется, это именно то, о чем говорила днем Лиза. Осколок силы одного из древних героев, наделяющий владельца особыми способностями. Она не упоминала, что такие есть в деревне. Хотя не удивительно. Эта тема, насколько я понял, ее не интересовала.

– И что с ней будет? – поинтересовался я в надежде услышать благоприятный прогноз.

– Я смогу поддерживать в ней жизнь дня три. – вынесла свой вердикт Веяна. – Может чуть больше. Но душа требует целостности. Постепенно она соберется там, где ее больше. А когда последняя частица покинет тело, то…

Женщина не закончила, но этого и не требовалось. Непроизнесенные слова ножом гильотины повисли в воздухе, и мне показалось, что нацелен тот, не только на Лизу, но и на меня. Возможно, из-за направленных в мою сторону взглядов.

– Бедняжка. – вздохнула Ева, утирая слезу. – С ней было иногда так весело поболтать. Пусть я и почти не понимала, о чем она говорит. Она для меня всегда была как младшая сестренка.

– Скорее старшая. – машинально поправил ее я, пребывая в собственных мыслях. – Ей через месяц двадцать один будет.

– Эта она сама тебе сказала? – хмыкнул в усы Глебуш. – У нее пунктик на возраст. Из-за роста, наверное. Только в прошлом месяце пятнадцать отпраздновали. Совершеннолетие по законам Элариона. Взрослой стала. Да ненадолго. Вслед за родителями пойдет, видать…

Так она меня, выходит, обманула? Вот ведь паршивка мелкая! Ни за что бы не взял ребенка с собой в туман, если б знал. И что еще за совершеннолетие в пятнадцать? Это ж еще дите-дитем!

– Да, не повезло бедняжке. – подхватил старик с молодыми глазами. – Родители от проклятия погибли, и она следом. Видать судьба такая. На роду написано.

– Ее родные тоже в тумане пропали? – спросил я, вспомнив, что кричала Лиза перед тем, как от меня убежать.

– Нет, она к нам с другими беженцами лет шесть назад приехала. – сообщила Веяна. – Уже сиротой. В их деревню проклятье молний пришло – многие погибли. Но многие и сбежали. Включая Лизу. Только с той группы почти все дальше пошли, а Лиза осталась. Сказала, что поможет нам сделать жизнь лучше.

– Она мне зеркальце особое сладила. – шмыгнула носом Ева. – В нем отражение почти не буянит. Кривляется только. Я хоть причесаться нормально могу и косу заплести.

– А мне в горне подкрутила что-то. – кивнул Глебуш. – Огонь иногда как живой. Металл из него чистый выходит, яркий. Как слеза дварфа.

Подхватили и остальные:

– Захару с Есенией помогла.

– Амбар холодильный соорудила.

– У меня в бочке огурцы сами солятся.

– А мне рубашка спину чешет, когда на ней чешуя отрастает.

– Эх, жаль часы мне починить не успела.

– Не отвлекайся, Марлен. Мы еще с долгом по репе не закончили!

Просто удивительно, как многим она успела тут помочь. Я-то думал, что она только ерунду всякую мастерит, а местные ее по доброте душевной терпят. А оказывается вот оно как…

– Может еще одну экспедицию соберем? – предложил Глебуш. – Два дня на подготовку, да и рванем все вместе. Глядишь, с Деном-то и получится. Если он сам не проклятие.

– Ой, чует мое сердце, не надо. – всхлипнул Марлен. Он медленно пятился от разбушевавшегося Розенштрауса, будто планируя сбежать от того через окно. – Беду накличем. Большую беду. В Эларионе принято чтить традиции, а в Тихой Лощине и подавно. Туман – часть наших традиций испокон веков. Заберем его добычу – только хуже сделаем. Жалко девочку, но такова жизнь. Нужно смириться и вернуть туману его законный трофей. Пока еще не поздно. Пока все там не оказались.

Непонятно говорило ли в губернаторе проклятие паники или что-то еще, но зерно логики в его словах прослеживалось. В первый мой визит туман встретил меня чуть ли не хлебом-солью, а уже во второй я едва ноги унес. Не из-за того ли, что я отнял у него ту самую добычу? Себя…

Вглядываясь в лица присутствующих, я заметил, что большинство встало на сторону Марлена. Традиции, уклад и все дела. Однако нашлись и те, кто бросал на меня полные надежд взгляды. Мол, спаси, Ден, девчонку. Пропадет ведь ни за лабубу конскую. Жизни не повидала еще!

Особенно жалостливо смотрел Глебуш. Своих детей я, вроде, никогда не имел, но чувства его почему-то понимал.

И все-таки, черт побери, как же мне не хотелось лезть назад в долбанный туман! Бес меня дернул в него нырнуть. Лучше б и правда тогда на площадь пошел!

В полнейшем смятении духа я молча развернулся и вышел из трактира на свежий воздух. Вряд ли там кто-то подскажет мне как поступить, но может хоть Автор какой знак подаст.

Глава 10

*Голос*

Ден вышел из трактира в ночь.

Дверь за спиной хлопнула, отсекая гул голосов. Споры, упреки, надежды, страхи – все осталось позади. Но в воздухе все так же висел недосказанный вопрос, тяжелый, как свинец: «Ты пойдешь за ней?».

Вдыхая освежающий после до духоты натопленного трактира воздух, Ден медленно шагал, не видя куда идет.

Ночь была ясной. Звезды рассыпались по небу – холодные, далекие, равнодушные. Они видели все: и его бегство из тумана, и бескровное лицо Лизы, и то, как он опустил ее тело на лавку, будто это был всего лишь мешок с зерном, а не человек, который в него верил.

Он не сумел спасти. Вытащил лишь тело. Одно лишь тело.

А душа… душа осталась там. В тумане. В том самом месте, где хищные тени терзали его плоть, где тишина давила на уши. И где он сам едва не сломался.

Ден сжал кулаки.

– Я не могу. – едва слышно прошептал он. – Я не могу снова туда вернуться.

Но тут же внутри раздался тихий, упрямый голос: «А кто, если не ты?»

Ден ненадолго замер и закрыл глаза.

Перед внутренним взором стояла Лиза. Ее смех, когда она впервые надела свои противотуманные очки и увидела мир в сине‑зеленых тонах. Ее сосредоточенное лицо, когда она чертила схемы на земле, пытаясь понять природу тумана. Ее рука, протянутая ему в самый страшный момент: «Я с тобой».

Она поверила в него.

А он… он просто выбрался.

– Это не одно и то же. – сказал Ден вслух, будто оправдываясь перед звездами. – Я не герой. Я даже не знаю, кто я.

Но правда была в том, что он знал.

Знал, что только он может войти в туман и не потеряться. Знал, что его амнезия – не проклятие, а ключ. Знал, что если сейчас отступит, то навсегда останется тем, кто спас себя, но бросил другого.

Страх был осязаемым. Он лип к коже и назойливым репейником цеплялся за мысли: «Ты снова почувствуешь когти. Ты снова услышишь шепот. Ты можешь не вернуться».

Но и вина не уступала реалистичностью. Она жгла грудь, будто он сам вонзил в себя нож.

– Почему именно я? – спросил Ден у ночи.

Ответа не последовало.

Только ветер шевельнул волосы, и раздался далекий крик совы, похожий на смех кого‑то, кто давно понял: выбор уже сделан.

***

– Какой выбор-то? – крикнул я в ночь. – Эй, але, Автор! Я надеялся на подсказку, вообще-то!

– Ты сам знаешь, какой у тебя выбор. – раздался у меня за спиной спокойный голос. – И вряд ли тебе нужны подсказка.

От неожиданности я аж подпрыгнул и развернулся на месте. Передо мной в воздухе висел призрак невинно убиенного налоговика. Если такие вообще водятся в дикой природе. Невинные налоговики, естественно, а не призраки.

– Откуда ты здесь взялся? – с подозрительным прищуром спросил я. – Тебя Автор заставил это сказать?

– Никто меня ничего не заставлял. – ответил Розенштраус, тихо покачиваясь на несуществующем ветру. – Кроме этой штуки. – он кивнул на мой кулак, в котором я все еще сжимал Притяжитель бестелесных сущностей. Сам не заметил, когда его прихватил. – А ведь я почти дожал Марлена насчет выплаты недоимок! Думаешь легко грозить законами, которые за последние столетия могли несколько раз переписать? Это будто по газону весной ходить – того и гляди, во что-нибудь вляпаешься, кляпаешься, апаешься…

С одной стороны, вроде все складно, а с другой – не слишком ли жирное совпадение? Что если устами Арсения мне дал ответ сам Автор? Может такое быть? Вполне может. Но, говоря научным языком, требуется дополнительное наблюдение за объектом.

Ну и речь Автора меня тоже в этот раз порадовала. На душе у меня действительно будто стая кошек устроила драку за последний бутыль валерьянки – Автор описал это довольно точно, хоть и в свойственной ему манере излишне витиевато. Но вот в некоторых деталях я опять заметил расхождение с тем, что происходило со мной ранее. И сей факт оставлял надежду, что какая-то свобода воли в рамках его сюжета у меня все же имеется, и я не несусь под откос, снежным комом собирая уготованные мне неприятности. Глядишь – что-нибудь удастся и обогнуть.

Осмотревшись, я обнаружил себя недалеко от хлева, где совсем недавно очнулся, используя свинью вместо подушки. Если еще точнее – я стоял прямо на границе действия утяжеляющего проклятия Захара. Похоже я неосознанно пришел сюда, погруженный в собственные мысли.

Здесь все было без изменений. Почти. На уровне щиколотки из земли торчала вереница крохотных – размером с карандаш – столбиков, связанных между собой тонкой нитью. Словно маленький забор, окружающий опасную зону. И у меня почему-то не возникло сомнений, кто его воздвиг.

Лиза.

Маленькая врунишка, накинувшая себе возраст ради науки.

И ради жителей Тихой Лощины.

Неужели я действительно оставлю ее погибать, лишенную собственной души? Прав был треклятый Автор – на самом деле я уже давно определился с выбором, хоть и не хотел признаваться в этом самому себе.

Мой путь лежал в туман. Снова. Но теперь в последний раз. Решающий. Причем никаких экспедиций из местных я организовывать не стану – они только будут путаться под ногами. Раз уж у меня есть иммунитет к этому явлению, то мне проблему и решать. Я сдержу слово и спасу Лизу! А если повезет, то и старика Прохора тоже вытащу. Пусть эту партию в уголки он и проиграет, но у каждого должен быть шанс взять матч-реванш!

– Пойдешь со мной, простыня летающая? – спросил я Арсения. С принятием решения у меня на душе заметно полегчало и настроение стремительно поползло вверх.

– Порошу не оскорблять. Я все-таки на государственной службе. Пусть и посмертно. – призрак укоризненно погрозил мне пальцем. – И… у меня разве есть выбор?

– Кончено нет.

– Этого-то я и боялся.

Уже неплохо ориентируясь в деревне (а что в ней ориентироваться – одна площадь, три переулка, да старый штакетник), мы бодрым шагом направились к границе тумана. Вернее шагал, конечно, только я, а Розенштраус вился за мной, как полупрозрачный воздушный змей на веревочке.

Причем весьма занудный.

Призрак, загибая пальцы, перечислял, какие законы я умудрился нарушить с момент нашего с ним знакомства, указывая номер каждого и год подписания. И как только он все это умудрился выучить? Хотя, может, и на ходу придумывал. Но, если все сложить, выходило, что я уже наскреб себе на три пожизненных заключения, две казни и штраф в один гнутый медяк с уплатой в казначейство не позднее следующей осени.

Исполнять все это я, конечно, не собирался.

Выйдя за околицу и навострив лыжи в знакомом направлении, я неожиданно столкнулся с одним из местных жителей. Тот стоял, подпирая спиной покосившийся плетень, курил ядреную самокрутку и, как оказалось, ждал меня. Причем ночным сторожем стал вовсе даже не Глебуш, потерявший в тумане дочь, а…

– Решил все-таки пойти. – без тени вопроса в интонации произнес Марлен, выпустив в черное небо струю пахучего дыма.

– Проклятие, я смотрю, отпустило? – не став отрицать очевидного, поинтересовался я.

– Ну так за полночь уже. – кивнул на луну губернатор. – Бездна, как же не вовремя оно всегда вылезает. Если бы не Паника, я бы в армии знатную карьеру сделал! А так все двадцать лет дозорным и просидел. Еще и курить после него хочется, что хоть пучок соломы жги и в рот пихай. А табак нынче удовольствие не из дешевых.

– Так выращивай сам. – предложил я. – Климат тут у вас, я смотрю, подходящий.

– Хм, а мысль интересная. Спасибо. Я подумаю.

В разговор тут же встрял Арсений, сделавший стойку не хуже почуявшей след гончей:

– Для разведения табака нужна официальная лицензия государственного образца номер сто шестьдесят четыре дробь омега. Взнос одно серебряное полнолуние за каждый планируемый квадратный метр посева. Самосад карается полным изъятием продукции, а также…

– Слушай, оставил бы ты его в тумане, а? – перебил призрака Марлен. – Вредный же тип. Как и вся их братия. Один такой у нас при дозоре состоял, так мы ему в суп зелье временного ухудшения зрения подлили.

– Зачем? Чтобы нарушений не видел?

– Да нет. – махнул рукой губернатор. – У него проклятие было – на каждую юбку возбуждался. Вообще себя не контролировал. Его поэтому к нам и сослали. А по слепоте он начал мужиков за баб принимать и приставать к ним.

– Побили?

– Само собой. А затем рапорт, показания свидетелей, трибунал и… не стало его в нашей роте, в общем.

– Сурово.

– Зато хоть служить нормально начали. По логике. А не крючкотворству.

Я все еще никак не мог привыкнуть, что каждый здесь рождается с каким-то проклятием. А то и не с одним. Но люди действительно относились к этому спокойно и научились мириться с особенностями окружающих. Или даже использовать их в каких-то целях. Лиза, вон, вообще свое за благо считает.

Лиза…

– Значит идешь? – нарушил затянувшееся молчание Марлен.

– А не должен? – поинтересовался я.

– Тут такое дело… – бывший дозорный особенно мощно затянулся, выдохнул, аккуратно затушил сигарету и убрал окурок в коробочку. – Туман – это вовсе не проклятие. Только жители об этом не знают.

Так вот почему он в трактире выступал против новой экспедиции!

– А что это тогда?

– Что-то вроде щита. – признался губернатор. – От настоящего проклятия.

– Какого?

– А демон его знает. Это знание передается от предыдущего лидера деревни к следующему. Устно. А потому кое-что за давностью лет утратилось. Многое, сдается мне.

– И ты предлагаешь мне бросить там старика Прохора? Бросить Лизу?

– Иногда приходится жертвовать меньшим для блага большего. Такова жизнь. – с грустью в голосе ответил Марлен. – Был бы ты местным, я бы тебя легко убедил. У нас тут чтут традиции. А так…

– И даже не настроишь против меня жителей? – с прищуром спросил я.

– Мертвые боги с тобой, Ден! – отшатнулся от меня губернатор. – Я что – изверг какой, что ли? Хочешь лезть в пекло – лезь. Твое дело. Об одном прошу: не сделай хуже.

– Об этом не беспокойся. У меня есть план.

– Ну тогда удачи тебе. – Марлен крепко пожал мне руку. – Спаси девчонку. Привязался я к ней.

– Спасу обязательно!

Я уже направился прямиком к туману, как в спину мне донеслось:

– А вот призрака все-таки можешь назад не приносить. Нам и без него тут неплохо.

– Не могу. – хохотнул я, не оборачиваясь. – Мы в ответе за тех, кого приручили.

Молчавший после истории про коллегу Арсений не выдержал:

– Спасибо тебе, конечно, но ты не думаешь, что традиции лучше уважить? Они ведь как законы. Только неписанные. Королевство Эларион сотни лет на них простояло.

– Напомни мне потом рассказать тебе про суть традиций. – бросил я, замерев перед клубящимся маревом. – Когда вернемся.

И с этими словами шагнул внутрь.

Говорят, в одну реку нельзя войти дважды. Про туман я ничего похожего не слышал – там вообще все поговорки про плодородие почему-то – так что своим третьим заходом ничего кроме наставлений Марлена я не нарушил.

Любопытно, конечно, что туман оказался вовсе не проклятием, а защитной от него, но последнее время мне накидали столько противоречивой информации, что я уже не знал чему верить. Даже Лиза, вон, обмануть умудрилась. Что уж говорить про повидавшего жизнь бывшего дозорного?

В этот раз туман встретил меня не нежными, похожими на вату облачками, и не хищной чернильной мглой, а безразличной серой хмарью, одинаково унылой куда не брось взгляд. Наверное, так могло бы выглядеть чистилище. Ну или дно пустой кофейной чашки в понедельник утром.

Кстати, за чашечку сего ароматного напитка я бы продал душу. Не свою, конечно. Розенштраус мне на что?

– Опять все по-новому. – изрек я, оглядываясь.

– Да нет. – возразил мне призрак. – Как обычно.

– И что ты видишь?

– Туман, деревья, снова туман… А ты что-то другое?

– То же самое, в принципе. – пожал плечами я. – И еще немного тумана.

– Так о чем речь тогда?

Действительно. О чем речь?

Принюхался. Запахи исчезли напрочь. Ни боярышника, ни прелых листьев.

Ощупал себя. Полученные в прошлый раз раны не вернулись.

Прислушался. Ни ветра, ни леденящих душу завываний. Лишь глухой стук, будто под землей мерно бьется гигантское сердце. И на этот раз точно не мое. Я оставался спокоен несмотря на появление старых знакомых.

Туман не стал искушать меня пустыми видениями и мыслями о доме, а сразу натравил элитную гвардию. Меня окружило плотное кольцо антрацитово-черных теней, и не было им конца и края. За спиной у каждого развевались похожие на щупальца ленты, а когти только и ждали, чтобы вновь вкусить моей плоти, залежавшей до смерти не один диван.

– Здравствуй, жопа, Новый Год. – с ухмылкой выдал я, делая короткую разминку и хрустя суставами.

– Еще не поздно отступить. – предложил Арсений, прячась у меня за спиной. Хотя что толу, если враги повсюду?

– Отставить панику! И на обломках самовластья напишут наши имена!

– Я бы предпочел на надгробии. Можно совсем простеньком.

– Хоть на двух.

– Одного хватит. Но обязательно по ГОСТу!

– По погосту. – буркнул я, беря разбег.

Да-да, я рванул прямо навстречу теням, взрывая лаптями рыхлую землю, и ленты изодранной рубашки колыхались у меня за спиной.

Наверное, со стороны я смотрелся весьма героически. Или по-идиотски. Я не знал. Автор же решил меня в такие детали не посвящать. Но тени от смеха на мох не попадали, хотя я от подобного расклада точно бы не отказался. Наоборот – они сплошной стеной понеслись мне навстречу, сверкая частоколом когтей настолько острых, что им позавидовала бы любая политическая сатира. Вот это я знал наверняка. Уже проверил на собственной шкуре.

Я бежал, отчаянно давя вопивший от страха инстинкт самосохранения. В какой-то момент я определенно перестарался, и тот рухнул без чувств. Стало полегче. Кулаки, зубы и ягодицы сжаты до сведенных мышц. Волосы развеваются на ветру. Капельки пота ползут по вискам, срываются и падают прямо на валандающегося позади меня Арсения. Промокнуть ему это не грозило, так что ничего страшного.

Когда до столкновения оставались считанные мгновения, я собрался с духом, замахнулся кулаком, резко выдохнул и… зажмурился. А когда открыл глаза, то бежал уже совершенно в другой части тумана. Целый и невредимый!

Автор, если ты думал, что я собираюсь сражаться с этой ордой, то иди проспись. Не знаю, как там ты рисовал меня в своем воображении, но я не псих и не мазохист. Выдай мне святой пулемет с бесконечными патронами, отсыпь магии помощнее, вручи волшебный меч на худой конец и тогда, может быть, – повторяю: может быть! – я рискну своей драгоценной тушкой.

– А пока довольствуйся смесью салочек и жмурок. – буркнул я, глядя, как из тумана проявляется новая порция теней. Кажется еще даже более злых и хищных, чем раньше. – Побежали, Сеня! Теперь ты водишь!

– Никогда не любил подвижные игры.

– Привыкай. Мы тут на долго.

В целом, призрака я не обманул. Уже скоро я со счета сбился сколько раз мне пришлось провернуть подобный трюк. Мы мчались и мчались, перескакивая из одной области тумана в другую, и постепенно я чувствовал, что начинаю овладевать этим навыком. Хотя без карты и какого-либо представлении о местности ориентироваться толком я все еще не мог.

Тени тоже на месте не стояли. Они становились все сильнее, быстрее и, как мне показалось, даже умнее. Иначе говоря – развивались. Так что пару раз им удалось меня достать, каким-то образом устроив засаду на месте моего появления. В результате чего мне пришлось скакать чуть ли непрерывно, и у меня от столь частого моргания даже веки заболели. И это не говоря уже о вновь располосованной груди.

Я чувствовал, что уже почти подобрал ключ к направленному перемещению, когда, выскочив в очередной раз посреди безликой хмари, увидел следующий этап теневой эволюции.

– Это что-то новенькое… – проронил я, глядя как тени стекаются друг к другу, постепенно превращаясь в чернильного гиганта, чья голова исчезала где-то в вышине.

– Такого даже я тут не видел. – подтвердил некоторые из моих догадок Арсений.

Ко мне потянулись две исполинские руки, которые запросто могли бы жонглировать слонами. Я рванул в сторону от них, как вдруг из каждой выстрелили теневые копья, в мгновение ока преодолевшие разделявшее нас расстояние.

Все, что я успел, – это рефлекторно зажмуриться, а в следующий миг у меня над головой раздался уже слышанный ранее голос:

– Ты снова пришел, смертный.

– Ну здравствуй, Ваэрон. – поприветствовал я отголосок божественной сущности. – Я тебя все-таки нашел!

Глава 11

Первым делом я осмотрелся. Я вновь стоял возле испещренной трещинами стены, покрытой какими-то полустертыми символами. Кажется, у другого ее участка, нежели в прошлый раз. Впрочем, сейчас это волновало меня в последнюю очередь. Главное, что тени, похоже, доступа сюда не имели. Ведь последняя их атака меня действительно чуть не настигла.

Развились гады! Обратно придется выбираться окольными путями. Если, конечно, с Ваэроном не договорюсь.

– Пришел стать моим Вестником, смертный? – прогудела мне в ухо древняя сущность. – Я чувствовал, что ты уже был готов, но не смог дотянуться до тебя сквозь туман.

– Минутная слабость. – небрежно отмахнулся я. – С кем не бывает. Не обращай внимания. Кстати, меня зовут Ден.

– Так чего же ты хочешь, смертный Ден?

– С кем ты разговариваешь? – вклинился между мной и стеной Розенштраус.

– А ты не слышишь? – удивился я.

– Только тебя.

– Тогда не мешай. Потом объясню.

– Обясню, волосню, сню-сню-сню…

Я сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. В груди саднило. И не только от длительного забега, но и от оставленных когтями теней следов. Даже если после выхода из тумана они пропадут (на что я категорически надеялся), то сейчас вид стекающей по лоскутам рубахи крови заставлял сердце трепетать, а подмышки потеть. Сдается мне, с таким водопадом никакой дезодорант не справился бы. А никакого у меня и не было.

– Ты снова обманул меня, Ваэрон. – собравшись с мыслями, изрек я. – Ты хотел казаться средним богом, но на деле ты куда слабее. Ты не Нуменот, не его друг и даже не его секретарь. Скорее что-то вроде рядового библиотекаря в его божественном архиве. Сидел, небось, в пыльном углу, перебирал читательские билеты, да возвращенные книги по алфавиту расставлял. Я ведь прав?

– Ты снова раскусил меня, смертный Ден.

– Просто Ден.

– Ты прав, Ден. – легко исправился Ваэрон. – Я действительно не тот, за кого пытался себя выдать. Твоя прозорливость делает тебе честь. В былые времена ты стоял бы в одном ряду с великими. А может и…

– Не льсти мне. – устало вздохнув, перебил его я. – Это не поможет. Давай по существу. Какие силы ты можешь мне дать?

– Ровно те, что обещал.

– Видеть незримое, чувствовать тайны и находить сокровища?

– Именно.

– В чем подвох?

– По началу они будут проявляться в слабой форме. – признался бог. – Так что не надейся сразу найти сокровищницу Сицзатля или разгадать какой-нибудь древний заговор. Но по мере моего возвышения сильнее будешь становиться и ты, Ден. Это я могу гарантировать. Так что сотрудничество выгодно нам обоим.

Гладко стелет, реликт антикварный. Будто всю жизнь готовился. Хотя, если это и правда бог, то ему запросто может быть несколько тысяч лет.

Я попытался представить каково это жить вечно и не смог. Как правильно заметил Ваэрон – я смертный. И наш смертный разум не способен постичь бесконечность в каком-либо аспекте. Будь то время, пространство или что-то другое.

Да у нас даже с просто большими числами проблема. Вот взять, к примеру, миллиард и триллион. В чем разница? В триллионе на три нуля больше – ответит любой хорошист и будет прав. Но насколько это больше?

Чтобы досчитать до миллиарда потребуется почти тридцать два года. Долго. Но до триллиона придется считать тридцать одну тысячу семьсот девять лет. Если отмотать столько лет назад, то в те времена на Земле неандертальцы еще не съели последнего мамонта.

Да даже звезды! В Млечном Пути примерно двести-четыреста миллиардов светил. Но чтобы набрать триллион понадобится уже около четырех таких галактик.

А тут бесконечность!

Правда, нельзя забывать, что все, меня окружающее, придумал Автор. Включая, собственно, самого Ваэрона. А уж с плодом чужого воображения я как-нибудь управлюсь!

– Так что ты решил, Ден? – напомнил о себе Ваэрон. – Станешь ли ты моим Вестником?

– В целом, я не против. – я положил руку на стену и двинулся вдоль нее, продолжая вещать. – Но с несколькими условиями! Никаких воскресных проповедей, регулярных жертв и миссионерской деятельности. Строить храм я тоже не буду. Максимум алтарь. Из веток. Ну и с развоплощением легендарной сущности придется подождать. Меня пока простоя тень чуть на фарш не пустила, а о ней не то что легенд – даже частушек не складывают. Если все устраивает, то я готов.

– Да ты обнаглел! – взревел Ваэрон так, что с каменей посыпалась пыль, а Арсений принялся трепыхаться, как тряпочка на шквальном ветру. Но бог быстро взял себя в руки и вернулся к прежнему спокойному тону. Почти. – Это неприемлемо! Мне не нужен алтарь из веток!

– Ну ладно, уговорил. Из камня.

– Мне нужен храм!

– А мне нормальный бог с нормальной силой. – парировал я. – Чтобы подковы гнуть, летать, аки сокол, и лазеры из глаз. Непременно красные. На зеленые я не согласен. Есть у тебя такое в загашнике?

– Такое только у Лумариана, разве что… – задумчиво проронил Ваэрон.

– Это еще кто?

– Лумариан Пламенный Взмах. Он первый во всем Иллириуме взлетел выше гор и доказал, что небо – не предел. Он одним ударом сразил дракона Тенистого Ущелья и спас жителей долины от вечного мрака. В час великой битвы он обратил свой взор на врагов, и их поглотил свет ярче тысячи солнц. Хотя не уверен, что тот свет был красным. Но точно не зеленым.

Офигеть. Я же от балды накидал. А тут, оказывается, есть свой аналог Супермена. Автор, это плагиат, ты в курсе?

– Отлично. Спасибо за рекламу. Вот его-то Вестником я и стану. Чао-какао.

Я сделал вид, что ухожу, и Ваэрон, что ожидаемо, меня окликнул:

– Стой. Лумариан всегда обитал в северных землях, богатых маной.

– Значит там его и найду.

– Ты до туда не доберешься. Ты хоть знаешь где ты сейчас?

Я задумался. А и правда: где я?

– В королевстве Эларион. Деревня Тихая Лощина. Вернее, туманная задница на ее границе. – выдал я всю собранную к этому моменту информацию.

– Тут ты прав. Но где стоит Эларион?

– Ну и где?

– Почти на самом юге материка. До северных земель не один месяц пути. И, поверь мне, этот путь… – он выдержал театральную паузу. – …ты не пройдешь!

Я поверил. И раздраженно цыкнул. Ну и Автор тоже удружил, конечно. Не мог меня сразу на север закинуть? К Лумариану под крылышко. Ух я бы там такого контента нарезал – мигом бы в бестселлеры вырвались! А тут что – металлоискателем подрабатывать и потерянные медяки из земли выковыривать? Тьфу!

Впрочем, я и в самом деле вернулся в туман, чтобы подписать соглашение с Ваэроном. В целом, его сила тоже казалась мне не такой уж и плохой. Всяко лучше светящихся в темноте ногтей. Главное заключить сделку на своих условиях и выторговать побольше бонусов. Это я еще по своей прежней жизни знал.

Ну и Лизу спасти нужно. Помрет ведь не за лабубу конскую, бедняжка. С Автора станется.

– Я помогу тебе вернуть душу подруги. – будто прочитал мои мысли божок. – Она здесь, в тумане. И с моей силой ты сможешь ее увидеть.

– Храм строить не буду. – буркнул я. И сразу сделал вид, что иду на уступку. – По крайней мере сразу.

– Так никто сразу и не просит! – обрадовался Ваэрон. – Что ты мне сейчас можешь построить? Шалаш из палок и овечьего помета? Больно надо. Наберись силы, прославься, накопи золота и отгрохай такой храм, в который захотят съезжаться люди со всего континента. И главное – только для меня одного!

– А бывает по-другому?

– Увидишь. Договорились?

– Договорились. Делай меня своим Вестником. – согласился и я, но тут же воскликнул. – Нет, стой!

– Чего еще?

– Бог чего ты на самом деле?

Ваэрон ненадолго замолчал, а я тем временем добрел до конца стены и не рисковал идти дальше, чтобы не потерять с таким трудом найденное место.

– Скажем так: я коллекционер редкостей, до которых обычно никому нет дела. – признался отголосок божественной сущности.

– Вроде книги с глупой опечаткой на тридцать седьмой странице? Или дырявых камушков с пляжа?

– Скорее второе. И весьма отдаленно.

– Ладно, сойдет. Что нужно делать?

– Уже ничего.

– В смысле?

– Теперь ты мой Вестник. Поздравляю.

Я прислушался к собственным чувствам и… не заметил никакой разницы. Ни душевного подъема, ни особых ощущений, ни снизошедших на меня из космоса знаний – ни-че-го! Даже желудочных колик не появилось. Обманка какая-то, получается. Профанация. Очковтирательство!

– Эм-м, любезный, а где сила-то? – крикнул я, крутя головой во все стороны. – Что-то я никаких тайн и сокровищ не вижу. И ладно сокровища – откуда им в этой глуши, – но тайна тут точно есть. Думаю, даже не одна.

– У тебя сила, у тебя. Не суетись. – попытался успокоить меня Ваэрон. Кажется, я услышал в его голосе нотки довольного кота, объевшегося сметаны. Сколько же времени он проторчал тут в ожидании подходящей кандидатуры? – Просто тебе нужно научиться ей пользоваться. Знаешь, есть цвета, которые не видит человеческий глаз.

– Ты про инфракрасный и ультрафиолет?

– Им названия дали? Много же я пропустил. Да, они. Представь, что ты теперь можешь их видеть.

– На кой ляд они мне сдались?

– Да ни на кой! Принцип представь, говорю. Что ты теперь можешь видеть в более широком диапазоне. Понял?

– Сейчас попробую. – пробубнил я и напряг зрение.

Опять ничего не вышло. Я таращился изо всех сил, да так, что чуть глаза из орбит не вылезли. Помнится, я как-то полтора килограмма шашлыка в одно лицо умял, так на следующий день, сидя на фаянсовом друге, думал, что рожу. Уверен, со стороны я в тот раз смотрелся примерно так же.

У меня от напряжения аж голова заболела и ноги затекли. Хотя не знаю, как это связано. Возможно, какая-то побочка от божественных сил. Но навык все-равно не давался.

Тогда я передохнул и решил попробовать другой подход. Если мне нужно увидеть что-то, чего я обычно не вижу, то для этого всегда можно использовать особый прибор. Тепловизор или типа того. Всякие изобретения – это по части Лизы, а мне хватит воображаемого инструмента. Причем какого-нибудь не шибко громоздкого, чтобы сильно не напрягаться. Очки подойдут идеально! Даже с учетом того, что я их никогда не носил.

Я пару раз выдохнул, представил себе две простенькие линзы в проволочной оправе, но быстро сменил проволоку на черепаший панцирь (что я себя не уважаю, что ли?), и водрузил получившееся изделие на нос.

Моргнул и обомлел!

Если раньше я видел в тумане от силы на метра два-три, то теперь пространство вокруг меня рывком расширилось, примерно как когда мы с Лизой жгли ее дымовые шашки. Причем отступил не только туман, колыхавшийся теперь на заметном отдалении, но сбежали и силуэты деревьев, явив истинную картину окружающего мира.

Это и в самом деле было кладбище. Древнее. С покосившимися надгробиями и заросшими мхом каменными дорожками. Я отошел чуть в сторону и огляделся. Стена, служившая мне ориентиром, как оказалось, принадлежала старому полуразрушенному храму. Наверное, когда-то здесь поклонялись Ваэрону, и после падения богов в войне с демонами он оказался привязан к месту своей силы. А потом пришел туман, и о нем все забыли.

Если, конечно, я правильно разгадал задумку Автора.

– Ай! – я невольно вскрикнул, когда в глаза мне будто вонзили по раскаленной игле. – Что это?

– Вижу, ты разобрался, как пользоваться моей силой. – произнес Ваэрон. – Довольно быстро. Хвалю. Я в тебе не ошибся. Но не торопись задействовать ее на полную катушку. Я пока что слаб, и ты, соответственно, тоже. Дозируй. Или найди способ сделать меня сильнее. Нас.

– Предупреждать надо. – буркнул я, потирая глаза.

– Слушать надо. Я предупреждал.

– Ладно. Лиза где?

– А сам как думаешь?

– Я не понял – ты бог загадок или никчемных коллекций? Нормально нельзя ответить?

– Загадки я тоже собирал. Старые. Забытые. Например: как глубоко ты можешь войти в лес?

– Пока не устану? – предположил я. – Пока медведь не съест?

– Нет и нет. Наполовину ты можешь зайти. Потому что потом ты из него уже выходишь.

М-да. Так себе загадка. Надеюсь, это не жемчужина его коллекции. Что ж за бог мне такой хилый достался?

Проморгавшись, я вновь нацепил воображаемые очки, на этот раз прикрутив использование заемной силы до минимума. Ровно настолько, чтобы на пару метров вокруг себя видеть настоящую реальность, а не искаженную колдовским туманом. Я чувствовал, что даже это расходует ресурсы моего тела (или души?), но иначе я рисковал снова заблудиться в трех соснах и наткнуться на шипастую мега-тень.

– Полагаю, Лиза в храме? – спросил я, направляясь ко входу.

– Пойди проверь. – ответил Ваэрон.

В принципе, я бы в любом случае туда заглянул. Как минимум потому, что мне показалось, будто именно оттуда раздавалось слышавшееся все это время глухое сердцебиение. И с каждым шагом оно в самом деле становилось все громче.

В храме царило вполне закономерное запустение. По углам валялись кучи сухих листьев, ветки, мелкий сор и почему-то скорлупа от орехов. Скромный алтарь давным-давно дал трещину и развалился, а некогда прекрасные фрески стерлись, и местами их покрывали любопытные надписи. Некоторые я прочитал:

«Внимание! Карл объявил этот храм своим временным дворцом. Налоги: орехи, шутки, занимательные истории».

«Карл думал о вечности. Вечность подумала: „Ну и зануда“».

«Я оставил след в истории. И еще один в пыли за алтарем. Простите, не удержался».

«Я видел тень. Она видела меня. Мы договорились: я не кричу, она не хватает меня за хвост. Подпись: Карл».

«Карл, Покоритель Пыльных Углов, Проходимец Сквозных Коридоров, Хранитель Секрета „Где Лежат Орехи“».

«Карл благословил стену. Теперь она скучает меньше».

«Я молился. Ответа не было. Значит, я теперь главный. Карл, Верховный Жрец Скуки».

Несколько надписей были сделаны углем, другие – мелом, третьи представляли собой разводы подозрительного бурого цвета, а иные оказались вообще нацарапаны крохотными коготками. Одно я мог сказать наверняка – Карл посещал это место неоднократно и страдал от скуки больше, чем от чего бы то ни было.

Помнится, на столбике Розенштрауса он тоже успел отметиться.

– Я смотрю, кое-кто тебя тут все-таки навещал. – бросил я в воздух, продолжая осматриваться. – Ему ты тоже предлагал стать Вестником? Или он отказался?

– Не смеши мои архивы, Ден. – отозвался Ваэрон. – Подобные личности в принципе не способны становиться Вестниками. Даже если бы мне пришлось ждать еще тысячу лет, я бы не отчаялся до такой степени. К тому же ты мне подходишь сразу по нескольким параметрам. Почти идеальное совпадение.

– Всего лишь почти?

– Не зазнавайся.

– Ты тоже.

Автор, ну что за очередная халтура? Мало того, что бога мне подсунул никудышного, так еще и совпадение идеальное подстроить не смог. Так дела не делаются!

Погуляв по коридорам и заглянув в несколько комнат, я не обнаружил ничего интересного. Если тут и было когда-то что-то важное, то за давностью лет оно или истлело, или его утащил некто вроде Карла. Даже золотого ножа для намазывания масла на божественные бутерброды не нашлось. Ну что за жизнь?

Я хотел уже было вновь обратиться к Ваэрону и вынудить его рассказать, где мне искать душу Лизы, как тут мой взгляд зацепился за очередную кучу листьев, скопившуюся в углу похожего на чулан помещения. Вроде бы такая же, как все остальные, но в то же время и немного другая.

Показалось? Или…

Поддавшись импульсу, я раскидал мусор, и моему взору предстало вбитое в пол металлическое кольцо. А вокруг него я без труда разглядел щель, обрисовавшую контур крышки люка, без всяких сомнений ведшего в подвал.

Так вот как работает поиск тайн и сокровищ! А что, не так и плохо. Ну-ка, что там у нас?

Глава 12

*Голос*

Ден спустился в подвал храма, и атмосфера здесь отличалась от той, что царила наверху. Даже воздух был другим. Холодный, затхлый, злой. Он будто помнил что-то страшное и теперь шептал об этом сквозь каменные стены.

Проникавший через проем свет дрожал, выхватывая из тьмы обломки колонн, осыпавшуюся штукатурку, следы давнего разрушения. И посреди всего этого – оно.

На первый взгляд – просто черная кочка. Но уже в следующий миг Ден понял: это не жидкость. Не грязь. Не тень.

Оно было живое.

Клякса лежала на каменном постаменте, словно выброшенный на сушу морской зверь – чужеродный, неправильный. Ее поверхность вздувалась и опадала, будто под тонкой пленкой шевелились сотни червей. По всей массе тянулись смолянистые прожилки – как вены, наполненные не кровью, а чем‑то густым, темным, нездешним.

Оно пульсировала.

