Коллекционер душ. Книга 3

Пролог

Ноябрь 1998 года.

Дмитрий Выхухлев крутил педали с удвоенной силой под звуки лесника группы «Король и Шут» в наушниках. Сегодня он сделал несколько доставок в разные концы города и заработал очередные сто пятьдесят рублей.

«Не тысяча, конечно. Но на пиво с сигаретами хватит», – думал он про себя.

До комендантского часа оставалось еще некоторое время. Ему нужно было успеть отвезти последнюю на сегодня доставку, затем вернуться домой, чтобы переодеть промокшие носки и обувь перед вечеринкой.

Сегодня вся их компания собиралась у его подружки дома. Лиза – так звали девушку Выхухлева, – хоть и говорила, что они встречаются, но дальше поцелуев дело у них еще ни разу не заходило. И этот вечер сулил ему реальный шанс стать мужчиной. Незадачливый курьер уже придумал причину, по которой останется у подружки с ночевкой, когда после полуночи все приятели разойдутся по домам.

Глобус – так называли любвеобильного панка друзья, – ухмыльнулся сам себе, подумав об этом и закрутил педали еще сильнее. Он уже заехал в ларек и купил дешевые резинки, с изображением девушки с обнаженной грудью, которые должны были обезопасить их первую близость.

Коммунальные службы сегодня хорошо почистили автомобильные дороги от тонкого слоя снега, который навалил за последние несколько дней. Поэтому на велосипеде вполне сносно было ехать даже в горку. Однако подростка очень волновал следующий участок дороги. Когда ему придется свернуть с автострады. Судя по карте, которую он изучил, перед тем как выехать из цветочного магазина, где забрал букет алых роз, конечная точка находилась за небольшим лесом. Путь через который, был самым быстрым. Небольшой участок из насаженных близко друг к другу елей вел прямо во двор нужного дома.

Включив фонарь на руле своего велосипеда, Глобус заехал в лес и сбавил ход. Упасть сейчас, значило переодевать дома всю одежду. В этом случае времени уйдет гораздо больше, чем он планировал и тогда панк вообще не успеет на вечеринку.

За пригорком, к которому сейчас подъезжал подросток, раздался странный звук. Глобус остановился. Посмотрел на часы. Включил голубую подсветку на своих «Монтана», чтобы увидеть время. Двадцать часов, пятнадцать минут. Значит это не портал, и он ничего не перепутал. Это его успокоило.

Выхухлев разогнался и заехал на пригорок, который до этого загораживал видимость. Теперь сквозь ветви и стволы деревьев было видно окна, с горящим в них светом.

В одной из квартир впереди его ждет клиентка, празднующая сегодня свое тридцатилетие. Она заказала букет сама себе и попросила написать поздравление на маленькой открытке. Глобус с Лизой, которая работала оператором в той же компании доставки, уже похихикали над этим. Вернее, над возможными причинами, которые заставили именинницу это сделать.

Курьер уже преодолел половину пути по лесу, когда услышал странный звук в очередной раз. Подросток резко затормозил и сошел с велосипеда. Впереди замерцал портал.

– Меня глючит? – Дима нахмурился и протер глаза.

Снял наушники. «Будь как дома, путник…» продолжало доноситься из них.

Жуткое рокотание эхом разнеслось по лесу. Портал давно закрылся, но Глобусу показалось, что какая-то тень успела проскользнуть наружу.

Панк поднял свой велосипед с земли и медленно повез его рядом с собой. Было страшно, но время поджимало. Нужно было идти вперед.

Снова рокотание. Теперь очень близко. Глобус бросил велосипед и, светя карманным фонариком вокруг, обернулся.

– Кто тут?

В ответ рокот.

– Фу! – гаркнул курьер, прогоняя, как он думал, бездомного пса.

Но звук только усиливался. Дима повернул голову в сторону чащи и заметил, как между деревьями что-то промелькнуло. Затем нечто выползло из-за кустов и поползло в его сторону, прижавшись животом к земле. Существо с огромной головой, корявыми лапами и сильно выпячивающимся затылком замерло на месте, разевая пасть.

– Пошла! – крикнул Глобус и бросил в тварь камень, который подобрал с земли.

Монстр ловко увернулся. Затем он зарокотал еще громче и бросился на жертву.

Глава 1. Аномальная зона

Я сидел перед телевизором в полной темноте. По СТС показывали «Пятый элемент». Дива Плавалагуна как раз исполняла свою арию, про которую будет ходить много слухов. Мол, вторая часть песни сделана на компьютере, и никто не сможет повторить это в живую. Смогли. Через несколько лет.

Под этот фильм очень хотелось погрызть чипсов и выпить химического «Yupi». Но сегодня меня занимали совсем другие мысли.

Я размышлял над поведением Элаизы после того, как мы заключили сделку. Девочка-призрак не бросила на меня зловещий взгляд и не сказала, что я угодил в ловушку. Она все также непринужденно продолжила качаться на качелях, а в один момент просто испарилась. Это позволило мне поверить в то, что я не совершил ошибку.

– Черт… – пробубнил я себе под нос, перебивая рекламу стирального порошка. – Напрасно я не стал выяснять, что будет, если я нарушу договор…

В конечном итоге я попытался успокоить себя тем, что скрытый пункт в контракте вовсе не обязан быть чем-то ужасным. Может быть мне будет не совсем приятно его выполнять, но сейчас уже ничего не изменить. Все-таки я сделал это ради того, чтобы спасти своих близких. Когда они окажутся в безопасности, мне станет совершенно неважно, чем придётся пожертвовать ради них.

Выкинув все из головы, у меня, наконец, получилось насладиться вечером. Я подумал о том, что было бы неплохо лечь пораньше, чтобы завтра у репетитора не клевать носом. Но у меня не вышло. Когда зазвонил телефон, я еще не спал.

– Алло?

Вместо ответа в трубке я услышал только всхлипы и большое желание мне о чем-то сообщить.

– Кто это?

Однако девушка на том конце провода никак не могла взять себя в руки и членораздельно мне все объяснить.

– Лиза? Это ты? – я узнал блондинку по голосу. – Что случилось? Успокойся. Я ничего не понимаю.

– Дима…Дима…

– Глобус? Что с ним?

– Он пропал…

Пытаться что-то выяснить по телефону оказалось бесполезно. Поэтому, как только закончился комендантский час, я поймал попутку и наведался к Лизе домой.

Вечеринка, которую компания панков затеяла, по случаю отъезда предков девушки, не удалась. В квартире царила тишина. Две упаковки пива оказались почти не тронутыми. Только Гриша и Децл безэмоциональным потягивали напиток, сидя на диване.

– Давайте по порядку. Что случилось? – спросил я, как только Лиза успокоилась и вытерла растекшуюся туш со щек.

– Дима пропал, – в очередной раз заявила блондинка.

– Почему ты так думаешь? – подозрительно бросил я.

– Он не пришел на тусовку.

– Это еще ничего не значит, – пожал плечами я. – Может не успел до комендантского часа.

– Он всегда меня предупреждает, – всхлипнула девушка Глобуса.

– Мы звонили и ему домой, и по последнему заказу, – вмешалась Света. – Клиентка сказала, что никто так не приехал.

Выхухлев старший всегда выполнял заказы. Это подозрительно.

– Тетка наорала на меня и пригрозила тем, что не заплатит ни за доставку, ни за цветы, – еще сильнее распереживалась девчонка с мальчишеской прической.

– Сейчас.

Я взял телефон и унес его в другую комнату. Набрал Серого. Тот наворчал на меня и выставил себя героем за то, что успел ответить раньше, чем я разбудил его предков. Но подтвердил, что Глобус не появлялся дома.

– Так, – я вышел из комнаты разминая подбородок. – Надо проехаться по его последнему маршруту. Попробовать поискать Диму.

– Глобуса? – удивился лучший друг Выхухлева, Гриша. – На улице все замело. Мы даже следов не найдем.

Я выглянул в окно. Метель, и правда, мела, когда я ехал сюда. Но я никак не думал, что все вокруг покроется белоснежным полотном так быстро.

– Я надеюсь, что мы едем искать не следы, а нашего старого-доброго панка… – я пригубил из горла «Pepsi», стоящей на столе-книжке, который добросовестная хозяйка раскрыла в ожидании гостей. – И, если что-то случилось, лучше идти по горячим следам. Есть кто на машине?

– Я, – поднял руку парень с двумя блестящими сережками в ушах.

– Децл? У тебя есть права?

– Нет. Зато у меня есть ИЖ с коляской. Всех взять не сможем, но втроем поместимся.

Сперва я даже не понял, о чем говорит здоровяк с широкими плечами. Но постепенно в голове переплелись связи, и я вспомнил, как раньше по дорогам рассекали пенсионеры на таких мотоциклах, загружая в коляску свою жену или, на худой конец, кидали в прицеп мешок картошки.

– Хорошо, – кивнул я. – Едем.

– Я с вами, – Лиза решительно вытерла остатки слез со щек.

– Нет, – покачал головой я. – Если Глобус придет к тебе, ты должна будешь скинуть сообщение мне на пейджер.

– Светка может тут подождать.

– Так. Всем сейчас лучше разойтись по домам. Когда мы его найдем, я сообщу. Но Дима может прийти к любому из вас. И будет лучше, если вы в этот момент окажетесь дома.

Я сказал это не потому, что действительно верил, что Глобус приползет к первому попавшемуся дому. Просто я знал, что следующий рабочий день курьеров провалиться, если они не отпустят ситуацию. А терять доход я не мог. Особенно, если Выхухлев просто встретил какого-нибудь дружка со школы и решил погостить у него. Ну, а если случится так, что мы нарвемся на каких-нибудь гопников, то Лиза будет только мешать. Вот Децл крепкий парень. Мускулы и бита. Уж он точно не будет лишним грузом.

Все понимающе закивали и принялись собираться домой. Я же, со своим новым спутником, вышел на улицу.

– Держи, – парень с сережками в ушах протянул мне шлем и резким нажатием на педаль завел мотоцикл. – Только не утони в нем.

Я кисло улыбнулся и выполнил просьбу.

План был следующий. Проследовать по маршруту Глобуса. Сперва от нашего офиса до цветочного магазина, где тот должен был забрать букет цветов. Затем проехать до конечной точки доставки и, быть может, там мы наткнемся на нашего потерянного курьера.

Шансов найти что-нибудь в такой темноте немного. Но если брат Серого пробил шину у велосипеда и заночевал в первом попавшемся подъезде, мы это выясним.

Спящая в цветочном ларьке продавщица подтвердила, что парень с большой круглой головой и наушниками на шее заезжал к ней около восьми. Не теряя времени, мы изучили карту города, которая была у Децла с собой, а затем проследовали по примерному пути Глобуса. Он привел нас прямо к лесу, посреди которого мой спутник резко нажал на тормоза и начал отказываться ехать дальше.

– Мы здесь застрянем, мелкий, – сказал он, направив свет от фонаря на руле мотоцикла в сторону пригорка.

Заснеженная дорога внезапно обрывалась тягучей глиной, в которой уже утонуло переднее колесо мотоцикла.

– Ладно, – я вылез из коляски и снял шлем. – Жди здесь. Я скоро.

– Одного я тебя не отпущу, – здоровяк спрыгнул с байка и взял биту. – А угнать моего мальчика все равно теперь быстро не получится. Мы еще сами помучаемся вытягивать мотик.

Фонарь мотоцикла был единственным источником света в этом лесу, поэтому Децл не вытащил ключ из замка зажигания. Однако не упускал возможности оглянуться и посмотреть не заинтересовался ли его «мальчиком» какой-нибудь прохожий.

– Здесь на Глобуса могли напасть какие-нибудь гопники, – сделал заключение мой спутник и откашлялся в кулак, резко вдохнув холодного воздуха.

Я присел, чтобы осмотреть то, что блестело под слоем глины.

– Или он не успел сделать доставку до начала комендантского часа, – я выпрямился и протянул Децлу аудиоплеер Выхухлева.

– На кой он сюда заехал? – недоумевая пробасил он. – На велике тут тоже не проедешь.

– Ауранда.

– Чего?

– Глобус заехал в лес, когда здесь еще была нормальная дорога, – я щелбаном сбил отслоившуюся от ближайшего дерева кору. – Ауранда – это магия одаренных. При ее использовании все, в зоне действия Знака, поражается радиацией. Я уже видел такое однажды.

Я постучал по почерневшему стволу.

Не раз, после того как мы с Серым спасли Элаизу, я проходил в своем дворе точно по такой же земле. Стучал по таким же деревьям. Сомнений нет, что это действие той самой радиации из разрыва.

– Но Глобус не одаренный, – нахмурился здоровяк.

– В этом и вопрос…

Я прошел чуть вперед и увидел велосипед Выхухлева. Он валялся на обочине в кустах. Я осмотрел сперва брошенный транспорт, затем местность.

– Поломанные ветки кустов, – я указал направо от себя. – Глобус бросил велик здесь, а затем побежал туда. Или…

Я вдруг осекся, подумав, что кто-то мог поджидать курьера в кустах. В таком случае он должен был побежать в другую сторону. В ту, где и бросил велосипед.

Я пошел в противоположном направлении и через несколько шагов наткнулся на увядший букет цветов. Чуть дальше лежал рюкзак. Свет от фонаря сюда не доставал, поэтому я достал из кармана спички и зажег сразу несколько.

– Это его рюкзак, – разнесся у меня над головой голос Децла.

Я вздрогнул. Оглянулся. Мой спутник испуганно озирался, держа биту наготове.

– Значит и он где-то недалеко… – я приложил палец ко рту. – Тише!

Здоровяк замолчал. Мотор советского ИЖа рычал вдалеке. А очень близко я отчетливо слышал еще какой-то звук.

– Ты слышишь это? – испуганно завопил Децл и махнул битой перед собой, пытаясь отпугнуть невидимого врага.

Я зажег следующую партию спичек. Вспыхнув, огонь осветил округу, и я совершенно точно увидел два, горящих синим, глаза.

– Т-и-и-и-ше… – шепотом протянул я, обращаясь толи к своему спутнику, толи к твари, которая затаилась в темноте.

Зажег еще одну партию спичек. Монстр продолжал стоять неподвижно и смотреть на нас. В какой-то момент я подумал, что это обман зрения и мы видим чудовище там, где его быть не может. Попытался успокоиться.

Огонь обжог пальцы. Я машинально тряхнул рукой и снова стало темно. Суматошно повторил уже отработанное действие. Как только свет снова озарил округу Децл заорал:

– Беги!

А в следующий момент здоровяк со всего маха сбил бросившуюся на нас тварь.

Бежать, действительно, было самым верным действием. Принять бой там, при свете фонаря мотоцикла, куда более разумно, чем махать кулаками в темноте, полагаясь только на свою интуицию.

Мы выбежали на небольшой пригорок и встали спиной к спине.

– Вон она! – Децл указал на переплетение колышущихся сухих голых веток в чаще.

Монстр выпрыгнул на нас, и здоровяк снова врезал ему. Тушка упала рядом со мной. Я тут же схватил камень, который валялся неподалеку и размозжил башку чудовищу. Жижа ядовитого цвета прыснула из треснувшего черепа мне на лицо. Я сплюнул. Децл на всякий случай добил монстра еще несколькими ударами.

– Наверное, это…эта тварь сожрала Димона? – мой спутник сидел на корточках возле тушки и вздыхал.

– Вряд ли, – я взял палку и перевернул тельце.

Монстр был размером со здоровенного чау-чау. Такой же мясистый. Лапы, как у кузнечика, башка, как у чужого из одноименного фильма. Шипы по всему телу, от темечка до самого хвоста, росли из позвоночника. Я точно знал, где уже видел эту тварь.

– Вряд ли? – Децл поднял на меня глаза.

– Не могу представить, чтобы…это целиком сожрало Глобуса, – я дыхнул себе на руки теплом. Начинал замерзать.

– Тогда куда он делся?

– Не знаю, – ответил я. – Одно ясно точно. Надо звонить в милицию.

Я остался караулить территорию, а Децла отправил искать телефон, чтобы вызвать ментов.

Наряд приехал через час. Может больше. Разукрашенная в бело-синие цвета буханка припарковалась у входа в лес и теперь тут сновали милиционеры, отмечая улики и расспрашивая нас с Децлом о том, как мы сюда попали и что видели.

Я пытался объяснить, что монстр, вероятнее всего, вырвался из портала раньше, чем наступил комендантский час, но дежурным сотрудникам милиции было плевать. Они сказали, что утром приедут люди из отдела по контролю целостности завесы и разберутся со всем.

Меня посадили в машину и, сколько бы я не сопротивлялся, отвезли домой.

Я поспал, от силы, часа три, затем собрался и снова поехал на место пропажи Глобуса. Я должен был обязательно поговорить с этими людьми из ОКЦЗ и узнать, что они об этом думают.

Когда я приехал в злосчастный лес уже светало. Место, где пропал брат Серого, было оцеплено красно-белой лентой. Внутри оцепления ходили какие-то люди в черных пальто. По периметру дежурили милиционеры.

– Сюда нельзя! – мужик в форме схватил меня за плечо. – Это место преступления.

– Нашли уже кого-нибудь? – нетерпеливо поинтересовался я.

– А тебе какое дело?

– Это я обнаружил монстра и вызвал милицию.

– Молодец. Теперь это не твоя забота. Проваливай, пацан!

– Подождите, – донеслось из-за спины милиционера.

Парень лет двадцати, одетый в пальто и темные очки, нагнулся, чтобы пройти под лентой и сел передо мной на корточки.

– Говоришь, это ты был здесь ночью? – спросил он.

Я кивнул.

– Покажи ботинки.

– Что? – от неожиданного вопроса я почему-то взглянул на мужика, не пускающего меня за оцепление.

– Мне нужно взглянуть на твою подошву. Если это действительно ты обнаружил это место, то нам есть о чем поговорить, – сказал агент.

Не вдаваясь в подробности, я развернулся и показал стопу.

– Пропустите его, – брюнет поднял ленту, чтобы я мог под ней пройти.

– Не положено! – преградил мне путь мент.

– Это дело находится в юрисдикции отдела по контролю целостности завесы. Если у вас есть какие-то пожелания, можете выразить их через своего начальника. Проходи, парень.

Я не стал тянуть время и юркнул под приподнятой лентой. Господин милиционер молча проглотил доводы агента.

– Как тебя зовут? – обратился ко мне молодой одаренный и протянул руку.

– Костя, – я ответил на рукопожатие.

– Меня Марк. Ты аристократ? – он окинул меня взглядом с головы до ног. – В какой школе учишься?

– Нет, – я поправил галстук на своей шее, понимая почему он принял меня за аристо. – Я не местный.

– Ясно, – хмыкнул одаренный, похоже, на оба моих ответа. – Я читал отчет, который составили ночью. Во сколько, ты говоришь, вы с другом приехали сюда?

– Примерно в половину второго.

– И никаких Знаков вы не использовали?

– Вы говорите про Ауранду? – прямо спросил я. – Нет. Все вокруг было выжжено по какой-то другой причине. Нам запрещено применять магию вне стен школы.

Агент задержал на мне взгляд как будто давая шанс ответить еще раз на тот же вопрос. Только на этот раз он хотел услышать что-то другое.

– Я не вру, – упрямо заявил я. – Мы отправились сюда, чтобы отыскать нашего друга. Знали, что он должен был тут поехать. А! – я махнул рукой. – Что я вам рассказываю. Вы же читали отчет. Дак вы нашли следы мальчика?

Марк задумчиво покачал головой и позвал меня за собой.

Я пошел за ним, обходя повсюду расставленные небольшие таблички с цифрами. Они обозначали найденные улики.

Мы прошли мимо выпавших из плеера батареек, колпака с эмблемой «Prodigy», который слетел с головы Глобуса. Мимо найденного мной еще ночью букета цветов и рюкзака. Остановились посреди небольшой выжженной опушки.

– Какой у тебя балл по Порталогии? – спросил агент.

– Чего? – я подумал, что ослышался.

Не хотелось разговаривать о школьных делах во время расследования преступления. Прокрутив в голове его слова еще раз, я ответил:

– Пять.

– Значит ты в курсе, Костя, что миру известно всего о трех видах порталов, – одаренный медленно снимал черные перчатки и продолжал говорить. – Первый – это те, что открываются каждый день с девяти вечера до двенадцати ночи. Именно через них души и прочая нечисть попадает в наш мир каждый день. Также, если кому-то из нас хватит ума прикоснуться к такому разрыву, то бедняга незамедлительно окажется на той стороне.

– Знаю, – я шмыгнул носом. – Моя сестра так оказалась там.

– Существует и второй вид порталов, – одаренный сделал вид, что не услышал меня. Он скрестил пальцы определенным образом, открыл разрыв и впитал из него энергию. – Порталы, которые могут открывать такие люди, как мы с тобой. Они незаметны на той стороне. В любое время, кроме комендантского часа. Именно поэтому мы можем без рисков разрывать завесу двадцать один час в сутки и быть уверенным, что никакая заблудшая душа не вырвется на свободу. Несомненный плюс и в том, что они односторонние. Мы не проваливаемся на ту сторону каждый раз, прикасаясь к ним.

– Я знаю, что есть и третий вид порталов, – теперь решил и я блеснуть своими знаниями. – Те, которые открыты всегда. Это дверь в тот мир. Насколько я знаю, такие тоже не видимы жителям той стороны.

Мы с Серым и Жендосом наткнулись на кладбище именно на такой портал. Жаль только, они бесполезны. Для всех, кроме таких как я. Любой, кто попадет на ту сторону и не будет защищен душой одаренного, очень скоро скончается от воздействия радиации.

– Все верно, – ухмыльнулся Марк и провел пальцем по тыльной стороне своей ладони.

Вся кожа одаренного была покрыта татуировками в виде Знаков. Сейчас он использовал Гуарду. Символ, создавший вокруг его правой руки темно-синий густой дым.

– Сегодня мы обнаружили четвертый вид порталов, – сказал агент.

В этот же момент я услышал, как разрывается завеса. Замыкание электрического тока.

Марк мгновенно обернулся. Я сделал тоже самое. Из разрыва выбросилась огромная уродливая тварь. Сорвавшийся сгусток энергии с руки одаренного врезался в открывшийся портал и тот закрылся, разбившись и осыпавшись на землю мелкими льдинками. С разных сторон в монстра полетели огненные шары и изрыгая предсмертный вопль чудовище рухнуло на землю. Люди в черных пальто вокруг вновь начали открывать порталы, чтобы набрать энергии.

В нос забился запах сожжённой шерсти. Я прикрыл его рукой.

– Порталы, которые мы обнаружили сегодня, открываются хаотично. В разное время. Выпуская на свободу монстров, – Марк снова коснулся Знака на своей руке. – Пока мы обнаружили аномальную зону только в этом лесу. Именно поэтому нам так важно узнать, что тут произошло. Чтобы не допустить повторения сценария.

Агент снял очки и снова пристально посмотрел на меня.

– Костя. Если ты скрываешь что-то, то мы не сможем помочь. Это грозит тем, что очень скоро комендантский час перестанет спасать человечество. А весь мир окажется на грани катастрофы.

Глава 2. Правила репетитора

Я не знал, что ответить агенту из ОКЦЗ. Парень в пальто и очках явно ждал того, что я проясню ситуацию и расскажу откуда взялся этот новый вид порталов. Именно поэтому он разрешил десятилетнему пацану пройти за оцепление. Но мне пришлось его разочаровать.

– Я, честно, не знаю почему это произошло, – пожал я плечами.

Одаренный разочарованно выдохнул и дал свою визитку на случай, если я вдруг что-нибудь «вспомню».

На вопрос, что случилось с Глобусом, он ответил, что основная версия состоит в том, что тот воспользовался порталом, чтобы убежать от монстра. И если это действительно так, то Дмитрий Выхухлев скорее всего мертв, так как большинство одаренных, не говоря о уже об обычных людях, не способно выдержать того уровня радиации, который существует по ту сторону.

Мы с братом Серого не были в близких отношениях, но я прекрасно знал, как мой друг расстроится, когда узнает эту версию. А как еще можно отреагировать, когда тебе говорят, что твой брат мертв? Поэтому я запланировал обязательно увидеться с другом и рассказать, что я собираюсь за завесу. И если Глобус жив, то обязательно отыщу его. А до тех пор считать пропавшего курьера погибшим не позволю никому.

Я опомнился, когда на часах было уже девять сорок пять. У меня оставалось всего пятнадцать минут для того, чтобы доехать до места, куда меня пригласил репетитор по родовой магии. Чтобы не опоздать, я поймал попутку и все равно не успел к назначенному времени.

Адрес из моей записной книжки привел меня на…огороды.

