Коллапс

Глава 1

Ночью я спал как младенец, чего со мной уже больше месяца не было. Не видел снов, не оказывался на Островах. Восемь часов абсолютной пустоты, прошедшие за мгновение. Но выспался великолепно. Если бы еще не подорвался в ужасе с утра, вообще прекрасно было бы.

Первая мысль, пришедшая ко мне спросонья: меня на островах убили, поэтому я не оказался в другом теле.

Дважды щелкнул пальцами, призывая шкатулку.

Получилось! Артефакт возник на ладони. Тонкие золотые узоры рун переплетались по поверхности шкатулки, создавая замысловатый рисунок. Дерево казалось теплее окружающего воздуха, словно хранило в себе энергию.

Я выдохнул. Слегка отпустило. Что бы не случилось, магия была со мной — шкатулка призывалась, да и внутренняя энергия привычно текла по моему телу.

Сразу же полез на форум в сети и выяснил, что сегодня никто не видел снов про острова. Либо это сбой, либо на Островах нас всех и разом убило.

Дабы отвлечься, решил прогуляться до магазина. Хотел купить себе готовый завтрак, или какую-нибудь булочку с мясом.

Неторопливо оделся, поставил чайник — как раз вскипит и успеет слегка остыть за те полчаса, что я буду гулять.

Когда дошел до магазина, понял, что странности случились не только со мной, но и со всем миром. Когда я выбирал себе булочки в дальней части универмага, из подсобки магазина, шатаясь, вышло странное существо.

Когда-то оно явно было человеком — монстр был одет в серую униформу грузчика. Теперь только заляпанная кровью одежда выдавала в нем бывшего человека.

Кожа монстра стала чудовищно серой. Голова обзавелась «короной» из роговых наростов. Правая рука безобразно распухла, левая же наоборот истончилась, пальцы вытянулись и обзавелись длинными когтями. Глаза чудовища были закрыты.

Не знаю, каким чудом монстр оказался в подсобке заполненного покупателями магазина, но если такие твари сейчас пробуждаются повсюду, Красноярску конец.

Серокожее существо с окровавленным ртом и по-прежнему закрытыми глазами двинулось прямо на меня. Проверил, на месте ли медицинская маска, заодно натянул её повыше. От заразы не спасет, но убережёт от уцелевших камер.

— Только здесь вас не хватало, — процедил я сквозь зубы и вбил кулак в грудь серокожему.

Усиленный Ци удар отшвырнул монстра на стену и точно сломал пару ребер, но тому было всё равно — существо поднялось на ноги и снова шагнуло ко мне.

Я прекрасно понимал: надо целиться в голову. Все книги и фильмы говорили: главное это уничтожить мозг всяким зомби. Либо голову отрубить, этот вариант практически для всех подходит. Но чему годы жизни в цивилизованном обществе научили меня, так это не убивать людей в магазинах. Социальные установки мешали мне разбить череп человеку, шептали: «Может, это обратимо?».

Происходи дело в мире снов — справился бы без проблем, но я находился в Пятерочке, где часто бывал прежде. Меня окружали полки с кошачьим кормом и наполнителями для лотков, все помещение снимали камеры, а из динамиков звучала бодрая музыка, иногда прерываемая рекламой.

Вот только когда я посмотрел в открытую дверь подсобки и заметил там тело с отсутствующим куском шеи, сомнения как-то развеялись. Вдобавок меня посетила запоздалая мысль — вряд ли подобные мутации обратимы.

Я ругнулся и осмотрелся, отступая. Бить кулаком по торчащим из-под кожи костям не хотелось, а артефактный нож я из дома как-то не захватил — не подумал, что пригодиться.

Зато рядом обнаружилась швабра. Не то пластмассовое убожество, которое в последнее время пытаются продать, а простая деревянная швабра, типа тех, что мы делали домой на уроках труда. Ее я и переломил об колено.

Обломанный край мелькнул в прохладном магазинном воздухе, и острие воткнулось в глаз неправильного зомби. Существо постояло на месте не дольше секунды, а потом — завалилось набок, увлекая за собой мое импровизированное оружие. Я же выдернул деревяшку, измазанную в крови и какой-то слизи, и, испытывая отвращение, обтер конец палки об одежду мертвеца.

Никаких системных сообщений не появилось, и слава богу.

Кстати, на мой взгляд, зомби был чересчур медленным — мне даже не пришлось ускоряться. Когтями он почти не размахивал, вторую руку, что бы она в себе не таила, не использовал. Либо просто осоловел от жратвы, либо не освоился с новыми конечностями. А может, пока тело не перестроится до конца, будет медленным. Но я уверен: когда придет время, такая тварь будет быстрой и ловкой ровно настолько, насколько ей положено.

Оглядываюсь, но в отделе пусто и относительно тихо. Никто не визжит об убийстве, не спешит объявлять эвакуацию по громкой связи. Поэтому шагаю в подсобку, где валяется недоеденная жертва монстра.

— Дело дрянь, — цежу я, рассматривая тело, лежащее на кафельной плитке.

Нет, труп не оживает и не отращивает новое горло взамен утерянного. Но края укуса уже стали цвета пепла, а кровь застыла.

Не знаю, как эти твари передают свою заразу, но попадать под их зубы и когти чревато последствиями более неприятными, чем простое ранение.

Вгоняю отлично показавшую себя палку в глаз трупа. Надеюсь, повреждение мозга остановит превращение.

Что делать дальше? Для начала, выбраться из магазина, пока меня не заметили сотрудники. В то, что их грузчик превратился в тварь, они вряд ли поверят, а вот в то, что я чокнулся и вогнал обломок швабры в глаз человеку, поверят охотно. Несмотря на то, что власти сейчас начали крутить по сети ролики с монстрами и настойчиво посылать людей прочь из города, не все верят в такую бредятину, как бегающие по улицам монстры.

А еще, если зомби-апокалипсис ограничится конкретно этим магазином, у меня будут большие проблемы. Я однозначно засветился на камерах, а «опасного психопата» будут ловить даже в такой нестабильной обстановке.

Выхожу из магазина с парой булочек и пакетом молока в рюкзаке. Дома балкон забит едой, и чувствую, сейчас продукты разом станут для горожан самым последним, о чем они задумаются.

Шагаю по дороге к дому. А куда еще? Нужно набрать на всякий случай ванну, обзвонить приятелей, написать о новостях на форум.

По дороге звоню отцу. Недоступен!

Надеюсь, с ним все в порядке — он на работе нередко отключает телефон.

Скидываю мачехе фотографии из подсобки, а потом — набираю ее номер.

— Чего хотел? — без всякого интереса спрашивает она.

— Я тебе в вотсап скинул пару фотографий, друг сегодня снял. Я знаю, что по телевизору в последнее время крутят всякую дичь, но сомневаюсь, что ты в нее веришь. Глянь на фотографии, прям внимательно рассмотри этих зомби. Я не знаю, сколько сейчас таких тварей в городе, но вечером будет в разы больше. Мой вам совет: уезжайте из города, пока на улицах не развернулся ад.

— Артур, ты чего, окончательно головой двинулся?! — визгливо повышает голос она. — А может, упоролся? Какие еще зомби?!

Отключаюсь, чтобы не слышать весь негатив, который мачеха готова будет вылить на «позорище». Так быстрее посмотрит фотографии. Может даже поверит, но это не точно.

Так же скидываю снятые фотографии отцу, записываю ему голосовое, объясняя ситуацию. Надеюсь, когда получит сообщение, поймет, что нужно сразу рвать когти из города. Они собирались уехать, только вот собирались слишком неспешно, как оказалось. Если сегодня не уедут из города, завтра уже выбраться не смогут — дороги будут забиты.

Когда хтонь из мира Островов полезла в наш, я не слишком обрадовался, но и паниковать смысла не было — в городе хватало Неспящих, которым в радость было резать чудовищ. Тем временем власти, как могли, взяли контроль над ситуацией. Удвоились патрули, у всех ППС-ников появились автоматы. Вроде бы все устаканилось. Но тогда никто не предполагал, что в этот мир проникнет особо пакостный Кошмар, который сможет передавать заразу через укус.

Проходя мимо красивой ограды какого-то муниципального заведения, хватаюсь за крашенный черный прут и тяну на себя, щедро используя внутреннюю энергию. Металл поддается с хрустом и скрежетом. Исцарапал ладонь, но немного не дотягивающий до полутора метров железный прут с острой стрелочкой на конце, оказывается в моей руке. В голове кроме мысли выжить и защитить себя есть другая — защитить тех, кто сам себя обезопасить не сможет. Чем больше тварей я уничтожу, тем легче будет людям выжить.

Прохожие смотрят с недоумением на меня, шагающего с импровизированным копьем. Не трачу Ци на маскировку, хотя мог бы скрыться.

В киоске, мимо которого прохожу, распахнута дверь — видимо открыли из-за жары. Изнутри раздаются ужасные звуки — чавканье, горловое рычание, звук разрываемого мяса.

Осторожно заглядываю внутрь, сжимая прут так, что костяшки пальцев белеют.

Вижу женщину-продавщицу, стоящую на четвереньках. Рядом с продавщицей на полу лежит труп мужчины, из которого она вместе с другой посетительницей жадно вырывает куски плоти. В воздухе висит столь густой запах крови, что к горлу подкатывает комок.

Прут в моей руке идет по прямой, входит в висок женщины. Продавщица оседает на пол.

С посетительницей приходится разбираться иначе — оружие застряло, а худощавая женщина рвется ко мне.

Пинаю ее по ноге, ломая колено. Та падает в дверном проеме, но сразу пытается подняться, опираясь на руки. Шустрая.

Пока ее когти внизу, пинаю по подбородку, вкладывая побольше сил. Слышу хруст. Существо отлетает и замирает. Рассматриваю его.

Когти на обеих руках сантиметров по пять. Под кожей видны раздутые вены, а сами руки весьма мышцастые, без грамма жира. Похоже, эта завершила превращение, либо была к этому максимально близко.

Освобождаю железный прут. Тягучие капли крови падают на пол.

Бью по голове тела, которое ели эти двое, пока не убеждаюсь, что тело не обратится в монстра.

Дуальность мира сбивала с толку. Минут десять назад я разминулся с парочкой: девушка в топике, с забинтованной пленкой свежей татуировкой, и парнем, одетым в яркую гавайскую футболку. А сейчас стою среди бойни, держа в руке окровавленный прут.

Какой-то спецназовец говорил насчет апокалипсиса: «В первую очередь пострадают маленькие глупые домашние собаки. Их с собой ни в коем случае нельзя брать при побеге из окруженного зомби города. Они станут обузой. Птиц можно выпустить в окно, кошек — на улицу, они живучие, справятся. А вот маленькая собака обречена. Терьеры эти — порождение изысканного комфорта, а в условиях апокалипсиса все искусственно созданное обречено.»

Все сводилось к тому, что домашние животные бесполезны, но тут я был не согласен: их вполне можно выпустить за дверь квартиры или дома первыми, в качестве отвлекающего маневра.

Потом, подумав, фотографирую трупы, сделав упор на когтистых ладонях. А потом — выволакиваю ближайшее тело на улицу. Чем скорее люди поймут, что происходит что-то ужасное, тем больше у них будет шансов выжить и покинуть город.

Ну, или наоборот — впасть в панику и устроить хаос.

До дома остается пара кварталов, когда я слышу звуки автомата — захлебывающуюся очередь, потом — несколько слитных очередей из противоположной стороны.

Началось.

***

В сети творится форменное безумие — на форуме уже освещают эту тему. Люди обращаются на глазах других, причем нулевые пациенты становятся чудищами без видимых причин вроде укусов, царапин.

Описываю, что видел, и советую уехать из города тем, кто может. Пару суток назад вычислили, что коннект с островами за пределами Красноярска пропадает, зато сила, пусть и изрядно ослабленная, остается. Пользоваться обликом не сможешь, орс превратится в бесполезную кровавую пилюлю, зато то, что тебе дала эволюция или тренировочный зал, будет при тебе, пусть и в урезанном виде.

Люди уже рвали когти из города, либо решались сбежать. Минуту трачу на размышления, стоит ли в этой обстановке запереться дома и потихоньку употреблять крупы, или наконец махнуть рукой на попытки спрятаться и, подняв голову и расправив плечи, выйти на улицу.

Когда я впервые обнаружил свою силу, это было как удар молнии в ясный день. Неожиданно и пугающе. Я всегда был обычным парнем, ничем не выделяющимся, за исключением мутного прошлого, и вдруг — этот дар, или проклятие, как мне впервые показалось.

Первые дни после пробуждения силы я жил в постоянном страхе. Я боялся, что кто-то узнает, что я не такой, как все. Боялся, что меня начнут преследовать или использовать, как остальных.

Я прятался. Прятался от мира, от людей, от самого себя. Жил в тени, стараясь быть незаметным. Но, несмотря на все мои ухищрения, мир вокруг меня продолжал меняться. Появление зомби стало новой реальностью, в которой прятаться и дальше радеть за анонимность было... Ну, не так умно, как прежде. Когда весь город дружно летит в Тартарары, когда бывшие люди жрут людей, заботиться о том, чтобы меня не нашли и не вычислили - как-то мелко.

Не знаю, правильно ли я поступаю. Но тот самый призрачный сенсей, который стал моим первым учителем, точно бы одобрил мой поступок. Пришла пора стать лучше не только в плане силы, но и в плане морали. Я не герой, но стать хорошим человеком мне это не помешает.

Раз уж город наводнили зомби, то нас сейчас либо начнут принудительно эвакуировать, либо запрут выезды из города и будут ждать, пока мы друг друга перережем. Либо и то, и другое, а потом уже пройдут по опустевшим квартирам, добровольно-принудительно вербуя оставшихся искателей. Думаю, нет смысла таиться и дальше.

Создаю в вотсапе группу, приглашаю и Олега, и приятелей со двора и прочих одноклассников, и вообще всех, кто у меня в контактах, за исключением Яны. Кидаю туда фотографии и подготовленный текст, описывающий, что происходит в городе. Мою анонимность это убьет полностью, но у вояк и ментов сейчас задачи куда важнее, чем ловить искателя, который распространяет слухи о зомби.

Прошу раскидать новости друзьям и пригласить в группу других людей. Пишу, что из города стоит уезжать, и как можно быстрее.

После этого отключаю уведомления и кладу телефон в карман. Читать всякие насмешки и пояснять другим, что я понял все правильно, не хочется.

Ванна набрана, чайник и кастрюля полны — водой запасся. Спиливаю пилой по металлу (купил недавно вместе с кучей других инструментов) стрелку с железного прута. Получаю простую крашенную арматурину, у которой шансы застрять в черепе гораздо ниже. Похожа на копье, а с копьем я обращаться умею.

Пью чай с булочками. Жаль, но похоже, в ближайшую неделю булочек не будет.

Телефон жужжит. Звонит Олег и сходу спрашивает:

— Правда ли то, что ты написал в группу?

— Да. Я советую тебе как можно быстрее валить из города.

— Так и сделаем. Дождусь брата и поедем. Береги себя.

Следом за Олегом записывает голосовое отец. Голос нервный, срывающийся.

— Артур, привет. Я сорвался с работы, забрал супругу, готовлюсь выезжать из города. Заеду за тобой, только скажи, где ты?

— Я уже выбрался из города в Дивногорск, не волнуйся, — отвечаю. — Самым первым выехал, на последнем междугороднем автобусе. За меня не волнуйся, это я за тебя волноваться должен. Уезжай, только не пропадай со связи, говори, где ты, и как дела.

Спустя пятнадцать минут тягостного ожидания приходит новое голосовое. Спустя еще десять — второе. По всему выходит, что на выезде пробка. Отцу пришлось объезжать дворами, кое-как добрался до моста. За мостом стоят солдаты, осматривают машины, оружие наготове. Первый пост они кое-как проехали и теперь стоят возле второго, в пяти километрах от города. Дальше не пускают. Солдаты ставят временные палатки, обещали выдавать еду.

Ну, теперь за отца я спокоен. Мама с сестрой еще раньше уехали из города, так что с ними тоже все в порядке.

А раз так, нужно позаботиться о себе и своем благополучии. Сегодня — первый день коллапса, пока большинство еще не поняло, что случилось. Магазины и рынки открылись и начали работать, как и прежде, а значит, у меня есть возможность навестить своих давних друзей. Подготовиться на случай сопряжения сфер: то же золото и серебро собрать для переноса в мир островов.

По правде говоря, можно было просто дойти до ближайшего ломбарда и набрать золотишка там, или вообще никуда не ходить и не рисковать, но кто не мечтал в апокалипсис залезть через разбитую витрину и не набрать того, на что раньше не хватало денег? Или же — забрать себе то, что по дешевке скупал знакомый товарищ с рынка.

Надеваю спортивный костюм, нож приматываю к щиколотке (жаль, не нашел ножен и не могу повесить на пояс), прячу низ лица под бинтом и выхожу. Я бы прошел по квартирам соседей, если бы был мало-мальски знаком с жильцами, а так — плевать. Они в относительной безопасности, если хватит мозгов — выживут.

А на улице тем временем все жарче. Толп зомби нет, прохожих тоже явно меньше, чем должно быть в будний день. Улицы возле наших девятиэтажек будто вымерли. Вопреки кадрам из фильмов, люди не лезли с телефонами к серокожим, не считали это пранком. Не знаю, либо кинематограф преувеличивал человеческую глупость, либо этот город уже надрессировал людей, и при признаках новой опасности они разбежались по домам, либо по ближайшим подъездам. Только редкие машины ездят на скорости под девяносто, визжат шины на соседних улицах, да слышатся четкие очереди. На звук идти не хочется — вряд ли ребята с автоматами будут мне рады.

Вызываю такси, и, — что удивительно, — машина находится! Водитель — Дададжон на серой Камри. Причаливает к подъезду, едет неторопливо, не обращая внимания на разворошенный город и нервные гудки, которым окружающие водители осыпают друг друга. Довозит меня до рынка, прощается и уезжает на следующий заказ.

Возле рынка накидываю на себя невидимость. Истошные крики, рев и рычание намекают, что соваться вперед будет опасно.

Я активировал технику незаметности, чувствуя, как холодное покрывало энергии окутывает меня, скрывая мое присутствие.

Толпа серокожих зомби рыскала по рынку. Тела недавно укушенных тварей двигались медленно и неуклюже, но среди них хватало куда более быстрых и ловких тварей.

Я знал, что стоит мне ошибиться, как они набросятся на меня, но контроль над Ци в отличие от первых дней у меня был гораздо лучше.

Проходя по узким проходам между торговыми палатками я старался двигаться как можно быстрее. Что будет, если я столкнусь в узком проходе с серокожим, я не знал, но вряд ли что-то хорошее.

Впереди я заметил группу зомби, сгрудившихся вокруг валяющегося на земле тела. Воздух наполняли звуки рвущейся плоти и хруст костей.

Я сжал зубы и продолжил двигаться вперед, стараясь не смотреть на это ужасное зрелище.

Один из зомби внезапно поднял голову и принюхался, словно почуяв меня. Его глаза были закрыты, как и глаза всех встреченных сегодня тварей. Но лицо безошибочно было развернуто ко мне.

Я замер. Тварь водила мордой из стороны в сторону, будто бы пытаясь уловить мой запах или движение. Мои пальцы сжались на рукоятке ножа, но зомби, вернулся к своему кровавому пиршеству.

Я продолжил пробираться между палаток, обходя зомби. Я больше не хотел найти скупщика — я хотел выбраться из этого кошмара из сотен жрущих тел, которые попросту сметут меня в тесноте рынка, наплевав на сверхскорость.

В какой-то момент один из некров оказался слишком близко, его рука почти коснулась моего плеча. Я замер, готовый перебить ближайших тварей и бежать так быстро, как только мог. Но некр просто прошел мимо, не заметив меня.

Наконец я добрался до выхода с рынка.

Зря я туда вообще пошел. Скупщика не увидел и следов его не обнаружил. Более того — я не знаю, где мужик прятал скупленное добро. Каждый раз, когда я приходил, он оставлял меня в ларьке по ремонту телефонов, а сам отлучался.

В общем, попытка обогатиться провалилась. Теперь разве что в ломбард лезть. А лучше — заняться очисткой улиц. Если так рассудить, в том мире у меня золота достаточно, а что будет с городом, если некры победят, я только что увидел.

Я был не прав, когда решил, что люди сразу попрятались в квартирах. Пока шел, видел залитые кровью парковки, рваные тряпки, некогда бывшие одеждой, куски мяса, многочисленных мух, пирующих на следах кровавой бойни. То есть, кто-то все-таки сунулся к машинам, а кто-то из окон следил за тем, что развернулось потом.

Увидел прохожих — трое подростков лет тринадцати, с ошалевшими глазами и хриплым от долгого бега дыханием. Пареньки шмыгнули за мусорные баки, пугливо оглядываясь.

Следом за ними неслись зомби, свернувшие ко мне.

Первый серокожий, спортивного сложения парень в брюках и белой рубашечке, сейчас залитой кровью, побежал ко мне длинными и плавными шагами, размахивая когтистыми лапами. Едва подбежал на расстояние трех метров, я атаковал с подшагом вперед, направляя железный шест в голову твари. Руку тряхнуло, а зомби сам себя насадил глазом на железку.

Неудобно бить только в голову. Тренировочный зал, где я учился владеть копьем, дал мне кучу самых разных приемов, но пользоваться приходится только одним, без всякого изящества и искусства.

Упавшее тело заставило следующего серокожего, паренька субтильного телосложения, одетого в джинсы и футболку, запнуться и упасть на четвереньки. Я не упустил момент для атаки. Железный шест с хрустом пробил череп паренька, а я повернулся к следующему нападающему.

А вот следующий не спешил нападать.

Этот серокожий зомби в замызганном спортивном костюме повел носом, принюхиваясь. Не знаю, как они ориентируются с закрытыми глазами — по звуку, по запаху, или по каким-нибудь органам типа сонара, но нападали они безошибочно, и от оружия пытались увернуться, избегая удара.

Одна рука у него была обычной, с длинными когтями, а вот другая — раздулась так, что даже пальцев не видно — все в складках кожи. То ли рука, то ли распухшая дубинка. В общем, в чем бы не заключалась эволюция этого мертвеца, он ее прошел.

Корона на голове некровоина уже подросла достаточно, чтобы костяные зубья соединились и начали разрастаться, закрывая голову эдаким костяным шлемом. Мне не нравилось, куда шагала эволюция этих зомби. Не люблю бронированных противников — если броня достаточно крепкая, им побоку мои скоростные удары, и даже на Ци им чхать.

Зомби повел распухшей рукой, и я на чистых инстинктах сумел уклониться от костяного дротика, который вылетел из деформированной конечности и пронесся мимо моего уха.

Мертвеца не огорчила неудача. Зомби выпустил ещё один дротик, но я уже бежал по кругу, все более ускоряясь. Перемещаюсь так быстро, что мертвец едва успевает следить за мной. А потом — рвусь к нему со спины.

Первый и единственный удар железкой пронзает его голову насквозь, как тыкву.

Зомби вздрагивает всем телом, но не падает, а пытается повернуться и прицелиться снова. Пинаю его под колени, сбивая с ног. Мой следующий удар приходится на его деформированную руку. Кости ломаются под моими ударами. Зомби издаёт нечеловеческий рёв, но это не останавливает меня.

Последний удар — и его голова превращается в кашу.

Это было неожиданно. Зомби с дальнобойным оружием спустя час-два после апокалипсиса. Что будет потом?

Прохожу дальше, заглядываю в продуктовый и встречаюсь с первым увиденным за сегодня человеком, который дал мертвецу отпор.

Посреди продуктового валялся серый некр с раздолбленной головой. В углу помещения сидел крупный мужчина, мышцастый, хоть сейчас в руки штангу и жать соточку от груди. Только вот рана все портит.

Мужчина был в полнейшем шоке, руками он сжимал бедро чуть выше полосованной раны от когтей. Рядом валялась окровавленная бита.

— Я не хочу… Не хочу так… — безостановочно бормотал мужчина, с ужасом глядя на серую кожу возле раны. На лбу человека уже выступила легкая испарина, движения были дерганными. Может, это из-за идущего полным ходом превращения, а может — реакция организма на стресс и последствия драки.

— Как чувствуешь себя?

Мужчина дергается всем телом, только сейчас замечая меня.

— Я… Я упал, когда убегал… — начал было боец, но умолк, когда я покачал головой.

— Должно же быть какое-то лекарство… Нельзя же вот так… С-сука, нельзя же…

— Пошли на улицу, — кивнул я в сторону двери. — Кошмары лезут в этот мир ночами, может, солнце выжигает эту дрянь.

— Может, в больницу?

— Ты не успеешь в больницу, — покачал я головой. — Кроме того, думаю, в больницах сейчас ад. Давай-ка на солнышко.

Я протянул ладонь, и мужчина крепко ухватился за нее.

Мужчина вышел на улицу, подставил рану солнцу, но эффекта это не произвело ровным счетом никакого.

Губы бойца задрожали от обиды на несправедливую судьбу. Кожа его уже бледнела, одежду пропитывал пот.

Оказавшись сзади человека, я ускорился и ударил его в висок арматурой. Человек отлетел, рухнул на асфальт и больше не шевелился. В сердце абсолютно ничего не екнуло — сознание подстраивало этот мир под мерки островов, где с подобным зараженным я бы поступил точно так же.

Итак, чем мне заняться дальше? Засесть дома, или стоит путешествовать по улицам, убивая тварей? — всерьез задумался я.

Во-первых, от истребления монстров я получу не только плюсик в мифическую карму, я наберу еще и облики, если бить сильных монстров и ночью, либо, на худой конец — орсы, которые можно либо сожрать, либо продать за золото в Школе. Да, моя выгода на первом месте, вот такой вот я эгоист.

Во-вторых, если не выйти на улицы в этот субботник и не смести иномирную грязь, то она рано или поздно сожрет всех обывателей, сюда уж точно не завезут новых продуктов, и, когда закончатся запасы, мне придется сражаться за пачку чипсов с другими выжившими. Или ездить за едой в соседний город, попутно рискуя напороться на тех, кто обязательно будет оставлен охранять периметр.

