Колхозное строительство 6

Глава 1

Колхозное строительство 6

Интерлюдия 1

Если вы сумели поймать таракана, то вам крупно повезло. Теперь вы можете, не ходя к семи гадалкам, определить своё будущее. Отпустите таракана.

Если он побежит прямо – у вас всё ещё впереди.

Если он побежит налево – вас ждёт волнующая встреча.

Если он побежит направо – займитесь службой, вас подсиживают.

Если он побежит обратно к вам – о, вы интересный человек.

Если он вообще не побежит – он сдох.

Таракана звали Ёж. Он уже несколько лет обитал в этой квартире. Недавно подслушал разговор хозяев – они уезжали, уезжали навсегда. Покидали эту квартиру. Увозили с собой мебель – её начали разбирать. Складывали части в стопки, перекладывая газетами – поцарапать боялись. Ругались с другими людьми (не хозяевами), что не слишком аккуратно это делают.

Хозяйка жаловалась хозяину, что некуда класть книги – нужны коробки, а если их везти просто стопками, то они испачкаются. Тогда появились деревянные ящики – вот в них и стали убирать книги.

Потом хозяйка стала сетовать (опять слово, длинное) на то, что вся одежда в чемоданы не влезет – и появились ещё деревянные ящики.

Ёж задумался. А что делать ему? Переезжать с этими новыми-старыми хозяевами, или остаться в квартире и дождаться следующих? К этим он привык, научился уживаться даже с котом Персиком. Кот днём почти всегда спал, и Ёж сменил образ жизни. Он теперь питался при свете – полно было времени. Девочки уходили в школу (вот опять слово), а хозяйка с маленьким мальчиком шла гулять. Персик дрых в самой дальней комнате на большущем мягком кресле. Ешь – не хочу.

Он помнил, как при разбрызгивании отравы ему пришлось перебираться к еврейке Аксинье. Голодно! И крошки невкусные – просто хлеб. Здесь же часто бывали крошки от печенья, а иногда даже от вафель. Особенно Ежу нравились лимонные вафли. Просто объедение.

Вот останется он, а приедут такие же казачки Элины – и что, питаться только чёрными хлебными крошками? Ёж прогулялся ещё в одну квартиру. Там жил шахматист (вот вообще странное длинное слово!). У этого крошки были – только ни печенья, ни вафель.

Нет! Нужно бороться за своё светлое будущее. Под лежачий камень вода не течёт. Он же – камень ходячий. Зачем-то ведь дали шесть ног вместо двух.

Решено: он переедет с этими хозяевами. Они, кстати, нашли недавно клад, что был в кухне, в углу, под старым паркетом. Меняли паркет – и нашли. Самое интересное: своими руками меняли. Хозяин умел – оказалось, в молодости работал на стройке. Особой радости хозяева не высказали, решили, что это клад старого генерала-лётчика. Из Германии. Трофеи. Вот опять куча непонятных новых слов. Вроде клад ведь, должны радоваться? Богатыми стали! А раз не обрадовались, значит и до этого не бедствовали. Ёж бы их в своё время раскулачил, нэпманов недобитых. В своё время? Когда это? Нэпманы? Кто это? Ёж устал от длинных непонятных слов.

Перед самым переездом появился этот. Он был большой и рыжий. Так-то все тараканы рыжие, но он был совсем рыжий. И говорил на двух непонятных языках. Один был то ли польский, то ли чешский. Нет, всё же польский. Пшекал Бжег. Второй – точно английский, но и его Ёж тоже не знал.

Новенький решил разделаться с остальными тараканами, слугами и друзьями Ежа. Он был большим, умным и злым. Только не на того напал! Ёж забрался в одну из коробок с книгами. Там полно переплётов на казеиновом клею, и можно спокойно пережить переезд. И всё-таки этот гад польский выследил Ежа и полез в эту же коробку.

Эх, была не была! Ёж дождался, когда в кухню придут рабочие забирать коробки, и выскочил из своего укрытия. Новенький погнался за ним. Здоровенный. Ёж прошмыгнул между двух рабочих, специально показавшись им.

– Таракан! Смотри, таракан! – и попытался ногой раздавить его. Но поздно: Ёж успел проскочить за вторую коробку.

– Гляди, ещё один! Вот ведь огромный какой. Ногой, ногой его! Фу, раздавил. Ну и зверь! А рыжий-то. Теперь пятно на новом паркете останется.

Ну что, Збик Бжег, чья взяла? Русские прусских всегда бивали. Нужно пробраться назад в коробку с книгами, пока рабочие разглядывают рыжее пятно.

Событие первое

– А что это у вас все яблоки понадкусаны?

– Так это американские, сорт Аррlе...

Благообразный седой мужчина с зачёсанными назад волосами смотрел на Петра одним глазом. Второй был стеклянным. Это несколько отвлекало с непривычки: казалось, что человек тебя не слушает, а разглядывает что-то у тебя за спиной. Титов Виталий Николаевич – второй секретарь ЦК компартии Казахстана. Правая рука Кунаева. А вот две недели как уже и просто так себе рука. Кунаева нет. Виталий Николаевич временно замещал его – недолго. Пётра вот прислали. Это было против всех правил! Первым секретарём в республике должен быть коммунист титульной нации. В Казахской ССР, понятно, – казах.

Первым правило сломал Цвигун. Его отправили рулить Узбекской ССР. Рашидов и все его приспешники проворовались, и Брежнев был вынужден их разогнать. Верхний эшелон не посадили, а вот по второму Цвигун прошёлся мелким гребешком. Уже сотни человек арестованы и находятся под следствием, а некоторых так и вообще успели осудить и отправить в 13-ю колонию, в город Нижний Тагил. Теперь будут уральцами. Те, кто под следствием, в основном активно с ним сотрудничают и сдают остальные звенья коррупционных цепочек.

Ситуация с хлопком не только ведь в Узбекистане такая сложилась. Госплан сошёл с ума, всё время повышал планы по сбору сырца во всех южных республиках. Нет новых сортов, нет пестицидов в достаточном количестве, не хватает удобрений, нет севооборота, вся полностью пахотная земля на юге занята хлопчатником – как увеличивать урожай? А приписками. Вот и увеличивали. Скрепя сердце (больное) Леонид Ильич пошёл на компромисс: отправил Рашидова и его помощников подальше, и на их места были назначены КГБшники.