Да-да. Отгороженный участок на окраине города, где садоводы проводили все лето, а поздней осенью сворачивали удочки и закрывали домики до следующей весны. Когда Георгий Вольфович продиктовал мне название улицы, я не сразу обратил внимание на то, что за обе свои жизни крайне редко слышал этот адрес.

– Черт… – я стоял перед высоким забором и думал, как его преодолеть. Итак, опоздал.

Что я делал раньше, когда приезжал к бабушке на огород, а калитка оказывалась закрыта? Точно. В ближайшем домике, наверняка, есть сторож и, если постучать, он впустит меня.

Мой ботинок несколько раз как следует врезался в железо. Сторожевая собака на той стороне дико залаяла, привлекая еще больше внимания к моей персоне.

В непрекращающихся звуках лая я прождал минут пять. Железная дверь, в конце концов, отворилась и передо мной предстал сторож. Мужичек в шапке и тулупе, стоял с лопатой в руке и внимательно осматривал меня.

– Я к Георгию Вольфовичу, – я заговорил первым.

Человек еще некоторое время смотрел на меня и не отвечал. Затем сунул черенок от деревянной лопаты подмышку, поднял рукав и посмотрел на часы.

– Я сказал к десяти, – неожиданно для меня ответил тот, знакомым мне голосом.

Я растерялся. Вообще я ожидал, что буду проходить обучение в каком-нибудь большом доме, принадлежащем аристократу. Наподобие дома Яблоньского. Или, на худой конец, это будет четырехкомнатная квартира, уставленная антиквариатом. Но мужик, гребущий снег и работающий сторожем явно не вписывался в мои фантазии.

– Вы…Георгий Вольфович? – на всякий случай уточнил я.

– Да. Прошу прощения, что отнял ваше время, – ответил он и дверь закрылась прямо перед моим лицом.

Теперь я растерянно стоял перед железной калиткой и пытался осознать, что сейчас произошло.

Нет, я знаю, что многие учителя бывают особенно требовательными. Как правило те, знания которых находятся в явном дефиците. Но чтобы закрывать дверь перед моим носом за семь минут опоздания…

Если старик думает, что теперь запросто отделается от меня, то он ошибается. Знаю я таких показушников. Проявишь немного упорства, и они быстро изменят свое решение. Хоть я и выгляжу, как ребенок, но мне далеко не десять лет.

Я постучал еще раз. Собака снова залаяла. Но никто не подходил.

Ладно. Времени до футбольного матча у меня достаточно. Буду стучать всякий раз, когда пес будет замолкать. Рано или поздно нервы мужика не выдержат, и он откроет дверь.

Прошел примерно час, прежде чем я начал терять надежду. Пальцев на ногах, которыми бил по калитке, уже не чувствовал, поэтому сменил их на кулаки. Но и они уже не сжимались с прежней силой. А из носа вот-вот должен был хлынуть настоящий потоп.

Когда я уже собирался сдаться, из-за высокого забора вылетело несколько монет. Они рассыпались вокруг меня. На одинаковом расстоянии друг от друга, словно полет был спровоцирован магией, а не хаотичным броском. Еще через секунду из каждой монеты по очереди, друг за другом, вспыхивая ярким светом появились души. Самурай, рыцарь, викинг, пират, гвардеец и солдат. Фантомы достали свои оружия. От топора до ружья со штыком. Самурай замахнулся на меня своим мечом.

Я улыбнулся. Видимо фокус с душами должен напугать меня и заставить смотаться подальше отсюда. Словно ворону, испугавшуюся пугала. Только вот… Возможно, это и прокатывает с детишками, ворующими яблоки, но не со мной.

Я успел только подумать об этом, как над головой просвистело лезвие меча самурая. Машинально я успел наклониться и тут же засомневался в том, что нахожусь в безопасности.

– Георгий Вольфович! – крикнул я, в последний момент увернувшись от летящего сверху топора викинга. – Я прошу прощения за опоздание. Просто произошло кое-что действительно важное…

Рыцарь разбежался и врезался в меня своим щитом. Я упал под ноги пирату и едва успел перекатиться, чтобы каблук его сапога не врезался мне в грудь.

– А это было больно… – я вскочил на ноги и хватал ртом воздух. От удара перехватило дыхание, и я никак не мог привести его в норму. – Вы реально убьете меня, если я не уйду?!

Я вновь отклонился от просвистевшего над ухом меча.

Пока я ловко уклонялся от ударов, меня не покидала мысль, что сторож пытается играть со мной. Вряд ли он убьет мальчишку за опоздание. Эти души точно намерены просто запугать меня. Что-то мне подсказывает, что если я остановлюсь, то максимум, что случится – получу по щам.

И что делать? Выстоять и дождаться, когда коллекционер снова выйдет? Или плюнуть и убежать?

Ну уж нет. Этот фокус с монетами и атакующими душами еще больше убедил меня в том, что мне нужно развивать свою родовую способность. А кто мне поможет, если не он?

– Я не уйду! – крикнул я и перестал уклоняться.

Тут же получил прикладом в живот. Все, кто мог нанести более серьезную травму больше не атаковали. Так я и думал.

– Разве вы еще не поняли, что я настроен серьезно?! – крикнул я и ударил по железному забору.

Снова лай. Викинг уже хотел приложится по мне своим кулачищем, когда калитка заскрипела и Георгий Вольфович вновь появился на пороге. Он остановил душу.

– Я впущу тебя, – сказал коллекционер. – Но если ты нарушишь еще хотя бы одно правило, то я найду способ избавиться от тебя.

Мне хотелось спросить о каких правилах идет речь, но одаренный явно был не так прост. Проще будет согласиться и потакать ему какое-то время. Пока сам не расскажет. Обычно такие персонажи отлично знают свое дело. Пусть он не самый приятный тип, но, если научит меня обращаться с моей родовой магией так, как он – потерплю.

– Ясно, – ответил я.

– Собери монеты и заходи, – гаркнул учитель.

Я посмотрел на разбросанные вокруг серебряники. Глубоко вдохнул, осознавая, что это только начало моего рабства и быстро собрал профили аристократов со снега.

– Как, говоришь, тебя зовут? – спросил Георгий Вольфович, когда мы поднялись по небольшой лестнице и вошли в старый расшатанный дом.

– Константин Ракицкий, – я снял пальто и осмотрелся в поисках вешалки.

– Брось сюда, – старик показал на старый советский диван, стоящий прямо тут. В прихожей.

Я послушался, и моя одежда стала лишь дополнением к куче вещей, которые там уже были скиданы. Прошел внутрь.

В небольшой комнате стояли печь, круглый стол, пара табуреток и сервант. На столе я заметил стопку газет с разгаданными кроссвордами. Одна из них отличалась. Это был свежий выпуск «Купи-продай!», в которой одаренный и увидел мое объявление.

– Куда положить монеты? – спросил я и потряс добычу в кулаке.

– Положи на стол, – старик чем-то гремел за печкой, затем вышел и кинул в меня полотенце. – Сходи и вымой руки.

Я догадался, что именно этим он и занимался в том углу. Зашел за печку. Тут был умывальник, которых я тоже не видел довольно давно. Поднимаешь металлическую заглушку, и вода начинает литься. Ледяная. Но после пары часов на улице вполне даже...теплая.

Когда я закончил, старик снял с печи черный закоптившийся чайник и присел за стол. Мне приказал сделать тоже самое. Насыпал разных трав в чайничек поменьше и залил их кипятком.

Все это время он молчал. Затем поднял крышку и вдохнул аромат.

– С мятой… – протянул учитель и положил меленькое ситечко на кружку. Пролил через него заварку.

Я наблюдал за этим…не действием, а скорее ритуалом и не мог вспомнить, когда в последний раз пил вот такой чай. Не в пакетиках.

– Вот. Согрейся, – Георгий Вольфович поставил чашку с горячим напитком передо мной.

Я обхватил ее ладонями, но не торопился пригубить. Руки, а соответственно и все тело, отогревалось так даже быстрее.

– В каком классе ты учишься?

– В пятом, – тут же ответил я, хотя помнил, что он уже задавал это вопрос по телефону.

– Сегодня ты показал себя с лучшей стороны, – сказал коллекционер и отхлебнул чая. – Увидев мой маленький трюк, большинство одаренных убегали, сверкая пятками. А ты смелый. Не боишься душ. В тебе есть потенциал.

Я кивнул и тоже попробовал напиток.

– Значит это была проверка? – поинтересовался я.

– Конечно. Из трусливого мамкиного сыночка не получится истинного коллекционера. Мы не разбегаемся по своим норам, как другие во время комендантского часа. Потому что, в отличие от остальных, души — это наши друзья, а не враги.

Я снова понимающе кивнул.

– Я возьмусь за твое обучение, – наконец обрадовал меня он. – Но. Ты должен уяснить, что я не приемлю опозданий. Любое опоздание, начиная с этого момента, и обучение заканчивается. Тебе понятно?

– Да, я…

– Это еще не все, – оборвал меня учитель. – Правило номер два. Ты беспрекословно будешь выполнять все мои указания. Даже если не согласен с чем-то. В противном случае – обучение заканчивается.

Я хотел сказать, что понял, но решил промолчать. Что-то мне подсказывает, что есть и третье.

– Правило номер три.

А вот и оно.

– Никакой самостоятельной практики. Если я узнаю, что ты используешь родовую магию до окончания обучения – обучение заканчивается.

С правилом номер три согласиться было сложнее. Я собирался пользоваться всеми своими способностями при первой возможности. Но ведь я уже не ребенок, чтобы бояться солгать учителю. Если мне и придется использовать магию на той стороне, он вряд ли узнает. В общем, постараюсь.

– Я понял.

– Ну хорошо. А теперь иди. Начнем в следующий понедельник. В десять.

Новость о том, что обучение начнется через несколько дней меня ошарашила. Потому что на ту неделю была уже куча планов и один из них – поехать к Борису и начать бить татуировку. Как раз утром. Одно накладывается на другое.

Вспомнив правило номер два о том, что я беспрекословно должен выполнять все указания учителя, я поднялся на ноги. Все-таки договориться с татуировщиком будет проще, чем с коллекционером.

– Эмм…Значит в понедельник начнется обучение? – на всякий случай уточнил я, накидывая пальто.

– Да.

– Сколько денег надо принести?

– Ты уже заплатил цену. Сделай так, чтобы твои родители не пришли сюда и не задавали глупых вопросов про то, откуда у тебя синяки.

Перед тем, как выйти я взглянул в маленькое грязное зеркало, висящее на двери. Новых побоев на лице не обнаружил. Но сразу почувствовал, как болят ребра. Скорее всего он имеет в виду синяки на моей груди.

– Спасибо, – вздохнул я, открыл дверь и вышел за нее. – До свидания!

Несмотря на побои, я отправился домой в слегка приподнятом настроении. Понимание того, что мне удалось договориться с коллекционером об обучении грело. Однако внезапно настигшие воспоминания о новом неизвестном виде порталов снова заставили подгрузиться. У меня не было времени осознать глобальность этой проблемы сразу. А вот теперь казалось, что весь мир на пороге настоящего апокалипсиса. Интересно, это и есть Второе Пришествие?

Да-а… Если теперь порталы будут открываться абсолютно в любое время и в случайных местах, то воцарится настоящий хаос. Остается только надеяться, что аномальную зону сейчас изолируют и, рано или поздно, сотрудникам из ОКЦЗ удастся узнать причину этой аномалии. Иначе…

Черт. В этом мире столько одаренных, которых должна заботить эта проблема больше, чем десятилетнего пацана. Надо выкинуть ее из головы и сосредоточиться на игре. Сегодня важно сыграть в футбол хорошо, а остальное подождет.

Я вернулся домой и лег спать. Три часа ночного сна явно недостаточно для того, чтобы чувствовать себя хорошо. Играю я в футбол, наверняка, лучше многих, кто сегодня выйдет на поле, но уставший организм может подвести.

Я закрыл глаза и проснулся от будильника, как будто через пять минут, хотя прошло достаточно времени. Состояние стало еще более разбитым, чем до этого. Я сразу же вспомнил свои студенческие попойки, после которых вставал на учебу ровно также. С пересохшим горлом, красными глазами и ломотой в теле. Только тогда у меня была возможность отоспаться прямо на парах. А сейчас еще в футбол играть надо.

Еле отодрав себя от матраца – выпущенной пружиной от которого, я порезался, когда вставал, – я добрел до ванны и принял контрастный душ. Несколько минут сначала под горячей, а потом под ледяной водой сделали свое дело. Бодрячком я ввалился в кухню и плотно пообедал. Выпил растворимой бодяги, которую тут называют кофе. Оделся и отыскал трубку от телефона.

– Серый, привет! – я лежал на кровати и пытался сосредоточится перед грядущим матчем.

– Привет… – в ответ послышался голос моего друга.

Ясно. Кажется новости уже добрались до него. Я принял позу поудобнее для серьезного разговора. Сел, облокотившись на собственные колени.

– Я так понимаю у тебя уже были люди из этого…отдела по контролю за целостностью завесы?

– Да, – скупо ответил он. – Ушли час назад.

– Я звоню сказать, чтобы ты не верил в то, что они говорят. Возможно, Глобус еще жив.

Молчание.

– Я сам был на той стороне, помнишь? – продолжал я. – Портал на кладбище. Ведь я жив-здоров. И даже разговариваю с тобой по телефону.

– Да… – кажется до Серого начало доходить, что я пытаюсь ему сказать.

– Послушай. Сегодня у меня важный матч во Дворце Спорта. Поехали вместе. Ты за меня поболеешь, а я кое-что тебе расскажу.

– Не сегодня, Костян, – ответил он сухо. – Я не хочу.

– Ты не понял. Я могу поискать твоего брата…там. Понимаешь? – я сделал паузу. – В общем это не телефонный разговор. Твои соседи все еще могут слушать нас по параллельной линии?

Я помнил о том, как дедок из соседней квартиры Серого периодически вмешивался в наш разговор, когда мы часами болтали по телефону. Не знаю как это работало, но приходилось прерывать связь и созваниваться снова. А информация о том, что я собираюсь на ту сторону, не должна утечь.

– Могут… – задумчиво проговорил Серый. – Ладно. Давай. Через десять минут на площадке.

– Позовем Жендоса?

– Он же учится.

– Точно! – я встряхнул головой. – Давай. Через…девять минут во дворе.

Собрав все свои вещи, я вышел из дома и еще через некоторое время мы сели в автобус.

– Следующая остановка «Дворец Спорта», – проговорил водитель.

Вернее, он просто поплевался в микрофон, но зная название остановки, я додумал слова сам.

– Значит ты думаешь, что Дима мог выжить? – спросил Серый.

Мы стояли на светофоре и ждали, когда загорится нужный свет.

– Нельзя отбрасывать этот вариант… – сказал я и начал переходить дорогу, когда увидел горящего зеленого человечка.

– Стой! – вместо ответа внезапно крикнул мой друг.

Схватив за руку, он отдернул меня назад.

Успев отскочить, и одновременно поворачивая голову, я увидел, как белая Волга вылетает из-за автобуса и пролетает передо мной. Слегка шаркнув корпусом по моим ногам, тачка врезалась в Серого и только протащив ребенка на капоте несколько метров, начала тормозить…

Глава 3. Школа Эркюля Пуаро

– Серый! – я подбежал к другу, который лежал на проезжей части и стонал. – Где болит?!

Мне хотелось сильно прижать его к себе и одновременно я боялся причинить пострадавшему еще больше вреда. Поэтому, аккуратно положив голову друга на свои колени, я разговаривал с ним и бдел, чтобы он не потерял сознание.

– М-м-м… – Серый бледнел от боли. – Нога! Нога!

– Терпи, Серега! – я повернул голову к зевакам, столпившимся за спиной. – Чего смотрите?! Вызовите скорую!

Некоторые виновато стали озираться в поисках тех, кто выполнит мою просьбу. Кто-то наконец решился и убежал искать телефон.

– Я же не умру, Костян? Не умру? – спрашивал он меня и дрожал так, как будто мне на руки положили отбойный молоток.

– Конечно, нет! – я улыбнулся, а у самого глаза были на мокром месте. – Если бы было что-то серьезное, ты бы уже отрубился.

Я старался не показывать вида, но сильно переживал за пацана. Сейчас каждый ребенок, будь то сестра или одноклассники, больше не были моими сверстниками. В привычном понимании. Они все были детьми. Детьми, на которых я смотрел, пусть не как на своих родных, но как на тех, о ком могу позаботиться и кого могу защитить. Но не сейчас. Сейчас я не знал, что могу сделать.

– Отойди, малец! Дай посмотрю, – кто-то сзади схватил меня за плечо и заставил подняться.

Это был высокий мужчина с автомобильной аптечкой в руке. Убедившись, что он знает, что делает я отошел назад.

Вокруг уже столпилось еще больше народа. Кто-то орал на водителя Волги – одетого в спортивный костюм лысого бугая. Женщины причитали, обвиняя горе-водителя и отправляли всех сразу еще раз позвонить в скорую, иначе она, как обычно, будет долго ехать. А бабушки крестились и молили Бога о том, чтобы он помиловал бедного ребенка.

– Ты как парень? – спокойно спросил у моего друга мужичек в кожаной дубленке и шапке-ушанке.

– Нога…болит… – сквозь слезы простонал Серый.

– Сейчас я разорву твои штаны, хорошо? Нужно осмотреть тебя.

Серый судорожно покивал. Мужичек достал ножницы и принялся за дело.

Каждое его движение было настолько уверенным, что я тут же догадался, что он доктор. Даже при виде открытого перелома, незнакомец не повел и глазом. Он очень быстро оказал моему другу первую помощь и позволил поверить в то, что все будет хорошо.

Лишь когда приехала скорая и я понял, что жизни Серого ничего не угрожает, посмотрел на часы. Опоздал. Матч начался пять минут назад и даже если я побегу со всех ног, ни один уважающий себя тренер не поставит меня в состав. А значит Кипяток снова избежал моей мести…

Кипяток! Черт!

– Эй ты! – гаишник с большим пузом подозвал меня к себе.

Я посмотрел, как уезжает машина скорой и присоединился к столпившимся вокруг инспектора людям. Сотрудники государственной автоинспекции в этот самый момент допрашивали очевидцев, уже посадив виновника аварии в бело-синюю семерку с надписью «ГАИ» на капоте.

– Ты как? – спросил гаишник с густыми черными бровями, глядя на мои испачканные штаны.

– В норме, – ответил я. – Я знаю, кто виноват аварии.

– Да мы все знаем, – хмыкнул пузатый и подул теплым паром на шариковую ручку, которая от холода перестала писать.

– Нет. Вы не поняли, – не останавливался я. – Я знаю почему для водителей загорелся зеленый свет.

– Что? – бровастый нахмурился и посмотрел на меня исподлобья.

От этого взгляда я засомневался в том, что хотел сказать.

Дело в том, что у меня не было сомнений в своей собственной версии. Я был уверен, что аварию подстроил Парфенов. Уж больно все это напоминало случай, который произошел с одним из моих курьеров не так давно. Светофор. Мужик, проехавший на красный. Не хватало только Гриши, который оказался жертвой. Зато на этот раз был Серый. Тогда Кипяток сам признался мне, что виноват.

– Красный горел. Все очевидцы говорят. Только… – гаишник кивнул в сторону машины, в которой сидел водитель белой Волги. – Только вон этот на красный пролетел.

Я начал припоминать, что автобус, из которого мы вышли, действительно стоял на светофоре. И даже не сигналил нам. С противоположной стороны машины тоже так и не поехали. Как они стояли тогда, так и стоят сейчас – сразу после происшествия из автомобилей отовсюду, на помощь Серому, повыскакивали водители. Значит, на этот раз Парфенов действительно не при чем? Это обычное злосчастное совпадение?

Я безнадежно покивал головой. И еще раз окинул взглядом место происшествия.

– Думаете, мужчина просто не заметил, что горит красный? – спросил я.

– Наверное, – буркнул инспектор. – Темная история. Документов при нем нет, машина зарегистрирована вообще в другом городе. Сам он давать показания не хочет. Ну ничего. Посадим в обезьянник, там он быстро разговорится.

– Что? – на этот раз настала моя очередь удивляться.

Но сотрудника при исполнении тут же отвлекла какая-то бабуля, которая очень торопилась рассказать свою версию произошедшего. Он неохотно повернулся к ней и понимающе закивал, делая вид, что что-то записывает именно с ее слов.

– Я вам говорю! – заявляла она. – Машина эта припаркована вон там была. У рынка. Двое их было. Они весь последний час ко мне по очереди выходили. Сигареты поштучно покупали! Я их запомнила! Потому что они полные кулаки семечек набирали на пробу и ни разу не заплатили…

– Черт… – выругался я себе под нос, уже догадываясь в чем дело.

История действительно темная. Как правило, когда я сталкиваюсь с такими «случайными» совпадениями, то, чаще всего, за ними стоит кто-то из Парфеновых. А учитывая все мои разговоры в последнее время – с аристократами, тренером и другими, все они намекают на причастность электроников к инциденту.

Вот о чем говорил Арсений Петрович. Вот как, например, могут сломать ноги и лишить перспективного игрока футбольного будущего. Случайная авария и конец. Если Парфенову хватило наглости заплатить кому-то, чтобы тот выстрелил в моего отчима прямо в подъезде, то найти какую-нибудь шестерку в девяностые, а потом отмазать ее – дело плевое.

Я огляделся вокруг. На этот раз в поисках Кипятка. Но никого не обнаружил.

Конечно. Футбольный матч вовсю идет. Даже если аристократ был тем вторым в Волге и все видел, то давно ушел, чтобы не палиться.

Я сходил туда, где, как утверждала бабуся, была припаркована машина. Прогулялся до самой Волги и посмотрел, что на коврике, со стороны пассажирского сиденья, натоптано. Значит бабуля не перепутала и людей действительно было двое. Только зачем второй?

Некоторое время я ходил вокруг, вспоминая каждую минуту до происшествия и, в конце концов, мне удалось сложить пазл.

Вывод, который я сделал ошарашил меня самого. Хоть доказательств не было, но теперь я знал, как вывести виновника аварии на чистую воду. Но сделать это нужно прямо сейчас. Второго шанса не будет.

– Парень! – вдруг крикнул мне гаишник. – Мы не закончили.

Я вернулся и дал показания. Пока инспектор продолжал заполнять протокол со слов других свидетелей, я подошел к заведенной бело-синей семерке.

На заднем сиденье, с наполовину открытым окном, сидел виновный. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он бандит. Может чья-то шестерка.

Тату на лице и руках, бритая голова, майка под кожаной курткой и серебряная цепь на шее. Нижняя челюсть выпирает вперед. А сама морда, как говорила моя бабушка про таких, кирпича просит.

– Я знаю, на кого ты работаешь, – сказал я и навалился на тачку спиной. Скрестил руки на груди.

Молчание. Тогда я заглянул внутрь и убедился, что тот смотрит.

– Я не знаю о чем ты говоришь, пацан, – ухмыльнулся лысый и харкнул в открытое окно.

– Ты работаешь на аристократов, так? – я вернулся в прежнее положение и готовился рассказать свою версию произошедшего.

– У тебя с головой не все в порядке, шкет! Проваливай!

Он достал сигарету и закурил. Гаишник смерил нас взглядом, но ничего не сказал. Ни мне, что я подошел к машине, ни тому, кто сидел в ней и дымил.

– Сейчас я расскажу, как все было. А ты меня, если что, поправляй, – я не стал дожидаться ответа и показал пальцем в сторону рынка. – Скорее всего Волга, на которой ты сбил мальчика, была припаркована вон там. Между «Окой» и «Газелью». Прямо за спинами бабушек, торгующих семечками.

– Интересная сказка, – огрызнулся лысый. – Кажись время быстрее пройдет. А то пока милиция приедет, состариться можно. Рассказывай.

– В машине ты сидел не один. Был еще кто-то, кто должен был показать тебе, как выглядит твоя жертва.

Я бросил мимолетный взгляд на арестованного и убедился в своей правоте. Поразительно, как люди не могут контролировать свои эмоции.

– Ну не один. Это что? Преступление?

Говорит. Это уже хорошо. А сказали молчит и давать показания не хочет. Еще один плюс быть десятилетним пацаном. Он явно сомневается в моих умственных способностях. Ладно. Поехали дальше.

– Твоей целью был некий…Константин Ракицкий. Он должен был приехать с той стороны. Сегодня его дебют за Динамо. Который не состоялся.

Тот издевательски хмыкнул. Я продолжал:

– Что он приедет именно на эту остановку сомнений не было. Потому что и его дом, и его школа находятся в той стороне.

– На пятерки учишься? – загоготал человек, сбивший Серого, но как-то резко сунул в рот сигарету и снова стал серьезным.