В-третьих, если я пойду чистить город, вряд ли мне придется рисковать жизнью, иначе бы я задумался серьезнее и пересмотрел свои планы. Серьезно — у меня есть прокачанный облик, незаметность, крутой кинжал, и я умею обращаться с Ци. Для меня эта охота будет как безопасный сбор ресурсов.

И уже на самом последнем месте идет «помощь городу». Не потому, что так правильно, так будет лучше, а потому, что я так хочу. Я хочу ходить по этим улицам, и не хочу, чтобы по ним ходили твари. Да и неплохо бы остановить эту болезнь, или проклятье, если такое возможно.

Глава 2

Мои новые «друзья» имели вид еще более отталкивающий от близкого знакомства, чем предыдущие. Располневшие твари, частично обтянутые костяной броней. Руки… нет, лапы, — руками эти уродливые конечности назвать не выходит, — были массивными, а туловище напоминало бочку. Передвигались они на четвереньках, но очень шустро. Помимо этого, у новых Кошмаров был еще и хвост! А, ну и когти, куда без них. Массивные, длинные и крепкие когти выглядели так, словно их выдрали у какого-то хищника, по типу медведя, и вживили тварям.

Когда я впервые столкнулся с этими созданиями, мне стало не по себе. Мало того, что некров на меня выскочила целая стая голов в двадцать, так еще и скорость их соответствовала скверному виду. О чем я не сразу догадался.

Рывок вперед, и мой удар стальной арматуриной в голый череп твари заблокирован когтистой рукой. Оружие пробило мясо между лучевой и логтевой костьми, но голову монстр защитил. Плохо! Предыдущие противники были значительно медленней.

Бинт разрастается, а я отступаю.

Слишком медленно!

Ухожу из-под удара метнувшегося вперед хвоста. Шест не доставал — бесполезно. Вместо этого рву из ножен на ноге клинок, и сношу хвост противнику. А потом уже шагаю вперед, подаю на нож Ци, и легко разрезаю глотку твари. Минус один, впереди еще толпа этих «милых» созданий.

В этот раз я решил энергию не беречь, иначе рискую отсюда уже никогда не уйти. На моем максимальном ускорении твари не застыли, хотя двигались медленнее меня. Но не слишком.

Ци идет в нож, ци движется по мышцам, и одновременно — выходит за пределы тела, окутывая меня дымкой техники. Я не становлюсь незаметным для чудовищ, их внимание режет дымку на мне, как острые ножи — картон, но я латаю повреждения (в те редкие моменты, когда успеваю сосредоточиться на них), и с каждым разом дымка из Ци становится чуть прочнее. Чуть эластичнее. Я не стану незаметным для таких тварей, даже если мы здесь до вечера биться будем, но улучшение техники на процент, даже на долю процента, происходит постоянно.

Бегу, отталкиваясь от асфальта подошвами китайских кроссовок, которые чудом не развалились от таких скоростей, и вот я уже в тылу стайки монстров. Как ожидалось, сзади бредут твари похлипче, некоторые даже не совсем преобразившиеся — в чертах их серых лиц осталось что-то человеческое.

На ускорении бью кинжалом, разрезая мышцы, отхватывая руки, хвосты, распарывая шеи. Короткий клинок превратился в вихрь, груды костей и мяса разлетались во все стороны. Я уже умел драться с кинжалом, но с кинжалом, для которого и костяная броня — не преграда, я вышел на новый уровень.

Это были самые растянутые во времени пять минут в моей жизни. Я то и дело скользил между лап тварей, жалея, что в другой руке нет такого же клинка, то, уже почти нанеся удар, уходил в сторону, потому что ко мне заходила со спины или пыталась прыгнуть на меня сбоку какая-то тварь.

Не единожды подпускал противника поближе, а потом разносил эту несуразную груду мяса в фарш. Под конец боя доподпускался — тварь полоснула меня когтями по плечу.

Когда заканчиваю бой, одежда заляпана в крови, а кроссовки едва ли не дымятся. Я не шучу, подошва действительно накалилась от бега на запредельных скоростях. Правда, держится крепко, что удивительно для китайского ширпотреба.

А вот рана на плече мне не нравится. Когда закрываю глаза, вокруг порезов клубится серая хмарь. Не она ли превращает людей в таких тварей?

Пробую согнать к ране побольше собственной Ци, и постепенно удается выдавить скверну из организма. Правда, это стоило мне половины накопленного запаса, плюс к этому чувствую упадок сил. Зато теперь буду уверен, что все обойдется.

Грузно и медленно поднимаюсь, опираясь на тело ближайшей твари. Все силы потратил на этот бой.

Подтаскиваю тела поближе друг к другу и кидаю на ближайшее семечко орса. Жаль, что больше одного у меня при себе нет — брал на всякий случай, чтобы утилизировать кого-то типа монстра, напавшего на меня и Анжелу, и не думал.

От тела чудовища потянулись тонкие и сильные щупальца. Орс быстро разрастался, слепо водил отростками по асфальту, «слизывая» с него кровь и стаскивая в кучу тела. Спустя пятнадцать минут я сгреб с чаши орс, который был сероватым по сравнению с предыдущими, но Ци в нем было море. Двадцать тварей, да еще и прошедших через свою эволюцию — это мощно. Правда, такой орс я под страхом смерти глотать не буду — странный цвет и оттенок энергии намекали, что смелый практик, рискнувший проглотить такую дрянь, станет кем-нибудь страшнее козленочка. А меня солнце и так уже жжет.

Все, на сегодня закончу с охотой — очень уж мышцы тянет. Плевать на планы работать клинком от рассвета до заката, смогу и завтра продолжить. А сегодня, пожалуй, добегу до дома, приму душ, и…

— Кхаш!

— Ну вашу же маму, — протянул я, обернувшись.

Позади меня, метрах в сорока, стоял самый блевотный мертвяк, которого я видел за сегодняшний день. Три метра в высоту, тощий, как богомол, с отливающими металлическим блеском острыми тонкими пальцами, с костяным черепом, обтянутым коричнево-серой чешуей. Вместо кожи — ошметки, одежды нет вовсе — тварь явно из нее выросла. А еще от пупка до самой шеи Кошмара проступали человеческие лица, причем движущиеся — лица распахивали свои рты и едва слышно скулили. Были и мужские, и женские, и даже детские.

Я, конечно, знал, что в городе остались дети, но специально не задумывался о том, что их могут сожрать, заразить или превратить в такое. А когда представил, что бы я смог сделать с такой образиной, если бы был десятилеткой, и сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Я бы ничего не смог сделать. Погиб бы. Сожрали и поглотили.

— Кша-а!

— Иди сюда, мразь, — позвал я, ускоряясь на весь доступный мне ресурс.

Словно только этого и дожидаясь, монстр рванул навстречу, нисколько не уступая мне в скорости. А первый же обмен ударами показал, что я не самый главный боец в этом городе.

Прикрываюсь лезвием кинжала от первого удара длинной ручищей, и чуть ли не вою: напитанный Ци кинжал отскочил от тыльной стороны ладони, и рука, похожая на стальную, хлестнула меня по предплечью. Сила удара была такой, что я прочертил многострадальными кросовками линию на асфальте.

Растерялся, на мгновение завис, но Кошмар не спешил атаковать. Тварь словно упивалась моей беспомощностью: позволила немного прийти в себя, дала секунд шесть, чтобы я размял отсушенную руку, и только затем напала снова.

Новый удар. На этот раз я не спешу навстречу — до предела напитываю тело Ци, забираю у облика всю скорость, и еще немного сверх этого, бью монстра в локоть, который в отличии от кисти не сверкает металлом, и…

… и тварь снова бьет меня наотмашь, ускользая от удара.

На этот раз атака была куда сильнее, а меня отшвырнуло куда дальше. Чудом не ободрал ладони и колени о заляпанную кровью дорогу.

Скашиваю глаза в сторону — в метре от меня валяется знакомый кусок арматуры.

— Теперь поиграем! — сипло говорю, и иду навстречу твари.

Вот только и навыки боя с копьем не спасают ситуацию. Монстр играючи ловит железку, а потом швыряет в меня — чудом уворачиваюсь.

Понимая, что я проигрываю и в силе, и в скорости, решаю поставить на выносливость. Разворачиваюсь и мчусь по узким улочкам города, не оглядываясь назад. Сердце колотится, а дыхание сбивается от усталости и страха. Дома и улицы мелькают перед глазами, превращая город в жуткий лабиринт из кошмарных снов.

За спиной раздаются утробные стоны — монстр держится в десяти метрах, и сколько бы я не ускорялся это расстояние не увеличивается. Изредка в меня летят мелкие камешки, которые тварь подбирает на ходу. Жалят в спину, в ноги и руки.

Спустя минут десять бежал я из последних сил, надеясь выскочить на банду искателей в обликах, на группу вооруженных автоматами вояк или на самого Иисуса Христа. Но помощи не было.

Когда мчался мимо круглосуточного магазина, оттуда высунулся бритый мужичок. Не успел он толком осознать, что увидел, как я пробежал мимо, а тварь махнула рукой, обезглавив человека.

Резко сворачиваю за угол, надеясь сбить тварь с толку, но монстр неумолим: следует за мной, словно призрак, не давая ни секунды передышки.

Пробегая мимо закрытых магазинов и пустых кафе, я искал хоть какое-то укрытие или способ сбежать, но не навстречу не бежал спасательный отряд — город казался пустым и безжизненным, как будто все жители исчезли в одно мгновение.

Не знаю, сколько я мчался на пределе сил, сколько напитывал мышцы Ци (похоже, много — теперь вместо облегчения внутренняя энергия жгла мышцы), но когда я добежал до окраины, сил у меня не осталось: сделав очередной шаг, я заваливаюсь набок — ватные ноги больше не держат. Камни и грязь впиваются в ладони.

Монстр шагает ко мне, его лица жалобно стонут в унисон. Многочисленные глаза твари светятся злобой, голодом.

Сил не осталось, я готов сдаться. Но мысль о том, что Я НЕ ХОЧУ, НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, заставляет меня дергаться, словно ужа на сковороде.

Я медленно и тяжело поднимаюсь на ноги. Собственное тело кажется мне не пластичнее и не легче мешка с песком. Тварь замедляет шаг, ей хочется увидеть мое отчаяние, хочется, чтобы я осознал тщетность своих попыток.

Выталкиваю из даньтяней всю Ци до последней капли, ощущая, как энергия наполняет мое тело. А потом — толкаю ее дальше и укрываюсь пеленой незаметности: такой густой, какой никогда прежде не призывал. Но сейчас моя жизнь на кону, достаточный стимул, чтобы научиться новым трюкам.

Чудовищно тяжело исчезнуть, когда на тебя смотрят многочисленные глаза неслабого Кошмара, но у меня получается. Я будто балансирую над пропастью под порывами ледяного ветра.

Монстр рычит и скрежещет зубами, не понимая, куда я делся. Многочисленные глаза рыскают по сторонам, уши — прислушиваются, готовясь уловить хотя бы отзвук дыхания, шорох подошвы, скрип камешка под ногой или даже тень от движения, но я уже медленно обхожу его. Я не стараюсь не издавать звуков: я шуршу подошвами, хрипло дышу, но звуки тоже НЕЗАМЕТНЫ. Я не в невидимости, которая уберегла бы меня даже от камер, но не от такого кошмара.

Моя рука крепко сжимает клинок, когда я захожу к твари со спины. Высота монстра не позволяет мне дотянуться до его головы, поэтому я всаживаю клинок в хребет, между выпирающих уродливых позвонков.

Анатомия у твари осталась частично человеческой, и перерубленный кинжалом позвоночник серьезно ее ограничил.

Тварь валится на землю, пронзительно вереща. Она пытается перевернуться, но я, собрав последние силы, швыряю кинжал в затылок монстра — навыки метания ножей все еще при мне.

Оружие входит по рукоять, и монстр затихает.

Я стою над поверженным врагом, чувствуя, как усталость накатывает волной. Но я жив. Жив.

Несмотря на тренированное и прошедшее эволюцию тело, усталость взяла свое. Ощущения были скверными, будто все те монстры, которых я за сегодня перебил, избивали меня в ответ. Мышцы ломило от нагрузки, голова была тяжелой от недосыпа.

За проведенное в схватках время небосклон окрасился в багровые тона. Скоро должна наступить ночь, а бессонницы у меня как раз не осталось. И добраться до своей квартиры я не успею — автобусы уже не ходят, попутчика редкие водители точно не возьмут. Можно пробежаться под обликом, но я боюсь, что подошел к той самой границе, за которой — растянутые связки, либо травма серьезнее, вроде лопнувшего сухожилия. Призрачный учитель с Островов как-то сказал «пределы только в твоем сознании. Научишься верить, что пределов нет, и они исчезнут». Однако сегодня я вплотную подошел к своему пределу, который был ну прям очень реальным. Вера в то, что мои мышцы не порвутся, никак не поможет мне не порвать их. Еще и орсов не осталось — последний я проглотил с час назад, и уже тогда он не слишком помог — похоже, есть граница, после которой даже эти «чудо-таблетки» не помогают.

Вот и плелся я по окраине города, едва передвигая жутко ноющими ногами. Монстров мне навстречу не попадалось — похоже, стянулись к центру.

Остановился возле подъезда очередной пятиэтажки. Вырвать дверь получилось легко — Ци огненным валом пронеслась по телу, не облегчая боль в мышцах, а усиливая их донельзя. Магнит, удерживавший дверь в блокированном состоянии, не смог выдержать рывок усиленного тела, и я смог пройти в подъезд.

На верхний этаж поднимался пешком: лифт не работал, но магнитный замок домофона был в порядке. Где справедливость? Кстати, надеюсь, электричество в городе не пропадет, иначе жизнь раскрасят совсем печальные краски.

Чердак запирался на обычный навесной замок. Ржавая дверь с облупившейся краской оберегала от меня чердачную пыль и затхлый воздух. Ухватившись за замок руками, я потянул дужку в строну.

Пальцам было очень больно. Сухожилия противно заныли. Навесной замок продолжал издевательски висеть на своем месте, насмехаясь над моими потугами.

Я сжал зубы и вновь использовал внутреннюю энергию. Ци обожгла мышцы еще сильнее, я едва удержал в себе стон. Хрустнула дужка, и я снял с петель покореженный замок. А потом вспомнил, что у меня на голени вообще-то закреплен отличный клинок, который способен резать и дерево, и металл, и даже бронированных монстров.

Дверь скрипнула, и я притворил ее за собой, вернув замок на место, замаскировав акт вандализма, как мог.

По хорошему, можно было согнуть петли, чтобы тому, кто решит проверить чердак, пришлось хоть немного потрудиться, выправляя их ударами молотка, но в третий раз пользоваться Ци в таком плачевном состоянии я поостерегся. Достаточно риска на сегодня. Заработаю какую-нибудь травму энергоканалов, и потом уже не вылечу — вряд ли в этом мире есть специалисты по таким проблемам.

Устроившись в дальнем углу, прямо под самым скатом крыши, я наконец-то смог закрыть глаза и провалиться в сон, как в черную ледяную воду.

Глава 3

И почти сразу проснулся на островах, лежа на матах. Горло пересохло, одежда пропиталась липким потом, я испытывал жуткий дискомфорт. Усталость и нагруженность реального тела отзывалась и в мире Кошмаров. Вдобавок я не пил и не ел в этом мире целые сутки, что тоже повлияло на ощущения.

— Еще и воняю теперь как последний бомж, — констатировал я.

Медитация прошла штатно: энергия циркулировала по телу без всяких неприятных ощущений. Ну, хоть это радует.

Я закинул в шкатулку семена орсов и сами пилюли- их на складе оставалось всего семнадцать, нужно будет пополнить на днях.

Бинт лег в круг, а с противоположной стороны я положил один из обликов, доставшихся от искателей. Если верить гайду, сегодня бинт перейдет на железный уровень, а значит, и способность станет лучше, многограннее. Либо — появятся дополнительные возможности.

Сегодня на форуме истерил искатель, погибший в мире Земли. Вряд ли единственный, и вряд ли первый, но уж точно самый громкий. Мужик вышел на улицу, убил парочку некров, а потом его размазал по асфальту грузовик.

— Это не может быть правдой! — все писал и ныл он. — Я не мог подохнуть так просто! Я только что получил повышение на работе. Мы с Лизой собирались пожениться через месяц. У нас были такие планы, такие планы! Мы хотели детей… дом за городом…

Слова флудильщика становились все более бессвязными, а сообщения, что сейчас всем плохо, не помогали — вряд ли писака находил время читать ответы.

— Мы мечтали о путешествиях… хотели увидеть Париж, Рим, Токио… Я хотел научиться играть на гитаре, всегда мечтал об этом… Но теперь… теперь все это бессмысленно! Почему именно я? Почему это случилось со мной?

— Ты не единственный, долбыш.

— Я не готов… я не хотел умирать так! Я всегда думал, что у меня будет время… время на все эти мечты и планы. Я не хочу жить здесь! Я хочу обратно на Землю!

В потоке его сообщений терялись крохи рациональных сообщений. Сорвавшийся в истерику искатель заполнял форум летописью своей жизнь, перечисляя, чего он успел и не успел достичь. Я пожалел, что здесь нет админа, и закрыл форум. Пожалуй, на сегодня я достаточно порефлексировал, пора тренироваться.

Школа встретила меня горящими магическими светильниками и полумраком, чьими-то задорными голосами в соседних коридорах и тишиной в моем. Сперва — сходил помыться, а потом пошел в класс. Как только я занял место, в дверь влетела Рыжая.

— Кин, привет! Ты уже знаешь новости, да? Лэ Юминг и Фу Ксинг, старосты, завершили свой фундамент вчера днем! Их уже тренируют по каким-то особым техникам в другом классе. Они совершенствуются, постигая настоящие боевые искусства!

— Так быстро?

Я был немного удивлен. Хотя, с момента, как я передал техники восемнадцати упражнений, прошло около двух недель — этого достаточно, чтобы построить фундамент. Конечно, у этих практиков не было пилюль, зато наверняка были свои секреты. Все-таки Школа насчитывает не один десяток лет, что-то должно оставаться в ее закромах.

— Фундамент за две недели! — Продолжала восхищаться Амила, которая тоже вплотную подошла к этой стадии. Девушка не могла стоять на месте — она носилась по кабинету, продолжая восхищаться и возмущаться. — Всего за две! Нонсенс, я и не верила, что такое возможно! Чтобы ты понимал, такая скорость встречается только в легендах и сказках! Даже за три-четыре недели достичь этой стадии считалось невозможным! Требовался экстраординарный талант, даже если у тебя есть ресурсы, предоставленные семьей. Теперь я более чем уверена — старост не зря выбрали старостами, их семьи богаты и влиятельны. Ходят слухи, что те упражнения, что ты показал, продают за тысячи золотых, обменивают на секретные техники и все это — с клятвой неразглашения! Кстати, сколько прибыли со всех этих сделок идет тебе?

— Мне? Нисколько.

Похожая на громкий ураган Рыжая взлохматила волосы, шумно выдохнула.

— Ладно, поняла… Кстати, не только наши старосты достигли следующей стадии. Я узнала, что первая десятка в рейтинговом списке тоже невероятно рванула вперед. Ты так и не появился в этом списке, и я знаю, почему — тебя не хотят выделять, иначе ты уже стоял бы на первом месте.

Я с любопытством спросил:

— А как насчет тебя, Амила? Как далеко ты продвинулась в своем совершенствовании?

— У меня все хорошо, все хорошо, — слегка поникла девушка. А потом — напоказ нахмурилась. — Кин, ты можешь использовать другие слова, обращаясь ко мне. «Милая», «любимая», «свет всей моей жизни». Не обязательно разговаривать с таким официозом.

Желания флиртовать не было, хотя Рыжая была красавицей, притом весьма полезной красавицей. Я пока не был готов переводить наши отношения в горизонтальную плоскость. Тем более, когда на Земле творился локальный апокалипсис.

— Конечно, Амила.

— Ну Кин…

— Да я понял, что могу быть с тобой менее официальным и называть тебя не только по имени, Амила.

Девушка напоказ топнула ногой, а потом сбросила с себя маску школьницы:

— А как твои успехи? Ты ощущаешь давление, чувствуешь, что тебя догоняют?

Равнодушно пожимаю плечами:

— Я буду совершенствоваться в своем собственном темпе.

— Как и ожидалось от тебя, Кин. Ты прав! Не имеет значения, как продвигаются другие, каждый должен делать все в своем собственном темпе.

Действительно — что еще мне делать? Я тренируюсь каждый день, каждый день медитирую и работаю с техникой невидимости. Я сражаюсь с могущественными тварями, постигая нюансы своих способностей в жесточайших схватках. Как мне еще улучшить ситуацию? Будь со мной опытный наставник, которому лет триста, он бы предупредил, что меня ждет, как лучше развиваться, набросал бы соломы, чтобы я не так больно падал во время ошибок. Ту же истину о том, что не стоит злоупотреблять Ци, я вынес на собственной шкуре после победы над многолицым. Я не знаю, как срезать собственный путь, как тренироваться лучше, но то, что знаю, использую на полную.

Рыжая вдруг улыбнулась:

— Кстати, я и сама чувствую, что нахожусь на пределе. Завтра я собираюсь закончить строительство фундамента, а потом буду готова практиковать настоящие боевые искусства.

Глядя на улыбку девушки, я чувствовал легкое удивление. Не ожидал, что девушка окажется талантом. Но это к лучшему — к Рыжей я привязался, и не хотел бы, чтобы нас развели по разным классам.

После тренировки с наставником я направился в залу, дабы продолжить тренировки.

— Куда ты спешишь? — неожиданно поинтересовалась Рыжая.

— В зал культивации, разумеется, — нахмурился я, но Амила будто вовсе меня не услышала. Ухватила за локоть.

— Ах, Кин, не будь таким букой! Мой брат сказал, что путь совершенствования лежит в балансе между напряжением и расслаблением. Не нужно заставлять себя пробовать и получать немедленные результаты. У тебя никогда не было мыслей, что самосовершенствование может быть скучным? Мой брат говорит, что смотреть на красивых женщин приятнее глазу, и одновременно с этим созерцанием расслабляется разум.

— Чего?

Я даже опешил. На что она меня подбивает?

— Я скажу вам, что мой брат после нескольких месяцев наблюдений и исследований определил, что в библиотечном клубе масса красавиц. Это не только старшеклассницы со второго и третьего годов обучения, есть также много красивых девушек с нашего первого курса. Например, я… Только представь, Кин, что ты будешь сидеть с группой юных красавиц в приятном полумраке библиотеки, пить чай и болтать. Разве это не здорово звучит?

Я мягко освободил из рук девчонки свой локоть.

— Твое предложение неплохое, но у меня есть еще кое-какие дела. Мне нужно помедитировать, а потом вернуться домой и помедитировать еще и там. Ты можешь пойти смотреть на приятных девушек одна.

— Ах, Кин, — погрустнела Рыжая. — Как я могу оставить тебя одного? Ладно тогда уж, пойдем в зал вместе.

— Отлично, — кивнул я и перешел на деловой тон. — Кстати, скажи, в твоем мире есть мастера, которые могут привязать оружие к душе? Чтобы призывать его щелчком пальцев, например.

— Могут создать оружие, которое можно спрятать в пространственную складку и достать оттуда в любой момент.

— А если, допустим, я положил в такую складку меч в одном мире, а попытался достать — в другом? Это сработает?

— А почему это не должно сработать? — девушка поправила огненные волосы. — Твои пилюли работают везде, твой кинжал везде везде будет становиться острым, пока ты пропускаешь через него Ци. Так что и клинок тоже будет работать.

Я почувствовал себя глупо. Почему-то единственным способом перенести в свой мир артефактное оружие я считал шкатулку.

— И сколько стоит такое оружие?

— Если брать обыкновенный меч… где-то золотых семьсот.

Весомо. Где-то полтора-два золотых слитка.

— А если не обычный меч? Скажем, зачарованный на прочность.

— Добавь десяток золотых.

— Отлично. Скажи, а сможешь заказать стрелы с углублением у острия, куда можно положить что-нибудь размером с горошину? И такие же метательные ножи.

У меня все еще была мысль положить семена орсов в метательные ножи. Настало время воплотить идею в дело.

В итоге договорился, что девушка достанет меч, который можно будет прятать-доставать из пространственной складки, такое же копье, штук двадцать обычных ножей с углублением для орса, и столько же наконечников для арбалетных стрел.

Заодно выяснил, что пространственных сумок мне не видать — слишком дорогое удовольствие, да и в другой пространственный артефакт (считай, шкатулку) такую сумку не засунуть.

В зале сидели несколько десятков учеников — те, кто еще не дошли до стадии фундамента, и те, кто уже достиг этой ступени. Все эти ученики находились на расстоянии друг от друга, чтобы не мешать прогрессу других.

Пару минут я наблюдал за окружающими. Кто-то почти ничего не добивался, хотя совершенствовался каждую свободную минуту, в то время как другие демонстрировали заметные улучшения. Та же староста смогла наверстать прогресс после комплекса неправильных упражнений, которые, как мне кажется, вредили энергетике в той же степени, что и помогали.

Рыжая тоже прогрессировала, ее скорость не вызывала сомнений. Амила тайком от остальных закинула в рот пилюлю, и за полчаса несколько раз завершила циклы циркуляции жизненной силы, прежде чем полностью выдохлась, уселась на пол тренировочного зала, скрестив ноги, и продолжила медитацию. После получаса медитации Рыжая невозмутимо продолжила заниматься циркуляцией.

Глядя на Рыжую и на друг друга, окружающие несмело меняли свои движения под движения рыжей. Восемь упражнений превращались в цикл из восемнадцати.

— Ты чего творишь?! — зашипела староста.

— Занимаюсь по своей программе, которую показал мне наставник, — с прохладцей сказала Амила. — А теперь уйди и не мешай заниматься.

Я хмыкнул. Узнав, что я не получаю ни монеты от продаж своего же секрета, огненноволосая анархистка давала окружающим бесплатно то, что местные семьи аристократов продавали за бешенные деньги. Похоже, торговля эксклюзивным знанием обломится.