Тум… тум… тум…

Ритм глухой, низким – слышимый не только ухом, но и ощущаемый где‑то в груди. Как будто собственное сердце Дена пыталось подстроиться под этот чуждый всему живому такт.

Он сделал шаг ближе.

Свет снова дрогнул, и в его отблеске клякса заиграла новыми оттенками: не просто черная, а глубокая, как безлунная ночь, с багровыми проблесками – будто внутри тлели угли. В некоторых местах поверхность казалась почти прозрачной, и тогда проступали узлы, напоминающие сплетение нервов или корней.

«Как сердце». – подумал Ден. – «Но не человеческое. Не звериное. Что‑то… иное».

В тот же миг по поверхности кляксы пробежала дрожь. Прожилки вспыхнули тускло‑красным, как дыхание преисподней. Из центра поднялся тонкий отросток – черный, влажный, похожий на щупальце. Он дрогнул в воздухе, будто принюхиваясь, и медленно потянулся к Дену.

Тот замер.

Не от страха – хотя был и страх, холодный и острый, расположившийся где‑то под ребрами, – а от осознания того, что нашел наконец источник всех бед. И ему придется с ним что-то делать. Больше некому.

Отросток коснулся его ноги.

Ледяной! Словно к коже прижали кусочек далекого космоса. Ден почувствовал, как по ноге пробежал тонкий разряд, а кровь на миг превратилась в лед, принеся нестерпимую боль и онемение.

И тогда он услышал.

Мысль – чужая, древняя, пропитанная тоской и голодом:

«Ты пришел… наконец…».

Ден отшатнулся.

Клякса вздрогнула. Прожилки запульсировали быстрее. Тум‑тум‑тум – теперь это звучало как призыв. Как зов. Будто она ждала его и только его. Ждала уже очень давно…

Ден понял: если останется здесь еще на секунду – что‑то изменится. Что‑то в нем откликнется на этот ритм. Что‑то проснется.

Он развернулся и опрометью бросился к лестнице.

***

У меня не было времени анализировать слова Автора. Я лишь отметил, что в этот раз он нигде не ошибся, и все произошло действительно именно так.

Стоило мне отбежать подальше, как щупальце отлепилось от моей ноги, и в тот же миг меня снова захлестнули смутные образы. Кого-то другого они, наверное, привели бы в смятение и заставили замереть в соплях, слюнях и слезах, но я все так же не помнил своего дома, а потому легко отмахнулся от морока.

– Что это за срань? – в сердцах воскликнул я.

– Срань, рань, брань… Похоже, ты нашел источник проклятия. – ответил мне Розенштраус.

– Почему оно такое мерзкое?

– А какое должно быть? Как шарик мороженного?

– Тоже верно.

– Думаю, оно здесь уже очень давно. – высказал свою догадку Арсений. – Странно, что еще не обрело форму и не напало на деревню.

– То есть это за форму не считается?

– Подвижную форму, я имел в виду.

– Ваэрон, что скажешь? – крикнул я, но бог безмолвствовал. Утомился, видать.

Не знаю, что там задумывал Автор, но больше сбегать я не собирался. Не потому, что я весь такой прям герой, а потому, что фиг я себя еще раз заставлю залезть в эту задницу. Так что или я решаю проблему сейчас, или… пес его знает, что «или». Не придумал пока. Не успел.

Тем более, что, приглядевшись, я заметил еще кое-что важное.

На правом боку кляксы искрилось что-то, внешне выбивавшееся из общей атмосферы тлена и уныния. Будто некий шутник решил зажечь на похоронах бенгальский огонь, а остальные участники старательно делали вид, что ничего не происходит.

Посмотрел обычным зрением – пусто. Снова нацепил воображаемые очки – опять искры.

Нужно бы, кстати, придумать божественному навыку называние. Но это точно не сейчас.

Несмотря на навалившуюся усталость, я прибавил очкам немного мощности и сумел разглядеть очертания: растрепанные волосы, смешные уши, короткий хвост…

Лиза. Вне всяких сомнений она! Вернее, ее душа.

Клякса явно пыталась втянуть в себя душу изобретательницы. Поглотить. Сожрать. Та же в свою очередь отчаянно сопротивлялась. Но при этом боролась и еще за какой-то кусок металла, торчавший из бока проклятия.

– Чайник? – не поверил я своим глазам. – Он-то здесь откуда?

Собравшись с духом, и затолкав предательский страх куда поглубже, я рванул на помощь малышке. Мне навстречу потянулось чернильное щупальце, но я пинком отбросил его подальше. При этом меня вновь обожгло холодом, однако я стиснул зубы и все-таки добрался до искр.

И тут новая проблема. Как я ни пытался схватить душу, мои руки находили лишь пустоту, не встретив сопротивления. Сила Ваэрона позволяла видеть незримое, но не взаимодействовать с ним!

Черт! Да что за непруха!

– Ты будешь моим сосудом… – шептало проклятие при каждом прикосновении. – Я вырвусь отсюда… Я вернусь домой… И заберу всех с собой…

– Только через мой труп, фурункул перезрелый! – огрызался я, прекрасно осознавая, что скоро эта угроза имеет все шансы воплотиться в реальность.

Раз за разом отпихивая от себя отросток, я ощущал, как холод проникает все глубже в мое тело. Я уже едва чувствовал пальцы ног, а зубы выбивали ритм зажигательной кадрили. И это при том, что по спине градом катился пот, а в подмышках хлюпало, и там уже едва ли не поселились лягушки. К тому же поддержание улучшенного зрения расходовало силы, и те постепенно приближались к концу.

После очередной неудачной попытки вызволить Лизу, я принялся смотреть по сторонам в поисках какого-нибудь инструмента или чего-то в этом роде. Бесплотных щипцов. Эфирной лампы. Да хоть Духовной клизмы! Но если такое тут когда-то и имелось, то за давностью лет превратилось в пыль и исчезло без следа.

Что же делать? Как же…

Тут мой взгляд упал на Розенштрауса. Тот держался на максимально безопасном расстоянии, насколько ему это позволял поводок Притяжителя бестелесных сущностей. Который я, кстати, тоже теперь видел. Простенькая такая на вид цепочка, тянувшаяся к Арсению по воздуху. Будто даже серебряная.

И тут у меня в голове выстроилась гениальная последовательность: призрак – дух – душа.

– А ну иди сюда, крючкотворное твое естество! – рявкнул я в приступе праведного гнева. Я тут чуть все ноги себе не отморозил, а он прохлаждается, видите ли!

– Нет, спасибо, мне и тут неплохо. – отозвался Арсений.

– В чернильницу плюну!

– Не выйдет. – ответил он, но бадейку свою на всякий случай спрятал за спину.

– Тогда… Притяжитель кляксе скормлю!

– Валяй! – выпятил грудь мертвый налоговик. – Я как раз освобожусь и улечу.

– Сейчас проверим! – я выхватил пластилиновую ромашку первоклассника, протянул проклятию и принялся сюсюкаться, как с котенком. – Кто тут голодная черная мерзость? Ты голодная черная мерзость? Хочешь вкусняшку? Хочешь? Хочешь?

Клякса тянулась к Притяжителю, но я каждый раз в последний момент его отдергивал. Возможно мне показалось, но вроде как по виску Розенштрауса скатилась призрачная капля пота. Наконец тот не выдержал и крикнул:

– Прекрати! Что надо делать?

Так бы сразу.

– Тащи Лизу, суть твою! Живо!

– Живо, диво, пиво…

Эх, вот от пивка бы я не отказался точно.

Арсений, увернувшись от щупальца в лучших традициях пикирующего истребителя, подлетел поближе, схватился за край души, как за скатерть, и принялся тянуть. Свиток при этом он зажал подмышкой, а непомерную чернильницу и вовсе зачем-то оседлал. Я даже на мгновение задумался чернильница ли это на самом деле или переносной ночной горшок для экстренных призрачных нужд.

Разенштраус старался на совесть. У него даже очки от усердия перекосило, а из макушки пошел пар. Но что-то я не заметил какого-либо прогресса. Я же чувствовал, что либо вот-вот окоченею, либо упаду без сил, как прохудившийся шарик.

– Она сопротивляется! – пожаловался дух.

– Ясен пень! Кто же свою добычу так просто отдаст?

– Да не клякса! Лиза!

– А ей-то что надо?

– Вроде чайник.

Пригляделся. Лиза и правда не только пыталась вырваться из хватки проклятия, но и зачем-то тянула за собой кухонную утварь. Ей что – дома воду вскипятить не в чем? Нашла о чем беспокоиться, блин!

Я тоже взялся за рукоять посудины – хоть на это я оказался способен – и дернул на себя. Чайник немного поддался. Он будто в смоле застрял и не особо хотел наружу. Зато теперь мы с Арсением тянули вместе, а я еще и параллельно отбивался ногами от подступавшего то слева, то справа щупальца.

Со стороны, наверное, казалось, что я учусь танцевать гопак. Хорошо хоть Автор это не прокомментировал – я бы со стыда сгорел.

– Пошла родимая! – радостно крикнул я, как тут раздался смачный металлический хруст, и у меня в руках осталась отделившаяся от чайника ручка. Сам же чайник начало засасывать обратно.

– …м-мать! – сочно выругался я.

– Я не удержу! – в панике вопил призрак. – Оно нас сожрет!

– Держи! Не сожрет! Не дам!

Не дать-то не дам. А что я сделаю? Спою гимн воинствующих феминисток, где эта фраза звучит через строчку? Так я его наизусть не знаю. В моей школе такого не преподавали. Да и вряд ли помогло бы.

Еще раз осмотрелся – все та же пустота и ворох опавших листьев. Но, если бы они интересовали черную дрянь, сама бы уже дотянулась. От безысходности ощупал карманы и… нашел картофелину.

Небольшую. Меньше кулака.

Это-то тут откуда? Я, вроде, не брал.

Точно! Лиза ведь что-то там говорила про магическую проводимость картошки. Она, что ли, подсунула? Или это «рояль» от автора? Впрочем, сейчас я был готов расцеловать его даже за такой подарок.

Резким движением я шваркнул клубень об пол, а сверху еще и наподдал пяткой. Затем измазал руки в картофельном соке, задержал дыхание, как перед прыжком в воду, и погрузил ладони прямо в чернильную плоть проклятия.

Зашипело, зашкворчало, послышался запах, как из красной коробочки с желтой буквой «M», и клякса нехотя отступила, отдав мне заветный чайник. А вместе с ним Арсений выдернул и Лизу. Наконец наша взяла!

Я резко отскочил в сторону и мельком осмотрел добычу. Старый обшарпанный чайник. С трещинами, вмятинами и гнутым носиком. Внутри у него что-то тикало. Но не равномерно, а так, будто настенные ходики подхватили лихорадку Западного Нила. Похоже именно этот звук слился с сердцебиением проклятия и транслировался на весь туман. На дне я заметил оттиск: «Эксперимент № 42. Не трогать. Ответственный: маг Варфоломей».

Кстати, из чайника так и сочились клубы белого пара, подозрительно напоминавшие то белесое марево, в которое я угодил здесь в первый раз. Но тут прямо у меня в руках чайник начал трястись и кашлять, а в потоке пара появились разрывы. В тот же миг туман снаружи стал развеиваться, и в подвал храма заглянули лучи яркого солнца.

Я кое-как приладил к утвари отломанную ручку, но это не помогло – все становилось только хуже.

Что же получается, туман – это в самом деле не проклятие, а защита от него? Как и говорил Марлен? А я только что сломал источник защиты?

Да не, клякса его и так почти дожевала. И без меня бы справилась. Только случилось бы это в самый неподходящий момент. Обязательно ночью. Когда все спят. А так есть шанс все исправить.

Туман стремительно редел, и одновременно с этим наливалась силой чернильная кочка. Ее сердцебиение слышалось все отчетливее, а сама она постепенно начала приобретать человеческие черты. Следовало как можно скорее починить устройство и, к счастью, я знал, кто может это сделать.

– Быстрее, Вестник. – послышался голос Ваэрона. – Я его задержу. Но ненадолго.

– Деру! – тут же скомандовал я.

– Так беги! – отозвался Розенштраус. – Притяжитель-то у тебя!

Ишь какой разговорчивый стал!

– Лизу не потеряй!

– Беги уже!

На едва слушающихся ногах я взлетел по лестнице и выскочил из храма.

«Свободен!..» – неслось мне в спину. «Не так быстро». – отвечало ему.

Туман наверху уже почти полностью развеялся, и я увидел, что на самом деле он покрывал не такую уж большую область. Даже меньше, чем казалось снаружи. До Тихой Лощины было рукой подать, а вокруг ошалело озирались люди, явно не понимавшие, где находятся.

Пленники тумана.

– Все в деревню! – заорал я что есть мочи. – Живо! – и личным примером показал им что делать.

За время моего блуждания ночь уже сменилась днем, но даже при ярком солнечном свете, я едва успел заметить сухонького ветхого дедка, дремавшего под одним из надгробий в обнимку с вязанкой хвороста. Старик Прохор! Я узнал его благодаря насланному туманом видению.

Или не туманом, а проклятием?

Впрочем, какая сейчас разница?

Прямо на бегу я закинул деда на плечо, причем, кажется, вместе с дровами, которые тот так и не отпустил, и рванул к Лощине. Навстречу вышедшим из домов людям, почувствовавшим что-то неладное и активно кричавшим, стоя по другую сторону изгороди. Хоть бы помогли, блин!

Я сам не понимал, откуда черпал силы. Воображаемые очки с меня уже слетели, язык лежал на плече, а ноги ощущались как две вареные макаронины. Но я все равно добежал до деревни, вручил кому-то старика и с призраком за спиной влетел в «Три Топора». Арсений тут же швырнул в Лизу ее душу, а девчонка, едва открыв глаза, выхватила у меня из рук чайник и, не сказав и слова, умчалась в свою мастерскую.

Из меня же будто выдернули стержень. Виски, глаза, да и все остальное тело пронзила острая боль, и я рухнул на деревянный пол. Последней же мыслью затухающего разума стало: «Кто погасил лампочку? Включите свет. Дышать темно и воздуха не видн…».

*Голос*

Пока Ден лежал без сознания в просторной и светлой комнате дома Марлена, о нем позаботились. Кто‑то сменял повязки на лбу, кто‑то подливал воды цветам на тумбочке, кто‑то просто сидел рядом – тихо, без слов, – и этого молчания было достаточно, чтобы дать понять: он в безопасности.

А в это время Лиза работала.

Ее пальцы дрожали, но движения оставались точными. Она разбирала, чистила, соединяла… И вслушивалась. В каждом щелчке металла, в каждом едва уловимом шипении ей чудился отголосок прежней силы. Туманного чайника. Артефакт говорил с ней и сам подсказывал, каким образом скорее вернуть его в строй. Чтобы снова защищать деревню от того, что таилось в подвале древнего храма.

И вот – первый робкий клубок пара вырвался из носика. Не серый или белый, как прежде, не тяжелый, пропитанный тьмой, а прозрачный, почти светящийся.

Лиза выдохнула. Получилось!

Туман вернулся. Но не как враг. Не как проклятие. А как щит. Которым он и был все это время.

Он вновь растекся над старым кладбищем, оберегая местных жителей. И там, в глубине, под камнем и временем, что‑то глухо ударило, словно сердце, запертое в клетке. Проклятие осталось внизу. Запечатанное.

А наверху – жизнь.

Те, кто потерялся в тумане, теперь возвращались. Один за другим – измученные, грязные, но живые. Кто‑то шел сам, кто‑то опирался на плечо соседа. Мальчишка с широко раскрытыми глазами, старуха с дрожащими руками, путешественник с пустым взглядом, который вдруг ожил, когда его окликнули по имени.

Их встречали объятиями, слезами, криками радости. Их кормили, укрывали, слушали их сбивчивые рассказы. И с каждым спасенным в поселке становилось светлее – будто сами стены впитывали страх и отдавали тепло.

Вскоре по улицам поплыл запах печеного хлеба, меда, сушеных яблок. Люди выносили столы, развешивали гирлянды из цветных лоскутов и гербариев. Кто‑то принес старый барабан, кто‑то достал флейту. Дети бегали с фонарями, зажигали свечи, и огоньки дрожали в наступающих сумерках, как звезды, упавшие на землю.

Говорили о празднике. О Дне Урожая. Дне Семи Героев. Но теперь это было не просто гуляние, а настоящее торжество возвращения. Спасения. И новой надежды!

***

Под бубнящий голос Автора я то приходил в сознание, то снова проваливался в забытье. Слишком много сил я с непривычки отдал полученному от Ваэрона умению.

Но зато теперь оно у меня было! Сбылась детская мечта, и я обрел сверхспособность. Которую со временем еще и можно улучшить. К тому же, с ее помощью, и, если Автор не зажмотит, я надеялся найти какой-нибудь осколок силы древнего героя. И уже с ним разгуляться по полной! Может даже деревенские в качестве награды выдадут.

От этой мысли у меня в душе разлилось блаженное тепло, и восстановление шло без препон. Не так уж, в целом, и плох Иллириум. Но до Автора я все равно доберусь! А то чего он, вообще!

Глава 13

– Ты долго еще притворяться будешь? – раздался неподалеку голос, пытавшийся казаться строгим.

– Мам, ну еще пять минуточек.

– Не мамкай мне тут! И так уже третий день валяешься.

– Как третий день?

Я рывком сел, открыл глаза и обнаружил себя в просторной светлой комнате. Точно! Автор же говорил, что меня положили у Марлена. А еще, что у нас все получилось, туман теперь работает как надо, и проклятие вновь надежно запечатано в подвале храма. Вроде даже удалось спасти пропавших бедолаг.

Интересно, Карл среди них есть? Было бы любопытно с ним познакомиться. Чем он так Ваэрону не угодил?

– Ай! – невольно воскликнул я. – А чего так пятки чешутся?

– Чешутся – значит заживают. – назидательно ответила мне Веяна. Та самая, что помогла продержаться Лизе, пока я спасал ее душу из лап кляксы. От воспоминания меня аж передернуло. Чуть не окочурился ведь! – И вообще, кто тебя учил так онучи наматывать? Ты же ноги чуть ли не по колено стоптал. Если б не моя магия – учился бы сейчас на руках ходить.

– Ону…что? – переспросил я, нахмурившись.

– Онучи, а не онучто. – поправила она меня. – Но теперь хотя бы все понятно. Непонятно только откуда ты такой несмышленый взялся.

– Забвение. – пожал я плечами, применив универсальную отмазку. – Ай! Правда очень чешется!

Я потянулся было к ступням, но Веяна мягко оттолкнула мою ладонь.

– Погоди, помогу. – сказала она. – Ты ведь у нас спаситель деревни как-никак.

С этими словами женщина воздела надо мной руки, засветившиеся мягким золотым светом. Но стоило этому сиянию перетечь ко мне, как я почувствовал приятное тепло. Причем не только в ногах, но и по всему телу. Будто меня укутали в плед, налили горячего какао и включили любимый фильм. А за окном закат, прибой, пляж и завтра не надо на работу…

Стоп. О чем это я? Что-то меня накрыло.

– Все в порядке, не дергайся. – успокоила меня Веяна. – Побочный эффект лечения. Что увидел?

– Да так… – отмахнулся я.

– Ну значит и правда все в порядке.

Она убрала руки и хлопнула меня по ноге, а я… не почувствовал и тени дискомфорта. Действительно настоящая магия! Всамделишная!

– Как ты это делаешь? – не смог удержаться от вопроса я.

Попытался было заодно нацепить на нос воображаемые очки Ваэрона, чтобы с их помощью изучить женщину, но в глазах вдруг так резко кольнуло, что я тут же отказался от затеи. Похоже в тумане я знатно перетрудил новообретенную силу. С непривычки. И теперь ей требовалось время на восстановление.

По крайней мере я на это надеялся.

Вот смеху-то будет, если она окажется одноразовой, и для продления придется принести мертвому богу жертву. Мне только платных подписок в Иллириуме не хватало!

– Я же говорила – во мне живет осколок древней героини. Мираэль, Хранительницы Дыхания. Крохотный, правда. Мизерный. Сама госпожа Мираэль вылечила бы тебя, просто пройдя по соседней улице. Во всяком случае так гласят легенды. Я же… – она пожала плечами. – Ну, как могу.

– Да нет, что ты! – поспешил успокоить ее я, неожиданно уловив в голосе целительницы нотки печали. – Это же так здорово – уметь лечить. И не таблетками с мазями, а просто так. По щелчку пальцев!

– Мазями и травами я тоже умею. – с оттенком гордости сообщила Веяна. – Прикоснуться к ним, правда, не могу. Из-за проклятия. Но для этого у меня есть дочь. Да и сил у меня немного. Все-таки осколок меньше ногтя размером. Но даже так… – она замолчала, будто размышляя стоит ли мне говорить. – Говорят, осколки – частицы души древних героев. И иногда мне кажется, что я теряю себя и становлюсь тенью Мираэль. Особенно после использования магии. Все же где она, а где я…

– Это все чушь! – решительно заявил я. – Ты это ты. И даже не думай сомневаться! Уверен, любой в Тихой Лощине скажет то же самое. Хочешь, прямо сейчас проведем соцопрос?

Пламенность моей речи несколько подпортил желудок, решивший громогласно заурчать в самый неподходящий момент. Однако, Веяна все равно с благодарностью улыбнулась, и я вновь почувствовал разлившееся в глубине тепло. Интересно, это эффект ее магии такой или я просто начал получать удовольствие от происходящего?

– Подкрепись, герой. – дружелюбно усмехнулась женщина, вставая с кровати. – Три дня ведь не ел. А одной магией сыт не будешь. – она кивнула на тумбочку, где стоял поднос с тарелками. – С Лизой, кстати, все в порядке. И со всеми, кого ты спас из тумана, тоже. Отдельное спасибо за мою племянницу. Уж и не думала, что когда-нибудь смогу ее снова обнять. Ты бы видел, как радовались ее родители. Девочка, правда, за десять лет почти не изменилась, но это мелочи. Главное, что живая.

«Ничего себе мелочи!» – подумал я, забирая поднос и жадно запихивая в рот первую ложку каши. Неожиданно с мясом. Но, черт побери, как же вкусно! – «Они тут со своими проклятиями совсем удивляться разучились. Человек через десять лет вернулся, не повзрослев, а им хоть бы хны».

Отдельно я отметил, что из-за Автора я забыл поинтересоваться о Лизе и остальных. Ведь он и так мне все уже сообщил. А вот Веяна запросто могла решить, что мне на них вовсе наплевать. Хорошо хоть не решила. Вроде. Впредь нужно держать подобное в уме, чтобы не угодить впросак.

Целительница пожелала мне приятного аппетита и хотела уже уйти, но я остановил ее, замычав с полным ртом. Чуть не поперхнулся.

Где я потом еще найду такой источник информации об осколках силы? Нужно ловить момент, пока она в хорошем настроении.

– Можешь показать мне свой осколок? – в лоб спросил я, запив еду во рту большим глотком киселя.

– Как же я тебе его покажу, если он внутри меня?

– Их глотать нужно? – удивился я.

– Нет, конечно. Он всасывается внутрь. При прикосновении. И растворяется так, что уже не вынуть.

Фух. Ну ладно. А то с Автора станется. Я все же надеялся найти один-другой свой осколок, и жрать мне их категорически не хотелось. И ладно маленький. А если он с кулак будет? Я же не питон все-таки!

– То есть с твоей смертью сила исчезнет? – уточнил я, макая кусок сыра в баночку с медом. М-м-м, вкуснотища!

– С моей смертью осколок снова проявится. И его возьмет моя внучка. Так же, как он достался мне от моей бабки, а ей от ее. Или что? Хочешь занять ее место? – Веяна хитро прищурилась.

– Нет-нет-нет! – замахал руками я. Лечение – это, конечно, здорово, но мне для полного счастья не хватало только до конца своих дней фурункулы на задницах выводить. – Боже упаси. Просто интересуюсь.

– Ну и правильно. Не мужское это дело. А внучку я с самого рождения в лекари готовлю. Она даже колдует уже немного. Значит с осколком быстро освоится.

– Это обязательно? Такая подготовка.

– Нет, конечно. Стоит поглотить осколок, и знания сами собой появляются в голове. Правда постепенно. И на их усвоение нужно время. А так все пройдет куда быстрее. Нельзя оставлять деревню надолго без лекаря.

Удобно, удобно. Вопросов нет. Мне еще сильнее захотелось обзавестись собственной силой. Чем-нибудь убойным. Огненным шаром, например. Для начала. Банально, конечно, но зато как эффективно! Вжух, и все враги сгорают в пламени. А если надо, можно и костер запалить, и чайку вскипятить по-быстрому – сплошная польза.

– А где изначально вы свой осколок взяли? Не с самой же Мириэль.

– Мираэль. – поправила меня Веяна. – Эльфийкой она была. – «Тут и эльфы водятся? Вот бы увидеть вживую! Если еще не вымерли». – И, естественно, никто из моих предков с ней не встречался.

– А как тогда?

– Много лет назад моя пра-пра-пра вылечила заезжего торговца от одной срамной болезни. А тот на радостях расплатился не деньгами, а осколком. С тех пор так он у нас в роду и остался.

– Торговец?

– Осколок. Торговец дальше поехал. Но его волки задрали.

– Не повезло бедолаге.

– Сам дурак. – неожиданно спокойно пожала плечами Веяна. – Кто же с проклятием привлечения животных по лесам шарахается?

Действительно. Я бы с таким из города вообще не выходил. А лучше из дома. Не то кошаки как набросятся, как замурлычат до смерти, так потом только на вискас до конца дней и работать.

А вот информация о том, что осколки можно покупать, меня обрадовала. У меня, правда, из имущества только драная пижама, которую еще нужно как-то отобрать у Евы, но сам факт вселял надежду.

– Ладно, все. Пойду я. – целительница снова направилась к двери. – И так задержалась у тебя. Еще раз спасибо. Будут вопросы – заглядывай.

– Всенепременно. А мне в кровати долго еще лежать? Какой режим пастельного режима? Мыться можно? Какие лекарства принимать? Уколы нужны? А то не люблю я их.

Веяна посмотрела на меня, как на умалишенного.

– Ты полностью здоров. – сказала она, как-то по-особенному сверкнув глазами. – Разве что магически истощен. Пей иван-чай с чем-нибудь сладким. Кровать тут не поможет. К тому же, если будешь долго изображать из себя больного, пропустишь праздник. День Семи Героев. Он уже скоро.

– В мою честь, что ли?

– Не обольщайся. Но ты можешь принять участие. Все. Пока.

Веяна ушла, а я наконец смог без стеснения вынырнуть из-под одеяла. Всего ничего в этом мире, а я уже второй раз остался без трусов. Причем в прямом смысле. Так невольно задумаешься об ориентации Автора. Что если его возбуждают голые мужчины, и мне до конца книги предстоит время от времени сверкать перед всеми пятой точкой? Чур меня, чур!

Стоп. А кто сказал, что Автор одного со мной пола? Вдруг, это вообще женщина? Не все же им любовные романы писать, бывает и в другие жанры заглядывают. Порой даже весьма успешно. Тогда мое обещание надрать Автору зад становится несколько двусмысленным…

Но, в любом случае, подобного издевательства над своей персоной я так не оставлю! Возмездие настигнет моего мучителя вне зависимости от формы гениталий, возраста, расы и кулинарных предпочтений. Я так сказал!

Уперев руки в бока, я тщательно осмотрелся в марленовской комнате. Всюду лежали различные дары, которые натаскали мне местные жители в благодарность за спасение родных и близких. Да и их самих тоже. Если бы та клякса обрела подвижную форму и выбралась из храма… То черт его знает, что бы произошло. Но ничем хорошим это бы точно не кончилось.

Я уже слышал истории о беженцах, вынужденных оставлять деревни и искать новый дом из-за подобных случаев. Вроде одна такая группа как раз прибыла в Тихую Лощину незадолго до моего появления здесь. Да и родители Лизы погибли точно таким же образом.

Стоило мне вспомнить про девчонку-изобретательницу, как дверь в комнату распахнулась и внутрь ворвался ушастый вихрь, врезавшийся в меня и заключивший в объятия. Хорошо хоть я перед этим успел нацепить трусы.

– Спасибо, Ден! – принялась тараторить малявка, уткнувшись лицом мне где-то между пупком и грудью. Ее крысиные усики при этом щекотали незащищенную кожу. – Ты не представляешь, что для меня сделал! Это же изобретение самого Варфоломея! А я его не только починила, но и улучшила! Улучшила работу древнего мага-изобретателя! Оно теперь прямо из деревни работает! Чайник меня так благодарил, так благодарил! И я тебе тоже так благодарна! Это лучший подарок в моей жизни!

– А я думал, я тебе жизнь спас. – ошарашенный ее напором, произнес я.

– Ну и это тоже. Но Варфоломей! Говорят, он был последним героем, погибшим в войне с демонами. Летал по всему миру, боролся с «проклятиями» и…

– А ну-ка стой! – перебил ее я. – Тебя ничего не смущает?

– Немного смущает. Как его изобретение проработало так долго? Наверное, это из-за того, что «проклятие» пыталось его поглотить и поддерживало в нем…

– Я не об этом! Я тут вообще-то голый!

– Да? – Лиза немного отстранилась. – Ну технически ты одет. Хоть и не целиком. Но вообще я взрослая и…

– Знаю я какая ты взрослая. – я кое-как отцепил ее от себя и принялся выталкивать за дверь. – Тебе вовсе не двадцать один. И даже не двадцать.

– Какая разница? Я сразу поняла, что ты из тех, кто придирается к этим глупым цифрам. На меня все детство свысока смотрели, хотя я умнее большинства. Крысолюды быстрее взрослеют. И по законам Элариона я совершеннолетняя. Если хочешь – спроси у Розенштрауса. Он подтвердит.

– А мне плевать. У меня свои взгляды на жизнь, и отступать от них я не намерен! Что бы тут ни напридумывал Автор!

Я все же выставил Лизу из комнаты и, заперев дверь на щеколду, окончательно оделся. Среди игрушек, посуды, цветов, сушеных фруктов и прочих мелочей – благодарные жители тащили мне все, что считали ценным – нашлась и одежда. Добротные прочные штаны я подпоясал кожаным ремнем с пряжкой в виде головы сома; светлую льняную рубаху, пахнущую ромашками, нацепил навыпуск; не удержавшись, прикрепил к ремню ножны с охотничьим ножом. Вещь удобная и крайне полезная. И хлеб порезать, и в зубах поковыряться, и какому-нибудь агрессивному проклятию щупальце откромсать. Хотя я надеялся, что до последнего дело больше не дойдет.

Нашлись и ботинки.

Но особенно меня все-таки порадовали носки. Простые человеческие носки с узором в виде елочки. Не портянки, не онучи, а обычные потники, столь приятно облегающие ногу и не требующие КМС по спортивному одеванию для того, чтобы просто выйти на улицу. Не знаю кто именно их принес, но я готов был лично его расцеловать вне зависимости от пола. Пусть Автор тоже порадуется.

– Долго ты там еще? – поторопила меня из-за двери Лиза. – Сколько можно прихорашиваться. На бал, что ли, собираешься?

– А ты куда-то торопишься?

– У меня к тебе несколько вопросов касательно происшествия. В основном по использованию картофельной энергии. Мне в виде духа, знаешь ли, плохо видно было. А ты, получается, подтвердил мою теорию на практике. Нужно все записать, провести замеры, дополнительные исследования, эксперимент.

– Следственный?

– Чего?

– Не обращай внимания. – я вышел в коридор. – На эксперимент не рассчитывай. Снова к той твари я не полезу. И тебе не дам. Скажу Марлену, и он тебя, если надо, арестует и под замок посадит. Для безопасности.

– Я не боюсь опасности! Это честь рисковать жизнью ради науки!

– Не для твоей безопасности, глупая.

– А для чьей?

– Для всехней. – я отвесил ей шуточный щелбан. – И у меня тоже есть вопросы. Например, касательно проклятия в подвале.

– Не проклятия, а «проклятия». – тут же поправила меня она. – Проклятий не бывает. Но более удобного термина я пока не придумала.

– Ну так и что же такое это тогда было?

– Пойдем, по дороге расскажу.

Она схватила меня за руку и потащила по коридору, затем по лестнице и снова по коридору, стремясь как можно скорее попасть в свою лабораторию. И на ходу действительно выдвинула гипотезу, показавшуюся мне весьма логичной.

Согласно мнению ушастой ученой в подвале храма Варфоломей заточил не одно «проклятие», а сразу два. Тоски по дому и дезориентации. И все было хорошо: туманный чайник выполнял свою функцию, оберегая Тихую Лощину, но потом что-то случилось и «проклятия» слились воедино, усилив друг друга, и обретя новые возможности. Вроде тех же теней.

А потом они и вовсе добрались до чайника.

Изначально, исходя из конструкции, генерируемый им туман не мог поглощать и консервировать тех, кто попадал в него извне, но, видимо, изменение произошло уже так давно, что даже местные жители об этом забыли. А может и вовсе никогда в клубящееся марево просто так не лазали. Как дань традициям, имеющим особую силу в Тихой Лощине.

В общем выходило, что переваривать «проклятиям» чайник предстояло еще лет так двести, но внезапно процесс ускорился, и Лиза связывала это с моим появлением. Что тоже хотела проверить отдельно.

Теория звучала стройно, и никаких явный противоречий я в ней сходу не нашел. Разве что, возможно, какое-то влияние имел Ваэрон. Ну и нельзя забывать, что все это мог специально подстроить Автор, когда я отказался идти на площадь. Или же это изначально было частью его сюжета. Тут уж не разберешь. Но я обязательно спрошу у него, когда выберусь!

Выбрался я пока что только из дома Марлена, угодив на ту самую площадь. Однако не успел сделать и пару шагов в сторону лаборатории, как меня окружила толпа спасенных и благодарных. В числе первых в глаза бросался коренастый коротышка с бородой до земли. Носить мне онучи до конца жизни, если это был не настоящий дварф! Впервые видел такого вживую.

Лиза не оставляла надежд протащить меня сквозь толпу, когда народ, словно атомный ледокол, прорезала мощная фигура Глебуша. И на лице кузнеца я не увидел ни радости, ни благолепия. Я даже невольно попятился, чувствуя угрозу, однако юркнуть обратно в дом не удалось. Черт, ну не просто же так я невзлюбил площади! Что на этот раз?

Глава 14

Люди наперебой благодарили меня, совали в руки цветы, сдобу, мелкие монетки, но при виде грозно нахмуренного кузнеца схлынули в стороны, как кисель от фена. От такой каланчи я бы и сам куда-нибудь схлынул, да уперся спиной в закрытую дверь, и даже мини-буксир в виде Лизы не сильно помогал. Изобретательница уткнулась лбом в кожаную броню какого-то бугая и замерла, видимо высчитывая вектор оптимального приложения силы.

– Где моя дочь? – проревел Глебуш, подобравшись ко мне вплотную. От него так и веяло жаром раскаленной печи. – Почему все вернулись, а она нет?!

– Тише, крепыш. – попытался успокоить его я. – Мы же, вроде, уже выяснили, что я не проклятие. Кого нашел – всех вывел. Старика Прохора даже лично на ручках вынес. Как и просили.

– За что тебе большое спасибо, молодой человек. – поблагодарил меня из толпы Прохор. – Я отлично отдохнул. И партию в уголки выиграл. Приходи потом на чай, дам тебе пару уроков.

– Обязательно загляну. – ответил я снова повернулся к Глебушу. – Вот видишь?

– Вижу! – проревел кузнец. – Вижу, что ты не проклятие! Ты хуже! Ты бандит!

Он замахнулся на меня кулаком размером с пудовую гирю, и я мигом представил, как моя голова превращается в один большой фиолетовый синяк. Нет, ну а что я ему сделаю? Имей я возможность использовать Ваэронову силу, так, глядишь, увидел бы на теле Глебуша какую-нибудь особую точку. Типа слабость. Ткни в нее пальцем – и здоровяк превращается в плюшевого кролика с глазками-пуговками. А если его наклонить, говорит «мама».

Вряд ли такое возможно, но помечтать мне никто не запретит.

Я все же попытался нацепить воображаемые очки, но сил на это не хватило. Веяна не обманула. Что-то я там с непривычки перенапряг и теперь мне требовался курс восстановления. Непременно с минеральными ваннами и массажем третьего глаза.

А кулак тем временем завис надо мной, устроив локальное солнечное затмение.

Я, конечно, поднял руки в защитной стойке, но прекрасно понимал, что против такой мощи не выстою. Похоже придется снова обращаться к целительнице. Но когда пришествие боли казалось уже неминуемым, на бок Глебуша легла узловатая рука старушки Марфы, а ее тихий голос умудрился перекрыть даже гомон толпы:

– Постой, сынок, не рвись вперед,

Пусть гнев скует раздумий лед.

Ты глянь сперва, не торопись,

Вздохни, остынь, угомонись.

Удивительно, но ее слова в самом деле повлияли на Глебуша. Тот замер и произнес уже куда менее уверенным тоном:

– Но это все он… Он все испортил… Моя дочь…

– А может, все же, он нас спас?

Не о злодее сей рассказ.

Не трогал дочь твою герой,

Пойдем домой, хороший мой.

Кузнец окончательно сдулся, поник, и старушка повела его прочь. За ними увязался и дварф, обещая рассказать тайную технику легирования сплавов для столовых приборов. Я же наконец смог выдохнуть. Даже не заметил, что все это время стоял с задержанным дыханием. Так и задохнуться не долго. Нужно бы потом отблагодарить Марфу, ведь она и на собрании, помнится, интересной информации подкинула. Да и вообще приятно пообщаться с человеком, который так ловко на ходу рифмы складывает. Пусть это и из-за проклятия.

В ноги мне ткнулось что-то мягкое. Этим чем-то оказался упитанный кот камышового окраса. Он терся об мои новые штаны и призывно урчал, так что я наклонился и взял его на руки. А когда распрямился, на плечо мне легла ладонь, не сильно уступавшая размером глебушевской.

Ну, чью еще дочь я украл?

– Ты, конечно, молодец и все такое, но героем тебе зваться пока рано. – улыбаясь от уха до уха, заявил незнакомец. – Героем буду я! Меня избрали мертвые боги! Но, если пойдешь со мной, обещаю поделиться частичкой славы. Я как раз набираю команду.

Вот спасибо, удружил, иди нафиг, сам дебил.

– Ты вообще кто? – поинтересовался я, пока кот заползал мне на плечо и устраивался там поудобнее.

– Прости, забыл представиться. – незнакомец протянул мне руку. – Святозар. И спасибо, что спас из тумана. Хотя рано или поздно я бы справился и сам. Ведь мне суждено избавить мир от демонов!

Я уже протянул руку для ответного рукопожатия, как тут у меня в голове раздался голос Автора.

*Голос*

Когда Святозар шагнул к Дену, казалось, будто сама земля чуть прогнулась под его весом. Но не из-за жира – нет, в нем не было ни грамма рыхлой плоти. Лишь груда мышц, отлитых словно из чугуна: широкие плечи, грудь, похожая на дубовую дверь, руки, где каждая вена проступала, как канат.

Рост – вровень с Деном, однако в Святозаре не было той легкой собранности странника. Он держался иначе: расправив плечи и подняв голову, будто уже знал, что мир устроен так, чтобы он его менял. В каждом движении – уверенность человека, привыкшего, что последнее слово остается за ним.