Я пропустил его комментарий мимо ушей и продолжил:

– План был такой. Дождаться мальчишку – раз. Высадить заказчика, когда тот покажет цель – два. Ударить по газам – три. Твоя основная задача состояла в том, чтобы не убить мальчика, а просто покалечить. Знаешь почему?

Я посмотрел на заключенного. Оскал хоть еще и сохранялся на его лице, но с каждой секундой сменялся недоумением.

– Потому что отмазать легче. Если не смертельный исход.

– Я. Не знаю. О чем. Ты. Говоришь, – снова ухмыльнулся бандюган.

– Но в этом плане был один просчет, – сказал я и пристально посмотрел в глаза собеседнику. – Тот, кто продумывал его, не учел одной детали.

Я специально замолчал.

– Какой? – сдавшись, сухим голосом спросил лысый. Уже без смешков.

– Детали, что Константин Ракицкий может приехать не один. А, например, со своим другом.

Человек, сидящий в машине больше не реагировал. Возможно, уже догадывался о том, что я скажу. Но история в моей голове была готова, и я продолжил делиться ей:

– Дети вообще очень интересные существа. Например, эти двое однажды придумали одну очень интересную игру. Она дурацкая, – я улыбнулся и махнул рукой. – Но здорово отвлекает от посторонних мыслей. Сегодня, кстати, предложил в нее сыграть именно я. Чтобы разгрузить голову своему другу. Выиграй зайца, называется.

Человек в олимпийке все еще слушал.

– Задача очень простая. Доехать до нужной остановки и не заплатить за проезд. Тот, кто попался кондуктору – проиграл.

– Давай ближе к делу, пацан, – гаркнул лысый.

Я достал свой билет школьника и шлепнул им по ладошке.

– Мы с друзьями всегда пользуемся такой схемой. Один заходит в передние двери, другой – в задние. Где кондуктор, так сразу и не заметишь. Особенно в час пик. Но попавшись ей, всегда можно сказать, что выходишь на следующей. Знаешь, такая универсальная отговорка, чтобы не платить за проезд. Причем, ты сдерживаешь обещание. Выходишь на следующей остановке, но тут же заходишь обратно. На этот раз в другую дверь. Тогда кондуктор не может тебя сразу поймать. Пока она прорывается через толпу в другой конец, двери уже закрываются, и ты снова на коне. Понимаешь, о чем я?

Теперь мужик точно знал к чему я клоню. Даже пепел, тлеющий на конце его сигареты, уже был размером, чуть ли не с фильтр.

– Полагаю, что, когда автобус, в котором приехал Константин Ракицкий, остановился и из него вышел мальчик, тебе сказали, что именно он и есть твоя цель. Но ты смотрел на одну дверь. А твой заказчик на другую.

Я раскрыл свой билет школьника и посмотрел на собственную фотографию в нем.

– Ты мчался, чтобы сбить паренька в сером пуховике. И, наверняка, выдохнул, когда мальчишка в черном пальто успел отпрыгнуть, – я показал на себя. – Ведь, как я уже сказал, твои покровители тоже не всемогущи. Но я хочу тебя разочаровать…

Я развернул билет школьника и показал его ублюдку.

– Я Константин Ракицкий, – сказал я. – Ты же знаешь, что это значит?

Бандит скрипел зубами.

– Ты сбил не того, – добавил я. – Аристократы, на которых ты работаешь, теперь и палец о палец не ударят, чтобы отмазать тебя.

– Ах ты... – заорал тот, кто сбил Серого и попытался схватить меня через полуоткрытое окно.

Но я успел отскочить.

– Эй, ты! – гаишник показал на виновного. – Сиди смирно. Мы почти закончили.

Я смотрел на лысого и теперь точно знал, что за всем этим стоят аристократы. Не хватало только подтверждения.

– Это Парфенов? Так ведь? – спросил я, когда стекло поднималось.

– Да пошел ты! – тот плюнул в мою сторону, но так и не ответил.

Но мне это было и не нужно. Какая бы магия не присутствовала в этом мире, на дворе девяностые. Времена, когда за такие ошибки не прощают. И этот неудавшийся киллер это понимает. Если он назовет мне фамилию, то для него точно все будет кончено.

Убрав корочку во внутренний карман и прихватив спортивную сумку, я побежал во Дворец Спорта.

Серому сейчас уже ничем помочь не смогу. Лучше наведаюсь к нему вечером, прихватив его любимого «WagonWheels» или «Куку Руку». Это будет лучшим способом поднять парню настроение. А сейчас важно все-таки попасть на товарищеский матч. Пусть и в качестве зрителя. Хочу, чтобы мои недоброжелатели увидели, что у них ничего не получилось. Это разозлит и заставит совершать опрометчивые поступки. И на этот раз, я к ним уже буду готов.

Я вошел в зал, под скрип подошв о пол, выкрики игроков и свисток Арсения Петровича.

– Штрафной! – выкрикнул он.

Тренер выступал сегодня в качестве судьи.

Кипяток поднялся с пола и приготовился нанести удар. Перед тем, как это сделать, он бросил случайный взгляд на трибуны, где сидело несколько человек, включая меня. Заметив своего главного врага, он поменялся в лице. Но от этого, аристократ еще более решительно исполнил штрафной.

– Гол! – сначала свистнул, а затем крикнул тренер.

Я нахмурился. Удар оказался что надо. Не припомню, чтобы у Парфенова когда-нибудь получались такие голы.

Пока я смотрел матч, я удивлялся все больше и больше. Кипяток владел своим телом совсем не так как раньше. Он стал быстрее, техничнее. Аристократ как будто предугадывал все, что будет делать соперник. Он оказывался даже на ленточке и выбивал мяч из ворот в самый последний момент.

Я вспомнил, что уже несколько дней аристократы не ходят в школу. Неужели они уже что-то натворили, чтобы выиграть турнир?

– Выигрывает Торпедо! – провозгласил Арсений Петрович после финального свистка. – Со счетом восемь два. Все молодцы!

Я схватился за голову. Это разгром. Как бы круто я не играл, если в составе Динамо, я проиграю в субботу, то весь мой план полетит к чертям. Правда, я уверен, что Кипяток уже, итак, с утра до вечера рисует всякие пентаграммы в каком-нибудь захолустье. Неспроста он начал так играть. Теперь появляется еще один вопрос. Если он играет так хорошо, то зачем пытался вывести меня из игры? Это не логично. Может это не Парфенов?

– Костя! Ракицкий! Иди сюда! – тренер Торпедо подозвал меня.

Арсений Петрович стоял у самой кромки поля с другим мужичком в спортивном костюме. Я бросил свои вещи на скамейку и спустился к ним.

– Знакомься Геннадий. Это Костя Ракицкий. Я тебе про него рассказывал.

Мой новый тренер был полностью седой. С такими же седыми усами над верхней губой и слишком не спортивным телосложением. Мне кажется даже мои руки, руки десятилетнего ребенка, будут толще чем его.

– Здравствуйте! – ответил я и по привычке из прошлой жизни протянул руку.

Тот не растерялся. Пожал ее в ответ.

– Привет, Костя! Я Геннадий Рудольфович. Арсений говорил, что ты придешь сегодня на матч.

– Я хотел. Честно. Но по дороге сюда, меня чуть не сбила машина. Теперь мой друг в больнице…

Два тренера переглянулись друг с другом.

– Постой тут, Костя, – сказал Арсений Петрович, затем схватил за руку моего будущего тренера и отвел в сторону.

Они о чем-то пошептались, а затем вернулись ко мне.

– Планы меняются, – сказал тренер Торпедо. – Тебе придется пропустить ближайший городской турнир.

– Что? Нет!

– Послушай, – Арсений Петрович положил руки мне на плечи. – Кто-то явно не хочет, чтобы ты участвовал в соревнованиях. Пока ты отделался легким испугом. Но иногда лучше переждать.

– Нет-нет, – я мотал головой. – Я должен участвовать, тренер!

Сейчас я не знал, что меня больше мотивировало. Желание отомстить Кипятку, доказать кому бы то ни было, что я не боюсь его или сыграть в любимую игру и добиться того, что я упустил в прошлой жизни. Скорее всего – все сразу.

– Кто за мной охотится? – спросил я прямо. – По игре Парфенова, я уже понял, что он тут не при чем. Скажите мне. Я найду способ договориться.

– Мы не знаем…

Арсений Петрович отпустил меня и принялся собирать мячи в мешок.

– Тогда пустите на поле! – не сдавался я.

– Нет, – бросил тренер. – И разговор закончен.

Я некоторое время наблюдал за тем, как тренеры собираются, а когда они уже шли в раздевалку, крикнул:

– Арсений Петрович! – тот сбавил шаг, но не останавливался. – Вы говорите, что хотите защитить меня! Чтобы я сохранил свое здоровье для того, чтобы продолжать играть в футбол! А сами отбираете у меня эту возможность! Сами! Выходит, те, кто хотят лишить меня футбольного будущего, все-таки добились своего, да?

Глава 4. Первая смена

Тренер сдался. Раздосадовано покачав головой от собственного бессилия, он положил руку мне на плечо и похлопал по нему. Затем кивнул Геннадию Рудольфовичу и ушел в раздевалку, забыв даже захватить мешок с мячами.

Перекинувшись парой слов с новый тренером, я уяснил, что в основной состав он меня все равно не поставит. Нельзя просто так ворваться в раздевалку, выбив дверь с ноги и стать основным нападающим. Но приятная новость заключалась в том, что в субботу, в отличие от сегодняшнего матча, мы будем играть на стадионе. Понадобятся замены. А значит у меня будет шанс себя проявить. Но завтра, в любом случае, мне предстоит хорошо поработать на тренировке и доказать, что я заслуживаю представлять Динамо.

Поблагодарив тренера, я уточнил, где отныне буду заниматься, затем схватил все свои вещи и побежал домой. Хоть до комендантского часа еще и оставалась пара часов, мне хотелось поскорее вернуться в свое гнездышко. Запереться на семь замков и никого больше сегодня не видеть. Хотя проблема Кипятка меня волновала, но я решил отложить ее до следующего дня. Сегодня, итак, уже было много эмоций. Да и спать хотелось, ужас как. Все-таки дробный сон – та еще проблема.

– Ракицкий! – выкрикнул девчачий голосок, когда, тряся связкой ключей в руке, я подходил к подъезду.

Я узнал в голосе Клаус.

Сперва разочаровано выдохнул, но, когда обернулся даже обрадовался гостям. Они вместе с Яблоньским подошли ко мне. Один пожал руку, другая обняла.

– Как игра? – спросила Жанна.

– Паршиво. Я думал, что мы поговорим обо всем завтра в школе. Но раз вы пришли – поднимайтесь. Нам есть, что обсудить.

Мы зашли ко мне домой, и я в красочных подробностях расписал все, что произошло сегодня на матче и до него. Рассказал о том, что теперь играю за другую команду, и о том, что в субботу выйду только на замену. Но самая плохая новость заключалась в том, что теперь спровоцировать Парфенова не удастся. Место в составе он выиграл у меня без боя, а мой запасной план – обыграть аристократа, играя за соперников в товарищеском матче и тем самым подтолкнуть его к необдуманным действиям тоже провалился.

– Зато я точно знаю, что Кипяток использовал магию крови, – я мешал сахар в чашке с чаем и возбужденно говорил. – Он не мог начать играть, как…

В моей голове пронеслись фамилии Месси и Роналду, но я знал, что сейчас они еще никому не известны и быстро вспомнил главных звезд этого времени.

– Он не мог внезапно начать играть как Зизу! Как будто по щелчку пальцев! Я готов поспорить на что угодно, что тут не все чисто, – закончил я и наконец достал ложку, бросив ее на гору посуды, скопившуюся в раковине.

– И что ты предлагаешь? – Яблоньский сидел в углу и стучал пальцами по теплой батарее.

– Я думаю, что они не спроста пропускают школу, – я почесал затылок. – Завтра нужно кому-нибудь проследить за ними. С самого утра. И узнать, чем они занимаются вместо уроков. Другого шанса не будет.

– Я могу это сделать, – сказал аристократ.

За все время пока мы сидели на кухне, он ни разу не притронулся, ни к «Родным просторам», которые я просто обожал и покупал при первой возможности, ни к сушеным бананам, которые только в этом времени встречаются в магазинах на каждом шагу.

– Нам нужно раздобыть сотовый, – я заметил, как таракан выполз из-под отклеившихся обоев и побежал наверх. Я провожал его взглядом и продолжал: – Если ты сможешь скинуть мне сообщение, я приведу завуча туда, где они будут практиковаться в запрещенной магии.

Да. Наш основной план сразу заключался в том, чтобы подключить к делу не директора, не учителя, не кого-либо еще. Мы сразу решили, чтобы Парфенова уличила в занятиях магией крови завуч школы – Мирослава Игоревна. Принципиальная тетка с холодной головой и твердым характером. Она аристократка. Как и остальные сотрудники школы. Но в отличие от Глеба Ростиславовича, ее не прогнуть. По крайней мере так было в прошлой жизни. И в этой, по слухам, которые до меня дошли, тоже.

– На всякий случай, нужно раздобыть камеру и все записать, – добавил я. – Если я не смогу убедить Мирославу Игоревну пойти со мной.

– Камера у меня есть, – Клаус сняла тапочек с ноги и бездушно прибила таракана, бегущего по двери зимнего холодильника.

– Все забываю вызвать службу, чтобы избавиться от них окончательно, – я бросил никому ненужное оправдание.

– Тогда так и договоримся, – Всеволод пропустил мои слова мимо ушей. – Я завтра с самого утра слежу за аристократами. Как только будет ясно, что они собираются использовать магию крови, сброшу вам с Клаус сообщения.

– Да, – я кивнул. – Я буду в школе с самого утра. Отыщу Мирославу Игоревну и буду держать руку на пульсе.

– Договорились, – Яблоньский встал и протянул мне ладонь. Я пожал ее в ответ. – Тогда я поехал. Нужно подумать над тем, как завтра не спалиться перед этими ушлепками. Может быть удастся взять мерс с затонированными стеклами и проследить за ними в машине?

Он задумчиво почесал подбородок, затем пришел в себя и посмотрел на Жанну.

– Ты идешь?

Клаус взглянула на свои часы.

– Время до комендантского часа еще есть, – ответила она. – Останусь ненадолго.

– Ладно, – Всеволод пожал плечами. – Пока!

Я побежал провожать аристократа. Не потому, что очень хотел сделать это. Просто мы с Клаус не так часто оставались наедине. Прямо совсем одни. Вне стен школы. И я знал, что сейчас снова начнется…это.

– Расслабься, Ракицкий, – сказала она, когда я вернулся и сел на свое место.

Я тут же встрепенулся и понял, что выгляжу как школьник. В переносном смысле этого слова. Смущаюсь девочки, которую считаю своей подругой.

Конечно, я чувствую себя неловко. А как иначе? Ребенок проявляет ко мне совсем не детские знаки внимания. Я же не какой-то извращенец, чтобы радоваться этому, да еще и отвечать взаимностью. Как-то это все…противоестественно что ли? Хотя, по сути, мы одного возраста.

– Я осталась только для того, чтобы помочь тебе разгрести этот срач, – Клаус подошла к раковине и включила воду.

Вылила на губку моющего средства и принялась мыть посуду. Сначала вымыла все, что было на столе, а потом взялась за ту гору, которая накопилась здесь за последние дни. Сказать честно, я всегда предпочитал другие занятия мойке посуды.

– Слушай, – аристократка стояла спиной ко мне и изучала наклейки, налепленные на дверцу ящика, в который сейчас складывала чистую посуду. – А кто собирал их?

– Моя сестра.

– Наклейки с терминатором собирала твоя сестра? – удивилась Клаус.

– Когда продавали эту жвачку, я был совсем мелкий. А ей было по приколу.

Я посмотрел на дверцу. Наклейки с изображением Арнольда Шварценеггера, Сары Коннор, стального киборга и другие кадры из фильма уже потерлись от старости. Но до сих пор плотно прилипали к поверхности. Это не бутылки в ванне замачивать. Которые оставил в горячей воде на полчаса, а потом этикетка сама отходит. Нет. Эти наклейки лепили на века.

– Какой она была? – спросила вдруг аристократка, закидывая чистую вилку в ящик разделочного стола.

До этого момента я все думал о том, как скорее выпроводить свою одноклассницу, чтобы не играть с огнем. Но когда она задала вопрос, мне почему-то захотелось поделиться с ней.

– Машка? Она была очень хорошей, – ответил я, погладив Матильду, сидящую на моих коленях. – Раньше мы часто дрались. Прямо там. На кровати. Даже и не вспомню, что вечно не могли поделить.

– Она не обижала тебя?

– Не помню, – я пожал плечами. – Чаще всего было так. Она мне слово, я ей в ответ. И вот она уже сверху и пытается выкрутить мне руки. В порыве этой игры я мог сильно ударить ей в живот. Знаешь, как Лю Кенг из «Мортал Комбат».

Жанна не отозвалась. Я понял, что она не понимает, о чем речь, но не хочет, чтобы я знал об этом.

– У героя из этой игры есть такой прием...мы с пацанами, называем его «курочка», – я хмыкнул себе под нос и мечтательно закатил глаза. – Из-за тех звуков, который Лю издает, когда выполняет его на «Сеге». Удерживаешь «С» три секунды, отпускаешь и он уже летит ногами вперед и кудахчет. В общем, надо нам с тобой как-нибудь сыграть.

– Я не против, – ответила Клаус и стерла плечом с лица воду, которая брызнула из крана и неприятно щекотала. – Знаешь, у меня ведь нет ни братьев, ни сестер. Даже двоюродных. Поэтому я никогда не понимала, почему они всегда дерутся друг с другом.

– Сейчас я тоже не понимаю, – сказал я и стряхнул на пол клок шерсти, вычесанный с Моти. – С тех пор, как ее нет, я вспоминаю только хорошее.

– Что, например?

– Машка всегда была очень заботливой, – я глубоко вздохнул, потосковав о ней. – Когда мать уходила в запои, именно она всегда находила чем меня накормить. Для ее фирменных оладьей нужна была только мука, сода, соль, яйца и сахар. Она умудрялась делать их вкусными даже без молока…

В моей голове пронеслось много воспоминаний, в которых Машка играла главную роль. Но не о всех из них я хотел сейчас говорить. Было слишком тяжело. Хоть я и знал, что сейчас она находится в безопасности. Просто не был уверен, что у меня все получится и когда-нибудь сестра вернется в эту квартиру. Поэтому чем больше я думал о ней, тем больше меня брала тоска.

– А твоя мама? – спросила Жанна спустя некоторое время. – Ее так и не нашли?

Я замялся. Обманывать подругу не хотелось, а говорить правду, значило подвергать маму опасности.

– Уверен, скоро она будет дома, – ответил я и тут же перевел тему. – А как твой отец? Он больше не ругается потому, что ты общаешься со мной?

– Пытается. Но чаще всего уже просто потому, что должен.

– Он тебя не наказывает?

– Что?

– Я имею ввиду…физически.

– А. Нет. Конечно, нет! – она усмехнулась. – Он у меня строгий. Иногда даже очень. Но замечательный. Его ворчание – это единственное, что меня в нем бесит.

Клаус выключила кран и вытерла руки о грязное кухонное полотенце.

– Его бы тоже надо постирать, – произнесла она с некоторым отвращением. – Но это ты уж сам.

Аристократка кинула в меня этой…грязной тряпкой. От неожиданности я не успел заслонить лицо и им прилетело прямо по лбу.

Вместо того, чтобы бросит его в ответ, я лишь улыбнулся тому, что у меня есть такие друзья. Пусть и моего нового возраста. В каких-то ситуациях я могу на них положиться и это помогает не испытывать чувства одиночества.

– Я пошла, – сказала Жанна, уходя в прихожую. – Комендантский час скоро начнется. Еще нужно успеть сделать домашку. Судя по всему, времени перед школой завтра у нас не будет.

– Расскажешь мне потом, что сегодня задали? – спросил я, когда она уже спускалась по лестнице в подъезде.

– Позвоню, как буду дома, – девчонка махнула рукой и скрылась из виду.

Еще некоторое время я слушал, как она сбегает по лестнице, как открывается и закрывается дверь моей соседки, проверяющей кто там нарушает тишину, и только потом закрылся в своей квартире.

От сегодняшнего вечера у меня осталось приятное послевкусие. На улице валил снег, на кухне без горы посуды в раковине сразу стало как-то уютнее, а разговор с Клаус напомнил мне мою Настю.

Очень скоро я поеду на новогодний бал и, наконец, увижу ее. Да. Какое-то время мы будем просто дружить, прежде чем я смогу позволить нашим отношениям зайти дальше. Но тем не менее. Она снова будет рядом со мной. Живая. И на этот раз я не совершу ошибок.

Еще до конца комендантского часа я лег спать. За уроками и домашними делами я очень скоро начал клевать носом, а затем перебрался в кровать, закрыл глаза и вот уже меня будил неугомонный будильник. Наступило утро.

По привычке из прошлой жизни, я не смог совладать с собой и все-таки перевел его на полчаса. Как только он зазвенел снова, я окончательно проснулся.

Сделав все утренние процедуры, не забыв про зарядку, я сразу собрал с собой все школьные принадлежности на этот день, спортивную сумку с вещами на тренировку в Динамо и вышел из дома.

Я пришел в школу к первой перемене. Сейчас тут был совершенно другой мир. Когда я учился в первую смену пару недель назад – во время отсутствия старшеклассников, – эта разница не была так очевидна.

Сейчас повсюду ходили школьники с пакетами, в которые вместо портфелей были аккуратно сложены учебники и тетради. Влюбленная парочка аристократов целовалась в конце коридора и совершенно не стеснялась никого. А один бастард танцевал брейк-данс прямо возле кабинета Щитознания, под музыку из аудиоплеера с динамиком. Играла песня Дельфина «Любовь». BomfunkМС’sпоявится позже, но танцору, кажется, итак, хватает ритма.

Я шел по коридору и немного жалел, что не попал в свое тело вот этого возраста. Здесь и девчонки в коротеньких юбочках, и большие перспективы, как, например, сдача экзаменов и поступление в Высшую школу для одаренных. Больше магии, больше тусовок, больше свободы. Да вообще – всего больше. Эх.

Ученики старшей школы бросали на меня удивленные взгляды, усмехались, перешептывались и показывали пальцем, когда я проходил мимо.

Черт. Неужели разница у нас с Серым такая большая? Он, наверняка, приходя сюда с утра не удостаивается такого количества внимания. Ну и ладно. Пусть смотрят. Против того, чтобы старшеклассницы стреляли в меня своими глазками я ничего не имею. Немного напрягает, когда парни пялятся. Ну что теперь? Переживу. Надо всего-то подняться на третий этаж и найти завуча.

– Смотрите кто тут у нас! – вдруг орет кто-то из толпы впереди.

Я поднимаю голову.

– Вот черт, – слетает с моего языка.

В толпе старшеклассников стоит тот самый панк в футболке «Король и Шут», который месяц назад судил наш поединок за императорские фишки с Пушкиным. Проклятье! А вот и сам белокурый двойник великого поэта.

– Это же Ракицкий! – старшеклассник с бакенбардами идет в мою сторону и потирает руки. – Я все еще помню, как он обул меня месяц назад.

Девчонки в коротких юбочках, черных пиджачках и с белыми воротничками внимательно смотрят в нашу сторону. О чем-то перешептываются и хихикают. Они постарше. Может быть из класса восьмого. А Пушкин сверстник Серого.

Черт…Разница в этом возрасте, конечно, гигантская. Аристократ старше меня совсем не на много, а выше почти на голову. Неужели после следующих летних каникул я вернусь в школу такой же каланчой?

– Доставай фишки, Ракицкий, – приказывает Пушкин. – Играть будем.

Он выпячивает свой указательный палец и тычет мне им в грудь.

Как же было бы правильно просто сказать, что у меня нет фишек и уйти. Это же вполне адекватно. Зачем связываться со старшеклассниками и пытаться им что-то доказать? Но я прямо не контролирую себя. Ненавижу поджимать хвост.

– Че завис, сопляк? – Пушкин хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на него.

Я медленно беру руку блондина и освобождаю себя.

– У меня сегодня слишком маленький портфель, – отвечаю я. – Все твое барахло, которое ты хочешь отдать мне по собственной воле, не вместится. Так что свободен.

Девчонки у окна захихикали. Лицо Пушкина залилось краской.

– Оу! Оу! Оу! – панк с косичкой на затылке сложил ладони в трубочку у рта и привлек к нам еще больше внимания. – Смотрите, что происходит! Нашего Пушкина застремал малолетка! Как же ответит аристократ?

– Вот это встреча!

Из толпы, которая уже собиралась вокруг нас, показался…

– Штырь? – я машинально поморщился при виде гопника.