Наблюдая за все более умело выполняющими упражнения одногруппниками, я понял: призрачный учитель был прав — мой талант далеко не выдающийся. Вполне возможно, что окружающие люди достигли бы гораздо большего и в разы быстрее, чем я, если бы у них были все те же ресурсы. У одногруппников влет выходило подстроиться под новые и куда более гармоничные позы. Понятное дело: похоже, все окружающие — потомки практиков. В отличие от меня, чей отец, дед и прочие предки не были культиваторами, окружающих гениев подбрасывали вверх еще и гены. Мне вначале требовалась куча времени, чтобы восстановиться после одной медитации и нескольких циклов упражнений.

И мне требовалось не только не отстать от них, но и выдержать дистанцию между нами.

Я сел на маты, скрестив ноги, закрыл глаза и сосредоточился, войдя в медитативное состояние.

Ци устремлялась ко мне сперва со всего зала. Большая часть отходила окружающим, но и я свою поглощал, чувствуя себя бездонным. Энергии во мне становилось еще больше — столько, сколько я никогда не нагнетал в свои даньтяни. Медитация длилась, и длилась, и…

Внезапно в моей голове возникла антропоморфная фигура, светящаяся Ци — ровно такая же, какую я видел при своей первой медитации на островах. Копия той, что находилась в моем зале культивации, разве что в этом видении фигура была менее отчетливой, рябила и пропала через пару секунд.

Если это не намек, чтобы я вернулся в зал культивации на острове, то я не знаю, что тогда намек.

Я открыл глаза и понял, что в зале еще остались ученики — значит, времени прошло не слишком много.

Рыжая сидела передо мной в медитации. Окутавшись незаметностью, я встал и вышел из помещения прямо в зал культивации, который находился у меня на острове. Там я уселся перед фреской, снова закрыл глаза, уходя в медитацию, и продолжил собирать разлитую вокруг силу.

Во тьме моего сознания снова возник рисунок человека, состоящий из множества пунктирных линий и сияющих точек.

Моя духовная сила, теперь более сильная, чем раньше, окутывала этот силуэт и перетекала от точки к точке. Чем дольше я продолжал медитировать, тем отчетливее становился энергетический рисунок фигуры.

А потом вся собранная мною энергия вдруг ринулась со всего тела в нижний даньтянь. Она утекала туда быстро и неостановимо — я инстинктивно попытался прервать процесс, не зная, чего ожидать от него, но ничего не вышло.

Как только мое тело оказалось полностью опустошено, внизу живота будто взорвалось маленькое солнце. По мышцам пронеслась теплая волна, наполняя их силой.

На моем лице появилась улыбка, я будто невидимый груз с плеч сбросил.

Не знаю, что произошло, но я точно вырос в силе, и это гораздо больше походило на культивацию, чем инструкция от тренера: «Развивай технику, напитывай Ци тело». Сейчас организм втягивало в себя окружающую Ци словно настоящий насос — с гораздо большей скоростью, чем раньше. Ни с какой медитацией не сравнить. Интересно, насколько я стал сильнее, крепче? Смогу голыми руками кирпичи крошить?

Я медленно выдохнул, подавляя слабое чувство превосходства и напомнил себе, что нельзя недооценивать других. Как минимум, в мире есть практики, которых достойно учат. То, что я пока с ними не пересекся, говорит только о моей удаче.

После короткого отдыха я занялся медитацией и быстро обнаружил, что скорость моего совершенствования действительно улучшилась. Даже поток Ци в теле стал намного плотнее и восстанавливал силу мышц лучше.

По прочитанным в мире Земли книгам я понял, что нижний даньтянь отвечает как раз за тело, средний — за психику и манипуляции с Ци, верхний — за умственную деятельность. Надеюсь быстрее прокачать оставшиеся даньтяни. Хотя, если условием будет встреча с превосходящим меня противником, как та многолицая дрянь, то не так-то мне и хочется качаться.

Сходил в Школу, потом снова выставил на рынке воду в мусорных мешках. Почти сразу получив похвалу на форуме.

— Всемилостивейший господин Кошмарный снова продает воду.

— А почему не сволочь, тварь, урод и так далее?

— Зачем оскорблять потенциального союзника или торговца, единственного, который имеет доступ к источнику и делится им почти бесплатно (десять единиц ресурса — пыль)? Это крайне глупо, учитывая, что он отдает еду и воду, пусть и дорого. Вдобавок к этому, есть шанс, что летая между островами, вы можете встретится, а он уже достаточно прокачает трубу на острове, чтобы увидеть твой ник. Вежливость — залог здоровья.

Истерик на форуме уже притих. Новостей и годных мыслей о происходящем было много, вот только хороших среди них почти не встречалось.

Краун говорил, что он с прибившимися искателями засел в торговом центре.

— Что случилось с Красноярском, мы не знаем, — писал искатель, успевший заработать себе титул легенды. — Всех, кто может постоять за себя, я прошу выйти на улицы и защищать еще и других. Проинструктируйте тех, кто не понимает ничего происходящего. Уберегите стариков, старушек, переведите всех с первых-вторых этажей повыше. Постарайтесь сплотить общество по мере своих сил. Ребята, я бы хотел оказаться рядом с каждым домом и каждому помочь, но это невозможно, поэтому я заклинаю вас — оставайтесь людьми несмотря на происходящее и вопреки ему. Еще раз — мы в ТЦ «Славянский»! Никому не откажем в защите! У нас есть в запасе облики, так что если у вас есть товарищи, готовые рискнуть и стать искателями, обращайтесь. Сразу скажу — силу нужно будет отработать защитой города. ТЦ «Славянский»!

Помню это место. Нам на углу еще есть вывеска «Пивного причала» со слоганом «У нас есть вкус». В современных реалиях такой слоган для забитого народом ТЦ, звучит гармонично.

Но полезное шло не только от Крауна. Неизвестный прежде искатель писал:

— В центре города, на площади Революции, происходит нечто невероятное. Представьте себе картину: толпы серокожих зомби, разумных и организованных, заполонили всю подходы к площади. Они не просто бродят без цели, как это обычно бывает в фильмах ужасов. Нет, эти зомби действуют с пугающей координацией и целеустремленностью. Они выстроились в ряды и колонны, словно солдаты на параде, и их действия направлены на одно — сгонять живых людей на площадь. Твари выламывают двери подъездов, вскрывают квартиры. Люди, охваченные паникой, пытаются сопротивляться, но зомби слишком сильные и самое главное: их много.

Для чего они это делают, я не знаю, но вряд ли хотят признаться перед как можно большим числом людей, что все происходящее — затянувшийся пранк. Возможно, они собираются использовать живых для каких-то своих целей, о которых мы даже не можем догадываться. Или же обращение в тварей — часть более масштабного замысла, который пока что скрыт от нас.

Люди, загнанные в центр площади, сбиваются в группы, пытаясь найти хоть какую-то защиту или способ выбраться из этого кошмара. Но выхода нет — зомби окружают их со всех сторон. Короче, ребята, я видел это и хочу развидеть. Эта сцена до сих пор стоит перед глазами и напоминает кошмарный сон. Но это реальность, и никто не знает, что будет дальше. Зачем зомби сгоняют людей на площадь Революции? Что они собираются делать? Ответы на эти вопросы ищите сами, а я попилил нахрен из города. Чувствую, что грядет что-то недоброе, и я тут лишним буду.

Впервые в чате открыто отметились вояки с номерами-никами. Они собирали искателей в другой части города, возле пятого отделения полиции, на Проспекте Металлургов. Туда я точно не собирался.

До вечера я успел помедитировать, помогая телу заполнять резерв внутренней энергии — тот казался бездонным. Потренировался с копьем и кинжалом в своем спортзале.

Посмотрел на улучшенный облик через подзорную трубу, только описание почти не изменилось:

Облик мумии. Направление — скорость, укрепление. Ранг — железо (2/10).

Поэкспериментировав с бинтом, понял, что укрепление касалось тех частей тела, которые оплетены бинтами. Вроде как защита, но слабенькая. Лучше искать для защиты какую-нибудь технику.

Ладно, а теперь — спать. Надеюсь, что я проснусь там, в мире Земли. Будет неловко понять, что меня уже успели сожрать.

***

— Ты кто? Что здесь делаешь?

Вопросы, заданные мне по пробуждению, были не тем, что мне хотелось бы услышать с утра.

Я взирал на пенсионера, замершего на пороге чердака. Не знаю, зачем дед решил проверить крышу, но хорошо, что он не застал меня полчаса назад, когда я ничего бы сделать не смог.

— Смотрели фильмы Тарковского?

— Чего?

Я и сам не смотрел, но эту цитату почему-то помнил.

— Есть такая история: один человек спасает другого из огромной глубокой лужи. Спасает с риском для собственной жизни. И вот они оба лежат у края этой лужи, тяжело дышат: устали. Наконец спасенный спрашивает:

« — Ты что?

— Как что? Я тебя спас!

— Дурак! Я там живу! Я там живу.»

Я щелкнул пальцами и открыл появившуюся коробку. Достал орс и с усилием проглотил — запить было нечем. На случайного свидетеля было плевать — вчера и так раскрылся, насколько мог.

Дед уставился на коробку в моих руках с опаской.

— Вот и я сегодня тут живу, — закончил я, ощущая тепло, разлившееся по телу.

— Так ты из этих, — пробормотал пенсионер.

— Не знаю, о ком ты, но вполне возможно, что из них.

Старик все смотрел на меня, что-то прикидывая.

— Ладно, пошли, детина-дружинник, — мотнул он головой. И прежде, чем я возразил, мол, мама запретила куда-либо ходить с незнакомцами, добавил. — Чаю тебе налью, в душ сходишь. Одежду сына тебе дам — он в плечах помельче будет, но от тебя сейчас так несет, что ты вряд ли против будешь.

Заляпаная чужой кровью одежда мне и правда не слишком нравилась. Брюки задубели, ходить в них было неудобно, да и брезгливость никто не отменял.

В квартире старика не прятались полицейские, и последние сомнения в том, не ловушка ли это, развеялись. Я помылся и надел на себя клетчатую рубашку вместе с камуфляжными брюками. Штаны жали в бедрах и в поясе, рубашка сидела в обтяжку, но переодеться в чистое было куда приятнее. Я даже обувь протер — смыл кусочки мяса, чьи-то волосы и засохшую кровь. Правда, яркие красные пятна очистить не получилось.

— А с чего такая доброта к незнакомому человеку?

Я попивал чай с дедом, активно закидывая в себя сушки, печеньки и все, что дед выставил на стол, и все никак не мог поверить, что абсолютно незнакомый мне человек может пойти на акт бескорыстной доброты.

— Я видел, как ваши ребята тварей бьют, — отмахнулся он. — Считай, с балкона почти каждый вечер через бинокль на такое смотрю. Да и у тебя джинсы не в соплях замараны были. Так что чай и вещи — меньшее, что я могу тебе предложить. Будет время — заходи, и друзьям своим передай, что здесь им рады. Даже имени не спрошу — напою, накормлю и благословлю напоследок.

Я достал из шкатулки желтый кругляш и катнул его навстречу деду. Тот хмыкнул и щелчком ногтя отправил кругляш обратно ко мне.

— Что я с ним делать буду? Лучше проводи меня за продуктами.

Защищать деда, пока тот будет неторопливо затариваться, я не желал. Вместо этого я спросил, что именно нужно, узнал адрес ближайшего продуктового, которым оказался супермаркет, и отправился навстречу новым приключениям.

Супермаркет сегодня работал, что меня удивило. Кассирш было две, был охранник или администратор зала — не разбираюсь в сортах наблюдателей. Не знаю, каким чудом их заставили выйти на работу, но благодаря им сегодня запуганные покупатели затаривались тележками продуктов.

Я взял большую корзинку и пошел между полок, удивляясь, как в городе могли остаться такие спокойные места.

Крик в дальней части магазина оказался настолько громким, что его услышали все покупатели. Люди замерли, ничего не понимая, и смотрели друг на друга, силясь найти ответ на вопрос — что происходит? Но ступор длился недолго — едва за криком последовало низкое горловое рычание, люди срочно ломанулись к выходу, бросая корзинки с покупками, а кто-то мчался прямо с ними.

Я ускорился, и когда добрался до киоска с аптекой, увидел серокожего мужчину, все лицо которого было в свежей крови. Зомби набросился на первую попавшуюся женщину, вцепивший ей в шею зубами. Жертва уже не кричала — булькала.

А покупатели всё кричали, толкались и бежали к выходу. Идиотов с телефонами не появилось — обострившийся за последние недели инстинкт самосохранения оказался сильнее жажды получить эксклюзивный ролик со «снафф муви».

— Да, уберите вы телефоны, дебилы! — орал кто-то. — Дайте пройти!

А, нет, все-таки снимают.

Я на ходу подсек ноги серокожему, а когда он рухнул — пробил ему ногой по затылку, где позвонки были особенно хрупкими. Вроде бы сработало — шевелиться он перестал. Но я все равно приподнял тяжелую стойку с фруктами и обрушил ее на голову серокожего, а потом и его жертвы.

Эх, вот бы найти хорошую ограду и снова выдернуть арматурину.

— Да, что, мать вашу, происходит? — Выматерился подоспевший охранник. — Что творишь?!

Не обращая на него внимания, я дошел с полной корзинкой до кассы самообслуживания.

— Эй! — орал охранник, не торопясь приближаться. — Ты чего?!

Я взял два пакета, раскидал по ним продукты и отправился к дому старика. Преследовать меня и дальше охранник не стал.

— Кто там? — голос, пройдя через дерматиновую дверь, становился глухим и чуть замогильным.

— Это я.

Рюкзак и набитые продуктами пакеты оттягивали руки.

— Заходи, — открывшаяся дверь позволила войти в полутемный коридор.

Оставив деду продуктов на неделю, я выложил на стол слабый облик скального пса. Я прибил его в одну из ночей, пока под бессонницей истреблял тварей. Даже не ожидал, что получу облик — монстр был откровенно слабый.

— Что это? — с подозрением спросил старикан.

— Это штука, которая сделает тебя сильнее, крепче, даст какую-нибудь способность, но будет давить на мозги. Сможешь драться с тварями, если освоишься. Единственный минус — можешь ночью оказаться в другом мире.

Про эту особенность я додумал сам. Если орс пробуждает человека, связывая с миром Кошмаров, то и эта штука тоже должна делать что-то похожее.

Надеюсь, старикан за эту неделю освоится и начнет защищать себя и других. А облик не жалко — у меня в рюкзаке еще десяток лежит, и если их количество будет и дальше расти, они меня замедлять начнут. Бинт я ночами на островах усиливаю, а в реальности мне столь слабые облики ничего не дадут.

Попрощавшись, я вышел на новую охоту.

Глава 4

Открытая на мобильнике вкладка форума окунула меня в не слишком приветливые вести.

В Красноярске ввели максимальный карантин, на выездах стоят блок посты военных. Так, это я уже знаю… Нет входа и нет выхода никому. Тех, кто попытался прорваться — спеленали и увели куда-то, остальных просят покинуть машины и отводят в огороженную хлипким заборчиком зону. В общем, держат в карантине.

Раз нет въезда, прекращены поставки медсредств и продовольствия. Грузовик с медпомощью красноярцам стоит у КПП, его не запускают, потому что тупо не было звонка от командования, а водиле номер командования для связи не дают. Раздают еду тем, кто сидит на карантине, не больше пайка в одни руки.

Вместе с тем кому-то из наделенных властью пришла в голову светлая мысль о сохранении уголовной ответственности. Даже в отношении самообороны. Даже в отношении серокожих.

Неспящих пока не равняют с монстрами, но это вопрос времени и разума у вышестоящего руководства. Если там посадят неумелого дуболома, который вообще не представляет себе обстановки, то будет один вариант, если умного и знающего — другой.

Зашел в одну из свежих тем, но телефон почему-то вдруг не загрузил вкладку. Попытался обновить страницу, но ничего не вышло.

Решил двигаться в направлении ТЦ «Славянский», навстречу Крауну. Уже совместно со здоровяком можно прикинуть, что делать дальше. В идеале — сегодня встретиться, собрать большую группу искателей и идти к площади Революции, смотреть, что там хотят сделать мертвяки, и бить некроморды.

Пару раз заходил в подъезды, но после второго зарекся так делать. Дома, в которых находятся твари, можно было вычислить по крови, заливающей пол рядом с подъездной дверью и лестничные клетки. Тела твари пожирают и перерабатывают, поэтому следующий признак — невероятная вонь фекалий.

Пока неторопливо бежал в сторону торгового центра мимо серых домов, напоролся на стайку мертвяков. Потратил минуту на убийства, по большей части из-за аккуратности — не хотелось пачкать относительно чистую одежду.

А когда огляделся, заметил ошалевшие взгляды людей, попрятавшихся в первых квартирах девятиэтажки.

Если вчера я почти не замечал на улицах людей, то сегодня видел их в окнах, возле машин, возле дверей подвалов. Город оживал, но жизнь эта была тихой и очень, очень осторожной.

Подумав, направился к дому, но без резких движений, а нож и вовсе убрал в карман — без напитки Ци тот не слишком-то и острый.

Люди здесь живут деятельные, похоже. Уже начали выстраивать баррикады изнутри, загораживая окна. Снаружи наваривали решетки, подъездную дверь вообще превратили во что-то монструозное, с торчащими шипами. Теперь и тараном не вынесешь. Правда, все эти предосторожности не слишком-то помогут: переродившиеся до конца мертвецы умеют карабкаться по решеткам не хуже людей — доберутся и до окон второго, а то и третьего этажей. Если вообще не появится кто-то пострашнее, кто и стену снести сможет.

Даже дозорные были. На четвертом этаже из окна высунулся коротко стриженный мужичок с охотничьим ружьем, выставленным в мою сторону. Впрочем, мужичок оружие на меня не наводил. И правильно — если бы попытался, я бы как минимум сломал ему руки. В воспитательных целях.

Мне навстречу вышел здоровенный мужик.

— Далеко ли идешь?

— К вам, — миролюбиво ответил я. — Как выживаете?

— Пока успешно. А что, помочь хотел?

Почему бы не помочь.

Рассказ о происходящем в городе и советы о том, что стоит делать, и чего не стоит, занял у меня пятнадцать минут. Мою речь даже на голосовое сообщение в вотсапе записали.

—… поэтому советую каждому из ваших защитников убить ночью тварь и найти себе «облик» — это та штука, которая появляется на месте смерти сильной твари, — закончил я ликбез. — Какие-то облики выглядят, как куски клыков, чешуи, иногда — кольца или перчатки. Можете охотиться в компании, и по мере обретения обликов помогать друг другу. На этом всё.

Ответ на вопрос «как стать таким, как ты?» звучал странно и откровенно фантастически, но выслушали меня внимательно — в Красноярске в последнее время хватало и другой фантастической дичи. Да и замотанное бинтами лицо, которое расфорсили СМИ, вкупе с показанным ускорением давали мне кредит доверия.

— Звучит очень опасно, — произнес плечистый командир выживальщиков, который и упитанного скального пса кулаками забить смог бы.

— Дело ваше, — пожал я плечами. — Основное я рассказал, а что делать с этой информацией — сами думайте. Ну так что, чаю нальете?

Желудок кидался на ребра. Хотелось есть, и много.

— Саныч, проводи человека, — приказал здоровяк.

Лысеющий старик довел меня до квартиры на пятом этаже, дал вымыться, а когда я вышел из душа, меня ждала каша с тушенкой, кружка сладкого горячего чая и даже бутерброд с маслом. Это они зря — как поймут, что с едой нынче плохо, перестанут подкармливать путешественников.

Когда я наткнулся на эту девятиэтажку, удивился, что жильцы выжили. Сварка и сборка баррикад — это шум. Если бы на ребят вылетела толпа тех скоростных тварей, типа той, которую я вынес вчера, они разобрали бы минут за тридцать, вынося двери квартир, как картон. Про грудолицего вообще не говорю.

Когда рассказал, что баррикады их не спасут, не поверили. Оказывается, здесь не видели монстров крупнее обычного человека.

Связь все еще не появилась, хотя электричество и вода в городе не пропадали. Тут два варианта — либо навернулись ближайшие вышки, либо связь глушат. Ставлю на второе. Решение на уровне «снять уличные камеры», однако не дать распространить фотографии и видео из зараженного города поможет. А там уже и решение придумают, и правдоподобную версию событий, про какой-нибудь карантин, локальную пандемию и обрывы линий, которые уже устраняют.

Жаль, не узнал, как отец там устроился, и все ли с ним в порядке.

Мысль о родителе заставила меня сжать кулаки. Ну, хоть еду им обещали выдать. Пять километров от города вроде бы дистанция безопасная, там пеленг с островов уже не идет. Надеюсь, что и твари за пределами магической зоны будут дохнуть, либо изрядно слабеть.

Доев бутерброд, лениво отвечал на вопросы Саныча, который довольно грамотно раскручивал меня на информацию, восхищаясь моими силами и спрашивая, где ходил и что видел. Впрочем, я не собирался жилить информацию, и рассказал ему про тварей, которые обитают где-то ближе к центру.

— Облики — ваше спасение. Не знаю, когда сюда выдвинут армию, и выдвинут ли, но пока остается рассчитывать только на себя.

Открываю группу вотсапа, созданную вчера и до сих пор не открытую. Сперва шли насмешки, многочисленные «покинул чат». Потом люди скидывали такие же фотографии, видео, снятое из окна. Паника, испуганный срач. Кто-то кидал молитвы прямо в группу.

Олег на вопрос, как он, вчера вечером написал: «Нормально. Пока передумали уезжать, есть одна тема, брат дал идею».

Сперва пишу, мол, пусть не тупит и валит из города. Потом мне приходит мысль, что каждый сам решает, как ему жить. Стираю написанное, и вместо пустого и банального сообщения спрашиваю, что за идея, и советую быть аккуратнее — кратко описываю, какие в городе есть твари. Сообщение висит неотправленное, но если связь появится — уйдет.

Здесь же нахожу неизвестный мне чат на двести человек — похоже, кто-то создал чат, как и я вчера.

В телеграме настоящий ад — несколько городских развлекательных каналов, на которые я был подписан, пестрели роликами с нападениями зомби на людей. Каждый автор подумал, что оказался в уникальной ситуации, поэтому посчитал, что обязательно надо поделиться шок-контентом со своими подписчиками. Ничего нового и полезного, основная масса роликов демонстрировала снятые с балконов многоэтажек сцены нападений серокожих зомби на ничего не подозревающих людей.

— Пожалуй, на этом все, — твердо сказал я Санычу, — Поел, помылся, а теперь надо идти дальше.

— Может, тебе стоит остаться? — предложил Саныч. — Ты весьма красочно описал ходящие по городу ужасы, так зачем рисковать? Не лучше ли дождаться армии?

— А я хочу рискнуть, — пожимаю плечами, встаю и подхватываю рюкзак. — Бывайте.

Упокоенные мною мертвецы лежали на своих местах, как им и положено. Других здесь пока не было. Я перешел на легкий бег, слегка ускорившись от облика, и спустя минут десять отметил, что правый кроссовок уже не так удобно сидит на ноге — подошва начала отходить. Если в ТЦ найдется нормальный обувной магазин, нужно будет поменять.

До «Славянского» добрался за полчаса, не особо ускоряясь. Метров за двести замотал бинтом руки под рубашкой и закрыл нижнюю часть лица.

На входе пришлось недолго подождать, пока пара охранников разберет баррикаду на входе. Ушло минуты три — витрины и столы специально были заставлены так, чтобы их можно было удобно и быстро убрать изнутри.

Не удивился, что охрана на входе с обликами, а вот оружие в их руках удивило.

— Клинки? — попытался развести я ребят на информацию. — Вы что, ограбили музей?

— Заходи уже, — буркнул первый. А второй снизошел до ответа:

— Есть у нас здесь один крафтер с обликом. Будешь себя хорошо вести, он и тебе что-нибудь сделает.

— Это хорошо, — не стал я просвещать ребят, что мой ножик стоит больше, чем все их оружие. — Мне нужен Краун.

— А больше тебе никто не нужен? Иди вон за парнишкой, — кивнул первый на вихрастого паренька лет одиннадцати. — Санька отведет тебя в гостевую, там уже спальник выдадут и накормят.

— Это тоже хорошо, но лучше сперва пусть отведет к Крауну. Мы с ним знакомы.

Охранники с недоверием переглянулись.

— Тогда лучше я сам провожу, — нехотя сказал первый.

Меня отвели в какой-то бар, где сидел двухметровый толстяк и наяривал пельмени из тарелки размером с тазик.

— Подожди, — скомандовал охранник и направился к толстяку.

До меня донеслись обрывки фраз:

— Бур-бур-бур… говорит, знает тебя… бур-бур…

— Мы знакомы? — обратился ко мне толстяк.

— Не знаю, знакомы ли мы с тобой, но с Крауном мы вместе били одну чешуйчатую тварь на берегу реки. Меня зовут Кин.

— Ты тогда был в бОльшем бондаже, — с сомнением в голосе произнес мужик.

— Да и ты вроде как был повыше. И посильнее. И постройнее, не в обиду.

— Ладно. Оставь нас, — приказал Краун охраннику. Тот кивнул и отправился обратно.

— Я хочу присоединиться к вам, но на своих условиях, — сразу говорю, чтобы не было недомолвок.

— Так. Какие именно условия? — едва договорив, Краун проглотил пару пельменей.

— Отдельное помещение на время сна, чтобы запиралось, и ключ был только у меня. Разумеется, защиту во сне. Кормежку, участие в открытых и закрытых советах среди вашего руководства. Оснащение на уровне руководства. В идеале бы оплату за убитых некров.

Тогда мы били Годзиллу практически на равных, если не считать молний Крауна. Но и я с той драки поднабрался сил. Так что считал, что имею право на особое отношение и льготы. Да и вообще — воздушница мне десять миллионов должна.

