Коллекционер душ. Книга 2

Глава 1. Кто этот новенький?

– Значит ты думаешь…что был у Великой русской стены, только за завесой? – Серый сидел на кровати моей сестры, напротив меня, и гнул козырек своей кепки.

Свирепая бычья морда под надписью «Chicagobulls» смотрела на меня с его головного убора и как будто тоже ждала ответа.

– Вы сами сказали, что такой огромный разрыв существует только за стеной, – развел руками я. – А почему она покрыта огнем? Думаю, что материал, который вплавляют в ставни и в эту…стену, выглядит для существ с той стороны примерно так. Именно пламя не позволяет монстрам пройти сквозь преграду и оказаться по эту сторону.

– Ты думаешь, что именно русская стена мешает чудищам добраться до тех разрывов, которые появляются каждый день в городах? – вклинился в наш разговор Жендос, пережевывая во рту бутерброд с салом.

– Это моя версия, – ответил я.

– Значит вся эта толпа монстров копит силы, чтобы ворваться в наш мир и попробовать прорваться через Казачью Заставу? – Серый почесал свой шрам.

– Опять же, я так считаю. Могу ошибаться. Но мы все равно обязаны как-то предупредить тех, кто несет там службу. Подготовить одаренных к битве. Боюсь, это все, что мы можем сейчас сделать.

Мои друзья погрузились в молчание на минуту. Может больше.

– Можно попробовать написать письмо, – наконец сказал Серый. – На почте получится узнать адрес. Я видел, что там даже марки продаются с изображением Казачьей Заставы.

– Это самый верный способ, – кивнул я. – Я напишу письмо и отправлю его на север. На этом наша миссия будет закончена. Спасибо парни, что сходили со мной на кладбище.

– Фигня! – отозвался Жендос. – Мы ведь так и не узнали ничего о коллекционере. И зачем он убивал людей возле разрыва, который ведет к Казачьей Заставе.

– У меня есть идея, – шмыгнул носом я. Кажется, поднималась температура. – Глобус говорил про жертву, которой удалось вырваться из лап коллекционера. Нужно найти эту девушку и поговорить с ней. Может она поможет собрать нам этот пазл?

– Ты думаешь вся эта история…не выдумка? – поднял брови Жендос и потеребил мочку своего оттопыренного уха.

– Надо проверить.

– Я могу попробовать узнать ее имя, – Серый надел кепку на свои сальные вьющиеся волосы.

– По рукам, – я встал с кровати, чтобы проводить парней к выходу.

– Мы не остаемся у тебя на ночь? – заканючил Жендос.

Я посмотрел на свои «Montana», надетые на левую руку. Половина девятого. Отрицательно помотал головой.

– Кажется у меня температура, пацаны. Вам лучше по домам, вы еще успеваете до начала комендантского часа.

Нехотя, но парни все-таки засобирались домой.

Я вышел из дома вместе с друзьями, чтобы дойти до круглосуточной аптеки и купить все необходимое для того, чтобы быстро встать на ноги. «Терафлю», которое я привык пить при каждом подобном случае в будущем, в аптеке не оказалось. Вернее, о нем тут вообще ничего не слышали. Поэтому я закупился обычным парацетамолом, анальгином, сиропом от кашля и аскорбинкой.

Весь следующий день я провел дома, пытаясь побороть простуду. Это оказалось куда легче, чем я думал. Мой детский организм справился с хворью так быстро, что я мог бы обойтись и вовсе без таблеток. Старые традиционные методы – подышать вареной картошкой и горячее молоко с медом, вполне бы справились за один день.

Вот они, преимущества молодого организма. Меня и похмелье не будет мучать лет эдак до двадцати восьми. Однако и разум сейчас другой. Не готов я спускать дни напролет на светские вечеринки и тусовки. В первую очередь хочу сделать жизнь своих близких счастливой.

Впереди меня ждала неделя каникул и я не терял попусту время. Мне все еще нужно как можно быстрее заработать на поддельные паспорта, чтобы начать новую жизнь, когда получится отыскать мать и освободить сестру.

Сперва пришлось поменять номер телефона в объявлении по уборке на домашний Клавдии Петровны, а затем расширить штат бабушек, работающих на меня клинерами. Замена оператора прошла почти незаметно. После этого, чтобы увеличить свои доходы, я начал раскручивать курьерскую службу. «Доставка на двух колесах». Доставку по городу всего, что помещалось в рюкзаке на спине курьера.

Глобус, брат Серого, привлек своих знакомых велосипедистов, они своих, а те своих. Достаточно быстро мне удалось закрыть начальные требования к штату и запустить рекламу в газете.

Дело пошло. Правда пришлось превратить свою квартиру в притон для подростков с приставками, официальным разрешением дымить – все равно все шторы были прокурены от пристрастия отчима к «Приме», – но зато, как только приходил заказ, один из парней тут же отправлялся на доставку. Следующим шагом будет – подкопить денег, чтобы открыть бизнес официально. Тогда можно будет закупить пейджеры, посадить операторов, и при поступлении заявки рассылать курьерам сообщения о заказе. Тот, кто первым перезвонит в офис, за тем и будет закрепляться заказ. В общем, дел невпроворот. Поэтому мне срочно нужно найти достойных людей, которые могли бы этим плотно заниматься, пока я хожу в школу и продолжаю развивать свои магические способности.

Неделя каникул за всеми этими, далеко недетскими, делами пролетела незаметно. Девятого ноября я с трудом продрал глаза, чтобы встать в школу.

Первый снег. Ровно в этот понедельник, когда началась вторая четверть, на улице сильно подморозило и сугробы заняли свое место на уставших газонах. Световой день стал еще короче, поэтому я добирался до школы при свете фонарей и никак не мог окончательно проснуться.

– Здрасьте, тетя Фай! С первым снегом! – я стряхнул с пальто снег и протянул его гардеробщице.

– И тебя, Костя! – она взяла одежду и пошла к вешалкам.

– Как каникулы? – кто-то подтолкнул меня в спину.

Я обернулся. Альфред Баконский. Тип, который помог мне с контрольной по Знакам в прошлой четверти. На улице метет, а он так и не променял свою синюю кепку «USA» на головной убор потеплее. Ну правильно, с такой шевелюрой можно всю зиму без нормальной шапки проходить и не заболеть.

– Каникулы, как каникулы… – пожал плечами я и взял свой номерок у тети Фаи.

Я уже собирался уйти, как вдруг, отдавший свой пуховик одноклассник, схватил меня за руку и не позволил этого сделать.

– Ты мне кое-что обещал. Помнишь, Фунтик? – поднял брови он.

Наверное, Баконский про их несостоявшуюся дружбу с Клаус.

– Помню.

– Я хочу, чтобы ты сделал это сегодня, – он взял номерок и пошел рядом.

– Сегодня? – нахмурился я.

– Я уже понял, что иначе тебя не дождешься.

У меня глаза до сих пор слипались, да и вообще, не очень хотелось заниматься сводничеством в первый учебный день. Я думаю, как до конца уроков досидеть, а тут мне еще задачку подкидывают.

– Слушай… – начал я.

– Нет, Фунтик, – перебил меня Баконский. – Это ты меня послушай. Если ты сегодня не поможешь мне с Клаус, то я расскажу Сергею Леоновичу кто нарисовал для тебя контрольную в прошлой четверти.

Я проснулся мгновенно. Одновременно от наглости этого бастарда и от злости на него. Я уже приготовился вылить на одноклассника свой гнев и поставить мелкого на место, как тот вдруг подмигнул мне и перешагивая через ступеньку ускорился, очень скоро оказавшись на другом лестничном пролете.

Вот маленький засранец! Пункт сто двадцать четыре правил школы о недобросовестном отношении к учебе ставил меня в тупик. Если он расскажет, да еще и умудрится доказать факт того, что я воспользовался его помощью… Ничего хорошего меня не ждет. Победоносная ухмылка Кипятка и кабинет директора с неизвестными последствиями — это минимум, учитывая мою не самую светлую репутацию в прошлом месяце. Черт... Придется закрыть должок.

– Привет, Клаус! – радостно произнес я, усаживаясь за парту рядом с Жанной.

На девчонке лица не было. Бледная как смерть. Она смотрела в одну точку в тетради и не шевелилась.

– Жанна? – изменил я себе, назвав ее по имени.

– Привет… – она встрепенулась и бросила на меня короткий взгляд.

Этого оказалось достаточно, чтобы я понял, что произошло что-то дурное.

– Что случилось? – нахмурил брови я.

– Жозеф… – обронила она.

– Жозеф?

Жозеф… Точно! Жозеф! Это ее кот. Да, я помню. Его усыпили в начале одной из четвертей. Камни в почках. Это нередкое последствие для котов, которые сидели на «Китикете». Похоже сегодня именно этот день. Бедная Клаус. И в зрелом возрасте нет ничего хорошего в том, когда приходится прощаться с питомцем, а будучи ребенком это вообще конец света. Нужно ее поддержать. В той жизни у меня вроде получилось.

– Послушай…

– Что? – Клаус подняла на меня свои большие мокрые глаза.

Но вдруг я передумал говорить то, что хотел сказать. Ведь я был лишь в шаге от того, чтобы закрыть перед Баконским свой долг. И эта ситуация как раз вовремя. Правда теперь мне придется показаться полным остолопом, но…переживу. Важнее сейчас выполнить обещание перед бастардом. Если мой способ ей поможет, то какая разница, кто в итоге станет утешителем и получит все лавры?

– Что? – повторила моя соседка по парте.

– Жалко твоего кота, – с сочувствием произнес я и пожал плечами.

– Угу, – отозвалась Клаус.

Затем она достала из нагрудного кармана платок и вытерла щеки.

Меня так и подрывало сделать то, что я уже сделал однажды. Успокоить ее, помочь справиться, но не мог. Сейчас не мог.

Скрепя зубами я дождался звонка на урок, открыл последнюю страницу в тетради и написал Альфреду целую инструкцию по завоеванию внимания моей соседки по парте.

Все просто. Баконский должен будет подсесть к Клаус на перемене перед следующим уроком и поинтересоваться тем, что у нее стряслось. Жанна признается в потере питомца, и тогда тайный воздыхатель произнесет фразу, которую я потребовал от него заучить. После уроков он отведет ее в зоомагазин. Там покажет других ручных животных, расскажет бредовую историю про переселение душ и тогда рыжая девочка влюбится в белого кролика, который проживет с ней до конца школы. Этот поступок поможет Клаус справиться с трагедией и рассмотреть в Альфреде чуть больше, чем просто своего одноклассника.

Еще во время первого урока, я передал Баконскому лист, на котором он внимательно прочел инструкцию по соблазнению, написанную мной, и кивнул в ответ.

Фух. Кажется, я решил одну из своих проблем. Теперь можно откинуться на деревянную спинку и подремать с открытыми глазами.

– …и если вы сейчас не поймете геометрию, то можете вообще забыть про сложные Знаки, которые будете изучать в старшей школе…

Говорила учительница и стучала указкой по нарисованному на доске трехмерному ромбу, когда послышался другой стук. В дверь.

– Войдите! – строгим тоном откликнулась женщина с шалью на плечах.

Старая деревянная, покрашенная шестью слоями белой краски, дверь медленно и со скрипом отворилась. Все мои одноклассники, включая меня, вытянули шеи, чтобы посмотреть кто пришел.

– А, это вы… – робко ответила всегда строгая Зоя Михайловна и машинально убрала клок вьющихся волос за ухо. Как будто кокетничала.

Я вернул взгляд на вход. Через секунду в кабинет вошел мальчик. Которого я знал.

– Ребята, познакомьтесь, – учительница взяла новичка за руку и вывела к доске. – Это аристократ Всеволод Яблоньский. Ваш новый одноклассник.

Вышедший с моей помощью из комы мальчишка смотрел на всех томным взглядом. Исподлобья. Его черные волосы были зачесаны на бок. Я бы сказал прилизаны. А на носу сидели круглые очки. Точно, как у Гарри Поттера. Только этот волшебник был одет в рубашку, галстук и черную жилетку. Рукава на его рубахе были закатаны, а на запястьях красовались тату в виде Знаков.

– Ему уже разрешили нанести тату? – шепнула Клаус.

– Он сирота, – ответил я. – И будущий глава клана. Разрешение ему не нужно.

– Расскажи о себе, Всеволод, – учительница по математике села за свой стол и оперлась на него локтями.

Все замерли. От паренька исходила мощнейшая энергетика. Не знаю как это объяснить, но все завороженно глядели на новичка и даже не перешептывались.

Вместо ответа Всеволод прошел между рядами и сел за парту. На мое бывшее место. Рядом Солониным.

Глаза растерянной Зои Михайловны забегали, а затем она взяла себя в руки, поднялась с места и заговорила:

– Всеволод долгое время болел. Но сейчас он здоров и готов продолжать обучение. Прошу любить и жаловать, – закончила учительница и посмотрела на начерченную на доске фигуру. – На чем я остановилась? Ах да…

Я не отрывал взгляда от Яблоньского. Этот парень был не из мира сего. Жутко странный. Хотя… Может просто загадочный?

– Антропов, Парфенов! – вдруг перебила сама себя Зоя Михайловна. – Давайте, расскажите всем, о чем вы там перешептываетесь!

Я посмотрел на Кипятка. Вот на кого он переключится теперь… Человека, который заберет его законное место главы клана, когда достигнет совершеннолетия. Любой здравомыслящий человек не стал бы испытывать судьбу, домогаясь до будущего авторитета. Но только не Парфенов…

Намечается что-то интересное. Но это уже не мое дело. Пусть битва кланов разворачивается без моего участия. Хотя, если мне удастся отправить Парфенова на Казачью Заставу, я, так или иначе, сыграю свою роль.

Только-только мне удалось сосредоточится на учебе, как протяжный звон заставил учеников тут же смахнуть учебники в портфели и не обращая внимания на то, что учительница еще продолжала объяснять домашнее задание, свалить из кабинета.

Клаус была не первой, но и не последней. Как только она вышла, новоиспеченный Дон Жуан поторопился за ней, размахивая моей любовной инструкцией. Пятиклассник все еще разучивал подходящую фразу. Я помотал головой, предчувствуя, что Баконский провалит миссию и принялся медленно собирать вещи в рюкзак – нужно было дать время Альфреду завести разговор и навести мосты.

В конце концов в кабинете нас осталось только трое. Я делал вид, что завязываю шнурки, а сам украдкой смотрел, как Всеволод, не торопясь собирает свои вещи и выдержанно слушает треп Солонина, который уже разглядел в аристократе своего нового друга. Внезапно дверь хлопнула, и я увидел, как Кипяток с Антроповым вернулись в класс. Что-то мне подсказало не высовываться сразу, и я притаился.

– Эй, задрот, а ну дал отсюда! – огрызнулся Парфенов, подойдя ближе и Солонин тут же схватил свой портфель и запинаясь о школьные стулья через несколько секунд добрался до выхода.

Антропов тут же закрыл за ним дверь и несколько раз провернул ключ в замочной скважине.

– Новичок! – Кипяток садится на парту рядом с Яблоньским. – Я знаю кто ты.

Всеволод в присущей себе манере закидывает рюкзак на плечо и хочет уйти, но Парфенов спрыгивает со стола и преграждает ему путь.

– Ты тот коматозник, который планирует забрать мое место, когда ему стукнет восемнадцать, – не унимается хулиган.

Яблоньский не отвечает.

– А знаешь, что было бы отлично? – продолжает Кипяток. – Если бы ты отправился вслед за своим папочкой на тот свет и не вставлял тут никому палки в колеса…

Пауза.

– Твои предки принесли больше пользы, после того как разбились…

Слышу, как открывается разрыв. Это Всеволод. Сейчас мой выход.

– Парни! – я выползаю из-под парты и успеваю заметить, как Яблоньский поглощает энергию. Портал закрывается. – Чем занимаетесь?

Антропов с Парфеновым одаривают меня своими презрительными взглядами.

Подхожу ближе. Вокруг правой ладони Яблоньского витают разряды электрического тока. Я как раз вовремя. Еще бы мгновение, и он подпалил бы задницу Парфенову. Но и сам отправился бы на Казачью Заставу за нарушение одного из самых строгих правил.

– Рад тебя видеть, Всеволод. Смотрю ты уже познакомился с двумя индивидами из моего класса, – протягиваю новичку брошюру со сводом правил, которую когда-то забрал из кабинета директора. – Познакомься еще вот с этим. За такие фокусы в стенах школы, – киваю в сторону его руки. – Можно уехать очень далеко и очень надолго.

– Тебе че надо, Фунтик? – огрызается Парфенов.

Пропускаю мимо ушей.

– Пойдем. Покажу тебе, где находится кабинет Щитознания. Он тут недалеко.

Плечом отталкиваю Кипятка и прохожу к выходу.

Парфенов скрипит зубами, но спускает на тормозах. Новичок проходит следом мной. Я беспрепятственно поворачиваю ключ в замке и открываю дверь. Через секунду мы оказываемся в шумном коридоре.

Крики бегающих туда-сюда первоклассников не дают услышать шаги Яблоньского. Оборачиваюсь. Он все еще идет следом.

– Если ты применишь магию в стенах школы, тебя могут исключить, – говорю я и вновь протягиваю брошюру. Мой спутник наконец берет ее, но все еще ничего не отвечает. – Одиннадцать лет назад такого правила не было?

– Не было, – коротко отвечает Всеволод и мы идем дальше в полном молчании.

– Странно, – я пожимаю плечами. – На брошюре написано, что год издания тысяча девятьсот восемьдесят пятый.

Не отвечает. В моей голове проносится тысяча мыслей. Никак не оставляет в покое один вопрос – как аристократ, уже два года на момент катастрофы учащийся в школе и соблюдавший эти правила, банально не знает, самого строгого из них?

Я останавливаюсь. Смотрю в глаза мальчишке, который также пристально смотрит на меня. Кажется, я догадываюсь…

– Владлен?

Глава 2. Позолоти ручку

Дверь туалета хлопает, а Всеволод, а если быть точнее – Владлен, грозным тоном приказывает убраться из помещения всех, кто там находится.

Я подхожу к раковине, включаю воду и умываюсь.

– Ты же понимаешь, что, если расскажешь кому-нибудь, что я…это не совсем я, тебе не поверят, – становится у меня за спиной аристократ и прожигает затылок взглядом.

Я смотрю на него через отражение в зеркале. Изучаю.

– Но ведь зачем-то ты привел меня сюда? – выключаю воду и вытираю руки о грязное вафельное полотенце, висящее на крючке.

– Удостовериться, что ты не попытаешься.

– Если скажешь мне имя аристократа, который забрал тело моей сестры, я готов притвориться, что не заметил подмены, – наваливаюсь на стену и скрещиваю руки на груди.

Кажется заварушка и без того намечается не маленькая. Старший брат Кипятка в теле главного врага своего отца и главный конкурент своего брата в борьбе за престол. Все интереснее и интереснее. Но это не мое дело. Сейчас жизнь Машки куда важнее этих переселений душ.

Кто-то начал стучать в дверь туалета. Мы не обращали внимания.

– Так кто завладел ее телом? – напираю я.

– Ладно. Я скажу. Но если ты когда-нибудь проболтаешься о моем маленьком секрете, я сделаю твою жизнь невыносимой.

– Только давай без угроз, – перебиваю я и ухмыляюсь. – Иначе мне так и хочется проверить, что под словами сделаю твою жизнь невыносимой ты имеешь ввиду. Так что с сестрой, Владлен? Как только назовешь имя, ты вновь станешь Всеволодом.

– Ладно, – выдыхает аристократ. – Ее зовут Эра Ангельская.

– Аристократку? Которая в теле моей сестры?

– Да.

– Где она?

– Я знаю только имя. Но, я думаю, тебе не составит труда пройти по ее следу. Аристократы в обществе, как бельмо на глазу.

Прозвенел звонок. Стучащийся все это время в дверь туалета, детским не сломавшимся голосом, выругался матом и ушел.

– Хорошо, – я прикусил нижнюю губу. – Я сдержу обещание. Идем.

Оставшийся учебный день мне было не до уроков. Мне так и хотелось сбежать и скорее узнать, что это за Ангельская, где ее найти и как можно вытряхнуть ее душу из тела моей сестры. К слову, Баконский с Клаус спелись. Уже во время урока Щитознания они договорились пойти в зоомагазин после школы, а по лицу моей рыжей соседки по парте, то и дело начала пробегать глупая улыбка. План сработал.

Как только прозвенел звонок с последнего урока, я вышел из школы и отправился в центральную библиотеку. Место не новое, но других способов узнать о прошлом этой Ангельской мне в голову не пришло.

Очень скоро я оказался на трамвайной остановке. Прошло не меньше получаса, прежде чем понял, что сегодня трамваи не ходят. И интернета нет, чтобы посмотреть с какого и по какое время. Однако, в ту сторону ни один вагон тоже не проехал, а значит все перекрыто. Нередкая история для девяностых и открытых остановок, где даже объявление повесить некуда. Ладно. Пойду пешком.

Путь до библиотеки был не близкий. Но я сразу вспомнил, как легко мог преодолевать дальние расстояния в этом возрасте, только чтобы не тратить последние деньги на проезд, а сэкономить их на фруктовый лед летом или жвачку зимой. Делать нечего. Пешком значит пешком.