– Для тебя Святослав Михайлович, – гаркнул он и схватил меня за галстук. – Ну че бастард, пойдем поговорим.

– Смотрите все! – панк не успевал комментировать события. – У Штыря тоже какие-то вопросы к малолетке! И что сделает наш Пушкин? Уступит право сильным мира сего или покажет, что у него тоже стальные яйца?

– Слышь, бритый, – шепнул Пушкин гопнику. – Вообще-то я с сопляком разговариваю. Дождись своей очереди.

– Пошел ты! – кинул Штырь и толкнул блондина в грудь.

Вся бубнящая толпа, замолчала, когда кудрявый врезался спиной в стену, а на пол посыпалась отслоившаяся краска.

Ого, кажется я тут больше не нужен.

Глава 5. Ультиматум завуча

Тишину в коридоре школы нарушал только Дельфин, голос которого доносился из аудиоплеера брейкдансера. Когда старшеклассник в широких штанах осознал это, он тут же бросился к устройству. Кнопка щелкнула, музыка затихла.

Штырь, скалясь осмотрелся. Затем потянул меня за галстук, чтобы увести.

– Пойдем! – рявкнул он.

Но я не поддался. В моих интересах было как раз задержать хулигана.

– Куда намылился, петух? – спросил Пушкин и толкнул любителя полосок на штанах.

Тому пришлось отпустить меня. Я тут же сделал несколько шагов назад, чтобы не попасть под горячую руку.

– Че сказал? – на этот раз гопник двумя руками толкнул своего оппонента.

В моем прежнем мире сейчас кто-то из них должен был пропустить удар в нос. Потекла бы кровь, драчуны набросились бы друг на друга, но все это очень быстро бы закончилось. Потому что в какой-то момент одноклассники растащили бы их по разным углам. Но что будет сейчас?

Сейчас одаренный – копейку которого не так давно я отправил в одинокое путешествие, – попытался ударить Пушкина. Тот поставил блок и тут же контратаковал. Кулак прилетел бритому прямо под ребра. Не дожидаясь, когда гопник очухается, блондин нанес еще серию ударов, после которых Штырь повалился на пол. В позе эмбриона он корчился от боли лежа на полу. Злобно стонал себе под нос и не мог подняться.

Это было быстро. Очень. Одно ясно точно. Пушкин уроки Боевых Искусств не прогуливал. В отличие от второго. И почему заводила с косичкой называл гопника «сильным мира сего»? Эх, Штырь, Штырь. Нужно было на уроки ходить, а не семечки по подъездам щелкать.

– Ха! – усмехнулся Пушкин и стряхнул с себя засохшую краску, которая осталась у него на плечах. – Терпеть не могу, когда какие-то уроды марают мне одежду.

Под возгласы ликующей толпы и самолюбование аристократа, я провалился назад. Пролез между двумя высокими девчонками, чтобы незаметно ускользнуть. Но внезапно вновь наступила тишина. Это заставило меня вернуться обратно. Я бросил взгляд на импровизированный ринг.

Прямо на моих глазах спортивный костюм на Штыре растягивался под хруст его костей, одежды и злобное мычание гопника. Его башка, руки, да, черт возьми, все тело увеличивались, как тело морячка Попая, объевшегося шпината.

Очень скоро «Святослав Михайлович» превратился в трехметрового великана, почти достающего головой до потолка. Кроме размеров в нем ничего не изменилось. Такая же бритая голова, челка, спадающая на лоб, впалые глазницы, и кривые зубы. Только теперь он накаченный и огромный, словно тролль.

Штырь размахнулся и ударил кулаком в стену. Издал вопль сквозь свою огромную глотку и зашагал в сторону Пушкина.

Все школьники в ужасе принялись пятиться назад.

Теперь понятно, почему он пропускал уроки Боевых Искусств. С такими размерами врагов можно давить без особых усилий. И морально, и физически.

– Успокойся, Штырь! – Пушкин, как и остальные, отходил назад, выставляя перед собой руки.

Но у его противника были другие планы.

Громила схватил аристократа под силки. Поднял в воздух. Ноги кудрявого теперь беспомощно болтались над полом. Затем преображённый Штырь как следует встряхнул Пушкина и, разевая свою пасть, грозно зарычал.

Блондин успел сориентироваться и прямо перед тем, как гопник впечатал его в стену, создал щит. Сломанные кирпичи рассыпались по полу, словно попкорн. Но одаренный, кажется, не пострадал.

Глыба в порванном спортивном костюме замахнулась, чтобы теперь отправить Пушкина даже не в нокаут, а на тот свет. Но в этот самый момент в Штыря как будто врезалась огромная невидимая кувалда. Его отбросило на другой конец коридора. Школьники, стоящие на траектории полета, едва успели расступиться, чтобы не попасть под раздачу.

– Что здесь происходит? – до меня долетел строгий женский голос.

Вытягивая шею, я пытался обнаружить источник силы, совладавшей с великаном.

В полной тишине я слышал, как стучат каблуки, а вскоре из-за спин одаренных появилась Мирослава Игоревна.

Стройная брюнетка в обтягивающем черном платье, с узкими очками на носу и родинкой над губой, шла уверенной походкой в сторону лежащего на полу одаренного. Который, кстати, уже принял свой обычный облик. За завучем следовали два охранника в черных костюмах.

Бугаи тут же бросились к школьнику, подняли, взяв того под руки и надели ему на запястья такие же браслеты, которые я видел у Германна, когда тот схватил Элаизу.

– Вы нарушили критическое количество правил школы, – начала Мирослава Михайловна, обращаясь к Штырю. – Правило сорок восемь. Использование боевой магии в стенах школы без разрешения любого из преподавателей. Правило сто сорок один, которое запрещает проявление агрессии к другому ученику, а также любые попытки использовать против него свою силу. Правило двести сорок три. Порча школьного имущества. Я могу продолжать список, но три пункта уже вполне достаточно для того, чтобы с сегодняшнего дня вы, Святослав Илицкий, были отстранены от учебы в школе. Навсегда.

Школьники вокруг наблюдали за происходящим с открытыми ртами. Но завуч еще не закончила.

– Сегодня же военкомат будет уведомлён о вашем исключении и в ближайшее время, я надеюсь, – она сделала акцент на последнее слово. – Вы пополните ряды защитников нашего мира на крайнем севере.

– Казачья застава… – зашептались школьники.

Завуч подошла к гопнику, схватила его за подбородок и осмотрела. Повернулась к остальным и скользнула по толпе внимательным взглядом.

– Пушкин! – она указала на аристократа пальцем. – Ты оказался умнее. Но все равно за нарушение порядка в школе и провокацию будет назначен педсовет. Не думаю, что дойдет до исключения, но тебе лучше взяться за голову. Пока ты не составил компанию Илицкому. Тебе ясно?

Аристократ, рубаха которого больше не была заправлена в штаны, а аккуратно повязанный галстук теперь болтался, как что-то инородное в его прикиде, виновато кивнул.

– А теперь все – марш на уроки! – Мирослава Игоревна сделала несколько резких хлопков, и школьники быстро очистили коридор, разбежавшись по кабинетам.

Звонок прозвенел только сейчас. Скорее всего тетя Фая и позвала завуча. За всей этой заварушкой она даже не успела вовремя подать звонок.

Я смотрел как уводят Штыря и размышлял. С одной стороны, мне было его действительно жаль. Вот так за несколько минут может поменяться вся жизнь одаренного. Еще вчера он ездил на своей копейке, отрабатывал фишки у малолеток и терся с девчонками в гнездышке. А уже сегодня аристократ отчислен из школы и, наверное, сейчас судорожно думает, что сказать своему отцу в оправдание. И размышляет о том, как избежать поездки на Казачью заставу.

Но, с другой стороны, он ведь сам во всем виноват. Зачем искать способ насолить какому-то мелкому пацану? Зачем применять свои способности в стенах школы, когда прекрасно знаешь, что за это светит? Наверное, это справедливое наказание. Одаренные, которые не могут контролировать себя, должны уезжать на заставу. Иначе в мире будет царить хаос. С такой силой, которая есть у них, без жесткого контроля нельзя.

– А ты что здесь так рано, Ракицкий? – Мирослава Игоревна вырвала меня из собственных мыслей.

Я посмотрел на пейджер. Ни одного нового сообщения.

– Я как раз вас искал, – ответил я.

– Меня искал? – удивилась завуч. – Зачем?

– У вас есть время?

Мирослава Игоревна посмотрела вслед охранникам, уводящим Штыря.

– Сейчас у меня окно. Но нужно десять минут, чтобы все уладить с Илицким, – она задумалась на секунду, а затем протянула мне ключ. – Поговорим в моем кабинете. Возьми ключ. Я разберусь с аристократом и поднимусь.

Уже через пару минут я был в ее кабинете. Он сильно отличался от остальных, которые есть в школе. Тут стоят антикварные напольные часы, дубовый стол. Окна занавешивают плотные бордовые шторы. Из-за них внутри почти нет света. А вместо ламп повсюду горят свечи. Это от них такой сильный запах? Как будто кто-то накупил дешевых вонючек в машину и забыл спустить вниз.

Я растеряно огляделся. Ощущение, словно попал в девятнадцатый век. У такой обстановки, наверняка, есть свои причины. Но, мне кажется, узнаю я их не раньше, чем Мирослава Игоревна начнет преподавать в моем классе.

Я ходил по кабинету аристократки и все время смотрел на пейджер.

Яблоньский не писал. Это плохо. Потому что, если сказать завучу про Кипятка раньше времени, то есть большая вероятность его спугнуть. Мирослава Игоревна захочет немедленно поговорить с одаренным и если я ошибаюсь в том, что он вернулся к запрещенной практике, то Парфенов и на самом деле бросит магию крови. Навсегда. И тогда Яблоньскому придется искать другой способ, чтобы от него избавиться. А мне – чтобы сделать из него человека. Ладно. Выбора нет. Буду тянуть время.

– Так что ты хотел сказать? – уточнила завуч, когда вошла в кабинет и села за свой стол.

Я сидел напротив.

– Ученики, которые нарушают правила. Я имею в виду аристократов. Разве никто из их родителей никогда не обращается к вам, когда вы выносите вот такие приговоры, – я указал головой в сторону выхода, имея ввиду Штыря.

– Скажем так. Я очень принципиально отношусь к этим моментам, – ответила она. – К чему ты клонишь, Костя? У тебя есть что мне рассказать?

Я еще раз посмотрел на пейджер.

– Если я скажу вам, что кое-кто пользуется магией крови. Что будет с этим учеником?

– То же, что и с Ильицким. Каждый одаренный должен понимать, что любое нарушение правил, а тем более, серьёзное, жестоко карается. Кто практикует запрещенную магию?

– Сейчас я не уверен… – начал мямлить я, подбирая слова. – Вам же нужно поймать человека за руку?

– Не обязательно. Ты можешь просто назвать мне фамилию? – завуч поправила очки на своем носике. – Я понимаю, почему ты боишься. И обещаю, что никто не узнает о твоем участии.

– Что? – я усмехнулся. – Я не боюсь, нет. Просто…

Пейджер запищал. Я бросил на него взгляд. Увидел входящее сообщение. Оно пришло от Яблоньского.

Прочитал. Еле сдержался, чтобы не выругаться вслух.

– Просто…что? – завуч внимательно смотрела на меня, ожидая ответа.

– Мирослава Игоревна. Мне тут написали. В общем… Мне нужно идти. Я позже все объясню.

Не слушая, что ответит мне брюнетка, я вылетел из кабинета и поехал прямиком на футбольный стадион.

Да-да. Яблоньский написал мне, что Парфенов с Антроповым просто тренируются. Никакой магии крови. Никакого заговора. Всего добиваются исключительно своим потом. Я не поверил и решил убедиться в этом лично.

Убедился. Целый час, пока мы там были, аристократы просто отрабатывали задания, которые обычно дает на тренировках Арсений Петрович. Расставляли конусы, бегали вокруг них с мячом и без мяча. Потом один пытался отобрать мяч у второго. Наоборот. В общем, самая стандартная тренировка.

Когда мы поехали на учебу, два хулигана из нашего класса еще оставались на поле гонять мяч.

– Они знали, что ты за ними следишь, – заключил я, подсаживаясь в школьной столовой к Яблоньскому и Клаус.

Я поставил поднос на стол. Вдохнул запах борща и макарон с котлетой. Аристократы были, как говорила моя мама, в своем репертуаре. Набрали себе полные тарелки выпечки и взяли по два стакана чая.

Вот дети! Нормально есть надо с раннего возраста, а не эти вот булки. Уж я-то теперь поберегусь от гастрита, который настиг меня прямо к совершеннолетию в прошлой жизни.

– Почему ты решил, что меня видели? – Всеволод щелбаном скинул со стола оставленную кем-то макаронину и принялся за пиццу.

– А ты не заметил, как они скалились? Все время, пока мы там были, они улыбались во все свои двадцать восемь, – я помешал остывший суп и принялся за еду.

– Мне тоже показалось, что Парфенов с Антроповым просто издеваются над нами, – Клаус отпила горячего чая.

Всеволод повернулся ко мне, перекинув ногу через скамейку, на которой мы с ним сидели.

– И, ты думаешь, как только мы уехали в школу они…принялись за дело? – он поднял брови.

– Думаю, нет, – я отложил в сторону тарелку, в которой уже закончился борщ. – Именно поэтому я не стал настаивать на том, чтобы кто-то из нас остался проследить за ними.

– Черт! – прошипел Яблоньский и ударил рукой по скамье. – Теперь они точно залягут на дно.

– Без паники. Еще не все потеряно, – я поспешил успокоить аристократа.

– Ты о чем?

– У меня уже есть новый план.

Одноклассники пододвинулись ближе.

– Рассказывай, Ракицкий. Не тормози, – аристократ весь чесался от нетерпения.

– Турнир, который стартует завтра, продлится два дня. Скорее всего Торпедо выйдет в плей-офф. А матчи на вылет будут играть в воскресенье. Понимаете, о чем я?

Яблоньский посмотрел на Клаус. Та перецепила резинку на своем беличьем хвосте.

– Учитывая, что аристо уже несколько дней прогуливают школу, – сказала она. – Значит им необходимо ежедневно совершать этот ритуал. Он помогает им быть в форме.

– Верно, – я улыбнулся своей догадливой подруге. – Нужно будет, чтобы кто-то спалил отморозков сразу после первого дня турнира в субботу. Перед плей-офф они точно пойдут на риск.

– Согласен! – подхватил Яблоньский и к нему тут же вернулся аппетит.

Он схватил недоеденную пиццу, смачно откусил и спросил с набитым ртом:

– Мне нужно будет снова проследить за ними?

– Нет. Это не сработает. Сейчас они очень внимательны.

– Тогда что ты предлагаешь?

В моей голове промелькнула мысль про тайную способность вселяться в других существ. Конечно, после дневного инцидента пользоваться магией за пределами учебных кабинетов у меня желание пропало. Но, похоже, это единственный вариант переиграть Кипятка. Придется выпускать тигра из клетки. Вернее, попугая. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет…

– Артифакторика! – опередила меня Клаус, когда я только собирался открыть рот.

– Что? – нахмурился Яблоньский.

– Можно зачаровать какой-нибудь предмет, подложить его Кипятку, а затем с помощью заклинания поиска найти его, – предложила Жанна.

Мы втроем переглянулись.

Это был отличный план. Даже если поймают за руку, максимум что нам грозит за применение этого заклинания – выговор. Возможно, мы с Пушкиным окажемся на одном ковре у директора, но зато раз и навсегда вытащим эту занозу из…

– Артифакторика сегодня стоит четвертым уроком, – Клаус на всякий случай посмотрела в дневник. – Я могу прямо там зачаровать что-нибудь. Мне нужен только подходящий предмет. Есть предложения?

Каждый из нас ощупал собственные карманы. После этого нехитрого действия Яблоньский пожал плечами, а я достал ту самую монету с профилем аристократа, которую забрал у Элаизы в нашу первую встречу.

– Подойдет?

– Думаю, да, – моя подруга взяла серебряник и с интересом осмотрела его. – Теперь надо решить, как подложить ее Кипятку.

– Я могу, – Всеволод поднял руку. – Завтра во время матча проникну в раздевалку и кину монету в карман его куртки. Взломать замок раздевалки – как два пальца. Если двери там вообще закрываются.

– Отличный вариант, – я отодвинул пустые тарелки от себя. – Только лучше запихни монету под стельку. И как только турнир закончится, мы с Клаус встретимся на стадионе. Жанна. Как обычно нужна будет камера. Всеволод. А ты по нашей команде, намекнешь про Кипятка завучу. Одолжишь свой сотовый?

Из коридора до нас донесся звонок.

– Да, – кивнул аристократ. – Пойдемте на урок.

Мы с одноклассниками бежали по коридору, а у меня под ногами, вместо старого линолеума уже мелькало заснеженное поле Дворца Спорта. Я представлял, как завтра буду тащить свою команду. Нужно во что бы то ни стало выиграть Торпедо. Чтобы у Кипятка не было ни единого шанса отказаться от идеи «благословить» себя на хорошую игру перед следующим днем.

– Ракицкий! – донеслось из кабинета, мимо которого мы пробегали. – Костя!

Я остановился. Вернулся назад.

Мирослава Игоревна вышла в коридор и прикрыла за собой дверь.

– Я разговаривала сегодня с Пушкиным и Илицким. После утреннего инцидента, – сказала она и посмотрела на моих одноклассников. – Клаус. Яблоньский. Быстро на урок! Передайте учителю, что Ракицкого я задержала.

Аристократы нехотя попятились, но очень скоро развернулись и побежали. Завуч проводила их взглядом и снова посмотрела на меня.

– Они рассказали, что подрались из-за тебя.

Я пожал плечами, уже понимая к чему клонит брюнетка. Промолчал.

– Илицкий открыл мне много нового. Если честно, от тебя я такого не ожидала, Костя, – она разочарованно покачала головой. – Обижать маленьких детей – низко. Ты упал в моих глазах.

Ясно. Когда Штырю стало нечего терять, он выдал всю историю про своего младшего братца. Готов поспорить, что ту часть, где я защищал бастарда от аристократа он упомянуть забыл.

Черт. Какое же поганое чувство. Вроде знаешь, что ни в чем не виноват, но, когда женщина, которая является для тебя авторитетом так смотрит, хочется под землю провалиться.

– На этот раз я спущу тебе это с рук, – вдруг сказала она. – Но, если вскроется что-то еще, я обещаю, что сделаю все, чтобы перевоспитать тебя.

Я облегченно выдохнул.

– Обещаю, Мирослава Игоревна…

– Ладно, – она махнула рукой. – Слышала я эти обещания.

– Все? Я могу идти?

– Еще кое-что, – завуч остановила меня. – За свой поступок ты все-равно должен понести наказание. Поэтому завтра к десяти утра я жду тебя на субботник.

– Только не завтра, – воспротивился я. – Завтра у меня важный футбольный турнир!

Мирослава Игоревна прищурилась и выгнула правую бровь.

– Тем лучше. Пропустив что-то важное из-за своего поведения, ты быстрее усвоишь урок, – она зашла в кабинет и перед тем, как закрыть дверь, повторила: – Завтра. В десять.

Глава 6. Портал в парке Горького

Дверь передо мной захлопнулась.

Еще некоторое время я стоял в коридоре, пытаясь подобрать слова, чтобы постучаться в кабинет и попытаться переубедить завуча. Но, в конце концов, решил, что если буду настаивать на своем сейчас, то только сильнее разозлю. Нужно взять паузу и все хорошенько обдумать.

Еще на уроке, перебрав все варианты в голове, я сообщил друзьям-аристократам, что планы меняются. Вернее все остается также, только теперь Яблоньскому с Клаус придется выслеживать Кипятка без моего участия. А вот донести на него Мирославе Игоревне, вновь буду должен я. На этом мы и условились.

После школы я направился на тренировку, где мне пришлось сообщить новому тренеру, что завтра принять участия в турнире я не смогу. Объяснил ситуацию. Геннадий Рудольфович отнесся с пониманием. А после того, как я проявил себя на тренировке, он добавил, что, если Динамо выйдет в плей-офф, он ждет меня на стадионе в воскресенье. Я согласился.

В конце очередного насыщенного дня я шел домой с мыслями о том, что в итоге все получилось не так плохо. Проблема Штыря решена. Так или иначе я ожидал от него какой-нибудь подставы в самый неподходящий момент. А теперь… Не думаю, что гопник вообще в ближайшее время вспомнит обо мне. С Кипятком тоже все под контролем. На этот раз он точно не догадается, что за ним кто-то следит и, наконец, выдаст себя.

Снег хрустел под ногами с каждым моим неторопливым шагом в сторону дома.

Я остановился у припаркованной на обочине девятки и заглянул в боковое зеркало. Улыбнулся, убедившись в том, что я все-таки ребенок. Почему-то на мгновение я перестал верить в то, что вернулся в собственное детство.

– Как же мне повезло, – хмыкнул я и на всякий случай обернулся, чтобы посмотреть, что никто не услышал.

Подходя к своему дому, я обратил внимание на то, что у моего подъезда припаркован автомобиль. Фары выключены, но мотор работает. Пассажирская дверь машины распахнулась, когда я пытался проскользнуть мимо.

Внутри сидел Германн.

– Здравствуй, Константин, – сказал он.

– Здравствуйте, Аввакум Ионович, – я снял пейджер с пояса, чтобы посмотреть на время. Не работает. – Не ожидал вас встретить в своем дворе так поздно.

– Ты не читал сообщение от меня? – аристократ включил свет в салоне.

Я постучал по экрану устройства и посетовал:

– Кажется, батарейка сдохла…

– Теперь ясно, – Германн отодвинулся к дальнему окну. – Садись. У нас мало времени.

Я нахмурился.

– Куда вы хотите меня увезти?

– Ты все еще горишь желанием освободить свою сестру? – аристократ дружелюбно улыбнулся. Так, как улыбаются взрослые, когда дарят ребенку подарок, который он давно просил.

– Но… – недоверчиво протянул я. – Вы сказали, что на подготовку понадобиться пару недель?

– Элаиза приходила ко мне. Сказала, что вы заключили контракт.

Я не ответил. Тогда аристократ продолжил:

– Я провел пару встреч и у меня получилось ускорить процесс.

Вот она. Мотивация. Старик так хочет вернуть собственную дочь, что, я боюсь, перестал здраво мыслить. Но кто я такой, чтобы винить его в этом? Я не меньше хочу освободить свою сестру.

Только мне хочется знать, насколько тщательно все продумано. Сколько займет путешествие? Вернусь ли я оттуда? Черт. Мне нужно хотя бы привести свои дела в порядок на тот случай, если это приключение окажется последним в моей второй жизни.

– Вы уверены, что все продумали? Не с палкой же отправляться на ту сторону, – скептически произнес я.

– Не переживай, Константин, – снова улыбнулся он. Старик явно пребывал в хорошем расположении духа. – Я хочу, чтобы вы вернулись оттуда не меньше, чем отправить вас туда.

Ладно. Германн всегда казался мне адекватным. В конце концов, если меня что-то не устроит, я всегда могу развернуться у самого портала.

– А что на счет школы? Мне нужна хотя бы справка о болезни.

– Если все получится, ты будешь дома уже сегодня вечером, – спокойно ответил аристократ. – Пожалуйста. Садись. Мы теряем время.

– А сколько сейчас?

– Восемь.

– Дайте десять минут. Я переоденусь в удобную одежду и спущусь, – попросил я, вспомнив, что на той стороне жутко холодно.

– Хорошо, – кивнул аристократ.

Энергично покачав головой, я пообещал вернуться как можно быстрее и побежал наверх.

Забежал в квартиру. Сбросил в прихожей спортивную сумку и рюкзак. Брюки, пальто, рубашку и галстук кинул на кровать матери до лучших времен. Открыл советский лакированный шкаф и впервые за все время внимательно осмотрел одежду, которая у меня была. Вытряхнул ее с полок на пол.

Джинсы. Черт. Слишком длинные. Придется подогнуть снизу. Вот так. Пойдет?

Нет. Под них лучше надеть вторые штаны. Там холодно, а трико у меня еще нет. Значит в эти времена под джинсы я еще надевал вот эти спортивки. Точно. Даже ремень теперь не нужен.

Что сверху? Этот свитер с оленями. Шерстяные носки под кроссовки. Болоньевые перчатки. Шапка и вот эта куртка. Не презентабельная. Советская. Даже не помню от кого досталась. Но в ней удобнее, чем в огромном пуховике. Вроде все.

Я выбежал на улицу и загрузился в машину Германна.

– А где Аввакум Ионович? – я с удивлением обнаружил, что на заднем сиденье никого не оказалось.