С Казахстаном так не сделали. Кунаев – друг Брежнева. Они вместе поднимали ЦЕЛИНУ. Кунаев – член Политбюро, хотя и очень редко бывал в Москве. Не любил её, своей столицей занимался, Алма-Атой. Городом, где растут три яблони. Давно, в прошлой жизни – да и в той-то давно! – купил Пётр в аэропорту Алма-Аты (проездом был) пару килограмм яблок сорта Апорт. То, что крупные, ладно – есть и другие яблоки вполне себе немаленькие. Сладкие – так на то и яблоки. Но запах! Это словами не описать. Надо самому понюхать. Купить, положить на подоконник с солнечной стороны квартиры и выйти из комнаты, закрыв за собой дверь. Подождать пару часиков… И зайти. Никакая химия на это не способна. Так пахнет только алма-атинский Апорт.

Почему только их и не выращивают? Почему не районируют по всей стране? На Украине, в Ставрополье, на Кубани ведь почти такой же климат. Нужно это в блокнотик записать. Сейчас в предгорьях Заилийского Алатау, по данным местных счетоводов, растёт почти три миллиона деревьев. В Кремль возят, Брежневу и компании. Где, блин, Мичурин? Почему нельзя в стране не ранетку кислую сажать, а вот это чудо?..

Ладно. Сделал заметку – пора возвращаться к этому товарищу. Знал ведь о махинациях с хлопком, но за широкой спиной Кунаева думал отсидеться. И вот теперь спины нет. Как и головы. Пуля от СВД, разработанной Евгением Драгуновым, голову просто разорвала. Стреляли с очень близкого расстояния – метров двести. Кто? Да кто ж знает? Искают. Пётр тоже прикидывал. Может, США? А может, по указанию Шелепина? Он больше всех выиграл.

– Виталий Николаевич, расскажи-ка ты мне о столице. Обрисуй проблемы и перспективы.

Событие второе

– Мама, он опять накричал на меня! Я переезжаю жить к тебе.

– Нет, доченька, он должен заплатить за свои ошибки. Я переезжаю жить к вам.

Как в Казахстан попал? Самолётом.

Дали Тишкову Петру Мироновичу неделю на сборы. Всю неделю и носился, как угорелый. Вот что главное у советского человека? Светлое будущее? Так ведь не будет. Но не знают ещё. Строят. Ну, Гусинские себе построят – а остальные? Стоп! Стоп! Как там звучит олимпийский принцип? Главное – не победа, главное… Мы же все участвовали в строительстве коммунизма. Чего бухтим? Некоторые ведь построили. Главное – участие.

Ну так что главное у советского человека? Квартира – не твоя. Машина в 1968 году – ещё не средство передвижения. Две вещи. Сейчас смешно даже. Книги. Библиотека. Банально купленная в магазине? Не тут-то было! Каждая книга – целая история. Вот Стругацких добыл за три цены с рук, вот этого Дрюона – за червонец на Шувакише. Вот собрание Бажова – три тоненькие книжки. Эти разыграли в цехе – приложение к журналу «Огонёк», а нужно ведь ещё и сам дорогущий журнал купить. Совершенно дебильный. Разве что кроссворд есть, да и тот без «вики» не разгадать. А «вики»-то и нет. Облом.

Теперь пылятся. На даче, в гараже, на антресолях. Портятся от сырости. Вот выйдем на пенсию и будем читать! Вот дети вырастут и будут читать. А проклятый Стив Джобс и не менее проклятый Стив Возняк уже сидят, ссуки, в гараже и на коленках паяльником дешёвым собирают. Собирают смерть мечте. Собирают крах тысячам вложенных рублей. Собирают убийцу книг.

Руки бы вырвать. Или паяльник им засунуть…

Ну, не соберёт Возняк – соберёт другой. Прогресс! И всё же Пётр успел накопить. Теперь грузил в ящики. Ведь испачкаются! Промокнут. Дожди там, в Алма-Ате.

И ещё есть один фетиш у советского человека – МЕБЕЛЬ. Она дорогая, и её ещё пойди купи. В старых фильмах показано замечательно, как московская элита перебирается летом на дачи. Грузовик, полный мебели, аж сыплется. Даже у элиты нет двух комплектов стульев. У Брежнева в Завидово – и то разномастная. Танки строим – не до этажерок.

У Петра к тому же – очень не из того времени, и сделана под размеры квартиры. Вписана. Но сколько ждать, пока сделают новую? Хватило одного раза. Потому – разобрать, очень аккуратно упаковать (сплошные зеркала и резьба тончайшая по дереву) и рычать на грузчиков. С контейнером Тишков решил не заморачиваться: организовал товарный вагон, а внутри – милиционера-отставника, но с оружием. Так, на всякий случай.

Ещё с машинами полный армагеддец. Их ведь четыре! Нахапал, придурок. И ведь ни на одной не катается. Есть служебная «Чайка» – и её вполне хватает. А «Мерин» («Крыло чайки») стоит на даче – хорошо ещё, там гараж. А «Чайка», что подарил Тарасов? В подземном гараже в высотке. А «Волга», что проиграли спорт-чиновники? Тоже в гараже, но министерском. А «Турья» с ламбо-дверями? В гараже на даче у Петра Оберина. Их теперь куда? Пока оставил как есть. Нужно сперва приехать, осмотреться, как живут в той Алма-Ате. Может, надо обратно в «Верный» переименовать? Да нет. «Три яблони» – правильное название.

Стоп! Опять. Ещё ведь один пунктик есть у советского человека. Совка. Ну, уж какими воспитали. Да правильными воспитали! Это «совки» запустили в космос Гагарина, а первый американец, что побывал в космосе, сделал это в 1981 году. Через двадцать лет. И хрен с ним, с КАМАЗом. Сами построим, но «лунная афера» в этой реальности у пиндосов не пройдёт. Уже обговорили с Шелепиным – и Кубрик сейчас то же самое снимает у нас. Пётр на это дело денег не пожалел. Космос – это рубеж, который нельзя сдавать. Буквально через пару месяцев у них намечен первый шаг «аферы». Посмотрим.

Так, про последний пунктик советского человека. Хрусталь. И Пётр не избежал: раз уж завод в Гусь-Хрустальном ему подчинили, то заполнил сервант эксклюзивным товаром. Такое и у чехов не купишь. Это массовая продукция в СССР не получается, а шедевры – легко. Ну, теперь и с массовой будет получше. У чехов купить не получилось оборудование – упёрлись. Воспитывают в себе русофобию. Не впрок урок. Думать надо, как побороть эту черту у поляков и чехов – и не в оккупации ведь дело. Вот ушёл СССР оттуда в девяностом, что – лучше с этим стало? Да хуже! И хуже в разы. Надо думать.