Прогулка пошла на пользу. Пока я срезал расстояние через лог с крутым спуском и подъемом, помогал какой-то бабуле набрать воды из родника, давал немного наличных бомжам, которых не видел в своем мире уже, кажется, целую вечность, я дошел до центрального рынка. Заходишь на него с одной стороны, выходишь с другой, переходишь через дорогу и оказываешься перед статуей Ленина, за которой и открываются двери в национальную библиотеку. Последний рывок. Пока буду внутри, хоть ноги отогрею. Ботинки на мне, явно не для русской зимы.

– Постой, дорогой! – кто-то хватает меня за руку, как только я оказываюсь на окраине торговых рядов.

Оборачиваюсь. Невольно хмурюсь.

Это цыганка. Черт. Не люблю я эти встречи. А деньги им из принципа не даю. Мало что ли простых людей пострадало от их гипноза? Одним рывком вырываюсь и иду вперед.

– Дай погадаю тебе, малец! – кричит мне в след. – Тяжелая судьба у тебя!

Ухмыляюсь, ныряю между палаток.

– Сестру не найдешь, покуда не будешь по сторонам смотреть!

Останавливаюсь. Ухмылка спадает с моего лица. Оборачиваюсь. Цыганка подскакивает и хватает мою руку. Гладит пальцами по ладони, но смотрит в глаза. Не отводит взгляда. Смотрю в ответ.

Женщина за сорок. Хотя…что там поймешь под красным платком и в юбке, которая скрывает все до самой земли? Черные, как космическая дыра глаза, редкие усики над верхней губой. Но пальцы нежные. Гладит подушечками ладонь и улыбается, показывая свои золотые зубы.

– Что там про сестру? – спрашиваю я.

Цыганка улыбается еще шире.

– Были бы серьги, а уши найдутся… – лезет в нагрудный карман моего пиджака.

Хватаю ее за кисть и убираю.

– Я сам, – достаю из носка сто рублей и протягиваю.

Забирает и пихает себе в бюстгальтер.

– Хороший ты парень. Не первую жизнь живешь. Родным помочь хочешь. Добрый. А у вас сигаретки не найдется? – останавливает прохожего и забирает у него всю пачку «Явы».

Тот слегка недоумевает, но уходит, под ее нескончаемые благодарности и пророчества.

Женщина с вьющимися черными кобыльими волосами прикуривает сигарету и выдыхает дым прямо мне в лицо.

– Я денег вам дал. Вы обещали на вопросы ответить, – напоминаю я и оглядываюсь. Начинаю сомневаться в том, что правильно поступил, когда остановился. Ей же только деньги нужны. Мало ли что она там наплетет.

– Жадному золото снится, а голодному – хлеб…

– Ясно. Обычный развод. Бывайте! – начинаю уходить.

– Стой! – останавливает меня. – Все скажу. И кем был и кем станешь. Купи хлеба детям и вся правда твоя. Клянусь тебе, сынок.

– Сначала расскажете, потом куплю, – достаю еще одну сотню. – Ну?

– Дай мне свою ладонь, мальчишка, – снова касается руки и на этот раз ее взгляд устремляется прямо на ладонь. – Расскажу тебе все…

Хмурится. Изучает.

– Сестра твоя в большой беде. Не своей жизнью живет. Уезжать будет. Так, что ты ее не догонишь…

– Как не догоню?

– Если отпустишь – не вернешь. Выручать ее надо.

Тоже мне открытие. То, что цыганка какие-то вещи видит – сомнений нет. Да толку от этого не много.

– Где мне искать ее, скажете? – спрашиваю.

– Дорогой той, которой шел иди и найдешь.

Черт. Ну развод же, ну. На кой я тогда вообще тут стою, если той же дорогой идти нужно? Ну раз уж остановился, может чего дельного про мать скажет. В этом мире магия все-таки есть. Может и цыгане не только деньги считать умеют.

– А мать?

– Ты мне на сестру денег дал. Про мать разговора не было.

Протягиваю еще сотню.

– Смотрите матушку.

Цыганка ухмыляется и сверкает золотыми зубами. Смотрит на ладонь.

– Мать тебя рано оставила. Уйти хочет, да ты ее не отпускаешь.

– Без намеков, – сжимаю зубы. – Как ее найти?

– Если сама не вернётся, ты ей не поможешь.

Что и следовало ожидать.

– Давайте так. Скажете, где искать сестру, дам еще столько же, – достаю пятьсот рублей одной бумажкой, протягиваю и сую женщине в карман платья.

Глаза цыганки расширяются.

– Флорика меня зовут, – взбудоражено произносит она и внимательно смотрит на ладонь. Ведет по ней пальцем.

– Костя, – без энтузиазма в голосе представляюсь я.

Замолкаем. Слышу, как издалека, из ларька с аудиокассетами доносится песня «Красок». Машина скользит по гололеду. Собака из сектора деревянных домов за забором на кого-то лает. Вдруг Флорика вздыхает.

– Что там? – поднимаю на нее глаза.

– Бери свои деньги, – бросает мне купюры и начинает уходить.

Я не двигаюсь. Смотрю ей вслед. Вдруг она останавливается. Медлит. Оборачивается и подлетает ко мне вплотную. Так, что я чувствую ее дыхание.

– Горе на мир обрушишь, если неправильно свои силы используешь! – шипит она на меня. – Мать не ищи. Она сама тебя найдет, если сможет! Сестру спасти шанс есть, но я в это дело вмешиваться не стану!

Затем цыганка снова вырывает у меня деньги, мнет их в кулаке и уходит.

– Вот так дела… – бурчу себе под нос и смотрю, как она исчезает в толпе проходящих по торговому ряду людей.

Но что-то она все-таки увидела... Надо хвататься за ниточку, пока она есть. Машку вытаскивать нужно.

– Стойте!

Бегу вслед за цыганкой. Никогда бы не подумал, что окажусь тем, кто гадалку преследует, а не убежать от нее пытается.

Пробираюсь сквозь толпу, ориентируясь на мерцающий красный платок. Цыганка выходит с рынка и ныряет в поток переходящих дорогу людей, возвращающихся с утренней смены на городском заводе.

Бегу за Флорикой, стараясь не упустить из виду. По пути отмахиваюсь от забулдыг, которые разложили старые кассеты, фонари и другой антиквариат прямо на бордюре и продают все по одной цене. Собираюсь перебежать дорогу, но большой «КАМАЗ» сворачивает во двор и перекрывает мне путь. И видимость. Застревает. Дрейфует на льду. Жду несколько секунд, психую и обегаю его. Озираюсь.

– Черт…

Ушла. Вокруг ходят только редкие прохожие в пуховиках и старых советских шубах. Но красного платка нигде нет.

Торопливо иду вперед, все еще осматриваясь и пытаясь найти хоть какой-то след. Останавливаюсь у арки, ведущей во двор. Чувствую запах дыма. Опускаю взгляд. Окурок еще дымящейся сигареты. Сажусь на корточки и поднимаю фильтр. «Ява». Значит цыганка свернула во двор. Ныряю следом.

Старый советский двор. Несколько турников на детской площадке, песочница и качели. Два гаража построенных прямо во дворе – их снесут через пятнадцать лет, видимо не найдя документов, разрешающих постройку. Лишь бездомный гремит чебурашками у мусорных баков, да вороны каркают, перекликаясь друг с другом на старом дубе возле гаражей.

Прохожу глубже. Уже начинаю сомневаться, что цыганка зашла сюда. Но уходить сейчас – поздно. Если она пошла в другую сторону, я уже не догоню. Нужно, по крайней мере, все тщательно проверить тут.

За гаражами единственное место, где можно спрятаться. Если, конечно, не забраться на дерево или не зайти в один из подъездов. Но она бы не успела до них добежать.

Захожу за гараж. Вонь бросается в нос, едва я успеваю ступить за угол. Ну, конечно. Это излюбленное место для каждого прохожего, где можно справить нужду. Единственное чем тут не пахнет – Флорикой. Хотя…Это что такое? Пятьсот рублей, которые я засунул цыганке в карман? Видимо, недостаточно глубоко.

Наклоняюсь и подбираю. В это время вороны на дубе начинают каркать еще громче. Поднимаю глаза. Птицы столпились на карнизе старой железной постройки и пялятся на меня. Я убираю купюру в карман.

В этот момент десятки ворон срываются с места и, закручиваясь в едином порыве, поднимают в воздух смерч из мусора, снега и черт знает чего еще. Машинально закрываю рукой лицо, чтобы защитить глаза, а когда убираю ладонь, вижу Флорику. Вот это фокус.

– Зачем преследуешь меня, мальчишка? – огрызается женщина и протягивает руку, чтобы получить свои деньги.

– Костя. Меня зовут, – достаю деньги, протягиваю, но не выпускаю. – Хочу, чтобы вы помогли мне сестру найти.

– Я не хочу иметь дел с аристократами, бастард, – огрызается она.

– Пять тысяч.

– Что?

– Я дам вам пять тысяч, если поможете мне.

Цыганка задумалась. Деньги. Что еще больше может замотивировать?

– Деньги сейчас.

– Нет, – мотаю головой я. – Когда собственными глазами увижу сестру.

– Откуда у тебя столько?

– Какая разница? Платить я могу, вы сами видели.

– Хорошо! – шипит Флорика, кажется, противясь самой себе. – Мне нужна будет какая-нибудь вещь девчонки.

Я впадаю в ступор. Кажется ничего такого у меня с собой нет. Но если сейчас отпущу гадалку, то потом вряд ли найду.

Снимаю с плеч рюкзак. Расстегиваю молнию и начинаю перебирать вещи. Дневник, тетради, учебники, тамагочи, императорские фишки… Черт. Ничего, что принадлежало бы Машке.

– Ничего нет? – ехидно интересуется цыганка, бросая свою тень, на раскиданные вещи. – Дым без огня не живет.

– Стойте! – я вспоминаю о том, что кое-что у меня все-таки есть.

Вскоре после пропажи сестры, я обнаружил в учебнике по Порталогии фотку Машки. Одну из тех, которыми Кипяток тряс перед моим носом, чтобы разозлить. Она затерялась среди страниц учебника, и я все забывал избавиться от нее. В конце концов я засунул фотографию подальше, под обложку учебника, и больше не вспоминал.

– Фото подойдет? – я достал снимок своей сестры, и протянул его Флорике.

Цыганка не ответила. Она взяла фотографию в руку и пристально посмотрела на нее. Накрыла ладонью второй руки. Закрыла глаза.

Молчание затянулось.

– Я сама найду тебя! – вдруг сказала она.

Я уже хотел открыть рот, чтобы задать свой вопрос, но вдруг раздался хлопок, скрывший женщину в черном дыме, из которого тут же вылетели вороны. Цыганка испарилась. Птицы поднялись высоко в небо и разлетелись по разным сторонам. Фотография осталась лежать на снегу.

– Сами найдете? Надеюсь, это правда… – хмыкнул я себе под нос.

Я присел на корточки и подобрал со снега фото. Разорвал его на мелкие части и выбросил в мусорный бак, прежде чем покинуть этот двор.

Пока я шел обратно, трамваи начали ездить, и я смог уехать домой. Вернее, в притон подростков, которые не покладая рук, доставляли посылки по всему городу на благо своего кармана и моего будущего.

– Я уже думал, не достучусь, – выдохнул я, когда спустя несколько минут беспрерывного пинания по перетянутой кожей деревянной двери, мне открыл Глобус.

У подростка на голове были большие наушники и поэтому он вряд ли меня слышал.

– Ты по вибрации понял, что я стучусь? – я вошел в квартиру и бросил рюкзак на тумбочку.

– Чего? – брат Серого снял один наушник, и до меня донеслись звуки тяжелого рока.

– Кто еще здесь? – спросил я.

– Гитарист и Лиза на телефоне.

– Понятно.

Гитарист, это тот самый парень, который постоянно зависал перед теликом, играя в приставку и самым последним брал заказы. Я его недолюбливал. Он был здесь скорее ради тусовки, а не ради денег, что мне очень не нравилось. А вот Лиза импонировала мне с нашей самой первой встречи. С первого поцелуя. Хм.

Я снял плащ и прошел внутрь даже не снимая обувь.

– Привет, красавчик, – улыбнулась мне подруга Глобуса своими красными губами и тут же отвлеклась на звонок. – Здравствуйте, меня зовут Елизавета! Как могу к вам обращаться?

Я кивнул в ответ. Работа кипит. Махнул Гитаристу и прошел на кухню.

Подошел к плите и снял крышку со старой чугунной сковородки. Яичница с жареной колбасой. Вчерашняя. Совсем высохла. Открыл морозильник. Пачка пельменей в картонной упаковке. «Русские». Бросил взгляд на подоконник. Там стояла недавно купленная мной микроволновка. Она поделила подоконник со стопкой газет, которые мать использовала вместо наполнителя для кошки, и с цветочным горшком.

– Что ж. Яичница будет быстрее. По ресторанам похожу, когда вырасту, – буркнул я себе под нос и засунул в печь тарелку со своим ужином.

Пока блюдо дня кружилось вокруг себя в микроволновке, я взял в руки газету, лежащую сверху стопки, и принялся читать.

Телепрограмма. Подумать только! Дисней клуб, армейский телемагазин, смехопонорама и реслинг на тнт. Сколько я времени провел, смотря эти передачи на своем верном черно-белом «Сапфире»? При всех его недостатках, у этого маленького телика есть одно большое достоинство – его можно утащить в любую часть квартиры и смотреть там. Пожалуй…это неплохая идея.

Я взял телевизор, согретую еду и переместился в свою комнату. Закрылся на защелку, которую поставил тут на прошлой неделе, чтобы иметь хоть какую-то возможность уединиться. Включил.

Каналов было немного, поэтому я остановился на ОРТ и смотрел «Угадай мелодию». Ну как смотрел. Скорее происходящее на экране было для меня как белый шум, но во всяком случае создавало настроение.

– Я угадаю эту мелодию с трех нот! – сказал кто-то с экрана, но стук в дверь заглушил его.

– Чего? – я схватился за черную кнопку на телевизоре и убавил звук.

Никто не ответил. Стук раздался снова. Еще более тревожный.

– Что случилось? – я открыл дверь и раскрыл рот от неожиданности.

Глава 3. Вперед, "Торпедо"!

– Что с тобой случилось? – я невольно морщился при виде Гриши, на котором живого места не было.

Это тот самый брюнет с подростковыми усиками, с которым я познакомился на вечеринке у Глобуса. Сейчас его лицо – одно сплошное месиво. Засохшая кровь, правая рука висит неподвижно, словно сломана или жестоко перебита. Одежда вся в грязи. Да что одежда, он сам еле держится на ногах.

– Я попал в аварию, – ответил он, жутко шепелявя.

Я усадил его на Машкину кровать, попросил принести обезболивающее и вызвать скорую. Лиза справилась со всеми заданиями очень быстро и уже несла керамическую чашку и аспирин. Гриша запил таблетку, стараясь не касаться разбитыми губами краев кружки и посмотрел на меня.

– Как это произошло? – спросил я.

– Светофор сломался. Я клянусь…я ехал на зеленый… – ответил он и коротко простонал от боли. – Но водила Москвича тоже доказывает, что ехал на зеленый.

– Хм… – я почесал подбородок.

Уверен, что и тот, и тот говорят правду. А светофоры могли повести себя так только по одной причине. В их работу мог вмешаться кто-то из электроников. И, кажется, я догадываюсь кто это. Только один из этого проклятого клана привык вставлять мне палки в колеса.

– Глобус, – я поднял глаза на брата Серого, который стоял рядом. – Вы кому-нибудь трепались о том, что работаете курьерами?

– Конечно, мелкий.

– Нет. О том, что работаете на меня?

Дима Выхухлев скривил лицо.

– Я лучше вообще ничего говорить не буду, чем болтать о том, что работаю на десятилетку.

– А кто-нибудь из наших? – спросил я и бросил взгляд на Лизу.

Девчонка задумалась и неопределенно покрутила ладонью.

– Сложно сказать. Сегодня первый учебный день. Это мог быть кто угодно.

Ясно. А ведь я предупреждал каждого, что мое имя вообще никак не должно светиться в их разговорах. Знал, чем это может обернуться. Но кто-то все равно сдал меня Кипятку. Но что теперь сделаешь? Не будешь же искать крысу и наказывать. В конце концов все они – всего лишь дети. Можно только провести собрание и пообещать какую-нибудь премию за сохранение тайны. Как это будет работать? Надо подумать…

– Что с доставкой? Она цела? – спросил я.

Гриша отрицательно помотал головой.

– Что там было?

– Десять килограмм свинины с восточного рынка.

– Это мы компенсируем, – я пригладил челку и посмотрел на своего телефонного оператора. – Лиза, свяжись со всеми курьерами и скажи, что сегодня в восемь вечера собрание.

– Хорошо, – ответила короткостриженая и тут же удалилась из комнаты.

– Глобус, присмотри за Гришей. Как только приедет скорая, отправляй его в больницу. Не хватало еще, чтобы у него осложнения какие-нибудь начались, – я перевел взгляд на потерпевшего. – Дай мне адрес. Я сам отвезу посылку.

Курьер достал окровавленную бумажку из кармана и передал мне.

Я обошелся без долгих прощаний, вытряхнул все учебники из своего портфеля и поехал на восточный рынок за мясом, чтобы тут же отвезти его по адресу.

Пока я рассекал по слякоти на своем уже не новом велосипеде, в моей голове зрел план того, как можно избавиться от Кипятка раз и навсегда. Ну не понимает парень, что трогать меня не надо. Значит поедет на Казачью Заставу и проверит, не вырвались ли монстры из своего логова. А уж я постараюсь его туда отправить поскорее.

Остаток дня прошел более или менее спокойно. Я отвез мясо и провел собрание для своих курьеров. Ну как собрание. Просто пообещал прилюдно хорошо вознаграждать всю команду по итогам каждого месяца, если не произойдет никаких происшествий. Не знаю, насколько это поможет, но они, итак, воспринимают меня не слишком серьезно. Больше я ничего сделать не могу. Сейчас.

Уже на следующий день я пошел воплощать свою главную мечту. Избавляться от Кипятка… Ну и играть в футбол.

Футбольная секция находилась в соседней от моей школе. Еще в мою первую жизнь все, кто хотел более или менее серьезно заниматься футболом, записывались туда. Она была не для одаренных, но также, как и в моем мире, имела сносный стадион и тренера. Благодаря чему в нее записывались все школьники с округи и определялись в одну команду. Торпедо.

В свое время отличный футболист из меня не получился. Может потому, что я ходил заниматься всего раз в месяц, а может потому, что в детстве меня не слишком интересовал футбол. Однако уже со студенческого возраста, мы с друзьями стабильно два раза в неделю ходили играть в спортзал и навыки – не знаю как с координацией, – но навыки у меня теперь были. По крайней мере, в голове. Оставалось только проверить достаточно ли этого, чтобы спровоцировать Парфенова.

– Сегодня в нашей команде три новичка! – объявил тренер, когда я и еще два парня зашли в раздевалку.

Парфенов поднял на меня глаза и поморщился. Антропов же только посмотрел на своего друга, пожал плечами и принялся снова натягивать гетры на ноги.

Кудрявый черноволосый тренер в очках с толстыми линзами подвел нас к шкафчикам и произнес:

– Через пять минут начнется тренировка. Не успеете переодеться – вы не приняты.

Я тут же сбросил с плеч рюкзак и начал снимать одежду, в отличие от нерасторопного полного парнишки, который был в нашей команде новичков третьим. Кажется уже в этот момент он передумал заниматься футболом. Второй же – длинный и с косичкой на затылке не отставал от меня.

– Ты че здесь забыл, Фунтик? – Кипяток сел возле меня на скамейку и принялся завязывать шнурки на своих кедах.

– А эта команда только для аристократов? – спросил я и надел на ноги потрепанные черно-белые кеды.

Насколько помню именно этим летом мы с Серым и Жендосом начали гонять мяч во дворе. Благо кеды после одного сезона не износились и мне не пришлось ехать на рынок за новыми.

– Это команда для тех, кто умеет играть в футбол и хоть что-то из себя представляет, – огрызнулся Парфенов.

– Ты тогда что тут делаешь? – ухмыльнулся я.

Кипяток уже собирался открыть рот, но раздался звук свистка Арсения Петровича, и все футболисты побежали в зал.

Сперва тренер приказал размяться, потом мы бегали по кругу. Затем несколько минут отрабатывали удары, рывки и другие приемы, пока наконец тренер не предложил нам разделиться на две команды и сыграть друг против друга.

Парфенов был капитаном, вместе с другим блондином. Каждый из них по очереди выбирал игроков себе в команду. Естественно, Кипяток выбирал кого угодно, но только не меня. Так, мы с толстяком и парнем с косичкой остались последними.

– Эй, как тебя зовут? – спросил блондин, указав на меня.

– Костя, – ответил я.

– Пойдешь ко мне.

Кипяток усмехнулся и выбрал в свою команду длинного. Широкий достался нам. На ворота. Теперь оставалось только показать себя. А вернее спровоцировать Парфенова.

Команды по шесть человек разошлись по своим сторонам поля. Меня поставили в защиту. Как любого новичка, чьи умения не вселяли надежды. Арсений Петрович поднес свисток к губам и когда уже хотел дунуть в него, огромные скрипучие деревянные двери в спортзал отворились, а на пороге появился высокий мужчина в длинном пальто.