Лицо широкое, с резкими чертами: тяжелый подбородок, будто вырубленный топором; нос, когда‑то сломанный и сросшийся не совсем ровно; короткие волосы цвета выгоревшей на солнце соломы; а глаза – светлые, почти льдистые, – смотрели так, словно уже видели грядущую битву и знали, кто в ней победит.

Торс Святозара покрывала потрепанная кожаная броня, усиленная металлическими пластинами. На поясе – меч в простых, без изысков, ножнах. Не украшение, а инструмент. На ногах обитые металлом ботинки. Рядом с ним даже тени ложились иначе – будто признавали: этот человек несет в себе вес судьбы.

Он не говорил: «Я спасу мир». Он говорил иначе: «Мир ждет, когда я его спасу».

В его голосе не было бахвальства – лишь твердая убежденность того, кто слышал пророчество в шелесте деревьев, в грохоте битвы, в крике раненого товарища и в шепоте ветра над полем мертвых. Видел его в движении облаков и в собственном отражении на лезвии клинка. Впитал с молоком матери и с первой пролитой кровью.

Своей.

И чужой.

Святозар не искал одобрения. Не ждал, что ему поверят. Он уже знал: когда придет час, все увидят, что он тот, о ком гласила древняя легенда. Тот, кто встанет перед вратами Бездны и скажет: «Довольно».

В этом была его сила. И его слабость. Потому что вера в собственную избранность горела в нем ярче, чем сомнение. А два проклятия – «Бой до последнего» и «Кровавая правда» – не давали даже помыслить о том, чтобы свернуть с выбранного пути.

***

Спасибо, конечно, Автор, за информацию, но можно не влезать мне в голову посреди разговора?

И что за срочность такая? Неужели важный сюжетный персонаж? Тогда лучше держаться от него подальше. Не то затянет в какой-нибудь «Бой до последнего», а я из оружия только вилку в руках держать умею. Ну и палочки китайские. Но не то чтобы на профессиональном уровне.

– Чего застыл, Ден? – спросил Святозар, пожимая мне руку. Моя ладонь в его лапище просто потерялась. – Пойдешь ко мне в команду? Конечно, пойдешь, зачем я спрашиваю! Вместе мы всех демонов мигом в бараний рог скрутим!

Так. Надо срочно менять направление разговора.

– Слушай, Свят, кошак не твой, случаем?

– Кошак? – силач огляделся. – А, ты про этого гаврика? Так это ж не кошак, а просто кот. Кошаков я тут не видел. Белколюда одного только. Ты нас вместе из тумана спас. Как и блохастика этого, кстати.

Секундочку! Кошаками здесь кошколюдов называют, что ли? Автор и такую расу сюда завез? То есть у меня появился шанс встретить не только эльфийку, но и настоящую кошко-девочку? Вот за что спасибо, так спасибо! Сбылась мечта идиота.

Святозар потянулся погладить кота, но тот вдруг зашипел и цапнул здоровяка когтями. Аж до крови. Не понравилось, видать, что его блохастиком назвали. Ну а кому подобное по душе придется.

Эх, кошко-девочки…

Нет! Стоп! Отставить фантазии!

– Не обижай Мурзика. – бросил я Святозару, вытиравшему кровь носовым платком размером с наволочку. И, судя по цвету, бинтами платку приходилось подрабатывать чаще, чем хранилищем соплей. – Это приличный кот с уважаемой родословной. По усам вижу. Правда, Мурзик?

Кот одобрительно мурлыкнул.

– Да кто ж его обижает-то? – ничуть не смутился Святозар. – Меня просто животные не любят почему-то. С детства. Может проклятие какое. Хотя у меня и их так два, куда еще? Так что – готов выдвигаться? Думаю, дня через три-четыре можно выйти в Ланн-Элар. Я как раз туда шел, когда решил с туманом сразиться.

Вот, блин, пристал! Как банный лист к одному месту. Знавал я одного такого товарища. Тоже всегда к своей теме возвращался, как ты его в сторону ни уводи. Ну да ничего, и не таким зубы заговаривали!

– И долго ты с туманом сражался? – предпринял я еще одну попытку уйти от ответа.

– Да, вот, говорят, полгода меня не было. Но по ощущениям дня два прошло от силы. Никогда бы не поверил, но я сюда зимой пришел. А сейчас глядь – ни сугробов, ни пурги. Тем лучше для нас! Быстрее до столицы доберемся, правда, Ден?

Да тьфу на тебя, шкаф ты трехстворчатый! Хотя с такими мышцами скорее сейф. Для хранения золотых мечей, лавровых венков и других геройских прибамбасов.

– Ты тут, похоже, надолго. – дернув меня за палец, шепнула Лиза. – Я тебя в мастерской подожду. Не забудь только. У нас эксперимент!

С этими словами она юркнула в толпу и исчезла среди частокола коленей. Жаль у меня так не получится. Нужно было через окно вылезать. Да кто ж знал?

– Так, народ, не толпимся! – послышался голос Марлена, пробирающегося сквозь ряды деревенских. За ним по пятам летел Розенштраус. – Вам всем что – делать нечего? Прохор, у тебя уголки пылятся, я видел. Непорядок. Пойди протри. Ева, хватит строить Дену глазки. Не видишь – он на тебя не смотрит. Кто-нибудь, отнесите Захару с Есенией еды. И займитесь уже подготовкой к празднику! Древнейшая из традиций на носу, а они в ус не дуют. Живо, живо!

– Ты от меня не увиливай, Марлен, бурлен, нетлен…. – бубнил, не отставая, мертвый налоговик. – У меня здесь все записано. – он потряс призрачным свитком. – Недоимки есть? Есть. Кто платеж по репе на четыреста лет просрочил? Ну и что, что я все это время в тумане блуждал. Должен был сам в казну все донести. А еще у тебя тут пугало одно неучтенное. Я все подсчитал. Платить как будешь? Рассрочка, вексель, долговые обязательства?

– Слушай, Свят, давай потом поболтаем. – я решил воспользоваться удачно подвернувшимся случаем. – Срочный разговор с губернатором. Геройские дела, туда-сюда, пятое-десятое, ну, сам понимаешь. Давай, не скучай.

Я хлопнул здоровяка по плечу, о чем тут же пожалел (он там каменный внутри, что ли?), и, не дав ему ответить, легкой рысью устремился к Марлену.

– Ах, Ден! – преувеличенно радостно всплеснул руками представитель власти, старательно игнорируя зависшего за плечом Арсения. – Вижу оправился уже. Как самочувствие?

– Благодарю, Милостивый государь. – полностью скопировав его тон, ответил я. – Магия Веяны творит настоящие чудеса. Я будто помолодел лет на десять.

– Понимаю, понимаю. Сам к ней время от времени похаживаю. То колени прихватит, то спину. А иногда, – он заговорщически понизил голос, – и другие части тела барахлить начинают.

– И что – помогает?

– Ну не сама, но травки полезные посоветовать может. Или мазь какую сварит для втирания.

– Для втирания?

– Для втирания.

– Экий ты, сударь, затейник.

– Ну как можно!

– А-ха-ха.

– О-хо-хо.

Наверное, мы бы и дальше могли изображать вежливую светскую беседу, но все испортил Розенштраус, сбившийся с перечисления долгов деревни и зависший между нами на подобии мокрой простыни.

– Даже не думай от меня отделаться, Марлен! – строго заявил он. – Я мертвый. Мне не нужны ни сон, ни вода, ни мази для втирания. Я с тебя не слезу! А ты, Ден, ему не потворствуй. За это отдельная статья полагается. До трех лет принудительной работы в цирке. У медведя на подмене.

– О, Сеня, и ты тут! – я сделал вид, что только что его заметил. – Как поживаешь? Кошмары по ночам не мучают?

Я принялся рыскать по карманам, но Розенштраус разгадал мой замысел и поспешил «обрадовать»:

– Не найдешь. Притяжитель бестелесных сущностей у Лизы. А меня с него она освободила. Сказала, что устройство нужно доработать.

– Это она, конечно, зря… – буркнул я.

– Что ты там говоришь?

– Говорю: помнится, кто-то обещал налоговые послабления для Тихой Лощины.

– Ну-ка поподробнее? – оживился Марлен.

– Не было такого! – возмутился Арсений.

– Как же не было? – оседлал конька я. – А кто верещал, мол, спаси меня, Денушка, не бросай меня в тумане, Денушка, все недоимки спишу. А еще чернильницей клялся!

Розенштраус, услышав подобное, аж в цвете поменялся. Приобрел легкий алый оттенок, будто в нем растворили стакан томатного сока. Это он так от стыда покраснел, что ли? Или от гнева?

– Ничем я не клялся! – змей зашипел мертвый налоговик, украдкой озираясь по сторонам. – И вообще я приличный призрак. Свое слово держу. Вот, смотри!

Прямо у нас на глазах он взял и разорвал на мелкие кусочки свой свиток, а клочки тут же принялись таять в воздухе, как сахарная вата в скипидаре.

– Ну Ден, ну удружил! – заметно повеселел Марлен и принялся неистово трясти мне руку. – Там же пеней за эти века набежало столько, что нам и за тысячу лет не собрать.

– С одной-то репы? – удивился я.

– Представь себе. О, кстати! – он порылся в карманах и достал блестящий металлический кругляш с прикрепленными к нему цветастой тряпочкой и булавкой. – Медаль! За туманные заслуги перед отечеством!

– Звучит, честно говоря, так себе.

– Да? – Марлен на мгновение замер, но потом все же прицепил награду мне на грудь. – Действительно. Я как-то не подумал. Если хочешь, попрошу Глебуша перебить на… более благозвучную формулировку.

– Не надо Глебуша! – поспешно открестился я. – Меня все устраивает. Сохраню на веки вечные и внукам буду показывать.

– Ну как знаешь.

– Слушай, а что у него дочь и правда из тумана не вернулась? Единственная из всех? Может мы с Лизой сходим, поищем? Она же, вроде, чайник починила. А то не хорошо как-то.

Улыбка на лице губернатора в мгновение ока сменилась кислой гримасой, словно какой-то лихач окатил его из лужи. А потом вернулся и окатил снова. Для верности.

– Починила-то починила… – медленно произнес Марлен, будто раздумывая, стоит ли мне говорить. – Отлично починила. Там теперь крышечку в одну сторону поворачиваешь – в туман входишь, в другу – выходишь. Вот только не в тумане его дочь…

У меня от такой новости челюсть аж до земли упала, а дыхание будто цыгане украли, перепутав впопыхах с конем. Меня, значит, этот икающий детина с первого дня мучил, мол, отдай дочь, проклятие, не то ноги повыдергаю и к голове приделаю, а дочь его оказывается и не в тумане вовсе?! Автор, але, что за дела? Ты в курсе, какого я тут страха натерпелся? Похлеще, чем с тенями!

– Только не говори, что это очередное проклятие! – выпалил я, обретя дар речи.

– Да какое там… – махнул рукой губернатор. – Хотя уж лучше бы проклятие. Дочку его парень из соседней деревни сватал. Непутевый – жуть! Ну Глебуш своего благословения и не дал. А она возьми да влюбись.

– Сбежали?

– Сбежали. – вздохнул Марлен. – И к бандитам попали. Что там дальше было я тебе рассказывать не стану. Да только нет больше ни дочки, ни парня. А если в лесу на надгробие наткнешься – соблюди традицию, положи цветов. Они, вон, не соблюли, и вот что вышло.

М-да. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Глебуш, значит, просто крышей слегка поехал. Без всякого проклятия. А местные ему лишний раз не напоминают, чтобы не ранить. Жаль мужика, на самом деле. Но впредь я его лучше буду стороной обходить. На всякий случай.

Краем глаза я заметил понурого Розенштрауса, который медленно дрейфовал прочь от нас, причем почему-то против ветра. А ведь я его, по сути, смысла жизни лишил. Или смысла смерти? Не хорошо, в общем, вышло. Нужно бы подсластить пилюлю.

– Слушай, Марлен, а у тебя лишней чернильницы не завалялось, случаем? Золотой желательно.

Услышав мой вопрос, Арсений слегка оживился и заинтересованно поддрейфовал чуть ближе.

– У меня вообще никакой нет. Тем более золотой. – признался губернатор. Призрак снова сник. – Но кое у кого я одну видел. Эй, Нохамар! – крикнул он, подзывая своего бессменного парнишку-посыльного.

– Да, губернатор? – мгновенно подскочил тот, глядя на кумира преданными глазами.

– Приведи к нам Карла.

– Может не надо? – скис мальчик.

– Не понял! – упер руки в бока Марлен. – Как ты собираешься служить в армии и занять мое место, если приказы не выполняешь? Бегом марш, рядовой!

Нохамар умчал, сверкая пятками. Хороший все-таки пацан. Может и правда станет лидером деревни, как подрастет. Ну а мне, очевидно, предстояло долгожданное знакомство с легендарным Карлом. И что-то реакция парня меня не сильно обрадовала…

Глава 15

Выдав Нохамару поручение, Марлен расплылся в улыбке и подставил лицо ласковым лучам солнца. Он выглядел так, будто его только что пытались казнить, но веревка лопнула, гильотину заклинило, а палач взял отгул по семейным обстоятельствам. Я даже не думал, что долг перед казной довлел над ним столь сильно. Идеальный момент, чтобы стребовать себе достойную награду. Завуалированно, естественно.

– Слушай, Марлен, медаль – это, конечно, здорово и вообще почетно, но нет ли тут у вас чего-то более практичного? Осколка силы древнего героя, например?

Завуалированно не получилось. Ну пусть будет так. Спаситель я, в конце концов, или погулять вышел?

– А ты по мелочам не размениваешься, да? – добродушно хохотнул губернатор, ничуть не смутившись. – Похвально, похвально.

– Ну так есть?

– Нет, конечно, Ден, откуда? Окстись! Ты знаешь сколько они стоят? Нам всей деревней на один пару лет копить. А если бы и был, так его бы давно отдали кому-то из охотников. Зачем его просто так хранить?

– Настолько дорогие? – удивился я. Хотя вряд ли местечко типа Тихой Лощины имеет большие доходы. – А как же Веяна? Ее предку такой ведь вообще подарили!

– Это она сама так сказала? – хитро прищурился Марлен.

– Ну да. Торговец. За спасение от болезни.

– Во дает женщина! Уже седая на всю голову, а все туда же. – губернатор покачал головой. – Торговец действительно был. Вот только ничего он не дарил.

– А как тогда?

– Мужичок тот по пьяни проболтался, что по пути к нам наткнулся на древние руины. А если точнее – случайно в них свалился, отойдя с дороги в кустики. Счастливчик, на самом деле.

– Потому что нашел?

– Потому, что живым из них выбрался. Да еще и осколок найти умудрился. Но проболтался он зря. Пра-пра-пра Веяны как об этом услышала – так мужика опоила зельем, и он сам ей все отдал. Но, если что, я тебе этого не рассказывал.

Во дела…

– Так может он и умер не сам, а она его… того?

– Нет, там все честно. Волки загрызли. Видать, всю удачу на руины потратил.

– А где, говоришь, руины-то эти? – как будто невзначай поинтересовался я.

Но Марлен не зря столько лет прослужил дозорным. Он видел меня насквозь.

– Туда потом сколько народу не ходило – никто ничего не нашел. – сообщил мне губернатор. – А некоторые и вовсе не вернулись. Да и неблизко это. Возле Ланн-Элара. Столицы Элариона. – он пристально на меня посмотрел. – А ты зачем спрашиваешь? Знаешь, я тут поболтал с последними беженцами, и так вышло, что никто тебя не знает. Бывают, конечно, и такие проклятия, что про человека все забывают, а не только он сам, но, вот знаешь ли… По-хорошему, мне бы тебя запереть, да сообщить куда следует, но раз уж ты нас так выручил…

Марлен не закончил фразу, но этого и не требовалось. Я понял, что он хотел сказать, а он понял, что я понял. Ох не прост местный губернатор, и не зря его выдвинули на этот пост. Человек и в самом деле на своем месте. Даже несмотря на свое крайне неудачное проклятие.

Но что-нибудь кроме медали я с него все равно стребую. Просто чуть позже. Вместе с координатами руин. Просто так я, что ли, своей шкурой рисковал? За «Спасибо иди на фиг»? Дудки!

От неловкого молчания нас спас гомон, раздавшийся с другого конца улицы. Приглядевшись, я увидел крайне любопытную картину: Нохамар изо всех сил старался привести к нам крайне необычное существо ниже его самого ростом. Он то тянул его, то толкал, но каким-то образом существо постоянно уворачивалось и оказывалось на обочине, изучающим придорожные камушки. Или преследующим бабочку. Или… я даже не до конца понимал, что оно делает.

Но самым интересным оказался внешний вид создания, потому что по улице из стороны в сторону металась здоровенная человекоподобная белка! Вернее, здоровенной ее могли бы называть разве что обычные лесные жители, мне же она едва ли доходила до пояса.

Белка шустро перемещалась на задних лапах, постоянно перебирая что-то передними, и балансируя с помощью большого пушистого хвоста; вихрастый хохолок на голове болтался из стороны в сторону; а искрящиеся неуемным любопытством глаза, казалось, подмечали каждую деталь окружающего мира. Даже самую незаметную.

Так вот они какие – зверолюди. Я почему-то представлял их себе более очеловеченными. Ну или хотя бы не покрытыми с головы до ног густой лоснящейся шерстью. Местные кошко-девочки резко потеряли позиции моих глазах. Хотя еще оставалась надежда, что с ними Автор обошелся немного гуманнее, и не стал обламывать мне кайф.

Только попробуй испортить мне кошко-девочек, графоман проклятый! Ух, я тебя!

Зверолюд – а в данном конкретном случае белколюд – постепенно приближался, а нацепленные на него в огромном количестве мешочки, сумочки и кармашки подпрыгивали в такт движениям, издавая по-своему мелодичный перезвон. Их было так много, и из них торчало столько всевозможных мелочей, что суммарный вес, наверное, превышал таковой у самого создания. В руке же (или в лапе) белколюд держал цветок, похожий на герберу с бутонами разных цветов.

В общем, крайне необычное и колоритное зрелище. По крайней мере для меня.

– Это он! – воскликнул Розенштраус, обвиняюще ткнув в существо призрачным пальцем. – Карл! Он украл мою чернильницу! Держи вора!

Но вор, услышав крики, заметил духа и сам засеменил в нашу сторону. Да так шустро, что толкавший его Нохамар свалился лицом в пыль.

– Ух ты, настоящий призрак! – глаза белколюда светились, словно у ребенка, впервые оказавшегося в Диснейленде. – А как ты летаешь? Что ты ешь? А в туалет ходишь? Как часто? Живот не болит? Феи не мучают? Можно я тоже буду призраком? Давай меняться!

Он тараторил так часто, что у меня начала пухнуть голова. При этом Карл безуспешно пытался потрогать Арсения коготками и не сдавался несмотря на тщетность затеи. Я же мигом понял, что имел в виду Ваэрон, говоря, что готов ждать еще тысячу лет лишь бы не заиметь себе того Вестника.

И все же я не удержался, протянул руку и коснулся Карла. Он оказался мягким, теплым и пушистым. Как, в общем, и положено белке.

– Привет. – ничуть не смутился зверолюд. – Я Карл, Победитель Тумана. Вообще я герой, но сейчас в отпуске. Так что если у тебя дома завелись мыши или дракон, то это не ко мне. Хотя на дракона я бы посмотрел. Это у тебя такой ритуал знакомства? Рад встрече!

Он тоже принялся меня щупать, и я сам не заметил, как в его руках оказалась моя медаль. А ведь висела она выше его роста!

– Это вообще-то мое. – я забрал награду обратно.

– Пожалуйста, пожалуйста. – Карл даже не пытался сопротивляться. – Я просто держал, чтобы не потерялось. Вы, люди, совсем не умеете следить за вещами.

– Оно было пристегнуто!

– Разве? Не заметил. Вот мой дедушка умел пристегивать так, что никто отстегнуть не мог! Всем селом пытались. Даже соревнования устраивали. Прямо у него в кузнеце. Иди сюда, киса.

– МЯ-А-У!

Пока я наклонялся за медалью и цеплял ее на место, Карл каким-то образом умудрился снять у меня с плеча Мурзика и теперь гладил того против воли и против шерсти. И настолько ловкими оказались его руки (или лапы? Ладно, буду считать их руками), что кот при всей своей грации никак не мог ни вывернуться, ни даже цапнуть обидчика. Впервые такое видел!

Мурзика я тоже спас, за что тот благодарно ткнулся мне носом в щеку и спрятался у меня за пазухой, откуда грозно шипел на Карла, пока не успокоился.

– Так ты, значит, тоже из тумана? – спросил я, на вся всякий случай придерживая ножны и ремень от штанов. – Долго там торчал?

Я бросил я взгляд на Марлена, но тот лишь покачал головой. Мол, при его жизни белколюды в тумане не пропадали.

– Долго. – скорбно вздохнул Карл. – Очень долго. И очень скучно. Нет, сначала было весело – шагаешь, а вокруг ничегошеньки не видно. Туман. Опять туман. И снова туман. И еще немного тумана, если вам вдруг показалось, что его мало. Я пробовал в нем плыть – не получилось. Потом считал шаги. До тысячи, до двух. Но понял, что считать еще скучнее, чем просто идти. Пробовал петь. Пробовал играть в «угадай что впереди». Но я всегда выигрывал, угадав, что впереди туман. Посидел, потанцевал, поболтал с тенями. Решил, что туман – это одеяло, под которым кто-то спит. Искал того, кто спит. Не нашел. Строил дом. Разбирал дом. Рыл яму. Закапывал яму. Писал стихи. Рисовал. Мечтал. Думал. А потом веточку пнул и раз – туман пропал. Значит я его и победил. Но за этот день я чуть с ума не сошел со скуки!

День? Так для него прошел всего лишь день?! И это для него очень долго? Он же там половину храма расписать умудрился! Интересно, у них вся раса такая или это единственный уникум? Розенштраус, вроде, говорил, что вся. Целая нация пушистых катастроф на ножках. И с хвостиком.

– Чернильницу верни, ворюга! – коршуном налетел на белколюда Арсений. – Мне ее папа подарил. За первый правильно подсчитанный налог на ветер. Я ее сам в мастерской выбирал! Набирал. Забирал. Интеграл…

– А-а-а. – протянул Карл. – Я тебя вспомнил. Мы же в тумане встретились. Только… Ты вроде тогда целый был. То есть плотный. Не в том смысле, что толстый, – ты очень даже стройный, – а в том смысле, что сквозь тебя дома не просвечивали. Хотя там и домов-то не было.

– Чернильница. – напомнил про наш объект интереса Марлен.

– Да-да. – отмахнулся от него хвостом Карл. – А как ты стал таким прозрачным? А у меня получится? А это весело? Ты сквозь стены пролетать можешь? А сквозь людей? Всегда мечтал пройти сквозь кого-то. Прям с самого детства.

– Чернильница! – уже хором крикнули я, Марлен и Розенштраус.

– Да тут она у меня, тут. – белколюд принялся рыться в своих мешочках. – Ты же сам просил сохранить. Или не тут… Может вот тут?

– Да что вы с ним церемонитесь?

У меня из-за спины шагнул Святозар, схватил Карла за лодыжки, перевернул и начал трясти, как большой хозяйственный мешок в поисках последней картофелины.

Из кармашков и сумок дождем хлынул поток всякой всячины: обрывки пергамента, камешки всех возможных форм, цветов и размеров, орехи, пуговицы, перья, засохший гриб, детский совочек, листья, крошки, кусок пирога, шнурки, веревочки, связки трав (в большинстве случаев обычная осока), крысиный хвост, гребешок, монета с дыркой, что-то вязкое с налипшим сором, живой жук, тут же уползший прочь, склянки с жидкостями и без, клочки ваты, несколько шарфиков. И это лишь малый перечень того, что мне удалось разглядеть.

Куча под белколюдом все росла, однако тот не только не жаловался, но и кричал «Еще! Еще!», заливаясь на всю улицу звонким смехом. А когда поток хлама прекратился, оказалось, что Карл отнюдь не толстый, как мне показалось вначале, а очень даже стройный и поджарый. По крайней мере на гору с себя ростом он приземлился на все четыре конечности и тут же молнией метнулся к Святозару, требуя немедленно повторить «потрясушки».

– Обойдешься. – сурово отрезал крепыш.

– Ну пожалуйся.

– Нет.

– Пожалуйста-пожалуйста!

– Нет значит нет.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Ладно. Но только когда снова разложишь все по карманам.

– О! Это я мигом! – Карл подскочил к куче и принялся перебирать сокровища. – Это сюда, это туда… Ух ты какая прелесть! А это у меня откуда? Наверное, потерял кто-то. У меня сохраннее будет.

– Что стоите? – обратился к нам Святозар. – Ищите свою чернильницу.

Куча в самом деле постепенно убывала, но внимание Карла она увлекла чуть более, чем полностью. Похоже минут двадцать у нас освободилось. Ну или поменьше, с учетом того, с какой скоростью мелькали мохнатые когтистые пальчики.

Я же подумал, что неплохо было бы найти способ так же легко отделаться и от Святозара. Жаль у меня не получится взять его за ноги и потрясти. При всем желании не выйдет.

Мы все вместе тоже принялись копаться в имуществе Карла, что его ничуть не смутило. Наоборот – он даже взялся показывать нам отдельные экспонаты, на ходу придумывая им истории и назначения. Например, шнурки он называл набором для выживания, листья – картой местности, а крошки – приправой к приключениям. Камушки же предлагал к обмену на что-то не менее ценное или на занимательную историю. Шутки его бы тоже устроили.

Мы чуть ли не с головой зарылись во всякую всячину, а Розенштраус так и вовсе нырял в нее, как лиса в сугроб. В некоторых вещах Марлен опознавал имущество местных жителей – их он отдавал Нохамару с приказом держать в руках и не выпускать ни при каких обстоятельствах. Чтобы они снова не оказались у Карла. Святозар со своими ручищами напоминал бульдозер на карьере, не хватало только самосвала для погрузки. Но тем не менее искомое обнаружить повезло все же мне. Причем даже без силы Ваэрона. Или, может, в пассивном режиме она тоже работает? По чуть-чуть.

– Оно? – спросил я, извлекая изящную золотую чернильницу из бардовой тряпки, оказавшейся очередным шарфиком. – Перо тоже здесь.

– Оно! – радостно воскликнул Арсений.

– Ну вот видишь, как все здорово получилось. – на мгновение отвлекся от своих «сокровищ» Карл. – Сам бы ты точно потерял.

Я даже удивиться не успел, как Розенштраус выхватил сосуд у меня из рук и прижал его к себе. А в следующий миг его бадейка скукожилась и слилась с золотой чернильницей, сделав ее такой же призрачной, как и сам мертвый налоговик. Который прямо у нас на глазах начал таять.

– Наконец покой… – с облегчением в голосе выдохнул Арсений. – Я так долго этого ждал… Спасибо тебе, Ден. Я замолвлю за тебя словечко в загробном мире. Только установите мне надгробие. Обязательно по ГОСТу-у-у-у…

И с этой протяжной нотой на устах он окончательно исчез.

Интересно, не таким ли образом у привидений пошла традиция завывать в ночи? Или они так тренируются перед упокоением? Спрошу у следующего, если вдруг такой попадется.

– Эх, не успел у него стрясти бумагу, что с Тихой Лощины списаны все недоимки. – вздохнул Марлен, вылезая из кучу безделушек. – А то припрется еще один такой, и доказывай потом, что ты не верблюд.

– А ты плюнь, и в туман его. По отработанной схеме. – посоветовал я с ехидным прищуром. – На перевоспитание. Через пятьсот лет станет как шелковый.

– Да что ты такое говоришь! – преувеличенно громко возмутился губернатор. – Как можно? Человек ведь при исполнении!

Но по глазам я понял, что в случае чего опытом одного из своих предшественников он все-таки воспользуется. А может и вовсе внесет этот пункт в тайную инструкцию для следующих лидеров деревни. Если такой там уже не прописан.

– А я в тебе не ошибся, Ден! – хлопнул меня по полечу Святозар. Я едва устоял на ногах, а в плече у меня что-то хрустнуло. – Освободить мятущуюся душу от земных оков – поступок, достойный спутника героя! Вместе мы точно сможем окончательно запечатать Бездну и изгнать всех демонов из Иллириума! Выдвигаемся через три дня. Отказ не принимается!

Да как же от тебя отделаться-то, тумбочка ты с мышцами! Автор, не души, дай отдохнуть толком. У меня еще после тумана вьетнамские флэшбеки не прошли. От каждой тени шарахаюсь. В прямом смысле. ПТСР на лицо. Спина болит, колени ноют, пятка чешется, плечо, вот, теперь еще…

Требую отпуск! Оплачиваемый. С пятиразовым питанием, минеральными ванными и целебным массажем. В четыре руки. От двух прелестных массажисток. А остальное я как-нибудь сам организую, чай не урод, все-таки.

Я сделал большие глаза Марлену, и тот понял меня без слов. Не зря мужик должность занимает.

– Прошу прощения, уважаемый герой, но вынужден украсть Дена по туманной нужде. – губернатор взял меня мод руку и увлек прочь с площади. Я не сопротивлялся. – Ему награда полагается, а тебя еще ждут потрясушки с Карлом. Ты ведь не откажешься от данного слова?

– Да-да! – подхватил белколюд. – Я уже почти все собрал. Потрясушки!

– Мяу! – подал голос Мурзик, выглянув у меня из-за пазухи.

Святозар хотел было возразить, но не смог. Видимо, помешало одно из его проклятий. Так что он остался дожидаться Карла, перебирающего свое барахло, а мы с Марленом так под ручку и утопали прочь.

Но что-то мне подсказывало, что так просто я от этого «героя» не отделаюсь…

Глава 16

Марлен не соврал и в самом деле вручил мне награду. Пусть и не осколок силы древнего героя, но зато мешочек с монетами. Кожаный. И очень прочный. Что не удивительно с учетом особенности местных денег.

Валюта в королевстве Эларион называлась астралами – от слова «звезда» на каком-то из древних языков. Один астрал представлял собой медный полукруг с зазубренными краями и являлся полумесяцем. За ним шла звездочка номиналом в три астрала в форме восьмиконечной звезды с точечным рельефом в центре.

Дальше привычный мне кругляш – серебряное полнолуние с гравировкой рунного лика, равное десяти полумесяцам. Пятьдесят астралов представляли собой уже вытянутый серебряный овал с длинным «хвостом», покрытым рубиновой пылью – комета.

Рассказал мне Марлен и про золотые. Солнцестояние – двести астралов. Правильный двенадцатиугольник с лучами-гранями, играющими на свету. Для его ношения использовались особые кошельки – солнечники – предотвращающие потускнение металла.

Ну и вершина местной нумизматики – галактион, равняющийся тысяче медных полумесяцев. Золотая спираль с вкраплениями настоящего метеоритного железа, чеканят которую исключительно в год солнечного затмения. Сам губернатор такую монету за всю жизнь даже в глаза не видел, но по слухам она обладала не только валютной ценностью, но и имела даже какие-то магические свойства.

Никакого золота в моем кошельке, конечно, не обнаружилось. Да и серебром награда не блистала – всего три потертых полнолуния и никаких комет. Но зато медь легла в ладонь приятной тяжестью и позвякивала на поясе при ходьбе. Туда же я отправил и полумесяцы, подаренные мне лично благодарными жителями.

Не густо, прямо скажем. Совсем. Точно не трофей из сокровищницы этого, как его, Сицзатля.

Однако Марлен так светился, протягивая мне кошель, что я понял – для захолустья вроде Тихой Лощины это и в самом деле серьезная сумма. Тем более, что расходовать ее в ближайшее время мне не предстояло. Деревенские и так обеспечили меня всем необходимым и наперебой звали в гости столоваться, чуть ли не устраивая потасовки за право меня накормить.

Продолжая жить в доме Марлена, я этим бессовестно пользовался. Ну не расстраивать же людей отказом, в самом деле?

Я бродил по деревне и окрестностям, дышал свежим воздухом, общался с людьми, выясняя особенности мира, созданного фантазией Автора. Правда местные мало что знали, предпочитая существовать в своем собственном спокойном мирке. Из поколения в поколение в Тихой Лощине ничего не менялось, за чем ревностно следили старожилы. А после и их дети, ставшие старожилами. И так далее. Они не интересовались судьбой Иллириума и даже в проходящие в королевстве процессы не вникали. Но зато знали много легенд и преданий.

Действительно тихое, спокойное место, где время, казалось, застыло, и события сродни недавнему инциденту с туманом случались реже, чем визит кого-либо из родственников монарха. А такое, как мне с гордостью поведал старик Прохор, имело место полтора века назад, когда третий сын барона, являвшийся сорок седьмым в очереди на престол, проезжал мимо, заблудившись после обильной пьянки. Так вот даже об этом до сих пор вспоминали и судачили за кружечкой морса или чего покрепче.

Время от времени я заглядывал к Лизе, ведя с ней научные диспуты и в меру возможностей помогая с изобретениями. О тумане, к счастью, она временно забыла, увлекшись новым большим проектом – управление муравьями с помощью маго-картофельных полей для вспашки наделов и постройки жилищ. Уже появились первые успехи.

Чем бы дитя не тешилось, как говорится.

Любил я посидеть и у старушки Марфы. Проклятие или нет, но мне нравилось слушать ее рифмованные речи. Женщина обладала недюжинным умом и прекрасным словарным запасом. Что неудивительно для жены предыдущего губернатора, потратившего немало денег на книги для своей благоверной.

В общем, устроился я отлично и отдыхал лучше, чем по путевке «все включено». Не хватало только ласкового моря, теплого песчаного пляжа и безлимитных коктейлей с зонтиками. Хотя это я уже оборзел. Впрочем, это как раз у нас в крови – всегда желать чего-то большего. Иначе человечество давно бы вымерло.

Только два момента омрачали мой заслуженный отпуск. Во-первых, пока я сидел на жопе ровно, сюжет Автора не двигался. Я все еще не придумал лучше способа выбрать из книги, чем пройти ее до конца, а значит рано или поздно мне предстояло покинуть Тихую Лощину и отправиться в большой Иллириум.

О чем мне постоянно напоминал Святозар. Который и стал для меня вторым омрачающим моментом.

Куда бы я ни шел, вне зависимости от времени суток, траектории движения или использованной маскировки – везде я натыкался на его похожую на собачью будку рожу. Да, кто-то мог бы сказать, что в деревне из одной площади и полутора улиц подобное не мудрено, но я-то знал, что это все козни Автора, желающего вернуть меня на сюжетные рельсы! И я пока не придумал, как из сложившейся ситуации выкрутиться. Второй раз проходить через что-то вроде тумана с его жуткими тенями мне категорически не хотелось.

Святозар же при каждой встрече заводил свою шарманку про совместный поход на демонов и избавление мира от зла. А ему в районе пупка поддакивал Карл. Белколюд с радостью записался в геройский отряд и уже планировал какой шарфик наденет на церемонию награждения после победы.

Эти двое буквально сводили меня с ума, и, если бы не защищавший меня Мурзик, я бы давно уже уговорил Веяну изготовить какое-нибудь зелье. Невидимости для меня, немоты для Святозара или взаимоотталкивания для нас обоих.

При каждой встрече везде таскавшийся со мной кот выгибал спину, выпускал когти и шипел на этих двоих, как поэт, которому сказали, что рифма «любовь-морковь» уже не в моде. За что я потом обязательно угощал его колбаской или парным молоком.

Но нашелся и еще кое-кто, кто тоже не давал мне прохода. Ева. Оказалось, что это именно она связала мне носки с елочкой, и мне пришлось выполнить данное самому себе обещание и чмокнуть ее в щеку. После чего девушка взялась за меня всерьез и всеми возможными способами намекала на необходимость как можно скорее связать наши судьбы узами брака.

Да, Ева – милашка хоть куда, вопросов нет, но мне постоянно казалось, что это еще один рычаг давления Автора, вынуждавшего меня покинуть деревню. Да и не хотел я так рано пускать корни. Чувствовал, что не нагулялся. К тому же где-то там меня ждали прелестные эльфийки и грациозные кошко-девочки. А кто я такой, чтобы не оправдывать их ожиданий? Отделаться бы как-то от Святозара…

Спустя несколько дней, теплым погожим вечерком я стоял на границе леса возле недавно установленного надгробия. Обычный прямоугольный камень, без изысков и каких-либо религиозных символов. Наверное, такой тут и должен быть по ГОСТу. Ну или Марлен таким образом отыгрался за потраченные нервные клетки, которые, как известно, не восстанавливаются.

Аккуратно выдолбленная надпись гласила:

«Здесь лежит тот, кто даже мертвым считал чужие деньги. Арсений Розенштраус. Недоимки превыше смерти!».

И ниже, в самом углу, крохотные корявые буквы, нацарапанные коготками:

«Никогда не прощу выписанный мне штраф. Шучу! (Но не совсем). Карл, новый глава Комитета по Туманным Инцидентам».

На земле же лежала горсть орехов, кусок малинового пирога и похожий на чернильницу камень с привязанной к нему желтой ниткой.

– И когда он только успел отметиться? – посетовал я, попытавшись стереть каракули. Не получилось. – Ну теперь навсегда так останется. Будет местной достопримечательностью.

– Мяу! – Мурзик ткнулся лбом мне в ногу, а я взял его на руки и принялся гладить.

Мягкая, начисто вылизанная шерсть приятно скользила под пальцами, даря чувство покоя и умиротворения. Кот расслабленно заурчал.

– Как же ты в туман-то угодил, звереныш? – спросил его я, почесывая за ушком. – Когда это было? И где твой хозяин?

– Мр-р мяу.

– Да это-то понятно, что «мяу». А вот делать с тобой что? Чего за мной шляешься? Может лучше к дому какому прибьешься? Мышей ловить станешь, с детьми играть. Или к Лизе иди – она девушка хорошая. Изобретет для тебя какую-нибудь автоматическую когтеточку на укропной энергии. А там, глядишь, и до лазерной указки доберется.

Мурзик презрительно фыркнул, извернулся кверху лапами и подставил мне свое брюшко. Тоже мягкое и пушистое.

– Если это ловушка, и ты сейчас начнешь драть меня когтями, получишь по заднице. Так и знай! И без колбасы оставляю.

Кот, будто поняв, потерся об меня головой и растекся жижей, демонстрируя максимальное доверие и лояльность. И даже не обманул. Так я его и гладил, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца, пока вдруг не почувствовал, как у меня внутри что-то щелкнуло. Или скорее ощущение было сродни внезапно развязавшемуся узлу, не дававшему мне покоя уже несколько дней.

Я сразу понял, что это.

Мой организм восстановился после использования дарованной Ваэроном силы. Наконец-то!

За прошедшие дни я много времени провел в попытках снова активировать полученные в забытом храме возможности, но каждый раз получал лишь резь в глазах и ничего больше. Я даже всерьез начал опасаться, что и правда придется возводить мертвому богу алтарь, но, похоже, волновался я зря. Умение вернулось ко мне, напомнив, что я теперь могу больше, чем обычные люди.

Название силе за это время я тоже придумал. Отбросив несколько откровенно бредовых вариантов, я остановился на версии «очки Истинного Зрения». Да, возможно немного избито, но зато точно не забудется и не придется каждый раз напрягать память. Особенно полезно в критической ситуации (лишь бы только таких было поменьше).