Миша – охранник аристократа, – включил фары и переключил передачу.

– Он приедет уже на место, – сказал водитель.

Хоть мне и показалось это немного странным, я забил. Только пожал плечами, закрыл глаза и навалился на спинку сиденья.

– Поехали.

Уже через полчаса мы припарковались у старого-доброго парка «Горького». Одного из трех парков аттракционов в нашем городе.

– Сейчас я открою ворота, чтобы можно было заехать, – сказал Миша, выходя из машины. – Жди здесь.

Я кивнул и уставился в окно.

Сквозь забор, состоящий из внушительных железных прутьев, я разглядел аттракцион «Орбита». Мой самый любимый в этом возрасте. Чуть подальше «Сюрприз». Ну и, конечно, «Автодром». Что примечательно, почти все они сохранились до двадцать первого века. Всего лишь претерпели некоторые изменения.

Мой взгляд скользнул по забору в поисках знакомой лазейки.

Дело в том, что после городских праздников в этом парке был самый большой улов бутылок. Если опередить других охотников за чебурашками, то можно было разжиться достойными карманными деньгами. Поэтому на следующий день после грандиозных мероприятий мы с парнями первым делом ехали сюда.

Да. Вот и лазейка. Если амбал Германна не сможет открыть ворота, в том месте у меня получится попасть внутрь испытанным способом.

Ворота, расположенные между двумя высокими колонами, загрохотали. Это Миша снимал цепь, которая сковывала их. Еще через несколько секунд они загремели и распахнулись.

Водитель подошел к машине и открыл багажник. Достал оттуда лопату и принялся раскидывать снег по сторонам. Протоптанная людьми тропинка тут есть, а вот автомобили в парк не заезжали уже давно. Быть может с самого первого снега.

– Готово, – великан рухнул в машину, заставив ее покачнуться.

Миша сдал назад, заехал в ворота и очень скоро мы остановились у старого здания. Припоминаю его. Кажется, вместо лабиринта кривых зеркал сейчас здесь…

– Игровые автоматы… – завороженно прошептал я, остановившись перед входом в старинную одноэтажку.

– Никогда их не понимал, – буркнул охранник Германна и громким топотом стряхнул с ботинок снег. – Заходи. Аввакум Ионович сказал ждать его здесь. На столе лежит несколько жетонов. Можешь пользоваться. Я дождусь снаружи.

Я кивнул и прошел внутрь.

Под звуки аркадных игровых автоматов дошел до стола администратора и взял жетоны. Сдул с них пыль и осмотрелся.

Если честно, я никогда не балдел от этих огромных коробок с небольшим экраном, как, например, американские школьники десятилетие назад. Причина в том, что одна игра стоила довольно дорого и длилась только до того момента, пока не кончатся жизни. Поэтому, заплатив пять рублей ты мог проиграть пять минут, а мог нажимать на спусковой крючок игрушечного автомата хоть целый час. Все зависело от твоих навыков. Однако денег прокачивать такие навыки у меня никогда не было и, наверное, поэтому я остался к ним равнодушным.

Но все эти пластиковые пушки, рули и джойстики все равно завораживают. Надо же! Такая махина для игры, которую может потянуть обычное «Денди». Хотя есть и преимущество. Тут можно подстреливать не только уток и ковбоев из пистолета, тыча им в самый экран.

Мои мысли перебил женский возглас, который матом послал своих врагов подальше. Следом за ним послышался сильный удар.

Я ускорил шаг и пройдя в следующий ряд увидел девушку. Она была в черном плаще, черных гриндерсах и с длинными прямыми иссиня-черными волосами, спускающимися ниже плеч.

– Щит! – выругалась она и в очередной раз пнула по автомату. – Эту чертову игру невозможно пройти.

Девочка разговаривала с английским акцентом. Но слов не подбирала. Значит знает русский хорошо.

Она еще что-то процедила себе под нос, а затем почувствовала, что я смотрю и повернула голову. Я тут же узнал в ней гота. Ну а кто еще может ходить во всем черном, с подведенными глазами и жутко красными губами?

– Ты еще кто-такой? – огрызнулась девчонка.

Сперва мне захотелось также дерзко ответить. Но потом я вспомнил как сам часто «горел» в будущем, проигрывая в какую-нибудь компьютерную игру. Поэтому решил простить. На первый раз. Дать ей шанс исправиться.

– Костя Ракицкий.

– Экселент! – она обреченно выдохнула и запустила следующий жетон в автомат. – И почему мне сразу не сказали, что я должна буду отправиться на ту сторону с ребенком, у которого еще молоко на губах не обсохло.

– Полегче, дамочка, – я скрестил руки на груди. – Во всяком случае, я не буду тормозить остальную группу, двигаясь, как черепаха в этих неудобных ботинках.

Та опустила глаза на свои «Grinders», затем снова посмотрела на меня и неприятно скривилась.

– Группу? Маза фака! Я же сказала, что могу все сделать сама.

А девчонка-то социопат. И про группу ничего не знает. Неужели Германн нашел ее в самый последний момент?

– Ладно, проехали, – сказала она. – В Терминатора играть умеешь? Может вдвоем получится пройти эту долбанную игру.

– Лет двадцать не играл, – улыбнулся я.

Она еще раз окинула меня серьезным взглядом с головы до ног и искусственно улыбнулась.

– Смешно.

Я подошел, засунул еще один жетон в приемник и нажал на спусковой крючок пластикового автомата. Появился прицел. Выстрел прямо в надпись «start». Отчет до начала уровня начался.

– Тебя-то как зовут? – спросил я, пока не началась вся заварушка.

– Агата, – ответила она. – Приятно познакомиться, как тебя там…

– Забей, – кинул я небрежно и принялся расстреливать киборгов.

Следующие несколько минут мы играли в полной тишине. Пока в один момент все электричество не вырубилось. Игровые автоматы вместе с лампочками на потолке внезапно потухли, а через секунду загорелись снова, обнулив наше достижение.

– Ну, отлично! – выдохнула готка.

Я ожидал, что сейчас она в очередной раз лупанет по аппарату, когда до нас донесся голос Германна.

– Я, надеюсь, что не сильно помешал вам, – по узкому коридору, из включившихся автоматов, шел Аввакум Ионович.

Рядом с ним бодро шагал длинноволосый седой старик. За ними дылда Миша с двумя кейсами в руках.

– Всегда, когда мне приходится использовать пространственный скачок, происходит это, – посетовал аристократ.

Он поднял глаза к лампочке на потолке и прищурился, намекая на перепад напряжения. Но это меня волновало в последнюю очередь. Хотя на секунду я задумался – а что, если в те моменты, когда в будущем у меня дома пропадал свет, это какой-нибудь одаренный совершал пространственный скачок?

– Где моя сестра? – отбросив лишние мысли, первым делом поинтересовался я.

– С ней все хорошо, Константин, – спокойно ответил Германн. – Вместе с Элаизой они ждут на улице. У разрыва.

Теперь я начал догадываться, почему все здесь покрыто многовековой пылью. Кажется в этом парке есть портал, подобный тому, что я встречал на том кладбище. Не знаю, как давно он открылся, но не удивлюсь, если Германн завладел всей территорией для того, чтобы иметь постоянный доступ на ту сторону. А парк Горького не оцепили агенты из ОКЦЗ и не мешали ему возвращать дочь.

– Когда придут остальные? – я бросил взгляд на прямоугольные электронные часы на стене. Напрасно. Время сбросилось до нулей.

– Это вся твоя группа, Костя, – Аввакум Ионович отошел в сторону, чтобы представить нам старичка. – Знакомьтесь. Это Виктор Андреевич. Последний член вашего отряда.

– Называйте меня просто – дядя Витя, – добродушно добавил тот, и сгреб распущенные волосы со лба на затылок.

– Вы издеваетесь? – Агата уткнула руки в бока. – Мы договаривались, что я помогу вам, но условия, что вы отправите со мной ребенка и дряхлого старика не было. Они загонят меня в могилу.

– На счет дряхлого – это вы напрасно, – усмехнулся дядя Витя и похрустел костяшками в кулаках.

– Успокойся, Агата, – Германн положил кейс на один из автоматов и открыл его. – Ты хотела заработать денег. Я тебе их принес. Тут первая часть. Остаток получите, когда вернетесь с моей дочерью.

При виде долларов девчонка поменялась в лице. Она подошла к кейсу, взяла пачку банкнот и принялась пересчитывать их. Я бросил взгляд на охранника, который в одной из своих рук держал мою долю.

– Да, – аристократ подтвердил мои догадки и повернулся к Мише. – Константин. Виктор Андреевич. Это доли каждого из вас. Можете пересчитать.

– Нет времени, – отказался я. – Чем быстрее мы уйдем на ту сторону, тем быстрее вернемся. Я вам доверяю.

– Хорошо, – кивнул Германн.

– Что на счет магии? Вы сказали, что продумали все, чтобы мы могли защититься на той стороне.

– У твоих спутников сильные родовые способности, – ответил аристократ. – Для тебя же я приготовил вот это…

Он засунул руку в карман пальто и достал оттуда браслет. Плоские белые камни со Знаками, нацепленные на резинку. Похож на ширпотреб, который обычно привозят с морей. Но тут работа сделана качественно.

– Дай руку, – обратился ко мне Аввакум Ионович.

Я послушался, и он надел браслет на мое запястье.

– Здесь есть все Знаки, которые могут пригодиться. Начиная от боевых и заканчивая защитными. Посмотри. Все из них тебе знакомы?

Я осмотрел символы.

На камни было нанесено десять Знаков. Заметь меня кто-нибудь в школе с такой вещицей и выговор – это самое безобидное, чем бы закончилось дело. Символы еще и усилены специальной нифриловой краской. А с учетом того, что на той стороне я буду черпать энергию прямо из воздуха, то с такой штуковиной мы вообще непобедимы. И никакая родовая магия не нужна. Главное вовремя вертеть браслет и прикладывать палец к нужным камням.

– Да, – наконец ответил я. – Кроме этого. Кажется такого Знака мы еще не проходили.

Германн прищурился и отодвинул мою руку на комфортное расстояние от глаз, чтобы рассмотреть символ.

– Это Рванда.

– Рванда? – вмешался дядя Витя. – Вы уверены, Аввакум Ионович? Ребенок может не справиться с такой силой.

– Уверен, – ответил аристократ. – Используй его только в крайнем случае…

– Что он дает?

Германн уже хотел ответить, когда дядя Витя схватил его за руку и остановил:

– Не надо. Я сам расскажу мальчику, если случится потребность, – затем он посмотрел на меня. – Не прикасайся к нему, пока я тебе не скажу. Ладно, сынок?

Я уже хотел возразить, что я не ребенок и выпытать эффект от Знака, но потом плюнул. Время нещадно уходило, сестра где-то на улице ждала меня, а старичок вызывал доверие. В конце концов всегда есть шанс поговорить в пути.

– Хорошо, – аристократ воспользовался моим замешательством. – Тогда идите за мной.

Мы вышли из здания. На улице мело. Тропинку, по которой недавно прошли люди уже запорошило. Проваливаясь по щиколотку в сугробы, я порадовался, что надел шерстяные носки.

Очень скоро мы зашли за старое колесо обозрения, и я увидел Машку. Она сидела в инвалидном кресле, а ее руки и ноги были прикованы к нему специальными наручами. Позади стояла Элаиза. Рядом мерцал портал.

– Братик! – оскалилась Ангельская в теле моей сестры. – Разве ты не бросишься мне на шею и не обнимешь родную сестрицу, дорогой?

Ее смех разнесся по просторам заброшенного парка.

Я пропустил комментарий мимо ушей, зашел за кресло и схватился за ручки. Понятно, что вести мою сестру Агата не станет, а дядю Витю и просить неудобно. Это моя ноша.

Аввакум Ионович смахнул с бородки налипший снег и громко заговорил, перебивая поднявшийся ветер.

– Элаиза отведет вас к моей дочери! – он заслонил лицо ладонью, чтобы льдинки не резали глаза. – Мы дождемся вас здесь! Торопитесь! И будьте внимательны!

Первой к порталу прикоснулась и тут же растворилась в воздухе девочка-мираж. Затем Агата. Пропуская меня вперед, но не добившись своего, на ту сторону попал и дядя Витя.

– Надеюсь, там так не метет! – процедил я и приложил усилия, чтобы сдвинуть коляску, колеса которой застряли в снегу. – Добро пожаловать домой, Ангельская!

Глава 7. Пропавшая без вести

Снова это дурацкое перемещение на ту сторону. Когда всего наизнанку выворачивает.

Надо потерпеть минуту и все пройдет. Сейчас этот дым рассеется, и я окажусь на месте. Самое страшное будет позади.

Последний раз я успокаивал себя так еще в прошлой жизни. Когда после очередного дня рождения переборщил с алкоголем и лежал на диване в своей квартире. В голове летали вертолеты, а я клялся, что никогда в жизни больше не выпью даже капли спиртного. А вот организму было все равно на мои обещания. Он вот-вот собирался отправить меня в туалет обнимать бочок унитаза.

Между прочим, клятву я тогда сдержал. Даже после нашей с Настей свадьбы ситуация не повторилась. Правда карма за какие-то грехи почему-то снова и снова настигает меня в этой жизни.

– Привет, Костя… – девичий голос обратился ко мне, как только дым рассеялся, а тошнота стала проходить.

Я посмотрел на Элаизу. Это был ее голос.

– Да. Это я говорю с тобой, – пронеслось в моей голове, хотя губы девочки оставались неподвижны.

– Элаиза? – я смахнул с ресниц пепел, который на этой стороне витал в воздухе вместо снега. – Как…

– Здесь ты можешь меня слышать, – перебила она. – Но не забывай. Когда хочешь что-то сказать мне, тебе сперва нужно привлечь мое внимание. Я все еще могу читать только по губам.

– Ты слышишь мысли девчонки? – стоящая рядом Агата пихнула меня локтем в плечо. – Спроси у нее куда нам идти? Если честно, я вери-вери хочу поскорее закончить с этим всем и вернуться обратно. Тут мега-отстойно.

Я поднял глаза и осмотрелся.

Всей компанией мы стояли на утесе посреди пустыни. Той же, которую я видел, когда впервые прошел через подобный портал. Она простиралась далеко за горизонт, только вместо песка под ногами была твердая земля. Разрывы, которые один за другим открывались в воздухе, пускали свет в это измерение и освещали пространство.

– Девять, – сказал дядя Витя, глядя на старые советские часы на своей руке. – В нашем мире начался комендантский час.

– Как раз вовремя, – снова прозвучал голос Элаизы у меня в голове. – Сейчас души одаренных потянутся к порталам. Как только они освободят путь – пойдем.

– Что она говорит? – Агата увидела, что я внимательно смотрю на девочку.

– Она сказала, что нужно дождаться, когда души уйдут в наш мир. И тогда мы сможем идти.

– И долго ждать? – готка подобрала камушек с земли и кинула его с обрыва.

Я прислушался, чтобы оценить высоту, но камень так и не встретил препятствия на своем пути.

– Как только этот поток закончится…

Я указал пальцем в сторону разрывов, к которым стояла очередь из душ умерших одаренных. Повернулся к принцессе горцев.

– Элаиза.

– Да?

– Может мы сперва освободим мою сестру? Затем будем искать дочь Аввакума Ионовича?

– Нет. Пойдем за ней после, – отрезала она.

– Но почему бы сразу не избавиться от этого исчадья? – я глазами указал на коляску, которую с усердием удерживал, чтобы та не скатилась вниз.

– Это в мою сторону комплемент, сладкий? – усмехнулась Ангельская.

– Да, – я положил руки сестре на плечи и наклонился вперед, чтобы шепнуть ей на ухо. – И если ты избавишь нас от того, чтобы переть тебя невесть куда, и сама оставишь тело моей сестры… Я подумаю над тем, чтобы как-нибудь отблагодарить тебя.

– Например? – я видел только затылок Эры, но знал, что прямо сейчас она ехидно улыбается. – Пообещаешь каждый день перед комендантским часом оставлять у порога своего подъезда стакан воды и кусок хлеба?

– Если ты так хочешь…

– А не пошел бы ты к черту, бастард?! – огрызнулась она. – Как только я потеряю оболочку, то снова стану никчёмной душой, не способной даже почувствовать вкус!

– К чему эти проблемы, Эра? – я не терял надежды упростить наше путешествие. – Твоя участь предрешена. Я всего лишь предлагаю освободить тело моей сестры, пока у тебя еще есть шанс получить что-то взамен. Еще чуть-чуть и это предложение станет неактуальным.

– Это мы еще посмотрим… – прошипела Ангельская.

– Элаиза, – я вернул взгляд на девочку. – Так почему мы не можем сперва освободить Машку?

– Потому что Ангельская захочет тут же обрести новое тело, – сказала она, не отрывая взгляда от порталов, в которые проваливались души. – Я имею в виду вас троих. Мой щит долго не протянет. Поэтому будет правильнее освободить твою сестру прямо перед обратным прыжком.

Я понимающе кивнул и нашел взглядом дядю Витю. Он уже переоделся в удобный советский спортивный костюм. Вишенкой на торте оказалась его шапка с пампушкой, не надетая на голову полностью, но все равно плотно сидящая на ней. Он разминался, высоко поднимая ноги и ударяя стопами в ладони вытянутых перед собой рук.

– Можно идти, – мои собственные мысли перебила Элаиза и тут же побежала по склону вниз.

Я повторил призыв девочки-миража остальным и толкнул вперед коляску, в которой сидела моя сестра.

Мы быстро двигались в определенном направлении. Я не мог оценить куда именно, потому что пейзажи со всех сторон были абсолютно одинаковыми. Сплошные порталы; высохшие кости попавших на эту сторону людей, засыпанные пеплом; различный мусор – пустые пачки от сигарет, упаковки из-под чипсов, маленькие жестяные банки с надписями «Pepsi», «Coca-cola» и «7up», в которые забился песок. Или что это? Прах?

Запнувшись о небольшой череп, размером с мою нынешнюю голову, я впервые посмотрел на проблему разрывов с другого ракурса.

Сколько же людей погибает здесь каждый день, не успев добраться до дома к началу комендантского часа? Неужели никто не в силах спасти обреченных? Может быть Серый был прав, когда посвятил меня в супергерои? Ведь, фактически, я бы мог выручать этих несчастных. С защитной магией Элаизы и Аурандой, которая засасывает души обратно, не причиняя мне вреда. По сути, я тот самый герой со сверхъестественными способностями, про которых снимают фильмы и придумывают комиксы. Только еще не принявший решение посвятить этому жизнь.

– Столько людей погибло здесь за все это время? – риторическим вопросом я прервал всеобщее молчание и обошел очередную гору скопившегося мусора.

– В «Комсомольской правде» есть колонка. По последним данным каждую ночь только в нашем городе пропадает от пяти до тридцати детей, взрослых и стариков, – ответил дядя Витя, который бежал рядом с нами легкой рысцой, хотя можно было справиться обычным энергичным шагом.

– Тридцать человек каждый день? – удивился я, тут же принявшись считать итог в уме.

Подумать только. Около тысячи бедолаг каждый месяц пропадает из города. А сколько несчастных родственников оплакивают пропавших без вести? Это же настоящая катастрофа. Не все самые жестокие войны уносили столько жизней, сколько уносит эта напасть ежедневно.

Нет. Конечно, я понимаю, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. Но бывают разные ситуации. Даже я уже не раз оказывался на улице во время комендантского часа.

Однозначно, я не должен оставаться в стороне, если у меня есть возможность как-то помочь. Надо только хорошо поразмыслить над этим на досуге. Если сегодняшнее путешествие сложится удачно, то проблема денег на ближайшее время будет решена. Можно будет заняться инвестициями и подумать о более высоких вещах. О том, какую пользу я могу принести обществу, так сказать.

– Пришли, – голос Элаизы пронесся у меня в голове.

Девочка убежала далеко вперед и сейчас скрылась за небольшой скалой. Остальные двигались рядом и еще не знали, что вот-вот мы окажемся на месте.

– Долго еще? – закапризничала Агата, когда мы проходили по ущелью.

– Наш проводник сказал, что пришли, – ответил я и остановился у входа в пещеру за спиной Элаизы.

Остальные последовали моему примеру. Принцесса горцев коротким жестом пригласила всех внутрь.

Странное синее свечение, исходившее от металла, скрывающегося в скале, освещало нам путь. Еще через несколько секунд мы остановились у небольшого самодельного шалаша. Он был сделан из подручного мусора и напоминал пристанище бомжа посреди свалки.

Несколько палок, воткнутых в землю и привязанных друг к другу веревками из скотча, оторванными ручками от пакетов и шнурками. Вся конструкция была накрыта поношенными куртками и простынями, защищающими от ветра.

Здесь было все для жизни. Стеклянные бутылки из-под молока, которые каким-то образом уцелели, когда попали на эту сторону и теперь служили хранилищем для питьевой воды. Самодельный умывальник, место для костра, хворост и даже растяжка на которую можно повесить мокрую одежду. Правда, я сомневаюсь, что дочь Аввакума Ионовича когда-либо стирала здесь. Уверен, с водой тут не все так просто.

– Здесь она живет, – повторил я для всех слова Элаизы.

Никто не ответил. Все были заняты изучением самобытных изобретений обитательницы пещеры. Ждали, когда проводник скажет, что им делать дальше, а может и сами предположили, что теперь пропавшую нужно просто дождаться здесь.

– Как ей удалось прожить тут столько времени и не попасться ни одной душе? – удивилась Ангельская плотоядным взглядом осматривая хоромы. – Должно быть девчонка использует какую-то магию. Эй, братик! Я передумала! Как на счет того, чтобы вернуться к сделке?

– Что? – я с надеждой посмотрел на Машку.

– Сними с меня наручи, и я освобожу тело твоей сестры.

– Даже не вздумай делать это, – предупредила меня Элаиза. – Если она не заберет одного из вас, то отправиться на поиски Людмилы.

– Что ты ему плетешь? – взъелась аристократка, догадываясь о теме телепатического разговора. – Я выберусь отсюда и научу тебя манерам, проклятая девчонка!

– Заткнись, – сказал я и сорвав с одной из палок рваный шарф, повязал его вокруг головы Ангельской, оставив ей возможность только мычать.

Рука на секунду дрогнула, но я тут же убедил себя, что это еще не Машка.

– Что будем делать? – спросил я, подойдя к Элаизе и встав у нее за спиной. Девочка в это время внимательно осматривала одну из стен в пещере. – Ждать?

– Нет, – ответила она. – Что-то случилось. Мила больше не приходит сюда.

– Она погибла?

– Не знаю, – ответила немая. – Подойди ближе, я покажу тебе кое-что.

Я послушался. Девочка прикоснулась к каменной стене ладонью. Едва приблизившись, я разглядел на том месте различные символы. Но не те Знаки, которые преподают одаренным в школе. Здесь буквально были выцарапаны и перечёркнуты палки и римские цифры, которые обычно помогают считать дни.

– Мила попала сюда в девяносто третьем, – сказала принцесса горцев. – Сразу же она отметила это на стене здесь, видишь?

Я кивнул.

– И каждый день после этого, когда порталы открывались, она прибавляла одну палку. Это значило, что прошли еще сутки. В сентябре девяносто восьмого, два месяца назад, отметки перестали появляться…

Девочка, судорожно трогая стену, ходила налево и направо вдоль нее, пытаясь обнаружить еще хотя бы одну запись. Но тщетно.

– Что между вами произошло? – спросил я прямо, увидев, что Элаиза начала заметно нервничать. – Германн сказал, что ты видеть ее не хочешь. А сейчас у тебя руки трясутся. Объяснишь?

Призрак посмотрела на меня. По ее лицу проскользнула тень сомнения. Но она переживала так, что ей нужно было с кем-то поделиться.

– Не сейчас, – неожиданно для меня ответила девочка-призрак. – Сперва соорудим приманку.

– Приманку? Зачем?

– Попробуем выследить Милу. Спроси бледнолицую, она сможет приручить гончую, если я приманю ее?

– Агата, – не стал медлить я, сообразив, что Элаиза знает о родовых способностях наших спутников.

Выходило, что готка – одна из клана ветеринаров. Так, не хитро, тут называют одаренных со способностью приручать животных.

– Чего тебе, бой? – Агата подняла брови и откусила от шоколадки, которую держала в руках.

«Wispa»? Не может быть! Я точно ел этот батончик, но, хоть убей, не помню какой у него вкус. Нужно будет закупиться по возвращению.

– Ты ветеринар? – уточнил я на всякий случай.

– А почему, ты думаешь, старый аристократ так надеется на мою родовую магию?

Я не ответил.

– Он думает, что я защищу вас, если на нас набросится стая адских псов, – хмыкнула она и откусила от «Wispa» еще один кусок.