Этот мужик был не просто высоким. Он был огромных размеров. Настоящий Халк. Великан. Кто угодно, но не обычный человек.

Он медленным грузным шагом подошел к трибуне и уселся на одно из мест. Я видел, как тренер кивнул гостю. Тот кивнул в ответ.

– Кто это? – спросил я у толстяка, которого поставили на ворота.

– Ты че, никогда не видел Александра Николаевича? – пробубнил он.

– Александра Николаевича?

– Ну, Парфенова.

Тут до меня начало доходить. Папаша Кипятка приехал за сыном, чтобы увезти его домой после тренировки. А заодно посмотреть, какие успехи на этом поприще у его сына. Есть возможность убить сразу двух зайцев. Или разозлить. Ведь у меня уже все отобрали, чего теперь бояться?

Тренер свистнул, и игра началась. Пока моя команда атаковала я внимательно осматривал аристократа.

Громила, больше похожий на орка, а не на человека. Он носил густую черную бороду, его голова была полностью лысой, а на глазах были темные очки. Темные очки, когда на улице снег...

Я не успел закончить свою мысль. На меня уже несся Кипяток, ловко управляясь мечом. Он прокинул его в сторону, а сам налетел на меня больно ударив плечом прямо в подбородок. Мы свалились на пол. Раздался свисток.

– Нарушение! – крикнул тренер.

– Я ничего не делал! – на эмоциях выпалил я.

– Блокировка! Штрафной! – не слушал меня Арсений Петрович.

Я услышал медленные хлопки. Парфенов старший аплодировал своему сыну. Я проглотил обиду. Все равно тренера не переспорю.

– Соберись, новичок! – прикрикнул на меня капитан, которому тоже было десять, но строил он из себя мужика не младше тридцати.

Команда Кипятка разыграла штрафной и забила гол. Наш вратарь, даже не думал приходить на вторую тренировку – мяч пролетел у него прямо рядом с ногой и мгновенно вызвал негодования моей команды. А потом все они бросили на меня осуждающие взгляды и разыграли мяч с центра.

Игра продолжалась еще минут двадцать. Счет был равный, а я так и не показал на что способен.

Все просто. Я выбрал выжидающую тактику. Хотел произвести максимальное впечатление и усыпить бдительность соперников. Несмотря на нашего вратаря, мяч до ворот доходил не так часто, поэтому нам удавалось сохранять паритет.

– Штрафной! – вновь свистнул тренер и я занял место в стенке.

К мячу подошел Кипяток. Он дождался сигнала от Арсения Петровича и пнул. Но вместо того, чтобы полететь мимо защитников, снаряд ударился мне прямо в лицо. Я упал на деревянный пол и схватился за нос.

Ко мне тут же подбежали товарищи по команде и потрепали по щекам. Я все время забываю, что нахожусь в теле ребенка и более уязвим.

– Нормально, – ответил я и снова увидел ухмыляющуюся физиономию Парфенова. Это он специально, говнюк.

Когда все разошлись по своим местам Кипяток прошел мимо меня и шепнул:

– Еще немного и будешь как тот курьер, – ухмыльнулся он, и не дожидаясь ответа убежал на свою половину поля.

Теперь все карты раскрыты. Теперь я точно знаю кто виноват в том, что Гриша оказался под машиной. А сейчас он пытается вытравить меня из команды, как последнего неудачника. Ну ничего. У меня есть козыри в рукавах.

– До последнего гола и в раздевалку! – объявил тренер и добавил мотивации обеим командам. – Кто забьет, тот выиграл!

Мой выход.

Команда соперников отобрала мяч и передала его Кипятку. Это было не впервые, потому что они чувствовали с моей стороны более слабое место в обороне.

Однако на этот раз я немного согнул ноги и попятился назад. Не знаю учились ли они уже этому здесь, но такая техника обороны в будущем считалась самой эффективной.

Все еще светясь от удовольствия, Парфенов продвигался вперед в надежде обвести меня или опять нарушить правила, как следует зарядив мне по челюсти. Но я не позволил.

В один момент я делаю рывок вперед и выпинываю у него мяч. Он отлетает к моему товарищу по команде – блондину. На капитана тут же накидываются сразу несколько защитников, перекрывая возможность передачи вперед. Меня не закрывает никто. Кому нужен новичок, правда?

Тот нехотя отдает мяч мне.

Чувствую ногой легкий спортивный снаряд. Не очень привычно для моей маленькой ступни, но в целом…

Кипяток накидывается на меня. Я успеваю откинуть мяч в сторону, перекидывая его через ногу соперника и сам перепрыгиваю через нее.

– Сюда! – кричит блондин, прося у меня передачу.

Вместо этого я прокидываю мяч себе на ход. Защитники из команды Кипятка, которые все это время перекрывали моих нападающих, только на подходе к их воротам смекают, что я не собираюсь отдавать мяч и нападают на меня. Сразу вдвоем. Я останавливаюсь. Делаю обманное движение, показывая, что побегу в одну сторону, а сам прокидываю мяч в другую. На замахе убираю последнего защитника – он в подкате прокатывается мимо, и я остаюсь один на один с вратарем. Высоким новичком с косичкой.

Удар. Мяч без сопротивления залетает в сетку. Свисток. Аплодисменты товарищей по команде. Удар сзади по ногам. Я падаю на пол и хватаюсь за колени.

– Егор, ты что делаешь?! – тренер подбегает ближе и хватает Кипятка за руку.

– Я думал я успеваю, – краснея от злости, отвечает он.

Тренер смотрит на папашу Парфенова и отпускает своего игрока. Достает красную карточку и показывает ее моему обидчику.

– Дисквалифицирован! Всю следующую тренировку будешь бегать на стадионе!

Кипяток в сердцах пинает мяч, выкатившийся из сетки, и уходит в раздевалку. Парфенов старший встает с места и выходит на улицу. Я смотрю ему вслед.

Блондин со своими друзьями поднимают меня на ноги, хлопают по плечу и уводят с поля. Получилось.

Я уже вышел из душа и вытирал голову, когда в раздевалку зашел тренер.

– Хорошо сегодня поработали, ребята! – сказал он и похлопал всем присутствующим. – Примерно через месяц стартует городской турнир. Хорошие призовые и возможность показать себя для команд из столиц. Как всегда, приедут скауты из всех больших клубов. Из Москвы, Питера, Казани. В первую очередь предпочтение будут отдавать одаренным. Но и у остальных есть шанс. Так что в будущем месяце отнеситесь к тренировкам серьезнее.

– Да, тренер, – в разброс ответили дети.

– Ракицкий!

Арсений Петрович позвал меня. Я обернулся. Все еще с полотенцем на голове.

– Да?

– Сегодня ты хорошо показал себя. Твоя техника в нападении оказалась лучше любого из команды, – похвалил он меня. – Занимался где-то?

– Только во дворе.

– Ясно. Ну если ты продолжишь играть в том же духе, то будешь основным нападающим на турнире.

– А я? – в недоумении завопил Кипяток.

– А ты… – тренер осмотрел раздевалку, подбирая слова. – Если ты продолжишь ломать своих товарищей по команде, то будешь сидеть на скамейке до самого выпуска. Ну все. Всем спасибо. До пятницы!

И тренер покинул раздевалку.

Напряжение, которое повисло в воздухе, можно было ножом резать. Большинство детей быстро собрали свои вещи и ушли. Я уже думал, что сейчас меня ждет очередная стычка со своим главным врагом, как вдруг с улицы послышалось несколько протяжных гудков. Это отец Кипятка терял терпение. Тогда Парфенов с Антроповым быстро собрали свои вещи и убрались из раздевалки. Я выдохнул.

Начало положено. Если мне удастся занять место в основном составе, то малолетний засранец точно не переживет этого. Самый верный способ спровоцировать его на магию крови – заговорить мне ноги или на что он еще горазд? Осталось только держать планку.

Я возвращался домой по дороге, которая шла вдоль трамвайных рельс. До комендантского часа оставалось немного времени, поэтому я торопился по темной улице, изредка попадая под фонари.

– Костян! – из неоткуда донесся голос Жендоса, а следом за ним несколько раз прогремел звон трамвая, заставляя бродячих собак громко лаять.

Я обернулся. На колбасе уезжающего в противоположную сторону транспорта ехали два моих друга. Они тут же спрыгнули на рельсы и подбежали ко мне.

– Ты куда пропал? – раскрыл широко глаза Жендос. – Мы как не позвоним, трубку какая-то девка берет.

– Вы, наверное, о Лизе, – пожал плечами я и посмотрел на Серого. – Тебе брат не рассказывал?

– Последнюю неделю мы почти не видимся. Но он говорил, что сейчас где-то работает.

– Вы многое пропустили… – я указал на дорогу перед собой, и мы двинулись в сторону дома.

Пока мы шли я вкратце рассказал о том, чем сейчас занимаются подростки, которые каждый день встречаются в моей квартире и о последних приключениях как в школе, так и за ее пределами.

– Так значит ты можешь занять место Кипятка в Торпедо? – поинтересовался Серый.

– Надеюсь. По крайней мере, есть все шансы.

– В-о-о-о-о-т круто будет! – протянул мой второй друг. – А что на счет цыганки? Она не возвращалась? Я слышал о таких. Они могут иголку в стогу сена найти. Мама так говорит. Но доверять им нельзя.

– Да я и не доверяю. Получится – хорошо. Не получится, значит придумаю что-нибудь другое.

– Значит маму твою не она нашла? – вдруг спросил Серый.

– Что? – я остановился и посмотрел на него.

– Я ее видел сегодня в продуктовом у дома. Вы еще не виделись?

Глава 4. Супергероика

Я добежал до своего дома так быстро, словно до этого не отпахал целых полтора часа на футбольной тренировке. Уже через несколько минут я поднимался по своему подъезду, слыша позади тяжелое сопение запыхавшихся Серого и Жендоса.

– О, мелкий! – вздрогнула от неожиданности Лиза, открыв дверь прямо перед моим носом. – Я как раз никак не могла найти ключи, чтобы закрыть квартиру. Хорошо, что ты пришел…

– Где мама? – я убрал девчонку в сторону и ворвался внутрь.

Свет, везде кроме коридора, уже был выключен. Поэтому я мгновенно нащупал выключатели и люстры на потолке осветили сначала комнату матери, затем мою.

– Где мама? – повторил я вопрос, вернувшись в прихожую и весь дрожа от напряжения.

Лиза провела своим взглядом сперва по мне, а затем по моим друзьям, которые исходя потом уселись на тумбочку в коридоре и тяжело дышали.

– Твоя мама нашлась? – широко открыв глаза, спросила девушка.

– Серый говорит, что видел ее сегодня в продуктовом, – я посмотрел на своего друга.

Тот кивнул в ответ.

– Я не выходила отсюда с самого утра. Решила не ходить сегодня в школу, – ответила она. – Но никто, кроме парней не приходил.

– Ничего не понимаю… – я снял с головы шапку, прошел на кухню и уселся на табуретку, все еще хорошо видя тех, кто был в коридоре.

– Может тебе показалось… – начала Лиза, но не успела договорить. В дверь постучались.

Я в надежде вытянул шею.

– Договорились же через десять минут, – подъездное эхо разносило голос Глобуса. – Прошло уже двадцать. Мы так и до комендантского часа не успеем…

Лиза бросила на меня вопрошающий взгляд.

– Все нормально, – махнул я рукой. – Идите.

Как только дверь захлопнулась, Серый с Жендосом сняли обувь и прошли ко мне на кухню.

– Ты уверен, что это была она? – спросил я у своего друга.

– Стопудово, Костян, – покивал он и поморщился при виде пробегающего таракана. – Мы даже поздоровались.

– И ты у нее ничего не спросил?

Он отрицательно покачал головой и добавил:

– Я ж не думал, что она не приходила домой…

– Она пьяная была?

Серый пожал плечами.

На кухне повисла тишина. Лишь ветер задувал через открытую форточку.

– А что, если попросить ту цыганку отыскать твою маму? – спросил Жендос и залез пальцем в пиалу с вареньем. Облизал его.

– Она и сестру не хотела искать, – с досадой в голосе произнес я. – А про мать…про мать сказала, что та сама меня найдет.

Снова молчание.

– Ничего не понимаю, – первым заговорил я. – Почему она скрывается? Почему не дает о себе знать? Что делала возле дома, если даже не зашла, чтобы написать мне хотя бы чертову записку?!

Я ударил по столу от собственного бессилия. Нервы были уже на пределе.

Всю прошлую жизнь я обижался мать как раз за то, что ей было плевать на собственного сына. За то, что она любила меня только тогда, когда ей было удобно. И всегда я списывал это на алкоголь. На ее зависимость от него. А что сейчас? Что двигает ей, когда даже теперь она так поступает?

Может быть я зря нагнетаю? Может она просто сбежала с отчимом. Но почему тогда ничего не сказала? Может все-таки стоит найти дядю Лешу и спросить что ему известно?

Зазвеневший будильник вырвал меня из мыслей.

– Девять! – встрепенулся я. – Похоже вы сегодня ночуете у меня. Серый, закрой ставни в моей комнате, я на балкон. Жендос, все остальное.

Я заторопился на балкон, все еще погруженный в мысли о матери. Прошел через комнату, запинаясь о разбросанные на полу настольные игры, пустые банки из-под «Пепси-колы», теннисные мячи, «йо-йо» и другие вещи, с помощью которых курьеры коротали время до следующих заказов. Подошел к балкону.

Прежде чем закрыть дверь, которая была настежь открыта весь день, чтобы постоянно проветривать помещение от табачного дыма, я закрыл глаза и глубоко вдохнул свежего воздуха. Следующие три часа сидеть в духоте.

Вдруг послышался пронзительный детский плачь. Он доносился до меня сквозь ночную тишину и десяток звуков опускающихся ставней соседей. Я открыл глаза и посмотрел сквозь тонкие ветви березы, растущей прямо под балконом на запорошенную снегом площадку. Несколько разрывов уже мерцали во дворе, а тени медленно выползали из них наружу.

– Ты чего? – Серый положил руку на мое плечо, чем заставил меня вздрогнуть.

– Слышишь это? – я приложил палец к губам.

Друг со шрамом над бровью, почесал щеку и прислушался.

– Эээ…кажется, еще один ребенок не успел домой к началу комендантского часа, – с сочувствием произнес он.

В этот самый момент что-то сильно громыхнуло, а посреди площадки образовалась небольшая голубая светящаяся сфера. Внутри нее и находился ребенок. Теперь его было видно.

– Похоже, это девочка… – я сжал зубы. – Сфера вокруг нее. Что это?

– Похоже на щит. Правда… Сейчас такой щит уже никто не использует. Он не позволяет сблизиться с противником. Думаю, ее родители где-то недалеко и помогают ей таким образом. Вряд ли она сама смогла создать его.

Души, выползающие из порталов, надвигались на беззащитного ребенка, словно толпа оголодавших зомби. От их вида девочка закричала, попыталась отойти, но уперлась в растущие близко друг к другу деревья. Начала плакать еще громче.

– А если нет? – спросил я.

– Что нет?

– Что, если этот щит создали не ее родители, а она сама?

– Только если… – начал Серый, но тут же передумал. – Нет. Не может быть. Она еще и читает-то, наверное, с трудом.

– Надо бы помочь… – пробубнил я себе под нос. – Девчонка, кажется, еще младше нас. Может можно куда-нибудь позвонить, чтобы за ней приехали?

– Вся помощь приедет только после двенадцати. Щитники не выезжают по пустякам. Если эта девочка сама не поможет себе – или ее родители, – то никто не поможет. Закрывай! Души уже летят на свет!

Серый дернул меня за плечо, а затем закрыл дверь, а затем ставни.

Теперь я стоял посреди комнаты и думал.

Дилемма. Маленькая девочка. Потерянная и напуганная. Посреди пустого двора. Насколько хватит этого щита? На все три часа или в один момент сфера исчезнет, и ребенок станет очередной жертвой этих сущностей, бродящих по улице? Достаточно ли во мне безразличия, чтобы просто сидеть тут и ждать того момента, когда она издаст последний, истошный крик? Нет. Может быть я еще не понял насколько серьезна эта проблема с порталами в этом мире, но сидеть здесь, когда я могу ей помочь – не вариант.

Только вот один я точно ничего не сделаю. Нужны Знаки. Магия. Желательно помощь еще одного одаренного. Серого.

– Ты куда? – Жендос догнал меня в коридоре. – Совсем того, что ли?

– Там, на улице, ребенок остался. Надо помочь, – я накрутил шарф вокруг шеи.

– Мы сами еще дети, Костян! – Серый догнал меня и перегородил путь. – Нельзя на улицу. Ей уже не поможешь!

– С чего ты взял? – я натянул ботинки и встал перед другом.

– Души уже заполонили двор.

– Но я ведь однажды выжил, – припомнил я один из случаев, когда Кипяток и Антропов заперли меня в старом доме.

– Тебе повезло, – отмахнулся Серый. – Сейчас нельзя.

Я прикоснулся указательным пальцем к губам, заставив всех замолчать. В тишине снова каждый из нас смог расслышать плач девочки.

– Она там, – замотал я головой. – Надо помочь.

Затем я посмотрел на своих друзей. Убеждать их выйти на улицу к душам бессмысленно. Их глаза полны страха. Но…они всего лишь дети и если сказать правильные слова, то скорее всего они не только отпустят меня, но и пойдут вместе со мной.

Я выдохнул.

– Серый. Кто твой любимый супергерой? – спросил я.

Ощущение такое, точно обзавёлся двумя детьми, которых у меня никогда не было, а не друзьями. Но что поделать. Кажется, я начинаю привыкать.

– Бэтмен, – немного погодя ответил одаренный.

– Фу-у-у! Бэтмен отстой! У него вообще нет сверхспособностей. Вот супермен – другое дело! – воскликнул Жендос и снова макнул малец в пиалу с вареньем, которую теперь повсюду таскал с собой.

– Неважно кто. Супермен или Бэтмен, – начал я. – Как вы думаете. Если бы кто-то из них услышал детский плач, он бы отсиживался в безопасном месте, как последний трус?

Я до последнего не верил, что это сработает. С моего первого детства прошло так много времени, что теперь я и не понимаю насколько для меня важны те или иные вещи. Помню только, что мог завязать покрывало вместо плаща на шее и часами изображать из себя супергероя, бьющегося со своими врагами. Хотел ли я на самом деле быть супергероем? Наверное. Готов ли был ради этого взглянуть страху в глаза? Не знаю. Вот и посмотрим.

Парни молчат.

– Я понимаю, что вы боитесь выйти. Но кто вам сказал, что мы не вернемся? Мы с тобой одаренные, Серый. У нас есть способности. Жендос сможет прикрывать нас с балкона. Отвлечь внимание или подсказать что-то. Ну? Давай! Как Бэтмен и Робин. Выйдем во двор, спасем ребенка и станем героями. Ну?

Пауза.

– Но способности нельзя применять вне стен школы… – заявил мой друг.

– Кто нас увидит? Все попрятались в своих домах и нос высунуть боятся. Им даже на девочку плевать. Ну? Давай! Каких-то десять минут, и мы герои!

Серый посмотрел на Жендоса, кажется, ожидая одобрения. Самому принять такое решение невероятно сложно.

– У меня нет Силы, – сказал мой второй друг. – Поэтому мне реально придется остаться дома и помогать вам отсюда. Но если бы была, я бы не зассал.

Сработало. Я знал, что Жендос как раз бы зассал. Но перспектива стать героем и при этом не рисковать самому, была ему по душе.

– Десять минут, говоришь? – медленно проговорил побледневший от страха Серый и почесал свой шрам.

– Хорошо. Только если быстро… – все также неуверенно добавил он.

Есть! Маленькая победа. Помощь одаренного нужна была мне сейчас больше всего. Того, кто кроме меня сможет дать отпор душам. Если честно, без него вряд ли бы я сунулся туда. Но теперь у нас появлялся реальный шанс.

– Тогда нужно разработать план, – сказал я, и не снимая надетых ботинок прошел в свою комнату. – Жендос, посмотри, девчонку. Ее до сих пор защищает эта сфера?

– Да! – он почти молниеносно открыл ставни, увидел светящуюся голубую сферу и закрыл их снова.

– Хорошо, – я достал из ящика своего ламинированного письменного советского стола тетрадь. – Нужно подготовиться, – я посмотрел на другого одаренного. – Нарисовать Знаки, которые помогут нам.

– Давай, – Серый вырвал листок и взял одну из ручек со стола. – Что рисуем?

– Жаару. Огненный шар всегда пригодится, – предложил я.

Серый кивнул. Ручка в его руке ловко задвигалась над листочком, вырисовывая линии куба и треугольника. Сразу видно – старшеклассник. Жаару он нарисовал буквально за минуту.

– Дальше? – спросил он.

– Давай еще одну. Чтобы у каждого из нас было. Если разделимся.

– Тогда сразу будем рисовать всего по два. Есть у тебя переводная бумага?

Я на секунду задумался о том, что это такое, а потом вспомнил, как в будущем с помощью такой вот бумаги в некоторых заведениях мне выписывали квитанции. Заглянул в ящик стола и достал оттуда два черных листа. Теперь дело пойдет быстрее.