Так что, осторожно нацепив на нос очки Истинного Зрения, я осмотрелся. Надгробие Розенштрауса осталось прежним. Лес, поле, дома, изгородь, небо, трава – все как обычно. Что с очками, что без. С другой стороны – чего я ожидал? Клада под каждым камнем и невидимых карликов, играющих в футбол комком украденных снов? Тихая Лощина – не то место, где тебя подстерегают вековые тайны и скрытые опасности.

Я хотел уже пойти назад в деревню, как тут мой взгляд упал на Мурзика. И от неожиданности я чуть было не выронил его из рук. Все тело кота пронизывали жирные черные нити! Местами они исчезали под кожей, а где-то проступали наружу, чтобы свернуться петлей и снова нырнуть в шерсть. При этом нити слегка подрагивали, словно свитые из струй густого дыма, перетекали и переливались в завораживающем танце.

Я снял очки – видение исчезло. Надел снова – вернулось. Но не похоже, чтобы это доставляло животному какой-либо дискомфорт.

– Мурзик, тебя кто колючей проволокой обмотал? – спросил я, не особо надеясь на ответ.

– Мяу? – отозвался кот. – Мяу-мяу.

– Справедливо. Полностью с тобой согласен. А ну-ка…

Я попытался дотронуться до одной из нитей, но стоило пальцам ее коснуться, как меня будто током ударило, и я резко отдернул руку, тряся кистью в воздухе. Ничего себе приколы! Да что же это тако…

Неожиданно меня осенило.

Это же проклятие! В очках Истинного Зрения я могу видеть чужие проклятия! Вот только… Автор, ты совсем берега потерял? Ладно людей проклял, но животных-то за что? Что ты за садист такой, туды тебя в качель! И что это, интересно, за проклятие? На медленно высыхающую шерсть?

Я предпринял еще пару безуспешных попыток коснуться проклятия, но добился лишь онемения пальцев. Пытался подстроить Истинное Зрение: усиливал его, ослаблял – все без результата. Я действительно видел незримое, но вот проникнуть в его суть не мог. Возможно, для этого требовалось продвинуться на пути воскрешения Ваэрона. Или сделать что-то еще. Я не знал. Лезть же в туман за разъяснениями категорически не хотелось. Сам разберусь.

Увлекшись исследованием, я не заметил, как мое уединение нарушили. Я поднял глаза и… Ну кто бы сомневался! Конечно, передо мной стоял Святозар. Правда на этот раз без Карла. И на том спасибо.

– Пришел почтить память павшего товарища? – спросил здоровяк, посыпав надгробие горстью земли. – Похвально. Я знал, что не ошибся в тебе, Ден! Готов выдвигаться в поход на демонов?

Мурзик агрессивно зашипел на нашего гостя и выпустил когти, но я его придержал. При этом, поскольку я так и не снял «очки», то моему взору открылось, что Святозара тоже опутывали черные нити. Да еще и в два раза больше, чем кота. Что лишний раз подтвердило мою теорию, ведь Автор упоминал, что на воине лежит сразу два проклятия.

– А может ты все-таки как-то без меня справишься? – уже в который раз предложил я, отменяя Истинное Зрение. – Посмотри на меня: тощий, хилый, ручки-ножки дрожат, глазки не видят, ушки не слышат, нос не нюхает. А еще я молоко плохо усваиваю. Вот преградит нам дорогу к демонам молочная река с кисельными берегами и все – дальше без меня придется топать. Так давай не будем тратить время, и ты меня сразу добье… в смысле оставишь в покое.

– Не волнуйся, Ден. Главное не сила мышц, а сила духа! Дух у тебя о-го-го – я это с первого взгляда понял. А остальное мы тебе подтянем. Будешь демонов одной левой раскидывать. Я и сам еще осколок силы не нашел. Но непременно найду. Причем именно Вальхара!

– Какого еще Вальхара?

– Ты не слышал легенд про Вальхара? – удивился Святозар. – Сильнейший из героев древности. Как его только не называли. Один Удар, Железный Клинок, Непогрешимый Рез, Клинок-Без-Тени. Говорят, он всегда заканчивал поединки с одного единственного выпада – такого быстрого, что даже тени не оставлял. А ты бы какой осколок хотел?

– Наверное, магический… – мечтательно произнес я. – Чтобы огненными шарами швыряться или типа того.

– Ну значит найдем тебе магический. – без тени сомнения в голосе заявил крепыш. – Да ни абы какой, а самого Варфоломея!

– Стоп, нет! – очнулся я. – Никуда я с тобой не пойду! С чего ты вообще взял, что именно ты должен победить демонов?

– Я это просто знаю. – Святозар пожал широкими, как садовые ворота, плечами.

– Просто знаешь? – возмутился я. – А я тогда просто знаю, что нам не по пути. Чао-какао.

Я попытался уйти, но воин заступил мне дорогу, и я будто в каменную стену уперся.

– Ты не так знаешь, как я знаю. – уверенно изрек он. – Сколько себя помню, я ни секунды не сомневался, что именно мне суждено стать одним из семи героев, которые прорвутся в Бездну и положат конец бесчинствам Короля Демонов. Да и время уже почти пришло. Скоро будет новый поход.

– То есть это еще и регулярное мероприятие? А что стало с предыдущими героями?

– Они не вернулись.

– Тогда я пойду со следующими.

– Не выйдет. Я избрал тебя своим спутником, а значит ты станешь частью моей геройской команды. Как гласит легенда, семь героев с особой меткой и их верная свита войдут во врата Бездны, и Иллириум вздохнет спокойно.

– Короткая что-то легенда.

– Какая есть.

– Ну и где твоя метка?

– Еще не появилась.

Святозар стоял ничуть не смущенный собственным ответом, я же в свою очередь чуть не задохнулся от возмущения. И даже Мурзик у меня на руках перестал извиваться и застыл с открытой пастью, подавившись очередным возмущенным мявком.

Зато у меня отпали всякие сомнения, что Автор наслал на меня сюжетного персонажа, отделаться от которого так просто не выйдет. Да и надо ли? Ведь другого способа выбраться из книги, кроме как пройти ее до конца, я пока не придумал. Но с другой стороны – я ни секунды не сомневался, что рядом с этим чудом неприятности будут сыпаться мне на голову, как дополнительные вопросы на экзамене, к которому ты решил не готовиться. Вот только пересдачи никакой не будет, а неуд станет надгробием. Возможно даже по ГОСТу. Как у Розенштрауса.

– И вообще традиции надо уважать. – назидательно сообщил мне Святозар. – Это тебе любой в Тихой Лощине скажет.

– Традиции? – гневно сверкнул глазами я. – Я тебе сейчас расскажу, что такое традиции, и что я думаю о них и о твоей затее! И только попробуй меня хоть раз перебить – к демонам пойдет на одного героя меньше!

Глава 17

Автор со своим Святозаром и с его навязчивым безальтернативным предложением отправиться к черту на куличики обламывать демонам рога разозлил меня невероятно. Я так хорошо устроился в Тихой Лощине, а тут встань и иди собирать неприятности всеми частями тела. И я даже знал каким достанется в первую очередь.

Нет, понятно, что благодарность деревенских не могла длиться вечно, и рано или поздно мне непрозрачно намекнут, что неплохо бы потрудиться на благо общины, но до тех пор…

Эх!

В общем, мне стоило немалых трудов, обуздать бушевавший у меня внутри гнев и не попытаться прикопать Святозара под могильным камнем Арсения. У него там все равно свободно. Вряд ли, конечно, получилось бы, но на пару с Мурзиком, глядишь, и потрепали бы этот шкаф каменнозадый.

– Так что там с традициями? – напомнил о своем существовании воин.

– Тихо. – шикнул на него я. – В общем, заперли как-то ученые в клетке десять обезьян.

– Крысолюды?

– Что?

– Ученые – крысолюды?

– Да какая разница! Говорил же – не перебивай!

– Хорошо, прости. Я слушаю.

– Так вот, заперли обезьян, поставили посреди клетки лестницу, а над ней повесили гроздь бананов. – я сделал паузу и выразительно посмотрел на Святозара, но тот и в самом деле молчал. – Обезьяны проголодались и полезли за бананами, а их сразу облили ледяной водой. И делали так каждый раз до тех пор, пока они вообще не забились по углам и не оставили попытку забраться по лестнице.

– Любопытно. Что дальше?

– А дальше самое интересное. Ученые вытащили одну обезьяну и заменили ее на новую. Которую водой еще не обливали. Та сразу рванула к бананам, но ее остановили другие девять. Холодную ванну не хотелось никому. Затем заменили вторую, третью и так далее до тех пор, пока в клетке вообще не осталось ни одной из тех обезьян, которых обливали водой. Но они по-прежнему сидели по углам и не пытались достать бананы. И знаешь почему?

– Почему?

– Потому, что здесь так заведено!

Сперва Святозар издал какой-то сдавленный звук – не то хрюкнул, не крякнул. А может разошлись швы, которыми сшили его геройское тело. Но оказалось, что это он просто пытался сдерживать смех. С чем не справился. Тот все же сломал плотину и вырвался наружу рокотом ниагарского водопада.

Святозар даже смеялся по-геройски. Громогласно, самозабвенно и истерично. Будто планировал победить в конкурсе на лучший смех. Будто смеялся в последний раз. Да о чем речь – мне показалось, что на ужин он сожрал десять гиен, и теперь они улюлюкали внутри него, а их гогот эхом отражался от стенок желудка.

И таким искренним было его веселье, что я даже невольно проникся к здоровяку симпатией. На самую чуточку, но все же. По крайней мере в эти несколько секунд он выглядел живым человеком, а не бездушной геройской машиной для борьбы со злом.

– Давненько я так не смеялся. – обратился ко мне воин, вытирая слезы. – Хорошее чувство юмора – отличная черта для спутника героя. В очередной раз убеждаюсь, что не ошибся в тебе. Сама судьба свела нас вместе.

Судьба. Ага. Как же. Держи карман шире. Зуб даю, что у этой судьбы есть имя, и она время от времени стучит по клавишам, изобретая все новые нелепые ситуации, и закручивая вихрь из избитых клише.

– В общем, послезавтра выдвигаемся, Ден. Собери все необходимое и будь готов!

– Где-то это я уже слышал. – процедил я, чувствуя, как моя едва зародившаяся симпатия к здоровяку стремительно тает. – Ты же еще на прошлой неделе хотел уйти.

Просто так я что ли все это время передвигался по деревне мелкими перебежками, выжидая, когда воин свалит. Но Святозар профукал все сроки и до сих пор ошивался в Тихой Лощине. Не иначе из-за меня, сволочь такая!

– Отложил выход ради участия в празднике. Марлен обещал мне важную роль.

Ну или не из-за меня.

– Ну вот празднуй и вали. – бросил я, обходя здоровяка по широкой дуге. – А ко мне не приставай. Да, Мурзик?

– Мяу! – отозвался тот и зашипел на героя.

– Послезавтра выходим! – неслось мне в спину. – Отказ не принимается!

Это мы еще посмотрим!

На следующий день действительно состоялся праздник, к которому жители готовились с самого момента освобождения пленников из тумана. Деревня стояла украшенной, вынесенные на улицу столы ломились от угощений, а в воздухе плыл аромат копченой дичи. Ведь за пару дней до этого вернулись охотники с богатой добычей. Они притащили здоровенную тушу существа, напоминающего помесь лося и верблюда, а также пару больших черных кабанов с мохнатыми крыльями.

Вернулся с ними и старший брат Евы – Гоиль. Жилистый парень ростом выше среднего с будто приколоченной к лицу улыбкой. Я надеялся, что уж он-то отвадит от меня сестру, но тот ее выслушал и пожелал нам долгих лет счастливой семейной жизни.

Предатель! А как же мужская солидарность?

На сам праздник я тоже сперва идти не хотел, но альтернативой было разве что сидеть в комнате и смотреть в стену. Даже в гости ни к кому не отправиться, ведь день Семи Героев – чуть ли не главное событие в Тихой Лощине, и на нем собирались присутствовать все от агукающих детей до шамкающих стариков. Даже Захара с Есенией вывели, отгородив для них отдельные места чуть в стороне от остальных.

Все, включая меня, собрались на площади, где уже стоял деревянный помост. Я приготовился посмотреть со стороны на одну из главнейших традиций деревни, как в голове у меня раздался голос Автора, помалкивавшего последнее время.

*Голос*

Солнце стояло в зените, золотя пыльные улицы Тихой Лощины, и сам воздух дрожал от предвкушения. Площадь перед единственным трактиром заполнилась народом: женщины в вышитых передниках, старики с посохами, мальчишки, вертящиеся под ногами, словно вихри. В центре – помост, сколоченный еще на прошлой неделе, украшенный венками из колосьев и алых рябиновых гроздей.

Губернатор Марлен Дубовый Лист поднялся на ступени. Его плащ из тяжелого бордового сукна шелестел при каждом движении, а в руках он держал старинный свиток – не столько документ, сколько реквизит, символ традиции. Толпа притихла. Даже воробьи, суетливо прыгавшие по крышам, замерли в ожидании.

Марлен с театральным шуршанием развернул свиток, прокашлялся и начал:

– Дети Тихой Лощины! В этот день, когда земля отдает нам плоды своего труда, мы вспоминаем Семь Героев – тех, кто когда‑то отстоял наш край. Их имена стерлись временем, но дух их жив в каждом колосе, в каждом доме, в каждом сердце. Сегодня, как и века назад, мы избираем семерых – не воинов, но хранителей памяти. Тех, кому суждено вновь не дать злу найти путь к нашему двору. Пусть их смех, их игры, их маскарад напомнят нам: свет побеждает тьму не мечом, а верой!

Голос губернатора звучал ровно, но в глазах мерцала искорка – то ли от солнца, то ли от тайного удовольствия. Он знал: для большинства это просто повод выпить меда и потанцевать. Но для кого‑то – как для Святозара – слова все еще имели вес.

***

А не об этом ли мне вчера с пеной у рта вещал белобрысый здоровяк?

Может он сегодня как раз здесь набегается и все-таки от меня отстанет? Хотя даже без него я прекрасно понимал необходимость покинуть гостеприимную деревню и двигаться дальше. Делать мне в Тихой Лощине было определенно нечего.

Тем временем Марлен объявил набор семи героев для славных подвигов, и первым вперед ожидаемо выскочил Святозар. Он расстался со своим мечом и кожаной броней, оставшись в простой рубахе, но даже так смотрелся крайне внушительно. Следом робко вышел Нохамар. За ним – Гоиль. Выпрыгнул, гремя мешочками, Карл. К ним присоединился незнакомый мне мужчина и даже одна женщина. Всего шесть человек. Седьмого явно не хватало.

Слово опять взял Марлен:

– Где же, где же славный герой? Кто спасет наш мир от зла? Кто не испугается и возьмет на себя смелость сразиться с демонами? – он шарил глазами по толпе, пока не встретился взглядом со мной. Его лицо исказила хитрая ухмылка. – Как же хорошо, что среди нас есть тот, кто уже показал свою доблесть! Тот, кто не побоялся нырнуть в неизведанное ради чужих для него людей! Настоящий защитник! Храбрец! И просто обворожительный молодой человек. Ден! Просим!

– Про-сим! Про-сим! Про-сим! – хором взялись скандировать жители, выталкивая меня наружу, как последний плевочек зубной пасты из тюбика.

Заговор! Они заранее все подстроили! Сговорились! Ну Автор, ну графоман проклятый! Чтоб тебя редактор заставлял каждую главу переписывать. Дважды!

Стоило мне оказаться возле помоста, как по лбу мне тут же чиркули измазанным сажей пальцем, а на шею повесили небольшой оберег, сплетенный из колосков пшеницы и синих васильков. Та же участь постигла и остальных «героев».

– Только посмотрите! – возликовал Марлен. – На них появились метки! Они избраны! Давайте же снарядим их на борьбу со злом!

По команде губернатора к нам подскочили жители и нахлобучили на головы шлемы, переделанные из ведер и глиняных горшков, а также выдали оружие: деревянные мечи, черенки от швабр и ножки от табуреток. Уверен, актеры погорелого театра выглядели бы лучше. Но деревенские искренне радовались и смеялись, так что их настроение понемногу передавалось и мне.

– Вперед, славные герои! – распорядился Марлен, махнув рукой в сторону поля. – Силы зла на подходе! Не дайте им добраться до деревни! Спасите нас!

– В бой, мои верные соратники! – подхватил Святозар, первым ринувшись в указанном направлении. – За Эларион! За Иллириум! Смерть демонам!

– Ура-а-а! – завопил Карл, рванув за воином. Горшок на голове оказался ему велик и постоянно сползал на глаза, но белколюда это ни капли не смущало. – За все хорошее против всего плохого! Даешь семь пятниц на неделе и шесть из них праздничных! Бесплатные орехи! Вечера историй! Счастье всем и каждому, и пусть никто не уйдет обиженным!

– Я победю всех демонов и стану новым лидером деревни! – орал Нохамар, размахивая деревянным мечом. – Вот увидите!

Делать нечего – я побежал вместе со всеми. Но и деревенские не отставали, преследуя нас по пятам. Дети гремели трещотками и свистели в берестяные свистульки, кто-то на ходу играл на лютне, кто-то дудел в дудку. Нашлись даже те, кому выпало стать на этом празднике бардами, и они громогласно выкрикивали сочиненные экспромтом эпические строфы. Правда проклятия Марфы им не хватало, а потому рифма хромала на обе ноги, а то и вовсе отсутствовала.

Но это никого не смущало. Веселье текло рекой.

Выскочив на поле, мы обнаружили на нем множество соломенных чучел, которых там не было еще накануне. Они определенно символизировали демонов.

Ночью, что ли, расставили? Вот это подготовка!

Первое, обогнав даже Святозара, сшиб и принялся кромсать Нохамар, но уже второе пронзил «копьем» и сам здоровяк.

– О, Святозар, гроза нечисти!

Твой шлем – как солнце в вышине!

Ты бьешь чучело – и в этом честь,

И слава ждет тебя в войне! – ни в склад, ни в лад продекламировал бард.

– Я чувствую их злобу! – подыграл воин. – Они шепчут. Они зовут. Но я не поддамся! В этой войне победа будет за силами добра и света!

– Ты бы еще с ветром сражался. – вздохнул я, шинкуя своего врага. – Смотри, у этого «демона» лицо довольное.

Ему и правда, кто-то подрисовал улыбку, но и это Святозара не смутило – он продолжал сеять «смерть» среди врагов. А рядом бард старательно отыгрывал свою роль:

– И Ден, мудрейший из героев,

Увидел шутку в злой игре…

Но все ж чучело повержено!

Слава вам, в вечерней заре!

Кажется, после бесед с Марфой даже я бы смог лучше. Но люди искренне веселились, и я решил не портить им праздник кислой миной. А вместо этого всей душой отдался процессу. Тем более, что, одолев «армию», мы вышли к целому валу соломы, на вершине которого стола самая настоящая соломенная крепость! Ее-то и стали штурмовать все без разбора – и герои, и обычные жители.

Крепость оказалась не так-то проста, и подступы к ней изобиловали ловушками. Одних осаждающих отбрасывало пружинными механизмами в сторону, другие проваливались в устланные пухом ямы, кого-то сбивали с ног замаскированные подушки. Особенно веселились дети, которые визжали от восторга и, забыв о главной цели, специально выискивали препятствия. Там же мелькал и пушистый беличий хвост.

Я же ни на секунду не усомнился, кто стал автором этого аттракциона, но получить в лицо бревном, пусть даже и мягким, мне не хотелось. А потому я нацепил очки Истинного Зрения и с легкостью обошел все ловушки. Тем более, что их особо и не маскировали. И таким образом я сам не заметил, как первым добрался до крепости и очутился на ее вершине с поднятым над головой оружием. Лицо же мое от уха до уха прочертила задорная улыбка.

Купили меня все-таки своим праздником деревенские. С потрохами купили! И не так уж это и плохо.

Не успели крики ликования стихнуть, как на стог сена взобрался Марлен и, сложив ладони рупором, провозгласил:

– Армия тьмы повержена, но не все так просто! Враг затаился! Герои, найдите следы демонов!

Нам раздали мешочки с сажей и отправили метить следы, которыми стали стали заранее спрятанные по всей округе деревянные дощечки с рунами.

Первый след нашел Святозар. С криком «За свет!» он обвел его сажей, а дощечку у него принял самоназначенный оруженосец.

– Того, кто внесет наибольший вклад, ждет приз! – подогрел интерес Марлен.

Постепенно мы всей толпой возвращались назад в деревню, а к поискам «следов» подключились и обычные жители, которые отдавали находки наиболее симпатичным им героям.

У меня на глазах Нохамар обнаружил знак возле колодца. Он поднял его, но… умудрился уронить меч прямо в воду.

– О-о-о! – протянула толпа. – Герой потерял свой меч!

Но не успел парень смутиться, как в дело включился очередной бард:

– И меч ушел в колодец темный,

Но дух героя не сломлён!

Он поднял знак – и в сердце пламя,

И слава вновь его зовет!

Толпа разразилась овациями, а Нохамар все же залился краской.

Люди, смеясь и перешучиваясь, взялись вылавливать меч ведрами, что всецело их увлекло. Я же увидел спрятанный в кустах очередной «след», но стоило мне за ним наклониться, как в поле моего зрения попала необычная фигура. Я бы, может, и не обратил на нее внимания, но очки я так и не снял, а потому взгляд сам зацепился за несуразность.

Почему это все веселятся, а этот закутанный с головы до ног в плащ тип стоит один в тени дома?

Поддавшись импульсу, я пошел проверить в чем дело, но стоило мне сделать первый шаг, как незнакомец растаял в воздухе, будто его и не было. Это тоже часть праздника? Или тут что-то другое?

На месте, где стоял некто, я обнаружил табличку из темного дерева, на которой аккуратным почерком была вырезана надпись: «Не верьте им. Мы все еще ждем. С уважением, Владыка Бездны».

Вот так номер. Может это царь-след, который считается за десять обычных?

– Все следы найдены! – как раз провозгласил Марлен, вновь забравшись на помост. – Герои, пожалуйста, отнесите их в комитет по подсчету. И давайте все к столу. Согласно традиции, герои и их спутники должны быть сытыми для великих свершений!

Я и сам не заметил, как за праздничной суетой день начал клониться к закату. Первые звезды еще не высыпались, но солнце, зевая, уже направилось к горизонту, а мой живот предательски заурчал, требуя пищи. Набегался я все-таки знатно. Отсыпавшийся где-то Мурзик тоже отыскал меня и принялся тереться об ноги. Явно просил угощений.

– К любому подойди. – сказал ему я. – Здесь тебя все накормят.

– Мяу-мяу.

– Ну раз «мяу-мяу», тогда жди. Я все-таки сперва покажу эту штуку губернатору.

Глава 18

Марлена я нашел без труда. Тот сидел во главе стола и с довольной моськой цедил из большого кубка янтарный сидр. Не исключено, что этот день и подготовка к нему стоили лидеру деревни больше нервных клеток, чем мне – злоключения в тумане.

– Не подскажешь, что я тут нашел? – обратился я к губернатору, показывая табличку. – Отдельный приз за это полагается?

– Опять! – воскликнул Марлен. – Каждый год одно и то же! – он выхватил у меня находку, сломал об колено и швырнул в костер, над которым крутился целый кабан. Пламя с радость приняло подношение, выпустив яркий сноп трескучих искр. Почему-то зеленых. – Найду шутника – уши пооткручиваю! Не обращай внимания, Ден. Празднуй, веселись, ешь, пей. Все-таки сегодня ты наш герой. Да и не только сегодня.

Вот тебе и «царь-след». Фига мне с маслом, а не десять обычных в зачет. Выходит, чей-то розыгрыш?

В душе у меня еще оставались сомнения, но чувство голода все же взяло верх. Да и Мурзик начал потихоньку грызть мой башмак. А он у меня один всего. Не в смысле «на одну ногу», а в смысле пара всего одна. Так что обувь надо беречь. Еще одного дня в лаптях и онучах я мог и не пережить – все же средневековье не для всех. Даже если оно магическое и вымышленное.

Столы ломились от всевозможных блюд. В основном простых и незамысловатых, но приготовленных с душой, а от того вдвойне вкусных. Втройне – с учетом беготни на свежем воздухе. А уж под хорошую выпивку так и вовсе впятерне! На крепкое я не налегал, но вот пиво, сидр, хмельной мед и различные домашние вина дегустировал с удовольствием. А клюквенное мне так понравилось, что я даже сбегал за флягой и втихаря отлил себе про запас. Мурзик тоже хотел попробовать и лез мордой в кубок, но я его безжалостно скинул на землю и выдал кусок мяса. Мне только пьяного кота для полного счастья не хватало.

Когда все насытились, начались танцы. Я дважды сплясал с Веяной, один раз уважил Марфу и даже не отказал в белом танце Еве. Зря, конечно, но девка и правда красивая, а алкоголь давил на разные части тела, заставляя совершать глупости.

С наступлением темноты гуляния не только не закончились, но и, казалось, перешли в более активную фазу. Народ прыгал через костры, метал все, что можно метнуть, соревновался в вокале. Самые смелые парочки ненадолго уединялись вдали от общих взоров. Да и меня чуть не утащила с ними Ева, но тут объявили результат поиска «следов тьмы», и я остался послушать.

Оказалось, что мне не помогли победить даже очки Истинного Зрения, и с внушительным отрывом верх одержал Карл. У меня, конечно, имелись подозрения на счет метода его победы, но хорошее настроение, приятная атмосфера и градус в крови категорически запретили идти качать права. Тем более белколюд так радовался, будто выиграл целую фуру цветных фантиков, камаз ракушек и поцелуй принцессы-бобрихи в придачу. Ну или что там у их народа в почете.

В качестве приза Карл получил здоровенный торт больше себя размером. С растроганным возгласом «Как вы узнали, что сегодня день рождения у моего троюродного дядюшки?» он повтыкал в торт кучу разномастных свечей, сам зажег, сам задул и принялся угощать всех окружающих. А людям уже было все равно, что праздновать, и гульбище продолжилось с новой силой.

Я тоже не отставал. Прыгал через костер, на спор находил спрятанные в карманах астралы, складывал из кусочков пергамента самолетики и кораблики. И так хорошо мне было, что идея остаться здесь навсегда вместе с Евой с каждой секундой казалась все более привлекательной. Тихая, размеренная жизнь, привычные проклятия соседей, работа в поле, собрания по поводу тумана и заведшихся в подвале мышей. Лепота!

Я уже пошел было свататься, как мне на плечо легла ковшеподобная мозолистая ладонь, вернувшая меня в реальность.

Точно! Я же в книге! И пусть все вокруг кажется настоящим, нельзя забывать, что на самом деле это плод больного воображения бумагомараки-Автора. Дома своего я, может, и не помнил, но не сомневался, что там мне будет всяко лучше, чем в чужой фантазии.

– Веселись, Ден. – добродушно улыбаясь, бросил мне Святозар. – Завтра выходим. В полдень. Не забудь собрать все необходимое в дорогу. О припасах не беспокойся – на этот счет я уже договорился.

– Как выходим? Куда? – деланно удивился я, вскочив на ноги и обернувшись. Пусть мы и были примерно одного роста, но от мускулистого здоровяка так и веяло первобытной мощью. – Отстаньте, дяденька, а то я взрослых позову.

– Бить демонов идем. – ничуть не смутился Святозар. – Как и говорится в легенде, нам суждено…

– Каких демонов? – перебил его я. – Смотри: все демоны уже повержены, и даже крепость их сожгли. Вот празднуем во всю. Налить тебе? Клюквенное вино – отвал башки просто!

– Это было понарошку. В легенде не так.

– Как так «не так»? – возмутился я. – С оружием бегали? Бегали. Врагов били? Били. Я лично видел, как ты с десяток развалил. Барды о наших подвигах целую песнь сложили. Все чин по чину. Во! – я ткнул его пальцем в лоб. – Даже метка геройская до сих пор не стерлась. Тьфу, блин, испачкался.

Я не нашел обо что вытереть сажу и просто промакнул ее листом салата. Которым кто-то сразу закусил. Я его даже остановить не успел. Ну да ничего – здоровее будет.

– Короче, легенду мы уважили, традицию тоже, так что никуда я не иду. И вообще у меня, может, тут свадьба намечается. Неужели оставишь детей без отца? Кто научит их отличать турнепс от… от… другого турнепса! М? Об этом ты подумал?

– Считай сегодняшний день репетицией. – Святозар пропустил мои слова мимо ушей. – Но в следующий раз так легко не будет. Поэтому я лично займусь твоими тренировками. Вместе мы одолеем Владыку Бездны, и весь Иллириум сможет спать спокойно. Приятных снов, Ден. И помни – завтра в полдень.

С этими словами он удалился, а я устало плюхнулся на скамейку и глотнул клюквенного вина. Оно показалось мне отвратительно кислым.

Вот ведь холодильник с амбициями! Сейф на прогулке! Трактор в джинсах! БТР переднеприводный! Все настроение, гад, испортил! Я бы, может, и сам с тобой пошел, если бы ты на меня не давил. Ненавижу, когда заставляют что-либо делать. Автор, слышишь, не-на-ви-жу! Так что, пионеры, идите в жопу!

Кусок в горло после такого диалога уже не лез, так что я встал из-за стола и пошел к себе в комнату. Вынашивать коварный план. И к утру он был окончательно готов!

Проснувшись, я прошелся по деревне, общаясь с жителями, и собирая все необходимое. Взял у Лизы рюкзак вроде того, с которым мы ходили на экспедицию в туман, сложил в него самые полезные из преподнесенных мне даров, добавил других нужностей и, как послушная Маша, явился к полудню на… на площадь, конечно. Откуда еще может начаться очередное злоключение.

Провожать героя в поход против сил зла собралась целая толпа во главе с губернатором. На плече у меня сидел Мурзик, а дожидались нас Святозар, Карл и неожиданно Гоиль со все той же застывшей на лице улыбкой. Которая, как я уже знал, являлась его проклятием. Не самым неудобным, но порой весьма жутким. Похоже воин завербовал местного охотника себе в спутники.

Все трое облачились по-походному, нацепив удобную прочную одежду, такую же обувь и непромокаемые плащи. С вещмешками за спиной и с посохами в руках они будто сошли с картины «Средневековые путники глазами современного обывателя». Автор определенно решил не вникать в тему и просто накидал очередных клише. Впрочем, я от него в этом вопросе ушел не далеко, а потому сильно возмущаться не стал.

– Наконец, ты пришел! – ко мне подскочил Карл, кроме рюкзака увешанный привычными мешочками, отчего практически уже принял форму шара. Однако, на его подвижности это нисколько не сказалось. – Пойдем скорее! Нас ждет столько интересного! А чем от тебя так вкусно пахнет?

И как учуял только?

– Варенье на себя пролил, не обращал внимания. – я забрал у него из рук свой нож. – Это мое.

– Да? А чего теряешь тогда?

– Я не… А ладно, иди уже давай. Смотри, там блестит что-то.

– Блестит? Где?

Белколюд унесся, размахивая хвостом, а ко мне на шею, выскочив из толпы, прыгнула Ева. Даже Мурзика умудрилась спихнуть, что ему крайне не понравилось.

– Любимый, как же я без тебя? – в глазах девушки стояли похожие на конденсат слезы.

– Прости, дорогая. – я пару раз провел рукой по ее пышным волосам, а затем осторожно от себя отстранил. – Сама понимаешь, если герой позвал, то долг любого уважающего себя мужчины – бросить все и идти бороться со злом. Но я вернусь, и мы обязательно будем счастливы. Только… – я сделал вид, что борюсь с собой. – Не жди слишком долго. Найди того, кто примет тебя такой, какая ты есть. Вместе с твоим отражением.

– Ах, Ден! Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется! Пока не воскреснут боги. Пока не погаснут звезды. Пока не…

– Пока не настанет предел моему терпению! – вперед вышел отец Евы, схватил ее за руку и поволок прочь. – Если на следующих игрищах мужа не найдешь, продам тебя дварфам. Или лисолюдам. Будешь им хвосты чесать!

Фух, ну хоть здесь Автор подсобил. Похоже Ева и правда не особо нужна была для сюжета. А ведь я накануне чуть было в самом деле не попросил ее руки. Интересно, что бы тогда случилось? Ее из-под алтаря украли бы демоны, и мне все равно пришлось бы к ним переться? Хорошо хоть проверять это не придется.

Марлен толкнул торжественную напутствующую речугу, старушка Марфа пожелала нам в стихах удачи и легких демонов, Глебуш попросил прикончить проклятие, похитившее его дочь, а старик Прохор подарил небольшие походные уголки. Чтобы было чем заняться на привале. В общем мы уже были готовы выдвигаться, когда, увешенная какими-то штуками с головы до ног, явилась Лиза.

– Я иду с вами. – безапелляционно заявила она. – Мои исследования должны увидеть в Академии Ланн-Элара. На этот раз у меня есть доказательство картофельной теории! К тому же у меня накопилась куча устройств, работу которых я не могу проверить в деревне.

Этого только не хватало! Мой план по саботированию сюжета не включал в себя приглядывание за повернутой на науке девицей. В прошлый раз она чуть в тумане из-за этого не застряла. Хорошо хоть Розенштраус на своем «поводке» до меня дотянулся.

Я переглянулся с Марленом, и тот понял меня без слов.

– Куда же ты пойдешь, деточка? – обратился он к Лизе. – А если у меня часы снова сломаются? Или чайник? У нас амбар холодильный недостроен. Кто обещал сетку для Есении новую изобрести?

– Во-первых, я уже не деточка! – топнула ногой потомок крысолюдов. – А во-вторых, я все продумала. Инструкции лежат у меня на столе в верхнем ящике. Они простые. Даже ребенок справится.

– Так на столе или в верхнем ящике?

– Пожалуйся, не притворяйся глупее, чем ты есть. И «проклятие» на тебя сегодня не действует. Я проверя…

Губернатор не притворялся. Он тянул время и отвлекал внимание. А тем временем пара мужчин подкрались к Лизе сзади, схватили ее, зажали рот и уволокли прочь. И правильно сделали! Рано ей еще с взрослыми дядьками по лесам шастать.

– Все, идите. – махнул рукой Марлен. – Я за ней прослежу. Посидит недельку под замком, одумается, а потом чем-нибудь другим увлечется. Я ее знаю. Спасибо за все, Ден! Мы будем тебя вспоминать.

– Я назову ребенка твоим именем! – пискнула из толпы Ева.

– Отряд, выдвигаемся! – скомандовал Святозар.

– А давайте я сам нас выдвину! – предложил Карл. – Я могу, я сильный! Я Карл, Великий Выдвижитель. Или правильно Выдвиживатель?

– Выдвигатель. – поправил его воин.

– Не, это другое.

И как только Святозар согласился взять с собой белколюда? Это же ходячая катастрофа! Впрочем, меня это волновать не должно.

Люди расступились, и мы уже скоро покинули Тихую Лощину, обогнули по безопасной дуге туман и углубились в лес. Вел нас Гоиль, знавший эти места, как голубь – карту городских помоек. За ним шагал Святозар, без видимого усилия тащивший такой здоровенный рюкзак, что в нем поместились бы двое взрослых мужчин. А если по частям – так и все четверо. Ну и замыкали процессию мы с Карлом.

Но сохранялся наш строй не долго. Не прошло и пяти минут, как белколюд начал чихать и активно тереть нос, будто его пробила аллергия. Хотя на что? На путешествия? Я бы от такой не отказался. Фиг бы тогда Автор заставил меня сдвинуться с места. Мне бы Веяна справку дала. И больничный выписала.

– О-о-о-о… – протянул белколюд, шмыгая носом. – Чувствую где-то рядом тайна. Или заговор. Или клад!

– С чего ты взял?

– У меня проклятие такое. Каждый раз нос начинает зудеть и сопливиться. И я знаю, что рядом что-то интересненькое. Однажды меня…

– Так проверь скорее сумку здоровяка. – перебил его я заговорщическим шепотом. – Что он там тащит? Вдруг спрятал чего интересненькое.

– Что, например?

– Так если я тебе расскажу, какая же это тайна будет? Только, Карл, проверять нужно так, чтобы никто не заметил. Понимаешь?

– Конечно! Спасибо, Ден. Вот, кстати, держи, ты потерял. – он протянул мне паромасляный сверток и умчался вперед.

Черт! Да как так-то? Я же на самое дно рюкзака убирал!

Но главное, что удалось временно отделаться от детектора тайных замыслов. А такой у меня и в самом деле имелся.

Мы шли, почти не разговаривая, и даже Карл затих, пытаясь незаметно проинспектировать имущество Святозара. Что, на мой взгляд, выглядело еще подозрительнее, чем если бы он как обычно болтал без умолку. Но зато от меня отстал.

Обедать не стали, решив не тратить время и поплотнее поужинать, а потому топали до самых сумерек, пока не уперлись в реку. Когда-то здесь определенно стоял мост, о чем свидетельствовали бревна на обоих берегах, но его смыло паводком. Причем лет так тридцать назад. Не одно поколение лягушек успело вырасти на этом остове, а отстроить новый так никто и не удосужился.

– Промахнулись? – спокойно поинтересовался Святозар.

– Поплывем? – оживился Карл. – Не хотелось бы мочить шерсть, но ради победы над демонами я готов!

– Нет и нет. – ответил обоим сразу Гоиль. – В это время года река мельчает. Получается брод. Воды по голень. – он бросил взгляд на белколюда. – Ну или кому-то пояс.

– Я тебе перенесу. – воин легко подхватил Карла, чему тот тоже обрадовался. – Ден, идешь?

– Да-да, сейчас. – я встал на одно колено и принялся возиться с ботинком. – Камень попал. Ну и шнурки заодно поглажу. Подтяну, в смысле. Чтобы вода не попала. Идите, я за вами.

– Не отставай, темнеет уже.

– Хорошо.

Они пошли, а я дождался, пока все окажутся на середине реки, пару раз глубоко вздохнул и ломанулся в кусты, как лось в брачный период!

К походу я действительно подготовился. Да не просто так! Я запасся своей едой (которую чуть не спалил Карл) и выяснил, как попасть к руинам, о которых упоминал Марлен. Те в самом деле располагалась не далеко от Ланн-Элара – столицы Элариона, – но попасть к ним можно было и другим путем. Причем более коротким.

Беседуя с жителями деревни и задавая ничего незначащие вопросы, я, словно заброшенный в тыл врага разведчик, выяснил лучший маршрут. И река эта, впадающая в Серебрянку – главную артерию королевства, – стала для меня прекрасным ориентиром. Вдоль ее русла на запад до приметного трехобхватного дуба, пораженного молнией, а оттуда по единственной тропе до Нижних Грядок – деревеньки еще меньшей, чем Тихая Лощина.

Задерживаться в ней я тоже не собирался, но там, по словам Прохора, могли выделить провожатого прямо к интересующему меня месту. Не бесплатно, однако и не за весь мой бюджет. А уж с очками Истинного Зрения я точно смогу раздобыть осколок силы, не изнуряя себя лишними тренировками.

Кто молодец? Я молодец! Кто гений? Тоже я! Сам себя не похвалишь – никто не похвалит. А Автор пусть курит бамбук, жует жухлый хрен и довольствуется своим Святозаром с его геройской свитой. Я же сам буду определять свою судьбу! Вот захочу и устрою ночные купания. Голышом!