Не удалось купить у чехов – без проблем приобрели у французов. И качественней, и дешевле. Всей и разницы, что пришлось Петру свои вкладывать – ну да благо есть что, в могилу с собой не заберёшь. «Челси» покупать пока не надо. Пусть будет линия по изготовлению фужеров разных.

И вишенка на торте. Как без них? В полиэтилен закрутили ковры. Не те, что в магазине – картины. Не одному Брежневу на оленей смотреть.

Брежнев в коме – искусственной. Боятся врачи выводить. Чазов гарантий не даёт – да и какие гарантии? Обширный инфаркт. Жив-то случайно остался. Если это жизнь.

Глава 2

Событие третье

Директор во время урока встречает в коридоре Вовочку:

– Ну, а теперь за что тебя выгнали из класса?

– Я – классовый враг.

Пётр шёл по переходам Кремля за полковником и даже не гадал – знал, что идут к Шелепину. В его кабинете и не был ни разу. Какие могут быть общие дела у «главного по тарелочкам» и министра сельского хозяйства? Ну, по тарелочкам – потому, что профсоюзы у Штелле всегда ассоциировались с банкетами. Они устраивали и башляли. Наполняли тарелки пюре с котлетами. А Шелепин – председатель ВЦСПС. Значит, главный по тарелочкам.

Что знал о «Железном Шурике»? От генеральского звания при назначении руководителем КГБ отказался. Скромен? Позёр? Работая в КГБ, занимался пересмотром дел врагов народа. Выпускали всех подряд. Теперешняя Украина – наполовину вина этого человека, это из-за него хлынули из лагерей десятки тысяч бандеровцев. Как сказал Хрущёв: «В КГБ нужен свежий человек, который был бы нетерпим к любым злоупотреблениям со стороны чекистов». Повыгонял всех, кто работал при Берии и Абакумове. Серьёзно сократил штаты, хотел заняться ловлей шпионов чужих и отправкой за кордон своих. Хрущёвская оттепель. Хорошо, когда можно рассказывать анекдоты про Брежнева или Хрущёва и знать, что тебе ничего за это не будет. Хорошо? А повальная безответственность чиновников за порученное дело, неподсудность партократии – Тоже хорошо?

И вот с любым делом, порученным «Железному», так. Не знает меры. Хорошее начинание доводит до абсурда.

Вышедшие на свободу осуждённые по подложным обвинениям люди должны молиться на него. А ещё на него должны молиться работники ЦРУ. Всё для них. Велком!

В интернете муссировался рассказ о том, что ему отремонтировали квартиру, а он за это заплатил – а до него в руководстве партией так никто не делал, и начали на бедного честного Шурика косо поглядывать. Ах, он «совесть партии»! Были же в то время такие люди. Хрен на блюде!

Он, мать его, возглавлял Комитет партийно-государственного контроля, одновременно являясь заместителем председателя Совета Министров СССР. Он не терпеть косые взгляды должен был, а заставить платить всех. Ликвидировать все 200-е секции. Вместо этого пьяного дебошира, мужа-партийца, с женой, побитой тем, мирил. Нет, работа-то, конечно, нужная! Выхлопа только нет.

Незадолго до переброски сознания Штелле в Петра Тишкова была в «Московском комсомольце» статья. Там про Шелепина было написано вот как: «…страшно возмущался тем, как плохо живёт народ. Целый месяц по его поручению мы готовили записку в Политбюро о том, что надо сделать уклон на производство товаров народного потребления, начать техническое перевооружение. Но безрезультатно». Вот – в этом весь он! Безрезультатно!

Ну, и главный минус. Он протащил в руководство страны кучу «комсомольцев». Они практически нигде не работали, они с самой юности были оторваны от народа и от настоящих людей. Они варились в своих ячейках, собраниях, съездах, конференциях. Они ничего не умели. Брежнев разогнал недавно. Теперь вернут.

Вот сейчас останутся один на один. И что? Попытаться ему глотку перегрызть? А кто сядет в кресло? Ну как очередной Хрущёв! Вообще хана стране.

– Подождите, – полковник подошёл к двери и постучал.

Выглянул майор. Оглядел оценивающе Петра и кивнул. Посторонился. Тишков зашёл в приёмную. Стандартная обстановка для Кремля: красно-кирпичная ковровая дорожка. Неудобные жёсткие стулья. Лакированный стол с кучей телефонов. Портрет Ленина. И вдоль стен – шкафы с папками.

Дверь в кабинет двойная. Шумоизоляция? Безопасность. Майор открыл одну и постучал во вторую.

– Александр Николаевич, тут Тишков Пётр Миронович.

– Пусть заходит, – дебильный разговор. Будто это Пётр у него аудиенции домогается.

Зашёл.

Событие четвёртое

Купил джинсы китайского производства. Ширинка расстёгивается на ходу самопроизвольно. Теперь я знаю, почему их больше миллиарда.

– Успешно ведь слетал? – Александр Николаевич руки не протянул. Вернее, протянул – но не здороваться, а приглашая на стул садиться.

– Спасибо.

– Чего спасибо? – мотнул головой.

Пятьдесят лет. Холёная голова. Даже благообразен. Губы немного тонковаты, и всё время чуть дёргаются – нервничает. Портит общее впечатление родинка справа у рта. Ага, вот в профиль благообразие пропадает. Череп неправильной формы. Как в фантастических фильмах – чуть вытянут назад и вверх. Может, и есть инопланетянин?

Нет – тем бы чувство стиля вживили в нейросеть, а этот оделся, как Бог (тьфу, ЦУМ) послал. Белая рубаха, серый неновый костюм, чуть мятый, и запонки с янтарём – не золотые даже. Большие, жёлто-коричневые. Ни под галстук, ни под костюм, ни даже под цвет глаз не подходят. Глаза-то серые. А носит. Гордится. Красивые.

– Александр Николаевич, как члену Политбюро докладываю. Сборная заняла первое место как по «золоту», так и по общему количеству медалей. Футболисты и обе сборные по волейболу стали чемпионами. Для футбола – достижение, ведь на двух олимпиадах вообще не были. Ансамбль «Крылья Родины» дал два концерта на стадионе «Ацтека» по просьбе президента страны. Эти концерты помогли успокоить протесты молодёжи. За это был обласкан президентом Мексики Густаво Диас Ордасом и награждён Орденом Культурных заслуг.

– Ерничаешь? Молодцы. Правда, молодцы. И тут бы наградить тебя надо. Брежнев бы обязательно так и сделал, – Шелепин нервно перебрал руками лежащие перед ним исписанные листки. Перевернул их, перехватив взгляд Петра.

– Ты ведь понимаешь, Пётр Миронович, что в Москве я тебя оставить не могу.