– Готово! Что на счет Ауранды? – спросил одаренный.

– Ау…ра…что? – поморщился я.

– Вы должно быть еще не изучали его. Но Знак очень полезный… – Серый принялся рисовать на листке волны и одновременно объяснять мне действие нового Знака. – Когда активируешь его, у тебя будет ровно двадцать секунд на то, чтобы спрятаться…

– Что он делает?

– Открывает разрыв. А этот разрыв засасывает все души в радиусе десяти метров. Десяти тире пятнадцати. Действует как бомба замедленного действия.

– Класс! А почему я до сих пор о нем не знал?

– Может пятиклассникам его не дают, потому что вы еще не готовы им пользоваться… Если не успеешь укрыться, то подвергнешься мощной радиации. Нарисую один. Для себя.

– Рисуй для меня тоже, – настоял я и протянул другу копировальный листок.

Серый неохотно, но согласился.

На рисование Знаков у нас ушло минут десять и уже скоро мы стояли на пороге моей квартиры и раздавали друг другу последние инструкции.

– Тебе хорошо видно площадку, Жендос, – я протянул другу старый бинокль, в который мы в прошлой жизни часто подсматривали за соседями и добавил: – Если увидишь какую-то опасность, посвяти рядом с нами лазером.

Я протянул своему лопоухому другу лазерную указку.

Давно я не держал в руке этого маленького золотистого предмета с крохотной кнопочкой, способной направить красный луч света далеко вперед. Интересно, период увлечения этой вещицей в нашем классе уже прошел или только на подходе? Судя по тому, что она была в одном из ящиков моего стола, мы уже наигрались.

Серый два раза щелкнул замком и открыл дверь.

– Ну все, – я глубоко вдохнул. – Не открывай никому кроме нас, Жендос. Мы постучим, как обычно. Специальным ритмом. Пошли!

Медленно спускаемся на второй этаж. Подходим к окну. Лампочка тут давно вышла из строя. Бесконечно мерцает. Коротко вспыхивает и потухает.

Я медленно приоткрываю окно и выглядываю. Недалеко, на улице, светится разрыв. Но душ нигде не видно. Жестом предлагаю другу вылезти через окно. Мало ли кто может ждать нас у входа в подъезд, а со второго этажа мы неоднократно спускались, когда играли в жмурки.

Приподнимаю раму, пролезаю наружу и меня тут же насквозь продувает ноябрьский морозный ветер. Помогаю Серому тоже вылезти на козырек подъезда. Осматриваемся.

Пустая детская площадка. Еще один разрыв. Теперь две души бродят неподалеку словно ходячие мертвецы. Нас не замечают.

Встаю на колени и заглядываю под козырек. Убеждаюсь, что там никого нет. Затем медленно и бесшумно спускаюсь, сперва повиснув на одних руках. Спрыгиваю. Серый словно моя тень. Повторяет все движения один в один.

Медленно двигаемся в сторону каменной площадки, на которой и была девочка. Ее плач до сих пор слышно. Заглядываю за угол.

Души умерших одаренных окружили сферу, за которой прячется ребенок. Они не издают ни единого звука, но от этого не выглядят менее жутко. Наверняка, ждут, когда защита рухнет и даст им пройти.

Чего они хотят? Завладеть ее телом или у них другие планы?

– Сейчас я заберусь на то дерево, – начал я, как только мы оказались за небольшим деревянным заборчиком, окружающим палисадник у моего дома. – Затем ты по моему сигналу откроешь разрыв вон там. Как только это произойдет я привлеку внимание теней. За следующие двадцать секунд ты должен оказаться на безопасном расстоянии от портала, а все души в зоне его действия. Если все пройдет гладко, мы избавимся от теней и у нас будет время убежать с девочкой домой.

Серый нахмурился, все еще взвешивая мое предложение и, в конце концов, кивнул.

Уже через минуту я лез на самое популярное дерево в нашем дворе. Бывали деревья, растущие вертикально, совсем без выступов на стволах. На них залезть было практически нереально. Это же – искривленный ствол со своими бугорками и сломанными ветвями. Он позволял забраться на уровень третьего этажа за считанные секунды. Очень скоро я сидел на большой ветке и искал глазами своего друга. Словно и не прошло двадцати лет с моего последнего покорения этого Эвереста.

Нашел.

Серый удостоверился, что я больше не собираюсь менять позицию, наблюдая за мной в течение некоторого времени, а затем принялся красться к узкой протоптанной тропинке, которая находилась на одинаковом расстоянии между площадкой, где до сих пор канючила маленькая девочка и деревом, на котором засел я.

Я взял палку в руку и приготовился стучать, чтобы привлечь внимание душ.

– Эй!

Я громко крикнул и поморщился от собственного детского голоса, разбивающего тишину. Серый применил Ауранду и уже бежал в укрытие.

Все души, как одна развернулись и начали искать смельчака глазами.

– Я тут на дереве, – рвал глотку я и стучал палкой о толстый ствол.

Тени, наконец, заметили меня и помчались в мою сторону. Кто-то быстрее, кто-то из них отставал. Но все шло по плану. Через десять секунд они отправятся восвояси, а у девочки появится шанс выжить.

– Сюда, чертовы…

Я вдруг замолчал, увидев, как по веткам передо мной пронеслась красная точка. Она нервно прыгала по земле, усыпанной тонким слоем снега, моим рукам, ветвям дерева на котором я сидел.

Это был знак. От Жендоса, который беспорядочно крутя лазерной указкой хотел о чем-то нас предупредить. Я тут же огляделся. За мусорными баками, куда сейчас бежал Серый, открылся еще один разрыв и оттуда уже выползали новые души. Мой друг бежал прямо в ловушку…

Глава 5. Профиль аристократа

– Серый! – кричу я изо всех сил. – Назад! Там тени! За баками!

Мой друг останавливается, а души, которые все это время направлялись ко мне, теперь бегут в его сторону.

Ауранда срабатывает. Яркая вспышка ослепляет меня. Заставляет жмуриться. Когда я открываю глаза, то вижу, что разрыв забрал только половину сущностей. Зато оставил целый клок выжженной земли в радиусе десяти тире пятнадцати метров, как и говорил Серый.

Я достаю несколько листов из кармана пальто. Суматошно отыскиваю среди всех Знаков Жаару. Другую руку сую в левый карман и крепко сжимаю тамагочи. Нужно напитаться Силой.

Уже через несколько секунд огненный шар, выпущенный мной, разбивает душу, преградившую путь моему другу. Я бросаю короткий взгляд на девочку. Теперь она не плачет. Изумленно наблюдает за начавшейся битвой.

Я спрыгиваю с дерева и бегу в сторону площадки. Не контролирую себя. Не хочу, чтобы Серый оказался на месте моей сестры или матери. Он точно не должен пострадать по моей вине. Сейчас наплевать даже на то, что может произойти со мной. Главное помочь другу убраться отсюда.

Это огромный двор. Он расположен между тремя хрущевками и трехэтажной гостиницей. Дети со всей округи собираются здесь, чтобы найти компанию. Каменная площадка справа. Турники, на которых местные жители выхлопывают ковры, прямо за ней. Широкий утоптанный пустырь забирает почти весь центр этого двора. Там было круто играть в квадрат, бросать ножики в землю, а сейчас это лучшее место, чтобы отправить оставшиеся души прочь из этого мира.

– Серый! – кричу изо всех сил. – Сюда!

Гончие. Адские псы, которые тоже вырвались из вновь открытых порталов теперь гонятся за ним и едва не кусают за пятки.

Опускаю руку в сугроб. Снег — это вода. Значит должно получится открыть разрыв. Я скрещиваю пальцы в определенном знаке и два раза ударяю по пространству рядом с собой. Электрический разряд тут же открывает портал, и я касаюсь его рукой, чтобы набрать больше силы. Получилось. Тень, которая начала выходить из открытого разрыва, растворяется в воздухе, как только закрывшийся портал разрубает ее пополам.

Затем я судорожно перебираю листки со Знаками в своих руках, выбрасывая те, что точно не помогут мне сейчас. Ветер подхватывает их и уносит далеко от меня.

– Ауранда. Вот Она, – шепчу себе под нос и поднимаю глаза. – Серый! Сюда! Скорее!

Я тороплю своего друга. Ведь уже через двадцать секунд после того, как я открою разрыв мой друг должен быть вне досягаемости.

Открытой ладонью прикасаюсь к Знаку. Ладонь начинает святиться ядовитым зеленым цветом. Провожу ей по пространству перед собой и открываю смертоносный для душ разрыв. Отчет пошел.

– Бежим! – Серый пробегает мимо меня и толкает в плечо.

Знаю, если останусь, то не просто подвергнусь радиации. Прежде всего, заставлю своего друга затормозить. Этого допустить нельзя.

– Бежим! – теперь подгоняю его я и устремляюсь вслед за ним.

Один шаг взрослого ровно один метр. Значит моих не больше пятнадцати, чтобы остаться в зоне действия Ауранды.

– Раз, два, три…

Мы бежим по подтаявшим сугробам, периодически проваливаясь в них. Ставни вокруг заперты. Ни один смертный не желает даже посмотреть на то, кто рвет глотку в этом дворе. Лишь Жендос все еще пытается беспорядочно светить моей лазерной указкой, указывая нам дорогу, как будто мы сами не знаем куда бежать.

– Двенадцать. Четырнадцать. Пятнадцать! – кричу я вслух и одновременно толкаю Серого вперед.

Импульса моего толчка должно хватить, чтобы он по инерции пробежал еще несколько метров.

Оборачиваюсь. Души, словно оголодавшие звери мчатся на меня вслед за гончими, которые бегут впереди остальных.

Если я уйду, то у Серого почти нет шансов спастись. Если я сделаю еще шаг, то не факт, что девочка останется жива.

В голове успевает промелькнуть мысль о том, что я уже был по ту сторону. Если Серый говорил о радиации, которая вырывается из разрыва, то побывав по на изнанке я должен быть уже облучен – мама не горюй! А значит, есть маленькая надежда на то, что я ничего не теряю. Задержать бы тут все эти души, чтобы они отправились прямиком в ад.

Делаю несколько шагов навстречу теням. Чтобы наверняка. Задерживаю дыхание. В последний момент, когда псы уже должны накинуться на меня, из моего крестика вдруг вырывается душа отца и врезаясь в адских гончих прямо в воздухе, превращается вместе с ними в один большой ком густого черного дыма, который едва видно в темноте. Следом вспыхивает разрыв, который я открыл и яркое свечение затягивает в себя души, мчавшиеся на меня.

Я успеваю закрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть в очередной раз, а когда открываю – двор пуст. Все вокруг этого разрыва – мертво. Теперь и здесь деревья почти мгновенно чернеют, а ветви начинают падать на обнажившуюся землю. Радиации подверглось все вокруг.

Я поднимаю свои руки. Дрожат. То ли от холода, то ли от нервов. Но кожа вся на месте. Это радует.

Дотрагиваюсь ладонями до лица. Щупаю. Детская кожа, усики, уши – все на месте. Поворачиваю голову на асфальтированную площадку. Сфера, которая защищает девочку, начинает мерцать. Вокруг, тут и там, еще стоят души аристократов. Но эти настроены… по крайней мере, нейтрально. Не бегут на меня и не жаждут за что-то непременно отомстить.

– Как ты? – я подошел к девочке, сидящей на камнях и поджавшей колени к своей груди.

Она медленно подняла на меня испуганные глаза, все еще хлюпая носом.

– Нам надо уходить, – сказал я и протянул руку.

В этот самый момент сфера перестала мерцать и окончательно исчезла. Где-то недалеко открылся еще один разрыв.

– Прямо сейчас. Иначе они вернуться, – настаивал я спокойным голосом.

Наконец девочка протянула руку, я схватил ее, и мы побежали.

Специальный ритм, который мы с пацанами давным-давно придумали, заставил либо Серого, либо Жендоса почти бесшумно подойти к двери с другой стороны и заглянуть в глазок.

– Это я, открывайте, – выдохнул я.

Замок несколько раз щелкнул и дверь отворилась.

– Быть не может?! – удивился Жендос, когда мы вошли внутрь.

– Поставьте чайник, она вся дрожит, – погнал я своих друзей на кухню, а сам тут же принес из своей комнаты шерстяное одеяло и закутал в него девочку.

– Как ты выжил? – Серый стоял в прохожей и мотал головой. Он все еще тяжело дышал.

– Я думал, ты мне скажешь, – ответил я и скинул с себя шмотки.

– Ей нужно в ванную, – в коридор вернулся Жендос с чашкой черного чифиря. Видно, даром время не терял. И чаек успел попить.

– Ты прав.

Я тут же открыл дверь в ванную комнату, вышвырнул из ванны все тазики и включил горячую воду. Пар начал подниматься к покрашенному в зеленый потолку. Еще кусок засохшей краски откололся и упал на пол.

Я добавил шампуня «Wash& Go» под струю воды и пена стала появляться на глазах.

– Залезай в ванну. Как согреешься обернись вот в это полотенце и выходи. Я тебе расстелю.

Девочка ничего не ответила. Но я сдержал обещание и уже через несколько минут сидел на кухне и отвечал на вопросы пацанов.

– Это точно была Ауранда? – спросил Серый.

Я достал из заднего кармана брюк смятый листок и развернул его.

– Точно она, – задумчиво произнес мой друг и уничтожил улики применения магии над газовой плитой.

– А его точно должна была поразить эта…радиация? – спросил Жендос.

– Не знаю. Может учитель просто пытался запугать нас? – ответил Серый. – Он говорил, что от такого уровня радиации даже кожа слазит. А на тебе ни следа.

– Я тут что подумал, – начал я, решив поделиться догадками. – Я же был по ту сторону, помните? Когда видел всех тех тварей у огромного разрыва. И смог вернуться. Может…радиация на меня не действует? Просто… Вся земля там была похоже на ту выжженную пустошь, которая образовалась во дворе после применения Знаков.

– Это че получается… Ты супергерой что ли? – Жендос поднял брови.

– В каком смысле?

– Ну, если радиация на тебя не действует, то ты можешь так выходить из дома каждый вечер и спасать тех, кто не успел на комендантский час.

Я задумался. Ведь если люди попадают в такие ловушки каждый вечер, а я действительно могу спасать их… Только этого не хватало. Дел, итак, выше крыши. Только… Ведь я действительно могу спасти многих.

– Точно! – подхватил Серый. – Мы придумаем тебе какую-нибудь маску, как у Бэтмена, чтобы директор не узнал, что именно ты применяешь магию за стенами школы. Купишь себе классную тачку и будешь спасать людей!

– Стойте! Стойте, парни! – остановил я фантазии своих друзей. – Мы даже не знаем точно ли радиация не действует на меня. Мой отец… – я запнулся.

– Что, твой отец? – поинтересовался Жендос.

– Помните, я вам рассказывал, что почти с самого начала, как я вернулся, он был в моем крестике? – я потеребил в руках артефакт. – Сегодня он защитил меня. Но, кажется, портал забрал и его вместе с остальными душами.

Парни переглянулись, не зная, что сказать.

– Мы с ним в этой жизни и поговорить-то не успели. С тех пор, как я попал в этот мир, у меня было ощущение, что меня кто-то оберегает. Сейчас этого ощущения нет. Может быть мой отец каким-то образом защитил меня от облучения?

– Вряд ли, – Серый помотал головой. – Но можно все проверить. Например, взять направление на флюорографию. Сразу после нее поднести к тебе дозиметр. Если он не покажет радиацию – у тебя иммунитет.

– Пф… – усмехнулся я.

У детей вообще нет границ. Такая идея могла прийти в голову только ботанику-старшекласснику из моей школы. Хотя… И интернета-то под рукой нет, чтобы загуглить насколько такой метод измерения радиации в теле человека, вообще имеет право на жизнь.

– Не, – я отрицательно помотал головой. – Я не буду проходить сомнительный эксперимент, а затем бросаться к ядерному разрыву. Надо что-то более точное.

– Можно тогда… – начал Жендос и замолчал, уставившись в сторону коридора.

Я обернулся. Девчонка с красными, как огонь глазами стояла посреди коридора в одном полосатом полотенце и испуганно смотрела на нас.

– Видели, какого цвета у нее глаза… – начал шептать Серый.

– Проходи! – перебил я его и подлетел к девчонке. – Садись вот сюда. У батареи. Женя, налей еще чая.

Жендос выполнил просьбу и зажег газовую плиту. Поставил на нее покрытый копотью чайник. Надо же. Кажется это я спалил его. Еще год назад. Никто так и не отмыл его и тем более не купил новый.

– Как тебя зовут? – я сел напротив девочки и посмотрел в ее неестественно красные зрачки.

Зеленые бывают, голубые, карие, но красные… Точно нет.

Кошка, запрыгнула девочке на колени. Та вздрогнула, но потом пришла в себя и принялась гладить животное.

– Я – Костя. Вот этого ботаника со шрамом на брови зовут Сережа. А это Жендос…

– Сам ты Жендос, – отпихнул меня друг и протянул руку незнакомке. – Женя. К вашим услугам.

Девочка посмотрела на нас изучающим взглядом и опять ничего не ответила.

– Где твой дом? Ты знаешь адрес? – спросил я. – Как только закончится комендантский час, мы можем отвезти тебя домой. Но ты должна сказать нам, где живешь.

Чайник засвистел на плите и заставил Жендоса спохватиться, снести кошачьи миски, наступить в разлитую воду и выругаться по-детски:

– В-о-о-о-т. Блин!

Я смотрел на девочку, которая сейчас глядела на ругающегося Жендоса. На ее лице промелькнула короткая улыбка и тут же исчезла. Я улыбнулся тоже.

– Ты можешь говорить? – спросил я.

Девочка вновь посмотрела на меня непонимающим взглядом и промолчала.

Моей гостье на вид было лет семь. Может меньше. Сырые белые волосы. Красные как солнце глаза.

– Ты. Можешь. Говорить? – повторил я.

Девочка, все еще пристально глядя на меня отрицательно помотала головой. Затем подняла правую руку, указала на себя. На свой рот. И сделала движение, которое показывает, что рот закрыт на молнию.

– Ты хранишь обет молчания? – спросил Жендос, и поставил чашку с чаем на край стола.

Она вновь отрицательно помотала головой.

– Ты немая? – спросил я.

Девочка кивнула.

– Ого! – воскликнул Жендос. – И как мы теперь узнаем, где она живет?

– У нее что-то в руке, – вмешался в наш разговор Серый.

Я опустил взгляд на ее левую руку. Девчонка действительно все это время что-то крепко сжимала в кулаке.

– Что у тебя там? Покажешь мне?

Не дожидаясь ответа, я взял ее кулак в руку и разомкнул его. Среди линий на ее ладони, в которые забилась грязь лежала монета.

– Что там? – Жендос заглянул через мое плечо.

– Монета. Из страшной истории Кипятка, – я посмотрел на Серого.

На кухне повисла тишина. Теперь я держал в руках серебряник с профилем какого-то аристократа. Именно такие собирал коллекционер душ в той истории, которую я слышал совсем недавно. Что это? Совпадение? Откуда пришла эта девчонка?

– Наверное надо позвонить в БРМП или полицию. Рассказать о ней, – предложил Серый и взял монету. Обтер ее о свою рубаху.

– Можно. Но лучше найти способ поговорить с ней, а уже потом доносить властям.

– Что? – Жендос выпучил глаза. – Вы хотите похитить эту девчонку?

– Успокойся, Женя. Я хочу с ней только поговорить. По моим губам она может читать и умеет, а вот я языка жестов не знаю. Что если она знает что-то про коллекционера душ? Это наш шанс раскрыть самую большую загадку двадцатого века.

– Ты прав, Костян, – Жендос задумчиво кивнул. – Как думаешь, нам за это заплатят?

– Заплатят? Ага, размечтался, – отреагировал мой второй друг.

На кухне разгорелся спор. Не обращая внимания на своих друзей, я помог девчонке положить в чай сахар, достал кусок хлеба, намазал на него смородиновое варенье и угостил свою гостью.

Пока девочка жадно уплетала свой ужин, меня все не покидала мысль о том, что я очень близок к разгадке большой тайны своего отца. А если это простое совпадение и коллекционер душ вовсе не мой отец, то я в любом случае могу вот-вот узнать что-то очень важное. Это непростая монета. Точно. Не простая.

Через полчаса я уложил девчонку на Машкину кровать, укрыл своим чистым одеялом и пожелал спокойной ночи.

Время перевалило далеко за полночь, но у парней была навязчивая идея сыграть в танчики, прежде чем лечь спать. Поэтому пока один устанавливал мой маленький черно-белый телевизор на столик матери, второй ходил по квартире и открывал ставни.

Очень скоро я сидел на полу перед телевизором и вдавливал круглые кнопки на джойстике от денди. Однако сам в мыслях был далеко отсюда. Мне хотелось поскорее решить все эти ребусы и узнать, что же произошло с отцом на самом деле. Хотелось узнать откуда появилась эта девчонка в моем дворе и что она мне расскажет, когда я найду способ с ней поговорить. А эти танчики были последним на что мне хотелось тратить свое время.

– Ты че орла не защитил, Костян?! – заверещал Жендос. – С тобой играть, себя не уважать! Серый, пойдем сыграем! Этот кочкорук не играет нормально.

Никто не откликнулся.