Ладно, не захочу.

Сперва нужно убраться подальше, чтобы меня не нашли и не вернули на рельсы сюжета. А уж потом можно и подурачиться. Вволю. Вдрызг. Врасхлест. Чтобы сам Автор печатал текст и рыдал от зависти. Чтоб вот прям клавиатуру слезами залил и новую покупать пришлось. Которую я ему тоже испорчу! Знай наших, бумагомарака проклятый!

Глава 19

Я бежал так, как не бегал никогда в жизни. Ветки хлестали мне по лицу, но я не обращал внимания и мчался сквозь лес, стараясь при этом не выпускать из вида водную гладь. Но и к реке слишком близко не подходил. Не то еще заметят с того берега, и весь план пойдет прахом.

Так я и выдерживал баланс между поимкой и нежеланием потеряться в незнакомой местности. А на Иллириуме для меня любая местность – незнакомая.

Сперва меня искали и звали. Однако постепенно крики становились все тише, пока окончательно не растворились в подступающих сумерках. Но я не остановился и продолжал бежать. Даже когда окончательно сорвал дыхание. Даже когда в боку стало колоть сильнее, чем иголками карманного ежа. Даже когда в рот залетел жук, и я его случайно проглотил. Даже когда вылизывающий себя на ходу Мурзик начал меня обгонять.

Нет, вот как раз тогда я понял, что больше мучить себя смысла нет, и я или оторвался, или прямо сейчас на меня из кустов выпрыгнет Карл.

Я остановился. Карл не выпрыгнул. И я устало плюхнулся на землю, оперевшись спиной о ствол дерева.

Вокруг стояла непроглядная темень, свет далеких звезд едва пробивался сквозь плотное переплетение крон, но отчетливо слышимый плеск реки подсказывал, что я умудрился все-таки не заблудился.

– Получилось… – устало выдохнул я.

– Мя-ау?

– Ну-ка цыц! – шикнул я на своего пушистого спутника.

– Мяу-мяу. – повторил тот значительно тише.

– Вот так-то лучше. Теперь можно и перекусить.

Я развязал горловину рюкзака и принялся доставать еду, параллельно отталкивая Мурзика, совавшего внутрь свою любопытную морду. И, конечно, первым на свет показался тот самый промасленный сверток, в котором я сохранил сочный кусок мяса со вчерашнего торжества. Я так и не выяснил, что это был за зверь, но вкус у него был умопомрачительный!

Отрезав кусочек коту, я сделал себе несколько бутербродов, которые самозабвенно сожрал, запивая молоком из фляги. Вкуснота! Настоящий пикник на свежем воздухе. И комары не кусают. Нужно было не сибаритствовать и давно уже так сбежать. Спать, правда, предстояло без кровати, но я захватил весьма недурственное одеяло. Должно хватить. Если дождя не будет.

– Теперь заживем, Мурзик. – я почесал мурчащего кота за ухом. – Будем с тобой странствовать. Я соберу осколки Варфоломея и стану великим магом, а ты будешь моим фамильяром. И уж потом, когда я обрету настоящее могущество, вернемся к сюжету Автора. А не как сейчас – на танк с голой жопой.

– Мяу! – согласился со мной Мурзик.

После пробежки и сытного ужина меня начало клонить в сон, и я полез уже было за одеялом, как вдруг вдалеке, со стороны реки послышались голоса.

Кого там принесло? Кто-то из Нижних Грядок решил по темноте раков наловить, что ли? Надо бы их приструнить. Не хватало еще, чтобы из-за них меня нашел «герой» с компанией.

Продев руки в лямки, я осторожно двинулся на шум, и уже скоро вышел к кустам. Раздвинув которые, не поверил своим глазам.

Не может этого быть!

Да как так-то?!

На просторной поляне стоял похожий на юрту полукруглый шатер, неподалеку от него в котелке над костром булькало какое-то варево, а рядом на поваленных деревьях сидели мои старые знакомые: Святозар, Карл и Гоиль.

Я хотел было осторожно двинуться назад, как вдруг понял, что больше не слышу шума реки. Причем ни спереди, ни сзади. Меня будто просто взяло и перебросило в совершенно другое место.

Так ведь не бывает.

Или…

Автор, я твоей печатной машинке каретка шатал и клавиши перепутал! Что за дела? Я ради чего столько готовился и несся потом через лес, как умалишенный? Чтобы ты меня потом тупо назад вернул? Ну это уже совсем беспредел писательский! Я буду жаловаться! В союзпечать и спортлото. Я этого так не оставлю!

– Куда мог отправиться отсюда Ден? – спросил тем временем Святозар, подбросив в костер полено.

– Заметил, наверное, что-то интересное! – предположил Карл, вычесывая из хвоста репейник и сортируя извлеченный комочки по одному ему ведомому принципу. – Сдвоенный желудь, например, или четырехлистный клевер. О! А может вообще полосатый камушек! Я бы такой у него выменял.

– А камень от него, по-твоему, убегать взялся? – хмыкнул воин.

– Именно так! – ничуть не смутился белколюд. – Я как-то так же фею в траве увидел. И сразу за ней ка-ак прыгнул!

– Фей не бывает. – бросил Гоиль, строгая ножом палку.

– Поймал? – поинтересовался Святозар.

– Да какое… – махнул рукой Карл. – Ускользнула. Но я-то так просто не сдался! Я за ней – она от меня, я за ней – она от меня. До самой темноты гнался. Утром проснулся – а она опять рядом сидит. Дразнится. Так неделю с ней с утра до вечера и бегали. А по ночам отдыхали. Подружились почти.

– Ну а потом что?

– Потом оказалось, что это был блик от значка шерифа у меня на груди. – пожал плечами Карл. – Сам не знаю, как тот ко мне попал. Но зато с тех пор феи меня уважают. Так и прозвали: Карл, Главный по Волшебным Следам и Солнечным Зайчикам.

Святозар от души расхохотался, а Гоиль скептически хмыкнул и забрал из рук белколюда свой нож.

– Думаю, Ден пошел в Нижние Грядки. – предположил охотник, отпихнув ладонь Карла, тянувшуюся к его карману. – В том направлении они ближе всего.

– Догоним? – спросил воин.

– С такой форой точно нет. Но завтра можем к ним наведаться и узнать куда он двинул дальше.

– А если не расскажут?

– Мне расскажут. У меня там родня живет. Вот только стоит ли? Может, пусть идет куда знает, раз ему с нами не хочется? Найдем кого-нибудь другого в команду против демонов.

Ну наконец хоть одна здравая мысль!

– Не выйдет. – покачал головой Святозар. – Я чувствую, что Ден идеально подходит для моей миссии. А из-за проклятия мне не отступить. Просто не смогу двигаться дальше.

– Ну раз из-за проклятия… – протянул Гоиль.

Дальше слушать я не стал. Мне требовалось как можно быстрее попасть в Нижние Грядки и запутать следы. Это хорошо даже, что удалось подслушать их разговор – сделаю вид, что отправился на юг, к соляным копям, а сам пойду, куда и хотел. И никто не будет сидеть у меня на пятках. Так что, вполне вероятно, Автор таким образом решил мне помочь. Хотя пес его знает, что на уме у этой бездарности – любой чуши ожидать можно.

Осторожно, стараясь не шуршать травой и не наступить на сухую ветку, я отполз подальше, а затем повернулся к лагерю спиной и потопал прямо. Примерно туда, откуда вышел, в надежде вернуться к реке и таким образом сориентироваться на местности. Вот только не прошло и пары минут, как я снова оказался возле сидевшей у костра троице. Разве что на этот раз немного правее прежнего.

Та-а-ак… А вот это уже плохой знак! Не могу похвастаться, что меня, как Маугли, воспитали лесные звери, но настолько заблудиться я все-таки не мог.

Может я просто подсознательно шел к свету?

Я опять развернулся и предпринял еще одну попытку, на этот раз старательно вышагивая прочь от костра. Но все равно каким-то образом опять к нему вернулся.

Автор, я не понял, ты все-таки за них или за меня? Определись уже!

Я пробовал снова и снова. Я пятился, крался, шел приставными шагами и гусиным шагом, пускал перед собой Мурзика, бросал камушек на веревке, но все равно неизменно возвращался к лагерю. Теперь я понимал, что чувствует герой видеоигры, пытающийся попасть в неоткрытую локацию. У меня будто сейв-поинт раз за разом срабатывал. И все из-за проклятого Автора!

Но самое поганое, что, в очередной раз набредя на стоянку, я увидел на ней пополнение. С противоположной стороны, из кустов, отряхивая руки, вышла Лиза!

Эта-то здесь откуда взялась? Ее же Марлен запереть должен был. И ведь, главное, ее появление никого кроме меня не удивило.

– Закончила ставить свои ловушки? – спросил изобретательницу Святозар. – Неси миску скорее, пока Карл в рагу жуков не накидал.

– Да я вам точно говорю – так вкуснее будет. – верещал белколюд, пытаясь прорваться к котлу сквозь оборону Гоиля. – И наваристее. С орехами самое то!

– То есть орехи там уже есть?

– Конечно! Что за прием пищи без орехов?

Охотник страдальчески вздохнул.

– Это не ловушки, а сигнализация. – поправила воина Лиза. – И, кстати, она уже во всю работает. Кто-то упорно бродит вокруг лагеря. Я устала маячки поправлять.

Та-ак… Очередное маго-техническое устройство на картофельной тяге. Я из-за него, что ли, здесь застрял? Я огляделся по сторонам, но ничего подозрительно не увидел. Лес как лес. Трава как трава. Деревья как деревья. Мурзик между ног вылизывает. Ничего необычного.

Тем временем заявление Лизы знатно всполошило всех остальных. Святозар отбросил в сторону поварешку и выхватил меч, Гоиль взялся за копье, а в руках Карла появился… пушистый шарфик с завязочками.

– Ты замерз, наверное? – крикнул в пустоту белколюд. – Выходи к нам, я тебя укутаю. Шею застудишь – не сможешь глотать. Я знаю, у меня так было. Это совсем не весело.

– Назовись, кто бы ты ни был! – грозно пророкотал воин. – Если ты с добром – садись к костру, а если со злом – я сражусь с тобой!

Гоиль молчал, но его взгляд тоже не предвещал ночному гостю ничего хорошего.

Ну и как поступить? Сидеть в кустах до утра и надеяться, что они уйдут сами? Надежды на это было не слишком много. Тем более после того, как меня обнаружили. Придется делать хорошую мину при плохой игре.

– Спокойно. Отставить панику. Нихт шиссен. – заявил я, выходя на поляну с поднятыми руками. – Это я.

– Мяу!

– Это мы. – поправился я.

– О, Ден! – обрадовался Карл и рванул ко мне с шарфиком наперевес. – Поймал камушек?

– Неа, не вышло.

– Ну не расстраивайся. У меня тоже не всегда получается. Хочешь я тебе свои покажу? Кстати, не ты обронил?

Я забрал у него свой ремень и принялся подпоясывать штаны.

– Спасибо, что подержал.

– Всегда пожалуйста.

– Чем докажешь, что ты и есть Ден? – спросил Гоиль, не опуская копья. – В лесах по ночам кто только не шарится. И не только кто, но и что!

– Так и я тоже что. Оживший мертвец. Отражение твоей сестры меня разок уже убило.

– Правда? – в глазах белколюда загорелся огонь. – И как это? Больно? А оно только тебя убило или твое отражение тоже? Как ты теперь без отражения?

– Свят. – проигнорировал я Карла. – Ты серьезно думаешь, что, если кричать злу «сразись со мной!», оно выйдет и сразится? Может еще и жульничать не будет? Я, конечно, понимаю, что проклятие не дает тебе врать, но можно же просто промолчать.

– Да, ты прав. – воин улыбнулся и убрал меч в ножны. – Рад, что ты вернулся.

Гоиль тоже расслабился, отложил копье и перехватил Карла, рванувшего к котлу. Тот, правда, все равно успел в него что-то бросить.

– А я и не вернулся. – сразу обозначил я. – Я забираю Лизу и веду ее назад в Тихую Лощину. Ребенку рано бороться с демонами. Лиза, снимай свои штуки-дрюки, забирай картошку, мы уходим.

– Я не ребенок. Я взрослая! – встала в позу изобретательница. Разве что ножкой не топнула. – И я сама решаю, что и когда мне делать и куда идти! Сейчас я иду в Ланн-Элар представить Академии доказательства теории влияния картофельной энергии на магические поля. И путь этот лучше пройти в компании пары умеющих обращаться с оружием мужчин, чем какого-нибудь мутного торговца. Не находишь? А уже потом, если захочу, отправлюсь к демонам. Или к эльфам. Или вообще в Темные Земли! Ясно тебе?

Кажется, я в первый раз видел Лизу настолько сердитой. Выглядела она при этом действительно, как взрослый человек, серьезно обдумавший свое решение, а вовсе не как ребенок, уговаривающий родителей купить крокодильчика. Похоже в деревне у нее был крайне напряженный спор с Марленом, и она до сих пор от него не отошла. А то и вовсе сбежала.

Интересно, Лиза действительно только искала провожатых в столицу Элариона или опять врет?

– Допустим. – уступил я. – Но тебе не кажется, что твоя сигнализация должна отпугивать врагов, а не приманивать к лагерю?

– Она вообще никого не отпугивает и не приманивает! – все еще злилась изобретательница. – Только сообщает, что… Погоди. Что значит «приманивать»?

– Это значит, что как я не пытался от вас уйти, все время возвращался назад. Может сбойнуло что-то?

– Может и сбойнуло. Но такой эффект случить физически не мог. Даже если…

– Что правда приманивает? – подскочил к нам Карл, оставив попытки пробиться к котлу. – Проверю!

Он пулей метнулся прочь со стоянки, проломился сквозь кусты и уже через несколько секунд появился с противоположного края.

– Ух ты! – восхитился белколюд. – Прямо как во сне! Я будто через зеркало прошел! Уи-и-и!

Он принялся хаотично метаться из стороны в сторону, то исчезая из вида, то вновь возвращаясь. Попробовали по разу и все остальные. Все с тем же результатом. Лиза сходила сняла свою сигнализацию, но и это на ситуацию не повлияло. Никто не мог пересечь незримую границу, очертившую вокруг нас некую территорию.

Подумав о незримом, я попытался отыскать выход с помощью очков Истинного Зрения, однако это тоже не помогло. Но зато я нашел потерянную кем-то медную звездочку. Три астрала в копилку. Мелочь, а приятно.

– Я понял. – вымолвил Гоиль, глядя как Карл пошел уже заход эдак на двадцатый. – Это Ведьмин Круг.

– Очередное проклятие? – вздохнул я.

– Пространственная аномалия третьей категории. – с важным видом мотнула головой Лиза. – Я про них слышала.

– Нет, не проклятие. – ответил мне охотник. – Хотя, может и да. Никто не знает.

– Допустим. А выбраться как?

– Никак.

– В смысле «никак»?

– Совсем никак. Из них никто никогда не выбирался.

– Я буду первы-ым! – крикнул пронесшийся мимо нас Карл и снова выпрыгнул с другой стороны.

Я вздохнул и скинул с плеч рюкзак. Кажется, мне не повезло угодить в новую западню Автора. Вернее, он сам меня в нее наглым образом и закинул.

Очередное наказание за своеволие? Или задуманный заранее сюжетный поворот? Ладно, в прошлый раз выкрутился, сдюжу и теперь. Ну-ка подержите мое пиво. За дело берется герой туманного инцидента. У меня даже медаль есть!

– Если из Ведьминого Круга никто никогда не выбирался, то откуда о нем тогда знают? – спросил я, отобрав у пробегавшего белколюда Мурзика. – Так не бывает.

– Совершенно верно! – подхватила Лиза. – Это же классический пример драконо-рыцарского противоречия. Если ни один рыцарь не сбегал от дракона, то откуда рыцари знают, что дракон сожрал всех рыцарей, которые к нему приходили?

– Значит, какой-то рыцарь оказался трусом.

– А то и не один. Ден, не хочешь со мной в Академию? Мне бы пригодился толковый ассистент. У тебя крысолюды в роду были?

– А без связей не берут?

– Что-нибудь придумаем.

– Ден идет со мной спасать мир! – встрял в разговор Святозар. – Это не обсуждается. Гоиль, что там с Ведьминым Кругом? Расскажи все, что знаешь.

Ну это мы еще посмотрим, кто, куда и с кем идет. Как бы не получилось, что кто-то вообще идет нафиг! И это точно не я.

– Из Ведьминого Круга спасения нет. – повторил охотник, поймав Карла за шкирку и усадив на чурбан. – Из него не выбраться самому, и никак не помочь снаружи. Но, если повезет, он рассосется по утру.

– А если не повезет? – поинтересовался я.

Гоиль пожал плечами.

– Скорее не рассосется, а уползет в другую область. – поправила его Лиза. – Но нас это тоже устраивает.

– Что ж, тогда ждем до утра. – принял решение Свят. – Давайте ужинать.

На мой взгляд ужинать было поздновато, да и я уже перекусил, но на свежем воздухе есть хочется всегда. Да и набегался я этим вечером знатно. Сперва от Святозара, затем в аномалии третьей категории. Глядишь, к моменту, как выберусь из книги, приобрету ровный загар и телосложение древнегреческого атлета. Все кошко-девочки мои будут.

Нет, стоп, в настоящем мире же их нет. Может тогда вообще не возвращаться? Буду жить в книге, как книжная вошь. Они же не жалуются, чем я хуже?

Рагу оказалось на удивление ароматным и вкусным, даже несмотря на наличие в нем орехов. Жуки, к счастью, мне тоже не попались, что не могло не радовать. Ингредиент все же сомнительный. Я лично съел две порции и снова начал клевать носом, перемещаясь все ближе и ближе к костру.

Такому теплому и уютному.

Не то что холодина вокруг.

Остальные, я заметил, двигались вместе со мной, а Карл так и вовсе начал уже немножко дымиться.

Автор, что за дела, у нас тут, вроде, еще лето. Почему у меня пар изо рта идет? Белый. Клубящийся. Как туман…

Туман!

Выстроившаяся в голове ассоциация подкинула неприятных воспоминаний, а заодно впрыснула в кровь порцию адреналина. Я немедленно нацепил на нос воображаемые очки и обернулся.

И то, что я увидел, мне категорически не понравилось…

Глава 20

В Истинном Зрении наша поляна почти не изменилась. Все та же трава, деревья, вытоптанная в попытках выбраться земля. Вот только теперь по земле струились белесая дымка, а чуть поодаль прямо в воздухе висела фигура. Не то мираж, не то дух, не то зацепившаяся за ветку мокрая простыня. Фигура не имела четких очертаний и будто расплывалась по краям, лицо же у нее и вовсе отсутствовало. Но я не сомневался – оно смотрело прямо на меня.

– Ты меня видишь? – пронесся над поляной глухой, похожий на вздох со дна бочки, голос.

– А что, не должен? – поинтересовался я.

– Меня никто не видит. И никто не понимает. Это так печально.

– Эм-м-м… Не грусти? – неуверенно предложил я, не зная, что ответить. Такой себе совет, конечно, но лучше я не придумал. – Это из-за тебя мы тут застряли? Давай мы тебя накормим, а ты нас отпустишь. У нас еще рагу осталось. Вкусное.

– С кем ты разговариваешь? – настороженно спросил Святозар.

– Да тут простыня какая-то в воздухе висит. – бросил я вполголоса. – Грустная.

Все резко принялись озираться, но, похоже, нашего гостя и правда никто кроме меня не видел. Меня же аж дрожь пробила. И вовсе не от холода. Ведь выходило, что, если бы не сила Ваэрона, мы бы все здесь погибли. А это уже не шутки!

– Где грустная простыня? Где? – вертелся во все стороны Карл. – Почему она грустная? Ее постирать забыли? Может дырка завелась? Уголок замялся? Я бы тоже грустил с замятым уголком. Давай я расправлю. Ден, покажи, где она.

– Ну это не столько простыня сколько скорее фантом… – протянул я. – Наверное. Или опять какое-то проклятие.

– Проклятий не бывает. – без тени сомнений заявила Лиза.

– Никто не может меня понять. – скорбно протянул дух. – Вы ничем не лучше других. Здесь вы найдете свою смерть!

– Не-не-не! Стой! Погоди! – я поторопился исправить ситуацию. – Не гони лошадей. Ты объясни нам в чем дело. Уверен, вместе мы решим твою проблему. Не хочу хвастаться, но одному призраку я уже помог. Он остался доволен. У меня, считай, пятизвездный рейтинг в таких вопросах. И сплошь положительные отзывы.

– Пятизвездный? – переспросил Карл. – Всего пятнадцать астралов? Не густо как-то, Ден. Я ожидал от тебя большего.

Святозар же тем временем уловил тревогу в моем голосе и вытащил меч, готовый встретить неприятности сталью. И очень вовремя, потому что фантом взмахнул рукой, породив волну белых всполохов. Та стремительно рванула в сторону воина, но, не дойдя до него буквально пару метров, приобрела облик рыцаря в старых потрепанных латах. В руках рыцарь держал меч из черного льда, а лицо его полностью скрывала чернильная тьма. Лишь два сияющих уголька зловеще светились на месте глаз, не предвещая нам ничего хорошего.

В свете костра рыцарь выглядел весьма и весьма внушительно. Тем более, что комплекцией он не уступал Святозару. Да и роста они были примерно одинакового.

– Наконец, нормальный противник! – выдохнул Свят, вставая в стойку. – Держитесь позади. Я с ним разберусь!

– То есть ты его видишь? – воскликнул я, не скрывая облегчения. – Мы будем за тебя болеть. Давай, ты справишься!

Фух. Вот это повезло. А то я уж было представил, что мне придется еще и с этой штукой разбираться. А я до этого только в драках участвовал. Да и то всего пару раз. А тут целая зараза с мечом, от которого, признаться честно, у меня мурашки размером с тараканов принялись играть на коже в салочки.

– Ух ты какой! – восхищенно воскликнул Карл, едва увидев нашего гостя. – А меч настоящий? Дашь подержать?

Белколюд без промедления рванул к рыцарю, словно тот объявил раздачу бесплатных безделушек. Он с легкостью прошмыгнул между ног у Гоиля, пытавшегося его остановить, в два прыжка обогнул Лизу и подобрался вплотную к своей цели. После чего постучал по броне костяшками пальцев. Раздался звонкий звук, будто внутри ничего не было.

– Надо же как интере… – начал Карл, но тут рыцарь замахнулся на него мечом, а когда казалось, что вот-вот брызнет кровь, Святозар шагнул вперед и заблокировал удар. При этом он умудрился ногой отшвырнуть белколюда в сторону Гоиля, а охотник его ловко поймал и зафиксировал.

– Не очень-то вежливо пинать друзей. – нахмурился Карл. Но его мордочка тут же разгладилась, и он добавил. – За это ты расскажешь, о чем шепчут звезды. Ну или хотя бы споешь песенку.

Святозару тем временем было явно не до фольклора. Из-за спасения Карла он чуть было не потерял равновесие, а потому едва сумел отбить следующую атаку рыцаря. Стальной и ледяной мечи сшиблись, высекая искры, но воин напряг мышцы и все же устоял. А затем уже и сам нанес удар, который противник с легкостью отбил. Схватка набирала обороты.

Признаться честно, я всегда питал слабость к рыцарским турнирам, поединкам лицом к лицу и прочей средневековой романтике. Не настолько, чтобы бегать по лесам с реконструкторами, но посмотреть вечерком видяшку-другую в интернете любил. Непременно с чаем, печеньками и завернувшись в уютный плед.

Но вживую…

Вживую такое сражение выглядело в тысячу раз эффектнее!

Никакого позерства, толкотни и дилетантских замашек. И никакой пощады. Противники бились насмерть, что чувствовалось в каждом ударе и в каждом движении. Я буквально собственной кожей ощущал напряжение, с которым Святозар блокировал выпады врага и пытался продавить его защиту. А ведь любая ошибка могла стоить ему жизни!

Да, вживую наблюдать подобное куда круче. Но в то же время я бы с радостью переместился сейчас в родное кресло, чтобы меня и этих громил разделял экран и тысячи километров расстояния. Ведь если Свят проиграет, то вряд ли кто-либо из нас сможет хоть что-то противопоставить его убийце. Тогда Ведьмин Круг заберет свои жертвы, а мы так и не узнаем, как из него выбраться.

И все же, даже на мой дилетантский взгляд, воин и рыцарь ничуть не уступали друг другу. Настолько, что они использовали один и те же приемы, а финты противников раскусывали на лету. Я бы на месте Святозара уже давно лежал на земле парящим фаршем, с торчащим из него ручками и ножками. Наш же герой уверенно продолжал сражаться, хоть и не мог пока одержать верх.

Логично было бы ему помочь, но что я мог сделать? Подкрасться сзади и всадить в спину нож? Во-первых, я даже доспехи не пробью, а во-вторых… Во-вторых, рыцарь пугал меня куда больше, чем встреченные в тумане тени. Все-таки те выглядели как-то не по-настоящему, да и сама атмосфера создавала ощущение игры. Даже несмотря на приобретенные мной раны. Наверное из-за того, что и сами раны были не особо настоящими.

Здесь же из полученных Святом повреждений сочилась самая что на есть натуральная кровь, стекавшая по рукавам рубашки и брызгами разлетавшаяся по траве. Пока ничего серьезного, но долго так продолжаться не могло. Тем более, что аналогичные выпады воина лишь оставляли на броне рыцаря ничего не значащие вмятины и царапины.

– Да пусти же ты меня! – верещал белколюд, пытаясь вырваться из хватки Гоиля. – Я Карл, Гроза Скорлупы! И не такие орешки раскалывал! Его панцирь мне на раз плюнуть!

– Хватит дергаться, мелочь! – негодовал охотник с противоестественной улыбкой на лице. – Ты только под ногами путаешься. Скажи спасибо, что тебя вообще спасли. А из-за тебя я и сам помочь не могу. И не кусайся, а то лично прихлопну!

Карл с Гоилем продолжали копошиться, я отчаянно жалел, что до сих пор так и не обзавелся огненным шаром, Мурзик яростно шипел, выгнув спину, и лишь одна Лиза возилась с чем-то, скрытым от моих глаз. Она активно шевелила руками, что-то куда-то запихивала, крутила, вертела, вытягивала и, кажется, даже бормотала себе под нос.

Точно! Девушка ведь из-за своего проклятия слышала механизмы. Наверняка и сейчас колдовала над какой-нибудь Рыцарской Мухобойкой или Универсальным Стреноживателем Враждебных Сущностей. Ай да умница! Так бы и расцеловал, если бы это ее не отвлекло.

Я оказался прав. Не прошло и нескольких минут, как в руках изобретательницы появилось нечто, похожее на миниатюрный уличный фонарь. Даже со свечой внутри. Только почему-то красной.

Лиза чиркнула уже знакомой мне зажигалкой, которую с прошлого раза умудрилась доработать до полноценного источника огня, запалила фитиль, что-то еще раз подкрутила и направила устройство на рыцаря. Прямо у меня на глазах стекла фонаря потемнели, его верхняя часть начала крутиться, а в тьму под капюшоном ударил яркий пучок красного света.

Лиза на коленке собрала лазер!

Не похоже, чтобы луч поджигал или наносил какой-то вред, что превращало устройство в простую лазерную указку, однако и этого хватило для отвлечения внимания. Рыцарь отпрянул, прикрыл лицо рукой, и Святозар тут же обернул заминку в свою пользу. Поднырнув под ледяным мечом, он резко сократил дистанцию и полоснул оружием по выставленной вперед руке, угодив точно в сочленение между элементами брони.

И сам, невольно вскрикнув, отскочил.

В том самом месте, куда он нанес удар, на его предплечье появилась открытая рана. Причем отнюдь не шуточная.

Рыцарь же пошатнулся, с его головы слетел капюшон, и мы увидели лицо. До боли знакомое. Массивный подбородок, неправильно сросшийся после перелома нос, льдистые глаза и соломенные волосы. Точная копия Святозара! Или, скорее, его зеркальное отражение. Только как будто еще более уверенное в своей правоте, чем оригинал.

– Ух ты! – воскликнул Карл, перестав вырываться. – Ты не говорил, что у тебя есть брат-близнец. Я со своим тоже всегда дрался. Ну не до крови, конечно, но у нас и мечей не было. Только шерсть друг другу выдергивали. Как его зовут?

Святозар сквозь зубы выругался.

– Такое себе имечко. – качнул головой белколюд. – Хотя что с вас, человеков, взять. Вы даже дома запираете зачем-то.

Я тоже разглядывал копию, пытаясь понять, чем же она является. Злым двойником? Святом из будущего или прошлого? Альтернативной версией из параллельной вселенной? Воплощением потайных желаний?

А что – может наш герой с детства мечтал облачиться в сталь, взять в руки волшебный меч и идти причинять добро. А заодно насаждать справедливость и приносить непоправимую пользу. С него станется.

Прийти к какому-либо окончательному выводу я не успел, потому что безликий фантом снова завыл о том, что его никто не понимает, а затем взмахнул руками и распался на несколько потоков рваных белых вспышек. Каждая из которых устремилась к остальным участникам нашей группы. И стала их пугающей копией.

*Голос*

Дух Без Лица не кричал, не грозил – он шептал. И шепот этот проникал прямо в кости, заставляя кровь стынуть и вскипать одновременно. А когда он распался на дубли, то все они заговорили одновременно.

– Ты боишься. – произнес двойник голосом Святозара, но с металлическим призвуком. – Боишься, что твоя правда никого не спасет.

Святозар рассмеялся – резко, почти истерично. Внутри него что‑то сжалось, но он не мог признать правду.

– Не смей говорить за меня! – его пальцы до боли сжали рукоять меча. – Я не боюсь. Я знаю: правда – это щит. Это все, что у меня есть!

Двойник шагнул вперед, и их мечи снова встретились. Святозар бил яростно, вкладывая в атаку всю злость. Но не на клона. А на себя. За то, что в глубине души слышал: «А если он прав?»

Каждый удар отзывался острой болью в груди воина – будто меч двойника бил не по стали, а по нервам. Святозар кричал, требовал, чтобы двойник исчез, но тот лишь усмехался, повторяя:

– Ты прячешь страх за словами о чести.

– Я не боюсь! – твердил Святозар, но голос его дрожал.

Внутри воина что‑то надломилось – тихо, незаметно. Святозар продолжал сражаться, но чувствовал: подделка всегда была рядом. В его голове.

Ден увидел своего двойника на расстоянии вытянутой руки. Сначала он подумал: «Это просто я». Но потом заметил – глаза те же, но взгляд… трусливый. Перед ним стоял тот, кого он прятал годами.

– Беги. – прошептал двойник, улыбаясь. – Ты же знаешь: если убежишь – выживешь. А если останешься – умрешь, как глупец.

Ден отпрянул, будто его ударили. В груди вспыхнула паника, но он тут же подавил ее – яростно, отчаянно.

– Нет! Это не я! – он оттолкнул копию, и та растаяла. – Я не бегу. Никогда не бежал. Я… я просто осторожничаю. Это другое!

Двойник возник снова – уже рядом, касаясь плеча. Его голос звучал мягко, почти сочувственно:

– Тогда почему ты всегда первый отходишь в тень? Почему не говоришь, когда нужно? Почему прячешься?

– ЗАМОЛЧИ! – крик Дена эхом разнесся по лесу.

Он бросился на подражателя, но тот лишь отскочил с дьявольским смехом на устах. Ден стоял, тяжело дыша и сжимая кулаки. Внутри него что‑то трескалось и шептало, но он отказывался слушать.

– Это не я. – повторял он упрямо. Однако ком в горле говорил об обратном.

Лиза столкнулась с двойником лицом к лицу. Она не увидела копию себя – пред ней предстал провал. Та Лиза, которой она всегда боялась стать: руки в масле, глаза красные от слез, а вокруг – сломанные механизмы.

– Ты ничего не можешь починить! – засмеялся клон. – Все, что ты создаешь, ломается. Все, кого ты любишь, уходят.

Лиза схватила один из сломанных механизмов, прижала к груди, будто это могло защитить ее.

– Замолчи! Я все исправлю. Я всегда исправляю. Я… я должна.

Она начала лихорадочно крутить винты, соединять детали, хотя знала – это бесполезно. Руки дрожали, а в глазах стояли слезы.

– Посмотри на себя. – шептал двойник. – Ты даже сейчас не можешь остановиться. Ты не создаешь – ты чинишь чужие ошибки. Ты боишься сделать что‑то свое, потому что тогда будет видно, насколько ты… несовершенна.

– Нет! – Лиза швырнула механизм в копию. Та рассмеялась, и не думая исчезать. – Ты не победишь меня. – сказала Лиза, но голос ее дрогнул. – Я все починю. Все…

Она опустилась на землю, обхватив колени. Внутри нее что‑то рушилось – тихое, болезненное. Изобретательница вытерла слезы и снова взялась за инструмент. Она должна была починить. Иначе кто она?

Карл поймал двойника, когда тот вытаскивал из сумки Гоиля сушеную рыбу. Он замер. Это был он – только без любопытства, без мечтательности, но зато с чем-то еще. С тем, что Карл не хотел в себе принимать.

– Ну и что? – ухмыльнулся двойник. – Все равно никто не заметит. А если заметят – скажешь, что это не ты.

Карл покраснел. В груди что‑то сжалось – не от стыда, а от страха, что двойник прав.

– Это… это не воровство. Я просто… беру то, что лежит без дела. Это же не… не важно.

– А если это твое лежит без дела? Ты тоже позволишь взять?

– Конечно! Но мое не лежит без дела. Оно всегда при мне.

– Значит, ты знаешь, что это воровство.

– Нет! – Карл отшатнулся. – Я… я просто…

Он сунул руку в карман и достал ракушку. Красивую. Самую главную. Ту, что хранил как зеницу ока. Карл сжал ее в кулаке так, что шерсть на костяшках встала дыбом.

– Это важно. Мое сокровище. – повторил он, но в голосе звучала неуверенность.

Двойник рассмеялся и продолжил нагло перекладывать чужие вещи в свои мешочки. А Карл стоял, сжимая сокровище, чувствуя, как внутри что‑то царапает – тихо, но настойчиво.

Гоиль увидел копию в отблеске наконечника своего копья. Та стояла к нему спиной – охотник, как и он. Но когда обернулась, Гоиль понял: это действительно он, но без тормозов. Без жалости. Без границ.

– Ты знаешь, что надо сделать. – сказал двойник. – Убей. Убей их всех. Они мешают.

Гоиль сжал древко копья так, что побелели костяшки пальцев. В груди закипала ярость – не на тень, а на себя за то, что где‑то глубоко внутри услышал отзвук согласия.

– Я все контролирую. – произнес он глухо. – Я решаю, кто враг. Я не убийца.

– А если я враг? – двойник сделал шаг вперед, и Гоиль почувствовал, как мышцы сами собой напрягаются, готовясь к броску.

Охотник перехватил копье поудобнее, выставил острие вперед. Лезвие тускло блестело в свете луны, будто манило нанести удар.

– Ты – не я. Ты – тень. – голос Гоиля звучал твердо, вот только в груди что‑то дрогнуло.

– Но мы одинаковы. – двойник улыбнулся. Холодно, хищно. – Посмотри на свои руки. Они уже дрожат. Ты боишься. Боишься, что когда-нибудь не остановишься. Что однажды захочешь убить.

Гоиль стиснул зубы. Перед глазами поплыли образы: кровь на лезвии, крики, звери, падающие под его ударом. Он вспомнил, как в последний раз не смог опустить оружие – когда бандит уже лежал на земле, моля о пощаде…

Мышцы напряглись, копье дрогнуло в руках. Гоиль сделал резкий выпад, и острие пронеслось в волоске от двойника, вонзившись в ствол березы за его спиной. Древесина глухо застонала, лезвие вошло глубоко.

Охотник отпустил древко, тяжело дыша. Ладони вспотели, в висках стучала кровь.

– Я контролирую. – повторил он, но голос звучал хрипло, неуверенно.

Двойник рассмеялся. Тихо, почти сочувственно.

– Правда?

***

Да, каждому из нас досталось по копии, бившей в самое больное место. В то, которое прячешь не только от остальных, но и скрываешь от самого себя. И в этот миг я понял: мы влипли. И влипли серьезно.

Глава 21

Я стоял, глядя в глаза своего двойника. Еще секунду назад трусливые, теперь они светились уверенностью и какой-то даже агрессией. Рука копии медленно потянулась к подаренному лощинцами ножу.

– Погоди-погоди. – я выставил вперед ладони в защитном жесте. – Давай договоримся. Мы же оба знаем, что мне нужно, а что нет. Мы можем объединиться! Вместе мы будем вдвое сильнее. Никакие фокусы Автора нас не возьмут!

– Беги! – коротко бросил мне клон, направив на меня острие. – Беги, как всегда убегаешь.

– Вовсе не всегда я убегаю. Я, вон, целую деревню от хищной кляксы спас. Ну ты сам в курсе.

– Беги!

Двойник взмахнул ножом, и мне пришлось отпрыгнуть. Затем еще. И снова. А потом я и правда побежал.

Нет, ну а что мне оставалось делать? Сражаться с ним, как Святозар? Спасибо увольте. Во-первых, я так не умел, а во-вторых, что толку, если нанесенные и тобой и врагом раны достаются только тебе. Это какая-то игра в одни ворота получается. Разве что с реальной болью и неиллюзорным шансом двинуть кони.

Я нарезал круги по поляне, убегая от себя самого. Причем как в прямом, так и в переносном смысле. В каком-нибудь дешевом фильме ужасов я бы непременно поскользнулся и упал, но, к счастью, попал я все-таки в книгу, а тут действуют немного другие законы. Если только Автор не захочет добавить фарсу и не подкинет мне под ноги вылезший из-под земли корень.

Кстати, на счет этого проклятущего графомана. Не услышь я его голос, рассказавший о мыслях моих спутников, я бы, наверное, полностью сосредоточился на своей личной проблеме. А так, я увидел картину в целом, и это натолкнуло меня на парочку весьма любопытных мыслей. Тем более что пробежка позволила собственными глазами оценить обстановку.

Святозар, стиснув зубы, продолжал сражаться. Капли пота и крови летели во все стороны, смешиваясь с искрами от сталкивающихся мечей. В дрожащем свете костра битва выглядела эпично, и я бы с удовольствием ею полюбовался, если бы не маячившая за спиной угроза.

Двойник Карла, инфернально хохоча, набивал карманы добром из чужих сумок. «Нет, пожалуйста, не надо!» – молил его белколюд, по щекам которого катились слезы, но в ответ слышал лишь «Все мое, до чего дотянусь! Все мое!».

Засранец запустил свои ручонки и в мой рюкзак, так что я прямо на ходу наподдал ему под зад, за что тут же поплатился и чуть в самом деле не упал. Моя нога легко прошла сквозь копию, как сквозь дым, не встретив сопротивления. А значит со своими дублями каждый должен разбираться самостоятельно.

Жаль, я наделся подвести лже-Дена к Святозару поближе. Зная меня, воину хватило бы одного точного удара.

Но, увы…

Сам. Опять все сам.

Ситуация с Гоилем немного изменилась. Возле двойника возникали образы деревенских, которых тот безжалостно насаживал на копье и смеялся, наслаждаясь их болью и потоками хлещущей во все стороны крови. Оригинальный же охотник стоял ни жив ни мертв и мелко дрожал. Не то от страха, не от возбуждения. При этом с лиц обоих не сходила застывшая улыбка проклятия, что делало картину особенно жуткой.