— У нас и руководства-то толком нет. Оплаты за убитых некров не будет ни у тебя, ни у меня, тут уж извини. В остальном — если ты тот, кем представился, а не тот цирковой клоун из телевизора, проблем с поставленными условиями не будет. К слову, через полчаса мы выдвигаемся навстречу военным — нужно разведать подступы к площади, узнать, все ли там так, как говорил искатель во сне. Вот и проверим тебя на деле.

Киваю.

— Если хочешь есть, узнай, где кормят, сходи и набери себе поднос. Кто знает, сколько мы будем бегать по городу.

— Я бы лучше себе кроссовки подобрал. Изнашиваются быстро.

— Дойди до входа, там парнишки стоят. Спроси, он должен отвести.

Пока я нашел себе кроссовки, пока перекусил котлетой с пюрешкой и окончательно перебил голод, прошли обещанные полчаса и искатели собрались у выхода. Впрочем, не только искатели — их жены, дети, совершенно посторонние люди, прибившиеся к группе. На этаже собралось человек пятьсот, со всего торгового центра.

На меня почти не обращали внимания. Единственный, кто смотрел именно на меня из толпы обывателей — беловолосый мужчина лет тридцати, с большими родимыми пятнами на лице. От взгляда незнакомца было неуютно, но опасности я от него не ощущал.

Краун рассказал, что нам предстоит, и начались вопросы.

— А почему не подождать вояк и не пойти вместе в атаку?

— Между нами и военными двенадцать километров. За час они доберутся на оговоренные позиции. А вот между нашим торговым центром и площадью Революции всего три километра. Поэтому мы разведываем, что там и как, а потом встречаемся с вояками, и решаем, что нам делать.

— Если они будут на машинах, вообще минут за двенадцать доберутся.

Краун вздыхает.

— Мы разведаем. Потом встретимся с военными, обсудим ситуацию. И только потом атакуем на основании собранных данных. Я так сказал. Если не хочешь следовать плану, оставайся защищать торговый центр. Тебя заменят.

После этого никаких вопросов больше не было.

Выдвинулись. Толпа быстро рассыпалась на всю ширину улицы. Искатели не были командными бойцами, даже в тренировочных залах каждый учился драться в одиночку, так что все привыкли выдерживать дистанцию.

Первых мертвецов размотали дальнобойными атаками, без всяких проблем.

Настоящая проблема началась на улице Ленина, в паре кварталов от площади Революции. И проблема эта была в виде трехметровой горы плоти на толстенных ногах. Чудовище выглядело как Пузырь, с которым Росомаха дрался на ринге, только вот у киношного героя не было громадной пасти и человеческих лиц на руках.

Чудище вышло из здания сквозь кирпичную стену, сходу проломило голову искателю в десяти метрах от меня, приподняло тело и принялось пожирать его, жадно откусывая куски.

Краун с командой молча последовали к монстру. Искатели активировали способности, держали наготове мечи, и старались не дрожать, глядя на тварь. Хотя хватало и тех, кто намеренно отставал. Тощий мужик в спортивном костюме вообще телепортировался прочь.

Я двинулся вперед. Намеренно не ускорялся, не показывал полностью свои способности.

Тварь перестала пожирать тело раньше, чем мы успели подойти слишком близко. Оскалив огромные человеческие зубы, некр швырнул в меня, ближайшего к нему врага, труп убитого искателя.

Тело, будто тряпичная кукла, пролетело мимо и, судя по сдавленному выкрику, сбило кого-то за моей спиной.

Я бросился вперед.

Какая бы дрянь не превратила человека в ЭТО, оно видимо решило, что просто искалеченное и увеличенное в разы тело — недостаточно ужасно. Под серой плотью я видел извивающиеся и перемещающиеся с места на место вены. Лица на коже монстра непрестанно двигались.

Кулак монстра был размером с бычью голову, но в его атаке не было никакой хитрости: я увидел приближающийся удар и легко нырнул под него, сокращая расстояние. Артефактный нож рассек толстое брюхо, разрывая мышцы и рассыпая кишки по полю битвы. Монстр даже не заметил раны — попытался пнуть меня. Если бы у него получилось, удар выбил бы из меня дух и отправил кувырком на землю, и укрепление от бинтов бы никак не помогло.

Воспользовавшись неуклюжестью гиганта, я оббежал его со спины, подпрыгнул, наступив ему на таз, всадил нож в затылок… И ничего!

— Кто же тебя, такого уродливого, вызвал, — пробормотал я, отпрыгнув. Слишком маленькое лезвие не достало до того, что заменяло этой твари мозг.

Остальные искатели растянулась в свободный круг вокруг Пузыря, атакуя его метко пущенными сосульками и огнешарами, наносящими разве что косметический урон.

А вот Краун вовсю использовал облик — мужчина увеличился в размерах и перехватил руку чудовища. Пальцами другой руки легендарный неспящий впился в уродливое лицо, а потом от пальцев по телу твари заструились молнии. Голова чудовища задымилась.

— Краун, давай! — расхохотался искатель рядом со мной, стегая тварь огненными плетьми.

Я пока не присоединялся к этой драке. Очевидно, что Краун наносит больше урона. Вряд ли я вообще смогу убить тварь: даже если пройдусь по жизненно важным для человека точкам, ничего не добьюсь — для твари эти точки уже перестали быть жизненно важными. Чтобы достать до позвоночника, нужно будет пробиваться через слой мышц и жира. А может, чудовище вообще изменилось достаточно, чтобы проигнорировать такое ранение? Я могу минут за десять искалечить его ножом достаточно, чтобы искатели могли помочь мне прикончить его, но зачем, если в команде нашелся боец, который справляется именно с этим противником лучше?

— Краун, — вдруг заголосила тварь испуганным детским голосом. — Пожалуйста, хватит, Краун! Это больно, очень больно!

Лицо искателя исказилось от ужаса. Краун дрогнул — на мгновение прекратил использовать молнии, и тварь двинула свободной рукой в торс искателя. Крауна швырнуло в сторону — он пролетел не меньше десяти метров, и прокувыркался по асфальту еще метров семь.

— Неужели… неужели там, под всеми этими личинками, действительно находится ребенок? — выхаркнул Краун.

Я не ответил — едва успел выдернуть из-под удара искателя с огненными плетьми.

— Почему это не прекратится? — пронзительно кричала тварь, пытаясь затоптать окружающих ногами-тумбами. — Оставьте меня в покое!

Если он хочет, чтобы дрогнул я, ему нужно придумать что-нибудь получше.

Я снова взлетел по спине Пузыря, полоснул по громадной шее, всадил клинок в ухо, затем не меньше десятка раз — в громадный череп, щедро расходуя Ци, но ничего не добился.

Спрыгиваю, пока ко мне тянется громадная рука. Тварь хлещут огненными плетьми, какой-то криомаг пытается заморозить его ноги-тумбы, но ничего не работает.

Мой клинок на всю глубину уходит под колено твари, рассекая плоть до самой кости. Я почувствовал, как лезвие царапнуло что-то, но достать и перерезать кость не смог.

Поспешно прыгаю в сторону, уходя от удара, когда Пузырь попытался откинуть меня пинком. Если я и перерезал сухожилия чудовища, на нем это никак не отразилось.

— Что вы делаете, зачем? Папа, где ты?!

Когда-то я опасался своих сил, в обмен на которые появляется сильнейшая светобоязнь, но тварь, стоящая передо мной — настоящая грязь. По сравнению с ней даже самый последний член шайки змей или какой-нибудь маньяк — ангел.

Оглядываюсь и замечаю в стороне искателя с копьем. Бегу к нему, выхватываю оружие.

Пальцы сомкнулись на холодном древке, и я чувствую прилив сил. Стиснув зубы, бегу к великану, чувствуя, как адреналин разливается по венам.

Мир замедлился, когда я оттолкнулся от земли, что есть сил и взлетел в воздух. Отталкиваюсь от спины монстра, прыгая еще выше. Направляю острие копья прямо в темечко чудовища, в одну из оставленных ножом ран.

С громким треском копье входит в голову некра, но тварь не умирает. Монстр снова попытался схватить меня.

Прыгаю в сторону, едва избежав хватки. В этот момент Краун наконец пришел в себя и ринулся вперед. Искатель разбежался и врезался в некра, опрокидывая чудовище на землю.

Мы не стали терять время — обрушилась на тварь, как облако пчел. Методично отрубали конечности топорами, уворачиваясь от рук и пасти. Кто-то умудрился вогнать в глазницу арматуру, вызвав еще один болезненный детский крик. Спустя пять минут все, от твари осталась лишь груда обугленной плоти, неспособная двигаться.

— Мы сделали это, — хрипло пророкотал Краун. — Впереди еще много битв с зомби. Но мы будем готовы.

Краун отворачивался, стараясь не смотреть на кровавое месиво. Остальные были заняты своими делами — кто блевал, кто шел к отрядному целителю — хрупкой девочке, которую охраняли два искателя, держа подальше от монстра во время драки. И судя по тому, что серые раны затягивались под тонкими ладошками, а кожа обретала прежний бледный цвет, резать своих раненых не придется.

— Слышь, а как я теперь копье достану? Эй! Ты знаешь, сколько это копье стоит в реале?

Искатель направился к голове мертвого монстра. Я же отошел подальше от толпы. Убедившись, что за мной никто не следит, я призвал шкатулку, достал оттуда семя орса и сразу же отозвал артефакт. Неудобно, но носить в карманах эту дрянь я точно не стану. Одна рана рядом с карманом, или попавшая на него кровь — и меня переработает на пилюлю.

Стоило семени орса упасть на перемешанный с костями фарш, оставшийся после твари, как во все стороны брызнули тонкие щупальца орса! С каждой секундой красные побеги толстели.

Я отошел подальше, и вовремя! Тварь подскочила на изрубленные ноги, завыла разными голосами. Обрубки рук попытались было сорвать крепнущие отростки, но ничего не получилось. Все новые и новые побеги опутывали тело монстра, сжимали, дробя и размалывая кости. Копье, за которое переживал искатель, тоже переломало в щепу.

Спустя десять минут монстра полностью высосало и переработало.

Так и знал, что с этой дрянью что-то не так.

Когда на месте тела сформировалась костяная чаша с насыщенным некросилой орсом, забираю его. Ожидал, что кто-то особо наглый попытается забрать себе пилюлю, но никто ничего не сказал. Похоже, все идиоты либо сидят по квартирам, либо уже сдохли.

— Не хочешь рассказать, откуда у тебя семена? — тихо спросил Краун, уменьшившийся до размером обычного человека.

— Нет, — покачал я головой. И этого было достаточно, чтобы больше вопросов не последовало.

Глава 5

На разведку я вызвался сам. Во-первых, я подходил на эту роль лучше, и был уверен, что меня уж точно не поймают, а во-вторых было интересно первым увидеть, что же происходит на площади.

— Ну, если просишь, — не стал настаивать Краун. — Кин пойдет! Кто-нибудь желает составить ему компанию? Значит, идешь один.

Я окутал себя техникой незаметности и осторожно пробирался к площади, стараясь даже под незаметностью двигаться осторожно. Мне было не по себе. Не знаю, что тому виной — свинцово-серые тучи над головой, или царящая вокруг тишина, нарушаемая лишь редкими истошными криками.

Мне нужно было добраться до крыши здания у площади, и оттуда посмотреть, что происходит на площади. С земли ничего не было видно — площадь окружала серая стена метра в четыре высотой.

Здание либо было новым, либо его недавно обновили — штукатурка белая, без трещин. Сейчас этот ремонт казался абсолютно ненужным — лучше бы эти деньги потратили на открытие какой-нибудь секции фехтования. Все больше было бы шансов выжить у народа.

Я с легкостью карабкался, наступая на подоконники, перепрыгивая между окнами, цеплялся за щели между кирпичами. Подтянулся, держась за скат крыши.

Я старался поменьше шуметь, но не издавать ни звука не выходило. Подоконники скрипели под моим весом, но я двигался быстро и уверенно, зная, что если у меня и есть время, то у людей на площади его нет.

Перебравшись на другой край крыши, я осторожно принялся осматривать площадь.

Внизу происходило нечто ужасное. Краснокожий карлик, одетый в лохмотья, увешанный костяными амулетами, танцевал вокруг огромного рунного круга, вырезанного на тротуарной плитке. Его движения были дикими и хаотичными, но я чувствовал в них какую-то зловещую гармонию.

Некры подводили к уродцу людей, одного за другим. Эти несчастные даже не были связаны, в путах не было нужды — вряд ли кто-то из захваченных людей способен преодолеть четырехметровую стену.

Карлик держал нож и одним движением перерезал горло каждой жертве. Кровь струилась по вырезанным на земле рунам, наполняя их зловещим светом.

Обескровленные тела зомби несли к серой стене. Навстречу носильщикам прямо из стены тянулись щупальца — длинные, извивающиеся отростки, которые хватали тела и утаскивали. Это зрелище было настолько отвратительным и неестественным, что у меня перехватило дыхание.

Карлик продолжал танцевать, его движения становились всё более интенсивными. С каждой жертвой рунный круг светился всё ярче. Вряд ли время идет на минуты, если уж ритуал ведется со вчерашнего дня, но я вижу кварталов в четырех отсюда очередную группу избитых горожан, которых ведут к площади. Нужно вмешаться прежде, чем этих людей принесут в жертву.

Нужно как можно скорее передать информацию группе.

С крыши я просто спрыгнул. Мое тело теперь было куда крепче, чем прежде, хотя я и прежде сумел обойтись без переломов, когда меня выкинул из квартиры Валера.

Приземлился на асфальт пусть с шумом, но без ожидаемой боли в ногах. И сразу же побежал к группе: по прямой, не оглядываясь. За сто метров до магазина, в котором осталась группа, снял маскировку.

Искатели Крауна выставили наблюдателей, только вот на подходе я заметил и еще пару человек, одетых в военную форму. Значит, прибыли вояки. Отлично. Надеюсь, выдвинемся как можно быстрее.

Когда я зашел в магазин, чуть не сбился с шага. Среди пятерки одетых по форме военных стоял тот, кого я меньше всего ожидал здесь увидеть. Косолапый.

Широкие плечи мента казались еще чуточку шире, а вот пузо слегка втянулось. Говнюк был одет в военную форму, скрадывавшую недостатки фигуры, но этого точно было мало для изменений. Либо он с момента нашей последней встречи присел на правильное питание, либо стал неспящим. А может, нажрался орсов или успел добыть себе облик, пустив пулю с табельного в спину какого-нибудь искателя.

Зря я надеялся, что мразь обратится. Он как таракан — выжил и мутировал в лучшую для себя сторону.

— О, гляньте-ка, кто к нам пожаловал! — с сарказмом произнёс Косолапый, когда я вошёл. Глаз — алмаз, узнал, даже несмотря на повязку из бинта. — Местный воришка решил нас осчастливить своим присутствием. Краун, только не говори, что он — ваш разведчик.

— Я вас знаю?

На языке вертелось множество куда более обидных фраз. И замечание, что форма явно не добавила ума, и уточнение, что мужичок схуднул, малость окреп на вид, и теперь ему будет куда удобнее бить детей, но я придержал их при себе.

В конце концов, если я буду миролюбив, когда этот пентюх упадет на свой нож, ко мне будет меньше вопросов.

Косолапый не повелся. Мент сузил глаза и шагнул ко мне ближе.

— Конечно знаешь, Артурка. Это же ты, Кошелев! — топтал мент последние остающиеся крохи моей анонимности.

— Краун, я разведал. В общем, за стеной…

— Ой, да ладно тебе, — усмехнулся Косолапый, повысив голос. — Что ты вообще можешь знать? Как спи**ить фляжку из машины?

— Товарищи командиры, — обратился я к насупленным военным. — Приструните бойца, пожалуйста. У нас здесь не цирк, там люди гибнут.

— Ладно, хватит, — вмешался Краун. — Что ты узнал?

Я коротко изложил всё, что увидел на площади: ритуал карлика, зомби и ужасные щупальца за стеной.

— Видео заснял, надеюсь? — снова вмешался Косолапый, будто у него свербело.

— Что?

— Видео.

— Мне в тот момент было не до видео.

— Нужно действовать немедленно, — перебил командир вояк — полковник, судя по звездам. — У нас есть ручные противотанковые гранатометы, с их помощью можно подорвать стену. Если ты говоришь, что живых там сейчас не осталось…

— Не осталось. Но на подходе новая группа.

— Тогда точно используем РПГ. А потом можно закидать тварей гранатами.

— Если что, я подсоблю, — прохрипел женский голос из угла помещения.

Смотрю туда и вижу, что к нам присоединилась воздушница.

План выходил стройный — Краун с военными разделили людей на группы, описали задачи. Косолапый недобро косился на меня и щупал рукоять пистолета. Похоже, не меня одного терзают нехорошие мысли о том, что оппонент чересчур уж зажился. Правда, не думаю, что он пальнет мне в спину — все-таки убивать союзника на глазах такого количества искателей — идиотство. А эта тварь осторожная.

Сперва все получилось, как планировалось. Мы разделились на две части — одна отправилась освобождать пленных, а другая (я, военные, Краун, воздушница и еще десяток человек вкупе с целительницей) отправились к месту ритуала.

Выстрел из гранатомета разорвал стену, гранаты, которые швырнули за стену люди с обликами, изрядно выкосили тварей. Сверху военные щедро добавили с пулеметов. А потом мы помчались добивать оставшихся в живых.

Всю некромелочь выкосило гранатами и пулеметами, а вот одна тварь с множеством лиц и карлик уцелели — карлик спрятался за машиной, которую невесть как занесло на площадь.

Мы с Крауном налетели на многолицую тварь, похожую на ком из человеческих тел, а вот воздушница спикировала к краснокожему карлику, который до этого прыгал в центре ритуальных письмен.

Вояки пытались помочь, били с автоматов и пулеметов, но многолицему было плевать на ранения. Карлика защищали амулеты либо облик — после каждого выстрела вокруг коротышки вспыхивала защита, и пуля рикошетила.

Краун за минуту своими молниями прожарил многолицего, я почти не помогал.

А вот низенький уродец ловок и быстр. Каким-то образом он изворачивается, избегая воздушных атак, выскальзывает из воздушного пузыря, которым попыталась окутать его магиня, и касается ладони противницы.

Всего одно касание, и воздушница застыла, превратившись в манекен. Карлик тоже будто бы лишился львиной доли своих сил — если раньше он сражался едва ли не на моих скоростях, то теперь смешно ковылял прочь.

Догорали подожженные твари, раненых искателей несли к целительнице. Маленький краснокожий ублюдок лавировал между людьми, и на него никто не обращал внимания.

Но прежде, чем я успел догнать тварь и всадить клинок ей в спину, на площади вдруг разразилась настоящая буря!

Мощный поток ветра ударил мне в лицо. Я бросился навзничь и быстро воткнул кинжал между тротуарной плитки, вцепившись в рукоять обеими руками, дабы меня не сдуло. После этого снова окутался незаметностью.

Сила ветра была такой, что казалось, способна оторвать мои конечности, если бы все мое тело не покрывали бинты. Мимо пролетали тела зомби и истошно вопящих искателей. Заскрипели рессоры, и мимо меня боком проскользила машина. Мне повезло, что вся эта сила направлена по площади, а не на одного меня.

Машина весит две с половиной тонны! Неужели магия воздуха способна быть настолько разрушительной?

Я сощурился, пытаясь разглядеть, что случилось с воздушницей.

Кожа магини начала стремительно меняться, становясь серой, пепельной. Под кожей расползались чёрные вены. На лице застыло выражение полнейшего безумия.

Женщина подняла руки, и ветер стал еще сильнее. Воздушные потоки обрушивались на союзников, сбивая людей с ног, сметая с площади. Искатели кричали от боли и ужаса, не понимая, что произошло.

Магиня больше не контролировала свои действия. Та дрянь, что превращала людей в некров, захватила её разум и тело, превращая в рабыню краснокожего карлика. Каждый взмах пепельной руки теперь нес разрушение и хаос. Магиня больше не была защитницей; теперь она стала угрозой для тех, кого когда-то защищала.

Бой прекратился — рядом с теткой теперь не было никого, кто бы сумел остановить новую угрозу. Ветер продолжал завывать, но теперь он нес только смерть и разрушение.

Я снова осмотрелся, но карлика не увидел. Да и вообще, сложно было разглядеть что-то сквозь поднявшиеся облака пыли.

Сперва я думал дождаться окончания эффекта заклинания, которое применила воздушница. Но оглядевшись, понял — это не лучший выход.

— Какого чёрта?! — спросил я, и сам себя не услышал.

Деревья, растущие по площади, кренились параллельно земле. Хрустели выворачиваемые корни, выдергивало мусорки, срывало листву с кустов. С оглушительным треском ствол елки рядом со мной вырвало вместе с корнями.

Моя способность к незаметности была единственным шансом остаться в живых для тех, кого еще не придавило деревьями и не насадило на штыри каких-нибудь оград. Ци окутывала меня прочным покрывалом, делая невидимым для любого наблюдателя. Я выдернул нож. Мир замедлился. Разворачиваюсь в полете, отталкиваюсь от лавочки, в которую меня несет и лечу дальше, куда меня уносит ураганный ветер.

Спустя сотню метров, рядом с завалом из мусора, деревьев и тел искателей, я перешел на бег. Не жалея новых кроссовок, оббежал площадь, взбежал по стене из плоти и, преодолев ее, оказался за спиной воздушницы.

Двигаюсь к магине, едва ли не стелясь вплотную к асфальту. С каждым шагом ветер крепчает, дует в спину, но это не помощь — мне дважды приходится всаживать напитанный Ци клинок в тротуарную плитку, чтобы не улететь.

Ее способность контролировать воздух не помогала обнаружить меня. Я двигался как призрак. Когда я оказался достаточно близко — метрах в десяти, решил действовать.

Секунда растянулась в вечность. Я то ли полз, то ли летел вперед, подсчитывая сокращающееся между нами расстояние. Пять метров. Три.

Ноль.

Я оказался за спиной оскверненной магини. Встал, потому что вокруг нас не было ни малейшего ветерка — воздух не колыхал даже края одежд воздушницы.

И с молниеносной скоростью я нанёс ударов пять: в сердце, печень, позвоночник, шейный отдел позвоночника и закончил, пробив висок.

Тело воздушницы содрогнулось. Ноги женщины подкосились, она начала падать — ме-едленно, словно нас окружала вода.

Но без прощального «привета» не обошлось. Я почувствовал себя так, будто на меня обрушилось само небо. Удар был невероятной силы — подломились ноги, я завалился на тротуар, ломая выставленную руку и разбивая лицо. Воздушная волна придавила меня с такой мощью, что захрустели ребра. Острая боль пронзила грудь. А сила все давила и давила сверху, как нога великана. Выдавливая воздух из легких, а жизнь — из тела.

Не знаю, когда его создала магиня — когда я наносил первый удар, или заклинание было подвешенно на ее смерть. Да и не важно. Важно то, что я валяюсь на земле, а хваленные бинты, которые должны были «укрепить» мое тело, пропитывала кровь.

Не знаю, как оценил бы мои раны какой-нибудь врач, но на мой взгляд все было ну очень плохо. Рука изогнута в плече — кость торчит наружу. С грудью все тоже очень неладно, и там тоже бинт наливается красным. Хотя плитку вокруг меня вообще в крошево раздробило, так что неясно, что случилось бы со мной, если бы не это «укрепление».

Самое полезное, что дает мне облик сейчас — отсутствие эмоций. Без него бы я наверняка либо в обморок от шока упал, либо орал, как резаный.

Раза с десятого сумел щелкнуть дрожащими пальцами. Появилась шкатулка.

Первый орс, который я проглотил, давясь и кашляя, не принес никакого видимого эффекта. Даже кровь из ран не остановилась. В шкатулке было еще шесть пилюль с Островов, но даже если я проглочу их все, вряд ли будет какой-то эффект.

Дело усложнялось тем, что кроме орсов у меня не было никакого выхода. Хрупкая девушка-целитель сейчас валялась со свернутой набок шеей метрах в ста от меня. И довезти меня до операционной некому, даже если бы я был уверен, что там найдутся врачи — половина искателей мертва, другая половина в таком же состоянии.

Есть только один выход.

Взгляд падает на лежащие отдельно серые орсы, распираемые от некроэнергии.

Хреновый выбор. Но разве он вообще у меня есть, этот выбор? Либо сдохнуть, либо рискнуть. Если выбирать между такими вариантами, некроорсы — не самый худший выбор.

Второй приходится проталкивать в горло едва ли не пальцами. Мерзко, тело сотрясают рвотные позывы, но справляюсь — глотаю.

Два комка доходят по пищеводу до желудка, и я понимаю, что сегодняшний день все еще может стать хуже.

В энергетическом плане мое тело выглядело увечно — два нездоровых серых комка ощущались в районе груди и плеча, как раз там, где переломы. Но самая жуть была в животе — я будто проглотил два смердящих мертвечиной куска мяса. И оскверненная Ци уже начала распространяться по телу.

Я нервно выругался принялся за работу. С помощью сконцентрированной вокруг живота Ци выжигал нити черной дряни, которые шли из пилюль, а нормальную духовную энергию, которой в орсах оказалось ну очень много, отправлял циркулировать по телу, либо выжигал некродрянь уже с ее помощью.

Часть забирал себе нижний даньтянь. Я поморщился от боли, которая прострелила грудь — встало на место первое ребро. Я выправлял энергетику, энергетика выправляла и лечила тело.

После десяти минут мои энергоканалы стали похожи на бурлящий котел. Я ощущал, что по моему телу текут ручьи пота, из-за того, что Ци слишком уж много, да и циркулирует по энергоканалам она куда быстрее, чем нужно.

Но пилюли все еще давали Ци, которую я перехватывал и вплетал в потоки энергии, идущие по телу. И нормальная духовная энергия вытравливала всю неркоэнергию. Проблема была в том, что я все равно не мог потратить все, что у меня было, а энергии становилось больше. И если я прекращу ее очищать, или меня вдруг переполнит, случится что-то очень плохое. Уже сейчас духовное тело гудело от непосильных для него нагрузок.