– Где он там? – нахмурился Жендос.

– Сейчас я его позову, – я положил джойстик на пол и прошел на кухню. – Серый, там Жендос…

– Смотри сколько ворон! – перебил меня мой друг. – Весь карниз облепили. Я их пугаю, а они не улетают. Ни в какую!

– Это не вороны, – обронил я. – Кажется, сестру нашли…

Глава 6. Сообщение на пейджер

– Твои друзья все еще за дверью, – сказала Флорика, как только я закрылся на кухне, оставив парней по ту сторону.

– У меня от них секретов нет, – я посмотрел на тени, которые переливались за мутным стеклом двери. – Я их выставил для того, чтобы не мешали нам. А слушать… Пусть слушают. Так что с сестрой?

Цыганка подошла к сковородке, стоящей на плите, и заглянула под крышку. Поморщилась и опустила ее на место. Моя кошка терлась о ее ноги с самой первой секунды пребывания цыганки на моей кухне. И сейчас, когда та села на место, где еще недавно сидела немая девочка, Матильда запрыгнула на колени к очередному гостю.

– Я нашла твою сестру, – начала Флорика. – Но сперва покажи деньги.

– Они в другой комнате. Не переживай. Расплачусь, как только скажешь правду.

– Мы уже перешли на «ты»? – усмехнулась она. – А может у тебя нет денег? – подняла на меня свои черные глаза цыганка.

Не знаю почему, но с первой секунды знакомства с этой женщиной, мне приходилось все время контролировать себя, чтобы не «тыкнуть» ей. И вот теперь я потерял контроль. Плохо. Когда окружающие видят во мне только маленького мальчика, они менее осторожны во всем. В выражениях, поступках. Сейчас же я дал возможность понять, что я не маленький мальчик. Но если она, итак, видела меня насквозь, то…чего от нее скрывать?

– А может ты не нашла мою сестру? – сделал ответный выпад я. – Давай перестанем играть в верю- не верю. Скажи, где сестра и я схожу за деньгами.

Флорика несколько секунд пристально смотрела мне в глаза, как будто пытаясь выиграть битву взглядов, но когда я не отвернулся усмехнулась и начала:

– Особняк за городом. Елочный переулок, двадцать восемь. Она скрывается там в качестве прислуги. Ну, как она выглядит ты знаешь, чего я тебе рассказываю. Давай мои деньги, – она протянула руку.

Я вышел из кухни. Открыв дверь еще и заехал по лбу Жендоса, который тут же протяжно простонал и схватился за голову. Затем я прошел в свою комнату, поднял ковер и достал из-под него пять тысяч. Это был не основной мой тайник. Но самый популярный в те времена. Надежда была на то, что, если кто-нибудь решит ограбить меня, он обязательно заглянет сначала под палас и обнаружив там деньги решит, что это все сбережения. И перестанет искать мою основную кассу. А что делать? Банковских карточек тут нет, а открыть сберегательную книжку в таком возрасте самостоятельно – не вариант. Приходится изворачиваться.

– Вот, – я вернулся на кухню и отдал цыганке деньги.

Флорика взяла купюры и по старой привычке засунула их в бюстгальтер.

– Мы в расчете. Если позволишь, я уйду через входную дверь…

– У меня есть еще одна просьба, – я преградил путь цыганке. Она в ответ посмотрела на меня удивленным взглядом. – Заплачу еще столько же, если поможешь мне вытряхнуть душу аристо из тела моей сестры.

– С ума сошел? – возмутилась Флорика, взяла меня за рубашку и притянула к себе. Зашептала. – Звони в БРМП. Только агентам из отдела хватит сил сделать это. Сам полезешь туда – умрешь! Ты знаешь, какая сила сейчас заключена в твоей сестре?

Я убрал ее руки.

– Нет времени. Ты сама знаешь, что Машка уедет со дня на день. Пока эти бюрократы подготавливают документы моей сестры и след простынет, – фыркнул я. – Если они вообще поверять в мою историю.

– Что можем сделать мы против одаренного?! – прошипела Флорика. – Цыганка и десятилетний бастард. Нас сожгут живьем, а прах рассеют в поле. Никто даже не узнает, что тебя и меня больше нет! Наберись терпения, наберись сил и тогда ищи справедливости!

Флорика схватила газету с подоконника и ручку, которой моя сестра всегда разгадывала кроссворды сидя на этом самом месте. Цыганка что-то написала на полях газеты, затем оторвала эту часть и передала мне.

– По этому адресу ты можешь найти меня, – выдохнула она. – Если у тебя есть хоть капля здравого разума, то ты не полезешь в огонь, рискуя своей жизнью и жизнью сестры. Ты напишешь заявление в милицию и БРМП. А если они не поверят тебе, то дождешься, когда станешь сильнее и тогда отыщешь меня. В том случае я снова найду для тебя девушку. На этом все. А сейчас делай что хочешь. Никакие деньги мне больше не нужны!

Моя гостья встала с места, распахнула окно и окутав черным дымом всю кухню вновь обратилась в черных птиц и улетела. Я видел, как одна из них несет в клюве деньги, которые я отдал цыганке.

– Она ушла? – Серый заглянул на кухню через несколько секунд и подозрительно огляделся.

– Да. Заходите, – с безразличием в голосе ответил я, сел на табуретку и уставился в одну точку. На кастрюлю, в которой совсем недавно Машка готовила мне макароны по-флотски.

– Она сказала тебе где искать сестру?

– Вы же все слышали, – я посмотрел на своих друзей.

– Ну и фиг с ней! – махнул рукой Жендос. – Поехали к этому особняку и вернем Машку. Я спасу ее и стану любимчиком твоей сеструхи.

– Нет, – прервал его Серый. – Тетка правильно сказала. Надо написать заявление в милицию. Там помогут.

– Нельзя делать ни того, ни другого, – поразмыслив, ответил я. – Флорика права. Если сунемся сами, то черт знает, на что способна та аристо, которая сидит в теле моей сестры. Мы даже не знаем, как ее освободить. Как достать оттуда. Если заявим в милицию и подключим Бюро по расследованию магических преступлений… Не факт, что они будут осторожны. Тварь может воплотить свои угрозы в жизнь и убить мою сестру. Ей терять нечего.

– Тогда… – неуверенно протянул Серый.

Я взял монету, которую недавно забрал у спасенной мной девочки. Покрутил ее в руке. Внимательно осмотрел.

– Остается только один выход. Узнать, как коллекционер заточал души в монеты, – я посмотрел на друзей. – И как можно скорее. Это единственный шанс освободить мою сестру. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

Еще немного посидев на кухне, мы в конце концов разошлись по комнатам и легли спать.

На следующее утро я проводил парней и сам пошел в школу.

Первую неделю после каникул мы учились в первую смену. Это еще одно отличие с моим миром. Старшеклассники уехали на какие-то сборы и теперь все учились в первую половину дня, чтобы бригада строителей могла закончить ремонт, который начался на четвертом этаже еще во время каникул. И это было плохо. Потому что девочка, которую мы спасли так крепко спала, что я не посмел ее разбудить. Пришлось поручить Лизе приглядеть за ней и перенести свои планы на «разговор» с немой на вторую половину дня.

– Костя, мне надо с тобой поговорить, – шепнула Клаус, когда я чуть не засыпал на уроке географии, пялясь в контурные карты.

– Что случилось? – лениво отозвался я.

Вот откуда в них это заложено? Нам надо серьезно поговорить. Пятикласснице с пятиклассником. А у меня еще с прошлой жизни аллергия на эту фразу. Сразу начинаешь искать момент, где мог накосячить.

– Хочу попросить тебя кое о чем… – робко произнесла она.

– Слушаю.

– Не мог бы ты поменяться местами с Альфредом?

Я потерял дар речи. Нет. Понятно, что я сам помог Баконскому замутить с Клаус, но выселять меня с законного места… Все равно что попросить бывшего переехать в другой город, чтобы не мозолить глаза. Мое достоинство слегка ущемлено. Даже не знаю почему. Я же гораздо взрослее всех их. Но что-то внутри так и грызет.

– Ну так что? – с надеждой в голосе спросила моя соседка по парте.

Я посмотрел на девчонку, с которой сидел Баконский.

Рита. Она была из неблагополучной семьи. Я никогда не интересовался ее жизнью, потому что у самого проблем хватало. Однако помню, что у Риты и ее сестер, которые учились в старших и младших классах были бесплатные обеды. Мне тоже полагались, но я всегда стеснялся этого, поэтому всю школу проходил голодом. Либо заправлялся тем, на что хватало денег. Например, ватрушкой с чаем.

– Ну хочешь я тебе списывать буду давать всегда, – не унималась Клаус. – Домашку, контрольные…

А девчонка реально горит желанием сидеть с Альфредом. Черт. Сам же и виноват в этом. Чего теперь ее обламывать? Пересяду. Пусть будет счастлива. Она заслужила.

– Хорошо, – ответил я. – Со следующего урока сяду с Ритой.

– Спасибо, Костя! – растаяла она и принялась писать записку Баконскому.

– Лучше, Ракицкий, – улыбнулся я. – Непривычно слышать от тебя свое имя.

Клаус подняла глаза и улыбнулась в ответ.

– Спасибо…Ракицкий.

Уже на следующем уроке я сидел рядом с новой соседкой по парте. От Риты плохо пахло. Она жутко стеснялась и старалась вообще не поворачивать головы в мою сторону. Теперь-то я понимал, что девочка вовсе не виновата в том, что она изгой. Просто так случилось. И все издевательства, через которые ей пришлось пройти в школе… Я считал нормальным это тогда, но сейчас я могу хоть как-то помочь ей.

– Слушай, – начал я разговор. – У тебя есть запасная ручка?

Рита осторожно посмотрела на меня. На ручку. Снова на меня. Видимо ждала, что я продемонстрирую ей, что паста действительно закончилась. Я, естественно, этого не сделал. Затем она залезла в висящий сбоку на крючке портфель и достала оттуда пенал. Вынула ручку, проверила пишет ли и передала мне.

– Спасибо, – я улыбнулся ей, но Рита тут же отвела взгляд.

Н-да. Тяжело будет установить с ней контакт. От постоянных издевательств и усмешек бедная девочка совсем перестала доверять людям. Но в голову больше ничего мне не пришло. Я принял решение ждать подходящего момента пообщаться и пялился на доску, где учитель по Артефакторике рассказывал нам принцип зачарования амулетов.

– Каждая часть амулета зачаровывается по отдельности, – вдалбливала слова в головы учеников Лариса Игоревна. – И только определенная комбинация позволит вам добиться успеха…

Учитель продолжал вдаваться в подробности, а я, чуть ли не зевая, достал монету с профилем аристократа и крутил ее в руке, пытаясь разгадать тайну коллекционера душ.

– Что это у тебя? – вдруг спросила моя новая соседка по парте.

От удивления я только нахмурился и внимательно посмотрел на Риту. Он снова засмущалась и отвела взгляд.

– Монета, – опомнился я. – Нашел вчера во дворе.

– Ясно, – коротко ответила она и снова уставилась в учебник.

Я положил монету решкой кверху и подвинул ближе к Рите.

– Видела когда-нибудь такие?

Девочка перевела глаза на монету и прищурилась.

– Видела? – взбудоражено шепнул я.

– Ракицкий! – учитель по Артефакторике прервала свою речь и обратилась ко мне. – Какое время зачарованный предмет может сохранять в себе силу?

Я встал с места, как и положено:

– Двадцать один час, Лариса Игоревна. Пока порталы по всему континенту не откроются и не лишат его силы.

– Все верно, – ответила она. – Садись, Костя. И запомните. Чтобы действие сохранялось дольше вам нужно обязательно…

– Рита, – я снова переключился на свою соседку. – Где ты видела такие монеты?

Девочка неуверенно протянула руку и осторожно дотронулась до серебряника.

– Мой дедушка, – начала она. – По папиной линии. Он собирает такие.

– Именно такие? С профилями аристократов?

– Кажется…да.

– А что это за монеты, знаешь?

– У-у, – она отрицательно помотала головой.

– А твой дедушка…Он до сих пор собирает их?

Она коротко кивнула.

Это шанс. Риту водили в школу бабушка и дедушка дольше всех остальных. Возможно они до сих пор делают это.

– А когда он будет забирать тебя из школы в следующий раз?

Рита внимательно посмотрела на меня и ответила:

– Обычно он забирает меня по средам, когда бабушка не может. Но это когда учимся во вторую смену. Сейчас…я даже не знаю.

– Рита! – учитель по Артефакторике, кажется, даже слегка прикрикнул на девчонку.

Рита в ответ залилась пунцовой краской, взяла в руки учебник и закрылась им.

Так. Значит теперь мне нужно найти возможность поговорить с ее дедушкой. Ох. Насколько бы было проще, если бы тут был интернет…

Вдруг пропищал мой пейджер. Грозный взгляд Ларисы Игоревны теперь упал на меня, и я постарался немедленно отключить звук. Затем дождался, когда она перестанет смотреть и взглянул на экран.

«Свяжись со мной. А.И.» – прочитал я.

Аввакум Ионович. Как же не вовремя. И так забот хватает. Но долг платежом красен. Интересно, глава моего клана хочет просто поболтать или у него для меня очередное задание аля ребенок под прикрытием?

Остаток учебного дня прошел относительно ровно. Если не считать постоянного хихиканья голубков за моей спиной.

– Аввакум Ионович? Здравствуйте! Вы просили позвонить? – я стоял у таксофона и держал наготове следующие два рубля, чтобы закинуть их в телефон, если разговор затянется.

– Костя, здравствуй! – отреагировал голос в трубке. – Мне нужна твоя помощь.

– Сейчас? То есть. Сегодня?

– Да. А если конкретнее – через тридцать четыре минуты. Я надеюсь, ты успел пообедать.

Я повременил с ответом. В голове пробежала мысль о том, что у меня дома находиться девочка с красными глазами. И чем дольше я задерживаюсь, тем выше вероятность, что она меня не дождется. Не говоря уже о матери, которую сегодня снова можно поймать возле дома. Хм. Поймать. Хотя бы увидеть.

– До завтра это дело точно подождать не может? – спросил я и почувствовал, как мое лицо сморщилось в ожидании ответа, а зубы сжались. – Алло? Аввакум Ионович?

– Слушай внимательно и запоминай, Костя, – начал он, пропустив мимо ушей мою просьбу. – Уже через тридцать три минуты на вокзал приедет поезд. Из него выйдет женщина. Вместе с деньгами она подаст тебе конверт. Этот конверт нужно будет доставить мне.

– Подаст? – я сморщился еще больше.

– Попрошайки, которые сидят у вокзала каждый день. Сегодня ты будешь одним из них. Только помни. У тебя вид должен быть соответствующий. А самое главное – красные перчатки, понял? По красным перчаткам она поймет, что это ты. Привезешь конверт и на месте я заплачу тебе. И запомни. За поездом следят. Тебя не должны заподозрить.

Я посмотрел на часы на руках. Осталось тридцать две минуты.

– Хорошо. Куда привезти письмо?

– На мой склад. Ты знаешь…

Связь оборвалась. Хотя скорее всего Аввакум Ионович положил трубку, дав мне возможность не терять время.

Так. Дома шмоток, в которых я был бы отменным попрошайкой – хоть отбавляй. Но туда и обратно я уже не успеваю. К тому же красные перчатки… Красных перчаток у меня нет. Что-нибудь по пути придумаю. Десятый троллейбус как раз идет. Он-то и отвезет меня к вокзалу.

Я побежал на десятку и как часто бывает, водитель закрыл двери у меня перед самым носом.

– Черт! – выругался я.

Жалко им вечно или что? Занятые. Видят же, что человек бежит.

Я посмотрел на дорогу, откуда должен был ехать следующий троллейбус, но там пока ехали только легковушки. Огляделся.

– Извините, пожалуйста, – я подошел к женщине, стоящей на остановке и курящей сигарету.

Она была одета в красное пальто и…красные перчатки. Задачка та еще, но это лучший шанс достать атрибут нужного цвета.

– Чего тебе, мальчик? – ответила она.

Хабалка. Та еще. Рот открыла и понятно. А с виду и не скажешь.

– Я хочу купить ваши перчатки. Вот! – я протянул несколько купюр. – Пожалуйста.

Сказать, что тетя удивилась – ничего не сказать. Но на раздумья у меня времени особо не было, чтобы подбирать слова.

– Что? Перчатки? – она посмотрела на свои руки и как будто еще больше стала дорожить модным предметом гардероба. – Нет. Они не продаются.

Так. Этого следовало ожидать. Да и больше денег с собой нету, чтобы предложить сумму, от которой она не точно сможет отказаться. Делать нечего.

Я зашел за остановку. Огляделся. Дождался, когда никого не будет и открыл разрыв из которого вычерпал энергию. Затем вернулся, подождал, когда на горизонте появится следующий троллейбус и коснулся женщины.

Оказавшись в новом теле, я тут же почувствовал во рту привкус табака, распухший язык и легкое головокружение. Все понятно. Это была первая сигарета сегодня.

Хмыкнул себе под нос, снял перчатки, закинул их в портфель закатившего глаза мальчика и снова коснулся себя. Когда девушка очнулась, я вложил ей в руки деньги, поблагодарил и запрыгнул в троллейбус. На этот раз двери закрылись прямо перед ее носом. Красные перчатки есть.

Глава 7. Настоящий мираж

Пока я ехал в общественном транспорте до вокзала, успел договориться с разными детьми поменяться одеждой. Благо троллейбус оказался длинный, гармошкой. Тут помещалось больше людей и не было такой давки как в предыдущем.

Пальто в обмен на грязный большой пуховик ушло сразу. Шапка тоже. Ботинки. Убедить других школьников было просто. К тому же, не все из них поверили, что это не розыгрыш и поэтому охотно менялись со мной своими предметами гардероба. Только штаны в таком месте было никак не поменять. Никогда не думал, что грязные измазанные ступени в троллейбусе сослужат добрую службу. Я запачкал свои почти новые брюки и вышел на остановке «Железнодорожный вокзал» настоящим беспризорником. Все люди с любопытством глядели мне в след, а довольные обменом дети не переставали хихикать, сочтя меня за чудака.

– Поезд из Санкт-Петербурга пребывает на первый путь, – проговорил голос из динамиков на вокзале.

Я сидел на каменном бордюре среди других мальчишек и девчонок. В руках я держал мятый пластиковый стаканчик, который подобрал по пути с остановки.

Другие дети здесь, конечно, оснащены более профессионально. У кого-то из них многоразовый пластиковый стакан, который легко складывается и помещается в карман. У кого-то жестяная банка из-под сгущенки. А кто-то и вовсе обходится только своими ладонями.

Да. В то время каждый ребенок сам для себя выбирал, каким способом заработать себе на карманные расходы. Мы с парнями в детстве собирали бутылки и проводили обыск под киосками «Информпечати» на предмет утерянной мелочи. А некоторые предпочитали зарабатывать вот таким образом. Почти все попрошайки на городском вокзале были из детского дома, находящегося поблизости. И если нам хоть чуть-чуть было стыдно делать то, что мы делали, то им вовсе не мешало это чувство.

Пока я ждал, когда же с вокзала хлынет поток приезжих, мне в голову закралась одна мысль. Ведь Аввакум Ионович поступил очень мудро, взяв меня, десятилетнего пацана, к себе на работу. И все эти беспризорники могут тоже сослужить хорошую службу, если найти применение их талантам. Нужно хорошенько подумать об этом на досуге.

В то время пока я пытался сообразить каким образом дети могут принести мне деньги, пассажиры, покинувшие поезд, уже шли между рядами оборванцев, а кто-то из туристов даже подавал деньги. Уж не знаю, чем я отличался от остальных, но мне показалось, что мой стакан наполнялся гораздо быстрее, чем у других детей. В конце концов, сидя и все также опустив глаза, я увидел перед собой красные сапоги. Поднял взгляд.

Женщина с ярко накрашенными красными губами достала леопардовый кошелек, вынула оттуда несколько купюр и протянула мне. Я взял. Нащупал между этими купюрами еще что-то. Это был нужный мне конверт. Затем я поблагодарил незнакомку кивком головы и больше не поднимал взгляда.

Теперь оставалось дождаться, когда все пассажиры окончательно выйдут с вокзала, а затем отправиться прямиком на склад Аввакума Ионовича. Надеюсь, он заплатит мне достаточно, чтобы купить новую одежду. Хотя тех денег, что дала мне женщина в красном, уже должно хватить на новое приличное пальто и ботинки из кожзама.

Через пятнадцать минут я огляделся и удостоверился в том, что больше никто с вокзала не выходит. Ссыпал мелочь в карман своего нового старого пуховика и последовал примеру детей, которые решили сделать перерыв и оставили свои насиженные места.

– Стоять! – рявкнул вдруг голос из-за спины.

Я обернулся.

Два типичных подшибона. Так мы с Серым и Жендосом называли неопрятных незнакомцев, которые уже были подростками в отличие от нас, и посреди белого дня «подшибали» у прохожих детей деньги. Вот и теперь, кажется, я был одним из тех, кого они выбрали в качестве своей жертвы.

– Стой, я тебе говорю, с-с-с-ука! – не успокаивался прорезавшийся неприятный голос.

Я внимательно посмотрел на неприятелей.