Лиза, рыдая, сидела на земле в окружении сломанных механизмов и хватала их один за другим, пытаясь починить. Но даже если ей это удавалось, изделие тут же исчезало, а двойник подбрасывал парочку новых. Еще более разбитых и искореженных. Как ни странно, ее ситуация показалась мне самой тяжелой.

Не пожалел фантом и Мурзика. Кот шипел, выгнув спину, а возле него стояла его полная копия. Причем стояла на задних лапах, облаченная в стильный смокинг и цилиндр, с тростью в одной руке и дымящейся трубкой в другой. Сюр какой-то. И, Автор, животинку-то за что? Совсем у тебя совести нет!

Глянув через плечо, я убедился, что двойник меня по-прежнему преследует. Не догоняет, не отстает, а бежит с той же скоростью, что и я, размахивая ножом крест-накрест. Я попробовал немного замедлиться, однако, чуть не получил сталью промеж лопаток и вернулся к прежнему темпу.

Не все так просто.

Но в чем же дело?

Любопытно, что все копии ведут себя по-разному. Убить пытаются только меня и Святозара, а остальные своих оригиналов вообще не трогают. Они делают больно по-другому.

Делают больно…

Черт, мне ведь и правда больно! В боку так и колет. Я столько даже на школьной физкультуре не бегал. А уж с тех пор прошло несколько лет. Сколько, кстати? Ну сколько-то точно!

А ведь мне и в Тумане пришлось носиться. Хорошо хоть сейчас на ногах обувь нормальная. И носки, спасибо Еве.

Нет, сейчас не об этом.

Благодаря речи Автора мне удалось сохранить ясность рассудка и посмотреть на ситуацию со стороны, но картинка по-прежнему не складывалась. Да и все-таки сложно думать, когда за спиной топает маньяк с твоим собственным лицом. Вот бы как-нибудь взять паузу…

Пробегая мимо Лизы, я проявил чудеса эквилибристики и подхватил с земли ее «лазерную указку». Раз сработала однажды, поможет и снова. Только теперь немного в другом ключе.

– Лиза, как настроить ширину пучка? – крикнул я, заходя на очередной круг. – Лиза! Да очнись же ты! Ты отличный ученый и изобретатель! Не слушай ее.

Но девушка отчаянно пыталась приладить ручку от мясорубки к молотку с кисточкой и словно вовсе меня не слышала.

Ладно. Как будто выходец из двадцать первого века не разберется в средневековом гаджете. Я какие только штуки в руках не держал. А губозакатывательные машинки даже лично собирал и дарил переевшим оборзина особям.

Так, это сюда, это туда, это вообще лишнее. Ага. Вот так. Теперь вот так. Ой, нет, это не то, обратно. Ну… и… оп-па!

Яркий свет ударил во все стороны, превратив обычную иллириумскую ночь в вампирскую вечеринку. Все вокруг залило красным, будто мы угодили в картину под названием «Апокалипсис по-весеннему». Ну или в тарелку борща. Так сразу и не поймешь. Но главное, что моя задумка сработала, и двойники застыли, прикрыв лица ладонями.

– Быстро! Слушайте все меня! – начал было я, но тут копии одновременно заговорили голосом безликого фантома.

– Вы думаете, что мы – ваши враги, но это не так. Вы сами себе враги. Вы отрицаете нас и не понимаете этого. Никто не понимает. Это так печально.

Раздался оглушительный свист, словно ветер застрял в щели забора, и устройство у меня в руках развалилось. Свет пропал, а клоны возобновили свою деструктивную деятельность.

Ну вот. Снова бежать. А я ведь даже дыхание перевести не успел.

Я не знал, начудил ли это опять Автор или проявил инициативу сам фантом, но план мой провалился. Что, в целом, не удивительно. Ведь взглянув на двойников Истинным Зрением, я увидел, что на самом деле они являлись лишь все теми же сполохами света, а вовсе не живыми существами. Значит им и в самом деле физически не навредить. Ну а магов в нашем отряде как-то не случилось.

Святозар, это, между прочим, в твой огород камень. Кто так группу собирает? Где танк, где лечилка с сиськами, где вор-альтруист с тяжелой судьбой? У нас же тут сплошные балласты. Включая меня. Да демоны слезы устанут вытирать от смеха, если мы такой компанией явимся к вратам Бездны. Вот серьезно – обнять и плакать.

Впрочем, последняя реплика фантома подарила мне новую пищу для размышлений. Что, вкупе с информацией от Автора, помогло лучше понять происходящее.

«Мы сами себе враги» – вот ключ к спасению из ловушки!

Естественно, кто-то с интеллектом аквариумной рыбки решил бы, что для победы нужно совершить сэппуку и демонстративно забросать двойников собственными кишками. К счастью, таких среди нас не нашлось. Чуть более умные попробовали бы одолеть копию силой. Этот путь избрал Святозар и не то чтобы особо преуспел. Я же, пусть и не считал себя гением, но все-таки что-то в этой жизни понимал.

Фантом породил не наших злых двойников, не будущее и не прошлое – он воплотил в реальность те черты характера, которые мы прятали не только от остальных, но и от самих себя. Воссоздал личности, что любой из нас боится увидеть в зеркале. И таким образом бил по самому больному.

В целом, я был почти на сто процентов уверен, что разгадал задумку Автора. Но перед тем, как встать лицом к лицу с собственным страхом, не мешало бы проверить теорию на чем-то более безопасном.

– Карл, отдай ракушку двойнику! – крикнул я, чувствуя, что на долго моего дыхания не хватит.

– Не могу! – хныкал белколюд. – Это мое сокровище. Я нашел ее возле старого храма, и с тех пор ни разу с ней не расставался.

– В Ланн-Эларе найдем тебе новую. Еще лучше! Там не так далеко до моря.

– Но эту подарил мне отец, когда вернулся из Великого Похода за Кладом!

Что, блин?

– Отдай ракушку, говорю тебе!

– Я выменял ее у злого колдуна на смех единорога и яблочный огрызок. Другой такой нет! Или то был добрый колдун?

– Карл, хватит жадничать!

Белколюд дернулся так, будто я отвесил ему оплеуху. В его глазах прояснилось, и в них даже мелькнуло некоторое подобие задорной злости.

– Я… я не жадный. – тихо произнес Карл. – Ну разве что иногда. Совсем капельку. Самую малость… Но разве это плохо?

– Конечно нет. – поспешил успокоить его я, делая очередной круг по поляне. Кажется, я даже уже тропу в траве протоптал. – Все иногда жадничают. В этом нет ничего страшного до тех пор, пока ты можешь себя контролировать.

– Да. Ты прав, Ден! – белколюд решительно вытер слезы. – Спасибо! – он подошел к своей копии и протянул открытую ладонь, на которой лежала обычная серая ракушка с небольшим сколом у края. – Держи. Пусть теперь хранится у тебя. Береги ее. Ведь когда-то мне подарил ее морской дракон!

Лже-Карл замер, прекратив набивать карманы чужим добром. Перестал он и смеяться. Вместо этого двойник забрал ракушку и начал стремительно таять, словно брошенный в лужу снежок.

– Наконец меня кто-то понял… – прошелестел он, когда в воздухе оставалась уже только одна улыбка. – Теперь не так грустно.

Образ окончательно исчез, а на траву упала золотая скорлупка от грецкого ореха. Гладкая и призывно блестящая в отсветах костра. Не прошло и секунды, как она оказалась в руках у Карла.

– Обмен! – радостно воскликнул он, разглядывая вещицу. – Вот это по-нашему. Красивое… Будешь моим новым сокровищем!

Отлично! С одним разобрались. Схема рабочая. Едем дальше!

– Лиза, это не ты! Это твой страх неудачи. Борись с ним!

– Я ничего не умею. – заламывая руки, простонала Лиза. – Мои изобретения вечно ломаются. Они никому не нужны.

– Это не так! Ты же починила чайник. Без него все в Тихой Лощине уже бы померли. Ты всех спасла!

– У меня все валится из рук. Я бездарность. В Академии меня поднимут на смех. Зря я вообще сбежала из деревни.

В этом я бы с ней согласился, но говорить так сейчас было нельзя.

– Ты самый талантливый инженер и изобретатель, что я знаю! Уверен, в Академии оценят твой труд. Я лично за этим прослежу!

– У меня ничего не получится…

Черт, она же меня вообще не слышит. Похоже, еще и переходный возраст наложился. Или что-то в этом роде. Тяжелый случай.

– Карл, помогай. – бросил я, решив вернуться к проблеме позже.

– Конечно, Ден. Лизочка, милая, смотри какая скорлупка. Как думаешь, сможешь сделать для нее оправу с ремешком? Такую, чтобы сама ее к свету поворачивалась. Ты бы меня так выручила! Мне все белколюды обзавидуются!

Я оставил их и переключился на Гоиля.

– Послушай, заморочки у тебя странные. – уронил я, стараясь беречь дыхание. – Прям очень. Но ты же их контролируешь.

– Я контролирую. – тяжело дыша, кивнул охотник.

– Ну значит все в порядке.

– Ты так думаешь?

– Я уверен.

– Спасибо. Мне этого не хватало.

Гоиль шумно выдохнул, взял поудобнее копье и… вонзил его в своего двойника. Но не в сердце, а всего лишь в ногу. И, что удивительно, на нем самом эта рана не отразилась.

– Я мог бы убить тебя, но пощадил. – процедил он, глядя себе в глаза. – У меня все под контролем.

– Рад, что ты так думаешь. – копия растаяла, оставив после себя стрелу с черным оперением.

– Спасибо, Ден. – еще раз поблагодарил меня Гоиль, устало опускаясь на траву.

Вот бы со всеми было так просто.

Так, теперь Святозар.

– Слышь, здоровяк! – крикнул я продолжавшему сражаться воину. – Не все проблемы решаются мечом.

– А то я не знаю. – отозвался он.

– Иногда нужно не бояться опустить оружие и перейти к переговорам.

– Я не боюсь. Это мое проклятие. Битва до последнего. Я просто не способен отступать!

– Я говорю не про страх. – уточнил я. – Пусть ты и веришь, что ты герой, но ты не можешь быть всегда прав. Сомневаться нормально.

– Я… – Святозар замялся. – Я не сомневаюсь! Я всегда прав! Это моя ноша героя!

Стоило ему это произнести, как на его шее проступил кровоточащий след, похожий на оттиск ажурного тавро, который используют разводчики лошадей. Ну или палачи в особо специфических случаях.

Так вот как проявляется его второе проклятие. Оно не лишает возможности соврать, но клеймит лгуна особой меткой. Причем весьма жестоким образом. Не удивительно, что Свят предпочитает по жизни придерживать истины.

– Кровь на твоей шее говорит об обратном. – жестоко приземлил я воина. И тут же подсластил пилюлю. – Нет ничего плохого в том, чтобы признавать свои слабости. Они тоже являются частью силы.

– И что же мне делать?

– Иногда для победы… нужно проиграть!

– Я не могу.

– Надо, Свят. Надо. Герой ты, в конце концов, или где?!

Даже в сумраке ночи я видел, как трудно далось Святозару это решение. Проведя очередной финт, он получил возможность нанести двойнику удар, но вместо этого… опустил меч. И тут же оцепенел. Словно превратился в статую.

Благодаря очкам Истинного Зрения я видел почему – все тело воина сковали невидимые цепи, не позволявшие ему пошевелить даже пальцем. Его первое проклятие оказалось куда более жестоким, нежели связанное с ложью.

И если сам Свят решил закончить поединок, то его копия в благородство играть не стала. Криво ухмыльнувшись, рыцарь замахнулся ледяным мечом и нанес мощный удар в область шеи!

Уверен, в этот момент кто-то мог бы подумать, что я решил таким образом прикончить Святозара. Нет, я бы не отказался избавиться от подосланного Автором назойливого спутника, тащившего меня к демонам на куличики, но не таким же радикальным методом! Я все-таки не маньяк, как Гоиль.

Отправить блуждать в какой-нибудь лес, запереть в сарае и свалить, наслать трехдневный понос, в конце концов, – вот это мой метод. Но убивать… Пусть даже это всего лишь плод воображения Автора, до такого я точно не опущусь.

Расчет мой был прост, как пробуждение по будильнику: проснулся, отключил и спишь дальше. По сути, Святозар сражался не с настоящим врагом, а с внутренней неуверенностью. И в его случае, чтобы одолеть противника, нужно было его принять. То есть проиграть собственному сомнению. Что он и сделал, доверившись мне.

Меч лже-Свята со свистом приближался к шее воина. Но, когда казалось, что голова вот-вот отделится от туловища, а в небо ударит тугой фонтан алой крови, оружие просто прошло насквозь, не причинив вреда. Двойник же медленно растаял, оставив после себя кулон-талисман на кожаном ремешке.

Еще с одним разобрались.

Настала моя очередь.

Да и устал я уже бегать. До чертиков устал!

Что там говорило мое альтер эго? Что я постоянно отступаю, прячусь, отхожу в тень? То есть, иначе говоря, трушу? Ну да, может и так. Я бы, конечно, назвал это здоровой осторожностью, но раз уж мне требовалось признать собственную слабость и взять над ней верх, то можно и перестать жонглировать терминами.

Ладно. За дело!

Я резко остановился, обернулся и раскинул руки в стороны, будто хотел обнять лже-себя. И обнял бы, если понадобится. Вот только останавливаться клон, похоже не собирался, продолжая хищно скалиться и размахивать сталью.

Черт, а выглядит и правда страшно!

Но хуже всего, что мой двойник не растаял и не затормозил, а в самом деле полоснул меня ножом поперек груди!

Да какого хрена?!

Глава 22

Одежда немного защитила мое тело, но полностью остановить удар не смогла. Остро наточенный нож рассек все слои ткани, а затем взялся за кожу, мышцы и даже полоснул по ребрам.

По крайней мере мне так показалось.

Боль была такая, что из глаз брызнули слезы, а я невольно завопил и снова бросился бежать, зажимая рукой рану. Да, совсем не так ощущалось, когда меня терзали в тумане тени. Это же вообще несравнимо! Меня будто пропустили через мясорубку, где вместо лезвий закрепили листы бумаги. И это всего один порез. Что же чувствовал Святозар? И ведь не пикнул даже, мозоль подпяточная!

Вот теперь я испугался. По-настоящему. Тем более, что я ощущал, как по ладони струилось что-то липкое и горячее, и оно же самое постепенно пропитывало рубашку. Сердце глухо колотилось где-то в районе горла, а перед глазами все так и рябило. Адреналина же во мне бурлило столько, что хватило бы на целую стаю кроликов, случайно угодивших на лисью свадьбу. А о сбитом дыхании я и вовсе позабыл.

Автор, что за дела? Меня же реально чуть не грохнули! А если бы он мне по шее саданул? Там же никакое искусственное дыхание не спасет. Я бы просто булькал краями раны, как крышка кастрюли, и все! Меня бы даже до Веяны дотащить не успели. Не говоря уже о том, что мы по-прежнему торчали в Ведьмином Круге.

Вот что значит, когда создатель не любит свое творение. Я был готов обнять себя и принять свои недостатки, а проклятый графоман мне опять свинью подкинул. За что главное? Я же признал свой страх!

– Думаю, у тебя дело не в страхе. – будто в ответ на мои мысли, произнес Гоиль.

– А-а-а-а-а-а-а! – только и смог выдать я, проносясь мимо. – В каком, нахрен, не страхе?! Я сейчас боюсь до усрачки! Никогда так не боялся, как сейчас!

– Так в этом и дело. Ты не боишься признать свой страх. Значит дело не в нем.

Черт, а ведь точно! В чужих глазах соринку разглядел, а в своем бревна не вижу. Вот только если проблема не в страхе, то в чем?

Мысли разбегались, как тараканы от тапка, но я на них прикрикнул и кое-как угомонил. Еще раз вспомнил все, что услышал от Автора. Снова проанализировал слова фантома. А затем заглянул вглубь себя. Туда, куда давно уже не проникал свет разума. В самую темную кладовку, где хранились обычные недостатки индивида, изнеженного цивилизацией. Даже не столько недостатки, сколько вполне присущие человеку черты, невостребованные в комфортном обществе привычного мне мира.

Но тот мир остался в прошлом. Волею ли Автора или каким-то другим образом, но я очутился в Иллириуме. Здесь не прилетит с мороженкой волшебник в голубом вертолете, и стражи галактики с мигалками тоже не приедут. Вокруг средневековье, магия, проклятия, демоны и куча другой неведомой срани, о которой я пока даже не слышал. И никто не решит мои проблемы, кроме меня самого!

А значит выход только один. Достать из кладовки решительную версию себя, стряхнуть с нее пыль, надеть и больше не снимать до самого возвращения домой. Ведь в противном случае есть риск навсегда остаться между страниц истории, придуманной посредственным писакой. А такой расклад меня категорически не устраивал!

С рыком саблезубого тигра я снова резко затормозил и обернулся. Но на этот раз не для объятий. В моей руке был нож, который я выставил перед собой, до боли сжав рукоять, и стиснув зубы.

Получай, фашист, гранату от советского бойца!

Классическая боевая стойка – ну или то, что я неуклюже изобразил вместо нее, – сработала на ура. Лже-я с разгона налетел на жало, насадился по самое не балуйся и даже коснулся грудью моих пальцев. Я буквально почувствовал, как острая сталь пронзает кожу, мышцы и погружается глубоко в трепещущее сердце. Не могу сказать, что это чувство мне понравилось, но по-другому было никак!

Повезло еще, что в Истинном Зрении, я видел не себя, а размытый силуэт, состоящий из света. Иначе так и кукухой поехать недолго. Прямо самоубийство в извращенной форме какое-то!

– Ты понял… – прошептал двойник голосом безликого фантома. – Спасибо.

– Да не за что. – буркнул я, кривясь от боли, и убирая нож обратно в ножны. – Растворяйся уже давай. Надоел глаза мозолить.

Копия и в самом деле растаяла, а на землю упал светящийся желтый кристалл. Крайне похожий на осколок цитрина.

Секундочку! Осколок?! Не так ли должен выглядеть источник силы древнего героя, с помощь которого можно получить частичку его мощи?

Я резво подхватил добычу, но ничего при этом не почувствовал. Ни покалывания кожи, ни всплывающего интерфейса, ни голоса в голове. Хотя сколько уже можно этих голосов?

Але, Автор, а где инструкция?

Однако углубиться в изучение трофея я не успел, потому что из-за спины у меня раздался полный боли крик.

Лиза!

Черт, совсем вылетело из головы, что мне так и не удалось убедить девчонку принять свои неудачи. Да и Карл, похоже, тоже не справился. В чем я и убедился, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов. Проблема не только не решилась, но и перешла в куда более опасную стадию.

– Лиза, пожалуйста, услышь! – умолял ее белколюд. – Ты замечательная. Ты самая лучшая. Я без ума от твоих штучек! Они все такие интересные! Ну сама подумай: если бы все получалось с первого раза, чем бы мы занимались? Скучали бы. Я слышал, гениальные идеи приходят после трех взрывов подряд. У тебе еще два в запасе. И вообще может оно специально взорвалось? Волшебство любит сюрпризы. Поэтому я и сам своего рода волшебство.

Не слушая его, изобретательница все так же сидела на земле в окружении множества деталей и сломанных механизмов. Только теперь все, до чего она дотрагивалось, тут же разваливалось, даже если представляло собой монолитный объект.

Двойник же, продолжая убеждать Лизу в никчемности, и вовсе взялся тыкать в нее кривым ржавым гвоздем, оставляя на теле кровоточащие раны. Карл пытался помешать, вот только его руки проходили сквозь копию. А девушка кричала от боли, плакала, но продолжала перебирать фрагменты.

– Лиза! – крикнул я, рванув к ней. – Борись, Лиза!

Кажется, мой голос сумел пробиться в затуманенный разум молодого ученого. По крайней мере она на мгновение перестала пытаться что-то починить, а в глазах ее мелькнул отблеск мысли.

В этот момент клон глумливо засмеялся и бросил:

– Ты всегда будешь ломать то, что создаешь!

Лиза попыталась ее ударить, но двойник легко оттолкнул девушку, а за ее спиной разверзлась глубокая яма, в которую они обе и свалились. Причем копия первой упала на дно и расплескалась вязкой чернильной тьмой, начавшей поглощать изобретательницу.

Карл среагировал молниеносно. В стремительном прыжке он схватил Лизу за руку и попытался ее удержать, однако его веса не хватило, и он заскользил в пропасть следом за несчастной.

Он так и у летел бы следом, но тут подоспел я и в последний момент схватил его за лодыжку. Боль пронзила мою рассеченную ножом грудь, но я стиснул зубы и держал, лежа на отнюдь не мягкой подстилке травы. Всевозможные мелочи дождем сыпались из карманов белколюда и исчезали в пучине мрака. Без звука. И без всплеска.

– Держи ее! – крикнул я, пытаясь вытянуть обоих.

– Мои сокровища! – пискнул Карл.

– Не отпускай!

– Тащи!

– Тащу!

– Ты мне ногу отрываешь, а не тащишь! А это моя любимая нога. Одна из двух!

– Не дергайся!

– Ой, там что-то интересное!

– Не дергайся, говорю!

– Ден, спусти пониже! Оно блестит. Я хочу посмотреть! Вдруг это вход в сокровищницу Сицзатля? Я буду первым белколюдом, кто ее нашел! Отпусти нас!

«Да щаз!» – подумал я, вот только сам при этом постепенно скользил к краю. И что-то мне подсказывало, что ничем хорошим падение в эту тьму не закончится. И никакой Сицзатль нас на дне не ждет. А приключится с нами нечто, начинающееся на «ЖО» и заканчивающееся на «ПА». Жопа – если вдруг кто-то не догадался!

Я почувствовал, как нечто схватило меня за ноги. Этим нечто оказался Гоиль. Охотник шумно дышал и обливался потом, тяжело переживая встречу с собственным двойником, но все равно пришел на помощь. Мое скольжение к краю замедлилось, вот только тьма втянула Лизу уже по пояс, и это позволило ей усилить воздействие. Теперь незавидная участь грозила нам всем четверым.

– Свят! – крикнул я, чувствуя, как силы стремительно покидают мое слабеющее тело. – Помогай!

Тишина стала мне ответом.

– Святозавр! Тьфу, Святозар!

И вновь безмолвие.

Я кое-как умудрился повернуть голову, и увидел, что нашего героя по-прежнему сковывали цепи проклятия. Он застыл соляным столбом и, кажется, даже не моргал. Не говоря уже о том, чтобы ответить или вытащить нас.

В первые я столкнулся с действительно серьезным вредом от проклятия. Ведь больше во всем Ведьмином Круге никого не осталось. Разве что Мурзик. Но я очутился точно не в сказке про репку, чтобы надеяться на какую-то поддержку от кота.

Край ямы тем временем подбирался все ближе, и я уже сам частично свесился вниз. Тьма на дне выглядела так, будто кто-то отрезал кусочек от полотна безлунной ночи и постелил в основании провала. Она не текла, не переливалась и не отражала ничего, включая отсветы постепенно догоравшего костра. И ряби на ее поверхности я тоже не наблюдал, несмотря на всю нашу возню. Лиза же уже погрузилась по грудь, а на поверхности оставалась только голова и руки.

На мгновение мне показалось, что я все это где-то уже видел. Или слышал. Или… Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Не сейчас!

Я встретился с девушкой взглядом. Одержимость оставила ее, и она прекрасно понимала суть происходящего. Понимала и принимала. Ее заплаканное лицо выражало прямо-таки противоестественное спокойствие.

– Отпусти. – попросила она Карла.

– Не отпускай! – скомандовал я.

– Я чувствую, что уже почти исчезла. Я сама виновата. Вы не должны страдать из-за меня.

– Замолчи! Мы тебя вытащим! Поднажми, Гоиль!

– Ден, пообещай, что отнесешь мою работу в Академию.

– Молчи! Гоиль, тащи! Свят!

Лиза грустно улыбнулась и погрузила свободную руку в тьму, словно хотела что-то в ней найти. А когда достала обратно, на ее ладони лежало нечто, похожее на компас. Сама же рука при этом постепенно начала просвечивать, будто стираясь из этого мира.

Так значит там внизу она…

Я не успел додумать мысль, когда Лиза сама отпустила Карла, и тот не сумел удержать ее своими крохотными пальчиками. Девушка без плеска ушла на дно, но перед этим подбросила вверх свое изделие, и белколюд его рефлекторно поймал.

– Нет! – только и смог крикнуть я, однако было уже поздно. От изобретательницы не осталось даже кругов на поверхности чернильной мглы.

В гнетущем молчании мы с Гоилем кое-как вытащили Карла. Тот выглядел непривычно грустным. Он не пытался шутить или рассказать какую-нибудь историю. Похоже, даже этот народец оказался знаком с концепцией гибели. В каком бы виде они ее ни понимали.

Гоиль тяжело дышал, дрожа всем телом. Карл бестолково ощупывал свои опустевшие мешочки. С тихим шелестом лопались звенья сковавшей Святозара цепи, постепенно освобождая его из оков проклятия. Устало развалился на земле Мурзик. Похоже со своим двойником он справился самостоятельно.

Я кое-как поднялся на ноги, и скривился от боли в груди. Саднила не только рассеченная копией кожа, но и щемило где-то глубже. Там, куда не добраться ни одному даже самому талантливому хирургу. Я и не думал, что так сильно привязался к этой лопоухой внучке крысолюдки…

– Ну и мразь же ты, Автор. – процедил я, зло сплюнув в яму.

И еще большая мразь, если это мое наказание за очередную попытку отойти от сюжета. Ладно закинул в Ведьмин Круг, как и тогда с туманом, но девчонку-то за что? Чтобы показать, кто здесь главный? Чтобы унизить? Пришибить могуществом? Будь ты проклят, но у тебя получилось. Однако, это не значит, что я откажусь от своих целей! Я выберусь, и ты ответишь мне за все. Просто действовать теперь я буду куда осторожнее.

Ко мне подошел Карл. Его поникшая мордочка смотрела в землю, а кисточки на ушах прижались к вискам.

– Ден, вот… На… – он протянул мне металлический круг с одной единственной стрелкой на нем. – Она сказала, что ты поймешь. Перед тем, как…

– Спасибо, Карл. – поблагодарил я его, забирая устройство.

Действительно. Что бы ни случилось, но мы еще не выбрались.

В руках у меня действительно оказалось нечто, крайне похожее на компас. Не столько по внешнему виду, сколько по принципу работы. Как бы я ни крутил вещицу, стрелка всегда указывала одном и том же направлении. И что-то мне показывало, что отнюдь не на север.

– Ну-ка…

Я повернулся всем корпусом, и, как только наши векторы совместились, из «компаса» вырвался луч света, упершийся во что-то, прежде невидимое даже для моего Истинного Зрения. Хотя что с него взять на его зачаточном уровне.

– Что там? – заинтересовался белколюд.

Луч света постепенно обрисовывал контуры некоего объекта, будто проявляя его в нашей реальности, пока мы не увидели старый, давно засохший, раскидистый дуб. В принципе вполне обычное для любого леса зрелище с той лишь разницей, что основание этого седого стража веков оплетали толстые сотканные из белого света цепи. Ну и еще перед ним из земли торчало каменное надгробие.

– Оно-то здесь откуда? – нахмурился Гоиль. – Мы ведь совсем в другую сторону шли.

– Это то, о чем я подумал? – спросил я, пытаясь прочесть полустертую надпись.

– Не знаю, о чем ты подумал, но это могила Аглаи и Эраста.

– Дочь Глебуша и ее тайного возлюбленного. – кивнул я. А затем, вспомнив слова Марлена, сорвал с земли голубой колокольчик и положил возле надгробия. Традиции надо соблюдать.

Прошла секунда, другая, но ничего не происходило. Честно говоря, я наделся, что это действие развеет проклятие Ведьминого Круга или что-то в этом роде, но, очевидно, ошибся. Я даже добавил еще пару других цветов и ароматную еловую ветку с шишкой, однако и это не помогло.

– А что за дерево с цепями? – поинтересовался я, обойдя старый дуб по кругу. – Это тоже какая-то традиция?

– Нет. – ответил охотник, тоже поднимаясь на ноги. – Его здесь вообще быть не должно. Хотя я теперь плохо понимаю, где это «здесь». Ведьмин Круг все перемешал.

– То есть возле настоящего надгробия его не было?

– Нет! Говорю же! – рыкнул Гоиль.

– Спокойно. – попросил его я, одновременно пытаясь унять бушевавшую в душе бурю. – Нам всем сейчас нелегко.

– У тебя большое сердце, Ден. – похвалил меня Святозар, окончательно избавившийся от эффекта собственного проклятия. – И стальные нервы. Я сразу это почувствовал. Вместе мы справимся с любыми трудностями. Я в этом… – он немного замялся. – Я в этом не сомневаюсь!

Не сомневается он! Заранее, небось, договорился с Лизой где встретиться. А она ведь совсем ребенок. Была. Пусть даже и считалась совершеннолетней по местным меркам.

Впрочем, это я сам себя накручивал. Лиза в самом деле являлась взрослой. Не по «паспорту», а по духу. Что лишь подтвердил ее последний поступок. Да и само понятие совершеннолетия вряд ли применимо к уровню развития этого мира. В моем родном оно появилось в веке эдак восемнадцатом. Так что здесь на лицо очередное клише нерадивого Автора, не желающего проверять исторические факты.

– Что будем делать? – спросил Карл, перебирая в руках пару шарфиков и сушеный рыбий хвост – то немногое, что ему удалось сохранить после кувыркания над бездонным провалом. – Не то чтобы мне не нравилась ваша компания, но я здесь уже все посмотрел. И мне тут, как бы сказать, не очень весело. Нет, если вы хотите остаться, я готов еще немного потерпеть. Пяти минут хватит?

Святозар тем временем взялся за меч, встал поудобнее и, залихватски хекнув, опустил оружие на странную цепь. Раздался неожиданный звук, похожий на лопнувшуюся жабу, но повредить ни одно из звеньев воин не смог. Не получилось у него и порвать оковы руками, несмотря на все усилия раздутых от перенапряжения мышц. Возможно, сказалась полученная в бою с рыцарем рана. А может и вовсе требовался совершенно иной подход.

– Думаешь, все дело в цепи? – я подошел поближе и заглянул через плечо.

– А есть другие версии? – отозвался крепыш.

– Расскажи ей, что ты герой, и предложи отправиться в поход на демонов.

– Смешно. Ха-ха. Может поможешь?

– Прости, но силовое решение проблем по твоей части.

– А ты что?

– А я буду думать.

Неспособный сдаваться Святозар продолжал терзать цепь и разве что на зуб ее не попробовал. А нет – попробовал. Я же уже в который раз осмотрелся, и мой взгляд упал кое-что любопытное.

Кто-то удивлен, что это любопытное держал в руках Карл? Я, вот, ни капельки!

Глава 23

– Подойди-ка сюда. – позвал я белколюда.

– Да, Ден?

– Что это у тебя?

– Это твое? Опять не следишь за своими вещами. Вечно мне приходится… – он проследил за моим взглядом. – Так это же мое! Я обменялся с другом. Сокровище на сокровище. Все честно!

Я невольно фыркнул. Существует ли вещь, способная надолго выбить из колеи белколюда? Впрочем, сейчас меня куда больше интересовала не психология поведения пушистых рас Иллириума, а золотая скорлупка, танцевавшая между пальцев Карла.

– Дай. – я подставил открытую ладонь.

– Ну даже не зна-аю… – протянул Карл, медленно отступая.

– Дай, пожалуйста. – надавил я.

– Да зачем тебе? Ты же точно потеряешь. Пусть лучше хранится у меня. Так надежнее.

– Карл. – я посмотрел белколюду прямо в черные бусинки глаз. – Не жадничай.

Тот аж вздрогнул.

– Да что… Да я… Я разве… Я же всегда… Вот только…

– Карл!

– Ладно, ладно. На!

На ощупь вещица оказалась легче, чем можно было ожидать. Практически невесомая. А еще почему-то прохладная и немного шершавая. Я прикинул так и эдак, почесал затылок, скривился от очередного приступа боли в раненой груди, но в итоге пожал плечами и просто приложил скорлупку к цепи.

Ничего не произошло.

Я пробовал надавить, потереть, постучать и еще несколько разных методов воздействия, однако результат оставался неизменным. Нулевым. И пусть в меня коллективно плюнет вся ученая братия, считающая, что отрицательный результат – это тоже результат, но в тот момент я был готов с ними поспорить. Основательно. До хрипоты и вырванных волос. Непременно из носа.

– Дай сюда! – не выдержал, подпрыгивавший от нетерпения Карл. – Ты же совсем неправильно это делаешь!

Он выхватил у меня скорлупку и просунул ее в отверстие одного из звеньев. Точно так же, как я за секунду до этого. Вот только…

– Упс. – пискнул белколюд. – Исчезла.

…вещица не появилась с другой стороны, а испарилась без следа. И либо Карл – величайший фокусник Элариона, либо он нащупал способ вырваться из Ведьминого Круга.

В пользу второй теории говорил тот факт, что вся наша поляна вдруг вздрогнула и по ощущениям повернулась вокруг своей оси, заодно сместившись немного в сторону. Будто пыталась уползти. Крайне интересное и необычное ощущение, вот только меня от него замутило. Хотя, возможно, это от потери крови.

– Ух ты! – воскликнул Карл, подпрыгнув на месте. – Это почти как когда меня пытался украсть ветер. Только без ветра. И без украсть. Зато тоже ночью! И тоже очень интересно! Лиза, а как ты думаешь, что… Ой.

Белколюд осекся, вспомнив, что изобретательницы с нами больше нет. Он шмыгнул носом и бросил на меня виноватый взгляд. Похоже малыш винил себя за то, что не удержал девушку, хотя на деле все случилось из-за того, что я вновь попытался соскочить с сюжета. Ведь если бы я сразу пошел с…

Нет! Нельзя брать всю вину на себя. Нет ничего плохого в желании жить своей жизнью, а не безвольно следовать чужим указкам. Так что виноват здесь только самодур-Автор, неспособный адекватно менять историю, исходя из характера персонажей. Ведь можно же было разветвить повествование, дать мне возможность набраться сил, а уж потом… Впрочем, чего уж теперь.

– Мяу. – Мурзик ткнулся лбом мне в ногу.

– Прости, киса, на ручки не возьму. – покачал головой я. – Иначе твоя шерсть попадет мне в кровь, я стану оборотнем и буду выть по ночам на миску с молоком.

– Правда? – округлил глаза Карл, начав медленно смещаться в сторону Мурзика.

– Неправда. – отрезал я, но белколюда это не смутило.

К счастью, кот от него ускользнул и зашипел, спрятавшись за корнями дуба.

Святозар же все это время не стоял истуканом, а сходил к месту своего сражения с двойником и вернулся, неся в руках кулон-талисман на кожаном ремешке. Ничем особо не примечательная вещица, за исключением того, что появилась она аккурат после исчезновения созданной фантомом копии.

– Если я правильно понял логику, то нужно сделать что-то вроде этого. – произнес воин, пропустив амулет через одно из звеньев цепи.

А он не такой уж и тупой, как я хотел о нем думать. Стоило Святу отпустить шнурок, как трофей пропал, а поляну снова тряхнуло. К вящему удовольствию Карла и моему приступу слабости.

– Вот так, да? – Гоиль проткнул цепь своей стрелой с черным оперением, и эффект повторился.

Мы определенно нашли верный способ. Вот только…

– Ден? – Святозар вопросительно на меня посмотрел, и я почувствовал, что взгляды остальных тоже сосредоточились на моей персоне. Даже Мурзик прижал уши, положил лапы на цепь и неотрывно пялился в мою сторону, будто решил поохотиться на непривычно крупную добычу. Или он занимался чем-то другим?

– Что? – спросил я.

– Что ты получил со своей копии?

– Да так, мусор какой-то. – пожал плечами я. – Уже выкинул.

– А мне показалось, что это был камень. – как бы невзначай обронил Гоиль. – Возможно драгоценный.

Вот ведь долгопят глазастый!

– Не думал, что ты так падок на сокровища. – усмехнулся Свят. – От Карла заразился?

– Да, Ден. – поддакнул белколюд. – Не время жадничать.

– Ой, кто бы говорил! – скривился я.

Черт. А ведь я надеялся, что мне и правда достался осколок силы древнего героя, который я чуть позже каким-нибудь образом освою. Ну не может же Автор оставить меня совсем без плюшек! Мне что – от всех встреченных опасностей бегать, пока кто-то другой будет с ними разбираться? Как-то это не комильфо.

Ладно. Что толку от силы, если мы навсегда застрянем в Ведьмином Круге?

Тяжело вздохнув, я полез в карман и… обнаружил в нем лишь шелуху от семечек.

А где…

Ну конечно. Где же еще. Похожий на осколок цитрина камень оказался в руках Карла.

– Так ты потерял, наверное. – с невинным выражением на мордочке произнес белколюд, возвращая мне диковинку. – Внимательнее надо быть. Что бы ты без меня делал?

Я в последний раз попытался впитать, втянуть или хоть как-то ассимилировать осколок, но тот оставался глух, а глотать его я все же не рискнул. Возможно, требовался какой-то особый ритуал. Зря не расспросил Веяну подробнее. Ну да чего уж теперь.

Камень, как и предыдущие трофеи, исчез в светящемся звене, поляна снова вздрогнула, раздался оглушительный звон, и цепь распалась, освободив дуб. Тот же в свою очередь разделился на несколько световых потоков, которые ярко очертили границу заблокировавшего нас пространства, а затем ринулись к центру и превратились все в того же безликого фантома.

– Вам не уйти! – пророкотал тот.

– Но они поняли! – ответил он же, будто споря сам с собой.

– Все равно! Не отпущу!

– Я отпущу!

– Ты не сможешь!

– Проверь!

Фантом задрожал, стянулся в точку, сменил цвет на черный и вдруг резко раздался вшить, превратившись в здоровенного паука размером с гараж для автобуса. И не успел я даже испугаться или посетовать на то, что такую тварь нам точно не победить, как существо выстрелило сразу несколькими нитями паутины. Каждого из нас захлестнуло, будто в лассо, а паук завис над ямой, где исчезла Лиза, и принялся медленно стягивать нас туда же.

Вот это поворот, так поворот. Я-то надеялся, что мы вот-вот выберемся, но у Автора оказался припрятан еще один козырь в рукаве. Как знал, что не надо было отдавать осколок!

Гоиль дергался, пытаясь освободиться. Святозар, преодолевая сопротивление паутины, медленно тянулся к рукояти меча. Мурзик отчаянно вопил и царапал когтями землю. А я… Ну я тоже сопротивлялся. Сучил ножками, дергал ручками, ругался матом – делал все, что в моих силах. Я даже, преодолевая боль в груди, наклонился и вцепился в переплетение нитей зубами, но получил лишь привкус тухлятины во рту и чуть не оросил землю содержимым желудка.

Хорош бы я тогда был. Раствориться в яме с тьмой, не только окровавленным, но и облеванным. Гротескное посмешище загробного мира, если такой тут предусмотрен. А если бы я в подобном виде призраком стал? Настоящий бомж среди духов. Эй, Автор, как тебе идейка для новой книги? «Я переродился призраком бомжа и скитаюсь по свету в надежде кого-нибудь напугать». Хотя больше на название аниме похоже. Но вдруг экранизируют?

