Колесо Времени: Тень несбывшейся Войны
Пролог (без редактуры)
Шайол Гул разинул свою безобразную пасть острых клыков, готовых проткнуть любого, кто осмелился бы потревожить его мертвый покой. Из глубины пещеры, мрачной даже спустя годы победы над Темнейшим, доносился тошнотворный запах гниения и смерти. Высокий юноша, тяжело дышавший после долгой дороги, стоял у самого входа в пещеру и торжестующе улыбался. В уголках его губ сбилась пена, его исшарканая одежда была покрыта пылью и пропитана прогорклым потом. Но даже спустя месяцы дороги в ней легко угадывалось высокое происхождение путника. По выделанной коже, по тонкой материи, по тому, как удачно сидел сей костюм, будто сшит был ровно для одного человека в мире, а не достался ему от старших в семье. Юноша, стоя один среди зноя пустыни, не скрывал своего удовольствия от столь мерзкого, но все еще устрашающего места. Сбросив под ноги ношу с провизией, он рухнул на колени, но не отрывал взгляда от тянущего в свою бездну отверстия с каменными клыками. От отвратительного смрада, усиленного многократно зноем, кружилась голова. Но цель его юной жизни - легендарный Шайол Гул, цитадель ужаса и смерти - теперь находилась в нескольких шагах. Юноша подумал о том, с какими глазами будут смотреть на него старшие братья, когда он поведает им, что был в логове самого Темнейшего. Не устрашился, не повернул назад, даже потеряв коня в этих проклятых зарослях, все еще кишащих одному Свету известными древними монстрами и гадами. Юноша устало засмеялся и закричал:
- Я здесь! Я пришел! Ты слышишь!
Голос утонул во мраке глотки Шайол Гула. Впрочем, это было уже не столь важно. Юноша не испытывал никакого страха и даже сам дивился тому. Спустя столько лиг дороги всё вдруг стало казаться каким-то несущественным и даже глупым. Этот побег из дома, эти дождливые ночи на обочине дороги после того, как его обокрали разбойники, от которых он едва унес ноги лишь благодаря мертвому теперь коню. Болдин. Так звали коня, с которым юноша рос, и которого потерял в этих проклятых землях. Ради чего? Ради мимолётной славы тысячи юнцов, жаждущих доказать миру свою отвагу, войдя туда, где Дракон Возрожденный победил само Зло. И что он там увидит? Из пещеры несло так, что выворачивало желудок. Явно не об этом мечтают юнцы, сбегающие из дома ради такой клоаки. Все должно было быть не так. Нет, не так! Не так он представлял себе эту минуту. Голова кружилась от воспоминаний, усталости и тошноты. Нужно было убираться подальше от этой дыры, пока есть силы. Может, Зло до сих пор живо и высасывает силы из тех, кто приближается к его обиталищу? В конце концов юноша поймал себя на мысли, что стоит на коленях перед Шайол Гул и повторяет одно и то же имя. Встряхнув головой, он оторвал край рубахи, чтобы закрыть лицо. Запах застоялого пота был не столь отвратным, как запах Зла, исходящего из глубин цитадели смерти. Осталось лишь аккуратно спустится меж острых каменных клыков, и можно было возвращаться домой, где его ждали мягкая кровать, сытый пир в честь самого отважного сына, устроенный отцом, и жалкий завистливый взгляд старших братьев. От этой мысли на треснувших губах юноши вновь промелькнула улыбка. Как вдруг его голова резко дёрнулась назад, а из горла хлынула горячая кровь, заливая пыльную одежду. Юноша захрипел и повалился на бок, бессмысленно хватая руками воздух.
- Слышу!
Раздался грубый голос над безымянном юнцом. Коренастый мужчина, гораздо ниже юноши, наклонился над своей жертвой и вытер длинный нож о штаны. Затем привычным движением рассек рубаху, отвернув концом ножа край, и проверив, не припрятано ли на шее ничего ценного. Следом стянул сапоги и снял кожаный ремень с курткой. Дело осталось за малым: крепко ухватив за ногу, мужчина потащил по земле еще не остывшее тело в ту самую пещеру, где гнили такие же глупые юнцы, жаждущие славы в своем выдуманном мире, не имеющим никакой связи с миром реальным. Тем самым миром Дракона Возрожденного, о котором им рассказывали старшие - очевидцы событий, свершившихся каких-то дюжину лет назад. Тем самым миром, в котором над мертвыми произносили не молитву Свету, а грязную брань о вони и усталости. Выругавшись вновь, мужчина вышел из пещеры, обернулся и плюнул в ее сторону. Затем схватил вещи и ношу несчастного, после чего поспешил прочь. Наверняка в это место уже двигалась следующая жертва, за которой присматривают из укрытия следующие разбойники, коих в Запустения расплодилось столь много, что впору было наводить порядок. Да только кому? За это и благодарили Дракона Возрожденного сотни разбойников, стекающихся к месту Великих битв. Слишком хороша была награда за все лишения долгой дороги. Иссушеные на солнце трупы воинов, среди которых впрочем не было ни одного айильца, хранящие сокровища, что потом можно было продать в Новом мире. Конечно, перед этим сочинив прекрасную легенду о том, как очередная безделушка принадлежала не кому-либо, а самому Дракону Возрожденному. Впрочем более смышленые разбойники ехали не на свидание с трупами, а за другими разбойниками, что уже успели награбить своё, и теперь осталось лишь присвоить проделанную ими работу. Что до глупых юнцов - они везли провиант и коней. Из-за это строго запрещалось трогать любого путника, кроме как на склоне самой Шайол Гул. Да, за годы в Запустения появились свои правила и законы, ничуть не лучше прежних.
- Арлос! - хриплый голос нарушил раздумья пришедшего в лагерь мужчины. - Долго тебя ждать, выродок? Чем вы там занимались? Танцами? Кровь и пепел!
- Твое какое дело, Торнрок? - Арлос бросил награбленное у костра и спокойно уселся рядом.
- Ингрол не будет ждать, тебе это понятно, сын троллока? - хриплый голос становился громче. - Или не понятно, чтоб ты сгорел? Сегодня последний день, когда мы должны принести дань.
Кричавший мужчина начал разбирать ношу юноши. Его лицо было напряженно и искажено в тенях от огня. Солнце уже клонилось к закату, а небо окрасилось в красноватый оттенок. Лагерь клана находился довольно далеко от Шайол Гул. Он притаился у скалы и был обнесен сухими колючими кустами, чтобы избежать внезапного нападения. В клане было восемь разбойников, лишь пара из которых заслуживали внимания. Арлос не был хорошим разбойником, он был просто удачливым. Найти на трупе айильца незамеченный никем сапфир, выйти на след беззащитного юнца на крепком коне, или просто обнаружить тело разбойника при полном параде, сраженного случайным монстром Запустения. Мало кто из клана хотел признавать, что живет благодаря находкам Арлоса больше, чем благодаря собственным умениям. И каждую неделю кланы были обязаны платить дань Ингролу. Кем был этот таинственный разбойник - никто не знал. Одни считали, что он возглавлял сильнейший клан в Запустении. Другие считали, что он действует в одиночку благодаря каким-то таинственным силам, не то помогающим ему, не то которыми сам обладает. Но каждый клан прекрасно понимал: стоило не отдать дань вовремя, как той же ночью Ингрол явится из ниоткуда и возьмёт ее силой и кровью. А другие же кланы получат в "подарок" головы должников, как напоминание о своей обязанности платить. Мало, кто пытался бросить вызов этому порядку. Впрочем, в нем были и свои плюсы, поскольку за хорошую дань можно было получить телегу с пропитанием, а то и вовсе оказаться в клане самого Ингрола, о чем мечтали почти все, и что не давало многим мыслей уйти обратно на юг.
- Двенадцать золотых монет... Кровь и пепел, - вздохнул Торнрок. - И это стоило того?
- В следующий раз будет больше, - безразлично ответил Арлос. - Я хочу есть.
- Испепели тебя свет, Арлос! - мужчина выпрямился во весь рост. - Где проклятая голова?
- Я тебе говорил, что не занимаюсь таким, - Арлос брезгливо посмотрел на товарища сверху вниз. - Я не собираюсь резать головы другим. Я разбойник, а не мясник.
- Ингрол требует голову разбойника каждую неделю, - Торнрок произносил каждое новое слово все громче. - Треклятый ты сын троллока. Что я ему принесу?
- Мне плевать! - закричал в ответ Арлос. - Плевать! Тебе ЭТО понятно? Я сказал, что хочу есть. Где. Моя. Еда?
Торнрок уставился на товарища уставшим и серьезным взглядом. Его руки безвольно висели вдоль тела. Рубаха с оторванными рукавами, снятая с мертвеца, давно из белой превратилась в желто-серую, выгодно сливаясь с пейзажем Запустения. Истертые штаны были подвернуты чуть выше колена. К тому же сапоги на ногах разбойника были разными, отобранными у двух других покойников. Торнрок не был главой клана, хотя каждый считал его таковым, поскольку предыдущий глава не вернулся от Ингрола. Торнрок просто хотел жить и устроил быт товарищей как-то, как мог. Он трижды уходил в Пограничные земли и трижды возвращался. Мысль о правилах и законах была для него невыносимой. А здесь, в Запустении, правил было меньше всего. Он боялся только Ингрола, хотя ни разу и не приносил тому дань. Торнок взглянул на вечернее небо и понял: уйди он чуть раньше - успел бы добрать до Тарвинова ущелья. Выйти в Запустение в ночь было самоубийством. Но еще опаснее было заставлять Ингрола ждать. Нужно было всего лишь вымолить у него отсрочку. Пресмыкаться перед другими Торнроку уже приходилось в жизни, поэтому мысль о собственном унижении не беспокоила мужчину. Однако, проблема заключалась в другом. В правилах, которые он так ненавидел. Во времени, которое неизбежно заканчивалось и в удаче, которая могла вовсе не прийти на помощь в этот раз. Еще раз взвесив в уме все Да и Нет, Торнрок махнул рукой в сторону костра, даже не глядя на опостылевшего Арлоса.
- Ужин в горшке у костра, - произнес он с отвращением.
- С этого нужно было начинать, - Арлос плюнул под ноги товарищу и наклонился за глиняным горшочком, плотно закрытым деревянной крышкой.
- Надеюсь, там мясо, - живот Арлоса скрутило от предвкушения.
- Что заслужил, то и положили, - буркнул в ответ Торнрок.
- Моя заслуга - это то, что ты сегодня понесешь Ингролу, а значит, еще одна неделя ваших треклятых жизней, - важно заявил разбойник.
Удача сегодня была на его стороне. Неосторожный юнец, новые сапоги из хорошей кожи, к тому же встреча с Ингролом откладывается. Арлос не верил в том, что главарь кланов Запустения может появиться среди ночи из ниоткуда. А значит, можно было скрыться во тьме, как он иногда делал. Вероятно, Арлос вовсе не верил, что какой-то Ингрол существует. Порою ему казалось, что главы кланов просто отвозят награбленное в свои тайники, а товарищам лгут о нелепом опасном разбойнике, которого никто и никогда не видел. Впрочем, испытывать судьбу ему не хотелось, так что если бы пришлось, он бы сам отправился к Ингролу с данью. Однако, для этого есть недотепа Торнрок. Этим тот и полезен, а его истерики можно пропустить мимо ушей. Они не столь смертельны, как голод, например. Смерив Торнрока презрительным взглядом, Арлос подвинулся поближе к костру и взял в руки теплый горшок с запеченой едой. Еда осталась, пожалуй, единственным наслаждением в его жизни. Как и многие другие разбойники, Арлос один раз пытался вернуться на юг, ведь там было меньше конкуренция за добычу. Но быстро понял, что сгнить пойманным в тюрьме ничуть не лучше, чем сгнить в земле от кинжала разбойника, разница лишь во времени страданий. Как и многие другие глубоко в сердце от таил мечту однажды награбить достаточно, или даже сорвать большой куш, чтобы вернуться в люди, купить себе ферму или открыть кабак. Может, даже завести семью и детей.
От этих мыслей сводило желудок. В танцующих языках костра лицо Арлоса исказила гримаса ненависти к окружающему миру. Он вздохнул и принялся за ужин. Едва приоткрыв крышку глиняного горшка, мужчина не успел даже заметить, как нечто проскользнуло у его пальцев, обвило руку, а следом вцепилось прямо в лицо. Арлос не успел закричать, как смертельный яд парализовал легкие и остановил его сердце. Подошедший Торнрок взмахом клинка разрубил напопалам смертоносную тварь, пойманную им накануне. Он откровенно считал это милосердием. Закон Запустения обязывал кланы каждую неделю приносить Ингролу одну голову разбойника. Сильные кланы стали охотиться за слабыми кланами, а слабым кланам могло посчастливится разве что встретить незадачливого путника, чтобы выдать его голову за трофей. Некоторые кланы бросали жребий, некоторые устраивали ловушки провинившимся товарищам, а то и просто лишали их жизни толпою. Это было обычным делом, поэтому в клане Торнрока никто не повел и бровью, пока он расправился с телом Арлоса, собрал вещи и поскакал на коне к Ингролу. На самом деле Торнрок уже решил, что с него хватит. На следующее утро он навсегда покинет Запустение. Устроится на конюшню к фермеру или даже какому-нибудь лорду. Нужно было лишь добраться до большого города, а там выбора больше. В конце концов в темных подворотнях улиц всегда найдется несчастный пьяница с парой лишних монет. Торнрок жалел лишь об одном: почему он не ушел на юг этим утром, как хотел.
Шатер Ингрола уже скрылся в тени, пока на небе все еще виднелись огни красного заката. Вместо деревянных столпов, Инглор растянул шкуры поверх тонких скалы, отчего его гигантский шатер походил на небольшой замок. И каждый клан знал, что здесь были шкуры не только животных. Ингролу не требовались и колючие кусты, чтобы избежать внезапного нападения. Десяток вооруженных мужчин стояли вокруг. Поодаль располагались шатры поменьше, откуда доносились пьяные крики и смех. Подойдя ко входу, Торнрок вывалил перед стражниками содержимое сумок и десяток золотых монет, которые принес в качестве дани. Один из стражников носком сапога толкнул голову Арлоса и без эмоций на лице посмотрел сверху вниз, затем скрылся внутри шатра. Когда подол отворился, приглашая Торнорока внутрь, тот уже успел собрать принесенное с собою. С той минуты начиналась старая игра, которую мужчина проворачивал не раз в прошлой мирной жизни. Прижав поклажу к груди, Торнрок втянул голову, ссутулил плечи и согнулся едва ли не пополам. Семеня и шаркая, он вошел в шатер и сделал несколько неуверенных шагов. Внутри царила тьма, аромат луговых цветов и полоса костра. Однако, это был не обычный огонь. Он горел ровным синим пламенем, медленно и строго двигаясь из стороны в сторону, чего Торнрок отродясь не видел. Он поймал себя на том, что замер, открыв рот, и глядя прямо перед собой, что могло быть невежливо с его стороны. Сердить Инглора было ни в коем случае нельзя. Никоим образом! Все должно было пройти очень быстро и ничтожно.
- Мой господин! - гнусавым голосом произнес Торнрок, упал на колени и подполз ближе к синему пламени. - Дань от нашего клана, мой господин. И голова разбойника по вашему приказу, мой господин.
Сильные мира не любят возни слабых у себя под ногами, о чем прекрасно понимал Торнрок. Поэтому ловко развернул сумку с головой, предварительно отвернув лицо Арлоса в сторону, затем достал мешочек с золотыми монетами и вытянул руки, опустив лицо в пол. План разбойника был прост и унизителен. Либо Инглор не удостоит его даже взгляда, отчего Торнрок будет пятится на коленях, пока не скроется за входом. Либо Торнрока будет недолго истязать охрана по приказу за то, что принес так мало, после чего выбросит вон из шатра. Чем громче скулить и больше пускать соплей, тем быстрее закончится наказание. Сильным мира не приносят удовольствия ничтожные и жалкие кривляния неудачников. От них хотят избавиться как от грязи. С той лишь разницей, что Торнрок считал себя грязью полезной, что и должно было сохранить ему жизнь. Пусть их клан и был одним из слабейших, он еженедельно приносил дань, от которой отказываться Ингролу было бы просто глупо. Тем не менее, в шатре царила давящая тишина. Забывшись от волнения, торнрок взглянул исподлобья вперед. За голубой завесой пламени сидела массивная темная фигура. Лица не было видно, его закрывала рогатая маска, отчего казалось, что перед тобою не человек, а огромный троллок. И от этого становилось лишь страшнее, поскольку было известно, что все троллоки погибли во время войны. Или не все? Торнрок стал отгонять от себя неприятные мысли и достаточно громко шмыгнул носом, чтобы еще раз показать, насколько жалок. За спиною блеснул красный свет заката: подол шатра вновь отворили. Нужно было убираться как можно скорее, и Торнрок проворно на коленях стал отползать назад. Его сердце билось от радости сильнее, чем если бы он случайно обнаружил горшок с золотом по дороге обратно в лагерь.
- У него две золотых монеты за поясом, - холодный голос, от которого цепенели кости, раздался из-за спины Инглора.
Красный свет заката мгновенно покрыла тьма. Торнрок дрожал и проклинал себя за эти монеты. Еще в лагере в его дурной голове появилась идея оставить их себе, чтобы нанять потом корабль из Шайнара и снять жилье на первое время. Каких-то две монеты, которые теперь стали ценою его жизни. Но не все потеряно! Все еще может обернуться всего лишь наказанием. Плетьми, избиением, может даже отсечением пальцев - двух, по количеству монет. Все это можно было пережить. А утром... Если наступит утро. Торнрок в молчании, и не отрывая лица от земли, расстегнул кожаный пояс и протянул вперед. На нем заблестели две золотых монеты. Повисла долгая и слепая тишина. Торнрок шмыгал носом, будто плачет и сожалеет о том, что совершил. Однако, больше смертоносного страха его беспокоила мысль о том, как незнакомец во тьме вообще узнал об этих монетах, которые Торнрок припрятал на скаку еще по дороге в это гиблое место. Никто не мог видеть этого, никто не мог видеть их за поясом. Разве что незнакомец каким-то образом почувствовал их, учуял золото. Да кто он вообще такой, что может стоять за спиною самого Ингрола? Мысль за мыслью крутились в голове Торнрока. Вот, как Ингрол находит кланы, не принесшие дань. Вот, как он подчинил себе Запустение. Это была не его заслуга, кто-то все это время стоял за его спиною и помогал ему. Или... Или сам Ингрол подчинялся кому-то более сильному, более опасному...
- Какая ирония, - вновь раздался ледяной голос. - Ровно столько, чтобы покрыть глаза покойнику.
Сердце Торнрока оборвалось. Больше не было никакого смысла в его нелепой игре. Если Ингрол действительно подчинялся, эти слова прозвучали как приказ ему. Торнрок вскинул голову, забыв про все хитрости своего поведения. Темная фигура за полосой костра едва уловимо дернулась. Но в шатре стояла тишина, в которой кипели мысли над тем, какой смертью наградить вора, пытавшегося обмануть разбойников.
- Ослепить его, - сухо произнес Ингрол. - Затем вставьте золотые монеты в глазницы и отведите в пустыню. Об этом должен узнать каждый клан.
Глаза Торнрока широко раскрылись от ужаса. Темная маска троллока в ледяном свете огня - последнее, что он увидел в жизни. Блеснул клинок охранника, и шатер наполнился криками боли и мольбы о смерти. Когда обезумевшего Торнрока выволокли на воздух, Ингрол не пошевелился. Все в его фигуре говорило о том, что он крайне напряжен. Особенно несгибаемая спина, за которой находился некто с таким же ледяным голосом, как отблески костра на стенах вокруг. Тишину нарушил звон кубка, поставленного на металлический поднос. Словно по приказу, Ингрол проворно поднялся, отошел в сторону и взял в руки кувшин вина, чтобы наполнить кубок незнакомца во тьме. Все в его движениях говорило о том, что делал он это не в первый раз и прекрасно понимал, какое наказание последует за промедлением или оплошностью. Горечь заключалась в том, что наказание провинившимся разбойникам кланов придумывал такой же скудоумный разбойник, но для него самого наказание придумывал некто с безграничной фантазией. Некто обладающий такой силой, о которой Ингрол мог только мечтать. Обладая ею, ему приносили бы дань целые королевства. Однако, вместо этого... Вместо этого он сам, как мальчик-виночерпий, пресмыкается перед этим белокожим слизняком. Впрочем, не он первый. Его предшественников можно было легко обнаружить на стенах шатра, освежёванных заживо, и растянутых под палящим солнцем. Пытавшихся зарезать, отравить, обмануть, заколоть, задушить, задавить того, имени кого они даже не ведали, называя покорно "мой Господин".
- Признаться, изредка тебе удается позабавить меня, - произнес Господин.
- Да, мой господин, - ответил Ингрол, отошел в сторону и опустился на колени.
- Но знаешь, никак не могу понять этот глупый закон про голову разбойника, - в голосе Господина прозвучали нотки раздражения.
- Да, мой господин, - Ингрол поклонился до земли. - В Запустении стало слишком много разбойников. Их приходит все больше и больше с юга. На всех не хватит еды и золота. Поэтому я подумал... Я предположил, что нам не нужно столько разбойников. Когда в лесу становится слишком много волков - их убивают...
- В твою глупою голову не приходила мысль о том... - нетерпеливо перебил Господин, а затем рассмеялся. - Хотя о чем это я? Конечно же, не приходила. Мысль о том, что мужчина, умеющий держать в руках оружие - это ценный ресурс. Особенно после войны. Ведь армии на юге разбиты. Буквально: иди и бери, что хочешь. Вся проблема не в том, что здесь стало тесно от людей, а в том что у них плохая организация. Вернее, плохой организатор.
- Да, мой господин, - повторил Ингрол стараясь держать голос. - Этого закона больше нет.
- А еще скажи, что за глупая маска на твоей роже? - Господин сделал глоток вина.
- Я подумал... Я предположил, что так меня никто не узнает. А значит, я смогу проникать в другие кланы и узнавать о том, что они готовят, - Ингрол сглотнул, надеясь, что Господин оценит его блестящую идею.
- Иными словами, - в голосе звучало разочарование. - Я могу нацепить эту маску на любого, и кланы будут по-прежнему считать, что это тот же самый вожак. Зачем же тогда мне нужен именно ты?
- Да, мой господин, - Ингрола забила дрожь. - Утром... Нет, прямо сейчас я дам новый закон. Я прикажу... Прикажу, чтобы каждый клан нашел себе кузнеца. Да. Больше никаких голов. Как вы приказали. У людей будет новое оружие, чтобы... Чтобы идти и брать юг.
- Вижу, за твоей глупой рожей иногда пробивается толк, - Господин поднялся. - Создай мне армию, и станешь ее командующим. Или кто-то другой станет, не важно. Мне нужен хороший организатор.
- Да, мой господин, - только и успел ответить мужчина.
- Ах, да, чуть не забыл, - Господин остановился на минуту. - Любая вещь, хотя бы чуть-чуть напоминающая артефакт Силы, должна быть передана лично мне. Если ты упрячешь такую или вовремя не обнаружишь... Что ж, я придумаю такое любопытное наказание, что смерть покажется тебе детским праздником. Знаешь, было бы забавно, если бы ты сам придумал себе наказание. Иногда у тебя неплохо получается. А я послушаю в следующий раз, что ты нафантазировал. Если мне понравится... Так и быть, не стану тебя наказывать сразу.
Шатер осветила серебристая вспышка, в которой Господин исчез. Ингрол знал о том, что направляющие умеют перемещаться в мгновение ока, но до сих пор не мог поверить в то, что это происходит перед его глазами. Пройдя Последнюю битву в рядах войска Великого Мэтрима Коутона, он привык полагаться на силу оружия, а не на Силу. Сила пугала и вызывала отвращение. В тот странный момент одиночества в шатре глубоко внутри Ингрола вспыхнула искра. Искра воспоминаний о сражениях и армии, которую он теперь обещал Господину. Искра славных времен, оставшихся навсегда в прошлом. Или не навсегда? А что, если ему удастся объединить кланы. Если из этой массы разбойников удастся слепить нечто стоящее? И что тогда? Ингрол не был главнокомандующим и крупные стратегии были слишком тяжелым бременем для его ума. Если Господину потребовалась армия, значит будет война - вот, что прекрасно понимал Ингрол. Эта мысль была одновременно интригующей и абсурдной. Целую дивизию из разбойников можно уничтожить силами нескольких мужчин-направляющих. Но ведь один из них и хочет создать такую дивизию. От стольких мыслей начинала болеть голова. Послышался шорох.
- Донесение, мой господин, - раздался голос охранника, Ингрол поднял руку.
- Мой господин, - в шатер вошел, согнувшись, миниатюрный разбойник. - Мы вновь обнаружили пару ведьм из Башни в Запустении.
- Переоденьте лучших лучников в Запустении в старые доспехи айильцев и расправьтесь с ними, как появится шанс, - как можно спокойнее ответил Ингрол.
- Но... Но мой господин! А как же закон? - опешил доносчик. - Белая башня может...
- Закон в прошлом, - строго произнес Ингрол. - Завтра вы проснетесь в новом мире.
- Да, мой господин, - с таинственной улыбкой и глубоким поклоном ответил доносчик. - Это правильно.
Когда подол шатра вновь закрылся, у Ингрола оставалось жгучее ощущение, что его проверяли. Ведь именно в этот день Господин и дал ему инструкции, как вести себя с треклятыми ведьмами, жаждущими попасть в Запустение ради глупых заметок в свои треклятые книги. Неожиданно Ингрола осенило: война + ведьмы. Даже ему было известно, что мужчины-направляющие ненавидели Белую Башню, впрочем, как и ведьмы ненавидели мужчин, использующих Силу. А что, если его хотят использовать, как живой меч для удара по Тар Валону? Это было бы самоубийством. Хотя... Сколько ведьм полегло в Последней Битве? Явно больше, чем сейчас сидит в Белой Башне. И при грамотном командире, как Великий Мэтрим Коутон, есть шанс захватить эту цитадель. Захватить такое количество сокровищ, которые еще никто и никогда не получал силою. Коварное тепло из груди Ингрола стало растекаться по телу, наводя сон. Сокровища... Бесконечно... В Белой Башне... И он на вершине мира... Ингрол успел приказать удвоить охрану и никого не пускать до первых лучей. Завтра начинался первый день нового мира, готовящегося к войне. Впрочем, самого обыкновенного мира, что столетиями жил в междоусобицах и распрях глупых королей. Однако для солдата, как Ингрол, такой мир всегда был шансом возвысится. И теперь этот шанс буквально вложили в его руки. Может, само Колесо того хотело?
* * *
Утреннее солнце едва показалось над крышей старой усадьбы, стоящей посреди полузаброшенного сада, из которого к рассветному небу тянулись тонкие кипарисы. Повозка сонного старика-крестьянина остановилась напротив поросшей сорняками дорожки, ведущей к дому. В тот же миг с нее соскочил высокий мужчина и обернулся, чтобы помочь спустится своей спутнице. Он подхватил ее за талию и поднял в воздух. Она неслышно засмеялась, дабы не нарушить тишину утреннего покоя, и положила руки ему на плечи. Крестьянин, не оглянувшись, погнал лошадь дальше, с легким скрипом дразня ранних птах. Конюх и горничная, прибывшие к новому месту работы, мало его волновали. Вот если бы на их месте была знатная парочка, какая-нибудь высокородная дама, или даже сама королева - другое дело. Об этом судачили бы по всей округе. Но позади него осталась молодая женщина с черными волосами, покрытыми платком. Ее скудное платье походило на одежду служанки. Причем крестьянин был не дураком и заметил хороший покрой, которого не сыскать вдалеке от столицы. Мужчина же на вид был ее ровесник в обычной рабочей рубахе, жилетке и штанах. Единственное, что мозолило глаз крестьянину - крайне приличная обувь для такого рода прислуги. Но привыкший не сувать свой нос в чужие дела, старик решил, что пара получила обувь, быть может, за хорошую службу. В любом случае парочка едва ли не лучилась, так что их прежняя жизнь, где бы она не протекала, их явно не тяготила.
- Здесь будет наша новая жизнь, - произнес Мартин Талланвор. - Здесь нашу любовь никто не побеспокоит, моя М...
- Нет-нет, - тихо засмеялась Моргейз Траканд и приложила палец к его губам. - Больше никаких имен, любимый. Здесь нашу любовь никто не побеспокоит. Особенно прошлое. Пусть в нем останется все, что было, даже имена.
- Все будет так, как ты скажешь, - Мартин поцеловал руку возлюбленной.
Какое-то время они просто стояли и любовались видом и тишиною раннего утра. Последняя неделя выдалась для них тяжелой, едва ли не сумасшедшей. Побег из дворца, долгая дорога врознь, чтобы встретиться на берегу Эринин и прибыть в этом место, доставшееся Моргейз от Гарета Брина после его трагической гибели во время Последней Битвы. Место вдалеке от Кеймлина, место почти забытое всеми, место, в котором Моргейз когда-то было хорошо жить той жизнью, что она была лишена. Шагая по высыпанной гравием дорожке ко входу в дом, в ее памяти всплывали старые видения и лица, тех, кто больше не увидит Свет. В этой эпохе, конечно же. Моргейз считала, что такое место недостойно оказаться заброшенным. Оно и в новой эпохе должно было радовать своих жителей. Все долгие двенадцать лет после Великой Победы она была уверена, что вернется сюда, чтобы найти покой и радость. Вернется непременно: или с любимым человеком, или одна. Ведь Моргейз прекрасно понимала, что Мартин может не выдержать жизни подле королевы при дворце, что такая жизнь ломает куда более сильных людей. И все же они здесь, вместе. Годы ушли на то, чтобы восстановить Андор, дать ему опору в лице новой Королевы. Моргейз выполнила свой долг. Дважды: как королева и как мать королевы. Она как никто заслуживала личного счастья. А такая редкость, как счастье, не могло существовать вблизи Кеймлина. Счастье вообще любило глушь и тишину. Поэтому пришлось крайне постараться, чтобы старое поместье Брина незаметно исчезло с дворцовых карт. И чтобы Илейн не стала искать свою мать, как только обнаружит пустую постель в ее покоях.
- Миледи, - на крыльцо дома вышел пожилой дворецкий в причудливом старомодном костюме и учтиво поклонился. - Прошу к столу, завтрак будет подан с минуты на минуту. Сэр.
Моргейз и Мартин переглянулись. В такой ранний час прислуга была на ногах и в подобающей одежде. Еще год назад Моргейз крайне осторожно прощупала почву. Она знала, что после смерти Брина, его поместье осталось без владельцев. Какое-то время оно еще жило прежними заботами под присмотром управляющей, но слуги постепенно стали уходить, и с каждым ушедшим поддерживать хозяйство становилось все тяжелее и тяжелее. В конце концов под крышей усадьбы остались несколько стариков, которым просто некуда было идти, и они доживали свой век здесь. Однако Моргейз ни одного извещения не отправила, что собирается переселиться. Более того, о том, что Моргейз стала наследницей Брина знали всего лишь три человека во всем Андоре: она, Мартин и Илейн. Конверт с завещанием был вскрыт в присутствии одних лишь Илейн и Моргейз. В эту же утреннюю минуту все походило на то, что ее ожидали. Моргейз слега побледнела: неужели о ее плане стало известно? Кому? Илейн? Дворецкий заметил замешательство новой хозяйки поместья, но не подал и виду, что удивлен. Более того, казалось, что старик вовсе рассеян, или же расстроен. Его взгляд смотрел куда-то под ноги новым хозяевам, брови были слегка приподняты, а руки почти безвольно обвисли, приглашая войти. Может, пожилой мужчина просто не выспался, тогда заставлять его ждать дольше просто неприлично. Моргейз сжала руку Мартина и вошла в свой дом, сразу направившись в столовую. Она уже была здесь в молодости и прекрасно разбиралась в расположении многочисленных комнат и пристроек. Мартин же непрестанно оглядывался по сторонам, семеня за возлюбленной.
Длинная комната с витражом высоких окон, выходящих в сад, заканчивалась массивным камином. В центре помещения стоял не менее длинный стол, накрытый светлой скатертью. Место главы стола отсутствовало. Ни стула, ни кресло не было предоставлено, словно это место навсегда осталось за Гаретом Брином. Моргейз обратила внимание на эту деталь, но не придала ей значения. Расположившись друг напротив друга, Моргейз и Мартин проводили взглядом дворецкого, ушедшего на кухню. Она шепотом сообщила Мартину, что в этом доме что-то произошло или происходит прямо сейчас. В ответ мужчина пожал плечами. Моргейз попыталась вспомнить лица слуг тех далеких лет, когда она была здесь вместе с Гаретом и детьми. Однако, прошло уже так много времени, что его след стер любые совпадения в памяти. Мартин казался таким расслабленным, в то время, как спина Моргейз была напряжена, словно она готова была бежать в любую минуту. Да только куда? И зачем? Не это ли место она выбрала, чтобы взрастить собственное счастье? Пусть и в заброшенном саду, который можно восстановить. Моргейз посмотрела в окна и впервые в ее голове появилась мысль, как бы она все устроила в этом месте. Работы было действительно много, но состояние поместья казалось не столь плачевным, и результат можно было увидеть даже сквозь это временное запустение. Моргейз прислушалась: есть ли кто еще в доме. Но в столовой стояла звенящая тишина и прохлада толстых каменных стен. Вскоре послышались шаркающие шаги слуг, несших завтрак неожиданным гостям-хозяевам. На стол подали свежие хлеб и сыр, вино, густую похлебку.
- Приятного аппетита, миледи, - дворецкий учтиво поклонился. - Сэр.
- Постой, - Моргейз слегка наклонилась, чтобы заглянуть в растерянное лицо дворецкого. - Что здесь происходит? Как вы узнали, что я приеду именно этим утром и даже успели приготовить завтрак? Кто вам сообщил об этом?
- Миледи... Эм-м... - дворецкий напряженно застыл на месте, сжав руки перед собой. - Эм-м... Гарет Брин, миледи. Да. Наш покойный достопочтенный милорд. Он сообщил, что однажды вы прибудете. Да. И с момента его смерти каждое утро мы готовились к вашему приезду. Все было так. Да.
- Двенадцать лет?! - голос Моргейз прозвучал слишком громко.
- И три месяца, если быть точным, - добавил дворецкий заметно тише.
Моргейз откинулась на спинку высокого стула, обитого шелком.
- Могу ли я идти, миледи? - бесцветным голосом спросил старик.
- Да... Да, ты свободен, - Моргейз ошеломленно смотрела на блюда перед собой.
- Ты ему веришь? - хмыкнул Мартин, когда дворецкий вышел.
- Зная Гарета, он вполне мог добиться от слуг беспрекословного повиновения. Даже после смерти, - вздохнула Моргейз.
- К слову, мне же он аппетита не пожелал, - без обиды произнес Мартин.
- Он считает тебя гостем, - спокойно ответила Моргейз и добавила. - Пока что. Ох, я даже не спросила его имени.
- Все имена остались в прошлом, - наигранно сообщил мужчина, и Моргейз смерила его суровым взглядом, после чего не смогла сдержать улыбку.
Наконец Моргейз почувствовала голод и вопреки недоверчивым эмоциям решила принять завтрак. В конце концов существовал небольшой шанс, что все на самом деле так и было: отправляясь на войну, Гарет Брин сообщил прислуге, что в случае его смерти поместье перейдет королеве, которую будет необходимо встретить со всеми почестями, как наследницу самого Брина и новую владелицу. Несмотря на двенадцать прошедших лет, прислуга вполне могла действительно готовить завтраки каждый день. Ведь в этом ничего не противоречит обычным обязанностям слуг. Более того, может, прислуга приготовила сей завтрак для себя, но увидев в окне новую хозяйку, вовремя решила подать то, что было на стол для ее завтрака. Моргейз прикусила губу, ведь в таком случае получалось, что они запомнили ее в лицо много лет назад, а она в свою очередь даже имен их не знает. Тем не менее, Моргейз обратила внимание на многие другие детали. Прежде всего столовое серебро все еще хранилось в доме, а не было растаскано уходящими слугами. Если завтрак был приготовлен не для нее, а изначально для самих слуг, его хватило бы на два-три человека. Значит в доме осталось не много людей. А еще... Вдруг ее размышления прервал дворецкий, вошедший в столовую и вынесший еще один набор для завтрака. Моргейз и Мартин переглянулись. Очевидно, в дом должен был нагрянуть кто-то еще. Или же некто уже находился в этом доме. Послышались быстрые шаги по полу. Мартин напрягся и приподнялся со стула.
- А вот и я! - столовую заполонил громкий женский голос. - Сюрприз! Вернее, стоило сказать: а вот и вы!
Перед Моргейз и Мартином предстала молодая женщина в приталенном зеленом шелковом платье с запахом. Когда она подняла руки, длинные рукава украшенные павлиньим узором, стали свисать, словно крылья. Ее волосы были собраны в пучок и закреплены на голове серебристыми палочками с изумрудами. В Руках она держала свиток бумаги. Несмотря на молодое лицо, Моргейз мгновенно заметила едва уловимые черты всех Айс Седай, которые могла заметить лишь женщина. Она подняла руку и показала Мартину, что все в порядке. Если так можно было сказать, ведь появление Айс Седай в доме Гарета Брина означало, что Белая Башня уже в курсе того, где спряталась бывшая королева Андора. Оставалось надеятся, что происходящее - лишь какое-то глупое совпадение, которому можно дать объяснение. Нужна была всего лишь зацепка. А до этого момента следовало придумать какое-то оправдание бегству из Кеймлина. На самом деле такая легенда была давно придумана ею с Мартином на случай, если их узнают в дороге. Моргейз выдала бы все за королевскую игру, баловство, причуды сильных мира сего. Ах, она всего лишь хотела разыграть свою дочь - какая забава. Однако, нельзя было доставать козырь из рукава не увидев карты другой стороны. Моргейз и ничего не понимающий Мартин внимательно смотрели на Айс Седай, которая жадно изучала их глазами, словно двух пойманных в ловушку фазанов. Конечно, Айс Седай в Кеймлине было известно, что прежняя королева покинула город в неизвестном направлении. А теперь Моргейз нашлась в самом неожиданном месте - какая интрига. Для чего все это?
- Должно быть, ты меня не помнишь, Моргейз, - Айс Седай поправила платье. - Лиане Шариф. Хранительницей Летописей при Престоле Амерлин Суан Санчей. Твоя дочь Илейн обучалась в Белой Башне в мое время.
Щёлк! Цепочка связей мгновенно сложилась, и Моргейз расплылась в улыбке. Суан Санчей перед Последней Битвой стала женой Гарета Брина. Об этом было широко известно, включая самой Моргейз, конечно же. Во время мятежа в Белой башне она и ее Хранительница сбежали из заключения с помощью некоей Мин, которая ныне, судя по донесениям, связана с Шончан. И все три были каким-то образом связаны с Брином с момента прибытия в лагерь мятежных Айс Седай. Моргейз в свое время тщательно изучила все, что происходило перед Последней Битвой. Для общего стратегического образования, если можно так сказать. Соответственно, эта Лиане Шариф могла быть давно знакома с поместьем Брина и прибыть сюда по каким-то иным делам, а вовсе не из-за сбежавшей парочки. Козырь в рукаве не потребуется. Необходимо разыграть случайную встречу и, вероятно, Лиане удастся выпроводить. Жаль, конечно, что Белая Башня так быстро узнает о местонахождении Моргейз. Но это рано или поздно все равно бы произошло. Впрочем, еще есть шанс заключить с Лиане сделку. Если она не станет распространяться об этой встрече... Что же ей можно предложить взамен? Информацию? Как она вообще оказалась здесь и почему? Поместье Гарета Брина находилось в стороне от крупных дорог. Не зная дороги, здесь нельзя было оказаться случайно, если только не двигаться намеренно. Но для чего?
- По лицу твоего избранного, моя дорогая Послушница, все ясно, - улыбнулась Лиане, бросила свиток на стол и сложила руки на спинке стула. - Ты же наверняка гадаешь, как во имя Света я оказалась на этой полузаброшенной усадьбе, куда нельзя попасть случайно, если не знать дороги. Или если тебя не ведет само Колесо. Я пришла сюда ради тебя, конечно же. Как только ты сбежала из дворца. Ну хорошо, должна признаться, что поместье Брина было второй точкой, куда я отправилась на поиски Моргейз Траканд. И не я одна, к слову. Знаешь, ты как Рог Валир в эти дни.
Лиане засмеялась.
- Конечно, как только ты пропала, все стали гадать, что же случилось. Знаешь, я лично слышала самые поразительные предположения. Особенно те, что касались твоего, скажем, здоровья, - Лиане заметила, как Моргейз непроизвольно положила руку на живот и сразу же одернула. - Так это правда...
Айс Седай отодвинула стул и присела. Улыбка на ее лице сошла.
- Это правда, - повторила она самой себе. - Это правда многое меняет.
- Мы могли бы договориться, - то ли повелевающим, то ли умоляющим голосом произнесла Моргейз, сама удивившись его звучанию.
- Действительно, да, - саркастично поджала губы Лиане. - Именно ради этого мне и пришлось покинуть Белую Башню, чтобы заночевать в старом доме, о котором у меня остались не лучшие воспоминания. Договариваться.
- Я слушаю, - вся стать бывшей королевы в эту минуту прибывала с нею. Голова слегка наклонена назад, рука властно лежит на столе. Даже в платье служанки Моргейз производила впечатление. - Но знай, что я ни словом, ни делом не пойду против своей дочери - королевы Андора, и против интересов королевства.
- Это было бы излишне, - холодно произнесла Лиане. - Белая Башня сохранит твою тайну пребывания. Об этом по-прежнему будут знать только ты, полагаю, твоя дочь, я и Амерлин. Ведь именно ради этого ты разыграла весь этот спектакль.
Лиане обратила внимание, как плохо покрашены волосы Моргейз, что могла заметить лишь женщина.
- Что ты хочешь взамен? - строго, но без неприязни спросила бывшая королева.
- Самую ничтожность, - таинственно ответила Айс Седай и налила себе вина в кубок.
- Что это? - вздохнула Моргейз.
- Чистая формальность, - пожала плечами Лиане и подтолкнула свой свиток в сторону собеседницы. - Твое имя на этой бумаге.
Моргейз разгадала игру слов, но не стала говорить об этом. По-прежнему глядя на Лиане, она развернула свиток и пробежалась глазами. Ее брови поднялись.
- Что это значит? - заметно громче прежнего спросила она Моргейз.
- У тебя будет достаточно времени, чтобы обдумать предложение Белой Башни, Моргейз. И понять, насколько оно полезно для безопасности твоей дочери, - Лиане сделала глоток из кубка и поднялась. - Более того, я обеспечу тебе полную анонимность в этом поместье на все время твоих рассуждений и в последующем.
Лиане посмотрела на недоумевающего, но догадавшегося хранить молчание Мартина, после чего перевела взгляд на Моргейз.
- В день следующего полнолуния я появлюсь здесь вновь, - предупредила Айс Седай.
- Если я откажусь? - вызывающе спросила Траканд.
- Ах, моя дорогая Послушница, - притворно и немного раздраженно засмеялась Лиане. - Это не предложение. Это предупреждение. Решение уже принято Престол Амерлин. Хочешь ты того или нет. Весь вопрос лишь в том, докажешь ли ты Белой Башне свою лояльность. В обмен на преференции, которые можешь нафантазировать сама. Или же мы закрываем эту дверь, и ты остаешься отныне и на-все-гда строчкой в исторических архивах нашей библиотеки.
- О своем решении я сообщу при следующей встрече, - спокойно ответила Моргейз.
- Да прибудет с вами Свет, - пожелала весьма искренне Лиане и покинула столовую.
Выйдя на порог усадьбы, Айс Седай остановилась. Из-за угла к ней подошла старая экономка и поклонилась. Лиане напомнила ей о том, что слугам поместье покидать запрещено. Точно так же, как и слать письма - это могло нарушить планы, окажись они в чужих руках. Только если жизни Моргейз будет что-то угрожать, или она сбежит - в таком случае было необходимо немедленно сообщить через оставленный особый тер'ангриал, о котором, естественно, Моргейз ничего не должна знать. Лиане же в ближайшее время пришлет новых слуг на помощь по хозяйству. Если у соседей возникнут вопросы - поместье досталось дальнему родственнику Гарета Брина, который слишком обрюзг и одрях, пока годы судился за него в Кеймлине. И теперь проводит оставшиеся дни в своей комнате. Еще раз поклонившись, экономка скрылась в доме. Лиане направилась к дороге, по которой Моргейз и ее спутник прибыли в это место. Было нужно кое-что предпринять с помощью Силы, чтобы лишний раз гарантировать анонимность новых хозяев поместья. Когда все было закончено, она еще раз оглянулась на широкий дом, и вдруг ей показались в окне они: Гарет и Суан. Невыносимый стальной обруч вновь сжал сердце Лиане Шариф. Двенадцать лет она избегала мыслей о них. Пока вновь не оказалась в этом месте и не проплакала всю ночь в подушку. Колесо плетет так, как желает Колесо. Почему одним оно желает столько горя, а другим желает его причинять? Смахнув одинокую слезу, Лиане скрылась за серебристой аркой, появившейся в воздухе.
* * *
В темном зале древней Тирской Твердыни стояли двое, освещенные слабым светом Каландора. Легендарный меч, казалось, висел в воздухе, окруженный легкой дымкой, словно невесомой прозрачной тканью. Точно так же, как и пару лет назад, ровно до того момента, когда Ранд ал'Тор не взял Каландор в свои руки впервые за три тысячи лет после Льюса Терина Теламона. Все вернулось на круги своя, и Каландор тоже. Прошлое порою казалось вовсе невозможным, невероятным, вымышленным. Именно так порою думал Логайн, глядя на меч перед собой. Еще вчера он медленно сходил с ума, ведя за собою войска Гаэлдана. Один взмах ресницами - и он в окружении Айс Седай в Салидаре, укрощенный и жалкий. Еще один взмах ресницами и его пытают в Черной башне. И вот, он здесь исполняет последнюю волю Великого Дракона Возрожденного. Рядом с ним стоит одна из величайших Айс Седай рубежа эпох, благодаря которой сегодня все еще существуют человеческие королевства, а люди продолжают жить свою обыденную жизнь без страха и с надеждой на будущее. Именно Морейн Седай нашла и подарила людям эту надежду. Столь странно, что в целом мире не сыскать награды за ее отвагу, упорство, мудрость и все то, что она пережила ради победы над злом. Впрочем, сама Морейн, похоже, так не считала. Она была уверена, что просто исполняет роль, возложенную на нее Колесом. И на ее месте могла бы быть любая другая Айс Седай, не будь Морейн столь покладистой. Быть инструментом в руках Колеса - такая мысль нравилась Логайну. В этом была избранность, великая миссия и связь с высшими силами, недоступными смертным. Впрочем, Логайн был свидетелем Великого Дракона Возрожденного и его миссии, после которой от самого Ранда ал'Тора осталась горстка пепла. Так что в избранности были и свои минусы, что делало нынешний статус Логайна более привлекательным.
- Как скоро люди узнают правду, - спросил он, изучая внимательно Каландор.
- Это зависит не от нас, - мягко произнесла Морейн. - Колесо плетет так, как желает само Колесо.
- Если будущее неизбежно, почему мы не можем просто приблизить его, зная истину? - задумчиво спросил Логайн.
- Можем, - Морейн пристально посмотрела на него. - Если готовы к последствиям и берем на себя ответственность за судьбы эпохи.
Логайн ничего не ответил, размышляя над ее словами.
- В конце концов ведущую роль в этом играют мужчины, - проницательно произнесла Морейн.
- Именно от них Ранд и хотел защитить Каландор, - кивнул Логайн.
- К счастью, - тон Айс Седай вдруг изменился. - Порчи больше не существует. И сумасшествие не приведет в это место опасных направляющих.
- Однако, - Логайн не заметил другой тон собеседницы. - Горячие головы молодых людей ничуть не хуже порчи и ничуть не безопаснее сумасшествия.
- Значит, - вздохнула Морейн. - Этому месту нужна дополнительная защита.
- Думаю, я смогу наложить еще несколько плетений...
- Логайн, - произнесла она с легкой улыбкой. - Вы не сможете вернуться в Черную Башню.
- Почему? - удивился он, хотя сам прекрасно понимал, что Морейн Седай абсолютно права.
- Потому что сотням мужчин-направляющих и тем, кто придет в ближайшие годы, нужен настоящий величественный Дом, а не деревня на окраине Кеймлина, - Морейн развернулась к собеседнику. - Вы сейчас буквально стоите в таком Доме. Твердыня Тира на сотню лет старше Белой Башни. Это легендарное место. Разве мужчины не заслуживают такого?
- Вы... Вы так считаете? - Логайн был поражен. - Белая Башня...
- В ближайшее время направит в Твердыню группу Красный Айс Седай, которые отныне отвечают за связь с мужчинами-направляющими, - Морейн по какой-то причине не хотела называть их Ашаманами. - Могу ли я рассчитывать, что к этому времени им будет оказан достойный прием?
- Я... Сделаю все, что в моих силах, - идея Морейн, как великолепный алкоголь, медленно и тепло разливалась внутри Логайна.
- Уверена, другие мужчины-направляющие будут в восторге от нашей идеи, - улыбнулась Айс Седай так хитро, как могут делать только они.
Морейн сделала элегантный кивок и ушла из зала, оставив Логайна утопать в море возможностей для Ашаманов в Твердыне. Пройдя по бесчисленным коридорам, она вошла в небольшую комнату, закрыла за собой дверь и поставила Малого Стража против подслушивания. Следом воздух перед ней рассекла небольшая серебряная полоска размером с блюдце. Какое-то время она просто висле в воздухе, пока наконец не раскрылась в идеальный круг. По ту сторону небольших Переходных Врат оказалась Кадсуане Меледрин, сидящая за столом. Она бросила короткий взгляд на Морейн и подняла голову, что считалось уже знаком уважения от этой женщины.
- Ваша просьба исполнена, Мать, - произнесла Морейн без каких-либо эмоций на лице.
- Хорошо, - суха ответила Кадсуане. - Благодарю.
- Я хочу услышать, что больше ничем не обязана...
- Ты больше ничем не обязана Белой Башне, Дочь, - произнесла четко Кадсуане и было заметно, что ей это не нравится, отчего она вернулась к своим бумагам. - Однако, позволь спросить, в какое место вы направляетесь. Ради безопасности.
- Я не обладаю даром предвидения, - мягко произнесла Морейн. - Он знает, а я иду за ним.
- Как трогательно, - с легкой иронией сказала Кадсуане. - В любом случае позволь высказать личную просьбу. Когда будете в Двуречье, сообщи об этом мне. Нам нужно будет встретиться. Это не касается дел Белой Башни.
- Что-то случилось с...
- На этом все, - отрезала Кадсуане.
Переходные Врата неожиданно закрылись, хотя их создала Морейн. Это было довольно странно, но давно ходили слухи, что в Белой Башне далеко продвинулись в обращении с Вратами. В любом случае Морейн закрыла глаза и вздохнула. Все обещания, наконец, закончились. К тому же Том ждет ее. Это были очень редкие минуты, когда одна жизнь закончилась, а другая еще не началась. Буквально, как в тот день, когда она вышла из Белой Башни в поисках Дракона Возрожденного. Только отныне ей не нужно никого искать, на нее не будут охотиться слуги Тьмы или Белоплащники, да и сам мир стал гораздо спокойнее, если можно так сказать. Войны остались в прошлом, троллоки остались в прошлом... Ранд остался в прошлом. Может, это стены Твердыни на нее так влияют? Может, на них нанесены какие-то древние плетения? Удивительно, но Логайн говорил об этом же. А еще о том, как быстро пролетело время, когда он сам именовал себя Драконом Возрожденным. Было время, когда Морейн даже считала, что все так и есть. Буквально пару лет назад... О, Свет! Да для Айс Седай такое считается буквально в этот же день! А может ли Морейн считать себя Айс Седай по-прежнему. После того, что она сделала? После того, как она выбрала Тома и новую жизнь. Впрочем, какая разница? Морейн будет считать себя той, кем она захочет, а остальные пусть считают, как им заблагорассудится. И Кадсуане в том числе. Ох, ее же ждет Том! Морейн словно очнулась ото сна и огляделась. Сколько времени она провела в этой комнате в своих размышлениях? Улыбка неожиданно озарила лицо Айс Седай. Она была уверена: вернись она в Зал Каландора - там будет все еще стоять Логайн и размышлять о том, что она ему сказала. Действительно, стены Твердыни так на всех влияют? Морейн открыла Переходные Врата.
* * *
Нохан почти уже привык к постоянному чувству голода. Будучи сиротой-подростком он проклинал свою жизнь за то, что родился мальчишкой, за то, что родился в бедной семье, за то, что родился в Кайриэне, за то, что родился... У него просто не было сил продолжать этот бесконечный список проклятий. Нохану было 12 лет и он уже не выглядел, как ребенок, поэтому окружающие больше не кормили его из жалости, как прежде. Но и крепким парнем Нохан не выглядел тоже, чтобы стать подмастерье и научиться зарабатывать на хлеб. Слишком тощий, слишком слабый, слишком глупый, слишком уродливый - Нохан слышал это столько раз, что пугался, когда какая-нибудь добродушная женщина обращалась к нему чуть ласковее, чем троллоки. Он просто не знал, как себя вести, ведь слабый, уродливый Нохан вызывал не только отвращение, но порою и жалость, за которой появлялась еда. И если он потеряет эту часть себя, то погибнет от голода. У Нохана не было мыслей почти ни о чем кроме еды, ведь для того, чтобы даже просто думать, нужна пища. Но за редкими объедками, брошенными из жалости, или найденными случайно полусгнившими овощами приходило только осознание собственной беспомощности и одиночества. Пожалуй, единственное, что еще заставляло Нохана передвигать ноги, были слова матери, назвавшей его незаконнорожденным сыном Великого Дракона Возрожденного. Перед смертью она в полупьяном угаре требовала от ребенка поклясться, что он не забудет о том, кто был его отец. И Нохан не забывал. Только не понимал, что делать с этим бесценным и единственным наследием от родителей. Узнав однажды, что Великий Дракон Возрожденный был от народа айил, Нохан потратил недели, чтобы найти айильцев-воинов, и заявил им что является сыном Дракона, что он тоже их крови. Однако, в ответ айильцы жестоко излупили мальчишку и заявили, что у Нохана нет ни ума, ни чести. И если он еще раз оскорбит Кар'а'Карна своими словами, то отправится кормить червей, тогда он будет хоть чем-то полезен. С тех пор Нохан зарекся вспоминать о своем происхождении.
Так было долгие годы, пока одна старая вдова, облаченная с ног до головы в черное, и даже скрывающая за кружевом свое морщинистое лицо, не разговорила его на какой-то заброшенной ферме. Тогда он проболтался ей о своем якобы отце. На что вдова заявила, что бастардам Дракона место в Кеймлине. И что добрые лорды Кайриэна отправляют карван с такими же сиротами в Андор едва ли не каждый месяц. Нохан посчитал, что судьба, наконец, повернулась к нему лицом и протянула руки. И вот, он сидел в окружении сверстников на скрипучей телеге, которая медленно двигалась по новому Серому мосту, созданному самой королевой Андора, через великую реку Эринин близ города Арингилл. Нохан никогда не видел подобных сооружений и мог бы удивиться, как этот мост вообще держится, но у него просто не было сил. Еще в Кайриэне сирот действительно собрали вместе, посадили на телеги и даже выдали по булке хлеба в дорогу, но свою Нохан проглотил почти сразу же. Впрочем, как и многие другие ребята. Такие же тощие и слабые. Однако среди них Нохан чувствовал себя еще хуже, чем в кустах в дождливую ночь. Если раньше он считал, что мир столь несправедлив к нему, но придет час, когда все воздастся. А теперь воздавшееся придется делить со всеми этими? Сколько же тогда вообще достанется Нохану? И это всего лишь один из караванов в Кеймлин! Да разве может один мужчина сделать столько детей от разных женщин? Хотя, если речь идет о Великом Драконе Возрожденном, который обладал невероятной силой, такое быть вполне себе может. И как только мама познакомилась с ним? Вот бы самому Нохану увидеть Великого... Эх.
Нохан никогда прежде не видел Арингилл и Андор. Но в тот день разбухший после Последней Битвы город казался ему бесконечным. Особенно после потерявшего былую искру Кайриэна. В Арингилле была остановка каравана, и детям вновь раздавали хлеб. Более того, к ним присоединилось еще несколько повозок. На этот раз Нохан решил хлеб придержать. Помимо этой пищи детей кормили безвкусной ячменной кашей, зерно для которой везли в первой закрытой повозке, вместе с котлами. Для многих дни в бесконечной дороге стали лучшими в их короткой жизни. Во многом благодаря ощущению, что скоро они прибудут в лучшее место на земле. Скоро с ними будут обращаться, как с детьми самого Великого Дракона Возрожденного. Скоро они начнут жить ничуть не хуже обычных людей. Скоро, скоро, скоро... И все же еще по дороге умерли две девочки-близняшки. Они просто не проснулись, и лежали, прижавшись друг другу, целых две ночи, пока другие дети не обратили внимание на них. Еще больше детей заболели, но их немедленно пересадили на отдельную телегу и оставили в самом конце каравана. А потом они отстали где то на подъезде к реке Аринголлу. Еще одного мальчишку высадили посреди поля по дороге из Кайриэна за то, что он успел несколько раз подраться с другими детьми. Мальчишка сначала бежал за караваном, но один повозчик огрел его кнутом по спине так, что тот отстал и долго плелся позади, глотая дорожную пыль от телег, а потом исчез. Почти все повозчики были очень старыми и злыми, поэтому дети с ними не разговаривали. Впрочем, сами повозчики того и желали. Да и между собой сироты предпочитали держать дистанцию. Сложно найти общий язык с тем, кто съедает порцию каши, которая могла бы достаться тебе. Нохан не хотел ни с кем общаться просто потому что все его мысли были заняты едой и фантазией о том, какая жизнь его теперь ждет.