– Тесно вдвоём? – пропади оно всё.

– Смешно. Хотел отправить тебя послом в Танзанию. Как думаешь, почему – только «хотел»?

– Надо отвечать? Или это риторический вопрос?

– Сделай милость.

– Против Косыгин. Его в Свердловском зале не было. Против Гречко. Его тоже не было. Кто ещё? Ну, министров не считаем. А, конечно! Помпиду звонил, или сам де Голль?

– Умнейший человек. И всё у тебя всегда получается – обидно даже. Всё правильно – плюс Семичастный и Цинев с Цвигуном. Один Устинов слюной брызжет. Я его понимаю. Мне ты тоже не нравишься, не наш ты человек. И не в деньгах дело. Ты всегда к цели не напрямую идёшь, а обойти преграды норовишь. Приспособленец. Карьерист.

– Карьерист? Отправьте меня назад в Краснотурьинск. Я ведь в Москву не рвался, – Пётр наклонился над столом, приблизившись к Шелепину, – Отправите?

– Нет, конечно. Чего это у нас члены Политбюро будут горкомами маленьких городков руководить! Ладно бы ещё Москвы.

– Члены Политбюро? Москвы? Так вроде вы, Александр Николаевич, только что сказали, что не оставите в Москве.

Теперь была очередь Шелепина юродствовать. Не стал. Взял из ящика стола красную корочку и положил перед собой. Потом толкнул Петру.

– Кунаева застрелили из снайперской винтовки в аэропорту Алма-Аты. Место освободилось. Два места – в Политбюро и в Казахстане. Туда партия вас и пошлёт, товарищ Тишков.

– Неожиданно. Кто застрелил?

– Ищем. Ничего не ясно. Винтовка наша. Как бывший председатель Комитета склоняюсь к версии, что Семичастный высказал. США.

– Знаете, Александр Николаевич, главную присказку сыщиков: «Ищи, кому выгодно»?

Шелепин улыбнулся одним уголком рта. Пренебрежительно махнул кистью.

– На меня намекаешь? Нет. Да и неизвестно, чего это Брежнев так отреагировал.

А и в самом-то деле. Чего вдруг? Э, нет! Тут Кунаев сбоку. У Брежнева и в реальной истории инфаркт был, в августе или в сентябре 1968 года. Считалось, что из-за событий в Чехословакии. Сейчас октябрь – и вот он, инфаркт. История. Не свернёшь её с пути. Но тогда довольно легко отделался – а тут решила она подкорректировать достижения Петра. Вариант.

– А в мире чего происходит?

– Затаились все. Голоса-то сначала растрезвонили, а теперь и они молчат. Звонят главы государств, здоровьем Леонида Ильича интересуются.

– Китай?

– А что Китай? Что-то знаешь? – насторожился.

Пётр мно-ого чего знал. Не специально – просто об этом все знают. Даманский. Вот уже через несколько месяцев. А потом – как раз на границе с Казахстаном. И ещё тысячи беженцев туда из Китая. Уже было, или ещё будет? Почти ведь война начнётся, и только срочный визит Косыгина в Пекин на обратном пути из Вьетнама её предотвратит. А во Вьетнам он полетит хоронить Хо Ши Мина. Весной. Есть ещё несколько месяцев. И что сказать «Железному Шурику»? Звучит-то противно – «Шурик». Клоун из комедий Гайдая.

Интермеццо 1

По просьбам пограничных собак установлено ещё несколько пограничных столбов.

На призывном пункте:

– Этого – в погранцы.

– Почему?

– У него голова на пенёк похожа.

Шелепин вздрогнул, когда Тишков произнёс: «Китай». Листки, что лежали перед ним, были докладной запиской трёх ведомств. Свою информацию дал КГБ, в основном пограничники, свою – МИД, и, кроме того, были данные министерства обороны. Шелепин работал над документом уже целый день. Там, на границе с Китаем, всё было плохо. Там дело шло к войне, а СССР, как всегда, перед любой войной, был не готов. И виной тому опять Хрущёв – он вдрызг поссорился с Мао, и он же практически свёл на нет возможности по защите границ. Огромная граница! Таджикистан, Киргизия, Казахстан, и потом РСФСР. Тысячи километров – и она толком не защищена. Более того, там и частей Советской армии почти нет. Всё в Европе.

И вот этот министр сельского хозяйства в лоб задаёт вопрос, о котором и знать-то не должен. Вообще странный человек. Словно с другой планеты, или будто у него волшебная палочка есть.

Шелепин бросил взгляд на перевёрнутые листы. Там уже была не сама записка, а сделанный им от руки конспект. Самое важное: ситуация в пограничных с Китаем областях.

Ох, непростая она была – ситуация в этих областях. Начиная с 1955 года, китайское руководство стало уделять повышенное внимание тем районам страны, где влияние СССР было достаточно велико: Северная Маньчжурия, Внутренняя Монголия и Синьцзян. Эти области стали объектом массовой миграции населения ханьской национальности (собственно китайцы), почти сто тысяч демобилизованных солдат Народно-освободительной армии Китая (НОАК) расселились вдоль берегов Амура, Уссури и в Синьцзяне. И это не просто бывшие солдаты – это те, кто прошёл Корейскую войну. Политика ассимиляции привела к тому, что в 1958 году, после объявления Мао Цзэдуном «большого скачка», в Синьцзяне вспыхнуло антикитайское восстание мусульманских народов. Ответом стало проведение, по решению Центрального Комитета Компартии, языковой реформы (все языки, кроме китайского, были переведены с кириллицы на латинский алфавит) и закрытие советско-китайской границы, что ударило в первую очередь по кочевавшим на горных пастбищах СССР и КНР скотоводческим народностям. Эти действия, плюс неразумная национальная политика КПК, привели к тому, что весной 1962 года около шестидесяти двух тысяч казахов и уйгуров, вместе с частями 5-го Синьцзянского армейского корпуса, перешли границу СССР и расселились в Казахстане. Это событие ещё больше осложнило советско-китайские отношения, и так уже не отличавшиеся особой теплотой.

Правительство КНР официально заявило о признании недействительными всех договоров с Российской империей, так как они были заключены в ущерб интересам Китая. Начавшаяся в 1965 года в Китае «культурная революция» окончательно похоронила надежды на нормализацию отношений с СССР. Пекин объявил войну «контрреволюционному местному национализму» и ещё более ужесточил политику китаизации населения Синьцзяна. В итоге только в 1966 году в Советский Союз уходят почти двести тысяч этнических казахов и уйгуров.

Конечно, переход людей в Казахстан можно считать положительным явлением. Там всегда можно найти тех, кто станет разведчиками или диверсантами на китайской территории – плюс это просто люди, для малонаселённого Казахстана. Минус – почти полный разрыв всех связей с недавно ещё дружественным народом.

Идеологические разногласия СССР и Китая дополнились проблемами с демаркацией совместной границы. Исполняя директивы Пекина, китайцы попытались явочным порядком исправить её в свою пользу. Первый пограничный конфликт произошёл летом 1960 года на западном участке советско-китайской границы, в районе перевала Буз-Айгыр на территории Киргизии. Пока такие стычки проходили без оружия и ограничивались демонстративным нарушением китайцами «неправильной», по их мнению, границы.

Если в течение 1960 года было зафиксировано около сотни подобных происшествий, то в 1962 году их уже было пять тысяч. С 1964 по 1968 годы только на участке Тихоокеанского пограничного округа отмечено более шести тысяч демонстративных нарушений границы с участием десятков тысяч китайцев. СССР был вынужден значительно усилить пограничную охрану своих дальневосточных рубежей. 4 февраля 1967 года ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «Об усилении охраны государственной границы с Китайской Народной Республикой». На Дальнем Востоке появился отдельный Забайкальский пограничный округ и сто двадцать шесть новых пограничных застав. На границе с Китаем стали строиться новые дороги, инженерные и сигнальные заграждения. Если до начала конфликта плотность пограничников на рубежах Китая составляла менее одного человека на километр границы, то к настоящему времени она возросла до четырёх. А толку? Даже сейчас, после усиления, пограничники не смогут защитить границу в случае начала крупномасштабного конфликта.

К настоящему времени власти Китая перебросили из глубины страны ещё двадцать две дивизии – общая численность китайских войск в приграничных с СССР районах достигла четырёхсот тысяч человек. В Маньчжурии создавалась серьёзная военная инфраструктура: строились инженерные заграждения, подземные убежища, дороги и аэродромы. Сейчас северная группировка Народно-освободительной армии Китая (НОАК) насчитывала девять общевойсковых армий (сорок четыре дивизии, из них одиннадцать механизированных), более четырёх тысяч танков и десять тысяч орудий. Регулярные войска дополнялись местным народным ополчением численностью до тридцати пехотных дивизий. Итог – почти миллионная армия. Миллионная и очень агрессивная армия. Что творили китайские солдаты в Корее – Шелепин знал. Фашистские зверства на Великой Отечественной – это просто верх человечности по сравнению с тем, как резвились коммунисты Китая.

И вот этим силам противостояло всего два десятка мотострелковых дивизий Забайкальского и Дальневосточного округов, при этом последние 10 лет все эти части считались тыловыми, снабжение которых велось по «остаточному принципу». Все танковые части Забайкальского округа при Хрущеве были расформированы или выведены на запад, за Урал. Аналогичная судьба постигла и одну из двух танковых дивизий, остававшихся в Дальневосточном округе.

До Второй Мировой границы на Дальнем Востоке и Забайкалье прикрывали созданные ещё в 30-е годы многочисленные укрепрайоны, созданные на случай войны с Японией. После 1945 года эти укрепления были законсервированы, а при Хрущёве пришли в окончательное запустение.

Уже пару лет руководство СССР срочно восстанавливает укрепления и перебрасывает на Дальний Восток выведенные в резерв танки конца Второй мировой войны – против современной техники США они уже не годятся, их моторы изношены, участвовать в наступлении они не могут, но ещё способны отражать атаки многочисленной китайской пехоты.

В целом отстранённый от политических дел Шелепин знал и о том, что в Кремле началась настоящая тихая паника, когда по агентурным каналам передали сообщение, что китайское ядерное оружие тайно переброшено в Румынию. Сейчас главный румынский коммунист Чаушеску тоже фрондирует против Кремля, а Мао претендует на роль всемирного коммунистического лидера, настоящего борца за мировую революцию, альтернативного кремлёвским бюрократам-«ревизионистам».

Информация о китайской ядерной бомбе в Румынии не подтвердилась, но попортила Брежневу немало нервов – в Кремле даже некоторое время рассматривали возможность превентивного удара бомбардировочной авиацией по ядерным объектам Китая. Тогда же в Албании появилось химическое оружие китайского производства – Пекин пытался поддерживать имеющие вопросы к Москве социалистические режимы.

В 1967 году в СССР вспомнили начатый в 30-е годы во время военных конфликтов с Японией проект Байкало-Амурской магистрали. Проложенная в глухой тайге на 300-400 километров севернее железнодорожная магистраль должна была стать дублёром Транссиба в глубоком и безопасном тылу. После смерти Сталина этот крайне дорогой и сложный проект был заморожен, и только конфликт с Китаем заставил вернуться к затратному и сложному строительству среди безлюдной тайги, в зоне вечной мерзлоты.

Всё это и обдумывал Александр Николаевич, когда ему позвонили и сообщили, что Тишков доставлен в Кремль. Что делать с ним – «комсомольцы», Косыгин и примкнувшие к ним силовики уже решили. Отправить вместо Кунаева в Казахстан и одновременно ввести в состав Политбюро, на освободившееся после смерти Кунаева место. На этом настоял Косыгин, и его активно поддержал Гречко. Пусть будет. Всё равно Политбюро нужно обновлять наполовину.

Глава 3

Событие пятое

Мама:

– Дети, не трогайте сгущёнку, это я на кризис запасла. Зелёный горошек не открывайте, это я тоже на кризис купила.

Дети:

– Да скорей бы он наступил уже, этот кризис – хоть поедим вволю!

А что можно рассказать про Китай? Как объяснить знание? Сослаться на данные, которыми поделился де Голль? Не побегут же проверять. А, была не была!

– Зимой и в самом начале весны китайцы готовят ряд провокаций на острове Даманский. Серьёзные провокации. Я, конечно, не военный, но посоветовал бы подтянуть туда хорошие войска, не новобранцев. Лучше из старослужащих собрать отдельный полк и за оставшееся время их усиленно готовить. И обязательно снайпера нужны – не один и не два, сотни. Ну, ладно – сотня. Самое главное – не бояться, как в 1941 году, спровоцировать конфликт. Они его сами спровоцируют. Нужно ответить так, чтобы были десятки тысяч убитых с их стороны. Китай – это восток. Наши попытки урегулировать разногласия и не поддаваться на провокации они расценят как трусость и неуверенность в своих силах. Как слабость.

Они подымут вой в своих газетах и радио. Будут бегать по посольствам и жаловаться на злобных русских. Пусть. Запад только порадуется конфликту между двумя социалистическими странами – тоже вой подымут и будут нам ноты слать. Всё это произойдёт в любом случае, так что не нужно этого бояться! Нужно подтянуть туда лучших кинооператоров и выдать им лучшую технику. Пусть снимают, не жалея плёнки – потом смонтируем факт агрессии Китая и отдадим западным телеканалам. Я же попробую через отделения движения «Русские идут» раскрутить антикитайскую шумиху в Америке и Франции.

И ещё: нужно запустить в Китай информацию, что американцы собираются нанести ядерный удар по их атомной промышленности. Правда это или нет – не имеет значения. Нужно выступить в ООН и на Совете Безопасности с заявлением, что Советский Союз осуждает готовящуюся США бомбардировку китайской атомной промышленности. Те будут отрицать – наплевать. Главное – первыми прокукарекать. Де Голль говорил, что именно такое заявление против нас собираются сделать сами Штаты. Нужно их опередить! Если есть какие-то другие сведения по враждебным действиям США против Китая – их тоже надо довести до сведения Мао. Пусть подумает, прежде чем с нами в войну ввязаться.

– И это всё тебе сказал де Голль? Есть какие-то документы? – Шелепин не верил – вон как глаза выпучил.

– Вы странный человек, Александр Николаевич! А ещё КГБ руководили. Да, президент Франции дал мне протокол совещания у Начальника Штабов США по ядерному удару по некоторым объектам КНР. Это хотите услышать? Во-первых, не даст, а во-вторых, и у самого нет, я полагаю. Разведданные. Зато у него есть желание насолить пиндосам, и желательно – чужими руками. Вот мои выбрал. Я же сказал: не имеет значения – есть подтверждения, нет подтверждений. Главное – пустить волну в прессе. А Мао доложат о крике в газетах, и он задумается. И ещё – попытаться бы с ним договориться, но не с позиции «давайте прекратим». Посчитают слабостью, и эффект будет обратный. Нужно найти общее дело.

– Он ведь потребует напасть вместе на США, – криво усмехнулся «комсомолец».

– Ну, есть ведь куча людей, куча министерств и комитетов – пусть это дело придумают! Вьетнам? Космос?

– Я подумаю, с людьми посоветуюсь. Ещё есть предсказания?

– Предсказания? Шутить изволите? Мне сказал президент, я довёл до вас. Остальное – наши с вами мысли вслух, – вот гад, купить хотел за три копейки. А ещё приличным человеком прикидывается. Запонки янтарные надел.

– Ну хорошо, ещё чем де Голль поделился? – опять задёргал тонкими губами. Нервный товарищ – а вот без этих мелких деталей на вид полное спокойствие.

– Де Голль – ничем. Сейчас на меня работает английский режиссёр Стэнли Кубрик. К нему на днях обратились представители НАСА с предложением поработать на них.

Ветер перемен своей мощью переворачивает в стране всё вверх ногами, и последних дураков делает первыми умниками, а зло привычное – непривычным добром!

Событие шестое

Встречаются два бандеровца.

– Я москалям за Крым на Красной площади наложил!

– А они что?

– Да я по-тихому, не снимая штанов!

Окружной суд штата Флорида признал полёт Гагарина в космос мистификацией русской киностудии. Как результат, первым человеком в космосе де-юре стал американец Джон Гленн. За это решение боролись американские блогеры, которые якобы собрали доказательства, что русские сняли полёт первого человека в космос на киноплёнку.

Вообще, Пётр Штелле, не вставал ни на одну из сторон в эпической битве «могликов» и «немогликов». Наблюдал в интернете за их выпадами и даже оскорблениями, за кучей доказательств с обоих сторон. Читаешь про отсутствие лунного грунта, который «потеряли» и думаешь –чего это наши, например, не потеряли корону Российской Империи? Ведь сопоставимые величины. Или плёнка не того формата, что кинокамеры у лунатиков. Много доказательств. Больше всего, конечно, поражает аттракцион невиданной щедрости, со всякими КАМАЗами и зерном. А потом читаешь доказательства «могликов». Самый убийственный – это тот, что в США тайну хранить не умеют. Она, эта правда, быстренько вылазит. Да и в нашей РФ не лучше. А нет ничего кроме той первой книги – что, кстати, написал американец. А потом вот пятидесятилетняя эпическая битва.

Где правда? Но вот то, что прочёл перед гибелью в том мире про Гагарина… Это перебор. И даже если американцы куда-то и летали, то нужно объявить это фейком, ещё до того, как, может быть, полетят – или, может быть, сфальсифицируют.

Американский суд удовлетворил иск Вудро Бакински о признании астронавта Джона Гленна первым человеком в космосе. Судья признал убедительными доказательства в пользу этого решения. Примечательно, что в числе доказательств – мистификация и самой личности Юрия Гагарина. Американские блогеры считают, что его роль исполнил актёр театра Григорий Расторгуев, а сам «полёт» проходил в павильоне Одесской киностудии.

Автор иска полагает, что ему удалось восстановить справедливость, и русские обязаны сознаться в обмане. «Реакции со стороны России на эти заявления и решение суда пока не последовало».

Самое интересное, что Джон Гленн доселе не считался даже первым американским астронавтом, – в своё время его опередили Алан Шепард и Вирджил Гриссом. Стало быть, теперь есть решения американского суда, что подскоки Шепарда и Гриссома не являются космическими полётами. Чудны дела твои…

А не скакал ли и сам Джон Гленн?

– Александр Николаевич, никто из Штатов не обращался в правительство по поводу их Лунной программы? – забегают глазки, перекрестятся ручки?

– Я не в курсе.

– Поспрашивайте. Всех.

– Чудишь!

– Дальнейший разговор без этого знания не имеет смысла.

– Собирай вещи. Недели тебе хватит? – Пётр кивнул.

– А кто будет министром сельского хозяйства?

– Опять чудишь. Ты – член Политбюро, ответственный за аграрный сектор. Сам и назначишь. Есть кандидаты?

– Мерц Фердинанд Яковлевич.

– Немец?

– Немец. Политзаключённый. Самая подходящая кандидатура. Немцы не нравятся? Их почти два миллиона в стране.

– Нет. Фердинанд Яковлевич, так Фердинанд Яковлевич. Тебе видней.

– Гагарина и Будённого не трогайте. Люди на своих местах.

– Ну, на Гагарина были виды – но, может, и обойдутся. Хотели Первым секретарём ЦК ВЛКСМ.

– Обойдутся.

– Хм. Да и ладно. Тебе работать.

– Самолёт себе куплю. «Боинг».

– Чего не наш?

– Шумит сильно, и воняет в нём. Разберём, посмотрим, почему. Наверное, проблема с кондиционерами. Не выбрасывать ведь потом. В Москву, я понимаю, постоянно дёргать будете.

– Говорили мне, что ты миллионер. Всё у вас, богатеев, просто: захотел «Боинг» и купил. Не нравишься ты мне, Пётр Миронович.

– Даже не буду перечислять ваши минусы. Не останавливайте работу по перепроверке дел бывших бандеровцев и «лесных братьев». Только за то, что вы всех выпустили тогда, вас следовало бы расстрелять. Вы – один из главных врагов нашей страны.

– Вот как? – Шелепин сжал губы. Сморщился.

– Именно так. Они сейчас воспитывают молодёжь в ненависти к русским, к нашему государству. Поинтересуйтесь настроением жителей Прибалтики, поузнавайте, о чём балакают на Западной Украине. У Сталина и его команды безусловно были перегибы – но то, что вы врагов выпустили, это из перегибов перегиб. Это предательство. Исправьте.

– Не задерживаю больше вас, Пётр Миронович.

– До свидания.

Событие седьмое

Поскольку нам с мужем не в чем было упрекнуть друг друга, дрались молча.

Собрать вещи. Собрать мысли. Собрать информацию. Собрать команду. Собрать силу воли в кулак.

В четвёртый раз за два года начинать жить с нуля. Какой-то перебор. Ау, ребята – ну, которые его душонку сюда запулили – может, хватит? Хотел ведь Краснотурьинск сделать лучшим городом Земли. Не дали! Хотя, будучи министром, одним, потом другим, для города сделал больше, чем впахивая в горкоме. Теперь, даже если Дерипаска и остановит алюминиевый завод, то других предприятий в избытке. Население города за два года удвоилось. И предприятия эти – не чадящие на весь Урал, а сборочные. Умные и опытные люди нужны. Евгеника, блин! У них ведь и детки умные родятся. Сейчас в Краснотурьинск просятся лучшие учителя страны. Бренд. В магазинах всё есть, а очередей нет. В каждом новом доме – первый этаж под магазин. И дома – не коробки, а дворцы. Кто оперный театр в Одессе видел, тот представляет.

Чтобы продавить такие дома, пришлось целую войну с архитектором области затевать. Компромисс нашли, объявили, что эксперимент – десять домов. За год с небольшим десять и построили. Ну и старые дома, что успели возвести по типовым проектам, лепниной обвешали. Правильная ведь есть поговорка: как «запорожец» ни тюнингуй, он «мерсом» не станет. «Мерсом» – нет. Только ведь и «запорожцем» не останется.

Проблема с ансамблем «Крылья Родины». Его уже и собрать вместе непросто. Основная, конечно, часть – в Краснотурьинске, а вот Джанетта – в Москве с Высоцким. Тот пить бросил, опять к Любимову рванул – не может без сцены. Они, актёры, все такие. Термин есть – не помнил Пётр – должны впитывать эмоции зала, купаться в аплодисментах, подпитываться энергией от любви зрителей. В общем, энергетические вампиры. Лишь бы снова пить не начал. Друзья, отмечание премьеры – и понеслось. Джанетта, понятно, бдит, но ведь Высоцкий. Харизма. Маша-Вика теперь в Алма-Ате будет. Осень, Толкуновой и Сенчиной учиться надо. Керту – тоже студентка. Кто в Москве, кто в Ленинграде.

Ну, пока и не до песен. Целая Республика. И ещё – названия не помнил, но кроме Даманского будут два серьёзных конфликта на казахско-китайской границе. Может, если карту внимательно поразглядывать, то и вспомнит.

А ещё помнил из молодости: в Алма-Ате проблема. Даже проблемища. Там молодёжные банды. Там массовые драки – и никто ничего сделать не может. И это не национализм. Как раз с этим в самой столице почти нет проблем. Там район дерётся на район, и в бандах – и русские, и чеченцы, и казахи. Просто разбиты по территориальному принципу. Не помнил Пётр, как в той жизни справились с этой бедой.

А ему как справляться? Комендантский час объявлять? Так днём будут биться.

Событие восьмое

Пока передавал дела, всё же выкроил минутку и глянул на карту Казахстана. Искал те два участка, где будет второй и третий Даманский. Они менее известны, по той простой причине, что на острове впервые применили «Грады». Угробили там кучу китайцев. Ну, а раз оружие новое, то и слухов полно. Даже болтали, что весь остров сожгли, и его больше нет – вся земля выгорела, теперь там просто река. Вот про два других боевых инцидента на территории Казахстана говорили мало. Там обошлось без «Градов», но люди гибли. И всё из-за того, что был приказ, как и в 1941 году – на провокации не отвечать. Почему? Ведь это твоя граница. Ты должен противоположный приказ дать: «На провокации реагировать с максимальной жестокостью».

Пётр копался в карте, пока не выцепил оба названия. Во втором был чуть меньше уверен, но это сути не меняет – обоими решил заняться, пока в Москве. Пока точно уверен, что Гречко и Цинев заступились за него. Про Цинева удивился – родственник Брежнева, и совсем не друг Шелепина. Вывод напрашивался такой: с Брежневым всё очень плохо. Даже если и выживет, то государством рулить не сможет. Вот главный КГБшник и выбрал правильную сторону. Попытается ли «Железный Шурик» вернуть в КГБ Семичастного? Пётр бы так не сделал. Он бы поставил Семичастного рулить Украиной. Тот сейчас уже полгода там – заместитель председателя Совета Министров. Пётр Ефимович Шелест, Первый Секретарь ЦК КПУ, достиг пенсионного возраста. Он – человек Брежнева, да даже не Брежнева, а Хрущёва – просто во время смещения последнего выбрал правильную сторону. И он даже похож на Хрущёва, как брат-близнец – лысый, и череп неправильной формы. Нет! Его Шелепин точно не оставит. Щербицкий, который должен стать следующим – тоже не вариант. Это Украина. Это сорок миллионов человек. Там нужен свой человек. Почему не Семичастный? И заодно эта должность позволит выбрать Владимира Ефимовича в члены Политбюро.

Но на этот счёт уж пусть у «Шурика» голова болит. Петру нужно теперь про войну думать. Итак, два «Даманских» на территории Казахстана. Первый – посёлок Дулаты. В этом Пётр был уверен. Второй – пограничный конфликт у озера Жаланашколь. Это участок Казахско-Китайской границы в районе Джунгарских ворот. В реальной истории отошёл всё же Китаю, как и ещё много чего.

Вот в этом названии чуть сомневался. Читал про него давно – как-то попалась информация в интернете, что Казахстан передал часть территории Китаю – и полез смотреть, вот на эти два конфликта и наткнулся. Запомнить слово «Жаланашколь» нереально. А вот про Джунгарские ворота, где это самое озеро Жаланашколь находится, уже проще.

С этой информацией и поплёлся к Циневу. Нет, не рассказывать – провентилировать вообще, что на границе творится, и потребовать себе кое-какие полномочия на такой вот случай.

Георгий Карпович встретил букой. Ещё один, кстати, близнец Хрущева – тоже лысый карапуз, только голова совсем как шарик, и уши очень большие. И глаза колкие и злые. Молча указал на стул у стола и протянул всё же руку для «здравствования».

– Товарищ генерал, я по поводу границы. Китай, – ну, послушаем.

– Китай… В Китае миллиард человек. Шапками не закидать.

– А поближе к Казахстану?

Цинев достал из шкафа за спиной папку, полистал, вздохнул. Закрыл, снова открыл. Опять вздохнул.

– Сложно всё. И нет ничего хорошего в создавшейся ситуации.

– Георгий Карпович, что с погранзаставами в Казахстане? – чего на публику играть? Да и где публика?

– Китайская Народная республика претендует сейчас с подачи Мао на почти полтора миллиона квадратных километров. Имеются 22 спорные, по их мнению, территорий, из них на западе границы СССР и Китая – 16 участков. Китайцы требуют вернуть земли, входящие в состав не только среднеазиатских республик, но и Тувы, Монголии.

– Да и хрен бы с ней с Монголией. Нет, конечно, не хрен – но, если честно, не до них сейчас. Что по Казахстану? – вот кучу всего сказал и тайн навыдавал, а по делу – ни слова.

– Есть земли, что сейчас находятся в ведении Бахтинского Краснознаменного погранотряда Восточного пограничного округа. Есть и другие. Ты, Пётр Миронович, зачем пришёл? Возглавить КГБ Казахстана хочешь? Люди в курсе проблем. Занимаются. Если хочешь помочь пограничникам, то я не против. Наладь снабжение. Построй дома для офицеров. А защищать границу – наша задача.

Нда! Не получится по-хорошему. И ведь знает, что товарища Тишкова предлагают избрать в члены Политбюро. Не боится. А может, и его? Андропов ведь, кажется, был? Но нельзя же так уйти. Точно всё повторится через полгода.

– Георгий Карпович, давайте так и сделаем. Как приеду в Казахстан – займусь строительством жилья для пограничников. Подготовите хотелки? И снабжением тоже займусь. Тоже хотелось бы иметь данные.

– Так, значит? Хорошо, дам задание. Как обоснуетесь, командующий Краснознаменного Восточного пограничного округа генерал-лейтенант Меркулов Матвей Кузьмич к вам подойдёт. Устроит такой вариант? – ну, уже что-то. Это здесь в Москве все друг перед другом носы задирают, а в местах отдалённых жизнь попроще.

– Ну вот и хорошо. Одну из первых поездок совершу в Восточно-Казахстанскую область.

– Странный вы человек, Пётр Миронович. Некоторые ваши поступки непонятны мне – однако всегда вы суете свой нос туда, где плохо. Займусь и я этим округом. Настораживает ваше любопытство. Всего доброго.

Интермеццо 2

Нашла у мужа в телефоне контакт «Бесплатный секс». Ради любопытства позвонила… Когда зазвонил мой сотовый, чуть со стула не рухнула. Вот же паразит!..

Лия Тишкова прикусила губу, сильно, до крови, чтобы не расплакаться. Нельзя. Вон девочки пришли из школы и готовятся сесть за стол, «руки моют». На самом деле брызгаются в ванной. Непривычно даже: всегда рассудительная Маша в последнее время как бы на самом деле превращается в девочку. Даже куклу из Мексики привезла. Непростую, ручной работы. Монахиню.

И по-прежнему в школе задирает учителей. Шестьдесят лет человеку? Не похоже. Скорее всего, гормоны. Им ведь не скажешь, что тебе столько-то лет. Они сами разберутся.

– Выходите, котлеты остыли уже.

– Котлетки! С пюрешкой! И с подливой! Мама, ты золото! А почему раньше не делала? – Таня плюхнулась чуть не с разбега на стул.

– Не умела. Вот, Тамара Филипповна научила.

– Спасибо ей от нас скажите, – попробовала котлету и Маша.

Девочки, что-то обсуждая про готовящийся школьный концерт, принялись за еду, а Лия, чтобы не расплакаться, вышла из кухни. Вот ведь сволочи! Что теперь делать? Сказать Пётру? Сказать можно – что это изменит? Эти гады ведь предупредили, что при изменении поведения товарища Тишкоффа они могут озвученные угрозы без предупреждения воплотить, как он выразился, в «правду жизни». Сказать Пете – а он побежит в КГБ, те охрану выставят. А эти сволочи вон с того дома вдалеке из снайперской винтовки Юрочку убьют.

Мужчина подошёл, когда она уже собралась забирать Юру с карусели. Вместе с ним там вертелся примерно его ровесник, а девочка постарше раскручивала её. Лия изредка бросала туда взгляд, но девочка ситуацию контролировала. Пусть покружатся немного – вон как заливаются.

– Госпожа Тишкоффа? – серьёзный акцент был у мужчины.

Одет в просторное, длинное коричневое пальто. В таких полно народу ходит. Шляпа на голове, очки большие роговые. Профессор такой.

– Да, – Лия глянула на карусель. Дети крутились, смеялись.

– У меня к фам просьба. Фот фам листок с номером телефона, фы позвоните по нему послезафтра и получите инструкции…

– Кто вы такой? Что вам надо? Да вы знаете, с кем разговариваете?

– Не кричите, госпожа Тишкоффа. Конечно, мы знаем. А фы знаете, что сейчас на том доме – или на том, или фон на том – сидит снайпер, и если я подниму руку, то он выстрелит ф фашего сына?

– Да что вы…

– Госпожа Тишкоффа, не кричите. Вы послезафтра позвоните с телефона-афтомата – например, с того, – мужчина указал на телефонную будку, приставленную к стене у магазина. Туда стояла очередь из трёх человек. – И фам всё объяснят. Мое дело – предупредить фас, что, как писал фаш Пулгакофф, «фсе люди смертны, а некоторые – фнесапно смертны». Не фздумайте гофорить министеру Тишкоффу. А теперь мне пора, разрешите откланяться.

Мужчина развернулся и быстрым шагом пошёл прочь, дошёл до будки и, остановившись, указал рукой на крышу соседнего дома.

Сволочь! Что же теперь делать? Говорить Петру, или нет?