М-да. Что-то меня понесло. Видать мозг пресытился впечатлениями и решил хоть немного скрасить последние мгновения перед смертью. За что ему, конечно, спасибо. Ведь, до края ямы оставались считанные метры, и способа спастись от ее стылых объятий я не видел.

– Ден! – позвал меня Святозар.

Уйди, старушка, я в печали.

– Ден!

Отстань. Дай умереть спокойно.

– ДЕН!

– Ну чего тебе?

– Штаны!

– А?

Я бросил взгляд вниз и увидел, что из моих штанов пониже пояса вырывался свет. И там даже что-то пульсировало. И как я только сам не почувствовал?

Нет, я всегда считал себя своего рода героем постельных баталий, но чтобы настолько…

Мозг, хорош!

Мощным пинком отфутболив в сторону предсмертные и пораженческие мысли, я изогнулся буквой «зю», кое-как залез в карман и извлек из него лизин «компас». А тот, едва оказавшись на свободе, мгновенно взлетел в воздух и взорвался ослепительным сиянием, сочетавшим в себе все цвета радуги разом.

Получается, Лиза не просто так копалась все это время в сломанных механизмах. Втайне от своей копии она мастерила устройство, способное вывести нас из Ведьминого Круга, и таким образом доказать двойнику свою состоятельность, как ученого и изобретателя. А ведь нужно было всего лишь принять свою слабость. Жаль, что я не успел донести ей эту мысль. Но зато последний ее подарок мог теперь спасти жизни всем нам!

Я прищурился. Глаза заслезились. Неприятно – но не более того. А вот пауку пришлось куда хуже. Он издал переходящий на ультразвук писк, задергался и перестал нас тащить. Кажется, даже хватка паутины ослабла.

А нет, не кажется!

По крайней мере получившегося эффекта Святозару вполне хватило, чтобы дотянуться до меча и с его помощью окончательно освободиться. А затем воин, не мешкая, рванул к дезориентированной твари и подрубил ей все четыре ноги с одной стороны. Потерявший опору паук рухнул прямо в собственную яму.

Казалось бы победа, но не тут-то было. Те из нас, кто все еще оставался пленен паутиной, заскользили к краю еще быстрее, чем раньше!

– Э-эй! – только и сумел крикнуть я.

– Ю-ху! – вопил Карл.

– М-мать! – ругался Гоиль.

– Мяу! – негодовал Мурзик.

К счастью, Свят сориентировался довольно быстро и в поистине героическом прыжке перерубил сковавшие меня тенета. Следом настал черед Гоиля, а я, выхватив нож, в последний момент спас кота, все так-таки рефлекторно прижав его к груди и испачкав кровью. Но он, кажется, не сильно расстроился.

Завороженно мы смотрели, как хищная чернильная тьма на дне ямы жадно пожирала ужасного монстра. Тот принимал различные образы, рычал и изо всех пытался вырваться, но лишь погружался все глубже, пока совсем не исчез. А из последнего лопнувшего на поверхности пузыря вылетел все тот же безликий фантом.

Я уже было снова напрягся, но в этот раз фантом принял облик девушки. Если то-то подумал, что ослепительно красивой или хотя бы просто милой, то он ошибся. Обычная молодая девушка, за которую и взгляд в толпе не зацепится. Внимание привлекали разве что большие… грустные глаза. Но кому сейчас вообще хорошо?

– Аглая? – узнал ее охотник.

– Дядя Гоиль. – ответила та, после чего окинула нас всех взглядом. – Спасибо, что освободили меня от Ведьминого Круга. Наконец, хоть кто-то меня понял.

– Слушай, может ты тогда и Лизу вернешь? – не особо надеясь на успех, спросил я.

– Не выйдет. Она пожертвовала собой ради вашего спасения. – Аглая начала быстро таять. – Но кое-что я для нее сделаю. Пока у меня еще есть часть сил Круга. – она сделала широкий жест руками. – Только передайте папе, пожалуйста, что он был прав. Эраст меня никогда не любил. Он хотел вступить в банду, а привести жертву – было его вступительным испытанием. Жаль, что я поняла это слишком поздно… Но теперь все кончено. Я поняла. И я свободна! Спасибо вам, мои герои!

Душа Аглаи устремилась ввысь, а реальность вокруг меня поплыла, будто кто-то перемешивал ее большой палкой-мешалкой. Такого насилия над собой мой вестибулярный аппарат уже не выдержал, и меня все-таки вывернуло. Чай не каменный. Но зато, когда я проморгался и отдышался, то сразу понял, что нам все-таки удалось выбраться из ловушки!

Вокруг меня простирался самый обычный лес. На востоке, лениво потягиваясь, поднималось солнце. Щебетали птички. Какая-то бесцеремонная мышь ткнулась носом в наш давно потухший костер, чихнула, возмущенно фыркнула и исчезла среди сочной зелени травы.

Поляна тоже претерпела изменение. Нет, шатер и разбросанные вещи (те, что не утащил двойник Карла) остались на месте, но вот яма с чернильной тьмой исчезла. А на ее месте возвышался дуб. Не особо высокий, однако сильный, уверенный в себе и ветвистый.

Вот только листья его, в отличие от всех остальных деревьев, имели не привычный зеленый окрас и даже не по-осеннему желтый, а обладали они необычным оттенком спелой ржи. Корни же словно обнимали надгробие, поставленное на месте гибели дочки деревенского кузнеца.

– Лиза… – только и успел выдохнуть я, как в воздухе мелькнула последняя прощальная вспышка, и на землю с мелодичным перезвоном упало несколько драгоценных камней.

По крайне мере так мне показалось.

– Ух ты какие! – первым среагировал Карл, бросившись к блестяшкам. – Никогда не видел ничего красивее! Ой…

Стоило ему коснуться камня цвета завявшей вишни, как тот будто впитался ему прямо под кожу, – или точнее под шерсть, – не оставив и следа. Белколюд тут же схватил второй, однако тот рассыпался в пыль.

Как и третий.

И четвертый…

– Замри! – что есть мочи завопил Гоиль и сайгаком скакнул вперед, успев выцепить один трофей себе.

Тот так же впитался без остатка.

В этот момент дошло и до меня.

Осколки! Те самые осколки силы древних героев! И где-то среди них непременно есть варфоломеевский, который позволит мне пуляться огненными шарами!

Отшвырнув в сторону возмущенно мявкнувшего Мурзика, я тоже прыгнул к добыче, которая стремительно исчезала под прикосновениями шаловливых пальчиков белколюда.

Собственно, там уже почти ничего и не осталось. Мне удалось спасти последний осколок цвета пожухлого абрикоса. Крохотный. Размером с ноготь мизинца. Без тени раздумий я зажал его в кулаке, чувствуя, как меня наполняют знания, умения и опыт. Перед глазами пронеслись долгие часы изнурительных тренировок, и я понял, что теперь владею… навыком боя на шестах.

– Автор!!! – не сдерживая разочарования, воскликнул я. – За что? Я теперь воин швабры?!

– Швабра? – с восхищением посмотрел на меня Карл. – Ух ты! А мне праща досталась. Смотри. – он снял с шеи шарф, вложил в него желудь, раскрутил и метнул импровизированный снаряд в сидевшую на другом конце поляны ворону. И даже попал. Птица прокаркала что-то матерное и улетела прочь. – Неплохо. Но швабра гораздо круче! Научишь?

Я дернулся было отвесить надоедливому зверолюду затрещину, затем снова принялся рыться в траве, но в итоге просто замер с чувством опустошения в груди.

Все зря. Ведь если я правильно понял, силу с помощью осколка можно получить только одну. Поэтому все остальные, которых касался Карл, и рассыпались прахом.

Все зря, зря, зря…

Не стать мне настоящим магом…

А в довесок, будто решив окончательно меня морально уничтожить, в голове еще и раздался ненавистный голос гнусного бумагомараки!

Глава 24

*Голос*

Мир дрогнул.

Не гром, не землетрясение – а будто сама ткань реальности треснула по швам. Ведьмин Круг, слившийся с душой и сожалениями Аглаи, исчез побежденный героем и его командой. Несколько часов напряжения и страха не прошли даром. Деревья, искаженные злой силой, выпрямлялись. Воздух, густой и вязкий, как смола, стал прозрачным и легким. Янтарным светом занимался восход.

Больше ни один путник не пострадает от этой страшной напасти.

Переводя дыхание, друзья стояли возле величественного дуба с кроной цвета спелой ржи. Словно страж, тот возвышался над поляной, и каждый понимал: теперь в нем живет Лиза. Ее дух, ее тепло, ее неугасимая жажда созидать. И сколько бы ни прошло времени, любой сможет прийти сюда, чтобы найти покой. А если вечером положить возле корней сломанное устройство, то к утру оно чудесным образом окажется целым. Но только коли душа твоя чиста, а намеренья искренни и бескорыстны.

Однако герои получили не только шрамы на теле и сердце, но и награду, доставшуюся им от сгинувших здесь ранее путешественников. В тот самый миг, когда Ведьмин Круг распался, с неба упали несколько осколков света. Блестящих, но и немного мутных. Будто впитавших в себя память веков.

Карл первым заметил один из них – мерцающий, цвета завявшей вишни. Он упал прямо к его ногам.

– Ого! – глаза Карла расширились от восторга, а пальцы тут же потянулись к находке. – Смотри‑ка, что тут!

Он поднял осколок, и тот мгновенно впитался в его ладонь. А стоило этому произойти, как белколюд почувствовал пращу. Ее вес, баланс, движение камня в воздухе. Теперь он знал, как крутить, как отпускать, как попадать в цель с тридцати шагов. Перед глазами вспыхнуло имя: Дарен Быстрый Камень, пращник, который в одиночку остановил набег степняков, перебив вождей племен еще до того, как те успели приблизиться к деревне.

Карл рассмеялся и закружился на месте, подбрасывая в воздух воображаемый снаряд.

– Ух ты! Теперь я могу… да я же теперь могу все! – он хлопнул себя по лбу. – Ой, надо бы проверить, как это работает!

Его глаза загорелись азартом, уже представляя, как он опробует новую способность на ближайшей мишени. Теперь белколюд стал наследником силы древнего героя, и остальные пути для него закрылись. Но он об этом даже не думал.

Гоиль заметил свой осколок чуть дальше – тот слегка дрожал, как оперение стрелы. Охотник поднял его, и в тот же миг его пальцы вспомнили лук. Не просто натягивать тетиву – а чувствовать ветер, рассчитывать полет, бить без промаха. В памяти всплыло имя: Эйнар Зоркий Глаз, лучник, который во время осады крепости поразил вражеского генерала с расстояния в четыре сотни шагов. Тот выстрел решил исход битвы.

Гоиль замер, прислушиваясь к новым ощущениям. Его пальцы дрогнули, будто уже держали тетиву. Он медленно поднял руку, представляя перед собой мишень.

– Так вот как это… – прошептал он. – Чувствовать цель, а не просто видеть ее.

Мысли его унеслись к родной деревне: теперь он сможет лучше защищать ее, охотиться дальше и точнее, уберечь людей от хищников и врагов. А может и от себя… Гоиль представил, как учит молодых охотников, передает им эту силу и делает свой народ сильнее.

– Я не подведу. – тихо произнес он. – Теперь я смогу помочь им всем.

Ден едва успел подобрать последний трофей. Перед ним на земле лежал тонкий осколок, мерцавший мягким оранжевым светом. Когда он его поднял, в сознании всплыло имя: Пилан Гибкий Тростник – странствующий боец, который спас целую долину от оползня, удерживая скалу шестом, пока люди не успели уйти в безопасное место.

Сила не дала Дену оружия – она дала ему понимание. Теперь он знал, как двигаться, как ставить блок, как использовать инерцию противника против него самого. Он провел несколько плавных движений руками, чувствуя, что в мышцах постепенно укореняется память о новых возможностях.

– Спасибо. – сказал он тихо, глядя в небо.

Святозар не участвовал в общей свалке. Он стоял, опустив голову, и смотрел на дуб, в котором теперь жила душа Лизы. И в груди его было так тяжело, что казалось, будто она вот‑вот треснет.

Воин понимал и принимал всю тяжесть ответственности лидера за потерю члена команды. Он и только он повинен в смерти изобретательницы. И с этим чувством ему жить до конца своих дней. Так за что же тогда ему награда? Герой, неспособный защитить соратников, не заслуживает ничего кроме порицания.

Он остался ни с чем.

Испытание было пройдено впустую.

Но потом, краем глаза Святозар заметил блеск. Чуть в стороне. У самого дуба. Там, в траве, лежал еще один осколок. Темно‑красный, как закатное солнце.

Святозар замер. Его сердце пропустило удар.

– Не может быть… – выдохнул воин.

Святозар подошел и поднял камень. В тот же миг в голове вспыхнуло имя: Вальхар Один Удар! Легендарный мечник, о котором узнает любой мальчишка, впервые взявший в руки палку, и вообразивший себя героем. И если все остальные рано или поздно смиряются с обыденностью и идут по стопам своих родителей, изучая традиционное ремесло, то Святозар не отступил. Он знал, что рано или поздно найдет его. Где‑то глубоко внутри, даже когда сомневался, он верил. И вот этот день настал!

Сила хлынула в тренированное тело. Горячая и острая, как клинок. Святозар почувствовал, как меняется хватка, как мышцы вспоминают движения, которым их никто не учил.

Он поднял меч – тот самый, что уронил после победы над воплощением Ведьминого Круга, – и теперь клинок казался продолжением его руки.

– Вальхар… – прошептал воин, и в голосе его звучала благодарность и благоговение. – Спасибо.

Святозар сделал пробный выпад. Лезвие просвистело в воздухе – плавно, уверенно. Он закрыл глаза, чувствуя, как древняя сила течет по его венам, как просыпается что‑то давно забытое, но родное.

– Теперь я готов. – произнес он твердо. – Теперь я точно справлюсь!

Они стояли у дуба – четверо вместо пятерых.

Карл крутил в руках воображаемую пращу; Гоиль сжимал и разжимал пальцы, представляя первый выстрел; Святозар держал меч, но делал это чуть иначе, чем прежде. И только Ден никак не мог сосредоточиться на мыслях об обретенных способностях.

Лиза…

Она была той, кто всегда находил выход. Кто верил в них больше, чем они сами. Теперь ее нет рядом.

Только дуб. Только шелест листьев. Только память.

А вдруг они ошиблись? Вдруг есть способ вернуть ее? Что, если этот дуб – не конец, а начало чего‑то? Что, если она все еще где‑то там, ждет, чтобы ее услышали?

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Нужно собраться. Нужно идти дальше. Ради нее.

И тут, краем глаза, Ден заметил поодаль слабый, практически неразличимый в лучах рассветного солнца блеск.

Ден замер.

Что это? Еще один подвох Ведьминого Круга? Или что‑то иное?

Он не двинулся с места, а лишь задержал дыхание, всматриваясь в мерцание. Оно манило, но он не знал, стоит ли идти туда.

Сейчас…

После всего…

***

Услышав речь Автора, я чуть было не закипел от гнева. Причем в прямом смысле. Кажется, у меня даже пошел пар из ушей, а по краям подсохшей раны запузырилась свежая кровь. Я был буквально в шаге от того, чтобы лопнуть и с помощью собственных внутренностей украсить поляну в хэллоуинском стиле.

Впрочем, этого все равно никто бы не заметил, ведь остальные увлеченно изучали открывшиеся им возможности.

И ладно пращник. Ладно лучник. Но тот факт, что Святозар получил осколок силы Вальхара, который и хотел, а мне, вместо архимага Варфоломея, достался какой-то Гибкий Тростник – бесил меня до ломоты в суставах и выпученных, как при недельном запоре, глаз.

Я бы даже не удивился, если бы рядом в языках пламени возник рогатый демон и принялся меня утешать, сетуя о вселенской несправедливости.

Но так ведь и этого и не произошло!

И это после того, как я практически в одиночку решил все загадки Ведьминого Круга!

Ну ладно, остальные тоже помогли. Немножко. Но основную скрипку-то играл все равно я! И что мне за это? Вот тебе палочка – можешь почесать ей спину. Или поковырять в носу. Мне наплевать. Так, да, Автор?

Да чтоб тебе врачи рецепты выписывали, как ты сюжеты пишешь! Чтоб все гениальные мысли приходили только во сне, а к утру ты их забывал! Чтоб у тебя сквозь опечатки текста видно не было! Чтоб знаки препинания посреди слов! Чтоб ты черновики с чистовиками путал! Чтоб каждая заглавная буква смотрела на тебя с немым укором! Чтоб у тебя «энтер» на клавиатуре залип, и ты вообще не видел, что печатаешь!

Хотя половину из этого тебе уже кто-то пожелал до меня, я ведь прав?

Я настолько раздухорился, что не подумал о том, что эти проклятия выйдут боком и мне, как персонажу его книги. Но в тот момент мне было наплевать. Как можно испоганить настолько удачный момент раздачи плюшек?

И вообще – с какой это радости я задержал дыхание и застыл в смятении? Да я уже давно благодаря Истинному Зрению заметил тот блеск. И я бы пошел к нему, даже если бы ради этого пришлось отхлестать Свята и Голя Карлом.

Вот Мурзиком не стал бы. А белколюдом запросто!

И только попробуй не выдать мне на том конце поляны какой-нибудь эпический артефакт вроде Клинка Армагеддона, Бузинной Палочки или Тетради Смерти. Я тут такой пожар устрою, что у тебя вся хата сгорит! С тобой вместе!

Я оставил за спиной увлеченно исследовавших новые возможности спутников и, чеканя шаг, направился к самому краю поляны, где до этого разглядел подозрительное мерцание. «Очки» при этом пришлось снять, потому что я чувствовал, как за время недавних событий, истощил их возможность, но направление я запомнил и промахнуться не боялся.

Да и в целом я был так зол, что вообще ничего не боялся. Вот правда. Если бы передо мной вышли медведь под ручку с тигром, они бы с одного вздоха поняли, что не правы, вытянулись бы по стойке смирно и отдали честь. Да так и застыли бы, провожая меня уважительным взглядом.

Это ж надо настолько выбесить!

Просто АРГХтьфу!

Ну. И что тут?

Где мой «Молоток Войны 40000»?

С мрачным видом, от которого поперхнулась и сдохла щебетавшая в кустах птаха, я шевелил ногой траву, выискивая свое законное сокровище. На это ушло несколько минут, но в итоге я все же наткнулся на источник замеченного ранее мерцания. И не смог сдержать вздох разочарования.

На земле лежал еще один осколок силы древнего героя. Гладкий, черный, блестящий с небольшой трещинкой возле края. И, в отличие от всех остальных крохотулек, этот размером достигал целого пальца!

Черт, ну почему я не заметил его до того, как схватил пилановский? Гибкий Тростник, чтоб его. Мастер шеста. Я не знал, кому принадлежал этот конкретный экземпляр, но, исходя из габаритов, знаний и умений он точно содержал в несколько раз больше.

Я плюхнулся задницей на землю и тяжело вздохнул. Злиться я уже устал. Да и в целом знатно вымотался. Ночка выдалась та еще. Начиная с попытки побега и заканчивая жертвой Лизы. Глупая, самонадеянная девчонка. Но от того не менее героическая!

Мурзик забрался мне на колени и подлез под руку, а я машинально принялся его поглаживать. Он мурчал.

Нет, если Автору нравится надо мной издеваться, мне, очевидно, с этим ничего не поделать. По крайней мере до того счастливого момента, пока я не найду способ выбрать из его дрянной книжонки. Придется затаить камень за пазухой и ждать. Но потом непременно предъявить счет и спросить за каждую набитую шишку. За каждый миллиметр потраченных нервов. И за каждый оставленный на сердце шрам.

Я молча любовался игрой света на гранях осколка, прекрасно понимая, что мне не суждено им обладать. Я прекрасно видел, как рассыпались другие камни от прикосновения Карла, а позже Автор подтвердил мою теорию. Ступив на путь кого-то из героев древности, свернуть с него уже не выйдет. До самой смерти. Таковы законы этого мира.

Но что же тогда делать с этим?

Первой мыслью стало уничтожить его, чтобы не достался никому. Хотя бы просто из вредности. Причем из вредности по отношению в Автору, который отдельно акцентировал внимание на этом объекте. Одно касание – и черная пыль развеется по ветру, лишив кого-то знатного куска силы.

Я даже уже хотел было так и поступить, но потом рациональная часть меня все-таки взяла верх. Зачем самостоятельно стрелять себе в ногу? Тем более, когда рядом всегда есть кто-то незримый и вездесущий, готовый сделать это в любой момент. Не лучше ли попытаться извлечь из ситуации выгоду?

Помнится, Марлен говорил, что даже крохотный осколок силы стоит баснословных денег. Этот же явно должен цениться еще выше. Причем вне зависимости от содержания. Не лучше ли тогда его сохранить и взять с собой? А потом при случае выгодно толкнуть на каком-нибудь черном рынке, чтобы на вырученные деньги прикупить эпической экипировки. Тот же шест, будь он не ладен. Не зарывать же обретенный талант в землю. Всяко лучше, чем совсем ничего.

Да, так и сделаю.

Стану величайшим мастером шеста, и весь мир содрогнется от того, как искусно я владею… палкой.

Палкой, блин!

Нет, ну как же так, а…

В очередной раз горестно вздохнув о своей нелегкой судьбе, я достал из кармана платок и потянулся им к осколку. Теоретически этого должно было хватить, чтобы изолировать меня от драгоценности. Вряд ли в Иллириуме для подобных целей используют свинцовые саркофаги, покрытые защитными рунами. Чай не урановый стержень все-таки.

Я уже почти было забрал осколок, как сидевший у меня на коленях Мурзик заинтересовался клочком ткани и резко прыгнул вперед, устроив за ним охоту.

Я даже среагировать не успел. Будто в замедленной съемке я смотрел, как тянется моя рука, готовая забрать сокровище, и как ее обгоняет кот, смазавшийся, будто в варп-прыжке. А в следующий миг время, недовольно фыркнув, вернуло себе привычный ход, Мурзик выхватил у меня из руки платок, а я коснулся кончиком пальца черной грани осколка.

И ничего не произошло.

Вернее, ничего не произошло сразу. Но уже через пару ударов сердца камень, и не думая рассыпаться, без остатка втянулся в мою ладонь! В разум же неудержимым потоком хлынули образы и знания.

Как заговорить пыльцу фей и стельки ботинок, чтобы проклясть владельца неконтролируемым танцем. Наговоры для проклятий с использованием зеркала. Руны стылой воды и немого пения. Влияние цвета чешуи невидимых ящериц на жертвенную ритуалистику. Несвежий носок, прокисший суп и запах понедельника – как источник силы для контрпроклятия на основе имбирного печения. Были там и более серьезные штуки.

Но самое главное, что в меня проникла сама суть понимания структуры проклятий и способы взаимодействия с ними! Ну и еще в мозгу вспыхнуло имя. Морвин Безмолвный Ткач. Один из героев древности, погибший во имя защиты мира от вторжения сил зла.

Мурзик катался по траве, тираня мой носовой платочек, а я тупо пялился на ладонь, в которой исчез осколок силы. Да, не Варфоломей с огненными шарами и другой магической крутотенью, а какие-то богомерзкие проклятия, но, если подумать…

Не должен ли в мире, где каждый проклят с рождения, обладать бóльшим могуществом тот, кто в этой сфере специализируется?

Не успел я эту мысль переварить, как ее вытеснила другая: с какой радости я получил силу сразу двух героев, если сам Автор сказал, что это невозможно?

– Ну здравствуй, мой Вестник. – раздался у меня над ухом знакомый голос. – Давно не виделись. Хотя ты и сейчас меня не видишь. Но я рад благодаря тебе оказаться где-то кроме затерянного в тумане храма.

– Ваэрон! – воскликнул я и тут же обернулся. Вдруг кто услышал?

Глава 25

К счастью, мои спутники находились довольно далеко и даже не смотрели в мою сторону.

– Ваэрон. – повторил я значительно тише. – Это твоих рук дело?

– А ты думал, ты избранный? – усмехнулся бог. – В какой-то степени да. Ты избранный мной!

– Почему я смог ассимилили… ассимилирли… – от волнения я никак не мог выговорить слово. – Почему я смог впитать опыт сразу двух героев?

– Потому что коллекционирование – один из аспектов моей силы. Хотя я и сам не думал, что оно проявится таким образом. Но разве ты против?

Я? Против? Да я всеми руками за! Наконец-то Автор вспомнил, что я важный персонаж его нетленки, а не просто забавная декорация или мальчик для битья.

Коллекционирование! Это слово музыкой небесный сфер прозвучало у меня в голове. Да, что-то такое Ваэрон упоминал при нашей первой встрече, но я не думал, что дело примет такой неожиданный оборот.

– Так значит я смогу освоить возможности и других героев? – спросил я, уже представляя себя мастером на все руки от мира магии. – Если найду их осколки, конечно.

– Думаю, что да. – обрадовал меня мертвый бог, но тут же добавил ложку дегтя. – Если приблизишь мое воскрешение. Пока что следующий осколок, которого ты коснешься, рассыпется в прах. Чтобы позже появиться в каком-нибудь другом месте.

– То есть они не исчезают насовсем? – удивился я.

– Конечно нет. Если бы могли, исчезли бы уже давно. Но в каждом заключена частичка души древнего героя. А они поклялись защищать Иллириум и не найдут покоя, пока угроза не минует.

– Как и вы – боги.

– Нет. У богов все по-другому. Не пытайся строить из себя умнее, чем ты есть.

– Ой, отстань. – я лениво махнул рукой в никуда.

На самом деле, после обретения второго осколка, мое настроение настолько резко скакнуло вверх, что я физически не мог обидеться. Я чувствовал себя так, будто Марианскую впадину уныния внутри меня вывернули на изнанку, превратив в самый высокий пик счастья.

Да я, даже впервые познав тело женщины, так сильно не радовался. Вот, значит, каково это – прокатится на эмоциональных качелях. От минуса к плюсу за долю мгновения. Главное не сверзиться теперь обратно. А то, зная, особенность одного проклятого графомана, можно ожидать чего угодно.

Я на всякий случай настороженно посмотрел по сторонам, но реальность выглядела вполне обычной. Деревья, стояли на месте, а не пытались подкрасться с целью превратить нас в удобрения; внезапный ураган не собирался утащить нас в страну Оз; никакие духи, призраки и фантомы не маячили на границе видимости, выжидая удачного момента для своих загробных непотребств. Даже дождик не накрапывал. Красота! По крайней мере пока что.

– Кстати, Ваэрон, ты здесь что вообще делаешь? – поинтересовался я. – Что-то я тут никакого храма не наблюдаю. Да и алтарь я тебе пока не строил. Даже из веток.

– А мог бы уже и построить! – укорил меня бог. – Хотя бы из веток. Ну и парочка жертв каких-нибудь не помешали бы.

– Обойдешься.

– Скряга.

– От дохлой сущности слышу! – хмыкнул я. – Так откуда ты тут взялся? Небось прицепился к моей ауре и путешествуешь с комфортом? Попивая мохито в компании астральных гурий.

– Больно надо. Я и так одновременно везде и нигде. Но проявиться могу только в месте силы. И то возле своего Вестника. А такой у меня всего один. Подсказать его имя?

– Сам догадаюсь.

Я еще раз смотрелся, но не заметил вокруг ничего особенного. Поляна как поляна. Трава, камни, кострище, опрокинутый во время ночной возни котел. Разве что дуб с необычного цвета кроной выбивался из заурядного лесного пейзажа. Может в нем дело?

Мурзик разодрал-таки на лоскуты мой носовой платок, победоносно мявкнул и принялся вылизывать шерсть на спине, даже не подозревая какое важное дело сделал. Ведь если бы не он, я бы так и сидел весь в расстроенных чувствах, представляя, как пойду путем одной знаменитой черепашки в фиолетовой повязке.

Теперь же…

Управлять проклятиями в мире, где прокляты даже домашние питомцы – звучит весьма перспективно.

Спасибо, киса. С меня причитается!

– Ну и чем же примечательно это место? – все-таки не удержал любопытства я. – Здесь когда-то стоял древний храм? Или прошло великое сражение? А может родился новый бог?

– Если я скажу, что тут было озеро, и проезжавший мимо герой увидел на дне меч, ты мне поверишь?

– Да.

– А если уточню, что герой захлебнулся, пытаясь его достать?

– В принципе тоже. – хрюкнул я.

– Ну и зря! – назидательным тоном изрек Ваэрон. – Я это выдумал.

– Он не захлебнулся?

– Он тут не проезжал.

– Но озеро-то хоть было?

– Не-а.

– Так что тогда…

– Переплетение силовых линий. – перебил меня бог. – Ну и еще кое-какие штуки со временем, пространством, магией и другими скучными вещами, в которые ты точно не захочешь вникать. Я ведь прав?

– Угу. – не стал спорить я.

– Главное, что тебе нужно знать, – это давно забытое место силы, идеально подходящее лично мне. И ты должен мне его посвятить.

– Это увеличит твою силу?

– Немного.

– И мою?

– Незначительно.

– И как мне это сделать?

– В произвольной форме. – обрадовал меня Ваэрон. – Главное, перед свидетелями. – уточнил он. –И такие тут, как раз имеются.

– А…

– Все разговоры после посвящения.

В принципе я мог бы заартачиться, сказать, что вообще ничего посвящать не намерен, затем, прибегнув к шантажу, выведать еще какие-нибудь полезные сведения, но заморачиваться со всем этим не хотелось. Хотелось спать. И есть. И уединиться в кустиках. Но последнее точно могло подождать.

Ладно, уважим отголосок мертвого бога, раз уж благодаря ему у меня все так удачно сложилось.

Скрипнув зубами от боли в раненной груди (надо бы ее, кстати, как-то обработать), я поднялся на ноги и в компании Мурзика вернулся к товарищам по Ведьминому Кругу. Они как раз немного успокоились и принялись прибирать учиненный двойниками бардак. Карл в этом деле скорее мешал, чем помогал.

– Минуточку внимания! – попросил я, прокашлявшись. – У меня объявление!

– О! Ты прямо как мой дядя после встречи с сытым волком! – тут же воскликнул Карл, убрав в один из опустевших мешочков явно не принадлежавшую ему складную бритву. – Он тоже так кричал.

– Что? – несколько опешил я.

– Ну дядя мой. На спор заявил, что может забрать у спящего волка хвост, а тот даже не проснется. Пошел в лес, нашел волка. А волк, представь себе, не спал! Впрочем, я бы тоже не спал, если бы кто-то таскался по лесу, распевая песни, как мой дядя. Это, конечно, весело, но не всегда уместно. Так вот. Волк оказался сытым, поэтому откусил не всего дядю, а только его ноги. Но дядя не расстроился. Вернулся в город, купил в тележку, запряг в нее ослика и устроился работать доской для объявлений. Катался по улицам и кричал, как ты сейчас: «У меня объявление!». А что у тебя за объявление? Продаешь кота? Я бы купил, но куда-то подевал свой кошелек. Возьмешь орехами? Или, вот, хочешь бритву? Совсем новая!

– Эй, это моя! – спохватился Гоиль.

– Все, поздно, я уже купил на нее кота. Иди ко мне, Мурзик.

Белколюд протянул руки к животному, но Мурзик зашипел и спрятался мне за спину. Гоиль погнался за Карлом. Святозар решил ему помочь и подставил пробегавшему мимо белколюду подножку.

И как прикажете в такой обстановке проводить ритуал посвящения места силы мертвому богу?

Ладно, фиг с ним. В произвольной форме, так в произвольной форме.

– Посвящаю эту поляну Ваэрону! – заявил я, предварительно набрав в грудь побольше воздуха. – Пусть теперь здесь воцарится… э-э-э… Пусть воцарится, короче. Вот как-то так.

В лицо мне ударил поток теплого ветра, который, впрочем, вполне мог оказаться самым обычным, а не каким-то там божественным, но изменение я все-таки заметил. Причем внутри себя. Ментальную усталость от ношения очков Истинного Зрения как рукой сняло, а само Зрение на пару секунд активировалось без моего ведома, и стало определенно более эффективным, чем прежде. Во всяком случае оно позволило мне увидеть смутное очертание какого-то объекта, прикопанного на границе поляны.

Недолго думая, я взял из разбросанного хаоса вещей совочек, в несколько движений вскрыл дерн, и скоро в моих руках оказалась небольшая шкатулка с гербом, изображавшим играющего на балалайке медведя.

– Что там? Что там? – тут же подскочил Карл, пытаясь раньше меня увидеть содержимое.

Отряхнув землю, я открыл шкатулку и увидел лежавшую на красном бархате горсть серебряных кругляшков. Полнолуния, каждое из которых равнялось по стоимости десяти астралам. И получалось, что я в один миг нашел больше, чем все, что наскребли для меня жители Тихой Лощины за спасение от скрытого в тумане проклятия. Удобная, однако, сила!

– Ух ты, да это же клад! – захлопал в ладоши белколюд. – Ден нашел клад!

– Наверное закопал кто-то из жертв Ведьминого Круга. – предположил Гоиль.

– Так ты, получается, Вестник. – догадался Святозар. – Это почетно. Какой же бог избрал тебя для своего возрождения?

– Да так. – махнул рукой я, старательно прижимая к себе добычу, чтобы она не перекочевала в кармашки Карла. – Мелкая сошка на побегушках у Нуменота. Ваэрон зовут. Слышали о таком?

– Не очень-то, думается мне, и мелкая сошка, раз позволяет искать сокровища. – почесал подбородок воин. – Хотя я о таком и правда не слышал. Так что тебе виднее.

Гоиль молча покачал головой из стороны в сторону.

– А я слышал! – радостно сообщил Карл, нарезавший вокруг меня круги, словно почуявшая кровь акула. – Только его не Ваэрон звали, а Вароэн. Вернее даже Вороэна. Хотя нет. Это была просто ворона. Да, ворона. Однажды она на два дня украла у меня голос. Не спрашивайте как. Или рассказать?

– Не надо! – хором ответили мы с Гоилем.

Я вернулся к разбросанным вещам, замотал шкатулку в какую-то тряпку, сверток убрал в свой рюкзак, затянул на нем все лямки и устало плюхнулся на него сверху. И все равно даже так я не был уверен, что крутившийся неподалеку белколюд не залезет внутрь. Отвлечь бы его чем-то…

– Слушай, Карл. – бросил я, картинно подавив зевоту. – Я, кажется, видел еще один клад. Во-он в тех кустах. Или вот в этих? Не запомнил. В каких-то, в общем, кустах. Не поможешь мне его найти?

Глаза пушистого воришки так и вспыхнули, и он, схватив совочек, умчался прочь, махнув на прощанье хвостом.

– Спасибо. – поблагодарил меня Гоиль. – Хоть приберемся нормально. И надо бы уже отсюда сваливать. Пока Ведьмин Круг не проснулся.

– Не проснется. – теперь уже по-настоящему зевнул я. – Ваэрон сказал, что мы его уничтожили. Кстати, Ваэрон, посвящение места силы, я так понимаю, прошло успешно?

– В былые времена ради такого события мне бы устроили три дня ритуалов и подношений. – услышал я голос бога. – Ты же справился весьма… быстро.

– Вот и ладушки. – кивнул я.

– Ден. – обратился ко мне Святозар, слепо озираясь по сторонам. – Спроси его, пожалуйста, не нужен ли ему еще один Вестник. Например герой, который спасет мир от демонов?

– Или самый верный спутник героя? – крикнул из кустов Карл. – О, монетка! А нет, камушек. Красивый.

Гоиль тоже бросил на меня заинтересованный взгляд.

Что им всем – медом намазано? Неужели быть Вестником на самом деле так почетно? Даже у бога из дивизиона Б второй лиги ясельной подгруппы?

– Никто из них меня не интересует. – холодно отозвался Ваэрон. – Они только испортят мою коллекцию.

– Говорит, вы не достойны. – пожал плечами я. – Но, если поможете мне построить храм, он подумает.

– Я так не говорил.

«Не говорил. Но они-то не слышат». – подумал я, не став произносить этого вслух. Вряд ли кто-то ломанется прямо сейчас копать фундамент и воздвигать стены, но ничто не мешало мне закинуть удочку на будущее. Все-таки дарованная богом сила оказалась не так уж и бесполезна.

Святозар с Гоилем разочарованно вздохнули, а Карл, кажется, вообще не услышал, увлеченно оприходуя уже третий куст.

Ну да и ладно. Не больно-то и хотелось. Я вновь зевнул, потянулся прикрыть рот и скривился от прострелившей грудь раны. Черт, как же досадно, что она не исчезла, как травмы, оставленные тенями в тумане. Еще и рубашку попортил… Но, может, удастся обернуть это в свою пользу?

– Кажется придется возвращаться в Тихую Лощину. – обронил я, осторожно снимая с кожи налипшую грязь. – Без помощи Веяны тут не обойтись.

– Исключено! – безапелляционно отрезал Святозар. – Мы идем в Ланн-Элар. – он подошел ко мне и смотрел повреждение. – Это вообще ерунда. Я сейчас тебя мигом подлатаю.

– У тебя есть силы целителя?

– Нет. Но в бытность наемником я и не такого навидался. К тому же… Я не могу отступать.

Точно. Проклятие. И я уже видел его эффект в действии. Свят действительно не в состоянии отступать. Причем физически. Может удастся сделать что-то благодаря моим новым силам?

В Истинном Зрении тело воина все так же опутывали жирные черные нити, пронзавшие, казалось, само его естество. Сейчас я видел их куда отчетливее, чем прежде. Но изменилось и еще кое-что. Благодаря осколку Морвина я теперь понимал, что это в самом деле проклятия. Я ощущал их так, будто у меня появился отдельный ответственный за это орган. И этот же орган подсказывал, что на данном этапе мне такая проблема не по зубам.

Но когда-нибудь…

Святозар же тем временем извлек из своего безразмерного рюкзака флягу с чистой водой, какой-то крючок, нить, бинты и пару небольших запечатанных глиняных горшочков размером не больше яблока.

– Прикупил снадобья у Веяны. – прокомментировал он, проследив за моим взглядом. – К прибытию в столицу будешь, как новенький.

Так он и в этом вопросе подготовился? Надо же молодец какой. Я нехотя признал, что, как лидер, Свят действительно многое предусмотрел. Только… Он что – шить меня собрался? Посреди леса?! А как же дезинфекция, стерильные перчатки, «сестра, спирт», гипс, клизма, укол от столбняка и все такое прочее? Эй, я на такое не подписывался!

Похоже мое лицо сумело отразить какую-то часть бушевавшей внутри меня бури, потому что Святозар снова метнулся к рюкзаку, что-то из него достал, и… это было последним, что я запомнил.

Очнулся я рывком и так же рывком сел. О чем тут же пожалел. Голова раскалывалась так, будто ею играли в футбол слоны в свинцовых ботинках.

С преисполненным страданий стоном, щедро сдобренным нецензурной бранью, я откинулся обратно на спину и сжал голову руками. При этом краем сознания я отметил, что столь резкие движения совершенно не отозвались болью в раненной груди. Что этот экзекутор со мной сделал?