Я будто балансирую на паутине над черной бездной, полной скверны. Нет, она не хочет забрать меня себе или запятнать. Этой силе вообще безразличен я — настолько мелкая фигура, как комар, жужжащий с той стороны окна. Лень отрываться от приятной киношечки под пиво и фисташки, чтобы открыть окно пошире, запустить в квартиру насекомое, а потом убивать.

Отогнав лишние ассоциации, я начал наполнять тело Ци с куда большей скоростью. В то же время моя духовная сила очищала и вытравляла некроэнергию. Я буквально захлебывался в силе, но не знал, куда еще ее можно деть — в нижний даньтянь постоянно утекал поток энергии, мышцы ныли, как от хорошей тренировки, я тратил Ци на незаметность, на ходу пытаясь сделать покрывало техники еще прочнее, тратил Ци на развитие мышц, органов чувств, энергетики, укреплял связки, но этого было мало. Я чувствовал себя пятилетним ребенком, который пытается заткнуть пальчиком прорванную трубу, потому что дома никого нет, и ничего лучше он не в состоянии придумать.

Я поднялся, не открывая глаз и не прекращая работу с энергетикой, и принялся делать цикл из восемнадцати упражнений. Тело заученно повторяло пластичные движения, пусть и замедленно — нужно было сосредоточиться на других не менее важных делах.

Но это помогло. Энергия не перестала поступать в тело, но теперь она тратилась ровно в том же количестве, в котором и поступала.

С каждым циклом я все легче и быстрее выполнял упражнения. А когда орсы полностью отдали всю энергию, вся Ци, оставшаяся в теле, вдруг принялась стягиваться к среднему даньтяню. Центр посреди груди вспыхнул, подобно искре, поджигающей бензин. На самом деле не стало жарче, но на секунду мне показалось, что мое тело в самом деле охватило пламя. По мере того, как нити энергии собирались вокруг моего энергетического центра, я ощущал изменения, происходящие со мной. По мере того, как энергия сплеталась в клубок и уплотнялась, я ощущал, как меняются мои мышцы, кости, внутренние органы, нервы. Либо — просто начал лучше их чувствовать.

Я понял, что могу вливать Ци не только для усиления ударов, но и для усиления работы сердца. Либо — наоборот, я могу напитать свое тело энергией, замедлить пульс, дыхание, температуру тела и прочие процессы жизнедеятельности, впав в летаргический сон.

Другое дело, что я вряд ли выберусь из него без посторонней помощи.

Энергетические аспекты тоже значительно улучшились под влиянием Ци. Я ощущал, что теперь смогу использовать маскировку еще лучше и прятать других людей под «покрывалом» будет еще проще. Пока не знаю, смогу ли прятать оставленные вещи, или нужен другой «левел-ап».

Энергия все собиралась — пропала маскировка, а я снова уселся и медитировал, пытаясь уловить как можно больше энергии из внешнего мира. И с каждой минутой я становился сильнее. Нитей Ци, собиравшихся возле среднего даньтяня, становилось все больше, но этого пока было мало для того, чтобы закрепить изменения.

Я призвал шкатулку, один за одним проглотил шесть оставшихся орсов и принялся медитировать дальше. Теперь Ци из духовных пилюль шла сразу в дело.

Только когда духовная сила, собранная в клубок в центре груди, вспыхнула и даньтянь увеличился в размерах, я устало выдохнул и постепенно прекратил медитативную практику.

Когда я открыл глаза, в них вряд ли было что-то кроме усталости, вызванной значительным умственным напряжением.

Хотя вру. Я очень рад и взволнован тем, что использовал орсы, которые иначе бы сплавил где-нибудь в Школе, и вместо того, чтобы превратиться в монстра, добился ощутимого прогресса в тренировках.

Теперь я отчетливо ощущал внутри себя жизненную силу. Даньтянь в груди напоминал печь. Все мое тело было наполнено силой. Я сам себе казался великаном, способным пробивать стены и гнуть грифы для штанги голыми руками, хотя и понимал, что это иллюзия, вызванная внезапным и существенным улучшением силы.

Когда я открыл глаза, смеркалось. На площади не было ни вояк, ни тел погибших искателей. Похоже, я в своей тренировке упустил момент, когда остальные очнулись, а меня, скрытого за незаметностью, они не нашли.

Жаль. Придется завтра пробираться к воякам и устраивать несчастный случай для одного экс-полицейского.

Глава 6

К «Славянскому» я вышел под вечер. Солнце клонилось к закату, и его последние лучи отражались в разбитых витринах и окнах окружающих зданий.

Я остановился на мгновение, осматриваясь вокруг. С момента, как я ушел с площади, я не встретил ни одного некра.

А потом я зашагал к огромному монолиту из стекла и бетона, который когда-то был местом для покупок и развлечений, стал одним из немногих оплотов для выживших в нашем городе.

В голове вихрем проносились разнообразные мысли. Что там с отцом, все ли нормально? Как мама, Карина?

Вспоминались дни, когда все было нормально: утренние пробежки в парке, пивко с друзьями в том же парке, шумные вечеринки и спокойные вечера дома с интересной компьютерной игрушкой. А теперь… Теперь каждый день — борьба за выживание. И здесь, и на Островах. И кто знает, насколько меня хватит в таком темпе.

Я медленно подошел к входу в центр.

За половину дня центр выжившие не сидели без дела и порядочно укрепили торговый центр. Баррикады из подогнанных вплотную к центру машин, металлических конструкций и мешков с песком выглядели внушительно. Больше всего меня удивили мешки с песком. Геоманта они нашли, что ли?

Пара охранников заметили меня издалека. Вместо того, чтобы разбирать баррикады, один из них, высокий мужчина с короткой стрижкой и усталым взглядом, поднес рацию ко рту, и с козырька торгового центра вниз полетела веревочная лестница.

Я поднялся на козырек, кивнул третьему охраннику, которого не заметил сразу. Затем прошел через выбитое стекло и спрыгнул вниз, не пожелав пользоваться лестницей.

— Всё в порядке? — спросил он, оглядывая мою окровавленную и порванную одежду.

Я кивнул, хотя понимал, что выгляжу ужасно. Кровь по большей части не моя.

— Всё нормально. Небольшой инцидент по дороге.

Охранник кивнул в ответ, явно понимая, что за «инциденты» могут случаться в наше время. Жестом пригласил меня внутрь.

— Столовая еще работает, если хочешь поесть перед сном. Иди прямо по коридору, потом налево. Там же по соседству поставили стиральные машинки, можешь отдать одежду в стирку и получить сменку.

Быстро же люди здесь освоились.

Я поблагодарил его и направился дальше.

Внутри торгового центра царила полутьма; электричество здесь было на вес золота, и его экономили как могли. Люди сидели на полу в группах, разговаривали шепотом или просто молча смотрели в пространство. Я заметил несколько знакомых лиц; кто-то кивнул мне в знак приветствия.

Проходя мимо магазинов и бутиков, я невольно вспоминал, как когда-то ходил здесь с Олегом и приятелями, с завистью глядя на шмотки, которые не мог себе позволить. Теперь витрины были закрыты или пусты. Я прошел мимо магазина детской одежды, который превратили в склад медицинских товаров.

Наконец я добрался до столовой, в которую превратили какую-то кафешку. Здесь было немного оживленнее: люди ели скромные порции жареной картошки. Кто-то смеялся над шуткой, оживленно разговаривая с приятелями, кто-то просто молча ел свою порцию.

Я подошел к раздаче. Женщина средних лет с усталым лицом подала мне тарелки с супом, с жареной картошкой, кусок хлеба и кружку с чаем.

— Ты бы помылся сперва. Понимаю, что неспящий и наверняка с задания, но здесь все-таки люди едят.

— Точно. Спасибо.

Я уже перестал обращать внимание на стягивающую корку кожу.

— Умывальники там, — ткнула она пальцем в сторону.

Рубашку было проще выкинуть, чем отстирать руками, но помня про стирку, выкидывать не стал. Как мог, умылся над раковиной, смывая с лица, с рук и с головы чужую кровь. Рубашку надевать не стал — вряд ли в таком виде я шокирую окружающих. Думаю, каждый за пару последних дней и не такое видел.

Я забрал свой поднос, нашел свободное место и сел. Еда была простой, но горячей и питательной. Я ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком. В такие моменты особенно остро понимаешь ценность простых вещей. Не знаю, хватило бы мне сил еще и готовить, если бы я решил остаться дома.

После ужина я направился в прачечную, которую нашел по гулу стиральных машинок. Это была небольшая комната рядом со столовой. Там несколько женщин сортировали грязные вещи и загружали их в стиральные машины. Люди пытались занять себя хоть чем-нибудь, чтобы отвлечься от происходящего в городе.

—Здравствуйте, — обратился я к одной из них. — Могу я отдать свою одежду?

Она кивнула.

— Вон там — душ. Давай, снимай с себя все. Вот твоя сменка, — сказала она, протягивая мне аккуратно сложенную робу, типа той, что мы с одноклассниками надевали на уроки труда. — Захочешь, найди себе новую одежду в бутиках, либо завтра забери свою. Постираем, высушим, заштопаем. Как зовут тебя?

— Кин.

— Завтра утром одежда будет лежать здесь, стикер с твоим именем сверху положу. До вечера не заберешь, сможет забрать кто-нибудь другой.

— Понял. Спасибо большое.

Я вымылся, переоделся и решил найти Крауна. Он обещал мне комнату, и после всего пережитого мне очень хочется провести ночь в более-менее комфортных условиях.

Крауна я нашел в том же самом баре. Мужчина сидел там же, где и часов десять назад. Перед ним стояла огромная тарелка с жареной картошкой и ел он с таким аппетитом, что на мгновение мне даже стало неловко прерывать его ужин.

— Краун, — позвал я, подходя ближе.

Мужчина поднял голову и посмотрел на меня, прищурив глаза. Подумав, нехотя отложил вилку.

— Кин, — тактично обошел он мое настоящее имя. — Все-таки выжил. Стасю ты убил?

— Кого?

— Мага воздуха.

Я кивнул и рассказал, как было дело. «Спасибо» не дождался, но не слишком переживал по этому поводу. Вряд ли за убийство оскверненных союзников благодарят.

— А что у тебя за проблемы с тем военным?

— Я не знаю, что дядька ко мне прицепился. Жили в разных домах, но он уже тогда нашу компанию недолюбливал. У меня к нему никаких претензий нет.

Краун с сомнением посмотрел на меня. Потом с тоской на остывающую картошку.

— Я не хочу, чтобы между нами и военными были какие-то проблемы. Во-первых, человек с автоматом под обликом — страшная сила. Во-вторых, человек с боевым опытом, знанием стратегии и тактики на длинной дистанции обгонит любого среднего неспящего, если они одновременно окажутся на островах. Но в-третьих, это не пойдет на пользу свободным искателям, как группе. Если вдруг между вами случится драка, я не знаю, в каком ключе станут припоминать эту историю, и станут ли, но знай, правительство, как и военные, как и полиция, всегда, ВСЕГДА прикрывают своих.

Краун не впадал в истерику, говорил спокойно и обстоятельно. Я кивнул:

— Я тебя услышал.

— Ну и хорошо. А теперь, если ты не против, давай поговорим о том, как в твои руки попало семя орса.

— Если ты не против, на этот вопрос я отвечать не стану.

Краун кивнул.

— Тогда я перейду сразу к сути. Мне нет дела до того, есть ли у тебя шкатулка, или у твоих приятелей. Мне интересно, сможешь ли ты договориться о том, чтобы в этот мир отправили несколько бутыльков с бессонницей? Пойми, я не от праздного интереса хочу это узнать. Ты уснешь, я усну, но монстры не заснут. Даже если мы поймаем того карлика, даже если перебьем всех его зомби, останутся другие твари. Ночью они выходят из подвалов, и некоторых наверняка привлечет наш центр. Было бы неплохо, чтобы здесь постоянно дежурили искатели.

Я развел руками.

— Ничем не могу помочь, увы. Готов дежурить в порядке очереди, но шкатулки у меня нет.

Краун вздохнул.

— Ладно. Тогда на этом все.

— Ты обещал мне место для ночлега.

Внутри торгового центра было множество мест для сна: кто-то спал в бутиках на сброшенной на пол одежде, кто-то прямо в коридорах на надувных матрасах или спальных мешках, кто-то устроился на лавках. Но мой комфорт был оговорен заранее.

— Хорошо, сейчас устроим. Выгляни в коридор, пожалуйста. Там обычно тусуется малышня, позови кого-нибудь сюда. Так как связь сейчас только по рациям, которых на всех не напасешься, приходится пользоваться услугами парнишек.

Я выглянул и окликнул знакомого паренька, который утром тусовался рядом с охранниками.

Паренек светился от важности поставленной задачи и улыбался так широко, как только мог.

— Отведи Кина в подсобку Юноны. Вот ключ, — кинул мне Краун кусочек металла. — Изнутри не запереться никак, но если успеешь, найди ремонтников, они тебе задвижку установят.

Я поколебался, стоит ли тратить на это последние минуты до сна. Вспомнил, что не увидел здесь разброда, несмотря на то, что в торговом центре было несколько сотен человек. Никто не бузил и вроде дисциплина была какая-никакая. Надеюсь, за ночь со мной ничего не случится.

А захотят, любую дверь за ночь выломают, с задвижкой или без.

— Поговорю завтра.

Краун кивнул.

Саша едва ли не приплясывал у выхода. Пока мы шли по коридорам, мальчик без умолку болтал, рассказывая истории о местных ребятах, с кем он уже успел подружиться.

— Знаете, я здесь всего два дня, но уже знаю всех! — не скрывал своей гордости паренек. — Вон там, за углом, живет Петя. Он старше меня на целых три года, но мы уже лучшие друзья. А ещё есть Маша, она такая смешная, всегда рассказывает анекдоты. А вот здесь работает моя мама, — продолжил он, когда мы проходили мимо «столовой». — Она готовит еду для всех нас. Кстати, сегодня на ужин была её жареная картошка!

Наверняка половина всей картошки торгового центра ушла на прокорм Крауна.

Мы зашли в помещение какой-то химчистки. Саша указал на дверь.

— Вам туда, там подсобка.

Я вошел внутрь и осмотрелся. Помещение было небольшим, но достаточно просторным для одного человека. В углу стоял старый металлический стеллаж, на котором лежали коробки с вещами, с какой-то химией. На маленьком столе стояла микроволновка, рядом со столом — стул. Еще возле двери находилась вешалка для одежды. Больше тут ничего не было.

Саша пропал, но спустя десять минут появился и протянул мне спальник.

— Вот, держите. Это вам пригодится. Матрасов у нас нет, но если нужно что-то еще, просто скажите.

— Спасибо, Саша, — сказал я, принимая спальник.

Паренек улыбнулся ещё шире и кивнул.

— Не за что! Отдыхайте. Если что-то нужно будет, всегда можете найти меня или кого-то из охраны. И если хотите поиграть в футбол или что-то ещё — просто скажите! Ну, и мяч нужно будет где-то достать.

Я остался один в своей новой комнате и почувствовал облегчение. Это место было далеко от идеала, но по сравнению с теми условиями, в которых я ночевал в последний раз, это казалось настоящей роскошью. Я освободил стеллаж от коробок и наклонил, чтобы верхней частью стеллаж упирался в дверь рядом с ручкой — защитит от случайных воров и бомжей, если такие вдруг захотят залезть в мой рюкзак. Затем расстелил спальник и забрался в него, чувствуя усталость во всем теле.

Спать.

***

Я проснулся, потянулся и вышел из зала для культивации. Кровать я себе так и не купил, да и не собирался — привык спать на матах.

Маскировочная сеть так и висела между зданий, а моя база по-прежнему оставалась пришвартована к острову с пещерами. Отчаливать отсюда я пока не собирался — если не отчаливать, то защитный барьер будет работать круглосуточно. Это меня устраивало — мою спящую на островах тушку теперь охраняла самая мощная защита из возможных.

Единственное неудобство заключалось в том, что для добычи змей теперь приходилось извращаться. Вместо того, чтобы отлететь подальше и просто подуть в свисток, мне нужно было найти какой-нибудь остров, зачистить его, и тогда уже призвать змей. Если я использую артефакт на своем острове, летающие твари никак не проникнут через защитный купол. Такие дела.

Делать было нечего, и я направил базу в сторону горизонта — там виднелась одинокая мелкая точка. Можно было полететь немного вверх и правее той точки — там тоже была россыпь островов, вот только я уже видел там базы искателей.

Остров оказался пустым. Отлично — значит, можно потратить пару часов на фарм летучих змей, наделать под сотню орсов. Надо же будет платить Рыжей за артефакт.

Я глубоко вдохнул приятный влажный воздух, и поднес свисток к губам. На волю вырвался пронзительный и мелодичный звук.

Только вот ничего не произошло. Я прождал минуту, потом — вторую, но змеи так и не появились.

Я посмотрел на артефакт через трубу, но описание не изменилось — ничего не говорило о том, что свисток может быть сломан.

Я подозревал, что рано или поздно халява кончится — Краун еще пару недель назад написал в чат, что летающих змей стало меньше. Я тогда предположил, что свисток не создает их, а телепортирует ко мне тех тварей, что оказались поблизости, но почему-то подумал, что змей еще в избытке.

Не желая сдаваться, я снова прислонил артефакт к губам и дул, дул и дул, выдавая свист на неслышимом человеческому уху диапазоне, пока в легких оставался воздух.

А потом ощутил легкую дрожь под ногами. На острове будто происходило землетрясение, и это меня здорово напугало — если уж на Земле землетрясения рушат здания, то тут могут и целый остров обрушить.

Небо над головой потемнело. Я на инстинктах ушел в сторону, и вовремя! Меня обдало потоком воздуха, а потом на остров рухнул настоящий дракон! Земля толкнула меня в ноги, закачались-задребезжали цепи, которыми я состыковал острова.

Чешуя кошмара переливалась оттенками зеленого и серебристого. Он стоял посреди острова, опираясь крыльями о камень и смотрел на меня глазами, сверкающими лютой злобой.

Дракон не дал мне времени на раздумья или побег. С ревом, который заставил остров подо мной содрогнуться, тварь ринулась вперед. Я едва успел увернуться от его крыла, которое рассекло воздух с ужасающим свистом. Волна дыхания из пасти была смрадной и настолько горячей, что почти обожгла мне лицо.

А потом в горле чудовища что-то заклокотало, я увидел идущий по горлу комок и понял, что волна горячего воздуха — ничто по сравнению с тем, что он выплюнет.

Против этой твари ускорение не играло роли, я двигался на пределе, но дракон был почти столь же быстр и в разы более силен и живуч. Говорить о драке было бессмысленно.

Я в два прыжка добрался до края острова и сиганул через провал. В барьер за моей спиной ударила струя зеленой шипящей жижи.

Дракон еще побился в неуничтожимую преграду, потом поднял голову к небу и издал пронзительный крик, прежде чем спрыгнуть вниз и исчезнуть в пелене облаков.

Я остался один.

Смотря, как дрожат пальцы, я думал, что сегодня был весьма близок к гибели. Но кто знал, что вместо летающих змей артефакт призовет целого дракона?!

Чтобы отвлечься, я поплелся к дисплею и зашел на форум, в уютное болото, где половина бросалась грязью в другую половину, а адекватных и интересных тем почти не было.

На форуме велись такие рассуждения:

— КОШМАРНЫЙ! Кто же он? А я сейчас расскажу! Ребята, вы наверное заметили, что Кошмарный после покупки шкатулки начал выставлять на островах специи, телефоны, прочее такое. Как бы напрашивается вопрос — почему он не пронес в этот мир разобранные на детали пистолет, револьвер или патроны, с помощью которых можно и скального пса и какого-нибудь голема расстрелять? Потому что он обыкновенный школьник, студент или какой-нибудь другой обсос, у которого нет доступа к оружию! Все вскрылось! Кошмарный — обыкновенный обсос!

— Или он просто затарился серебром, вынес его в реал, а потом обменял на револьвер, который не стал выставлять на продажу, чтобы по нему не стреляли. И теперь по кулдауну носит патроны, весь склад ими забил, чтобы при встрече с тобой пустить тебе пулю в лоб, — возразил кто-то искателю.

А вот я задумался. Может, действительно стоит принести в этот мир какой-нибудь револьвер. Осталось только найти его, отобрать или купить.

Были и темы поинтереснее. Я помнил о том, что за пеленой тумана (или облаков, как выяснилось) прятались осколки опаснее. Помнил я и рассказ Валеры о том, что их группа обнаружила шахты или что-то такое. Помнил историю мужика, который несколько дней подряд летел вниз, и видел острова, на которых горели огни. Помнил рассказ местного, который на летающем питомце-нурсе поднялся в облака с киркой, чтобы добыть себе чего-нибудь драгоценного.

В общем, судьба давала мне кучу знаков, но я их не заметил, пока меня не ткнули в них носом.

Энтузиасты-первооткрыватели уже давно спускались вниз, и на днях кто-то из них не удержал язык за зубами. Оказывается, в облаках прячутся ресурсные осколки.

Интересно? Еще как!

Кажется, я нашел, где можно добыть золотишка на оплату артефактов. И без боя с изрядно увеличенными летучими змеями.

Глава 7

Вот так я принял решение лететь вниз, к огням. Мужик с форума на своем острове и базовых десяти единицах энергии долетел до такого острова на второй или третий день, а значит, если повезет, и если такой остров там не один, со своими тридцатью единицами энергии я найду их в первый.

Так я думал, но когда полетел в облака (кстати, именно сюда спустился дракон: не наткнуться бы снова на громадную ящерицу), пришлось потратить несколько часов на медленный полет, до рези в глазах вглядываясь в окружающую серую хмарь. Я причаливал к островам, которые труба помечала, как «есть ресурсы», но ничего особого там не находил. Дважды схлестнулся с нежитью, на третьем острове потратил десять минут, чтобы перебить стаю крупных крыс — ну, хоть слабенький орс с них добыл. На четвертом острове столкнулся с десятком варанов, которые тоже пошли на орсы — по одному на каждый. Может, ночью эти твари и превращались во что-то страшное, но сейчас они не были мне противниками.

А потом кончилась энергия. Обратно к огромному острову я не вернулся, вместо этого я предпочитал прятаться от искателей в облаках.

День на Земле прошел безынтересно. Проснулся в торговом центре, не связанный, с нетронутыми вещами. С самого утра ушел «бить монстров», как сказал Крауну, но на деле — отправился к пятому полицейскому участку. Спокойно зашел внутрь под незаметностью, прошелся по этажам, чтобы обнаружить, что Косолапого здесь нет. Военные были, я даже заметил мужчину, который был среди сопровождения того самого полковника, а вот засранца не было. И ведь не спросишь у военных, где он.

Просидел практически до вечера у ворот, но Косолапого не дождался. Зомби тоже не было — горожане все чаще выбирались из зданий, в основном — чтобы загрузить машину пожитками и рвануть на выезд. Пару раз слышал пальбу, чье-то рычание, но на звук не ходил — предпочел медитировать.

***

И только на второй день поиска ресурсов мне повезло.

Остров был больше обычного — радиусом примерно метров сто пятьдесят. Я еще не подлете к этому острову заметил у края острова палатки, будто бы сделанные из шкур или кожи. Между палатками сновали маленькие человечки, не больше метра в высоту.

У левого края острова находился знакомый мне по предыдущим островам причал, и он был пуст. Зато справа, вдоль всего края, находились мелкие машины, похожие на земные планеры.

Меня заметили. Громко и зычно закричал что-то один из карликов, остальные построились возле причала с копьями на изготовку. Кто-то бежал к машинам.

И тем не менее я подогнал остров поближе и позволил ему закрепиться за причал. Карликов я не опасался — я был сильнее, быстрее. Выше.

Но начинать встречу с драки не стал — выставил пустые ладони и дошел до края причала. Мне показывали на мой остров пальцами, махали копьями и ладонями, будто отгоняя меня прочь. Я только держал ладони и улыбался.

Их речь я абсолютно не понимал, о чем и сказал на языке местных.

— Не понимаю.

Карлики залопотали, переглядываясь и махая руками друг перед другом, но я по-прежнему не услышал ни единого знакомого слова.

— Об-мен, — четко и громко сказал я на языке этого мира. — Обмен.

Из самого большого шатра двое карликов-подростков вывели дедушку. Старичок выглядел ужасно тщедушно — тощий, горбатый, с узловатыми длинными пальцами, длинной седой бородой и глубоко посаженными глазами, над которыми нависли морщинистые складки.

— Мена? — спросил старик, когда его подвели ко мне.

— Мена, — кивнул я.

Старик не меньше минуты вглядывался мне в глаза, а потом ткнул пальцем в землю между нами.

— Давайя.

Я сходил за котомкой, закинул в нее со склада все, что попалось под руку, а потом — отправился обратно. Тем временем двое пигмеев метнулись в ближайший шатер и выволокли оттуда деревянный столик. Из шатра шамана вытащили мешок размером с кота, и поставили у ног… шамана? Вождя?

Я выложил на столик кусок мяса, бутыль с водой, кинжал, пару ножей, слиток меди и стали. Выкладывать на обмен облики (или «каххлены», если я правильно помню, как их здесь называют), не стал: сперва узнаю, что они предложат взамен, а потом решу, стоит ли показывать козыри.

Кусок мяса удостоился обнюхивания, но и только. бутылку он оттолкнул ко мне. Последними внимания удостоились кинжалы, но и они не заинтересовали старика.

— Дряня, — щелкнул он пальцем по слегка шатающемуся лезвию. — Лажовайя.

Я хмыкнул. Печально, но продать дикарям стеклянные бусы по цене коттеджа в центре Красноярска не выйдет.

Хотя у меня оставались еще и орсы.

Я призвал шкатулку и достал оттуда пилюлю. Старик с интересом следил за моими действиями, но при виде кровавой пилюли только пожал плечами.

— Незнамо.

— Попробуй, — пожал плечами уже я. — Можно. Давай. Устрой тест-драйв.

На самом деле я не знал, можно ли аборигенам пользоваться орсами, которые создавали наши острова специально для нас, людей. Я не уверен, что даже людям, живущим в этом мире, можно пользоваться ими, но решил рискнуть здоровьем одного из пигмеев. На крайний случай — дружба народов не состоится. Но если все сложится удачно, я узнаю, что лежит в мешке.