Двое. Крупнее меня. Девятый-десятый класс, я бы сказал. Просто на кулаках мне их не одолеть. Если завладею телом одного из них, то могу очнуться только в больнице, а конверт окажется у этих козлов. Если вообще не потеряется. Что тогда остается? Отдать деньги и лишиться нового пальто? Это еще ладно. Но уж больно не хочется, чтобы эти уроды вышли сухими из воды и продолжали думать, что таким образом зарабатывать — это нормально. Скольких они обули тут, на этом вокзале?

Помню, как мне было обидно еще в прошлой жизни. В детстве. Когда мать отдала мне последние двести рублей, чтобы я купил себе новые футбольные кеды с резиновыми шипами, а я по дороге на рынок наткнулся вот на таких же ушлепков. Они ободрали меня как липку. Вплоть до ремня и часов. Хотя бы поэтому я должен как-то отомстить, а не просто унести ноги.

– Сколько та шлюха дала тебе? – лысый пацан с разорванной когда-то щекой подошел и схватил меня за руку, чтобы я не убежал.

– Давай отведем его в те кусты, Кактус, – шепнул второй. Косоглазый.

– Пошел! – Кактус подтолкнул меня в сторону зарослей.

Пока меня уводили, я успел посмотреть на других попрошаек. Оборванцы разбежались, как испуганные кошки, как только услышали голоса отморозков. Они уже привыкли к местным хулиганам. Мы и сами в свое время выбирали тактику бежать в любой непонятной ситуации. Но не в этот раз.

– Доставай бабки! – процедил Кактус все еще крепко сжимая мою руку и опасливо озираясь.

Мы стояли посреди зарослей. Один из них был сзади, чтобы я не убежал, другой – спереди.

Я не шевелился. Что они мне сделают? Изобьют ребенка? Это…если уж совсем отмороженные.

– Ты че, глухой? – спросил подросток со шрамом и в его руке блеснул маленький перочинный ножик.

Я не выдержал и усмехнулся.

– Ты че? Клоуна во мне увидел, сука?! – рассвирепел он.

– Хочешь проткнуть меня вот этой зубочисткой? – ухмылка не сходила с моего лица.

Кактус не выдержал. Последовал несильный удар в лицо, но способный свалить меня на землю.

Я сплюнул. Медленно поднялся на ноги и снова посмотрел ему в глаза.

Оголтелый Кактус размахнулся еще раз. Я пригнулся и в ответном выпаде что есть силы зарядил ему между ног. Тот от боли согнулся, а я воспользовался моментом чтобы выхватить ножик из его рук.

– Я тебя урою, гнида! – завопил он, держась за пах и прыгая на пятках.

Косой не растерялся. Он схватил меня сзади. И точно не ожидал, что десятилетний мальчишка со всей силы всадит ему в ногу перочинный нож его дружка. Хватка второго подшибона ослабла, как только затупленное лезвие вошло в плоть по самую рукоять и теперь у меня появилась возможность удрать.

Я воспользовался ей. Вынырнул из кустов и оглянулся. Мат и озлобленные стоны доносились из зарослей оголенных веток.

На этот раз медлить нельзя. Когда отморозки придут в себя и поймают меня, второго шанса не будет. Отделают так, что мать родная не узнает. И наплевать им будет, что мне всего десять.

Я побежал на остановку, даже не оглядываясь. Через минуту начал слышать вопли Кактуса, который бежал за мной и, кажется, догонял.

– Стой, гнида! – орал он у меня за спиной.

Я прибавил ходу и влетел в последнюю дверь троллейбуса, которая захлопнулась за мной и оставила хулигана позади.

В прошлой жизни я не пользовался жестом, посылающим далеко и надолго. А в этой зачастил. Вот и сейчас я не смог удержаться и показал преследователям средний палец.

Лицо дистрофиков нужно было видеть. Они что-то кричали мне вслед покраснев от ярости и боли.

Еще какое-то время Кактус преследовал троллейбус, в котором сидел я, но очень скоро стал сбавлять шаг и в конце концов остался за поворотом.

– Что за проезд? – кто-то положил руку мне на плечо.

Я обернулся. Кондуктор.

Нащупал в кармане, среди мелочи, два рубля и передал женщине с фиолетовыми волосами.

– Вот.

Ее насупленная гримаса сошла с лица, а на том месте тут же появилась дружелюбная улыбка. Похоже тетя не ожидала, что оборванец сподобится заплатить за проезд.

Затем она оторвала от рулона билетик и передала мне. Я посмотрел на него. Сложил цифры. Счастливый.

Троллейбус ехал совершенно не в ту сторону, в которую нужно было мне. Поэтому проехав на всякий случай еще пару остановок я вышел, пересел на трамвай, а потом сделал еще одну пересадку. Очень скоро я шел по дороге, ведущей в здание, в котором и находился офис и склад Аввакума Ионовича.

Я почти дошел до входной двери, когда кто-то посигналил. По старой привычке, я не обернулся сразу – может не мне. Сигнал повторился. Тогда я отреагировал.

Стекло на задней двери черного лимузина опустилось, и я увидел сначала шляпу аристократа, а затем и его самого. Аввакум Ионович поднял руку и подозвал меня.

– Здравствуй, Костя, – спокойным тоном поприветствовал меня старик.

Я еще глядел сквозь поднятое тонированное стекло на улицу. Прохожие, которые видели, как я сажусь в лимузин до сих пор с удивлением оглядывались на машину.

– Здравствуйте, Аввакум Ионович, – ответил я. – Кажется, многие удивлены, что кто-то в таком виде сел к вам в лимузин…

– Слухи о том, что ты теперь состоишь в моем клане, скоро доберутся до каждого человека в этом городе. Нам с тобой больше нет смысла скрывать наше сотрудничество, – произнес аристократ. – Думаю, что теперь мне стоит подыскать для моих поручений кого-то другого. А жаль. Ты хорошо справлялся со своими обязанностями.

– Детей много. Я думаю, что вы обязательно найдете кого-то, кто станет мне отличной заменой.

Я сказал это с легкой радостью в голосе. Ведь я действительно даже не подумал о том, что, приняв меня в общину, глава могущественного клана ставит под угрозу мою работу на него. Но я не подумал и о другом. Значит помогая мне не поехать на Казачью Заставу, Аввакум Ионович отталкивался вовсе не от личной выгоды. Или все-таки от нее?

– Ты принес письмо? – равнодушно поинтересовался аристократ.

Я залез в карман пуховика и достал оттуда конверт.

– Только он немного помялся, – посетовал я.

Аристократ раскрыл конверт, достал оттуда письмо и прочитал.

– Нет. Такого как ты нужно будет еще поискать, – медленно проговорил он. – Другой прочитал бы это письмо из интереса и в силу своей неопытности ограбил бы меня на круглую сумму. Ты же, если тебе такое и пришло в голову, не стал играть с огнем. Оказался умнее.

Я только пожал плечами. Мне действительно не хотелось подводить аристократа и портить с ним отношения.

Теперь я ждал оплаты. Я все еще копил на новые паспорта всем членам своей семьи, и каждая тысяча была на счету. Но самому начинать разговор про деньги мне не хотелось.

– Вот, – Аввакум Ионович достал из внутреннего кармана своего пальто другой конверт. – Тут пятьдесят тысяч. Надеюсь, твоя мать скоро найдется, и у вас снова все будет хорошо.

Пятьдесят тысяч? Я рассчитывал на меньшее, но не стал показывать радости. Лучше пусть думает, что на самом деле я ждал больше.

Я взял деньги, но уходить не спешил. Глава моего клана может многое знать о том, с чем я сейчас разбираюсь. А если не знает, то точно может помочь.

– Кстати, о маме, – начал я, как бы невзначай. – Вчера ее видели недалеко от дома. Живой и здоровой. Но она так и не объявилась.

Аристократ только хмыкнул себе под нос. Видимо, его не слишком интересуют мои семейные проблемы.

– А еще вчера я нашел вот такую монету, – я достал из кармана серебряник коллекционера и показал старику.

Если он знал моего отца – а мой отец точно имеет какое-то отношение ко всей этой истории, – то возможно сможет мне помочь.

Аввакум Ионович едва разглядел монету, как сразу перевел удивленный взгляд на меня.

– Где ты нашел ее? – он взял монету в руки и еще раз внимательно осмотрел предмет.

– Вы не поверите, – начал я. – Вчера во время комендантского часа во дворе осталась девочка. Мы с друзьями ее спасли, а после нашли у нее это.

– Элаиза… – выдохнул аристократ. – Теперь она явилась тебе…

– Элаиза? – я нахмурился. – Явилась мне? Что это значит?

– Где она? – вдруг встрепенулся Аввакум Ионович и посмотрел на меня взбудораженным взглядом.

– У меня… – я на секунду замешкался, но все-таки продолжил: – Дома…

– Поехали, Миша! – приказал он своему водителю.

Еще не понимая, к чему такая спешка, но осознавая, что она не спроста, я назвал свой адрес и очень скоро лимузин заехал в мой двор.

Торопливые шаги разносились эхом по подъезду, а я не упускал возможности узнать больше.

– Кто это? Элаиза? – спросил я перешагивая через ступеньку и опережая аристократа на лестничный пролет.

– Призрак. Мираж. Называй как хочешь, – ответил он.

Я в недоумении остановился у почтовых ящиков, дожидаясь Аввакума Ионовича.

– Призрак? Но…мы вчера сделали ей ванну. Я совершенно точно прикасался к ней…

– Нет, – аристократ обогнал меня и теперь шел впереди. – Не в том понимании. Ее считают призраком только по одной причине. Никто, кроме избранных не может ее увидеть. Вернее, она является только избранным.

– Костя…

Дверь на третьем этаже открылась и оттуда показалась седая голова бабы Гали. Уверен, такая есть в каждом подъезде. Или, по крайней мере, доме. Она вместо видеокамеры из будущего. Бдит за порядком и делает замечания.

– Это твои друзья сегодня утром смеялись на весь подъезд? – спросила она.

– Мои, теть Галь. Я сейчас же позвоню им и предупрежу, чтобы в следующий раз вели себя тихо, – ответил я, уже поднимаясь на четвертый этаж, но все еще оглядываясь.

– Да-да! Я не успела сегодня. Сорванцы мигом выбежали на улицу. Но ты передай! – крикнула она мне вслед.

– Хорошо, тетя Галя! – крикнул я и побежал за Аввакумом Ионовичем.

Догнал его почти на своем этаже, поэтому возможности продолжить разговор у нас уже не было.

– Открыто, – я положил руку на ручку, потянул ее вниз и открыл дверь.

Мы зашли внутрь. В этот самый момент кто-то смыл в туалете воду, дверь открылась и перед нами предстал Глобус.

– Где девочка? – спросил я его.

– Какая девочка? – брат Серого поднял брови.

Я махнул рукой, прошел в квартиру, открыл дверь в детскую и заглянул внутрь.

На кроватях никого не было. Только не застеленная постель там, где провела эту ночь моя гостья. Открытое окно, рядом с которым раздувается прокуренный желтый тюль. И все. Никого.

– Значит вам нужна доставка сегодня в девятнадцать, ноль-ноль, с улицы союзной двадцать три до улицы Кирова, все верно? – Лиза сосала чупа-чупс и разговаривала по телефону с очередным клиентом. Увидела меня. Помахала и постаралась поскорее закончить разговор. – Хорошо. Курьер приедет ровно к этому времени. Всего доброго!

– Где девочка, Лиза? – я подошел к подружке Глобуса и сбросил того, кто был на том конце провода.

– Как где? – удивилась она. – В комнате.

– Там ее нет, – я покачал головой.

– Как нет?

Мы все вместе прошли в мою детскую и еще раз все осмотрели. Шкаф, шторы. Я заглянул даже под кровати. Никого.

В комнате матери снова зазвонил телефон, и Лиза, пожав плечами, убежала отвечать на звонок. Мы с Аввакумом Ионовичем остались наедине.

– Глупо было надеяться… – аристократ снял шляпу, достал платок и вытер пот со лба. – Костя, ты должен позвонить мне сразу, как только она явится тебе снова.

– Зачем? Что это за девчонка, вы можете объяснить?

– Она преследует тебя, как наследника своего отца, – Аввакум Ионович сел на стул, на котором я обычно учил уроки. – Ты нужен ей. Поэтому она обязательно объявится еще раз.

– А что ей нужно от меня? И что это за монета? – я посмотрел на руки аристократа, в которых он держал серебряник.

– Здесь заточена душа одного из одаренных, – старик провел пальцем по профилю аристократа. – У таких, как мы есть родовые способности. Людей, которые способны на такое, – он снова потряс монетой в воздухе. – Называют коллекционерами душ.

– Значит, коллекционер душ…не один?

Глава 8. Клинер под прикрытием

Аввакум Ионович нахмурился и положил монету на стол.

– Конечно, коллекционер душ не один, – он натянул улыбку, но она быстро спала с его лица. – Почему ты так решил?

– Я слышал одну страшную историю…

– Детские байки не имеют ничего общего с правдой, – он не позволил мне договорить. – Ну, или очень мало.

Аристократ замолчал. Он внимательно оглядел мою комнату, а затем поднялся со стула и положил руки мне на плечи.

– Когда Элаиза явится тебе в следующий раз, обещай сразу позвонить, Костя, – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Я помедлил с ответом. Аристократ был одним из немногих в этом новом мире, к кому я относился с уважением. Обещать то, чего я не смогу исполнить неправильно. Связь с Элаизой – пока единственный способ освободить тело Машки от той, которая вцепилась в него, как в последний шанс.

– Зачем вам это? Насколько я понял, Элаиза не желает мне зла, – я не отводил взгляда от аристократа. – Расскажите мне все про нее. Я должен понимать, что происходит, прежде чем давать обещания.

Аристократ подошел к окну и выглянул на улицу. Как будто искал глазами ее – немую девочку с красными глазами.

– Элаиза – это призрак, который является лишь избранным одаренным, – начал Аввакум Ионович. – Рано или поздно она предложит тебе заключить контракт. Души живых в обмен на души мертвых, – он посмотрел на монету, лежащую на столе.

– Я ведь могу и не согласиться…

– Можешь. Однако, я не знаю коллекционеров, которые отказались. Слишком большое искушение…

– Для чего вообще могут быть нужны души мертвых?

– Много вариантов, – аристократ открыл форточку и глубоко вдохнул свежего воздуха. – Способности умерших одаренных, их память – секреты, тайники, информация способная изменить все. Каждая такая монета – это чья-то жизнь. Целиком и полностью. А владение такой монетой – владение этой жизнью. Если, конечно, уметь пользоваться.

Похоже такие, как я умеют. Но у меня родовая способность. У Германна ее нет. Откуда у него тогда такой интерес?

– А вам зачем нужен этот призрак? – спросил я прямо.

– У каждого свои секреты, Костя, – ответил он. – Ты не лез в мои дела до сих пор и я предпочитаю, чтобы так и оставалось. Просто пообещай позвонить, когда девочка вернется, а я обещаю тебе новую жизнь…

Если Элаиза вернется, искушение заключить с ней контракт будет очень сильным. Но я не убийца. Но, с другой стороны, ради сестры готов на многое. Выбора нет. Нужно рассказать все аристократу. Если он поможет мне с Машкой, я пообещаю ему девчонку.

– Я не могу пообещать вам… – начал я.

Вместо вопроса, Аввакум Ионович лишь прищурился. Я продолжил:

– Вы слышали про мою сестру?

– Слышал, что она погибла.

– Дело в том…что это не совсем так. Одна из душ одаренных завладела ей. И, кажется, Элаиза это мой единственный шанс спасти сестру, – я не хотел, чтобы это звучало, как шантаж, поэтому тут же продолжил. – Но вы можете помочь мне освободить ее и тогда я обещаю сдать вам призрака. Как только девочка снова появится.

Я знал, что аристократ не откажется от предложения. Я вообще очень много открыл для себя в этот вечер. Старик так рьяно бежал сюда, что у меня закрадываются очень интересные мысли.

Он нанял меня в свое время потому, что я умен или потому, что с нашего первого знакомства знал, что я сын и наследник Льва Ракицкого? Что, если он с первого дня ждал, когда Элаиза придет ко мне, чтобы добраться до нее? Но в этой ситуации мне спасти Машку важнее, чем докопаться до правды. Денег заработаю, семья будет рядом, что еще мне нужно? Пускай аристократы продолжают играть в свои игры, а я пас.

– Почему ты просто не напишешь заявление в БРМП? – поинтересовался Аввакум Ионович.

– Та, что завладела ее телом, пообещала покончить с собой, вернее…с Машкой, если я буду преследовать ее. Ситуация сложная, сами понимаете. Поэтому мне нужна помощь.

Аристократ подвинул табуретку, на которую я вставал, чтобы закрыть ставни, а сам сел напротив меня на стул. Затем попросил рассказать все, что я знаю. Я рассказал. И имя настоящей одаренной и где она в данный момент находится. Всю историю.

– Эра Ангельская? – он помял свой подбородок. – Если я не ошибаюсь, родовая способность Ангельских – чтение мыслей. Это значит, что мы не можем обратиться к Коломийцам – тем, на кого сейчас работает твоя сестра, – с просьбой помочь. Если она прочитает мысли одного из них, то поставит нас в затруднительное положение.

– Тогда…что делать?

Аввакум Ионович пристально смотрел на меня, а сам в этот момент, кажется, был где-то далеко.

– В особняке Коломийцев сильная защита. Снаружи ее не снимешь. Нужен кто-то, кто сделает это изнутри. Скажем так, твоя сестра пока лучший кандидат на то, чтобы помочь нам проникнуть дом.

– А что, если… – мне в голову вдруг пришла идея. – Что, если я найду способ снять защиту? Вы поможете?

– Это серьезное дело, Константин. Если ты думаешь сам забраться туда с друзьями…

– Нет, – прервал я его. – У меня действительно есть одна идея. Расскажите мне как снять защиту, и я вам позвоню, как только буду готов.

Аристократ вновь посмотрел на меня своим взглядом. Мне кажется, он все больше и больше догадывается о том, что я – не совсем я. Но вопросов не задает. Элаиза нужна сильнее?

– Вот, – Аввакум Ионович вырвал лист из одной моей тетради, в которой некоторое время что-то рисовал. – Защищают дом вот такие обереги. В виде этих символов. Они висят у входных дверей. Внутри дома. Нужно разрушить их – сжечь, сломать, неважно. И тогда мои люди легко попадут внутрь.

Я взял лист в руки и взглянул на него.

– Это…что-то вроде соли, которую сыплют на порог, чтобы не прошли нечистые силы?

– Что-то вроде этого, – кивнул аристократ. – Освободи нам путь, и я обещаю сделать так, чтобы твоя сестра осталась целой и невредимой…

Пейджер на ремне Аввакума Ионовича пропищал. Он снял его, прочитал сообщение, хмыкнул себе под нос и вернул устройство на место.

– Позвони мне, – сказал он напоследок и покинул мою квартиру.

Я посмотрел на монету, лежащую на столе. Взял ее в руку.

Надо же. Я в шаге от того, чтобы вернуть сестру. И даже не придется заключать никаких контрактов, которые заставляют убивать живых. Сейчас главное договориться с Клавдией Петровной – частью моего нового плана. И сделать это как можно скорее. Если Эра Ангельская отбудет в неизвестном направлении, то мне придется начинать все сначала.

До девяти вечера оставалось еще несколько часов. Поэтому, в первую очередь, я позвонил предводительнице бабушек и договорился о встрече. Затем переоделся в приличную одежду, взял с собой пару тысяч и вышел из дома. По пути на рандеву с Клавдией Петровной, я зашел в киоск и скупил все газеты о работе за последние три недели. Довольно четкий план уже созрел у меня в голове, однако для этого все пазлы должны сойтись.

Внимательно изучив все объявления, уже через час я направлялся в ближайшую пельменную. Если бы мы были в будущем, то я непременно выбрал бы какое-нибудь кафе с расслабляющей музыкой, заказал бы кальян, чашку зеленого чая и с удовольствием провел бы деловую встречу. Однако сейчас все заведения, которые находятся вокруг, тянут максимум на советский Макдональдс. Только вместо гамбургеров тут чебуреки, а вместо «кока-колы» томатный сок. Уж лучше посидеть в старой доброй столовой, которая находится в пятнадцати минутах ходьбы и угостить себя ностальгическим ужином.

«Пельменная» имела соответствующую надпись над входом. Все буквы были на месте, хотя уже через пару лет, во время шторма, две «н» упадут, а их так и не поставят на место. Вскоре после этого столовая закроется, а местные жители больше никогда не отведают вкуснейших «домашних» пельменей с бульоном и уксусом. Чуть позже люди, приходящие сюда на обед каждый день, переключатся на небольшие отделы в гастрономах, другие столовые и рестораны, в которые ходить каждый день сейчас не многие могут себе позволить. Но через каких-то пару лет это изменится.

– Клавдия Петровна, здравствуйте! – я сел напротив бабушки и составил с подноса на стол тарелку ароматных пельменей, уксус, сельдь под шубой и два куска дарницкого хлеба.

– Здравствуй, Костик! – ответила бабуля и убрала в сторону грязную посуду. – Приехала раньше. Уже успела поесть.

– Ничего, – махнул рукой я. – Как уборки? Заявки идут?