Однако, за стенами Арингилла по дороге к Кеймлину его внимание вдруг привлекли люди. Толпы и толпы людей бредущие в сторону столицы. Нохан было подумал, что это крестьяне возвращаются к своим фермам, но тусклые и грязные лохмотья, жалкие пожитки в мешках за спиною, а самое главное - сиротский взгляд. Точно такой же, как у детей в повозках. Нет, эти люди не были крестьянами - они были беженцами. И в этот час Нохану стало страшно, чего не происходило уже давно. В этот час он вдруг осознал, что такое настоящая война, поскольку был слишком маленьким, чтобы запомнить войну Дракона. Нохану было страшно потому, что все эти люди, все эти взрослые не имели ничего, они были столь же бедны и голодны, как и он сам. А если целые толпы взрослых не могут позволить себе и своим детям плошку еды в день, что останется сироте? Однако, жутким зрелищем шагающих толп дело не ограничилось. Вскоре Нохан увидел, как к их повозке подошел высокий мужчина, столь худой, что был похож больше на мертвеца, чем на живого человека. Он снялсо спины свою мешковидную поклажу и положил под ноги детям в повозку. Нохан подумал, что мужчине стало невмоготу нести ее, и он решил так отжохнуть. Как вдруг поклажа зашевелилась и из-за грубой мешковины показалась маленькая ручка. Мужчина склонился над своим ребенком и поцеловал его, после чего отстал от повозки. Нохан не мог оторвать оцепенелого взгляда от этого зрелища. В последущие недели дороги до Кеймлина он не раз наблюдал такое: беженцы оставляли своих детей в повозке с сиротами. Потому что это была единственная надежда, что их дети выживут. Что их ждет хоть какое-то будущее. А самое главное: на их плечи не ляжет бремя умершего в дороге родителя. И где-то глубоко в сердце матерей и отцов еще хранилась искра надежды, что времена изменятся, и они найдут своих детей там, в Кеймлине. Однажды.
Нохан проспал, когда их караван оказался у стен Кеймлина. Последние дни пути были особенно тяжелыми. Среди сирот стала быстро распространятся лихорадка. Поэтому каждый вечер после заката, пока еще было светло, а дети заняты ужином, старые повозчики брали лопаты и хоронили маленькие исхудалые тельца в стороне от дороги. Простой холмик без каких-либо обозначений. Пару раз Нохан слышал, как повозчики тихо рыдали, когда работа была окончена. Нохан стал чувствовать себя плохо. Но в его голове его так прочно засела мысль, что он обязан добраться до места, казалось, что он выжил только благодаря ей. Сонный мальчишка почти ничего не мог запомнить. Как они развернулись, и не поехали в город, а направились куда-то в сторону. Как добрались до крошечной деревушки, больше похожей на поместье, обнесенной деревянным забором, как въехали в широкие ворота, как их стали снимать с повозок и рассаживать на поляне. Однако, то, что произошло дальше, Нохан запомнил на всю жизнь. Под палящим солнцем он увидел перед собой складки желтой юбки, расшитые луговыми цветами. К его голове вдруг ласково прикоснулась рука, а следом все его внутренности словно покрылись льдом. Но главное: Нохан еще никогда не чувствовал себя столь живым. Усталость, голод, боль, болезнь, печаль словно покинули его тело от одного единственного прикосновения. Нохан вздохнул полной грудью и сам не ожидая того поднялся на ноги. Он посмотрел в одну сторону и заметил, что рядом также стояло несколько детей, изумленных, но не испуганных, а с другой стороны стояла она - молодая женщина в белой шелковой блузке с завязками на груди, воздушными рукавами и той самой желтой юбкой с широким кожаным поясом. Она проходила вдоль сидящих детей и прикасалась к каждому из них. А следом происходило чудо: сироты словно оживали. Неужели это была одна из тех легендарных Айс Седай?
Однако вскоре на поляне началась странная суматоха, похожая на игру. На поляне появился столь тучный мужчина, что Нохан сначала подумал, что он съел двух-трех сирот буквально минуту назад. Он был столь грузным, что не мог стоять, поэтому двое мальчишек таскали за ним деревянную лавочку, на которую он садился, и доставал из кармана грязного фартука пергамент. Тем временем по поляне стали ходить молодые парни и девушки, старше Нохана. Они осматривали сирот, затем отводили мальчиков в одну сторону, а девочек в другую. Наконец, на поляне организовалось нечто подобное строя. Молодые парни и девушки подошли к толстяку и стали называть ему количество детей, которое он записывал на пергамент. В этот же день Нохан узнал три любопытные вещи. Место, в котором он оказался, называлось Приют, и вместе с ним здесь были десятки таких же сирот. Толстяк был никем иным, как главным поваром Приюта, и он записывал количество новоприбывших, чтобы точно знать, сколько пищи потребуется для них отныне. Наконец, самой удивительной вещью, пожалуй, было новость о том, что этим вечером к ним должна была пожаловать сама королева Андора, что казалось вовсе какой-то сказкой. После отчета перед главным поваром детей увели в какой-то длинный деревянный амбар вдоль стен которого стояли ящики набитые соломой и застеленные мешковиной. Сердце нохана едва не оборвалось: неужели это кровати для детей? У него будет своя собственная кровать? Правда, ложиться детям запретили, но разрешили сесть на табурет, стоящий у кровати. Рядом с некоторыми кроватями стоял просто срубленный пень. Голова кружилась от того, что происходило вокруг. Особенно когда им всем объявили, что скоро будет обед. Некотоые сироты стали плакать. Нохан сел на краешек своего табурета и не мог поверить в происходящее. Он просто смотрел в пустоту перед собой широко раскрытыми глазами. Как вдруг рядом с ним раздался голосок:
- Привет, я Теоб.
Нохан поднял взгляд на курносого мальчишку, сидящего на соседнем табурете и на его лице появилась улыбка.
- Я Нохан.
* * *
У самого входа в ущелье Джангай, ведущем из Кайриэна в Айильскую пустыню, кипела работа. В серые стены города Селиан возвращалась жизнь. Правда, в своей новой ипостаси в виде форпоста айильцев. По другую сторону ущелья уже заканчивали возведение новых стен Таена - городка куда меньшего, чем Селиан, но столь же важного на пути, по которому будет следовать снабжение и войска. Старая Хранительница Мудрости Бэйр стояла у дороги и смотрела на оставленное позади Мокроземье. Если бы ее спросили о том, какие моменты в жизни она посчитала бы важнейшими, Бэйр без сомнения назвала бы именно эту в числе прочих. Караван телег, которые вели гай'шайн, достиг ее и последовал дальше в сторону Трехкратной земли. На первый взгляд казалось, что в телегах собран ветхий хлам в перемешку со старой утварью, остатками одежды, ломаным оружием, покрытыми пылью и засохшей грязью. Тем не менее, на некоторых телегах можно было заметить и человеческие останки, прикрытые грубой парусиной. Это воины Айил, павшие в Последней Битве, возвращались домой. Сердце Бэйр наполнялось гордостью и благоговейным смирением. Эти воины вернутся как подобает к камню и песку в земле их взрастившей. А над их останками произнесут: «Жизнь — это сон, где нет ни тени, ни прохлады. Жизнь — это сон, где есть страдания и скорбь. Сон, от которого мы жаждем пробудиться. Сон, от которого мы просыпаемся и идем». Так подобает быть.
- Это последний, - сообщил гай'шайн, Бейр едва заметно кивнула.
Великое Покаяние, объявленное почти дюжину лет назад Хранительницами Мудрости, подходило к концу. Народ Дракона исполнил свою миссию и должен был вернуться в Трехкратную землю. Каждый айилец! Так было решено Хранительницами, и вожди кланов тоже посчитали это верным. Тем не менее, тот, кому Мокроземье приглянулось больше суровой пустыни, мог отречься от прежней жизни и уйти из клана и холда. Кроме кузнецов, разумеется. Однако, сделать это можно было лишь после Покаяния, после возвращения к истокам. Отречение не требовалось также, если айилец поселится в одном из двух городов ущелья Джангай и будет заниматься снабжением водою и продуктами своего народа, как это прежде делали кайриэнцы. Возвращались в Трехкратную землю не только живые, но и мертвые - проснувшиеся. Двенадцать лет айил прочесывал поле битвы за полем, чтобы найти каждого павшего соплеменника и захоронить согласно древним традициям. Совершая это, айильцы искупляли тох, который был получен любым из них за время пребывания в Мокроземье. Кроме Шайдо, разумеется, которые были побеждены мокроземцами и бежали в Трехкратную землю еще до Последней битвы, тем самым заслужив вечный позор. Что же до обязанности айил сохранять баланс сил в мире и тот самый Драконов мир между государствами: Хранительницы рассудили, что с помощью врат перемещения воины могут явиться в любое место и решить проблемы. Оставаться более в Мокроземье не имело смысла и даже развращало, о чем говорилось буквально на каждой встрече Хранительниц.
О пагубном действии мокроземных королевств и о самом страшном наследии Дракона Возрожденного: сиротстве. Кар'а'Карн исполнил пророчество: пролил их кровь на песок, сломал и спас тем самым. Однако... Вместо того, чтобы направить, оставил прислуживать чужеродным алчным королям, многие из которых даже не участвовали в Последней Битве, а отсиживались в своих городах. Подобные мысли накладывали тох. И при жизни Кар'a'Карна они бы никогда не возникли в голове Бейр. Но сейчас она видела растерянность своего сломленного народа. Она видела падение Шайдо. Она знала, что некоторые из айил уже отреклись от традиций еще до Покаяния и никогда не вернутся в Трехкратную землю. К тому же она знала, что будущее их народа отныне целиком и полностью зависело от Руидина. Это главная загадка, которую пытались понять Хранительницы Мудрости. Сны явно говорили о том, что священный город, некогда скрытый для каждого, кроме самих Хранительниц и вождей, станет домом для всех айил. Более того, именно в этом городе и должно было пройти Покаяние и Великий Совет, на котором предреченный "остаток остатка" от айил, выживший после Последней битвы должен быть объявлен единственным кланом ради выживания. Кар'а'Карн объединил их и скрепил - у айил нет права разрывать эту связь. Это величайший тох, который заслужили лишь Шайдо. Судьба этих отступников также будет решена на Великом Совете. Это и многое другое крутилось в голове Бейр, стоявшей у дороги, по которой давным давно уже прошла процессия телег с телами проснувшихся воинов.
- Хм, - за спиною Бэйр отчетливо прозвучало, что кто-то приближался. - Авиенда.
- У сестры-жены, Сорилея, - ответила Бэйр.
- До сих пор? - без удивления отреагировала пожилая Хранительница. - Она будет последняя?
- Может появиться и первой через врата, - Бэйр посмотрела на небо.
- В этом нет необходимости, - Сорилея встала подле Бэйр, словно их могли подслушать, хотя на сотню шагов вокруг не было никого.
- Перед Покаянием Авиенда обязана закончить другое дело, - говорила Сорилея так строго, словно перед ней находилась сама Авиенда. - И должна это сделать как можно скорее, иначе она пропустит Совет.
- Что может быть важнее, чем Совет, на котором мы будем решать наше будущее? - Бэйр посмотрела снизу вверх на другую Хранительницу.
- Искупление нашего общего тоха, - в голосе Сорилеи прозвучали стальные ноты.
- Посмотри, - Бэйр показала рукою в сторону ущелья Джангай, на фоне которого виднелась цепочка гай'шан. - Мы искупили все. Уверена, что в глазах будущих поколений мы даже заслужили джи.
- Ты права. Однако, мы не вернемся в дом, в котором нас же обокрали, пока не вернем то, что принадлежало нам и было дано самими Айс Седай перед Разломом мира, - Сорилея взглянула в сторону Мокроземья.
- О чем ты говоришь? - нахмурилась Бэйр. - Руидин? Обокрали? Что за глупец на такое осмелится?
- Я скажу тебе больше, Бэйр, - вздохнула Сорилея. - Ты сама его пригласила.
Лицо Хранительницы приобрело серый оттенок.
- Что она натворила? - сердито спросила Бэйр.
- Вывезла из Руидина столько ангриалов, сколько сумела нахватать, - Сорилея понизила голос.
- Это мой тох, - сурово произнесла Бэйр.
- Руидин не принадлежит одной лишь тебе, - Сорилея развела руками. - Это дом всех айил. Но мы можем решить проблему до того, как о ней станет известно каждой гара.
- Значит, уже в Белой Башне? - произнесла Бэйр и облизнула губы. - Это цена нашей дружбы?
- Их там нет, - спокойно ответила Сорилея. - Кадсуане ответила однозначно, что такое количество ангриалов не могло оказаться в Башне незамеченным. Они не успели добраться до Тар Валона. Однако, Кадсуане согласилась, что каждый из них должен вернуться в Руидин.
- Значит, об их расположении должен знать сам вор, - Бэйр оправила юбку. - Я объясню ей, чем чревато злоупотребление гостеприимством.
- Кадсуане отказалась говорить, где в настоящее время проживает Морейн. Ее нет в Башне, - при этих словах Сорилеи Бэйр поджала губы. - И все же я договорилась о встрече с ней. Кадсуане выступит посредником.
- Хорошо, - кивнула Бэйр. - Однако, при чем же здесь тогда Авиенда?
- Судя по всему, Морейн удалось провезти ангриалы через ущелье в Кайриен, - Сорилея направилась вслед за телегами с проснувшимися воинами айил, и Бэйр последовала за ней. - После этого на них нападали.
- Я помню, - Бэйр сжала пальцы в кулак. - Слуги Губителя Листвы. Теперь они мертвы. Мертв Кар'а'Карн, мертва даже Эгвейн, да и сама Морейн... Если бы я знала, что еще одна одна Дамодред принесет нам столько тох...
- Свидетелей почти нет, - многозначно произнесла Сорилея. - Меня больше беспокоит, что после той битвы ангриалы исчезли. Их нет в том месте у большой воды или поблизости. Хранительницы, владеющие силой, уже проверили все вокруг. Их нет в Белой башне по словам Кадсуане, которым можно верить. Остается надеяться, что Кар'а'Карн приказал убрать их в другое надежное место. Иначе же все могло быть растаскано мокроземцами. Или даже хуже. В таком случае наш тох не искупить просто так. Мы не знаем кто занимался телегами после ухода Кар'а'Карна. Но это можно узнать у той, кто правит Кайриеном.
- Сестра-жена Авиенды, - Бейр остановилась и посмотрела на Сорилею.
- Именно, - Сорилея остановилась также. - Авиенда должна найти эти ангриалы и вернуть в Руидин во время Покаяния. В таком случае мы можем закрыть глаза на то, как далеко она ушла от традиций айил, сидя в замке мокроземцев.
- Я сама сообщу об этом Авиенде, - согласилась Бэйр. - И также возьмусь за Морейн. Я писала ей письмо в тот раз. Тох лежит на мне в большей степени, чем на других.
- К тому моменту, как ангриалы вернутся в Руидин, для них будет создан надежный тайник, - заключила Сорилея.
- Да будет так, - закивала Бейр.
- И еще кое-что насчет Авиенды, - чуть громче заяила Сорилея. - От Кадсуане я узнала, что она и ее сестра-жена обнаружили в городе Эбу Дар некий тайник с ангриалами. Авиенда должна понимать, что пятая часть тайника принадлежит ей. И мне бы хотелось увидеть, что именно она выберет и покажет всем Хранительница Мудрости. Напомни ей об этом.
- Хорошо, - слегка улыбнулась Бейр. - А что Кадсуане сказала про обмен ученицами? Прошло уже столько лет, но до сих пор мы не получили ни одну. Впрочем, ни одна из наших учениц также не выказала желания отправиться в их Башню.
- Не думаю, что это возможно, - лицо Сорелеи стало чуть суровее и она вновь зашагала, но на этот раз в сторону строящихся стен Селиана, только быстрее прежнего.
- Почему же? Эгвейн оказалась способной ученицей и добилась всего именно благодаря нашему участию, - Бэйр шла рядом.
- Эгвейн взяла Башню в свои руки - именно поэтому ситуацию удавалось держать под контролем, - по морщинистому лицу Сорилеи было видно, что разговоры об Эгвейн все еще печалят ее. - Этого больше не будет. В Башне старые порядки, а это значит, они постараются взять под контроль все, до чего смогут дотянуться. Как они хотели посадить на цепь Кар'а'Карна. Вспомни ту Дамодред.
- Все возвращается на круги своя, - вздохнула Бэйр. - Но не для айил.
- Но не для айил, - согласилась Сорилея. - Кадсуане предложила отправить одну из своих женщин на Великий Совет. Вот и ответ, почему наследие Эгвейн мертво. Потому что Башня будет из кожи вон лезть, чтобы следить за айил, а затем взять их под свой контроль. Особенно в самый непростой момент самоопределения для нас.
- Но встречи в Тел'аран'риоде продолжатся, тем не менее, - напомнила Бэйр.
- Они и в нем попытаются установить свои порядки. Если бы это было в моих силах, я бы запретила им посещать Тел'аран'риод, - Сорилея задумалась на минуту.
- По крайней мере, встречаясь с ними, мы можем наблюдать за ситуацией, за их обучением хождению по снам, - Бэйр также задумалась.
- Ты совершенно права, все возвращается на круги своя, - на лице Сорилеи появилась довольная ухмылка. - Мы должны вернуть на круги своя то, что Айс Седай потеряли знания о Тел'аран'риоде много веков назад.
- Ты предлагаешь начать охоту на Айс Седай во снах? - голос Бэйр прозвучал не то удивленно, не то в предвкушении.
- Пусть Авиенда увезет из Мокроземья все тер'ангриалы, которые хоть как-то связаны с Тел'аран'риодом или помогают оказаться в нем, - предложила Сорилея.
- Часть из них уже находится в их Башне, - посетовала Хранительница. - Их будет не так-то просто выудить.К тому же я слышала, что сестра-жена Авиенды может создавать новые.
- А что, если ей просто не для кого будет создавать их? Никто не захочет иметь с ней дело по веской причине, - произнесла Сорилея.
- Думаешь, Башня оставит сильнейшую королеву Мокроземья одну? Или даже пойдет на конфликт с ней? - нахмурилась Бэйр. - С такой же Айс Седай?
- Если тянуть шуфу в две стороны - она порвется, но так и не закроет лица для танца копий, - улыбнулась Сорилея. - Сильнейшая королева Мокроземья хочет столько же власти, сколько и Башня. А если мы станем дразнить двух гар, они так и не покусают друг друга.
- Все это плохо может кончится в будущем, Сорилея, - серьезно заявила Бэйр. - Они не наши враги. Однако враг наш рано или поздно вновь явится. Сильнее прежнего. Видения Руидина говорят об этом.
- Звучит так, словно Хранительницам многое следует обсудить в ближайшее время.
- Неужели это не подождет Великого Совета? - вздохнула Бэйр. - Никто не сваливает копья в одну кучу.
- В нашем положении решения нужны уже вчера. Завтра решать будут за нас, - Сорилея ускорила шаг. - Вернее, Кар'а'Карн уже решил. Неужели мы заслуживаем участь каких-то мокроземных наемников, а не Народа Дракона?
Впереди показались еще пара Хранительниц Мудрости, одна из которых была Мелэйн, которая шагнула навстречу.
- Они снова здесь, - сообщила она немного раздраженным или уставшим голосом. - Мы не дали им попасть даже в Селиан.
- Хорошо, - кивнула Сорилея. - Ни в коем случае не давайте им пройти ущелье. Нужно уведомить Башню, что дорога в Трехкратную землю для них закрыта, как и прежде. Во всяком случае до окончания Покаяния.
- Какие пронырливые, - усмехнулась Бэйр.
- Все гораздо хуже, - Сорилея посмотрела в сторону ущелья Джангай. - Они как подземные грызуны выкапывают по песчинке себе дорогу в Трехкратную землю, чтобы затем использовать врата перемещения. Сегодня ни одна из них не может вообразить себе конечный пункт, потому и врата не может открыть напрямую. Но достаточно одной Айс Седай прокрасться через ущелье... Даже в Тел'аран'риоде.
- Руидин, - вздохнула Мелэйн.
- Думаешь, они тоже в поисках... этого, - спросила осторожно Бэйр.
- Кадсуане не глупая женщина, - ответила Сорилея. - К тому же Башня считает все тер'ангриалы своими по праву. Если есть возможность их получить, они будут действовать. И не только они.
- Я распоряжусь усилить охрану, - кивнула Мелэйн.
- Я отправляюсь к Авиенде, - сказала Бэйр.
- Я отправляюсь в Руидин, - сообщила Сорилея. - Город необходимо подготовить к Великому Совету.
- Сорилея, - тихо произнесла Мелэйн и отошла в сторону.
- Возрадуйтесь же! - приободрила пожилая Хранительница Мудрости остальных и последовала за Мелейн. - Мы обрели джи, возвратя тела проснувшихся в Трехкратную землю.
- Терава, - едва слышно произнесла Мелейн, прикрыв губы пальцами, чтобы даже по их движению нельзя было понять, о ком она говорит.
- Я думала, этот вопрос закрыт, - едва заметно нахмурилась Сорилея.
- Их нет ни в одном холде Шайдо, - еще тише произнесла Мелэйн.
- Тел'аран'риод? - спросила Сорилея.
Мелэйн покачала головой.
- Следы? Хоть что-то? - Сорилея провела рукой по воздуху.
Мелэйн опустила глаза.
- Найамские перевалы, - пожилая Хранительница посмотрела на север.
- История повторяется вновь, - Мелэйн посмотрела в том же направлении. - В прошлый раз это принесло нам неискупимый тох, когда оказалось, что мужчины направляющие из айил не погибали на склоне Шайол Гул, а стали слугами Губителя Листвы.
- Губителя Листвы нет. А у нас нет времени на остатки Шайдо, - заключила Сорилея. - Однако, мы можем воспользоваться помощью Кадсуане Седай. У Башни давние связи с шайнарцами.
- Я считаю, что это дело исключительно айил, - сказала Мелэйн. - Мы не можем полагаться на Башню в подобных вопросах. К тому же, что они могут предпринять? У них нет ни возможности, ни сил, ни знаний Хранительниц.
- Даже если им удастся дойти до самого Шайол Гул, что это изменит? - задумалась Сорилея. - У них нет союзников. Если Башня и шайнарцы узнают, что Шайдо находятся в их стороне, они будут бдительными. Этого достаточно.
- Они могут совратить тех, кто остался в Мокроземье...
- Достаточно, - тверже повторила Сорилея. - Наша участь висит на волоске. Дракон не оставил нам ни цели, ни достоинства. И чем дольше мы откладываем Великий Совет, тем больше айил будет сочувствовать Шайдо и находить весомые причины их предательства.
- Мы можем отправить к Найамским перевалам группу...
- Только после Великого Совета, - Сорилея развернулась. - Новые времена подарят нам новые цели. Какой толк стремится к тому, что осталось навсегда в прошлом?
Переходные врата, открытые у стен Селиана, перенесли Хранительниц Мудрости во все стороны света. Караван телег, ведомых гай'шан с телами проснувшихся, продолжил свой путь через ущелье Джангай в Трехкратную землю. Налетевший ветер всколыхнул парусину, что прекрывала останки, и полетел дальше в сторону Кайриена, неся знойных воздух пустыни вдоль реки Гаэлин. Вскоре показались первые поля и фермы, на которых мирно работали крестьяне над новым урожаем. Мимо фруктовых садов и зеленых рощ, что шелестели свежей листвой под пение птиц. Мимо чудовищного каменного плато у стен Кайриена, оставшегося черным напоминанием о После дней битве после извержения лавы Драконовой горы на армию троллоков. Мимо каменной старой дороги, вдоль которой тысячи беженцев спасали свои жизни. Мимо нового каменного моста, соединившего два берега Эринин и два города: Арингилл и Маерон. Ветер мчал все дальше, достигнув самого Кеймлина, самого королевского замка Андора. Он всколыхнул золотые кудри прекрасной королевы Илейн Траканд, которая смотрела из окна на восток - туда, куда должна была отправиться ее сестра-жена, в это время беседовавшая с Хранительницей Мудрости Бэйр. Ветер оставил покои Илейн, оставил ее замок, ее город и умчался на север, чтобы послушать шелест листвы Браймского леса, хранящего тайны павших воинов. У самого края леса на старой усадьбе распахнула окна своей опочивальни еще одна Траканд. На окне перед ней лежал свиток, заставившей ее также обратить свой взор на восток.
Ветер мчал дальше и дальше. Достигнув Каралейнской степи он набрал полную силу и стремглав отправился на запад, не чувствуя преград перед собою. Бескрайние поля зеленой травы колосились под его натиском, а хищнные птицы бесстрашно застывали в воздухе, в поисках добычи. И сколько бы ветер не пронесся лиг, на его пути не встретилось ни единого человека. Ничего, что не было бы создано великолепной природой, познавшей мир и покой без влияния зла. Но вот впереди показалось нечто удивительное - тонкая, как игла, башня Генджей устремилась в ясное небо, блестящая, словно созданная из металла, и невероятная, как и озеро, которое предстало на пути ветра впереди. Абсолютно круглое и невероятно глубокое, оно возникло на месте древнего Аридола, известного ныне, как Шадар Логот. Стоило сказать, известного ранее, поскольку не осталось ни камня от тех стен, что помнили зло столь великое, что не уступало самому Отцу Лжи. Место столь темное, что даже Айс Седай опасались стоять близ ныне навсегда исчезло благодаря Дракону Возрожденному, оставив после себя лишь прозрачную воду реки Аринелле. А ветер тем временем летел дальше, к городу Байрлону к которому тянулись сотни и сотни повозок и купцов как с севера - из Солдейи, так и с юга - из Двуречья. Промчавшись над новым мостом Таренской переправы, ветер мчал над некончающимися крышами богатых домов, тянувшихся до самого Эмондова Луга и даже далее - к Темнолесью. Перрин Айбара широкой грудью вдохнул свежий воздух и с грустью в глазах взглянул на восток, где осталось столь многое, что было невозможно забыть и что давило на его сердце до сих пор, столько лет спустя. Рассмешив ребятишек, закрутив их игрушки-мельницы, ветер сделал последнее усилие и взлетел к Туманным горам, где и развеялся меж тучных облаков.
Глава 1. Замок одиночества (без редактуры)
Илейн стояла возле окна, перебирая пальцами прядь своих золотых волос, переливающихся на солнце. Она смотрела вдаль, на восток - туда, где текла широкая Эринин, за которой простиралось королевство Кайриэн. Ее королевство. То, что она сидела на двух тронах одновременно ученые мужи называли личной унией, и подобного не было в Андоре, пожалуй, никогда. Должно были произойти действительно удивительные вещи, чтобы подданные Кайриэна допустили саму мысль о том, что королева Андора будет править ими. Должно было пройти двенадцать лет, чтобы споры об этом если и не прекратились, то хотя бы стихли и притаились в столовых и гостиных поместий знатных кайриэнцев. А ведь совсем недавно все казалось таким простым: Великий Дракон Возрожденный просто сказал, что так нужно. И одного его слова было достаточно, чтобы тысячелетние традиции встали перед ним на колени. Хотела бы Илейн иметь столько власти, столько силы, чтобы люди слушались ее так же, как бывшего пастуха. Сколько раз она думала об этом - и каждый раз ее поражало: Ранд сумел изменить мир за каких-то пару лет, сам того не предполагая. Ранд! Едва ли ты услышишь это имя от кого-то теперь. Великий Дракон Возрожденный! Сколько вообще человек осталось, кто помнит, как его звали на самом деле. Кто помнит, каким он был забавным, когда перелез через высокую каменную стену замка и оказался прямо у ее ног. Илейн улыбнулась. Тогда она и Гавин... Королева Андора закрыла глаза. Двенадцать лет не сделали ее сердце твёрже. Разве что оковали стальным обручем прошлых потерь, который впивался без жалости и приносил до сих пор столько печали.
- Нет! - закричали в соседней комнате так громко и так яростно, что Илейн вздрогнула.
Ее сестра-жена, а по мнению некоторых не особо лояльных лордов еще и соправительница Андора в тот момент спорила с Хранительницей Мудрости Бэйр в полной тишине. Бывшие Девы копья всегда могли найти язык между собой на языке жестов. Впрочем, Илейн выучила и этот язык, чтобы понимать, что происходит между Авиендой и айильцами. Правда, когда об этом стало известно Хранительницами Мудрости, на их лице появилось столь кислое выражение, что Илейн больше не позволяли находиться в одной комнате, если к Авиенде приходили ее сородичи. Точно так же, как в ту горькую минуту расставания. Илейн знала о Великом Покаянии Айил. Более того, она прекрасно понимала смысл этого мероприятия: собрать выживших, чтобы перегруппироваться. Стандартная военная стратегия. И хотя войны не было уже двенадцать лет, ее длинная тень распростёрлась над всем континентом. Когда-то казалось, что наступил новый прекрасный мир. Правда, чтобы это было так, пришлось бы для начала лишить людей всего, что у них было. Как айильцев, например. Однако, после победы над Темным, все пошло своим чередом, как прежде. Богатые стали еще богаче, присвоив себе имущество погибших лордов, а бедные стали еще беднее, когда ни урожая, ни продовольствия не было месяцами. А самое печальное заключалось в том, что сама Илейн была вписана в этот порядок. Ведь вся ее власть опиралась на богатых, на их земли, приносящие урожаи для столицы, на их людей, которые могли служить, на их налоги, которыми пополнялась казна. Сколько требуется бедняков, чтобы собрать налогов достаточно на пропитание целой деревни? Илейн нахмурилась от того, что позволила себе опять заблудиться в бессмысленных мыслях ни о чем.
- Моя, королева, - в комнату вошла служанка с заплетенными в косу волосами. - Просители.
- Ах, я же просила ко мне никого не впускать, - раздраженно ответила Илейн и сразу же пожалела, что выдала свое плохое настроение.
- Прошу прощения, моя королева, - учтиво поклонилась служанка. - Это дети Дракона.
- В малом зале, - ответила Илейн и вышла из комнаты первой.
Настроение королевы Андора стало хуже прежнего. Ситуация с детьми Дракона в королевстве была абсурдной и трагичной. Война и зло Темного унесли огромное количество жизней, оставив тысячи малолетних по всему континенту сиротами. Когда власть в руках Траканд стала непоколебимой, Илейн поручила лордам Андора и Кайриэна заботу о сиротах на своих землях, взяв детей столицы под свою опеку. К сожалению, королева недооценила строптивость лордов, которые стали отправлять обозы чумазых ребят сразу в Кеймлин. И это была лишь малая часть того, что действовало королеве на нервы. По какому-то удивительному стечению обстоятельств среди сирот стали распространятся идея о том, что они дети самого Великого Возрожденного Дракона. Что во время военных походов ему в шатер приводили местных женщин, как говорится, ради улучшения породы. И теперь по всему континенту разбросаны сотни потомков Ранда ал'Тора. Конечно, Илейн догадывалась, что упоминание драконовского отцовства должно играть на руку сиротам, и что именно лорды Кайриэна надоумили детей так говорить. Однако больше всего ей на нервы действовало то, что ее собственных детей - настоящих детей Дракона - таковыми в народе не считали. По той простой причине, что Илейн никогда не была замужем за Рандом. Слухи, которые Траканд ревностно требовала собирать на улицах столицы, приписывали ее детей предателю и бывшему капитану ее стражи - Ханлону. В присутствии королевы, естественно, лорды и вельможи учтиво кланялись, когда речь заходила о наследниках престола. Но стоило королеве выйти...
Это подрывало власть Траканд на Львином престоле. И недоброжелатели могли этим воспользоваться в любой момент. Например, Белая Башня. С этим нужно было обязательно что-то сделать, что-то придумать. Однако, многое зависело еще и от того, проявится ли Искра Силы у ее детей, чего не произошло до сих пор. Ситуация была безвыигрышной. Проявись Сила у обоих - дети Илейн отправятся в Белую Башню и Цитадель для обучения, оставив свою мать наедине со всеми недругами. Тем не менее, не проявись сила вовсе, глупый слух об отцовстве лишь получит больше поводов для обсуждения. Нужно было что-то придумать. И Илейн, прикусив губу от напряжения, быстро спускалась по лестнице к малому залу для приема просителей, отметая одну идею за другой. Наконец, ей в голову пришла та самая мысль, от которой Илейн даже застыла на месте в ее неожиданном предвкушении. Ну конечно! Шедшая позади служанка, чуть не наткнулась на королеву, ухватившись за стену, чтобы не упасть. Илейн простояла с минуту, тщательно все взвешивая, после чего продолжила свой путь в зал приема. Ее настроение в миг взлетело, поскольку намечалось нечто сто́ящее, нечто ставящее ее недругов в неудобное положение перед троном Андора. Впрочем, предстояло еще обдумать, как затянуть недругов столь глубоко в эту ловушку, чтобы нанести максимальный урон. А еще обдумать, кого не следует приглашать в ловушку вовсе, но сделать из этого наглядное наказание и отлучение от трона. Вдруг Илейн застыла на месте вновь. Моргейз...Ее отсутствие сыграло бы плохую роль, а требовать присутствия Илейн не могла, поскольку дала слово матери отпустить ее. Впрочем, и эту сложность можно было обыграть.
- Немедленно пошли за Инерой и Анселем, - Илейн начала отдавать приказы служанке. - Они должны прибыть во дворец как можно скорее. Также пошли за распорядителем. Пусть явится в малый зал сразу после сирот. К тому моменту гонцы должны быть готовы отправится в путь. И сообщи всем миледи, что сегодня я намереваюсь посетить Приют.
- Да, моя королева, - сообщила служанка, после чего они разошлись.
Илейн вошла в Малый зал для Просителей с потайного хода, спрятанного за массивным гобеленом. Просителей же приглашали через парадные двери, украшенные, как и все в этом замке, львами. Она подошла к большому зеркалу, и осмотрела свое светлое желтое платье с пышными рукавами с вышитыми золотой нитью львами и на них. Илейн поправила пышные волосы, убрав их вперед, и прикрыв декольте. Наконец, она мило улыбнулась сама себе, после чего подошла к круглому столу в центре этого небольшого зала и села в мягкое кресло, властно положив руку на стол. Иных сидений за столом больше не было, но пару стульев стояли у стены для тех, кто Илейн понравится, чтобы показать королевское расположение. Она поймала себя на мысли, что напряжена. Несмотря на то, что видела десятки, если не сотни, Детей Дракона, каждый раз Илейн опасалась, что увидит высоких и рыжеволосых ребят, которые действительно будут похожи на Ранда. И это многое меня ло бы. Начиная с того, что тот не был ей верен. Не был верен Им, следовало бы сказать. Однако, тот факт, что Авиенда не сумела зачать от Дракона Возрожденного, поставил Илейн в некоторое привилегированное положение по сравнению с ней и с Мин, конечно же. Хотя поднимать этот разговор Илейн ни за что бы не согласилась ни при каких условиях. Наконец, бастарды Ранда могли претендовать на... На что угодно, если так рассудить. Ранд был королем почти всего континента, впервые со времен Артура Ястребиное Крыло.
Бастарды Ранда могли претендовать в том числе и на Львиный трон, поскольку сам ранд был сыном андорской принцессы. Пускай Дракон был мужчиной, а его мать сбежала, отказавшись от наследия, разве это могло остановить недругов, в чьих глазах капли крови Великого Дракона Возрожденного в человеке достаточно, чтобы объявить Илейн узурпатором. Впрочем, речь идет лишь о девочках-бастардах. Мальчишки были важны лишь в том случае, если имели Искру. Несколько подобных уже были отправлены Илейн в Цитадель и регулярно присылали донесения о происходящем среди Ашаманов. Это была прекрасная идея о том, как использовать Детей Дракона в своих интересах. Большинство же из них было размещено в приюте на территории бывшей Черной башни, так и не достроенной самими Ашаманами из-за предательства. Практически ничего в том месте менять не пришлось, лишь достроить недостающее. Илейн регулярно навещала приют в окружении знатных дам, которые ради такого благосклонного сопровождения содержали приют на свои средства или средства своих мужей-лордов. В конце концов, забота о сиротах делала знать в глазах простолюдин менее ненавистной. Именно поэтому Илейн решила в этот же день отправится в Приют вновь. Наконец, она взяла со стола колокольчик и позвонила в него. Вскоре двери Малого зала распахнулись и внутрь шагнули две стражницы из Гвардии, а за ними засеменили два ребенка. Увидев их, Илейн выдохнула и улыбнулась чуть шире. Белокурые головки мальчика и девочки напоминали ранда ровно столько же, сколько кавалеристы напоминают танцовщиц.
- Моя королева, - едва слышно произнесли дети и учтиво поклонились.
Обращаться к королеве и кланяться их, естественно, научили буквально за дверью. Заодно и умыли, как обычно. Эта встреча больше не имела смысла. Она, как и все предыдущие, должна была выявить возможных бастардов Дракона прежде, чем о них узнают люди, и уж тем более лорды. Очевидно, что эти несчастные дети не были связаны никак с Рандом. Илейн все же учтиво выслушала их историю, приказала накормить, одеть, после чего рассказала о Приюте и сообщила, что вечером навестит их. Обрадованные окончанием этой нервозной беседы с королевой, о которой им наплели разной чепухи, как предполагала Илейн, дети поспешили на выход. Но грозные взгляды стражей напомнили им, что необходимо поклониться и поблагодарить королеву. Испуганные дети едва не упали на колени. В это же время за их спинами появился распорядитель Халвин Норри в своем безупречном темном костюме с высоким воротом. Халвин был одним из тех людей, кому Илейн могла полностью доверять. К тому же за годы службы Халвин изучил королеву настолько, что знал заранее, в каком она настроении перед встречей. Не удивительно, что в руках о Распорядителя были кубки и бутылка отличного андорского вина из запасов. Без сомнений, он уже знал о ее распоряжениях, и их срочный характер говорил о том, что королева замыслила нечто сто́ящее, а значит, она в отличном расположении духа. Впрочем, Норри не был предсказателем, поэтому мысли королевы прочитать все же не мог.
- Моя королева, - почтительно сказал Халвин с едва заметной улыбкой, наливая кубки.
- В самое ближайшее время необходимо праздник в честь официального статуса Дочери-наследницы, - Илейн взглянула, плотно ли закрыты двери перед тем, как сообщить о своей идее. - Я не знаю, как назвать это мероприятия. День титулования или иначе. Главное, чтобы было понятно простолюдинам.
- Моя королева, - брови Норри слегка приподнялись. - Но титул Дочери-наследницы дается по праву рождения с момента появления на свет. Он не требует церемонии.
- Халвин, - Илейн нетерпеливо сделал глоток и откинулась на спинку кресла. - Почему я решила сделать это. Объясните мне.
- Учитывая, что моя королева по-прежнему просит еженедельные отчеты о различным слухах в Кеймлине, а также учитывая сами слухи, - рассуждал Норри. - Учитывая ее встречи с сиротами, которых называют Дети Дракона. Предполагаю, что тем самым вы хотите разрешить эту ситуацию раз и навсегда в пользу ваших наследников. Это действительно блестящая идея. Пусть и слегка с новаторским подходом для наших традиций.
- Именно, - Илейн нервно пригладила свои волосы. - Весь континент должен знать, что наследие Великого Дракона Возрожденного находится именно в этом замке. Что именно Андор в первую очередь продолжает его дело, а не Башня, Цитадель или айил. Потому что его настоящие дети, которых родила я лично, служат Андору.
- Блестяще, - повторил Норри, а его взгляд затуманился, что означало глубокие раздумья.
- Какой совет вы дадите, чтобы сделать церемонию лучше? - Илейн знала, что разум Халвина уже перебирает десятки вариантов. - И выпьем же за блестящее будущее Андора.
- За блестящее будущее Андора, моя королева, - повторил Нории и сделал глоток. - Какой совет могу я дать? Прежде всего, мое первое предложение - провести торжество в столице, чтобы ее жители почувствовали причастность. Мое второе предложение: заставить кайриенских лордов соперничать друг с другом за место ближе к Дочери-наследнице, что покажет их преданность единому с Андором будущему. Мое третье предложение: обязать присутствовать представителей Белой Башни и Цитадели, что означало бы также их признание. Боюсь, что с последним могут возникнуть сложности, поскольку моих ресурсов будет недостаточно.
- Айс Седай будут присутствовать, я это могу гарантировать, - Илейн поставила кубок на стол и Халвин вновь наполнил его. - Насчет Ашаманов... Вероятнее, будет правильнее, если они вовсе не будут знать, на какую церемонию пожаловали. Пусть пришлют любого своего представителя по поводу, скажем, Приюта. Ведь это буквально их бывшая резиденция. А когда приглашенный окажется на церемонии, будет уже поздно бежать. Таким образом Башня и Цитадель окажутся согласными свидетелями такого порядка.
- Еще одна блестящая идея. А что насчет Двуречья? - спросил Норри.
- Приглашения для этих не требуется, - Илейн не сумела сдержать раздражения в голосе. - Они поддержат детей Ранда, наших с ним детей, в любом случае, поскольку он их земляк.
- Шончан? - после этого вопроса Халвина повисла долгая пауза, в которой он и Илейн смотрели в разные стороны, перебирая варианты.
- Отношение к ним крайне плохое, - тихо сказала Илейн, словно шончан могли ее подслушать.
- Но выказанное уважение шончан по отношению к наследникам Андора придаст уверенности в процветающем будущем королевства, - несмотря на сказанное, на лице Халвина читалась смесь неуверенности и опасений.
- Возможно, по сценарию с Цитаделью, - предложила Илейн. - В крайний момент и без уведомлений.
- Возможно, это наилучший вариант, - согласился Халвин. - Правильно ли я понимаю, что детям из Приюта не следует появляться на торжестве?
- А что вы скажите по этому поводу? - Илейн сделала глоток вина. - Мне кажется, что лишний раз показывать их в одном месте с моими наследниками для сравнения не стоит.
- Разумно, - кивнул Норри. - Мое четвертое предложение: дать им новое наименование и устроить отдельное торжество в самом Приюте.
- Блестящая идея, - улыбнулась Илейн. - Пусть будут Дети Андора. Как вы находите?
- Я бы добавил больше пафоса: Надежда Андора, - предложил Норри. - И более того, я бы пригласил мастеров и мастериц, которые бы стали обучать всех детей Приюта полезному ремеслу.
- Это... Это потрясающая идея, Халвин, - Илейн от удивления и восхищения округлила глаза. - Мы можем привлечь ученых из Академии Розы. А дети из Приюта станут их подмастерьями. К тому же у некоторых из сирот может быть талант к музыке или живописи - необходимо пригласить бардов и художников.
- Я сделаю все распоряжения, моя королева. Предполагаю, потребуется две недели на подготовку. Разрешите мне произнести эти слова: за надежду Андора! - Норри поднял кубок.
- За надежду Андора, Халвин, - улыбнулась вдохновленная королева.
Илейн вышла из зала просителей последней, и стражи закрыли за ней двери. Она проводила взглядом Норри и стала подниматься к Авиенде в надежде, что они закончили свой спор с Бэйр. В сладкое чувство предвкушения великих дел попала ложка горечи от предстоящего расставания. Однако, Илейн еще надеялась, что Авиенда задержится, ведь Илейн хотела обсудить с ней несколько важных дел. Отъезд сестры-жены в Трехкратную землю не должен был пройти, так сказать, впустую для Андора. Поэтому королева потратила целый вечер в рассуждениях, что Авиенда может сделать для королевства. Конечно, Илейн понимала, как Хранительнице Мудрости, той предстоит много важных дел. Поэтому никаких существенных просьб Траканд не предполагала. Скорее символические, которые бы показывали особую связь айил именно с Андором. Более того, возможно, именно Илейн удастся изменить отношения айил с Кайриэном после прошлых войн. И уж тем более, имея такие связи, Илейн хотела взять инициативу сотрудничества между Хранительницами Мудрости и Айс Седай в свои руки, поскольку Эгвейн, к огромному горю, героически погибла, а новая Престол Амерлин Кадсуане Меледрин хоть и пользовалась уважением среди некоторых Хранительниц, не имела сестру-жену среди них. Новая эпоха требовала новых связей. Особенно перед угрозой шончан - еще одна горькая ложка в ее настроение. Илейн глубоко вздохнула и решила беспокоится не обо всем сразу. В этот час Авиенда стояла на первом месте. Королева поднялась по лестнице и прислушалась.
В тишине коридора не было ни намека на то, что кто-то ведет горячую беседу. Впрочем, Илейн предполагала, если разговор серьезный, Авиенда и Бейр, как бывшие Девы Копья, будут разговаривать жестами, чтобы никто не смог их подслушать. И даже случайный свидетель не разобрал бы, о чем идет речь. Сама Илейн немного понимала особенный язык айильских воительниц, но Авиенда сразу предупредила, что это должно оставаться в секрете, иначе Илейн могут сурово наказать за баловство и неуважение другие Девы Копья. Часто Илейн и Авиенда использовали язык жестов во время официальных мероприятий, чтобы предупредить друг друга о чем-то или же просто сделать так, чтобы происходящее закончилось как можно быстрее, а надоевшего лорда сопроводили куда-нибудь. Каждый раз было забавно смотреть, как удивляются знатные и маститые мужчины, когда их неожиданно отлучают от королевы. При том самые умные из них понимают, что это произошло не просто так, хотя Илейн и виду не подала, что просит избавить себя от собеседника. Авиенде такое применение древнего языка Дев Копья приходилось не по душе. Однако, ежедневные веселые сцены с лордами в конце концов смягчили трепетное отношение к своим традициям. Илейн ненамеренно наблюдала за своей сестрой-женой и отмечала, что с годами в ней становится больше от Андора, чем от Трехкратной земли. Конечно, стоило в замке появиться Хранительницам Мудрости, Авиенда принимала прежний облик. Но даже в этом Илейн стала замечать все больше старания, чем естественности. И конечно, это не ускользало от бдительного глаза Хранительниц, которые каждый раз говорили, что Мокроземье портит Авиенду, делает ее мягкой и даже гнилой. И все же находиться подле правителя самого сильного государства по ту сторону Хребта Мира было необходимо для мудрых женщин айил. И никто лучше Авиенды с этим бы не справился.
- Подслушивать больше нечего, - раздался ее раздраженный голос по ту сторону дверей.
- Я не подслушивала, - спокойно ответила Илейн, входя в комнату, где не так давно растворились переходные врата.
- Я знаю, - Авиенда выглядела подавленной.
- Как я могу помочь тебе? - Илейн не хотела и даже боялась спрашивать, как скоро будет их расставание, но заметно нервничала.
- Помочь? - вздохнула Авиенда и отошла к стене.
- Только, пожалуйста, не говори, что тебе нужно уходить прямо сейчас? - не выдержала Илейн, ее грудь от волнения высоко поднималась и опускалась, словно в комнате не хватало воздуха.
- Сегодня, - ответила Авиенда. - Нужно закончить одно дело.
- Значит, я могу помочь тебе закончить его. Вместе, - попыталась изобразить улыбку Илейн.
- Пожалуйста, не... - Авиенда закрыла глаза. - Все не так просто.
- Разве могут быть какие-то сложности у нас? - Илейн подошла ближе и взяла Авиенду за руку. - У тех, кто создавал такие великие вещи, как Серый мост.
- Илейн, - Авиенда посмотрела ей в глаза, ее голос стал звучать бесцветно. - Другие Хранительницы хотят, чтобы я взяла пятую часть тер'ангриалов, что мы вывезли из Эбу Дара. И все тер'ангриалы для выхода в Тел'аран'риод.
- Ты можешь забрать всё, - почти не сомневаясь произнесла Илейн. - Разве что... Медальоны Мэтрима. Я могу дать лишь один...
- Мне они вообще не нужны. Ни один, - Авиенда высвободила руку. - Дело вообще не в тер'ангриалах.
- А в чем же тогда, - Илейн закусила губу. - И почему именно сейчас они вспомнили об этом?
- Потому что Башня сказала им об этом, - гневно сообщила Авиенда. - Потому что я обязана не просто взять пятую часть, а показать им каждый тер'ангриал, что выберу. А когда они сообщат Башне (а они это сделают, я уверена), сколько получилось, Престол быстро вычислит, сколько осталось на руках у тебя. Вернее, сколько ты обязана вернуть Башне по праву. Илейн, понимаешь, это пощечина нам с тобой. И эту пощечину должна нанести ни кто иной, как я. Вот, в чем дело! Вот из-за чего я готова рвать и метать! И все это мне говорят сделать такие же, как я...
- Ох, вот как, - Илейн почувствовала себя сначала уязвимой, а затем в ней стал загораться гнев. - Башня хочет пощечину.
- Я возьму один, - твердо сказала Авиенда и взмахнула волосами. - Не могу взять меньше. Но и не обязана брать больше. Хранительницы это поймут, но ничего не скажут.
- Забери один из медальонов Мэта, - холодно предложила Илейн. - Айс Седай в Башне будут готовы нарушить все клятвы, ради одного такого. Я сделаю еще.
- Ты можешь вернуть в Башню Артам, который скрывал Ранда от Исчадий, - авиенда стала ходить по комнате. - От него больше нету прока.
- Да, это хорошая идея, - согласилась Илейн. - Но мне этого будет недостаточно. Я придумаю, как ответить пощечиной на пощечину...
- Не стоит, - подозрительно тихо сказала Авиенда и прикрыла дверь в комнату, выглянув на секунду.
- Почему это... - хотела возмутиться Илейн, но Авиенда приложила палец к губам.
- Морейн вывезла из Руидина несколько десятков тер'ангриалов, которые бесследно исчезли в кайриэнских доках, - сообщила Авиенда полушепотом. - И мне поручили найти эти тер'ангриалы.
- А потом? - Илейн приподняла брови.
- Это наследие Руидина и я обязана вернуть их, - твердо сказала Авиенда. - Однако, я не обязана возвращать их сразу все. Ведь Хранительницам они нужны для джи, а не как могущественные артефакты. Самые интересные сначала можно изучить и сделать копии. Если у тебя есть желание.
- Это было бы просто невероятно! - обрадовалась Илейн и подскочила к сестре-жене.
- Я тоже так подумала, - обрадовалась Авиенда и обняла королеву. - Но говорить об этом открыто не стоит.
- Нет, конечно, - согласилась Илейн. И все же, знаешь, если Башня уже замахнулась рукою на меня, на Андор, одной пощечины в ответ мне будет недостаточно.
- Не торопись. Возможно, это не лучшая мысль. Нужен хороший план... - хотела сказать Авиенда.
- У меня уже есть идея, - улыбнулась Илейн, а в ее глазах блеснули огоньки.
- Какая? - грустно улыбнулась в ответ сестра-жена, аккуратно поправив золотистые волосы Илейн.
- Я уверена, что между айил и Андором особая связь, - начала вдохновленно Илейн. - Между айил и моим домом. Ведь будущие королевы Андора - это потомки Ранда, чья мать Девой Копья. Я подумала, почему бы нам не скрепить эти глубокие, как корни, отношения, посадив во дворце Кайриена росток Авендесоры...
- Как ты можешь такое говорить! - Авиенда в ужасе отпрянула, и если бы Илейн не чувствовала горечь чувств сестры-жены, то намертво бы испугалась ее грозного голоса.
- Я всего лишь... - лицо королевы побледнело.
- Одна лишь мысль об этом взваливает на твои плечи целую гору тох! - воскликнула Авиенда, но тут же вязал себя в руки. - Прости... Прости. Авендесора гораздо больше, чем древо - это наш мир, наше величайшее сокровище, которое было предательски осквернено проклятым Ламаном. И война... И Последняя Битва... Прости.
- Я понимаю, - Илейн подошла и положила руку на грудь Авиенда, почувствовав, как сильно бьется ее сердце. - Прости меня. Спустя столько лет, я до сих пор не до конца приняла ваши традиции и мировоззрение.
- Ты не обязана, - Авиенда положила свою руку сверху. - К тому же это тоже тох. Только айилец, рожденный в Трехкратной земле может соблюдать традиции нашего народа. Ну, и Ранд. Но это скорее, как исключение.
- Но я обязана уважать эти традиции, а для этого мне нужно чаще думать, как ты, - попыталась улыбнуться Илейн.
- Это была хорошая идея, - вздохнула Авиенда. - Ты все правильно сказала. Никогда еще за тысячелетия народ айил не был так близок с Андором и твоей семьей. И будь моя воля, я бы передала росток Авендесоры. Но другие, к сожалению, не так близки с тобою. Их сердце до сих пор кровоточит от упоминания Ламана, от его предательства. И даже намек на то, чтобы повторить этот опыт, может заставить айильца поднять шуфу. Должно пройти еще время. Я не знаю, сколько времени.
- Я понимаю, - тихо ответила Илейн. - Во всяком случае Башне подобное не светит в принципе.
- Еще бы! - усмехнулась Авиенда. - Тем не менее, на Великом совете я подниму этот вопрос. О связи с Андором и наследниками Ранда. Это дело джи, даже если ваши дети никогда не пересекут Хребет Мира - они потомки Девы Копья. Значит, у меня будет много сторонниц. Но как обозначить эту особую связь, будут решать все Хранительницы.
- К слову, - вспомнила Илейн. - Я собираюсь устроить торжество в честь Дочери-наследницы Андора. Через две недели. Я хочу, чтобы Башня, Цитадель и все лорды признали ее окончательно истинной дочерью Дракона. Если бы айил отправили, скажем, свое слово. Это бы укрепило наше положение в Андоре и Кайриэне. Порядок и преемственность делают людей увереннее в будущем.
- Мы пришлем дар. Я подумаю над ним, - согласилась Авиенда.
- Пожалуйста, только не копье, - произнесла, не подумав, сестра-жена.
- Илейн, - Авиенда закрыла глаза. - Такие мысли - тох по отношению к Девам Копья. Это не игрушка и не сувенир. К тому же Инера никогда не была в Трехкратной земле, не проходила обучение, как ее бабка, даже не брала в жизни в руки иного копья.
- Ты права снова. Извини, - Илейн вновь закусила губу и отошла к окну. - Просто что бы я не подумала сегодня - все не правильно.
- И вообще, будь осторожна со всеми Детьми Дракона, - Авиенда подошла к сестре-жене. - Хранительницы пока не хотят говорить тебе, но ощущают, что с ними может быть связано нечто темное в будущем. Но им неведомо, о каких детях идет речь конкретно. О твоих или о сиротах.
- Темное? - удивилась Илейн. - Даже после жертвы Ранда.
В комнате повисла тишина.
- От него так и не было вестей? - спросила Авиенда.
- Двенадцать лет, - едва слышно ответила Илейн, глядя в окно. - Ты тоже ничего не чувствуешь?
- Я чувствую, как будто связана с целым миром, в котором не могу различить Ранда, - вздохнула Авиенда.
- Я тоже, - печально закивала Илейн. - Знаешь, иногда мне кажется, что мы ошиблись, когда отпустили его. Что это был вовсе не он.
- Слишком поздно думать об этом, - серьезно ответила Авиенда. - Да и какой смысл? У тебя на носу твое торжество, у меня - Великий Совет. А что дальше? Илейн, у тебя есть план?
- План? - слегка нахмурилась королева. - Планы не могут подождать в день расставания с тобою?
- Башня не будет ждать, Илейн, - Авиенда показала в одну сторону и в другую сторону. - Цитадель не будет ждать. Шончан не будут ждать.
- Только не про них, - Илейн вскинула в воздух руки. - Прошу. У меня уже бессонница...
- Шончан - это то, ради чего созывается Великий Совет, - еще серьезнее заявила Авиенда. - Илейн, послушай меня. Послушай! Башня сидит за высокими стенами, которые не смогли взять даже Айил. Но шончан это почти удалось. Цитадель существует дольше, чем стоит Башня, но была захвачена нами. Руидин защищен Хребтом мира, и едва ли дюжина человек не из Айил вообще знает, как его найти. А твой дом был захвачен и разграблен звереподобными троллоками. Когда наступит этот день, кто встанет на твою защиту? Башня? Ашаманы? Мэтрим Коутон? Или ты намереваешься победить их своими драконами-пушками?
- А что насчет айил? - так же серьезно, но с ноткой тревоги в голосе спросила Илейн.
- Мы дали клятву защищать Мир Дракона, - Авиенда выпрямила спину и стала чуть выше. - И мы выступим против шончан, если те вернуться захватить весь континент. Даже уступая им в силе, в численности, в умении направлять, в опыте - во всем. Но мы выступим, согласно данной нами клятве. А как в этом поможете нам вы? Задумайся над этим, Илейн. Мне казалось, что справедливость - это когда каждый вносит равный вклад. Айил кладут на карту свое существование. Готова ли ты пожертвовать всем ради будущего?
- Ты права, - Илейн отошла в сторону и стала тереть виски пальцами. - Если я буду избегать таких мыслей - это не спасет меня от шончан. Я просто... Ох... Просто у меня ощущение, что меня буквально бросают им под ноги. Одну в этом замке. Башня и Ашаманы заперлись в своих крепостях. Айс Седай стараются превратить меня в свою очередную собаченку, как они планировали обуздать Ранда. Жаль, что я не такой же таверен, чтобы все крутилось вокруг меня и само шло в руки. Теперь я должна составлять план за всех в мире, как противостоять шончан. При этом вновь пожертвовав своими людьми. Что мне им сказать? Простите, вашей жертвы во время Последней битвы было недостаточно? Придется потерпеть еще?
- Илейн, ты не одна, - на этот раз Авиенда подошла и взяла ее за руку. - Ты можешь обратиться к любому на континенте и он придет к тебе на помощь. Именно поэтому я и попросила тебя не торопиться с пощечинами. Еще есть время составить хороший план. План, как объединить всех под твоим началом, а не настроить друг против друга. Но нужно дождаться сначала Великого Совета. После этого я вернусь к тебе, и мы займемся этим планом. У меня есть несколько мыслей. Если хочешь...
- Да, - сразу же сказала Илейн. - Я хочу услышать их.
- Хорошо, - кивнула Авиенда. - Во время боя умом и опытом можно победить соперника гораздо больше тебя самого, как по численности, так и по силе. Но выиграть одну битву - не означает выиграть целую войну. Для победы в войне силы должны быть равными. Шончан умеют направлять, но и мы это можем. Можем гораздо лучше. У шончан многочисленное войско, но и мы можем выставить достаточно. У них есть корабли, а у нас есть Чаша ветров. И еще мы можем открывать переходные врата, а они нет. Однако, шончан могут перемещаться по воздуху, в отличие от нас. А еще у них есть таверен. Но и у тебя есть знакомый таверен, Илейн. Пока меня не будет, займись этими вопросами, если хочешь сделать силы равными. А все остальные вопросы мы решим вместе после Великого Совета.