Странное дело — человеческая мораль. Я готов менять еду на аукционе по грабительскому курсу, готов наживаться на людях, но не использую облик, чтобы забрать мешок с ценностями медленных и практически беззащитных карликов. Хотя, наверное, могу.

Сам старик не стал пробовать пилюлю — проворчал что-то на пигмейском, а потом ткнул в одного из окружающих подростков. Тот, сутулясь, подошел к столу и нехотя сграбастал орс. Я открутил крышку на бутылке и протянул парню. Не хватало, чтобы он здесь еще подавился и задохнулся. Вряд ли это станет началом добрососедских отношений.

Паренек проглотил пилюлю, запил. Десяток секунд ничего не происходило, но вдруг он пошатнулся, выпрямился и залопотал. Соплеменники слушали его недоверчиво, но когда паренек сперва отжался полсотни раз, а потом — ткнул пальцем в небо и с пальца сорвался прозрачный росчерк, карликов будто поцеловала жадность. Все разом загомонили, подступили на шаг ко мне, но старик повелительно заорал, и пигмеи угомонились.

— Давайя! — кивнул мне старик. — Кулади.

— Мена, — покачал я головой и указал на столик. — Давайя. Кулади.

Старик, кряхтя, нагнулся над мешком и развязал тугой узел. На стол легли четыре крупных серебряных самородка. Так на месте я выменял на три орса восемь самородков.

Так началось мое знакомство с маленьким племенем. В Школе я появился всего раз — забрал у Рыжей заказанные наконечники для арбалетных болтов и ножи, куда на клей посадил семена орсов.

В отличии от мира Земли, который трясло и лихорадило, мир Островов радовал меня покоем и отсутствием сражений. Я все еще тусовался с карликами на их серебродобывающем острове, а на Земле выслеживал Косолапого. Побывал на его квартире, ходил по пятам за полковником, подслушивая разговоры, но пока не мог вычислить засранца. Может, его откомандировали в другой участок, либо ужа похоронили давно, кто знает.

За три дня я сдружился с мелкими и даже поучаствовал в добыче: наловчился работать с киркой, расширил узкие проходы возле рудных жил и со своим усилением от Ци и от бинта стал для коротышек землеройной машиной. Меня практически боготворили — работать в тандеме со мной мелким было в удовольствие. Они заполняли рудой сколоченные из дерева тачки, вывозили ее на край острова, а шаман вызывал земляных элементалей, которые добывали из этого материала серебро.

Выручку делили на три части, и мне за работу отходила одна из них. Вторую часть карлики отдавали мне в обмен на орсы, и при всем при этом оставшейся им третьей части было достаточно, чтобы в шатре вождя вместо потраченного мешочка с серебром появились четыре новых.

На острове жили около шестидесяти-восьмидесяти пигмеев, и больше сорока из них уже получили орсы.

Я наблюдал за этим народом: маленьким, осторожным и слабым, и не мог не восхищаться ими. Шаман не стремился нахапать себе побольше орсов и стать самым сильным и крепким, и приводил в чувство тех, кого ослепила жажда силы. Усиление племени шло планомерно. В первую очередь усиление получили добытчики, потом больные и слабые коротышки. И только за ними наступил черед остальных. Интересно, но беременным женщинам шаман орсы не давал, а они не требовали. Значит, орс может повлечь мутацию ребенка — это я запомнил. Если когда-нибудь дойду до мысли завести (какое неуместное слово) ребенка, постараюсь построить отношения с девушкой, которая не будет вхожа в этот мир. Я уже и сам поменялся внешне и внутренне, и хочу, чтобы мое потомство было больше похоже на обычных людей.

Карлики подчинили элементалей воздуха и летали по небу на своих странных машинах. Раз-два в день к острову возвращался отряд из десятка карликов с большими рюкзаками, наполненными фруктами и травами. Взмыленные пигмеи валились с ног от усталости и сразу расходились по своим палаткам. Фрукты шли на пропитание племени, траву отправляли в котел и варили из нее жутко черный и воняющий болотом чай.

На ночевку я возвращался на свой остров, отлетал подальше и повыше, и только тогда засыпал. Аборигены не превращались в монстров, не сражались друг с другом и вообще не ели никакого мяса, кроме орсов, но я не рисковал. Еще в первый день я, как мог, объяснил, что за мной не стоит летать. Показал пальцем на пускающее слюни тело (один коротышка хотел забраться ко мне на остров и получил ментальный удар), несколько раз сказал «защита». Похоже, демонстрация вышла убедительной — ни один коротышка не пытался ночью десантироваться со своей машины на мой остров. Оставалась проблема навигации — острова за ночь смещались и приходилось тратить лишнюю энергию на поиск пигмеев, но я худо-бедно справлялся.

Я путешествовал между островами, тратя энергию и под бинтом за полчаса набивал кучу кошмаров, которую превращал в орсы.

Праздник жизни и белого металла продолжался ровно четверо суток. Вечером четвертого дня руда закончилась, и когда я в очередной раз причалил к острову после полетов между островами, коротышки уже собирали палатки и привязывали их к машинам. Шаман подошел ко мне, но его вещей уже не было, как и половины племени с их машинами — подозреваю, что серебро отправилось с первыми пигмеями. Все же я до конца не доверял маленьким людям, и наивно было бы думать, что они доверяют мне.

— С нами ненада! — сразу предупредил меня шаман.

Прощание вышло смазанным. Я хотел напоследок выручить у пигмеев еще серебришка, и предложил шаману облик. Увы, седобородый старикан отшатнулся, будто я вместо драгоценности протянул ему колбу с сибирской язвой, быстро забормотал что-то несвязное, а потом покачал головой:

— Убирайя! Ненада! Плохо!

— Ладно, — пожал я плечами. — Давай поговорим еще. Нужно рассказать тебе о таких, как я.

Я, как мог, втолковал шаману, что при встрече с людьми им нужно быть осторожными. Есть хорошие, а есть и такие, которые попробуют убить их и забрать серебро.

В ответ шаман хитро прищурился, провел рукой по воздуху, и с моих глаз будто сорвали пелену.

Я увидел громадного элементаля в виде дракона, лениво плывущего возле острова. Туловище элементаля было сплетено из плотных облаков и сотен мелких молний. Крылья были полупрозрачны, из потоков ветра и мелких дождевых капель. Если земляные духи, которых вызывал шаман, были похожи на комья грязи, то этот элементаль был шедевром всевозможных призывателей. Я смотрел на открывшееся мне чудо и опасался лишний раз пошевелиться.

— Мы не бояться, да, — похлопал меня по ноге карлик. — Нас бояться. Нуар — не всегда хороши. Помни.

Только сейчас я пожалел, что не побеседовал толком с шаманом, не выяснил, какие внизу есть расы, какие порядки, какие монстры. Кто кому друг, кто враг. Мы перекидывались словами, я выяснил, что их племя зовут «Нуар», и они кочуют между небом и землей. Выучил несколько слов на их наречии, но обстоятельные и долгие разговоры постоянно откладывал на потом. Между серебром и информацией я выбрал серебро и до этого момента не жалел о своем выборе.

Пока не все члены племени пропали в облаках, я не торопясь сходил к острову, взял там пять орсов — одна десятая того, что было накоплено на данный момент.

— Держи, — протянул я шаману мешочек, в который положил орсы.

Глаза пигмея выпучились, как у анимешного персонажа. Он недоверчиво смотрел на меня, а потом покачал головой:

— Мена нету.

— Ничего не надо, — покачал я головой. — Подарок.

Шаман секунд пять смотрел в мои глаза, силясь что-то в них найти, а потом тяжело вздохнул и вынул из складок одежды позеленевшую медную чашу размером с блюдо для котенка. По поверхности чаши шли узоры из выступающих медных полосок.

— Не надо «не надо», — буркнул он, и, вручив мне чашу, перехватил мешок с орсами и пошел к планерам.

Делать здесь больше было нечего. Я вернулся на свой остров и первым делом посмотрел на полученное блюдо через подзорную трубу, но не увидел никакой информации. Значит, медная плашка — предмет вполне себе обычный, и артефактом не является.

Ради интереса я собрал в мешок пустую породу из кучи, куда коротышки свозили добытую руду, и вывалил на землю своего острова. Склад порадовал меня сообщением о паре добытых единиц камня, но серебра там не было ни грамма. А если и было, механизм отправил его туда, куда пропадают кости и потроха монстров при похожих действиях.

А вот то, что произошло потом, меня изрядно порадовало. Когда я наклонил рычаг в сторону от острова, на дисплее появилось информационное окно, которого я здесь прежде не видел.

«Желаете уничтожить (захватить)/оставить остров?

Желаете добавить к своему острову улучшение «шахты»?

Внимание! При захвате острова все ненайденные ресурсы пропадут!»

Пропала возможность буксировки, и это логично - такую махину мой остров в жизни не оттащит. Этот остров больше моего раз в двести.

А вот улучшение с шахтами меня заинтересовало. Похоже, именно таким образом артефакторы, крафтеры и бронники получили свои улучшения.

Нужны ли мне пустые шахты?

Ну, с учетом того, что раньше мне это улучшение не предлагали, а пустые шахты - просто обуза, думаю, они ненадолго останутся пустыми. Или их можно будет прокачивать, как теплицу и любую другую постройку, или там временами будет появляться руда.

Нужно ли мне такое улучшение?

Скорее да, чем нет. Сейчас искателям нужны ресурсы. Чудовищно не хватает стали, серебра и прочих драгоценных металлов. На аукционе, куда ежедневно захожу, я видел пустой лот закупки изумрудов, которые запросил какой-то ноунейм. А значит, ресурсы однозначно будут нужны.

Я выбрал "добавить улучшение".

Это отличалось от простого захвата. Часть острова как и при захвате исчезла в недрах моего острова, но огромный кусок со входом в шахты пристроился к моему острову, а куски поменьше пристроились с других боков, уравновешивая мою базу. Вход в шахты обзавелся металлической дверью, а в меню острова рядом со знаками вопроса добавился новый пункт

Шахты. Используются для добычи драгоценных металлов. Перед добычей нужно выбрать уровень сложности, собрать команду из предложенных искателей и уничтожить защитников ресурсов. Умереть в шахтах невозможно — при смерти внутри шахт искатель будет перенесен на свой остров.

Можно улучшать.

Глава 8

Тратить очки захвата на улучшение шахт я не стал, хотя хватало. Все эти дни я копил на улучшение подзорной трубы, и сейчас повысил ее до следующего ранга.

На складе сразу же появился новый артефакт — кусок чистого стекла, оправа из железа, железная цепочка.

Монокль. Связан с подзорной трубой и бестиарием хозяина монокля.

Чтобы синхронизировать, коснитесь артефактом подзорной трубы. В руках постороннего человека не будет действовать до повторной синхронизации.

Я коснулся артефактом трубы, потом приложил монокль к глазу и осмотрелся. Действительно — при взгляде на окружающие острова вылезали описания, которые я видел и по трубе. А уж если имеется прямая связь с бестиарием, значит, и характеристики монстров будет показывать. Кстати, когда я убрал ладонь от монокля, тот остался на месте. Обыкновенный монокль удерживается в глазнице благодаря мышечному напряжению века и глазницы, а этот будто прилип к коже. Рукой убирался легко, но надеюсь, в драке потерять будет сложно — сколько я не дергал головой, монокль не слетал. Отличный артефакт!

Кстати, об артефактах.

Я открыл свои контакты и нашел Левшу, который как раз жаловался на отсутствие драгоценных металлов. Пришло время узнать, может ли он предложить мне что-то в обмен на серебро.

— И сколько у тебя его? — спросил крафтер сразу после приветствия. Я решил, что будет неосмотрительно сообщать ему точное количество, поэтому сказал про десять слитков, хотя на складе было около двадцати пяти.

— Десять слитков — это прям целых? Десять единиц серебра, не меньше?

— Да, десять. Но если у тебя найдется что-то хорошее в обмен на них, то это изрядно смажет наши рабочие отношения. Возможно, я даже напрягусь и подумаю, где можно взять еще.

— Это радует… Ну слушай. Сейчас я работаю над пятью проектами, но тебе могу рассказать про два из них. Первый — защитный купол в виде сферы, который пропускает один только чистый воздух. То есть, если в тебя кинут лавовый шар, он отскочит. Если кинут какую-нибудь газовую бомбу, яд не попадет в твою сферу. Единственное, чем тебя в таком случае могут взять — развести костер под твоим куполом, или попытаться сжечь твои глаза какой-нибудь сверхъяркой вспышкой. Но вряд ли до такого дойдет. Это будет стоить тебе десять серебряных слитков.

— А не жирно? — вежливо поинтересовался я.

— Жирно, — согласился жадный артефактор. — Себестоимость у него не дотягивает до слитка, врать не буду. Но мы с тобой две горы размером с Крауна, только ты в торговой области, а я — монополист в артефакторике, других таких крафтеров ты в ближайший месяц не встретишь, я готов поставить на это свою ипотечную квартиру. Ты — богатый и уважаемый человек, у которого явно не один слиток заныкан, мы оба это знаем. Монета к монете тянется, все дела. Если я тебя заинтересовал, то ты напрягись и подумай, нужен ли тебе непробиваемый купол. Со всем моим к тебе уважением.

— Что там по другим пяти проектам?

— Второй проект должен решить проблему всех искателей. Я нашел схемы прибора, который сможет очищать облики. И для его постройки мне нужны золотые слитки — около пятнадцати штук.

— В каком смысле «очищать»?

— Если у тебя есть, — хотя о чем я спрашиваю, наверняка есть, — облик, ты наверняка ловил себя на том, что его использование меняет сознание. У кого-то появляются навязанные мысли, кто-то вспоминает моменты из чужого детства, кто-то едет крышей иначе. Сперва люди думали, что это плата за сверхсилу, но это не так. Это все — ненужная шелуха, которая осталась от существа, с которого добыт облик. Более того, если десять человек используют один и тот же облик, с каждым человеком облик будет давить на мозги все сильнее, копируя из чужих мозгов все нехорошее, схожее с начальным давлением. Какой-нибудь суицидный или каннибальный облик после десятка человек обретет такую силу, что будет реально проклятой вещью, я тебе отвечаю, Кошмарный. Такие облики можно будет лютым врагам дарить и через денек с тела снимать.

— И что ты хочешь с ними сделать?

— Очистить. Перевести в другую форму, делая из них какие-нибудь кольца, сережки, браслеты или перчатки — не суть. Оставить только силу, чтобы ты мог использовать ее сразу и всю. Если твой облик дает тебе власть над природой, ты сможешь использовать его, не зеленея и не обрастая лианами, грубо говоря. Если твоя сила связана с бинтами, как у Мумми-мэна, то ты сможешь использовать ее полностью, надевая кольцо, и не окутываясь этими бинтами.

— Я слышал про девушку, которая превращается в паука под своим обликом. Откуда она будет брать паутину, если ее тело останется прежним?

— Со зверообликами отдельная проблема, их способности зависят и от измененного облика. Но все эмоции, которые им транслирует звериная составляющая, я могу убрать. То есть, смогу, когда доделаю свой агрегат.

— Ты на него собираешь золото?

— Ага. Не подумай, я и по жизни жадный, но здесь мне золото нужно для дела, а твое серебро как раз можно конвертировать в золото.

Пятнадцать золотых слитков — это слишком много. По сегодняшнему курсу килограмм золота стоит больше трех миллионов, а в слитке больше килограмма. Спонсировать машину по очистке обликов для всех искателей — дело хорошее, но я не меценат. Одно дело отдать кучу орсов карликам, обеспечившим меня изрядным серебряным запасом, а другое — отдать сотню килограммов золота ради всеобщего блага. Нет, вложиться я готов, но не такой суммой. Скажем, поровну с четырнадцатью другими меценатами.

— Ты прямо уверен в том, что твоя машина будет работать.

— Как и все мои предыдущие проекты. Пока жалоб на меня не было, а клиентов становится только больше.

— Понял. Что по другим трем проектам?

— Это уже личное. Со всем уважением к вам, есть вещи, к которым я не готов кого-либо подпускать. Не хочу давать наводки на мою личность в реальности.

— Ладно, я готов купить у тебя защитный артефакт. Но на твою машину точно не насобираю — у меня не будет стольких слитков.

— Нет проблем! А так — проси, что хочешь, за десять серебряных слитков я любой артефакт сделаю.

— А летающий меч сделать можешь?

— М-м… Нет.

— А каких-нибудь големов-добытчиков для шахты?

— Нет.

— А шкатулку раза в два-три больше, чем уже мне продал?

— Могу создать шкатулку в два раза шире и в полтора раза длиннее, но это как раз встанет в десять серебряных слитков. Ну, или в слиток золота.

— Вот за это спасибо. Делай, металлы у меня есть.

На этом наша беседа и завершилась.

Прежде, чем отправиться осматривать свои шахты, я сделал еще кое-что, о чем раньше даже не задумывался. У меня на складе лежало восемьдесят золотых монет, которых я не успел перенести в реальный мир, и я выставил на рынок такой лот.

Обмен «1 золотая монета» на «5 орсов». Ограничение — орс должен быть получен из твари не слабее скального пса, либо из стай Кошмаров, не меньше пяти особей.

В настройках указал, чтобы орсы продавались, пока на складе есть золото.

Шагая к шахте, я надел монокль. Цепочку от него я все-таки прикрепил к вороту кофты.

Вблизи от шахты я понял, что дверь эта сделана из такого же материала, что и дисплей острова, либо экран бестиария. На двери высветилось предупреждение:

Внимание!

В шахтах есть два режима. В первом режиме вы набираете группу из трех предложенных бойцов. С этой группой вы должны пройти по коридорам шахты и очистить их от противников. При смерти член группы оживает, возвращается на свой остров и не может быть призван еще месяц.

Как только будет убит босс этажа, группа будет распущена, каждый член группы будет излечен и отправлен на свой остров, а вы сможете заниматься добычей ресурсов во втором режиме.

Выберите сложность.

Легкая/средняя/сложная.

Допустим, легкая. Пойдем по возрастающей.

Я натянул на лицо повязку, на всякий случай размотал по рукам под рубашкой облик и нажал «начать».

Изображение на экране сменилось новым: теперь передо мной была шеренга из десяти человек совершенно разного вида. От искателей в белых бюджетных одеждах, до латников и даже полноценных рыцарей в тяжелых доспехах с металлическими пластинами едва ли не с палец толщиной. Я даже испытал легкую зависть. Хотя доспех я бы никогда не надел — он меня только замедлит, а вот белые штаны и рубаху лучше поменять на что-нибудь дороже и лучше. Тем более, деньги теперь есть.

Ладно, приступим.

Первым делом выбрал мужчину, на лице которого застыло то самое выражение, с которым депутат госдумы смотрит на бомжа. Но выбрал не за лицо, а за изумительно дорогой и шикарный с виду стальной щит с серебряными узорами и рунами. Мужик будет танковать.

Оставались два свободных места, и я выбрал двух парней лет двадцати двух. Парни были вооружены мечами и похожи друг на друга, как отражения. Все — искатели, у всех белые одежды. Оружие парней, правда, было куда лучше обыкновенного бюджетного, а ничего другого мне пока и не нужно. Я не знаю их возможностей, остается выбирать только по оружию.

Как только я сделал выбор, перенесся в маленький зал, из которого шел один туннель. А еще я появился здесь не один, а в компании братьев и мужика.

Несмотря на то, что в списке воины были с открытыми лицами, появились они с надетыми повязками.

— Что за хрень? — выругался мужик. — Кто-нибудь раньше сталкивался с таким?

— У меня на дисплее появилось сообщение, что до моего переноса в какие-то шахты осталась минута, вернусь живым и здоровым, — сказал близнец. Его брат просто кивнул. Сходство парней было заметно и с масками.

— Меня так же перекинуло, — киваю. — Минута на сборы и перенос.

Мужчина снова заковыристо выругался и скомандовал:

— Ладно, давайте покончим с этим и вернемся на свои острова!

Наверное, за счет возраста он решил, что стать лидером — его право и обязанность.

— Погодите, — вмешался я. — Не лучше ли разобрать роли, выяснить возможности друг друга, а уже потом…

— Ты чего, пересмотрел фильмов, или в игры переиграл, пацан? Какие в жопу роли? Ты что, дофига ролевик, еб*ть? Просто пойдем вперед, убьем всех или помрем, тут уж как судьба повернется. И вернемся к себе на острова — ты же читал, что смерть в этом месте не окончательна.

Парни переглянулись, в глазах обоих читалось сомнение. Но мужчина был представительнее, активнее и громче меня, поэтому они пожали плечами и двинулись вперед.

Именно тогда я начал чувствовать тревогу за результат нашего похода. Никакой гармонии в группе не было, мы не перезнакомились друг с другом, не определили желаемые роли. Все, что нам оставалось — шагать вперед под аккомпанемент из мата нашего «командира».

Разумеется, мои опасения сбылись. Мы шли по тоннелю, который в какой-то момент прервался и вывел нас в большой круглый зал со стенами, отделанными деревянными панелями. Панели гнили, на стенах рос мох, с потолка капала вода. На полу белела плесенью мраморная плитка.

В этот зал вели шесть тоннелей, похожих на тот, из которого пришли мы. А еще посреди зала стоял двухметровый крысолюд в обносках, и ковырялся коротким когтем в зубах.

Монстр выглядел внушительно: каждый его бицепс был размером с мое бедро. Рядом с ними стояли два десятка монстров поменьше и послабее, не дотягивающие даже до полутора метров, и воинственно попискивали, глядя на нас красными глазами.

Я уже успел забыть про монокль, и вздрогнул, когда перед глазом появились надписи:

Царь Крысолюдов

«Завтракай, как царь, обедай и ужинай, как царь! И помни: ты не крыса. Ты царь!

Царь питается тем, что приносят в лапах маленькие воины, но обожает еду, которая приходит сама.»

Ловкость: 45

Сила: 50

Живучесть: 22

Скорость: 32

Обнаруженные навыки:

— Дыхание тьмы

Обнаруженные склонности:

— Сродство с молнией

Вердикт: рекомендуется сбежать!

После этого я посмотрел на ближайшего крысолюда.

Крысолюд

Трусливый падальщик

Ловкость: 6

Сила: 4

Живучесть: 12

Скорость: 11

Навыков и склонностей не обнаружено.

Вердикт: мясо для орса.

Здорово! Если выстроить план, можно…

— Впереди всего лишь громадные крысы! — взревел танк. — Вперед, убьем крысолюдов!

Когда он просто кинулся вперед, я не выдержал:

— Мы должны были заранее обсудить тактику!

Признаюсь, спорить в такое время было не слишком хорошим ходом. Но поход уже катился в бездну, так что мой крик мало на что мог повлиять.

Наш «лидер» и оба дамагера-мечника кинулись вперёд, в гущу крысолюдов, за которыми высился крысогигант. Я сдвинул бинт и молча бросился по дуге в гущу крыс, ускоряясь до предела.

Монстры не казались мне слабыми. Пусть сейчас день, пусть монстры не усилены тьмой, они были быстрыми и сильными. Обычного человека они разорвали бы за секунду, благо мы давно вышли за эти рамки.

Мечники прикрывали танка со спины, тот колол коротким клинком монстров перед собой и толкал налетающих крыс щитом с такой силой, которой от искателя без облика не ожидаешь. Крысолюды отлетали, будто их отшвыривали с силой бульдозера. За десяток секунд погибли два десятка крыс.

Босса это не волновало:

— Кху-ху-ху! Не смотри на нас свысока потому, что мы крысы!

— Убьём этого крысиного ублюдка! — взревел танк. — Убьём его, а потом перетопчем оставшихся!

Босс-крысолюд был гораздо выше, чем остальные крысы, но всё же не дотягивал до големов, до паучихи и прочих сильнейших монстров, с которыми я встречался. Похоже, наш танк подумал так же, и решил, что сможет справиться с ним: он прорвался через стену обычных монстров и добрался до босса.

Он ошибся.

— Ку-хух! — хохотнул крыс. Лапа с короткими коричневыми когтями с грохотом вмазала по щиту танка.

Человек, который справлялся с атаками нескольких обычных крыс, попятился, удерживая равновесие и снова оказался окружен крысами. Дамагерам пришлось последовать за ним, прикрывая спину.

— Атаки этой крысы слишком мощные! — сдавленно сказал танк. За секунду он кинул меч в ножны, выхватил из сумки на поясе орс и проглотил его, после чего — снова достал оружие.

Атака захлебнулась. Нам нужно было сначала убить всех обычных крыс, а потом уже атаковать босса. Но главная ошибка была в выборе команды, и виноват в этом был я.

Крысы сбегались к нам из соседних тоннелей. Троица стояла посреди мохнатого моря: крысы лезли по головам друг друга, и мои усилия по их изничтожению даже с учётом моей скорости были ничтожны. Я за секунду убивал семерых крыс, а из туннелей выбегало двадцать. И наконец пришло время, когда танк не смог откинуть полчища крыс, лезущих на группу спереди. А дамагеры не смогли перебить всех, кто лез сзади, и мелкая калечная крыса впилась зубами в ногу танку.

— Чем вы там заняты?! Уберите их от меня!

— Чего мы здесь стоим?! Ты сказал, что нам нужно убить крысолюда, так шагай вперёд!

Пока танк и мечники раздраженно орали друг на друга, Крысолюд стал что-то готовить. Я не рисковал нападать на окружённого крысами босса, считая, что меня похоронят под телами. Но когда я увидел, как в ладони босса появился какой-то тёмный шар, я ускорился и кинулся вперед, понимая, что приятных сюрпризов от босса не будет.

К сожалению, я не успел. Нож, который я швырнул, монстр на пределе скорости отбил лапой.

— Кухах! Я уничтожу вас всех!

В монокле выскочило оповещение:

Царь Крысолюдов использует Дыхание тьмы!

Последовало незабываемое зрелище. Крысолюд проглотил чёрный шар, и в следующую секунду выдохнул чёрное облако, которое накрыло танка, дамагеров и крыс, которые были ближе всего к ним. Многоголосый крик разорвал воздух. Тела крыс и людей темнели и иссыхали.