– Идут, Костик, идут. Мы уже не справляемся. Без выходных работаем. В таком возрасте тяжело, но куда деваться? Денежка хорошая. И детям помочь нужно, и себе. Вот недавно новый телевизор купила. Самсунг. Как живые все там. Только боюсь, что внуки кинескоп посадят со своими приставками. Совсем уже от этих видеоигр не оттащишь. Как с ума посходили!

Я усмехнулся. А ведь это большая проблема всех детей в конце этого века. Даже не знаю, посадил ли кто-нибудь хоть один кинескоп во всем мире от игры в Соника или Принца Персии. Но факт остается фактом. Долго играть вредно.

– Вы не переживайте, Клавдия Петровна. Не посадят. Если посадят, мы вам новый купим. Пусть играют.

– Нет уж, – заупрямилась бабуля, махнув рукой. – Лучше пусть во дворе с ребятами бегают, чем в телевизор все время пялиться.

– С вами не поспоришь, – улыбнулся я.

– Вот ваши деньги, – бабуля под столом просунула мне пакет из-под молока, в котором была собрана выручка за последние две недели.

Я взял его и заглянул внутрь.

– Всем заплатили? Никого не обидели? – спросил я.

– Нет-нет. Как и положено. Все довольны. Многие столько денег в руках с самого выхода на пенсию не держали. Ты же знаешь, Костик. Пенсия сейчас, дай бог, три тысячи. А мы, иной раз, за неделю столько зарабатываем. Грех жаловаться.

– Ну хорошо, – я засунул руку в пакет и достал из него две тысячи. – Это вам. Премия.

– Не надо! Вы что? – засмущалась бабушка.

– Возьмите, – настоял я. – Вы сейчас все тащите. Берите, пока мы внимания не привлекли.

Бабушка, наконец, сдалась и приняла вознаграждение. Убрала купюры в сумку и опасливо огляделась.

– Спасибо тебе, Костя. Спасибо! Дай бог здоровья!

Я похлопал ее по руке, лежащей на столе, и принялся уплетать пельмени. Пока не остыли. Аж слюнки текли от того, насколько они вкусно пахнут. Когда в пельменях столько мяса, дела могут и подождать.

Клавдия Петровна дождалась, когда я перейду к чаю и спросила:

– О чем ты хотел поговорить со мной, Костя?

Я отклонился на железную спинку стула и посмотрел ей в глаза. Не хочется обманывать старушку, но если Ангельская умеет читать мысли, то по-другому никак.

– Я могу вам доверять?

– Конечно! – отреагировала она. – Кому, как не мне?

– Это правда, – я слегка помялся, подбирая слова. – Вы, наверняка, слышали, что меня приняли в клан Германна Аввакума Ионовича?

– На работе слух ходил. Вы же все-таки наш начальник, как-никак, – она добродушно посмеялась. – Нам такие вещи знать положено.

Дожили. Бабули меня обсуждают. Ну да ладно. Хорошо, что не у подъезда.

Так. А теперь мне нужна история, с помощью которой Клавдия Петровна согласится мне помочь. Ей бы правду про сестру рассказать, и проблема решена. Но нельзя. Нужно что-то еще. При том, чтобы моя личность во всем этом фигурировала в последнюю очередь. На всякий случай.

Так. Кажется, придумал.

– Не знаю, слышали ли вы про род Коломийцев? – начал я. Бабушка отрицательно мотнула головой. – Есть такой род аристократов. Они живут за городом в своем особняке.

– Мне нужно определить туда кого-нибудь на уборку?

– Не совсем, – поспешил ответить я. – То есть… Почти. У Коломийцев есть сын. Мы учимся в одном классе. Совсем недавно между нами произошел конфликт и с тех пор его отец, Сильвестр Александрович, делает все, чтобы меня отчислили из школы. Ладно бы просто отчислили. Они добиваются того, чтобы меня отправили на Казачью Заставу…

И мне пришлось рассказать всю историю, которая связывает нас с Кипятком, но переложить ее на безобидного сына той семьи, где сейчас работает моя сестра.

Ненавижу лгать людям, которые мне полностью доверяют. Но только так сейчас я могу заставить бабушку помочь мне. И только так она будет в полной безопасности. Как и Машка. Личное отношение и при этом угроза закрытия всего бизнеса, который сейчас ей приносит не маленькие деньги, помогут принять правильное решение. Согласиться выполнить мою просьбу. А когда все кончится, я обязательно расскажу ей правду. Но сейчас должен лгать.

– И сейчас мне нужна ваша помощь, чтобы разрушить обереги на дверях аристократов. Изнутри. Тогда люди Германна смогут проникнуть в дом, отыскать компромат на Коломийцев и поставить им ультиматум. Освободить меня от их преследования. Раз и навсегда. – закончил я рассказ. – Вы самая опытная из всех клинеров. И единственная, кому я могу доверять на сто процентов.

Бабуля сделалась очень серьезной. Она как будто даже несколько помолодела. Посмотрела на меня решительным взглядом и спросила о том, что от нее требуется.

По пути в пельменную я скупил все выпуски газет о работе за последние три недели и нашел то самое объявление, по которому Эра Ангельская и устроилась на работу. Теперь по нему же должна будет устроиться Клавдия Петровна.

Я открыл портфель и достал газету.

– Вот.

Передал бабушке несвежий номер «Работа для вас», в котором синей ручкой было обведено одно из объявлений.

– Требуются домработницы в семью аристократов. Предоставляется комната для проживания, трехразовое питание, премии. Испытательный срок один месяц, – прочитала вслух бабуля.

– Я уже позвонил туда. Служанок до сих пор ищут.

– Что я должна сделать, Костя?

Не Костик, а Костя. Бабушка явно на нервах.

– Устроиться сюда на работу, – я ткнул пальцем в объявление, не отводя взгляда от собеседницы. – И в ближайшую ночь сломать вот такие знаки на дверях дома.

Я показал листок, который дал мне Аввакум Ионович. Смятый и с нарисованными на нем символами.

– А кто же принимать звонки будет у меня дома? – заволновалась она. – В мое отсутствие. Работа же встанет…

– Попросите подругу. Пожалуйста. Это на пару дней. Если все срастётся, то послезавтра вечером вы уже будете дома.

Глаза Клавдии Петровны забегали. Она была честным и добросовестным человеком. То, к чему я подталкивал сейчас бабушку шло вразрез со всеми ее убеждениями.

– Я клянусь, Клавдия Петровна. Я хочу только, чтобы от меня отстали. Хочу спокойно жить и продолжать придумывать идеи, которые приносят деньги. Хочу быть со своей семьей и не бояться аристократов, которым пришло в голову показать свою власть.

Пауза. Бабушка молчит. Размышляет. Взвешивает. Нужно додавить.

– Я честный человек, – добавляю я. – Вы знаете. И ни за что бы не попросил вас об этом, если бы был другой выход. Но его нет. Обещаю. Никто не пострадает.

– Кто блины с мясом заказывал, – выкрикнула повариха из-за стойки, кося под работников Макдональдса, выкрикивающих номер готового заказа.

Мужчина в больших круглых очках откликнулся и забрал свою порцию. Опрокинул на них большую ложку сметаны. Я сглотнул и вернул взгляд на своего бизнес-партнера.

– Ладно, – Клавдия Петровна громко выдохнула носом. – Я сделаю это. Только ради тебя, Костя. Не ради денег. Сломаю обереги, – она раскрыла листок и еще раз посмотрела на символы. – Большего не проси. Если меня, конечно, возьмут.

– Спасибо вам! – обрадовался я. – Вас точно возьмут. Точно. Спасибо!

Я поблагодарил бабушку. Разве что только не обнял.

Вот и все. Я сделал почти все, что от меня зависело. Теперь оставалось дождаться сообщения на пейджер о том, что обереги уничтожены и поставить Аввакума Ионовича в известность об этом. А дальше… Дальше сестра вернется ко мне. И на этот раз я никому не позволю причинить ей зло.

Глава 9. Стрелка за школой

Уже на следующий день мне пришло сообщение на пейджер о том, что дело сделано. Клавдия Петровна стала одной из домработниц в особняке Коломийцев. Я тут же сообщил об этом Германну. Пообещал ему, что скину сообщение, когда обереги будут уничтожены. Он в ответ уверил меня, что уже завтра я увижу свою сестру. Если, конечно, бабуля сделает то, что нужно.

Весь следующий учебный день я ходил на нервах. То и понятно. Малейший косяк и я навсегда потеряю Машку. И ладно бы все зависело от меня. Так было бы легче. Но нет. Все что я мог сделать – это только надеяться, что ни Клавдия Петровна, ни люди Аввакума Ивановича не напортачат. Надеяться и ждать.

– Как у вас дела с Баконским?

Мы с Клаус и другими одноклассниками стояли в спортивном зале и разминались. Это был урок Боевых Искусств. Еще одно отличие от привычного мне мира. Деревянные мячи, бревна, маты и еще целая куча тренажеров и приспособлений для развития координации, ловкости, силы и других качеств, важных для сражения на кулаках, на мечах и другом оружии. Никакого тут футбола, снайпера и подобных прелестей, которые были в моем мире. Все по серьезному. Мы одаренные. У нас нет выбора. Как-то так.

– Не хочу разговаривать с этим дебилом, – отозвалась Клаус и сделала несколько наклонов в стороны.

– Первая ссора? – улыбнулся я и повторил движения за ней.

– Не утрируй, Ракицкий, – она сняла с распущенных рыжих волос резинку, собрала на затылке хвост и снова затянула. На этот раз туже. – Мы не семейная пара, чтобы называть это первой ссорой. И даже не встречаемся. Просто он дебил и все.

Баконский в это время разминался на другом конце зала в компании Солонина и новичка – Всеволода Яблоньского. Они о чем-то переговаривались и также, время от времени, бросали на нас с Жанной взгляды.

– Не буду спорить, – улыбнулся я. – Давно понятно, что лучше меня ты вряд ли кого-нибудь встретишь.

Клаус неестественно улыбнулась в ответ и принялась тянуться пальцами к носкам.

Прозвенел звонок. Из небольшой коморки вышел физрук. Вернее, теперь его называют просто – учитель. Сергей Вениаминович.

В мои девяностые он был любителем выпить и пропустить урок. В новой жизни он даже еще ни разу не опоздал. Парень лет тридцати с густой черной растительностью на лице и серьгами в ушах. Если бы он не был учителем Боевых Искусств, то вполне мог бы сойти за вокалиста какой-нибудь популярной рок-группы из двухтысячных.

– Всем по-по-по-о-о-строиться! По ро-росту! – сказал он.

Пить перестал, а вот заикаться нет. Иной раз столько времени уходит, чтобы он объяснил задание... Но уроки Боевых Искусств проходят по два подряд, поэтому чаще всего мы успеваем многое. Несмотря на некоторую задержку.

– Ладно, Клаус. Иди к своим, – я толкнул подругу. – Увидимся.

Жанна в ответ по-дружески ударила меня в плечо, а затем прошла в строй девочек.

– По ро-росту, я говорю, Иван! – окликнул учитель Вантуса. – У нас за каникулы кажется Баконский слегка прибавил. Теперь он пе-пе-пе-е-е-ред тобой должен стоять.

Вантус послушался и встал в самом центре.

Я со своим ростом всегда стоял третьим в строю. Самый длинный Князев Гера, за ним Солонин, потом я. Но до Князева, кажется, никто из нас не дотянет и через два года. Даже если он прямо сейчас вдруг закурит и перестанет расти. Если, конечно, верить в то, что курение все-таки замедляет рост.

– Мне хочется ве-ве-верить, что на каникулах вы поддерживали себя в форме, – сказал Сергей Вениаминович. – Сейчас и по-по-п-о-о-смотрим. Десять кругов! Побежали!

Все всегда начиналось как обычная физкультура. Мы бегали десять кругов, приседали и отжимались. А вот потом рассчитывались на первых и вторых, чтобы заняться уже более узконаправленными занятиями. Так произошло и сегодня.

– Первый!

– Второй!

– Первый! – очередь дошла до меня.

– Второй! – Ян Калачевский, стоящий следом, пустил возгласы дальше по ряду.

Учитель Боевых Искусств дождался, когда самая низкая девочка в нашем классе скажет «второй», откашлялся в кулак и продолжил:

– Сейчас каждый берет по ме…мечу и становится на спарринг. Первые, запомните тех, кто слева от вас. Вторые, посмотрите на первых – это ваши оппоненты на сегодня. В ко-о-о-нце уроков у нас будет командный бой. Первые против вторых.

Ян Калачевский посмотрел на меня. Он всегда оказывался моим партнёром, несмотря на все попытки его родителей ограничить наше общение. До восьмого класса мы были с ним одного роста, поэтому даже если на сантиметр обгоняли друг друга, все равно чаще всего выполняли задания в паре.

– Пойдем, – я махнул поляку и пошел за мечами.

Мы подошли к большой корзине и достали оттуда два деревянных меча. Это же сделали и другие парочки. Очень скоро все школьники стояли друг напротив друга и ждали команды.

– Сегодня м-м-мы будем отрабатывать защиту. Сперва защищаются первые, а вторые атакуют, а затем, по моей ко-ко-ко-о-о-манде, меняемся. Все готовы? Тогда приступайте!

Мы с Калачевским без единого слова принялись выполнять задание. Аристократ ловко парировал мои удары, не пропустив ни одного выпада. В отличие от меня. Когда настала моя очередь обороняться я, то и дело, получал по пальцам. Пропускал удары по плечам, шее, голове и другим частям тела. Было больно, но я терпел. Даже деревянным мечом прижигает – будь здоров!

Вообще одаренных с третьего класса учат держать в руках меч. А я начал только месяц назад. И, конечно, ничему еще толком не научился. Однако схватываю однозначно быстрее и лучше остальных. Думаю, что нагоню быстро и все-таки сдам экзамен по фехтованию в конце года.

– О-о-о-отлично! – похлопал учитель, когда мы закончили выполнять задание. – Вы д-о-о-олжны уделять работе с мечом больше времени. Ни одно оружие не сослужит в ближнем бою лучше сл-у-у-у-жбы, чем зачарованный клинок. Давайте еще раз! Повто-о-о-рение – мать учения.

Казалось бы, зачем может понадобиться навык владения мечом в мире, где существует ядерное оружие? Все просто. Как оказалось.

Всех одаренных так или иначе готовят к защите населения Земли от угрозы, которая исходит из порталов. Стрельбе нас тоже учат. И рукопашному бою. Однако считается, что клинок, который можно зачаровать с помощью Знаков остается самым эффективным оружием против адских гончих и душ одаренных, приходящих в наш мир через разрывы.

– Ты че, гондон?! – вдруг вопит кто-то. – Жить надоело?

Прозвучавший голос оказался настолько неузнаваем, что я даже сперва не понял кто это. Оборачиваюсь.

В этот самый момент Кипяток толкает Яблоньского в грудь. Тот делает несколько шагов назад, но не падает. Останавливается. Все ученики в миг бросают упражнение и с интересом смотрят в сторону потасовки.

– Вы там! Эй! А ну пе-е-е-рестали! – учитель быстрым шагом идет в сторону парочки.

Кипяток толкает Всеволода еще раз. На этот раз, тот отвечает. Они хватают друг друга. Начинается драка.

Я бросаю меч, подскакиваю к аристократам, хватаю Всеволода под локти и стаскиваю с лежащего Кипятка. Антропов успевает остановить Парфенова, пока тот в порыве гнева не набросился на нас обоих.

– Отпусти меня! – орет Кипяток и пытается вырваться из хватки своего друга.

Еще через секунду учитель оказывается между петухами, расставив руки в стороны.

Я смотрю на Парфенова. У него идет кровь. Похоже Всеволод разбил ему губу, а сам, вроде как, невредим.

– Я тебя урою, гнида! – не унимается Кипяток.

– Вы что себе по-о-о-озволяете? – физрук смотрит сперва на одного аристократа, а затем на другого.

Характер у Сергея Вениаминовича нисколько не изменился. Слишком мягкий он для физрука. А для учителя Боевых Искусств – тем более.

– Этот гондон специально хреначит меня этой палкой! – вопит красный от злости Кипяток все еще пытающийся вырваться из рук своего друга.

Сергей Вениаминович переводит взгляд на Яблоньского.

– Я просто выполнял задание, которое вы дали, – отвечает тот, пожимая плечами, а через секунду добавляет: – Я же не виноват, что этот…защищается как девчонка. Может ему надо было с девчонками в один ряд встать, чтобы не срывать урок?

– Я тебя…

– Так! – наконец грозно рявкает учитель. – Антропов! По-о-о-меняйся парами с Яблоньским. Яблоньский, иди к Солонину. Все! Закончили концерт у-у-устраивать!

Только Сергей Вениаминович отвернулся, как Всеволод улыбнулся и показал Кипятку средний палец.

– Ах ты, мразь… – процедил Парфенов тихо, чтобы учитель не услышал. – Тебе после школы крышка, понял? Стрела! За столяркой. Если не придешь, то все будут знать, что ты сыкливая баба!

Как только Кипяток договорил, ему как будто полегчало. Он выдохнул, сплюнул, поднял свой меч и оттолкнув с дороги Антропова пошел в другую часть зала.

Всеволод как был безэмоциональным, так и остался. Он всего лишь поднял с матов свой меч и принялся отрабатывать защиту в паре с Солониным.

Уроками Боевых Искусств заканчивался этот учебный день. С самого момента драки каждый ученик ждал, когда наконец прозвенит последний звонок и мы соберемся за той самой столяркой, где будут выяснять отношения два аристократа – Яблоньский и Парфенов. С последней драки в классе прошло достаточно времени. Народ соскучился по стрелкам.

Я не был исключением. Дел по горло, но пропустить такую заварушку просто не мог. Старший брат против младшего, который и знать не знает, что в шкуре Всеволода прячется Владлен. И мотивация каждого из них мне ясна. Кипяток ненавидит Яблоньского просто за то, что тот появился в жизни его семьи и начал претендовать на место главы клана. Владлен же ненавидит своего младшего брата по той же причине – борьба за власть. И чем в итоге закончиться этот конфликт? Остается только догадываться.

Пустырь за столярной мастерской. Летом он скрывался за высокими зарослями, а зимой за сугробами. Снег всегда был тут тщательно утоптан, потому что ученики первой смены со всей школы бегали сюда курить и постоянно забивали здесь стрелки. Сейчас на снегу все еще видны следы последней драки. Серый говорил, что два дня назад здесь выясняли отношения его одноклассники. Что ж. Теперь очередь моих.

– До первой кровинки? – спросил Вантус – местный распорядитель боев.

– Да! – огрызнулся Кипяток, отошел к дереву и бросил рюкзак под толстый ствол дуба.

– Если он не заплачет раньше, – равнодушно ответил Всеволод и откинул в сторону свой портфель.

Мы с одноклассниками собрались вокруг и ждали настоящего зрелища.

– Где твоя новая соседка? – Клаус подкралась сзади и воткнула пальцы мне меж ребер.

– Ты про Риту? – я убрал ее руки и пустил ближе к импровизированной арене.

– Не видела, чтобы ты сидел еще с кем-то…

Сначала я почему-то подумал про Элаизу. Но не буду пока рассказывать о девочке-мираже. Не время. И не место.

– Мы с Ритой почти не разговариваем, – я пожал плечами. – А почему сегодня не пришла? Не знаю. Может заболела.

– Короче, – Вантус в черном пуховике вышел в центр нашего ринга. – Пацаны будут драться до первой крови. Если кто-то заревет, драку не останавливаем. Только, когда пойдет кровь. Начинайте!

Парфенов и Яблоньский стояли в разных сторонах и не спешили нападать друг на друга.

Так всегда было. Разозлишься, забьешь стрелку, а потом стоишь перед самой дракой и думаешь: «На кой мне вообще нужны были эти проблемы?». Это понятно, если сразу на улицу выйти и сбросить напряжение. Так нет. Пока дождешься, когда уроки закончатся весь пыл уже поутихнет. А потом – на тебе! Стоишь и не знаешь зачем тебе это нужно и с чего начать. Особенно, когда противник под стать.

Аристократы поняли, что начало драки затягивается и начали медленно наступать друг на друга. Махать руками как бы показывая, что они не просто так тут всех собрали. Вот. Драться пытаются.

В один момент я уже подумал, что так все и закончится. Какой-нибудь Солонин скажет, что директор идет или, что ему уже пора домой. А парни, почувствовав, что все потеряли интерес, так и разойдутся. Оставшись наедине.

Но не в этот раз. Эмоции быстро вернулись, как только Кипяток пропустил удар по голове в очередном из своих наступлений. Адреналин выбросился в кровь и завязалась настоящая драка.

– Не помню, чтобы кто-то кроме тебя давал Кипятку отпор, – шепнула Клаус.

Я еле расслышал ее из-за гула, который подняли одноклассники.

– Сейчас вообще многое поменяется, – намекнул я. – Эти…аристократы, будут враждовать долго. Пока кто-то из них окончательно не займет место главы клана. До тех пор наслаждайся зрелищем.

– Зрелищем… – Жанна задумчиво буркнула себе под нос.

Всеволод дождался, когда Кипяток атакует, сделал шаг назад, а в ответном выпаде врезал своему брату прямо по морде. Тот упал. Вантус тут же подскочил ближе:

– Крови нет! Продолжаем! – крикнул он.