- Ты права, - сказанное Авиендой заставило Илейн глубоко задуматься.
- А теперь мне пора собираться, - вздохнула сестра-жена. - Меня ждет еще Кайриэн. К тому же сюда поднимается Ракса.
- Почему? - слегка удивилась Илейн.
- Я поставила малого стража, - ответила Авиенда. - А если к тебе идет Капитан Стражи лично - дело серьезное, как ты помнишь.
- Тогда останься, - вздохнула королева. - Буквально пять минут еще.
- Хорошо, - кивнула Авиенда и отошла к окну. - Если это будет того стоить.
Капитан Королевской Стражи Ракса не любила встречаться с королевой лицом к лицу. Не потому что ей не нравилась Илейн Траканд. Нет, она любила лично патрулировать и разрешать все инциденты, за что сама Илейн ценила ее выше остальных и сделала Капитаном. Однако, если проблема становилась масштабной, или дело касалось весьма щепетильных подробностей, Ракса считала своим долгом координировать действия лично, а не посылать рапорт с другим стражем. К счастью, такое происходило довольно редко. И если к Илейн действительно направлялась Ракса, то либо произошло что-то серьезное, либо дело касалось чести дома Траканд. Поэтому Илейн поправила волосы и расправила платье. После чего несколько раз вздохнула, чтобы вернуть свои эмоции в строй. Наконец, раздался стук в дверь. Вошедшая Ракса первым делом оценила обстановку и осмотрела комнату. Она заметила Авиенду, но ни капли не поколебалась в своих намерениях. Серди Королевской Стражи Илейн и Авиенда были нечто целым, поэтому никаких отдельных донесений не практиковалось. Ракса знала, что обе сестры-жены (что бы это не значило по мнению Капитана) не скрывают ничего друг от друга, а значит и Страже нечего скрывать от Авиенды. Ракса осторожно прикрыла за собою дверь и подошла ближе к Илейн, которая поняла, что речь пойдет все же о ее чести, а не катастрофе. От этого королеве стало немного легче. Вероятно, на улице был пойман очередной пьянчуга, слишком громко выкрикивающий угрозы.
- Моя королева. Миледи, - голос Раксы был тверд, как камень, она также сделала небольшой поклон Авиенде. - Стража обнаружила ряд инцидентов, о которых я посчитала нужным сообщить вам лично.
- Что-то серьезное? - спросила Илейн изобразив добродушное лицо.
- Хотела бы я сказать, что нет. Во всяком случае, для меня самой это было бы ерундой, - Ракса сделала паузу. - Однако, инциденты повторяются раз за разом в разных частях Кеймлина. Предполагаю, что речь идет о группе лиц, которая за этим стоит. Более того, вопрос может касаться вашей безопасности.
Илейн и Авиенда переглянулись.
- Мы обнаружили на улицах Кеймлина несколько непристойных надписей. О королеве, - Ракса тщательно подбирала слова. - Эти надписи были нанесены на стены в глухих кварталах красной краской.
- Всего лишь надписи, - улыбнулась Илейн и махнула рукой. - Не о чем беспокоиться. У кого-то выдалась плохая неделя и он выместил злость на стене.
- Боюсь, что дела обстоят серьезнее, - Ракса так тяжело вздохнула, что улыбка сползла с лица Илейн, а Авиенда подошла к ним вплотную. - На днях мы взяли образец краски со стены, чтобы проверить ее происхождение. Так мы смогли бы получить подсказку, где искать преступника. И несколько независимых экспертов, включая Айс Седай, сообщили нам, что это человеческая кровь.
Взгляд Илейн затуманился, она словно уставилась в пустоту.
- Что было написано на стене? - твердо спросила Авиенда.
- Всего два слова, миледи, - Ракса поджала губы. - «Королева-ведьма».
- Это абсурд, - усмехнулась Авиенда. - Такие выражения были у Белоплащников, но от них давно не осталось и следа.
- Совершенно верно, миледи, - кивнула в ответ Ракса. - Мы опросили жителей домов, где были нанесены надписи. Они утверждают, что не видели, кто их мог нанести. Какой-либо связи между всеми домами или их жителями, где обнаружили надписи, мы не обнаружили. А жители этих домов никогда не были замечены в неуважении к короне.
- Я хочу лично видеть это, - вдруг заявила Илейн.
- Боюсь, что все надписи были нами очищены немедленно, - сказала Ракса.
- В таком случае, прежде чем уничтожать следующую надпись, сначала покажите ее мне, - приказала королева.
- Почему ты так уверена, что появится новая надпись? - спросила Авиенда.
- Потому что до сих пор я никак не отреагировала на них. Преступник будет продолжать оставлять мне любовные послания, - наигранно спокойно сказала Илейн.
- Мы закроем ее от лишних взглядов ширмой до вашего визита, - кивнула Ракса.
- Сколько было обнаружено надписей? - спросила Авиенда.
- Двенадцать, миледи, - ответила Капитан Стражи.
- Галад, - едва слышно выговорила Илейн, после чего Авиенда нахмурилась.
- Что еще известно об этом? - спросила Авиенда.
- В Кеймлине не было обнаружено ни одного тела, чью кровь могли бы использовать для этой мерзости, - сообщила Капитан. - Вероятно, их могли вывезти за пределы города. Мы усилили проверки на воротах. За исключением карет лордов, разумеется. Однако, за ними установила слежку Тайная Служба. Не было обнаружено никаких улик на месте.
- Далеко от замка? - спросила Авиенда.
- Все надписи были сделаны в бедных кварталах почти у крепостных стен.
- Как странно, - Авиенда скрестила руки на груди. - Там, где меньше всего людей.
- О чем я и сказала, - вздохнула Илейн. - Эти послания для меня лично, а не для жителей города.
- Если позволите, моя королева, - Ракса сделала легкий учтивый поклон. - Но я бы не советовала вам обращать на это внимание и появляться там, где была сделана подобная надпись. Это лишь даст преступнику больше самоуверенности.
- В ваших словах есть разумное семя, - сказала Илейн. - Но есть вероятность, что преступник пойдет гораздо дальше, чтобы привлечь мое внимание, если я так и не уделю его. И преступление может стать уже гораздо серьезнее.
- Он пойдет на это в любом случае, потому что у него уже есть какая-то цель, чтобы вытворять подобное, - Авиенда закрыла глаза и потерла пальцем переносицу. - И либо вы поймаете его раньше, либо он зайдет слишком далеко в достижении этой цели. В этом городе сидят лучшие воины, Айс Седай, Ашаманы, лорды, ученые, кто угодно. Что еще нужно, чтобы поймать какого-то ненормального?
- Нужно понять в первую очередь, кому это выгодно, - задумалась Илейн.
- Нужно, чтобы каждый просто выполнял свои обязанности, - голос Авиенды прозвучал слегка раздраженно, она широко взмахнула рукой. - Обязанность Королевской Стражи - обеспечить безопасность замка и королевы. Обязанность королевы - обеспечить безопасность страны. А моя обязанность - вернуться в Трехкратную землю.
Авиенда направилась к выходу.
- Разумеется, миледи, - тихо произнесла Ракса, сделав шаг назад.
- Авиенда, - Илейн быстрым шагом пошла за ней. - Постой. Авиенда! Неужели ты уйдешь именно сейчас?
- Моя королева, - произнесла вслед той Ракса.
Голос королевы еще долго раздавался в коридоре и на лестнице, пока не стих среди гобеленов замка, на которых были изображены победы Андора со времен Столетней войны. Ракса подошла к окну и взглянула на солнечный двор. Сначала она сомневалась, что оповещать королеву об этом было хорошей идеей, но теперь была уверена, что сделала правильный выбор. Если события зайдут слишком далеко, королева будет предупреждена. Но как не допустить того, чтобы события заходили далеко? Как вообще понять происходящее? Человеческая кровь! Но при этом ни одного мертвеца в городе. Разве что... Ракса посмотрела в коридор. Разве что жертвы никогда и не были в городе. Это могли быть обычные несчастные крестьяне. Более того, преступнику не было никакого смысла везти тела в город. Было достаточно привезти их кровь. И чтобы не вызывать подозрений, преступник мог притвориться мясником. Ну конечно! Ракса моментально очутилась в коридоре. Преступник, очевидно, орудовал ночью, чтобы его никто не заметил. А это означает, что до ночи он должен был где-то находиться в городе. С ведром крови. И мясные лавки для этого подходили как нельзя лучше. Ракса уже сбегала вниз по лестнице. Если начать обыск... Нет, не сейчас, а перед закатом. На тот случай, если преступник хочет вновь разукрасить стены Кеймлина именно этой ночью. Отправить стражу патрулировать улицы. Но сначала переодеть ее в простую одежду, как случайных прохожих. Мысли ураганом проносились в голове Раксы. Все может быть закончено уже сегодня...
- Ох, - Ракса едва не сбила с ног пожилого человека в коридоре. - Мастер Норри. Приношу свои извинения.
- Миледи, - Халвин Норри едва не выронил свои книги учета из рук. - Рад вас видеть в замке. Должно быть, произошло нечто экстраординарное, раз вы здесь.
Ракса не любила, когда ее называли миледи, поскольку была капитаном, а не изнеженной женой лорда, в конце концов, она снесла бы обращение "мастер", что позволялось при обращении к мужчинам на службе. Но "миледи"...
- Вопросы безопасности королева, мастер Норри, - спокойно ответила Ракса обладающая феноменальным самообладанием в такие моменты. - Вам совершенно не о чем беспокоиться.
Капитан особо отметила это "Вам".
- Такова моя натура, - вздохнул Халвин. - Беспокоится о вещах мне дорогих. Однако, вы так торопились, словно кто-то изрисовал стены замка непристойными надписями во время вашего дежурства. Не смею вас задерживать. Безопасность королевы превыше всего.
- Безопасность королевы превыше всего, - повторила Ракса. - Однако, мастер Норри, ваше общество может помочь мне в одном деле. Видите ли, меня интересуют некоторые слухи. Вы человек, который постоянно бывает в городе в различных местах, вы слышите, о чем говорят люди. Некоторые говорят, что у вас сотня ушей.
- Боюсь, их всего лишь два, миледи, - Халвин потянул мушку уха, а его глаза блеснули.
- Тем не менее, не слышали ли вы ничего в последнее время о таких призраках прошлого, как Белоплащники? - Ракса подошла ближе и понизила голос.
- Миледи, - воскликнул в ответ громко Халвин. - Откуда в вашей юной голове столь печальные познания из прошлого? Впрочем, не могу не похвалить вас за любовь к истории. К счастью, я уже 12 лет не слышал ничего о так называемых Белоплащниках. Если хотите, я могу рассказать вам больше об этой организации? Впрочем, они навсегда остались в прошлом. Однако, позвольте узнать, что вас натолкнуло на эту страницу истории?
- Это сделали Айс Седай, мастер Норри, - абсолютно уверенно заявила Ракса. - Насколько я знаю, между ними был существенный конфликт.
- Это мягко сказано, - Халвин внимательно изучал лицо Раксы, чтобы понять, говорит ли она ему правду.
- Может, вам известны люди, которые прежде состояли на службе у Белоплащников? - спросила Ракса, собираясь уже уходить.
- Не припомню такого, - улыбнулся Халвин. - Хотя почему же? Я знаю одно имя.
- Не могли бы вы назвать его? - спросила Ракса улыбнувшись в ответ.
- Признаться, миледи, - Халвин слегка приподнял брови. - Удивлен, что вы узнали о Белоплащниках, но совершенно упустили из виду их печальный конец. Они принимали участие в Последней битве под командованием Галада Дамодреда. Старшего единокровного брата нашей королевы.
- Галад Дамодред, - повторила Ракса и сразу же вспомнила, что Илейн произносила это имя во время их беседы.
- Кажется, миледи, вы куда-то спешили, - усмехнулся Халвин. - Боюсь, меня тоже ждут неотвратимые дела.
- Мастер Норри, - учтиво совершила поклон Ракса.
- Ах, да, миледи, - Халвин отошел на несколько шагов, но развернулся. - Чуть не забыл сообщить вам пару новостей. Через две недели королева планирует провести в городе грандиозное торжество с участием наследников. Также королевскую карету привели в порядок. Однако, я бы советовал вам проверите ее, так сказать, надежность. Скажем, на узких улицах бедных кварталов. Миледи.
Ракса проводила взглядом Халвина Норри. Капитан стражи был публичным человеком, о нем знали все в столице Андора. Конечно же, где бы не появлялся Капитан, об этом сразу же становилось известно. Впрочем, как и о самих Королевских Стражах, облаченных в одинаковую форму, созданную на основе боевого костюма Дев Копья. Именно поэтому был создан отряд Тайной Стражи - разведки, которая тайно следила за подозрительными личностями, и в первую очередь лордами, а также их слугами. О Тайной Страже знали лишь Капитан и королева. Даже сами Тайные Стражники не знали о том, сколько людей в их рядах. Однако, для Илейн такая простая организация была бы оскорблением, поэтому помимо Тайной Стражи существовала сеть шпионов Халвина Норри, подчиняющаяся лично ему. Еще более тайная и еще более скрытная группа людей, которые даже не подозревали о существовании друг друга. Тем не менее, Ракса прекрасно подозревала о ее существовании. В первую очередь из-за постоянных оговорок самой Илейн. Впрочем, Ракса была достаточно умна, чтобы понимать мотивы королевы и значимость такой сети шпионов. Но будучи преданным своему делу человеком, она иногда задавалась вопросом: насколько надёжна эта сеть шпионов и не играет ли она на руку кому-нибудь еще? Ракса предполагала, что Халвин Норри является главой этой сети. Но заявлять об этом открыто было бы слишком глупо и непрофессионально с ее стороны. Норри отмечал проницательность Раксы и в первые годы службы оказывал ей всяческую поддержку тайно. Однако, позднее в нем, как и в любом сознательном человеке, стал пульсировать вопрос: насколько Ракса предана Илейн?
Сама Ракса была удивлена, что почти ничего не знала о старшем брате королевы, кроме того, что тот существовал. В Кеймлине было известно, что Галад является одним из искуснейших воинов мира, который принимал участие в Последней битве. Однако, никто с уверенностью не мог сказать, что с ним стало после нее. Одни утверждали, что Галад героически погиб в сражении, очевидно, путая историю с жизнью Гавина - младшего брата королевы. Вторые утверждали, что Галад был захвачен шончан и находится у них в плену. Третьи злые языки вовсе говорили, что Галад был умерщвлен по приказу самой Илейн, чтобы не мешать ей в захвате трона. Тем не менее, информации о том, что он был связан с Белоплащникми, не сохранилось. Или же она была тщательно отредактирована? Особенно в связи с тем, что Галад командовал ими в Последней битве. С тех пор старший брат Илейн ни разу не появлялся в Андоре. Как удалось выяснить вскоре Раксе, он был счастлив в браке с Первенствующей Майена Берелейн и переехал в ту далекую страну. Его связь с Андором оборвалась годы назад, и подозревать Галада в чем-либо было просто абсурдно. Тем не менее, Ракса по-прежнему предполагала, что таинственные надписи мог оставлять один из бывших офицеров-Белоплащников, который стремится объединить вокруг себя тех, кто ненавидит королеву Илейн. Соответственно, Галад мог помочь создать список из имен подозреваемых. Правда, написать ему Капитан Королевской Стражи опасалась. Никто не знает, в чьих руках может оказаться письмо с подобной информацией. Например, в руках Айс Седай, которые используют ее против королевы Андора. Или, что еще хуже, в руках Халвина Норри, который использует ее против самой Раксы.
Наконец, что означали последние слова Норри, сказанные ей? Неужели, он уже в курсе тех инцидентов, которые Ракса только-только обсудила с королевой. В таком случае, когда он успел узнать о том, что королева собирается сама посетить такой инцидент, случись он вновь? Ракса оценивала свою работу через ощущение неожиданности и тревожности. Чем сильнее она чувствовала, что происходят вещи неподконтрольные и не инициированные ею самой, тем хуже она выполняет работу. Обычно именно Норри являлся причиной подобных чувств. Казалось, он всегда на шаг впереди и иногда ведет себя, как ментор, экзаменующий Королевскую Стражу. Теперь к этому добавился таинственный преступник и желание королевы увидеть своими глазами оскорбления в свой адрес. Вот бы отговорить ее от этой затеи под каким-нибудь хитрым предлогом! Ракса резко встала в коридоре, отчего проходящие мимо служанки с бельем испугались и побежали вперед. Может, Норри и подсказал этот хитрый повод. Если к новой надписи на стене подъедет королевская карета, в которой будет сидеть сама Ракса, то королева останется в безопасности, а преступник получит то, что хотел, хотя и не узнает правды. Следующая мысль выбила вовсе Капитана Стражи из колеи: а что, если Норри хочет этого в личных целях? И надеется осуществить свои планы ее руками. Может, он сам как-то связан с преступником? Такое нельзя исключать. Однако, проверить преданность Халвина будет чрезвычайно трудно, поскольку он и без того на шаг впереди. А если он еще и что-то заподозрит! Если все это имеет хотя бы каплю реалистичности - в Андоре назревает нечто ужасное. Прямо под носом у Раксы. И она войдет в историю, как глупейший Капитан, если не придумает ничего в ближайшее время. Капитан вздохнула и направилась твердым шагом к воротам замка.
Во дворе у ворот гарцевал красивый конь с молодым мужчиною. Это был офицер Королевской Стражи Виктур, прибывший из Арингилла. Обычно спокойный и рассудительный, но в эту минуту явно чем-то обеспокоенный. Виктур был на особом счету у Раксы. Наследник разорившегося лорда, он покинул свой дом и добился аудиенции у королевы, которая приняла его на службу. Проблема была в том, что сыновьями лордов было почти невозможно управлять. Порою в их голове возникали столь "блестящие" мысли, что парни могли даже бросить пост ради их осуществления. На счастье Виктура, он отличался проницательностью на грани интуиции. Илейн же и вовсе считала, что в нем есть дар Предсказания. Правда, искру силы в Виктуре не обнаружили. Неделю назад Виктур заявил, что едет в Арингилл, а на приказ самой Раксы оставаться в Кеймлине ответил внезапным исчезновением. И вот он здесь! Впрочем, Ракса уже подозревала, что Виктур приехал не с пустыми руками, а привез нечто... нежелательное. Когда Ракса видела Виктура столь тревожным, это всегда означало, что у него есть плохие новости. А ничего подобного в этот час Капитан не желала. К тому же ворота королевского замка - плохое место для плохих новостей. У них есть уши халвина Норри. Поэтому было необходимо отвести Виктура подальше, прежде чем он расскажет, что произошло или происходит в Арингилле. Ракса тяжело вздохнула. Клубок проблем вокруг становился все больше и туже. Едва Виктур раскрыл рот, как Ракса подняла руку, заставив его попридержать слова. Она подошла к Стражу у ворот и приказала привести ей лошадь, а также вызвать немедленно Амару - еще одного офицера, которая была негласным заместителем Капитана. Виктор иза всех сил старался не издавать звуков, хотя напряжение в нем было столько велико, что он мог взорваться Дрконом-пушкой. Ракса же хранила ледяное спокойствие.
- Капитан, - у ворот появилась Амара, которая явно бежала. Она на секунду пересеклась взглядами с Виктуром, и на ее щеках появился едва заметный румянец, который не ускользнул от Раксы.
- Страж, - привычно отозвалась Ракса, отвела в сторону и едва слышно произнесла. - Человеческая кровь для мерзких надписей в мясных лавках. Перед закатом рейд. На воротах допрашивать и записывать всех мясников, проверять до дна. Собери дюжину стражей и отправь переодетыми на дальние концы. Пусть сидят в засаде, не патрулировать. Через четыре часа расчистить путь к Приюту. Я проведу патруль.
- Есть, - ответила Амара, но прежде чем уйти, бросила еще один взгляд на Виктура.
Когда привели коня для капитана, Виктур казался уже пунцовым. Однако, потребовалось еще некоторое время, чтобы они проехали шумные городские улицы, где их могли подслушать, следуя рядом. И только оказавшись одними на пустой дороге, ведущей к Приюту, Ракса была готова выслушать.
- Их сотни! - выпалил Виктур так громко, что с ближайшего дерева вспорхнула птица. - Они идут в Кеймлин.
- Продолжай, - холодно заявила Ракса.
- Это все треклятые кайриэнские лорды! - гневно произнес Страж.
- Пусть так, - ответила Капитан. - Может, объяснишь, почему ослушался приказа?
- Беженцы, - Виктур тяжело дышал. - Я заметил их на Арингилльском тракте.
- Допустим, - поджала губы Ракса. - Как это относится в твоему побегу?
- Я обратил на них внимание и сразу понял, что ситуация серьезная, - Виктор стал говорить быстрее. - Я помчался дальше по тракту и нашел лишь больше беженцев. Вдоль всего тракта тянется их бесконечный поток. Я насчитал шесть сотен. И это только в дороге. В Арингилле их еще больше. Кайриэнцы перекрыли Серый мост и требуют плату за проход, но толпа по ту сторону реки набралась такой огромной, что они силой сбросили охрану моста и пробились в Андор. Они все идут в Кеймлин. Я спросил, наверное, сотню раз.
- Ты случайно не спросил, что их заставляет идти в Кеймлин? - новость была катастрофичной, и чем больше Ракса позволяла себе думать о ней, тем масштабнее становилась катастрофа: беженцы несли в столицу панику, болезни, преступность, а главное - народный гнев.
- Разбой и бесправие в Кайриэне, - с горечью в голосе произнес Виктур. - Там больше нет воинов айил, нет армии Великого Дракона Возрожденного, местные лорды окопались в своих замках и бросили простых людей на произвол разбойников. Столица захвачена купцами, которые подкупили наемников и правят городом якобы от лица Королевы. А еще по всему Кайриэну прошла чудовищная волна поджогов, которую никто не может объяснит, словно это происки Темного. Горели целые деревни. А тем временем наша Королева...
- Достаточно, - строго сказала Ракса.
Виктуру стоило усилий промолчать.
- Сколько дней пути отсюда? - спросила Ракса с надеждой в голосе.
- 10 дней пешего пути с их скоростью, - сообщил Виктур, и Ракса тяжело вздохнула.
- Как раз к торжеству, который планирует устроить королева.
- Что за торжество? - нахмурился страж.
- Пока неизвестно. Вероятно, идея этого дня, так что все подробности узнаем завтра, - голос Капитана был спокоен. - Оно как-то связано с наследниками, предполагаю.
- Мы должны ее отговорить, - громко и уверенно сказал Виктур.
- Проще уговорить птиц летать задом наперед, - ответила Ракса. - К тому же наша задача, Виктур, напоминаю тебе: решать проблемы, а не подстраиваться под них. Рано или поздно кайриэнские беженцы явятся в Кеймлин, хотим мы этого или нет. Лучше, конечно, поздно.
- Мы можем отправить отряд, который их задержит и не позволит идти дальше, - идеи юного Виктура были столь прямы и неповоротливы, что радовали Раксу своей наивностью и молодостью духа.
- Я поняла тебя, - уголки губ Раксы чуть приподнялись. - Но хочу вновь напомнить о другой вещи: не делай хуже. Очень жаль, что ты не записываешь. Представь себя, идущего по дороге, уставшего и голодного. Единственное, что еще держит тебя на ногах - одна мысль о том, куда ты идешь и где твоя жизнь не будет столь ужасна. Ты был бы рад отряду вооруженных людей, прегродивших тебе путь?
- Если...
- Никаких если, Виктур, - мягко говорила Ракса. - Это простой вопрос: ты был бы рад?
- Нет, - ответил страж.
- А чему бы ты был рад? - Ракса посмотрела на собеседника.
- Еде, - ответил, задумавшись, Виктур. - Вину, шатру, в котором можно переночевать...
- Ты бы отказался от еды и шатра, если бы они вдруг оказались перед тобой рядом с дорогой? И пошел бы дальше в Кеймлин?
- Я бы остановился, чтобы поесть, а потом уже продолжил путь, - ответил Виктур.
- А если бы еще выступал бард?
- Я бы задержался еще чуть-чуть, - наконец, до Виктура дошло то, о чем говорит его капитан.
- Задачу понял? - спросила Ракса.
- Так, - ответил страж.
- Доверяю ее тебе, - ужа отдавала приказы Капитан. - Бери полевые кухни и запас на складах Стражей. Найди двух бардов, которые будут развлекать беженцев за хорошую плату. Если найдешь еще кого-то - отлично. Пусть Эйна выделит тебе взвод для организации лагеря с палатками.
- Так, - кивнул Виктур.
- Задержи их настолько, насколько сможешь, - ракса остановилась и развернула коня.
- Есть, - ответил Виктур с таким серьезным лицом, словно его отправляли в Шайол Гул сразить Темного.
- И еще раз прокрути в голове то, что предложил ты, и что приказала тебе сделать я, Виктур, - голос Раксы звучал серьезно и убедительно. - Это самое главное, что отдаляет тебя от хорошего капитана. Ступай!
- Капитан, - страж даже не взглянул на Раксу и пришпорил коня.
Капитан Королевской Стражи отправилась в Приют давать распоряжения к приезду Илейн. Виктур был весьма оскорблен замечанием Раксы, но молодая горячность постепенно уступала голосу разума. Та пропасть между словами стража и капитана в отношении к обычным людям, которых они клялись защищать в том числе, делала больно, но в то же время открывала какую-то странную дверь в себе, которую Виктур раньше даже не замечал. Больнее было даже не от мудрости Капитана, а от своей глупости и несообразительности. Действительно, с помощью полевой кухни и песен бардов можно было сделать жизнь людей лучше и при этом добиться собственных целей. Буквально убить одним выстрелом двух зайцев. В то время как сам Виктур предлагал поставить капкан, в который сам же бы и попал, сделав хуже только себе. Чтобы отвлечься от этих мыслей, страж стал вспоминать удобные места для расположения сотен беженцев по пути из Арингилла в Кеймлин. Было бы лучше, расположить их как можно ближе именно к Арингиллу. В таком случае даже те, кто уже прошел дальше, стали бы возвращаться. Ведь один день по дороге назад ради крова и еды выглядит удачнее, чем десяток дней без еды в надежде на объедки в Кеймлине. Однако, и это показалось Виктору недостаточным, чтобы остановить поток беженцев. Необходимо было что-то придумать, чтобы несчастные люди уже в самом Арингилле передумали выдвигаться в путь в сторону столицы Андора. Первые мысли Виктура вновь оказались устрашающими: эпидемия, восстание, наказания. Нет, все это не соответствовало словам раксы "не делай хуже". А если рассказать людям, что королева вскоре прибудет в Арингилл, потянутся ли люди к ее приезду назад в город? Нет, это было бы обманом, а ложь никогда не делает ситуацию лучше. И как только Раксе удается находить такие удачные решения? Потому ее и назначили капитаном.
Во королевском дворце Кеймлина царила суматоха, связанная с отъездом сестры-жены королевы Илейн и предстоящим посещением Приюта. Стража была на ушах, поскольку в замок стали стекаться знатные жены знатных лордов со своей прислугой, которые хотели видеть Илейн немедленно. Однако, Королева была занята тем, что уговаривала Авиенду задержатся до тех пор, пока не вернется из Приюта. Авиенда была занята тем, что пыталась собрать свои вещи и найти место, где открыть переходные врата. А еще спрятаться от Илейн, потому что предстоящее расставание, пусть и временное, также заставляло ее сердце страдать. Авиенде было гораздо проще не прощаться вовсе, вернее, не предавать этому особое значение. Илейн же опасалась, что айильцы запрутся в своей пустыне вовсе и запретят выходить из нее. В таком случае Авиенда просто застрянет там и ей придется выбирать между собственным народом и Кеймлином. И Илейн прекрасно понимала, какой выбор сделает сестра-жена.Поэтому хотела сделать момент расставания особенным и запоминающимся. Впрочем, для Виктура, к счастью, суматоха не играла никакой роли. Он быстро отдал распоряжения о провизии и кухне, после чего отправился к генералу Эйне для предоставления в командование взвода солдат. Вместе с Эйной было решено, что выдвигаться следует еще до заката в тот же день, так что солдаты-добровольцы должны были мобилизоваться немедленно. По правде говоря, Эйна собрала взвод из самых никчемных солдат, что бросалось в глаза уже при первом взгляде на этих вчерашних мальчишек. Так что на плечи Виктура ложилась еще и забота о них. Однако, преисполненный уверенности в своих силах и желании доказать Раксе свои возможности, Виктур не обращал почти никакого внимания на детали. Полевая кухня была почти собрана, провизию уже погружали на повозки, а взвод для сопровождения маршировал не в ногу к Арингилльским воротам для построения за городом. Дело оставалось за малым и Виктур отправился в знакомую таверну "Троллочий рог".
- Просыпайся, ты мне нужен, - деревянная дверь на чердаке с грохотом отворилась и королевский страж вошел в крошечную комнату, наполненную запахом дешевого алкоголя и пота.
- Кто... - проснувшийся худой мужчина в поношенной одежде резко подскочил на кровати и потянулся к тумбе, но увидев Виктура, повалился на подушку обратно. - А, это ты, мой мальчик.
- Для тебя есть хороший заработок, - Викут взял в руки кувшин с водою, стоящий у двери и вылил на мужчину.
- Ах ты ж... - подскочил тот вновь. - Неужто сыграть на твоей свадьбе?
- Королевский заказ, - заявил Страж. - Удвою оплату, если найдешь еще кого-нибудь развлечь большую толпу.
- Королевский заказ звучит аппетитно, - заинтересовался мужчина. - А кормить будут?
- Жду внизу, - ничего не объяснив, ответил Виктур и вышел в коридор.
Таверна "Троллочий рог" отличалась от всех прочих тем, что над камином в ней висела настоящий огромный рогатый череп троллока. Причем жители столицы не раз возмущались и даже жаловались королеве об этой ужасной вещице. Но владелец таверны, между прочим, бывший воин армии Илейн, повторял, что это всего лишь напоминание о славной победе. К тому же доблестное прошлое играло ему на руку. Виктур встал напротив массивного черепа и разглядывал широкие рога, которые некогда наводили страх на врагов, а теперь столько раз были залиты пивом и вином из кружек хмельных гостей таверны, что не просыхали почти никогда. Плеснуть остатки выпивки в лицо врагу казалось местным посетителям чем-то смелым и символичным. К Виктуру подошла молодая служанка в надежде угостить Королевского Стража и по возможности не только едой и напитками, но и своим вниманием. Однако, Виктур не глядя поднял руку и девушка, закусив губу отошла прочь, непристойно раскачивая бедрами. Мужчина, живущий под чердаком таверны, был никем иным, как дядей Виктура - страшим братом его отца. Некогда их семья владела большим поместьем и землями в Кайриэне. Однако, когда старший сын и наследник сбежал с крестьянкой, чтобы стать бардом и бродить по свету, старый лорд не выдержал и заперся в своей комнате, отказываясь есть, спать и разговаривать с кем-либо. Забота о поместье и лорде, сходящем с ума легла на плечи отца Виктура. А затем произошла новая черед бед и несчастий, которая накинула ему на шею петлю. Виктур остался один наедине с войной и разорением Кайриэна. Поместье опустело, а Виктур перебрался в столицу, где и пережил сражение за Кайриэн. Он был слишком юн, чтобы сражаться с троллоками, защищая свою землю, хотя и не раз просился взять его в армию королевы Илейн и даже в ряды айильцев.
Виктуру казалось, что он родился не вовремя и пропустил самое главное событие эпохи - Последнюю Битву. Впрочем, ему ни раз говорили прямо, что остаться в живых, особенно для одинокого ребенка - это уже достижение, которому следует радоваться, а не печалиться. После Великой Победы Виктур добился аудиенции у королевы Илейн, которая жила в первые годы в Кайриене, пока восстанавливали ее замок в столице Андора. Настойчивость и дух юноши понравились королеве, и та взяла Виктура в пажи, а потом назначила Стражем. Впрочем, перед этим ей стало известно знатное происхождение юнца. Виктур был уверен, что отец бы им гордился. Он много раз порывался отправится в Кайриэн, в родное поместье, чтобы увидеть, что с ним стало. Но служба Стражем не позволяла это сделать. Виктур скрыл от Раксы тот факт, что сбежал в Арингилл именно из-за тоски по дому. Что надеялся переехать Серый мост и помчаться в сторону отцовского поместья. Если бы не обнаружил сотни беженцев в пути и не посчитал своим долгом доложить об этом. Теперь в его голове созрел новый план. Организовать лагерь беженцев, а когда все станет войдет в колею, уехать в Кайриен. На пару дней, или даже на вечер, да хоть на минуту посмотреть на свой дом. Если от этого дома вообще осталось хоть что-то. Внезапные пожары, охватившие весь Кайриен чуть ли не одним днем, вероятнее всего, расправились и с усадьбой. А если что и осталось - все растащили крестьяне с окружающих деревень. Да и разбойники наверняка использовали поместье не раз. Впрочем, что толку от старого дома? От заросшего сада? От заброшенных полей? Что толку от прошлого Виктура, за которое он иногда так отчаянно цепляется? Уйди он со службы - чем он будет отличаться от всех этих беженцев, которые идут в столицу? Если бы только он чащу слушал своего отца, когда тот рассказывал, как вести хозяйство.
- Виктур, - вдруг за спиною раздался голос, от которого сердце Стража дрогнуло.
- Амара? - молодой человек развернулся и на его лице появилась улыбка. - Как ты меня нашла?
- Я случайно увидела твоего коня... - другая Страж смутилась, потому что Виктур сразу догадался, что она искала именно его. - Я слышала, что ты уезжаешь. Вновь уезжаешь?
- Это важное дело, - заявил он. - Поехали со мною! Точно! Ты мне поможешь. Очень поможешь! Я могу взять тебя, Ракса не будет против. Я хочу взять тебя.
- У меня сегодня рейд, Виктур, - печально сказала Амара и подошла ближе, непрестанно поглаживая темную косу. - Мне очень жаль. Я бы поехала, правда.
- Приезжай завтра! В любой другой день. Я уезжаю на две недели, - с надеждой просил Виктур.
- Ты хочешь, чтобы я приехала? - тихо спросила Амара, глядя ему в глаза.
- Я хочу этого, - прошептал ей Виктур. - Я хочу, чтобы ты была рядом.
- Виктур, - глаза Амары стали влажными. - Я была бы так счастлива...
- Ну голубки! - раздался громкий мужской голос на всю таверну. - Обещай мне, что пригласишь на вашу свадьбу!
Дядя Виктура спустился вниз и вальяжно шел к родственнику. Амара смутилась и опустила взгляд, после чего быстрым шагом покинула таверну. Виктур смотрел ей вслед так, словно в его сердце оказался тупой нож. Ноющая боль сковывала мышцы и мешала мыслям коснуться языка. Наконец, он сжал крепко кулаки и сквозь зубы процедил:
- У тебя пол часа, чтобы оказаться за Аринглилльскими воротами при взводе солдат.
- Двойная оплата в силе? - усмехнувшись спросил мужчина и крикнул служанке. - Эй, мне кружку эля!
Виктур ничего не ответил и тяжелыми шагами вышел из таверны. Амары не было видно в толпе. Не оглядываясь, Виктур сел на коня и отправился в замок. У него еще было немного времени. Стоило ему оказаться у ворот, как он заметил Раксу, вернувшуюся из Приюта. Капитан спросила, как проходит подготовка, и Виктур ответил, что в ближайший час выдвигаются из Кеймлина. Когда же он спросил про Амару, Ракса ответила, что она сегодня будет контролировать рейд и еще одно важное дело ночью. После чего последние надежды Виктура уехать вместе окончательно рухнули. Он так и остался стоять у ворот в надежде, что вот-вот Амара вернется, и они успеют сказать другу другу хотя бы несколько слов. Однако, и эти надежды были тщетными. Виктур взглянул на небо, где неумолимое небло клонилось к вечеру. Больше ждать было нельзя. Это расставание он будет вынужден принять бесповоротно. Но если ему удастся вырваться в Кеймлин, если удастся отыскать свой дом, может, появится шанс вернуться. Вернуться вместе с Амарой и начать новую жизнь. А если... Если все происходящее и ведет к этому? От этой мысли сердце Виктура стало стучать чаще. Если само Колесо плетет все так, чтобы Виктур оказался в этом замке, встретил Амару, и они поженились? Он вернул бы свое имя лорда, а она стала бы его миледи. Они поселились бы в родовом поместье и возродили бы в этом доме жизнь и любовь. Может, несчастья его семьи должны быть искуплены именно его счастьем. Осталось всего лишь понять, сколько работы и труда предстоит, чтобы осуществить эту мечту. Но Виктур уже был готов на любые испытания ради Амары. Он был готов работать за крестьянина, за плотника, за каменщика, за кухарку, за извозчика - за кого угодно, чтобы построить ту самую новую жизнь в новой эпохе. Может, то, что он не успел умереть во время Последней битвы, как воин, не так уж и плохо?
- Страж, - послышался голосок и Виктур понял, что все это время стоит и пялится в небо. - Мне поручили передать вам.
Служанка из замка протянула маленькую ручку, в которой был какой-то сверток.
- Спасибо, - тихо произнес Виктур.
Однако это оказался не сверток, а платок с аккуратно вышитой буквой А у края. Виктур поднес платок к лицу: от него пахло горькими луговыми травами. Он закрыл глаза и не мог оторваться от этого ощущения близости с Амарой и одновременно своим одиночеством. Сложив аккуратно платок и спрятав его в рукаве, Виктур только в этот момент понял, что теперь готов выезжать, хоть на край света.
- Где Авиенда? - раздался повелительный тон у ворот, от которого все Стражи вытянулись по струнке.
- Моя королева, - послышалось со всех сторон.
- Где она? - Илейн, тяжело дыша, остановилась и положила руки на пояс.
- Советница не появлялась здесь, моя королева, - Виктур учтиво поклонился.
Илейн смерила его с ног до головы испытывающим взглядом и резко развернулась.
- Моя королева, - перед воротами появилась и Ракса. - Все готово для отправления в Приют. Служанки готовы к переодеванию.
Ракса взглянула на Виктура куда более суровым взглядом, в котором читался вопрос: почему он до сих пор здесь? После чего Страж вскочил на коня и поехал к Арингилльским воротам, где его уже ждал взвод солдат.
- Я никуда не собираюсь, пока не узнаю, где она, - властно заявила Илейн.
- Чтобы узнать это, нам потребуется ровно столько времени, сколько уйдет на переодевание, моя королева, - спокойно ответила Ракса.
- В таком случае, - Илейн взяла себя в руки. - В таком случае я иду переодеваться. Хорошо! Пусть будет так!
Взмахнув подолом юбки, Илейн скрылась в замке. Ракса отправила одного из стражей разыскать Айз Седай в замке и спросить у них про использование Силы, а другого стража отправила на кухне, чтобы разузнать у всевидящих и всеслышащих кухарок и служанок, не видели ли они Авиенды. После чего Ракса занялась построением Королевской Стражи для шествия в Приют. У это шествия на самом деле не было никакой логики. Илейн могла свободно открыть переходные врата прямо в Приют. И это бы избавило ее и Стражей от всех опасностей дороги. Однако, королева посчитала иначе. Она решила, что обычные люди должны видеть ее и ее намерения, а также сопровождение знатных миледи, которые полностью разделяют заботу Илейн о сиротах. Таким образом набиралась процессия из дюжины дам, которые на лошадях отправлялись на юг в сторону бывшей резиденции Ашаманов, а ныне дому для сотен сирот. Если Илейн была в хорошем расположении, она могла также проехать немного по городу, чтобы больше людей увидело ее процессию. Однако, однажды это привело к неприятному инциденту: нищий упал прямо перед лошадьми на колени и протянул чашу для подаяния, громко крича о помощи, отчего одна из лошадей испугалась и встала на дыбы сбросив знатную жену лорда на тротуар. Инцидент вызвал толпу зевак, которые плотным кольцом окружили королеву и ее свиту, отчего остальные лошади стали волноваться еще больше. К счастью вовремя подоспел дополнительный отряд Стражей, который быстро смогли пробить путь. Тем не менее, любой преступник, желающий зла королеве имел не малые шансы совершить что угодно в тот момент. И Раксе пришлось хорошо подумать над тем, как передать эту мысль королеве наиболее убедительным способом.
Дюжина знатных дам была готова отправится на конную прогулку. Среди них были и представительницы Кайриэна, которые держались обособленно. Некоторые миледи присутствовали чисто для светского развлечения. Другие же хранили в уме четкие планы, как через такую прогулку близ королевы устроить какое-нибудь выгодное дельце. Правда, Илейн дала сразу понять, что манипулировать собой не позволит, поэтому задача была очень тонкой. И во много зависела от настроения королевы, которая могла как завести беседу о делах и даже спросить мнения у дам, так и промолчать всю дорогу. И одно только появление Илейн в зеленом расшитом золотыми розами платье подсказало спутницам, что дорога будет не из легких. Илейн предпочитала ездить в Приют верхом и запретила сопровождать себя в карете, отчего большое количество знатных миледи стали учиться верховой езде, чтобы не оказаться в худшем положении по сравнению с другими. Однако, пожилым женам лордов приходилось лишь морщить и без того морщинистые лица, пока их молодые соперницы общались с королевой практически наедине. Кто знает, на что они могли намекнуть или какой секрет случайно разболтать ради собственной выгоды? Как только Илейн оказалась в седле, придворный этикет позволял всем остальным оседлать лошадей и процессия наконец тронулась в путь. Путь в приют занимал не много времени. Легкой рысью его можно было преодолеть за час. Ракса планировала вернуть королеву в замок еще до заката. Если все будут соблюдать ее указания, которые она дала Наставнику Приюта на время посещения королевы. Однако, кто знает, что могут вытворить непослушные дети, особенно если их так много в одном месте.
- В дальнем углу королевского сада были открыты переходные врата, моя королева, - ракса подъехала к илейн и говорила как можно тише. - Полагаю, Советницы отбыла.
- Вот, значит, как, - Илейн сердито вздохнула, а ее щеки запылали, она пришпорила лошадь и поскакала гораздо быстрее, чем ожидала Ракса в этот вечер.
Из-за того, что далеко не каждая спутница королевы была опытной наездницей, процессия растянулась так сильно, что появись из ниоткуда бродячий разбойник, Страже пришлось бы решать: спасать несчастную миледи, или оставаться близ королевы для ее защиты. Илейн первой появилась у распахнутых ворот Приюта и даже не оглядываясь придержала поводья и медленно въехала во двор. По правую сторону от нее находился обширный загон, на которым находились все сироты от мала до велика вместе с помощниками Наставника. Загон был огорожен невысокой оградкой, так что даже самым маленьким была видна Королева. Илейн не торопясь двигалась вдоль этой ограды к главному зданию Приюта, внимательно всматриваясь в лица детей. Только ночью уже перед сном она признается сама себе, что выискивала среди них рыжие волосы и знакомые до боли черты. Ракса двигалась строго позади. Впереди выстроившись в линию королеву ждали Наставник и почти вся прислуга Приюта - растерянные и взволнованные, как всегда. В стороне от них находилась уже пожилая Айс Седай из желтой Айя, которая лечила детей. Едва Илейн остановилась, как к ней подскочили конюхи и поднесли деревянную лестницу. Элегантно спуствишись на землю, Илейн по протоколу сперва направилась именно к Айс Седай и поблагодарила ее за отзывчивость и доброту. И только следом она подошла к Наставнику, который глубоко поклонился и дрожащим голосом поприветствовал королеву. Вся остальная прислуга также кланялась, когда Илейн проходила мимо. Поскольку это был далеко не первый визит королевы, соблюдать все формальности было незачем. Илейн сдержанно сказала, что приехала с большой новостью о будущем Приюта и предложила пройти в дом, после чего вновь подошла к Айс Седай и попросила ее присоединиться.
- Не желает ли моя королева отужинать? - спросил Наставник.
- Только вино, - ответила Илейн. - Все остальное должно достаться детям.
- Разумеется, - еще раз поклонился Наставник. - Разумеется.
Тем временем в Приют подъезжали последние задержавшиеся знатные дамы. В отличие от Илейн, они предпочитали не смотреть на сирот. Одни потому что им было горько, другие потому что целью их поездки были вовсе не дети, а королева. Однако, в этот раз всех ох объединяло то, что из весьма богатых домов, чего не могли не заметить сами миледи. Очевидно, королева замыслила что-то дорогостоящее, а значит, раскошелиться придется лордам. Конечно, в обмен некоторые привилегии. Но прежде чем эти привилегии требовать, было необходимо узнать масштаб предстоящих затрат. Вся эта придворная наука была столь далека от простых ребятишек, которые наблюдали, раскрыв рты, за парадом породистых лошадей и богатых убранств, расшитых золотыми нитями и украшенных жемчугом. Каждый малолетний мальчуган мечтал о том, чтобы однажды прокатиться на такой лошади, а каждая девчонка мечтала надеть такое роскошное платье. Почти каждый, за исключением Нохана, который смотрел на все это, сдерживая слезы обиды и злости. Если хотя бы одна знатная женщина продала платье и отдала деньги ему, Нохану бы хватило монет на целый год жизни. А ведь таких платьев у таких женщин может быть целых сорок! Нохан не знал чисел больше сорока, и для него это было обозначением почти неограниченного количества. Его бросало в дрожь от всех этих расшитых роз и жемчужных нитей, поэтому в конце концов он отвернулся, сжав кулаки. Вспоминая те дождливые ночи, когда он пил воду из луж, чтобы хоть как-то заглушить голод, когда дрался с собаками за объедки, когда жался к стене дома, за которой стоял камин, в надежде немного согреться. Что делали в то же время эти женщины? Почему все в жизни было именно в таком порядке, а не в обратном?
- Нохан, - рядом с мальчишкой вдруг появился его друг. - Пойдем с нами сегодня в Кеймлин.
- Куда? - слова Теоба в тот момент печали и злости так удивили Нохана, что он растерялся.
- Ты што, не знаешь, што такое Кеймлин? - Теоб почесал голову.
- Знаю, конечно, - нахмурился Нохан. - А разве нам можно одним в Кеймлин?
- Говори тише, - Теоб приложил палец к губам. - Нет, но другие знают, как выбраться из Приюта незаметно. Они хотят после отбоя идти.
- А зачем? - неожиданно спросил Нохан.
- Что зачем? - развел руками Теоб.
- Зачем нам в Кеймлин? - брови Нохана поднялись от непонимания.
- Знаешь, ты иногда такие вопросы задаешь, как будто тебя корова родила, - махнул рукой Теоб. - Ты идешь или нет?
- Иду, иду, - согласился Нохан, хотя идея ему не особо нравилась.
- А подслушивать пойдешь? - спросил Теоб.
- Кого? - снова удивился Нохан.
- Личинки долгоносиков, - выругался Теоб и схватил друга за руку. - Иди за мною.
Мальчишки побежали к краю загона, пока вся толпа еще не начала двигаться обратно по своим амбарам. Там их ждали еще несколько ребят, включая пары девчонок. План был наивен и хитер. Прежде было необходимо добраться до кухонь, где в это время кипела работа над ужином, ведь Королева могла остаться на трапезу, поэтому от кухарок требовалось напрячь все силы, чтобы угодить ей, или хотя бы не ударить в грязь лицом. На кухне ребятам нужно было незаметно позаимствовать пустые мешки из-под зерна. С ними они планировали спрятаться под окнами так, что любой помощник наставника, случайно оказавшийся в том месте, увидал бы просто груду мешком, а не подслушивающих детей. Мало ли для чего и с чем там лежат обыкновенные мешки! С добычей этих мешков никаких проблем не возникло, на кухне все были настолько заняты, что не заметили бы и троллока, стоящего у печки. Нацепив мешки на себя, ребята смешно ковыляли к дому Наставника, где в это время проходила беседа с королевой. Окна за домом были раскрыты и из комнаты доносились голоса. Единственное, что не учли дети - старая собака, которая увязалась за ними и иногда весело лаяла, думая, что с нею хотят поиграть. И как бы не шикали на нее дети, собака не собиралась уходить. Тихо пробежав согнувшись вдоль задней стены дома, дети повалились прямо под открытым окном, пряча ноги и затаились. Тем временем собака продолжала скакать вокруг и весело лаять. Пока одна из девчонок, и без того напуганная, не прошипела ей "Уйди". Как вдруг собака остановилась, как вкопанная, после чего засеменила прочь. В ту же секунду, сидящая в комнате Илейн резко повернула голову к окну. Затем перевела взгляд на сидящую напротив Айс Седай, которая также обратила внимание на окно.
- ... это действительно просто великолепная идея, уверен, она войдет в летописи, как история великой доброты и ума нашей королевы, - Наставник расточал лесть, как городской фонтан, как вдруг Илейн поднялась и он, испугавшись, замолчал.
- Кажется, я недооценила ваших подопечных, - в голосе Илейн прозвучали нотки веселья. - Однако в этом деле и вы абсолютно... неосведомлены и неспособны справится с последствиями.
Илейн вдруг обняла источник и наложила защитное плетение на окно, подойдя к нему вплотную.
- Моя королева, - на лбу наставника выступили капли пота. - До сих пор мы делали все, чтобы обеспечить безопасность и заботу о сиротах. И могу вас заверить, что не знаю ничего, в чем бы дети нуждались.
- Что вы знаете о Силе? - комнату наполнил властный и в то же время мягкий голос Айс Седай.
- О Силе? - от волнения Наставник даже поднялся со стула, словно ученик, отвечающий учителю. - Боюсь, что ничего, Эдага Седай. Однако, мы неоднократно запрашивали помощь у королевы в этом вопросе. Уверен, именно поэтому мы рады вашему присутствию здесь. И бесконечно благодарны вам за...
- Сила, мастер Викниксор, начинает проявляться у способных детей в возрасте примерно двенадцати лет, - сообщила Айс Седай спокойным тоном, словно решила прочитать лекцию. - Иными словами, мастер Викниксор, в том возрасте, в котором пребывает десятки ваших подопечных. Илейн Седай совершенно права, говоря о том, что вы не способны справится с последствиями спонтанного проявления Силы. Спешу уведомить Сестру, что этот случай является далеко не первым замеченным мною, а теперь и ею самою. Отсюда возникает острая необходимость в решении этого вопроса.
- Вы совершенно правы, Сестра, - Илейн спокойно относилась к тому, что Айс Седай не называли ее королевой. - С этого момента необходимо начать выделять таких детей и обособлять в отдельную группу. Вам потребуется дополнительная помощь, Сестра?
- Я начну проводить стандартные тесты Белой Башни, - ответила Эдага Седай. - Необходимость в помощи зависит от количества выявленных детей с Искрой. Однако, остается проблема с мальчиками. Они, как известно, позже становятся восприимчивы к Силе, но отследить их проявления женщине не под силу.
- Значит, у нас есть немного времени подумать над решением этого вопроса, - Илейн смотрела на груду мешком под окном, которые порою неожиданно начинали шевелиться и даже чесаться. - Во всем остальном я полагаюсь на вас, Сестра, как мы и договаривались.
Наставник с поднятыми бровями вертел головой от одной Айс Седай к другой, едва понимая, о чем идет речь. Впрочем, как и знатные дамы, которые обмахивались веерами и часто моргали, пытаясь понять, как могут сипользовать услышанное в свою пользу.
- Мастер Викниксор, я направлю вам каменщиков, которые займутся возведением дома для преподавателей, - сказала Илейн подводя разговор к концу.
- Разумеется, - Наставник, все еще стоящий на ногах, сделал поклон. - Мы обеспечим их местом и едой.
- Также спонсирование Приюта будет увеличено по инициативе лордов, - чуть настойчивее сказала Илейн, чтобы ее правильно услышали сидящие в комнате миледи. - Даже несмотря на то, что часть воспитанников покинет Приют в ближайшие месяцы.
- Моя королева, не сочтите за дерзость, я бы хотел уточнить один момент, чтобы быть к нему заранее готовым, - Наставник сжал руки на груди. - Что будет с детьми после обучения? Их потребуется выселить? Ведь рано или поздно они достигнут взрослого возраста.
- Это хороший вопрос, мастер Викниксор, - Илейн вернулась к своему креслу. - Полагаю, что выбор для начала стоит предоставить самим подросткам. Первое время они могут улучшать свое мастерство здесь, в Приюте. Думаю, найдутся средства, чтобы обеспечить их материалами. К тому же лучших захотят забрать к себе на службу знатные дома. Лучших из лучших возьмёт под свое крыло Корона, конечно же. Тем не менее, если кто-то из них захочет покинуть Приют, не вижу смысла этому препятствовать. Однако, молодым людям следует объяснить, что обратного пути не будет, и в дальнейшем им придется самим обеспечивать свою жизнь, а не полагаться на место в Приюте. И да, с какого-то момента всем придется становится самостоятельными. Эту мысль следует донести до детей заранее, мастер Викниксор, а будущее обучение преподнести, как шанс на безбедную жизнь.
- Разумеется, моя королева, разумеется, - кланялся Наставник.
- Наконец, мастер Викниксор, расскажите моим спутницам-миледи, как вы справляетесь с обеспечением детей всем необходимым и сколько потребуется для осуществления наших планов. - Илейн обвела взглядом присутствующих знатных дам. - А я бы хотела обсудить некоторые вопросы с вами, Эдага Седай, во время прогулки, если вы не против.
В комнате зазвучал нервозный голос Викниксор, и дети под окном поняли, эты не вынесут эту лекцию из чисел и неприкрытой лести. Поэтому друг за дружкой покатились с горки, на которой стоял дом Наставника. Королева Андора еще садилась на своего коня, а новости уже разбегались по всему Приюту, как ручейки воды. Одна страшнее другой. Ничего не поняв из подслушанного, мальчишки заявили, что вскоре девочек начнут с помощью силы обособлять (никто даже не понял, что это значит, но явно ничего хорошего), а мальчиков заберут к себе знатные дома Андора. Девчонки, которые тоже слышали слова Королевы, заявили в ответ, что все совершенно иначе: это с мальчишками одни проблемы, а девчонки гораздо способнее них, поэтому девочек будут учить преподаватели, а мальчишек выгонят из Приюта. От этих новостей, которые от одного ребенка к другому становились все страшнее и невероятнее, весь Приют стоял на ушах до самого заката. Наставник Викниксор был столь растревожен визитом королевы и изменениями в Приюте, что не обращал внимание на царивший гул. Его помощники едва уложили детей по кроватям. Поскольку угрожать детям наказаниями было запрещено самой королевой, помощники пообещали медовые пироги, если дети будут соблюдать порядок. И медовые пироги победили королевские новости. Замечтавшийся о пирогах Нохан уже начал засыпать, когда его дернул за руку Теоб. Нохан раскрыл глаза и увидел, как друг приложил палец к губам и махнул головой в сторону. В амбаре, где они ночевали, стояла темнота и сиплый храп. Нохан с сожалением вспомнил, что он обещал отправиться в Кеймлин вместе с другими, а отказываться было поздно и неприятно. Из-за такого ребята могут и вовсе перестать дружить с Ноханом. Ничего не поделаешь - пришлось одеваться и как мышка следовать за Теобом в угол амбара. Мальчишка отодвинул доску в сторону и пролез на улицу, за ним полез Нохан. Вокруг были ночь и тишина, и лишь однажды они заметили молодых помощника с помощницей, которые обнявшись брели куда-то в укромную сторону. Теоб, согнувшись вдвое, семенил к кустам земляники, росшим на территории Приюта. Их уже ждали.
Выбрать с территории Приюта оказалось не такой уж и сложной задачей. Особенно для мальчишек. Гораздо сложнее было добраться до Кеймлина, дорога куда могла занять несколько часов. Однако, столица Андора не была бы одним крупнейших городов мира, если бы в нее день и ночь шли повозки со всевозможными товарами и утварью. Забравшись на такую повозку, беглецы развлекали ее владельца песнями, историями и заразительным смехом юности. Повозчик даже угостил их яблоками. Теплая ночь, полная Луна и бескрайнее звездное небо над головою казались чем-то удивительно сказочным и невероятно приветливым, словно участвовали в этом побеге вместе с ребятами. Никогда прежде еще Нохан не чувствовал себя столь счастливым. И ему было даже немного жаль, что время в пути пролетело так незаметно, что он едва раззадорился, как уже показались ворота Кеймлина. Однако, Стражи на воротах заставили Нохана понервничать. А что, если они их схватят и отправят обратно в Приют? А что, если за побег их исключат из Приюта? Однако другие ребята, кто уже бывал в Кеймлине таким образом не раз, просто подсказали Нохану и остальным притворится спящими. И это сработало! У Стражи не возникло никаких вопросов. Едва оказавшись на улицах столицы, ребята попрощались с повозчиком и шумною толпою помчались куда глаза глядят. Из кабаков и таверн еще доносились пьяные крики и ругань. Ночной город был вовсе не таким, как себе представляли дети. Здесь по-прежнему кипела жизнь, ходили люди, порою целыми толпами, горели окна, играла музыка, проезжали целые кареты. Нохан встречал совершенно необычных людей в пестрых костюмах, кружевных повязках на глазах, с колокольчиками в волосах и многих других. Все это казалось сном, о котором мальчишка и мечтать не мог. Он оглядывался по сторонам, раскрыв рот и почти не осознавая, куда он идет и сколько прошло уже времени. Главное - держать за руку Теоба. Вдруг Нохан резко дернулся и остановился.
- Ты чьих будешь? - пьяный здоровяк, сидящий прямо на мощеной улице, схватил ребенка за руку и смотрел на него огромными красными глазами.