Постепенно звон в ушах затих, и его сменил чей-то храп, перемежаемый тихим посвистыванием. Банальная логика вкупе с проникавшим через щель в двери шатра светом подсказали, что рядом со мной спят Гоиль и Карл. Снаружи же стола не то ранняя ночь, не то поздний вечер. Непонятно только какого дня.

Я осторожно себя ощупал и обнаружил, что мой торс крепко забинтован. Но движения практически не стеснены, а боль возникает только если совсем уж постараться. Это меня Свят так подлатал? Недурно наемников медицине обучают. За исключением одного маленького нюанса…

Полностью раздевать меня, к счастью, никто не стал, поэтому я, стараясь лишний раз не шевелить головой, вышел наружу и полной грудью вдохнул свежий воздух. Усталость все еще давала о себе знать, но, в целом, чувствовал я себя значительно лучше.

Я обнаружил себя на все той же поляне, только теперь окончательно прибранной и зачем-то перекопанной по периметру. Мерцали в вышине звезды. Меланхолично помешивал в установленном над костром котле Святозар. Меня резко прошибло приступом дежавю, а перед глазами замелькали вьетнамские флэшбеки, но вид раскидистого дуба с кроной цвета спелой ржи успокоил.

Автор не вернул меня назад в прошлое и не заставил снова переживать события Ведьминого Круга.

Хотя… может и мог бы. Я бы тогда попытался спасти Лизу.

– Ден? – удивился заметивший меня воин. – Быстро ты от наркоза отошел. Силен! Думал, до утра проспишь.

– Это ты удар по голове «наркозом» называешь? – буркнул я, садясь рядом. – У меня в ней до сих пор будто две скалы совокупляются. Чем огрел хоть? Дубиной? Молотком? Каменной уверенностью в собственной исключительности?

Свят вполголоса рассмеялся.

– Это пыльца фей. – объяснил он. – Решил, что тебе понадобится. Чтобы не дергался. Дарует несколько часов глубокого сна, но имеется неприятный побочный эффект. Примерно как ты описал. Есть будешь?

Я пристально уставился на воина, подозревая, что тот меня обманывает, но потом вспомнил, что второе проклятие не дает ему соврать. По крайней мере незаметно. А значит меня и правда никто не бил.

– Не знаю, что это, но пахнет отвратительно. – бросил я. – Налей побольше.

Святозар протянул мне миску с какой-то похлебкой и куском хлеба, пристроенным на край. Однако едва я взялся за ложку, как еда исчезла у меня прямо из рук. Бесследно.

Ну что еще опять?!

Глава 26

– Это какая-то глупая шутка? – спросил я, на всякий случай проверив землю под ногами.

Да нет, я же не совсем из ума выжил. Я бы почувствовал, если бы выронил миску. Или нет? Вдруг еще один побочный эффект от «наркоза».

– В чем дело?

– У меня еда исчезла.

– Правда? – удивился Свят.

– Кривда! Похоже, что я прикалываюсь?

– Ну значит ее кто-то сотворил. – невозмутимо пожал плечами воин. – Ничего страшного. У нас есть лишняя миска. Теперь. – добавил он не без грусти в голосе.

Святозар протянул мне новую порцию, и на этот раз я вцепился в нее, как офисный работник в чашку кофе ранним понедельничным утром. Будто от нее зависела моя жизнь. Я волком смотрел по сторонам, но больше, вроде, никто отнимать у меня еду не собирался.

– Что значит сотворил? – не понял я, кусая хлеб и беря в рот первую ложку. Еще и обжегся, блин!

– Заклинание такое: «Сотворение еды». – пояснил Свят. – Весьма популярное у всяких приключенцев. Магов с ним с руками отрывают. Зажарить врага молнией любой дурак может, а добыть нормальной еды в походе – вот где настоящее волшебство и польза.

– Так я-то тут при чем?

– Ну дело в том, что еда не совсем сотворяется. По сути, маг крадет ее со стола у случайного жителя Иллириума. Ну и, вроде, размер порции, ее качество, температура и радиус действия зависят от класса волшебника. Но я в этом не сильно разбираюсь.

Миленькое дельце. А если я на последний медный полумесяц краюху хлеба купил, чтобы ноги не протянуть… А его – фью-ить! – и нету? Или предсмертную трапезу у приговоренного к казни умыкнут? Что за магия такая варварская?

– И часто такое случается? – прошамкал я с набитым ртом.

– На самом деле крайне редко. Представь, сколько всего людей в мире, а сколько магов.

– И сколько магов?

– Не считал. Но точно гораздо меньше. Так что шанс, что украдут именно твою еду, ничтожно мал. Некоторые даже думают, что пропавшая еда – признак большой удачи.

– Утешают себя. – булькнул я.

– Не исключено.

Я молча доел, наслаждаясь тишиной ночного леса и треском догорающего костра.

Иллириум. Мир, сотканный из абсурда, избитых клише и невежества неизвестного мне графомана.

Однако, чем-то он все-таки цеплял. Возможно тем, что, несмотря на всю свою нелепость, не выглядел нагромождением картонных декораций. Ну или просто мне так казалось, потому что я видел его изнутри. А читатели там снаружи уже устали плеваться ядом. Этого я не знал. И не мог узнать пока не выберусь и не взгляну на ситуацию со стороны.

Вот только выберусь ли я когда-нибудь?

– Ты ведь от меня не отстанешь? – спросил я, отставив миску в сторону и поднимаясь на ноги.

– Прости, но нет. – покачал головой Святозар.

– Почему?

– Я уверен, что вместе мы совершим предначертанное и спасем мир от демонов.

Я вздохнул.

– А если я найду кого-нибудь себе на замену?

– Иди спать. – помолчав, ответил воин. – Завтра выдвигаемся дальше.

Я коротко цыкнул.

– А ты?

– Кто-то должен дежурить. Ночью случается… всякое.

– Да уж. – невесело хмыкнул я, направляясь к шатру. – Спасибо, что подлатал.

– Спасибо, что не дрогнул в сложной ситуации. – поблагодарил Свят в ответ. – Я знал, что не ошибся в тебе. Без тебя мы бы не справились.

Без меня мы бы в этой сложной ситуации не оказались. Наверное. Чертов Автор! Опять вынуждает испытывать чувство вины, хотя во всем случившемся не виноват никто кроме него. Жалкий бумагомарака! Ну ты у меня еще попляшешь!

С этой мыслью я заснул, и даже не проснулся, когда Гоиль подменял Свята на посту. И когда кто-то принялся подвывать в ночи. И когда вскочивший ни свет ни заря Карл отправился в охоту на солнечных зайчиков. Я спал как студент после сессии – без снов, без будильника и без понятия, какой сейчас день.

Хотя нет. Вру. Сон мне все-таки приснился. Короткий и какой-то мутный, как это часто бывает под самое утро.

А снилось мне, что некая фигура в толстовке с надвинутым на лицо капюшоном выслушивала по телефону гневную отповедь. Долгую, яркую и сводившуюся к одной единственной мысли – нужно больше неожиданных поворотов.

Кому нужно? Зачем? Что мешает ехать просто по прямой? Но, наверное, редактору все же виднее.

– Редактор? – спросил я вслух, окончательно проснувшись и сев в шатре.

– Да, это я. Приятно познакомиться. – в лицо мне ткнулась любопытная мордочка Карла. – Ну ты и спать! Я как-то участвовал в чемпионате по спанию и даже почти победил! Но все же проиграл в числе первых. А вот ты мог бы побороться за главный приз.

– И какой же? – спросил я, потирая глаза.

– Не знаю. Не дождался награждения. Меня что-то отвлекло. Кажется, это был вишневый пудинг. Или карликовая мантикора в шапочке?

Я тряхнул головой, прогоняя остатки наваждения и одновременно защищаясь от лившейся из белколюда чуши. Вдруг она заразна? Или разъест мне мозг, как какая-то там амеба. Ну вот, кажется уже подцепил…

В шатер заглянул Мурзик и призывно мяукнул. Этого хватило, чтобы переключить внимание Карла, и он бросился в погоню за котом, освободив меня от своего присутствия. Мне по-прежнему казалось, что я угодил в дурдом, и это чувство не покидало меня с первого дня нахождения в Иллириуме.

А что – может Автор прямо из психушки и пишет? А идеи ему подкидывают пациенты из соседних палат. Это многое бы объяснило.

Я встал. Потер руками лицо. Хотел потянуться, но почувствовал острую резь в груди и поспешно передумал. А ведь с учетом того, как нехило полосонул меня двойник, я почти не испытывал боли. Похоже Святозар и правда что-то понимал во врачевании порезов. Ну, значит, можно смело бриться хоть топором и, если что, идти к нему. Потому что безопасных бритв я тут как-то пока не встречал.

С этими нехитрыми мыслями я оделся и вышел наружу, где обменялся со Святом и Гоилем пожеланиями доброго утра. Солнце ласково светило с практически безоблачного голубого неба, щебетали птички, гонялся за Мурзиком Карл. Идиллия. Так и не скажешь, что всего лишь сутки назад мы все тут чуть не погибли по вине одного возомнившего себя вершителем судеб писаки.

На завтрак оказалось варево, напоминавшее что-то среднее между вчерашней похлебкой и позавчерашним рагу, но скудность рациона меня не огорчила. Я бы и так не смог. Тем более на костре.

Мы все расселись возле огня, я убедился, что никто не собирается сотворять мою еду, и приступил к трапезе.

– После завтрака сворачиваемся и идем в Ланн-Элар. – сообщил Святозар, когда урчание голодных желудков сменило сытое побулькивание. – До дороги доведешь? – обратился он к Гоилю.

– Да. Я уже примерно понял, куда нас занесло. – ответил охотник. – До столицы, если сильно не задерживаться, недели две. Не заблудитесь. До Тихой Лощины подольше выйдет.

– Хорошо хоть не в Темные Земли закинуло.

– Это да.

Поразительное спокойствие. Телепортнулись за тридевять земель и хоть бы хны. Обычное дело. Чему тут удивляться? Передайте чай, пожалуйста.

Но кое-что мое сознание все-таки цепануло.

– Не понял. – встрял в разговор я. – А Гоиль с нами, что ли, не идет?

– Я решил вернуться в деревню. – сообщил охотник. – С силой Эйнара Зоркого Глаза я смогу лучше всех защитить. И прокормить. К тому же кто-то должен передать Глебушу последние слова его дочери. Ну и… – он опустил голову и понизил голос. – Вы видели мою темную сторону…

Ну да, тараканы в его голове точно жирнее моих. Но разве это повод оставлять меня наедине с неугомонным клептоманом и твердолобым воином с манией спасителя? И… связан ли как-то этот поворот событий с моим сном? Могло ли случиться так, что кусочек реальности просочился в мир моих грез?

– И ты его так просто отпустишь? – возмущенно бросил я Святозару. – Что за дела? Я тогда тоже ухожу. Как пройти в библиот… в смысле в Нижние Грядки. У меня там важная встреча.

– Успокойся, Ден. – улыбнулся мне Свят. – Мы с Гоилем изначально договаривались, что он проводит нас только до столицы. А дальше на его усмотрение.

– А что на счет моего усмотрения?

– А нам с тобой суждено спасти мир от зла. Думаю, ты и сам это уже понял.

– Да-да, Ден! – подхватил Карл. – Мы отличная команда! Поможем Святозару победить демонов, и нас будут бесплатно кормить до самой смерти. А может и еще дольше. Разве можно придумать более интересное приключение?

Я набрал в грудь побольше воздуха, собираясь выдать длинную разгромную тираду, изобилующую упоминанием различных животных и степенью их родства с некоторыми личностями, но тут мой взгляд упал на росший посреди поляны дуб. Тот тихо шелестел листьями цвета спелой ржи, будто пытаясь сказать что-то насмешливое, но в то же время не по годам мудрое.

Лиза…

Пусть я и решил не винить себя за случившееся с ней, однако на деле следовать этому решению оказалось не так-то просто. Не то чтобы у меня на душе скреблись кошки, но когти они время от времени там все же точили. Причем не самым гуманным способом.

Ладно, в Ланн-Элар так в Ланн-Элар. Посмотрим, как Автор нафантазировал столицу целой страны. Заодно отнесу в Академию исследования Лизы. Не пропадать же им даром. Уверен, девчонка этого и хотела. Так что пусть ее последнее желание исполнится.

Но ни с какими демонами до обретения истинной силы я сражаться не буду! Так и знай, Автор!

Я шумно выдохнул и не стал дальше спорить. Святозар и Гоиль принялись обсуждать насущные дела, попутно перемывая косточки Вестникам и представляя каково это жить в мире, где боги ходят среди смертных. Карл принялся перебирать новую коллекцию сокровищ, значительно уступавшую утраченной, но от того ничуть не менее милую его белколюскому сердцу. Я же, сидя на поваленном бревне, мечтал о спинке стула или кресла, на которую можно будет откинуться. Никогда не думал, что в условиях дикой природы мне не будет хватать именно такой мелочи, а не нормального туалета или душа. Все-таки турист из меня никудышный.

Громко мявкнув, на колени мне запрыгнул Мурзик. Теплый, мягкий, пушистый. Он покрутился, устраиваясь поудобнее, а я принялся его гладить, наслаждаясь струившейся под пальцами шерстью. Всегда предпочитал собак кошкам, но сейчас именно это мурчащее создание помогало мне расслабиться и собрать мысли в кучку.

А ведь даже его гнусный графоман умудрился проклясть!

Кстати, насчет проклятий.

В истинном зрении тело Мурзика все так же опутывали черные нити, будто пронзавшие его насквозь. Теперь я видел их еще отчетливее, чем прежде. А еще… Я словно чувствовал с ними какую-то связь. Такого раньше не было. Уж не Морвин ли Безмолвный Ткач в этом постарался? Все-таки осколок его силы сейчас являлся частью моей сущности. И осколок отнюдь не крохотный.

Я закрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям. Чужие знания и опыт бурлили во мне, словно сахар, брошенный в кружку чая, но еще не успевший растаять в созданном ложкой водовороте. Осторожно перебирая крупицы полученной силы, я отложил в сторону заговоры на оставленный в песке след, усечение тени и прочую ритуалистику, пытаясь докопаться до самой сути проклятий и понимания их на более высоком уровне.

Такое тоже имелось.

Хоть и в меньшей степени.

Погрузившись в глубь собственного сознания, я вылавливал плававшие в нем инородные частицы и пытался их полностью ассимилировать, сделав частью себя. Прогресс шел с трудом, однако нельзя сказать, что его совсем не было. В то же время я понял, что имела в виду Веяна, когда говорила, что осколок не дает готовую к использованию силу. Ее требовалось освоить. Или заранее удобрить почву, чтобы потом брошенное в нее семя взошло как можно быстрее. А затем и принесло плоды.

С проклятиями, да и с магией в целом, я, по очевидными причинам, ничего общего раньше не имел. Да о чем речь – я даже в астрологию не особо верил, читая гороскопы скорее для развлечения, чем с целью использовать их как инструкцию к действию. Определенно мне необходимо было еще много работать перед тем, как я полностью овладею полученными от Морвина умениями и знаниями.

Но кое-что я мог сделать уже сейчас.

Открыв глаза, я снова сосредоточился на опутавших Мурзика нитях. Они блестели, переливались, и, кажется, немного подрагивали. Да, без Истинного Зрения, я теперь тоже чувствовал их присутствие, но очень и очень слабо. Так что в этом деле полученная благодаря Ваэрону возможность видеть незримое мне крайне помогала. Без нее дело пошло бы куда сложнее.

Я прекрасно помнил, как в прошлый раз меня ударило током при попытке прикоснуться к нитям, но я все равно решил повторить эксперимент. Осторожно я приблизил пальцы к самому густому переплетению и погрузил их вглубь. Сперва нити отпрянули в стороны, но затем будто осторожно принюхались и вернулись на место. Все еще не доверяя, но уже и не пытаясь атаковать. Все-таки какую-то власть над проклятиями я получил.

Не став останавливаться на достигнутом, я до предела сосредоточился и принялся водить рукой, пытаясь собрать в кулак как можно больше разрозненных прядей. Часто они просто проходили сквозь мою руку, но постепенно я осваивался все лучше, ближе и ближе подбираясь к полному спеху. Я чувствовал себя новичком, впервые севшим за руль, и наконец переставшим путать газ с тормозом. Или пенсионером на курсах по смартфону: сперва боялся ткнуть экран, а теперь уже уверенно штампует селфи. И пусть до виртуозного управления мне было еще далеко, но первые шаги я сделал уверенно.

Да и проклятие попалось не из самых могучих. Так – легкий насморк, по сравнению с теми, что опутывали Святозара. Это я тоже понял уже в процессе. А затем, схватив больше половины нитей, я резко дернул и вытащил их из тела животного.

Получилось! Я избавил Мурзика от его проклятия!

Вот только…

Что теперь с ним делать?

Честно говоря, я надеялся, что без носителя оно просто исчезнет, но реальность показала мне средний палец, и проклятие осталось у меня в руке, извиваясь комком склизких щупалец. Я вскочил и попытался его стряхнуть, но оно лишь сильнее вцепилось в кожу. Я будто пролил на себя чистый спирт, а кто-то рядом чиркнул спичкой. Но что еще хуже, так это то, что клубок не ограничился статусом гостя и начал просачиваться уже внутрь меня самого!

К такому я точно готов не был.

А в следующий миг, я почувствовал, как что-то меня меняет. Я упал на четвереньки. Все цвета вокруг стали тусклыми и менее контрастными. Резко захотелось спать. Заинтересовала пролетавшая мимо муха. Что-то встревоженно кричали Свят и Гоиль, но я с трудом понимал их речь.

Ко мне подскочил Карл и протянул свою мохнатую руку. Я резко отпрыгнул, не меняя положения. От белколюда пахло… я не понял чем. Но чем-то очень резким. Как я раньше этого не замечал? Я выгул спину и зашипел.

Зашипел? Зачем я зашипел?

Я хотел крикнуть «Помогите!», но изо рта вырвалось лишь протяжное «Мя-ау!». При этом какая-то часть моего сознания понимала нелепость происходящего и пыталась бороться, а другая хотела улечься на солнышке, вытянуть лапки и полежать так часиков шесть. А лучше шестнадцать. А еще вылизать шерсть, пометить вон тот кустик и проследить, чтобы никто из этих странных существ не наступил на мой роскошный пушистый хвост. Самый лучший хвост на всей поляне. Даже лучше, чем у этого вонючки.

Ситуация аховая.

К счастью, нашлась еще одна часть моего сознания. Небольшая. Меньше двух предыдущих. Но зато сформированная вокруг осколка умений Морвина Безмолвного Ткача. Я вцепился в нее, как кот в занавеску (сам не знаю откуда такое сравнение), и таким образом нащупал островок спокойствия в этом будущем море хаоса. И с его помощью обнаружил засевшее во мне проклятие.

Нет, оно не превратило меня в кота, как можно было подумать. Я не отрастил шерсть, хвост или треугольные уши. И когти убирать тоже не научился. Проклятие лишь заставило меня чувствовать себя животным одного конкретного вида.

К счастью, с этим я мог справиться. Наверное.

Вновь погрузившись внутрь собственного естества, и используя частицу опыта мастера проклятий, как якорь, я ухватился за опутавшие меня нити и принялся стягивать их в одну точку, формируя плотный ком. Мне определенно не хватало опыта в использовании подобного навыка, как и досконального понимания процесса, но, слава богам, проклятие и в самом деле оказалось довольно слабым, и мне удалось его скомкать в небольшой шарик.

Вот только что с ним дальше делать?

Вернуть Мурзику? Зачем я тогда его забирал? Подарить Карлу? Здоровенная белка с кошачьими повадками – еще хуже, чем здоровенная белка с повадками Карла. Да и я сомневался, что мне в принципе хватит сил швырнуть это проклятие в кого-либо.

Вывод оставался лишь один – запечатать комок в себе, лишив его возможности на меня влиять. Да, я чувствовал, что это вполне возможно. Нужно лишь создать достойное надежное вместилище.

Первым мне в голову пришел образ подземного бункера, способного выдержать взрыв ядерной бомбы. На него моих сил не хватило даже близко. Как и на оружейный сейф, мысль о котором посетила меня следом. В итоге я сумел сотворить лишь простенький полиэтиленовый пакет с логотипом одного известного сетевого магазина.

Нет, так дело не пойдет! Чувствуя, что проклятие вот-вот вырвется на волю и снова возьмет надо мной верх, я до предела напряг полученную из осколка силу и улучшил пакет до холщового вещевого мешка, подозрительного похожего на один из мешочков Карла. На последнем издыхании я закинул проклятие внутрь, добавил завязки, крепко их затянул и устало откинулся на спину, глядя на склонившиеся надо мной встревоженные лица.

Мда, весело день начинается. Кажется, Автор всерьез взялся за неожиданные повороты. Такими темпами можно и до обеда не дожить, не говоря уже о прибытии в столицу или о чем-то более серьезном.

Уф-ф…

Глава 27

– Ден, ты как? – участливо поинтересовался Святозар, помогая мне сесть. – Что с тобой?

– Это все Ведьмин Круг! – нагнетал на фоне Гоиль, напряженно оглядываясь по сторонам. Пришитая к его губам улыбка, делала выражение лица охотника совсем уж несуразным. – Я говорил, что нужно из него уходить!

– Давай еще в животных играть! – весело крутился рядом Карл. – Я вот соловьем петь могу. Смотри. Ку-ка-ре-ку! Ой. Не то. Соловей ведь птица, а не животное.

– Спокойно. Со мной все в порядке. Это не Ведьмин Круг. – я попытался успокоить спутников, попутно вытирая пот со лба. – Просто случайно забрал себе чужое проклятие.

У менад ухом раздался голос Ваэрона:

– Да уж, вот смеха-то было бы. Единственный Вестник, и тот себе яйца лижет. С таким, пожалуй, быстро не возродишься.

– Заткнись, а. – буркнул я. – Без тебя тошно.

– Что? – спросил Свят.

– Это я не вам. Подзуживает тут один…

Увидев, что я больше не пытаюсь умыться лапой и не мяучу по чем зря, охотник с воином угомонились и медленно вернулись на своими места, поминутно бросая на меня настороженные взгляды. Хотя и не слишком долго. Все-таки в мире, где твою еду легко может спереть маг-самоучка, а призрак выставит счет за долги прадеда, удивить кого-то мурчащим мужиком довольно сложно. Ну побегал человек на четвереньках, ну пошипел немного – с кем не бывает?

– Погоди. – дошло вдруг до Святозара. – Как это ты забрал себе чужое проклятие?

– Действительно, как? – подхватил Карл. – Может оно заразное? Я слышал про заразные проклятия. К ним еще носовой платок прилагается и куриный бульон. Свят, у нас есть курица?

Черт, проболтался! Впрочем, я особо тщательно скрывать эту особенность и не планировал. Я чужак в этом мире, и о подводных камнях лучше узнавать заранее. Вдруг осваивать чужую силу нужно по особым правилам, а иначе превратишься в плотоядную слизь. Или, того хуже, в героя.

– Я нашел еще один осколок. – честно признался я. – И он тоже стал моей частью. Как и пилановский.

– Но ведь можно принять только один осколок древнего героя! – возмутился Гоиль, нахмурив брови.

– Да. – не стал спорить я. – Но, как сказал Ваэрон, его Вестнику позволено больше.

Святозар аж слюной поперхнулся.

– А ему точно не нужен еще один Вестник? – спросил он. – Я бы, конечно, предпочел, чтобы меня избрал Элгард Страж Порубежья. Бог войны. Но, если я соберу несколько осколков павших воинов, то мы точно куда быстрее разделаемся с угрозой демонов. Спроси еще раз, а?

Я прислушался, но Ваэрон молчал. Пришлось отрицательно покачать головой.

Свят сокрушенно вздохнул.

Кстати, интересно почему у героев и богов так похожи имена и титулы? Лимульпуп Дырявый Носок, Жож Красный Нос, Лариса Лизоблюдка, Эвглена Зеленая. Нет, последнее не оттуда. Но принцип такой же. Любопытная особенность. Возможно, за ней что-то кроется. Ну или у Автора просто не хватило фантазии на какое-нибудь маломальское разнообразие.

Еще, если мне не изменяет память, Ваэрон говорил, что его величали Молчаливым. А Морвин у меня Безмолвный Ткач. Тоже прослеживается какая-то связь. Может поэтому я сумел заполучить его силу, а вовсе не из-за аспекта коллекционирования? Нужно бы потом спросить у бога.

– Ну и какой же герой умел управлять проклятиями? – поинтересовался Гоиль, скептически на меня поглядывая. – Что-то я такого не знаю.

– Морвин Безмолвный Ткач. – без утайки сообщил я. И даже добавил немного информации, укоренившейся в моем сознании. – Из тишины и паутины сплел контрпроклятие и с его помощью одолел темную жрицу, державшую в подчинении целый город.

– Достойное деяние. – оценил Святозар. – Но я о таком не слышал.

– Я тоже. – подержал его охотник.

– А я слышал! – радостно воскликнул Карл. – У нас даже поговорки с ним есть. «Как Морвин прошептал – так и вышло». «Не считай монеты вслух – Морвин услышит и пересчитает по-своему». «Морвин молчит – нити говорят». «Кто с Морвином дружит, тот и узел развяжет». У меня, кстати, с узлами никогда проблем не было. Наверное, потому что я заранее с Деном подружился. Еще из прошлого. А через него и с Морвином.

– Я тоже поговорку знаю. – уронил Гоиль. – Кто белколюда послушал, тот из ума выжил.

– Не «выжил», а «выжал». – назидательно поправил его Карл. – Все соки, то есть, выжал и стал умнее. Мы – хранители мудрости. А я так особенно. Я Карл Приносящий Знания.

– Скорее Карл Заноза в Заднице.

– Это вчера было. Я ее уже вынул.

Я бы тоже не стал верить белколюду на слово, но вряд ли он придумал все это на ходу. Странно только, что в мире, где все прокляты, о мастере проклятий или вообще не помнят, или говорят в негативном ключе. Он же тут за главного должен быть, разве нет?

– Хорошо. – кивнул Святозар. – С Морвином понятно. Но кошачье-то проклятие ты где взял?

А ведь точно! Совсем из головы со всей этой чехардой вылетело. Где Мурзик?

Я посмотрел по сторонам, и увидел, что кот, напряженно оглядываясь, крался к краю поляны. Только делал это как-то нелепо. Будто разучился ходить и попутно вспоминал, как это делается.

– Карл! Хватай его! – крикнул я, указав на хвостатого.

Белколюда долго уговаривать не пришлось. Он сорвался с места и стрелой рванул к Мурзику. Тот тоже перестал таиться и резво скакнул в кусты. Карл без тени раздумий исчез там же. Послышался шум энергичной возни, перемежаемой шипением, «кис-кис» и «ой, не надо так делать», но в итоге Карл появился на свет, неся на вытянутых руках пушистый трофей. Последний этим явно остался недоволен.

Я глянул на Мурзика Истинным Зрением и увидел, что, пронзавшие его тело черные нити проклятия, действительно исчезли. Хотя какой-то невидимый флер по-прежнему ощущался. Едва заметный. Похоже я чувствовал его благодаря улучшившемуся пониманию силы Морвина. Еще бы – чуть сам кошатиной не стал.

– Вот! – гордо выпятил грудь Карл, демонстрируя добычу. – Чуть не ушел. Но меня не проведешь! Может тоже в охотники податься?

– Хлебнет горя та деревня, для которой ты будешь охотиться. – пробормотал Гоиль.

– Думаешь, хлебнет? – засомневался белколюд. – Ну, зато от жажды не помрут. Тогда буду колодцем подрабатывать. Когда всех демонов одолеем, конечно.

– Так ты с него кошачье проклятие снял? – уточнил Святозар, разглядывая Мурзика. Тот попытался его цапнуть, но воин вовремя отпрянул – Кот, проклятый быть котом. Такого я еще не видел.

Я подошел поближе и ткнул пальцем в Мурзика.

– Ну. – сказал я, на всякий случай держась подальше от его когтей. – И что ты такое?

– Мьйау-у? – протянул Мурзик.

– Не. Не похоже. – покачал головой я. – У меня и то лучше получится. Даже без проклятия.

– Кажется, это эльфийский диалект. – с видом знатока изрек Карл. – Я как-то болтал с одним ушастым. Только у них проблемы с общим. Как там было?.. Кешмеле… Хешмеле… Тьфу. Язык сломаешь! Посмотрите – мой цел еще?

Он широко открыл рот.

– Цел. К сожалению. – буркнул Гоиль.

Мы все уставились на Мурзика. Тот предпринял еще одну безуспешную попытку мяукнуть, а когда не вышло, совсем по-человечьи вздохнул. После чего вообще прокашлялся и произнес мягким бархатным баритоном:

– Здравствуйте. Хорошего дня. Буду крайне признателен, если меня опустят на землю. Обещаю не убегать.

У меня от неожиданности отвисла челюсть. Я остановил ее падение где-то в районе пояса и сделал это весьма вовремя. Потому что иначе пришлось бы поднимать ее с земли. Грязную. В песке и листьях. Потом до вечера на зубах бы хрустело.

Гоиль со Святозаром восприняли ситуацию куда спокойнее. Хотя краем глаза я все же заметил, что и они немало удивлены.

И лишь Карла такой ерундой как говорящий кот оказалось не прошибить.

– Дывытесь, други – говорюча жывотына. – выдал он, и не думая опускать Мурзика на землю. – Ой, простите. Это я все еще на эльфийском.

– Вообще больше похоже на древне-оркский. – уточнил кот.

– Да? Так я, получается, этот… Полузаглот!

– Полиглот. – машинально поправил его я.

– И это тоже.

– Может все-таки опустите? – снова попросил Мурзик. – Руки затекли уже.

Я кивнул Карлу, и тот разжал хватку. Мурзик шмякнулся на землю, как мячик для игры в сокс, даже не подумав сгруппироваться. Хорошо хоть невысоко было. Но вид упавшего таким образом кота еще больше заставил меня испытать чувство диссонанса.

Окончательно же Мурзик меня добил, когда плюхнулся на задницу, вытянул перед собой задние лапы, прислонился спиной к камню и на него же закинул правую руку. Тьфу! Лапу. Правую-переднюю лапу. Но зрелище то еще. От такого и по-китайски заговоришь, не то что на древне-орочьем.

Мда, Автор. Поворотов ты насыпал знатно. Что дальше? У меня носки объединятся в профсоюз и потребуют оплачиваемый отпуск? И ведь придется дать. Не к онучам же возвращаться.

– Кто ты? – спросил Святозар на правах лидера, героя и самого маскулинного члена группы.

– Имя мое слишком известное, чтобы я его называл! – вздернул подбородок кот.

– Или ты просто его забыл. – предположил я.

Зверь заметно сник.

– Так заметно, да? – глянул на меня он. – Вообще Мурзик меня вполне устраивает. Бывало и хуже.

– Секундочку! – озарило меня. – То есть все это время ты меня и правда понимал? Но ты же… Я же… Мы же… – я вспомнил, как мы спали в обнимку, а как он ластился и лизал меня в нос, как я его обнимал и чесал пузико. – Убью!

Я рванул вперед, всерьез намереваясь совершить особую магию и превратить псевдокот в антрекот. Но Свят и Гоиль и меня остановили. Вдвоем. И то еле-еле. Я пылал гневом и чувствовал себя оскорбленным в лучших чувствах!

Ну, Автор, геморрой тебе во все отверстия, надо же было под видом котика подсунуть мне какого-то мужика! Сын двух отцов, чтоб тебя! Не смей впутывать меня в свою семейную ориентацию!

– Да нет же, Ден! – попытался оправдаться Мурзик и даже принял более смиренную позу. – Из-за проклятия я вообще себя не контролировал. Сидел, как в клетке, и смотрел на мир кошачьими глазами. Просыпался с этим котом, ел с ним, охотился… И ни единого шанса перехватить управление. Я же поэтому и сбежать хотел. Понял, как ты среагируешь. И все из-за той сраной ведьмы!

– Да отпустите уже меня! – бросил я, вырвав руки из хватки пленителей. – Не буду я его убивать. Наверное. Пока что.

Свят и Гоиль меня отпустили, но далеко уходить не стали, держась настороже. Карл же присел на корточки и принялся гладить Мурзика, впервые давшегося ему для этих целей. Последнему сия процедура явно не нравилась, но под давлением ситуации он стойко терпел.

– Что за ведьма? – грозно рыкнул я, едва сдерживая клокотавшее в груди пламя. Кажется, даже немного дым из ноздрей пошел. – Она на тебя кошачьи повадки повесила?

– Не совсем. – признался Мурзик. – «Кошачесть» у меня с рождения. Обычное дело, в общем-то. – добавил он, а мои спутники кивнули. – Только проявлялось оно не часто. Пару раз в месяц максимум. А иногда и того реже. Ну просыпался порой не пойми где с кровавыми перьями вокруг рта, так это же мелочи. Но эта стерва меня как в кота превратила, так все. Больше я себя не контролировал. Видать совпало что-то. Срослось. Схлопнулось.

– По башке бы тебя схлопнуть. Веслом. – буркнул я, садясь на место.

Так вот, значит, что я почувствовал. Не отголосок снятого проклятия, а другое, наложенное некой ведьмой. И почувствовал я его после своего чуть не вышедшего из-под контроля эксперимента. Выходит, полученная от Морвина сила и на такое способна, если ее развить. Не только с обычными проклятиями взаимодействовать, но и с чужими.

Интересно. И крайне перспективно. Более чем. Хотя от огненного шара я бы все еще не отказался. Автор, подумай над этим. Любопытное же сочетание получится!

– А до этого ты кем был? – поинтересовался тем временем Карл, продолжая тискать нашего прóклятого друга. – Наверное великим воином или магом? Точно! Я знаю! Ты и сам колдун, но проиграл ведьме в честном поединке, и она лишила тебя силы. А заодно превратила в кота. Кстати, а она и меня, случаем, не превратит во что-нибудь? Например, в дракона! Или нет, в мох! Интересно, что чувствует мох?

– Лучше уж в мох. – поежившись, проронил Гоиль. – Причем навсегда. Весь Иллириум вздохнет спокойно.

Я с ним невольно согласился. Дракон-белколюд – это проклятие мирового масштаба. Хуже демонов. Хоть я их еще и не видел.

– Ну не то чтобы прям воином… – слегка замялся Мурзик. – Но как-то раз я победил хобгоблина. В карты. Это считается?

– Конечно! – кивнул Карл.

– А еще я мог наколдовать козявку из носа и комок ушной серы.

– Ух-ты!

– А если серьезно? – спросил я, пока Мурзик не начал перечислять другие свои «магические» способности.

– Путешествовал я. – признался кот. – Долго. Сколько себя помню. А помню я плохо. Но Иллириум весь пересек вдоль и попрек. Раза четыре. Даже четыре с половиной, с учетом того случая, когда стая грифонов перепутала меня со своим птенцом. Не мог бы ты не гладить возле хвоста? – внезапно попросил он. – У меня там… Не надо, в общем.

– Ой, прости. – Карл переместил руку чуть выше. – Что дальше?

– Да ничего особенного. – пожал плечами Мурзик. Чисто человеческий жест, остро резанувший мне по глазам своей несуразностью. – Бродил бы и раньше, если бы не встретил ту стерву! Ух, гадина! Так бы живьем и закопал! Кстати, не будишь ли ты так любезен меня расколдовать? – он посмотрел мне в глаза. – А то в этом облике не очень удобно.

Я прикинул пятку к носу, но по всему выходило, что с проклятием той ведьмы мне не тягаться. По крайней мере пока что. Разве только после того, как я полностью освою полученные от осколка силы, но, когда это произойдет – одному Автору ведомо. Захочет – так до старости и буду снимать с котов запоры, да котов с забора. И то по праздникам. Правда, кто такое читать станет?

– Пока что не выйдет. – честно признался я. – Я только-только осколок Морвина нашел. Сам знаешь, если не соврал. Ты же мне в этом и помог.

– Я нечаянно. Тот платочек так призывно мельтешил… – Мурзик тряхнул головой – Может тогда грохните ведьму, да и дело с концом? – предложил он. – Я слышал, со смертью ведьмы проклятие должно развеяться. Тут недалеко, в общем. За Ланн-Эларом.

Опять Ланн-Элар! Автор, ты достал меня в него носом тыкать! Пойду я, пойду! Куда деваться. Не хватало еще чтобы ты нас в какой-нибудь Колдунский Параллелепипед засунул.

– А за что это, собственно, ведьма тебя прокляла? – подозрительно прищурился не терявший бдительности Гоиль. – Дело-то трудоемкое. И ресурсозатратное. На кой ляд ты ей сдался?

– Так я заговор ее темный раскрыл! – гордо вскинулся Мурзик, аж вскочив на все четыре лапы. – Она хотела подчинить лесного духа, и с его помощью похитить принцессу. Я чисто случайно об этом узнал. Спас духа, а она меня ну и… того. А еще, по-моему, она в меня была влюблена. Но женщин этих фиг поймешь. То им мороженное подавай клубничное, то лягушку трехглазую ищи – сами не знаю чего хотят, а нам отдуваться.

Мы все втроем солидарно кивнули. Даже Карл. Похоже у каждого в загашнике имелась подобная история. Не обязательно с лесным духом и принцессой, но уж с мороженным точно. Ну или с лягушкой. Может быть даже трехглазой.

– Так значит, раз ты от столицы Элариона до сюда добрался, то и назад дорогу знаешь. – сказал Святозар, уловивший важное в речи Мурзика. – Доведешь нас?

– Конечно доведу. – не стал кочевряжиться кот. – Только вы это… Кормите меня, хорошо? А то я сам без кошачьих навыков разве что траву поймаю. Да и то не факт.

– За этим дело не станет. – кивнул воин. – А там, глядишь, и ведьму твою навестим.

– Ну и на Сливовый тракт выйти неплохо бы. – продолжил Мурзик. – А то конкретно эту поляну я что-не узнаю. Но дальше доведу. Клянусь усами!

– Сливовый? – переспросил Гоиль. – Его уже лет пятьдесят, как в Абрикосовый переименовали. В честь герцога Абри-Коско. Сколько же тебе лет?

– Я и сам не знаю. – Мурзик неосознанно лизнул лапу, а затем сам же на нее недоуменно уставился. – Простите. Старые привычки.

– Гоиль, к тракту нас выведешь? – спросил Свят, поднимаясь на ноги.

– Так я про него и говорил. – ответил охотник. – Он тут недалеко совсем. До темноты дойдем.

– Ну и отлично! – резюмировал воин. – Тогда сворачиваем лагерь и выдвигаемся. Ден, возражения не принимаются!

– Да какие возражения? – улыбнулся я, уже смирившись с деспотичным методом повествования Автора. По крайней мере на какое-то время. – Я в Ланн-Эларе раньше вас буду!

– Вот это настрой! Совсем другое дело!

– А спорим, я буду еще раньше, но при этом пойду на руках? – предложил пари Карл, но его никто не поддержал.

Я же быстро собрал уцелевшие пожитки, выделив среди них особое место для записей изобретательницы.

– Прощай, Лиза. – произнес я, приложив ладонь к шершавой коре дуба. – Может еще увидимся. Не скучай тут.

Возможно, мне показалось, но в шелесте листьев цвета спелой ржи я услышал смех. Тихий, но от того не менее звонкий. Значит, все у нее хорошо. А вот у меня… ну это как Автор скажет. Кстати, что там он опять плетет мне на ухо? Графоман проклятый!