Я думал, что на этом атака босса закончилась, но снова ошибся. Дыхание тьмы стало только началом.

— Куха-ха! Это фестиваль молний! Хахах!

Пространство взорвалось тысячами чёрных молний. Все монстры погибли за мгновение, и стена тел не защитила меня от чудовищного удара электричеством.

Ни мои бинты, ни экипировка не помогли. Ноздри обжег запах озона и горелого мяса, моё тело прошили ветви молнии. Я потерял сознание, и когда я очнулся, понял, что лежу возле двери в шахты. Облик и оружие были при мне.

Провал этого похода — моя вина. Я думал, что смогу победить всех крысолюдов, независимо от того, что делали эти идиоты. По этой причине я не пытался их останавливать, не требовал выбора лидера и обсуждения наших планов. Я не оспаривал глупые команды щитовика.

Теперь, когда я сидел на земле, после первого своего значимого поражения, я думал о своих ошибках.

Мне не следовало оставаться в этой группе, после того, как я понял, что мы не поймем друг друга. Когда я понял, насколько самоуверенный человек мне противостоит, мне нужно было переубедить его, а если не получится — пустить группу вперёд, а самому затаиться под незаметностью и посмотреть, что произойдёт с тройкой.

Наконец, я должен был атаковать босса, вместо того, чтобы полагаться на членов моей группы. Вместо этого я заигрался, отвлёкся и закончил поход охотой на обычных крыс, поток которых казался бесконечным.

Я был слишком ослеплён своими возможностями. Я хапнул глупой самоуверенности, слегка поплыл, поверил в свою сверхчеловечность и скорость. Острова — это место, где все время нужно быть настороже. Я же решил, что моя скорость — имба, которой никто и ничего не противопоставит. Но молнии оказались быстрее.

Я дошел до дисплея и обнаружил, что есть и хорошая новость. Сорок шесть золотых монет обменяли на двести тридцать орсов, которые я теперь смогу обменять на две тысячи золотых монет. На форуме каждую секунду появлялись новые сообщения — меня благодарили, проклинали, спрашивали, откуда золото. Мне завидовали и стучались в личку.

Похоже, даже несмотря на шахты, я теперь самый богатый человек на Островах. Это слегка сглаживает поражение от Крысолюда.

Глава 9

В подвале старого пятиэтажного дома стоит стойкий запах канализации. Здесь сыро, на стенах растет грибок. Протекают проржавевшие трубы.

Именно тут укрывался краснокожий карлик Богулус. Маленькое уродливое тело скрючилось на старом порванном матрасе, брошенном кем-то на пол.

Время тянулось медленно. Тишину нарушали лишь капли воды, падающие с труб, редкие звуки шагов над головой и шумы грохочущих палок, которыми людишки расстреляли его армию.

Богулус был вынужден отлеживаться здесь уже почти сутки. После того как его прогнали с места кровавого ритуала, карлику пришлось искать убежище, где можно было обдумать дальнейшие шаги.

Слабые людишки этого мира оказались вовсе не слабыми. Город оказался огромен, и среди уродливых и высоких домов прятались настоящие чудовища, которых он не приметил сразу.

Богулус скрежетал зубами, вспоминая, как легко и быстро люди сорвали ритуал. Маленькие руки карлика сжимались в кулаки, а глаза сверкали гневом. Он отдал большую часть сил, что даровал ему Хозяин, чтобы подчинить самую сильную магиню из напавшей на него толпы, и к чему это привело? Спустя две минуты он уже не чувствовал связи с ней! Она должна была убить их, а он — поднять и обратить в Жнецов! Неправильно! Все пошло неправильно!

Когда ночь снова опустилась на город, Богулус решил вернуться к месту незавершенного ритуала — пусть накопленной силы не хватало для призыва Хозяина, ее все равно можно было использовать: создать и усилить Жрецов, либо осквернить несколько кварталов.

Богулус выбрался из подвала, стараясь двигаться как можно тише. Маленький уродец скользил вдоль стен домов, избегая света уцелевших уличных фонарей. Наконец он достиг парка, где пытался провести ритуал. Коснувшись стены из мертвой плоти, карлик вытянул из нее оставшуюся силу и вздохнул спокойнее.

А вот достигнув места ритуала, карлик почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он подошел к начерченным кровью символам и рунам, попытался обратиться к силе… Но что-то было не так. Кто-то дописал незнакомые ему руны и изменил структуру ритуала, да так ловко, что вся накопленная с трудом сила ушла на что-то иное. Да он даже ее путь отследить не мог!

Богулус ощутил волну ярости, захлестнувшую его с головой.

— Кто посмел?! — визжал краснокожий человечек, подпрыгивая на месте и размахивая руками.

Он скрежетал зубами так сильно, что казалось, они вот-вот сломаются. Его маленькие ноги топали по плитке, до боли в стопах и до хруста в этой самой плитке.

Перебесившись, Богулус внимательно изучил новые руны. Они были ему незнакомы, но он чувствовал вложенную в них силу. Кто-то использовал его ритуал для своих целей, и гнев сводил карлика с ума.

Уродец попытался стереть чужие символы, но они казались вырезанными в тротуарной плитке. Попытка вытащить узловатыми пальцами кусок бетона ни к чему не привела — тротуар будто превратился в монолитную плиту. Кто-то не только украл и использовал его силу, но и позаботился о защите этого места. Даже если бы Богулус успел вернуться, пока здесь оставалась энергия, ему пришлось бы взламывать чужую рунную защиту.

Того, кто привык считать себя лучшим ритуалистом, переиграли.

— Проклятый человечишка! — визжал Богулус, сжимая кулаки. — Я найду тебя! Я скормлю тебя твоим собственным родственникам!

Но пока ему нужно было снова собирать силу. Карлик знал, что без помощи Хозяина он не сможет добиться высот в этом мире, не сможет вернуть бессмертие. А канал к безграничной силе Хозяина останется закрытым без постоянных жертвоприношений.

Ему нужно начинать сначала. Найти место, где его никто не найдет, и действовать умнее. Не тащить людей к месту ритуала, а сделать так, чтобы они приходили туда сами. Не лишать их разума, не менять тела. Сделать ставку на скрытность.

Скрежеща зубами и тихо проклиная местного ритуалиста, Богулус покинул парк. Ему предстояло проделать долгий путь в поисках новых жертв и источников силы, но маленькая нечеловеческая гнусь не собиралась сдаваться. Ненависть карлика к людям и жажда силы были слишком велики.

***

Было слишком поздно посещать Школу для обмена пилюль на золото, поэтому я лёг спать.

На Земле я проснулся в девять утра. Дверь подсобки была закрыта на задвижку, облики все еще находились в рюкзаке.

В столовой заметил двух охранников из ночной смены и подсел к ним. Мужики косились по сторонам красными глазами. Я вспомнил, как вчера на выходе из ТЦ валялись автоматные гильзы, и поинтересовался:

— Как служба, мужики?

— Нормально. Хоть этой ночью на нас не нападали. Кажется, закончилось.

— Кстати, а что с обычными кошмарами? Остались ли?

— Да конечно остались! — воскликнул охранник. — Вчера во-от такую псину видел! — Он развел руками, показывая размеры существа. — Правда, они к нам не лезут — видят, что мы им не по зубам и уходят охотиться на других. В основном зомбей едят.

Я прищурился, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Охранник, заметив мой скептицизм, продолжил:

— Да нет, правда! Я дежурил около полуночи, и вдруг из тени на той стороне дороги выскочила огромная псина. Глаза красные, а в пасти тащит зомби. Они друг на друга нападают, если людей рядом нет. Ну, обычных. Да и наши не видели, чтобы разные твари в одной стае охотились. Разные Кошмары друг с другом не ладят.

Наш диалог прервал мальчишка-бегунок. Скатившись по лестнице, пацан остановился радом с нами и протараторил:

— Кин, вас зовет Краун! И вас, дядь Степа. Он у себя, в баре!

Пришлось доедать и идти на встречу.

В баре было людно. Краун, похоже, собрал всех искателей группы в своем «штабе». А следом за бойцами потянулись и обычные люди.

Лидер группы стоял перед нами, рассматривая народ серьезным взглядом. Спустя минут пять, когда бар доверху набился людьми, неспящий откашлялся и начал.

— Друзья, у меня важная новость, — начал он, оглядывая собравшихся. — Военные начали эвакуацию населения. И нам нужно им помочь. Они не справятся в одиночку.

Бойцы зашептались между собой, но Краун поднял руку, призывая к тишине.

— Разумеется, наших родных эвакуируют в первую очередь. Но искателям из нашей группы нужно будет помочь военным в обмен на эту привилегию. В последние три дня военные зачищали город от чудовищ, — продолжил он. — Под прикрытием техники вывозили людей, зачищали подвалы. Сталкивались с разными тварями по всему городу. На проспекте Мира обнаружили гнездо крылатых ящеров. Кошмары убили людей в целом квартале, и когда началась зачистка, атаковали колонну с воздуха. Военные уничтожили их гнездо, но потери были значительными.

Краун вздохнул и продолжил:

— Зомби стало меньше, их убиваем мы, на них нападают монстры. Зато обнаружилось, что пока мы сражались с зомби, остальные Кошмары не спали. В Железнодорожном районе, особенно на улицах Маерчака и Кецховели, подвалы оказались забиты арахнидами, которые утаскивали людей из квартир. Военные зачищали подвалы, спасая тех, кто ещё оставался в живых. А сейчас эти военные просят помощи у всех уцелевших групп. Я думаю, мы должны объединиться и помочь им эвакуировать население. Это наш шанс спасти как можно больше жизней. Я знаю, это опасно, но мы не можем сидеть сложа руки. Мы — искатели, мы привыкли сражаться. Я считаю, что нам нужно откликнуться на призыв военных, но и принуждать вас я не могу и не имею права. Так что просто спрошу: кто со мной?

Искатели переглядывались и один за другим поднимали руки.

— И что, вот так за раз уничтожим монстров со всего города? — спросил я недоверчиво. — Звучит слишком радужно.

— Нет, со всего города не уничтожим. А вот выселять людей по районам, зачищая подвалы, сможем. Кстати, ты сам-то с нами? Между прочим, твой старый знакомый тоже участвовал в зачистках.

После такого аргумента и я поднял руку — встретить своего «старого знакомого» я совсем не против.

Интересно, сколько актов мародерства, ограблений, шантажа и вымогательств скрыто за помощью Косолапого при зачистках и эвакуации?

— Отлично, — сказал Краун с облегчением: людей с поднятой рукой было не меньше семидесяти. — Тогда готовьтесь. Выдвигаемся через час.

— Нам нельзя разделяться! — вдруг выкрикнул из толпы мужичок лет сорока пяти. — Нельзя покидать город!

Краун вздохнул.

— Ну, иного я и не ждал. Давай, Василий Петрович, расскажи, что опять не так.

Мужчина с жаром заговорил:

— Сейчас они увидят, что орс прибавляет год-другой жизни старикам. Увидят, как люди с целительскими обликами заживляют другим людям раны, кто-то откатывает возраст, а значит и потенцию богатым импотентам восстановит. И у них возникнет мысль: зачем считаться с искателями, если можно надавить на них и выжимать из другого мира ресурсы?

— Кто — «они»?

— Правительство! Олигархи!

Краун поморщился:

— Ты мыслишь какими-то странными категориями. Почему, по-твоему, правительство не сможет договориться с нами, не сможет предложить нам вступить в ту же дружину, как делало прежде?

— Да потому, что эти охреневшие рожи не привыкли договариваться, оно привыкло только командовать! Вспомните! Наш Телевизорный завод закрылся в двух тысяча третьем году. Сибтяжмаш в одиннадцатом. Шелковый комбинат в девятом, как и Шинный завод, как и Целлюлозно-бумажный комбинат! На кого-то давили, какие-то заводы выкупали, на каких-то — принудительно меняли руководство и выставляли предприятие банкротом. То, что мы производили у себя дома, мы теперь вынуждены втридорога покупать у людей, которые закрыли наши заводы и комбинаты!

— И причем тут ситуация с искателями?

— Да притом, что нас всех выдоят, выжмут всю пользу, которую мы можем принести, и бросят на обочине жизни! Те клещи, которые сидят наверху не привыкли заботиться о простом человеке, у них только цифры на уме! Я не хочу, чтобы мне по пять тысяч за каждого убитого Кошмара давали, а облик или орс с него государство забирало у меня, давая взамен еще пять тысяч.

— И что ты предлагаешь?

— Не входить ни в какие дружины! Не покидать торговый центр, так же жить общиной! Одного человека могут задавить, а если будем держаться вместе, с нами начнут разговаривать и договариваться, как с группой искателей. У государства есть ресурсы, но вот чтобы человек мог одним ударом располовинить танк, такое только у нас, в Красноярске. И с этим будут считаться!

— Хорошо, давай обсудим. Ты вот говоришь, что не нужно уходить из торгового центра? Обернись.

Мужчина не шелохнулся, по прежнему сверлил Крауна глазами, и лидер группы повторил:

— Нет, я серьезно, посмотри вокруг. Видишь Надежду Геннадьевну, справа от тебя? Она вот мужа потеряла на днях. Рядом мужчина… простите, не помню вашего имени. У вас сын обратился, верно? Я к тому, что здесь искателей всего три-четыре человека из десяти, и все, кто не искатель, с радостью покинут город. Они сюда пришли потому, что им идти некуда, и если бы они могли безопасно покинуть город, давно бы это сделали. Мы в первую очередь вывезем из города их. А с ними отправится каждый второй искатель из тех, что у нас остались. Уйдут, чтобы забыть про острова, про Кошмаров и никогда больше в этот город не вернутся. Из оставшихся большая часть хочет стабильности — здесь жить и ночевать в спокойствии и безопасности, а там — сражаться. Они останутся, но вряд ли захотят отстаивать свои права группой. Если хотите — договаривайтесь, объединяйтесь, создавайте свою группу с искателями, я мешать не буду. Но и на вашу сторону не встану. Для меня важнее вывезти как можно больше людей целыми из города, чем создавать общество независимых искателей. А теперь, если вопросов больше нет, собирайтесь, завтракайте, отдыхайте или помогите собраться другим. А я пока свяжусь с военными.

После этого взволнованная толпа разошлась.

Через час к зданию подкатили автобусы и микроавтобусы в сопровождении двух бронетранспортеров. Всех гражданских с пожитками посадили на сидения, на друг друга и забили ими проходы — автобусов было всего десять: и маленькие городские, и большие межгородние, а людей в здании — уже под восемьсот. И в любом двадцатипятиэтажном доме будет столько же жильцов, как в торговом центре, если не больше. Город ждет ну о-очень долгая эвакуация.

Хотя власти быстро разморозились, стоит отдать им должное. Вряд ли люди в квартирах начали голодать, а уже идет эвакуация.

Нас, искателей, ждало другое дело. Из оставшегося автобуса выпрыгнул лысый, но мышцастый толстячок, судя по погонам — прапорщик. О чем-то коротко переговорил с Крауном, отдал пару распоряжений солдатам, приехавшим с ним, а потом добрался до нас, сбившихся в толпу искателей.

— Здравия желаю, товарищи герои, — насмешливо сказал он. — Меня зовут Бебель, и сейчас мы с вами разберем основы обращения с автоматами.

Солдаты тем временем несли автоматы и вручали каждому из нас.

— Не боитесь, что кто-то из нас по неопытности себе в ногу пальнет?

— Оружие не заряжено. Но я рад, что вы подняли этот вопрос. Вы — искатели, каждый из вас априори — оружие. Кто-то даже опаснее автомата. Если вам интересно мое мнение, я тоже не хочу давать автомат тем из вас, кто не прошел подготовку, но начальство приказало, поэтому берем автоматы и следуем моим указаниям. Выстроиться в шеренгу! Кто не хочет подчиняться и не согласен работать в команде — шаг из строя! Никого? Отлично! Кто не готов пользоваться оружием, шаг из строя, мы определим вас в отдельную команду! Целых семь? Хорошо, я рад, что вы предпочли сразу признаться в этом, а не в бою. Идите за товарищем солдатом, он объяснит, что вам делать дальше.

Дальше мы получили короткую инструкцию, как пользоваться оружием. Как снаряжать магазины, как вставлять их в пистолет (вот пистолеты нам не выдали) и автомат, как перезаряжать, снимать и ставить на предохранитель. После этого каждый из нас получил пустые автоматы, пустые рожки и раз по тридцать выполнил команды инструктора. Все еще недостаточно, чтобы научиться пользоваться оружием, тем более — чтобы вывести навыки на уровень мышечной памяти. Но хотя бы запомнили, как переключать режимы стрельбы. Сборки-разборки автомата тоже не было, но это я помнил с уроков ОБЖ.

Честно говоря, сейчас я перестал чувствовать себя в безопасности. Когда каждый вооружен, и пользоваться им толком не умеет, начинаешь опасаться всех и сразу.

— Получил оружие — проверь, заряжено ли оно! — орал инструктор. — При обращении с оружием не направляй ствол в сторону людей, не целься в другого и не допускай, чтобы целились в тебя! Любое оружие считай заряженным до тех пор, пока сам его не проверишь и не разрядишь. Разрядил оружие — обращайся с ним как с заряженным. При отводе затвора назад ствол оружия направляй только к цели или вверх под углом в сорок пять градусов в безопасном направлении. Во всех случаях не накладывай палец на спусковой крючок до тех пор, пока не будет необходимости в открытии огня! При стрельбе с двух рук из оружия со свободным ходом затвора, хват должен быть таким, чтобы затвор не травмировал руки. Все поняли? Повторяю снова: получил оружие…

Когда мы вдоволь навыполняли указания и выучили инструкции, которые орал прапорщик, принялись снаряжать рожки патронами. К идиоту, который без команды попытался вставить магазин в автомат, прапорщик подскочил почти мгновенно и сразу залепил мощную оплеуху. Явно не обошлось без облика — силуэт Бебеля во время рывка подернулся туманной дымкой. Вот и выяснилась причина, по которой перед нами прапор, а не кто-то более… весомый, что ли.

— Команды не было! — орал Бебель.

— Мы чо, подчиненные что-ли?! — не менее громко огрызался обозленный искатель.

— Вы не подчиненные, и вольны уйти в любой момент. Но пока ты держишь выданное тебе оружие в толпе товарищей, будь добр, следуй моим указаниям! И то же самое касается вас, когда будете идти на задание! Еще раз повторяю — кто не хочет подчиняться и не согласен работать в команде — шаг из строя!

И тут я был согласен с прапорщиком, а не с рядовым — в голову лезли мысли, что бинт пулю из автомата точно не отразит, даже будь он серебряного ранга.

И муштра началась по новой. Я даже был за это благодарен — лучше на полчаса дольше помучаться, зато убавить шансы, что кто-то снова решит присоединить магазин без команды, снять без команды оружие с предохранителя и без команды попробовать надавить на спусковой крючок, чтобы проверить, будет ли выстрел.

— Вопросы? — прохрипел прапорщик, сорвавший голос за час инструктажа.

— Почему на моем автомате кровь? — спросил я.

— В каждом отделении полиции есть «оружейная комната», где хранится оружие на каждого рядового полицейского в случае мобилизации. Кроме того в участках бывают комнаты «вещдоков», где могут находиться на хранении стволы. А ещё есть погибшие патрульные ППС-ники, те, которые нарвались первыми на зомби или на монстров. Это и АКСУ, и прочее. Я не знаю, откуда мы достали твой автомат, товарищ искатель, в чьих конкретно руках он был до этого. Зато знаю, почему его не очистили от крови — потому что у нас хватает дел и без того. Я не знаю, оставят ли оружие вам после участия в сегодняшней зачистке, но сегодня это твой автомат, и тебе его чистить, товарищ боец. Постарайся не оставить на нем свою кровь. А теперь все сложили рожки в эту коробку, отвели рукоятку затворной рамы, на всякий случай, поставили оружие на предохранители и по микроавтобусам! По семь человек в каждый! Вы семеро — в этот. Вы — туда…

Под ускорением мне понадобилась всего секунда, чтобы шагая за спинами, призвать шкатулку, открыть, ссыпать в нее горсть патронов, заныканных в рукаве при набивании магазина, и отозвать артефакт. Автомат у меня есть, теперь и патроны появятся.

Ехать в микроавтобусе было непривычно. Я за несколько дней будто разучился находиться в транспорте. В голову лезли всевозможные твари из бестиария, которые были достаточно большими и сильными, чтобы сходу опрокинуть или даже растоптать микроавтобус, а за секунду даже я отсюда не выберусь. Я бы чувствовал себя в большей безопасности на крыше машины или — если бы бежал рядом.

Небо над городом никогда не было таким шумным. Минуты не проходило, чтобы над нами не пролетел вертолет. Я даже беспилотники замечал. Такая подготовка, как нам сказали, должна полностью решить проблему монстров на улицах. Власти наконец всерьез озаботились проблемой Красноярска.

Я проверил телефон. Связи все еще не было.

Микроавтобус привез нас в Железнодорожный район, который, судя по всему, не до конца зачистили от арахнидов. Здесь нашу группу передали под командование лейтенанта Демидова. У соседнего с нашим здания суетились люди в камуфляжной форме, и мне показалось, что там мелькнула очень знакомая фигура. Но когда я начал присматриваться внимательнее, военные уже разошлись по подъездам. Но я уже был настороже. Может ведь быть так, что бог берег от меня Косолапого, берег, и вдруг — не уберег? Может.

Так уж получилось, что меня поставили в одну группу с Василием Петровичем. Несмотря на свою позицию, от сопровождения и помощи военным мужчина не отказался.

— В чем конкретно задача? — поинтересовался искатель из нашей группы.

— Задача? Эвакуировать мирное гражданское население. Если будут сопротивляться, отказываться, говорить, что не собрали вещи — эвакуировать принудительно. Автобусами, вертолётами МЧС, на личных машинах и прочими доступными способами.

— Принудительно? — переспросил Василий Петрович.

— Верно, принудительно. Если человек хочет, чтобы его сожрала в собственной квартире залезшая в окно тварь, то наша задача его спасти. Если потребуется, принудительно. Идем по этажам, стучимся в двери. Просим собрать документы, украшения и прочие ценности, не больше сумки на человека. Где не открывают, рисуем крестик. Так доходим до последнего этажа, а потом движемся обратно и начинаем выгонять людей из непомеченных квартир — где не открыли или не вышли, ставим нолик.

— А потом?

— А потом зачистка начинается всерьез. Во многих квартирах сидят твари, так что сперва вырываем двери с ноликами, выгоняем людей. Если понадобится — силком. Если слишком гуманисты, зовете нас, мы поможем. А потом, когда все, кто идет на контакт, покинули дом, начинаем вскрывать и осматривать квартиры с крестиками.

Тут лейтенант наклонился к нам и понизил голос.

— Слушайте, я не в праве забирать у вас ваше оружие, поэтому дам совет. Если у вас хорошие способности или облики — положитесь на них, а оружие оставьте внизу. Если хотите, мы сами все зачистим. Мы слаженная команда, у некоторых из нас есть облики. А вы… Ну, не прошли даже курсов по обращению с автоматами.

Вообще, я был согласен с лейтенантом. На мой взгляд от идеи раздать оружие необученным искателям веяло идиотизмом. Я не знаю, чем думал тот, кто отдал такой приказ. Возможно, этот человек решил, что боевой опыт обращения с автоматами нам пригодится: монстры все еще появляются на территории города, как я понял. А тех, кого случайно или специально застрелят, можно будет списать на монстров. Мол, тысячей людей больше, тысячей меньше. В том, что если у нас попытаются забрать автоматы, сдадут оружие далеко не все, я не сомневаюсь. Искатели обладают разными способностями, разными обликами, в том числе маскировкой, телепортацией или даже влиянием на разум (ходили слухи, что и такие твари есть, хотя я сам не встречал и в бестиарии таких еще не находил). Причем каждый из семидесяти отобранных женщин, мужчин и молодых людей обладал обликом — это я знаю точно. У Крауна хватало артефактов, набитых ночью, и он щедро раздавал их тем неспящим из своей группы, кто не сроднился с обликом на островах и способен их менять.

Неожиданно сверху раздался звон стекла.

Смотрю наверх — из окна седьмого этажа вниз шагает заросший шерстью громадный оборотень.

Я сразу позабыл про автомат — натренированный рефлексами, мгновенно выхватил нож, ускорился и прикинул, где и как упадет тварь.

Только вот за спиной грохнуло, и голова антропоморфного волка разлетелась, как наполненный кровью и мясом шарик.

— Вот как снайпера работают! — криво улыбнулся Демидов, успевший взять автомат наизготовку.

Выстрел меня впечатлил и заставил поежиться. Перед таким оружием я абсолютно беззащитен, да и от такого выстрела ни один бинт не защитит. Тут даже учуять опасность не получится — снайпер слишком далеко.

Решено — по улицам буду ходить только под незаметностью. Вряд ли такое оружие есть только у военных. И вряд ли военные будут моими союзниками вечно.

— И много хороший снайпер может перебить тварей? — спросил я, впечатленный выстрелом.

— Хороший снайпер может перебить всех, — хохотнул Демидов.

Рядом снова грохнуло, но на этот раз в квартале от нас.

— Слушайте, а можно в туалет сходить? Приспичило.

После нападения монстра такое легко можно было перевести в обидную шутку, но не от искателей, ни от военных не прозвучало чего-нибудь типа «че, обосрался?». Либо отметили, с какой скоростью я выхватил нож, либо в апокалипсис умирают не только люди, но и плохое чувство юмора.

Демидов кивнул:

— Постучись в квартиры на первом этаже. Попросись, если откроют. Если не откроют — ломай двери. Я прикрываю, а ты, Стахов, веди товарищей искателей выше.

На первом этаже нам никто не открыл, и я, напитав тело Ци, дернул посильнее дверь, которая выглядела похлипче.