Нохан так испугался, что у него перехватило дыхание, сам не понимая как, он выхватил руку и помчался прочь вместе с другими ребятами. Здоровяк поднялся следом и широкими шагами пошел за ними. Все вокруг смешалось и завертелось. Нохан так крепко сжал руку друга, что его пальцы побелели, а Теоб тихо поскуливал от боли, но и сам, не разбирая дороги, мчался подальше от сумасшедшего здоровяка. Наконец, они вдвоем выскочили из толпы на маленькую улицу и побежали по ней, куда глаза глядят. Теоб оглянулся и понял, что другие ребята остались в толпе, или того хуже - их поймал злой мужик. Но ноги продолжали нести друзей улица за улицей, пока Нохан не выбился из сил и не упал прямо на землю где-то в глухой подворотне. Теоб огляделся и заметил сваленную кучу ящиков. Потянув друга за руку, он помог ему подняться и отойти в к стене, а затем перевернул один из ящиков и накрыл обоих сверху. От ящика тошнотворно несло рыбой. Но это было единственным спасением, если их до сих пор преследовали. Сердце Нохана стучало так сильно, казалось, его было слышно даже в Приюте. Он положил руку на землю и вдруг ощутил чьи-то шаги, настолько тяжелые, что они чувствовались даже под ним. Он дернул Теоба за плечо и приложил палец к губам. Мальчишки осторожно пододвинулись ближе к щели между досок и стали смотреть наблюдать. Шаги становились все ближе и ближе. А вскоре появилось оно... Глаза Нохана широко открылись от ужаса. Теоб задрожал всем телом. По подворотне шло нечто вышиною с двух людей. Его длинные мохнатые руки свисали вдоль огромного тела. В свете полной Луны виднелись два длинных изогнутых рога, что торчали из головы чудовища. Тяжелое дыхание сопровождал сдавленный и низкий рык. Нохан и Теоб были слишком маленькими, чтобы помнить события войны, и знали о ней лишь по рассказам взрослых. Однако оба они в ту минуту понимали, что перед ними не кто иной, как троллок.
Глава 2. Несносная женщина (без редактуры)
Не было никакого смысла притворяться, что брак трещит по швам. Сейчас, конечно же, Найнив видела все настолько ясно, словно в солнечную погоду в Горах Тумана. Хотя мысль о тех местах доставляла лишь больше боли. Одна из величайших Айс Седай своего времени, легендарная целительница не способна излечить такую глупость, как собственный брак. Некрасиво называть собственный брак глупостью - от этого еще больнее. Однако, действительно, на что она надеялась, когда брала под свою опеку Лана Мандрагорана? Он не был мальчишкой, которого нужно было воспитывать, чтобы получился хороший муж. Он не был домашним ребенком, который проводит все свое время в четырех стенах. Он не был крестьянином из Двуречья, чей предел мечтаний - посетить хотя бы раз в жизни Байрлон, чтобы увидеть настоящий город. Он был королем Малкир, который провел всю свою жизнь в борьбе на волоске от смерти. В какой момент времени Найнив решила, что сидеть вместе в одном в далеком и абсолютно безнадежном месте станет для него чем-то приемлемым? В какой?! Что появятся дети, как вдруг в самом Лане из ниоткуда проснется умение с ними ладить и заботиться с младенческих лет. У человека, который держал меч в руках дольше, чем собственных детей даже спустя двенадцать лет. Найнив ударила себя пальцем по лбу от отчаяние, стыда и непонимания. Она считала себя Мудрой, она давала советы людям гораздо старше себя, как им жить и какой путь выбирать. Как вышло, что они вдвоем выбрали совершенно неудачный вариант. Как?! Ведь если посудить, все было понятно изначально! Настолько ясно, что сейчас одна мысль о том, что они делали все это время вызывает горькую иронию. Почему молчал Лан? Хотя что в принципе можно взять с мужчины? Мало того, что у него самого солома, вместо мозгов, так он еще и убедил Найнив, что сможет все взять в свои руки. И вот они вдвоем избегают друг друга, сидя в своем доме в шайнарском Фал Дара. Тай'шар Малкир!
Малкир долгие годы был мечтою. А на мечту можно смотреть только издалека, чем и занималась в этот момент Найнив, стоя возле окна. Великая Победа над Темным означала, что Запустению конец, что Семь Башен Малкир вновь будут свободны. Да! И что? За двенадцать лет Запустение значительно отступило, но не исчезло. Найнив прекрасно помнила тот момент, когда они с Ланом подошли к Башням и дотронулись до них. Что она тогда почувствовала? Ничего. Скудная земля, даже по меркам Двуречья, на которой едва можно было добиться достойного урожая. Да и кто будет эту землю возделывать? Лан Мандрагоран? Он не крестьянин. Или может быть его спутники со всего Порубежья, которые шли за ним на войну против Тени? Почти половина этих спутников рассеялась, когда они поняли, что ждать полного освобождения Малкира от скверны придется еще годы, а питаться нужно каждый день. К тому же Белая Башня неожиданно для всех призвала фермеров поселиться близ Тар Валона и получить поддержку Айс Седай. Выбор был очевиден: один из крупнейших городов с портом для торговли или далекая безжизненная земля с воспоминаниями. Башня дала людям то, что они хотели: надежду на сытое будущее без особых затрат. А что предложил людям король Малкир? Потерпеть, поголодать и положить жизнь на стройку еще одного порубежного городка, ради того, чтобы потешить самолюбие. Вслед за фермерами из Порубежья на юг ушла молодежь. И Найнив не могла винить ее ни в чем. За молодежью потянулись мастеровые и бывшие купцы. Якобы, чтобы заработать деньги и вернуться строить Малкир. На чем можно было заработать в этом глухом углу мира, куда стягивались одни разбойники, а неведомые твари продолжали изредка нападать на людей. Здесь сохранились только шахты, лорды, владевшие ими, и Ашаманы, которые заменяли десятки, если не сотни людей, да еще могли открывать Врата, чтобы доставлять добытое сразу в нужное место. Тай'шар Малкир!
Конечно, дети не могли расти в тех землях, где Запустение отступило. Поэтому, когда у Найнив родился первенец, она переехала в ближайшее доступное для материнства место - Фал Дара. Вместе с ней переехали и все остальные женщины, последовавшие прежде за мужьями в Малкир, организовав своеобразный Женский круг, как в Двуречье много лет назад. Сам шайнарский город стоял слегка опустошенным, как войною, так и покинувшими его порубежниками. Так что король Агельмар был весьма рад такому пополнению. Особенно учитывая тот факт, что это была одна из величайших Айс Седай своего времени и легендарная целительница и все подобное в том же роде, что он добавил от себя. Более того, король Шайнара не постеснялся использовать приезд Найнив, как своеобразную рекламу для своей страны. Порубежье тысячелетиями сдерживало армии Тьмы. Однако, после победы над темным, необходимость в этом отпала. И Великая Цель жителей Порубежья осталась в третьей эпохе. Новая эпоха благоволила тем, кто будет растить и изобретать. Но скудные земли Порубежья были малопригодны для земледелия. В то время, как южные плодородные земли тоже пустовали. В какой-то степени Найнив понимала решение Белой Башни заселить окрестные фермы порубежниками. Салдея, Кандор, Арафел и Шайнар стояли почти в руинах. Особенно Кандор и Арафел. Неудивительно, что люди потянулись из этих королевств в другие земли. В первую очередь в Салдею, которая теперь налаживала тесную торговую связь с Двуречьем и Арад Доманом. Но благодаря стараниям короля Исара, Шайнар стал казаться не менее перспективным направлением. На первое время, естественно. И если повезет, можно было отправиться еще южнее. Там, откуда уже видна Драконова Гора. Мягкий климат, близость многолюдного Тар Валона, а главное - богатый урожай. С таким можно вырастить сколько угодно детей, не думая о том, что они будут есть, если погода неожиданно побьет всходы. Если раньше страдания и лишения искуплялись Великой Целью защищать мир, то смысла в страданиях и лишениях отныне больше не было. Тай'шар Малкир!
Довольно! Найнив закрыла глаза. Одни и те же печальные мысли посещали ее едва ли не каждый день с тех пор, как она поселилась в Фал Дара. Все это говорило лишь об одном - это не ее место, ей здесь плохо. Однако, просто так уехать она не могла. Да и куда? Обратно в Белую Башню, чтобы продавливать кресло в качестве какой-нибудь Восседающей? Что скажет Лан? Впрочем, он ничего не сможет ей сказать. И не только потому что Найнив не позволит манипулировать собою так примитивно, но и потому что самого короля Малкир в Фал Дара не было. Лан восстанавливал Семь Башен вместе с небольшой группой энтузиастов-порубежников. Это была их последняя с Найнив компромиссная идея. Восстановленные башни должны были привлечь других порубежников переселиться снова в Малкир. А если этого не удастся добиться, то башни останутся одним из монументов эпохи. И если Лан несколько лет назад был действительно уверен, что люди потянутся за идеей, то сегодня понимал, что однажды и сам попрощается с этими башнями из прошлого. Найнив также понимала, что монументы стали его лебединою песнею, которую он оставит потомкам. Поэтому была не против видеть мужа раз в месяц, а то и реже. Гораздо сложнее ей было примириться с тем, что ее сын - Акир Мандрагоран - находится в месте, не предназначенном для детей и даже для подростков. Да еще и в окружении не самой культурной компании. Больше всего она опасалась тех неведомых тварей, которые по-прежнему жили в отступающем Запустении. Крайне редко, но этих тварей обнаруживали даже в Фал Дара. Что уж говорить про Семь башен. Впрочем, перечить своему мужу, который хотел показать ребенку и наследнику, утерянное величие Малкир, она посчитала меньшим злом. К тому же с ними находился один Ашаман, который мог как вылечить, так и переместить пострадавшего прямиков к Найнив. Наконец, в их семье действовал негласный договор о том, что сыном будет заниматься отец, а дочерью будет заниматься мать. Они даже имена выбирали раздельно. Лан назвал сына в честь своего отца - ал'Акира Мандрагорана - последнего коронованного короля. Тай'шар Малкир!
Найнив назвала свою дочь - своего первенца - Гвейн. В честь одной из величайших Престол Амерлин в истории мира, одной из сильнейших направляющих и мудрейшей женщины. Но самое главное - в честь друга, ради которого Найнив отправилась когда-то из Двуречья в неизвестность. И встретила Лана, если уж на то пошло. Самым ярким событием последних месяцев стал день, когда у Гвейн обнаружилась Искра. Это значит, она отправится в Белую Башню. Не сразу, потому что Найнив хотела сама ее обучить, и даже преуспела в этом деле. Так что участь Принятой и месяцы грязной работы Гвейн не грозили. В конце концов у Айс Седай освободится больше время на тех, кто действительно нуждается в обучении, что вполне справедливо. Сама Найнив также избежала участи быть Принятой. Лан тоже был рад этому событию. Это был один из редких моментов, когда их семья казалась... счастливой. Однако, вскоре Лан вновь уехал вместе с Акиром, который все больше становился похожим на него и все меньше оглядывался на мнение матери. Впрочем, его отец никогда бы не позволил бы относиться к Найнив пренебрежительно. Несмотря на трещину в браке, они по-прежнему испытывали глубокое уважение друг к другу. Это то редкое, что продолжало объединять их семью. Помимо детей и прошлого. Найнив было по-прежнему больно от мысли, что она не может удержать всех вместе. Она не может вырвать Лана из этого треклятого места, потому что это принесет ему страдания. Но и оставаться здесь означало страдать самой. Потому жить отдельно, не оглядываясь друг на друга - было бы самым мягким решением и самым тяжелым выбором. Лан бы все понял. Им не нужны были эмоциональные сцены и драмы, потому что Узами они чувствовали все, что происходит друг у друга в душе. Это было желание лучшего. Если Найнив будет лучше в другом месте - Лан бы без каких-либо вопросов был готов согласиться на это. Также и Найнив желала только лучшего Лану. Она даже первое время уезжала с ним к Семи башням, чтобы помогать с помощью Силы, но вскоре стало очевидно, что такое место и такая компания - вовсе не для женщины. Тай'шар Малкир!
К тому же была еще одна новость, которой Найнив еще не делилась ни с кем. Только с дочерью, от которой у нее было мало секретов. Недавно пришло странное письмо от Хранительницы Летописей Юкири Харуна с приглашением в Белую Башню. В этом письме было странно все. Найнив чувствовало это нутром. Прежде всего, они не были знакомы близко. Найнив помнила, что Юкири была одной из Айс Седай, которые проводили ее испытание на шаль. Однако, во время Последней Битвы Юкири Седай находилась в отряде Эгвейн. Откровенно говоря, Найнив даже упустила из внимания, кто стал Хранительницей Летописей. Как только подтвердилось, что новой Амерлин станет Кадсуане, новости из Белой Башни как-то сразу перестали интересовать. Следующей странной вещью стало то, что письмо принес голубь. Айс Седай уже давно пользовались переходными вратами, чтобы передавать сообщения. К тому же голубь был отправлен не к самой Найнив, а лорду Агельмару. Стоило видеть лицо Найнив, когда лорд передал ей это сообщение, при том сам был настолько смущен, словно его поймали за подслушиванием чужих секретов. Наконец, Хранительница летописей сообщала Найнив о том, что в день ближайшего полнолуния ее сердечно ожидают в Белой Башне. Сердечно? Сердечно?! Кадсуане это умеет? Сперва Найнив даже не стала думать об этом предложении. В Башне явно что-то замышлялось, причем в тайне. И вероятнее всего, по версии самой Найнив, Айс Седай настолько устали от Кадсуане, что просто хотят сместить ее, но им нужен кто-то посильнее и построже. Участвовать в этом было просто глупо. Однако, затем в голове Найнив стало все больше появляться мыслей о том, что это именно та самая причина, по которой она может покинуть столь нелюбимый Шайнар. Да, придется какое-то время провести в змеином гнезде Белой Башни. Да, Гвейн еще не готова так, как хотелось бы ее матери, в первую очередь психологически. Да, Лан будет расстроен и, возможно, зол, хотя ни один мускул на его лице не дрогнет. Но ведь Узы не обманешь. Может, стоило тогда бы навестить его там, у Семи Башен. Помочь ему закончить этот печальный памятник прошлому. Тай'шар... Ах! Все это в прошлом!
Проблема заключалась в том, что день полнолуния был уже завтра. Предстояло собрать вещи, распорядиться делами, попрощаться с друзьями. Собраться силами к предстоящей встрече с Престол Амерлин, в конце концов. Нужно было поговорить с Гвейн и многое ей объяснить в очень короткие сроки, научить этикету и правилам поведения в Башне. Найнив полагала, что письмо не просто было отправлено голубем и пришло ровно за три дня до переезда. Белая Башня не хотела оставлять Найнив времени на раздумья. В день, когда Агельмар получил письмо, у Найнив просто не было времени и желания встретиться с ним, поэтому о сообщении она узнала только на следующий день, потратив весь вечер на то, чтобы не думать о предложении Башни. Лишь вчерашним днем Найнив приняла решение принять приглашение окружила себя хлопотами о переезде. Стоит сказать, что шум должен подняться знатный. Найнив была сосредоточением смысла в Фал Дара, неким символом, ради которого стоило оставаться в городе. Это было одним из просчетов Агельмара, который слишком многое в значении города поставил на одну единственную женщину. Теперь Айс Седай уходили из Шайнара. Что это значило? Впрочем, это уже не проблемы Найнив. Ей было стыдно, что все в доме стоят на ушах, когда ее муж даже не подозревает, что происходит и какие изменения грядут. Но в то же время отправится к нему и рассказать все прямо ей было немного страшно. Страшно испытать все те чувства, которые она ожидала испытать благодаря Узам. И не менее страшно было испытать безразличие Амира, который и без того проводит слишком мало времени с матерью. Именно поэтому Найнив стояла возле окна, смотрела в сторону Малкир и прокручивала в своей голове все круг за кругом. Глупости! Колесо плетет так, как желает само Колесо. Пусть будет так, как будет. Хуже Последней Битвы уже точно ничего не случится. Найнив открыла Врата, и с той стороны показалась потемневшая стена одной из Семи Башен Малкир.
- Она здесь, - Ашаман мягко улыбнулся и посмотрел на Лана, который коротко кивнул и поднялся на ноги.
Лан и сам почувствовал, что Найнив вдруг оказалась совсем рядом. Он точно знал, где она находилась, и направился прямиком туда. Более того, он чувствовал, что она чем-то расстроена и в то же время настроена решительно. Это означало, что с детьми все в порядке, к счастью. Но решительность... Почти на грани отчаяния. Очевидно, были какие-то новости. Причем не из Шайнара - их бы Найнив легко пережила и без него. Нет, во всем мире существовало лишь два места, вести из которых могли вывести Найнив из себя - Белая Башня и Кеймлин. В прошлый раз Найнив не на шутку разозлилась, получив сообщение от Илейн. Хотя она сердилась каждый раз, когда речь заходила о королеве Андора. Значит, новости были из Белой Башни. И вероятнее всего Найнив придется отправится в Тар Валон. Впрочем, Лан не чувствовал по этому поводу никакой тревоги или беспокойства. Какая разница, где открывать Врата, которые переместят ее к нему? Хоть из Эбу Дар ил самого Двуречья. Неожиданно к Лану пришла мальчишеская мысль слегка напугать жену. Он постарался заблокировать узы настолько, насколько мог и спрятался за огромный валун, некогда бывший частью стены одной из башен Малкир. Теперь нужно было осторожно определить, где Найнив стоит, чтобы обойти с другой стороны. Эхо чувств Найнив доносило до него, что возмущение в ней начинает вскипать. Однако, это лишь вызвало едва заметную улыбку на лице Мандрагорана. Бесшумно перекатившись в сторону, он присел у самого края валуна и выглянул. На площадке впереди никого не было. Короткими шагами он дошел до следующего края и также присел. Как вдруг земля просто исчезла у него из-под ног, отчего Лан полетел вниз. Короткое падение закончилось ударом о землю. Лан лежал на спине, а над ним стояла, скрестив руки, жена. Найнив открыла переходные врата прямо под Ланом и переместила его прямо перед собой.
- Наигрался? - раздался строгий, но в то же время сдерживающий удовлетворение голос.
- Когда ты уезжаешь? - спросил в ответ Лан, глядя в глаза, и почувствовав, как Узы словно потемнели после этого.
- Откуда ты знаешь? Это Агельмар? - насторожилась Найнив.
- Я понял все по твоим чувствам, - Лан поднялся на ноги и взял руки жены в свои руки.
- Завтра, - ответила Найнив, отвернувшись в сторону. - Я не знала, как сказать тебе.
- Ты можешь прийти сюда в любое время, - прошептал Лан.
- Да, ты прав, - печально произнесла Найнив. - Просто... Просто наш дом. Где он теперь будет?
- Там, где мы, - Лан прижал ее голову к груди.
Они простояли достаточно долго друг с другом.
- Амир, - наконец, произнес Лан.
- Как он... - не успела произнести Найнив.
- Попалась! - сзади ее обняли детские руки.
Найнив, испугавшись, мгновенно обняла Источник, но всем своим видом не подала и признака того, что у нее сердце ушло в пятки. Чувствовавший все это Лан выдал довольную ухмылку, за которую Найнив хотела его огреть, но не при ребенке.
- Мой дорогой, мое сокровище, - Найнив развернулась и обняла сына, излучающего радость от удачной ловушки.
- А где Гвейн? Она тоже здесь? - спросил Амир.
- Она осталась в городе, - ответила Найнив. - Но я планировала забрать вас этим вечером домой, чтобы вместе поужинать.
- Ужин? - удивленно спросил Амир.
- Дорогой, - Найнив присела рядом с ним. - Я и Гвейн уезжаем в Белую Башню. Гвейн станет Айс Седай.
- Но вы ведь в любой момент можете вернуться, - Амир сказал это так, словно речь шла о поездке на рынок.
- Надеюсь, что так, дорогой, - мать погладила по голове ребенка. - Однако, Гвейн какое-то время не смогут отпустить...
- А пойдем, я тебе покажу, что мы уже сделали! - мальчик потянул маму за руку, Лан последовал за ними.
- Смотри! Смотри! Ты смотришь? Мам, - Амир стал рассказывать о том, как они возводили целые каменные глыбы обратно в стены Великих Башен Малкир, с помощью Ашамана, конечно.
Амир не мог остановиться и рассказывал буквально о каждой мелочи, которая происходила с ним вокруг, вплоть до увиденных насекомых. Однако для Найнив видеть его радость и энтузиазм было уже достаточно, чтобы отпустить сомнения и страхи о его окружении. К тому же она уже провела его здоровье, когда обнимала. Настало время более сложных вопросов, которые не зависели от нее, но вызывали немалые опасения.
- Ты ему доверяешь? - тихо спросила Найнив.
- Белтрану?
- Вашему Ашаману.
- Ровно настолько, чтобы не привлекать внимания, - ответил Лан.
- Я не думаю, что он здесь по доброте душевной, - Найнив бросила на мужа убедительный взгляд.
- Только от него зависит, будут ли Башни восстановлены, - спокойно ответил Лан. - На его месте могла бы быть ты.
- Могла, - внутри Найнив вспыхнула ярость, но тут же угасла, оставив выжженное пятно. - Я хотела.
Какое-то время они молчали и слушали восторженные возгласы сына.
- Думаю, вскоре мы перейдем к шестой башне, - прервал молчание Лан.
- А что будет после того, как вы закончите седьмую? - спросила Найнив. - В прошлый раз ты так и не ответил мне.
- Я буду думать об этом тогда, когда завершу свое дело, - серьезно ответил Лан, особенно выделив слово "свое". - Уверен, ты уже придумала ответ сама себе.
- Я могла бы вернуться с двенадцатью Айс Седай и собрать Круг, чтобы закончить твое дело, - сказала Найнив, иронично выделив слово "твое". - Покрыть их в квендияром, если тебе захочется.
Лан внимательно посмотрел на жену.
- Значит, ты до сих пор ничего не поняла, - спокойным голосом ответил он, хотя Найнив чувствовала, как все в нем кипит. - Есть вещи крепче квендияра.
На секунду Найнив захотелось просто снести все эти несчастные Семь Башен Малкир. Она бы легко смогла бы это сделать даже в одиночку. Однако, Башни не были виноваты в том, какой стала жизнь, и в том, какой выбор сделали эти люди, беседующие у их основания. Разве Найнив не понимала с самого начала? Она вздохнула и закрыла глаза, потому что опостылевшие и без того каждый день мысли вновь возвращались в ее голову. Лан сделал свой выбор. Возможно, проблема не в самом выборе? Взрослый мужчина поступил, как взрослый мужчина. А как ведет себя Найнив? Дуется, что все идет не по ее плану? Да и есть ли вообще этот план? Старая привычка сжимать косу вернулась. Она возвращалась редко, но именно в моменты сильной тревоги. Лан тоже почувствовал это, остановился и обнял жену. Найнив возложила ответственность за семью на Лана, а потом сердилась, что он поступает не так, как она ожидает от него. Эта мысль была столь болезненной, что едва появлялась в голове, как Найнив немедленно запирала ее под новый замок. При том, сама Найнив почти никогда не делилась своими идеями о том, как все должно быть устроено, но постоянно критиковала идеи, которые предлагал муж. И вот, они здесь. Вдвоем. В самом конце, когда предстоит расставание, а Найнив впервые готова сказать, как она хочет жить с Ланом и детьми. Только это ничего не изменит. Менять что-то нужно было двенадцать лет назад. А теперь только начинать заново. У Найнив закружилась голова. Она даже не могла разобраться, от чего ей больнее: от упущенных лет или от чувства вины перед собою. Амир забрался на валун и оттуда кричал родителям. Самообладание вернулась к Найнив, и она решила, что не нужно предаваться печали перед расставанием.
- Может, все идет к лучшему, - тихо произнес Лан. - Колесо плетет так, как желает само Колесо.
- К лучшему? - переспросила Найнив, едва понимая слова из-за шума в голове.
- Мы как в бою, стоя спиной к спине, - продолжил Лан, глядя вдаль. - Вместо того, чтобы сражаться, мы только и думаем, как бы следить за другим и случайно не ранить. Но это всегда приводит к погибели.
- А как нужно? - Найнив не разбиралась в боевых искусствах.
- Позволить действовать другому так, как он может на пределе своих возможностей, ведь речь идет о жизни, - Лан взглянул в глаза жены. - Понимая, может произойти что угодно. Пасть в бою, сражаясь до последнего - и есть честь. В отличие от того, чтобы пасть, рыдая над потерями.
- Лан...
- Найнив, ты воин. Ты сражалась плечом к плечу с Великими Драконом Возрожденным, - Лан взял жену за плечи. - Скажи, ты сражаешься на пределе своих возможностей за свою жизнь?
- С кем? - спросила удивленная Найнив, широко раскрыв глаза.
- С собою, - ответил Лан.
- Я...
- Это и есть твой предел? - внутри Лана вспыхнула ярость. - Я не верю в это.
- О чем ты...
- Давай соберемся сегодня на ужин все вместе, - строго произнес Лан. - Мне нужно доделать кое-что и я буду готов вернуться в Фал Дара.
Лан ушел, позвав за собою Амира. Найнив чувствовала, как в нем кипит негодование. Его слова все еще эхом блуждали в ее голове. Предел? Сначала они показались лишь какой-то странной мужской забавой. Так говорят мужчины друг другу: это все, на что ты способен? Найнив устало и немного шатаясь побрела в то место, где открылись врата. Предел? Она сражалась рядом с Великим Драконом Возрожденным. Предел? Она очистила саидин. Предел? Она научила Айс Седай исцелять такие вещи, которые считались неизлечимыми. Предел? Найнив остановилась у Башни и посмотрела на ее вершину. Как давно это было? Двенадцать лет назад. И что она делала все эти двенадцать лет? Чего она достигла? Стала наседкой в Фал Дара? Видимо, об этом и говорил Лан. Он по-прежнему видел в ней одну из величайших Айс Седай. А она видела себя обычной женой короля без земель. Найнив закрыла лицо руками. Ее место не в Фал Дара. Она все эти годы чувствовала это. Ее место в Белой Башне или там, где требуется пик могущества Айс Седай, на который способна далеко не каждая сестра. Именно поэтому Лан уверен, что все идет к лучшему. Он хотел, чтобы Найнив сражалась за свою жизнь, свое имя. За имя своей семьи! Так устроены мужчины. А если на секундочку представить, что они не соломоголовые? Что это действительно рабочий способ жить и получать удовольствие от жизни, иметь в ней цель. Откровенно говоря, в Белой Башне придерживаются таких же позиций. Эта Кадсуане, да и все Зеленые вместе с ней. И Красные. И Голубые. Да и среди Желтых много "воинов". В какой вообще момент последних лет Найнив потеряла эту искру внутри себя? Эту жажду излечить мир. Разве мир излечен? Ужин... Ох, ужин! Пока она занимается ерундой в этом глухом краю мира, остается все меньше времени на то, чтобы устроить детям прощальный ужин.
Найнив открыла Врата и вернулась в свой дом в Фал Дара. Служанка Эврис была занята рукоделием, но отложила пяльцы, как только появилась Найнив, и поднялась из кресла.
- Есть новости? - спросила она. - Где Гвейн?
- Гвейн у лорда Агельмара, - ответила Эврис голосом, от которого стразу становилось спокойно и тепло. - Лорд всерьез задумал свести ее с одним из своих младших сыновей.
- Свет! Ей двенадцать! - тяжело вздохнула Найнив.
- Чужие дети растут быстро, - развела руками служанка. - Печальные новости из Арафела.
- Что-то серьезное? - Найнив на мгновение замерла.
- Король Пейтар болен, - Эврис сделала печальное лицо.
- Ох, может, я бы могла его вылечить, но мне сейчас не до этого, - нахмурилась Найнив.
- В Белой Башне что-нибудь придумают, - пожала плечами служанка. - В конце концов он был братом одной из Айс Седай.
- Хорошо, что ты вспомнила о Белой Башне, - с тяжелым сердцем начала Найнив. - Завтра я и Гвейн переезжаем в Белую Башню. Нужно собрать вещи и устроить этим вечером прощальный ужин.
- Вы что? - у Эврис чуть не отвисла челюсть.
- Да, Эврис, - повторила Найнив. - Я отправляюсь в Белую Башню на какое-то время. Может... Может даже навсегда. Я не знаю. Но с помощью переходных врат это не имеет никакого значения.
- Не имеет значения? - служанка опустилась обратно в кресло. - Но что же делать мне?
- Ты нужна мне здесь, - Найнив сказала это тише. - Мне нужен свой человек. А сегодня мне нужен прощальный ужин для моих детей! Остальное будет сделано потом, когда я сама разберусь, как все организовать.
- Будет сделано, - рассеянно и так же тихо ответила Эврис и отправилась на кухню за корзиной для продуктов.
Найнив осталась в доме собирать многочисленные платья, а Эврис так торопилась уйти из дома, что ударилась о косяк двери. И теперь терла руку, шествуя к небольшому рынку Фал Дара. Рынок был не только местом, где покупают петрушку, да помидоры. Рынок был местом, куда стекаются новости со всех концов континента. Здесь встречались пограничники, шедшие из Салдеи в Тар Валон. Здесь встречались юнцы, шедшие из Эбу Дар к Шайол Гул. Впрочем, ожидать невероятных открытий не стоило. Пусть к путникам из далеких краев на рынке Фал Дара и не удивлялись, но все же новости появлялись далеко не каждый день. Поэтому чаще здесь можно было услышать пересказ пересказа, украшенный уже новыми подробностями. Впрочем, Эврис понимала, почему Найнив попросила быть источником. Каждый раз, приходя с рынка, Эврис рассказывала Айс Седай самое интересное, что удалось услышать. И более того, ей самой нравилось узнавать последние слухи и сплетни. Правда, она не всегда умела отличить вымысел от реальности, за что Найнив ее иногда строго поучала, как следует здраво рассуждать. И теперь это станет не просто развлечением, а настоящей работой для девушки. Более того, работать придется не просто на знатную даму, а на саму Белую Башню! Эврис продолжала по дороге накручивать важность собственного положения, пока едва не наступила в конский навоз. Только затем она очнулась от пафосных мыслей и вспомнила, зачем вообще вышла из дома. Прощальный ужин! Нужно приготовить что-нибудь особенное. О чем Найнив и Гвейн будут скучать в своем Тар Валоне. Эврис улыбнулась и прибавила шагу.
Рынок, возможно, был самым шумным местом любого города. Здесь постоянно стоял гам, гул и гвалт. Однако, это было лучшим местом для того, чтобы обсудить вещи, которые не предназначены для посторонних ушей. Не удивительно, что рынке было так много женщин. Стоит ли удивляться, что некоторые из них могли весь день притворятся, что выбирают продукты, но так ничего и не купить. Домой они приносили сплетни, которые расползались по соседям, как насекомые. Особую роль в этой цепи играли мужчины. Отправляясь за город, они передавали сплетни все дальше и дальше. Порою даже в другие страны. У этого была своеобразная тактика: за хорошие слухи в трактирах наливали бесплатно. Сплетник - не хуже барда. Главное - иметь богатую фантазию и чутье на людское настроение. Поэтому профессиональные сплетники мало того, что знали стоящие трактиры для беседы, так еще и меняли тон рассказа в зависимости от города. Ведь в одном таком могли не любить свою власть, в другом не любить чужую власть, в третьем не любить вообще всех. Женщины не любили ходить по трактирам, потому что там они слышали устаревшие и даже лживые новости, о которых они узнали на рынке еще утром. Нет, мужчины совершенно не умеют рассказывать слухи. Это же тонкая материя! Она всегда должна быть полупрозрачной, чтобы слушатель сам мог сделать правильные для себя выводы. А когда ты еще споришь и убеждаешь других, как все было на самом деле - это так грубо. Эврис, как женщина, умела работать иглой не только за пяльцами, но и во время разговора. Достаточно было метко уколоть правильным вопросом собеседника, чтобы вывести его на чистую воду. Однако, в этот день она была слишком расстроена и боялась промахнуться. Поэтому, оказавшись меж торговых рядов, просто навострила уши и приготовилась внимать.
- Да-да! Живого троллока! - разгружающий тыквы мужчина рассказывал небольшой толпе. - У самой стены Фал Дара. Говорят, это не первый случай.
- Так их же всех перебили, - раздался взволнованный голос.
- Дык ведь не всех получается, - продолжал мужчина.
- Двенадцать лет одно и то же толдычат про своих троллоков, - старая женщина с клюкой громко ворвалась в эту беседу. - Каждую неделю одно и то же.
- Коль не веришь - сходи сама, да посмотри, - начал возмущаться мужчина с тыквами, уперев руки в пояс. - Можешь спросить у стражи!
- А вот пойду и спрошу... - голос женщины стал звучать еще громче и противнее.
О троллоках Эврис действительно уже слышала и не раз. Старая байка, чтобы пугать детей. К тому же вокруг все стали кричать так, что ничего не разберешь. Нет, Эврис была профессионалом на рынке. Ей нужна была не толпа, а каких-нибудь пару женщин, которые подозрительно оглядываются по сторонам и о чем-то шепчутся. Вот они! Эврис подошла к двум дамам и присела, сделав вид, что перебирает овощи.
- Мор?! - раздался громкий шепот.
- Да тише ты! - послышалось в ответ.
- Да быть того не может!
- Говорю тебе, в Арафеле что-то не ладно, - женщина оглянулась, но не заметила Эврис, потому что та была сильно ниже ее взгляда. - Говорят, с самих роковых гор спускается зловещий туман и накрывает город, а потом люди мрут, - глаза женщины, говорившей это были широко раскрыты, похоже, она сама верила в это.
- Но ведь Айс Седай...
- Им-то какое дело? - раздраженно ответила собеседница. - Сидят на своем острове, да деньги считают.
- Вот уж что правда, то правда, - вздохнула другая.
- А мы тут перебиваемся, как можем, а потом хлоп - и мор, - женщина хлопнула в ладоши.
- Вот-вот, поди сами Айс Седай этот мор и устраивают...
- Тише ты! - собеседница прикрыла ротт рукой. - За такое можно и поплатится. Уши-то у Белой Башни повсюду растут.
- А что делать-то, коли и до нас мор придет? - разволновалась женщина и стала мять юбку.
- На юг нужно, - развела руками собеседница. - Оттудова далеко от Роковых гор. Не доползет никакая гадость.
А вот это было уже интереснее! Эврис, не услышала ничего нового и отправилась дальше. Однако вести о болезни короля Арафела теперь пополнились слухами о том, что в стране какой-то мор. Как учила Найнив - слухи следует делить на два. Значит, заболевшие есть, но не в таком количестве. К тому же они должны быть приближены к королю, чтобы заразить его. Последняя догадка особенно понравилась Эврис своею проницательностью. Она отправилась дальше вдоль рядов, ничего не видя, но слыша каждое слово.
- Ты чо, не понимаешь? - раздалось рядом с девушкой, отчего Эврис мгновенно остановилась и сделала вид, что рассматривает прилавок. - К чему все идет?
- Пыль в глаза не мети, - разговаривали двое мужчин.
- Яйца посчитай и поймешь, что у тебя на завтрак, - резко ответил мужчина и сильно понизил голос. - Думаешь, они Башни Малкир просто так восстанавливать бросились? Думаешь, просто так?
- О чем еще ты? - нахмурился второй мужчина.
- Сегодня буквально слышал в Арафеле уже пол города упокоилось, - рассказывал первый.
- К чему это? - второй мужчина был, похоже, не особо сообразительным.
- Да к тому! Еще эти троллоки! - последнее слово было произнесено так громко, что произнесший его даже начал оглядываться по сторонам, не слышат ли их чьи-нибудь нагретые уши. - Что-то не так.
- Хочешь сказать, они к чему-то готовятся? - собеседник почесал бороду.
- Слышал я в Тар Валоне говорят, что Дракон проиграл, - от такой новости Эврис даже выпрямилась.
- Как это? - задавал вопрос за вопросом второй мужчина.
- Да вот так! - ответил ему первый. - Война не окончена, а лишь остановлена из-за больших потерь. Там чо-то такое произошло, чо ни вашим, ни нашим. А теперь готовятся к новой войне. Еще страшнее.
- Быть того не может! - отмахнулся второй мужчина.
- Коль глаза протрешь, так сам увидишь, - обиделся первый. - Думаешь, чего все на юг торопятся-то? Поди и эта из Айс Седай скоро сбежит. Спрячется за стенами Тар Валона. Им-то ничего не будет. Это мы здесь подохнем.
- Ты, это, не сочиняй! - голос собеседника стал взволнованным и первый мужчина понял, что задел за живое.
- Ага! Вот и скажи так мурдраалу, когда он к тебе явится в тумане, - от напряжения рассказчик даже облизнул губы. - Слышал про такой туман в Арафеле? Забыл, каково оно было во время войны? Все возвращается!
На секунду даже Эврис почувствовала, что паника тянет к ней свою ледяную руку. Похоже, про Арафелл кто-то усердно распространял слухи. И хотя Эврис не верила, что Великий Дракон Возрожденный мог проиграть. Слова незнакомых мужчин были довольно убедительными в своем антураже. Будучи Эврис чуть глупее и наивнее - точно бы повелась. Что еще уже успели сочинить на рынке и рассказать наивной толпе? Эврис так захватили эти сплети, что она почти забыла, зачем пришла и что готовится этим вечером. Проведя на рынке еще какое-то время, в конце концов она второпях собрала корзину продуктов и помчалась домой. Как ни странно, в доме никого не было, кроме кухарок. Хотя у Эврис и было желание поделиться с ними последними слухами, как она это делала обычно, тем не менее ей удалось держать язык за зубами и сбежать с кухни, ничего не рассказав. Эврис хотела проверить, готовы ли сундуки найнив перед завтрашним отбытием и все ли собрано. Однако, ни одежда, ни прочие личные вещи не были не то, что собраны, они находились в ужасном беспорядке, разбросанными по дому. Эврис даже подумала, что в дом забрались разбойники, но кухарки уверили ее, что Найнив сама этот беспорядок и устроила. А потом ушла через Врата куда-то. Теперь ужа Эврис принялась за сбор вещей. И дело стало спорится. Очевидно, что Найнив и ее семью сегодня ждали вкусный ужин и готовые для переезда вещи. Довольная Эврис даже стала напевать сама себе. Пока не поднялась кухарка и не сообщила, что вот-вот все будет готово, и хороше бы Найнив поторопиться к ужину. А через несколько минут в гостиной послышались голоса. Эрвси закрыла крышку сундука и поспешила к лестнице.
- Все уже готово, - сообщила она появившейся Найнив, Лану и их детям, и сразу же заметила неладное.
- Очень хорошо, можно накрывать на стол, - сама Найнив выглядела спокойной и немного усталой. - Дети, умываться.
- Хорошо, мама, - хором ответили Гвейн и Амир и убежали.
- Спасибо, - а вот Лан выглядел очень рассеянным и даже не взглянул на Эврис, когда благодарил.
- Накрываем, - сказала служанка и ушла в столовую.
Тем не менее, Найнив тоже заметила, что Лан сам не свой. Сначала она подумала, что все дело в предстоящем отъезде. Однако, это было довольно странно, учитывая его слова днем. Пытаясь понять, что происходит, через Узы, она столкнулась просто с ледяной сдержанностью. Казалось, Лан очень тщательно скрывает свои чувства. Вернее, Найнив точно знала об этом, потому что подобное происходило не в первый раз. Значит, он действительно что-то скрывает. И это очень серьезное, иначе бы он не старался сохранять самообладание настолько твердо и настолько долго. И все же Найнив не хотелось в этот вечер устраивать драмы. Семейство умыло руки, переоделось и расселось за небольшим столом, на котором их уже ждали щедрые угощения. Правда, разговор так и не зачинался. Лан старался не смотреть на Найнив. Гвейн старалась разговорить Амира, но мальчик отвечал ей неохотно и даже рассеянно, отчего дочка иногда поглядывала на мать, словно ища поддержки. Когда к их разговору присоединилась уже Найнив, Амир вдруг сказал, что особо не голоден и можно ли ему отправится в свою комнату, в которой он и так давно не был. Вечер однозначно рвался в клочья. Найнив многозначно посмотрела на Лана, приглашая принять участие в семейном ужине и поддержать атмосферу единения. Но Лан продолжал слепо смотреть в свою тарелку, поглощая ужин и старался не обращать внимание на покашливание жены, для которой взгляда было уже недостаточно, и она перешла к различным звукам. Гвейн тоже догадалась, что произошло какое-то неприятное событие, о котором мальчики скрывают. Тогда она напрямую спросила об этом, но в ответ Амир стал очень активно отрицать саму возможность подобного, тем самым выдав и себя и отца, за что Лан наградил его взглядом разочарования. Как Лан и ожидал, не успел он поднести вилку ко рту, как Узы захлестнула волна ярости и праведного гнева.
- Да что здесь, во имя Света, происходит! - воскликнула так громко Найнив, что на кухне что-то выронил из рук.
- Да ничего не происходит, - округлив глаза ответил Амир. - Почему что-то должно происходить? Почему вы все на меня так смотрите?
- Амир, - сурово произнесла Найнив, сжав столовые приборы так, что побелели костяшки пальцев.
- Я же сказал, что ничего не происходит, - мальчик сложил руки на груди откинулся на спинку стула. - И вообще, я не обязан...
- Амир, - спокойно произнес Лан, после чего сын сел ровно и уставился в тарелку.
- Либо ты мне сейчас все расскажешь, - Найнив направила вилку на Лана. - Либа я это выбью из тебя.
- Произошел инцидент, - так же спокойно ответил Лан.
- Какой еще инцидент? - сквозь зубы проговорила Найнив. - Хватит загадок.
- Во время работы с башни упал камень, - Лан продолжил ужин, как ни в чем не бывало.
- Обычный камень? Кто-то пострадал? - ярость Найнив стала таять, но вместо нее пришла тревога.
- К счастью, никто не пострадал, - продолжил Лан, словно речь шла о строительстве песочного замка.
Гвейн первая догадалась, что к чему, и повернула голову к Амиру, который успел за это время побледнеть. Найнив догадалась чуть позднее нее.
- Какого размера был камень и куда он упал? - голос Найнив был острее меча с цаплей на рукояти. - Амир.
- Да ничего особенно...
- Амир, - Найнив, сама не замечая того, обняла Источник, и в комнате стало темнее, а тарелка сына пошла трещинами.
- Ну примерно с эту комнату, - мальчик побледнел так, словно хотел вовсе стать невидимым и раствориться в воздухе.
- Он упал на тебя, - Найнив произнесла это как утверждение.
- Да, - Амир произнес это так тихо, но в комнате и без того стояла гробовая тишина, так что его слова прозвучали, подобно крику.
Найнив встала так резко, что стул позади нее повалился назад. В мгновение она оказалась перед сыном и обхватила его голову руками. Мальчик был цел и абсолютно здоров. Руки Найнив дрожали. Она тяжело дышала, а потом упала на колени и крепко сжала сына в объятиях, изо всех сил сдерживая слезы. Гвейн и Лан сидели на своих местах, как статуи, глядя в пустоту. Это продолжалось долго, очень некомфортно долго. Затем Найнив подняла глаза на мужа.
- Как?
- Белтран, - ответил Лан. - Открыл врата под ним. Так же, как ты сегодня поступила со мною.
Лан чувствовал, как Узы натянуты до предела. Ему не нужно было смотреть в лицо жены, чтобы понять, взгляни он в ответ, его лицо будет выжжено. Впрочем, Найнив чувствовала сама в Узах нечто очень редкое, почти неузнаваемое - страх. Лану было действительно страшно за сына.
- Как хорошо, что мы все живы и здоровы и за одним столом, - вдруг произнесла Гвейн.
- Да, - стараясь держать голос, ответила Найнив, поднялась и поцеловала сына в лоб.
- Ничего особенного не произошло, - недовольно прошептал Амир.
- Ты потом поймешь, - ответила ему тихо Гвейн. - Когда свои дети будут.
- А ты-то откуда знаешь? - мальчик нахмурил брови.
- Я же девочка, - Гвейн провела рукой по волосам.
Найнив задумчиво вернулась на свое место и не притронулась к больше к еде.
- Мама, но ведь мы завтра все равно отправимся в Белу Башню? - спросила Гвейн.
- Я не знаю, - прошептала Найнив, глядя в сторону.
- Пап... - Амир поднял взгляд на отца.
- С завтрашнего дня ты отправляешься к королю Изару в качестве оруженосца и будущего Стража, - произнес спокойно Лан.
- Но...
- Это не обсуждается, - продолжил в том же тоне Лан. - Ты больше не ребенок. И тебе нужно учиться жить при дворе, а не среди рабочих.
- Ты сам король...
- Да, - по Узам проскользнула легкая горечь. - Но ты не живешь в моем королевстве и никогда не будешь жить. Никогда не будешь править моим народом, никогда не сядешь на трон Малкир. Потому что все это осталось в прошлом. И сама Белая Башня не может вернуть тебя в прошлое. Мы поговорим об этом завтра.
- Да, - Амир опустил голову, но Гвейн заметила, что он не был расстроен, скорее задумчив.
Узы Найнив и Лана стала наполнять целебная сила благодарности. Она подняла усталый взгляд, а затем взяла в руки кубок с вином.
- Тай'шар Малкир...
За столом возникло небольшое замешательство, но следом Лан поднял свой кубок.
- Тай'шар Малкир.
- Пап, а ты помнишь, когда в Малкир было хорошо? - неожиданно спросила Гвейн.
Найнив даже удивилась, насколько чутко девочка понимает, когда необходимо говорить правильные слова и проницательно разбирается в невысказанных чувствах. Вероятно, мать недооценивала ее потенциал, когда думала, что Гвейн не готова к жизни в Белой Башне. Вопрос гвейн растопил лед и напряжение в столовой. Лан начал вспоминать то, что он еще не забыл о Малкир. Это были и смешные истории, и грустные. Дети слушали его очень внимательно и смеялись, когда смеялся сам Лан. Найнив слушала его истории вполуха. Ей было приятно, что вечер все таки оказался в нужном русле. Так, как она и хотела. И было очень жаль, что он пролетел так незаметно. Когда ужин подошел к концу, дети поднялись в свои комнаты, а Найнив и Лан остались в столовой выпить еще немного вина. Она сказала, что хочет встретить Белтрана и поблагодарить его за спасение сына. Однако, как оказалось, Белтран в ближайшие дни будет работать вновь на приисках Шайнара. Лану и его товарищам он помогает в свободное время. Тогда Найнив сказала, что напишет ему письмо, раз встреча откладывается, а она боится, что в Белой Башне забудет о благодарности из-за суеты. Наконец, она поблагодарила и самого Лана за то, что он принял твердое решение и передаст наставничество над сыном королю. Тем не менее, Найнив решила все равно добавить, что не позволит больше ребенку находится близ Семи Башен. И если она узнает об этом еще хотя бы раз, Амир будет передан на воспитание Стражам в Белой Башне. Взгляд Лана при этом был скорее понимающим, чем рассерженным. Он признался, что сам испугался за сына и не представляет, как будет больно гасить этот огонь внутри ребенка, жившего столько рядом с историей собственной семьи. Наконец, они оба согласились, что было странно, столько обсуждать жизнь Амира и почти не поговорить о судьбе Гвейн. Впрочем, ее будущее было настолько кристально чистым, что им двоим нечего было и добавить. Найнив будет присматривать за девочкой. Наконец к ним заглянула Эврис, узнать, все ли в порядке, и забрать посуду.
- Большое спасибо, Эврис, - грустно улыбнулась Найнив. - Ужин был чудесным.
- Спасибо, - коротко добавил Лан.
- Есть новости из города? - спросила Найнив и повернулась к Лану. - Эврис остается моим тайным информатором в городе. Хочу, чтобы ты знал.
- Это правильно, - кивнул Лан в ответ.
- Люди беспокоятся, миледи, - Эврис стала собирать пустые тарелки.
- Не самое удачное обращение, если вы будете переписываться, - заметил Лан.
- Зови меня... Зови меня Хайба, - предложила Найнив.
- Хорошо, Хайба, - пожала плечами Эврис.
- Так о чем беспокоятся люди? - продолжила Найнив беседу.
- Одни вновь талдычат о троллоке под стенами Фал Дара, - сказала Эврис. - Другие принесли вести из Арафела. Говорят, что на город с Роковых гор стал опускаться туман, от которого гибнут люди. Некоторые уверены, что за этим стоят мурдраалы.
От упоминания монстров Лан непроизвольно сжал руку в кулак.
- Обычные сплетни, - вздохнула Найнив. - Ничего умного.
- И все же, - Лан осушил свой кубок. - Следует проверить.
- Ты смеешься? - нахмурилась Найнив. - Именно этой ночью?
- Много времени это не займет, - ответил Лан. - Я понаблюдаю со стены за троллоком. А ты могла бы посмотреть, что происходит в Арафеле и вернуться.
- Я никогда не была в Арафеле, - вздохнула Найнив. - Поэтому я не смогу открыть Врата в город. Мне нужно четко представлять, куда я хочу попасть для того.
- В таком случае, мы можем вместе проверить Путевые врата, после чего ты вернешься домой, а я прогуляюсь по стене перед сном, - предложил Лан.
- Ты хочешь прямо сейчас? - Найнив подняла бровь.
- Пусть это будет прогулка после ужина, - Лан уже поднялся на ноги. - Я только схожу за мечом.
- Хорошо, я помогу на кухне и вернусь в столовую, - Найнив отправилась вслед за Эврис, а Лан поднялся наверх.
Вскоре в столовой открылись Врата, за которыми была тихая и прохладная ночь. Найнив вышла под небесный свод, наполненный звездами, первой. Некогда после Войны, дабы навсегда закрыть вопрос с безопасностью Путевых Врат, над ними возвели нечто сродни каменного саркофага. Найнив лично наложила на него сложные плетения, чтобы никто не смог ни выйти, ни добраться до Врат. Разве что сам Великий Дракон Возрожденный. Тогда Найнив была уверена, что и Отрекшимся не под силу будет разрушить этот саркофаг. С тех пор не изменилось ничего. К счастью. Саркофаг стоял целым и нетронутым. Если бы кто-то применил к нему Силу или даже просто дотронулся, Найнив смогла бы это определить благодаря особому Плетению. Однако, за двенадцать лет лишь городские мальчишки однажды осмелились это сделать. Так что будь хотя бы капля правды в том, что под городскими стенами бродит троллок, он явно не оказался в Шайнаре через Путевые Врата. До сих пор никто не знал, какое количество троллоков осталась на Путях. Огир наотрез отказались посещать их, как и Айс Седай. А группа Ашаманов, которая отправилась изучать Пути, не вернулась назад. Хотя по другой версии, они вернулись спустя несколько минут и замуровали ближайшие врата ничуть не хуже, чем Найнив. Лан успел разведать местность и не нашел никаких следов. Стоять посреди полупустынного пейзажа в такое время стало казаться какой-то глупостью. Впрочем, звездное небо выглядело вполне романтично. Как в те годы, когда Найнив и Лан сбегали из города, чтобы побыть наедине с целым миром и друг другом. Как в те годы, Лан взял Найнив за руку, и они медленно пошли в сторону Фал Дара, не говоря ни о чем. Когда в последний раз у них была такая прогулка?
Найнив во время прогулки старалась быть ближе к Лану, прижималась к нему. Тогда он ее приобнял, и они пошли медленнее. Удивительно, что в такие моменты меньше всего были нужны слова. Как будто двое могут общаться между собой на каком-то ином уровне. И речь идет вовсе не про Узы. Ведь оба они прекрасно понимали, что далеко не одни в мире, кто так же понимает друг друга сердцем. А эта связь прочнее и глубже, чем Узы. На секунду Найнив по глупой привычке подумала: как была бы ее жизнь в Двуречье? А какой была бы ее жизнь в Белой Башне? Глупая привычка, которую не любила сама Найнив. Ведь она жила не там, а здесь. Во всяком случае, улыбнулась она, небо было бы таким же. И мысли были бы такими же: как бы она жила в другой выдуманной жизни? Лан заметил ее улыбку и тоже улыбнулся. К счастью, в его голове не происходило ничего. Мужчины все же могут жить моментом лучше, чем женщины. Да и зачем думать о чем-то, когда рядом с тобою женщина, ради которой стоило жить. Ради которой он бы оставил... Ну вот, стоило только начать думать, как вся красота момента улетучивалась. Поэтому Лан думать перестал. Он остановился и повернулася к Найнив, положил свою ладонь на ее щеку. Они целовались. Нет, двенадцать лет ничего не изменили. Да, двенадцать лет ничего не изменили. Стоило чаще выбираться за город. Стоило столько всего делать, что они давно прекратили. Однако, может, есть еще шанс. Все начать с начала. Еще немного подождать, когда Лан закончит со своими Башнями, когда Найнив вернется из своей Башни. Сколько подождать? Еще двенадцать лет? Есть ли они у них? Так почему бы не отдастся этому прекрасному моменту здесь, под звездным небом, если впереди еще так много лет ожидания. В тишине, на краю мира. Там где их никто не потревожит...
- Что это? - спросил настороженно Лан.
- Колокол... - теперь и Найнив услышала тревожный глас из Фал Дара.
Мгновением спустя они уже вбегали через Врата в гостиную своего дома. В доме пахло гарью, но не так сильно, как если бы пожар был в этом месте. Посреди гостиной стояла испуганная пожилая кухарка в ночной рубахе.
- Миледи, миледи! - она теребила свою косу. - Пожар на улице!
- Где дети? - первым делом спросила Найнив, Лан же мигом бросился к двери.
- В спальне, вдвоем, - успела крикнуть им в спину кухарка, пока найнив побежала за Ланом следом.
- Стой! - закричала на улице Найнив. - Лан! Стой!
- Там люди! - Лан остановился, но лишь немного повернул голову.
- Я знаю! - ответила нетерпеливо Найнив. - И я могу им помочь лучше, чем ты! Кто-то должен быть с детьми.
На секунду их Узы натянулись, как струна, но следом Найнив почувствовала разумное смирение.
- Будь осторожна, - Лан поцеловал жену еще раз и вернулся в дом.
Горящее зарево виднелось через несколько домов дальше по улице. Найнив, подобрав юбки, бежала к нему, не отпуская Источник еще с момента открытия Врат. Она уже сплела плетение для тушения пожара. Вокруг творился хаос: люди, скот, крики, жар огня, звон колокола, черепица, плач и тьма. Неожиданно Найнив увидала перед собою Эврис, завороженно смотрящую на пожар среди улицы.
- Что ты здесь делаешь? - закричала Найнив, схватив за плечо девушку. - Домой! Иди домой!
Взрыв... И свет. Обжигающий, давящий, оглушающий. А затем тишина... И прохлада мокрого камня. Нужно было дышать. Нужно было шевелиться. Найнив провела рукой. Под нею был камень. Мостовая... Звуки стали возвращаться. Ужасные крики, рыдания и треск. Там все еще огонь! Найнив подняла голову и осмотрела себя: одежда не горела. В глазах плясали огромные языки огня, которые боролись с ночью. Найнив провела рукой по лицу и волосам. Кровь. Должно быть, когда она упала на мостовую. Волосы не обгорели. Эврис! Рядом с ней была Эврис! Найнив оглянулась по сторонам и заметила ее тело лежащее чуть позади. Нет-нет-нет! Найнив поползла к девушке. Нет! Она осторожно приподняла ее голову, ее обожженое лицо. Она жива! Сила наполнила Найнив, а затем ворвалась мощным исцеляющим потоком в тело Эврис. Девушка задрожала. С ней все будет хорошо - Найнив была уверена в этом. Она стала оглядываться по сторонам. Люди, скот, крики, жар огня, звон колокола, черепица, плач и тьма. Все кружилось, словно в безумном танце. Нужно было помочь другим, нужно было подняться. Лан! Он идет к ней. Он поможет. Она так нужен рядом. Парой мгновений спустя кто-то обхватил Найнив сзади и крепко прижал к себе. Объятия длились так долго, но в них было так хорошо. Нужно было помочь другим, нужно было подняться. Найнив с трудом подняла руку и показала в сторону пожарища. Лан помог ей встать на ноги. Найнив собрала все свои силы и вновь повторила плетение, которое наложила на горящий дом. Языки пламени напоследок испустили сноп искр в звездное небо и провалились в обугленные стенах. Найнив и Лан торопились к лежащим людям, чтобы спасти тех, кого можно было спасти. Пока первый луч утреннего солнца не коснулся флага на крепости Фал Дара с тремя огненными лисами.
Найнив сидела в столовой своего целого и невредимого дома, спрятав лицо в ладонях. Ей едва удалось уснуть этой ночью, но даже в те моменты, когда сон подходил слишком близко, она вздрагивала, вспоминая взрыв. Столько раз обдумывая произошедшее, она поняла, что ее спасло то первое приготовленное заранее плетение против пожара. Именно оно защитило ее от огня, но не от силы взрыва. Эврис повезло чуть меньше. К счастью, Найнив оказалась рядом в именно в тот момент. Эврис осталась жива и, судя по всему, без единого шрама. Правда спасти волосы было невозможно, так что какое-то время девушке придется носить головной убор. Удивительно, как Найнив удалось подобрать ее колокольчик в ту ночь, и спасти еще нескольких людей этой ночью. Однако не заслуги занимали ее мысли больше всего. Только благодаря провидению Света Лан был в тот ужасный момент дома с детьми. Если бы она не остановила его, если бы не заставила вернуться... О, Свет! Только подумать: в один день на волоске от смерти оказалась половина ее семьи. Что это было? Что. Это. Было. Есть ли какая-то связь между всем произошедшим? Если бы Найнив не находилась тогда в Шайол Гул с Рандом, сегодня она бы точно была уверена, что никакой победы над Темным не было. И он продолжает строить свои козни против людей. Неужели, все совпадение? Спустился Лан и сел рядом. Найнив не шевельнулась. Они долго сидели молча друг рядом с другом. Вскоре появилась кухарка, поставила графин с вином и два кубка. Она с горечью посмотрела на Найнив, желая погладить по голове эту отважную женщину, спасшую столько жизней, но не решилась тревожить ее. Лан кивнул в ответ и кухарка ушла. Какое-то время тишину столовой столовой нарушали лишь вздохи. Наконец, Найнив протянула руку. Лан ее поцеловал и не стал отпускать.
- Мне страшно здесь находиться, - сказала тихо Найнив.
- Ты слишком много придаешь этому значение, - спокойно ответил Лан.
- А если я придаю слишком мало значение? - устало спросила его жена.
- Хорошо, давай вместе пройдем через это, - голос Лана стал серьезнее. - Ты думаешь, что за этим кто-то стоит?
- Я не знаю, - Найнив закрыла глаза рукою. - Все это так... Так внезапно. Я не знаю. А ты?