– Элаиза спрашивает, – я неопределенно повертел указательным пальцем. – Сможешь ли ты приручить одну из этих тварей. Если она приманит их.

– Только не говорите, что мы не собираемся дожидаться потерянную девчонку тут.

– Нет, – ответил я. – Людмила давно не возвращалась. Нам придется ее выследить.

– Щит! – выругалась готка, затем выдохнула и добавила. – Приманивайте. Будем пробовать.

Тогда девочка-призрак подошла к Агате и под возмущенные возгласы вырвала у той недоеденный батончик.

– Эй!

– Адские гончие обожают шоколад. И чувствуют его за многие километры, – я озвучивал слова принцессы горцев, пока та крошила и рассыпала батончик у входа в пещеру. – Элаиза говорит, что теперь нам нужно подождать, когда придет монстр. После того, как мы приручим гончую, она найдет для нас дочь Аввакума Ионовича. Если, конечно, та еще жива. А сейчас – привал.

Пока каждый из нас пытался найти себе занятие, чтобы скоротать время, девочка-призрак подозвала меня к себе. Она села на пластиковый ящик, в который обычно складывали пустые бутылки в пунктах приема посуды и все-таки рассказала мне, что связывало их с Милой. И почему они поссорились.

Оказалось, что, попав на эту сторону в тысяча девятьсот девяносто третьем году аристократка только и занималась тем, чтобы найти разрыв, который позволит ей выбраться. Но из-за того, что такие порталы скрыты с этой стороны, ей это никак не удавалось.

Однажды Элаиза и дочь Аввакума Ионовича встретились. Это произошло, когда девочка-призрак спасла одаренную от стаи гончих, которые уже загнали ту в угол и были готовы разорвать. Сильная защитная родовая способность, благодаря которой Людмиле удавалось выживать все это время, не выдерживала натиска. Так завязались их отношения, и они стали лучшими подругами.

За долгие годы девочка-призрак научила аристократку языку жестов. В этой пещере они провели немало дней, скрывая Милу от обитателей пустыни. Смеялись, делились разными историями, строили планы на будущее и сооружали все, что здесь сейчас есть.

Но было одно «но». Элаиза с самого начала знала, как найти выход. Однако будучи призраком, за которым беспрестанно охотятся аристократы из внешнего мира и который вынужден скрываться здесь большую часть своей жизни, она не рассказывала подруге о том, что знает как найти портал на свободу. Бывало, что она порывалась сделать это, но как только представляла, что снова останется одна – передумывала.

Если честно именно эта часть истории больше всего напрягла меня. Если до сегодняшнего разговора у меня еще сохранялась иллюзия, что девчонка порядочная и не подложит мне свинью с этим контрактом, то рассказ напомнил мне о том, что все мы люди. И если что-то нам выгодно, то мы готовы закрыть глаза на темную сторону своей личности.

Элаиза увидела, что я напряжен и тут же поняла в чем дело. Широко улыбнулась и уверила, что та история послужила ей уроком. Потому что именно из-за лжи она навсегда испортила отношения с подругой.

А кончилось все в лучших традициях мыльных опер.

Как-то раз на эту сторону попал мальчик. Простолюдин. Они с Милой смогли спасти его и приютили в своей пещере. Но он постоянно канючил и просился обратно.

Ночью, когда дочь Германна уснула, принцесса горцев не выдержала и отвела ребенка к разрыву, чтобы выпустить в родной мир. На утро просто нужно было сказать, что парень сбежал. Все бы осталось как есть. Только вот все пошло не по плану.

Той ночью Мила не уснула. И в итоге проследила за ними до самого разрыва, где увидела, как Элаиза показывает ребенку выход.

– Паршиво, – я бросил в огонь веточку, попавшую когда-то сюда из внешнего мира. – Готов поспорить, что ты под землю готова была провалиться.

– Это мягко сказано, – ответила принцесса.

– И довольно глупо, – хмыкнул я.

– Я уже пожалела, что не позволила пацану умереть, как остальным, – хладнокровно произнесла она и у меня мурашки пробежали по коже.

– И что же произошло дальше? Почему Мила не воспользовалась тем же порталом, что и мальчуган.

– Я закрыла его. Не потому, что вообще не хотела выпускать ее. Просто, мне нужна была возможность все объяснить. Но Мила и слушать ничего не хотела. Она как следует приложилась мне по лицу и убежала прочь. Я не стала догонять. Решила, что рано или поздно она остынет и вернется. С тех пор мы не виделись.

Разбираться в женских распрях мне не хотелось. Одно было ясно наверняка. Если бы мужики оказались в такой ситуации, то они просто набили бы друг другу морды и точно пришли бы к консенсусу. Но девочки договориться не смогли. Это старо, как мир. Можно понять и одну и вторую. Но лучшего мнения об Элаизе после этой истории я не стал. Девочка эгоистична, хладнокровна и готова пойти на все ради достижения своей цели.

– А как Германн узнал о ваших отношениях?

– Я имела глупость явиться ему и все рассказать, – посетовала она и тут же ее глаза расширились. – Прикажи всем замолчать! Кто-то идет…

Глава 8. Таинственный Знак

– Тише! – предупредил я спутников.

Взял за ручки коляску, на которой сидела Машка и откатил ее за шалаш. Все остальные тоже спрятались тут. Только Агата осторожно выглядывала из-за него и ждала, когда появится создание, которое мы приманили.

Громко вдыхая воздух, адская гончая вскоре появилась. Она прошла по следу из рассыпанных крошек, подбирая их с земли и очень скоро оказалась в пещере. Теперь ее громкое сопение разносилось эхом так, что мне казалось будто она нюхается чуть ли не у меня за спиной.

– Привет, малыш… – заговорила готка и вышла из укрытия.

Она медленно ступала в сторону призрачной твари, вытянув руку перед собой.

Теперь уже из-за шалаша высунулся я и внимательно наблюдал за происходящим. Знак Жаары на браслете был повернут так, чтобы я легко мог прикоснуться к нему и спалить тварь, если что-то пойдет не так.

Но вопреки обычному поведению адской гончей, которая, как правило, сразу же набрасывалась на жертву, эта особь поджала уши и притаилась. Вела себя так, как ведут крохотные шавки при виде грозного самца.

– Вкусно? – спросила Агата и медленно потянулась в карман. – Смотри. Сейчас я дам тебе еще…

Кажется, чтобы приручить гончую, девчонке нужен прямой контакт с ней. Примерно также действует и моя способность, когда я вселяюсь в тела других. Другой вопрос в том, как она собиралась защитить нас от целой стаи таких призраков? Или ей нужно обязательно приручить одну, чтобы слушались другие?

Гончая, которую готка собиралась приручить была щенком. Так мне показалось. Все они обладают широкой грудью, телом, покрытым волдырями и не имеющим ни одного клочка шерсти. А также мощными огромными челюстями, способными откусить голову человеку моих размеров. Но эта особь была меньше. И казалась очень застенчивой для своего вида. Может поэтому она осталась здесь, а не рванула в наш мир охотиться на людей, пока открыты порталы?

– Вот, смотри, – Агата открыла шоколадный батончик и откусила. – Вкусно. М-м-м… Будешь?

Она опустила шоколадку на землю перед собой и сделала шаг назад. На этот раз это был «Nuts». И сколько таких батончиков одаренная носит с собой? И как от такой любви к шоколаду, ее еще не разнесло до больших размеров?

Гончая, сомневаясь, но все же начала подходить к приманке. В один момент накинулась на батончик, цапнула его и тут же отскочила назад.

– Вот. Гуд герл! Видишь? Ничего страшного…

Агата открыла новую шоколадку, но теперь не кинула ее на землю. Просто протянула руку, чтобы гончая подошла ближе.

Все. Получается. Призрак уже движется к ней. Еще чуть-чуть и дело будет в шляпе.

Агата уже тянулась, чтобы дотронуться до головы будущего питомца, когда раздался грохот, а следом за ним жуткий вопль разнесся по пещере.

– Щит! – выругалась готка, когда тварь, которую она хотела приручить сорвалась с места, заскулила и убежала, поджав то, что было у нее вместо хвоста.

Но всех остальных волновало кое-что другое. Огромный уродливый монстр, который пришел следом за адской гончей и теперь разевал подобие пасти.

Четыре ряда острых мелких зубов. Больше десятка щупалец, из которых растут огромные шипы. Монстр размахивал конечностями, разбивая стены и корежа металлическую бочку, катающуюся по пещере словно мячик для пинг-понга.

Готов поклясться. Один прилет такого щупальца и можно прощаться с жизнью.

– Это так и должно быть? – я поднял брови и посмотрел на Элаизу.

Но та была увлечена монстром. Поэтому мне пришлось привлечь ее внимание и повторить фразу.

– Насколько я знаю такие твари живут за стеной на Казачьей заставе, – пробубнил дядя Витя. – Откуда тут взялось это существо?

– Поговорим потом, – ответила принцесса горцев. – Для начала нужно отправить Годзиллу в другие миры.

Я прикоснулся к Знаку на запястье и создал огненный шар. Нужно было выйти из укрытия и привлечь внимание, чтобы одна из культяпок случайно не прилетела по Машке.

– Эй! – крикнул я, а затем бросил фаербол в уродливое месиво.

Тот бессильно разбился о тварь, из складок которой беспрестанно текла какая-то жижа. Сверху тут же полетела одна из щупалец и мне пришлось перекатиться, чтобы шип не пробил меня насквозь. Следующий удар все-таки пришелся по шалашу и сравнял его с землей. Никто не пострадал. Хотя было очень близко.

Я быстро перевернул браслет и дотронулся до следующего Знака. Рауппия. Создает фантом одаренного.

Моя копия появилась рядом. Она тут же сорвалась с места и подбежала ближе к монстру, чтобы создать угрозу.

– У нас мало времени! – сказал я, вернувшись к своим спутникам. – Агата! Сейчас, как только мы вступим в схватку, выбирайся из пещеры. Догони призрачную гончую и приручи ее.

Я посмотрел на старика и немую девчонку.

– Мы же справимся втроем?

– Я могу справиться и один, – дядя Витя снял спортивную кофту и аккуратно положил ее на колени к моей сестре.

– Какая у вас родовая способность?

– Я голем, сынок, – прорычал он уже меняющимся голосом.

На моих глазах начало происходит то, что я уже видел сегодня. Хилый, а в этом случае, еще и дряхлый человек начал увеличиваться в размерах. Его кости вытягивались, тело разрасталось, а кожа буквально покрывалась каменными чешуйками.

Перед тем, как бросится в атаку дядя Витя сказал не старческим, а теперь голосом настоящего война:

– Я отвлеку монстра! А вы помогите ему испустить дух!

В этот же момент по голему прилетела щупальца и впечатала его в стену. Он схватился за нее обеими руками и разорвал. Коричневая жижа выплеснулась на землю, а чудовище издало пронзающий крик.

– Лишь бы он не оказался каким-нибудь дедом Штыря, – пробормотал я себе под нос.

– Что? – откликнулась Элаиза. – Я не успела прочитать.

– Ничего, – я махнул рукой. – Давай поможем дедушке одолеть зверюгу.

Я отыскал Знак щита на своем запястье и наложил его на сестру. Это была светящаяся обволакивающая прозрачная оболочка. Я обозначил ее, прикоснувшись к Машке. Теперь, даже если лихая щупальца прилетит в нее, то та не пострадает. Правда тут тоже есть свой запас прочности. Нужно торопиться.

Элаиза метала в монстра разными магическими шарами. Огненными, ледяными, электрическими, замедляющими движения, но ни один из них не действовал на тварь.

– Так я и знала! – раздосадованный голос принцессы пронесся в моей голове. – Некоторые монстры из-за стены устойчивы к магии!

Одна из, еще целых, щупалец подхватила Элаизу с земли, подняла ее в воздух и обвилась вокруг тела принцессы, сжимая все сильнее и сильнее. Меня успокаивало лишь то, что я знал о бессмертии девочки.

Следующая культяпка пролетела у меня под ногами – я успел подпрыгнуть в последний момент. Снова выпустил собственную иллюзию, чтобы отвлечь внимание и огляделся в поисках оружия.

Мне дали браслет с мощными магическими знаками, но не догадались вручить банальный охотничий нож. А такого монстра никак не забить до смерти каким-нибудь ржавым бидоном.

Я перескочил через упомянутую выше посудину и подбежал к разрушенному шалашу. Скинул с него тряпки. Среди палок, на которых держалась вся конструкция, был металлический прут.

– Подойдет, – заключил я, смерив в руке тяжесть своего нового оружия.

Предварительно накинув на себя щит, я прикинул план действий.

Нужно добраться до его башки, найти там какое-нибудь отверстие и поглубже засадить эту штуковину. Сейчас это единственный вариант.

Я срываюсь с места. На ходу перепрыгиваю через оторванную часть монстра, валяющуюся на земле. Нагибаюсь, уклоняясь от летящего в меня щупальца. Следующая угроза летит справа, но на ее пути возникает дядя Витя и принимает удар на себя. Он зарывается в землю пятками, но все-таки останавливает конечность монстра.

Я подбегаю к твари и не раздумывая запрыгиваю на нее. Хватаюсь за одну из складок, но поскальзываюсь. Срываюсь вниз и ударяюсь об землю. С верху летит очередной отросток, но я успеваю перекатиться.

Слизь, которой покрыт монстр жутко скользкая. Заползти на самый верх было бы нереально, даже если бы местный житель просто неподвижно стоял на месте. А сейчас, когда все его складки находятся в постоянном движении, щупальца летают из стороны в сторону – любые попытки будут тщетны.

Пока я раздумывал что делать дальше, очередная щупальца сшибла меня. Я пролетел к самому выходу из пещеры и, ударившись о стену, остановился. Щит замерцал и исчез. Я тут же создал новый, порадовавшись, что на этой стороне можно пользоваться магией и не тратить время на открытие порталов.

Тварь повернулась спиной ко мне, пытаясь повергнуть врагов, оставшихся с той стороны.

Суматошно крутя браслет, я пытался понять какой Знак может помочь одолеть врага. Если сейчас не перехватить инициативу, то в итоге одна из загребущих конечностей настигнет Машку. Я могу просто не успеть ее спасти.

– Дядя Витя! – кричу я. – Рванда! Что она дает?

Голем на секунду выключился из боя и тут же поплатился за это.

Его тушу подняло высоко вверх, а затем с грохотом впечатало в огромный валун. Камень разлетелся на осколки, а дядя Витя принялся медленно подниматься, чтобы продолжить бой.

– Рванда?! – срываю голос я, уже приближая палец к символу. – Она может нам помочь?

Если старик не успеет ответить – воспользуюсь. Какая разница, если нам всем все равно придет конец?

Удар. Я увидел, как коляска с моей сестрой летит в сторону и врезается в стену. Щит мерцает. Гаснет. Удар оказался очень сильным.

Времени не осталось.

– Стой! – кричит дядя Витя.

– Она поможет?! – еще раз спрашиваю я, еле сдерживаясь от того, чтобы прямо сейчас не воспользоваться таинственным знаком.

– Поможет! Но тебе нельзя ее использовать!

– Почему?

– Твое тело может не справиться с этой силой.

– Что она дает?

– Телепортацию!

Это идеально! Одно прикосновение и мы с монстром отправимся на рандеву. А если окажемся на каком-нибудь утесе, то тем же фантомом я смогу заманить тварь к обрыву и отправить в долгий полет. Насколько я понял, тут как повезет – нередкие пропасти вообще не имеют дна.

А вот если потеряю сознание от того, что воспользуюсь таким сильным Знаком, то путешествие окажется только в одну сторону… Это уже плохо. Черт! Надо принимать решение.

– Все-таки я готов рискнуть, – произнес я, собираясь дотронуться пальцем до Знака. – Только освободите мою сестру и отыщите дочь Германна. Остальное – как пойдет.

– Нет! – рявкнул голем, подбегая ко мне.

Огромное каменное существо с ореолом из седых волос на голове снова превратилось в дедушку.

Дядя Витя схватил меня за руку и присмотрелся к браслету. Коснулся Рванды.

Если честно, у меня даже не было времени подумать над тем, позволять ли ему жертвовать собой. Но в голове промелькнула мысль, что он, в отличие от меня, обладает такой родовой способностью, с которой не пропадет даже в самом темном месте этой пустыни. И уж тем более, не потеряет сознание по пути.

Кстати. А куда ведет этот телепорт? Не просто же так они не хотели говорить мне об этом?

Старик в разорванных штанах и светящейся ядовито-зеленым рукой, накинулся на монстра, а в следующий момент они оба исчезли. Элаиза упала на землю и ее вырвало желчью.

Я тут же сорвался с места и подбежал к Машке. Сестра была без сознания.

– Элаиза! – крикнул я.

Но потом вспомнил, что девчонка не слышит и принялся сам поднимать коляску.

– Проклятье! – выругалась в моей голове принцесса горцев.

И я знал почему. Кресло уже стояло, но моя сестра продолжала лежать на земле. Наручи, которые обездвиживали ее и блокировали магические способности валялись неподалеку.

– Ангельская освободилась, – заключила Элаиза.

Я опустился на колени и проверил пульс у сестры. Есть. Она просто без сознания.

В этот момент меня переполняли смешанные чувства. Я знал, что сейчас, как только Машка откроет глаза, я впервые за долгое время смогу поговорить с ней. Обнять и отвести домой. Но, с другой стороны, я осознавал, что прямо сейчас аристократка, которая прежде находилась внутри, ищет новое пристанище. А вариантов у нее немного. Готка, приручающая гончую неподалеку и дочь Германна.

– Агата не вернется? – спросил я у Элаизы, уже зная ответ.

Девочка отрицательно помотала головой.

– Эра вознесется, обнаружит ее и завладеет новым телом, – ответила она.

– Какие у нас еще есть варианты найти Людмилу?

Элаиза молчала.

– Значит мы должны найти готку и навсегда избавиться от Ангельской, – злобно процедил я.

– Я знала, что тебе приспичит это сделать… – разнесся знакомый голос по пещере.

Я обернулся. У входа стояла Агата, а прирученный пес беспрестанно бегал вокруг нее и скулил.

– Эра? – на всякий случай спросил я.

– Догадливый и проклятый мальчишка! – хмыкнула одаренная и захохотала. – Потрепал ты мне нервов.

Реплики, типа, «оставь ее» или «я отомщу тебе» будут звучать довольно глупо. У Ангельской всегда был деловой подход. Она умеет трезво оценить ситуацию. Уверен, и сейчас пришла не просто так. У нее точно есть какое-то предложение.

– Чего ты хочешь? – прямо спросил я и поднялся с колен.

– Если бы ты был чуть повзрослее, Константин, – она ехидно улыбнулась и облизнула свои ярко накрашенные губы. – Я бы попросила у тебя только одного. Уверена, после этого мы бы стали так близки, что все наши разногласия остались бы в прошлом.

– Это вряд ли, – бросил я. – Перейдем к делу. Порталы скоро начнут закрываться, а все души захотят домой, так что…

– Понимаю, – Ангельская в теле Агаты присела и погладила адскую гончую. – Я знаю, что ты от меня не отстанешь, если я просто свалю отсюда. Будешь таскаться по пятам, а я всю жизнь буду оглядываться с навязчивой мыслью, а не охотится ли за мной проклятый Ракицкий? Знаешь, это еще хуже, чем прозябать здесь и ждать, когда мне перепадет какое-нибудь тельце. В общем, у меня есть предложение.

– Говори.

– Агата оказалась очень сговорчивой девочкой, – она говорила и широко улыбалась, пытаясь не прервать себя же на хохот. – А ее убеждения…как тебе сказать. В общем, она не против делить этот домик на двоих. Понимаешь, о чем я?

– Ты же не думаешь, что я поверю тебе на слово?

– Не думаю, – подтвердила Эра. – Поэтому, если ты согласишься, я верну Агату. Она поможет вам найти дочь Германна, мы все вместе уберемся отсюда и заживем долго и счастливо. Как тебе? Все что нужно, только чтобы ты пообещал оставить меня в покое. Навсегда.

Я посмотрел на Элаизу.

– Это единственный шанс найти Милу сейчас, – голос немой в моей голове становился на сторону Ангельской.

– Подумай хорошо, Константин, – Эра улыбнулась. – Либо ты получаешь все, либо я прямо сейчас натравлю этого милого песика на вас, а сама… Как это правильно говорят? Сделаю ноги.

Пока ее сумасшедший хохот эхом разносился по пещере, я размышлял.

Сейчас я стою перед очередным выбором. Если не согласиться на условия Ангельской, то Аввакум Ионович не заплатит денег. Он будет посылать нас сюда снова и снова, пока мы не вернем его дочь. А учитывая, что вся команда разбежалась, вдвоем с Элаизой при встрече с очередным сюрпризом из-за стены мы можем однажды вообще не вернуться во внешний мир. А когда у меня руки доберутся до Ангельской, чтобы справедливость восторжествовала? Будет ли у меня на это время и охота – очень сложно предположить.

Однако, если Агата, в силу своих готских убеждений, считает, что с душой аристократки внутри она будет более уникальна, то почему не согласиться на сделку? Вмешиваться в жизнь посторонних людей у меня желания нет. Только хочется, чтобы слова Ангельской оказались правдой, а все это предложение не было обычной ездой по ушам.

– У меня встречное предложение, – сказал я, вытирая лицо от слизи монстра. – Если ты договорилась с ней и вас обеих устраивает эта схема, тогда убирайся из тела Агаты. Сейчас. Мы завершим миссию, вернемся во внешний мир и если она действительно не против, тогда вы встретитесь после и делайте что хотите. Мне совершенно плевать.

Лицо Агаты теперь выглядело растерянным. Со своей способностью к переговорам, ей казалось, что она делает предложение, от которого невозможно отказаться. А теперь ей приходилось играть по новым правилам. И совершенно не факт, что готка потом не одумается и путь во внешний мир не будет закрыт для Эры навсегда.

– Хорошо, – неожиданно произнесла Ангельская.

Ее душа тут же вырвалась из глотки Агаты и улетела из пещеры. Готка подняла собственные руки и посмотрела на них.

– Костя, – голос Машки донесся из-за спины.

Я вздрогнул.

Глава 9. Женские секреты

Я еще не обернулся, чтобы взглянуть сестре в глаза, а ком уже подступил к горлу. Я так долго ждал момента, когда верну ее. Иногда мне казалось, что этого уже не случится. Но у меня все получилось.

Я развернулся, подошел, упал на колени и крепко обнял ее. Без слов. Сдерживая слезы. Каждая мускула на моем лице дрожала от сопротивления тому, чтобы показаться слабым. Но я не мог это контролировать.

Машка ничего не говорила. Она нервно посмеивалась сквозь слезы и гладила меня рукой по спине. Но неожиданно затихла. Это показалось мне странным. Я отпрянул и осмотрел ее.

– Черт… – вырвалось у меня.

Щит не выдержал. Слева, из бока, которым Машка ударилась при падении торчал осколок. Я осмотрелся и увидел повсюду лежащие части разбитого зеркала. На плаще, в который она была одета, слева, огромное пятно крови. Моя сестра медленно моргает, уже привыкнув к боли, но видно, как жизнь уходит из нее.

Эмоции, которые зашкаливали от радости тут же испарились. В один миг я встрепенулся. Вместо того, чтобы опускать руки, я осознал, что ничего еще не потеряно.

Скрепя зубами от злости на весь мир, снял с себя верхнюю одежду, чтобы добраться до футболки. Разорвал ее. Другим осколком разорвал плащ Машки, блузку и прижал к ране ткань. Попросил спутников побыть с ней, а сам превратил простыню, снятую с бывшего шалаша, в самобытный бинт и обмотал его вокруг талии сестры. Потуже затянул.

– Помогите мне посадить ее в кресло, – бросил я.

Под стоны раненой нам удалось это сделать.

– Мне нужно возвращаться, – я укрыл ноги Машки старой курткой. – Дочь Германна вам придется искать уже без меня.

– Еще пару часов назад я бы сказала – скатертью дорога, – отреагировала Агата. – Но несмотря на свой возраст ты оказался…другим.

– Я рад, – ответил я и снял браслет с руки. – Но сейчас не до сантиментов. Возьми его. Он может пригодиться.

Я подкинул магический аксессуар. Готка ловко подхватила его в воздухе.

– Как раз такого мне не хватало, – ухмыльнулась она и надела браслет на руку. – Жаль не черный.

– Элаиза, – я повернулся к принцессе горцев. – Портал, чтобы вернуться обратно. Он там же?

– На том же утесе, – кивнула девочка-призрак. – Наши следы еще не замело. Иди по ним. Не ошибешься.

– Хорошо, – серьезно проговорил я, подытожив план действий. – Главное поверить, разбежаться и въехать на платформу девять и три четверти…

– Что? – Агата, с непониманием в глазах, посмотрела на меня.