Парфенов поднялся на ноги. Осмотрел своих одноклассников рассеянным взглядом. Крови действительно не было. Вот только синяк под глазом налился кровью и теперь у него на скуле красовалась смачная слива.

– Я же говорил. Дерешься, как девчонка, – травил своего противника Яблоньский и ухмылялся.

Кипяток заорал. Так как орут дети, которые от бессилия не могут больше ничего сделать. Только орать. Вместе с этим он набросился на своего кровного врага, впечатал того в дерево и начал бить ему в бок. Справа.

Удары выходили слабые. Сквозь одежду Всеволод и вовсе не чувствовал боли. От этого он только издевательски улыбался. Видя его ухмылку, несколько моих одноклассников посмеялись, видимо, найдя для себя нового авторитета.

На смех Кипяток поднял голову. Увидел издевательскую ухмылку и снова заорал. В этот момент Яблоньский оттолкнул противника, а когда тот снова побежал в его сторону, выставил ногу, и Парфенов напоролся прямо на ботинок. Согнулся. А после очередного толчка упал на стуженую землю.

– А Егорка-то выглядит совсем жалким, – сказал побеждающий аристократ. – Даже не знаю, стоит ли его бить до крови. Может все-таки до слез? Кажется он уже плачет.

– До крови! Как договаривались! – выразил желание большинства Вантус.

– Ладно, где у тебя тут…

Всеволод медленно подошел к Кипятку, который в позе эмбриона валялся на земле и стонал. Он повернул аристократа на спину, чтобы открыть тому лицо. Но Егор умело закрывал все части своего тела.

– Ну че ты как баба? Дай пущу тебе кровь и по домам, – сказал Яблоньский. – Бить щенков скучное занятие.

Кипяток что-то сказал в ответ. Неразборчиво. Даже для рядом стоящего Яблоньского.

– Че ты сказал? – тот наклонился ближе.

В этот момент Парфенов раскрылся, в его руке на солнце что-то блеснуло.

Пшик. В следующую секунду Всеволод заорал, схватился за лицо и принялся отступать. Все одноклассники в один миг закашлялись и зачихали. Я схватил Клаус и быстро отскочил на несколько шагов назад, закрыв нижнюю часть лица шарфом и сделав тоже самое Жанне.

Посмотрел на Кипятка. Тот держал в руках газовый баллончик. Популярное средство защиты в девяностые. И доступное почти каждому. Однако имеющее свойство поражать все в радиусе пары метров. И это еще хорошо, что мы на открытом воздухе.

Я увидел, как Парфенов убирает баллончик, а затем подлетает к своему противнику и просто начинает лупить его со всех сторон. Руками и ногами. По животу, ногам и другим частям тела. Лишь по лицу он не торопился бить. Хотел отыграться и только потом пустить кровь.

– Кипяток! – заорал Вантус. – Так нельзя!

Тогда Парфенов подлетел к распорядителю боев, схватил того под силки и матом рассказал, что сам решает, что нельзя, а что можно. Затем повернулся к Яблоньскому и продолжил колотить аристократа. Все одноклассники завороженно смотрели на картину сквозь слезы, которые вызвал газ, но не могли ничего сделать.

– Стой тут! – приказал я Клаус, затем завязал шарф на затылке и выбежал на импровизированный ринг.

Не успел. Кипяток почувствовал, что времени у него мало и зарядил по лицу Яблоньскому. Кровь брызнула прямо на снег, и аристократ упал следом.

– Все! – я преградил путь Парфенову, оттолкнув его от лежащего мальчика.

Глава 10. Потерянная VHS

– С дороги, Фунтик! – процедил Парфенов и посмотрел на меня глазами, внутри которых я, в очередной раз, увидел языки пламени.

– Я не отойду, – ответил я и тут же добавил: – Ты победил. Проваливай и наслаждайся победой. Ты же не знаешь кто из нас кому набьет морду, если теперь начнем драться мы? Самое время остановиться.

Кипяток некоторое время зло смотрел на меня. Взвешивал мои слова. Затем, видимо, решил, что я прав, сплюнул, взял свой портфель и пошел прочь. Антропов, прихватив свои шмотки, побежал следом.

– Ты в порядке? – я подошел к Яблоньскому, протянул руку и помог встать.

От всех этих Парфеновых смердит гнильем за версту. Но не помочь нуждающемуся не могу.

Я быстрым взглядом осмотрел аристократа с головы до ног. Вроде никаких смертельно опасных ран. Жить будет.

– Я закопаю этого урода… – прошипел Всеволод и еще жмурясь от слезоточивого газа посмотрел вслед уходящим отморозкам из нашего класса.

– Закопаешь, закопаешь, – поддакнул я. – Идти можешь?

Яблоньский попытался сделать шаг, но чуть не упал. Схватился за ствол рядом стоящего дерева и удержался на ногах. Снова потер глаза.

– Ни черта не вижу…

– Понятно, – я обернулся и нашел глазами свою подругу. – Клаус! Помоги мне!

Жанна подбежала ближе и спустила шарф с лица.

– Что нужно сделать? – спросила она, глядя большими глазами на избитого аристократа.

– Клади его правую руку себе за голову. Также как я, видишь? Всеволод, ты далеко живешь?

– На четвертом трамвае. До конечной. Там, в частном секторе, – ответил он.

– Хорошо. Жанна, поможешь мне довести его до дома?

– Поехали, – ответила она, даже не подумав.

Мы шли на остановку, когда кто-то окликнул мою подругу. Это был Баконский. Он догнал нас через несколько секунд и преградил дорогу.

– Ты куда? – спросил он, обращаясь к Клаус.

– Человеку помогаю, не видишь? – ответила она.

– Ты че, до сих пор на меня обижаешься?

Мы с Яблоньским закатили глаза. Стать невольными свидетелями этих разборок – ничего хорошего. Но из вежливости никто из нас не вмешивался. В конце концов ситуация у нас не экстренная, можем и подождать. Раз Клаус сама не спешит.

– Обижаюсь на тебя? – усмехнулась аристократка. – Сдался ты мне! Давай Баконский. Уйди с дороги. Не видишь – человеку плохо?

Баконский перевел взгляд на меня и свел брови.

– Это все из-за него, да? – зло прошипел он.

– Слушай, Альфред, – я вмешался, чтобы Клаус не пришлось отвечать. – Давай ты свои дела сердечные оставишь на потом. Сейчас мы Яблоньского домой доставим, а дальше разбирайтесь сколько влезет. Ну все. Нам пора. Трамвай идет! – я мотнул головой, и мы обошли бастарда, который больше не знал, что сказать и только краснел от злости.

Очень скоро мы сели в вагон «шестерки», доехали до конечной и подвели Яблоньского к его дому.

– Немаленький домишко! – восхитилась Клаус, осматривая особняк аристократа.

– Заходите, – предложил в ответ он. – Надо поговорить.

– Да мы наверное… – начал я, потому что больше всего ждал новостей от Клавдии Петровны.

Терпения уже не хватало на то, чтобы дождаться сообщения о том, что обереги сломаны и моя сестра вот-вот вернется в родные стены.

– Этот ублюдок ведь тебя тоже достал? – перебил меня Всеволод и посмотрел уставшим взглядом.

Я взглянул на него в ответ. Но молчал.

С одной стороны, Всеволод, а вернее Владлен, не самый приятный тип из всех, с кем мне доводилось встречаться. К тому же он тоже Парфенов. А иметь какие-то дела с аристократами из этого рода…все равно что валяться в грязи. С другой стороны, враг моего врага – мой друг. Яблоньский мог бы помочь мне решить проблему Кипятка раз и навсегда.

– Чаю нальешь? – спросил я.

– Конечно.

Яблоньский убрал с нас с Жанной руки и самостоятельно, довольно уверено, пошел к воротам. Видимо и боль прошла и зрение окончательно вернулось.

Еще через несколько минут мы разувались в просторной прихожей. Ремонт был дорогой, хоть уже и не свежий. Сразу видно, что когда-то тут жили люди, как это говорят… Первого сорта? Но времена процветания Яблоньских давно прошли. Теперь тут и там стоят банки с огурцами, кошачий лоток прямо посреди коридора, старые ковры, постеленные скорее для тепла, а не для антуража. В общем такой…некий «BMW» бизнес-класса, отданный в распоряжение деревенскому мужику, возящему в ней навоз.

– Никого нет дома, – Всеволод вошел в гостиную уже умытый и приведенный, более или менее, в порядок. – Чайник скоро закипит.

– Что ты хотел предложить? – я сразу перешел к делу и поставил на место один из томов под авторством Чехова, хранящихся в серванте.

Яблоньский бросил взгляд на Клаус, как будто сомневаясь говорить при ней или нет, но все же решился.

– У нас с тобой есть один общий враг. Я предлагаю избавиться от него. Вместе, – прямо сказал он.

Клаус читала какой-то журнал, который до этого лежал на журнальном столике и делала вид, что вообще не слушает, о чем мы говорим.

– Смотря что ты подразумеваешь под словом избавиться… – ответил я. – Убивать или причинять какой-то вред десятилетнему мальчишке, я не намерен. Скажу больше, я сделаю все, чтобы предотвратить это, если только узнаю…

Яблоньский нахмурился и бросил на меня злой взгляд.

– Зачем тогда ты вообще согласился говорить на эту тему, если защищаешь гребанного ублюдка? – выпалил он.

– Полегче… – остановил я аристократа. – Я сказал, что не позволю причинить ему вред, но не говорил, что не хочу проучить.

– Проучить? И при этом не причинить вред? – лицо хозяина дома скривилось.

– У меня уже есть план, – пощелкал пальцами я. – Но с твоей помощью воплотить его будет легче…

Свист донесся с кухни и заставил Яблоньского спохватиться, чтобы убежать за заварочным чайником и чашками. Он вернулся через пару минут, держа в руках все необходимое для чаепития.

– Не хочу чаю, – отозвалась Клаус. – Есть что-нибудь холодное?

Всеволод покивал, снова скрылся в дверном проеме и вскоре вернулся с графином. В левой руке у него было несколько пакетиков порошка, который я последний раз пил двадцать с лишним лет назад.

Аристократ открыл крышку графина, высыпал туда «Yupi» и принялся размешивать зелье.

– Какой план? – Всеволод налил в чашку воды с фруктовым вкусом и протянул Жанне.

– Сначала Клаус, а потом и я сам, видели, как Парфенов вместе со своим другом используют магию крови. Моя сестра лично пострадала от этого.

– Магия крови? – аристократ почесал затылок под растрепанными волосами. – За такое ведь можно уехать…

– На Казачью Заставу, – Клаус подняла глаза со страниц журнала и улыбнулась.

– Надо донести на них и дело с концом! – обрадовался Яблоньский тому, что его единственный конкурент возможно скоро отправиться на самый север и окончательно уйдет у него с дороги.

– Все не так просто, – осадил я аристократа. – Сейчас Кипяток очень осторожен. Он вряд ли еще раз использует запрещенную магию в ближайшее время.

– Черт! – выругался Всеволод. – И что делать?

– Запасной план тот же, – ответил я, пристально смотря в глаза мальчишки. – Я спровоцирую Парфенова вернуться к практике. А ты поможешь мне его дискредитировать.

– Дискреди…что?

– Поможешь сделать так, чтобы его заметили и перестали верить в то, что он прилежный ученик и вообще хороший парень, – я налил в свою чашку кипятка.

– Хм. Мне это нравится, – неприятно осклабился аристократ. – Что я должен делать?

Четкого плана у меня нет. Да, Владлен жил в особняке Кипятка. Возможно, он даже знает его тайные убежища, где тот может проводить ритуалы. В конце концов можно как-то использовать его способности электроника. Но пока Егор Парфенов даже не думает применять магию крови, продумывать какой-то план бесполезно.

– Пока не знаю, – честно ответил я. – Но уверен твои знания и способности смогут нам помочь. Когда придет время. У тебя есть пейджер?

Яблоньский открыл портфель и достал оттуда устройство. С обратной стороны на нем был наклеен номер, на который нужно посылать сообщения, чтобы они дошли до него. Сразу видно – бабушка постаралась.

Я переписал цифры в свою записную книжку – пришлось завести ее, когда контактов стало очень много. Как же не хватает смартфона, где всю эту информацию можно хранить и не бояться потерять.

– Я скину тебе сообщение, как только придет время. До тех пор предлагаю не идти с Кипятком на конфликты. Окей?

– И все? – Клаус отложила журнал в сторону.

В это самое время запищал пейджер на моем поясе. Я снял его, приблизил и прочитал сообщение.

«Срочно перезвони! Лиза.»

Что стряслось? Так. Кажется тут есть еще пропущенные. Видимо сообщения приходили, пока я был на уроке Боевых Искусств.

«Обереги сломаны. К.П.» – прочитал я.

– Всеволод! – взволнованно окликнул я аристократа. – Где у тебя телефон? Мне позвонить надо.

– Там, – ответил он. – В прихожей.

Я мигом очутился у телефона и скинул сообщение Аввакуму Ионовичу о том, что путь свободен. Скорее всего он свяжется со мной, когда дело уже будет сделано. До тех пор мне лучше все-таки быть дома.

– Я позвоню или напишу тебе, как только буду готов, – сказал я, вернувшись в гостиную. – А сейчас надо идти. Клаус!

Мы с Яблоньским махнули друг другу, вместо крепкого рукопожатия, а затем я посадил Жанну в один трамвай, а сам сел в другой.

Уже скоро я торопливым шагом шел по дворам с остановки в сторону своего дома, погруженный в мысли о сестре. Думал о том, как вытащить из нее Эру Ангельскую. Представлял, как подарю Машке новый паспорт и скажу, что мы уезжаем жить в другой город новой жизнью. В голове пролетало столько мыслей, что я вообще ничего не видел вокруг. Ничего. До того момента, пока под светом одного из фонарей меня кто-то не схватил за шкирку и не толкнул в сугроб.

– Ты чего дома устроил, говнюк?! – прохрипел рассерженный голос.

Я поднял голову.

Отчим. Объявился. Перегаром несет за версту.

Он подошел ближе и влепил мне пощечину. Удар вроде несильный, но для моего нынешнего тела вполне достойный. Если бы я стоял на ногах до удара, то сейчас бы уже лежал.

– Ты что за притон в квартире учудил я спрашиваю, гаденыш? – отчим взял меня за пуховик и поднял на ноги.

Сообщение от Лизы… Вот, черт. Во сколько оно пришло? Наверняка, она написала, когда отчим заявился. Это сколько заказов он мне за сегодня сорвал? Ладно заказы. Это же репутация.

– Дядь Леш, – я схватил за запястье руку, которой он держал меня. – А ну отпусти.

– Сейчас я тебя отпущу! – завопил он и снова врезал мне по лицу.

Вот теперь я упал.

– Вставай, засранец! – сказал он.

Я встал. Следующий удар. Я снова в сугробе. Больно, но не более.

– Вставай!

Такое уже было. В прошлой жизни я не раз получал от него. Психику это мне не сломало, но другого выхода, кроме как терпеть и бесконечно вставать – я не знал. Теперь знаю.

– Эй, дядя! А ну отпусти малого!

Позади отчима уже скопилась толпа моих курьеров. Ну как толпа. Человек семь. Восемь. С битами и в хоккейных масках. Они экипировались так после случая с Гришей. Стали больше думать о безопасности и о том, что делать, если на них кто-то нападет.

– Вы кто такие? – отчим, пошатнувшись, повернулся к моим спасителям и указал на них пальцем. – Кто это такие, а? – он посмотрел на меня.

– Друзья, – отозвался тот, который был впереди всех. Я узнал голос Глобуса. – А теперь отойди от мелкого, пока мы тебе не накостыляли.

Дядя Леша внимательно оценил обстановку и поднял руки на уровень груди.

– Ладно, ладно… – сказал он. – Спокойно. Я уже ухожу.

– Да! – довольно выкрикнул брат Серого и указал битой в сторону. – И если еще раз руку поднимешь на него…

– Нет! – я перебил Глобуса, поднялся на ноги и отряхнулся. – Он никуда не пойдет. Вернее, пойдет чуть позже. Сперва я хочу поговорить. Дядя Леш! Пойдем. На пару слов.

Очень скоро мы сидели на нашей кухне. Отчим курил свою «Приму», а я внимательно изучал его. Парни о чем-то болтали в комнате матери. Лиза снова приступила к работе. Все становилось на свои места.

– Мама, – начал я. – Когда ты в последний раз видел ее?

Дядя Леша заглянул в чашку, где еще оставалось немного кофе. Видимо, думал, чем бы промочить горло, но, взглянув внутрь, только поморщился. Затем поставил ее обратно и снова затянулся.

– Не знаю, – ответил он пропитым голосом и пожал плечами. – И с чего ты вообще взял, что я хочу что-то рассказывать такому выродку, как ты?

Я проглотил злость. Был бы чуть постарше… Хотя. Чего бы добился? Врезать алкоголику – великий подвиг, тоже мне. Все равно, что добиваться возмещения ущерба от пропитого бомжа, проткнувшего колесо твоего автомобиля. Да-да. Один из моих великих страхов из прошлой жизни.

– Я дам тебе тысячу рублей, – я достал деньги и положил на край стола. Ближе к себе.

Отчим жадно посмотрел на будущую добычу. Не менее жадно затянулся.

– Последний раз видел твою мать пару недель назад, – сказал он и потянулся за купюрой.

Я накрыл банкноту сверху своей ладонью.

– Здесь? – спросил я, вспомнив тот, день, когда вернулся домой и понял, что мама пропала.

– Угу. Мы сидели прямо тут. Только на твоем месте была она.

– Что делали? Пили?

– Обижаешь! Праздновали воссоединение счастливой семьи!

– Ладно. Что было потом? Чем все закончилось?

– Ничем, – он стряхнул пепел в кружку с кофе. – Бухали здесь. Потом там. В комнате. Потом я увидел, что водка заканчивается и отправил ее в магазин. Сам уже на ногах не стоял…

Отчим замолчал и уставился на мою ладонь, под которой я прятал деньги.

– Что было дальше?

– А дальше я вырубился там. На кровати. Просыпаюсь от того, что кто-то дверь ломает. Пока вставал, ее уже выломали. И че ты думаешь? Кто там был? Мать твоя. Ха-ха! Я тебе говорю, силищ в ней столько, что не всякому мужику дано! Ну тут мы и повздорили…

– Чья кровь там, в коридоре?

– Моя. Чья же еще? – хмыкнул отчим. – Я руки распускал часто, это правда. Да вот только до крови твою мать никогда не колотил. Привычка, армейская, если хочешь. Синяков не оставлять.

Я глубоко вдохнул, чтобы сохранить спокойствие.

– А вот твоя мать не больно-то старалась. В нее как будто бес вселился, – он закурил еще одну сигарету. – Она сперва меня отмудохала, а потом пошла по комнатам что-то искать. Я так и не понял, чего она там искала, потому что дожидаться не стал. Думаю, через пару дней вернусь и узнаю. Но мы тут с Олежкой хорошо загуляли. Только сегодня очухался.

Мать пила с отчимом. Это на нее похоже. Вернулась, выломала дверь и начала первая лезть в драку? Вот эта история уже не про нее. И куда она делась потом? И почему появлялась недавно в магазине, но не зашла домой? Не могла же и в нее вселиться какая-нибудь душа…

– Водку принесла? – спросил я.

– Чего?

– Ты говоришь, что мать за бутылкой отправлял. Принесла она бутылку или нет? В итоге.

– Не, – махнул рукой отчим. – Поэтому и поругались. Вместо бутылки купила кассету. Еще и не фирменную. Полностью белую. Непонятно че на ней записано. А у нас даже видика нет, куда эту кассету вставлять! С этого все и началось.

– Кассету?.. – я задумался.

Ушла за алкоголем, пришла с кассетой и не в себе. Выходит, надо посмотреть кассету. Может там найду ответ. Надеюсь, на пленке не записанные серии «Дикого ангела», блин.

– Держи деньги и проваливай, – я встал с места и протянул купюру. – Чтобы я тебя больше тут не видел.

– Че-е-е… – удивился отчим и направил на меня свои мутные зрачки.

– Че слышал. Давай-давай!

Я взял его за локоть, помог встать и выпроводил восвояси. Дядя Леша не сильно сопротивлялся. Тысяча рублей открывала для него новые горизонты. Любой Олежка из «Союза» приютит того еще на пару недель за такую сумму. Еще и компанию составит.

– Пацаны! – я вбежал в гостиную, как только закрыл дверь за отчимом.

Глобус, Гриша, Лиза, Децл и другие повернули на меня свои головы.

Я подбежал к видеомагнитофону, нажал кнопку и достал оттуда кассету.

– Никто не находил здесь странную видеокассету? – я потряс в руке добычей. – В белой упаковке, без надписей и рисунков.

– Так это поди она и есть, – отозвался Глобус. – Упаковка там, на подоконнике за шторами.

Я обернулся, резким рывком отодвинул в сторону штору и нашел пустую коробку, о которой говорил отчим.

– Что на ней? – спросил я.

– Фиг знает. Децл видик паленый принес. Я хотел посмотреть, но там толи провода накрылись, толи сам видик сдох. В общем, как вставил ее, так она там и пролежала.

– А у вас дома видеомагнитофон есть? – спросил я у Глобуса.

– С утра был, – улыбнулся он. – Рабочий.