- У меня была мысль, кто-то знал, что мы покинем Фал Дара, чтобы использовать это в свою пользу, - Лан откинулся на спинку стула. - Но никакой связи здесь просто не может быть. Невозможно было угадать, как мы поступим. Мы могли никуда не уходить из дома, мы могли даже не идти на пожар, а сразу переместиться в безопасное место.
- Кто-то должен был слишком хорошо знать нас, чтобы понимать наши поступки, - сказала Найнив.
- Думаешь, она может быть причастна? - Узы тронул холод.
- Я не знаю, Лан, - Найнив зажмурилась. - Если честно, я не хочу думать об этом. Все это настолько странно. Лан, все это, чтобы что?
- Возможно, мир уже не такой, каким мы его видим здесь, - Лан поднялся со стула. - Это еще раз говорит о том, что тебе нужно в Белую Башню.
- Я не знаю, готова ли возвращаться туда сегодня, - Найнив потерла уставшие глаза.
- Если ты немного отдохнешь, то сможешь взять себя в руки и уехать, - приободрил ее муж. - А мне нужно проверить одну вещь. Я вернусь через пару часов и помогу тебе переехать.
- Где дети? - напоследок спросила Найнив.
- У себя, - ответил Лан, выходя из столовой.
Накинув на голову капюшон, Лан быстрым шагом двигался к крепости Фал Дара. Руины сгоревшего дома в дневном свете выглядели, как сгнивший зуб. Новость о ночном пожаре взбудоражила город, и десятки людей пришли помочь отстроить дом вновь. Лан свернул на другую улицу и вскоре оказался у ворот крепости. Завидя короля Малкир, охрана вытянулась по стойке и без каких-либо вопросов пропустила Лана внутрь. Однако, вместо того, чтобы подняться в светлые пенаты, Лан свернул к лестнице в подземелье. Миновав многочисленные запутанные коридоры крепости, Лан оказался перед высокой дверью, обитой железными полосами. Он постучал колотушкой дважды, а после паузы еще трижды. В решетчатое окошко в двери было видно, как кто-то поднялся из-за стола и подошел. Это был пожилой мужчина с крючковатым носом и редкими белыми волосами. Больше всего внимания привлекал его правый глаз, затянутый белой пеленою, как паутиной. Мужчина был слеп на этот глаз, но это ему не мешало замечать каждую муху, которая залетала в подземелье. И об этом знали все, кто был посвящен в тайну узников. А таких людей можно было пересчитать по пальцам рук. Он посмотрел на пришедшего гостя и кивнул. Щелкнула задвижка, дверь распахнулась. Лан вошел в небольшую комнату и остановился у стола, глядя на шахматную доску. Запустив руку за пазуху, он достал небольшей сверток и развернул. В руках у него появилась белая фигурка короля, созданная из квендийяра. Лан аккуратно поставил фигурку на место на шахматной доске. Подошедший мужчина широко улыбнулся. Он быстро расставил остальные фигуры по местам и пригласил Лана сыграть партию. Король Малкир сел за стол и сделал ход.
- Милорд всегда держит слово, - хрипловатым голосом произнес полуслепой.
- Все на месте, Дракенс? - спросил Лан.
- Навсегда, - ответил мужчина без капли сомнения.
- Ничего странного? - спросил Лан.
- Ничего, - ответил мужчина, поглощенный игрой.
Партия закончилась быстрым поражением Лана, который даже не старался, и на лице Дракенса отразилось разочарование. Хотя, возможно, это были лишь блики факелов. Лан поднялся, взяв один из двух факелов и сам открыл дверь по другую сторону комнаты. Несмотря на пару десятков узников, в самом дальнем краю подземелий стояла чудовищная тишина. Шаги Лана раздавались так громко, подобно раскатам грома. Лан медленно двигался вдоль тяжелых дверей и проверял замки на каждой из них. Узники не могли знать, кто это, поскольку все задвижки на дверях были наглухо закрыты. Однако, самые прозорливые из преступников понимали, что это не Дракенс, который совершал обход дважды в день. Впервые за долгие месяцы, к ним спустился кто-то более живой, чем старый тюремщик. Едва дыша, узники бесшумно подползали ближе и следили за тенью под дверным проемом. Тем временем, Лан совершил полный обход и ему стало чуть спокойнее. Ничего не изменилось, и все на месте. Значит, его опасения по поводу более масштабных и не менее скрытых событий в мире не оправдались. Иначе бы они непременно привели их зачинщиков в это место. Крепость Фал Дара стала тюрьмой для самых серьезных преступников последней войны. Преступников, чья казнь по определенным причинам не может быть совершена в настоящее время. Чаще всего по причине особо важной информации, которая была известна им. Например, о тайниках с тер'ангриалами или связям с Отрекшимися. Тюрьма была не просто далеким острогом. Она находилась под контролем Белой Башни. Айс Седай наложили свои плетения на каждую из камер и узнают о побеге еще до того, как это обнаружит Дракенс. Впрочем, о каком побеге идет речь? Лан развернулся и направился к выходу.
- Лан Мандрагоран, - тянуче прозвенел слащавый голос из дальнего края. - Приятная встреча.
Лан на секунду застыл. Этот голос был ему знаком. Однако, узник никак не мог знать, кто спустился в подземелье. Ничего не отвечая, Лан двинулся дальше.
- Мы встретимся вновь, Лан Мандрагоран, - продолжил голос с усмешкой. - Там, где все началось.
Дракенс захлопнул двери и, ворча что-то неразборчивое, вернулся к любимым шахматам. Лан был все еще озадачен тем, что услышал в этом покинутом Светом месте. Тот странный голос словно раздался из прошлой жизни. Впрочем, в таких условиях люди часто сходят с ума. Так что это могло быть простое совпадение, пусть и маловероятное Поэтому Лан решил не придавать особого значения сказанному. Какое-то время. Не слишком ли много совпадений за одни сутки? Может, он действительно слишком мало обращал внимания на то, что происходит в Фал Дара, сидя так далеко у Башен Малкир. Когда последний раз он вообще интересовался тем, что происходит в мире? Когда последний раз он получал хотя бы весточку из-за пределов Шайнара. Кажется, это были поздравления Морейн с рождением Амира. Одинокий луч тревоги показался в его разуме и погас: если бы шончан вернулись и напали на Белую Башню - было бы уже слишком поздно что-то делать и спешить на помощь. Неожиданная мысль возникла в этих темных и сырых стенах: Лан не просто восстанавливал наследие Малкир - он сам себя отправил в изгнание. Нет, это точно не было покоем за все те заслуги во время Войны. Это было именно изгнанием. Это было наказанием за провинность. Лан нахмурился. Что с ним происходит? Ответ на этот вопрос нельзя спросить у Найнив. Поднявшись из подземелий, он увидел лорда Агельмара, дающего приказы слуге. Лан хотел незаметно пройти мимо вдоль стены, но лорд окликнул его и пригласил задержаться ненадолго. Они уединились в светлой комнате, из которой открывался вид на Фал Дара. Легкий ветер раздувал белоснежные занавески с вышитыми на них черными ястребами. Агельмар налил пару кубков вина, но не стал садиться в кресло, а вышел на балкон. Какое-то время оба мужчины молчали, словно ждали друг от друга первого шага.
- Что ты хочешь сказать, Лан Мандрагоран? - спросил он наконец.
- Возможно, я упускаю из виду нечто важное, - ответил Лан.
- Все возможно, - почти безразлично ответил Агельмар.
- Что известно о пожаре?
- Случайность, - тем же тоном ответил лорд.
- Случайный взрыв? - Лан повысил голос. - Что это было?
- Никто не знает и уже не может сказать, - Агельмар вернулся с балкона. - Если тебе самому нечего сказать. После подземелья, где никто из узников тебя не ожидает.
- Я хотел убедиться, - Лан откинулся на спинку кресла.
- Можно ли мне доверять? - поднял бровь Альгемар. - Можно ли мне доверить эту тайну?
- Значит, я зря беспокоился, - подражая безразличию собеседника ответил Лан.
- Твоя жена уезжает на днях, - Альгемар сделал глоток. - И ты явно тоже не задержишься. К слову, что ты будешь делать, когда Башни Малкир закончатся?
- Я об этом буду думать тогда, когда закончу свое дело, - ответил спокойно Лан и тоже сделал глоток. - Найнив уезжает сегодня.
- Значит, отправишься за ней в Белую Башню, - тон голоса лорда стал испытующим.
- Возможно, - вздохнул Лан. - Агельмар, к чему все это? Сейчас я здесь, перед тобою. Если тебе есть, что сказать - говори, или забудь об этом.
- Говори или забудь, - лорд со вздохом опустился в кресло. - Может, король Малкир даст мне совет.
- Я быстрее состарюсь и умру, чем ты закончишь свою просьбу, - Лан поставил пустой кубок на стол.
- Видишь ли, - Агельмар осушил свой кубок и вновь наполнил оба вином. - Порубежье умирает.
- Не слишком ли рано говорить об этом? - спросил Лан.
- Когда сюда явятся шончан, говорить об этом будет уже поздно, - произнес Альгемар глядя собеседнику в глаза.
- Мир Дракона...
- Без Дракона, - вздохнул лорд. - И даже без мира. Отсутствие войны еще не есть мир. В Порубежье был мир, потому что мы были едины. Страны, скреплённые общей целью, общим долгом и общим горем. И вот: цель достигнута, долг исполнен, а горе оплакано. Мира больше нет. Остались лишь четыре страны.
- Пять, - холодно произнес Лан.
- Две, - грустно улыбнулся Альгемар. - Салдея теперь союзник Манетерена, если еще не стала его частью. Кандор в династическом кризисе, а Арафел вовсе перестал выходить на связь. Если сегодня призвать правителей Порубежья для совета, кто из них явится? Только ты и я.
- При чем здесь шончан? - Лану не нравился этот разговор.
- При том, что Шайнар - последнее место, куда они явятся в своем стремлении захватить континент. Мы просто физически находимся дальше всего от захваченных ими баз.
- Если они явятся, - Лану хотелось уйти от этих стариковских разговоров.
- Думаешь, потеряют дорогу? - Альгемар наклонился вперед. - Или по твоему нападение на Белую Башню было случайностью, а не разведкой?
- Двенадцать лет...
- Двенадцать лет они ведут разведку с тех земель, что ужа захватили, Лан, - чуть громче закончил лорд. - Пока ты прятался в прошлом. Да, ты упустил очень много важного за эти годы. Ты упустил блокаду Гаэлдана. Ты упустил, как они пытались захватить всю равнину Алмот. И если бы не Родел, им бы принадлежало уже все западное побережье.
- Что ты хочешь от меня? - серьезно спросил Лан, немного озадаченный услышанным. - Чтобы я возглавил освободительную армию и свалил бы их в море?
- Они только и ждут того, чтобы мы первые начали и развязали им руки, - отметил Альгемар. - Я хочу, чтобы ты достал из пыльного сундука свой светлый ум и прикинул, как будет проходить их экспансия.
- Если будет проходить, - вновь добавил Лан, но собеседник пропустил это мимо ушей.
- Их наступательная операция из Эбу Дара провалилась, хотя они не дошли даже до Андора, где их ждала бы объединенная армия, - Альгемар рисовал в воздухе схему. - А это значит, и ясно для любого полководца, что долгая и успешная война возможна с обратной стороны. И единственным препятствием для этого остается Арад Доман, у которого не хватит сил сдержать удар. За ним падет Салдея и далее по всему Порубежью.
- Оставив без защиты юг, - отметил Лан.
- Именно! - Альгемар поднял палец в воздух. - Как приманку для наших армий. Хотите легкой победы - идите на юг, а в это время мы нападем с севера на ваши столицы.
- Мы обсуждаем фантазии бывших вояк, - Лан отвернулся, показывая, что хочет закончить этот диалог.
- Мы обсуждаем мысли двух оставшихся в живых Великих Капитанов, - Альгемар откинулся в кресле. - Тем не менее, я рад, что вложил эту мысль в твою голову. Остальное ты додумаешь сам.
- Если на этом все, мне нужно возвращаться к реальной жизни, - Лан допил вино и поставил кубок на стол.
- Ты знаешь, где меня найти, - выждав паузу, Альгемар поднялся и отошел в сторону, вернувшись со свитком. - Здесь переписаны мысли Родела. Я хочу, чтобы ты их прочел.
- Переписаны? - слегка удивился Лан.
- Его письма мне слишком дороги, чтобы отдавать в чужие руки, - пожал плечами лорд.
- Я прочту это, - пообещал Лан после нескольких секунд раздумий.
Альгемар вернулся на балкон, а король Малкир покинул крепость и отправился домой, чтобы проводить жену в Белую Башню. Пожалуй, Агельмар действительно слишком хорошо знал Лана. Теперь все идеи лорда Фал Дара настолько прочно засели в его голове, что не думать о них он просто не мог. Подобно прорванной плотине, они вырвались на свободу и стали заполнять его от кончиков волос до кончиков пальцев. А самым приятным и одновременно неприятным было воодушевление. Воодушевление от мысли об опасности, о великой опасности и нового вызова. Куда бы Лан не направил взгляд, перед ним вырисовывалась карта, на которой двигались войска. И карта постоянно менялась, в зависимости от тактики, которую выбирал сам Лан. Цветные пятна войск танцевали, двигаясь вперед и назад, вперед и назад. Но главное, что успел он отметить перед возвращением домой - захватчики так или иначе на этой карте оказывались у стен Белой Башни. Одного беглого взгляда было недостаточно, чтобы остановить их, или хотя бы задержать в пределах того, что у них было на этот момент. Здесь требовался серьезный подход, здесь требовалась кооперация. Интересно, о чем писал Родел, какие мысли были в его голове? За этими раздумьями Лан не заметил, как оказался на кухне своего дома. Кухарка сообщила, что миледи уснула и находится в своей комнате. Лан бесшумно поднялся по лестнице и заглянул в детскую комнату, где никого не было. В другой комнате он нашел Найнив спящей. Как бы он не хотел тревожить ее покой! Однако, время неумолимо требовало действий. Этот день должен был изменить все. Найнив и Гвейн отправляются в Белую Башню. Амир отправляется в Фал Морана, но перед этим Лан хотел еще показать сыну стены Тар Валона, а затем вернуться вновь сюда. Лан нежно поцеловал Найнив, и та пробудилась.
- Я буду ждать тебя внизу, - шепотом сообщил он.
Пора было грузить вещи.
- Где Амир и Гвейн? - спросил Лан, вернувшись на кухню.
- Мастер Амир на улице играет с другими детьми, а леди Гвейн, должно быть, в детской комнате, читает, - ответила кухарка.
- Хорошо, - кивнул Лан, вышел на улицу и сразу направился к сгоревшему дому.
- А вот и нет! - кричал кому-то со второго этажа Амир.
- Амир, - громко и спокойно произнес Лан.
- Ой, - ребенок понял, что оказался пойман прямо в том месте, куда ему запретили ходить, поэтому с виноватым видом быстро спустился и оказался перед отцом.
- Пора в дорогу, - так же спокойно ответил Лан и они отправились вдвоем в дом. - Где твоя сестра?
- Не знаю, - еще виноватее произнес мальчик.
- А если подумать? - Лан огляделся по сторонам.
- Ну она была в доме с какой-то книжкой, - пожал печами Амир. - А потом я ушел.
- Ты собрал вещи? - с надеждой спросил отец.
- Ой... - прозвучало в ответ.
Лан нахмурился.
- Где Гвейн? - спросила Найнив, спускаясь по лестнице. - Дети готовы?
- Амир говорит, что она была в доме, - сообщил Лан.
- Наверху ее нет, - нахмурилась Найнив.
- На кухне тоже, - Лан чувствовал, как Узы наполняются паникой.
- Амир, где твоя сестра? - тревожно спросила Найнив.
- Да не знаю я! - мальчик убежал в свою комнату собирать вещи. - Что у этих девочек на уме.
- Найнив, - Лан не успел ничего сказать, как его жена бросилась на улицу едва дыша.
- Нет-нет-нет! - шепотом повторяла Найнив, оглядываясь по сторонам и не зная, куда бежать.
- Без паники, - твердо заявил Лан, выбежав за женой, и приобнял Найнив.
- Без паники?! - если бы она обняла Источник в тот момент, вероятно, Лана бы испепелила молния.
- Гвейн, - вдруг произнес Лан, глядя поверх головы жены.
Гвейн быстро шагала по мостовой, приподняв юбки.
- Мама, папа, - она заметила родителей и поспешила к ним с невинной улыбкой, в то время, как Лан чувствовал, как Узы тяжелеют, подобно горе, готовой раздавить любого под собою.
Лан движением головы показал дочери быстро спрятаться в доме.
- Стоять! - произнесла Найнив так, что от этого остановились бы и реки, и дождь и само солнце. - Где ты была?
- Я обещала одну книгу подруге...
- Отнесла? - перебил ее Лан. - Молодец, скорее домой.
Гвейн со слегка испуганным взглядом скрылась в доме.
- Вчера осталось в прошлом, Найнив, - мягко произнес Лан.
- Ты хоть представляешь...
- Да, я чувствую то же, что и ты, - ответил Лан. - И чем раньше вы окажитесь в Белой Башне, тем спокойнее нам будет обоим.
- Пойду проведаю Эврис, - сообщила Найнив, немного помолчав.
В словах Лана была неприятная правота. Найнив тяжело вздохнула и с суровым лицом ушла вслед за детьми, а Лан в свою очередь занялся повозками. Впрочем, присутствовать при объяснении правил поведения детям он не хотел. Вскоре все было готово для отбытия. Кроме Амира, конечно же, который ускоренно сбрасывал все в сундук, под грозный речитатив матери. Это было их первой задержкой в тот день, но не последней. Наконец, семейство собралось перед домом, если его еще можно было так называть, рядом с двумя повозками, загруженными сундуками и сумами. Одна повозка была для Найнив и Гвейн, вторая для Амира и Лана, которые должны были затем следовать к королю Шайнара в Фал Моран. К неудовольствию Найнив все это привлекало слишком много внимания, поэтому на улице стала собираться толпа зевак. Уже этим вечером на рынке будут судачить о том, что Айс Седай покинула Фал Дара и что это должно обязательно быть связано как-то с пожаром. Внимание привлекала и Эврис, потерявшая волосы, которая сидела на табурете возле входной двери, настояв, что обязательно должна проводить их в путь. Найнив еще раз проверила ее состояние и поцеловала в лоб. Настало время открывать Врата. Однако, в этом плане оказалась загвоздка. Дело в том, что Найнив опасалась распилить какого-нибудь несчастного пешехода этими Вратами. Поразмыслив, она вспомнила тихую улицу в Тар Валоне, где обычно было мало людей, а значит и шанс несчастного случая был минимальным. Обняв Источник она почувствовала, как этот день наполняется смыслом, как этот переезд наполняется смыслом, как ее новая жизнь наполняется смыслом. Пора... Но ничего не произошло. Найнив растерялась и слепо смотрела перед собой, пока все вокруг ждали, что она откроет Врата. Наконец, Найнив встревоженно обернулась к Лану и покачала головой. Лан нахмурился, но не стал подходить. На этот раз Найнив решила переместиться в саму Белую Башню, выбрав уединенный коридор в подземелье. Она точно чувствовала Источник, чувствовала Силу... Но ничего не произошло. Найнив даже отпустила Источник и вновь обняла его... Ничего...
- Не понимаю, - прошептала она.
- Что случилось? - Лан подошел как можно ближе и говорил как можно тише.
- Я не могу открыть Врата, - задумчиво ответила ему Найнив.
- Не можешь открыть Врата или не можешь открыть Врата в Тар Валон? - спросил он проницательно.
- Сейчас попробую, - вздохнула Айс Седай.
Воздух разделила серебряная полоса, которая следом расширилась настолько, чтобы сквозь нее могла проехать повозка. За нею виднелась дорога, а чуть поодаль стены Тар Валона и величественная Белая башня. Среди людей в Фал Даре, которые могли увидеть этот пейзаж, стали раздаваться восхищенные восклики. Лан первый прошел через Врата, ведя за собою лошадь с повозкой. Найнив должна была пропустить детей вперед и следовать за ними, ведя вторую лошадь. На секунду ей захотелось обернуться и помахать рукой собравшимся шайнарцам, но она посчитала это слишком сентиментальным. Оказавшись под Тар Валоном, Найнив закрыла Врата и вздохнула полной грудью воздух этого места. Произошедшая заминка напомнила ей те времена, когда она не могла коснуться Источника вовсе. Что это было? Лан предложил проводить их до самой Белой Башни, но Найнив чувствовала через Узы, как он не хочет идти в то место. Впрочем, было похоже, что ее муж решил воспользоваться их связью, чтобы не произносить очевидные вещи перед детьми. Прощание выдалось неловким. Казалось, что Лан и Амир вновь уходят к Семи Башням Малкир, а Найнив и Гвейн остаются в компании друг друга. Это происходило уже много раз, поэтому особой тоски не вызывало. В конце концов они несколько раз сказали друг другу, что в любой момент могут встретиться благодаря все тем же Переходным Вратам. Во всяком случай Найнив обещала навещать их каждую неделю. После долгих объятий и поцелуев, она открыла Врата в Фал Моран, и ее муж с сыном вернулись в Шайнар. Когда серебристая полоска погасла в воздухе, она еще какое-то время смотрела в ее сторону, пока Гвейн не дернула за рукав. Пожалуй, Гвейн была единственной, кому не терпелось оказаться в новом месте. Они забрались на повозку и отправились по дороге в сторону моста на остров.
Тар Валон неуклонно приближался. Деревянные колеса повозки застучали по мосту Джуалде. Найнив размышляла о том, как бы хотела, чтобы ее встретили в Белой Башне. С одной стороны, ей бы не хотелось излишней помпезности и чрезмерного внимания. С другой стороны отсутствие даже намека на почтение было бы еще хуже. Если в Белой Башне все действительно плохо, и они рассчитывают на помощь Найнив в противостоянии с Кадсуане, стоит полагать, что прием будет весьма учтивым и лизоблюдским. Найнив поглотили мысли о том, что она будет делать первое время, чтобы вернуться в колею. И только в этот момент она поняла, как нравилась ей жизнь в Фал Дара, где все было просто и знакомо. Где не было зависти и злости, где было принято поддерживать друг друга, а не ставить подножку. Тем временем их повозка проехала врата Тар Валона, рядом с которыми стояло четыре Стража. Каждый учтиво поклонился Айс Седай. Гвейн, раскрыв рот, стала оглядываться по сторонам, а Найнив даже не замечала окружающую прекрасную архитектуру. Нет, она не боялась Белую Башню. Кто? Она? Та, кто сражался с самим Темным? Однако, что-то однозначно тревожило Найнив. Поэтому чем ближе они подъезжали к Белой Башне, тем более хмурой становилась Айс Седай. Возможно, это было связано и с тем, что все вокруг напоминало ей об Эгвейн, ее жертве и ее страданиях. Найнив прекрасно понимала, что прошло уже двенадцать лет, но иногда ей казалось, что люди незаслуженно забыли об Эгвейн ал'Вир. Будь на то воля Найнив, она бы возвела огромную статую прямо перед Белой Башне в память об этом человеке. Да, именно о человеке, а не о величайшей из Престолов Амерлин. В какой-то момент Найнив даже рассердилась на окружающую толпу: все эти обыватели вообще помнят об Эгвейн? Думают о ней? Или Тар Валон вновь превратился в жирного и ленивого кота, который не знает ни нужды, ни печали. Вот и врата Белой башни. И от увиденного даже у Найнив слегка открылся рот, не говоря уже про маленькую Гвейн.
Их было, наверное, не меньше сотни. И это только Айз Седай. Парадная лестница, окна, площадь перед Белой Башней - все было занято Сестрами. И конечно, самым удивительным изумрудно-зеленым пятном в самом центре этого разнообразия выделялась сама Престол Амерлин - Кадсуане Меледрин. О такой встреча Найнив даже не мечтала. Из толпы немедленно появились слуги и помогли Найнив и Гвейн спустится. На секунду она застыла, поскольку вокруг царила странная тишина и молчание. Более того, оглянувшись, Найнив заметила некоторое изумление или скорее недопонимание на лицах Сестер. Гвейн жалась к матери сзади, испуганная таким вниманием. Найнив вздохнула и уверенным шагом отправилась к Кадсуане. Подойдя ближе она заметила, что старуха ни капли не изменилась. Разве что ее взгляд стал еще холоднее и строже. Кадсуане стояла на лестнице так, чтобы Найнив непременно оказалась ниже. Она сразу же это приметила, и внутри стал вскипать гнев. Нет! Эта несносная женщина не добьется своего! Престол Амерлин протянула руку с кольцом для поцелуя. Однако, вместо этого Найнив совершила скромный реверанс, ни капли не выше того, чтобы оскорбить Амерлин, но и ни капли не ниже того, чтобы показать свой статус, если и не равной, то как минимум стоящей рядом. Кадсуане опустила руку, а один уголок ее губ, наоборот, слегка приподнялся. Тяжелый взгляд Амерлин лавиною обрушился на девочку. Но и без того дрожащая Гвейн сумела взять себя в руки и поступила так, как учила ее Найнив - сделала реверанс, полный уважения и почтения. Второй уголок Кадсуане также приподнялся. Теперь Кадсуане смотрела в глаза Найнив, но ничего не происходило. Это бессловесную битву Найнив встретила с таким упорством и вложила в свой взгляд столько ярости, сколько бы хватило на целую орду троллоков. Казалось, время остановилось, но только для них двоих. Остальные Айз Седай вокруг переглядывались или едва слышно шептались о чем-то, словно перед ними происходило зрелище. Наконец, Кадсуане подняла взгляд над головой Найнив и подняла руки, словно призывая всех услышать ее слова.
- Следуй за мною, Дочь, - раздались громогласные в подобной тишине слова.
И началось нечто странное. Престол Амерлин развернулась и отправилась внутрь Башни. Сжав руку дочери, Найнив последовала за ней. За ними шагала Хранительница Летописей Юкири и вся сотня Айз Седай, не считая Принятых. Кадсуане, очевидно, не очень торопилась, медленно поднимаясь на самый верх, где находились ее покои. У Найнив даже сложилось впечатление, что все это походит на какой-то тщательно проработанный спектакль. Но только для кого? И какую роль сама Найнив играет в нем? Попадавшиеся по пути Сестры совершали почтительный реверанс, но Кадсуане даже не смотрела на них. Они провожали Найнив озадаченным видом. Впрочем, в ответ получали такой же озадаченный взгляд. Тем не менее, Найнив обратила внимание, как многолюдно стало в коридорах Башни, совершенно непривычно многолюдно.Один раз им даже пришлось остановиться на лестнице, потому что впереди образовался затор. Впрочем, судя по всему, Кадсуане никуда не торопилась. Вероятно, солнце восходило на небосвод быстрее, чем они чинно и неспешно поднимались. Наконец, процессия оказалась перед дверью кабинета Амерлин. Здесь Юкири, мягко прикоснулась к Найнив, показав головою в сторону. Кадсуане, не оборачиваясь, вошла к себе. Когда случайно поднявшиеся с ними Айс Седай поняли, что дальнейшее - уже не их глаз дело, все стали расходиться. Юкири очень тихо поблагодарила Найнив за то, что пришла сегодня и попросила подождать, когда Кадсуане переоденется. Однако, ни на один вопрос самой Найнив отвечать не стала, сославшись на то, что скоро она все узнает. При этом Юкири казалась немного взволнованной. Вскоре поднялась Принятая с подносом и предложила напитки с легкой закуской. Как же сильно вино в Башне отличалось от того, что Найнив пила в Фал Дара! Наконец, дверь кабинета Амерлин слегка приотворилась, и Юкири с улыбкой показала рукою, что разрешено войти, но только для Найнив, Гвейн же она попросила остаться.
Кадсуане сидела за массивным столом и перебирала бумаги с таким видом, словно никуда и не выходила из кабинета. Теперь на ней было платье темно-зеленого цвета, менее пышное и более закрытое. Кабинет Амерлин казался обставленным довольно просто, но это лишь на первый взгляд. Каменная инсталляция на простенькой деревянной подставке на самом деле была огромным необработанным изумрудом прямо в горной породе. Самородок был размером не меньше человеческой головы и стоил невероятных денег. На низком столике подле софы стояли искусно сделанные из малахита вазы с фруктами. Появилось и нечто новое в этом кабинете. На стене тихо журчал фонтан из нефрита высотою до потолка, украшенный свежими цветами. Стало гораздо больше книжных шкафов, забитых фолиантами, и даже специальный шкаф для свитков, на которых, судя по всему, в основном были начерчены карты. Во всяком случае Найнив считала, что после Элайды их стало больше. И конечно, нельзя было не отметить, что цветовая гамма кабинета из красного стала зеленой. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Гораздо интереснее было то, что никакого кресла или даже стула для посетителей не стояло. За исключением софы в дальнем конце от стола, но с нее было бы неудобно вести беседу, когда Амерлин сидела за столом, как сейчас. Найнив сделала вывод, что эта женщина намеренно оставляет пришедших стоять на ногах. Однако, разве умелую Айс Седай это могло как-то смутить? Айз Седай мога и сама сплести себе из воздушных потоков удобное кресло. Тем более, найнив никоим образом не хотела показывать, что между ней и Кадсуане существует большая дистанция. Так что сидеть при Амерлин она считала своим правом и хотела показать его непременно. Но стоило ей едва прикоснуться к Источнику, как мощный Щит немедленно отрезал ее от него. Причем Щит такой силы, что Найнив потребовалось бы немало усилий и времени, чтобы преодолеть его.
- Ты совсем одичала?! - строго произнесла Кадсуане приподняв взгляд от бумаг. - Еще раз прикоснешься без моего разрешения и отправишься драить котлы на кухню прямо со Щитом.
Найнив была застигнута врасплох, но будь она начеку, то не дала бы этой несносной женщине и шанса. Щит вскоре исчез и повисла опять долгая, странная и раздражающая тишина.
- Зачем я здесь? - не выдержала в конце концов Найнив.
- Я сказала об этом еще внизу, - спокойно ответила Кадсуане, не отрываясь от бумаг.
- Четыре слова? - Найнив скрестила руки на груди. - И что я должна была понять?
Кадсуане поставила печать на пергаменте и отложила в сторону, после чего сложила пальцы вместе и серьезно посмотрела на Айз Седай.
- Вижу, что предстоит много работы, - сказала она так, словно речь шла о столярке и бруске дерева. - Но я сделаю из тебя следующую Престол Амерлин.
Глава 3. Длинные клыки (без редактуры)
- В третий раз просит Юный Бык нас об этом. И в третий раз нашим ответом будет - Нет.
Волчица по имени Слеза Камня грациозно лежала на берегу по другую сторону Белой реки, скрестив лапы друг на друга. И хотя их разделяли бурные воды, Перрин отчетливо слышал каждое ее слово.
- Это последний разговор об этой просьбе, Юный Бык, - сообщила Слеза Камня.
- Чернолесье... - хотел сказать Перрин.
- Наше, - властно ответила волчица и поднялась. - Ты передал его волкам. Мы чтём твое слово. И хотим, чтобы ты так же уважал его.
- Но люди Гаэлдана...
- Волки будут сами распоряжаться теми, кто придет на их землю на свой страх и риск. Так было, так есть и так будет, - вновь не дала сказать Пэррину волчица.
- Я хочу дать вам больше земли, - громче прежнего произнес Перрин.
Это неожиданное предложение смутило Слезу Камня.
- Лесной массив на слиянии рек, южнее Чернолесья, - продолжил Перрин.
- Что ты хочешь взамен? - наконец произнесла волчица напряженно, но в то же время нетерпеливо.
- Защиту этого леса от людей с юга, - спокойно ответил Перрин.
- Я сообщу другим волкам, - ответила волчица.
Вихрь опавших листьев поднялся с земли, и Слеза Камня растворилась в них. Перрин хотел пойти за ней, но не мог. По ту сторону Белой реки звучал тихий волчий вой. И покуда Пэррин слышал его, чувствовал его в своей голове, пересечь реку и войти в лес было невозможно. А если сам Перрин не мог этого сделать в Тел'алан'Риоде, то никто не мог этого совершить. Разве что она... Юный Бык моргнул и мир вокруг наполнился запахами и звуками природы. Он медленно побрел обратно в сторону Дивен Райд. В раздумьях о том, как помочь несчастному Гаэлдану, который оказался в блокаде шончан, зажатый между Чернолесьем, Горами Тумана и скалистой Гареновой Стеной. Двенадцать лет назад Перрин заключил договор с волками о том, что Чернолесье станет их домом в новом мире. И никто из людей не имеет права вторгаться на их земли. Это было справедливая награда за вклад волков в победу над злом. Впрочем, земли эти и без того дикие и безлюдные. В те дни это было идеальным расчетом еще и потому, задумай шончан продвигаться из Эбу Дара на север, к Двуречью, они бы столкнулись с почти непреодолимой преградой. Однако, шончан не захотели никуда продвигаться. Они просто закрыли все пути, ведущие в Гаэлдан, и королевство осталось предоставлено само себе. Никто и ничего не могло попасть в Гаэлдан: никакие товары, никакие продукты, никакие путники. Тем не менее, покинуть королевство мог любой желающий. Правда, для начала пришлось бы поклясться в верности Императрице. Самое страшное заключалось в том, что на предплечье такого человека выжигался знак Луны. И оказавшись на землях якобы Империи, гаэлданец рисковал гораздо больше, чем алтарец или житель бывшей Амадиции. А если каким-то образом такой человек сумел возвратиться и попадался вновь на границе, его ждала немедленная казнь. Доходило даже до того, что шончан объявили награду за голубей, которые вылетали из Гаэлдана.
Два года назад к Перрину тайно явилась королева Гаэлдана Алиандре. Тайно, поскольку шончан уже тогда желали выкрасть ее и заставить принять свой протекторат. Алиандре была в отчаянии и говорила, что даже Айз Седай отвернулись от нее. Две из них, что после войны находились при дворе в Джеханнахе, бесследно исчезли. Именно с их помощью можно было открыть переходные врата и продолжать вести торговлю со всем миром, почти не опасаясь последствий. Сначала королева подозревала, что Айз Седай просто трусливо сбежали, понимая риск оказаться в ошейнике-айдаме во время какой-нибудь вылазки шончан. Однако, Белая Башня твердила, что не знает их место нахождение. После исчезновения Айз Седай Гаэлдан оказался отрезан от остального мира. Ашаманы молчали, игнорируя все письма Алиандре. А единственной надеждой страны остался Манетерен. Алиандре молила о начале строительства дороги через Чернолесье в сторону Двуречья. Зная хотя бы о том, что есть такая надежда, гаэлданцы могли бы стойко ждать ее осуществления. После этого Алиандре рассказала, что они начинали строить дорогу сами, но неожиданные и агрессивные нападения волков практически свели эту идею на нет. Дошло до того, что королеве пришлось объявить вознаграждение за каждую голову волка. От таких слов Перрин мог прийти в бешенство, если бы не понимал, в каком отчаянии находилась королева. И более того, осознавал, в каком неудобном положении находится отныне он сам, предложи волкам идею человеческой дороги через их лес. И все же Перрин встретился со Слезой Камня и попытался объяснить ей ситуацию. В тот первый раз волчица выслушала внимательно каждое его слово, но ее ответ был однозначным - нет. Перрин не мог гарантировать того, о чем просила Алиандре, но пообещал ей найти решение. Королева покинула Двуречье, несмотря на все уговоры остаться в безопасности. Это была последняя их встреча. Больше Алиандре никто не видел.
Встретившись в Двуречье с Айз Седай, которые по любопытной причине облюбовали эту землю и находились здесь в количестве едва ли не двух десятков, Перрин получил еще один однозначный ответ: ни дороге через Чернолесье, ни мосту через Белую реку не бывать. Обычно разобщённые, в этот раз Айс Седай были удивительно единогласны: дорога станет катастрофической стратегической ошибкой. Сама природа гарантировала безопасность Двуречья. Более того, напоминала, одна из Зеленой Айя: у города, разросшегося как грибница на месте Эмондова Луга, нет стен. Он станет слишком легкой добычей для организованной армии. Шончан ни в коем случае нельзя недооценивать, они далеко не троллоки, которых удалось победить в этих краях. Другая Зеленая и вовсе предлагала возвести еще одну горную гряду по ту сторону реки, чтобы наверняка обеспечить невозможность подойти к Двуречью с тыла. Несколько Ашаманов, которые также жили в Двуречье и были Стражами Айз Седай из Красной и Зеленой Айя, конечно же, поддерживали эти опасения. В конце концов это настолько вывело из себя Перрина, что он ударил кулаком по столу и громогласно спросил у них: хоть кто-нибудь думает об обычных людях? Пока мнимые "Слуги Всех Людей" проводят свои дни в празднестве, шончан тайно жгут поля Гаэлдана и травят колодцы с питьевой водою. В те дни начиналась не просто блокада, а намеренное выживание с целью захвата земли. Более того, если столица Гаэлдана падет, шончан выйдут прямо к Чернолесью, которое вырубят под корень и сплавят вниз по реке в Эбу Дар для строительства новой флотилии. Об этом мудрые Айз Седай подумали? В ответ Перрин услышал лишь то, что им необходимо все тщательно обсудить, прежде чем прийти к взвешенному решению. И обсуждение это должно происходить без мужчин и их горячих голов, так что даже Ашаманов не допустили. Впрочем, Перрин нашел в этом и свои плюсы. Договорившись с ними по-мужски, он быстро собрал небольшую помощь и чрез Врата оказался в Джеханнахе.
Увиденное запустение его потрясло. Королевский дворец оказался заброшенным. Королеву Алиандре никто не видел с тех пор, как она уехала в Двуречье. Улицы столицы были также пустынны, едва ли можно было встретить прохожего. Те, кто еще оставался здесь, сообщили, что гаэлданцы стали массово переходить на сторону шончан, поскольку это выглядело единственным способом выжить. Матери бежали с детьми, молодые люди убегали со своими возлюбленными, даже мужчины бросали отчий дом, видя, как он медленно превращается в могилу. Жители столицы, которые остались верны своей Родине, стягивались к окраинам города и к окружающим фермам, где можно было еще получить плошку еды в день за работу в полях. Больше не было надобности везти продукты на городской рынок, поскольку здесь почти никого не было. Многие знатные семьи заколачивали свои дома в городе и уезжали на загородные усадьбы. Королевский дворец заколотили верные слуги Алиандре прежде, чем уйти. Ходили даже слухи, что сначала они разграбили сокровищницу, чтобы начать новую бехбедную жизнь в Эбу Дар. Джеханнах вновь стал притягивать разбойников всех мастей, которые могли поживиться в пустующих домах сопрятанными драгоценностями и продать их шончан. Явление Перрина и Ашаманов в городе вызвало немалый переполох. Люди потянулись со всех сторон, чтобы хотя бы увидеть его, не говоря уже о продуктах, что он привез с собою. В конце концов ситуация вышла из под контроля и кто-то начал выкрикивать из толпы мольбу занять трон Гаэлдана и избавить страну от произвола шончан. Толпа быстро подхватила эти слова, и Перрину ничего не оставалось, как напомнить им об Алиендре. Однако, и без того испуганные своим будущем люди опасались, что королева просто сбежала. Ходили слухи, что ее поймали и пытали, чтобы она передала трон, но Алиандре отказалась ценою своей жизни. И самое печальное, такие слухи казались гораздо правдивее, чем бегство. Пообещав гаэлданцем, что вернёт их королеву, Пэррин вернулся в Двуречье.
Айз Седай потребовались пару недель переговоров между собой, прежде чем они вновь вернулись к Перрину. Первое, что сказали Айс Седай повергло его в шок. Они сожалели, что вовремя не начали эвакуацию людей. В таком случае все их сокровища могли бы оказаться здесь, в Двуречье. Конечно же, для сбережения, а не для того, о чем подумал Перрин. Более того, группа Айз Седай под защитой Ашаманов уже направилась в королевский дворец для того, чтобы отыскать там возможные артефакты Силы, которые ни в коем случае не должны достаться шончан. Однако, длительное присутствие женщин-направляющих в Гаэлдане слишком рискованно. Поэтому Твердыня взяла на себя ведущую роль в этом вопросе. Ашаманы признали стратегически важным положение Гаэлдана, как ближайшей базы для освобождения Эбу Дар. Поэтому Твердыня создаст пункты наблюдения в таких городах, как Самара и Боаннда на реке Эльдар. Наконец закончив прочесывать королевский дворец, Айз Седай напоследок организовали эвакуацию. В первую очередь знатных семей, конечно же. Таким предложили Баэрлон для переселения и свободные окрестные фермы, если таковые найдутся, или кто-то захочет продать свою. Остальным, кто не захотел переселиться, дали на раздумья и сбор вещей две недели. А также на то, чтобы перебраться как можно ближе к столице, где и произойдет следующий этап. Собрать как можно больше населения у Джеханнаха было стратегической задачей. Крупнейшая крепость страны играла ключевую роль в вопросе безопасности. Наконец, Айз Седай отметили, что особая связь Перрина с волками должна сыграть на руку и в этом вопросе. Поэтому предложили заселить лес Дхаллин волками так же, как Перрин поступил с Чернолесьем. Это послужило бы дополнительной защитой и помехой агентам шончан, которые пользовались лесом, чтобы попасть вглубь Гаэлдана. Ключевым вопросом оставалось нахождение Алиандре. Поскольку ее смерть означала лишь то, что на трон Гаэлдана мог сесть любой желающий. И шончан этим непременно воспользовались бы. Поэтому Айз Седай убедили гаэлданцев, что их королева жива. А на Перрина возложили задачу найти ее.
Дивен Райд, куда пришел Перрин после встречи со Слезой Камня, был одним из самых глухих уголков мира, если так можно было сказать. Раньше это означало лишь нищее существование вдали от всех благ цивилизации, где даже потеря обыкновенной иглы могла стать ударом по хозяйству. Теперь же деревенька превратилась в место для весьма обеспеченных любителей уединения и природы. Почти все дома в самой деревне перестроили вокруг небольшой площади, где установили высокий фонтан. Это стало излюбленным местом встреч для жителей окрестных усадеб. Причем слугам на этих усадьбах заходить в таверны вокруг фонтана запрещалось. Окружающими землями управлял совет богачей, который тщательно избирал будущих соседей. А куда делись прежние жители Дивен Райд? Продали свои фермы и переехали в Эмондов Луг, который стал довольно крупным городом, раскинувшимся на обширных землях. По своим размерам город теперь напоминал Баэрлон или даже превосходил его. Трудно было сказать, поскольку стен вокруг Эмондова Луга не было, а дома тянулись вдоль основных дорог на несколько миль, отчего сам город сверху походил на четырёхконечную звезду. Еще во время Войны Двуречье стало притягивать к себе беженцев со всех сторон: из Арад Домана, из Салдеи и даже из Андора. А затем и беженцев из гаэлдана. Действительно, это был один из самых безопасных уголков мира. К тому же еще и Родина Великого Дракона Возрожденного. Когда Темный был уже побежден, люди продолжали и продолжали прибывать, рассказывая о том, как мечтали попасть в эти благословенные земли. Прибывали кузнецы и мастера, каменщики и плотники, швеи и кухарки, фермеры, барды, ювелиры, бывшие солдаты, знахарки и многие другие, кто менял Эмондов Луг до неузнаваемости, принося с собою все, что любили. Строились новые дома, открывались трактиры и чайные, магазины и лавки, гостиницы и постоялые дворы, мастерские и кузни. Буквально за несколько лет о бывшей деревне стали говорить, как о новом культурном центре.
- Лорд Перрин! Лорд Перрин! - неожиданно Перрина вывели из глубокой задумчивости детские голоса бегущих навстречу мальчишек.
- Приветствую, славные воины, - улыбнулся он в ответ на их деревяные мечи и щиты.
- Лорд Перрин! А правда, что в Мокром лесу видели троллока? Лорд Перрин, это правда? Лорд Перрин! Троллока, представляете? Вы видели троллока? Прямо в Мокром лесу! - со всех сторон на него посыпались вопросы и крики.
- Троллоков не существует, - спокойно ответил Перрин. - Вам нечего боятся.
- Да мы бы этого троллока мечами... - закричали в ответ мальчишки.
- Шу! - вдруг раздалось за их спинами. - Не докучайте лорду, малышня!
- Все в порядке, - Перрин повернул голову и увидел спешащего навстречу мужчину в богатых одеждах. - Мастер Тилозир. В конце концов, будущее Двуречья всегда заслуживает внимания.
- Не могу не согласится, лорд Перрин, - мелодично ответил мужчина. - Эй! Мой конюх уже запряг лошадь. Кто из вас хочет прокатиться? Марш к ипподрому.
- По коням! По коням! - закричали мальчишки и бросились наперегонки прочь.
- У меня к вам личное предложение, лорд Перрин, - чуть тише сказал мастер Тилозир.
- Расскажете по пути? - предложил Перрин и продолжил двигаться в сторону Дивен Райд, чьи крыши уже виднелись неподалеку.
- Непременно, - согласился Тилозир, который был гораздо ниже, поэтому ему приходилось быстро семенить следом. - Видите ли, лорд Перрин, я стал наблюдать большое количество подозрительных людей в Двуречье, которых бы не хотел больше встречать. Я подумал, не можем ли мы ввести какие-нибудь отличительные знаки для тех, кто непосредственно здесь проживает, чтобы в будущем не допускать посторонних на нашу прекрасную землю?
- А вы откуда сами, мастер Тилозир? - Перрин чувствовал, как в нем начинает что-то вскипать.
- Из Андора, - удивился собеседник. - А какое это имеет значение? Впрочем, лорд Перрин, взгляните. У каждого жителя Дивен Райд есть отличительный знак в виде золотого фазана. Благодаря этому знаку мы знаем, кого можно допускать в наши прекрасные таверны, а кого бы мы не хотели в них видеть.
- Как хорошо, что вы не выжигаете такие знаки на коже, как шончан, - сдерживая раздражение, произнес Перрин.
- Помилуйте, при чем здесь это? - махнул рукой Тилозир. - Пусть это будет даже не золотой фазан - такого просто сделать кузнецу. Пусть это будет, скажем бумага. Да! Документ с разрешением жить в Двуречье. Ведь Двуречье защищено двумя реками и просто так сюда не попасть. Живущий здесь будет обязан носить такой документ с собой. Зато все мы будет знать, что никто посторонний на улице среди нас не окажется. Мало ли, знаете, с какими целями сюда стягиваются приезжие.
- Действительно, - иронично заметил Перрин.
- Вот видите, я знал, что вы найдете эту идею занимательной, - улыбнулся Тилозир, уже слегка запыхавшись. - Я подумаю над тем, как это лучше сделать и обязательно покажу вам...
- Лорд Перрин, - проскрипел чей-то женский голос, принадлежащей явно пожилой даме. - Вы оказались в плохой компании.
На маленькой площади с фонтаном в Дивен Райд стояла в длинных черных одеждах старая вдова из Фар Мэддинга, оказавшаяся в Двуречье в скорое время после того, как пала Твердыня Тира, вероятно, тем самым и пережив все последующие бедствия.
- Отчего же...
- От того, что мастер Тилозир докучает вам очередной бредовой идеей, как всё и всем запретить, - строго ответила пожилая дама.
- Добрый день, леди Онелла, - с оскорбленным видом произнес Тилозир. - Как ваше здоровье, память больше не подводит вас, как в прошлый раз?
- Добрый день, мастер Тилозир, - Онелла подошла ближе к мужчине и поправила ворот его кафтана. - Что заставило вас выйти сегодня в столь неряшливом виде? Вы здоровы? Или разбили зеркало в своем домишке?
- Я заказываю зеркала у лучших мастеров Андора, миледи, - Тилозир выпрямился, но все равно едва доставал до плеча Перрину. - Могу предложить вам одно или два. Впрочем, зачем лишний раз напоминать себе о возрасте.
- Оставьте себе, мастер Тилозир, - Онелла облизнула губы. - Я заказываю зеркала у лучших мастеров Двуречья. Лорд Перрин не даст солгать, что они вдвое лучше, чем андорские. Впрочем, что еще ожидать от вас. Вы так и остались чужаком на новой земле.
- Во всяком случае, я делаю все, что в моих силах, ради процветания этого без сомнения чудесного края, - ноздри Тилозира раздувались все шире. - А вы... Сбежали сюда на все готовенькое. Палец о палец не ударили ради Двуречья. Только и делаете, что продавливаете кресло в нашей таверне.
- Ох, спасибо, что напомнили, мастер Тилозир, - ядовито улыбнулась Онелла. - Сегодня как раз в "на́шу" таверну привезли золотой бочонок Садов Андрэ. Уверена, лорд Перрин не откажется разделить со мною кубок этого нектара. Я бы и вас пригласила, но вижу вы такой растяпа, что потеряли своего фазана. Впрочем, иного я и не ожидала. Прощайте.
- Как..., - Тилозир побледнел и стал трогать свой кафтан в поисках значка. - Нет-нет-нет... Нет-нет-нет... Нет-нет-нет. Наверное... Наверное обронил. Ох! Да, наверное, обронил по дороге...
- Идёмте, лорд Перрин, - строго произнесла Онелла, пока Тилозир упал на колени и стал искать на земле свой драгоценный значок.
- Благодарю, но я направлялся...
- Иди за мною, мальчик, - тихо сказала она таким тоном, от которого рот Перрина сам собой закрылся без возражений.
Когда они подошли к таверне, Онелла повернулась к нему и разжала согнутые возрастом пальцы, в которых заблестел на солнце золотой фазан.
- Клянусь, без этого сюда бы не впустили и самого Дракона, будь он жив, - произнесла она и разместила фазана на вороте Перрина. - Я не займу много вашего времени.
Едва они вошли в таверну, как перед ними, словно из-под земли, возник управляющий и внимательно осмотрел с головы до ног. Онелла не обратила на него никакого внимания, но сам он в свою очередь пристально стал разглядывать Перрина. Однако, едва завидя необходимый для посещения значок, расплылся в улыбке и жестом пригласил проследовать.
- Садов Андрэ, душа моя, - коротко заявила Онелла, расположившись в любимом, очевидно, кресле в дальней стороне от входа.
- Всенепременнейше, - отозвался управляющий и быстрым шагом удалился.
- Садитесь уже, - вздохнула Онелла. - Пока здесь никого нет, мы можем вести беседу без свидетелей. Держу пари, вы считали, что в Дивен Райд живут такие снобы, что не пускают прислугу в таверны. Хотя на самом деле только благодаря этому наши секреты остаются секретами, а не продаются за звон монет. В том числе и для Айз Седай.
- Золотые Сады Андрэ, - управляющий подал два золочёных кубка. - Могу быть полезен еще?
- Вы можете себе такое представить, лорд Перрин, - Онелла внимательно посмотрела на хозяина таверны, и тот, склонив голову, удалился. - До сих пор никто не знает, где же находятся Сады Андрэ, откуда нам привозят этот вкуснейший напиток.
- Благодарю, леди Онелла, - Перрин сел напротив. - Вы пригласили меня, чтобы обсудить эти Сады?
- В глотку троллоку Сады Андрэ, - тихо произнесла Онелла, когда они остались только вдвоем. - Тебе нужно уходить из Двуречья, мальчик. И чем скорее, тем лучше.
- О чем вы говорите? - нахмурился Перрин.
- Я могу назвать вам сразу четыре причины. И ни одна из них больше не позволит спать спокойно, - пожилая женщина сделал глоток и откинулась на спинку своего кресла.
- Назовите их, - Перрин выпрямился.
- Что же вас будет волновать меньше всего? - Онелла приложила палец к губам. - Пожалуй шончан, да. Глупые Айз Седай вместе с обычными людьми "эвакуировали" нескольких шпионов, которые хотят через вас обнаружить след королевы Гаэлдана. И если им не удастся это сделать в ближайшие дни, они просто вырежут всю вашу семью.
- Что?! - Перрин подскочил на месте, едва не опрокинув кубки со столика.
- Но-но, мальчик! - пожилая леди взяла свой кубок в руки. - Сады Андрэ почти невозможно достать. Я думала, смертельная опасность не пугает вас, лорд Перрин, как юную девицу.
- Мои дети...
- В безопасности, пока она в Салдее. Да сядьте уже! - Онелла махнула рукой и снова стала говорить тише. - Впрочем, это не надолго.
- Как это? - мышцы Перрина вновь напряглись под рубахой.
- Я скажу, - игриво произнесла Онелла. - Только после того, как вы сделаете глоток. Возможно, горячительный напиток охладит вашу буйную мужскую голову.
Перрин немедленно осушил кубок до дна.
- Как по́шло, - поджала губы пожилая женщина. - Хорошо. Я почти уверена, что король Арафела ко вчерашнему вечеру уже был мертв. Вскоре весь Арафел окажется захвачен.
- Кем? - нахмурился Перрин, напиток уже начал приятно растекаться по телу.
- Сложно сказать, - Онелла сделала еще один глоток. - Важно лишь то, что за Арафелом падет Кандор, но это произойдет еще не скоро. А уже после Кандора настанет очередь Салдеи, если к тому времени ее не захватят шончан вместе с Арад Доманом.
Перрин закрыл глаза рукой, его лицо стало розоветь. Онелла позвонила в маленький колокольчик, и в зале спустя несколько секунд появился хозяин таверны.
- Еще кубок лорду, - мило улыбнулась старушка.
- Будет исполнено, - отозвался тот, забрав пустующий.
Когда он принес новый, сразу же удалился.
- Почему я должен верить вам? - вдруг спросил Перрин, не отнимая руки от лица. - Может, Тилозир был прав?
- Наконец, вы стали соображать, лорд Перрин, - Онелла подняла кубок в воздух и сделала еще глоток. - Вам это пригодится сегодня. Поскольку Гильдии в Амфитеатре прямо сейчас на собрании решают, что будет с Двуречьем. И вам это не понравится. Более того, вашего места в таком будущем не предусмотрено.
- Зачем вы мне все это рассказываете? - вздохнул Перрин, его вдруг стала утомлять эта беседа.
- Потому что я люблю сильных мужчин и стараюсь их беречь, - без промедления ответила Онелла. - А кто еще по силе способен сравниться с мужчиной-тавереном?
Перрин поднял на нее глаза.
- Разве что другой мужчина-таверен, - она допила напиток из своего кубка.
Новая волна волнения охватила Перрина.
- Мэтрим...
- Нет, не он, - улыбнулась леди.
На секунду Перрин оцепенел.
- Больше некому, - глухо произнес он.
- И это очень любопытный вопрос, мой мальчик, - Онелла наклонилась к нему ближе. - Я знаю, на что способны вы. Как вы объединяете вокруг себя людей. Однако, то, что происходит с Двуречьем, то, что происходит со всем континентом - вам не под силу такое. Я вижу, как нити судьбы сплетаются в этом месте. Из-за того и моя нить здесь же. Но благодаря кому они сплетаются - я боюсь даже представить.
- Говорят, здесь сильна кровь древнего Манетерена, - задумавшись, произнес Перрин.
- Хочется верить в это, лорд Перрин, - Онелла вновь откинулась на спинку кресла. - В историю Эллисанде, которая с помощью Силы и своей жертвы совершила нечто доселе неизученное. Однако, происходящему могут быть и иные объяснения. Впрочем, меня волнуют последствия, а не причины.
- Последствия? - задал вопрос Перрин.
- О, Свет! Мальчик, я будто с быком разговариваю, который и умеет только мычать. Что стало с твоей сообразительностью? - запричитала пожилая женщина. - Да. Последствия. Чтобы было понятнее, представь себе, что разогреваешь металл перед ковкой. Это и есть свойство таверена.
- Так действительно понятнее, - почесал голову Юный Бык.
- Не сомневалась, - Онелла продолжила. - Только ковка так и не начинается. Ты разогреваешь сильнее и сильнее, сильнее и сильнее. Не прекращая, не останавливаясь, только увеличивая огонь. Что произойдет?
- Я понял, - лицо Перрина стало серым.
- Именно это происходит сегодня с Двуречьем, лорд Перрин - Онелла стала говорить тише. - Так было не сразу. Первые три года после Битвы здесь все шло своим чередом по человеческим меркам. Но на четвертый год поздней осенью все изменилось. Поток людей стал в разы больше, происшествий стало в разы больше, все процессы ускорились.
- И чем все это закончится? - напряженно спросил Перрин, действительно сначала обдумав свой вопрос.
- Ты узнаешь сам, если отправишься в Амфитеатр прямо сейчас, - ответила Онелла.
Перрин нерешительно поднялся с места, но Онелла встала следом и положила ему руку на грудь.
- Не раскрывай себя в Амфитеатре, это лишь ускорит процесс разогрева металла, - прошептала она. - Помни о том, как работает кузница таверена. Ты можешь немного остудить пламя, если покинешь Двуречье. Помни об опасности шончан для твоей семьи. Найди Алиандре. Это ключ от Гаэлдана. А Гаэлдан - ключ для возвращения Эбу Дар. Я знаю, что она пыталась вернуться тайной тропой через Гаренову Стену, но непогода ей не позволила это сделать. С тех пор ее следы теряются даже для меня.
- Спасибо, - это все, что удалось выловить Перрину из того водоворота мыслей, кружащегося у него в голове.
- Это последнее, что я тебе скажу, - Онелла смотрела прямо в глаза. - Мы больше не увидимся. Таверена способен остановить только таверен.
В ее руках зазвенел колокольчик, и спустя несколько секунд в зале появился хозяин таверны.
- Еще кубок Садов Андрэ для меня, - Онелла мягко опустилась в кресло, было слышно, как взволнованно она дышит. - Мой собеседник покидает мое общество, к сожалению.