– Ничего, – я взял за ручки коляску. – Надеюсь, у вас все получится. Маш, ты как?

– Бывало и лучше, – кисло улыбнулась она.

– Держись. Скоро будем дома.

Напоследок махнув рукой спутникам, я побежал в сторону портала. Однажды оглянувшись, увидел, как Элаиза дает гончей понюхать одну из вещей Милы. Как та срывается с места и лает, взяв след.

Я не говорил с Машкой, пока мы добирались обратно. Не знаю почему, но мне казалось, что так она сбережет силы. А они точно понадобятся ей. После всего, через что нам удалось пройти, нужно пережить еще одно испытание.

Жаль только, что я не помог вытащить отсюда дочь Германна. Уверен, у меня бы получилось убедить бывших подруг взять тайм-аут в отношениях и вернуть их во внешний мир. Но все пошло не по плану. Судьба Глобуса, о которой я тоже хотел узнать в этом путешествии также осталась неизвестна. Значит придется возвращаться. Хотя было бы так кстати убить сразу всех зайцев.

Что ж. Главное, что Машка жива.

– Нам надо в больницу! – прокричал я, перебивая ветер, когда мы появились на прежнем месте. Недалеко от колеса обозрения.

Порталы вокруг закрывались, а щит Германна не позволил оставшимся душам добраться до нас. В конце концов они отступили и начали возвращаться к разрывам.

– Где остальные? – не в силах контролировать себя, первым делом поинтересовался аристократ.

– Мы встретили там того…кого не ожидали, – ответил я и тут же перевел тему. – Пожалуйста! Моя сестра ранена! Отвезите нас в больницу. Я все объясню по пути!

Слегка посомневавшись, Аввакум Ионович все-таки приказал Мише взять Машку на руки и отнести в машину.

Уже через пять минут мы мчались по улице Горького в ближайшую больницу, а я рассказывал, что произошло на той стороне.

Аристократ сидел впереди на пассажирском сиденье, мы с сестрой сзади. Голова Машки была у меня на коленях и через каждые несколько секунд я проверял у нее пульс.

– Значит Виктор Андреевич использовал Рванду, чтобы спасти вас?

– Да. Он рассказал, что это телепорт. Но не сказал куда.

– За Казачью заставу, – хладнокровно произнес Германн.

– Что? – я широко раскрыл глаза.

– Это единственный известный способ вернуться во внешний мир с той стороны. Да. Минус в том, что Знак привязан только к одному месту на планете. Полагаю, что неспроста.

Конечно. Если бы я был на грани гибели, как в общем-то и получилось, то лучше отправиться на заставу, чем остаться в качестве трупа в пустыне навсегда.

– А что потом? С заставы отпускают?

– Конечно. Поезд оттуда через всю Российскую Империю ходит два раза в неделю.

– Хм. Почему тогда дядя Витя не хотел, чтобы я знал о свойствах Рванды?

– Во-первых, он боялся, что ты не справишься с монстрами, с которыми, так или иначе, придется столкнуться за стеной.

– Ну да. У него явно больше шансов, – хмыкнул я себе под нос. – А во-вторых?

– Он не хотел, чтобы ты поддался искушению.

– Искушению? Оказаться на Казачьей заставе? – усмехнулся я.

– Есть один нюанс, – аристократ пригладил свою бородку. – Все, кто когда-либо использовали Рванду, появляясь на Казачьей заставе…как бы тебе это сказать. Они оказывались на несколько десятков лет старше того возраста, которого были, когда отправлялись в это путешествие. Возможно, Виктор Андреевич решил, что ты, как многие другие дети, решишь злоупотребить Знаком, чтобы поскорее повзрослеть. А может быть у него были на то другие причины. Но факт остается фактом. Голем, итак, был не молод. Не думаю, что он выжил после скачка.

Больше я ничего не спрашивал. Прокручивая в голове ту битву с монстром, мне стало интересно – понимал ли дядя Витя, что отправляется в последний путь? Неужели он не говорил мне о последствиях телепортации для того, чтобы уберечь ребенка от опрометчивых поступков и сохранить возможность прожить юные годы, которые, по его мнению, гораздо дороже, чем оставшееся у него время?

В любом случае, старичок совершил подвиг. Спас нас всех, быть может, ценой собственной жизни. Надеюсь, однажды мне удастся узнать, что с ним стало. И если он выжил, то я буду просто обязан его отблагодарить.

– Если хочешь знать, Константин, – продолжил Аввакум Ионович. – Я бы рассказал тебе про Знак сразу. Потому что ты другой. И вряд ли торопишься стать взрослым, в отличие от большинства детей. К тому же, у тебя в твои десять лет есть то, чего нет у многих, кому за сорок.

Машина затормозила. Мы приехали.

Миша тут же хлопнул дверью и забежал в приемный покой. Через некоторое время оттуда вышли дежурные медбратья с носилками и переложили на них мою сестру.

– Все будет хорошо, Маш!

Я успел поцеловать ее в лоб на прощанье, а она бессильно улыбнуться в ответ, когда носилки скрылись за дверями приемного покоя.

Я стоял на улице и бессильно смотрел вслед, словно видел, как ее везут по коридору.

– Спасибо, – сзади подошел Аввакум Ионович и положил руку мне на плечо. – Здесь твои деньги. Пересчитаешь, как будет время. Если чего-то не хватит, ты знаешь, как меня найти.

Я повернул голову и увидел, что аристократ протягивает мне кейс.

– Но я не выполнил задание…

– Мы договаривались, что я заплачу тебе за то, что ты пойдешь на ту сторону и попробуешь найти мою дочь. Свое слово ты сдержал.

Я взял кейс и кивком головы поблагодарил аристократа.

– Я не сошел с ума, Константин, и допускаю, что Милы может не быть в живых. Все мои старания могут быть всего лишь результатом бессмысленной надежды. Но это уже не ваши проблемы. Не проблемы тех, кто рискует своей жизнью, ради того, чтобы помочь мне.

– Когда я уходил, адская гончая взяла след, – сказал я. – Не теряйте надежды раньше времени. Возвращайтесь в парк Горького и ждите девчонок.

– Спасибо, Константин, – он похлопал меня по плечу. – Тебя подвезти?

– Нет. Спасибо. Я останусь тут. По крайней мере, пока не закончится операция.

– Хорошо, – снег под ногами аристократа захрустел за моей спиной, а затем дверь Мерседеса открылась. – Как будут новости, позвони мне.

Я не ответил. Мотор заведенной машины загудел, и она умчалась в сторону парка.

С кейсом, набитым долларами, в руке, стоя перед деревянными скрипучими дверями приемного покоя, сейчас я был готов отдать все, только бы Машка выжила. Но знал, что это не поможет. Только опытность врачей, ее жажда к жизни и воля случая. Вот самый эффективный рецепт.

Шмыгнув носом – подытоживая так свои размышления, – я вошел внутрь. Добрел до ближайшего деревянного сиденья, положил кейс под себя, сел на него и заснул.

Периодически я просыпался от грохочущих на весь коридор каталок с больными, привезенными только что. Сквозь сон слышал, как уборщица окунает тряпку в железное ведро и моет полы, а в нос забивается запах хлорки. Слышал и чей-то плач, который последовал сразу за спокойным голосом доктора, сообщившим печальную новость.

Н-да. Выспаться в этих условиях нереально. Даже с учетом того, что я чертовски устал.

– Молодой человек, – кто-то потряс меня за плечо.

Я открыл глаза. Вытер руками лицо.

– Нам будут нужны документы той девушки, с которой вы приехали. Паспорт и страховой полис, – сказал он.

– С собой нет, но я привезу. Как она?

– Операция прошла успешно. Но состояние стабильно тяжелое. Сейчас девушка в реанимации. Отдыхает.

– Можно к ней?

Врач отрицательно покачал головой.

– В реанимацию посетителям нельзя. Я напишу вам список того, что нам понадобиться. Можете привезти завтра вместе с документами. И не переживайте. Медсестры постоянно следят за больными.

– Хорошо, – покивал головой я.

– Где ваши родители?

– Мм…в командировке.

– Ясно. Кое-что из списка, который я дам, нужно будет купить… У вас есть деньги?

Я бросил взгляд на кейс.

– Есть.

После этого врач написал мне список и отправил домой.

Я вернулся в свою квартиру, упал на кровать и уснул, даже не сняв одежды. Проснулся на утро по будильнику в отвратительном настроении. Но физкультура, гигиенические процедуры и завтрак сделали свое дело. Я собрался и вышел из дома уже совершенно другим. Бодрым и решительным. На субботник, мать его.

– А! Ракицкий! Здравствуй, – Мирослава Игоревна вручила мне ведро с тряпкой и порошком. – Помоги Пушкину отмыть парты. Как пройдетесь по всем кабинетам, можете быть свободны.

– Пушкину? – я повернул голову и увидел аристократа.

Тот дружелюбно помахал мне рукой и снова принялся за дело.

– Да, – ответила завуч. – Надеюсь, совместное занятие поможет вам подружиться.

– Это вряд ли, – шепнул я себе под нос.

Мирослава Игоревна сделала вид, что не услышала и покинула помещение.

От безысходности я только пожал плечами и принялся за дело.

Торопиться было некуда. Футбольный турнир только начался, а закончится не раньше трех. До этого времени нужно держаться неподалеку от завуча, чтобы сообщить ей, если будут новости о Парфенове.

– Ну и геморроя ты всем нам подкинул, шкет, – посетовал старшеклассник спустя некоторое время, отдраивая крайнюю парту в первом ряду.

– Давай быть честными друг перед другом, Пушкин, – ответил я, не отрываясь от дела. – Я вам ничего не сделал. Вы сами создатели своих проблем. Или я не прав?

– Ты слишком задирист для пацана своего возраста и…бастарда, – сказал блондин. – Аристократы таких не любят.

– Это уже ваши проблемы, – хмыкнул я, высыпав еще немного порошка на рисунок поезда, над которым корявым подчерком было написано: «если ты не голубой, нарисуй вагон другой».

Некоторое время мы приносили пользу обществу в абсолютном молчании. Пока Пушкин не заговорил снова.

– Как твоя подружка?

Я поднял на аристократа глаза.

– Не понял?

– Ну как ее? У нее фамилия еще такая интересная… – задумался он.

– Клаус? – предположил я.

– Да-да, точно, Клаус! Как она держится?

– В каком смысле?

Пушкин нахмурился, затем заулыбался, показав свои белоснежные зубы.

– Значит она тебе ничего не рассказывает?

– А что она должна мне рассказывать? – я отжал тряпку и бросил ее на следующую парту.

Аристократ, противно лыбясь, подошел ближе и сел на стол, рядом с которым я замаливал свои грехи. Вернее, стирал их. И не свои, а чужие.

– А то, что ты, Ракицкий, у моих одноклассниц на хорошем счету.

Я понял, о чем говорит Пушкин. Даже перестал натирать парту.

– К ней опять пристают? – спросил я прямо.

– Это мягко сказано, – кудрявый, добившись моего внимания, вернулся к работе. – Прохода не дают. А после вчерашнего инцидента они вообще озвереют. Снова будут пытаться отбить тебя у нее. Боюсь представить, что начнется! Пятиклассник, сумевший дать отпор старшеклассникам. Барт опять начнет петь о тебе дифирамбы.

– Юля? – удивился я. – В последний раз она прошла мимо меня и даже не поздоровалась. Или поздоровалась?

Я почесал затылок, вспоминая, как стоял у входа в кинотеатр с двумя «киндерами», а Барт бесцеремонно отправила меня к своей матери, даже не предложив сходить в кино вместе.

– Ох уж эти девчонки, – усмехнулся Пушкин. – Чем меньше женщину мы любим… Только тут наоборот. Ну ты понял.

Пазл у меня в голове начал складываться. Юлия Барт, одноклассница Пушкина и Серого вполне могла запасть на меня. Особенно после того, как я помог ей получить такой желанный билет школьника. А то, что сейчас мое имя во всей школе на слуху – это еще больше привлекает девочку.

Черт…Сколько ей сейчас? Двенадцать? Неужели в этом возрасте девочки уже могут хотеть встречаться с мальчиками? Или, по крайней мере, вести себя как стервы?

Надо бы решить вопрос. Но не хочется, чтобы Жанна страдала из-за меня. Она все-таки тоже еще ребенок.

– Может там ничего серьезного? – наивно предположил я, произнеся свои мысли вслух.

– Ничего серьезного? – теска великого поэта скомкал свою тряпку и кинул ее в урну, словно баскетбольный мяч. – Есть! – обрадовался он попаданию и продолжил: – Подсказка. Туалет для девочек.

Пушкин загадочно замолчал и вернулся к злосчастным партам. А мне жутко захотелось узнать, что же происходит между бастардами и аристократками на фоне ревности ко мне. И что такого я увижу в женском туалете.

Не дожидаясь, когда прозвенит звонок и те, кто учатся по субботам, побегут на перемену, я сказал Пушкину, что сейчас вернусь и направился в известное место.

Перед тем, как войти, припал к фонтанчику с водой и утолил жажду. Затем по-джентльменски постучался. На всякий случай спросил есть ли кто внутри. Никто не откликнулся, и я поторопился войти.

Женский туалет. Я не был в них никогда. Вообще присутствие в таком месте мне всегда казалось чем-то противозаконным. И даже, когда наш туалет по какой-то причине не работал, моя нога все равно не ступала тут.

Едва оказавшись внутри, я бросил взгляд направо. На кафельной плитке маркером был нарисован силуэт человека. В полный рост. Дорисованы части тела – глаза, рот, грудь, соски. А сверху подпись – «клаус шлюха». Корявым подчерком. Чтобы никто не узнал автора.

Прошел дальше. Небольшая переписка прямо на стене, что Ракицкий красавчик. Несколько девиц спорили между собой, чей я в итоге, даже не представляясь. Открыл дверь кабинки и увидел еще много нелицеприятных «фактов» про Клаус. Например, кто-то написал, что ее мать была наркоманкой и родила ее, когда была под кайфом. Несколько замечаний к ее внешности и умственным способностям. Без цензуры.

Проклятье! Представляю, как Жанне тяжело с этим справиться. Она же всего лишь ребенок. А ее, судя по всему, унижают здесь, не подбирая выражений.

Дверь в туалет неожиданно заскрипела.

Вместо того, чтобы прикинуться дурачком и выйти, я юркнул в кабинку. Закрыл защелку. Раз уж зашел сюда посмотрю в чем еще обвиняют мою подругу. Потому что вряд ли я когда-нибудь еще раз окажусь здесь.

– Я буду в школе до вечера…

Я услышал голос завуча. Кажется, она разговаривала по телефону. Мне стало дико дискомфортно. Если Мирослава Игоревна меня заметит, то боюсь одним субботником я уже не отделаюсь.

– …Александр Николаевич. Я еще раз говорю. Ваш сын с понедельника должен вернуться к полноценному обучению. Кое-кто уже пытался намекнуть мне, что он использует магию за пределами школы. Да. Вы сами знаете кто. Так вот. Вам лучше усиленно следить за мальчиком в ближайшее время, иначе я буду вынуждена принять меры. Давайте не доводить до этого. Простите. Сейчас не могу разговаривать. Буду на связи. До свидания!

Завуч подергала ручку на двери кабинки, в которой я закрылся. Выдохнула, прошла в соседнюю кабинку и подергала за цепочку от бочка. Вышла и набрала какой-то номер на телефоне. В мое время «кирпичи» были только у новых русских, а тут, похоже, такими сотиками обзавелись все аристократы.

– Фаина Николаевна, – сказала она. – В женском туалете все еще не направили бочок от унитаза. Позвоните Василию Петровичу. Пусть в понедельник он, наконец, сделает его. Невозможно, когда девочки со всей школы вынуждены пользоваться одной кабинкой. Они начинают опаздывать на уроки…

На моем лбу выступила испарина. И проблема Кипятка сейчас волновала меня в последнюю очередь.

Глава 10. Неожиданный союз

Завуч школы стучала ногтями по подоконнику в туалете для девочек, дожидаясь, когда занявшая кабинку леди, освободит ее. Уверен, она и подумать не могла, что за дверью скрывается не девушка, а парень, имя которого так часто упоминается на стенах в этом месте. Я же не хотел даже представлять что будет, когда она увидит меня.

Не потому, что мне было стыдно. Нет. Но из телефонного разговора я понял, что завуч говорила с отцом Кипятка. И в отличие от директора школы, Мирослава Игоревна оказалась с главой клана электроников на короткой ноге. Теперь к ее принципиальности у меня появились вопросы.

Школьник приходит к завучу донести на того, кто занимается запрещенным видом магии. Но вместо того, чтобы захотеть добиться справедливости или проявить хотя бы малейшую заинтересованность, она доносит Парфенову старшему о том, что дело пахнет жареным.

Мало того, что это портит нам все планы и теперь отец Кипятка не позволит тому спалиться. Так еще это означает, что она знала о грехах Парфенова и закрывала на это глаза. А как иначе она поняла, что я говорил тогда именно о нем? Сложила два и два, услышав про магию крови. Как пить дать!

И что теперь? Увидев меня сейчас, завуч поймет, что ее репутация подорвана. И как тогда поступит?

– У вас все хорошо? – вслед за стуком послышался голос завуча.

Я потянул за цепочку и смыл воду.

В конце концов, кто из нас находится в более дурацком положении? Вот на самом деле? Десятилетний пацан, который поддался любопытству и зашел посмотреть, как тут поживает культ в его честь или взрослая женщина, случайно поступившаяся своими принципами в присутствии ученика?

Я открыл защелку и толкнул дверь.

– Здравствуйте, Мирослава Игоревна, – сказал я.

– Костя? – она растерянно посмотрела в сторону выхода, засомневавшись не перепутала ли этажи. Но вскоре вернула взгляд на меня. – Что ты здесь делаешь?

– Тряпку пришел смочить, – сухо ответил я.

– Тряпку? – нахмурилась она, осмотрев меня с головы до ног.

Не обнаружив куска ткани, покивала, сама додумав причину моего вторжения и сделала шаг назад, чтобы освободить дорогу.

– Ну допустим…

Но я не сдвинулся с места.

– Знаете, все в школе всегда восхищались вами. И мальчики, и девочки. Лично я пришел к вам потому, что мне казалось, что вы не боитесь некоторых, – я сделал акцент на последнем слове и еще раз повторил его. – Некоторых аристократов, которые, итак, считают, что все должны перед ними пресмыкаться.

– С чего ты взял, что я кого-то боюсь?

– Мне так показалось. Ведь сейчас вы разговаривали с Александром Николаевичем. Так?

– С ним, – согласилась она. – Но давай я тебе кое-что объясню.

Она взяла меня за руку и цокая своими каблуками вывела из туалета. Я не сопротивлялся. Ее духи вкусно пахли, строгая юбка плотно обтягивала бедра и это все несколько сбивало с толку. От ее прикосновения гормоны в моем теле забурлили, словно вместо крови по венам побежала кипящая лава.

Мы остановились в коридоре. Она стояла передо мной, демонстрируя свою изящную осанку и сцепив руки в замок.

– Трем процентам учеников нашей школы каждый день в голову приходит мысль о том, чтобы использовать магию за пределами учебного заведения. Тем самым подталкивая к тому, чтобы нарушить одно из самых серьезных правил, – сказала она. – Если каждый из них будет уезжать на Казачью заставу, к чему тогда мы прийдем?

Она не может сказать открыто, но я понимаю, что имеет в виду. Своевременная помощь таким ученикам поддерживает систему на плаву. Отшибленные на голову продолжают нарушать правила и уезжают на север, а те, кто предупреждение воспринимают всерьез – остаются.

– Ты молодец, что рассказал про Парфенова, – продолжила она. – Пока его не поймали за руку, у него еще есть шанс измениться.

Мне не хотелось это признавать, но завуч была права. Достаточно радикальный метод отправлять детей на Казачью заставу после первой провинности. Давая еще один шанс трудным подросткам и их родителям, она реально работает на благо общества.

Может уже к черту все? Отморозок больше не авторитет в классе. Меня он, вроде как, задирать перестал. Может доверить воспитание тому, кто и должен этим заниматься? Завучу. А самому сосредоточится на более серьезных делах. Например, подумать о том, как теперь помочь Машке выкарабкаться с больничной койки, а матери вернуть память. Или решить проблему Клаус. Это будет куда полезнее, чем пытаться отправить далеко и надолго своего главного врага, за которым, итак, следят.

Черт! Но разве я могу простить человека, из-за которого моя сестра чуть не умерла, а теперь лежит в реанимации? Он никогда не сделает нужных выводов, если останется безнаказанным.

– Но если Парфенов продолжит нарушать правила, вы накажете его? Несмотря на род и клан? – уточнил я на всякий случай.

Мирослава Игоревна кивнула.

– Именно поэтому сегодня я предупредила его отца. И именно из-за нашего сегодняшнего разговора, у тебя тоже не будет возможности избежать наказания, если когда-нибудь ты нарушишь хотя бы одно из правил, – завуч прищурилась и поправила очки на своем носике.

Я понимающе покивал головой.

– Ладно, – в конце концов согласился я. – Но вам следовало бы наказать еще тех незадачливых художников, которые травят Жанну всеми этими рисунками в туалете.

Мирослава Игоревна повернула голову в сторону двери, на которой был прицеплен значок с изображением девочки.

– Я хорошо знаю, как выполнять свою работу, – неожиданно строго ответила она. – А тебе уже пора возвращаться к своей.

Это было грубо. Мол, разговор закончен, пора идти дальше драить парты.

Я уже хотел уйти, но не смог оставить за завучем последнее слово.

– Тогда я пошел, – сказал я.

– Иди.

– Только еще одно, Мирослава Игоревна…

– Да?

Я окинул девушку неоднозначным взглядом с головы до ног.

– Вы всегда выглядите просто отпадно.

Затем я сунул руки в карманы и побрел к кабинету, где отчаянно трудился Пушкин.

Еще некоторое время мой затылок горел. Я чувствовал, как завуч смотрит мне вслед. Она была горячей штучкой и будь я повзрослее, можно было бы натворить таких дел, что нас обоих выгнали бы из школы.

Но сейчас она, наверняка, пыталась подобрать слова, чтобы поставить меня на место. Но ни одно правило не запрещало ученикам делать комплименты. Больше всего вопросов, наверняка, вызвал мой брошенный неоднозначный взгляд. Но и за него не судят. Какой женщине не приятен комплимент о ее внешности?

– Ракицкий! – она, наконец, придумала, как отбить мою подачу. – Как закончишь, с тебя все парты еще и на втором этаже!

Я обернулся и улыбнулся ей.

– Хорошо, – я пошел дальше и добавил себе под нос. – Пофиг. Это того стоило.

В этот день торопиться больше было некуда. Отец Парфенова вряд ли позволит своему сыну допустить ошибку.

Еще до того, как я закончил отмывать парты на втором этаже, со мной связались Клаус с Яблоньским. Они разложили новое положение дел.

Как я и думал, Кипяток сегодня блистал за «Торпедо», и моя бывшая команда вышла в плей-офф городского турнира. «Динамо» по разнице забитых и пропущенных голов тоже удалось это сделать. Это была хорошая новость. Ведь теперь у меня появился шанс сыграть завтра на турнире за ментов.

А вот слежка за электроником, как я и предполагал, плодов не принесла. Сразу после матча за ним приехал Парфенов старший и отвез того домой. И до пяти вечера, согласно магии поиска, Кипяток оставался там.

Я не стал мучать друзей и сказал им идти домой. Пообещав объяснить все при встрече. Конечно, Яблоньский начал сопротивляться, но в итоге мне удалось его убедить.

Когда я вышел из школы на улице уже стемнело. Я быстро собрал сумку Машке и увез ее в больницу. Как мне сообщила медсестра, состояние у нее оставалось тяжелое. Но она заверила меня, что через пару дней ситуация обязательно прояснится и попробовала успокоить. Я сделал вид, что слова помогли. Хотя фраза «все будет хорошо» в моем фактическом возрасте нисколько не успокаивала.

По пути из больницы я посмотрел на время. До девяти оставалась еще пара часов, поэтому я решил сперва заехать в гастроном, накупить вкусняшек и проведать Серого.

Уже через полчаса я стоял напротив двери друга и звонил в звонок. Продолжительный звук, похожий на птичье чириканье сообщил хозяевам, что пришел гость.

– Кто там? – послышалось из-за двери, а белая точка внутри глазка пропала.

– Есения Павловна, это Костя! А Сережа дома?

Дверь открылась, и я увидел замученную престарелую женщину. Мама Серого, кажется, толком не спала с самого дня пропажи Глобуса. Это хорошо читалось по ее лицу.

– Здравствуй, Костя, – она с трудом раскрыла дверь шире – что-то с той стороны сильно мешало это сделать. – Проходи. Не обращай внимания. У нас сегодня много гостей.

Я зашел в прихожую и тут же увидел кучу разной обуви, среди которой были и ботинки Жендоса.

– Женя тоже здесь? – спросил я.

– Да. Недавно пришел.

Специально для мамы Серого я купил коробку конфет. Чувствуя вину и за пропажу Глобуса, который доставлял цветы, работая на меня и за сломанную ногу Серого, который спас меня от этой участи. Но сейчас мне показалось, что будет неуместно доставать сладости. И вообще. Довольно сложно придумать поступок, который не выглядел бы, как жалкая попытка извиниться. Единственное, чем я действительно могу помочь – это попробовать узнать о судьбе ее старшего сына. И взбодрить младшего. Остальное – мимо.

– Они в дальней комнате, – сказала Есения Павловна и прошла вперед, чтобы проводить меня. – Пойдем.

Едва мы оказались в зале, я увидел кучу родственников Серого, сидящих в полной тишине.

– Здравствуйте, – поздоровался я со всеми.

Лишь отец Серого махнул рукой мне в ответ. Остальные только покивали головами.

В комнате царила тоска. Кто-то пил водку, еще кто-то стоял на незастекленном балконе и курил – дым возвращался в квартиру через форточку, чем заставил тетю моего друга недовольно просить закрыть окно.

– Проходи, – сказала мама Серого, открывая дверь. – Сейчас я принесу вам морса.

– Спасибо, – поблагодарил я и зашел в комнату.

– Костян! Здорово! – тут же отреагировал Жендос и бросил джойстик от «Sega».

Он подбежал ко мне и попытался приподнять. Затем он начал повторять это действие и трясти, пока я не улыбнулся.

– Ну все, все, Жендос, – я отпихнул его и огляделся.

Родители Серого сделали все, чтобы их сын не думал ни о чем и поправлялся скорее. Это была их комната. Но сейчас они перетащили сюда телевизор из зала, разрешили подцепить приставку и даже одно из кресел поставили прямо напротив экрана. Играй и выздоравливай, что называется.

– Привет! – Серый махнул мне, не вставая с кресла.

Нога в гипсе преграждала путь на другую сторону, где возле трельяжа стояли костыли.

– Ты как? – спросил я, подходя и протягивая кулак.

– Нормально, – ответил он, стукнув в него в ответ.

– Я тут принес тебе кое-что… – я поднял пакет и похлопал по нему.

Внутри зашелестели фантики.

– Мне ничего не хочется…

– Да? – я поднял брови. – Тогда ты не будешь против, если все эти вкусняшки просто полежат тут?

Я поднял пакет над ним и принялся высыпать сладости на колени друга.

– Перестань, Костян, – сначала он принялся отмахиваться, но чем больше сладостей высыпалось, тем шире становилась улыбка на его лице.

– Конечно. Я уже почти перестал, – улыбнулся я и сверху на гору всего положил еще коробку конфет, которую не стал дарить его матери. – Теперь, кажется все. Или нет?

Я засунул голову в пакет, изображая, что пытаюсь отыскать еще что-нибудь. Проделал дырки вместо глаз какой-то тетки на рисунке и посмотрел в них. Это рассмешило Серого и тогда я остановился.

– Как ты? – спросил я еще раз, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором сидел мой больной друг.

– Нога постоянно чешется, – Серый показал мне обувную ложку, засунул под гипс и поводил туда-сюда. – Но справляюсь.

– Да нормально он! – Жендос снова подхватил джойстик и рухнул на второй подлокотник. – Я два раза ногу ломал и все нормально. Болеть вообще круто! Лежишь, ничего не делаешь. А мама всегда говорит – до свадьбы заживет!

– Это правда, – хмыкнул я. – Проверено.

– А ты где пропадал? – Жендос, наконец, поставил игру на паузу, и музыка из телевизора перестала перебивать нас. – Дозвониться до тебя невозможно.

– Я снова был на той стороне.

– Да л-а-а-адно?! – мой лопоухий друг раскрыл рот. – Ты снова видел толпу монстров?

– Не совсем…

– А Димона? – Серый с трудом сел повыше, а его глаза забегали от волнения.

– Я планировал его поискать, но у меня не хватило времени…

В дверь постучала мама Серого. Не дожидаясь ответа, она вошла и поставила на журнальный столик кувшин с морсом. Стандартный рецепт моего детства – смешать варенье с кипяченой водой и готово.

– Если закончится, зовите. Я принесу еще, – она заметила, что ее младший сын сидит весь в конфетах и улыбнулась.

Я облегченно вздохнул. Наверное, это максимум, что я мог сейчас сделать для нее.

– Вы есть хотите? – спросила она.

Мы одновременно посмотрели на сладости и отказались от предложения. Наконец-то можно есть сколько угодно шоколада и не думать о том, что через месяц не влезешь в штаны. Метаболизм после тридцати ни к черту.

Мама Серого цокнула и вышла из комнаты. Молчание между нами тут же прервалось.

– Жендос! Налей мне в стакан морса, – я взял конфету и освободил ее от фантика. – И я расскажу вам все. По порядку.

Следующие полчаса я рассказывал друзьям о своих последних приключениях. Жендос встречал громкими «ого!» каждый неожиданный поворот событий. Серый внимательно слушал, но так и не прикоснулся к сладостям.

– На следующей неделе я попробую вернуться на ту сторону. Если договориться с Агатой и Элаизой, то можно таким же способом попробовать отыскать Глобуса. Нужна будет только какая-нибудь его вещь, чтобы гончая взяла след.

– Когда? – нетерпеливо спросил мой друг.

– Пока не знаю. Подумаю об этом, когда девчонки вернутся. Завтра позвоню Германну и узнаю, чем все закончилось.

– Позвони сейчас, – попросил мой друг. – Пожалуйста, Костян!

Сначала я хотел отказаться, но видя, как тот переживает, уступил. Сходил до телефона, набрал номер Аввакума Ионовича, но не дозвонился.

– Я сбросил ему сообщение на пейджер, – вернувшись в комнату, сказал я. – Аристократ перезвонит, как сможет. Ну или напишет что-нибудь в ответ.

– Хорошо, – сдался Серый и, наконец, взял «Куку Руку». – Надеюсь, что Димон выжил.

– Надо верить, – я похлопал его по плечу. – По крайней мере, пока мы не знаем обратного…

– Ладно, – Жендос встал, достал картридж из приставки и кинул его на кучу из других игр. – Во что поиграем?

– На самом деле у меня есть еще один вопрос, – прервал я его.

– Начинается… – Жендос жалобно заканючил и взял с пола книгу с кодами и советами по прохождению игр на «Sega». Принялся листать ее, ожидая, когда мы закончим болтать.

– Оказывается Юля Барт запала на меня, – сказал я.

– Да л-а-а-а-дно!

Один из моих друзей тут же перестал разглядывать страницу с описанием прохождения «ShiningForce» – моей первой РПГ, с которой и началась большая любовь к играм в будущем.

– Ага. И теперь она докучает моей хорошей подруге, – я внимательно посмотрел на того, кто сидел в кресле. – Серый? Что скажешь?

Но Серый загадочно молчал.

– Так… – уже догадываясь о том, что тут что-то не чисто, я переставил табуретку и сел напротив него. – Что там с Барт? Что тебе известно?

Тот заерзал в своем кресле, пытаясь уйти от ответа.

– Она просила не говорить, – наконец признался одноклассник моей поклонницы.

– Чего не говорить? – настаивал я.

– Что она втюрилась в тебя.

– И все? – я удивленно поднял брови, а затем улыбнулся. – Н-е-е-е-т. Не верю. Это бы тебя не остановило. Какую сделку вы заключили с Барт? Признавайся.

Глава 11. Любовный треугольник

– Колись, Серый, – я сидел напротив друга и не сбавлял оборотов. – Я все равно не отстану.

– Ладно, – он попытался выпрямиться в кресле, а после того, как ничего не получилось, отложил вафлю в сторону. – Как-то Барт подошла ко мне и спросила откуда у тебя столько денег. Она же знает, что мы дружим.

– Понятно. Такие фифы только за деньгами и бегают. Видимо с самого детства, – вслух заключил я. – И что ты ответил?

– Сказал, что ничего не скажу…

Он отвел глаза, но я тут же снова нашел их взглядом.

– Ты же не говорил, что у меня есть своя клининговая компания и курьерская доставка?

– Сначала – нет…

– Серый? – возмущенно протянул я.

– Я не знал, что это какой-то секрет. Да и не было такого, чтобы ты просил об этом не рассказывать.

– Мой косяк, – признался я. – Но на будущее – чем меньше люди знают обо мне, тем лучше.

– Да я уж понял, – отреагировал он.

– Так что было дальше?

– Ну…потом она стала расспрашивать о тебе все подряд.

– И ты ей все выдал…– догадался я. – А что Барт пообещала тебе взамен? Ты же, я надеюсь, додумался хотя бы заработать на этом?

– Четыре императорские фишки, – он опустил глаза.

– Всего?! Ты продал меня за четыре фишки? – я намеренно стал давить тому на совесть, хотя понимал, что он всего лишь ребенок.

– У тебя есть четыре императорские фишки? – раскрыл глаза Жендос, который все это время внимательно наблюдал за нами, но не вмешивался в разговор. – Закежь!

– Уже нет, – Серый пожал плечами.

– Ну ты даешь! – я возмущенно вскинул руки. – Я понимаю, рассказать кому-нибудь кучу секретов обо мне, не зная, что это секрет. Но ведь ты даже не поделился со мной тем, что Барт расспрашивала тебя. А значит знал, что нарушаешь нашу клятву.

Я припомнил старый дурацкий ритуал между нами тремя.

В комнате наступила тишина. Только бегунок, переключающийся в меню игры на экране, перебивал ее. Серый взволнованно нажимал на стрелочки на джойстике.

– Ладно, – сказал, наконец, я, глядя на его ногу. – Ты искупил свою вину. На твоем месте мог быть я.

Я постучал по его гипсу и улыбнулся.

– Что ты еще рассказал Барт? – теперь Жендосу стало интересно узнать все.

– Да, – подхватил я. – Ты говорил ей что-нибудь про Клаус?

– Вроде, да, – ответил тот и тут же поторопился добавить. – Она спрашивала встречаешься ли ты с кем-то. Я не стал говорить, что ты из будущего и ждешь, когда поедешь на бал к своей настоящей жене. Я поклялся и сдержал клятву. Но, кажется, рассказал ей о твоей однокласснице.

Теперь все ясно. Сперва Барт начинает интересоваться мной. Затем я еду с ее матерью к черту на кулички и даю понять, что у меня водятся деньги, параллельно воплощая главную мечту ребенка – поехать на бал. А через несколько дней Юля и подружки зажимают Жанну в туалете. И вот с того момента все и закрутилось.

– Ладно, – выдохнул я. – Сейчас это уже неважно. Что сделано, то сделано. Надо мою подругу выручать.

– Что ты имеешь ввиду? – поинтересовался хозяин квартиры.

– Сегодня я заходил в туалет для девочек…

– Ты был в женском туалете? – Жендос истерически захихикал, пытаясь не подавиться суфле.

– Да, – серьезно ответил я.

А дальше рассказал все, что там увидел. В подробностях.

– Значит они теперь лошат Клаус? – удивился Серый. – Она же чистокровная аристократка. Неужели не может постоять за себя?

– Может. Но, думаю, у нее есть причины не говорить об инциденте отцу. Тот, например, может снова запретить ей общаться со мной. Сказав, что ноги у ее проблем, растут именно из меня. Поэтому должны помочь мы. Больше некому.

– Помочь? Как это?

– Есть у меня одна идея. Жендос, неси телефон.

Всю вторую половину дня, отмывая парты в школе, я пытался придумать, каким образом могу решить проблему Клаус. И идея пришла практически сразу. А сейчас как раз есть время на ее воплощение.

Уже через минуту я держал в руке телефон и набирал номер Юли.

– Здравствуйте…, – я попытался вспомнить отчество Алисы Барт, а когда не получилось представился сам. – Это Костя Ракицкий…

– Костя, привет! – поменявшимся веселым голосом ответила мать одноклассницы Серого. – Как у тебя дела? Как учеба?

– Спасибо. Все хорошо. А можно Юлю?

– Да, конечно, – Барт старшая прикрыла микрофон рукой и позвала мою воздыхательницу.

Пока я ждал ответа, меня неожиданно осенило.

То, как я хочу поступить с Юлей, чтобы она отстала от Клаус, опрометчиво. Учитывая, что ее мать хорошо общается с мужиком, рисующим паспорта… Это значит, что одним необдуманным поступком, я, просто-напросто, могу перечеркнуть все свое будущее. Нет. Портить отношения с семейкой Барт мне, ну никак, нельзя.

Осознав всю серьезность последствий, я тут же бросил трубку.

– Ты чего? – спросил Жендос.

– Планы меняются… – я сжал зубы и принялся чесать подбородок.

– В смысле? – Серый стукнул Жендосу по руке и указал на кувшин с морсом.

Тот наполнил стакан больному.

– Короче. Надо проучить Барт, но, чтобы я вообще был не при чем. Понимаете?

Телефон, который лежал у меня в руке зазвонил.

– Это стопудово Юлька, – среагировал Серый. – У нее телефон с определителем номера.

Прямо сейчас надо было что-то решать. Иначе девчонка просечет, что творится что-то неладное и спутает все карты.

Телефон звонил в моей руке, а я шевелил извилинами в голове, чтобы как можно скорее придумать, как сделать так, чтобы девочки перестали измываться над Клаус. При этом я не могу просто сказать Барт пару ласковых, которые помогли бы ей понять, что у нее нет шансов. Мне важно сберечь нужные связи.

– Придумал! – вдруг воскликнул я и дал Жендосу по плечу. – Тебе же всегда нравилась Барт?

– Не понял? – растерялся мой лопоухий друг.

– Понимать нечего. Сейчас мы сделаем так, чтобы она в тебя втюрилась. Короче, объяснять некогда. Потом поговорим.

Я махнул рукой и нажал на значок ответа на трубке.

– Алло?

Жендос накинулся на меня сзади, пытаясь вырвать телефон. Но я ловко крутился, не позволяя ему достать до заветной цели.

– Костя? Это ты? – робко спросила одноклассница Серого. – Мама сказала, что ты звонил.

– Да. Связь что-то оборвалась, – ответил я и скинул Жендоса на пол.

Раздался грохот. Тот тут же подскочил и накинулся на меня снова. Но Барт не стала акцентировать внимание на постороннем шуме.

– Мм… Ясно, – только сказал она.

– Слушай, Юль. Я подумал…Как на счет того, чтобы нам с тобой встретиться?

В трубке молчание. Жендос, не понимая, что происходит, слез с меня и, не сводя глаз, наблюдал что будет дальше.

– Не один на один, – тут же добавил я. – Встретимся вчетвером. Я с другом и ты с подружкой. Посидим в детском кафе. Можно в «Чеширском Коте», недалеко от школы. Например, завтра вечером. Как тебе?

– Эээ… – девочка замялась. – С подругой?

– Ну, да. Закажем мороженое, пиццу. Поболтаем.

– Ну…Можно.

– Вот и отлично. Тогда в воскресенье, в семь вечера, в «Чеширском Коте».

– Хорошо.

– Ну, все! Пока! Мне надо бежать, – и я скинул трубку.

– Это че такое было? – Жендос смотрел на меня большими глазами.

– Это я положил начало операции под названием «Буря в стакане», – улыбнулся я. – Вернее «Жендос при деле». Ну или как-нибудь так.

– Чего?

И я изложил друзьям свой план, который заключался в том, чтобы переключить внимание Барт с меня на моего друга. И при этом сделать это так, чтобы никто и ничего не заподозрил.

Жендос быстро согласился. Еще бы. Те условия, которые я ему предложил, пообещав помочь замутить со старшеклассницей сделали свое дело. Да не просто старшеклассницей. А с одаренной. Пусть и нечистокровной. Оставалось только завтра, после футбольного турнира, успеть съездить на центральный рынок и подготовиться к двойному свиданию.

Мы просидели у Серого до половины девятого, обсуждая то, как будем действовать на следующий день и разошлись по домам.

Весь вечер, пока мне не удалось уснуть, я думал о предстоящем турнире.

Я знал, что больше не могу повлиять на ситуацию с Кипятком. Мой план провалился и теперь Парфенов – если он не совсем отбитый, – перестанет баловаться магией за пределами школы. Тем более той, которая тут же отправит его на север.

Хм…Если так подумать, то это все-таки победа. Ведь Кипяток больше не авторитет в классе, его отец теперь держит спесивого сына в ежовых рукавицах и не позволит тому творить всякую дичь. А если еще и утереть нос Кипятку на футбольном турнире… После тройного удара, он еще долго не придет в себя. Месть за Машку должна быть жестокой. Насколько это возможно.

Но для начала звезды должны сойтись таким образом, чтобы «Динамо», за которое я играю теперь и «Торпедо», с Парфеновым в команде, сыграли между собой завтра на одной из стадий турнира.

За мыслями об этом я уснул. Так наступило воскресенье.

– Как настроение, парни? – тренер зашел в раздевалку и похлопал в ладоши.

Все ответили по-разному, но одновременно. У кого-то настроение было отличным, у кого хорошим, у некоторых «сойдет». В целом, чувствовалось напряжение перед первым матчем с железнодорожниками в полуфинале.

Четыре команды, занявшие первые места в своих группах вчера, сегодня должны провести по две игры. По одной в полуфинале, а по второй – в финале и в матче за третье место, соответственно. Таймы по тридцать минут. Это значит, что уже часам к двум мы узнаем победителя турнира и можно будет отправляться с Жендосом на центральный рынок. Но пока до этого еще далеко.

– Стартовый состав остается тот же, что и вчера. Костя, – Геннадий Рудольфович обратился ко мне. – Ты в запасе. Выпустим тебя на замену, если понадобится.

Я кивнул и крепко завязал шнурки.

Зимние детские турниры по футболу кардинально отличались от того, что обычно люди видят по телевизору. На улице минус пять. Поле запорошено притоптанным снегом. На ногах спортивные штаны. Желательно с трико под ними, которое зацепляется за стопы, чтобы не собираться гармошкой во время бега. На теле свитер, на голове шапка, на руках перчатки. Оранжевые манишки – это то, что отличало игроков одной команды от другой.

– В «Локомотиве» нет высоких игроков. В этом наше преимущество, – выступал тренер перед выходом на поле. – Вы легко будете побеждать в единоборствах и, тем более, в игре на втором этаже. Все высокие игроки нашей команды на каждый угловой идут в штрафную соперника, ясно? Если сыграем хорошо на стандартах и внимательно в обороне, то выйдем в финал и там поборемся за первое место.

Никто не отвечал, но все кивали головами, понимая, о чем говорит Геннадий Рудольфович.

– Ну все, – сказал тренер и громко захлопал, подгоняя игроков. – Все на поле!

Выйдя из раздевалки, я наткнулся на Кипятка. Он был одет подороже. Даже на ногах бутсы с шипами. В отличие от моих кед, с шерстяным носком внутри.

– О! – удивился Парфенов, встав передо мной. – Стукач сегодня тоже играет?

– Стукач? – усмехнулся я. – Это ты обиделся потому, что твои кривые ноги теперь за километр видно? После того, как папаша запретил тебе…хм…баловаться с магией.

Кипяток осклабился и оттолкнул меня с дороги. Я врезался в стену, но проглотил злость. Не хватало еще, чтобы меня дисквалифицировали за неспортивное поведение. Сегодня все докажу на поле. Если, конечно, тренер выпустит меня на поле.

– Команде Локомотив – физкульт-привет! – крикнули одиннадцать игроков моей команды своим соперникам.

– Команде Динамо – физкульт-привет! – ответили железнодорожники.

Судья в желтой майке, надетой поверх теплой кофты, подозвал капитанов и с помощью броска монеты, выбрал тех, кто начинает с центра поля, и тех, кто выбирает с какой стороны будут ворота его команды.

Все действия продлились не дольше трех минут, и игра началась.

Я изредка поглядывал на поле, разминаясь у кромки поля. Во-первых, чтобы быть готовым вступить в игру в любой момент, а во-вторых, просто, чтобы не замерзнуть.

– Костя! – женский голос донёсся с трибун.

Я обернулся. Клаус сидела на одном из мест, засунув руки в рукава своего пуховика и улыбалась. Я махнул ей. Однако голос был не ее. Только потом, скользя взглядом по рядам редких болельщиков, я заметил еще и Барт.

– Черт… – выругался я себе под нос и кисло улыбнулся.

Своим звонком Юле я активировал бомбу замедленного действия. Обезвредить которую я смогу не раньше вечера. Надеюсь, дамы не поссорятся прямо во время матча. Хотя уже сейчас лицо Барт не выражает позитивных эмоций. Лицо Жанны – тем более.

Я махнул еще раз, чтобы было не понятно кому именно – Барт или Клаус, а затем отвернулся и поклялся не смотреть на трибуны до конца турнира.

Моя команда повела в счете после удара головой одного из защитников. Как и говорил тренер, тактика навесов и игры верхом дала результат. Все оставшееся время, внимательно действуя в обороне, Динамо довело игру до победного конца. Был только один минус – тренер так и не выпустил меня на поле.

– Отлично, парни! – сказал Геннадий Рудольфович, когда мы все снова оказались в раздевалке. – Мы сенсация этого турнира! Никто не ожидал увидеть нас в финале и вот мы там.

Все зааплодировали, разделяя радость тренера.

– Торпедо уже начали играть против Жемчужины. Сейчас я пойду смотреть матч. Остальные согревайтесь и набирайтесь сил. Кто хочет, может сходить со мной.

Я принял приглашение. Сил было полно. К тому же, было интересно посмотреть, как играет Кипяток теперь. После вмешательства отца.

И Парфенов играл…отвратительно. Сегодня он снова допускал детские ошибки, как бы это не звучало. Ходил по полю уже через двадцать минут, хотя в предыдущие дни мог бегать, и никто не в силах был его остановить. Даже сама победа над «Жемчужиной» по пенальти, оказалась просто подарком.

– Играем в финале с Торпедо! – тренер вошел в раздевалку следом за мной и оповестил всех о главном сопернике.

Некоторые игроки расстроились, вспоминая, как пару дней назад уступили той же команде, но Геннадий Рудольфович увидел это.

– Парни! – сказал он. – Идите все сюда.

Ребята перетащили скамейку поближе. Облепили ее и пространство прямо перед тренером.

– Мы с вами проделали большой путь, – начал худощавый мужичек в спортивном костюме. – Никто даже подумать не мог, что Динамо выйдет из группы. Но мы пошли дальше! Уже сейчас мы одна из двух лучших команд города.

Все покивали головами. Он продолжил:

– Никто и слова вам не скажет, если в финале вы уступите более сильному сопернику! Потому что вы, итак, прыгнули выше головы. Поэтому сейчас я прошу вас сыграть в удовольствие. Чтобы вы получали кайф от каждого удара по мячу, от каждого выигранного единоборства! От каждого шага по полю! Для всех вы уже герои, достигнувшие результата, который останется в истории. А теперь покажите своим родителям, что, играя в эту игру, вы еще и отлично проводите время!

– Да! – высокий длинноволосый парень, капитан команды, интенсивно захлопал и жестом позвал остальных за собой. – Пойдемте парни! Я видел, что у них нап сдулся. Сделаем так, чтобы прогулка торпедовцам сегодня не показалась легкой.

Мы выбежали из раздевалки. Кипяток и его команда уже ждали нас на стадионе.

Никакого открытия к главному матчу турнира не было. Все как обычно. Команды встали друг напротив друга, выкрикнули приветствия, определили чей мяч и чьи ворота, а дальше началась игра.

На этот раз борьба была равная. И осторожная. Отсутствие сверхъестественных способностей у нападающего «Торпедо» не позволяло подопечным Арсения Петровича достойно атаковать. Мяч в основном держался в центре поля, не доходя до ворот.

В какой-то момент, я уже решил, что мне не суждено сыграть. Был уверен, что мяч докатают до дополнительного времени, а дальше все решат по пенальти. И все так и произошло бы, если бы капитану моей новой команды в подкате в ногу не влетел Парфенов.

– Нарушение! – закричал тренер.

Раздался свисток.

Вместо того, чтобы удалить Кипятка, судья показал лишь желтую карточку. Это вызвало недовольство всей моей команды и началась заварушка. Игроки Динамо набросились на соперников и тренерам пришлось их разнимать.

– Костя! Надевай манишку! – Геннадий Рудольфович подошел ближе и бросил мне атрибут. – Выходишь вместо Рылова.