Пока Демидов шарился по квартире, я зашел в туалет. Там включил воду, активировал незаметность, одновременно использовав ее и на дверь, и вышел из туалета. Дверь заблокировать с помощью замка не получилось — замок был магнитным, и запереть его можно было только изнутри. Я дошел до кухни, отломил лезвие ножа голыми руками и вогнал его в плинтус и дверной косяк, чтобы хоть так заблокировать дверь. Хлипкая преграда, но будем считать, что у Демидова нет фетиша подглядывать и подслушивать за людьми, занятыми дефекацией.

В том, что я увидел Косолапого, не было сомнений. Как и в том, что мужчина сегодня должен умереть.

Я выскользнул из подъезда под ускорением, на секунду остановившись перед подъездной дверью, чтобы окутать ее незаметностью. Так же поступил и со второй дверью — той, через которую в подъезд заходил Краун.

На первом этаже все двери были либо распахнуты, либо закрыты, но со следами взлома. Поэтому я поспешил на второй этаж, а потом — выше, когда услышал чей-то истошный крик.

Я поднимался по лестнице, едва касаясь ступенек. В ушах гудело, сердце билось в такт моим шагам. На пятом этаже замер на мгновение, прислушиваясь. Изнутри ближайшей квартиры до меня донесся веселый мужской голос — таким голосом обычно мужики во дворе рассказывали анекдоты. Следом донесся крик, полный боли и страха.

Я потянул на себя ручку двери и вошел внутрь.

Глава 10

Я прошел через длинный коридор к залу. Квартира была обставлена богато: дорогие ковры, картины на стенах, антикварное трюмо. Но оценивать роскошь я не стал — внимание тут же переключилось на происходящее в центре зала.

Трое мужчин в камуфляже обступили привязанную к стулу пожилую женщину. Кровь стекала из разбитого носа старушки по губам и подбородку, капала на пол. Левое ухо было отрезано и было издевательски вручено в связанные руки женщины.

Косолапый и еще один мужчина стояли метрах в двух, причем мент улыбался и что-то рассказывал.

Я не колебался ни секунды. Как только бинт обмотал мои ладони (отпечатки я оставлять не хотел), сразу же перешел на сверхскорость. Время замедлилось, я передвигался будто сквозь воду. Видел капли крови, медленно срывающиеся со старческого подбородка. Видел довольное выражения лица Косолапого, сжимающего окровавленный нож. Садистская натура мента проявилась во всей красе.

Смерть Косолапого была до обидного быстрой. Ублюдок стоял ближе всех ко мне, и я решил начать с него. Для постороннего наблюдателя выглядело так, будто Косолапый вдруг шагнул вперед, споткнулся и завалился на свой же ножик — на максимальном ускорении от бинта я легко успел выставить его руку правильно, чтобы нож оказался напротив сердца, и надавить ему на спину, чтобы острие достигло органа. Глаза мужчины расширились от ужаса и боли, но он не успел даже вскрикнуть.

Я уже был рядом со вторым. Тот тоже споткнулся, только вот упал не на нож. Его висок с нужным ускорением и с правильным сочным хрустом встретился с углом трюмо.

Третий обернулся, мгновенно просчитал ситуацию и выдал очередь от бедра.

В замкнутом помещении грохот выстрелов прозвучал оглушительно. Пули прошили тело старушки, но прошли мимо меня — я уже стоял за спиной солдата, который даже облик использовать успел — его кожа мгновенно покрылась черной чешуей. Такую вряд ли проймешь ударами ножа или об угол дорогой мебели.

Дуло автомата легко уперлось под подбородок мужчины. Чешуя зашипела от прикосновения раскаленного дула, но боец даже заорать не успел — я его пальцем вдавил спусковой крючок. Только вот переключить режим стрельбы забыл, и голову солдата разнесло очередью — не получится замаскировать даже под весьма циничное самоубийство.

Из квартиры пришлось уходить на ускорении, по пути проглатывая орс — в ушах громко звенело, а собственные шаги слышались, как сквозь вату. Надеюсь, этот звон пройдет быстро, потому что иначе моя глухота вызовет массу вопросов.

Возле квартиры замер, пропуская Демидова — тот спешил на улицу, встревоженный выстрелами. Дверь туалета была заперта и судя по торчащему лезвию ножа, ее никто не пытался трогать.

Захожу внутрь, жму кнопку смыва, пшикаю освежителем. Оглядываю себя в зеркало, смываю с руки и лица пару кровавых пятнышек. Даже удивительно, что меня всего не забрызгало — стена за солдатом была залита красным.

Слух возвращается. Недостаточно, чтобы избавиться от ощущения, будто звуки проходят сквозь вату, но шум идущей из крана воды слышу все лучше и лучше.

— Что за звуки? — спрашиваю Демидова.

— Не знаю, но у нас своя задача, — отмахивается мужчина. — Ладно, двинули наверх. Кому надо, разберутся.

Я следовал за лейтенантом Демидовым по узкой лестнице наверх. Наши шаги глухо отдавались эхом в тишине.

Демидов шел уверенно, не оглядываясь. На третьем этаже уже была наша группа, поэтому направились сразу на пятый. Демидов остановился перед добротной дверью и вдавил кнопку звонка. В квартире раздалась трель, какие-то шорохи. Через несколько секунд дверь приоткрылась и в проеме показался испуганный мужчина средних лет. Его глаза расширились, когда он увидел автоматы, и он несколько секунд не сводил испуганного взгляда с оружия.

— У нас ничего нет, — быстро произнес он.

За его спиной я заметил женщину, напуганную и настороженную.

— В городе опасно, — спокойно чеканил Демидов. — Правительство приказало эвакуировать людей. У вас есть полчаса на сборы. Возьмите не больше сумки на человека. В первую очередь документы, памперсы или пеленки, если в доме ребенок. Ценности, предметы личной гигиены.

Мужчина замешкался, его глаза метались от нас к жене и обратно.

В этот момент из-за ноги мужчины выглянула маленькая девочка. Она вцепилась в штанину отца и спросила тонким голоском:

— Папа, кто это?

Девочка смотрела на нас с любопытством и тревогой, не понимая всей серьезности ситуации. Мне на мгновение стало жалко ее. Но мы вроде как делали нужное дело. Мы должны обеспечить эвакуацию, даже если это означает вырвать людей из привычной жизни и бросить в неизвестность.

— Пожалуйста, поторопитесь, — добавил я, стараясь смягчить сухой приказ.

Мужчина кивнул и прикрыл дверь. Щелкнул замок.

— Идем дальше, — скомандовал Демидов. — Я на следующий этаж, ты здесь. Делай так, как я показал.

— Мы успеем закончить за полчаса?

— Автобусы приедут не меньше, чем через час, но за полчаса никто точно не соберется. Давай, за дело.

Следующий час растянулся для меня в череду незнакомых лиц. В вопросы, которыми меня засыпали, а я не мог ответить. Будут ли кормить? Есть ли там инсулин? Как транспортировать неходячую соседку? Меня покрыл матом какой-то полубезумный старик, выглядящий лет на двести. На шум и маты спустился Демидов. Узнав, в чем дело, попытался успокоить жителя:

— Вам все компенсируют, а когда все уляжется, вы вернетесь в квартиру.

Однако слова вызвали еще бо́льшую злобу:

— Никто не будет мне ничего компенсировать! Как в Чернобыле будет — силком запихнут в автобус, и вывезут! И квартиры никто мне не купит новой, а если и купит, не надо мне оно! Здесь кладбище наше, здесь мой прадед лежит! А ну пшел отседова!

В итоге деда силком запихнули в автобус и вывезли.

Уже потом я спросил лейтенанта, правда ли то, что он говорил про отсутствие компенсации.

— Не знаю, — пожал плечами лейтенант. — Квартиры выделят, наверное. А сюда уже вряд ли кого-то запустят.

Когда мы приехали в этот район, на дорогах еще оставались брошенные машины. Пока мы ходили по многоэтажке, их сдвинули с дороги в кювет.

Я смотрел из окон, как мимо постоянно ездили автобусы. На выезд из города и обратно. На выезд — обратно. Не было и минуты, чтобы не проехала машина. Часто раздавались автоматные очереди, грохотали снайперские винтовки.

Если поначалу я старался поддержать людей, уверить, что все будет хорошо, то на третий час такой работы просто устал, и стал работать, как все наши.

Когда приходили автобусы, военные с автоматами наготове стучали в двери и требовали немедленного выхода. Людей, выгоняли быстро и безжалостно. Если сумки не были собраны, мы быстро собирали их сами: кидали в какой-нибудь пакет найденные документы, бумажники, ноутбуки и телефоны. Каждый получал четкие указания: не больше одной сумки на человека, только самые необходимые вещи и документы. Протесты и мольбы о дополнительном времени игнорировались. Офицеры стояли на своем, не позволяя никому задерживаться. В глазах жителей каких только эмоций не было. Но и выбора у них не было — они подчинялись.

Запомнилась семья с девочкой, которая открыла дверь мне и Демидову. Троица вышла во двор с небольшими сумками. Девочка несла игрушку — полутораметрового белого зайца.

— Не положено, — мотает головой солдат.

Девочка ревет, не выпуская зайца. Отец пытается уговорить девочку, чтобы отпустила игрушку, что купит новую, но девочка рыдает, вцепившись в белую шерсть.

Отец вырывает игрушку, и белый заяц летит в пожухлую траву.

Меня эта ситуация задела гораздо сильнее, чем должна была. Глядя на испачканную в пыли игрушку я почувствовал, будто сейчас пнули мое детство. Ребенок рыдал взахлеб, и меня резало от каждого звука. Вспоминалось что-то подобное, я точно чувствовал себя, как этот пацан при переезде от мамы. Потерялись комиксы, но самое главное — была брошена в дорожную пыль моя прежняя жизнь.

Здание зачистили от монстров быстро. Я старался не показывать сверхвысокой скорости и уж точно не исчезал на глазах других людей, но все равно справились минут за десять. Нашли одного зомби, обычных Кошмаров не нашли. В остальных подъездах были другие военные, там тоже обошлось без накладок.

Часов в пять вечера я чувствовал себя выжатым. Военные начали собираться. Демидов указал искателям, где будет работать завтра и попросил сдать автоматы. Сдали все.

— Можете поехать с нами, — предложил Демидов. — Жить придется в казарме, но кормят, как на убой. Одежду дают. Автомат, опять же, за собой оставите. Муштровать вас не будут, как я слышал.

Схема читалась влет. Большая часть искателей поедет с военнослужащими туда, где тепло, сытно и безопасно, рано или поздно сообщат свои данные, устроятся в качестве каких-нибудь наемников, получат карту, на которую ежемесячно будет капать тысяч пятьсот, а то и больше. Под предлогом боевых действий в том и этом мирах их начнут приглашать к специальным психологам, которые будут мягко обрабатывать искателей и прививать патриотизм.

Остальным придется не так сладко. Давления, может, и не будет — уже надавили разок, заперев искателей в камерах, потом одумались. А вот всего остального будет в избытке. К примеру, зачем обеспечивать опустевший город водой и электричеством? Отрубят и то, и другое. А осенью-зимой все свободные искатели сами подтянутся к теплым казармам, которые даже на казармы походить не будут. Где брать продукты? Тушенка рано или поздно закончится или надоест, захочется мяса. Свежих овощей купить будет негде — на огороде работать надо, а на тебя с таймингом в пять минут выскакивает скальный пес.

Отсюда до мастерской, где работал Олег, было пять минут очень быстрого бега. Поэтому я попрощался со всеми и побежал.

Возле мастерской находился настоящий автопарк. Дорогие машины, десяток мотоциклов. Что у них здесь, мотоклуб?

В мастерской все было, как прежде. Здесь собрались Олег, Леха, его брат, и трое работников, которых я видел в прошлый раз. Поздоровались, немного поговорили.

— Мы организовали склад э-э… бесхозной техники: машин, мотоциклов, — рассказывал Олег. Из кобуры на поясе друга торчала рукоять пистолета. — Не хочешь помочь?

— В поиске бесхозной техники?

— Ага. Или в вывозе ее к кордонам потом.

— Я подумаю.

— Чем вообще сам занимался? — полюбопытствовал Олег.

Запираться я не стал — Рассказал, что ходят слухи, будто всех искателей планируют загнать в какое-нибудь общество типа Дружины и контролировать. Рассказал почти обо всем, что со мной произошло за последние дни — от ночевки на чердаках, до ТЦ «Славянский», и даже про зачистку рассказал. Про то, как людей выгоняли из квартир, про выброшенную игрушку. Меня во время рассказа обуяла злость, и я чередовал рассказ с матами.

Леха невозмутимо курил, а когда я закончил, поинтересовался:

— И что в этом плохого?

— В том, что людей выгоняют из квартир? — ядовито процедил я. — Или в том, что им не разрешают брать больше сумки на человека, и детскую игрушку кидают в грязь? А может, в обмане, мол, «вы сюда еще вернетесь»?!

Леху мои эмоции никак не тронули. Мужчина выпустил дым, потом затянулся еще раз, и заговорил:

— Ну да, во всем этом. Просто ты в своем максимализме только окончившего школу ребенка считаешь это плохим по умолчанию. Без обид, Артур. Попробуй посмотреть на ситуацию объективно. Государству не нужны потери. Государству нужны люди, а здесь, в Красноярске, осталось несколько сотен тысяч человек, обычных, без суперсил, опыта боев и обликов. У каждого из них головы в петле, понимаешь? У каждого. Здесь уже хозяйничают мародеры, по улицам бегают зомби и твари. Люди еще сидят по домам, но у них заканчиваются продукты, памперсы, лекарства, за которыми нужно идти и вырывать их зубами у таких же несчастных. Никто сюда машины с продуктами больше не пустит, никто не возобновит работу магазинов. Если оставить все, как есть, начнется ад. Бросили игрушку в грязь? Ребенок рыдал, наверное, сопли размазывал? Да и хрен бы с ним, с этим ребенком, Арчи! Папа с мамой купят новую игрушку, если уедут туда, за кордоны, и выживут, а здесь они не выживут точно, уж будь уверен. Повзрослей! Попробуй смотреть на мир откуда-нибудь повыше эмоций. Не все, что выглядит плохим, является плохим.

Я отвернулся. Хотелось спорить, но я не находил весомых аргументов, а те, что находились, звучали по-детски. «Нужно было организовать переезд лучше» — так для такого нет тренировок, и так переселение

— Читал Достоевского? «Счастье всего мира не стоит одной слезы на щеке невинного ребёнка». Не знаю, какими высшими материями жил этот старик, но если бы слезы детей спасали бы горожан от нападений Кошмаров, я бы в числе первых розги взял, наверное. Выбивать слезы из детей. И Олега бы рядом заставил встать.

Я молчал. Хотелось обсудить, какие же военные плохие, какие плохие власти, как все плохо, чтобы меня поняли и поддержали. В общем, выплеснуть негатив. Но Леха был прав, мной владели эмоции.

— Ты вот упустил главную тему, — продолжал хозяин мастерской. — Этот солдат рискует жизнью, выкуривая обывателей из домов, где жили, может, еще их деды. Да, такой у него приказ. Но за его храбрость и за риск солдату можно простить и выброшенную игрушку, и даже удары по почкам особо скандальным личностям. Почки отболят, а распоротое клыками горло — нет. А по поводу вербовки искателей… Государству вокруг этого города нужна армия, причем из хороших бойцов. Искатели — хорошие бойцы. Однако некоторые пацаны, пуганные всякими слухами, местами заслуженными, про дедовщину, про то, что государство начнет давить на них через родственников, армию и все, что имеет отношение к военным, по умолчанию не любят. Типа, в «Дружину» идут одни бараны, а хорошие условия для искателей — сказки для лохов. То, что в интересах правительства при этом обеспечить лучших бойцов лучшими условиями проживания, лучшей зарплатой и всем прочим получше, чем остальных, этого вчерашние школьники не учитывают. Опять же, без обид. У тебя и Олега есть зуб на органы правопорядка, но тут у вас хоть есть личная история и причина для такого недовольства. Но я скажу то, что выбьется из ваших рамок. Над людьми в форме есть военная прокуратура, обычная прокуратура и другие инстанции.

— Только вот что-то эти инстанции больше чем за пять лет Косолапого не прижали, — пробормотал я.

— Конечно, — с готовностью кивнул Леха. — В семье не без уродов. В ментуру лезут и скользкие ребята, которые сперва смотрят, как все устроено, что можно и чего нельзя, обрастают связями с коллегами, а может — и с прокуратурой, носят начальнику и начальнику начальника коньячок в подарок на день рождения. А когда понимают, как все вертится, начинают потихоньку наглеть, прощупывать грани дозволенного. Я уверен, что таких, как твой Косолап…

— Косолапый.

—… огромное множество. Может, десятки тысяч по стране. Они пьют с бандитами, может, кто-то даже в людей с табельного стреляет. Но по большей части в ментовке служат обычные ребята, которые и телефон, забытый кем-то на подоконнике, прикарманят, и старушке, у которой кто-то в клумбу ссыт, помогут. Если бы эта организация не справлялась с большинством своих задач, было бы такое, как у нас сейчас в городе, но по всей стране. Причем без всяких иномирных тварей.

— Давай завершим на этом наш разговор, — помотал я головой. — Иначе мы договоримся, что даже свободных искателей можно будет убивать в интересах государства.

— Не думаю, что ты настолько опасен или значим, — без всякой улыбки сказал Леха. — Но если хочешь, на этом и закончим.

Я подумал, а потом решил все-таки получить совет от умного человека.

— Что бы ты сделал на моем месте? Только если бы хотел оставаться на свободе как можно дольше, без простого варианта отправиться к военным.

— В первую очередь организовал бы себе лёжки, убежища, обеспечил себе схроны с продуктами — квартир сотни тысяч. Только все сделал бы по-взрослому, с генераторами, обогревателями и хорошим запасом еды, с бронированными дверьми, желательно — несколькими, чтобы если тебя вычислили, не смогли достать или пристрелить за целую ночь. Либо делать упор на безопасность и незаметность, но это идет в разрез с генератором. Ничего кроме банковского хранилища на ум не идет. Что бы я еще сделал… подготовил и спрятал бы рядом с каждым схроном транспорт для отступления из города, если ситуация с Кошмарами станет хуже. Ты говорил про какого-то Крауна — вот с ним бы подружился. Конечно, Краун так или иначе будет кооперироваться с военными, и если он примкнет к ним, тебе можно будет поддерживать связь. А вот если создаст свою группу, можешь присоединиться. Может ли вообще искатель выживать вне группы? Или лучше иметь рядом проверенных людей, чтобы дежурить поочередно и не дрожать ночами за свое тело?

На твоем месте я прощупывал бы всех на тему сотрудничества, но на очень мягких условиях, Артур. Зачем тебе идти в кабалу, если вас всех вербуют и предлагают комфортабельные условия? Расти в силе, присматривайся к группам. Мир Кошмаров, насколько я слышал, относительно спокоен, сноходцы по большей части не доставляют друг другу проблем. Так что сосредоточься на развитии и на реальном мире. Схроны сделай, пригодятся точно, в группе ли ты будешь, или не в группе. Осваивай какое-нибудь ваше сонное колдунство. Изучи какой-нибудь воздушный щит, или еще что-нибудь, чтобы и от пуль помогало, и от когтей. Мародеров вот из города не выселят, как и бандитов всяких, а уж они будут вооружены и автоматами, и обликами вашими, уж поверь. Девчонку найди себе, если есть желание.

— Понял. Ладно, давай завяжем пока с разговорами. Я видел, у вас здесь есть мотоциклы. Мне нужен один. Если есть боковые кофры, с ними возьму.

Олег с Лехой переглянулись.

— Что взамен? — спросил хозяин мастерской.

Заправленная Ямаха с задним, боковыми кофрами и даже со шлемом ушла за простой облик из рюкзака. Леха уже был в курсе цен на артефакты и знал людей, которые их скупали. Даже самый плохонький облик уходил тысяч за четыреста.

На город уже опускался вечер, поэтому я попрощался и сел за руль.

— Заезжай, тут тебе всегда рады, — глаза Лехи не отлипали от моего рюкзака.

Мотоцикл взревел, когда я поддал газу. Я промчался несколько сотен метров, наслаждаясь скоростью и ощущением, что качусь на своем мотоцикле, а потом пришлось убавить газ — здесь улицы от машин еще никто не чистил, приходилось лавировать.

По улицам все чаще носились твари, предчувствуя ночь, свое время. Огромная крыса пронеслась передо мной, пересекая дорогу — едва успел наклонить руль, избегая столкновения. Я окутался неприметностью и на пределе концентрации смог спрятать способностью и мотоцикл, только вот эхо работающего двигателя сопровождало меня, и вот его уже монстры слышали: те, что крупнее, замирали, прислушиваясь. Те, что мельче, бросались прочь.

Полицейский участок, знакомый мне за несколько дней наблюдения, все еще не был покинут.

Я припарковал мотоцикл за соседним с участком зданием.

На входе дежурил только один полицейский, явно уставший и измотанный. Я прошел мимо него, на мгновение задержав дыхание. Сотрудники жили прямо на работе, не имея возможности вернуться домой. Грязные, уставшие и измотанные, они были на грани своих возможностей. Если душ они могли принимать на работе, то спали в одежде, и редко кто мог поменять шмотки. Запасных не было — тут уже половина ментов ходила в камуфляже или в гражданской одежде.

Внутри здания царил приятный для глаз полумрак. Я продвигался вперед, прячась в тени и по возможности избегая встреч с полицейскими. Запах пота и грязных вещей усиливался по мере продвижения внутрь.

Я достиг кабинета начальника. Дверь приоткрыта, внутри никого нет.

Я подошел к столу. В прошлый раз я видел, как он прятал ключи в верхний ящик слева. Открыв его, я нашел связку ключей. Они были тяжелыми и холодными на ощупь, с инвентарной биркой. Вряд ли эти ключи должны лежать в ящике, но сейчас людям не до правил. Локальный апокалипсис изменил все.

Я убрал ключи в карман и направился к оружейке. Там закинул в рюкзак три пистолета, пару коробок патронов (больше не нашел), и несколько горстей автоматных патронов. Цинк с автоматными патронами вообще стоял посреди коридора. Похоже, это не разгильдяйство — гильз во дворе участка стало куда больше, чем вчера.

Я вернул ключи в стол начальства и выскользнул из участка так же бесшумно, как и вошел. На улице я снова слился с тенями, добрался до мотоцикла и переложил в кофры добычу — лямки рюкзака уже трещали.

До дома добрался поздним вечером.

Домофон привычно пиликнул. Я отворил дверь, занес сумки в дом. Поднялся по короткой лестнице, ткнул в кнопку вызова лифта… И замер на пороге, не заходя в кабину.

Что-то было не так. Что-то было иначе, чем на момент, когда я уходил. Тонкий флер чего-то нехорошего витал по подъезду и пытался до меня достучаться, но понял я это только на пороге лифта.

В доме чудовище?

Кто-то следит за мной?

Не знаю. Ощущение было странным, но точно не из приятных.

Я помедлил, так и не шагнув вперед, и дверцы лифта закрылись. А я развернулся и отправился на свой этаж по лестнице.

Чем выше я поднимался, тем сильнее нарастало во мне напряжение. Когда я шел по этажу, напряжение достигло пика: я чувствовал, будто что-то может броситься на меня из-за любой двери. Бинт под одеждой размотался, закрывая мои руки, спину и грудь. Не уверен, что это защитит от опасности, но лишней предосторожность точно не будет.

До квартиры дошел без сюрпризов.

Замок сочно щелкнул, и дверь приоткрылась. Запах неприятностей усилился, стал четче. Ощущался он, как легкий запах духов, мыла или шампуня, отличный от моих. Не помню, чтобы пускал сюда кого-то, с момента заезда, но в квартире теперь пахло точно не мной. Какой-то шоколадный запах, девчачий шампунь.

В коридоре пусто, но двери спальни и ванной лишь слегка приоткрыты, хотя я обычно оставляю нараспашку, вместе с открытым окном, чтобы воздух циркулировал и дверь в ванной не разбухала от сырости.

Ставлю кофры в коридоре, прислонив к стене. Включаю свет и иду дальше.

В ванной пусто. Я четко помню, что набирал полную ванну воды, когда был здесь в последний раз, но сейчас ванна пуста. На полу лежит зелёное полотенце, чуть скомканное и хранящее следы влажных босых ног. Что за дичь?!

В контрасте с ярко освещенным коридором, в комнате стоит полумрак. Я невероятно напряжен и даже не знаю, что думать. Рука тянется к выключателю, загораются лампы, но в комнате никого. Никого нет под кроватью, в шкафах и на балконе.

Но я все равно чувствую себя так, будто в квартиру забралась ядовитая змея. Хотелось уйти из собственной спальни, сбежать из квартиры. Одно останавливало — это не выход.

Конечно, если в твоей квартире давно не жила девушки, хочется обнимашек и прочей романтики, и даже большего. Но неожиданно обнаружить, что девушка у тебя все-таки живет, бывает очень неприятно. Не думаю, что кто-то обрадуется, если к нему домой проникнут, несмотря на закрытую дверь. Это сюжет не эротического фильма, скорее триллера.

Я знаю только одного человека, который способен исчезать из виду. Анжела. Жадная и голодная вымогательница, которая натренировала невидимость до рефлексов во сне.

— Выходи, — предложил я.

Ответа нет. Ни звука, ни шороха. Менять квартиру поздно — чувствую, что до сна остались минуты. Радует, что девчонка тоже уснет и не причинит мне вреда. Если, конечно, она не достала откуда-то пузырек с бессонницей. Но тратить дорогой расходник, чтобы убить меня или сделать что-то нехорошее — глупо. Не помню, чтобы я делал то, что выставило бы меня ее врагом. Да и в квартире аккуратно, прибрано: она здесь ведет себя, как гость.

Глаза будто сами закрываются.

Расшнуровываю кроссовки, скидываю обувь.

Помнится, Анжела говорила, что может оставаться в невидимости даже во сне. Не знаю, сработает ли так у меня, но я ложусь сверху на кровать прямо в одежде, и окутываюсь пеленой невидимости.

Подушка пахнет шоколадом. Она еще и в моей кровати валялась. Вот же…

— Чертовы сквоттеры!

Вырубаюсь.