Перрин без единого слова развернулся и отправился к выходу. Лишь у самой двери он оглянулся и посмотрел на Онеллу. Она подняла кубок в воздух, улыбаясь. Хозяин таверны открыл дверь перед гостем, и Перрин вышел на улицу. Только в этот момент он понял, в какой оглушающей тишине они сидели. Все вокруг пестрело от различных звуков: журчания фонтана, пения птиц, криков детворы, разговоров прохожих, скрипа телеги, шелеста листвы и многого другого. Однако время терять было некогда. Прежде всего Перрин хотел проверить слова Онеллы насчет собрания Гильдий в Амфитеатре. История самих Гильдий, или профессиональных сообществ мастеров и торговцев, в Двуречье началась сравнительно недавно. Поскольку количество таких мастеров и торговцев стало расти неконтролируемо, а разрешение всех вопросов, споров и конфликтов легло на плечи едва ли не трех всеобще уважаемых в народе человек - лорда Перрина, мэра ал'Вира и Тэма ал'Тора - ситуация приняла критический характер, когда ждать встречи ради какого-нибудь пустяка занимало месяцы. И мастера с купцами догадались сами решать свои проблемы методом переговоров и компромиссов, а вскоре создали объединения, которые переняли на себя роль судьи. Кто еще может понять проблемы мясника или ювелира, как не такие же мясники или ювелиры? И дабы уровнять всех в правах и возможностях, мастера и торговцы стали активно принимать участие во всех возможных спорах, что дало удивительные результаты: процессы торговли и производства стали идти быстрее и эффективнее. Без участия лорда стало лучше, но Перрин был только этому рад, наконец, поселившись на семейной ферме и занимаясь любимыми делами и воспитанием детей с любимой женой. Была лишь одна загвоздка: для растущих Гильдий требовался вместительный зал для собраний. Однако прибывшие в скором времени в Двуречье Айз Седай, дабы расположить к себе власть в руках Гильдий, создали с помощью Силы Амфитеатр на пять тысяч мест на окраине Эмондова Луга. Именно туда и собирался явиться Перрин в этот момент.
К счастью, после встречи со Слезой Камня он планировал прогуляться, поэтому захватил с собой плащ с капюшоном. Перрин зашел за таверну и накинул на себя этот плащ. Как вдруг мир вокруг наполнился яркими красками, пришел в движение и бросился вдаль. Перрин оказался у пустующего Амфитеатра. Зайдя за угол в тень, секунду спустя он услышал тысячи голосов, разлетающихся во все стороны. Перемещение с помощью Тел'аран'риода было одной из драгоценных способностей, которые получил Перрин после событий двенадцати лет назад. Надвинув капюшон ниже, он выглянул из-за угла. В Амфитеатре творилось невообразимое. Люди сидели и стояли на местах, на лестницах, у сцены - везде. Впервые Перрин видел, как громадный Амфитеатр не вмещает всех желающих. Почти каждый из них что-то выкрикивал. В общем гомоне было невозможно понять, что происходит. Перрин пытался понять, в каком настроении находилась толпа. Было ясно лишь, что она сильно возбуждена, почти неистова, и вероятно, в предвкушении. Как-будто вот-вот должно было произойти событие, которого ждали слишком долго. Так продолжалось довольно длительное время, пока на сцену не вышел один из двуреченских богачей, с которым Перрин не имел дела, да и не хотел, но прекрасно знал о его растущем влиянии на Гильдии - Инол ал'Рум. Инол даже взял себе фамилию на двуреченский манер, хотя сам происходил из тирской семьи. Когда Инол подошел к краю сцены, толпа взревела по настоящему. Перрин был почти уверен, что ее слышно даже в Баэлроне. Инол буквально источал уверенность и благородство. На секунду Перрин даже задумался: не может же он быть еще одним тавереном? Сколько вообще таверенов способна создать взрастить эта земля? Что значили слова Онеллы о том, что таверена способен остановить только другой таверен? Когда вообще это должно произойти? Инол поднял руку, в которой держал свиток, и все голоса стали стихать, пока не воцарилась неестественная тишина. Наконец, прозвучал сильный и властный голос.
- Манифест о независимости Манетерен отправляется в Кеймлин немедленно!
Воздух в легких Перрина превратился в камень. На секунду все поплыло перед глазами, но теперь он был полностью уверен. Сейчас! Именно сейчас он должен был остановить все, что происходит здесь. Эти люди сошли с ума! Их было необходимо остановить! Независимость Манетерен! Это же означало... гражданскую войну. Их договор с Илейн... Война в самом сердце континента... А если Илейн не сможет ничего сделать? Ранд был бы против этого... Онелла была права... Мысли взрывались в голове Перрина одна за другой. Этот манифест должен быть уничтожен здесь же, на этой сцене. Нужно вразумить этих безумцев. Толпа вокруг ревела так, что хотелось закрыть уши. Со стороны леса взлетела стая птиц. Инол, стоя на сцене улыбался и взмахивал манифестом, словно стягом Манетерен. Достаточно произвола Гильдий. Все это закончится сейчас. Перрин решительно шагнул в сторону сцены, как вдруг кто-то дернул его за руку. Лорд Двуречья резко оглянулся и увидал перед собою коротышку в таком же капюшоне. Но когда коротышка поднял голову, это оказалась Фейли. Или же Заринэ ни Башир т’Айбара. Перрин не мог поверить своим глазам. Фейли было достаточно взмахнуть головой и он все сразу же понял. Крепко обняв свою любимую, Перрин почувствовал, как всё вокруг опустело, все звуки стихли, а сам Амфитеатр уносился прочь. Вокруг вдруг оказалась старая ферма - их дом. Еще мгновение и на ветвях запели птицы и зажурчала вода в Винной речке. Однако Перрин не разжал своих объятий. Они продолжали стоять, прижавшись друг к другу. Больше ничего в целом мире не было нужно. Во всяком случае самому Перрину. И лишь спустя немалое время до него стало доходить, что Фейли должна находиться в Салдее, а не здесь. А значит, она явилась не просто так. Но разве все это не могло подождать еще минуту, еще пару минут, пока он держит ее в своих руках? Впрочем, Фейли и сама была рада оставаться в них. Какое счастье, что она почувствовала Перрина в этой огромной толпе, которая просто нереальна в Салдее в эти дни.
- Как ты здесь оказалась? - тихо спросил Перрин. - А где дети?
- Дома, в Салдее, - Фейли посмотрела в глаза мужу. - Анноура открыла Врата мне. Это немного странная история.
Анноура являлась Айз Седай из Серой Айя, которая долгое время служила Первенствующей Майена Берелейн, пока не стала вызывать опасения своими действиями и тайной связью с пророком Масимой. Хотя Берелейн и отстранилась от Белой Башни, Анноура во время Последней Битвы спасла Галада Дамодреда - будущего мужа Берелейн, от верной гибели ценою своей связью с Силой, тем самым вернув уважение и признание Берелейн. К счастью, в скором времени Башня научилась исцелять подобные вещи, которые прежде казались катастрофой, как и Усмирение и Выгорание. Так Анноура вновь вернулась в строй. Более того, ее сила даже возросла до такой степени, что она могла самостоятельно открывать небольшие Врата Перемещения, достаточные для прохода человека. Однако, прежняя жизнь осталась навсегда позади. Берелейн отдалась любимой семье, а не политическим играм, отчего возвращение Анноуры в Майен выглядело неуместным. Однако, новая королева Салдеи Заринэ ни Башир т’Айбара остро нуждалась в советнице из Белой Башни. Более того, Фейли первой связалась с Анноурой, предложив ей место в Марадоне. Фейли полагала, что прежнее знакомство будет на руку их будущей дружбе. Более того, она была уверена, что у Анноуры остались широкие связи в Майене, так что она сможет получать дополнительные сведения о том, что происходит с Берелейн. Пускай оба их королевства располагались в разных концах континента, Фейли и Берелейн первое время часто навещали друг друга вместе со своими семьями. Во всяком случае до рождения третьего ребенка у каждой из них. Анноура даже полагала, что женщины соревновались между собою количестве отпрысков. Впрочем, победу в итоге одержала Берелейн. Тем не менее, дочь семьи Башир т'Айбара была тайно помолвлена с сыном Берелейн. Хотя между собой женщины договорились пока не говорить об этом мужьям.
- Все это очень странно, - ответил Перрин, и они вдвоем зашагали в дом.
- Что происходит? - спросила королевским тоном Фейли, но под многозначным взглядом мужа улыбнулась и немного расслабилась.
- Я не знаю, - ответил Перрин. - Все еще сложнее, чем ты думаешь.
- Меня начинает это беспокоить, - поежилась Фейли.
Перрин заварил травяной чай обоим и они сели за стол.
- Я не хочу тебя пугать, но мы в опасности, - как можно мягче произнес Перрин.
- Кто это сказал? - насторожилась Фейли.
- Одна пожилая дама из Дивен Райд, которая неожиданно показала себя не той, кем выглядит, - ответил Перрин и кивнул в ответ на удивленный взгляд жены. - Я не поверил ей. Правда. Если бы она не сообщила мне о сборище Гильдий еще до того, как я все увидел своими глазами.
- Может она в сговоре с ними? - спросила подозрительно Фейли.
- Она знает гораздо больше, чем обычный член Гильдии, - вздохнул Перрин. - Ей известно об эвакуации из Гаэлдана. Ей известно о таверенах.
Фейли поднялась и подошла к окну, держа в руках чашку чая.
- Об этом известно многим, кто умеет читать, - вздохнула она.
- Она сказала, что вместе с бежавшими гаэлданцами в Двуречье проникли шпионы шончан, - сказал Перрин, глядя в стол перед собой, и вспоминая разговор.
- Она просто предположила, - пожала плечами Фейли.
- Она сказала, что шончан хотят через меня выйти на след Алиандре, - продолжил убеждать жену Перрин.
- Еще одно предположение, - ухмыльнулась та. - Вполне логичное.
- Она сказала, если им не удастся это сделать, они могут напасть на меня, или тебя или...
- Это манипуляция, - отозвалась Фейли с ноткой веселья. - Чтобы ты испугался и был послушнее, мой глупенький.
- Возможно, - ответил Перрин, вспоминая недавний разговор, и повисла долгая пауза. - Еще она сказала, что король Арафела мертв.
В минутной тишине раздался звон разбитой посуды, и Перрин резко обернулся к Фейли.
- Этого не может быть, - прошептала она, выронив чашку из рук.
- Знаешь, ты сказала, что она могла манипулировать мною, - почесал голову Перрин. - И теперь мне кажется, что это было действительно так. А про короля - просто еще одна ее манипуляция.
- Перрин, - Фейли вернулась обратно за стол. - Она действительно так сказала?
- Да, - он поднял брови. - А что?
Фейли пару минут молчала в раздумьях.
- Я получила весть о его смерти буквально перед тем, как прийти сюда, - Фейли положила свою руку на руку мужа. - Я - королева Салдеи, имея все свои связи и связи Белой Башни, оказывается знаю меньше, чем какая-то старуха из дальнего угла Двуречья? Мой дорогой муж, теперь мне кажется, что за нашими спинами происходят вещи, о которых мы не подозреваем и к которым мы не готовы.
- Кажется, теперь и ты веришь ей, - произнес Перрин.
- Я не знаю, - Фейли слепо уставилась на стол и нахмурила брови. - Ты же помнишь, что лорд Фал Дара постоянно мне шлет письма о нападении шончан на Арад Даман и о гибели людей от поветрия в Арафеле. Теперь об этом говорят даже в Дивен Райд. А я... Мы... Что мы делаем? Мы сидим в этом вонючем месте. О, Свет! Перрин, ты устроил коровник прямо в доме? Я больше не могу терпеть этот запах. Он только сильней становится.
- Думаю, кто-то опят пас коров рядом...
В голове Перрина внезапно раздался щелчок, и он подскочил на месте.
- Здесь посторонний, - Перрин искал глазами свой молот, которого не было на привычном месте.
Фейли оказалась на ногах следом. В мгновение в ее руках появились пару метательных ножей.
- Сзади! - вдруг закричала Фейли.
Перрин не успел даже оглянуться. Он схватил рукою за край стола и одним рывком поднял его в воздух, закрывая себя и жену. Раздался глухой удар, а следом шипение. Комната стала быстро наполняться дымом. Фейли успела схватить попавшийся под руку кувшин и бросить его в окно, разбив стекла, чтобы дым стал уходить, после чего пригнулась к полу и отползла к стене. О молоте было думать поздно, поэтому Перрин схватил железную кочергу для камина и наобум замахнулся ею в дымовой завесе. Неожиданно кочерга налетела на металл, отчего в стороны полетели искры. Однако соперник оказался слишком слаб, чтобы сдержать удар кузнеца. Тем не менее, ему удалось обвести кочергу над головой, но в тот же момент он получил удар в грудь ногой и отлетел в стену. Перрин немедленно шагнул следом, а Фейли лихорадочно пыталась сообразить, как ей помочь мужу. Дымовая завеса таяла слишком медленно, но у самого пола уже были видны ноги. Фейли закричала, в какой стороне нападавший, и Перрин еще одним ударом чуть не снёс ему голову. Перекатившись к стоящему боком столу, Фейли вновь припала к полу, затем прыгнула прямо через завесу к проходу и побежала к открытой входной двери. Едва оказавшись снаружи, она прижалась к стене, отдышалась и присела. В доме послышался крик, но это не был голос Перрина. Теперь нужно было быть максимально внимательной. Фейли стала дышать медленнее, как учил ее отец, движение мира вокруг стало чуть замедляться. Скрипнула старая половица, и Фейли поняла, что момент настал. Она сжала в руке нож. В проходе двери показался носок чужого сапога. Темная фигура рвалась наружу из дымовой завесы. Короткий взмах - и крик боли. Нападавший повалился на землю, хватаясь за ногу, из которой торчала рукоять ножа. Следом на пороге показался Перрин, держа в руке уже согнутую обо что-то или кого-то кочергу. Его лицо было искажено яростью. Взглянув на ползущую прочь фигуру и стоящую у двери Фейли он коротко кивнул, и не торопясь стал приближаться к нападавшему. Фейли достала еще один нож и оглянулась по сторонам - поблизости могли быть сообщники.
Фигура, сокрытая с ног до головы под облегающей темной одеждой приподнялась на руках и оглянулась. Затем поднесла руку к лицу и откусила часть мизинца, после чего припала к земле. Перрин ускорил шаг. Он встал прямо над нападавшим и рывком перевернул его на спину. Тело подчинилось ему, словно мешок с зерном. Перрин схватил маску и стянул ее с лица. Это была рыжеволосая девушка. Красивая девушка. Однако, ее глаза успели покраснеть, а изо рта потекла струйка крови. Не оставалось сомнений: она приняла яд, которых хранила в перчатке. Фейли подошла ближе и посмотрела в лицо своему врагу, после чего наклонилась и выдернула нож. С окончания Последней Битвы на нее нападали лишь один раз в Салдее незадолго до коронации. Почти двенадцать лет прошло с тех пор, но она каждый день продолжала упражняться с ножами и знала, что когда-нибудь это пригодится вновь. В этот момент ей было горько, что оно пригодилось в месте, которое она считала вторым домом. И еще больше ее огорчало то, что это было самое значимое место в жизни мужа. Перрин продолжал смотреть сверху вниз на мертвую девушку. Пока наконец его не затошнило и он отошел в сторону. Одежда нападавшей была пропитана коровьим дерьмом - именно поэтому он не почуял чужого человека поблизости. Те, кто ее послали, очевидно, знали про его обостренный нюх. Или кто-то им сказал об этом. Как много времени она провела здесь, пока дождалась его. И не одного, но и вместе с женою. Вероятно, она успела убрать из комнаты его молот и спрятать все ножи, но не учла, что у Фейли всегда есть с собою свои. Она могла даже установить в доме ловушки. Поэтому как только дым выветрится, будет необходимо все тщательно проверить. Со стороны дорогу послышался цокот копыт. Кто-то спешил к ним, а через несколько секунд показалась Анноура. Она соскочила с лошади и немдленно поспешила к Фейли, но та остановила ее рукою. Анноура посмотрела на Перрина и после секундного замешательства двинулась к нему, но тот также остановил ее рукой. Тогда Анноура обратила внимание на тело на земле. Подойдя ближе, она достала из рукава платок и закрыла нос.
- Я спешила столько, сколько это позволяла лошадь, - она обратилась к Фейли, а затем повернулась к Перрину. - Если бы я открыла сюда Врата, то не смогла бы их открыть вновь в ближайшее время - это занимает у меня слишком много сил. А Врата могли бы понадобиться немедленно.
- Они знают, что ты здесь, - сказал Перрин. - Они знают, что дети одни.
- Они под надёжной охраной, - сказала Фейли, но ее голос звучал скорее настороженно.
- Мир перестает быть надёжным для нас, - произнес Перрин, отчего Анноура и Фейли переглянулись.
- Ты уверен, что та женщина в Дивен Райд не могла отправить убийцу сама? - вдруг спросила Фейли.
- Я не думал об этом, - Перрину была неприятна эта мысль, но в ней были здравые нотки.
Тем временем Анноура отошла к дому, но внимательно слушала все, о чем говорила чета Айбара. Она сплела нити воздуха, и дом стал наполняться свежим ветром, вытеснявшим остатки дыма.
- Она знала слишком много, - Фейли поправила волосы. - О Гильдиях, об опасности для нас, о короле Арафела.
Анноура обернулась, услышав это.
- Что еще она сказала? - спросили обе женщины разом.
- Об Алиандре и о таверенах, - ответил Перрин и ушел, оставив их с задумчивым видом.
Вскоре он вернулся с лопатой и мешковиной, закрыв тело нападавшего.
- Она сказала, что в Двуречье происходят вещи, которые объясняются только присутствием таверена, - добавил он.
- Но ты же и есть таверен, - ответила Фейли.
- Она сказала, что речь идет не обо мне, а о другом таверене, - печально произнес он.
- Простите, а как ее имя? - спросила Анноура, подойдя ближе. - Той женщины, кто знает столь много о вещах, о которых не все Айз Седай могут свободно рассуждать.
- Леди Онелла, - Перрин почесал голову. - Она сказала, что это может быть и древняя кровь Манетерен в этой земле... В общем, это все очень сложно, я скажу то, что понял. Онелла назвала всё, что происходит - подготовкой металла перед ковкой. Разогревом. Только сама ковка так и не начнётся. Металл разогревается все сильнее и сильнее, без остановки. Вот, что происходит в Двуречье. А я лишь способствую этому здесь.
Перрин хотел сказать и о последних словах пожилой леди, о том, что только таверен способен остановить другого таверена, но замешкался, а следом сжал лопату в руке и ушел в сторону от фермы, чтобы выкопать могилу для мертвой девушки.
- Это могла быть Айз Седай? - спросила Фейли у Анноуры.
- Я не знаю никого с таким именем, - ответила та. - К тому же в Двуречье их столько, что они бы явно заметили ее присутствие, но никто об этом не сказал. Нам нужно возвращаться в Марадон и составить план действий. Здесь не безопасно.
- Да, как только уберем все, - Фейли печально взглянула на тело, закрытое мешковиной.
- Боюсь, что детям больше не место в Салдее, - тише произнесла Анноура.
- Я не покину свою страну, - твердо заявила Фейли.
- Речь не о вас, - спокойно ответила Айз Седай. - Если нападение действительно совершено по велению шончан, то расстояние их не остановит. К тому же они скорее отправят агента, который станет нанимать местных жителей, чем действовать самостоятельно. Так что подобных нападений может быть не одно и не два, а десятки. Уверена, шончан будут считать, что дети там, где и находится их мать. Именно поэтому вас необходимо разлучить.
- Обсудим это в Марадоне, - кивнула Фейли. - Я хочу встретиться с этой леди Онеллой.
- Я бы действовала более осторожно, - предложила Анноура. - Разговор вашего мужа состоялся только сегодня. И следом вы хотите обратить внимание уже на себя. Это может спугнуть любого, кто что-то замышляет. Я бы сначала дала ему понять, что все идет по его плану, а в неудобный момент загнала в угол.
- А что ты думаешь по поводу Алиандре? - вздохнула Фейли.
- Если бы ее поймали шончан, мы бы уже увидели последствия, - серьезно ответила Айз Седай. - Они наверняка бы взяли весь Гаэлдан под свой протекторат, как они это сделали с Алтарой.
- И как они планируют сделать с Арат Доманом, - добавила Фейли.
- И это уже треть континента, - голос Анноуры стал рассерженным. - Однако, Белая Башня не могла этого допустить.
- Белой Башне известно, где находится королева Гаэлдана? - удивленно спросила Фейли.
- К сожалению, в настоящий момент нет, - Анноура подошла ближе и понизила голос. - Известно лишь, что она хотела попасть обратно в Гаэлдан после тайного посещения Двуречья. Но это означало бы лишь ее скорое пленение шончан, чего мы не могли никак допустить. Поэтому Айз Седай пришлось наслать непогоду на Гаренову Стену, чтобы остановить ее возвращение. Однако, после этого ее следы теряются. И это весьма странно. На ее поиски были отправлены шесть Айз Седай, но ни одна не смогла обнаружить Алиандре. Ее не видели жители местных деревень, даже Стражи не смогли выйти на ее след.
- Это очень странно, - согласилась Фейли.
- Белая Башня предполагала, что она прибудет в Белый Мост, но этого не произошло, - развела руками Анноура.
- Иначе, - Фейли стало не по себе. - Получается, что она может быть всеми брошена и даже...
- Несчастный случай, дикие звери, разбойники, предательство собственной охраны, - стала перечислять возможные варианты Анноура. - Все это могло случиться, Заринэ.
Анноура обращалась к королеве Салдеи, используя ее настоящее имя, и хотя они были в дружеских доверительных отношениях, Айз Седай продолжала говорить на Вы, пусть и без титулов.
- В любом случае, - продолжила она. - Пока нет прямых доказательств, делать поспешные шаги слишком рискованно. Это понимают даже шончан. Раскройся обман, это станет равносильно объявлению войны и сплотит против них остальной континент. А их задача, как мы знаем, заключается в обратном.
- Больше никого не было видно? - вернулся Перрин.
- Нет, - с грустью ответила Фейли, но ее муж подумал, что она настолько жаждет сражения, хотя Фейли печалила судьба королевы Гэлдана.
- Тогда закончим это дело и решим, что делать дальше, - сказал Перрин и направился к телу.
- Одну минуту, - его остановила Анноура. - Я хочу проверить, нет ли при ней артефактов Силы.
Айз Седай опустила плетение на тело девушки и нахмурилась. Из-под мешковины стал доносится странный гул. Перрин и Фейли переглянулись. Анноура стала пятиться назад, не отпуская саидар. Неожиданно мешковина вздыбилась, словно мертва девушка решила подняться. Все присутствующие в ужасе уставились на то, что происходит. Лишь только благодаря своему опыту Анноура успела закрыть себя и остальных Щитом. Раздался громкий хлопок. А следом оглушительный взрыв. Несчастное тело девушки разлетелось в стороны кровавыми брызгами, а на месте, где оно лежал, образовалась полуметровая воронка. Щит Айз Седай спас Анноуру от верной гибели. Выражение ее лица говорила о том, насколько она потрясена произошедшим. Впрочем, бледная Фейли и ошарашенный Перрин были поражены не менее. Перрин вспомнил о том, что в доме также могли быть оставлены ловушки не менее смертоносные. Что этот взрыв мог произойти в тот самый момент, когда он нес бы тело для захоронения, или когда бы рядом с ним находилась Фейли. Если бы не Анноура, все могло бы закончится совершенно иначе. Шончан продумывают свои планы на несколько шагов вперед. И после всего случившегося больше нельзя недооценивать их возможности и воображение. После всего случившегося больше нельзя думать о мирном будущем. Длинные клыки шончан могут в любой момент сомкнуться на их шее. И Алиандре первой давно познала, во что может превратиться противостояние с целой империей и ее могуществом. Бедная королева Гаэлдана молила о помощи, а Перрин и Фейли всей надеялись, что шончан не решатся еще годами пойти на конфликт. Если только это были шончан. Ведь подослать убийцу мог и кто-то другой, чтобы спровоцировать одну из сторон начать противостояние. От этих мыслей в голове Перрина запульсировала боль.
- Вам нужно уходить, - произнес он как можно спокойнее. - Я приду, как только закончу одно дело.
- Это может быть... - хотела возразить Фейли.
- Это не опасно, - Перрин взял руку жены и положил себе на грудь. - Я хочу попрощаться, прежде чем уйти из Двуречья. И следом сразу в Марадон.
- А ферма? - Фейли оглянулась на разбитое окно и забрызганные кровью стены.
- Попрошу кого-нибудь навести здесь порядок, - ответил Перрин.
Фейли кивнула и крепко обняла мужа.
- Вам лучше открыть Врата в доме, если за нами следят, - предложил Перрин. - Но для начала, стоит проверить, не осталось ли там других ловушек.
Убедившись, что в доме безопасно, Перрин и Фейли заперли изнутри все двери и занавесили окна. Тот, кто придет на уборку сможет попасть в дом и через разбитое окно, решили они. Попросив мужа возвращаться как можно скорее и не делать никаких глупостей, Фейли кивнула Анноуре. Однако Айз Седай все еще пребывала в таком потрясении, что смогла открыть лишь невысокие Переходные Врата, в которые можно было пройти лишь сильно согнувшись. Но всё же этого было достаточно, чтобы как можно скорее покинуть Двуречье. Перрин остался в тишине и одиночестве. Буквально на несколько лет ферма его семьи вновь была наполнена радостью и детскими криками. Пока Фейли не забрала детей с собой в Салдею, чтобы учиться дворцовым манерам. Старший сын Перрина вот-вот должен был вернуться в Двуречье и стать правой рукой отца-лорда. Теперь же этим планам не было суждено сбыться. Старый большой дом семьи Айбара вновь опустел. В разбитое окно неожиданно влетела небольшая пташка и закружилась по комнате. Перрин очнулся от своих печальных мыслей о семейном очаге и ловким движением аккуратно поймал птицу, вновь выпустив в окно, а затем заколотил его досками и плотно задвинул шторы. На секунду задумавшись о том, стоит ли сообщать мастеру ал'Виру - мэру Эмондова Луга - о том, что он покидает Двуречье, Перрин решил, что его неожиданный отъезд спутает планы шончан. Или того неизвестного, кто отправил убийцу - кто бы это не был. К тому же появлятся в столице Двуречья, как стали именовать Эмондов Луг с недавних пор Гильдии (и теперь понятно почему), в это время было взрывоопасно. Оставалось лишь одно место, которое Перрин точно желал проверить, прежде чем уйти. Несколько ударов сердца - и он стоял в Западном лесу напротив небольшой старой фермы.
Это место словно не тронуло время. Тем не менее, Перрин обратил внимание, что ферма вовсе не выглядела заброшенной. Он не был здесь с тех самых пор, как в Эмондов Луг явилась Морейн. Прежде на этой ферме жил Тэм ал'Тор - отец Ранда. Но когда двуреченцы вернулись с Последней Битвы, Тэм переехал в новый дом в Эмондовом Лугу, поскольку заботиться о ферме в одиночку стало для него тяжело, да и многие вопросы новой жизни Двуречья требовали его совета. Прежде чем Гильдии взяли власть в свои руки, именно ал'Тор и ал'Виры были главными заместителями Перрина, да и в принципе одними из самых уважаемых жителей Двуречья. А вот Женский совет потерял свои позиции. Прежде всего из-за того, что должность Мудрой оказалась излишней в присутствии многочисленных Айз Седай. И если первые три года в Двуречье еще проживала Мудрая по имени На́рен, то затем она сама сообщила, что уезжает. Ходили даже сплетни, что ее подсидели Айз Седай. Наконец, здесь, вдали от мира, Женский совет обладал житейской бытовой мудростью, что было вполне достаточно для забытых Светом мест. Однако, когда в Двуречье появилось много мастеров и мастериц, для решения их споров требовалось понимание принципов торговли и цен на материалы за пределами Двуречья. Первое время женщины Совета настаивали и даже требовали того, чтобы за помощью обращались к ним. Но еще до создания Гильдий купцы и мастера поняли, что это плохая идея. А следом стали решать проблемы между собой сами. Но Женский Совет сохранился. Скорее даже не как надзорный орган Двуречья, а просто сообщество коренных жителей, кто еще помнил прежние времена. От этих времен не осталось почти ничего. Разве что горы, леса, реки и старая ферма Тэма, на которую смотрел Пэррин.
Дверь старого дома ал'Торов была открыта. Перрин громко постучался, но никто не ответил. Заподозрив нехорошее, он вошел и громко приветствовал хозяев. Кто бы они не были. Тэм вполне мог продать свою ферму и появление такого мужчины, как Перрин, могло напугать женщин или детей. Однако, в доме никого не оказалось. Впрочем, теперь Перрин был уверен, что никто ферму не продавал. Она выглядела так же, как и в те годы, когда они с Рандом были мальчишками. Это было настолько удивительно, словно Перрин попал в какой-то сон. Он даже попытался передвинуть силой мысли стул, чтобы понять, не снится ли это все ему. Но стул оказался таким же реальным, как и трубка, все еще дымящаяся на столе. Именно она стала беспокоить Перрина. Если Тэм живет в городе, то кто тогда заведует хозяйством здесь? Кто сохранил все так, как это было в детстве? Нет, все это лишь фантазии из-за слов Онеллы. Она сама не понимала, что происходит в Двуречье. В таком случае, куда уж Перрину понять. Именно так он и поступил в свое время - не стал противостоять Гильдиям в борьбе за власть и влияние. Несмотря на все уговоры и угрозы жены. То новое, что происходило с Двуречьем, выходило за рамки понимания простого лорда-кузнеца. Когда Двуречье было маленьким, а люди казались великанами, чье слово было столь громким, что оно в миг разлеталось по всем окрестным фермам. Теперь же Двуречье стало непомерно большим, почти королевством, но без короля, а люди стали крошечными. Их слово превратилось в комариный писк. И чтобы кто-то услышал его в бесконечном гуле, им нужно объединятся в стаи. Человек без стаи стал слабым. Порою одного упоминания о стае было достаточно, чтобы изменить происходящее. Взять хотя бы Айз Седай. Стоило одной из них появится в обществе, как все начинали менять свое поведение. Хотя она даже слова не произнесла.
- Перрин, - раздался знакомый голос. - Рад тебя видеть.
- Мастер ал'Тор! - Перрин резко обернулся и увидал пожилого мужчину. - Простите за то, что без приглашения.
- Пустяки, мой мальчик, пустяки, - Тэм сбросил груду дров у камина и вытер руки о жилет. - Ты садись. Я сейчас достану что-нибудь налить.
- Не знал, что вы вернулись на ферму, - Перрин сел за стол.
- Я, как старая Таренская переправа, мальчик мой, - Тэм поддел костер в камине. - Когда-то была полезна, а как мост построили - вышла про запас. Да и шумновато в городе. Я как-то ночь уснуть не мог: то говорят, то поют, то катят. Здесь-то покой. Вот я с год назад и решил вернуться. Все ходил: здесь подлатаю, там поправлю, сюда довезу, почищу. Так и обустроился назад.
- Как и я на своей ферме, - кивнул Перрин.
- Как и ты со своей семьей и детьми, - вздохнул Тэм, отчего Перрину стало не по себе.
Повисла долгое молчание. Тэм достал бутылку крепкого и одну кружку.
- Я больше не пью такое, - сказал он. - Теперь вот чай.
- Заварите и мне тоже своего чая, - попросил Перрин и осушил кружку. - За ваше здоровье.
Этот был тот самый напиток, который все мальчишки Двуречья хотели попробовать, и отцы, конечно же, им запрещали.
- Отчего не заварить? - улыбнулся Тэм.
- А я ведь чуть не подумал, что здесь... - Перрин начал рассказывать о своих мыслях, но вдруг осёкся и понял, какую глупость произнес.
- Странно дело, мальчик мой, - Тэм как раз снимал кипящий чайник. - Порою и мне кажется, что он близко, рядом. Только от этого еще больнее. Я же провожал его в последний путь. Если бы мои глаза ничего не видели тогда, я бы сегодня был уверен, что он где-то живой. Просто не хочет, чтобы о нем знали. Впрочем, я тоже хочу, чтобы обо мне не судачили, кому не попадя.
- Как и я, - повторил Перрин. - Мастер ал'Тор, сегодня меня пытались убить. Возможно шпионы шончан. Будьте осторожны.
- Вот оно как! - брови Тэма поднялись. - Давненько таких напастей не было в Двуречье. Пока Двуречье оставалось тихим местом для своих.
- Все так, - сказал Перрин. - И еще мне будет необходимо уйти. Я не знаю, насколько.
- Так иди, мальчик мой, - удивился Тэм. - Неужто тебе нужно мое разрешение? Или ты зашёл попрощаться?
- Я думал... - Перрин повертел в руках кружку с чаем. - Если честно, я думал, что Ранд здесь. Именно поэтому пришел сюда. Мне сказали, что в Двуречье что-то происходит, что нельзя объяснить простыми словами. Словно Ранд каким-то образом выжил. И теперь, где бы он явился, все снова крутится вокруг него с невиданной силой.
- Ранд всегда здесь, - ответил Тэм, немного помолчав. - Во всяком случае в моем сердце. А мое сердце принадлежит этой ферме, этому дому. Этой земле, где нашла свой покой моя Кари.
От печальных мыслей Перрину стало не по себе. Тэм стал казаться ему постаревшим. Даже не внешне, а внутри. Словно он сдался. И теперь все, на что он способен: лелеять осколки прежней жизни, да свои воспоминания.
- А вы еще стреляете из лука? - неожиданно спросил Перрин.
- Бывает, - улыбнулся Тэм. - За домом.
- Хотите пострелять? - предложил Перрин, задумав приободрить ал' Тора, становившегося стариком.
- Мальчик мой, - усмехнулся Тэм. - Клянусь Светом, что провалюсь сквозь эти старые доски вместе со своим стулом, если ты не замышляешь специально промахнуться и дать мне выиграть.
- Я бы не стал так делать, - Перрин слегка покраснел.
- Как видишь, я все еще сижу перед тобой, - засмеялся Тэм. - Мальчик, послушай меня. Моя нить теряется в Узоре. Сколько бы я не смотрел вперед - я уже не увижу ничего. Так позволь мне оглядываться назад, где я могу видеть целую жизнь, наполненную радостями и горестями. Где моя нить связывала столько людей и событий, что не снилось и королям. Мое богатство - воспоминания. А твое сокровище - твои дети. Так храни их, а я буду хранить свое. Неужто ты думаешь, что бодрыми мыслями и ожиданиями сможешь изменить свою судьбу? Когда-нибудь, Перрин, и ты научишься принимать ту участь, что тебе уготовило Колесо. И быть благодарным за это.
- А если бы моя участь была быть убитым в своем доме сегодня? - в словах Тэма было много того, с чем Перрин был не согласен, но понимал их суть.
- Тогда бы ты не сидел сейчас здесь, - спокойно ответил Тэм доливая себе еще чая.
- А если бы убийца пришел сегодня в ваш дом? - в Перрине накалялись чувства.
- Вот видишь, мой мальчик, - улыбка не сходила с лица Тэма. - Ты борешься. Ты жаждешь. Ты не хочешь мириться. Потому что нить твоя будет тянуться еще долго-долго. Это и заставляет тебя сражаться. Поверь мне, когда впереди замелькает конец этой нити, ты решишь совершить нечто, что откладывал всю свою жизнь. А потом свыкнешься с тем, что есть. И если убийца придет ту пору в твой дом - ты и в этом найдешь утешение. Колесо совершит оборот, а я снова смогу встретить свою Кари. Однако, пока я жив, этого не произойдет. Оттого многие старики и не боятся смерти так, как боится ее молодежь.
- Не знаю, что может быть невероятнее того, что уже произошло с нами, - пожал плечами Перрин.
- Твоя правда, - мягко улыбнулся Тэм.
Он странно опустил взгляд, и Перрин заподозрил, что слова про "нечто, что откладывал всю свою жизнь" были сказаны не просто так.
- Значит, - спросил Перрин. - Вы теперь будете жить здесь?
- Пока что да, - ответил Тэм, выходя из глубокой задумчивости. - Вернее, да, конечно, здесь. Может, и Эмондов Луг буду навещать. Да, наверное, зимою буду жить там.
- А, зимою, - Перрина смутили слова о том, что Тэм собирается жить здесь какое-то время, словно он собирался куда-то.
- Да, мальчик мой, зимою на ферме нужен глаз да глаз, - вздохнул Тэм и встал подогреть еще чайник. - А я размяк уже по-стариковски. Мне бы комфорт, да приятного собеседника, а не снег чистить. Раньше у меня было помощник... Впрочем, зачем ворошить старое.
Повисла неловкая пауза.
- Они хотят объявить независимость Двуречья, - вдруг вспомнил Перрин.
- Да, знаю, - вздохнул Тэм. - Они приходили ко мне утром, просили выступить от лица старых жителей.
- Почему вы не согласились? - спросил Перрин, нахмурившись.
- Потому что это не мое дело, а твое, и других молодых, - Тэм показал пальцем на собеседника. - Вам с этим жить.
- А если бы мы спросили у вас, что нам делать? Стоит ли независимость того? - поинтересовался Перрин.
- Слова ничего не меняют, мальчик мой, - ухмыльнулся ал'Тор. - Можно и морской империей себя обозвать, да толку? Будет что-то, там и посмотрим.
- Илейн будет против, а ведь она вдова Ранда, - напомнил Перрин.
- Она вдова Дракона, - лицо Тэма стало печальным. - Что она знала о Ранде, о его детстве, об этой ферме? Сколько раз она посещала Двуречье? Привозила моих внуков? Писала их дедушке?
От этих слов Перрину стало не по себе вдвойне. Если раньше ему было неприятно, что их договоренность с королевой Андора была нарушена решениями Гильдии, то теперь он стал видеть в этих решениях более глубокие мотивы.
- Чтобы ты знал, мой мальчик, я трижды после войны ездил в Кеймлин, чтобы увидеть их, и трижды меня провожали из дворца на постоялый двор и забывали, - Тэм с глухим ударом поставил кружку на стол.
- Я не знал об этом, - тихо ответил Перрин.
- Ты и не должен был, - Тэм взял себя в руки. - Уверен, ты бы так не поступил. Но представь, если дедушка ее детей такого мнения о королеве Андора, что думают о ней другие двуреченцы? Семя вырастет только в благодатной почве, мой мальчик. Коли семя людского недовольства и духа независимости взросло, на то были причины гораздо глубже поверхности.
- Вы так думаете? - Перрин почесал голову.
- Я это знаю, - заявил Тэм и вздохнул. - Я это вижу на улицах Эмондова Луга и в тавернах, где люди обсуждают, что Андор облагает налогом двуреченскую шерсть и запрещает торговать двуреченским табаком в Кеймлине. Отчего все это везется в столицу под видом салдейских товаров. Я это чувствую, когда глубокой ночью за кружкой эля торговцы проговариваются, что при шончанах жизнь не столь уж и отличается от жизни при королеве, а в некотором роде даже лучше.
- И вы тоже так думаете, или нет? - брови Перрина поползли наверх.
- Я никогда не жил при шончанах, - пожал плечами ал'Тор. - Но Ранд нашел в себе силы им доверять. Возможно, и я смог бы. Однако, мой мальчик, я всю взрослую жизнь прожил при Тракандах, а теперь мне запрещено увидеть собственных внуков. Это всего лишь моя история. Но выйди ты на улицы Эмондова Луга, и услышишь еще тысячу таких же. Неужто ты сам во всем доверяешь королеве Андора?
- Я не думал об этом, - сказал Перрин, опустив взгляд на стол.
- Еще как думал! - громко заявил Тэм. - Негоже обманывать старика, мальчик. Сколько раз ты был в Кеймлине со смерти Ранда? Сколько раз тебя приглашали? То-то же! Наместник Дракона, лорд Двуречья и негласный правитель Манетерен - такая же опасность для Андора, как и мятежные лорды в Кайриене.
Тэм настолько разволновался, что плеснул себе вместо чая напиток покрепче.
- Так что ты не у дел, - продолжил Тэм. - Я не у дел. Наши торговцы и мастера - не у дел. Наша история, наши традиции, наша связь с Драконом - все не у дел. Зато, когда речь зайдет о войне, мальчик, ты в ту же минуту услышишь призыв из Кеймлина идти и умирать за Андор. Ради общего будущего, конечно же. Ради наследия моего Ранда, конечно же. Ради...
- Нас подслушивают... - неожиданно прошептал Перрин. - За окном кто-то есть.
Разгоряченное лицо Тэма мгновенно приобрело серьезный вид. Он показал пальцем на Перрина, затем на главный вход, а сам бесшумно направился на кухню, где был черный вход в дом. Вдвоем они подходили по улице с разных сторон к тому окну, возле которого недавно сидели. Перрин пожалел, что у него не было с собой никакого оружия. Однако, к стене дома были приставлены вилы, которые он сжал в руке и осторожно выглянул из-за угла. И следом ухмылка появилась на лице кузнеца. Тэм ал'Тор уже без единого звука подобрался вплотную к подслушивающим и стоял над ними с грозным видом. Вскоре и Перрин столь же бесшумно оказался рядом. А перед ними под окном сидели трое мальчишек, как шаловливые коты, осторожно заглядывающие в дом через окно. Один мальчишка покрупнее, второй совсем долговязый с рыжиной в волосах, а третий меньше друзей, но на его лице постоянно играла ехидная улыбка. Именно он первым заметил, что подслушивающие уже превратились в наблюдаемых, и дал такого дёру, что ни Тэм, ни Перрин не успели бы его ухватить. Переполошившиеся долговязый мальчишка стал толкать друга, чтобы тот убегал, но здоровяк уставился, как бык, широко раскрыв глаза на хозяина фермы, застыв на месте. Наконец, второй мальчишка бросил свои попытки и побежал в другую сторону, смекнув, что погонятся только за одним из них. Перрин и Тэм, сдерживая смех, переглянулись. Мальчишка-бычок поднялся с колен, достигая уже ростом до плеча Перрина, промямлил какие-то извинения и скованно зашагал прочь. Оставшиеся на ферме громко засмеялись. Тэм показал на вилы в руках гостя и засмеялся еще больше. Хотя в смехе Перрина была капля тревоги после всего, что случилось за этот день. Затем они вернулись в дом и еще какое-то время молчали, изредка и негромко усмехаясь.
- Забудь про все, что я говорил, мальчик мой, - махнул рукой Тэм, наливая себе кружку напитка покрепче. - Мои слова - эхо прошлого. Им нельзя следовать, потому что они ведут только назад. Голос будущего - это смех детей. Вот, что главное. Держи это в уме, когда окажешься перед выбором. Я уверен, Ранд думал об этом же, когда спасал мир. Для него мы все были детьми. И если бы мне самому пришлось пожертвовать жизнью ради детей Двуречья, я бы без сомнений это сделал.
Скоро Перрин заметил, как Тэма стало клонить ко сну. Поэтому гость засобирался домой, если так можно было сказать о человеке, который в этот же день потерял свой дом. Ал'Тор вызвался проводить Айбара, но Перрин отказался, сославшись на то, что хочет прогуляться и поразмышлять над их разговором. Тэм ответил, что ждет в гости в любой день, и что с первым снегом он вернется в Эмондов Луг. На вопрос же о том, что будет делать сам Перрин, тот ответил, что ему необходимо найти королеву Гаэлдана. Ал'Тор сказал, что это благородное дело, но самое главное: Перрин не должен думать о ней, как мужчина. Айбара даже слегка покраснел и возразил, что у него есть любимая жена. В ответ на эти слова Тэм разразился хохотом. Отец Ранда объяснил, что женщины в этом плане гораздо умнее мужчин. И как бы Перрин не старался отыскать ее следы - он непременно будет искать не там. Женщину может отыскать только другая женщина, которая столь же далека от мужской логики, сколько Белая Башня далека от Танчико. Вспомнив о Белой Башне Тэм с грустью добавил, чтобы Перрин не связывался с Айз Седай. Что они вытворяли ужасные вещи с Рандом, и повторись все вновь, они бы сделали все это заново. Затем они оба помянули добрым словом Эгвейн ал'Вир, вспоминая, какой чудесной, невинной и мужественной была их соседка. Тэм спросил про Найнив, но Перрин уже несколько лет не получал от нее ни вестей, ни новостей. Она закрылась от всего мира в своем маленьком счастье, и Перрину было неприятно вламываться непрошенным в ее жизнь. Был еще один человек, которого они должны были обсудить, но вместо этого лишь промолчали, опустив глаза. Наконец, Тэм махнул рукой и сказал, что устал, и что пора бы ему вздремнуть, а то глаза слипаются. Перрин был только рад покинуть старую ферму, которая вызывала столько приятных, теплых, но в то же время горьких и темных воспоминаний. Он пожал руку и медленно зашагал в сторону города.
- Перрин, мальчик, - вдруг окликнул его ал'Тор. - Совсем забыл сказать. Память уже не та. Думаю, ты и сам понимаешь, что мои внуки не появятся здесь. Да и о моей смерти их мать вряд ли расскажет им. Будь добр, возьми эту ферму себе, когда меня не станет. И еще... Самое важное, мальчик мой... Похорони меня рядом Кари. Ее могила здесь. И я буду лежать рядом. А ферму возьми себе. Так. Я оставлю деньги в печи. Ты найдешь. Где бы я не обрел покой, на эти деньги ты сможешь доставить мое тело сюда и похоронить рядом с Кари. Я прошу тебя, Перрин.
Айбара вернулся к Тэму и положил руку на его плечо.
- Мастер ал'Тор, я клянусь вам исполнить вашу просьбу, - в мокрых глазах Тэма появилась улыбка. - А если я не смогу это сделать, то это сделают мои дети. А если они не смогут это сделать, клятва падет на весь Эмондов Луг. На все королевства вместе с Тар Валоном. Пока вы не окажетесь рядом с леди Кари.
Тэм положил свою руку поверх руки Перрина, закрыл глаза и закивал. Уже позднее, когда Перрин шел в сторону Эмондова Луга по почти заросшей тропе, он долго размышлял над тем, любит ли он Фейли настолько сильно, насколько мастер ал'Тор любил свою жену. Ради Фейли Перрин был готов на все. И когда он говорит об этом, он имеет ввиду и то, что ради нее он бы перешел на сторону Темного. Но если бы она ушла из жизни - смог бы он пронести любовь к ней через все последующие годы, как Тэм? А если бы она попросила его жениться вновь... Шлепок! Перрин с силой ударил себя по лицу за то, что в мыслях начал хоронить свою любимую женщину. Какой же он дурак! А о детях он подумал?! Это всё трогательные разговоры на ферме Ранда. Той ферме, которая теперь станет фермой Айбара когда-нибудь. Дай Свет увидеть Тэму своих внуков прежде, чем он ляжет в землю рядом с женой! Если Перрин увидит Илейн, он решил твердо, то обязательно скажет об этой ситуации. А затем какая-нибудь Айз Седай откроет Переходные Врата и последнее желание Тэма исполнится. Почему это последнее желание? Почему Перрин подумал, что это именно оно? Пора было отвлечься от всего этого. Королева Гаэлдана - вот о чем нужно было заботиться в первую очередь. Не думая, как мужчина. Нужно было поговорить с Фейли о том, куда Алиандре могла спрятаться, как женщина. В каком направлении бежать от Гареновой Стены. Он сам бы выбрал, без сомнения, Двуречье. Но это мысли Перрина. А что происходит в голове у Алиандре, знала только сама Алиандре. И немного Фейли, потому что была женщиной. А еще было бы неплохо встретиться с мастером ал'Виром. Хотя бы обмолвится парой слов. О Тэме, да о ферме Айбара, которая теперь стояла с разбитым окном. Вряд ли был смысл разговаривать с ним о шончан. В последнее время Бран ал'Вир стал ничуть не менее, сентиментальным, чем Тэм. Да к тому же еще и заядлым сплетником. Узнай он о нападении шончан на ферму Айбара, завтра всё Двуречье будет стоять на ушах. И тогда Перрину не удастся оказаться на шаг впереди.
- Ну здравствуй, кузнец, - прозвучал девичий голос с обочины дороги.
Пэррин замер. Его нюх не почувствовал никого. В который раз за день? Повернув голову, он увидел Бодевин Коутон. Она стояла, прислонившись к толстому дубу и с легкой ухмылкой, выдающей в ней сестру Мэта Коутона, и смотрела на Перрина. На ней было простое шерстяное платье серо-голубого цвета, а также соломенная шляпка с ярко-голубой лентой. И конечно, на ее пальце блестело в лучах солнца кольцо Великого Змея. Во время войны Боде вместе с Верин отправилась в Белую Башню, где впоследствии прошла обучение. Она вернулась в Двуречье порядка трех лет назад. Какое-то время Боде очень желала стать целительницей и вернутсья домой, чтобы занять место Мудрой. Только гораздо-гораздо сильнее - стать Мудрой Айз Седай. Однако, со временем она поняла, насколько ее вдохновляет именно Морейн Седай. Начиная с того самого момента, как Морейн появилась в Двуречье, и заканчивая ее речью перед всеми королями и Великим Драконом Возрожденным, когда был подписан Мир Дракона. Далеко не каждой Престол Амерлин удавалось столько сделать для мира, сколько сделала Морейн. Какое-то время Боде была столь одержима Морейн, так много читала о ней, так много расспрашивала других Айз Седай, что даже была готова написать целую книгу. В один из самых счастливых моментов в жизни, она даже встретила ее в Белой Башне. Правда, все обошлось лишь наивными признаниями в бескрайнем почтении, а также мягкой улыбкой со стороны Морейн и пожеланием стать достойной Сестрой. Не удивительно, что Боде выбрала Голубую Айя, после успешной сдачи экзамена на шаль. Сестра Мэта Коутона отличалась своенравным характером. Некогда ее хотели отправить совершенно в другой край, но Боде заявила твердо, что возвращается домой. И не потому что ей так хочется, а потому что в Двуречье нити судьбы затягиваются в узлы. Она каким-то образом была чувствительна к таким местам. Возможно, это был ее Дар. Тем не менее, Голубые Сестры послушали ее, согласились и отправили во главе с небольшой миссией из нескольких сестер. Назначив негласно старшей Айз Седай в этих краях. Впрочем, сила Боде и без того почти достигла силы Эгвейн, так что такое назначение было по всем правам и правилам.
- Боде, - улыбнулся Перрин. - Рад тебя видеть.
- Ваша Милость, единственный лорд Монетерен, - ехидно засмеялась Коутон. - И без свиты.
- Не называй меня так, - по-прежнему улыбаясь, ответил Перрин.
- Внимание! - закричала Боде. - Наместник Великого Дракона Возрожденного, лорд Монетерен, принц Салдеи...
- О, Свет! - Перрин закрыл глаза рукой.
- Перрин, могу я задать тебе непростой вопрос? - Боде оказалась рядом с ним.
- Если не будешь вести себя, как сестра Мэта Коутона, - вздохнул Перрин.
- Буду, - ответила Боде, прищурившись. - Друг мой, Перрин. Буду ли я права, если скажу, что ты хотел увидеть вовсе не Тэма ал'Тора на этой ферме, а вовсе кого-то другого.
- Да, - лицо Перрина стало серьезным. - Да, ты будешь права.
- Значит, ты тоже чувствуешь, что в Двуречье происходит... - Боде положила палец на щеку. - Скажем, нечто необычное.
- Я не чувствую этого, но об этом говорят другие, - Перрин оглянулся по сторонам, словно искал кого-то, кто их может подслушивать.
- Другие? - одна бровь Боде приподнялась. - Другие Айз Седай ты имеешь ввиду?
- Да нет, - просто ответил Перрин. - Другие люди.
- Например? - вторая бровь Боде приподнялась вослед.
- Например, леди Онелла, - сказал он.
- Онелла? - нахмурилась Коутон. - Не слышала о такой. Впрочем, я с ней еще поговорю. Я здесь оказалась не случайно, Ваша Милость. Я бы даже сказала, что все в этот день не случайно. Как тебе сегодняшнее собрание Гильдий? Думала, ты захочешь взять слово.
- Я не был на собрании... - попытался солгать он.
- Но-но-но, - погрозила пальчиком Боде. - Ты разговариваешь с Голубой Сестрой Айз Седай. Я сама видела тебя. И Анноуру тоже, а значит, и Фейли была здесь. Без детей, очевидно. Так как тебе сегодняшнее собрание Гильдий, кузнец?
- Они сошли с ума, - коротко ответил Перрин.
- Возможно, возможно, - Боде поправила шляпку. - Возможно, все идет просто своим чередом.
- Свои чередом? - неожиданно Перрина осенило. - Боде, буду ли я прав, если скажу, что Белая Башня приложила к этому свою длинную руку? Я знаю, ты давала клятвы. Ответь мне, пожалуйста.
Боде внимательно изучила Перрина, после чего выпрямилась и глядя ему в глаза, положила руку на грудь.
- Белая Башня не приложила руку к этому, - произнесла она без уловок. - Пока что. Ведь я совершенно случайно оказалась в Двуречье за три года до объявления его независимости. И теперь не могу сидеть сложа руки. Нет-нет-нет. Собственно, ради этого я и ждала тебя на этой дороге, где нет никого. Кроме тебя и могущества Белой Башни в моем лице.
Неожиданно Перрин исчез. Боде мгновенно обняла источник, но не почувствовала никого рядом. Эта игра заставила ее сердце биться чаще, отчего на лице девушки появилась коварная улыбка. Боде облизнула губы. Как вдруг у ее уха прозвучал голос.
- Передай Белой Башне, что ее могущество иллюзорно, - произнес Перрин, стоя за спиной Боде.
- Прекрасно, - Боде сложила руки на животе. - Именно такого короля заслуживает Манетерен.
- Что?
Неожиданная подножка свалила Перрина с ног, отчего он упал в дорожную пыль.
- Ваше величество, как вам не стыдно валяться посреди дороги в столь раннее время дня? - засмеялась Боде.
- Как ты сказала? - Перрин поднялся на ноги, не отряхиваясь, и глядя в лицо Боде. - Это твоя идея?
- Возможно, - Коутон задрала нос. - А возможно и нет. А возможно ты и сам догадаешься, почему эта идея заслуживает внимания не только Престол Амерлин, но и твоей семьи.
- Я не собираюсь становиться королем, - твердо и жестко произнес Айбара, развернувшись боком, и отряхиваясь.
- Тогда им станет твой старшей сын, - спокойно произнесла Боде и продолжила, как только Перрин открыл рот. - И в этом случае, Перрин, игры заканчиваются. Я вынуждена настаивать на этом варианте. А если ты не послушаешь меня, настаивать будет уже Белая Башня. Всей своей неистовой силой. И я никак не смогу тебе помочь.
- Я...
- Наместник Великого Дракона Возрожденного и лорд Двуречья. Этого достаточно для легитимизации, - Боде действительно стала говорить, как суровая Айз Седай. - Твой старший сын является твоим наследником. Как наместник Великого Дракона Возрожденного, ты старше по титулу и можешь короновать его на трон Манетерен. Полагаю, Салдея и Гаэлдан признают твоего сына королем немедленно. Белая Башня и Тир с Твердыней признают его королем следующими. Я гарантирую тебе это со всей ответственностью. За нами последуют Арад Доман и все Порубежье. Останется лишь Андор, причем в одиночестве. Полагаю, у вас есть договоренность с Траканд. Именно поэтому кандидатура твоего сына предпочтительней.
- Осталась одна маленькая загвоздка, - Перрин показал мизинец. - Как это одобрят Гильдии?
- Ох, - Боде схватила мизинец Перрина в свою руку. - Твоя загвоздка не такая уж и маленькая.
Перрин выхватил руку и немного покраснел.
- Это задача Айз Седай, а не твоя, - засмеялась девушка. - Переживай о том, что поручено тебе самому. Гильдии сами придут к нужным выводам о том, кто должен сесть на трон. Однако, могу тебя огорчить, или скорее обрадовать: большой роли король играть все же не будет. Его власть будет ограничена, иначе Гильдии не пойдут навстречу. Так что фактически ничего не изменится.
- Зачем это Белой Башне? - прямо спросил Перрин.
- Это рычаг давления, - удивилась Боде. - Это же само собой разумеется.
- Вы хотите использовать моего сына, как марионетку Белой Башни? - голос Перрина стал звучать строже.
- Даже если это так, что ты сделаешь? - Боде решила обойти вокруг собеседника. - Сбежишь, поджав волчий хвост? Спрячешь сына в Салдее? Или, может быть, в Майене? А? Покажи мне на карте место, где Белая Башня не сможет его отыскать, если захочет. Я удивлена. Я предлагаю тебе возможность, а ты сам в себе ищешь проблемы.
- Я...
- К слову о волчьих хвостах, - Боде остановилась и повернулась лицом к Перрину. - Ты уже обучил сына всем волчьим премудростям? Он умеет ходить по снам?
- Это не так работает, - нахмурился Перрин.
- Так сделай, чтобы это работало так, - неожиданно заявила Бодвин Коутон, словно это она была единственным лордом Двуречья. - Если ты не хочешь видеть его королем, что зависит, в принципе, уже не от тебя, то хотя бы дай ему шанс защитить себя на уровне, недоступном врагам. Не повторяй ошибок Белой Башни, пряча свои возможности на укреплённом острове за круглыми стенами.
- Что ты делаешь? - Перрин немного растерялся от того, что Боде была слишком напориста и говорила о вещах, касающихся едва ли не судеб мира.
- Хорошо, - девушка глубоко вздохнула. - Давай начнем с начала, кузнец. Позволь задать тебе вопрос: любая другая Айз Седай, стоя сейчас здесь, где нет никого постороннего, разговаривала бы с тобой так, как это делаю я? Только хорошо подумай, прежде чем ответить.
- Нет, - согласился Перрин выждав паузу без особых причин.
- Нет, - кивнула Боде. - Я давала клятвы - ты знаешь. Теперь слушай внимательно каждое слово: Белая Башня ничего не знает о том, что я предлагала тебе сегодня. Мне никто не давал указаний о твоем сыне, или о Гильдиях, или о судьбе Двуречья. Только я одна забочусь об этом. Ты понимаешь мои чувства?
- Но...
- Никаких Но, - Боде взмахнула рукой. - Ты понимаешь или нет?
- Я понимаю твои чувства по поводу Двуречья, - спокойно произнес Перрин.
- Другая Айз Седай на моем месте приказывала бы, а я предупреждаю, - Боде подняла палец в воздух. - Пре-ду-преж-даю! Конечно, ты волен действовать так, как считаешь нужным. Но если ты подумаешь и прикинешь варианты, то увидишь, сколько в моих предложениях мешков зерна логики.
- Мы могли бы многое еще обсудить, - предложил Перрин. - Я ничего не могу обещать насчет короля Двуречья. Но я спрошу у него и только тогда приму решение.
- Мой друг, кузнец, - вздохнула девушка. - Мы мчимся в повозке, лошади которой сошли с ума. У нас нет времени на обсуждение. Если сейчас мы выпустим из рук вожжи, то вся повозка разобьётся. И мы вместе с ней. Мы можем либо бросить все и спрыгнуть с нее. Либо попытаться контролировать ситуацию. Все зависит от того, остались ли в нас хоть какие-то чувства к Двуречью. Иначе инициативу перехватят Гильдии. Иначе инициативу перехватит Белая Башня. И это еще не самое страшное.
- Шончан? - спросил Перрин, когда Боде стала молчать слишком долго, глядя на него.
- Шончан, - повторила она. - Они абсолютно ничего не знали о целом континенте, но за несколько месяцев сумели разгромить величайшую его силу - Белую Башню. Если бы не Дракон, я бы сейчас здесь не стояла, как и ты. Однако, теперь они в курсе всего. А знаешь, что еще гораздо-гораздо печальнее?
- Мэт, - прошептал Перрин.
Боде опустила глаза. Следом запустила руку в рукав и достала оттуда нечто белоснежное.
- Ты же давала клятвы! - воскликнул Перрин.
- Я не давала клятвы не создавать квендийяр, - с возмущением ответила Боде. - А этот клинок ковала не я. Возьми его.
Перрин взял в руки белоснежный клинок длиною почти в локоть и поднял ближе к глазам.
- Похож на белый клык, не правда ли? - улыбнулась девушка. - Он может разрезать все. Буквально. Однако, я хочу сделать еще одну вещь, которая невозможна без твоего участия. Правда, для этого мне понадобится твоя кровь.
- Моя кровь? - удивился Перрин.
- Да, твоя кровь, кузнец, - Боде сложила руки на поясе. - А теперь возьми клинок в левую руку и очень осторожно приложи к правой ладони. Только очень-очень осторожно, иначе отрежешь себе пальцы. После этого возьмись за рукоять правой рукой.
Перрин сделал так, как сказала Боде. Он на самом деле сомневался, насколько такой клинок может быть острее обычного ножа. Но не успел он, казалось, поднести острие лезвия к руке, как его ладонь пронзила острая боль, и открылась довольно глубокая кровоточащая рана, будто он схватился за клинок во время нападения на себя. На лице Перрина не дрогнул ни один мускул. И Боде это заметила. Затем Перрин взял правой рукой за рукоять клинка. Неожиданно кровь перестала стекать на землю. Рукоять словно впитывала ее, становясь все краснее. Через пару минут Боде подошла ближе и взяла руку Перрина в свою. Он почувствовал холодное покалывание, а рана на ладони затянулась. Перрин посмотрел на свою руку - не осталось и следа. Теперь же ему захотелось еще раз опробовать остроту клинка. Он взглянул на толстое дерево, возле которого его ждала Боде, и с размаху бросил клинок, ожидая, что тот войдет в древесину по самую рукоять. Однако, неожиданно, нож пролетел сквозь нее, словно сквозь кусок масла. Более того, Перрин услышал, как дальше в лесу хрустят и опадают сучья. Очевидно, нож продолжал лететь, не встречая никаких серьезных препятствий. А остановить его могло разве что притяжение земли. Боде смотрела в сторону выброшенного в лес подарка раскрыв рот. Затем она повернулась к Перрину и гневно поджала губы. Перрин и сам был удивлен тому, что произошло. Более того, в его голову пришла более интересная мысль: а в каких ножнах вообще хранить такой клинок, если он может разрезать буквально все? Впрочем, если тот улетел по прямой, то найти его не составит труда после того, как они закончат разговор.
- Для чего была нужна моя кровь? - спросил Перрин.
- Для того, чтобы никто иной не смог взять этот клинок в свои руки, - вздохнув, ответила Боде. - Только тот, в ком течет твоя кровь.
- А что случится с тем, кто попытается его взять в свои руки? - удивился Перрин.
- Я не знаю, - пожала плечами девушка. - Могу сказать лишь, что ничего хорошего.
Перрин улыбнулся.
- Мне больно это говорить, Перрин, - Боде опустила взгляд. - Возможно, этот клинок создан мною лишь для одного единственного и дорогого мне человека.
Перрин поднял брови и даже сделал шаг назад.
- Теперь ты понимаешь, насколько серьезно я говорила о Двуречье и своей миссии здесь? - она сделал шаг ближе. - Я не знаю, что стало с моим братом за 12 лет. Он мог остаться прежним. Я надеюсь на это. А мог и превратиться... Мог... Мог превратиться в чудовище. Не потому что он был таким внутри. Нет! А потому что ноша таверена оказалась в плохом для этого месте, где все его мысли могли извратить.
Перрин опустил глаза.
- Ты же понимаешь, что таверена может остановить только другой таверен? Ты же понимаешь это, Перрин? - Боде подошла совсем близко.
- Я понимаю это, - тихо ответил он.
- Я сделала лучшее, на что была способна, чтобы сила одного таверена встретила такую же по могуществу силу другого, - сказала Боде. - Однако, если мой брат вернется домой, неся за плечами войну против родной земли, и если появится хотя бы крошечный шанс передать ему несколько слов, Перрин, дай мне обещание, что ты передашь ему последние слова нашего отца. Я не хочу отказываться от веры в то, что они еще могут все изменить. Если есть хотя бы крошечный шанс. Я верю, что глубоко внутри моего брата всегда найдется частичка Мэта Коутона. Всего лишь одна искорка, от которой может разгореться прежний костер любви к нашей земле. Что бы он не услышал и не пережил за эти двенадцать лет. Но если и это не поможет...
Перрин наклонился и Бодвин прошептала ему на ухо слова Абела Коутона. Прошлым летом во время охоты произошел несчастный случай, и отца Мэта не стало. Никто не знал, как сообщить об этом сыну, находящемуся так далеко. И связываться с шончан никто больше не хотел. Перрин слушал эти слова с закрытыми глазами, а его сердце наполнялось горечью и болью. В этот день он дал уже второе обещание исполнить волю своих друзей. Не говоря уже о том, что отдал сына в руки Белой Башни. Впрочем, если тот откажется от этой возможности, как называла ее Боде, Перрин не станет настаивать. В Двуречье полно достойных претендентов. К тому же после всего, что произошло на ферме Айбара, Перрин не был уверен, что его семья в безопасности. Король обязан быть на виду, в том числе на виду у шончан и их агентов. Они способны подкупить охрану и оказаться слишком близко для нанесения удара. К тому же Фейли... О, Фейли будет только рада. Нужно немедленно поговорить с ней об этом. Боде попрощалась и ушла через Врата, а Перрин шел по Западному лесу в поисках Белого Клыка. Фейли будет только рада, если в семье появится еще один король. Перрин был почти уверен, что она уже выбрала для детей их будущих жен и мужей. А целый король - чрезвычайно выгодная партия, чтобы породниться с соседями и получить в наследство их земли. И откуда в Фейли такая тяга к политическим играм? Впрочем, сегодня она потеряла шанс присоединить Андор к Салдее. Илейн будет в бешенстве, когда получит манифест Гильдий. Да где же этот Белый Клык? Перрин уходил все дальше и дальше в лес. Оружие из квендийяра могло стать настоящей фамильной реликвией. Ему не страшны ни время, ни природа. Если оно только не провалится сквозь землю, разрезав ее, как этот лес. Мысли кружились в голове Перрина, как водовороты в Белой реке. Ими нужно было срочно поделиться с кем-нибудь. С Фейли. Да где же этот треклятый клинок?!
Глава 4. Старшая сестра (окончена, без редактуры)
- Я сделаю из тебя следующую Престол Амерлин, - заявила Кадсуане.
Воздух в ее кабинете в момент превратился в тончайшее стекло. Одного неловкого движения было достаточно, чтобы все вокруг, вся реальность в момент рассыпалась на тысячи мелких осколков, уничтожая всех, кто оказался столь несчастлив оказаться поблизости. Однако, в кабинете находились лишь двое. Кадсуане вела себя так, словно речь шла не более, как об обычном наказании провинившейся Послушницы. Но для Найнив эта одна единственная фраза стоила всего будущего, всей ее семьи, всех ее надежд, всех ее планов. Как же это было жестоко со стороны Кадсуане! Этой... Этой... Несносной женщины! О, Свет! О, Свет! Найнив оцепенела. Она стояла растерянная и рассерженная. Она должна была взять в себя в руки и показать, что не даст какой-то несносной женщине вывести себя из колеи. Они равны! Поэтому Найнив уже начала убеждать себя вести себя на равных. Что это не приказ, и даже не предложение, а просьба. И Найнив вольна рассмотреть эту просьбу и принять самостоятельное решение. Она не жалкая лодка, которую во время шторма бросает волнами из стороны в сторону. Она... Она подобна башне Малкир, которой не страшны ни время, ни само зло. Непоколебимая, несгибаемая, непреклонная. Найнив незаметно сделала глубокий вздох и расслабила плечи. От ее следующих слов зависело буквально все, а особенно ее взаимоотношения с Кадсуане. Ни в коем случае нельзя было оказаться в подчинении, выдать свою покорность, даже показать какое-либо волнение в голосе. Они равны! Однако, среди яростных и шокированных дум неожиданно появилась еще одна: почему Кадусане выбрала именно ее? Что за всем этим стоит?
- Если я отвечу Нет? - как можно спокойнее и даже пренебрежительно произнесла Найнив, скучающим видом посмотрев в окно.
- Тогда мое расположение к тебе окончено, - строго и твердо ответила Кадсуане. - Где дверь, ты знаешь.
Еще одна безжалостная волна нахлынула на Найнив. Но она продолжала думать о Башнях Малкир. Каких усилий ей стоило не развернуться и не выйти за треклятую дверь! Этих усилий бы хватило, чтобы сдвинуть с места Драконов Гору. И только вдумайтесь в эти слова: "мое расположение". Как будто Найнив волнует расположение этой несносной женщины! Стоит отдать ей должное - каждое слово настолько выверено, настолько заточено, подобно копью, чтобы наносить сразу смертельный удар. Ничего лишнего. Неожиданной Найнив поймала себя на том, что стоит посреди кабинета Амерлин, сжав кулаки до боли. Что она сама сжалась, подобно испуганной Послушницы. И самое ужасное: из ее закрытых глаз по щеке медленно стекала слеза. Слеза отчаяния, ненависти, ярости - всех чувств, переполнявших ее в то мгновение. Однако, НАйнив боялась открыть глаза. Боялась, потому что знала, что Кадсуане приготовила последний удар, который не оставил бы камня на камне на несчастной Башне Малкир, которой себя считала Найнив. Ха! Башня Малкир! Забытая, полуразрушенная, ненужная и бесполезная. Одному лишь Лану... Сердце Найнив наполнилось любовью и неожиданной уверенностью. Он чувствовал всё. Чувствовал, что Найнив испытывает невероятное потрясение и наполнил Узы уверенностью и стойкостью, чтобы придать ей сил. Тот, кто решил восстановить Башни Малкир. Потому что они были нужны ему - и плевать на весь остальной мир. Найнив была готова открыть глаза. Кадсуане сидела за свои столом и по-прежнему читала треклятые бумаги. А на ее лице сияла еле заметная ухмылка победителя. Несносной женщине было весело! Она одержала еще одну победу. Однако, пусть не радуется преждевременно. Найнив еще покажет, что не станет ее кабинетной собаченкой. И что планы Кадсуане еще следует тщательно изучить и поправить под себя.
- Мне нужно время...
- Ты уже сделала выбор, - не дослушав, твердо заявила Кадсуане. - У тебя есть ровно тридцать минут, чтобы поныть в моем кабинете. После этого я не потерплю подобного. Была бы ты из Зеленой Айя, я бы дала тебе вдвое меньше времени.
Песочные часы, стоящие на столе Амерлин, поднялись в воздух, перевернулись и плавно опустились обратно. Зеленоватый песок (конечно же, именно этого оттенка!) начал стекать вниз. Найнив смотрела на него, словно это была ее прежняя жизнь. Вся ее прежняя жизнь, уместившаяся в этих часах. Вся ее прежняя жизнь, которая вот-вот закончится. Потому что Найнив не нашла в себе смелости быть твердой. А может, наоборот: потому что Найнив нашла в себе смелость сделать выбор? Причем сделать его давным-давно, когда еще жила в Фал Дара. Глупо было лгать самой себе и отрицать, что она уже думала о Престоле. Почти к каждой девочке, девушке и женщине в Белой Башне рано или поздно приходит такая мысль. Глупо было отрицать, что Найнив, естественно, считала себя достойной Престола. Однако, одно дело думать об этом ради забавы, и совсем другое дело - стоять перед неизбежностью. В сердце Найнив зарождался шторм из страха и неуверенности. Она неожиданно вспомнила, каково́ было в Двуречье Мудрой, каково́ было в Фал Даре единственной Айз Седай. И это все было абсолютно несравнимо с тем, каково́ быть Престол Амерлин в величайшей цитадели континента среди сильнейших женщин мира сего, желающих занять твое место всеми законными, а иногда даже и незаконными способами. Тем не менее, если Кадсуане двенадцать лет смогла управлять этим гнездом, неужели сама Найнив не справится? Неужели подчинить самого Темного было проще, чем подчинять себе Белую Башню? И все же одна лишь мысль о зале, полном Восседающих, смотрящих на нее с презрением и неодобрением, замышляющих нечто за ее спиной, заставляла Найнив нервничать. Да и не только Восседающие - весь мир обратит на нее свой взор, коварно радуясь каждой ошибке, каждому просчету.
- И кто же поддержит эту затею в Белой Башне? - ехидно и даже зло ухмыльнулась Найнив, словно бросая вызов этим вопросом. - Кроме Желтых.
- Зеленые, полагаю, - Кадсуане, наконец-то, оторвалась от своих бумаг, сложила пальцы вместе и стала смотреть на Найнив, словно изучая. - А также Голубые по представлению Морейн Седай. И, несомненно, Серые, поскольку ты оставишь Юкири в качестве своей Хранительницы Летописей. Красные могут забыть о Престоле Амерлин на ближайшие сотню лет. Впрочем, как и Коричневые, которые проморгали Отрекшуюся Месаану в своих рядах. Видишь ли, эти Айя не понесли заслуженного наказания, что позволило мне поднимать вопрос о нем, когда мне было это выгодно. Боюсь, что такого шанса лично тебе не представится. Остается лишь Белая Айя, которая начала мятеж в лице Алвиарин и также не получила никакого заслуженного наказания. Там где ты видишь лишь одну Айя, я вижу все семь. И это мой первый урок тебе.
- Они все равно могут не проголосовать...
- Они сделают то, что от них ожидается, если ты знаешь, что ожидать, - Кадсуане была холодна и непреклонна, словно уже видела события будущего. - Однако, я вижу, что ты совершенна слепа к истинным вопросам, которые должны появляться в твоей пока еще пустой голове. И это мой второй урок: легитимность всегда стоит выше процесса. Вместо того, чтобы беспокоится о том ка́к все будет происходить, тебе следовало бы задать вопрос: законно ли ты примешь этот титул?
- Что это значит? - Найнив показалось, что она позабыла события из истории Белой Башне, участником которых она была сама. - Если меня выберут на Совете Башни. Что в этом незаконного?
- Элайда до Аврини а’Ройхан была избрана Восседающими на Совете Башни, - спокойно напомнила Кадсуане.
- Элайда была избрана лишь благодаря козням Черной Айя, - гневно произнесла Найнив.
- Эгвейн ал'Вир была избрана благодаря козням Черной Айя, - так же спокойно напомнила Кадсуане.
Эти слова, словно хлыст, ударили по Найнив. Она задрожала от ярости, а ее лицо даже покраснело.
- Вы не смеете... - в эти слова она вложила столько угрозы и гнева, что иная Айз Седай бросилась бы наутек прочь, но Кадсуане и бровью не повела.
- Или ты забыла, какую роль в этом сыграла Месаана? - Кадсуане впервые повысила голос. - Или ты забыла какую роль в этом сыграла Шириам Байянар? И чем она закончила? Не ставь эмоции и прежние связи выше своего положение. Вот тебе третий урок.
Найнив стояла пораженной. Шириам... Возразить было нечем. Отрекшаяся Месаана устроила раскол в Башне, а Черная сестра Шириам сыграла свою не последнюю роль в становлении Эгвейн в качестве лидера мятежников. Пускай после того, как Башня вновь воссоединилась, Восседающие проголосовали вновь, назвать такое голосование объективным было почти невозможно. Особенно учитывая, что Элайда была похищена.
- Законно ли ты примешь этот титул? - повторила свой вопрос Кадсуане. - Даже я, занимая дюжину лет Престол, сомневаюсь в легитимности такого статуса. И какой-нибудь королеве Андора достаточно напомнить всем о том, что прежняя избранная Амерлин все еще жива, чтобы создать альянс против Башни. А убедить в этом прочих королей не составит труда.
- Элайду пленили шончан, - гнев в Найнив обернулся опустошающим штормом.
- И что же Башня сделала для ее освобождения? - поинтересовалась Кадсуане.
Найнив молчала.
- Последней законно избранной Престол Амерлин была Суан Санчей, - сказала Кадсуане. - Две последующие Амерлин в глазах королей и перед законом узурпировали власть, с помощью друзей Темного. Одна из них погибла, а вторую пленили шончан. А теперь представь, что завтра шончан сделают ее своей марионеткой и объявят истинной избранной ранее прочих Амерлин, в отличие от той, что сидит в Башне. Как ты думаешь, захочет ли кто-нибудь воспользоваться этой ситуацией, чтобы получить выгоду?
Найнив молчала, прежде чем ответить.
- Да, - Кадсуане была очень искушённой во власти и ее играх, в отличие от Найнив, поэтому сама Найнив стала быстро уставать от всех этих хитросплетений. - Что же делать?
- Престол Амерлин должна быть одна, - спокойно и многозначно сказала Кадсуане. - Впрочем, это мы еще обсудим.
- Получается, - Найнив закрыла глаза и испытывала глубокое смущение на грани омерзения. - Вы хотите, чтобы я заняла Престол Амерлин с помощью манипуляций, да еще и незаконно? К чем у все это? Почему я?
- Наконец, я услышала от тебя более-менее разумные вопросы, - вздохнула Кадсуане. - Однажды я ушла из Башни, когда стало ясно, что следующей Амерлин изберут именно меня, потому что мир нуждался во мне больше. Спустя многие годы, я согласилась принять этот титул, потому что во мне нуждалась больше Башня. Расколотая, униженная, слабая и беззащитная. Будь на моем месте кто-то другой, падение Башни могло бы стать необратимым. Особенно на фоне подъема мужчин-направляющих. Когда же Башня была укреплена достаточно, чтобы прочно стоять, задачи в миру вышли на первый план для меня, и я больше не намерена тратить время на бумаги и бытовые вопросы. Мне нужна замена, которая не станет ломать опоры. Я ее нашла. И в качестве жеста доброй воли я скажу тебе откровенно: я знала о ней с момента нашей первой встречи.
Найнив проклинала себя за то, что эти слова вызвали в ней удовлетворение и даже радость.
- Задачи в миру? - спросила она.
- Если ты закончила ныть, - Кадсуане посмотрела на песочные часы. - Мы займемся организацией твоего пребывания в Башне. Если у тебя остались вопросы, я благосклонно их выслушаю, пока идет это время.
- Если за меня все уже решено, и требуется лишь покорность, я не знаю...
- Если бы от будущей Амерлин требовалась одна лишь покорность, ею бы стала собака, - сказала Кадсуане. - От тебя требуется любознательность, проницательность, хитрость, благосклонность, открытость, расположенность, внимательность, учтивость, убежденность, настойчивость, мягкость...
Найнив закрыла глаза и слушала этот бесконечный список порою противоречивых слов.
- А самое главное, и это мой четвертый урок - пользуйся всегда возможностью и временем, на которые тебе выпал шанс. Или ты считаешь, что каждой сестре улыбается удача вот так стоять передо мною и иметь наглость жаловаться? Вместо этого я отобрала у тебя это время. Да, Амерлин определяет порядок процессов, даже когда находится в замках королей. Так что сейчас ты не в том положении. Но в будущем вспоминай чаще эти песочные часы. Твой последний вопрос?
- Моя дочь, - Найнив подняла голову.
- Я поговорю с девочкой без тебя, - не задумываясь сказала Кадсуане. - То, что тебя сразу сделали Принятой в Башне, было ошибкой. Я не собираюсь повторять ее. Однако, уверена, Гвейн прошла некое подобие обучению перед прибытием сюда, так что общие правила для нее будут излишними.
- И еще...
- Время вышло, - последняя песчинка пролетела сквозь узкое горлышко часов и опустилась на дно. - Имей ввиду, что с этого момента я не потерплю от тебя сомнений или недовольства. Тебе есть над чем подумать. За дверью ждет Принятая, она проводит тебя в покои. Вечером мы встречаемся, чтобы продолжить твое обучение. Ты получишь инструкции. На этом всё.
- Я... - хотела было что-то сказать Найнив, но строгий взгляд Кадсуане остановил ее. - Мать.
Найнив сделала более-менее уважительный реверанс и вышла. За дверью действительно ждала Принятая в белом платье. Гвейн поднялась с места и подошла к матери. Они обнялись, и Найнив подтолкнула дочь к двери кабинета.
- Мы еще увидимся, - тихо сказала она. - Как я тебе рассказывала. Но для начала нужно решить все вопросы. Не бойся. Помни: забота может начинаться со строгости.
Гвейн кивнула и тихо вошла в кабинет. Кадсуане вернулась к своим бумагам. Девочка подошла ближе к столу и сделала очень почтительный реверанс, хотя Амерлин даже не взглянула не нее.
- Что ты здесь делаешь? - неожиданно строго спросила Кадсуане.
- Я хочу обучаться в Белой Башне, - Гвейн не растерялась, вместе с Найнив они порою специально проводили такие строгие разговоры, которые могли произойти в Башне.
- Кто тебе такое сказал? - Кадсуане по-прежнему не отрывалась от бумаг и не смотрела на Гвейн.
- Я умею направлять, - девочка изо всех сил старалась не растеряться. - Все женщины, кто умеет направлять, проходят обучение в Белой Башне.
- Когда ты впервые коснулась Источника? - поинтересовалась Амерлин.
- Почти год назад, - ответила Гвейн, что было действительно довольно рано для девочек, впрочем не для тех, в чьих жилах текла кровь древнего Манетерен.
- Ты слишком юна для Башни, чтобы начать обучение, - Кадсуане бросила мимолетный взгляд на девочку.
- Я уверена, что готова, - в Гвейн стало просыпаться странное чувство несправедливости, гордости и праведного гнева. - К тому же моя мать - одна из сильнейших Айз Седай в мире - тоже считает, что я готова.
- Тогда зачем тебе Белая Башня, если у тебя есть такая замечательная мать? - голос Кадсуане стал спокойнее. - Пусть она тебя обучает.
- Она... - Гвейн поняла, что попала в логическую ловушку и теперь ей нужно из нее было быстро выбраться. - Я хочу стать настоящей Айз Седай.
- Итак, - произнесла Кадсуане. - Что ты здесь делаешь?
- Я хочу стать Айз Седай, - твердо заявила Гвейн.
- Это долгий путь, - сказала Амерлин. - Ты готова пройти его от начала до конца? Ты готова отказаться от прежней жизни, чтобы мыть полы и носить ночные горшки?
- Я... Я уже умею касаться и удерживать Источник, - Гвейн ожидала, что подобно матери, она избежит участи Послушниц. - Я могу начать сразу обучение плетениям.
- По-твоему настоящей Айз Седай делают плетения? - в голосе Кадсуане появились нотки разочарования.
- Нет, не только, - Гвейн отчаянно пыталась спасти ситуацию.
- Не только, - иронично повторила Кадсуане и подняла взгляд на Гвейн. - Три года назад там, где ты стоишь, стояла другая девочка - Нино́й Рази́н. Она пришла в Белую Башню откуда-то из-под Баэрлона. И поведала, что ею попытался овладеть отчим. Он обманом завлек ее в загон для скота, избил и сорвал платье. Именно в тот момент она впервые коснулась Источника. И убила этого юношу. Случайно. Когда деревенские жители узнали об этом, они потребовали смерти самой Ниной. И даже мать встала на их сторону. Девушка бежала, она пешком отправилась в Белую Башню. Целый год она спала на обочине дорог, просила милостыню чтобы не умереть с голоду, отбирала еду у бродячих собак. Однако, шла, и шла, и шла. Когда она оказалась в моем кабинете, подошвы ее изношенных туфель были не толще бумаги. Это был ее выбор и плата за этот выбор. Она была готова пожертвовать жизнь ради этого выбора. Сейчас передо мною стоишь ты. Явившаяся сюда с сундуком личных вещей. И думающая о том, что Айз Седай можно стать по праву привилегии. Если мать действительно хорошо обучала тебя, ответь мне, дитя, как переводится само наименование Айз Седай?
- Слуги всего сущего, - Гвйен опустила глаза и тихо говорила.
- Слуги, - повторила громко Кадсуане. - Тебя привели, чтобы обучаться, но настоящие Айз Седай приходят служить. Пусть это будет тебе первым уроком в Белой Башне. Я назначаю тебя Послушницей на один год. Ровно столько, сколько шла Ниной. А через год, если ты окажешься готова служить, у тебя появится шанс пройти испытание. На этом всё.
Гвейн ненароком шмыгнула носом, сделала почтительный реверанс и вышла за дверь. Чувства в ней смешались до такой степени, что буквально изматывали ее. Она даже выглядела усталой. Конечно, девочка ожидала, что избежит всех тех историй о Послушницах. Ведь именно Найнив убеждала ее в этом, поскольку сама стала Принятой сразу. Гвейн относилась к грязной работе без пренебрежения, но будучи из обеспеченной семьи, ошибочно считала что у каждого человека есть предназначение. Для кого-то - мести улицы Фал Дара, для кого-то - стать Айз Седай. И все же Гвейн была очень сообразительной девочкой. Она понимала, что мести коридоры Белой Башни несоизмеримо более высокий уровень, чем делать это в Фал Дара. Они понимала, что разговор с Амерлин, а уж тем более с Кадсуане, это уникальный шанс чуть-чуть прикоснуться к недостижимому уровню ума и власти. Возможно, именно поэтому она не была расстроена сильно, поскольку слова Кадсуане, если поразмыслить, были совершенно справедливы. За дверью не было Найнив. Впрочем, в тот момент Гвейн не хотела пока разговаривать с матерью. Во многом потому, что боялась расстроить ее. Расстроить тем, что у нее не получилось пойти по стопам, и стать Принятой сразу, хотя это и не было в ее силах. Но в большей степени она не хотела видеть пока что мать потому, что начиналась ее новая независимая жизнь. Когда она сама может доказывать свои силы, свои способности, свой статус, свой выбор, не прикрываясь родством с Айз Седай. К тому же история этой Ниной ее немного напугала. В Фал Дара Гвейн никогда не сталкивалась с проблемами девочек из далеких деревень. И теперь Гвейн думала: а сколько вообще таких несчастных в Белой Башне? Ей даже стало стыдно, ведь если кто-то из Послушниц поделится с ней такой историей, чем она ответит? Она стояла, глядя в пустоту за дверью кабинета Амерлин.
- Поздравляю, дитя, - к ней подошла Хранительница Летописей Юкири с очень приятной улыбкой. - Я провожу тебя к Наставнице.
Кабинет Сумеко Каристован - некогда Старейшины из Родни, назначенной благодаря своему опыты Наставницей в Башне по приглашению Кадсуане - был полон солнечного света. Ничего не говорило о том, что здесь когда-либо применялись наказания. У Сумеко был свой подход, более действенный, чем безумное насилие, которое необходимо было еще и излечивать в некоторых случаях. Когда Сумеко узнала о том, что происходило в этих стенах, на ее глазах появились слезы. Сразу после войны она вернулась в Белую Башню и блестяще прошла испытание на шаль, выбрав Желтую Айя. В тот же вечер Кадсуане и предложила ей должность. Решение Амерлин исходило из того, что огромное количество девушек-направляющих вернется в Белую Башню именно из Родни. Поэтому знакомое лицо сыграет для их адаптации важную роль. Однако гораздо важнее для Кадсуане было избавиться от попыток Илейн Траканд перетянуть одеяло на себя. Королева Андора вела рискованную игру создать второй центр Айз Седай в Кеймлине. Естественно, открыто об этом никто не говорил, но достаточно проницательной Айз Седай было видно всё как на ладони. Именно поэтому Илейн предложила место помощницы при своем дворе Элис Тенджил - хозяйке фермы, на которой ранее проживала Родня. Учитывая это назначение, многие сомневающиеся бывшие Послушницы и Принятые могли бы отказаться возвращаться в Башню и попытаться устроиться именно в Кеймлине, продолжив свое обучение в тайне. Белая Башня не могла допустить подобных инициатив. Поэтому статус Сумеко должен был перетянуть одеяло обратно. К тому же через бывшие связи Сумеко могла бы узнавать о делах, происходящих в Андоре, в том числе и при дворе. Впрочем, многие Айз Седай в принципе не горели желанием связывать себя обязательствами со всей бывшей "сворой неудачниц" из Родни. Особенно сестры из Красной Айя. Так что назначение Сумеко было даже компромиссным.
- Как тебя зовут? - с улыбкой на лице спросила Сумеко.
- Гвейн, - дочь Найнив стала подозревать какой-то обман, потому что по рассказам матери в Башне царили строгие нравы и суровые будни, но пока что все вокруг улыбались и были очень приветливы. - Гвейн ти ал'Мира Мандрагоран.
- Вот и отлично, Гвейн, - Сумеко раскрыла толстенный талмуд и сделала запись. - Теперь ты Послушница в Белой Башне. Мне сказали, что ты привезла с собой личные вещи. Однако, боюсь, ты не сможешь их оставить у себя.
- Ничего страшного, - сразу отозвалась Гвейн. - Я... Я попрошу маму их отвезти обратно.
- Мы это сделаем за тебя, Гвейн ал'Мира. Тебе не о чем беспокоится. Отныне все твои помыслы должны быть сосредоточены на послушании, девочка, - Сумеко поднялась, подошла к Гвейн и положила ладонь на голову, отчего у новоиспеченной Послушницы пошел озноб по всему телу. - Здорова, это очень хорошо. Дай посмотреть на тебя. Сними свою старую одежду. Она тебе больше не нужна.
Гвейн скованно стянула платье и рубаху. И стала, прикрываясь руками.
- У тебя уже идет кровь, дитя? - спросила Сумеко, оглядывая Гвейн.
- Да, - тихо ответила та. - С тех пор, как я впервые коснулась источника.
- Запоминай, моя хорошая: ко мне следует обращаться Наставница. Также следует проговаривать титул Хранительницы Летописей. А к Престолу Амерлин следует обращаться Мать. При разговоре с прочими сестрами тебе необходимо добавлять Айз Седай, а к Принятым же так и принято обращаться, - Сумеко отыскала в стороне сверток и передала его Гвейн. - Когда ты станешь достойной Принятой, уже некоторые Айз Седай начнут называть тебя Сестра. Но до той поры следует соблюдать порядок.
- Да, Наставница, - ответила Гвейн.
- Теперь запомни о распорядке в Белой Башне для Послушниц, - Сумеко вернулась за стол. - Каждый день после утреннего умывания и завтрака Послушницы собираются в холле, где происходит распределение задач. Это твоя ежедневная обязанность отныне. Как только одна задача выполнена, ты должна подойти ко мне и я назначу тебе новую. Время обеда и ужина ты узнаешь по колоколу. Я скажу тебе сразу, но не принимай это на свой счет: у Башни тысячи глаз, так что отлынивать не получится. За усердия у нас полагаются выходные дни. Так что тот, то много работает - много и отдыхает. Тебе пора одеться.
Гвейн поймала себя на мысли, что полностью поглощена словами наставницы и продолжает стоять голой в ее кабинете.
- Каждый раз, когда у тебя будет идти кровь - немедленно иди ко мне, - Сумеко подняла палец в воздух. - Это очень важно. Ты умеешь читать?
- Разуме... Да, Наставница, - быстро поправила себя Гвейн.
- Хорошо, это сэкономит нам время, - Сумеко достала из ящика стола пергамент исписанный с двух сторон. - Здесь указаны основные правила и запреты. Сегодня ты не будешь привлечена к послушанию, но завтра уже обязана знать эти правила и запреты наизусть. Так что посвяти вечер изучению запоминанию этого списка.
- Да, Наставница, - Гвейн почувствовала, что внутри зарождается какое-то странное ощущение тревоги и отчаяния.
- Тогда я отведу тебя в твою комнату.
Сумеко и Гвейн вышли из кабинета. Наставница наложила плетение на дверь и послышался щелчок замка.
- Теперь наставление от меня, Послушница, - Сумеко пошла по коридору и девочка засеменила за ней. - Айз Седай - это путь. Очень долгий путь с сокровенной целью наивысшего могущества. Это не лошадь и не ферма, которую можно приобрести за деньги. Это путь, который необходимо совершить, чтобы доказать самой себе, что справишься с ношей и обязанностями Айз Седай. Как и во время любого пути, ты будешь испытывать сомнения и даже отчаяние. Тебя будут посещать разные мысли, включая желание все бросить и сбежать. Запомни, что все это пройдет, если ты проявишь терпение. У Башне между Послушницами завязывается крепкая дружба - это помогает пережить минуты слабости. Так что не закрывайся от всех в себе.
- Ох, Гвейн, - неожиданно из-за угла к ним вышла Найнив. - Ты уже в этом наряде. Я хотела с тобой поговорить об этом. Здравствуй, Сумеко.
- Здравствуй, Найнив, - улыбнулась Наставница. - Сегодня Послушница занята. Но я бы очень хотела с тобой поговорить, желтая сестра. Буду ждать в своем кабинете. Если позволишь, мне нужно проводить Послушницу лично.
- Ты в порядке? - спросила Найнив, а Сумеко внимательно посмотрела сверху вниз.
- Да, Айс Седай, - ответила Гвейн, и Наставница едва ли не засияла от удовольствия.
Они отправились дальше, оставив Найнив с тяжелым сердцем от ощущения обмана и ложных надежд.
- На чем я остановилась? - продолжила наставление Сумеко. - Айз Седай переводится, как "слуги всего сущего". И главное слово в этой формуле - слуги. Разлом мира и Война с Тенью показали, к чему может привести бессознательное использование Силы. Поэтому быстрое наделение кого бы то ни было великим могуществом является ошибкой. Обладание таким могуществом возможно только через испытание. Путь Послушницы и Принятой и есть такое испытание. Ты станешь способна влиять на бесчисленные массы людей. Но прежде ты должна научиться держать в уме, из кого эти массы состоят. Сколько испытаний выпало на их долю и сколько труда было вложено в их жизнь. Лишь пройдя их путь Айз Седай станет способна осознавать значимость клятв, которые дает. А мы почти пришли.
Общежитие Послушниц находилось в основании Белой Башни в Галереях. В центре пространства тянулся узкий сад, по краям которого возвышались 6-этажные балконные галереи с сотнями дверей в комнаты, напоминающие больше маленькие пещеры. Этажи соединяли две массивные каменные винтовые лестницы, напоминающие потоки волн. Напротив лестниц в дальнем конце Галереи располагался высокий фонтан, сперва кажущийся каменистой скалой, по которой стекали ручьи воды. Однако, подойдя ближе, можно было увидеть, что скала имела формы сотни девушек держащих кувшины. Вода струилась из одного кувшина в другой, от одной девушки другой. Позднее Гвейн заметила хитрость: переливаясь в кувшин, вода попадала в трубу в стене ведущую к новому кувшину, из которого вода бежала, переливалась, дальше. В самом низу грандиозного фонтана располагался небольшая пруд с лилиями. Найнив никогда не рассказывала дочери об этом месте. Впрочем, Гвейн быстро сообразила, что ее мать никогда и не была Послушницей. Принятые жили в другом месте. Вместе с Наставницей Гвейн поднялась на самый высокий этаж. Позже она узнает, что чем дольше Послушница в Башне, тем ниже она живет. А у тех, кто готовится перейти в статус Принятой, вдобавок появляются личные комнаты на первом этаже. Остальные же живут вдвоем и каждый день спускаются и поднимаются все шесть этажей. Двери комнат не имели замков. Поэтому Сумеко распахнула одну из них и вошла, проверяя порядок. Гвейн вошла следом. В узкой обители стояли пару кроватей, общий стол и пару табуретов под ним, а также пару тумб для умывания у двери. Окон не было, лишь полка вдоль дальней стены. Здесь гвейн предстояло засыпать и просыпаться следующие месяцы. Впрочем, не столь долго сколько полагалось иным Послушницам.
- Это твоя кровать, - показала рукой Наставница. - На двери расписание дня для Послушниц. Его тоже необходимо выучить. На каждом этаже есть общая уборная. Обрати внимание, что бродить без дела по Галерее не принято. Только в Вечерний час. Чтобы ты не пропустила время обеда, я отправлю за тобой Послушницу. Она покажет, где столовая. А сейчас, займись изучением правил и расписания.
- Да, Наставница, - Гвейн сделал прощальный реверанс.
- И я еще раз повторю свой совет: чем раньше ты найдешь себе здесь друзей, тем приятнее пройдет твое время в Белой башне, - после этого Наставница ушла.
Гвейн осталась одна в комнате на двоих. К сожалению, закрыть дверь было нельзя, иначе бы стало слишком темно. Соседняя койка была аккуратно заправлена. Но было заметно по мелким деталям, что здесь все равно кто-то живет. В крошечной вазочке на тумбочке стоял засохший букетик. На полке лежала пара книг и тетрадь. Гвейн подошла к своей кровати, плюхнулась на нее, но тут же повалилась на бок, положив руку на поясницу: кровать была жесткая и даже не прогнулась под ней. Девочка вздохнула и взяла в руки листок с правилами. "Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не касаться Источника без надзора старших (Принятая или Айз Седай) и без их прямого дозволения". Так гласило первое правило. Гвейн стало еще грустнее, она вздохнула и посмотрела за открытую дверь, где светило солнце. Хотя она и понимала, что путь Айз Седай действительно сложный и долгий, ее сердце все еще не принимало таких условий. Оно все еще сопротивлялось и искало пути обхода. Каким образом девушки жили здесь по пять или даже шесть лет? Гвейн не прожила и дня, а уже сомневалась в том, что сможет пережить год. Впрочем, если она покажет себя с лучшей стороны, ей не обязательно ждать столько. Достаточно лишь дождаться занятия с Айз Седай, или хотя бы с Принятой, чтобы кто-нибудь разрешил прикоснуться к Источнику. Тогда-то она и покажет, на что способна. К тому же мама могла попросить за нее. Во время занятий с Найнив, живя еще в Фал Дара, Гвейн уже училась Исцелению и могла излечить мышонка или маленькую пташку. Теперь же ей казалось, что она сделала огромный шаг назад. Вернее, что произошло какое-то недоразумение. И ей придется потратить целые месяцы, чтобы вернуться к прежним занятиям с Силой. Впрочем, девочка дала себе обещание, что ни в коем случае не станет нарушать правила. Иначе эти месяцы превратятся в годы.
Нельзя обращаться к Айз Седай - только через Принятых или через Наставницу. Нельзя находится в коридорах и залах Белой Башни без дела, а если такового нет, необходимо вернуться к кабинету Наставницы или же в Галерею. Нельзя проносить еду в комнаты. Нельзя покидать Белую Башню, даже если этого требует Принятая или Айз Седай, без прямого приказа Престол Амерлин для всех Послушниц. Нельзя трогать или брать в руки артефакты, гобелены и прочие предметы в Белой Башне, за исключением инструментов для труда. Нельзя... Нельзя.... Нельзя... Гвейн зевнула. Было проще написать, что можно, а все остальное под запретом. К тому же пергамент был исписан с двух сторон. Нельзя находится за пределами комнаты во время часов сна. Нельзя запирать комнату или препятствовать открытию двери. Нельзя препятствовать идущим Айз Седай или создавать своими действиями препятствие для их прохода. Интересно, у Принятых такой же длинный список "нельзя"? Нельзя посещать библиотеки без разрешения Айз Седай и без их присмотра. Этот пункт особенно огорчил Гвейн. Нельзя носить украшения и пользоваться средствами для изменения внешности. Вся жизнь послушницы сводилась к работе, работе и еще раз работе. День начинался с первым лучом солнца и заканчивался с последним. И каждую минуту этого дня Послушница должна была работать. Правда, чем грязнее и тяжелее была работа, тем больше за нее Послушница получала выходных часов. Не за всякую работу их можно было получить. Например, уборка в саду или мытье полов в Башне не давали ничего. Больше всего времени на отдых давали ночные горшки. К слову, выбрать выходной день было нельзя. Как только накапливалось время - следующий же день назначался выходным. За этим четко следила Наставница. Правда, как гласили правила, без дела появляться в коридорах и залах Башни было нельзя. В библиотеке тоже. Выходить было нельзя. Для отдыха оставалась только Галерея. Гвейн посмотрела на книжки на полке соседки и ей стало интересно, как она их достала. Однако нужно было дочитать пергамент до конца, затем еще раз и еще. Все равно больше делать было ничего нельзя.
- Привет, сосед, - раздался звонкий голос в комнате.
Гвейн от неожиданности подскочила с кровати.
- Да, не бойся ты так, - фигура в проеме двери, залитом солнцем, вошла в комнату.
Это оказалась девушка-послушница. Невысокая, худощавая, мальчишеских черт. Стоило сказать, все в ней было похоже на мальчишек, особенно на брата Гвейн. Движение рук, выражение лица, широкий шаг и манера держаться. О, Свет! Когда она села на стул, то раздвинула ноги, как это делают мальчишки, а не скромно свела колени вместе. Более того, Гвейн не заметила волос под ее платком, словно их не было вовсе, или же они были короткими. К тому же ее лицо было испачкано сажей, а платье порвано. На самом деле Гвейн так испугалась, что продолжала стоять, прижимая к груди список с правилами. Гостья, а вернее соседка молча осмотрела ее сверху донизу, почесала голову и улыбнулась. Наконец, и Гвейн покинул страх и она улыбнулась в ответ. Однако когда она она хотела сесть обратно на кровать, соседка помахала пальцем и показала на стул. Затем она протянула зачем-то руку. Гвейн слегка нахмурилась. Соседка кивнула на пергамент. Тогда она поняла, что та хочет взглянуть на правила, и протянула ей пергамент. Соседка пробежала его глазами и покачала головой.
- Нельзя становится все больше и больше, эх, - произнесла она, и Гвейн отметила, что соседка в Башне уже не первый год.
- Я Гвейн, - девочка зачем-то помахала рукой.
- Забавно, - сказала соседка. - Я Ниной.
Глаза Гвейн немного округлились, а ее вид стал обреченно-глуповатым.
- Что с тобой? - Ниной подняла одну бровь, а затем громко сморкнулась, подошла к тумбе с водой, достала ведро и плюнула в него.
Голова Гвейн загудела.
- Мне рассказывали о тебе, - дрогнувшим голосом произнесла Гвейн.
- Кто? - Ниной замерла, резко повернув голову.
- Мать, - ответила Гвейн. - Вернее, Престол Амерлин. Так понятнее.
- Ого, - Ниной присвистнула. - Мать до сих пор помнит меня!
- Я бы тоже тебя не забыла, - сказала чуть тише Гвйен.
- Серьезно? Ахаха! - Ниной засмеялась грудным голосом с хрипотцой.
- Я просто... Я думала, что старшие Послушницы живут ниже, - гвейн показала вниз. - Разве нет?
- Так, - ответила Ниной и вернулась на свой стул.
- А почему ты живешь на самом верху? - спросила Гвейн.
- Ну, во-первых, мы́ живем с тобой вдвоем на самом верху, - ухмыльнулась соседка. - Во-вторых, здесь солнца больше. Будешь работать в Башне - можешь и не увидеть его за целый день. В-третьих, ниже нет комнат на двоих, а мне до красного пекла не нравится сидеть в четырех стенах одной.
- Понимаю, - медленно кивнула Гвейн.
- Слушай, Гвейн, пока есть пара свободных минут, - Ниной наклонилась ближе и стала говорить тише. - Завтра с утра одна из Принятых будет заставлять тебя пойти с ней в город. Ты ни в коем случае не должна переступать порог Башни. Поняла? Затем другая принятая прикажет тебе бежать к Айз Седай и срочно им что-то сообщить. Скорее всего она будет даже кричать о том, как это срочно. Ни в коем случае не обращайся к Айз Седай. Беги сразу в кабинет Наставницы. Поняла?
Гвейн кивнула. Сначала она ничего не поняла, но вдруг в ее голове щелкнуло, что все это сильно похоже не проверку новеньких Послушниц.
- А теперь вставай? - сказала Ниной.
- Что? - удивилась Гвейн, но поднялась.
- Здесь больше нельзя находиться? - ответила соседка.
- Почему? - удивилась Гвейн.
- Тебе пора уходить, - Ниной развернулась и пошла к двери.
- Что? Куда? - Гвейн растерялась.
- Не будешь же ты весь день сидеть голодная, - Ниной развернулась, посмотрела на соседку и снова рассмеялась. - Мы есть идем. Меня отправила за тобой Наставница. Видела бы твой вид сейчас! Ахах! Пойдем, покажу тебе что к чему.
И хотя Ниной была старше Гвейн, девочки стали хорошо ладить между собой. Столовая для Послушниц была общей и для Принятых. Когда-то это было сделано якобы для того, чтобы Принятые не забывали, кем были. Хотя сами Принятые считали, гораздо вероятнее, что именно Айз Седай не хотели, чтобы кто-то еще а Белой башне имел какие-либо привилегии, кроме них самих. Сестры принимали пищу в покоях своих Айя. Однако даже общая столовая была разделена невидимой чертой, за которую Послушницам заходить было нельзя. Иначе можно было устроить себе веселую жизнь. Круглые столы Принятых располагались в глубине столовой и были покрыты грубой скатертью. За каждым таким столом были несколько стульев со спинкой. Еду подавали им первым. Столы же для Послушниц были длинными и вмещали десятки людей сразу. К тому же вместо стульев стояли такие же длинные лавки. Разносили пищу тоже Послушницы. Причем это была едва ли ни профессиональная деятельность для избранных. Дело в том, что Госпожа кухонь разразилась гневной речью, когда частая смена Послушниц приводила к постоянным проблемам. Одни девочки не умели элементарно резать овощи, другие были настолько неуклюжи, что били посуду и даже проливали супы на Принятых. Причем Госпожа кухонь не постеснялась поделиться своей речью с самой Амерлин. В результате Наставнице Сумеко пришлось искать среди всех Послушниц тех, кто работал в тавернах, или хотя бы содержал семью, чтобы быть достаточно проворными для кухонного дела. С тех пор доступ остальным Послушницам к Столовой и кухне был почти закрыт. Разве что когда кто-нибудь из помощниц становилась Принятой и ее требовалось заменить. Причем дело даже доходило до того, что кухонные помощницы из Послушниц стали едва ли не отдельной кастой. Они даже жили компактно в Общежитии. Они отдельно питались, поскольку сначала должны были подать остальным. Они отдельно ходили в душ... Многие Послушницы стали мечтать оказаться на кухне, ведь это выглядело буквально курортом.
До тех пор, пока Кадсуане не прознала о том, что будущее поколение Айз Седай устроило себе собственную систему привилегий. И одним росчерком пера с тех пор работать при кухне разрешалось не более, чем год. Более того, в случае особых провинностей какой-либо из помощниц, с кухни могли снять сразу всех остальных и назначить новых. Более того, назначать наказания для прочих Послшуниц на кухню больше было нельзя - этим должны были заниматься все те же кухонные помощницы: мыть котлы, убирать столы, стирать скатерти и прочее. И курорт постепенно вернул себе давящее ощущение работы. Об этом Ниной рассказывала Гвейн по пути в Столовую. К слову, именно она была той девушкой, которая разлила суп по всей скатерти и Принятым. Однако, как сказала сама Ниной, это был один из самых веселых дней ее жизни в Белой Башне. Более того, это настолько рассмешило других Принятых, что они стали иногда помогать Ниной. Например, одна из них стала приносить ей книги из библиотеки. Правила были составлены так, что держать книги в комнатах не запрещалось, но чтобы получить их было необходимо выстроить дружеские отношения со старшими. В принципе многие правила подразумевали именно коммуникацию, а не запрет. По сути строго нельзя было только выходить из Башни и касаться Источника. Все остальное вполне себе было доступно, найдись Принятая, которая захочет тебе с этим помочь. Это была идея Кадсуане, которая поделилась с Ниной в ее первый день в Башне. Правда, к сожалению, идея прижилась плохо: Принятые после испытания едва ли не на следующий день начинали относиться к Послушницам, как к домашним животным. Впрочем, чем старше была Принятая по возрасту, тем больше она общалась с Послушницами. Когда Эгвейн ал'Вир открыла двери башни для всех, кто мог коснуться Источника вне зависимости от возраста, старые порядки постепенно ломались. Кадсуане не стала мешать этому процессу, хотя и не стала форсировать его. И глядя на таких взрослых и добрых Принятых, а особенно на любовь девочек и девушек к ним, другие Принятые стали мягче относиться к своим бывшим товарищам.
- Наставница, - зашептались Послушницы в столовой. - Наставница.
Прием пищи закончился гораздо быстрее с появлением Сумеко. Колокол в Белой Башне возвещал об обеде, но не возвещал о его окончании, чем и пользовались Послушницы, чтобы подарить себе лишних несколько минут отдыха. Тех, кто засиживался, выгоняли кухонные помощницы, или же Сумеко любила сама заглядывать в столовую, отчего Послушницы быстро удалялись. В этот раз Сумеко остановила Ниной, которая хотела проводить Гвейн обратно, и сказал ей идти выполнять свои задачи, а новенькая же сама может вернуться. Ниной подмигнула соседке по комнате и ушла из Столовой в окружении веселой компании. У Гвейн что-то кольнула внутри, когда она увидала, как легко Ниной общается с другими, и следом кольнуло уже от мысли, что она завидует тому и, возможно, уже ревнует. Между столовой и общежитием было не столь уже далеко, чтобы заблудиться. Впрочем, Гвейн по пути размышляла, что это было первым испытанием: если она сейчас не вернется в Общежитие, а отправится гулять по залам Белой Башне из любопытства - ее ждет наказание. В первый же день. Поэтому девочка быстрым шагом вернулась в свою комнату. Впрочем, сидеть в темной и узкой обители до конца ей не хотелось. Поэтому она решила уйти с правилами к фонтану. Еще раз перечитав правила, она не увидела никаких запретов, где должна находиться Послушница в пределах Общежития. Так что взяв пергамент, Гвйен спустилась к фонтану, медленно пройдя вдоль узкого сада из невысоких деревьев и кустов. Журчание воды даже успокаивало. Впрочем, слова Ниной не давали расслабиться. Испытания! Какие еще хитрости могут придумать Айз Седай, чтобы проверить Послушниц? Воображая различные сцены, Гвейн вскоре стала придумывать уже свои варианты, как бы она проверила исполнение правил, будь Принятой. Вскоре гвейн и вовсе стала ходить вдоль фонтана от одного края к другому. Именно там она обнаружила еще пару узких винтовых лестниц, сокрытых за фигурами девушек с кувшинами. Как вдруг до нее донеслись крики.
- Скорее, скорее! - на другом конце Галереи показались Принятые и Наставница. - На шестом!
Гвейн подняла взгляд наверх и увидела черный дым. Более того, дым шел примерно оттуда, где находилась ее комната. Их комната с Ниной. Серьезно испугавшись, она бросилась к главным лестницам следом за Принятыми. Возле ее комнаты уже собралась толпа во главе с Наставницей, которая уже обнимала Источник и плела плетения, чтобы потушить начавшийся пожар. Кто-то из Принятых даже зарисовывал в блокнот то плетение, которое она использовала. Остальные же просто наблюдали. Гвейн лихорадочно соображала: что могло вызвать пожар в их комнате? И только приблизившись она заметила, что Наставница стояла у соседней двери. Принятые обратили на нее внимание, но никто даже и виду не подал. Одни изобразили презрительное выражение лица, очевидно, думая, что это Гвейн живет в сгоревшей комнате. Другие же злорадно ухмылялись, ожидая, что Гвейн ждет суровое наказание. Однако никто к ней даже не подошел. Сумеко окончила тушение и теперь осматривала комнату в поисках того ,что его вызвало. Наконец она вышла и толпа Принятых перед ней расступилась. Наставница заметила Гвейн и сама направилась к ней, чем вызвала удивление среди своры Принятых. Девочка же стояла с бледным лицом, прижимая к груди листок с правилами. Поскольку она была одна во всей Галерее, вероятно, Наставница подумает, что это она устроила пожар. Каким-то образом. Теперь Гвейн уже не нравилась идея учить правила у фонтана. Она даже стала сомневаться, что это действительно разрешено. Наставница приближалась. Однако, на ее лице не были изображены злость или раздражение. Скорее, это была маска усталости и благородства. Когда Наставница оказалась перед девочкой, та чуть не забыла сделать реверанс. Впрочем короткое молчание Сумеко и острый взгляд напомнили ей об этом.
- Ты кого-нибудь здесь видела, дитя? - спросила Наставница и Принятые затаили дыхание в ожидании сурового слов к провинившейся.
- Нет, Наставница, - ответила дрожащим голосом Гвейн и хотела добавить, что сидела у фонтана, но подумала, что это не очень хорошая идея в данном случае.
Сумеко вздохнула и осмотрела Гвейн с ног до головы.
- Если бы ты находилась в своей комнате, могла бы раньше заметить пожар и сообщить об этом, - бесцветным голом произнесла Наставница и направилась к лестнице.
Стоило бы видеть вытянутые лица Принятых, брови которых взметнулись настолько, словно они увидели троллока в платье Послушницы перед собой. Однако, быстро совладав с собой, Принятые поспешили следом за Наставницей, оставив не менее ошарашенную девочку позади. Сумеко уже спускалась по лестнице, больше ни разу не взглянув на Гвейн. Ее мысли беспокоила не новая Послушница, а неожиданные пожары, которые случались по всей Белой Башне в самых неожиданных местах. Одно дело, когда такое происходит на кухне, или даже в Галерее, как в этот день. Сумеко увидела в комнате переносную печь. На такие накладывалось плетение и их затем переносили в комнаты послушниц в холодное время. Вероятно, пожар и произошел от нее. Может, неправильно наложенное плетение, ведь их доверили накладывать опытным принятым. А может, Послушница тайно пыталась сама коснуться Источника. Проблема была в том, что отследить это было сложно, ведь в комнате уже был один источник Силы - печка. Впрочем, Сумеко была рада, что все обошлось так просто. Другое дело, когда подобные пожары происходили в покоях Айх Седай. Назвать их случайностями было просто смешно. Пожар в покоях Красной Айя произошел глубокой ночью и попортил приличную часть гостиной. Более того, свести все пожары к чему-то одному не получалось, и это расстраивало Сумеко. Иногда казалось, что это чья-то хитрая проделка, но обвинять было некого. Вернее, это должен быть весьма и весьма сильный направляющий, которого не заметили в Белой Башне, что просто невозможно. К тому же Амерлин подтвердила, что саидин - мужскую часть Силы - никто в Башне не направлял. Может, все дело было в самих печах? Или в дровах? Или все же виноваты невнимательные Принятые, разжигающие огонь? Только оказавшись у кабинета, Сумеко поняла, что за нею следует толпа из Принятых. Резко обернувшись, и напугав этим нескольких девушек, Наставница сказала троим остаться, а остальным разойтись и найти себе занятие.
- Нужно вынести из комнат и проверить все печи, убрать беспорядок, - сказала Сумеко, садясь за стол и начав писать записку на пергаменте.
- Да, Наставница, - одна из Принятых сделала реверанс и быстро удалилась.
Некоторое время в кабинете стояла тишина, нарушаемая только скрипом пера.
- Эту записку, Исава, необходимо передать Найнив Седай, - сказала Сумеко и запечатала пергамент и наложила на него плетение. - Лично в руки. Если кто-то попытается отнять его, напомни им о красных чернилах.
- Да, Наставница, - ответила вторая Принятая и сделала реверанс.
- Для тебя, Милла, у меня будет особое задание на завтра, - Сумеко сложила руки на столе. - Ты видела Послушницу наверху в Галерее?
- Да, Наставница, - ответила Милла.
- Завтра тебе нужно провести ей испытание, - вздохнула Сумеко. - Отправишься в город и скажешь ей, чтобы шла за тобой. Понастойчивее. Дальше ты знаешь, что делать. На этом все.
- Да, Наставница, - ответила Милла и тоже сделал реверанс.
Выйдя за дверь Милла неожиданно встретилась с Исавой, которая стояла подозрительно близко ко входу. Девушки смерили друг друга высокомерным взглядом и разошлись. Исава направилась в покои Желтой Айя. Девушка сама думала после испытания стать Желтой, да и Сестры-целительницы ей благоволили в этом, так что Исава хорошо знала эту часть Белой Башни. Разве что Найнив Седай была для нее загадкой. Нет, конечно, о Найнив ал'Мира знали почти все. Легендарная Айз Седай! Правда, мало кто понимал ее решение удалиться в Шайнар и вести жизнь какой-то мелкой знати. Более того, годы спустя Желтые сестры в большинстве своем стали такое решение осуждать. Разумеется, Исава была на их стороне. Уж она бы с таким талантом точно бы заняла место Восседающей. Теперь же Найнив Седай вернулась в Башню и ее встречала сама Престол Амерлин. Что бы это значило? В любом случае она близка к Престолу, так что следует заручиться ее хорошим расположением. Вероятно, Исава будет первой среди Принятых, кому посчастливилось общаться с Найнив Седай. Нужно было придумать нечто запоминающееся, попытаться найти к ней особый подход. Однако, Исаве отнюдь не доставало ума для таких хитростей. В отличие от Миллы, которая могла в миг выдумать целую историю, чтобы расположить к себе человека. Как хорошо, что Милла думала о Голубой Айе и терпеть ее в будущем рядом не придется! Тем временем Принятая уже добралась до гостиной Желтой Айя. Желтых сестер за последние годы стало значительно больше. Едва ли не каждая третья прибывшая в Башню девушка и женщина изначально желали попасть именно сюда. Конечно, затем со временем их взгляды менялись. Но потребность мира в целителях после грандиозной войны все еще оставалась актуальной. В целителях нуждались большие города и мелкие деревни. Так что едва прознав, что у какой-либо из местных девчонок есть способность направлять Силу, вся деревня собирала ее в путь в Белую Башню с наказом вернуться и помогать родной земле.
- Нет, это невозможно! - в гостиной шел оживленный разговор. - Просто невозможно!
Исава подошла ближе к расположившемся на диванах сестрах, громко обсуждающих что-то любопытное, и пьющих чай, но на Принятую пока никто не обращал внимание. Тем не менее, девушка сделала глубокий и уважительный реверанс, ожидая, когда с ней заговорят.
- Кем она себя возомнила? - возмущалась Айз Седай.
- Имеет право! - отвечала ей другая.
- А мы? - удивлялась третья. - Мы хуже?
- Давайте не забывать, - четвертая наклонилась и произнесла это тише. - Не забывать, что когда-то она была дичком.
- Ой, фу! - пятая поморщила нос. - Тебе стоило выбрать Красную Айя с такими отношением!
Гостиную поглотил громкий гомон спора. Однако, одна из Айз Седай, наконец, увидела Принятую.
- Дитя, тебя сюда отправили? - спросила она.
- Да, Айз Седай, - Исава вновь сделала глубокий реверанс. - Наставница Послушник просила передать послание для Найнив Седай.
В гостиной в миг воцарилась тишина.
- Дай сюда, - подскочила одна из Желтых Сестер. - Я сама передам.
- Ишь ты! - возмутилась другая и пошла на опережение.
- Стоять! - крикнула третья.
- Наставница мне сообщила о красных чернилах, - Исава задрожала от напряжения и сделала снова глубокий реверанс.
- Ах, она... - Айз Седай сжала кулаки.
Вскочившие со своих мест сестры стали возвращаться обратно с тихим гневом.
- В конце концов, Сумеко тоже Желтая, - произнесла Восседающая, находившаяся здесь. - Найнив Седай в покоях, дитя. Ступай. Ты увидишь.
Исава, не забыв о реверансе, направилась вглубь покоев, где располагались апартаменты Айз Седай. И действительно, возле одной из дверей стояли вещи, которые не внесли. Руки Исавы дрожали, но она все же сделала несколько неуверенных стуков бронзовой ручкой.
- Я же сказала! - за дверь раздался громоподобный рассерженный голос.
- Найнив Седай... - пропищала Исава.
Дверь резко распахнулась.
- Ох, - яростное лицо Найнив сменилось маской спокойствия. - Дитя.
- Найнив Седай, - еще один реверанс от Исавы. - Наставница Послушниц просила передать лично вам в руки.
Девушка протянула запечатаный пергамент.
- Хорошо, - коротко произнесла Найнив и едва ли не выхватила послание.
- Могу ли я выразить, какое волнение охватило всех Принятых с вашим...
- Ступай! - довольно резко произнесла Айз Седай и едва не хлопнула дверью, как вдруг внимательно посмотрела на Принятую. - Стой!
- Да, Айз Седай, - Исава скромно сложила руки вместе.
- Кто проводит занятия с Послушницами? - неожиданно спросила Найнив.
- Занятия? - на лице Исавы читался испуг, непонимание и крайнее волнение.
- Кто их учит касаться Источника? - четко выговорила каждое слово Найнив.
- Их... Они... Но... Я... Я...
- Ты, ты? - лицо Найнив стало строже.
- Я... Я спрошу об этом у Наставницы и незамедлительно передам вам, - Исава дрожала, как рябь на воде.
- Передай Наставнице, - Найнив задумалась, глядя на пергамент в руках. - Передай ей и всем Принятым, чтобы завтра они собрались прямо с утра и ждали меня. С утра. Все до единой.
- Да, Айз Седай, - Исава сделала реверанс.
Дверь захлопнулась достаточно громко, чтобы это было слышно в гостиной Желтым сестрам. Исава какое-то время стояла перед дверью, обдумывая, насколько удачно прошла первая встреча. Если ей доверили какое-то важное задание - значит ей доверяют. Очень тихо вздохнув, чтобы никто не услышал в этом священном месте, девушка отправилась к наставнице, но успела дойти только до Гостиной, где немедленно стала объектом всеобщего внимания. Сотня вопросов о том, что произошло, что было в запечатанном пергаменте, как выглядела Найнив, что она сказала и почему - ни один из них не нашел полноценного ответа. Конечно, Исава в тот день разочаровала Желтых Айз Седай. Причем одна из них даже отчитала ее за это и указала, как следовало себя вести, куда смотреть и что спрашивать, чтобы узнать гораздо больше того, что узнала Принятая. Так что доверие Найнив было сбалансировано недоверием остальных сестер. Когда Исава удалилась, отчитавшая ее Желтая сестра под видом возвращения в свои апартаменты, тихо приблизилась к покоям найнив и прислушалась. На ее лице появилась легкая улыбка, потому что покои не были защищены плетением от подслушивания. Найнив, привыкшая, что никто не будет следить за ней в Фал Дара, еще не вспомнила правила безопасности в Белой Башне. Поэтому в ее покоях были слышны тяжелые шаги и невнятные восклицания. То, что задумала будущая Айз Седай действительно ломало традиции в Башне, но времена требовали активных мер. К тому же мировая практика показывала их эффективность. Интересно, что скажет по этому поводу Кадсуане? Впрочем, очевидно, ничего, раз она уходит. Найнив обратила внимание, что сильно смяла послание от Наставницы, которое держала в руках, все это время бродя по апартаментам из угла в угол. А еще Найнив было крайне неприятно, что она так просто поддалась решению Кадсуане и теперь, не задумываясь, обдумывает, что будет делать на Престоле. Как же глупо она будет выглядеть, если Амерлин передумает.
Тяжело вздохнув, Найнив распечатала пергамент и пробежала глазами написанное. Это походило на какую-то глупую шутку или детскую игру и нагоняло усталость. Поэтому Найнив села в кресло и закрыла глаза. В голове мелькали десятки вариантов, что от нее хочет Наставница. Хотя (и это очевидно!) Наставницу просто заставили написать это. А инициатором, конечно же, была Кадсуане. Теперь она требовала, чтобы Найнив через час после заката встретила ее в библиотеке. Причем не просто так отправилась на встречу, а совершила нечто такое, что обратило бы на себя внимания как можно больше сестер из Башни. Чтобы что? О, Свет! Она же Айз Седай, а не бард. К чему эти представления? Тем более от кого? От Кадсуане! Может, эта несносная женщина в лета́х действительно начинает терять рассудок. Впрочем, Найнив встречала женщин-направляющих и постарше. Так! Нужно было сосредоточиться и включиться в Большую Игру. Противостоять Кадсуане могла только очень сильная женщина, а не какая-то Мудрая с окраины континента. И если в целой Белой Башне такой не нашлось, значит у Найнив есть преимущество - она не испорчена местными порядками и традициями, поэтому может делать неожиданные ходы. К тому же ситуация будет становиться только хуже по мере того, как сестры будут узнавать о ее новой роли приемницы в Башне. Найнив еще только предстоит столкнуться со всей мощью противостояния сестер, на которую они способны в своей вотчине. Кто будет стоять у нее за спиной? Кадсуане? Да, вдвоем они могли бы не только править Башней, но и объединить весь континент, если бы Амерлин того захотела. Найнив зажмурилась, а ее руки сжались в кулаки сами собой. Как бы она не старалась презирать и противостоять Кадсуане, все равно понимала всем своим нутром масштаб и силу ее личности. Уровень, которого сама Найнив не сможет достигнуть. К огромному сожалению бескрайняя сила, даже увеличенная с помощью дюжины сангриалов, не может заставить людей исполнять твою волю. Если даже у Темного не получилось подчинить себе всех своих прислужников. Найнив ухмыльнулась тому, что сравнивает Кадсуане с Темным.
- Ето мой первий урёк тябе... - передразнила она Амерлин.
Гвейн... Щелчок, и все мгновенно стало на свои места. Найнив даже подскочила на ноги. Конечно же! Гвейн и Послушницы - будущее Башни. Это те великие женщины, которые будут подчиняться новой Амерлин. Конечно же! Эгвейн думала о том же, поэтому так много внимания уделяла молодым, и поэтому пригласила в Башню всех, кто мог коснуться Источника. Ведь она как никто другой понимала суть Айз Седай. И хотела исправить эту суть. Эгвейн хотела излечить Айз Седай от их гордыни! Конечно же! Найнив вновь начала ходить по покоям из угла в угол. Масштаб предстоящей работы был столь огромен, что заставлял ее серьезно волноваться. Впрочем, пока что складывается в ее пользу. Ведь даже Наставница Послушниц - ее Желтая сестра. Кто еще может исцелить Башню, как не целительницы? Когда вообще последний раз Престол занимала Желтая Айз Седай? Учитывая все события за последние двенадцать лет, картина складывалась превосходная. От нее даже у Найнив поднималось настроение. Но урок действовать необдуманно она прошла давно и больше не собиралась повторять прежние ошибки. Ее будут поддерживать Желтые - это первостепенная задача. Ее будут поддерживать Принятые - еще одна. Остальных же она заставит уважать себя своими делами. Шаг за шагом. Даже Красных сестер. Найнив улыбнулась. Эта уверенность... Последний раз она ощущала ее очень давно - во время войны. Как же ей не хватало всего этого. Как же долго она откладывала правильное решение вернуться в Белую Башню. Ведь сам Свет вел ее сюда много лет назад. Не просто же так! Найнив вздохнула полной грудью и направилась к выходу. Резко распахнув дверь, она едва ли не задела Желтую сестру, подслушивающую рядом. Это было маленьким уколом для того, чтобы не забывать о том, где находишься. Впредь Найнив решила ставить Стража, находясь в покоях. Желтая сестра сделала удивленный вид, словно проходила мимо и едва не оказалась жертвой инцидента. Однако, следом она остановилась и улыбнулась.
- Могу ли я помочь тебе чем-нибудь, дорогая? - спросила она.
- Спасибо, - ответила Найнив, не найдя ничего в ответ. - Я скоро вернусь. И... Буду рада, если ты посидишь со мною за чашкой чая.
Желтая сестра просияла. Найнив же отправилась в гостиную. И буквально на ходу чувствовала, как ее настроение летит к верхушке Башни. Сидящие в гостиной сестры широко раскрыли глаза, увидев лучезарную Найнив, которая проплыла мимо них. Как вдруг остановилась и сообщила, что будет рада присоединиться к чаепитию, как только вернется. Естественно, говорить, куда она собирается, Найнив не стала. Хотя об этом и без того уже завтра будет известно. Наконец, оправив свое платье, она отправилась прямо в кабинет к Наставнице. Благо, Сумеко находилось в нем, иначе бы все стало слишком затянутым. Наставница сама немало удивилась неожиданному визиту. Ведь Айз Седай едва ли хотели связываться с Послушницами, если только дело не касалось наказаний, да и то, чаще они отправляли Принятых. Впрочем перед Сумеко лежала кипа бумаг, и Наставница не хотела тратить время на один лишь разговор. Однако, когда Найнив заявила, что хочет видеть свою дочь, брови Сумеко все же поднялись, и она откинулась на спинку стула. Ей в принципе не нравилась идея того, что Айз Седай рожают детей, поскольку это отвлекало их от истинного предназначения. А теперь одна из матерей устраивает невесть что прямо в ее кабинете. Но Найнив не ограничилась только одним лишь свиданием с дочерью. Она попросила вызвать как можно больше Принятых, которых удастся найти. Дело оборачивалось чем-то неординарным, а такие повороты всегда нравились Сумеко. Поэтому она согласилась и отправила Принятую в Галереи за Гвейн. Попытка разузнать у Найнив, что она задумала, не увенчалась успехом. Вздохнув, Сумеко уже думала о том, что ей придется отчитываться перед Амерлин за предстоящий сюрприз. Впрочем ежедневная рутина и бумажная работа сводили с ума гораздо сильнее, чем неожиданные идеи сестер. Да и откровенно говоря, прочие сестры все реже общались с Сумеко, не только из-за ее занятости, но и из-за ее постоянных контактов с этими Послушницами. Вскоре раздался стук в дверь.
- Наставница, - показалась Принятая Милла. - Я привела Послушницу. Сумела собрать лишь одиннадцать принятых. Я могу сходить в Дом, чтобы привести еще.
- Этого достаточно на сегодня, - произнесла Найнив. На которую посмотрела Сумеко. - Мы сейчас выйдем.
- Надеюсь, это будет стоить того, - сказала Наставница, выходя следом за Айз Седай.
- Айз Седай, Наставница, - Гвейн сделала уважительный реверанс.
В коридоре перед кабинетом собралась небольшая толпа. Завидев двух Айз Седай и толпу Принятых, проходящие сестры также приостанавливались, чтобы понять, что происходит.
- Гвейн, - Найнив вышла вперед. - Я хочу чтобы ты коснулась Источника и выполнила те плетения, которые мы... Эм... Которые я тебе скажу.
- Да, Айз Седай, - в голосе девочки прозвучало едва уловимое веселье.
А дальше произошло то, что уже бывало не раз в Фал Дара во время занятий матери и дочери. Гвейн с легкостью обняла Источник, без проблем удерживая его, ничуть не хуже любой Принятой. После чего не менее изящно делала достаточно простые плетения, переходя к чуть более сложным раз за разом. И если дома Гвейн чаще волновалась во время занятий, то здесь, в самой Белой Башне, ей хотелось показать, на что она способна. На лицах Принятых появилось удивление, хотя они и старались ничем его не выдать. А некоторые из них смотрели на происходящее уже открыв рот. Дело в том, что далеко не каждая из них была способна на подобное в возрасте Гвейн. А некоторые прошли испытание буквально по самому краю. Поэтому чистое исполнение какой-то Послушницы, первый день находящейся в стенах Белой Башни, наводило их на крайне неприятные мысли. Однако Сумеко смотрела на все это едва ли не скучающим видом, сложив руки на груди. Случайные свидетели из Айз Седай подошли ближе и тоже удивленно взирали на то, как Послушница исполняет то, чему Принятая может научится даже не на первый год после испытания. Впрочем, вскоре Найнив заметила, что Гвейн порядком устала. Поэтому сказала ей отпустить Источник. В коридоре перед кабинетом Наставницы воцарилась тишина. Никто не знал, как относится к тому, что они видели. С одной стороны это было действительно неплохо. А говоря оптимистично: если все Послушницы научатся такому, за будущее Башни в новую эпоху можно не переживать. С другой стороны, была очевидна пропасть между теми, кто только оказался в Башне. И это рождало чувство несправедливости. Если Гвейн, судя по всему, готова к испытанию, то некоторым потребуются месяцы, чтобы только научиться касаться Источника, и годы, чтобы научиться простым плетениям, как эти. Наконец, все взоры поднялись на Наставницу, словно это была ее идея, отчего Сумеко нахмурила брови. Айз Седай отправились по своим делам, а Принятые уже начали перешептываться, обсуждая произошедшее.
- Возвращайтесь к своим задачам, - строго сказала Сумеко. - Гвейн, возвращайся в Галерею.
- Да, Наставница, - послышалось со всех сторон.
- Найнив, - Сумеко вернулась в кабинет и закрыла дверь слишком громко, чтобы не понять, что она недовольна.
Найнив с удовлетворенным выражением лица села в кресло.
- Почему ты не поговорила со мною прежде, чем совершить эту глупость, - вдруг произнесла Сумеко, отчего Найнив косо на нее посмотрела. - Кадсуане это однозначно не понравится, если она узнает. А она узнает.
- Я не обязана ни перед кем отчитываться, - как можно спокойнее произнесла Найнив. - Башня должна знать...
- Что? Должна знать что? - перебила ее Сумеко, резко повернувшись. - Ты хоть представляешь, как подставила свою дочь?
- О чем ты говоришь? - нахмурилась Найнив.
- Нет, сначала ты скажи, на что рассчитывала, - Наставница вернулась в свое кресло и закрыла глаза рукой. - Давай, Найнив.
- Это только начало, - с вызовом ответила та.
- О, Свет! - вздохнула Сумеко. - Что бы ты там не задумала, пожалуйста, расскажи прежде мне об этом. Иначе, боюсь, выйдет, как в этот раз.
- Вышло впечатляюще, - голос Найнив давил уверенностью.
- Да, не буду спорить, в плане обучения твоя дочь действительно показала себя неплохо, - Сумеко отняла руку от лица и устало посмотрела на Желтую сестру.
- Неплохо? - вспыхнула Найнив. - Неплохо?!
Сумеко обняла источник и поставила Стража, чтобы их не подслушивали.
- Я невнятно говорю? - голос Сумеко звучал совершенно спокойно. - И я не собираюсь тебя сейчас воспитывать, уговаривать или ждать, когда ты соизволишь ответить на мой вопрос. Поэтому слушай. Предполагаю, что там - вдали от этих стен, ты позабыла о том, что такое сестринство. Конечно, ты была единственной Айз Седай в Фал Дара, насколько я помню. Никто не мог сравниться с тобой, потому что не было никого того же уровня. И вот ты вернулась в Белую Башню, где на твоем уровне находятся почти все. Да, я говорю сейчас о статусе. Неужто ты будешь сомневаться в том, что сестры равны между собой?
- Нет, - сухо выговорила Найнив после продолжительной паузы.
- И я тоже так считаю, - согласилась Сумеко. - Но со стороны твои действия напоминают сейчас желание показать лишь то, что ты по-прежнему на каком-то ином уровне, в отличие от сестер. Да, ты это не понимаешь, очевидно. Так послушай меня. Ты явилась в Башню, прямиком в кабинет Амерлин, которая лично тебя встречала. Ты явилась в башню с собственной дочерью, чего многие Айз Седай себе просто не могут позволить. Не физически, Найнив, а по призванию. А теперь ты демонстрируешь свое отличие от всех прочих. Что это, как не желание показать, насколько ты отличаешься от нас. Поэтому я спрашиваю: для чего? И я это спрашиваю, потому что еще вчера подобные желание привели к расколу в Белой Башне, который мог стать ее концом. Пожалуйста, скажи, что понимаешь, о чем я говорю.
- Допустим, - до Найнив стало доходить неприятная правда о том, что она действительно считала других сестер если и не ниже себя, то уж точно не равными себе.
- Теперь о твоей дочери, - Сумеко откинулась на спинку своего кресла. - Она продемонстрировала свои таланты перед теми, кто не мог себе этого позволить в ее возрасте. Знаешь почему? Потому что у них не было рядом Айз Седай, которая научит их всему. Потому что они не жили в доме со слугами. Некоторым девочкам приходилось постоянно думать о голоде, о побоях, о рабском труде, о смерти близких, которых не кому было даже похоронить, кроме этих девочек. О, Свет, даже о насилии! Саидар был их единственной нитью спасения, ведущей в Белую Башню, где они хотели найти лишь справедливость. Но справедливость сегодня за этой дверью оказалась такой, что некоторым девочкам все досталось на блюдечке. Они жили свою счастливую жизнь, затем приехали в Белую Башню в ожидании всеобщего признания и почитания. Я хочу спросить у тебя откровенно, Найнив, ты действительно желала, чтобы твоя дочь избежала участи Послушниц?
- Да, Сумеко, - без сожаления произнесла Найнив. - Да, это так. И не потому что я сама избежала этой участи. А потому что тратить годы в ожидании, когда все сравняются между собой - бессмысленно. Мы обе знаем, что этого равенства не существует. И мы обе знаем, насколько пострадала Белая Башня в своем чинном промедлении во время войны. И только само Колесо спасло ее от падения. Больше такой помощи не повторится, а вот угроза уничтожения висит по-прежнему. И чтобы ты знала, я своими глазами видела, что такое рабский ошейник шончан. А предыдущая Амерлин - Эгвейн ал'Вир - была сама их пленницей, после чего еще долго ночами просыпалась в ужасе. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы моя дочь никогда не познала этой участи.
Сумеко молчала и смотрела в пустоту перед собой.
- В твоих словах есть разумное зерно, - устало произнесла Наставница. - Мне это нравится. Поэтому я еще раз прошу: поделись со мною своими планами, тогда я сумею тебе помочь. Но иначе я буду исполнять свои обязанности так, как это принято было столетиями до меня.
Найнив испытывающе смотрела на сестру Айз Седай. Она сама хотела изменить жизнь в Башне, она сама радовалась, что Наставница из Желтой Айя, она сама спланировала то, чем займется если (если!) станет Амерлин.
- Хорошо, - наконец, сказала она. - Несмотря на то, что я сразу стала Принятой, я видела, что было с Эгвейн. Только неудержимый огонь внутри нее не позволял ей опустить руки и покрыть сердце толстой коркой льда ко всем окружающим. Я не хочу, чтобы кто-либо еще в башне испытывал горечь своего существования в презрении и унижении, чтобы потом передать это презрение новым Послушницам. Я хочу, чтобы Послушницы перестали быть рабами и стали ученицами, как то и должно быть. Когда я росла в Двуречье, детей было принято учить с ранних лет всему, что им пригодится в жизни, чтобы они скорее могли стать помощниками. Я уверена, что детей Белой Башни следует учить также. Не ждать, когда они за редкими урывками сумеют понять, как обращаться с Источником, а схватить их за шиворот и подтянуть на тот уровень, на котором они смогут не только выполнять свои обязанности лучше, но и смогут хотя бы немного защитить себя.
Откровенно говоря, Найнив сочиняла на ходу. Но ход ее мыслей был совершенно справедливым и разумным. При помощи Силы любая Послушница могла бы выполнить в разы больше работы, раз того требует жизнь в Башне.
- Иными словами, - вздохнула Сумеко. - Ты хочешь перенять опыт Черной Башни.
- Пусть так, - заявила Найнив. - Ты видишь результаты. Ты видишь, кто из нас может защитить себя от грядущих опасностей.
- И ты готова взять все в свои руки? - спросила Наставница.
- Я уже объяснила, ради кого все это. И я готова ради нее на что угодно, - Найнив выпрямила спину.
Сумеко молчала и стучала пальцами по столу.
- Я не стану тебе мешать, - наконец, сказала она. - Но и не стану помогать тебе. Также я хочу, чтобы твои планы не нарушали текущий распорядок дня в Башне. И тебе самой придется объяснятся с Амерлин. Однако, если все действительно будет идти к тому, о чем ты рассказала, я приму необходимые меры, чтобы это стало повсеместным.
- Я поняла, - кивнула Найнив.
- И еще одна вещь, о которой я не успела сказать, - Сумеко пристально посмотрела на сестру. - Принятые не будут рады Гвейн, как ты того ожидаешь. Да и среди Послушниц найдутся такие. Как я уже сказала, в Башне по-прежнему не любят тех, кто выделяется. А если они узнают, что она твоя дочь... Ты же знаешь, как люди любят все свои обиды и промахи выместить на тех, кто лучше них самих. Как Наставница, я не вмешиваюсь в подобные дела, поскольку девушки должны сами решать такие вещи между собой и учиться строить отношения со всеми, даже с теми, кто неприятен. Но ты сказала, что готова ради нее на все, так что имей ввиду.
- Могу я передать ей записку, - спросила Найнив. - Если это правда, наши встречи с ней будут идти лишь во вред. К тому же я уже дала повод подозревать о наших связях.
- Это можно поправить, - Сумеко достала пергамент. - Я не люблю ложь, но еще больше я не люблю бессмысленных страданий. К тому же таких, в которых не виноват сам.
Раздался громкий стук в дверь и не дожидаясь ответа в кабинете появилась Принятая.
- Наставница, - она была явно чем-то испугана. - Наставница, скорее. Там, в коридоре.
Мгновение спустя Сумеко и Найнив быстрым шагом двигались вслед за Принятой по коридорам Белой Башни. Принятая настолько волновалась, что не могла выговорить ни слова, хотя Айз Седай и пытались ее расспросить. Единственное, что удалось им узнать, что никто из Принятых или Послушниц не пострадал. Наверное. Во всяком случае в том месте, куда их вела она. Но то, что предстояло им увидеть явно вывело девушку из душевного равновесия. Вскоре они заметили небольшую толпу, стоящую в молчании возле одной из стен. Едва Наставница приблизилась, Принятые расступились. Худшее, что ожидала Сумеко, не произошло. На полу никто не лежал. Она быстро огляделась и не заметила, чтобы кто-то пострадал. Значит, дело придется иметь с той дрянью, которой испоганили стену. И в этот момент по телу самой Сумеко пробежала дрожь, а глаза округлились. Если то, что она видит, действительно является тем, о чем она думает - дело очень плохо. Перед Сумеко, Найнив и Принятыми на измазанной кровью стене висела туша овцы в металлической петле. Живот животного был разрезан, и потроха вывалились на пол. Глаза овцы были также вырезаны и вместо них из пустых глазниц по голове расползались черви. Сумеко обняла источник и сделала шаг ближе, оглядывая этот сумасшедший поступок. Как вдруг она заметила то, что не бросалось в глаза. Кольцо Великого Змея. Пальцы Наставницы сжались в кулаки, а по толпе пробежал шепот. Кольцо было вставлено в зад животного. Кто бы ни был тот психопат, кто совершил это преступление, он явно знал, что делает. Сумеко быстро сплела плетение маскировки и закрыла им стену от новых свидетелей. К счастью, среди толпы не было ни одной Айз Седай. Впрочем, это наводило на мысли о причастности самих Принятых к произошедшему. Во всяком случае одной из них. Предстоящая ночь будет крайне беспокойной. Теперь важно, чтобы в Башне сохраняли хладнокровие и сосредоточенность. Сумеко развернулась и оглядела всех Принятых, запоминая, кто находился в этот момент в коридоре.
- Чтобы через минуту здесь не было никого, - строго произнесла она. - Ваша задача немедленно отыскать всех Послушниц, вернуть их в Галерею, после чего самим вернуться в Дом. Все Принятые должны проверить своих соседей. Если кто-то пропал - немедленно сообщите мне, я буду находиться здесь.
Коридор быстро опустел.
- Кто-то может все еще быть в Белой Башне, - Найнив подошла к Сумеко. - К тому же ты видела кольцо?
- Это Белая Башня, дорогая, - Сумеко вновь сплела плетение, которое было незнакомо Найнив. - Если бы кто-то оставался внутри, мы бы об этом знали.
Плетение вспыхнуло и унеслось наверх.
- Лучше скажи мне, - вздохнула Сумеко и сняла маскировку со стены. - Этот металлический ошейник...
- Айдам, - задумчиво ответила Найнив, повернувшись к убитому животному.
- Все еще серьезнее, чем я ожидала, - тихо произнесла Наставница
Сумеко провела пальцами по кровавым следам на стене, после чего потерла пальцы друг о друга.
- Человеческая, - ее голос был холоден.
- Нужно сообщить Амерлин, - произнесла Найнив.
- Амерлин уже в курсе, - ответила Сумеко. - С минуту на минуту.
Найнив почувствовала, как кто-то обнимает Источник на другом конце коридора, а затем услышала тяжелые шаги. Действительно, в скором времени перед ними уже стояла Аделорна Бастин из Зеленой Айя.
- Маратдамани, - громко произнесла она, прочитав кровавую надпись на стене. - Какая глупость.
- Все гораздо хуже, - ответила Сумеко, показав на айдам и кольцо Великого Змея.
- Поняла, - Аделорна сплела плетение, которое также вспыхнуло и унеслось, после чего они резко развернулась и отправилась таким же быстрым шагом обратно.
Тем временем ей навстречу шла Лелейн Акарин из Голубой Айя. Едва завидев кровавую сцену, она достала платок и закрыла им нос.
- Кровь человеческая, - вздохнула Сумеко.
Лелейн не произнесла ни слова. Он быстро осмотрела овцу, надпись, после чего перевела взгляд на Найнив и пробежала глазами ее с головы до ног и обратно. Едва заметно кивнув, она использовала то же плетение со вспышкой, которое улетело в новом направлении сквозь стены Башни. Однако, в отличие от Аделорны, Лелейн ушла в противоположную сторону.
- Найнив, - Сумеко повернулась к сестре. - Могу я попросить тебя проверить Послушниц и Принятых. Я не могу оставить тебя здесь одну, потому что ты еще не знакома с Протоколом.
- Протоколом? - повторила Найнив.
- Сейчас не лучшее время для объяснения, - Сумеко подошла к Найнив и оправила ее платье. - Пожалуйста, будь добра, проверь Послушниц и Принятых. Думаю, им нужно сказать хоть что-то пока они не навыдумывали ерунды.
- Что мне им сказать? - Найнив пока не могла прийти в себя после увиденного.
- Преступник пойман, - Сумеко взглянула на надпись. - Этого достаточно для их спокойствия сейчас.
В голове у Найнив неожиданно возникла идея.
- Я соберу всех в Галерее и научу Принятых проверять состояние, - задумчиво произнесла она.
- Как тебе будет угодно, - Сумеко сложила руки на груди и осматривала стену.
В коридоре послышались шаги прочих Айз Седай, явившихся прямо к месту преступления благодаря некоему Протоколу, о котором Найнив еще не знала. Однако, она уже ушла в Дом, где жили Принятые. Дом был крылом у подножия Башни, и напоминал круглый колодец. Комнаты Принятых располагались вдоль длинной винтовой галереи без ступеней. В центре этого колодца находился семиярусный фонтан в окружении зеленых растений и лавочек. Как и ожидала, Найнив нашла собравшихся Принятых у этого фонтана. Девушки, увидев Айз Седай, округлили глаза и подскочили, сделав реверанс. Очевидно, они уже знали, кто перед ними. Оставив одну из них в Доме, остальным она велела отправится в Галерею к Послушницам и собраться всем внизу. Оставшая Принятая должна была предупредить вновь явившихся, куда все ушли. Окинув взглядом место, с которого началась ее жизнь Белой Башне, Найнив отправилась следом. Однако, вместо галереи Послушниц, сначала заглянула в покои Желтой Айя. Не только для того, чтобы рассказать о произошедшем, но и найти хотя бы еще одну помощницу для своей идеи. Впрочем, Найнив не удивилась, что эта идея встретит лишь скепсис среди Желтых сестер. Впрочем, одна из них - Ольни - которая совсем недавно получила шаль, нашла мысли Найнив превосходными и согласилась помочь. Вдвоем они отправились в Галерею, оставив сестер судачить об излишних занятиях. Тем временем в Галерее Принятые уже отчитывали Послушниц за невесть что. Однако, едва завидев двух Айз Седай, приняли благосклонный и добродушный вид. Когда все собрались внизу, в маленьком саду, Найнив окинула взглядом Принятых и Послушниц в поисках Гвейн. Девочка находилась здесь, отчего гора с плеч Найнив, наконец, свалилась.
- Уверена, уже этим вечером вы все будете знать о произошедшем. Преступник пойман, об остальном вы узнаете позднее, - по рядам девушек пронесся оживленный шепот. - Однако сейчас я собрала вас всех здесь для того, чтобы обучить плетениям целителя, которые могу пригодиться вам в любой момент.
Гул в Галерее поднялся такой, что заглушил голос Найнив. В ту же минуту ей в голову пришла мысль, что она может прямо сейчас проверить способности Принятых к целительству и направить их по пути к Желтой Айя. Еще одна идея, которая пришла не сразу, а в процессе. Может, все так складывается, потому что сам Свет на стороне Найнив? От этой мысли она улыбнулась. Однако руководить толпой девушек оказалось не так просто, как ожидалось. Процесс был таким: несколько Послушниц, которым, конечно же, касаться Источника было нельзя, объединялись вокруг одной Принятой. В свою очередь Принятым показали, как проверить состояние человека, после чего они повторяли это действие на окружающих Послушницах. Таким образом Найнив не только проводила урок, но и действительно проверяла состояние учениц в Башне после инцидента. Вдохновившись своим успехом, она решила не останавливаться на достигнутом, и продолжить урок уже настоящим излечением. И хотя считалось, что целительством в разной степени владеют все Айз Седай, Найнив знала, что на самом деле это дар, которые раскрывается только в избранных. Большинство сестер едва могли остановить кровь, а их таланта хватило бы на царапины и порезы. Даже среди Желтой Айя далеко не каждая сестра владела даром. И чтобы не свалить Принятых, Найнив показала им старый способ лечения: сплетением потоков воды и воздуха. Конечно, Желтая Айя практиковали сплетение всех стихий, которое открыла сама Найнив. Но Принятых оно могло быстро истощить. Старого способа было достаточно для экстренных ситуаций, в которых могли оказаться девушки. К слову, урок протекал гораздо лучше благодаря Ольни, которая сохранила дружеские отношения со многими Принятыми после получения шали, а младшие сестры не забыли ее доброту. И все же практики им не доставало, отчего работа с Источником выбила их из сил быстрее. Но Найнив она наоборот закаляла.
- Вижу, что многие устали, - заметила она. - В таком случае занятие продолжится с Послушницами. Я хочу знать, кто из вас уже умеет обнимать Источник.
Это предложение вызвало настоящий шквал одобрительных воскликов. Найнив пробежала глазами по толпе осчастливленных Послушниц и поймала взгляд Гвейн. Именно его она и искала. Найнив еле заметно помотала головой, после чего Гвейн опустила глаза и с задумчивым видом отошла в сторону. Сердце матери дрогнуло, но она помнила слова Наставницы о том, как могут относится к Гвейн, если она начнет выделяться. Жаль, что Найнив не успела дописать записку. Некоторые Принятые, что еще могли стоять на ногах, согласились помогать Айз Седай. Остальные же отошли подальше, к фонтану, чтобы вести беседы о своем, пока Найнив и Ольни по одной помогали девушкам и девочкам коснуться Источника. Стоило полагать, что это займет много времени. Впрочем, Найнив почти позабыла, что в ту же минуту в Башне активно шел процесс поиска преступника. К тому же эти мысли слишком бы давили на сознание, ведь инцидент с овцой произошел в первый же день ее приезда. Это было совпадением, или подобное происходит в Белой Башне теперь постоянно? Не могла же Кадсуане допустить такого падения уровня безопасности здесь. Одна Послушница сменилась другой, и Найнив стала ей объяснять, что делать. Однако, как бы девушка не старалась, у нее не выходило. Причем все было настолько сложно, что заняло гораздо больше времени, чем с любой другой Послушницей. Девушка даже покраснела от усердия, но Найнив заметила, что ее уверенность от этого ничуть не снизилась. Неожиданно Найнив поняла, кто стоит перед ней, и как помочь этой Послушнице коснуться Источника. Вернее, Найнив показалось, что все это ей чрезвычайно знакомо, буквально до боли. Однако, эти мысли еще предстояло проверить на правдивость. Когда Послушница в очередной раз напряглась всем телом, чтобы коснуться уже опостылевшего Источника, Найнив поднялась и подошла к ней, положив руки на пояс.
- Да можешь ты уже взять себя в руки или нет?! - громко и строго произнесла она.
Кулаки девушки мгновенно сжались, а взгляд был готов испепелить саму Драконову гору. Однако, Сила в девушке вспыхнула так, что все вокруг повернули головы к ней.
- Я так и знала, - обрадованно сообщила Найнив.
- Что?! - сердито спросила Послушница.
- Как твое имя, дитя? - спросила Айз Седай.
- Ниной, - в голосе девушки все еще звучала угроза с примесью непонимания.
- Знай же, Ниной, что перед тобой стоит Айз Седай, которая, подобно тебе, могла коснуться Источника лишь в мгновения ярости и гнева, - улыбнулась Найнив и коснулась щеки девушки. - Ты можешь отпустить Источник. Я научу тебя, как преодолеть этот блок. Но не сегодня. Кто следующий?
Не осталось почти никого, и в этот момент вперед решительно вышла Гвейн.
- Не торопись, дитя, - Найнив немного напряглась, она не хотела, чтобы дочь в первый же день обратила на себя завистливое внимание. - Ты должна повторить все так же, как и другие Послушницы.
Голос Найнив звучал странно и настойчиво. Гвейн поняла, что это не просто слова, а просьба. Но в чем же тогда заключался смысл показывать свои умения там, у кабинета Наставницы, а здесь скрывать их? Дочь змаетила, как лицо матери выглядит не только уставшим, но и напряженным в тот момент. Значит, произошло нечто, что она пока скрывает, или, может, просто не успела еще сказать. Все же Гвейн подавила вспышку гордости и желания показать свою силу, притворившись, что сейчас будет очень стараться. Выждав специально пол минуты, что было вполне рядовым показателем, она, наконец, спокойно коснулась Источника. Однако, едва сделав это, девочка вдруг услышала от окружающих волну воскликов, в которых читалось удивление и даже страх. Ничего не понимая, Гвейн оглянулась по сторонам и увидела, что все взоры были обращены вовсе не на нее, а в сторону входа в Галерею. Найнив также, слегка нахмурившись, смотрела на таинственную фигуру, которая стояла у двух лестниц. Уже сгустились сумерки, и освещения фонарей не хватало, чтобы распознать, кто пришел на занятие. Фигура стояла неподвижно, а затем медленно стала приближаться к ним. В ней было нечто знакомое, нечто вселяющее уважение и даже трепет. Найнив догадалась первой, кто это. Она поднялась и оправила платье. Взглянувшие на нее Послушницы стали повторять за ней следом. Даже Принятые подошли ближе от фонтана, чтобы узнать, кто пришел, и какие новости появились по поводу инцидента. Но стоило им сделать несколько шагов, как глаза их округлялись, а сами они приседали в глубочайшем реверансе перед гостем. Теперь все видели, что в Галерею пришла сама Престол Амерлин. Одна. Чем ближе она подходила, тем дальше отходили Послушницы и Принятые, оставив Найнив почти наедине с Кадсуане. Теперь и Найнив могла видеть ее строгое лицо. Впрочем, выпрямив спину, она приняла невозмутимый вид и тоже сделала почтительный реверанс, но не такой глубокий, как та же Ольни.
- Мать, - произнесла Найнив, сама не зная почему пытаясь вспомнить, где она провинилась.
Кадсуане почти безразлично окинула взглядом Галерею, дрожащих Принятых, встретилась взглядом с Ольнией, одарив ее едва заметным кивком, после чего обратила взор на Найнив.
- Следуй за мною, Дочь, - произнесла она строгим и одновременно мягким, бесцветным и приятным голосом, после чего развернулась и отправилась обратно.
Найнив обменялись с Ольни парой фраз шепотом по поводу занятия, после чего отправилась вслед за Амерлин.
- Что в моем сообщении тебе было непонятно? - спросила Кадсуане, когда они ушли достаточно далеко, чтобы их никто не услышал.
- Сегодня выдался сложный день...
- Не бывает сложных или простых дней, - четь резче ответила Кадсуане. - Есть обязанности и долг.
- В том числе и перед ними, - Найнив показала рукой назад.
- Я не назначала тебя Наставницей, - сказала Кадсуане, по-прежнему не глядя на собеседницу, и ведя ее к основанию Башни, или даже ниже. - Но мне известно о твоих планах насчет их обучения.
- И что вы думаете, - сердце Найнив пропустило один удар, замерев на мгновение. - Мать.
- Я не Наставница Послушниц, - Найнив не сумела сдержать свой недовольный вздох в ответ на эту реплику.
Коридоры вокруг становились темнее, отчего Кадсуане подняла руку и над ее ладонью заиграло зеленоватое пламя. Найнив повторила за ней, но ее пламя отличалось солнечным оттенком. Она хотела задать много вопросов Кадсуане, но теперь понимала, что получит такие же странные ответы, поэтому старалась выбрать наиболее прозорливые из них.
- Кольцо Велкого Змея... - Найнив не знала, как описать то, что хотела спросить.
- Настоящее, - спокойно ответила Кадсуане. - Полагаю, одной из похищенных двенадцать лет назад Айз Седай.
- Для чего? - печально спросила Найнив, на мгновение задумавшись над судьбою тех сестер.
- Какая разница, - ответила Кадсуане, отчего Найнив нахмурила брови. - Подобные вопросы нужно задавать до преступлений. Гораздо важнее сейчас: как Башня ответит.
- И как же ответит Башня? - поинтересовалась Найнив.
- Я не назначала тебя в свой совет, - ответила Кадсуане, и Найнив могла поклясться, что в ее голосе прозвучала ирония.
- Тогда требую назначения, - тон Найнив был таким, что даже Кадсуане обернулась.
- Докажи, что достойна, Дочь, - не задумавшись ни на мгновение ответила Амерлин.
Какое-то время они спускались молча.
- Почему Переходные Врата не работают в Башне, - вдруг спросила Найнив.
- Это хороший вопрос, - согласилась Кадсуане. - Поскольку Элайда умела открывать врата, очевидно, она раскрыла этот секрет шончан. Так что Белая Башня оказалась перед непосредственной угрозой, о которой не ведала со времен основания. В первые же дни возвращения в Башню, я велела Серым сестрам найти способ заблокировать это плетение. На это ушло три года, но нужное плетение было найдено. К слову, его изобрела Юкири. И об этом плетении знает только она и я. Вдвоем нам удалось наложить блокатор на весь Тар Валон. Так что стены города вновь оказались непреступны. Это одно из главных моих достижений на посту, я считаю.
- Теперь я понимаю, - найнив вспомнила, как не могла открыть Врата в город.
- Мы на месте, - тихо произнесла Кадсуане перед глухой стеной. - Надеюсь, ты запомнила путь сюда.
- Где мы? - спросила Найнив, оглядывая тьму вокруг.
- Следи внимательно, - огонь Кадсуане исчез из ее ладони.
Амерлин сплела сложное плетение и наложила его на стену. Неожиданно от нее повеяло холодом ночи, а сама стена стала истончаться, становилась прозрачной, пока не исчезла, оставив круглый проем. Кадсуане первой вошла в высокий и темный зал, освещенный одним лишь факелом. Но затем она сплела новые плетения и на стенах вокруг зажглись остальные факелы. Только теперь Найнив поняла, что они были не в пустом зале, а в чьем-то жилище. И только теперь Найнив поняла, что они были не вдвоем. Здесь была еще одна женщины. Ее лицо показалось очень знакомым. Это была красивая женщина с лебединой шеей. Они точно встречались. Она сидела в кресле и немного щурилась от яркого света факелов. Найнив точно ее видела. Однажды на корабле и потом уже в Белой Башне. Это была Айз Седай. Найнив не могла поверить своим глазам. Она сделала несколько шагов назад, не отрывая взгляда от лица женщины, руки стали холодными. В этот момент на кровати, стоящей недалеко от кресла, нечто зашевелилось, раздался странный звук, похожий на мычание. Найнив поняла, что на ней лежал еще один человек, еще одна женщина. Кадсуане все это время смотрела на ее реакцию. Затем подошла ближе и встала над лежащей. Сидящая в кресле женщина отвернула лицо и опустила взгляд. Найнив больше ничего не оставалось делать, как подойти к кровати тоже. Едва ли можно было назвать человеком то, что оказалось перед ее глазами. Искаженное безрассудством лицо, открытый рот, из которого текла слюна. Скривленные пальцы рук бессмысленно метались в воздухе. Эта женщина, если ее еще можно было так назвать, была очень коротко острижена. Она то и дело издавала различные звуки, вздохи, сдавленные крики. Глаза то и дело метались из стороны в сторону, иногда останавливаясь на пришедших, но это казалось скорее случайностью. Хотелось казаться этим. Найнив посмотрела на Кадсуане, которая выглядела абсолютно спокойной, словно была здесь уже много раз.
- Познакомься, Дочь, - показала она рукой на кровать. - Это Месаана. Отрекшаяся. А это...
- Алвиарин... - нахмурившись, произнесла Найнив.
- Глава Черной Айя, - сказала Кадсуане, словно разговор шел за чашкой чая. - Усмиренная бывшая Айз Седай, конечно же.
- Зачем? - Найнив стало очень холодно.
- Я хочу, чтобы ты вылечила ее, - Кадсуане посмотрела сверху вниз на Месаану. - Нашла способ. Настолько, насколько это возможно. Впрочем, достаточно лишь доступа к ее памяти. Ты первая, кто смог излечить укрощенного мужчину, что считалось невозможным. Возможно, ты раскроешь и здесь свой талант.
- А она? - спросила Найнив, глядя на Алвиарин.
- О ней не беспокойся, - ответила Кадсуане, не повернув головы.- Она лишь прислуживает своей бывшей хозяйке. Впрочем, вероятно у нее остались крошечные секреты, которыми она захочет поделиться.
Кадсуане отошла на несколько шагов назад, освобождая место для целительницы. У Найнив закружилась голова, отчего она стала тереть себе виски. Этот день был сумасшедшим. Этот день был сумасшедшим! Все это напоминало длинный сон, кошмар, который не хотел заканчиваться. Сколько еще подобных секретов хранила Кадсуане? Во что вообще превратилась Башня под ее управлением? Неужели каждый день здесь будет полон таких ужасающих открытий? В мыслях Найнив показалось лицо дочери, и в тот же миг все чувства смешались. Матери было горько приводить ребенка в такое опасное место, полное непредсказуемости и зловещих тайн. Однако, в то же время мир был полон еще большей опасности, которая могла нагрянуть в любой день. В любой день могли вернуться шончан. Их длинные руки не останавливали стены Тар Валона и даже стены Белой Башни. Они могли уничтожить все, что было дорого Найнив. Поэтому жить в выдуманном мире, где спокойно и комфортно, было полнейшей глупостью. Нужно было готовиться к худшему и надеяться на лучшее. Именно поэтому Найнив чувствовала справедливость своего решения вернуться в Белую Башню. Пускай она и совершила ошибку, и совершит еще множество. Но Башня нуждается в ней. Она не должна удерживать Гвейн вдали, боясь не причинить ей вред. Найнив должна исправить худшее в Башне, чтобы Гвейн получила всю возможную пользу от обучения. И не только дочь, но и каждая Послушница, каждая Принятая. Найнив не могла стать им Матерью, ведь ею уже была Кадсуане. Той проницательной и дальновидной матерью, с ролью которой Найнив пока бы не справилась. Однако, Найнив могла им стать старшей сестрой: помогающей и заботящейся. Пускай у самой Найнив и не было сестер, но Эгвейн была ей как сестра. Во имя наследия Эгвейн Найнив была готова совершить поистине невозможное. Даже если придется повторить судьбу названной сестры. Только в этот момент она поняла, что все еще удерживает пламя над ладонью, словно защиту от этого холодного места.
* * *
Гвейн уже лежала в кровати, но ей не спалось. Она повернулась с боку на бок и увидела, что Ниной тоже не спит. После встречи с Айз Седай Ниной была сама не своя. Она сидела в ночной рубашке в темноте на кровати, как обычно, широко расставив ноги.
- Тебе тоже не спится? - спросила добродушно Гвейн.
- Да, - голос Ниной прозвучал холодно. - Знаешь, я все никак не могу понять, почему ты меня обманула.
- Что? - Гвейн приподнялась на кровати. - О чем ты говоришь?
- Да, мне все рассказали, - печально ухмыльнулась Ниной. - Как ты козыряла плетениями перед Принятыми.
- Это было... - от волнения Гвейн подтянула одеяло к подбородку. - Это было не то, о чем ты думаешь.
- А я ведь думала, что мы сразу подружимся, - голос Ниной холодел. - Что будем доверять друг другу. Что я... Что я стану тебе не просто подругой, а старшей сестрой. Буду во всем помогать.
- Ниной...
- А ты не захотела открыть себя, показать, кто есть на самом деле, - девушка резко упала на кровать и натянула одеяло. - Очевидно, что ты якшалась с Айз Седай еще до приезда в Башню. Они тебя всему и обучили. Очевидно, что ты из очень хорошей семьи. Ну не удивительно тогда, почему ты не захотела мне открыться. Подумаешь, я всего лишь какая-то...
- Не говори так! - Гвейн смотрела в темноте на Ниной, которая отвернулась к стенке.
- Я могу вообще никак не говорить, ведь ты сама ничего не говоришь, - ворчала Ниной.
- Я не хотела тебя обидеть. Прости, пожалуйста, я просто... Знаешь что! - голос Гвейн резко сменился на гневный. - Я была бы рада такой старшей сестре, как ты. Но только сейчас я вижу рядом с собой какую-то плаксу, которая устроила драму на пустом месте. Я здесь тоже не на отдых приехала, так понятнее?
Ниной резко вскочила с кровати, откинув одеяло аж к самой двери. Она сажала кулаки, и уже не отдавая себе никакого отчета, вцепилась в Источник. Почувствовав это и позабыв все правила, что учила днем, Гвейн сама откинула одеяло и вскочила следом, на ходу касаясь источника и вспоминая плетение для щита на всякий случай. Они стояли в темноте, гневно взирая друг на друга. Казалась, даже через ночную пелену было видно, что каждая из них краснее томата, которые были на ужине. Однако гнев стал быстро остывать, особенно под давлением наказания за касание Источника. Ниной было сложнее удерживать его, поэтому он ускользнул, а следом его отпустила и Гвейн. Ниной почесала голову, переминулась с ноги на ногу на холодном полу, после чего схватила с пола одеяло и вернулась в кровать, назвав Гвейн невыносимой соседкой. Гвейн в ответ схватила свое одеяло и прыгнула в свою кровать, громко заявив, что она - лучшая соседка, которой Ниной могло только посчастливиться. И вообще, она должна быть рада, что ей настолько повезло, потому что именно Гвейн знает о блоке больше всех в Башне. И еще... И еще... Гвейн продолжала громким шепотом читать наставления, а Ниной улыбалась, отвернувшись к стенке. Ее сердце радостно билось, согреваемое тем огнем, который горел в Гвейн. Это было настоящее удовольствие жить рядом с человеком такой внутренней силы, какой обладала сама Ниной. И если бы она стала Престол Амерлин, то она бы обязательно сделала Гвейн своей Хранительницей. И вместе они бы превратили Белую Башню в самое лучшее место на всех землях. Мечты уносили Ниной в сон, хотя Гвейн еще продолжала устало ворчать. Но это нравилось девушке. Когда Гвейн замолчала, в комнате все еще слышалось ее тяжелое дыхание. Тогда Ниной как можно тише пповернулась и посмотрела на соседку, которая лежала на спине и сверлила взглядом потолок.
- Спокойной ночи, Гвейн, - мягко произнесла Ниной.
- Спокойной ночи, Ниной, - ответила ей Гвейн.
Имена и новые персонажи (пополняется в процессе написания книги)
Викниксор. Наставник и управляющий Приюта. Околоа 55 лет. Философ и социолог (говоря современным языком). Некогда трудился в Академии, основанной Ранд ал'ТОром, где его заметила Илейн во время пребывания в Кайриэне и пригласила сначала в Академию Розы в Кеймлине. Позднее, когда появилась идея создать Приют, она предложила ему возглавить его. О ранней жизни почти ничего не известно, в том числе, откуда он родом. Известно, что он был тревожным, но крайне ответственным человеком. Зарабатывал на жизнь тем, что помогал простолюдинам с документами и письмами. Позднее работал наставником детей у различных лордов, что и стало решающим фактором его назначения в Приют. Писал книги об обществе и его управлении, за что получил место в Академии Ранда ал'Тора. Никогда не был женат.
Виктур. Королевский Страж (офицер). Около 23 лет. Сын кайриэнского мелкого лорда. Поместье его деда, в честь которого и назвали Виктура, было разграблено во время Айильской войны. Сам лорд был убит, а его сыну удалось выжить лишь благодаря тому, что в это время он находился с матерью в Тире по торговым вопросам. Вернувшись, строгая женщина с деловой хваткой возродила и отстроила все заново. А через несколько лет передала дела своему сыну - отцу Виктура - у которого как раз родился наследник. Дела шли в гору и вскоре семья помимо поместья приобрела еще и дом в Кайриене. Хотя старая хозяйка настоятельно рекомендовала искать дом в Тар Валоне, поскольку этот город невозможно захватить и там будет безопасно. Но ни о какой войне речи больше не шло, поэтому отец Виктура лишь посмеялся в ответ. А еще через несколько лет в Кайриэн вторглись Шайдо и разграбили поместье вновь. Старая хозяйка пропала без вести, ее сын - отец Виктура - по счастливому стечению обстоятельств был предупрежден пастухом и успел посадить жену и наследника на самого быстрого коня и отправить в Кайриэн, а сам остался задержать айильцев. Мать и Виктур укрылись в своем доме в Кайриэне. Вскоре после начала осады города Шайдо, бывшие слуги избили их и растащили все съестные припасы. Мать Виктура ежедневно уходила в поисках пропитания, запрещая сыну покидать дом. За день до победы над Куладином и Шайдо она пропала. Виктур начал бродяжничать, ночуя в своем по праву пустующем доме. Затем подвязался помогать в тавернах за мизерную плату. Он хотел вернуться в поместье к отцу, но боялся войны и троллоков, надеясь, что отец сам приедет за ним однажды. Пережил битву под Кайриэном. Когда Илейн некоторое время жила в Кайриэне добился аудиенции и поведал ей свою историю, прося помочь с поиском родных. Илейн согласилась и следом предложила стать ее пажом, на что Виктур согласился, вспоминая горький опыт бродяжничества.
Нохан. Сирота из Детей Дракона. Около 12 лет. Сирота из Кайриэна. Отец неизвестен, мать была пьяницей и умерла, когда Нохану исполнилось 6 лет. Перед смертью в пьяном угаре она заявила ребенку, что настоящим его отцом является Великий Дракон Возрожденный, которому в шатер каждую ночь приводили новую девицу ("ради сохранения породы"). Мальчик рос с осознанием собственной значимости в бедности и лишениях. Однажды он сказал случайным айильцам, что его отец был Драконом Возрожденным, и его избили за осквернение чести Кар'а'Карна. С тех пор Нохан никому не говорил об отце. В 12 лет он узнал о том, что знатные лорды Кайриэна помогают сиротам попасть в особое место, где о таких заботятся. Так, преодолев долгий путь в Кеймлин, Нохан оказался в Приюте.
Ракса. Капитан Королевской Стражи Андора. Около 31 года. Кайриэнка из небольшой благородной семьи. Ее родители оказались в огромном долгу перед одним богатым престарелым лордом, и им грозила потеря всего: имения, доходного дела, капитала, средств к существованию. Однако престарелый вдовец предложил сделку: он полностью простит долг, если их дочь станет его пятой женой. Ракса была единственным ребенком в семье, и лорд получил бы все то же, но с небольшой задержкой. К тому же к имуществу прилагалась симпатичная молодая жена. Ракса, будучи уже достаточно взрослой и рассудительной, убедила родителей пойти на эту сделку. Она солгала им, что такое замужество обеспечит ее будущее, да и она вовсе не против. Хотя сама планировала обманом сообщить мужу, что может управлять Силой, и ее уже пригласили в Белой Башню. Против Айс Седай старый лорд бы не рискнул пойти. Либо же на худой конец сбежать в один прекрасный день и попытать счастье в другом королевстве. С тяжелым сердцем она пережила свадьбу, впрочем, которая была вызывающе скромной из-за жадности лорда. В первую брачную ночь отказала мужу разделить ложе, пока он не простит долг ее родителям. Старый хитрец думал вовсе ничего не менять, продолжая шантажировать этим долгом жену и ее семью. Три дня он держался, пока не сдался стойкости Раксы и не подписал все бумаги. Ракса же немедленно отправилась в отчий дом повидаться с родителями. Но в ближайшем городе лишь отправила сообщение, что у них больше нет долга и чтобы они не беспокоились о ней. Документ она оставила при себе. Весьма хорошо образованная Ракса бежала в Андор и сумела устроиться гувернанткой в купеческую семью. Озлобленный таким обманом лорд нанял сыщиков для ее поиска и собирался жаловаться королю. Однако, грядущая война испортила его планы. Когда Илейн объявила о наборе девушек в королевскую стражу, Ракса была одной из первых. Она поведала королеве свою историю и попросила у нее защиты. Так Ракса стала Стражем, а неординарный ум помог ей стать Капитаном незадолго до изложенных событий.
Теоб. Сирота из Приюта. Около 12 лет. Друг Нохана, с которым он познакомился в приюте. Теоб из Андора, из отдаленной деревни, которую едва затронула Война. Он был шестым ребенком из восьми. Его мать умерла во время родов двойни. Заботу о детях взял отец, который хоть и любил своих детей до беспамятства, хорошим хозяином, к сожалению, не был. Отчего всё в их доме стало быстро приходить в упадок после смерти жены. И если бы не соседи, то семья была бы обречена на голод и нищенство. Чем старше становились дети, тем больше на них ложилась ответственность за жизнь всех остальных. Старший брат Теоба слишком быстро это понял и сбежал из дома. Младших двойняшек забрала из жалости другая семья, поскольку отец Теоба просто не понимал, что делать с младенцами. Однако, даже пятерых детей ему было тяжело поднять на ноги. Отец Теоба и сам понимал это, постепенно уходя в себя и становясь все более чудаковатым. Теоб сбежал из дома, когда в семейных запасах зерна обнаружились личинки долгоносиков. По какой-то причине это стало последней каплей в здоровье его отца, который потерял связь с реальностью и стал постоянно повторять: личинки долгоносиков, личинки долгоносиков. Старшие братья и сестры были уже достаточно взрослыми, чтобы не умереть с голоду, но прокормить пятерых детей и взрослого мужчину им было тяжело, что и стало веской причиной побега для Теоба. Направившись сразу же в Кеймлин, Теоб был скоро пойман городской стражей и отправлен в Приют. Впрочем, он посчитал это вполне достойным местом на первое время.
Эдага Седай. Айс Седай из Желтой Айя, проживающая ныне в Кеймлине. Носит мантию более 180 лет. В ее волосах проглядывает седина. Предпочитает юбки желтого и горчичного цветов с широким кожаным поясом и свободные длиннополые рубахи дополненные жилетом. Вела неприметный образ жизни до смещения Суан Санчей и последующих потрясений. После чего разочаровалась в Белой Башне. Во время раскола осталась в Тар Валоне. Одна из тех, кто откликнулся на призыв Илейн Траканд покинуть Белую Башню ради восстановления мира и помощи людям. По просьбе Королевы стала наблюдателем в Приюте. Официальная цель: забота о здоровье детей. Неофициальная цель: поиск детей с Искрой.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге